ИНФОРМАЦИЯ
TAMING 7 — CHLOE WALSH
Перевод является любительским. Просим не распространять файлы в других социальных сетях или чатах! После ознакомления удалите файл с ваших устройств.
Серия книг «Парни из школы Томмен»
#1 Binding 13
#2 Keeping 13
#3 Saving 6
#4 Redeeming 6
#5 Taming 7
Книга: Taming 7 / Усмирение 7
Автор: Chloe Walsh / ХлояУолш
Серия: Boys of Tommen /Парни из школы Томмен
Пара: Gerald Gibson & Claire Biggs / Джерард Гибсон & Клэр Биггс
ПЕРЕВОД: https://t.me/booksflcns
Хлоя Уолш — автор бестселлеров серии «Парни из школы Томмен», которая приобрела бешеную популярность на TikTok, Goodreads и Amazon. Она пишет и публикует современные романы New Adult и Adult уже десять лет. Ее книги переведены на несколько языков. Любительница животных, меломанка, телезависимая, Хлоя любит проводить время со своей семьей и является страстным сторонником осведомленности о психическом здоровье. Хлоя живет со своей семьей в Корке, Ирландия.
Чтобы узнать больше, посетите
Авторские права
Опубликовано Piatkus
ISBN: 978—0—349—43936—5
Все персонажи и события в этой публикации, кроме тех, которые явно являются общественным достоянием, являются вымышленными, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является чисто случайным.
© 2024 Хлоя Уолш
Моральное право автора отстоялось.
Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме и любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя.
Издатель не несет ответственности за веб-сайты (или их контент), которые не принадлежат издателю.
Piatkus
Little, Brown Book Group
Carmelite House
50 Victoria Embankment
London EC4Y 0DZ
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
« Усмирение 7» — пятая часть серии «Парни из школы Томмен» и первая книга Джерарда Гибсона и Клэр Биггс.
Некоторые сцены в этой книге могут сильно расстроить, поэтому читателю рекомендуется соблюдать осторожность.
Из-за явного сексуального содержания, изображений насилия, взрослых тем, триггеров и нецензурной лексики это подходит для 18+.
Действие происходит на юге Ирландии в 2005 году, и содержит ирландские диалоги и сленг. Присутствующие термины, ссылки, жаргон и внутренний диалог персонажей связаны с этим периодом истории и никоим образом не отражают личные мнения или ценности автора.
Подробный глоссарий можно найти в начале книги.
Части, этапы и разделы используются вместо стандартных заголовков глав в качестве метода навигации в этой книге.
Большое спасибо, что присоединились ко мне в этом приключении.
С любовью,
Хло ххх
ПРЕДИСЛОВИЕ
За несколько мгновений до того, как боль в легких взорвалась и все потемнело, я увидел кое-что.
Ореол света. Шар чистого солнечного света.
Ее.
Я видел ее.
И тогда я понял.
Вот тогда я понял…
МАЙ 1995
ПРОЛОГ
«Don't take the girl»
В нос ударил запах дыма, и мне это не понравилось. Мама сказала, что это ладан; то же самое, что отец Мерфи сжигал на мессе по воскресеньям. Мне не нравилось ходить на мессу. В церкви было душно, старо и грустно. Хуже всего было то, что целый час не было возможности поговорить.
Час казался вечностью, когда тебе было пять.
Почему-то сегодня в церкви было еще хуже, а это был вторник.
Это было печальнее.
Оглядывая все плачущие лица, я дергала выбившуюся нить на своем кардигане и раскачивала ноги взад и вперед, улыбаясь про себя каждый раз, когда пинала спинку скамьи перед собой.
— Сиди спокойно, Клэр, — приказал папа, положив руку мне на колено. — Всё почти закончилось, котёнок.
— Оно воняет, — прошептала я в ответ, зажимая нос. — Мне это не нравится, папочка.
— Я знаю, любимая, — согласился он, поглаживая рукой мои кудри. — Будь для папы большой девочкой и оставайся милой и тихой еще пять минут.
— Тогда я могу поиграть с Джерардом?
Он мне не ответил.
— Можно я сегодня поиграю с Джерардом, папочка? — повторила я, натягивая штанину его брючного костюма. — Пожалуйста? Я скучаю по нему.
— Может быть, не сегодня, котенок, — ответил он, а затем сделал то же, что и другие мужчины. Он наклонился вперед и прижал большие пальцы к глазам, чтобы скрыть слезы.
— Но как же так? — Я спорила. — Он прямо там. — Я указала на фасад церкви. — Я вижу его, папочка.
— Нет, Клэр.
— Но…
— Шшш.
Я ничего из этого не поняла.
Повернувшись в сторону, я посмотрела на брата.
Он тоже плакал. Мама прижала его к себе, пока он плакал у нее на плече.
— Эй, Хью? — Я прошептала — шипела, прикрывая рот руками. — Хочешь поиграть с Джерардом после мессы?
— Шшш, Клэр, — всхлипнула мамочка, вытирая лицо салфеткой, засунутой в рукав. — Не здесь.
Не здесь?
Что это значит?
Я не могла понять, что происходит, но мне это не нравилось. У меня было странное ощущение в животе, которое усиливалось каждый раз, когда я смотрела на гробы. Так Хью называл ящики возле алтаря.
Был большой коричневый и маленький белый. Хью сказал, что отец Джерарда, Джо, был в большом коричневом, а его сестра Бетани — в маленьком белом.
Потому что они утонули в прошлую субботу.
«Утонули» было для меня новым словом, и его было трудно понять, но оно все равно меня очень расстраивало. Потому что, когда ты утонул, ты попал в ящик.
— Утонули. — Сосредоточенно нахмурив брови, я попыталась произнести слово. — У-тт…
— Шшш, Клэр.
Нет, оно было слишком сложным для меня.
Складывая и разжимая руки, я огляделась и помахала рукой, когда заметила через ряд Хью и учителя Джерарда.
— Прекрати, Клэр, — предупредила мама, подхватив мою руку и положив ее мне на колени. — Будь хорошей.
Я думала, что веду себя хорошо.
Стараясь изо всех сил быть хорошей для мамочки, я села на руки и больше не размахивала ногами.
Пока не заиграла музыка и все не встали.
— Оазис, папочка, — завизжала я, едва сдерживая волнение. Я знала эту песню. Это была любимая группа моего отца и Джо. Играющая песня называлась «Stop Crying Your Heart Out».
Папа не улыбнулся. Ему было слишком грустно. Джо был его лучшим другом во всем мире, и он был в коричневом гробу, но Джерард был моим лучшим другом во всем мире, и я была счастлива, потому что он не утонул вместе с Джо и Бетани.
Мой папа вытащил Джерарда из воды. Он прыгнул и спас его. В костюме и туфлях. И его носки. Мой папа был героем.
Так сказали соседи.
Когда отец Мерфи шел по проходу, разбрызгивая этот вонючий дым, я зажала нос и поморщилась от дискомфорта, но быстро забыла о запахе, когда мой взгляд остановился на гробах. Их несли по проходу.
Сначала большой коричневый.
Потом маленький белый.
Потом плач становился все громче и громче, и мне было очень грустно. Когда белый гроб проходил мимо нашей скамьи, мой брат разрыдался, громко и сильно плача в грудь моей матери.
— Шшш, Хью, — отругала я. — Будь хорошим.
— Шшш, Клэр, — одновременно сказали и мама, и папа.
Я не поняла.
Люди начали следовать за гробом.
Бабушка и дедушка Джерарда, его тетушки и дяди, а также двоюродные братья. Его мать Сайв, которую задержали ее парень Кит, и его вонючий сын Марк.
Мне не нравился Марк. Мне не нравились его злые глаза, его большие руки и то, как он всегда хмурился на нас.
За ним, вместе со своей тетей Жаки, шел мой лучший друг на свете.
Джерард.
При виде его внутри меня закипело волнение, и я с трудом удержалась от подпрыгивания на месте. Широко раскрыв глаза, я наблюдала, как светловолосый мальчик с такими же кудрями, как у меня, вытер нос рукавом своей белой рубашки, прежде чем пристально посмотреть на меня.
— Привет, — произнесла я, помахав ему рукой.
Его глаза выглядели такими грустными, а щеки были залиты слезами, но он поднял руку и помахал мне в ответ. — Привет.
Мое сердце начало биться очень быстро, как будто я участвовала в забеге, а живот перевернулся, как блин на сковороде.
— Не двигайся, — начала было мамочка, но я ничего не могла с этим поделать. Я уже выскользнула из скамьи и помчалась по проходу. — Питер, останови ее!
— Клэр, — прошипел папа, но было уже слишком поздно.
Я вернулась к нему. Не останавливаясь, пока не оказалась рядом со своим лучшим другом, я вложила свою руку в его руку и сжала. — Я скучала по тебе.
Всхлипывая, Джерард сильнее сжал мою руку и вытер щеку рукавом своего черного пиджака, пока мы выходили из церкви за гробами. — Я тоже скучал по тебе.
— Я рада, что в коробке не ты, — прошептала я ему на ухо, наклонившись достаточно близко, чтобы только Джерард мог меня услышать. — Ты мой самый любимый человек во всем мире, и я бы поменяла на тебя всех. Даже Хью.
— Тебе не следует говорить такие вещи, — ответил он, но в его голосе не было ярости. Вместо этого он сильнее сжал мою руку, пока мы следовали за толпой к кладбищу.
— Я молилась, чтобы это был ты, — быстро сказала я, испытывая потребность рассказать ему все, что накопила в голове после лодки. С момента утопления. — Когда они сказали, что кого-то спасли из воды, я молилась, чтобы это был ты.
Он всхлипнул и повернулся ко мне. — П-правда?
Я кивнула. — Я обещала Богу, что сделаю все хорошее в мире, если он вернет тебя. — Я улыбнулась ему. — И он послушался.
— Это был не Бог, Клэр, — прошептал он, вытирая нос рукавом. — Это был твой отец.
— Мне все равно, кто это был, — ответила я. — Пока ты здесь.
— Я не думаю, что моя семья так думает,— сказал он, поворачиваясь и глядя на землю, пока мы шли. — Я думаю, они хотели, чтобы твой отец спас Бетани.
— Нет, — честно призналась я. — Больше всего мне хотелось удержать тебя.
— Клэр, вернись к нам, пожалуйста, — прервал его папа, догоняя нас и кладя руку мне на плечо. — Ты не можешь быть с Джерардом прямо сейчас.
Я открыла было рот, чтобы пожаловаться, но за меня ответил Джерард. — Пожалуйста, не забирайте ее у меня.
— Оставь их в покое, Пит, — сказала папе тетя Жаки. — Бог знает, что бедному парню сейчас нужно знакомое лицо.
Папа не выглядел таким уверенным, но позволил мне дойти до могилы с Джерардом.
— Я не знаю, что мне теперь делать, — сказал он, когда мы подошли к могиле. — Я не хочу идти с ними домой.
— С твоей мамой и Китом? — Сморщив нос от отвращения, я пробормотала: — И вонючий Марк.
Джерард напряженно кивнул. — Я хочу своего отца.
— Но теперь твой отец ангел, верно?
Он пожал плечами. — Вот что сказал отец Мерфи.
— Ты ему не веришь?
— Я больше не знаю, во что я верю, — ответил он, а затем на долгое время замолчал, прежде чем разочарованно выдохнуть. — Я выглядел глупо.
— Когда?
— На мессе.
— Почему?
— Потому что я не мог её прочитать, — тихо сказал он.
— Да? — спросила я, вспоминая молитву, которую Джерард прочитал у алтаря во время мессы. — Я думала, ты великолепен.
— Я, черт возьми, не мог прочитать слова, Клэр, — выдавил он, заплаканные серые глаза смотрели на меня. — Я их придумал.
— Все в порядке, Джерард. — Я улыбнулась очень сильно, чтобы он почувствовал себя лучше. — Я думала, ты лучший.
— Марк сказал, что это потому, что я глупый, — добавил он, крепче сжимая мою руку. — Он прошептал это мне на ухо, когда я вернулся от алтаря.
— Марк глупый, — прорычала я, чувствуя себя злой. — Ты самый умный человек, которого я знаю. Суперумный.
— Это когда слова уже на странице, — сказал он, разочарованно вздохнув. — Клянусь, я прекрасно помню их в своей голове. Я мог бы сказать это без проблем, если бы не посмотрел на дурацкую страницу.
— Джерард.
— Для меня это не имеет смысла, — поспешил добавить он. — Неважно, записываю ли я это или мама. Ни одно слово на странице не имеет для меня смысла.
— Я могу помочь тебе, — предложила я. — Я действительно хорошо умею читать в школе читалку о Таре и Бене.
— Просто останься. — Он сжал мою руку. — Это помогает.
— Да?
Сдавленно кивнув, он сделал шаг поближе к открытой могиле и заглянул внутрь. — Там глубоко.
— Да, очень глубоко, — согласилась я, вглядываясь в большую дыру в земле рядом с ним.
— Темно.
— Ага. — Я энергично кивнула. — Слишком темно.
— Она боится темноты.
— Бетани?
— Ага.
— Однако все в порядке, потому что твой папа с ней, поэтому он защитит ее.
— А что я? — прошептал он, когда одинокая слеза скатилась по его щеке. — Кто меня защитит?
— Я, глупый, — ответила я, отпуская его руку, чтобы я могла его обнять. — Я защищу тебя, Джерард.
У него перехватило дыхание, и я поняла, что он снова собирается заплакать. Но он этого не сделал. Вместо этого он вырвался из моих объятий, отвернулся от большой ямы и побежал по тропинке прочь от большой толпы, не обращая внимания на свою маму и тетушек, которые звали его по имени.
Он был быстрее меня.
У него были более длинные ноги.
Но Джерард никогда раньше не убегал от меня.
Это меня огорчило.
— Эй, Джерард! — крикнула я, пыхтя и тяжело дыша, помчавшись за ним. — Подожди меня.
— Мы поймаем его, — сказали Хью и Патрик, проносясь мимо меня, как самые быстрые бегуны в Ирландии.
Моему брату и его друзьям было семь лет.
Мне было всего пять.
Было несправедливо, что я не могла идти в ногу с ними.
Маленькая рука скользнула в мою, и я обернулась, чтобы увидеть пару ярко—голубых глаз.
— Привет.
— Лиззи! — Улыбнувшись при виде другой моей лучшей подруги, я обняла ее и сжала. — Ты пришла.
— Мы все пришли.
— Даже Кива?
— Да. Ты вернешься к родителям?
— Мне нужно найти Джерарда.
— Хочешь, я пойду с тобой?
Я радостно кивнула.
Ухмыльнувшись мне в ответ, Лиззи взяла меня за руку и побежала рядом со мной в том направлении, куда ушли мальчики. — Мне не нравится запах в церкви.
— И мне, — согласилась она. — Воняет.
— И здесь слишком жарко, — добавила я. — Мама заставила меня носить колготки и этот большой кардиган. — Почувствовав жар, я потянула за пуговицы на кардигане и громко вздохнула, когда они не расстегнулись. — Я все еще плохо разбираюсь в пуговицах, Лиз.
— Все в порядке, — ответила она, потянувшись за моим кардиганом. — Я отлично себя чувствую.
Она была превосходна.
Лиззи была настолько превосходна, что могла даже не говорить слово «отлично». В классе она всегда получала от Учителя звезды за суперработу.
Хотя я не возражала.
Если не считать Джерарда и Шэннон, Лиззи была моим третьим любимым другом в мире.
— Как ты думаешь, с ним все будет в порядке? — спросила я немного позже, когда мы свернули за угол в пустой части кладбища и увидели мальчиков.
Впереди я увидела своего брата Хью.
Он держал Джерарда на руках. Держал его рядом, пока другой их друг, Патрик, сидел на тропинке, обнимая их обоих. Я не слышала, что мой брат говорил Джерарду, но знала, что это что-то умное. Хью в этом отношении был хорош. Он всегда знал, что сказать.
— Кто?
— Джерард.
— Я не знаю, Клэр. — Лиззи пожала плечами, помогая завязать мой кардиган на талии, когда он соскользнул. — Кива говорит, что Гибси еще долго будет грустить.
— Очень долго, — согласилась я, чувствуя грусть, думая об этом.
— Она сказала, что нам нужно оставить его в покое и дать ему время.
— Время?
— Ага.
— Время для чего?
— Не знаю, — ответила она, пожав плечами. — Но Кива говорит, что это важно.
— Я хочу его обнять.
— Тебе следует, — сказала она мне. — Ты обнимаешься лучше всех.
— Твои объятия тоже очень хороши, — ответила я. — Супер мягкие.
— Но твои объятия кажутся солнечными.
— Как солнечный свет? — Я нахмурилась в замешательстве. — Почему?
— Потому что ты такая солнечная, глупая, — засмеялась она, прежде чем уйти в сторону мальчиков. — Или, может быть, это твой шампунь.
— Мой шампунь? — Потянувшись, я схватила локон и понюхала. — Это не солнечный свет, Лиз. Это клубника.
— Мне очень жаль твоего отца, Гибси, — сказала Лиззи, когда добралась до их кучки. Не останавливаясь, пока не встала на колени на тропинке перед ним, она обняла нашего друга и крепко сжала его. — И твою сестру тоже.
— Спасибо, Лиз, — фыркнул Джерард, обнимая ее в ответ.
— О, я принесла это для тебя, — добавила она, залезая в карман юбки. — Извини, она погнулась у меня в кармане. — Она положила ему на колени сломанную маргаритку, прежде чем сесть на тропинку рядом с моим братом. — Это на могилу.
— Спасибо, Лиз. — Он сунул маргаритку в карман и повернулся, чтобы посмотреть на моего брата, а затем на Патрика. — Спасибо, что остались, ребята.
— Мы всегда останемся, Гибс, — ответил Хью, обнимая Джерарда одной рукой, а другой прижимая Лиззи к себе.
— Именно, — согласился Патрик, обнимая Джерарда рукой с другой стороны. — Для чего нужны друзья?
Горячее и злое чувство пронзило мой живот.
Так происходило всегда, когда Лиз и Хью были вместе. Она должна была быть моей подругой, но, когда приезжала, всегда играла с моим братом, и мне это не нравилось.
Сидя, скрестив ноги, на тропинке перед ними, я ковыряла струп на локте и пыталася думать о более хороших мыслях. Более добрые мысли. В конце концов, я дала обещание Богу. Я должна оставить Джерарда.
— Лиз! — Знакомый голос Кивы пронзил воздух. — О чем ты думала, убегая таким образом? Мама ищет тебя повсюду.
— Ох, дерьмо, — проворчала Лиззи, быстро поднимаясь на ноги. — Я лучше вернусь.
— Я провожу тебя обратно к твоей сестре, — сказал Хью, вскакивая, чтобы присоединиться к ней. — Я скоро вернусь, Гибс.
— Он определенно ее любит, — объявил Патрик, глядя вслед Хью и Лиз, пока они шли по тропинке.
— О да, — тихо согласился Джерард. — Он такой очевидный.
Нахмурившись, Патрик добавил: — Я думаю, она тоже его любит.
— Да, — ответил Джерард. — Она тоже очевидна.
— Да? — Спросила я их.
— Когда два человека хотят держаться за руки и проводить весь обеденный перерыв, играя вместе. Только они вдвоем, — объяснил Патрик.
— Но Хью не ходит в одну школу с Лиз, так как же они могут влюбляться друг в друга, если не играют вместе во время обеда?
— Вместо этого они делают это дома, — предложил Джерард.
— Играют?
— Ага.
— Но ты тоже играешь с Лиззи, Патрик, — добавила я. — Значит ли это, что ты тоже ее любишь?
— Я не знаю. Может быть, иногда, — ответил он, выглядя отвлеченным, прежде чем быстро подняться на ноги. — Я скоро вернусь.
— Извини, что сбежал раньше, — сказал Джерард, когда Патрик ушел. — Я не убегал от тебя.
— Там была большая дыра в земле, не так ли? — спросила я, подползая и садясь рядом с ним. — Меня это тоже напугало.
Со слезами на глазах он медленно кивнул. — Я не хотел, чтобы они бросили мою сестру в яму.
— Эй, Джерард?
— Да, Клэр?
— Тебе нужно время?
— Время для чего?
— Я не знаю. — Я пожала плечами и поправила узел, удерживающий кардиган на талии.
— Кива сказала, что тебе нужно много времени и что мы должны оставить тебя в покое.
— Нет, нет, не уходи, — выпалил он, схватив мою руку в свою. — Хорошо?
— Я никуда не собиралась, глупый. — Я усмехнулась, глядя на то, как из—за его руки моя рука выглядела очень маленькой. — Я бы никогда не оставила тебя, Джерард.
— Так сказал мой отец. — Он судорожно вздохнул и зажмурился, прежде чем прошептать: — Так что просто… пожалуйста, не уходи, ладно?
— Я никогда не уйду, Джерард, — ответила я, придвигаясь ближе, так что наши плечи соприкоснулись.
Именно это и происходило, когда я была с Джерардом. Мне хотелось, чтобы моя рука все время касалась его руки. Или мое плечо. Или мои пальцы ног. Я никогда не хотела, чтобы он отступал или уходил. Я просто хотела, чтобы он остался рядом со мной. Даже когда ему было очень грустно. — Я никогда не оставлю тебя.
— Я серьезно, — сказал он, повернувшись теперь ко мне. — Я не могу потерять другого человека, которого люблю.
— Ты любишь меня?
Он грустно кивнул, когда еще одна слеза скатилась по его щеке. — Я люблю тебя больше всего на свете.
Я улыбнулась ему. — Даже больше чем Хью?
Он сморщил нос от отвращения. — Я не люблю Хью.
— Даже больше, чем Патрика?
— Я также не люблю Фели.
— Правда?
— Только тебя.
— Знаешь, Джерард, если тебе когда-нибудь станет очень грустно, я тоже могу быть твоей сестрой. Хью не против поделиться.
— Ты не можешь быть моей сестрой, Клэр.
— Почему нет?
— Потому что я не могу испытывать страсть к своей сестре.
— Ты испытываешь ко мне страсть? — Мой животик снова перевернулся, как блин. — Не к Лиззи? Потому что я однажды слышала, как Хью сказал, что она очень красивая.
— Лиззи? Ух. Ни в коем случае, — проворчал он, неодобрительно скривив губы. — Точно нет.
— Правда?
— Я ничего не чувствую к кому—либо. — Его губы изогнулись в легчайшей улыбке, прежде чем он добавил: — Кроме тебя.
— Джерард, дорогой, пора домой, — раздался знакомый голос, и я почувствовала, как он напрягся рядом со мной, когда обе наши семьи подошли к нам. — К нам в дом приходят скорбящие.
— Еще пять минут, — пробормотал он, теперь тяжело и быстро дыша. — Пожалуйста.
— Нам пора идти, любимый, — настаивала его мама.
— Пожалуйста, — повторил он, глядя на тропинку. — Пять минут.
— Джерард…
— Он может пойти с нами домой, Сайв, — предложила я, как можно лучше обнимая его за плечи. Это было нелегко, когда он был намного больше меня, но я старалась. — У нас есть место в машине.
— Не сегодня, дорогая Клэр, — ответила она, всхлипывая. — Джерарду сейчас нужно быть со своей семьей.
— Они не моя семья, — выдавил он, тяжело вздымая грудь. — Они моя семья, — добавил он, указывая в противоположную сторону, туда, где были похоронены его отец и сестра. — Так что оставь меня в покое, ладно?
— Джерард! — Сайв ахнула, а затем разразился новым приступом плача. — Ты мне нужен со мной прямо сейчас.
— Отпусти его с друзьями, дорогая, — пытался убедить Кит. — Он будет чувствовать себя лучше среди людей своего возраста.
— Да, отпусти его, — проворчал Марк. — Мне надоело это плаканье.
— Марк, ты не помогаешь!
— Я не могу дышать, — задохнулся Джерард, повернувшись, чтобы посмотреть на меня, его серые глаза были дикими от паники, когда он начал втягивать глубокие, резкие глотки воздуха. — Я не могу дышать, Клэр.
Мои глаза расширились от ужаса. — Ты не можешь?
Он покачал головой, выглядя испуганным. — Я тону.
— Ты тонешь? — Вскрикнув от испуга, я вскочила на ноги и потянула его за собой. — Все в порядке, Джерард. Тебе просто нужно открыть рот и впустить воздух.
— Я н-не могу!
— Ты не можешь?
— Н-нет…
После этого начался ад.
— Что с ним происходит?
— У него паническая атака.
— Гибс?
— Джерард, дорогой, это я, Шинейд. Ты меня слышишь?
— Я не могу дышать!
— Помоги ему!
— Нет, не отпускай меня!
— Я не буду, Джерард.
Лежа в темноте, я смотрела в потолок и изо всех сил старалась быть храброй девушкой. Мне не нравилось спать в темноте, но сегодня я осталась в комнате брата, так что у меня не было выбора. Хотя это было не так уж и страшно. Луна была большой и яркой и светила в окно, как ночник.
— Ты еще не спишь?
Это был Хью.
— Нет, — прошептала я в ответ. — А ты?
— Очевидно. Я задал тебе вопрос, не так ли?
— Ах, да.
— Он все еще держит тебя за руку?
Я посмотрела вниз, туда, где мои руки и руки Джерарда все еще были соединены, и кивнула. — Ага.
Поднявшись на локтях, мой брат наклонился над спальным местом Джерарда и прошептал: — Тебе нужно сходить в ванную перед сном?
— Очень. — Я закусила губу, чувствуя беспокойство. — А что, если я намочусь в постель?
— Не смей мочиться в моей постели.
— А что, если я засну и это произойдет?
— Сходи в ванную, прежде чем заснуть.
— Я не могу. Он не отпускает, и я держала его весь день.
— Ну, теперь он в отключке, — прошептал Хью в ответ. — Они дали ему это лекарство, чтобы он заснул.
— Да, — ответила я, нахмурив брови при воспоминании. — Он был таким грустным.
— Я знаю. — Хью тяжело вздохнул. — Просто выпусти свою руку из его и уходи.
— Я уже пробовала. — Моя ладонь была потной и горячей, но Джерард все еще держал ее обеими руками. Он не отпускал его с момента похорон. — Я застряла, Хью.
— Дерьмо.
— Не ругайся.
— Просто оставь его на ночь с детьми, Сайв, — услышала я голос матери с другой стороны двери спальни. — Он уже спит,
— Вот дерьмо, — прошептал Хью, снова плюхнувшись в положение сна.
— Не ругайся, — прошипела я, отражая его действия.
— Я не знаю, что делать, Шинейд, — рыдала мать Джерарда. — Он такой сломленный.
— Он сильный мальчик, у которого замечательная мать, которая его любит. Он может пройти через что угодно.
— Но это так ужасно, потому что он уже боролся с разлукой, но теперь, когда Джо ушел, а Кит переехал в прошлом месяце…— Еще одно болезненное рыдание. — Боюсь, он почувствует, что я заменяю его отца.
Продолжалось бормотание, прежде чем тишину заполнил звук удаляющихся шагов.
— Она заменила Джо, — пробормотал Хью себе под нос.
— Хью!
— Что? Это правда.
— Да, но ты все равно не можешь произнести это вслух.
— Говорю ли я это вслух или говорю в уме, это все равно правда, Клэр. Сайв бросила Джо ради Кита, и все это знают.
— Даже Джерард?
— Особенно Гибс.
— Он никогда мне не говорил.
— Потому что он обращается с тобой так, будто ты сделана из стекла.
— Правда?
— Ага.
— Ой. — Нахмурившись, я повернулась в сторону, чтобы посмотреть на брата. — Эй, Хью? Что значит «бросила»?
— Это когда тот, кого ты любишь, избавляется от тебя, потому что любит кого-то другого больше, — ответил он, перекатываясь на бок лицом ко мне.
— Ой. — Я пожевала губу и на мгновение задумалась. — Мама собирается бросить папу, как Сайв бросила Джо?
— Ни в коем случае, — ответил Хью обнадеживающим тоном. — Мама любит папу.
— Разве Сайв не любила Джо?
— Когда-то — да , — ответил он, пожав плечами. — Но я думаю, она перестала.
— Это супер грустно.
— Перестань все время говорить слово «супер», Клэр.
— Мне нравится слово «супер», — возразила я. — Я даже могу это произнести.
— Да, да, — сказал он, зевая. — Хорошо, думаю, у меня есть план.
— Да?
— Ага. — Кивнув, мой брат наклонился над спальным местом Джерарда и потянулся к его руке. — Я буду держать его за руку, пока ты пойдешь в туалет.
— Но что, если он проснется и у него снова начнется паническая атака?
— Тогда тебе лучше пописать быстрее, — проворчал мой брат, оторвав руки Джерарда от моих. — Теперь, Клэр. Быстрее беги.
Позже той ночью меня разбудил плач. — Хью? — Проснувшись, я оглядела комнату брата, чувствуя себя смущенной. — Это ты?
— Н-нет, он еще спит.
— Джерард? — Мой живот перевернулся, когда я услышала его голос, и я быстро перевернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — Привет.
Он уже лежал на боку лицом ко мне, моя правая рука была зажата между его обеими руками. — Привет.
— Ты в порядке?
Всхлипнув, он вытер щеку о подушку и медленно покачал головой.
— Тебе приснился плохой сон?
Он кивнул один раз.
— О лодке? — спросила я, положив свою свободную руку поверх его. — О падении в воду?
Еще один небольшой кивок.
Я попыталась осчастливить его, сказав: — Теперь ты в безопасности. Приятно, тепло и сухо – и ты снова со мной.
Он не улыбнулся.
Вместо этого он продолжал смотреть на меня, в то время как большие слезы стекали по его щекам. — Что мне делать, Клэр?
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, придвигаясь ближе, чтобы наши ноги соприкасались. У меня были холодные пальцы ног. У Джерарда всегда были теплые. Кроме прошлой субботы. Первый день причастия его и Хью. День, когда наши папы вывезли наши семьи на большую лодку, чтобы отпраздновать это событие. В тот день Джерард весь был синим и холодным.
— Без отца, — прошептал он, прикрывая мои ноги своими. Он зажмурился, прежде чем выдавить: — И м-моя с-сестра. — Сдерживая еще одно рыдание, он прерывисто выдохнул. — Я теперь совсем один.
— Нет, это не так, — прошептала я в ответ, свободной рукой вытирая огромную слезу со своей щеки. — У тебя есть Сайв, Кит и Марк…
— Я ненавижу его, — прервал он с резким шипением.
— Кого? Кита?
Он напряженно кивнул. — И н-не только он.
— Марк тоже?
Всхлипнув, он глубоко сглотнул, прежде чем сказать: — Мне не нравится, как он на меня смотрит.
Мои глаза расширились. — Он плохо на тебя смотрит?
— По злому, — объяснил он. — Как будто он хочет причинить мне боль.
Гнев рос в моем животе. — Тебе?
Он снова кивнул. — Может быть, даже убить меня.
— Ну, я пну его по Вилли, если он тебя обидит, — прорычала я. — Я знаю, как это сделать. Просто спроси Хью. На прошлой неделе я пнула его по спине за то, что он сломал мою Барби, и он заплакал.
— Ах, да. — Джерард улыбнулся. — Я помню.
Его первая широкая улыбка с того дня.
— Мне нравится твое лицо, когда ты это делаешь, — сказала я ему, протягивая руку, чтобы коснуться дыры, которая появилась на его щеке, когда он улыбнулся.
— Что делаю?
—Улыбаешься, — объяснила я. — От этого у меня трясется живот.
— Трясется?
— Ага. — Нетерпеливо кивнув, я хихикнула, когда это произошло снова. — Как подвижное желе.
— Хм. — Брови Джерарда нахмурились, и он выглядел так, словно очень сильно сосредоточился. — Для меня то же самое.
— Эй, Джерард?
— Да, Клэр?
— Ты все еще держишь меня за руку.
— Я знаю. — По его телу пробежала дрожь, и он сильнее сжал мою руку. — Извини. Просто… держа тебя за руку, я чувствую себя лучше.
— Правда?
— Да. — Он осторожно наблюдал за мной. — Все хорошо?
— Да. — Я улыбнулась ему. — Ты можешь держать меня за руку вечно.
— Ты обещаешь?
— Ага. — Я зевнула, чувствуя сонливость. — Я обещаю.
10 ЛЕТ СПУСТЯ
Вернулись с удвоенной силой
Это был мой голос?
Или чей-то другой?
Я больше не был уверен.
Все, что я знал в этот момент, это то, что мне не хотелось ничего, кроме как двигаться, бежать, кричать
Ничего не получалось.
Я не мог пошевелить ни единым мускулом.
Не больше, чем кончик пальца.
Я был парализован страхом.
Оказавшись беспомощным, я облил слезами ту часть матраса, к которой было прижато мое лицо.
Давление.
Оно поднималось мне в горло.
Заталкивает меня глубже в матрас.
Тихие слезы, за которыми последовали тихие крики, которые не могли активировать мои голосовые связки.
Кап. Кап. Кап.
Тяжелый вес надо мной удерживал меня в моей личной вечной яме ужаса.
Я тону.
Прижавшись лицом к матрасу, я перестал дышать. Позволил воде наполнить мои легкие до точки взрыва.
Ноздри раздуваются.
Размахиваю рукам.
Тьма просачивается внутрь.
Изображение сокрушающих волн сменилось знакомым видом моей площадки наверху.
Я мог видеть оттенок света лампы в ее спальне, сияющей из-под дверного косяка.
Эта ужасающая, знакомая жгучая боль пронзила меня, заставляя мое тело беспомощно биться.
Смерть была бы лучше, чем это.
Я уже умирал внутри.
Мои внутренности уже были разрушены.
Моё сердце медленно распалось в груди.
Сердцебиение в груди замедлилось, но я все еще слышал, как пульс грохочет в ушах.
Потому что я никогда не исцелюсь.
Я чувствовал его руки на своем теле.
Давление.
Оно накапливалось в моей груди.
Цепляясь за горло.
Отпусти меня.
Это душит меня.
Давление на мои легкие до такой степени, что я не мог дышать.
Он приближается.
— Нет!
— Остановись!
— Папа!
А потом он вытащил меня из воды.
— Дыши, малыш, дыши!
— Продолжай пытаться, черт возьми!
— Один два три четыре пять!
— Держитесь подальше.
— Я нашел пульс…
— Нет! — Задыхаясь, я вылез из кровати, не останавливаясь, пока не рухнул кучей на пол спальни. — Христос. — В панике я провел рукой по мокрым от пота волосам, а затем потер лицо. Внутри меня металась тревога, заставляя мое сердце биться в груди, как демонический мячик для пинг-понга.
Я все еще ощущал вкус воды во рту и чувство паники, когда мои легкие наполнялись и горели до такой степени, что лопнули.
Вздымаясь в груди и прерывисто дыша, я смотрел в темноту на потолок, все еще отчаянно хватаясь за воздух.
Мое сердце билось так сильно, поднимаясь так высоко в груди, что я почти чувствовал его вкус в горле.
— Ты в порядке, — пытался сказать я себе, но не почувствовал утешения. — Ты в порядке.
Я не мог дышать.
Это был кошмар.
Это было не по-настоящему.
Но это
— Черт, прекрати это, — приказал я своему блуждающему разуму, перекатываясь на четвереньки и слепо двигаясь сквозь тьму. — Просто заткнись на одну чертову минутку!
Я все еще не спал?
Или я снова заснул?
Теперь я определенно двигался, спотыкаясь в темноте, руководствуясь исключительно памятью.
Сильная волна мозгового тумана атаковала мои чувства, и я почувствовал, что скольжу.
Снова иду.
В очередной кошмар.
— Нет, нет, нет…— Скуля, я мысленно боролся с тем, что, как я знал, будет дальше, но это было бесполезно.
Даже во сне я ничего не мог изменить.
— Джерард?
Далеко вдалеке я слышал ее.
— Боже мой, Джерард.
Мое сердце грохотало в груди.
— С тобой все в порядке, тсс, все в порядке.
Мои ноги двигались.
— Это я. Ты в безопасности.
Мои руки тянулись к ней.
— Ты у меня.
Но я ничего не видел.
— Тсс, детка, ты есть у меня.
Пульс ревел в ушах.
— Я здесь, с тобой.
Волны плескались по моему телу.
— Открой глаза, Джерард.
Его прикосновение сокрушало мою душу.
— Вернись ко мне…
— Черт! — Я задохнулся, физически кашляя и сильно шипя, поскольку фантомное ощущение утопления продолжало разрушать мою психику. — Клэр? — В отчаянии мои глаза распахнулись. — Клэр? — Туман рассеялся из моего разума, и я почувствовал, что внезапно снова могу видеть.
— Это я. — Пара знакомых рук обхватила меня сзади за талию, заставляя все мое тело одновременно напрягаться и трястись. — Я здесь, Джерард.
А потом я почувствовал запах ее шампуня, стирального порошка, который ее мать всегда использовала для стирки своей одежды, ощущение ее груди, прижатой к моей спине, когда она прижала мое тело к себе.
Облегчение.
Он наполнил мое тело с такой силой, что уничтожил каждую унцию адреналина, который метался внутри меня, оставив меня в беспорядке в ее руках. —
— Я держу тебя.
Когда она положила руки на мое тело, я не вздрогнул. Я не чувствовал знакомой волны паники, охватившей меня, когда меня схватили сзади.
Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что мне каким-то образом удалось проникнуть в ее спальню во сне.
Мне также не нужно было оглядываться назад, чтобы понять, что на ней был ее любимый розовый комбинезон с единорогом. Я был настолько знаком с тканью, что узнал ее ощущение на своей спине, когда она продолжала держать меня.
Ее чувства стали моими чувствами, и я нашел способ закрепиться в данный момент. Я нашел в себе силы вытащить свою нынешнюю версию из кошмаров.
— Теперь ты в безопасности. — Голос Клэр был полон тихой и уверенной уверенности, за которую я отчаянно цеплялся в тот момент. Она имела право чувствовать себя уверенно. Она была тем неудачливым кандидатом, который каждый день после того, как я утонул, вытаскивал меня из края. — Я держу тебя.
У Клэр Биггс было много чего.
Моя спина.
Мое внимание.
Мое сердце.
Моя душа.
Да, у нее был весь я, и это не было преувеличением.
Я знал, что взламывать двери ее комнаты было несправедливо по отношению к нам обоим, я не был глупым, но это была привычка, которая у меня сформировалась после смерти отца, и я просто не был готов отказаться от нее. Она была тем никотином, от которого я не мог уйти. Костыль, без которого я не научился ходить.
— Они становятся хуже, Джерард.
Это был не вопрос, но я все равно заставил себя ответить ей. — Ага.
— Более жестокими.
Опять же, это был не вопрос, но я ответил неуверенно: — Да.
Мои кошмары всегда были ужасными. Обычно мне удавалось скрывать их от нее, что было впечатляюще, учитывая, что с семи лет я почти каждую ночь спал в ее постели.
Когда ночные кошмары были сильными, как это было прошлым летом, я старался держаться подальше и сознательно старался спать у себя дома. Однако, похоже, это не имело никакого значения, потому что даже во сне я нашел дорогу обратно к ней.
— Почему? — Ее голос был наполнен беспокойством. — Что с тобой происходит?
Ничего.
Со мной
Быть счастливым — это решение, которое я принял для себя, и, чудесным образом, оно помогло. Это было неправдой, на самом деле я так не чувствовал, но я твердо верил в то, что это притворяется, пока ты не сделаешь это. В конце концов, без этого сантимента я был бы мертв.
Это было похоже на все, что я когда-либо проявлял в своей жизни. Даже если это не обязательно сбылось сразу, я вел себя так, пока это не сбылось.
Например, я хотел быть нормальным, поэтому я был. Я хотел быть талантливым, как Джонни, умным, как Хью, творческим, как Патрик, поэтому я делал и был всем этим.
Конечно, от природы я, возможно, и не являюсь ничем из этого, но если я буду притворяться таковым достаточно долго, тогда будет хороший шанс, что это произойдет.
Возможно, Лиззи была права, и я был толстым придурком. После Томмен я определенно не поступлю ни в один университет.
Но у меня всегда было чувство юмора, на которое можно было положиться.
До сих пор блефовать по жизни было прикольно. Бонусные баллы, потому что я не причинял кому-либо вред. В отличие от Лиззи, я нашел способ справляться, горевать и защищать себя, не разрывая при этом других.
Зачем быть облажавшимся Джерардом, если я могу быть засранцем Гибси?
Это было не больно, потому что Гибси был моей бронью, а юмор был моим мечом.
Я не слишком много думал о словах, которые вылетали из моего рта. Обычно я говорил все, что было у меня на уме в тот момент, и это формировало человека, которым я стал в сознании моих друзей. Я, естественно, был самоуничижительным, никогда не был жестоким намеренно, и это заставляло людей смеяться. Мой рот извергал дерьмо в ущерб моему собственному характеру, как плащ саморазрушающей защиты.
Ничего из того, что я сказал, не преследовало ядовитых целей или хвастовства. Это было просто ради защиты. Это была моя страховка. Потому что у меня была острая потребность защитить себя, и я не знал, как еще это сделать в мире, где у всех, кроме меня, казалось, было свое дерьмо.
В моей жизни был только один человек, который все еще считал меня собой.
Только один человек, который отказался отпустить мою версию из прошлого.
Девушка с о своими руками вокруг меня.
Моя
— Тогда это должно быть то, что случилось с тобой в походе, — заявила она страстным тоном. — Когда Лиззи столкнула тебя в реку, она, должно быть, вызвала что-то внутри тебя – воспоминание о том дне.
— Возможно, — ответил я, дыша все еще неровно и прерывисто. — Что бы это ни было. — Сев вперед, я закрыл лицо руками и попытался взять себя в руки. — Не имеет значения.
— Это имеет значение, Джерард. С тех пор ты терпел крушение почти каждую ночь. — Подняв руку, она оторвала мои руки от лица и переплела их со своими. — Я беспокоюсь за тебя.
Мне не пришлось заставлять себя смотреть на девушку, держащую меня за руку; мои глаза автоматически искали ее, фокусируясь на этих светлых кудрях и карих глазах, как будто я был запрограммирован искать их с детства.
— Эй, эй, просто поговори со мной, — мягко попросила она, протягивая руку и обхватив мое лицо ладонями. — Давай, Джерард. Скажи мне, что происходит в твоей голове?
Я
Я не мог ни с кем поговорить.
Уродливую сторону жизни, с которой я столкнулся, я унесу с собой в могилу.
Настоящее было самым безопасным местом для моего разума, потому что прошлое было ужасающим, а будущее пугало меня.
— Все в порядке, — сказал я, пытаясь успокоить ее беспокойство, накрывая ее руки своими и подавляя желание вздрогнуть. — Не беспокойся обо мне.
— Друзья так делают, Джерард. — Не отрывая от меня своих больших карих глаз, она наклонилась ближе и прижалась лбом к моему. — Они беспокоятся друг о друге.
Если бы я мог пришить эту девушку к своей коже, не причинив ей ни грамма вреда, я бы сделал это в мгновение ока. Вот насколько она была важна для моей жизни. Насколько она была важна для моего существования.
Если бы наркотики были для Джои Линча тем же, чем для меня была Клэр Биггс, то никакая реабилитация не могла бы заставить меня бросить эту привычку. Потому что она была привычкой всей моей жизни.
Каким-то странным образом именно поэтому я помогал Ифе Моллой все эти месяцы. Я бы в любом случае помог ей, но от полной беспомощности, которую я увидел в ее глазах той ночью, когда она смотрела сквозь пистолет любви и боли, я знал, что в ней было что-то, к чему я мог относиться. Я знал, каково это — быть настолько беспомощным, и никогда не хотел, чтобы кто-нибудь испытал это. Я увидел выражение ее глаз. Я знал этот взгляд. Мне только хотелось, чтобы кто-нибудь вмешался и спас меня от этой боли. Но деньги не могли успокоить боль моего прошлого. От ощущения такого уровня опустошенности и слабости. Если бы предоставление девушке нескольких фунтов избавило ее от этого испытания, я бы с радостью это сделал.
Клэр продолжала разрушать мои стены, говоря: — Ты можешь поговорить со мной… Я всегда рядом.
— Клэр. — Закрыв глаза, я глубоко вздохнул и заставил себя вспомнить, почему мне нужно было не делать то, к чему настоятельно призывало мое сердце.
Господи, мне хотелось ее поцеловать. Я хотел делать все то, что парни делают со своими девушками. Я хотел сделать ее своей, но что, если я ошибался? Мы не как пара, а я как мужчина? Что, если это не сработает? Что, если я не буду работать? Потому что я ничего не чувствовал к девушкам. Никогда. Я был оцепенел до смерти, и если бы я не чувствовал ничего с Клэр, то это бы подтверждало, что мое прошлое действительно сломало меня и не подлежит восстановлению.
Я до сих пор помню, каково было, когда она впервые прикоснулась своими губами к моим. Прошли годы, и с тех пор несколько губ заменили ее губы, но я никогда не забывал эту искру. Зажженный гул, который душил мою грудь и заставил мою кожу одновременно стать горячей, холодной, теплой и покалывающей. Это случилось только один раз с одной девушкой. В тот день она что-то сделала со мной, дала мне своего рода утешение, которое мог понять только человек в моем положении. Я что-то почувствовал. К ней. Мне понравилось. Ее прикосновение было желанным и чудесным. После этого я пытался забыть об этом ради дружбы с Хью, но так и не смог. Забыть Клэр — это было не то, на что я был способен, и он это знал.
Любую форму близости, которую я мог придумать, я хотел и отдать, и иметь с ней.
Потому что я заботился о девушке. Меня это заботило до такой степени, что она отвлекала мой день. Меня волновало, когда ее кот болел. Меня волновало, когда она плакала. Меня волновало, когда у ее мамы закончились хлопья ее любимой марки, и ей пришлось есть кашу. Меня это так чертовски волновало, что было трудно найти, где она начала, а я закончил.
Я знал ее любимую песню каждый год, начиная с 7 августа 1989 года. Я знал ее секреты, ее маленькие привычки и черты характера, которые никто больше не замечал. Я хотел тратить на нее свое время. Все мое время. Все.
Она всегда была кудрявым вихрем на другой стороне улицы, от которого мое сердце трепетало, но после аварии я спроецировал на нее много своих эмоций. Черт, может быть, даже в нее.
Обе пары наших родителей выросли вместе, а когда они остепенились и поженились, они решили пустить корни на одной улице и вместе воспитывать своих детей.
Будучи немного моложе Хью и немного старше Клэр, я каким-то образом оказался в середине, мне суждено было расти вместе с братьями и сестрами Биггс. Я любил их обоих, как будто они были моей собственной плотью и кровью, но в юном возрасте мне стало совершенно ясно, что чувства, которые я питал к самому младшему члену семьи Биггс, не были братскими. Сколько себя помню, мое сознание всегда ясно относилось к трем вещам.
Первое: Хью был моим братом.
Второе: Бетани была моей сестрой.
Третье: Клэр была
После несчастного случая, когда я узнал, насколько переменчивой может быть жизнь, как быстро может быть украден человек, которого ты любил, это привело к тому, что мои чувства к Клэр стали быстро углубляться, нарастая с каждым днем все более диким и сильным, распространяясь замысловатыми, постоянными узорами вокруг моего сердца, как плющ.
Она была для меня всем, и я не драматизировал. Это был факт. Мысль о том, что я ее подведу, заставила меня почувствовать себя физически больным. Мысль о том, что ей причинят какой-либо вред, будь то эмоциональный или физический, заставила меня почувствовать себя убийцей.
Итак, я поступил как друг, сыграл роль, отведенную мне с рождения, и изо всех сил старался не облажаться, наслаждаясь при этом каждой свободной секундой времени с ней. Я не звонил в дом Биггсов ради Хью. Всегда только ради нее. Я всегда буду присматривать за ней, даже если смотреть на нее издалека — это все, что я могу сделать. Мне этого было бы достаточно. Так и должно быть. Потому что сломать или развратить ее было невозможно. Подвести ее было еще меньше.
Хью не хотел, чтобы я был рядом с его сестрой по всем причинам, о которых ему не нужно было беспокоиться. Потому что, как бы ни был кот в графстве Корк, я бы никогда не причинил вреда Клэр Биггс.
Она была слишком важна для меня.
Она была для меня
Знание того, что наши матери не только думали, что мы будем хорошей парой, но и ежедневно всячески поощряли это, согревало что-то внутри меня, но не могло согреть или успокоить мучительный страх, который у меня был, что я все испорчу и, возможно, прогоню единственного. Человек, без которого я не мог жить.
Потому что я никогда не хотел, чтобы она убегала от меня. Бояться меня или заставить ее чувствовать то же, что и я. Я никогда не хотел, чтобы она испытала такую форму беспомощности.
Я
Потому что, как только мы переступим эту черту, все уже никогда не будет прежним. Мы не могли вернуться из этого. И мне нужна была гарантия, что я не разрушу все это. Что я не буду безрассуден с ее сердцем. Что я смогу любить ее по правильному. Потому что я любил эту девушку. Всеми фибрами моего существа. С каждым ударом моего бедного ущербного сердца. Я любил ее страстно, исключительно, всем сердцем. У меня было так много физических побуждений, направленных исключительно на нее, но в жизни не было никаких гарантий, и я не мог рисковать.
Зажмурив глаза, я воспользовался моментом, чтобы прийти в себя и надеть свою комедийную, беззаботную маску на место. Оно накрыло меня, как одеяло обмана и защиты.
Именно так мне удалось заново изобрести себя, когда мой мир вокруг меня рухнул.
Не просто заново изобрести себя.
Нет, это было нечто большее.
Это было мое личное воскресение.
Когда я открыл их снова, я был той версией себя, которую мог терпеть.
Версия, которую невозможно повредить.
— Ты меня знаешь, Медвежонок-Клэр, — сказал я с ободряющей улыбкой. Потому что, хотя смотреть на нее было легко, увидеть беспокойство в ее глазах не было. — Со мной всегда все в порядке.
Она не выглядела впечатленной. Или обманутой. — Значит, опять так, да?
Вина переполняла меня, но я согнулся пополам и улыбнулся сильнее. — Так?
Она не ответила.
Вместо этого она долго смотрела на меня, прежде чем смиренно покачать головой.
— Хорошо, Джерард. — Отпустив меня, она поднялась на ноги. — Восстанавливай свои стены сколько хочешь, — заявила она, собирая разбросанные повсюду подушки и пуховое одеяло вместе с ее тумбочкой и лампой. — Я слишком устала, чтобы сломать их сегодня вечером.
Только тогда я осознал тот факт, что не только разбудил ее своей ерундой, но и разгромил ее комнату в своей жалкой попытке найти ее в темноте.
— Черт, детка, — пробормотал я, спеша исправить свои ошибки. — Я не хотел. — Поставив прикроватный столик обратно, я включил, к счастью, не разбитую лампу и поставил ее на обычное место. — Черт. — Сразу же мой взгляд упал на спящую кошку в углу ее спальни с выводком малышей, и я вздохнул с облегчением, благодарный за то, что не потревожил их. — Мне очень жаль.
— Да. — Зевая, она забралась на свою кровать, зарылась под одеяло, а затем похлопала по пустому участку матраса рядом с собой. — Это было так, как будто ты пытался сразиться со мной и подбежать ко мне на одном дыхании.
Дрожь пробежала по мне. — Мне жаль.
— Не стоит. Я рада, что ты здесь. — Она еще раз похлопала по матрасу, отчего по моим венам разлилось сочетание вины и облегчения. — А теперь иди сюда и обними меня. Ты знаешь, я ненавижу спать без тебя.
Да, я знал это, и это была тревожная информация, потому что это означало, что мои гребанные проблемы сумели просочиться в ее невинность.
Это означало, что я заразил ее своим дерьмом. Это было ужасно похоже на нездоровую технику созависимости, и это беспокоило меня, потому что я не хотел, чтобы эта девушка зависела от меня ни в чем.
Потому что я был недостоин и чертовски уверен, что недостаточно хорош.
Тем не менее, как и каждую ночь с семи лет, я обнаружил, что забираюсь в постель рядом с ней с единственной целью: как можно ближе подобраться к единственной форме физического комфорта, которую я обрел за свои семнадцать лет жизни.
Оказавшись под одеялом, я автоматически переместился на середину кровати, а затем перекатился на правый бок, почувствовав знакомый изгиб матраса, который остался там из-за отпечатка моего тела.
Как по маслу, Клэр перекатилась на бок и подняла руку, ожидая, когда я обниму ее. — Мм, — промурлыкала она, как маленький котенок. — Ты всегда такой тёплый.
— Да. — Я придвинулся ближе, пока наши тела не выровнялись, она прижалась спиной к моей груди, моя рука на ее бедре, ее рука сжимает мое предплечье. Идеально синхронно всеми возможными человеческими способами. — Клэр?
— Хм?
— Мне жаль. —
— Ладно…— сонно пробормотала она, покачиваясь, пока ее спина не оказалась на уровне моей груди. — Спокойной ночи, Джерард. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал я, чувствуя знакомый толчок адреналина в моих венах, когда эти слова слетели с ее губ.
Клэр говорила серьезно, когда говорила мне, что любит меня; это была первая из двух вещей в жизни, в которых я был уверен, и я отвечал ей тем же. А второе, в чем я был уверен. Если я ничего не знал в этом мире, тогда я знал что люблю Клэр Биггс.
Больше, чем она могла когда-либо знать.
Более чем одно паршивое слово из четырех букв, которое когда-либо могло бы передать.
И, исходя из моего собственного ограниченного опыта, я не питал иллюзий относительно того, насколько грязной может быть любовь к человеку. Потому что любовь причиняет боль. Она жгла как ад. Я понял это. Я смирился с болью. Раны, нанесенные самому себе, необходимые для того, чтобы полюбить другого человека. Я не боялся этого. Боли. Чего либо для себя. Мой страх заключался в моей неспособности любить ее должным образом. В том, что я мог причинить ей боль, которую невозможно исправить.
Точно так же, как
ЛУНАТИЧЕСКИЕ ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ И ТУПОГОЛОВЫЕ БРАТЬЯ
— Клэр.
— Клэр.
—
— Семь? — Сонно повторила я. — Утра?
— Да, поехали, — прогремел его глубокий голос по другую сторону двери моей спальни. — Поторопись.
— Но сейчас все еще лето, Хью, — причитала я, на мгновение запаниковав, что каким-то образом проспала последние несколько дней наших летних каникул и меня вот-вот вытолкают обратно в коридоры Томмен. — И сегодня суббота!
— Да, гений, я знаю, что сегодня суббота, — протянул он тоном, пронизанным здоровой долей братского сарказма. — Послушай, мама мучила меня с самого твоего дня рождения, требуя найти тебе работу в отеле. Ким сказала мне взять тебя с собой этим утром. Открыта вакансия спасателя на неполный рабочий день в бассейне, и она хочет устроить тебе пробный день, пока я на дежурстве, так что готовь свою задницу, потому что моя смена начинается в восемь, и я не буду опаздывать.
— Пробный день? — Сморщив нос от отвращения, я вытянула ноги и зевнула. — Для чего?
— Работа, — последовал его саркастический ответ.
— Но у меня есть работа.
— Ты работаешь волонтером в общественном бассейне, Клэр, — ответил он, с каждой секундой в его голосе звучало все больше нетерпения. — Спасатель в отеле – высокооплачиваемая работа.
— Умница. — Сонно зевнув, я поглубже зарылась в матрас, чувствуя себя невероятно измотанной. — Дай мне еще пять минут, ладно? Я просто даю глазам отдохнуть.
— Отдыхай сколько хочешь, — ответил мой брат. — Но я ухожу через десять минут. Папа отсиживается на чердаке по срокам, поэтому он тебя не возьмет, и…
— Тогда я спрошу маму, — крикнула я в ответ, прежде чем он успел закончить.
— Мама еще не вернулась с ночной смены в больнице, — быстро продолжил он, не сбиваясь с ритма. — Она не успеет.
— Хью, пожалуйста, — пожаловалась я, в отчаянии дрыгая ногами под одеялом. — Просто дай мне еще пять минут!
— Нет, потому что я знаю, что твоя версия «пяти минут» на самом деле означает сорок минут, а мне нужно уходить через десять, — ответил он, с каждой секундой в его голосе звучало все больше нетерпения.
— Продолжай говорить, и ты наскучишь мне и я снова усну.
— Отлично. Поступай как знаешь, — отозвался он. — Но когда мама будет ныть из-за того, что ты не получила работу, даже не думай перекладывать вину на меня, принцесса. — Последовала долгая пауза, прежде чем его голос загремел снова. — О, и ты можешь сказать этому мудаку, что он должен был встретиться с Кэпом в спортзале два часа назад.
Это помогло.
Мои глаза распахнулись, и я вскочила с кровати, но тут же отлетела назад, как бумеранг, когда моя рука не подчинилась остальному телу.
Конечно, нет.
Не тогда, когда он был приварен к гораздо более крупной руке.
— Еще пять минут, детка, — повторил Джерард мои предыдущие слова из-под горы подушек и плюшевых мишек. — Я даю глазам отдохнуть.
— Давай, вставай, — простонала я, борясь за власть над своей рукой, и проиграла, когда он потянул меня обратно на матрас, даже не вспотев и не приоткрыв веко. — Хью прямо за моей дверью. Очевидно, ты должен быть в спортзале.
— Спортзал может отсосать мне яйца, — пробормотал он, перекатываясь на бок и притягивая меня вплотную к своей груди, чтобы обнять. — Гребаный Кав.
— Джерард!
— Прижимать к себе моего Медвежонка-Клэр равносильно счастливому Гибси. Бегать круги на беговой дорожке, пока меня не стошнит, равносильно очень несчастной Гибси. — Ощущение его большого тела, прижатого к моему, выпустило на свободу то, что казалось клеткой с дикими бабочками в моей груди. — Все дело в приоритетах, детка.
— И я твой? — Я поддразнила.
— Всегда, — сонно подтвердил он, крепче обнимая меня за талию.
Иисус.
Задержав дыхание, я заставила себя медленно выдохнуть, все это время отчаянно пытаясь подавить ощущение кувырка в животе. Тот, при котором я почувствовала себя так, словно только что проехал по огромному бугру на дороге, и это заставило мои органы двигаться по всему телу.
В последнее время все между нами стало казаться совсем другим. Более интенсивным. Более взрослым. Несмотря на то, что он был тем же парнем, которого я обожала большую часть своей жизни, он определенно больше не был похож на того мальчика.
Конечно, его серебристо-серые глаза все еще искрились мальчишеским озорством, но щенячий жир, который когда-то оставался у него на животе, давно исчез. Высокие скулы и четко очерченная линия подбородка, покрытая дневной щетиной, заменили пухлые щеки, которые у него когда-то были.
Справедливо было бы сказать, что Джерард Гибсон теперь стал настоящим мужчиной, и это знание заставило что-то шевельнуться во мне.
Мне это понравилось, я поняла – может быть, даже больше, чем понравилось.
Мое тело, казалось, отреагировало на его вид, отчего моя кожа покрылась жаром, а сердцебиение ускорилось.
— Просто расслабься, — сонно пробормотал он. Не потрудившись приоткрыть веки, он обхватил меня своим большим бицепсом и потянул обратно вниз. — Хм. — Глубокий рокот одобрения сорвался с его губ, когда наши тела снова слились воедино. — Лучше.
Не в силах подавить дрожь удовольствия во всем теле, которая пробежала рябью по моему телу, я расслабилась в его объятиях, зная, что это была ужасная идея, когда Хью был совсем рядом, и особенно когда я чувствовала, как его, э-э, утренняя лестница неуклонно поднимается, но я не могла устоять перед искушением.
Полностью выровнявшись, прижав меня спиной к своей груди, Джерард уткнулся лицом в мою шею и глубоко вдохнул, прежде чем прошептать мне на ухо слова “Останься со мной”.
— У тебя будут неприятности с Джонни, — объявила я, подавляя желание задрожать от восторга, когда его губы коснулись изгиба моей шеи. Этот шаг был легким и явно случайным с его стороны, но он заставил мои пальцы на ногах подогнуться. — И ты весь вспотел.
— Кав будет в порядке. — Его дыхание обдавало мой затылок, когда он говорил. — И это всегда происходит после…ну, ты знаешь.
После одного из его ночных кошмаров, и, да, я слишком хорошо это знала.
Прошлая ночь была ужасной, и я до сих пор отчетливо помню ее.
С ними.
— Да, я знаю, — прошептала я, отгоняя воспоминания о прошлой ночи, когда он забрел в мою комнату в состоянии безумной слепой паники. — Но они становятся намного хуже.
Я почувствовала, как он кивнул в мою сторону.
В последнее время кошмары Джерарда участились настолько, что стали почти ежевечерним событием. Это было столь же тревожно, сколь и душераздирающе. Потому что я знала, что он сражался со своими демонами – или, лучше сказать, с призраками. Теми, из его детства, о которых он отказывался говорить.
— Что произошло прошлой ночью? — Спросила я, чувствуя себя такой же беспомощной этим утром, как и каждое утро, когда просыпалась с ним в своей постели.
Находить Джерарда в моей постели было для нас не в новинку. Фактически, за последние десять лет было всего несколько ночей, когда он не спал.
— Как всегда, — ответил он уязвимым тоном, совсем не похожим на комедийного шутника, в которого был посвящен остальной мир. — Послушай, я доставлю тебя туда, где тебе нужно быть вовремя, я обещаю. — Он придвинулся ближе, крепче обнимая меня своей большой рукой за талию. — Просто сначала прижмись ко мне ненадолго.
Не успели эти слова слететь с его губ, как дверь моей спальни распахнулась внутрь с такой силой, что от нее отлетела штукатурка на стене.
— Я только что слышал, как этот засранец просил тебя прижаться?
— Что за черт, Хью? — Я закричала, вырываясь из рук гигантского подростка в моей кровати, чтобы остановить гигантского подростка, бросившегося на него, и не сбить с ног. — У нас в этом доме есть правила, помнишь? — Вскочив с кровати, я бросилась перехватывать Хью, пока кто-нибудь из них не выбрал насилие. Отношения Джерарда и Хью были скорее братскими, чем дружескими, и редко доходили до серьезных ссор, но за прошедшие годы было пару случаев, которые я не хотела бы видеть повторения. — Когда-нибудь слышал о стуке?
— Гибс, тебе лучше не ходить здесь голым, — предупредил мой брат, полностью игнорируя меня, в то время как он сосредоточился на своем друге, который растянулся на моей кровати.
— Доброе утро, жеребец, — Джерард подколол медведя, пошевелив пальцами в знак приветствия. — Есть ли шанс у твоего любимого шуринчика на завтрак в постели?
И вот оно.
Его маска.
Пропасть, которая отделяла чувствительного мальчика, которого я обожала, от юмористического, которым наслаждались все остальные наши друзья.
Все легко встало на свои места.
Гибси принадлежал остальному миру.
Джерард принадлежал только мне.
— Я угощу тебя завтраком в постель, маленькая шлюха. — Лицо моего брата приобрело причудливый фиолетовый оттенок. — Клянусь Христом, парень, если ты хоть палец положишь на нее, на этот раз я законно убью тебя насмерть.
—
— Гибс!
— О, возьми себя в руки, ты, большой придурок. — Я закатила глаза и направилась к своему брату. — Он просто издевается над тобой. Мы явно просто друзья.
— Очевидно, — последовал саркастический ответ Хью. — Вы двое просто друзья, а Белла – Дева Мария.
— Белла – это…какое слово используют в фильме эти девушки в розовом, детка? — Спросил Джерард, бесцельно крутя пальцем. — Уродливый клитор?
— Убогая шлюха, Джерард, — поправила я с улыбкой. — Но полная оценка за попытку отсылки к «Дрянным девчонкам».
— Убогая шлюха, — усмехнулся он, передразнивая это слово про себя. — Мне это нравится.
— Тебя не будет рядом, чтобы что-то нравилось, если ты не уберешь свою задницу из постели моей сестры, — прорычал Хью.
— Эй, послушай сюда, приятель, — фыркнула я, хватая его за плечи и подталкивая к своей двери. — Я не захожу в твою комнату, когда здесь твоя драгоценная Кэти, поэтому ты не можешь заходить в мою.
— В этом уравнении есть чертовски большая разница, Клэр, — парировал Хью. — Кэти святая, а он шлюха. — Явно взбешенный, мой старший брат оценил мой внешний вид и, казалось, временно успокоился при виде моего розового пушистого комбинезона. — О, слава Иисусу. Ты полностью одета.
— Как всегда, — протянула я, скрестив руки на груди. — Не стоит торопиться с выводами, Хью. Боже.
— Да, хорошо, это лунатизм должен прекратиться, — скомандовал мой брат, снова обращая свое внимание на мальчика в моей постели. — Это выходит за рамки шутки.
— Он ничего не может с этим поделать, — запротестовала я, поймав себя на том, что встаю на защиту парня, которого обожала с детства. — Ты же знаешь, Хью, это не то, что он может контролировать. Это просто случается.
— Конечно, он может, — парировал Хью, бросив на меня взгляд, который говорил: не будь такой доверчивой. — Он точно знает, что делает.
— Нет, он не знает.
— Да, знает, — хлопнул в ответ мой брат. — Ты же не видишь, как он во сне забирается в мою постель, не так ли?
— Если ты чувствуешь себя обделенным, я могу сделать своей миссией заглянуть к тебе в постель сегодня вечером, брат.
— Попробуй, и я отрублю тебе яйца.
— Не нужно раздражаться.
— Держись подальше от постели моей сестры, и у нас не будет проблем.
— Сила привычки, — размышлял Джерард, растягиваясь на моей кровати, как большой ленивый лев, прежде чем принять сидячее положение, полностью активировав режим Гибси.
— Да, — с отвращением усмехнулся Хью, — десятилетняя привычка, которая сегодня прекращается.
— Что я могу сказать. — Тихо посмеиваясь про себя, Джерард вытянул руки над головой и громко зевнул. — Я человек привычки.
Из-за этого движения мое пуховое одеяло сползло вниз, открыв мне чудесный вид на его обнаженную грудь.
— Ты действительно существо, — прорычал мой брат, приближаясь к нему. — Гребаный вредитель, развращающий мою сестру.
— О, прекрати, Хью! — Перебила я, отрывая взгляд от его проколотых сосков. — Он не развращает меня.
— Видишь? — Злобно ухмыляясь, Джерард пошевелил бровями, одновременно напрягая мышцы груди. — Я не развращаю ее.
— Не смей трясти передо мной сиськами, — предупредил Хью, обвиняюще погрозив пальцем. — И даже не думай готовить здесь что-нибудь подозрительное с моей сестрой.
— Я не готовлю рыбу, Хью, я пеку булочки, — ответил Джерард, подмигнув. — В духовках.
— Ты дерзкий..,
— Эй, нет, нет, нет, не врывайся в мою комнату, стуча себя кулаками в грудь, только потому, что твой горошинчатый мозг не может переварить тот факт, что два человека могут спать в одной постели просто так, — предупредила я, быстро перехватывая брата, когда он направился прямиком к Джерарду. — Не-а, даже не думай о том, чтобы бросать здесь, приятель.
— Просто спи, — усмехнулся Хью, а затем снова обратил свое внимание на Джерарда. — Знаешь что? Чем скорее ты вернешься в школу, тем лучше, потому что ты прилип к моей сестре, как муха к дерьму…
— Ты называешь свою сестру дерьмом?
— Да. — Я прищурилась. — Ты только что назвал меня дерьмом?
— Ты знаешь, что я имею в виду, — проворчал Хью. — Он не покидал этот дом – или твою комнату, если уж на то пошло – все чертово лето.
— И что? — Я рассмеялась. — Он был здесь каждый день с незапамятных времен. Мы всегда тусовались вместе, Хью. Что теперь такого особенного?
— Сейчас важно то, что ты больше не ребенок, Клэр. Ты шестнадцатилетняя девочка-подросток, а он долбоеб с большим опытом и множеством скрытых замыслов.
— Прошу прощения, черт возьми, — пролепетал Джерард, явно обидевшись на это заявление. — Я не долбоеб.
— Гибс, ты – определение долбоеба, — возразил Хью. — Люди ищут это слово в словаре и находят твое лицо!
— На самом деле, этого слова нет в словаре, — я решила внести в уравнение немного здравого смысла.
— А-ха! — Джерард насмехался, выпрыгивая из моей кровати. — Показывает, что ты знаешь, придурок.
— Ну, по крайней мере, на тебе спортивные штаны, — фыркнул Хью, слегка успокоенный видом белых брюк Джерарда от Calvin Kleins.
— Ага. — Джерард фыркнул. — На этот раз.
Глаза Хью расширились до такой степени, что я подумала, они вот-вот выскочат. — Мудак, ты действуешь мне на нервы.
— Давай, Джерард, — простонала я, качая головой. —
— Это то, что я пытался сказать твоей сестре прошлой ночью.
На лбу моего брата вздулась вена. — Что ты только что сказал? — Хью прошептал, его глаза расширились в комичном ужасе. — Что, черт возьми, ты только что сказал о моей сестре?
— Джерард, — наполовину пожурила, наполовину рассмеялась я, прикрывая рот рукой.
По-волчьи ухмыльнувшись, он подмигнул в ответ.
— Хорошо. Это все. Я больше не могу этого выносить. Вон, — приказал Хью, указывая на дверь моей спальни. — Убери свой грязный рот и свой еще более грязный член обратно на свою сторону улицы.
— Ты все неправильно понял, парень, — продолжал насмехаться Джерард, накидывая на меня халат, а затем кувыркаясь через кровать, направляясь туда, где я стояла. — Я чист, как свежевыпавший снег.
— Ага, — саркастически проворчал Хью. — Снег за борделем.
— Удачи тебе с пробным днем, Медвежонок-Клэр. — Джерард запечатлел легкий поцелуй на моей щеке, прежде чем надеть мои тапочки, которые были мне как минимум на пять размеров меньше. — Не возражаешь, если я приму душ здесь? Кит всегда оставляет перед работой в туалете осадок, достойный экзорцизма, на который, я тебя не обосру, уходит добрых три часа, чтобы полностью смыть…
— Да. А теперь убирайся! — Проинструктировал Хью, указывая на корзину в углу моей комнаты, в которой были спящая Херувим и ее выводок очаровательных отпрысков. — И забери своих этих котят обратно на свою сторону улицы.
— И разлучить их с матерью? — Джерард разинул рот. — Что ты за монстр?
— Херувим будет в порядке, — проворчал Хью.
— Я имел в виду твою сестру.
— Ты чокнутый, Гибс. Серьезно, блядь, ненормальный.
— Не обращайте внимания на своего капризного дядю, малыши, — бросил Джерард через плечо, выходя из моей комнаты. — Папа вернется вечером.
— Иди нахуй домой, Гибс!
— Отлично. Мне все равно нужно пойти проведать твоего племянника.
— Он не мой племянник, ты урод. Он ежик в спячке в горячей прессе твоей мамы, потому что у вас с моей сестрой проблемы с приютом бездомных животных.
— Как скажешь, парень. Увидимся позже на пляже, мамочка.
Хихикая, я подняла руку и помахала ему вслед. — Увидимся позже, папочка.
— Зачем это делать? — Требовательным тоном спросил Хью. — Зачем поощрять сумасшедших?
— Потому что я люблю его безумие. — Я рассмеялась, все еще улыбаясь от уха до уха. — И ты тоже.
— Да, и я бы любил его сумасшествие намного больше, если бы оно не требовало проводить время в спальне моей младшей сестры, — проворчал Хью. — Да ладно, Клэр, я знаю, ты не плохо относишься к нему, но сделай разумный выбор, ладно?
— Делай разумный выбор? — Спросила я, а затем рассмеялась ему в лицо. Я ничего не могла с собой поделать. — О чем ты говоришь?
— Я говорю о тебе, Гибсе и вашем маленьком извращенном клубе с ночевкой.
— Боже мой, я любила эти книги, — вмешалась я с улыбкой. — У меня была вся коллекция, когда мы были детьми, помнишь?
— Да, я помню; теперь вернемся к реальным вечеринкам с ночевкой, — проворчал он, проводя рукой по волосам. — Послушай, есть причина, по которой мама и Сайв положили им конец, когда мы закончили начальную школу.
— Пытались остановить их, — поправила я, фыркнув. — И потерпели неудачу.
— Давай, Клэр, — нетерпеливо прорычал он. — Ты знаешь, что может случиться в пылу момента.
— В самый разгар момента? — Я рассмеялась. — В какой момент?
— Я не знаю, — взволнованно огрызнулся он. — Какие бы моменты у вас с ним ни были, когда вы наедине.
Я выгнула бровь. — Что это значит?
— Секс.
— Боже мой, — рассмеялась я. — Ты такой забавный.
— Забавный? — Его глаза расширились до размеров блюдец. — Секс – это не забавно.
— Нет, секс – это не забавно, — согласилась я, усмехнувшись. — Но ты – да.
— Два слова, Клэр, — выпалил он в ответ, — Джоуи и Ифа
— Это три слова.
— Отлично, — парировал он, не сбиваясь с ритма. — Вот тебе два слова: подростковая беременность. Ты видела эту девушку в последнее время? Она выглядит так, словно готова лопнуть. — Его глаза выпучились для выразительности. — Если это могло случиться с Джоуи Линчем, это может случиться с любым из нас.
— Не со мной. — Я мило улыбнулась ему. — Потому что у меня нет пениса.
— Да, ну, у твоего приятеля по подушке, безусловно, есть.
— Хью, — сказала я так спокойно, как только могла, пытаясь стереть улыбку со своего лица, чтобы утешить моего большого придурковатого брата, — Я обещаю, что мы с Джерардом просто друзья. То же, что и всегда.
— Да, — согласился он, ничуть не успокоившись. — Друзья, которые стали ужасно близки с тех пор, как Кэп уехал в тур в июне.
— Мы всегда были близки.
— Верно, но этим летом все было по-другому, и ты это знаешь, — настаивал он, и я не могла отрицать намек на беспокойство в его голосе – или в его глазах. — Давай, Клэр. Я не тупица. Я вижу это, как и все остальные, и вопреки распространенному мнению, я не пытаюсь контролировать твою жизнь. Я просто…я знаю Гибса лучше, чем кто-либо другой, и он…и ты… — Он покачал головой и выдохнул, прежде чем добавить: — Послушай, я просто не хочу видеть, как тебе причиняют боль.
Хью был прав в одном.
Этим летом все было по-другому.
Мы были ближе.
Это было нечто большее.
— Почему я должна пострадать? — Спросила я, скрестив руки на груди.
— Потому что у него дерьмо в голове.
— Хью!
— Прекрати это. Не смотри на меня так. Ты знаешь, я люблю его как брата, — поспешил объяснить он, выглядя взволнованным. — Я бы принял пулю за него, не задумываясь отдал бы за него свою жизнь, но он поврежден, Клэр. Я говорю о серьезных повреждениях. То, что случилось с ним, когда мы были детьми, серьезно вскружило ему голову. Он не был прежним с семи лет, и мы оба это знаем.
Да, я знала это, но было неприятно слышать это вслух.
— Боже мой, Хью, прекрати, ладно? — Я с отвращением покачала головой. — Половина нашего круга дружбы разрушена. Это не помешало нам дружить с кем-либо из них, не так ли?
— Да, но ты не просто дружишь с Гибси, — возразил он. — Ты влюблена в него.
— И что? — Я давным-давно перестала это отрицать. Кроме того, я была ужасным лжецом.— К чему ты клонишь?.
— Я хочу сказать, чтобы ты не пострадала, — убеждал он искренним тоном. — И я не хочу, чтобы это менялось.
— И ты думаешь, так и будет? — Я надавила, скрестив руки на груди. — Если я подойду слишком близко к Джерарду?
— Я боюсь того, что может случиться, если он сдастся, и это зайдет слишком глубоко, — признался он, не сводя с меня карих глаз. — Я боюсь последствий, Клэр.
Его слова потрясли меня так, как никогда раньше.
Потому что я слышала беспокойство в его тоне.
Это было по-настоящему.
Это было правдой.
Но его предупреждение осталось без внимания, потому что в моем сердце было слепое пятно размером с Джерарда Гибсона.
Я решила бросить своему брату оливковую ветвь, сказав: — Тебе станет легче, если я скажу тебе, что никогда не видела пениса Джерарда и не прикасалась к нему по сексуальным причинам?
— Что? Нет, Клэр, — простонал Хью, выглядя совершенно встревоженным. — Мне от этого совсем не стало бы легче… — Он покачал головой, прежде чем быстро пойти на попятную: — Подожди, так это значит, что видела?
— Э-э…может быть? — Я застенчиво хихикнула, не в силах остановить свои мысли от возвращения к особенно странному взаимодействию с лестницей Джерарда.
*
— Ты трогала его член? — Взревел Хью, возвращая меня в настоящее. — Что за хрень?
Мои щеки вспыхнули, и я поспешила к своему туалетному столику, занимаясь приведением в порядок фотографий друзей, которые я прикрепила к зеркалу. Когда мой взгляд остановился на синей розетке, прикрепленной к углу моего зеркала, с надписью
— В свою защиту скажу, что я использовала только мизинец, — сказала я, снова обращая внимание на своего взволнованного брата. — И это было исключительно в медицинских целях.
— В
— Что? — Я защищалась, смущенно ерзая от дискомфорта. — Ты знаешь, насколько это может быть серьезно, когда чья-то лестница получает травму?
— Что, во имя Иисуса, делает это даже…знаешь что, забудь об этом. Я не хочу знать, — простонал он, схватившись за живот, и протопал к двери моей спальни. — Поторопись и одевайся. Я буду в туалете, опустив голову в унитаз, когда ты будешь готова.
ЗВОНКИ ОТ КЭПА
Беспорядочное сердцебиение, сопровождавшее ночной кошмар, вернулось ко мне в сознание этим утром, заставляя мой пульс составлять мне компанию по дороге домой.
С каждым шагом, удаляясь от дома Биггсов, я становился все более диким, неистовым и оглушительным. От нее.
— Заткнись нахуй! — Подняв руку, я хлопнул себя ладонью по лбу, нуждаясь в том, чтобы мой глупый мозг просто остановился. — Успокойся, — продолжал уговаривать я, другой рукой потирая грудь. — Ты в порядке. Все в порядке.
Это было бесполезно.
Я никогда не умел успокаивать себя ни словами, ни прикосновениями. Не тогда, когда моему мозгу не нравился мой голос, а телу – мои прикосновения.
Отказавшись поддаться искушению, развернувшись на каблуках и помчавшись обратно к девушке, которая обладала врожденной способностью делать для меня то, чего я никогда не смог бы сделать для себя, я перешел дорогу к своему дому.
Звук голоса моей матери был первым, что приветствовало меня, когда я переступил порог, за ним быстро последовал звук скрипучей двери моего отчима, когда он позвал: — Гибс, это ты, сынок?
— Единственный и неповторимый, — сказал я, заставляя себя говорить беззаботно, в то время как намеренно игнорировала то, как они держались за руки за столом.
Держатся за руки?
В их возрасте.
Гадость.
— Предполагается, что ты должен быть наказан, — сообщил мне отчим. — Или ты забыл об очень дорогой работе по благоустройству, которой ты стоил мне в прошлом месяце у миссис Кингстон?
— Неа. — Я усмехнулся при воспоминании. — Я помню.
— Господи, Гибс. — Кит прищурился. — Ты мог бы по крайней мере притвориться, что тебе плохо из-за этого.
— Я мог бы, — согласился я, все еще ухмыляясь. — Но я не лжец.
— Тебе нужно что-то с ним сделать, — сказал он моей матери с отвращением. — Марк никогда не доставлял нам таких хлопот.
— Я сделала, — настаивала мама. — Я наказала его. Он не видел своих друзей три недели.
— За исключением того, что у него есть, — возразил Кит. — Учитывая, что он бредет домой в семь часов утра после того, как провел ночь у соседей, как блудливый кот.
— Ты все об этом знаешь, не так ли, Кит? — Я выпалил в ответ, не в силах остановиться. — Шастаешь по чужим домам?
— Прекратите это, вы двое, — рявкнула мама, переключая свое внимание на меня. — Твой отец прав…
— Он не мой отец.
— Такое поведение должно прекратиться, — настаивала она. — То, что ты сделал с оборудованием Кита, было полностью неисправно. Ты должен быть наказан, а ты сбегал по ночам.
— Я никуда не крадусь, — возразил я. — Я хожу во сне.
— И я потворствовала твоим ночным прогулкам, потому что, ну, мы оба понимаем, что такое ночные кошмары, — продолжила она, не сбиваясь с ритма. — Но на следующей неделе снова начинаются занятия в школе. Это серьезное время в твоей жизни, шестой курс важен, и мы оба чувствуем, что тебе давно пора собраться с силами… — Ее голос затих, когда она окинула меня взглядом. — Во имя Иисуса, что на тебе надето, Джерард Гибсон?
В замешательстве я оглядел себя, а затем ухмыльнулся, заметив шелковый розовый халат с кисточками-помпонами. — Тебе нравится? — Ухмыляясь, я бесцельно крутил кисточку. — Это мой новый образ, мам.
—
— Почему бы и нет?
— О, Господи, Кит. — Мама уронила голову на руки и застонала. — Займись этим, хорошо?
— Не поощеряй, — вмешался кайфоломщик Кит, сжимая руку моей матери. — Он всегда будет продолжать делать это.
— О, да, Кит, — выпалил я в ответ, не в силах сохранять легкомысленный тон, когда обращался к нему. — Проникнись этим. Я умоляю тебя.
Покачав головой, мой отчим встал и направился за чайником. — Твоя мама права, Гибс. Тебе нужно начать относиться к жизни более серьезно.
— И убери эти украшения из своих сосков, — причитала мама. — Опасно играть в регби с пирсингом на теле.
— Тогда тебе лучше не проверять мой член, — пробормотал я себе под нос, направляясь прямиком к холодильнику.
— Что это было, бубба?
— Я сказал, что никогда не надеваю украшения, когда у меня тренировка, — пояснил я. И, уточняя, я имел в виду, что мне удалось избежать потери прав на машину. — Я следую правилам, мам. Не нужно беспокоиться обо мне.
— Ты перестал принимать лекарства? — В ее глазах появилось беспокойство. — Потому что я заметила, что этим летом ты гораздо чаще ходишь во сне.
— Неа, — ответил я с дерьмовой ухмылкой. — Все еще принимаю таблетку раз в день, чтобы не слышать голоса.
— О, Джерард, ты же знаешь, что это не то, за что ты должен это принимать.
— С каким Джерардом ты разговариваешь?
— Прекрати это! — Кит огрызнулся, выглядя взволнованным. — Ты знаешь, что подобные разговоры беспокоят твою мать.
— Виноват, — ответил я, а затем выплеснул содержимое банки из-под взбитых сливок себе в рот. — Я буду…хорошим…Джерардом.
— Разве ты не должен быть в пекарне? — Настаивал Кит. — Ты также работаешь по субботам, не так ли? Или ты решил добавить в резюме пропуск с работы? Потому что я должен сказать тебе, парень, что это чертовски интересное чтение для потенциальных приемных комиссий колледжей. Ненадежная трудовая этика, невразумительное академическое портфолио, не говоря уже о твоем полном пренебрежении правилами.
— Господи, я настоящая находка, не так ли? — Я поддразнил его сарказмом. — Они будут выстраиваться в очередь за мной.
— У него выходной, — объяснила мне мама, и это вывело меня из себя на совершенно новом уровне, потому что мне не нужно было нихрена объяснять этому человеку. — Сегодня у него увольнение, помнишь?
— Он еще не закончил расплачиваться за технику, которую повредил.
— Я уже заплатил за это, Кит.
— Я не помню, чтобы соглашался с тем, что он не наказан, Сайв.
— Я не помню, чтобы твое имя было в моем свидетельстве о рождении.
— Джерард!
— С каких это пор у него выходные по субботам?
— Поскольку это мои последние выходные перед возобновлением занятий в школе, и у меня планы с друзьями, — огрызнулся я.
— Что за тон?
— Тона нет.
— У тебя определенно есть тон.
— Как бы вы оба отнеслись, если бы я записала вас на семейный сеанс с Энн? — Вмешалась мама, прежде чем мог начаться полномасштабный спор. Мудрая женщина. Она хорошо нас знала.
— Мне не нужен еще один сеанс с Энн, — ответил я между глотками сливок.
Старая добрая Энн. Я встречался с ней в третью пятницу каждого месяца с тех пор, как мне исполнилось семь лет.
Мама считала себя чудотворцем и причиной того, что я пережил смерть отца и сестры без психического срыва.
Это не так.
Я был просто охуенно хорош в переосмыслении себя. Если не считать нависшего над моей головой ярлыка гиперактивного дислексика, у меня все шло чертовски хорошо.
Схватив бутылочку с таблетками, стоявшую на холодильнике, я отвинтил крышку и закинула в рот таблетку риталина. — Теперь довольна?
— Просто ты в последнее время кажешься таким обеспокоенным, любимый.
— Не знаю, что тебе сказать, мама. Я всегда беспокойный. — Пожав плечами, я добавил: — Я увижусь с Энн в следующем месяце, как и договаривались, и ни минутой раньше.
— Мы не хотим видеть, как ты на взводе.
Я закатил глаза. — Когда это я был на взводе?
— Ты делаешь много вещей, о которых нам не рассказываешь.
— Иногда я задаюсь вопросом, было бы лучше, если бы ты это было так.
— Что?
— Гнев, Джерард, — настаивала она. — Злиться – это нормально, милый.
— С чего бы мне злиться?
— Может быть, потому, что шестой курс почти начался, а твоего отца здесь нет, чтобы проводить тебя.
Вся радость в моем сердце испарилась. — Не делай этого.
— Злиться на мир – это нормально.
— Я
— Кстати, о шестом курсе. В прошлом году ты завалил три своих предмета, сынок, — вмешался Кит. Ни на что не годный ублюдок. — Нам нужно составить план на предстоящий учебный год, если мы хотим, чтобы ты поступил в университет.
— Тебе нужны репетиторы? — Спросила мама. — Потому что, если ты хочешь, Кит может позвонить мистеру Туоми и договориться об этом. Они с ним хорошие друзья…
— Мне не нужно, чтобы Кит что-либо делал для меня, — выпалил я, чувствуя, как маска сползает, когда волна ярости захлестнула мое тело. — У меня все под контролем, — заставил я себя добавить. — Я в порядке, мам.
— Что ж, надеюсь, Марк сможет приехать домой из Индии на Рождество в этом году, — поспешила добавить она, заставив дорогого отчима выпятить грудь от гордости. Ах да, идеальный роман. Не облажавшийся сын. — Я уверена, он мог бы помочь тебе со школьными заданиями на рождественских каникулах. Мы могли бы составить для него что – то вроде расписания, чтобы он обучал тебя…
— Я сказал, что у меня все в порядке! — Рявкнул я, захлопывая дверцу холодильника и направляясь к двери. — Все в порядке. Я в порядке. Мне не нужны никакие одолжения от твоего мужа, и я чертовски уверен, что мне не нужны никакие гребаные ухищрения от его сына!
— Джерард! — Мама ахнула. — Прости меня. Не уходи.
Слишком поздно.
Я уже бежал к лестнице.
— Давай, сынок, — крикнул Кит мне вслед. — После всех этих лет мы можем вести цивилизованный разговор, не так ли?
— Нет, — прорычал я через плечо. — И я не твой сын.
— Гибси?
— Этот дом – дом для всех нас.
— Неужели мы не можем просто попытаться поладить?
— Ради меня, бубба, пожалуйста!
— С меня хватит, мам! — Крикнул я через плечо, едва избежав Брайана на лестничной площадке, когда спешил в свою комнату. — Разговор окончен.
Чувствуя, что мое настроение становится все мрачнее с каждым шагом, я выдохнул и пожал руки.
— Успокойся, блядь, — приказал я себе, когда мое сердцебиение взлетело до новых высот. — Просто дыши, придурок.
Собрав в кулак всю силу воли, которая у меня была, я заставил себя не сорвать дверь своей спальни с петель, когда добрался до нее.
Этот дом не принадлежал Киту.
Даже не маме.
Пекарня тоже.
Имя
Это был дом моего отца.
Кровать, на которой он спал каждую ночь, принадлежала моему отцу, как и женщина, которая спала рядом с ним каждую ночь в течение последних десяти лет.
Вот и вся настоящая любовь.
Мама и папа были вместе с двенадцати лет, и вот их конечный результат: мама трахалась с придурком, закладывающим новый внутренний дворик в нашем саду, в то время как папа надрывался, чтобы заплатить за этот внутренний дворик и дать ей все остальное, что она хотела.
Чертовски типично.
Я любил свою маму всем сердцем, действительно любил, но от того факта, что она жила с этим мужчиной в доме, за который заплатил мой отец, меня выворачивало наизнанку.
Воспоминание о том, что папе приходилось забирать нас по выходным и ждать у входной двери, за которую он платил, пока Кит согревал его постель, заставило горечь внутри меня разрастаться.
Я терпел их отношения, потому что разве у меня был другой выбор?
Я был вежливым и обходительным, когда мог, но именно здесь я подвел черту.
Я не хотел иметь что-либо с этим мужчиной.
На самом деле, я хотел иметь как можно меньше общего с ним и со всеми, кто с ним связан.
Горький привкус у меня во рту только усилился из-за того, что она позволила сыну своего мужа использовать спальню моей покойной сестры как свою собственную.
В моих глазах мужчина, женившийся на моей матери, олицетворял начало конца для моей семьи.
Для моего отца.
Для моей сестры.
Для меня.
Черт возьми, я не любил зацикливаться на прошлом. Это было позади по какой-то причине. Теперь я был в порядке. У меня была хорошая жизнь, с хорошими друзьями. Все было хорошо, черт возьми, и я отказывался думать иначе. Я не позволил своему разуму испортить мне настроение.
Я мог справиться с Китом, горем и гневом. Я мог справиться с плохими днями. Действительно, мог. Но сон – или его отсутствие – был для меня настоящей проблемой.
Было трудно функционировать из-за недостатка сна и ночных кошмаров. Господи Иисусе, кошмары были невыносимыми. Это так чертовски разозлило меня, что мое подсознание отказалось двигаться дальше от того, что я отложил в сторону много лет назад. Мне не нужны были напоминания обо всех ужасах моего детства.
Об образе моей сестры, исчезающей под поверхностью, или о прикосновении руки моего отца, или о выражении страха в его глазах, или о том, как его …
— Черт! — Рявкнул я, вскакивая со своего насеста и заходив по комнате. Не круто. Нихуя не круто, придурок!
Обрывки голосов и воспоминаний, отдающиеся эхом, бомбардировали мой разум, вызывая сенсорную перегрузку.
В такие утра, как это, все было спусковым крючком, приводившим меня в возбужденное состояние необходимости двигаться. Беспокойство билось в моих венах, как барабан, подталкивая меня двигаться, смеяться, бегать и делать все, что в моих силах, чтобы избавиться от этого чувства. Оттолкнуть
Потому что это было слишком трудно запомнить.
Я был, как однажды назвала меня моя мать, «утомительный». Это означает, что со мной было утомительно обращаться, и это отталкивало людей.
Но не Медвежонок-Клэр.
Она никогда не уходила. Казалось, что у нее всегда был уровень энергии, уравновешивающий мой. Наши личности дополняли друг друга, и когда я был маленьким, я привык верить, что святой Бог послал ее на землю только для меня. Потому что она была единственным человеком, которого я, казалось, не отпугнул. Черт возьми, даже Хью и Фели устали от меня. Но только не она.
Думаю, именно поэтому она всегда была такой идеальной для меня. Я был шумным, а она – несдержаной. Мы сочетались, как бекон с капустой. Это просто сработало. Казалось, она никогда не уставала от меня, чего я не мог сказать ни о ком другом в своей жизни.
Окна наших спален выходили друг на друга, и это давало мне странное утешение, зная, что она рядом. В конце концов, она была лучшей частью разбитого детства, потому что фотографии, висящие на стенах дома, чертовски точно изображали что угодно, но только не это. Эти фотографии были холодным напоминанием о детстве, которое закончилось слишком рано. Я не мог улыбнуться, когда смотрел на семейные портреты, украшающие стены моего дома. Я не мог вызвать хороших воспоминаний, потому что с того дня в моей голове было только плохое.
Моя жизнь изменилась в мгновение ока, изменив меня безвозвратно, и единственный способ, которым я мог пережить это - забыть.
Итак, я ничего из этого не запомнил. Я игнорировал это. Хорошее, плохое и депрессивное, я выбросил это из головы, решив позволить себе вспомнить только одно лицо из жизни, полную тумана. Она. Она была самым надежным воспоминанием, которое хранилось в моем сознании, единственным лицом, которому я мог доверять, что оно не причинит мне боли.
Вне себя от волнения, я схватил телефон с прикроватной тумбочки и пролистал список контактов, не останавливаясь, пока не остановился на знакомом имени.
Нажав кнопку вызова, я прижал телефон к уху и прошелся по комнате. Мое тело переполняла энергия, а желание сбежать было настолько сильным, что я на мгновение подумал о том, чтобы выброситься из окна.
Падение не убило бы меня. Черт возьми, я бы даже не сломал кость, но это могло бы отвлечь меня от дерьмовых мыслей, проносящихся в моей голове.
Потому что эта комната.
Этот потолок.
Их призраки.
Мои воспоминания.
Я, блядь, не мог этого вынести.
Облегчение быстро затопило мое тело, когда в конце фразы прозвучал его знакомый дублинский акцент. — Пришло время истекать кровью. — По какой-то причине голос Джонни подействовал на мои чувства как мгновенный укол облегчения. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы тебе отвечали на звонки, Гибс? Я звонил тебе уже пять раз, парень. Я думал, твоя мама сегодня выпустит тебя из немилости? Что за история? Я не видел тебя несколько недель.
На краткий миг я задумался о том, чтобы выложить все парню по ту сторону линии. Я, конечно, доверял ему достаточно, чтобы рассказать.
Джонни терпел меня так, как большинство парней не могли. Казалось, он понял меня, даже не сказав ему ни слова о моем прошлом.
Провести большую часть лета без него было пыткой, и это не было преувеличением. Это был полный отстой, потому что его отсутствие дало мне слишком много времени на размышления.
Мне было трудно оставаться наедине с самим собой. Было неприятно оставаться одному. В компании я был лучше всего. Одиночество ударило мне в голову хуже всего на свете. Потому что одиночество означало, что я должен был думать. А я чертовски ненавидел думать. У меня был хаотичный мыслительный процесс, которому врачи поставили официальный диагноз, но не дали отсрочки.
Помимо Клэр, Джонни был моим самым близким другом в мире и, вполне возможно, лучшим человеком, которого я знал. Он знал, что делать. Он умел решать проблемы.
— Извини, что не отвечал на твои звонки, Кав. Прошлой ночью я был у Клэр и забыл телефон в своей комнате, — услышал я свое объяснение. — И я официально отстранен от работы. Я просто проспал.
Джонни не знал всех тонкостей моей семейной драмы, и именно это мне понравилось. У него было достаточно собственных проблем, с которыми нужно было разбираться, не говоря уже о двух эпических родителях, которые предоставили ему дом, из-за которого ему было трудно общаться.
У Джонни была такая структурированная воля, которая мне нравилась. Он был в безопасности. Он был уравновешенным, стабильным и надежным, и я бы умер на своем холме верности ему. Потому что, кроме Клэр, у меня никогда не было друга, с которым я мог бы найти покой, как с ним.
Он был защитником. Хуй знает, как он стал тем, кем стал, но Мамуля К. и Джон-старший проделали фантастическую гребаную работу. Сами того не осознавая, они создали в своем сыне личного спасителя.
У нас был свой маленький мирок, и я отказывался портить его какими-то дерьмовыми воспоминаниями. Я бы предпочел томиться в тишине, чем подвергать себя такой потенциальной боли.
Итак, я натягивал улыбку всякий раз, когда Джонни подходил, и говорил все правильные вещи человеку, который разрушил мою семью, все это время тихо кипя внутри.
— Да, я все об этом слышал, — ответил он с усталым вздохом. — Мне звонил Хью, он разглагольствовал и бредил о том, что собирается одолжить Бурдиццо у окружного прокурора Фели, чтобы кастрировать тебя.
— Мило, — хихикнул я, наслаждаясь дискомфортом Хью. — Извини, что пропустил спортзал, парень.
— История твоей жизни, Гибс, — ответил он, но юмор в его тоне убедил меня, что он не собирался держать на это зла. — Мы все еще собираемся на пляж позже?
— Лучше бы так и было, — парировал я в ответ. — Я взял выходной ради этого.
— И ночевка в кемпинге? Это все еще в наших планах.
— Ага. У меня уже готова палатка, а багажник машины набит пивом и болотным рулетом.
— Мило, — усмехнулся он. — Послушай, я могу опоздать. Звонили из Академии. У меня встреча с руководителями перед обедом. Они хотят, чтобы мой отец был со мной, чтобы подписать новый контракт, чтобы он потом высадил меня на пляже.
— Контракт? — Мои брови взлетели вверх. — Мне не нравится, как это звучит.
— Это просто протокол, — беззаботно ответил мой лучший друг. — Не о чем беспокоиться, Гибс. Я вернусь к тебе в Томмен в следующий четверг. Не беспокойся.
Я почувствовал, как мое тело физически расслабилось от облегчения. Мысль о том, что моего лучшего друга могут похитить профессионалы, была гораздо большим страхом в эти дни, поскольку они буквально ломились в его заднюю дверь с кучей контрактов и предложений. Джонни должен был покинуть Баллилаггин, но нам пришлось оставить его еще на один учебный год.
— Ты обещаешь?
— Да, Гибс, я обещаю, парень.
— Хорошо, — сказал я, на мгновение успокоившись от того, что он не уезжает снова. — Итак, как жизнь в поместье?
— Чертов маниак, — усмехнулся он, а затем сделал паузу, прежде чем спросить: — Ты в порядке, Гибс?
— Не знаю, — ответил он, и мне не нужно было быть с ним рядом, чтобы понять, что он чешет челюсть. Это была его черта, к которой я привык. — Просто почувствовал, что должен.
— Ну, как малышка Шэннон? — Зажав телефон между ухом и плечом, я порылся в верхнем ящике прикроватной тумбочки в поисках пачки жевательной резинки, которую, как я знал, положил туда на прошлой неделе. — Ты еще не чувствуешь удушья?
— Удушья?
— Когда в твоем доме так много людей.
— Гибс, я бы позволил своей маме усыновить всю чертову школу, если бы это означало, что я должен оставить эту девушку.
— Малышка Шэннон, да? — Я ухмыльнулся. — Какой номер она произвела на твое сердце, парень.
— Расскажи мне об этом.
— Этим летом она действительно стала самостоятельной.
— Я знаю, парень, — согласился он с гораздо большим энтузиазмом теперь, когда мы заговорили о его любимой теме разговора. — Ты знаешь, как Клэр все лето давала уроки в общественном бассейне? Вчера Ма повела ее и мальчиков в бассейн. — Я услышал улыбку в его голосе, когда он сказал: — И она исполнила три полнометражных заплывов.
— Да?
— Без остановки, — добавил он. — Я так чертовски горжусь ею, Гибс.
— Да, — согласился я, чувствуя такую же гордость. — По словам Клэр, она прирожденная.
— У Шэн все получается от природы.
— Она говорила тебе, что Макгэрри вынюхивал что-то у бассейна во время их занятий, когда ты был в туре? — Спросил я, обрадовавшись, когда нашел упаковку жевательной резинки. Оценка. — Ходил вокруг девочек, как «Great White»
— Нет, — отрезал Джонни. — И этого ты не говорил.
— Потому что я не хотел нести ответственность за то, что отвлекаю тебя и разрушаю твои перспективы на будущее.
— Ну, теперь я дома, и у меня блестящие перспективы, — ответил он твердым тоном. — Я разберусь с ним в школе на следующей неделе.
— Не нужно. — Развернув полдюжины жевательных резинок, я отправил их все в рот. — Я разобрался с этим давным-давно.
— Да? В бассейне? — В его тоне прозвучало удивление. — Ты зашел в воду?
— Будь реалистом, Кэп. — Я закатил глаза. — Я нашел его в раздевалке после одного из сеансов преследования. — Ухмыльнувшись, я добавил: — Достаточно сказать, что он мало плавал с гипсом на руке.
— Скажи мне, что ты не ломал его чертову руку, Гибс.
— Отдай мне должное, ладно? — Я фыркнул. — Он споткнулся.
— Из-за чего?
— Из-за содержимого его бутылочки с шампунем. — Я плеснул в рот еще ложку крема. — И моей ноги.
— Мило, — ответил он отстраненно. Последовала еще одна долгая пауза, прежде чем в трубке снова зазвучал его голос, на этот раз профессиональный. — Послушай, Гибс, мне нужно подготовиться к этой встрече. Увидимся сегодня днем, хорошо?
Приступ грусти сильно ударил меня в грудь, на мгновение стало трудно дышать, но я быстро взял себя в руки. — Задай им жару, Кэп. — Ущипнув себя за переносицу, я выдавил еще одну улыбку, хотя был один в своей комнате. — Увидимся позже.
— Пока, Гибс.
— Пока, Кав.
Когда линия оборвалась, я долго стоял с трубкой в руке, просто глядя в окно своей спальни.
Небо за окном было голубым.
Птиц улетели.
Светило солнце.
Это было еще одно блаженное утро.
И мне хотелось
НЕРОВНЫЕ МАЛЕНЬКИЕ ШРАМЫ
— Ну? — Спросил Хью, когда я присоединилась к нему на краю бассейна после моего собеседования. — Как все прошло?
— Полагаю, все в порядке? — Я пожала плечами, чувствуя себя слегка обескураженной моей предыдущей встречей с его боссом. — Она сказала, что перезвонит мне. — Я обратилась к своему брату за столь необходимой эмоциональной поддержкой. — Это плохо?
— Нет, если бы ты не нравилась Ким, поверь мне, ты бы это знала. — Отложив швабру, он похлопал меня по плечу и вернулся к своему шезлонгу. — Ставлю десятку, что ты получишь эту работу.
— Она была немного устрашающей, Хью.
— Да, Ким может быть изрядной задирой, — согласился он, сосредоточив взгляд на телах, плещущихся в воде, пока он говорил. — У нее жесткий подход, она нихрена не берет, но она справедлива.
Я не была в этом уверена. Босс моего брата после нашей короткой встречи внушила мне серьезные чувства к мистеру Туоми. Я наполовину надеялась, что она не перезвонит мне. Конечно, высокооплачиваемая работа была бы супер, но мне нравилось быть волонтером в общественном пуле, и я твердо верила в то, что жизнь – это нечто большее, чем просто зарплата.
— Боже мой, — я задохнулась, когда боковым зрением увидела знакомую блондинку. — Что, черт возьми, с тобой случилось?
— Я упала, — объяснила Лиззи, присоединяясь к нам на шезлонге Хью.
Тот факт, что она была здесь, не был удивительным. Ее семья была членами в течение многих лет, как и наша, но у меня перехватило дыхание от шрама, который она носила.
Я видела подобные порезы на теле Лиззи в прошлом, но не очень давно. Слабые шрамы, украшавшие внутреннюю поверхность ее запястий, появились в месяцы, последовавшие за кончиной ее сестры. После того, как родители отправили ее к психологу, это, казалось, прекратилось. Я думала, у нее все под контролем. Очевидно, нет.
— На что? — спросила я, разинув рот при виде огромного, неровного, только что зарубцевавшегося пореза, идущего по всей длине ее бедра. — Бензопилу?
— Нет, на самом деле я перелезала через забор из колючей проволоки. — Одетая в белое бикини, Лиззи собрала волосы в импровизированный хвост и нерешительно улыбнулась мне. Со шрамами или нет, Лиззи была до смешного красива. Все по-настоящему. Она была похожа на какого-то ангела с ореолом растрепанных светлых волос. — Все хорошо, Клэр. Это случилось давным-давно. Теперь даже не больно.
— Ты уверена? — Я поежилась от дискомфорта, глядя на ужасающий порез. — Потому что он выглядит свежим, и мне больно на него смотреть.
— Да, — согласился Хью твердым тоном, когда его взгляд остановился на ее бедре.
— Не знала, что ты сегодня работаешь, — ответила она, скрестив руки на груди.
— Я не планировал, — ответил Хью, не отрывая взгляда от ее бедра. — Что случилось?
Не обращая внимания на моего брата, Лиззи подошла к краю бассейна и не останавливалась, пока не опустилась в воду. — Увидимся позже, Клэр.
— Да, хорошо, — крикнула я ей вслед, теребя губу. — Ты придешь на пляжный лагерь?
— Тор идет?
— Ты уже знаешь ответ.
— Тогда ты уже знаешь мой ответ.
— Ты уверена, что не хочешь пойти? — Спросила я с подчеркнуто веселым видом. — Это будет супер весело.
— Уверена, я скорее утону, чем добровольно проведу с ним время, — крикнула она в ответ и исчезла под водой.
— Вот дерьмо. — Я повернулась к брату, чувствуя, как волна беспокойства наполняет мою грудь. — Это странно, правда? — Я указала туда, где Лиззи исчезла под водой. — С ней не все в порядке, не так ли?
— Откуда мне знать? — выпалил мой брат хриплым от эмоций тоном. — Вряд ли я ее доверенное лицо в эти дни, не так ли?
— Да, но раньше это было так, — выпалила я, произнося слова, которые много лет назад поклялась никогда не повторять. Серьезно, говорить об этом в Томмен было таким же табу, как произносить слово Волан-де-Морт в Хогвартсе. Категорическое «нет».
Их разрушенные отношения были сохранены в хранилище памяти с надписью « никогда не вспоминать об этом снова во благо нашего дружеского круга.
Глаза моего брата вспыхнули болью, и я почувствовала себя самым большим придурком в мире.
— Ой. — Извиваясь от дискомфорта, я протянула руку и похлопала его по плечу. — Извини.
— Я не знаю, — повторил он тихим голосом – я предположила, чтобы скрыть дрожь в его голосе. Потому что Лиззи плохо влияла на Хью, и так было всегда.
По какой-то причине мой брат был без ума от моей колючей подружки с незапамятных времен. И по какой-то еще более странной причине это чувство к Лиззи было взаимным.
На протяжении всего нашего детства они были неразлучны, как горошины в стручке. К тому времени, когда мы перешли в пятый класс начальной школы, их дружеское звание было повышено до звания «парень и девушка». Не то чтобы кто-то из нас имел представление о том, что это означало. В наших юных умах это просто означало, что они были любимцами друг друга.
В любом случае, они были вместе действительно долгое время, даже после того, как, казалось, все развалилось для Лиз после смерти ее сестры. Хью был тем, на кого она тогда опиралась. Если подумать, он был единственным, с кем она была готова поговорить за месяцы. Это было довольно мрачное время в нашей жизни, которое продолжалось до средней школы.
Со временем горе Лиззи овладело ею так, что никто из нас не был достаточно подготовлен или зрел, чтобы справиться с ним, и к началу второго курса отношения Лиззи и Хью, как и многие ее отношения с другими друзьями, полностью испортились.
Я застряла там с ней, перенося ее перепады настроения и непредсказуемое поведение, потому что любила ее как сестру, но это было нелегко. Особенно когда она сосредоточила всю свою боль на Джерарде из-за слухов, связанных с его сводным братом.
Это отстой, потому что Лиз и Джерард до этого были действительно хорошими друзьями. Мы все были. У нас был тесный маленький круг, который распался после смерти Кивы.
После расставания остальные члены нашего сплоченного кружка мысленно поклялись никогда больше не обсуждать это и не поднимать эту тему. До этого дня мы совершенно не обращали внимания на внутренние детали их разрыва, потому что Хью и Лиз едва ли могли провести в обществе друг друга больше нескольких минут, не говоря уже о разговорах об этом.
Несмотря на то, что они были вместе с начальной школы, разрыв, похоже, не слишком сильно повлиял на Лиззи, потому что она начала встречаться с кем-то другим через несколько дней после того, как они прекратили отношения.
Хью, с другой стороны, несколько месяцев хандрил, слоняясь по дому, как мрачная туча, пока не столкнулся с Кэти в коридорах Томмен, и для него снова засияло солнце.
В глубине души я знала, что причина, по которой Хью пытался держать меня подальше от Джерарда, заключалась в том, что он проецировал на меня свой собственный опыт. Когда мой брат сказал, что боится, как бы мне не причинили боль, на самом деле он имел в виду, что не хочет, чтобы мне причинили такую же боль, как ему.
— Хью, это происходит снова, не так ли?
Он перевел взгляд на меня, и по одному проблеску в его карих глазах я поняла, что не одинока в своем беспокойстве. — Я не знаю.
— Она все еще такая злая.
— Да, Клэр
— Должны ли мы…— Пожав плечами, я озабоченно прикусила губу и переключила свое внимание обратно на нашего друга, который теперь плавал кругами. — Я не знаю, сделай что-нибудь?
— Например, что?
— Я не знаю.
— Я не тот самый, Клэр, — выдавил Хью, и я увидела, как по всему его телу пробежала крупная дрожь. — Не в этот раз. Больше нет. Я не могу продолжать…—Уронив голову на руки, он резко втянул воздух, плечи поникли. — Теперь у меня есть Кэти…я не могу сделать это с ней снова.
Я поняла это, но мне было страшно, а он был моим старшим братом, который, казалось, всегда знал, что делать. В конце концов, Хью был единственным, кто знал о Лиззи больше, чем кто-либо из нас. В прошлый раз он был рядом, прямо в разгар ее личного срыва. Перед тем, как вокруг ее сердца опустились ставни, закрывая всех нас, он был последним, кого оттолкнули. Он знал ее лучше, чем кто-либо другой. По крайней мере, прежнюю.
— Я могла бы поговорить с ее родителями? — Предложила я, чувствуя себя потерянной и не в своей тарелке. — Или Пирс?
— Пирс? — Хью уставился на меня, как будто я сошла с ума. — Как будто с ним стоит разговаривать. — Его глаза сузились от ярости, когда он заговорил. — Он не слепой, Клэр, ему просто все равно.
— Ему должно быть не все равно, — настаивала я. — Он должен увидеть. Он ее парень, Хью.
— Он видит в ней только те стороны, которые хочет видеть, — выплюнул Хью. — Он ни черта не сделает, что идеально подходит Лиз, учитывая, что это единственная причина, по которой она с ним.
— Тогда нам нужно поговорить с мамой, — выпалила я. — Она поговорит с мамой Лиззи и снова все уладит.
— Снова уладит, — повторил он себе под нос. — Она не компьютер, который нужно перезагрузить, Клэр. Все не так просто. — Пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, он резко встал и расправил плечи. — Прекрасно.
— Прекрасно? — Надежда наполнила мое сердце. — Ты что-нибудь сделаешь.
— Да, Клэр. — Еще одна дрожь пробежала по моему брату, и он торжественно кивнул. — Я что-нибудь сделаю.
ЗЛЫЕ КОШКИ И МАМЫ-ОПЕКУНЫ
Схватившись за фарфоровую раковину в нашей ванной наверху, я уставился на свое отражение в зеркале и обратил внимание на капли воды, стекающие с моих волос на лицо, благодаря воде, которой я только что плеснул себе в лицо.
Дрожь пробежала по мне при виде этого зрелища, и я подавил стон. Содрогаясь от сочетания отвращения и ненависти к самому себе, я облизал губы и заставил взять себя в руки. — Возьми себя в руки.
Потому что это было жалко.
В то время как остальные мои друзья провели летние каникулы по шею в Атлантическом океане, я просидел все это на песке, как последний трус, каким и был. Конечно, у меня был потрясающий загар, которым я мог похвастаться, выгоревшие на солнце пряди в волосах, за которые парни заплатили хорошие деньги, и я построил несколько действительно впечатляющих песчаных фортов и замков, но это была чертовски пустая трата лета.
Каким бы жалким это ни было, я изо всех сил пытался справиться с чем-то большим, чем окунуть пальцы ног в воду.
Серьезно, мысль о погружении моего тела в воду была отвратительной. Я никогда не мог выкинуть это из головы или из своего прошлого на достаточно долгое время, чтобы попытаться это сделать.
С душем я мог справиться, потому что стоял вертикально и мне не грозила опасность провалиться под воду. Но я не мог вспомнить, когда в последний раз принимал ванну. Должно быть, это было до того дня. Ко мне определенно присоединился Бэтмен и мои фигурки черепашек-ниндзя-подростков-мутантов.
— Гибс? — Мама позвала с нижней площадки лестницы. — Девочки пришли.
Выбравшись из ванной, я схватил рубашку в цветочек из своего гардероба, положил в карман бутылочку детского масла и прихватил солнцезащитные очки, решив максимально использовать поздний августовский солнечный свет.
Это был наш субботний день перед началом занятий в четверг, и я был полон решимости нанести на кожу загар, который продержится до возвращения мистера Солнца следующим летом.
Отбросив все опасения по поводу опасных течений и приливов, я бросился к лестнице. Едва избежав бокового удара демона – так моя мать окрестила Брайана – на повороте лестницы, я споткнулся и скатился с последних четырех ступенек.
— Ты это только что видел? — Возмущенно спросил я, обвиняюще тыча пальцем в сторону маминого перса с одним шариком. — Он пытался столкнуть меня с лестницы.
— Не драматизируй так, Гибс, — пожурила мама, подбирая белоснежный комочек пуха. — У Брайана золотое сердце.
Брайан замурлыкал в ответ на долгожданную ласку моей матери, но предупреждающе прищурил свои зеленые глаза-бусинки, глядя на меня. Как бы говоря
— Да, хорошо, если однажды утром меня найдут искалеченным в своей постели, с кошачьими царапинами по всему телу, не говори, что я тебя не предупреждал, — фыркнул я, натягивая рубашку, не потрудившись застегнуть ее. — Потому что ты получила множество предупреждений, женщина.
— Этого никогда не случится.
— Могло бы.
— Чтобы это произошло, тебе пришлось бы спать в своей постели.
— Привет, Гибс, — с застенчивой улыбкой поздоровалась самая маленькая из троих.
— Малышка Шэннон. — Я тепло улыбнулся девушке моего лучшего друга, когда она стояла в моем холле, вооруженная, как я знал, горой еды для пикника – любезно предоставленной мамушкой К. – полностью готовой к пляжному дню.
— Спасибо, что предложил подвезти нас, — сказала она, когда я забрал у нее корзинку и поставил ее на буфет. — У Джонни встреча с руководителями Академии. — Выдохнув, она перебросила свой конский хвост через плечо и улыбнулась мне. — Его отец собирается подвезти его позже.
Девушка, стоявшая рядом с Шэн, прочистила горло, и этого было достаточно, чтобы мое тело воспламенилось. И, черт возьми, если раньше я думал, что мое сердце сильно билось из-за страха перед водой, это меркло по сравнению с торнадо внутренней дрожи, которая рикошетом пронеслась по каждой клеточке моего сердца при виде
Усердно работая над тем, чтобы сохранить голову на плечах и сердце в груди, я сосредоточил все свое внимание на ее лице. То, что никогда не было проблемой. Не тогда, когда она успешно привлекала каждую каплю моего внимания с начала времен. — Медвежонок-Клэр.
Большие карие глаза-лани улыбнулись мне в ответ. Да, у нее были глаза, которые улыбались. Ее обычная гора растрепанных светлых кудрей была уложена на макушке и едва сдерживалась тем, что я мог бы описать только как коготь для волос. Я не знал правильной терминологии для обозначения таких женских творений, но, побывав в ее комнате достаточно много раз, я знал, что это хитрый ублюдок, с удивительно сильным жалом, если оно коснется твоей кожи.
— Джерард, — ответила она тем оптимистичным, лиричным тоном, который я обожал, — на улице двадцать шесть градусов, а ты явно вымазан детским маслом. — Покачав головой, она неодобрительно фыркнула. — Ты снова собираешься обжечь свои соски.
— О Господи, Джерард, — с тяжелым вздохом пожурила его мама. — Что я тебе говорила о защите от солнца?
— Я уже говорил тебе, мама: солнце любит меня, — выпалил я в ответ, прежде чем повернуться к Клэр. — И если я действительно обожгу грудь, ты сможешь ухаживать за мной, пока я снова не стану полностью здоровым.
Шэннон рассмеялась. — Снова?
— Это долгая история, — объяснила Клэр, делая шаг вперед, чтобы застегнуть пуговицы на моей рубашке. — История с шелушащейся кожей и кровоточащими сосками, которую я не хочу повторять в ближайшее время.
— Не слушай ее, Малышка Шэннон, — предложил я со смешком. — Ей нравится присматривать за мной.
— Итак, кто еще будет в этом пляжном кемпинге? — Поинтересовалась мама, с любовью улыбаясь Шэн, которая растирала демона в своих объятиях.
— Обычная компания, — предложила Клэр, держась подальше от Брайана.
— Обычная компания? — Мама нахмурилась еще сильнее, и я почувствовала, что она напряглась.
— Кого именно это касается?
— Все в порядке, — начал я говорить. — Со мной все будет в порядке, мам…
— Держись подальше от воды, — оборвала она меня и приказала, доставив свой собственный водяной шар страданий в тот день, который, как я надеялся, будет хорошим – а мне, черт возьми, нужно, чтобы это был хороший день. Прошлой ночью я спал не более трех часов из-за того, что мое подсознание пыталось заманить меня в темный уголок моего разума.
Я чертовски старался изо всех сил.
— И держись подальше от этой…
— Мам, — предупредил я, прервав ее, прежде чем она пошла туда. Потому что я не мог пойти туда. Не сегодня. — Все будет хорошо.
— Я серьезно, молодой человек, — возразила мама. — Играй в песке сколько душе угодно, но держись подальше от воды. Даже не греби. Не после того, что случилось в прошлый раз.
Последний раз это было на день рождения Джонни в мае. Катастрофический поход, где я чуть не встретил свою водянистую могилу.
— Поиграть в песке? С лопаткой? — Я уставился на нее, изображая возмущение, отчаянно пытаясь перевести разговор в более безопасное русло – каламбур неуместен. — Господи Иисусе, мам, мне семнадцать, а не семь. — Наклонившись, я схватил корзину для пикника и направился к двери, желая поскорее выбраться из этого дома. — Хочешь дать мне пятьдесят очков и спрятать под зонтиком, чтобы я целый день строил замки из песка?
