Торн
Картеры #2
Опубликовано Хлоей Уолш
Авторские права 2016 Хлои Уолш
Все права защищены. ©
Право Хлои Уолш быть указанной как Автор произведения было заявлено ею в соответствии с Законом об авторском праве и смежных правах 2000 года.
Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может быть иным образом распространена в любой форме, переплете или обложке, кроме той, в которой она опубликована, и без наложения аналогичного условия на последующего покупателя.
Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, пожалуйста, купите дополнительный экземпляр для каждого читателя. Если вы читаете эту книгу и не купили ее, или она не была куплена только для вашего использования, то, пожалуйста, вернитесь к своему любимому продавцу и купите свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к упорному труду этого автора.
Вечность
Впервые опубликовано в феврале 2016 г.
Все права защищены. ©
Дизайн обложки: C&K Creations.
Редактор: Nouvelle Author Services
Форматирование: Elaine York/Allusion Graphics, LLC/Publishing & Book Formatting
www.allusiongraphics.com
Отказ от ответственности
Эта книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и происшествия являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленных целях. Любое сходство с событиями, местами или людьми, живыми или мертвыми, является случайным.
Автор признает, что все названия песен, тексты песен, названия фильмов, персонажи фильмов, статусы товарных знаков, бренды, упомянутые в этой книге, являются собственностью и принадлежат их соответствующим владельцам.
Хлоя Уолш никак не связана ни с одним из брендов, песен, музыкантов или художников, упомянутых в этой книге.
Примечание автора:
Все предыдущие книги доступны на большинстве онлайн-платформ.
Chloe
Xox
Примечание переводчиков:
“Thorn” — переводится как “шип”, “колючка”, или “заноза”. Название книги “Торн”. Это прозвище главной героини, символизирующее её сложный и острый характер. Кроме того, первая буква "Т" перекликается с трёх других книг о данной паре.
Благодарность
Эта книга посвящается Джули Фелан — она же тетя.
За ее пожизненную поддержку, дружбу,
И непогрешимую веру в то, что я могу стать тем, кем захочу.
И, конечно, за ее чистую любовь ко всему, что связано с Кайлом Картером.
Я люблю тебя, тетя.
ПЕРЕВОД —
Отправлять файлы или выкладывать их в соц. сетях без отметки ЗАПРЕЩЕННО
Предисловие
Мужчина, который любил меня, был бойцом.
На его руках была кровь.
Он был опасен, коварен, и он называл меня своим Шипом — Торн.
Я была его силой и его слабостью в одном лице.
Его обучали — воспитывали — играть ключевую роль в преступном мире, созданном из насилия и разрушения.
Вопрос был в том, могла ли я любить его, несмотря на опасность, которую он представлял для моей жизни?
Могла ли я любить его, несмотря на опасность, которую он представлял для моей души?
ГЛАВА 1
Семь лет спустя — Февраль
Тиган была в безопасности.
Я мог бы выдержать весь этот чертов мир, рушащийся вокруг меня, пока она была в безопасности — жива и дышала. С моей маленькой Торн все в порядке, и это делало весь этот чертов беспорядок стоящим.
Я знал, что мне грозит тюремное заключение из-за моей роли в карьере. Я знал, что меня посадят на некоторое время — до пяти лет за тяжкие телесные повреждения.
Три года, если я снова не облажаюсь, — заверил меня юрист Кайла в участке сегодня вечером. Это не звучало для меня так уж плохо. Черт, три приема пищи в день и долгий отдых казались раем для моего тела. Мне даже может повезти, и я заработаю собственную камеру.
Честно говоря, единственная причина, по которой я так спокойно с этим справлялся, была в том, что у меня была Тиган. Я не думал, что она понимает, как сильно я люблю ее сумасшедшую задницу. Эта девчонка была для меня всем, и я не говорил этого легкомысленно.
Она видела худшее во мне и любила меня несмотря на это.
Блять, она была готова остаться со мной, даже когда мы думали, что я убил Джерома Хави.
Господи, что эта девчонка сделала для меня сегодня вечером — вбежала в бар, стреляя из всех орудий.
Я никогда не думал, что мужское сердце может любить так сильно.
Это была безумная любовь.
Я никогда не думал, что у меня будет такая любовь.
Блять, весь мой мир сегодня вечером сгорел дотла. Я знал, что утром все будет совсем по-другому.
Теперь у меня была семья.
Кайл был моим братом, Ли была моей невесткой, а тройняшки и Хоуп — моими племянницей и племянниками.
Кайл выручил меня. Я вернулся на Тринадцатую улицу из-за этого парня и его большого чертового сердца. Я не мог обижаться на это.
К тому же, я знал, какое воспитание получил мой старший единокровный брат, и оно было не очень-то приятным. Этот человек сам себя сделал. Я мог только мечтать стать похожим на него однажды. Может, поэтому я всегда чувствовал себя так чертовски комфортно в доме Картеров?
Потому что я был одним из них.
Вот дерьмо...
Всего несколько часов назад я был единственным ребенком убитого бывшего заключенного и шизофреника-наркомана. А сейчас? Теперь у меня были братья и больше родственников, чем я когда-либо мог себе представить.
Я должен был бы сейчас потерять голову, но лекарства, проникающие в мой кровоток, держали меня в состоянии сильного седативного и чрезвычайно сонного состояния.
Мое тело было разорвано на части. Все болело. Моя спина, мое лицо, моя чертова грудь; черт, даже мой член пульсировал. Но я был жив, дышал и никого не убивал.
Боль душила мои чувства, мои ребра горели, как уксус, просачивающийся в открытую рану, но я знал, что сегодня ночью буду спать спокойно.
Потому что я был свободен.
Свободен от Джорджа Деннис и свободен жить своей жизнью.
Свободен быть с Тиган.
Осторожно вдохнув, я позволил векам закрыться, успокоенный осознанием того, что моя Торн надежно укрыта в своей кровати по соседству.
Черт возьми, для такого парня, как я, светлое будущее действительно достижимо.
— Ммм... Да! — промяукал женский голос, заставив меня проснуться.
Внезапный вес, который ударил по моему тазу, был чертовски фантастическим.
— Торн? — Мой голос звучал сонно и невнятно.
Нервное покалывание пронзило мой позвоночник, и я услышал, как стону от удовольствия.
— Тшшш, — было последним, что я услышал, прежде чем бессознательное состояние поглотило меня.
Когда я пришел в себя, я лежал один на кровати, голый, и чувствовал себя более удовлетворенным, чем когда-либо за последние дни.
Хотя я не помнил ни черта из того, что было вчера вечером, мокрое пятно на матрасе убедило меня, что поздний визит моей девушки был причиной того, что я чувствовал себя таким удовлетворенным.
Слегка ошеломленный и чувствуя себя так, будто меня сбил товарный поезд, я натянул на себя пару спортивных штанов, неуверенно поднялся на ноги и направился к окну своей спальни.
Мой взгляд тут же остановился на Тиган, стоящей на крыльце, и мое сердце замерло в груди.
Чертовски сбитый, я наблюдал со смесью удивления и беспокойства, как моя девушка шла к такси с чемоданом.
Что за...
Я постучал по оконному стеклу и попытался привлечь ее внимание, но она не оглянулась.
Это заставило мою внутреннюю тревогу быстро умножиться.
— Тиган!
Я едва мог дышать от боли в боку, но резь в груди, когда я наблюдал, как Тиган, а за ней и Хоуп забираются в такси, была в пятьдесят миллионов раз сильнее.
Блин, я бы лучше взял нож, чем чувствовать это.
— Тиган!
Я сильнее ударил костяшками пальцев по стеклу.
— Торн!
И тут машина тронулась.
Черт, нет...
В отчаянии от происходящего я схватил телефон с тумбочки и провел большим пальцем по экрану. Тут же открылась ветка сообщений.
Ноа: Мне нужно что-то тебе показать. Входная дверь не заперта. Я в постели. Поднимайся прямо сейчас.
Тиган: Буду через 2 минуты.
— Что за… — Уставившись в экран своего телефона в замешательстве, я медленно проговаривал сообщения себе под нос, пытаясь понять смысл текста, который, как я знал, я не отправлял.
Заставив свои ноги двигаться, я неуклюже вышел из спальни и спустился по лестнице. Прислонившись к стене коридора, когда я достиг нижней ступеньки, все еще одурманенный обезболивающими, я покачал головой и попытался прочистить зрение.
Мое нутро терзала первобытная тревога.
Что, черт возьми, происходит?
— Доброе утро, секси.
Все мое тело застыло в ту секунду, когда мой взгляд упал на Риз, стоящую в дверях моей кухни, с кружкой кофе в руках, одетую только в мою окровавленную футболку.
— Какого хрена. — Это был не вопрос. Я уже знал ответ — он был размазан по всему моему члену. Без сомнения, именно поэтому Тиган рванула в том такси быстрее, чем летучая мышь из ада.
Господи Иисусе.
Миллион разных эмоций проносились во мне. Я не мог ясно мыслить. Я не мог поверить своим чертовым глазам. — Ты гребаный насильник, — прорычал я, чувствуя себя оскорбленным и разъяренным.
— Успокойся, — проворковала Риз, протягивая мне кружку.
Я взял и прислонил ее к противоположной стене. Она вскрикнула, когда кружка разбилась, и кофе разбрызгался во все стороны.
— Ты изнасиловала меня. — Три слова, которые я никогда не думал, что вылетят из моего рта, но они были. — Ты, черт возьми, навязала мне себя, не так ли?
Когда она не стала отрицать, я издал рев. — Ты отправила Тиган это сообщение с моего телефона, не так ли?
Глаза Риз наполнились слезами, и она кивнула головой.
Мое сердце упало. — Она видела? — Мне удалось выдавить из себя крик. — Моя девушка видела, как ты меня трахаешь?
— Ноа, пожалуйста, — запротестовала Риз. — Позволь мне объяснить…
— Не смей, черт возьми — прорычал я ей в лицо. — Ты воспользовалась мной. — Мой голос звучал странно даже для меня. — И теперь Тиган ушла из-за тебя! — Жестоко и совершенно разъяренно. — Разве тебе было недостаточно опозорить её той записью с камер видеонаблюдения? — потребовал я, — тебе пришлось это сделать?
— Извини, ладно? — Риз покачала головой в отчаянии. — Я не ожидала, что ты будешь себя так вести. Я думала, что ты… — начала она, но я перебил ее.
— Что? — Я прошел мимо нее к входной двери. — Ты не ожидала, что я почувствую себя оскорбленным? — Открыв входную дверь, я снова уставился на девушку в моей рубашке. — Тебе лучше нанять хорошего гребаного адвоката, — предупредил я ее. — В государственной тюрьме есть особое место для таких женщин, как ты. Не думай, что тебе это сойдет с рук, потому что у меня член.
Было холодно, когда я вышел на улицу, на мне были только черные спортивные штаны, но я не позволил этому остановить меня. Я был как сумасшедший в ярости.
Мне нужно было помешать Тиган уйти от меня.
Она мне
Я не выживу следующие несколько лет без нее.
Шатаясь по двору, я поднялся по ступенькам ее крыльца и ударился локтем о стеклянную панель входной двери ее дяди.
Раздался звук домашней сигнализации, почти оглушив меня, и я знал, что хороню себя под очередным иском, но я был в отчаянии.
Стекло разбилось, как я и предполагал, и я просунул руку внутрь, чувствуя, как острые осколки режут мою кожу.
Повернув дверную ручку, я вошел внутрь и взял ключи от машины Тиган со стола в прихожей.
Выбежав на улицу, я не раздумывая отпер ее маленькую красную
Я был меньше чем в миле от Холма, когда красные и синие сирены оповестили меня о том, что у меня гости.
Ругаясь как моряк, я переключил машину на пятую передачу и нажал на газ. Молясь о чуде, но готовясь к худшему, я продолжал ехать как сумасшедший; движимый отчаянием — чертовой любовью.
В конце концов, я не был уверен, были ли это лекарства или настоящая боль, которые заставили меня съехать с дороги, но я не мог удержать контроль над машиной.
Я слишком резко вошел в поворот и застрял в близлежащей канаве.
Машина дважды перевернулась, прежде чем осесть на крышу.
Игра окончена.
ГЛАВА 2
Я признала, что это была не самая блестящая идея — бежать домой в Ирландию, где некуда было идти, но семья моего бывшего парня приняла нас, когда мы прибыли к ним на рассвете в прошлую субботу. Они были более чем гостеприимны, учитывая все обстоятельства.
— Ты в порядке, солнышко? — спросила меня Шейла Харт в двенадцатый раз за последний час через дверь туалета, и в двенадцатый раз мне пришлось повторить слова «Я в порядке, Шейла», когда я цеплялась за унитаз в ее ванной на первом этаже, как будто это был мой собственный спасательный круг.
Весь полет я могла только плакать, блевать, кричать и умирать внутри. Я была почти уверена, что меня не примут обратно на рейсе Aer Lingus в обозримом будущем. И хотя мы прибыли в дом Харт почти неделю назад, меня все еще рвало, и я серьезно подумывала принять валиум, который мне вчера вечером предложила мать Лиама.
Ноа никогда не был моим.
Теперь я это знала.
Как я могла быть уверена, что он когда-либо был мне верен?
Я не могла быть уверена.
Я не могла ни во что поверить.
Все наши отношения были ложью.
Я потратила свое сердце и свою девственность на гангстерского бабника.
Черт возьми.
Это была самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала за свои восемнадцать лет.
Я умирала.
Я была в этом уверена.
И никто не мог сделать ничего, чтобы отнять ее у меня.
Злость — это еще мягко сказано. Ярость не держала мое пальто. Я была зла и убита горем. Уродливое сочетание для эмоционально неуравновешенного подростка.
Хоуп была в гостиной с телефоном, приклеенным к ее рукам, когда я наконец закончила блевать и прополоскала рот. Лиам сидел в кресле напротив нее, выглядя неуютно, но любопытно.
— Мне жаль, — повторила я, когда подошла к ним, опускаясь на подлокотник кресла, которое занимала Хоуп. — Если бы нам было куда пойти, мы бы были там, — добавила я. Поверь мне.
— Все в порядке, Тигс, — ответил Лиам. Поднявшись со своего кресла, он двинулся ко мне с протянутыми руками. — Я рад, что ты пришла ко мне.
На самом деле я пришла к его матери, но я решила не поправлять его. Мне показалось, что это было невежливо. — Ладно, — пробормотала я, неловко обнимая его. — Э-э, спасибо еще раз.
Телефон Хоуп продолжал вибрировать в ее руках, пока она тупо смотрела на светящийся экран. Мой же был пуст от сообщений и звонков.
За мной не гнались и не беспокоились, потому что я приняла глупое решение положить все яйца в корзину Ноа Мессина, а этот ублюдок предал меня самым худшим образом.
Я сожгла мосты с дядей Максом.
Я не думала, что он когда-нибудь простит меня.
И я не винила его.
Я выбрала Ноа вместо него, вместо собственной плоти и крови.
Я была паршивой племянницей.
У меня была только Хоуп, и я тайно боялась, что ее отец в любой момент приедет и увезет ее обратно в Колорадо. И тогда я останусь совсем одна, потому что ни за что на свете я больше не увижу Тринадцатую улицу.
— Ты собираешься ответить? — спросил Лиам у Хоуп, выпуская меня из его хватки. — Это может быть важно.
— Это не важно, — холодно ответила Хоуп, не отрывая глаз от экрана телефона.
— Тебе просто стоит ответить ему и покончить с этим, Хоуп, — устало сказала я. Я знала, что это ее отец. Он не собирался сдаваться. — Он не перестанет звонить, пока ты с ним не поговоришь, — добавила я после паузы.
Я наблюдала, как Хоуп размышляла сама с собой, прежде чем наконец провести большим пальцем по экрану и поднести телефон к уху. — Папа, — сказала она тоном, лишенным каких-либо эмоций. — Что случилось?
Отступив на несколько шагов от нас, Лиам неловко замер у двери гостиной. Когда наши взгляды встретились, он наклонил голову, жестом приглашая меня следовать за ним, прежде чем выйти из комнаты.
Я не хотела знать ни черта о Тринадцатой улице, я не могла с этим справиться, поэтому я была рада побегу, который предлагал мне Лиам.
Сползая с подлокотника кресла, я последовала за Лиамом по коридору их дома, остановившись, когда мы достигли последней двери справа.
Когда я ступила в его спальню, на меня нахлынули воспоминания за годы. Я провела большую часть своей жизни в этой комнате. Это было моим убежищем после смерти мамы.
— Ты расскажешь мне, что случилось? — спросил Лиам, опускаясь на кровать.
На ту же кровать, на которой я делала свой первый минет.
Он похлопал по матрасу, подзывая меня. — Давай, Тигс. Ты выглядишь так, будто провела десять раундов с Тайсоном.
— Лиам, я нянчу разбитое сердце, — выдавила я, — а не гребаного ребенка. Не может быть, чтобы я забеременела от Ноа Мессина. Я отказывалась верить, что месячные, которых я ждала последние десять дней, были вызваны чем-то иным, кроме стресса.
— О. — Лиам, казалось, задумался на мгновение. — Твоя подруга беременна?
— Серьезно? — Поднявшись с кровати, я повернулась, чтобы посмотреть на своего бывшего возлюбленного. Если бы он мог хотя бы на одну чертову минуту перестать говорить о детях. — Никто не беременный, Лиам. Иисус!
— Извини, ладно. — Он поднял руки в защиту. — Я просто предположил…
— Я застукала своего парня за изменой мне со школьной шлюхой, ясно? — сердито прошипела я. — А теперь он сядет в тюрьму за то, что чуть не убил человека на нелегальном ринге для боев.
Щеки Лиама покраснели, а рот отвис. — Сосед? — спросил он, набирая очки за то, что вспомнил письма, которые я ему отправляла в прошлом году. — Татуированный боец — как его звали?
— Ноа, — прошептала я, кивая, чувствуя физическую боль, когда произнесла его имя.
Лиам открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь его спальни распахнулась внутрь, заставив его остановиться.
Мы оба повернули головы, чтобы посмотреть на Хоуп.
— Это был мой отец, — объявила она, засовывая телефон в карман джинсов. Ее лицо было бледным, а глаза налились кровью, когда она прислонилась к дверному косяку. — Он в аэропорту.
— Что? — невозмутимо спросила я. — В Штатах?
— В Шанноне, но это неважно, потому что я не вернусь.
— Хоуп, будь реалисткой, — пробормотала я. Мне хотелось плакать. Кайл был в Ирландии, и он собирался убить меня, а затем он собирался забрать Хоуп.
Я тайно задавалась вопросом, может ли он также забрать мои воспоминания?
Этот человек был миллионером, наверняка он знал людей, которые могли бы вскрыть мне мозги и вышвырнуть Ноа Мессина?
— Я, — парировала Хоуп. — Я не вернусь туда, Тиган, и единственный способ, которым мой отец заставит меня это сделать, — это отвезти меня домой в мешке для трупов.
Ноа
Моя мать была шизофреничкой, и в какой-то маленькой части моего сознания — той части, которую я старался не слушать — я боялся, что то, что случилось с ней, в конечном итоге случится и со мной.
Это была не вина моей матери.
Ее болезнь просто была, и я понимал это, но я боялся стать ею.
Нет, к черту это. Я был чертовски окаменелым.
И хотя ее пристрастие к наркотикам было причиной того, что меня затащили в подполье, я не мог ее ненавидеть.
Она никогда не была для меня матерью — на самом деле. То, что я чувствовал к ней, было больше жалостью, чем любовью, потому что, по правде говоря, с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать лет, Ли Картер была для меня большей матерью, чем моя собственная. Она была рядом со мной, обрабатывала мои порезы и сломанные кости и отвозила меня в больницу, когда я был близок к истеканию кровью.
Из всех людей, которые приехали в тюрьму, я должен был знать, что это будет Ли.
Я чувствовал себя дерьмом — как будто я подвел ее. Я был мерзавцем, я всегда это знал, но теперь Ли тоже, и это наполнило меня стыдом.
Я наблюдал за женой Кайла, как ястреб, когда офицер проводил ее в комнату, в которой меня держали.
— О, Ноа, — прошептала Ли, когда мы остались одни.
Опустившись на стул напротив меня, она потянулась через стол и накрыла мою руку обеими своими. Ощущение ее кожи на моей было почти губительным для меня, и мне пришлось отвернуться и сжать челюсти, чтобы не заплакать как слабак. — Мне жаль, — удалось выдавить мне, глядя куда угодно, только не в ее сторону. — За то, что я облажался с моим залогом, — добавил я, — я верну Кайлу деньги... когда-нибудь.
— Забудь о деньгах, — протянула Ли с мягким южным акцентом. — Мне все равно, и Кайлу тоже. Мы заботимся о тебе.
— Почему? — вопрос был полон сарказма и вылетел из моего рта прежде, чем я успел подумать.
— Потому что мы тебя любим, — быстро и без малейшего колебания ответила Ли. — Ты мне и Кайлу как сын, — сказала она мне. — Мы хотим тебе помочь.
— Только я ему не сын, да? — бросил я, снова стиснув челюсти. — Я его чертов брат.
— Это правда, — парировала Ли, не теряя ни секунды. — Тем более, чтобы позволить нам помочь тебе. Ноа, посмотри на меня. Пожалуйста.
Резко вдохнув, я посмотрел на нее. Тепло и материнская любовь, которые я увидел в ее глазах, тронули что-то глубоко внутри меня. — Мы знаем, что Макс Джонс выдвинул против тебя обвинения во взломе и угоне автомобиля.
— Да. — Я тяжело вздохнул. Дяде Тиган это понравилось. — Мудак не мог дождаться, чтобы выдвинуть обвинения.
— Кайл нанял лучшего адвоката защиты в штате, чтобы он выступил на твоей стороне, — сказала мне Ли. — Они уже заключили сделку от твоего имени, и обвинение согласилось — сократив твой срок с двенадцати лет до пяти с половиной.
Я всегда знал, что сяду.
Я сделал это, совершил преступления. Я изничтожил Джерома Хави, едва не дожив до его жизни. Я вломился в дом Макса Джонса. Я угнал машину Тиган.
Все это было на мне.
В каком-то смысле я всю свою жизнь готовился к этому моменту. Это было неизбежно. Я так долго жил на грани; пешка в мире гангстеров, что в каком-то смысле это было облегчением.
Но мне было всего восемнадцать; пять с половиной лет за решеткой были для меня целой жизнью.
Наклонившись вперед, Ли сжала мою руку и сказала: — Не теряй надежды, милый. — Ее большие серые глаза были полны непролитых слез. — Пять лет — это не вечность. Я обещаю тебе это. Ты справишься, Ноа.
— Тиган ушла, — простонал я, обращаясь к единственному, что имело для меня значение. Выдернув руку, я склонил голову, когда мой голос надломился. — Она, черт возьми, бросила меня, Ли. — Я закрыл глаза, заставляя сырость оставаться за веками.
Извернувшись на стуле в настоящей, ебучей физической агонии, я боролся с желанием потерять все свое дерьмо. Что-то ломалось внутри меня, и я терял себя в этом процессе. — Девушка, которую я люблю больше всех чертовых душ на этой планете, думает, что я ее обманул. И что еще хуже, она думает, что я пригласил ее посмотреть, как это разворачивается! — Мой мозг был как сломанный проектор, терзающий меня образами убитого горем выражения лица моей девушки, когда она забиралась в такси.
— Ноа, — прошептала Ли обеспокоенным тоном. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Что ты имеешь в виду, говоря «она думает, что ты пригласил ее посмотреть, как все это разворачивается?
— Это неважно, Ли, — выдавил я. — Больше неважно. — Опершись локтями на стол, я уронил голову на руки, в волнении теребя кончики волос. — Я здесь, а она... нет. — Тиган была самой раздражающе упрямой девушкой, которую я когда-либо встречал. Я не хотел думать о том, что она обо мне сейчас думает. — Тиган нелегко доверяет — мне потребовались месяцы, чтобы заслужить это доверие. И даже если у меня появится шанс увидеть ее и объяснить, она подумает обо мне самое худшее.
— Поговори со мной, Ноа, — умоляла она. — Я могу тебе помочь.
Как я мог объяснить, что Риз сделала со мной той ночью, сохраняя серьезное выражение лица?
Кто, черт возьми, поверит, что такая тощая маленькая штучка, как Риз, могла заставить меня что-то сделать?
Полицейский, которому я сказал, точно не поверил. Засранец надрывал бока от смеха, когда я попытался объяснить, что она сделала со мной той ночью. Его реакция сказала мне все, что мне нужно было знать, поэтому с этого момента я держал рот закрытым.
Затем офицер вернулся в комнату, дав нам понять, что время посещения закончилось.
Отодвинув стул, Ли поднялась на ноги и с решительным выражением лица сказала: — Я помогу тебе, Ноа Мессина. Не потому, что ты брат моего мужа или друг моих детей. Я помогу тебе, потому что ты заслуживаешь помощи. Ты заслуживаешь лучшей жизни, чем эта. Верь, — добавила она, прежде чем ее вывели из комнаты.
Тиган
Кайл Картер похож на ураган, решила я, наблюдая, как он меряет шагами пол кухни Хартов, доминируя в комнате и заставляя воздух потрескивать от электричества.
Честно говоря, я всем сердцем сочувствовала Шейле, когда она беспокойно слонялась вокруг двух огромных американских мужчин на своей кухне, предлагая чай и коричневый пирог — типичная ирландская мамочка.
Привлекательный светловолосый мужчина, приехавший с отцом Хоуп, был мне незнаком, но Хоуп называла его дядей Майком.
Судя по всему, он был еще одним отпрыском дедушки Хоуп, хотя именно он был заявлен и носил фамилию Хендерсон.
Насколько я могла судить, Майк Хендерсон жил в Лондоне и должен был вернуться в Штаты, чтобы обсудить нового члена семьи, когда Кайл сказал ему встретиться с ним в Шанноне.
— Это чушь, Хоуп, — почти проревел мистер Картер, дергая за галстук и взъерошив волосы свободной рукой. — Ты здесь не останешься. Я запрещаю... о, спасибо, Шейла, — добавил он, взяв крошечную фарфоровую чашечку у матери Лиама.
Шейла покраснела, прежде чем извиниться и выйти из кухни, оставив нас наедине с мистером Картером и его братом.
— Ты не можешь запретить мне что-либо делать, папа, мне восемнадцать, — напомнила ему Хоуп, прислонившись к дверному косяку. — И ты не можешь заставить меня что-либо делать. — Она скрестила руки и прищурилась, глядя на отца. — Я не мама.
Это замечание вызвало усмешку у дяди, который был намного спокойнее своего брата.
— Помоги мне, Майк, — взмолился мистер Картер, явно расстроенный.
— Технически она права, брат, — объявил Майк, хлопнув его по плечу. — Хоуп по закону совершеннолетняя.
Мистер Картер зарычал, стряхивая руку Майка и продолжая ходить взад-вперед. — Я знал, что должен был взять Дерека. Ты мне, блять, бесполезен.
Майк зарычал, а Хоуп закричала.
— Не смей, — выпалила она, широко раскрыв глаза и сверкая гневом. — Держи от меня подальше всех с фамилией Портер.
— Хорошая девочка, — вмешался Майк. — Эти Портеры — плохие новости.
— Заткнись, придурок, — проворчал мистер Картер, глядя на брата, прежде чем обратить внимание на дочь. — Что, черт возьми, этот маленький засранец сделал с тобой?
Щеки Хоуп ярко-розовые. — Ничего.
— А как же твоя мать? — обвинил он, положив руки на свои подтянутые бедра, возвышаясь над ней. — Как ты думаешь, маме нужен такой стресс в ее жизни, особенно учитывая обстоятельства.
Хоуп прищурилась. — Какие обстоятельства?
— Ну… — пробормотал он, закатывая рукава рубашки. Его щеки покраснели, когда он начал отступать. — Я не хотел, чтобы ты узнала вот так.
— Узнала о чем, папа? — спросила Хоуп. Кровь, казалось, отхлынула от ее лица, и она взревела: — Скажи мне, что ты этого не сделал!
— Сделал, — пробормотал ее отец с ухмылкой, заставив Хоуп закричать. — Мама беременна.
— Снова? — усмехнулся Майк, похлопав брата по плечу. — Поздравляю, мужик.
— Спасибо, — гордо ответил Кайл, — Она на третьем месяце. — Переключив свое внимание на дочь, он сказал: — Мы хотели усадить всех детей и рассказать им вместе.
— Тьфу, ты полный урод, — завопила она, схватившись за голову руками в полном отчаянии. — Вы, ребята, слишком стары, чтобы снова быть родителями, — простонала она. — Это тошнотворно.
— Мне сорок один, Хоуп, — ответил раненый Кайл. — Твоей матери всего тридцать восемь. Мы молоды.
— Тебя нужно фильтровать! — сердито возразила Хоуп. — Сколько на этот раз? — саркастически добавила она. — Потому что мы все знаем, что ты не стреляешь одиночными, папа.
У меня вырвался смех, и мне пришлось сдержать его кашлем.
— Извините, — пробормотала я, прикрывая рот рукой, когда она посмотрела на меня. Я ни за что не собиралась злить Хоуп, пока она в таком настроении.
— Ангел. Просто пойдем со мной домой, — сказал ее отец с внезапной уязвимостью в голосе — уязвимостью, которая заставила Хоуп вздрогнуть. — И я обещаю тебе, что все исправлю. Просто пойдем домой. Пожалуйста, — добавил он отчаянным тоном.
— Я не могу вернуться туда, папа, — прошептала она. Ее глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, пойми.
Кайл Картер смотрел на свою дочь, как мне показалось, целую вечность, прежде чем переключить внимание на меня. — А как насчет тебя, Блонди?
Я сглотнула. — А как насчет меня?
— Ты просто оставишь ребенка гнить? — потребовал он, и обвиняющий тон в его голосе заставил меня содрогнуться с ног до головы. — После всего, что он пережил?
— Без обид, мистер Картер, — закипела я, скрежеща зубами. — Но то, что я делаю со своей жизнью, — это совершенно не ваше дело.
— Ноа — мой брат, — гордо заявил он. — Этот парень любит тебя, Тиган. Он сходит с ума, беспокоясь о тебе.
— Тогда ты позаботься о нем, — прошипела я, заставляя себя не вздрагивать. — Он больше не моя проблема. — С тех пор, как он засунул свой член в Риз, блять, Таннер. Я сдержала желчь, которая грозила выплеснуться из меня. — И ты можешь сказать своему брату, что я закончила!
Ноа меня не любил.
Ему было на меня наплевать.
Если бы он любил, он бы не бросил все, что у нас было, ради быстрого траха.
— Так вот как? — спросил мистер Картер тоном, полным отвращения. — Ты просто собираешься продолжать жить своей жизнью и притворяться, что твой парень не сидит сейчас в тюремной камере? — Он покачал головой и пожал плечами. — Я думал, ты сделана из более прочного материала, чем тот, кто бежит на первом же препятствии.
— Он не мой парень, — сумела выдавить я, чувствуя себя запыхавшейся и полностью сломленной. — Я защищаю себя, мистер Картер, от еще больших травм, чем уже были. Так что перестаньте пытаться заставить меня чувствовать себя плохо из-за того, что я ничего не сделала правильно.
Он покачал головой в знак поражения. — Ты совершаешь ошибку, Тиган, — устало сказал он мне. — Я могу не знать всех подробностей того, что произошло между вами двумя, но если бы ты любила этого парня, ты бы сейчас стояла рядом с ним, а не пряталась здесь, как трусиха.
— В одном ты прав, мистер Картер. Ты ни черта обо мне не знаешь! — прошипела я, прежде чем выйти из комнаты. Остановившись в дверях, я обернулась и посмотрела на него. — Ты не знаешь, что произошло между нами, но если ты пойдешь и спросишь Риз Таннер, я уверена, она будет более чем счастлива рассказать тебе все.
Развернувшись, я выскочила из кухни и не останавливалась, пока не оказалась в комнате Лиама.
Захлопнув дверь, я бросилась вперед и легла на кровать. Слезы обожгли мои веки, но я не позволяла им течь.
Это было неправдой.
Они выставили меня дурой.
Помимо того, что Ноа спал с Риз, он еще и лгал мне. Он бросил меня той ночью, чтобы пойти в карьер. Я отдала ему все, а он все это бросил ради драки и траха.
Нахлынули воспоминания, видения того, как мы трахаемся в лифте на плоском экране телевизора — как Ноа забирает мою невинность.
Я была такой дурой.
Насколько я знала, он и Элли все это спланировали — заставили меня влюбиться в него, чтобы он мог сломать меня, а затем пнуть, когда я упаду.
Внезапная боль, сильная и пульсирующая, ударила меня прямо в низ живота, и мне пришлось нырнуть через коридор в ванную. Когда я увидела кровавое пятно на своем нижнем белье, я одновременно рассмеялась и заплакала.
Все эти беспокойства были напрасны. Все эти бессонные ночи, наполненные тревогой и страхом о будущем, были бессмысленны. Стресс был причиной моей задержки месячных. Я не была беременна, и все. Между нами не будет никаких незаконченных дел. Никаких грязных столкновений или неохотных телефонных звонков за девять месяцев.
Ноа действительно ушел от меня.
Приведя себя в порядок, я вернулась в комнату Лиама и, свернувшись калачиком на его кровати, позволила своим мыслям вернуться в ту ночь...
— Ублюдок! — закричала я, стуча кулаком по матрасу. Мое горло, казалось, сжималось. — Ты все испортил, — прорычала я в одеяло, хватая ртом воздух. — Ты испортил меня...
Я услышала, как скрипнула дверь и быстро закрылась, но я не подняла глаз. Мне было все равно, кто там был. Я почувствовала, как матрас прогнулся рядом со мной, а затем теплые руки потянули меня на колени.
Колени Лиама, я поняла, когда услышала, как он шепчет мне на ухо слова утешения — говорит, что со мной снова все будет в порядке.
Но я не чувствовала утешения, и я не была в порядке.
Честно говоря, я не думала, что со мной когда-нибудь снова все будет в
ГЛАВА 3
Вчера была одна из худших ситуаций в моей жизни.
То, как Кайл Картер рвал меня на части, и то, как он ругал мою личную жизнь перед полной комнатой людей, было тем, что я не хотела бы испытать снова.
Хотя небольшая часть меня понимала, откуда это взялось, я все равно чувствовала боль и огромную обиду.
Когда я проснулась сегодня утром с заложенным носом и опухшими веками, я решила, что мне нужно взять свою жизнь под контроль. Именно из-за эмоций, которые выплеснулись из меня прошлой ночью, я обнаружила себя лежащей на животе, пока татуировщик рисовал на моем теле иглами.
Я приветствовала это пульсирующее жжение, когда игла проникала в мою плоть. Эта татуировка была символом моей свободы и предупреждением о том, как близко я подошла к гибели.
Ноа Мессина был плох для меня — он был коварным.
Мне нужно было помнить об этом, и эта татуировка была идеальным напоминанием.
Я больше не буду из-за него плакать.
Это было жалко, и я не была такой.
Больше я не пролью ни одной чертовой слезы.
Когда я пришла в дом Хартов позднее вечером, я провела добрых двадцать минут, стоя перед зеркалом в ванной, разглядывая свою спину.
Сделать татуировку было так не похоже на меня.
Это казалось каким-то сюрреалистичным.
— Что, черт возьми, ты сделала со своим телом? — Вопль возмущения Хоуп быстро превратился в визг восторга, когда она ворвалась в ванную для более детального осмотра. — О, Боже, Тигс, она огромная. — Она провела пальцами по черным буквам, которые тянулись вертикальной линией по всей длине моей спины.
— Ай, Хоуп, не трогай ее, черт возьми, — простонала я, вздрогнув от прикосновения Хоуп.
— Зачем ты это сделала, Тигс? — спросила меня Хоуп голосом, полным беспокойства.
Спустив свободную футболку и закрыв спину, я развернулась и посмотрела на свою подругу. — Мне нужно было напоминание, — вот и все, что я ответила, и это была правда.
— О Ноа, — тихо сказала она.
— Да, — прохрипела я, подавляя бурю эмоций, грозившую вырваться наружу. — О Ноа.
ГЛАВА 4
Я не удивился, когда судья вынес мне приговор.
Я не моргнул глазом.
Я просто стоял, с руками в цепях, и позволил офицерам увести меня.
Я намеренно игнорировал каждого чертового человека в зале суда.
Мне было все равно.
Для внешнего мира я был бесчувственным.
Внутри я был мертв.
Моим единственным утешением было знание того, что Джорджа Деннис больше нет.
У придурка случился инсульт три дня назад, и он так и не выздоровел.
Эта новость была единственной хорошей вещью, вырвавшейся из уст его дочери во время ее визита на днях. Я думал, что Элли хотела навестить его, чтобы позлорадствовать или передать сообщение от своего отца. Когда она плакала над своим мертвым папой и извинялась, а затем плакала еще больше, я почувствовал, как что-то вырвалось на свободу внутри меня. Будто оковы, которые держали меня так много лет, были разорваны.
Сын Джорджа и его правая рука Джей Ди все еще был где-то там. Ему удалось избежать ареста той ночью, но со смертью отца и с его бандой, которая либо была в тюрьме, либо скрывалась, он был ослаблен. Я знал, что Джей Ди не забудет обо мне, ни в коем случае, но сейчас я одерживал по одной маленькой победе за раз.
Я буду спать спокойно сегодня ночью, потому что обида, которую, как я боялся, держал Джордж, умерла вместе с ним.
Человек, который знал мою слабость, был мертв.
И моя Торн была в безопасности.
Тиган
Остаток весны пролетел как в тумане, и к тому времени, как наступило лето, мы с Хоуп снова привыкли к ирландской культуре и образу жизни. Мы нашли себе милую маленькую комнату недалеко от Солт-Хилла, где мы жили последние три месяца, но на прошлой неделе приехали родители Хоуп, и было решено, что наше жилье недостаточно хорошее для их единственной дочери.
Мистер Картер сделал несколько телефонных звонков, за ночь упаковал вещи, а через четыре часа езды мы оказались в самом шикарном холостяцком жилище в округе Ребел.
Я не дружила с Хоуп из-за денег, но тот факт, что ее отец был набит деньгами, не помешал. Лично я предпочла бы остаться в Голуэе, но я была бездомной, а у Картеров были деньги, так что это был их выбор.
— Не могу поверить, что ты действительно владеешь этим местом, — сказала я своей лучшей подруге, распаковывая коробку с полотенцами. — Это безумие. — Это была не огромная квартира — две спальни, одна ванная и кухня/гостиная — но она была красивой и находилась в действительно безопасной части города. Наша квартирка заставляла нас выглядеть как королев. — Большинство девятнадцатилетних девушек получают на день рождения выпрямители для волос, Хоуп. А ты получаешь недвижимость.
— Знаешь, что говорит мой отец, — фыркнула Хоуп, балансируя гигантской коробкой на бедре, опуская ее на наш новенький журнальный столик, подходящий к нашему новенькому Г-образному дивану. — Деньги за аренду — это мертвые деньги. — Бросив коробку на стол, Хоуп потянулась и вздохнула. — Это не халява, Тигс, и я не приму это место в качестве подарка на день рождения. Я ему верну.
— Я не думаю, что он против, Хоуп, — заверила я ее, сдерживая сарказм. Быть в долгу у отца было для Хоуп щекотливой темой. Она ненавидела получать подачки. Для папиной дочки она была необычайно независимой и невероятно самодостаточной.
— Я против, Тиган, — парировала Хоуп, — я...
У Хоуп зазвонил телефон, и она бросила все, что делала, прежде чем броситься по коридору в свою спальню.
Конечно, я знала, почему она спешила к телефону. По той же причине мистер и миссис Картер улетели обратно в Штаты, вместо того чтобы помочь нам переехать.
Сегодня выносили приговор Ноа.
Когда я думала о Ноа, запертом в какой-то дерьмовой тюрьме на другом конце света, моя грудь сжималась так сильно, что я едва могла дышать.
Огромная часть меня хотела сесть на первый рейс, чтобы просто быть рядом с ним, поддерживать его и любить его; но потом я вспомнила, что он сделал со мной, и я отключила эти чувства. Я не могла жалеть его, это сломало бы меня, и я не могла плакать по нему, потому что если бы я это сделала, если бы я позволила себе скорбеть, я бы никогда не остановилась.
Должно быть, я простояла на нашей кухне полчаса, застыв на месте; ожидая, желая, надеясь и молясь, пока, наконец, я не смогла больше терпеть.
Пройдя по нашему короткому коридору, я открыла первую дверь справа и вошла внутрь. Хоуп сидела на своей кровати, выглядя такой же оцепеневшей, как и я. Когда она заметила мое присутствие, она вытерла глаза и ярко улыбнулась. — Эй, детка, — прошептала она, похлопав по своей кровати.
Подойдя к кровати Хоуп, я поднялась и села, скрестив ноги, лицом к ней. И тогда я задала вопрос, который, как я говорила себе, мне не нужно было знать. — Сколько лет он получил?
Хоуп долго смотрела на меня, раздумывая, кусая губу, прежде чем наконец ответить мне. — Пять с половиной.
Клянусь богом, в тот момент, когда эти слова вылетели из уст Хоуп, мое сердце сжалось и умерло в груди.
— Так долго? — удалось выдавить мне, поскольку мое дыхание стало коротким, быстрым. — Но я думала, что адвокаты собираются…
— Так не получилось, — быстро перебила она. Взяв меня за руку, Хоуп грустно улыбнулась. — Ноа влип в еще одну неприятность и нарушил условия своего залога, — сказала она мне. — Он находится под присмотром с тех пор, как мы сюда приехали.
— С ним все в порядке?
— Честно говоря, я не знаю, Тиган, — ответила Хоуп. — Он прекратил все контакты с моей семьей больше месяца назад — говорит, что так легче. Сегодня они пошли в суд, но он не хочет видеться с моим отцом. Он даже не пускает Логана в гости, а они были лучшими друзьями.
— Я не знаю, как с этим справиться, — призналась я, голос ее разрывался. — Я хочу быть рядом с ним. Я не хочу, чтобы он проходил через все это в одиночку. Я хочу... его. Но я не могу пережить то, что я увидела, — призналась я, мои слова были едва громче шепота. — В моих снах это все еще преследует меня, Хоуп. Образ ее обнаженного, пропитанного потом тела, трахающего моего парня, трущегося о него своей киской, принимающего его в свое тело... О Боже, когда я произношу эти слова вслух, мне становится физически плохо.
— Не надо, — приказала Хоуп, протягивая руку и хватая меня за мою. — Не смей так себя истязать.
— Я все еще люблю его, Хоуп... даже несмотря на то, что он опасен и не подходит мне и разбил мне сердце ради удовольствия, — выдавила я. — Он любовь всей моей жизни. — Слезы потекли по моим щекам. — Он — все, и я люблю его... все время. Это не прекратится. Я застряла в бесконечном цикле любви к нему, потери его, тоски по нему, ненависти к нему, траура по нему, ожидания его и заботы. Это не остановится, и я не могу выбраться. Я чувствую, что умираю.
И тогда я призналась своей лучшей подруге в своей самой темной мысли — мысли, которая заставила меня ненавидеть себя больше, чем его. — Иногда я жалею, что бросила его. — Обхватив затылок руками, я боролась, чтобы отдышаться. — Иногда я думаю, что было бы лучше остаться с Ноа и позволить ему обращаться со мной так, как он это делал — позволить ему изменять мне. Потому что тогда у меня хотя бы был он, а не эта пустая дыра в моей жизни. — Покачав головой с отвращением к себе, я посмотрела ей прямо в глаза. — Насколько жалкой это меня делает?
— Ноа, черт возьми, Мессина, — пробормотала Хоуп после долгой паузы.
— Да, — я наполовину рассмеялась, наполовину заплакала, — Ноа, черт возьми, Мессина.
ГЛАВА 5
Время в тюрьме прошло очень по-другому; длинные, чертовски тяжелые дни. Единственное, что меня утешало, — это мой гнев, а единственное, что составляло мне компанию, — это моя жажда мести.
Сегодня исполнился первый месяц после пяти с половиной лет тюремного заключения и третий месяц с тех пор, как я был заключен под стражу за нарушение условий залога.
Четыре из этих лет были моим наказанием за участие в Огненном кольце. Оставшиеся восемнадцать месяцев были любезно предоставлены мужчиной передо мной, который, как настоящий мудак, выдвинул против меня обвинения во взломе и проникновении.
— Должен сказать, Мессина, оранжевый комбинезон тебе к лицу.
Я сжал кулаки и боролся с желанием броситься через стол, чтобы вырвать горло дяде Тиган.
Этому ублюдку это нравилось.
— Что ты здесь делаешь, Макс? — процедил я сквозь стиснутые зубы. Все в этом человеке меня бесило. Его строгий серый костюм. Его лицо. Его гребаное отношение.
С момента вынесения мне приговора в прошлом месяце я не видел ни души из внешнего мира. Я предупреждал их не приезжать сюда. Мне нужно было привыкнуть к новой жизни, а визиты Картеров были просто чертовски болезненными. Я не хотел их жалости.
Присутствие этого придурка здесь только добавило соли на мои раны. Тот факт, что он добавил восемнадцать месяцев к моему сроку своими тупыми гребаными заявлениями, взбесил меня.
— Кроме того, что наслаждаюсь тем, что ты за решеткой? — съязвил Макс, откинувшись на спинку стула и улыбнувшись. — Я здесь, чтобы обсудить свою племянницу.
— А что с ней? — Я обнаружил, что выпрямляюсь на своем месте, подаюсь вперед, оживляясь. — С ней все в порядке? — Я не мог притворяться, что мне все равно на Тиган. Она была каждой моей мыслью последние три месяца, и услышав ее имя, я был погублен. Господи, как я скучал по ней. Я умирал здесь. Я умирал без нее. Но моя реакция дала Максу именно то, чего он хотел.
Власть надо мной.
— Ты никогда не был достаточно хорош для нее, — сказал мне Макс, кладя стопку конвертов на стол, прежде чем пододвинуть их ко мне. — И никогда не будешь.
Я знал корявые каракули на каждом конверте. Это была моя жалкая попытка связаться со своей девушкой.
Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках, прежде чем потянуться вперед и взять полдюжины писем.
Я чувствовал себя дураком, отправляя их на Тринадцатую улицу, но у меня не было другого выбора. Это был единственный адрес, который у меня был для нее, и, полагаю, в глубине души я надеялся, что Тиган каким-то образом получит их, прочтет мою правду и вернется ко мне.
Я привык, что меня подводят — бросают на съедение волкам, — но с Тиган все было по-другому. Она не оставит меня здесь гнить. Она вернется. Я должен верить, что она вернется; если я этого не сделаю, я этого не переживу.
— Ты не можешь держать ее вдали от меня, — яростно сказал я, отчаянно сжимая конверты в руке. Ли сказала мне верить. Ну, я пытался. Проблема была в том, что вся моя вера была связана с тем, что Тиган Конолли изменит свое мнение обо мне. — Она передумает, — прошипел я, и внутри меня закипела ярость. — То, что у нас было, реально.
— То, что было у тебя, — поправил Макс с ухмылкой. — А ты ее где-нибудь видишь? Конечно, нет. Потому что она увидела твое истинное лицо и пришла в себя. — Улыбаясь, он добавил: — Забудь о моей племяннице, Ноа. К тому времени, как ты выберешься отсюда, она будет замужем и у нее будут дети.
Я оцепенело наблюдал, как Макс отодвинул стул и встал. — Наслаждайся своим пребыванием, — сказал он мне, дергая за рукава своей куртки. — Ты именно там, где и должно быть такое животное, как ты. В клетке.
Макс сказал, что я потерял Тиган, и она ушла от меня навсегда, но я отказывался в это верить.
Должен был быть путь назад для нас.
Вернувшись в свою камеру, я с силой швырнул плохо написанные письма на стол и наблюдал, как они рассыпались по полу. Затем я схватил матрас с кровати и потащил его к стене.
Приложив кусок дерьма к холодному камню своей камеры, я принялся его колотить, нанося точные удары, представляя, что это лицо этого придурка.
Я ненавидел этого ублюдка.
Я его
Макс был прав в одном — я был ебучим животным.
Но мне не нужно было им быть.
Я мог бы изменить свои привычки, все исправить. Получить образование и найти профессию. Я никогда не собирался становиться врачом, но, черт возьми, я мог бы что-то сделать со своей жизнью? Строителем или сантехником — что-то руками.
Мне просто нужно было выбраться отсюда целым и невредимым.
— Ну, я слышал, что некоторые любят взбивать подушки, но мне кажется, ты перегибаешь палку, Мессина.
Я резко обернулся, когда в моем сознании прозвучал голос моего сокамерника.
Лаки Касарацци стоял в дверях нашей камеры со своими лохматыми светлыми волосами, сигаретой, висящей во рту, и руками, покрытыми татуировками, скрещенными на груди. Он нахмурился, изучая меня настороженными голубыми глазами. По правде говоря, этот парень выглядел так, будто ему место где-то на сцене, в роли хедлайнера рок-концерта, а не в трущобах тюремной камеры со мной.
Но из тех немногочисленных разговоров, что у нас были с момента моего прибытия, я знал, что лучше не судить его по внешности. Он пролил кровь человека, как и я, и в возрасте двадцати трех лет уже отсидел все пять с половиной лет. Этот парень был лучшим типом негодяя, которого можно было найти в таком месте.
— Я тут что-то обдумываю, чувак, — прорычал я, снова переключая внимание на свою цель, продолжая буйствовать. — Дай мне чертову минуту.
Подняв руки в воздух, Лаки покачал головой и пробормотал: — Давай, чувак. — Обойдя меня, он залез на верхнюю койку и устроился на спине. Заложив руки за голову, он удовлетворенно вздохнул. — Так она блондинка или брюнетка?
Остановившись, я повернулся к нему. — Что?
— Девушка, из-за которой ты сходишь с ума, — спокойно ответил он, уставившись в потолок. — Она блондинка или брюнетка?
Внезапно весь мой задор исчез. Затащив матрас обратно на койку, я опустился на край и тяжело вздохнул. — Блондинка.
Лаки усмехнулся. — Я так и думал. — Свесив ноги с верхней койки, он спрыгнул и сел рядом со мной. — Брюнетки сводят тебя с ума, — Продолжил он, сначала предложив мне закурить, а затем поджег сигарету, когда я согласился.— Рыжие ломают твою кровать. — Он глубоко затянулся сигаретой, прежде чем выдохнуть большое облако дыма. — Но блондинки? Блондинки отправляют твою задницу в такое место, как это. Лаки покачал головой. — Блондинки крадут твою душу, Мессина.
Я хмыкнул в ответ, глубоко затянувшись. — Тебя трахает блондинка или что-то в этом роде, Лаки? — Стряхнув пепел на пол, я провел по нему ботинком, размазывая его.
— Что-то вроде того, — ответил он, его глаза потемнели, когда он уставился прямо перед собой.
ГЛАВА 6
— Можешь повторить? — спросила я Хоуп — умоляя. — Пожалуйста, просто повтори это и скажи мне, что ты не шутишь.
— Джордж Деннис умер, Тигс, — повторила она. — У него был инсульт в прошлом месяце, и он не выкарабкался. Видимо, папа забыл об этом
Я с грохотом опустилась на кровать и просто сидела там некоторое время, впитывая все это.
Моей первой мыслью был Ноа.
— Слава богу, — наконец прошептала я, когда мой голос нашел меня. Облегчение затопило мое тело, доминирующее, острое и невероятно приветливое.
Теперь он был в безопасности.
Он освободился от их когтей.
Большой злой волк был мертв.
Подняв глаза на свою лучшую подругу, я заметила слезы в ее глазах и поняла, что это тоже влияет на нее. В конце концов, Ноа был ее дядей, и она заботилась о нем.
— Теперь он свободен, — выдавила я, обхватив живот руками. — Они больше не могут его контролировать.
— Я знаю, — ответила она, садясь на кровать рядом со мной. — И ты тоже.
— Что ты имеешь в виду, говоря «я тоже свободна»? — спросила я, скривив лицо, чтобы посмотреть на нее.
— Ты не беспокоилась, что они, знаешь ли, придут за тобой? — спросила она, неловко ерзая.
— Нет, — выдохнула я, спрыгивая с кровати и меряя шагами пол спальни. — Но теперь я свободна!
— Все в порядке, Тигс, — уговаривала она, поднимаясь на ноги, чтобы последовать за мной. — “Кольцо Огня” исчезло. Проблема решена. — Схватив меня за плечи, она заставила меня стоять на месте и смотреть на нее. — Никто не придет искать тебя, — сказала она. — Джордж мертв, Тигс,
— Но его сын не умер. — Страх сжал мои внутренности, когда я подумала о злом сводном брате Ноа, который преследовал нас той ночью, заставив нас разбиться. Он был плохим человеком — хуже, чем когда-либо был его отец.
О Боже, я не хотела думать о том, что Джей Ди Деннис где-то там — где-то на этой планете было слишком близко для утешения. Я не хотела в это верить, но что, если он ждал нас. Ждал, чтобы отомстить. Я жила в долг?
Крепко сжав ее руки, я прошептала: — Джей Ди не арестовали той ночью, Хоуп. Что, если он где-то там... ждет?
— Он никогда не придет искать тебя, — заверила меня Хоуп. — У моего отца один из лучших частных детективов в стране, который охотится за этим придурком, — добавила она, — и это не говоря уже о полиции и его собственных врагах.
— Правда? — Я никогда этого не знала. — Ого, теперь твой отец мне немного больше нравится, Хоуп.
— Ты для Джей Ди никто, — сказала она мне, обнимая меня за плечи. — Просто ребенок. Еще одна блондинка. Вот и все.
— О, спасибо, — пробормотала я.
