Большой зал особняка Безумовых преобразился. Мы сдвинули мебель к стенам, освободив центр для массивного круглого стола из черного дерева. На нем стоял сложный артефакт связи — пирамида из медовых кристаллов и восковых колец, гудящая от напряжения. Разработка Мелинты, усиленная моей магией. Никакого Zoom или Skype, только хардкорная магическая проекция с защитой от прослушки.

Я стоял у стола, поправляя воротник. Чувствовал себя странно. Спасать мир с мечом в руках было привычнее, чем объяснять кучке политиков, почему им не стоит паниковать, когда небо становится фиолетовым.

Рядом, скрестив руки на груди, застыл Карнакс. Его доспехи были начищены до блеска, а золотой глаз светился с угрожающей интенсивностью. В отсутствии Вольдемара он выполнял роль начальника службы безопасности и заодно главного аргумента в спорах.

Никталия вертелась у зеркала, пытаясь прикрепить к волосам какую-то блестящую заколку.

— Эстро, как думаешь, этот цвет помады подойдет для общения с мировыми лидерами? — спросила она, выпячивая губы. — Я слышала, французский президент ценит шарм.

— Никталия, — устало произнес я. — Мы обсуждаем апокалипсис, а не винную карту. И, пожалуйста, держись подальше от проектора. В прошлый раз ты случайно наложила фильтр с кошачьими ушами на министра обороны.

— Ему шло! — фыркнула богиня. — Сразу стал таким милым и пушистым.

— Начинаем, — я положил руку на кристалл.

Воздух над столом задрожал. Сгустились тени, вспыхнули искры света, и вокруг стола возникли полноростовые, слегка мерцающие фигуры.

Первым появился Император Александр V. Он выглядел собранным, но уставшим. За его спиной виднелась карта с красными зонами. Он кивнул мне, признавая готовность.

Следом материализовался Император Поднебесной, Юань. Он сидел в резном кресле, облаченный в традиционный желтый халат с вышитыми драконами. Его лицо было неподвижным, как фарфоровая маска, а длинные пальцы с черными лакированными накладками на ногтях обхватывали пиалу с чаем.

Затем возник Президент Соединенных Штатов. Рыжеватые волосы, слишком длинный красный галстук. И выражение лица человека, который уверен, что он здесь самый главный.

Даже если не понимает, что происходит.

— Связь ужасная, просто ужасная, — заявил он вместо приветствия, громко постукивая пальцем по невидимому микрофону. — У нас в Америке интернет лучше. Самый лучший интернет в мире, поверьте мне. Кто этот парень с глазом? Охранник? Выглядит мрачновато. Увольте его.

— Это Карнакс, бог войны, — спокойно представил я. — И он работает бесплатно.

— Плохой бизнес-план, — фыркнул Президент. — Если ты хорош в чем-то, никогда не делай это бесплатно. Я написал об этом книгу. Бестселлер.

Появилась Канцлер Германии — строгая женщина в деловом костюме. Она выглядела так, будто не спала неделю.

— Господа, — произнес Александр V, беря на себя роль модератора. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить угрозу, которая игнорирует государственные границы. Князь Безумов утверждает, что у него есть план.

— План? — Император Юань сделал глоток чая. — Тигр не договаривается с дождем, он просто мокнет. Но если у князя есть зонтик… мы готовы слушать.

Я вышел вперед.

— Ситуация критическая. То, что мы видели до этого — лишь начало. Бездна меняет тактику. Она учится на ошибках.

— В Лондоне творится черт знает что, — резко сказала Канцлер. — Мы окончательно потеряли связь с британским правительством двенадцать часов назад. Спутники показывают… странное. Туман. И движение огромных масс.

— Британия как обычно. Она всегда любила обособленность, — заметил Президент США. — Может, это их новый Брекзит? Очень жесткий Брекзит.

Я покачал головой.

— Давайте спросим у них самих. Никталия, настрой частоту на Букингемский дворец.

Никталия, которая до этого строила глазки проекции французского президента (тот, к счастью, еще не подключился), подскочила к кристаллу.

— Есть, босс! Сейчас вызовем эту вашу королеву-мать!

Помехи. Скрежет. А затем изображение прояснилось.

Мы увидели тронный зал. Но он был… неправильным. Стены покрывала пульсирующая черная слизь. Вместо гвардейцев стояли хитиновые твари. А на троне восседало существо.

Оно отдаленно напоминало королеву. Та же шляпка, тот же костюм. Но из-под юбки выходили восемь паучьих лап, а лицо было застывшей фарфоровой маской.

— Приветствую, — произнесло существо. Голос звучал как скрежет металла по стеклу, умноженный на тысячу. — Вы опоздали к чаю.

Зал совещания погрузился в шокированное молчание. Даже Президент США перестал жестикулировать и открыл рот.

— Что это… такое? — прошептала Канцлер.

— Мы объявляем о выходе, — продолжила Королева-Монстр. — Из состава человечества. Бездна предложила нам условия, от которых невозможно отказаться. Вечность. Единство. И никаких налогов.

Она издала звук, похожий на смешок, от которого мурашки побежали по спине.

— Британия теперь — форпост Бездны. Не пытайтесь звонить. Мы заняты. Мы едим.

Изображение мигнуло и погасло.

Тишина в зале была такой плотной, что ее можно было резать ножом.

— Окей, — первым опомнился Президент США. — Это было… неприятно. Очень неприятно. Я бы даже сказал, отвратительно. Они зашли слишком далеко с этим свои брекзитом. Мы можем ввести против них санкции? Или, может, просто сбросить на них что-нибудь тяжелое? У нас есть очень большие ракеты. Самые красивые ракеты.

— Ракеты не помогут, — отрезал я. — Это не политический кризис. Это инфекция. А против нее нужно лекарство. Или даже терапия.

Я махнул рукой, и над столом возникла трехмерная карта Земли. На ней зажглись двенадцать точек.

— Проект «Черное Солнце», — объявил я. — Мы создали двенадцать артефактов, способных поглощать и перерабатывать энергию Бездны. Они создадут планетарную сеть. Щит.

— То есть, мы построим стену от Бездны⁈ — заинтересовался Президент. — Энергетическую! И заставим монстров за нее платить⁈ Мне нравится ход ваших мыслей!

— Ну в каком-то смысле да, — кивнул я.

— И где вы хотите поставить артефакты? — подозрительно спросил Император Юань.

— В ключевых точках силы планеты, — пояснил я. — Акупунктура для Земли. Синегорье уже прикрыто. Нам нужны доступы к остальным.

Я начал перечислять.

— Египет. Пирамиды Гизы.

— Америка. Йеллоустоунский вулкан.

Президент США тут же оживился.

— Йеллоустоун? Это парк. Там медведи. Хорошие медведи, мне они нравятся. А нельзя поставить эту штуку, скажем… на крыше моего отеля в Лас-Вегасе? Это привлечет туристов. «Самое безопасное место в мире». Звучит как отличный слоган.

— Артефакт должен быть на месте силы, господин Президент, — терпеливо объяснил я. — Вулкан — это место силы. Казино — это место потери денег.

— Спорное утверждение, — буркнул он.

— Китай, — продолжил я. — Великая Стена.

Император Юань нахмурился, постукивая черным когтем по чашке.

— Стена — символ защиты. Но черный шар… это не по фэн-шую. Черный… цвет воды и смерти.

— И цвет возрождения из пепла, — парировал я. — К тому же, он будет отлично смотреться на сувенирах. «Красный Дракон и Черное Солнце». Бренд тысячелетия.

Император задумался, потом едва заметно кивнул.

— Допустим. Бренд — это важно.

— Германия. Шварцвальд, — я посмотрел на Канцлера.

— Мы обеспечим охрану, — коротко кивнула она. — После Берлина мы верим Айсштиль. И вам.

— Япония. Фудзи.

— Россия. Байкал.

— Антарктида.

— Бермудский треугольник.

— Постойте, — вмешался Президент США. — А кто за все это платит? Я слышал, эти ваши мирмеции едят много сахара. Мы не будем оплачивать поставки сахара для инопланетных муравьев… или кто они там?

— Оплата — выживание вашего электората, — жестко сказал Александр V. — Договор простой. Мы даем артефакты. Вы обеспечиваете их охрану и не мешаете.

— Но это еще не все, — я обвел взглядом присутствующих. — Земных точек мало. Бездна проникает не только через географию. Она идет через слои реальности.

Я добавил на карту еще две точки. Одна сияла призрачным зеленым светом, другая — серым.

— Мне нужно установить Черные Солнца в Мире Мертвых и в измерении Великого Древа.

— Мир Мертвых? — Президент США поперхнулся. — У нас там нет юрисдикции. Хотя мои юристы могут посмотреть…

— Я договорюсь с местной… администрацией, — успокоил я его. — Аймос, Владыка Мертвых, уже в курсе. Он… как бы точнее выразиться… заинтересован в сохранении своей недвижимости.

— А что насчет последнего артефакта? — спросил Император Юань. — Их двенадцать. Вы назвали одиннадцать.

Я глубоко вздохнул.

— Двенадцатый я заберу сам. В самое опасное место. Туда, откуда началась эта зараза в нашем мире.

— Лондон? — предположил Президент.

— Нет. Выше. Небесный Чертог. Озеро Вечной Молодости.

Повисла тишина. Лидеры переглядывались. Для них это звучало как миф, сказка. Но после королевы-паука сказки казались пугающе реальными.

— И что вы будете там делать? — спросил Александр V.

— Проведу ритуал, — я сжал кулаки. — Я должен синхронизировать все двенадцать солнц. Запустить сеть. Очистить мир. Это… будет сложно.

— Рискованно? — уточнила Канцлер.

— Безумно, — улыбнулся я. — Но это моя специализация. Итак, господа… У нас мало времени. Вы согласны на размещение Черных Солнц? Или вы предпочитаете ждать, пока ваши граждане начнут отращивать щупальца?

Лидеры замолчали. Они смотрели друг на друга. Смотрели на карту с красными зонами. Вспоминали королеву-монстра.

— Согласны, — первым кивнул Император Юань. — Китай примет дар.

— Германия тоже, — отозвалась Канцлер.

— Ладно, ладно, — вздохнул Президент США. — Ставьте свои шары. Но в Йеллоустоуне мы поставим сувенирную лавку рядом. И билеты будем продавать. Пятьдесят долларов за вход. Нет, сто.

— Договорились, — я отключил связь.

Голограммы погасли. Зал опустел.

Я выдохнул и оперся о стол.

— Ну что, — сказал я, поворачиваясь к своим. — Политика — это ад. Хуже Бездны.

— Зато эффективно, — заметил Карнакс. — Ты получил мандат.

— Теперь осталось самое сложное, — я посмотрел на двенадцать сфер, парящих в углу под охраной Насти и Эмми. — Доставить их.

Я подошел к карте.

— Настя, Эмми. Вы берете Америку. Вы справитесь с жарой и с… местным колоритом.

— Йеллоустоун? — Эмми загорелась. — Круто! Всегда мечтала увидеть гейзеры!

— Сахаринка, — я повернулся к старшей дочери. — Ты с сестрами — Китай и Япония. Там нужна дисциплина и грубая сила на случай прорыва.

— Будет сделано, папа! — она отдала честь всеми четырьмя руками.

— Айсштиль, — я посмотрел на нее. — Антарктида. Это твоя стихия.

Она кивнула.

— А я? — спросила Никталия, прыгая вокруг меня. — Куда я? На курорт? На Багамы? В Бермудский треугольник? Говорят, там пропадают корабли и мужья, это интересно!

— Ты, Карнакс, Пугливка — идете со мной, — сказал я. — В Небесный Чертог.

— Опять⁈ — взвыла Никталия. — Там же скучно! И пыльно! И тот конструкт меня чуть не расплющил в прошлый раз!

— Зато там есть озеро, в котором ты так любишь купаться голышом, — напомнил я. — И там будет решаться судьба мира.

— Ну… если с озером, то ладно, — смягчилась она. — Но чур я беру надувной матрас! И коктейли!

Я посмотрел на них всех. Моя команда. Моя семья.

— Выдвигаемся на рассвете, — сказал я. — Пора уже спасти этот мир.

— Или разнести его к чертям! — закивала Никталия.

Я посмотрел на карту, где багровые пятна Бездны пульсировали, как открытые раны.

— И есть дочь, которую нужно вернуть, — тихо добавил я про себя.

— Перчинка… — словно услышав мои мысли, прошептала Сахаринка.

— Мы все исправим, — твердо сказал я. — Обещаю.

Завтра начнется самая большая авантюра в моей жизни. Но сегодня… сегодня я, пожалуй, все-таки съем нормальный ужин. Без магических пирожков и политики.

Я стоял перед большим ростовым зеркалом в своем кабинете. Но видел в нем не свое отражение, а интерьер, который больше напоминал холостяцкую берлогу скучающего божества. Темный бархат, разбросанные звездные карты и летающие в невесомости подушки.

В центре этого великолепия, паря в позе лотоса в метре над полом, завис Ноктус. Бог Ночи был облачен в шелковый халат с вышивкой в виде падающих комет и выглядел воплощением вселенской скорби. Перед его носом в воздухе вращался кубик Рубика.

Ноктус не касался его руками. Он пытался собрать головоломку силой мысли. И, судя по страдальческому выражению его лица, мысль проигрывала пластику с разгромным счетом.

— Да повернись ты, грань проклятая! — прошипел Ноктус.

Кубик скрипнул, дернулся, взлетел под самый потолок и… остался в прежнем, хаотично-разноцветном состоянии.

— Привет, Ноктус, — позвал я, постучав пальцем по стеклу с моей стороны.

Бог Ночи вздрогнул. Кубик Рубика, потеряв ментальную поддержку, с глухим стуком упал ему на голову.

— Ауч! — Ноктус потер макушку и недовольно уставился на меня. — Эстро? Ты время видел? У меня по расписанию час меланхолии. Пытаюсь понять логику смертных игрушек. Этот кубик… я уверен, это артефакт пыток из девятого круга Мира Мертвых. Я уже три столетия (субъективного времени) пытаюсь собрать хотя бы одну сторону!

— Отвлекись, — сказал я. — У меня есть задача поинтереснее.

— Если это опять спасение мира, то я в домике, — Ноктус скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. — Я на пенсии. Я в отпуске. Я в творческом кризисе. Выбирай любой вариант.

— Мне нужно, чтобы ты отправился в Лондон, — перешел я сразу к делу.

Ноктус поперхнулся воздухом и развернулся ко мне так резко, что чуть не свалился со своей невидимой жердочки.

— Лондон⁈ — его лицо исказила гримаса, будто он только что откусил лимон, фаршированный хинином. — Эстро, ты новости вообще смотришь? Или ты слишком занят своими гаремами и героическими позами? Там сейчас не Лондон, а филиал Бездны с пятичасовым чаем! Там правит Королева-Паук! Там туман такой, что в нем можно топор вешать. И топор этот тут же сожрут!

— Вот именно, — кивнул я. — Идеальное место для Бога Ночи.

— Нет! — отрезал он. — Категорически нет. Я Бог Ночи, а не Бог-Ассенизатор, чтобы разгребать такие авгиевы конюшни. У меня аллергия на сырость, щупальца и плохую британскую кухню.

— Ноктус, послушай…

— И не уговаривай! — он замахал руками. — Я слышал, что там творится. Эта старушка в шляпке превратила весь город в один сплошной кошмар. Я туда ни ногой. Лучше я еще тысячу лет буду собирать этот проклятый кубик!

Я вздохнул. Ожидаемо. Ноктус после своего освобождения и потери большей части сил стал… осторожным. Если не сказать трусоватым. Ему было комфортно в его маленьком мирке, и лезть на рожон он не хотел.