— Это было бы не в первый раз, — хихикнула Шэннон, прикрыв лицо рукой, которой она прятала улыбку.
— Эй, это был не замок, это была крепость размером с человека, — обвинил я, указывая на нее пальцем. — И вы двое были архитекторами!
— Да, мы были, Джерард, и ты был замечательным миньоном, — засмеялась Клэр, схватив меня за руку и потянув к двери, ведя за собой хихикающую Шэннон на буксире. — Не беспокойся о нем, Сайв. С нами Джерард в полной безопасности.
— Да, — согласилась Шэннон, игриво беря меня под руку. — Мы его прикроем.
— Я поддержу вас, девочки, — крикнула нам вслед мама. — Берегите друг друга.
— Всегда, — хором произнесли мы все трое.
— Сайв – такая мама-опекун, — хихикнула Клэр, забираясь на пассажирское сиденье моего Ford Focus. — Это мило.
— Ну, я думаю, она милая, — подхватила Шэннон с заднего сиденья.
— Да, милая девушка с невидимыми лопастями винта, прикрепленными к ее спине, — проворчал я, заводя двигатель и отъезжая от дома. — Эта женщина неумолима. Гарантирую, что когда я припаркуюсь, у меня на телефоне будет как минимум три сообщения с предупреждением держаться подальше от воды.
— Полагаю, ты не можешь винить ее за беспокойство, — тихо предположила Шэннон. — Знаешь, учитывая все обстоятельства.
— Хм, — это все, что я ответил, потому что, по правде говоря, у меня не было намерения идти туда сегодня.
— Прости, Гибс.
— За что? — Спросил я, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
— За то, что затронула эту тему, — ответила она, слегка пожав плечами. — Я имею в виду, я как никто, должна знать.
— Не волнуйся, малышка Шэннон. — Я выдавил широкую улыбку. — Все хорошо.
Затем теплая рука легла мне на колени, и я почувствовал огромное утешение. Черт возьми, я понятия не имел, как девушка это делала, но она могла прижать меня к земле кончиком пальца.
Одно прикосновение, и я снова был в порядке.
Я снова смог дышать.
По крайней мере, ненадолго.
— Итак, о чем сплетничают, девочки? — Спросил я, смертельно устав от того, что нахожусь в собственной голове. Мне нужен был выход. Отвлечение. Что угодно, только не мои воспоминания. — Как прошло собеседование, Медвежонок-Клэр?
— Ужасно, — простонала Клэр, скрестив руки на груди. — Босс Хью – злая старая карга.
— Итак, ты не получила работу?
— О Боже, надеюсь, что нет, ребята. — Пролистав песни в моей автомагнитоле, она остановилась на одной из наших любимых: “Laid” Мэтта Натансона. — Я совершенно довольна такой, какой я есть.
— Да, ты совершенна такой, какая ты есть, — согласился я.
В ответ она закатила глаза. — О, и честно предупреждаю, Хью похож на демона с тех пор, как вернулся домой с работы.
— Почему?
— Это моя вина, — пробормотала она, барабаня пальцами по дверце машины. — Лиз была в бассейне этим утром, и я попросила его кое о чем с ней поговорить. — Она пожала плечами, признавая поражение. — Очевидно, все прошло не очень хорошо, потому что он метался по дому, как медведь с больной головой, с тех пор как вернулся домой. Я имею в виду, одному Богу известно почему. Не то чтобы его жизнь была ужасной. Симпатичная девушка. Симпатичная сестра. Довольно фантастическая жизнь, если хотите знать мое мнение.
— Ты фантастическая.
— Ты придурок.
— Я бы с радостью стал придурком, если бы ты взяла меня в рот.
— Гибс, ты становишься все хуже, — засмеялась Шэннон с заднего сиденья. — Это было слабо.
— Это потому, что я устал, — раздраженно защищался я. — Я уже несколько недель не видел никого, на ком можно было бы попрактиковаться. Я был под домашним арестом, помнишь?
— Что ж, так тебе и надо за то, что ты сделал, — хихикнула Клэр. — Справедливости ради, Джерард, чего ты ожидал от них?
— Не портить мое лето.
— Ты украл трактор своего отчима.
— Экскаватор, — раздраженно поправил я. — Это был экскаватор, а не трактор, и я позаимствовал его.
— А потом ты покатался колесиками по клумбе миссис Кингстон.
— Только потому, что я не мог справиться с педалями. — Я прищурился. — И, если я правильно помню, я тоже был не одинок в своей миссии.
— У тебя есть право хранить молчание, — хихикнула Клэр.
— Не сомневаюсь.
— Зачем вам, ребята, красть экскаватор? — Шэннон рассмеялась.
— Без понятия. — Я рассмеялся.
— В то время это казалось хорошей идеей, — добавила Клэр.
— А теперь?
— Сейчас? — Почесав подбородок, я застенчиво улыбнулся. — Может быть, не так сильно.
— Ты испортил ее петунии, — напомнила мне Клэр с озорной усмешкой.
У меня отвисла челюсть от возмущения. — Это была ты!
— Не-а. — Она похлопала меня по бедру. — Не по словам наших родителей.
ПАРНИ,ПЛЯЖИ И ПОДРУЖКИ
Наша поездка на пляж оказалась великолепной. Окруженные дружелюбными лицами, наполненные солнечным светом, песчаными замками и греблей на каноэ, мы отпраздновали наши последние дни свободы перед возвращением в школу и сменой лета на осень.
В перерывах между тем, как тратить много времени на попытки утопить друг друга в океане, мы с Шэн большую часть вечера бездельничали на обжигающем песке, беззаботные и не обращающие внимания на мир, который ждал нас буквально за углом.
— Помнишь, я говорила тебе, что красивые парни с большими мускулами все усложняют? — Я объявила об этом несколько часов спустя, растянувшись на животе, наслаждаясь последними лучами вечернего солнца, пока мальчики перебрасывались мячом дальше по пляжу. Солнце садилось, палатки были разбиты, и я наслаждалась последними лучами тепла. — Что ж, я была права.
— Мягко сказано, — согласилась Шэн со своего места рядом со мной. — Но на них так приятно смотреть.
— Верно. — Приподнявшись на локтях, я развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джерард подпрыгнул в воздух, чтобы поймать мяч. — О, сладкий младенец Иисус. — Он выглядел сегодня чертовски хорошо. Одетый только в белые шорты, он наполнял каждый дюйм своей кожи, как мечта. Нет, как полубог. Да, полубог был намного более подходящим.
— Я понимаю. — Шэннон понимающе улыбнулась. — Я чувствую то же самое к Джонни.
— Трудно сосредоточиться, да?
— Определенно, — согласилась она. — А потом это становится глубже, потому что ты начинаешь жаждать их слов не меньше, чем поцелуев.
— Вау, — выдохнула я. — Звучит впечатляюще.
— Ты должна сказать Гибсу о своих чувствах, Клэр.
— Он уже знает, что я чувствую, — ответила я, снова устраиваясь на животе. — Он просто…Джерард.
— А ты Клэр, — добавила она. — И вместе вы составляете идеальную команду.
— Да, возможно.
— Определенно, — заверила она меня. — Это произойдет. Я чувствую это нутром.
— Но тогда у нас не было бы осени, — предположила Шэн, радуясь последовать моему примеру. — И ты знаешь, как сильно мы любим октябрь.
— Верно, — мечтательно согласилась я. — Шерстяные джемперы и падающие листья.
— Горячий шоколад и Хэллоуин, — добавила она с задумчивым вздохом.
— Костры.
— Темные вечера.
— Кошелек или жизнь.
— Уютно устроившись под одеялом.
— Ладно, новый план. Давайте построим мир, полный октябрей.
— Вот в таком мире я хочу жить, — согласилась Шэн.
— Мы можем быть королевами.
— Или президентами.
— Правителями.
— Да, совместные правители всего осеннего.
— Гениально. Эй, Шэн?
— Хм?
Перевернувшись на бок, я откинула кудри назад и полностью сосредоточилась на своей лучшей подруге. — Ты держишь на меня зла?
— Я бы никогда ничего не имела против тебя, Клэр, — ответила она, повторяя мои действия.
Я грустно улыбнулась. — Ты даже не знаешь, о чем я говорю.
— Потому что это не имеет значения. — Она вытянула ногу и ткнула меня носком ботинка в мою ногу. — Этого никогда бы не случилось.
— Но я знала, Шэн. Я знала, что в твоем доме что-то не так, — призналась я, повторяя разговор, который у нас был пару раз этим летом. — Я ничего с этим не делала, и чувство вины все еще гложет меня.
— Клэр, тебе не за что чувствовать себя виноватой. Ты не знала. На самом деле. Я никогда тебе ничего не говорила. У тебя было предчувствие. И ты сделала для меня все, что могла. Поверь мне, я знаю. — Встав на колени, Шэннон сняла с запястья резинку для волос и собрала волосы в импровизированный пучок. — Я все еще здесь. Я сделала это. Он не бил меня. — Мягко улыбаясь, она указала на себя, а затем на наше окружение. — И посмотри на мою жизнь сейчас.
— Я знаю, и я так благодарна, что ты здесь, — выдавила я, чувствуя, что меня переполняют эмоции.
Семья Джонни приютила Шэннон и ее братьев, когда их родители погибли при пожаре в доме в начале этого года. Пожар, который был намеренно устроен их жестоким отцом-алкоголиком.
Шестеро братьев и сестер Линч прошли через ад и вернулись обратно и, наконец, мягко приземлились в доме Кавана.
Их старший брат Даррен вырос и жил на севере. Тем временем Джоуи проходил терапию из-за своих проблем с зависимостью. Шэннон и трое младших мальчиков, Тадхг, Олли и Шон, жили в поместье с Кавана. И, боже мой, эти дети процветали.
Бросившись вперед, я обняла ее и крепко сжала. — Не знаю, что бы я делала без тебя.
— Ладно, что на самом деле не так? — спросила она с легким смешком, обнимая меня в ответ.
— Что ты имеешь в виду?
— У тебя что-то на уме.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты открытая книга, — объяснила Шэннон. — Я не собираюсь заставлять тебя рассказывать мне что-либо, но знай, что ты можешь, и я никогда не буду судить. Несмотря ни на что.
Я отстранилась, чтобы посмотреть на нее. — Это Лиз, — призналась я. — Думаю, она, возможно, снова причиняет себе боль.
— Снова? — Лицо Шэннон побледнело. — Что значит «снова»?
— Вот дерьмо, я все время забываю, что тебя тогда почти не было рядом. Несмотря на то, что мы были друзьями всегда, прошли огромные промежутки времени, когда тебя не было рядом, когда мы росли.
— Сосредоточься, Клэр, — в голосе Шэннон звучала паника. — Когда это случалось раньше?
— После того, как Кива скончалась. — Глубоко сглотнув, я прижала руку ко лбу и боролась с охватившей меня внутренней паникой. — Тогда она какое-то время была язвительной.
— Язвительной? — Ее голубые глаза расширились от ужаса. — Ты говоришь о причинение боли самой себе?
Я мрачно кивнула. — Хм, это было действительно темное время в ее жизни, и я рассказала своей маме, которая потом рассказала её маме.
— Хорошо, — убеждала Шэннон, одобрительно кивая мне. — Это хорошо, Клэр.
— И я думала, что это помогло, понимаешь? Ее родители отвели ее к психологу, и это прекратилось, но потом я увидела ее сегодня утром в бассейне, и у нее был огромный шрам на бедре, и он был так похож на те, что я привыкла видеть у нее…— Мои слова оборвались, и я прерывисто выдохнула. — Она сказала, что упала на колючую проволоку, но это неправда, Шэн. Я чувствую это нутром.
— О Боже, — прошептала Шэннон, прикрывая рот рукой. — Бедная Лиззи.
— Итак, я полагаю, я прошу тебя сказать мне, что делать, — добавила я, чувствуя нервозность и неуверенность. — Я не хочу расстраивать ее или усложнять ей жизнь больше, чем она уже есть, но я не могу сидеть сложа руки и ничего не делать. —
— Нет, — тихо согласилась Шэннон.
— Итак, что мне делать?
— Как насчет того, чтобы поговорить с ней об этом?
— Она месяцами отдалялась от меня, — объяснила я, выкапывая носком ботинка ямку в песке. — Из-за Джерарда.
— Потому что она винит Гибси в том, что произошло между Марком и Кивой.
— Да. В значительной степени. — Болезненно вздохнув, я зачерпнула пригоршню песка и стала наблюдать, как он медленно стекает с моих пальцев. — Я понимаю. Правда, понимаю. Но я никогда не уйду от него. — Даже ради Лиззи. — И она рассматривает мою дружбу с ним как одно гигантское предательство по отношению к ней. — Я пожала плечами, чувствуя себя беспомощной. — Чем ближе я становлюсь к Джерарду, тем дальше Лиззи отдаляется.
— Это ужасная ситуация, в которую ты попала, — предложила Шэннон, накрывая мою руку своей. — Я думаю, ты прекрасно справишься.
— Раньше я тоже так думала, — призналась я. — Что мне хорошо удавалось налаживать дружеские отношения с ними обоими. Но не в последнее время. — Не с последнего похода. — Больше нет.
— Я собираюсь помочь, — заявила Шэннон, сжимая мою руку. — Ты в этом не одна. Она наша лучшая подруга, и я здесь, с тобой, Клэр. Мы что-нибудь сделаем с этим.
— Что?
— Мы поговорим с Лиз, — ответила она. — И с ее матерью мы тоже поговорим.
— Она может взбеситься, — осторожно предположила я.
— Она могла бы, — кивнув, согласилась Шэннон. — Но на этот риск стоит пойти.
— Извините, что мы так поздно, ребята. Я ушла с работы только в восемь, — объявила Кэти, прервав наш разговор, когда поспешила по пляжу в нашем направлении. — Найдется место еще для одного?
Прочистив горло, Шэннон лучезарно улыбнулась и похлопала по полотенцу. — Всегда.
— Спасибо, — ответила Кэти, опускаясь на край полотенца Шэннон. Ее щеки раскраснелись, и она все еще была одета в рабочую униформу. — Я понятия не имею, что нашло на твоего брата, Клэр, но он похож на монаха, давшего обет молчания.
— Правда? — Я оглянулась через плечо и заметила своего брата, который только что пришел. Одетый в пляжные шорты и огромную толстовку с капюшоном, он без особых усилий разбил их палатку, прежде чем переключить свое внимание на импровизированный костер, который уже догорал.
О Боже.
Это была моя вина.
Ранее у Лиззи явно все шло очень плохо.
— Я сейчас вернусь, — объявила я, поднимаясь на ноги. — Две секунды, ребята.
— Можешь захватить для меня толстовку? — Шэн крикнул мне вслед. — Солнце садится, и становится прохладно.
— Началось, — крикнула я в ответ, не останавливаясь, пока не добралась до своего брата. — Ты в порядке?
— Лучше не бывает, — ответил он, не отрывая внимания от пламени, которое он пытался вернуть к жизни. — Ты?
— Давай, Хью. — Я подошла ближе. — Что случилось?
— Что ты имеешь в виду?
— Лиззи, — настаивала я. — Она была груба с тобой?
— Когда она не бывает грубой, Клэр? — он ответил категорично.
О Боже, она была грубой.
— Ты же знаешь, что она это не всерьез, верно? — Я пыталась сказать. — Это ее механизм преодоления.
— Мне не нужно, чтобы кто-то объяснял мне механизмы преодоления Лиззи Янг, — последовал его жесткий ответ. — Я в них хорошо разбираюсь.
— Итак, ты спросил ее об этом? — Я озабоченно прикусила губу. — Насчет порезов?
— Да, Клэр, я спрашивал ее об этом.
— И?
— И это была огромная гребаная ошибка, — выплюнул Хью, бросая палку в огонь. — Есть причина, по которой мы держимся подальше друг от друга, и мне напомнили об этом сегодня.
— Хью, — начала было я, но он покачал головой.
— С меня хватит, Клэр. — Расправив плечи, он закатал рукава толстовки до локтей и направился в сторону мальчиков, на ходу пиная песок. — Попроси Фели поговорить с ней, потому что я чертовски устал.
— Видишь? — Воскликнула Кэти, когда я вернулась к ней и Шэн. — Он явно чем-то недоволен, верно?
— Возможно, — пробормотала я, чувствуя себя ужасно из-за того, что подтолкнула моего брата к чему-то, что, как я прекрасно знала, повлияет на него.
— Лиз! — взвизгнула Шэннон, вскакивая на ноги и направляясь прямиком к песчаной дюне, на которой стоял наш гибкий друг. Рядом с ней с охапками походного снаряжения стоял Пирс. — Ты пришла!
— Я пришла, — засмеялась она, отвечая на объятия Шэннон с редким проявлением нежности.
Смущенно переминаясь, Пирс обошел девочек и направился прямо к мальчикам, которые направлялись познакомиться с нашими новыми гостями.
— Я думал, ты сказала, что не придешь? — Добродушно позвал Патрик, прикрывая глаза от позднего вечернего солнца, когда посмотрел на нее.
— Да, ну, я подумала, что тебе будет скучно без меня, — крикнула Лиззи в ответ, прикрывая рот руками, чтобы придать своему голосу громкость.
— Мир, — пробормотала Кэти себе под нос. — У нас был бы мир без нее.
Решив не обижаться на ее бормотание, потому что, честно говоря, девушка была права, я встала, чтобы освободить место для моего брата, который присоединился к своей девушке.
Отряхнув песок с бедер, я помахала Лиззи рукой. Она начала отвечать взаимностью, помахав мне рукой, но быстро остановилась и переключила свое внимание обратно на Шэннон, когда ко мне присоединились мальчики.
— Никаких драк, — инструктировал Джонни Джерарда. Он держал руки на плечах Джерарда, как будто готовил его к боксерскому поединку. — Неважно, что она говорит, неважно, насколько низко она бьет тебя ниже пояса, никаких кровавых драк, Гибс.
— Я справлюсь, — проворчал Джерард, высвобождаясь из объятий Джонни. — Я даже не посмотрю в ее сторону.
— Будь хорошим человеком, — подбодрил Джонни. — Потому что мы хотим спокойной ночи.
— Да, это так, — согласилась Кэти, беря Хью под руку. — Мирной.
— Я не устрою тебе драмы, босс, — предложил Джерард дразнящим тоном, его внимание было приковано ко мне, когда он крался ко мне с озорством, танцующим в его глазах. — Я положил глаз только на одну блондинку.
В его глазах горел озорной огонек, который вызывал привыкание. Серьезно, быть с Джерардом – это как в пятилетнем возрасте ждать прихода Санты в канун Рождества. Он извлек все эмоции из моего сердца, и сделал это, не вспотев.
— Не смей, — взвизгнула я, метнувшись в сторону и едва избежав его игривого натиска. — Джерард Гибсон, я предупреждаю тебя – аааа!
— Что это, любимая? Хочешь прогуляться при луне по пляжу? — Перекинув меня через плечо, Джерард побежал по пляжу. — Для тебя все, что угодно, моя милая.
— Боже мой, — наполовину рассмеялась, наполовину закричала я, беспомощно прижимаясь лицом к его спине. — Отпусти меня, или я ущипну тебя за задницу.
— Это обещание?
— Я сделаю это, — предупредила я сквозь приступы смеха. — Я сделаю, Джерард. — Скользнув рукой за пояс его шорт, я просунула руку внутрь. — О, что это? Круглая волосатая задница!
— Ладно, ладно, — рассмеялся он, удивив меня тем, как быстро сдался, и поставил меня на ноги. — Ты победила.
— Правда? — Ответила я, затаив дыхание. — С каких пор?
— Поскольку я не могу этого вынести, — усмехнулся он, все еще улыбаясь мне сверху вниз.
— Чего не выносишь?
— Когда трогают там.
Только тогда я поняла, что все еще держу руку у него в шортах. — Вот дерьмо. — Щеки пылают, я быстро высвободила руку и ухмыльнулась ему. – Упс.
— Упс, — нежно передразнил он, положив руки мне на плечи.
— Почему ты не можешь смириться с тем, что к тебе прикасаются там?
— Потому что моя задница вызывает самое сильное щекотание, известное человечеству.
— Щекотание. — Я выгнула бровь. — На твоей заднице?
— Ага. Очень сильное. — Он нетерпеливо кивнул. — Я полностью теряю контроль над своими конечностями. Серьезно. Попробуй, и я буду как ниндзя с черным поясом.
— А откуда ты знаешь, что у тебя щекотливая задница?
— Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?
— Э-э, нет, — подтвердила я с гримасой. — Если подумать, то не говори мне.
— Пойдем, — усмехнулся он, обнимая меня за плечи. — Давай прогуляемся при лунном свете.
— Это совершенно неподобающее поведение.
— Должным образом принято к сведению. Нам продолжать?
— Конечно.
— Тогда ладно.
— Эй, помнишь ту песню о летнем времени? — Переплетя свои руки с его, я высвободилась из его объятий, прежде чем вернуться к нему. — В которую постоянно играли наши папы, когда мы были маленькими.
Переместив наши тела так, чтобы оказаться у меня за спиной, он обнял меня за талию и наклонился ближе. — «In the summertime» Манго Джерри. — Подражая голосу певца, он ворвался в припев, весело исполнив одну из моих любимых песен детства. — Это та самая?
— Да! — Прикусив губу от чистого восторга, я изо всех сил вцепилась в его предплечья, когда он начал кружить меня по кругу. — Боже мой, — взвизгнула я, чувствуя себя в безопасности в объятиях этого парня, как нигде на земле. — Пожалуйста, не отпускай.
— Никогда, — поклялся он. — Ни за что на свете.
ПОВЕЛИТЕЛЬ ТАНЦЕВАЛЬНОГО ПЛЯЖА
Несколько часов спустя мелодии звучали на бумбоксе Фели, а напиток лился рекой. Мои героические усилия изобразить хороший день, похоже, сработали, потому что гадюка не только избегала меня всю ночь, но и больше часа назад ушла в свою палатку с любовником и с тех пор не появлялась.
Приняв это за знак внимания со стороны моего старика в небе, присматривающего за мной, я решил отпраздновать, выпив половину своего веса сидра. Честно говоря, я жалел Фели, бедного несчастного ублюдка, за то, что позже пришлось делить со мной палатку, но мне было слишком весело, чтобы переживать – или останавливаться.
— И вот оно, ребята, — объявил Фели, увеличив громкость своего бумбокса до максимума. Знакомый ритм гэльской песни Storm «An Irish Party in Third Class» оглушительно прогремел, заставляя каждую клеточку моего тела инстинктивно реагировать на звуки
Мои глаза были затуманены и расфокусированы, но нужно было быть слепым, чтобы не увидеть ее. Локоны золотого солнечного света подпрыгивали в воздухе, когда она двигалась вокруг костра, как будто была рождена на этой земле, чтобы танцевать со мной.
Держа руки неподвижно по бокам, я очень сильно сконцентрировался на том, чтобы держать спину прямо, а тело в вертикальном положении, что нелегко после куска сидра, но девушка, танцующая кругами вокруг меня, стоила затраченных усилий.
Дьявольски ухмыляясь, когда пришло время присоединиться к ней, Клэр многозначительно наклонила ко мне подбородок, и я полетел по воздуху, как гребаный псих с идеально заостренными пальцами ног.
— Они упадут в огонь, — невнятно пробормотал Хью, указывая банкой пива туда, где я стоял в опасной близости от пламени. — Гибс, тебе лучше не сжигать мою младшую сестренку!
— Заткнись, они явно знают, что делают, — засмеялась Кэти, хлопнув его по руке.
— Продолжайте, ребята. Вы потрясающие. Как пара из Riverdance.
— Кроме блондинки.
— И полуобнаженных.
— С проколотыми сосками.
У меня были все намерения к этому. Я не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Наши тела двигались идеально симметрично в соответствии с рутиной, с которой мы выигрывали бесчисленные соревнования, выступая в детстве.
Я изо всех сил старался запомнить шаги и паттерны сложного традиционного ирландского степ-танца, который мы разыгрывали. Это было нетрудно, поскольку они укоренились во мне каждый понедельник днем на протяжении восьми лет учебы в начальной школе. Кроме того, мне не было стыдно танцевать с ней – даже если алкоголь сильно помог.
— Давай, Гибси, парень! — Джонни взвыл, подпоясывая бедро рукой в такт музыке и прижимая к груди свою хихикающую подружку. — Покажи нам эти танцующие пальчики.
— Это танцующие ноги, — поправила Шэннон сквозь приступы смеха. — И да, ребята! Ууу! Поехали.
Мы исполнили еще три сета танцев друг вокруг друга, прежде чем взяться за руки для нашего грандиозного финала.
Притянув ее ближе к груди, я опустил руку на ее бедро, прежде чем наклониться ближе и поцеловать в кончик ее носа.
— Эй, никаких поцелуев! — Хью взревел, целясь мне в голову из баллончика. — Держи свои губы подальше от моей сестры, ублюдок!
Хихикая, я ловко увернулся от летящей в меня банки с пивом, прижал к себе его сестру, а затем великолепно окунул ее в воду, как раз когда песня закончилась.
— Это было эпично, — выдохнула Клэр сквозь приступы смеха, когда все вокруг нас захлопали и зааплодировали. У нее был лучший смех. Он был так полон жизни, сердца и искренности. Когда Клэр смеялась, это не было фальшью или напором, это было искренне. Ее глаза сияли от волнения, когда она улыбнулась мне, все еще сжимая мои плечи. — Я не ожидала такого падения.
— Да, ну, это было либо окунуть тебя, либо поцеловать, — признал я, ставя ее обратно на ноги. — И тогда я вспомнил, что обещал Каву спокойную ночь. — По-волчьи ухмыльнувшись, я добавил: — Я не хотел начинать Третью мировую войну с твоим старшим братом.
— Лжец, — поддразнила она, коснувшись пальцем моего носа. — Ты струсил, и это все.
Ну, как я мог с этим поспорить?
— Вам, ребята, все равно стоит участвовать в соревнованиях, — подбодрила Шэн, хлопнув в ладоши. — Держу пари, вы выиграли бы их все.
— Совершенно верно, — согласилась Кэти, усаживая Клэр рядом с собой. — Я видела все ваши медали и трофеи в вашей гостиной.
— Мы все еще были бы вместе, если бы мальчики не переманили его у меня в команду по регби, — ответила Клэр, все еще задыхаясь от наших предыдущих выходок. — Хотя все хорошо. Некоторым лучшим вещам в жизни не суждено длиться вечно. Вот почему мы дорожим ими, когда они случаются. Например, вашему любимому шоколаду в коробке. Или падающим звездам. Мы не отказываемся от сладкого, потому что, как только мы это сделаем, оно исчезнет, или перестаем смотреть на звезды после того,как одна пролетит мимо. Мы наслаждаемся моментом, потому что знаем, что этим стоит жить.
— Вау, — выдохнула Шэннон, — это глубоко.
— О, под этими кудрями скрывается мудрая старая голова, не так ли? — Поддразнила Кэти, беря Клэр под руку. — Очень философично, малышка Биггс.
ДЕРЬМО, СМЕХ И ТРЯСУЩИЕСЯ ПАЛАТКИ
— Я просто так по нему скучаю. — Положив щеку на плечо своего парня, Шэннон прильнула к нему, как обезьянка к матери. — Я хочу, чтобы он был дома, Джонни. — Ее голос звучал невнятно, а глаза были закрыты, когда она говорила, давая мне понять, что она была немного навеселе.
— Я знаю, детка, — успокаивал Джонни, который был в равной степени пьян, проводя успокаивающими круговыми движениями по ее спине. — Джоуи будет дома в понедельник.
— Я просто…я так сильно люблю его, — пробормотала она, цепляясь за него, как будто он мог исчезнуть в любую минуту. — О Боже, но мое сердце любит тебя больше.
— Я вернулся к тебе, Шэннон, как река.
— Ты действительно навсегда, да?
— Просто попробуй избавиться от меня. — Посмеиваясь, он одним быстрым движением поднялся с песка, прихватив с собой мою лучшую подругу. — У меня есть ты, моя маленькая и дорогая.
— И у меня есть ты, тринадцатый, — проворковала она, безуспешно пытаясь взъерошить ему волосы. — Такой красивый.
— На сегодня хватит, — объявил Джонни, унося свою обезьянку обратно в палатку и исчезая внутри. — Всем спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — хором отозвались остальные.
— Господи, они до отвращения любят друг друга, да? — Фели задумался, делая глоток пива.
— Очень, — со смешком согласилась Кэти. — Это мило.
— Это эпично, — вмешалась я. — И невероятно достойно.
— И постоянно, — кивнув, добавил Джерард. — Запомните мои слова, ребята, что бы ни случилось следующим летом после выпуска, мы все вернемся в этот город через несколько лет на их свадьбу.
— Ты действительно так думаешь? — Спросила Кэти.
— Не нужно думать, — ответил Джерард, постукивая себя по виску. — Дело уже сделано. Зная Джонни, можно сказать, что у него уже есть фамильное обручальное кольцо его бабушки, ожидающее своего часа, когда представится прекрасная возможность.
— Правда? — Мои глаза расширились. — У Джонни есть фамильное кольцо?
— О да. — Джерард нетерпеливо кивнул. — Камень размером с мой кулак.
— Вау.
— Да, я знаю.
— Я шафер, — выпалил Хью.
— Черта с два, — парировал Патрик.
— Пошли вы оба, — вставил Джерард. — Это моя работа.
— Ты бредишь.
— А ты
— Я в порядке.
— Ага, — фыркнул он. — Как это переводится со слова «отлично», детка?
— Облажавшийся, неуверенный в себе, невротичный и эмоциональный.
— Это уж точно, — ответил Джерард, ухмыляясь. — Ты, мой друг, воплощаешь в себе все это и даже больше.
— Мы не можем все быть рекламными плакатами Прозака, Гибс.
— Он больше не принимает прозак, — поспешила оправдаться я.
— Спасибо, — ответил Джерард. — Мой уровень серотонина вернулся в норму. Теперь вернемся к свадьбе. Вы двое одновременно друзья жениха – хотя, скорее всего, он забудет о вас обоих, когда станет профессионалом. — Джерард подмигнул. — Я шафер.
— Если это так, то почему ты думаешь, что он не забудет и о тебе, умница?
— Потому что я столь же незабываем, сколь и незаменим, — ответил Джерард с усмешкой. — В отличие от вас, скучных ублюдков.
— Господи, это прекрасно.
— Да, Гибс, большое спасибо.
— Я говорю только правду, — невозмутимо продолжил Джерард. — Я чуть не умер от скуки, пока Кэп был в отъезде, и компанию мне составляли только вы двое.
— Эй! — Я фыркнула, ткнув его в бок. — А как же я?
— Мужская компания, — быстро поправил он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. — Ты идеальна.
— Да, — с улыбкой согласилась Кэти. — Вы двое были на пике популярности этим летом.
— Этим летом? — Хью фыркнул. — Каждое лето, начиная с тысяча девятьсот восемьдесят девятого.
— Чертовски верно, — согласился Джерард, наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать меня в щеку. — Мой маленький Лео.
— Не целуй мою сестру, — проворчал Хью, но это был подавленный звук, он явно выпил слишком много алкоголя, чтобы его это волновало. — Черт возьми, Гибс.
— Благодарю Бога за это, — продолжил Джерард, обнимая меня. — Я каждый день благодарю свою счастливую звезду за ее дружбу.
— Эй!
— Мне даже не жаль, — рассмеялся Джерард. — Один из вас немой, а другой – вечная гребаная дождевая туча.
— Я не немой, — возразил Хью.
— Нет, ты дождевая туча, — ответил Джерард, указывая пальцем на Патрика. — Он немой.
— Может быть, если бы ты время от времени закрывал рот, у меня был бы шанс высказаться, — протянул Патрик, вытягивая ноги.
— Говори сейчас, — настаивала я. — Потому что мне надоело слушать голос в моей голове.
— Голос или голоса?
— Мой внутренний голос, придурок.
— Просто проверяю.
— Вы, ребята, так жестоки друг к другу, — заявила Кэти, зевая. — Это ужасно.
— Не, это просто наш язык любви, — ответил Хью, набрасывая одеяло ей на плечи. — Я бы принял пулю за любого из этих засранцев.
— Поддерживаю, брат, — ответил Джерард, показывая Хью средний палец. — В мгновение ока.
— Говори за себя, — вставил Патрик, продолжая громко зевать Кэти. — Я бы не стал писать ни на кого из вас, даже если бы вы были в огне.
— Мило, — хихикнули в унисон Джерард и Хью.
— Парни странные, — сказала Кэти. — Код парней еще страннее.
— Совершенно верно, — согласилась я. — Даже не пытайся понять этих чудаков, чика. Я общаюсь с этими парнями шестнадцать лет, и динамика их дружбы до сих пор сбивает меня с толку.
Из соседней палатки донесся слышимый стон, заставивший Джерарда четко высказать первое, что пришло ему в голову: — Итак, я полагаю, Кэп получает по заднице, да?
— Господи, Гибс, — простонал Патрик. — Я не хочу думать об этом.
— Да, — с содроганием согласился Хью. — Эта девушка нам как сестра.
— Фу, даже не говори так, Джерард, — добавила я. —
— Вау, — невозмутимо произнес Хью. — Какая ужасная отсылка к сексу.
— Что? — Я спросила. — Физический акт любви?
— Фу. — Он вздрогнул. — Это так неправильно, Клэр.
— Почему? — Кэти рассмеялась. — Это то, что они делают, не так ли?
— Честно говоря, детка, я не хочу думать о том, что делает Кэп.
— Я предпочитаю
— Я тоже, — согласились Хью и Патрик.
— Абсолютно нет, — возразила Кэти. — Это так грубо.
— У меня получилось, — объявил Джерард, подняв руку. — Они
— Трахаются с чувствами.
— Хм.
— Это лучшее из плохой компании.
— Это гениально!
— Звучит довольно серьезно, — задумчиво произнес Патрик. — Трахатся с чувствами?
— Я все время трахаю себя с чувствами, — поделился Джерард. — Это мило.
— Джерард! — Я взвизгнула.
— Как и следовало ожидать, парень, — рассмеялся Патрик.
— Фу, — простонала Кэти.
— Пристрели меня, — пробормотал Хью.
— Трахаться с чувствами, — продолжил Джерард. — Это центробежное движение.
— Это что? — Хью и Патрик повернулись и уставились на своего друга. — Гибс, о чем, черт возьми, ты говоришь?
— Трахаться с чувствами, — снова гордо сказал он. — Это центробежное движение.
— Итак, где, во имя Иисуса, ты слышал это слово? — Спросил Патрик.
— Я знаю слова, — раздраженно произнес Джерард оборонительным тоном.
— Говорит парень, который пытался убедить весь четвертый класс, что тиран – это порода динозавров.
— Эй! Это была простая ошибка, и ты это знаешь. — Джерард уклончиво пожал плечами. — Это могло случиться с кем угодно.
— Забавно, что вещи, которые могут случиться с кем угодно, обычно случаются только с тобой, Гибс.
— Центробежное движение, — задумчиво произнес Хью, почесывая челюсть. — Я думаю, мы обсуждали это в школе в прошлом году. — Он повернулся, чтобы посмотреть на Джерарда. — С каких это пор ты занялся физикой, парень?
— Это явно не так, — фыркнул Джерард. — Но если это достаточно хорошо для песен Фейт Хилл, то и для меня этого достаточно.
Улыбаясь про себя, я откинулась на спинку стула и слушала их бессмысленную болтовню. Какими бы странными и дисфункциональными они ни были, я любила трех парней, сидящих у костра, и их капитана, который ухаживал за моей пьяной подругой. Каждый из этих глупых парней что-то значил для меня.
Например, Патрик Фели. Он был тихим и замкнутым, но это потому, что вы не знали Патрика, пока не узнали Патрика. Он не терпел дураков. Он не сгибался, не ломался и не подчинялся давлению сверстников. Он не пытался ни к кому подстроиться. Если это и делало его не крутым по отношению к нашим сверстникам, для него это почти ничего не значило. У него были свои секреты и свои проблемы, как и у всех нас, но они были невысказанными. На самом деле, я знала его с раннего детства и все еще временами чувствовала себя очень замкнутой от него.
Затем мой брат Хью. Убрав личные раздражения братьев и сестер из уравнения, вы получили другого уравновешенного, порядочного парня. И нет, я сказала это не потому, что он был моим родственником. Он просто был.
Переходим к Джонни, и дальше парень, живущий в мире мужчин, телом и разумом. Возможно, это было из-за той жизни, которую он вел, или из-за того факта, что он наметил свое будущее раньше всех нас, но он был совсем другим. Он не был от природы спокоен или сдержан, как Патрик, но использовал свой самоконтроль, как тонко натренированную мышцу своего тела.
Серьезно, у него была невероятная сила воли, и он смог склонить свою волю в свою пользу. Я никогда не видела ничего подобного. То, как он мог излучать силу, а затем сдерживать ее крепким железным кулаком.
Единственный человек, который, как я когда-либо видела, действовал ему на нервы, была моя лучшая подруга. Да, Шэн отправила этот самоконтроль к чертям в свой самый первый день в школе.
Который привел меня к моей личности.
Джерард излучал озорную энергию, которая волнами исходила от него. Это было настолько же заманчиво, насколько и захватывающе. Он был из тех парней, с которыми хотелось проводить все свое время, невзирая на последствия, потому что это было мгновенное, отложенное и продолжительное удовлетворение в сочетании.
В его жизни было темно и так много боли, но он сохранил самый прекрасный солнечный характер. Было невероятно унизительно находиться рядом с этим парнем. Знать все, что он пережил за свою короткую жизнь, и что он все еще просыпается утром с улыбкой на лице. Это не могло быть легко, когда пятьдесят процентов его семьи похоронены на кладбище рядом с родителями Шэннон. Но он смог.
Иногда я жалела, что он не тот, к кому привязалось мое сердце, потому что это казалось таким далеким, таким недостижимым, но потом, когда мы были вместе, все становилось на свои места, и все мои сомнения испарялись. Это было опасно – любить парня так, как я любила Джерарда. Но я не могла вернуться назад в прошлое и точно определить момент, когда это произошло; поэтому я смирилась с тем, что люблю его.
Говорят, трудно забыть свою первую любовь. Что ж, если бы я знала, что это правда, как настаивало мое сердце, я бы никогда не смогла забыть Джерарда Гибсона.
Нам было так весело, когда мы были вместе, но когда мы были с нашими друзьями, он был Гибси. А когда он был со мной, он был Джерардом. Мне нравилось думать о них как о двух разных людях. Два очень разных парня. Я любила их обоих каждой клеточкой своего существа. Иногда мне хотелось, чтобы я не чувствовала того, что чувствовала, но нельзя изменить направление сердца, как только оно нацелилось на пункт назначения. И пунктом назначения моего сердца было стремление слиться с его. О том, как сплестись с ним и больше никогда не вырваться на свободу.
Я просто хотела быть с ним, следовать за ним повсюду и никогда не отпускать чувства, которые он вызывал во мне. На самом деле, если бы я могла собрать их в бутылочку и нюхать каждый раз, когда мне грустно, это было бы идеально.
По правде говоря, мне почти казалось, что часть меня запрограммирована любить его. Это пришло ко мне так легко. Так же легко, как дышать. Не было ни одного момента, когда я могла бы с уверенностью указать на то, где он не жил в моей памяти.
Когда мы были маленькими, все было проще, не так сложно и, откровенно говоря, более гладко. Но с возрастом пришли гормоны и травмы, которые разорвали связи и разрушили дружбу. Я полагаю, для нашей группы было свидетельством того, что нам удалось выстоять, когда такие испытания обрушились на нашу сущность. Бог свидетель, многие другие отказались бы от этого, если бы их постигла подобная судьба.
Теперь сложности давались нам так же легко, как дыхание, и, хотя проблемы глубоко укоренились в нашем кругу, нам каким-то образом удавалось держаться. Держаться вместе. Я подумала, что это может быть во многом связано с тем фактом, что мы с братом собирали две очень разные группы людей вместе. Это было не так пресно, как сказать «мальчики и девочки». Дело было не в этом. Это не было связано с полом. Это был вопрос соединения душ. От Кэти и Хью до Шэннон и Джонни, до Лиззи и Патрика, до меня и Джерарда, была невидимая нить, которая связывала всех нас.
Некоторое время спустя, когда все укладывались спать, я даже не удивилась, когда Джерард последовал за мной в мою палатку. Несмотря на то, что он должен был спать с Патриком, мы оба знали, что в конечном итоге он окажется в моем спальном мешке. Как всегда.
— Не оборачивайся, — предупредила я, снимая бикини и натягивая его старую майку и свежую пару трусиков.
— Сегодня был отличный вечер, не так ли? — Размышлял Джерард, добросовестно держась ко мне спиной, пока я переодевалась. — Честно говоря, я думал, что все пойдет насмарку, когда появились Пирс и гадюка, — добавил он, забираясь в спальный мешок. — Но на этот раз она держалась на расстоянии.
— Джерард. — Тяжелый вздох сорвался с моих губ. — Ты знаешь, мне не нравится, когда ты ее так называешь.
Непримиримо пожав плечами, он громко зевнул, прежде чем закинуть руки за голову. — Мне жаль.
— Нет, тебе не жаль, — засмеялась я, забираясь рядом с ним, отчаянно пытаясь отвести взгляд от его впечатляющих бицепсов. Потому что у Джерарда были лучшие руки. Они были восхитительны.
— Нет, ты права, — согласился он со смешком.
— Ты такой раздражающий.
— Тебе это нравится.
— Просто постарайтесь быть добрыми друг к другу, — наставляла я, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ради меня.
— Я всегда пытаюсь, — ответил он. — Она всегда настаивает.
— Я знаю. — Включив мой портативный походный фонарь на самую яркую настройку, я потратила время, чтобы изучить каждый дюйм его тела, запечатлев этот момент в памяти, потому что я не хотела никогда забывать это лето. Или этого парня.
Он был большим, широкоплечим и сильным, с самой красивой загорелой кожей. Серьезно, это было так, как будто солнце спустилось с неба и осветило его самым чудесным бронзовым оттенком. Его и без того светлые волосы выгорели на солнце, из-за чего он выглядел почти как серфер–пижон – как парни, за которыми я наблюдала в «Home and away» каждый вечер на RTE2.
Его коричневые соски были проколоты и украшены крохотный серебряный обруч, и у него была татуировка на левой грудной клетке со словом устойчивости курсивом шрифта, который был украшен перьями черного цвета, а затем крошечный Медвежонок на правой тазовой кости.
Я никогда не видела других мальчиков, никогда не смотрела на них так, как смотрела на Джерарда. Он был настойчиво и постоянно внутри меня, и я не смогла бы избавиться от него, даже если бы попыталась. Не то чтобы я много пыталась. Ему было комфортно, волнующе и свежо – все это в одном идеальном творении.
— Я люблю тебя, Джерард.
— Я тоже тебя люблю. — Его губы были так близко к моим, что, если бы я наклонилась всего на дюйм, мы бы поцеловались. Я хотела этого. Отчаянно. Но я сдержалась. Зная, что мое сердце не выдержит этого поцелуя. Потому что поцелуй мог быть восхитительным, но он никогда не сопровождался обязательством, в котором я нуждалась от него. Отношения, в которых я нуждалась в безопасности. По какой-то причине Джерард открыто предложил мне свое сердце, но скрывал остальное за непроницаемой стеной тайны.
— Ты выглядишь грустной. — Его голос звучал для моих ушей как старая музыкальная шкатулка. Такой знакомый, гостеприимный и успокаивающий. Он укрывал меня, как уютное одеяло. В конце концов, он был в моей жизни достаточно долго. Я переросла всех своих других утешителей. Но не Джерарда. С возрастом росло и мое желание его общества. Для него – точка.
— Мне не грустно.
— Нет?
— Нет. — Не в силах подавить дрожь во всем теле, которая пробежала по моему телу, когда он повернулся на бок и обнял меня своей большой рукой, я резко втянула воздух и прошептала: — Я расстроена.
ЖАРКОЕ И ПАНИЧЕСКАЯ АТАКА
— Доброе утро, — сказал Джонни, когда на следующее утро я расстегнула молнию на своей палатке и меня встретил восхитительный запах жареного мяса. — Ты выглядишь бодрой.
Он был прав. Я не только чувствовала себя бодрой, но и выглядела соответственно. Мои волосы по какой-то чудесной причине решили выполнить мои пожелания этим утром без намека на завитки – необычное явление для девушки с моей текстурой. — Это потому, что я сделана из стали, — объяснила я, присоединяясь к нему у импровизированного очага, где он готовил. — Серьезно, у меня никогда не бывает похмелья.
— Потому что ты никогда не пьешь.
— Я пью.
Он понимающе изогнул бровь.
— Ладно, — согласилась я с печальной улыбкой, садясь. — Я пила три раза до этого, и у меня ни разу не болела голова.
— Что ж, возможно, ты захочешь поделиться своим секретом со своей лучшей подругой. — Юмор наполнил его тон, когда он указал на свою палатку. — Потому что она умирает маленькой смертью там.
Я вздрогнула от сочувствия. — Бедный Шэн.
— С ней все будет в порядке. — Тихо посмеиваясь, он вилкой переворачивал мясо на одноразовом гриле. — Нет ничего такого, чего не вылечили бы несколько сосисок.
— Ого. Ты забиваешь голы и готовишь завтрак. — Я улыбнулась. — Ты такой властный.
— Я чувствую запах сосисок? — Выбравшись из своей палатки, Джерард принюхался к воздуху, как взбесившийся доберман. — Спасатель, Кэп, — объявил он, подбегая к нам в одних трусах. — Гребаный спаситель.
В тот момент, когда мой взгляд упал на него, у меня внутри разлился жар.
Джонни, возможно, был выше ростом и накачан до предела, а Хью и Патрик, возможно, напоминали Джоша Хартнетта и Райана Филиппа с точеными, как стиральная доска, прессами, но, клянусь, я никогда не видел ничего подобного Джерарду Гибсону.
Он был крепким и широкоплечим, с великолепной загорелой кожей и самой потрясающей жемчужно-белой улыбкой. Его глаза были похожи на бассейны из серого мрамора, в которые можно было упасть, и он был таким откровенным, уютным.
Когда мы были маленькими, наши мамы называли его маленьким херувимом, потому что он был восхитительно пухлым, со светлыми волосами и большими добрыми серыми глазами.
И, конечно, сейчас он был большим и сильным, с мускулами во всех нужных местах, но в его телосложении все еще была легкая мягкость, которая делала его чуть более человечным.
В отличие от остальных мальчиков в нашей группе, Джерард не боялся нарушать диету или пропускать спортзал, если чувствовал желание. Он делал то, что хотел, когда хотел, и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.
Если не считать жульничества и пропусков занятий в спортзале, у него была лучшая задница из всех мальчиков. Положа руку на сердце, конкуренции не было. Джерард Гибсон мог бы надеть боксерские шорты Calvin Klein лучше, чем любой другой парень из Томмен.
Джонни, Хью и Патрик были защитниками в регби, а это означало, что им нужны были скорость и ловкость. Напротив, Джерард играл на позиции флангового нападающего, где физическое превосходство было гораздо важнее скорости. В команде он был прославленным тараном и имел коренастое телосложение, соответствующее работе.
Честно говоря, я знала, что могу быть предвзятой, но впечатляющая восьмерка Джонни Кавана или очаровательная улыбка Патрика Фели не привлекли внимания этого парня.
По крайней мере, не в моих глазах.
Потому что этот парень всегда был моим любимым.
Мой любимый друг, личность, человек, все.
Даже когда мы были маленькими, и хотя он презирал это, он забавлял меня, играя со мной в барби. Конечно, он брал с собой своих фигурки и причинял как можно больше разрушений моему дому Барби, но он все равно играл со мной.
Его никогда не беспокоило, когда другие друзья смеялись над ним за то, что он играл с девушкой, и он никогда не игнорировал меня.
Ни разу за шестнадцать лет.
Даже когда это сделало его менее крутым с Хью и другими.
Для Джерарда это не имело значения.
Он всегда заставлял меня чувствовать, что я для него на первом месте.
Его друг номер один.
От Джерарда Гибсона я получила дружбу на всю жизнь, которая состояла из юмора, верности, комфорта и привязанности.
Именно по этим и многим другим бесчисленным причинам я обнаружила, что неустанно цепляюсь за надежду, что когда-нибудь мы сделаем следующий шаг.
Что наша дружба перерастет в нечто большее.
Как, например, прошлой ночью. Мы провели за разговорами половину ночи, и все это время я мысленно желала, чтобы он поцеловал меня, а не потому, что бутылка упала на меня в дурацкой игре, когда мы были детьми. Потому что наш первый поцелуй мог быть невинным поцелуем, вызванным вращающейся бутылкой, и сейчас я хотел большего.
Я хотела, чтобы он захотел меня, черт возьми.
— Отойди, — предупредил Джонни, заслоняя еду рукой от своего неистового приятеля. — И надень какие-нибудь штаны, ладно?
— Я всего лишь пытаюсь понюхать, — возразил Джерард, наклоняясь к нему через плечо.
— Ну, не надо – эй, отойди. Я серьезно, Гибс. Не стой вот так над открытым пламенем. Твой член будет забрызган жиром, придурок.
— Ого, — проворковала я, улыбаясь им обоим. — Посмотри, как ты по-рыцарски защищаешь вилли своего лучшего друга.
— О, да, он настоящий голубой, — согласился Джерард, пока ему удавалось стащить ломтик бекона с гриля. — Всегда герой.
— Вор, — проворчал Джонни.
Посмеиваясь про себя, Джерард отправил в рот хрустящий ломтик бекона, прежде чем присоединиться ко мне на ближайшем бревне. — Как там мой маленький дизельный генератор? — Он обнял меня одной большой рукой за плечи и притянул к себе. — Не нужно спрашивать, хорошо ли ты спала.
— Я? — Я рассмеялась, ткнув его кулаком в ребра. — Джерард, ты храпишь так громко, словно в кровати работает бетономешалка.
— Нет, детка, это ты слышишь себя.
— Вы оба, — вмешался Джонни. — Наша палатка рядом с вашей. Я слышал, как вы всю ночь истекали кровью. Как пожилая супружеская пара. Общались через храп во сне, вы двое.
— Эй, не суди о нашем языке любви, — парировал Джерард с волчьей ухмылкой. — По крайней мере, мы не заставляем всех вышибать друг другу мозги.
— Джерард.
— С чувствами, — ловко добавил он, подняв палец. — Трахаться с чувствами.
— Нет, — согласился Джонни, не сбиваясь с ритма и снова переворачивая мясо. — Потому что вы слишком заняты, отпускаете шуточки, как пара младенцев.
— По крайней мере, мы не делаем младенцев, парень.
— Конечно, Гибс, как скажешь. — Закатив глаза, Джонни пропустил поддразнивания Джерарда мимо ушей, как будто был невосприимчив к его подшучиваниям. — Позови остальных, ладно? Жратва готова.
Двадцать минут спустя вся компания сидела вокруг лагеря, набитая, как поросята, после поглощения великолепных подношений Джонни Кавана.
— Эй, ребята? Если бы мы были в
— А? — Патрик задумчиво усмехнулся. — Хочешь оценить это, Малышка Биггс?
— Я хочу сказать, что если бы мы все были пещерными людьми и не существовало бы никаких современных технологий… — Я сделала паузу, чтобы слизнуть крошечную капельку томатного кетчупа с костяшки пальца, прежде чем продолжить: — и Баллилаггин был деревней, из которой мы все родом, как вы думаете, наша группа сформировала бы свое собственное племя?
— Что ты курила с ним в той палатке? — обвинил мой брат, подозрительно прищурив глаза. — Потому что это странно, Клэр, даже для тебя.
— Что? — Я рассмеялась. — Это интересный вопрос.
— Во имя всего Святого, насколько это обоснованный вопрос?
— Черт возьми, да, мы были бы племенем, — перебил Джерард, бросая кусочек тоста в моего брата. — И пока остальные из нас охотились за ужином, ты, придурок, копал бы для нас ямы, чтобы срать в них.
— Больше похоже на то, чтобы похоронить тебя, — с ухмылкой парировал Хью.
— Я думаю, мы бы были друзьями, — предложила Шэннон, все еще выглядевшая немного потрепанной после вчерашних выходок. Развалившись на коленях у своего парня, в его толстовке, облегающей ее маленькую фигурку, она рассеянно закатывала рукава, пока говорила. — По крайней мере, я бы надеялась быть в твоем племени.
Я тепло улыбнулась ей в ответ. — Всегда, чика.
— Я была бы бродягой, — вмешалась Лиззи, откусывая от своего тоста. — Но я бы время от времени заглядывала в гости.
— Боже мой, что ты ешь? — Кэти выпалила из ниоткуда, заставив всех обратить свое внимание туда, куда она смотрела. Так уж случилось, что это Лиззи. — Что, черт возьми, это у тебя на тосте?
—
Кэти в ужасе разинула рот. — Это так невкусно!
— Может быть, для тебя.
— Почему бы тебе вместо этого не попробовать что-нибудь нормальное?
— И каково твое определение «нормального» ?
— Я не знаю. — Кэти улыбнулась. — Джем, или мармелад, или шоколадная паста?
Глаза Лиззи сузились, а мои ягодицы покрылись испариной.
— И зачем мне это делать? — Ледяным тоном спросила Лиззи. — Когда мне нравится Мармайт.
— Э-э-э...я не знаю, — пробормотала Кэти, увядая под настойчивым взглядом Лиззи. — Это было просто предложение. Извини.
— Если бы мне нужны были предложения от людей, я бы спросила своих настоящих друзей, — выпалила Лиззи.
— Прекрати, — вмешался Хью, принимая на себя основной удар свирепого взгляда Лиззи и встречая его своим собственным. — Она не хотела сделать ничего плохого.
— Господи, — усмехнулся Пирс, явно пытаясь разрядить напряжение, — поговорим о том, как стать тем, что ты ешь. — Протянув руку, он взъерошил волосы своей девушки. — Не волнуйся, детка, я люблю есть мармайт.
— Ха. Забавно, — протянула Лиззи, шлепнув его по руке. — Прикоснешься к моим волосам еще раз и потеряешь пальцы.
— Я просто пошутил, Лиз, остынь.
— И пока ты этим занимаешься, иди нахуй.
— Господи, ты явно больше не понимаешь шуток.
— О, я многое могу вынести, Пирс, — хладнокровно возразила Лиззи. — Я просто выбираю ничего не принимать от тебя. Не твои шутки. Не твой член. Не твое дерьмо…ты можешь сказать, к чему это ведет?
— А теперь, черт возьми, держись!
— Эй, не разговаривай с ней так.
— Не защищай меня. Я могу говорить за себя!
Вот и все о мире.
То, что было относительно тихой ночью в лагере, быстро превратилось на моих глазах в поле битвы.
Устало вздохнув, я подперла подбородок рукой и слушала, как все вокруг меня спорят. Оглядевшись, я встретилась взглядом с Шэннон и улыбнулась, когда она сочувственно поморщилась.
Мы были в одной лодке.
Шэн тоже не хотела быть рядом с этой сумасшедшей драмой.
Может быть, нам стоит создать свое собственное племя и жить в лесу.
— Почему ты всегда выглядишь таким чертовски счастливым, — обвинила тогда Лиззи, переключив свое внимание на Джерарда. — Это тошнотворно.
— Но не так тошнотворно, как смотреть на твою кислую физиономию, — парировал Джерард, не желая отступать или уступать ей. — Не злись на меня, потому что у тебя ссора с любовником.
— Эй, — вмешалась Кэти, отважно вмешиваясь, чтобы попытаться раздавить их говядину до того, как она взорвется, как это делалось миллион раз до этого, — давайте сегодня будем хорошими, ладно?
— Да, потому что палки и камни переломают мне кости, а слова заставят меня морить себя голодом. — Лиззи прищурилась. — Разве не так говорится?
— Да? О чем ты говоришь? — Я возразила, в замешательстве нахмурив брови. — Это: слова никогда не причинят мне боли.
Не говоря ни слова, Кэти встала и вышла из круга, а затем с опустошенным выражением лица Хью встал и поспешил за ней.
— Я что-то упускаю? — Спросила я, поворачиваясь к Джерарду.
— Понятия не имею, Медвежонок-Клэр, — ответил он, пожав плечами, прежде чем переключить свое внимание на Лиззи. — Господи, ты чертовски злая.
— Нет, засранец, — огрызнулась Лиззи, поднимаясь на ноги, — Я просто честна.
— Она неплохой человек, ребята, — убеждала Шэннон с заднего сиденья Форд Фокус Джерарда. Палатки были убраны, мусор собран, а временный договор о дружбе был подписан перед тем, как все покинули пляж этим утром, и все разошлись в разные стороны, пока мы не воссоединимся на следующей неделе в школе. — Обиженные люди причиняют людям боль, — продолжила Шэннон. — Она обиженный человек. Обиженный, но очень исправимый человек.
— Никто не говорил, что она плохой человек, — ответила я, возясь с автомагнитолой. — Но она определенно раздвигает границы.
— Я согласна с этим, — дипломатично предложила Шэннон. — Но раздвигание границ не делает тебя плохой.
— Я слышу, что ты говоришь, Шэн, — добавил Джонни. — Но что касается меня, мне действительно трудно терпеть поведение Лиззи, когда я вижу, как ты себя ведешь. — Поерзав на заднем сиденье, он обнял ее за плечи, защищая. — Тебе причинили боль больше, чем кому-либо из тех, кого я когда-либо знал, и все же ты излучаешь доброту. Ты бы и мухи не обидела – и уж точно не намеренно.
Шэн покраснела и опустила лицо. — Это не всегда так.
— Да, это так, — возразил он, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Детка, я видел, как тебя ужалила пчела, и ты не ответила ей.
— Потому что нам нужно спасти пчел! — Настаивала Шэннон.
— Вот оно, — ответил он, а затем поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. — Я хочу сказать, что это хорошо.
— Можем мы, пожалуйста, перестать говорить о гадюке? — Джерард умолял с водительского сиденья. — Честно, ребята, я люблю вас троих, но если вы не заткнетесь нахуй из-за этой девчонки, я собираюсь открыть дверцу этой машины и выброситься.
— Тогда сначала останови машину, — ответил Джонни. — На самом деле, ты хочешь просто остановиться сейчас и позволить мне вести?
— Нет, я вполне способен водить свою машину, Джонатан.
— Гибс, парень, ты уже трижды перешел среднюю линию, — попытался уговорить Джонни. — Я действительно думаю, что мне следует сесть за руль.
— Хорошо. — Управляя машиной одной рукой, Джерард потянулся свободной рукой за спину и с вызовом поднял большой палец. — Сразись со мной.
Джонни рассмеялся. — Борьба с тобой на больших пальцах?
— Ты боишься, что проиграешь?
— Приготовься быть сукой на заднем сиденье, Гибс. — Заняв позицию, Джонни взялся за руки с Джерардом и ухмыльнулся. — Раз, два, три, четыре, я объявляю войну пальцами.
— Пять, шесть, семь, восемь, я использую эту руку для мастурбации.
— Джерард, — взвизгнула я в тот же момент, когда Шэннон выдавила: — Гибси!
— И это конец войны пальцев, — пробормотал Джонни, резко отпуская руку Джерарда. Он вытер руку о шорты и вздрогнул. — Ты победил.
— Кто теперь сучка на заднем сиденье? — Джерард рассмеялся, увеличивая громкость стереосистемы. Из динамиков раздался «original prankster» The Offspring, заставивший Джерарда трясти головой как сумасшедшего, в то время как Джонни и Шэн в ужасе вцепились в свои сиденья. Но я не испугалась. Я доверила этому парню свою жизнь. Джерард не убил бы меня. В конце концов, он обещал жениться на мне перед тем, как мы оба умрем.
Полностью поглощенный своим барабанным ритмом, Джерард хлопал ладонями по рулю своего Фокуса и во всю глотку пел о разрушении стен.
— Парень, заткнись нахуй, — сдавленно выкрикнул Джонни с заднего сиденья, когда Джерард притормозил на светофоре, чтобы спеть серенаду пожилой даме, стоявшей на зебре.
— Ты маленький хулиган, — крикнула ему в ответ пожилая леди, потрясая кулаком.
— О боже, — рассмеялась я, поворачиваясь боком на своем сиденье, как раз в тот момент, когда загорелся зеленый и Джерард нажал на педаль газа. — Она все еще ковыляет за нами.
— Может быть, она хочет меня, — выпалил он в ответ, подмигивая мне.
Я подняла брови. — Возможно, ей нужно встать в очередь.
— Гибс, притормози чертову машину! — Рявкнул Джонни, оберегая Шэн рукой. — Если ты убьешь меня, клянусь Христом, я вернусь и убью тебя!
— Как ты можешь вернуться, чтобы убить меня, если ты уже мертв?
— Где есть воля, там есть родственник, — парировал Джонни, обнимая свою девушку за плечи. — Поверь мне, Гибс, я бы нашел способ.
НАЗАД В ТОММЕН
— А теперь, Джонни, милый, я положила в корзинку смесь из кексов и пирожных, их хватит на всех, и не забудь сказать своей маме, чтобы она позвонила мне. Мне нужны даты рождения детей, - сказала мама в четверг утром, когда Джонни заехал за мной в школу.
К тому времени, как я спустился по лестнице, чтобы перехватить ее, она уже загнала моего лучшего друга в угол в прихожей. — Я пекла все твои праздничные торты с двенадцати лет и планирую сделать то же самое для детей Линч, — продолжала говорить мама, вручая моему другу гигантскую корзину для пикника, полную продуктов из пекарни. — Она крутая штучка – твоя мать.
— Она отличная, — согласился Джонни с вежливым кивком. — И огромное спасибо, Сайв. Мама будет в восторге. Я скажу ей, чтобы она позвонила вам. Она говорила, что скоро хочет пригласить вас на кофе.
— О, это было бы чудесно, — ответила мама с лучезарной улыбкой. — Я с нетерпением жду встречи с новыми членами семьи Кавана.
— С двумя младшими стоит познакомиться, — бросил я, спрыгивая с последней ступеньки. — Но средний парень – демон.
— Все в порядке, Гибс? — Джонни ухмыльнулся, переключив внимание на меня. — Отлично выглядишь, парень.
— Хорошо, Кав. — Я подмигнул. — Возвращаюсь к тебе.
— О, хорошо, ты нашел свою форму, — сказала мама, переключая все свое внимание на меня. — Боже милостивый, ты только посмотри на себя. — Схватив меня за галстук, женщина чуть не задушила меня до смерти, пытаясь придать мне презентабельный вид. — Сейчас. — Любуясь работой своих рук, она погладила меня, потянув за ошейник, пока не осталась довольна. — Ты становишься красивее с каждым днем, бубба.
— Я знаю, — согласился я с волчьей ухмылкой. — На меня приятно смотреть, не так ли?
— Давай, бубба, — протянул Джонни с нотками сарказма в голосе, удаляясь к своей машине, вооруженный плетеной корзинкой, в которой, как я понял, была гора свежеиспеченных вкусностей.
— Ты проследишь, чтобы Эдель получила корзинку, правда, Джонни? — Спросила мама, следуя за нами к машине. — И что бы вы ни делали, не подпускай моего сына к этим кексам. Ты же знаешь, как он относится к шоколаду. Бедный ребенок не может себя контролировать.
В этом была особенность моей матери. Возможно, у нее был ужасный вкус на мужчин, не говоря уже о неверных моральных ориентирах, когда дело касалось соблюдения супружеских обетов, но у нее было золотое сердце.
Вопреки моим чувствам ко всем с фамилией Аллен, у меня были хорошие отношения с моей мамой. Я любил её и знал, что она любит меня.
Мама, казалось, знала, как управлять мной, предоставляя мне и пространство, в котором я нуждался, когда мой разум помрачался, и уступки, необходимые, когда я терял голову и облажался. Она понимала, что у меня с детства были проблемы, с которыми я пытался справиться сам, и она никогда не переступала границы и не подталкивала меня к большему. Она обращалась со мной так, как мне было нужно, и это сработало у нас.
— Будет сделано, Сайв, — вежливо ответил Джонни, ставя корзину в багажник своей машины вместе с горой другого хлама. — Миллион раз спасибо.
— И ты присмотришь за ним ради меня в школе, правда, любимый?
— Всегда.
— Хороший мальчик, Джонни.
— Хороший мальчик, Джонни. — Закатив глаза, я бросил сумки в багажник и повернулся к маме. — Присматриваешь за мной? Какого хрена, мам? Мне снова три года?
— Язык за зубами, Бубба.
– Извини, мама. — Мое внимание переключилось на миниатюрную брюнетку, прислонившуюся к пассажирской двери, когда мы подошли к его Ауди, и мое сердце смягчилось.
– Привет, Гибс.
— Малышка Шэннон. — Я улыбнулся. — Как поживает моя вторая любимая девочка в мире? — Она выглядела чертовски собраннее, чем в прошлые выходные. Похмелье на пляже, и ее вырвало. — Все готово для пятого курса?
— Достаточно напугана, – призналась она с нервным смешком. — И я думаю, мы скоро увидим, готова я или нет, да?
— У тебя все получится, маленький боец, – подбодрил я, взъерошив ей волосы, когда она подошла. — Ты сделаешь этот учебный год своей сучкой.
— Чертовски верно сказано. — Без малейшего колебания мой лучший друг-бульдозер обнял свою девушку и притянул ее к себе. — У тебя все получится, Шэн, — прошептал он, наклоняясь достаточно низко, чтобы поцеловать ее в макушку. — И у тебя есть я.
— Да. — Прерывисто вздохнув, она обвила рукой его талию и улыбнулась ему. — Да.
Я с самого начала знал, что отношения Джонни с Шэннон были постоянными. Я никогда не видел парня, более измученного своими чувствами, чем Джонни. Он любил её до мозга костей, и, да, ему потребовалось его обычное количество времени, чтобы предсказать, обдумать, запаниковать и, наконец, разобраться в своих чувствах, но он сделал это; и как только его решение было принято, дело было сделано.
Шэннон Линч была его второй половинкой, а Джонни Кавана – ее.
Потому что, когда Джонни выполнил свое решение, это было все. Он не передумал и не сбежал. Я никогда не видел такого уровня приверженности ни от кого, не говоря уже о ком-то настолько молодом, но это был Джонни. Он был олицетворением приверженности. Его вторым именем была преданность, и он не отступал от своего слова.
Вот почему ему было так больно в прошлом году, когда Кормак переспал с Беллой. Потому что он никогда не смог бы так поступить с другом, поэтому для него было невозможно представить такое предательство.
Он был запрограммирован не так.
Вот почему он был моим лучшим другом, и я мог умереть на холме верности ему.
Потому что его вернут в десятикратном размере.
В конце концов, именно его приезд в Баллилаггин спас мне жизнь. Если бы он не зашел в мой класс в тот день, если бы он не предложил мне этот шанс заново открыть себя, то, честно говоря, я не знаю, чем бы я закончил.
Да, у нас было много шуток, хихиканья и подшучиваний, но когда карты были на столе, он прикрывал меня, а я – его. В такой дружбе было постоянство, которое успокаивало что-то глубоко внутри меня.
Я хотел быть таким же уверенным в себе, но я не был запрограммирован так же, как он. Я не думал, как Кэп, и не двигался, как он. Я был слишком импульсивен и болтлив, чтобы когда-либо контролировать свои эмоции, как он.
В отличие от Джонни, регби не было началом и концом всего в моем мире. Я играл, потому что это было весело. Бонусом было то, что у меня это хорошо получалось. Все мои друзья играли, и я присоединился. Чем, черт возьми, еще я должен был заниматься в обеденное время и по выходным? Кроме того, из-за этого я неоднократно сбегал с занятий в течение учебного года. Тот факт, что я был лучше большинства, был приятным бонусом.
Очевидно, физические нагрузки были моей сильной стороной, что было благословением, учитывая, что я чертовски уверен, что не получу никаких наград за книги.
Я хотел быть умным, как все они. Выполнять домашнее задание и не напрягать половину своего веса из-за страха, что на уроке меня попросят почитать вслух или выслушать обычную болтовню типа «ваш почерк неразборчив». Как будто я этого еще не знал. Он был неразборчив, потому что я, блядь, не умел писать по буквам, так что было проще нацарапать слова и сделать так, чтобы это выглядело так неаккуратно, что учителя не вызывали меня.
Мои мысли не были такими ясными, как у него, и мое будущее не было высечено на камне. Оно было размытым и менялось каждый день. Я не знал своего собственного мнения, потому что боялся его. Слишком часто быть в своей голове. Слишком много думать.
Итак, я этого не делал.
Я не думал.
Я отказывался зацикливаться на прошлом, из-за чего мне было трудно планировать будущее. Потому что у меня было чувство, что для того, чтобы преуспеть в будущем, человек должен забыть свое прошлое.
Это было не то, что я мог сделать прямо сейчас.
Это было не то, с чем я мог столкнуться лицом к лицу.
— А как насчет тебя? — Спросила Шэннон, возвращая меня в настоящее. — Ты готов к шестому курсу?
— Ты же знаешь меня, Малышка Шэннон, — ответил я, подмигивая, когда Джонни открыл для нее пассажирскую дверцу. — Я родился готовым.
— Наслаждайся своим первым днем, сынок, — сказал Кит, присоединившись к моей матери на пешеходной дорожке несколько мгновений спустя с чашкой кофе в руке. — Помни, что мы говорили об успеваемости.
Неприятное чувство поселилось во мне, когда я наблюдал, как он разговаривает с моими друзьями. Подавляя желание закричать, я не твой сын, в миллионный, черт возьми, раз, я проглотил свою горечь, натянул улыбку ради моих друзей и сказал: — Будет сделано, Па.
Мама просияла, подумав, что слово «Па» - это ласковое обращение к мужчине, которого она вторгла в мою жизнь, когда мне было шесть. В ее представлении «Па» было сокращением от «отец». На моем языке это было сокращение от гребаный мудак.
— Как у тебя прошла летняя кампания, Джонни? — Спросил Кит, переключая свое внимание на моего друга. — Я слышал, тебе предложили чертовски выгодный контракт в другой части страны.
— Это была продуктивная кампания, — ответил Кав, как всегда профессионал, тем обычным тоном, который он использовал для общения с репортерами и СМИ. Вежливый, но отстраненный. Скромный, но уверенный в себе. — И пока ничего не высечено на камне. Мне еще предстоит закончить последний год в школе, прежде чем будут приняты какие-либо решения.
— Но ты в конце концов станешь профессионалом?
— Как я и говорил. — Джонни оглянулся на свою девушку, прежде чем добавить: — Пока ничего не высечено на камне.
— Что ж, ты, должно быть, произвели какое-то впечатление на тренеров, если они захотели записать тебя пораньше.
— У меня был достойный тур.
— Он был потрясающим, — пропищала Шэннон с пассажирского сиденья.
— Он был чертовски эпичным, — поспешил добавить я, хлопнув по плечу своего лучшего друга, прежде чем открыть заднюю дверь и забраться внутрь. — Он превзошел всех.
— Это смелое заявление. — Брови Кита взлетели вверх. — Ты очень веришь в своего друга, сынок.
— Да, верю, — выпалил я в ответ, высовываясь из открытого окна, потому что, по правде говоря, мы говорили о моем лучшем друге. Он полностью контролировал свое тело и разум, и это было чем-то редким. Чему можно позавидовать. Иметь такую веру в себя. Быть таким самоконтролируемым, таким упрямым и полностью контролируемым. Знать, что у тебя на уме, и идти к этому, не сомневаясь в себе.
Джонни Кавана в восемнадцать лет был одним из лучших игроков в регби в стране, и я не сомневался, что, дай ему несколько лет, он повысит ставки и станет лучшим в мире. Он был настолько талантлив.
— Мой сын Марк в свое время играл за Томмен вне центра, — продолжал говорить сам мудак, хвастаясь и надоедая нам до слез. — Конечно, он не стал профессионалом, как ты, вместо этого пошел по финансовому пути.
— Возможно, это и к лучшему, — поддразнил я, изо всех сил сдерживая улыбку, — учитывая все обстоятельства. —
— Подождите! Подождите! — взвизгнул знакомый голос с другой стороны улицы. – Не уходите без меня!
Повернув голову, я наблюдал, как вихрь светлых кудрей, прихрамывая, спускается по подъездной дорожке к дому Биггсов, с пакетом сока в одной руке и туфлей на высоком каблуке в другой.
Да, туфля на высоком каблуке в единственном числе. — Джонни, Джерард! — Потому что другая была у нее на правой ноге. — Подождите меня, ребята!
— Как раз вовремя, — сказал Джонни Клэр, поймав в воздухе ее школьную сумку, когда она швырнула ее в него.
— Боже мой, ты мой спаситель, — ответила она, прежде чем нырнуть на заднее сиденье. — Хью, предатель, бросил меня.
— Медвежонок Клэр. — В ту минуту, когда мой взгляд упал на нее, я почувствовал мгновенное облегчение. Как будто расстегнулась пуговица на обтягивающих джинсах, что дало мне возможность снова вздохнуть.
— Джерард. — Ее улыбка была широкой, искренней, и ей нужно было гораздо больше, чем она когда-либо знала. Перегнувшись через сиденья, она запечатлела на моей щеке липкий, испорченный блеском для губ поцелуй, прежде чем переключить свое внимание на Шэннон.
— Доброе утро, подружка, — проворковала она, наклоняясь между сиденьями, чтобы нежно обнять ее. — Боже мой, ты потрясающе пахнешь!
— Спасибо, — ответила Шэннон, покраснев. — Это духи, которые Джонни привез мне.
— Что ж, у тебя все получается, девочка. — Плюхнувшись обратно рядом со мной, Клэр потянулась за ремнем безопасности, занимая среднее сиденье, к моему большому удовольствию. — Это наш год, Шэн. Я чувствую это нутром! Осень – такое хорошее время года для меня.
— Ты действительно так думаешь?
— О да, — обрадовалась Клэр, стукнув кулаком нас обоих. — За дружбу, пятый курс, падающие листья и причудливые костюмы на Хэллоуин!
— Господи, — простонал я, мрачнея при мысли о приближающемся учебном году. — Как, лето уже закончилось?
— Понятия не имею.
Бросив сумку Клэр в багажник, чтобы присоединиться к остальным, Джонни обошел машину и вежливо помахал моей матери, прежде чем сесть за руль.
Перегнувшись через консоль, он поцеловал свою девушку, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания.
В ту минуту, когда он повернул ключ зажигания, двигатель взревел. Это сопровождалось звуком песни Fort Minor “Remember the Name”, доносившейся из его впечатляющей стереосистемы в машине.
Плейлист Кава всегда был настроен на режим зверя. Не имело значения, какой это был день недели или по какому поводу, музыка, которую он играл, была свирепой, агрессивной и очень мотивирующей. Серьезно, после того, как я слишком долго сидел в его машине или слушал его iPod, мне захотелось пробежать круги и помахать кулаками.
Музыка, которую он слушал, была прямой противоположностью кроткому образу, который он представлял миру. Конечно, я знал, что у него были способности быть гребаным демоном, если бы представился шанс, но парень был таким сдержанным.
— Я не могу точно определить, что именно, но в этом мужчине есть что-то такое, что меня не на шутку раздражает, — сказал Джонни, убавляя громкость стереосистемы.
— Я знаю, что он женат на твоей маме, Гибс, и я не хочу тебя обидеть, — бросил он через плечо, — потому что Кит всегда был добрым человеком для меня, но есть просто что-то…
— Он тебе не понравился? — Вмешалась Клэр, пристегивая ремень безопасности.
— Не понравился, — усмехнулся я, обнимая ее за плечи. — Молодец, Медвежонок-Клэр.
— Я знаю, да? — ответила она, лучезарно улыбаясь мне в ответ.
— Да, — восторженно произнес Джонни с переднего сиденья. — Не понравился. Вот подходящее слово.
— Это потому, что он мошенник – мошенник, пожиратель тыкв.
— Клэр!
— Что? — Весело хихикая, Клэр взяла меня под руку и положила голову мне на плечо, отчего запах ее клубничного шампуня поразил мои чувства. Чертовски идеально. — Похитители жен – мерзкие слизняки.
— Боже мой! — Шэннон взвизгнула. – Ты не можешь так говорить.
— Почему бы и нет? — усмехнулась она без намека на раскаяние. — Это правда.
Видите ли, вот почему я любил Клэр Биггс.
Она видела всю чушь и маски насквозь.
— Ах, он не самый худший из них, — выпалил я, потому что согласие с Клэр открыло бы банку с червями, за которыми я не собирался ухаживать. Кроме того, так случилось, что я сидел в одной машине с девушкой, которая шестнадцать лет прожила под одной крышей с кровожадным убийцей. По сравнению с Тедди Линчем Кит был ягненком. Перспектива.
— Боже мой, ребята, чуть не забыла! — Взвизгнув от волнения, Шэннон развернулась и сунула свой телефон нам в лицо. — Вы должны увидеть это фото.
— Ну, ты только посмотри на это, — присвистнул я, хватая телефон, чтобы получше рассмотреть пухлого светловолосого младенца, завернутого в голубое одеяло, заполняющего экран ее телефона. — Я помог создать его.
— Ты отвез их в больницу рожать ребенка, Гибс, не теряй самообладания, — добавил Джонни, поцеловав руку Шэннон, прежде чем положить ее себе на колени. — Он великолепный малыш, не так ли?
— Скорее, водил поезд ужасов, — пробормотал я себе под нос, все еще чувствуя себя слегка травмированной звуками, которые вырывались изо рта Ифы, когда она прошлой ночью была в муках родов. Да, в ту самую ночь, когда я имел несчастье оказаться болезненно близким к тому, чтобы увидеть, как отелилось потомство Джоуи.
— Закрой входную дверь! — Взвизгнула Клэр, выхватывая телефон у меня из рук, чтобы получше рассмотреть. — Посмотри на эту крошку, малыш Джоуи.
— Джо сказал, что у него мой нос, — гордо выпалила Шэннон, сложив руки вместе. — Он такой красивый, ребята. И я знаю, что еще не встретила его, но клянусь, что уже смертельно люблю его.
— Иисус. — Я выдохнул и подавил дрожь. — Я все еще не могу поверить, что Джоуи папа.
— Он всегда был им, парень, — сказал Джонни.
— Это правда, Кав.
— Еще один мальчик Линч.
— Он не Линч, он Джоуи.
— Последние новости, Джоуи — Линч, Гибс.
— Нет, он Джоуи. Как
— Я думаю, термин, который ты ищешь, печально известен.
— Ого. — Клэр продолжала напевать и ворковать, глядя на экран телефона. — Я хочу такого.
— Хочешь кого-нибудь из таких? — Я уставился на нее. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Я тоже, — призналась Шэннон с задумчивым вздохом. — Я хочу двоих.
— Два – хорошее число, — согласился Джонни. — Но три лучше.
— Господи Иисусе, это заразно! — Выхватив телефон из рук Клэр, я бросил его обратно Шэннон. — Вот, убери телефон, пока фотография этого ребенка не вызвала эпидемию.
Я ПРЕДСКАЗЫВАЮ БУНТ
Ладно, может быть, я немного поторопилась, когда предсказала, что этот год будет лучшим для нас с Шэннон на сегодняшний день. Или, черт возьми, может быть, я сглазила. В любом случае, сидеть за обеденным столом напротив моей рыдающей лучшей подруги было совсем не так, как я ожидала, проведя наш первый день по возвращении в Томмен.
Мы вернулись из школы меньше чем через полдня, а один из наших коллег за обеденным столом уже стал жертвой страшного гнева мистера Туоми, который также был отстранен от занятий.
Мало того, что Джоуи Линч был отстранен за избиение Ронана Макгэрри, но и Тадхг Линч получил по рукам за свою роль в ссоре.
Очевидно, Ронан был достаточно склонен к самоубийству, чтобы назвать Ифу Моллой шлюхой в лицо такому вспыльчивому человеку, как Джоуи Линч. Типа камон. О чем, черт возьми, он думал, когда назвал новоиспеченную мать ребенка мужчины таким именем?
Очевидно, мистер Туоми отстранил его на две недели. Я имею в виду, что две недели были неслыханными для Томмен. Худшее, что я могла вспомнить с тех пор, как я здесь, длилось максимум неделю. Однако избиение, которое получил Ронан, было жестоким.
В довершение всей драмы между братом и сестрой Линч, Ронан испачкал кровью мои новые школьные туфли, Кэти отправили домой с месячными, а затем Лиззи и Фели, из всех людей, в начале перемены устроили самую странную ссору, в результате которой Лиззи сбежала.
Очевидно, Хью был в курсе того, что произошло между нашими друзьями, больше, чем я, потому что он пошел за Лиззи и каким-то образом сумел убедить ее вернуться.
Она вернулась за обеденный стол, села рядом с моим братом на стул, который освободила Кэти, и ни с кем не сказала ни единого слова.
Мне стало интересно, имела ли ссора Лиззи и Патрика какое-то отношение к тому, что Хью сказал о том, чтобы заставить Патрика поговорить с Лиз. В любом случае, все трое напротив меня смотрели с жаром.
Тем временем Шэннон была так расстроена из–за отстранения своих братьев – во множественном числе, – что Джонни провел последние десять минут, шепча ей на ухо слова утешения, которые, как я предположила, были ей приятны, в перерывах между страстными поцелуями в лицо.
Когда он заправил ей волосы за ухо, чтобы поцеловать в висок, а затем провел большим пальцем по маленькой ямочке на ее подбородке, прежде чем поцеловать кончик ее носа, я громко промурлыкала. — Ого!
Я любила поцелуи в висок. Поцелуи в лоб тоже. А обнюхивание носов было в моде. Эти интимные формы привязанности были моими любимыми, и моя лучшая подруга ежедневно получала в изобилии и то, и другое от своего любовничка.
— Все будет хорошо, чика, — попыталась я успокоить ее, когда увидела слезу, скатившуюся по ее щеке. — Эй, не плачь. — Потянувшись через стол, я схватила ее за руку, чувствуя прилив сочувствия к моей робкой подруге. — Мистер Туоми оказал Джоуи услугу, если вдуматься. — Джоуи явно не хотел идти в школу с самого начала. Его девушка все еще была в больнице, только что родив их сына. — По крайней мере, теперь он может провести немного времени с Иф и малышом Эй Джей.
— Точно, — согласился Джонни, бросив на меня благодарный взгляд. — Ты же знаешь, что он все равно думал не о том, чтобы быть здесь. У него будет пара выходных, чтобы провести их со своей семьей, а потом он вернется.
— Кэп, возможно, ты захочешь сказать своему старику, чтобы он присматривал за Туоми. — Вернувшись к столу с большой плетеной корзиной в руке, Джерард направился прямо туда, где я сидела, и поставил корзину на стол передо мной. — Я только что видел, как твоя мама выходила из офиса с братьями Линч, — сказал он, открывая крышку корзины. — И позволь мне сказать тебе, этот старый капризный ублюдок все это время смотрел на ее задницу.
— Оооо…маффины! — Я радостно потерла руки, когда мой взгляд упал на фантастическое разнообразие выпеченных вкусностей, любезно предоставленных Gibson's Bakery. — Дай мне, дай мне.
— Мамушка К. здесь? — Робби Мак подал голос с дальнего конца стола. — На ней был белый брючный костюм? О черт, Гибс, скажи мне, что на ней был белый брючный костюм.
— Та, на которой изображен принт на ее стрингах? — Спросил Пирс, перегибаясь через стол, чтобы взять кекс из корзинки.
— Это та самая, — подтвердил Робби со стоном. — Господи, эта женщина бессмертна. Выглядит не старше тридцати пяти.
— У тебя на заднице останется отпечаток моей ноги, если ты будешь так говорить о моей маме, — ощетинившись, предупредил Джонни. — Соберись.
— Эй, не смотри на меня, — фыркнул Джерард. — Я не смотрел.
— Чушь собачья, — притворно кашлянул один из участников команды, заставив всех остальных за столом разразиться смехом.
— Чертовы извращенцы, вас много.
— Парни – собаки, — простонала я, на мгновение, вставая, чтобы Джерард сел, а затем бесцеремонно опускаясь обратно к нему на колени.
— Это правда, — согласился Джерард, доставая из кармана связку ключей от машины. — И прежде чем ты отправишься на лекционный курс, просто остановись, — добавил он, бросая ключи Джонни, прежде чем обойти меня и взять маффин. — Я эмоциональный человек.
— О нет, нет, нет, нет, — сказал Хью с невеселым смехом, указывая на меня пальцем. — Теперь, когда Линчи ушел, за столом есть свободное место. Не нужно ни к кому садиться на колени, сестренка.
— Я ни у кого не сижу на коленях, — возразила я с усмешкой. — Я сижу на коленях у Джерарда.
— Кстати, это я, — поддразнил Джерард, обнимая меня за талию и помахивая свободной рукой над головой. — Привет.
— О, о, пожалуйста, дай мне кусочек, — взмолилась я, схватив его за запястье, когда он поднес ко рту самый красивый на вид двойной маффин с шоколадной крошкой.
— Не-а, кусай ртом, детка, а не руками, — поддразнил он, выхватывая маффин обратно, когда я попыталась стащить его. — Открой пошире.
— Клэр. — Лиззи нарушила молчание шипением. — Не позволяй ему кормить себя.
— Слишком…наелась…— пробормотала я между укусами. —…тьфу…
— Гибс! — Хью присоединился к осуждению. — Хватит кормить мою сестру!
— Что? — Ответил Джерард, протягивая руку, чтобы поймать крошки, которые не попали мне в рот, пока он скармливал мне еще кусочек своего маффина. — Она этого хочет.
— О, оставь их в покое, — рассмеялся Фели. — Какой вред они кому-либо причиняют?
— Па, он только что засунул пальцы ей в рот.
— Нет, он этого не делал. Он положил ей в рот кусочек маффина, — спокойно ответил он. — Ты слишком остро реагируешь.
— Держу пари, это не все, что он кладет в рот твоей сестре, Хьюи, — выкрикнул Дэнни, вызвав смех и хихиканье большей части команды вокруг нас.
— Много бы ты знал о том, как засовывать что-либо в рот девушкам, — поспешила защитить меня Лиззи. — Возвращайся в свою коробку, придурок.
— Не похоже, что у нее рвотный рефлекс, — добавил Пирс, подзадоривая мальчиков. — Везучий ублюдок.
— Эй! Мудак! — Джерард невозмутимо повернулся к своим товарищам по команде. — Даже не начинай.
— Эй, малышка Биггс, — подначивал другой, — хочешь сесть ко мне на колени, и я накормлю тебя чем-нибудь более сытным.
— Динамщица.
— Ты покойник, Каллаган! — Хью зарычал, отодвигая свой стул в порыве встать с него, чтобы защитить мою честь.
Переход был милым, но ненужным, потому что Джерард опередил его.
— Какого хрена ты сказал о моей девушке? — Он вскочил на ноги и бросился через обеденный стол, прежде чем я успела осознать, что сижу уже не у него на коленях, а на месте, которое он освободил. — Если ты еще раз когда-нибудь так о ней заговоришь, я вырву твои гребаные кишки из твоей задницы и размажу их по твоему лицу!
В этот момент Джерард очень напомнил мне один из тех спящих вулканов, на которые люди ездят посмотреть, потому что они выглядят такими красивыми и считают себя безвредными, но температура их ядра повышается, и упомянутый вулкан становится по-настоящему смертоносным.
Все, что потребовалось, - это один сексуальный намек за мой счет, чтобы в его мозгу щелкнул выключатель, заставив его наброситься на товарищей по команде посреди обеденного зала в Томмен.
— Я просто баловался, — прохрипел Дэнни, явно пытаясь дышать из-за руки, зажатой вокруг его горла и перекрывающей дыхательные пути.
— Следуй за мной, Шэн, — скомандовал Джонни, вскакивая со стула. — Давай, детка. Быстрее. — Подхватив свою девушку под руку, Джонни вывел ее из обеденного зала и повел навстречу опасности.
— Эй, Джерард, — взвизгнула я, направляясь прямиком к парню, который не только затащил своего товарища по команде на обеденный стол, но и оседлал его грудь, в то время как его кулаки размашисто замахивались на лицо упомянутого товарища по команде.
— Гибс, не надо, — скомандовал Пирс, пытаясь оттащить его от Дэнни, но был вознагражден ударом головой в лицо. — Господи Иисусе, Гибс. — Вытирая рукавом кровь, текущую из носа, Пирс сильно толкнул Джерарда сзади, в результате чего тот потерял равновесие и споткнулся. — Ты сломал мне гребаный нос!
— Эй…— рявкнул Хью, перепрыгивая через стол и головой вперед бросаясь в драку, в то время как Лиззи оставалась неподвижной на своем месте. — Убери руки от моего друга, придурок.
— Он сломал мне чертов нос, Хью!
— Жаль, что он не сломал тебе шею, пока занимался этим!
— В чем твоя проблема, Биггс?
— Ты моя проблема, О'Нил!
— Почему я? Гибс – тот, кто всегда помешивает дерьмо в котле!
— Да, ну, он же семья!
— Черт возьми, сделайте что-нибудь, ребята! — Крикнул Робби, хватая Джерарда сзади, когда тот бросился на Пирса. Это был неудачный ход, который закончился тем, что все пятеро мальчиков опрокинули стулья, прежде чем приземлиться на пол.
Увидев, что его лучшие друзья численно превосходят его три к двум, Патрик Фели завернул свой сэндвич в фольгу, прежде чем подняться на ноги. — К черту мою жизнь, — пробормотал он, прежде чем присоединиться к грохоту на полу. — Кто-нибудь, найдите Джонни.
Тогда к нам присоединились еще несколько членов команды по регби, и я не была уверена, действительно ли кто-то из них пытался прекратить драку. Выглядело так, что всем им доставляло удовольствие выбивать друг из друга семь видов дерьма. Кулаки летали, кровь лилась рекой, и всем им, казалось, это нравилось.
Мистер Туоми и несколько других учителей прибыли на место происшествия, но они не могли сравниться с двадцатью с лишним кирпичными сортирами, накачанными тестостероном подростками.
Слишком разумная, чтобы броситься в бой, но слишком взвинченная, чтобы бездействовать, я незаметно наступила на руку Робби Мака, когда он подкатился вплотную к тому месту, где я стояла. Ха. Это ему за то, что назвал меня динамщицей.
— Хватит, — взревел мистер Туоми, когда ему удалось разнять двух игроков из команды на год младше меня. — Я предупреждаю многих из вас!
Старшие мальчики и глазом не моргнули.
Вместо этого они продолжили свою жаждущую крови охоту, яростно избивая друг друга.
— Я сказал, хватит, — проревел мистер Туоми. — У вас есть пять секунд, чтобы собраться с мыслями, или я вызову охрану и прикажу им отвести всех вас до единого в казармы!
— Эй! — Джонни взревел, возвращаясь в обеденный зал без Шэннон. — Он сказал, хватит, — прорычал он голосом, который был поистине ужасающим. — Соберись с силами!
Шагая прямо в самую гущу событий, я наблюдала, как Джонни залез в самую большую из них и вытащил со дна выглядящего невменяемым Джерарда.
— Собирайся к чертовой матери, — скомандовал Джонни, продолжая одной рукой обнимать Джерарда за талию.
— Он начал это!
— Отвали, Дэнни, — предупредил Джонни, указывая пальцем на парня, который все еще пытался спровоцировать Джерарда на драку. — Мы оба знаем, что произойдет, если я его отпущу.
Вау.
Серьезно, я никогда не слышал, чтобы он звучал так разъяренно.
— Заткнись, — предупредил он, свободной рукой отталкивая Дэнни от Джерарда. — Сейчас же!
В этот момент его тон был настолько властным, что я невольно опустилась на стул, опасаясь нарваться на неприятности.
К счастью, я была не единственной, кто почувствовала давление сирены альфы.
Один за другим его стая распуталась и вернулась к печально известному столу для регби, выглядя помятой, окровавленной и в гораздо худшем состоянии.
— Это то, ради чего я вернулся в Томмен? — требовательно спросил он, все еще крепко держа в руках свою бету. — Кучка всклокоченных маленьких придурков, дерущихся друг с другом?
— Нет, Кэп.
— Прости, Джонни, парень.
— Вам следует извиниться, – усмехнулся Джонни с оттенком отвращения, с презрением глядя на своих товарищей по команде. — Гребанный позор, большинство из вас.
— Этот засранец все начал, — огрызнулся Дэнни, указывая пальцем на Джерарда, который, к счастью, сумел успокоиться. Нахождение рядом с Джонни оказывало на него такой эффект. — Мы веселились, и он сошёл с ума.
— Ты знаешь, что ты сделал, — парировал Джерард, его плечи напряглись. — Ты знаешь, что ты сказал о ней.
— Это была шутка, Гибс.
— Ну, твои шутки – это дерьмо, Дэнни.
— Господи Иисусе, я пытался подружиться с Биггс. Она его сестра.
— Да, что ж, небольшое предупреждение, у тебя проблемы с ней — то проблемы со мной…
— Слушай, мне насрать, кто это начал. Я заканчиваю, — рявкнул Джонни тоном, не оставляющим места для споров. — Что бы ни случилось, забудь об этом. С этим покончено. Все кончено. Это заканчивается сейчас. У кого-нибудь с этим проблемы? Кто-нибудь все еще испытывает потребность бросить? Потому что я прямо сейчас выйду на улицу с любым чертовым придурком в моей команде, у которого есть проблема, требующая решения.
— Нет, Кэп.
— Нет, — хладнокровно ответил Джонни. — Я так и думал.
— Дальше я сам, Джонни, — перебил мистер Туоми.
Я видела, как у Джонни задергалась челюсть, но он никак негативно не отреагировал на свое увольнение. Вместо этого он коротко кивнул нашему директору, прежде чем обогнуть стол и вернуться на свой трон.
Взяв Джерарда с собой, Джонни подтолкнул его к обычному креслу Шэннон и опустился рядом с ним, все это время держа руку на плече друга.
— Теперь я хочу, чтобы все члены команды по регби, вовлеченные в эту ссору, оставались на местах, — проинструктировал мистер Туоми с телефоном в руке. — Все остальные могут вернуться в свои классы. Сейчас.
ОТЖИМАНИЯ И ПОКАЯНИЕ
— Это твоя вина.
— Это
— Ты начал это.
— Нет,
— Ты сделал первый удар.
— Потому что ты переступил черту.
— Я шутил.
— Ты оскорблял мою девушку.
— Она не твоя девушка, придурок, она моя сестра.
— Держись подальше от этого, Хью. Я защищаю её честь.
— Гибс, клянусь Богом, если ты не запихнешь эту «преднамеренную» чушь в…
— Гибсон. Каллаган. Биггс! — Рявкнул тренер, отвлекая мое внимание от жаркой беседы, которую я пытался вести с двумя придурками по обе стороны от меня. — Если вы способны говорить, вы недостаточно усердно работаете!
— Когда мы можем остановиться, тренер? — Пирс крикнул из дальнего ряда, корчась в агонии, пытаясь сохранить свою позицию. — Мне здесь очень больно.
— Нам всем больно, придурок, — выпалил Мерф, еще один наш товарищ по команде. — Но некоторые из нас этого не заслуживают.
— Больно? — Тренер невесело рассмеялся. — Я причиню тебе боль, маленький придурок.
Боль была преуменьшением для тех страданий, которые причинял нам тренер. Двадцати пяти минут в планке было достаточно, чтобы загнать лошадь. Несколько часов в казарме были бы более легким наказанием.
— Пожалуйста, тренер. Занятия в школе закончились час назад.
— Я продержу вас здесь всю ночь, если вы не заткнете свои рты и не сконцентрируетесь!
— Я ненавижу вас всех, — пробормотал Фели, приподнявшись на несколько тел.
— Господи, я не могу, — простонал Робби Мак, без сил падая на траву. — У меня боллокинез на руках, тренер. Я умираю.
— Назад в планку! — Дуя в свисток, как сумасшедший, тренер прошелся взад и вперед по линии, ногой распихивая всех негодяев обратно на позиции. — Я хочу, чтобы вы ели траву и блевали ею обратно, вы, маленькие придурки!
Мучительно медленно тянулись еще пять минут, прежде чем звук этого ужасного свиста снова пронзил воздух. — Хорошо. Я хочу, чтобы все встали. Встряхнись, а затем дай мне двести бегов «
— Ах, Господи, тренер.
— У меня есть домашнее задание.
— У меня есть работа.
— Пожалуйста, Боже, нет!
— Сделайте триста! — Прозвучал еще один резкий свисток. — И если после этого вы все еще будете дышать, мы завершим это сплочение команды технической сессией.
— Шевели ногами, Гибс.
— Я шевелю, Кэп.
— Нет, не шевелишь.
— Да, я, блядь, шевелю.
— Твой организм совершенно застоялся, парень, — продолжал жаловаться он. — Подними их повыше.
— Тебе легко говорить, задняя сучка, — выпалил я, напрягаясь от напряжения в плечах, пытаясь сохранить форму и не уронить товарища по команде, которого я пытался подбросить в воздух для отработанного построения.
— Не урони меня, Гибс, — крикнул Дэнни. — Мое тело разорвано на куски.
— Я держу тебя, парень, — проворчал я, все предыдущие проблемы полностью вылетели у меня из головы.
Иронично, что товарищ по команде, которого я пытался защитить в воздухе, был тем же самым, из кого я вырывал полоски ранее.
— Вытяни руки, Гибс, — продолжал инструктировать Джонни.
— Я пытаюсь, — фыркнул я. — Когда в последний раз на твоих плечах было двести фунтов придурка?
— Я таскаю твою пьяную задницу повсюду по выходным, — последовал саркастический ответ Джонни, и я подумал, что сейчас закричу.
— Гребаные защитники, — проворчал я про себя. — Вы все дерьмо и показуха, гонитесь за славой, в то время как мы, нападающие, выполняем всю тяжелую работу.
— Тяжелая работа? Ты никогда в жизни не видел тяжелого рабочего дня, парень.
— Да будет тебе известно, что большую часть лета я помогал маме в пекарне.
— Да, — подзадоривал Хью, присоединяясь к разговору. — И у тебя хватает смелости показать это.
— Назови меня толстым еще раз, и я сяду на тебя, — возмущенно предупредил я. — Я серьезно, Хью, это называется быть ширококостным. И да, я прибавил несколько фунтов за лето. Большое дело. Я могу сбросить вес, но ты не можешь поменять свое лицо, парень.
— Ты только что назвал меня
— Ты только что назвал меня
— Соберитесь с духом, будьте добры. Куча истекающих кровью младенцев, — проинструктировал Джонни, снова переключая свое внимание на меня. — Проблема здесь не в твоем весе, Гибс, а в курении.
— Я же говорил тебе, что я сократил.
— Меня не интересует ничего меньше нуля в день.
— Что за дерьмовая шутка.
—
— Не тыкай мне в лицо своей дыней, чтобы покрутить.
— Сосредоточься!
— Постой–ка, что, черт возьми, за дыня?
— Он имеет в виду свой мозг, Гибс.
— Дыни – это мозги?
— Твои, конечно.
— Я обижаюсь на это.
— Господи, меня окружают идиоты.
— Ладно, теперь поменяемся местами, — рявкнул тренер Малкахи. — Четвертый делает семь и начинает сначала. Второй, я хочу чистый мяч. Никакой этой кривобокой чуши.
— Тренер, он не готов к подъему, — начал говорить Джонни, но был прерван, когда тренер перевел на него свирепый взгляд. — Кто здесь командует, Тринадцатый?
Сжимая челюсти, Джонни отступил с большей грацией, чем я был бы способен. — Вы, сэр.
— Совершенно верно, — ответил тренер, смахивая пыль с метафорического перышка в своей кепке, публично отчитывая нашу кепку. — У тебя было хорошее лето в ирландской команде, но не становись слишком большим для своих ботиноков, Тринадцатый.
— Слишком велик для его ботинок? — Я покачал головой. — Его ботинки и близко не должны подходить к этому дерьмовому полю. Он чертовски хорош для нас, а ты просто завидуешь.
— Ты сомневаешься в моих полномочиях, седьмой? — Тренер прищурился. — Тебе не хватило травы в легкие, когда ты был в планке?
— На самом деле, я выработал в своих легких довольно впечатляющую устойчивость к траве, — парировал я с усмешкой. — Фокус в том, чтобы делать это понемногу и часто. Каждый вечер пятницы мне подходит лучше всего.
— Господи, Гибс, — простонал Джонни. — Ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?
— Гуляй, Гибсон, — взревел тренер, дуя в свисток. — И не ступай на мою площадку, пока не изменишь свое отношение.
— У-у-у!
Совершенно довольный собой, я бросил Дэнни, как мешок с картошкой, и потащил задницу навстречу свободе.
— Ты знаешь, что только что дал ленивому ублюдку то, что он хотел.
— Язык!
— Почему он уходит рано?
— Поменьше перепалок, десятый.
— Но он начал драку.
— Черт возьми, Гибсон! Я передумал. Вернись сюда!
— Ля, ля, ля. — Заткнув уши пальцами, я побежал быстрее, чем на всех тренировках, и добежал до безопасного места. — Я не слышу ни слова из этого, ребята.
Когда я поднялся по ступенькам в физкультурный зал, меня приветствовали три знакомых лица. — Как поживает моя кареглазая девочка?
— Ура! — Клэр взвизгнула, хлопая в ладоши. — Ты не только защитил мою честь, но и выжил с наказаниями тренера в придачу. — Вскочив на ноги, она направилась прямиком ко мне, не останавливаясь, пока ее руки крепко не обвились вокруг моей шеи. Поднявшись на цыпочки, она запечатлела громкий, чмокающий поцелуй на моей щеке. — Мой герой.
— Мило, — засмеялся я, обнимая ее за талию. — Я буду чаще защищать твою честь, если это привлечет ко мне такое внимание.
— Тебе не нужно было этого делать, — поспешила сказать она с серьезным выражением лица, прежде чем широкая улыбка осветила ее лицо. — Но это было так эпично.
— Эпично в смысле сексуально?
— Эпично, как по-рыцарски.
— И сексуально?
— Да, Джерард, и сексуально, — засмеялась она, проводя кончиками пальцев по моей распухшей скуле. — О, посмотри на свое бедное лицо.
— Он выживет, — проворчала Лиззи, поднимаясь на ноги, активировав режим «стерва». — Поздравляю с наказанием всей команды, Тор. Ты превзошел самого себя.
— Всегда рад угодить.
— Это был не комплимент, придурок…
— Мы наблюдали со стороны, — объяснила Шэннон, вставая и, к счастью, прерывая гадюку. — Там все выглядело напряженно, Гибс. — Прикусив нижнюю губу, она посмотрела на поле, а затем снова на меня. — Как ты думаешь, с Джонни все в порядке? Он все еще там, проводит тренировки.
— Ты шутишь? Кэпу это нравится, — усмехнулся я, чувствуя необходимость успокоить ее беспокойство. —
— О. — Ее щеки вспыхнули ярким румянцем от смущения, но улыбка быстро сменила озабоченное выражение на ее лице. — Ладно. Что ж, это…хорошо.
— Кто-нибудь может мне объяснить, почему Джоуи Линч получил двухнедельную дисквалификацию за то, что ударил одного регбиста, в то время как Тор втравил в драку всю команду по регби и отделался безнаказанностью? — Требовательно спросила Лиззи, скрестив руки на груди. — Мне кажется, патриархат в Томмен в полном рабочем состоянии. Богатые мальчики присматривают за богатыми мальчиками и все такое прочее.
— Это ты мне скажи, Лиз, — парировал я, ощетинившись. — Туоми может отстранить меня, если захочет. Ты не услышишь от меня жалоб.
— За исключением того, что он этого не сделает, — парировала она. — Потому что Томмен защищает их драгоценные головы регбистов любой ценой. Не так ли, Тор?
— Ребята, ну же, — умоляла Шэннон. — Пожалуйста, не ссорьтесь.
— Я не ссорюсь, Шэннон, — возразила Лиззи. — Я констатирую факты.
— Ты провоцируешь спор, — вмешалась Клэр, отпуская меня, чтобы посмотреть в лицо своей подруге. — Прекрати.
— Ты всегда на его стороне, — огрызнулась Лиззи, всплеснув руками. — Каждый чертов раз, Клэр.
— Я не принимаю ничью сторону, — возразила Клэр расстроенным тоном. — Потому что здесь нет чьей-либо стороны, Лиз.
— Да, ты продолжаешь говорить себе это. — Грубо оттолкнув нас, Лиззи сбежала по ступенькам физкультурного зала. — Может быть, однажды ты начнешь в это верить.
— Лиззи! — крикнули ей вслед обе девочки, в то время как я мысленно вздохнул с облегчением, увидев, как она удаляется.
Было больно находиться рядом с Лиззи, выслушивать всю ее боль. Мне потребовалось все, что было у меня внутри, чтобы не закричать и отомстить с яростью, которая заставила бы ее замолчать навсегда.
Наши истории были запутанными, и хотя я чувствовал себя чертовски ужасно из-за всего, через что ей пришлось пройти, это была не моя вина.
После того, как разошелся слух о предсмертной записке ее сестры, я затаивал дыхание, когда видел ее, ожидая, что она расскажет миру правду. Когда этого не произошло, я начал подозревать, что она не знала всей истории.
Виноват был только один человек, и уж точно не я.
Я не хотел ни с кем ссориться, но я устал терпеть оскорбления. Быть боксерской грушей для чужих ошибок. Я не причинял вреда Киве Янг. Я этого не делал. Я не был виноват, и каким-то образом мне удалось стать единственной мишенью гнева и горя ее сестры.
У меня не было никаких планов участвовать в этом споре «кому было хуже».
В моих глазах у каждого был свой крест, который нужно нести. Но крест Лиззи поставил не я. Я, блядь, не причинял Киве. У нее не было никаких фактов. Ее там не было, и она ни хрена не знала о том, что произошло между ними.
Мне, с другой стороны, не повезло получить билет в первый ряд на the meltdown. На драму. До начала конца для ее сестры, и я точно знал, что Лиззи сложила два и два и получилось пять.
Я ничего не сказал, потому что в чем был смысл? Она бы мне все равно не поверила. Кива – не поверила.
Я отчаянно хотел заставить ее замолчать, сказав правду.
Об истинной причине смерти ее сестры.
О том, что на самом деле произошло той ночью.
Но я не мог, потому что, помимо того факта, что я никогда не говорил правду никому из живущих на земле, Лиззи никогда бы не смягчилась.
Она никогда бы не попросила прощения.
Она никогда не прекращала попыток настроить наших друзей против меня.
Она никогда не перестанет обвинять меня.
Ее слова были ядом, и если бы она знала мою правду и использовала ее против меня, я бы прекратил работать.
Я знал, что так и будет.
Она использовала бы мою боль как пулю и стреляла прямо в мое сердце.
Она нашла бы способ обвинить меня.
Они все.
Вот почему она не знала.
Вот почему никто из них не знал.
Это то, что я должен был помнить, чтобы не забыть.
— Шэннон, как река, — раздался знакомый голос, и мы все трое обернулись, чтобы увидеть Джонни, Хьюи и Фели, идущих к нам.
— О, слава богу, он не хромает, — прошептала Шэннон себе под нос, прежде чем сбежать по ступенькам в направлении моего лучшего друга.
— Не обращай внимания на Лиззи, — проинструктировала Клэр, поворачиваясь ко мне лицом. — Она в своей голове, Джерард. Ничто из того, что она тебе говорит, не является личным.
Вот тут она ошибалась.
Все это было личным.
Очень личным.
Когда ее рука скользнула в мою, я почувствовал знакомый прилив облегчения. В прикосновении Клэр была какая-то магическая сила, потому что, клянусь Богом, с ней я чувствовал себя лучше. Безопаснее. Спокойней.
— Все хорошо, Джерард, — добавила она, улыбаясь мне. — Ты молодец.
Нет, я не был.
Но я мог бы притвориться.
Для нее.
Я ПОДАРЮ ТЕБЕ СВОИ ВЫХОДНЫЕ
— У тебя это выглядит так просто, — сказала я, когда Джерард нанес последние штрихи на изысканный шоколадный эклер, прежде чем вручить его мне. Был поздний субботний вечер, он закрыл пекарню более двух часов назад, но мы все еще возились на пустой кухне, пока Джерард пробовал новые рецепты, а я пробовала каждый из них. — Боже мой! — Я чуть не расплакалась от радости, когда откусила кусочек, и восхитительное сочетание свежих сливок и растопленного шоколада поразило мои чувства. — Так…вкусно!
Он ухмыльнулся мне. — Это хорошо, да?
— Лучше, чем хорошо, — согласилась я между кусочками. — Джерард, ты действительно талантлив.
Тихо посмеиваясь про себя, он подошел к тому месту, где я сидела на прилавке, и одним легким движением поднял меня, прежде чем поставить обратно на ноги. — Никаких задниц на прилавке, детка.
— Упс, — ответила я, вместо этого прислоняясь к стойке. — Прости, шеф. — Я не собиралась. Мне было все равно, но он был таким ненормально ответственным, когда работал в пекарне, что я потакала ему. Я знала, что это во многом связано с тем фактом, что пекарня Гибсон была одной из немногих вещей, которые Джерарду остались от его отца. Я была счастлива, что Сайв вмешалась и продолжила работу пекарни после смерти Джо. Это было одно из немногих мест, которые все еще оставались у Джерарда, не зараженное штампом Аллен. Потому что это было наследие Джерарда, и было прекрасно знать, что он наконец-то проявил интерес к тому, чтобы заявить о своих правах на него.
В синей сетке для волос и фартуке с надписью «никогда не доверяй тощим поварам», он выглядел до смешного мило, когда мыл посуду в раковине.
— Ты выглядишь очаровательно.
— Ты знаешь, я люблю, когда ты тешишь мое эго, Медвежонок-Клэр, но почему-то я не думаю, что назвать семнадцатилетнего парня очаровательным – это комплимент.
— Это в моем мире. — Оттолкнувшись от прилавка, к которому я прислонилась, я схватила пальто и сумку. — Итак, послушай, у меня есть немного сумасшедшая идея, чтобы поделиться с тобой. — Накинув пальто, я сняла сетку для волос, которую Джерард надел мне на голову, когда я вошла на кухню ранее, и улыбнулась ему. — И может показаться, что это совершенно не соответствует действительности, но я много думала об этом.
— Похоже на неприятности, — размышлял он, ополаскивая руки полотенцем. — Я в деле.
— Ты даже еще не знаешь, что это такое, — засмеялась я, снимая сумку с плеча. — Что, если тебе не понравится эта идея?
— Если это твоя идея, то мне понравится. — Сняв фартук, он повесил его на крючок вместе с остальными и снял сетку для волос. — Кроме того, ты только что подарил мне всю субботу, зависнув здесь и составив мне компанию на работе. — Он положил в карман бумажник и ключи от машины, прежде чем потянуться к выключателю. — Я могу подарить тебе свой субботний вечер.
— О да? — Ответила я флиртующим тоном. — Ты хочешь подарить мне свои выходные, Джерард Гибсон? — Мгновение спустя нас окутала полная темнота. — Джерард! — Я вскрикнула, пораженная внезапной слепотой, хотя знала, что это произойдет.
— Я отдам тебе все свои выходные, Клэр Биггс. — Его рука потянулась к моей, пальцы переплелись тем знакомым способом, которым я дорожила. — Я отдам тебе и свои будни.
— Ты была права, — заявил Джерард позже тем же вечером, когда мы стояли бок о бок, он в боксерах, а я в футболке и трусиках. — Я ненавижу эту идею.
Я вложила свою руку в его. — Ты можешь это сделать.
— Нет. — Он покачал головой. — Я не могу.
— Ты можешь все, Джерард Гибсон.
— Почти все, — согласился он, и у меня разбилось сердце, когда я почувствовала дрожь, пробежавшую по его руке. — Но не это.
— Доверься мне.
— Доверять тебе здесь не проблема, Медвежонок-Клэр. — Он продолжал пялиться на огромную овальную ванну в ванной моих родителей на первом этаже, как на врага. — Чистый, неподдельный ужас, который вырывается из моего горла, делает это проблемой для меня.
— Я знаю, что ты напуган, — настаивала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Бояться – это нормально, но ты должен уметь сидеть в воде, прежде чем я научу тебя плавать. Итак, я подумала, что ванна будет лучшим местом для начала. Это уединенное место, и тебя никто не увидит, так что тебе не придется чувствовать себя неловко.
— Мне не нужно учиться плавать, — выдавил он с дикими и испуганными глазами. — Потому что я не намерен ставить себя в положение, когда мне снова придется применять это умение.
— Я так сильно верю в тебя, Джерард Гибсон. — Встав на цыпочки, я обхватила его лицо руками и погладила его нос своим. — Ты можешь это сделать.
Его руки переместились на мою талию, пальцы разминали мясистую часть моих бедер, пока он дышал глубоко и медленно, явно пытаясь саморегулироваться. — Это всего лишь ванна.
— Да, — согласилась я голосом чуть громче шепота, продолжая гладить его по щекам с большей нежностью, чем это было допустимо.
Его дыхание овевало мое лицо, когда он прошептал: — И ты будешь со мной.
— Всегда, — поклялась я.
Страдальческий стон вырвался у него, и он опустил свою бровь, чтобы прижаться к моей. —Я справлюсь.
— Справишься, — выдохнула я, дрожа от ощущения его рук на своей обнаженной коже.
Все его тело было напряженным в течение долгого времени, и когда он не произносил ни слова целых три минуты, я, честно говоря, подумала, что это все, на что он был готов пойти, но затем он удивил нас обоих, сказав: — Отлично. Давай просто покончим с этим.
— Ты уверен? — Осторожно спросила я.
— Нет, но ты да, и для меня этого достаточно, — ответил он так же неуверенно. То, как он смотрел на воду, разбило мне сердце, но я не позволила ему заметить. Вместо этого я нацепила самую яркую улыбку, на которую была способна, и шагнула в ванну.
— У тебя получится, — сказала я, протягивая ему руку. — И у тебя есть я. — Всегда.
Его взгляд переместился с моей протянутой руки на воду, плещущуюся у моих голеней. Между нами повисла долгая напряженная тишина, прежде чем он, наконец, сделал шаг. Он осторожно ступил в ванну, ступая по одной ноге за раз.
В ту минуту, когда обе его ступни погрузились в воду, он прерывисто выдохнул и удивленно посмотрел на меня. — Я сделал это.
— Ты сделал это. — Распираемая гордостью за его огромный, монументальный прорыв, я лучезарно улыбнулась ему. — Теперь мне нужно, чтобы ты отвернулся.
— Отвернулся? — неуверенно повторил он.
Я радостно кивнула. — Доверься мне.
Прерывисто выдохнув, он мучительно медленно повернулся ко мне спиной. — Хорошая работа, — похвалила я, положив руки ему на талию. — Это превосходно, Джерард.
Просить Джерарда сделать это было чрезвычайно рискованным шагом с моей стороны, потому что была очень большая вероятность, что все могло пойти по-другому. Хотя я не могла понять, через что ему пришлось пройти, я могла понять панику. Потому что я почувствовала эту панику, когда мне было пять лет, и он исчез под волнами. Я пережила эту беспомощную панику, пока он был в воде, и еще много минут после, когда они пытались оживить его безжизненное тело.
В моем сознании жил образ семилетнего Джерарда, синего и вялого. Я редко страдала от плохих снов или кошмаров, но когда они приходили, это всегда был страх потерять его дважды.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь мы сядем.
— Нет, мне и так хорошо, спасибо.
Полностью ожидая, что моя просьба будет встречена отказом, я опустилась в ванну, пока не приняла сидячее положение. — У тебя это получится, — повторила я, протягивая руки, чтобы он присоединился ко мне. — Я прямо за тобой, обещаю.
— Почему бы нам не принять душ? — спросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. — Я умею принимать душ. — В голосе его звучала паника, он указал на хромированный душевой гарнитур на стене. — У меня нет гребаных проблем с душем.
— Потому что тебе нужно погрузиться в воду, — терпеливо объяснила я, наблюдая, как он переминается с ноги на ногу. Исходящая от него нервная энергия удушала, но он продвинулся дальше, чем когда-либо за последние десять лет, и я была упорена. — У тебя все получится, Джерард.
— У меня все получится, — повторил он, больше для себя, чем для меня, когда наклонился, чтобы ухватиться за края ванны, только для того, чтобы застыть в согнутой позе спиной ко мне. — Я не могу.
— Я здесь, — прошептала я, протягивая руку, чтобы коснуться его спины влажной рукой. — Видишь? Все в порядке.
Мышцы на его спине дернулись, и он яростно дернулся. — Черт. — Ощущение воды на его коже явно причиняло ему эмоциональную боль. — Черт, ладно, я…черт.
— Я буду считать до конца, хорошо?
— Хорошо.
— У тебя это получится, — подбодрила я, протягивая руку, чтобы обнять его за бедра. — Три, два, один...и сядь.
Нет.
Ничего.
Джерард не сдвинулся ни на дюйм.
— Три, два, один, — спокойно повторила я. — И сядь.
Опять ничего.
Даже палец на ноге не дернулся.
Черт возьми.
— Ладно, оставайся там. — Опустившись на колени позади него, я перегнулась через бортик ванны, чтобы взять резинку для волос. — У меня есть план.
— Не бросай меня, черт возьми, Клэр! — Джерард задохнулся, протягивая руку, чтобы схватить меня.
— Я никуда не уйду, обещаю, — уговаривала я, доставая резинку для волос и макая ее в ванну, чтобы намылить. — Я просто собираюсь намочить тебя.
— Намочить меня?
— Угу. — Когда резинка для волос в ванной стала влажной и мыльной, я осторожно промокнула ему спину, не выжимая ее, позволив воде стекать по его коже. — Как тебе это?