Смеясь, Хоуп подвела нас к кровати, прежде чем сесть. — Я имею в виду, что Джей Ди никогда бы не рискнул выйти из укрытия, чтобы отомстить Ноа. Это было бы безумием высшего порядка, — добавила она после паузы.
— Ты действительно в это веришь? — тихо спросила я, опускаясь рядом с ней.
— Абсолютно. — Хоуп кивнула. — Я думаю, Джей Ди где-то далеко, прячется, и прячется он от копов и банд, с которыми связался.
— Да… — прошептала я, позволяя ее словам дойти до меня. — Полагаю, ты права.
— Я всегда права, — парировала она с ухмылкой. — Кроме того, ты правда думаешь, что Гонсалес и его люди сдадутся без своего фунта плоти? Черт возьми, нет! Они будут преследовать эту маленькую какашку до самого края земли.
— О, черт возьми, — простонала я, когда лицо Гонсалеса возникло у меня в голове. — Я совсем забыла о желтых зубах. — Гонсалес избежал ареста той ночью, но, как я слышала, Джордж сдал нескольких членов людей Гонсалеса, чтобы спасти свою собственную задницу.
— У Гонсалеса никогда не было проблем с Ноа, — заявила Хоуп. — Тебе не о чем беспокоиться.
В этом Хоуп была права. В этом странном гангстерском смысле Гонсалес всегда был немного привязан к Ноа. Я — не очень, но он всегда питал слабость к Ноа.
— Ноа в порядке, — продолжила она. — Ты в порядке. Все чертовски хорошо. Я обещаю. — Вскочив на ноги, она потянулась и сказала: — А теперь перестань психовать, потому что я начинаю немного нервничать, просто глядя на тебя. Пойдем поедим. Я чертовски голодна.
— Хорошо, — ответила я, вставая и следуя за ней из комнаты. Но я, похоже, не могла избавиться от ощущения, что Джей Ди еще не закончил с нами.
Далеко не так.
ГЛАВА 7
Я навещала отца только несколько раз после похорон мамы.
В последний раз я видела его больше года назад, когда дядя Макс отвез меня навестить его в тюрьме перед нашим отъездом в Штаты. Тогда он был сломленным, и в каком-то смысле мне было его невероятно жаль; но огромная часть меня чувствовала, что было бы справедливо, если бы он все еще страдал.
В конце концов, именно он решил рискнуть и сесть за руль в нетрезвом виде. Именно он отнял у меня мою мать. Я не могла с этим смириться, и четырехлетний тюремный срок не вернет мою маму.
Сидя сейчас здесь, посреди переполненного кафе и глядя на потрясенного мужчину передо мной, было ясно, что он все тот же.
— Я скучал по тебе, Тиган, — сказал мне отец невнятным голосом. Моего отца освободили из тюрьмы на прошлой неделе, и я уже пожалела, что приняла его приглашение встретиться.
Его редеющие седые волосы были растрепаны. Глаза налились кровью, а исходивший от него запах алкоголя был таким сильным, что у меня кружилась голова.
Думаю, было ясно, что некоторые вещи никогда не меняются.
— Как ты? — добавил он, протягивая руку, чтобы взять меня за руку.
— Отлично, — холодно ответила я, отдергивая свою руку от его. Я не хотела его прикосновений, и он не имел права чего-либо от меня ожидать. После того, что он сделал. — А ты?
— Ты меня знаешь, — усмехнулся папа. — Я такой же, как всегда.
— Да, — выдавила я, теребя бумажный пакетик с сахаром. — И запах.
— Я ухожу, — сказал он мне. — Мне просто... нужно было немного чего-то, чтобы пережить сегодняшний день. Для храбрости.
— Ты всегда уходишь, папа, — парировала я, одновременно разочарованная и не удивленная. — Пока ты этого не сделаешь.
— Это несправедливо, — пробормотал он, и его бледная, пятнистая кожа приобрела еще более белый оттенок смерти. — Я прошел через ад и вернулся.
— А я нет? — Выпрямившись на стуле, я уронила чайную ложку, которой помешивала кофе, и уставилась на жалкое существо напротив меня. — Чего ты хочешь от меня, папа? — холодно спросила я его. — Зачем ты хотел встретиться?
— Я уезжаю, — успел пробормотать папа, прежде чем громко рыгнуть. — Назад в Голуэй.
— И? — Я скрестила руки на груди и бесстрастно уставилась на него. — Ты рассказываешь мне это, потому что?
— Я думал, ты захочешь пойти со мной?
— Нет, спасибо, — фыркнула я с отвращением. — Это все?
— Я думал, ты будешь рада меня видеть. — Папа покачал головой, словно не мог понять моей холодности по отношению к нему. — Тиган, я твой отец, и я...
— Ты не был моим отцом с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать лет, — огрызнулась я, взбешенная наглостью этого человека. — Ты убил мою мать — ты чуть не убил меня! Тебя не было рядом, когда мне нужен был отец, и уж точно не сейчас. — Откинув стул назад, я схватила сумку и встала. — Хорошей тебе жизни, Патрик.
Я бежала всю дорогу домой так быстро, как только могла, отчаянно пытаясь избавиться от ярости, бурлящей внутри.
Какого черта отец ожидал от меня?
Бросить все, чтобы вернуться к нему домой и снова жить в нестабильной обстановке?
Он действительно думал, что я смогу забыть о том, что он сделал?
Может, я была бессердечной стервой, но я не могла этого забыть, и я знала в своем сердце и душе, что никогда этого не отпущу.
Я никогда его не прощу.
Когда я вернулась в квартиру и увидела, кто сидит на нашем диване рядом с Хоуп, я чуть не заплакала. Большими, жирными слезами размером с каплю дождя.
— Я не в настроении для разговора, — предупредила я его, закрывая за собой дверь квартиры. — У меня был очень плохой день, так что если бы вы могли воздержаться от оскорблений, я была бы признательна, — добавила я, направляясь на кухню, чтобы налить стакан воды.
Мистер Картер встал и, казалось, доминировал в комнате одним своим присутствием. — Я тоже рад тебя видеть, Тиган, — холодно признал он.
— Конечно. — Я закатила глаза и боролась с желанием показать ему язык. Кайлу я не нравилась, и он не скрывал этого. Он старался быть вежливым ради своей дочери, но я была уверена, что он не раз думал о том, чтобы придушить меня. Мы старались держаться подальше друг от друга, когда он приезжал. Я все еще пыталась забыть о дерьме, которое он выплеснул в ту ночь, когда приехал в дом Хартов, и мистер Картер? Ну, думаю, я была большим и толстым напоминанием о том, почему его дочь живет за границей.
Вернувшись к Хоуп, Кайл спросил: — Ты еще не думала о том, чтобы приехать домой на Рождество?
Она покачала головой и устало вздохнула. — Мы уже говорили об этом, папа. Я остаюсь здесь с Тигс.
— Я знаю, — проворчал мистер Картер. — Но Рождество — это время для того, чтобы быть с семьей. А близнецы еще не видели свою старшую сестру.
— Как малыши? — спросила Хоуп, и я не могла не ухмыльнуться. Она была категорически против того, чтобы у родителей был еще один ребенок, но когда три месяца назад родились ее братья-близнецы, она пошла и распечатала их фотографию. Теперь она висела на стене в нашей гостиной.
— Они были бы намного лучше, если бы встретили свою сестру, — проворчал Кайл. Его взгляд метнулся ко мне, и я покраснела от смущения. Я чувствовала, как от него волнами исходит гнев, направленный на меня.
— Эй, не смотрите на меня так, — сказала я, уронив стакан в раковину, прежде чем поднять руки в защиту. — В этом можно обвинить Джордана «мудака» Портера.
Брови мистера Картера взлетели вверх от удивления, а затем он сделал то, чего я от него не ожидала.
Он на самом деле улыбнулся.
— Джордан, мудак Портер, — хихикнул он, — я знал, что есть причина, по которой ты мне нравишься, блонди.
Странное чувство, когда Кайл Картер на самом деле делает мне комплименты. Но я не была глупой. Я прекрасно знала, что единственная причина, по которой он не бросается насмешками или сопливыми комментариями в мой адрес, заключается в том, что мы оба ненавидим Джордана Портера.
Бывший парень Хоуп был номером один в списке дерьма Кайла.
Я была на втором месте.
— Спасибо… я думаю? — неловко ответила я, прежде чем снова сосредоточиться на приготовлении сэндвича.
— Надолго ты останешься в этот раз, папа? — спросила Хоуп, и мне не терпелось узнать ответ на этот вопрос, как и ей.
Кайл посмотрел на часы и вздохнул. — Я вылетаю сегодня вечером.
— О, так скоро? — пропищала я, в моем голосе слышался сарказм
Намеренно проигнорировав мой комментарий, он сосредоточился на Хоуп. Пройдясь по гостиной, он начал говорить. — Твой брат звонил мне ранее, — услышала я его тихим голосом. — Логан беспокоится о состоянии Ноа. Он снова отказался от визита.
Так, мне пора.
Оставив их говорить о Ноа, я оставила свой нетронутый сэндвич на столешнице и направилась в сторону короткого коридора к своей спальне.
Я не могла этого слушать.
Я не могла с ним справиться.
— Тебе тоже стоит это услышать, Тиган, — крикнул Кайл, остановив меня на месте. — О, подожди, я забыл, тебе наплевать на Ноа.
Видите, именно поэтому я не оставалась, когда приезжал отец Хоуп.
Он затаил на меня обиду.
— Я больше не поведусь, — предупредила я его. — Я говорила тебе миллион раз, что происходит с Ноа — не мое дело.
— Хоуп рассказала мне, что ты видела той ночью; что ты думаешь, что видела, — уверенно возразил он. — Но я готов поспорить на каждый цент, что ты ошибаешься.
Я замерла, не моргая, когда поняла, что только что сказал мне Кайл. — Вы называете меня лгуньей, мистер Картер?
Кайл скрестил руки на груди и покачал головой. — Нет, Тиган, я не называю тебя лгуньей. Я говорю тебе, что ты ошибаешься на его счет.
— Папа, заткнись, черт возьми, — рявкнула Хоуп, ее голос был полон чистого отвращения, когда она спрыгнула с дивана и встала перед отцом. — Не делай этого с ней. Она и так достаточно натерпелась.
— Ей нужно это услышать, Хоуп, — ровно ответил ее отец. — Ли ходила к нему перед вынесением приговора — до того, как он выгнал всех, кто заботится о нем, из гребаной тюрьмы — и ребенок был в полном беспорядке. — Выпрямившись, Кайл посмотрел поверх головы Хоуп прямо мне в глаза. — Я думаю, что каким-то образом эта девчонка Таннер провела вас обоих, и вы попались на ее крючок, леску и грузик.
Волна истерики вырвалась на поверхность, заставив меня весело рассмеяться. — Ты пытаешься разрушить мою жизнь? — потребовала я, обезумев от смеси ярости и горя.
Все мое тело яростно тряслось.
Я, казалось, не могла остановиться.
— Для танго нужны двое, Кайл, и насколько я помню, Ноа был более чем добровольным участником, — прорычала я, отказываясь верить в чушь, стекающую с его губ. — Он трахнул ее. Прямо передо мной.
— Я знаю, как это выглядит, Тиган, — горячо ответил Кайл. — Я знаю, как это звучит, но ладно. Это не Ноа. Ты же его знаешь. Он бы не сделал этого с тобой.
— Зачем ты это со мной делаешь? — прошептала я, бледнея. — Прошло девять месяцев. Зачем снова все это поднимать?
— Слушай, — вздохнул Кайл, потирая лицо рукой. — Я не пытаюсь намеренно расстроить тебя. Но если бы ты могла просто навестить этого парня... поговорить с ним.
— Нет, — отказалась я, пятясь по короткому коридору в свою спальню. — Я этого не сделаю.
Как только дверь за мной закрылась, я бросилась на кровать и заплакала, как ребенок.
Позже, когда мистер Картер улетел, в мою комнату вошла Хоуп.
— Я не буду спрашивать, все ли у тебя в порядке, — сказала она мне, подходя и садясь на край моей кровати. — Потому что это глупый вопрос, когда очевидно, что это не так. — Погладив меня по голове, Хоуп тяжело вздохнула. — Мне так жаль за моего отца, Тигс.
Спрыгнув с кровати, я начала мерить шагами комнату. Я не могла сидеть спокойно и принимать ее жалость. Я не могла, черт возьми, сидеть с этой болью. Развернувшись лицом к Хоуп, я взмолилась: — Пожалуйста, скажи мне, что я поступила правильно.
Я закрыла глаза и боролась с внутренним голосом, который говорил мне, что я ошибалась на его счет. Я никогда не хотела оторваться от своей жизни больше, чем в этот момент.
Жалость заставила меня почувствовать, что я ошибалась?
Правильно ли делать поспешные выводы, не выслушав его?
Неужели я была такой дурой, что даже подумала, что мои глаза обманули меня?
Я была в таком замешательстве.
— Скажи мне, что я не ошиблась в оценке ситуации, — выпалила я, не в силах справиться с бурлящими внутри меня эмоциями. — Пожалуйста, Хоуп, скажи мне, что твой отец ошибается.
— Я не знаю, Тиган, — простонала она. Поднявшись на ноги, она подошла к окну моей спальни и выглянула сквозь занавески. — Я хочу верить, что ты ошиблась в его оценке, — сказала она мне после долгой паузы. — Мое сердце говорит мне, что ты права…
— Но? — предположила я, чувствуя, что впереди меня ждет очень большое «но».
— Это просто слишком сомнительно, — призналась она. Повернувшись ко мне лицом, Хоуп сморщила нос. — Ты видела его и Риз собственными глазами, и не то чтобы они не были вместе много раз до этого.
— Точно, — устало воскликнула я. — Я их видела. Я не выдумала это. — Хотя мне бы хотелось.
Хоуп вздохнула. — Послушай, я знаю Джордана всю свою жизнь, — сказала она мне. — И если он мог сделать то, что он сделал со мной, изуродовать мое сердце и предать меня, то мне жаль, Тиган, но я не питаю особой надежды к остальному мужскому населению.
— Да, — прошептала я, внимая ее словам, чувствуя, как мое сердце снова разрывается. — Я тоже.
ГЛАВА 8
Свет отключили несколько часов назад, и с тех пор я лежал в темноте, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из камер по обе стороны от нашей. Придурки слева от нас спорили из-за пропавшей пачки сигарет. Те, что справа, дрались, потому что могли; потому что в этом месте больше нечего было делать.
Я оставался совершенно неподвижным на своей койке, тихий как мышь, пока ломал голову и пытался придумать план, который не приведет к тому, что меня убьют в этом месте. Сегодня утром меня вызвали на драку. Я отказался.
Теперь я выжидал, пытаясь понять, как, черт возьми, мне не придется использовать кулаки в этом месте. Меня окружали придурки, многие из которых знали о моем прошлом уличного бойца. Это их заинтересовало. Это заставило их захотеть сбить с меня спесь или два. Я не боялся ни одного человека в этом месте, но я не хотел проблем. Я был чертовски измотан.
— Какая она была, Мессина? — спросил Лаки, нарушая жуткую тишину, и этот вопрос сбил меня с толку. Я думал, что парень спит.
Перевернувшись на спину, я сложил руки за головой и уставился на металлические прутья над головой. — Кто?
— Твоя девушка. — Я слышал, как он извивался на койке надо мной. — Ты так и не сказал мне ее имени. — Тишину наполнил звук чиркающей спички, за которым последовал аромат никотина, разносящийся по воздуху.
— Тиган, — прошептал я, чувствуя жжение в груди, которое возникло, когда я произнес ее имя вслух. — И она была... другой. — Тиган была единственной, кто когда-либо знал меня — как будто действительно знал меня. Она потрудилась копнуть глубже, найти во мне изъян и все равно полюбить меня. Это было ненормально. Она ненормальная. — Она была занозой в моей заднице, — добавил я с ухмылкой, вспоминая многочисленные случаи, когда Торн не доставляла мне ничего, кроме неприятностей.
— Она любит тебя?
— Недостаточно.
— Ты все еще любишь ее?
— Это больше не имеет значения, — прошипел я сквозь сжатые зубы. Да, черт возьми, я все еще любил ее, но я не из тех парней, которые открыто говорят о своих чувствах. Господи, до Торн я бы не подумал, что у меня есть чувства, о которых можно говорить. — Это в прошлом.
— Это единственное, что имеет значение, — поправил он. — А прошлое никогда не остается в прошлом. Оно всегда ждет своего часа, готовясь ворваться и испортить настоящее, — пробормотал он и после паузы добавил: — Я бы поставил свою последнюю сигарету на то, что она — причина, по которой ты в этом замечательном заведении.
— Это не ее вина, — парировал я, защищаясь, напрягаясь. — Я бы облажался задолго до того, как встретил ее. — Покачав головой, я вздохнул и спросил: — Зачем ты поднимаешь эту тему, мужик?
— Потому что, когда я смотрю на тебя, я словно смотрю на восемнадцатилетнюю версию себя.
Хотя я был чертовски зол на него за то, что он поднял мою тему, я не осмелился открыть рот и сказать это. Лаки был таким же закрытым, как и я. Это было не повседневным явлением, когда парень говорил о себе, и я хотел услышать, что он скажет.
Койка сдвинулась и протестующе скрипнула, когда он спускался вниз. — Я расскажу тебе маленькую историю, Мессина, — объявил он, — от одного влюбленного дурака к другому.
Лунный свет, льющийся из крошечного окна, прикрытого баром, в нашей камере освещал его профиль, и я наблюдал, как он подошел к нашему маленькому столу, взгромоздился на него, прежде чем глубоко затянуться сигаретой и тяжело выдохнуть. — Я влюбился в эту цыпочку из моего родного города, — начал он объяснять. — Влюбился чертовски сильно. Ее отец был копом, одним из хороших парней. Черт, тогда я тоже был одним из хороших парней, — усмехнулся он, стряхивая пепел с сигареты, прежде чем снова затянуться. — Мы встречались всю старшую школу, и я был по уши, Мессина. По уши... — Его глаза остекленели, а голос затих.
Тяжело выдохнув, я сел и вытащил сигареты из-под подушки. — Тебе не нужно рассказывать мне ни хрена, Лаки, — сказал я ему, закуривая. — Все в порядке, чувак. Я понимаю.
— В ту ночь, когда меня арестовали, кольцо лежало у меня в кармане джинсов, — тихо сказал он мне, не обращая внимания на мои слова. — Я ехал за ней в общежитие — Хейли тогда была первокурсницей... — Его голос оборвался, я впервые услышал, как он дрожит, а когда он снова заговорил, мне показалось, что меня ударили кулаком в грудь.
— Когда я вошел в ее комнату, я услышал только ее слабые крики... мольбы о пощаде и крики моего имени. Ее кровь, — прошептал он. — Она была везде. Размазана по простыням. По стенам. По гребаному ковру. Ее одежду сорвал с ее тела... этот ублюдок, стоявший над ней и застегивавший штаны.
— Иисус Христос, — выдавил я, не зная, что сказать.
— Той ночью я убил человека, Мессина. Своими собственными голыми руками, — прорычал он. — И, сделав это, я потратил последние мгновения, которые у меня когда-либо были с ней.
— Она умерла?
— Он ее, черт возьми, зарезал, — холодно подтвердил он. — А я зарезал его, пока моя девочка делала свой последний вздох в этом мире.
— Лаки, — прошептал я. — Мне так чертовски жаль.
— Я получил одиннадцать лет, — сказал он через мгновение. — Было бы гораздо больше, но у ее отца были связи, и вместо этого меня осудили за непредумышленное убийство. И с тех пор я здесь. Существую.
Потирая рукой лицо, я пытался все это осознать. — Зачем ты мне все это рассказал, мужик?
Бросив окурок в раковину, он спрыгнул со стола и протянул руки над головой. — Потому что моя девочка мертва, Мессина, и я никогда ее не верну. Но для тебя это еще не конец, — страстно сказал он мне. — Слушай, у меня еще шесть лет в этом месте, так что, похоже, мы вместе. Было бы неплохо иметь союзника.
— Ты хочешь, чтобы я был союзником? — спросил я, наблюдая, как он снова забирается на свою койку.
— У меня хорошее предчувствие на твой счет, Ноа Мессина, — усмехнулся он. — А теперь заткнись нахрен и поспи.
Я не сомкнул глаз той ночью.
Вместо этого я снова и снова прокручивал в голове признание Лаки, пока не взошло солнце и не включили свет.
Больше всего на свете.
ГЛАВА 9
Это место было живым, дышащим адом.
Даже сейчас, двенадцать месяцев спустя, я не привык к своему окружению; если честно, я не думал, что когда-нибудь привыкну. Время ползло. У меня было слишком много времени, чтобы думать и мучить себя вопросами «что если». Например, что если бы я сел в тот самолет с Тиган и не поехал в карьер? Мы бы сейчас были в Ирландии, и я бы лежал рядом с ней, а не у четырех бетонных стен.
Все, что у меня было, — это я сам.
Все, над чем я мог работать, — это мое тело.
Растить его.
Укреплять его.
Готовиться к неприятностям, которые, как я знал, таились за каждым чертовым углом.
Я не был девственником в кровопролитии, но я потерял счет тому, сколько раз мне ломали ребро в этом месте. Гребаные стервятники были причиной того, что я держал лезвие в своей зубной щетке.
Но у меня было мало времени.
Я следовал за шеренгой заключенных, пока охранники окружали нас и вели в комнату для свиданий, словно чертово стадо скота. Я бесстрастно наблюдал, как парни передо мной вошли в комнату для свиданий, заявляя права на столы, за которыми сидели люди, которые их любили.
У меня здесь не было семьи, которая ждала меня. У меня не было разочарованного отца или убитой горем матери, которую я с нетерпением ждал каждый четверг днем. У меня не было похотливой жены, обремененной полудюжиной моих детей.
Я оглядел комнату в поисках единственного человека, вид которого я мог бы вынести в эти дни, и когда я обнаружил его сидящим в одиночестве в дальнем углу комнаты, я направился прямо к нему.
— Что-нибудь? — спросил я, как только сел; мои руки дергались на столе передо мной, а колени беспокойно подпрыгивали под ним.
Томми Мойет долго смотрел на меня, прежде чем тяжело вздохнуть. — Извини, чувак, — пробормотал он. — Я отправил более пятидесяти писем, но Хоуп не отвечает.
Я опустил голову вперед, подбородок почти касался груди, пытаясь сдержать свои бушующие эмоции. Комната для свиданий была забита ублюдками, которым не нужно было видеть, как я теряю самообладание. Черт возьми, один слабый момент в этом месте может стоить мне жизни.
— Томми, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — сказал я тихим голосом, ненавидя то, что я собирался попросить сделать своего единственного друга.
— Все, что угодно, чувак, ты же знаешь это, — ответил он без колебаний.
Наклонившись вперед, я говорил достаточно тихо, чтобы только Томми мог меня услышать, а не этот ублюдок за соседним столиком. — Мне нужно, чтобы ты передал сообщение Ло.
Томми нахмурился. — Ладно... но разве ты не можешь просто позвонить ему?
Я покачал головой. — В этом месте слишком много глаз и ушей, — пробормотал я. — Это небезопасно.
Его голубые глаза расширились от страха. — Что ты хочешь, чтобы я ему сказал?
Я наклонился вперед и опустил лицо, когда говорил, чтобы наш разговор не был прочитан по губам. — Скажи ему, что Анджело Хави перевели в мой блок на прошлой неделе, и он знает, кто я — что я сделал с его братом.
Я знал, что могу рассчитывать на Лаки, который прикроет мою спину, и если я расскажу ему о Хави и его банде, он поддержит меня без секунды колебаний, но я не собирался вовлекать его в свою чушь.
Ни за что на свете.
Оттолкнув стул, я встал и уставился на своего лучшего друга, возможно, в последний раз. — Скажи ему, что мне нужно, чтобы он позвонил Тиган и сказал ей, что я люблю ее и что мне жаль. И скажи ему... скажи ему, что я покойник.
— Ноа! — крикнул Томми, когда я отходил от него, но я не обернулся.
Я не мог.
У Анджело Хави была власть в этом месте, и я был легкой добычей.
Мне нужно было вернуться в свою камеру до того, как закончится время посещений, и я окажусь загнанным в угол в гребаном коридоре с этими парнями.
Мне нужно было гребаное чудо.
ГЛАВА 10
Я почувствовала себя полной извращенкой, когда открыла крышку ноутбука Хоуп и пролистала ее электронные письма от членов семьи — отчаянно желая новостей. Сегодня был один из редких дней, когда она оставила свой ноутбук дома, а не взяла его с собой в университет.
Черт, сегодня был один из редких случаев, когда Хоуп действительно вышла из квартиры.
Большую часть дней она оставалась запертой в своей спальне.
Ее причинами избегания реального мира всегда были одни и те же старые оправдания: она либо работала над историей, которую писала, либо устала. Но я-то знала лучше.
Хоуп не справлялась со своим разрывом с Джорданом.
Прошел год, и она стала еще более замкнутой, чем когда-либо, и избегала общения со всеми. Вначале, когда мы только приехали в Ирландию, Хоуп была моей опорой. Но теперь она выходила только тогда, когда у нее были занятия.
Она не завела новых друзей в университете, а друзьям, которых я завела на занятиях по спорту, фитнесу и питанию в местном PLC, приходилось вытягивать из нее разговоры, когда мы все вместе тусовались.
Даже Лиам, который переехал в Корк в сентябре прошлого года, чтобы изучать SF&N вместе со мной, не мог ее переубедить. Она оставалась сдержанной, не заинтересованной в общении с кем-либо, кроме своих воображаемых персонажей и своих воспоминаний о Джордане.
Я пролистывала ее входящие и корзину, пока не нашла непрочитанное письмо от Томми Мойета, из всех людей, в ее папке со спамом.
Бинго.
Нажав на письмо, я приготовилась к тому, что собиралась прочитать.
Кому: Хоуп Картер
Тема: ПРИВЕТ!!!
От: Томми Мойет
Я знаю, что ты, вероятно, устала от того, что я взрываю твой почтовый ящик, Хоуп, но мне уже надоело отправлять неотвеченные письма. О, не волнуйся, это последний раз, когда ты слышишь от меня. Забудь все, что я сказал. Теперь это не имеет значения. Хорошей тебе жизни.
— Что ты задумала? — раздался знакомый голос, и я вскрикнула от удивления и в итоге сбила стопку бумаг со стола Хоуп, пытаясь выйти из сети.
— Лиам. — прошипела я, когда слова снова нашли меня. Я уставилась на свою бывшую любовь, когда он стоял в дверях спальни Хоуп, размахивая связкой ключей в руке. — Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.
— Что ты делаешь? — спросил он, ухмыляясь. — Шныряешь в вещах своей соседки по комнате?
Закрыв крышку ноутбука Хоуп, я схватила бумаги с пола и положила их обратно на место, прежде чем выйти вместе с Лиамом. — Ты никогда меня здесь не видел.
Я пошла на кухню и включила чайник. — Что ты здесь делаешь? — Я посмотрела на часы. — Нам не нужно уходить на работу еще как минимум час.
Мы с Лиамом каждый уикенд отрабатывали несколько смен в спортзале его кузена на другом конце города. Зарплата была хуже, чем плохая, но для нас это был хороший опыт работы. Кроме того, я неплохо зарабатывала на подработке, которую мне удалось урвать прошлым летом в Griffin’s Coffee Dock на Гранд-Парад. Владельцы, Джон и Андреа, были прекрасными работниками, но лучше всего было то, что это место было всего в десяти минутах ходьбы от нашей квартиры.
— Я подумал, что мы могли бы перекусить заранее, — объявил Лиам, засовывая руки в карманы своих спортивных штанов.
Я подозрительно прищурилась. — Зачем?
— Потому что я растущий мальчик, — рассмеялся он, неловко переминаясь. — А ужин важен.
Я долго изучала лицо Лиама, пытаясь понять все это.
Лиам уже некоторое время вел себя как старый Лиам — как
Возвращение было не тем, в чем я была заинтересована. Честно говоря, я не думала, что когда-либо снова буду доверять другому парню. Никогда.
— Это просто ужин, Тигс, — напомнил мне Лиам, и с его лица исчезло все чувство юмора. — Как будто двое друзей разделили трапезу и потом заплатили по отдельности.
— Ладно, — пробормотала я, чувствуя себя слишком остроумным инструментом. — Ну, тогда я определенно поужинаю с тобой…
Входная дверь квартиры отлетела внутрь и ударилась о стену.
— Я не могу в это поверить! — практически закричала Хоуп, появившись в дверном проеме с телефоном, прижатым к груди. Ее глаза остановились на мне и расширились.
— Тиган, — выпалила она, бросаясь ко мне. — Логан разговаривает по телефону. Он говорит, что Ноа снова был замешан в каком-то инциденте в тюрьме...
— Не надо, — предупредила я ее, махнув рукой перед лицом. — Я не могу слышать о нем, Хоуп. Хорошо? — Прошел год с тех пор, как я покинула Холм, и я изо всех сил пыталась все это заблокировать; все свои мысли, свои воспоминания о нем, свою вину за то, как сложилась его жизнь. Я шла к этому. Я перестраивала свою жизнь, жизнь, в которой не было Ноа Мессина. Но я не могла вынести еще одного предложения с его именем. Я была недостаточно сильна. — Просто не вмешивай меня в свои семейные дела.
— Черт возьми, Тиган, — фыркнула Хоуп, проходя через квартиру ко мне, прежде чем сунуть мне в руку свой iPhone. — Тебе нужно это услышать.
— Я не могу, — предупредила я ее, зажмурившись. Это было слишком больно, и я чувствовала себя слабой.
— Что происходит? — услышала я вопрос Лиама, но его вопрос остался без ответа.
— Поговори с Логаном, — потребовала Хоуп. — Ради всего святого, Ноа пырнули ножом, женщина.
— Что? — невозмутимо спросила я.
Ужас поглотил меня.
Страх завладел моим сердцем.
Дрожащими руками я поднесла телефон к уху. — Он жив? — услышала я свой голос таким пронзительным, что он не был похож на мой. — Логан, — услышала я свой крик громче. — Он жив?
— Да.
Это было самое идеальное «да», которое я когда-либо слышала.
— Что случилось? — спросила я. Мои ноги подкосились, и я с облегчением упала на пол, прижимая телефон к уху.
— Тиган? — Лиам упал на землю, пытаясь меня утешить, но я оттолкнула его.
Я не могла позволить ему быть рядом со мной прямо сейчас.
— Лиам, иди, — услышала я предостережение Хоуп. — Она позвонит тебе позже.
Я не слушала их разговор и не проверяла, ушел ли Лиам на самом деле. Я была слишком занята тем, что мою жизнь вырывали из-под ног. — Он недавно подрался с Анджело Хави во дворе, — объявил Логан, переходя сразу к делу. — Этот ублюдок и его банда ждали Ноа и набросились на него, когда он принимал душ позже в тот день, и дважды ударили его в бок лезвием.
— Анджело Хави? То есть…
— Брат Джерома Хави, — сказал Логан, подтверждая мои худшие опасения.
— О, Боже. — Цунами эмоций прорвалось сквозь меня, подавляя меня, пытаясь лишить меня рассудка. — Где он сейчас?
— Его отправили в больницу, наложили швы и все такое. — Я услышала вздох Логана. — Они отправили его обратно, Тиган.
— Они могут это сделать? — потребовала я, неистово. Поднявшись на ноги, я начала мерить шагами квартиру. — Это небезопасно. Господи Иисусе, они не могут отправить его обратно туда!
— Они могут это сделать, и они это сделали, — ответил Логан.
— Что я могу сделать? — услышала я свой вопрос.
— Напиши ему чертово письмо для начала, — парировал Логан. — И если это не слишком сложно, может, ты сможешь сесть в самолет и прилететь к этому парню.
Я съежилась, услышав яд в его тоне.
Логан не был агрессивным человеком, и мы были друзьями; или так я думала.
Судя по всему, больше нет.
— Он переживает ад внутри, Тиган, — добавил Логан. — И ты уехала от него. Представь, что он чувствует.
— Логан, он изменил мне, — закричала я в защиту. — Он трахнул ту девушку прямо у меня на глазах и не моргнул глазом, делая это. Что мне делать? Бежать к нему и ждать, пока это не повторится? — Я покачала головой и вытерла щеки свободной рукой. — Он сломал меня, Логан.
— Он знал, что они придут за ним, — прошипел Логан тоном чистого отвращения. — А знаешь, о ком беспокоился Ноа?
Я попыталась найти слова, чтобы защитить себя, но младший брат Хоуп продолжил, прежде чем я успела что-то сделать.
— Это из-за тебя, — добавил он мертвенно-холодным голосом. — Если бы ты не пришла и не выебала его, Ноа не был бы там, где он сейчас. Он защищал тебя той ночью, чтобы уберечь от Джей Ди и Джорджа, а ты предала его, Тиган. Ты, черт возьми, похоронила его и сбежала, когда стало тяжело.
— Ладно, Логан, хватит, — предупредила своего младшего брата Хоуп, выхватив телефон из моей руки. — Даже не думай возлагать вину на Тиган.
Я не слышала ответа Логана, но по тому, как покраснело лицо Хоуп и повысился ее голос, я догадалась, что это было некрасиво.
Логан был прав?
Я была ответственна за это — за то, что Ноа оказался в тюрьме?
— Ты не ответственна за это, — прорычала Хоуп, прочитав мои мысли. Бросив телефон на диван, она опустилась на колени и притянула меня к себе. — Ничего из этого не по твоей вине, детка.
Я согласившись кивнула, и держалась за Хоуп изо всех сил, все время размышляя, не винит ли Ноа меня тоже.
Он пал из-за меня?
Он ненавидел меня?
Ноа
Было неизбежно, что Джей Ди попытается заставить меня принять участие в уничтожении Кольца Огня. У криминального принца мафии обязательно должны быть связи в нищих местах, и Анджело Хави был идеальным посыльным, потому что он хотел того же, чего хотел Джей Ди.
Мою кровь.
Честно говоря, я не винил Анджело Хави за то, что он ударил меня ножом. Его брат провел шесть месяцев, мочась через трубку из-за меня, и я даже не был сильно ранен — всего несколько царапин на боку глубиной менее двух дюймов. В каком-то смысле я мог уважать этого человека за то, что он сделал. Если бы ситуация была другой, и он сделал то же, что я сделал с Лоу, Кэмом или Кольтом, я бы отреагировал точно так же. За исключением того, что я бы сделал это чертовски лучше, чем он. Я бы положил его в мешок для трупов.
Но я был бы лжецом, если бы сказал, что записка Джей Ди не выбила меня из колеи, и я был бы полным дураком, если бы поверил, что этот парень не обвиняет меня в смерти своего отца и крахе их семейного бизнеса. Джей Ди сейчас был слаб, но он не всегда будет таким, и знание того, что он где-то там, заставило меня впервые поблагодарить Бога за то, что Торн была в океане от меня.
Я, возможно, не был свободен от него, но она была, и это было музыкой для моих ушей.
Мысли о Торн заставили жгучую боль в боку распространиться на грудь.
Глубоко внутри я знал, что она не придет ко мне; она не позвонит, и ей будет все равно. Но был этот крошечный проблеск надежды, который не померкнет, независимо от того, сколько времени пройдет или как сильно она меня подведет. Она ворвалась в мой мир и перевернула его с ног на голову, разрушив все и исправив все в один миг.
Разочарование расцвело во мне.
Удар ножом был знаком, которого я ждал, и теперь мне пришлось смириться с тем, что все кончено.
Она не вернется.
Она не хотела меня.
Моя Торн исчезла.
И я, блять, истекал кровью изнутри.
Тиган
Было не много вещей, о которых я пожалела в своей жизни.
Я была человеком, живущим настоящим.
Я была страстной и позволяла своим эмоциям вести меня по жизни.
Я не сожалела ни о чем — никогда не сожалела.
Но не поехала к Ноа той ночью, оставив его одного разбираться со своими травмами, ну, я пожалела об этом.
Я позвонила в тюрьму той ночью, когда узнала, но это оказалось бесполезным. Мне ни черта не сказали о нем, чего я и так ожидала. Я хотела его увидеть, никто никогда не поймет, как сильно я хотела увидеть этого парня, но как я могла появиться после года отсутствия контакта? А что, если он откажется меня видеть?
О Боже, мой разум был в беспорядке, я одержима и схожу с ума от потенциальных возможностей — накручиваю себя из-за разговоров, которые не состоялись.
Если бы он просто послушал меня той ночью. Если бы он доверился мне и уехал со мной, то ничего этого бы сейчас не происходило. Он бы не обманывал, не сидел бы в тюрьме, а я бы не сходила с ума, беспокоясь о нем.
Но он не послушал меня в ту ночь.
Он не доверял мне.
И теперь я застряла.
В ловушке его любви.
Потерялась в своих страданиях.
Я не могла этого пережить.
ГЛАВА 11
У меня никогда не было стабильной домашней жизни в детстве.
Мои родители были чертовой катастрофой и направляли меня в сторону тюремной жизни с того дня, как я родился. Все плохие вещи, которые я когда-либо делал, были и для них, и из-за них. У меня никогда не было шанса на нормальную жизнь.
Я ни черта не умел читать, потому что пропустил много школьных занятий в детстве. Меня даже не отправили в обычную школу, пока мне не исполнилось семь лет, и даже тогда мы так часто переезжали, что у меня так и не было возможности где-то обосноваться — не то чтобы моим родителям было до этого дело.
Их не волновало, что я могу делать со своим умом, только то, что я могу делать со своими кулаками. Я вспомнил, как впервые вышел на ринг. Мне было шесть, и я выступал против мальчика, которому было девять. Этот парень так сильно меня избил, что я плакал. Я быстро понял, что показывать слабость — ошибка, и после того, как я получил побои от отца, меня бросили обратно на ринг и сказали:
Бейся или умри.
Три слова, которые были моими молитвами перед сном.
После того дня я больше никогда не плакал. Я закалился. Я перестал чувствовать.
Но я знал, что у меня есть одна причина поблагодарить своих родителей.
Их ебанутость держала меня в чистоте.
Опыт, который я пережил в детстве, был причиной того, что я мог сохранять ясность ума в этом месте. Наркотики были так же легко достать, как стакан воды, и я был бы чертовым лжецом, если бы сказал, что меня не искушало.
Черт, я хотел забыть обо всем дерьме, как и любой другой придурок в этом месте, но ещё больше я хотел не быть похожим на своих родителей.
Поэтому я использовал свои лучшие качества и тренировался в тренажерном зале так сильно, как только мог, при каждой возможности; работая до чертиков.
Я принимал каждый бой, на который меня здесь вызывали, и уничтожал каждого противника. Я был безжалостен, потому что ничего не боялся, и я был непобедим, потому что мне
Проигрыш не имел для меня значения.
Смерть значила еще меньше.
Кто бы ни бросил мне вызов, ему пришлось бы положить меня в мешок для трупов или сдаться, как суке, потому что я не чувствовал боли и не проявлял
За последние два года у меня было больше боев, чем я мог вспомнить — сломал больше костей и пролил больше крови — и это абсолютно не помогло мне сдержать гнев внутри меня.
Гнев из-за того, что меня бросили.
Чертова ненависть из-за того, что меня подвел единственный человек, которому я доверился.
Торн...
Иногда по ночам я заставлял свой разум притворяться, что ее никогда не существовало. Просто было легче жить в отрицании, чем жить с гребаным предательством, болью и проклятой пыткой всего этого.
Но потом были и другие ночи.
Ночи, когда я мечтал о том, чтобы поцеловать свою девушку; чувствовать ее тело против моего, плоть против плоти, никаких преград. В те ночи воспоминания о том, как я был внутри нее, составляли мне компанию. Мысли о Торн, обнаженной и раскрытой подо мной, составляли мне компанию ночью.
Сжимая свой член в кулаке, я представлял, как трахаю ее в каждое отверстие ее тела, каждую ночь из своей тюремной камеры. Запертый в тишине, я мысленно рисовал ее образ на потолке своей камеры.
Ее карие глаза.
Эти пухлые мясистые губы.
Эти длинные светлые волосы, которые я обожал, и ее дерзкий дух.
Было время, когда я бы сделал для этой девушки все, что угодно. Все, что угодно. Я бы содрал кожу с другого мужчины, чтобы она была в безопасности. Но она предала меня самым ужасным образом — бросила меня, когда я больше всего в ней нуждался.
Не то чтобы я не привык к тому, что меня подводят и предают.
Я привык.
Черт, вся моя жизнь состояла из разочарований за разочарованиями, но с Тиган я всегда знал в глубине души, что нашел что-то другое — особенное.
Что-то постоянное.
Она была полной противоположностью каждой женщины, которую я когда-либо знал. Она никогда не хотела меня ради моего члена, или моих кулаков, или популярности, которая приходила от общения с местным плохишом. Тиган никогда не интересовалась ничем из этого дерьма. Она видела это насквозь — она видела меня настоящего.
Вот почему это было так чертовски больно. Клянусь богом, ничто никогда не причиняло мне такой боли, как она.
Теперь у меня был только гнев.
Мой гнев и моя жажда мести.
— Ты сдвигаешь горы в этом месте, Мессина, — заявил Лаки позже тем же днем, когда он вошел в нашу камеру.
Подойдя к тому месту, где я лежал на кровати, он сунул руку в штаны, прежде чем бросить полдюжины пачек сигарет мне на колени. — Ты хорошо поработал с Кэмпбеллом, — сказал он, ухмыляясь. — Бедняга все еще писает кровью.
— Ему нужно научиться сдерживать свои эмоции, — сказал я своему сокамернику. — Парень борется со своими чувствами. Это никогда не бывает хорошо.
— Это хорошо для нас, — парировал Лаки с дерьмовой ухмылкой на лице, когда он присел и вытащил маленькую бутылочку янтарной жидкости из носка. — Это чертовски здорово для нас.
— Я буду в тренажерном зале, — сказал я ему, отказываясь от бутылки, когда Лаки предложил мне глоток. Схватив пакеты, я засунул их в дыру в матрасе, прежде чем подняться на ноги и направиться по коридору к единственному нужному мне месту.
ГЛАВА 12
Бип...бип...бип...
Пронзительный звук разбудил меня от лучшего сна за последние месяцы, и я чуть не заплакала.
Вытянувшись в постели, я согнула и разогнула пальцы ног, прежде чем потянуться под подушку за телефоном. — Какого черта, — прохрипела я сонным голосом, когда проверила экран, чтобы узнать, кто звонит.
Держа телефон между ухом и плечом, я прикрыла рот, чтобы подавить зевок. — Это как...— Я мельком взглянула на экран телефона. — Половина второго ночи, Шон, камон.
Он всегда так делал. Звонил мне в неподходящее время ночи, хотя жил этажом ниже.
Однажды мы с Шоном Хеннесси разговорились, когда проходили по коридору, и за два месяца, прошедших с тех пор, как он переехал в наше здание, я узнала его как очень милого — и очень веселого. Шон стал для меня своего рода Хоуп. С тех пор, как в прошлом году одна из ее книг попала в список бестселлеров NYT, она по выходным тусовалась в городе с новыми друзьями, и запивала свои воспоминания. В течение недели она все еще почти не выходила из своей комнаты.
Шон был веселым, и мне это было нужно.
В ту ночь, когда я узнала о его сексуальных предпочтениях — во время крайне неуклюжей и удивительно любовной игры в шарады в мой день рождения — я бросилась наверх в свою квартиру, чтобы утопить свои печали в трех бутылках вина и целой коробке After Eights. Не то чтобы я когда-либо признавалась в этом, ни перед кем.
Я пыталась заставить себя отойти от Ноа. Я чувствовала себя такой одинокой, и в своем пьяном состоянии я думала, что Шон — идеальный кандидат.
Он был полной противоположностью Ноа — худой, с голубыми глазами и небрежными светло-каштановыми волосами, счастливый и общительный. Ноа был бойцом, а Шон — парикмахером. Это должно было сработать. Но не сработало, потому что я не забыла Ноа, а Шон предпочитал мужскую компанию.
Тьфу, стыд за то, что я навязалась своему великолепному соседу-гею, будет преследовать меня вечно. Мое сердце все еще немного болит от воспоминаний...
— Пора тебе вытащить свою тощую задницу из кровати, — услышала я, как Шон усмехнулся в трубку. — Я на улице, детка, и я приношу дары в духе Фокси Дэна.
— Лучше бы это был хороший виски, — проворчала я, сбрасывая одеяло и поднимаясь на ноги.
— Ты выглядишь немного покрасневшей, Тигс, — объявил Шон, изучая мое лицо, нахмурив брови, когда я впустила его внутрь. — У тебя в комнате прячется парень, о котором я не знаю?
— О, да, — пробормотала я, закатывая глаза. — Он сейчас прячется в шкафу. — Выхватив у него из руки бутылку
— Детка, — грустно ответил он. Опустившись на диван рядом со мной, он похлопал меня по бедру. — Ну же.
— Это правда, — икнула я, протягивая ему бутылку. — Я бы больше не знала, что делать с мужчиной.
— Ну, это делает нас двоих. — Шон откинулся назад и сделал глубокий глоток из бутылки. — У меня серьезный период воздержания, Тиган. Шесть месяцев.
— Ха, — проворчала я, ни капли не жалея Шона. — Это еще ничего. — Если шесть месяцев можно считать периодом воздержания, то я живу в засухе. — Попробуй обойтись без него два года, а потом возвращайся ко мне.
— Ты всегда можешь заполучить Лиама, — предложил Шон через мгновение, прежде чем расхохотаться.
— Забавно, — раздраженно парировала я. — Но нет, все равно спасибо.
— Почему бы и нет? —Сидя на диване, он повернулся ко мне. — Он без ума от тебя, Тиган, — судя по звукам, всегда был. И у вас двоих было это еще в средней школе.
— Мы с Лиамом просто друзья, — заявила я, смутившись при мысли о чем-то большем. — Серьезно, Шон, — сердито сказала я, когда он пошевелил бровями. — Мы просто друзья.
— Тогда ты, возможно, захочешь сказать ему это, — усмехнулся Шон. — У этого парня к тебе слабость.
— Нет, нет, — проворчала я, недовольная тем, куда клонится этот разговор. — Можем ли мы теперь сменить тему? Пожалуйста?
— Ладно. Как хочешь, — ответил он, подняв руки в воздух. — Но я действительно думаю, что ты должна дать этому парню шанс.
— Я не могу дать Лиаму шанс, Шон, потому что я все еще не отошла от последнего парня, которому дала шанс, — резко бросила я. — Так что просто отстань. Хорошо?
Губы Шона изогнулись в понимающей улыбке. — Вот и все, — прошептал он, как будто весь мир внезапно обрел смысл. — Ты обожглась.
— Думаю, если ты называешь уничтожение своего сердца сожжением, то да, я уже сгорела, — проворчала я. — Я все еще сгораю.
— Хочешь поговорить об этом? — спросил он.
— Нет.
— Хочешь напиться?
— Определенно.
ГЛАВА 13
Со временем мое сердце ожесточилось, сжалось и умерло в груди, и я позволил себе забыть о Джей Ди Деннис и его угрозах той ночью. Я знал, что он все еще где-то там, но мне было все равно. Мне больше нечего было терять. Теперь меня волновала только борьба... ну, борьба и садист, сидящий на койке передо мной.
— Хватит шевелиться, мужик, черт! — прошипел Лаки, отталкивая меня назад ладонью.
— Я пытаюсь, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, обхватив руками металлическую койку и готовясь к боли. — Блять, Лаки, я думал, ты сказал, что знаешь, что делаешь?
— Я знаю, — ответил мой единственный друг в этой дыре, нанося чернила сбоку на мою грудную клетку. — Так что перестань реветь как сучка и позволь мастеру творить чудеса.
— Посмотри на меня, — прорычал я, сжимая прутья койки, когда мне показалось, что он собирается перерезать мне ребра. — Я истекаю кровью.
Я не был чужд боли, но позволить Лаки татуировать меня его гребаной смесью чернил было почти невыносимо. — Блять! — прошипел я, когда он порезал меня, должно быть, в пятидесятый раз. Вытянув руку вперед, я выхватил сигарету, которая балансировала между его губ, и поднес ее ко рту, глубоко затягиваясь.
— Вот так, — пробормотал он, — готово.
Затянувшись в последний раз, я передал Лаки и слез с кровати. — Господи Иисусе, — прорычал я, глядя на свою нежную, окровавленную кожу. — Ты, блять, изуродовал меня, мужик.
— Ты хотел занозу в боку, Мессина, — протянул Лаки, откидываясь назад с нижней койки, где он сидел. Посмеиваясь, он восхищался своей работой с дерьмоедческой ухмылкой на лице. — И, похоже, она у тебя есть.
Тиган
Сегодня был день рождения Ноа, и я обнаружила себя, как и в любой день рождения до этого, стоящей перед почтовым ящиком в конце моей улицы с мятым конвертом в руках. Я потеряла счет тому, сколько раз я писала ему письмо, только чтобы струсить, прежде чем отправить его.
Толпы людей проходили мимо меня, продолжая свою повседневную жизнь, не обращая внимания на смятение, бурлящее внутри меня.
Может быть, я была слишком гордой, или, может быть, я была трусихой, но поскольку дни превращались в недели, а недели превращались в месяцы, а затем в годы, я обнаружила, что слишком боюсь отправить это чертово письмо. Я хотела, но я боялась того, что он скажет, или, что еще хуже, чего он не скажет, если решит вести себя так, как я в начале.
Моя жизнь не была похожа на чертов Дневник. Мой Ноа не был на войне, он был преступником, отбывающим срок за тяжкое преступление, и я, черт возьми, не была ничьей союзницей.
У меня не было денег или богатого жениха.
Нет, все, что у меня было, это пачка счетов длиннее обеих моих рук и лучшая подруга, которая была более эмоционально испорчена и закрыта, чем я.
Засунув конверт обратно в карман пальто, я закрыла глаза и прошептала: — С днем рождения, Ноа.
ГЛАВА 14
— Убей меня сейчас. — Полурычание, полурев, донесшийся из спальни Хоуп, был моим первым предупреждением о беде.
Большое чучело гориллы, с которой она спала ночью, швырнули через полпути из ее комнаты в мою.
— Что случилось? — осмелилась спросить я, не уверенная, действительно ли я хочу знать.
— Я потеряла шестьдесят тысяч слов, — прошипела она, войдя в мою спальню, выглядя несколько ненормальной, ее волосы были спутаны и стояли в сорока разных направлениях. — Пропали, черт возьми, потеряны. Навсегда. Вот что не так.
С видом чистого отчаяния Хоуп бросилась на мою кровать рядом со мной и схватила мою подушку. — Этот кусок дерьмового компьютера
Хоуп была права в одном.
Ее компьютер был куском дерьма.
Он доставлял ей неприятности уже несколько месяцев. — Не будь такой драматичной, Хоуп. Ты работаешь на себя, и твои читатели поймут, если тебе нужно будет отодвинуть дату на несколько месяцев. Так что просто успокойся и купи новый компьютер, — сказала я ей. Ей действительно нужно было обновление. — Но, может, прими душ, прежде чем идти в город. — Я быстро вдохнула запах своей подруги и подавилась. — Я понимаю, что ты в своем отшельническом, запертом в доме режиме писателя, но я думаю, тебе стоит выбраться из квартиры на день. —
— Ты не понимаешь, Тигс, — простонала она, игнорируя часть про душ. — Я начала это — я написала свою самую первую книгу на этом куске дерьма. Он имеет сентиментальную ценность. И я не хочу сглазить. Насколько я знаю, мне невероятно повезло. Этот компьютер может стать моим счастливым талисманом.
Я закатила глаза. — Тебе не повезло, ты чертовски талантлива. — Спрыгнув с кровати, я потянулась вперед и схватила ее за руку, стаскивая ее жалкую, вонючую, заросшую задницу с моей кровати. — Слова здесь, — сказала я ей, похлопав ее по голове, — а не в этом куске дерьмового пластика.
Я привыкла к безумному писательскому режиму Хоуп и понимала, когда ей нужно было погрузиться в книгу и остаться там, но она была похожа на ослепленного кролика, когда выныривала, чтобы глотнуть воздуха.
В этот раз все было серьезнее, чем обычно. Хоуп стало так плохо только около годовщины. Это как-то ее испортило, а ее испорченность как-то спасла меня от того, чтобы скатиться по этой же спирали.
— Я не знаю, — пробормотала она, дергая за рукава своей толстовки — той самой, которую она носила со среды.
— Ну, тогда хорошо, что я это знаю, — возразила я. — Да ладно, — сказала я ей. — Вымой свою задницу, и мы отправимся в магазин.
— Мне нужны картриджи, — предложила она, немного оптимистично представляя наш поход по магазинам. — И немного маркеров тоже.
— Да. — Я кивнула, подталкивая ее в сторону ванной. — Мы можем купить все это и даже больше. Только сначала помойся.
— Эй, Тигс?
— Да? — Я оглянулась на свою расстроенную соседку по комнате.
— Спасибо, что заботишься обо мне, — смущенно пробормотала она, просунув голову в дверь ванной. Поднимающийся за ее спиной пар убедил меня, что она действительно собирается помыться.
— Это работает в обе стороны, Хоуп, — сказала я ей.
Мы ходили по магазинам, пока не устали, и когда нас накормили и напоили, мы вернулись в квартиру, чтобы принарядиться для ночного выхода в город с нашими друзьями.
В итоге мы остановились в баре
Все шло очень гладко, вплоть до того момента, как Хоуп подняла руку, чтобы спеть песню.
Лиам, заметив мою гримасу, повернулся ко мне и спросил: — Она что, ужасная певица?
— Нет. — Я закрыла глаза и собралась с духом. — Она может петь, но становится немного… плаксивой после алкоголя.