— Даже если я скажу, что в Букингемском дворце остался лучший в мире запас виски? — предпринял я слабую попытку.

— Даже если ты скажешь, что там открыли бесплатный спа-салон для богов с массажем в четыре руки! Нет. Я слишком стар, слишком слаб и слишком красив, чтобы меня сожрала мутировавшая корги. Даже если эта корги королевская.

— Жаль, — я покачал головой, делая вид, что смирился. — Очень жаль. Видимо, придется отдать это Айсштиль. Она давно жаловалась, что ей не хватает льда для особых коктейлей. Или, может, Никталии? Она любит блестяшки.

Я щелкнул пальцами.

Дверь моего кабинета с натужным скрипом отворилась. В комнату ввалились две крупные мирмеции-солдата. Они пыхтели и волокли за собой массивный, окованный темным металлом сундук. Сундук был явно неподъемным.

— Уф-ф-ф… — просипела одна из мирмеций, вытирая лоб верхней хитиновой рукой. — Папа, что ты туда положил? Парочку слонов?

— Почти, — улыбнулся я. — Спасибо, девочки. Можете идти.

Мирмеции с облегчением бросили сундук (пол вздрогнул) и поспешили ретироваться.

Я подошел к сундуку и взялся за крышку.

— Что это? — подозрительно спросил Ноктус из зазеркалья, вытягивая шею. — Твое грязное белье? Коллекция кирпичей?

— Лучше, — я откинул крышку.

Темно-синее, глубокое, как сама вечность, сияние вырвалось наружу, заполнив комнату. Тени в углах моего кабинета заплясали, потянувшись к источнику света, словно живые существа, встречающие хозяина. Температура упала, но это был не колючий холод Айсштиль, а прохлада ночного ветра.

Ноктус замер. Его глаза расширились так, что стали похожи на два блюдца. Кубик Рубика, забытый, с треском лопнул, не выдержав напряжения ауры.

— Это… — его голос дрогнул, став хриплым. — Это то, о чем я думаю? Или ты просто покрасил лампочки в синий цвет?

Я достал из сундука один из крупных кристаллов. Он пульсировал в моей руке, тяжелый, холодный и невероятно мощный.

— Осколки твоей души, старый друг, — просто сказал я. — Мои девочки-мирмеции — те еще хозяйственные сороки. Пока мы сражались в Разломах, пока зачищали зараженные зоны, они тащили в наше измерение всё, что плохо лежит. И среди мусора, обломков и трофеев они находили это.

Я подбросил кристалл на ладони.

— Видимо, Громовержец и Лилия не были слишком аккуратны, когда рвали вас на части. Они разбросали осколки по разным измерениям. И теперь… мы собрали их. Почти все.

Ноктус медленно, словно во сне, подлетел к самой поверхности зеркала. Он прижался к стеклу ладонями с той стороны. В его взгляде читался такой голод, такая тоска по утраченному, что мне стало не по себе.

— Ты… отдаешь их мне? — прошептал он. — Просто так? Без клятв на крови? Без рабского контракта? Без условия, что я должен буду мыть посуду вечность?

— Ты поможешь мне спасти мир, — серьезно ответил я. — Считай это авансом. И… скажем прямо, Ноктус. Мне в Лондоне нужен не уставший старик в халате с депрессией. Мне нужен Бог Ночи. Тот самый, от чьего имени шарахаются демоны, а тени встают по стойке смирно.

Я протянул кристалл к зеркалу. Стекло пошло рябью, становясь проницаемым.

— Бери.

Ноктус не заставил себя ждать. Его рука, дрожащая от нетерпения, прошла сквозь зеркальную поверхность и схватила кристалл. А затем он, не раздумывая, шагнул в мой кабинет целиком.

Он упал на колени перед сундуком, погружая руки в сияющую груду осколков.

— О да… — выдохнул он.

Тьма взревела.

Это было похоже на взрыв сверхновой, только наоборот. Свет в комнате был поглощен. Тени сгустились, окутывая фигуру Ноктуса плотным коконом. Я отступил на шаг, прикрывая глаза рукой.

Когда вихрь улегся, передо мной стоял уже не тот бог, что минуту назад жаловался на кубик Рубика.

Его дурацкий халат исчез, сменившись мантией, сотканной, казалось, из самого ночного неба — ткань была черной, но в ее глубине мерцали настоящие звезды. Его фигура стала выше, плечи расправились. Лицо разгладилось, исчезли морщины усталости и цинизма. А глаза… В его черных глазах больше не было скуки. Там кружились галактики. Холодный, спокойный, вечный свет далеких звезд.

Он медленно сжал и разжал кулак. Воздух вокруг его пальцев затрещал от статического электричества.

— Ох… — выдохнул он, и его голос теперь звучал как рокот органа в пустом соборе, глубокий и вибрирующий. — Это… бодрит. Я чувствую себя так, будто выпил эспрессо, сваренный из тысячелетней безлунной ночи.

Он посмотрел на меня.

— Я восстановился не полностью, Эстро. Но… Этого более чем достаточно, чтобы устроить кому-нибудь очень темную ночь.

— Готов к командировке? — спросил я, доставая из кармана одну из двенадцати сфер Черного Солнца. Она была уменьшена для транспортировки и помещалась в ладони.

Ноктус усмехнулся. И в этой улыбке было столько хищного предвкушения, столько древней силы, что мне на секунду стало жаль монстров в Лондоне.

— Лондон, говоришь? — он взял сферу, подбросил ее в руке, как яблоко. — Туман, мрак, безысходность и королева-монстр? Знаешь, Эстро… Я передумал.

— Передумал?

— Я думаю, мне там понравится, — его глаза хищно сверкнули. — Это же моя стихия. Я покажу этим выскочкам из Бездны, что такое настоящая Тьма. И кто в ней хозяин.

Он подошел к зеркалу, которое теперь отражало его обновленный, величественный облик, и поправил воротник мантии.

— Я установлю твою игрушку, Эстро. И буду охранять ее так, что ни одна тварь не подползет. Но у меня есть условие.

— Какое? — я напрягся.

— Когда всё закончится… у меня будет одна просьба, — он повернулся ко мне, и его лицо стало абсолютно серьезным. — Ты организуешь мне в измерение Ночи пакет с безлимитным интернетом. И подписку на Нетфликс. Я пропустил два сезона «Очень странных дел», и это, скажу я тебе, настоящая трагедия.

Я рассмеялся.

— Ты не так много потерял… Последние сезоны отстой. Но договорились. Безлимит и премиум-аккаунт.

— И еще, — он уже начал растворяться в тени, готовясь к телепортации. — Скажи Никталии… пусть готовится морально. Я вернусь с победой. И, так и быть, привезу ей магнитик с Биг-Беном. Если он там еще стоит.

— Удачи, Бог Ночи, — сказал я.

— Удача нужна слабакам, — его голос донесся уже отовсюду и ниоткуда. — А у меня есть стиль.

Тьма схлопнулась, оставив после себя лишь легкий запах озона. И странное ощущение, что в мире стало на одну огромную проблему меньше. Или больше — это как посмотреть.

Я остался в кабинете один, глядя на пустой сундук.

— Ну что ж, — пробормотал я. — Лондон под присмотром. Осталось всего ничего… Спасти весь остальной мир.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной эхо смеха Ноктуса. В коридоре царила суета, словно в муравейнике перед грозой. Впрочем, учитывая количество моих дочерей-мирмеций, это сравнение было пугающе буквальным.

Первым делом я направился во двор, где шла погрузка. Дребезг уже был починен (Сахаринка и Медовика творили чудеса с металлом и хитином) и теперь довольно урчал, переминаясь с лапы на лапу. Рядом стояли несколько грузовых монстромобилей поменьше.

У одной из машин спорили Настя и Эмми.

— Я тебе говорю, мы не можем взять с собой фен! — Настя пыталась вырвать из рук подруги объемистую сумку. — Мы летим в Йеллоустоун! Это вулкан! Там и так жарко!

— Это для укладки, а не для тепла! — упиралась Эмми. — Если я буду спасать Америку, я хочу выглядеть как супергероиня, а не как мокрая курица после сушки в микроволновке! Ой, Костя! — заметив меня, она тут же переключила внимание. — Скажи ей, что имидж — это часть психологической войны!

Я подошел к ним, оглядывая их экипировку. Настя была в строгом тактическом костюме, усиленном рунами, Эмми же умудрилась добавить к броне какие-то огненные шарфики и стильные розовые очки. В форме сердечек.

— Эмми права, — кивнул я с серьезным видом. — Если местные медведи увидят плохую прическу, они могут умереть от смеха. А нам нужны живые свидетели нашего триумфа.

Настя закатила глаза, но сумку отпустила.

— Вы неисправимы. Оба.

Я подошел ближе и положил руки им на плечи. Улыбка сползла с моего лица.

— Слушайте внимательно. Америка сейчас чисто пороховая бочка. Йеллоустоун фонит энергией Бездны так, что у местных индейских шаманов бубны лопаются. Вы должны установить сферу, активировать защиту и не лезть на рожон. Если станет слишком горячо — и я не про лаву — отступайте. Героизм хорош в меру.

— Мы справимся, Костя, — Настя коснулась своей руки, где под рукавом скрывалась свежая Метка Бездны. — Я чувствую силу. Она… слушается.

— А я просто сожгу все, что будет мешать, — Эмми щелкнула пальцами, высекая искру. — Не переживай. Мы вернемся. Нам еще нужно обсудить, кто будет подружкой невесты на твоей свадьбе со Светой.

Я хмыкнул. Оптимизм Эмми был непробиваем, как броня танка.

— Удачи, девочки.

Дальше по курсу была Сахаринка. Она стояла перед строем из двадцати мирмеций-солдат, отдавая приказы жестикуляцией антенн. Увидев меня, она тут же перешла на человеческий.

— Отряд «Восток» готов к погрузке, папа! — отрапортовала она. — Сфера для Китая упакована в контейнеры с тройной защитой. Мы взяли с собой запас сахара, теплой одежды и разговорники.

— Разговорники? — удивился я.

— Ну да. Надо же как-то объяснить местным, что мы пришли их спасать, а не захватывать. Фраза «Мы пришли с миром, отдайте нам вашу китайскую стену на пять минут» уже выучена.

Я с гордостью посмотрел на старшую дочь. Она выросла. Из забавной муравьедевочки, которая пугалась собственной тени, она превратилась в настоящего лидера.

— Сахарок, — я понизил голос. — Азия сейчас — это мясорубка. Там очень много древних духов, которых Бездна свела с ума. Будь осторожна. Не рискуй сестрами понапрасну.

Она серьезно кивнула, и ее антенны замерли.

— Я знаю, папа. Мы не будем лезть на рожон и сделаем все чисто. И… — она замялась. — Если ты найдешь Перчинку… не будь с ней слишком суров. Пожалуйста.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я.

— Она просто запуталась. У нее… сложные алгоритмы в голове.

Я погладил Сахаринку по хитиновой голове.

— Я верну ее. Обещаю.

В стороне, у ледяной платформы, стояла Айсштиль. Она не суетилась, не проверяла снаряжение. Она просто смотрела на небо, и снежинки, падающие вокруг нее, замирали в воздухе, словно боясь коснуться богини.

— Антарктида, — произнес я, подходя к ней.

— Самое чистое место на земле, — она повернулась ко мне. Ее глаза, теперь полные не только холода, но и мудрости, смотрели прямо в душу. — И самое одинокое. Идеально для меня.

— Ты не одна, Айси. Больше нет.

Она чуть улыбнулась. Той самой новой, теплой улыбкой.

— Я знаю. Я чувствую связь. Со всеми вами. Даже с этой несносной Никталией. Кстати, — она протянула мне небольшой, идеально гладкий ледяной кристалл на серебряной цепочке. — Возьми.

— Что это?

— Если станет совсем жарко… в любом смысле этого слова. Раздави его. Я приду. Даже из Антарктиды. Даже из другого мира.

Я сжал холодный амулет в руке.

— Надеюсь, не придется. Но спасибо.

Она приблизилась и на мгновение прижалась щекой к моей щеке.

— Береги себя, Эстро. Ты нужен этому миру. И… мне.

Прежде чем я успел ответить, она шагнула на платформу. Вихрь снега окутал ее, и через секунду она исчезла, оставив после себя лишь запах морозной свежести.

— Ну вот, все разлетелись, как птенцы из гнезда, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. На крыльце стояла Кристина Валерьевна. В руках она держала огромный пакет, от которого пахло так, что у меня свело желудок.

— Не все, — улыбнулся я. — Главный штаб остается под надежной охраной.

— Ох, Костенька, — она вздохнула и сунула мне пакет. — Тут пирожки. С мясом, с капустой, с яблоками. И термос с чаем на травах. Вы там в своем Небесном Чертоге наверняка голодать будете. Боги богами, а кушать надо.

— Вы лучшая, — я искренне обнял ее. — Присмотрите тут за всем?

— Конечно. Безумная Лилия никого не пустит, а я прослежу, чтобы она не сгрызла мебель. А Мелинта не даст нам поругаться.

Кстати о Лилии.

Я нашел ее в гостиной. Беременная волкодевочка сидела на ковре и сосредоточенно грызла ножку антикварного стула. Увидев меня, она виновато выплюнула щепку и попыталась прикрыть следы преступления хвостом.

— Лилия, — я присел перед ней на корточки.

— Эстро… уходит? — спросила она, и ее уши поникли. — Опять?

— Надо, пушистая. Надо закончить то, что начали. Но ты остаешься за главную. Ты — хранительница Очага. Ты и наши… — я кивнул на ее живот, — … будущие волкодети.

Она тут же расправила плечи, гордо выпятив живот.

— Лилия охранять! Лилия никого не пускать! Лилия кусать плохих!

— Вот это правильный настрой. Если кто-то чужой придет, то сначала рычи, потом зови Кристину Валерьевну. А если совсем плохо будет, прячься в подвал к Мелинте, там безопасно. Поняла?

— Поняла! — она лизнула меня в нос шершавым языком. — Возвращайся, Эстро. Лилия ждать.

Я вышел в холл, где меня уже ждала моя ударная группа.

Карнакс сидел на ящике с боеприпасами и точил меч. Искры летели во все стороны.

Пугливка нервно перебирала пальцами край своей куртки. Она была одета в походный костюм, который ей подобрала Настя, и выглядела как подросток, сбежавший в лес.

А Никталия…

О, Никталия была великолепна. На ней был обтягивающий латексный костюм темно-фиолетового цвета, высокие сапоги на шпильках и плащ, который, казалось, был сшит из теней. На поясе у нее висели два пистолета (откуда и зачем⁈), а на глазах красовались солнцезащитные очки. В помещении.

— Ты собралась на войну или на рейв-вечеринку в Берлине? — поинтересовался я.

— Одно другому не мешает! — заявила она, поправляя очки. — Я решила, что раз уж мы опять идем в гости в Небесный Чертог, то нужно выглядеть стильно. Умирать, так с музыкой! Кстати, я скачала плейлист «Эпическая битва с богами». Там есть AC/DC и Леди Гага.

— Громовержец будет вертеться в гробу как пропеллер… или где он там сейчас, — вздохнул я. — Карнакс, ты как?

— Функционален, — буркнул бог войны, убирая меч в ножны. — Готов к деструктивной деятельности во имя Родины.

— Пугливка?

Та вздрогнула и подняла на меня огромные глаза. В которых плескалась осторожность пополам с решимостью.

— Я… я боюсь, Эстро. Но я пойду. Я хочу понять.

— Что понять?

— Почему… почему та другая Лилия стала такой. И можно ли ее… спасти.