— Хорошо, — ответил Джерард, все еще находясь в такой позе, словно в любой момент мог перемахнуть через край ванны. Серьезно, в этот момент он очень сильно напомнил мне Брайана – испуганного и недоверчивого.
— У тебя такая длинная спина, — размышляла я, уделяя пристальное внимание каждой веснушке и шраму на его теле, пока медленно мыла его. — Ты такой загорелый, Джерард. Твоя кожа прекрасна.
— И твоя тоже, — ответил он, но в его тоне не было обычного намека на кокетливое подтрунивание. Его сменил ужас.
Отчаянно желая унять его тревогу, я наклонилась ближе и поцеловала его в спину.
— Клэр, — выдавил он, дрожа. — Не дразни меня, когда я в отчаянном положении, детка.
— Эй, Джерард? — Чувствуя себя дьявольски, я уронила резинку и вместо этого потянулась к подолу своей промокшей футболки. — Хочешь посмотреть на мои сиськи?
— А я черт возьми знаю? — выдавил он, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на меня. — Ответ на этот вопрос всегда, Медвежонок-Клэр. Всегда.
Смеясь, я стянула ткань через голову и швырнула ее за бортик ванны.
— Будь проклят изобретатель бюстгальтеров, — пожаловался он, безуспешно пытаясь полюбоваться моим телом. — Господи, это было жестоко.
Озорно хихикая, я потянулась к его бедрам. — Сядь в воду, и я покажу тебе больше.
— Лгунья, — фыркнул он, но я почувствовала, как его тело медленно расслабилось. — Нет, ты этого не сделаешь.
— Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, — засмеялась я.
— Хм. — Он опустился на дюйм, потом еще на один, пока не оказался по колено в воде, все еще держась руками за борта, как будто от этого зависела его жизнь.
— Посмотри на себя, — похвалила я, протягивая руку, чтобы погладить его большие плечи, и переставляя ноги так, чтобы они были по обе стороны от него. — На что ты идешь ради сисек, Джерард Гибсон.
— Ради тебя, скорее, — поправил он.
— Ладно, я собираюсь положить руки сюда, — объяснила я, обнимая его за талию, чтобы опереться на его твердый живот. — И когда ты будешь готов, я хочу, чтобы ты прислонился спиной к моей груди, хорошо?
— Ты не плеснешь мне водой в лицо?
— Я не буду брызгать водой тебе в лицо, — поклялась я, чувствуя, как он медленно опускается в ванне в сидячее положение.
— Я могу продолжать держаться за бока?
— Столько, сколько тебе нужно, — согласилась я, взволнованная, когда увидела, как он медленно опускается, пока его спина не коснулась моей груди. — Я прямо здесь.
— Поверь мне, я знаю, — выпалил он, содрогаясь всем телом. — Это единственная причина, по которой я это делаю.
Продолжая обнимать его за талию, я слегка подвинулась так, чтобы моя спина опиралась на ванну, а его большое тело примостилось между моих бедер.
— Она на мне, — выдохнул он, выглядя испуганным, когда пузырящаяся вода коснулась наших тел. — Я не хочу, чтобы она была на моем лице.
— У меня прямо здесь твое лицо, — заверила я его, прижимаясь щекой к его щеке. — Я не позволю тебе утонуть.
— Я собираюсь поддержать тебя в этом, Медвежонок-Клэр, — простонал Джерард, все еще держась за ванну.
— Ты можешь кое-что для меня сделать? — Спросила я немного позже, все еще крепко держа Джерарда за талию, зная, что ему нужно почувствовать мое прикосновение, чтобы расслабиться в этот момент. Ему нужно было почувствовать, что его удерживают, хотя он не мог погрузиться глубже. Это была психологическая реакция на травму, которую он пережил в детстве.
— Хм?
— Расслабь руки.
—
— Подумай о сиськах, Джерард.
— Господи Иисусе, что я делаю? — пробормотал он, неохотно отпуская чугунную ванну и кладя руки на живот.
— Я так горжусь тобой, — прошептала я ему на ухо, накрыв его руку своей. — Ты потрясающий, ты знаешь это?
Ощущение его руки в моей было таким эпически правильным, что мне пришлось напомнить себе, что это не романтика. Я пыталась помочь своему другу. Вот и все. Мы были друзьями. В этот момент мы были в нашей эре дружбы, и ничего больше.
— Зачем ты это делаешь?
— Хм? — Я задумалась, все еще прижимаясь носом к его щеке. — Делаю что?
Джерард перевернул свою руку ладонью вверх и переплел свои пальцы с моими. — Тратишь на меня время?
— По двум причинам, — объяснила я, чувствуя, как мое сердце забилось сильнее. — Во-первых, потому что я верю, что время никогда не тратится впустую, когда я с тобой. — Моя щека коснулась его виска, когда я говорила. — А во-вторых, ты мой самый любимый человек во всем мире. Нет никого, с кем я бы предпочла проводить время.
— Правда?
— Правда, но не говори девочкам.
— Никогда.
— А теперь закрой глаза, Джерард. Почувствуй воду на своем теле и то, в какой безопасности ты сейчас себя чувствуешь. — Сопротивляясь желанию поцеловать его в висок, я погладила его по щеке носом и вместо этого обхватила его бедрами. — Я хочу, чтобы ты заменил воспоминание о том дне этим.
ВЫЗВАН К ДИРЕКТОРУ
Вопреки убеждениям Лиззи, я не был полностью свободен от ответственности в школе. Все это подстрекательство к беспорядкам в столовой в мой первый день возвращения привело к недельному задержанию, ежедневным поездкам в офис, не говоря уже о нескольких неожиданных проверках моего шкафчика.
Во время моего ежедневного похода в кабинет директора Туоми допрашивал меня в мельчайших подробностях и недвусмысленно сказал, что
Мне нравилось воспринимать это как комплимент.
Независимо от того, насколько внимание Туоми щекотало мою забавную косточку, я не смог скрыть своего раздражения, когда меня вызвали в офис в конце последнего звонка в следующий четверг.
У меня были планы после школы, и я уже разобрался с его лекциями и обыском шкафчиков во время большого обеда.
Вне себя от ярости из-за вторжения в мое личное время, я прошествовал в офис, не потрудившись помешать двойным дверям захлопнуться за мной.
— Привет, незнакомец, — промурлыкал знакомый голос с другой стороны приемной комиссии. — Давно не виделись.
Блядь, недостаточно долго. — Ди. — Натянув улыбку, я подошел к стойке и прислонился к ней. — Туоми снова ищет меня?
— Нет, я ищу.
Господи, я действительно был сломлен.
Я тупо уставился на нее в ответ. — Ты?
Она рассмеялась. — В это так трудно поверить?
Нет, в это было нетрудно поверить, но это было дерзко. Звонить мне из кабинета? Господи, это был дерзкий гребаный шаг. — Что я могу для тебя сделать?
— Я думаю, ты точно знаешь, что можешь для меня сделать. — Она положила ключи от машины на стойку и сказала: — Я буду там через десять.
Одетая в блузку с глубоким вырезом и юбку-карандаш, с уложенными на макушке светлыми волосами, как у сексуальной библиотекарши, женщина была бесспорно привлекательна.
И я
Даже не подергивался.
— Ничего не поделаешь.
— Нет? — На ее лице отразилось замешательство, и я наблюдал, как она пролистала то, что, как я предположил, было ежедневником расписания, прежде чем сказать: — Ты не тренируешься после школы.
Нет, я не тренировался после школы, но это не означало, что я был свободен для любых других внеклассных занятий, и уж точно ни для одного, в котором моя голова снова была бы между ног этой женщины.
Когда Ди в свое время проявила ко мне интерес, я был безрассуден. Это была моя ужасная черта. Безудержно проказничать, не думая о последствиях. Это было мое решение, и я преуспел в ощущении контроля. В том, чтобы делать то, что я хотел, а не наоборот. В моей голове было что-то очень неправильное. Я знал это. Я просто…Я не мог изменить способ, которым меня запрограммировали. Думаю, в глубине души я чувствовал, что мне нужно что-то доказать самому себе, и с кем лучше это сделать, чем с женщиной постарше?
Я мог прикоснуться.
Я мог бы это сделать.
Никаких гребаных проблем.
Но мне было не так легко испытывать прикосновения, потому что я
Это была своего рода безрассудная срочность, которая овладела мной. Потребность, чтобы к тебе прикасались, и потребность избегать – все на одном дыхании. Это было сложно, и я боялся копаться слишком глубоко в своей голове, в своих воспоминаниях, чтобы найти корень проблемы. В любом случае, я полностью контролировал ситуацию, и мне это нравилось.
Когда я был с ней, мы двигались в моем темпе. Она не заставляла меня заниматься дерьмом, и, в свою очередь, я научился всему, что знал, у этой женщины.
Проблема была в том, что через некоторое время быть дарителем Ди стало противно, и в тот момент, когда она начала настаивать на большем, я быстро нажал на тормоза.
Когда дело касалось этой женщины, я был таким гребаным идиотом. Я не собирался лгать и говорить, что пирсинг в моем члене на пятом курсе не имел к Ди никакого отношения. Так и было. Это был мой временный выход из ситуации, которая стала слишком серьезной для меня. Причем успешный, потому что с тех пор мне ловко удавалось избегать этой женщины.
Хью и парни решили, что я долбоеб без совести, и я позволил этому случиться, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Они были бы удивлены, если бы узнали настоящего меня, человека, которым я был под поверхностью, отчаянно нуждающегося в привязанности, которую я мог контролировать.
Прислонившись к высокой столешнице, отделявшей студентов от персонала, я почувствовал, как по моему телу прокатилась волна отвращения к самому себе. Это было чувство, от которого я всю жизнь пытался убежать, и каким-то образом мне всегда удавалось возвращаться сюда, утопая в своем отвращении.
— Нет, я не тренируюсь после школы, — пояснил я, возвращая свое внимание к настоящему, к женщине, выжидающе смотрящей на меня.
Вместо того, чтобы принять мои слова за чистую монету, Ди откинула голову назад и рассмеялась. — Гибс, ты разговариваешь со мной.
Я укрепил свою решимость и сказал: — Мне это больше не интересно.
— Тебе это неинтересно. — Это был не вопрос, но ее обвиняющий тон убедил меня, что она не собиралась так легко отпускать меня с крючка. — Из-за нее?
Лицо Клэр промелькнуло в моем сознании, вызвав совершенно новый уровень опустошающей вины, захлестнувшей меня. — Нет, — медленно выдавил я. — Потому что этого вообще не должно было случиться. — Я незаметно указал между нами и резко выдохнула. — Просто закругляйся и уходи, Ди.
— Это не то, что ты говорил раньше.
— Ну, это то, что я сейчас говорю.
— Ты ведешь себя так, словно я тебя вынудила.
— Нет, я никак себя не веду. Говорю тебе, с этим покончено.
— Итак, это официально? — Откинувшись на спинку стула, она скрестила руки на груди и изучающе посмотрела мне в лицо. — Ты наконец-то отрастил яйца и решил остепениться с ней?
— Мне семнадцать, — огрызнулся я в ответ, вне себя от того, что она вовлекает в это уравнение Клэр. — Я ни с кем не остепенаюсь.
— Ты не выглядишь на семнадцать.
— Ну, если тебе нужно напоминание о моем возрасте, тогда посмотри на мое свидетельство о рождении, — бросил я в ответ. — Это в моем личном деле.
Ди вздрогнула, как будто я ее ударил, и я почувствовал себя шишкой. — Ты сказал, что это помогло.
— Так и было, — настаивал я, чувствуя, что мой рассудок ускользает все дальше, чем дольше длился этот разговор. — Но это прошедшее время, ясно? Я с этим покончил.
— Итак, я больше не делаю это для тебя.
— Мне просто больше не интересно, — простонал я, уронив голову на руки и положив локти на стойку. — Прости, если это ранит твои чувства.
— Не извиняйся, — огрызнулась она тоном, пронизанным болью, отодвигая стул от стола и вставая. — И даже не думай рассказывать об этом своей маленькой подружке.
Поверь мне, если бы я мог стереть это из своей памяти, я бы сделал это в мгновение ока. — Она не моя девушка, Ди, — парировал я, коротко кивнув. — Но не волнуйся, — добавил я, направляясь к двери, — я не собираюсь ей рассказывать.
— Она не поймет, — крикнула она мне вслед. — Как работает твой разум. Ты никогда не сможешь заставить его работать с ней.
— Я рискну.
СИЯЮЩИЕ СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ
— Добрый вечер, семья, — пропела я, заходя на кухню Джерарда в пятницу вечером.
— Добрый вечер, милая, — с улыбкой поздоровалась Сайв со своего места за кухонным столом. — Как прошла неделя?
— Хорошо, твоя? — Повесив пальто на спинку кухонного стула, я прямиком направилась к домашней пицце на столе. — О Боже, ты положила на нее кровяную колбасу! — Я залилась краской, украв кусочек сырного лакомства. — Ты королева, Сайв Гибсон.
— Сайв Аллен, — со смешком поправил Кит, отрывая взгляд от газеты, которую он просматривал.
— Аллен, — заставила я себя сказать, одарив его, как я надеялась, хотя бы наполовину приличной улыбкой. Потому что, хотя у меня не было желания нравиться этому мужчине, я одновременно обожала и уважала его жену. — Где Джерард?
— В своей комнате, — ответила Сайв с озабоченным вздохом.
— О? — Во мне вспыхнуло беспокойство. — Он не спустился к ужину?
— По-видимому, он объявил голодовку, — добавил Кит, перелистывая страницу своей газеты. — Что было бы прекрасно, если бы он не поднимал такой чертов шум.
— Хм. — Откусив последний кусочек от своего ломтика, я бросила корочку на стол и направилась к двери. — Я сейчас поднимусь.
— Будь хорошей девочкой и скажи ему, чтобы он ничего не ломал, ладно?
Как только я поднялась на лестничную площадку второго этажа, знакомые звуки R.E.M. «Shiny Happy People» громким эхом донеслись с другой стороны двери спальни Джерарда, заставив меня внутренне застонать. Оптимистичная музыка может заставить окружающих поверить, что Джерард был в хорошем настроении.
Не я.
Нет, потому что я слишком хорошо знала, что чем более оптимистичную или возмутительно откровенную музыку он играл, тем хуже он себя чувствовал. Внутри, конечно. Потому что Джерард Гибсон скорее почистил бы зубы стеклом, чем признал, что у него был плохой день. Проблема заключалась в том, что плохой день сделал Джерарда очень взбалмошным, импульсивным.
В детстве у Джерарда были плохие дни, в результате чего он был наказан дома. В настоящее время это были полномасштабные отстранения от занятий и убитые горем девушки после него. Да, он был сложным маленьким лучиком света.
Его нынешний выбор песни убедил меня в том, что он не в себе и что у меня есть работа, которую нужно делать. К работе я относилась очень серьезно.
Выдохнув, я расправила плечи и потянулась к дверной ручке.
Когда я вошла внутрь, меня приветствовал вид всего содержимого его комнаты, включая кровать, сваленной посреди комнаты огромной беспорядочной кучей.
Одежда, DVD, его телевизор, его мебель … Все, что у него было, было свалено в огромную кучу посреди его кровати.
Все, что осталось нетронутым, — это его желанная стереосистема, стоявшая на огромном эркерном подоконнике, где она продолжала воспроизводить музыку из списка настроений сегодняшнего дня на отвратительной громкости. Достаточно громко, чтобы старина Эдди Клэнси из соседнего дома позвонил в дверь в любую минуту.
Устало вздохнув, я уперла руки в бедра и наблюдала, как он срывается.
Не обращая внимания на мое присутствие и стоя ко мне спиной, Джерард продолжал раскрашивать – или, по крайней мере, я предполагала, что именно это он пытался сделать – потолок своей спальни в самый отвратительный канареечно-желтый цвет, который я когда-либо видела. Неуверенно балансируя на вращающемся рабочем стуле, он потянулся всем телом вверх, чтобы дотянуться до смехотворно высокого потолка.
Когда предыдущую песню заменила песня Sum 41 “Fat Lip”, я наконец обрела свой голос. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю.
Когда он не ответил, я покачала головой и подошла к окну. — Джерард! — Уменьшив громкость стереосистемы до негромких децибел, я распахнула окно, беспокоясь о испарениях краски и нехватке свежего воздуха. — Какого черта ты делаешь?
— Медвежонок-Клэр. — Когда он повернулся ко мне лицом, его улыбка была широкой и полной озорства. Озорство и юмор, которые не отражались в его глазах.
Сплошные улыбки и смех. Скрывающий свое разбитое сердце. Скрывающий свою боль. Я хотела спасти его от его прошлого. Я хотела любить его, несмотря ни на что. Я просто
Положив кисть на открытую банку с краской, Джерард неторопливо направился ко мне, его тело вибрировало от энергии.
Если бы это был другой семнадцатилетний юноша, его можно было бы принять за находящегося под воздействием наркотиков. Не Джерард. Нет. Это была его предрасположенность. Весь его макияж был не в центре внимания до такой степени, что энергия давалась ему слишком легко. У него было лекарство от его состояния, о чем, я знал, его мать постоянно твердила. Я не была уверена, насколько регулярно он принимал лекарства от СДВГ в настоящее время, но в младшем возрасте он был настоящей катастрофой.
— Что это? — Я спросила, когда мой взгляд привлек сложенный лист бумаги, свисающий с края его кровати. — Джерард Гибсон. — Я притворилась обиженной. — Ты прячешь любовные письма от других девушек у себя под матрасом?
— Никаких любовных писем, — ответил он со смешком, быстро засовывая записку обратно. — Я обещаю.
— Неважно. — Я закатила глаза и оглядела комнату. — Потрудись объяснить, почему ты красишь потолок?
— Я чертовски ненавижу этот потолок, — объяснил он, указывая на часть, которую он переделал. Часть прямо над тем местом, где стояла его кровать. — Это меня угнетает.
— Потолок тебя угнетает? — Я выгнула бровь. — Объясни это, пожалуйста.
Он улыбнулся мне в ответ еще одной волчьей улыбкой, которая не встречалась с его глазами.
— Да, — медленно согласилась я, ожидая, когда упадет цена.
Он пожал плечами. — По крайней мере, теперь мне будет на что посмотреть.
— Но это всего лишь гигантский желтый смайлик, — ответила я, смущенная остальной частью нетронутого белого потолка.
— Я знаю.
— Это странно.
— Я знаю, — вот и все, что он ответил, совершенно не задетый мыслью о том, что людям может показаться странным, что он нарисовал огромный круг над той частью потолка, под которой обычно стояла его кровать.
— Ты переделываешь всю комнату?
— Я еще не решил – вот… — он сделал паузу, чтобы вручить мне кисточку. — Сделай мне что-нибудь.
— Сделать тебе что-нибудь?
Он кивнул. — Что-нибудь, что заставит меня улыбнуться.
— Я знаю твою игру. — Я подозрительно прищурилась. — Ты хочешь втянуть меня в еще один из своих дурацких планов, поэтому, когда это обернется против тебя с твоей мамой позже, а это будет иметь неприятные последствия, у тебя будет сообщник по преступлению, который отведет от тебя огонь.
— Ты думаешь, я позволю тебе влипать в неприятности из-за меня? — Он запрокинул голову и рассмеялся. — Никогда, Медвежонок-Клэр.
— Хах, — выпалила я в ответ. — Лжец. На протяжении многих лет ты втягивал меня в несколько весьма сомнительных сценариев, Джерард Гибсон.
Затем из стереосистемы донеслась песня Len’s «Steal My Sunshine», и он повел бровями, прежде чем мазнуть меня по носу изрядной порцией желтой краски. — Брось это, Биггс.
— Ты придурок, — рассмеялась я, не в силах избежать его натиска.
Посмеиваясь про себя, он подпевал песне, расслабляя плечи с каждой минутой, которую мы проводили вместе.
Привязанность, которую мое сердце хранило к этому конкретному мальчику, была на грани нездоровой, и моя потребность утешить его в плохие дни была почти такой же сильной, как и моя собственная. Я полагаю, именно это и произошло, когда два человека провели вместе огромную часть своей жизни.
Обдумывая шалости и включив свое игривое настроение, я подошел осмотреть гигантский смайлик на потолке, тот самый, на который Джерард в данный момент наносил косяк перманентным черным маркером.
— О, твоя мама сойдет с ума, когда увидит это, — засмеялась я, когда он продолжил рисовать маленькие облачка дыма вокруг лица. — Ты же знаешь, она ненавидит, когда ты куришь.
— Это искусство, — парировал он. — Искусство – это … как это называется?
— Субъективно? — Предложила я, нахмурившись.
— Вот так, Мозг, — похвалил он, опасно балансируя на движущемся стуле. — А теперь давай, помоги мне. Поставь свою собственную печать на моем потолке.
— Если ты хоть на минуту подумаешь, что я сломаю лодыжку, участвуя в твоих дурацких выходках – ах!
— Надувательство, — усмехнулся он, просовывая голову между моих бедер сзади и сажая меня к себе на плечи, даже не вспотев. — И ты называешь меня странным.
— Ты становишься смехотворно сильным, — восхитилась я, обхватив его щетинистый подбородок свободной рукой, когда он встал со мной на плечах и поднял меня к потолку.
Кисть все еще в руке, я склонила голову набок, изучая его работы, прежде чем рассмотреть первый мазок своей кисти. — Он выглядит одиноким.
— Кто?
— Мистер Смайлик.
— Я это вижу, — согласился он, положив руки мне на икры.
— Ему нужна миссис Смайлик.
— Определенно нужна.
Именно так я провела остаток вечера, сидя на плечах Джерарда Гибсона, раскрашивая его мир чуть ярче.
СПЯЩИЕ ДЕВОЧКИ И БЬЮЩИЕСЯ СЕРДЦА
Лежа на боку, обнимая Клэр, я отвлекся от прошлого и сосредоточился на настоящем.
Красивая.
Она была так чертовски красива, что у меня заболела грудь. Честное слово, слишком долгий взгляд на эту девушку вызвал физическую боль в моей грудной клетке. Даже в затылке. Это было все, что я мог видеть со своей нынешней точки зрения, и все же мое сердце дико забилось в ответ.
Даже когда она спала, она доминировала в моем мыслительном процессе до такой степени, что я не мог удержаться от желания потрясти ее за руку и разбудить, просто чтобы услышать ее голос.
— Медвежонок-Клэр? — Прошептал я в темноте, чувствуя, как внутри меня нарастает знакомая волна тревожной энергии. — Ты не спишь? — Конечно, она не спала. Было половина пятого утра, она явно спала, как любой другой нормальный человек, но я был эгоистичным и нуждающимся. — Детка?
— Шшш, Джерард, — наполовину простонала, наполовину промурлыкала она. — Мм. — Повернувшись, она прижалась ко мне задницей и глубже зарылась в матрас. — Еще пять минут. — Протянув руку, она схватила меня за предплечье, впившись ногтями в мою плоть, а затем убрала, как маленького котенка. — Я просто даю глазам отдохнуть.
Я усмехнулся в темноте, зная, что она скорее бодрствует, чем спит.
— Шш. — Повернувшись ко мне лицом, она обхватила бедром мои ноги и прижалась ко мне сбоку, прижимаясь щекой к моей обнаженной груди. — Я очень устала.
Я улыбнулась в темноте. — Скажи это снова.
— Мм, что сказать?
— «Супер».
— Шшш.
— Давай, Медвежонок Клэр.
— Нет.
— Ну же, всего один раз.
— Нет.
— Просто скажи это.
— Почему?
— Потому что это чертовски восхитительно.
— Прекрасно, — фыркнула она, протягивая руку, чтобы ущипнуть меня за сосок. — Супер.
— Черт. — Я не смог сдержать смех, который сорвался с моих губ. — Ты супер милая, ты знаешь это?
— Мне было пять, — проворчала она, уже полностью проснувшись. — Я думала, что веду себя утонченно, постоянно используя слово «супер».
— Эй, твоя версия пятилетней давности все еще более утонченна, чем моя нынешняя версия. — Ухмыльнувшись, я добавил: — Ты все еще издаешь этот тихий свистящий звук, когда произносишь это.
— Нет, не хочу, — фыркнула Клэр. — Этот свист был досадным временным побочным эффектом выпадения моих молочных зубов. — Приподнявшись на локте, она улыбнулась мне сверху вниз. — Смотри, теперь взрослые зубы идеально сформированы, никакого свиста.
— Ты такая красивая, — признался я, потому что, во-первых, у меня были проблемы с тем, чтобы держать рот на замке, а во-вторых, это была правда. Я никогда не видел ничего подобного. — Клянусь, ты сияешь даже в темноте.
— Ты такой шутник.
— Я не шучу.
Она долго изучала мое лицо, явно выискивая ложь, прежде чем прерывисто вздохнуть и снова плюхнуться мне на грудь. — Ты так расстраиваешь, Джерард Гибсон.
— Да. — Глубоко сглотнув, я обнял ее и кивнул. — Я знаю.
— Расскажи мне историю.
Я выгнул бровь. — Историю?
— Угу. — Кивнув, она сонно зевнула. — Это меньшее, что ты можешь сделать, учитывая, что разбудил меня от эпического сна.
— Тебе снился сон?
— Мне снятся сны каждую ночь.
Вау. Ей повезло. — О чем ты мечтала?
— Как обычно, — ответила она, снова прижимаясь щекой к моей груди.
— Обычно?
— Ты.
Мое сердце сжалось в груди. — Расскажи мне об этом.
— Неа, — пробормотала она. — Это ты должен был рассказывать мне историю.
— Я не могу придумать историю.
— Тогда просто говори, — сонно подбодрила она. — Просто говори, Джерард. Я хочу слышать твой голос.
— Поговорить о чем?
— О нас, — прошептала она. — Расскажи мне все самое приятное.
— Мне не снятся хорошие сны, когда я сплю, — осторожно предложил я, пытаясь подобрать правильные слова, что далось мне нелегко. — Но всякий раз, когда я мечтаю наяву, ты – звезда шоу.
— Я?
— Конечно.
— Продолжай.
— Мне трудно сосредоточиться, — сказал я, не уверенный, стоит ли говорить ей об этом, но она велела мне говорить, и я сказал. — Но когда я с тобой, я чувствую, что на мне надет мыслительный колпак. — Размышляя, я заложил руку за голову, пытаясь составить предложения из своих блуждающих мыслей. — Ты единственный человек, который может удержать мое внимание. Оно переключается и рассеивается практически на всех остальных. Но не на тебя. Никогда не на тебя.
— Правда?
— Ты уже знаешь это.
— Возможно, но приятно слышать это от тебя.
Я долго думал над ее словами, прежде чем сказать: — Я люблю тебя, Клэр.
— Я тоже люблю тебя, Джерард. — Дрожь пробежала по ее телу. — Очень.
МЛАДЕНЦЫ И КОРЗИНКИ
— Боже мой. Боже мой! Посмотри на его маленькую ножку.
— Тихо, Клэр. Не визжи. Ты повредишь его крошечные ушки.
— Ой! Извини. — Зажав рот рукой, я переминалась с ноги на ногу, отчаянно пытаясь побороть желание выхватить ребенка из рук моей лучшей подруги и украсть его для себя, пока “Semi-Charmed Life” Third Eye Blind играли на повторе на соседнем стерео. — Мне кажется, я люблю его.
Прошел почти месяц с тех пор, как мы вернулись в Томмен, и, казалось, в мире снова все хорошо. Джоуи и Тадхг вернулись после отстранения от занятий, и, за исключением нескольких отрывочных случаев в начале семестра, казалось, что у нашей маленькой компании все шло как по маслу. Лучше всего то, что мы с Джерардом по–прежнему проводили большую часть времени вместе – когда он не тренировался с Джонни.
Очаровательному племяннику Шэннон был почти месяц от роду, и это была моя первая встреча с малышом, хотя я пыталась дотронуться до его пухлых маленьких щечек с тех пор, как он вышел из утробы Ифы.
— Ты должна понюхать его, — подбодрила Шэн, баюкая племянника на руках. Наклонившись ближе, она вдохнула запах его светлых волос и застонала. — У него потрясающий запах новорожденного младенца.
— Лиз, иди сюда! — Не в силах оторвать глаз от, должно быть, самой милой малышки, которую я когда-либо видела в своей жизни, я дико замахала рукой, приглашая ее присоединиться к нам. — Он такой –
— Я знаю, — взволнованно выпалила Шэннон.
— Разве это не самая очаровательная вещь, которую ты когда-либо видела?
— Такие очаровательные.
— Он ребенок, ребята. — Выглядя совершенно незаинтересованной, Лиззи осталась на диване в пристройке Джоуи и Ифы, не потрудившись присоединиться к нашему восторгу. — Это то, что они делают. Они сосут большие пальцы.
— Но этот ребенок – лучший ребенок, — добавила я, проводя пальцем по пухлой щечке Эй Джея. — Я хочу себе такого.
— Я тоже.
— Вы двое встревожены.
— Спасибо, девочки, — сказала Ифа, появляясь из ванной с полотенцем, обернутым вокруг волос, и в свежей пижаме. Она определенно выглядела намного свежее, чем когда мы приехали после школы. Что с ее потекшими сосками и детской блевотиной Эй Джея на спине.
— У меня такое чувство, что я неделями не принимала душ в одиночестве, — добавила она с улыбкой. — Эй Джей в порядке?
— Ну, ты вроде как и нет, — ответил Шэн. — И да, он такой же идеальный, каким был десять минут назад.
— Да, — согласилась я, одарив сногсшибательную блондинку сочувственной улыбкой. — Как ты себя чувствуешь?
— Месяц назад она вытеснила из своего тела целое человеческое существо, Клэр, — протянула Лиззи. — Как ты думаешь, что она чувствует?
— Вагина, — вмешался Олли со своего насеста на диване, где он играл в змейку на телефоне Ифы. — Это называется вагина.
— Эй, хорошая работа, жеребец, — похвалила Ифа, взъерошив волосы младшего брата своего парня. — Ты надирешь задницу этому логопеду.
— Спасибо, — ответил он, сияя так, словно она повесила луну. — Когда Джо будет дома?
— Он сегодня работает допоздна.
Лицо Олли вытянулось, но, как и подобает абсолютной королеве, Ифа поспешила добавить: — Все хорошо, Ол. Ты знаешь, что он заскочит в соседнюю дверь, чтобы пожелать вам троим спокойной ночи перед сном. Как всегда.
— Ты обещаешь, что сегодня ему все еще лучше? — Олли настаивал, карие глаза были широко раскрыты и полны невинности. — Он не заболел снова?
— Я обещаю, — ответила Ифа, хотя ей пришлось несколько раз откашляться, прежде чем добавить: — Сегодня еще один хороший день, Ол.
Я была совершенно уверена, что почувствовала, как мое сердце оборвалось в груди. Я слушала не обычный разговор. Этот ребенок-сирота просил заверения, что его брат, зависимый от героина, все еще чист. От девушки, которая родила ребенка упомянутому брату всего несколько недель назад.
— Прекрати это, — прошептала мне на ухо Лиззи, которая внезапно появилась рядом со мной. Сунув мне в руку салфетку, она подтолкнула меня к двери. — Не при ребенке.
Притворившись, что мне нужно ответить на звонок, я быстро прижала его к уху и поспешила на улицу, все это время задерживая дыхание.
Когда за мной закрылась дверь пристройки, я подавила рыдание и схватилась за грудь, поскольку множество различных эмоций сотрясали мое сердце. — О Боже!
— Ты там в порядке, Клэр? — Спросил Джонни, появляясь в дверях гаража с выражением замешательства на лице. Проведя бесчисленное количество часов в поместье прошлым летом, я знала, что в гараже находится ультрасовременный домашний тренажерный зал.
— Угу, — выдавила я, используя салфетку, которую дала мне Лиз, чтобы высморкаться. — Это просто так грустно.
— Грустно, — подхватил тоненький голосок. Только тогда я заметила маленького мальчика, цепляющегося за ноги Джонни. — Клэр грустная.
— Привет, Шон, — шмыгнула я носом, ослепительно улыбаясь младшему брату моего лучшего друга. — И мне не грустно. Я супер счастлива.
— Клэр глупенькая, не так ли? — Уговаривал Джонни, подхватывая его на руки. — Потому что нам не положено плакать, когда мы счастливы, не так ли? Хм? Скажи ей, что она должна смеяться.
— Смейся, — торжественно ответил Шон, а затем сделал самую очаровательную вещь на свете. Он протянул руку и потянул Джонни за щеки, чтобы заставить его улыбнуться. — Видишь?
Теперь я действительно рассмеялась. — Боже мой, ты просто самый милый!
— Сделай мне одолжение, ладно, большой человек? — Усадив Шона обратно, Джонни взъерошил его кудри, прежде чем сказать: — Сбегай в дом и спроси Делли, готов ли ужин для Джонни.
Выпятив маленькую грудь, Шон нетерпеливо кивнул, прежде чем броситься к задней двери.
— Мне так жаль, — выпалила я, когда он был вне пределов слышимости.
— Ты всего лишь человек, — ответил Джонни, наблюдая за дошкольником, как ястреб, пока он не исчез внутри поместья. — Тут многое, что нужно принять.
— Это так душераздирающе, — призналась я, следуя за ним в гараж, чувствуя себя до смешного взволнованной. — Как ты с этим справляешься?
— С этим, — объяснил он, указывая на гири и тренажеры позади него. — Становится легче.
— Обычно со мной все в порядке, — сказала я. — Но увидеть Ифу и Эй Джея, а затем узнать все, через что им пришлось пройти…— Мой голос дрогнул, и мне пришлось прижать салфетку к носу, чтобы с нее не капало. — А потом Олли спросил ее, лучше ли Джоуи, и Ифа смогла только сказать ему, что сегодня ему было лучше…— Подавив очередной всхлип, я смахнула слезы. — И тут до меня дошло, что Джо никогда не станет полностью лучше, не так ли? Потому что от его болезни нет лекарства! — Шмыгнув носом, я добавила: — Он всегда будет наркоманом, не обещающим ничего, кроме сегодняшнего дня.
— Да, Клэр.
— Но это так печально! — Я задохнулась, не в силах сдержать вырвавшийся у меня вопль. — Он так старается, со школой, работой и ребенком! И они через многое прошли! А Ифа такая храбрая! И у них все еще нет никаких гарантий на будущее!
Тяжело вздохнув, Джонни опустился на скамью для гирь и похлопал по месту рядом с собой. — Давай.
Завывая, как банши, я плюхнулась рядом с ним и уронила голову на руки. — Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми?
— Я не знаю, Клэр, — ответил он, похлопав меня по плечу. — Я действительно не знаю.
—
— Да, это так, — согласился он, предлагая мне бутылку воды. — Но тот факт, что Шэн и мальчики сегодня здесь, все еще стоят, все еще дышат? Это чудо само по себе. Что касается Джоуи? Он сила, с которой нужно считаться. Я никогда в жизни не видел более стойкого человека. Да, он всегда будет наркоманом, но у него есть семья, ради которой стоит оставаться трезвым. Девушка и ребенок, за которых он не только готов сражаться насмерть, но и хочет
РЕТТ БАТЛЕР
— Знаешь, когда ты попросил у меня старый тюфяк с фермы, я должен был догадаться, что это для одной из твоих безрассудных затей, — заявил Фели. После школы мы были в моем саду за домом, в окружении электроинструментов, пил и кусков нарубленного дерева. — Это странно, Гибс. Даже для тебя.
— Нет, это не странно, — возразил я, удерживая гвоздь в зубах, пока забивала еще один в деревянный дом, на создание которого потратила большую часть вечера. — Это вверх уравновешенности.
— Не мог бы ты объяснить метод для этого конкретного вида безумия?
— Становится холодно. Реджи понадобится теплое место для зимней спячки.
— Знаешь, если ты освободишь беднягу, он сделает это сам.
— По словам нашего ветеринара, он этого не сделает. С ним слишком плохо обращались. Реджи не знает, что он ежик. Он был всего лишь младенцем, когда мы его спасли. Он не переживет зиму в дикой природе.
— Ты знаешь, что дикие ежи переносят болезни, не так ли? — указал он, прислонившись к закрытой двери патио. — Тебе действительно не следует держать его вот так на коленях, парень.
— В последний раз говорю, Реджинальд не болен! — Огрызнулся я. — Он чист как стеклышко. Такой же, как я.
—Такой же, как ты? — он рассмеялся. — Это должно меня успокоить?
— Не обращай на него внимания, сынок, — проворчал я, возвращая свое внимание к текущей задаче, в то время как мой маленький приятель зарылся в ткань моих серых спортивных штанов. — Папочка устроит тебе спячку получше, чем у любого другого ежика.
— По крайней мере, надевай перчатки, когда имеешь с ним дело.
— Что за осуждение, Патрик? — Огрызнулся я. — Я попросил тебя помочь мне, потому что ты лучший из нас в работе по дереву и ты всегда был наименее осуждающим из парней. По крайней мере, я так думал.
— Я не осуждаю тебя, Гибс, — усмехнулся он, подходя и садясь во внутреннем дворике рядом со мной. — Вот. — Взяв у меня из рук молоток, он достал гвоздь и принялся за работу над войлочной крышей. — Давай убедимся, что спящий режим твоего сына водонепроницаемый.
Я ухмыльнулся. — Спасибо, парень.
— Вопрос, — сказал он некоторое время спустя, когда войлочная крыша была аккуратно прибита на место. — Ты заметил что-нибудь необычное в отношениях с Лиз?
— Лиз? — Я повернулся и уставился на него. — Как «гадюка Лиз»?
Он кивнул.
— Черт возьми, я не заметил в ней ничего необычного. На самом деле, я изо всех сил стараюсь ее вообще не замечать, — ответил я, потрясенный тем, что он задал мне такой вопрос. — На случай, если ты упустил это из виду, парень, эта ведьма ненавидит меня до глубины души.
— Да ладно, Гибс, — попытался урезонить он. — Не называй ее так. Когда-то она была твоей подругой.
— Да, и посмотри, до чего это меня довело, — парировал я, защищаясь. — Прямо на линии огня ее ядовитого языка.
— Я не защищаю ничего из того, что она делала тебе на протяжении многих лет, — осторожно сказал он. — Потому что она была совершенно не в порядке.
— Но? — выпалил я, просто зная, что в этом дерьме было «но».
— Но я действительно чувствую, что между вами обоими должен состояться разговор. Тот, который давно назрел.
Я просто смотрел, не мигая, не в силах подобрать слов, чтобы ответить на эту чушь.
— Давай, Гибс, — подтолкнул он. — Постарайся понять, к чему я клоню.
— Я не могу, — ответила я, запирая Реджи в его маленьком домике. — Наверное, потому, что я ослеплен масштабом предательства!
— Она неплохой человек, — крикнул он мне вслед, когда я встала и направилась к двери. — Ей просто больно.
— Нам всем больно, парень, — огрызнулся я, распахивая дверь патио и врываясь внутрь. — Некоторые из нас не вымещают это на всех остальных.
— Ты знаешь, что, по слухам, Марк сделал с Кивой, — сказал Фели, следуя за мной в, к счастью, пустую кухню. — Я знаю, что он не твой брат, Гибс – я знаю это, хорошо. Но она верит слухам. Она думает, что он во всем виноват, и если вы с Лиз поговорите об этом, я думаю, это действительно поможет ей исцелиться.
— Думает! — Рявкнул я, захлопывая дверцу холодильника. — В прошлый раз, когда я проверял, думать о чем-то – это не то же самое, что знать что-то, Патрик!
— Да ладно тебе, Гибс, — попытался умолять он. — Мы все слышали слухи, парень. — Прислонившись к острову, он добавил: — Половина города думает, что он ее изнасиловал.
— Очевидно, не та половина, в которой есть Гарды, — парировал я, ощетинившись. — Потому что они оправдали его после допроса!
— Трудно доказать историю мертвой девушки.
— Согласен, — возразил я, чувствуя холод до костей. — Особенно когда это полная чушь.
— Так ты думаешь, Марк совершенно невиновен во всем этом? — он возразил. — Ты не чувствуешь, что он приложил руку к тому, что сестра Лиззи прыгнула с моста той ночью?
— Я этого не говорил, — огрызнулся я, ненавидя дрожь в своем голосе.
— Вот именно! — настаивал он. — Потому что ты не хуже нее знаешь, что в этом что-то есть. Давай, Гибс, подумай об этом, парень. Нет дыма без огня…
— Нет! — Я зарычал на него в ответ. — Нет, я не буду думать об этом, Патрик, потому что я, блядь, не хочу, ясно? Потому что я устал думать об этом. Хватит с меня обвинений в этом. Я просто, блядь, завязал, ладно!
— Ладно. — Он поднял руки вверх, нахмурив брови. — Ладно, Гибс, расслабься. Я больше не буду поднимать эту тему. Просто сбавь обороты, парень.
— Спасибо, что помог построить место для спячки Реджи, — решительно ответил я, направляясь к задней двери.
— Подожди, Гибс…
— Тебе лучше уйти сейчас, — невозмутимо произнес я, закрывая дверь во внутренний дворик, прежде чем он смог последовать за мной на улицу.
— Ходят слухи, что ты чуть раньше вышвырнул Фели вон, — произнес знакомый голос некоторое время спустя.
— Слухи на улицах были бы верными.
— Не хочешь объяснить?
— Нет.
— Итак, ты все еще злишься?
— Ага.
— Черт. — Закрыв за собой дверь моей спальни, Хью подошел к мягкой подушке в моей комнате и опустился на нее. — Должно быть, он сделал что-то ужасное, раз стал на твою плохую сторону, Гибс.
— О, пожалуйста. — Закатив глаза, я подбросил мяч для регби в воздух, прежде чем поймать его. — Не притворяйся, что Фели не перебежал улицу, чтобы набить тебе морду в ту минуту, когда я сказал ему отвалить. Вы двое дружны, как воры.
— Как ты и Кэп?
— Точь-в-точь как мы с Кэпом, — согласился я. — Именно поэтому я знаю, что он обратился прямо к тебе с этой драмой.
С Фели все было не так уж глубоко. К завтрашнему дню обо всем этом можно было бы надолго забыть, но пока я все еще был в своих чувствах.
— Я не собирался это отрицать, — спокойно ответил Хью. — Я просто подумал, что зайду проведать тебя.
— Зачем тратить свое время? — Ответил я, еще раз раскручивая мяч. — Я всегда в порядке.
— Верно, — сказал Хью ровным тоном. — За исключением тех случаев, когда это не так.
У меня не было ответа на это, поэтому я промолчал.
— Гибс. — У него вырвался тяжелый вздох. — Поговори со мной, парень.
— О чем?
— Может быть, ты мог бы начать с того, что заставляет тебя вот так закрываться.
Приподнявшись на локте, я повернулся, чтобы посмотреть на него. — Я что, выгляжу замкнутым?
— Да, — выпалил он в ответ без малейшего колебания. — Учитывая тот факт, что я знаю тебя каждый день твоей жизни, я бы сказал, да. — Он не сводил с меня своих карих глаз, когда сказал: — Это о Лиззи.
У меня кровь застыла в жилах. — Нет.
— Давай, Гибс.
— Иисус Христос. — Разочарование наполнило мою грудь до такой степени, что мне захотелось снести четыре стены с этого гребаного дома. — Почему все должно быть связано с ней?
— Это не так.
— По словам тебя и Фели, так и есть.
— Нет, — попытался возразить Хью. — Фели рассказал мне, что произошло. Что он пытался сделать, и я это понимаю. Я знаю, что в прошлом она была для тебя не лучшим человеком, но…
— Послушай, парень, я понимаю, что у вас с Па была эта странная привязанность к гадюке с незапамятных времен, но я ни черта не хочу иметь с этим общего, — быстро оборвал я его, сказав. — Я не ее друг, я не ее боксерская груша, я не ее гребаное что угодно. Итак, какие бы проблемы у нее ни были, не приходи сюда и не проецируй их на меня, потому что, по словам Ретта Батлера, честно говоря, мне на это наплевать!
Хью долго молчал, прежде чем, наконец, подняться на ноги. — Тебе не все равно, Гибс. — Он направился к двери. — Ты не хочешь, но тебе не все равно, — тихо добавил он. — То же, что и всем нам.
— То же, что и ты, больше похоже.
Он этого не отрицал.
— Ты обожаешь наказания, Биггс, — крикнул я ему вслед.
— Как и ты, Гибсон, — крикнул он в ответ. — А теперь поторопи свою задницу и избавься от своего плохого настроения. Мама накрывает на стол к ужину.
Мгновенно мой желудок насторожился. — Что у нас в меню?
— Твой любимый.
— Бекон с капустой?
— С жареной картошкой.
ПИЖАМНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ И РАЗГОВОРЫ О СЕКСЕ
— Нет, нет, нет, не прыгай на меня – аааа! — Запутавшись в куче размахивающих конечностей и растрепанных волос, Шэннон подавила смех. — У тебя хорошее настроение.
— Да, — согласилась я, перекатываясь на бок, чтобы потереть живот Сьюки. Старушка издала довольный стон и вытянула ноги. — Ты самая милая крошка в мире, — проворковала я, чувствуя, как внутри все сжимается при виде ее маленькой седой бородки вокруг мордочки. — Она слишком большая, Шэн.
— Я знаю, — согласилась она, закрывая книгу, которую читала. — В последнее время она становится такой жесткой. — Закусив губу, она перевела взгляд с собаки на меня. — Давай просто надеяться, что у нее впереди еще несколько лет, а?
— Боже мой, ты можешь себе представить? — Я содрогнулась от ужаса. Помимо того факта, что я, честно говоря, не думала, что братья и сестры Линч смогут смириться с еще одной смертью в семье, я боялась думать о реакции Джонни в тот день, когда его верного товарища здесь больше не будет.
Джонни был осторожным человеком. Он никому из нашего дружеского круга не рассказывал о целой куче вещей, которых не звали Шэннон или Джерард, поэтому было трудно сказать, о чем он думал или чувствовал временами, но никто не мог отрицать его неугасимой любви к собаке, которую я гладила. Я бывала у него дома несколько раз в неделю с тех пор, как туда переехали дети Линча, и было так же ясно, как по носу на его лице, что он был так же без ума от своей собаки, как и от своей девушки.
Его привязанность к Сьюки странным образом утешала меня. У его мамы были более молодые, активные и внешне привлекательные собаки, но Джонни не смотрел на Бонни и Кексика. Он едва косился на них. Я думала, что такая преданная, слепая преданность была чрезвычайно полезной чертой характера.
На мой взгляд, это означало, что у него тоже не возникнет соблазна отвернуться от брюнетки передо мной. У него был такой уровень надежности, которого не проявлял ни один из других мальчиков в нашем дружеском кругу. Так я поняла, что они будут вместе навсегда.
То, что было между Джонни и Шэннон, было постоянным. Они лелеяли свои отношения так, словно это было в равной степени важно для них обоих. Точно так же, как в Корке есть кошка, она будет девушкой, которая будет с ним под руку, когда он получит свою медаль, точно так же, как он будет тем, кто в толпе будет подбадривать ее, когда она получит диплом колледжа.
Они бы все делали правильно, потому что так было устроено поведение Джонни, а Шэннон преуспела в его способности находить баланс в жизни и поступать правильно.
Их моральные компасы были направлены в одном направлении, и их сердца были привязаны друг к другу. Доверие, которое они испытывали друг к другу, было безупречным, и я представляла их через много лет в будущем с домом в сельской местности, похожим на этот, со стаей собак, бродящих по дому, и кучей детей, которых нужно воспитывать.
И если Джонни хоть немного походил на своего отца в тридцать лет, то Шэннон была счастливицей, просто счастливицей.
Да, папочка К. – или ДИЛФЬ, как мы с Лиззи назвали его, – был прекрасным созданием для мужчины. Я не была уверена, то ли дело в сшитых на заказ костюмах, которые он носил, то ли в кротком облике, который маскировал ауру могущественного человека, но все мы, девочки, были проданы.
Новая берлога Шэннон определенно затмевает взгляды на моих отцов или Лиззи, это точно. Или хуже, Хью. Фу.
Джоуи и Ифа были еще одной парой, которая, как я знала в глубине души, была неразлучна, но это было не то же самое. У них был огненный темперамент, почти как у бомбы замедленного действия. Два джокера объединились в дружбе, подпитываемой привязанностью, духом товарищества и, давайте посмотрим правде в глаза, по-настоящему горячим сексом. У вас не было общего ребенка в средней школе, если только мальчик не был жеребцом. И, клянусь Богом, Джоуи Линч был настоящим жеребцом. В их любви был переменчивый оттенок, которого не было в отношениях Джонни и Шэннон, что заставило меня еще немного затосковать по ситуации с Шэннон. В конце концов, они казались достаточно невинными. В отличие от Джоуи и Ифы. Их отношения были как огонь и лед. Я знала немногих людей, если таковые вообще были, которые могли вынести то, что у них было, и выйти победителями.
Я так гордилась Джоуи за все, через что он прошел, но каждый день меня пугало, что у него может случиться рецидив, поэтому я не могла представить, каково это – быть матерью его ребенка и так много вложить в свою жизнь и переплести с его. Должно быть, действительно страшно жить с парнем, которого всегда соблазняли наркотики. Хотя, я думаю, это и есть настоящая любовь. Она не была идеальной. Он пришел не в идеальной подарочной упаковке. Он был грязным и грубым и довел до предела.
Возможно, границы Джоуи и Ифы просто так сложились, что они вышли немного дальше за пределы зоны комфорта, чем Джонни и Шэннон. Кто знал? Конечно, не я, девушка, которая за всю свою жизнь поцеловала в общей сложности двух парней.
Один из них – Джейми Келлехер.
Другой – Джерард.
Один был с языками, а другой – с сердцами. Ну, если быть точным, с моим сердцем, потому что только сам Иисус знал, где было сердце Джерарда. Он признавался мне в любви каждый день, но на данном этапе это было почти привычкой. Вроде того, как ты говоришь маме и папе, что любишь их, перед тем как уйти утром. Мимолетный комментарий. Приятное прощание. Я не была уверена, насколько глубоко это зашло для него, но для меня это было глубже океана. Я не могла выплеснуть эти чувства на поверхность. Я пыталась шестнадцать лет.
— Эй, мечтатель, куда ты пропала? — Поддразнила Шэннон, щелкнув пальцами у меня перед носом. — Ты там полностью отключилась, не так ли?
— Виновата, — ответила я, робко пожав плечами. — Но теперь я вернулась. Итак, что у нас на повестке дня с ночевкой, подружка – и тебе лучше не говорить «Джонни», потому что я буду серьезно обижена.
— Нет, не Джонни, — засмеялась она. — На самом деле он собирается сегодня вечером порезвиться с парнями.
— Правда? — Мои глаза расширились. — Они действительно убедили его уйти?
— Я думаю, это было больше принуждением, чем убедительностью, — засмеялась Шэннон. — Я слышала, как он спорил с Гибси. — Хихикая, она добавила: — Гибси согласился провести весь завтрашний день, тренируясь с Джонни, если он пойдет с ним в паб сегодня вечером.
— О, этот бедный невинный дурачок, — размышляла я, переворачиваясь на спину. — Джонни собирается убить его завтра на беговой дорожке.
— Только если Гибс первым не убьет Джонни выстрелами сегодня вечером.
Позже тем же вечером, свернувшись калачиком на диване, пока по телевизору крутили серию «The OC», Ифа повернулась к нам и заявила: — Девчонки, хотя я обожаю вашу компанию, сегодня вечер пятницы, а молодость бывает только раз. — Улыбнувшись, она добавила: — Разве у вас, ребята, нет на примете чего-нибудь более веселого?
— Мы пытались посмотреть фильм, — объяснила Шэннон, обводя рукой присутствующих. — У нас был готов попкорн и все такое, но мальчики не переставали вламываться в мою комнату. — После того, Тадхг, Олли и Шон прервали нас в шестисотый раз, мы решили сбежать в пристройку. — Ты не возражаешь, если мы присоединимся к тебе, не так ли?
— Нет, я не возражаю, — засмеялась она, похлопав по дивану рядом с собой. — Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады.
— Ура. — Взволнованные тем, что оказались вдали от мальчиков, мы оба прямиком направились к дивану, уютно устроившись под одеялом со старшей невесткой Шэннон. — Ты лучшая.
— Где Джо?
— Принимает душ наверху, — объяснила она, разворачивая шоколадку «Роло» из упаковки, лежащей на подлокотнике дивана. Указав на спящего ребенка у нее на коленях, она ухмыльнулась. — У Эй Джея были пунами. Джо попал под перекрестный огонь.
— Фу. У моих котят нет пунами. — Я с отвращением сморщила нос. — И если они это делают, то это в их лотке для мусора, и Джерард убирает его за мной.
Мой ответ заставил Ифа запрокинуть голову и рассмеяться. — Да, ну, человеческие младенцы часто так делают, Клэр, детка, так что, возможно, тебе стоит подумать об этом, прежде чем участвовать в танго дьявола со своим жеребцом.
— «Танго дьявола»? — Я непонимающе уставилась на нее. — Это эвфемизм для обозначения танцевальной программы или что-то в этом роде?
— Или что-то в этом роде, — ответила Шэн, ее щеки стали ярко-розовыми. — Это эвфемизм для обозначения, э-э, полового акта.
— Полового акта? — Я разинула рот. — Так это называется?
— О, мое милое летнее дитя, — рассмеялась Ифа с озорным блеском в глазах. — Как многому я могла бы научить тебя об этом мире.
— Тогда научи меня, о мудрейшая, - выпалил я в ответ с усмешкой. — Я вся во внимание.
— Ладно, это действительно может быть весело. — Иф ухмыльнулась. — Разговор о сексе: стиль Ифы Моллой.
— Моллой, — предупредил Джоуи, вернувшись из душа как раз вовремя, чтобы испортить веселье. — Что бы ты ни думала рассказать им, не говори. Они только на пятом курсе.
— Чем ты занимался, когда мы были на пятом курсе, Джо?
— Я здесь не для сравнения, Моллой, — ответил он, прохаживаясь по своей квартире в низко сидящих серых спортивных штанах. Обе его руки были покрыты множеством черных петель и завитков, которые заканчивались у запястий и исчезали под рукавами его черной футболки.
— Нет…— улыбнулась Ифа, следя за ним глазами, — потому что ты чертовски хорошо знаешь, в какие неприятности ты вляпался, Джо.
— Я думаю, довольно ясно, во что я ввязывался, Моллой, — выпалил он без тени смущения, прежде чем указать на ребенка, которого она баюкала. — Давай не будем поощрять мою младшую сестру и ее подругу идти по нашим стопам, хорошо?
— Расслабься, они обе в безопасности, — ответила она, а затем посмотрела на нас обеих. — Вы в безопасности, верно, девочки?
— Верно, — подтвердила Шэннон, когда я выпалила: — Я девственница.
— Отлично, — одобрил Джоуи, указывая на меня ножом, которым он намазывал масло на ломтик хлеба. — Продолжай в том же духе, Малышка Биггс.
Я просияла в ответ. — Спасибо, Джо.
— Я знал, что мне всегда нравилась эта девушка, — сказал он Шэн, указывая на меня. —Оставь ее себе. — Он повернулся ко мне. — Запри на ключ, слышишь?
— Я слышу тебя, Джо.
— Прежде чем мы перейдем к самым интересным моментам секса, я должна подчеркнуть, что презервативы и противозачаточные средства обязательны, — быстро продолжила Ифа. — Дело не в том, одно или другое. — Она понимающе посмотрела на нас. — Это и то, и другое, девочки. Это всегда и то, и другое.
— И справедливое предупреждение, — вмешался Джоуи. — Если тебя тошнит от таблеток, ты незащищена. — Положив на хлеб ломтик ветчины, а затем еще один ломтик хлеба, он разрезал его пополам. — И если ты незащищена, ты беременна, — добавил он, подходя, чтобы передать Ифа половину сэндвича. — И если ты беременна, ты родитель.
— Спасибо, парень, — ответила Ифа, откусывая от своего сэндвича, прежде чем снова повернуться к нам. — И если вы думаете, что ваше тело чудесным образом приходит в норму после родов, то вы ошибаетесь. Вы разорены там, внизу, девочки. Серьезно. Я ужасно разорвалась, но другая мама, которую я знал, была разорвана от влагалища до ануса.
— Да ну нахер! — Я в ужасе вскрикнула. — Фу.
— Положи руку на сердце. — Ифа прижала одну руку к груди, другой баюкая своего спящего сына. — Здесь ни слова лжи, девочки. Она была
КРУЖКА ПИВА И МОЧИТЬСЯ
— Шоты?
— Нет.
— Хорошо, пиво?
— Я выпью кружку воды.
—
— Гибс.
— Ни слова больше, Джонатан.
— Господи Иисусе, прекрасно. Я буду кружку «Heineken».
— Сам хороший человек. — Я похлопал его по плечу. — Можно четыре кружки пива, Мэри, — сказал я женщине за стойкой. — И пока мы ждем, выпьем четыре порции детского «Guinness».
— Гибс…
— Каждому, — добавил я, бросив на стойку банкноту в пятьдесят евро. — Мы будем в нашем обычном углу.
— Я не буду пить шоты, — проворчал Джонни, подходя ко мне к столику, по пути вежливо поприветствовав половину посетителей бара. Все хотели узнать частичку моего лучшего друга, но сегодня вечером он был занят мной.
— Кэп, Гибс, — признали Хью и Фели, когда мы присоединились к ним за столом.
— Ребята, пожалуйста, напомните этому уроду-переростку, что ему всего восемнадцать, — сказал я, придвигая табурет к столу. — И что ему нужно заниматься обычными восемнадцатилетними делами, потому что именно этим должен быть для него этот год.
Основная причина, по которой Джонни отложил подписание контракта с the pros, заключалась в том, что он чувствовал, что упустил большую часть своей юности. Я был полон решимости исправить это. Моим первым планом действий было выпить кружку пива в пятницу вечером, как обычная компания шестикурсников.
— Ты в лучшей форме, чем когда-либо, — сказал Хью, вежливо улыбаясь Мэри, которая подошла с подносом и ставила перед нами стопки. — Ты можешь взять выходной, парень.
— А школа?
— Книги по-прежнему будут ждать тебя в понедельник, — добавил Фели. — Не то чтобы тебе нужно было беспокоиться об учебе.
— Давай, Кэп, — уговаривал я, хлопая его по плечу. — Давай оставим здесь несколько гребаных воспоминаний. Ты уйдешь, прежде чем мы это осознаем, и тогда все, о чем ты будешь сожалеть. — Потянувшись за снимком, я поднял его и глазами умолял его сделать то же самое. — Будь подростком с нами.
— Думаю, тебе просто повезло, — сказал я, чокаясь своим полупустой кружкой стаканом о его. — До дна.
— Нет, нет, нет, — рассмеялся Фели, привлекая мое внимание. — Я бы использовал вариант пятьдесят на пятьдесят для более простых вопросов. Нет ничего хуже, чем видеть парня, застрявшего на вопросе за шестьдесят четыре тысячи евро с четырьмя диковинными вариантами на выбор.
— И что это сейчас? — Спросил я с любопытством.
— Хью спрашивал, какими жизнями я бы воспользовался, если бы меня когда-нибудь призвали сниматься в
— Ну, не забудь записать меня в друзья по телефону, — сказал я, постукивая себя по виску. — Я – гений этого шоу.
В ответ они оба расхохотались.
Я прищурился. — Что ж, это чертовски мило.
— Кэп был бы моим первым пунктом назначения, — вмешался Хью.
— То же самое, — добавил Фели.
— А потом ты, парень, — сказал Хью, поворачиваясь к Фели.
— Как и ты, Хьюи.
Предательство.
Иисус Христос,
— В этом нет ничего личного, Гибс, — попытался уговорить Фели, все еще смеясь. — Не придуривайся.
— Эй, Джонни, если бы ты попал в шоу, ты бы позвонил мне, не так ли? — Я повернулся к своему лучшему другу. — Я бы стал твоим другом по телефону, если бы ты был в сериале, не так ли?
Джонни уставился на меня так, словно у меня выросло три головы. — О чем, черт возьми, ты говоришь, Гибс?
— Эти придурки будут звонить друг другу, если ты не ответишь, — объяснил я, указывая большим пальцем в сторону Фели и Хью. — Но ты бы позвонил бы мне, не так ли?
— Конечно, Гибс, — успокоил он, похлопав меня по руке. — Ты мой номер один, парень.
Это была полная чушь, но тот факт, что он прикрывал мою спину на публике, вот так вот, значил все.
— Смотрите, ублюдки, — проворчал я, допивая остатки своего напитка, прежде чем поднять руку, чтобы попросить принести нам еще по кружке.
— Эй, ребята, кто-нибудь из вас хочет детей?
Я уставился на своего лучшего друга. — Детей?
— Да. — Джонни торжественно кивнул. — Ты планируешь попробовать?
— Ты хочешь детей, Кэп? — Спросил Хью.
— Конечно.
— Сейчас?
— Нет, не сейчас, ты, чертов придурок, — ответил Джонни, и его голос звучал раздраженно, как пердеж. — В будущем.
— Спасибо, Мэри, — сказал Хью пожилой барменше, когда она подошла к нашему столику с очередной порцией пинт. Он протянул ей двадцатку, прежде чем снова переключить свое внимание на нашего капитана, явно поглощенного ужасающей темой. — Сколько детей?
— Я не знаю, может быть, два или три, — размышлял Джонни, допивая остатки пива. — Определенно, не одного. — Его брови нахмурились. — Не хотел бы, чтобы они были одиноки.
— Девочки или мальчики?
— Что ты делаешь? — Потребовал я, свирепо глядя на Хью. — Прекрати поощрять такое поведение!
— Все, что Шэн может мне дать, — ответил Джонни, игнорируя потрясенный взгляд на моем лице. — Я приму все, что она захочет мне дать. — Он снова нахмурился, о чем-то напряженно размышляя, прежде чем сказать: — Знаете, я думаю, что мне бы понравилась дочь. — Говоря это, он почесал подбородок. — Я бы тоже был в восторге от сыновей, конечно, но я бы хотел растить маленькую девочку с Шэн. — Пожав плечами, он добавил: — Знаете, показать ей, насколько по-другому все должно было быть для нее.
— Из тебя получился бы хороший папа для девочек, — согласился Хью, торжественно кивнув.
— Я знаю, — согласился Джонни, потянувшись за одной из свежих кружек, которые поставила барменша. — Черт с ним, посмотрим, что из этого выйдет, не так ли? Время покажет.
— Я не хочу детей, — задумчиво произнес Фели, почесывая подбородок. — Я не думаю, что хочу семью, и точка.
— Господи, это звучит удручающе одиноко, — ответил Джонни.
Он пожал плечами, но ничего не ответил.
— Мне вроде как нравится, как мы с Клэр росли, — сказал Хью, потирая обтянутое джинсами бедро. — Иногда иметь младшую сестру – это заноза в заднице, но у нас была хорошая жизнь. — Он пожал плечами. — Если бы у меня была семья, я думаю, я бы хотел что-то вроде того, что подарили нам мои родители.
— Как вы думаете, у Линча и Ифы будет кто-то ещё?
— Вероятно, через несколько лет.
— Что ж, если кто-то хочет узнать о местонахождении моих будущих детей, — вмешался я, подняв руку, — я оставил свежую порцию их в салфетке в своей комнате этим утром.
— Ты больной ублюдок, — рассмеялся Фели, в то время как Хью содрогнулся от отвращения.
— Фильтруй, Гибс! — Рявкнул Джонни, ткнув меня локтем в бок. —
Я непримиримо пожал плечами. — Знаете, о чем я только что подумал?
— Нет, Гибс, и я сомневаюсь, что мы тоже хотим знать, — хором ответили все трое.
— Я подумал, что, должно быть, приятно знать, что твои родители так сильно хотели тебя, что пошли на крайности и приготовили тебя. — Я похлопал своего лучшего друга по плечу. — Честная игра, парень.
— В отличие от?
— Прокладывать себе путь через дырку в презервативе, — честно предложил я. — Я слышал это, понимаешь? Когда мои родители разводились. Очевидно, я был настолько сильным пловцом, что проткнул дырку в презервативе.
— Не беспокойся об этом, — быстро успокоил Фели. — Я тоже был случайностью. Маме было сорок шесть, когда она узнала, что беременна мной. Все мои сестры выросли. Она думала, что у нее менопауза.
— Господи, Па. — Брови Джонни взлетели вверх. — Твоей маме шестьдесят три?
— Это небольшая математика, парень.
Джонни отмахнулся от комплимента. — Я никогда не знал, что твоя мама такая старая.
— Почему? — Спросил Фели. — Сколько лет твоей маме?
— Ей чуть за сорок, — ответил Джонни. — Па на пару лет старше.
— Моей сорок три, — сказал Хью. — Столько же, сколько моему старику.
— И моему, — вмешался я. — Они все вместе ходили в школу.
— Моему ближе к семидесяти, — тихо сказала Фели.
— Вау, — задумчиво произнес я, качая головой. — Ты, наверное, будешь совсем молодым, когда они умрут.
— Господи, Гибс! — Джонни и Хью оба залаяли. — Фильтруй!
— Не беспокойтесь об этом, — усмехнулся Фели. — Я к нему привык. — Тут зазвонил его телефон, и он быстро вытащил его из кармана джинсов и постучал по экрану.
— Кто тебе пишет? — Спросил я, перегибаясь через стол, чтобы получше рассмотреть его экран. Почему, я понятия не имел. У меня были проблемы с чтением в хороший день, без дюжины пива в желудке.
— Гибс, — выругался Джонни, хватая меня за рубашку и поднимая обратно. — Ты не будешь спрашиваешь об этом парня.
— Нет, все в порядке, — ответил Фели, набрав несколько строк сообщения, прежде чем убрать телефон обратно в карман. — Это просто Кейси.
— Кейси? —Джонни нахмурился. — Кто такая Кейси?
— Господи, Кэп, для такого умного парня у тебя худшие наблюдательные способности, — усмехнулся Хью. — Она подруга Ифы.
— Дикая, — вмешался я, покачивая бровями. — Фели приставал к ней месяцами.
— Гибс, — простонал Фели. — Не смей, блядь, так говорить, ладно?
— Подруга Ифы? — Джонни непонимающе уставился на нее. — Неа. Понятия не имею.
— Это потому, что ты был слишком занят погоней за регби и Шэннон, чтобы посмотреть, что происходит со всеми нами, — рассмеялся Хью.
— Это не совсем правда, — возразил Джонни. — Я много знаю о том, что происходит в вашей жизни.
— Хах! — Я хлопнул его по плечу. — Молодец, Джонни.
— Да, черт возьми! — Поставив свою кружку, он скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на нас троих. — Ты, — сказал он, начиная с Фели. — Тебе восемнадцать, очевидно, ты в отношениях с этой
— Всего лишь несколько незначительных деталей, — задумчиво произнес Фели, убирая темные волосы с лица. — Я ни с кем не встречаюсь, но это было впечатляюще, Кэп. И, честно говоря, ты стал в миллион раз лучше с тех пор, как познакомился с Шэннон.
— Это было ужасно, — обвинил я, поворачиваясь, чтобы изумленно посмотреть на него. — Мой день рождения в феврале, а не в марте. У меня определенно нет концентрации внимания, как у яичного крема, и я не трахаюсь со школьной секретаршей.
— И мы с Кэти начали встречаться, когда я был на четвертом курсе, — сказал Хью, подняв руку. — С тех пор не встречались целую вечность.
— Нет, нет, нет, — возразил Джонни. — Я точно помню, что ты был одержим этой девушкой на втором курсе. — Он постучал себя по виску. — Я знаю, потому что ты всегда пропускал тренировки, когда мы были моложе, чтобы гоняться за ней.
— Не та девушка, Кэп, — пробормотал Фели, потирая лоб.
— Какого хрена? — Джонни уставился на него, прежде чем повернуться ко мне. — И твой день рождения не в марте?
— Нет, не в гребанном марте, ты жалкое подобие лучшего друга, — фыркнул я. — Какая наглость, что ты забыл о моем дне рождения.
— Извини, Гибс, я мог бы поклясться, что это было в марте. — Он почесал подбородок. — Почему у меня в голове март?
— Потому что у
— И он не влюблен в мою сестру, — вставил Хью. — Он просто думает, что влюблен.
— Не начинай, — предупредил я, поворачиваясь и свирепо глядя на Хью. — Может, я и не такой гладкий, как все вы, или гребаный математик, как вон тот придурок, — я сделал паузу, чтобы указать на Джонни, — но у меня есть сердце, которое качает, бьется и наполняется чувствами. Мне не все равно. Я чувствую. Я люблю. И все это направлено исключительно на твою сестру.
— Тогда, блядь, измени что-нибудь, Гибс, — рявкнул Хью, сердито глядя на меня. — Потому что я должен сказать, парень, если ты думаешь, что сможешь приблизиться к моей сестре, пока суешь свой член в Ди, то ты жестоко ошибаешься. Клэр заслуживает большего, чем быть замешанной в вашей запутанной драме, и ты это знаешь.
— О, мой Иисус. В последний раз говорю, я не сую свой член в Ди! — Я зарычал, в отчаянии вскидывая руки. — Я и близко не подходил к этой женщине с пятого курса. — Сузив глаза в ответ, я огрызнулся: — И я хочу, чтобы ты знал, что я никогда бы не сделал ничего, что могло бы навредить твоей сестре. Я бы предпочел сначала содрать кожу со своих костей.
— За исключением того, что ты уже сделал целую кучу вещей, которые могут причинить ей боль, — настаивал Хью серьезным тоном. — Да ладно, Гибс, если бы Клэр узнала о твоих внеклассных выходках, это бы вырвало сердце у нее из груди.
— В его словах есть смысл, — добавил Фели, встав на сторону Хью. — Клэр влюблена в тебя, парень. Так было с тех пор, как мы были детьми. Ты это знаешь. Это не секрет. И если бы ты чувствовал то же самое, ты бы уже что-нибудь предпринял с этим.
— Погоди, — сказал Джонни, вставая на мою защиту, — никто не говорит, что Гибс – единственный парень, который засунул свой член не в ту девушку. Никто из нас не ангел, парни. У каждого есть прошлое.
— Верно, — согласился Фели.
— У меня нет, — невозмутимо ответил Хью.
— Итак, ты теперь безупречно чистый девственник, не так ли? — Джонни усмехнулся. — Святой Хью?
— Я был только с Кэти, — ответил Хью, не сводя глаз с Джонни. — Итак, что ты думаешь, Кэп?
— Но вы были вместе с тех пор, как…— Брови Джонни взлетели вверх. — Дерьмо.
— Ага, — огрызнулся Хью. — В отличие от остальных «больных ублюдков», я не растекаюсь, как масло.
Фели приподнял бровь. — Масло?
— Масло.
— Эй, я лоялен, — фыркнул Джонни. — Как истекающий кровью лабрадор.
— Послушай, это не имеет никакого отношения к тому, с кем ты был в прошлом, а имеет прямое отношение к тому, что ты делаешь в настоящем, — сказал Фели, возвращая разговор в нужное русло. — Все, что мы пытаемся здесь сказать, это перестать играть с чувствами Клэр.
— Совершенно верно, — согласился Хью с натянутым кивком. — Больше не надо водить ее за нос.
— Ты либо хочешь ее, либо нет, — добавил Фели. — И если ты этого не хочешь, это хорошо, Гибс. Понятно. Но если это так, то отойди в сторону и позволь девушке жить своей жизнью. Потому что у нее нет шансов забыть тебя, когда ты стоишь у нее на пути.
АТМОСФЕРА СУБОТНЕГО ВЕЧЕРА
— Я хочу большое грязное блюдо на вынос, минимум в три тысячи калорий и на гарнир жир, — объявил Джерард, ввалившись в мою спальню поздно вечером в субботу. — Серьезно, детка. — Одетый в серые спортивные штаны и белую майку, со стоящими дыбом светлыми волосами, он выглядел сломленным человеком. — Я здесь угасаю.
— Боже мой? — Я наполовину ахнула, наполовину рассмеялась, увидев его растрепанный вид. — Кто сломал тебя?
— А ты как думаешь? — последовал его полный отвращения ответ, когда он, спотыкаясь, направился ко мне. — Быстрее, отодвинься, детка, у меня ноги в дерьмо.
— Ты имеешь в виду «bambied»? — Я хихикнула, используя новое слово, которое выучила благодаря маме Джоуи.
— Серьезно, они так сильно трясутся, что кажется, будто мои коленные чашечки вот-вот оторвутся от остальной части меня, — простонал он, вызвав у меня смешок.
Согласно Ифе, «быть обманутой» - это когда парень доводит тебя до оргазма такой силы, что твои ноги дрожат, как у олененка, пытающегося впервые встать. С тех пор, как они с Джоуи и Эй Джей переехали в пристройку к дому Кавана, Ифа стала для нас, девочек, чем-то вроде почитаемой, соблазнительной богини, делящейся мудростью и знаниями, которые сводили нас с ума.
Серьезно, за последние несколько недель, проведенных с мамой ребенка Джоуи, я узнала о сексе больше, чем за все шестнадцать лет своего пребывания на земле.
Ифа присоединится к нам в Томмен после праздников Хэллоуина, и я не могла дождаться. Помимо того факта, что было потрясающе видеть, как Кэти выходит из своей скорлупы в присутствии подруги детства, то, что ее присутствие сделало с Джоуи, было ни с чем не сравнимо.
— Посмотри на эту дрожь, — хихикнула я, когда Джерард уткнулся лицом в мой матрас, едва избежав Херувим, которая свернулась калачиком у меня на коленях, отдыхая от вечно шумных Тома, Дика и Гарри – трех котят мужского пола, которых мама согласилась оставить нам прошлым летом из очаровательного выводка Брайана и Херувим. Солт и Пеппер были усыновлены нашими двоюродными братьями, живущими в Бэндоне, в то время как друг Сайв из Клонакилти удочерил Миллисент.
Да, это был черный день для семьи Биггс-Гибсон.
— Ты думаешь, это смешно, но это не так, — простонал Джерард в матрас. — Потому что этот ублюдок трахнул меня сегодня в спортзале сильнее, чем когда-либо Малышку-Шэннон.
— Джерард, фу! — Я поморщилась, хлопнув его по потному плечу. — Ты не мог принять душ перед тем, как прийти?
— В душ? — Он поднял голову и уставился на меня. — Клэр, мне потребовалось все, что у меня было, чтобы вернуться к тебе!
— Все не могло быть так плохо.
— Он безумец, — утверждал он. — Садист. Я никогда больше не хочу заходить в спортзал.
— Да, ну, ты согласился пойти с ним в спортзал в обмен на кружку пива в «Бидди» прошлой ночью, — напомнила я ему. — И, если я правильно помню, ты также попросил его обучить тебя, чтобы ты мог получить место в Академии.
— Обучить меня, Клэр, — невозмутимо произнес он. — Не ломать мою волю.
Я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех. — Итак, ты больше не мечтаешь о карьере профессионального регбиста?
— К черту это, — простонал он и с огромным усилием перевернулся на спину. — Я создан для комфорта, а не для скорости. Я присоединюсь к семейному бизнесу и стану пекарем.
— Ты отличный пекарь, — сказала я, потакая его желаниям.
— Я отличный пекарь, — согласился он, глядя на меня с восхищенным выражением лица. — Я серьезно улучшился.
— Руки опускаются, — похвалила я. — Ты как будто другой человек на кухне с тех пор, как устроился на работу в пекарню. — Улыбнувшись, я добавила: — А твои волшебные пирожные – лучшие, которые я когда-либо пробовала.
— Видишь, вот почему я люблю тебя. — Он протянул руку, чтобы погладить Херувим. — Ты понимаешь меня.
— Я понимаю тебя, — засмеялась я, нежно укладывая свою мурлыкающую королеву ему на спину. — Вот почему я должна добавить, что эта рваная версия Джерарда Гибсона, — я сделала паузу, чтобы провести пальцем по ткани, скрывающей его недавно обновленные мышцы живота, прежде чем подняться с кровати, — симпатичная, но мне больше нравится старая версия.
— Ты скучаешь по моим любимым ручкам, — промурлыкал он, осторожно перекатываясь на спину, а затем укладывая, Херувим обратно на живот. — Ты предпочитаешь немного больше шуток, чтобы согреться ночью, не так ли?
— Может быть? — Я рассмеялась, хотя у него вообще никогда не было любовных утех. — Вот, — сказала я, отвлекаясь от своих похотливых мыслей, подхватывая наших трех озорных котят и перенося их на кровать. — Поздоровайся со своим папой.
— Дик! — Проворковал Джерард, хватая самого пушистого из троих. — Как дела, сынок?
— Не забывай уделять Тому и Гарри немного внимания, — предупредила я, забираясь обратно на матрас. — Ты всегда отдаешь предпочтение Дику.
— Но это только потому, что я люблю свой член, — продолжал он ворковать, поднося котенка к лицу, чтобы они могли потереться носами. — Не так ли, сынок? Ты мой любимый, не так ли? Да, ты с твоим маленьким розовым носиком и крошечными лапками.
— Джерард!
— Хорошо, хорошо. — Неохотно опустив красивого рыжеволосого котенка, он обратил свое внимание на однопометников Дика. — Послушай, детка, ты знаешь, я люблю всех наших детей, и я знаю, что это не их вина, но я не могу смотреть на Тома и Гарри, не видя его.
— Джерард, — ахнула я в ужасе, хватая Гарри. — Как ты мог?
— Я знаю, — со стоном согласился он. — Это ужасно, не так ли? Но я ничего не могу с этим поделать. У них его зеленые глаза-бусинки и эти жуткие белые волосы…
— Может, Брайан и был их отцом, но ты их папа! А отцы должны одинаково любить всех своих детей!
— Я знаю! — Пораженно вскинув руки, он добавил: — Вот почему я хотел оставить Миллисент. Она была дочерью своей матери до мозга костей. — Он указал на Херувим, которая все еще дремала у него на коленях. — Посмотри на эту кису. Посмотри, какая она красивая и сладкая…
— О Боже, я не могу в это поверить! — Я взвизгнула, подхватывая мальчиков и топая обратно к их корзинке. — Ты не любишь наших малышей.
— Я люблю! Я действительно люблю наших малышей, Клэр! — Забыв о детских ножках, Джерард спрыгнул с кровати и поспешил за мной. — Но этот ублюдок Брайан устроил мне ужасную жизнь. Ты это знаешь. Помнишь, как он подкрался ко мне в душе и поцарапал мне пупок? Или тот раз, когда он укусил меня за палец на ноге, и мне пришлось делать прививку от столбняка? Он травмировал меня, Клэр. Я ничего не могу с собой поделать, если каждый раз, когда я смотрю на Тома и Гарри, я возбуждаюсь!
— Это ужасно, — причитала я, опускаясь на колени перед корзинкой, полной котят. — Не волнуйтесь, малыши, я так же разочарована в вашем отце, как и вы.
— Подожди, — Джерард одним быстрым движением подхватил меня и поставил на ноги лицом к себе, — мы что, поссорились?
— Знаешь что, Джерард? — Я уперла руки в бока. — Думаю, да.
— Мы команда, детка, — попытался урезонить он, обнимая меня за талию и притягивая вплотную к себе. — Мы не ссоримся.
— О, нет, нет, нет, — предупредила я, протягивая руку, чтобы покрутить его за ухом. — Не ласкай меня, Джерард Гибсон. Ты не сможешь выкрутиться из этого мягкими уговорами.
— Ладно, ай! — проворчал он, приложив ладонь к уху. — Была ли необходимость в насилии?
— Да, — решительно ответил я.
— У вас двоих все в порядке? — Раздался легкий стук в дверь моей спальни за мгновение до того, как она приоткрылась и появилась голова мамы. — Мне показалось, я слышала крики.
— Джерард любит не всех наших детей, — возмущенно воскликнула я. — Он любит только одного!
— Нет, я люблю их всех, — защищался он, выглядя взволнованным. — Мне просто не нравится смотреть на двоих из них.
— Это Том и Гарри? — Сочувственно спросила мама. — Это потому, что они похожи на Брайана?
— Да, — хором ответили мы оба с равной силой возмущения.
— О боже. — Полностью открыв дверь, мама вошла в мою комнату, прикрывая улыбку рукой. — Ладно, давайте начнем. — Подойдя к моей кровати, мама села и скрестила ноги. — По одной.
— Я потратила месяцы на то, чтобы присматривать за нашими малышами, — сказала я первой. Ладно, криком. — Кормила по ночам, когда Херувим отказалась присматривать за ними. Я не спала из-за этих малышей, хотя они тоже на его ответственности!
— О, нет, нет, нет, даже не начинай! — предупредил он, подняв руку. — Я сделал все, что мог, для наших малышей!
— За исключением того, что любить их, — выплюнула я в ответ. — Ты большой мудак!
— Выражайся, Клэр, — отругала мама.
— Прошу прощения, черт возьми, — выдавил Джерард, широко раскрыв глаза. — Кто тот, кто брал их к себе домой каждые выходные, чтобы дать тебе передышку? А кто это устроился на работу в пекарню моей мамы, чтобы оплатить счет Херувим по беременности и родам в ветеринарной клинике? Или для того, чтобы мальчики прошли детскую кастрацию, чтобы они не трахали собственных мам и не заводили кровосмесительных детей-деревенщин? — Он хлопнул себя по груди. “Этот большой мудак, вот кто!
— Язык, Гибси.
— О да, Джерард. — Игнорируя просьбу моей мамы сделать это потише, я закатила глаза к небесам и прокричал: — Какой ты замечательный папа на выходные. Достань свой кошелек, чтобы все стало лучше. Отцовство – это нечто большее, чем просто деньги!
— Реджинальд живет со мной постоянно! — крикнул он мне в ответ, всплеснув руками. — И я никогда не просил тебя выделить ему хоть каплю алиментов на ребенка. Нет, потому что я сам выкапываю всех тварей. Каждый день. Так что не веди себя со мной высокомерно, детка!
— И я ценю, что ты это делаешь, — неохотно прокричала я в ответ. — Ты же знаешь, я ненавижу пачкать ногти.
— Я действительно это знаю. — Уперев руки в бедра, Джерард натянуто кивнул. — Вот почему я никогда не прошу тебя об этом.
— И за финансирование наших малышей, — сказала я, все еще наполовину крича, хотя чувствовала, что борьба покидает мое тело. — Я ценю, что ты тоже добытчик хлеба в нашей семье.
— Без проблем, — возразил он все еще повышенным и жестким тоном, повторяя мой. — Это меньшее, что я мог сделать для тебя и детей. Я ценю, какая ты замечательная мать. — Намеренно ужесточив тон, он добавил: — Я бы не хотел заниматься этим ни с кем другим.
— И ты намного больше, чем отец на выходные, — призналась я, смягчая голос. — И я бы тоже не хотела заниматься этим ни с кем другим.
— Тогда ладно. — Он натянуто кивнул. — Мы все еще ссоримся или можем помириться?
— Помириться, — ответила я, устремляясь прямо к нему. — Определенно обними.
— Слава Иисусу, — ответил Джерард, заключая меня в медвежьи объятия. — Худшие десять минут в моей жизни.
— Что мне с вами двумя делать? — Мама рассмеялась со своего насеста на моей кровати. — Вы как пожилая супружеская пара.
— Я не знаю, Шинейд, — ответил Гибси, торжественно пожимая плечами. — Но что бы это ни было, может ли это быть связано с едой? Предпочтительно что-нибудь китайское или картошку.
— Нет, нет, пожалуйста, только не картошку, — запротестовала я, обходя Джерарда, чтобы подойти к маме. — В прошлую субботу вечером у нас была картошка. Всю неделю я умирала от желания мясного сатая.
— О, да. — Глаза Джерарда загорелись. — Приготовьте два мясных ассорти.
— С соусом из черной фасоли.
— И рис, обжаренный в яйце.
— Может, нам взять по порции чипсов? — Спросила я, склонив голову набок. — Или мы будем просто крекеры с креветками?
— Крекеры с креветками, — мрачно кивнув, подтвердил Джерард. — Помнишь, когда мы в последний раз ели чипсы?
— Соленые с перцем?
— Нет, они были дикими. Я говорю о сырых.
— Фу, да. — Я сморщила нос при воспоминании об этом. — Хорошее название, Джерард. — Повернувшись к маме, я повторила наш заказ, постучав по бутылке шипучего апельсина в конце.
— Когда я спросила, что я собираюсь делать с вами двумя, я имела в виду ваши выходки в целом, — сказала мама со вздохом веселья. — Не набиваете животы.
— Набьем наши животы, — подбодрила я, протягивая руку, чтобы похлопать Джерарда по руке, в то время как он протянул руку, чтобы похлопать меня.
— Да, пожалуйста, сделай это, — согласился он с торжественным кивком. — Мы здесь угасаем.
— Вы двое. — Мама рассмеялась. — Хорошо. Я закажу еду. Вы двое уберите этих котят и спускайтесь вниз, присоединяйтесь к остальным.
— Другие?
— Хью и Кэти в гостиной, — объяснила она. — Я позвоню и закажу доставку для вас четверых, прежде чем отправлюсь на работу на свою смену. Твой отец в кабинете наверху, если он тебе понадобится. У него крайний срок на работе, и ты знаешь, что это значит, поэтому, пожалуйста, поднимайся наверх только в случае крайней необходимости.
Мой отец, когда-то очень успешный застройщик, десять лет назад отказался от своей корпоративной работы. После смерти своего лучшего друга папа решил отказаться от шума и суеты, вместо этого запершись на чердаке и сочиняя детективные триллеры об убийствах. Для него это был катарсис и его способ справиться с горем, охватившим его после смерти Джо. Дополнительным бонусом был тот факт, что его книги пользовались бешеной популярностью.
— У нас все будет хорошо, — хором ответили мы, понимающе посмотрев друг на друга. Потому что, как только мама уйдет на работу, папа не спустится вниз, чтобы проведать нас.
— Хм. — Еще раз покачав головой, мама вышла из комнаты. — О, и на будущее, держи дверь открытой, Клэр.
— Но что, если Дик сбежит и снова проберется в комнату Хью? — Я крикнул ей вслед.
— Это не тот член, которого я боюсь избежать, — пробормотала мама себе под нос.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОМАНДА КЛЭБСИ
Два часа спустя китайская еда была уничтожена вместе с половиной содержимого маминого буфета; того, что она держала запертым в гостиной, в котором хранились алкоголь и банки с печеньем и сладостями, которые она хранила на Рождество.
Конечно, у нас с Хью случайно оказался «пропавший» запасной ключ от упомянутого буфета, и нам удавалось незаметно перехитрить маму, на протяжении многих лет беря по чуть-чуть за раз. Достаточно, чтобы захмелеть и объесться шоколадом, но недостаточно, чтобы насторожить ее или учуять неладное.
— Как я должен идти в ногу, когда вы постоянно меняете правила? — Потребовал ответа Джерард, бросая свою последнюю карту на кофейный столик и поднимая изящный маленький бокал, наполненный шерри. — Да пошли вы все нахрен, — проворчал он, делая глоток своего напитка и вытягивая мизинец. — Я знаю, что ты жульничаешь.
— Это Snap, Гибс, — усмехнулся Хью, кладя карту на стопку. — В Snap нельзя жульничать.
— Щелк! — Хлопнув рукой по огромной стопке, Кэти взвизгнула от восторга. — Снова.
— Видишь? — Глаза Джерарда выпучились, когда он указал на огромную стопку карточек перед Хью и Кэти. — Гребаные мошенники.
— Не надо ненавидеть игрока, Гибс, — хихикнула Кэти, прислоняясь к моему брату, который сидел в кресле позади нее. — Ненавить игру.
— Нет, Джонни и Шэн определенно не придут, — вмешалась я, прочитав текстовое сообщение, которое только что получила от Шэннон.
«Извините, ребята. Мы рано ложимся спать. Увидимся завтра в кофейне. X. X.X.»
Мечтательно вздохнув, я бросила телефон на колени и взяла свою миску с мороженым, смешанным с ирландским кремом Baileys. — Ого.
— Держу пари, они делают что-то романтическое, — восторженно воскликнула Кэти.
— Со свечами, — задумчиво ответила я.
— И романтическая музыка, — согласилась она, делая глоток пива из бутылки Хью.
Джерард фыркнул. — Держу пари, они трахаются.
— Джерард!
— Гибс!
— Он прав, — рассмеялся мой брат, уклоняясь от локтя, который Кэти нацелила ему в ребра. — Похоже, Кэп делает больше, чем просто разрушает жизнь Шэннон.
— Они определенно не сидят сложа руки и не играют в Snap, — добавил Джерард, с отвращением глядя на кофейный столик. — Что с нами происходит, ребята? Сегодня субботний вечер, и мы играем в карточные игры, как кучка престарелых, когда нам следовало бы выйти из своих тележек.
— Мне всего шестнадцать, вот что со мной не так, — предположила я. — А вам троим всего семнадцать.
— Ненадолго. — Сдвинув брови, Джерард бросил Хью пригоршню «Менестрелей». — Одному шуринку в конце месяца исполняется восемнадцать.
— Тебе так повезло, что твой день рождения на Хэллоуин, детка, — добавила Кэти. — Насколько это круто?
— Только подумай, парень, у твоих мамы и папы, должно быть, был чертовски крутой День Святого Валентина в тот год.
— Тревожная мысль, Гибс, — простонал Хью, отправляя в рот пару «Менестрелей», прежде чем бросить остальное обратно Джерарду. — Но впечатляющая математика.
— Кстати об этом. — Отправив в рот последнюю ложку мороженого с алкоголем, я поставила миску на кофейный столик и вскочила на ноги. — Нам нужно обсудить костюмы на Хэллоуин.
— Нет. — Хью покачал головой. — Не надо.
— Да, надо, — возразила я, потирая руки. — Мама устраивает вечеринку в доме по случаю твоего дня рождения на Хэллоуин. Это маскарадный костюм – и это обязательно.
— У-у-у. — Допив свой шерри, Джерард уставился в пустой стакан, прежде чем потянуться за бутылкой. — Кем мы выступаем в этом году, детка?
Переполненная волнением, я развернулась, чтобы уделить ему все свое внимание. — Итак, в этом году, поскольку в нашей группе равное соотношение девочек и мальчиков, пять на пять, я подумала, что мы все могли бы выступить в роли знаменитых пар.
Сосредоточенно нахмурившись, Джерард открутил крышку на бутылке шерри «Грэнни» и сделал большой глоток. — Я слушаю.
— Представь это, — сказала я ему, оживленно размахивая руками, — ты и я, зажигающие в ПВХ – коже.
На его лице отразилось замешательство. — Мы выступаем как «Motley Crüe»?
— Нет, глупышка, Дэнни и Сэнди, — рассмеялась я. — Из Бриолина.
Его глаза загорелись. — Я чертовски люблю этот фильм!
— Я знаю. Я уже работаю над нашими костюмами. — Застенчиво улыбнувшись, я добавила: — Итак, для Джоуи и Ифы я думала о Джокере и Харли Квинн.
— О да, я это прекрасно понимаю, — сказала Кэти, с энтузиазмом кивнув. — Но захочет ли она принарядиться? — Пожав плечами, она добавила: — Ну, знаешь, после родов и всего такого?
— О, пожалуйста, вы видели ее тело, — парировала я. — После рождения девочка еще более сексуальна, чем была до рождения.
— Согласна, — ответила Кэти. — Я бы убила за фигуру Ифы.
— Я знаю, да? — Я просияла. — А что касается вас, ребята, я подумала об Эдварде и Вивиан из «Красотки».
— Хм. — Нахмурившись, Кэти склонила голову набок и спросила: — Разве она не была проституткой?
— И разве у него не было седых волос? — Добавил Хью, выглядя столь же скептически.
— Ты блондин, Хью. Это достаточно близко. Сделай так, чтобы это сработало, — бросил Джерард, полностью наслаждаясь рождественским шерри нашей бабушки. — А теперь, черт возьми, не прерывай творческий процесс своей сестры. — Он сделал еще один большой глоток из бутылки и бесцельно махнул рукой вокруг. — Как и ты, милая.
Снисходительно улыбнувшись его очаровательному пьяному выражению лица, я быстро продолжила. — И потом, для Джонни и Шэн это не проблема.
Кэти улыбнулась. — Ромео и Джульетта?
— Да!
Она одобрительно кивнула головой. — Хороший выбор.
Я просияла в ответ. — Я знаю, да?
— Подожди. — Мой брат поднял руку. — Разве они оба не умерли в книге?
— Она говорит об экранизации, — фыркнув, ответил Джерард. — Тупица.
— Почти уверен, что киноверсию постигла та же участь, Гибс, — саркастически протянул Хьюи.
— Ну, в моей версии Баллилаггина они не умирают, — парировала я, прежде чем быстро продолжить. — А для Лиз и Патрика я думала о чем–нибудь более остром, например, о Мортисе и Гомесе Аддамс – знаете, чтобы соответствовать характеру Лиззи.
— Боже мой, мне это нравится, — засмеялась Кэти, хлопая в ладоши. — Клэр, ты гений.
— Я этого не понимаю, — бросил Хью. — Во-первых, она блондинка. Во-вторых, она не носит маскарадных костюмов, и в-третьих, если она и появится, то с Пирсом.
— Черт возьми, Хью, — невнятно произнес Джерард. — Прекрати прерывать творческий процесс своей сестры.
— Возможно, тебе стоит поставить шерри, Гибс, — усмехнулась Кэти. — Ты становишься немного дерзким.
— Не нужно. Уже выпито. — Для пущей убедительности он перевернул бутылку вверх дном, отчего одна-единственная капля жидкости каштанового цвета упала на тыльную сторону его ладони. Никогда не отличавшийся расточительностью, Джерард быстро слизнул его языком. — Видишь?
— Ах, Гибс, парень. У тебя утром будет чертовски болеть голова, — сказал Хью, морщась. — Похмелье после шерри чертовски ужасно.
— Лиз уже согласилась нарядиться Мортисией, если Патрик пойдет в роли Гомеса, — сказала я брату, чувствуя самодовольство. — И, согласно ее последнему текстовому сообщению, она никуда не поедет с Пирсом.
— Они снова сбились с пути?
— Ага. — Я пожала плечами. — Если маятник качнется и они снова будут вместе до вечеринки, тогда он может сыграть дядю Фестера.
— Девочка не знает, где у нее голова, — размышляла Кэти.
— Это правда, — вмешался Джерард, хватая миску с попкорном. — Она годами дует то горячим, то холодным воздухом. Не так ли, Хью?
— Гибс. — Все тело моего брата напряглось. — Не надо.
— Что я сказал?
— Ничего, — невозмутимо ответил Хью. — Пусть так и будет.
— Извини, парень. Не хотел задеть за живое.
— Ты этого не делал.
— Первая любовь ужасно жалит, не так ли?
—
— О, перестань создавать проблемы, — рассмеялась Кэти, беря с кофейного столика еще одну бутылку пива. — Я уже все знаю об этом. Хью рассказал мне, когда мы впервые встретились.
— Неужели? — Джерард озорно ухмыльнулся и бросил моему брату кусочек попкорна. — Он тебе все об этом рассказал?
— Я сказал, хватит, парень, — рявкнул Хью. — Никто не хочет это слышать, парень.
— Я поддерживаю, — согласилась я, хорошее настроение быстро испарилось при воспоминании о самом большом предательстве в моем детстве.
Помимо того факта, что в детстве они были отвратительно близкими друзьями, Лиззи нарушила фундаментальный закон дружбы в четвертом классе, когда согласилась стать девушкой моего брата.
Для меня не имело значения, что это было совершенно невинно. В моих глазах это было преступление против девичьего кодекса, в результате которого мы не разговаривали целые три недели.
Я никогда не держала зла, поэтому сдалась и возобновила свой пост ее подруги, в то время как втайне считала дни до того момента, когда они расстанутся и я верну свою подругу.
Я никогда не признавалась в этом в то время и никогда не признаюсь, но большая часть моего гнева была вызвана изрядной долей ревности. Не столько потому, что Лиззи встречалась с моим братом. Но потому, что он попросил ее, в то время как Джерард никогда не просил меня.
Хью был возлюбленным Лиззи в детстве, а Джерард был моим.
Лиззи попробовала свое, а я нет.
— Эра
— Эпоха
— Что? — Я хлопнула его по руке. — Это лучше, чем эпоха
—
— О, отвали, Гибс, — усмехнулся Хью, напряжение спало с его плеч. — Как будто твоё намного лучше.
— Ага, — хихикнула Кэти в знак согласия. —
— Как бы то ни было, парень, я бы предпочел
— Это так,
Джерард подавил очередной смешок. —
— Команда
— Хорошо, команда
— Мои деньги наверху, — торжественно ответил Джерард. — Хожу на четырех лапах.
— Я пошутила, — усмехнулась она, убирая с кофейного столика. — Давай сыграем в игру. Команда
—
— Как насчет того, чтобы неудачники убирали кухню после вечера еды навынос. — предложила она с ухмылкой. — Каждую субботу вечером в течение месяца.
— Продержись два месяца, и ты заключишь сделку, — парировал Джерард, привлекая внимание.
— Прошло два месяца, — бросила она вызов. — Ты принимаешь?
— О, это похоже на «Донки Конг», — ответил Джерард, теперь полностью увлеченный. — Ты проигрываешь,
— Что это за игра? — С любопытством спросила я.
— А как насчет « Эрудит»? — Предложила Кэти. — У вас, ребята, есть доска, верно?
— Позвони еще одному другу, — парировал Джерард, опустив большой палец. — Потому что с моей стороны это беспроигрышная сделка.
— Монополия
— Нет, я не могу иметь дело ни с какими настольными играми, на которых есть слова.
— Покер?
Его глаза загорелись озорством. — Покер на раздевание!
— Фу, Джерард! — Я воспротивилась. — Отвратительно.
— Э-э, эй! — Хью уставился на него, прежде чем жестом указать на нас. — В комнате полнокровные родственники.
— Да ладно тебе, парень, — взмолился Джерард. — Ну же.
— Я откажусь, — невозмутимо произнес Хью. — Двигайся дальше, извращенец.
— О, о, я знаю. — Быстро встав, Кэти прямиком направилась на кухню, вернувшись через несколько минут с бутылкой папиного «Джеймсона» и четырьмя стопками. — Давайте поиграем в « Я никогда не…».
— О, это может быть опасно. — Радостно потирая руки, Джерард потянулся за бутылкой. — Давай сделаем это.
НИЖЕ ПОЯСА
То, что начиналось как добродушная игра в «Я никогда не…», превратилось в нечто, напоминающее извращенный эпизод «Джерри Спрингера».
Возможно, в его венах текло виски, а может, это была расплата за то, что он поднял тему фиаско с Лиззи, но Хью был в огне своих вопросов.
— Я никогда не прижимал Бернадетт Брэди к стене на дискотеке Boiler Room на втором курсе.
Дикарь.
— Кто-нибудь? — Хью продолжал подначивать, его глаза сузились, когда он поднял свою полную рюмку. — Кто-нибудь вообще?
Пьяный я или нет, я остро ощущал присутствие девушки, сидящей рядом со мной. Это была чертовски опасная игра, и его вопрос был ниже пояса.
К сожалению, я поднес свой бокал к губам и опрокинул его обратно.
Когда Клэр застыла рядом со мной и прохрипела слово «Фу», я почувствовал отвращение к самому себе.
— Ладно, ребята, — невнятно произнесла Кэти, лежа на трех простынях вместе со всеми нами. — Может быть, нам стоит закончить на этом?
Да, к черту это. — Моя очередь. — Схватив почти пустую бутылку виски, я неуклюже наполнил свой стакан и поднял его. — Моя мама никогда не ловила меня целующимся со своей девушкой в домике на дереве?
Когда Хью поднес бокал к губам, Кэти в замешательстве покачала головой. — Шинейд никогда не заставала нас в домике на дереве, Хью.
С виноватым выражением на лице Хью опрокинул в горло порцию виски, заставив свою девушку прошептать слово “О”.
— Моя очередь. — Разъяренный, Хью использовал последнюю каплю из бутылки, чтобы наполнить свой бокал, явно кипя от злости. — Я никогда не трахал женщину старше.
Я посмотрел на него в ответ, также кипя от злости.
— Выпей, Гибс, — выпалил он.
— Ничего не поделаешь, парень.
— Это правдивая игра.
— Я знаю, — невозмутимо ответил я.
— Тогда сделай гребаный выстрел.
Моя челюсть сжалась. — Нет.
— Ребята, я думаю, нам нужно остановиться, — снова попыталась Кэти, положив руку на плечо своего парня. — Между вами, ребята, становится слишком напряженно.
— Как насчет того, чтобы я перефразировал вопрос и сказал, что я никогда не засовывал свой член в члена школьной администрации, — настаивал Хью, игнорируя мольбу своей девушки. — До дна, парень.
Не моргая, я поднес стакан к губам, но в последнюю секунду остановился и вместо этого опрокинул его вверх дном, не придав значения, когда виски просочилось на ткань моих спортивных штанов.
— Ты нарушил правила. — Хью скрестил руки на груди. — Мы победили.
Я беспечно пожал плечами. — Как скажешь, парень.
— Вы, ребята, на уборке.
— На два месяца.
— Нет, нет, нет…— Громко зевая, Клэр забралась мне под руку и прижалась теснее. — Спокойной ночи, ребята. Сегодня я не буду убираться.
— Нет…— причитала Кэти, забираясь на диван, чтобы потянуть Клэр за руку. — Не оставляй меня одну, пока эти двое соревнуются в писании.
— Но я пьяна, — полушепотом, наполовину невнятно произнесла Клэр, каким-то образом умудряясь забраться ко мне на колени. — И такая…сонная. — Глубоко вздохнув, она свободно обвила рукой мою шею. — Мм…—Прижавшись щекой к моей груди, она свободной рукой сжала в кулаке мою рубашку, прежде чем прошептать: — Отведи меня в постель, Джерард.
При любых других обстоятельствах, услышав, как она произносит эти слова, я бы испытал трепет. Вместо этого внутри меня поднялась огромная волна вины, настолько сильная, что это отрезвило меня.
— Земля кружится, Джерард, — икнула она. — Мм...не дай мне упасть.
Иисус.
О чем, черт возьми, я думал, позволяя ей пить виски?
— Я держу тебя, Клэр, — уговаривал я, делая сознательное усилие, чтобы чертовски протрезветь, когда встал, забирая ее с собой. — Со мной ты в безопасности, детка.
— Я знаю, — согласилась она с довольным вздохом, все еще не открывая глаз. — Мой лучший друг.
Не обращая внимания на Хью, который все еще свирепо смотрел на меня, я продолжил идти впечатляюще прямой линией, учитывая все обстоятельства, к лестнице.
Я был далек от ответственного выпивохи. Обычно в группе я был другом, о котором нужно было заботиться.
Но сегодня все было по-другому.
Сегодня вечером мне пришлось проявить мужество.
Потому что это была
— Почти пришли, — уговаривал я, когда мы достигли верхней площадки. — Еще несколько футов…— я остановился, чтобы пинком распахнуть ее дверь, — и ты сможешь поспать в своей прекрасной теплой постели.
— С тобой.
— Если это то, чего ты хочешь, — ответил я, усаживая ее на край кровати.
— Это то, чего я всегда хочу, — невнятно произнесла она, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Тогда я останусь, — подтвердил я, быстро уводя Херувим и малышей обратно в их собственную корзинку. — Я буду рядом с тобой.
— Хорошо, — икнула она. — Потому что я очень пьяна.
— Да, детка, я знаю. — Утопая в чувстве вины, я вернулся к ней. — С тобой все будет в порядке. — Протянув руку к ее ногам, я осторожно снял с нее угги, прежде чем бросить их в коробку из-под обуви. — Прямо как утренний дождь. — Подойдя к ее туалетному столику, я достал ободок, который, как я знал, она надевала перед сном каждый вечер. — И я приготовлю тебе вкусное хрустящее жаркое.
— Меня сейчас стошнит, — призналась она. — У меня сводит живот.
— Я хорошо переношу рвоту. Просто не капай на меня кровью, и мы в выигрыше, — ответил я, садясь рядом с ней. — Теперь, как нам надеть эту штуку? — Сосредоточившись изо всех сил, я аккуратно надел повязку на голову, как сделала бы она, если бы могла.
— Завяжи её, пожалуйста, — слабым голосом попросила она, тяжело прислоняясь к моему плечу. — На случай, если…— икота вырвалась у нее прежде, чем она смогла закончить, … блевану.
— Ах, черт, Медвежонок-Клэр. — Сняв резинку из толстой ткани с ее запястья, я попытался собрать ее локоны в беспорядочный хвост. — Ты ставишь меня в затруднительное положение.
— Ты всегда мой герой, — наполовину невнятно, наполовину рассмеялась она. — Такой красивый.
Я поднял брови в ответ на комплимент. — Почему бы и нет, спасибо.
— Это правда, — сказала она серьезным тоном, протягивая руку, чтобы провести пальцем по моей щеке. — Ты такой красивый.
— Мне говорили, что во мне есть определенный мальчишеский шарм, который не могут поглотить точеный пресс и сильная линия подбородка.
— И глупый, — невнятно произнесла она. —
— Я люблю тебя. — Слова слетели с моих губ сами по себе. Выдавив улыбку, я игриво сжал ее щеку, прежде чем добавить: — Мой маленький кролик.
— Что ж, большое тебе спасибо, — она сделала паузу, чтобы икнуть, — моя маленькая обезьянка—картошка.
— Обезьянка-картошка? — Я рассмеялся. — Это все, что ты смогла придумать?
— Да, — она тоже засмеялась, а затем быстро скривилась от того, что выглядело как физическая боль. — О Боже, нет!
— Что? — Спросил я, пораженный внезапной сменой ее настроения. — Что случилось?
— Мне так грустно, Джерард.
Мое сердце, казалось, остановилось и ускорилось одновременно, когда эти слова слетели с ее губ.
— Тебе грустно? — Мгновенно у меня возникло первобытное желание все исправить.
Сделать ее счастливой. — Почему ты грустишь, детка?
— Ох. — Застонав от дискомфорта, она закрыла лицо руками и наклонилась вперед. — Забудь об этом.
— Эй –эй, посмотри на меня, Клэр. — Присев перед ней на корточки, я убрал ее руки и заставил посмотреть на меня. — Поговори со мной.
Ее карие глаза остановились на моих, затуманенные и сфокусированные на долгое мгновение, прежде чем наш взгляд встретился. — Потому что.
— Потому что? — Я уговаривала, все еще держа ее лицо в ладонях.
— Потому что ты не любишь меня должным образом, — прошептала она, наклоняясь навстречу моим прикосновениям. — Так, как мне нужно, чтобы ты любил меня. — Она потянулась и накрыла мои руки своими. — Так, как я люблю тебя.
Если раньше я думал, что мое сердце разбивается, оно, блядь, разбилось у меня в груди, когда я услышал о ее уязвимости.
— Да, — ответил я, грубо прочистив горло. — Я люблю тебя во многих отношениях.
— Тогда почему? — невнятно спросила она. — Почему ты просто не поцелуешь меня?
Прерывисто вздохнув, она наклонилась ближе.
— Не делай этого, — взмолился я, когда ее губы оказались на волосок от моих.
— Чего не делать?
— Знаешь что, — выдавил я, прижимаясь лбом к ее лбу, в то время как моя грудь вздымалась, а тело дрожало от смеси похоти и откровенного гребаного ужаса. — Это все изменит.
— Разве это было бы так уж плохо?
Как я мог объяснить это ей, когда я не мог объяснить это себе? Желание почувствовать привязанность и желание убежать от всего этого на одном дыхании. Черт, может, мама была права, и мне нужно было больше сеансов с Энн, потому что я чертовски уверен, что сегодня вечером ничего не получится.
— Да, — наконец признался я, сердце бешено колотилось в моей груди. — Для тебя.
— Я не могу ждать вечно, Джерард, — прошептала она, в ее голосе слышалась грусть, когда она медленно отодвинулась. — Это слишком больно.
Боль.
В этот момент она было повсюду.
— Я знаю, — заставил я себя сказать, в то время как мое сердце кричало ее сердцу,
ВСЕ НА РАБОЧЕЙ ЛЕСТНИЦЕ ИАКОВА
— Я все еще жду, ребята, — напевала я, ставя на стол три одноразовых стаканчика горячего шоколада и присоединяясь к своим друзьям за столиком, который им удалось занять в нашем любимом кафе на следующий день. — Скажи мне, что ты мной супер гордишься.
— Супер? — Лиззи закатила глаза и потянулась за своей кружкой. — Кто мы? Тебе снова пять лет, Клэр?
— Нет, нам всем сладкие шестнадцать, и нас никогда не целовали, — прощебетала я в ответ, чувствуя себя лучше, чем заслуживала, учитывая вчерашние выходки. Очевидно, у меня был желудок лошади и иммунитет полубога.
— Говори за себя, — фыркнула в ответ моя сухоумная подруга. — Разве это не так, Шэн?
— Лиз, — Шэннон подавила смешок. — Не будь плохой.
— Хорошо, — протянула я. — Позволь мне перефразировать это так: — Мне сладкие шестнадцать, и меня никогда не целовали. — Вы двое – современные женщины мира, которых все полюбили и выдали замуж за ваших парней из регби.
Шэннон просияла, в то время как Лиззи уставилась на меня в ужасе. — Во-первых, мне ближе к семнадцати, чем вам обоим. И, во-вторых, я бы предпочла посрать в ладоши и похлопать в ладоши, чем выйти за кого-либо замуж, — невозмутимо ответила она. — Тем более за
— Что? — У меня отвисла челюсть. — Ты только сегодня утром прислала сообщение, что вы помирились.
Она неопределенно пожала плечами. — Я сказала слишком рано.
— Бедный Пирс, — задумчиво произнесла Шэннон. — Ты ему действительно нравишься, Лиз.
— О, пожалуйста, Шэн. Ему действительно нравятся мои сиськи.
— Лиззи! — взвизгнула она, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать вырвавшийся у нее смешок.
— Что? — Лиззи неопределенно пожала плечами. — Это правда. А что касается вас, мисс сладкие шестнадцать, — она сделала паузу, чтобы ткнуть в меня пальцем, — тебя целовали. — Подмигнув, она добавила: — Дважды.
— О, да. — Глаза Шэннон загорелись. — Джейми Келлехер на школьной дискотеке на втором курсе, не так ли?
— Тьфу. Не напоминай мне, — простонала я, закрыв голову руками. — Это было ужасное испытание, я бы скорее отпилила себе руку, чем повторила.
— И не забудь Тора, — добавила Лиззи с выражением отвращения. — Он был первым. Клэр позволила этому подонку прикоснуться к ней ртом во время игры в бутылочку задолго до того, как появился Джейми.
— Эй, — сказали мы с Шэннон в унисон, — он не подонок.
— Нет, он просто родственник одного, — ядовито парировала Лиззи.
Я предупреждающе прищурила глаза. — Лиз.
— Что заставляет меня гадать о нем.
— Боже мой, ты как заезженная пластинка!
— Ладно, ладно, давайте сменим тему, ребята, — быстро вставила Шэн, прежде чем последовал еще один полномасштабный спор. В конце концов, это было не в первый раз.
В последнее время настроение Лиззи было, мягко говоря, неспокойным, в то время как мое терпение из-за ее плохого отношения было на исходе.
Когда я попыталась поговорить с ней о порезе на ее ноге, она чуть не снесла мне голову. Когда я сказала ей, что собираюсь поговорить с ее матерью, она взбесилась еще больше. Затем, после того, как неделю холодно относилась ко мне, Лиз недвусмысленно сказала мне, чтобы я не совала свой нос в ее дела, если ценю нашу дружбу.
По-видимому, Шэннон не возражала затронуть эту тему, потому что она не получила такого ответа, когда попыталась.
Я поняла, что у нее были проблемы с Джерардом, но это были совершенно иррациональные и необоснованные проблемы, которые у меня, честно говоря, было достаточно оправданий. Я тоже устала от того, что на меня давили. Я всегда была боксерской грушей. Никогда не Шэннон.
— Я очень горжусь тобой, — сказала Шэннон, улыбаясь мне через стол. — За то, что получила эту работу. Это потрясающие новости, Клэр.
— Спасибо, чика. — Я просияла, на мгновение успокоившись, когда волна гордости прокатилась по мне. Когда время шло, а я не получала ответа от босса Хью, я предположила, что мне не повезло. Однако сегодня утром позвонила Ким и сказала, что я могу начать во время промежуточных каникул. Это были небольшие деньги, и смены были каждые вторые выходные, но это было начало. — Ты официально продвигаешься по служебной лестнице.
— Любезно предоставлено братом нашей девочки, — напомнила мне Лиззи, прежде чем сделать глоток горячего шоколада. — Хью всегда выручает тебя.
— И что? — Я рубанула рукой по воздуху, отказываясь позволить ей втянуть меня в очередной спор. — Для этого и существуют старшие братья.
— Шинейд будет в восторге, — предложила Шэннон, переводя внимание с моего лица на телефон, на который она незаметно поглядывала из-под стола. Неизвестно, какой именно регбист отправлял ей подлые сообщения сексуального характера.
— О да, она мучает меня с августа. — Я кивнула в подтверждение. — Мама всегда очень серьезно относилась к тому, чтобы мы с Хью прокладывали свой собственный путь в жизни. Она такая: «Только потому, что вам двоим повезло, что вам не нужно работать, пока вы не закончите школу, это не значит, что вам не следует. — Я сделала глоток шоколадного «goodness» , прежде чем продолжить: — Хью тоже нашел работу, как только ему исполнилось шестнадцать.
— И тоже спасатель, верно?
— Угу. — Я нетерпеливо кивнула. — Мы оба полностью обучены и квалифицированы.
— Вау. — Шэннон откинулась на спинку стула с впечатленным выражением лица. — Я знала, что ты была волонтером в бассейне, но я не знала, что ты действительно квалифицированный спасатель.
— Да, я прошла тест на следующий день после своего дня рождения.
— Вау.
— Ага. — Я пожала плечами и подмигнула ей. — В некоторых семьях производят метателей.
— И некоторые производят пловцов, — добавила она с улыбкой.
— Это из-за того, что случилось, когда они были детьми, — сказала Лиззи, не отрывая взгляда от края своей кружки. — Из-за того, что случилось с ним.
— Гибси и его семья? — Мягко спросила Шэннон.
Лиззи натянуто кивнула, но, к счастью, у нее хватило такта не отпустить ехидный комментарий в этот момент.
— Это был день его первого причастия, не так ли? — Голубые глаза Шэннон расширились. — Вы, ребята, все были там?
— Не я, — ответила Лиззи. — Клэр и Хью были.
— После этого мама сразу отправила нас на уроки плавания, — объяснила я, чувствуя, как знакомая волна грусти тяжело ложится на мои плечи при воспоминании об этом. — Папа потрясающий пловец, и мама сама не так уж плоха, но она хотела подготовить нас. — Подавив дрожь, я заправила локон за ухо и улыбнулась им обоим через стол. — Это необходимый жизненный навык, и это похоже на отдачу, понимаете?
— И поэтому ты работаешь волонтером в общественном бассейне?
Я пожала плечами. — Не каждая семья может позволить себе отправлять своих детей на уроки плавания, — объяснила я. — Это дорого, и вы были бы в ужасе, если бы знали статистику случайных утоплений в Ирландии.
— Ну, мы действительно живем на острове.
— Вот почему правительству действительно нужно что-то с этим сделать, — настаивала я, барабаня пальцами по столу во время выступления. — Плавание должно стать обязательным курсом в начальных школах по всей стране. Я имею в виду, алгебра не спасет вашу жизнь, но плавание брассом может. Я писала в департамент образования об этом с четвертого класса, но так и не получила достойного ответа, — добавила я, неодобрительно сморщив нос. — Обычная болтовня типа «это на усмотрение каждой отдельной школы», которой они пичкают меня целую вечность.
— Я горжусь тобой за это, — вставила Лиззи, протягивая руку через стол, чтобы накрыть мою. — Ты, должно быть, написала не менее семидесяти писем с четвертого класса. — Улыбнувшись, она добавила: — Твое упорство достойно восхищения.
— Спасибо, Лиз, — ответила я, нежно сжимая ее руку, забыв о прежнем напряжении, когда мимолетный взгляд на девушку, с которой я выросла, просиял сквозь темное облако, которое сопровождало ее повсюду.
Именно в этот момент стеклянная дверь кофейни распахнулась, и в комнату вошло знакомое лицо.
— Привет, незнакомец! — Я помахала рукой, когда лучший друг моего брата окинул окрестности своим обычным задумчивым взглядом голубых глаз, прежде чем просканировать наш столик и направиться к нам. — У меня такое чувство, что мы не видели тебя целую вечность.
— Ты видела меня вчера в школе, — ответил он с улыбкой.
— Но ты в последнее время не был у нас дома.
— Да, извините за это. На ферме было безумие, — объяснил Патрик. Он выглядел до смешного сексуально для мальчика, одетого в резиновые сапоги, выцветшие синие джинсы и старую, наполовину порванную белую футболку. А верхняя рубашка в складку винного цвета в деревенском стиле, которая была на нем, была идеальной глазурью на очень вкусном торте. У него были темные волосы, застенчивые улыбки, загорелая кожа и проникновенные голубые глаза. Идеальный рецепт подросткового горя. — Привет, Шэн. Лиз.
— Привет, Фели.
— Патрик.
— Ты хорошо выглядишь, Па, — решила я сказать ему, озорно поводя бровями. — Супер красавчик.
— Иисус. — Лиззи закатила глаза. — Опять со словом «
— Что? — Я подняла руки вверх. — Это так.
Я была не единственной, кто заметила это. Несколько девушек за другими столиками, разбросанными по всему кафе, повернули головы в его сторону. Черт возьми, даже Лиззи смотрела.
— Спасибо, — хихикнул он с застенчивой улыбкой, залезая в задний карман за бумажником. — Хотите что-нибудь с прилавка, девочки?
— Не, у нас все хорошо, — ответила я за всех нас, а затем с удивлением наблюдала, как Лиззи провожала его взглядом всю дорогу до прилавка.
О, да, она
Единственной, кого не смутил его сексуальный наряд мальчика-конюха, была Шэннон, которая была слишком занята, краснея, глядя на экран своего телефона, чтобы взглянуть на него еще раз.