Хоуп взяла микрофон, и когда фоновая музыка
Она зарыдала в микрофон, и я вздрогнула, чувствуя ее боль прямо в костях. Иногда мне хотелось полностью стереть Джордана Портера. Меня убивало то, как Хоуп живет этой полужизнью существования.
Я надеялась, что его совесть не даст ему спать по ночам.
Во многих отношениях это было хуже для Хоуп. С Ноа я знала, что играю с огнем. Он был как тикающая бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент. Но Джордан не был похож на Ноа. Он и Хоуп были вместе всю свою жизнь, и этот парень подвел ее сильнее, чем кто-либо из тех, кого я знала. Я никогда не видела такого разбитого сердца.
Я
Я была честно предупреждена Ноа.
У Хоуп не было шансов с Джорданом.
К тому времени, как Лиам сумел вырвать микрофон из рук Хоуп и вернуть ее в квартиру, я была полностью вымотана. — С Днем святого Валентина нас, подруга, — прошептала я, когда закончила раздевать Хоуп и уложила ее в постель.
Закрыв за собой дверь ее спальни, я вернулась в гостиную, где стоял Лиам. Обхватив его талию руками, я пьяно обняла его. — Спасибо за сегодняшний вечер, — прошептала я. — Без тебя я бы не смогла отвезти ее домой.
— Все, что тебе нужно, Тиган, — тепло ответил он, обнимая меня. — Всегда.
— Ты можешь остаться здесь сегодня вечером, — сказала я ему в грудь.
— Могу?
— Конечно. — Я кивнула, вырываясь из его объятий. — Ты никогда не поймаешь такси в этот час. Я пойду и принесу тебе одеяло на диван.
— Ты сегодня выглядела прекрасно, — сказал мне Лиам, когда я вернулась с его одеялом.
— Спасибо, — смущенно ответила я.
Протянув руку, он заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос и улыбнулся. — Пожалуйста.
— Так... хочешь посмотреть телек? — предложила я, отчаянно желая изменить странную липкую атмосферу, которая установилась между нами. — У меня записаны первые три серии нового сезона «Ходячих мертвецов».
Лиам долго смотрел на меня, почти умоляя взглядом, пока, наконец, не покачал головой и не вздохнул. — Конечно, Тигс, это твой выбор, — сказал он мне, опускаясь на диван.
Схватив пульт, я включила телевизор, прежде чем сесть на дальнюю сторону дивана. — Рик Граймс, — нервно ответила я.
ГЛАВА 15
— С Рождеством, чувак. — Томми Мойет подвинул мне пачку сигарет.
— Хо, чертово, хо, мужик, — бросил я в ответ, ухмыляясь. Ублюдок точно знал, как скрасить день заключенного.
Мы с Томми были друзьями со школы, и, честно говоря, парень активизировался, когда я зашел внутрь. Он часто навещал меня, по крайней мере раз в месяц, что, должен признать, мне нравилось гораздо больше, чем я ему показывал.
Нагнувшись, я сунул пачку в носок. Здесь не было никаких правил держать сигареты, но я, конечно, не делился, а Лаки был заядлым курильщиком. — Ценю это, Ти.
— В любое время, — тепло ответил он. — Еще восемь месяцев, Ноа, — добавил он, откидываясь на спинку стула. — Ты выйдешь раньше, чем опомнишься, мужик.
Я ответил хрюканьем.
Томми так могло показаться, но любой, кто когда-либо сидел внутри, знал, что ты не на свободе, пока не выйдешь. Миллион и одна чертова проблема могли случиться между сегодняшним днем и моим условно-досрочным освобождением, а я не питал больших надежд. Ни на один чертов момент. Не тогда, когда внутри были придурки, которые могли поставить под угрозу мое будущее в любой момент.
Это был чертовски опасный мир, в котором можно было жить, и единственная причина, по которой я дошел до этого невредимым, заключалась в том, что я родился в нем. Я знал правила преступного мира. Я знал кодекс подонков. Оставайся собой, держи нос чистым и никогда не отступай.
Но я был бы лжецом, если бы сказал, что не нервничаю.
Еще восемь месяцев.
Двести сорок дней.
Я был на пороге свободы. Я практически чувствовал ее запах... и это было чертовски страшно.
Допустим, ничего плохого не произойдет, и меня отпустят через восемь месяцев? Как бы я выжил в реальном мире? Я был всего лишь ребенком, когда приехал сюда, восемнадцатилетним и зеленым. Теперь мне почти двадцать четыре. Это был чертовски долгий перерыв от реального мира.
— Люди говорят, Ноа, — тихо сказал Томми, наклоняясь ко мне через стол. — Сейчас в MFA к тебе больше интереса, чем в старшей школе, чувак. Некоторые парни говорят, что с некоторой подготовкой ты мог бы стать профессионалом…
— Если это прошло мимо твоего внимания, я преступник, Томми. У меня такой же длинный послужной список, как твоя рука, чувак. Я не подпишу контракт ни с одной приличной компанией, — устало ответил я, сопротивляясь желанию закатить глаза. Подписание контракта было для Томми мокрой мечтой, навязчивой идеей с тех пор, как мы были подростками. Тогда, до того, как Тиган Конолли пришла и вышибла мою концентрацию, MFA — самая быстрорастущая лига смешанных боевых искусств и уличных боев в Северной Америке — проявила ко мне интерес. Это было тогда, до того, как у меня появился список судимостей. — Ты это знаешь, и я это знаю, так почему бы тебе не дать всему этому дерьму передышку, чувак. Пожалуйста.
Отмахнувшись от моих слов, как оптимистичный ублюдок, которым я его знал, Томми продолжил сажать семена в мой мозг. — Времена меняются, Ноа, — утверждал он, в его глазах было видно волнение. — И правила тоже меняются. В твою пользу, чувак. Спорт вялый, и они ищут свежее мясо — кого-то с достаточной индивидуальностью, чтобы снова привлечь толпу. Молодого, умелого и безжалостного. — Постукивая руками по столу, Томми ухмыльнулся. — И ты все это, мужик.
— Забудь, — сказал я ему. — Ни одна компания на этой стороне континента не подпишет контракт с таким, как я.
— Ты уверен в этом, мужик? — Засунув руку в карман, он вытащил скомканный лист бумаги и положил его передо мной.
— Что это? — Письмо было написано курсивом. Я был чертовски плохим чтецом, и я уж точно не собирался опозориться, пытаясь озвучить его в комнате для встреч в тюрьме.
— Написанное от руки письмо от самого Куинна «Потрошителя» Джонса, — гордо сообщил мне Томми. — Дает твоей пессимистичной заднице знать, что тебя ждет место в его спортзале, когда ты выйдешь. Через восемь гребаных месяцев.
— Почему? — Это был единственный вопрос, на который мне нужно было ответить. Какого хрена Куинн Джонс написал мне? Этот парень был практически королем MFA. Двукратный чемпион в тяжелом весе, я следил за его карьерой в свое время. Черт, если подумать, я был почти уверен, что в моей спальне на стене висел его плакат, когда я был ребенком. С тех пор, как он рано ушел на пенсию несколько лет назад — когда он сломал кость в спине — Куинн довольствовался тренерством новичков. Он выбирал себе лучших и тренировал только лучших. Элиту. Парней с самым большим потенциалом. Гарантированных будущих чемпионов в тяжелом весе. Бойцов, которые гарантированно приносили большие деньги и зарабатывали кучу денег. Так какого хрена он делал, разнюхивая пустое место вроде меня?
— Дай мне эту штуку. — Я выхватил письмо из рук Томми и поднес его к лицу, сосредоточившись изо всех сил.
Нет, все еще не мог разобрать ни единого слова, но я верил Томми. Он не стал бы связываться со мной. Этот парень был таким преданным, как он есть.
— Вот оно, Ноа, — усмехнулся Томми, потирая руки. — Вот твой чертов билет для жизни.
Я откинулся на спинку стула и вздохнул.
Мой билет для жизни?
Ну и черт…
ГЛАВА 16
Боже, я люблю музыку.
Это было моим самым любимым чудом света. Это было душераздирающе и чудесно, и заслуживало того, чтобы быть в списке.
Насколько удивительны были писатели, поэты и музыканты мира?
Они могли просунуть руки в вашу грудь и дергать за струны вашей души с помощью текстов и мелодий.
Хорошо, я знала, что музыка не входит в список Семи чудес света, но я думала, что это вопиющий позор. Конечно, Ниагарский водопад был просто чудесен, а Коралловый риф был великолепен, Гранд-Каньон впечатлял, но я могла бы легко обойтись без всего этого. Без чего я не могла жить, так это музыки, и это должно было что-то значить, верно?
Включив
Я ненавидела канун Нового года.
Это был худший день в каждом году для меня, а этот год был тяжелее других.
Когда я бежала по тропинке, уворачиваясь от счастливых пар и семей с улыбающимися детьми, я не могла не думать о своей матери.
Сегодня была годовщина ее смерти, и я думаю, что сейчас я скучаю по ней больше, чем в четырнадцать лет. Я скучал по ее голосу и ее объятиям. Я скучала по ее советам и по тому, как она всегда могла заставить меня почувствовать себя лучше, как бы тяжело ни было.
Мне было интересно, что она скажет мне сейчас. Гордилась бы она мной?
Выбором, который я сделала?
Вернувшись в квартиру, я вошла внутрь и сразу направилась в душ, отчаянно пытаясь смыть отвратительное ощущение обветренности и пота.
Закончив и одевшись, я стиснув зубы решила позвонить единственному человеку в этом мире, который ненавидел канун Нового года так же сильно, как и я. Сидя на кровати, скрестив ноги, я сделала глубокий успокаивающий вдох и набрала его номер.
— Алло? — Звук его знакомого голоса наполнил мой живот волной нервов.
— Привет, дядя Макс, — услышала я свой голос, намного тише обычного. — Это я.
— Тиган, — медленно признал он. — С тобой все в порядке?
— Да, — ответила я, медленно кивнув. — С тобой?
— Бывало лучше, — был его ответ. — Я на работе, вообще-то, — добавил он, и звук пискового сигнала машины на заднем плане внезапно обрел смысл.
Макс был врачом — трудоголиком, если быть точным.
Я должна была знать, что он сегодня будет в больнице. У него была привычка справляться со своими чувствами — в буквальном смысле.
— Прошло много времени, — сказала я, бросая это, пытаясь справиться с большим жирным слоном между нами. Я не разговаривала с дядей с тех пор, как уехала.
Ни единого слова.
Вся переписка между нами велась через Картеров.
— Грустно, быть без семьи — особенно сегодня, — призналась я, закрыв глаза, ненавидя, как слабо это предложение меня выдало.
— Это был твой выбор, Тиган, а не мой, — холодно ответил Макс. — Но я полагаю, ты уже знаешь, что приняла неправильное решение, связавшись с этим преступником.
— Я не связалась с Ноа, — прорычала я, поднимаясь на колени.
В этом и заключалась суть всего; Макс никогда не сможет забыть, что я выбрала Ноа вместо него много лет назад.
— Потому что, если ты не заметил, Ноа в тюрьме. — Мой голос был полон боли и сарказма. — И это не его вина, — добавила я.
Он мог быть изменником, но Ноа не был преступником — по крайней мере, по собственному выбору. Его бросили в мир преступности, и он сделал единственное, что мог сделать. Выжить. — Ненавидь Ноа, если хочешь, Макс, — прорычала я. — Но не называй его так.
— Я просто называю вещи своими именами, — ответил он, не уступая ни дюйма.
Тяжело вздохнув, я изо всех сил пыталась обуздать свои эмоции и помириться. — Послушай, — уговаривала я как можно более разумным тоном. — Прошло почти пять лет. Разве мы не можем просто зарыть топор войны и объявить перемирие?
— А когда Ноа выйдет? — парировал Макс, игнорируя предложенную мной оливковую ветвь. — Что будет потом?
— Что ты имеешь в виду под «что будет, когда он выйдет»?
— Как долго продлится это так называемое перемирие, когда любовник выйдет из тюрьмы?
Покачав головой в замешательстве, я открыла рот, чтобы защитить себя, но Макс вмешался прежде, чем я успела.
— Я не потерплю, чтобы ты была в каких-либо отношениях с преступником, Тиган, — сказал он мне тем надменным, высокомерным тоном, который я забыла, он любил использовать, когда разговаривал со мной свысока. — Я не буду принимать в этом никакого участия.
— О, черт возьми, — прошипела я, — Макс, ты понимаешь, как безумно ты сейчас звучишь? — Спрыгнув с кровати, я пошла по полу, чувствуя себя злее, чем когда-либо за последние месяцы. — Этот разговор бессмыслен, потому что между мной и Ноа все кончено.
— Посмотрим, кончено или нет, когда он выйдет, не так ли? — холодно ответил он.
— Что, черт возьми, это должно значить? — потребовала я, сжав переносицу от разочарования.
— Не веди себя так глупо, Тиган, — прорычал мой дядя, окончательно потеряв свое хладнокровие. — Этот бандит был одержим тобой! Ты правда веришь, что он не придет за тобой, когда выйдет? — почти проревел он в трубку. — Принося с собой все опасности и неприятности, которые идут рука об руку с членами банды.
— Джордж Деннис мертв, — сердито сообщила я ему, повторяя слова, которые помогали мне оставаться в здравом уме с тех пор, как я узнала об этом много лет назад. — Все кончено, Макс. “Кольцо огня” больше нет, и когда Ноа отсидит свой срок, он станет свободным человеком. И, кроме того, мы с Ноа не общались, — выдавила я. — Ни одного телефонного звонка за все эти годы. — Я сморгнула горячие слезы, которые обжигали мои глаза. — Насколько я знаю, он забыл обо мне…
— Это никогда не кончится, и ты это знаешь, — прервал меня Макс, игнорируя мои протесты. — Всегда найдется еще один негодяй, который ждет своего часа, чтобы ворваться и взять бразды правления в свои руки.
— Ты ошибаешься, — возразила я дрожащим голосом. — Все кончено.
— Посмотри, во что он тебя втянул, Тиган, — прорычал Макс, явно разъяренный. — Незаконные боевые действия. Наркобароны. Погони. Полицейские участки. Бордели. — Я слышала, как в его голосе сквозило возмущение и неодобрение. — Тебя избивали из-за него. Тебя травили из-за него — он травил тебя, Тиган. Ради всего святого, этот человек забрал твою невинность и выложил это в сеть, чтобы весь мир и его мать увидели.
— Он этого не делал.
— Продолжай защищать его.
— Я не защищаю. Я излагаю факты.
— И ты вернешься к нему, — снисходительно добавил Макс. — Потому что так поступают такие женщины, как ты.
— Такие женщины, как я?
— Слабые женщины, — сообщил мне Макс. — Зависимые женщины. Женщины, которые искажают свои моральные принципы и идут против всего, во что они когда-либо верили ради мужчины. И, как и твоя мать, ты в конечном итоге будешь убита из-за этого мужчины, — добавил Макс, вонзая нож глубже.
— Как ты смеешь втягивать в это маму? — закричала я, впадая в истерику. — Я не слабая и независимая, и она тоже. — Поднимать тему отношений моей матери и отца было любимым трюком Макса на вечеринках. Он делал это, когда хотел сделать мне больно больше всего.
Что ж, миссия выполнена.
— Она влюбилась, Макс. Моя мать следовала зову своего сердца, чего ты никогда не поймешь, потому что у тебя его нет. — Сжимая телефон так крепко, что я удивилась, что он не треснул, я прорычала: — И я не такая женщина.
— Ты была готова сбежать с убийцей, — самодовольно возразил Макс. — Это делает тебя именно такой женщиной.
— Ноа не убийца!
— Пока.
— Вовсе нет! — закричала я, достигнув точки кипения. — А теперь прекрати это. Я серьезно. Прекрати это прямо сейчас!
— Он — худшее, что могло случиться с тобой, — проревел мой дядя. — В тот момент, когда ты решила, что любишь его, ты была потеряна для меня. Ты продала свою душу самому дьяволу.
— Перестань говорить о нем так, — всхлипнула я, срываясь, когда эмоции захлестнули меня, а обидные слова дяди пронзили мое сердце. — Ноа ничего тебе не сделал, Макс. Ничего! — в отчаянии потянув себя за волосы, я закричала: — Это между нами... так что просто оставь его в покое. Пожалуйста! Просто прекрати говорить о нем так.
— Почему? — потребовал он. — Почему тебя волнует, что я говорю об этом куске дерьма? Я имею в виду, давай будем честны, Тиган, в конце концов, это все, что представляет собой Ноа Мессина; преступное отребье…
— Потому что я люблю его, вот почему! — Я захлопнула рот рукой в ту же секунду, как слова вылетели из моего рта.
— И вот оно, — грустно сказал Макс. — Твоя преданность этому человеку после всего, что он сделал, чтобы причинить тебе боль, так же сильна, как и прежде. — Тяжело вздохнув, он добавил: — Мне жаль, Тиган, но я бы предпочел прекратить это сейчас, чем смотреть, как ты сгораешь в огне из-за своей страсти к этому человеку.
Я открыла рот, чтобы ответить, чтобы взять свои слова обратно, но было слишком поздно. Звук гудка в ухе подсказал мне, что мой дядя повесил трубку.
Подбежав к своей кровати, я рухнула на нее и заплакала.
Я плакала о своей умершей матери и о своих неисправимых отношениях с дядей.
Но больше всего я плакала из-за Ноа.
ГЛАВА 17
В ту минуту, когда начальник, окруженный тремя охранниками, подошел ко мне в тренажерном зале, я понял, что что-то не так. Он появлялся нечасто. Этот парень был похож на смерть с косой. Он приносил только плохие новости. Все в этом месте знали, что вам не нужен визит надзирателя. Я надеялся, что это не повлияет на дату моего освобождения. Мне оставался всего месяц в этом месте.
Напряженный как черт, я продолжал поднимать гантели, которые были у меня в руках, игнорируя жжение в мышцах и боль, распространяющуюся в груди, готовясь к тому, что я сейчас услышу. — Кто это? — удалось мне проворчать, продолжая свой подход. Кто-то был мертв. Я мог, черт возьми, чувствовать его запах. Я молился, чтобы только одно имя не вырвалось изо рта надзирателя: Тиган.
— Твоя мать, — сказал он мне без капли сочувствия в голосе.
Если он ожидал, что я буду хныкать и плакать как сучка, то он разговаривал не с тем гребаным заключенным. Неважно, насколько сильно я себя чувствовал или как сильно мне было больно, я уж точно не покажу этого.
— Что случилось? — выдавил я, хотя мне казалось, что мои дыхательные пути сжимаются.
— Передозировка.
Я впитал слова надзирателя и понял, что не удивлен. Нисколько. Это была новость, к которой я готовился всю свою жизнь. Она наконец-то уничтожила себя, как я всегда и знал.
— Тебе предоставили один день отпуска на похороны, — добавил он сдержанно.
— И когда это произойдет?
— Завтра. Тебя будут сопровождать офицеры Смит и Маршалл.
За пять лет и четыре месяца, что я здесь провёл, я узнал, что Смит — порядочный человек. Он не терпел дерьма, но и не выдавал его без необходимости. Маршалл не был ужасным — новичок в тюремном блоке C и моложе меня, но он не был таким плохим, как другие ковбои в этом месте.
— Хорошо, — сказал я надзирателю, прежде чем он вышел из комнаты.
Я стоял у стороны могилы, наблюдая, как они опускают гроб моей матери в землю.
Я ничего не чувствовал.
Я должен был что-то почувствовать, что угодно, но я этого не чувствовал.
Я был онемевшим, холодным до костей и бесчувственным.
Ли и Кайл были у могилы, два маленьких мальчика не старше четырёх или пяти лет цеплялись за их ноги, предлагая мне свою нежеланную поддержку. Ну, Ли пришла сюда, чтобы выразить свои соболезнования.
Я знал, почему Кайл на самом деле здесь, и не для того, чтобы посочувствовать.
Мой
Мама так много натворила для этого парня в прошлом, что я решил - это будет для него завершением.
Удовлетворение.
Кайл гордо обнимал жену за плечо, охраняя ее, как солдат, словно она была единственным существом на этой земле, которое имело для него значение, когда он смотрел на гроб моей матери, лежащий в грязи.
Я услышал звук тяжелых шагов позади себя за несколько мгновений до того, как рука сжала мое плечо.
Я не обернулся, чтобы посмотреть, кто это был.
Я уже знал.
— Это не твоя вина, Ноа, — тихо сказал Логан Картер, подходя и вставая рядом со мной. — Так что не смей думать иначе.
— Она никогда не была создана для этого мира, Ло, — услышал я свой голос, не отрывая глаз от гроба моей матери. — Все эти... страдания и боль. — Я тяжело вздохнул. — Блин, чувак, надеюсь, она теперь в лучшем месте.
— Я верю, что она в лучшем месте, Ноа, — ответил он. — В каком-то хорошем месте. Где ее демоны не смогут ее преследовать.
Медленно кивнув, я впитал его слова. Это был лучший ответ, который я мог услышать в тот момент. Мне не нужно было, чтобы кто-то ходил вокруг меня или жалел меня. Мне просто нужны были эти точные слова.
— Я не знаю, буду ли я когда-нибудь готов к семейным делам, — сказал я ему, впервые признавая настоящую причину, по которой я отталкивал Ло и его семью.
Я всегда заботился о Картерах, и осознание того, что они связаны со мной кровными узами, только усиливало эти чувства, которые посылали огромные красные флаги в мой мозг.
— Я привык делать всю эту жизнь в одиночку, — признался я. Из моего прошлого опыта, забота о людях приносила мне только боль и страдания. Это давало моим врагам возможность причинить мне боль. Меня затащили в подполье из-за моего долга перед матерью. Я был в этом чертовом беспорядке, потому что осмелился позволить себе влюбиться в Торн, и эта любовь была использована против меня. — Мне сейчас не нужна семья, — добавил я хрипло. — Я не... готов к этому, чувак. Я могу справится один.
— Я знаю, что ты не готов играть в счастливые семьи, Ноа, и это нормально. Но ты должен знать, что у тебя есть кто-то, на кого можно положится, — ответил он, сжимая мое плечо. — Всегда.
Я стоял рядом с Логаном, неподвижный и бесстрастный до конца службы. Кайл подошел ко мне на парковке как раз в тот момент, когда я забирался обратно в полицейскую машину.
— Пять минут, — сказал Смит, который сопровождал меня на похоронах, кивнув мне, давая разрешение поговорить с ним.
Я подождал, пока Смит и Маршалл уйдут, прежде чем повернуться лицом к брату.
— Кайл, — признался я, пожимая руку старшему брату. — Прошло много времени.
— Прошло слишком много времени, — сказал он мне страстным тоном, прежде чем обнять меня.
— Расширил гнездо? — сухо спросил я, кивнув в сторону, где Ли присела и разговаривала с двумя маленькими мальчиками. — Сколько — дюжина?
— Шесть. — Кайл усмехнулся. — И просто подожди, пока у твоей женщины не появится ребенок. Это вызывает привыкание.
— Думаю, я пас, — ответил я ровным тоном, заставляя себя не думать о Тиган, распухшей от моего ребенка внутри нее. — Я не совсем семьянин.
— Черт, это было бесчувственно, — пробормотал Кайл.
Ли высунула голову из-за плеча мужа, избавляясь от неловкости. Когда ее взгляд упал на меня, все ее лицо озарилось счастьем. — Посмотри, какой ты вырос, — протянула она своим сладким южным голосом. — Кэш, Кейси, идите поздоровайтесь со своим дядей Ноа.
Через несколько секунд меня окружили два маленьких монстра, дергая за штанины моих брюк.
— Привет, дядя Ноа, — хором запели мальчики.
—Эм... привет? — обратившись за помощью к Ли, она ухмыльнулась и покачала головой, прежде чем сделать несколько шагов назад.
— Господи Иисусе, — пробормотал я, приседая, чтобы получше их рассмотреть. — Ты что, занялся клонированием, пока меня не было, Кайл? — спросил я, увидев их одинаковые лица.
Один из мальчиков, и я не был уверен, кто именно, шагнул вперед и прижал свою маленькую руку к моей щеке. Я чуть не подпрыгнул от прикосновения. Я не привык чувствовать что-то нежное.
— Как тебя зовут, малыш? — спросил я, не имея ни малейшего понятия, что еще сказать.
— Кейси, — сказал он мне, с голубыми глазами, полными невинности и доброты. — Мне жаль, что твоя мама попала на небеса.
— Спасибо, малыш, — прохрипел я. — Ценю это.
— Мой брат Кэм сказал, что ты лучший боец во всем мире, — взволнованно объявил другой мальчик, Кэш.
— Он сказал? — ответил я. — Ну, он прав.
— Правда? — его маленькое лицо засияло. — О, чувак, это так круто.
— Ты сражаешься со всеми плохими парнями? — спросил Кейси, явно более тихий близнец. — Ты супергерой?
— Мессина? — крикнул Смит из патрульной машины, прервав ход моих мыслей. — Пора идти.
— Эээ…— я почесал голову и мне пришлось чертовски глубоко копать, чтобы найти ответ на этот вопрос, который бы не оставил у мальчиков шрамов на всю жизнь — Оставайтесь в школе, мальчики, — вот все, что я смог придумать. Я встал и направился к Смиту и Маршаллу.
— Скоро увидимся, Ноа, — крикнула Ли, когда я сидел на заднем сиденье машины.
— Да, — ответил я, зная в глубине души, что это неправда.
Я не создан быть чьим-то дядей.
К черту. Мою. Жизнь.
Тиган
Я снова позвонила в тюрьму вчера вечером и оставила сообщение — третье на этой неделе.
Конечно, я не дозвонилась никому полезному, но я должна была попытаться, потому что с тех пор, как Хоуп рассказала мне о смерти матери Ноа на прошлой неделе, я не могла выкинуть его из головы. Все, что он пережил с Джорджем Деннис и этими преступниками, было для того, чтобы защитить свою мать.
А теперь она умерла.
Это заставило мое сердце так сильно заболеть. Несправедливость всего этого была парализующей.
Я не использовала свое имя, когда звонила и говорила с его исправительным офицером. Вместо этого я стащила телефон Хоуп и притворилась ею, звоня, чтобы проверить своего дядю.
Я никогда не ожидала, что он мне перезвонит.
Но когда я сидела здесь, в офисе спортзала, который мы с Лиамом взяли на себя, убегая от его дяди шесть месяцев назад, с вибрирующим телефоном в руке, я чувствовала, как во мне бурлят эмоции.
Мне просто нужно было знать, что с ним все в порядке.
По крайней мере, я не думала, что хочу разговаривать с ним...
С дрожащими руками и нервным настроением я нажала «Принять» и поднесла телефон к уху. — Алло?
— Вам звонок от заключенного из тюрьмы штата Колорадо, вы хотите принять его? — спросил меня заранее записанный голос.
— Да, я согласна, — немедленно ответила я. — Я имею в виду, что я приму звонок. — Линия на мгновение замолчала, а затем раздался пронзительный жужжащий звук.
— Хоуп, — раздался глубокий, хриплый, знакомый голос в трубке. — Я получил твои сообщения. Что случилось?
— Это я, — ответила я, тяжело дыша от звука его голоса.
Наступила тишина; затянувшаяся пауза, прежде чем он наконец заговорил. — И кто именно “я”?
— Тиган. — Я закрыла глаза и откинула голову назад, подавляя стон.
Последовало еще больше тишины, на этот раз дольше, пока я не смогла больше ее выносить.
— Э-э... Тиган Конолли, — добавила я высоким и скрипучим голосом. — С Тринадцатой улицы…
— Я знаю, кто ты! — рявкнул он. — Я хочу знать, зачем ты звонишь мне сейчас? Горечь в его голосе ошеломила меня, и я потратила мгновение, чтобы собраться с духом.
— Мне так жаль твою мать, Ноа, — выпалила я, тревожно покусывая кожу на костяшках пальцев. — Я хотела позвонить тебе и... ну, я просто хотела сказать тебе это.
Я услышала его жестокий, резкий смех за несколько секунд до того, как его голос заревел в моих барабанных перепонках. — Позволь мне прояснить ситуацию, — усмехнулся Ноа. — Ты звонишь мне после пяти лет молчания, чтобы выразить свои соболезнования? — Он снова рассмеялся, еще более жестоко, чем прежде, если это вообще было возможно, прежде чем сказать: — Ты просто дура, Торн — звонишь мне сейчас, когда осталось меньше трех недель.
— Я не поэтому тебе звоню, и ты это знаешь, — огрызнулась я, чувствуя себя взволнованной и обиженной. — Я беспокоилась о тебе. Боже, Ноа, я знаю, что ты чувствуешь к своей матери.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но он опередил меня, и своими словами похоронил всю мою надежду на нас.
— Не беспокойся обо мне, — усмехнулся он. — На самом деле, вообще не думай обо мне. Забудь, что я вообще существую, Тиган, как я забыл о тебе!
Линия оборвалась, и я сидела, промерзшая до костей, пока его злобные слова медленно доходили до меня.
Все годы, которые я удерживала себя от движения вперед, были бессмысленны, потому что Ноа Мессина ненавидел меня больше, чем я его.
Для нас все было действительно кончено.
И мое сердце снова разбилось.
Ноа
— Я не поэтому тебе звонила, и ты это знаешь, — прошипела Тиган. — Я беспокоилась о тебе. Боже, Ноа, я знаю, что ты чувствуешь к своей матери.
— Не беспокойся обо мне, — вмешался я, чувствуя себя более разгневанным, чем когда-либо за последние годы. У нее хватило наглости позвонить мне после всего этого времени. — На самом деле, даже не думай обо мне. Забудь, что я вообще существую, Тиган, как я забыл о тебе!
И затем я повесил трубку.
— Черт возьми!
Снова и снова бросая трубку, я пытался обуздать цунами эмоций, бушующих во мне.
— Эта чертова женщина!
Гнев, боль и, в основном, похоть ударили меня прямо в грудь, как гребаный таран. За ними последовало огромное сожаление.
Какого хрена я повесил трубку?
Схватив трубку, я поднес ее к уху. — Торн, ты еще там, детка?
Ничего.
Блять.
Снова бросив трубку, я пошел обратно в свою камеру.
Той ночью вместо кошмаров о последних минутах моей матери на этой земле мне приснилась Торн.
Один телефонный звонок.
Один чертов звонок через пять лет, и я был в полном беспорядке.
Господи, я чувствовал себя собакой, которой бросили кость, обрывок надежды.
Где-то глубоко внутри была часть Тиган, которая все еще заботилась обо мне, и я держался за эту мысль, как за свой последний спасательный круг.
Торн все еще была там, думала обо мне, беспокоилась...ждала.
Внезапно перспектива моей надвигающейся свободы стала более привлекательной, чем когда-либо.
Внезапно у меня появилась цель.
Я уеду отсюда в следующем месяце, и когда я это сделаю, я подпишу любой контракт или сделку, которые мне подкинут — я знал, что они все еще заинтересованы.
Когда я все это сделаю, я пойду и заберу свою Торн, потому что ни за что на свете я не вернусь с пустыми руками и без денег. Нет, я собираюсь сделать что-то из себя, что-то хорошее.
А потом я заставлю ее пожалеть о том, что она ушла от меня — пожалеть о том, что бросила меня на произвол судьбы, когда я больше всего в ней нуждался.
Знания о том, что я больше никогда не смогу ей доверять, было недостаточно, чтобы меня остановить — я заставлю ее полюбить меня так сильно, что она больше никогда не подумает меня бросить.
Я верну то, что всегда было моим, и Торн была моей.
Мне просто нужно было заставить ее это вспомнить.
ГЛАВА 18
Как и предсказывал Томми, со мной подписал контракт MFA ровно через две недели после моего освобождения из тюрьмы, с шестизначной зарплатой, которая за три месяца превратилась в семизначную. Прошел год с тех пор, как меня выпустили из одной клетки и бросили в другую.
Только эта была другой.
На этот раз это было на моих условиях, и я был гребаным королем. MFA платил мне кучу денег за то, что я делал единственное, в чем был хорош - причинял боль.
Пот, стекавший с моих бровей, портил зрение, когда я преследовал своего противника - свою жертву. Я не мог нормально видеть, но плохое зрение никогда не мешало мне.
Бой для меня был на первом месте.
Это был инстинкт.
Это было в моей крови.
Мое тело было подготовлено к этому. Это было все, что я когда-либо знал. И боль только подстегивала меня, заводила, разжигала зверя внутри меня. Парень, с которым я дрался, Джастин Филипп, был одним из тех раздражающих американских мальчишек - добропорядочных и богобоязненных. Одному Богу известно, зачем этот придурок вообще ввязался в МMА. У него был богатый папаша и еще более богатый дедуля.
Ублюдок родился с золотой ложкой во рту. Я ненавидел это дерьмо. Серьезно, я чертовски ненавидел таких бойцов - тех, кого носили на руках.
Каждый волосок на моем теле встал дыбом, когда я избивал бедного ублюдка, который пытался блокировать мой левый хук. Ощущение адреналина, переполнявшего меня, было подобно наркотику, и я не мог насытиться.
Чем больше крови он проливал, тем сильнее я возбуждался.
Я не проявлял никаких эмоций, потому что ни черта не чувствовал. Я был безжалостен, методичен и собран. Для внешнего мира у меня не было слабостей, и это делало меня опасным.
Я не родился таким - бессердечным ублюдком. Это было то, во что я превратился с годами и холодом жизни - то, во что меня превратили и переделали.
Толпа выкрикивала мое имя, но это ни черта не значило. Эти ублюдки ничего не значили для меня, и именно так я и хотел.
Женщины, трахающие меня в толпе взглядом, тоже меня не смущали. Я и бровью не повел, когда в мою сторону швыряли трусики или когда после каждого боя я обнаруживал голых женщин, разгуливающих в подсобке. Такова была моя жизнь. Они были очарованы иллюзией. Они не знали меня. Ни одна из этих женщин не знала.
Они удовлетворяли мои потребности - удовлетворяли зуд, который нужно было почесать, но я был заинтересован в том, чтобы вскружить голову только одной женщине.
Ухмыляясь про себя, я схватился со своим противником, повалил его на ковер и нанес завершающий удар.
Прозвучал гонг, и рефери рывком поставил меня на ноги, подняв мою руку в победном жесте.
Я чувствовала себя чертовски неловко, когда на цыпочках прокралась по коридору в свою спальню с последним журналом MFA в сумочке.
Закрыв за собой дверь, я устроилась на кровати, скрестив ноги, и открыла раздел журнала на центральной странице...
«
Уф. Швырнув журнал с кровати, я легла на спину и засунула кулак в рот. Если я этого не сделаю, то разнесу весь дом, а если я это сделаю, то моя соседка сверху миссис Мерфи, вероятно, получит второй сердечный приступ за этот год.
Я не хотела, чтобы это было на моей совести.
Я была такой жадной до ужаса.
Серьезно, зачем я мучила себя тем, что смотрела бой за боем и скупала все журналы и газеты с его именем, было непонятно.
Мне нужно было взять себя в руки.
Мне нужно было начать жить, черт возьми, но я точно знала, где буду в ночь боя: перед нашим плоским экраном с сердцем во рту и всеми остальными частями тела, дрожащими до глубины души.
Женщинам и так тяжело расставаться, а тут еще их бывший, размазанный по журналам и телеэкранам, который выглядит чертовски сексуально. Только мой бывший мог засадить себя в тюрьму на полдесятка лет и выйти оттуда благоухающим как роза. Он подписал контракт с MFA, как только вышел из тюрьмы, и за последний год взял спорт штурмом.
Ноа был суперзвездой мирового масштаба, а я - инструктором и совладельцем спортзала на задворках Корк-Сити. Ноа трахал всех женщин с пульсом, а я практически заново обрела девственность.
Я не могла объяснить, зачем я ввязалась в это, только хотела увидеть его успех. Я хотела видеть его. И хотя я никогда не призналась бы в этом ни единой душе, я хотела, чтобы у Ноа была хорошая жизнь.
Дверь моей спальни распахнулась, и в комнату вошла Хоуп, со свежим лицом и разинутым ртом.
— Тигс, ты читала, что сказал Ноа?
— Не произноси его имя в моем присутствии, — огрызнулась я, останавливая подругу на месте. — Я серьезно, Хоуп, больше никогда не произноси его имя в этой комнате.
Как бы ни было жалко, я не могла открыто говорить о Ноа. Это было слишком больно, потому что в конце концов, как бы сильно я ни хотела, я не могла перестать любить его и не могла перестать хотеть его ненавидеть. Я была гордой женщиной, и разговоры об этом только заставляли меня чувствовать себя слабой. Я не показывала слабость, поэтому, когда речь заходила о Ноа Мессина, отрицание было моим лучшим другом.
Хоуп выглядела озадаченной, стоя в дверях моей комнаты с
— Могу ли я изменить имя того, кого нельзя называть, на «засранец» и говорить о нем гадости?
Я на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть.
— Да, я принимаю эти условия.
Хоуп ухмыльнулась и проскочила туда, где я лежала на застеленной кровати. Она всегда могла так поступить: дать мне почувствовать, что я не совсем одинока в этом мире.
Отношениями с Хоуп я дорожила больше всего на свете. Временами она крушила мне голову, но эта девушка была на вес золота.
Но сколько бы она ни болтала, как бы ни старалась подбодрить меня, я не могла избавиться от слов Ноа...
— Похоже, он снова взялся за старое, — объявила Хоуп. — Шлюхи и гастроли. — посмотрев на меня с коварной ухмылкой, она добавила. — По крайней мере, ты вышла из него с чистой вагиной.
— Это правда, — рассмеялась я, скрывая свою обиду улыбкой.
ГЛАВА 19
— Надави сильнее, Лиам. Дай мне больше... я могу выдержать.
— Господи, ты такая чертовски тугая, — прорычал Лиам сквозь стиснутые зубы, усиливая давление. — Расслабь свои мышцы, Тиган, или мы будем здесь весь день.
— Я пытаюсь... ух, ты почти... Да! — задыхаясь, я издала стон удовлетворения, когда Лиам толкнул мое бедро почти полностью параллельно моему животу.
Я почувствовала, как мышца, которая была причиной всех проблем, встала на место, и чуть не закричала «аллилуйя».
— Это послужит тебе уроком, — хмыкнул Лиам, после чего протянул мне свою крупную руку и поднял на ноги. — В следующий раз выбирай кого-нибудь своего размера. Ты не машина, Тигс.
— Верно подмечено, — пробормотала я, потирая задницу.
Осторожно потянувшись, я мельком взглянул на свое отражение в зеркале от пола до потолка и застонала. Я выглядела как дерьмо, от меня воняло задницей, и у меня на заднице должен был появиться самый настоящий синяк — благодаря огромному мудаку, который сейчас подписывает анкеты членов клуба в нашем офисе наверху.
— Я ненавижу этого парня, — сказала я Лиаму. — Я серьезно, Лиам. Если бы был другой способ обойти это, я бы сказала Киарану Кроули и его команде представителей из GAA, чтобы они выпрыгнули из ближайшего окна. Я ненавидела Киарана. Я действительно презирала его. Он учился в нашем классе еще в колледже и завязал с Лиамом дружбу, которая продлилась еще долго после окончания школы. Я же, в свою очередь, получала от этого мерзавца только дешевые комментарии и пристальные взгляды. Уф. — Мне все равно, что он твой друг, Лиам. Я не выношу этого парня.
— Другого выхода нет, - тихо прорычал Лиам, оттаскивая меня в дальний угол спортзала, подальше от слуха тех немногих членов клуба, которые занимались этим вечером. — Мы тонем, Тиган, — прорычал он. — Как чертовы камни. Это первый новый член клуба за последние месяцы.
— Вряд ли мы тонем, как камни, — нервно пробормотала я.
— Вряд ли? — Лиам недоверчиво поднял бровь. — Ты что, шутишь? Тиган, у нас столько долгов, что я всерьез подумываю объявить себя банкротом в двадцать пять лет.
— Я могу предложить несколько дополнительных занятий, — предложила я, но Лиам быстро прервал меня.
— Еще больше пилатеса? — усмехнулся он. — Или йога для беременных? Да, потому что это точно поможет расплатиться с кредиторами.
— Прости? — огрызнулась я. — Не будь таким снобом. Эти занятия приносят мне хорошие деньги.
— Нам это нужно, Тиган, — сказал мне Лиам серьезным тоном. — Тридцать человек, Тиган. Тридцать. С предоплатой за месяц вперед. Мы зависим от этих парней, и Киаран оказывает мне огромную услугу. — Протянув руку, он зажал мои губы между большим и указательным пальцами. — Так что держи это на замке и не порти нам жизнь, — сказал он мне с ухмылкой. — Иначе в следующем месяце мы оба будем стоять в очереди на пособие по безработице.
— Ну, если он еще хоть раз прикоснется к моей заднице, он будет зависеть от аппарата жизнеобеспечения, — возразила я, содрогаясь от воспоминаний.
Лиам рассмеялся, и это только разозлило меня еще больше.
— Ты думаешь, это смешно? — потребовала я, чувствуя себя уязвленной. — То, что эти мужчины ежедневно домогаются до меня на моем собственном рабочем месте?
Выражение лица Лиама заметно смягчилось.
— Да ладно, Тигс, — сказал он, — Ты же знаешь, что это всего лишь шутка. Я поговорю с ними - скажу, чтобы прекратили.
Сверив время на часах, я увидела, что уже шесть.
— Не беспокойся, Лиам. Не похоже, что моя личная безопасность имеет для тебя значение. Вот. — Сунув руку в лифчик, я вытащила одинокий ключ и бросила ему. — Можешь закрываться.
Не оглядываясь, когда Лиам снова и снова выкрикивал мое имя, я прошла через главный этаж спортзала, через двойные двери, спустилась по старой металлической лестнице к выходу и вышла в пятничную суету Корк-Сити.
Дождь обрушился на меня, и я была этому рада. Мне нужно было охладиться, а я никак не могла этого сделать, когда рядом со мной находился Киаран Кроули.
Натянув капюшон плаща на волосы, я вставила наушники и прибавила громкость на iPod. Скользя большим пальцем по экрану, я быстро пролистала песни и остановилась на «
Мне нужно было выпустить пар...
Пока я шла, я мысленно подводила итоги своей жизни.
Мне было двадцать пять лет, и мое сердце было разбито дважды.
В первый раз оно задело мою гордость.
Второй раз чуть не убило меня.
Мне потребовалось почти десять лет, чтобы восстановить себя на грани опустошения, и я все еще не забыла человека, который разрушил мою веру во всех мужчин.
Это было больно. Это было мучительно. Боль была чертовски жестокой, и я пообещала себе никогда больше не позволять мужчине заставлять чувствовать себя так.
Я не могла говорить о нем ни с кем, даже сейчас, семь лет спустя. Все еще было слишком сыро, и, клянусь богом, его имя сдирало кожу с моего горла всякий раз, когда я пыталась его произнести.
Стыд переполнял меня каждый раз, когда я вспоминала, как чуть не лишила себя будущего ради парня, который трахал школьную шлюху, как только я поворачивалась к нему спиной. Из-за него я потеряла отношения с дядей. Макс не хотел меня знать, и в последний раз, когда я обратилась к нему, он вычеркнул меня из своей жизни.
Навсегда.
Я ходила на несколько случайных свиданий с Лиамом. Они никогда не перерастали в нечто большее, чем ужин и кино, но я хотя бы пыталась. Если быть до конца честной с собой, то единственной причиной, по которой я согласилась на свидание с Лиамом, было то, что я прочитала ту статью, где Ноа говорил о том, что я была самой большой ошибкой в его жизни.
Он так чертовски злил меня... но как я ни старалась, я не могла от него отделаться.
Я просто не могла забыть этого ублюдка.
Поэтому я держала его в тайне, в глубине души, затаив в ночной капсуле для размышлений. Только ночью я позволяла себе думать о Ноа - потому что у меня были потребности, а он удовлетворял их, как гребаная порнозвезда.
Мой iPod включил песню
Эта чертова песня...
Как жалко, что из-за одной песни мой желудок скрутило в узлы, а нервы расшатались.
Я, конечно, знала, почему.
Это из-за боя.
Он дрался с Горацио Воганом за звание первого претендента на титул в тяжелом весе в эти выходные - примерно через один час и тридцать восемь минут, если быть точным.
Спина болела так сильно, что я не была уверена, что смогу набраться сил, чтобы вылезти из ванны.
Те дополнительные смены, которые я брала в тренажерном зале в последнее время, действительно подтачивали мою задницу. Я знала, что перенапрягаюсь, но мы с Лиамом были по уши в долгах. Нам едва хватало денег на аренду жилья каждый месяц, и нужно было принести как можно больше денег. В данный момент мы не покрывали свои накладные расходы - не покрывали уже восемь месяцев. Если ситуация не начнет быстро улучшаться, спортзал разорится.
Покрутив пальцами ног кран, я остановила поток воды и медленно вылезла из ванны. Вытираясь и одеваясь, я позволила своим мыслям блуждать.
Сегодняшний вечер имел огромное значение для карьеры Ноа.
Если он победит Вона, то получит право на титул против нынешнего обладателя, Энтони Коула, в Лас-Вегасе в декабре.
Хоуп сегодня гуляла с друзьями, с которыми познакомилась на книжном семинаре прошлым летом, и я была этому рада. Я не могла смотреть бои Ноа, когда рядом кто-то был, потому что эмоции захлестывали.
Одевшись, я схватила с кровати одеяло, бросилась в гостиную и включила 401-й канал как раз к главному событию вечера. Свернувшись калачиком на диване, я накрылась пледом и затаила дыхание, ожидая увидеть своего бывшего парня.
Первым был представлен Горасио Вон, и я закатила глаза от отвращения, услышав, как он говорит в камеру всякую чушь.
— Какой самоуверенный, — прорычала я с отвращением. Вону повезет, если он выйдет из клетки живым. Ноа собирался уничтожить этого придурка.
На мгновение воцарилась тишина, а когда через динамики моего телевизора зазвучала песня Роя Джоуна «
В этот момент на экране появился Ноа, и мои пальцы на ногах подкосились от предвкушения.
Волоски на затылке встали дыбом.
Дыхание в легких испарилось в резком порыве.
Как и всегда, я впилась взглядом в Ноа. Впитывала его красоту. Его необработанную мужскую привлекательность и то, как он приковывал внимание каждого человека в комнате одним только своим присутствием.
У Ноа были волосы "трахни меня". Честное слово, у него были волосы типа "впейся ногтями в мою кожу головы, испорти простыни, а потом трахни меня". Они были черными и блестящими, и их длины хватало, чтобы за них ухватиться, когда он устраивал тебе незабываемую поездку.
Его губы были постоянно припухшими, как будто кто-то только что поцеловал их до смерти, а щетина на челюсти только добавляла ему привлекательности.
Его тело было рельефнее, чем в семнадцать лет. Мышцы живота были глубокими и мужественными - яркое предупреждение о доминировании и силе внутри него. Как и тогда, когда мы были подростками, обе руки Ноа были покрыты рукавами с замысловато выполненными шарнирами и петлями, а на левой икре по-прежнему красовалась сексуальная татуировка волка, но с тех пор он пополнил свою коллекцию боди-арта.
Его широкую спину покрывало огромное распятие с крыльями, растущими с каждой стороны. На бедренной кости красовался какой-то кельтский орнамент, а сбоку грудной клетки была вытатуирована красная роза с одиноким зазубренным шипом на стебле.
Крутя шеей из стороны в сторону, Ноа сжимал кулаки перед лицом, не обращая внимания на толпу кричащих фанатов, окружавших его, и пробирался к клетке.
От него исходила аура превосходства.
Он смотрел в камеры, пока шел к рингу. Его глаза были такими напряженными, темными, жесткими и горячими. Я чувствовала его взгляд до самых кончиков пальцев.
Во мне вспыхнул гнев, когда из-за барьеров выскочила одетая в откровенное платье женщина и бросилась ему на шею.
Охрана тут же убрала ее, но не раньше, чем она успела как следует пощупать моего бывшего. Когда Ноа подошел к основанию клетки, светловолосый мужчина, покрытый татуировками, намазал ему брови вазелином, а затем быстро обнял его. Ноа тепло улыбнулся мужчине, прежде чем забраться в клетку, и во мне зашевелилась зависть.
— Я ожидаю чистого боя, парни, — объявил рефери. — Соприкоснитесь перчатками.
А затем прозвучал гонг, означающий начало первого раунда.
Ноа и Вон кружили друг вокруг друга, как львы, ожидая, когда другой сделает первый шаг.
Вон атаковал первым, и, клянусь богом, я чувствовала каждый удар Ноа, когда тот безжалостно пытался повалить его в первом раунде.
Я кричала в телевизор, подбадривая Ноа, когда он блокировал правый хук Вона и начинал контратаковать. Кулаки Ноа превратились в сплошное пятно, когда он наносил один за другим оглушительные удары по лицу Вона.
— Вот так, — зашипела я, когда Ноа нанес ему боковой удар по ребрам. — Снеси его гребаную башку, Ноа!
Вон едва избежал левого хука, в последний момент отклонившись и выбежав из угла клетки, в которую его забили.
— Вставай, — крикнула я, когда неприятный апперкот от Вона свалил Ноа с ног. Отбросив одеяло, я скорчилась на диване, нанося удары и толчки. — Убирайся с этого ковра, Ноа!
Когда я заметила струйку крови из брови Ноа, по мне прокатилась волна беспокойства.
— Подними свою задницу, Ноа, — прокричала я в бешенстве. — Давай, детка.
Я усмехнулась, когда Вон забрался на Ноа, явно думая, что собирается воспользоваться своими преимуществами, потому что он лежит на спине.
Но Вон, похоже, не понимал, что Ноа был грейфером - уличным бойцом. Он был воспитан на уличных боях. Это вливалось в его кровь с младенчества. Вступать с Ноа в рукопашную на ковре было равносильно самоубийству.
Доказав свою правоту, я с гордостью наблюдала за тем, как Ноа одолевает Вона, парируя его давление руки и получая преимущество. Повалив Вона на спину, Ноа начал наносить удары, добивая его кулаком за кулаком в голову.
Свернувшись калачиком на ковре, Вон пытался защитить голову руками от неумолимых ударов Ноа, пока, наконец, судья не объявил победителя боя.
Я с огромным чувством гордости и еще большей улыбкой наблюдала, как Ноа поднялся на ноги, и судья победно поднял его руку. Несколько секунд спустя его окружили его команда и несколько отставших, пытаясь обнять и поздравить с победой.
— Ноа, ты только что победил претендента номер один на пояс в тяжелом весе менее чем за четыре минуты, — объявил официальный представитель, поднося микрофон к лицу Ноа. — Скажи нам, как ты себя чувствуешь в преддверии боя с Коулом в декабре за пояс?
Ноа, затаив дыхание, сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем взять микрофон.
— Я готов, — прохрипел он. — Я готов с марта. Коул знает, что я приду за его поясом. Я бы взял его прямо сейчас, если бы он был достаточно мужественным, чтобы взять меня на.....
Ноа прервался на полуслове, когда женщина подошла к нему и засунула свой язык ему в горло.
Я с ужасом наблюдала, как Ноа позволил этой женщине поцеловать себя, и, что еще хуже, он уронил микрофон на коврик и поцеловал ее в ответ. Хорошо, что я была сейчас одна, потому что разрыдаться из-за этого большого ублюдка - это то, чего я не хотела, чтобы кто-то видел.
Его голос звучал у меня в голове, когда я смотрела, как он на экране телевизора лапает большегрудую блондинку.
Толпа разразилась волчьим свистом и одобрительными возгласами.
Тем временем часть моего сердца сжалась и умерла в груди.
Зачем я так мучаю себя и позволяю ему разбивать мое сердце снова и снова?
Наблюдая за тем, как этот человек шествует по телевизору, я выплеснула на поверхность всю боль, предательство и любовь, которые я столько лет пыталась заглушить.
Если бы я была более сильной женщиной, я бы не позволила ему так влиять на меня. Я бы не проводила каждый вечер пятницы, запершись в квартире с 401-м каналом на телевизоре и растерянностью. Я хотела бы быть более сильной женщиной - такой, которую не пугает упоминание о ее бывшем парне. Но я не была сильной женщиной. Я была просто собой, Тиган Конолли - чертовой идиоткой.
Ноа был словно эхо внутри меня; он повторялся снова и снова, пока я не почувствовала, что сломалась внутри и больше так не могу. Я не могла позволить Ноа заставлять меня чувствовать себя так.
Мне нужно было забыть о нем.
Я буду жить дальше, и сделаю это сегодня вечером
Вскочив с дивана, я направилась в спальню и облачила свою задницу в самое сексуальное платье, которое, как оказалось, было красным, сверкающим, с сиськами, а затем обулась в самую высокую пару черных шпилек, которые у меня были.
Затем я щедро накрасила губы и взяла почти полную бутылку
Когда бутылка была осушена, я, пошатываясь, вышла из квартиры на улицу в направлении «
Танцуя в темноте, с неоновыми огнями над головой и алкоголем, превращающимся в жидкость в моих венах, я обнаружила, что забыла о Ноа и его крупногабаритной блондинке.
Может быть, дело в алкоголе, а может, в атмосфере, но меня невероятно тянуло к мужчине, танцующему позади меня с руками, сжатыми на моих бедрах.
Обычно я отпихивала руки Лиама, но сегодня я этого не делала.
Сегодня я впервые за много лет позволила себе чувствовать.
Сегодня я уходила от Ноа.
Навсегда.
Повернувшись так, чтобы мы оказались грудь к груди, я потянулась вверх и обвила руками шею Лиама.
— Поцелуй меня, — прошептала я про себя.
— Ты пьяна, — сказал мне Лиам, который был так же пьян, но быстро трезвел.
— Мне все равно. — покачав головой, я наклонила подбородок к нему. — Просто поцелуй меня.
Лиам сделал то, что я просила.