Я кивнул. Это была достойная цель.

— Хорошо. Тогда не будем тянуть.

Я достал из кармана флакон с водой из Озера Вечной Молодости. Она все еще слабо светилась. Это был наш ключ. Наш пропуск.

— Все взяли за руки, — скомандовал я.

Никталия схватила меня за локоть, Пугливка робко взяла другую руку. Карнакс просто положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.

Я сосредоточился. Вспомнил ощущение того измерения. Запах озона, золотой свет, вкус амброзии… и горечь предательства.

— Небесный Чертог, — произнес я. — Мы возвращаемся.

Я выплеснул каплю воды на пол.

Реальность дрогнула. Пространство разорвалось, но не черным провалом Бездны и не серым туманом Мира Мертвых.

Перед нами открылся проход, сияющий слепящим золотым светом. Оттуда пахнуло величием, древностью и… запустением.

— Ну, — сказала Никталия, сдвигая очки на нос. — Погнали наводить шороху в раю!

И мы шагнули в свет.

С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ!

Командный центр захваченной базы гудел, как исполинский, потревоженный улей. Но этот звук разительно отличался от теплого, органического шума в подземельях мирмеций, к которому привыкла Перчинка. Здесь, в недрах земли, воздух вибрировал от напряжения высоковольтных линий и потоков искаженной магии. Стены, облицованные черным металлом, были покрыты сложнейшими схемами, которые пульсировали фиолетовым светом, в реальном времени отображая потоки энергии Бездны.

Темный Эстро шел впереди. Его плащ, сотканный из живой, клубящейся тьмы, стелился по полу, поглощая свет ламп. Он двигался с той же уверенной, хищной грацией, что и отец. Но в каждом его жесте, в каждом повороте головы чувствовалась не столько уверенность, сколько угроза. Он был похож на клинок, который только и ждет момента, чтобы пролить кровь.

— Ты видишь это, дочь? — он остановился у центрального голографического стола и широким жестом обвел проекцию планеты, испещренную красными и фиолетовыми точками. — Твой отец, мой наивный, сентиментальный оригинал, называет свой план «спасением». Он хочет создать щит. Запереть нас здесь, в маленькой песочнице, а Бездну там, снаружи. Он хочет построить стену.

Перчинка шла на полшага позади, сохраняя дистанцию уважения и подчинения. Ее антенны едва заметно подрагивали, считывая данные с экранов быстрее, чем любой суперкомпьютер. Она анализировала потоки, частоты, узлы связи.

— Изоляция лишь временная мера, — осторожно заметила она, подбирая слова, которые понравились бы ему. — Закрытая система неизбежно придет к стагнации ресурсов. Энтропия сожрет нас изнутри.

Темный резко обернулся. Его черные глаза, в глубине которых вспыхивали фиолетовые искры умирающих звезд, загорелись одобрением.

— Именно! — он ударил кулаком по ладони. — Ты понимаешь! Он мыслит категориями страха, категориями жертвы. Он боится Бездны, как ребенок боится темноты под кроватью. Хочет осторожно пользоваться ее силой, дозированно. Я же вижу в ней не врага, а ресурс. Бесконечный, неисчерпаемый потенциал.

Он подошел к трехмерной модели Черного Солнца, вращающейся в воздухе.

— Мне не нужно уничтожать его игрушки. Наоборот, они мне нужны. Все двенадцать артефактов. Это гениальное изобретение, я должен отдать ему должное. Но он использует микроскоп, чтобы забивать гвозди.

Темный провел длинным пальцем по воздуху, перечерчивая силовые линии схемы. Векторы энергии, которые должны были работать на выброс, развернулись внутрь.

— Мы не будем изгонять Бездну. Мы будем ее фильтровать. Представь Черные Солнца как гигантские насосы, подключенные к океану Хаоса. Они будут всасывать сырую материю Бездны, пропускать её через мои алгоритмы, очищать от безумия, от чужеродной воли и превращать в чистую, дистиллированную энергию.

— Энергию такого масштаба… — Перчинка быстро провела расчеты в уме. — Этого хватит, чтобы перекроить… всё.

— Энергию для Нового справедливого Мира, где все будут равны, — поправил ее Осколок, и в его голосе зазвучали фанатичные нотки. — Я не хочу, чтобы Бездна победила и пожрала нас. Бездна — это рак. Хаотичное, бессмысленное деление клеток. А я — хирург. Мы вырежем опухоль, но оставим тело живым и накачанным силой. Я стану единственным источником этой силы. Богом-Императором, которого наше жалкое, раздробленное, погрязшее в дрязгах человечество заслуживает. И ты, моя плоть и кровь, будешь стоять по правую руку от меня.

Перчинка медленно кивнула. Схема была изящной. Технически безупречной. Свобода жертвуется ради безопасности. Логично.

— Это потребует полной перекалибровки ядра каждого артефакта, — заметила она сухим, деловым тоном. — Удаленно это сделать невозможно. Понадобится прямой доступ к точке синхронизации. Как минимум к Небесному Чертогу.

— Мы его получим, — Темный улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни богам, ни людям. — Идем. Я хочу показать тебе будущее. Не в схемах, а во плоти.

Они спустились на скоростном лифте в закрытый лабораторный сектор. Здесь воздух был холодным, тяжелым, пах озоном, формалином и стерильностью. Вдоль стен стояли ряды пустых капсул, но в центре зала, под яркими прожекторами, возвышалась одна активная. Стекло было запотевшим изнутри, но сквозь конденсат угадывался человеческий силуэт.

— Она была верна, — произнес Темный Эстро, подходя к капсуле и любовно проводя рукой по панели управления. — Но неэффективна. Эмоции мешали ей. Сомнения замедляли реакцию на доли секунды. А в нашем деле доли секунды решают всё. Я исправил этот конструктивный недостаток.

Стекло опустилось с тихим, зловещим шипением, выпуская облако ледяного пара.

Перчинка не дрогнула, хотя внутри у нее все сжалось в тугой, болезненный узел. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

В капсуле стояла Ирма. Или то, что когда-то было ею.

Половина ее лица была скрыта черной матовой металлической маской, вживленной прямо в кости черепа. Левый глаз был удален и заменен на сложный многоспектральный сенсорный модуль, светящийся тусклым, немигающим красным светом. Ее тело покрывали пластины черного хитина. Но это был не естественный, живой панцирь мирмеций, а грубая, искусственная броня, сплавленная с плотью и усиленная рунами Бездны.

Из затылка Ирмы выходил пучок толстых кабелей, уходящих в потолок, словно пуповина, связывающая ее с центральным компьютером базы. Она стояла абсолютно неподвижно. Грудь не вздымалась.

— Активация, — тихо скомандовал Темный.

Ирма дернулась, словно через нее пропустили ток. Красный глаз вспыхнул ярко, сфокусировавшись на пустоте. Она шагнула из капсулы, двигаясь с пугающей, нечеловеческой резкостью.

— Объект готов. Ожидаю инструкций. Приоритет: ожидание, — ее голос был лишен интонаций, тембра, жизни. Это был голос синтезатора, воспроизводящий слова.

— Теперь она совершенна, — Осколок с гордостью посмотрел на свое творение, как художник на шедевр. — Чистая функция. Никакой боли, никакого страха, никакой любви или жалости. Только исполнение. Прямая связь с моим сознанием. И это только прототип.

Он медленно повернулся к Перчинке. Его улыбка стала шире, и в ней проступило что-то настолько жуткое, собственническое, что даже хитин Перчинки отозвался фантомной болью.

— Твои сестры-мирмеции… они забавные. Но хаотичные. Сахаринка слишком мягкая, в ней слишком много от квочки, она думает о комфорте, а не о победе. Вафелька… она оказалась слишком слаба телом и духом, до сих пор не вышла из комы после ранения. А когда очнется, то будет нестабильна. Это брак. Дефект производства. Твой отец допустил ошибку, позволив им развиваться как личностям.

Темный подошел к Перчинке вплотную, нависая над ней.

— Когда мы победим, я подарю тебе новых сестер. Мы вырастим их в инкубаторах Бездны по образцу этой особи. Биомасса, оптимизированная для войны и управления. Без дефектов вроде «привязанности» или «сострадания». Идеальная, смертоносная свита для тебя, моя принцесса. Я заменю их всех на улучшенные версии.

Перчинка молча смотрела на Ирму. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь чуть приподняла бровь, оценивая киборга с профессиональным интересом.

— Звучит… рационально, — произнесла она холодным, ровным тоном. — Эмоциональная привязанность действительно часто приводит к тактическим ошибкам и потере ресурсов.

Темный рассмеялся, довольный ответом. Его смех эхом отразился от стен лаборатории. Но внезапно он оборвался.

Осколок замер, резко повернув голову к дочери. В его глазах вспыхнула холодная, пронзительная паранойя.

— Ты слишком легко согласилась, м? Так легко простишь мне подружку? — прошептал он, и температура в комнате, казалось, упала до абсолютного нуля. — Ты — это я. Твое мышление — это мое мышление. А я бы на твоем месте, услышав такое, уже планировал удар в спину. Я бы уже просчитывал, как убить создателя, чтобы занять его место или защитить свое.

Перчинка напряглась всем телом, готовясь к атаке, но внешне осталась расслабленной.

— Я лишь признаю логику там, где она есть, отец. Эффективность превыше всего.

— Логика — это зачастую маска, — Темный шагнул к ней, протягивая руку. Черные вены на его лице запульсировали, наливаясь силой. — Слова — это ветер. Я хочу видеть суть. Открой ее.

— Что? — переспросила она, изображая легкое недоумение.

— Твою Книгу Судьбы. Я хочу видеть ее. Сейчас. Немедленно.

Перчинка замерла. Это был критический момент. Лезвие бритвы. Если она откажет или попытается уклониться — он убьет ее на месте. Или сделает такой же куклой, как Ирма. Если она согласится…

— Ты не доверяешь мне? Своей дочери? — спросила она, добавив в голос нотку оскорбленной гордости. — Я ведь уже показывала её тебе…

— Я не доверяю даже себе, — отрезал Темный. — И тебе советую делать так же. Открывай. Я хочу видеть твои мысли за последние часы. Твою истинную преданность. Твои планы.

Он давил. Его аура, тяжелая и темная, навалилась на нее гранитной плитой, требуя полного подчинения.

Перчинка выдержала паузу. Ровно столько, чтобы это выглядело как внутренняя борьба гордости и долга, а не как паника. Затем она пожала плечами, словно делая одолжение.

— Если тебе так спокойнее. Смотри.

Она сосредоточилась, и над ее головой соткалась Книга. Страницы слабо шелестели.

Темный жадно схватил ее. Его пальцы листали страницы с неестественной скоростью, глаза бегали по строчкам. Он вчитывался в текст, ища предательство, ища сомнения, ища хоть малейший намек на бунт.

«Восхищение планом Отца… Он видит картину целиком, в отличие от Эстро… Настоящий Эстро слаб, он не готов к жертвам, он погубит нас своей добротой… Я хочу править, хочу порядка… Сахаринка — обуза, сдерживающий фактор… Необходимо объединение планеты под единой властью…»

Каждая строчка кричала о ее амбициях, о ее жестокости и презрении к старому миру. Каждая мысль была зеркальным отражением его собственных идей. Его нарциссизм сыграл с ним злую шутку: он видел в ней себя и верил, потому что не мог не верить собственному отражению.

Темный с шумом захлопнул книгу и вернул ее Перчинке. Напряжение исчезло из его плеч, лицо разгладилось.

— Хорошая девочка, — он погладил ее по голове, как любимого, но опасного зверя. — Ты действительно моя дочь. Моя кровь. Прости старика за подозрительность. Времена нынче такие, предательство может прийти откуда угодно.

— Я понимаю, — Перчинка спрятала книгу, чувствуя, как по спине под хитином стекает холодный пот. — Бдительность — залог выживания.

— Иди, — он махнул рукой, теряя к ней интерес. — Отдохни. Подготовься. И проверь нашу гостью. Убедись, что она готова к транспортировке. Скоро мы выступаем.

Перчинка поклонилась и вышла из лаборатории. Ее спина была прямой, походка — уверенной. И только когда двери лифта закрылись, отрезая ее от взгляда Тени и пустого глаза Ирмы, она позволила себе судорожно выдохнуть и прислониться лбом к холодному металлу стены.

Настя и Эмми

Сахаринка и Медовика

Костя, Никталия, Карнакс и Пугливка. Небесные Чертоги

Ноктус. Лондон.

Лондон встретил Бога Ночи не дождем. Это было бы слишком банально для конца света. Город встретил его жирной и маслянистой моросью. Она пахла прогорклым маслом и старой кровью.

Ноктус шагнул из густой тени под рухнувшим рекламным щитом на Пикадилли. Он брезгливо отряхнул полуночно-синюю мантию. Ткань, сотканная из звездного света, зашипела при контакте с лондонской слякотью.

— Великолепно, — пробормотал он в пустоту. — Просто великолепно. Эстро обещал мне курорт. «Смена обстановки», говорил он. «Тебе понравится архитектура», говорил он.

Бог огляделся. Архитектура действительно впечатляла. Если у вас был вкус к сюрреалистическим кошмарам.

Асфальт под ногами слегка пульсировал. Он напоминал кожу больного животного. Знаменитые красные двухэтажные автобусы больше не ездили. Они отрастили суставчатые конечности из ржавого металла и плоти. Теперь они бродили по улицам стадами. Один из автобусов с урчанием доедал фонарный столб.

— Сервис на нуле, — констатировал Ноктус. — Атмосфера на любителя. Рейтинг — одна звезда из пяти. И то только за креативность.

Он щелкнул пальцами. Попытался проверить магический безлимитный интернет (личная экспериментальная разработка). Но эфир был забит. Вместо сигнала Wi-Fi он поймал ментальный вопль. Миллионы голосов кричали от ужаса в унисон.

— Громко, — поморщился бог. — Очень невоспитанно.

Он поднял глаза к небу. Там, где должна была быть луна, висело марево фиолетового цвета. Но источник искажения был не там.

Он был впереди.

Биг-Бен. Символ Лондона. Гордость нации.

Теперь это была башня из костей и черного камня. Знаменитый циферблат превратился в огромный, налитый кровью глаз. Он вращался, сканируя город. Стрелки часов стали костяными отростками. Они двигались с тошнотворным хрустом.

Тик-так. Хрусть-хрусть.

— Излучатель, — понял Ноктус. — Банально, но эффективно. Транслирует волю Бездны прямо в мозги. Что ж. Пойдем ломать игрушки.

Он двинулся вперед. Тени расступались перед ним, словно придворные перед монархом.

Путь к парламенту лежал через руины Вестминстерского аббатства. Древние камни были покрыты слизью. Статуи святых плакали черными слезами.

Ноктус шел неспешно. Ему некуда было торопиться. Он был вечностью.

Вдруг он остановился.

Из-за полуразрушенной стены донеслось… вежливое покашливание.

— Кхе-кхе. Прошу прощения. Не могли бы вы уделить минуту джентльмену в затруднительном положении?

Ноктус обогнул угол.

Картина была жалкой. К стене, на высоте двух метров, был приклеен человек. Его удерживала черная, вязкая субстанция, напоминавшая застывшую смолу.

Человек выглядел ужасно. Его дорогой костюм был изодран в клочья. Лицо осунулось и посерело. Вокруг его головы вились мелкие тени-паразиты. Они что-то нашептывали ему в уши, пытаясь свести с ума.

Но в его глазах все еще горел огонек упрямства. И безупречного британского снобизма.

Это был лорд Алистер Финч-Хаттон. Тот самый агент, что пытался спасти Королеву, не подозревая о ее истинной природе.