— Он действительно хорошо выглядит, — предположила Лиззи, наконец снова обратив свое внимание к нам. — Он воздаст должное Гомес Аддамс в следующую субботу вечером.
— Боже мой, Лиз! — взвизгнула я, не в силах удержаться от того, чтобы не подпрыгнуть на стуле. — Тебе нравится Патрик. — Хлопая в ладоши от неподдельной радости, я повернулась на своем сиденье, чтобы получше рассмотреть, насколько хороша его задница в этих джинсах. — Да, девочка, да! Я одобряю обновление.
Лиззи уставилась на меня. — О чем ты говоришь?
— И ты заметила, что от него даже не плохо пахло? — Поспешила добавить я, теперь по-настоящему ликуя. — Он весь день работал на ферме, и от его резиновых сапог не пахнет коровьим пометом. Только свежескошенный силос и немного бензина. — Ухмыльнувшись, я добавила: — Он
— Тебе нравится Фели, Лиз? — Спросила Шэннон с широко раскрытыми глазами, когда, наконец, решила отложить телефон и уделить нам свое внимание. — Как я могла этого не знать?
— Ах, может быть, потому, что это неправда, — невозмутимо ответила Лиззи. — Я заметила, что он хорошо выглядит, и теперь Клэр планирует свадебную вечеринку.
— Значит, он тебе не нравится? — Шэннон спросила в замешательстве.
— Нет, он мне действительно нравится, — начала она, но я прервал ее восторженным «Ура», прежде чем она смогла продолжить, — Это лучшая новость на свете!
— Как друг, — медленно пояснила Лиззи. Она повернулась к Шэннон и повторила слова: — Как друг.
— О. — Надо отдать ей должное, Шэн выглядела почти такой же разочарованной, как и я.
— Ну, он действительно хороший человек, — сказала она с надеждой в голосе. — И нежный, и добрый…
— И идеальный для тебя! — Я добавила свои два цента и добавила – опять же, может быть, немного чересчур восторженно.
— Господи, скажи еще громче, Клэр, — прорычала Лиз. — Не думаю, что старые подружки за столиком в углу тебя услышали.
— Извини, — ответила я, застенчиво поморщившись. — Но все, что я пытаюсь сказать, это то, что я думаю, вы двое идеально подошли бы друг другу.
— О Боже. — Лиззи повернулась к Шэннон. — Ты не можешь что-нибудь с ней сделать?
— Например, что? — Шэннон рассмеялась.
— Я серьезно, — продолжала я отстаивать свою правоту. — У вас с Патриком столько смысла. — Я была почти разочарована в себе из-за того, что не подумала о них раньше, но теперь, когда подумала, я не могла выбросить эту идею из головы. — Он – идеальное успокоение для твоей бури!
— Надень на нее намордник или что-то в этом роде, — сказала Лиззи, полностью игнорируя меня.
— Неважно. — Я закатила глаза. — Вы двое идеально подходите друг другу, но не верьте мне на слово.
— Кто идеально подходит друг другу? — Спросил Патрик, усаживаясь на скамейку рядом с Шэннон. — Или мне безопаснее не знать?
— Э-э…это определенно один из тех сценариев, о которых лучше не знать, — ответила Шэн, подвинувшись на скамейке и сделав еще один глоток горячего шоколада.
— Эйй…
— Эйй…
— Ты с кем-нибудь встречаешься в данный момент?
— Встречаюсь с кем-нибудь?
— Да. — Я нетерпеливо кивнула. — Как подружка или что-то в этом роде.
— О Боже, — выдохнула Шэн, прежде чем практически нырнуть за своей кружкой.
Патрик долго тупо смотрел на меня, прежде чем выгнуть бровь. — Что ты задумал, Малышка Биггс?
— Не обращай на нее внимания, — прорычала Лиззи, а затем с силой пнула меня под столом. — Сегодня утром она не принимала лекарства.
— Вообще-то, да, — парировала я, а затем добавила: — Я ежедневно принимаю поливитамины, для пояснения.
— Жаль, что это был не валиум, — проворчала Лиззи. — Или очень сильный транквилизатор.
— Я тоже, — вставила Шэннон. — Принимаю мультивитамины. Хотя я принимаю, типа, три разных препарата. Эдель покупает тонну товаров для здоровья для меня и мальчиков. — Застенчиво улыбнувшись, она добавила: — Наверное, мне не хватило нескольких витаминов.
Было прекрасно видеть, наконец-то знать, что моя подруга получает материнскую любовь, которую она всегда заслуживала. Потому что, честно говоря, никто не заслуживал лучшей жизни, чем Шэннон Линч и ее братья.
— Больше нет, — покровительственно ответила Лиззи, ободряюще улыбнувшись нашей подруге. Да, можно с уверенностью сказать, что вся наша группа дружбы более чем немного защищала ее. — Теперь ты надираешь задницы, Шэн.
— Да. — Ее щеки вспыхнули. — Я такая.
— Итак, для кого еще выпьем? — Затем Лиззи спросила, указывая на лишнюю банку шипучего апельсина на столе. — Или ты изнываешь от жажды?
Патрик открыл рот, чтобы ответить, когда дверь кафе распахнулась.
— Гибси! — сказала Шэннон с широкой улыбкой на лице, в то время как Лиззи проглотила слово «Тор», как будто оно было ядом у нее на языке.
— Самое время, — сказал Патрик, постукивая по своим часам. — А что случилось с «Я припаркуюсь и сразу за тобой приеду»?
— Не вини меня, парень, в этом городе чертовски сумасшедшее движение, — заявил Джерард, занимая всю комнату своим невероятным присутствием. — Я кружил в поисках места для парковки с тех пор, как ушел от тебя.
На нем были выцветшие синие джинсы и белая футболка, которая облегала его тело, подчеркивая впечатляющие бицепсы, на которые он потратил большую часть своих подростковых лет.
— Жаль, что ты не исчез с лица земли, — сказала Лиззи, привлекая мое внимание, и я внутренне застонала. Ну вот, опять.
— Даже не начинай со мной, гадюка, — предупредил Джерард, подходя к нашему столику. — У меня был очень напряженный день, и я не в форме для твоих выходок.
— Мудак, ты не представляешь, что такое напряженный день, — возразила она. — Хотя, ты мог бы сделать мой день намного лучше, исчезнув.
— Это правда? — Джерард ответил, широко раскрыв глаза и сочась сарказмом. — Ну, в таком случае, я лучше придвину стул и устроюсь поудобнее.
Лиззи прищурилась, глядя на него. — Падай замертво.
— Ты первая, — парировал Джерард, прежде чем протянуть руку и нежно взъерошить волосы Шэннон. — Выше голову, Малышка Шэннон. — Ободряюще подмигнул ей. — Все в порядке.
— Эй, Гибс, — ответила Шэннон, явно смущенная вспышкой Лиззи.
Было не очень приятно находиться в том месте, где она сорвалась на нем, но это больше не заставляло меня чувствовать себя неловко.
Неуверенно переводя взгляд с одной пары на другую, Шэннон перевела взгляд с Лиззи на Джерарда, прежде чем спросить: — С … тобой все в порядке?
— Со мной всегда все в порядке, — тепло ответил он, а затем одарил меня своей мегаваттной улыбкой, от которой каждая косточка в моем теле превратилась в желе. — Медвежонок- Клэр.
— Привет, Джерард, — ответила я, отчаянно пытаясь казаться беспечной, хотя каждое нервное окончание в моем теле ожило, когда он скользнул на скамейку рядом со мной.
Большая часть прошлой ночи прошла как в тумане, но когда я проснулась в его объятиях этим утром, все было по-другому.
— У тебя все в порядке? — Игнорируя остальных наших друзей, Джерард оперся локтем о стол и наклонился ко мне, уделяя мне все свое внимание. — Как голова?
Иногда было трудно понять, на чьей я стороне с Джерардом, потому что иногда я не была уверена, какую версию Джерарда я получаю.
Когда мы оставались ночью наедине, появлялся ранимый мальчик, которого я обожала всю свою жизнь. Когда мы были с друзьями, доминирующей становилась уверенная в себе, беспринципная версия его. И эта конкретная версия, какой бы приводящей в бешенство порой, была бесспорно сексуальной. Нравится серьезно горячо.
— Я чувствую себя великолепно, — ответила я, чувствуя, что таю под жаром его взгляда. С этим ничего нельзя было поделать. Было невозможно не паникнуть, когда парень так пристально смотрел тебе в глаза. — Лучше не бывает.
— Итак, у нас все в порядке? — спросил он, не сводя с меня своих больших серых глаз.
Когда он протянул руку и заправил непослушный локон мне за ухо, клянусь, с моих губ сорвался слышимый вздох, который, я должна была неохотно признать, был не таким смущающим, как стон.
И были моменты, когда я стонала.
Много раз.
— А? — Спросила я, отрываясь от своих мыслей, когда поняла, что он явно ждет, когда я заговорю. — Почему у нас не должно быть все в порядке?
— Ты мне скажи.
— Понятия не имею, — выдохнула я, подавляя дрожь.
— Тогда ладно. — Легкая улыбка тронула его губы. — Это все, что мне нужно было знать.
Сбитая с толку тем, к чему велся разговор, я выпалила первое, что пришло в голову. — У меня есть работа!
— Работа?
— Ага. — Обретя самообладание, я откашлялась и улыбнулась. — Помнишь то интервью, на которое я ходила летом? То, на которое мы с Хью работали спасателем в отеле неполный рабочий день? Что ж, его босс звонил сегодня утром. Пожав плечами, я сделала еще один прерывистый вдох и выдавила улыбку. — Она наняла меня.
— Правда? — Улыбка, которой щеголял Джерард, выросла до эпических размеров. — Черт возьми, да, моя русалочка!
— Да, — выдохнула я ему в грудь, когда он притянул меня в крепкие медвежьи объятия. Не в силах остановиться, я глубоко вдохнула, наполняя свои чувства его восхитительным фирменным ароматом. Мне было все равно, жутко это или нет. От мальчика вкусно пахло. — Я начинаю во время промежуточных каникул.
— Ты потрясающая, — усмехнулся он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — Ты слышишь меня, Медвежонок-Клэр? — Обхватив мои щеки своими большими ладонями, он наклонился ближе и прижался своим лбом к моему, в то время как возбуждение и гордость танцевали в его глазах. — Я так чертовски горжусь тобой.
— О, давай, — выдавила Лиззи с другого конца стола. — Она устроилась на неполный рабочий день, Тор, она не стала партнером в юридической фирме. Немного ясности, пожалуйста.
— Это большое дело, — возразил Джерард, заглатывая ее наживку, и повернулся лицом к остальным нашим друзьям. — На самом деле, это чертовски важное дело.
— Конечно, это так.
— Просто оставь это в покое, — спокойно наставлял Патрик, крутя металлическую крышку на своей банке взад-вперед. — Если вы двое не можете быть вежливыми друг с другом, тогда сделайте всем нам одолжение и игнорируйте друг друга.
— Что? — Лиззи запротестовала, защищаясь. — Он ведет себя так, словно она выиграла в лотерею.
— И это тебя бесит, потому что? — Требовательно спросил Джерард. — В чем твоя проблема, гадюка? Почему ты не можешь порадоваться за нее?
— Джерард, — прорычала я, ткнув его кулаком в ребра. — Не называй ее так.
— Я рада за Клэр, — выпалила Лиззи. — Но ты разыгрываешь полномасштабный спектакль в надежде залезть к ней в трусики. Это чушь собачья, и я раскусила тебя, придурок.
— Ты бредишь.
— А ты бесполезный придурок.
— Вообще-то, у меня есть работа, так что я не совсем бесполезен.
— Ага. — Она фыркнула. — Жалкая должность в пекарне твоей мамочки.
— Где твоя работа, Лиз? — Требовательно спросил Джерард. — Ха? Какого хрена ты делаешь со своей жизнью?
— Вообще-то, мы были няньками, — предложила Шэннон, явно пытаясь разрядить обстановку.
— Няня? — Джерард выгнул бровь. — Вместе?
— Э-э, да, — объяснила Шэннон, и ее щеки ярко порозовели. — Это небольшое деловое предприятие, над которым мы начали работать летом. — Улыбаясь, она добавила: — Оно действительно начинает набирать обороты.
— У тебя с этим проблемы, Тор? — Быстро спросила Лиззи, свирепо глядя на него.
— С Шэннон в качестве няни? — Он покачал головой. — Ни одной. Она идеально подходит для этой роли.
— Значит, у тебя проблемы только со мной?
— Только с тобой.
— Ребята, — простонала Шэннон, кладя свою руку на руку Лиззи. — Пожалуйста, не надо.
— Потрудитесь уточнить.
Он откинулся на спинку сиденья и скрестил свои большие руки на груди. — Я бы не оставил тебя на попечение о моем ежике, не говоря уже о ребенке.
— Потому что?
— Я хорошо разбираюсь в людях.
— И что это значит?
— Именно это и значит,
— Итак, ты думаешь, я не способна присмотреть за ребенком?
— Да.
— Если я правильно помню, моя сестра ужасно много нянчилась с тобой, когда мы были детьми.
— Спасибо за путешествие по полосе воспоминаний.
— И тебе нравилось, когда она нянчилась с тобой.
— Да?
— Боже мой, ребята! — Я огрызнулась, в отчаянии всплеснув руками. — Просто прекратите это, ладно?
— Прекрати это, — огрызнулась Лиззи, встретив мой взгляд еще более сердитым своим. — Прекрати позволять этому мудаку ходить по тебе.
— Это не так, — простонала я, умоляя ее глазами услышать меня.
— Да, так!
— Во имя Христа, о чем ты говоришь? — Джерард огрызнулся, проведя рукой по волосам. — Я поздравил нашу подругу с получением ее первой работы. Да, наша подруга. В прошлый раз, когда я проверял, это не было методом соблазнения. Но ты все равно каким-то образом умудряешься выходить из-под контроля!
— Не пытайся делать вид, что я сумасшедшая, Тор, — выпалила Лиззи в ответ. — Мы все знаем, что ты здесь делаешь. Просто у меня одной хватает смелости сказать это.
— Я не пытаюсь выставить тебя сумасшедшей, Лиззи, — выпучив глаза, выпалил Джерард. — Мне и не нужно, потому что весь гребаный мир видит это ясно как день.
— Гибс. — Огрызнулся Патрик. — Это уже слишком, парень.
— Нет, — горячо возразила Лиззи. — Что было бы слишком далеко, так это сказать ему, что Питер Биггс спас не того ребенка от…
— Ла, ла, ла! — Шэннон запела безумным голосом, протянула руку и зажала Лиззи рот. — Слова прилипают, Лиз. Пожалуйста, не говори этого.
— Позволь ей, — потребовал Джерард, откинувшись на спинку стула и свирепо глядя на нее. — Давай, гадюка. Закончи то, что ты собиралась сказать. Сними груз с души.
— Не надо, — хором взмолились остальные из нас, а затем одновременно затаили дыхание, ожидая, что сейчас начнется настоящий ад.
— Мне не нужно это говорить, — наконец ответила Лиззи, не сводя глаз с Джерарда. — Судя по выражению твоего лица, ты уже знаешь, что это правда.
Шэннон застонала, Патрик уронил голову на руки, в то время как моя челюсть, черт возьми, чуть не упала на пол.
— Ты не всерьёз, Лиззи Янг, — шепчу я. — Скажи мне, что ты не просто сказала это! — Когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы ответить, я повернулась к парню, сидящему рядом со мной. — Джерард. — Парню, который поднимался на ноги. — Нет, Джерард, не надо … просто подожди минутку, ладно?
Он не стал ждать.
Он не ответил.
Вместо этого он тихо встал и вышел.
Он даже не захлопнул за собой дверь кафе.
— Это было плохо, — простонала Шэннон, все еще прикрывая голову руками. — Это было так плохо.
— Да, — спокойно согласился Патрик. — Полное дерьмовое шоу.
— Тебе нужно извиниться, — огрызнулась я, сердито глядя через стол на Лиззи. — Тебе нужно пойти и извиниться перед этим парнем.
— Когда ад замерзнет.
— Я серьезно, Лиз, — настаивала я, чувствуя ярость. — Прямо сию секунду.
— Вот что я тебе скажу, Клэр, — горячо парировала она, — я извинюсь перед ним за смерть его сестры, когда он извинится передо мной за мою!
— Боже мой. — Мне хотелось закричать. — Кива не имеет
— Кива имеет все отношение ко
— Вы с Гибси оба потеряли своих сестер, — попыталась урезонить ее Шэннон. — Ты знаешь, как это больно, Лиз. Это калечит тебя каждый день. То же самое чувствует и Гибси.
— Возможно, — признала она, но ее тон все еще был полон яда, когда она выплюнула: — Разница в том, что я не имела никакого отношения к смерти его сестры, а он имел полное отношение к моей!
— Как? — Настаивала Шэннон. — Он был всего лишь маленьким мальчиком, когда умерла Кива, Лиз. Маленький ребенок, как и все мы.
— Спроси его брата.
— Сводного брата, — спокойно вставил Фели.
— Прекрасно, — кипела Лиззи, скрипя зубами. — Спроси его сводного брата.
— Марк?
— И раз уж вы об этом заговорили, спросите, почему этот монстр вообще связался с моей сестрой! — Раздув ноздри, она выплюнула: — Спроси, это была чья-то вина.
— Нет. Я не могу. — Покачав головой, я смиренно вскинула руки и соскользнула со своего места. — Честно говоря, я больше не могу этим заниматься с тобой. Я знаю, что ты хороший человек, Лиз или, по крайней мере, я знаю, что где-то там есть хороший человек, но я устала быть на передовой, защищая твои действия, когда я с ними не согласна.
— Я никогда не просила тебя делать это для меня.
— Тебе не нужно было этого делать, потому что так поступают друзья, но это становится хуже, а я взрослею.
— Клэр, подожди, — крикнула Шэннон мне вслед. — Не уходи. Давай просто сядем и все обсудим.
— Нет, ты можешь поговорить с ней. Мне сейчас не нужно быть рядом с ней, Шэн, — бросила я через плечо, направляясь прямиком к выходу. Потому что, если я не уберусь подальше от нашей подруги, я взорвусь. — Я позвоню тебе позже, хорошо?
Я ВСЕГДА В ПОРЯДКЕ
Напрягшись, я сидел на водительском сиденье своей машины, вцепившись руками в руль, устремив взгляд в прошлое, борясь с волной воспоминаний, угрожавших захлестнуть меня.
Лиззи попала в самую точку всем, что она сказала – и всем, чего не сказала.
Суть всего этого сводилась к тому факту, что Бетани умерла в тот день, когда на ее месте должен был быть я.
Лиззи не сказала ничего такого, чего бы я уже не знал.
Неправда.
Неправда.
Я был чертовски
Моя сестра упала за борт из-за меня.
Потому что я дразнил ее дурацким игрушечным лазером, который стащил тем утром из сумки «lucky dip».
Я мог бы просто позволить ей поиграть с этим чертовым лазером. Он даже не был хорошим. Просто дешевенький, который я мог заменить в магазине за 50 пенсов. В тот день я заработал достаточно денег. На картах, которые я открыл, было более двухсот фунтов. Карты, которые так много значили для меня тем утром, а той ночью вообще ничего не значили. Я мог бы дать Бет ход. Я мог бы купить ей собственную сумку «lucky dip». Но я этого не сделал.
Нет, потому что вместо этого я решила покрасоваться с Хью.
Мне не нужно было светить красным лазером в дельфина, преследующего лодку, и я это сделал.
Я это сделал.
Когда она упала за борт, гоняясь за дурацким красным светом, братские инстинкты защитника заставили меня прыгнуть прямо за ней.
Я не думал о том, что делаю, или о том факте, что не умею плавать.
Я не осознавал, какой опасности подвергал всю свою семью.
Я только что увидел, как моя сестра перестаралась, и отреагировал инстинктивно.
Если бы я пораскинул мозгами и остался в лодке, то папа смог бы вытащить Бетани в безопасное место, не отвлекаясь и не переутомляясь, пытаясь спасти и меня тоже.
Вместо этого я совершил самую большую ошибку в своей жизни и, в свою очередь, стал причиной смерти не только моей младшей сестры, но и моего отца.
Это был, безусловно, худший день в моей жизни, потому что я знал, что несу ответственность за это. Я был ответственен за то, что моя сестра упала за борт.
Я был ответственен за то, что мой отец изнемогал в воде, пытаясь удержать на плаву двоих детей.
Это я выскользнул из его объятий, из-за чего он отпустил Бетани.
Я скучал по своему отцу до такой степени, что иногда было трудно дышать, и мне часто казалось, что я все еще нахожусь с ним в воде. Ночью я много думал о том, какой была его рука, когда в последний раз касалась моей. Его хватка. Его прикосновение. Холод. Скользкое ощущение, когда он отпустил меня, и я была вынужден всплыть на поверхность. Вот и все. Он пошел ко дну, а я поднялся. Это было несправедливо. Он был лучшим человеком, чем я когда-либо мог быть.
Что касается Бетани? Я старался вообще не думать о ней. Боль была слишком сильной. Когда я позволил ей проникнуть в мой разум, когда я вызвал воспоминания о моей прекрасной младшей сестре, которые прокручивались в моей голове, как в каком-то черно-белом фильме пятидесятых, последовавшее за этим чувство вины парализовало меня в постели на несколько дней.
Если бы у меня было хоть одно желание в жизни, это было бы вернуться в прошлое. Иметь возможность изменить ход того дня. Вернуться и наотрез отказаться садиться на эту гребаную лодку. Выбросить этот чертов лазер «lucky dip»
Изменить прошлое, чтобы я мог исправить настоящее и сделать будущее достойным воспоминаний.
Поскольку Бог не исполнял желания, а в моем распоряжении не было волшебной лампы или голубого джинна, я сделал следующую лучшую вещь и заставил себя забыть.
Чтобы ничего из этого не помнить.
Не то, что произошло на лодке в тот день.
Не то, что произошло потом.
Ничего подобного.
Я направил каждую каплю энергии, которая у меня была, на стирание своих воспоминаний.
Если я не мог изменить прошлое, то, по крайней мере, мог заставить себя забыть его.
— Джерард! — Затем раздался знакомый голос Клэр, вырывающий меня из моих мыслей и с треском возвращающий в настоящее. — Подожди!
Ее голос пронзил мои чувства, как разрывной мяч, заставляя ядовитый туман моего прошлого, который наступал мне на пятки, неохотно отступить.
Я не повернулся, чтобы поприветствовать ее, но и не уехал прочь.
Вместо этого я наслаждался ее присутствием, подобно яркому лучу солнца, прогоняющему тьму.
— Это неправда, — затаив дыхание, объявила она, забравшись на пассажирское сиденье несколько мгновений спустя. — Что там сказала Лиз? — Сделав несколько глубоких вдохов, она повернулась боком ко мне лицом. — Ни одно слово из этого не правда.
— Это не имеет значения, — начал было я, но она быстро оборвала меня.
— Это имеет значение. — Ее глаза блестели, щеки раскраснелись от напряжения, которое потребовалось, чтобы пробежать через весь город от кафе. — Это важно, потому что важен ты, и я знаю, что тебе нравится время от времени зацикливаться на своих мыслях, но пообещай мне, что ты поверишь мне, когда я скажу тебе, что она там несла чушь.
— То, что говорит Лиззи, не причиняет мне боли.
— Ну, ты сильнее меня, потому что это причиняет мне боль.
— Все хорошо, Медвежонок-Клэр, — ответил я, заставляя себя улыбнуться, в то время как внутренне боролся со своими эмоциями. — Я в порядке. — Облизнув губы, я потянулся к ключу в замке зажигания, но моя рука слишком сильно дрожала, чтобы действовать. — Это ах…— Прерывисто выдохнув, я сжал руку в кулак, чтобы унять дрожь, прежде чем попробовать снова. — Все хорошо. — На этот раз, когда я повернул ключ в замке зажигания, двигатель с ревом ожил. — Я в порядке.
— Джерард. — Ее тон был мягким, слишком чертовски мягким, чтобы с ним можно было справиться в этот момент, и когда она накрыла мою руку, лежавшую на рычаге переключения передач, я чуть не сорвался. — Это нормально – не быть в порядке.
— Ну, я в порядке, — повторил я, сосредоточив свое внимание на дороге впереди, когда мы влились в шумную дневную пробку. — Со мной
— Я знаю, Джерард, — грустно ответила она, переплетая наши пальцы. — Я знаю.
Черт возьми, я не заслуживал ее дружбы. Она знала, что я задумал. Она была там в тот день, прямо на лодке, наблюдая, как мой мир рушится вокруг меня. Она знала так же хорошо, как и все остальные на той лодке, что я несу ответственность, и она все еще держала меня за руку.
— Знаешь, чего, по-моему, требует этот день? — Спросила Клэр, наконец нарушив тишину, когда мы подъехали к моему дому некоторое время спустя.
— Я не знаю, Медвежонок-Клэр, — я побаловал ее ответом. — Чего требует сегодняшний день?
— Диван, одеяло, большая миска попкорна, — она сделала паузу, чтобы улыбнуться мне, — и повторный просмотр «Johnny and Baby».
— О, нет, нет, нет, — выпалил я в ответ, покачав головой. — Не надо.
— О да. — Ее улыбка стала шире, и она нетерпеливо кивнула. — Надо.
— Нет, не надо. — Я так же решительно покачал головой. — Мой мозг не выдержит еще одного повтора «Грязных танцев». Он взорвется.
— О, не драматизируй, — засмеялась она, хлопнув меня по руке. — Мы смотрели его всего пару раз.
— Клэр, — прорычал я, не в силах скрыть возмущение в своем голосе, потому что ее одержимость Джонни Каслом была очень похожа на ее одержимость Джонни Деппом: чертовски нездоровая и с каждым днем становящаяся все хуже. — Я столько раз смотрел этот фильм с тобой, что могу повторить эту ублюдочную историю слово в слово. — Я снова покачал головой. — Нет, прости. Я не могу.
— В отличие от твоей одержимости «Побег из Шоушенка»? — она возразила, звуча в равной степени разочарованной моим отказом подчиниться ее воле – мы оба знали, что в конечном итоге я это сделаю. — Если мне придется слушать еще одну твою озвучку Моргана Фримена, я расплачусь.
— Клэр. — Я уставился на нее в ужасе. — Ты не можешь сравнивать эти два фильма. — Прищурившись, я добавил: — И я удивительно изображаю Моргана Фримена.
— Да, — фыркнула она. — Удивительно плохо.
— Фу! — Я резко втянул воздух. — Ты сказал, что тебе понравилось!
— Да, ну, я солгала, — хихикнула она, протягивая руку через консоль, чтобы ткнуть меня пальцем в живот. — Ты получишь большую жирную букву F.
— F для фантастики?
— F для «плохо».
— Разве я не должен получить В за плохо?
— Только в твоих мечтах, Джерард, — засмеялась она. — Конечно, я могла бы улучшить твою оценку, если ты дашь мне то, что я хочу.
— О, учитель, — промурлыкала я игривым тоном теперь, когда настроение между нами значительно улучшилось. — Расскажи мне, что.
— Днем мы уютно устроимся на диване и набьем морды. — Подняв на меня свои большие карие глаза, она ангельски улыбнулась и добавила: — С котятами на коленях и « Johnny and baby» на плоском экране.
— Иисус. — Я покорно покачал головой. — Ладно, прекрасно, прекрасно! Но это в последний раз, Клэр.
— Ура! — радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Видишь? Я знал, что ты согласишься с моим образом мышления.
— Да, — фыркнул я. — Как будто у меня есть большой выбор.
— О, прекрати, — поддразнила она, перегибаясь через сиденье, чтобы поцеловать меня в щеку. — Ты знаешь, что любишь меня.
Да, и у меня было ощущение, что весь мир это знает.
— Да, значит, у меня это не сработает. — Уперев руки в бедра, я бесстрастно смотрел на свое отражение в зеркале. Я весь вечер смотрел романтические сериалы, ел попкорн и, по сути, делал все, что она мне говорила, но, черт возьми, где-то нужно было подвести черту, и у меня было чувство, что переодевание может стать причиной этого. — Я могу добиться многого в жизни, Медвежонок-Клэр, но ПВХ-кожа явно не входит в их число.
— Не говори глупостей, Джерард, — ответила Клэр со своего насеста на ковре в спальне. Зажав в губах швейную иглу, она потянула за пояс моих брюк, безуспешно пытаясь застегнуть чертову пуговицу. — Ты выглядишь великолепно.
— Великолепно? Посмотри на меня, детка! — Потребовал я, указывая на ужасный наряд, в который она каким-то образом умудрилась меня вшить. — Я выгляжу как дитя любви Джона Бон Джови и человека из Мишлен!
— Честно, Джерард, ты выглядишь великолепно, — продолжала уговаривать она, откладывая иголку с ниткой, чтобы обеими руками залезть мне в штаны. — Суперсексуально.
— Да, чертовски верно, — фыркнул я. — Ты можешь видеть ствол моего члена, Клэр! — Выпучив глаза, я указал на очень очевидную ошибку в ее дизайне. — Я знаю, ты не можешь видеть весь ствол, но ты можешь видеть мой лобок, а этого не должно было случиться, верно?
— Нет, этого не должно было случиться, — согласилась Клэр с резкостью в голосе, продолжая бороться с пуговицей на моих брюках. — Но я пытаюсь это исправить, так что перестань быть ребенком и втяни живот, черт возьми!
— Ты хочешь, чтобы я умер?
— Я хочу, чтобы ты втянул талию, чтобы я могла завязать эту чертову пуговицу!
Издав яростный рык, я неохотно подчинился и втянул воздух. Снова.
— Черт возьми, оно не закроется, — в отчаянии воскликнула она.
— Я знаю, — крикнул я в ответ. — Потому что у меня есть член и яйца, которые ты явно не планировала, когда создавали эти штаны без члена!
— Фу, Джерард, не используй слово «член».
— Дик лучше?
— Фу, нет, это имя нашего сына. Скажи Вилли.
— Отлично, — огрызнулся я, свирепо глядя на нее сверху вниз. — Вилли.
— Аааа! — Издав пронзительный крик, Клэр поднялась на ноги и топнула ногой. — Это бессмысленно. — Прижав руку ко лбу, она подошла к своей кровати и драматично перевернула матрас лицом. — У меня не получилось.
— Нет, нет, — проворчал я, когда на своей заднице подошел к кровати, чтобы утешить ее. —Это мой член виноват.
— Вилли.
— Вилли, — поправил я, опускаясь на кровать рядом с ней. Громкий звук разрыва, за которым последовал внезапный порыв холодного воздуха, ударивший меня по яйцам, убедил меня в том, что сесть в дешевую ПВХ-кожу было ужасным решением. — Вот дерьмо. Я думаю, у нас есть код «синие яйца», Медвежонок-Клэр.
— Просто забудь об этом, — причитала Клэр в свое одеяло. — Сними их и сожги. В этом году нам не нужно наряжаться.
— Знаешь, я мог бы просто надеть обычные черные брюки, — предложил я. — Как он в фильме. — Перекатившись на бок, я провел пальцем по изгибу ее позвоночника. — Давай. Не грусти.
— Да, но я так усердно работала над этими костюмами.
— Я знаю, — уговаривал я, перекидывая ее волосы через плечо, открывая ухо идеальной формы с тремя крошечными пирсингами на мочке. — Давай, Медвежонок-Клэр. Посмотри на меня.
— Я просто хотела, чтобы все было идеально. — Шмыгая носом, Клэр выглянула из своего положения лицом вниз. — Вот и все.
— Я разберусь с этим, — услышал я свой голос, желая сделать ей лучше. — Я отнесу штаны мамушке К., и она поколдует над ними.
— Правда? — Большие карие глаза, полные непролитых слез, приветствовали меня. — Ты сделаешь это для меня?
— Конечно. — Большим пальцем я вытер непрошеную слезинку с ее щеки. — Я бы сделал для тебя все.
— Спасибо. — Схватив мою руку обеими руками, она закрыла глаза и подалась навстречу моему прикосновению. — Друг.
— В любое время. — Я почувствовал, как мое сердце ускорилось до тысячи ударов в минуту, потому что, пока я держал ее лицо в своих руках, она держала мою жизнь в своих. — Подруга.
СПЛЕТНИ И БРЕДНИ
— Ладно, ты никогда не догадаешься, что я только что услышала, — заявила Лиззи, когда нашла меня в общей комнате шестикурсников в следующий понедельник утром. — Это хорошая песня. Тебе понравится.
Теперь я знала, что в общую комнату шестикурсников вход был строго запрещен для всех нас, пятикурсников, но у них были лучшие удобства за все шесть лет обучения в Томмен. Когда этим утром меня забросили в школу ни свет ни заря из-за сумасшедшего графика тренировок тренера по регби, я бросила один взгляд на общую комнату пятикурсников и развернулась на каблуках.
И Джерард, и Хью, мои обычные помощники в школе, в данный момент проводили тренировки на поле, в то время как я в полной мере пользовалась их модными нарядами.
У шестикурсников была самая большая общая комната с лучшими мягкими кожаными диванами, лучшая мини-кухня, и у них даже был телевизор с плоским экраном, а в их ванной комнате был душ.
Конечно, большинство моих друзей были гуляками, поскольку колледж Томмен был преимущественно школой-интернатом, что объясняло дополнительные домашние удобства, разбросанные по всей территории, но да ладно. Это вывело экстравагантность на совершенно новый уровень. Неудивительно, что вступительный взнос стоил немалых денег.
Оторвав взгляд от намазывания масла на ломтик тоста, я приподняла бровь. — Это твоя версия извинения за вчерашнее? — Намеренно стараясь, чтобы в моем тоне не было эмоций, я добавила: — Потому что ты в долгу перед некоторыми из тех, кто здесь живет, Лиз.
— Тьфу. Ты знаешь, я ненавижу это слово. Кроме того, у меня есть кое-что гораздо лучше, чем извинения. — Бросив школьную сумку на один из диванов, она прямиком направилась на кухню. — Немного пикантных сплетен. — Прислонившись к стойке, которая отделяла кухню от остальной части гостиной, она ухмыльнулась. — О некоем кудрявом фейерверкере.
— Я? — Я пискнула. Вот и все из-за моего крутого поведения.
— Ты, — подтвердила она с ухмылочным кивком.
Склонив голову набок, я изучал ее раскрасневшиеся щеки и редкую улыбку, которая была приклеена к ее лицу. — Хорошо. — Отложив нож для масла, я в шутку притворно поклонилась ей, подняв руки. — Ты победила, Медуза.
Победоносно улыбаясь, Лиззи схватила кусочек тоста и направилась к нашему любимому синему дивану. — Итак, когда я выходила из туалета в крыле шестикурсников, я уронила телефон возле шкафчиков и подслушала разговор двух парней, — объяснила она, откусывая кусочек намазанного маслом тоста, скрестив ноги под собой и устраиваясь поудобнее. — У тебя есть поклонник, Малышка Биггс.
Мои глаза расширились. — Да?
— Угу. — Прожевывая очередной кусочек тоста, она потеребила нитку на своих темно-синих школьных брюках. — Или мне следует называть его «старой любовью»?
— А? — Замешательство и любопытство пробудились к жизни, и я прямиком направилась к дивану напротив нее, забыв про тост. — У меня есть старая любовь?
— Очевидно, так и есть.
— Боже мой. Кто? — Волнение бурлило во мне, заставляя все мое тело извиваться от предвкушения. — Что ты слышала?
— Я скажу тебе, когда ты закроешь ноги, ты, большая сучка, — выпалила она в ответ, указывая на то место, где я сидела на диване, скрестив ноги. — Ты в юбке, Клэр. Весь мир видит цвет твоих трусиков, когда ты вот так сидишь.
— О, пожалуйста, мы одни, и на мне черные колготки, — проворчала я, но неохотно подчинилась. — Откуда кому-нибудь знать?
— Верно, — согласилась она, доедая последний кусочек тоста. — Они розовые, но это правда.
— Ну же, Лиз! — Я захныкала, барабаня руками по коленям. — Расскажи мне, что ты слышала.
— Джейми Келлехер планирует снова пригласить тебя на свидание.
Я непонимающе уставилась на нее. — Повтори?
— Джейми Келлехер, — медленно растягивая слова, повторила она, — хочет снова встретиться с тобой.
— Правда? — Мои глаза расширились. — Кто сказал?
— Он сказал, — ответила она. — Он сказал своему другу прямо снаружи, у шкафчиков, что планирует пригласить тебя в кино.
— Закрой входную дверь! — Я закричала, вскидывая руки вверх. — Боже мой, почему?
— Может быть, он хочет повторить представление, — предположила она с ухмылкой. — Такое, которое Тор не саботирует.
— Но это было еще на втором курсе. Тогда мы были практически младенцами. — Волна легкой истерии захлестнула меня. — И разве он не встречается с Читрой Говиндараджан с прошлого года?
— Больше нет, — объяснила Лиззи. — Она уехала в Брайтонский университет в конце лета. Однако они расстались в хороших отношениях, что показывает нам, что он знает, как обращаться с девушкой, и не такой законченный кобель, как остальные.
— За исключением того случая, когда он попытался засунуть руку мне под платье на дискотеке на втором курсе, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — И Джерард ничего не саботировал в ту ночь. Он спас меня.
— Ладно, как ты и сказала, это было миллион лет назад, и с тех пор Джейми сильно повзрослел.
— О, я не знаю, Лиз, — пробормотала я, теребя губу.
— Он умен, он привлекателен. Он холост. — Сияя, она потерла руки. — И самое главное, он не игрок в регби.
— Разве он не играет в шахматы?
Она тупо уставилась на меня в ответ. — И что?
— Ну, я ничего не смыслю в шахматах, — выпалила я, широко раскрыв глаза. — Наши друзья играют в регби.
— Шахматы – это гораздо более совершенное мастерство.
— Но я не понимаю шахматы, Лиз, — бросила я в ответ, чувствуя себя взволнованной. — Я понимаю регби.
— Он хороший парень, Клэр, — настаивала она. — И когда он пригласит тебя на свидание, я думаю, ты должна пойти с ним.
— Фу, нет, — выдавила я, чувствуя, как мое сердце протестующе сжалось при одной мысли. — Я не могу пойти на свидание с
— Почему бы и нет?
— Потому что я…— У меня не хватило слов, я попробовала снова. — Потому что я…
— Ждешь
— Я живу, — начала оправдываться я, когда дверь общей комнаты распахнулась, и в комнату вошло знакомое лицо.
— Кстати, о другом добряке, который не верит в патриархат, — заметила Лиззи, когда вошел Джоуи Линч, увлеченный беседой с двумя своими братьями и сестрами, одного из которых он буквально затаскивал в комнату за шиворот.
— Что я тебе говорил, малыш? — он рычал. — Держись подальше от Туоми.
— Вот именно, — добавила Шэннон, спеша рядом со своими братьями. — Не давай ему еще одной причины отстранить тебя.
— Послушай, Джо, я не виноват, что этот придурок попал к нам в поле зрения. — Выглядя как разъяренный львенок в лапах своего отца-альфы, Тадхг вырвался из объятий старшего брата и хмуро посмотрел на него. — Он явно имеет на нас зуб.
— Такова цена нашей фамилии, малыш, — парировал Джоуи. — Привыкай к этому.
— Это правда, — согласилась Шэннон, нетерпеливо кивая. — Это несправедливо, но такова жизнь для нас в этой школе.
— Не только в этой школе, — невозмутимо предложил Джоуи. — Его имя будет преследовать тебя повсюду, малыш, так что ты можешь либо смириться с этим, либо что-то с этим сделать.
— И когда он говорит «сделай что-нибудь с этим», он не имеет в виду использовать для этого кулаки, — добавила Шэннон, беспокойно прикусив губу. — Драка ничего не решает, Тадхг.
— Доброе утро, семейка Линч. Как поживает мое любимое трио братьев и сестер? — Прощебетала я с ухмылкой. Ткнув Тадхга локтем в бок, я подмигнула ему. — Как проходит твой день, нарушитель спокойствия?
Тадхг ухмыльнулся мне в ответ. — Намного лучше, когда вижу тебя, блондиночка.
— Извините, что привела его сюда, ребята, но у нас не было выбора. — Все еще теребя губу, Шэннон обошла диваны и плюхнулась рядом с братом. — Очевидно, неприятности преследуют его, как магнит.
— Звучит знакомо, — протянула Лиззи. — Как дела, Джо?
— Доброе утро, — поздоровался Джоуи. Жуя сваренную вкрутую конфету, как сумасшедший, он бросил свою сумку на диван рядом с ней, прежде чем направиться прямиком на кухню.
Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что делает Джоуи. Он выполнял одно и то же упражнение каждое утро с тех пор, как попал в Томмен. Вскипятив чайник, он приготовил утреннюю порцию кофе, добавив в кружку три огромные ложки растворимых гранул и половину пакетика сахара. Без молока. Без сливок.
Вернувшись к дивану со своей кружкой, он опустился на диван рядом с Лиззи и размешивал кофе с яростью, которая убедила остальных из нас, что он тайно борется с очередным пристрастием.
Было неприятно знать, что у Джоуи так сильно болит внутри, видеть, как он борется с демоном зависимости, который почти уничтожил его, но было невероятно укрепляющим видеть, как он ежедневно надирает задницу упомянутому демону и выходит на первое место.
Я быстро поняла, что когда дело доходит до зависимости, будущее никогда не бывает предрешено, но Джоуи день за днем выигрывал войну со своим разумом, и это все, на что можно было надеяться.
— Мне было бы намного лучше, если бы мне не приходилось постоянно прикрывать спину этой горячей головы.
— О, пожалуйста, — фыркнул Тадхг. — Как будто ты в состоянии судить меня.
— Это потому что в силу своего положения я могу судить о тебе, — невозмутимо возразил Джоуи. — Не будь мной, малыш. Будь лучше.
Это, казалось, успокоило мистера Отношение, потому что вместо резкого ответа Тадхг скрестил руки на груди и нахмурился, уставившись в пол, явно глубоко задумавшись.
— Как семья, Джо? — Спросила я, переводя разговор в более безопасное русло, одарив супер-горячего брата Шэннон ослепительной улыбкой.
— Все хорошо.
— Есть новые фотографии главного героя?
— О, у меня их куча, — выпалила Шэннон, а затем сунула мне в лицо свой телефон. — Видишь его легкую улыбку на этом снимке? — восторгалась она, указывая на ангельски выглядящего херувим с огромной липкой улыбкой. — Разве он не самое прекрасное создание, которое когда-либо видели твои глаза?
— Определенно, — охотно согласилась я.
— Он явно унаследовал это от своей мамы, — протянула Лиззи.
— Очевидно. — Слабая улыбка тронула губы Джоуи, но ее было почти невозможно увидеть, потому что у него было непроницаемое лицо. Он не выказывал эмоций. Он также не разглашал информацию. Возможно, Джерард и воздвиг стены вокруг своего сердца, но стены Джоуи Линча были построены по чертежам Великой Китайской стены.
Несмотря на это, у него, казалось, были странные дружеские отношения с нашей беспокойной подругой. Их подсознания, вероятно, сблизились из-за взаимной ненависти ко всему человеческому.
— Ага, — проворчал Тадхг. — Потому что его отец выглядит дерьмово.
— Ой, да заткнись ты, — отругала Шэннон.
— Я мог бы сказать тебе то же самое, — нахмурившись, ответил Тадхг. — Все, что я, блядь, слышу в эти дни, это твой голос.
— Тадхг.
— Тадхг!
— Итак, когда крестины малыша Эй Джей? — Я бросила своей лучшей подруге спасательный круг, спросив.
— Без понятия.
— Ты не знаешь? — Я уставилась на него. — Джо, ему уже почти два месяца.
— Да, — согласилась Шэннон. — И Мерфи сказала нам, что детей следует крестить до того, как им исполнится четыре недели. — Пожав плечами, она добавила: — На всякий случай.
— И что? — Лиззи поспешила защищаться. — Не все покупаются на это дерьмо, девочки.
— Какое дерьмо?
— Церковь.
— О, мой Бог. — Я уставилась на нее. — Ты не всерьёз.
— Да, — беззаботно ответила она. — И ты только посмотри, меня тоже не сразили огненные разряды. Забавно, да?
— Мило, — усмехнулся Тадхг в знак явного согласия.
— Ну, я верю, — заявила я.
— Молодец. Верь во что хочешь. Только не запихивай это мне в глотку, и у нас все будет хорошо, — парировала Лиззи. — Кроме того, — продолжила она, явно раздраженная тем, что я сказала, — по моему скромному мнению, намного легче верить в Бога, когда у тебя нет причин не верить.
— Господи, я так рада, что у меня есть сын, — пробормотал Джоуи себе под нос. — Девочки-подростки сами по себе представляют собой совершенно иную жизненную силу.
— Ты уверен в этом, Джо? — Тадхг поддразнил. — Он может стать таким же, как я.
— Это было бы не самое худшее, — беззаботно ответил Джоуи. — Ты был мечтой приучится к туалету.
Лицо Тадхга стало ярко-красным. — Ты, блядь, не всерьёз говоришь это в компании.
— На этот раз меня не переубедишь, ребята. Я серьезно. Я ухожу, — знакомый голос Джерарда наполнил воздух за мгновение до того, как он ворвался в гостиную, только что приняв душ и одетый в школьную форму, без джемпера. — Я отказываюсь участвовать в еще одном блюющем тренинге от рук этого садиста.
— О, здорово, — невозмутимо произнес Тадхг, — Толстяк здесь.
— Что я тебе говорил насчет того, что ты называешь меня толстым, — парировал Джерард, не сбиваясь с ритма. — Я ширококостный, ты, маленький засранец.
— Не ссорься с первокурсником, Гибс. — Джонни, на котором тоже не было джемпера, неторопливо вошел вслед за ним. — И охлади пыл ко всей этой саге об отставке, идиот. Тренировка была не такой уж плохой.
— Великолепно, — пробормотала Лиззи, скрестив руки на груди. — Капитан Фантастика и его закадычный друг из шоу уродов.
— Разве это не было плохо? — Бросив школьную сумку на пол, Джерард повернулся и уставился на своего друга. — Я обветренный! Там, внизу, Джонатан. Мои яйца потрескались, говорю тебе!
— Я говорил тебе не прокалывать, Джерард, но ты меня слушал? Нет. Нет, конечно. Вместо этого ты пошел напролом и проткнул его еще три раза, истекая кровью!
— Я заканчивал свою лестницу.
— Твоя лестница – это обуза! — Джонни ответил так же увлеченно их разговором, как и Джерард. — И что я тебе говорил об использовании талька? Тот, который я принимал после операции. Употребляй щедро. До и после тренировки, Гибс. Каждый сеанс.
— Оно заставляет меня чихать, Кэп.
— Ты не должен нюхать, Гибс, ты должен выливать это себе в пах и на бедра.
— Ты не чувствуешь запаха?
— Нет, парень, я не нюхаю свои яйца, — невозмутимо заявил Джонни, прежде чем подойти к дивану и опуститься рядом с моей лучшей подругой. — Привет, Шэннон, — сказал он гораздо более мягким тоном, когда наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.
— Привет, Джонни, — ответила она, и щеки ее стали ярко-розовыми.
— Нет, не твои яйца, — оживленно продолжил Джерард, перелезая через спинку дивана и плюхаясь рядом со мной. Взъерошив мои кудри, он положил руку мне на плечо, прежде чем продолжить. — Пудра перед нанесением на яйца. Разве ты не чувствуешь запаха пудры?
— Господи Иисусе, оставь это в покое, ладно? — Прорычал Патрик, подходя к ним сзади с моим братом. — У меня такое чувство, что я знаю о двух ваших яйцах больше, чем о своих собственных.
— Это потому, что ты понятия не имеешь, что делать со своими собственными яйцами.
— Это не то, что говорит твоя мама.
— Даже не думай о том, чтобы впутывать в это мою маму.
— А мы можем не делать этого? — Рявкнул Хью, присоединяясь ко всем на диванах. — На одно чертово утро, ребята?
— Однажды я пожаловался на свои гениталии, Патрик, — фыркнул Джерард. — Я не поднимал из-за этого большого шума, как некий капитан, которого мы все знаем.
— Это правда.
— Но это была хорошая ночь в Дублине.
— Это было, мягко говоря, насыщенно событиями.
— Эй! — Джонни огрызнулся. — Это была не моя чертова вина.
— Тогда чья это была вина, Кав? — Требовательно спросил Джерард. — Моя?
— Да, — хором ответили Хью и Патрик.
— И ты думаешь, что у меня проблемы, — саркастически протянул Тадхг. — Вот что я тебе скажу, Джо, я бы предпочел быть Линчем, чем сукой в любой день. — С этими словами он перекинул сумку через плечо и неторопливо вышел из гостиной, на ходу подбрасывая птицу.
Джерард повернулся и посмотрел на меня. — Он что, только что назвал нас сучками?
— Думаю, да, — ответила я, подавляя смех.
— Наглец, — фыркнул он, прежде чем встать и направиться к холодильнику. — Господи, я умираю с голоду.
— С этим у тебя проблемы, Линчи.
— Неужели я этого не знаю, — пробормотал Джоуи, отправляя в рот еще одну конфету вкрутую.
— Это не твоя еда, Гибс, — крикнул Джонни.
— Владение – это девять десятых закона, Джонни, — ответил Джерард, отклеивая этикетку с именем от покрытой фольгой булочки. — Не повезло, Робби, парень, забей! Курица с начинкой! — Восхищенно ухмыляясь, он сорвал фольгу и откусил огромный кусок. — Залезай ко мне в живот.
— Тебе повезло, что ты в «Томмене», парень, — заявил Джоуи, выглядя слегка удивленным. — Потому что, если ты выкинешь такой трюк в BCS, они лишат тебя за это жизни.
— Они заберут мою жизнь за рулет с курицей и начинкой?
— Они лишат тебя жизни только за то, что ты подумал об этом, парень.
— Итак, ты никогда не брал из холодильника в BCS ничего, что не принадлежало тебе?
— Холодильник? — Джоуи фыркнул. — Нам повезло, что у нас были коробки для завтрака, не говоря уже о холодильниках.
— Иисус.
— Угадайте, у кого есть поклонник, — предложила тогда Лиззи, заставив все головы повернуться в ее сторону.
— Кто? — хором спросили все.
— Клэр.
— Вау, Лиз, спасибо, — простонала я, чувствуя, что все взгляды устремлены на мое лицо. — Это все со слов Лиззи, — поспешила объяснить я, чувствуя, как мои щеки заливает жар.
— И нет, прежде чем какой-нибудь умник скажет это, это не Тор, — продолжила она, наслаждаясь этим больше, чем необходимо. — Это Джейми.
— Джейми? — Хью поспешил спросить, включив братские навыки детектива. — Кто…
— …что, черт возьми, за Джейми? — Дополнил Джерард, поворачиваясь и выжидающе глядя на меня.
— Джейми? — Спросила Шэннон, выглядя на мгновение смущенной, прежде чем ее губы сложились в идеальную о-образную форму. — О …
— Джейми Келлехер? — Джонни нахмурил брови. — С нашего курса?
— Понятия не имею, парень, — ответил Джоуи, совершенно не заинтересованный разговором, запихивая пустышку обратно в карман и доставая вместо нее конфету вкрутую.
— Да ну нахер! — Брови Хью взлетели вверх, когда до него дошло. — Джейми Келлехер! Как в случае с тем же Джейми, с которым ты встречалась около дня на втором курсе?
— Это длилось две недели, и да, — ответила Лиззи с улыбкой. — Очевидно, он планирует пригласить твою младшую сестру в кино.
—
— Никто не просил тебя делать это, придурок, — выплюнула Лиззи.
— Она - да, — возразил Джерард, указывая на меня пальцем, в то время как в его глазах плясало нескрываемое разочарование. — Она попросила меня.
Он был прав.
Я действительно просила его спасти меня той ночью.
— Даже не думай о том, чтобы испортить ей все это, — предупредила Лиззи. — Говорю тебе сейчас, Тор, я обрушу на тебя ад, если ты выкинешь хоть один трюк…
— Господи Иисусе, перестань разговаривать со мной, ладно? — Джерард парировал, подняв руку. — Я изо всех сил стараюсь следовать этому правилу.
— Правилу?
— Да, правилу, — огрызнулся он в ответ. — Правило «если тебе нечего сказать хорошего, ничего не говори». — Ощетинившись, он провел рукой по своим светлым волосам, прежде чем добавить: — Поверь мне, когда я говорю, что мне нечего сказать о тебе хорошего, гадюка, так что просто дай мне съесть украденную еду и спокойно игнорировать тебя, черт возьми!
— О Боже, ребята, прекратите, — вмешалась я с нервным смешком. — Он меня еще даже не спросил.
— И все же, — выпалил Джерард, все еще глядя на меня.
— Я серьезно, Тор, — возразила Лиззи. — Даже не думай о том, чтобы заставить ее чувствовать себя виноватой из-за этого.
— Снова? — простонал знакомый голос, и я обернулась, чтобы увидеть Кэти, входящую в комнату. — Вы двое когда-нибудь перестанете ссориться?
— Это зависит, — возразила Лиззи, направляя свой кинжал на рыжеволосую подружку моего брата. — От того, есть ли у меня другой противник.
Кэти в замешательстве огляделась вокруг, прежде чем прижать руку к груди. — Я?
— Ты предлагаешь?
— Нет, она не предлагает, — вмешался Хью, двигаясь, чтобы перехватить свою девушку, прежде чем ее настигнут неприятности. — Прекрати это.
— Очень жаль, — беззаботно ответила Лиззи.
— Ты действительно рассматриваешь возможность встречаться с этим придурком? — Спросил Джерард, снова привлекая мое внимание. Его тон, на этот раз, был серьезным, а в его серых глазах не было обычного озорного блеска. Он по-волчьи откусил еще один кусок ролла Робби, прежде чем добавить: — Я имею в виду, серьезно?
— Он даже не спросил меня, — попыталась успокоить я, в то время как Лиззи закричала: — Да, она серьёзно!
Идеально нацеленный свит ударил Джерарда по голове, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джоуи подмигивает Джерарду, что выглядело как зашифрованное подмигивание. — Давай, Гас, — сказал он, вставая. — Давайте подышим свежим воздухом.
— Чертовски хороший план, Линчи, — фыркнул Джерард, ставя еду на стойку и направляясь к двери. — Действительно хороший план.
— О нет, нет, нет! Даже не думай об этом. — Вскочив на ноги быстрее, чем должен быть способен любой мальчик его роста, Джонни погнался за ними. — Я знаю, что такое твоя версия свежего воздуха, и говорю тебе сейчас, Гибс, я заставлю тебя заплатить за каждую из этих грязных сигарет на поле.
АДВОКАТ И ПУМЫ
В ярости. Я был абсолютно в ярости, и ни глоток свежего воздуха на школьной парковке с Линчи, ни нянька Кав не могли вывести мое настроение из мрачного состояния.
— Просто уходи, Гибс, — инструктировал Джонни, должно быть, в пятидесятый раз, слегка отстав от того места, где я стоял, и выкрикивал приказы, как послушный капитан, которым он и был. — Всякий раз, когда эта девушка пытается затеять с тобой драму, парень. Не реагируй и уходи.
— Я справлюсь с гадюкой, Кав, — выпалил я в ответ, яростно затягиваясь сигаретой. — Сейчас она – наименьшая из моих забот.
Это была правда. Ничто из того, что Лиззи когда-либо говорила или делала, не могло подготовить мое тело к удару в солнечное сплетение, который оно получило, услышав хорошие новости.
— Чертов Джейми Келлехер, — выпалил я, все еще пошатываясь, пытаясь справиться со своими эмоциями, но потерпел сокрушительную неудачу. — Я ненавижу его, Кэп. Я действительно чертовски ненавижу этого прыщавого придурка.
— Я знаю, Гибс, — успокаивающе согласился Джонни. — Я тоже, парень.
— Ни на что не годный умник, — продолжал я разглагольствовать, с каждой секундой все больше раздражаясь. — Почему она? — Гнев вскипел во мне, когда я позволил своему разуму задержаться. Когда я заставлял себя не думать слишком много. — Почему?
Джейми не знал Клэр. Совсем. Нихрена себе. Он ни черта не знал о ее любви к моде или о ее ценной коллекции мягких игрушек. Он не имел ни малейшего представления о ее одержимости Джонни Деппом, равно как и о письме, которое она написала Леонардо Ди Каприо, когда ей было семь лет, с просьбой навестить Баллилаггина. Я был единственным, кто знал ее маленькие роли, незначительные упущения, которые составляли лучшие стороны ее личности. Я также был тем, кто спас ее от этого шумного ублюдочного быка на поле за домом Джонни, когда мы были детьми. Я был тем, кто снял разряды с электрического ограждения, так что ей не пришлось этого делать. Я был тем, кто проводил каждый час своей жизни, не только обожая ее, но и защищая ценой своей жизни. Не Джейми, блядь, Келлехер!
Прислонившись к дорого выглядящему припаркованному Мерседесу, Джоуи сделал еще одну затяжку сигаретой, наблюдая за моим срывом, разворачивающимся вокруг него, как лев в клетке, слегка скучающий и на мгновение сдержанный, но абсолютно смертоносный, если его спровоцировать.
Я знал, что он ненамного старше меня, но я никогда не чувствовал, что нахожусь на одном игровом поле с братом Шэннон. У него была старая голова на плечах, очень похожая на моего лучшего друга, но в нем был элемент пресыщенности, которого не было ни в Шэннон, ни в младших мальчиках. Боже, казалось, что в Даррене этого даже нет. Элемент, который выражал то, что он чувствовал каждое из своих восемнадцати вращений вокруг солнца, и это вымотало его до такой степени, что он стал стариком в теле подростка. Я имею в виду, он был отцом, черт возьми. Он был настоящим отцом для настоящего человека. Одно это сводило меня с ума.
— Чего я не понимаю, так это почему ты до сих пор не с ней, — наконец присоединился к разговору Джоуи, сказав ленивым тоном.
— Кто? — Я уставился на него в ужасе. —
— Да, — ответил Джоуи тоном, пронизанным сарказмом. — Потому что в этом есть смысл.
— Он имел в виду Клэр, — вставил Джонни с выжидающим видом. — И не трать понапрасну слова, Линчи, потому что я годами говорю одно и то же, и это по-прежнему остается без внимания.
— Потому что сейчас неподходящее время, — выдавил я, чувствуя, как мое тело покрывается холодным потом при этой мысли. — Я уже тысячу раз говорил тебе, Кав, не все хотят осесть в средней школе.
— За исключением того, что ты хочешь, — заметил Джонни своим всезнающим тоном.
— Как ты до этого додумался?
— С ней так и есть, — спокойно заявил он. — Потому что ты любишь поведение этой девушки и это кислое настроение, которое ты демонстрируешь, напрямую связано с тем фактом, что другой парень планирует пригласить ее на свидание.
— Отдохни, Мозг, — проворчал я, отбрасывая окурок.
— И ты серьезно рискуешь потерять упомянутую девушку, если не вытащишь палец из своей задницы и не начнешь делать прививку, — продолжил мой лучший друг, не отступая ни на дюйм.
— Согласен, — пожал плечами его будущий шурин. — С моей точки зрения, ты можешь ее потерять, Гасси.
— Именно так, — подтвердил Джонни, раздраженно всплеснув руками. — Потому что, хочешь ты признавать это или нет, она не будет ждать вечно, Гибс.
— Это правда, - скривился Джоуи. — Ты же не хочешь быть третьим лишним, парень.
— Итак, мой совет тебе, как твоему лучшему другу, дерзай, — настаивал Джонни, не сводя с меня голубых глаз. — Брось, Гибс, ты никогда не был из тех, кто беспокоится о том, чтобы отбросить осторожность в любом другом аспекте своей жизни. — Нет, потому что ни один другой аспект моей жизни не был так важен, как она. — Просто найди свою девушку, парень, и будь счастлив, — призвал он, сокращая расстояние между нами и сжимая мои плечи. Акт энтузиазма, без сомнения. — Что тебе терять?
— Потому что я никуда не спешу! — Я возразил, зная, что мои аргументы были дерьмово слабыми, но у меня не было ничего другого. Они этого не поняли. Как, черт возьми, они могли? — Не все мы бульдозеры, Джонатан! И не все мы помечаем свою территорию ребенком, Джозеф. — Я бросаю понимающий взгляд на пару придурков, изрекающих мудрые слова, как будто они мессии киски. — Некоторые из нас не торопятся, принимая решения, меняющие жизнь!
— Ты такой ленивый! — Джонни бросил вызов, звуча таким же разочарованным мной, как и я разговором. — Клэр собирается двигаться дальше, Гибс, и ты упустишь свой шанс, парень.
— Не смотри на меня так осуждающе, — предупредил я, вырываясь из его объятий, чтобы ткнуть пальцем ему в лицо. — Мне не нужно ничье мнение о моей личной жизни, большое вам спасибо.
— Доброе утро, мальчики, — промурлыкал до боли знакомый голос. Я обернулся и увидел, что Ди запирает свою машину со стороны водителя неподалеку, и, клянусь Христом, я чуть не расплакался.
— Доброе утро, Ди, — вежливо поздоровался Джонни, не слишком деликатно ткнув меня локтем в ребра, как будто я еще не был полностью осведомлен об этой женщине. — Хорошая погода.
— Не такая мокрая, как мне хотелось, — бросила она в ответ с изрядной долей флирта. — Как поживают мои любимые мальчики?
— Какого хрена? — Прошептал Джоуи, явно отметив, насколько неуместным было ее поведение. — Разве она не администратор кабинета директора?
— Да, и еще раз да, — ответил Джонни, снова подталкивая меня локтем. — Она администратор школы.
— Это долгая история, — пробормотал я себе под нос, прикрывая свои слова наигранным кашлем. — Я расскажу тебе позже.
— Не думай, что я хочу знать, Гас. — Покачав головой, Джоуи оттолкнулся от машины, к которой прислонился, и направился обратно к главному зданию. — Не мои обезьяны. Не мой цирк.
Мудрое решение.
С кипой документов в руках Ди направилась к нам, покачивая бедрами и упругими сиськами.
И снова я ничего не почувствовал.
— Как прошли выходные, мальчики?
— Все хорошо, — ответил Джонни, делая безопасный шаг назад от того, кого он про себя называл
— Скучно, — ответила она, делая шаг ближе, голубые глаза остановились на моем лице. — Я была одна дома все выходные.
— Да, это звучит довольно скучно, — ответил Джонни за нас обоих. Схватив меня сзади за рубашку, он потянул меня за собой назад. — Ну, нам лучше идти в класс, — сказал он вежливым, как всегда, тоном, уводя меня от греха подальше. — Хорошего дня, Ди.
— Пока, мальчики, — крикнула она нам вслед. — Не бойтесь заглядывать в кабинет, если кому-то из вас что-нибудь понадобится.
— Сойдет, — бросил он через плечо, молниеносно направляя нас обоих к главному входу.
— Господи, где пожар? — Я фыркнул, вырываясь из его объятий, прежде чем мне пришлось перейти на бег, чтобы не отстать от ублюдка-переростка. — Притормози.
— Нам нужно поговорить об этом.
— Что?
— Пума-Ди, — прошептал Джонни, распахивая дверь и запихивая меня внутрь. — Что произошло?
— Ты имеешь в виду сегодня? — Мои брови удивленно взлетели вверх. — Я только что видел ее на парковке, как и тебя.
— Ты знаешь, что я не это имел в виду, — прорычал он. — Господи, Гибс, ей почти тридцать, парень.
— На самом деле, ей больше двадцати четырёх.
Он остановился в дверях, чтобы уставиться на меня. — Ни за что на свете.
— Она училась в том же году, что и Кива Янг, — предположил я, кивнув. — Все дело в макияже и солярии.
— Еще одно доказательство того, что солнцезащитный крем бесценен, — проворчал он, заталкивая нас обоих внутрь. — Неважно. Послушай, я думаю, нам нужно как следует поговорить о ней. Я должен был сказать что-нибудь об этом давным-давно, — продолжил он, ведя нас по коридору. — Но, честно говоря, я был настолько погружен в свои мысли, что не придал этому значения.
— О чем еще раз подумать? — Спросил я, позволяя ему отвести меня в пустой обеденный зал. — О чем, во имя Всего Святого, ты говоришь, Кав?
— Я сильно повзрослел с тех пор, как Шэннон и мальчики переехали к нам, и это заставило меня задуматься о добре и зле. — Заняв свое место на троне в конце стола для регби, он забарабанил пальцами по столу, явно нервничая. — И это неправильно, парень. Чертовски неправильно.
— Не хочешь заполнить пробелы, Кэп? — Спросил я, опускаясь на свое обычное место напротив него. — Потому что я в некотором замешательстве.
— Ди, парень, — повторил Джонни, запуская руки в волосы.
— Да, — медленно протянул я. — А что насчет нее?
Ощетинившись от напряжения, он оглядел нас, прежде чем наклониться ближе и прошептать: — Я думаю, она ухаживала за тобой, парень.
— Ухаживала за мной?
— Да. — Широко раскрыв глаза, он нетерпеливо кивнул. — Ухаживала за тобой.
Я долго тупо смотрел на него, прежде чем разразиться смехом. — Возьми себя в руки, Джонни.
— Гибс, — настаивал он, — я говорю серьезно.
— Я тоже, — рассмеялся я. — Не заносись надо мной, потому что у тебя теперь есть девушка.
— Это не то, что я делаю, парень.
— И не суди меня, черт возьми, — добавил я, садясь. — Я оказал тебе много услуг, в результате которых я стал обязан услугами этой женщине.
— Вот что меня ужасает, — огрызнулся он. — Это неправильно, Гибс. Все это неправильно. Это вопрос согласия.
Я уставилась на него. — Согласие?
— Гибс, — рявкнул он, перегибаясь через стол. — Эта женщина приставала к тебе с тех пор, как мы были на четвертом курсе. — Покачав головой, он выпалил: — С тех пор, как тебе было пятнадцать.
— Теперь, черт возьми, держись повыше, — огрызнулся я, чувствуя, что начинаю защищаться. — Во-первых, я не прикасался к этой женщине с тех пор, как на пятом курсе сделал пирсинг в виде лестницы – не то чтобы это тебя касалось, но я не прикасался. Ни разу, черт возьми. И, опять же, не то чтобы это тебя касалось, но я не собираюсь это менять.
— Хорошо. — Его лицо заметно смягчилось. — По крайней мере, это.
— И во-вторых, — продолжил я, чувствуя раздражение, — я ни разу не заставлял ее что-либо делать, если ты к этому клонишь. — Паника скрутила меня изнутри, когда я уставился на своего лучшего друга. — Я бы никогда никого не стал принуждать!
— Я не говорю о том, что она дала согласие, Гибс, — возразил Джонни, проводя рукой по своим темным волосам в явном расстройстве. — Я говорю о тебе, парень.
Я смотрел в замешательстве, безуспешно пытаясь осознать смысл его слов. — Что?
— Секс, Гибс, — простонал Джонни с комично расстроенным видом. — Ты знаешь, что если она трахнула тебя тогда, это квалифицируется как растление по закону.
— Что за…— Я покачал головой и прижал кулак ко рту, изо всех сил пытаясь подобрать слова, чтобы опровергнуть последнюю теорию безумия моего лучшего друга. Ди была именно тем, кто мне был нужен в то время, когда я не знал, что мне нужно, но не было смысла пытаться объяснить это Джонни. Потому что, честно говоря, как я могла ожидать, что он поймет, когда я сама этого не понимала? — Нет. Нет. Нет. Я не могу иметь дело с твоим чрезмерно мыслящим – не говоря уже о лицемерном – мозге так рано утром в понедельник.
— Гибс…
— Скольких женщин постарше ты трахнул, когда не должен был? — Спросил я. — До того, как ты решил повесить ботинки и раскинуть карты с Малышкой Шэннон.
— Слишком много, — искренне признал он. — Чертовски много, и это то, что я пытаюсь сказать, Гибс…
— Ну, это на одного больше, чем я! — Вскинув руки в знак поражения, я покачал головой и поборол желание одновременно рассмеяться и закричать. — Потому что я никогда не трахал ее, Джонни! — Тяжело вздохнув, я неохотно добавил: — Я просто ласкал ее.
— И что значит «ласкал» в твоём мире?
— Что это значит в твоем мире?
— Просвети меня, Гибс.
— Ты клянешься, что больше ничего не произошло?
— Да.
— И ты клянешься мне, что это никогда не повторится?
— Да, Джонни, я клянусь.
Мой лучший друг шумно выдохнул. — Я знаю, что, возможно, кажусь тебе ужасным лицемером, учитывая мое предыдущее поведение, но я беспокоюсь о тебе, Гибс. — Его плечи поникли в знак поражения, и он уронил голову на руки. — Я уже некоторое время думал об этом, и когда я увидел, как она вот так смотрит на тебя, для меня все внезапно встало на свои места.
– Не нужно беспокоиться обо мне, Джонни, парень, — попытался я успокоить. — Со мной всегда все в порядке.
— Я, черт возьми, ничего не могу с этим поделать, — признался он с печальной улыбкой. — Несмотря на все мои усилия, я, к сожалению, привязался к тебе. — Ухмыльнувшись, он добавил: — И ко всем шестнадцати другим твоим личностям.
— А, черт. — Я ухмыльнулся ему в ответ. — Это твой способ сказать, что любишь меня, Кэп?
— Как знаешь, Гибс.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ НА ЛАНЧ
Навыки Лиззи подслушивать были подвергнуты испытанию на большой перемене, когда меня внезапно остановили в школьном коридоре по пути в обеденный зал.
— Клэр, можно тебя на пару слов? — Спросил Джейми, удивив меня тем, что встал передо мной посреди пробежки и заставил меня врезаться в его грудь с громким «уфф». — Господи, прости за это, — проворчал он, обнимая меня за талию, когда я отшатнулась от силы, с которой мы столкнулись. — Ты в порядке?
— Да, да, все хорошо, — ответила я с нервным хихиканьем, быстро приходя в себя, прежде чем высвободиться из его объятий. — Я просто участвовала в гонках, чтобы убедиться, что весь чили не достанется команде по регби. — Отбросив непослушный локон с лица, я улыбнулась ему и спросила: — В чем дело? — хотя я прекрасно знала, что случилось.
— О, черт, если это так, не хочешь поговорить по дороге? — предложил он, указывая на обеденный зал. — Я не хочу, чтобы ты отказалась от своего обеда.
— Спасибо, — ответила я с улыбкой, идя в ногу с ним, все время изо всех сил стараясь не казаться странной. Одному Богу известно почему, но в этот момент у меня возникло сильнейшее желание издавать звуки, похожие на звуки сельскохозяйственных животных. Вероятно, потому, что я ужасно нервничал и понятия не имел, как ориентироваться в этих неизведанных водах.
— Итак, послушай, в последнее время я много думал об этом и надеялся, что, возможно, когда-нибудь смогу снова пригласить тебя куда-нибудь.
И вот оно.
Лиззи была по уши в деньгах.
Джейми действительно хотел снова пойти со мной на свидание.
— Пригласить меня куда-нибудь? — Спросила я, стараясь звучать как можно более беспечно, когда мы вошли в обеденный зал. Бе. Бе. Бе. Черт возьми, почему я не могла перестать думать о звуках, издаваемых овцами? — Куда?
— В кино? Или, может быть, выпить? Что хочешь, — предложил он, присоединяясь ко мне в очереди за горячей едой. — Я знаю, что в прошлый раз все закончилось не совсем хорошо, и я тогда был гребаным идиотом, но я действительно думаю, что у нас могло бы получиться что-то хорошее.
Намеренно отвлекая свое внимание от стола для регби, я сосредоточилась на парнем, который разговаривал со мной. — Что-нибудь хорошее?
— Да. — Джейми кивнул и улыбнулся. — Если ты готова дать мне еще один шанс.
Это была милая улыбка.
Он был симпатичным парнем с темными волосами и красивыми карими глазами. Он был достаточно высок, чтобы быть на пару дюймов выше меня, и от него фантастически пахло, что всегда было огромным плюсом в моих глазах. У него даже была крошечная ямочка на подбородке и очаровательная кривоватая улыбка.
Но он не был Джерардом.
Чувствуя нерешительность, я открыла рот, чтобы ответить, но Лиззи вмешалась первой.
— Она бы с удовольствием! — Присоединившись к нам в очереди за ланчем, она обняла меня за плечи и просияла. — Не так ли, Клэр?
—
— Послушай, если у тебя все еще что-то происходит с Гибсоном, это прекрасно, — сказал Джейми, быстро уловив суть. — Просто скажи мне сейчас, потому что я не хочу здесь никому наступать на пятки.
— Это не так, — ответила Лиззи прежде, чем я успел это сделать. — Они просто друзья. — Крепче обняв меня, она улыбнулась шире. — Разве это не так, Клэр?
— Э-э… — Я снова оглянулась на стол, но на этот раз Джерард смотрел не на меня. На самом деле, он стоял ко мне спиной, полностью уделяя внимание Джонни. — Верно?
— Ладно, хорошо. — Джейми вздохнул с облегчением, улыбка снова появилась теперь, когда горизонт, по-видимому, был чист. — Итак, что ты думаешь?
— О чем? — Спросила я, отвлекшись на столик позади меня. А именно на парня, сидящего за указанным столом.
— Пойдешь со мной куда-нибудь?
— Ей придется подумать об этом. — Появившись из воздуха, Шэннон проскользнула под руку Джейми и схватила меня за руку. — Большое спасибо за предложение, — добавила она, отводя нас с Лиззи в сторону. — Это было очень чутко. Клэр свяжется с тобой в течение следующих пяти рабочих дней.
Джейми в замешательстве нахмурился. — Э-э … хорошо?
— Пока, — крикнула Шэннон в ответ.
— Да, пока, — засмеялась я, помахав ему вслед и позволив своему маленькому другу увести меня.
— Следующие пять рабочих дней? — Лиззи фыркнула, следуя за нами. — Что за черт, Шэн?
— Это было все, о чем я могла подумать, — выдавила Шэннон, покраснев, когда мы поспешили к столику, за которым обычно сидели, чтобы поболтать по-женски, прежде чем сесть за стол для регби. — Клэр выглядела там так неловко, и я просто, я не знаю, я чувствовала, что мне нужно выиграть для нее немного времени.
— Это было эпично, — выдавила я сквозь приступы смеха, взволнованный ее вторжением. — Пять рабочих дней. — Я фыркнула. — Ты говорила как моя личная секретарша.
— Так ты на меня не злишься? — Спросила Шэннон, глядя на меня нервными голубыми глазами. — Я не переступила черту?
— Ты с ума сошла? — Я потянулась через стол и схватил ее за руку. — Шэн, я безмерно благодарна. Это было так неловко.
— Правда?
— Правда, правда.
— О. — Моя лучшая подруга вздохнула с облегчением. — Слава Богу.
— Я сумасшедшая, — вмешалась Лиззи, подняв руку.
— Ты всегда такая. — Я закатила глаза. — Что нового?
— Клэр, это был твой идеальный шанс. — Откинувшись на спинку стула, Лиззи скрестила руки на груди и сердито посмотрела на меня. — Джейми – хороший мальчик. Могло быть намного хуже.
— Тогда ты встречаешься с ним, — выпалила я в ответ.
— Я не хочу с ним встречаться.
— Да, ну, я тоже, — рассмеялся я, совершенно не тронутая ее непрекращающимися расспросами.
— Только потому, что ты тратишь свою жизнь впустую, ожидая его, — проворчала она, бросив взгляд на стол для регби. — О, ради всего святого, что сейчас не так с большим идиотом?
— Я думаю, он видел, как Джейми приглашал Клэр на свидание, — предположила Шэннон, указывая через комнату, где Джерард уставился на свой недоеденный обед, как будто это смертельно оскорбило его. — Он выглядит таким грустным.
— Он не грустный, Шэн, — объяснила Лиззи с разочарованным вздохом. — Он дуется.
—Дуется? — Я повернулась на своем месте и наблюдал, как Джонни пытается уговорить Джерарда ложкой йогурта. — О боже, он действительно выглядит грустным.
— Да, — горячо согласилась Лиззи. — Но только потому, что другой парень осмелился поиграть с его игрушкой.
— Эй, — предупредила я, улыбка исчезла. — Не называй меня игрушкой.
— Почему? Это именно то, кем ты для него являешься.
— В отличие от того, что ты использовала меня там, чтобы причинить ему боль? — Я выпалила в ответ, чувствуя, как в животе поднимается волна тепла. Вопреки своей внешности, я не была куклой, и у меня не было намерения быть использованной в игре Лиззи, чтобы одолеть ее заклятого врага. — Потому что я знаю, что ты пыталась там сделать.
— Я пыталась помочь тебе.
— Не ссорьтесь, ребята, — тихо предостерегла Шэннон. — Да ладно. Мы все здесь друзья.
— Мне не нужна твоя помощь, — возразила я, игнорируя попытку Шэннон разрядить ситуацию. — Я вполне способна сама управлять своей личной жизнью, большое тебе спасибо.
— Прекрасно. — Лиззи непримиримо закатила глаза. — Делай, что хочешь, Клэр.
Иногда я жалела, что вообще начала разговаривать с ней после того, как она переспала с моим братом. По крайней мере, так, когда они закончились, все было бы кончено. Но я чувствовала себя ужасно из-за таких мыслей. Особенно когда девочка, с которой я росла в возрасте от пяти до тринадцати лет, была такой потрясающей. У нас было восемь лет чистой дружбы, прежде чем все полетело к чертям. Я не могла стереть это, да и не хотела.
— Спасибо, — ответила я с наигранной веселостью в голосе. — Я намерена.
Я НЕ МОГУ,
НО МОЖЕШЬ ЛИ ТЫ?
Позже тем же вечером, опустив голову и оцепенев от напряжения, я уставился на смятое письмо в своих руках.
Почему я решил всегда сосредотачиваться на этой конкретной строке, я никогда до конца не понимал, да и не хотел. Чтение этих слов не сделало ничего лучше. И никогда не делало. Но мне не нужно было держать письмо в руках, чтобы запомнить, что было написано в строках. Каждое слово было записано на моей совести.
— Где ты был? — Спросил знакомый голос, когда кто-то ворвался в мою комнату, чуть не доведя меня до сердечного приступа. — Я ждала тебя всю ночь!
— Господи Иисусе, — выдавил я из себя, быстро засовывая письмо под матрас. — Клэр! Зачем так чертовски пугать.
— Ой. — Поморщившись, она закрыла дверь моей спальни и подошла к моей кровати, одетая в ливерпульскую футболку большого размера, которую она явно украла из моего гардероба. Я знал, что она моя, потому что ее брат болел за «Юнайтед», в то время как ее отец был несгибаемым стрелком. — Я не пыталась тебя напугать. — Забравшись на мою кровать, она села, скрестив ноги, лицом ко мне. — Я искала объяснение.
— Объяснение? — Я тупо уставился на него. — Я не понимаю тебя, детка.
— Ладно, я знаю, ты видел, что произошло сегодня в обеденном зале, — выпалила она, потянувшись к моей руке. — И я предполагаю, что именно поэтому ты не позвонил после школы?
Она была по уши в деньгах, но я не мог выразить это словами, потому что, честно говоря, у меня не было опоры.
— Джейми пригласил меня на свидание.
Да, я понял. — Клэр. — Сосредоточив свое внимание на ее маленькой руке, накрывающей мою, я вздыхаю. — Все в порядке. Тебе не нужно ничего объяснять…
— Я не дала ему ответа!
Мое сердце бешено заколотилось. — Правда?
— Нет, Джерард. — Она медленно покачала головой. — Я этого не делала.
— Почему?
— Ты знаешь почему.
— Да. — Прерывисто выдохнув, я сосредоточил свое внимание на наших переплетенных руках.
Моя жизнь состояла из этой девушки. Из духов, которыми она пользовалась. Из улыбок, которые она дарила. Из одежды, которую она выбирала в определенный день. В какие цвета она красила ногти. Она поселилась во мне, и я попался на крючок.
Клэр была моим безопасным местом.
Если бы во мне была хоть капля чего-то от меня, я бы открыл рот и поговорил с этой девушкой. Рассказал бы ей, что я чувствовал. Показал ей, как высоко я ценю ее как человека. Люблю ее правильно. Песня Switchfoot «Only Hope» была настолько точной, насколько я мог объяснить свои чувства к ней, но я бы никогда не сыграл ее для нее.
Я видел, как мои друзья собираются вокруг меня, и я все еще разыгрывал мальчишескую карту. Все еще защищал себя от демонов, которые больше не могли добраться до меня, но все же добирались.
Почувствовав мое внезапное ухудшение настроения, Клэр драматично вздохнула, прежде чем комично нахмуриться. — Джерард Гибсон.
Ухмыльнувшись, я скорчил гримасу в ответ. — Клэр Биггс.
Она изогнула бровь, как Скала. — Обезьянка-картошка.
Потакая ее игривости, я скосил глаза, пока они не обратились внутрь. — Зайчонок.
Она высунула язык и покатала его. — Папочка-малыш.
Я тянул себя за щеки, пока не стал выглядеть достаточно обезображенным. — Мамочка-малышка.
Озорно кудахча, она вскарабкалась на четвереньки и набросилась на меня. — Мои микробы, — хихикнула она, а затем продолжила лизать меня в щеку.
— О, это так похоже, да? — Я рассмеялся, переворачивая ее на спину.
— Ага, — хихикнула она из-под меня.
Я выгнул бровь. — О, да?
— Угу, — поддразнила она насмешливым тоном. — Что ты собираешься с этим делать, Гибси?
Чувствуя себя озорным, я наклонился ближе и провел кончиком языка по изгибу ее подбородка, не останавливаясь, пока не добрался до ее щеки. — Мой микроб, — поддразнил я, прежде чем поцеловать ее в очаровательную щечку. — Мой.
У нее перехватило дыхание, и я на мгновение запаниковал, испугавшись, что зашел слишком далеко. Но затем ее руки оказались в моих волосах, а ее нос коснулся моего, когда ее теплое дыхание овеяло мои губы. — Джерард.
— Клэр, — прохрипел я, чувствуя, как все мое существо воспламеняется добела, поскольку мой мозг не смог привести в исполнение множество причин, по которым я не должен этого делать.
Потому что это было так плохо.
Она была слишком близко.
Я был чертовски сломлен.
— Джерард.
Я болезненно вздохнул. — Клэр.
Она запечатлела долгий поцелуй на моей щеке. — Привет.
— Привет. — Чувствуя, что моя решимость слабеет, когда ее губы коснулись изгиба моего рта, я наклонился вперед, сгибаясь под давлением моих чувств к этой девушке. — Подожди, мне нужно тебе кое-что сказать…
Громкий стук по другую сторону двери моей спальни заставил мое тело взлететь с кровати. — Да? — Крикнул я, пытаясь перехватить человека по другую сторону моей двери – и создать столь необходимое пространство между нашими телами.
— Да? — Я повторил, когда приоткрыл дверь и выглянул наружу.
Озабоченное лицо моей матери приветствовало меня с другой стороны. — Уже почти половина двенадцатого.
— И что?
— А то что, я слышала, как ты расхаживал здесь весь вечер. — Тяжело вздохнув, она добавила: — Гибс, тебе нужно попытаться немного поспать.
— Да, это то, что я как раз собирался сделать, — ответил я, а затем выключил большой свет для пущей убедительности, лишив ее возможности видеть мою комнату. — Спокойной ночи, мам.
— Спокойной ночи, милый, — ответила она. — И если ты проснешься ночью, просто приди ко мне мне, хорошо? Не нужно переходить дорогу. Ты же знаешь, я тоже здесь ради тебя. Всегда.
— Это мило, — объявила Клэр, когда я, наконец, повернулся к ней лицом. Она уже была под одеялом и устраивалась поудобнее в моей постели. — Как говорится: перемены лучше отдыха?
Паника скрутила меня изнутри. — Ты хочешь здесь спать?
— Ну, я думаю, это справедливо, учитывая, что ты занимаешь мою постель почти каждую ночь.
Как я мог с этим поспорить?
Прерывисто вздохнув, я вернулся к своей кровати и откинул одеяло. — Это сбивает с толку, — добавил я, забираясь в постель. — Я не знаю, что я чувствую по этому поводу.
— Что? — хихикнула она, поворачиваясь на бок лицом ко мне. — Потому что я на правой стороне кровати, в то время как ты обычно?
— Да, — решительно ответил я. — Чувствую, что все это дерьмо.
— Ну, смирись,
— Для этого есть слово, — проворчал я, выполняя ее просьбу, перекатываясь на бок и принимая позу маленькой ложечки. — Я слышал, как Джонни говорил раньше. Он назвал это «выхолащиванием».
— Я бы никогда не выхолостила тебя, Джерард, — прошептала она, проводя пальцами по моему обнаженному животу. — Я даже не знаю, что это значит.
— Я тоже, — усмехнулся я, хватая ее блуждающую руку в свою, когда она опустилась ненадежно низко к поясу моих боксеров. — Веди себя прилично, мисс Биггс.
— Джерард?
— Хм?
Я почувствовала ее губы у себя на спине. — Привет.
— Привет, — ответил я, ерзая всем телом, когда волна болезненного удовольствия захлестнула меня. — Клэр…
Она снова поцеловала меня, но на этот раз выскользнула из моей руки и провела ею вниз по моему животу, не останавливаясь, пока ее пальцы не коснулись внутренней поверхности моего бедра. — Джерард.
Иисус Христос. Мое сердце так сильно билось в груди, что я думала, оно разорвется внутри меня.
— Не надо, — прохрипел я, хватая ее руку обратно, когда кончики ее пальцев скользнули под эластичный пояс моих боксеров.
Не в силах подавить дрожь, охватившую меня, я повернулся к ней лицом. — Клэр, — прошептал я, обхватив ее лицо рукой, пытаясь восстановить самообладание. — Что ты делаешь?
Вместо того, чтобы ответить словами, она наклонилась и запечатлела поцелуй на внутренней стороне моего запястья. — Я не хочу Джейми Келлехера, — прошептала она, придвигаясь ближе, так что наши груди соприкоснулись. — Я не хочу никого другого.
Ее рука снова скользнула под одеяло, и я не смог сдержать стон боли, сорвавшийся с моих губ, когда ее пальцы задели ткань, скрывавшую мой неистовый стояк.
Все внутри меня требовало, чтобы я ответил взаимностью на ее ухаживания и, наконец, заявил права на эту девушку как на свою собственную.
— Нет. — Содрогнувшись, я покачал головой и снова схватил ее за руку. Я знал, чего она хотела, и не мог выкинуть это из головы достаточно долго, чтобы дать ей это. — Ты не можешь.
Большие, невинные карие глаза посмотрели на меня. — Я не могу.
Я медленно покачал головой и затаил дыхание, готовясь к волне опустошения, которая накроет меня, когда она вылезет из моей кровати и выбежит вон. Потому что, по привычке всей жизни, я в очередной раз подвел эту девушку.
Но этого не произошло.
Она не ушла.
— Хорошо, я не могу, — ответила Клэр, слова были едва громче хриплого шепота. — Но… — взяв мою руку в свою, она положила ее себе между ног, —… можешь ли ты?
—
— Пожалуйста, Джерард, — выдохнула она, грудь ее вздымалась, когда она повернула мою руку так, чтобы я обхватил ее поверх нижнего белья. —
ВОТ НА ЧТО ЭТО ПОХОЖЕ
Я не могла сдвинуться ни на дюйм.
Я не смела дышать.
Гормоны взяли верх над моим телом, и в данный момент я была во власти единственного парня, которого я когда-либо любила. Его рука была у меня между ног, там, куда я ее положила, и он смотрел на меня с разгоряченным выражением лица.
Подавляя желание опрокинуть Джерарда на спину и взобраться на него верхом, что, как уверяло мое тело, доставило бы мне огромное удовольствие, я оставалась совершенно неподвижной, накрыв его руку своей, и моими глазами желала, чтобы он прикоснулся ко мне.
Печальный факт заключался в том, что, хотя у меня не было никакого опыта общения с парнями в спальнях, этот конкретный мальчик мог делать со мной все, что хотел, и я бы с радостью участвовала. Вот как отчаянно мое тело жаждало его прикосновений.
Миллион разных эмоций вспыхнул в его глазах, когда я смотрела, как он смотрит на меня, пока мне не показалось, что я вот-вот расплачусь от разочарования.
Наконец, когда я решила, что вся надежда потеряна, я отпустила его руку и перекатилась на спину, но затем он встал рядом со мной и согнул пальцы.
О Боже.
У меня перехватило дыхание, и я почувствовала, как мое тело расслабилось, когда его рука скользнула за пояс моих трусиков. — Ты хочешь этого?
Я нетерпеливо кивнула, открыв рот, когда его пальцы прошлись по моей нетронутой коже.
— Скажи это, — приказал он, приподнимаясь на локте рядом со мной. — Мне нужны слова.
— Я хочу этого, — подбодрила я, раздвигая бедра.
— Скажи это снова. — Глаза Джерарда вспыхнули жаром. — Еще раз.
— Я хочу этого, — повторила я, прерывисто дыша, когда его пальцы прошлись по мне. — Я хочу тебя.
Джерард провел языком по своей нижней губе и наклонился ближе, так что его губы коснулись моего уха. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — прошептал он, утыкаясь носом в мою щеку. — Я обещаю.
— Я верю…ооо …— Все мое тело содрогнулось, когда он глубоко вошел в меня пальцем. — О…О Боже!
Его движения были для него легкими, но сеяли хаос в моих внутренних проводках. Каждый изгиб его пальца и каждое медленное растирающее движение его руки воспламеняли мои чувства. Когда его большой палец задел мою нежную плоть и нашел то местечко, я почувствовала, как выгибается спина, а внутри меня по спирали закручиваются крошечные электрические токи, вызывая тупую боль глубоко в животе.
Не в силах остановиться, я запустила руку между ног и оттолкнулась от его руки, нуждаясь в том, чтобы он остановился и продолжил на одном дыхании. — О Боже…— я вскрикнула, когда почувствовала, как он вводит еще один палец глубоко в меня. Мое тело извивалось под его рукой, и я чувствовала себя невероятно обнаженной и уязвимой. Но мне это понравилось. Я хотела быть уязвимой рядом с ним. Я хотела, чтобы он овладел мной, поняла я. — Джерард.
Я чувствовала, как его эрекция упирается мне в бедро, когда он лежал на боку лицом ко мне, опершись на локоть, как какой-нибудь греческий бог. — Хм?
— Я люблю тебя, — прошептал он, продолжая умело двигать пальцами внутри меня, вызывая в моем теле чувства, о которых я и не подозревала, что они возможны.
— Я тоже тебя люблю.
— О Боже! — Безумие. Это было абсолютное безумие, и я наслаждалась каждым его моментом. Мне хотелось сорвать с себя каждый слой одежды и лежать обнаженной под этим красивым парнем. Я хотела почувствовать внутри себя нечто большее, чем просто его пальцы. Я хотела, чтобы он был внутри меня, но тот факт, что он до сих пор не поцеловал меня, вызывал беспокойство.
— Поцелуй меня…—Дыхание сбилось, я вцепилась в простыни подо мной и подавила крик, когда нарастающее внутри меня давление заставило мое тело покалывать и трястись. — Пожалуйста, Джерард … о Боже …
— Все в порядке, — уговаривал он, склонив голову, словно испытывал физическую боль, пока его пальцы доводили меня до исступления. — Черт, ты такая тугая.
Конечно. За шестнадцать лет даже тампону не удалось преодолеть крепость моих трусиков. Я держалась за свою девственность крепче, чем Джонни за свои мечты о профессионалах. Проблема заключалась в том, что, когда дело касалось Джерарда Гибсона, я была слишком готова свернуть с пути и ослабить хватку.
— Джерард! — Голова раскалывалась от удовольствия, я слепо потянулась к нему, не останавливаясь, пока не обхватила его затылок. — Пожалуйста…
— Я держу тебя. — Он прижался своим лбом к моему, губы по-прежнему не соприкасались. — Ты в безопасности, я обещаю.
Я ни на секунду не чувствовала, что это не так. Безопасность была данностью, когда я была в объятиях этого мальчика, и то, что он прикасался ко мне в моем самом интимном месте, только укрепляло этот факт. Потому что не только мое тело уверяло меня, что этот мальчик был тем парнем, но и мое сердце не сомневалось.
А затем его рука задвигалась быстрее, его пальцы входили и выходили из меня в восхитительном, безжалостном ритме, который заставил меня смириться с тем фактом, что я собиралась умереть прямо здесь, в его объятиях.
— Джерард…— Должно быть, по другую сторону этих конвульсий всего тела меня ждала смерть, и я не могла придумать лучшего выхода. — Я не…— Мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди. — Я не могу… — Мои глаза закатились. — Что происходит…—Тупая боль выросла до такой силы, что ее невозможно понять, и теперь вызывала взрывы внутри меня. — Для меня…
— Все в порядке, Медвежонок-Клэр, — пришел мне на помощь Джерард и объяснил напряженным тоном. — Вот каково это – кончать.
— Я-это? — Каждый мускул в моем теле напрягся до такой степени, что я почувствовала, как меня сотрясают неконтролируемые спазмы. Беспомощно содрогаясь под ним, я продолжала удерживать его руку на месте, не смея пошевелить даже мизинцем из страха прогнать это чудесное чувство. — О … боже.
Удовлетворяя мою потребность, Джерард продолжал нежно водить пальцем внутри меня, пока последние восхитительные молнии не покинули мое тело. Только тогда он убрал руку у меня между ног и вернул мое нижнее белье на место.
В тот момент, когда он это сделал, я внезапно почувствовала панику, неуверенность в том, что произойдет дальше. Но затем он уложил нас обоих в наше обычное положение для сна, и я почувствовала, что расслабилась.
Обняв меня за талию, как он делал каждую ночь с тех пор, как мы были детьми, Джерард поцеловал меня в плечо и прошептал: — Спокойной ночи, Клэр.
Шатаясь в темноте, я схватила его за предплечье, держась изо всех сил, и выдавила слова: — Спокойной ночи, Джерард.
ЧТО Я НАДЕЛАЛ
?
Когда во вторник утром взошло солнце, Клэр все еще была в моей постели. Ее растрепанные кудри разметались по моей подушке, ее восхитительный, как у котенка, храп наполнял тишину.
Мое тело напряглось, я крепко обнимал ее за талию, слишком боясь пошевелиться. Воспоминания о выходках прошлой ночи мучили меня до такой степени, что я всю ночь не сомкнул глаз. Я предположил, что плюсом того, что я не спал, было то, что я не отправился ни в какие ночные приключения, но это не принесло мне особого утешения.
Потому что я облажался. Потому что я запятнал ее. Эта красивая, своенравная, верная и невинная девушка. Я поднял на нее руки, когда не имел на это права, и пересек точку невозврата. И все же, как бы я ни испытывал чувство вины, нельзя было отрицать, что ее присутствие стабилизировало меня так, как я никогда не чувствовал в этом доме. По крайней мере, с тех пор, как мой отец съехал.
Звук вибрирующего телефона на прикроватной тумбочке заставил мое сердце подпрыгнуть в груди, и я быстро протянул руку, чтобы схватить его.
— Кэп, — прошептал я, когда ответил на звонок, чувствуя огромное облегчение, охватившее меня. — Что случилось?
— Должен сказать, парень, — размышлял Джонни сорок минут спустя, — я никогда не видел, чтобы ты так быстро готовился в спортзал. — Стоя над тем местом, где я сидела на скамейке для поднятия тяжестей, он продолжал наблюдать за мной. — Обычно мне приходится вытаскивать тебя из кровати, брыкающегося и кричащего.
— Хм, — ответил я, не в силах найти в себе силы отпустить беззаботный комментарий. Ничто во мне не казалось легким этим утром. Особенно когда моя совесть так сильно давила на меня. Не обращая внимания на капельки пота, стекавшие по моей шее, я сосредоточил свое внимание на жиме штанги весом 120 кг лежа вверх.
— Господи, Гибс, ты проснулся в режиме зверя? — Мой лучший друг, приподняв брови, продолжал наблюдать за мной. — За ночь ты поднялся на целую планку веса.
— Ты в порядке, Гибс?
— Я всегда в порядке, Кэп.
— Ты уверен?
— Ага.
— Ты ужасно тихий.
— Все хорошо, — заставила я себя сказать. — Просто сегодня утром я был в шоке.
— Ну, прибереги немного этих бобов для Сент-Эндрюса завтра, — усмехнулся он, хватая штангу и устанавливая ее на место. — Потому что у них серьезная команда нападающих, и я слышал, что их номер тринадцать несет чушь о том, что он собирается закончить мою карьеру до того, как она начнется.
— Не в мою смену, — выпалил я, вставая, чтобы он занял мое место на скамейке запасных. Выйдя на позицию, чтобы увидеть его, я добавил: — Я начисто оторву голову этому ублюдку, если он хотя бы посмотрит на тебя искоса.
Джонни усмехнулся и потянулся к барной стойке. — Никогда ни на минуту не сомневался в тебе, приятель.
ТЫ ПОЗВОЛИЛА ЕМУ СДЕЛАТЬ ЧТО?
Когда я проснулась во вторник утром в постели Джерарда, сторона матраса, на котором он спал, была пуста. На его подушке лежала небрежно нацарапанная записка, в которой его почерком было написано: «
Мне каким-то образом удалось незаметно перейти улицу, не попавшись родителям, но когда я обнаружила своего брата на кухне, завтракающим перед школой, а не тренирующимся, как предполагалось в записке Джерарда, я почувствовала, как меня захлестнула волна беспокойства.
Пережив обстоятельный допрос Хью, я добралась до школы с сохраненным достоинством, но волна беспокойства продолжала нарастать с каждым прошедшим уроком.
Я знала, что у мальчиков завтра днем матч по регби против «Сент-Эндрюс», и перед игровыми днями для них не было ничего необычного в том, что они не тусовались вместе, но тот факт, что за весь день мне не удалось улучить ни единой возможности поговорить с Джерардом, создал у меня отчетливое впечатление, что он меня избегал.
Соломинкой, сломавшей спину верблюду, стало его отсутствие на большом обеде.
Когда Джонни подошел к столу для регби, не видя и не слыша Джерарда, я достигла своего предела. Потому что, если у мистера Серьезного капитана было время пообедать со своей девушкой, то это было единственным доказательством, которое мне было нужно. Отсутствие Джерарда не имело ничего общего с подсчетом очков, а скорее с подсчетом очков девушкам.
Я.
— Мне нужно с тобой поговорить! — Выпалила я, не сводя глаз с Шэннон, которая смеялась над чем-то, что прошептал ей на ухо ее парень. — Это срочно!
— Да? — Внимание моей лучшей подруги переключилось на меня. — Поговорить?
— Хочу, и абсолютно. — Отодвинув стул, я вскочила, тело переполняла нервная энергия. — Прямо сейчас, Шэн.
Не говоря ни слова, Шэннон поднялась на ноги и подошла ко мне, явно понимая задание.
— Это так плохо, Шэн, — выдавил я, схватив ее за руку, прежде чем потащить в сторону туалетов для девочек. Толкнув дверь внутрь, я поспешила внутрь и сразу же начала мерить шагами пустую ванную. — Вот так, очень плохо, чика. — Хрустя костяшками пальцев, я закатала рукава джемпера, обдумывая, как рассказать о событиях прошлой ночи своей лучшей подруге.
— Боже мой, Клэр, что это? — Голос Шэннон был полон беспокойства, а ее голубые глаза расширились от ужаса. — Что случилось? — Сократив расстояние между нами, она протянула руку и коснулась моего лба. — Ты заболела? Потому что мне показалось, что ты покраснела этим утром, когда пришла в школу.
— И да, и нет, — призналась я с гримасой. — То есть, да, я покраснела, но нет, я не больна – если, конечно, не принимать во внимание то, что произошло прошлой ночью. — Скуля, я жевала свои ногти, прежде чем добавить, — в таком случае, полагаю, меня можно считать больных в разных конституциях, где распущенность не одобряется.
— Ладно, ты несешь чушь. — Она потянулась и схватила меня за руки. — Просто переведи дыхание и поговори со мной, Клэр.
— Да, я несу чушь, Шэн, — выдавила я. — Я несу чушь, потому что я чертовски волнуюсь!
— Почему?
— Это Джерард!
— А что насчет него?
— Он и я … прошлой ночью он … — Неа. Я не могла этого сделать. Я не могла выразить словами разврат прошлой ночи вслух. — О Боже, я не могу произнести это слово!
— Скажи слово? — Шэннон в ужасе уставилась на меня. — Клэр, Гибс сделал что-то, что причинило тебе боль?
— О Боже, нет. — Я покачала головой. — Джерард никогда бы не причинил мне вреда. Ни за что на свете. — Глубоко сглотнув, я прошептала: — Он не причинил мне боли, а наоборот.
Шэннон еще долго смотрела на меня, нахмурившись, прежде чем ее глаза расширились от понимания, а рот сложился в идеальную маленькую букву «О». — О.
— О, — подтвердила я со стоном, с энтузиазмом кивая головой, чтобы моя лучшая подруга поняла, насколько это была большая буква «О».
— Ты позволяешь ему делать что? — Спросила Лиззи, стоя в дверях ванной и явно слыша каждое слово. — Ты позволила этому куску дерьма залезть к тебе в трусики? Ты совсем спятила?
— О Боже, Лиз, потише, ладно? — Прошептала Шэннон, затаскивая нашу подругу в ванную и закрывая за ней дверь. — Боже.
— Ладно, тебе не нужно судить меня прямо сейчас, — огрызнулась я в ответ, сердито глядя на нее. — Потому что, во-первых, я не спала с Джерардом прошлой ночью, а во-вторых, я ни разу не осуждала тебя, когда ты на самом деле спала с Пирсом.
— Почему у тебя должны быть проблемы со мной и Пирсом? — Лиззи огрызнулась в ответ. — Не похоже, что он связан с гребаным монстром, который разрушил твою семью. — Ее глаза были полны боли, когда она сказала: — И это не значит, что я намеренно решила предать своего друга, связавшись с ним.
— Ты серьезно хочешь поговорить со мной о предательстве друзей? — Я прищурилась и посмотрела на нее в ответ, на этот раз не желая отступать. — Одно слово, Лиз: брат.
— Эй, девочки, просто остановитесь, ладно? — Вмешалась Шэннон, подняв руки вверх.
— Давайте просто опустим это на ступеньку ниже.
— Итак, я так понимаю, ты теперь с ним? — Игнорируя попытки Шэннон поиграть в миротворца, Лиззи скрестила руки на груди и свирепо посмотрела. — Ты и Тор. Теперь ты в моде, верно?
— Нет, — ответила я жестким тоном. — Это не так, но ты бы уже знала это, если бы перестала бросаться обвинениями и для разнообразия действительно прислушалась.
— Ладно, тихо! — Протянув руку, Шэннон зажала нам обоим рты. — Больше никаких ссор, хорошо? — Ее внимание переключалось между нами обоими, пока она говорила. — Я знаю, что это деликатная ситуация для вас обоих, но этого недостаточно, ребята. В этом мире достаточно сложно быть девушкой, не отворачиваясь друг от друга. Особенно учитывая, что мы дружим с начальной школы. — Выдохнув, она сделала шаг назад и указала на меня. — Хорошо, Клэр, расскажи нам все. — Затем она подошла к Лиззи и сжала ее руку. — И мы послушаем.
На мгновение я затаила дыхание, ожидая возвращения Лиззи, но когда его не последовало, я медленно выдохнула и подробно рассказала о проделках прошлой ночи.
— А потом Джерард сделал что-то большим и указательным пальцами, — добавила я, используя свою руку, чтобы дать им подробное визуальное представление. — И это было все. — Я в отчаянии всплеснула руками. — Я была мертва, говорю вам! — Уперев руки в бедра, я выжидающе посмотрела на них обоих. — Ну? Есть идеи?
— Он заставил тебя кончить, — категорично ответила Лиззи. — Поздравляю.
— Боже мой, — выдохнула Шэннон между приступами смеха. — Я так рада за вас, ребята.
— Не стоит, — поспешила предупредить я. — Его не было, когда я проснулась этим утром, и с тех пор он избегает меня как чумы.
— Звучит примерно так, — невозмутимо заметила Лиззи. — Типичный почерк долбоеба.
— Прекрати это, — пожурила Шэннон, все еще улыбаясь. — Гибси не из таких.
— За исключением того, что он такой, — сухо возразила Лиззи. — И Клэр – всего лишь еще одна в длинном списке завоеваний Тора. — С унылым выражением на лице она посмотрела на меня. — Ты такая дура. — Она покачала головой. — Он собирается погубить тебя.
У меня сразу встали дыбом волосы, и я мгновенно перешла к обороне. — Как будто ты в каком-то положении, чтобы судить меня.
— Что это должно означать?
— Ребята, остановитесь, пожалуйста…
— Ты точно знаешь, что это значит, — парировала я. — Так что просто подумай об этом, прежде чем начнешь обзываться.
— Клэр, — попыталась вмешаться Шэннон, умоляя меня взглядом не разжигать огонь. — Просто подожди секунду, хорошо. — Повернувшись к Лиззи, она добавила: — Никто не знает, что чувствует Гибси, кроме Гибси, поэтому, пожалуйста, давайте просто дадим ему презумпцию невиновности. — Она заставила себя улыбнуться, прежде чем сказать: — У него явно есть чувства к Клэр.
— Спасибо, Шэн, — сказала я, нуждаясь в ее поддержке в этот момент.
— Это правда, — поспешила успокоить она. — Этот парень боготворит землю, по которой ты ходишь, и вся школа это знает. Готова поспорить на любые деньги, что есть вполне правдоподобная причина, по которой он пропустил сегодня обед. На самом деле, я могла бы почти гарантировать, что если бы я вышла туда и спросила Джонни, он, скорее всего, сказал бы, что Гибси оставили после уроков за какую-нибудь ужасную шалость. — Она ободряюще улыбнулась мне, прежде чем добавить: — Поверь мне, Клэр, нет ни одного правдоподобного сценария, в котором этот парень предпочел бы игнорировать тебя. Он не смог бы, даже если бы попытался.
— Но что, если он сожалеет о том, что произошло между нами?
— Это не так.
— Но что, если так?
— Этого не будет.
— Но что, если…
— О, пожалуйста, — вмешалась Лиззи, — к концу недели вы станете парой.
Мое сердце взволнованно забилось. — Ты действительно так думаешь?
— Конечно, — с улыбкой согласилась Шэннон.
— И если это то, чего ты хочешь, тогда дерзай, — добавила Лиззи дрожащим голосом. — Я явно не могу тебя остановить. Но не жди, что я останусь и посмотрю его. — Шмыгнув носом, она покачала головой и направилась к двери ванной. — Ты сделала свой выбор, и это явно он!
— Лиззи, подожди!
Она не стала ждать.
Вместо этого она выбежала из ванной, громко хлопнув дверью за собой.
— Она одумается, — предположила Шэннон, нервно покусывая губу. — Дай ей немного времени. Вот увидишь.
НЕ ТЕРЯЙ ГОЛОВУ, ПАРЕНЬ
— Биггс уже дала тебе ответ о кино? — Я слышал, как Донал Кроули прошептал это во время урока религии во вторник днем.
— Нет, но я не беспокоюсь об этом, — прошептал в ответ Джейми Келлехер. — Она просто разыгрывает недотрогу.
— Ты думаешь?
— Да, парень, она явно собирается сказать «да».
— Ты кажешься уверенным в себе.
— А почему бы и нет?
Ярость. Она бурлила во мне с огромной скоростью. Завладевает моим разумом так, как я никогда не предполагал, превращая меня в то, что я мог сравнить только с бомбой замедленного действия.
— Знаешь, даже если она согласится пойти с тобой на свидание, тебе будет трудно добиться от нее поцелуя в щеку. Почти уверен, что она одна из тех первопроходцев, парень. Ты знаешь тех, кто во время конфирмации дает обет воздерживаться от всего до брака.
— Ненадолго.
— Гибс, — прошептал Джонни со стула рядом со мной. — Дыши.
Я пытался, правда пытался, но чем больше два придурка за столом позади нас продолжали сплетничать, тем злее я становился.
— Я не знаю, парень. Она кажется хорошей девочкой.
— Да, но так даже лучше, парень, потому что хороших девочек можно обучить.
—
Как?
— Итак, какой план? Сначала выпьем и угостим ее?
— В значительной степени, парень. Я собираюсь сводить ее на несколько свиданий и покончить с этим, чтобы мы могли перейти к самой веселой части…
И это было все, что я мог вынести. К черту задержание. Я бы с радостью запер свою задницу на неделю, если бы это означало, что я заставлю этих ублюдков замолчать.
— Ты покойник! — Я взревел, теряя всякий контроль над своим телом. Мой стол отлетел в тот самый момент, когда я бросился на Джейми, а Джонни бросился на меня. — Я собираюсь вырвать твой гребаный язык за это…
— У него сотрясение мозга, сэр! — Джонни закричал громче, перехватывая меня прежде, чем я смог дотянуться до Джейми. — Сегодня утром на тренировке он получил удар по голове и с тех пор сам не свой, — добавил он, обращаясь к нашему учителю, пока физически тащил меня к двери класса. — Я лучше отведу его, чтобы он проверился.
— Ты сделаешь это, Кавана, — ответил мистер Гарденер, выглядя неубедительным, но слишком ленивым, чтобы спорить по этому поводу.
— Будет сделано, — бросил Джонни через плечо, распахивая дверь и выталкивая меня в пустой коридор
— Ты слышал его? — Возмущенно спросил я. — Ты слышал этого ублюдка?
— Да, я слышал его, но мне нужно, чтобы ты держал голову, — спокойно проинструктировал Джонни, держась сзади за мой джемпер. — Ты слышишь меня, Гибс? — он продолжал уговаривать, направляя меня в сторону раздевалки шестикурсников. — Просто держи голову и не реагируй.
— Не реагируй? — Я уставился на него. — После того, что я слышал, как эти придурки говорили о Клэр? — Я с отвращением покачал головой. — Да, к черту это.
Развернувшись на каблуках, я зашагал обратно в направлении класса, из которого мы только что вышли. Ну, по крайней мере, я попытался, но мертвая хватка Джонни на моем школьном свитере сорвала мои планы. — Успокойся, Гибс.
— Не будь лицемером, — огрызнулся я. — Ты бы потерял свою вечную любовь, если бы услышал, как кто-нибудь говорит такое о Шэннон.
— Да, я бы так и сделал, — спокойно согласился он, ведя меня по коридору, как собаку на поводке. — Но если бы туфля была на другой ноге, я бы надеялся, что ты вступишься за меня, прежде чем меня исключат.
— Я Сьюки? — Огрызнулся я, вырываясь из его объятий, только для того, чтобы ворваться в класс религии. — Тебе не нужно провожать меня, Джонни!
— Тащи свою задницу обратно, — приказал он, испортив мой прорыв к свободе, еще раз сжав мой свитер. — Послушай меня, ладно? Я так же раздражен, как и ты, но подумай головой, Гибс. Мы не ругаемся на уроках, парень. Так это не делается.
— В моем мире так принято, — парировал я, слишком разозленная, чтобы мыслить ясно. — Ему не сойдет с рук так говорить о ней, Джонни. Только через мой труп.
— Согласен, — спокойно сказал Джонни, открывая дверь в гостиную шестикурсников и пропуская нас обоих внутрь. — Но нам нужно быть умными. Драки в классе не принесут нам никакой пользы, Гибс.
— С кем мы дерёмся? — спросил знакомый голос, и мы оба обернулись, чтобы увидеть Джоуи, растянувшегося на одном из диванов в накинутом на него пальто.
— Так вот почему тебя не было на уроке религии, — обвинил Джонни. — Ты чертовски крепко вздремнул.
— Приходи и поговори со мной, когда у твоего новорожденного колика, кормление по требованию дома, — ответил Джоуи, вставая. — Возвращаясь к моему вопросу. — Он вытянул руки над головой и покачал шеей из стороны в сторону. — С кем мы дерёмся?
—Ни с кем. Мы ни с кем не дерёмся, — быстро парировал Джонни. — Потому что у меня контракт. Ты предупрежден, — добавил он, указывая на меня, прежде чем переключить свое внимание на Джоуи. — И ты на испытательном сроке.
Проигнорировав предупреждение Джонни, Джоуи посмотрел на меня и повторил: — С кем мы дерёмся, Гасси?
— Это чертовски плохо, — заявил Джонни двадцать минут спустя, расхаживая по студенческой автостоянке, как человек, ожидающий приговора к смертной казни. — Господи Иисусе, я не могу поверить, что соглашаюсь с этим.
Тем временем я зачарованно наблюдала, как Джоуи Линч открывает дверцу машины Джейми Келлехера.
Кто знал, что шпателем и вешалкой для одежды из «the art room» можно открыть машину без повреждений?
Очевидно, Линчи.
Как только кнопка нажата, Джоуи открыл водительскую дверь, зажав сигарету в губах, и сунул руку внутрь. Мгновение спустя раздался еще один щелкающий звук, и он крикнул: — — У тебя есть сахар, Гас?
— Чертовски уверен, что есть, Линчи, — ответил я, вручая ему пакет и ложку.
— О Боже, — простонал Джонни, прикрывая глаза руками. — Я не могу смотреть.
— Тогда не надо. — Без малейшего колебания Джоуи вылез обратно, забрал у меня сумку, а затем обошел машину сбоку. Открыв крышку бензобака в машине Келлехера, он начал высыпать сахар внутрь, ложку за ложкой, пока пакет не опустел.
После этого он аккуратно завинтил крышку обратно и снова запер машину. — Посмотрим, как этот придурок Келлехер теперь поведет кого-нибудь в кино.
— Мой папа убьет меня. — Закусив кулак, чтобы подавить всхлип, Джонни покачал головой и пошел в направлении своей машины, выглядя так, словно он вот-вот упадет в обморок. Все его 6 футов 5 дюймов. — Я кровожадный преступник.
— А я раньше думал, что Подж очень нервный, — размышлял Джоуи, в буквальном смысле прислонившись к месту преступления и докуривая сигарету. — Но Кав выиграл.
— Это было чертовски гениально. — Я ухмыльнулся. — Я твой должник, парень.
— Не-а. — Сделав последнюю затяжку, он выбросил окурок и оттолкнулся от машины. — Мне кажется, это меньшее, что я мог сделать.
— О? — Я пошел в ногу с ним. — Как ты догадался?
— Ифа, — объяснил он, засовывая инструменты обратно в школьную сумку. — Она рассказала мне, что ты для нее сделал.
— Я не улавливаю.
— Не мочись мне в спину и не говори, что идет дождь, Гасси. — Он резко остановился, прежде чем мы дошли до главного здания. — Я знаю, что ты оплатил мой долг за наркотики. — Джоуи смотрел прямо на меня ясными и трезвыми глазами. — Я обязан тебе гораздо большим, чем это.
— Ты мне ничего не должен, парень, — ответил я, чувствуя себя странно взволнованным. Клэр однажды назвала Джоуи Линча «
Его губы дрогнули в ответ. — Не наглей.
ЗДРАВСТВУЙ ТЬМА,
МОЙ СТАРЫЙ ДРУГ
К концу занятий мой спор с Лиззи разгорелся во мне до такой степени, что я чувствовала себя ужасно из-за всего этого.
Я ненавидела ссориться с ней, и в последнее время это все, чем мы, казалось, занимались. От природы я не была склонна к спорам, и хотя Лиззи могла драться с помощью наволочки, она
Все это менялось, и я чувствовала этот сдвиг.
Мне это не понравилось.
Ни капельки.
Казалось, что мы едем по ломаной колее, и впереди виден только один пункт назначения.
Разрушение.
Каждый день мы, казалось, заклеивали одну трещину в нашей дружбе только для того, чтобы в конечном итоге обнажить другую.
Худшей частью всего этого было то, что она продолжала отгораживаться от меня, делая невозможным помощь. Я знала, что она доверяла Шэннон – ну, настолько, насколько Лиззи доверяла кому–либо – и мне было больно осознавать, что я была за пределами ее ближайшего окружения. Это было больно, потому что я пыталась поступить правильно по отношению к двум людям, которых я любила, и была подвергнута за это критике.
У меня было такое же чувство беспомощности под ложечкой, как и в прошлом году с Шэннон. Как и тогда, я чувствовала беду, я чувствовала это нутром, но вместо того, чтобы приступить к действию, я замерла.
Я
Приняв сознательное решение не подводить еще одного из моих друзей, я улизнула от Томмен, как только прозвенел последний звонок, и совершила двухмильную прогулку до улицы, на которой я теперь редко бывала.
Я решила дойти до дома Янгов пешком, потому что просить Джерарда подвезти меня казалось неправильным, учитывая все, что произошло между их семьями.
Знание того, что Лиззи была с Шэннон в поместье, означало, что это была моя лучшая возможность … ну, по сути, предать ее.
Она бы возненавидела меня за это, конечно, возненавидела бы, но моя потребность нравиться не была достаточной причиной, чтобы не вмешиваться в данном случае.
Это плохо.
Это ошибка.
Повернись назад.
О боже, что я делала?
По средам после школы я ходила на хоккей.
Я любила хоккей.
Я не пропускала.
Но это было важнее.
Когда я обогнула знакомый вход с каменными колоннами, окружавший впечатляющую собственность Янг, я почувствовал укол грусти прямо в грудь. Мне больше не нравилось приходить сюда с тех пор, как Кива скончалась.
Дом был печальным, люди, живущие здесь, напоминали мне призраков, и я не была настолько мазохисткой, чтобы проводить здесь много времени.
Постучав в дверь, я, затаив дыхание, ждала, что кто-нибудь откроет.
Когда дверь, наконец, открылась и меня встретила мама Лиззи, Кэтрин, я почувствовала, как мое сердце оборвалось в груди. Она выглядела такой обветренной, как будто последние несколько лет быстро состарили ее.
— Привет, Клэр. — Она слегка улыбнулась мне, что не соответствовало затравленному выражению ее глаз. — Лиззи еще не вернулась со школы.