Притянув меня ближе, он прижался своими губами к моим, сначала осторожно, как будто боялся, что я сломаюсь. Но потом он втянул мою нижнюю губу в рот и присосался. Внизу живота у меня поднялся жар, и я быстро вспомнила, почему мне так нравились его поцелуи, когда я была подростком.
Он отпустил мою губу с громким хлопком, а затем просунул свой язык в мой рот. Я погрузилась в него, целуя его в ответ, массируя его язык своим. Его поцелуй не воспламенял меня и не заставлял пальцы на ногах подгибаться, как это всегда делал Ноа, но он был сладким, нежным и знакомым.
Когда Лиам жестом предложил нам уйти, в моей груди зародилось чувство вины, но я заставила себя прогнать его и последовала за ним.
Мне не за что было чувствовать себя виноватой.
Конечно, Лиам не был таким высоким или мускулистым, как Ноа, но при росте в шесть футов, с светлыми волосами, голубыми глазами и подтянутым животом он определенно был привлекательным.
И да, целоваться с Лиамом было не так, как с Ноа, и держать Лиама за руку, когда мы шли обратно в его квартиру, не вызывало у меня такого восторга, как тогда, когда рука Ноа обвивалась вокруг моей. Но, возможно, мне не нужно было чувствовать это волнение и химию с Лиамом.
Может быть, мне не нужно было испытывать тот безумный прилив любви и похоти, ненависти и страсти, которые смешивались вместе и доводили меня до грани безумия от желания.
Может быть, этих чувств вообще никогда не существовало.
— Я не хочу, чтобы это было на одну ночь, Тиган, — хриплым голосом сказал мне Лиам, когда впустил нас в свою квартиру и включил свет. — Я был дураком, когда мы были моложе, — добавил он, притягивая меня к себе и прижимаясь поцелуем к моим губам. — Не думай, что я снова отпущу тебя.
— Не разговаривай, — пробормотала я, вцепившись когтями в его подтянутую талию. Мне не нужны были любовь и обещания. Я хотела двигаться дальше. Мне это было необходимо. Лиам был безопасным выбором - мудрым выбором. Лиам не причинит мне боль - не так, как он.
Мои пальцы нащупали пуговицу на его джинсах, и я быстро расстегнула ширинку.
— Возьми меня в постель, Лиам, — прошептала я, просунув руку в его боксеры и сжав его твердую эрекцию. — Сейчас же.
Мое платье лежало на полу в его спальне.
Мое нижнее белье было отброшено вместе с ним.
Его бедро лежало на моем животе.
Моя голова лежала на его подушке и билась, как барабан.
Я чувствовала себя так, словно меня переехал грузовик, и все, чего я хотела - это выбраться из этой квартиры, залезть в душ и натереть кожу.
Прошлая ночь должна была быть идеальной, но этого не произошло, потому что все время, пока Лиам находился внутри меня, я думала только о том, что это должен был быть Ноа.
Хотя у меня не было никаких причин для этого, я чувствовала себя грязной. Вот она я, в постели с действительно достойным мужчиной, а все, что я чувствовала - это отвращение и вину.
Медленно выбравшись из-под него, я скатилась с кровати и на цыпочках направилась к двери спальни, на ходу собирая свою одежду.
— Доброе утро, детка.
Голос Лиама заполнил мои уши, заставив желчь в моем желудке бурлить и угрожать вылиться наружу.
— Привет, — смогла выдавить я, влезая в платье и натягивая его. Стыд. Я чувствовала его сполна, пока искала на полу свои трусики. Вчера вечером я не надела бюстгальтер, потому что, прямо скажем, мне не на что было его надеть, так что, по крайней мере, я могла вычеркнуть этот предмет нижнего белья из списка недостающих.
— Куда ты идешь? — спросил Лиам, когда я наконец нашла пропавшие трусики и открыла дверь в спальню.
— Домой, — пробормотала я, опираясь на дверную коробку, чтобы сбалансировать себя и надеть нижнее белье. — Я... э-э... поговорим позже, хорошо?
Я не стала дожидаться его ответа. Вместо этого я бросилась вон из комнаты, при этом упав на один из своих выброшенных каблуков.
Конечно, Лиам задернул шторы в гостиной, что еще больше усложнило мое бегство. Поскользнувшись на одном каблуке, я стала искать на полу второй. Была ли у меня с собой сумочка? Я, черт возьми, не могла вспомнить...
— Вот. — вручив мне вторую туфлю, Лиам подошел к стене и включил свет.
— Спасибо, — пробормотала я, покраснев.
— Тиган, в чем проблема? — Он стоял, положив руки на бедра, с обиженным выражением лица. — Я думал, ты хотела прошлой ночи так же сильно, как и я.
— Да, — пролепетала я, направляясь к двери квартиры. — Прошлой ночи. Но теперь... Это просто...
— Ты не хочешь? — спросил он.
— Слушай, мне очень жаль, Лиам, — начала оправдываться я, потирая виски. — Но я не могу сделать это.
— Что сделать? — ответил он. — Быть со мной?
— Быть с кем угодно, — тихо подтвердила я, прежде чем уйти.
ГЛАВА 20
Я проснулся посреди ночи от пульсирующей боли между ног, которая никак не хотела утихать. Ее голос продолжал преследовать меня еще долго после того, как я открыл глаза, постоянное напоминание о том, как хорошо мне было в восемнадцать лет.
— Можешь идти, — сказал я блондинке, лежавшей на кровати в моем номере.
Подобрав с пола обрывки платья, я бросил его ей, а затем направился в ванную, чтобы принять душ.
Мне нужно было смыть с себя ощущение грязи.
Блондинка на мгновение удовлетворила мои потребности, но теперь я снова испытывал боль. Никакой секс с ней не мог удовлетворить меня.
И никогда не удовлетворяло.
Я не мог получить никакого удовлетворения, сколько бы раз я ни трахал этих женщин и в каких бы разных позах ни делал это.
Я был, блять, сломлен.
— Что, блять, с тобой происходит, Мессина? — потребовал Лаки, когда я в третий раз за час уложил его на задницу.
— Ничего, — прорычал я. Протянув руку, я помог ему встать на ноги, а затем поднялся с ринга.
— Как бы я ни был благодарен за работу и все такое, я не ожидал, что стану твоей личной грушей для битья, когда подписывался на это, — добавил он, следуя за мной к скамейке в дальнем конце зала. — Черт, мужик.
Лаки вышел из тюрьмы через пару месяцев после меня, и я сразу же нанял его в свою команду. У меня не было свободной должности для этого парня, но я не собирался позволять ему бродить по улицам в поисках работы, ничего не находить и сходиться не с теми людьми. Кроме того, он был так же близок к семье, как и я.
— Прости, — пробурчал я, прежде чем сделать глубокий глоток воды. — Обычно я не такой... раздражительный.
— Ты забыл, что я пять лет сидел с тобой в одной камере? — рассмеялся он. — Кого ты пытаешься одурачить, парень?
— Ноа!
Я обернулся на звук своего имени. Мое лицо расплылось в широкой ухмылке, когда в зал вошел Томми Мойет.
— Как дела, Ти?
Томми был моим любимым парнем. Он учился на физиотерапевта, но как только я подписал контракт с MFA, то сразу же забрал его к себе. С тех пор он практически сам определял, в какое время я хожу посрать, когда работаю. Мне повезло, что он был в моей команде. Черт, у меня была такая команда благодаря ему, потому что именно он верил в меня.
— Что ты думаешь о бое с Дэйви Бишопом из Ирландии в День святого Патрика? — спросил он, когда добрался до нас.
— Он думает, что это будет очень неприятно, — ответил Лаки тоном чистого отвращения. — Бишоп выступает в среднем весе. А Ноа - претендент номер один на титул в тяжелом весе.
— Уже нет, — с ухмылкой добавил Томми, переключив свое внимание на меня. — Бишоп поднимается, — сказал он мне. — И он делает из этого большую сенсацию, говорит, что заслуживает титульного боя раньше тебя. Все это болтовня этого парня. Полная чушь. — Томми ухмыльнулся. — Как насчет того, чтобы поставить этого сопляка на место на его родной территории?
— Я в деле, — немедленно ответил я. — Скажи Бишопу, чтобы назвал время и место, и я буду там.
— Ого, Ноа, — сказал Лаки. — Ты уверен в этом? — Покачав головой, Лаки выпустил целую вереницу ругательств. — До этого осталось чуть больше десяти недель, чувак.
— Все готово, Лаки, — сказал я ему. Повернувшись к Томми, я кивнул и ответил. — Сделай это, Ти, — после чего продолжил тренировку.
Я был готов, как только Томми назвал место.
ГЛАВА 21
— Ты сделала это снова, — объявила я, стоя в дверях спальни Хоуп со стопкой бумаг в одной руке и желтой ручкой для выделения в другой.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сквозь зубы ответила Хоуп, продолжая яростно стучать по клавиатуре своего ноутбука.
Она прекрасно понимала, что я имею в виду, и знала, что я не покину этот дверной проем, пока она не ответит мне.
Через минуту после того, как я уставилась на ее лицо, Хоуп громко зарычала, сложила руки на коленях и откинулась в кресле, неохотно уделив мне все свое внимание.
— Я прочитала десять глав, Хоуп, — спокойно объяснила я, потряхивая бумагами в руках, чтобы подчеркнуть, какую огромную услугу я ей оказываю. — И в каждой мне приходилось заменять имя героя. — Только за это утро я внесла в документ пятьдесят восемь изменений в именах, и, клянусь богом, если мне еще раз придется менять имя Джордан на Чад, я сойду с ума.
Когда она ничего не ответила, я решил применить жесткую любовь, чтобы добиться реакции.
— Хоуп, — начала я. — Прошло семь лет - почти чертово десятилетие, а ты все еще хандришь, словно тебе на голову нагадил голубь.
— Одно слово, Тигс, — холодно ответила Хоуп, раскачиваясь из стороны в сторону в своем кресле. — Ноа.
Ауч…
— Я сделаю вид, что ты не произносила его имя в моем присутствии, — ответила я дрожащим голосом, после чего захлопнула стопку бумаг и положила ручку на ее стол. Замечание Хоуп глубоко задело меня, и мне пришлось потратить несколько минут, прежде чем я снова смогла поверить в свой голос, чтобы он звучал ровно и спокойно. — Твоя мама снова звонила, — сказала я ей. — Она хочет знать, не получала ли ты по почте что-нибудь необычное.
— Нет, — пробормотала Хоуп, запихивая приглашение, которое, как я знала, она прятала дальше под клавиатуру. — Ничего нового.
Я закатила глаза на свою подругу. Она моментами была такой лгуньей.
— Хоуп, я знаю о вечеринке в честь годовщины твоих родителей, которая состоится завтра вечером, — сказала я ей, прежде чем развернуться и направиться обратно в коридор. — Я тоже получила приглашение. — Я ни за что на свете не ступила бы на колорадскую землю, но все равно оценила предложение Ли.
Однако Хоуп нужно было ехать. Ей нужно было начать снова воссоединяться со своей семьей. Она никогда не сможет жить дальше, если на каком-то этапе не встретится с родным городом. Я решила, что ей лучше сделать это как можно скорее.
Остановившись у двери, я решила попробовать более мягкую тактику.
— Ли знает, что ты все еще страдаешь из-за него. Она хочет помочь тебе, Хоуп. Может, тебе стоит поговорить с ней о своих чувствах. Перезвони этой женщине.
— Я знаю, ты считаешь, что я не должна думать о нем, — прошептала Хоуп, а потом добавила. — Я знаю, что не должна, но это просто не проходит, Тигс. Он постоянно в моей голове, и я ненавижу это.
— Ты проповедуешь новообращенным, Хоуп, — ответила я с тяжелым вздохом. — Просто делай, как я, и напоминай себе, что ты не сделала ничего плохого. Джордан, как и тот, кого нельзя называть, оказался мужчиной, а значит: глупым, гнусным, бесцеремонным ублюдком. — Пожав плечами, я добавила, — Говорю тебе, Хоуп, они все одинаковые... — Мой голос прервался, когда я мельком взглянул на часы. Десять тридцать. Черт. — Я опаздываю на работу, — пробормотала я. — Мы закончим сеанс осуждения мужчин, когда я вернусь домой, хорошо?
Я хотела остаться и помочь подруге пережить кризис, но еще больше мне хотелось не разориться. Открытие в День святого Патрика стало последней попыткой Лиама спасти спортзал. Лично я считала ее бессмысленной. Все будут смотреть парад и развлекаться, но я не стала протестовать. Я и так была в заднице.
Схватив сумку с дивана, я сунула ключ в лифчик и отправилась на пробежку в спортзал.
— Утро, — радостно сказала я, открывая дверь офиса и заходя внутрь, и поставила сумку на скамейку за дверью.
— Ты опоздала, — только и ответил Лиам, не поднимая глаз от бумаг, которые он раскладывал на нашем старом деревянном столе.
— Эм... здесь никого нет? — Я отмахнулась, жестикулируя рукой вокруг. — Расслабься. Я уже здесь.
— Знаешь, иногда я удивляюсь, зачем ты пошла на это сотрудничество со мной, — сказал он резким тоном, — Если ты даже не можешь потрудиться прийти вовремя.
Сдерживая желание застонать, я подошла к тому месту, где он сидел, и уперлась бедром в стол.
— Ты один из моих лучших друзей в мире, — честно сказала я ему, положив руку на его предплечье. — Я хочу, чтобы мы снова стали такими, какими были раньше. — Я почувствовала, как покраснело мое лицо. — До того, как мы... ну, ты понимаешь.
— Занимались сексом? — Откинувшись в кресле, Лиам поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — До того, как мы занялись сексом, Тиган.
— Да. — глубоко сглотнув, я кивнула, заставляя себя держать с ним зрительный контакт. — До того, как мы занялись сексом.
Я ненавидела тот факт, что испортила дружбу с Лиамом на всю жизнь. Я знала, что ранила его чувства, когда сбежала от него, и знала, что раню его сейчас; но чувство вины или нет, это ничего не меняло, потому что я не могла дать Лиаму то, что он хотел от меня - свое сердце.
Его просто больше не было.
Я оставила его еще на Тринадцатой улице.
Лиам молчал, изучая мое виноватое лицо. Наконец, когда я решила, что он больше ничего не скажет, он отодвинул стул и быстро встал.
— Ты задурила мне голову той ночью, Тигс, — сказал он мне со стоном, расхаживая по нашему маленькому кабинету. — Заставила меня чувствовать, что это было нечто большее, чем на самом деле. — Повернувшись, он подошел ко мне. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь.
— Знаю?
— Да, — прохрипел он. — Ты знаешь, что у меня есть к тебе чувства, и ты использовала меня той ночью.
— Прости, — пробормотала я, чувствуя кучу стыда. — Я не хотела.
— Я не игрушка, — продолжал он, игнорируя мои извинения. — Ты не можешь взять меня и поиграть со мной немного, а потом бросить обратно в коробку, когда закончишь.
— Это не то, что я делаю. — Я покачала головой, отвергая слова Лиама. — Мы друзья.
— Друзья, которые ходят на свидания, — возразил он. — Друзья, которые не замечают других людей. — Он покачал головой и вздохнул. —Я единственный парень, с которым ты проводишь время.
— Это неправда, — запротестовала я. — Я тусуюсь с Шоном.
— Шон — гей, — быстро возразил Лиам. — Даже не пытайся выпутаться из этой ситуации...
— Извините, что прерываю ваши домашние посиделки, друзья, — сказал Киаран Кроули с волчьей улыбкой. — Но не могли бы вы включить телевизоры на беговых дорожках?
Как бы я ни ненавидела Киарана и его блуждающие руки, я могла бы расцеловать его за то, что он, по сути, дал мне выход из этого ужасного разговора.
— Конечно, — с готовностью ответила я, обходя Лиама и уходя. —Я займусь этим.
— Итак, красавица, — промурлыкал Киаран, когда я включила и настроила плоский экран на его беговой дорожке. — У тебя есть какие-нибудь планы на вечер? — спросил он, разгоняясь на полной скорости.
— Ни одного, — ответила я, выходя из-под его контроля. — Я собираюсь провести тихий вечер с книгой. — Я принужденно улыбнулась и сказала. — Дайте мне знать, если я могу предложить вам что-нибудь еще, — прежде чем уйти.
— Минет - это было бы здорово, — хихикнул он под нос, и я замерла.
Развернувшись, я вернулась к беговой дорожке и нажала на кнопку экстренного вызова. Она полностью остановилась, в результате чего Киаран споткнулся о собственные ноги и неловко приземлился на ремень.
— Какого черта ты делаешь? — прорычал он, покраснев, и поднялся, опираясь на боковые поручни.
— Поскольку ты член клуба, я оставлю твои слова без внимания на этот раз, — прорычала я, тыча пальцем ему в лицо. — Но если ты еще хоть раз попробуешь сексуально домогаться меня в моем собственном зале, я тебя высеку.
— Посмотри, что ты наделала, тупая сучка, — прорычал он, указывая на свою лодыжку. — У меня матч в воскресенье.
Сложив руки на груди, я закатила глаза и ухмыльнулась.
— И это имеет для меня значение, потому что?
— Что здесь происходит? — услышала я требование Лиама за несколько секунд до того, как он подошел ко мне. — Тиган? — спросил он, глядя на меня сверху вниз. — Что случилось?
— Я скажу тебе, что случилось. Эта гребаная психопатка только что стоила мне финала округа. — Киаран зарычал. Сойдя с беговой дорожки, он проверил вес своей лодыжки и вздрогнул. — Я выбыл, Лиам. Извини, но я лучше буду тренироваться там, где нас действительно ждут.
— Хорошо, — ответила я.
— Заткнись, Тиган, — шипел Лиам, толкая меня локтем в бок.
Подняв руки вверх, он повернулся к Киарану и попытался разрядить обстановку.
— Я уверен, что это просто большое недоразумение, — успокоил он. — Тиган не хотела ничего плохого.
— Нет, хотела, — проворчала я, заставив Лиама застонать. Я знала, что мне нужно было заткнуться, но не могла отступить. Это было не в моем характере. Если Киаран хотел взять меня в оборот, я ничего не скрывала.
Лицо Киарана стало пурпурным.
— Честное слово, Лиам, я не знаю, почему ты тратишь на нее столько времени, — прорычал он. Хромая ко мне, он наклонился к моему лицу и прошипел. — Парень должен пойти и найти себе настоящую женщину. А не гребаную ледяную королеву с картонной киской.
— Это ты сказал? — огрызнулась я, потеряв всякий такт и изящество. — Когда единственная влага, которую ты когда-либо извлекал из женского тела, были слезы, если ты ей надоедал.
— С тобой покончено, — прорычал он. — Никто в радиусе двадцати миль не прикоснется к этому месту, когда я закончу.
— Большое спасибо, Тиган, — пробормотал Лиам и побежал за Киараном, который выходил из зала.
Я стояла на руках и коленях, вытирая беговую дорожку, скорее, дезинфицируя ее от прикосновений этого извращенца, когда в конце концов вернулся Лиам. Сердитое выражение его лица сказало мне все, что нужно было знать о том, как все прошло с Киараном.
Ничего хорошего.
— Ты гордишься собой? — потребовал он, подойдя ко мне.
— Да, — ответила я, поднимаясь на ноги. — Но от тебя меня тошнит.
Моя реплика застала Лиама врасплох, и все, что он собирался сказать, вылетело у него из головы, так как его брови нахмурились в замешательстве.
— Этот человек мучил меня месяцами, — напомнила я ему. — А ты ничего не делал. Так что не злись на меня за то, что я взяла дело в свои руки.
— Нам нужен его бизнес, Тиган, — сказал Лиам, выделив каждое слово, как будто это должно было все исправить. — Тренажерный зал закрывается. Что тебе в этом непонятно?
— Значит, я должна смириться с тем, что меня трогают и унижают, потому что бизнес потерпел неудачу?
Когда Лиам ничего не ответил, я покачала головой в полном отвращении.
— Ты хотел знать, почему я не рассматриваю возможность быть с тобой? Это потому, что если бы у тебя были какие—то настоящие чувства ко мне, ты бы не позволил этим мужчинам разговаривать со мной и говорить обо мне так, как они это делают. — Бросив тряпку на пол, я повернулась к нему спиной и направилась в кабинет за своими вещами.
— Это шутка, — крикнул Лиам, следуя за мной в офис.
— Это сексуальное домогательство, — поправила я, запихивая телефон и ключи от квартиры в сумку. — И если бы Ноа был здесь... — я быстро оборвала себя. — Забудь об этом.
— Нет. Пожалуйста, продолжай, — сказал мне явно обиженный Лиам. — Скажи мне, что бы сделал печально известный бывший парень, ставший тюремщиком? Он все еще в тюрьме? — он насмехался. — Сколько лет он опять получил?
— Ладно, — огрызнулась я в ярости. — Если бы Ноа был здесь, он бы оторвал этому придурку голову. — Просунув руки в лямки сумки, я закинула ее за спину. — Он бы не позволил им выйти сухими из воды, и уж точно не заставил бы меня чувствовать, что я была неправа, заступаясь за себя.
— Наконец-то, — усмехнулся Лиам, у которого хватило ума отойти в сторону и пропустить меня. — Мы добрались до главного. Твой дорогой Ноа.
— Не начинай, Лиам. — предостерегла я его дрожащим голосом, пока шла через зал, жалея, что доверилась ему. — Это не имеет к нему никакого отношения.
Лиам знал, что у меня был бывший парень по имени Ноа, но он не догадывался, что у него есть билеты на выступление этого самого бывшего парня вечером. Если бы он это знал, я думаю, Лиам бы по-другому взглянул на ситуацию
— Это имеет к нему самое непосредственное отношение, — горячо ответил Лиам. — Давай, отрицай это, Тиган. Скажи мне, что не он причина того, что ты от меня скрываешь.
Я ушла из зала, не ответив Лиаму по двум причинам.
Во-первых, он не заслуживал моего ответа - он вел себя как полное ничтожество.
А вторая причина заключалась в том, что я не хотела лгать.
— Как дела, чувак? — Я услышал вопрос своего менеджера за несколько секунд до того, как он приземлился на диван рядом со мной. Прижав к себе милую брюнетку, Куинси поцеловал ее в шею, а затем поднял свою бутылку пива и щелкнул ею о мою. — Как костяшки?
— Все еще функционируют, Кью, — сказал я ему, прежде чем сделать глоток пива. У меня все болело, но адреналин, который все еще бурлил во мне, притуплял боль.
Куинси сегодня праздновал. Как и брюнетка на его коленях, и остальные сорок с лишним человек, собравшиеся в отдельной комнате бара «Crash».
Я сделал это.
Наконец-то.
После восемнадцати месяцев крови, пота и чертовых слез я стал чемпионом.
Чемпионом...
Ирония в том, что сейчас я находился на вершине той самой игры, из-за которой семь лет назад меня бросили за решетку.
Мне было двадцать пять лет, и большую часть своей взрослой жизни я провел за решеткой, расплачиваясь за ошибки того лжеца...
— Чуешь этот запах, чемпион? — Куинси хихикнул, глаза у него были затуманены, и он находился на седьмом небе от счастья. — Это, дружище, запах успеха и свободы. — Я не был уверен, что когда-нибудь снова смогу привыкнуть к этому ощущению свободы.
Прошло уже восемнадцать месяцев с момента моего освобождения, и каждый день мне казалось, что я живу в долг. Но я не стал озвучивать свои мысли. Вместо этого я встал, выпил еще одну рюмку и направился к бару.
В дальнем конце бара мое внимание привлекла темноволосая женщина, и когда я понял, кто она, мой мир рухнул...
— Хоуп? — воскликнул я, проталкиваясь мимо пьяной парочки, чтобы добраться до своей старой подруги.
Сердце бешено стучало в груди.
— Хоуп? Она здесь, Тиган с тобой?
— Держись от нее подальше, Ноа, — предупредила меня Хоуп, прежде чем броситься прочь от бара.
Черта с два, я буду держаться от нее подальше.
Каждый гребаный день с тех пор, как она сбежала от меня, я чувствовал себя так, будто у меня огромная ссадина на сердце.
Она была моим ядовитым шипом.
И я собирался ее вернуть.
ГЛАВА 22
Я провела день в городе, смотрела парад и пошла на шопинг, прежде чем забрать еду на вынос из китайского ресторана и вернуться домой. Когда я наконец добралась до нашей квартиры после семи, Хоуп уже вышла.
Выйдя из душа и надев пижаму, я устроилась на диване с большим бокалом вина и заставила себя не включать телевизор. Я не могла смотреть еще один его бой, потому что когда он победит, а он победит, я не смогла бы вынести зрелище, как он накинется на еще одну безмозглую фанатку. Поэтому я набрала шоколада и вина и решила окунуться в рукопись Хоуп.
— Это действительно хорошо, — пробормотала я, проведя несколько часов в поглощенном чтении. Сходив на кухню за еще одной бутылкой вина, и наливая себе еще один большой бокал, прежде чем устроиться в мягких подушках на нашем суперкомфортном диване и поглотить последний шедевр моей лучшей подруги.
Было уже далеко за полночь, когда в дверь нашей квартиры начали стучать.
Громкий стук испугал меня, и я вскочила с дивана. Рукопись, которую я держала в руках, рассыпалась по полу, и я застонала.
Громкий стук продолжался.
— Подождите, — крикнула я, пробираясь к двери. В последнее время Хоуп часто так делала - уходила на ночь и забывала ключи.
Обычно я не возражала, потому что была либо с ней, либо с парнями, но сегодня мне не хотелось идти в клуб.
— Хоуп, клянусь Богом, я привяжу твой ключ к твоему кровавому... — мой голос прервался в тот момент, когда я открыла дверь внутрь и увидела широко раскрытые от ужаса глаза соседки по комнате.
— Что случилось? — прошептала я за несколько секунд до того, как она бросилась ко мне в объятия.
— Он здесь, Тиган, — задохнулась она, прижимаясь ко мне так крепко, что я едва могла дышать. — В Корке... я видела его в клубе, — пролепетала она. — Он здесь.
— Кто? — потребовала я, крепко обнимая ее. — Кто здесь, Хоуп?
— Ноа, — зашипела она, и земля ушла у меня из-под ног.
Все ощущения, которые я испытывала в семнадцать лет, вернулись с новой силой, задушив мое сердце и нарушив способность легко дышать.
— О Боже, — смогла выдавить я из себя.
Мое горло сжалось.
Все эмоции и воспоминания о нем, которые я годами загоняла в самые темные уголки своего сознания, всплывали на поверхность, захлестывая меня. Ноа Мессина, человек, который украл мое сердце, человек, который разрушил его прямо у меня на глазах...
— Он видел меня, — причитала Хоуп. — Тиган, он знает, что ты здесь.
— Что? — мой голос был тоненьким и испуганным. Я чувствовала, как глаза выпучиваются на моем лице. — Что ты сказала?
Втолкнув нас обеих в квартиру, Хоуп развернулась и захлопнула дверь, а затем задвинула защёлку. Прижавшись спиной к дереву, она испустила огромный вздох облегчения.
— Вот так, — полу прошептала она, полу прохихикала. — Это не даст большому придурку проникнуть внутрь.
— Защёлка? — покачав головой, я вцепилась ногтями в волосы, судорожно оглядываясь по сторонам. — Ты действительно думаешь, что гребаная защёлка не даст ему проникнуть...
— Хоуп!
Я услышала имя своей соседки по комнате за несколько секунд до того, как звук удара в дверь проник в мои барабанные перепонки.
— Посмотри ему в лицо, Тигс, — прошипела Хоуп. — Просто покончи с этим.
— Как ты покончишь с Джорданом? — горячо ответила я, прежде чем броситься к ней, чтобы помочь ей забаррикадировать дверь своим телом. — Хм?
— Хоуп, я знаю, что ты там. Открой эту чертову дверь или я ее выбью.
О Боже, мне нужно было исчезнуть.
Мой дышащий жизнью кошмар появился у меня на пороге, и мне нужно было найти самое лучшее место для укрытия, которое когда-либо было создано за все время.
Господи, ну почему я не могла родиться с магическими способностями или плащом-невидимкой, как Гарри Поттер? Да, конечно, он противостоял Волан-де-Морту, но я была уверена, что Волан-де-Морт не сравнится с Ноа Мессиной.
— Уходи, ты, засранец, — закричала Хоуп, отступая от двери.
— Прячься, — сказала она мне, и именно это я и сделала.
Пробежав, как безголовая курица, по нашей крошечной квартирке, я нырнула за диван как раз в тот момент, когда дверь нашей квартиры была выбита с петель.
— Разве можно так разговаривать с дядей?
Боль, волнение и предвкушение захлестнули меня, как укол героина, введенный в вену верного ученика. Настолько сильное влияние он оказал на меня.
Взяв себя в руки, я медленно поднялась на ноги. Вдохнув успокоительный воздух, я бросила быстрый взгляд на свою соседку по комнате, потерявшую сознание рядом с кофейным столиком, и только потом перевела глаза на ублюдка-изменника во плоти.
Стоящий в дверях моей квартиры Ноа со своими черными волосами, взъерошенными и растрепанными, выбил дыхание из моих легких. Его темно-карие глаза были полностью сосредоточены на моем лице, пока он проводил рукой по своим густым черным волосам.
Одетый в выцветшие джинсы, красно-черную клетчатую рубашку, расстегнутую и распахнутую настежь, чтобы показать простую белую кофту, я почувствовала, что у меня пересохло во рту. Ноа был здесь, снова в моей жизни, и в тот же миг я превратилась в развалину. Все мое тело содрогнулось при виде него.
Чувства, которые я загнала под землю, затопили меня, обжигая плоть и подталкивая к нему. Мне нужно было подойти ближе, карий цвет его глаз звал меня, и в то же время я должна была бежать как можно быстрее и как можно дальше. Я была бессильна - абсолютно, черт возьми, бессильна - точно так же, как и в семнадцать лет.
Ноа наклонил голову в мою сторону и тяжело вздохнул.
— Торн, — признал он своим глубоким, гравийным голосом; его глаза смотрели на меня с такой силой, что я чувствовала их до самых кончиков пальцев. Он назвал меня своим старым любимым именем, и я почувствовала себя так, будто меня ударили прямо в живот.
Сердце бешено заколотилось, а волоски на затылке встали дыбом.
Черт бы его побрал!
— Как ты смеешь, — прошептала я. Было, наверное, полдюжины более продуктивных способов справиться с этой ситуацией, но, как обычно, эмоции взяли верх, затуманив здравый смысл, и я разобралась с Ноа так же, как и всегда.
Я сошла с ума.
А потом я напала.
Перепрыгнув через спинку дивана, я бросилась на здоровенного ублюдка в дверном проеме.
— Как ты смеешь сюда входить!
— Выслушай меня, — хрюкнул Ноа после того, как я нанесла первый удар ему в грудь.
— Иди к черту, — закричала я, размахивая кулаками и нанося ему новые и новые удары.
— Я был там, милая, — ответил он. Схватив меня за запястья, чтобы не дать мне ударить его, Ноа развернул нас. — И это чертовски некрасиво.
Я продолжала бороться, пинаясь и размахивая руками, выпустив когти и оскалив зубы в убийственной попытке причинить боль человеку, который разорвал меня на части столько лет назад и столькими способами, что я так и не смогла собрать воедино свою гордость и свое сердце.
— Аггххх. — я пыталась успокоиться, но ничего не получалось.
Ярость, похоть, ярость и возбуждение пульсировали в моих венах.
Мое тело было в состоянии повышенной готовности.
Мой мозг отключился.
Теперь я руководствовалась исключительно эмоциями и вцепилась в его плечо, вгрызаясь в него сильнее, чем когда-либо прежде.
В тот момент мне хотелось разорвать его на куски.
И если для этого придется использовать зубы, то так тому и быть.
— Черт возьми, прекрати, мать твою, кусать меня!
— Ублюдок, — прорычала я, прижимаясь сильнее.
Встряхнув меня, как тряпичную куклу, Ноа прижал меня к стене за плечи, а затем быстро отступил назад - из опасного положения, как я догадалась.
— Я вижу, ты все такая же сумасшедшая, как и раньше, — прорычал Ноа, прижимая меня к стене. — Но не волнуйся. Я все еще нахожу твои психотические наклонности настоящим возбуждением.
— Я любила тебя, — закричала я. Я плакала сильно и противно, и я была уверена, что у меня из носа капает, но я не могла себя контролировать. Я хотела оправданий. Я хотела мести. Я хотела гребаных объяснений, черт побери. — Я любила тебя, Ноа.
— Я знаю, — хрипловато ответил он, уклоняясь от моих ударов. — Я знаю, Торн.
Злясь на себя за такую слабость, я набросилась на него.
— Убирайся из моей квартиры, — прорычала я, вздымая грудь. — Оставь меня в покое!
— Нет, пока не выслушаешь меня, — спокойно ответил Ноа, прижимаясь ко мне всем телом, и само его присутствие разбило мне сердце - разорвало меня на части.
Атмосфера между нами была омрачена поганой смесью злости и желания, а холод внутри моего сердца, защищавший меня последние семь лет, таял изнутри с ужасающей скоростью.
— Я пробовала, помнишь? — закричала я, сдерживая свою боль, а затем откинула волосы с глаз. Ноа сломал меня и предал, причем сделал это самым худшим образом - уложил в постель моего врага. Он забрал мою девственность, мое сердце, мое доверие и мою веру в человечество вместе с собой. — И ты бросил трубку. Теперь ты хочешь, чтобы я тебя выслушала? Я так, блять, не думаю!
Боль, о существовании которой я даже не подозревала, поглотила меня, терзая, а образ этой рыжей сучки верхом на моем парне едва не свел меня с ума от ядовитого коктейля из обиды и злости.
— Засранец.
Я знала, что выгляжу дерьмово, но меня это не волновало.
Я прошла точку возврата.
Этот человек перевернул во мне какой-то переключатель.
Сложив руки на груди, Ноа уставился на меня, его лицо стало серьезным.
— В ту ночь, — его голос был глубоким, грубым, а дыхание - коротким и быстрым. — Ты поспешила с выводами. Все было не так, как кажется... Тебе нужно услышать правду, Торн.
— Мне не нужно слушать о том, что я видела своими глазами, Ноа. — Я усмехнулась, с каждой минутой чувствуя себя все меньше двадцатипятилетней женщиной и все больше наглым подростком.
— С тобой невозможно разговаривать, — прорычал он. — Ты права, когда не права, и никогда не отступаешь.
— Ух ты, Ноа, — прошипела я, обезумев от боли и ярости. — Звучит так, будто ты разговариваешь с зеркалом.
Вскинув руки вверх, Ноа громко зашипел.
— Знаешь что, Тиган, я был чертовым идиотом, когда думал, что ты действительно повзрослела. Но нет. Ты все та же эгоистичная соплячка, которую я знал раньше.
— Пошел ты! — обхватив себя руками за талию, я опустила подбородок и зашагала вперед по направлению к ванной, не желая уступать ему ни дюйма. Мне нужно было отдышаться, а я не могла этого сделать, когда он был здесь. — Держись от меня на расстоянии, — предупредила я его. — Я серьезно, Ноа. Тебе лучше не оставаться здесь, когда я выйду из ванной.
— Не смей больше уходить от меня, — услышала я предупреждение Ноа за несколько секунд до того, как за мной последовали тяжелые шаги. — Я чертовски любил тебя, Тиган, — воскликнул он. — И это была настоящая любовь. — Схватив меня за заднюю часть ночной рубашки, он притянул меня к себе. — Это была жестокая, мать ее, любовь.
— Ты потерял право любить меня, как только прикоснулся к ней губами, — сказала я ровным тоном, заставляя себя дышать через рот, чтобы не вдыхать его невероятный аромат. Я чувствовала, как его сердце колотится о твердую грудь, и это ужасно мешало моему самоконтролю.
— Подумай об этом, — проговорил он мне на ухо. — Я много чего умею, но я не гребаный обманщик.
— Не трать на меня свои слова, потому что то, что у нас было... — Я вдохнула дрожащий воздух и выплюнула слова, словно избавляя свое тело от яда. — То, что у нас было, умерло и исчезло.
— Это ты все бросила, — прорычал Ноа, теряя терпение и крепче прижимаясь ко мне. — Перестань быть такой чертовски упрямой и просто выслушай меня.
— Нет! — вырвавшись, я повернулась, встретила его пристальный взгляд и сузила глаза. — Так что не прикасайся ко мне, не смотри на меня. Не признавай меня, мать твою. — я теряла контроль над собой. — Между нами все кончено, — шипела я. — Нас никогда не было. — ярость бурлила во мне, извергаясь, как вулкан из жара и гнева. — Мы никогда не встречались. Ты меня не знаешь.
Мне нужно было взять себя в руки, но каждый раз, когда я пыталась ухватиться за какой-нибудь рациональный выступ, образ Ноа и Риз вместе - их мокрые от пота обнаженные тела, слившиеся воедино, проникал в мое сознание, и мне хотелось вспыхнуть.
— Лучше бы я никогда тебя не встречала. — я закрыла глаза и сделала медленный, успокаивающий вдох, прежде чем сказать. — Нет, не так, я бы хотела, чтобы ты никогда не выходил из той машины. Потому что ты, Ноа Мессина, несомненно, худшее, что когда-либо случалось со мной.
Наступила долгая тишина, а когда я открыла глаза, Ноа уже не было.
И я осталась одна с разбитым сердцем и душой, полной сожалений.
Опустившись на пол, я оцепенело сидела, раскачиваясь взад-вперед, пытаясь осознать, что же, черт возьми, только что произошло.
Я не могла объяснить, почему я вела себя так, как вела, но похоже, что Ноа пробудил во мне худшее - как и я в нем.
Почему я должна была так себя вести? Черт возьми, я знала, что никогда не забуду боль и предательство, которые причинил мне этот человек, но мне не нужно было носить их с собой до конца жизни. Это отравляло меня, и я устала злиться.
Несмотря на то что я знала, что мы токсичны друг для друга, что наши отношения созданы в аду, какая-то часть меня хотела быть с ним.
Еще большая часть хотела верить ему.
Но самая большая часть меня, та, к которой я решила прислушаться — это горький голос внутри. Голос, который предупреждал меня, что Ноа Мессина уже разорвал меня на куски семь лет назад, и вернуться на ринг с этим человеком было бы эмоциональным самоубийством.
Черт побери, я пробыл в обществе Тиган всего десять чертовых минут, а у меня уже горела кожа, чертово сердце колотилось в груди, и я никак не мог успокоиться.
Я ушел от нее - мне, блять, пришлось, потому что если бы я остался, я бы выплеснул на нее то же самое жестокое дерьмо, которое она выплеснула на меня; только мое дерьмо не было бы выдумкой правды, и мы с Тиган, вырывая друг из друга полоски, ни черта не исправили бы.
Господи Иисусе, все, чего я хотел — это чтобы она заткнулась на десять секунд и дала мне сказать. Все, чего я хотел — это выложить все как есть. Чтобы она услышала мою правду. Заставить ее понять, что большую часть десятилетия она верила в дерьмовую ложь.
Я знал, что мне будет лучше с тихой женщиной; милой, мягко говорящей, понимающей женщиной. Черт, да даже чертова взрослая женщина подойдет. Но нет, мне нужна была эта маленькая фруктовая лепешка. Маленький орешек, который так и не вырос. У Торн был рот, как у моряка, и сердце, как у чертова питбультерьера.
Пробираясь обратно к бару, я протиснулся сквозь толпу, игнорируя каждый пристальный взгляд каждой едва одетой женщины, которая приближалась ко мне.
Сейчас я не мог смотреть на другую женщину.
Заказав у бармена виски, я опрокинул его в себя, наслаждаясь жжением в горле, когда алкоголь оседал в моем желудке.
Черта с два.
Подав сигнал бармену, чтобы он налил еще, я бросил на стойку пару купюр по пятьдесят евро, после чего взял бутылку из его рук и налил себе еще.
Я понимал, почему Тиган злится, но это не меняло фактов. А факты заключались в том, что она поверила в ложь.
Я был преданным.
Я был чертовски невиновен.
Проглотив содержимое своего стакана, я схватил со стойки бутылку виски и протиснулся сквозь толпу к выходу.
Ни за что на свете я не пойду на такое.
Никогда в жизни я не уходил от вызова, и уж точно не собирался начинать сейчас. Тиган Конолли была занозой в моей заднице, но я не мог от нее уйти. Она оставила во мне неизгладимый след, и никакие женщины, выпивка и драки не заполнили ту дыру, которую она оставила во мне.
Я снова хотел ее и хотел получить любой ценой.
ГЛАВА 23
Когда я задвигала комод перед дверью, пытаясь обезопасить нашу квартиру без двери, меня мучило ощущение, что я сделала что-то ужасно неправильное.
Времени на размышления о своих чувствах у меня не было, потому что через несколько секунд после того, как я переставила комод, он был вытолкнут с дороги.
— Я думала, что монстров нужно приглашать, — воскликнула я, когда Ноа переступил порог моей комнаты с бутылкой виски в руке и решительным выражением лица.
Пройдя в гостиную, Ноа с громким стуком поставил бутылку «Джеймсона» на кофейный столик, а затем повернулся и посмотрел на меня.
— Мы еще не закончили, — сказал он мне низким, предупреждающим тоном, не сводя глаз с моего лица, осмеливаясь оттолкнуть его.
— А я думаю, да, — ответила я, покраснев, и отступила на кухню, подальше от профессионального бойца в моей квартире. Гнев волнами исходил от Ноа, и я вдруг почувствовала себя не такой храброй, как раньше.
— Нет, Торн, мы не закончили.
С темными глазами, полными дурных намерений, Ноа сделал шаг вперед, и я автоматически отступила на шаг. По позвоночнику пробежала дрожь страха. Если он снова прикоснется ко мне, мне конец. Если он прикоснется ко мне, я могу разбить себе сердце. Вот насколько он был токсичен для меня.
Страх быстро улетучился, когда он присел и поднял Хоуп на руки.
— Какая комната ее? — спросил он меня, стоящий с моей лучшей подругой, громко храпящей в его объятиях.
Не обращая внимания на странное трепетание в груди при виде того, как Ноа так нежно заботится о своей племяннице, я пробормотала:
— Первая дверь справа, — а затем занялась тем, что осушила содержимое своего бокала с вином. Я быстро наполнила его, чтобы снова выпить до дна.
Краем глаза я наблюдала, как Ноа прошел по нашему небольшому коридору и ногой открыл дверь спальни Хоуп, после чего проскользнул внутрь.
Через мгновение он вернулся, выглядя спокойнее, чем когда пришел. Его присутствие все еще ошеломляло меня, но он не был настроен враждебно. На самом деле, его настроение казалось до жути спокойным, и я почувствовала, что спускаю палец со спускового крючка психической защиты в своем мозгу - того, который я держала взведенным и готовым к удару в случае угрозы.
— Я собиралась это сделать, — пробормотала я, обхватив губами свой бокал. На самом деле я планировала накрыть ее одеялом, потому что я никак не могла поднять Хоуп самостоятельно. Хоуп и так была тощей, но у нее было по крайней мере четыре дюйма в холке и двадцать фунтов веса - но ему не нужно было этого знать.
Его темные глаза прошли мимо меня, огляделись вокруг, а затем вернулись к моему лицу.
— Теперь все сделано.
— Ты изменился, — пролепетала я, вглядываясь в его красивые, жесткие черты. Теперь он был более жестоким. Тюрьма сделала его мрачнее. — Ты... другой.
— У меня не было выбора, Торн, — ответил Ноа ровным тоном. Подойдя к журнальному столику, он достал свою бутылку и поднес ее ко рту, глубоко глотая. — Там либо сражайся либо умри.
Как всегда...
— Я не об этом, Ноа. — сцепив руки перед животом, я изучала красивого, холодного мужчину, стоящего в моей квартире. — Ты другой... со мной.
Ноа на мгновение задумался над моим ответом, а затем кивнул головой и сделал еще один глубокий глоток из своей бутылки.
— Но ты все еще хочешь меня.
Это был не вопрос. Это было наглое заявление, которое я яростно отвергала.
— Не хочу, — огрызнулся я, покраснев и солгав сквозь зубы. — Я давно перестала хотеть тебя, Ноа, — добавила я с дрожью в голосе.
— Конечно, перестала, — удивленно сказал он, бесцельно расхаживая вокруг. — Это хорошая квартира. — Он остановился у окна и сделал глоток из своей бутылки, прежде чем выглянуть наружу. — Отличный вид.
— Хоуп владеет этим местом, — ответила я, сжимая ножку своего бокала с такой силой, что я удивилась, как он не треснул в моей руке. Обычно я не очень любила пить, но с Ноа в непосредственной близости не было ни одной пивоварни в стране, где можно было бы запастись достаточным количеством алкоголя, чтобы удержать мои расшатанные нервы в узде.
— Я просто снимаю свободную комнату, — услышала я от себя, прежде чем проглотить еще один глоток. Вино ударило в желудок и вызвало ощущение жжения. Я почувствовала, что у меня начинается головокружение.
— И часто она так делает? — наконец спросил он. Вытерев уголок рта большим пальцем, Ноа жестом указал на журнальный столик - туда, где отключилась Хоуп.
— Нет, у нее нет привычки напиваться и терять сознание. — Хоуп была моей лучшей подругой, и я чувствовала себя обязанной защищать её. То, что Ноа ставит под сомнение ее моральные принципы, раздражало меня. — Ей сейчас очень плохо, — объясняла я. — Не суди ее так быстро, Ноа, когда ты не знаешь фактов.
С шипением раздражения Ноа бросился ко мне, причем быстрее, чем я ожидала, и мне пришлось заставить себя не вздрогнуть. Как только он поставил бутылку на столешницу рядом со мной и шагнул в мое личное пространство, атмосфера вокруг нас накалилась до предела.
— Как меня? —раздраженно спросил Ноа, подойдя ближе и прижав меня к холодильнику. Его темно-карие глаза пронизывали меня насквозь, заставляя чувствовать себя более открытой, чем если бы я была обнажена.
Внезапно воздух вокруг нас стал густым и влажным.
— Что значит «как меня»? — мой вопрос прозвучал задыхающимся шепотом, а кожа запылала от жара; мне пришлось подавить желание обмахивать лицо веером.
— Ты поспешила осудить меня, не зная фактов. — дыхание Ноа наполнило мои чувства, и я практически ощутила вкус мяты и алкоголя на его языке.
Наклонившись вперед, Ноа положил руки по обе стороны от моей головы, обхватив меня и прижав к себе.
— Ты оставила меня гнить на Тринадцатой улице, — тихо прошептал он. — Бросила меня, когда я больше всего в тебе нуждался.
— Ты изменил мне, Ноа, — задохнулась я, покраснев лицом и потупив взор. Все эмоции, которые я испытывала, когда мне было семнадцать, вернулись с новой силой, задушив мое сердце и разрушив мою способность рационально оценивать ситуацию. — Я не могу забыть об этом. — отвернув от него лицо, я почувствовала, как все мое тело содрогнулось. — И никогда не смогу.
Протянув руку, Ноа провел большим пальцем по моей щеке, а затем поймал мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Тогда я был полным уродом, — сказал он мне, его карие глаза обжигали меня. — И я знаю, что намеренно причинял тебе боль - не раз, - но я никогда не изменял тебе. Ни разу.
Я так хотела поверить ему, но это было бессмысленно.
Ничто не имело смысла, когда дело касалось Ноа.
— Ноа, я видела тебя. — я закрыла глаза и почувствовала горячий укус, когда слезы потекли по моим щекам. — Голым на твоей кровати - с ней на коленях. — Бросив руки между нами, я положила их на его твердую грудь и надавила, отчаянно пытаясь вернуть себе личное пространство. — Ты предал меня.
— Риз поимела меня, Тиган, — прорычал он. — Она воспользовалась мной, когда я был слишком слаб, чтобы понимать, что делаю. Черт возьми, ты была всей моей жизнью, Тиган. Какого хрена я должен был прикасаться к ней, когда у меня была ты -
— Я не знаю, почему ты так поступил со мной, ладно, — закричала я, когда мои эмоции угрожали опрокинуть мой рассудок. — Я не знаю, почему ты разорвал меня и так унизил. — Ярость бурлила внутри меня, и мне пришлось сдерживаться, иначе моя боль выплеснулась бы наружу и превратилась в неприятные слова и жестокие замечания. — Я семь лет мучилась над этим вопросом, и до сих пор не знаю!
— Ты не знаешь, потому что ошибалась на мой счет, Тиган. Ты совершила ошибку. — Ноа резко дышал мне в рот, не сводя глаз с моих. — Признай это.
— Нет, не буду. — Он снова лгал мне, как и раньше. Плести паутину лжи и завлекать меня, как паук завлекает свою жертву. — Я знаю, что я видела.
— Ты ошибаешься на мой счет, Торн, — холодно возразил Ноа. — И однажды ты это поймешь.
Вскинув подбородок, я посмотрела Ноа прямо в глаза и сказала:
— Я. Не. Верю. Тебе, — четко выговаривая каждое слово.
— А я не доверяю тебе, — ровно ответил он, не пропустив ни одного удара. — И все же мы здесь.— Ухмыльнувшись, он добавил, — Как ты думаешь, почему это происходит, Торн?
Покачав головой, я обхватила Ноа и попыталась быстро уйти - или, по крайней мере, это было бы быстро, если бы Ноа снова не схватил меня за заднюю часть ночной рубашки и не потянул резко останавливая.
— Ты должна была знать, что этот день наступит, — сказал он, стоя у меня за спиной. Его губы коснулись мочки моего уха, одна из его рук легла мне на живот, и каждый нерв в моем теле взорвался в бешеном ритме покалывающих ощущений. — Ты должна была знать, что я приду за тобой.
— Почему ты никогда не двигался дальше? — прошептала я, чувствуя, как моя решимость ослабевает.
— Дальше двигаться некуда, — жестко возразил он. — Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.
Слова предостережения дяди Макса пронеслись в моей голове, заставив меня вздрогнуть, а мои защитные стены снова подняться.
— Тебе нужно уйти, Ноа, — дрожащим голосом прошептала я, даже не пытаясь скрыть, как он на меня влияет. По моему лицу было ясно, что я в замешательстве. — Пожалуйста. Просто. Уходи.
Ноа развернул меня в своих объятиях так быстро, что я не успела остановить его, когда он подхватил меня под бедра и поднял на ноги.
— Я не уйду, пока не получу то, за чем пришел, — ответил он глубоким хриплым тоном и повел нас к стене, не останавливаясь, пока моя спина не ударилась о штукатурку. — За тобой.
А затем он прижался своими губами к моим.
Как только наши губы соприкоснулись, из горла Ноа вырвался рык, и все мое тело охватил огонь; в животе заклокотало отчаяние.
Ощущение его рта на своем ошеломило меня и заставило подчиниться.
Обхватив его ногами за талию, я схватила его голову руками и поцеловала со страстью, которая пылала во мне уже семь лет. Все, что я чувствовала к нему, вся моя боль, все мое желание воспламенились, когда его губы коснулись моих.
Быть с Ноа было все равно что засунуть руку в огонь и наслаждаться ожогами, упиваться болью и не бояться, что пламя разгорится ярче и ослепит меня.
Может быть, алкоголь, текущий по моим венам, делал меня такой безрассудной, а может, это было временное помешательство, но, черт побери, я не могла придумать достаточно веской причины, чтобы прекратить это. В этот момент ничто не имело значения, кроме того, что этот мужчина снова был в моем теле.
Бесстыдно прижавшись к огромному телу Ноа, я позволила всей страсти, боли и желанию, накопившимся внутри, выплеснуться наружу и сразиться с ним, пока он вел нас по коридору в мою залитую лунным светом комнату.
Поставив меня на ноги, Ноа прервал наш поцелуй, чтобы стянуть через голову мою ночную рубашку, и я, не теряя времени, спустила его рубашку с широких плеч на пол спальни, а затем взялась за пряжку его ремня и быстро расстегнула его ширинку.
— У меня даже не было твоей фотографии, — прорычал Ноа мне в губы, снимая ботинки. — Все эти годы... мои воспоминания не оправдали тебя.
Протянув руку за плечо, Ноа одним движением стянул с себя кофту.
— Но я держал тебя здесь, — сказал он мне, постучав себя по виску, а затем хлопнул ладонью по груди. — И здесь.
— Ноа, я... — начала говорить я, но мои слова превратились в вздох, когда он стянул с себя джинсы и боксеры и толкнул меня на кровать.
Моя спина ударилась о матрас, а затем вес Ноа стремительно навалился на меня.
— Ничего не говори. — Он сжал мою шею своей большой рукой, и мой пульс участился, но не от страха, а от сильного возбуждения. Как будто мое тело помнило прикосновения Ноа. — Ни слова больше.
Кивнув в знак согласия, я приблизила свое лицо к его лицу и впилась в него поцелуем, давая ему понять все то, что я слишком боялась произнести вслух.
Ноа целовал меня в ответ так же неистово.
Как будто он не мог насытиться мной.
Как будто он чувствовал, что это последняя ночь в нашей жизни.
Мои пальцы прошлись по его твердому животу. Пальцы касались каждой ложбинки, запоминая тело, которое, казалось, взывало к моему.
Раздвинув мои ноги, Ноа встал между ними на колени.
— Ты моя, Торн, и сегодня я собираюсь напомнить тебе об этом.
Потянувшись вниз, он обхватил мой лобок и погладил влажные складочки, одобрительно зарычав, когда я дернулась под ним от вспыхнувшего во мне желания.
Как только его большой палец коснулся моего клитора, мои глаза закатились, а тело начало биться о его руку.
— Да, — взмолилась я, корчась от удовольствия, выгибаясь под его умелыми прикосновениями, дрожа в чистом экстазе. — Пожалуйста, Ноа.
— Хочешь еще? — промурлыкал он, увеличивая темп, сильнее прижимая большой палец к моему клитору, делая трение почти невыносимым.