— О, — сказал Ноктус, разглядывая пленника как музейный экспонат. — Кто-то еще жив. Удивительно. Я думал, Королева-Паук более… прожорлива.

— Она оставила меня на десерт, — прохрипел Алистер. — Или как питомца. Она всегда любила корги. Видимо, я — следующая стадия эволюции.

Слизь на стене зашевелилась, сжимая его ребра. Алистер поморщился, но не издал ни звука.

— Сэр, — продолжил он с усилием. — Я не имею чести вас знать. Но вы выглядите как человек… или сущность… с возможностями. У вас не найдется носового платка? Эта гадость капает мне прямо на галстук. А это, знаете ли, винтажный Кристиан Диор.

Ноктус усмехнулся. Впервые за долгое время искренне.

— Ты хорош, человек, — сказал он. — Твой уровень сарказма перед лицом мучительной смерти достоин уважения. Ты мне подходишь.

Бог поднял руку. Тени-паразиты, мучавшие Алистера, вдруг замерли. Они почувствовали присутствие Высшего.

Ноктус сжал пальцы.

Паразиты взвизгнули и лопнули. Их сущность втянулась в мантию Ноктуса, став частью его силы.

Затем бог сделал режущее движение ладонью. Черная смола на стене высохла и осыпалась серым пеплом.

Алистер рухнул вниз. Но на пол он не упал. Невидимая мягкая подушка из тьмы подхватила его в сантиметре от грязной брусчатки.

— Благодарю, — выдохнул лорд, пытаясь встать. Ноги его не держали.

— Не вставай, — посоветовал Ноктус. — Ты пуст. Твоя магия выпита почти до дна. Еще час, и ты стал бы овощем.

Бог подошел ближе. Его глаза, в которых кружились галактики, посмотрели прямо в душу агента.

— Я дам тебе аванс. Но учти. Это будет немного… бодрить.

Ноктус коснулся лба Алистера указательным пальцем.

Импульс чистой ночной энергии вошел в тело человека. Алистер выгнулся дугой. Его глаза широко распахнулись и на секунду стали абсолютно черными. Это было похоже на ледяной душ, удар током и тройной эспрессо одновременно.

Раны на его теле затянулись с шипением. Сила, холодная и яростная, заполнила вены.

Лорд Финч-Хаттон вскочил на ноги. Он поправил манжеты разорванной рубашки. Пригладил волосы.

— О, — сказал он, разглядывая свои руки. — Весьма… освежает. Как глоток хорошего чая после похорон тещи. С кем имею честь?

— Зови меня Ноктус, — представился бог. — Я здесь, чтобы починить ваши часы.

— Биг-Бен? — Алистер кивнул в сторону башни-глаза. — Боюсь, вы немного опоздали. Там нужен не часовых дел мастер. А экзорцист с ядерной боеголовкой.

— У меня есть кое-что получше, — Ноктус достал из складок мантии небольшую черную сферу. Артефакт Эстро. — Это устройство очистки. Если мы поместим его в центр излучателя, оно перепишет сигнал. Вместо «Подчинения» оно будет транслировать «Смерть Бездне». Или вроде того.

Алистер оценил сферу взглядом профессионала.

— Выглядит зловеще. Мне нравится. Каков план?

— План простой, — Ноктус пожал плечами. — Мы идем к башне. Убиваем все, что движется. Поднимаемся наверх. Убиваем Королеву. Ставим сферу. Пьем этот ваш чай. Порядок действий можно менять.

— Звучит как типичный вторник, — согласился Алистер. — Только у нас проблема. Вестминстерский мост.

— Что с ним?

— Там гвардия, — мрачно сказал лорд. — И что хуже всего… они больше не носят медвежьи шапки.

Вестминстерский мост был забит. Но не туристами и такси.

На нем стояла Королевская гвардия. Их красные мундиры лопались по швам. Потому что внутри были уже не люди. Из воротников торчали медвежьи головы с горящими фиолетовыми глазами. Их руки превратились в лапы с когтями длиной в кинжал. Они стояли ровными рядами, рыча в ожидании приказа.

А между их ног сновали гончие. Корги. Милые королевские собачки. Только теперь они были размером с волка, без кожи, и с пастями, полными зубов-игл.

— Какое падение нравов, — прокомментировал Ноктус, выходя на мост. — Превратить корги в адских гончих. Это дурновкусие.

— Вы говорите уже почти как английский лорд — заметил Алистер.

— Да, похоже, это заразно… Воздух Лондоне что ли какой-то не такой…

Медведи-гвардейцы заметили их. Строй дрогнул. Раздался оглушительный рев.

— Джентльмены! — крикнул Алистер, выходя вперед. В его руке сформировался клинок из остатков его собственной магии. — Прошу освободить проход! У нас аудиенция!

Гвардейцы ответили дружным рыком и бросились в атаку. Мост задрожал под их весом.

— Ну вот, — вздохнул Ноктус. — Никаких манер.

Он не принял боевую стойку. Он просто лениво махнул рукой.

Тень от перил моста ожила. Она взметнулась вверх черной волной, превращаясь в частокол из копий.

Первый ряд медведей с разбегу насадился на теневые пики. Черная кровь брызнула на асфальт.

Ноктус щелкнул пальцами другой руки.

Сгустки тьмы, похожие на шаровые молнии, сорвались с его пальцев. Они влетели в толпу корги-монстров. Взрывы были беззвучными, но разрушительными. Собак просто стирало из реальности.

— Простите, песики, — сказал бог без тени жалости. — Вы плохие мальчики.

Алистер тоже не стоял без дела. Получив заряд силы от Ноктуса, он двигался быстрее, чем когда-либо. Он скользил между неуклюжими медведями, нанося точечные удары.

— Простите, сержант! — выпад. — Извините, капрал! — уворот. — Ваша форма не соответствует уставу! — удар.

Они прорубались сквозь мост, как ледокол сквозь льдину. Ноктус шел, даже не пачкая мантию. Он просто разбрасывал врагов телекинезом и теневыми щупальцами. Ему было скучно. Это были не противники. Это был мусор.

— Старайся, смертный! — подбодрил он Алистера, который только что с трудом увернулся от медвежьей лапы. — У тебя неплохо получается. Для человека в испорченном костюме.

— Я стараюсь соответствовать вашему уровню пафоса! — огрызнулся Алистер, снося голову очередному монстру.

Наконец они добрались до конца моста. Перед ними возвышалась Башня Елизаветы, более известная как Биг-Бен.

Вблизи она выглядела еще хуже. Стены пульсировали. Камень сросся с плотью. Входные двери напоминали сжатые губы мертвеца.

— Стучать будем? — спросил Алистер, вытирая пот со лба.

— Я не стучу, — ответил Ноктус. — Я вхожу.

Он собрал тьму в кулак и ударил в воздух перед собой.

Ударная волна черной энергии снесла двери вместе с косяком и частью стены. Изнутри пахнуло гнилью и старым испорченным чаем.

— Прошу, — Ноктус сделал приглашающий жест. — Дамы вперед. Ах, прости, ты же лорд. Тогда просто вперед.

Они вошли внутрь.

Внутренности башни напоминали кишечник великана, который проглотил часовой механизм. Шестеренки вращались, перемалывая чьи-то кости. Цепи звенели, натянутые как струны. Вместо лестницы вверх вела спираль из ребер и каменных ступеней.

— Наверх, — скомандовал Ноктус. — К циферблату. К глазу.

Башня пыталась убить незваных гостей. Из стен вырывались каменные щупальца, Шестеренки пытались их захватить и зажевать. Но Ноктус создал вокруг них сферу абсолютной тьмы. Все, что касалось сферы, рассыпалось в прах.

— Удобно, — оценил Алистер. — Можно мне такую же для поездок в метро в час пик?

— Заслужи, — коротко ответил бог.

Они добрались до верхней площадки. Там, где раньше был механизм часов, теперь находилось сердце монстра. Огромный, пульсирующий орган, соединенный с Глазом снаружи.

Ноктус достал Сферу Черного Солнца. Она загудела, почувствовав близость скверны.

— Сейчас мы это подключим, и… — начал бог.

— Кхм-кхм, — раздался звук сверху.

Звук был громким. Властным. И очень знакомым.

Они подняли головы.

Под сводом купола, зацепившись за балки, висело… нечто.

Огромное брюхо паука, покрытое черным бархатом. Восемь суставчатых лап, заканчивающихся острыми шпильками.

А сверху, торс. Женский. В элегантном костюме. В шляпке с пером. С ниткой жемчуга на шее.

Королева. С лицом-маской.

Она начала спускаться. Грациозно перебирая лапами по стенам.

— Мы не были уведомлены о визите иностранных делегаций, — произнесла она. Ее голос был многослойным. Словно говорил хор. Но интонации были безупречно королевскими. — Лорд Финч-Хаттон. Вы опять за старое? Какое разочарование. Я думала, вы проявите больше такта и умрете тихо.

Она зависла в метре от пола. Ее человеческое лицо-маска улыбалось, трескаясь в местах напряжения мышц. Но это была улыбка хищника, который играет с едой.

— А это кто? — она перевела взгляд на Ноктуса. — Ваш друг? Какой… мрачный молодой человек. Вы пришли на чаепитие? Боюсь, печенья на всех не хватит. Придется есть гостей.

Ноктус посмотрел на нее. В его взгляде не было страха. Только брезгливость.

— Чаепитие отменяется, бабуля, — сказал он. — Наступает комендантский час.

Королева рассмеялась. Звук был похож на скрежет металла.

— Дерзко. Мне нравится. Ваша голова будет отлично смотреться в моей коллекции. Рядом с головой премьер-министра.

Она прыгнула. Быстро. Слишком быстро для существа таких размеров.

Ноктус не стал уклоняться. Тени перед ним сгустились и отбросили королеву. Та зашипела, готовясь к новой атаке.

— Физические формы… — вздохнул Ноктус. — Они так ограничивают.

Тени вокруг него взорвались.

Лорд Алистер закрыл глаза руками, потому что смотреть на это было больно.

Когда он открыл их, рядом с ним не было человека в мантии.

Там стояла Тьма.

Ноктус вырос. Он стал воплощением Ночного Неба. У него больше не было четкого лица — только контуры, очерченные звездами. Плащ превратился в огромные крылья из мрака, которые заполнили весь зал.

Это было жутко. Величественно. И невероятно красиво.

Бог Ночи в своей истинной форме перехватил Королеву в прыжке. Теневая рука схватила ее за горло.

— ТЫ СМЕЕШЬ УГРОЖАТЬ БОГУ? — его голос звучал как гром, как эхо в горах, как скрежет тектонических плит.

Королева взвизгнула. Её когти вспыхнули фиолетовым огнем, она полоснула Ноктуса сразу всеми лапами. Броня из звездного света выдержала, но бог пошатнулся. Эта тварь была сильна. Она питалась энергией целого города.

— Убить их! — закричала она. — Дети мои! Убить!

Стены башни задрожали. Из всех щелей, из вентиляции, снизу, сверху полезли мелкие твари. Пауки размером с собаку. Крысы с крыльями. Ожившие части механизма.

Их были тысячи.

Ноктус отшвырнул Королеву. Она врезалась в стену, пробив кладку. Но тут же вскочила.

— Сфера! — прогремел голос Бога. — Алистер! Мне нужно, чтобы ты установил Сферу! Прямо в Сердце!

— Я постараюсь! — крикнул лорд, отбиваясь от гигантского паука своим магическим клинком.

— «Постараюсь» не подходит! — Ноктус блокировал удар Королевы крылом. — Я не могу драться с ней и защищать артефакт одновременно! Она разобьет его!

Мелочь наседала. Алистер был хорош, но он был смертным. Его силы таяли. Он был один против легиона.

Бог Ночи снова отбросил королеву и повернулся к Алистеру.

— Смертный! — его голос заполнил сознание лорда. — У тебя есть стиль. Но у тебя нет силы. Ты умрешь здесь.

Алистер усмехнулся, сплевывая кровь.

— Я британец, сэр. Мы умеем умирать с достоинством.

— К черту достоинство! — рявкнул Ноктус. — Мне нужна победа! Я дам тебе силу. Стань моим Чемпионом. Рыцарем Ночи. Ты будешь моим клинком в этом мире. Ты будешь хранить мои секреты и убирать за мной бардак. Ты потеряешь часть человечности. Но взамен… ты сможешь спасти свою страну.

Алистер посмотрел на волну тварей, которая накатывала на него. Посмотрел на чудовищную Королеву. Посмотрел на Бога из звезд.

Он поправил окровавленный манжет своего пиджака.

— Звучит как работа без выходных, без соцпакета и с ужасным начальством, — сказал он. — Я согласен.

— Принимаю! — Ноктус протянул руку.

Тьма вырвалась из него и ударила в грудь Алистера. Это было не больно. Это было… холодно.

Алистер почувствовал, как ночь вливается в его вены. Как она меняет его кости, его мышцы, его душу. Его разорванный костюм начал меняться. Ткань стала жидкой тьмой. Она затвердела, превращаясь в стильную, легкую броню, черную, как антрацит.

В его руке материализовалось новое оружие. Это была не грубая дубина и не простой меч. Это была элегантная трость-шпага, сотканная из чистого мрака и звездной пыли. Смертоносная. Изящная.

Алистер открыл глаза. Вместо белков в них зияла пустота, в которой сияли далекие созвездия.

— О, — произнес он, и его голос приобрел странное эхо. — А это… весьма недурно. Чувствую себя так, будто могу выпить весь виски в Ирландии и даже не пошатнуться.

— Действуй, Чемпион! — крикнул Ноктус, разворачиваясь к Королеве. — Сфера твоя! Займись мелочью и активируй ее! А я займусь… Ее Величеством!

Ноктус швырнул Сферу Алистеру. Тот поймал ее левой рукой.

— С удовольствием, босс, — усмехнулся новый Рыцарь Ночи.

Битва вспыхнула с новой силой.

Ноктус и Королева сошлись в центре зала. Это была битва титанов. Удары сотрясали башню до основания. Камни падали, механизмы взрывались.

Алистер двигался к Сердцу. Он больше не бежал. Он тек сквозь пространство. Он стал тенью.

Волна тварей бросилась на него.

— Джентльмены, очередь! — провозгласил Алистер.

Взмах шпаги. Черная дуга рассекла воздух.

Первые десять монстров просто распались на части. Без звука. Без сопротивления. Тьма клинка разрезала не только плоть, но и связь с Бездной.

— Прошу соблюдать приличия, — Алистер сделал выпад, пронзая прыгнувшего паука. — Даже если вы собираетесь меня сожрать.

Он словно танцевал, прорываясь сквозь толпу врагов. Сфера в его руке начала гудеть, чувствуя близость цели.

Сверху раздался визг Королевы. Ноктус оторвал ей одну из лап.

— Боже, храни Королеву? — прогрохотал Бог Ночи, вбивая монстра в стену. — Не сегодня. Сегодня смена режима!

Алистер добрался до Сердца. Он пнул ногой последнего охранника — мутировавшего дворецкого. И с размаху вогнал Сферу Черного Солнца в пульсирующую плоть Сердца Башни.

ЩЕЛК.

Звук был тихим, но его услышал весь Лондон. Сфера вспыхнула, черные лучи вырвались из нее, пронизывая башню, город, небо.

Сигнал «Подчинись» прервался. Вместо него пошла волна очищающей Тьмы. Твари замерли. Королева закричала, хватаясь за голову.

Алистер оперся на свою шпагу, глядя на дело рук своих.

— Файв-о-клок окончен, — произнес он, смахивая пылинку с новой брони. — Пора платить по счетам.