— О, да, я знаю, миссис Янг, — ответила я, одарив ее ослепительной улыбкой, в то время как мои ладони сильно вспотели. — Лиз в доме Кавана с Шэн. — Прочистив горло, я вытерла руки о ткань юбки. — На самом деле я надеялась увидеть вас.
Удивление наполнило ее голубые глаза. — Меня?
— Да. — Паника быстро наполнила меня, заставив еще шире растянуть улыбку, почувствовав давление в легких, прежде чем я произнесла хоть слово. — Могу я зайти внутрь, пожалуйста?
— Ты можешь, — осторожно ответила она, открывая дверь внутрь. — Все в порядке?
— О, все в порядке, — поспешила сказать я, чувствуя отчаянное желание смягчить морщинки беспокойства на ее лице, когда последовала за ней в дом, в котором провела большую часть своего детства.
— У меня такое чувство, что я не видела тебя целую вечность, — сказала мама Лиззи, ведя нас на кухню. — Присаживайся.
— Да, — ответила я, снимая пальто. — Простите, что меня почти не было рядом.
— Не нужно ничего объяснять, Клэр, — мягко сказала она, подходя, чтобы наполнить чайник. — Чай?
— Да, пожалуйста.
— Два кусочка сахара?
Я просияла. — Ты вспомнила.
Она улыбнулась через плечо. — Как поживает твой брат? — Выключив кран, она подошла к кухонному столу с чайником в руке и включила его. — Он хороший, этот мальчик. Он был такой опорой для нас после смерти Кивы. — Она печально покачала головой. — Как жаль, что он больше не появляется.
— Хью уже большой, — ответила я, усаживаясь за знакомый кухонный стол. Тот самый, на нижней стороне которого я вырезала свои инициалы, когда мне было шесть. — В этом году он получает сертификат об уходе.
— Боже мой, — прошептала она, больше для себя, чем для меня. — Годы просто утекают, не так ли?
— Точно, — ответила я, чувствуя грусть.
— Он все еще играет в регби?
— Конечно, — ответила я. — Все еще живет и дышит этим.
— Я хотела поблагодарить твою маму за красивый венок, который она возложила к годовщине Кивы, — сказала миссис Янг, возвращаясь к столу с двумя кружками чая. — Должно быть, я потеряла счет времени.
— О, это не составило труда, — поспешила сказать я, принимая кружку, которую она протянула мне. — Она кладет одну каждый год. В день рождения и на Рождество тоже. — Сделав небольшой глоток из своей кружки, я обдумала свое следующее предложение, прежде чем, наконец, сказать: — Знаете, я уверена, что мама была бы рада увидеть вас снова.
Миссис Янг вежливо улыбнулась, но не ответила, как я и знала, что она не ответит. — Прошло действительно много времени с тех пор, как вы наверстывали упущенное, верно? — Я постаралась говорить как можно мягче.
Шесть лет, если быть точным.
С тех пор, как умерла ее дочь и на песке были нарисованы линии.
— Моя дверь всегда открыта для твоей мамы, — ответила миссис Янг. Это означает, что у нее не было намерения приближаться к нашему дому из-за того, кем были наши соседи. — Я так рада, что ты позвонила, — продолжила она, потянувшись через стол, чтобы похлопать меня по руке. — Ты как глоток свежего воздуха, Клэр Биггс.
Она бы так не подумала, узнав истинную цель моего импровизированного визита. — Мистер Янг скоро вернется? — Спросила я, смущенно ерзая, когда мой взгляд упал на семейный портрет, висящий на стене кухни. Тот, на котором были две улыбающиеся сестры со своими небрежно улыбающимися родителями. О Боже. — Это как раз то, о чем я хотела с вами поговорить, вероятно, следует упомянуть и об отце Лиззи.
Миссис Янг долго смотрела на меня, на ее лице отразилось замешательство. — Разве Лиззи тебе не сказала?
— Сказала мне что?
— Мы расстались.
Я уставилась на нее. — Вы что?
— Отец Лиззи съехал на прошлую Пасху.
— Да? — У меня отвисла челюсть, как и сердце. — Майк съехал?
— Он в Типперэри с марта, — объяснила миссис Янг, делая паузу, чтобы сделать глоток из своей кружки. — Устроился на работу в Терлсе. Он приезжает каждые несколько недель, чтобы навестить Лиз.
— Вы
— Я удивлена, что она тебе не рассказала.
— Да, — прошептала я.
— Боюсь, мне пришлось это сделать, — мягко добавила она. — Итак, о чем ты хотела со мной поговорить, милый?
— Это Лиззи, — заставила я себя сказать, чертовски жалея, что не выбрал трусливый путь отступления.
— А что она?
— Клэр?
Тяжело вздохнув, я заставила себя посмотреть в глаза ее матери, когда сказала: — Я думаю, Лиззи снова режет себя.
МОЙ РОМЕО НА РОДЕО
— Вот и все, — объявил я, ворвавшись в спальню Клэр позже тем же вечером. — Я не могу выдержать ни секунды этого напряжения.
— Джерард! — вскрикнула она, ныряя за открытую дверь своего гардероба. — Ты когда-нибудь слышали о стуке?
Мои глаза остановились на полотенце у ее ног и на ее влажных кудрях.
— Упс. — Я быстро хлопнул свободной рукой по глазам. — Ты была в душе. Мой косяк, Медвежонок-Клэр.
— Ты действительно только что ворвался в мою комнату и сказал, что не можешь выдержать ни секунды напряжения? — Звук дребезжащих вешалок наполнил воздух. — Как ты думаешь, что я чувствую,
— Очевидно, я запаниковал, — ответил я, используя всю силу самоконтроля внутри своего тела, чтобы не опустить руку и не взглянуть. — И я не лгал в записке, детка. Я правда был в спортзале с Кэпом.
— Только потому, что ты был слишком труслив, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, — заявила она, попав в точку. — Я имею в виду, Джерард, если честно, не мог бы ты быть более откровенным? Когда ты когда-нибудь предпочитал спортзал ночевке?
— Я засомневался в своем лучшем друге, вот тогда! — крикнул я в ответ, в отчаянии вскинув руки вверх. — Кстати, мне чертовски жаль, Медвежонок-Клэр
— Боже мой, зачем ты привел сюда Реджи? — потребовала она тогда, отклоняясь от темы. — Знаешь, мама сойдет с ума, если узнает, что он дома. Ты слышал ее, когда мы в последний раз привезли домой хорька, Джерард. Еще один бездомный, и котятам придется уйти.
Выдохнув, я развернулся и вышел из ее комнаты, не останавливаясь, пока не оказался в спальне ее брата.
— Вот, мой маленький ангел. — Схватив с кровати одеяло Хью, я бросил его на пол и положил на него Реджи. — Папочка скоро вернется.
— Почему? — потребовала ответа Клэр, когда я вернулся в ее комнату. В ту минуту, когда мой взгляд остановился на ней, стоящей передо мной в огромной футболке, мой член привлек внимание. Успокойся, чувак.
— Я не знаю, Клэр, — парировал я. — Может быть, потому что у меня есть сердце, и я хотел, чтобы бедняга повидался со своей мамой, прежде чем ложиться спать на зиму.
— Нет, не Реджи. — Она ударила по воздуху вокруг себя. — Почему ты сожалеешь о том, что произошло между нами?
Ее вопрос поставил меня в тупик, и я побледнел. — Потому что!
— Потому что? — она толкнула. — Я была плохой или что-то в этом роде?
— О чем ты говоришь?
— Вчера вечером. — Ее рука легла на мою, отводя мои пальцы от глаз. — Я сделала что-то не так?
— Что? Нет, Клэр, ты не сделала ничего плохого. Ты была идеальна. — Я прижал руку к груди. — Это я был неправ прошлой ночью.
— Почему?
— Кто, черт возьми, знает? Возможно, это как-то связано с химическим дисбалансом в мозге, о котором постоянно твердит Энн. А может быть, меня в детстве роняли и я ударился головой, — признался я, вскидывая руки вверх. — Это, конечно, объяснило бы, почему я владею самообладанием ребенка в магазине сладостей. — Я покачал головой, чтобы привести в порядок свои мысли, прежде чем они завели меня на небольшую прогулку. — В любом случае, я единственный кто здесь не прав, ясно? Не ты.
— Нет. — Она покачала головой и взглянула на меня. — Я имею в виду, почему это должно быть неправильно?
— Потому что… — Мои слова затихли, когда я увидел, как она смотрит на меня. На этот вопрос существовала дюжина разных ответов, но мог ли я придумать хоть один? Неа
— Но что, если бы я хотела, чтобы ты прикоснулся ко мне прошлой ночью? — сказала она, взорвав мой мир. А затем она трахнула меня еще больше, схватив меня за руку и попятившись в направлении своей кровати, потянув меня за собой. — А что, если я все еще хочу, чтобы ты это сделал?
— Шшш, — промурлыкала она, протянувшись, чтобы прижать палец к моему рту, а затем, поскольку она, казалось, была одержима желанием меня помучить, она потянулась к краю своей футболки, прежде чем быстро стянуть ее через голову.
Стоя передо мной только в белом бюстгальтере и розовых трусиках в горошек, Клэр снова потянулась за моей рукой, побуждая меня сократить пространство между нами. Я мог только предполагать, что это движение должно было быть соблазнительным, но когда она неправильно рассчитала свой шаг и приземлилась на полу своей спальни, а не на матрас, я не смог сдержать вырвавшийся из меня смех.
— Хорошо.
— Это не смешно, Джерард, — прошипела она со своего места на полу. — Боже мой. — Закрыв лицо рукой она завыла в отчаянии. — Я пыталась быть страстной!
— Ты носишь трусики Барби?
— Так что суть не в этом. — Драматически застонав, она покачала головой. — Ты можешь уйти сейчас.
Подавив смех, я опустился на ковер и потянулся к ее руке.
— Давай, не прячься от меня.
— Это было ужасно, — пожаловалась она, глядя на меня сквозь пальцы. — Я такая не сексуальная.
— Ты такая охрененная, — поправил я, снова убирая ее руку от лица. — Но ты еще более очаровательна.
Она с отвращением сузила глаза. — Котята очаровательны, Джерард.
— Тогда ты мой маленький котенок, — засмеялась я, плюхнувшись на спину рядом с ней. — Мне нравится твой потолок, — сказал я тогда, указывая на штукатурку цвета слоновой кости и потянувшись к ее руке. — Здесь намного теплее, чем у меня.
— Твой потолок такого же цвета, — вздохнула она, переплетая свои пальцы с моими. — По крайней мере, так было раньше.
— Хм.
— Джерард?
— Да, Медвежонок-Клэр
— Мне неловко.
Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Не надо.
— Да, окей. — Она закатила глаза. — О, посмотри. Я вылечилась.
Я улыбнулся. — Что я могу сделать?
— Ну, посмотрим… — Она сделала вид, что задумалась на мгновение, прежде чем сказать.— Как насчет того, чтобы попытаться соблазнить меня и вместо этого упасть на задницу?
— Хорошо.
— Будь реалистом, Джерард.
Я ухмыльнулся. — Думаешь, я не буду?
Не давая ей возможности ответить, я вскочил на ноги и направился к ее стереосистеме.
— Боже мой, — засмеялась Клэр, торопясь к своей кровати, когда я стянул футболку и потянулся за ее розовым боа из перьев.
— Тебе лучше располагаться поудобнее, дорогая, — промурлыкал я, пролистывая песни и останавливаясь на «5, 6, 7, 8» от Steps. Схватив с комода ее блестящую розовую ковбойскую шляпу, я надел ее себе на голову и подмигнул. — Потому что тебя ждет чертовски приятное удовольствие. — Боже мой, ты похож на одного из этих стриптизеров
— Да-а-а черт возьми. — Выбрасывая фигуры, как будто трахал воздух вокруг себя, я согнул бедра, встряхнул грудью и толкнул ее стул за столом, как будто от этого зависела моя жизнь. Как ни странно, так и происходит, потому что эта девушка была всем моим миром, и единственным моим приоритетом было заставить ее чувствовать себя лучше.
Я был уверен, что Джонни и Хью имели гораздо более эффективные методы убеждения, когда дело доходит до того, чтобы их девочки почувствовали себя лучше, но у меня был весь опыт в этом отношении. Что у меня было в распоряжении, так это отсутствие стыда, энтузиазм щенка и бедра, способные соперничать с
— Боже мой, — засмеялась она, прижимаясь к моим плечам. — Стоп, стоп, стоп, Джерард, мне нужно в туалет.
— Как ты смеешь! — Мгновением позже яростный голос Лиззи наполнил воздух, а затем послышался звук хлопнувшей двери. — Как ты, черт возьми, смеешь говорить обо мне с моей матерью!
— Лиз! — Клэр крикнула, слезая с моей спины и бросаясь выключать музыку. — Что ты…
— Что я здесь делаю? — Перебила Лиззи, схватила хоккейную клюшку и швырнула ее об стену. — Что ты делаешь? Скорее… что ты делаешь, говоря обо мне всякую чушь за моей спиной?
Воу.
— Это не то, что я делала! И я не говорила никакой ерунды, Лиз, клянусь. Я просто…
— Ты просто сунула свой нос туда, куда не следует, — выплюнула Лиззи, грубо отталкивая Клэр, когда она попыталась ее обнять. — Как ты смеешь говорить об этом моей матери! О чем, черт возьми, ты думала?
— Я пыталась помочь тебе!
— Ну, ты не помогла, Клэр. На самом деле, ты только что сделала мою жизнь в миллион раз хуже.
— Лиз, пожалуйста!
— Нет, не трогай меня.
— Я не хотела делать тебе хуже, клянусь. Я просто пыталась помочь…
— Что ж, поздравляю, потому что все, что тебе удалось сделать, это усложнить жизнь и без того скорбящей матери.
— Лиз, пожалуйста…
— Нет! Остановись. Черт побери, Клэр, мне сейчас не нужны чертовы объятия!
— Держи себя в руках, черт возьми! — предупредил я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, когда Клэр пошатнулась назад, когда ее снова толкнули.
— Не клади на нее руки.
— Держись подальше от этого, Тор!
— Джерард, все в порядке.
— Ни черта не в порядке, — огрызнулся я, вставая между ними. — Бей меня сколько хочешь, но держи свои чертовы руки подальше от нее!
— Тебе бы это понравилось, не так ли?— Лиззи сплюнула. — Старый добрый доблестный Гибси берет еще одного в команду? Ну так, пошел ты на хуй, мудак! Я бы не доставила тебе такого удовольствия.
— Ты сука, — прошипел я, толкая Клэр за спину. — Ты меня слышишь? Ты чертовски сумасшедшая!
— Мне очень жаль, — продолжала говорить Клэр, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Лиз, клянусь, я просто пыталась помочь.
Лиззи невесело рассмеялась, хотя слезы текли по ее щекам, точно так же, как и у Клэр. — У тебя хватает наглости говорить со мной подобным образом.
— Каким? — потребовал я. — Как будто мне не жаль тебя? Ну, угадай, чёрт возьми, Лиз? Я весь из жалости. Колодец давным давно высох.
— Да? — она усмехнулась. — Ну, в любом случае я лучше буду сукой, чем насильником!
— Я не чертов насильник!
— Нет, ты просто родственник одного из них.
Вот и все.
Это было чертовски.
Я больше не мог теперь это.
— Он мне не брат.— Все мое тело дрожало и тряслось, когда я смотрел на нее. — Этот мудак для меня ничего не значит. Он не моя кровь. Он не мой брат. Он мне ни черта не нужен, так что не смей швырять его мне в лицо!
— Он убил мою сестру!
— Думаешь, ты единственный человек, который когда-либо терял свою сестру? — взревел я, поднимая руки от разочарования. — Я тоже потерял сестру, Лиззи! Я похоронил свою сестру и отца!
— Они утонули, — выплюнула она. — Случайно. Это не одно и то же. Никто не причинил им боли. Не то, что моя сестра или мама Шэннон.
— О, мне чертовски жаль, что моя семья не погибла при более ужасных обстоятельствах, — задыхаюсь я, дрожа. — Дерьмо, возможно, Бет следовало заплыть в мотор лодки после того, как она утонула, по крайней мере, тогда у нас было бы немного крови для слезливой истории.
— Ты знаешь, я не это имела в виду.
— Ты сама не понимаешь, что имеешь в виду, потому что ни дня не мыслила ясно с тех пор, как она умерла, — парировал я. — Ты запрограммирована на боль и горечь. Я терпел твою чушь годами, потому что знал, что ты чувствуешь. Потому что я знаю, каково это. Но ты перешла черту, войдя сюда и толкая Клэр. Остальные наши друзья могут и дальше раздавать пропуска за твое ужасное поведение, Лиззи, но я больше этого не принимаю. Ты меня слышишь? Я не пойду с тобой по этому пути еще один день своей чертовой жизни!
— Господи Иисусе, что здесь происходит? Я слышу тебя с улицы, — потребовал Хью, врываясь в комнату. — Почему ты в нижнем белье? — спросил он, глядя на сестру. — И что, черт возьми, ты несешь?
— Не смотри на меня так, — фыркнул я, когда его обвинительный взгляд остановился на мне. — Я был по середине представления. Срывая перья, я указал пальцем в сторону Лиззи.— Если хочешь знать, что случилось, спроси ее.
— Нет, нет, нет, это моя вина, ребята. Это все моя вина, — выпалила Клэр, быстро надев пижаму. — Мне не следовало приходить к ней домой.
Повернувшись к Лиззи, она сказала:
— Мне очень жаль, Лиз. Ты права. Мне не следовало приходить к тебе домой.
— Ты ходил к ней домой? — Хью нахмурился в замешательстве. — Почему?
— Не я, — фыркнул я, потрясенный тем, что он вообще мог подумать такое. Я не был в этом доме почти шесть лет и никогда больше не планировал входить в ту дверь. Не то чтобы меня, в любом случае, пригласили бы. — Клэр.
— Почему?
— Откуда мне знать? — Я вскинул руки вверх. — Она только что ворвалась сюда со всем оружием наготове. — Пожав плечами, я добавил:— Я впервые слышу об этом.
— Я думала, что поступаю правильно, — продолжила Клэр, игнорируя брата и осторожно приближаясь к своей разъяренной подруге. — Мне очень жаль, если я сделала тебе еще хуже.
— Он даже не извинился, — задохнулась Лиззи, все тело вздрагивало от дрожи, когда эмоции взяли над ней верх. Рухнув на землю, она бесцельно уставилась в пол. — Марк Аллен изнасиловал свою девушку. Его девушку, которая являлась моей сестрой. Он изнасиловал ее, а потом она покончила с собой из-за этого. Потому что она не могла жить с тем, что он сделал. А потом он просто продолжил жить своей жизнью, пока оскверненное тело моей сестры гниет в земле. — Слезы текли по ее щекам, когда она посмотрела на меня. — Она никогда не повзрослеет. Ей никогда не исполнится девятнадцать. Она никогда не выйдет замуж и не заведет детей. Она никогда не сделает ничего из того, что может сделать он, а он даже не извинился!
Замерзший до костей, я впитывал ее слова, как ножи в сердце. Потому что они причиняют боль. Они чертовски пытают меня. Ее история, возможно, сильно отличался от моей, но нельзя было оспаривать искренность ее тона, когда она говорила правду. Потому что она верила своей версии событий. Это означает, что ничто из того, что я когда-либо мог сказать или сделать, не изменило бы ее положение и не сделало бы его лучше. Когда она рыдала на полу, как маленький ребенок, я почувствовал, как мое бьющееся сердце треснуло и раскололось. Это невозможно было исправить.
Между нами никогда ничего не улучшится.
Белого флага не будет.
Потому что у Лиззи была своя версия событий, а у меня — своя.
Она знала наизусть страшную историю, ту, которая сделала Киви жертвой, а его монстром, а у меня было только скомканное письмо под матрасом и правда.
— Мне очень жаль, — взмолилась Клэр, крутясь вокруг своей подруги, гладя и укачивая ее, как мать маленького ребенка. — Все будет хорошо.
В отличие от предыдущего случая, Лиззи не пресекала попытки Клэр утешить ее. Вместо этого она просто сидела на полу, крепко обхватив колени руками, и тихо рыдала.
— Гибс, — сказал Хью, прочистив горло. — Возможно тебе следует…
Да, мне не нужно было, чтобы он заканчивал предложение. Не тогда, когда я уже знал, что мне больше не рады.
Она победила.
Снова.
Отказываясь склонять голову от стыда, я вышел из спальни в порванных лохмотьях и не прекращал двигаться, пока не оказался на другой стороне улицы.
— Не начинай, — предупредил я, как только вошел внутрь и был встречен высокой фигурой в вестибюле. Подняв руку, я стащил с головы ковбойскую шляпу Клэр. — Я не в форме для очередной лекции…
— Как дела, братишка?
Кровь в венах похолодела при звуке его голоса, и я на мгновение застыл, вцепившись руками в дверную ручку, когда меня захлестнула волна чистой, неразбавленной паники.
— Гибс? Это ты? — Из кухонной двери появилась мама, сияющая улыбкой и полная веселья.— Посмотри, кто прилетел из Мумбаи на неделю раньше, чтобы удивить нас !
— Ты вернулся.
Мой сводный брат стоял посреди коридора, скрестив большие руки на груди, и выглядел для семнадцатилетнего меня гораздо менее грозным, чем для семилетнего.
— Я вернулся.
Тем временем позади него появился Кит со стопкой фотографий в руках. — Гибс, сынок, взгляни на эту красоту, — сказал он, пихая мне в лицо фотографию. — Это жена Марка — Мира и их сын Яш.
Мои глаза остановились на невысокой азиатской женщине с малышом на бедре.
У него был сын.
Маленький мальчик.
— Марку предложили перевод за границу с работой. Они с Мирой подумывают о постоянном переезде, — ликовала мама, обнимая взрослого сына своего мужа. — Разве это не чудесно, сынок?
Я почувствовал, как земля ушла из под ног и мой чертов мир рухнул.
— Переезд?
— Правильно, сынок. — Кит кивнул в знак согласия и обнял мою мать за плечи. — Вся семья скоро снова будет вместе.
СТАРШИЕ БРАТЬЯ – ЛУЧШИЕ ЗАЩИТНИКИ
Чувство вины даже не перевесило чашу весов того, насколько ужасно я себя чувствовала, сидя напротив обезумевшей Лиззи за кухонным столом.
Моя голова шла кругом от сумасшедших поворотов, которые произошли в этот день. Это были дикие американские горки, в результате которых я оказалась в центре последствий своих поступков и была ответственна за то, что расстроила свою подругу до такой степени, что она рухнула кучей на пол моей спальни.
Единственная причина, по которой Лиззи сейчас сидела на моей кухне, заключалась в том, что парень поставил на стол перед нами две кружки горячего шоколада.
Хью каким-то образом сумел утешить ее до такой степени, что она согласилась спуститься вниз и поговорить со мной.
Слава богу, потому что, если бы она ушла, пока я не исправила проблему , я думала, что могла бы присоединиться к ней на полу.
— Мне очень жаль, Лиз, — сказала я, наверное, в пятидесятый раз, но это была правда. Я сожалела.
Судя по тому, что я смогла узнать от Хью, мое раскрытие сегодня днём миссис Янг, какие бы благие намерения у меня ни были, настолько расстроило женщину, что она попала к врачу в нерабочее время с болями в груди. Болями в груди, которые были напрямую связаны со страхом потерять единственного оставшегося в живых ребенка.
Я не хотела причинять женщине боль. Я бы никогда намеренно не причинила вред другому человеку. Все, что я пыталась сделать, это быть активной подругой, которая действовала в интересах своей подруги до того, как случилась катастрофа, а не после нее.
Вопрос о том, была ли я права или нет, сказав ее матери, все еще остается предметом споров, но нельзя было отрицать явный уровень огорчения, которое вызвало мое бестактное признание.
Джерард ушел давным-давно, явно не в силах принять на себя основную тяжесть страданий Лиззи, что, честно говоря, не было чем-то новым.
Мне отчаянно хотелось броситься через дорогу, чтобы проверить его, но у меня было ужасное чувство, что моя дружба с Лиззи сейчас на волоске.
Я не смогу выйти под залог.
Я должна была довести это до конца.
Сделать это как-нибудь лучше.
— Лиз? — Прочистив горло, я потянулась к кружке горячего шоколада и обхватила руками керамику, радуясь ощущению тепла, ласкающего кончики моих пальцев. — Почему ты ничего не сказала о том, что твой отец уехал еще в марте?
— Майк съехал? — Растерянность отразилась на лице моего брата, когда он отодвинул стул рядом с Лиззи и опустился на него. — Лиз?— Потому что это не казалось важным, — выдавила она, не сводя глаз от нетронутой кружки перед ней. — По крайней мере, не по большому счету.— Когда родители твоей подруги разводятся, а ее отец уезжает из округа, я бы сказала, что это очень важно при любом раскладе, — ответила я. — Лиз, ты не сказала ни слова.— Как я могла что-то сказать? — огрызнулась она, тело напряглось от напряжения. — Тогда Шэннон переживала все вместе со своей семьей.
Чувство вины бурлило внутри меня.
— Ты все еще могла прийти ко мне, чика, — приглушила я голос, полный эмоций. — Я бы попыталась помочь тебе.
— Примерно так же, как пыталась помочь сегодня? — Последовал ее гневный ответ. — Я рассказала тебе, что произошло, Клэр. Я упала. Через гребаные ворота и приземлилась на колючую проволоку. Если ты мне не поверила, ты могла бы спросить Патрика. Это произошло на его ферме. Тебе не нужно было бежать к моей маме и травмировать ее еще сильнее, чем она уже есть. — Слезы наполнили ее глаза, когда она говорила. — Ты понятия не имеешь, насколько тяжелым был для нас этот год, и ты просто пошла и сделала его намного хуже.
— О Боже. — Мои плечи опустились в поражении. — Мне очень жаль.
— Ты могла бы прийти ко мне.
Взгляд Лиззи тут же метнулся к моему брату, и она тяжело вздохнула. — Да, потому что это было бы очень хорошо.
— Ты могла бы прийти ко мне, — повторил Хью, пристально глядя на нее, и это было похоже на пылающий взгляд. — Ты всегда можешь прийти ко мне. — Он глубоко сглотнул, кадык подпрыгнул, прежде чем он прошептал: — Несмотря ни на что.
— Несмотря ни на что, — повторила Лиззи, шепча слова про себя, переключая внимание на свою кружку. После долгого унижения и долгого молчания, мне, к счастью, удалось снова завоевать благосклонность моей подруги. Лиззи по-прежнему не была моей поклонницей номер один, но когда она забралась на пассажирское сиденье машины Хью вскоре после девяти часов, она нерешительно помахала мне рукой, прежде чем он отвез ее домой.Я восприняла это как огромную победу.
В тот момент, когда машина моего брата скрылась из виду, а Лиззи надежно закрылась внутри, я, не теряя времени, побежала по улице, чтобы проверить, как там моя вторая подружка.
Я не была до конца уверена в том, что я ожидала найти, войдя в дом Джерарда, но огромная стопка чемоданов и дорожного багажа, стоящих в прихожей, была точно не тем.
— Что за… — мои брови в замешательстве нахмурились, я побрела по первому этажу, проверяя каждую комнату, чтобы найти виновника указанного багажа. — Джерард? Сайв? Кит?
Если не считать Брайана, дремлющего в кресле в гостиной, дом был пуст. Что было очень странно, потому что входная дверь была не заперта.
— Джерард? — позвала я снова, возвращаясь назад в коридор, прежде чем подняться по лестнице. — Ты здесь?
Еще больше тишины.
Чувствуя себя глупо из-за того, что не проверила сначала его машину на подъездной дорожке, я поспешила к окну передней лестничной площадки и выглянула наружу.
Черт возьми, у подъезда к Алленам был минус один серебряный форд фокус.
Чувствуя себя странно опустошенной, я прошлепала в его спальню и включила свет.
— Что за… — мои слова затихли, когда мои глаза увидели кровавую бойню.Комната Джерарда была разгромлена.И я имею в виду, серьезно разгромлена.Все плакаты и рамки для фотографий, которые когда-то украшали стены его спальни, теперь были разбросаны по полу.Его тумбочка была перевернута, матрас опрокинут набок, а все, что когда-то находилось в его гардеробе, сейчас разбросано, ну, повсюду.
— Он повзрослел только внешне, да? — сказал мужской голос позади меня. — Он все еще тот же капризный ребенок, каким был шесть лет назад.
— Иисус! — вскрикнула я, подпрыгивая. — Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.
— Мои искренние извинения, — усмехнулся темноволосый мужчина, выглядевший учтиво в белоснежной рубашке и дорогих, сшитых на заказ брюках. — Светлые кудри. Оленьи глаза. Прячется в комнате Гибси. Неужели я вижу маленькую Клэр Биггс?
Осторожно кивнув, я посмотрела на мужчину, стоящего в дверях спальни Джерарда.
— Откуда ты знаешь мое имя?
— Полагаю, ты была еще маленькой, когда я уехал. — Его улыбка стала шире, и это вызвало волну жути, нахлынувшую на меня. — Я не могу быть слишком оскорблен тем, что ты меня не помнишь.
— Подожди… — у меня перехватило дыхание, а глаза расширились до размера блюдец.—
— Единственный и неповторимый.
Единственный и неповторимый? Он сказал это так, как будто это было что-то хорошее. Это не было. По крайней мере, не для Лиззи. Или Джерарда. Когда он уехал из города шесть лет назад, все, кого я знала, выдохнули с облегчением. Потому что он был проблемой. Большой проблемой. — Что ты делаешь в Баллилаггине?
— Мне не разрешено навещать свою семью?
Технически можно. Но морально — абсолютно нет. Вместо устного ответа я пожала плечами.
— Я подумываю о переезде с моей семьей, — объяснил он, показывая мне золотое кольцо на левой руке. — Мира никогда не была в Ирландии, а нашему сыну почти два года. Мне предоставили возможность трудоустройства, поэтому я прилетел обратно, чтобы изучить рынок недвижимости, прежде чем принимать какие-либо решения.
Странно было то, что мои сомнения по поводу Марка Аллена не имели ничего общего со слухами, которые ходили по городу о его отношениях с Киви Янг, все было связано с тем, каким придурком он был по отношению к Джерарду, когда мы были маленькими.
С того момента, как он появился в нашей жизни, Марк поставил перед собой задачу сделать Джерарда несчастным.
Он был больше, чем просто сводный брат-засранец.
Он был хулиганом и подлецом при этом.
Тот факт, что такая милая и удивительная девушка, как Кива, вообще сошлась с Марком, было выше моего понимания. Прошедшее и настоящее время. Я не понимала этого влечения, когда была маленькой, а сейчас понимаю еще меньше.
— Где Джерард? — мой тон был далек от вежливости, но мне было противно проявлять какую-либо доброту к этому человеку. Тем более, что последние несколько часов я провела наблюдая, как один из моих самых старых друзей в мире терпит неудачу из-за его действий.
Хотя я была полностью готова умереть на холме верности Джерарду Гибсону, когда дело доходило до вражды между ним и Лиззи, и была готова до победного конца защищать доброе имя Джерарда, у меня не было таких обязательств перед человеком, стоящим передо мной.
Потому что, конечно, власти, возможно, не смогли причислить его к преступлению, которое он совершил шесть лет назад против семьи Янг, но не было дыма без огня, и Марк Аллен определенно был в чем-то виновен.
— Папа взял Сайв на ужин в город, — ответил он беззаботным тоном, не удосужившись ответить на мой вопрос. — Я решил, что подожду сегодня вечером. — Он снова улыбнулся.— Это был долгий перелет.
Все это доказывало лишь то, что Марк не хотел наткнуться на чужих людей в городе и услышать, какой он подонок.
— А Джерард? — Я толкнула его, глядя на его мобильный телефон, лежащий на полу спальни. — Где он? — Я указала на кровавую бойню вокруг меня. — Что случилось с его комнатой?
— Ты знаешь Гибси, — весело ответил он. — Плюнул манекен и ушел несколько часов назад.
— Куда он делся? — Я закусила, четко выговаривая слова.
— Скажи мне, малышка Биггс, — ответил он со смехом. — Ты всегда была той, кто могла найти его укрытия.
— Хью? — Я крикнула с лестничной площадки, когда позже той ночью услышала, как открылась и закрылась входная дверь. — Это ты?
— Да, это только я, — услышала я ответ брата. Через несколько мгновений он появился на лестнице. — Как дела?
— Какого черта ты так долго? — спросила я, перегнувшись через перила. — Я схожу с ума уже два часа, Хью!
— Почему?
— Боже мой. Боже мой! — Подпрыгивая с ноги на ногу, я почувствовала, как меня захлестнула новая волна хиби-джиби. — Это так плохо, Хью.
— Что такое? — спросил он, присоединяясь ко мне на лестничной площадке. — Что случилось?
— Марк Аллен! — Я задохнулась, выпучив глаза. — Он вернулся в Баллилаггин.
— Это не смешно, — тут же отреагировал мой брат, с отвращением сузив глаза. — Не говори такую ерунду.
— Я не пытаюсь быть смешной. — В отчаянии топнув ногой, я указала в сторону улицы и посмотрела на брата, желая, чтобы он мне поверил. — Он вернулся, Хью. Я видела его собственными глазами.
Лицо Хью приобрело мертвенно-серый оттенок. — Скажи мне, что ты шутишь.
— Я бы с удовольствием.
— Он вернулся?
Я энергично кивнула.
— В Баллилаггин?
Я снова энергично кивнула.
— Через дорогу?
— Да, — я задохнулась, дико жестикулируя. — Он вернулся.
— Ублюдок!
— Эй, куда ты идешь? — крикнула я, наблюдая, как мой брат несся вниз по лестнице, словно гоняясь за редким покемоном. — Хью, подожди, не ходи туда!
Слишком поздно.
Наша входная дверь была широко открыта, и мой брат шел через улицу, как человек на задании.
— Хью! — крикнула я, мчась за ним в комбинезоне с единорогом. — Ты знаешь, что сказала мама. Мы не должны принимать чью-либо сторону, помнишь? Сайв ее лучшая подруга! Мы должны держаться подальше от этого!
Не обращая внимания на мои протесты, мой брат без малейшего колебания вошел прямо в дом Джерарда. Мы с Джерардом, Хью и мной никогда не стучат или звонят в дверные звонки до того, как вошли в дома друг друга, но это было другое. Потому что обычно мы не собирались проливать кровь, а у меня было ужасное предчувствие, что мой брат одержим этим вечером.
— Хью! — крикнула я, подходя к входной двери, я взглянула на спину брата, когда он взбегал по лестнице. — Подожди ты!
Несколько мгновений спустя звук хлопнувшей двери наполнил воздух, за которым последовали крики.
Поднимаясь по лестнице, я не остановилась , пока не оказалась в дверях старой комнаты Бетани с расширившимися от ужаса глазами. — Хью, остановись!
— У тебя чертовски много наглости, чтобы показать здесь свое лицо! — взревел мой брат, прижимая сводного брата Джерарда к стене спальни. — Ты чертов монстр!
— Я… невиновен, — задыхался Марк, дергая и царапая руку Хью, сжимавшую его горло. —Спроси… у… полиции.
— Мне плевать, что говорит полиция, — прорычал мой брат, выглядя более разъяренным, чем я когда-либо видела. — Мы все знаем, какой ты кусок дерьма! — Он ударил Марка о стену. — Как, черт возьми, ты посмел вернуться на эту улицу!
— Хью, нет! — торопясь перехватить моего брата, прежде чем он зайдет слишком далеко, я протиснулась между их телами и толкнула его в грудь. — Давай просто пойдем домой, ладно?
— Да, Хью, — прохрипел Марк, используя мое вмешательство, чтобы вырваться из хватки брата. — Слушай свою сестру.
— Ты, черт возьми…
— Пойдем, Хью! — крикнула я, толкая его в грудь, пытаясь вытащить его из этой комнаты.— Идем сейчас же, или я скажу маме!
— Держись от нее подальше! — предупредил Хью, дрожа всем телом и тыча пальцем в сторону Марка, в то же время неохотно позволяя мне толкнуть его на лестничную площадку. — Ты меня слышишь? Ты отведешь от нее свои чертовы глаза!
— Или что? — подстрекал старший мужчина.
Мой брат сузил глаза с вызовом.
— Проебись и узнай, засранец.
— Расслабься, малыш, я теперь женат, — выплюнул Марк. — Я не собираюсь смотреть на твою сестру.
— Я не говорю о своей сестре, — проревел Хью, тяжело вздымая грудь. — Это твое единственное предупреждение, мудак.
ИТАК, КТО БОЛЬШАЯ ЛОЖКА?
— Гибс, в последний раз, перестань обнимать меня! — было первое, что я услышал от своего лучшего друга в среду утром, после чего его пятка врезала мне в голень.
— Ладно, ох, — фыркнул я, моргая и открывая глаза, когда боль отрикошетила в моей ноге.— Это чертовски больно, Кэп. Ты знаешь, на мне появляются синяки, как на персике
— Так и должно было быть, — проворчал Джонни, стряхивая мою руку, прежде чем принять сидячее положение. — С каких это пор у тебя сложилось впечатление, что я
— Значит это я?
— Ну, точно не я!
— Ничего не могу с собой поделать, ладно, — фыркнул я, плюхнувшись на спину. — Я привык обнимать Клэр по ночам.
— И я привык обнимать Шэннон.— Потянувшись за спину, он достал подушку и ударил меня ею по голове. — Не моего гребаного фланкера.
— Да, ну, эти Линчи похожи на сосуд для размножения, так что, если подумать, эта импровизированная ночевка, возможно, только что спасла твою задницу от объединения к Линчу во время его путешествия на пути раннего отцовства.
— Погоди. — Джонни прищурился на меня. —Ты только что назвал мою девушку сосудом для размножения?
— Тсс, не сердись, — уговаривал я, перекатываясь на бок, чтобы прижаться к подушке, которой он пытался меня покалечить. — Ты сам сказал, что вы с Шэн хотите кучу детей, когда ты станешь старше, так что считай это комплиментом.
— Я не знаю, что и думать, когда дело доходит до дерьма, которое вылетает из твоего рта, Гибс, я действительно не знаю.
— В этом твоя проблема, Джонни, — ответил я, зевая. — Ты слишком много думаешь.
— А ты вообще не думаешь.
— Ага. Звучит примерно так.
— Не хочешь объяснить ночной визит? — спросил он тогда. — Потому что я должен сказать, Гибс, ты сделал много странных вещей с тех пор, как мы впервые встретились, но пробраться в мою кровать посреди ночи — это определенно впервые.
— Да, извини за это. — Я робко ухмыльнулся. — Наверное, мне следовало сначала предупредить тебя, да?
— Было бы неплохо.
Ухмыляясь, я сказал: — Прозвучит ли странно, если я скажу тебе, что мне снятся кошмары, а ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности?
— В значительной степени, — ответил Джонни, выглядя слегка развлеченным моими выходками. — Итак, что случилось?
— Ничего особенного.
— Не надо мне этого дерьма, — возразил он, покачивая головой. — Ты поругался с Клэр или что-то в этом роде? Она обычно первая, к кому ты обращаешься.
— Нет, у нас все хорошо, — ответил я, потягиваясь.— Но я был у нее дома, когда появилась гадюка, бросив на меня свою тень. — Пожав плечами, я добавил: — По сути, мне пришлось свалить, пока я не начал грубить.
— Иисус Христос. — Джонни прищурился. — Эта девушка.
— Ага, — согласился я, устало зевая. — Ох, но все стало ещё хуже.
— Я слушаю.
— Итак, я возвращаюсь к себе после боя.
— Ага?
— И вхожу в дверь.
— Продолжай идти.
— И вот и он.
— Он?
— Марк.
— Марк?
— Марк, — повторил я, многозначительно взглянув на своего лучшего друга.
Замешательство на мгновение отразилось в глазах Джонни, прежде чем пришло осознание. — О, дерьмо…
— Да, — категорически ответил я, чувствуя, что мое настроение ухудшается. — И, судя по всему, он планирует вернуться в Баллилаггин со своей семьёй. К черту мою жизнь, да?
— Гибс, чувак, что там за история? — спросил он осторожным тоном. — Я знаю, что произошло всякое дерьмо, когда я впервые переехал сюда, но никто никогда об этом не говорит, я слышал только всякие мелочи от Фели, Хью и Шэн.
— Поверь мне, Кэп, всякие мелочи — это все, что тебе нужно знать, — пробормотал я, чувствуя, как четыре стены смыкаются вокруг меня от этой мысли. — Это в прошлом.
— Развлеки меня, парень, — надавил он, подталкивая коленом мое бедро. — Да ладно, Гибс, ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, когда дело касается этой девушки, несмотря ни на что. — Пожав плечами, он добавил: — Но было бы намного легче защищать тебя, когда я знаю всю историю.
— Тебе не нужно защищать меня, Джонни. — Его слова прозвучали как пощечина, и все мое тело напряглось. — Потому что я ничего не сделал.
— Я знаю, Гибс, — спокойно согласился он. — Никогда не думал, что ты что-либо сделал, парень. Но когда дело касается тебя и Лиззи, у меня такое ощущение, будто я хожу с завязанными глазами.
— Я действительно не хочу об этом говорить, — сонно пробормотал я, удобнее устраиваясь на его чудесном матрасе, которому я даже не мог притвориться, что не завидую. На самом деле, если бы я смог найти способ переправить его из этого поместья в свой дом, я бы сделал это в мгновение ока.
— Это чертовски бессмысленно, и в конечном итоге мы просто будем ходить кругами.
— Испытай меня.
— Иисус Христос, ладно. — Сев, я вытер глаза и откинулся спиной на спинку кровати. — Скажи мне, что ты уже знаешь, и я дополню остальное.
— Твоя мама ушла от отца, когда тебе было восемь, и осталась с Китом. — Мне было семь, когда она выгнала его, — вставил я с тяжелым вздохом. — Но довольно близко.
— Между тем, Кит был вдовцом, когда переехал в ваш дом со своим ребенком…
— Марк не был ребенком, — прервал я его, сказав. — Этому придурку было четырнадцать, когда наши родители встретились.
— Окей, вдовец Кит переехал в ваш дом вместе со своим сыном-подростком после того, как ваши родители развелись, — ловко поправил Джонни. — Это правильно?
— Неа, развода не было, — поправил я. — Тогда в Ирландии нельзя было развестись. Мама перевезла их сюда, когда еще была замужем за моим стариком. Они поженились только после того, как мой отец и Бет утонули.
— Дерьмо.
— Ага. — Ощетинившись, я жестом показал ему, чтобы он продолжал. — Продолжай.
— Итак, Марк встречался с сестрой Лиззи…
— Кивой, — вставил я.
— Кивой, — повторил он с благодарным кивком. — Они вместе ходили в Томмен?
Я напряженно кивнул.
— Они были в одном году?
— Некоторое время.
— Итак, Марк и Кива, они, должно быть, примерно одного возраста с братом Шэн, Дарреном, — сказал Джонни, делая в голове довольно быстрые математические вычисления. — Я знаю, что Даррен учился в BCS, но они могли бы легко пойти вместе в одну начальную школу?
— Я не знаю, парень. — Я пожал плечами. — Тогда я почти ничего не знал о Линчах. Они не ходили в мою начальную школу, помнишь? — пожав плечами, я добавил: — Я едва помню ребят, с которыми ходил в начальную школу, не говоря уже о ком-либо еще.
— Но Кит и Марк — переселенцы, так что он, очевидно, не ходил в начальную школу в Баллилаггине, но Лиззи, Шэн, Джо, Тадгх и Ол — все ходили в Священное Сердце, так что я предполагаю, Даррен и Кива, тоже ходили. — пробормотал Джонни, больше для себя, чем для меня, мысленно собирая пазл моего прошлого.
— Знаешь, Кэп, когда я сказал, расскажи мне, что ты знаешь, я не имел в виду такие подробности, — пошутил я. — Господи, из тебя получился бы чертовски хороший детектив. — Мне нравится быть доскональным, — ответил он невозмутимо. — Итак, они выходили вместе? Марк и Кива?
— Довольно часто.
— И вы, ребята, уже знали друг друга, потому что Лиззи и Клэр были подругами? — нахмурившись, он добавил: — И потому что он присматривал за всеми вами, ребята, когда вы были детьми?
— В значительной степени.
— Давай, чувак, — толкнул он. — Дай мне что-нибудь здесь, ладно?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — огрызнулся я, испытывая клаустрофобию.
— Значительно больше, чем эти слова.
— Отлично! — огрызнулся я, в отчаянии проводя рукой по волосам. — Как насчет этого; они встречались несколько лет. Он был никчемным придурком, а она была чертовой дурой, когда приближалась к нему. Если они не устраивали драму и сцены, расставаясь каждые вторые выходные, они трахались, как кролики. Напоминает тебе кого-нибудь?
— Лиззи и Пирс.
— Десять очков Гриффиндору, — подбодрил я саркастическими аплодисментами. — Послушай, все пытались сказать ей, какой он кусок дерьма, но она не слышала ни слова. В ее глазах Марк не мог сделать ничего плохого, и ты бы пошёл на хуй, если бы сказал ей обратное. Так продолжалось годами, гребаными годами, Кав, пока она не столкнулась лицом к лицу с его истинной натурой. — Ощетинившись от волнения, я повел плечами, пытаясь остановить пробежавшую по мне дрожь. — После ее смерти по городу пошел слух, что она оставила матери предсмертную записку, в которой рассказала об изнасиловании. Полиция провела расследование и ничего не нашла. Ни малейшего доказательства в поддержку утверждений семьи Янг. В конце концов, расследование было прекращено, Марк окончил Томмен и покинул город. — Выдохнув, я бесцельно жестикулировал, прежде чем сказать: —Оставив остальных наводить порядок.
— Ну, дерьмо.
— Значительно много.
— Итак, хотя не было никаких веских доказательств, Лиззи и ее семья убеждены, что она покончила с собой из-за сексуального насилия, которому она подверглась со стороны сына мужа твоей матери?
— Да, — подтвердил я, кивнув, испытывая облегчение от того, что он не назвал его моим сводным братом.
— И Лиззи злится на тебя, потому что твоя мать все еще замужем за его отцом?
— Ага. — Я кивнул. —Это, а также тот факт, что мама и Кит поддержали Марка на сто процентов, вызвало целую кучу драмы между нашими семьями.
— Но ты этого не сделал?
— Конечно нет! — Я сузил глаза. — Я пытался предупредить ее много лет назад, но она не выслушала меня.
— Но до этого вы с Лиззи были друзьями?
— Ага, — ответил я кивком. — Мы все были, хотя после того, как это произошло, она изо всех сил старалась настроить всех против меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Клэр, Фели и Хью, — пробормотал я. — Она хотела, чтобы они сделали выбор.
— Между тобой и ней?
— Ага.
— Но они отказались?
— Ага. — ещё один кивок. — И я совершенно уверен, что это во многом причина того, что Хью и Лиз почти не разговаривают.
— Дерьмо. — Джонни долго молчал, прежде чем спросить: — Ты думаешь, он это сделал, Гибс?
— Кто?
—
Сердце бешено колотилось в груди, и я сухо кивнул.
— Иисус, — прошептал мой лучший друг, потирая челюсть. — И теперь он вернулся в город?
— Ага.
— На целых два месяца.
— В яблочко.
— Что за хрень.
— Согласен.
— Ну, ты всегда можешь оставаться здесь, — сказал Джонни, прежде чем скинуть одеяло и подняться с кровати.
— Удачи, Кэп, — ответил я, снова усаживаясь на его огромную кровать. — Легенда.
— В любое время, парень. — Схватив телефон с тумбочки, он мельком взглянул на экран, прежде чем потянуться. — Хорошо, давай. Сейчас только половина шестого. Мы можем пробежаться перед школой.
— Ты в своем уме? Единственное, что я планирую сделать перед школой, это поспать и, может быть, съесть несколько блинов твоей мамы, если она предложит.
— Вставай.
— Пас.
— Да ладно, чувак, у нас сегодня матч.
— Именно. Мне нужно все, что я могу получить.
— Гибс!
— Спокойной ночи, Кэп. Люблю тебя.
Сорок минут спустя я обнаружил себя запыхавшимся, хрипящим месивом, находящимся во власти мазохиста со склонностью к садизму, когда дело касалось легких его лучшего друга.
— Ты монстр, — выдавил я, задыхаясь, пытаясь не отставать от его нечеловеческих шагов. Не считая того факта, что на нас лил проливной дождь, на улице было еще темно. — Серьезно, Кэп. Я почти готов умереть здесь, парень.
— Давай, Гибс, ты можешь сделать это, — крикнул он через плечо. — Держи пульс повыше, парень. Ты на последней миле.
— Это то, что ты сказал три мили назад, — завопил я, подумывая о том, чтобы броситься в канаву и позволить коровам завладеть мной. — И я не могу сделать это, Джонни. Я вообще не могу сделать это.
— Да, ты можешь. Давай, парень, дом прямо впереди, — повернулся он, пытаясь меня мотивировать. — На вершине холма. Еще один большой толчок, и мы дома.
— Нет, к черту, я не могу, — крикнул я в ответ, чувствуя, как сводит каждый мускул моих ног. — Оно того не стоит. Просто продолжай без меня.
— Я попрошу маму приготовить тебе блины.
— Мне нужен сахар и лимонный сок, и я не хочу слышать ни слова о потраченных впустую калориях.
— Идёт.
— Хорошо, — выдавил я, поднимаясь по крутой проселочной дороге, ведущей к поместью.— Я делаю это для своего желудка.
ГРУБЫЕ МАЛЬЧИКИ И СЛОНОВЬИ ХОБОТЫ
Джерард Гибсон становился суперниндзей при бегстве, к моему большому сожалению, ему каким-то образом удавалось избегать меня весь день в школе.
Я чувствовала себя ужасно из-за всей этой вчерашней драмы с Лиззи, и я знала, что он, должно быть, переживает о возвращении Марка. Тот факт, что он не появился в моей комнате вчера вечером или на кухне за завтраком сегодня утром, только доказал мне, что в голове Джерарда все было намного хуже, чем я изначально предполагала.
Хотя он не присоединился к нам за обедом, я знала, что он в школе, потому что пару раз проходила мимо него в коридоре, когда он был в полном эксцентричном настроении.
Как бы неуверенно я себя не чувствовала, после уроков я осталась в Томмене, чтобы посмотреть его игру. Как верный друг, я стояла под проливным дождем с Шэннон и поддерживала наших ребят, как и в любой другой игре.
После восьмидесяти минут интенсивных физических спортивных выступлений наша школьная команда по регби разгромила Сент Эндрюс, они покинул поле со счетом 64–3, а Джерард получил десять минут штрафа на скамье за тактический фол на тринадцатом номере соперника.
Вместо того, чтобы ждать у машины с Шэн, пока мальчики выйдут, я стучала в дверь раздевалки, одновременно не желая и не имея возможности пропустить еще одну минуту, не поговорив с ним об этом.
— Привет! — я просияла, когда дверь наконец открылась. — Джерард здесь? — Я полностью осознавала тот факт, что мальчики, вероятно, праздновали там, но я не могла ждать ни секунды. Отсюда и мое нынешнее нарушение границ и школьных правил. — Мне действительно нужно с ним поговорить.
— Кто спрашивает? — ответил незнакомый мне мальчик, крепко держа дверь в раздевалку, без сомнения, чтобы не дать мне войти.
— Э, я? — Я закатила глаза. — Клэр.
— И кто ты?
— Кто я? — Я медленно оглядела его, отметив, что полотенце опасно низко висит на его узких бедрах. — А ты кто?
— Дэмиен Клири.
— И откуда ты взялся, Дэмиен?
— Я новенький, — категорически ответил он. — Перевелся с Сент Патрикс на шестом курсе.
— Ну, Дэмиен Клири…— Я мило улыбнулась ему, — Я Клэр Биггс. Мне шестнадцать, я Лев, я студентка Томмена, и мне очень нужно поговорить с Джерардом, так что, если бы ты мог побыть милым и позвать его для меня, я была бы очень признательна.
Он тупо смотрел на меня несколько мгновений, прежде чем попытаться закрыть дверь перед моим носом.
— Эй! — рявкнула я, сунув ногу в дверь и толкая ее обратно. — Достаточно грубо.
— Может я и новичок, но я не тупой, — невозмутимо сказал он. — В команде нет Джерарда, принцесса, так что беги отсюда.
— Прости? — я сузила глаза. — Да, есть. Он только что забил два гола для твоей команды, Дэмиен.
— Нет, это не так. Думаю, я бы знал имена своих товарищей по команде. Теперь отвали на хер.
Мой рот открылся от шока. — Вау, ты действительно грубый.
— Эй, тебе сюда нельзя! — возразил Дэмиен, когда я толкнула дверь и попыталась протиснуться внутрь. — Ребята, здесь сумасшедшая блондинка. Спрячьте свои члены!
— Он номер семь в команде, идиот, — фыркнула я, проталкиваясь мимо грубого парня, пытаясь добраться до пункта назначения. — И фу! Как будто мне когда-нибудь захочется смотреть на хобот твоего слоненка.
— Биггс, твоя сестра на тропе войны.
— Эй, детка, этот слоновий хобот увеличивается.
— Конечно,
— Ох, гори, парень!
— Итак, вот на что похожа раздевалка для мальчиков, — размышляла я, уперев руки в бедра, наблюдая, как около тридцати мальчиков-подростков спешат одеться, одновременно чувствуя восхищение и зависть к первоклассным удобствам команды по регби. Черт возьми, у них даже был собственный физиотерапевтический кабинет. Изысканный. — Ну, я думаю, будет справедливо сказать, что вам всем должно быть стыдно за себя, — добавила я, закрывая нос от подавляющего запаха подростков. — Потому что это место — свинарник!
— Ого, Клэр, это раздевалка для мальчиков, — крикнул Патрик, торопясь прикрыть свое достоинство мячом для регби. — Ты же знаешь, что тебе сюда нельзя, да?
— Привет, Патрик! — Я направилась к нему. — Прощу прощения за вторжение, но мне действительно нужно поговорить с Джерардом.
— Он поздно вышел с поля. Попробуй душевые — ответил он, свободной рукой указывая мне правильное направление.
— Спасибо. — улыбаясь, я отмахнулась от него. — Ты лучший – ох, и классный мяч.
— Иисус.
— Клэр! — взревел Хью, врываясь в другую дверь, лишь частично одетый в серые спортивные штаны. Ох, сегодня он выглядел таким же злым, как и вчера вечером. Очевидно, сон не улучшил его настроения. — Что, черт возьми, ты делаешь?
— Ищу Джерарда, — объяснила я с раздражением. — И тот новенький мальчик был со мной очень груб, — добавила я, тыча пальцем в сторону Дэмиена. — Он сказал мне идти на хер.
— Ты сказал моей сестре, чтобы она шла на хер? — Внимание Хью сразу же переключилось на Дэмиена, и я почувствовала огромное удовольствие, когда он покраснел как свекла. — В каком мире ты посчитал, что с ней можно так разговаривать?
— Моя вина, Биггс. Я не знал, что она твоя сестра.
— В любом случае, это не имеет значения, — ответил Джонни, появившись из высокой арки, ведущей в душевую, в черных трусах-боксерах. — Ты новенький, Клири, поэтому на этот раз я дам тебе пропуск. Но на будущее: мы с нашими девочками так не разговариваем. Ты понял?
— Да, я понял. — Лицо грубияна приобрело еще более глубокий оттенок красного. — Больше не повторится, Кэп.
О, парень, это была чистая власть рядом с Джонни Каваной. Мальчик источал интенсивность.
— Да, Клири, — бросила я, чувствуя себя храброй при поддержке альфы. — Ты видишь, что это не так! — А затем, поскольку мне было ещё три года в префронтальной коре моего мозга, я на всякий случай показала ему язык.
— У тебя есть около двух минут до того, как тренер придет для анализа игры, — объяснил Джонни, снова переключив свое внимание на меня. — Сделай это быстро.
— Ты лучший капитан на свете! — похлопывая его до смешного твёрдую грудь, я помчалась под арку. — И хорошая работа, молодец, что выиграл свою игру.
С бодрым шагом следуя за звуком льющейся воды, я остановилась, завернув за угол, и столкнулась лицом к лицу с обнаженным фланкером.
В тот момент, когда мой взгляд остановился на его голой заднице, с моих губ сорвалось пронзительное «боже», и я быстро закрыла глаза рукой и отодвинулась к противоположной стене, сердце бешено колотилось.
— Мне очень жаль за то, что я собираюсь тебе сказать, но мне кажется, что я только что видела, как твоя лестница болталась у тебя между ног.
— И? — Из душевой донесся знакомый смешок. — Ты уже видела мою лестницу.
Мое сердце забилось сильнее при этом. — Э-э, не с этой позиции, нет.
— Что случилось, Медвежонок-Клэр?
— Я пыталась связаться с тобой весь день, — объяснила я, чувствуя нелепое облегчение от того, что снова оказался в его компании. — Тебя сложно выследить, Джерард Гибсон.
— Я видел тебя в школе.
— Нет, — поправила я, все еще зажимая глаза, в то время как влажный конденсат на плитке за моей спиной мочил мою школьную форму. — Я помахала тебе рукой в коридоре между уроками, и ты помахал мне в ответ. Это не одно и то же. — Прерывисто вздохнув, я заставила себя обратить внимание на слона в комнате. — Где, черт возьми, ты был прошлой ночью? Я пришла, а тебя не было. И Марк был там!
Звук текущей воды резко прекратился.
— Джерард? — Позвала я, когда он не ответил. — Ты меня слышал?
— Да, я тебя услышал. — Его голос теперь доносился ближе. — И да, я знаю. — Я почувствовала, как его ладонь коснулась моей руки, и это заставило все мое тело вспыхнуть горячим пламенем. — Извини. — Я почувствовала его руку на своем бедре, нежно толкающую меня в сторону. — Мое полотенце висит позади тебя на крючке.
— Оки-доки, — пропищала я, чувствуя, как мое лицо горит от осознания того, что его обнаженное тело находится так близко ко мне. Но это было нечто большее, потому что мне хотелось разжать пальцы и взглянуть. Не просто взглянуть. Я хотела прикоснуться. Вспоминая, каково было в моей комнате той ночью, когда его большое тело прижималось к моему, а его пальцы были глубоко внутри меня…
— Чисто. — Я почувствовала, как он осторожно убирает мою руку с глаз. — Лестница надежно спрятана.
Когда я моргнула и открыла глаза, я обнаружила, что это, к сожалению, правда. Белое полотенце, обернутое вокруг его узких бедер, было тому доказательством.
Чувствуя слабость, я откинулась на плитку. — Итак, Марк вернулся, да?
— Видимо да.
— Ты не знал?
— Нет, — ответил Джерард, упираясь рукой о стену за моей спиной. — Не знал
У меня перехватило дыхание, я глубоко сглотнула и слегка улыбнулась ему, отчаянно пытаясь игнорировать жар, заливающий каждый дюйм моего тела. — Ты в порядке?
— Конечно. — Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я всегда в порядке.
— Ты не пришёл вчера вечером. — Я пожала плечами, чувствуя себя жалкой. — Это было…—
— Да, извини за это. — С дрожащим выдохом, Джерард протянул свободную руку и откинул влажные кудри со лба. — Ты имела дело с Лиззи, и мне, э, мне пришлось уйти.
— Итак, куда ты пошел?
— К Кэпу.
— Ох.
— Ага.
Чувствуя себя немного обделенной его ответом, я заставила себя еще раз широко улыбнуться.
Он улыбнулся мне в ответ, но опять же, это не коснулось его глаз.
Ох, крекеры.
Мне не нравится это. Ни капельки. Потому что Джерард, возможно, физически стоял передо мной, прикрытый только полотенцем, но внутри него было несколько слоев закрывающие его сердце. — Поговори со мной, Джерард.
— О чем?
Я сузила глаза. — О том, что произошло прошлой ночью.
Он тупо посмотрел на меня. — А что произошло прошлой ночью?
— Э, але? Лиззи фактически напала на тебя, а потом ты узнаешь, что твой злой сводный брат вернулся в Баллилаггин.
— Все хорошо, Медвежонок-Клэр.
— Джерард, — отрезала я, — я знаю, что ты расстроен.
— Я не расстроен.
— Да, расстроен, — настаивала я. — Ты должен быть расстроенным.
— И почему это?
— Потому что Марк вернулся.
— Честно говоря, мне насрать, Клэр.
— Нет, остановись. — В отчаянии покачав головой, я протянула руку и зацепила пальцами серебряную цепочку на его шее. — Не делай этого.
— Не делать чего?
— Не веди себя как дурак, — прорычала я, дергая его за цепь так сильно, что ему пришлось наклонить свое лицо к моему. — Не затыкай меня, Джерард. Мы зашли слишком далеко для этого.
— Я не пытаюсь этого сделать, — грубо сказал он, задев мой нос своим. — Я просто…
— Ты просто? — Я толкнула его цепь так сильно, что подумала, что она может порваться у меня в руке. Прерывисто вздохнув, я оттолкнулась от стены, прижимаясь к его груди. — Ты что, Джерард?
— Ты промокнешь, —заметил он, обхватив меня за талию, чтобы удержать нас обоих.
— Не меняй тему, — предупредила я, не желая делать шаг назад. — Ты просто что?
— Ты же знаешь, что быть здесь со мной – это очень плохая идея, не так ли? — спросил он хриплым тоном, и я почувствовала, почему он сказал это, прижимаясь к моему животу. — По правде говоря… — его голос затих, и он покачал головой. — Это просто очень, очень плохая идея, Медвежонок-Клэр.
— Мне все равно, — ответила я, чувствуя, что у меня перехватывает дыхание, поскольку мое сердце продолжало попытки выпрыгнуть из моей груди, чтобы добраться до его. — Нам нужно поговорить, так что просто поговори со мной, черт возьми.
— И сказать что? — тихо спросил он, дыхание коснулось моего лица.
— Как насчет того, чтобы начать с того, чтобы рассказать мне, как ты себя чувствуешь?
— Я ничего не чувствую. — Он подошел ближе, заставив мою спину снова удариться о стену, но на этот раз его тело прижалось к моему. — Не о Лиззи. Не о нем. Ни о ком из них. — Это движение, казалось, вызвало дрожь, пробежавшую по обоим нашим телам одновременно. — Я ни черта не чувствую.
—Ты врешь.
— Нет, честно нет.
— Джерард, — в отчаянии вскрикнула я. — Пожалуйста!
— Пожалуйста, что? — потребовал он. — Пожалуйста, что, Клэр? Чего ты хочешь от меня?
— Тебя! — Моя грудь тяжело вздымалась, все мое тело кричало о нем, и я, честно говоря, чувствовала, что могу умереть прямо здесь, если он не коснется меня своими губами. — Я хочу тебя, Джерард!
— Я прямо здесь.
— Я не это имею в виду, и ты это знаешь, — выдавила я. — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной о том, как ты себя чувствуешь! Я хочу, чтобы ты открылся мне, черт возьми!
— Я не могу.
Опустошение нахлынуло на меня, как приливная волна. — Почему нет?
— Потому что я люблю тебя слишком сильно! — удивил он меня своими словами. Тяжело вздохнув, он опустил голову мне на плечо. — Потому что я чертовски люблю тебя, Клэр Биггс.
Эти три слова было больно слышать, потому что они были не тем, что мне нужно было от него в данный момент, и боль в груди убедила меня, что мое опустошенное тело пришло к столь же разрушительному выводу, что эти три слова – это все, что этот мальчик когда-либо мог дать мне.
— Я не понимаю, почему ты так себя ведешь, — прохрипела я, чувствуя себя мазохистом из-за того, что продолжаю ту же испорченную историю. — Я твой лучший друг, и вместо того, чтобы впустить меня, ты продолжаешь меня отталкивать.
— Клэр.
— Нет. Никаких больше оправданий, Джерард! — качая головой, я толкнула его в грудь и приказала ему проснуться. — Я здесь, ладно? Я здесь ради тебя.
— Я знаю это.
— Тогда сделай что-нибудь!
Он не сделал.
Вместо этого он открыл рот. — Клэр, если бы ты могла просто…
— Нет. Остановись. — Я покачала головой. — Мне больше не нужны твои оправдания, Джерард Гибсон. — Тяжело дыша, я обошла его и направилась к выходу. — Мне нужна твоя правда.
SEVENTEEN GOING UNDER
— Где, во имя Бога, ты был? — спросила мама, когда я зашел на кухню после школы. — Ты не оставил записки, в которой говорилось, куда направляешься. Ты не взял с собой телефон. Я не могла позвонить тебе; Я не могла написать тебе, ничего! Я сходила с ума от беспокойства! — швырнув жареную курицу, которую вынимала из духовки, на кухонный островок, она повернулась и уставилась на меня. — Слава богу, что Эдель Кавана сообщила мне, что ты остановился у нее дома, потому что моей следующей остановкой был полицейский участок.
— Мои искренние извинения, мама, — протянул я, бросив школьную сумку и сумку с одеждой в угол, прежде чем направиться к холодильнику, послушно игнорируя злого кота, сидящего на кухонном столе. — Это ужасно, когда твой родственник ни хера тебе не говорит.
— Прошу прощения?
— Ты слышала меня, — ответил я, хватая коробку апельсинового сока и закрывая холодильник.
— Джерард Джозеф Гибсон, — рявкнула мама, уперев руки в бедра. — Не говори со мной таким образом.
Закатив глаза, я открутил крышку и выпил прямо из коробки, мой личный способом сказать «пошла ты», не произнося эти слова вслух.
— Я видела, в каком состоянии твоя комната, — продолжила она, вытирая кухонным полотенцем капли куриного жира со стойки. — Твое поведение вчера вечером было совершенно ненормальным.
— А твое поведение, когда ты не предупредила меня о том, что этот придурок вернулся в город, не было? — огрызнулся я, швырнув коробку на стойку. — Да ладно, мам, что хорошо для гуся, хорошо и для гусака.
— Итак, поскольку я хотела сделать тебе сюрприз, ты решил наказать меня, выйдя из дома и не сказав, где ты? Тебе семнадцать лет, Джерард, и до тех пор, пока в следующем феврале тебе не исполнится восемнадцать, ты находишься в моем графике, так что никаких ночных поездок без телефонного звонка!
— Наказать тебя ? — Я уставился на нее. — Мам, вчера вечером я вошел в парадную дверь и был ошеломлен!
— Марк — наша семья, Джерард, — воскликнула мама, всплескивая руками. — Ты должен быть рад его видеть. И Кит! Он зарезервировал столик для нас четверых в Spizzicos, чтобы отпраздновать это событие. — Мама уставилась на меня. — Это был какой-то чертов праздник, когда ты отказался разделить хлеб с братом и ушел на ночь.
— Я должен быть счастлив? — Я уставился на женщину, как будто у нее выросла вторая голова. — Ты издеваешься надо мной? Мам, ты знаешь, как я к нему отношусь! — практически ревел я, дрожа всем телом. — И, пожалуйста, не называй этого куска дерьма моей семьей. Ты можешь считать его своим, но я, черт возьми, не считаю его своим!
— Это из-за семьи Янг? — потребовала она. — Из-за Лиззи? Планируешь ли ты провести остаток своей жизни, злясь на Марка за то, чего он не делал?
— Дело не в том, что он этого не делал, мам, дело в том, что они не смогли этого доказать, — плюнул я в ответ. — И ты чертовски хорошо знаешь, что она больше не моя подруга, — добавил я, чувствуя, как моя грудь вздымается от давления, которое ей приходилось вдыхать во время этого разговора. — Твой идеальный пасынок позаботился об этом.
— Джерард, он этого не делал, — подчеркнула мама, пробуя другой подход, сокращая пространство между нами и кладя руки мне на грудь. — Я клянусь тебе, от всего сердца, твой сводный брат никогда не причинял вреда Киве Янг.
Кровь у меня похолодела, и все тело дрожало. — О, ты клянешься, да?
— Да, — настаивала она, энергично кивая головой. — Это был порочный и неприятный слух, распространенный людьми, поверившими на слово скорбящей женщине, которая неправильно поняла предсмертную записку своего ребенка.
— Ты этого не знаешь, мам, — задыхаясь, выдавил я. — Ты не можешь этого знать.
— Я знаю это, Джерард, — она попыталась успокоить меня, протянув руку и погладив меня по лицу. — Я знаю, любимый. Марк был совершенно невиновен. Полиция доказала это. И прежде чем ты скажешь что-нибудь еще, я видела копию записки, которую Кива оставила своей матери. Я читала слова. Кэтрин Янг ошиблась, любимый. Ее дочь не была изнасилована. — Слезы наполнили ее глаза, когда она обхватила мои щеки руками и одарила меня водянистой улыбкой. — Мало того, что Марк невиновен, он — наша семья, любимый, и мы заботимся друг о друге.
— И, это все? — Я был невозмутим. — По-твоему, Марк невиновен, семья Янг заблуждается, вот и все?
— Да, любимый. — Одобрительно кивнув, мама еще раз погладила меня по щеке, прежде чем вернуться к жареной курице. — Вот и все.
Я неподвижно стоял на кухне, наблюдая, как моя мать готовила жареную курицу, и никогда не чувствовал себя менее голодным.
— Значит, ты никогда в нем не сомневалась? — Я бросил вызов. — Ты даже не хочешь думать, что можешь ошибаться?
— Нет.
— Нет? — Я покачал головой с отвращением. — Нет, на какой вопрос?
— Нет, я никогда не сомневалась в Марке, — твердо ответила она. — И нет, я не хочу думать, что могу ошибаться, потому что я не ошибаюсь.
Ну, тогда.
— Я не буду этого делать, — услышал я свой голос, тело напряглось. — Играть с ним в счастливую семью? — Я покачал головой. — Я не буду этого делать, мам.
— Джерард…
Снова покачав головой, я развернулся и вышел из кухни, не имея желания и не в силах продолжать этот разговор.
В этом не было смысла, потому что мы никогда не собирались договориться об этом.
Потому что моя мать не хотела рассматривать другой сценарий.
Она не хотела верить правде.
РАЗОБЛАЧИ МОЙ ГНЕВ
Это был конец октября, прошло целых три недели после инцидента с Лиззи, и Джерард вернулся к своему обычному игривому состоянию.
Сидя в обеденном зале во время большого перерыва в день Хэллоуина, он небрежно обнимал меня, смеялся и шутил с нашими друзьями.
Он был таким же милым, как всегда, полным теплоты и кокетливых подшучиваний, но это было не по-настоящему. Это был не он.
Я знала, что это было прикрытие, его способ справиться со стрессом, но остальной мир находил это забавным, и чем больше они смеялись, тем больше он выступал для них, несмотря на то, чего ему это стоило.
Тем временем я улыбалась внешнему миру, в то время как внутренне кипела от злости. Слишком погруженная во внутреннее смятение, чтобы участвовать в разворачивающемся вокруг меня разговоре, я откинулась на спинку стула и вместо этого изучала мой потрескавшийся розовый лак на ногтях.
Большую часть моего разочарования можно отнести к двум причинам. Во-первых, меня расстроила сверхъестественная способность Джерарда притворяться, что между нами не была пересечена черта, хотя она явно была пересечена. И во-вторых, меня, казалось, еще больше расстраивало то, что я отчаянно хотела снова пересечь эту черту, в то время как он не проявлял никакого интереса.
Он не только подарил мне первый и лучший оргазм в моей жизни, но и делал вид, будто этого никогда не было.
Я не могла этого понять. Потому что, честно говоря, если бы мы поменялись, и у меня была бы возможность делать то, что тот мальчик делал своими пальцами, тогда я знала, что хвасталась бы с крыш тем, насколько эпичны мои волшебные пальцы. Потому что, боже милостивый, его пальцы были мастерскими.
Пока Джерард перебрасывался шутками со своими товарищами по команде, он невинно проводил пальцами по моей руке. Воспоминание о том, насколько искусными были эти пальцы заставило мое лицо залиться жаром.
— Что не так? — потребовал Хью, пугая меня своей причудливой телепатической братской связью, которую он мог устанавливать. Хотя между нами было два года разницы, клянусь, мой брат умел чувствовать мое настроение. — Клэр?
— Ничего, — ответила я, широко улыбнувшись ему. — Я в норме.
Мой брат не выглядел убежденным. На самом деле, его тон приобрел обвинительную нотку, когда он обратил свое внимание на мальчика, сидевшего рядом со мной, и огрызнулся: — Что ты сейчас сделал?
— Я? — С недоеденным леденцом, свисающим изо рта, Джерард тупо смотрел на моего брата. — Что я сделал?
— Это то, что я спрашиваю, — надавил Хью. — Что ты сделал?
Брови Джерарда в замешательстве изогнулись. — Сегодня?
— Моей сестре, засранец, — ответил он, указывая на то место, где я сидела. В тот момент, когда он это сделал, все внимание переключилось на меня. Прекрасно. — Она расстроена, и я знаю, что ты как-то причастен к этому, Гибс.
— Ты расстроена? — Обеспокоенные серые глаза остановились на мне. — В чем дело?
— Ни в чем. — Я заставила себя рассмеяться и потянула за рукав джемпера. — Я в полном порядке.
— Видишь? — уговаривала Кэти, похлопывая моего брата по плечу. — Успокойся, старший брат. Ты слишком остро реагируешь.
Взгляд, которым Хью наградил ее, убедил меня, что, по его мнению, он не слишком остро реагирует, но он все же оставил это.
Через несколько мгновений все вернулись к своим разговорам и обеду, но пара серебристо-серых глаз продолжала наблюдать за мной.
— Что? — Я заставила себя еще раз рассмеяться и толкнула его локтем. — Я в порядке, Джерард. Хватит смотреть на меня так.
Он не перестал смотреть.
Вместо этого он повернулся на своем месте, повернув спину всем, кто сидел за столом, и уделил мне все свое внимание. Его тон был низким и серьезным, когда он спросил: — Я что-то сделал?
— Клэр.
Я улыбнулась ему в ответ. — Джерард.
Схватившись за нижнюю часть моего стула, он потянул его к себе, в результате чего мои ноги скользнули между его бедер. — Я что-то сделал? — снова спросил он, наклоняясь ближе, и глаза полностью сосредоточились на моем лице. — Поговори со мной.
Я мило улыбнулась. — О чем?
Его ноздри раздулись, и я поняла, что он пробует здоровенную дозу собственного лекарства. — Это несправедливо.
Я могла бы с ним поспорить. Я могла бы устроить истерику и потребовать, чтобы он признался мне в бессмертной любви прямо здесь, в обеденном зале, но я уже знала, что он чувствует. Любовь Джерарда ко мне не была чем-то, что мне когда-либо приходилось подвергать сомнению. Именно его нежелание предложить мне больше преследовало меня каждый час бодрствования.
— Я собираюсь сказать Джейми «да», — выпалила я, а затем затаила дыхание, ожидая его реакции. Я была несерьёзна. У меня не было намерения встречаться с Джейми, и я обычно не была подстрекательницей – это означает, что я не устраивала ненужных драм, чтобы добиться своего с парнями – но я начала уставать от претензий Джерарда и чувствовала, что это может стать тем толчком, в котором он нуждается.
Он долго смотрел на меня, прежде чем улыбка расплылась по его лицу. — Нет, ты не собираешься.
То, как он это сказал, так властно и самоуверенно, мгновенно меня поддержало. — О, да? — Я сузила глаза в знак вызова. — Кто сказал, что я еще этого не сделала?
Его улыбка померкла. — Скажи мне, что это шутка.
— Нет, — ответила я настолько бодрым тоном, насколько могла. — Без шуток. На самом деле, я как раз собиралась сообщить Джейми хорошие новости, но решила предупредить тебя заранее. — Небрежно пожав плечами, я добавила: — Ну знаешь, на всякий случай.
— На всякий случай, — невозмутимо ответил Джерард. — на всякий случай?
— Ага. — Кивнув, я одарила его еще одной вынужденной улыбкой, в то время как мое сердце сильно колотилось в груди. — На всякий случай.
— Ну, тогда. — Откинувшись на спинку стула, как будто я дала ему пощечину, Джерард скрестил руки на груди и разоблачил мой блеф. — Тебе лучше поторопиться и поймать его, прежде чем он уйдет. — Он склонил голову туда, где Джейми стоял в очереди за обедом. — Ты знаешь. — Он пожал плечами так же небрежно, как и я, прежде чем добавить: — На всякий случай.
— Ладно. — Волна неприятия, захлестнувшая меня, заставила мою гордость встать и сказать: — Я сделаю это.
— Сделай это, — крикнул он мне вслед.
— О, не волнуйся, — бросила я через плечо. — Я собираюсь сделать это.
— Отлично!
— Отлично!
Идя к очереди за обедом, я сжала руки в кулаки и попыталась успокоить нервы.
— Привет, — поприветствовал меня Джейми с теплой улыбкой, когда я подошла к нему в очереди. — Как дела?
— О, все идет хорошо. — Глубоко сглотнув, я обернулась и увидела, что Джерард смотрит на меня. Укрепив свою решимость, я повернулась к Джейми и улыбнулась. — Да.
— Да? — Его брови на мгновенно нахмурились, прежде чем он осознал это, заставив широкую улыбку расплыться по его лицу. — Ты говоришь «да» на свидание со мной?
— Да, — подтвердила я с вынужденной улыбкой. — Я говорю да на свидание с тобой.
КАРМА – МАНИПУЛЯТОРША
Ублюдок!
— Она встретится с ним, Джонни, — огрызнулся я, теряя терпение из-за шнурка, который пытался завязать. — Она блять встретится с ним!
— Да, Гибс, я знаю,— спокойно ответил он, наклонившись в коридоре, чтобы завязать его для меня. То, что я был явно неспособен сделать в эти дни. — Ты уже говорил мне это полдюжины раз, парень.
— Что я должен сделать?
— Ничего, — ответил он рассеянно, взглянув на экран своего телефона, прежде чем сунуть его обратно в карман школьных брюк. — У тебя был шанс, парень. Ты отпустил ее.
— Я не отпускал ее, — возразил я, приближаясь как можно ближе к тому, чтобы взорваться.— Я никогда не отпускал ее, ни дня в своей гребаной жизни.
— Я говорил тебе, что это произойдет. — Он откинул темные волосы с глаз. — Я говорил тебе месяцами, Гибс, но ты не слушал.
Я с отвращением сузил глаза. — Избавь меня от оправданий.
— Да, — сказал он, придерживая дверь, пропуская группу второкурсниц. — Я же сказал тебе быть готовым.
— Я не был готов! —
— Но ты более чем готов с Ди.
— Я никогда ничего не делил с этой женщиной.
— Ты слишком много накинул на эту женщину, — поправил он, прежде чем перефразировать свое предыдущее заявление. — Я говорил тебе, что Клэр не будет ждать вечно.
—
— Ну, тогда, возможно, ты наконец-то почувствовал вкус собственного лекарства, — вмешалась Лиззи, присоединяясь к нам во дворе. — Так тебе и надо.
— Я спрашивал твое мнение?
— Боже мой, мне это нравится, — ответила она с ухмылкой. — Видеть, как ты мучаешься. Это доставляет мне огромное удовольствие. Он пригласил ее сегодня вечером, понимаешь? Они собираются на свидание, и я молюсь, чтобы она официально осталась с ним. Это послужит тебе уроком за то, что ты такой расточитель.
Повернувшись к Джонни, она спросила: — Ты видел Шэннон?
— Она с Джоуи, — объяснил он, тыча большим пальцем через плечо в сторону парковки. — Там, на парковке.
— Круто.
— Почему ты вежлив с ней? — спросил я, когда гадюка улетела в сторону парковки. — Ты знаешь, что она дьявол на гербе Томмена.
— Я застрял, Гибс, — со вздохом признался мой лучший друг. — Она лучший друг моей девушки.
— Послушай, Гибс, я просто пытаюсь сделать здесь всех счастливыми.
— Э, але? — Я поднял руку. — Я несчастлив.
— Что я могу с этим поделать? — ответил Джонни звуча взволнованно. — Я дал тебе правильный совет, а ты не последовал ему.
— Ну, ты, очевидно, не очень хорошо понял суть дела, не так ли?
— Прости? — Джонни уставился на меня. — Ты серьезно винишь меня в том, что Клэр встретится с другим парнем, хотя я говорил тебе, что это произойдет?
— Да, — ответил я, не моргая. — А теперь, в качестве наказания, мне нужно, чтобы ты шпионил для меня.
— Шпионить для тебя?
— Да. — Я с энтузиазмом кивнул. — Ты слышал гадюку. Клэр сегодня встречается с этим придурком, и мы поссорились, так что она ни черта мне не расскажет, как все произошло. Поморщившись, я добавил: — Все пикантные, влекущие за собой убийства подробности будут переданы ее другой лучшей подруге.
— Шэннон, — вздохнул Джонни быстро, как кошка.
—
— Если еще раз назовешь меня своей лучшей подружкой, пеняй на себя.
— Ты должен шпионить и докладывать мне.
— Я не буду делать ничего подобного.
— О, да, черт возьми, ты это сделаешь, — фыркнул я, положив руки на бедра. — Мне нужно напомнить тебе обо всех пакетах со льдом, которые я когда-то снабжал твою разбитую задницу? Или миллион одолжений, которые я сделал для тебя.
— Я не могу шпионить за своей девушкой, Гибс, — простонал Джонни с огорченным видом.— Мы не храним секретов.
— Видишь, в том-то и дело, что ты не будешь шпионить за Шэннон, — пытался уговорить я. — Ты просто будешь передавать информацию другому человеку в своей жизни, от которого ты никогда не скрывал секретов. — Я посмотрел на него. — Сделай это для меня.
— Гибси.
— Я буду умолять, — бросил я там. — Ты хочешь, чтобы я умолял, Джонни?
— Нет, Иисус Христос, не умоляй, идиот.
— Итак, ты сделаешь это?
— Если она поднимет этот вопрос, — неохотно признал он. — Но только если она поднимет этот вопрос. Я не буду копать, Гибс.
— Ты лучший.
Джонни в смятении покачал головой. — Итак, это подростковая чушь, в которой я решил участвовать вместо плюсов.
— Я знаю. — Ухмыляясь, я хлопнул его по плечу. — Хорошее решение или что, а?
— Или что, — пробормотал Джонни себе под нос.
— Могу я задать тебе вопрос?
— Нет, Гибс, Шэннон ничего не рассказала мне об их свидании, — раздраженным тоном огрызнулся Джонни со своего места за партой, где мы находились с тех пор, как два часа назад закончилась школа. Вместо того, чтобы заняться чем-нибудь веселым в начале промежуточных каникул, мозг решил, что нам нужно избавиться от всей домашней работы.— Ничего не изменилось с тех пор, как ты в последний раз спрашивал, — добавил он, взглянув на экран своего телефона. — Десять минут назад.
— Не это, — ответил я, безуспешно пытаясь понять смысл его записей по бухгалтерии. Сдавшись, я закрыл книгу и вместо этого растянулся на его кровати. — Я собирался спросить тебя, каково это.
— «Каково это» что, Гибс?
— Когда ты впервые поцеловал Шэннон.
— Это была катастрофа, — пробормотал он, яростно записывая в тетрадь. — Я не смог бы справиться с этим еще хуже.
— А как насчет того, когда ты впервые был с ней? — спросил я. — Каково это было?
— Если это еще один из твоих странных разговоров, то зачеркни это, Гибс, потому что имя Шэн не обсуждается. И особенно в такого рода дискуссии.
— О, успокойся, ладно? — проворчал я, приподнимаясь на локтях. — Я не прошу тебя рассказывать мне интимные подробности о ней…
— Гибс!
— Все, что я спрашиваю, это то, было с Шэннон иначе, чем, скажем, с Беллой или с кем-то из них, — фыркнул я, плюхнувшись обратно на кровать. — Знаешь, из-за чувств.
— Чувств?
— Да, Джонни, чувств.
— Погоди. — его голова резко вскинулась, и он отложил ручку. — Ты потрахался с Клэр…
— Нет, — огрызнулся я, мне не понравилось, что он назвал ее имя и «секс» в одном предложении. Иисус, карма была сукой. — И не говори слова «Клэр» и «секс» в одном предложении.
Джонни ухмыльнулся. — О Боже.
— Что?
— Все хуже, чем я думал. — В его глазах блеснул понимающий взгляд, когда он подкатил стул к кровати и скрестил руки на груди. — Ладно, Гибс. Задавай свои вопросы, парень.
— Когда вы с Шэннон вместе, — повторил я, потирая затылок. — Ощущается ли это по-другому?
Джонни кивнул. — Это не может быть ещё более другим.
— Правда?
— Да, парень, правда, — Ответил он. — Чувства меняют все.
— В каком смысле?
— Чувства заставляют тебя гораздо меньше беспокоиться о том, что чувствуешь ты в данный момент, чем о том, что чувствует она.
— Объясни это для меня.
— Это похоже на безумное, отчаянное желание достичь цели? — Объяснил он, продолжая, когда я кивнул. — Ну, это как бы переходит в безумное желание доставить ее туда. — Он почесал челюсть, задумавшись на мгновение. — Как будто все, о чем ты раньше заботился, превращается во что-то более глубокое. Как будто твои потребности отошли на второй план, потому что твое внимание переключилось на нее.
— Господи, это звучит ужасно.
— Это так, — искренне согласился он. — И это не просто ментальная вещь, парень. Оно уходит глубже. Оно выходит за рамки умственного и эмоционального и переходит в физическое, а потом, поскольку она хорошая, все становится лучше, чем когда-либо прежде.
— Итак, для тебя быть с малышкой Шэннон — это лучшее, что когда-либо случалось из-за чувств?
— Из-за чувств, — подтвердил он с ухмылкой. — Облажался, да?
Тяжело вздохнув, я сложил руки на груди и уставился на потолок его спальни. — Да, так что я думаю, у меня похожий диагноз.
Джонни понимающе усмехнулся. — Ты только сейчас это понял?
— Что я могу сказать? — Я тяжело вздохнул. — Я медленно учусь.
— Нет, Гибс, — размышлял он. — Ты намного умнее, чем думаешь.
— Очевидно, что нет, — возразил я. — Учитывая, что она встретится с кем-то другим.
— Тогда сделай что-нибудь с этим, — призвал Джонни. — Измени это.
— Изменить
— Иди за своей девушкой, Гибс!
МЫСЛИ ПРИШЕДШИЕ В ГОЛОВУ, ПОСЛЕДНИМИ
— Мы действительно думаем, что это хорошая идея? — Спросила я Лиззи, когда мы бесцельно бродили по отделу нижнего белья универмага после школы, после того как пригласили нашу вторую подружку отправиться за покупками вместе с мамой и дочкой.
— Да, мы действительно так думаем.
— И Джейми действительно говорил обо мне все эти приятные вещи.
— Положа руку на сердце.
— Я не знаю, Лиз. — Я беспомощно пожала плечами. — Может, мне стоит отменить.
— А я знаю, Клэр. Я знаю, и я так горжусь тобой, — похвалила Лиззи, беря меня за руки. — Серьезно, ты поступаешь правильно и ни в коем случае не отменишь.
— Но это так скоро, — простонала я. — Он должен заехать за мной в восемь часов вечера.
— Хорошо, — подбодрила Лиззи. — Чем скорее, тем лучше.
— Как ты догадалась?
— Потому что чем дольше ты предоставлена самой себе, тем больше ты будешь пытаться отговорить себя от этого.
— И ты действительно думаешь, что пойти в кино с Джейми – хорошая идея?
— Да, Клэр, я действительно так думаю.
— Хорошо, — ответила я, прикусив нижнюю губу и пытаясь бороться с волной сомнений, поднимающейся подобно приливной волне внутри моего живота, — будем надеяться, что это так.
— В данном случае надежда не имеет к этому никакого отношения, — заверила меня моя подруга. — Он уже много лет отнимает у тебя время. Пришло время двигаться дальше и перестать ждать, когда Тор бросит тебе кость.
— Ой, Лиз. — Я поморщилась. — Поумерь свою стервозность, ладно?
— Извини, — признала она, пожав плечами. — Она не направлена против тебя, я обещаю.
— Я знаю, — ответила я.
Тишина.
— Это так, Лиззи.
Снова тишина.
Смирившись, я тяжело вздохнула и схватила с вешалки передо мной случайную пару модных трусиков. — О, смотри, что нужно каждой девушке в ее гардеробе, — я поморщилась. — Трусики без промежности.
— Может быть, нам стоит положить их в корзинку Шэннон, — пошутила Лиззи, указывая туда, где Шэннон просматривала раздел « Хэллоуин» со своей приемной мамой. — И посмотрим, что скажет миссис Кавана, когда они будут забирать свои вещи на кассе.
— Ты можешь себе представить? — Я хихикнула. — У нее снесло бы крышу.
— Я знаю. Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы посмотреть это.
— Хотя выглядят они довольно мило.
— Что?
— Эти трусики без промежности.
— Боже мой, Клэр, — рассмеялась Лиззи. — Опусти трусики и отойди от перил.
Когда я обернулась, то увидела Шэннон и Эдель у стойки, расплачивающихся. Эдель обнимала мою подругу за плечо, пока Шэннон показывала ей что-то на своем телефоне.
— Ты можешь представить, что тебе придется жить с мамой своего парня?
— Я думаю, это идеально подходит для Шэн, — ответила Лиззи.
— Я тоже, — согласилась я, все еще улыбаясь. — Ей нужна стабильность.
— И капитан Фантастик – ничто, если он не стабилен.
— Верно, — согласилась я, наблюдая, как моя лучшая подруга обнимает свою приемную маму. Нагруженная пакетами с покупками, Эдель Кавана поцеловала Шэннон в макушку и ослепительно ей улыбнулась.
С ней все будет в порядке.
Мне не нужно было никакого другого подтверждения.
Шэннон была рождена, чтобы стать Каваной.
*
— Ты серьезно? — спросила я позже за ужином, полностью поглощенная историей, которую рассказывала нам Эдель Кавана. — Ты действительно жила с папой К., когда была подростком?
— Это правда, любимая.
— Итак, история как будто повторяется, — размышляла я, отправляя в рот еще одну ложку мороженого. — Ты и Джон-старший, Шэннон и Джонни. — Я мечтательно вздохнула. — Это как судьба.
— Или плохое воспитание, — пробормотала Лиззи себе под нос.
— Лиз! — я толкнула ее локтем. — Фильтруй.
Удивительно, но Эдель рассмеялась над резкой остротой нашей вспыльчивой подруги. — Тебя трудно узнать, Элизабет Янг, не так ли? — Она снисходительно улыбнулась ей. — Со всеми этими жесткими внешними слоями.
Лиззи покраснела и слегка улыбнулась нашему ведущему. — Извини.
— Не извиняйся, любимая, — ответила Эдель. — В женщине всегда должно быть немного самообладания.
— Не эта женщина, — вмешалась я, указывая на себя. — Я прославленный круг.
— О, Клэр.
— Ты такая странная, — усмехнулась Лиззи, качая головой. — Клянусь, она была такой с самого раннего детства.
— Это правда, — добавила Шэннон, вернувшись из ванной, чтобы занять свое место рядом с Эдель. — Клэр – наш личный солнечный уголок.
Эдель провела остаток нашего ужина, хлопоча за нами троими, прежде чем подойти к стойке, чтобы оплатить счет.
— Можно мне взять ее? — Спросила Лиззи, когда та была вне пределов слышимости.
— Не-а, — со смешком парировала Шэннон.
— Тогда мы можем поделиться?
— Нет. — Шэннон гордо улыбнулась. — Она вся моя.
— Итак, дамы, какие планы на промежуточный семестр, — спросила Эдель, возвращаясь к столу, чтобы взять сумочку и пальто. — Какие интересные планы у вас на неделю после уроков?
— Моя мама устраивает вечеринку в честь восемнадцатилетия Хью в следующие выходные, — услышала я свой голос, идущий в ногу с ними тремя, когда они выходили из ресторана.
— О? Звучит потрясающе, любимая.
— Его день рождения на Хэллоуин.
— О, то же, что и Шони, — задумчиво произнесла Эдель. — Ты можешь поверить, что ему исполняется четыре?
— Нет, — ответила Шэннон, слегка покачав головой, и взяла Эдель за руку. — Я до сих пор помню, как он вернулся домой из больницы. — Грустно улыбнувшись, она добавила: — Клянусь, Джо не спал первые три месяца.
— Вы устраиваете вечеринку в его честь? — Я спросила, отчаянно пытаясь сохранить легкий тон. — Я имею в виду Шони?
— Медведи гадят в лесу? — Эдель ответила со смехом. “Конечно, гадим. Джон заказал надувной замок.
— У него еще будет клоун, — вставила Шэннон.
— Клоун? — Мои глаза расширились. — Можно мне пойти?
— Клэр! — Лиззи рассмеялась, хлопнув меня по руке. — Ты не можешь вот так просто пригласить себя.
— О, пожалуйста. — Я закатила глаза. — Как будто мы еще не пригласили себя на бесплатный ужин.
— И все же.
— Конечно, ты можешь прийти, любимая, — ответила Эдель. — Мы вам всем более чем рады. Его показывают в три часа в следующую субботу, так что это не помешает вечеринке Хью позже тем же вечером.
— Ура! — Я захлопала в ладоши от волнения. — У Джерарда когда-то был клоун. Кажется, это был его шестой день рождения. — Я улыбнулась воспоминаниям. — Я всегда хотела увидеть его снова.
— Ты видишь таких каждый день, — с ухмылкой бросила Лиззи. — Ты живешь через дорогу от одного из них.
Я прищурилась. — Ха-ха.
КУКУШКИ В ГНЕЗДЕ
Когда я зашел на кухню Биггсов позже тем же вечером, я был ошеломлен, скажу я вам, черт возьми, увидев Джейми Келлехера, сидящего на моем стуле за столом.
— Гибс, — призналась Шинейд, перехватывая меня прежде, чем я успел вышвырнуть назойливого ублюдочного кукушонка из моего гнезда. — Я знаю, — тихо сказала она, не отрывая от меня карих глаз, и нежно погладила меня по щеке. — Теперь веди себя наилучшим образом, слышишь? — Она схватила тарелку со стойки и протянула ее мне. — Хороший мальчик.
Натянуто кивнув, я взял свою тарелку и подошел к столу, не останавливаясь, пока не оказался напротив самого долбоеба. — Ты на моем месте.
— Я не заметил на нем твоего имени, парень, — пошутил Джейми, выглядя прилизанным в своем модном черном пальто и с уложенными гелем волосами.
— Вот, — предложил Хью, используя вилку, чтобы обратить внимание на слово «Гибси», выгравированное на стуле. — Двигайся.
— Разве семьи обычно не ужинают вместе, — пробормотал Джейми себе под нос, неохотно занимая место в конце стола.
— Так и есть, — ответил Хью с резкостью в голосе. — Он – семья.
— Он уже здесь? — Спросила Клэр, спеша на кухню, выглядя лучше всего, что могла приготовить Шинейд. Серьезно, эта девушка была лучшим блюдом, которое когда-либо готовила эта женщина. — Потому что я серьезно опаздываю, — добавила она, держа в руке ботинок на высоком каблуке. — Ты здесь? — Ее глаза расширились, когда они остановились на Джейми. — Хью, почему ты мне не сказал?
— Потому что я не твой посланник, — саркастически бросил он в ответ, набрасываясь на свою тарелку с едой, не потрудившись поднять глаза на свою младшую сестру.
— Привет, Клэр, — сказал Джейми, немедленно вставая и подходя к ней. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — ответила она, щеки ее вспыхнули. Улыбка, которой она щеголяла, быстро исчезла, когда ее взгляд остановился на мне. — Джерард, — выдохнула она, дыхание застряло у нее в горле.
Я погрозил ей пальцем. — Медвежонок — Клэр.
Ее лицо покраснело.
— Ладно, ребята, я ухожу на работу, — разрядила напряженность Шинейд, объявив. — Хью, загрузи посудомоечную машину и включи ее, прежде чем идти к Кэти…о, и Джерард, пожалуйста, поубирай пылесосом под столом после того, как поешь.
— Сойдет.
— Ведите себя наилучшим образом, мальчики.
— Всегда.
— И возвращайся домой до одиннадцати часов, Клэр.
— Хорошо, мам.
— Джейми, было приятно познакомиться с тобой, любимый.
— И мне тоже, миссис Биггс.
— О, о, о, чуть не забыла спросить. — Быстро пятясь на кухню в своей зеленой форме, Шинейд сказала: — Маленькая птичка сказала мне, что ты согласилсь на уроки плавания. Это правда, парень?
Ни хрена себе, нет! Я согласился принять ванну. Я не брал на себя таких обязательств заходить в бассейн, но я отказался терять лицо перед таким мудаком, как Джейми Келлехер, поэтому вместо этого кивнул.
— Ты вернулся в воду, парень? — Интерес Хью мгновенно возрос.
Я натянуто кивнул.
— Я так горжусь тобой, любимый, — заявила Шинейд, а затем послала всем нам воздушные поцелуи, прежде чем умчаться на свою смену в больницу.
— Ну и дерьмо. — Хью отложил вилку и полностью сосредоточился на мне. — Ты действительно вернулся в воду? — Он многозначительно посмотрел на меня. — Как это было?
— Терпимо, — ответил я, пожав плечами. А затем, поскольку мне стало горько, я добавил: — Клэр – потрясающий учитель. — Я прищурился, глядя на кукушку, обнимающую мою птицу любви. — Очень кстати.
Ноздри Джейми раздулись, давая мне понять, что он явно понял, к чему я клоню.
— Нам лучше идти, — сказал он, беря Клэр за руку. — Фильм начинается через полчаса.
— О, хорошо. — Выдернув свою руку из его досягаемости, она бросила взгляд на меня, прежде чем покачать головой и метнуться к кухонной двери. — Увидимся позже, ребята.
— Увидимся! — крикнул я им вслед с нездоровой долей сарказма. В тот момент, когда звук хлопнувшей входной двери наполнил воздух, я уперся лицом в стол и застонал. — К черту мою жизнь.
— Ты в порядке, Гибс?
— Она встречается с ним.
— Кто?
— Кто? — Я поднял голову и уставился на него. — Мэри Макализ. Клэр, ты тупица. Клэр! Кто же еще?
— Да, и ты должен поддержать это, — ответил Хью неожиданно серьезным тоном. — Я серьезно, Гибс. Тебе нужно отпустить ее.
— Почему?
— Почему? — Теперь он был тем, кто пристально смотрел на меня. — Потому что ты годами водил ее за нос.
— Не правда.
— У тебя получилось, парень.
— Я люблю твою сестру, — я четко произносил каждое слово, зная, что это может привести меня к надиранию задницы, но в любом случае меня это не волновало. Это была правда. — Я люблю твою сестру, Хью.
— Не так, как надо, — ответил он, снова берясь за вилку. — Не так, как ей нужно от тебя.
— Тогда как?
— Если ты думаешь, что я дам тебе советы по ухаживанию за моей сестрой, ты сошел с ума.
— Я замечательный ухажер.
— Конечно, ты такой, парень.
— Я такой, — фыркнул я, скрестив руки на груди. — Я умею добиваться.
— Ты- беспорядок, вот кто ты есть, — ответил он, набивая рот ростбифом. — И это великолепно. Нам всем нравятся твои беспорядочные выходки.
— Но?
— Ты сейчас не совсем подходишь на роль парня, не так ли, чувак?
— Изви-блядь-ни меня, — выдохнул я, практически падая со стула от возмущения. — Ты из тех, кто болтает, мистер, встречается с одной девушкой, в то время как совершенно тоскует по другой.
— Эй!
— «Эй» в ответ, — огрызнулся я. — Не отрицай этого, ублюдок. Ты думаешь, что знаешь обо мне все? Что ж, я знаю о тебе ровно столько же. Пристально глядя на него, я добавил: — Мм-хм, верно, я вижу тебя.
— Ты несешь чушь, Гибс, — выпалил он.
— Я излагаю факты.
— Ты выплюнешь свои зубы, если не отдохнешь.
— Отлично. — Я поднял руки вверх. — Продолжай жить в своем пузыре, парень.
— С моим пузырем все в порядке.
— За исключением того, что это ложь.
— Прекрати пытаться свалить это на меня, Гибс! — Сделав успокаивающий вдох, Хью заставил свой голос звучать спокойно, когда сказал: — Послушай, ты отлично проводишь время, парень. Но Клэр переживает это. Она ищет симпатичного парня, который мог бы пригласить ее куда-нибудь и подержать за руку.
— Я приглашаю ее на свидание, — возразил я, тыча себя пальцем в грудь. — Я держу ее за руку.
— Да, она и сколько еще девочек?
— Ты намекаешь, что я какой-то долбоеб?
— Ты намекаешь, что это не так?
— Я ни на что не намекаю, — парировал я. — Говорю тебе прямо, что это не так.
— Говорит парень, сидящий верхом на школьной секретарше.
— В последний раз я не ездил верхом на женщине!
— Конечно, Гибс. Как скажешь, парень.
— Это правда, — защищался я, поднимаясь на ноги. — Я не долбоеб.
— Тогда докажи это.
— О, не волнуйся, Хьюго, я планирую.
— Ну, посмотри, кого притащил кот, — сказала мама, когда я вошел в гостиную. — Как тебе эмансипация, сынок? Тебе уже надоело дуться, или ты планируешь превратить дом бедняжки Эдель Кавана в свой личный отель?
— Не начинай, — проворчал я, прислонившись к дверному проему. — Ты одна?
— Да, — ответила она, сделав паузу «Справедливый город». — Кит в бинго.
— А он?
— За городом, в гостях у друзей по колледжу.
— Хорошо, — огрызнулся я. — Будем надеяться, что он забудет дорогу домой.
Мама устало вздохнула. — Джерард.
Почувствовав, что мои плечи немного расслабились, я указал туда, где сидела моя мама. — И ты не ходила в лото?
— Нет, Джерард, я этого не делала, — ответила она, бросив на меня многозначительный взгляд. — Потому что, вопреки твоим убеждениям, я здесь ради тебя. — Прищурив глаза, она добавила: — То есть, когда ты решишь почтить меня своим присутствием.
— Ты хочешь быть здесь ради меня?
— Я здесь ради тебя.
— Прекрасно. — Подойдя к дивану, я бросился на него и закрыл лицо рукой. — Тогда будь рядом со мной.
— Что случилось?
— О, я не знаю, мам, как насчет всего! — Я причитал. — У нас в морозилке есть вкусное мороженое?
— Всегда для тебя, мой маленький херувимчик.
— Отлично, потому что мне понадобится целая ванна, — простонал я. — И бритва.
— О, Джерард, все не так уж плохо, не так ли?
— Это зависит от того, как ты смотришь на разбитое сердце, мама, — ответил я, прижимая руку к груди. — Потому что, если бы ты сделала мой рентген прямо сейчас, ты бы увидела, что оно треснул пополам.
— Ах, да ладно тебе, — засмеялась мама, поворачиваясь ко мне. — Из-за чего вся эта хандра?
— Клэр, — выдавил я, потирая больное место на груди. — Она в кино с другим парнем.
Мама ахнула. — Это не может быть правдой.
— Это правда. — Я скривился от дискомфорта. — Черт, кажется, я сейчас заплачу.
— Когда это произошло?
— Сегодня вечером, прямо сейчас, перед моим гребаным лицом.
— Выражайся, Джерард!
— Мам! — Я приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее. — Я умираю от разбитого сердца, а ты беспокоишься о моем языке? — Я покачал головой и разинул рот. — Это больно, понимаешь? Мне здесь очень больно.
— Любовь причиняет боль, милый, — ответила мама, прикрывая улыбку рукой. — И я уверена, что все это одно большое недоразумение.
— Я буквально только что смотрел, как она уезжала на его машине, мам.
— Мне все равно, что ты видел, — возразила мама, взмахнув рукой в воздухе. — Я знаю, что эта девочка обожает землю, по которой ты ходишь, и обожала с тех пор, как вы оба были в подгузниках.
— Тогда ты должна знать, что это чувство во многом взаимно, — парировал я, ничуть не смутившись своим признанием. — Именно поэтому я умираю здесь!
— Я могла бы перекинуться парой слов с Шинейд.
— И что сказать? — Я уставился на нее, как будто у нее было три головы. — Скажешь ей, что ее дочь разбила сердце твоему сыну? Нет, блядь, спасибо, мам. Я бы предпочел умереть на своем холме гордости прямо сейчас.
— Ты всегда мог сказать Клэр о своих чувствах, Джерард.
— Я говорю. Ежедневно!
— Ты мог бы иметь это в виду.
— Я никогда не не имел это в виду, мам! — Испытывая отвращение, я плюхнулся обратно на диван, но издал стон, когда другая мысль пробилась сквозь мою депрессию. — Боже мой. Реджинальд! Я собираюсь лишиться опеки.
— Ах, ну вот, Джерард Гибсон, — засмеялась мама, бросая в меня пульт дистанционного управления. — Возьми себя в руки, ладно?
— О детях всегда заботится мать, мам!
— Сынок, Реджи – ежик.
— У нее уже есть все котята, — простонал я, кусая кулак. — Все, что у меня в итоге будет, - это животик,набитый мороженым, и кот, который меня ненавидит.
— Брайан тебя не ненавидит.
— Нет, — возразил я. — Брайан – лживый ублюдок, который показывает вам только свою лучшую сторону.
— Говоря о лучших сторонах, — сказала мама, — ты планируешь показать мне свои в ближайшее время?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты собираешься остаться дома сегодня вечером?
— Они собираются вернуться?
— Нет, я уже говорила тебе, что они уехали за город на несколько дней.
— Тогда я останусь.
Она обмякла с видимым облегчением. — Хороший мальчик.
— Но как только он вернется, я уйду, мам, — предупредил я ее.
Она печально вздохнула. — О, Джерард.
ЦЕЛУЮЩИЕСЯ ПАРНИ В МАШИНЕ
Я молчала всю дорогу до кинотеатра, слушая, как Джейми твердит о случайных нападениях хулиганов на припаркованные машины в Томмен. Очевидно, Джейми стал жертвой одного из таких нападений и из-за этого сел за руль «Фиесты» своей матери, в то время как двигатель его собственной машины ремонтировался в гараже Тони в центре города.
Я вежливо улыбалась и отвечала на все правильные реплики, но я была бы лгуньей, если бы сказала, что чувствовала себя комфортно. По правде говоря, я чувствовала что угодно, но не это. Встреча с Джерардом на моей кухне перед нашим уходом на свидание положила конец и без того очень плохой идее. Выражение предательства в его серых глазах было неоспоримым, и я почувствовала себя такой чертовой мошенницей.
Наконец-то. После шестнадцати лет проведенных в напряжении, в ожидании парня, который никогда не собирался сделать шаг мне навстречу, я поступила правильно для себя и двигалась дальше.
Когда мы заняли свои места в задней части кинотеатра, я чувствовала себя более чем немного неуверенно. Я не привыкла делить место пары с кем-либо, кроме Джерарда.
Обычно мы брали с собой одеяло и все остальное и устраивались поудобнее. Я провела несколько своих любимых субботних вечеров прямо здесь, на втором экране, с парнем через дорогу, за просмотром утренних фильмов, которые варьировались от мультфильмов, когда мы были моложе, до романтики, триллеров и даже кровавых ужасов.
Странным образом, я чувствовала, что каким-то образом изменяю ему, находясь здесь с другим парнем. Парнем, который не был им. Это было нелепое чувство, учитывая, что у него было много девушек. Но я ничего не могла поделать со своими чувствами. Казалось, я не могла обмануть свое сердце, заставив поверить, что это хорошая идея, даже мой мозг настойчиво поощрял меня быть здесь с Джейми.
Тревожное чувство сжало мой живот, но я подавила его, мне нужно было не позволять своему сердцу отговаривать меня от того, что, по мнению моего разума, было лучшим.
У Джейми были красивые волосы. Они были темными, завитыми, и на них было нанесено идеальное количество геля. И от него действительно приятно пахло. Я разбиралась в ароматах и могла отличить его одеколон Hugo Boss за милю.
Это было здорово.
Это было
Когда во время фильма он поерзал на своем стуле и небрежно положил руку мне на плечо, я почувствовала, как меня охватила паника, но быстро подавила ее мысленным словесным предупреждением.
— Ты в порядке?
— Да. — Кивнув, я лучезарно улыбнулась ему, пытаясь передать атмосферу самыми теплыми, добрыми флюидами, какие только смогла собрать. Это хорошо. Все хорошо, и ты на правильном пути. — Ты?
— Я действительно рад, что ты решила сделать это со мной. — Его рука крепче сжала мое плечо.
Мое сердце неуверенно затрепетало, и мне почти показалось, что оно пытается вырваться из груди и улететь обратно домой, к нему. — Да. — Я улыбнулась. — Я тоже.
—Хорошо. — Все еще улыбаясь, он наклонился ближе. — Я думаю, ты очень красивая.
О Боже.
О нет.
Беги, Клэр, беги!
— Я голодна, — выпалила я, отворачиваясь в самый последний момент. Губы Джейми задели мою щеку, и я быстро запихнула в рот горсть попкорна. — Ммм! Так … вкусно.
*
— Значит, нам стоит как-нибудь повторить это снова, — сказал Джейми, когда подъехал к моему дому после кинотеатра, и от этой избитой фразы меня внутренне затошнило. Как предсказуемо.
— Это была хорошая ночь, — вежливо ответила я, не отвечая ему. — Я хорошо провела время. — Быстро отстегнув ремень безопасности, я потянулась к дверной ручке и открыла дверь. — Спасибо, что пригласил меня, — добавила я, оборачиваясь, чтобы вежливо улыбнуться ему. — Увидимся в школе…
Мои слова оборвались, когда Джейми прижался губами к моим.
Совершенно ошеломленная резким движением, я застыла с широко открытыми глазами, а его губы плотно сжались.
Когда он запустил руку в мои кудри и попытался углубить поцелуй, обслюнявив языком мои плотно сжатые губы, я выгнулась назад, пока мои руки не нащупали опору на бетонной дорожке снаружи.
Пятясь назад, как ниндзя с двумя суставами, я выбралась из машины и вскочила на ноги. — Ладно,
— Прости, — ответил Джейми грубым тоном, а глаза были полны потемневшей похоти. — Это было слишком быстро для тебя?
— Э-э,
— Фу. Фу. Фу. Фу! — Как только я оказалась в безопасности за своей входной дверью, я затряслась и заметалась по прихожей, чувствуя, как по моей коже ползают пауки. — О Боже мой!
— Как прошло свидание? — Хью позвал из гостиной.
— Травмирующе, — крикнула я в ответ, направляясь к лестнице. — Он пытался лизнуть меня в рот, Хью!
Я услышала, как мой брат фыркнул в ответ. — Надеюсь, ты врезала ему по яйцам.
— Я была слишком занята, пытаясь ускользнуть от его гигантского языка.
— Мило.
— Поверь мне, Хью, это было совсем не мило.
— Тогда удали его номер.
— О, не волнуйся, это на повестке дня. — Давясь, я протопала вверх по лестнице. — Сразу после того, как приму душ с Листерином.
Херувим была на моей кровати, когда я вошла в спальню после душа, выглядя как милый ангелочек, уютно устроившийся в моем халате.
— Привет, моя красотка, — проворковала я, забираясь на кровать, чтобы присоединиться к ней. — Ты скучала по мне?
Я едва успела устроиться поудобнее, когда дверь моей спальни распахнулась внутрь.
— Как прошло твое
—
— Чудесно, — саркастически ответил он. — Я
— Спасибо, — огрызнулась я в ответ, злясь на свое сердце за то, что оно так чертовски быстро забилось при одном виде него. — Я тоже.
— Ладно, давай просто покончим с этим, ладно?
— С чем именно покончим?
— Вопрос опеки. — Закатав рукава своей школьной рубашки, Джерард оглядел мою комнату, прежде чем, наконец, остановить свой разгоряченный взгляд на мне. — Ты не можешь разлучить меня с моими детьми. У меня есть права.
— Ты серьезно? — Я покачала головой и уставилась на него. — Боже мой, Джерард, я не собираюсь скрывать от тебя детей.
— Это ты сейчас так говоришь, — возразил он, направляясь к корзинке в углу моей комнаты. — Но я уже проходил через это раньше, Клэр. — Сунув руку внутрь, он нежно взял Дика на руки. — Я знаю, как это бывает, когда у мамы появляется новый партнер. — Нежно погладив его, он поцеловал в макушку. — Я не позволю вытеснить меня из их жизни.
— Джерард. —У меня отвисла челюсть, когда мой мозг переваривал его слова. — Я бы никогда не поступила так с нашей семьей.
— Все они так говорят, но я говорю тебе сейчас, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы позволить ему познакомиться с нашими малышами, я сойду с ума, Клэр, — добавил он. — Я серьезно. Достаточно того, что мне пришлось наблюдать, как он пригласил тебя на свидание сегодня вечером, но если я увижу его в этой комнате с этими кошками, я выйду из себя.
— О, успокойся, ладно? — Рявкнула я, слезая с кровати. — Я ходила в кино с Джейми, я не приняла от него предложение руки и сердца. — Подойдя к нему, я выхватила Дика из его рук и положила обратно в корзину к его однопометникам. — Я думаю, что для знакомства с семьей на одно свидание немного рановато.
— Я тоже так думал, — согласился Джерард, уперев руки в бедра. — Но потом я зашел на кухню и обнаружил его с твоими матерью и братом.
Он меня поймал.
— Послушай, я не просила его об этом, — услышала я свой голос, пытаясь урезонить ту часть моего друга, которая пострадала от поведения его родителей в годы его становления. — Я думала, он подождет в машине. — Беспомощно пожав плечами, я добавила: — Я имею в виду, разве не это должны делать мальчики, когда водят девочек на свидания?
— Понятия не имею, Клэр, — горячо ответил Джерард, — потому что единственная девушка, с которой я когда-либо встречался, стоит передо мной.
— Джерард.
— Я могу отвезти тебя, — выпалил он. — Если есть фильм, который ты хочешь посмотреть, я отвезу тебя, Клэр.
— Сегодняшний вечер был не об этом.
— Тогда о чем это было?
— Джерард. — Мое сердце сжалось в груди. — Ты знаешь, почему я пошла с ним сегодня вечером.
— Неа, — упрямо ответил он. — Понятия не имею.
— Да, это так, — обвинила я, повторяя его действия, уперев руки в бока. — Ты точно знаешь почему.
— Ну, если ты хотела причинить мне боль, тогда поздравляю, Клэр, потому что это сработало, — бросил он в ответ. — Тебе это удалось.
— Ну, теперь ты знаешь, что я чувствую! — выпалила я в ответ, чувствуя, как миллион разных эмоций захлестывают меня. — О Боже мой! — Мне не было стыдно признаться, что я топнула ногой сгоряча. — Ты так расстраиваешь!
— Я? — Его глаза расширились от возмущения. — Это у тебя отношения, когда ты уже состоишь в отношениях.
— У меня нет отношений, Джерард.
— Да, есть, — прорычал он мне в ответ. — Со мной!
— Мы не вместе, Джерард.
— Нет, вместе!
— Я не твоя.
— Что ж, я твой, — тут же ответил он. — Я твой, Клэр.
От его слов в комнате повеяло воздухом, и я отшатнулась, чувствуя, что он физически ударил меня. Лицемерие было удушающим.
— Тогда почему ты не подумал обо мне, прежде чем лезть в рот к другим девушкам! — Я зарычала на него в ответ.
Его глаза выпучились, и он в отчаянии всплеснул руками. — Какие девушки?
— Как насчет Бернадетт Брэди для начала? — Я бросила ему в ответ. — Хью сказал, что ты выпил и облапошил ее на втором курсе!
— Бернадетт Брэди? — Он уставился на меня так, словно я сошла с ума. — Господи Иисусе, Клэр, это было миллион лет назад. Я даже не помню, как она выглядит!
— Ну, я помню, что я почувствовала, когда услышала об этом, и мне было больно, Джерард. — Я прижала руку к груди и зарычала. — Боже, это несправедливо. Ты несправедлив! Ты ведешь себя так, как будто для тебя есть одно правило, а для меня – совершенно другой набор правил!
— Послушай, возможно, я совершил несколько ошибок в прошлом, и я чертовски далек от совершенства, но вопреки распространенному мнению, я не разгуливаю по городу, засовывая свой язык в глотки других девушек, Клэр!
— Боже мой! — Я закричала, вскидывая руки. — Ты просто продолжаешь разрушать мои планы, Джерард!
— Какие планы? — крикнул он в ответ. — Планы, которые у тебя с Джейми гребаным Келлехером.
— С любыми другими парнями.
— Хорошо!
— Хорошо? — Я уставилась на него с намерением причинить телесные повреждения. — Хорошо? Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?
— Да, хорошо. — Он удвоил усилия, добавив: — Я не сожалею, и я больше не отступлю!
— Не отступишь? — Я уставилась на него. — Джерард, ты решил отступить!
— Да, но теперь я решаю не делать этого, — прокричал он во всю силу своих легких. — Я отдам тебе свои выходные, Клэр. Я отдам тебе и свои будни. Все, что ты захочешь. Кинотеатры. Рестораны. Вечера свиданий. Все твое. Просто пообещай мне, что ты больше с ним никуда не пойдешь.
— Ты говоришь это только потому, что ревнуешь, — выпалила я в ответ, дрожа. — Потому что Джейми осмелился поцеловать меня, когда ты не был…
— Подожди. — Его лицо побледнело, и он провел дрожащей рукой по волосам. — Ты поцеловала его?
— Нет, — выдавила я, чувствуя, как вспыхнуло мое лицо. — Я его не целовала.
— Но он поцеловал тебя?
— Да.
Замерев на месте, я наблюдала, как миллион разных эмоций промелькнул в его глазах. — Джейми поцеловал тебя сегодня вечером? — он переспросил. — В кино?
— В его машине, — прохрипела я.
— Он поцеловал тебя в своей машине?
— Да.
Протянув руку, он потер грудь, прежде чем спросить: — Было хорошо?
Я на мгновение задумалась, прежде чем сказать «Нет».
Он глубоко сглотнул. — Нет?