Мне хотелось плакать и кричать от радости.
Этот мужчина, этот зверь-мужчина хотел меня.
Он был здесь ради меня, доминировал надо мной, овладевал мной, делал со мной все, о чем я мечтала, сколько себя помнила.
— Завтра, — хмыкнул Ноа, наклоняясь ко мне и заменяя руку своим членом. — Когда у тебя все будет болеть, пульсировать и дрожать. Вспомни, кто заставил тебя почувствовать это, — сказал он мне за несколько секунд до того, как вошел в меня. — Я, Торн, — шипел он, заполняя меня до краев своей эрекцией. — Я собираюсь, блять, испортить тебя для всех остальных мужчин. Ты будешь хороша только для меня.
— Да, - закричала я, притягивая его ближе и обхватывая ногами его талию. — Подожди, — задыхалась я. — Подожди...
Он замер внутри меня и простонал:
— Что?
— Ты выиграл сегодня бой? — вздохнула я, впиваясь когтями в его спину и притягивая его ближе.
Ноа ухмыльнулся.
— Да, детка, — прохрипел он, погружаясь в меня, заполняя меня до отказа, нанося удар за ударом. — Я выиграл бой.
Я чувствовала себя такой полной; он был таким большим, что я едва могла дышать.
— Это... э-э... замечательно. — Он был таким правильным. Внутри меня, на мне, его рот на моем, его язык на моей коже. Его вкус. Ощущение его кожи. Плоть на плоти. Это было все. Я хотела его. Я не могла отрицать этого. Я хотела его с пылом, граничащим с безумием.
Я хотела сделать с ним больше, чем могла бы сделать любая другая женщина. Поднять его на новую высоту. Ощущение его мускулов под кожей возбуждало меня сильнее, чем я могла себе представить, и я качалась на нем, отвечая на каждое его движение, втягивая его глубже.
— Черт, — прошептал Ноа через мгновение, и это был грубый гортанный звук, вырвавшийся из глубины его груди. Замерев внутри меня, я наблюдала, как пульсирует вена на его шее. — Презерватив, — прохрипел он, крепко сжимая челюсти и напрягаясь, глядя на меня черными от желания глазами.
— Не смей останавливаться, — кричала я, впиваясь когтями в его спину и раскачиваясь на нем. Знакомое чувство сдавливания дразнило мою сердцевину, заставляя бедра дрожать, а киску неконтролируемо сжиматься. — Я так близко...
В глазах Ноа промелькнуло облегчение, и он снова начал двигаться во мне.
— Слава богу, — прохрипел он, трахая меня сильнее, чем раньше.
Опустив рот к моей груди, Ноа захватил ртом один из моих покрытых камешками сосков и стал усердно сосать, неистово двигая бедрами.
— Да, — закричала я, вцепившись в простыни под собой, когда оргазм прорвался сквозь меня, сотрясая меня, заставляя неудержимо дергаться под его прекрасным телом.
Ноа не упускал ни секунды, продолжая вливаться в меня, пока мой оргазм накатывал на меня, всасывая его глубже, притягивая сильнее, доводя до того, что его большое тело содрогалось, и он опорожнялся внутри меня.
Выйдя из меня, Ноа издал вздох удовлетворения и рухнул на матрас рядом со мной.
Я вцепилась в простыни и отчаянно пыталась разобраться в своих мыслях и понять, что же, черт возьми, только что произошло.
Повернувшись на бок, подальше от Ноа, я свернулась клубочком и испытала приступ паники - разумеется, внутренний.
Я думала, что оставила все позади: все воспоминания, его запах, вкус его кожи, неоспоримое притяжение, которое горело между нами, и опасность, которую он представлял для моей жизни.
Но один час все изменил...
Ноа Мессина вернулся в мою жизнь всего на час, и я приняла его в свою постель - и в свое тело. И теперь у меня болели все места, о которых он мне говорил.
— У тебя есть татуировка. — Его голос прорвал тишину, установившуюся между нами, и все мое тело напряглось.
— Да, — прошептала я, натягивая простыню так, чтобы моя спина была закрыта от посторонних глаз. Свет, падающий из коридора, позволял ему хорошо рассмотреть мою наготу, и я вдруг стала очень стеснительной рядом с этим мужчиной.
Я почувствовала, как матрас сдвинулся под его весом, а затем прохладный ночной воздух коснулся моей голой кожи, когда рука Ноа прижалась к моей спине, мягко толкая меня на живот.
Проводя рукой по моей коже, он отодвинул простыню и провел пальцами по моей коже.
— Пре…да, — медленно произнес он, нежно касаясь каждой буквы, идущей по всей длине моего позвоночника. — Пре…, — повторил он. — да…те…
— Предательство, — тихо добавила я, оставаясь совершенно неподвижной, касаясь щекой подушки, не смея поднять лицо и позволить ему увидеть мою уязвимость
Это было слишком.
Я была слишком грубой рядом с ним.
— Это предупреждение, — наконец прошептала я, подавляя огромный поток эмоций, бурлящих внутри меня. — Напоминание.
— Обо мне, — сказал он категорично. — О том, что я представлял для тебя.
Рука Ноа покинула мою кожу, оставив ощущение пустоты, и я повернулась, наблюдая за ним во всей его обнаженной красе, когда он сполз с кровати и начал одеваться.
— Предательство, — повторил он, натягивая боксеры. — Именно с таким словом ты меня и ассоциировала. — Проведя рукой по своим беспорядочным волосам, он зашипел от разочарования, а затем опустил руки в боки, сжав ладони в кулаки.
— Да, — честно ответила я. — Именно так я тебя и воспринимала.
— А сейчас? — спросил он с измученными и полными боли глазами, застегивая молнию на джинсах и натягивая кофту на голову. — Ты все еще видишь меня таким?
Когда я ничего не ответила, Ноа жестко кивнул.
— Я должен идти.
Я не была уверена, что удивило меня больше: боль в карих глазах Ноа, когда он выбежал из моей спальни, или мое сердце, которое кричало мне, чтобы я не давала ему уйти.
Вскочив с кровати, я отбросила свои слишком длинные и слишком запутанные волосы с плеч и схватила простыню с кровати, чтобы прикрыть свое достоинство, и помчалась за ним. Я успела забежать на кухню как раз в тот момент, когда он переступал порог.
— Кто теперь бежит? — воскликнула я гораздо более дрожащим голосом, чем хотела.
Повернувшись в дверном проеме, Ноа пристально посмотрел на меня. Его глаза буравили меня, становясь еще темнее, чем были, а мои щеки приобрели ярко-розовый оттенок.
— Возвращайся в постель, Торн, — наконец сказал он с тяжелым и почти болезненным вздохом. — Так будет лучше.
Покрепче сжав простыню, обернутую вокруг моей груди, я спросила:
— Лучше для кого?
Обида в моем голосе была очевидна, но я не могла притворяться. Его присутствие здесь выбивало меня из колеи. Я не могла мыслить рационально. Я тонула в эмоциях, теряя себя в своих чувствах к нему, и я ненавидела это.
— Для нас обоих, — раздраженно ответил он, жестикулируя рукой. — Слушай, я не могу сейчас с этим разбираться. Я слишком много выпил, чтобы здраво мыслить.
— Так ты просто уйдешь? — спросила я, потрясенная. Покачав головой, чувствуя себя слишком незащищенной и слишком слабой, чтобы спорить, я пошла обратно к своей спальне, заставляя себя выглядеть бесстрастной, в то время как мое сердце билось о грудную клетку. — Тогда давай, уходи. По крайней мере, на этот раз я буду знать, что мне с тобой делать, — бросила я, остановившись в коридоре перед дверью в спальню, не в силах удержаться от колкости.
Опустив руки к бокам, он сжал их в кулаки и пошел за мной.
— Вот именно поэтому мне и нужно уехать! — потирая лицо ладонью, Ноа сделал два шага в мою сторону, но потом резко остановился и издал стон. — Я не могу здраво мыслить, когда нахожусь рядом с тобой, — простонал он. — Мне нужно проветрить голову и подумать о том, что, черт возьми, произошло сегодня ночью...
— Тогда иди и сделай это, — отрезала я, не дожидаясь, пока он уйдет мне это было невыносимо. Вместо этого я проскользнула в свою спальню и захлопнула дверь, прежде чем запереть ее. Бросившись к стереосистеме, я врубила ее на полную мощность, отчаянно пытаясь заглушить его голос и звук разбивающегося вдребезги моего идеально созданного мира.
— Тиган! — я закричал, стуча кулаком в дверь ее спальни. — Ради всего святого, не веди себя так.
— Уходи, — услышал я ее крик за несколько секунд до того, как из ее спальни зазвучала музыка, явно намереваясь отгородиться от меня.
— Знаешь что? — прорычал я, с досады пнув дверь. — Как хочешь, блять, — пробормотал я, разворачиваясь и уходя. Мои брови удивленно взлетели вверх, когда я вышел из ее квартиры и столкнулся с...
— Колтон? — Я покачал головой и остолбенел.
Какого черта...
— Ноа? — воскликнул Колт, явно озадаченный, пытаясь восстановить равновесие. — Какого черта ты здесь делаешь, парень?
— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — ответил я, прежде чем обнять племянника.
— Папа послал меня проследить, чтобы Хоуп посадила свою задницу на самолет домой, — сказал он мне с ухмылкой. — Рад наконец-то увидеть тебя, чувак, — добавил он. — Прошло слишком много времени.
Я не видел никого из Картеров с похорон моей матери. Я знал, что это было глупо, но мне нужно было пространство, время, чтобы смириться с тем, как складывается моя жизнь. И время, чтобы принять тот факт, что у меня есть семья, которой я нужен. До них у меня такого не было, и я все делал чертовски неправильно.
— Мне нужно было время, Колт, — сказал я ему, надеясь, что он поймет мое семилетнее отсутствие. — Я тогда был не в самом лучшем расположении духа, — добавил я ворчливым тоном.
— Чувак, заткнись, мать твою, — усмехнулся он, похлопав меня по спине, и, пошатываясь, вошел в открытую дверь квартиры девушки. — Я слишком пьян для таких глубоких и содержательных разговоров.
Посмеявшись над покладистым нравом Колтона, я последовал за ним в дом, решив остаться в дверном проеме.
— Тяжелая ночь?
— Ты не поверишь насколько. — я наблюдал за тем, как Колтон копается в холодильнике, прежде чем достать апельсиновый сок и глотнуть его прямо из коробки. — Чувак, я совершенно пьян. Будет чудом, если меня пустят на борт самолета, — сказал он мне с ухмылкой.
— Когда вы, ребята, улетаете? — спросил я с любопытством. Проверив время на своем телефоне, я громко выругался, увидев, что уже шесть утра.
Господи, куда, черт возьми, делось время?
— Сейчас, — услышал я ответ Хоуп, которая, пошатываясь, шла по коридору с солнцезащитными очками, закрывающими глаза, и бейсболкой на голове, выглядевшей грубее, чем я когда-либо видел ее раньше. Чемодан, который она несла, был плохо закрыт, и предметы одежды болтались в нем.
— Давай, Колт, мы опаздываем, — пробормотала она, впихивая чемодан в руки брата и подталкивая его ко мне.
Развернув руки, я отступил назад, чтобы пропустить их.
— Да, мэм, — ответил Колт, отдавая честь, прежде чем шагнуть в дверной проем. — Погодите, где эта чертова дверь? — услышал я его недоуменный вопрос, прежде чем он скрылся из виду.
— Ах да, мистер-я-не-уважаю-чужую-собственность, — прорычала Хоуп, ткнув меня пальцем в грудь, прежде чем броситься по коридору вслед за братом. — Ты должен мне дверь.
— Я разберусь, — пробормотал я, заставляя себя не смеяться над тем, что Хоуп так бесится и страдает от похмелья.
Дойдя до лифта в конце коридора, Хоуп обернулась и сказала:
— И еще кое-что, дядя Ноа.
— Я весь внимание, моя любимая племянница, — с ухмылкой ответил я.
Хоуп покачала головой и указала на меня пальцем.
— Я слышала, как вы двое танцевали горизонтальный танец, и если ты снова причинишь ей боль, я лично выслежу тебя и медленно убью. И должна предупредить тебя, Ноа, я как призрак - ты никогда не увидишь, как я приду за тобой. — Улыбнувшись, она добавила сладким, как мед, голосом. — Рада была тебя видеть. Чувствуй себя как дома, — после чего вошла в лифт и исчезла из виду.
Почесывая голову, я смотрел, как Хоуп уходит, чувствуя себя растерянным и немного опасаясь за свою безопасность. Мой телефон завибрировал в кармане, и я не стал проверять, кто это, прежде чем поднести его к уху. Кроме того, я прекрасно знала, кто звонит.
— Я уже еду, — только и успел сказать я, прежде чем впечатляющая череда ругательств заполнила мои барабанные перепонки.
— Можешь не сомневаться, — было первым связным предложением, которое сформировал мой тренер, за которым быстро последовало. — Если тебя не будет здесь через двадцать минут, ты будешь сам по себе, Мессина. На этот раз я не буду валять дурака. Я серьезно... Погоди-ка, — прохрипел Куинси, — ты пьян?
— Нет, — отрицаю я, затем качаю головой и вздыхаю. — Немного, — пробормотал я через мгновение. — Извини.
— Ты заноза в моей заднице, Мессина, — прорычал он. — Вытаскивай свою задницу из бабьей постели, в которой ты валяешься, и отправляйся в спортзал!
Когда я вышел из ее квартиры и сел на заднее сиденье такси по дороге в спортзал, то обнаружил, что размышляю о женщине, из чьей постели я только что вылез.
Трахаться с Тиган было огромной ошибкой, но не потому, что я не хотел ее - хотел, очень сильно, - а потому, что это только усложнило и без того запутанную ситуацию.
Да, секс был невероятным, и двигаться внутри нее было так, как я никогда не испытывал раньше - это было похоже на гребаный экстаз и возвращение домой, слитые воедино; ее мягкое, податливое тело подо мной, принимающее то, что я давал, втягивающее меня в себя - но эмоционально ничего не изменилось. Тиган по-прежнему винила меня в том, что наши отношения закончились, а я по-прежнему обижался на нее за то, что она меня бросила. У нее были свои извращенные представления о том, что произошло той ночью, а у меня была правда. Я не думал, что одна ночь вместе чудесным образом сотрет семь лет обид и боли, но надеялся, что это заставит утихнуть гнев, который был внутри меня.
Но этого не произошло.
Мне по-прежнему было больно - сейчас еще сильнее, чем раньше.
Запрокинув голову назад, я скрестил пальцы на коленях, заставляя себя поверить, что мне все равно. Заставляя себя поверить, что она не разрезала меня. Видеть эту татуировку на ее позвоночнике и знать, что она направлена на меня, было так больно, как никогда.
Она даже не отрицала этого.
Женщина, которая ненавидела татуировки больше, чем кто бы то ни было, навсегда запечатлела на своей коже символ предупреждения.
Эта гребаная татуировка вскружила мне голову и выбила из меня всю уверенность в себе.
Тиган действительно так думала обо мне.
Она считала меня опасным для нее - предателем, - в то время как на самом деле я был готов на все, чтобы защитить ее.
Да, в прошлом я был неудачником, но я все изменил. Теперь я был успешен. Я добился чего-то.
Почему же она не могла увидеть того парня, которым я был раньше, и разглядеть того, кем я был сейчас?
Потому что тот, кем я был, сделает все, чтобы уберечь ее от неприятностей
Тот, кем я был сейчас, никогда бы не пошел на такой риск.
Черт возьми, почему я позволяю ей влезать в мои мысли?
Мне больше не нужно было это дерьмо в моей жизни. Я был взрослым мужчиной и видел и пережил слишком много боли, чтобы даже думать о том, чтобы вернуться на ринг с этой маленькой фруктовицей. Тиган Конолли была грубой, ребячливой и невероятно неуверенной в себе. Она была для меня худшим из возможных вариантов, и мне нужно было забыть о ней. Через пару дней я вернусь в Штаты и буду слишком занят тренировками, чтобы думать о чем-то еще.
Особенно о ней.
Потому что я должен был найти ее.
Потому что, несмотря на то что она причиняла мне такую боль, какую никто не причинял, и сводила меня с ума, в ней было что-то такое, что не позволяло мне окончательно уйти.
Внутри меня жило яростное отчаяние, побуждение, которое постоянно приводило меня к ней.
Я терялся, когда речь заходила об этой женщине.
От нее было не убежать.
ГЛАВА 24
— Хоуп, — я прокричала это, когда проснулась в четверг утром, одна на полу своей спальни, голая, как в день своего рождения, и с головной болью от похмелья. — Мне сейчас очень нужны объятия, — слабо позвала я. — И немного обезболивающего.
Когда она не ответила, я осторожно поднялась на ноги и, накинув ночную рубашку, направилась через холл. Толкнув дверь ее спальни, я увидела пустую, не заправленную постель и нахмурилась.
Спотыкаясь, я вернулась в ванную и приняла душ в полубессознательном состоянии. Только когда я вышла, высушилась и оделась на работу, я заметила на зеркале в ванной написанную помадой записку.
Х. К.
— Какого черта?
С каких пор Колтон здесь?
Покачав головой в замешательстве, я направилась на кухню, чтобы найти болеутоляющие средства и машину времени.
— Ого! — воскликнула я, когда мой взгляд упал на мужчину, стоящего на моей кухне. — Кто вы, черт возьми, такой и что делаете в моей квартире?
— Ваш парень звонил по поводу установки двери, — сообщил он мне, и только тогда я заметила, что на месте старой двери висит новая.
— Ух ты, впечатляет, — пробормотала я, прежде чем вспомнить его предыдущее заявление. —Подождите, он не мой парень.
Мужчина пожал плечами, явно не заботясь о моем романтическом статусе.
— Я не буду вам платить, — добавила я, складывая руки на груди. Я бы не смогла, даже если бы захотела - мой банковский счет был в минусе.
— Об этом уже позаботились, — ответил мужчина и, подхватив свой ящик с инструментами, направился к двери. — Ключи на стойке. Хорошего вам дня, сказал он мне, прежде чем уйти.
Когда он ушел, я взяла новую связку ключей и направилась к выходу. Хотя сейчас мне меньше всего хотелось быть на работе, тем более что мы с Лиамом были в ссоре, я знала, что не могу позволить ему взять на себя ответственность.
Как я планировала прийти в спортзал, притвориться, что все в порядке, и вести себя профессионально, когда весь мой мир перевернулся с ног на голову, было непонятно, но я чертовски старалась.
По дороге в спортзал я размышляла о событиях прошлой ночи. Мое поведение по отношению к Ноа было позорным. Я не была настолько упрямой, чтобы не признать этого.
Я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь перестать быть такой маниакальной стервой и просто сесть и поговорить с ним обо всем, как со взрослым человеком. Похоже, мне это никогда не удастся, потому что я не могла преодолеть раскаленное пламя ярости и желания, которое овладевало мной всякий раз, когда я оказывалась в его присутствии.
Когда я была с Ноа, я теряла себя в моменте. Мой мозг отключался. Я реагировала на инстинкты, на свои чувства.
Прошлой ночью все перешло от плохого к худшему, от горячего и полного страсти к откровенно ужасному за несколько коротких часов. И в прохладном свете дня, без алкоголя в крови, мне было стыдно за свое поведение. Мне было стыдно за то, как я опустила себя перед ним.
Искренность в голосе Ноа, когда он произносил эти слова, была такой резкой, что я бы поверила ему, если бы не видела все своими глазами.
Я не знала. Поэтому мне было так больно. Прошло столько лет, а я все еще застряла в этом моменте, впитывая всю эту боль.
Боже, кажется, я хотела ошибиться в нем больше, чем сделать следующий вдох. Ноа был грубым, дерзким, и он бесил меня больше, чем любой другой человек на этой планете, но я хотела ему верить.
Эти слова продолжали мучить меня еще долго после того, как я пришла в спортзал и получила ледяной прием от Лиама. Они не покидали меня все утро, а вместе с ними пришло и подкрадывающееся чувство сомнения.
Слова Ноа пронеслись в моем сознании, заставив меня густо покраснеть.
Он выполнил свое обещание.
Мне было больно... везде.
***
Я был чертовски зол и в плохом настроении. Никакие упражнения не могли унять раздражение внутри моего тела. Я был не в своей тарелке с самого утра. Меня мучило похмелье и едва сдерживаемый гнев.
К обеду я выбил из колеи трех спарринг-партнеров, которых Куинси подобрал для меня. Повезло лишь несчастному ублюдку, который сейчас уворачивался от моих ударов.
— Ты все еще размышляешь о своей девчонке, Мессина? — Его голос нарушил мою концентрацию, заставив меня попятиться и ослабить бдительность, что дало ему прекрасную возможность ударить меня в челюсть.
— Брось, Лаки, — прорычал я, отряхиваясь от удара, и пот струйкой проступил у меня между лопаток. Я пожалел, что упомянул ему о том, что вчера вечером столкнулся с Тиган. Я все еще не мог прийти в себя от случившегося, и его слова были мне не нужны.
Возобновив свой ритм, я закружился на ковре, крутясь и нанося джебы, выбрасывая апперкоты и срывы, прежде чем нанести ему сладкий левый хук в челюсть.
— Вы, ребята, говорите о горячей брюнетке, которую Ноа подобрал из бара прошлой ночью? — спросил Куинси из-за пределов ринга. — Я ни капли не виню тебя за то, что ты погнался за такой женщиной, Мессина. Хм...
Имитируя левый хук, я опустился на левую ногу, а затем ударил Лаки в челюсть прямым джебом с правой. Ублюдок упал, как сдувшийся воздушный шарик.
— Какого черта, Ноа, — простонал он, растянувшись на спине.
— Черт побери, чувак. Я сказал тебе это по секрету, — прорычал я. Дождавшись, пока он укрепится на ногах, я снова ударил его.
— Оглянись, придурок, — заявил Лаки, потирая подбородок.
Я посмотрел и понял, что Куинси отошел в дальний конец комнаты и разговаривает по телефону.
— Я рассказал тебе, что произошло, — прошипел я низким тоном. — Я слишком много выпил и увлекся моментом.
Тряхнув головой, я быстро прогнал эту мысль, отказываясь признать то, что мое подсознание знало как правду.
— Просто брось это.
— А если она окажется беременной? — заявил он. — Влечение «моментом» могло стоить тебе восемнадцати лет жизни, Ноа. Что ты об этом думаешь?
— Разве я похож на человека, который уходит от ответственности? — Я с жаром отстреливался, глядя на своего друга. — Просто сделай себе одолжение, Лаки, — прорычал я, краем глаза заметив возвращающегося Куинси. — Не лезь не в свое дело.
— Ладно, вы, две киски, возвращайтесь к работе, — приказал Куинси. — Ноа, я хочу, чтобы ты побольше поработал над своим правым хуком. Может, ты и южанин, но я хочу, чтобы ты дрался обоими.
— Я думал, что это должно было закончиться, — простонал Лаки, снова становясь в стойку. — Ты ведь выиграл прошлой ночью, верно? Или я смотрел другой бой?
— Хватит с тебя, Липпи, — отмахнулся Куинси, покраснев. — Самоотдача - завтрак чемпионов. — Он переключил внимание на меня и рявкнул. — Мне плевать, что тебе удобнее бить левой, Мессина. Твой правый хук - это слабое место.
— Иди сюда, и я покажу тебе, насколько он слаб, — пробормотал я себе под нос, прежде чем вернуться к работе.
***
Остаток дня прошел без единого слова от Ноа, и к пяти часам вечера я уже не могла вынести ни секунды молчания. Мои нервы были расшатаны, и у меня кончилось терпение. У меня были вопросы, целая куча вопросов, и я знала, что не смогу нормально функционировать, пока не получу ответы.
— Я заканчиваю, — сказала я Лиаму, когда зашла в офис и взяла свою сумку и толстовку тем вечером.
— Ты идешь в субботу вечером в «Crash» на тридцать пятый день рождения Стеф? — нервно спросил он, выходя за мной из офиса и проходя через спортзал. — Ты тоже приглашена.
— Я не знаю, — сказала я ему, не обращая внимания. Мне было все равно, чей это день рождения, а Стефани Мерфи была подругой Лиама, а не моей. Я встречалась с ней всего полдюжины раз на вечеринках. Я едва ли могла назвать ее знакомой. А Лиам был в моем списке дерьма.
Единственное, на чем я сосредоточилась - это на встрече с Ноа, а остальное я выясню, когда увижу его. Я выскочила из офиса и помчалась в спортзал; острое желание увидеть Ноа было словно движущей силой, выталкивающей меня из зоны комфорта, заставляющей идти к нему.
Я была на полпути вниз по металлической лестнице, когда услышала, что Лиам зовет меня по имени. Нехотя я остановилась и сделала успокаивающий вдох, прежде чем повернуться.
Лиам задерживал меня, и это выводило меня из себя.
— Приходи в субботу вечером, — повторил он. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
Я недоверчиво сузила глаза.
— О чем?
Он тяжело вздохнул.
— Я был вчера козлом. Я хочу загладить свою вину перед тобой.
Покачав головой, смущенная и незаинтересованная, я пробормотала:
— Да, хорошо. Напиши мне подробности, — после чего повернулась на пятках и поспешила прочь.
На этой стороне города был только один спортзал, оснащенный оборудованием и охраной такого уровня, который требовался такому ценному бойцу MFA, как Ноа. И я готова была поставить свою последнюю пятерку на то, что именно там я его и найду.
ГЛАВА 25
Когда я входила в зал Frankie's Gym, на меня смотрели несколько пар глаз, но мне было все равно. Я прошла прямо мимо стойки регистрации, где толпились женщины, одетые как чертовы проститутки, а вокруг сновали многочисленные фотографы и репортеры. Очевидно, они пришли к тому же выводу, что и я, и искали Ноа.
Мужчина за столом привстал, увидев, как я прохожу мимо, но быстро сел на место, заметив мой наряд. Я не потрудилась переодеться в свою рабочую одежду, состоящую из облегающих черных спортивных штанов длиной три четверти и желтой футболки, и была очень благодарна, что вписалась в обстановку.
В здании был лифт, но я предпочла спуститься по черной лестнице. У меня была плохое предчувствие, когда дело касалось лифтов в спортзалах. Кроме того, я знала, куда иду. За последние полгода я уже несколько раз бывала здесь, пытаясь переманить их членов. Тренажерный зал находился на втором этаже. Бассейн находился на первом этаже. Ноа не был ни в одном из этих мест. Нет, он был в подземном боксерском ринге.
Белые стены и холодный бетонный пол встретили меня, как только я вышла с лестничной площадки в комнату, и мой взгляд сразу же остановился на Ноа. Увидеть его было несложно. Шесть футов четыре дюйма, покрытый татуировками, чертовски сексуальный боец выделялся на фоне пухлых чуваков средних лет. Он стоял в центре ринга и спарринговал с тем блондином, которого я привыкла видеть вместе с ним по телевизору каждую ночь боев.
— Вау, маленькая леди, не могли бы вы отойти? — сказал мне высокий широкоплечий мужчина, стоявший за пределами ринга с секундомером в руке, когда я подошла. Я узнала его по журналам, которые читала. Его звали Куинн Джонс, и этот человек был королевской фамилией MFA. — Это не место для такой мелочи, как ты.
— Да, — горячо ответила я. — На самом деле, я не против. — Переключив внимание на ринг, я прочистила горло и спросила. — Что ты имел в виду, когда сказал, что она воспользовалась тобой?
- Не здесь, Торн, — прорычал Ноа, продолжая спарринг со светловолосым парнем, не отрываясь от него, чтобы посмотреть в мою сторону.
Не желая, чтобы меня игнорировали, я подошла к полуоткрытому шкафу, достала пару перчаток и натянула их, после чего вернулась к рингу и забралась на него.
Похлопав Ноа по плечу, я встала как можно выше и сказала:
— Теперь ты можешь спарринговать со мной или поговорить со мной, — сказала я ему, — но ты не можешь меня игнорировать.
— Тиган, — раздраженно прорычал Ноа, выплюнув капу. — Убирайся к черту отсюда.
— Тиган? — объявил светловолосый парень, делая шаг назад от нас. Его лицо расплылось в широкой ухмылке, и он покачал головой от удовольствия. — Теперь я понял.
— Нет, не понял, — предупредил его Ноа, срывая перчатки и бросая их на ковер, а затем снова обращая свое внимание на меня. — Уходи. Сейчас же.
— Нет, пока ты не скажешь мне, что ты имел в виду, когда говорил это? — повторила я. Я провела языком по нижней губе, паникуя и смущаясь от того, что передо мной стоит этот великолепный мужчина. Мне захотелось провести пальцами по его прессу, ощутить все эти рельефы и бороздки, его покрытую татуировками кожу, дорожку волос под пупком, которая был отрезана от глаз поясом его треников.
Встряхнув головой, чтобы прогнать мысли, я подняла перед лицом покрытые перчатками кулаки, встала в стойку и нанесла удар.
Он тут же заблокировал удар, поймав мой кулак.
— Я не собираюсь разговаривать с тобой здесь, — прошипел он, притягивая меня ближе. Запах мужчины, мыла и пота затопил мои чувства, и я едва не застонала от одобрения.
— Семь лет, Ноа, — прошептала я, позволяя своей уязвимости выплеснуться наружу. — Я провела семь лет в аду из-за тебя. — Вырвавшись из его хватки, я подпрыгнула на пятках и снова атаковала, ударив его в середину живота. — Ты сделал это со мной и ушел? А теперь ты даже не хочешь со мной разговаривать - не хочешь ничего объяснять. — Я ударила его со всей силы, но от удара он только хрюкнул. — Ты хоть представляешь, каково мне от этого? — Как он мог так поступить: вернуться в мой мир и автоматически стать самым важным человеком в нем?
— Я уже объяснил, Торн, и ты ни хрена не хочешь слушать! — Подойдя ко мне, он наклонился, прижав меня к канатам. — И я ушел, потому что не хотел с тобой ссориться. — Он прижался своим лбом к моему и уставился на меня, отчего атмосфера в комнате накалилась до предела. — Не потому, что я не хотел тебя, — горячо сказал он мне, глаза вспыхнули от гнева.
Воздух вокруг нас сгустился, и я почувствовала, как мое тело оживает.
Адреналин захлестнул меня.
Он был так близко ко мне, между нашими ртами едва оставался дюйм, и мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не наклониться вперед и не прижаться губами к его губам.
— Боже, я ненавижу тебя, — прошептала я сквозь стиснутые зубы, ничуть не желая этого. Я ненавидела то, как Ноа заставлял меня чувствовать себя, и то, как он заставлял меня сомневаться во всем, что касается меня самой, но я не ненавидела его.
В этом-то и была проблема.
— Конечно, ненавидишь, — усмехнулся он. — Теперь ты закончила? — спросил он, делая шаг назад. — Потому что мне нужно тренироваться, а ты мне мешаешь. Я позвоню тебе позже - когда ты будешь в состоянии.
Он повернулся, отстраняясь от меня, и это еще больше разозлило меня.
— Ты не имеешь права так поступать со мной, Ноа, — дрожащим голосом произнесла я, обходя его так, что мы снова оказались лицом к лицу. Ударив кулаками по его груди, я сильно толкнула его. — Ты не можешь вернуться в мою жизнь, все испортить и снова уйти.
Когда он ничего не ответил, я толкнула его еще раз, потом еще, пока не стала бить его по груди. Что касается Ноа, то он даже не вздрогнул от моего прикосновения. Он просто стоял на месте, на его лице не было никаких эмоций, он позволял мне наносить удары снова и снова.
— Не смей поворачиваться ко мне спиной, — потребовала я. — Я не одна из твоих фанаток. — Ноа взрывал мой мир, и я теряла контроль. Он вернулся в мою жизнь меньше чем за день, а я была в полном расстройстве. — Ты не имеешь права обращаться со мной, как с дешевой блядью. — Я знала, что выгляжу безумной. Черт, я знала, что веду себя как ненормальная, но не могла взять себя в руки. Меня полностью захватили его эмоции.
— Что тебе нужно от меня, Тиган? — потребовал Ноа, разъяренный. — Господи, мать твою! — Схватив меня за руки, он тряс меня, как тряпичную куклу. — Что. Ты. Хочешь?
— Я хочу, чтобы ты извинился передо мной, — сокрушенно призналась я. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что сожалеешь о том, что разрушил все, что у нас было. — Фыркнув, я заставила себя посмотреть ему в глаза, хотя знала, что выгляжу и говорю как сумасшедшая. — Но больше всего я хочу, чтобы ты рассказал мне, что она дала тебе такого, чего не смогла дать я.
Я почувствовала, как он напрягся, и на краткий миг мне показалось, что он вот-вот взорвется, но потом он повернулся к светловолосому мужчине, который неловко стоял в дальнем углу ринга.
— Держи ее подальше от меня, Лаки, — сказал он ему ровным тоном, прежде чем спуститься с ринга.
— Я любила тебя, — срывающимся голосом воскликнула я, глядя, как он уходит от меня, сбивая все предметы, мимо которых проходил.
— Ты любила меня недостаточно! — прорычал он, хлопнув обеими руками по двери, прежде чем выйти.
— Тебе пора домой, Тиган. — Я почувствовала, как теплая рука сжала мое плечо и нежно прижалась к нему. — Ноа сейчас больно. Ему нужно разобраться с этим, и он не может сделать это, когда ты здесь.
— Не надо, — предупредила я мужчину, которого Ноа называл Лаки, грубо отпихивая его руку. — Не смей.
— Продолжай давить на него, и он сломается, — предупредил он меня спокойным тоном, сложив руки перед грудью. — Поверь мне.
— Ни единого шанса, — прошипела я, вылезая из ринга и устремляясь за Ноа.
***
Я не мог так больше.
Не мог.
На этот раз с меня хватит, и я серьезно.
Никто не стоил этой гребаной агонии.
Даже она.
Забежав в пустую раздевалку, я скинул одежду и шагнул в душевую кабинку. Прижав ладонь к круглой хромированной форсунке, я вздрогнул, когда холодная вода коснулась моей кожи. Хорошо. Мне нужно было остыть, потому что я был в двух секундах от того, чтобы сойти с ума.
— Убери от меня руки!
Голос Тиган эхом разнесся по комнате, и все мое тело напряглось. Черт возьми, почему она не может просто уйти и дать мне успокоиться? Было очевидно, что я не в том состоянии, чтобы разговаривать с ней, и, вопреки убеждениям Тиган, я не хотел причинять ей боль.
Медленно повернувшись, я наблюдал сквозь капли за тем, как она вошла в душевую и направилась прямо ко мне. При виде ее у меня пересохло во рту, пульс подскочил, а мой гребаный член мгновенно стал твердым.
— Отойди, Торн, — предупредил я ее, выключая воду и пытаясь обойти ее. — Прежде чем я сделаю что-то, о чем буду сожалеть.
— Я недостаточно тебя любила? — закричала она, игнорируя мое предупреждение и не давая мне уйти. Она отдернула руку и зашипела. — Я любила тебя слишком сильно! — а затем бросилась на меня.
Звук пощечины, когда ее рука соприкоснулась с моей щекой, разнесся по комнате, унося с собой то немногое, что у меня оставалось.
И в этот момент, потеряв контроль, я подхватил Торн и бросил ее на пол в душе, после чего включил на нее холодную воду.
Вытерев кровь со щеки в том месте, где ее ноготь задел мою кожу, я уставился на нее, когда она сидела на полу кабинки.
— Ты чертовски плохо влияешь на меня, — прорычал я, выключая воду и отступая от нее. Схватив полотенце из шкафчика, я швырнул его в нее, а затем достал другое и вытерся. — Ты морочишь мне голову, ты портишь мне настроение, ты сводишь меня с ума.
— Я н-не знаю, зачем я э-это сделала, — сказала она, оскалив зубы, и вылезла из кабинки, чтобы забрать полотенце, которое я ей бросил. Дрожа, с прилипшими к лицу волосами, она прошептала. — Я не хотела заставлять тебя истекать кровью.
Чувство вины захлестнуло меня при виде ее на полу. Подавив стон, я двинулся к ней, чертов любитель жаждущий наказания. Присев перед ней, я достал полотенце и обернул его вокруг ее маленьких плеч.
— Ты годами заставляла меня истекать кровью, — хрипло сказал я ей, злясь на себя за то, что в моем голосе так много эмоций. — Что сделает очередная царапина в списке?
— Ты сказал, что она воспользовалась тобой, — сказала Тиган. — Как?
Закатив глаза, я подавила желание зарычать.
— Ты как заезженная пластинка. — Выпрямившись, я повернулся и подошел к своему шкафчику. — Просто иди домой, Тиган.
— Что ты имел в виду, Ноа? — повторила она, не давая мне договорить. — Мне нужно знать, что ты имел в виду.
— Ты действительно хочешь это сделать? — потребовал я, натягивая на себя боксеры, а затем пару черных треников. — Здесь? — Я жестом указал на ее мокрое тело. — Вот так?
— Мне нужно, чтобы ты мне сказал, — упрямо ответила она.
Так мы и поступим.
Торн наконец-то была готова выслушать мою версию событий.
Прекрасно.
— В ту ночь в карьере, после того как я освободил тебя из машины и сказал бежать, меня подобрали копы и отвезли в участок, а потом предъявили обвинения. — Накинув чистую футболку, я обул кроссовки Найк и повернулся к ней лицом. Сохраняя на лице полное отсутствие эмоций, я сложил руки на груди и произнес. — Кайл внес за меня залог и вернул меня на Тринадцатую улицу под домашний арест... В итоге он подвез и Риз из участка.
— Я спряталась на заднем сиденье машины Кайла. — Она прошептала. — Я не должна была оставлять тебя там. — Она подошла к скамейке напротив меня и опустилась на нее - рухнула, черт возьми.
— Я сказал тебе идти, — сказал я суровым тоном, чувствуя, как дыра пробивает защитную броню вокруг моего сердца. Я смотрел, как одинокая слеза стекает по ее щеке, и у меня возникло желание вытереть ее. — Мне нужно было, чтобы ты была в безопасности от них. — Мысль о том, что Джей Ди может заполучить Торн, была движущей силой моего решения вытащить ее оттуда. Я ни о чем не жалел. В ту ночь Джей Ди сбил нас с дороги, и я не питал иллюзий по поводу того, что случилось бы, попади она ему в руки. Он бы заставил меня заплатить за свое дезертирство ее кровью.
Тиган грубо вытерла глаза тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула.
— Но я должна была остаться, Ноа.
— Теперь это не имеет значения, — ответил я, не обращая внимания на ее сожаление и жгучую боль в груди. — После аварии мне было охрененно плохо, Торн, — сказал я и быстро продолжил. — У меня были сломаны ребра и сотрясение мозга, поэтому, когда Риз протянула мне кучу обезболивающих, я не раздумывая принял их - перед тем как сказать ей, чтобы она уходила.
Лицо Тиган исказилось от настоящей боли, но я не позволил этому остановить меня. Я хотел раз и навсегда забыть об этом, невзирая на болезненные воспоминания, которые всплывали в памяти.
— А потом, когда я был в отключке и слишком чертовски сонный, чтобы понять, кто там был, — прорычал я, надувая грудь от гнева и боли. — Риз Таннер забралась на меня и изнасиловала.
— Нет. — В голосе Тиган звучали отчаяние и гнев, когда она покачала головой, горячо отрицая то, что я ей сказал, как я и знал.
— Да, — ответил я, так же горячо. — Ты хотела знать правду, Торн, так вот, она здесь.
— Она не... Она не могла. Я видела тебя с ней, — пролепетала она, истерично повышая голос. — Ты наслаждался этим, Ноа.
— Потому что я думал, что это ты, — хрипло прорычал я в ответ.
— Это не имеет значения, — пробормотала она, споря сама с собой. — Я знаю, что я видела. — Сбросив накинутое на плечи полотенце, она вскочила на ноги и зашагала по полу. — Почему ты не сообщил об этом в полицию?
— Я так и сделал, Тиган, и они тоже мне не поверили - рассмеялись мне в лицо, черт возьми, — добавил я, проведя рукой по волосам и резко рассмеявшись. По телу пробежала дрожь, но я заставил себя продолжать и выложить все как есть. — Когда я пришел в себя и увидел, что ты уходишь, я потерял свой чертов разум и следил за тобой...
— Ты следил за мной? — прошептала она, прикрывая рот рукой. Она сделала шаг ко мне, а затем два шага назад.
— Черт побери, да, я следил за тобой, — ответил я, надувая грудь. — Ты была всей моей жизнью. Я не собирался сидеть сложа руки и смотреть, как ты меня бросаешь.
— Но ты сказал, что находился под домашним арестом. — Ее брови нахмурились. — И ты разбил свою машину накануне вечером, так как же ты вообще следил за мной… — Ее голос прервался, а глаза расширились, когда в ее сознании все части пазла встали на свои места. — О, Ноа, — пролепетала она. — Что ты сделал?
— Я вломился в дом твоего дяди, стащил ключи от машины и угнал ее, — без стыда и угрызений совести выпалил я. — Я и ее разбил, если тебе интересно. — Я жестко рассмеялся. — Твоему дяде это понравилось. Ублюдок бросил меня за это под автобус.
— Он выдвинул против тебя обвинения? — в ужасе спросила она, сокращая расстояние между нами.
— Конечно, выдвинул, — зашипел я, откидывая голову назад в безумной смеси боли и возбуждения. — Он не упустил бы возможности держать тебя подальше от меня еще год или два.
— Я не могу поверить, — прошептала она, прижимая пальцы к вискам. — Я не могу...
— Не можешь или не хочешь? — с отвращением ответил я.
Она покраснела.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе нужны были объяснения, и я их дал. Тебе нужен был выход для гнева, и я позволил тебе использовать мое тело в качестве груши для битья. — Протянув руку, я поймал ее подбородок и поднял ее лицо, заставляя посмотреть мне в глаза и, черт возьми, услышать меня. — Но если ты ждешь, что я извинюсь за то, чего не делал, то будешь ждать, пока ад не замерзнет.
— Ты тоже не идеален, Ноа, — прокричала она, прижимая свои маленькие ручки к моей груди, создавая пространство между нашими телами. — Ты тоже мне лгал, — забормотала она, хватаясь за соломинку. — Ты должен был сесть со мной в самолет. Но ты этого не сделал. Ты бросил меня.
— Это другое, — ответил я, прислонившись к шкафчикам позади себя.
— Как? — потребовала она, снова встав передо мной. — Как это отличается оттого, что ты меня бросил?
— Потому что я бросил тебя, чтобы спасти твою чертову жизнь, — прорычал я, обхватывая ее за шею и притягивая ближе к себе. — Они знали, что ты - мое слабое место, и если бы я не сражался той ночью, они бы пошли за тобой. Они бы использовали тебя против меня - причинили бы тебе боль, чтобы причинить боль мне. Я всегда возвращался за тобой, но я не мог подвергать твою жизнь опасности.
Прижавшись лбом к ее лбу, я делал короткие быстрые вдохи, пытаясь сохранить контроль над собой.
— Признай, что ты была неправа, Торн, — шипел я, глядя на нее. — Просто скажи это, и мы сможем жить дальше.
Она покачала головой, и по ее щекам потекли слезы.
— Я не могу.
— Что, черт возьми, с тобой не так? — потребовал я, грубо отпустив ее. — Почему ты не можешь просто проглотить свою чертову гордость?
— Как я могу тебе верить? — почти бешено шептала она, вцепившись ногтями в свои волосы. — Как я могу быть уверена, что ты все это не выдумал? Ты возвращаешься в мою жизнь после стольких лет и ждешь, что я поверю в эту... чушь?
— Потому что я никогда не лгал тебе, — прорычал я, разъяренный и обиженный. — Ни разу, блять. И где-то в глубине своего замороженного гребаного сердца ты это знаешь.
— Это уже слишком. — Опустив голову, она издала резкий всхлип. — Это слишком больно.
— Это все равно не имеет значения, — устало сказал я, чувствуя, как последний проблеск надежды внутри меня угасает. Покачав головой, я повернулся и взял свою сумку из шкафчика, а затем перекинул ее через плечо. — Верь во что хочешь, Торн. С меня хватит.
Она обернулась и уставилась на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что все кончено, Тиган, — сказал я ей. — С меня хватит.
— Почему?
— Почему? — Одно это слово заставило ярость внутри меня взорваться. — Почему? — повторил я, не в силах поверить своим чертовым ушам. — Ты действительно спрашиваешь меня об этом?
— Да, почему, — задохнулась она, обходя меня и загораживая дверной проем. — Почему ты вернулся за мной? Зачем ты переспал со мной и рассказал мне все это, если ты закончил?
— Потому что я хотел доказать свою правоту, — прорычал я ей в лицо. — Я хотел проверить, смогу ли я еще уложить тебя на спину с раздвинутыми ногами, и оказалось, что смогу. — Я был мудаком, излишне жестоким с ней, и я знал, что должен остановиться, но я был чертовски ранен. Она не верила мне. Она сомневалась во мне, как любой другой ублюдок, и я не мог с этим смириться. — Ты была целью, которую нужно было достичь. Вот и всё.
— Отлично, — закричала она. — Уходи. Оставь меня.
Я ничего не ответил. Вместо этого я повернулся к ней спиной и вышел из раздевалки.
— Хочешь поговорить об этом?
Это были первые слова, которые Лаки сказал мне, когда я вошел в дверь спортзала.
Я покачал головой.
— Просто забери меня отсюда к чертям, чувак.
— Я займусь этим. — Он зашагал в ногу со мной, пока я поднимался по задней лестнице спортзала и выходил на улицу.
Камеры замелькали перед моим лицом, как только я вышел из парадного входа под проливной дождь.
Люди окликали меня, просили сфотографироваться и дать автограф, но я не мог этого сделать.
Не сегодня.
Только не с этой чертовой блондинкой из моего прошлого и ее недоверчивым взглядом. Проклятье, бой был моим убежищем, а на ринге я был королем. Я не мог позволить себе потерять концентрацию. Я должен был держать себя в руках. Тиган разнесла в пух и прах все, над чем я работал последние восемнадцать месяцев.
— Ноа, подожди! — Тиган окликнула меня, когда я подошел к арендованной машине, и я откинул голову назад и громко выругался.
Игнорируя все унции здравого смысла, которые требовали, чтобы я проигнорировал ее и ушел к чертовой матери, раз и навсегда, я повернулся.
***
Страх потерять его навсегда подтолкнул меня, когда я пробиралась сквозь толпу, образовавшуюся у входа в спортзал, выкрикивая его имя во всю мощь своих легких.
— Так вот для чего ты все это затеял - чтобы доказать свою правоту? — спросила я, задыхаясь, когда подошла к нему. — Почему ты так поступил со мной?
Мой взгляд упал на порез на его скуле, и я вздрогнула. Я не должна была поднимать на него руки. Насилие никогда не было выходом. Я знала это, но когда я была рядом с ним, мой мозг отключался, а сердце принимало решение. А сейчас мое сердце было обижено, рассержено и растеряно. Я теряла рассудок. Все, к чему я стремилась, рушилось вокруг меня. Я снова и снова влюблялась в него, и это захлестывало меня.
— Осторожно, Торн. — В словах Ноа звучал сарказм, когда он смотрел на меня сверху вниз. — Продолжай так бегать за мной, и я начну думать, что тебе не все равно.
— Мне не все равно! — Я выстрелила в ответ, оскалив зубы, и все мое тело задрожало. — Ты думаешь, я ушла и не думала о тебе? — Я знала, что он думает именно так. — Ну, ты ошибаешься. Я думала о тебе. Каждый день. Черт возьми, Ноа, я ушла, потому что любила тебя, — призналась я, срывая голос. — И боль от твоего предательства ранила меня сильнее, чем что-либо в моей жизни.
— Я больше не буду делать это с тобой снова, — предупредил он.
Дождь лил на нас, пропитывая одежду, обнажая мою и его уязвимость. И когда Ноа повернулся, чтобы сесть в машину, я потеряла дар речи.
— Не уходи! — Я задыхалась, хватая его за предплечье, чтобы не дать ему сесть в машину - чтобы он не бросил меня.
— Назови мне хоть одну причину, чтобы остаться, — прорычал он, его огромное тело дрожало, когда он с большей силой, чем нужно, схватился за дверцу машины.
Все эти причины были у меня внутри, но я не могла произнести ни слова. Я не могла заставить свои губы сформировать их, потому что знала: если я признаю это вслух, если я озвучу тот факт, что ошибалась в отношении Ноа, то буду виновата в собственном разбитом сердце и семи годах страданий. Тогда я буду виновата в том, что его оставили гнить в тюремной камере одного, и я была совершенно уверена, что чувство вины поглотит меня.
Я была влюблена в него еще до того, как узнала правду, и теперь мне казалось, что я захлебываюсь в эмоциях.
Но вместо этого я просто стояла там, как упрямая трусиха, умоляя его глазами не уходить, и чувствовала, как земля рассыпается под ногами, когда он отступает от меня.
— Так я и думал, — прорычал он, грубо отдергивая руку.
Я стояла неподвижно, обхватив себя руками, и смотрела, как Ноа отворачивается от меня и забирается на пассажирское сиденье. Он захлопнул дверь и уставился прямо перед собой, пока машина отъезжала.
ГЛАВА 26
— Черт возьми, на это было больно смотреть, — сказал Лаки, когда мы вернулись в мой номер. Схватив из мини-бара охапку пива и бутылку текилы, он поставил их на журнальный столик в гостиной, а затем вернулся за парой рюмок. — Что за катастрофа. — Он испустил тяжелый вздох, откупорив пробку зажигалкой. — А ее лицо, когда мы уезжали? — Он покачал головой. — Я никогда не видел, чтобы на лице женщины было такое опустошение.
— Оставь это, — предупредил я его. Подойдя к дивану, я опустился на него, усталый и деморализованный. Наклонившись вперед, я уперся локтями в колени и опустил голову на руки. Образ залитого слезами лица Тиган и ее голоса, когда она просила меня остаться, преследовал меня. Я не нуждался в комментариях Лаки. Я испытал опустошение на собственном опыте. — Все кончено, — добавил я ворчливым тоном. — Дело закрыто.
— У тебя серьезный случай отрицания, чувак. Хуже я еще не видел. — Пожав плечами, Лаки отпил из своей бутылки пива, а затем устроился на диване рядом со мной. — Ты любишь ее?
Выпустив стон, я потер лицо ладонью, а затем взял пиво со стола и отпил глоток.
— Ты встречался с ней, ты видел ее в действии. Я не мазохист, чувак. Я не получаю удовольствия от того, что с меня срывают полоски. Конечно, я, блять, люблю ее. — Люблю я ее или нет, фактов это не меняло. А факты заключались в том, что мы с Тиган не могли находиться в обществе друг друга, не ссорясь.
Поставив бутылку обратно на стол, я поднял рюмку с текилой, которую налил мне Лаки, и опрокинул ее.
— Я не могу не любить ее, — шипел я, чувствуя, как алкоголь обжигает меня. — Но и доверять ей я тоже не могу, — хрипло признал я. В ней было столько обиды, столько чертовой воды утекло с моста, что я не был уверен, сможем ли мы когда-нибудь это преодолеть.
— Почему? — прямо спросил он.
— Потому что...
— Потому что она ушла? — подытожил он. — И ты боишься, что если впустишь ее обратно, она сделает это снова?
— Хорошо, доктор Фил, — саркастически хмыкнул я, чувствуя, что Лаки попал точно в цель. — Дайте психоанализу передохнуть.
— Мессина, есть причина, по которой ты принял бой против Бишопа, и это та же причина, по которой ты не использовал защиту. Ты это знаешь, и я тоже, — сказал он мне. — Это из-за нее.
Конечно, из-за нее.
Все, что я делал с семнадцати лет, было из-за нее - потому что для меня она была всем. Вот почему мне было так чертовски больно, когда сегодня я посмотрел ей в глаза, сказал правду, а в ответ получил недоверие.
— В любом случае это не имеет значения, — бросил я. — На следующей неделе я вернусь домой, и у меня не будет времени думать о ней. — У меня был общенациональный тур по Северной Америке с МИФ. Через пару дней я летел домой и должен был сосредоточиться на этом. Мне не нужны были отвлекающие факторы и чертовы потрясения в моей жизни, связанные с любовью к этой женщине. Мне нужно было оставить ее в прошлом.
— Ты уверен в этом? — спросил Лаки, не будучи убежденным.
— Абсолютно, блять, уверен. — Отхлебнув остатки пива, я решительно кивнул, заставляя себя поверить в собственные слова, хотя в глубине души понимал, что это говорит моя гордость, чертова боль и ужас от того, что Тиган смотрит мне в глаза и не верит мне. — Когда я вернусь домой, она даже не будет попадаться мне на глаза.
— Какое это, должно быть, чертовски ужасное чувство, — грустно подумал Лаки. Покачав головой, он встал и вытянул руки. — Оттолкнуть от себя человека, над которым ты столько трудился, чтобы доказать, что достоин его.
— Что? — спросил я, прижав бутылку к нижней губе.
— Ты любишь ее, Ноа, — крикнул Лаки. — А девушка, которую я сегодня встретил, любит тебя в ответ, чувак. — Он вскинул руку вверх, явно взволнованный. — Каждый твой шаг с тех пор, как я тебя знаю, был направлен на то, чтобы вернуть ее. Чтобы доказать ей, что ты достоин. Потому что в твоем понимании она и есть она. И это, блять, пугает тебя. Будь честен с собой, парень, — серьезно сказал он. — Ты до смерти боишься, что этого недостаточно, что тебя недостаточно...