Эстро. Небесные Чертоги

Реальность трещала по швам.

Арка Истинных Желаний была мощным артефактом. Она могла подарить иллюзию счастья любому. Но она не была рассчитана на четырех существ, которые одновременно, синхронно и с невероятной яростью отвергли свое «счастье».

Это был перегруз. Система не выдержала такого количества протеста.

— ОТСТАВИТЬ ПОРЯДОК! — рев Карнакса сотряс иллюзию. В реальности его кулак врезался в каменную колонну, оставив в ней глубокую вмятину.

— СКУКА — ЭТО ГРЕХ! — визг Никталии разбил невидимую витрину. Она замахнулась куском штукатурки на пустоту.

— Я не хочу быть Годзиллой! — пискнула Пугливка, сжимаясь в комочек.

— К ЧЕРТУ ГАЗОН! — мой крик слился с гулом магического разряда.

Арка издала звук лопнувшей струны виолончели, низкий, печальный и финальный. По перламутровой поверхности побежали трещины. Сверкнула вспышка, похожая на короткое замыкание.

Иллюзии осыпались, как битое стекло, растворяясь в воздухе. Мы «проснулись».

В реальности прошло не более доли секунды. Но для нас это были часы, дни, или даже годы фальшивой жизни. Мы стояли посреди тех же руин, за аркой. Позы у нас были… специфические.

Карнакс стоял, уперевшись лбом в каменный столб, и яростно сверлил его своим единственным глазом, словно столб был личным врагом бога войны. Его кулак все еще дымился после удара.

Никталия застыла в пафосной позе, отставив ногу и оттопырив мизинец, будто держала бокал с шампанским. Вот только в руке у нее был кусок грязной сухой штукатурки, который она, видимо, подобрала с земли в момент перехода.

Пугливка сидела на корточках, закрыв голову руками, и тихо пищала: «Я в домике! Я маленькая! Я не раздавлю!».

А я… я стоял с вытянутой вперед рукой, напрягая все мышцы лица, пытаясь «силой мысли» поднять обломок кирпича. Выглядел я при этом как человек, который отчаянно пытается поймать такси в глухом лесу, или как пьяный джедай-неудачник.

Повисла неловкая пауза. Тишина была такой густой, что ее можно было намазывать на хлеб.

Мы медленно приходили в себя. Опускали руки. Распрямляли спины. Пытались сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Я отряхнул невидимую пыль с рукава и прочистил горло.

— Кхм. Никто ничего не видел. Это была… тактическая медитация. Проверка ментальной устойчивости. Все прошли?

Никталия с отвращением посмотрела на кусок штукатурки в своей руке и брезгливо отбросила его в сторону.

— Согласна, — заявила она, поправляя прическу. — Ужасный сервис. Мне приснилось, что вы все были моими рабами. Носили мне тортики, говорили комплименты. Это было так скучно, что я чуть не умерла от сахарного диабета мозга. Карнакс, ты даже в мечтах умудряешься быть занудой! Твое «Спасибо, Госпожа» звучало как приговор!

Карнакс медленно повернулся к нам. На его лбу краснело пятно от контакта с колонной. Он проверил, легко ли выходит меч из ножен. Щелк-щелк. Успокаивающий звук.

— Я проводил симуляцию идеального миропорядка, — прогудел он. — Результат отрицательный. Система нестабильна из-за отсутствия внешних угроз и внутренних конфликтов. Вывод: хаос необходим для поддержания тонуса боевых единиц. И шутки… допустимы. В ограниченных количествах.

Пугливка осторожно зыркнула из-под пальцев. Она ощупала себя. Маленькая. Пушистая. Нормальная.

— А я была большой… и страшной… — прошептала она. — И мне не понравилось. Я лучше буду сама бояться, чем кто-то будет бояться меня. Когда ты большой, тебя никто не обнимает.

Я подошел к ней и легонько щелкнул по носу.

— Вот и договорились. Идеальный мир — это отстой. Нам нужны проблемы, монстры, плохая погода и ворчливые боги войны. Иначе мы заплесневеем.

Я посмотрел на разрушенную арку. Она больше не светилась. Теперь это был просто кусок мертвого камня.

— Вперед, к Озеру, — скомандовал я. — Пока мы еще чего-нибудь не «нажелали». У меня лимит на галлюцинации исчерпан на сегодня.

Мы двинулись дальше. Конфликт не разобщил нас. Наоборот. Пережив свои «идеальные» кошмары, мы словно поняли что-то важное.

Атмосфера разрядилась. Воздух стал легче. Мы вышли из лабиринта руин в огромный грот.

Здесь было светло. Свет исходил от самой воды.

Озеро Вечной Молодости.

Оно изменилось с нашего последнего визита. Сейчас, после очищения… Сейчас оно было спокойным. Серебристая гладь, похожая на жидкое зеркало, не шевелилась. В воде отражались золотые своды пещеры. От озера веяло покоем и силой. Чистой, незамутненной силой.

— Красиво, — выдохнула Никталия. — Прямо как в рекламе минералки.

Мы спустились к берегу. Гравий тихо хрустел под ногами.

Я уже собирался достать сферу Черного Солнца, чтобы начать установку, когда заметил нечто странное.

На берегу, у самой кромки воды, стоял предмет, которого там быть не должно. Категорически не должно.

Шезлонг.

Плетеный, удобный шезлонг. Рядом с ним был воткнут в песок пляжный зонтик. А на маленьком столике стоял высокий бокал с каким-то тропическим коктейлем, украшенным зонтиком и долькой лимона.

И в шезлонге кто-то сидел, окруженный легкой дымкой. Спиной к нам. Расслабленно закинув руки за голову.

Мы замерли. Карнакс беззвучно вытащил мечи. Я призвал тьму в ладонь.

Фигура в шезлонге пошевелилась. Рука лениво потянулась к коктейлю. Фигура сделала глоток, громко причмокнула и произнесла знакомым, до боли знакомым голосом:

— Ну наконец-то. Долго же вы возились с этой Аркой.

Фигура медленно повернула голову.

Моя челюсть чуть не встретилась с полом.

Это же…

Фигура в шезлонге пошевелилась. Лениво так, грациозно. Рука, сотканная из плотной полуночной тьмы, потянулась к бокалу. Тонкие пальцы обхватили ножку. Фигура сделала глоток, причмокнула и повернула голову в нашу сторону.

Моя челюсть с глухим стуком встретилась бы с полом, если бы здесь был пол. Но здесь был только золотистый песок священного пляжа.

Это была ОНА.

Темная, искаженная, злая копия Айсштиль. Та самая, что еще недавно пыталась превратить нас с Настей, Эмми и Сахаринкой в ледяное крошево. Та самая, которую мы с таким трудом вместе со Светланой Соколовой вышвырнули в Разлом.

Черная Айсштиль.

Только сейчас она выглядела иначе. Никакой боевой брони из черного льда. Никаких вихрей смерти. На ней был открытый купальник, созданный, кажется, из самой ткани ночи. Он идеально облегал фигуру, которая была точной копией фигуры моей Айси. Только кожа блестела не льдом, а полированным обсидианом, по ней бежали, пульсируя, фиолетовые прожилки.

— Ну что застыли, как гаргульи на морозе? — промурлыкала она.

Ее голос… Он изменился. В нем остались ледяные нотки оригинала, но теперь к ним примешалась какая-то бархатная, тягучая лень. Словно кошка мурлычет на солнышке после сытного обеда из мышей.

— Присаживайтесь, мальчики и девочки. Песочек теплый. Водичка — просто космос.

Я моргнул. Еще раз моргнул. Картинка не исчезала.

Карнакс рядом со мной издал звук, похожий на сбой в работе гидравлического пресса. Его мечи, Рассвет и Закат, дрогнули в руках. Золотой глаз бешено вращался, пытаясь совместить визуальное безумие со здравым смыслом.

— Эстро, — проскрежетал он. — Мои мозги плавятся. Объект идентифицирован как «Угроза божественного уровня». Но поведение объекта соответствует протоколу «Пляжный отдых». У меня когнитивный диссонанс.

— У меня тоже, друг мой, — пробормотал я. — У меня тоже.

Никталия вышла вперед. Она сдвинула очки на нос и уставилась на Черную с нескрываемым интересом.

— Слушай, — сказала она. — А коктейль настоящий? Или это иллюзия?

Черная Айсштиль рассмеялась. Звук был глубоким и неожиданно приятным.

— Самый настоящий, милочка. Сотворен из воспоминаний какого-то смертного бармена, чью душу случайно зажевало в Бездне пару веков назад. Вкус специфический, но бодрит. Будешь?

Она щелкнула пальцами. Рядом с ее шезлонгом из воздуха соткался второй, точно такой же. И еще один столик с дымящимся бокалом.

— Эстро, не стесняйся, — она подмигнула мне. Пустые обсидиановые глаза на секунду сузились. — Бросай железку и пушистика. Иди ко мне. Сдайся в плен моему очарованию.

Попытка неумелого флирта, переходящая в угрозу? Я крепче сжал рукоять Черного Клинка.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я. — Мы же выбросили тебя.

— Выбросили, — согласилась она, болтая ногой в воздухе. — Было грубо, кстати. Но я не в обиде. В Бездне, конечно, уютно, как дома у мамы. Но здесь сервис получше.

Она потянулась, демонстрируя идеальные изгибы тела.

— Я решила взять отпуск. Подумала, к чему вся эта беготня? Зачем уничтожать мир прямо сейчас, если можно сначала позагорать? Кстати, Эстро, у тебя с собой та черная штуковина? Сфера?

Я пожал плечами.

— Допустим.

— Отдай ее мне, — легко предложила она. — Ну, пожалуйста. Чтобы не портить такой чудесный день бессмысленной возней. Я ее заберу, отнесу мамочке Бездне, она будет довольна. А мы с тобой… придумаем, чем заняться.

Она выразительно посмотрела на меня.

Карнакс наклонился к Никталии, не сводя глаза с противницы.

— Скажи честно, — прошептал он громко. — Ты чихала на нее во время прошлого боя? Или кусала?

— Чего? — возмутилась Никталия.

— Это выглядит как острая стадия никтализма, — констатировал бог войны. — Симптомы налицо: неуместная жизнерадостность, игнорирование тактической обстановки и склонность к гедонизму. Это заразно? Мне нужно наложить заклинание от порчи?

— Эй! — обиделась Никталия. — Никтализм — это не болезнь! Это стиль жизни! И вообще, она мне такой нравится куда больше! У нее отличный вкус на купальники.

Я же лихорадочно думал. Ситуация была не просто странной. Она была невозможной.

Мы находились у Озера Вечной Молодости. Я лично очистил его. Теперь это место — квинтэссенция Порядка и Света, чистейшая энергия Небесного Чертога.

Любая тварь Бездны, ступившая на этот песок, должна была вспыхнуть как спичка. Ее должно было развоплотить, расщепить на атомы, выжечь дотла.

А она сидит, пьет коктейль. И даже не дымится.

— Что-то не так, — пробормотал я. — Озеро должно ее атаковать.

Черная словно услышала мои мысли. Она поставила бокал на столик и грациозно поднялась.

— Не веришь? — спросила она с усмешкой. — Думаешь, это трюк? Иллюзия?

Она развернулась и побежала к воде. С разбегу, поднимая брызги, она нырнула в серебристую гладь очищенного Озера.

Я ожидал взрыва. Шипения. Крика боли. Вместо этого раздался веселый смех.

Черная вынырнула метрах в десяти от берега. Она откинула мокрые волосы назад. Капли воды сверкали на ее темной коже, как бриллианты на бархате.

— Водичка — класс! — крикнула она нам. — Эстро, айда купаться! Ну же! Не будь занудой! В Бездне таких спа-процедур не делают!

Я стоял в ступоре. Озеро… принимало ее. Светлая энергия омывала ее тело, созданную из тьмы, и не причиняла вреда. Это нарушало все законы магии, которые я знал.

— Это невозможно, — прошептала Пугливка, выглядывая из-за моей спины. — Плохие не могут купаться в хорошей воде!

— Видимо, кто-то переписал правила, — мрачно ответил я.

— Так, мне это надоело! — заявила Никталия.

Она убрала свои пистолеты (которые все равно были бесполезны) и решительно зашагала к воде.

— Никталия, стой! — крикнул я. — Это может быть ловушка!

— Да какая ловушка! С Озером все в порядке! — отмахнулась она. — Девочка просто хочет поболтать!

Никталия подошла к кромке прибоя. Черная Айсштиль подплыла ближе, лениво перебирая ногами.

— Слушай, подруга, — начала Никталия, скрестив руки на груди. — Купальник — огонь. Где брала? В бутике «Ужас и Стиль»? Или это новая коллекция «Бездна-Фэшн»?

Черная улыбнулась. В ее улыбке было столько же кокетства, сколько и у самой Никталии.

— Сама сотворила, — похвасталась она, проводя рукой по бедру. — Материализация желания. Я увидела похожий в памяти одного из тех солдат, которых мы… кхм… ассимилировали. Ему нравились такие картинки. Решила попробовать. Как тебе?

— Шикарно, — оценила Никталия. — Тебе идет черный. Стройнит. Хотя куда тебе еще стройнеть, ты же копия Айси, а она и так вобла сушеная.

— Вобла? — Черная склонила голову набок. — Это вид оружия? Или титул?

Никталия прыснула.

— Это рыба такая! Сухая и плоская! Но ты не такая. Ты… более фактурная. Слушай, а что ты там говорила про вечеринки? В Бездне бывают вечеринки?

— В Бездне бывает только голод, — честно призналась Черная, и ее лицо на секунду стало серьезным. — И холод. И шепот миллионов голосов, которые просят, чтобы их убили. Скукотища смертная. Никакой музыки. Только вой.

— Ужас какой, — посочувствовала Никталия. — А как же танцы? Шопинг? Сплетни?

— Что такое «шопинг»? — искренне удивилась Черная.

— О-о-о… — протянула Никталия. — Ты многое потеряла, подруга. Шопинг — это когда ты идешь и берешь все, что хочешь. И тебе от этого хорошо.

— А, — Черная кивнула. — Понимаю. У нас это называется «вторжение в реальность». Мы тоже идем и берем все, что хотим. Души, миры, энергию. Но потом все равно хочется еще.

— Нет, ты не поняла! — Никталия присела на корточки у воды. — Шопинг — это не когда ты всех убиваешь. Это когда ты покупаешь туфли! Или сумочку! Или новое платье!

— Платье… — Черная задумчиво посмотрела на свое тело. — Мне нравится эта концепция. Но зачем покупать, если можно создать?

— В этом и смысл! Процесс выбора! Азарт! Скидки!

Они болтали. Богиня Ночных Желаний и Порождение Бездны. Обсуждали моду, развлечения и скуку. Это было настолько сюрреалистично, что у меня начал дергаться глаз.

— Эстро, — тихо позвал Карнакс. — Противник дезориентирован неуместным социальным взаимодействием. Рекомендую нанести превентивный удар. Прямо сейчас. Пока она обсуждает преимущества латекса перед хитином. Никталию скорей всего зацепим, но да хрен с ней, она живучая как таракан. Потом скажешь ей, что это была моя идея.

Я колебался.

Ударь я сейчас — и что будет? Сфера у меня в руках. Если начнется битва такого уровня, Черное Солнце может пострадать. Или сдетонировать. И тогда Небесный Чертог превратится в Небесную Пыль. Вместе с нами.

Но оставлять ее здесь нельзя. Она блокирует подход к Озеру. А мне нужно опустить Сферу в воду для активации.

— Попробуем мягкий вариант, — решил я.

Я достал Сферу. Она была размером с яблоко, тяжелая и холодная. Я направил в нее импульс своей силы.