— Нет, — прошептала я, чувствуя, как дрожит все мое тело, когда я наблюдала, как он наблюдает за мной.
— Почему это было нехорошо, Клэр?
— Потому что это был не…—
— Ожидаемо. — Он кивнул сам себе. — Хорошо.
— Нет. — С болью в сердце я встала перед Джерардом и поджала ноги. — Нет, это не хорошо, Джерард. — Все внутри меня требовало, чтобы я подошла к нему, и мне потребовалось нечеловеческое количество душевных сил, чтобы стоять на своем. — Это совсем не хорошо.
Джерард склонил голову в знак поражения, но не сказал ни слова.
— Это не хорошо, — повторила я, поправляя полотенце, которым была обернута вокруг себя. — Потому что это больно.
— Не говори так. — Его голос был едва громче шепота и пронизан беспомощной настойчивостью. — Пожалуйста, не говори так, черт возьми, Клэр.
— Это причиняет мне боль, Джерард, — повторила я, на этот раз отказываясь отпускать его с крючка. — Твое поведение причиняет мне боль.
— Я люблю тебя, — тихо заявил он. — Всегда любил. Воспринимай это как хочешь. Это все равно правда.
— Ты не можешь любить меня, а потом заниматься чем-то с другими девушками.
— Ну, именно это и произошло, — ответил он срывающимся голосом. — Я делал глупости; может быть, это было потому, что я боялся, а может быть, потому, что я никогда не чувствовал себя достойным тебя. — Покачав головой, он бросил на меня последний взгляд, прежде чем направиться к двери. — В любом случае, я не могу изменить свое прошлое.
ПРОМЕЖУТОЧНАЯ ГРУСТЬ
— Иисус, Мария, Иосиф и осел, — крикнула Эдель Кавана, когда мы поздно вечером в следующую пятницу вошли к ней на кухню.
Что ж, вошел Джонни. Назвать мою маниакальную, полусогнутую походку прогулкой было немного натяжкой.
— Вы как пара утонувших крыс, — сказала она, ставя на стол кастрюлю со своим знаменитым рагу. — Весь день лил проливной дождь, и вы, двое сумасшедших, решили выйти под него! — Хлопая дверцами шкафов, она накрывала на стол для нас двоих, продолжая разглагольствовать. — И даже не заставляйте меня рассказывать о штормовом ветре снаружи. Вы могли погибнуть под падающим деревом там!
— Расслабься, ма, — уговаривал Джонни, целуя ее в щеку, прежде чем направиться прямиком к кастрюле с картошкой на плите. — Прошел всего лишь небольшой дождь, и ни одно дерево не покалечило нас.
— Я не принимал такого решения, — проворчал я, плюхаясь за стол. — Я выбрал чай с печеньем у камина. Ваш сын был тем, кто заставил меня пробежать 10 км. — Когда я покачал головой, вокруг меня разбрызгалось внушительное количество дождевой воды. — Итак, вы можете обвинять его во всех случаях внезапного начала пневмонии.
— Ах, Джонни, — выругалась Эдель, исчезая в коридоре только для того, чтобы вернуться через несколько минут с парой полотенец. — Ты посмотрел на состояние бедного Джерарда? — спросила она, прежде чем приступить к сушке моих волос, как будто я была маленьким ребенком. — Ты знаешь, что у него астма.
— Спасибо, мамочка К. — Выдавив из себя хриплый кашель для пущего эффекта, я улыбнулся своему лучшему другу, пока его мать хлопотала надо мной. — В плохую погоду всегда становится хуже.
— Чушь собачья, — недоверчиво парировал Джонни. — У тебя астмы не больше, чем у меня, чертов любитель приключений.
— Могло быть.
— Нет.
— Тогда пневмония.
— Единственное, что с тобой будет не так, это мой палец в твоей заднице, если ты не возьмешь себя в руки.
— Джонатан! — Эдель ахнула. — Извинись перед Джерардом прямо сейчас.
— За что? — Спросил Джонни, недоверчиво расширив глаза. — Это он симулирует хроническое заболевание легких!
— В этом доме мы не угрожаем ничьим задницам пальцами ног, — возразила его мать, уперев руки в бока. — Тебе виднее.
Лицо Джонни приобрело комичный фиолетовый оттенок, он открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого с рычанием прикусил кулак. Выдвинув стул, он опустился за стол и уставился на меня. — Я
—
— Какое облегчение, — невозмутимо произнес он, но пинок, который я получила под столом, убедил меня в том, что он не хотел такого прощения. — Где все?
— Шэннон по соседству примеряет костюмы на Хэллоуин с Ифой, — объяснила Эдель, указывая большим пальцем в сторону пристройки Линчи. — Твой отец на работе, а мальчики пошли в кино с Дарреном.
— Даррен? — Брови Джонни удивленно взлетели вверх. — Он снова вернулся?
— Он их брат, любимый, — спокойно ответила Эдель. — Завтра день рождения Шони, поэтому Даррен приехал на выходные. — Бросив на сына понимающий взгляд, она добавила: — Он может навещать их столько, сколько захочет.
— Хм, — пробормотал Джонни себе под нос, но больше ничего не сказал. Я его не винил.
Даррен был придурком по отношению к моему лучшему другу, и, конечно, за последний год произошла целая куча дерьма, которая заставила их обоих забыть о своих разногласиях, но, в конце концов, это дерьмо никуда не делось.
— Кстати, о костюмах на Хэллоуин … — Эдель снова исчезла в коридоре, на этот раз вернувшись с парой знакомых кожаных штанов. — Теперь они должны тебе отлично подойти, Джерард.
— Ты починила мои штаны?
— Это не было проблемой, любимый.
— Ого, черт возьми. — Я лучезарно улыбнулся ей. — Ты действительно Чудо-женщина.
— Не думаю, что они ему понадобятся, ма, — вмешался Джонни. — У него с Клэр разногласия.
— Вау. — Я посмотрел на его голову сбоку. — Спасибо за это, друг.
— О, нет! Вы поссорились, любимый ? — Спросила Эдель, садясь рядом со своим сыном. — Ты ведь не расстался с ней, не так ли? Потому что она хранительница, Джерард Гибсон.
— Нет, я с ней не расставался, — проворчал я, чувствуя знакомую боль в груди при мысли о Клэр. Мы не разговаривали с прошлых выходных. С момента ее свидания с
— Верно, — задумчиво произнес Джонни. — Потому что разрыв с Клэр означал бы, что ты на самом деле пригласил ее на свидание в первую очередь. — Ухмыльнувшись, он добавил: — И мы все знаем, что ты слишком слаб для этого, парень.
— Выражайся, Джонатан, — отругала Эдель, потрепав сына по затылку, прежде чем снова переключить свое внимание на меня. — Ты еще не пригласил девушку на свидание? — Когда я покачал головой в ответ, она посмотрела на меня так, словно у меня из ушей торчали цветы. — Почему, во имя всего Святого, нет?
— Потому что …
— Потому что? — Джонни подтолкнул, все еще ухмыляясь.
— Потому что, — ответил я, уронив голову на руки. — Просто потому что.
— Знаешь, я не уверен, что меня полностью устраивает этот сценарий, — заявил я некоторое время спустя, когда сидел на диване в пристройке с кудрявым блондином на коленях. — Он кажется очень милым, но мне не положено держать детей на руках.
— Почему бы и нет? — Шэннон рассмеялась со своего места рядом со мной, где она защищала голову своего племянника от отставания. — Ты ему действительно нравишься, Гибс.
— Потому что так сказала моя мама, — честно признался я. — Однажды я уронил своего двоюродного брата из Шотландии на голову, и там была целая куча драмы. — Заерзав от дискомфорта, я посмотрел на пухлую ручонку, пытающуюся схватить меня за палец, и почувствовал прилив паники. — Я имею в виду, что с Томасом после этого все было в порядке. Это было всего лишь легкое сотрясение мозга. Ему даже не пришлось долго оставаться в больнице, и врачи смогли вылечить проблему с глазами, но мама была непреклонна в том, что я больше не должен держать детей на руках.
— Ладно, может быть, для тебя достаточно. — Мудро перехватив сына, прежде чем с ним что-то случится, Ифа медленно отступила. — В будущем ты можешь просто помахать дяде Гибси на расстоянии.
— Хорошее решение, — согласился я, торжественно кивнув.
— Вот, — сказал мой лучший друг, подбегая к Ифе, прежде чем Шэннон успела встать и схватить его. — Обними своего дядю Джонни.
— Так нечестно, — фыркнула Шэннон, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки на груди. — Теперь моя очередь.
— Не волнуйся, Шэн, — подмигнул Джонни в ответ, прижимая ее племянника к груди с ужасающей уверенностью. — Я обниму тебя позже.
— О черт, — я подавился смехом. Щеки его девушки стали красными, как яблоки. — Малышка Шэннон. — Я игриво толкнула ее в плечо своим. — Звучит извращенно.
— Добрый вечер, — раздался знакомый голос, когда в дверях появился Джоуи, одетый в заляпанный маслом комбинезон.
— Добрый.
— Линчи.
— Привет, Джо.
Игнорируя всех нас, Джоуи прошел через кухню-гостиную открытой планировки и не останавливался, пока не подошел к своей девушке, которая сидела, скрестив ноги, на коврике, аккуратно складывая стопками крошечную одежду их сына.
— Привет, жеребец, — сказала Ифа, задирая голову, чтобы улыбнуться, возвышающемуся над ней парню.
— Королева. — Присев на корточки, он приподнял ее подбородок и поцеловал один раз. — Ты в порядке?
— Все хорошо, Джо, — ответила она, взяв его за подбородок своей маленькой ручкой. — Ты? — Кому-то другому могло показаться, что она смотрит ему в глаза с любовью, и, черт возьми, может быть, так оно и было, но у меня было ощущение, что она что-то проверяет.
— Все хорошо, Моллой, — тихо заверил он ее, подмигнув, прежде чем залезть в карман своего комбинезона и достать пачку Rolos. Бросив их ей на колени, он встал и направился к кухонной раковине. — Итак, где мальчики? — Джоуи крикнул через плечо, когда мыл посуду. — Обычно они тусуются здесь по пятницам вечером. Теперь очередь Олли выбирать фильм.
— Вообще-то, Даррен приехал домой на выходные, — Шэннон взяла слово за команду и ответила своему брату, в то время как остальные из нас затаили дыхание. Потому что, хотя Джонни мог не соглашаться со старшим братом Линча, это бледнело по сравнению с враждебностью, исходившей от Джоуи. — Он повел Тадхга, Олли и Шона в кино.
Тишина.
Было слышно, как падает булавка.
Мы все четверо наблюдали, как Джоуи выключил кран и потянулся за полотенцем, висевшим на дверце шкафа.
Наконец, когда я уже не думал, что смогу выдержать еще секунду молчания, он спросил: — Он приходил сюда? — Очевидно, вопрос был адресован его девушке, потому что он смотрел на нее с горящим желанием защитить. — Моллой?
— Джо, — начала она говорить со вздохом. — Не злись…
— Он приходил сюда? — он повторил, медленно выговаривая слова. — Он видел моего сына?
— Он попросил, — со вздохом объяснила Ифа. — Я сказала ему, что сначала мне придется поговорить об этом с тобой.
— А ты, Моллой? — Он ни разу не моргнул. — Что он тебе сказал?
— Успокойся, Джо, все хорошо, — ответила она. — Он был безупречно вежлив.
Ее ответ, казалось, успокоил Джоуи, потому что в его глазах мелькнуло облегчение. — Хорошо. — Он кивнул, расслабив плечи. — Хорошо.
— Джо, он действительно хочет загладить свою вину, — мягко предложила Шэннон. — Он все время спрашивает о вас троих. — Поднявшись с дивана, она подошла к своему старшему брату и положила руку ему на плечо. — Я знаю, что у вас, ребята, есть свои разногласия, и я понимаю это, хорошо? Я понимаю. Больше, чем кто-либо другой. Но Даррен тоже дядя Эй Джея. Так же, как Тадхг, Ол и Шон. Так же, как я его тетя. Ты даже не подумаешь о том, чтобы позволить ему познакомиться с племянником?
— Ты имеешь в виду того самого дядю, который пытался заплатить матери моего сына, чтобы она сделала аборт? — Решительно ответил Джоуи, направляясь прямиком к своему сыну. — Нет, Шэннон, я не передумаю.
— Дерьмо, — пробормотал Джонни, передавая Эй Джея отцу. — Я не виню тебя, парень.
— Не помогает, Джонни, — в унисон простонали Ифа и Шэннон.
— Что? Ты так не наступишь на другого парня. Брат ты или нет. — Непримиримо пожав плечами, Джонни повернулся к своей девушке. — Прости, Шэн. Я знаю, что Даррен – твоя семья, детка, и ты хочешь сохранить мир. Я понимаю. Да, и ты знаешь, что я прикрою тебя, несмотря ни на что, и я всегда поддерживал право женщин выбирать самим. Но если туфля была бы на другой ноге, и он пытался заставить тебя сделать аборт за моей спиной? — Джонни покачал головой. — Не знаю, смог бы я справиться с этим так же спокойно, как твой брат.
— Видишь, — выпалил Джоуи, баюкая сына на руках. — Он это понимает.
Да, я тоже это понял, но у меня не хватило ума вставить свои два цента в этот деликатный разговор, не испортив его. Поэтому я вскочил и потер руки, прежде чем сказать: — Знаете, что, по моему мнению, могло бы помочь снять здесь напряжение?
— О Боже, что? — Шэннон застонала, выглядя почти испуганной тем, что я могу сказать.
— Почему бы вам, девочки, не сбегать и не примерить свои костюмы на Хэллоуин для завтрашней вечеринки, пока Линчи и Кэп разбираются с коричневым кодом в подгузнике этого ребенка, который все притворяются, что не чувствуют запаха. Тем временем я приготовлю порцию печенья.
— У нас нет яиц, — вздохнула Ифа. — Черт возьми.
— Не бойся, блондиночка, — ответил я, закатывая рукава. — Я человек многих талантов, одним из которых является способность импровизировать.
Джоуи выгнул бровь. — С каких пор ты начал печь?
— О, Линчи, ты не единственный, кто повысил уровень прошлым летом, — усмехнулся я, направляясь на кухню. — А теперь быстро-быстро и переодень этого ребенка, пока запах не ударил мне в ноздри.
ПРАЗДНИЧНЫЕ ТОРТЫ И ЩЕЛЧКИ ПАЛЬЦАМИ
— Я богата, — радостно заявила я, когда ворвалась в дом Алленов в понедельник днем. Схватив свою рабочую сумку, я размашисто бросила ее рядом со шкафом под лестницей, прежде чем пританцовывая направиться на кухню. Песня Rusted Root «Send Me On My Way» звучала по радио на микроволновой печи, и мое сердце наполнилось теплой детской ностальгией.
— У меня был лучший первый день на работе, я заработала сорок евро, и сегодня я пойду на две вечеринки по случаю дня рождения! — Делая пируэты по плитке, я протанцевала на носках до холодильника, а затем для пущей убедительности слегка щелкнул носками. — Что за время быть живым!
— Клэр, — признала мама со снисходительной улыбкой, опершись бедром о кухонный стол и держа в руках чашку кофе, — в тебе полно счастья.
— Две вечеринки по случаю дня рождения, — повторила я, доставая из холодильника бутылку Джерарда Sunny D. — Сегодня хороший день, чтобы быть собой, мама. — Я переключила свое внимание на другую женщину, чей холодильник я грабила. — Привет, мамочка номер два.
— Привет, Клэр, любимая, — крикнула Сайв Аллен через плечо, сосредоточившись на том, чтобы внести последние штрихи в то, что, как я знала, было праздничным тортом моего брата. На кухонном столе валялись пакеты с воздушными шарами, серпантинами и праздничными баннерами – верный признак того, что подготовка к сегодняшней вечеринке была в самом разгаре. — В это трудно поверить, не так ли, Шинейд? В этот день, восемнадцать лет назад, ты была в муках родов с нашим маленьким человеком от Хьюго босса.
— Господи, не напоминай мне, Сайв, — засмеялась мама. — Шестьдесят два часа схваток только для того, чтобы закончить экстренным кесаревым сечением. — Улыбаясь, мама покачала головой, прежде чем добавить: — Пит потерял сознание в театре и сломал ключицу о падающий металлический поднос.
— И Джо закончил тем, что просидел всю ночь у его кровати в A & E. Я это хорошо помню. — Держа в руках кондитерский пакет с глазурью, Сайв нанесла тонкую кайму голубой глазури на торт. — Я прожила с Джерардом всего несколько месяцев и была абсо
— И Джо закончил тем, что просидел всю ночь у его кровати в A & E. Я это хорошо помню. — Держа в руках кондитерский пакет с глазурью, Сайв нанесла тонкую кайму голубой глазури на торт. — Я прожила с Джерардом всего несколько месяцев и была абсолютно ошеломлена тем, что должно было произойти.
— Ах, мы поняли это по ходу дела, не так ли?
— Мы точно это сделали.
— Ты использовала красную бархатную основу, которую я сделала? — Спросила я, наблюдая через ее плечо, как она работает над съедобным шедевром.
— Я точно так и сделала.
— Ура!
— Текстура была такой насыщенной, — добавила она. — Идеальная консистенция.
— Знаешь, это Джерард посоветовал мне добавить уксус в тесто, — объяснила я между глотками сока. — Я думала, что он сумасшедший, но он гений.
— О, ты бы видела его в пекарне, — согласилась Сайв, краешком салфетки протирая угол серебряной доски для торта. — Он провел все лето, придумывая новые рецепты, и я должна сказать вам, девочки, что каждый из них был лучше предыдущего, что удивительно, учитывая, что он не мог включить микроволновку до лета.
— Это у него в крови. — Мама улыбнулась. — Он такой же, как его отец.
— Да. — Заставив себя улыбнуться, я подавила приступ горя, охвативший меня, когда в моем сознании промелькнуло лицо Джо Гибсона. — Так и есть.
— Где мальчики? — Спросила мама, к счастью, давая мне возможность отвлечься от моих гнетущих воспоминаний. — Дома, готовятся вечеру?
— Не, Хью все еще на работе, — объяснила я, забираясь на остров. — Какая-то девушка заболела, и ему приходится ждать, пока появится ее замена. Патрик подвез меня домой из отеля.
— О? — Сайв выгнула бровь. — Значит, мой разбойник снова в списке пропавших?
Ага. Я не видела ее разбойника с тех пор, как он вылетел из моей спальни на прошлых выходных. Мы поссорились, и, по-видимому, сильно, но я бы никогда не ударила в грязь лицом перед нашими матерями. Ссоримся мы или нет, но уровень моей преданности Джерарду выходит за рамки легкомысленных подростковых ссор. Даже когда он плотно закрыл ставни на своих эмоциях, одновременно блокируя любой эксклюзивный доступ, который у меня мог быть к нему настоящему.
После возвращения Марка он почти все ночи проводил в доме Джонни, а это значит, что у меня в комнате не было ночных посетителей. Из-за чего я чувствовала себя удивительно опустошенной.
— Джерарда нет в списке пропавших без вести, — услышала я свою защиту, попадая в привычный ритм жизни. — Он просто…
— Джерард?
— Он с Джонни.
— В спортзале?
— Нет, я думаю, они готовятся к вечеринке Шона. — Нахмурившись, я добавила: — Хотя, я сомневаюсь, что «надувной замок» продолжится сейчас, когда снова идет дождь.
— О, чуть не забыла! — Мама подошла к своей сумочке и вытащила из нее конверт с гербом Томмен. — Вчера пришло школьное информационное письмо. В этом году они решили отказаться от лыжной поездки в Андорру, которая длится пятый и шестой год.
— Что? — Я взвыла. — Нет! Но теперь моя очередь! Я наконец-то достаточно взрослая, чтобы поехать, и оно отменяется?
— О, верно, Шинейд, я тоже это читала, — согласилась Сайв. — Очевидно, была какая-то проблема со школьной страховкой.
— Типично, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Просто типично.
— Томмен устраивает зимний бал для старших, чтобы компенсировать это.
— Зимний бал? — Мое тело дрожало от возбуждения. — Как балл-балл? Как те, что есть в Штатах? В платьях, смокингах и модных брючных корсажах?
— Очевидно, так и есть.
— Да ну нафиг! — Визжа от восторга, я энергично хлопнула в ладоши. — Ты серьезно? Когда?
— Неделя рождественских каникул.
— О Боже мой, о Боже мой. — Я спрыгнула со стола. — Мне нужно подготовиться. — Я расхаживала по кухне. — Мне нужно платье и туфли, и украшения, и – о черт, мне нужно согласовать цвет с девочками, чтобы мы не конфликтовали. А потом мне нужно заказать парикмахера, организовать фотосъемки, транспорт, сделать маникюр, и …
— Клэр, любимая, сегодня Хэллоуин, — со смешком перебила мама. — Успокойся. У тебя еще много времени.
— Много? — Я уставилась на нее. — Мам, это бал. Настоящий зимний бал! Для планирования таких вещей требуется время.
— Откуда ты знаешь? Ты никогда ни на чем таком не была, — засмеялась мама. — И прежде чем ты перестанешь заниматься организацией фотографов и лимузинов для всей своей дружеской группы, тебе, возможно, захочется подумать о том, с кем ты пойдешь. — Она подмигнула Сайв, прежде чем добавить: — Или это просто данность, что ты собираешься пойти с Джерардом?
— Эээ … да? — Я непонимающе уставилась на нее. — С кем еще мне пойти?
— Может быть, еще один парень?
Воспоминание о гигантском языке Джейми заполнило мой разум, и я сморщила нос. — Фу.
Они обе улыбнулись в унисон.
— О, пожалуйста. — Я закатила глаза. — Как будто это такой большой сюрприз, что я хочу пойти с Джерардом.
— Они хорошие друзья, Шинейд, — отметила Сайв, подмигивая моей маме.
— Очень хорошие друзья, — согласилась мама с ухмылкой. — Действительно, очень хорошие.
— Итак, есть что-нибудь, чем ты хотела бы поделиться с нами?
Я растерянно моргнула. — Например, что?
— Вы двое проводили много дополнительного времени вместе.
– И если он поведет ее на бал, то, я полагаю, это означает, что он поведет ее на свой выпускной следующим летом.
— Теперь это называется выпускным? В наши дни это называлось «Дебютантки».
— Правда.
— Теперь это называется «Выпускники», — объяснила я, а затем просияла, когда поняла, что было сказано. — Боже мой, я иду на выпускной! — Волнение захлестнуло меня. — Ура! Два платья!
— Тогда тебе лучше начать откладывать все свои деньги с той работы, которую ты только что начала, — поддразнила мама.
— Не, я думаю, что оставлю свои деньги при себе и потрачу папины, — засмеялась я.
— Где он? Мне лучше начать свое мошенничество.
— Дома в кабинете, — ответила мама с веселой улыбкой. — Дедлайн, помнишь?
Еще один приступ грусти пронзил меня прямо в солнечное сплетение, но я быстро стряхнула его, напомнив себе, что если бы я была той, кто потерял своего лучшего друга в тот день, то я бы тоже заперлась от мира.
Ладно, может быть, не на целое десятилетие, как у моего отца, но я понимала чувства, стоящие за его поступками, даже если я не понимала депрессии, с которой он боролся.
Подойдя к тому месту, где стояла моя мама, я обняла ее сзади. — Люблю тебя, — прошептала я, целуя ее в щеку. — Королева.
Потому что моя мать была королевой. То, как она продолжала любить моего отца в его темные времена, было выше всяких похвал. Я была уверена, что у них были свои моменты, но ни разу за десять лет, прошедших после смерти Джо, я не слышала, чтобы мама повышала голос на моего отца. Мама была медсестрой, и из-за этого я знала, что у нее был определенный уровень понимания того, что происходило в голове у папы, но то, как она безоговорочно любила его, несмотря на все это, не только доказало мне, что люди могут быть добрыми, но и что настоящая любовь может восторжествовать.
Мои родители любили друг друга с детства, и мама продолжала любить папу, даже когда у него не было сил любить себя.
Звук хлопнувшей входной двери заполнил мои уши за мгновение до того, как сам человек момента вошел в свою кухню, помахивая ключами от машины. — Мамы.
В ту минуту, когда мой взгляд упал на него, стоящего там в выцветших синих джинсах и белой футболке, яростная волна раскаленного добела жара срикошетила у меня в животе.
— Медвежонок-Клэр, — признал он вежливым кивком.
— Джерард.
— Где, во имя Иисуса, твой джемпер? — Требовательно спросила Сайв. — Там льет как из ведра.
— Я потерял самообладание прошлой ночью на дискотеке, мам, — пошутил он, ссылаясь на песню Sultans Of Ping. — Когда я танцевал …
— Джерард. — Его мама сузила глаза. — Ты не смешной.
Доказав неправоту Сайв, моя мама подавилась смехом. — Танцы на дискотеке, — усмехнулась она. — Очень хорошо, Гибс. Я получила твой референс.
Джерард победоносно ухмыльнулся, прежде чем переключить свое внимание на меня. — Твоя лучшая подруга приказала мне сопровождать тебя в поместье – и принести твой костюм.
Мое сердце подпрыгнуло. — Правда?
Он кивнул. — Очевидно, все девочки собираются в поместье после вечеринки Шона.
ЗАТКНИСЬ И ОТПУСТИ МЕНЯ
Напряжение.
Это было единственное слово, которое я смогла придумать, чтобы описать странный, липкий воздух, который окутал нас по дороге в поместье.
Джерард не сказал мне ни слова с тех пор, как загрузил мои сумки и подарки Шона на день рождения в багажник своей машины. Задыхаясь под тяжестью невысказанных разногласий, я изо всех сил старался не обращать на это внимания, пролистывая радиостанции.
Проблема была в том, что казалось, что каждый канал решил крутить песни, нацеленные лично на меня.
Я уже переключила песни Берлина “Take My Breath Away”, ”Kiss Me» от Sixpence None the Richer и “Saving All My Love For You” Уитни.
Честно говоря, я начала думать, что за кулисами наших местных радиостанций творится заговор и что все они решили объединиться, чтобы воспользоваться моими чувствами.
Когда я в последний раз переключила радиостанции и услышала проникновенный голос Норы Джонс, напевающий слова песни “Turn Me On”, я отказалась от хорошей борьбы и вскинула руки в знак поражения.
Осмелившись бросить взгляд в его сторону, я увидела, как Джерард барабанит пальцами по рулю, выглядя невозмутимым, как огурец.
Его внешне пресыщенный дерьмовый вид раздражал меня так, как я никогда не думала, что могу раздражаться. Правильно: раздражал. Джерард Гибсон был за гранью раздражения.
Нахмурившись, я скрестила руки на груди и уставилась прямо перед собой.
Дворники на его машине работали с удвоенной частотой, пытаясь смыть с ветрового стекла капли сильного дождя, а вентилятор непрерывно подавал в машину поток горячего воздуха, но стекла все еще быстро запотевали.
Наконец, после того, что казалось длиною в целую жизнь, хотя на самом деле это продолжалось не более семи или восьми минут, Джерард нарушил молчание. — Итак, запланированы еще какие-нибудь игры с твоим драгоценным Джейми?
Ехидный тон, которым он это сказал, поддержал меня. — Зависит от…
— Дальше?
— От того, пригласит ли он меня снова на свидание.
Его хватка на руле усилилась.
— Что случилось? — Выпалила я. — Сильно ревнуешь?
— Напротив, — бросил он в ответ, подергивая челюстью, — у меня развилась грыжа из-за веса, который мне требуется, чтобы трахаться!
У меня отвисла челюсть, и я уставилась на него. — Ты же не всерьёз это сказал.
— Знаешь что, Клэр, мне кажется, я только что сделал.
Я прищурилась. — Ты такой засранец.
— Возможно, — согласился он жестким тоном. — Но, по крайней мере, я не мудак, который ходит по школе и рассказывает обо всех способах, которыми я планирую тебя трахнуть.
— Прости?
Джерард непримиримо пожал плечами. — Ты слышала меня.
— Джейми сказал это обо мне?
Тишина.
— Джерард! — Рявкнула я, поворачиваясь боком на своем сиденье, чтобы посмотреть на него. — Что ты слышал?
— Достаточно, чтобы знать, что он хочет в твои трусики.
— Ну, по крайней мере, кто-то!
— Мило, — усмехнулся он, с отвращением качая головой. — Чертовски мило поговорили, Медвежонок Клэр.
— Останови машину.
— Ага, — фыркнул он. — Именно это я и собираюсь сделать.
— Я сказал, останови машину, Джерард Гибсон!
— Ты действительно хочешь, чтобы я остановил машину? — потребовал он саркастическим тоном. — На обочине главной дороги под проливным дождем?
Издав разочарованный рык, он включил индикатор и съехал на обочину. — Отлично. — Он дернул ручной тормоз и повернулся, чтобы свирепо посмотреть на меня. — Как пожелаешь.
ПОГОДА ДЛЯ УТОК
— Клэр, перестань, ладно? — Черепашьим темпом я продолжал ехать рядом с ней с включенными аварийными огнями и опущенным стеклом машины. — Просто садись в машину, пожалуйста. — Игнорируя гудки бесчисленных разъяренных участников дорожного движения, следующих за мной по пятам, я сосредоточился на разъяренной блондинке, топающей по обочине. — Тебя смоет. — Это было моей настоящей заботой. Шел такой сильный дождь, что даже с включенными на полную скорость дворниками, я с трудом видел дорогу перед собой. — На тебе даже нет пальто, бестолочь!
— Не называй меня бестолочью, ты, большой придурок, — крикнула она в ответ, ускоряя шаг только для того, чтобы наступить в огромную лужу и шлепнуться в коричневую грязь. — Фу. Идеально! Просто идеально!
Господи, какой беспорядок, и я говорил не о ее одежде.
— Клэр, — уговаривал я, пробуя другой подход, когда высунул руку из окна и попытался урезонить ее. — Прости, ладно? Просто садись в машину, и ты сможешь убить меня, пока будешь обсыхать в тепле!
— Почему? — спросила она, остановившись как вкопанная. Она скрестила руки на груди и свирепо посмотрела. — Почему ты сожалеешь, Джерард?
— Почему? — Я в замешательстве покачал головой. — Потому что я разозлил тебя настолько, что ты вылезла из машины на главной дороге?
— Фу! — Она разочарованно топнула ногой и продолжила идти. — Мудак!
— Ну, разве не так? — Крикнул я, снова катясь рядом с ней. — Я имею в виду, ты, очевидно, злишься на меня, если тебе приходится идти пешком целых три мили до дома Кэпа.
— Я не сержусь, Джерард, — крикнула она через плечо. — Я в ярости!
Заметив впереди въезд в лес Баллилаггин, я включил указатель, проехал ярдов пятьдесят или около того и свернул в проход.
Заглушив двигатель, я распахнул дверцу и выбрался наружу. — Ты счастлива? — рявкнул я, вскидывая руки вверх, и направился обратно к ней. — Потому что мы оба уже промокли насквозь.
— Боже мой, просто уходи! — Крикнула Клэр. — Я не хочу видеть тебя прямо сейчас.
— Что ж, это чертовски плохо, потому что я не оставлю тебя на обочине дороги, милая! — Я огрызнулся в ответ, убирая с глаз и без того промокшие волосы. — Тебя может взять любой!
— Взять меня? — Она запрокинула голову и невесело рассмеялась. — Как кто? Старина Динни Бирн из Гленроу на своем тракторе? — Она закатила глаза. — Будь настоящим, Джерард.
— Я реалист, — крикнул я в ответ. — Это ты ведешь себя здесь как сумасшедшая. И не обижайся на Гленроу, ведь нам обоим понравилось это шоу, — обвинил я. — Итак, почему бы тебе не сделать нам обоим одолжение и не залезть в машину, пока мы оба не заработали двойную пневмонию, черт возьми!
— Нет.
— Нет? — Я уставился на нее. — Почему, черт возьми, нет?
— Потому что ты отстой, Джерард Гибсон!
— Я отстой, потому что хочу обеспечить твою безопасность? — Я раздраженно замахал руками. — О да, я действительно ужасный ублюдок.
— Знаешь что? — Прищурившись, Клэр подошла к воротам, перед которыми я припарковался, и перелезла через них. — Иди к черту, Джерард.
— О, так ты просто собираешься прогуляться по лесу сейчас, не так ли? — Спросил я, преследуя ее. — Это твой гениальный план, Медвежонок-Клэр? — Потребовал я, с легкостью перепрыгивая через ворота. — Потому что это действительно дерьмовый занятие.
— Мне все равно! — закричала она в ответ, удваивая свои усилия, чтобы обогнать меня. — А теперь прекрати преследовать меня!
— Я говорил тебе, что не оставлю тебя одну, чтобы тебя похитили, — прорычал я, решительно следуя за ней. — Ты маленький демон!
— Быть похищенной сейчас звучит ужасно заманчиво, — выплюнула она. — По крайней мере, это избавило бы меня от близости к тебе, ты, большой бык.
— О, так я теперь бык?
— Ага!
— Как ты до этого додумалась?
— Э-э, может быть, потому что ты похож на одного из них. За исключением того, что у тебя пирсинг в сосках вместо носа!
— Ты хочешь сказать, что мои сиськи напоминают сиськи быка?
— Если «мууу» подойдет, Джерард!
— Забери свои слова обратно.
— Нет!
— Это было чертовски обидное заявление.
— Хорошо.
— Забери свои слова обратно.
— Я сказала «нет»!
— Возьми свои слова обратно, Клэр, или я буду вынужден сказать кое-что сам.
— Например, что?
— Например, перепончатый пальчик на твоей левой ноге не выглядит симпатичным, — крикнул я. — Я солгал. Это чертовски странно!
— О, ты такой засранец, — закричала она, вскидывая руки. — Теперь я рада, что сказала это. И знаешь что еще, Джерард Гибсон? Твои шутки даже в половине случаев не смешные. Это верно. У тебя дерьмовый юмор.
— Как ты смеешь! — Я отшатнулся, чувствуя, что она физически ударила меня. — Моему юмору девяносто.
— Твой юмор посредственный, — крикнула Клэр через плечо, пробираясь сквозь линию деревьев. — А теперь уходи!
— Господи Иисусе, — прорычал я, прижимая пальцы к вискам. Я покачал головой, совершенно растерявшись из-за этой девушки. — Можешь перестать уходить от меня на две чертовы минуты и просто спокойно поговорить со мной, чтобы мы могли во всем разобраться ?!
— Нет, потому что с тобой всегда одни слова! — закричала она, откидывая с лица мокрые от дождя волосы. — Это всегда одни слова, улыбки и разговоры, и я покончила с этим, Джерард! — Она вскинула руки в воздух – драматично, как всегда, – в то время как небеса продолжали обрушиваться на нас. — Боже мой. Какой смысл вообще с тобой спорить? — Она покачала головой и закричала: — Ты никогда этого не поймешь!
— Не пойму?
— Нас, Джерард! — закричала она. — Ты нас не понимаешь!
— Нас? — Теперь я был в ярости. — Ты думаешь, я нас не понимаю? — Потребовал я, ускоряя шаг и сокращая расстояние между нами. — О, я понимаю нас, Клэр, — огрызнулся я, кипя от гнева. — Я понимал нас намного дольше, черт возьми, чем ты! — Догнав ее, я схватил ее за руку и развернул лицом к себе. — Прекрати убегать от меня, черт возьми.
— Тогда почему ты ничего с этим не сделаешь? — с вызовом спросила она, слезы смешивались с каплями дождя. — А? — Она вырвала свою руку и умчалась прочь, но только для того, чтобы развернуться и подкрасться ко мне. — Черт возьми, Джерард, почему ты просто не покажешь мне, что ты чувствуешь?
— Я показываю!
— Нет, — выдавила она, снова толкая меня. — Ты скажи мне. — Слезы текли по ее щекам, когда она плакала. — Ты всегда говоришь мне, Джерард, когда я стою здесь и умоляю тебя показать мне.
— Я не могу!
— Почему бы и нет?
— Потому что для меня это не так просто.
— Почему?
— Потому что я боюсь!
— Кого? — требовательно спросила она, толкая меня в грудь. — Ха? — Она снова толкнула меня. — Кого ты боишься?
— Тебя, Клэр, — прорычал я ей в ответ, тяжело дыша. — Я боюсь тебя!
ВСЕ НА ПОЕЗД ЧУВСТВ!
— Меня?
— Да!
— Ты боишься
—
— Почему?
— Потому что я чертовски люблю тебя, Клэр!
— Я тоже тебя люблю.
— Я знаю, — согласился он. — Это то, что делает все еще хуже!
— Но в этом нет никакого смысла, — хрипло выкрикнула я. Потрясенная его признанием, я стояла под дождем, смотрела на единственного парня, которого я когда-либо любила, и кричала: — Ничто из того, что ты говоришь, не имеет для меня никакого смысла, Джерард!
Я не хотела быть влюбленной в него, но была. Это отстой. По-крупному. Я хотела ответной любви. Настоящей. Такой, какая была у Шэннон с Джонни. И Иф с Джоуи. Ну, за вычетом наркотиков и подростковой беременности. Я просто хотела настоящих отношений.
С
Он отметил меня в детстве, и с годами этот знак только глубже запечатлелся в моем сердце. Тем не менее, я знала его. Он остался в моем сердце. Казалось, я не могла пройти мимо него.
Очевидно, я просила слишком многого, потому что у парня, которого я хотела, была сломана голова. У него не было тех чувств, которые были у меня. Он работал не так, как я.
— Когда хоть что-нибудь в моем мыслительном процессе имело смысл, Клэр? — Крикнул Джерард в ответ. — Я знаю, что я все это порчу. — Он провел рукой по своим мокрым волосам и беспомощно пожал плечами. — Я не пытаюсь намеренно расстроить тебя. Клянусь Христом, это не так, но так бывает. — Он пораженно вскинул руки. — Похоже, именно это я и делаю, Клэр.
— Тогда тебе нужно остановиться.
— Я пытаюсь, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Именно это я и пытаюсь сделать, Клэр. Я пытаюсь обсудить это с тобой!
— Мне больше не нужны слова, Джерард, — захлопала я в ответ. — Мне не нужно, чтобы ты добавлял в атмосферу больше слов, которые ты не имеешь в виду.
— Я этого не имел в виду? — требовательно спросил он. — Чего я когда-либо не имел в виду?
— Как насчет всей той лжи, которой ты пичкал меня последние шестнадцать лет о любви ко мне и желании, чтобы мы были вместе, — выдавила я. — Только для того, чтобы при каждом удобном случае разворачиваться и делать наоборот!
— Я действительно люблю тебя, Клэр. Я действительно хочу быть с тобой. Я всегда хотел быть с тобой. Я просто…— он резко замолчал и разочарованно вздохнул, уперев руки в бедра. — Если ты просто позволишь мне объяснить …
— Я рада, Джерард, — настаивала я высоким и надрывным голосом. — Я позволяю тебе объяснить. Я дала тебе все время в мире, чтобы объяснить. Чтобы разобраться в этом до чертиков. Шестнадцать лет, если быть точным. Но ты не можешь достаточно быстро придумать достаточно веское оправдание, не так ли? — Я покачала головой. — Вместо этого ты говоришь все правильные слова, а потом оборачиваешься и делаешь совершенно противоположное. — Стуча зубами от холода, я в отчаянии топнула ногой. Большая ошибка. Мой ботинок угодил в выбоину, из-за чего коричневая, мутная вода забрызгала все мои колготки. Снова. В ярости я сжала руки в кулаки и закричала. — И теперь я снова в грязи! — Я уставилась на него, сердце колотилось со скоростью тысячи миль в час. — И эти туфли новые!
— Дело не в том, что я ищу оправдания, чтобы не быть с тобой, Клэр, — прорычал он. — Это о том, что я знаю, что ты идеальный человек для меня. — Явно взбешенный, он ударил себя тыльной стороной ладони по правой руке и прошипел: — Все это время зная, что я не такой!
— Что? — Я покачала головой. — Это не имеет смысла, Джерард.
— Да, это так. — Нетерпеливо кивая, он игнорировал капли дождя, стекавшие по его лицу. — Я знаю, тебе будет лучше без меня, Клэр. Хорошо? Я знаю это. — Прерывисто вздохнув, он поднял руки и беспомощно пожал плечами. — Но я также знаю, что мне не лучше без тебя. — Он беспомощно развел руками. — Ничуть не лучше.
— Боже мой! — воскликнула я, совершенно сбитая с толку. — Я никогда не знала, где я нахожусь с тобой.
— Впереди, — последовал его быстрый ответ. — Сверху. Номер один. Чертовски всегда, Клэр.
— Я всю свою жизнь ждала, когда ты сделаешь шаг. Чтобы ты сказал, что чувствуешь.
— Ты знаешь, что я чувствую.
— Прекрати, Джерард! — Рявкнула я. — Прекрати играть с моим сердцем. Я не могу этого вынести. Не говори этого, если ты этого не имеешь в виду, потому что разбить мне сердце случайно – это одно, но сделать это намеренно – совсем другое, и я не думаю, что смогла бы оправиться от этого.
— Кто играет? — требовательно спросил он. — Я чертовски люблю тебя, Клэр Биггс.
— Как ты можешь так говорить?
— Потому что это правда! — Джерард взревел, становясь темно-фиолетовым, поскольку его возмущение явно росло. — Я ничего из этого не выбирал, ясно? Я родился, и там была ты, и у меня были эти чувства. И они усилились, Клэр, — прорычал он, направляясь ко мне. — Святое дерьмо, они усилились! — Выглядя более разъяренным, чем я видела его за многие годы, он обхватил меня рукой за талию и грубо притянул к себе. — Чувства, похожие на гребаный неоновый бумеранг, которые продолжают возвращаться, как бы сильно я их ни отталкивал!
— О, да? — Мое сердце забилось быстрее до такой степени, что я почувствовала физическую боль в груди. — Ну, ты не можешь просто … — Мое дыхание было хриплым, а голос сорванным. — Ты не можешь просто … — Испытывая боль, я прижала тыльную сторону ладони к грудной клетке, а другой рукой схватилась за висок. — О Боже …
— Что? — требовательно спросил он. — Что с тобой происходит?
— У меня особый момент.
— У тебя что? — Паника, гнев и замешательство наполнили его тон. — Святое дерьмо, от чего?
— От тебя, Джерард, — простонала я, сжимая в руке его промокшую школьную рубашку. — От тебя, потому что ты только что поразил меня поездом ощущений, хорошо?
— Поездом ощущений?
— Да, ощущения, ты, большой придурок!
— Ну, чух-чух, — огрызнулся он в ответ с нотками сарказма, делая вид, что дергает за клаксон. — Прыгай на гребаную доску, милая. Самое время тебе присоединиться ко мне. Учитывая, что я уже много лет езжу на одном и том же чертовом поезде ощущений …
— Заткнись.
— Ты заткнись!
— Заткнись, Джерард!
— Нет, я не заткнусь, потому что ты не единственная…
— Я сказала, заткнись! — Я закричала, зажимая ему рот рукой, не сводя с него глаз, пока по нам барабанил дождь. — Заткнись, Джерард Гибсон. Просто заткнись уже к чертовой матери!
В один момент мы свирепо смотрели, кричали и толкали друг друга, а в следующий уже целовались.
Каким-то образом, и только сам Бог знал, как это произошло, моя рука на губах Джерарда была заменена моими губами.
Отчаянно. Ненасытно. С обожанием. Наши губы столкнулись в безумном голоде, который накапливался шестнадцать лет и, наконец, выплеснулся наружу.
Целуя его, я почувствовала, что внезапно вспомнила ответ на вопрос, который мучил меня часами. Вам знакомо чувство разочарования, когда что-то вечно вертится у вас на кончике языка, и вы, наконец, понимаете это и облегчение накрывает вас с головой? Что ж, именно это я чувствовала в тот момент.
И целовалась не только я. Джерард, не колеблясь, ответил на мой поцелуй. Ни на миллисекунду. Нет, он целовал меня в ответ, и я имею в виду, действительно целовал меня в ответ. С таким же талантом, потребностью и отчаянием.
Сжимая одной рукой мои волосы, он отвечал на каждый безрассудный толчок моего языка своим опытным толчком, в то время как другой рукой грубо притягивал меня к себе, впиваясь кончиками пальцев в мясистую часть моего бедра.
Сильно дрожа, я вцепилась в его плечи, чувствуя, как слабеет мое тело. Серьезно, мои ноги дрожали так сильно, что я едва могла держаться прямо.
О Боже.
О Боже.
Это было самое странное, самое совершенное, самое реальное и правильное чувство в моей жизни. Я никогда ничего так не хотела в своей жизни, как этого парня и всего, что он мог мне дать. Его было слишком много и недостаточно одновременно.
Этот поцелуй?
Его губы на моих губах?
Его руки на моем теле?
Его язык у меня во рту?
Это значило для меня все.
Мне захотелось рассмеяться.
Мне хотелось плакать.
Я хотела … о, Боже, я так много чувствовала в этот момент, так сильно переживала за этого парня, что не была уверена, чего хочу. Облегчение сразило меня наповал, и все чувства нахлынули на меня на одном дыхании. Я только знала, что никогда не хотела, чтобы он останавливался.
Но потом он это сделал.
Оторвав свои губы от моих, Джерард откинул волосы со лба, задыхаясь. — Черт.
— Нет. — Чувствуя панику от того, что он снова собирается ударить по тормозам, я схватила его за рубашку и притянула к себе. — Не останавливайся.
— Я не хочу, — ответил он грубым тоном, положив руки мне на бедро. — Поверь мне. Но тебя здесь стошнит.
— Мне все равно, — прохрипела я, чувствуя, что умру прямо здесь, на этом смертельном месте, если он снова не поцелует меня.
Его серые глаза вспыхнули жаром, когда он сказал: — Да, ну, тогда мне нет.
ТВОЕ МЕСТО ИЛИ МОЕ?
— Итак, — сказал Джерард двадцать минут спустя, когда припарковался возле своего дома и, наконец, нарушил напряженное молчание, которое тяжело висело в воздухе всю дорогу домой. По какой-то причине он отвез нас домой, а не к Джонни, но я не жаловалась. Не тогда, когда дом давал мне больше шансов застать его наедине.
— Итак, — нервно ответила я, чувствуя, что все мое будущее зависит от того, что выйдет из его уст дальше.
— Итак, — он заглушил двигатель и повернулся, чтобы посмотреть на меня, — это было что-то новенькое.
— Ага. — Кивнув, я заправила свои влажные локоны за ухо. — Супер новенькое.
Мой ответ вызвал улыбку на его губах. — Это немного странно, не так ли?
— Так странно, — согласилась я, еще раз энергично кивнув головой.
— Чем ты хочешь заняться сейчас?
— Э-э. — Я смущенно пожала плечами и ответила: — Без разницы, — хотя я чертовски хорошо знала, что я хочу сейчас делать.
— Хм.
— Ага.
Еще одно странное молчание окутало нас, пока мы неловко смотрели друг на друга с обеих сторон машины.
— Твоя мама дома?
— Нет, она у тебя дома, готовит еду для вечеринки с твоей мамой.
— О да.
— Ага.
— Хочешь прийти? — в итоге мы оба спросили друг друга одновременно, прежде чем нервно усмехнуться и сказать “Да”. Опять же, одновременно.
Прочистив горло, я отстегнула ремень безопасности и открыла дверцу машины. — Ну, теперь я собираюсь домой, — заявила я гораздо более спокойным тоном, чем чувствовала. — Не хотели бы ты присоединиться ко мне?
— Да, — поразил меня ответом Джерард, который сам отстегнул ремень безопасности и быстро последовал за мной. — Я определенно хотел бы присоединиться к тебе.
— Отличное решение.
— Да, я так думаю.
— Я тоже так думаю.
Джерард быстро пошел в ногу со мной, и мы пошли по подъездной дорожке к моей входной двери, соприкасаясь плечами. — Погода для уток.
— Идеальная погода для уток, — согласилась я, открывая входную дверь и заходя внутрь. — Хью? — Я позвала, отступая в сторону, чтобы Джерард последовал за мной внутрь. — Ты уже дома?
— Его машина не припаркована на подъездной дорожке.
— Верно. Он, вероятно, в доме Кэти.
— Верно, — согласился Джерард, выглядя как промокший бог, когда он стоял в моем холле, поливая плитку дождевой водой. — Это имело бы смысл.
— А папа, наверное, в офисе, — предположила я, слегка запыхавшись.
— Вероятно, — согласился Джерард, кивнув.
— Итак … — Недозволенная дрожь восторга пробежала по мне, когда я увидела, как он наблюдает за мной. — Я собираюсь подняться наверх. — Я направилась к лестнице. — Не хочешь подняться ко мне в комнату?
Все мое тело затрепетало от похотливого предвкушения, когда я почувствовала, как его грудь коснулась моей спины. — Было бы невежливо не проводить тебя в твою комнату.
Ура.
Поспешив вверх по лестнице, мы оба направились прямиком в мою спальню. Закрыв за собой дверь, я прислонилась к косяку и смотрела, как он выходит на середину комнаты. — Итак …
Я прерывисто выдохнула и прислонилась спиной к двери. — Итак …
— О том, что произошло в лесу. — Он снова откинул влажные волосы со лба и посмотрел во все стороны, кроме моей. — Это был потрясающий поцелуй.
— Ага, — согласилась я, сердце бешено колотилось о мою грудную клетку. — Лучший поцелуй в моей жизни.
— Согласен. — Подойдя к случайной полке, он поправил кособокого плюшевого мишку, который сидел на ней. — И что произошло в моей комнате той ночью. — Он грубо откашлялся, прежде чем добавить: — Это было …
— Эпично, — добавила я, отслеживая глазами каждое его движение. — По крайней мере, для меня.
— О, и для меня тоже. — Заложив руки за спину, Джерард шарил по моей комнате, исследуя безделушки на полках и комодах, которые он видел миллион раз до этого. — Я тут подумал…
— Правда? — Выпалила я, а затем мысленно отругала себя за то, что перебила его. — Продолжай, — сказала я умоляющим тоном. — Ты думал …
— Я подумал, что мог бы когда-нибудь повторить это для тебя. — Пожав плечами, он добавил: — Если ты этого захочешь, конечно.
— Да! — Грубый, неподдельный жар пронзил меня насквозь. — Я бы определенно этого хотела.
— Хорошо. — Он наконец остановил свой пылающий взгляд на мне. — Рад, что тогда все улажено.
— Ага. — Я нетерпеливо кивнула. — Какое облегчение.
— О, конечно, — согласился он, подходя ко мне. — Итак, э-э, когда бы ты хотела, чтобы это произошло?
— Эм … — Безвольно прислонившись к дверному косяку, я посмотрела ему в лицо и прерывисто выдохнула. — Я подумала, может быть, сейчас?
— Я тоже об этом подумал, — согласился он грубоватым тоном, сокращая расстояние между нами. — Но мы можем пропустить клоуна.
— Думаю, я смогу выжить, не увидев клоуна, — выдохнула я, сердце бешено забилось. — Если ты сможешь?
— О, я определенно могу выжить, не видя клоуна, — согласился Джерард, положив руки мне на бедра, и посмотрел на меня сверху вниз серыми глазами, полными жара. — Но не думаю, что я смогу выжить без тебя.
Ему не нужно было говорить больше ни слова. Я буквально бросилась на него, как ненормальная.
Поймав меня в воздухе, Джерард легко поднял меня, и наши губы соприкоснулись с такой же настойчивостью, как и раньше.
Срань господня, его губы были такими мягкими, теплыми и совершенными. На вкус он был как дом, и пах он так же. Мне было нелегко сохранять спокойствие в этот момент, но я старалась изо всех сил. Схватив его за широкие плечи, я отдалась нашему поцелую, когда он повел нас назад, не останавливаясь, пока мы не свернулись калачиком на моей кровати.
— О боже мой, — прохрипела я, падая на кровать под ним в вихре переплетенных конечностей и перепутанных сердец. — У тебя это до смешного хорошо получается.
— Что? — спросил он, затаив дыхание, когда запрокинул голову, чтобы посмотреть на меня.
— Поцелуи, Джерард, — выдохнула я, грудь вздымалась под ним. — Ты хорош в поцелуях.
— Ну. — С мальчишеским огоньком в глазах он склонил голову набок и ухмыльнулся мне сверху вниз. — Я практиковался для тебя.
— Не наглей, — предупредила я, хлопнув его по груди.
— Должным образом принято к сведению, — ответил он с торжественным кивком.
— На самом деле, сейчас вообще ничего не говори, — добавила я, поднимая подбородок, чтобы встретиться с его подбородком.
— Заткнись, Медвежонок-Клэр, — пообещал он за мгновение до того, как его губы вернулись к моим.
— Мм, я знаю, что уже говорила это, но, думаю, стоит повторить, что ты действительно потрясающе целуешься, — сказала я несколько минут спустя, когда оторвалась от его губ, чтобы набрать столь необходимый воздух. — Серьезно … — Мои веки затрепетали, когда его язык коснулся кожи над моей ключицей. — … Потрясающе.
— Ты знаешь, что я люблю тебя. — Он глубоко вдавил меня в матрас своим большим телом, его губы касались моих, когда он выдавливал слова: — Для меня всегда была только ты.
Его слова взволновали меня, но далеко не так сильно, как его действия, потому что я слышала его слова всю свою жизнь, в то время как его нынешние действия были совершенно новыми.
— Ты такая мокрая.
— Я знаю, — выдавила я, прерывисто дыша. — Продолжай.
— Нет, я имею в виду, что ты действительно мокрая, — ответил он, отстраняясь и указывая на мою промокшую одежду. — Ты заболеешь, Медвежонок-Клэр. — В его глазах промелькнула нерешительность, и мне захотелось закричать нет, когда он начал отступать. — Что, черт возьми, я делаю? Я лучше…
— Не смей, — предупредила я, переворачивая его на спину и победно улыбаясь, когда оказалась сверху. — Ты не уйдешь.
— Я собирался сказать, что мне лучше выйти, чтобы ты могла принять душ, — хихикнул он подо мной, подняв ладони вверх, когда я прижала его запястья к кровати. — Иисус, удуши меня, почему бы тебе этого не сделать?
У меня практически не было опыта целоваться с парнями в спальнях, так что я могла списать свою браваду только на многолетний просмотр романтических сериалов. Ну, это и тот факт, что я чувствовала себя до смешного комфортно рядом с этим парнем.
Очень гордая собой за те движения, которые мне каким-то образом удалось продемонстрировать в этот момент, я оседлала колени Джерарда без намека на стыд или оговорку.
Боже, кем вообще я была ?
— Я не хочу принимать душ, — ответила я, крепче сжимая его запястья. — Я хочу продолжать целовать тебя. — Наклонившись ближе, я крепко поцеловала его в припухшие губы. — И единственный способ снять эту одежду с моего тела – это снять ее руками.
Когда его большие руки легли на ту часть моих ног, где юбка касалась бедер, все внутри меня напряглось от предвкушения.
Глаза Джерарда вспыхнули жаром. — Это так?
Восхитительная пульсирующая боль поселилась внизу моего живота, усиливаясь каждый раз, когда кончики его пальцев танцевали под подолом моей юбки.
— Я чертовски боюсь сломать это, — удивил меня он. — Разрушить то, что у нас есть. — Он покачал головой и болезненно вздохнул, прежде чем сказать: — Я мог бы сидеть на заборе всю оставшуюся жизнь и все еще нервничать.
Его признание окутало мое сердце теплым одеялом, и я задрожала. Потому что это была его правда. Он дюйм за дюймом приоткрывал завесу и давал мне представление о своем мыслительном процессе. — Ты не должен бояться нанести удар, Джерард. — Наклонившись, я погладила его по щеке, чтобы успокоить. — Я бы предпочла прожить свою жизнь с ошибками за плечами, чем сожалениями, терзающими мое сердце.
— Видишь, в этом все дело, Клэр, — настаивал он страдальческим тоном. — Я не хочу быть твоей ошибкой или твоим сожалением. — Он приподнялся на локтях, серые глаза горели искренностью и жаром. — Я, блядь, не могу вынести мысли об этом.
— Это не так, Джерард, — ответила я, держа его красивое лицо в своих руках. В этот момент он выглядел таким уязвимым, что мне стало физически больно. Я хотела успокоить его страх. Я хотела прогнать его демонов. Тех, что поселились в нем после того, как он стал свидетелем распада брака его родителей. — Ты никогда не смог бы быть ни одним из них для меня.
— Прошедшая неделя была чертовски ужасной, — признался он грубым тоном. — Ссора с тобой выбила меня из колеи. — Он протянул руку и постучал себя по виску для пущей убедительности. — Когда я не с тобой, мне кажется, что я потерял конечность. Это плохо, Клэр.
— Я знаю, Джерард, — ответила я, отчаянно пытаясь игнорировать дрожь обреченности, которая нарастала внутри меня. — Для меня это то же самое.
— Пожалуйста, не дай мне разрушить это, — умолял он, глядя в мои серые глаза. — Я не могу потерять тебя, Клэр.
— Ты этого не сделаешь. — Наклонившись ближе, я коснулась своим лбом его лба и прошептала: — Ты не смог бы потерять меня, даже если бы попытался, Джерард Гибсон.
Дрожь пробежала по его большому телу. — Это действительно приятно слышать, Клэр Биггс.
— Я с тобой. — Я поцеловала его в уголок рта, а затем отстранилась, чтобы оценить его. — Ты со мной?
— Да, — хрипло ответил он, не сводя с меня серых глаз. — Я с тобой.
— Больше не начинай, хорошо? — Я поцеловала его в щеку и наслаждалась ощущением его руки, крепче обнимающей меня. — Не бросай меня.
— Я не буду, — последовал его тихий ответ.
— Я серьезно. — Я сцепила пальцы на его футболке и прерывисто вздохнула. — Мне нужно, чтобы ты остался.
— И мне нужно остаться, — согласился он, вдавливая меня глубже в матрас. — Так что не переставай нуждаться во мне.
— Никогда, — поклялась я. — Ты мой лучший друг.
— Я знаю.
Я закатила глаза. – Ты должен был ответить тем же.
Он ухмыльнулся. — А как же Кэп?
Схватив его руку, я положила ее себе на грудь и спросила: — Кэп позволяет тебе трогать свою грудь?
— Хорошо. — Энергично кивнув, он поцеловал меня в шею. — Ты мой лучший друг номер один.
Я закрыла глаза и улыбнулась. — Так-то лучше.
ВЫ ПРОПУСТИЛИ КЛОУНА
— Что за черт, ребята? — Воскликнула Шэннон, когда мы ввалились на кухню поместья, нагруженные подарками, упакованными в ПВХ-кожу, и опоздавшие примерно на три часа. — Вы пропустили всю вечеринку. Мы разрезали торт несколько часов назад.
Да, мы пропустили вечеринку, и я чувствовала себя ужасно из-за этого, но воспоминание об эпических поцелуях Джерарда в шею смягчило боль. Я понятия не имела, что у нас было друг с другом. Очевидно, я никогда раньше не устраивала трехчасовой сеанс поцелуев с парнем, но он вел себя достаточно дружелюбно и не затормозил свои предложения любви, так что я могла только надеяться, что мы на правильном пути.
— Мне так жаль, чика! — Бросив охапку подарков на стол, я прямиком направилась к миниатюрной версии Джоуи. — Привет, Шон. — Присев на корточки перед мальчиком, одетым в дорогой на вид костюм кролика, я поправила очаровательные висячие ушки и улыбнулась. — С четвертым днем рождения, красавчик.
Он улыбнулся мне, и я клянусь, что никогда в жизни не видела более милого кролика. – Знаешь что, красавчик? — Я проворковала, ткнув пальцем в кончик его милого носика-пуговки. — Я думаю, ты мог бы быть даже симпатичнее, чем мои котята.
— Вы пропустили клоуна.
— Нет, она этого не делала, — вмешался Тадхг со своего насеста на острове. — Она привела его с собой.
— Боже мой, Шэн! — Вскочив на ноги, я окинула взглядом костюм моей лучшей подруги и восхищенно выдохнула. Одетая в длинное развевающееся белое платье с прикрепленными ангельскими крыльями, она была похожа на Джульетту Клэр Дэйнс до мельчайших деталей. — Ты такая красивая.
— А ты выглядишь таким глупым, — рассмеялся Джерард, глядя на Джонни, который зашел на кухню, выглядя менее чем впечатленным в костюме серебряных доспехов, который был надет в киноверсии Ромео Лео.
— Говорит парень, который обливается потом в дешевой коже.
— Как скажешь, парень. — Джерард, не дрогнув, продолжал улыбаться своему лучшему другу. — В конце моего фильма я уезжаю на летающей машине. Ты выпиваешь яд и умираешь. — Пожав плечами, он добавил: — Здесь явный победитель.
— Да, — прервал Тадхг. — И это я. — Он указал на свою футболку и спортивные штаны, прежде чем вернуть свой полный отвращения взгляд на Джонни и Джерарда. — Вы оба выглядите как мудаки.
Джонни ухмыльнулся. — Я обязательно напомню тебе об этом через пару лет.
— Ага, — фыркнул Джерард. — Когда твоя девушка приходит к тебе в одинаковых костюмах на Хэллоуин и со щенячьими глазами.
Тадхг не отреагировал на их реплики, потому что был слишком занят, разинув рот от изумления на мальчика, который только что появился в дверях кухни. — Что они сделали с тобой?
— Не начинай, черт возьми, малыш, — предупредил Джокер – я имею в виду Джоуи, — когда он вошел на кухню, выглядя как самый сексуальный злодей, которого я когда-либо видела. — Просто бери свои сумки и давай покончим с этим. — Он откинул с глаз временно выкрашенные в неоново-зеленый цвет волосы, прежде чем поднять Шона на руки. — Я отвез Ифу и Эй Джей к ее родителям и сказал ей, что вернусь через час, чтобы отвести ее на эту дурацкую гребаную вечеринку, так что давай сделаем эту ерунду с угощениями красиво и быстро.
— Ты думаешь, я собираюсь разыгрывать угощение, когда ты так выглядишь? — Тадхг в ужасе уставился на него. — Ни хрена себе, я бы лучше срал в ладоши и хлопал.
— Тадхг! — Шэннон выругалась. — Язык.
— Кроме того, я не пойду в этом году, — объяснил мистер Атитьюд, игнорируя свою сестру. — Я слишком стар для этого дерьма.
— Ты слышала Шэн. Следи за своим языком, малыш, — рявкнул Джоуи гораздо более авторитарным тоном, чем использовала их сестра, и, как послушный маленький щенок, Тадхг поклонился альфе их семейной стаи.
— Ах, ты только посмотри на них всех, — восторженно воскликнула Эдель, появляясь из другой двери со старшим братом Шэннон на буксире. — Разве они не великолепны, Даррен?
— Вы все выглядите великолепно, — с улыбкой сказал Даррен. Повернувшись к брату, он добавил: — Отлично выглядишь, Джо.
Его комплимент был встречен каменным молчанием Джоуи, который полностью проигнорировал его.
Тяжело вздохнув, Даррен повернулся к своей сестре. — Ты прекрасно выглядишь, Шэн.
— Спасибо, Дар, — ответила она, слегка улыбнувшись ему. — Ты что-нибудь делаешь ночью?
— Нет, я побуду здесь с мальчиками, — ответил он.
— Ты можешь прийти на вечеринку, — выпалила я, а затем нервно рассмеялась, когда меня встретили испуганные взгляды Джонни и Джоуи. Тем временем Джерард приложил руку к лицу. Упс. — Я имею в виду, это совершенно круто, если ты хочешь заскочить на буги.
К счастью, Олли решил спасти меня, вбежав на кухню со своим сексуальным святым приемным отцом.
— Вау, Ол, — ухмыльнулась я. — Необычно.
— Я адвокат, — объяснил он, одетый в дизайнерский костюм и солнцезащитные очки, сидящие на носу. У него даже волосы были зачесаны назад, как у одного из корпоративных юристов в фильмах. — Как мой папа.
Вся комната погрузилась в тишину, и я затаила дыхание, не имея ни малейшего представления, что сказать в ответ на его невинный комментарий.
Было ли это хорошо?
Это было плохо?
Я понятия не имела.
Все, что я могла сделать в этот момент, это не сводить глаз с Джерарда, который не сводил с меня глаз в ответ.
— Хорошо, — сказала Эдель, нарушая тишину, — все встаньте вместе, чтобы сфотографироваться. — Ее голос был хриплым от эмоций, но она хорошо маскировала это восторженным тоном и еще более широкой улыбкой. — И подарите мне свои лучшие улыбки. Ты тоже, Даррен, любимый. Я хочу, чтобы это повесили на стену.
ДВОЙНОЙ ПУЗЫРЬ ТЯЖЕЛОГО ТРУДА
Вечеринка в честь Хэллоуина / вечеринка Шинейд Бигг, устроенная в честь своего сына, имела оглушительный успех. В их трехэтажном доме собралось больше людей, чем я знал по именам, в то время как нанятый ею диджей играл смесь современных джемов и классики Хэллоуина. Напиток был на высоте, юмор был девяностолетним, и я чертовски волновался.
Зажатый от напряжения крепче утиной задницы, я ходил за Клэр по вечеринке, как будто у нее на шее был невидимый ошейник и поводок.
Я не знал, что еще делать.
После нашего поцелуя у меня в голове все перемешалось, и, хотя Клэр без труда общалась, смешивалась и развлекала массы, мне не дали такого руководства.
Я держал ее за руку? Не так ли?
Спасался ли я бегством, прежде чем успел испортить нашу дружбу? Или было слишком поздно убегать, и если да, то должен ли я извиниться?
Честно говоря, я понятия не имел.
Все, что я знал в этот момент, это то, что если гадюка не перестанет бросать на меня тень, я сойду с ума. Лиззи уже отбросила полдюжины резких комментариев, направленных как в мой адрес, так и в мой счет, и у меня кончилось терпение.
— Не обращай на нее внимания, — наставлял Джонни некоторое время спустя, когда присоединился ко мне на улице. — Она ждет реакции, парень. Продолжай не реагировать на нее.
— Я пытаюсь, — выпалил я, глубоко затягиваясь сигаретой, которую стащил у Джоуи. В отличие от него, я был скорее социальным курильщиком и курил только сигареты O.P., то есть чужие. — Но она везде, куда бы я ни повернулся.
Не успели слова слететь с моих губ, как Лиззи вошла в сад за домом. Как только ее взгляд упал на меня, она яростно зарычала. — Почему ты всегда должен быть везде, куда бы я ни пошла?
— Я мог бы сказать то же самое о тебе, — огрызнулся я в ответ, ощетинившись.
Джонни успокаивающе положил руку мне на плечо. — Ты молодец, Гибс.
Нет, я не был таким. Совсем, а эта девушка только сделала мою жизнь в миллион раз несчастнее. Тем не менее, я коротко кивнул своему лучшему другу и заставил себя подчиниться и проигнорировать ее.
— Он уверен, что молодец, — съязвила Лиззи. — Ни на что не годный ублюдок-предатель!
— Отвали, — предупредил Джонни, быстро оборвав ее. — Я понимаю, что ты одна из лучших подруг Шэннон, и я пытаюсь уважать эти отношения, на самом деле пытаюсь, но не переходи черту, потому что он мой лучший друг, и я без колебаний встану на его сторону.
Лиззи еще долго смотрела на нас, прежде чем развернуться и прокрасться обратно в дом.
— Ты действительно станешь на мою сторону? — Спросил я, игнорируя звук хлопнувшей двери.
— Я уже на твоей стороне, Гибс.
Ну и черт.
— Знаешь, ты как брат, которого у меня никогда не было.
— Не морочь мне голову, Гибс, — усмехнулся он. — Ты не так уж много выпил, парень.
— Пока, — поправил я с улыбкой. — Я так чертовски рад, что твоя бабушка умерла именно тогда.
— Вау, спасибо, Гибс.
— Потому что ты здесь, — попытался объяснить я. — Черт знает, где бы я был, если бы ты не переехал в Баллилаггин.
Несколько часов спустя, когда я разбрасывал фигурки по битком набитой кухне Биггсов под гимн «Охотников за привидениями», я пришел к выводу, что Джонни, возможно, что-то заподозрил, когда назвал меня неряшливым пьяницей.
Сейчас я определенно чувствовал себя ужасно.
— Не-а, — невнятно произнес я, поднимая тост за себя, прежде чем выпить седьмую порцию водочно-желейного напитка в форме призрака, — пошли они все.
— Аккуратнее с выпивкой, малыш, — проинструктировала мамочка номер два, а затем совершила немыслимое и забрала поднос у меня из рук. — Хороший мальчик.
— Шинейд! — Я взвыл, с тоской глядя на поднос. — Я помогал их готовить.
— Да, ты сделал это, Гибс, — согласилась она, с любовью сжимая мою щеку. — А теперь ты можешь позволить другим помочь тебе выпить их.
— Прекрасно. — Тяжело вздохнув, я прислонился к острову и надулся. — Почему бы тебе не разрушить мою жизнь?
— Почему бы тебе не пойти и не посмотреть, что делает Клэр, вместо того, чтобы стоять в одиночестве всю ночь, а? — Прислонившись бедром к острову, она улыбнулась мне. — Я уверена, что она с удовольствием потанцует с тобой.
— Хотя я бы с удовольствием потанцевал с вашей дочерью, это было бы неразумно.
— О? — Она ухмыльнулась. — А почему бы и нет?
— Потому что у меня может возникнуть соблазн сделать с ней нечто большее, чем просто потанцевать, — ответил я торжественным тоном. — Меня может заманить физический акт любви.
— Ты ведь понимаешь, что разговариваешь со мной, не так ли, Гибс? — Нахмурившись, мама Клэр протянула руку и потрогала мой лоб. — Я мать Клэр.
— О да. — Я торжественно кивнул. — Я узнаю твои сиськи где угодно. Кстати, спасибо тебе. За создание «Клэр». Ты проделала первоклассную работу над этим фильмом. — Нахмурившись, я добавил: — Над старшим не помешало бы немного поработать, но младший идеален.
— О боже. — Шинейд устало вздохнула. — Я думаю, пришло время чьей-нибудь маме приехать и забрать его.
— Я думаю, ты, возможно, права. — Драматично вздохнув, я взял еще один стопку с конфискованного подноса и бросил его обратно. — Тем временем, пока она не приехала, я должен возобновить свои танцы на безопасном расстоянии от идеальных сисек вашей дочери – кстати, спасибо и за них.
ТЫКВЫ И ПУНШИ
Хью и Патрик пили, Пирс и Лиззи ссорились, Кэти и Иф танцевали, Джонни и Шэннон сосались, а Джоуи стоял у входа, пытаясь отрезвить Джерарда, что оставило меня в выигрышном положении в качестве ведущей с самым лучшим результатом.
Честно говоря, я была единственной из моих друзей, кто помогал раздавать напитки и убирать мусор. Я знала, что не обязана, но мне было жаль маму, которая устроила такой впечатляющий разнос.
Папа редко появлялся на вечеринке сегодня вечером и каким-то чудесным образом решил остаться. Я не была уверена, кого это больше удивило – маму, меня или Хью, – потому что это определенно не было обычным явлением. Полагаю, не каждый день твой первенец достигает совершеннолетия. Я была рада за маму, что папа решил приложить усилия. Он даже побрился, чего, как было известно, месяцами не делал. Они сидели на заднем дворе и распивали бутылку вина, поэтому я стал ведущим вместо нее.
Диджей так хорошо развлекал гостей, исполняя песню Kaiser Chiefs “I Predict A Riot”, что я, честно говоря, не слышал шума, доносившегося из главного зала. Именно гости на вечеринке, которые начали исчезать из поля моего зрения, как мухи, предупредили меня о неприятностях.
Звук чего-то разбивающегося о стену, достаточно громкий, чтобы быть услышанным сквозь музыку, заставил меня бросить мусорную сумку и выбежать в прихожую.
Проталкиваясь сквозь огромную толпу, которая там образовалась, я пробилась к входной двери, но только для того, чтобы подавить стон ужаса, когда мои глаза увидели кровавую бойню, разворачивающуюся на подъездной дорожке.
Харли Квинн прижала Джокера к припаркованной машине моего брата, чтобы тот не дрался, в то время как Джульетта рыдала, закрыв лицо руками, а Ромео пытался ее утешить. С другой стороны машины моего брата Гомес Аддамс окунал Вивиан Уорд, доблестно защитив ее от бутылки пива, в то время как Эдвард Льюис оседлал незнакомца в темном плаще на лужайке перед домом. В довершение всего Мортиша Аддамс решила, что это ее прекрасная возможность придушить Дэнни Зуко, в то время как дядя Фестер безучастно наблюдал за происходящим.
— О Боже, ребята! — Закричала я, бросаясь очертя голову в безумие, потому что, конечно же, каждому восстанию, вызванному алкоголем, нужен рефери в виде Сандры Ди.
Было бы смешно, если бы эти люди не были моими людьми.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил, вторгаясь на мою территорию? — мой брат ревел, и убийственный тон в его голосе заставил меня повернуться к нему. Сначала самая большая проблема. — Полиция уже в пути, — крикнул мистер Мерфи, живший двумя дверями дальше. — Они пригонят автозак и разберутся с вами, маленькими занудами.
— Хорошо, — взревел Хью, все еще размахивая кулаками, когда боролся с незнакомцем на нашей лужайке. — Скажи им, чтобы привезли больше транспорта. Потому что, если они посадят меня в один автозак с насильником, я убью его!
— Хью! — Сайв Аллен перебежала улицу с Китом на буксире. — Слезь с него сию же минуту!
— Хью, нет! — Кэти вскрикнула, закрыв лицо руками.
— Не трогай его, — Лиззи быстро встала на защиту моего брата, когда Кит схватил Хью и оттащил его от своего сына. Слишком быстро. — Убери от него свои гребаные руки! — Не колеблясь ни секунды, она бросилась на отчима Джерарда, царапая и шлепая по каждому обнаженному кусочку плоти, до которого могла дотянуться. — Отпусти его!
Теперь, когда Марк был свободен и снова встал на ноги, он набросился на моего брата, сбив их всех троих на подъездную дорожку, включая Лиззи.
В ту минуту, когда Марк приземлился на Лиззи, она начала кричать, и это был худший, пугающий, самый дикий звук, который я когда-либо слышала.
— Отвали от нее нахуй, — взревел Джерард, на мгновение заключив перемирие со своим давним врагом, и бросился ей на помощь.
Отказавшись от протянутой Джерардом руки, Лиззи на четвереньках выбралась из-под мужчин, дрожа и безудержно плача.
— Шшш, Лиз, — попыталась утешить Шэннон, упав на колени и обняв нашу подругу. — Шшш, Лиз, просто дыши, хорошо? Все в порядке. Ты здесь, со мной.
— Иисус Христос. — Быстро расстегнув куртку, Патрик направился к девочкам, не останавливаясь, пока не присел перед ними на корточки, где накинул куртку на дрожащие плечи Лиззи.
— Видишь, что ты наделал? — Хью взревел, возвращая мое внимание туда, где Джонни твердо стоял между двумя сторонами, с Марком и Китом с одной стороны, и моим братом с другой. В стороне, прикрывая рот рукой, стояла Сайв, в то время как Джерарда нигде не было видно.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — Спросили мама и папа, прибывшие на место как раз в тот момент, когда я собиралась пойти их искать.
— О, слава Богу. — Голос Сайв звучал так, словно она была близка к слезам, когда увидела мою маму. — Сделай что-нибудь, Шинейд, ладно?
Мама, уравновешенная женщина, которой она была, оценила происходящее вокруг, прежде чем переключиться на своего сына-соучастника преступления. — Иди в дом, Хью, — приказала она тоном, не оставлявшим места для споров. — Прямо сейчас.
— Но…
— Ты слышал свою маму! — Это был папа, и, черт возьми, он казался сумасшедшим.
Хью в явном расстройстве провел рукой по волосам и открыл рот, чтобы что-то сказать, прежде чем благоразумно захлопнуть его.
Тяжело дыша, он пронесся мимо наших родителей в дом, даже не оглянувшись на семью Аллен.
Через несколько минут за Хью вошла пугливая Кэти, а затем Шэннон и Джонни, которым мама велела отвести Лиззи в мою комнату.
К тому времени, как мама восстановила порядок, наши гости благоразумно вернулись в дом до появления полиции, оставив снаружи со взрослыми только меня и Патрика.
— Что, во имя всего Святого, произошло? — Спокойным голосом спросила мама. — Только что они все шутили и смеялись, а в следующую минуту вырывали друг у друга клочки. — Нахмурившись, она добавила: — Я знаю, что Хью не ангел, но он не из тех, кто дерется на кулаках.
— Это моя вина, — быстро выпалила Сайв, прижимая руку к груди, а по ее щекам потекли слезы. — Когда ты позвонила и сказала, что Джерард слишком много выпил, я должна была прийти и забрать его сама. — Шмыгнув носом, она добавила: — Вместо этого я послала Кита.
— И он послал меня, — прорычал Марк, выплевывая кровь изо рта, а затем вытирая разбитую губу. — Тебе повезло, что ты мне нравишься, Шинейд, — продолжил он. — Потому что я твердо намерен выдвинуть обвинения.
Мой отец открыл рот, чтобы ответить, но мама успокаивающе положила руку ему на плечо, давая понять этим простым прикосновением, что она вполне способна помочь этому мужчине. — Я ценю это, Марк, — сказала мама, используя ту сверхчеловеческую силу воли и профессиональную вежливость, которыми, казалось, обладают все медсестры. — И я могу заверить тебя, что это ему так легко не сойдет.
Я была совершенно уверена, что моя мать в свое время лечила некоторых сомнительных в моральном отношении пациентов, и это подготовило ее к подобным сценариям.
Моим родителям не нравился Кит Аллен, и я точно знала, что папа особенно ненавидел Марка, но они любили Сайв и обожали Джерарда.
Когда шесть лет назад все полетело к чертям, мама и папа приняли совместное решение остаться рядом и поддержать то, что осталось от семьи Джо Гибсона. Особенно Джерарда, который был крестником моего отца. Им пришлось немало потрудиться для принятия своего решения, а именно Молодой семье, но они были непоколебимы и оставались неизменными в жизни Джерарда.
Кстати о …
— Где Джерард?
Когда никто из взрослых не ответил мне, явно слишком занятый целованием задниц и призывом к перемирию, я посмотрела на Патрика.
— Он убежал по улице раньше.
— Правда?
— Давай. — Устало вздохнув, Патрик полез в карман за ключами. — Я трезв. Я поведу.
УТОЛЯЮЩИЕ ПЕЧАЛЬ И ВОСПОМИНАНИЯ
Оцепенев, я сидел в углу лаунжа в баре Бидди с нетронутой пинтой пива, а внутри меня бушевала буря.
Не обращая внимания на происходящее вокруг празднование Хэллоуина, я барабанил пальцами по столу и обдумывал свой следующий шаг. Бежать всю дорогу до города было не самым разумным поступком, который я когда-либо совершал, но мне нужно было убраться оттуда, пока я не сорвался. Прежде чем я сказал бы что-то, о чем, несомненно, пожалел бы. Слова, которые угрожали сорваться с моих губ, влекли за собой более тяжелую расплату, чем я мог вынести.
Но я был бы лжецом, если бы сказал, что не устал нести груз своих секретов. Груз вины. Правда заключалась в том, что я хотел кому-нибудь рассказать. Нет, по правде говоря, я хотел рассказать об этом
Куда, черт возьми, мне теперь было идти?
Не домой, это точно, и я не мог пойти в дом Биггсов. Не тогда, когда я знал, что она будет там.
Было чертовски трудно ненавидеть ее, когда она так плакала.
Когда она издавала эти звуки.
Потому что я знал эти звуки.
Эти звуки преследовали меня в ночных кошмарах.
Даже в пьяном угаре я знал, что никогда не доберусь до дома Джонни целым и невредимым. Если бы я не оставил ключи дома, я мог бы переночевать в пекарне.
— Как дела, лютик? — спросил смутно знакомый голос. Мгновение спустя на скамейку рядом со мной плюхнулась фигуристая женщина в костюме Женщины-кошки, в кожаной маске и во всем остальном. — Ты выглядишь так, словно собираешься принять ванну с пеной, водкой и бритвой.
— Может быть, так оно и есть.
— Ой, Гибс. — уговаривала она, подталкивая меня локтем. — Конечно, все не так уж плохо?
Изо всех сил стараясь прогнать пьяный ступор, я уставился на женщину.
— Должна сказать, из тебя получился сексуальный Зуко, но из тебя получился бы еще более сексуальный Бэтмен.
Ладно, теперь я был уверен, что знаю ее. У нее были большие и пухлые губы, и я не раз видел, как они образуют идеальную букву «О». — Ди?
Ее улыбка стала шире. — Ты действительно не узнал меня?
— Нет, — невнятно пробормотал я, качая головой. — Я действительно не узнал.
— Я думаю, это хорошо для нас, а? — Она придвинулась ближе и села ко мне на колени. — Никто не узнает, что это мы.
— Мы? — Я моргнул, прогоняя туманность. — «Нас» нет.
— Посмотрим, — промурлыкала она. — Итак, почему ты не на вечеринке?
— Вечеринка?
— Да, вечеринка у Хью. — Она положила руку мне на бедро. — Она сегодня вечером, верно?
Тот факт, что она так много знала о моей социальной жизни, должен был обеспокоить меня. Вместо этого, это вылетело у меня из головы, потому что я был слишком чертовски пьян, чтобы задуматься над этим.
Когда ее рука переместилась слишком далеко на север, на мой вкус, я протестующе покачал головой. — Не могла бы ты убрать руку с ее члена, пожалуйста?
— Ее член? — Ди растерянно моргнула. — Ты имеешь в виду свой член? — Она крепко обняла меня, прежде чем наклониться ближе и промурлыкать: — Не похоже, что ты хочешь, чтобы я убирала руку.
— Нет, я имел в виду ее член, — пояснил я, убирая ее руку со своей промежности и сдвигаясь вбок, чтобы ее задница снова оказалась на скамейке, а не у меня на коленях.
— Ее?
— Клэр, — невнятно произнес я, прежде чем указать на свой член. — И не льсти этому безрассудному ублюдку, потому что он слеп, как летучая мышь, и не видит, чья рука его касается. — Я хлопнул себя ладонью по груди, прежде чем сказать: — Но он может.
— И это все? — Ее тон мгновенно сменился с кокетливого на обвиняющий. — Ты просто говоришь «нет»?
— Да, Ди, это именно то, что я говорю. — Потянувшись за своим стаканом, я подвинул ее к ней. — Но вот пиво за твои проблемы.
— Джерард! — Прошептала Клэр ранним утром, когда я рухнул на ее кровать, споткнувшись о несколько спящих тел, разбросанных по полу ее спальни. — Ты вернулся.
— Я вернулся, — подтвердил я, снимая футболку и бросая ее на край кровати.
— Куда ты ходил?
— На прогулку.
— Где? — спросила она, садясь. — Мы с Патриком повсюду искали тебя.
— Я вернулся.
— Но куда ты пошел?
— Бидди.
— Ты в порядке?
— Лучше не бывает, — пробормотал я, вылезая из штанов. — Черт возьми, это как еще один слой кожи.
— Джерард. — В ее тоне слышалась боль. — Я действительно волновалась.
Скинув кожаные штаны, я повернулся к ней лицом. — Прости, Медвежонок-Клэр. — Протянув руку, я убрал с ее лица непослушные кудри. — Я не хотел этого делать.
— Все в порядке. — Она схватила мою руку обеими руками и прижала к своей груди. — Просто никогда больше так не делай?
Я медленно кивнул. — Я не буду.
— Хорошо. — Присев на колени, она прерывисто выдохнула и прислонилась ко мне. — Потому что я действительно не думаю, что мое сердце выдержит это.
— Да. — В тот момент, когда ее лоб коснулся моего, мое сердце заколотилось в груди, так сильно и неистово, что я, честно говоря, подумал, что оно может взорваться. — Мне знакомо это чувство.
— Клэр.
— Хм?
— Посмотри на меня.
Когда она это сделала, я был ошеломлен чувствами, которые вызывали у меня ее карие глаза.
— Привет.
— Привет. — Протянув руку, я провел большим пальцем по ее нижней губе, прежде чем заменить ее своим ртом.
Ее губы были мягкими, теплыми, желанными и успокоили что-то глубоко внутри меня. Что-то, чего не могли исправить ни время, ни терапия.
Перекатившись на спину, она увлекла меня за собой, впиваясь ногтями в кожу, покрывающую мои бицепсы, когда я поцеловал ее в ответ, вложив в поцелуй все, что было у меня внутри, чтобы отдать.
— Я хочу тебя, — выдохнула она мне в губы, раздвигая ноги, чтобы я устроился между ними. — Всего тебя.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу, чтобы твое тело было внутри моего.
Впервые в жизни я тоже этого хотел, и осознание этого
— Пожалуйста, — попросила она, прижимаясь ко мне всем телом. — Пожалуйста, Джерард.
— Не сегодня вечером, — повторил я срывающимся голосом. — По крайней мере, не так.
— Нет?
Я покачал головой. — Нет.
— О.
Ее голос звучал так грустно, что я поймал себя на том, что всерьез задумываюсь о своем здравомыслии. — Я все еще могу доставить тебе удовольствие. — Я медленно покрывал поцелуями ее тело, не останавливаясь, пока моя голова не оказалась у нее между ног. — Если это то, чего ты хочешь?
— Определенно. — Она нетерпеливо кивнула, прежде чем плюхнуться обратно на подушки.— Это определенно то, чего я хочу, Джерард Гибсон.
НАЗАД В ТОММЕН
К тому времени, как в понедельник начались занятия в школе, я была настолько погружена в свои чувства, что не думала, что меня можно спасти. Счастливое, чудесное, эпическое чувство первой любви поглотило меня до такой степени, что я, честно говоря, почувствовала, что парю в воздухе.
Конечно, вечеринка у Хью в субботу вечером сорвалась, и все сильно подрались, но вчера утром я проснулась в объятиях Джерарда, и мы провели весь день вместе. Меня не волновало, что большая часть того времени была потрачена на уборку после вечеринки и выслушивание нотаций от наших матерей. Он был рядом со мной все это время, и это было все, чего я когда-либо хотела.
Однако, сидя за столом напротив, я чувствовала, что с моим братом что-то не так. Кэти переплела их руки на обеденном столе, но пока она хихикала над чем-то, что сказали Патрик и Джерард, у моего брата был такой вид, будто он хотел плюхнуться лицом на стол.
Серьезно, опершись локтем о стол, Хью наклонился вперед и уставился на свой нетронутый обед.
Я знала, что это не могло иметь ничего общего с тем, что меня отчитали за драку с Марком, потому что вчера он был в порядке. Это внезапное ухудшение настроения было новым и вызывало беспокойство.
— Ты получил плохие новости? — Спросила я, потянувшись через стол, чтобы потянуть его за рукав.
— Ха? — Моргая, он посмотрел на меня широко раскрытыми и испуганными глазами.
— Что?
Его глаза были налиты кровью, под более бледным, чем обычно, лицом виднелись темные круги.
Что-то действительно было не так.
— Это тетя Сара? Тебе мама написала? — Паника скрутила меня изнутри. Сегодня наша мама везла нашу тетю по материнской линии на трехмесячное обследование; у нее была ремиссия рака молочной железы. Внезапно меня охватило худшее предчувствие. — Она получила плохие новости в больнице?
— Сара в порядке, — пробормотал он, возобновляя свой пост, в котором он опускается за обеденный стол, подперев голову руками. — Мама уже написала сообщение – она все еще вне подозрений.
Меня охватило облегчение. — Тогда в чем дело?
— Он был таким весь день, — обеспокоенным тоном объяснила Кэти, снова переключая свое внимание на моего брата.
— Я в порядке, — тихо сказал Хью. — Просто устал.
— Ты уверен? — Протянув свободную руку, она прижала тыльную сторону ладони к его лбу. — Боже, Хью, у тебя поднимается температура.
— Ты заболел, парень? — Это был Джонни, который обратил свое внимание на своего друга.
— Господи, да, Кэп, — добавил Джерард, приподнимаясь со своего места, чтобы схватить моего брата за воротник рубашки и дернуть его через стол. — Он чертовски горит.
— Тебе следует пойти в кабинет, — добавил Патрик, теперь все взгляды устремлены на Хью. — В этом заведении витает дурная слава.
— Он сказал, что с ним все в порядке, — пробормотала Лиззи со своего места рядом со мной. — Так что бросьте это.
— Я могу отвезти тебя домой. — Отодвинув стул, Джонни встал и потянулся за ключами. — Хочешь прокатиться с нами, Шэн?
— Я в порядке, ребята, — выпалил мой брат, теперь тяжело и учащенно дыша, когда он поправил галстук на шее и откинулся на спинку сиденья. — Я просто устал.
— Ты явно не такой, — настаивала Кэти, заискивая перед ним, как перед маленьким ребенком.
— Ты права. — Явно недовольный тем вниманием, которое ему уделяли, Хью протянулся и нежно убрал ее руку со своего лица, прежде чем встать из-за стола. — Мне нужно домой. — Повернувшись к Джонни, он добавил: — У меня есть машина, Кэп, я поведу сам, но спасибо.
— Ты уверен, парень?
— Да, мне просто нужно прилечь.
— Хочешь, я пойду с тобой? — Спросила Кэти, собираясь последовать за ним.
— Нет, тебе, вероятно, следует держаться от меня подальше, — выдавил Хью, одарив ее нерешительной улыбкой, которая не отразилась на его взгляде. — Я могу быть заразным. — Когда он выбежал из обеденного зала, Кэти все же решила броситься за ним.
— Какой большой ребенок, — сказал Джерард. — Господи, поговорим о том, как справиться с ситуацией. Заставить всех беспокоиться о нем.
— Почему бы тебе не сделать миру одолжение и не лишиться дара речи, Тор, — выплюнула Лиззи, поворачиваясь и свирепо глядя на него. — Клянусь, если бы завтра наступил конец света, ты был бы тараканом, который все ещё носился бы по округе.
— Не начинай с меня, ведьма, — предупредил Джерард, подняв руку, чтобы предостеречь ее. — Мы оба заключили договор, помнишь? — Это было правдой. Этим утром Джонни установил закон в общей комнате. Правила были предельно ясны для них обоих. — Если мы не можем быть вежливыми, мы молчим. Так что, черт возьми, молчи.
— Да ладно, ребята, — вздохнула Шэннон. — Давайте не будем делать этого сегодня, а?
— Делать что? — Лиззи захлопала в ответ. — Раздражаться из-за его присутствия, потому что мне жаль, Шэн, но ничего не поделаешь. Того факта, что он дышит над землей, достаточно, чтобы испортить мне настроение.
— Пошла ты, — прорычал Джерард, отодвигая свой стул и вставая.
— Что случилось, Тор? — Насмешливо спросила Лиззи. — Ты всегда готов ответить.
— Поверь мне, Лиз, ты не захочешь, — выпалил он, прежде чем выйти из обеденного зала.
— Тебе обязательно было это делать? — Спросила я, уронив голову на руки. — У тебя было хорошее утро. — Это было правдой. У Лиззи была удивительная бодрость духа, когда она появилась в школе этим утром.
— Да, — искренне согласилась она. — Пока он не появился.
— Лиззи, — предупреждающе прорычала я, — ты должна бросить это.
— Я сделаю это, — заверила она меня, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Когда я умру.
— Да, я не собираюсь слушать это дерьмо, — заявил Джонни, поднимаясь на ноги. — Увидимся позже, Шэн, — добавил он, запечатлев еще один эпический поцелуй на ее макушке, прежде чем направиться в сторону своего друга.
— Ты знаешь, почему он ушел, не так ли? — Я огрызнулась. — Потому что, если бы он этого не сделал, он бы сорвался.
— Ты думаешь, меня волнует, что думает капитан Фантастик?
— Мне небезразлично, что думает Джонни, — спокойно предложила Шэннон. — А тебе небезразлично, что думаю я, так что просто посиди с этим минутку, прежде чем огрызнуться, Лиз.
К моему удивлению, она сделала именно это.
— Итак, это была адская вечеринка, да? — Я вышла из себя, пытаясь еще раз успокоить воду. — Нам действительно повезло, что соседи на самом деле не вызвали полицию.
— Жаль, что они…— Резко остановившись, Лиззи спокойно положила яблоко на стол. — Знаешь что? — Она отодвинула стул и встала. — Думаю, я собираюсь подышать свежим воздухом.
— Отлично, — похвалила Шэннон, спеша за ней. — Свежий воздух тоже действует.
— Что происходит с этой компанией? — Я воскликнула, когда осталась одна за обеденным столом в компании только Патрика. — Клянусь, все становятся день ото дня все более странными.
— Честно говоря, кто еще знает. — Пожав плечами, Патрик развернул фольгу, в которую был завернут его сэндвич, а затем выложил всю начинку, прежде чем откусить крошечный кусочек корочки.
— Тебе не нравится твой сэндвич? — Спросила я, заинтересовавшись.
— Я не ем мясо, — последовал его тихий ответ.
— Да? — Мои глаза расширились. — С каких это пор?
— С тех пор, как мне было пять и мне пришлось помогать отцу готовить кровяную колбасу, — ответил он с гримасой. — Поверь мне, это процесс, о котором ты не захочешь знать во всех деталях.
— Фу.
— Хм, — согласился он, снимая пластиковой вилкой все со своего хлеба, включая масло. — Могу тебя заверить, это ненормальная реакция сына фермера. — Он снова поморщился, прежде чем указать на остатки начинки на фольге. — Отсюда настойчивые попытки моей матери заставить меня соблюдать обычные правила.
— Ну ладно, кто вообще хочет быть нормальным? — Предложила я, одарив его своей самой теплой улыбкой. — Кроме того, у меня есть достоверные сведения, что странность – это побочный эффект.
Он выгнул темную бровь. — Я подумал, что фраза была потрясающей.
— Спасибо, — отмахнулась я, вскрывая банку фанты и подталкивая ее к нему. — Глоток?
— Не, я в порядке, малышка Биггс, — усмехнулся он, качая головой. — Итак, как продвигается великий роман?
Мое лицо вспыхнуло. — Джерард рассказал тебе?
— В этом не было необходимости, — ответил Патрик. — Вопреки его действиям и отсутствию контроля над импульсами, для него всегда была только ты.
На моем сердце потеплело от его слов. — Правда?
— Правда.
— Эй, спасибо, Патрик.
— За что?
— Ясность.
— В любое время.
— Кстати, о великих романах. — Приподняв брови, я наклонилась ближе. — В школе о тебе ходили пикантные слухи.
Его брови взлетели вверх. — Да?
— Угу. — Я ухмыльнулась. — Очевидно, ты вел себя непристойно с одной из подруг Ифы.
— Это так?
— Ага.
— Хм. — Не подтверждая и не отрицая, он оторвал еще один кусочек хлеба от своего сэндвича и отправил его в рот.
Вау, из него получился бы потрясающий игрок в карты.
— Конечно, если у тебя нет другой девушки из твоего длинного списка поклонниц.
Теперь он действительно приподнял бровь.
— Патрик, да ладно тебе, — засмеялась я. — Не выгляди удивленным. Ты настоящий красавчик.
Еще одно циничное поднятие брови.
— Большинство девочек шестого курса запали на тебя.
— Угу.
— Тебя не волнует, что девочки практически дерутся из-за тебя в туалетах?
— Я совершенно не заинтересован в участии в драме, Клэр. Если это означает, что я одиночка или фригидный, тогда я с радостью приму ярлык. Они могут думать обо мне все, что хотят. На меня никто не давит.
— Вау, — задумчиво произнесла я. — Каково это – быть таким уверенным в себе?
— Почему бы тебе не посмотреть в зеркало и не спросить девушку, которая смотрит на тебя в ответ? — выпалил он с ухмылкой. — Потому что с моей точки зрения, она твердо знает, чего стоит.
— Хм. — Я улыбнулась ему в ответ, полностью наслаждаясь этим разговором и слушая его мнение о мире. — Ты хорош со словами, — предположила я. — Когда ты их используешь.
— Я использую их, — ответил он. — Не все слушают.
— О… Ладно, перерыв на туалет! — Отодвинув стул, я вскочила и направилась к двери. — Я сейчас вернусь.
— Не торопись, — рассмеялся он мне вслед. — И слишком много информации.
Улыбаясь про себя, я побежала по коридору в направлении туалета для девочек, остановившись, чтобы крикнуть «Сними комнату» смехотворно привлекательной паре, по пути пожирающей друг друга на лестничной клетке.
— Не лезь не в свое дело, — крикнула в ответ Иф, не потрудившись отпустить Джоуи. — Как и ты, Жеребец.
Ого … Надеюсь, у них в приложении были презервативы.
Толкнув дверь ванной внутрь, я шагнула внутрь, а затем, поскольку я была падка на хорошее эхо, я затанцевала чечетку по полу, наслаждаясь щелкающим звуком, который издавали каблуки моих туфель по кафелю.
— Привет, девочки, — поздоровалась я, помахав на прощание своим одноклассницам Хелен и Шелли, прежде чем исчезнуть в одной из кабинок, чтобы заняться делами.
Когда я появилась несколько минут спустя, они обе все еще были там, прислонившись к раковине с одной из своих камер в руках.
— Как дела? — Спросила я, присоединяясь к ним у раковины, чтобы вымыть руки.
— Хочешь спросить ее?
— Боже мой, черт возьми, нет! Я не спрошу ее.
— Что ж, одна из нас должна.
— Как дела, девочки? — Я улыбнулась. — Спросить меня о чем?
Шагнув за спину Хелен, Шелли подтолкнула ее вперед и сказала: — Хелен хочет знать, правда ли это о тебе и Гибси.
— А что о нас?
— Ты с ним?
Волнение бурлило во мне, потому что я ждала шестнадцать долгих лет, чтобы наконец ответить на этот вопрос. — Да. — Сияя, я схватилась за грудь и изобразила обморок. — Я абсолютно с ним.
Вместо того, чтобы радоваться за своих сверстников, как я ожидала от своих одноклассников с первого курса, они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.
— Почему? — Мгновенно заподозрив неладное, я скрестила руки на груди. — Что вы, ребята, слышали?
— Это не то, что мы слышали, — нервно ответила Шелли. — Это то, что мы видели.
— Видели? — Я тупо уставилась на неё. — Я тебя не понимаю.
— Покажи ей, Хелен.
— Покажи мне что? — Потребовала я как раз в тот момент, когда мне в лицо ткнули камерой телефона. — Что это? — Рявкнула я, переключая внимание между ними. — На что я смотрю…— Мои слова оборвались, и дыхание застряло у меня в горле, когда я взглянула на экран телефона.
Изображение было зернистым, но достаточно четким, чтобы показать Джерарда, сидящего в углу бара Бидди в компрометирующей позе с девушкой, одетой как Женщина-кошка.
Мое сердце замерло в груди на целых три секунды, прежде чем вернуться к жизни с удвоенной силой. — Где ты это взяла?
— Мы получили это, — призналась Шелли.
— Когда?
— Ночь Хэллоуина.
Это захватило меня.
— Это могло быть совершенно невинно, — поспешила сказать Хелен. — Я имею в виду, было почти время закрытия, и мы зашли в Бидди всего на пару напитков, но он зашел и сел в углу один.
— Вот тогда-то она и появилась.
— Он явно нравился ей больше, чем она ему.
— Но они все еще были вместе, когда мы ушли.
ПОСЕЩЕНИЯ МОГИЛЫ
Обхватив колени руками, я сидел лицом к надгробию, на котором крупным жирным шрифтом было написано «ГИБСОН».
Мокрая трава пропитывала мои школьные брюки, моросил мелкий дождик, но я не пошевелил ни единым мускулом. Вместо этого я продолжал смотреть на их надгробие, сжимая в руке ее письмо и прижимая сердце к рукаву.
— Папа, если ты слушаешь, мне действительно не помешала бы твоя помощь, — сказал я, надеясь, что ветер каким-то образом донесет мое послание до единственного человека, до которого мне нужно было достучаться больше всего во вселенной. Если он вообще существовал там сейчас. Кто, блядь, знал наверняка?
— Бет, это мужские разговоры, так что заткни уши, — предупредил я, срывая травинку. — Итак, я наконец поцеловал Клэр. И она поцеловала меня в ответ, так что, я думаю, это означает, что вы с Питом шутите над нами за то, что вы всегда дразнили маму и Шинейд по поводу того, что мы в конечном итоге будем вместе. — Я грустно улыбнулся воспоминаниям. — Потому что я хочу закончить с ней, папа. — Я тяжело вздохнул. — Я действительно люблю ее, папа, и я хочу сказать ей, но я чертовски боюсь, что она уйдет от меня. — Я опустил голову от стыда. — Я чувствую, что внутри у меня что-то не так. — Дрожь пробежала по мне. — Как будто я заражен.
Чертовски желая, чтобы у меня был мультяшный бабуин, который мог бы отвезти меня к реке, чтобы еще раз поговорить с отцом, я подавил свои эмоции и вытер слезу со щеки. — Я больше не хочу так жить, папа.
Потому что я был развалиной.
Я не мог заставить свое тело, сердце или разум подчиниться и работать вместе. Три наиболее доминирующие части меня вели яростную войну друг с другом, и все они тянули меня в трех разных направлениях.
Тем не менее, какой бы путь я ни выбрал, будь то мое тело, сердце или разум за рулем, я всегда оказывался у ее двери.
Это должно что-то значить.
Это должно было быть знаком.
— Со мной все будет в порядке, папа? — Спросил я, кладя ладонь на камни, покрывающие его могилу. — Я когда-нибудь переживу это?
— Извини, я не хотел прерывать, — раздался мужской голос позади меня, и я, вытянув шею, увидел Даррена Линча, вооруженного букетом цветов.
— Ой. — Я сунул письмо обратно в карман и притворился, что упал в обморок. — Откуда ты знаешь, что маргаритки – мои любимые?
— Всегда с остротами.
— Мы будем мертвы достаточно долго, — ответил я, обводя нас жестом. — С таким же успехом можно отпускать шуточки, пока мы еще на поверхности.
— Это один из способов взглянуть на это, — согласился Даррен с неохотной улыбкой.
— Итак, что ты делаешь на моей территории, Даррен Линч, — размышлял я, поднимаясь на ноги. — Твоя мама похоронена на другой стороне кладбища.
— Вообще-то, я привез это Киве Янг, — объяснил он, размахивая букетом. — Я всегда приношу ей букет, когда навещаю свою маму. — Он некоторое время изучал меня, прежде чем добавить: — Она была твоей няней, не так ли?
— И что? — Я пожал плечами. — Она была всеобщей няней.
— Хочешь пойти со мной навестить ее?
Я прищурился. — Почему?
— Потому что сейчас только половина третьего дня, а ты сидишь на кладбище. Что означает одно из двух. Либо ты прогуливал школу по прихоти и не продумал, куда пойдешь, либо у тебя странное и болезненное увлечение кладбищами. — Он пожал плечами. — В любом случае, у тебя явно есть немного свободного времени, так почему бы и нет?
Что ж, он меня поймал.
— Звучало бы намного лучше, если бы это было второе, — решил сказать я, шагая рядом с ним. — Но я забыл, что моя мама дома.
— Ошибка новичка, — усмехнулся он.
— Говорит парень, который за всю свою жизнь не пропустил ни одного школьного дня, — со смехом парировал я. — У меня есть достоверные сведения, что в молодости ты был изрядным занудой, Даррен Линч.
— Хм, — задумчиво произнес он, а затем остановился у нескольких надгробий. — Это ее.
Я не хотел смотреть на это, но заставил себя прочитать фамилию ЯНГ, набранное таким же жирным шрифтом, как и у моей семьи.
Внутри меня зародилась тревога, заставившая меня почувствовать слабость, потому что мне не следовало приходить сюда. Я хотел убежать, спрятаться, сбросить кожу, как рептилия, и скрыться от свидетельств худшего дня в моей жизни.
Потому что моим худшим днем был ее последний день.
— Она была хорошим другом, — сказал Даррен, возлагая цветы на могилу Кивы. — Она была хорошим человеком во всех отношениях, и точка.
— Да.
— Ты не согласен?
Я на мгновение запаниковал, когда Даррен узнал о моем бронировании. — Я этого не говорил.
— Дело не в том, что ты сказал, — ответил он. — Дело в том, чего ты не сказал.
На мгновение я затаил дыхание и задался вопросом, знал ли он. Но когда он сказал: — То, как она умерла, причинило боль людям, которых она любила, но в тот момент она не видела выхода из-за своей боли.
— Так ты ей веришь? — Я провел языком по нижней губе, нервничая. — Ты веришь, что он сделал это с ней?
— Я верю, что что-то произошло, — осторожно ответил он. — И я верю, что он несет за это ответственность.
— Ты справился с этим, когда это случилось с тобой, — выпалил я, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Если бы ты мог вернуться в прошлое и перед тобой стояла Кива, что бы ты сказал? Какой совет ты бы ей дал?
— Если бы Кива была здесь, я бы сказал ей, что то, что с ней случилось, не определяет ее. — Даррен посмотрел мне прямо в глаза, когда сказал: — Это определяет его. Он монстр в этой истории. Позор на его пороге. — Он протянул руку и погладил подбородок, прежде чем сказать: — И я бы сказал ей, что никогда не поздно открыться. — Его глаза горели искренностью. — Никогда.
— Он не получил бы тюремного срока, даже если бы она осталась и подала на него в суд, — услышал я свой шепот. — Все ему поверили.
— Я ему не поверил.
— Нет?
— Нет, — ответил Даррен, засовывая руки в карманы пальто. — И по личному опыту я могу честно сказать, что жить с такой тайной, разъедающей твою душу, гораздо хуже, чем раскрывать ее и заставлять людей тебе не верить. — Он тяжело вздохнул, прежде чем добавить: — Нужные люди выслушают и поверят.
— Сейчас я его возраста, Даррен, — выдавил я. — Мне почти столько же лет, сколько было ему, когда он сделал это с ней, и я несу ответственность за свои действия. Я знаю разницу между правильным и неправильным, и я бы никогда ни с кем так не поступил, так какого хрена он стал бы?
— Потому что он злой, Гибс, — мягко сказал он. — Некоторые люди просто злые.
— То, что случилось с тобой в том доме, — выдавил я. — Ты думаешь, это как-то связано с тем, что ты оказался…
— Тебя нельзя превратить в гея или решить стать геем, Гибси. Ты рожден геем, — оборвал меня Даррен, явно обладая экстрасенсорными способностями читать мои мысли. — Изнасилование другим мужчиной не было решающим фактором в моих сексуальных предпочтениях и не имело никакого влияния на мою сексуальную ориентацию, потому что я родился таким.
— О.
— Но это может заставить тебя физически отшатнуться и отстраниться от интимных ситуаций с партнером.
— Даже женщины?
— Травма не различает полов, — спокойно объяснил он. — Это инстинктивно.
— Что-то вроде того, что у тебя на уме?
— Совершенно верно, — согласился он. — Это способ твоего подсознания предупреждать твое тело об опасности, даже когда ты, возможно, ни в какой опасности не находишься.
— Хорошо. — Я медленно кивнул, впитывая каждое слово, которое он мне говорил. — Приятно знать.
— Могу я дать тебе свой номер телефона?
Я непонимающе уставился на него. — Парень, я польщен, но мне нравятся киски.
Даррен ухмыльнулся. — Просто запиши мой номер, — сказал он, доставая визитную карточку из кармана пальто. — Позвони по этому номеру, когда будешь готов.
— Подожди! — Я крикнул ему вслед, но он уже уходил. — Когда я буду готов к чему?
Он не ответил.
КАК ТЫ МОГ?
— Прекрати это, Херувим. — Горько плача в подушку, я пыталась игнорировать лапу, которая теребила мои волосы. — Пожалуйста, я пытаюсь здесь спокойно погрязнуть. — Нет. Она была безжалостна в своей погоне за моими кудряшками. — Твоя писклявая мышка на полу. — Я икнула и всхлипнула. — Иди поиграй с этим вместо моих волос.
Херувим не пошла играть со своей писклявой мышкой, но она спрыгнула с моей кровати, когда дверь моей спальни распахнулась. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — заявил Джерард нервным тоном, входя в мою комнату с конвертом в руке. — Вообще-то, мне нужно тебе кое-что показать…
— Не беспокойся, — выдавила я, уткнувшись лицом обратно в подушку. — Я уже слышала и видела.
— Что?
Я не могла этого вынести.
Честно говоря, я бы не смогла.
Рыдание вырвалось из моего горла.
— Клэр?
За ним следует еще один, а потом еще.
— Иисус, ты
Мое сердце снова разлетелось на миллион осколков, когда он сел на мою кровать и убрал волосы с моего лица.
— Детка, что случилось?
— Как ты мог, Джерард! — Я задыхалась, рыдая так сильно, что моя грудь яростно вздымалась. — Как т-ты мог?
— Я бы ответил тебе, если бы знал, о чем был вопрос, — ответил он паническим тоном. — Что случилось?
— Ты случился, Джерард. — Повернувшись к нему спиной, я перевернулась на бок и прижала подушку к груди. — Ты с-случился.
— Ладно, тебе нужно поговорить со мной, — наполовину потребовал, наполовину уговорил он, нежно поглаживая меня по руке. — Потому что я понятия не имею, что здесь происходит, милая.
Чувствуя себя опустошенной и безжизненной, я каким-то образом нашла в себе силы сунуть руку под подушки и достать телефон. — Проверь сообщение от Хелен.
Взяв мой телефон, он быстро разблокировал его и приступил к выполнению задания, которое я ему дала. Я поняла момент, когда он увидел картинку, потому что почувствовала, как напряглось его тело рядом со мной.
— Пожалуйста, н-не говори, что это н-не то, на что это п-похоже, — выдавила я сквозь тяжелые рыдания. — Потому что она сидит у тебя на к-коленях, а ее р-рука лежит на твоем ч-члене. У тебя хватило н-наглости после этого забраться в м-мою постель.
— Клэр, это не то, чем кажется. — В его голосе слышалась какая-то болезненная настойчивость. — Клянусь, это не так.
— Я же говорила тебе н-не делать этого.
— Я не могу не сказать этого, Клэр, потому что это правда, — попытался возразить он. — Клянусь Христом, хорошо? — Приняв сидячее положение, я наблюдала, как он ходит по моей комнате. — Ты должна мне поверить.
— Я тебе не верю! — Я хрипло закричала.
Джерард отшатнулся, как будто мои слова нанесли ему физический удар. — Ты должна мне поверить, — выдавил он. — Ты, Клэр. Ты должна мне поверить.
Я подавила еще один болезненный всхлип и закрыла лицо руками.
— Нет, нет, нет, не делай этого. — Сократив расстояние между нами, он опустился на колени на пол рядом с моей кроватью и взял мои руки в свои. — Я этого не делал, Клэр, ладно? —Протянув руку, он вытер мои слезы, но они продолжали литься. — Я не прикасался к ней.
— Я хочу в-верить тебе.
— Тогда поверь мне, — умолял он, вытирая еще больше моих слез. — Потому что я бы никогда так с тобой не поступил.
— Ты к-клянешься? — Отчаянно пытаясь справиться со своим дыханием, я прижала руку к груди и попыталась унять поднимающуюся внутри меня истерику. — Ты о-обещаешь, что н- никогда не был с н-ней?
Нетерпеливо кивнув, он открыл рот, чтобы заговорить, но затем заколебался. — Я могу обещать тебе, что я не был с ней той ночью, — наконец сказал он.
Мое сердце снова разбилось вдребезги. — Кто такая о-она?
Он опустил голову, но ничего не ответил.
— Кто она, Джерард? — Я шмыгнула носом. — Женщина-кошка! Кто она?
Тишина.
— Я тебе не изменял.
— Кто она?
— Клэр, это ничего не значило, я обещаю.
— Кто о-она такая, Джерард!
— Я не могу тебе сказать.
— Почему нет?
— Потому что я просто не могу, ясно?
— Очевидно, она что-то з-значит для тебя, если ты отказываешься н-назвать мне ее и-имя.
— Она ничего для меня не значит, хорошо, Клэр? Хорошо? Ни черта. Ты единственная девушка, которая когда-либо что-то значила для меня.
— Тогда зачем тебе это д-делать? — Я умоляла. — Зачем тебе б-быть с другими д-девушками?
— Я не был.
— У тебя б-было в п-прошлом.
— Я не знаю. — Он издал болезненный стон и опустил голову. — Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так.
— Так больше не может продолжаться.
— Чего не может?
— Мы.
— Мы? — В его глазах была паника. — Что значит, мы не можем продолжать?
— Я больше не могу этого делать.
— Клэр, прекрати. Пожалуйста. Я больше не буду смотреть на нее. Клянусь. — Он сократил расстояние между нами и попытался притянуть меня в объятия. Я сопротивлялась, потому что знала, что если я этого не сделаю, это будет моим концом. С каждым днем я все глубже растворялась в этом парне, и если я не нажму на тормоза сейчас, когда вокруг развеваются огромные красные флаги, то я облажалась. Потому что любовь опасна. Она была дикой. Это было безрассудно по отношению к человеческому сердцу, и я была полна решимости защитить себя от этого. — Пожалуйста, не делай этого. Ты моя лучшая подруга. Ты мне нужна.
— Я больше не буду твоим запасным вариантом.
— Ты никогда не была моим запасным вариантом.
— Да, была, и я покончила с этим!
— Клэр.
— Просто уходи, Джерард!
— Мне так грустно.
— Не бойся. Ты едва спаслась.
— Лиз!
— Что? Это правда. Она спаслась.
— Все будет хорошо, Клэр, — уговаривала Шэннон, поглаживая рукой мои кудри, когда они пришли позже тем вечером, чтобы подбодрить меня. Ну, Шэннон пришла, чтобы подбодрить меня. Лиззи пришла, чтобы прочитать мне лекцию «Я же тебе говорила». — Вы двое разберетесь.
— Лучше бы им этого не делать, — проворчала Лиззи, откидываясь на спинку моего рабочего кресла. — Он собака.
— Лиз!
—
— Привет, как дела у Хью? — Затем спросила Шэннон. — Ему лучше?
— Он весь день был заперт в своей комнате.
— Он сказал, что не так? — Спросила Лиззи.
— Неа, — ответила я. — Он действительно не в себе, так что это, должно быть, довольно серьезно. Я думаю, мама запишет его на прием к врачу позже на этой неделе, что ненормально, когда у тебя мама – медсестра. Если мама не может его вылечить, это страшно.
— С ним все будет в порядке, — поспешила успокоить Шэннон, положив руку мне на предплечье. — Это может быть свинка или что-то в этом роде.
— О черт, ради него, я надеюсь, что нет, — шмыгнула я носом.
— Почему?
— Потому что свинка может сделать мужчин бесплодными.
— Что? — Лиззи приподнялась на локтях и уставилась на меня. — Где, во имя всего Святого, ты это услышала?
— От моей мамы, — объяснила я, высморкавшись. — Так отвратительно.
— Сегодня за ланчем он сидел рядом с Джонни, — сказала Шэннон, закусив губу. — Ты думаешь…
— Ой, — я наполовину рассмеялась, наполовину завыла. — Разве ты не милая, беспокоясь о репродуктивных органах своего парня.
— Джонни в порядке, — со вздохом прервала ее Лиззи. — Потому что у Хью нет свинки.
— Может быть.
— Нет.
— Ты не можешь этого знать.
— Эй, может быть, моему брату нужно сесть рядом с твоим братом, Шэн, — шмыгнула я носом, снова высморкаясь. — Его нужно кастрировать, как Брайана.
— Вот это дух, — похвалила Лиззи. — Выпяти верхнюю губу, Малышка Биггс.
3 ЧАСА НОЧИ
Предполагалось, что время лечит, но прошло несколько часов, а я все еще чувствовала каждое лезвие предательства у себя за спиной, без малейшего намека на то, чтобы сдаться.
Мои эмоции были в смятении, и я постоянно переключалась между мыслью о том, что приняла ужасное решение, и удвоением своего решения защитить свое бедное израненное сердце.
Был ли шанс, что я ошиблась и слишком остро отреагировала? Конечно, но мое сердце было недостаточно мудрым или выдержанным, чтобы пойти на еще один риск. Как я могла добровольно вернуть свое сердце на ринг с сердцем Джерарда, когда каждый раз в прошлом это заканчивалось нокаутом.
Когда дверь моей спальни открылась, и Джерард появился на пороге вскоре после 3 часов ночи, как в тексте моей любимой песни Busted, я даже не удивилась. Просто грустно.
— Ты сделаешь кое-что для меня? — спросил он в темноте. Приняв мое молчание за знак продолжать, он спросил: — Ты прогуляешься со мной?
— Погулять? — Вау. Я не узнала свой собственный голос. Он был хриплым.
— Пожалуйста.
Я слышала серьезность в его тоне. Это была единственная причина, по которой я сбросила одеяло и прошептала: — Хорошо.
— Спасибо.
Уставшая, я накинула халат и надела тапочки, прежде чем направиться к двери. — Только недалеко, хорошо?
— Все, что ты захочешь, — ответил он, следуя за мной.
— Итак, — сказала я, когда мы вышли на ночной воздух и Джерард закрыл за нами входную дверь, — это что-то вроде прогулки с «глубоким и значимым разговором» или прогулки типа «убегаю от своих кошмаров»?
Было по меньшей мере -2 градуса, небо было кристально чистым, что безошибочно указывало на мороз и гололед, но Джерард, похоже, этого не замечал. Идя рядом со мной в футболке и спортивных штанах, он излучал тепло.
— Это скорее что-то вроде «Я облажался и не могу уснуть от чувства вины, которое съедает меня заживо».
Мои ноги на мгновение подкосились, но я быстро оправилась, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. — Итак, ты был с Женщиной-кошкой?
— Не в прошлую субботу вечером, меня там не было, — поклялся он. — Я был в прошлом, но не был очень, очень давно. — Он потянулся к моей руке только для того, чтобы в последний момент отдернуть ее и тяжело вздохнуть. — Я честно обещаю тебе, что с прошлой Пасхи я не смотрел ни на одну девушку, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ней.