— Конечно, я боюсь! — прорычал я. — Она сводит меня с ума. — Швырнув бутылку пива через всю комнату, я вскочил на ноги, взволнованный и взбешенный. — Она чертова сумасшедшая. Я никогда не знаю, в каком положении я с ней нахожусь, — прорычал я, вздымая грудь. — Нет ни одной чертовой вещи, которую бы я не сделал ради этой женщины, и одна только мысль об этом приводит меня в ужас. — Я провел рукой по волосам и зашипел от разочарования. — Торн способна поставить меня на колени, Лаки. Она, блять, смертельна для меня.
— Ну и что, блять, — возразил он, не упуская ни единого шанса. — Любовь - это безумие. Она безумна, а та жгучая энергия, которую вы двое разделяете? — Он покачал головой. — Это редкость, чувак. Такое бывает раз в жизни.
— Почему тебя это волнует? — спросил я, приходя в ярость. — Что тебе до этого?
— Потому что ты мой брат, придурок, — так же яростно ответил Лаки. — Ты моя гребаная семья, чувак, и я ни за что на свете не буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты уходишь от своего будущего.
— Что мне делать, чувак? — Я задыхался. — Как мне все исправить?
— Делай то, что у тебя получается лучше всего, — ответил Лаки, похлопав меня по плечу. — Борись.
Лаки был прав.
Тиган была центром моей жизни с тех пор, как мне исполнилось семнадцать лет. Я мог лгать и притворяться сколько угодно, но правда оставалась. А правда заключалась в том, что Тиган Конолли - это все, чего я когда-либо хотел, и я был уверен, что она - все, чего я когда-либо захочу.
Мне нужно было бороться за это.
Мне нужно было бороться за нас.
***
— Ты опять не просушила волосы, Тигс? Ты выглядишь как утонувший кот.
Это были первые слова, которые вырвались из уст Шона, когда он открыл дверь своей квартиры и заметил мой внешний вид.
В самый разгар моего душевного срыва Шон был единственным человеком, к которому я могла обратиться. Хоуп была в Америке. У меня не было семьи. А Лиам... ну, Лиам больше не был вариантом.
— Я не могу... дышать, — задыхалась я, бросаясь в его объятия и цепляясь за него изо всех сил, плача сильно и страшно. — Я не могу... о Боже, Шон...
Изнасиловали.
Ноа сказал, что его изнасиловали.
Риз изнасиловала его.
Я поверила ему.
И оставила его разбираться с этим в одиночку.
— Детка, перестань. Успокойся, — уговаривал Шон, проводя нас обоих в свою квартиру и усаживая меня на диван.
Стянув плед со спинки дивана, Шон обернул его вокруг моих плеч и направился на кухню, чтобы вернуться с огромной плиткой шоколада в руках.
— Знаешь, мне кажется, я никогда не видел, чтобы ты плакала, — заметил Шон, когда мои слезы перешли в сопение. Опустившись на диван рядом со мной, он притянул меня к себе на колени. — Что случилось?
— Случился Ноа, — прошептала я, зажмурив глаза и уткнувшись головой в его грудь. В голове промелькнуло воспоминание о сцене, которую я устроила в спортзале, и меня пронзило рыдание. Мне было так стыдно. — Я все испортила, Шон.
— Ноа? — спросил Шон, сбитый с толку, ожидая, что я заполню пробелы.
— Мессина, — пробормотала я, забыв, что Шон не знает всех тонкостей моих бурных отношений с бывшим.
Его брови удивленно поднялись, и он откинулся назад, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Как боец?
— Как бывший, — стыдливо призналась я.
Его губы скривились в идеальную улыбку, и он, не моргая, уставился на меня.
— Вот уж не ожидал, — вздохнул он, глаза горели любопытством. —Ты упоминала, что у тебя есть бывший из Америки, но я не знал, что ты говоришь о Машине.
— Он не был Машиной, когда я его знала, — грустно прошептала я. — Он был просто... Ноа.
Положив голову ему на грудь, я доверилась Шону, рассказывая ему все грязные подробности своей жизни, начиная с той ночи, когда я видела, как моя мать испустила последний вздох в той машине, и заканчивая тем, как Лиам бросил меня, когда дядя Макс перевез нас в Колорадо.
Я выложила ему все о своем пребывании на Тринадцатой улице: хорошее, плохое и откровенно ужасное, из-за чего я выглядела как сумасшедшая.
Я рассказала ему о том, как испортила краской машину Ноа, о той ночи, которая спровоцировала эту безумную одержимость, и о всех последующих моментах.
О ночах, проведенных в «Кольце огня», о том, как Ноа сражался с мужчинами вдвое старше себя.
Я рассказала ему о том, как Ноа спас меня от Гонсалеса, о многочисленных случаях, когда он защищал меня от Джорджа и Джей Ди Денниса, принимая побои, чтобы быть со мной.
Мое лицо разгорелось, когда я рассказала ему о ночи в лифте.
Я сломалась, когда рассказала о той ночи, когда Макс отрекся от меня.
Я раскрывала каждую крупицу важной информации, которая привела меня к этому моменту, каждое событие в моей жизни, которое привело меня сюда, благодарная за то, что я выложила все до конца, а Шон внимательно слушал, не осуждая и не перебивая.
— А потом он сломал мою дверь, и я переспала с ним, прежде чем выгнать его, — услышала я свои слова и вздрогнула. — Но потом я разозлилась, потому что он ушел, и пошла к Фрэнки, устроив грандиозную сцену. — Ворча, я добавила. — Я дала ему пощечину, а он попытался меня утопить... и теперь я здесь.
Шон присвистнул.
— И все это произошло в течение двадцати четырех часов?
— Что я могу сказать, — пробормотала я, щеки пылали. — Нам нужно было многое наверстать.
Вскочив на ноги, Шон отправился на кухню и вернулся через несколько минут с парой стаканов в одной руке и двумя бутылками - водкой и колой - под мышкой.
— Когда я впервые увидел тебя у своей двери, я подумал, что шоколада и марафона «Друзей» будет достаточно, чтобы поднять тебе настроение. — Поставив стаканы и бутылки на журнальный столик перед нами, он наклонился и поцеловал меня в макушку, прежде чем налить нам напитки. — Но теперь я думаю, что нам нужна водка, чтобы справиться с этим дерьмовым штормом.
— Почему ты обязательно должен быть геем, Шон? — спросил я со вздохом, взяв стакан, который он протягивал мне. — Это несправедливо, — проворчала я, делая глоток водки с колой. — Ты идеальный мужчина.
Шон хихикнул.
— Ты даже не представляешь, сколько женщин в салоне задают мне этот вопрос. — Усевшись рядом со мной, он стукнул своим стаканом о мой и вздохнул.
—Ты думаешь, я сумасшедшая? — Сидя скрестив ноги на диване, я выдернула нитку из подушки на коленях и сказала. — Быть настолько... опустошенной из-за мужчины, с которым я встречалась два месяца в старшей школе?
— Официально два месяца, — поправил он, указывая пальцем в воздух. — А неофициально - гораздо дольше и глубже.
— А что, если он не сможет это пережить? — выдавила я. — Я все перебираю в памяти, и если бы я была на его месте, то вряд ли смогла бы. — Закрыв лицо руками, я подавила стон. — И просто скажи, что он может простить меня. А что, если сейчас все по-другому? — прошептала я. — Что, если эта чертова химия жажды крови между нами угаснет?
— Если ты не попробуешь, то проведешь остаток жизни в сомнениях и сожалениях, — сказал он мне.
Я знала, что он прав, но я была в ужасе.
Я больше никогда не хотела испытывать боль от того, что мое сердце разбито Ноа Мессина, намеренно или нет. Я не была уверена, что переживу такую боль дважды за свою жизнь.
— Во мне нет ничего необычного, Шон, — призналась я. — А Ноа? Он живет в другом мире, чем мы. Супермодели сбрасывают ради него свои трусики. Я никак не могу с ним конкурировать.
— Тебе не нужно ни с кем конкурировать, Тиган. Вот чего ты, похоже, не понимаешь, — сказал он. — Этот человек пролетел через полмира и приземлился у тебя на пороге. — Покачав головой, он нетерпеливо вздохнул. — По-моему, это не говорит о конце пути.
— Не говорит?
— Нет, Тиган, не говорит, — раздраженно ответил он. — Это говорит о том, что мужчиной движет отчаяние, преданность и любовь. — Шон хлопнул рукой по моему бедру, сжал и сказал. — Он здесь. Он горячий и чертовски твой. И что ты собираешься с этим делать?
ГЛАВА 27
Весь день пятницы я провела свернувшись на кровати, игнорируя звонки Лиама и избегая любого контакта с внешним миром, буквально слишком пристыженная, чтобы поднять лицо с промокшей от слез подушки. Я не завтракала и не обедала. Не было аппетита.
Голос Ноа остался в моей голове. Его лицо было главной темой каждой моей мысли в течение всего дня, и я не могла перестать терзать себя этой отвратительной правдой.
Ноа провел серьезный срок в тюрьме.
Из-за меня.
Он вышел раньше срока.
Макс выдвинул против него обвинения.
Из-за меня.
Он был в карьере той ночью.
Из-за меня.
Он отказался от своей свободы, чтобы уберечь меня.
Кайл Картер был прав с самого начала. Я ненавидела то, как этот человек всегда был чертовски прав. Это так бесило. Я должна была послушать его. Я должна была послушать свое сердце, а не свою глупую гордость. Посмотрите, куда меня привела гордость. Семь лет горечи и сожалений.
Гордость и упрямство не дали мне побежать к нему обратно, броситься к его ногам и молить о прощении. Боль в его глазах преследовала меня. Я видела ее в этих карих глубинах. Я видела боль, которую я причинила, когда задавала ему вопросы. Я также видела правду.
Честно говоря, я не могла понять, почему он уделил мне столько времени, не говоря уже о том, чтобы выслушивать все мои измышления, когда я подвела его самым ужасным образом. Я была эмоционально истощена и жалела себя, и никакое количество шоколада и алкоголя не могло облегчить боль.
К субботнему полудню депрессия окончательно вошла в колею, как и голод. Я приготовила лапшу в микроволновке и съела ее наполовину сырой, не потрудившись больше ее варить. В любом случае, я не заслуживала полностью приготовленной еды. Когда я закончила есть хрустящую лапшу, я сделала то, чего не делала годами.
Достав гитару из чехла, я повесила ремень на плечо и взяла медиатор. Я не играла с восемнадцати лет, я не могла этого вынести; но в тот момент, когда мои пальцы коснулись струн, я поняла, что это как езда на велосипеде.
Позволяя пальцам скользить по струнам, я закрыла глаза и спела собственную акустическую версию
Чувствуя каждую ноту в глубине души, подразумевая каждую строчку, которая слетала с моих губ, я запела припев во всю силу своих легких, выпуская вместе с ним все невысказанные слова, терзавшие меня изнутри.
Моя входная дверь распахнулась, и я упала с дивана посреди песни, приняв удар на свое тело в попытке защитить свою гитару.
— Иисус Христос! — прошипела я, лежа на спине и разинув рот на Шона, который стоял в дверях моей квартиры. — Как ты вошел?
— Она была не заперта, детка, — весело объявил Шон, войдя в мою квартиру с кучей косметических средств в руках. Бросив то, что он нес, на кухонную столешницу, он направился ко мне.
— Кстати, приятный голос, — добавил он, забирая у меня гитару и убирая ее обратно в чехол. — Я не знал, что ты играешь.
Поднявшись на ноги, я потерла бедро, которое саднило от падения.
— Раньше играла, — пробормотала я в замешательстве. — Я была уверена, что заперла эту дверь.
На самом деле, я и вправду была уверена. За эти годы у нас с Хоуп было много споров, потому что я была такой, цитирую, «занудной» в вопросе охраны квартиры. В свою защиту скажу, что Хоуп никогда не похищал из сна качок с татуированной головой, и за ней не гналась толпа. Я считала, что мои привычки вполне оправданы, поэтому я так удивилась, что оставила дверь незапертой прошлой ночью.
— Хватит тянуть, — сказал Шон, толкая меня по коридору в ванную.
— Тащи свою задницу в душ, — приказал он, включая его. — Я найду тебе что-нибудь надеть.
— Что... Эй, стой, — прошипела я, отталкивая его руки, когда он попытался силой снять с меня футболку. — Что ты делаешь, извращенец?
— Тиган, — парировал Шон, закатывая глаза. — Поверь мне, когда я говорю, что у тебя нет ничего, что я хотел бы видеть. Без обид.
— Ничего не принято, — проворчала я, отталкивая его руку, когда он снова потянулся за моей рубашкой. Заставив Шона развернуться, я быстро разделась и залезла в ванну, прежде чем задернуть занавеску. — Так скажи мне, зачем ты ворвался в мою квартиру и силой затащил меня в душ?
— Я устраиваю интервенцию, — услышала я его ответ, а затем послышался лязг открывающихся и закрывающихся ящиков. — Ни за что, черт возьми, я не позволю тебе еще одну ночь погрязнуть в жалости к себе.
— Шон? — нервно спросила я, когда раздался звук фена. — Что ты там делаешь?
—
— Нет, не собираюсь, — простонала я, откидывая голову назад и позволяя воде охладить меня. — Я не могу…
— Ты идешь со мной, Тиган, — предупредил Шон. — Даже если мне придется тащить тебя туда, брыкающуюся и кричащую.
Через несколько секунд бритва оказалась за занавеской душа и попала мне в руку.
— Брей, — приказал он. — Все.
Меньше чем через два часа, я была выбрита и потрогана в больших местах, чем желала бы помнить. Я чувствовала себя пьяной, после нашей выпивки перед пабом, покрытой свежим слоем искусственного загара и разодетой больше, чем когда-либо в своей жизни. Шон настоял на том, чтобы завить мои волосы так, чтобы они свободно струились по моей спине, с маленькими веточками блесток и крошечными прозрачными цветными драгоценностями в них. Он завершил мой образ смоки айс и прозрачными глянцевыми губами.
— Ну, ты творишь чудеса, — признала я, любуясь собой в зеркало во весь рост в ванной. Одетая в короткое белое платье с бежевыми туфлями на платформе и такого же цвета блейзер, я должна была признать, что у Шона были безумные навыки в стиле.
— Боже, — выдохнула я в изумлении, обхватив свою небольшую грудь, которая выглядела потрясающе с глубоким вырезом платья. — Кажется, у меня теперь больше, чем просто плоская грудь.
Шон откинул голову назад и рассмеялся.
— У тебя не маленькая грудь, — заверил он меня, сжимая руками мои плечи и ведя меня обратно на кухню. — Они задорные, — предложил он, заглушая смех стаканом водки с колой. — Мужчинам нравятся задорные.
— Серьезно? — Я подняла одну изящно очерченную бровь и схватила свой стакан со стойки, прежде чем сделать глоток. — Назови хоть одного мужчину, который предпочел бы маленькое и задорное, большому и упругому?
— О, я не знаю, — поддразнил Шон. — Возможно, какой-нибудь особенно ловкий боец?
— Не надо, — прошептала я, съежившись от этой мысли. Опустив голову, я почувствовала, что какое-то маленькое подобие предвкушения, которое я создала, рассыпается. — Я облажалась, — прошептала я, чувствуя себя более разочарованной, чем раньше. — Он меня ненавидит.
— Детка, я еще не настолько пьян, чтобы вести этот разговор по второму кругу, — объявил Шон, допивая последнюю каплю водки с колой и ставя пустой стакан. — Так что просто отложи его на сегодня, — добавил он, прежде чем схватить куртку, накинуть ее на плечи и направиться к двери. — Завтра ты сможешь снова хандрить в пижаме.
Когда я шла за Шоном, мое внимание привлекла длинная, тонкая коробка на стойке.
— Погоди, — окликнула я, направляясь прямиком к коробке. — Что это?
Я не заметила коробку раньше, но, с другой стороны, Шон ведь вывалил на стойку столько всего, что это было бы невозможным.
— Ах да, я нашел это у твоей двери, когда пришел, — ответил Шон, возвращаясь ко мне. —Забыл об этом упомянуть.
Пожав плечами, он добавил:
— Ну, поторопись и открой ее.
Подняв крышку коробки, я широко раскрыла глаза, увидев внутри одинокую красную розу с одним шипом на стебле. Рядом с ней лежала маленькая белая открытка.
— Это от Ноа, — прошептала я, закусив губу, щеки горели. Только Ноа мог послать мне розу, похожую на татуировку, которую он носил на боку. Волнение затрепетало во мне, когда я взяла открытку и прочитала надпись.
— Я иду? — переспросил Шон, который смотрел через мое плечо. — Ого, это так… романтично?
— Как думаешь, что он имеет в виду? — тихо спросила я, вытаскивая розу из коробки и прижимая ее к груди.
Я знала, что выгляжу идиоткой, стоя на кухне и сжимая в руках зазубренную розу, словно это был мой спасательный круг, но для меня она и была таковой. Этот дурацкий цветок давал мне надежду, и я не могла перестать ухмыляться, как идиотка.
— Он прекрасен, Тигс, — успокаивал Шон, забирая мою розу и кладя ее обратно в коробку. — Но я не для того последние два часа вкалывал, чтобы мы могли проанализировать чертов цветок.
Схватив мои ключи и сумочку, Шон сунул их мне в руки, прежде чем вытолкнуть нас обоих за дверь квартиры.
— Как думаешь, что он имел в виду? — спросила я, изо всех сил пытаясь удержать равновесие на своих туфлях, пока Шон практически тащил меня вниз по лестнице.
— Может, это знак, — ответил Шон, когда мы вышли на улицу. Вздернув бровями, он обнял меня за плечи и усмехнулся. — Это его способ сказать тебе, что это всего лишь вопрос времени, прежде чем он снова потрясет твой мир.
Я не была уверена в этом, но весь оставшийся вечер я ходила подпрыгивая.
ГЛАВА 28
Я провел следующие несколько дней тренируясь как чертово животное и пробивая себе путь через собственные проблемы, прогнав раздражение прочь. К тому моменту, как наступил вечер субботы, все что я хотел сделать — это найти Тиган и попытаться проработать эту дерьмовую бомбу отношений, что мы создали. Прошло достаточно времени для нас обоих, чтобы успокоиться, и теперь пришло время, чтобы разобраться со всем этим дерьмом. Но, по-видимому, мое мнение по поводу моих планов на вечер не имело значения, потому что Ник Леверстин, главный исполнительный директор MFA, прилетел в Корк и был уже в пути, чтобы переговорить со мной.
Он мог приехать в любую минуту, а я был одет как чертов идиот для встречи с ним. Честное слово, у меня было такое чувство, словно меня пытаются обмануть.
— Почему я так разодет? — я прорычал, уставившись на тренера, который был ответственен за мой наряд. Грубо потянув за галстук, который был на мне, я ослабил его и затем подвернул рукава моей черной рубашки. Я не был мужчиной, который мог бы носить костюмы. Я был слишком большим, а они всегда чертовски узкими. Мои руки были стянуты тканью рубашки, а бедра выпирали из-под материала черных брюк, когда я мерил шагами пол своего номера. Я был бывшим заключенным, нелегальным бойцом, ставшим профессионалом, а не гребаным бизнесменом.
— Ты вообще знаешь, что это означает для твоей карьеры? — Заявил Куинси уже в четвертый гребанный раз за прошедший час и мне пришлось побороть желание задушить его. — Чтобы такой большой человек встретился с тобой лично!
Нет, я блять не знал ничего, потому что этот тупой старый дурак так и не объяснил какого черта здесь происходит.
Лаки, который тихо сидел на диване, попивая пиво и выкуривая сигарету, подмигнул мне. Довольно странно, но его спокойное положение действовало на меня успокаивающе, и я сел рядом с ним. Похлопав меня по ляжке, он протянул мне свою сигарету, и я с благодарностью принял ее, делая глубокую затяжку.
— Никакого такого дерьма сейчас, слышишь? — Предупредил меня Куинси, забирая сигарету с моих рук и придерживая ее большим и указательным пальцами. — Держи эти токсины подальше от моего паренька, Липпи, — он прорычал, глядя на моего бывшего сокамерника. — Он теперь тренируется, так что оставь свои дегенеративные выходки при себе.
Лаки откинул голову назад и рассмеялся.
— Слышишь, Мессина? — Спросил он особо удовлетворенно. — Генерал Придурок думает, что я плохо на тебя влияю.
Раздался стук в дверь номера, и я подавил смех, когда выражение лица Куинси изменилось с убийственного на зачарованное.
— Веди себя как можно лучше, — сказал он мне, наклоняясь, чтобы поправить мой галстук. — И позволь мне говорить. А ты, — прошипел он, указывая на Лаки, — держи пасть закрытой.
Лаки покачал головой, когда Куинси бросился открывать дверь.
— Какого хрена, мужик, — пробормотал он, толкая меня в плечо, прежде чем сделать еще один глоток пива. — Просто будь собой, мужик.
— Ник, — приветствовал Куинси. — Давно не виделись, старый друг. Заходи.
Встав, я подошел и поприветствовал трех мужчин, стоявших рядом с Куинси, каждый из которых был одет в тщательно сшитые костюмы.
— Ноа Мессина, — объявил Ник Леверстин, его глаза загорелись.
Не обращая внимания на Куинси, он шагнул ко мне и протянул руку.
— Ник, — сказал я, крепко пожав ему руку. Я встречался с боссом только один раз, когда только подписал контракт с компанией.
— Ты смотрел последний бой моего паренька? — перебил Куинси, явно не доверяя мне говорить за себя. Обхватив за плечи всех наших боссов, Куинси повел мужчин к дивану. — Впечатляет, да? У Ноа чертовски классный левый хук.
— Как дела, мужик? — поинтересовался Лаки, когда Ник сел рядом с ним. Он наклонил бутылку в сторону Ника, прежде чем сделать глоток.
Лицо Куинси побагровело, и я покачал головой от удовольствия, следуя за ними.
Никто не поменяет Лаки.
Сев на журнальный столик, я слушал любезности и скучные до чертиков пустые разговоры между тремя мужчинами и моим тренером, время от времени кивая, когда Куинси бросал на меня взгляд. Честно говоря, я понятия не имел, что происходит, и меня это волновало еще меньше. Все, что я хотел знать, это то, что меня не уволят, и как только я узнал ответ на этот вопрос, когда Ник упомянул о повышении зарплаты, я практически отключился, позволив своим мыслям вернуться к Торн.
Ее убитое горем выражение лица, когда я оставил ее в спортзале, все еще было у меня на первом плане, не в памяти, потому что чертов папарацци заснял его. Я задавался вопросом, видела ли она первую страницу утренних газет. Я серьезно в этом сомневался, потому что, зная Тиган, она бы устроила колоссальную истерику при виде того, как наша личная жизнь оказалась на всех страницах газет. Я к этому привык — теперь это была моя жизнь. Я подписался на то, чтобы быть на виду у всех, но она, с другой стороны, нет...
Мой мобильный завибрировал в кармане, отвлекая меня от мыслей, и я быстро вытащил его. Взглянув на экран, я провел по нему пальцем и приложил его к уху, прежде чем встать и пойти в спальню.
— Томми. Как дела, мужик? — спросил я, опускаясь на край кровати. Он остался в Штатах, организовывая и готовя все для тура на следующей неделе, и, честно говоря, я не осознавал, что скучаю по этому ублюдку, пока он мне не позвонил.
— Нехорошо, мужик.
— Что случилось? — спросил я, напрягаясь.
— Не волнуйся, ладно, — успокаивал Томми. — У меня все под контролем…
— Говори, — процедил я сквозь зубы.
— В твой дом вчера ночью вломились, — сказал он с тяжелым вздохом. — Ничего не украли, быстро добавил он. — А у копов уже трое подростков под стражей. Они убеждены, что это просто какие-то слишком ревностные фанаты.
— Это все? — Покачав головой, я облегченно расслабился. — Блин, мужик, я думал, что что-то не так.
Он долго молчал, и по моему позвоночнику пробежала дрожь беспокойства.
— Что ты мне не рассказываешь?
— Это странно, Ноа, — признался он. – Ничего не было взято, но было... было что-то странное в этом.
— Странное в чем?
— Вырезки из газет, — услышал я его. — Разбросаны по всей твоей комнате.
— Вырезки чего? — спросил я его, сбитый с толку.
— О тебе, мужик, — сказал он мне. — Из вчерашних газет вплоть до твоего ареста семь лет назад.
— Ну и черт, — пробормотал я. — Коул? — спросил я, думая, что это может быть тактикой запугивания от имени моих конкурентов.
— Не в его стиле, — ответил Томми без колебаний. — Я просто... слушай, я могу ошибаться, когда говорю это, но я думаю, тебе нужно быть осторожнее.
— Ты думаешь, это кто-то из прошлого? — спросил я, нахмурившись.
— Я не могу сказать точно, но там были фотографии тебя и Тиган, — прошептал Томми. — Фотографии до тюрьмы, мужик. Зачем кому-то из твоего настоящего они?
— Какие фотографии?
— Кадры из лифта, где ты и она той ночью.
— Блять. Я знал, что эти чертовы кадры видеонаблюдения когда-нибудь вернутся, чтобы преследовать меня. — Пресса?
— Они уже этим занимаются, чувак. Здесь это повсюду, — сказал он мне. — Должно достичь твоей части света к утру. И еще кое-что, — добавил он тихим голосом. — В этой глуши ходят какие-то... разговоры.
— О чем?
— Огненное кольцо снова работает.
— Боже, черт возьми, Томми! — Вскочив на ноги, я принялся мерить шагами пол, пока моя кожа горела от гнева. — Он снова в деле?
— Мне вызвать полицию?
— И подписать собственное свидетельство о смерти? — Я покачал головой и зарычал. — Не смей, черт возьми, — предупредил я его. — Вмешайся полиция, Томми, и ты не переживешь эту ночь, чувак. У этого придурка глаза и уши повсюду. — Я знал это лучше, чем кто-либо другой. Была причина, по которой Огненное Кольцо оставалось незамеченным в течение стольких лет: коричневые конверты и грязные копы.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — нервно спросил он.
— Занимайся своими обычными делами, — приказал я ему. — Не высовывайся и не открывай свой чертов рот.
— Ноа, я… — его голос оборвался, и внутри меня забурлило чувство вины.
—Я знаю, мужик, — прошептал я. — Я тебя не виню.
— Мессина!
Зарычав от волнения, когда услышал, как меня зовут, я тихо заговорил:
— Слушай, я знаю, что ты напуган, мужик, и тебе следует бояться. Но что бы ты ни делал, Томми, не ходи к копам… — Я остановился на полуслове, когда Куинси просунул голову в дверь.
— Давай, малыш, — сказал он мне, сверкая глазами от волнения. — Ник хочет нанести удар по городу, чтобы заключить твою новую сделку.
— Иду, — сказал я ему, ожидая, пока он уйдет, прежде чем снова приложить телефон к уху. — Томми, мне пора, — пробормотал я. — Я вернусь через несколько дней и разберусь. Но просто... просто держись тихо до тех пор.
— Будь осторожен, Ноа, — прошептал Томми в трубку.
— Ты тоже, мужик, — ответил я, прежде чем прервать разговор и опуститься на кровать. Наклонившись вперед, я положил локти на бедра и закрыл лицо руками.
Один телефонный звонок, и я вспомнил, почему я ни с кем не сближаюсь. От своего прошлого не уйти. Это могло закончиться только одним способом. Либо он умрет, либо я. Другого выхода не было.
Дверь в спальню снова скрипнула, но на этот раз это был Лаки. Я наблюдал, как он закрыл за собой дверь, прежде чем подошел к кровати и сел рядом со мной. Он не произнес ни слова и не задал мне никаких вопросов. Он просто ждал.
— Джей Ди вернулся. — Выдавил я из себя, когда был готов говорить.
— Какой план? — спросил он тихим голосом, глядя мне прямо в глаза. — Не могу сидеть сложа руки, мужик, — добавил он, зная все о моем прошлом. Черт, он провел пять долгих лет в тюремной камере, чтобы все узнать. — Нам нужно разобраться с этим, поймать его, прежде чем он поймает тебя.
— Это слишком опасно, — прошептал я, — Я разберусь с этим сам.
— Мы разберемся с этим, — поправил меня Лаки, сверкнув гневом.
— Я не могу просить тебя вмешиваться в это, Лаки. Это может стоить тебе жизни, мужик, — прорычал я, сжав челюсти. — Ты не знаешь, с какими людьми связан Джей Ди. У него везде свои люди. — Я не понаслышке знал о связях Джей Ди. Деньги решали, а власть была связями. У Джей Ди Денниса было и то, и другое. — Грязные адвокаты. Проклятые копы. Заключенные в долгах. Недаром его не поймали много лет назад.
Тяжело выдохнув, я прошептал:
— Ты не знаешь его так, как я, чувак. Он лезет тебе в голову. — Я постучал по виску в отчаянии. — Забирает все чертовски хорошее, пока не остается только плохое.
Воспоминания о моей матери, запертой в этом учреждении, захлестнули меня, и я вскочил на ноги.
— Ты не хочешь иметь с этим ничего общего, — сказал я ему, меряя шагами комнату. — Поверь мне.
— Ты, кажется, перепутал меня с человеком, которому есть что терять, — рявкнул Лаки, вставая и сильно толкая меня в грудь. — Все, что у меня есть в этом чертовом мире, — это ты, Ноа. И мне конец, если я буду сидеть сложа руки и позволю тебе справиться с этим самостоятельно. Так что, как я уже спросил, какой план?
Если бы это был кто-то другой, я бы не задумываясь отказался от его помощи, но Лаки мог справиться сам. Он видел уродливую сторону жизни. Он знал, каково это, высасывать из человека жизнь, и он сделал бы это снова без секунды колебаний, если бы я попросил его об этом, и он знал, что я сделаю то же самое для него. Это была чертова связь, которую я никогда раньше не испытывал. Как он и сказал, он был моим братом.
— Его будет почти невозможно найти, — сказал я ему. — У него замечательный талант скрываться и исчезать.
— Достаточно справедливо, но у тебя есть одна вещь, которой у тебя раньше не было, — ответил Лаки, планируя. — Ты Ноа, блять, Мессина. Ты знаменитость, на виду у всех. Джей Ди не может добраться до тебя напрямую, и он это знает, а это значит… — Он остановился на полуслове и покачал головой.
— Что значит? — потребовал я, сердце колотилось в груди.
— Это значит, ему придется использовать другой метод, чтобы выманить тебя, — ответил он ровным тоном. — Он собирается заманить тебя, мужик. Тактика паутины. Чтобы ты пришел к нему.
— Заманить меня чем? — прошипел я в ярости. — Эти ублюдки отняли у меня все семь лет назад.
— Я могу вспомнить одно исключение, — парировал Лаки. —
— Нет! — Я покачал головой, отвергая мысль, что я снова подверг ее опасности. — Ни за что. Прошло семь лет. Она вне их поля зрения.
— Ты уверен? — возразил он. — Как ты и сказал, Ноа, никто никогда не исчезает с их радаров, не у таких мужчин, как Джей Ди, так почему он забыл о девушке, ради которой ты ушел от его отца? — Покачав головой, он тяжело вздохнул. — Мне неприятно говорить тебе, мужик, но хочешь ты это признать или нет, эта женщина — твой криптонит, и твои враги это знают. Это делает ее единственной целью.
— Блять, — прошипел я, в отчаянии дергая кончики своих волос. — Мне нужно вытащить ее отсюда. В безопасное место.
— Оглянись, Ноа. Мы в самой глуши Ирландии, мужик. Для нее нет места безопаснее, — вмешался он. — Джей Ди, очевидно, не выследил ее здесь, — добавил он, — так что давай сосредоточимся на том, чтобы все оставалось так…
Лаки замер, когда дверь отлетела внутрь, ударившись о противоположную стену.
— Давайте, слабаки, — прорычал Куинси, глядя на нас. — Вы не заставите Ника Леверстин ждать.
— Господи Иисусе, Кью, — проревел я. — Дай мне чертову минуту.
— Мы идем, — вмешался Лаки, похлопав меня по плечу. — Успокойся, мужик. У нас все получится, — прошептал он мне на ухо, прежде чем вытолкнуть меня за дверь.
ГЛАВА 29
По дороге в паб я пообещала себе не устраивать никаких сцен, но динамика ночи резко изменилась, когда я вошла в бар Рейли и встретилась взглядом ни с кем иным, как Киараном, мать его, Кроули, сидевшим за наших привычным столиком с Эоином, еще одним херлером, но менее обидчивым, чем его капитан, Стефани-пумой, Имоджен, девушкой, с которой я смутно знакома и Лиамом.
Три раунда, и я быстро поняла, что сегодняшний выход был огромной ошибкой. Помимо злых взглядов и ехидных комментариев, которые бросал в мою сторону Киаран, Лиам был в ужасном настроении. Он послушно игнорировал меня и исключил из каждого разговора, намеренно оставаясь спиной ко мне, что было настоящим подвигом, учитывая, что мы сидели за круглым столом. Помимо Шона, который был его любящей сущностью, Имоджен была единственным человеком, кто предпринял сознательные усилия, чтобы включить меня в беседу, но было ясно, что мне не рады.
Когда мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я допивала свой пятый
— Привет, Тигс.
— Хоуп! — Я облегченно обмякла, услышав голос соседки по комнате на другой линии. — Ты в порядке?
— Я в порядке, — услышала я ее тихий голос.
— Ты плачешь? — спросила я, потрясенная, заткнув пальцем другое ухо, чтобы заглушить суету вокруг меня.
— О, Тиган, — всхлипнула она в трубку. — Он помолвлен.
— Кто помолвлен? — спросила я, сбитая с толку.
— Джордан.
— Что? Нет, он не может. — Я покачала головой, отвергая этот бред разума. — Надеюсь, что не может.
— Может, — шмыгнула она носом. — О, Боже.
— Где ты? — спросила я обеспокоенно.
— Я только что приземлилась в Шенноне, — сказала она мне. — Я должна быть дома через несколько часов…
— Черт возьми, — пробормотала я, когда линия отключилась. Я в отчаянии хлопнула рукой по своему паршивому телефону, прежде чем попытаться снова включить его, но он разрядился.
— Хорошая ночь? — раздался хриплый голос Стефани позади меня, и я подпрыгнула, прежде чем развернуться и получить полный рот вторичного дыма.
— Бывало и лучше, — пробормотала я, махнув рукой перед лицом, чтобы сдуть дым. — С днем рождения, кстати, — поздравила я, подумав. — Ты отлично выглядишь.
Она действительно отлично выглядела, и это было отстойно. Стефани была одета в красное платье с лифом, которое подчеркивало ее большую грудь и убийственные изгибы, дополняя ее огненно-рыжие волосы.
— Давай я дам тебе совет, милая? — спросила она, прежде чем затянуться сигаретой. — Женщина женщине?
— Нет, но у меня такое чувство, что ты все равно дашь мне совет, — пробормотала я себе под нос, когда она сократила расстояние между нами, возвышаясь на добрых четыре дюйма.
— Хватит водить Лиама за нос, — язвительно сказала она. — Он один из хороших парней, а ты заставила его выглядеть идиотом.
— Что прости? — я побледнела, не уверенная, что правильно расслышала.
— Ты водила его за нос годами. — Подойдя ближе, она убрала прядь моих волос с моего плеча и мило улыбнулась. — Спала с ним, а потом разбила ему сердце.
— Ого, — прервала я ее, услышав достаточно. — Просто отойди на минутку.
Я подняла руки и отступила от нее, решив не устраивать сцену. Мы с Лиамом не были вместе и, если не считать той ночи по пьяни несколько месяцев назад, то между нами не было
— Я не знаю почему ты впутала мою личную историю с Лиамом в этот разговор, Стефани, — я сказала ей, заставив себя сохранять спокойствие. — Но если это потому, что ты хочешь замутить с ним, то пожалуйста. Он свободная партия.
— Было бы прекрасно, если бы ты дала ему знать об этом до того, как твое грязное белье всплыло наружу в сегодняшней газете.
— Что? — я покачала головой, уставившись на нее. — Серьезно... Что?
— Ох, ну давай же, Тиган. — она усмехнулась, закатив глаза. — Не притворяйся будто не знаешь, о чем я говорю.
— Я не притворяюсь. — парировала я, чувствуя, как начали гореть щеки. Эта женщина была на каком-то особенном виде наркотиков. Что за ненормальная. — Я искренне не понимаю, о чем ты говоришь.
— Вот ты где! — Голос Шона дошел до моих ушей спустя секунду после того, как его рука обвила мое плечо. — Готова разнести клуб?
— Эта женщина настоящая сучка. — пробормотала я, наблюдая, как она идет рука об руку одновременно с Лиамом и Киараном.
— Так-так, детка. — Шон усмехнулся и прижал меня к своему боку, защищая от холода. — Зависть уродливая черта.
— Я не завидую ей, Шон, — парировала я, отвращенная тем, что он даже подумал об этом. — Она спокойно может делать с Лиамом что хочет, тем более что он, как оказалось, любит рассказывать о своих постельных выходках.
Знание, что Лиам рассказал ей о нас, заставляло меня почувствовать тошноту. Воспоминания о том, как он вел себя по отношению ко мне, когда мы были подростками наполнили меня. Он был все тем же крысиным ублюдком, который бросил меня после первого же минета и сразу же прыгнул в отношения с другой девушкой со школы, до того, как успела остыть постель. Я была далека от показателя чистоты, но и он не был рыцарем в блестящих доспехах.
— Тогда в чем проблема? — Шон спросил, когда наши друзья были вне досягаемости, чтобы слышать.
— Я злюсь, потому что ей хватило наглости подкараулить меня вне бара, — проворчала я. — И начать бить струей дерьма о том, что я должна была подумать о чувствах Лиама перед тем, как все мое грязное белье всплыло наружу. — я покачала головой, слегка наклонившись к нему. — Эта женщина – извращенка.
— А ... об этом. — Шон нервно усмехнулся, когда мы дошли до входа в Krash Bar. — Ты, как бы, немного заняла первую страницу сегодняшних газет с Ноа.
— Что? — я взвизгнула, развернувшись чтобы посмотреть на него. — И ты не подумал рассказать мне?
— Я думал ты, итак, знаешь, — он ответил с бессовестной улыбкой оплачивая нам проход в клуб. — Думал ты поэтому и торчишь в квартире.
Я сняла куртку и забрала у Шона его прежде, чем отдать их гардеробщику, вместе с моей сумкой.
— Я, блять, не знала. Если бы я знала, то не была бы здесь, — я провела рукой зал, указав затем на себя. — И, тем более, не разодевшись вот так!
— Ну мы все-таки здесь, — сказал он подбадривающе. — И ты свирепа, так что давай просто насладимся ночью.
— Ладно, — пробормотала я, заказав текилу и оплатила ее двадцаткой, припрятанной в чашечке моего платья на экстренный случай.
— Но я напиваюсь. — я сказала ему и насыпала соль на свою ладонь, затем на его, слизывая ее и выпивая алкоголь залпом. Схватив кусочек лимона, я засунула его в рот, поморщившись от того, как соленый привкус перебил горечь лимонного сока.
— Ребят, вы идете? — позвала Имоджен, подзывая нас рукой к окруженной охраной двери. — Стефани договорилась о VIP зоне внизу для нас.
— Мы идем. — ответила я, прежде чем забрать у Шона его выпивку и опрокинуть залпом. — Считай это компенсацией за утаенную правду, — невнятно проговорила я, похлопав его по груди.
Шон приподнял бровь и улыбнулся.
— Пошли, маленький фейерверк, — он усмехнулся, взял меня за руку помогая дойти до двери. — Отведем тебя подальше от бара, пока что.
На удивление, охрана пропустила нас к лестничному проему, ведущему к VIP зоне, и я рассмеялась, когда мы достигли верхушки ступеней.
— Мне интересно с кем из них Стефф-пума переспала, чтобы получить пропуск сюда.
— Забудь про то, с кем из них она спала, — пробормотал Шон, указывая в дальний угол комнаты.
Мой взгляд метнулся туда, куда указывал Шон, и мое сердце ушло в пятки.
— Вот дерьмо, — прошептала я, резко остановившись в ту секунду, когда мой взгляд упал на Ноа. Он сидел в одной из кожаных кабинок на другой стороне танцпола, окруженный персоналом, фанатами и нашими чертовыми друзьями.
Отвращение и зависть затопили меня, когда я наблюдала, как Стефани протискивается мимо других мужчин, сидевших в кабинке. Когда она подошла к Ноа, я наблюдала, как она наклонилась к его уху. Я не могла слышать, что она ему говорила, музыка заглушала все, но когда Ноа кивнул один раз, а Стефани достала свой телефон, жестом приглашая остальных следовать за ней, я быстро поняла.
Я была почти уверена, что мой рот был открыт, когда я наблюдала, как наши друзья все протискиваются в кабинку, чтобы сфотографироваться с Ноа.
— Она только что…
— Села к нему на колени? Ага, — Шон продолжил за меня, наблюдая за тем же зрелищем, когда Стефани опустилась на колени Ноа и обвила руками его шею, выставляя напоказ свою большую грудь перед его лицом, словно оружие мужского уничтожения.
— Давай, детка, — решительно сказал Шон, протягивая мне руку. — Давай разрушим это.
Я покачала головой, когда он взял меня за руку, чтобы повести.
— Я туда не пойду, — сказала я ему, когда паника пробралась из моего живота в горло. Сегодня вечером я была полна решимости вести себя наилучшим образом. Никаких вспышек и пощечин, но Стефани подталкивала меня на это. Серьезно, эта женщина была номером один в моем списке ударов. Я наблюдала за Ноа, как он улыбался и успокаивал своих поклонников. Зависть бурлила внутри меня. Это было естественное чувство для меня, когда дело касалось Ноа Мессины, ревность была моим вторым именем. Потянув его за руку, я уперлась каблуками в плюшевый ковер.
— Я серьезно, Шон. Мне... мне нужно идти.
— Нет, — возразил он, волоча меня через танцпол к кабинке, где наши друзья столпились вокруг моего бывшего. Подталкивая меня вперед, Шон все еще держал меня за руку мертвой хваткой.
— Тебе нужно сделать шаг вперед, — утверждал он. — Это твой мужчина, Тиган Коннолли. Так что слезай с коня и иди, заявляй на него права.
— А что, если он не захочет, чтобы на него заявляли права? — спросила я, признавая свои самые глубокие страхи. — А что, если мы пойдем туда, а он проигнорирует меня?
— Ну, мне кажется, у тебя два выбора, — проворчал Шон. — Ты можешь либо пойти туда и встретиться с ним лицом к лицу, как женщина, либо быть трусихой и позволить Стефани вонзить в него свои когти. Выбирай, Тиган.
— Ладно, — прошептала я, готовясь к отказу и отказываясь от борьбы за то, чтобы вырваться из рук Шона. Мне придется когда-нибудь встретиться с Ноа. Я знала, что не заслуживаю его, но я хотела его достаточно сильно, чтобы выставить себя дурой, пытаясь это сделать. Ноа стоил того, чтобы проглотить свою гордость и, как заметил Шон, спуститься с моей высокой лошади. Я хотела быть той женщиной, которая пойдет с ним домой сегодня вечером. Сейчас я хотела Ноа Мессина больше, чем когда мне было семнадцать, и я снова была готова поступиться своими моральными принципами, чтобы быть с ним.
Я была в серьезном дерьме.
ГЛАВА 30
Ник и его люди остались ненадолго, достаточно для того, чтобы поставить подписи и сказать тост за мой улучшенный контракт, прежде чем успеть на свой рейс.
Он выставил нам счет на бар на остаток вечера, строго наказав мне расслабиться и получать удовольствие перед изнурительными тренировками на следующей неделе.
Расслабиться и получать удовольствие было для меня чертовски невозможным делом, после информации, которую я получил сегодня вечером, но я старался. Как и сказал Лаки: если бы они знали, где она, они бы уже добрались до нее. Тиган было здесь безопаснее, чем где-либо еще, и мне нужно было успокоить свою задницу.
Куинси праздновал хорошие новости, напиваясь до беспамятства и терзая каждую женщину, которая косо на него смотрела. Для мужчины за сорок Кью обладал выносливостью рогатого подростка.
Лаки был самим собой: хладнокровным, спокойным, собранным и совершенно невозмутим многомиллионным контрактом, который я только что подписал, или женщинами, которые набрасывались на нас.
Я с удовольствием наблюдал, как он продолжал пить, все время отбиваясь от чрезмерно дружелюбных поклонниц, ухмыляясь и вежливо отклоняя каждое предложение.
Я встречал женщин, с которыми он общался, и я прекрасно знал, что ни одна из женщин, которые подходили к нам сегодня вечером, не подойдёт ему.
У этого парня было два правила, по которым он жил и по которым трахался: никогда не приводил их домой и никогда не возвращался за добавкой, и ни одна из этих женщин не подходила под это описание. Женщины здесь сегодня вечером были хорошими, возбужденными и готовыми к хорошему времяпрепровождению, но ни за что на свете они не были бы готовы к таким, как он.
Если честно, это было чертовски хорошее правило, гарантирующее, что чувства и эмоции останутся в стороне, но иногда меня беспокоило, что его ничто не смущало. Как будто эта часть Лаки отключилась много лет назад, когда его девушку убили, и он был просто... пуст внутри.
Откинувшись назад с пивом в руке, я чувствовал себя на грани, изучая все, что происходило вокруг нас. Как бы я ни старался, я не мог расслабиться, черт возьми. Я был напряжен, ожидая, когда этот придурок сделает свой следующий шаг...
— Ты Ноа Мессина, да? — спросила горячая рыжая, появившись в поле моего зрения и отвлекая меня от мыслей.
— В последний раз был, когда я проверял, — сухо ответил я. Не обращая внимания на драки, я заслужил эту огромную прибавку к зарплате за то, что терпел постоянное гребаное вмешательство в мою жизнь.
Сдерживая рычание, я напустил на себя профессиональный вид и спросил:
— Что я могу сделать для тебя, Рэд? — хотя я уже знал, чего она хочет. Они всегда хотели только две вещи: мой член и фотографию. Ну, одно из этого было вне игры, поэтому я кивнул ей на фотографию.
Визжа, она остановила свою компанию друзей и помахала им, прежде чем протиснуться мимо Куинси и Лаки и приземлиться своей задницей мне на колени.
— Я смотрю все твои бои, — промурлыкала она, обнимая меня за шею и позируя, пока ее подруга фотографировала на свой телефон. — В реальной жизни ты намного больше.
— Держу пари, — проворчал я, сопротивляясь желанию швырнуть ее на пол. — Ты закончила?
— Еще одну, — пообещала она, прежде чем позвать:
— Ребята, идите сюда. Я хочу фото всех нас с Машиной.
— Господи Иисусе, — пробормотал я себе под нос. — Хорошо.
— Извините, — попросила Лаки брюнетка, которая делала фотографии. — Не могли бы вы сфотографировать нас всех с Ноа?
— Естественно, — Лаки усмехнулся, встав он взял ее телефон, явно довольный моим дискомфортом. — Это то, для чего я здесь.
Я уставился на Лаки, который издевался над моим положением. Он знал, что я ненавижу это дерьмо.
Не прошло и нескольких секунд после того, как она позвала своих друзей, и я уже был окружен тремя парнями и брюнеткой, которая села рядом с Рэд. Я терпимо относился к фотографиям, даже позволял вести небольшой разговор, притворяясь будто я был заинтересован. Но когда рука Рэд опустилась ниже, моему терпению пришел конец.
— Никаких шансов, милая, — прорычал я ей на ухо. Я не собирался иметь с этим дело. Она должна знать хоть какие-то границы и научиться не сажать свою киску на колени занятого мужчины.
— В чем проблема? — промурлыкала Рэд, явно не понимая намека, она продолжила массировать мой член. И добавила. — Я не ищу чего-то серьезного. Просто одна ночь без последствий.
Я, блять, точно не купился на это, но судя по голодным взгляд, которые кидал на нее Куинси, он поверил, поэтому я встал и скинул ее на его колени, а затем сел обратно.
— Не заинтересован? — Лаки усмехнулся, стукнувшись о мое плечо своим, когда сел рядом со мной.
— Если мой член и окажется где-то, то я могу чертовски точно гарантировать, что это будет не ее киска. — прорычал я, чувствуя себя раздраженным и взволнованным.
Схватив бутылку пива со стола напротив, я выпил ее залпом, осушив досуха.
— Мне нужно увидеть ее, мужик, — я прошипел, швырнув пустую бутылку обратно на стол.
— Удача сопутствует тебе, Мессина, — ответил Лаки низким тоном указывая головой в сторону танцпола. — Похоже, наживка сама попала к тебе.
Мои глаза осмотрели помещение и остановились на Торн. Она прижалась к долговязому блондину, явно гею, парню, который пытался притащить ее к нашему столу.
Вся моя злость за то, как она отнеслась ко мне в тот день улетучилась, как только я увидел ее, что, собственно, происходило всегда.
Я не мог злиться на нее, как и не мог держаться от нее подальше.
Я хотел, чтобы она быстрее приняла решение. Нужно было знать гонюсь ли я за ее задницей сегодня или нет.
Саднящая боль поселилась в моей груди, и я понял, что потираю кожу в области сердца наблюдая за ней. Господи Иисусе, она выглядела как ангел, одетая в белое с ее светлыми распущенными волосами. Все чего ей не хватало, это нимб над головой.
— Ангел с дьявольским языком, — словно читая мои мысли, вставил Лаки и я ухмыльнулся. У Тиган точно был язык как у кобры: ядовитый и готовый нанести удар, если ей что-то угрожало. Она всегда была на чеку и мне нравилось то, что я всегда мог проникнуть сквозь стены, которые она возвела вокруг себя. С того дня как я преодолел эти стены, она начала держать людей на расстоянии. Но проблема была в том, что для меня все оставалось прежним. В промежутке, между тем как она испортила мою машину и ворвалась в мое сердце, она залезла мне под кожу и стала моей самой большой слабостью.
Хлопнув меня по плечу, Лаки серьезно добавил:
— Видишь, мужик, она в полном порядке. — затем встал, пробираясь через толпу к бару.
— Всем привет, — воодушевленно начал друг Тиган. — Не против если мы присоединимся к вам, ребята?
— Вообще, здесь уже, и так, тесно, Шон, — ответила Рэд тошнотворно сладким голосом, оторвавшись от рта Куинси, достаточно чтобы говорить. — Может быть вы, ребята, поищите другое место чтобы сесть?
Лицо Тиган порозовело и защитные механизмы показались на поверхности.
— Тогда подвинься, — сказал я рыжеволосой незамедлительно.
— Садись, Торн. — сказал я грубо, мои глаза не сходили с Тиган, когда я отодвинул всех, оставив место чтобы они сели.
Ее друг, которого, как я теперь понял, зовут Шон, сел подальше от меня, не оставляя Тиган другого выбора, кроме как сесть со мной. Я мысленно отметил купить парню выпивку.
Тиган выглядела как напуганный жеребенок, пока маневрировала через стол и села рядом со мной, используя свои волосы как шторку между нами.
— Меня зовут Шон, — представился друг, наклонившись через Тиган, чтобы пожать мою руку. — Я твой большой фанат, мистер Мессина.
— Просто Ноа, — ответил я, пожимая его руку в ответ. Я чувствовал, как тело Торн дрожит, пока она держала голову опущенной и потратила слишком уж много времени изучая свои подстриженные ногти. — И спасибо за поддержку, — добавил я. — Ценю это.
— Не мог бы я сделать фотографию? — Щеки Шона покраснели, и он метнул взгляд между мной и Тиган. Он выглядел почти что пристыженным. — Пожалуйста.
— Да, — ухмыляясь согласился я, когда голова Тиган повернулась в его сторону и она прошептала ему одними губами.
— Отлично, — Шон усмехнулся, доставая телефон из кармана, заметно расслабляясь. Неловко пробравшись через Тиган, он присел рядом со мной делая селфи.
Когда он закончил, я подбросил ему свой телефон и прижал Тиган к своему боку, обхватив ее по-собственнически, дав понять всем лохам здесь —
— Теперь, — прошептал я ей на ухо, когда ее друг вернул мне телефон. — У меня есть твое фото.
Она быстро кивнула, а затем вновь опустила голову, пялясь на свои руки.
— Ты не собираешься разговаривать со мной? — Спросил я спустя несколько секунд, полностью довольный такой скромной версией Тиган. Обычно она всегда такая решительная и бесстрашная. Это то, почему я так любил ее. Потянувшись за своим пивом, я слегка задел рукой и ее бедро, отчего она вздрогнула.
— Спокойнее, детка, — я усмехнулся, наклонившись назад и обвил руку вокруг нее. — Я трогал тебя и в более интимных местах.
— Я даже и не знаю, что сказать тебе, — тихо сказала Тиган и мне пришлось наклониться поближе, чтобы лучше ее слышать. — Хотя, я, конечно, знаю, что я
— Ты выглядишь чертовски хорошо сегодня, — сказал я ей, пытаясь расслабить. Было видно, что она на грани и я не хотел, чтобы она так чувствовала себя рядом со мной. Проведя рукой по ее гладкой, обнаженной ляжке, я придвинулся ближе, наши тела соприкоснулись, когда я наклонился чтобы прошептать ей на ухо.
— Перестань прятать свое лицо от меня, — прошептал я и заправил локон ее волос за ухо. —Посмотри на меня.
Она вздрогнула и медленно оглядела меня с ног до головы, прежде чем покраснеть.
— Ты выглядишь… шикарно, — выдавила она. Подняв руки, она закрыла лицо и тяжело вздохнула. — Одежда.
Она указала на мой наряд.
— Вот что я… имела в виду.
— Я только что с важной встречи, — ответил я, ухмыляясь, наслаждаясь ее взглядом на мне. Мне чертовски нравилось, как она смотрела на меня с этим голодным блеском в глазах. — Ты знаешь меня, Торн, — хрипло добавил я. — Они могут надеть на меня костюм, но не смогут изменить меня.
— Я не хочу менять тебя, — выпалила она из ниоткуда. — Я хочу владеть тобой.