— Очищение, — шепнул я.

Черное Солнце вспыхнуло. Волна невидимой энергии, губительной для всего, что связано с Бездной, разошлась от меня кругами.

Я видел, как эта волна прошла сквозь руины. Сквозь воздух. Сквозь саму Черную Айсштиль.

Сфера завибрировала, отчитываясь: «Зона очищена. Угроз не обнаружено».

Я посмотрел на Черную.

Она даже не поморщилась. Она продолжала смеяться над какой-то шуткой Никталии, болтая ногами в воде.

Волна Очищения прошла сквозь нее, как сквозь стекло. А Чёрная даже не заметила.

— Как? — выдохнул я. — Как это возможно?

Пугливка дернула меня за рукав.

— Костя… — прошептала она. — Я поняла.

Я посмотрел на нее. Волчьи ушки Пугливки стояли торчком, она смотрела на Черную не со страхом, а с каким-то странным узнаванием.

— Что ты поняла?

— Она… она как я, — тихо сказала волкодевочка. — И как Вильда. И как Карнакс.

— В смысле? — не понял я.

— В ней… что-то зажглось, — Пугливка прижала руки к груди. — Там, внутри. Это маленькое, черное, холодное… но оно живое. У нее теперь есть душа, Эстро.

Меня словно молнией ударило.

Душа и свобода воли. Вот оно!

Озеро Вечной Молодости отвергает зло. Оно сжигает рабов Бездны, бездумные инструменты, куклы, наполненные чужой волей.

Но оно не атакует тех, кто обладает свободой выбора. Тех, у кого есть душа. Пусть даже черная, пусть рожденная во тьме, но — своя.

Бездна пошла ва-банк.

Она знала, что обычная тварь не сможет подойти к Озеру. Защита была слишком сильна против прямого вторжения.

И тогда Бездна создала… личность. Она наделила свою куклу разумом. Эго. Желаниями. Свободой воли.

Она рискнула. Она создала существо, которое может принимать свои решения.

В том числе — решение предать своего создателя.

— Черт возьми, — выдохнул я. — Это гениально. И чудовищно рискованно.

Если у Черной теперь есть свобода воли, значит, она здесь не просто как солдат. Она здесь как наемник. Как партнер.

И значит… с ней можно договориться. Или обмануть.

— Отбой атаке, — скомандовал я Карнаксу. — Убирай железки. Мы меняем тактику.

— Переходим к дипломатии? — скривился бог войны. — Я ненавижу дипломатию. Там нельзя никого бить.

— Там можно бить словами, — успокоил я его. — И обещаниями.

Я спрятал Сферу и направился к воде.

— Привет, красавица, — сказал я, подходя к берегу.

Черная перестала болтать с Никталией и повернулась ко мне.

— О, главный герой созрел для разговора! — она улыбнулась. — Решил сдаться?

— Решил сделать встречное предложение, — я сел на песок, прямо в своем походном костюме. — Ты ведь умная девочка. Ты понимаешь, что происходит.

— Понимаю, — кивнула она. — Я забираю Сферу, отдаю ее Матери, и мы все дружно погружаемся в вечное ничто. Хэппи-энд.

— А ты уверена, что хочешь этого? — спросил я вкрадчиво. — Вечного ничто?

Она пожала плечами.

— А что еще есть?

— Ну, смотри, — я обвел рукой горизонт. — Ты сейчас плаваешь. Тебе нравится вода?

— Приятная, — согласилась она. — Щекочет.

— А коктейль? Вкусный?

— Сладкий. И голову кружит.

— А болтать с Никталией? Весело?

— Она забавная. Глупая, но забавная.

— Эй! Я не глупая! — вспылила Никталия. — Щас как дам вам обоим!

— Дашь, но попозже. Так вот, — я наклонился вперед, снова обращаясь к Черной. — Если ты отдашь Сферу Бездне… всего этого не будет.

Черная замерла.

— В каком смысле?

— В прямом, — вступила в разговор Пугливка. Она мгновенно уловила мою игру. — Бездна сожрет все. Этот мир и это Озеро.

— Коктейли. Красивых мальчиков. Модные шмотки, — добавила от себя Никталия.

— Все исчезнет. Будет только темнота и холод, — сухо бросил Карнакс. — Ужасный мир, в котором не будет места субординации.

— И никаких вечеринок! — добавила богиня желаний, сделав страшные глаза. — Ты знаешь, что такое «Нетфликс»?

— Это разновидность проклятия? — спросила Черная.

— Лучше! — Никталия всплеснула руками. — Это миллионы историй! Про любовь, про войну, про вампиров! Ты можешь смотреть их вечно! Плакать, смеяться! А мороженое? Ты пробовала мороженое? Это как снег, только сладкий и сливочный!

— Сладкий снег… — задумчиво повторила Черная. В ее фиолетовых глазах мелькнул интерес. Жадный, детский интерес.

— А пицца? — продолжал я давить. — Горячая, с сыром, который тянется… Пепперони, грибы… Ты не жила, если не ела пиццу.

— И драки, — добавил Карнакс. Он подошел и встал рядом, скрестив руки. — В Бездне нет достойных противников, только биомасса. Скучно, никакой тактики, никакой стратегии. Просто давишь мясо. А здесь… здесь есть вызов.

— Вкус… вызов… истории… — Черная Айсштиль медленно вышла из воды.

Вода стекала с ее черного тела, не оставляя следов. Она ступила на песок.

Она выглядела… растерянной.

Идея уничтожить все это ради «Великой Пустоты» вдруг показалась ей не такой уж привлекательной. Она только что родилась. Она только что почувствовала вкус жизни. Вкус свободы.

И ей предлагали это уничтожить. Своими руками.

— Вы предлагаете мне… остаться? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Предать… маму?

— Почему нет? — я пожал плечами. — Ты сильная. Ты уникальная. Ты личность. Зачем тебе быть просто инструментом Бездны? Стань… собой.

В ее глазах, обычно пустых провалах во тьму, появилась искра. Искра сомнения. И искра жадности. Жадности до жизни.

Она сделала шаг ко мне. Ее бедра качнулись гипнотически.

— Стать собой… — прошептала она. — Это звучит… вкусно.

Она наклонилась ко мне. Ее лицо оказалось совсем близко. От нее пахло озоном, холодом и… странными духами.

— А скажи, Безумный Бог, — промурлыкала она. — Если я останусь… Ты возьмешь меня в свой гарем?

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— Что?

— Ну, я же вижу, — она кивнула на Никталию и Пугливку. — Ты коллекционируешь странных женщин. Я достаточно странная? Будешь любить меня так же, как эту ледяную стерву, с которой меня скопировали? Я ведь лучше. И горячее. Во всех смыслах.

Никталия хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Но даже она, богиня желаний, слегка покраснела от такой прямоты.

Пугливка спрятала лицо в ладонях, и ее уши стали пунцовыми.

Карнакс издал звук, похожий на скрежет тормозов, и отвернулся, делая вид, что изучает архитектуру руин.

— Эм… — я попытался подобрать слова. Это было, пожалуй, самое быстрое и неожиданное предложение руки и сердца (или чего там еще) в моей жизни. — Давай сначала спасем мир, а потом обсудим… кадровые вопросы?

Черная усмехнулась.

— Дипломат. Ладно. Мне нравится твое предложение. Мне нравится этот мир. Здесь есть… цвета. В Бездне только черный и фиолетовый. Это утомляет.

Она протянула мне руку. Тонкую, изящную черную руку с длинными когтями.

— Я согласна, — шепнула она. — Я хочу попробовать эту вашу «пиццу». И хочу узнать, что такое «сериал». И хочу… тебя. Может быть.

Сфера Черного Солнца лежала на песке между нами. Она была ключом. Символом доверия.

Я протянул руку в ответ. Мы почти коснулись друг друга. Почти заключили сделку, которая могла изменить расклад сил во вселенной.

И тут…

Ее лицо исказилось. Улыбка сползла, сменившись гримасой дикой, нечеловеческой боли.

— А-а-а-гх! — вырвалось из ее горла.

Она упала на колени, хватаясь за голову. Ее пальцы впились в черную кожу, раздирая ее.

Черные вены на ее теле вздулись. Они начали пульсировать раскаленным фиолетовым светом изнутри. Словно лава внезапно потекла по ее жилам.

— Нет… — прохрипела она. Но это был уже не ее голос.

Это был голос легиона. Гулкий, многоголосый бас, от которого вибрировали камни.

— НЕТ… СМЕРТЬ… ПОЖИРАТЬ… ПОГЛОЩАТЬ… НИКАКОЙ… ПИЦЦЫ…

От ее тела повалил густой черный пар. Присутствие Бездны усилилось стократно. Оно давило на плечи, сжимало виски.

Озеро Вечной Молодости отреагировало мгновенно. Вода вскипела. Светлая энергия, почувствовав прорыв чистой Тьмы, атаковала. Черную начало испарять, ее кожа шипела и плавилась.

Я отшатнулся, закрывая собой Пугливку.

— Черт! — выругался я. — Бездна! Она предусмотрела это!

Бездна не была глупой. Она дала кукле свободу воли, чтобы пройти защиту. Но она оставила поводок. Страховку. «Кнопку самоуничтожения» с функцией перехвата управления.

Свобода воли была ловушкой. Не только для Озера. Но и для самой Черной.

— ПОМОГИ МНЕ! — закричала Черная Айсштиль своим голосом. В нем была паника. — ЭСТРО! ОНО ЖЖЕТ!

Она тянула ко мне руку. Но ее пальцы уже плавились, превращаясь в черную жижу.

— Я… я не хочу умирать! Я хочу пиццу!

Ее тень, падающая на песок, вдруг удлинилась. Она стала огромной, накрыв пол-озера. И из ее спины, разрывая идеальную черную кожу, вырвались не щупальца.

Руки. Гигантские, призрачные руки, сотканные из абсолютной, концентрированной Тьмы. Они были размером с колонны дворца.

Тело Черной Айсштиль повисло на этих руках, как сломанная кукла. Как пустая оболочка.

Она подняла голову. Ее глаза больше не были черными. И не были фиолетовыми.

Они были абсолютно белыми. Как слепые пятна на ткани мироздания. Пустота, в которой нет ничего.

Ее рот открылся неестественно широко. Челюсть хрустнула.

— Глупая кукла, — произнес Голос. Он звучал везде сразу. В ушах, в голове, в дрожании земли. — Ты выполнила свою задачу. Ты развила иммунитет к Свету. Ты провела меня. Теперь Я здесь.

— В БОЙ! — заорал Карнакс, бросаясь вперед.

Но было поздно. Рука Черной молниеносно метнулась к Сфере. Я попытался перехватить ее щупальцем.

Но гигантская призрачная Рука просто отмахнулась от меня, как от мухи. Меня отшвырнуло на десять метров.

Рука схватила Сферу Черного Солнца и прижала к своей груди Черной. Там, где была разорванная плоть, открылась черная воронка.

Она начала впитывать Артефакт в себя. Сфера засияла черным светом, но этот свет поглощался телом монстра. Артефакт, созданный для фильтрации Бездны, теперь становился ее частью. Ее ядром.

— Спасибо за доставку, Эстро, — прогудел Голос. Реальность вокруг Небесного Чертога начала трещать. Золотое небо темнело, покрываясь сетью трещин. Руины осыпались в ничто. — Твой «фильтр» станет моим Сердцем в этом мире. Теперь я могу войти… целиком.

Сфера исчезла внутри тела Черной…

Небесный Чертог умирал.

Это было не похоже на медленное увядание осени или тихий сон зимы. Это была агония разрушения. Золотые своды, которые держались тысячелетиями, теперь покрывались сетью уродливых черных трещин. Они расползались с тошнотворным треском, похожим на звук ломающихся костей. Обломки мрамора и драгоценных камней падали в бездонную муть, клубящуюся внизу.

Голос Бездны, который исходил из искаженного рта Черной Айсштиль, заполнял собой все пространство. Он вибрировал в зубах, отдавался болью в висках и заставлял саму реальность дрожать от страха.

— Глупцы, — гремело Существо. Его тело, сотканное из тьмы и украденной плоти, разрасталось. Гигантские призрачные руки, вырвавшиеся из спины Черной, удлинялись. Они цеплялись за края реальности, раздирая их шире, чтобы пропустить сюда основное тело захватчика. — Вы сами принесли мне ключ. Вы сами открыли дверь.

Я медленно поднялся с колен. Тело болело так, словно меня пропустили через камнедробилку, а потом собрали обратно без инструкции. Кровь на губах была соленой и горячей. Но я не чувствовал страха. Только холодную, расчетливую ярость. И еще мрачное удовлетворение игрока, который только что заставил противника сделать роковой ход.

Карнакс уже был на ногах. Его доспех был помят, красный плащ превратился в лохмотья, но он стоял твердо, как скала. Он перехватил рукояти мечей, готовясь к последней, безнадежной атаке.

— Не торопись, — бросил я ему, сплевывая кровь на песок. — Шоу только начинается.

Голос Сущности стал насмешливым.

— Ты все еще надеешься, Эстро? Твое Черное Солнце теперь внутри меня. Оно станет моим вторым сердцем. Будет качать энергию этого мира прямо в мою глотку. Бездна станет воистину бесконечной.

Я посмотрел прямо в пустые, белые глаза монстра. В эти провалы в никуда. И улыбнулся. Широко, зло и весело.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — спросил я громко, перекрикивая грохот рушащегося мира. — Бездна слишком жадная. Ты жрешь все, что видишь, даже не проверяя срок годности.

— О чем ты лепечешь, смертный? — прорычало Существо.

Я поднял руку и щелкнул пальцами. Этот звук был тихим, но в наступившей на секунду тишине он прозвучал как выстрел.

— Протокол «Смена Полярности».

Глаза Сущности, если эти белые пятна можно было так назвать, на мгновение сузились. Оно прислушалось к своим ощущениям. Внутри его тела, там, где только что исчезла Сфера Черного Солнца, что-то изменилось.

Артефакт, который я создал, не был просто фильтром. И уж точно он не был батарейкой. Это была сложнейшая магическая конструкция, основанная на парадоксах Бездны. Она могла излучать энергию. Но могла и делать обратное.

Полярность Сферы резко изменилась.

Вместо того, чтобы отдавать силу, она начала втягивать ее. С чудовищной, невозможной мощью. Она превратилась в сверхмассивную черную дыру, настроенную на одну конкретную частоту. Частоту Бездны.

— Что⁈ — взревел монстр. Его голос сорвался на визг.

Гигантские призрачные руки, державшие свод пещеры, вдруг дрогнули. Их контуры поплыли, словно дым на ветру. Черная материя, из которой состояло тело Сущности, начала закручиваться в спираль, втягиваясь внутрь, в грудь Черной Айсштиль. Туда, где теперь пульсировало хищное, голодное ядро моего артефакта.

— Несварение желудка? — участливо поинтересовался я. — Я же говорил, проверяй этикетки. Там было написано: «Осторожно, вызывает привыкание и полное небытие».

— ТЫ! — Сущность попыталась сделать шаг ко мне. Она хотела раздавить меня, разорвать на куски, прервать мою концентрацию. Если я перестану поддерживать ментальный контроль над Сферой, процесс может остановиться.

Она знала это.

Гигантская рука, похожая на колонну из сгустившегося мрака, метнулась в мою сторону. Удар был такой силы, что воздух перед ним спрессовался в ударную волну.

Я не мог уклониться. Я должен был держать канал связи.

Но мне и не пришлось.

Красная вспышка метнулась наперерез. Карнакс. Бог Войны встал между мной и Бездной. Он скрестил свои клинки — Рассвет и Закат — принимая на них вес падающего небоскреба.