— Хорошо. — Я засунула свои наполовину погибшие руки в карманы халата. — Я тебе верю.
— Не надо, — предупредил он хриплым от эмоций голосом, явно заметив мое физическое отступление.
— Я должна, — прерывисто прошептала я. — Я никогда не забуду нас, если не попытаюсь.
— Не надо, — повторил он, не сводя с меня серых глаз. — Не отпускай это. — Он глубоко сглотнул. — Не забывай о нас.
— Джерард …
Он протянул руку между нами и провел большим пальцем по моей нижней губе, не останавливаясь, пока его рука не оказалась в моих волосах, наклоняя мое лицо к своему.
— Не делай этого. — Дрожа с головы до ног, я протянула руку между нами и закрыла ему рот. — Нет, если ты снова собираешься отступать. — Прерывисто вздохнув, я провела языком по нижней губе, пробуя на вкус свое волнение. — Потому что, честно говоря, я не думаю, что мое сердце выдержит это.
В этот момент его глаза были полностью сосредоточены на моих, когда он медленно поднес свою руку к моей и убрал ее ото рта. — Я имел в виду это в первый раз. — Его грудь вздымалась от силы его дыхания. — Я имел в виду это в последний раз. — Обхватив меня сильной рукой за талию, он притянул мое тело вплотную к своему. — И я серьезно говорю об этом сейчас.
— Джерард… — Мои слова были поглощены его губами, когда они коснулись моих.
То, что началось как легкий поцелуй, быстро переросло во что-то гораздо более глубокое и серьезное. Ощущение его языка у меня во рту, когда он сражался с моим, медленно опьяняло меня наслаждением.
— Я был плохим человеком для тебя, — сказал он, прервав наш поцелуй. — Теперь я это понимаю. Это заняло у меня некоторое время, и я полностью признаю, что был немного захвачен своим испорченным мозгом, но теперь я вижу это, Клэр. — Его тон был напряженным, глаза полны настойчивости. — Я встречаюсь с тобой, хорошо? Не то чтобы я когда-либо этого не делал. Но я слышу тебя, детка. — Прерывисто выдохнув, он опустил голову, чтобы прислониться к моей. — С этого момента я буду следовать за тобой куда угодно.
Мое сердце подпрыгнуло в груди. — Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что я твой, — хрипло выдавил он. — Все, что ты хочешь от меня. Это твое, Клэр.
— Ты действительно это имеешь в виду?
— Я действительно это имею в виду, — поклялся он, выглядя таким же ошеломленным, как я себя чувствовала. — Я хочу быть твоим парнем, а ты – моей девушкой.
— Правда? — выдавила я, дрожа.
Он кивнул. — Абсолютно.
— Сейчас мне страшно, — призналась я, сердце бешено колотилось в груди, когда я посмотрела на него. — Я не хочу, чтобы мне причинили боль. —
— Я тебя не виню, — удивил меня он, сказав. — Я знаю, что временами у тебя сложилось о мне худшее впечатление, и я ничего не могу изменить, но ты должна знать, что я никогда не хотел причинить тебе боль.
— Я понимаю это, Джерард, правда.
— Спасибо тебе, — ответил он, вздыхая с облегчением. — За то, что ты самый понимающий человек, которого я когда-либо встречал.
— Я хочу быть с тобой, — услышала я свое признание срывающимся от бесчисленных слез голосом. — Я хочу все, что ты только что сказал, но я не … — Я сделала паузу и покачала головой, не уверенная, как высказать свои мысли вслух.
— Все в порядке, — поспешил заверить он. — Тебе не нужно принимать никаких решений прямо сейчас.
— Я не хочу?
— Нет, не хочешь, — подтвердил он, приподнимая мой подбородок и слегка улыбаясь. — Мы можем притормозить, пока ты не будешь готова.
— Мы сможем?
— Да, Медвежонок-Клэр, мы сможем.
На этот раз, когда он взял меня за руку, это было совсем не так, как во все предыдущие разы.
Это казалось более важным.
Мне казалось, что меня видят и мои чувства подтверждаются.
Казалось, что это длилось
— Ты ждала меня, — сказал он, сжимая мою руку. — Теперь моя очередь ждать тебя.
Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫДЕРЖУ
— Нам нужно поговорить, — были первые слова, которые слетели с моих губ, когда позже тем утром я обнаружил Хью лежащим на кровати. Одетый в свою школьную форму, я посмотрел на его такую же, разбросанную по полу в его спальне, и нахмурился. — Ты не пойдешь в школу?
Из-под одеяла донеслось приглушенное «нет».
— Но у нас сегодня матч.
— Ответ по-прежнему отрицательный.
— Черт, ты действительно болен. — Мои брови взлетели вверх. — Я думал, ты притворялся вчера за ланчем.
— Что бы это ни было, это может подождать? — прохрипел он, натягивая одеяло достаточно, чтобы посмотреть на меня. — Потому что я здесь в очень плохом положении, парень.
— Нет. — Закрыв за собой дверь, я вошла в его комнату и опустилась в изножье его кровати. — Этого не может ждать.
Хью натянул одеяло обратно на голову и застонал. — К черту мою жизнь.
— Я попросил твою сестру стать моей девушкой, — объявил я, решив сразу покончить с этим. — Думаю, теперь совершенно очевидно, что я влюблен в нее, Хью. — Прочистив горло, я почесал челюсть, прежде чем добавить: — Я серьезно отношусь к этому, хорошо? Я серьезно отношусь к ней. — Я не спал всю ночь, перебирая свои бушующие мысли и то, что я мог бы сказать своему самому старому другу. Потому что, как бы нам ни нравилось ссориться и подшучивать, это была деликатная ситуация, и я не хотел портить нашу дружбу. Хью Биггс очень много значил для меня, не так много, как, очевидно, значила его сестра, но все же. Мне нужно было, чтобы он отнесся к этому нормально. Мне нужно было его одобрение. Мне нужно было, чтобы он знал, что я больше не валяю дурака. Что его сестра для меня не игра, и я был смертельно серьезен.
Я ожидал насилия, даже предсказывал его, но когда Хью никак не отреагировал, я начал по-настоящему беспокоиться о том, с каким недугом он столкнулся.
— Ты слышал меня, Хью?
— Я услышал тебя, Гибс.
Хм. Мои брови в замешательстве нахмурились. — И ты не хочешь меня убить?
— Я слишком чертовски сломлен, чтобы убить тебя, парень.
— Иисус. — Потянувшись за одеялом, я откинул его и изучил его лицо. — Тебе нужен врач?
— Нет, потому что это моя собственная вина. — Покачав головой, он прижал руку ко лбу, прежде чем спросить: — Что сказала Клэр, когда ты спросил ее?
— Ну, она не сразу отвергла меня, так что я воспринимаю это как уверенную победу, — со вздохом предположил я. — Ей нужно время, чтобы все обдумать.
— Умная девочка.
— Очень умная, — кивком согласился я.
— Не разбивай ей сердце, Гибс.
Мой собственное сердце сильно забился, когда я услышал его тихую просьбу. — Я не буду.
— Я серьезно. — Его карие глаза встретились с моими. — Если ты серьезно относишься к этому, а я, черт возьми, очень на это надеюсь, то не подведи ее.
— Я серьезен, — поклялся я, глубоко сглотнув. — И я не подведу ее, Хью.
— Хорошо, — простонал он, перекатываясь на бок. — Потому что я сейчас не в состоянии убить тебя.
— Должным образом принято к сведению. — Посмеиваясь, я встал и направился к двери. — Скоро почувствуешь себя лучше, парень.
— О Боже! — Клэр взвизгнула, когда я врезался в нее на лестничной площадке, у нее были светлые кудри и раскрасневшиеся щеки. — Что ты…
Стараясь вести себя как можно лучше, я тепло улыбнулся, прежде чем отойти в сторону, пропуская ее завернутое в полотенце тело обратно в спальню. — Как и ты, Медвежонок-Клэр.
— Ты рано встал.
— Я мужчина с миссией.
— О. — Щеки у нее все еще горели, она задержалась в дверях своей спальни, неуверенно глядя на меня. — Эй, ты сегодня утром едешь в школу? — Она облизнула губы и махнула запястьем в сторону закрытой двери спальни своего брата. — Потому что я не знаю, собирается ли Хью…
— Я буду через дорогу, когда ты будешь готова, — вмешался я и сказал ей. — Я буду терпеливо ждать, Медвежонок-Клэр.
— Хорошо. — Легкая улыбка приподняла уголки ее губ, давая мне понять, что она уловила скрытый смысл моих слов. — Я обещаю не заставлять тебя ждать слишком долго.
Когда я переходил улицу и заходил в свой дом, я уже был в полной боевой готовности к потенциальным стычкам с придурковатым пасынком моей матери. Однако обнаружить его в своей комнате было не тем, чего я ожидал, и с чем не сталкивался очень долгое время.
В ту минуту, когда мой взгляд упал на Марка Аллена, сидящего на моей кровати, крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.
Сразу же моя кожа покрылась липким лихорадочным потом, и если бы не тот факт, что я была в его присутствии, я могла бы подумать, что заболеваю тем же, что и Хью.
— Я вижу, все такой же беспорядочный, как и всегда.
— Я сказал, убирайся вон из моей комнаты.
— Ты не должен так приветствовать своего брата, Гибс, — ответил он небрежным тоном, совершенно не задетый напряжением, которое от меня исходило. — Разве Сайв до сих пор не научила тебя, как обращаться с людьми?
— Ты из тех, кто умеет говорить, — выпалил я в ответ, оставаясь в дверях. — У тебя чертовски много наглости, чтобы приходить сюда.
— И почему это, Гибс?
Я прищурился. — Ты знаешь почему.
— Не-а. — Покачав головой, он поднялся на ноги и потянулся. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Да, это так, — выпалил я, чувствуя, как все мое тело сотрясается от дрожи, когда я смотрел, как он приближается ко мне. — Ты знаешь, что ты сделал.
— И что я сделал?
— Знаешь…— это все, что я смог выдавить, и я чертовски ненавидел, как тихо звучал мой голос. Как будто мне снова было семь лет. Или восемь, или девять, или десять, или даже одиннадцать. У меня перехватило дыхание, и мне пришлось заставить себя не съежиться. — Ты знаешь, — выдавил я, тяжело дыша. — И она тоже.
— Ты ошибаешься, — сказал он, пытаясь заморочить мне голову. — Я думаю, что ты путаешь кошмары с реальностью.
— Нет, это не так. — Я покачал головой, чувствуя себя полным дерьмом. — Я ничего не путаю, потому что я знаю, что ты сделал. — Глубоко сглотнув, я заставил себя выдавить из себя слова: — Я
— О, да? — Остановившись недалеко от меня, он скрестил руки на груди и ухмыльнулся. — Докажи это.
Дрожа с головы до ног, я обошел его тело и направился к своей кровати. — Вообще-то, я могу.
— Что это, Гибс? Неразборчивые каракули ребенка-тупицы? — он разозлился, когда я достал скомканное письмо из-под матраса. — Только не говори мне, что такая неграмотная, тупая пизда, как ты, на самом деле вел дневник? — Он снова рассмеялся, прежде чем сказать: — Господи Иисусе, ты это сделал. Ты на самом деле вел дневник, как маленькая девочка! — Юмор и жестокость наполнили его черты, отправив меня по спирали назад, в то время в моей жизни, которое я не осмеливался пересматривать. — Похоже, несмотря на все мои усилия, я не сделал из тебя мужчину.
— Нет, не я. — Дрожащими руками я развернул записку и поднял ее между нами. — Она.
Волна узнавания промелькнула в его глазах, и он сделал шаг ближе. — Это почерк Кивы?
— Это точно, черт возьми, — выплюнул я, сильно дрожа. — Думаешь, у меня сейчас нет доказательств?
В его глазах вспыхнула паника, прежде чем он быстро напустил на себя уверенную браваду. — Если ты никому этого не показывал, а ты явно этого не делал, это потому, что ты
— Есть только одна правда, Марк, — я заставила себя стоять на своем и сказать, указывая на письмо в своей руке. — И это написано здесь.
Он наблюдал, как я смотрел на него долгое мгновение, прежде чем сделать шаг в мою сторону, переключив внимание на письмо. — Даже не думай об этом, — предупредил я, быстро убирая его в карман. — Мне больше не семь лет, придурок.
— Зачем ты снова поднимаешь все это дерьмо? — спросил он, пытаясь изменить повествование. — Это в прошлом, Гибс. Это мертво и похоронено.
— Может быть, для тебя, — выдавил я. — Но я все еще проживаю это каждый день.
Он закатил глаза, как будто я драматизировал. Как будто мои воспоминания, моя боль и его поступок не разрушили меня.
— Я хочу, чтобы ты ушел, — услышал я свой голос.
— Этому не бывать, — сказал он, отмахнувшись от меня. — У меня здесь есть работа, и я только что внес задаток за дом для моей семьи в городе.
— Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома и из моего города, — сказал я ему. — Сегодня. Этим утром. Прямо, блядь, сейчас.
— Или что?
— Или я расскажу.
—
— Мне сейчас семнадцать, — выпалил я. — Но мне было семь, когда ты меня изнасиловал.
— Не…
— Мне было семь лет, когда ты впервые изнасиловал меня! — Я сказал громче, отказываясь молчать еще секунду из-за страха перед этим мужчиной. — Мне было одиннадцать лет, когда ты наконец остановился! — Прерывисто выдохнув, я уставился на монстра, стоящего передо мной, по моим щекам текли слезы, и я выдавил: — Ты отнял у меня четыре года детства, и с тех пор я живу в тюрьме в своем сознании каждый чертов день своей жизни. Итак, если ты не хочешь рисковать провести следующие семнадцать лет своей жизни за решеткой, ты сядешь в самолет и никогда не вернешься!
ЭТОЙ МОЙ МУЖЧИНА
Прошлой ночью мы с Джерардом бросили вызов, но сегодня едва дотянули до конца школы, не бросив полотенце.
Кого я пыталась обмануть?
Я не собиралась заставлять его ждать.
Не тогда, когда у меня было самообладания, как у скалки.
Когда Джерард подвозил меня в школу этим утром, он был самим собой, супер милым, супер очаровательным, и это было отстойно, потому что мне было только труднее сохранять бдительность.
Большинство людей возводили стены вокруг своих сердец, чтобы защитить себя, и некоторые из этих людей, такие как Джоуи и Лиззи, были очень талантливы в возведении этих стен. Я, с другой стороны, явно спала в тот день, когда раздавался этот особый жизненный навык, потому что мои стены были в лучшем случае высотой по колено и были сделаны из мармеладных мишек.
К тому времени, когда Шэннон присоединилась ко мне на трибунах, окружавших центральное поле Томмен для регби, я была близка к самосожжению.
— Боже мой, — засмеялась она, глядя на меня с юмором, пляшущим в ее глазах. — Ты похожа на Тигру из «
— Я знаю! — выдавила я, дрожа от едва сдерживаемой энергии. — Клянусь, Шэн, если бы у меня был хвост, он бы вилял как сумасшедший.
— Вау. — Моя лучшая подруга рассмеялась, занимая свое место рядом со мной. — Я знаю, тебе нравится смотреть, как играют ребята, Клэр, но я никогда раньше не видела тебя такой взволнованной ни одной из их игр.
Она была права. Хотя мне и нравилось наблюдать за их игрой, это не было причиной моего нынешнего возбуждения. На самом деле, они играли уже двадцать минут в первой половине игры, и я понятия не имела о счете.
Я предполагала, что наша сторона побеждает, но это было скорее из-за «Джонни Кавана в нашей команде», чем из-за «концентрации Клэр Биггс».
— Это тот новенький, о котором говорили ребята? — спросила она, указывая на мальчика, одетого в футболку моего брата с номером десять.
— О, да. — Я сморщила нос, опровергая это. — Это
— Ты встречалась с ним?
— К сожалению. — Закатив глаза, я добавила: — Сегодня он выступает в роли «fly half». — Мое внимание переключилось на Джерарда, как раз когда он выиграл строчку аута, и я не смогла удержаться от того, чтобы вскочить со своего места и заорать, как банши.
Моя лучшая подруга смотрела на меня со своего насеста, пока я подпрыгивала, как кролик Дюрассел, накачанный стероидами и желе из газированной колы. — Думаю, можно с уверенностью предположить, что вы с Гибси помирились.
Я просияла в ответ. — Ага.
— Хорошо. — Облегчение наполнило ее большие голубые глаза, и она улыбнулась мне. — Я знала, что фотография, которую Хелен и Шелли отправили тебе, была вырвана из контекста.
— Он клянется, что ничего не произошло.
— Я ему верю, — без тени колебания ответила моя лучшая подруга. — Если он говорит, что с Женщиной-кошкой ничего не было, значит, это правда.
— Правда?
— Абсолютно, — кивнув, ответила она. — Он бы так с тобой не поступил, Клэр. Только не Гибс. Весь его мир вращается вокруг тебя.
— Ты действительно заботишься о нем, не так ли? — Я задумалась, садясь обратно, чтобы взять ее за руку. — О, моя лучшая подруга одобряет.
— Он один из хороших, Клэр, — убеждала она искренним тоном. — Конечно, Гибс шутник и проказник и иногда может сказать что-то не то, но сердце у него большое, как луна.
— Это действительно так, — согласилась я с мечтательным вздохом.
— Я никогда не чувствовала себя в безопасности рядом с мальчиками или мужчинами, — призналась она, нахмурив брови во время разговора. — По очевидным причинам.
Я поморщилась. — Да.
— Но я чувствую себя в безопасности рядом с Гибси, — сказала она мне. — Кроме Джонни, он единственный парень, в чьи руки я бы охотно отдала свою жизнь.
— Ой. — Мое сердце сильно сжалось. — Шэн.
— Так что не слушай Лиззи, ладно? — настаивала она. — Прислушайся к своему сердцу. — Она улыбнулась. — Это не направит тебя в неверном направлении, я обещаю.
Мое сердце, словно знавшее, о чем идет речь, начало бешено колотиться в груди. — Прошлой ночью он попросил меня стать его девушкой.
Ее глаза расширились, как блюдца. — Да?
Прикусив губу, я взволнованно кивнула. — Ага.
— И что ты сказала?
— Я сказала ему, что боюсь.
Глаза Шэннон потеплели от понимания. — Все в порядке, Клэр, — успокаивала она, протягивая руку, чтобы сжать мою. — Делать следующий шаг в отношениях может быть действительно страшно.
— Это действительно возможно.
— Но это также может быть действительно захватывающим и освобождающим, и таким невероятно раскрепощающим.
— Он сказал мне, что будет ждать меня, — объяснила я, чувствуя, как мое лицо заливается краской при воспоминании. — Столько, сколько потребуется, пока я не буду готова.
— Но теперь ты готова, не так ли? — со знанием дела размышляла она.
— Да. — Я прерывисто вздохнула и нетерпеливо кивнула. — Я действительно готова.
— Что ж, он прямо здесь, Клэр. — Моя лучшая подруга ухмыльнулась и указала на поле. — Это твой мужчина.
— Ты права. — Я встала и кивнула в знак подтверждения. — Это
КТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТАКОЙ ДЭМИЕН ?
Я был полностью сосредоточен после того, как меня подбросило на несколько футов в воздух для очередной реплики, когда мое внимание привлекли звуки разглагольствования тренера, беснующегося как сумасшедший со стороны.
Как бы я ни отвлекался, мне все же удалось поймать мяч в воздухе и защитить его своим телом от соперника, когда мои товарищи по команде опустили меня на землю.
— Уложите его в целости и сохранности, ребята, — взревел Дэнни, отступая, чтобы вести стаю с тыла. — Ты в порядке, Гибс?
— Да! — Покачав головой, я попытался сосредоточиться на поле, в центре которого меня ударили, и передать мяч нашей половине схватки, в то время как двадцать девять других игроков ревели и выкрикивали приказы как мне, так и друг другу.
— Шевелись, шевелись, шевелись, — взревел Робби Мак, когда мне каким-то образом удалось вырваться с мячом в руке. — Убирайся к чертовой матери, Гибс.
Господи, я не был создан для одиночных спринтов на восемьдесят метров, но поскольку некому было передать мяч, я приложился изо всех сил, ударив по лицу дерзкого вингера соперника, когда он попытался сбить меня с ног. Потому что, если бы мне пришлось напрягать столько энергии, я не собирался позволять такому долговязому ублюдку весом в десять стоунов, как он, украсть мою славу.
— Отойди назад, Гибс, — подбадривал Джонни, пробивая по полю, чтобы обойти меня с фланга. Это твоя попытка, парень!
Джонни был прав, это была моя попытка, но после того, как я коснулся мяча за белой линией, я не присоединился к празднованию вместе с ним и остальными нашими товарищами по команде. Потому что я был слишком отвлечен блондинкой, которую уводили с поля.
Я прикрыл глаза от водянистого солнца, чтобы получше рассмотреть девушку в форме Томмена, которую увозят. —
— Джерард! — крикнула она, размахивая руками, пытаясь освободиться от тренера, который пытался ее удержать. — О Боже, привет! Хорошая попытка!
— Спасибо, — крикнул я в ответ, слишком измотанный своим спринтом в стиле Майкла Джонсона, чтобы подбежать к ней. Задыхаясь, как ублюдок, и все еще пытаясь отдышаться, я схватился за бок и изучал разворачивающуюся передо мной сцену.
— Ты не можешь управлять полем, Биггс, — возразил тренер, схватив ее за плечи. — Черт возьми, мы посреди школьного щита.
— О Боже, тренер, ты сильно грубишь? Это не займет и минуты. — Вырвавшись из его объятий, она упала на землю и проползла у него под ногами, прежде чем броситься бежать через поле. — Эй, Джерард, мне нужно тебе кое-что сказать!
— Прямо сейчас? — Крикнул Джонни, выглядя менее чем впечатленным ее вторжением на поле.
— Да, — нахмурившись, согласился Фели. — Это не может подождать до окончания игры?
— Нет. — Она покачала головой, и от этого ее кудри взметнулись вокруг лица. — Я должна сказать ему прямо сейчас – эй! — Ее слова оборвались, когда ее остановил наш запасной номер десять. — Ты снова!
— Я, — мрачно подтвердил он. — Убирайся с поля, принцесса.
— Убери от меня свои руки,
— Ты принимаешь какие-то специальные лекарства или что-то в этом роде? — спросил наш десятый номер. — В последний раз спрашиваю: в этой команде нет Джерарда.
— Да, есть!
— Нет, это не так!
— Вау, ты такой чертовски грубый!
— И ты чертовски сумасшедшая!
Веселье, которое я испытывал от ее случайного поведения, быстро сменилось гневом, когда я наблюдал, как один из моих товарищей по команде продолжает преграждать ей путь. И вот так мои ноги сами собой пришли в движение.
— Эй, десятый! — Рявкнул я, быстро сокращая расстояние между нами. — Отвали на хрен от моей девочки.
— Видишь? Я говорила тебе, что он настоящий. Это
— Нет, это Гибси, — медленно возразил Дэмиен-идиот. — Как Гибсон.
— Э-э,
Между тем, я все еще застрял примерно на десять секунд в прошлом, споткнувшись на словах «
— Черт возьми, — выдохнул я, чувствуя, как моя грудь вздымается, когда сердце решило выпрыгнуть в грудную клетку. — Ты действительно это имеешь в виду?
— Это то, что я должна была тебе сказать! — Нетерпеливо кивнув, Клэр оттолкнула десятого и бросилась ко мне. — Я очень сожалею, что прервала вашу игру, но это не могло подождать.
— Мне похуй на игру, — крикнул я в ответ, поймав ее в воздухе, когда она бросилась ко мне. — Ты назвала меня своим парнем.
— Ага. — Озорно улыбаясь, она обхватила меня руками и ногами и наклонилась ближе. — Конечно.
— А как насчет всего этого ожидания?
— Я устала ждать, — ответила она, наклоняясь ближе, чтобы потереться своим носом о мой. — Шестнадцать лет. Но я говорю тебе сейчас, Джерард Гибсон, что я не девушка для интрижек и причудливых мимолетных чувств, поэтому, если ты не можешь выложиться мне на все сто процентов, тебе нужно сказать это, — предупредила она, не сводя с меня карих глаз. — Это твой последний шанс выбраться.
— Я в деле, — услышал я свой ответ, и никогда в жизни я не говорил больше правды, чем в этих двух словах. — Я в деле, Клэр Биггс.
— Хорошо. — Она улыбнулась. — Я тоже.
А потом она поцеловала меня прямо посреди поля, на глазах у всей школы.
СОГЛАШЕНИЯ ПОСЛЕ ШКОЛЫ
Итак, последствия моего импульсивного поведения привели к следующему:
Меня целую неделю задерживают на обед из-за моей неспособности следовать школьным правилам. О, и я получила свою самую первую красную карточку от рефери, что показалось мне немного странным, учитывая, что я всего лишь поцеловал Джерарда и не участвовала ни в каких незаконных ударах.
В любом случае, это того стоило.
Когда меня, наконец, отпустили из кабинета, после двадцатиминутной лекции от тренера и мистера Туоми о важности не садиться на регбистов, Джерард ждал меня снаружи. В тот момент, когда мой взгляд упал на него, только что принявшего душ и выглядящего божественно в своих серых спортивных штанах и черной футболке с длинными рукавами, все слова предупреждения нашего директора вылетели в трубу.
Всю дорогу домой из школы мое сердце колотилось как барабан, потому что оно знало, что с этим парнеи у меня проблемы. Из стереосистемы доносилась “Brown Eyed Girl” Вана Моррисона, но я не могла расслышать ни слова из-за грохота моего пульса.
У меня был парень.
Да, у меня.
Еще лучше, что этим парнем был
Когда он припарковался на пешеходной дорожке возле моего дома, я не смогла удержаться от того, чтобы не начать действовать. Не в силах справиться с бешеной энергией, бурлящей внутри моего тела, я отстегнула ремень безопасности и переползла через консоль, не останавливаясь, пока не оказалась верхом на его бедрах.
— Господи, Медвежонок-Клэр, — усмехнулся Джерард, потянувшись под своим сиденьем к рычагу, который позволил ему отодвинуть стул и дать нам немного больше места. — Ты счастлива.
— Я счастлива, — согласилась я, положив руки на его широкую грудь. — Я безумно счастлива.
Его рука скользнула под подол моей юбки, пальцы задели мое обнаженное бедро, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.
Я поняла, что хотела его, потому что хотела.
Больше всего на свете.
Больше, чем мой следующий вздох.
— Эй, это Марк? — Отвлеченная видом Марка Аллена, заполняющего багажник отцовского «Лендровера» чемоданами, я повернулась к Джерарду с широко раскрытыми от волнения глазами. — О Боже, он уезжает?
— Будем надеяться.
— Да, давай.
Джерард даже не потрудился посмотреть в его сторону, вместо этого полностью сосредоточившись на мне. — Я люблю тебя, Клэр. — Сделав глубокий вдох, он долго изучал мое лицо, большим пальцем касаясь моего подбородка, прежде чем выдохнуть. — Я действительно люблю тебя, девушка.
— Оу. — Практически тая у него на коленях, я наклонилась и поцеловала его в губы. — Я тоже очень люблю тебя, парень.
Когда он запустил руку в мои волосы и углубил поцелуй, я действительно растаяла у него на коленях. Это был такой хороший поцелуй; медленный, плавный, глубокий, идеальный, от которого по спине пробегают мурашки.
— Джерард? — Спросила я, затаив дыхание, когда прервала наш поцелуй немного позже.
— Хм? — ответил он, покрывая мою обнаженную кожу эпическими, обвивающими шею поцелуями.
— Ты был моим первым поцелуем.
— Угу.
— И первый мальчик, который прикоснулся ко мне там.
— Мм.
— И первый мальчик, который лизнул меня там.
— Угу.
— Ну, я хочу чтобы ты… Мои слова оборвались, и я застонала, когда его язык прошелся по особенно чувствительной части моей шеи. — … был первым во всем.
В тот момент, когда я произнесла эти слова, Джерард замер, не отрывая губ от моей шеи. — Всем?
Прерывисто вздохнув, я кивнула. — Всем.
— Просто чтобы мы были на одной волне, — Джерард сделал паузу, чтобы отстраниться и посмотреть на меня, — ты говоришь о сексе, верно? — Он осторожно посмотрел на меня. — Потому что я, как известно, раз или десять ошибался, и моя способность читать между строк примерно такая же шокирующая, как и моя способность читать в классе, Медвежонок-Клэр.
— Да, Джерард. — Мое лицо вспыхнуло. — Я говорю о сексе.
— Хорошо.
Его брови нахмурились, когда он изучал меня. — Что, э-э, что именно насчет…
— О боже, Джерард, я хочу, чтобы мы занялись сексом друг с другом! — Я выпалила, объяснив это для него самым несексуальным образом, который только можно себе представить. — Например, я хочу, чтобы ты воткнул свою лестницу в мое дерево.
— В твоем дереве?
Закатив глаза, я схватила его руку и просунула ее себе между ног. — О, твое дерево, — ответил он, и на него снизошло осознание. — Тебе следовало назвать это кустом, Медвежонок-Клэр. Я не знаком со всей терминологией «киски-деревья».
— Фу, нет. — Я сморщила нос от отвращения. — Куст — такое грубое слово.
— Верно, — согласился он. — И у тебя определенно его нет.
— Нет. — Я гордо улыбнулась. — Преимущества бритв из магазина «все за фунт».
Казалось, он на мгновение задумался об этом, прежде чем покачать головой. — Итак, вернемся к сексу.
— Секс, — согласилась я.
— Когда ты думала об этом, э-э, происходящем?
— Хм, я подумала тут.
— Сейчас? — Джерард выглядел немного запаниковавшим. — Как «прямо сейчас» в машине?
— Нет, очевидно, не «прямо сейчас в машине», — ответила я с нервным смешком.
— Ладно, хорошо. — Он нервно рассмеялся в ответ. — Потому что я подумал, что мистер Мерфи всегда совершает вечернюю прогулку, и я бы не хотел травмировать беднягу.
— Верно. — Выдавив смешок, я оглядела машину, прежде чем сказать: — Но, эм, может быть, прямо сейчас в моей комнате?
— В твоей комнате? — Его внимание переключилось на припаркованную машину моей матери. — С твоей мамой внизу, на кухне?
— Мы могли бы, но тогда моя мама была бы внизу, на кухне.
— Черт возьми, — простонала я.
— Мы могли бы…— начал было говорить Джерард, но быстро покачал головой. — Нет, забудь об этом.
— Что мы могли бы? — Я умоляла, ловя крошечный проблеск надежды и цепляясь за дорогую жизнь. — Что? Что мы могли бы сделать, Джерард?
— Мы всегда могли бы пойти в домик на дереве, — предложил он, а затем вздрогнул, как будто со страхом ожидая моей реакции. — Но, очевидно, что это действительно дерьмовая идея, и ни одна девушка не захочет провести свой первый раз в гребаном домике на дереве…
— Ты гений! — Я воскликнула от волнения. — Это идеально.
— Да?
— Да. — Я улыбнулась ему. — И я бы
— Знаешь что, Клэр Биггс? — Он выпрямился. — Думаю, мне бы это понравилось.
— Тогда ладно, — ответил я, протягивая руку, — займемся сексом в домике на дереве.
— Хорошо, — согласился Джерард, пожимая мне руку, — давай сделаем это.
ПОСЛЕДСТВИЯ ПОСЛЕ ПОЦЕЛУЕВ ПАРНЯ В ДОМИКЕ НА ДЕРЕВЕ
— Почему ты так долго? — потребовала я, когда Джерард наконец почтил меня своим присутствием на двадцать минут позже, чем было согласовано.
Когда мы расстались у машины, стукнувшись кулаками, мы договорились встретиться в домике на дереве через тридцать минут. Приняв самый быстрый душ, известный человечеству, я вымылась, побрилась и отполировала себя до совершенства, прежде чем подняться по шаткой лестнице в конце нашего сада, имея в запасе две минуты.
Последние пятнадцать минут, когда я пряталась в домике на дереве, без каких-либо признаков Джерарда, у меня начали дрожать зубы, из-за проявляющейся паранойи. — Я подумала, что ты передумал и убежал.
— Даже не думал, — кинул он в ответ, а затем бросил спортивную сумку через дверь, прежде чем залезть за ней. — Мне нужно было достать припасы.
— Припасы.
— Презервативы, Роза.
— Дерьмо. — Мои глаза расширились, и я зажала рот рукой. — Я совсем забыла.
— Не бойся, я нас прикрыл.
— Ты лучший.
— Вопрос. — Стоя на коленях на полу нашего домика на дереве, Джерард потянулся за своей сумкой и ловко расстегнул молнию. — Ты прошла через заднюю часть?
— Нет. — Я покачала головой, наблюдая, как он достает толстое пушистое одеяло из своей спортивной сумки. — Моя мама на кухне, и я не хотела рисковать допросом, поэтому вместо этого прокралась вокруг дома.
— Черт побери, почему я об этом не подумал? — Пробормотал он, все по делу, раскрыв одеяло и положив его на деревянный пол домика на дереве, в котором мы провели большую часть нашего детства, играя. Затем появилось еще одно одеяло. Более тонкое, подозрительно похожий на тот, который использовала моя мама, когда брала нас на пикники. — От них почти невозможно уйти.
— От них?
— Моя мама тоже там, — объяснил он, потянувшись к своей футболке. — Они были похожи на пару голодных львиц. — Одним быстрым движением он сбросил ткань через голову. — Жарили меня над раскаленными углями ради сплетен.
— Сплетен? — Прохрипела я, у меня пересохло во рту, когда я увидела его обнаженную грудь. Боже, он был так прекрасен.
— Ага. — Приняв сидячее положение, он потянулся к обуви и сдернул их одну за другой. — Ты слышала что-нибудь о зимнем бале?
— Зимний бал вТоммен? — спросила я, следуя его примеру и раздражительно снимая с себя футболку.
— Он самый. — Пропали его носки. — Судя по всему, это произойдет в следующем месяце, и мне нужно убедиться, что я заказал корсаж из свежих цветов, а не «один из тех поддельных», — передразнил он, закатив глаза. — Как будто я не знал, что это нужно сделать.
— Я надену желтый, — сказала я ему с мечтательным вздохом, прижимая руки к груди. — И не горчичный или ананасово-желтый. Фу, и уж точно не арахисово-желтый. Вспомни платье Энди Андерсона из «Как потерять парня за десять дней», похожее желтое.
— Буду знать. — Потянувшись за пояс спортивных штанов, он сдвинул их вниз по узким бедрам. — Я обязательно скажу флористу, чтобы не давал мне никаких фруктов или приправ.
У меня перехватило дыхание при виде его.
Он был таким… большим, широким и мускулистым.
Сделав ровный вдох, я стянула пижамные шорты и опустилась на колени на пуховое одеяло в нижнем белье. — Я нервничаю.
— Да, я тоже, — согласился он, поправляя пояс своих серых боксеров, прежде чем потянуться и откинуть волосы назад. — Кто знал, что существует так много разных оттенков желтого.
— Нет, не о цвете моего корсажа, Джерард. — Я указала туда, где он стоял на коленях в своих боксерах, а затем на себя. — Я нервничаю по этому поводу.
— Это не обязательно должно случиться сегодня, — ответил Джерард нежным тоном. — Все в порядке, если ты хочешь подождать. — Сокращая пространство между нами, он положил руки мне на плечи и улыбнулся. — Мы ничего не сделаем, пока ты не будешь готова.
— Но я готова, — подтвердила я, глядя на него глазами. — Я просто… боюсь.
— Я тоже, — тихо признался он.
Мои брови поднялись. — Правда?
— Правда, — ответил он с легким кивком. — Чего ты боишься?
— Того, что это больно.
— Точно так же.
— Ты? — Нахмурившись, я обвила руками его шею, дрожа, когда тепло, исходящее от его кожи, коснулось мою. — Но от этого мальчикам не больно, верно?
Что-то мелькнуло в его серых глазах, редкий проблеск уязвимости, который быстро сменился его обычной теплотой. — Я люблю тебя, — сказал он, руки легли на мою талию. — Я сделаю все, что ты захочешь, ладно? Просто задавай темп, Медвежонок-Клэр, и я пойду за тобой куда угодно, ладно? — Он прижался своим лбом к моему и прерывисто вздохнул. — Но я имел в виду то, что сказал об ожидании. Если хочешь просто обниматься, то мы так и сделаем…
— Нет. — Я покачала головой и прижала его большое тело к себе. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
— Чёрт. — У него вырвался еще один болезненный вздох. — Ты уверена?
— Я никогда в жизни ни в чем не была так уверена, — поспешила сказать я, желая, чтобы он не тормозил, потому что я устала тянуть время. Я шестнадцать лет сидела на пассажирском сиденье стоячей машины, и Джерард, сидевший на водительском месте, наконец нашел педаль газа. Это было всем. Он был всем. — Я хочу этого, Джерард. — А затем дрожащими руками я потянулась за спину и расстегнула бюстгальтер, прежде чем отбросить его в сторону. — Я хочу тебя.
— Я люблю тебя. — Он поднял мой подбородок, серые глаза обвели каждый дюйм моего лица, прежде чем остановиться на моих глазах. — Всегда.
А потом он поцеловал меня.
Дрожь пробежала по моему телу, когда его губы уничтожали меня, для каждого следующего парня который мог прийти.
Инстинктивно я медленно опустилась на спину, прихватив с собой его большое тело, в то время как его губы не переставали терзать мои. Единственное, что разделяло наши тела, была ткань нижнего белья, когда мы оба терлись друг о друга, находя зуд, о котором я даже не подозревала, что мне нужно отчаянно почесать. Ну, он прямо сейчас чесал этот зуд. На самом деле, я никогда не хотела, чтобы его вес покинул мое тело, потому что я не могла вспомнить момент времени, когда я чувствовала себя такой наполненной.
А потом мы начали прикасаться друг к другу. Это было глубже. Более серьезно. Сильнее. Мягче. Более любяще. Больше всего. Его форма, ощущение его кожи на моей — это было слишком. Это было именно то, чего я ждала всю свою жизнь.
— Все в порядке, — прошептала я немного позже, когда оставшееся нижнее белье было брошено на пол домика на дереве. — Я хочу этого. — Мое сердце колотилось в нервном предвкушении, когда он занял позицию между моими бедрами, с презервативом, обтягивающим его впечатляющую лестницу. Я не сдвинулась ни на дюйм, опасаясь испугать его. Я нуждалась, чтобы он не убежал, потому что я, честно говоря, чувствовала, что умру, если этот парень не соединит свое тело с моим. — Ты весь дрожишь.
— Ну да, — прохрипел он, наклоняясь ближе, чтобы коснуться моих губ своими, — Это то, что происходит, когда ты нервничаешь.
— Ты нервничаешь?
— У меня такое ощущение, будто я держу в руках стекло, Клэр. — Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, его тело в этот момент тряслось сильнее, чем мое. — Конечно, я нервничаю.
Что-то тронуло мое сердце, что-то более глубокое, чем привязанность,более сильное, чем дружба, более постоянное, чем вечность, и я приподнялся на локтях. — Я люблю тебя. — Губы коснулись его щетинистой челюсти, я прижалась к его щеке своей и еще раз поцеловала уголок его рта. — Я хочу, чтобы это был ты.
— Я всегда хотел, чтобы это была ты, — прошептал он, когда дрожь пробежала по его большому телу. — Я буду настолько нежным, насколько смогу.
— Сделай это. — Дрожа от страшного ожидания, я схватила его за плечи и крепко поцеловала. — Просто действуй медленно.
Прерывисто вздохнув, Джерард наклонился вперед, прижался своим лбом к моему и толкнул.
А потом он оказался глубоко внутри меня.
Первого приступа боли, прошедшей через меня, было достаточно, чтобы мои глаза защипало от слез, но я сдержалась, слишком восторженная в тот момент, чтобы беспокоиться. Потому что этот парень. Если нужно было испытать боль, я хотела, чтобы она была от его рук.
— Ты в порядке?
— Да. — Я кивнула, преодолевая боль, чувствуя, как он движется внутри меня, соединяясь со мной так, как ни один другой человек раньше не мог. Это было ошеломляюще, устрашающе и прекрасно одновременно. — Не останавливайся.
Он удерживал свой вес на мне, положив предплечье на пол рядом со мной. Его свободная рука переместилась от моего лица к бедру, прижимая меня ближе, выравнивая наши тела, пока мы не соединились самым простым и первобытным из человеческих способов.
Его глаза были крепко зажмурены, а мои широко открыты, охватывая все, каждый дюйм его тела. Все мои чувства были на пределе. Запах стирального порошка на одеяле под нами, солоноватый привкус его горла, когда мой язык высунулся, чтобы попробовать его на вкус. Восхитительный вес его бедер, и то как давление росло когда они качались глубже.
Чувства переполняли меня. Я тонула в нем в этот момент. Это было невероятно ошеломляюще. Это было похоже на победу после шестнадцати лет игры в лотерею. Чувство эйфории и неуверенности сталкивались.
Я не могла сказать, кого из нас трясло больше. Я думаю, что это могло быть равным, потому что, похоже, Джерарда, этот момент тронул так же глубоко, как и меня.
— Ты в порядке? — прошептала я, обхватив его шею рукой. Он выглядел так, будто испытывал физическую боль, когда он зажмурил глаза и толкнулся внутрь меня. — Джерард?
— Да. — Кивнув, он держал глаза закрытыми. — Продолжай разговаривать.
— Разговаривать?
— Твой голос… — он издал болезненный стон и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, все еще толкаясь бедрами. — Мне нужно услышать твой голос.
— Почему?
— Потому что мне нужно знать, что это ты прикасаешься ко мне.
ПОТЕРЯ ДЕВСТВЕННОСТИ И СОЗНАНИЯ
— Итак. — Тело напряглось, я схватился за накинутое на нас одеяло и уставился на крышу. Серьезно, я был настолько напряжен, что был на полпути к трупному окоченению. — Это было по-другому.
— Совершенно по-другому, — согласилась Клэр, лёжа рядом со мной, одновременно сжимая одеяло и глядя на крышу.
— Эм, извини, что я взорвался до того, как ты кончила, — добавил я. — Я был перевозбужден.
— О нет, нет, я это сделала, — быстро ответила она.
Мои брови взлетели вверх. — Ты сделала?
— Ага. — Она кивнула, все еще сосредоточив внимание на крыше. — Один раз до и один раз во время.
— О.
— Ты не мог сказать?
— Неа. Я все время просто сходил с ума.
— О. — Она прерывисто вздохнула. — Ну, я так и сделала, так что… ээ, молодец?
— Э, спасибо? — Я слегка подвинулся, заставив наши плечи соприкоснуться. — Ты тоже.
— Спасибо, — выдавила она. — Так, презерватив все время оставался на твоей лестнице? — Пожав плечами, она добавила: — Знаешь, со всем этим пирсингом?
— Я не знаю. — Я крепче схватил одеяло, чувствуя, как меня захлестнула волна паники. — Я боюсь проверять.
— Да, — согласилась Клэр, и в ее голосе звучала такая же паника. — Я тоже.
— Но я не причинил тебе боли, не так ли? — Я заставил себя перевернуться на бок лицом к ней. В конце концов, смотреть ей в глаза, когда мы разговаривали, было наименьшим, что я мог сделать, учитывая то, что она только что позволила мне сделать со своим телом. — Это было не так уж плохо, да?
— Что? Нет, конечно, ты не причинил мне вреда, — ответила Клэр, отражая мои действия, перекатившись на бок лицом ко мне. Ее щеки покраснели, а карие глаза сверкнули. Застенчиво улыбаясь, она протянула руку и погладила меня по щеке. — Ты был очень хорош.
— Я был?
— Так хорош. — У нее вырвался девчачий визг, и она закусила губу, все еще улыбаясь до ушей. — Не могу дождаться, чтобы сделать это снова.
— Ты не можешь?
— Почему ты кажешься таким удивленным? — дразнила она. — Могу поспорить, что ты слышал это уже сотню раз.
— Неа
— Но ты… — она в замешательстве нахмурилась. — Ты явно делал это раньше.
— Нет.
— Погоди. — Ее глаза расширились до размера блюдец. — Ты тоже девственник?
Я поколебался, прежде чем спросить: — Что ты подразумеваешь под девственником?
— Для тебя это будет означать, что ты никогда не ставил свою лестницу в дерево другой девушки, — невинно ответила она.
— Тогда да. — Я пожал плечами. — Или, по крайней мере, так было еще полчаса назад.
— Боже мой! — Она вскочила на ноги, и это движение оттянуло одеяло, которое укрывало нас обоих. — Я не могу в это поверить!
— Это плохо?
— Джерард, это удивительная вещь. — Свернувшись в одеяле, она быстро упала на колени и покатилась обратно туда, где я лежал.
— Вопреки той ерунде, которая льется из моего рта, я скорее флиртую, чем действую, — предложил я.
— У тебя грязные мысли, — поддразнила она. — Ты мог бы написать книгу.
— Если бы я мог писать. — Я фыркнул. — Я лучший в секс-текстах. Спроси у любого парня. Я одарен. — Я ухмыльнулся ей. — Я настолько чертовски одарен, что мог бы стать сценаристом на съемочной площадке порно. Я просто… я испорчу орфографию, и тогда все поймут, что это я.
— Ты сохранил ее для меня? — спросила она, радостно пропуская мои случайные комментарии. — Твою девственность? — Ее глаза сияли от волнения, когда она подпрыгивала на коленях. — Боже мой, я уже знаю ответ, но мне нужно услышать, как ты это скажешь.
— Я уже говорил тебе раньше, что для меня есть только ты, Медвежонок-Клэр.
— Ииии. — Она схватилась за грудь и ворковала со мной, как будто я был одним из наших котят. — Я так и знала, что ты собираешься это сказать, но в любом случае это звучит потрясающе.
— Да, так, послушай, — начал я, мысленно готовясь к тому, что должно было произойти, — Ты знаешь, какая у меня самая ужасная фобия?
— Кровь? — Она торжественно кивнула. — Тебе очень плохо, не так ли?
— Хм, — ответил я, голос дрогнул, как у девушки, когда мысленный образ всплыл в моей голове и заставил меня почувствовать слабость. — Я знаю, что это странная просьба, но я надеюсь, что ты окажешь мне услугу и проверишь.
— О, ты имеешь в виду посмотреть. — Ее глаза расширились, когда она поняла, что я имею в виду. — Я или ты? — спросила она, а затем начала снимать одеяло со своего тела.
— И то, и другое, — ответил я и затем быстро зажмурился.
— Окей, эуу.
— Эу? — Мое сердце начало дико грохотать в груди. — Это хорошее эу или плохое эу?
— Ну, и то, и другое.
— Оба?
— Не волнуйся, но я как бы пустила кровь на нас обоих.
— О, Иисус Христос. — Мой желудок перевернулся. — Все так плохо? Там много? Это на мне? Это, черт возьми, на мне, не так ли?
— Нет, конечно это неплохо, — фыркнула она с обидой. — И успокойся, большой ребенок. Это просто типичная кровь из-за разорванной девственной плевы.
— Разорванная девственная плева? — Кажется, я кричал. — Что это, черт возьми?
— Ты знаешь, что это такое, Джерард, — хихикнула она. — Вы поговорили с ней.
— Боже мой, детка, тебе нужно снять презерватив, — задохнулся я, чувствуя слабость. — Пожалуйста, я умоляю тебя, потому что если мне придется смотреть на твою разорванную девственную плеву — а мне, кстати, очень жаль, что я ее порвал – тогда я потеряю сознание.
— Джерард!
— Я серьёзно, — выдавил я, со вздымающейся грудью. — Я знаю, что веду себя как козёл, и клянусь, я все исправлю, но я умру на смертном одре если увижу кровь, Клэр. Умру говорю!
— Ты ведешь себя нелепо, — фыркнула она, но когда я почувствовал ее пальцы на своем члене, я обмяк от облегчения. — Знаешь, в кино мужчины присматривают за женщиной после секса, — жаловалась она, скатывая презерватив. — А не наоборот.
— Мы не в кино, Медвежонок-Клэр, — выдавил я. — Мы в домике на дереве на заднем дворе твоей мамы в Баллилаггине.
Несколько минут спустя она сказала: — Хорошо, подними бедра. — Когда я сделал это, она натянула мои боксеры на место. — Просто держи глаза закрытыми, когда позже примешь душ, и ты будешь в порядке.
— А ты?
— Да, Джерард, я снова совершенно прилична. Ты большой ребенок.
Я рискнул взглянуть и вздохнул с облегчением, когда мой взгляд остановился на Клэр, натягивающей пижамные штаны.
— Извини за драму. — Я робко ухмыльнулся. — Надеюсь, ты все еще любишь меня.
— Ты такой придурок. — Она снова надела футболку и ухмыльнулась. — Но да, Джерард Гибсон, я все еще люблю тебя.
— Слава богу за это. —Осмелев, я встал, пригнувшись, чтобы не удариться о потолок, и подошел к ней. — Мой герой.
— Клэр! Джерард! — раздался голос Шинейд с другого конца сада, за которым последовал голос моей мамы, когда она позвала: — Время ужина.
— Иду, мам, — позвала Клэр, прежде чем повернуться ко мне лицом. — Бедные невинные дурочки, — усмехнулась она. — Они понятия не имеют, что мы только что здесь делали.
— Да, — я начал смеяться, но быстро протрезвел, когда мой взгляд остановился на белом одеяле. На белом одеяле с малиново-красным пятном крови. — О нет, нет, нет, — тяжело вздохнул я, чувствуя слабость и отшатнувшись назад. — Ты должна увести меня от этого, — умолял я, а затем, поскольку был чертовым идиотом, я побежал к двери, только чтобы удариться головой о балку крыши надо мной.
Звук Клэр, зовущей меня по имени, было последним, что я слышал перед тем, как все потемнело.
ОРУДИЯ УБИЙСТВА И ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА ПОЧВЕ СТРАСТИ
— Джерард! — Я закричала, наблюдая, как он с громким стуком врезался лицом в пол домика на дереве. Серьезно, он рухнул, как мешок с картошкой. — О Боже, Джерард?
Ничего.
Ни звука.
— Ты мертв?
Тишина.
— О Боже, я убила тебя! — Я взвыла, вскинув руки. — Я убила тебя своей девственной плевой!
Завывая, как банши, я быстро схватила окровавленное пуховое одеяло и выбросила его из домика на дереве. — Мне так жаль, Джерард, — закричала я, сбегая по лестнице. — Я позову на помощь!
Споткнувшись о последнюю ступеньку десятифутовой лестницы, я собрала доказательства своего преступления на почве страсти и побежала, спасая свою жизнь, выкрикивая слово «Помогите» во всю глотку.
— Клэр? — Обе наши матери выбежали из дома. — Что, во имя Иисуса, произошло?
— Мама, я убила его! — Я завопила, бросаясь в ее объятия. — Я убила Джерарда!
— Что случилось? — Требовательно спросила Сайв, выглядя обезумевшей от беспокойства. — Где мой сын, Клэр?!
— Он мертв. — Все еще завывая, как банши, я указала за спину. — В домике на дереве.
— Как? — Спросила мама гораздо более спокойным голосом, чем показывали Сайв или я. — Что случилось?
— Джерард! — В панике бросившись бежать, Сайв уронила чашку с кофе на лужайку и взбежала по лестнице в домик на дереве. — Джерард, любимый, все в порядке. Мамочка идет!
— Что случилось? — Спросил папа, появляясь во внутреннем дворике. — Господи, я слышал, как ты кричала с чердака.
— Я убила Джерарда своей девственной плевой, папочка! — Я взвыла, бросая окровавленное одеяло к его ногам. — Вот орудие убийства для полиции, когда они придут меня арестовывать!
— Он жив! — Я услышала, как Сайв позвала меня из домика на дереве, и, клянусь, я чуть не рухнула на лужайку от облегчения.
— О, слава Богу, — воскликнула я, уронив голову на руки. — Спасибо вам, младенец Иисус и Дева Мария, что присматриваете за нами.
— Питер? — Сайв позвала меня из домика на дереве. — Помоги мне со своим крестником, хорошо?
— Клэр. — Мама покачала головой. — Я не знаю, плакать мне или убить тебя прямо сейчас.
— Я знаю! — Я вздрогнула. — Мне очень жаль, мам.
— Так, все, отойдите, — инструктировал мой отец несколько минут спустя, когда он нес моего парня из домика на дереве в позе пожарного. — С ним все будет в порядке. Он просто испугался, вот и все.
ОТЦЫ — ГЕРОИ И ПОЖАРНАЯ СУМКА
Чувствуя слабость, я безвольно повис на плече Питера Биггса, зная, что велика вероятность того, что он несет меня навстречу смерти, но в любом случае не имея возможности убежать. Мужчина, спасавший меня, был не только моим крестным отцом, но и отцом моей девушки. Той самой девушкой, чья девственность была размазана по моему члену.
Не смотри, парень.
— Ты собираешься убить меня, Пит?
— Я еще не решил, Гибс.
— Ладно, хорошо, если ты решишь, что да, можешь дать мне десятисекундную фору, чтобы сбежать.
— Тебе повезет, если дам пять.
— Я могу и с пятью.
— Если бы твой отец был жив и увидел это, у него был бы отличный день.
— Джерард! — Клэр вскрикнула, когда ее отец опустил меня на лужайку за домом. — Ты жив! — Направившись прямиком ко мне, она опустилась рядом со мной на колени и осыпала мою щеку поцелуями. — Это чудо – о, твоя бедная голова. — Ее поцелуи быстро переключились на огромную шишку, которая выросла у меня на лбу. — Мой бедный малыш.
Взгляды, которыми одаривали нас наши матери, когда они стояли бок о бок, скрестив руки на груди, убедили меня, что мне понадобится еще одно чудо, чтобы выбраться отсюда целым и невредимым.
— Держу пари, ты хотел бы, чтобы я убил тебя первым, — пробормотал Питер себе под нос, прежде чем вернуться в дом.
— Внутрь, Клэр Биггс, — приказала Шинейд, прежде чем ворваться в дом.
— Прямо сейчас, Джерард Гибсон, — добавила мама, прежде чем последовать за ней.
— Прежде всего, как ты себя чувствуешь, Джерард? — Спросила Шинейд, снимая пакет со льдом с моего лба и морщась. — О боже, для этого определенно нужно больше льда. Давайте просто отложим это еще на какое-то время.
Да, держу пари, так оно и было. Я чуть не обезглавил себя крышей домика на дереве и за свои проблемы получил шишку в форме рога.
Хотя тот факт, что я сейчас выглядел как одна из плюшевых игрушек-единорогов моей девушки, вызывал беспокойство, это было далеко не так страшно, как две женщины передо мной.
— Выпей, Джерард, — сказал мой подельник. Поправив одеяло, которым наши матери накинули мне на плечи после моего спасения, Клэр поднесла стакан 7UP, который я держал, к моим губам. — Сахар помогает от шока.
— Итак, кто из вас, безмозглых, решил, что это хорошая идея – раздеться и порезвиться в домике на дереве в ноябре месяце? — Спросила мама, уперев руки в бока. — Ну? Давайте. Признавайтесь.
Я указал на Клэр так незаметно, как только мог, в то же время она не так тайно указывала на меня.
У меня отвисла челюсть. — Это была твоя идея.
— Нет. — Клэр уставилась на меня. — Домик на дереве был твоей идеей.
— Достаточно справедливо, — признал я. — Но вся идея с лестницей в кустах принадлежала тебе!
— Фу, скажи дерево, Джерард.
— Дерево.
— Лестница на дереве? — Спросила Шинейд.
— Секс, — простонали мы с Клэр в унисон. — Это означает секс!
— О Господи, — простонала мама, закрыв лицо рукой. — Что ж, я надеюсь, вы предохранялись, потому что последнее, в чем нуждаются наши семьи, — это повторение фиаско Херувима и Брайана!
— Мы сделали это, Сайв, — прохрипела Клэр. — И мы оба очень сожалеем. — Она ткнула меня локтем в бок, прежде чем добавить: — Не так ли, Джерард?
— О, да. — Я торжественно кивнул. — Нам обоим очень жаль, и мы больше никогда этого не повторим.
— Никогда, — вмешалась Клэр, присоединяясь ко мне в режиме «кивающей собаки». — Мы обещаем.
— Ты думаешь, мы вчера родились? — Шинейд недоверчиво выгнула бровь. — Вы вернётесь к этому, как только мы отвернемся.
— Точно, — согласилась мама. — Ты знаешь, как определить, когда подросток лжет?
— Когда их губы шевелятся, — ответила за нее Шинейд. — Отсюда напрашивается вопрос: что нам теперь с вами делать, хм?
— Вам явно нельзя доверять, если вы останетесь вдвоем.
— Это означает, что о ночевках, безусловно, не может быть и речи.
— И вы оба можете забыть, что когда-либо снова ступали в этот домик на дереве.
— Все верно, Сайв. Только через мой труп.
— И мой, Шинейд.
— О Господи, — выдавил я, потянувшись к руке Клэр. — Звучит так, будто они хотят, чтобы мы расстались.
— Ну, этого никогда не случится, — ответила Клэр, ободряюще сжимая мою руку. — Мы с Джерардом партнеры по жизни. Вы не можете нас разлучить.
— Да, — согласился я с раздражением, показывая на Клэр. — То, что она сказала.
— Я дам тебе спутников жизни, — проворчала мама, щелкая меня по затылку. — Тебе лучше надеяться, что твоих пловцов сдерживали, Джерард Гибсон, потому что, если ты сделаешь нас бабушками до того, как вы оба достигнете совершеннолетия, я отведу тебя к тому же ветеринару, что и Брайана, и он подвергнет тебя химической кастрации.
То, что меня понизили в должности и перевели в комнату Хью, было неудачей, но я не мог спорить с доводами Шинейд. Честно говоря, мне повезло, что меня снова впустили через парадную дверь, не говоря уже о том, что мне дали место для ночлега.
Я ворочался с боку на бок, как ненормальный, и не мог сомкнуть глаз.
Не из-за ночных кошмаров.
Нет, потому что я был на взводе.
Я знал, что могу вернуться домой, если захочу.
Марка больше нет, моя мама сказала мне об этом сегодня вечером. Непредвиденной чрезвычайной ситуацией со стороны его жены в семье была ложь, которой он скормил маме и Киту, прежде чем ускользнуть, как змея, которой он и был.
Часть меня была в ярости на себя за то, что позволила ему уйти во второй раз, но еще большая часть меня была настолько переполнена облегчением, что это сняло боль.
Потому что, в конце концов, я нес этот крест десять долгих лет и сказочно справлялся. Я бы продолжал прекрасно справляться, если бы этот монстр был на другом конце света от меня.
С моей точки зрения, я пытался извлечь максимум пользы из плохой ситуации. Худшее со мной уже случилось, и я выжил.
Я поднялся с самого низа и скорее умру, чем позволю этому ублюдку снова взять надо мной верх. Я бы никогда не позволил ему снова победить меня. Он выиграл битву против моей детской версии, но он никогда не выиграет войну против моей версии взрослого мужчины.
Единственный способ, которым я мог ухудшить ситуацию или по-настоящему победить его, - это если бы люди узнали об этом. Я не думал, что смогу взобраться на этот холм, и он это знал. Моим позором была его власть надо мной, которая сохранялась в течение десятилетия.
Несмотря на его внезапный уход, я не была готова возвращаться в свою комнату. Зная, что он снова был там, трогал мои вещи, отравлял воздух. … Это мешало функционировать.
Кроме того, я чувствовал себя комфортно в доме Биггсов. Мне всегда было так. Этот дом был моим домом вдали от дома, и девушка, спящая в комнате рядом с той, в которой я сейчас проживал, не давала мне возможности уйти.
Выбравшись из своей импровизированной кровати, я вышел из комнаты, но совершил ошибку новичка, наступив на скрипучую половицу на площадке у лестницы. Через несколько секунд матриарх дома встала с постели и патрулировала лестничную площадку. — Возвращайся в постель, молодой человек.
Как преступник, пойманный на месте преступления, я поднял руку и замер на верхней ступеньке лестницы. — Я просто хотел выпить, клянусь.
Одобрительно кивнув, Шинейд жестом пригласила меня продолжать. — Никаких остановок на обратном пути. Сразу в постель, слышишь?
— Хорошо.
— Я серьезно, Гибс. Я узнаю.
Слезая с последней ступеньки, я подобрал блуждающего Дика. — Как там мой мальчик? — Проворковал я, прижимая его к груди. — Господи, ты даже пахнешь, как она, — размышлял я, целуя его в макушку по пути на кухню. — Я мог бы съесть тебя.
Когда я включил свет на кухне, и комната погрузилась в тускло-желтый оттенок, я чуть не выронил своего кота от испуга. — Господи Иисусе!
Хью сидел, ссутулившись, за кухонным столом, положив на него локти и обхватив голову руками.
— Откуда, черт возьми, ты взялся? — Я прошептал-прошипел. — Я думал, ты ушел, когда твоя кровать была пуста. — Нахмурившись, я спросил: — Где ты был, парень?
— Неподалёку.
— Ты в порядке?
— Я в порядке.
— Хью, ты сидишь на кухне в три часа ночи с таким видом, словно кто-то умер. — Во мне росло беспокойство. — Ты явно не в порядке, парень.
— Я просто… — Оборвав себя, мой друг выдохнул и покачал головой. — Все хорошо. Я это исправлю.
— Исправишь что?
Тишина.
— Исправишь что? — Повторил я, садясь за стол.
— Я в беде, Гибс, — прошептал он, опустив голову.
— Проблемы? — Опустив Дика обратно на кухонный пол, я полностью сосредоточился на своем самом старом друге. — Какие проблемы, парень?
— Плохие.
— В духе Джоуи Линча? — Спросил я, чувствуя себя неловко из-за того, что мои мысли сразу переключились на Линча. — Это наркотики?
— Нет, это не наркотики, Гибс.
— Тогда в чем дело, парень?
Когда он не ответил, я встал и пересел на стул рядом с ним. — Хью. — Я положил руку ему на плечо. — Поговори со мной.
— Я не могу.
— Давай, парень, это я. — Я еще раз сжала его плечо. — Ты можешь рассказать мне все.
Он открыл рот, чтобы ответить, но сделал паузу, а затем снова уронил голову на руки. — К черту, это не имеет значения, парень.
— Это явно имеет.
— Я не могу говорить об этом, — признался он с видом сломленного человека. Сказав это, он отодвинул свой стул и встал. — Я не могу даже думать об этом.
Не сказав больше ни слова, он вышел из кухни, оставив меня ни с чем, кроме вопросов без ответов и моей киски в компании.
ГАДЮКА С ВЫСУНУТЫМ ЯЗЫКОМ В ОБЩЕЙ КОМНАТЕ
Прошло целых семь недель с тех пор, как лестница Джерарда впервые поднялась на мое дерево, а мы все еще были сильны. Лучше, чем сильны. Мы были титанами.
Конечно, наши матери превратились в пару ниндзя, играющих в пятнашки, одержимых стремлением сорвать все планы подросткового разврата, но, как говорится, где есть воля, там и своеволие, и мы с Джерардом нашли способы быть вместе.
Лучшая часть всего этого? Мать-природа посещала меня вовремя, согласно нашему расписанию на протяжении последних четырех лет.
Каждые двадцать восемь дней в течение пяти дней она любила заходить ко мне, чтобы сообщить, что мои яйца способны вылупиться.
Первый раз, когда она навестила нас после того, как мы были близки, был самым желанным визитом из всех, потому что он убедил меня, что проколотая лестница Джерарда не пробила никаких дыр в нашей защите. Второй раз стал великолепным подтверждением того, что я тоже могу получить свой торт и съесть его. Не то чтобы я не хотела иметь детей от Джерарда. Я хотела. Я просто хотела, чтобы эти малыши появились на свет через много лет.
Сегодня была среда и последний день примерки наших платьев перед зимним балом в пятницу вечером.
Хотя технически сегодня был учебный день, легкий снежок на улице означал, что наша школа разослала родителям сообщение, в котором уведомляла их, что из-за неблагоприятных дорожных условий посещение занятий необязательно.
Конечно, в тот момент, когда мы услышали хорошие новости, мы с Джерардом решили провести наш снежный день в поместье, лепя снеговиков и кидаясь снежками с нашими лучшими друзьями.
Я любила, когда шел снег, еще больше, когда шел снег в декабре. Это наполнило меня теплотой и праздничностью, и осознание того, что рождественские каникулы почти на носу, и я собиралась провести их в качестве девушки Джерарда, что ж, это просто подняло мое хорошее настроение на новые высоты.
— Он никогда ни о чем не просит, когда мы близки, — сказала я своей лучшей подруге, когда мы в последний раз примеряли наши платья. — Это нормально?
— Я не знаю, — ответила Шэннон, оборачиваясь, чтобы взглянуть на заднюю часть своего платья в зеркале в полный рост. Мы были в желанном офисе / гримерке Эдель Кавана, окруженные дизайнерскими лейблами, и ждали, когда она вернется с измерительной лентой. — Я не тот человек, которого лучше просить. У Лиззи, вероятно, был бы совет получше, чем у меня, Клэр.
— Лиззи скорее сняла бы скальп налысо и принесла свои волосы в жертву дьяволу, чем помогла бы мне с моими отношениями.
С тех пор, как мы с Джерардом обнародовали наши отношения, моя дружба с Лиззи остыла до такой степени, что казалось, будто между нами айсберг. Она почти не разговаривала со мной в школе, больше не сидела со мной на уроках, мы редко тусовались вместе, и если Шэннон там не было, она даже не замечала моего присутствия.
Я была бы лгуньей, если бы сказала, что это не больно, но я была бы еще большей лгуньей, если бы сказала, что Джерард того не стоил. Потому что он стоил. Он был таким эпичным.
— Когда ты с Джонни, ему нравится, что ты делаешь с ним что-то особенное?
— Клэр!
— Что? — Я фыркнула. — Ты моя лучшая подруга, а лучшие друзья должны делиться мудростью друг с другом.
— Что, если Эдель услышит?
— Но она этого не сделает, потому что она все еще не вернулась со своей записью, так что выкладывай все начистоту, Линч.
— Ну. — Шэннон, казалось, долго думала об этом, прежде чем сказать: — Он обожает поцелуи в шею.
— Поцелуи в шею?
— Угу.
— Я думаю, Клэр надеялась на что-то, относящееся к его посылке, Шэн, — засмеялась Ифа, появляясь из-за занавески в раздевалке в своем платье. — Ууу, мне нравится этот образ милфы, — сказала она, одобрительно глядя на себя в зеркало и поправляя свои огромные сиськи. — Я знаю, что леди должны быть скромными и все такое прочее, но, честно говоря, девочки, если бы я была тортом, я бы съела себя сама. — Хихикая про себя, она добавила: — И, давайте будем честны, я не леди.
— Спроси Ифу, — выпалила Шэннон, указывая на свою невестку. — Но только не делай этого, пока я в комнате, хорошо? Потому что мне действительно не нужно знать все тонкости сексуальной жизни моего брата.
— Твой брат вкладывает в жизнь секс, и точка, — бросила Ифа через плечо. — Мой мужчина одарен, девочки. Он вкладывает энергию БЧ.
Я непонимающе уставилась на неё. — БЧ?
— Большой член, — объяснила Ифа, а затем, сдвинув брови, она использовала свои руки, чтобы подробно проиллюстрировать то, что, как я предположила, было длиной члена ее парня, который напоминал гигантский огурец и слегка напугал меня.
— О Боже. — Мои глаза расширились от ужаса. — Он мог дотронуться этой штукой до твоего аппендикса.
— Я знаю! — Ифа радостно кивнула, выглядя как кошка, получившая сливки. — Я счастливая девочка.
— А теперь я пойду поплачу, — простонала Шэннон, поспешно закрывая уши руками.
— Иди к маме, красотка, — уговаривала Ифа, жестом приглашая меня подойти ближе. — Позволь мне рассказать тебе, как соблазнить мужчину.
Вооруженная обширными знаниями о мужских придатках, любезно предоставленными Ифе Моллой, и платьем моей мечты, любезно предоставленным Эдель Кавана, я практически по воздуху проскользнула в двери Томмен на следующее утро.
На улице все еще шел снег, но он был недостаточно сильным, чтобы устроить еще один дополнительный снежный день. Не то чтобы я возражала в любом случае. Я была счастлива в школе или дома. Кроме того, у нас оставались только сегодня и завтра, а потом мы были свободны целых две недели.
— Доброе утро, семья, — произнесла я лирическим голосом, когда влетела в общую комнату шестикурсников, остановившись под веткой свисающей омелы, чтобы громко поцеловать Патрика в щеку.
— Доброе утро, — хором ответили мне все.
Он рассмеялся, стирая мой блеск для губ со своей щеки. — За что это было, Малышка Биггс?
— Проверь, где ты стоишь, красавчик.
Как только Патрик поднял глаза и заметил омелу, он сделал три безопасных шага влево – и оказался вне опасности. — Спасибо, что предупредила. — Потянув за рукав своего джемпера, он неловко поерзал. — Эти две девочки с твоего курса всю неделю таскались за мной с вещами.
— Хелен и Шелли? — Я рассмеялась. — О, видишь, Па, я пыталась предупредить тебя о том, что за тобой тянутся девушки.
— Хм, — вот и все, что он сказал в ответ.
— Как поживают мои вторые любимые мама и папа? — Проворковала я, когда подошла к Джоуи и Иф, которые ели тосты на кухне. — Я бы сказала, что первые, но, очевидно, этот титул принадлежит моим собственным маме и папе.
— Понятно, — протянул Джоуи, выглядя так, словно не совсем понимал, как отнестись к моему рождественскому поздравлению. — Знаешь, ты бы сногсшибательна в роли одного из эльфов Санты, — удивил он меня своими словами. — Или детские вечеринки по случаю дня рождения.
— Она действительно могла бы, правда? — Ифа рассмеялась. — Надень на нее костюм принцессы, дай ей немного красок для лица для детей, и она легко сможет зарабатывать двести евро за выступление.
— Я могла бы? — Волнение вскипело во мне при этой мысли, и я переступила с ноги на на ногу. — Правда?
— О, да. — Кивнув, Джоуи снова переключил внимание на свою девушку. — Она бы сорвала куш.
— О Боже. — Мои глаза расширились. — Я собираюсь разбогатеть!
— Ты уже богата, — сказали они в унисон, прежде чем Ифа обратила свое внимание на тихую рыжеволосую девушку, одиноко сидящую на диване. — Привет, красотка! Ты разобрала свое платье для завтрашнего бала?
Лицо Кэти вспыхнуло от комплимента. — Э-э, да, в конце концов.
— Да? — Заинтересовавшись, Ифа подошла к диванам и опустилась рядом с Кэти. — Это то зеленое, которое ты показывала мне на картинке?
Затем дверь распахнулась, и вошел Джерард, ворча о понтах и паспортах, за ним следовала восхищенно выглядящая Шэннон, у которой на голове торчала пара мышиных ушек. — Я еду во Францию! — она практически закричала, а затем бросилась ко мне, размахивая парой билетов. — На три ночи, Клэр!
— О Боже, — закричала я, присоединяясь к ней в прыжке, изучая билеты в ее руках. — Вау, ты не просто поедешь во Францию, Шэн, — взвизгнула я от волнения. — Ты едешь в Париж!
— Это все еще Франция, — сказала Лиззи безжизненным тоном, протискиваясь мимо меня по пути на кухню. — Почитай как-нибудь гребаную карту.
Решив проигнорировать ее, я улыбнулась шире ради Шэннон и сосредоточила свое внимание на мышиных ушках, примостившихся у нее на голове. — Это, должно быть, означает, что ты отправляешься в самое счастливое место на земле?
Сияя от восторга, Шэннон нетерпеливо кивнула. — Я никогда раньше не летала на самолете.
— Не придуривайся, Гибс, — сказал Джонни, войдя в комнату мгновение спустя. — Это рождественский подарок моей девушки, парень. Я ведь не мог взять тебя с собой, не так ли?
— Ах, я, блядь, не понимаю, почему нет? — Джерард фыркнул, подходя ко мне. — Выше голову, Медвеженок-Клэр, эти два невнимательных ублюдка улетают в Париж без нас. — Тяжело вздохнув, он потрепал Шэннон за мышиные ушки и водрузил их себе на макушку, прежде чем снова повернуться ко мне. — Видишь это? Посмотри хорошенько, детка, потому что, к сожалению, это самое близкое, что ты сможешь найти к Микки в это Рождество, потому что в отличие от мистера безграничного денежного потока вон там, — он сделал паузу, чтобы ткнуть большим пальцем в сторону Джонни, прежде чем продолжить, — твой кексик может позволить себе отвезти тебя только к Санте.
— Ого! — Теряя сознание, я обвила руками его шею и поцеловала в щеку. — Ты берешь меня посмотреть на Санту?
— Хо-хо-хо, Медвежонок-Клэр. — Сдвинув брови, Джерард обнял меня за талию и притянул ближе. — И если ты действительно хороша, тогда, может быть, мы сможем…
— Боже мой! — Издав яростный вопль, Лиззи швырнула стакан, который держала в руках, в результате чего он разлетелся на куски в тот момент, когда ударился о стену. — Не могли бы вы оба заткнуться нахуй!
Вы могли бы услышать, как упала булавка.
В зале воцарилась гробовая тишина.
— Гибс, — сказал Джонни, едва заметно кивнув Джерарду, когда тот открыл рот, чтобы заговорить. — Не стоит того, парень.
— Я это знаю, — выдавил Джерард. — Она из тех, кто не хочет мириться.
— Мир? — Лиззи задохнулась, голос наполнен эмоциями. — Ты правда думаешь, что я буду мириться с братом насильника моей сестры? — Она усмехнулась. — Тот самый брат с окровавленными руками? — Сузив глаза, она выплюнула: — Ты поддерживал его. Ты поддерживал его, когда я должна была быть твоим другом. Я скорее перережу себе вены, чем когда-либо заключу с тобой мир!
— Я его не поддерживал, — взревел Джерард, теряя хладнокровие. — Поверь мне, когда я говорю тебе, что на этой планете нет никого, кто презирал бы этого ублюдка больше, чем я.
— Продолжай убеждать себя в этом, Тор. Посмотрим, поможет ли это твоей нечистой совести.
— Я это не слушаю.
— Потому что ты виноват.
— И ты ошибаешься!
— Я права, и ты это знаешь.
— Пошла ты, Лиз.
— Пошел и ты. Меня не волнует, что у окружного прокурора было недостаточно доказательств, чтобы возбудить против него дело. Я знаю правду. Я читала это собственными глазами. Так что не смей стоять здесь и лгать мне в лицо. В отличие от тебя, я умею читать гребаные письма, придурок.
Вау.
— Эй! — Рявкнул Джонни. — Не начинай, блядь.
— О, верно, капитан Фантастика, — выдавила она. — Защищай свою комнатную собачку.
— Джонни, подожди. Пожалуйста, не надо. Ей сейчас так больно, — сказала Шэннон, пытаясь оправдаться, но Джонни покачал головой.
— Шэн, я люблю тебя, детка, но я не зритель ее повествования.
И на этом все закончилось.
Наш лидер встал на чью-либо сторону.
Граница была подведена, и после нескольких месяцев попыток сохранить мир и ублажить свою девушку Джонни Кавана занял законное место рядом со своим товарищем по команде.
— Тебе нужно перестать болтать, — предупредил Джонни, заняв оборонительную позицию перед Джерардом. — И отойти.
— Это ты начала, а не он, — выпалила я, прежде чем Лиззи успела изменить повествование. — Ты закричала, ты швырнула чашку и ты начала.
— Почему ты всегда на его стороне? — закричала она. — Предполагается, что я одна из твоих лучших подруг.
— И я должна быть одной из твоих, — крикнула я ей в ответ. — Но ты провела последние два месяца, диктуя, как я должна жить, а затем разговаривала со мной свысока, как с ребенком, за принятие решений, которые не соответствуют твоему идеальному повествованию.
— Ты знаешь, что произошло.
— Я знаю, что это не имело никакого отношения к Джерарду.
— Моя сестра мертва!
— Как и сестра Джерарда!
— Да, но видишь, в чем разница, Клэр. Я не топила его сестру, но его брат, черт возьми, явно утопил мою!
— Ребята, может, не будем? — Шэннон попыталась вмешаться, но было слишком поздно, чтобы ее можно было переубедить. Чаша закипела, и признания полились через край.
— Нет, — хрипло воскликнула Лиззи. — Потому что я никогда не смирюсь с тем, что ты встречаешься с ним.
— И я никогда не начну спрашивать твоего разрешения!
Выглядя как дикое, загнанное в угол животное, Лиззи покачала головой и бросилась к двери. — Вы все можете идти к черту.
— Что за…— пробормотал Хью, оглядываясь по сторонам, затем опустил взгляд на плачущую девушку, прижавшуюся к нему. — Что случилось?
— Спроси защитника-насильника!
— Гибс? — Спросил Хью, оборачиваясь. — Что случилось?
— Знаешь что, Лиз? — Джерард спокойно ответил. — В один прекрасный день тебе придется смириться с тем фактом, что единственный человек, ответственный за смерть твоей сестры, - это твоя сестра.
В ту минуту, когда он это сказал, Лиззи сорвалась. Она бросилась к нему, и вот тогда все полетело к чертям.
Двигаясь со скоростью молнии, Хью перехватил ее прежде, чем она смогла добраться до Джерарда.
— Отпусти меня нахуй, — кричала она, колотя его в грудь с яростью тысячи демонов. — Мне не нужно, чтобы ты спасал меня!
Хью не отпускал.
Не обращая внимания на ее пощечины, он обнял ее за талию и притянул ближе, свободной рукой прижимая ее лицо к своей груди.
В конце концов, она обмякла рядом с ним, протянув руки, чтобы вцепиться в ткань его школьной рубашки, пока он горячо разговаривал с мальчиками.
— Убери ее отсюда, Хью, — предупредил Джонни, сохраняя защитную стойку перед своим другом, выглядя менее контролирующим свои эмоции, чем я когда-либо видел раньше. — Иди сейчас, парень.
Тем временем Кэти спокойно стояла и смотрела с непроницаемым выражением лица.
Прижимая ее к груди, Хью продолжал разговаривать со своими друзьями, раздавая инструкции и ловя в воздухе ключи от машины.
Он перевел взгляд на свою девушку, которая просто кивнула, прежде чем отвернуться от драмы и положить свою коробку с завтраком в школьную сумку.
Прикрывая ее лицо от взглядов десятков наших сверстников, когда он открыл дверь в главный коридор, Хью повел Лиззи в одном направлении, в то время как Джонни повел Джерарда в другом. Поддерживая его рукой за плечо, он увел своего лучшего друга с места резни.
— Ей нужен врач, — заявил Пирс, стоявший в холле, вступив в перепалку. — Этой девушке серьезно нездоровится.
— Не смей, блядь, так говорить, — огрызнулся Патрик в ответ. — Господи!
— Причинять боль обиженным людям, — предложила Шэннон. — Я не оправдываю это, но, пожалуйста, не поноси ее за то, что она не использует здоровые способы справиться со своей травмой.
— Шэннон, у всех нас есть травма, — ответила Кэти. — Не все проецируют это на других людей.
— Я думаю, это потому, что было так много невысказанных разговоров, — предположил Патрик, ерзая на своем стуле. — Однажды она была здесь, а на следующий день она…
— Пропала.
— Точно.
— Ничего не прояснилось, — добавил он.
— Совершенно верно, — согласилась Шэннон, нетерпеливо кивая. — Итак, для Лиззи этот день все еще повторяется.
— Что – то вроде фильма «День сурка».
— Да, — она лучезарно посмотрела на Патрика. — Прямо как «День сурка». — Она повернулась к остальным из нас. — Годы проходят для всех нас, но она застряла в этом моменте. — Пожав плечами, она добавила: — Время не может исцелить, если оно не проходит.
ОТКРЫВАЕМСЯ И ЗАКРЫВАЕМСЯ
Последние несколько недель были лучшими в моей жизни, но, как ни странно, они были и самыми тяжелыми. Потому что каждый день я просыпался и лгал единственному человеку, от которого у меня не было секретов. Это было терпимо, когда наши отношения были платоническими, но перемена, произошедшая со мной с тех пор, как мы стали больше, была подобна смене дня и ночи.
Я все время чувствовал себя таким уставшим, как будто таскал на себе огромный груз, который с каждым прошедшим днем становился все невыносимее.
Только утром перед зимним балом я, наконец, пришел к выводу, что больше так не могу.
Я не смог бы нести этот груз еще один день.
Это было уже слишком.
Это было слишком тяжело.
Крепко обнимая обнаженную девушку в своей постели и сосредоточив внимание на потолке моей спальни над нами, я обдумывал свои варианты.
Могу ли я это сказать?
Мог ли я по-настоящему произнести эти слова снова, зная, что в тот единственный раз, когда я произносил их раньше, они остались без внимания. Тогда мне не поверили, так кто мог сказать, что Клэр поверит мне сейчас? Да, она любила меня, я знал, что это правда, но любовь не имеет ничего общего с чьей-то способностью верить в монстров.
Сосредоточившись на своем дыхании, я попытался подавить чувство неловкости, а когда это не сработало, я задержал дыхание в надежде, что смогу отключиться и поспать несколько минут, прежде чем мой будильник зазвонит в школу. Но все, что, казалось, сделало стук моего пульса в ушах еще громче.
Не находя в себе утешения, я переключил свое внимание на смокинг, висящий на двери моей спальни, прежде чем перевести взгляд на спящую красавицу в моих объятиях. Она спала несколько часов, в то время как я не сомкнул глаз. Мне было неуютно в своей постели, поскольку девяносто процентов ночей я спал в ее постели, так что это не совсем успокоило охватившее меня беспокойство.
Но то, что она была здесь, в моем пространстве, когда ее тело касалось моего, дало мне подобие покоя в этой комнате, которого у меня не было раньше. Она заставила меня захотеть остаться с ней в этой постели. Она заставляла меня хотеть расслабиться. Потому что я любил ее. Каждой частичкой себя. Каждой косточкой в моем теле. Ущербный и весь такой, какой я был. Я ничего не мог с собой поделать. Это было инстинктивно. Это было всепоглощающе. Это было навсегда.
Когда мой взгляд скользнул по ней, я почувствовал, как мое сердце привязалось к ней, одновременно прикрепляясь и сворачиваясь замысловатыми узлами вокруг каждой ее части. Я знал, что никогда не забуду эту девушку, что делало ложь ей почти такой же немыслимой, как и откровение.
Ведя внутреннюю войну, в которой я в любом случае проигрывал, я молча ждал, пока она, наконец, пробудится ото сна, принеся с собой улыбку, которая сияла ярче любого солнца над Баллилаггином.
— Доброе утро, мистер Смайлик, — сонно пробормотала Клэр, перекатываясь на бок и обнимая меня рукой и ногой. — Мм, мой
— Доброе утро, миссис Смайлик, — ответил я, чувствуя, как все мое тело воспламеняется теперь, когда она проснулась. — Ты в порядке? — Ее мягкое, чуть припухлое дыхание щекотало мою грудь, но я не сдвинулся ни на дюйм. Мне нужно было тепло, исходившее от нее. Свет. — Тебе больно?
— Я чувствую себя великолепно, — сонно ответила она, придвигаясь ближе, пока наши тела снова не слились воедино. — Прошлая ночь была супер веселой.
Я улыбнулся, когда она произнесла это слово.
Это было чертовски восхитительно.
И прошлая ночь была больше, чем просто супер веселой. Это значило для меня все. Она никогда не поймет, скольких демонов она выгнала из моей комнаты своим телом. Быть с ней в этой постели, в той же кровати, где я пережил бесчисленные ночи пыток на протяжении всего своего детства, было настолько катарсическим, что казалось почти сюрреалистичным.
— Нам действительно нужно идти в школу?
— Нет, — прохрипел я, снова отбрасывая свои воспоминания, чтобы жить настоящим моментом с человеком, ответственным за то, чтобы мое сердце билось с тех пор, как мне исполнилось семь лет.
— Да, это так, — сказала она со вздохом. — Маме позвонит Ди, если я не появлюсь в школе, и тогда нас поймают, потому что она позвонит Эдель и узнает, что меня нет дома у Шэннон.
Я заерзал от дискомфорта.
— Ты в порядке? — Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. — Твое тело только что одеревенело.
— Я в порядке, — заверил я ее, пытаясь придумать, что делать или как сформулировать то, что, как я знал, я должен был раскрыть. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— О?
— Да. — Я глубоко сглотнул и закрыл глаза, мысленно готовясь к вполне реальной возможности того, что она вот-вот бросит меня. — Это из-за Ди.
Расскажи ей все.
— Ди? — Клэр спросила, нахмурившись. — Из Томмен?
— Да. — Облизывая губы, я чертовски усердно пытался обдумать следующий выбор слов, зная, что не смогу все испортить. — Я, ах, я …
— Ты что? — Поддразнила Клэр, протягивая руку, чтобы ущипнуть меня за сосок. — Что лишило тебя дара речи, Джерард Гибсон?
— Я был с ней несколько раз, — выпалил я, а затем с трепетом затаил дыхание.
Но Клэр никак не отреагировала. Вместо этого она продолжала улыбаться мне, ожидая признания. Потому что она была слишком чиста, чтобы считать что-то настолько чертовски неправильным. Господи, Джонни был прав. Произносить это вслух звучало совершенно неправильно. Это было мерзко. Я почувствовал себя грязным.
— Ди, — повторил я, когда она не поняла, к чему я клоню, или просто была слишком милой, чтобы понять, в какое дерьмо я вляпался. — Я был с ней, Клэр.
— Что ты имеешь в виду? — ответила она, на ее хорошеньком личике отразилось замешательство.
— Я имею в виду, что я был с ней, — повторил я, произнося слово «был» в надежде, что она не заставит меня вдаваться в подробности. — В прошлом.
— В прошлом?
— Да. — Я медленно кивнула, чувствуя, как мое сердцебиение достигает опасной частоты ударов в секунду. — Но ничего не происходило с пятого курса, и ничего не происходило с тех пор, как мы были вместе.
Когда она продолжала смотреть на меня, не мигая, я издал болезненный стон.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь, детка.
— Я не знаю, что сказать, — ответила она, медленно принимая сидячее положение. — Потому что я не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что была с секретаршей школы.
— Женщина-кошка — Ди, Клэр.
Теперь она поняла.
Ее черты были пропитаны болью, и я хотел умереть.
— Ты переспал с ней?
— Нет. — Я покачал головой. — Нет, я этого не делал, клянусь. Я был таким только с тобой.
— Тогда что…— Ее голос оборвался, и она прижала руку ко лбу. — Вы были близки с ней другими способами?
— Да.
— В том, как ты был близок со мной, или в том, как я была близка с тобой?
Я знал, о чем она спрашивала, и я чертовски ненавидел себя за ответ, который должен был ей дать. — Это все я. Я был тем, кто прикасался …
— Тсс! — Она зажала мне рот рукой и сильно содрогнулась. — Я могу понять это и без более мелких деталей.
— Я не знаю, почему я позволил этому случиться, — признался я, когда она убрала руку от моего рта. — Мне чертовски жаль.
— Почему? — Она уставилась на меня так, словно не знала меня. Как будто я был незнакомцем, а не человеком, с которым она провела всю свою жизнь. — Зачем тебе быть с ней, Джерард?
— Я не знаю, — сказал я, чувствуя себя беспомощным. — Со мной что-то чертовски не в порядке, с головой.
— Почему?
— Ты
Она не отреагировала на это, но и не убежала. Вместо этого она села посреди моей кровати, завернувшись в простыни, и уставилась на свои руки.
— О чем ты думаешь? — Спросил я, когда не смог вынести ни минуты ее молчания.
— Я думаю, — начала она говорить, но сделала паузу. — Я думаю … — Покачав головой, она сжала свои маленькие ручки в кулаки и уставилась на меня. — Я думаю, у нее будет чертовски много неприятностей из-за того, что она приближается к моему парню!
— Эй, Клэр, — я быстро попытался урезонить ее, но по тому, как она вскочила с моей кровати и начала одеваться, я понял, что это будет нелегко. — Ты не можешь никому рассказывать.
— Не могу никому рассказать? — Она посмотрела на меня так, словно у меня было две головы. — Джерард, она взрослая, в авторитетной роли, которая приставала к ученику! — В ярости она быстро натянула школьную форму, прежде чем поискать на полу в моей спальне свои туфли. — Ей это с рук не сойдет, Джерард.
— Клэр, я рассказал тебе, потому что не хотел, чтобы между нами были секреты, а не потому, что мне нужно было, чтобы ты ворвалась и спасла меня, — огрызнулся я, чувствуя, что перехожу к обороне. — Мне не нужно, чтобы ты что-то делала, хорошо?
— Ну, кто-то же должен.
— Ничего не предпринимай, — предупредил я дрожащим голосом. — Это мое дело, а не чье-либо еще.
— Джерард, она не должна была трогать тебя пальцем!
— Я знаю это, — огрызнулся я в ответ, а затем в отчаянии провела рукой по волосам. — Но с этим покончено, так что отпусти это.
— Нет, это не так. — Она покачала головой. — Потому что, если бы твоя мать знала…
— Господи Иисусе, Клэр, я пытаюсь с тобой поговорить, а ты меня не слушаешь! Ты меня не слышишь, черт возьми!
— Я слышу тебя, Джерард.
— Тогда держи рот на замке, — выдавил я. — Мне не нужны действия. Мне просто нужно, чтобы ты знала, хорошо? Я думал, что поступаю правильно, рассказывая тебе, но, очевидно, я ошибался. В любом случае, я сказал тебе это по секрету, так что не обманывай меня, рассказывая кому-либо, Клэр.
— Она обманула тебя, Джерард, — настаивала Клэр, в отчаянии всплеснув руками. — Ди сделала это с тобой, не я!
РАСПЛАТА — ЭТО БИГГС
Вне себя от ярости, я ворвалась в Томмен пятничным утром рождественских каникул, не чувствуя ни обычной задорности, ни хорошего настроения. Школьный зимний бал должен был состояться позже вечером; Обычно меня очень волновали светские мероприятия, но я была слишком потрясена сенсацией, которую Джерард обрушил на меня ранее, чтобы обращать внимание на танцы.
Джерард подумал, что я слишком остро реагирую.
Я думала, что он
Это было
То, что он сказал мне, было
То, что сделала с ним наша школьная секретарша, было извращением.
После ссоры всю дорогу от его дома до школы мы расстались в плохих отношениях на школьной парковке.
Вне себя от возмущения его признанием, я направилась прямиком в офис, полная решимости поставить эту женщину на место, хочет он того или нет.
— Могу я вам помочь? — Спросила мисс Перверт с натянутой улыбкой, когда я подошла к столу.
— Да. — Поставив локти на столешницу, я уставилась на нее сверху вниз. — Я хотела знать, осознает ли мистер Туоми, что у него на зарплате педофилка?
Надо отдать ей должное, она сохранила самообладание, вежливо ответив: — Извините?
— Ну, а как еще ты бы назвала взрослого человека, использующего в своих интересах пятнадцатилетнего мальчика? — Спросила я, сумев выжать этот лакомый кусочек информации из моего парня по дороге в школу. Да, школа. Где мы оба были учениками, а его обидчик был членом персонала.
Тьфу!
— Я тебя не понимаю.
— Тогда позволь мне объяснить тебе все яснее, — кипела я, перегибаясь через стойку. К счастью для нее, мы были одни. — Я знаю, что ты сделала. Я знаю все о твоем маленьком грязном секрете, и я думаю, что ты больна. — Мой голос поднялся мое возмущение. — Ты больная на голову, леди!
— Я думаю, тебе нужно уйти.
— О, я никуда не уйду, пока не поговорю с директором.
Ее лицо побледнело.
— Да, именно так, — усмехнулась я, вне себя от ярости. — Твоя задница отправится в тюрьму, Ди.
— Мне был двадцать один, — попыталась объяснить она. — Дома у меня были тяжелые времена, и я не могла ясно мыслить.
— Ничто не оправдывает того, что ты сделала, извращенка!
— Перестань называть меня так, — воскликнула она, уронив голову на руки.
— Что? Прекратить излагать факты? — Потребовала я, не желая отступать ни на дюйм. — Ты отвратительна! — В ярости я перегнулась через стол и разбросала стопку ее аккуратно сложенных бумаг по всему столу. — Он был ребенком, и ты воспользовалась им.
— Нет, — продолжала протестовать она, — все было не так.
— У меня есть друзья в этой школе, — сказала я ей, мое тело кипело от гнева. — Друзья с младшими братьями, которые не будут в безопасности, когда здесь работает такая педофилка, как ты!
— Я не... — она задохнулась, схватившись за грудь, как будто была смертельно оскорблена тем, что я могла даже подумать такое. — Я бы никогда не прикоснулась к ребенку!
— Ты уже, хотела бы и уже прикоснулась, — крикнула я ей в ответ. — Меня от тебя тошнит. Меня тошнит от таких людей, как ты!
Затем дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Джерард. — Клэр! — В его глазах была паника. — Прекрати это, ладно?
— Прекратить? — Я повернулась, глядя на него. — Прекратить? Я не та, кому ты должен сказать стоп, Джерард !
— Это было по обоюдному согласию, — попытался успокоить он, потянувшись к моим рукам, когда они дико замахали. — Эй, эй, тсс … просто успокойся на секунду, пожалуйста. Тоном уговаривания он притянул меня ближе и откинул мои волосы назад. — Она не заставляла меня делать то, чего я не хотел, хорошо?
— Все это не имеет значения, Джерард! — закричала я, хватая его за руки и желая, чтобы он услышал меня. — Потому что ей вообще не следовало прикасаться к тебе.
— Я никогда с ним не спала, — выдавила она, как будто это была награда за то, что она была немного уменьшенной версией полноценной криперы. — Я никогда не прикасалась к его интимным местам.
— Нет, ты просто манипулировала им, чтобы он прикоснулся к тебе на тот случай, если тебя поймают, чтобы он мог взять вину на себя, — выплюнула я. — Что ж, я вижу тебя насквозь, леди, и я знаю его лучше, чем ты когда-либо могла.
— Клэр, — рявкнул Джерард, снова привлекая мое внимание. — Пожалуйста, не делай этого.
Я не могла слышать его в этот момент.
Меня невозможно было переубедить.
Потому что не было никаких причин, чтобы объяснить, что она с ним сделала.
Меня разозлило, что он не мог понять, насколько сильно им воспользовались. Это взбесило меня до такой степени, что мне захотелось физически наброситься на них обоих, что было для меня отвратительным чувством.
За всю свою жизнь я ударила в общей сложности одного человека и все еще чувствовал вину за это. Тем не менее, это не остановило моего желания выцарапать ее извращенные глаза из их извращенных орбит.
— Ты должна все исправить, — предупредила я ее, подняв руку. — Тебе нужно пойти в Гардс и сделать заявление.
— Ни в коем случае, — вмешался Джерард, обрывая меня командным тоном. — Если ты любишь меня, Клэр, — он обхватил мое лицо руками и заставил посмотреть на него, — если ты любишь меня так, как говоришь, то ты никому не скажешь. — Его грудь тяжело вздымалась, в глазах была дикая смесь предательства и паники. — Если ты так поступишь со мной, если ты вот так разрушишь мое доверие, я не думаю, что смогу это пережить.
— Не говори так! — Я задохнулась, чувствуя себя беспомощной, когда он загнал меня в угол своей невысказанной угрозой. — Это эмоциональный шантаж.
— Это моя правда, — ответил он, все еще держа мое лицо в ладонях. — Тебе нужно услышать меня.
— Я слышу тебя, Джерард.
— Тогда делай то, что я говорю тебе, мне нужно, чтобы ты сделала, — хрипло попросил он. — Пожалуйста, Клэр!
— Хорошо, я никому не скажу! — Я закричала, чувствуя себя полной неудачницей. Потому что я была неудачницей. Я подводила парня, стоящего передо мной. — При одном условии.
— Назови это, — сказал он с облегченным кивком. — Оно твое.
Шмыгая носом, я указала на его обидчицу. — Она увольняется с работы в Томмен.
— Я не собираюсь бросать свою работу.
— Либо ты немедленно уходишь в отставку со своего поста, — прорычала я, высвобождаясь из объятий Джерарда и бросая на нее свирепый взгляд, — либо я позабочусь о том, чтобы к концу дня ты оказалась за решеткой.
КАКАЯ КАТАСТРОФА
— О чем, во имя всего Святого, я думал? — Несколько часов спустя, лежа на своей кровати в смокинге, я выл в трубку, как банши, повторяя тот же вопрос, который задавал себе весь день. — Боже, почему плохие вещи случаются с хорошими людьми?
— Потому что она нехороший человек, Гибс, и твоя девушка была права, когда назвала ее извращенкой.
Я прищурился и уставился на свой телефон. — Ни хрена не помогает, Кэп.
— Я говорил тебе, что тебе никогда не следовало прикасаться к этой женщине. С самого первого дня я говорил тебе, но ты меня не слушал.
— Вот теперь ты ни хрена не помогаешь, — фыркнул я. — Я бы предпочел повесить трубку.
— Это было бы не так уж и ужасно, парень, учитывая, что мне нужно принять душ и подготовиться к этому кровавому танцу.
— Не смей бросать трубку, когда я нуждаюсь, — предупредила я, указывая пальцем на телефон, хотя он не мог меня видеть. — Я предупреждаю тебя, Кэп. Я буду плакать.
— Господи, прекрасно, — услышал я стон моей лучшей подруги. — Ты можешь оставаться на линии, пока я приму душ.
Одобрительно кивнув, я возобновил свой рассказ о горе, снова и снова повторяя один и тот же аргумент, пока не выдохся.
— Хочешь услышать что-нибудь позитивное? — Я услышал, как Джонни спросил, перекрывая звук работающего мотора душа.
— Да, — взмолился я. — Ужасно.
— Я горжусь тобой.
Я заартачился. — Гордишься мной?
— Ты признался ей во всем, Гибс, — крикнул он в ответ. — Ты снял с себя груз ответственности. Это было нелегко, парень, но ты это сделал.
— Джонни, она чуть с ума не сошла, — невозмутимо ответил я. — Она угрожала арестом Ди, она вынудила ее немедленно уволиться, и я не уверен, что она все еще хочет быть со мной. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что в сегодняшнем дне нет ничего, чем я мог бы гордиться. — Содрогнувшись, я добавил: — Это была ужасная гребаная ошибка с моей стороны, и я никогда не совершу ее снова.
— Тогда, я думаю, хорошо, что у тебя в шкафу только один скелет, парень.
— Да. — Я зажмурился и кивнул. — Мне повезло.
— Послушай меня, — сказал он, когда звук работающего мотора резко оборвался. — Я хочу, чтобы ты надел смокинг, плеснул немного воды на лицо, перешел свою задницу через улицу и подарил своей девушке желтый гребаный цветок, за которым ты пытался охотиться последние две недели. Мы с Шэннон приедем в лимузине через час, парень, так что тебе лучше быть готовым.
— Это роза прикосновения Мидаса, — пробормотал я. — А что, если она больше не захочет идти со мной, Джонни? — Мое сердце сжалось от ужаса при этой мысли. — Я знаю Клэр всю свою жизнь, и клянусь, я никогда не видел ее такой злой.
— Если ты не стреляешь, ты не забиваешь, Гибс.
— Надеюсь, ты отбросишь аналогию со спортом, когда у меня экзистенциальный кризис.
— Просто иди за своей девушкой, Гибс, — проинструктировал он, прежде чем линия оборвалась.
— Легче сказать, чем сделать, Кэп, — прошептал я, вытирая лицо рукой. — Черт.
Бросив телефон на тумбочку, я сунул руку под матрас, чтобы достать знакомый сложенный листок бумаги, а затем, как мазохист, которым я и был, развернул страницу и перечитал предсмертную записку Кивы Янг.
Настоящую.
Ту, которую она оставила только для меня.
ЭНДИ АНДЕРСОН ЖЕЛТАЯ
К тому времени, как часы пробили половину девятого вечера в пятницу вечером, а от Джерарда все еще не было никаких признаков, я смирилась с очень высокой вероятностью того, что пойду на зимний бал одна.
Хью ушел больше часа назад, чтобы забрать Кэти, а я тем временем сидела на диване в своем желтом атласном платье, ожидая парня, который, возможно, никогда не появится. Не то чтобы меня волновало, что я не станцую. Я пропустила встречи и с парикмахером, и с косметологом, и я чувствовала себя гораздо менее празднично, чем была в ярости.
Честно говоря, если бы не тот факт, что моя мама казалась такой взволнованной всем этим, я бы накинула пижаму и забралась в постель.
Тот факт, что мама потратила два мучительно долгих часа, выпрямляя мои локоны, и позвонила своей подруге Бетти, чтобы та пришла сделать мне маникюр и макияж, только доказал мне, насколько это было важно для нее, и я действительно ненавидела подводить свою маму.
Мне всегда нравилось думать, что у меня был довольно четкий моральный компас. Неправильное было неправильным, а правильное – правильным. Но Джерард сегодня заставил меня действовать, и теперь я чувствовал, что мой компас указывает на какую-то морально серую область, на которую я никогда раньше не обращал внимания.
Ди уволилась. Я видела, как она покидала школу собственными глазами. Это определенно было то, чем она была довольна. Но этого было недостаточно. Потому что я всегда буду знать, что она сделала с Джерардом, и, хотел ли он признать это таким, каким оно было на самом деле, или нет, ему всегда придется нести ответственность за это насилие. Тем временем его обидчица могла начать все сначала, где ей заблагорассудится, с нулевыми последствиями за свои бессмысленные действия.
Это было несправедливо.
— Клэр? — Мама с улыбкой на лице выглянула из-за двери гостиной. — Пришел твой кавалер.
У меня перехватило дыхание, и я почувствовала странные эмоции. — Да?
Она широко распахнула дверь и увидела его, стоящего в смокинге с желтым букетом в руке. И не просто цветок. — Ты купил мне розу Midas Touch?
Его серые глаза встретились с моими, и он неуверенно пожал плечами. — Энди Андерсон желтая, верно?
Проглотив комок в горле, я заставила себя встать. — Верно.
— Ты прекрасно выглядишь, Медвежонок Клэр.
— Спасибо.
— Черт, — простонал он, заметив слезу, которую я попыталась незаметно смахнуть. — Ну же, детка, не плачь. — Сокращая расстояние между нами, он обхватил мою щеку и прижал меня к себе. — Я не хочу ссориться сегодня вечером.
Дрожа, я прильнула к его прикосновению. — Я тоже.
— Тогда давай просто отложим это на второй план до завтра, — хрипло сказал он. Это была Ди. — Давай хорошо проведем ночь, хорошо? — Его большой палец провел по моей щеке, пока он говорил. — Ты и я, и со всем остальным мы разберемся утром, хорошо?
— Хорошо. — Я подавила всхлип и выровняла дыхание, прежде чем прошептать: — Я думала, ты не придешь.
— И оставить моего ребенка в подвешенном состоянии? — Его тон был нежным и уговаривающим. — Не в этой жизни, милая. — Взяв мою руку в свою, он надел корсаж на мое запястье. — Ты действительно выглядишь прекрасно.
— Ты тоже, — выдавила я, чувствуя себя невероятно взволнованной, когда переплела свои пальцы с его и посмотрела в его красивое лицо. — Я люблю тебя.
Его глаза в ответ загорелись теплом. — Я тоже тебя люблю.
— Ой, ты только посмотри на них, Шинейд; разве они не очаровательны? — Я услышала, как Сайв вырвалась из дверного проема за мгновение до того, как яркая вспышка почти ослепила меня.
— О, не обращайте на нас внимания, — проворковала мама, яростно щелкая фотоаппаратом. — Просто притворитесь, что мы не смотрим, и ведите себя естественно.
— Бубба, надень букетик на руку Клэр еще раз для нас, хорошо? — Сайв попросила своего сына. — Я хочу это фото для стены.
— О, хорошая мысль, Сайв, — вмешалась мама, все еще щелкая пальцами, как демон. — Она смотрелась бы потрясающе на каминной полке.
Тридцать минут спустя мы растянулись на заднем сиденье лимузина с нашими друзьями, приняв миллион различных поз от рук наших матерей-фотографов-любителей.
— Знаешь что, Медвежонок-Клэр, я уверен, что твоя мама все это время держала палец над объективом, — усмехнулся Джерард, перегнувшись через сиденья, чтобы чокнуться бокалами с шампанским с Шэннон, прежде чем вернуться ко мне. — Утром она будет чертовски зла.
— О Боже, будем надеяться, что нет! — Я рассмеялась, беря бокал шампанского, который Джонни налил мне. — Иначе она заставит нас переодеться и повторить это завтра.
— Ты выглядишь такой красивой, — в десятый раз восхитилась Шэннон, восхищаясь моими волосами. — Не могу поверить, что они такие длинные, когда их выпрямляют.
— Клэр, ты выглядишь очень красиво, — признал Джонни с дружелюбной улыбкой, прежде чем опуститься на сиденье рядом со своей девушкой. — Итак, где моя королева? — он мурлыкал, обнимая ее за стройные плечи своей большой рукой. — Каждый раз Шэннон, как река, — мурлыкал он, целуя ее в шею. — Каждый раз, детка. — Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, и издал одобрительный мужской рык. — От тебя у меня перехватывает дыхание.
— Все готовы ехать? — спросил водитель, опуская перегородку.
— Да, — ответил Джонни, прежде чем быстро пойти на попятный. — Подождите, у всех есть билеты?
— У меня есть наш, — вмешалась Шэннон, выуживая из сумочки два билета.
— Я даже не знала, что нам нужны билеты. — Я посмотрел на своих друзей. — Нам нужны билеты?
— У меня есть билеты, — подтвердил Джерард, потянувшись за своим смокингом, а затем нахмурился. — Позвольте мне перефразировать это как «У меня есть билеты на прикроватной тумбочке».
— Ты чертов неудачник, Гибс, — простонал Джонни. — Клянусь, ты бы потерял голову, если бы она не была прикручена.
— Я достану их, — заявила я, направляясь к двери. — Мне все равно нужно в туалет.
— Поскорее, пожалуйста, — крикнул водитель.
— Прошу вашего гребаного прощения, добрый сэр, — услышала я, как Джерард сказал водителю, когда я вылезал из лимузина, — пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы говорить моей девушке, чтобы она была резкой по любому поводу.
Подавив смешок, я направилась прямиком к его входной двери, на ходу сбрасывая каблуки. Взбежав наверх в ванную, я умудрилась справить нужду и вымыться в рекордно короткие сроки, прежде чем отправиться на поиски наших билетов – то, что меня так не впечатлило.
Учитывая количество денег, которые родители заплатили за посещение Томмен своими детьми, можно подумать, что они могли бы наняться в настоящий отель, но узнать, что они берут с нас плату за танцы в зале физкультуры? Что ж, на это ушло чертово печенье.
Поспешив в комнату Джерарда, я направилась прямиком к его тумбочке, по пути ловко пнув пару своих колготок под его кровать. То, чего Сайв не видела, не могло причинить ей вреда.
Билетов не было на тумбочке, как сказал Джерард, но они были на его кровати, вместе с его телефоном, зажигалкой, пачкой жевательной резинки и его бумажником, в котором, как я знала, были наши презервативы на всякий случай. Открыв сумочку, я сгребла все это внутрь, а затем наклонилась, чтобы поднять выпавшую из стопки сложенную записку. Пожав плечами, я бросила это в сумочку ко всему остальному, прежде чем выбежать обратно на улицу.
— Попались, — заявила я, когда снова присоединилась к своим друзьям в лимузине.
— Вау! — Джерард обрадовался, посадив меня к себе на колени и нежно поцеловав в щеку. — Давай запустим это шоу в турне!
ПРИБЕРЕГИ ЛУЧШЕЕ НА ПОСЛЕДОК
Чувствуя, что мы с Клэр немного сблизились, я был полон решимости позаботиться о том, чтобы у нее была хорошая ночь. Возможно, если немного повезет, я смогу в конечном итоге добиться ее расположения до такой степени, что она даст мне пропуск в зал на мои выступления.
Взяв ее за руку в тот момент, когда мы вошли внутрь, я повел свою девушку кружиться по танцполу под кавер-версию The Beatles “Twist and Shout” в исполнении живой группы, мне было наплевать, что я упускаю священное время с ребятами.
Сегодняшняя миссия состояла в том, чтобы сделать мою девушку счастливой. Я видел слезы на щеках Клэр, когда я, наконец, тащил свою задницу через улицу сегодня вечером.
Она выглядела искренне удивленной, увидев меня.
Как будто она была готова к тому, что я ее подведу.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, что я был, без преувеличения, лучшим танцором-мужчиной в радиусе десяти миль от Баллилаггина, но я был хорош лишь настолько, насколько был хорош мой партнер. Сама блондинка-бомба, которая научила меня всему, что я знал.
Я танцевал с Клэр Биггс с тех пор, как научился ставить одну ногу перед другой, и мы двигались вместе на танцполе так же, как двигались вместе под простынями.
Без особых усилий.
Я не знал, как ей это удалось, но она залечила осколки внутри меня. Она залатала меня таким образом, что я снова стал полноценным человеком. Для нее.
Счастливый передать ее своей лучшей подруге, когда она пришла ее искать, я продолжал танцевать с группой, вполне довольный тем, что сам себе партнер по танцам, потому что, честно говоря, мои движения были потрачены впустую на остальных.
Однако, когда группа исполнила свое собственное завораживающее исполнение песни Шинейд О'Коннор “Nothing Compares 2 U”, я решил, что пришло время выстрелить.
Протиснувшись мимо Кэти, которая изо всех сил цеплялась за Хью, пока они наполовину танцевали, наполовину обнимались под пронзительные тексты песен, я прямиком направился в раздевалку для мальчиков, где, как я знал, я найду своих людей.
В ту минуту, когда я переступил порог, меня приветствовал хор одобрительных возгласов моих товарищей по команде и бутылка текилы.
— Иди ко мне, ты, прекрасный дьявол, ты, — размышлял я, проглатывая столько, сколько могла за один присест без рвоты, что, на удивление, было намного больше, чем у большинства. Видишь? Была причина, по которой моя мама называла меня особенным.
— Ну, если это не сам мистер девять жизней, — усмехнулся Джонни, хлопая меня по плечу, когда я присоединился к нему на нашем обычном месте на скамейке запасных. — Я не знаю, как тебе удалось вызвать улыбку на лице Клэр, парень, но продолжай в том же духе.
— Это подарок, — ответил я, делая еще один глоток из бутылки. — Гребаные скряги действительно вытащили нас с лыжной прогулки ради этого пошлого танца? — Я обвел нас жестом. — Плохой тон, парни.
— Согласен, — сказал мой лучший друг. — Но девочки, кажется, в восторге от этого.
— Кстати о девочках. — Фели поднялся на ноги. — Нам лучше вернуться туда, пока они не пришли искать.
— Мы? — Мои брови удивленно взлетели вверх. — Кого ты привел, парень?
Он неловко поерзал, прежде чем сказать: — Лиззи попросила меня пойти с ней.
— И ты сказал «да»? — Я уставился на него в ужасе. — Ты в своем уме?
— Да, я согласился пойти с ней, и нет, я не сумасшедший, — спокойно ответил он. — И нет, это не обсуждается.
— Достаточно справедливо. — Пожав плечами, я выпил еще приличную порцию текилы, прежде чем пробормотать: — Это твои похороны, парень.
ЗАПИСКИ И ПРИЗНАНИЯ
— Ты опять писаешь?
— Я ничего не могу с этим поделать, Шэн. У меня сверхчувствительный мочевой пузырь, — крикнула я в ответ. — Я всегда была такой. Спроси Хью. Он тебе скажет. Когда я была маленькой, я постоянно мочилась в постель.
— Слишком много информации, Клэр, — засмеялась Шэннон по другую сторону двери кабинки. — О некоторых вещах лучше не говорить.
— Нет, боже, нет! — Я взвыла, когда стягивала нижнее белье и была встречена незваным гостем. — Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми? — Сжав руку в кулак, я потрясла им в потолок над головой. — Вы пришли на два дня раньше, вы, злой, безжалостный мучитель!
— Боже мой, кто? — Шэннон перезвонила. — Что случилось?
— Мать-природа!
— А что насчет нее?
— Она здесь, черт возьми!
— Хочешь тампон?
— Фу, нет, я ничего не вешаю на свое дерево.
— Дерево?
— Ой. Забыла, что я разговариваю не с Джерардом – эй, не говори ему, что у меня месячные, ладно? Он падает в обморок при виде крови, и, клянусь, если он даже слишком много думает об этом, его начинает тошнить.
— Что за малыш.
— Я знаю. — Потянувшись к сумочке, я быстро расстегнула ее и начала рыться внутри. — Я знаю, что где-то здесь у меня есть прокладка. Я всегда беру её с собой, несмотря ни на что.
— Правда? — Спросила Шэннон. — Ты везде берешь с собой?
— Угу. Везде, — отозвалась я. — Я никогда не выхожу из дома без одной после того, что случилось с тобой в школе в прошлом году.
— О Боже, — простонала Шэннон. — Не напоминай мне.
— Нашла! — Победоносно улыбаясь, я быстро справилась со своими делами, прежде чем присоединиться к Шэннон у раковины. — Быстро, проверь заднюю часть моего платья.
— С тобой все хорошо, — заверила меня моя лучшая подруга, не торопясь осматривая заднюю часть моего платья. — На грани.
— Расскажи мне об этом. — Вздохнув с облегчением, я вымыла и вытерла руки, прежде чем осмотреть свой макияж. — Эй, Шэн? У тебя есть с собой помада?
— Извини, я не захватила с собой косметику.
— Подожди, — пробормотала я больше себе, чем ей, ставя сумку на раковину и роясь внутри. — Кажется, у меня здесь есть блеск для губ.
— Что у тебя там? —Поддразнила Шэннон. — Кухонная раковина?
— Леди всегда должна быть готова к любому сценарию, — пошутил я, наткнувшись пальцами на что-то легкое и бумажное. — Хм.
— Что это?
— Я не знаю, — задумчиво произнесла я, доставая сложенный листок бумаги. — Он был с вещами Джерарда, когда я пошла за билетами.
— Держу пари, это шпаргалка для GTA, — хихикнула Шэннон, наблюдая через мое плечо, как я разворачиваю лист бумаги формата А4. — И Гибс, и Джонни продолжают сходить с ума, потому что не могут выполнять задания так быстро, как я.
Я знала, что она обращается ко мне. Я слышала ее голос. Но я не могла разобрать ни слова из того, что она говорила, потому что мое внимание было приковано к словам, разбросанным по странице в моей руке.
— Боже мой, — ахнула Шэннон, наклоняясь ближе, чтобы лучше рассмотреть. — Это…
— Кивы Янг, — выдавила я, руки сильно дрожали, пока мой разум яростно боролся, чтобы защититься от информации, которую посылали мои глаза.
— Нет, — выкрикнула Шэннон, прикрывая рот рукой. — Не читай это, Клэр.
Слишком поздно.
РАСТВОРЯЮСЬ В ТЕБЕ
— Клэр, подожди! — Шэннон погналась за мной, когда я выбежала из ванной, по коридору, на холодный ночной воздух.
— О Боже.
Я не могла дышать.
— О Боже.
Я не могда
Рухнув кучей на землю, я потеряла всякий контроль над своим рефлексом глотания, и меня сильно вырвало.
— Похоже, кто-то слишком много выпил, — хихикнул Ронан Макгэрри, проходя мимо меня, тяжело дышащего, к стене здания.
— Похоже, тебе пора заняться своими делами, — прошипела Шэннон почти диким голосом, опускаясь на колени рядом со мной и заслоняя меня от посторонних взглядов.
— Что ж, если это не маленькая мышка, которая наконец обрела свой голос.
— О, отвали, Ронан! — Огрызнулась Шэннон.
— Что ты…
— Я сказала, отвали! — заорала она во всю глотку. — Сейчас же!
— Господи, расслабься, — пробормотал он, прежде чем в гневе удалиться. — Вы, девочки, еще безумнее, чем ваши засранцы-бойфренды.
— Шэн. — Потянувшись к своей лучшей подруге, я прижалась к ней, все мое тело сотрясала сильная дрожь, а желудок продолжал скручиваться. — Он изнасиловал … он изнасиловал … он изнасиловал …
— Я знаю, Клэр, я тоже это читала, — ответила она, тихо плача и прижимая мою голову к своей груди. — Бедный Гибси.
В ту минуту, когда она это сказала, меня захлестнула очередная волна истерии. — Мне нужно н-найти е-его!
— Нет, нет, нет, — пыталась уговорить она, всхлипывая. — Не здесь, хорошо? Не так.
— Я должна! — Я практически кричала, пытаясь подняться на ноги, но безуспешно. — Я должна п-поговорить с н-ним … рассказать кому-нибудь, что я только что прочитала! — Стоя на четвереньках, я заставила себя выпрямиться, и на этот раз моим дрожащим ногам удалось удержать меня в вертикальном положении. — Шэн, ты читала это? — Я ничего не могла разглядеть сквозь слезы, дико озираясь в поисках нее. — Ты п-прочитала, что там написано на букве «л»?
— Я прочитала это, — прошептала она, убирая волосы с моего лица, прежде чем осторожно забрать письмо у меня из рук. — Послушай меня, и это очень важно, хорошо? — Шмыгая носом, я кивнула, наблюдая, как она аккуратно сложила письмо и спрятала его в бюстгальтер. — Тебе нужно не реагировать прямо сейчас.
— Но я просто …
— Я знаю, — настаивала она, сжимая мои плечи. — Я знаю, и ты знаешь, но Гибси не знает, что мы знаем, и сейчас не место для этого разговора. Не на глазах у всех этих людей.
— Я не могу притворяться, что не в-видела этого, — выдавил я, обнимая ее. — Я не могу, Шэн. Я не т-такого сложения. — Не сейчас. Больше никогда. Я слишком многим в своей жизни позволяла ускользать. Постоянные издевательства со стороны Лиззи. Злые шутки и насмешки на его счет. Его жизнь, полная дискомфорта, когда он жил в этом доме с этими людьми. Ди хищнически ухаживает за ним.