Ее слова застали меня врасплох, и я побледнел.
— Ты уже делаешь это, — медленно произнес я, не сводя глаз с ее лица, пытаясь оценить ее реакцию. Она выглядела такой неуверенной, когда изучала мое лицо, отчаянно желая понять, шучу ли я.
Я не шучу.
Я имел в виду каждое слово.
Я почувствовал это прямо в своих костях, когда она протянула руку к моей, переплетая наши пальцы. Ощущение ее плоти на моей трахало каждую клетку моего существа и заставляло меня гореть. Господи, я горел для нее. Я чувствовал ее запах, она была вся с ароматом кокосового шампуня и женщины, и я наклонился ближе, вдыхая ее, наслаждаясь ею. Любя ее больше, чем она когда-либо могла себе представить.
Затем к нам подошла большая группа женщин, проталкиваясь в кабинку с просьбой сфотографироваться.
Лицо Тиган вытянулось, когда я встал для фото с женщинами, и я почувствовал себя странно виноватым. Как будто я сделал что-то не так, просто выполняя свою работу. После того, как я вежливо отказался от их предложений купить мне выпить, я снова сел рядом с Тиган и зарычал от разочарования, когда она отодвинулась от меня еще дальше.
— Что? — спросил я. — Ты теперь злишься на меня за то, что я сделал чертову фотографию?
— Я ревную, — парировала она без малейшего колебания. — Мне не нравятся девушки, которые на тебя вешаются, Ноа.
Глядя мне в глаза, она заправила выбившийся локон за ухо и с отвращением сморщила нос.
— Особенно те, у кого пластиковые сиськи и прилизанные прически.
— Ага. — Я ухмыльнулся. — Эти – самые худшие.
— Меня тошнит, — проворчала она раздраженно. — Видеть, как они трогают тебя, лапают и... фу! — она откинула голову назад и вздохнула, явно взволнованная. — Мы должны были ссориться, а я тут жалуюсь и стону, как какая-то ревнивая подружка, хотя у меня нет на это права.
— Знаешь, сколько ночей ты не давала мне спать? — спросил я мягким тоном, приподняв ее подбородок к себе. — Каждую. Одинокую. Ночь.
Наклонившись, я крепко поцеловал ее в губы. Я не мог остановиться, черт возьми. Она была такой милой, когда ворчала.
— У тебя нет причин ревновать, — сказал я ей, поглаживая ее пухлую нижнюю губу большим пальцем. — Они могут смотреть, говорить, придумывать все воображаемые истории, которые хотят, но в конце концов это ничего не меняет для меня, — заверил я ее. — Потому что я хочу только тебя.
— Правда? — Она так сильно дрожала, что вибрация пробегала по моей ноге и вызывала чертов хаос в моем самообладании.
Глядя ей в глаза, я так хотел отдать ей всего себя. Я не собирался снова ее терять.
— Возвращайся со мной в отель, — прошептал я. К черту такт. Она мне нужна. Прямо сейчас. Ни за что на свете Джей Ди не доберется до Торн. Мне было все равно, что мне придется сделать, чтобы уберечь ее. Я бы сделал это и сделал бы это с радостью. Она была моей чертовой жизнью. Я не позволял ни одному волоску на ее голове пострадать.
— Я не могу, — слабо простонала она, придвигаясь ближе ко мне.
— Почему нет? — промурлыкал я, крепко сжимая ее бедра.
— А как же… Шон, — выдохнула она, глаза потемнели от похоти. — Я пришла сюда с ним.
— Он выживет без тебя, — сказал я ей грубым тоном. — Я не выживу, — закончил я, прежде чем прижаться губами к ее губам. Высунув язык, я лизнул ее нижнюю губу, и она тут же открылась, давая мне доступ. Ее пальцы нырнули в мои волосы, дергая и дергая, когда она поцеловала меня в ответ с отчаянием, которое отражало мое.
— Скажи это, — бросил я ей вызов, разрывая поцелуй, не сводя глаз с ее красивого лица. Когда она покачала головой, я схватил ее подбородок большим и указательным пальцами и заставил ее посмотреть на меня. — Скажи это, Торн, — повторил я грубым тоном. Одно слово. Это все, что мне было нужно. Одно чертово слово. — Скажи это, и мы сможем двигаться дальше.
Мое сердце колотилось в груди. Вот он. Момент, которого я ждал семь лет. Она поверила мне. Я видел это в ее глазах, всю вину и сожаление.
Люди смотрели на нас, очевидно, замечая, что она была той женщиной из газет, и некоторые даже зашли так далеко, что стали фотографировать на свои телефоны. Черт возьми, пусть делают что хотят. Я был слишком погружен в разговор, который вот-вот начнется, чтобы беспокоиться. Я был полностью сосредоточен на ней.
— Ноа, я... я... — Тиган открыла рот и быстро закрыла его.
— Мне нужно остыть, — выпалила она, прежде чем выскользнуть из своего места.
— Мне нужно... Шон! — прошипела она, схватив своего друга за руку и вытащив его из кресла.
— Упряма, как и всегда, — пробормотал я себе под нос, наблюдая, как Торн сбегает на танцпол. О да, ей было жаль. Но мне нужны были слова.
— Увидимся утром, парни, — проверещал Куинси с ухмылкой, и выскользнул из кабинки, рука об руку с рыжеволосой.
Остановившись передо мной, Рэд наклонилась ко мне на ухо и прошептала:
— Последний шанс, большой парень.
— Я пас, — категорически ответил я, отхлебнув пива.
— Твоя потеря, — выплюнула она, прежде чем выскользнуть из кабинки и прижаться к моему тренеру.
— Боже, Куинси лучше не брать с тебя пример, — усмехнулся Лаки, вернувшийся с двумя кружками пива и сев рядом со мной. Передав мне одну бутылку, он сделал большой глоток из другой, прежде чем сказать:
— Таких женщин пруд пруди, правда потом придется платить от восемнадцати до самой смерти за свои ошибки.
— Ты не будешь говорить со мной? — спросил Ноа, наклоняясь ближе. Протянув руку, чтобы схватить свое пиво, он случайно задел мое голое бедро, и этого было достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть. Тепло пробежало по моему телу, начиная с пальцев ног, оседая на моих щеках.
— Спокойнее, детка, — усмехнулся он. Откинувшись назад с пивом в одной руке, он положил другую на спинку моего сиденья. — Я прикасался к тебе в гораздо более интимных местах.
— Я действительно не знаю, что тебе сказать, — тихо призналась я, зная, что мне нужно высказать все, но на самом деле не желая этого. — Ну, очевидно, я знаю, что должна сказать, — пробормотала я, чувствуя себя инструментом. — Но я действительно не вижу, как это может изменить данную ситуацию.
Я была слишком пьяна для этого разговора, а Ноа выглядел слишком хорошо, чтобы спорить с ним. Если я не выговорю слова правильно, это закончится катастрофой, и это меня напугало.
— Ты выглядишь чертовски хорошо сегодня вечером, — сказал он мне. Опустив руку мне на бедро, Ноа придвинулся ближе ко мне и наклонился к моему уху.
— Перестань прятать от меня свое лицо, — приказал он мягким тоном, заправляя локон мне за ухо. — Посмотри на меня.
Я посмотрела на него, и это заставило мое тело воспламениться в диком спазме похоти. Он был слишком. Слишком красив. Слишком всем.
— Ты выглядишь… шикарно, — выпалила я, прежде чем мысленно пнуть себя. Вскинув руки, я закрыла лицо и подавила стон.
— Одежда, — я указала на черную рубашку, галстук и брюки, которые были на нем. — Вот что я… имела в виду.
— Я только что с важной встречи, — ответил он, наслаждаясь каждой минутой моего дискомфорта. — Ты знаешь меня, Торн, — поддразнил он, указывая на свою одежду. — Они могут надеть на меня костюм, но они не смогут меня изменить.
— Я не хочу менять тебя, — услышала я свой голос. — Я хочу владеть тобой.
Мое заявление застало нас обоих врасплох, и я с ужасом наблюдала, как его брови взлетели вверх.
— Ты уже владеешь мной, — медленно ответил он, нахмурившись, словно я была головоломкой, которую он не мог разгадать.
Что ж, он был моей головоломкой, все шесть футов четыре дюйма его татуированного, накачанного и идеально вылепленного тела. И он был головоломкой, которую я отчаянно хотела разгадать. Я искала на его лице правду, и когда я нашла ее в его глазах, я потянулась и взяла его руку в свою, желая только одного, нырнуть в этого мужчину и никогда больше не выныривать.
Ему стоило только взглянуть на меня, и мое сердце бешено колотилось в груди, колотясь о мою грудную клетку, требуя, чтобы я добралась до него. Казалось, я не могла это контролировать. Я чувствовала, как меня физически тянет к Ноа, все ближе и ближе...
Хор женских криков, когда они бросились на Ноа, взбесил меня. Я с ужасом наблюдала, как Ноа улыбался и кивал женщинам, и когда он встал, чтобы сделать групповое фото с ними, я думала, что взорвусь. Женщины набросились на него, они буквально, черт возьми, набросились на него. Я сгорала от ревности. Я не могла этого скрыть. Это было очевидно, отразилось на моем кислом выражении лица, даже когда он вернулся ко мне.
— Что? — спросил Ноа, скорее зарычав от разочарования, изучая мое лицо. — Ты разозлилась на меня за то, что я сделал чертову фотографию?
— Я ревную, — призналась я без капли стыда. Он и так знал это обо мне. Я не собиралась раскрывать новую уродливую черту. Если он был удивлен, это было на его совести. — Мне не нравятся девушки, которые на тебя набрасываются, Ноа. Особенно те, у которых пластиковые сиськи и прилизанные прически.
Ноа ухмыльнулся от удовольствия, что только больше разозлило меня. Ему это нравилось. Я знала это. По самодовольному выражению его лица было ясно, что мой дискомфорт его забавлял.
— Да, — промурлыкал он. — Эти – самые худшие.
— Меня тошнит, — прошипела я ехидно. — Видеть, как они трогают тебя, лапают и... фу!
Я запрокинула голову и застонала, чувствуя себя чертовски взволнованной.
— Мы должны были ссориться, а я тут жалуюсь и стону, как какая-то ревнивая подружка, хотя у меня нет на это никаких прав.
Я была жалкой. Полностью и окончательно жалкой...
— Знаешь, сколько ночей ты не давала мне спать? — спросил он мягким тоном, прерывая мои мысли, приподняв мой подбородок к себе. Его карие глаза пронзили меня, когда он прошептал:
— Каждую. Одинокую. Ночь.
Наклонившись вперед, он грубо, жестко поцеловал меня в губы, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть мне в глаза.
— У тебя нет причин ревновать, — заверил он меня, поглаживая мою губу большим пальцем. — Они могут смотреть, они могут говорить, они могут придумывать все воображаемые истории, которые хотят, но в конце концов это ничего не меняет для меня. Потому что я хочу только тебя.
— Правда? — задыхалась я, не в силах остановить дрожь, которая сотрясала мое тело.
— Возвращайся со мной в отель, — попросил он, нет, приказал он.
— Я не могу, — прошептала я, хотя все внутри меня кричало:
— Почему нет?
— А как же… Шон, — выдохнула я. — Я пришла сюда с ним.
— Он выживет без тебя, — прорычал Ноа, обхватив мою шею и притянув меня ближе. — Я не выживу.
В ту минуту, когда его губы коснулись моих, в моем животе разгорелась сильная пульсация, моя киска сжалась, а мое тело приветствовало его. Погрузив руки в его сексуально растрепанные волосы, я притянула его лицо ближе к себе и прижалась к нему, целуя его в ответ со всей страстью, которую я имела.
— Скажи это... — выдохнул Ноа, отрывая свой рот от моего. Приподняв мой подбородок, он наклонился вперед, посмотрел мне в глаза и прошептал. — Скажи это, Торн. Скажи это, и мы сможем двигаться дальше.
— Ноа, я... я... — Я открыла рот, чтобы заговорить, но глупые слова не выходили. Черт возьми, почему мне так трудно было признать, что я была неправа?
— Мне нужно остыть, — наконец выпалила я, прежде чем встать с сиденья. — Мне нужно остыть... Шон! — прошипел я. Желая выбраться из этой давящей на меня обстановки, я схватила Шона за руку и вытащила его из кабинки.
Ухмыляясь, Шон последовал за мной на танцпол.
— Детка он вне этого мира, — перекричав музыку, он обвил руки вокруг моей талии и приблизил к себе. Через колонки полыхнула Set you Free от N-Trance.
— Меньше разговоров, больше танцев! — Я крикнула в ответ, работая задницей, двигаясь и трясясь, используя свои лучшие сексуальные движения. Обернув руку вокруг шеи Шона, я тряхнула волосами и покачнулась навстречу ему, все время глядя через его плечо на стол Ноа.
Когда я заметила пустое место, то сердце в моей груди ускорилось и я сбилась с ритма.
Сделав шаг назад, Шон ухмыльнулся и указал в сторону бара. А затем исчез в толпе.
— Ты куда? — прокричала я ему в след, за секунду до того, как пара сильных рук схватили меня за бедра и притянули назад, прижимая к сильным, каменным мышцам.
— Чувствуешь себя хорошо? — прорычал Ноа мне на ухо. — Зная, как влияешь на меня.
— Неужели? — я выдохнула, расположив свою голову на его груди и двигая бедрами в такт музыке.
— А сама как думаешь? — зарычал он, толкнувшись в меня пахом. Я почувствовала, как его возбуждение прижалось к моей спине и это заводило меня как ничто раньше. Я чувствовала себя пьяной и ошеломленной, и эротически возбужденной, когда я двигалась против него. Сильные руки Ноа на моей коже были всем, что я могла чувствовать, всем, что я когда-либо хотела чувствовать до конца своих дней на этой земле.
Ноа Мессина завладел мной.
Этот ублюдок завладел мной полностью, и он это знал.
Гипнотический звук танцевальной музыки гудел вокруг нас, окутывая нас в наш скользкий, пропитанный пузырек похоти.
Он прижимал меня к себе, его большая ушибленная рука лежала на моем животе, как будто он заявлял на меня права, как будто он помечал свою территорию.
Песня закончилась и быстро перешла в Want To Want Me Джейсона Деруло.
Не теряя ритм, Ноа взял меня за руку и повернул, прежде чем снова потянуть меня к себе, опустив одну большую руку, чтобы прижать ее к голой коже прямо над моей задницей.
Он двигался невероятно. Он был весь в твердых как камень рельефах, когда его мышцы напряглись под тканью его черной рубашки.
Я задыхалась от похоти, пытаясь не отставать от него. Он вел меня, и что еще более удивительно, я позволила ему. Он трахал меня своими глазами и заявлял права на меня своим выражением лица. Его хищная улыбка говорила мне, что это будет грубо, жестко и всю ночь напролет. Я не могла, черт возьми, ждать.
Он был таким большим, красивым и полным жизни.
Каждая женщина в клубе тянулась к нему, и это не имело никакого отношения к его статусу знаменитости, а было связано с его чистым животным магнетизмом. Он был совершенством альфа-самца.
Опустив лицо, он быстро поцеловал меня в губы, отстранился и развернул меня так, что я оказалась спиной к его груди. Протянув руку по нижней части моего живота, он толкнулся в мою задницу, притягивая меня ближе с каждым толчком, ударяя по каждой чертовой точке. Ноа двигался в такт, нажимая, касаясь, двигаясь в идеальной синхронизации со звуком, воспроизводимым из динамиков. Я была потеряна для него.
— Хм. — Подняв руку над головой, я обхватила его шею и уперлась в его сильную грудь, позволяя ему овладеть мной. Его руки на моем теле, владеющие мной, контролирующие меня, были, несомненно, желанными. Я хотела снова отдаться ему. Всю свою силу. Все свое доверие.
— Мы собираемся вернуть все обратно, ребята, — крикнул диджей в микрофон, когда песня подошла к концу. — Вот небольшой номер из нескольких лет назад.
Огни погасли, и все замедлилось.
Притянув меня ближе, Ноа прижался щекой к моей макушке, медленно перемещая нас. Моя рука казалась такой маленькой, ощущалась такой невероятно хрупкой по сравнению с его, когда слова песни 911 Вайклеф Джона звенели в моих ушах, зажигая огонь в моем сердце, который я знала, что никогда не смогу потушить.
Одной рукой обхватив мою, а другой крепко прижавшись к моей пояснице, Ноа посмотрел на меня сверху вниз, погружая меня в карий оттенок своих глаз, пока музыка заглушала мое учащенное сердцебиение, которое колотилось о мою грудную клетку.
— Я получила твой подарок, — сказала я ему. — Должна сказать, я никогда не ожидала от тебя цветов, но мне понравилось.
Ноа посмотрел на мое лицо и нахмурился.
— Какой подарок?
— Красная роза с шипом? — Я улыбнулась как идиотка. — Это было мило.
— Я ничего об этом не знаю, Торн, — ответил он, качая головой. — Я не посылал тебе никаких цветов.
— О, и, полагаю, ты тоже ничего не знаешь о записке? — поддразнила я. — Что, черт возьми, с этим было?
— Какая записка?
Я закатила глаза.
— О, Ноа, да ладно. Перестань притворяться…
— Какая карта? — спросил он, повысив голос.
— Та, что в коробке, — услышала я свой шепот.
— Что там было, Тиган? — потребовал он, остановившись на середине танца. Его взгляд потемнел, на самом деле, он выглядел как-то убийственно. — Скажи мне.
— Я ухожу, — сказала я ему, чувствуя себя неуверенно и испуганно.
Тело Ноа напряглось, и он выругался, но у меня не было возможности сосредоточиться на этом, потому что звук разбивающегося стекла рядом напугал меня.
Я обернулась, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит. Мое сердце упало, когда я увидела Лиама, который впал в истерику, пинал столы и шел ко мне с лицом, похожим на грозу.
— Просто уйди, Лиам, — сказала я ему, когда он дошел до нас. —
— Достаточно того, что ты с ним во всех газетах, — пробормотал он, глядя на меня. — Но теперь ты еще и тычешь мне этим в лицо?
— Я что-то упускаю? — спросил Ноа с жаром.
— Нет, — ответила я, не сводя глаз с Лиама, желая, чтобы он отвалил. — Абсолютно ничего. Так что просто оставь меня в покое, Лиам.
— О, теперь я ничто? — Покачав головой, Лиам указал пальцем мне в лицо и зарычал, — Ты бессердечная сука. Чертова
— Повтори это, придурок, — прорычал Ноа, стоя грудь в грудь с Лиамом. — Давай же, блять!
— Ноа, не надо, — закричала я, нырнув между ними. Положив руки ему на лицо, я заставила его посмотреть на меня.
— Эй, — уговаривала я, отчаянно пытаясь успокоить его и остановить от того, что он мог бы сделать, из-за чего он мог бы попасть в неприятности. — Не делай этого.
Даже с моими каблуками на высокой подошве Ноа все еще возвышался надо мной на добрых пять дюймов.
— Он не может так с тобой разговаривать, — прорычал Ноа, явно в ярости, делая короткие, быстрые вдохи. — Ни за что, Торн.
— Я знаю, — уговаривала я, поглаживая его лицо. Я держала свое тело между двумя мужчинами, когда обернулась. — Тебе нужно идти, Лиам, — предупредила я его. — Тебе нужно уйти прямо сейчас!
— Так ты не хочешь отношений со мной, но ты готова стать следующим трахом этого парня? — потребовал он, разъяренный. — Какого черта, Тиган?
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — выпалила я, дрожа. Я никогда не хотела причинять боль Лиаму, но это нужно было прекратить. Он вел себя так, будто я ему изменила, хотя на самом деле единственным человеком, которому я, как мне казалось, изменила, был Ноа. — Так что перестань.
— Ты ее трахал? — потребовал Лиам, подстрекая и без того возбужденного Ноа.
— Лиам, — прошипела я, смущенная. — Заткнись.
Сжав руками мои бедра, Ноа потянул меня назад в свои объятия.
— Я имел ее так, как ты и представить себе не можешь, — в ярости ответил Ноа.
— О, это идеально. — Покачав головой с отвращением, Лиам издал резкий смешок. — Ты даже не знаешь его, Тиган!
— Он Ноа, ты придурок, — закричала я, теряя весь такт и остатки терпения. — Он
— Да, великий Ноа Мессина, — презрительно усмехнулся Лиам, а затем его глаза расширились от осознания. — Подожди, черт возьми, — прошипел он, глядя на Ноа, а затем покачав головой.
— Ноа, как твой бывший? — Лиам уставился на меня. — Бывший?
— Бывший, нынешний и гребаный будущий, придурок, — прорычал Ноа, толкая меня за спину.
Шмыгнув носом, я кивнула.
— И я люблю его, — добавила я, бросая это. Все равно все полетело к черту. Я больше не видела смысла отрицать свои чувства. С пьяными, бессмысленными слезами, текущими по моим щекам, я испустила дрожащий вздох. — Я влюблена в
Руки Ноа сжались на моей талии.
— Ты любишь? — прошептал он.
Кивнув, я вытерла щеки тыльной стороной ладони и резко выдохнула.
— Я никогда не переставала.
Повернув меня в своих объятиях, Ноа сосредоточил внимание исключительно на мне.
— Скажи это, Торн, — сказал он тоном, полным эмоций, притягивая меня к себе. — Мне нужно услышать, как ты это говоришь, детка.
— Я знаю, я знаю, — прошептала я, сжимая его руки. — И мне жаль, что я заставила тебя ждать семь лет, чтобы услышать это.
— Не волнуйся, Мессина. Я очень хорошо заботился о ней, пока тебя не было, — прервал меня Лиам, насмехаясь над Ноа и разрушая момент. — Я отлично провел время, согревая твою постель!
Рычание, вырвавшееся из горла Ноа, было поистине ужасающим. Оттолкнув меня, Ноа бросился на Лиама.
— Спокойно, приятель, — предупредил его Лаки, который вернулся как раз вовремя. Преграждая ему путь к Лиаму, Лаки положил руки на плечи Ноа и оттолкнул его. — Он не стоит того, чтобы рушить твою карьеру.
Я стояла, парализованная шоком и страхом, пока Лаки тащил Ноа обратно к кабинке.
Развернувшись, я оглядела клуб в поисках этого крысиного ублюдка, который так удачно скрылся. Заметив его у бара, я прямиком направилась к нему. Когда я заметила, с кем Лиам стоит рядом у бара, мое сердце сжалось.
— Киаран, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Мне нужно поговорить с Лиамом наедине.
— Дай нам минутку, — сказала Лиам Киарану, и, как ни странно, он послушал.
— Увидимся позже, чувак, — сказал он Лиаму, прежде чем ухмыльнуться мне. — Увидимся совсем скоро, Ледяная королева.
— Иди на хер, — выплюнула я, прежде чем снова обратить внимание на Лиама.
— Зачем ты так со мной поступил? — потребовала я, когда Киаран скрылся из виду. — Мы должны были быть друзьями, Лиам.
— Я не твой друг, Тиган, — презрительно усмехнулся он. — Я твой дублер.
Запах алкоголя от его дыхания был настолько сильным, что у меня закружилась голова.
— Зачем ты переспала со мной, Тиган? — потребовал он. — Если ты всегда планировала вернуться к нему?
— Я ничего этого не планировала, — парировала я, дрожа. — Я никогда не хотела причинить тебе боль, Лиам, но я люблю
Тяжело выдохнув, я добавила:
— И я не могу изменить свои чувства, как бы сильно это ни ранило тебя.
— А когда он уйдет на пенсию? — потребовал Лиам. — Он боец, Тиган, а они, как правило, быстро выгорают. И они не славятся своей верностью, — добавил он жестоко. — Я работал как проклятый, чтобы вернуть тебя. Чтобы вернуть тебя домой. Я могу дать тебе больше, чем он, — выдавил он. — Я могу дать тебе стабильность.
— Я хочу Ноа, — повторила я, смущенная.
— Бывшего заключенного? — прошипел он с отвращением.
— Верно, — выплюнула я в ответ. — Он бывший заключенный. А тебе нужно перестать думать, что у нас есть будущее.
— И что, ты просто собираешься бросить меня ради него? — Лиам был потрясен.
— Мы никогда не были вместе, чтобы я могла тебя бросить, — напомнила я ему кратко.
— Это чушь, Тиган, и ты это знаешь, — прошипел он. — Мы вместе уже семь чертовых лет.
— Нет, — поправила я его, укрепляя свою решимость. — Мы дружим уже семь лет.
Выпустив вздох едва сдерживаемого нетерпения, я прорычала:
— Слушай, Лиам, у нас был секс. Один раз. И он был нормальным, но страсти между нами никогда не было, и ты это знаешь.
Он покачал головой.
— Ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни, — предупредил он меня. — Это неправильно, Тиган. В его мире у тебя нет будущего.
— Я люблю его, — парировала я, дрожащими губами. — Ты понимаешь? Я хочу быть с ним.
— И ты думаешь, он чувствует то же самое?
— Да.
— Он тебя не любит, — парировал Лиам. — Он хочет обладать тобой, потому что ты ушла от него. Это не реальность, Тиган, это контроль. Он хочет тебя только потому, что ты ушла. Когда он насытится, он уйдет от тебя, и ты останешься одна.
— Перестань так говорить!
— Что ты будешь делать, когда наскучишь ему и он тебя вышвырнет на обочину, а? Вернешься ко мне, поджав хвост? — услышала я рев Лиама, но не ответила.
Я уже не могла устоять на месте, сгорая от злости, и мне нужно было быстро убраться из этой обстановки.
Слепо сбежав по лестнице, я протиснулась сквозь толпу людей в баре внизу, расталкивая и отпихивая их со своего пути в попытке добраться до выхода. Прорвавшись через брешь в толпе, я проскользнула через боковую дверь бара в переулок.
ГЛАВА 31
Глядев весь бар в поисках Тиган, я был вне себя от злости, увидев ее спорящей с
— Успокойся, — приказал Лаки, блокируя мне путь. — Я серьезно, Ноа, — добавил он, толкая меня обратно, где я сидел, когда я встал и попытался обойти его. — Ты забываешься, а тебе нужно взять себя в руки, приятель.
Я не мог сосредоточиться на том, что Лаки говорил мне, не тогда, когда каждая частичка моей души говорила мне пойти туда и прикончить этого ублюдка. Сначала за то, что он тронул ее, а затем за то, что растрезвонил об этом по всюду.
— Ноа, ты пьян, — сказал мне Лаки. — А он выглядит как обратный билет в тюрьму.
Наклонившись надо мной, он заставил меня посмотреть ему в лицо.
— Ты хочешь, чтобы это произошло? — добавил он. — Ты хочешь опять застрять в камере и оставить ее незащищенной?
— Нет, — проворчал я, чувствуя, как желание подраться улетучилось. —- Дерьмо, чувак. Он знает, что она здесь.
Наверное, я сказал это уже в пятидесятый раз за последние пять минут, пока дергал себя за волосы и оглядывался вокруг как чертов сумасшедший.
— Он отправил ей чертову розу, Лаки.
Я знал, что это значило. Одна единственная красная роза в коробке. Та записка.
— Он следил за мной, чувак. — я прорычал. — За каждым чертовым движением, которое я делал. Выжидал.
Я покачал рукой и зашипел.
— Я подписал ей чертов приговор, когда пришел сюда. — выдохнув измученный стон, я добавил. — Он знает где она живет. Она больше не в безопасности.
— Знаю, — согласился он. — Так что заткнись и дай мне придумать как нам быть.
Сев рядом со мной, он крепко хлопнул меня по плечу и сказал.
— Сейчас мы уйдем, не устраивая каких-либо сцен или оказавшись арестованными. — проинструктировал он спокойно. — Ты возьмешь свою девушку и отведешь ее к себе в отель. А утром, когда ты отоспишься после, несомненно, адского похмелья, ты убедишь ее вернуться с нами в Штаты, пока я все улажу.
— Что уладишь? — спросил я, разыскивая в толпе Торн.
— Как ты и сказал, — прорычал Лаки. — Джей Ди знает где она живет, так что она не может идти туда. Теперь, зная где она….
— Она ушла, — прошипел я. Поднявшись на ноги, я оглядел помещение. — Она, блять, не здесь, Лаки.
— Ладно, — сказал он со вздохом. — Теперь мы можем паниковать.
— Слава богу, — пробормотала я, когда резкий, ночной воздух ударил мне в лицо, охлаждая и выбивая из меня приступ клаустрофобии, формировавшийся во мне.
Звук шагов позади застал меня врасплох. Я развернулась и громко простонала, увидев кто это.
— О, ради Бога, — пробормотала я. — Уходи, Киаран.
— Посмотрите на Ледяную Королеву, — промурлыкал он, двигаясь ко мне. — Совсем одна.
Развернувшись спиной к нему, я направилась к центральной улице, подальше от Киарана насколько смогла. Он был проблемой, и я знала, что не стоит находиться рядом с такими, как он в темном переулке.
— Не убегай от меня, ты маленькая сучка. — зарычал он, схватив меня за заднюю часть платья и попытался затащить меня в дальнюю часть переулка.
Я почувствовала, как рвется ткань, лямка, удерживающая мое платье сдалась, и он грубо схватил в кулак мои волосы.
— У нас с тобой есть незаконченные дела.
— Отпусти меня, — завизжала я, дотянувшись чтобы отцепить его руку с моих волос. — Сейчас же, — я прорычала, впиваясь ногтями в его руки.
— Ты думала, я не отомщу тебе за тот маленький трюк в спортзале? — прошипел он, грубо отпустив мои волосы, прежде чем подтолкнуть меня вперед. Пошатнувшись вперед, я не смогла удержать равновесие и тяжело приземлилась на колени.
— Этот образ тебе идет, Тиган, — съязвил он, возвышаясь надо мной. — На коленях у моих ног.
— Ты за это заплатишь, — предупредила я его, вскакивая на ноги и бросаясь вперед. К черту, не устраивать сцен. Ни один мужчина не поднимет на меня руки. Только через мой труп. Ярость подтолкнула меня, когда я отбросила руку назад и ударила его по лицу.
Голова Киарана дернулась вбок, и он закрыл щеку рукой, на мгновение ошеломленный, но затем он поднял руку назад и ударил меня в лицо. Он ударил меня так сильно и с такой злобой, что я отлетела назад. С тяжелым стуком я ударилась спиной о стену бара, прежде чем рухнуть на землю.
— Вот тебе дружеское предупреждение, — прорычал Киаран, стоя надо мной, насмехаясь. —Не давай, если не можешь выдержать.
Моя спина болела. Каждая мышца в верхней половине моего тела горела в знак протеста. Каждая фибра внутри меня кричала
— Ты думаешь, что ты большой, крепкий мужик, не так ли? — закричала я, заставляя себя подняться. — Бить женщин?
Неуверенно поднявшись на ноги, я плюнула ему в лицо.
— Ты кусок дерьма, Киаран.
Схватив меня за плечи, он прижал меня к стене.
— Ты за это заплатишь, — прошипел он, сверкая гневом. — Теперь ты получишь, сука.
— Тиган! — услышал я голос Ноа, и меня затопило облегчение. — Тиган!
— Ноа, — закричала я, пытаясь вырваться, но Киаран схватил меня за руку и потащил назад. — Ноа, помоги мне!
Прорываясь сквозь толпу, я расталкивал всех с дороги, спускаясь по лестнице через три ступеньки за раз.
— Тиган! — заорал я, проталкиваясь через бар, всматриваясь в каждое лицо в поисках ее лица и не находя ничего. Страх душил меня, толкал вперед, приказывая мне найти ее, когда я выскочил из главного входа в бар, крича ее имя во все легкие. — Тиган!
В ту минуту, когда я повернул за угол переулка, моя кровь застыла в жилах.
Один из придурков, что были раньше, прижал Тиган к стене, сжав кулаки вокруг ее рук.
Он держал свои руки на ее руках.
Его руки были на
— Ноа! — с облегчением вскрикнула Тиган, отползая от придурка, который избивал ее.
Ее платье было разорвано.
Это все, что я мог видеть.
Ее разорванное платье и ее окровавленные колени.
Двигаясь чисто инстинктивно, я бросился вперед, пронзив сукина сына в живот. Повалив его на землю, я принялся бить его по лицу кулаками. К черту
— Ноа, — закричала Тиган, потянув меня за плечо. — Пожалуйста, остановись, — умоляла она. — Я в порядке, детка. Я в порядке…
— Ты не в порядке, — зарычал я. — Он тронул тебя! Он тронул то, что принадлежит мне!
— Я не трогал ее, — пробормотал он, закрыв лицо руками в жалкой попытке защититься от моих кулаков. — Не так, как ты думаешь... Тиган, скажи ему.
— Не разговаривай с ней, — заорал я, дрожа от ярости. — Не смотри в ее сторону, жалкий кусок дерьма.
Оттолкнувшись, я поднял его на ноги.
— Ударь меня, — приказал я, когда по моему телу пронеслась чистая, блядская ярость. — Давай, кусок дерьма. Хочешь кого-то ударить, так ударь меня.
Звук полицейских сирен наполнил воздух, но я не остановился. Я, блять, не мог. Я собирался убить его и наслаждаться каждым чертовым моментом.
В тот момент когда она появился в моем поле зрения, я почувствовала, как мое тело облегчённо обмякает.
Он выглядел как ангел мщения, одетый в чёрное, тёмный, опасный и готовый причинить боль.
Я наблюдала, как его взгляд переместился с моего разорванного платья на руку Киарана на моей руке.
Его глаза затуманились от чистой, неподдельной ярости.
Выражение его лица стало убийственным.
А затем он напал.
Ноа двигался так быстро, что я едва успела отскочить, когда он бросился на Киарана, сбив его с ног. Оседлав его, Ноа высвободился, высвободив свою ярость, и принялся его избивать.
— Ноа, — выдавила я, потянув его за плечо, пытаясь остановить его от того, от чего он не сможет оправиться. — Все в порядке, — уговаривала я, пытаясь, но не сумев оттащить его от Киарана. — Я в порядке…
— Ты не в порядке, — кипел Ноа. — Он тронул тебя! Он тронул то, что принадлежит
— Я не трогал ее, — пробормотал Киаран, закрывая лицо руками, защищаясь от Ноа. — Не так, как ты думаешь... Тиган, скажи ему.
— Не разговаривай с ней, — проревел Ноа. — Не смотри в ее сторону, жалкий кусок дерьма.
Воздух наполнился звуком полицейских сирен, но Ноа не остановился. Я не думала, что он сможет остановиться.
Слезая с него, Ноа встал и поднял Киарана на ноги.
— Ударь меня, — приказал он, подняв руки в воздух. — Давай, кусок дерьма. Хочешь кого-то ударить, ударь меня.
— Убирайся от него к черту! — знакомый голос Лиама просочился в мои уши за несколько секунд до того, как он промчался мимо меня с Оуэном по пятам. Я с ужасом наблюдала, как Оуэн схватил Ноа сзади и поднял его, пока Лиам и Киаран нападали на него.
— Отстаньте от него, ублюдки, — закричала я, бросившись туда, где они втроем нападали на Ноа, и потянула Оуэна за рубашку сзади, застонав от боли, когда его локоть врезался мне в живот.
Ноа вырвался из хватки Оуэна, но не раньше, чем кулак Лиама врезался ему в челюсть. Выплюнув кровь, он улыбнулся, его белые зубы окрасились в красный цвет.
— Наслаждайся этим, — сказал он ему, прежде чем броситься вперед и ударить его головой. Лоб Ноа ударил Лиама в нос, и когда брызнула его кровь, я почувствовала легкое головокружение.
Краем глаза я увидела, как в переулке собирается толпа, и меня охватила паника.
— Ноа, нам нужно идти, — крикнула я дрожащим голосом. — Нам нужно идти сейчас.
Он не мог драться за пределами клетки.
Это было против правил, и мы устраивали сцену.
Из-за этого он мог потерять все, над чем работал.
Из-за меня.
Обхватив его талию руками, я попыталась оттолкнуть его, но это было все равно что пытаться сдвинуть гору.
— Пожалуйста, Ноа, — умоляла я. — Они не стоят дерьма на твоих ботинках.
— Она не говорила этого, когда я засунул в нее свой член, — крикнул Лиам.
Ноа зарычал и бросился вперед, увлекая меня за собой, потому что я ни за что не отпущу его.
Когда я заметила, что Лаки мчится к нам по переулку, я чуть не заплакала от облегчения.
— Что, черт возьми, случилось с планом? — прошипел Лаки, обхватив Ноа рукой и помогая мне тащить его назад в направлении улицы.
— Я изменил его, — прорычал Ноа, тяжело дыша грудью, когда он толкался, не сводя глаз с Лиама и парней.
— Заметил, — сухо ответил он. Когда мы вышли на улицу, Лаки повел нас к ожидающему такси, прежде чем запихнуть Ноа на заднее сиденье, обернувшись, Лаки посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
— Иди туда и сделай все, что нужно, чтобы успокоить его. Водитель отвезет вас обоих обратно в отель. Не оставляй его одного сегодня вечером.
Оглядываясь назад на переулок и толпу, которая наблюдала за нами, он тяжело вздохнул.
— Я пойду, займусь устранением повреждений.
Я не стала дожидаться вопросов. Вместо этого я кивнула и забралась на заднее сиденье.
Обхватив руками шею Ноа, я оседлала его, вцепившись в него изо всех сил, когда водитель тронулся с места.
Ноа не сказал мне ни слова за всю поездку до отеля. Он также не прикоснулся ко мне. Он просто сидел на заднем сиденье со мной на коленях и смотрел в окно, пока его грудь быстро поднималась и опускалась.
И у меня возникло инстинктивное ощущение, что назревают неприятности.
ГЛАВА 32
В ту минуту, когда мы переступили порог отеля, адреналин и гребанная ярость скапливающиеся во мне достигли своего апогея. Схватившись за свою рубашку, я сорвал ее со своей груди и перекинул через спинку дивана, стоящего в гостиной, прежде чем последовать прямиком в спальню.
Врезав кулаком по двойным дверям, я прошел внутрь, подальше от Тиган.
Я не мог находиться с ней сейчас.
Я был вне контроля и каждый раз, когда я смотрел на синяк, проявлявшийся под ее левым глазом и это чертово разорванное платье, я терял частичку своего здравомыслия.
Картина, где этот ублюдок трогал ее, все, о чем я мог думать.
Как долго это продолжалось?
Она любила его?
— Блять! — я схватил лампу с тумбы у кровати и швырнул ее в стену, наблюдая за тем, как она разбилась в дребезги. Этого было недостаточно, чтобы унять мой гнев. Недостаточно, чтобы сделать это даже на половину. Вырвав тумбу из специально отведенного для нее места, я сделал тоже самое и с ней, а затем с телевизором, ноутбуком и всем, что попалось под руку.
Я должен был вернуться за ней раньше.
Я должен был вылететь на самолете в тот же день, когда меня выпустили из тюрьмы и притащить ее домой, неважно, сопротивляющуюся или нет.
Черт возьми, я ревновал настолько сильно, что мог почувствовать это на вкус.
Мысль о том, как он трогает ее, находился внутри нее, касался ее своим чертовым ртом вызывала во мне неукротимый гнев.
Дверь открылась, и я замер.
— Ты собираешься поговорить со мной? — тихо спросила Тиган. — Или ты хочешь, чтобы я ушла?
Черта с два она уйдет от меня снова.
Мы разберемся с этим.
Прямо, блять, сейчас.
В ту минуту когда мы переступили порог отеля, дерьмо ударило в пресловутый вентилятор.
Ноа сорвал с себя черную рубашку и повесил на спинку дивана в гостиной, прежде чем уйти в направлении двойных дверей в дальнем конце комнаты. Хлопнув обеими дверями, он исчез из виду.
Сняв обувь, я подкралась к месту, где исчез Ноа, и прислушалась к происходящей по ту сторону стены бойне. Звук бьющегося стекла и опрокидывающейся мебели наполнил мои уши, и я съёжилась.
Собравшись с духом, я вошла внутрь. Спальня выглядела так, будто по ней пронесся торнадо. Мебель была опрокинута, а на полу валялось стекло. Посреди обломков стоял Ноа, выглядевший более разъяренным, чем я когда-либо видела.
— Ты собираешься поговорить со мной? — прямо спросила я его, наблюдая, как он напрягается, когда я говорю. — Или ты хочешь, чтобы я ушла?
— Когда? — Наконец спросил он, сжав челюсть.
— Несколько месяцев назад. Это произошло лишь один раз, — прошептала я, прекрасно зная о чем он меня спрашивал. Он хотел знать о Лиаме. — Я была пьяна и одинока, пытаясь забыть тебя, — добавила я тихо, думая о самой большой ошибке в моей жизни.
— Как долго? — процедил он, вена на его шее опасно пульсировала.
— Как долго что? — прошептала я, нервно и неуверенно.
— Как долго ты ждала, прежде чем позволить ему сунуть свой член в то, что принадлежит мне? — Прорычал Ноа. — Сколько ты была с ним? Сколько. Черт. Возьми, Тиган?
— Это все не так, — парировала я, чувствуя себя пристыженной и отвергнутой. Ноа терял контроль и пока это происходило, я не собиралась испытывать свою удачу.
— Тогда как? — Я смотрела как вена на его шее дергалась. Его голос был наполнен сарказмом и болью, когда он покачал головой и рассмеялся совсем без юмора. — Не говори мне. Ты трахнула его, думая обо мне?
— Да, — прошипела я в ответ. — Но ты должен понимать, я думала, что ты мне изменил.
— Сколько раз я должен тебе говорить, — он прорычал и подошел ко мне. Отступая назад, я оказалась прижатой к стене. Ноа навис надо мной и прошипел. — Я тебе, черт возьми,
— Думаешь сейчас я не знаю этого? — потребовала я, прижимая руку к его груди, чувствуя его жар и тяжесть. — Господи, Ноа, ты думаешь я непоняла, что я во всем этом виновата?
Разговор давался мне в десятки раз тяжелее, теперь, когда я знаю, что Ноа невиновен. Я бросила его. Я оставила его гнить в тюрьме на протяжении пяти лет и переспала с Лиамом. Я запихнула его в самую дальнюю часть моей памяти и продолжила жить. Я оставила его позади. Это заставляло меня хотеть выколоть себе глаза. Я чувствовала отвращение к себе. И несмотря ни на что, когда у меня были проблемы, он все еще был первым, кто защищает меня. Вмешиваясь и спасая меня снова и снова. Я никогда не буду заслуживать его, даже прожив тысячу лет.
— Знаю, я все испортила. Я понимаю, но и ты должен понять, что твоя жизнь ужасает меня, — воскликнула я. — Твои выборы, твоя история, твои перепады в настроении и то, как ты пугаешь меня до смерти. Ты
Я тяжело дышала, адреналин бежал по моим венам.
— Но, когда я с тобой, я чувствую себя в безопасности, живой и как будто бы я твоя. Ты делаешь это со мной, — сказала я ему. — Только ты вызываешь во мне эти эмоции. Никто другой.
— Думаешь это как-то иначе для меня? — парировал он, тяжело дыша. — Ты единственное чего я боюсь в этом мире. — проревел он. — У тебя есть возможность уничтожить меня. Я
— В чем тогда чертов смысл, — покачав головой я жестко крикнула. — Ничего из того, что я скажу не сможет исправить или стереть последние семь лет.
Прислонившись к стене, я подняла руки сдаваясь. Я была неправа. Я знала это. Он знал. Но теперь я приняла это и мне стало тяжело дышать. Казалось, будто нож вонзился мне в сердце, разрывая струны души.
— Нет никаких шансов, что ты все еще хочешь меня.
— Я
Я наблюдала, как Ноа сжимал и разжимал кулаки, пытаясь сдержаться и прийти в себя.
— Продолжай, — приказал он, вена на его шее все еще пульсировала. — Выскажи это все, черт возьми. Мне
— Я провела большую часть десятилетия, веря, что недостаточно хороша для тебя. Веря, что я недостаточна хороша, чтобы удержать тебя, — призналась я, дрожащим голосом, со слезами, катившимися по моим щекам, и эмоциями, которые переполняли меня. — Я знаю, я ошибалась, но все что я знала тогда это то, что человек, которому я доверяла больше, чем моей семье предал меня, тот кого я любила больше всего на свете, предал меня. Но даже тогда, я все еще хотела тебя и это заставляло меня ненавидеть себя больше, чем я ненавидела тебя, — покачав головой я выдохнула. — А когда тебя выпустили, я так ничего и не услышала о тебе. Спустя месяцы ты был везде: телевидение, интернет, газеты. А мне оставалось лишь наблюдать за тем, как эти девушки трутся об тебя прямо перед моими глазами. Я побежала к человеку, который как я знала, точно хотел меня. Лиам был безопасным вариантом, он не смог бы ранить меня, потому что во мне не осталось ничего, что могло бы почувствовать боль. Ты говоришь, что хочешь меня, Ноа, но тогда я об этом не знала… Поэтому я пыталась тебя забыть. Я пыталась заставить себя принять тот факт, что Лиам тот, кто мне нужен…
— Он не тот, кто тебе нужен, Тиган, — прошипел Ноа. Он сделал шаг назад, не разрывая зрительный контакт. — Он был
Он ударил себя кулаком по груди в страстном отображении мужского доминирования. И это заставило меня сжаться в предвкушении.
— Этот ублюдок хочет тебя, — прорычал Ноа. — Хочет то, что на самом деле
Преодолев расстояние, которое он создал между нами в пару шагов, Ноа опер руки по обе стороны от моей головы и посмотрел в мои глаза на несколько долгих секунд.
— Я вытрахаю его из твоей головы, — прорычал он прежде, чем прижаться своим телом к моему и захватив мой рот своим в такой грубый поцелуй, что мое сердцебиение пошло галопом, а мой центр запульсировал. Я чувствовала его, вкус его крови на своем языке, когда его язык переплелся с моим, поглощая, владея мной.
Отстранившись, Ноа прикусил мою нижнюю губу и сильно потянул.
— Это мое, — процедил он и обхватил мою киску. — Отсюда до сюда. Все это принадлежит
В моем словаре не было подходящих слов, которые я могла бы произнести. Я не была покорной женщиной, но этот мужчина… Он сломал все мои правила. Кивнул я повисла на нем, желая, чтобы он наконец заявил свои права на меня, нуждаясь в том, чтобы забыть, что другой мужчина когда-либо трогал меня там, где сейчас трогает Ноа.
Слова Лиама всплыли в моей голове, и я оторвалась от рта Ноа.
— Скажи, что ты со мной не из-за мести, — попросила я тяжело дыша.
— Что? — проворчал Ноа, тяжело дыша. Его глаза не сводились с моего лица. — Ты сейчас серьезно?
— Скажи, что это все не для того, чтобы доказать что-то, Ноа, — повторила я. — Скажи, что ты не уйдешь от меня, когда тебе станет скучно.
Опустив руку с моего лица, Ноа развернулся и направился в другую часть комнаты и открыл дверь в ванную.
— Я, блять, не могу поверить в это, — сказал он, рассмеявшись, ни капли юмора в его голосе, а затем исчез в ванной, чтобы появиться через мгновение с черной футболкой в руках.
— Надень, — кинув ее в меня сказал он. Затем указал на мое порванное платье. — Я не могу смотреть на тебя вот так.
— Скажи, Ноа. — прорычала я, поймав футболку в воздухе и швырнув на кровать.
— Сказать тебе что? — потребовал он. — Что все что я сделал, каждая тренировка, каждая капля крови, которую я пролил, каждая капля, которой истек я сам — были для тебя? Ради этого момента? Что бы я стоял здесь перед тобой и доказывал то, как много ты для меня значишь?
Я открыла рот чтобы сказать что-то, но Ноа опередил меня.
— Я хранил в памяти каждый твой миллиметр. Я, блять, любил тебя даже тогда, когда ненавидел больше всего. — прогремел он хрипло. — Ты предала мое доверие, Торн, вырвала мое чертово сердце из груди, но ты
Ноа не дал мне шанса ответить и снова исчез в ванной, в этот раз закрыв дверь за собой.
Спустя секунду, я услышала звук льющейся воды.
Позволив всем его словам усвоиться, я почувствовала стыд. Стыд за то, что так долго отказывала этому мужчине. Зная, что мне нужно сделать что-то с этим, я разделась, раскинув вещи по полу и зашла в ванную. Я устремила взгляд на Ноа и застонала от вида.
Он стоял спиной ко мне, с опущенной головой, пока вода стекала по его огромному, мускулистому телу.
Мои глаза прошлись по каждому миллиметру его кожи, впитывая его мужественную красоту, изучая его огромное черное тату, что покрывало почти всю его спину. Я опустила взгляд и все мое нутро сжалось. У него была такая задница, что я клянусь, можно было бы расколоть ей грецкие орехи. Все было таким... тугим и упругим. Мне хотелось попробовать каждый дюйм его кожи, чтобы узнать, осталась ли она прежней на вкус, осталась ли она прежней на ощупь. Он был больше похож на мужчину, чем я когда-либо видела.
Пройдя по холодной мраморной плитке, я отодвинула стеклянную дверь душа и вошла внутрь.
Его тело напряглось, когда я обхватила его живот руками. Атмосфера изменилась почти мгновенно, и я, честно говоря, не знала, чем все это обернется. Но затем он тяжело выдохнул, накрыл мои руки своими, и мое тело облегченно обмякло.
— Мне так жаль, детка, — прошептала я, прижимая губы к его спине. Ему нужно было услышать это и в тот момент, я готова была сказать и сделать все что угодно, чтобы облегчить его боль. — За все.
— Торн… — простонал он, сжав мою руку.
— Я никогда не переставала любить тебя, — сдавленно произнесла я, целуя его спину снова и снова. — Ты по-прежнему
Его большое тело содрогнулось, голова склонилась, и мне стало стыдно, что я так на него подействовала.
— Не играй со мной, — прошептал он таким нежным и неуверенным голосом, что мне захотелось плакать. — Не говори мне этого, если ты снова собираешься отнять.
— Я не буду, — поклялась я. Мое сердце колотилось так сильно, что я думала, оно вырвется из груди. — Впусти меня обратно, Ноа, и я больше тебя не подведу. Обещаю.
Протянув руку, Ноа схватил меня за руку и притянул к своей груди.
— Тебе лучше быть чертовски уверенной в этом, Торн, — прохрипел он, прижимая меня к себе, пока на нас лилась вода. — Потому что я больше тебя не отпущу.
Опустив лицо, он сказал:
— Если ты со мной, ты со мной на всю жизнь. Больше никаких преследований. Больше никаких игр.
Кивнув головой, я прошептала:
— Я в деле, — прежде чем поднять лицо к его лицу и заявить о своих правах на его губы, целуя его глубоко и медленно. Его язык выскользнул и сплелся с моим, пока мы держались друг за друга. Это было медленно и чувственно, и это было все, чего мне не хватало все эти годы.
Обхватив меня руками за шею, он поднял меня и сделал шаг вперед, прижимая меня к стене душа, заключая меня в клетку своим прекрасным телом.
Я знала, что играю в опасную игру, я не принимала противозачаточные, но я не могла отказать этому мужчине во входе в мое тело. Поэтому я охотно раздвинула ноги, полностью отдавшись, не желая ничего, кроме как быть с ним.
— Я всегда возвращался за тобой, Тиган, — хрипло сказал он, прижимаясь ко мне. — Мне просто нужно было сначала привести свою жизнь в порядок. Мне нужно было что-то предложить тебе... лучшую жизнь, чем та, что была у тебя. Я хотел, чтобы ты любила меня так сильно, чтобы ты забыла, где начиналась ты и заканчивался я.
— Миссия выполнена, — прошептала я, едва дыша.
Улыбаясь, Ноа одним плавным движением скользнул внутрь, заполняя меня. Влажность наших тел вызвала трение внутри меня, когда мы скользили друг по другу.
Его руки не отрывались от моего лица, а его губы не отрывались от моих губ, когда он медленно входил в меня. Мы едва двигались. Мы просто покачивались вперед и назад, наслаждаясь тем, что снова вместе, как одно целое. Каждый заявлял права на другого. Показывая друг другу, как много значит эта ночь, насколько важен этот момент времени для нас. Никакой прелюдии. Никакого дурачества.
Сегодня вечером мы снова станем одним целым.
ГЛАВА 33
Он стоял обнаженным посреди спальни, олицетворение мужественности. С полотенцем, обернутым вокруг плеч, он не выказывал ни стыда, ни застенчивости; он был просто полностью спокоен за то, кем он был и как выглядел. Мускулы. Явное мужское доминирование зажгло меня. Я была возбуждена и пускала слюни, просто наблюдая, как он делает что-то столь обыденное, как вытирает свое тело.
— Ты пялишься.
— Ты можешь меня винить за это?
Ноа фыркнул и продолжил вытирать волосы полотенцем.
Я подождала, пока он заберется в постель, прежде чем спросить:
— Что с тобой произошло? — Его кожа была покрыта шрамами. Некоторые я помнила, а некоторые нет. Я провела пальцами по жесткой серебристой линии на его грудной клетке, а затем по той, что была чуть ниже.
— Ножевая рана, — лениво протянул он, лежа на спине, позволяя мне исследовать его. — И это тоже.
— И это? — Я прошептала, опускаясь ниже, положив ладонь на самый большой рубец на его прекрасном теле. Я почувствовала, как он вздрогнул от моего прикосновения. — Как ты это получил?
— Это ожог, Торн, — прохрипел он, накрывая мою руку своей. — От автокатастрофы.
— Ты обгорел той ночью? — удалось выдавить мне. Воспоминания о пламени вокруг машины, в которой мы с Ноа оказались в ловушке, затопили меня, и я вздрогнула. — Мне так жаль, — выдавила я.