БАМ!

Земля под ногами Карнакса взорвалась, образовав кратер. Его ноги ушли в камень по колено. Доспех заскрежетал, из стыков брызнули искры. Но он выстоял. Он держал этот чудовищный вес на скрещенных лезвиях, и его мышцы, казалось, звенели от напряжения.

— Работай, Эстро! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Его золотой глаз сиял яростью. — Я держу!

Сущность взвыла от бессилия. Она попыталась ударить второй рукой, но ее движения становились все более дерганными, хаотичными. Сфера внутри нее работала, высасывая саму суть ее существования.

— Отключи это! — орал Голос. — Отключи!

— Не так быстро! — крикнул я, усиливая ментальный нажим. — У нас комплексный обед! Первое, второе и компот!

Монстр метался. Он понимал, что физически не может добраться до меня через Карнакса. И тогда он решил атаковать иначе. Ментально.

Волна безумия, хаоса и отчаяния накрыла нас. Это было, как если бы миллион голосов одновременно закричали тебе в уши самые страшные вещи. Карнакс пошатнулся. Пугливка, сжавшаяся в комочек за камнем, закрыла уши и заплакала.

Но тут в игру вступила Никталия.

Богиня Ночных Желаний вышла вперед. Ее латексный костюм блестел, очки все еще сидели на носу, хотя одно стекло треснуло. Она выглядела абсолютно неуместно в этом аду, и именно это делало ее великолепной.

— Эй, страхолюдина! — крикнула она звонко. — Ты чего такая нервная? Тебе чего-то не хватает? Может, любви? Или внимания? Или мозгов?

Сущность повернула к ней искаженное лицо Черной Айсштиль.

— Замолчи, червь! — прошипела она.

— А вот и не замолчу! — Никталия раскинула руки. Вокруг нее заплясали розовые и фиолетовые искры. — Ты хочешь желаний? Я дам тебе желания! Подавись!

Она ударила своей магией. Но это был не боевой луч. Это был поток чистой, концентрированной ерунды.

Никталия проецировала в разум монстра миллиарды желаний, которые она собирала веками. Желание съесть пиццу с ананасами. Желание почесать спину в том месте, до которого не дотянуться. Желание купить абсолютно ненужную пластиковую ерунду в телемагазине в три часа ночи. Желание позвонить бывшему пьяной. Желание стать балериной, будучи бегемотом.

Это был ментальный спам вселенского масштаба.

Сущность замерла. Ее белые глаза начали хаотично моргать.

— Пицца? — пробормотал Голос Бездны с искренним недоумением. — Ананасы? Зачем? Это… нелогично! Это… мерзко! Хватит! Я не хочу знать про распродажу в Икее!

— Хочешь-хочешь! — радостно вопила Никталия, усиливая напор. — А еще ты хочешь котика! И новые туфли! И заполнить налоговую декларацию за прошлый год! Чувствуешь, как захватывает дух от бюрократии⁈

Хаос в голове монстра сбил его концентрацию. Призрачные руки ослабли. Карнакс, воспользовавшись моментом, оттолкнул конечность врага и нанес рубящий удар, отсекая один из пальцев тьмы. Тот растворился в воздухе, не долетев до земли.

— Пугливка! — крикнул я, чувствуя, что Сфера начинает перегреваться от нагрузки. Мне нужна была помощь. — Озеро! Используй Озеро!

Волкодевочка подняла заплаканное лицо. Она дрожала. Ей было страшно. Очень страшно. Но она видела, как Карнакс держит удар. Как Никталия сходит с ума ради победы. Как я держу канал, истекая кровью.

Она всхлипнула, вытерла нос рукавом и подбежала к кромке воды.

— Да… сейчас! — пискнула она.

Она опустила руки в серебристую воду.

Озеро Вечной Молодости, очищенное и спокойное, отозвалось на зов своей частицы. Вода ощутила связь Пугливки с Лилией, богиней природы, ту, которую всегда любила.

Серебристая гладь вспенилась.

— Уходи! — закричала Пугливка, зажмурившись. — Не обижай моих друзей!

Вода вздыбилась. Огромная волна, плотная и тяжелая, как жидкое серебро, поднялась из озера. Она сформировалась в гигантский кулак. И этот кулак с размаху врезался в Сущность.

ПШШШ!

Звук был похож на то, как раскаленный металл опускают в ледяную воду. Светлая энергия Озера обожгла плоть Бездны. Монстр закричал. Его черная кожа начала пузыриться и отслаиваться кусками.

В этот момент, под перекрестным огнем магии, желаний и стали, контроль Бездны над телом-носителем ослаб.

Я увидел это.

Белые, пустые глаза Черной Айсштиль на мгновение изменились. В них вернулась глубина. В них вернулся цвет. Фиолетовый, как сумерки.

Лицо, искаженное злобой, разгладилось.

Она вернулась. Черная Айсштиль. Та, которая хотела жить. Та, которая хотела попробовать пиццу.

Сущность Бездны, Голос, попыталась снова перехватить контроль, задавить зарождающееся сознание.

«Сидеть! — приказал Голос внутри ее головы. — Оболочка! Ты ничто!»

Но Черная уже не была ничем. Она была кем-то.

Она посмотрела на свои руки, которые превратились в чудовищные когти. Посмотрела на разрушенный чертог. Посмотрела на нас.

На меня.

— Эстро… — прошептала она. Ее голос был слабым, дрожащим, но это был ее голос. Не Голоса.

Я встретился с ней взглядом. И мое сердце сжалось.

В ее глазах было понимание. Полное, кристально чистое понимание того, что происходит.

Она чувствовала Сферу внутри себя. Чувствовала, как та пожирает Бездну. И она знала, из чего состоит она сама.

Она была создана из Бездны. Она была плоть от плоти ее.

Сфера не остановится, пока не поглотит все. Включая ее.

— Я… я слышу тебя, — сказала она, глядя на меня. — Ты хочешь спасти этот мир. Ты хочешь закрыть дверь.

Она сделала шаг назад, борясь с гигантскими призрачными руками, которые пытались снова подчинить ее тело. Ее движения были ломаными, дерганными, как у марионетки, которая пытается перерезать свои нити.

— Нет! — взревел Голос Бездны, снова прорываясь наружу. — Стой! Мы едины! Мы сожрем их всех!

Черная ударила себя по лицу. Сильно. Когти оставили глубокие борозды на щеке.

— Заткнись! — крикнула она сама себе. — Ты мне надоела! Ты скучная! Ты только и знаешь, что жрать и ныть! А я… я хочу другого!

Она посмотрела на Никталию. Та замерла, опустив руки. Розовые искры погасли.

— Эй, фиолетовая, — улыбнулась Черная. Улыбка была кривой, мучительной, но искренней. — Твои желания… они были смешными. Про налоговую особенно. Я бы хотела… я бы хотела заполнить эту декларацию. Хотя бы раз.

— Ты еще можешь! — крикнула Никталия, и в ее голосе звенели слезы. — Мы что-нибудь придумаем! Эстро умный, он вытащит эту штуку!

Черная покачала головой.

— Нет. Не вытащит. Она уже часть меня. Или я часть ее. Мы сцепились намертво. Если он остановит Сферу, Мамочка вернется. И убьет вас. А если не остановит…

Она посмотрела на свои руки, которые уже начали терять форму, распадаясь на черный туман, втягиваемый в грудь.

— Я исчезну.

Пугливка заплакала в голос, пряча лицо в мокрой шерсти своего хвоста. Карнакс опустил мечи. Он понимал. Воин всегда видит, когда кто-то идет на самопожертвование.

— Ты молодец, кукла, — тихо сказал бог войны. — Ты сражалась достойно. Для новобранца.

Черная перевела взгляд на меня.

— Эстро, — сказала она. — Ты обещал мне свидание. Помнишь?

— Помню, — хрипло ответил я. Горло перехватило.

— Жаль, — вздохнула она. — Я так и не узнала, какой на вкус поцелуй. Настоящий. Не украденный из памяти.

Она вдруг выпрямилась. Ее фигура, несмотря на то, что она распадалась, стала величественной.

Гигантские руки за ее спиной снова дернулись, пытаясь схватить нас. Голос Бездны завыл, предчувствуя конец.

— Ну уж нет, стерва, — сказала Черная Айсштиль, обращаясь к твари внутри себя. — Ты никого не тронешь. Мы уходим. Вместе.

Она обхватила себя руками. Крепко. Словно пыталась удержать рвущуюся наружу душу. Или вдавить Сферу глубже.

— Активируй, — крикнула она мне. — На полную мощность! Давай! Пока я держу ее!

Я колебался. Долю секунды. Это было убийство. Убийство существа, которое только что обрело себя.

Но я видел гигантские тени, которые снова начали сгущаться над Небесным Чертогом. Бездна не сдавалась. Если я промедлю, она прорвется. И тогда жертва Черной будет напрасной.

— Прости, — шепнул я.

И сжал кулак.

— Поглощение! Максимум!

Сфера внутри Черной вспыхнула. Черную Айсштиль начало затягивать внутрь самой себя. Ее тело скручивалось, деформировалось, превращаясь в воронку.

Голос Бездны издал последний, пронзительный визг, который оборвался на самой высокой ноте.

— Пицца… с ананасами… — прошептала Черная, прежде чем ее лицо исчезло в вихре тьмы. — Наверное… это… вкусно…

Вспышка. Беззвучная и Абсолютно черная. Она на мгновение стерла весь мир вокруг нас, оставив только пустоту.

А потом свет вернулся. Мы стояли на берегу Озера. Гигантского монстра не было, щупалец не было. Тьма сгинула.

На белом песке, там, где только что стояла девушка, лежала небольшая черная сфера. Она тихо, сыто гудела. Она поглотила все. Сущность Бездны. И ту, кто ее держал.

Никталия шмыгнула носом. Громко и некрасиво. Так как умеет только Никталия.

— Она даже не попробовала, — сказала богиня дрожащим голосом. — Ананасы. Это же гадость. Но она хотела попробовать.

Пугливка подошла к тому месту, где лежала Сфера. Она присела и осторожно коснулась песка.

— Она была хорошей, — сказала волкодевочка. — Она спасла нас.

Карнакс молча подошел и вонзил меч Рассвет в песок. Салют павшему воину.

— Честь, — коротко произнес он.

Я стоял и смотрел на Сферу. Внутри меня была пустота. Еще одна потеря. Еще один шрам. Сколько их уже было? И сколько еще будет?

Но я знал, что нужно делать. Скорбеть будем потом. Сейчас нужно закончить дело. Ради нее тоже.

Я подошел и поднял Сферу. Она была теплой, почти горячей. И вибрировала от переполнявшей ее энергии. Теперь это была не просто ловушка, это был Якорь. Самый мощный из всех.

Я повернулся к Озеру. Вода выглядела спокойной. Она ждала.

— Спи спокойно, — тихо сказал я Сфере. — Ты заслужила свой покой. И свою вечность.

Я размахнулся и бросил Черное Солнце в центр Озера Вечной Молодости.

Бултых!

Сфера ушла под воду. Круги разошлись по серебристой поверхности.

Прошла секунда. Две. Три…

И Вода вспыхнула! Свет ударил из глубины. Сначала серебряный, потом золотой, потом ослепительно белый. Он пронизал воду, наполнил грот, вырвался наружу, в разрушенный Небесный Чертог. И ударил прямо в небо через дыру в потолке.

Черные тучи, висевшие над руинами, начали рассеиваться. Трещины в золотом куполе небес затягивались на глазах. Золотой свет, тусклый и мертвый последние тысячелетия, вдруг налился силой. Он стал ярким, живым, теплым.

Руины вокруг нас дрогнули. Камни начали подниматься в воздух, вставая на свои места. Колонны срастались, обломки и пыль складывались обратно в величественные статуи. Пыль и грязь исчезали, сменяясь блеском полированного мрамора и золота.

Небесный Чертог исцелялся.

Сфера стала его новым сердцем. Она связала это измерение, окончательно очистила его и запечатала проходы для Бездны.

Я чувствовал, как вибрация проходит через мироздание. Первая точка сети активирована. Самая главная.

— Красиво, — прошептала Никталия, вытирая глаза. — Ей бы понравилось. Тут теперь чисто. Можно вечеринки устраивать.

Вместе с восстановлением архитектуры происходило и нечто иное. Золотая пыль, висевшая в воздухе, начала сгущаться. Она закручивалась в вихри, обретая плотность и форму, наливаясь силой и жизнью.

Через мгновение вокруг нас стояли они. Крылатая гвардия. Элита Небесного Чертога. Сотни воинов-духов в сияющих доспехах, с копьями и мечами наперевес. Те самые, что пали здесь тысячи лет назад, защищая своего безумного повелителя или пытаясь его свергнуть.

Карнакс напрягся, его пальцы с лязгом легли на рукоять меча. Я тоже подобрался, готовясь к мгновенной атаке. Мы не знали, в каком состоянии они вернулись. Безумны ли они? Помнят ли, что мы были по разные стороны баррикад? Или Бездна выжгла их разум?

Гвардейцы озирались. В их глазах читался абсолютный шок. Они помнили смерть. Помнили предательство и тьму. А теперь видели вокруг себя свет.

Один из них, высокий командир с пышным плюмажем, сделал неуверенный шаг вперед. Его взгляд скользнул по нам. Остановился на Карнаксе, закованном в алую броню.

— Бог Войны? — хрипло спросил он, словно не веря своим глазам.

Потом он посмотрел на Пугливку, которая испуганно жалась ко мне, прижав ушки.

— Госпожа Лилия? — в его голосе прозвучал благоговейный трепет.

И, наконец, его взгляд уперся в меня.

— Изгнанник Эстро?

Оружие в их руках дрогнуло, но не поднялось. Агрессии не было. Только тотальная растерянность людей, проснувшихся после кошмара и обнаруживших, что мир перевернулся.

Никталия, конечно же, не упустила такой шикарный момент. Она выплыла вперед, поправляя свои очки (теперь уже без одного стекла), и окинула строй хозяйским взглядом.

— Ой, мальчики! — звонко протянула она. — Какие люди! Давно не виделись! Примерно с той самой гражданской резни, которую вы тут устроили! И которую я благополучно проспала из-за Ноктуса!

Она бесцеремонно ткнула пальцем в двух стоящих рядом гвардейцев.

— Эй, ты! Да, ты, с алебардой! Ты же вроде отрубил тому парню слева крыло? Я точно помню, кровищи было — жуть! А ты, — она указала на его соседа, — кажется, пытался поджарить этого молнией?

Я скептически посмотрел на нее. По словам Ноктуса Никталия проспала всю гражданскую войну в измерении Ночи. Выдумывает на ходу?

Гвардейцы переглянулись. На их лицах отразился ужас узнавания и крайняя, мучительная неловкость. Они инстинктивно попятились друг от друга, вспоминая последние моменты своей прошлой жизни.

— Как неудобно вышло, да? — продолжала издеваться Никталия, прохаживаясь между рядами ошарашенных воинов, как строгий ревизор. — Стоите тут, плечом к плечу. Прямо как лучшие друзья. Ну что, обниметесь? Или сразу начнете второй раунд? Я ставлю на парня с алебардой, у него вид более злопамятный!

Строй заволновался. Кто-то нервно кашлянул. Кто-то опустил глаза.

— Никталия, — устало осадил ее Карнакс, убирая руку с меча. — Прекрати деморализовывать личный состав. Они только что воскресли. У них когнитивный шок.

— У них сейчас будет стыдливый шок! — фыркнула богиня, подмигивая остолбеневшему командиру. — Но ладно, живите. Пока что. У нас сегодня день амнистии.