Нет.
Не более.
Не в этот раз.
— Я не прошу тебя притворяться, — ответила она, утешая меня. — Я прошу тебя ничего не говорить. По крайней мере, сейчас. Не здесь, хорошо?
— Но я …
— Не делай этого, — взмолилась она, шмыгнув носом. — Не заставляй его переживать свои худшие воспоминания в разгар школьных танцев.
— Я должна обратиться к властям с этим, Шэннон!
— Я согласна, Клэр, правда, хорошо? Но не здесь. Не этой ночью.
— Что мне прикажешь делать? — Я всхлипнула. — Я не могу просто притворяться. — Я должна была поговорить с ним. Мне нужно было поговорить с Сайв. — Мам, — выдавила я. — Мне нужно позвонить маме.
— Просто следуй моему примеру, хорошо? — ответила она, крепко обнимая меня. — Мы закончим танец, а потом решим, что делать дальше. Я обещаю, что позабочусь о тебе.
— Но кто б-будет п-присматривать за Джерардом? — Я задохнулась. — О Боже, Шэн, это так неправильно.
— Он с Джонни, — ответила она, отстраняясь, чтобы улыбнуться мне со слезами на глазах. — В мире нет никого, с кем ему сейчас безопаснее, чем с ним.
— Мне не нужно разбираться в этом, Шэн, — выдавила я. — Я знаю, что мне нужно делать. — Это было то же самое, что я должна была сделать с Ди. — Я должна сообщить об этом. — Я глубоко сглотнула, чувствуя, как тяжело вздымается грудь, когда мой мир рушится вокруг меня. — Я должна рассказать.
Шэннон не держала в сумочке гигиенических полотенец, но у нее были зубная щетка и паста на всякий случай, за что я, как ни странно, была ей благодарна.
Потребовалась забаррикадированная дверь ванной и сорок пять минут упражнений на глубокое дыхание, которым она научилась у своего психолога-травматолога, чтобы успокоить меня. В конце концов, она исчезла из ванной, дав мне строгие указания оставаться на месте.
Когда она вернулась десять минут спустя, то принесла крошечную таблетку диазепама, которую ей каким-то образом удалось выманить у Лиззи.
Еще через двадцать минут мне удалось взять себя в руки настолько, чтобы вернуться к танцам.
— Просто продолжай улыбаться, — прошептала Шэннон мне на ухо, а затем ободряюще сжала мою руку. — Еще два часа, и все закончится, хорошо?
Еще два часа?
Неправильно, неправильно, неправильно!
Я не могла справиться с грузом своей совести, который угрожал затянуть меня на дно.
У меня перехватило дыхание, когда мой затуманенный взгляд упал на Джерарда. Он был на танцполе с Джонни и Патриком и выкидывал фигуры, как будто это выходило из моды.
Всегда джокер.
Прячет свою боль за улыбкой.
— О Боже, — выдавила я.
— Нет, — скомандовала Шэннон, еще раз сжимая мою руку, и повела меня на танцпол, чтобы присоединиться к нашим парням. — Ради него.
Как он мог это сделать? Как он мог вот так жить со своими демонами и маскировать свою боль улыбкой? Я этого не понимала, но в глубине души знала, что никогда с чистой совестью не позволю этому случиться ни на минуту больше. Он заслуживал спасения, и я была полна решимости это сделать. Никогда больше я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как его голова уходит под воду. Я бы вытащила его на поверхность, даже если бы это означало утопление наших отношений в процессе.
— Вот мой суженая, — объявил Джерард с волчьей ухмылкой, пританцовывая в мою сторону. — Где, черт возьми, ты была, Медвежонок-Клэр? — Его дыхание смешивалось с алкоголем, но тон был теплым и любящим. — Ты пропустила несколько серьезных исполнителей из группы belts. Группа в огне!
— Мм. — Я улыбнулась так ярко, как только могла, но в лучшем случае это была водянистая улыбка. Я знала, что в словах Шэннон был смысл. Не порти ему вечер. Но это казалось мне неправдоподобным, учитывая, что Марк Аллен разрушил свой мир много лет назад. А Кива? Господи, у меня сейчас было так много противоречивых эмоций, что я боялась слишком глубоко вникать в них. Гнев и обида сопровождали мое опустошение, и я жаждала справедливости.
— Ты в порядке, Медвежонок-Клэр?
Еще один кивок с улыбкой.
Это было все, что я могла сделать.
Когда группа начала играть свою собственную версию песни Mazzy Star “Fade into You”, Джерард взял меня за руку и вывел на середину зала.
Притянув меня ближе, он прижал одну большую руку к изгибу моего позвоночника, а другой прижимал мою руку к своей груди. Наши тела двигались идеально синхронно, как будто мы были рождены, чтобы танцевать этот танец вместе.
Мое сердце болело, отчаянное чувство потери и тоски тяжелым грузом давило на мою душу, но он был здесь. Он пытался. Он был моим.
Не в силах больше выносить давление в груди, я протянула руку и обхватила его лицо руками.
— Ты…
Что бы он ни говорил, у него не было шанса закончить, но я встала на свои высокие каблуки и поцеловала его.
Прямо там, посреди танцпола, я прижалась своими губами к его губам. Это не был эротический поцелуй или соблазнительный.
Я должна была.
Если бы я не поцеловала его, я бы закричала.
Вместо этого я прижалась губами к его губам и закрыла глаза. Не в силах подойти к этому парню достаточно близко или достаточно глубоко, я протянула руку и сжала его волосы, удерживая наши губы на одном уровне.
Наконец, когда я почувствовала, что мои легкие вот-вот разорвутся от усилий, которые требовались, чтобы задержать дыхание, я отпустила его и прерывисто выдохнула.
Его серые глаза были прикованы к моим, но ни один из нас не произнес ни слова.
Вместо этого мы просто смотрели друг на друга, оба явно были поглощены моментом, нашими чувствами, друг другом.
— Клэр. — Он слегка покачал головой, как будто был не согласен с чем-то внутренним, происходящим в его голове. — Что случилось? — наконец он спросил.
— Ничего.
— Это неправда. — Он настороженно посмотрел на меня. — Скажи мне.
— Я, ах … — Я попыталась улыбнуться, но едва смогла заставить свои губы шевельнуться. — Я … —
— Клэр. — Его губы приоткрылись, и я наблюдала, как он облизал их, прежде чем втянуть нижнюю в рот, яростно скрежеща зубами по пухлой коже. Это не было методом соблазнения. Это была его причуда. Он исполнял ее, когда волновался.
Потому что это пугало его.
Он боялся того, что происходило между нами.
Я.
Я пугала его.
Мы все еще танцевали, двигаясь в гармонии под музыку, играющую вокруг нас, но меня не было с ним на танцполе.
Вместо этого я путешествовала назад во времени, мысленно потрясенная тем, что каждая причудливая вещь, которую он когда-либо говорил или делал, наконец встала на свои места, как душераздирающий пазл.
Большую часть своей жизни Джерард был заперт в комнате у себя в голове, в то время как я колотил в дверь, отчаянно пытаясь вытащить его оттуда.
Потому что его прошлое было его тюрьмой, а наша любовь – его машиной для побега.
— Клэр. — Его руки были на моих плечах, скользнули вверх по шее, прежде чем остановиться по обе стороны от моего лица. — Я люблю тебя.
У меня перехватило дыхание, потому что я знала, что за этим последует.
На этот раз, когда наши губы соприкоснулись, мы не застыли на месте и не застряли во внутренней войне, потому что решение было принято.
Обхватив мои щеки своими большими ладонями и не сводя с меня серых глаз, он нежно потерся своим носом о мой. Раз. Два. А затем его губы оказались на моих.
Чувствуя слабость, я протянула руку, чтобы удержаться, и нащупала опору в той части его рубашки, которая прикрывала грудь. Крепко сжимая ткань обеими руками, я погрузилась в момент, позволяя его губам направлять мои, как он миллион раз направлял меня миллионом разных способов.
Я буду любить тебя, несмотря ни на что, мысленно сказала я ему, даже когда я сделаю что-то, что заставит тебя меня возненавидеть.
Слова песни проникали в мое подсознание, и я ощущала каждое слово в самой глубокой части своей души. Казалось, каждая нота проводила прямую линию с моими чувствами и желаниями.
Потому что я действительно хотела раствориться в нем.
Мне хотелось обнять его изломанное тело и прогнать его демонов теплом и любовью. Мне хотелось плакать из-за несправедливости всего этого. Я хотела … Я просто хотела.
Когда его язык коснулся моего в медленном наркотическом движении, я почувствовала, как напряглись мышцы живота. Где-то еще глубже внутри себя я ощутила восхитительную тупую ноющую пульсацию, которая, казалось, пульсировала сама по себе.
Чем больше он целовал меня, тем быстрее билось мое сердце и тем сильнее становилась боль. Это было первобытное чувство, которое я не могла контролировать, которое, казалось, само по себе обретало жизненную силу. Быть с ним было легко, потому что это казалось таким естественным. Как будто это то, что я должна была сделать. Эти губы были теми, которых я ждала, и никакие другие губы не подошли бы.
Эти руки были теми, которые мое тело принимало без вопросов и сомнении.
Этот мальчик был тем самым парнем.
Парень, для которого было создано мое сердце.
Парень, которого я была создана любить.
Это было без усилий.
Зажмурив глаза, чтобы скрыть слезы, я целовала его изо всех сил, говоря ему своим прикосновением все, что не могла сказать вслух.
ПОЗВОЛЬ МНЕ СДЕЛАТЬ ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ
С моей девушкой было что-то не так, и я не был уверен, было ли это из-за всей этой истории с Ди, но Клэр вела себя не так, как обычно.
Во-первых, она исчезла с танцев более чем на час, а когда появилась снова, то явно плакала. После того, как она наотрез отказалась сказать мне, что не так, она прильнула ко мне на танцполе.
Когда она начала целовать меня до такой степени, что мы закатили сцену, я понял, что что-то не так, но я был слишком чертовски пьян и возбужден, чтобы притормозить из-за ее внезапной потребности. Отсюда наше нынешнее затруднительное положение.
В платье, облегающем бедра, с полностью выставленной грудью, она повалила меня на диван в пустой общей комнате шестикурсников. Очевидно, что мы не должны были быть здесь, но когда она коснулась меня губами, все правила вылетели в окно.
Забравшись на меня, Клэр оседлала мои бедра и жадно поцеловала. Я ничего из этого не понимал, но чем сильнее она прижималась ко мне, тем сильнее я становился. — Черт.
Она двигала своим телом так, как я никогда раньше не чувствовал ее движений, как будто боялась потерять меня или что-то в этом роде. Единственная причина, по которой я заметил это поведение, заключалась в том, что я чувствовал это каждый раз, когда был с ней. Когда она расстегнула молнию на мне и скользнула рукой внутрь моих боксеров, я напрягся.
— Все в порядке, — уговаривала она, обнимая меня. Наклонившись ближе, она нежно поцеловала меня, прежде чем снова отстраниться. Встретившись со мной взглядом своих карих глаз, она отпустила меня и встала. — Ты доверяешь мне, Джерард?
— Да. — Инстинктивно я двинулся за ней, но она покачала головой и толкнула меня обратно на диван.
— И ты же знаешь, что я бы никогда не причинила тебе вреда, верно?
— Очевидно. — Сбитый с толку, я откинулся назад и изучал ее лицо, неуверенный в том, чего она хотела, но когда она опустилась передо мной на колени и потянулась к моему поясу, я довольно быстро все понял.
— Тогда позволь мне сделать это для тебя.
— Клэр, подожди! Я не …— начал было я, но быстро остановился, почувствовав ее рот на себе. — Я никогда … — Сильно дрожа, я сжал руки в кулаки по бокам и не сводил глаз с ее макушки, пока она обрабатывала меня своим ртом. — Черт …
— Спасибо тебе, — сказала она немного позже, поправляя платье.
— Поблагодаришь меня? — Моя голова была затуманена похотливым смятением, когда я спрятался. Мысленно пошатываясь от ощущений, которые она вызывала в моем теле, я сидел наедине со своими мыслями. С моим трепетом. С моей благодарностью. Потому что Клэр только что сделала для меня кое-что, с чем, как я думал, я никогда не смогу справиться. Но она сделала это, и я справился. Я не просто справился, я наслаждался этим. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что это я должен благодарить тебя, милая.
— Джерард, ты знаешь, что я так сильно люблю тебя. — Ее глаза снова наполнились слезами, а тон голоса вызвал во мне панику.
— Я тоже люблю тебя, детка.
— Нет, я имею в виду, что я действительно, действительно люблю тебя, — настаивала она, глядя мне в глаза таким же серьезным тоном, как и выражение ее лица. — Ты моя первая любовь. — У нее перехватило дыхание, но она взяла себя в руки, прежде чем выдавить: — Ты моя единственная любовь.
— И ты моя. — Обняв ее за талию, я притянул ее обратно к себе на колени. — Я знаю, ты продолжаешь говорить, что в этом нет ничего плохого, Клэр, но я не дурак, хорошо? По крайней мере, не тогда, когда это касается тебя.
Ее взгляд опустился к ее ногам. — Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить.
— Хорошо, — протянул я, крепко держа ее за талию. — Хм? — Наклонившись ближе, я погладил ее по носу своим. — Расскажи мне, детка.
Она открыла рот, чтобы ответить, но тут дверь открылась внутрь, и к нам в темноте присоединились два тела.
— Покажи мне.
— Нет.
— Покажи мне, блядь.
— Почему тебя это волнует!
— Ты знаешь почему!
— Черт, я больше так не могу.
— И я смогу? Господи Иисусе, это разрушает меня. Ты разрушаешь меня.
Оба голоса показались знакомыми, но именно мужской голос заставил мою девушку позвать своего брата по имени. —
—
Разоблачен.
Хихикая, я потянулся через спинку дивана к выключателю и щелкнул им. — Похоже, вы с сестрой унаследовали один и тот же грязный ум, — поддразнил я, но дерьмовая ухмылка, приклеенная к моему лицу, быстро сменилась выражением «какого хрена», когда мой взгляд остановился на моем старом друге в темноте с …
—
Никогда не упускавшая возможности бросить тень на меня, Лиззи бросила в ответ: — Что ты делаешь, шныряя в темноте с
— Не смей обзывать его, — предупредила Клэр, в ее голосе звучало больше ярости, чем я когда-либо слышал от нее. Спрыгнув с моих колен, как заправский бэкстрит-файтер, моя девушка принялась расхаживать по комнате перед диваном, прижав руки к бокам, сжатые в кулаки.
— Эй, Медвежонок-Клэр, — попытался я уговорить, потянувшись к ее руке. — Все хорошо.
— Нет, это не так, — натянуто ответила она, не глядя мне в глаза. — В мире нет ничего хорошего, и в этой школе полно фальшивых людей!
— Фальшивых? — Я нахмурился. — Кто подделка, детка?
— Все, — повторила Клэр, повысив голос.
— Иисус. — Потерев лицо руками, Хью прислонился спиной к стене и прерывисто выдохнул. — Если ты говоришь обо мне, Клэр, то да, я знаю, как это выглядит, — сказал он своей сестре. — Но ты должна мне доверять.
— Доверять тебе? — Клэр усмехнулась. — О, пожалуйста. Нет ничего заслуживающего доверия в том, чтобы прятаться по темным комнатам со своей бывшей, Хью. — Снова обратив свое внимание на Лиззи, она предупреждающе прищурилась. — Мне все равно, что ты делаешь с Пирсом, или с моим братом, или с Патриком, или с любым другим парнем в этом городе, но держи имя моего парня подальше от своих уст. — Она предупреждающе подняла дрожащий палец. — Я серьезно, Лиз. Если ты когда-либо ценила меня как друга, прекрати эту тираду оскорблений, потому что я больше не валяю дурака. С меня хватит!
— Прекрати нести чушь, Клэр, — огрызнулась Лиззи, не желая отступать или даже слегка наклоняться. — Ты никогда не была моим другом.
— Да, я была, — ответила Клэр смертельно холодным тоном. — Однажды.
— Однажды в сказке. — Лиззи пожала плечами. — Прошедшее время?
— Верно, — Клэр чертовски удивила меня, сказав. — Прошедшее время, Лиз.
— Итак, ты наконец признаешь, что выбрала его, а не меня?
— Абсолютно, — ответила Клэр с легким колебанием.
Вау.
— Кто-то решил сменить место проведения, не предупредив остальных из нас? — Спросил Фели, когда он вошел в комнату несколько мгновений спустя с остальными членами компании на буксире. — Огромное спасибо, что бросили нас, ребята, — добавил он, не обращая внимания на драму, разворачивающуюся вокруг него. — Действительно ценю это.
— Господи, я умираю с голоду, — заявил Джоуи, направляясь прямиком на кухню.
— Я тоже, чувак, — согласилась Ифа, взяв Кэти за руки. — Прямо сейчас я бы сделала ужасные вещи за поджаренный сэндвич.
— Все в порядке? — Спросила Шэннон, бросив нервный взгляд в сторону Клэр. — Клэр? — Она сделала шаг к ней. — Ты в порядке?
— Нет, Шэннон, — выпалила моя девушка, все еще прикованная к Лиззи. — Я не в порядке. Со мной совсем не все в порядке, и если она не перестанет нести чушь о моем парне, я, блядь, сойду с ума!
Двойной вау.
Клэр редко употребляла серьезные нехорошие слова.
Это просто было не в ее характере.
— Почему ты пытаешься затеять со мной ссору, Клэр? — Лиззи спорила срывающимся голосом. — Что я тебе когда-либо сделала?
— Мне или для меня, Лиз? — Ответила Клэр. — Потому что, с моей точки зрения, в прошлом году было много первого и не так много второго.
— Ты знаешь, я не могу быть рядом с тобой, когда ты с ним, — выдавила она, подняв руку. — Я говорила тебе это несколько месяцев назад, но ты все равно решила быть с ним.
— Потому что я влюблена в него! — Горячо заявила Клэр. — Потому что он всегда был моим лучшим другом!
— И кем я была? — Лиззи задохнулась. — Собачьим дерьмом?
— Ты долгое время был хорошим другом, — признала Клэр без малейшего колебания. — Но ты не была хорошим другом с тех пор, как умерла Кива.
— С тех пор, как умерла Кива? — Повторила Лиззи, густо покраснев. — Ты имеешь в виду, с тех пор, как его кусок дерьма брат довел ее до самоубийства? Боже, Клэр, мне так жаль, если ты чувствовала себя заброшенной, но у некоторых из нас есть реальные проблемы, с которыми приходится иметь дело. Настоящие, которые намного серьезнее, чем погоня за бабочками или игры в дом с выводком котят!
— Ни в чем из того, что случилось с твоей сестрой, Джерард не виноват, — взорвалась Клэр. — И я больше не буду сидеть сложа руки и позволять тебе обливать его дерьмом. Ты меня слышишь? С меня хватит. Итак, если это означает выбор стороны и потерю друзей, то я с радостью встану на его сторону и с радостью потеряю нашу дружбу.
— Это все его вина, — закричала она. — Его брат убил мою сестру.
— Твоя сестра покончила с собой!
— Вау!
— Девочки, просто задержите дыхание на секунду, хорошо?
Лиззи отпрянула, как будто я ее ударила. — Ты же не всерьёз.
— Господи Иисусе, Клэр, не говори с ней так.
— Держись подальше от этого, Хью! Ты не знаешь всей истории.
— А ты знаешь?
— Твоя сестра покончила с собой, — сгибаясь пополам, повторила Клэр. — Кива сделала это с собой, и ты не можешь провести остаток своей жизни, возлагая вину на невинного мальчика. Только не тогда, когда ты не знаешь фактов. Настоящую правду о том, что произошло.
— Я точно знаю, что произошло, — выдавила она. — Кива была изнасилована! Этот монстр изнасиловал мою сестру и довел ее до самоубийства!
— Ты все неправильно поняла!
— Нет, не хочу. Это ты ошибаешься. Ты ошибаешься, Клэр. Ты чертовски ошибаешься!
— Кива не была той, кого изнасиловали! — Клэр закричала во всю глотку, и, клянусь Богом, мое сердце замерло в груди. — Это была не она, Лиззи! Марк не насиловал твою сестру! — А потом она взорвала мой мир, когда ткнула в меня пальцем и закричала: — Он изнасиловал моего парня!
УБИЙСТВО НА ТАНЦПОЛЕ
Как только эти слова слетели с моих губ, я поняла, что совершила фатальную ошибку в суждениях. Какими бы благими ни были мои намерения, мое безрассудное желание защитить честь Джерарда привело только к тому, что я подставила его горло врагу. Слепая любовь привела меня в его объятия, а слепая преданность привела меня к предательству.
Мои глаза расширились от ужаса, и я перевела взгляд на него. — Джерард.
Он просто смотрел, застыв, как статуя, не двигаясь, не моргая, не дыша.
— Черт, — тихо, остро, как бритва, сказал Джоуи, когда дошел до правды раньше остальных. Прерывисто выдохнув, он схватился за голову обеими руками. — Блядь.
— Прости, — выдавила я, начиная действовать, сокращая расстояние между нами, пытаясь дотронуться до его лица и обхватить его ладонями. — Прости, прости, мне очень, очень, очень жаль, детка. — И я была виновата. За то, что унизила его. Но я не сожалела о том, что высказалась. Я не могла сожалеть. Не тогда, когда моя совесть уверяла меня, что впервые в жизни я поступила правильно. Даже когда это было самым страшным. — Так не должно было получиться, — поспешила я успокоить. — Я знаю, хорошо? Я знаю, что так не должно было быть, и мне очень жаль, детка, но я не могу сидеть сложа руки.
Протянув руку, он мягко убрал мои руки от своего лица и положил их по бокам. А затем он отступил от меня на шаг. А затем еще на один.
— Нет, нет, нет, нет, — хрипло закричала я, подбегая забаррикадировать дверь, чтобы помешать ему уйти. На заднем плане я слышала, как все кричат, но не могла сосредоточиться ни на одном слове, которое кто-либо произносила.
Я была слишком поглощена пылающим огнем предательства, который горел в глазах Джерарда. — Как?
Одно слово.
Это был только одно.
Но на нем лежал груз дружбы с ним на всю жизнь.
— Я нашла твое письмо, — призналась я, чувствуя, как слезы, которые были раньше, возвращаются с удвоенной силой. — Оно было, когда я поднялась в твою комнату за билетами. — Я беспомощно пожала плечами, пытаясь объясниться с единственным человеком, который имел значение для меня в этот момент. — Я взяла это по ошибке. Оно было перепутано с твоим телефоном и кошельком.
Предательство.
Это было написано у него на лице.
Всеобщее внимание переключилось на него, но он не сводил с меня глаз, уставившись на меня со смесью удивления, ужаса и предательства, бушующего в его серых радужках.
Миллион различных эмоций вели войну внутри него, и предательство вышло победителем. Некоторые из наших друзей кричали. Другие просто смотрели. Кто-то плакал. Я не могла сказать. Я не могла разобрать ни одного из их голосов. Я приросла к полу от крайнего презрения к своему безрассудству.
— О чем ты говоришь? — Джонни требовательно, теряя хладнокровие, дико озирался по сторонам, желая, чтобы я загнала джинна обратно в бутылку. — Зачем ты это сказала, Клэр?
— Джонни, не надо, — умоляла Шэннон.
— Ты такая гребаная сука!
— Лиззи, прекрати это.
— Что, черт возьми, это значит?
— Как ты думаешь, что она хочет сказать, гений?
— Ты хочешь сказать, что это был он?
— Очевидно.
— О боже мой.
— Нет!
— Она лжет!
— Все просто отойдите. — Это был Хью, который подошел и встал рядом со мной. Благодарная за его присутствие в этот момент и за сильную руку, которой он обнял меня за плечи, я прислонилась к нему, чувствуя себя слабой и деморализованной. — Черт.
— Чушь собачья, — закричала Лиззи, все еще выплевывая свою боль, как яд. — Ты такая гребаная лгунья, Клэр!
— Джерард, — повторила я срывающимся голосом, когда моя рука метнулась ко рту.
Он не ответил.
Вместо этого он продолжал смотреть на меня так, словно видел незнакомку, а не человека, которого обожал всю свою жизнь. Вместо того, чтобы видеть меня.
— Джерард, — выдавила я. — Пожалуйста! Все в порядке. Все в порядке. Тебе здесь нечего стыдиться, малыш. Ты не сделал ничего плохого!
— Нет! — Джонни рявкнул, широко раскрыв глаза, полные страха. — Это не он. — Он посмотрел на меня, желая, чтобы я взяла свои слова обратно. — Это был не он.
Я опустил голову от стыда.
— Гибс, — крикнул Джонни, бросаясь к двери в попытке догнать своего лучшего друга. — Просто подожди, ладно?
Но было слишком поздно.
Он уже направлялся к выходу.
— Джерард, подожди!
Он мне не ответил.
Он не оглядывался назад.
Вместо этого он вылетел из комнаты быстрее, чем я когда-либо видела, чтобы он двигался.
Как будто мы были связаны невидимой нитью, я бросилась за ним. — Джерард, подожди!
Пробегая по пустым затемненным коридорам, я промчалась мимо случайной пары, целующейся у шкафчиков, все время выкрикивая его имя во всю глотку.
Мы не должны были находиться внутри главного здания, после 10 вечера туда вход был запрещен, и я знала, что был хороший шанс, что мой крик предупредит учителя о нашем взломе, но я не могла найти в себе сил для беспокойства.
Все, чем я была, и все, чем я когда-либо буду, было сосредоточено исключительно на мальчике впереди. — Джерард! — Я тяжело дышала, когда толкнула выходную дверь и мельком увидела его, крадущегося по двору. — Пожалуйста, подожди!
Его куртка была выброшена во дворе вместе с галстуком-бабочкой. Переступив через то и другое, я бросилась вперед, адреналин в этот момент накачал мои ноги. — Пожалуйста, — взмолилась я, схватив его за рукав рубашки, когда наконец догнала его. — Не уходи вот так.
Воспользовавшись его секундной нерешительностью как своим шансом, я бросилась ему на шею. — Прости, малыш, мне так жаль, что все так вышло, — плакала я, покрывая каждый дюйм его шеи отчаянными поцелуями, прижимаясь к его большому телу. — Я люблю тебя; Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя …
— Не надо. — Тяжело и прерывисто дыша, Джерард упер руки в бедра и склонил голову. — Пожалуйста, не надо.
— Я хочу помочь тебе. — Сильно плача, я вцепилась в его рубашку, испугавшись, что он снова может уйти. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе!
— Клэр, прекрати, — выдавил он, отворачивая лицо, когда я попыталась поцеловать его. — Пожалуйста, прекрати, ладно? — Сильная дрожь пробежала по его большому телу. — Я не могу сделать это прямо сейчас.
Я хотела подтолкнуть. Я хотела разрушить его стены и взять штурмом его сердце и секреты, как он сделал с моим много лет назад, но выражение его глаз сказало мне, что он был в нескольких секундах от того, чтобы потерять самообладание из-за меня. — Джерард, я хочу помочь тебе, если ты просто…
— Мне не нужна твоя помощь! — Протянув руку, он оторвал мои руки от своей рубашки и отступил от меня. — Мне не нужна ничья гребаная помощь, ясно?
— Джерард, пожалуйста. — Мое сердце раскололось, когда я увидела, как первая слеза скатилась по его щеке. — Я здесь ради тебя. Пожалуйста, поговори со мной.
— Тут не о чем говорить! — Все его тело дрожало, когда он поднял руку, предупреждая меня. — Потому что я в порядке, Клэр! Ты меня слышишь? Я в порядке, черт возьми. Я всегда в порядке, Клэр!
Его ответ только заставил нас обоих плакать сильнее. — Тебя изнасиловали.
— Нет. — Он покачал головой, тщетно отрицая то, что, как мы оба знали, было правдой. — Нет!
— Джерард, он насильник, — попыталась я возразить. — Я не могу сидеть сложа руки. — Покачав головой, я почувствовала, как слезы потекли по моим щекам. — Я не буду. Потому что как насчет других детей, с которыми он вступает в контакт?
— Это был не твой секрет, чтобы рассказывать его, Клэр, — выдавил он, сильно дрожа всем телом. — Это был мой.
— Это был твой секрет?
— Это была моя вина!
— Этот монстр надругался над тобой, и это не твоя вина! — Я настаивала, не желая отступать или сдаваться ему. — Это не твоя вина!
— Не смотри на меня так, — предупредил он тогда, грубо вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Не смотри на меня так, будто я не тот человек, на которого ты смотрела шестнадцать лет!
— Это не так, Джерард, — всхлипнула я, отчаянно пытаясь утешить его. — Я знаю, кто ты. — Мои ноги снова неслись прямо к нему. — Я знаю, детка. Я знаю.
— Прекрати, блядь, смотреть на меня так, будто я сломлен, Клэр, — рявкнул он, отступая еще дальше, когда я попыталась подойти ближе. — Прекрати смотреть на меня, черт возьми!
О Боже.
Он был совершенно сломлен, и я не могла пробиться сквозь стену, которую он воздвиг. Пробиться сквозь ложь, которую он изобрел, чтобы скрыть правду. Как плющ на доме, скрывающий стены внизу, истинные цвета и трещины в цементе. В нем были трещины, которые я не могла исправить, потому что он отказывался признавать их наличие с самого начала.
— Джерард, — попробовала я снова, услышав, как мой голос дрогнул под тяжестью потока эмоций, — пожалуйста, вернись со мной в дом.
Он медленно покачал головой и продолжил отступать. — Я не хочу причинять тебе боль.
— Ты не причинишь мне боли, рассказав свою правду, Джерард.
— Нет, — выдавил он, тяжело дыша. — Тебе сейчас больно, Клэр. — Шмыгнув носом, он подавил болезненный крик и провел рукой по волосам. — Блядь! — Теряя хладнокровие, он посмотрел в ночное небо и проревел слово «Блядь» во всю силу своих легких. — Ты, блядь, давишь, Клэр. Ты давишь и давишь! — Он беспомощно развел руками. — И мне больше нечего отдать.
— У меня достаточно того, что я могу дать, — пообещала я, восстанавливая пространство, которое он создал между нашими телами. — У меня этого достаточно для нас обоих.
— Ты причинила мне боль, — выдавил он, тяжело дыша. — Ты сломала меня, Клэр.
Боль.
Это поглотило меня целиком.
— Это никогда не входило в мои намерения, — прошептала я, всхлипывая, схватившись за грудь, когда его слова срикошетили в меня, как картечь. — Мне очень жаль, что я причинила тебе боль и что все вышло вот так. — Шмыгнув носом, я резко втянула воздух, прежде чем добавить: — Но я не сожалею о том, что вступилась за тебя, Джерард.
Мои слова не утешили моего парня в этот момент, потому что вместо того, чтобы взять протянутую мной ему руку, он покачал головой и отошел от меня еще дальше. А затем он произнес слова, которые разорвали мою душу на клочки. — Я больше не хочу быть твоим парнем.
— Ты же не всерьёз.
— Да, хочу. — Слезы текли по его щекам, когда он плакал. — Я не твой парень, Клэр Биггс, и я не твой друг.
— Джерард!
Затем воздух наполнили знакомые голоса, и я услышала, как Джонни отчаянным тоном выкрикивает имя Джерарда.
— Нет, Джерард, — начала я говорить, но он уже бросился бежать. — Подожди! — Я закричала, обхватив голову руками. — О Боже мой.
— Гибс! — Когда Джонни с грохотом выскочил из-за угла, он повернул прямо ко мне. — Клэр? Где он? — Его дыхание было тяжелым и прерывистым, когда он оглядывал пустой двор. — Где Гибс?
— Клэр, — позвала Шэннон мгновение спустя, подбегая ко мне с юбкой своего красивого белого платья, задранной до колен. — О, Боже мой, Клэр!
— Я облажалась, Шэн, — хрипло выкрикнула я. — Я все испортила.
— Все в порядке. — С сочувствующими глазами она быстро двинулась ко мне, не останавливаясь, пока я не оказался в ее объятиях. — Ты не сделал ничего плохого. Шшш. Все в порядке.
— Поговорите со мной, — умолял Джонни, беспомощно наблюдая за происходящим. — Пожалуйста, черт возьми, поговорите со мной, девочки.
Обнимая меня одной рукой, Шэннон полезла в лифчик и достала письмо. Подняв его, она посмотрела на меня, ожидая разрешения. Прислонившись к ней, я слабо кивнула. — Сегодня вечером Клэр нашла это в комнате Гибси. — Шмыгнув носом, она протянула записку своему парню, а затем рукой вытерла слезу со щеки.
Джонни молча развернул записку, а затем, поскольку на улице было слишком темно, чтобы прочесть ее, полез в карман за телефоном. Открыв экран, он держал его над письмом, пока его глаза отслеживали каждое ужасное слово.
У него перехватило дыхание, и он выронил телефон, но вместо того, чтобы оторвать взгляд от страницы, он медленно опустился на землю и дрожащей рукой нащупал его. — Черт …— Его голос дрогнул, и я увидела, как этот огромный парень, обладающий безграничной популярностью и притягательностью, сломался перед нами. — Черт! — Опустив голову, он схватился за волосы и продолжал смотреть на письмо. — Черт возьми, Гибс. — У него вырвался болезненный крик. — Не ты, парень. — Его большие плечи сотрясались от дрожи. — Не гребаный ты, Гибс!
— Джонни, — всхлипнула Шэннон, подтягивая нас ближе к себе, чтобы она могла положить руку ему на голову. — Я знаю, детка. — Почти инстинктивно его рука метнулась, чтобы схватить ее за ногу. — Я знаю.
Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТВОИМ ДРУГОМ
— Все будет хорошо. — Обняв меня одной рукой за талию, Шэннон повела меня обратно в гостиную. — Джонни собирается найти его.
— Я должна была пойти с ним, — ответила я, оцепенев. — Это моя вина.
— Нет, Клэр, это не так. Ты ни в чем не виновата, я обещаю. — Она остановилась перед дверью и повернулась, чтобы посмотреть на меня. — И ты не в том состоянии, чтобы бегать по городу в поисках его. Джоуи не пьет. Он отвезет нас обратно к тебе домой, и мы будем там, когда Джонни привезет его домой. Потому что он найдет его. Он не остановится, пока не найдет.
— Я не могу сейчас общаться с Лиззи, Шэн, — призналась я, указывая на закрытую дверь. — Я не могу. — Шмыгнув носом, я смахнула слезу со щеки. — Потому что, если она скажет еще хоть слово о Джерарде, я, думаю, могу сорваться.
— Тогда подожди здесь, хорошо, — ответила Шэннон. — Я пойду внутрь и позову своего брата.
— Хорошо, — икнув, согласилась я, не доверяя себе находиться где-либо рядом с нашим другом в этот момент.
Когда Шэннон открыла дверь мгновение спустя и попыталась незаметно проскользнуть внутрь, голос Лиззи прогремел в воздухе. — Мне все равно, что она говорит. Он явно хочет залезть ей в голову и все перевернуть, — кричала она. — Она все это выдумывает, чтобы прикрыть его.
Вот и все.
Это было все, что я могла вынести.
Теряя каждую унцию самоконтроля, оставшуюся в моем теле, я ударила ладонью по полузакрытой двери и распахнула ее снова.
— Выдумываю это? — Мой голос был смертельно холоден, когда я стояла в дверях, не сводя глаз с гибкой блондинки. — Выдумываю?
— Зачем ты это сделала? — Воскликнула Лиззи, поворачиваясь ко мне лицом. — Зачем тебе так лгать о моей сестре?
— Я не лгала, — услышала я свой ответ, зная, что единственное, что мне оставалось терять, уже исчезло. — И я ничего не выдумывала. — Сузив глаза, я выдавила из себя слова: — Марк не насиловал твою сестру.
— Да, он сделал! Я прочитала слова в ее предсмертной записке, — кричала она, слезы свободно текли по ее щекам. — Я знаю, Клэр! — Прерывисто дыша, она всхлипнула: — Я знаю, что он с ней сделал!
— Ты ничего не знаешь! — Крикнула я в ответ, теряя самообладание. — Ты ни хрена не понимаешь, что на самом деле произошло, Лиззи.
— А ты понимаешь?
— Да, — крикнула я ей в ответ. — Твоя сестра не жертва в этой истории. Она никогда не была жертвой Марка. Она была его гребаной сообщницей!
Вы могли бы услышать, как упала булавка.
Взгляды всех присутствующих остановились на мне.
— О чем ты говоришь, Клэр? — Потребовал ответа Хью, направляясь прямиком ко мне. — Что, черт возьми, это значит?
— Это был не Кива, Хью, — воскликнула я, когда руки моего брата сжались на моих плечах, — это был Джерард.
— Что? — Мой брат отшатнулся назад, схватившись за грудь. — Что значит, это был Гибс?
— Есть записка от Кивы, — попыталась объяснить я, чувствуя, как дрожит все мое тело. — Джерард хранил ее все это время. — Содрогнувшись, я выдавила: — Это все объясняет.
— Как ты смеешь! — Лиззи задохнулась, ее глаза были полны ужаса и предательства. — Другой записки нет.
— Как
— Нет, нет, нет, я знаю правду, — отчаянно опровергала она мои утверждения, слезы текли по ее щекам, она выглядела более уязвимой, чем я видела ее после похорон сестры.
Она выглядела такой сломленной, такой совершенно потерянной, что на мгновение у меня возникло сильнейшее желание заключить ее в свои объятия и утешить.
Но я не смогла этого сделать.
Не в этот раз.
Я не могла смириться с ее гневом.
Ее боль принадлежала ей. Передавать ее остальным было несправедливо.
Она была уже не той маленькой девочкой, с которой я выросла, и хотя мое сердце действительно разбилось из-за всей той душевной боли, которую она перенесла, я не могла прожить свою жизнь с таким уровнем токсичности в ней.
— Я знаю, что произошло на самом деле, — продолжала плакать она.
— Тебя там не было, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие, когда чувствовала что-то иное. — Ты не знаешь всей истории. Ты никогда не знала. Никто из нас не знал. — Выпрямив спину, я заставила себя добавить: — Но теперь мы знаем.
— Он пытается изменить повествование.
— О чем?
— О смерти моей сестры!
— Нет, это не так, — крикнула я в ответ. — Джерард никогда не делал ничего, кроме попыток выжить в ужасных раскладах, которые ему раздала жизнь.
— Я тебе не верю, — закричала она, грубо отталкивая Патрика, когда он попытался ее обнять. — Боже, я чертовски сильно ненавижу тебя прямо сейчас, Клэр!
— Прекрасно, — огрызнулась я в ответ. — Не верь мне. Назови меня лгуньей. Если ненависть ко мне заполняет дыру в твоем сердце, тогда продолжай ненавидеть меня, но не жди, что я буду ждать рядом и терпеть твое дерьмо. Потому что я покончила со всем этим. Включая тебя.
— Клэр. — Шэннон поспешила вмешаться. — Ты же не всерьез.
— О, я никогда не имела в виду ничего более серьезного, Шэннон, — выдавила я. — Я больше не могу так с ней поступать. Я не буду.
— Я не буду заниматься этим с тобой, — всхлипывала Лиззи.
— Что ж, я абсолютно согласна с тобой, — выпалила я в ответ. — Потому что мне надоело держать язык за зубами, и я никогда больше не позволю тебе использовать его в качестве твоей личной боксерской груши.
— Ты такая
— А ты такая задира, — прорычала я в ответ. — Знаешь, Джерард годами терпел твою чушь. — В ярости я покачала головой. — Он знал правду и позволил тебе так с ним обращаться. Позволил тебе пытаться вмешиваться, крутить и настраивать против него его друзей. — Я с отвращением прищурилась. — Это была ты, Лиззи. Ты сделала это с ним, но теперь это прекратилось. Ты меня слышишь? Иди за помощью. Соберись с мыслями, потому что мне надоело идти с тобой по этому пути. Я ухожу!
— Ребята, пожалуйста, — предложила Шэннон. — Пожалуйста, не ссорьтесь.
— Я не ссорюсь, Шэннон, — заявила я. — Я просто заканчиваю.
— Мы можем это исправить, ребята, — пыталась умолять Шэннон. — Ну же. После всего, через что мы прошли. Мы можем пройти через это вместе.
— Я не могу, — Лиззи всхлипнула. — Не после сегодняшней ночи.
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДО БЕЗУМИЯ
— Джерард, пожалуйста, — пыталась уговорить мама, но в этот момент меня было не переубедить и не утешить. Я зашел слишком далеко. Все, над чем я так усердно работал после того, как он уничтожил меня, было уничтожено в одно мгновение.
Я не знал, как добрался домой с танцев. Я не знал, был ли я в очередном кошмаре и дышал ли я вообще. Я не мог разобрать ни единого гребаного слова из всего.
Чувствуя себя загнанным в угол, я вышел, размахивая всем, что попадалось под руку в тот момент, и не видя ничего, кроме его лица, куда бы я ни повернулся. — Кит, останови его, пожалуйста! Он собирается навредить себе! — Я слышал, как моя мать говорила где-то вдалеке, но ее лица не было видно. Я не мог видеть ничего, кроме него.
Я знал, что потерял связь с реальностью. В школе я чувствовал, как мое здравомыслие ускользает. Крошечная крупица достоинства и гордости, за которую мне удавалось держаться последние десять лет, наконец-то взыграла и покинула меня.
— Что с ним случилось, Кит?
— Я не знаю, Сайв. Может, он что-то принял на танцах.
— Позвони одному из его друзей. Если он это сделал, тогда нам нужно вызвать скорую помощь!
— Я пойду и позову Шинейд.
— Действуй быстро!
— Клэр? Это печально, любимая. С Джерардом что-то не так. Я думаю, он, возможно, что-то принял на танцах. Мне нужно, чтобы ты вернулась домой прямо сейчас. Если ты знаешь что-нибудь о том, что он мог принять, ты должна сказать мне сейчас.
— Что она говорит?
— Что, Клэр? Я едва слышу тебя, любимая. Просто успокойся и перестань кричать, любимая. Расскажи мне, что произошло.
— Сайв?
— Заткнись, Кит. Я пытаюсь услышать девушку. Плохо слышно, и она рыдает навзрыд.
— Видишь? — подбодрила блондинка в кабинете, прижимая мою ладонь к своей груди. — Это приятно, не так ли?
Я медленно кивнул.
— Ты раньше прикасался к женщине?
Я покачал головой.
— Тебе нравится, как это ощущается?
Я снова кивнул.
— Ты такой милый. — Улыбаясь, она взяла другую мою руку и засунула ее за пояс своей юбки. — Ты можешь попрактиковаться на мне, если хочешь …
— Гибс.
— О, Джонни, слава Богу, ты здесь. Он сходит с ума. Я не знаю, что для него сделать. Он после того, как провел рукой по зеркалу и все такое.
— Сайв, мне нужно, чтобы ты прочитала это.
— В чем дело, Джонни?
— Просто прочти это, пожалуйста.
— Не подходи к нему, Кавана. Он слишком неуправляем.
— Я буду в порядке. Просто удели мне несколько минут с ним.
— Кавана, будь осторожен, похоже, он не знает, кто мы такие.
— Он знает, кто я, не так ли, Гибс? Все в порядке, мой старый приятель. Кэп здесь.
— Гибс.
— Давай, Гибс, парень, это я.
— Вернись, Гибс. Вернись ко мне.
Знакомый голос моего лучшего друга заполнил мои уши, и я резко обернулся, обнаружив его стоящим посреди моей спальни с поднятыми руками. — Джонни?
— Единственный. — Его тон был мягким, вкрадчивым и пронизанным одобрением. — Видишь? Я знал, что ты меня слышишь, ублюдок.
Чувствую панику, как будто меня только что проглотил один из моих ночных кошмаров, а затем выплюнул обратно в реальный мир. — Джонни?
— Это я, Гибс. — Он подошел на шаг ближе, все еще держа руки поднятыми. — Я здесь, парень.
Я оглядел свою комнату, чувствуя, как поднимается знакомая волна истерики, когда мои глаза увидели кровавую бойню. Я сделал это. Я знал, что это должен был быть я. Все было разгромлено. Моя кровать. Моя мебель. Мои стены? Занавеска? — Иисус Христос!
А моя мама? Я бросил панический взгляд в сторону своей матери. Она стояла в дверях моей спальни, обхватив голову руками. Кит стоял позади нее, бледный, как привидение.
— Вот и все, — продолжал уговаривать Джонни, но когда его голос дрогнул, я заметила слезы, текущие по его щекам. — Просто останься со мной, Гибс.
Почему он это сказал?
Почему он плакал?
Какого черта я плакал?
— Джерард! — Голос Клэр прорвался сквозь всю эту чушь и туман, и я обернулся как раз вовремя, чтобы обнаружить, что ее поддерживает ее брат.
— Что, черт возьми, происходит? — спросил я, чувствуя панику, когда все уставились на меня. — Что я наделал?
— Ничего, Гибс. — Джонни был единственным, кто ответил мне, сделав еще один шаг ко мне. — Я просто … — Сделав паузу, он облизал губы и взглянул на мою руку, прежде чем быстро переключить свое внимание на мое лицо. — Ты меня слышишь?
— Конечно, я тебя слышу! — Огрызнулся я. — Какого хрена мне тебя не слышать?
Его внимание снова переключилось на мою руку, и именно тогда я опустила глаза. — О, Иисус Христос.
Кровь.
Густая, красная, багровая кровь свободно текла из моей руки, равномерно капая на ковер. Огромный осколок разбитого зеркала, который я сжимал, без сомнения, был причиной моего кровотечения. — Господи, — выдохнул я, немедленно отбросив осколок от своего тела, а затем меня вырвало, когда я заметил, насколько сильно пропитана кровью моя рубашка. — Я не … Я не … — Покачав головой, я отшатнулся назад, чувствуя слабость от вида своей руки. — Я бы никогда не причинил вреда никому из вас.
— Все здесь это знают, парень, — согласился Джонни, сокращая расстояние между нами. — Ты хороший человек. Ты и мухи не обидишь. Так что не беспокойся об этом, хорошо? Мы беспокоимся, что ты причинишь боль, Гибс.
— Я не хотел, — поспешил успокоить я, грубо смахивая слезы, когда из моей руки полилась кровь. — Я не знаю, как я еще держусь на ногах, — пробормотал я, каким-то образом умудряясь не упасть в обморок от этого зрелища. — Я думаю, что, возможно, у меня небольшой шок или что-то в этом роде, Джонни. — Я поднял дрожащую руку и постучал себя по голове. — Я думаю, что, возможно, здесь я немного ошибся.
— Не волнуйся об этом … — Его голос дрогнул, когда он схватил меня сзади за шею и грубо притянул к своей груди. — Это случается с лучшими из нас.
— Я в порядке, Кэп, — пробормотал я ему в плечо, когда он обнял меня. — Я всегда в порядке.
—
—
— Гибс! —
— Джерард! —
— Может, все просто выйдут на несколько минут? — услышала я команду моего лучшего друга, прогоняющего все голоса прочь. — У нас с Гибсом сейчас небольшой перерыв, и нам не нужно, чтобы вы, кучка истекающих кровью младенцев, рыдали по всему дому, не так ли, Гибс?
— Да. — Оцепенев, я прислонился щекой к его плечу и позволил ему обнять меня. — Никаких плачущих младенцев.
— Ему нужно позаботиться о руке, Джонни, и Стражи порядка уже в пути.
— И это прекрасно, и он позаботится об этом, — ответил Джонни умоляющим тоном, опуская нас обоих на пол. — Просто дай ему минуту.
— Они знают, не так ли? — Прошептал я, прислонившись к нему. — Все знают.
Его руки крепче обняли меня, и он притянул меня ближе. — С тобой все будет в порядке.
— Все то, что он делал с моим телом. — Чувствуя себя безжизненным, я тупо смотрел вперед, слезы текли по моим щекам. — Я ничего этого не хотел, Джонни.
— Я знаю, что ты этого не делал, Гибс … — Он подавил крик боли и продолжил раскачивать меня взад-вперед. — Я верю тебе.
— Я не хочу, чтобы она знала.
— Клэр?
Я кивнул, чувствуя себя опустошенным. — Теперь она не сможет полюбить меня.
— Она уже любит тебя, — выдавил он. — Мы все тебя любим. — Всхлипнув, он притянул меня ближе и поцеловал в макушку. — Ты лучший друг, который у меня когда-либо был, и я люблю тебя до мозга костей, ты, сумасшедший придурок. — Он подавил болезненный смешок. — И если ты думаешь, что это заставит меня отвлечься, то у тебя будет еще кое-что, ублюдок, потому что я никогда тебя не оставлю. Ты меня слышишь? Потому что ты мой Гибс.
— И ты мой Кав.
— Это верно. — Теперь он сильно плакал, и я, думаю, я тоже, но я чувствовал себя с ним в такой безопасности, что не сопротивлялась звукам, которые лились из меня. Вместо этого, впервые с тех пор, как умер мой отец, я выплеснул все это наружу.
ПОСЛЕДСТВИЯ
На следующий день я сидела на тропинке на своей стороне дороги и наблюдала, как Сайв Аллен ввел в дом еще одного Стража порядка.
Охранники, с которыми я разговаривала прошлой ночью, были в форме, но этот был не в форме, что навело меня на мысль, что он может быть детективом по этому делу. Я не могла быть уверена, потому что мне не разрешали переходить улицу, не говоря уже о том, чтобы спрашивать.
— Это детектив-инспектор. — Передавая мне кружку горячего шоколада, Шэннон присоединилась ко мне на тропинке со своей кружкой. — Я встретила его однажды, когда он работал над делом моей семьи. — Она подула в свою кружку, прежде чем сделать глоток. — Он один из немногих, кто мне действительно понравился.
Оцепенев, я сосредоточила свое внимание на окне спальни, которое смотрело прямо в мое. Шторы, которые были задернуты со вчерашнего вечера, наконец начали шевелиться.
Когда шторы были отдернуты и окно его спальни открылось наружу, надежда быстро наполнила мое сердце.
Он проснулся?
Он что-то говорил?
Затем в окне появился Джонни, явно виновник того, что открыл его, и я почувствовала, как моя надежда иссякла и умерла в моей груди. Его внимание сосредоточилось на нас, и он незаметно подмигнул мне, прежде чем исчезнуть из виду.
— Я должна быть с ним, — хрипло заявила я.
— Я знаю, что это так кажется, но тебе было бы неприятно слышать вопросы, которые ему задают детективы. — Возясь с одеялом, накинутым на мои плечи, Шэннон убрала волосы с моего лица и завязала их в свободный пучок. — И для него было бы нехорошо узнать, что вы их слышали.
— Но Джонни останется, — сказала я прерывисто. — Я тоже его лучший друг.
Я слишком хорошо помнила, что Джерард сказал мне прошлой ночью, и как он положил конец нашим отношениям и дружбе, но для меня это не закончилось. Для меня это никогда не закончится. Потому что мы были частью друг друга.
— Да, и я знаю, что тебе нелегко, когда ты так сильно хочешь быть рядом с ним. — Шэннон обняла меня за плечи и печально вздохнула. — Но Джонни – единственный, кого Гибси хочет видеть прямо сейчас, и мы должны уважать его желания.
— Я люблю его, Шэн. — Не утруждая себя тем, чтобы сморгнуть слезы с глаз, я повернулась, чтобы посмотреть на нее. — Мне нужно, чтобы с ним все было в порядке. —
Она понимающе кивнула.
— Я сожалею о том, как это вышло, но я не сожалею о том, что это вышло, — призналась я, прикусив губу. — Это делает меня плохим человеком?
— Нет, это делает тебя сильным человеком, Клэр.
— Я просто хочу, чтобы он открылся мне.
— Терпение, — мягко сказала Шэннон. — Тебе нужно дать ему время. Требуется много времени, чтобы дойти до этого момента, Клэр. Не для всех это так просто. В его прошлом есть травма, и прямо сейчас он живет в ней. Но он найдет свой путь к тебе.
— Как ты нашла свой путь к Джонни?
— Да, — ответила она, кивнув. — Но это произошло не в одночасье, и я так благодарна, что у него была способность быть терпеливым со мной. Чтобы показать мне, что любовь может быть доброй и терпеливой, и всего того, чего я никогда раньше не испытывала. — Дрожа, она добавила: — Потому что я так отчаянно пыталась удержать его тогда.
— Почему?
— Потому что я не хотела, чтобы он увидел во мне уродство, повернулся и убежал.
— Ты ни дня в своей жизни не была уродливой, — сказала я ей. — Ни внутри, ни снаружи.
— Я ценю, что ты это говоришь, Клэр, но именно так я себя и чувствовала. — Я действительно не могла забыть свое … ну, свое прошлое. На это ушло много времени, уговоры и нежное убеждение. Сломленные люди не проявляют одинаковых черт характера. Посмотри на меня и Джоуи. Мы не смогли бы больше отличаться в нашем подходе к жизни, даже если бы попытались. Посмотри на Олли и Шона. Черт возьми, посмотри на Тадхга. Мы все жили в одном доме и смотрим на жизнь с совершенно разных точек зрения.
— Я не хочу быть терпеливой, — призналась я. — Все, чего я хочу, это ворваться в эту дверь и починить ее для него. Чтобы все стало лучше.
— Ты не можешь, — ответила она тоном, пронизанным сочувствием и пониманием. — Ты не можешь исправить его или сделать лучше. Он должен сделать это сам.
— Но мне так больно видеть, как ему больно.
— Я знаю, — согласилась она, протягивая руку, чтобы сжать мою. — Это беспомощность, которая ранит больше всего, верно?
— Правильно.
— Ты можешь помочь ему, если останешься, — сказала Ифа, присоединяясь к нам на тропинке со своим маленьким сыном на руках.
Я в замешательстве покачала головой. — Останусь?
— И держалась за это, — мудро подтвердила она. — И поверить, что мальчик под сломом сможет найти выход из тьмы. Это нелегко. Это чертовски больно, и временами тебе захочется убежать куда глаза глядят. И он оттолкнет тебя до такой степени, что ты усомнишься в собственном здравомыслии. Но именно твоя способность любить его, несмотря на это, будет иметь значение. Потому что, в конце концов, это все, что мы можем сделать, детка. — Она тяжело вздохнула. — Любим этих мальчиков всем сердцем, надеемся и молимся, чтобы они снова взяли себя в руки и показали нам, что они стоят этой боли. За них стоит побороться.
В ЭТО РОЖДЕСТВО БУДЕТ ОДИНОКО
— Клэр? — Мама улыбнулась мне через стол, но, как и все другие улыбки с той ночи, это была вымученная улыбка. — Ну же, любимая, хотя бы попробуй что-нибудь съесть.
Оцепенев, я продолжала откидываться на спинку стула, в то время как моя тарелка оставалась нетронутой.
— Пожалуйста, Клэр, — дрожащим голосом попыталась она снова. — Это Рождество.
— Нет, это не так, — удивил меня Хью. — Потому что Рождество означает семью. — Он кивнул в сторону пустого стула за столом. Стул с вырезанным на нем словом «Гибси». — И у нас стало на одного члена семьи меньше.
Мое внимание переключилось на его пустой стул, и пустота, которая неуклонно росла в моем сердце, превратилась в огромную пропасть. «Одиночество» даже не начало показывать, насколько опустошенной была моя жизнь на прошлой неделе. Я повсюду ощущала его отсутствие. Это было так, как будто кто-то оставил заднюю дверь открытой на ночь, и весь холод просочился внутрь. Рождественские подарки под елкой с моим именем остались нераспечатанными, потому что, по моему мнению, если для меня не было подарка в форме Джерарда Гибсона, то я и слышать об этом не хотела.
После обнаружения письма Кивы Янг все пошло к чертям собачьим. Чувство вины, которое я испытывала за публичное унижение Джерарда, было удушающим. По ночам было трудно дышать. Потому что я не видела Джерарда с ночи зимнего бала и боялась, что никогда не увижу. По крайней мере, не такими, какими мы были. Не так, как раньше.
— Давайте, вы двое, — подбадривал папа, явно делая все возможное, чтобы поддержать маму в ту бурю, которая обрушилась на наш дом. — Вы не можете объявлять голодовку.
— Да. — Протянув руку, Хью сорвал с головы бумажную шляпу, выигранную в рождественском крекере, и бросил ее на свою столь же нетронутую тарелку, прежде чем отодвинуть стул. — Я иду прогуляться.
— Нет, Хью. — Папа отложил вилку и нож. — Это неправильный способ ведения дел, сынок.
— Нет, пап, это определенно не так, — с усмешкой согласился мой брат. — Но если бы я вел себя по-твоему, я бы никогда не выбрался с гребаного чердака.
— Хью!
— Разве ты не чувствуешь ответственности, мама? — задал мой брат невысказанный вопрос, который тяжелым грузом висел над моей семьей. — Потому что я чертовски уверен в этом.
— Ты не несешь ответственности за то, что натворил этот монстр, — вмешался папа. — Так что выброси эти мысли из головы, сынок.
— О, так теперь он монстр, — усмехнулся Хью, всплеснув руками. — Он всегда был монстром, папа. Лиз годами пыталась рассказать всем, но ни один чертов человек не захотел слушать.
— Это другое, — устало вмешалась мама. — Лиззи и ее семья ошибались.
— Откуда мы это знаем? — Требовательно спросил Хью. — Ха? Как мы можем когда-либо снова быть в чем-либо уверены, когда на протяжении четырех лет нашего лучшего друга насиловали прямо через дорогу. Каждую гребаную ночь этот монстр!
У меня вырвался всхлип, и я уронила голову на руки.
— Я вижу это так, что две невинные семьи были разрушены одним монстром, — хрипло продолжил Хью. — И теперь эти семьи в ссоре, хотя им следовало бы работать вместе, чтобы уничтожить ублюдка.
— Хью!
— Его даже не арестовали! — Вне себя от ярости, мой брат продолжал разглагольствовать во всю мощь своих легких, в то время как его крупное тело сильно тряслось. — Только потому, что он за границей. Что за чушь собачья! Он постоянно насиловал семилетнего ребенка и просто улетает играть в «счастливую семью» с женщиной, которая не имеет ни малейшего представления о том, в какой опасности находится ее сын рядом со своим отцом!
— Я не представитель закона, — ответила мама со слезами на глазах. — И я чувствую огромную вину за то, что не увидела знаков, Хью Эндрю Биггс. Очень.
— Так что, пожалуйста, избавь нас от чувства вины, — хрипло сказал папа. — Потому что мы с твоей мамой уже тонем в сожалениях.
— Да? Что ж, вступай в гребаный клуб, пап.
— Хью, подожди. Не уходи просто так, — крикнул папа, но было слишком поздно, потому что мой брат уже вылетел из дома, хлопнув за собой входной дверью.
— Пожалуйста, просто сядь, — начала умолять мама, когда я последовала его примеру и отодвинула свой стул. Потому что я тоже не могла этого сделать. Я не могла сидеть, улыбаться и радоваться жизни, когда наш мир рухнул вокруг нас меньше недели назад.
— Извините, — сказала я родителям, отказываясь от рождественского ужина и спеша догнать Хью.
Когда я вышла на улицу, то обнаружила своего брата на подъездной дорожке, прислонившегося к своей припаркованной машине.
Скрестив руки на груди, он уставился на дом напротив. У них всегда было лучшее освещение на улице, но сегодня там было темно.
Потому что Сайв и Джерард ушли. Я знала. Я наблюдала, как они уезжали на заднем сиденье «Мерседеса» Джона-старшего три дня назад. Вскоре после этого Кит Аллен загрузил свой Land Rover своими вещами, прежде чем тоже покинуть улицу. В противоположном направлении.
— Ты что-нибудь слышал о них? — Прохрипела я, прислоняясь к машине рядом с братом.
— Однажды. — Хью натянуто кивнул. — Джонни позвонил, когда они приехали в дом его родителей в Блэкроке.
По словам Шэннон, Каваны предложили свой дублинский дом в качестве убежища Джерарду и его матери, в то время как его отчим перевез свои вещи из дома. К тому времени уже было начато юридическое раздельное проживание, и Сайв решила, что будет лучше забрать своего сына из дома, пока не будут стерты все следы Кита и его сына.
— Он сказал, каким был Джерард? — Мне удалось спросить, пока мое сердце висело на волоске. — Ты знаешь, когда они возвращаются домой?
Пока Джон-старший отвозил Гибсонов в Дублин, именно его сын оставался рядом с ними в поместье. Джонни не отходил от Джерарда больше чем на пару часов с момента откровения. Он даже пропустил Рождество дома, чтобы быть рядом со своим другом, и мне стало теплее на сердце от осознания того, что, где бы Джерард сейчас ни был, у него есть Джонни.
Хью покачал головой. — Я что-то слышал о том, что они вернутся перед новым годом, но я не уверен.
Я долго молчала, обдумывая эту новую информацию, в то время как продолжала прокручивать в голове ночь танцев. — Ты думаешь, он будет ненавидеть меня вечно, Хью?
Тяжело вздохнув, мой старший брат разжал руки и положил одну мне на плечи. — Я не думаю, что он умеет ненавидеть, Клэр. — Он снова вздохнул. — У него было так много причин ненавидеть мир, но это просто не в его натуре.
— Потому что он такой хороший человек, — выдавила я, чувствуя, что мои эмоции снова выходят из-под контроля. — Он всегда называл меня солнышком, Хью, но зная, что мы делаем сейчас, зная, как сильно он молча страдал и продолжал улыбаться? — Я покачала головой и прерывисто выдохнула. — Я не думаю, что на земле есть другой человек, более достойный этого звания.
— Да, — тихо согласился мой брат. — Я понимаю, что ты имеешь в виду.
— Что будет дальше? — Я спросила.
— Что ты имеешь в виду?
— После Рождества, когда мы вернемся в школу. Все будет не так, как раньше. — Дрожь пробежала по мне. — Но я с ним, Хью, — прошептала я. — Я полностью с Джерардом.
Натянуто кивнув, мой брат продолжал смотреть прямо перед собой, но я знал, что он понял, что я имела в виду. Он понимал важность того, что я сказала. От того, что произошло, пути назад не было. — Когда-то ты любила её.
— Да, Хью, мы оба, и посмотри, к чему это привело.
— Не поворачивайся к ней спиной, Клэр. — Он глубоко сглотнул. — Ты нужна ей.
— Возможно, я ей нужна, Хью, — хрипло ответила я. — Но она мне не нужна.
— Не говори так, Клэр. Ты не жестокая.
— Нет, я не жестокая, — согласилась я. — Но я также и не лгунья.
Его рука упала с моего плеча. — Клэр.
— Я не могу оставить это так, ладно, — выдавила я. — Я не могу забыть то, как она с ним обращалась. Зная, что он годами нес этот груз на своих плечах и терпел ее издевательства. Я молчала, потому что верила в то же, во что верила Лиззи. Но знание правды меняет все. Я не могу вернуться. Я не буду.
Я ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ
— Боюсь, на данном этапе расследования у нас больше нет новостей.
Мы вернулись из Дублина меньше часа назад, а Гарды уже были у дверей.
Я знал, что в ближайшее время это станет обычным явлением, Джон-старший сказал мне об этом, но легче от этого не стало. Потому что, когда они усадили меня и попытались уговорить и нянчиться со мной, они, казалось, забыли, что не разговаривают с семилетним ребенком, которым я был, когда все началось. Я уже не был тем маленьким мальчиком, который похоронил своего отца и сестру за месяц до того, как его сводный брат прижал его к краю кровати и осквернил его тело. И я больше не был восьмилетней, девятилетней, десятилетней или одиннадцатилетней версией того ребенка.
Мне было семнадцать лет, у меня было тело взрослого мужчины, и я осмеливался, чтобы любой ублюдок поднял на меня руку сейчас. У меня была девушка, и друзья, и жизнь, которую я отказался откладывать только потому, что окружающие меня взрослые наконец-то узнали об этом.
Я зашел так далеко, и это было не из-за того, что я качался в углу. Конечно, я взял короткий отпуск от реальности, когда все вышло, но я снова был уверен в своем здравомыслии. Ну, то немногое, что у меня было изначально.
Я не был уверен, смогу ли я когда-нибудь полностью смириться с тем, что произошло, и, честно говоря, я даже не был уверен, правильно ли я отношусь к этому, но я знал, что не смогу стереть это или убежать от этого, поэтому я просто продолжал идти. И осознание того, что был небольшой шанс, что это может помешать ему испортить жизнь другому ребенку, принесло мне немного утешения. В любом случае, сегодня был канун Нового года, и у меня не было никаких планов нести бремя этого ублюдка в 2006 году.
— Больше никаких новостей? — Вытирая нос скомканной салфеткой, мама уставилась на детектива, сидящего напротив нее за нашим кухонным столом. — Итак, это все? Он все еще разгуливает свободным человеком?
— На данный момент соответствующие власти Мумбаи, поддерживающие связь с Национальной стражей порядка, не смогли найти Марка Аллена. По словам представителей авиакомпании, он так и не прибыл в международный аэропорт Ширди в указанные вами даты.
— Значит, он может быть где угодно? — Спросила мама, а затем бросила тревожный взгляд в мою сторону. — Он может быть все еще в Ирландии?
— Пожалуйста, постарайтесь не волноваться, миссис Аллен, — продолжал говорить детектив. — Соответствующие власти неустанно работают над тем, чтобы этот человек был найден и привлечен к ответственности по всей строгости закона.
Закатив глаза, я переключил свое внимание на игру Snake, в которую играл на своем телефоне.
— И ты тоже не волнуйся, Джерард, — добавил детектив. — Были предприняты все усилия для обеспечения твоей защиты.
— Как скажешь, — ответил я, яростно барабаня большими пальцами по клавиатуре своего телефона. — В любом случае, мне плевать.
— Джерард, — всхлипнула мама, протягивая руку, чтобы положить ее мне на плечо, — теперь ты в полной безопасности, милый. Замки были заменены, и мы получили охранный ордер от суда.
— Приятно знать, мам, — ответил я кивком, сосредоточив внимание на змее, бегающей по экрану. — Черт возьми, этот раунд сложный.
— Я не знаю, что ему сказать, — сказала мама детективу. — Он продолжает отмахиваться.
Нет, я ни от чего не отмахивался. Я пытался жить так же, как жил с тех пор, как она поселила этих придурков в моем доме.
Все это дерьмо может быть новым и пугающим для моей мамы, но я жил в постоянном страхе в течение десяти лет, в отличие от тех десяти дней, которые были у нее за плечами. То, что она чувствовала сейчас , было тем же, что чувствовал я каждый раз, когда часы били пора ложиться спать.
— Ты удивительно собран.
— Я в порядке, и точка, — ответил я, решив не говорить ему, что лекарства, которые прописал мне психиатр, были удивительно эффективными. Мне было жаль Джоуи, беднягу, зная, что ему никогда больше не назначат кататься на американских горках наркотиков, как мне.
— Есть еще дело Дейдры О'Мэлли, — сказал детектив. — Без вашего заявления генеральный прокурор не может продолжать преследование.
— Что ж, это потрясающие новости, — заявил я, кладя телефон на стол. — Первые хорошие новости, которые я услышал с тех пор, как началась вся эта чертовщина.
— Чертовщина? — Мама уставилась на меня. — Джерард, милый, мы говорим о твоей жизни.
— Я знаю, что мы говорим о моей жизни, — парировал я. — Я тот, кто жил этим.
Она вздрогнула, а затем рыдание вырвалось из ее горла. — Я не знала.
Три слова, которые, по моему ограниченному жизненному опыту, были примерно так же полезны, как надевание презерватива на член после секса. Если бы я получал по евро за каждый раз, когда кто-то говорил мне «Я не знал» на прошлой неделе, я был бы богатым парнем. Я знал, что это были благие намерения, но это не помогло. Мне не нужно было, чтобы мама или кто-то еще, кого я любил, подтверждал их невежество или подтверждал, что они не делали мне ничего плохого. Я знал, что они не знали. Так и должно было быть. Вот так я остался жив.
— Джерард, — рявкнула мама. — Эта женщина надругалась над тобой!
На самом деле, эта женщина не дала мне погрузиться с головой в тот период моей жизни, когда я тонул, но я не стал объяснять это никому из них. Потому что я знал, что поступок Ди был неправильным. Она переступила черту, которую никогда не следовало пересекать, но это не означало, что я хотел принять какое-либо участие в роли ее судьи, присяжных или палача.
— Сынок, тебе придется поговорить с одним из нас, — настаивал он. — У нас есть заявления нескольких студентов колледжа Томмен, которые подтвердят ваше заявление – если вы просто предоставите его нам в письменном виде.
— Я разговаривал с одним из вас, — ответил я так же спокойно. — Я поговорил со всеми из вас, но я говорю не то, что вы хотите услышать, поэтому они продолжают присылать еще больше вас поговорить. — Я покачал головой. — Я принял решение.
— Джерард, — всхлипывала мама, — пожалуйста, передумай.
— Я принял решение, мама.
— Теперь ты доволен? — Спросил Джонни, когда позже тем же вечером неторопливо вошел в мою комнату с коробкой DVD «Love Actually» в руках. — Мне пришлось вырвать гребанную коробку из пальцев Тадхга.
— У ребенка хороший вкус.
— Напротив, парень, я думаю, можно с уверенностью предположить, что его привязанность к фильму гораздо больше связана с обнажением в полный рост, чем с Хью Бладингом Грантом.
— Ах, я бы вряд ли назвал полный рост, — хихикнул я. — Ты можешь видеть только свои сиськи.
— Да? Что ж, расскажи это моей маме. — Тяжело вздохнув, он бросил DVD себе на колени и опустился на мягкую подушку рядом со мной. — Потому что мне только что пришлось выслушать сорокаминутную лекцию от женщины о том, как важно не развращать невинные умы синими фильмами, — проворчал он, хватая свой контроллер.
— Представь, что “
— Гибс, — невозмутимо произнес он, — ты говоришь о женщине, которая все еще закрывает мне глаза, когда по телевизору показывают даже намек на поцелуи. — Поставив на паузу игру FIFA, в которую мы играли ранее, Джонни нажал на кнопки контроллера PlayStation. — С Новым годом, блядь, меня, а?
— Нет, у тебя еще есть пара часов до полуночи, чтобы все изменить.
— Две тысячи пятый. — Мой лучший друг покачал головой. — Что за гребаный сумасшедший год, да?
— Ага. — Я тяжело вздохнул. — Это было незабываемо, хорошо.
— Ты помнишь канун Нового года в девяносто девятом? — затем он спросил, приподняв губы.
— Что мне делать? — Я застонал, содрогнувшись при воспоминании. — Я думал, твоя мать убьет меня.
— Парень, — усмехнулся Джонни. — Ты вылил целое ведро воды на открытый огонь.
— Только потому, что я думал, что пламя выходит из-под контроля.
— Гибс, огонь горел в камине.
— Именно это я и хочу сказать, Джонни, — ответил я. — Я думал, у нас пожар в камине. Откуда мне было знать, что дым вызовет такие неприятные последствия? — Пожав плечами, я добавил: — Я пытался спасти поместье от пожара.
— Да, ну, у моей мамы, конечно, была пара ушей, когда сажа испортила ее новые обои.
— Знаешь, она до сих пор вспоминает об этом, — пробормотал я. — Каждое Рождество.
— Хм. — Тихо посмеиваясь про себя, Джонни неправильно рассчитал бросок против моего игрока, в результате чего моя команда забила гол. — Дерьмо.
— Ты дерьмо в PlayStation, Кэп.
— Говорит парень в комбинезоне с кенгуру.
— Эй, парень, не сбивай комбинезон. — Я ухмыльнулся. — Кроме того, в комбинезоне ты или нет, я все равно могу надрать тебе задницу на PlayStation.
— Да, что ж, возможно, у меня бы это получалось лучше, если бы у меня действительно было немного свободного времени.
— Это правда, — размышлял я, забивая еще один гол в его команде. — Я слышал, что подружки, живущие с ним, могут здорово отвлечь.
— Кстати, о подружках, — сказал он осторожным тоном, — ты уже видел свою?
И вот оно.
Вопрос на миллион долларов.
Я не видел Клэр с ночи танцев, и чем больше дней проходило без встречи с ней, тем тяжелее становилась мысль о встрече с ней.
Потому что я мог справиться с вопросами Гард и сочувственными взглядами Джонни, когда он думал, что я не смотрю. Я мог справиться со своей плачущей матерью и гневом Молодой семьи. Я мог справиться с перешептываниями, я даже мог справиться с пристальными взглядами, но с чем я не мог справиться, так это с тем, что Клэр Биггс смотрела на меня как на нечто меньшее, чем мужчина.
Неважно, был ли это иррациональный страх или нет, мысль о том, что моя девушка смотрит на меня иначе, чем она смотрела на меня последние шестнадцать лет, вызывала у меня желание выбросить полотенце.
— Мы расстались, — напомнил я ему, чувствуя острую боль в груди при этом воспоминании.
Джонни закатил глаза. — Оправдания, отговорки.
— Я наговорил ей гадостей, когда видел ее в последний раз, Кэп.
— И что?
— Итак, я все еще зол.
— Ну, она не держит на тебя зла, Гибс, — ответил он. — Поверь мне, парень.
— Тогда, я думаю, я все еще работаю над этим.
— Шэннон вон там.
— Держу пари, Малышка Шэннон любит меня прямо сейчас, — размышлял я. — Сначала я украл ее парня на Рождество, а теперь он проводит новогоднюю ночь в моей комнате, получая пинка под зад на PlayStation.
— У нас будет еще много совместных рождественских праздников, — тихо ответил он.
— Знаешь, ты можешь подойти к ней, — сказал я, давая ему разрешение, которое, как он явно думал, ему было нужно. — Тебе не обязательно сидеть и нянчиться с моей задницей всю ночь, потому что со мной все в порядке, парень.
Он посмотрел на меня печальным взглядом, а затем быстро отвел его. — Ты думаешь, это из жалости?
Я выгнул бровь. — Ну, разве нет?
— Я заключу с тобой сделку, — сказал он затем, бросая контроллер на землю. — Я перейду через дорогу и встречуу новый год со своей девушкой, если ты сделаешь то же самое со своей.
КАНУН НОВОГО ГОДА
— Я собираюсь умереть в одиночестве, и компанию мне составят только мои кошки!
— Нет, ты не умрёшь.
— Да, умру, Шэн, — заявила я со своего насеста под рождественской елкой. Ладно, возможно, насест – не совсем точное слово для обозначения того, что я лежу на спине в комбинезоне с единорогом, а изо рта у меня свисает спущенный праздничный стример. — Я уже сумасшедшая кошатница. — Драматично вздохнув, я протянула руку и погладила Херувим, которая примостилась у меня на груди, удовлетворенно мурлыкая.
— Это не больно? — Спросила Шэннон рассеянно.
— О, действительно, это больно, Шэн, — серьезно ответила я. — На самом деле, я не думаю, что помню, каково это – не чувствовать боли в сердце.
— Не твое сердце, Клэр. Эти котята буквально рвут тебе волосы, — засмеялась она, указывая туда, где Том, Дик и Гарри использовали мои кудри в качестве игрушек для котенка. — Ты похожа на Медузу с распущенными волосами.
— Они переживают трудные времена, — печально объяснила я. — Они скучают по своему отцу. — У меня вырвался еще один усталый вздох. — Ты могла бы подумать, что это буду я, но нет, Джерард – сторонник дисциплины, когда дело доходит до общения с этими плохими кошечками.
— Знаешь, я должна признаться, что никогда об этом не думала, — усмехнулась она, а затем схватила телефон, когда он завибрировал на подлокотнике дивана.
— Дай угадаю, — простонала я. — Это сообщение от Джонни, в котором он желает своей маленькой реке счастливого Нового года с кучей нежных поцелуев.
— На самом деле, это Джонни.
— Черт возьми, Херувимчик, — захныкала я. — Никогда не покидай меня.
— Клэр?
— Хм?
— До полуночи осталось три минуты. Как ты думаешь, мы сможем увидеть фейерверк в городе с твоей дороги?
— Вероятно.
— О, хорошо. — Сунув телефон в передний карман халата, Шэннон вскочила с несколько излишней бодростью, учитывая мой экзистенциальный кризис, который был в самом разгаре. — Давай выйдем на улицу и посмотрим.
— Зачем беспокоиться? — Я застонала. — Мы можем просто посмотреть по телевизору.
— Вставай, — со смехом приказала Шэннон, наклоняясь, чтобы схватить меня за руку. — Ты не будешь встречать новый год под рождественской елкой со своими кошками, — добавила она, поднимая меня на ноги. — Мы выйдем на улицу, чтобы отпразновать как следует.
— Отлично, — фыркнула я, натягивая капюшон с единорогом. — Но я даже не собираюсь быть веселой. — Надувшись, я позволила ей вытолкать меня из дома. — И я также оставляю за собой право … — Мои слова оборвались, когда я вышла из дома и посмотрела на парня, стоящего на другой стороне дороги в комбинезоне с кенгуру. — Джерард?
— Медвежонок-Клэр.
— С Новым годом, подружка, — усмехнулась Шэннон мне на ухо. — Люблю тебя. — Она поцеловала меня в щеку, прежде чем перебежать дорогу к другому парню. — Привет, Джонни.
— Привет, Шэннон, — ответил он, легко поймав ее, когда она бросилась в его объятия. — С Новым годом, детка.
В тот момент, когда наши взгляды встретились, воздух наполнился звуком взрывающегося фейерверка. Мгновение спустя ночное небо взорвалось разноцветными брызгами мерцающих огней.
— Джерард? — У меня перехватило дыхание, и мне пришлось слегка стукнуть в грудь, чтобы сердце успокоилось, потому что, когда он поднял руку и помахал мне, оно остановилось.
А потом он переходил дорогу, направляясь ко мне сильными, целеустремленными шагами.
К сожалению для меня, ген «способности оставаться хладнокровным» явно обошел меня стороной, и все советы, уловки и уроки соблазнения, которые дала мне Ифа, улетучились.
Помахав ему в ответ, как сумасшедшая кошатница, я чуть не сломала шею, когда спешила к нему, споткнувшись о свои меховые тапочки, а затем поскользнувшись на особенно обледенелом участке подъездной дорожки.
— Господи, — усмехнулся Джерард, обнимая меня за спину и оттаскивая в безопасное место, прежде чем я успела упасть на задницу. — Эти тапочки – несчастный случай, который только и ждет, чтобы произойти. — Поставив меня обратно на ноги, он осмотрел их с озорным блеском в глазах. — Я люблю их.
— Ты не должен был говорить моим тапочкам, что любишь их, Джерард, — пожаловалась я, сжимая в кулаке перед его комбинезона. — Ты должен был сказать мне.
— Правда? — Он склонил голову набок. — Я думал, это уже само собой разумеющееся.
Мое сердце забилось быстрее, и я покачала головой. — Я, ах, я не… Я имею в виду, я не была слишком уверена, что ты все еще любишь.
— Любовь – это не кран, Клэр, — сказал он, сокращая расстояние между нами. Волна эмоций захлестнула меня, угрожая поглотить до потери сознания. — Так просто не выключается.
— Да, — согласилась я с тяжелым вздохом. — Да, это не так.
— Итак. — Сделав безопасный шаг назад, он засунул руки в свою сумку с кенгуру и пожал плечами. — Хочешь поговорить?
Да, мне хотелось кричать во всю глотку, но страх прогнать его заставил меня подавить волнение и вместо этого робко кивнуть ему.
Поскользнувшись на подъездной дорожке, я пошла в ногу с ним, когда мы двинулись знакомым маршрутом к домику на дереве. Это было путешествие, в которое мы отправлялись тысячи раз, но на этот раз на нас навалился тяжелый груз. Как будто надвигающаяся взрослая жизнь, печаль и надежда сплелись в одно сложное утяжеляющее одеяло.
— Осторожно, — я не смогла удержаться от крика, когда первой взобралась наверх, а затем увидела, как Джерард чудом избежал луча, который чуть не убил его секирой во время нашего последнего предприятия. — На этот раз папы нет дома, чтобы спасти тебя.
— Забавно, — задумчиво произнес он, осторожно обходя балку, прежде чем сесть на пол домика на дереве напротив меня. — Он действительно ушел в этом году?
— Ага. — Я кивнула, повторяя его действия, сев напротив него, скрестив ноги. — Он пригласил маму поужинать и выпить.
— Иисус. — Потирая челюсть, он бесцельно огляделся. — Это впервые.
— Первая новогодняя ночь после аварии, — согласилась я.
— Хм.
Не в силах ничего с собой поделать, я позволяю своему взгляду блуждать по Джерарду, впитывая его, все время сопротивляясь желанию броситься в его объятия. Для этого между нами было слишком много невысказанных слов. Сначала нужно было поговорить.
— Итак, ах …— Ухватившись за свободную нить, Джерард снова огляделся вокруг, прежде чем, наконец, сосредоточить свое внимание на мне. — Давай просто покончим с этим, а?
— Хорошо. — Кивнув в знак согласия, я резко втянула воздух. — Но прежде всего, могу я просто сказать, что мне очень жаль за то, как все вышло, Джерард.
— Как это вышло, — медленно повторил он. — Не хочешь ли ты сказать, что сожалеешь о том, что это вообще вышло?
— Нет, я имею в виду, что сожалею о том, как все вышло, — подтвердила я, укрепляя свою решимость. — Я не могу сожалеть о том, что вступилась за тебя, Джерард. Я не буду.
— Это было не твое письмо, чтобы его читать, Клэр.
— Нет, это не так, — неуверенно согласилась я. — Но это также не было твоим бременем, которое ты мог нести в одиночку, Джерард.
Он долго смотрел на меня, прежде чем его плечи обреченно опустились. — У меня все было хорошо. — Он опустил голову, когда заговорил. — У меня все было просто отлично, Клэр.
— Нет. — Я покачал головой. — Нет, не было.
— Как ты можешь так говорить? — требовательно спросил он жестким тоном.
— Потому что я знаю тебя лучше, чем саму себя, — возразила я, не желая отступать в такой колоссальный момент. — Мне только жаль, что я не увидела знаков раньше.
— Знаки, — пробормотал он себе под нос.
— Да, Джерард, знаки, — отрезала я настойчивым тоном. — Мы все тебя здесь подвели. Все до единого, и за это я чертовски сожалею. Я должна была увидеть признаки. Я должна была быть той, к кому ты мог бы прийти, но я не была, и я никогда не прощу себя за это.
— Клэр, пожалуйста. — Он застонал, как от физической боли. — Мы можем не делать этого?
— Мы должны, — настаивала я, слыша разбитое сердце в собственном голосе. — Джерард, мы должны поговорить об этом. Мы должны.
— Я никогда не причинял тебе боли, — выдавил он, его глаза вспыхнули эмоциями, когда он встретился с моими. — Я никогда никому не причинял боли. Я был хорошим человеком, делал хорошие вещи, соблюдал приличия, и мне не нужно было, чтобы весь гребаный мир знал, какой я слабак!
— Ты думаешь, что ты слабый? — У меня отвисла челюсть. — Джерард, ты самый сильный человек, которого я когда-либо знала.
— Чушь собачья, — огрызнулся он в ответ. — Сейчас я чувствую себя более беспомощным, чем когда мне было семь, Клэр.
— Правда? — Я резко втянула воздух, чувствуя ужас. — Почему?
— Потому что все знают. — Тяжело дыша, он протянул руку и запустил ее в свои светлые волосы. — Я так чертовски унижен, и я ничего не могу с этим поделать. Для меня нет кнопки перемотки назад, Клэр. Меня будут клеймить как жертву до конца моей жизни. — У него вырвалась болезненная дрожь. — Я не знаю, как мне смотреть в лицо школе на следующей неделе, не говоря уже о команде и всех моих друзьях.
— С высоко поднятой головой, — выпалила я, отчаянно желая утешить и подбодрить его. — Потому что ты здесь не сделал ничего плохого! — Мое сердце разбилось из-за него, и я не смогла удержаться, чтобы не потянуться к его руке. — Я никогда не хотела причинять тебе боль. — К счастью, он не оттолкнул меня. Вместо этого он позволил мне переплести его пальцы с моими. — Но я не смогла сохранить это в секрете.
— Я знаю, что ты не смогла, — донесся его прерывистый шепот. — Но теперь я не уверен, смогу ли.
Я почувствовала, как мое сердце раскололось. — Что это значит?
— Я никогда не хотел, чтобы ты знала об этом, Клэр. Об этой части меня. Об этом уродстве. — Он пожал плечами, сосредоточив внимание на наших соединенных руках. — И теперь, когда ты это делаешь, я не знаю, как нам двигаться дальше.
— Вместе, Джерард, — настаивала я. — Мы двигаемся вперед вместе. Потому что я все еще здесь, — прохрипела я, нуждаясь в том, чтобы он знал, что я никогда не уйду. Что я всегда буду здесь, рядом с ним. — Я все еще твоя Медвежонок-Клэр.
— Теперь все по-другому.
— По-другому – это не плохо, Джерард.
— Я не знаю, смогу ли я больше быть твоим Джерардом.
Возникло внутреннее ощущение, которое, как я могла только предполагать, было похоже на то, когда соломинка ломает спину верблюду, и я взорвалась.
— Как ты смеешь. — В ярости я отдернула руку и опустилась на колени. — Как ты смеешь говорить мне это?
— Клэр …
— Нет, нет, нет. — Покачав головой, я полезла к выходу, не останавливаясь, пока не оказалась у подножия лестницы и не направилась к задней двери моего дома.
— Господи Иисусе, Клэр, подожди минутку, ладно?
— Для чего? — крикнула я через плечо, услышав, как его шаги хрустят по обледенелой лужайке. Я взорвалась от разочарования, или от гнева, или от любви? Я не могла сказать, но эмоции бушевали у меня в груди и вырывались изо рта. — Чтобы ты бросил меня дважды? Я так не думаю, Джерард.
— Я пытаюсь обсудить это с тобой, — рявкнул он, хватаясь за дверь патио, прежде чем я успела захлопнуть ее. — Это то, чего ты хочешь, не так ли? Этот ужасный гребаный разговор? Я имею в виду, это должно быть то, чего ты хочешь. Вот почему ты рассказала этому чертову миру об этом письме.
— Нет, Джерард, я рассказал миру об этом письме, потому что хотела защитить тебя! Потому что я хотела справедливости для тебя. Потому что я хотела помешать педофилу издеваться над другими детьми! Ты ведешь этот разговор, потому что пытаешься отгородиться от меня, — возразила я в ответ, неохотно отступая в сторону, пропуская его на кухню. — Ты выводишь меня из себя, Джерард, потому что это то, что ты делаешь, когда дело заходит слишком далеко. Я прыгаю, а ты колеблешься. — Когда мы оба оказались в доме, я с громким стуком захлопнула дверь во внутренний дворик. — Это то, что ты всегда делал, и я больше не собираюсь с этим мириться.
— Ты серьезно?
— Я никогда в жизни не была более серьезной. — Я повернулась к нему лицом. — Я не буду извиняться за то, что сделала, потому что люблю тебя. Ты меня слышишь? Я люблю тебя, Джерард Гибсон. Я люблю мальчика, которым ты был, и я люблю мужчину, которым ты стал. — Издав разочарованный рык, я подошла к нему и положила руки ему на грудь. — И я буду защищать все твои формы, детка, мальчик или мужчина! Я буду бороться за тебя, даже если ты не сможешь сделать это сам, потому что так поступают лучшие друзья. — Сцепив пальцы в его комбинезоне, я сердито посмотрела на него, прежде чем добавить: — И я никогда не извинюсь за это.
Бурные серые глаза встретились с моими. — Ты не можешь любить меня так же.
— Ты прав, — согласилась я. — Потому что я люблю тебя еще сильнее.
— Не лги. — В этот момент его голос был душераздирающе уязвимым. — Пожалуйста, не говори этого, если ты серьёзно.
— Я люблю тебя сильнее, — повторила я непоколебимым тоном. — Я хочу тебя сильнее. Ты вызываешь у меня отвратительное влечение, Джерард Гибсон, и ничто в твоем прошлом не может этого изменить.
— Клэр. — Когда его руки легли на мою талию, по мне пробежала недозволенная дрожь. Зеркальная дрожь пробежала по его большому телу. — Я просто … Я не знаю, куда мне двигаться дальше.
Мое сердце разбилось еще немного больше от его признания, и, по правде говоря, я тоже не знала, но я знала, что мы должны были продолжать вместе. Итак, я сказала ему только это. — Мы, Джерард. — Протянув руку, я провела рукой по его волосам и одарила его, как я надеялась, ободряющей улыбкой. — Куда мы пойдем дальше. Мы команда, помнишь?
Меланхоличная смесь грусти и надежды наполнила его глаза. — Ты действительно это имеешь в виду, не так ли?
— Ага.
— Итак, что нам делать дальше, Медвежонок-Клэр?
— Ну. — Я пожала плечами. — Я могла бы начать с пожелания тебе счастливого Нового года, а ты мог бы продолжить, поцеловав меня.
— Это так? — Знакомая улыбка тронула его губы, и я впитала ее. — Тогда тебе лучше начать.
Прочистив горло, я улыбнулась ему. — С Новым годом, Джер…
Мои слова были поглощены его губами, когда они обрушились на меня.
Погруженная в ощущение его большого тела, прижатого к моему, его губ на моих губах и его кожи на моей, я поцеловала его в ответ с голодом, граничащим с безумием. Потому что каждая секунда паники, боли, вины и страха перед неизвестным, которые копились во мне с момента танца, вырывалась из моей головы в этот поцелуй.
— Я люблю тебя, — прошептал он, проводя губами от щеки к изгибу моей шеи. — Это всегда была ты, Медвежонок-Клэр.
Я знала, что он говорит правду, потому что для меня это было то же самое. Это всегда был он. Больше никто.
— Мне просто нужно немного времени, чтобы понять, кем я должен быть сейчас, — хрипло объяснил он, прервав наш поцелуй. — Я так долго прятался; я даже не знаю, кто я. — Прерывисто вздохнув, он положил руки мне на плечи и беззащитно пожал плечами. — И мне понадобится некоторое время, чтобы сделать это.
ЗМЕИ И ЛЕСТНИЦЫ
Казалось, что все перевернулось с ног на голову.
Я знал, что это утверждение не имеет смысла, но именно так я чувствовал себя после зимнего бала. Кита не было, моя мать была в маниакальном режиме матери-вертолета, и я медленно терял самообладание, обнимая друг друга одно за другим.
Я хотел внимания и ласки своей матери примерно так же сильно, как нуждался в них сам, чего не было вовсе.
Потому что от этого стало только хуже.
Потому что это стало более реальным.
Мой секрет был раскрыт, весь мир знал, и я не мог изменить повествование. Меня публично объявили жертвой, и я чертовски ненавидел это.
Мысль о школе в понедельник была почти невыносимой, и, честное слово, я понятия не имел, как буду противостоять команде. По правде говоря, у меня было сильное желание продать душу за кнопку перемотки и стирания.
— Ты уверен, что тебе достаточно тепло, милый? — Спросила мама поздно вечером в субботу, когда зашла в гостиную, чтобы в сотый раз проверить, как я.
— Да, мам.
— Я могу подбросить в огонь еще один блок.
— Здесь достаточно тепло, мам.
— Теперь ты уверен, любимый? Потому что я не хочу, чтобы тебе было холодно.
— Мам, все, чего мне не хватает, это гребаного яблока во рту, и ты могла бы поджарить меня на вертеле, — выпалил я в ответ, указывая на ревущий огонь в камине, а затем на тот факт, что я был одет в шорты. — Расслабься, ладно? Я в порядке.
Беспокойство в ее глазах убедило меня, что она не намерена когда-либо снова расслабляться. — А как насчет тебя, Клэр, любимая? — Внимание мамы переключилось на блондинку, склонившуюся над кофейным столиком напротив меня, пытаясь заслонить мне вид игральных костей, которые она бросала в нашей текущей игре «Змеи и лестницы».
— Я в порядке, спасибо,Сайв, — ответила Клэр, высунув язык из уголка рта, когда она ловко перепрыгнула через змею в настольной игре. — Вообще-то, я обжариваюсь.
— Мошенница, — обвинил я, хватая ее фишку и опуская ее на змею. — Ты выкинула четверку.
— Я выкинула пятерку, — возразила она, но это был нерешительный аргумент, потому что она была худшей в мире лгуньей с двумя яблоками вместо щек, которые выдавали ее. — Не заставляй меня спускаться по змеиной дорожке, Джерард.
— Это не я, — засмеялся я, поднимая руки вверх. — Таковы правила игры.
— Тогда нарушай правила, — подбодрила она, бросив на меня умоляющий взгляд. — Ради меня?
Закатив глаза, я сдался и поставил ее прилавок на выбранное ею место.
— Ты лучший, — подбадривала она, покачиваясь и пританцовывая на месте, прежде чем снова схватить кости.
— Эй, моя очередь.
— Ура! Две шестерки. — Игнорируя меня, Клэр передвинула свой счетчик еще на десять позиций выше, прежде чем одарить меня радостной улыбкой. — Мне нравится играть с тобой.
Я уверен, что так оно и было. После нашего перемирия в канун Нового года это, казалось, все, что мы делали. Играли в настольные игры, где она жульничала, а я ей потакал. Казалось, что между нами почти ничего не изменилось.
Но это все еще было там, мой секрет все еще тяжело висел в воздухе между нами, и его нельзя было исправить. Она была Клэр, а я все еще был собой, но мы каким-то образом вернулись к версии дружбы, а не к паре. Я не был уверен, было ли это моей виной или потому, что ей больше не было комфортно со мной. Это была забава, о которой мне не хотелось слишком глубоко задумываться. Отсюда и настольные игры. Но один суровый вывод, к которому я пришел в разгар безумия, был таков: я мог не знать, кто я и какое место занимаю в этом мире, но я знал без тени сомнения, что ничего этого не хочу без Клэр Биггс.
— Ладно, хорошо, я буду на кухне, если кому-нибудь из вас понадоблюсь, — сказала мама, прежде чем неохотно выйти из комнаты.
Я подождал, пока она закроет за собой дверь гостиной, прежде чем выдохнуть. — Я не знаю, сколько еще я смогу это выносить, Медвежонок-Клэр.
— Сайв просто беспокоится о тебе, — ответила она, бросая кости в третий раз подряд, а затем целенаправленно пропустила очередную змею, на которую приземлилась. — Не злись на нее, Джерард.
— Я не сержусь, — ответил я, прислоняясь к дивану. — Я просто … — Пожав плечами, я разочарованно вздохнул. — Я раздражен.
— Из-за твоей мамы?
— Из-за всего мира.
Мило улыбаясь, она похлопала своими большими карими глазами. — Даже из-за меня?
— Особенно ты. — Неохотная улыбка расползлась по моему лицу. — Ты худший преступник.
Хихикая, Клэр показала язык, и я клянусь, что один только вид ее вызвал у меня ощущение набухания в сердце, которое можно было принять за медицинские осложнения. К счастью для меня, я знал, что эти боли в груди были прямым результатом последствий любви.
Потому что я любил ее.
Господи, я любил ее каждой частичкой себя.
На прошлой неделе она не отходила от меня, хотя я сейчас был дерьмовым сумасшедшим. Для Клэр это не имело значения. Я знал, что у нас еще было много невысказанных разговоров, но я не хотел, а она не настаивала. Я не знал, буду ли я когда-нибудь готов к разговорам, которые, как я знал, должны были произойти в нашем будущем, но сейчас мы, казалось, нашли смутное – хотя и оголяющее – взаимопонимание.
— Ты пялишься, — сообщила она мне дразнящим тоном.
— А мне нельзя? — Я отшатнулся, и вопрос, казалось, поставил ее в тупик. Хуже того, он заставил ее резко втянуть воздух. Потому что это был первый раз, когда кто-то из нас переступил этот порог после того поцелуя у нее на кухне.
Склонив голову набок, она внимательно посмотрела на меня. — Ты флиртуешь со мной, Джерард Гибсон?
Флиртовать ли я?
Но смогу ли я справиться с последствиями?
Время покажет.
Чувствуя себя немного незащищенным и очень уязвимым, я беспомощно пожал плечами. — А мне нельзя?
— Это зависит…
— Да? — Мои брови взлетели вверх. — От чего?
— От того, как быстро мы сбежим от твоей матери и перейдем на улицу. — Дьявольски ухмыляясь, она вскочила на ноги и протянула мне руку. — Потому что твоя мама похожа на ищейку, а я остро нуждаюсь в обнимашках с Джерардом Гибсоном.
Ей не нужно было повторять мне дважды.
Вскочив с дивана, как бумеранг, возвращающийся к своему владельцу, я взял ее за руку одной рукой, а другой отдал матросский салют. — Показывайте дорогу, капитан.
— Хорошо, но прежде чем мы перейдем в режим невидимости ниндзя, я просто хочу, чтобы ты знал, что я безумно влюблена в тебя, нахожу тебя смехотворно сексуальной, серьезно, супер-пупер сексуальным, и не планирую требовать от тебя чего-то большего, чем ты мне дал. — Ее слова прозвучали быстро и яростно, как признание, которое она долго сдерживала. Протянув руку, она обхватила мое лицо ладонями и приподнялась на цыпочки. — Потому что все, что мне нужно, находится прямо передо мной. — Она нежно поцеловала меня в уголок рта. — У нас есть все время в мире для грустных частей. — Когда она отстранилась, то дьявольски улыбнулась. — Прямо сейчас, я думаю, нам следует сосредоточиться на радостных частях.
— О да? — Я улыбнулся ей сверху вниз. — На каких счастливых моментах, по-твоему, нам следует сосредоточиться?
— Ну. — Она озорно улыбнулась мне. — Я подумала, что могла бы сосредоточиться на твоей лестнице, если бы ты сосредоточился на моем дереве.
— Я в деле, — заявил я без малейшего колебания. — Хотя, честно предупреждаю, моя лестница уже наполовину установлена.
— Посмотрим.
— Трахни меня!
Сорок минут спустя я вернулся в ее комнату, снова в ее кровать, моя одежда была разбросана по полу в ее спальне, а ее обнаженное тело лежало на мне.
— Это нормально? — Клэр выдохнула мне в губы. — Когда я прикасаюсь к тебе вот так?
— Все в порядке, — простонал я, наслаждаясь ощущением ее рук на моем теле. — Более чем в порядке.
— Я здесь, с тобой. — Раскачиваясь на мне самым первобытным образом, она взяла мои руки и положила их на свою кожу. — Здесь только ты и я.
Не в силах больше выносить давление в груди, я сел прямо и поудобнее устроил ее у себя на коленях. Это движение заставило нас обоих застонать от удовольствия. Это было намного глубже, чем сейчас.
— Ты заставляешь меня чувствовать, что это возможно, — услышал я свой голос, когда наши тела продолжали двигаться в идеальном ритме.
— Хм? — Капелька пота скатилась по ее шее, и я проследил за ней, когда она скользнула между ее грудей. — Например, что возможно?
— Как будто все снова будет хорошо. — Крепче сжав ее бедра, я задвигался быстрее, чувствуя знакомую волну нетерпения, охватившую мое тело. — Как будто со мной все будет в порядке.
— Потому что это так, — настаивала она, ее слова были задыхающимся хрипом, когда она схватила меня за плечи и яростно задвигала бедрами напротив моих. — Потому что ты такой.
— Да. — Тяжело и прерывисто дыша, я обхватил ее затылок и прижал ее лоб к своему. — Но ты заставляешь меня в это поверить.
— Джерард, я …я… — Ее слова затихли, но она не сводила с меня глаз, когда начала дрожать. Ее тело дернулось в судорогах, и я последовал за ней, словно разбившееся домино.
Когда я моргнул, просыпаясь воскресным утром, меня встретила пара озорных карих глаз, смотрящих на меня.
— Вау, — выдохнул я, и у меня чуть не случился сердечный приступ от того, как близко к моему лицу были упомянутые глаза.
— Доброе утро, — прощебетала Клэр, сидя, скрестив ноги, на своей кровати и наблюдая за мной с мегаваттной улыбкой на красивом лице. — Угадай, что ты делал прошлой ночью.
— Вознес тебя на высоты удовольствия, о существовании которых ты даже не подозревала?
— Ладно, угадай, что еще ты делал прошлой ночью.
— Что я сделал?
— Ты спал! — Переминаясь с ноги на ногу с едва сдерживаемым волнением, она хлопнула в ладоши. — Три часа подряд! — Ее улыбка стала шире. — Никаких кошмаров. Никаких лунатизмов. Просто сплал. Я смотрела.
— Ты … смотрела?
— Угу. — Она кивнула, прежде чем добавить: — Кстати, ты был прав насчет храпа. К сожалению, виновата я.
— Я же тебе говорил, — задумчиво произнес я, принимая сидячее положение. — Теперь, мы можем перемотать назад к той части, где ты призналась, что подглядывала за мной, пока я спал?
— О, пожалуйста. — Она закатила глаза. — Как будто ты миллион раз не смотрел, как я сплю.
— Я не смотрю, как ты спишь, Клэр, я слушаю, как ты спишь. Весь дом.
— Боже мой, прекрати. Я не такая громкая, — фыркнула она, хлопнув меня по руке. — Кроме того, — она подмигнула, — из достоверных источников известно, что у меня милый храп.
— Тот, кто тебе это сказал, пытался залезть тебе в трусики.
— Ну, прошлой ночью он залез мне в трусики.
— И какой они были прекрасной парой.
Хихикая, она потянулась за подушкой, а затем ударила меня ею по голове. — Давай, Джерард Гибсон, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. — Прогуляйся со мной.
ВЕЛИКАЯ ВОЙНА
Было 6 января 2006 года, первый день нового учебного семестра, и я нервничала, ожидая, что меня ждет в 2006 году. Если это было что-то похожее на тот год, который мы оставили позади, то нас ждала неровная дорога, но парень, в машине которого я сидела, определенно составил отличную компанию.
Все безвозвратно изменилось в наших жизнях. Не только для Джерарда, но и для меня тоже.
Теперь я чувствовала себя по-другому.
Старше.
Пресыщенно.
Осознанно.
Я знала, что нам предстоит пройти долгий путь, и Джерард только начинал свое исцеляющее путешествие, но пока мы держались вместе, я знала, что у нас все получится.
Я решила, что 2006 год будет нашим годом.
Больше никаких стен.
Больше никаких секретов.
Что бы ни встретилось нам на пути, мы встретим это вместе.
У нас все было бы в порядке.
— Там будет плохо, — сказал Джерард, отвлекая меня от моих мыслей. Припарковавшись на знакомом месте, он заглушил двигатель и дернул ручной тормоз, прежде чем повернуться ко мне лицом. — С Лиззи.
Да, я уже знала это.
Динамика всего нашего дружеского круга была нарушена, и хотя кое–что изменилось к лучшему, а именно мои отношения с Джерардом, еще куча всего изменилось к худшему.
Ни для кого из нас не было возможности повернуть назад. Единственным доступным направлением был прямой путь.
Линии были начерчены на песке, стороны были выбраны, и впервые в своей жизни я почувствовала, что стою на грани величия и боли одновременно. В этом году ничего не могло быть по-прежнему. Но мы были друг у друга. И прямо сейчас это было все, что нам было нужно.
— Я знаю, что ты в действительно плохом положении, — продолжал говорить мой парень, его щеки краснели, когда он говорил. — Но мне просто нужно, чтобы ты знала, что я не жду, что ты встанешь на чью-то сторону, хорошо? — Тяжело вздохнув, он потянулся к моей руке и запечатлел поцелуй на костяшках пальцев. — Ты можешь быть и на той, и на той.
— Обе?
Медленно кивнув, он запечатлел еще один поцелуй на костяшках моих пальцев. — Ты можешь быть ее другом и при этом обладать мной. — Протянув руку через консоль, он заправил непослушный локон, выбившийся из моего «конского хвоста», за ухо. — Это не обязательно должно быть то или другое.
— Вообще-то, так и есть, — услышала я свой ответ.
Брови Джерарда нахмурились. — Я не понимаю.
— Я сказала, что это имеет значение, Джерард, — объяснила я, обвивая рукой его шею и притягивая его лицо к своему. — Потому что я многое узнала о себе за прошедший год. О том, кто я, и кого я люблю, и кем я хочу быть. И я больше не боюсь постоять за себя или за то, во что я верю, и особенно за то, в кого я верю, — призналась я. — И это ты, Джерард. Все пути ведут к тебе. — Я беспомощно пожала плечами. — Так что, если мне придется наступить кому-то на пятки по пути, так тому и быть. Потому что с этого момента мы – команда. И если весь мир пытается завоевать тебя, тогда им придется завоевать и меня. — Улыбнувшись, я запечатлела еще один поцелуй на его губах, прежде чем сказать: — Ты на первом месте, Джерард.
— Правда?
Неуверенная уязвимость в его голосе вызвала в моем сердце прилив желания защитить, и я притянула его ближе, сделав свой выбор. — Да.
— Я не испорчу все это, Клэр, — хрипло поклялся он, беря мою руку в свою. — вНо я не собираюсь тебе рассказывать. Я собираюсь показать тебе.
— Вау. — Я лучезарно улыбнулась ему. — Ты действительно слушаешь меня, не так ли?
— Каждое слово, Медвежонок-Клэр, — ответил Джерард, подмигнув. — Каждое слово.
— Приготовь комнату для кровопролития, — раздался знакомый голос за мгновение до того, как по капоту машины Джерарда забарабанили. — Теперь у тебя мое время, Гибс.
Подавив стон, Джерард уронил голову мне на плечо и вздохнул. — Я говорил тебе, что ухожу из команды, кэп.
— А я говорил тебе, что не принимаю отставок. — Водительская дверь распахнулась. — А теперь поцелуй свою девушку на прощание, скажи ей, что увидишься с ней за ланчем, как всегда, и проваливай в раздевалку. — Сунув руку в машину, Джонни отстегнул ремень безопасности Джерарда и вытащил его наружу. — Потому что нам предстоит выиграть, и я не намерен позволять Ройсу одержать победу в этом году.
— Ну, разве ты не самый большой лицемер, известный человечеству? — Джерард ворчал, борясь со своим лучшим другом возле машины. — Эй, черт возьми, не щипай меня, Джонатан.
— Тогда не расцарапывай меня, Джерард.
— Ты готова? — Знакомый голос Шэннон донесся из открытого пассажирского окна машины, и я повернулась, чтобы улыбнуться ей. — Да, но я нервничаю.
— Добро пожаловать в мой мир, — ответила она с мягким смехом. — Кажется, я провожу свою жизнь в постоянном нервном трепете.
— Все еще?
— О, да. — Она кивнула, все еще улыбаясь. — Это мое призвание.
— Ты ее уже видела? — Спросила я, вылезая из машины и забирая с заднего сиденья свою сумку и сумку Джерарда. — Лиззи?
— Да, — осторожно ответила Шэннон, идя в ногу со мной. — Она не в хорошем настроение.
— Это не моя проблема, — вот и все, что я могла сказать.
— Клэр.
— Это не так, Шэн, — настаивала я. — Я желаю ей всего наилучшего, надеюсь, она найдет счастье, но я больше не могу быть на ее стороне.
— Что ж, я все еще на твой стороне, — грустно ответила Шэннон. — Я люблю вас обоих и не буду выбирать.
— Я тебя об этом не прошу.
— С другой стороны, он выбрал, — предложила она, указывая вперед, где Джонни и Джерард все еще боролись друг с другом во дворе. — Он в команде Гибси до скончания времен.
— Да, — ответила я, поправляя обе сумки за спиной. — Я тоже.
— Ты готова к этому, Шэн? — Спросил Джонни, когда мальчики вернулись к нам, оба запыхавшиеся от напряжения. — Еще шесть месяцев Томмена, детка.
— Я готова настолько, насколько вообще когда-либо буду, — услышала я ответ моей лучшей подруги, прежде чем вложить свою руку в его. — У меня все получится.
— Безусловно, — согласился Джонни своим спокойным, ободряющим тоном, сжимая ее руку и одновременно хлопая Джерарда по спине. — Вы оба.
— У тебя действительно это получилось, — прошептала я на ухо Джерарду, когда он потянулся за своей школьной сумкой. Нервная дрожь в его теле заставила мое сердце забиться сильнее. Для него это было тяжело. Хуже, чем тяжело. Для него это было пыткой. Но вот он здесь, все еще стоит, все еще улыбается.
— Да. — Взяв меня за руку, он переплел наши пальцы и ободряюще сжал. — Давай покончим с этим, а?
Держась за руки, мы шли в нескольких шагах позади Джонни и Шэннон и вошли в знакомый дверной проем колледжа Томмен.
В ту минуту, когда мы вошли внутрь, начались таращиться, хотя, к счастью, никто не был настолько глуп, чтобы на самом деле прокомментировать.
— Итак, вот на что похоже пребывание в аквариуме, — попытался поднять настроение Джерард, сказав, когда мы шли сквозь толпу в направлении общей комнаты шестикурсников, не обращая внимания на бесчисленные взгляды, сверлящие нас насквозь.
— Верно, — задумчиво произнесла я, еще раз ободряюще сжимая его руку. — Или каково, должно быть, быть Джонни Каваной.
— Не обращайте на них внимания, — сказал нам Джонни, который протиснулся сквозь толпу, прежде чем добавить гораздо громче: — У людей короткая память и большие проблемы со взглядом в этой чертовой школе.
Это сделало свое дело.
Люди не могли достаточно быстро отвести взгляд.
Благодарная Джонни за вмешательство, я позволила ему взять инициативу в свои руки, зная, что в этом дублинце было что-то такое, что успокоило моего парня. Джонни заставил Джерарда почувствовать себя заземленным, и прямо сейчас Джерарду нужна была вся заземленность, которую он мог получить.
Перемена в нашем дружеском кругу не могла быть более очевидной, когда несколько мгновений спустя мы вошли в общую комнату шестикурсников и столкнулись с тем, что я могла бы описать только как великое разделение.
Пока Джонни, Джерард и я стояли в дверях, Ифа и Кэти сидели на одном из шикарных кожаных диванов, а Патрик сидел на другом, тихо бренча на гитаре. Тем временем Хью прислонился к окну, обхватив голову руками, в то время как Джоуи и Лиззи разговаривали приглушенным шепотом на кухне. Посреди комнаты с растерянным видом стояла Шэннон.
— Основная восьмерка раскололась, — сказала Хелен, озвучивая мои мысли вслух, когда она бочком подошла ко мне и сказала: — Вау, никогда не думала, что доживу до этого дня.
— Хелс, ты имеешь в виду десятку, — вмешалась Шелли, указывая сначала на Джоуи, а затем на Ифу
В тот момент, когда внимание Лиззи привлекли мы, стоящие в дверях, я почувствовала, как изменился воздух вокруг нас. Он сразу стал холодным, густым и липким. Ее голубые глаза перебегали с меня на Джонни, прежде чем остановиться на Джерарде.
Не в силах остановиться, я встала перед ним в защитную стойку, давая ей понять, что я здесь не для того, чтобы играть. Я бы защищала этого парня всем, что у меня было в арсенале. До самой смерти.
— Ну, это неловко, — пробормотала одна из девочек. Шелли или Хелен, я не могла сказать, кто именно. Я была слишком сосредоточена на наблюдении, которым в данный момент была занята.
Ощущение того, что кто-то тянет меня за руку, отвлекло мое внимание от Лиззи, и я повернулась, чтобы посмотреть на Джерарда. — Прогуляйся со мной, Медвежонок-Клэр, — мягко сказал он, нежно проводя большим пальцем по костяшкам моих пальцев.
— Куда угодно, — ответила я, сжимая его руку. — Я пойду с тобой куда угодно, Джерард Гибсон.
В его глазах светилась смесь облегчения, грусти и любви. — И я с тобой, Клэр Биггс.
А затем, не глядя больше ни на кого, я развернулась на каблуках и вышла за руку из комнаты с единственным парнем, который когда-либо претендовал на мое сердце.
Между нашими друзьями назревали неприятности.
Я могла почувствовать это.
Я могла попробовать это.
Но границы были подведены.
И я навсегда останусь с этим парнем.
В конце концов, «усмирение седьмого» было приключением всей моей жизни.
БОЛЬШОЕ СПАСИБО ВАМ ЗА ПРОЧТЕНИЕ!
История Клэр и Гибси завершилась, но серия «Парни из школы Томмен» еще далека от завершения.
Для получения обновлений о будущих выпусках посетите сайт chloewalshauthor.com.
Пожалуйста, оставьте отзыв на веб-сайте, на котором вы приобрели эту книгу.
ПЕСНИ К МОМЕНТАМ,АТМОСФЕРА И ЧУВСТВА
ВСЕ чувства в главах Клэр: Taylor Swift – «Willow».
Мысли Гибси: Anson Seabra – «I Can’t Carry This Anymore».
Устойчивость Гибси: Sekou – «Better Man».
Поцелуй под дождём: Taylor Swift – «The Way I Loved You».
Джонни и Гибси: George Ezra – «Coat of Armour».
ПЕСНИ ДЛЯ КЛЭР:
Taylor Swift – “You Are in Love”
Aoi Teshima – “Young and Beautiful”
Taylor Swift – “Don’t Blame Me”
Ella Henderson – “Hold On, We’re Going Home”
The Sweeplings – “In Too Deep”
Grace Grundy – “Put Me Back Together”
Kelly Clarkson – “My Life Would Suck Without You”
Maddie & Tae – “Friends Don’t”
Taylor Swift – “Today Was a Fairytale”
Taylor Swift – “Paper Rings”
P!nk – “True Love”
Avril Lavigne – “Mobile”
Abby Anderson – “Make Him Wait”
Sheryl Crow – “I Shall Believe”
Kelly Clarkson – “I Do Not Hook Up”
Ruth B – “Lost Boy”
Avril Lavigne – “Tomorrow”
Lady Gaga – “Yoü And I”
Taylor Swift – “Love Story”
Picture This – “17”
Taylor Swift – “Fearless”
Taylor Swift – “Cardigan”
Avril Lavigne – “Things I’ll Never Say”
Taylor Swift – “Wildest Dreams”
Uncle Kracker – “Smile”
Justin Timberlake – “Mirrors”
Black Eyed Peas – “Where Is the Love?”
Taylor Swift – “Maroon”
Alicia Keys – “No One”
Amy Winehouse – “Will You Still Love Me Tomorrow?”
Leona Lewis – “Colorblind”
Karizma Duo – “Save the Best for Last”
Taylor Swift – “Willow”
The Mayries – “Back to You”
Taylor Swift – “Long Live”
Ciara – “Love Sex Magic”
Tina Arena – “Show Me Heaven”
Taylor Swift – “Enchanted”
Miley Cyrus – “7 Things”
Cher – “The Shoop Shoop Song (It’s in His Kiss)”
Salt-N-Pepa – “Whatta Man”
Leah Kate – “Fuck Up the Friendship”
Katy Perry – “Unconditionally”
Taylor Swift – “Our Song”
Colbie Caillat – “Bubbly”
Avril Lavigne – “My World”
En Vogue – “Don’t Let Go (Love)”
Texas – “Inner Smile”
Alanis Morissette – “Head Over Feet”
Sandi Thom – “What If I’m Right”
Bic Runga – “Sway”
Taylor Swift – “The Best Day”
Taylor Swift – “It’s Nice to Have a Friend”
Camila Cabello – “In the Dark”
Taylor Swift – “Red”
ПЕСНИ ДЛЯ ГИБСИ:
Sam Fender – “Seventeen Going Under”
Anson Seabra – “I Can’t Carry This Anymore”
Anson Seabra – “Trying My Best”
LANY – “anything 4 u”
Stefan Lee Krantz – “Wherever You Go”
Nelly Furtado –“Try”
Picture This – “Take My Hand”
Sum 41 – “Fat Lip”
Dermot Kennedy – “Lost”
Mitch James – “21”
R.E.M. – “Shiny Happy People”
LANY – “cowboy in LA”
Five For Fighting – “Superman (It’s Not Easy)”
Wrabel – “Poetry”
Gary Jules – “Mad World”
Ed Sheeran – “Shivers”
Dermot Kennedy – “Kiss Me”
Counting Crows – “Accidentally in Love”
Robbie Williams – “Angels”
Bloodhound Gang – “The Bad Touch”
The Offspring – “Pretty Fly (For a White Guy)”
Avicii – “Wake Me Up”
OMI – “Cheerleader”
Luther Vandross – “Dance with My Father”
Steve Miller Band – “The Joker”
Matt Nathanson – “Laid”
James – “Sit Down”
JAY-Z and Linkin Park – “Numb/Encore”
Sinéad O’Connor – “Take Me To Church”
Ed Sheeran – “Shape of You”
Audioslave – “Be Yourself”
X-Ambassadors – “Unsteady”
Nickelback – “Far Away”
Declan J Donovan – “Fallen So Young”
Sean Paul – “Like Glue”
Blink-182 – “Another Girl Another Planet”
The Fray – “You Found Me”
Busted – “Falling for You”
Smash Mouth – “All Star”
McFly – “Broccoli”
Kid Rock – “First Kiss”
Bell X1 – “The Great Defector”
Noah Guthrie – “Sexy And I Know It”
Mr. Probz – “Waves”
Andy Grammer – “Honey, I’m Good”
Bowling For Soup – “High School Never Ends”
Third Eye Blind – “Semi-Charmed Life”
James Morrison – “Once When I Was Little”
Brooks Jefferson – “Two of a Kind (Workin’ on a Full House)”
Justin Bieber – “Anyone”
Keith Urban – “Somebody Like You”
McFly – “All About You”
The Kooks – “She Moves in Her Own Way”
Blink-182 – “Josie”
Scissor Sisters – “I Don’t Feel Like Dancin’”
David Gray – “This Year’s Love”
Steve Acho – “Glycerine”
The Charlie Daniels Band – “The Devil Went Down to Georgia”
Picture This – “Jane”
Ed Sheeran – “Hearts Don’t Break Around Here”
MUNN – “the reason i hate home”
Jonah Baker – “Don’t Blame Me”
Wheatus – “Teenage Dirtbag”
Eminem – “The Monster”
ПРИМЕЧАНИЯ