— Я знаю, что тебе жаль, — ответил он, и я надеялась, что он слышит мои извинения, всю глубину моего раскаяния. Печаль, которую я чувствовала из-за того, куда его привела жизнь, переполняла меня. Он сидел в тюрьме, его мама умерла, и большую часть своей жизни он был совсем один.
— Моя очередь осматривать, — прервал он, явно не желая говорить об этом.
Перевернув меня на спину, Ноа лег на бок надо мной и провел пальцами по моей обнаженной коже.
— Такая мягкая, — прошептал он, подталкивая мой живот носом. Его дыхание на моей коже усилило покалывание между ног. Его глаза потемнели, когда он переместил руку, чтобы остановиться между верхней частью моих бедер. — А как насчет этого? — прошептал он, проводя большим пальцем между моих влажных складок, медленно обводя мой клитор, наблюдая за мной, как ястреб. — Тебе все еще нравится, когда я трогаю тебя здесь, Торн?
— Да, — прошептала я. Мое дыхание сбилось, пока я извивалась под его прикосновениями. Я не была особо одарена грудью, но, когда рот Ноа сомкнулся над одной из них, взяв мой твёрдый сосок в рот и застонав от удовольствия, я забыла о своей неуверенности. Чувства, которые он вызывал во мне, были не похожи ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Как будто его тело было создано с единственной целью — доставлять мне удовольствие. Мы идеально подходили друг другу. Мне хотелось лизнуть его. Я знала, что это звучит безумно и отвратительно, но это была правда. Я хотела прижать его голову к своей груди и убаюкивать его там, заботиться о нем. Питать его. А затем лечь на спину и позволить ему делать все, что я никогда не позволяла делать со мной другому мужчине.
Я хотела быть той, кто будет лечить его раны и растирать его после каждой схватки. Я хотела быть той женщиной, которая была у него на руке. Я хотела, чтобы он хотел меня так же, как я хотела его. Это было глубокое, плотское желание.
Он был настоящим мужчиной. Не похожим ни на кого другого, кого я когда-либо встречала, и я хотела, чтобы он обладал мной, телом и душой. Я хотела связать его в такие узлы, которые он никогда не оставит. Я так сильно его любила.
— Посмотри, как твое тело реагирует на мое, — прошептал он, целуя каждую из моих грудей. — Это потому, что ты моя пара, — добавил он почти отчаянным тоном. Переместившись так, чтобы он лежал надо мной, Ноа раздвинул мои бедра и устроился между ними. — Твое тело хочет мое тело, а мое сердце хочет твое, — прохрипел он, прежде чем заполнить меня одним глубоким толчком. — Мы подходим друг другу.
Поглаживая его щеку рукой, я заставила его посмотреть на меня, когда я прижалась к нему, позволяя ему овладеть мной, обнажая свою душу перед мужчиной, который ею владел.
— Какие у тебя планы? — простонал он, зарываясь лицом в мою шею, когда он погружался в меня.
— Когда? — ахнула я, сжимая ногами его бедра, выгнув спину. — Завтра?
Он покачал головой.
— Нет, Торн.
Я почувствовала, как он улыбнулся, утыкаясь в мою кожу.
— На всю оставшуюся жизнь.
Я не ответила ему.
Я не могла.
Ощущения, проносившиеся сквозь меня, сделали невозможным составить связное предложение.
Поэтому я ответила ему поцелуями, я сказала ему, что люблю его своими прикосновениями, и я пообещала никогда не оставлять его со своими слезами.
После этого никто из нас не произнес ни слова — больше нечего было сказать.
Мы просто лежали вместе в темной комнате, неподвижные, все еще соединенные.
Я была потеряна в Ноа и знала, что никогда не найду выхода. Всепоглощающая любовь и непогрешимая одержимость. Для меня не было выхода из этого. Я была связана с ним. Всегда была. Всегда буду. Я не верила в родственные души, но если бы и верила, то просто знала, что он мой. Мы были полным беспорядком. Мы боролись. Мы спорили. Мы почти убили друг друга. Но мы не могли жить друг без друга, и это было важно. Ноа Мессина поглощал каждую мою мысль. Он заставил меня почувствовать, что я родилась с единственной целью — быть его парой. Его женщиной. Второй половинкой его израненной души. Мы оба были испорчены без возможности восстановления. Но это не имело значения. Я последую за ним. И я верну его доверие, даже если это будет последнее, что я сделаю.
Три дня — это все, что потребовалось. Три дня, чтобы мой мир перевернулся с ног на голову. Три дня, чтобы узнать, что все, во что я когда-либо верила, было ложью. Три дня, чтобы заставить меня потерять свои запреты и упасть.
Наконец, когда секунды превратились в минуты, а его дыхание стало глубоким и ровным, усталость овладела мной, и я уснула, запутавшись в Ноа Мессина.
Когда я проснулся, снаружи было еще темно, и Тиган все еще была в моей постели, обвитая вокруг меня. Я потянулся, вытянув свои затекшие конечности, и она заворчала во сне, протестуя против того, что ее потревожили, прежде чем снова прижаться ко мне.
Мысль о том, чтобы встать с этой кровати утром, была чертовски болезненной. Здесь, в этой постели, наш собственный личный пузырь защищал нас. Я был голым, она была голой, и между нами не было никаких преград. Никаких стен неуверенности и боли, и никакой гребаной опасности. Когда я встану с этой кровати, все изменится. Реальность просочится и испортит мое счастье.
Вытянув шею, чтобы посмотреть на нее, мое сердце забилось быстрее при виде ее головы, покоящейся на моей груди. Лунный свет, льющийся из окна, освещал нас, освещая ее лицо мягким сиянием.
— Я люблю тебя, ты, маленькая фруктовая булочка, — прошептал я, поглаживая ее щеку большим пальцем. — Но ты не делаешь это легким.
— Я слышала это, — проворчала она, выглядывая из-под меня одним карим глазом.
Перевернув ее на спину, я поднялся над ней, опираясь всем своим весом на локти.
— Ты должна была, — поддразнил я, не в силах удержаться и поцеловать ее милый маленький носик-пуговку.
Подтолкнув ее ноги коленом, я одобрительно зарычал, когда она позволила бедрам раздвинуться, напоминая растрепанного ангела.
— Я хочу, чтобы ты была моей самой большой поклонницей, — сказал я ей, прижимая ее руки над головой. Опустив лицо к ее лицу, я втянул ее распухшую нижнюю губу в рот и пососал. — Я хочу слышать, как ты кричишь мое чертово имя, когда смотришь, как я дерусь, и хочу видеть гордость на твоем лице, когда я побеждаю. Потому что я побеждаю, Торн. Каждый раз. Я побеждаю ради тебя.
Я хотел, чтобы она осталась со мной ради меня. Не ради славы, денег или чертовой власти. А ради меня. Просто ради меня. Сломанного и избитого, каким я был. Я хотел быть достаточным хотя бы раз в жизни.
— Я всегда была твоим самым большим поклонником.
Упираясь в грудь, я позволил Торн толкнуть меня на спину и наблюдал сквозь полуприкрытые глаза, как она взбирается на меня сверху.
— И это не имеет никакого отношения к твоей карьере. — Сжав мой член в своей маленькой руке, Торн приподнялась надо мной и потерлась об меня. — Но почему это так важно для тебя? — прошептала она, глядя на меня сверху вниз.
— Потому что я хочу твоего восхищения, — прошипел я. Схватив ее за бедра, я посадил ее себе на член. — Я хочу твоего одобрения.
Она была такой мокрой, что я полностью скользнул в ее узкую маленькую киску.
— И я хочу твоей гребаной любви.
— Ты уже имеешь это, — закричала она, подпрыгивая вверх-вниз на моем члене. Ее киска вокруг меня была чертовым раем. Она сильно ударила, и я одобрительно зарычал.
Блять, я не помнил эту версию Тиган. Но я не жаловался. Она могла играть со мной всю чертову ночь.
— О Боже, Ноа, ты владеешь мной полностью, — закричала она.
— Ты уверена в этом? — прошипел я, толкаясь вверх, когда она резко опустилась. — Блять, владей мной, Торн.
Она ускорила темп, скача на мне сильнее и быстрее, прижимая меня к матрасу своими бедрами.
Поднявшись, я взял ее упругие груди в свои руки, скручивая и сжимая ее соски, пока она не запульсировала вокруг моего члена, сжимая меня так сильно, что я выстрелил в нее, как пушка, наполняя ее своим семенем, и чертовски любя ее, когда она прижалась к моей груди, оставив наши тела соединенными.
ГЛАВА 34
В следующий раз я проснулся от солнечного света, льющегося в окно, и громкого грохота молотка, доносящегося из другой комнаты.
Желая остаться здесь с Торн, но зная, что мне придется столкнуться с реальными проблемами, я выскользнул из-под нее и накрыл ее голое тело простыней, скомканной у изножья кровати.
Нагнувшись, я схватил свои штаны с пола, прежде чем выползти из комнаты, перешагивая через разбитое стекло и мебель, которые были свидетельством потери моего контроля прошлой ночью.
Закрыв за собой дверь, я надел штаны, прежде чем подойти к двери и потянуть ее внутрь.
— Ты тупой сукин сын. — Это были первые слова, которые сказал Куинси, когда он ворвался в номер, выглядя так, словно его разогрели до смерти, а затем быстро добавил:
— Ты хоть представляешь, сколько проблем тебе стоил твой трюк в баре прошлой ночью?
Лаки вошел следом за ним в очках
— И тебе привет, — пробормотал я, захлопывая за ними дверь. — И, если ты не против, говори тише, — добавил я, скрестив руки на груди. — Торн все еще спит.
— Торн? — Лицо Куинси приобрело фиолетовый оттенок. — Ты куришь какой-то особый сорт сигарет, Мессина?
Пройдя к дивану, Лаки опустился на него.
— Так он называет свою женщину, — усмехнулся он, доставая вкусности из пластикового пакета и показывая пончик, покрытый сахарной глазурью. — То есть, заноза в боку, — добавил он, слизывая глазурь с пальцев.
— Так вот и все, что касается клейма бродяги, — задумчиво проворчал Куинси, почесывая лысину, пока его взгляд скользнул к татуировке на моем боку.
Подойдя к дивану, я опустился рядом с Лаки, покачав головой, когда он предложил мне пончик. Я не ел эту обработанную сахарную дрянь, и Лаки это знал.
— Сколько мне это стоило?
— Тридцать тысяч, — пропищал Лаки. — Десять за человека.
— Этот ублюдок заслуживает гораздо худшего, чем получил, а я едва притронулся к остальным двум, — парировал я, раздраженный тем, что эти ублюдки разгуливают с моими чертовыми деньгами. В моей голове промелькнули синяки на лице Тиган, и единственное, о чем я жалел, это то, что не вывел их из строя — навсегда.
— Ты хоть представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы убедить этих ублюдков не выдвигать против тебя обвинения? — потребовал Куинси, разъяренный, начав мерить шагами комнату. — Ты по всему интернету, придурок. Тебя вчера вечером сняли в баре, и это уже стало вирусным.
— Две вещи, — прорычал Лаки. — Во-первых, не называй его придурком. А во-вторых, если я правильно помню, это я всю ночь их уговаривал. Тебе в это время сосала рыжая гадюка.
— Ну, это я наслушался от Ника, — фыркнул Куинси, обращая внимание на меня. — Он в ярости и всерьез подумывает расторгнуть твой контракт. Интересно, нужен ли ему свободный ход в его платежной ведомости.
— Заткнись, Кью, — проворчал Лаки. — Ник ни хрена не сделает. Рейтинги
— Ну, дисциплинарный совет созвал экстренное заседание на завтрашнее утро, — прошипел Куинси. — Так что собирай свои вещи, потому что мы вылетаем через пару часов.
— Так скоро? — Я побледнел. — Я думал, мы не должны вылетать до четверга.
— Да, ну планы меняются, Мессина, — сердито парировал Куинси. — После вчерашнего трюка это уже не в моей власти.
— Тебе удалось убедить ее? — спросил Лаки, отпивая из чашки кофе, намекая на наш вчерашний разговор в баре.
— Нет, — отрезал я, сверкая глазами. И я не хотел поднимать эту тему при Куинси. Чем меньше людей знают о Джей Ди, тем безопаснее. — У меня не было шанса.
— Держу пари, — усмехнулся Лаки. — Занятая ночь и все такое.
— Убедить ее в чем? — потребовал Куинси. — Тебе нужно сохранять ясность ума, Мессина, — приказал он, когда никто из нас не объяснил. — Забудь об этой чертовой женщине. На кону твоя карьера.
— Следи за языком, — предупредил я его. — Если Торн не согласна, то тебе придется применить магию и перенести встречу.
Покачав головой, я добавил:
— Мне плевать, что ты говоришь, Кью. Я не уйду, если она не будет сидеть в том самолете рядом со мной.
— Ноа. Подумай об этом, мужик, Кью прав, — вставил Лаки, свои два цента. — Ты говоришь о своей карьере. Тебе нужно вернуться домой и умиротворить костюмы. Я могу остаться здесь и разобраться со всем, пока ты не вернешься.
— Я. Не. Уйду. От нее, — прорычал я. — Так что отвали.
Подняв руки, Куинси покачал головой и направился к двери.
— Будь на этом чертовом самолете сегодня вечером, — предупредил он меня. Открыв дверь, он повернулся и прошипел:
— Мне плевать на твою цветочную женщину. Твоя задница должна быть на том месте в час дня.
Куинси захлопнул дверь, и я вышел из себя.
— Спасибо за поддержку, придурок, — прошипел я. — Я думал, ты из всех людей поймешь, учитывая, что случилось с Хейли.
Я съёжился в ту минуту, когда эти слова вылетели из моего рта. Это был подлый поступок, и я это знал.
Я даже не попытался защитить себя, когда Лаки вскочил с дивана и ударил меня в лицо. Я заслужил это.
— Не надо, — прорычал он, тяжело дыша грудью, меряя шагами пол, пытаясь сдержать свои эмоции. — Называть ее имя…
— Не буду, мужик, — прохрипел я, садясь на задницу, чувствуя себя самым большим ублюдком на земле. — Извини, — добавил я, вытирая кровь с губы.
Он долго смотрел мне в лицо, прежде чем тяжело выдохнуть и кивнуть.
— Я немного покопался, — наконец сказал он, и маска, которую он носил, вернулась на место, и он снова стал добродушным Лаки. Скрывая свои чувства и боль за улыбкой. — Томми был абсолютно прав, когда сказал, что Кольцо Огня запущено.
— Я никогда в этом не сомневался, — ответил я, понизив голос.
— У него новый парень на тренировке, — сказал он мне. — Очевидно, следующая большая шишка. Чертовски смертельная. Убивает без намека на раскаяние. Обучен с щенячьего возраста. Звучит знакомо?
— Слишком знакомо…
— Что знакомо? — Голос Тиган заполнил комнату, заставив меня прерваться на полуслове, когда я повернулся, чтобы увидеть ее.
В ту секунду, когда мой взгляд остановился на ней, стоящей в дверях, одетой в мою черную футболку, я был твердым, как чертов литой металл.
— У меня здесь нет никакой одежды, — добавила она, щеки покраснели, когда она стянула футболку ниже по бедрам.
— Хочешь салфетку, Мессина? — Лаки усмехнулся. — У тебя что-то на губах.
— Забавно, — проворчал я, не в силах отвести взгляд от женщины, стоящей передо мной. Я не встал, потому что знал, что мои ноги трясутся, как у чертовой девственницы-подростка, и я не доверял себе, что не упаду лицом в грязь. У меня были большие проблемы с этой женщиной.
Я проснулась, чувствуя себя более сытой, чем когда-либо за последние годы. Воспоминания о том, что произошло прошлой ночью с Ноа, заставили улыбку на моем лице расплыться в безумную ухмылку. Растянувшись на роскошной двуспальной кровати, я протянула руку и похлопала Ноа с боку — там, где его большое тело оставило впечатляющую впадину на матрасе. Когда я обнаружила, что место все еще теплое, я перевернулась и свернулась калачиком на долгое время, пока противное чувство, приходящее с похмелья, не взяло надо мной верх. Выбравшись из кровати, я пошла в ванную и забралась в душ. Повернув ручку, я закрыла глаза, когда на меня обрушился обжигающе горячий поток воды.
Вздохнув от удовольствия, я вспомнила все, что произошло прошлой ночью, после клуба, конечно. Все, что было до этого, я засунула на задворки своего сознания. Этим воспоминаниям не было места в моем маленьком счастливом пузырьке. Эти воспоминания могли бы сразу же пойти к черту.
Он снова впустил меня прошлой ночью. Я знала, что мне предстоит проделать чертовски много работы, чтобы сломать барьеры, ограждающие сердце Ноа Мессина; но вчера вечером, на кратчайший миг, я достигла недостижимого. Я вернулась туда, где никто не был до меня и никто не был после.
Вчера вечером его слова сбили меня с толку. Это утро ничего не изменило. Я была переполнена эмоциями, услышав его правду, и мне не хотелось ничего, кроме как затащить его обратно в постель и прижать к себе.
Я знала, что сегодня не все будет радужно и безоблачно, громкие мужские голоса, доносившиеся из другой комнаты, уверяли меня в этом, но у нас была надежда. Впервые за много лет мы с Ноа были на одной волне. У нас была одна цель. И это мы. Этого было достаточно, чтобы все получилось. Даже когда он превратил меня в разъяренную стерву, а я сводила его с ума. Он все еще любил меня, и не было никаких сомнений, что я все еще по уши влюблена в него. Я была упрямой женщиной, но я любила его достаточно, чтобы знать, что не смогу снова быть без него. Это знание заставило меня проглотить свою гордость и взять вину на себя. Он того стоил. Не было ничего более сильного, чем быть единственным объектом внимания этого мужчины, обладать его безраздельным вниманием. Воспоминания о его прикосновении к моей коже заставили меня громко застонать. Я знала, что будет еще много ночей полных криков, ссор и разбитых сердец, но не было другого человека на этой планете, которому я бы предпочла разбить свое сердце, любя его. Нам нужно было как-то это сделать, потому что альтернативная мысль о том, чтобы снова остаться без него, ну, это просто не вариант.
Когда я закончила принимать душ, я оделась в единственную имевшуюся у меня одежду: черную футболку Ноа и серые кроссовки
Все внутри меня сжалось, когда я увидела Ноа, развалившегося на диване, с голым торсом, одетого только в черные брюки, в которых он был вчера вечером. Он выглядел таким уютным, таким довольным собой, когда сидел, широко расставив ноги и раскинув руки на спинке стула, ловя каждое слово Лаки, возвышавшегося над ним. Я знала, что они ссорились. Их повышенные голоса были тем, что разбудило меня. А вновь открывшийся порез на губе Ноа кровоточил, но я ничего не сказала. У этих двоих была странная связь. Я не собиралась вмешиваться. К тому же, сейчас они выглядели прекрасно.
—…Дрессированный с щенячьего возраста. Звучит знакомо? — сухо сказал Лаки.
— Слишком знакомо, — прорычал Ноа.
— Что знакомо? — спросила я. Очень тактично, Тигс.
Оба мужчины одновременно обернулись на звук моего голоса.
— У меня здесь нет никакой одежды, — смущенно добавила я, заметив, что Ноа смотрит на мои ноги.
— Хочешь салфетку, Мессина? — усмехнулся Лаки. — У тебя что-то на губах.
— Забавно, — бросил он в ответ, не отрывая глаз от моего тела.
— Что знакомо? — снова спросила я, дергая за подол футболки, когда я приближалась к дивану, направляясь прямо к своему мужчине. Когда я оказалась на расстоянии вытянутой руки от него, Ноа схватил меня за руку и потянул к себе на колени. Прижавшись лицом к моей шее, он поцеловал мою пульсирующую точку и зарычал.
— Ты пахнешь мной.
Я подавила стон, когда его поцелуй заставил каждое нервное окончание в моем теле ожить.
— Это потому, что я использовала твой шампунь, — прошептала я, используя волосы как занавеску, чтобы скрыть нас в уединении. Ноа ответил тихим рычанием одобрения. Перемещаясь подо мной, я почувствовала, как его эрекция ожила у моей задницы, и я мгновенно стала влажной. Казалось, его не смущало присутствие его друга, Ноа продолжал покусывать и сосать мою шею, а я, в ответ, продолжала извиваться у него на коленях.
— Пончик?
Голос Лаки проник в наш идеальный момент, заставив Ноа оторвать свой рот от моей шеи, а меня сильно прикусить губу от разочарования.
— Она не хочет никаких гребаных пончиков, Лаки, — прорычал Ноа, тяжело дыша, не отрывая глаз от моего лица.
— Вообще-то… — Спрыгнув с колен Ноа, я потянулась вперед и достала великолепный на вид розовый глазированный пончик, который предлагал Лаки.
— Это так вкусно, — простонала я между укусами, остановившись, когда заметила, как Ноа нахмурил бровь. — Что? — пробормотала я, опускаясь на журнальный столик перед ним. Глядя на пакет, полный пончиков, я схватила еще один.
— Я не ела несколько дней. Я умираю с голоду.
Оба мужчины смотрели на меня с весельем, мерцающим в их глазах, настолько сильным, что я начала чувствовать себя немного смущенной.
— Итак, как вы, ребята, познакомились? — спросила я, пытаясь отвлечь внимание от себя. — Магистр изящных искусств, или спортзал, или что-то еще?
Этот вопрос заставил обоих мужчин ухмыльнуться друг другу, прежде чем они одновременно расхохотались.
— Или что-то еще, — протянул Лаки поддразнивающим тоном, прежде чем взглянуть на Ноа и подмигнуть. — Мы были соседями по комнате долгое время, — добавил он с озорным блеском в глазах. — Разве не так, сосед по комнате?
— Я что-то упустила? — горячо спросила я, чувствуя себя сбитой с толку и не в теме.
— Мы делили камеру, Торн, — сказал Ноа, снисходительно мне улыбнувшись.
— О. — Я понятия не имела, что сказать. Вот я, сижу в гостиничном номере, полуголая, с двумя бывшими заключенными. — Это...
Я собиралась сказать «хорошо», «круто» или что-то еще, кроме «дерьмово», но именно это вырвалось у меня изо рта.
— Мне она нравится, — усмехнулся Лаки. Подойдя к дивану, он сел рядом с Ноа и ухмыльнулся. — Ты странная маленькая женщина.
— Она моя странная маленькая женщина, — предостерегающе сказал Ноа, толкая его локтем в ребра. — Запомни это.
Лаки откинул голову и рассмеялся.
— Думаю, я запомнил, — сказал он, явно веселясь. — Учитывая, что последние семь лет ты говорил только о ней.
С трудом сглотнув, я вытерла уголок рта большим пальцем, заставляя свое выражение лица оставаться ярким и не выдавать, насколько обидно это замечание.
— Можно? — спросила я, указывая на поднос с кофе рядом со мной.
— Да пожалуйста, — сказал Лаки, и я быстро схватила чашку и сделала большой глоток. Кофе с пенкой попал точно в нужное место, и я застонала от благодарности.
Ноа откинулся на спинку дивана, разглядывая меня с напряженным выражением лица. Честно говоря, он выглядел слегка скучающим и немного встревоженным. Как будто то, кем я стала сейчас, было не тем, кем он ожидал. Эта мысль заставила мой аппетит испариться в рекордно короткие сроки.
Вытерев рот тыльной стороной ладони, я заставила себя посмотреть на него.
— Что случилось?
Ноа долго не отвечал. Вместо этого он сел на край дивана и положил локти на колени, свободно обхватив их между раздвинутыми ногами. Его массивные бедра растягивали ткань так, что я быстро пришла к выводу, что Ноа был слишком велик для своей одежды. Она подходила ему, но он был слишком сложен, чтобы быть стесненным в костюмах. Он был слишком большим и мускулистым. Этот мужчина был рожден, чтобы лежать голым на кровати.
— Я ухожу сегодня вечером, Торн. — Его голос был ровным, тон спокойным, но глаза выдавали его. Его карие глаза были полны беспокойства, когда он наблюдал, как я смотрю на него, оценивая мою реакцию.
— Ты? — Я услышала разочарование в своем собственном голосе, и мне захотелось разрыдаться. — Так скоро?
Ноа кивнула, не испытывая никаких эмоций.
— Завтра утром у меня первым делом встреча с дисциплинарной комиссией. — Прочистив горло, он выдернул невидимую нитку из штанов, прежде чем добавить:
— Я в полном дерьме, детка. Кто-то записал инцидент у бара вчера вечером.
— И что? Они хотят тебя уволить? — потребовала я, возмущенная. Я изо всех сил старалась сдержаться и быть взрослой и логичной, когда все, что мне хотелось сделать, это пнуть пол и завыть как демон; разглагольствовать о том, каким плохим предзнаменованием я кажусь этому человеку.
— Они не могут тебя уволить, — продолжала я, не дожидаясь его ответа. — Ты Ноа, мать твою, Мессина
Похрустев шеей из стороны в сторону, Ноа на мгновение позволил моим словам впитаться, прежде чем сказал:
— Может и так, но я должен присутствовать.
— Это чушь, — удалось выдавить мне, хотя грудь сжимала изнутри. Горло сжималось. Стены вокруг меня давили, и все двигалось в замедленном темпе. Мы только-только вставали на ноги, а он уходил. Карма играла с нами злую шутку.
Я не могла усидеть на месте. Мои глаза горели от собиравшихся слез, нехороший знак.
Неуклюже поднявшись на ноги, я начала убирать журнальный столик.
— Ну, полагаю, ты все равно уезжаешь на следующей неделе, — пробормотала я, заставляя себя звучать радостно за него. — С началом тура и всем остальным.
Схватив мусор руками, я заставил себя пройти через комнату и вывалить содержимое рук в мусорное ведро.
— Ты никогда не останешься здесь надолго.
— Я надеялся, что у меня будет больше времени, чтобы сделать это, — осторожно сказал Ноа, и для такого огромного мужчины, как он, его нервозность была умилительной. — Но я... черт! — Его голос оборвался, и он забарабанил пальцами по подлокотнику дивана, явно борясь с чем-то.
— Ноа пытается сказать, что бы ты подумала о том, чтобы сопровождать нас обратно в Штаты? — прервал его Лаки с самодовольной ухмылкой.
— Чёрт возьми, Лаки, — прорычал Ноа. — Я бы и сам справился.
— О, пожалуйста, — хихикнул Лаки. — Если бы я не сказал этого сейчас, ты бы всё ещё был здесь завтра, пытаясь найти свои яйца.
Вскочив на ноги, Ноа подошел ко мне, держа руки перед собой, как будто он пытался поймать птицу, которая может улететь, или что-то в этом роде.
— Торн, просто выслушай меня, прежде чем сказать «нет».
Мои ноги двигались к нему быстрее, чем мой мозг успевал это уловить. Я бросилась в его объятия, и, как всегда, Ноа поймал меня.
— Чёрт возьми, да, — взвизгнула я, обхватив руками его шею, а ногами — его талию.
— Абсолютно.
— Подожди... что? — Поставив меня на ноги, Ноа отступил назад, уставившись на меня он держал мои плечи. — Серьезно?
— Почему бы мне этого не захотеть? — спросила я, ухмыляясь. — Отпуск с тобой звучит для меня как музыка.
— Ну... потому что тебе нравится спорить со мной практически по любому поводу? — ответил он в замешательстве. Внезапно его голова резко повернулась ко мне. — Подожди. Отпуск?
Он покачал головой.
— Торн, нет, это не то, что я…
Внезапный и настойчивый стук в дверь отеля отвлек мое внимание от Ноа, я подскочила и положила руку на дверную ручку, чтобы открыть ее.
— Тиган. Нет! — прошипел Ноа, схватив меня за руку и притянув к своей груди.
— Что? — вскрикнула я, совершенно напуганная его внезапным движением. — Я не могу теперь и дверь открыть?
— Нет, — сердито прорычал он. — Ты не можешь открыть дверь сейчас.
Подведя нас к дивану, он толкнул меня на сиденье и возвышался надо мной, положив руки на бедра, тяжело дыша грудью.
— Ты не открываешь двери незнакомцам, Торн, — выплюнул он, сердито глядя на меня сверху вниз. — Ты, черт возьми, поняла?
— Что здесь происходит? — потребовала я, когда струйка страха пробежала по моему позвоночнику. Этот страх распространился еще сильнее, когда Ноа не встретился со мной взглядом. — Ноа, — прошипела я. — Я хочу знать, что, черт возьми, здесь происходит?
Грубо проведя рукой по волосам, Ноа прошипел ряд ругательств, прежде чем взглянуть на Лаки. Он наклонил подбородок, и Лаки тут же поднялся с дивана и двинулся к двери. Напряжение волнами исходило от Ноа, когда он стоял спиной ко мне, закрывая мне вид на дверь. Его поза напоминала мне льва, готового к неприятностям. Адреналин, страх и похоть затопили меня, когда я наблюдала, как этот мужчина стоит на страже меня. По какой причине, я понятия не имела, но у меня не было времени спросить, потому что в ту минуту, как Лаки открыл дверь, голос Хоуп наполнил мои уши.
— Где она? — потребовала она, ворвалась в номер и направилась прямо к Ноа. Заметив, что я выглядываю из-за его огромного тела, Хоуп прямиком направилась ко мне. — Какого черта ты не отвечаешь на телефон?
Схватив меня за руки, она стащила меня с дивана, обняв так крепко, что я едва могла дышать.
— Ну?
— Я оставила свою сумочку и куртку в клубе вчера вечером, — удалось выдавить мне, похлопав ее по спине. — Ты можешь поменьше любить? Я тут задыхаюсь.
Хоуп тут же отпустила меня и отступила на шаг. Только тогда я заметила высокого мужчину, сопровождавшего ее.
— Джордан?
Я покачала головой и уставилась на мужчину, который разбил сердце моей лучшей подруги.
— Что ты здесь делаешь?
— Не обращай внимания на нас. Это касается вас двоих, — быстро возразила Хоуп, глядя на Ноа, который стоял немного в стороне от меня. — Во что, черт возьми, ты ее втянул на этот раз? — потребовала она, глядя на него убийственным выражением лица. Сделав шаг к нему, Хоуп подняла руку и ударила Ноа по лицу.
— Эй, — огрызнулась я. С трудом я нырнула между своим парнем и лучшей подругой. — Не трогай его, — предупредила я ее, стоя спиной к Ноа и глядя на Хоуп. — Ноа ни во что меня не втянул, — добавила я, заставляя себя сохранять спокойствие, хотя по моему телу пробежала безрассудная волна полная желания защищать. — Я здесь, потому что хочу быть.
— Я не говорю о том, что ты здесь, Тиган, — яростно ответила Хоуп, не сводя глаз с Ноа. —Я говорю о том, что нашу квартиру разгромили прошлой ночью.
Вздрогнув, она добавила:
— Пока мы спали.
— Что? — прошептала я, прикрывая рот рукой.
— Твоя комната, Тиган, — выдавила Хоуп, снова обращая внимание на меня. — Она была покрыта красными розами, по всему полу, по всей кровати. А на твоей подушке было... тьфу.
Закрыв лицо руками, она опустилась на диван и застонала.
— Я даже не хочу этого говорить.
Ноа напрягся позади меня.
— С тобой все в порядке? — потребовал он, обходя меня, чтобы проверить свою племянницу. Присев на корточки, Ноа оглядел ее и спросил:
— Тебе причинили вред?
— Я в порядке, — дрожащим голосом ответила она. — Тот, кто вломился прошлой ночью, не искал меня, и я думаю, ты это знаешь.
— Ты вызвала полицию? — потребовал Ноа. — Хоуп, скажи мне, что ты не вызывала…
— Конечно, нет, — горячо ответила Хоуп. — Я не дура.
— Ладно. — Ноа обмяк с видимым облегчением. — Ладно.
— Это еще не все, Тиган, — тихо сказал Джордан, шагнув к нам. Казалось, он вел внутреннюю борьбу с самим собой, когда смотрел на Хоуп терзающим выражением лица, но голодное выражение лица Лаки, когда он беззастенчиво смотрел на Хоуп, казалось, изменило правила игры для Джордана.
Наконец, он судорожно выдохнул и сел рядом с ней. Когда Хоуп повернулась лицом к его шее, лицо Джордана исказилось от боли, когда он вдохнул через нос и обнял ее за плечо. Взглянув на нас сквозь густые, покрытые сажей ресницы, Джордан выдавил:
— На ее подушке была пуля, — сказал он Ноа.
— Пуля? — Я уставилась на них. — Но почему?
Я заставила свой разум вспомнить всех, кого я разозлила. Да, это был довольно длинный список, но ничто из того, что я когда-либо делала, не подкрепляло угрозы смерти.
— Почему это происходит со мной?
Ноа тут же оказался передо мной. Положив руки мне на плечи, он заставил меня посмотреть на него.
— Дыши, — сказал он спокойным тоном, не сводя с меня карих глаз. — Теперь ты в безопасности. Клянусь богом, ты в безопасности, детка.
— Я не понимала, что я не в безопасности, — выпалила я, тяжело дыша. — Что происходит, Ноа?
Звук телефонного звонка прорезал воздух, отвлекая его.
Рыча, Ноа сунул руку в карман и вытащил телефон, прежде чем поднести его к уху. Я видела, как его глаза вспыхнули гневом. Кто бы ни был на другой стороне этого звонка, он нажал на выключатель, потому что Ноа запрокинув голову, проревел:
— Блять, — прежде чем уйти в спальню, а Лаки поспешил за ним по пятам.
В ту минуту, когда дверь спальни захлопнулась за ними, я впала в слепую панику.
— Почему это происходит? — закричала я, меряя шагами пол. — Почему?
— Я не знаю, Тиган, — сказала Хоуп, которая уже встала на ноги, и бросилась ко мне заключив в объятиях. — Но я бы восприняла это как ясное сообщение.
— Сообщение о чем? — закричала я. — О Боже. Вчера была роза и записка.
— Записка? — нахмурилась Хоуп.
— Да, — выдавила я. — Там было сказано «
Я ахнула, когда осознание ударило меня прямо в лицо.
ГЛАВА 35
— Ты думал, мы будем сидеть и смотреть, как ты и эта шлюха получаете все, разрушив наш мир?
Знакомый голос Джей Ди наполнил мои уши, и моя кровь застыла. Каждая капля страха и гнева, которые я чувствовал, стремительно нарастали.
Осознавая, что Тиган следит за каждым моим шагом, я ворвался в спальню и скрылся из виду. Лаки последовал за мной, закрыв за собой дверь. Я оценил это. Тиган и так была в ужасе. Мне не нужно было, чтобы она слышала этот разговор.
— Оставь ее в покое, — предупредил я его, меряя шагами комнату. — Я, черт возьми, серьезно, придурок. Это – между нами.
— И где в этом будет веселье? — усмехнулся он. — Нет, мне нравится эта маленькая игра в кошки-мышки. Но должен сказать, я не виню тебя за то, что ты потерял голову из-за нее.
Посмеиваясь, он добавил:
— Мне понравится ее ломать.
— Ты никогда не доберешься до нее, — прошипел я, вцепившись мертвой хваткой в телефон. — А если попытаешься, я тебя убью.
— Тяжелые слова, братишка, — усмехнулся он. — Интересно, сможешь ли ты их подтвердить?
— О, я могу подтвердить, — прорычал я. — Покажись мне в лицо, как гребаный мужик, и я покажу тебе, как хорошо я могу это подтвердить.
— Ей понравился подарок? — добавил он, насмехаясь надо мной, сводя меня с ума. — Должен сказать, что не похоже на нее, всю ночь отсутствовать. Но, с другой стороны, она всегда была тупой, когда дело касалось тебя.
— Что? — невозмутимо ответил я.
— Я все знаю о твоей маленькой занозе, Мессина, — рассмеялся Джей Ди. — Где она живет. Её спортзал, где работает. С какими друзьями тусуется. Черт, я даже знаю, во сколько она выходит из квартиры каждое утро и возвращается каждый вечер. Я уже много лет слежу за ней, ты, тупой маленький придурок. Она выглядела очень хорошо в том маленьком белом платье вчера вечером...
— Почему сейчас? — потребовал я, тяжело дыша. — Если ты следил за ней все эти годы, то зачем делать свой ход сейчас?
— В чем было бы веселье забрать ее до того, как вы двое поцеловались и помирились? — жестоко рассмеялся он. —Ты же знаешь, как я люблю играть со своей добычей. Я собираюсь забрать ее у тебя. Ты никогда этого не заметишь, и когда я это сделаю, она пожалеет, что не умерла.
— Это не из-за нее, и ты это знаешь, — сумел выдавить я, сжав челюсти. — Это из-за меня. Так что, черт возьми, иди на меня. Оставь ее в покое.
— Наоборот, — возразил он. — Мой отец питал особенно отвратительную обиду на маленькую сучку за то, что она отобрала у него его любимого бойца.
— Она ничего не сделала, Джей Ди. — Проведя рукой по волосам, в отчаянии я прошипел — Я никогда бы не остался с твоим отцом.
— На самом деле, — продолжил он, игнорируя то, что я сказал. — Его предсмертным желанием было, чтобы я выпил кровь из этой маленькой сучки, пока ты беспомощно наблюдаешь.
— Попробуй, и я гарантирую тебе, что буду ждать тебя, придурок, — прорычал я. — Никто ее не тронет. Так что можешь посылать свою армию. Давай, блядь. Потому что я уничтожу каждого из вас, ублюдков.
— Часы тикают, Мессина. Я увижу вас двоих очень скоро, — сказал он, и затем линия оборвалась.
— Он был в ее чертовом доме, — проревел я, швырнув свой телефон через всю комнату. — Он следил за ней все это чертово время, Лаки.
Я задыхался, опускаясь на кровать.
— Как, черт возьми, я должен ей сказать?
— Я не знаю, — спокойно ответил он. — Но ее нельзя оставлять в неведении, Ноа. Не в чем-то подобном.
Подойдя к моему телефону, Лаки наклонился и поднял его.
— Слушай, — сказал он мне, нажимая на экран. — Я зайду к ней в квартиру и заберу кое-какие вещи. Оставайся с ней. Я встречу вас обоих в аэропорту через час.
— Обязательно принеси фотографию ее матери, — сказал я ему. — Она у нее на тумбочке.
Лаки кивнул, прежде чем поднести телефон к уху.
— Эй, мужик, это я. Мне нужна услуга… — услышал я его, прежде чем двинуться к окну.
— Ноа! — прогремел голос Тиган, когда она вошла в спальню. — Что ты скрываешь от меня?
Я не мог смотреть ей в лицо. Это было слишком чертовски больно.
Я мог думать только об одном: Тиган выберется из этой передряги живой.
Если мне придется умереть в процессе, то, черт возьми, так тому и быть.
— Ноа! — заревела я, пробираясь через номер к спальне с колотящимся в груди сердцем. Остановившись у двери спальни, я сделала глубокий успокаивающий вдох и собралась с духом, прежде чем толкнуть ее внутрь.
— Что ты скрываешь от меня? — Крепко сжав руки на бедрах, я наблюдала за видом Ноа, сидящего на краю кровати с опущенной головой и свободно свисающими между ног руками.
Лаки стоял у окна, тихо и быстро разговаривая по телефону. Заметив мое присутствие, он кивнул Ноа и вышел из комнаты, все еще прижимая телефон к уху, пока он рявкал приказы тому, кто был на другой линии.
— Что происходит, Ноа? — повторила я. Его неспособность смотреть мне в глаза была моим первым предупреждением о неприятностях. Волна непристойностей, которую он пробормотал себе под нос, была вторым предупреждением.
— Я не тихоня, Ноа, — добавила я дрожащим голосом. — И я не тупая. Я знаю, что ты что-то от меня скрываешь.
— Я думаю здесь, Торн. — Спрыгнув с кровати, он подошел к окну. Уперевшись руками в подоконник, Ноа прошипел:
— Дай мне минутку. Пожалуйста.
— Нет, — выпалила я, шагая к нему. — Я не дам тебе ни минуты.
Схватив его за руку, я заставила его посмотреть на меня.
— Мне угрожают. Какой-то урод заполнил мою спальню розами и положил пулю на мою гребаную подушку, — закричала я. — Так поговори со мной, черт возьми.
Глаза Ноа вспыхнули гневом, и на мгновение я подумала, что он взорвется.
— Мне так чертовски жаль, что я снова втянул тебя в это, — выдавил он.
— Во что снова втянул меня, Ноа? — прошептала я в ужасе.
— Джей Ди вернулся.
— Нет. — В тот момент, когда эти слова вырвались из уст Ноа, я начала дрожать. — Я думала, что все кончено. —Слезы наполнили мои глаза. Земля ушла из-под ног, когда я впала в полномасштабную паническую атаку. — Пожалуйста, скажи мне, что это неправда.
— Это моя вина, — выдавил Ноа, его глаза были дикими от страха и гнева. — Он использует мои чувства к тебе против меня, делая тебя мишенью… — его голос оборвался, и он застонал, словно испытывая физическую боль. — Делая тебя единственной мишенью.
— Он идет за мной? — прошептала я тихим голосом.
— Ты думаешь, я позволю ему приблизиться к тебе? — потребовал Ноа, притягивая меня к себе. — Ни за что, детка. Ты в безопасности. Я, черт возьми, обещаю тебе, что не позволю чему-то случиться с тобой, — прорычал он, крепко прижимая меня к себе. — Какого черта ты думаешь, что я нехочу, чтобы ты была со мной в этом самолете? — Откинувшись назад, Ной посмотрел мне в глаза.
— Я пытался понять, как заставить тебя сесть туда с тех пор, как узнал, что он вернулся. — Он вздрогнул и поцеловал меня в лоб. — Ты нужна мне, Торн, чтобы я мог тебя защитить. Если с тобой случится что-то плохое из-за меня, это убьет меня. Я не могу нести за это ответственность.
— Так вот почему ты вернулся за мной? — прошептала я, вырываясь из его объятий, и кровь в моих жилах превратилась в лед. — Ты хочешь, чтобы я вернулась в Штаты с тобой, потому что чувствуешь себя ответственным?
— Что? — Ноа побледнел и покачал головой. — Нет. Конечно, черт возьми, это не так, — прорычал он. — Я хочу, чтобы я мог тебя обезопасить.
— Видишь, снова это слово, — пробормотала я, отступая на шаг — Обезопасить.
Вытирая щеки, я посмотрела на него и сказал:
— Я не хочу, чтобы ты хотел, чтобы я был с тобой по этим причинам.
Схватив меня за талию рукой, он притянул меня к себе, прижав мое тело к своей груди.
— Разве необходимость в тебе живой и чертовой, дышащей — недостаточная причина для тебя сейчас? — Глядя на меня сверху вниз, я чувствовала, как его сердце колотится в груди. — Ладно. Тогда как насчет того, что я любил только одного человека за всю свою чертову жизнь, и этот человек — ты.
Запустив руку мне в волосы, он притянул меня ближе.
— Или единственный раз, когда я чувствовал счастье, был в твоем присутствии, и я бы с радостью провел сотню жизней в тюрьме, если бы это означало, что ты в безопасности. Если бы это означало, что ты жива, — добавил он хрипло. —Хочешь, чтобы я записал свои чувства кровью, Торн? Потому что я могу сказать тебе, что люблю тебя, но пока ты не вырежешь мое сердце из груди и не возьмешь его в свои руки, ты никогда не поймешь, насколько, черт возьми, сильно.
Тяжело выдохнув, глаза Ноа вспыхнули жаром и необузданной страстью.
— Достаточно ли этого, чтобы хотеть, чтобы ты была со мной?
— Более чем достаточно. — Я чувствовала перемены внутри себя. Это было принятие себя и его. Я отпускала боль прошлого. Я хотела пережить это вместе с ним.
Ноа боролся за меня. Он был моим чертовым солдатом, и я больше никогда не хотела расставаться с ним. Мне нужно было быть с ним больше, чем мне нужен был мой следующий вдох. Вот как он был важен для меня. Вот как сильно я его любила. Мое сердце никогда не билось так быстро. Оно словно вело меня к нему, и я позволила ему это.
Обернув одну руку вокруг его шеи, я прижала его щеку другой.
— Я последую за тобой куда угодно. Я совершила ошибку, отпустив тебя один раз, Ноа, — сказала я ему. — Я не совершу ту же ошибку дважды.
Я отказывалась от всего ради неопределенного будущего с единственным человеком, с которым, как я была уверена, я хотела быть.
Я шагала в неизвестность с Ноа, делая ставку и рискуя своим будущим из-за человека, которого они называли Машиной. Его враги хотели моей смерти. Я должна была бежать в противоположном направлении. Но я не могла бороться со своей судьбой, и он был моим будущим. Теперь я это поняла. И я последую за ним до края земли. Даже если это означало довериться ему и не позволить мне потерять себя в этом процессе.
Даже если это означало отдать свою жизнь в его руки...
Взяв ее лицо в ладони, я прижался своим лбом к ее лбу и вздохнул.
— Я люблю тебя, — сказал я ей. — Так чертовски сильно. Я сделаю все, что нужно, чтобы ты была в безопасности.
Я прижался губами к ее голове и тяжело выдохнул.
— Так что теперь у нас все хорошо? — Я чертовски надеялся, что все хорошо, потому что мне не нужно, чтобы Торн струсила. Не сейчас, когда Джей Ди поднял ставки. Этот ублюдок был склонен к самоубийству. Он должен был ворваться в дом моей женщины и всадить гребаную пулю в ее кровать. Но я оценил боеприпасы. Я планировал использовать именно эту пулю, когда вышибу ему гребаные мозги.
— У нас все хорошо, — заверила она меня, прорываясь сквозь мои мысли. Прижавшись щекой к моей груди, она тяжело вздохнула. — Это навсегда, Ноа. Разве не так?
— Навсегда. — Взяв ее под мышки, я поднял ее и повел к кровати. — Теперь одевайся. Отсюда мы отправимся в аэропорт.
— Но у меня нет никакой одежды.
— Надень мою. Бери все, что хочешь. — Усадив ее на кровать, я поцеловал ее в макушку, вдыхая ее запах, прежде чем отстраниться. — Мне нужно быстро поговорить с Джорданом.
— А как же мои вещи? — воскликнула она, опускаясь на колени на кровать. — Мой паспорт и моя одежда. Мои фотографии моей матери, — выпалила она. — Все, чем я владею, осталось в квартире.
— Лаки уже обо всем позаботился, — заверил я ее. — Он встретит нас в аэропорту. Обо всем позаботились.
— Значит, когда ты сказал поехать с тобой… — ее голос затих, и она ухмыльнулась. — Ты не имела в виду отпуск?
— Я тебя не отдам, — предупредил я ее, не улыбаясь. —Пойдем на это со мной, Торн, и я сделаю тебя счастливой. Я улажу все с Джей Ди, — пообещал я ей, — я, черт возьми, поклялся. — И тогда мы сможем получить все это, детка.
ГЛАВА 36
— Ты должна пойти попрощаться, — сказал я Хоуп, когда вернулся в гостиную. — Она пойдет со мной.
Хоуп покачала головой и застонала.
— Ноа, клянусь богом, если ты снова причинишь ей боль…
— Я не сделаю этого, — быстро прервал я ее, заткнув. — Теперь иди и попрощайся.
Я подождал, пока Хоуп не скрылась в спальне, прежде чем обратить внимание на Джордана.
—Тебе нужно вытащить ее отсюда на некоторое время, — сказал я ему тихим голосом. —Мне все равно как ты это сделаешь, — добавил я. — Ухаживай за ней. Возьми ее в отпуск. Мне все равно. Просто не пускай Хоуп в это здание, пока я не скажу иначе.
— Господи Иисусе, Ноа, — простонал Джордан. Он встал и подошел к окну. — Я не... Я не могу быть здесь, — прошептал он, наклонив голову и схватившись за подоконник. — Я должен быть... бля!
— Послушай меня, придурок, — прорычал я, подходя к нему. Схватив его за плечо, я развернул его лицом к себе. — Я знаю, что у тебя есть какая-то ебаная причина уйти от нее, но я также знаю, что где-то в глубине этого каменного сердца ты все еще любишь ее. И единственная причина, по которой я не надеру тебе сейчас задницу, это потому, что мне нужна твоя чертова помощь, — добавил я, сопротивляясь желанию сломать ему ебаную челюсть за то, что он разбил сердце Хоуп. — Мне насрать на твои проблемы с отцом или на то, кто ждет тебя дома. Ты делаешь мою племянницу своим единственным приоритетом.
Джордан долго смотрел на меня, прежде чем сухо кивнуть.
— Я буду ее охранять, — наконец сказал он, сжав челюсти.
— Хорошо. — Я кивнул. — Рад, что мы на одной волне.
— Но, если с Хоуп что-то случится из-за тебя, тебе не придется беспокоиться о своих врагах, — прошипел он, подходя ближе. — Я сам тебя убью.
Я фыркнул.
— Если с Хоуп что-то случится из-за меня, ты будешь одним из длинного списка людей, готовых убить меня.
Вздохнув, я добавил:
— Она не цель. Просто она живет с единственной целью.
— Я готова, — крикнула Тиган, выходя из спальни под руку с Хоуп. Я обернулся, чтобы увидеть ее, и мое сердце забилось в груди. Она утонула в моих спортивных штанах и толстовке с капюшоном, выглядя такой маленькой и уязвимой, что защитный инстинкт внутри меня взревел.
— Ты уверена в этом, Тигс? — спросила ее Хоуп.
— Я уверена в нем, — ответила она, прежде чем прямиком пойти ко мне в объятия. — Я уверена в тебе, — прошептала она, обнимая меня за талию. — Что бы ни случилось, — сказала Тиган, не сводя глаз с моего лица. — Я больше не уйду от тебя. Я буду рядом с тобой. Я твоя, Ноа Мессина.
Блять, она действительно была со мной в этом.
Я посмотрел на нее и улыбнулся.
— Я знаю.
Эта женщина была моей лучшей подругой. Она знала меня наизусть. Она знала все. Хорошее, плохое и незаконное. И по какой-то гребаной причине она все равно любила меня.
Я не мог отпустить ее снова.
Я, черт возьми, не мог.
Как я и предсказывала, Ноа не уволили. Он получил пощечину и огромный штраф за свою роль в
Он доказал это сегодня вечером, когда заполнил
Джей Ди был тихим с тех пор, как мы вернулись в Штаты. Никаких роз, никаких пуль на подушках или нежелательных телефонных звонков, но я не была глупа. Я знала, что он все еще где-то там, ждет своего шанса. Так же, как и Ноа, поэтому сегодня вечером меня сопровождал его недавно нанятый телохранитель Льюис, который сейчас сидел рядом со мной. Я понимала опасности, которые несет с собой преследование садистского главаря мафии, решившего убить меня и сделать это болезненным, поэтому я не протестовала против телохранителя. Я также знала, что единственный, кто стоит на его пути к выполнению обещания, мой падший ангел. Мой спаситель. Мой боец. Но я не собиралась сегодня зацикливаться на Джей Ди. На самом деле, я была полна решимости выкинуть этого урода на задний план.
Сегодняшний вечер был посвящен Ноа, и я планировала наслаждаться каждой секундой.
Клетка, металлические прутья, запах пота, смешанный с табаком и алкоголем, были острыми, когда я наблюдала, как Ноа идет к клетке.
Его вступительная песня
Громадная очередь охранников — вот что удерживало Ноя от растерзания его чрезмерно ревностных фанатов.
— Дамы и господа, для вашего удовольствия, только на один вечер у нас нокаутирующий бой, — взволнованно объявил ведущий. — Вот так, ребята. Ветеран
Когда он вошел в клетку, Ноа легко подпрыгнул на ногах; вызов для человека ростом 6 футов 4 дюйма и весом 245 фунтов чистых мышц.
Игнорируя своего противника, который уже был в клетке и пытался его подразнить, Ноа повернул плечи и повернул шею из стороны в сторону, расслабляясь.
Когда судья матча позвал обоих мужчин в центр ринга, чтобы они коснулись перчаток, крики и аплодисменты зашкаливали.
Прозвенел гонг, и Ноа скривил губу и ухмыльнулся.
Плейлист
Catatonia – Road Rage
Wyclef Jon – 911
Lucy Spraggan – Last night
Gavin DeGraw – Soldiers
Walking on Cars – Always be with you
Paramore – Still into you
Chingy – One call away
Coolio – Gangster’s Paradise
George Ezra – Blame it on me
James Bay – Hold back the river
James Bay – Scars
Jason Derulo – Want to want me
Lady Gaga – You and I
OMI – Cheerleader
Roy Jones – Can’t be touched
Shawn Mendes – Stitches
Klaxons – It’s not over yet
Three Days Grace – Painkiller
Nickelback – I’d come for you
Theory of a Deadman – Bad Girlfriend
Saving Abel – Addicted
The Fray – Never say never
3 Oh 3 – Don’t trust me
Nickelback – The Next Contestant
The Verve – Lucky Man
X Ambassadors – Unsteady
Robert Pattinson – Never Think
Rita Ora – Poison
Sean Paul – Punkie
Semisonic – FNT
Avril Lavigne – Rock and Roll
The Beatles – Don’t let me down
Ben Howard – Oats in the water
Rosey – Breathe
Jamie Campbell Bower – Waiting
Kings of Leon – Fans
Barenaked Ladies – One Week
Pink – Who Knew
Creed – Stand Here With Me
Благодарность
Это моя одиннадцатая книга, и я медленно, но верно начинаю вставать на ноги. Мне нужно поблагодарить моих верных и преданных читателей за их терпение.
Thorn был на заднем плане почти год, и вы, ребята, дали мне время, которое мне было нужно, когда мне это было нужно, чтобы отойти и побыть наедине с собой.
Вы были рядом со мной, когда я достигла своей низшей точки в прошлом году, и вы подбадривали меня, когда я вернулась с боем. Вы никогда не узнаете, как много вы все для меня значите. Я в долгу перед всеми вами.
“Go raibh míle math agut” – Спасибо вам.