Командир гвардейцев, высокий воин с суровым лицом, медленно перевел взгляд с Никталии на меня. Потом на Карнакса. И, наконец, на сжавшуюся Пугливку.

Он с лязгом вогнал свой золотой меч обратно в ножны.

— Громовержец пал, — его голос прозвучал глухо, но твердо. — Мы были слепы. Мы сражались за безумие, принимая его за порядок.

Он опустился на одно колено, склонив голову. Его крылья коснулись пола.

— Но Свет вернулся. И принесли его вы. Крылатая Гвардия ждет приказов!

За его спиной раздался единый, слитный грохот. Сотни воинов как один опустились на колени. Шелест их крыльев был похож на вздох ветра. Золотое море доспехов склонилось перед нами.

Я выпрямился. Сейчас я был не просто княжичем и не просто странником по мирам. Я говорил как тот, кем являлся по праву силы.

— Встаньте, бойцы, — мой голос, усиленный эхом восстановленного чертога, разнесся над площадью. — Война, которую вы помните, окончена. Но началась новая.

Гвардейцы поднялись. Сотни глаз смотрели на меня с жадным вниманием. Им нужна была цель. Им нужен был смысл существования, который они потеряли тысячи лет назад.

— Это место — Якорь, — я указал на сияющее Озеро. — Сердце защиты всего мира. Ваша задача — охранять его. Ни одна тень, ни одна тварь Бездны не должна коснуться этой воды. Восстановите периметр, укрепите барьеры. И не теряйте бдительности.

— И приберитесь здесь! — рявкнул Карнакс, не удержавшись. — Бардак развели, смотреть тошно. Чтобы к следующему визиту все блестело по уставу!

— Будет исполнено! — гаркнул командир, ударив кулаком в грудь.

Он махнул рукой, отдавая отрывистые команды. Строй мгновенно распался на отряды. Крылатые воины взмыли в золотое небо, разлетаясь к границам Чертогов, занимая посты. Небесный Чертог оживал.

Я удовлетворенно кивнул. Теперь за этот мир можно было не беспокоиться.

— Уходим, — сказал я. — Нам нужно помочь остальным.

Я открыл портал. На этот раз он был стабильным, широким и легким. Мир больше не сопротивлялся нам.

Мы шагнули в переход.

Я оглянулся в последний раз. Озеро сияло. И мне показалось… просто показалось… что на поверхности воды, в игре света и ряби, на мгновение проступила улыбка. Хитрая, кокетливая и немного грустная.

— Спасибо, — шепнул я и шагнул домой.

— Ты бы видел свое лицо, Эстро, — хмыкнул Карнакс, снимая шлем. — Выглядел так, будто проглотил лимон вместе с кожурой.

Мы стояли в холле особняка. Возвращение прошло гладко. Слишком гладко для нашей компании.

— Я просто устал, — буркнул я, падая в кресло. — Спасать мир — утомительное занятие. Особенно когда мир сопротивляется.

— А мне понравилось! — заявила Никталия, материализуя в руке бокал с вином. — Драматично, ярко, с элементами трагедии. Прямо как в опере, только никто не поет толстым голосом.

Пугливка сидела на ковре, обнимая колени. Она все еще была тихой.

— Она умерла, да? — спросила она тихо.

— Она стала частью чего-то большего, — ответил я. — Это не совсем смерть. Это… трансформация.

— Красивые слова для «ее больше нет», — заметила Никталия, но в ее голосе не было обычной издевки.

Я посмотрел на карту мира, висящую на стене. Одна точка — там, где проецировался Небесный Чертог — теперь горела ровным золотым светом.

Одна из двенадцати.

— Осталось одиннадцать, — сказал я. — Сахаринка уже на месте. Настя и Эмми тоже. Ноктус в Лондоне. Айсштиль в Антарктиде.

— А ты? — спросила Никталия. — Ты будешь сидеть здесь и руководить процессом, как большой босс?

— Нет, — я встал. — Я пойду в самое сложное место.

— Куда? — насторожился Карнакс.

— В Мир Мертвых, — сказал я. — К Аймосу. Там нужно установить сферу лично. Некроэнергия нестабильна, автоматика не справится.

— Я пойду с тобой, — тут же вызвался бог войны.

— Нет, — я покачал головой. — Ты нужен здесь. Координировать оборону. Если Бездна решит нанести ответный удар, пока мы расставляем ловушки, нам понадобится толковый генерал в резерве.

Карнакс нехотя кивнул.

— Логично. Хотя я ненавижу сидеть в резерве.

— А я? — спросила Никталия. — Можно мне с тобой? В Мире Мертвых, конечно, скучно, но с тобой всегда весело.

— Нет, — я улыбнулся ей. — Ты останешься здесь. Присматривать за Пугливкой. И за Безумной Лилией. И за Кристиной Валерьевной. Ты — наш последний рубеж обороны от уныния.

Никталия просияла.

— О, это я могу! Уныние не пройдет!

Я посмотрел на Пугливку.

— Ты справишься?

Она кивнула.

— Я буду смелой. Как та… другая я.

— Ты и есть смелая, — сказал я. — Просто по-своему.

Я ещё раз оглядел свою разношерстную команду.

— Ну что ж… Пора навестить Аймоса. Надеюсь, он не слишком обиделся на то, что мы оставили его разбираться со щупальцами в одиночку.

— Привези ему тортик, — посоветовала Никталия. — Мужчины любят сладкое, даже если они мертвые боги.

— Я запомню, — пообещал я.

Я взял со стола еще одну сферу Черного Солнца. Она была тяжелой и холодной.

— Еще один рывок, — сказал я.

Я открыл портал. На этот раз он вел не в золотое сияние, а в серый туман.

— Не скучайте, — бросил я напоследок и шагнул в серую мглу.

Мир Мертвых встретил меня тишиной. Но это была не та напряженная тишина, что раньше. Это была тишина ожидания.

Я стоял на той же площади перед замком Аймоса. Щупалец Сверхсущности не было видно. Они втянулись глубоко под землю, словно решили, что сегодня ведут себя прилично.

Но воздух все равно дрожал от напряжения.

Ворота замка были открыты. Меня ждали.

Я вошел внутрь. Прошел по пустым коридорам, где эхо моих шагов звучало как удары молота.

Аймос сидел на троне. Один. Эгилии не было видно.

Владыка Мертвых выглядел… постаревшим. Не внешне — боги не стареют так, как люди. Но в его глазах была вековая усталость. И тень страха.

— Ты вернулся, — произнес он. Голос был глухим.

— Я принес то, что обещал, — я показал сферу. — Это стабилизирует твой мир. И защитит его от Бездны.

Аймос кивнул на постамент рядом с троном.

— Ставь.

Я подошел и установил сферу. Активировал ее. Черное Солнце вспыхнуло, и волна темной, но упорядоченной энергии разошлась по залу. Стены перестали дрожать. Воздух стал чище. Давление исчезло.

Аймос вздохнул с облегчением.

— Работает, — сказал он. — Спасибо, Эстро.

— Не за что, — я остался стоять перед троном. — А теперь поговорим. Нам есть что обсудить.

Аймос напрягся. Его рука сжала подлокотник трона так, что камень треснул.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Понимаешь, — я подошел ближе. — Когда Айсштиль сказала про Громовержца. Про предательство. Ты не просто удивился. Ты узнал. Ты вспомнил что-то, что было скрыто глубоко в твоей памяти.

Аймос молчал. Он смотрел в пол.

— Говори, Аймос, — нажал я. — Мы союзники. Мы в одной лодке. И эта лодка тонет. Если ты что-то знаешь… или вспомнил о планах своего брата, Грома, о том, что он сделал с нами… мне нужно это знать. Чтобы победить.

Владыка Мертвых поднял голову. В его глазах стояли слезы. Черные слезы мертвого бога.

— Я вспомнил, — прошептал он. — Не все. Обрывки. Но… это страшно, Эстро.

— Что именно?

— Гром… он не просто параноил и избавлялся от конкурентов. Он не просто боялся за власть. Он… он готовил что-то. Грандиозное.

Аймос встал и прошелся по залу.

— Он искал способ стать… абсолютным. Больше, чем богом. Он хотел переписать саму суть мироздания. Избавиться от от Бездны, от смерти, от свободы воли. Создать идеальный, кристальный порядок. Где все лишь шестеренки в его механизме.

— Вполне в духе Грома, — кивнул я.

— Нет, ты не понял, — Аймос остановился и посмотрел на меня с ужасом. — Он не просто хотел этого. Он искал способ. Он искал… Источник.

— Какой Источник?

— Источник Всего. Первозданную Искру, из которой родилась вселенная. Она… Гром был уверен, что Искра находится где-то в нашем мире, Эстро.

Тут уже настал мой черед удивляться. Первоздананя Искра… Малый осколок от Большого Взрыва, сохранившийся в статичном состоянии. Многие считали ее лишь красивой легендой. Я сам какое-то время пытался найти Искру, но потерпел неудачу.

Ходили слухи, что именно из-за Искры Бездна хочет поглотить наш мир. Именно наш. Всё ради Искры.

А тут вдруг… Аймос так просто говорит об этом. Но сил удивляться уже не было.

— Гром… нашел. Он что-то нашел, Эстро, — продолжай Аймос. — Искру или что-то иное… но я видел его глаза, Эстро. Он был очень доволен в тот день.

— Что-то нашел? — уточнил я.

Аймос сглотнул.

— Я не знаю, что именно. Но он понял, что не может исполнить свой план в своем нынешнем состоянии. Ему нужна была сила. Много силы. Больше, чем у любого бога.

— И поэтому он начал поглощать нас? — догадался я. — Разбивать на осколки и забирать нашу суть?

— Да. Но не только нас. Он хотел поглотить Бездну.

Я замер.

— Что?

— Он хотел использовать Бездну как топливо, — продолжил Аймос. — Как батарейку. Он думал, что сможет контролировать ее. Пропустить через себя, очистить и использовать эту бесконечную энергию, чтобы взломать печать Источника.

— Безумец, — выдохнул я. — Бездну нельзя контролировать. Она сожрет его.

— Она и сожрала, — кивнул Аймос. — Но… не до конца. Я точно не уверен, но… кажется он слился с ней. Он стал… чем-то иным. Не Громовержцем. И не Бездной. Чем-то третьим.

Аймос подошел ко мне вплотную.

— Эстро. Ты же знаешь почему я стал Владыкой Мертвых. Это не было моим выбором. Он поставил меня сюда. Как стража.

— Стража чего?

— Врата, — прошептал Аймос. — Врата к Источнику. Они здесь. В самом глубоком кругу Ада. Под моим замком. Под Сверхсущностью. Сверхсущность — это не просто скопление душ. Это… пробка, созданная по задумке Грома. Печать, которую он создал из страданий, чтобы закрыть проход, пока он не будет готов.

Меня прошиб холодный пот.

— Значит… все это время… мы сидели на бомбе?

— Да. И теперь, когда Сверхсущность ослабла… когда мы ее потревожили… Врата могут открыться.

— И что там? Под Сверхсущностью?

— Я не знаю, — Аймос покачал головой. — Но я знаю одно. Если Гром… или то, во что превратился мой брат, доберется до зоны под Сверхсущностью… Вселенной конец. Он перепишет ее под себя. И в этом новом мире не будет места ничему живому. Только вечный, застывший, мертвый порядок.

Я потер виски. Информация была… тяжелой.

— Значит, нам нужно не просто остановить Бездну, — сказал я. — Нам нужно защитить Сверхсущность. И, возможно… найти способ уничтожить то, во что превратился твой брат. Если он, конечно, ещё где-то прячется.

— Это невозможно, — глухо сказал Аймос. — Если он ещё жив… Он стал сильнее любого из нас. Сильнее всех нас вместе взятых. И самое плохое… он может превратиться в такое чудовище, равному которому мы не видели…

— Посмотрим, — я усмехнулся, хотя веселья не чувствовал. — У нас есть Черные Солнца. Они доказали свою силу.

Я хлопнул Аймоса по плечу.

— Спасибо, что рассказал. Теперь я знаю, с чем мы имеем дело. Держи оборону, Владыка. Я скоро вернусь. И мы устроим твоему брату такую вечеринку, что он пожалеет, что не остался в Бездне.

Я развернулся и пошел к выходу. Мир висел на волоске, но мы еще не проиграли. Пока у нас есть хоть один шанс — мы будем драться.

До последнего вздоха. До последней капли магии. До конца.

А потом еще немного.

Айсштиль ступила в темноту за гигантской дверью. Воздух здесь был другим. Он не просто застоялся за тысячи лет, он был мертвым и тяжелым, словно могильная плита. Но сквозь эту затхлость пробивались иные запахи. Острый, металлический дух пролитой крови. Кислая вонь ихора тварей Бездны. И отчетливый, едкий аромат сгоревшего пороха, смешанный с запахом озона после мощных магических разрядов.

Богиня шла по коридору, высеченному в толще вечного льда. Стены здесь были грубыми, необработанными, хранящими следы древних инструментов, которыми работали еще титаны. Айсштиль помнила это место. Смутно, словно сквозь слой мутной воды, но помнила.

Здесь, в глубине антарктического шельфа, она когда-то обустроила свою мастерскую. Не тронный зал, не место для приема просителей, а личное убежище. Здесь она проводила эксперименты с формой и сутью льда, пытаясь создать нечто совершенное.

И сейчас это убежище было осквернено.

На полу валялись трупы. Много трупов.

Это были порождения Бездны. Искаженные пингвины, раздувшиеся до размеров медведей. Склизкие черви, прогрызшие лед снизу. Гончие Бездны, сотканные из теней и зубов.

Но все они были мертвы. И убил их не холод.

Айсштиль остановилась возле туши гигантского червя. Его голова была снесена начисто, словно гигантским лезвием. Края раны были оплавлены. А рядом, в стене, зияла дыра от крупнокалиберного снаряда.

Кто-то прошел здесь до нее. Кто-то очень сильный, решительный и хорошо вооруженный. Этот неизвестный (или группа неизвестных) не прятался. Он шел напролом, сметая сопротивление Бездны с эффективностью асфальтоукладчика.

«Зачем?» — подумала Айсштиль.

Что такого ценного могло быть в ее старой мастерской, чтобы прорываться сюда с боем через армию монстров?

Она попыталась вспомнить содержимое хранилища. Память неохотно подкидывала образы.

Заготовки из звездного льда? Нет, они красивы, но бесполезны для войны. Чертежи ледяных големов? Устарели еще до падения Небесного Чертога. Личные дневники? Кому интересны переживания юной богини о холодном одиночестве?

Там была какая-то безделушка. Айсштиль нахмурилась, переступая через разорванного пополам теневого демона. Да, точно. Бытовая мелочь, которую она мастерила просто от скуки, когда пыталась понять природу звука в вакууме. Небольшой артефакт, похожий на музыкальную шкатулку или камертон. Она даже не дала ему имени. Эстро тогда еще посмеялся над ее увлечением, сказав, что «ледяная музыка» звучит как скрип пенопласта по стеклу.

Неужели кто-то пришел за этим мусором?

Абсурд.

Коридор закончился, выводя ее в обширный круглый зал.

Здесь следы боя были еще свежее. Пол был усеян гильзами и осколками хитина. В центре зала, там, где когда-то стоял верстак, теперь зияла воронка от взрыва.

Но не это привлекло ее внимание.

В дальнем конце зала, у прохода, ведущего в самую глубокую секцию архива, стояли люди.

Это был отряд. Человек десять. Они были одеты в черную тактическую броню без опознавательных знаков, но качество снаряжения говорило само за себя. Это были не бандиты с большой дороги и не случайные мародеры. Это была элита.

Они заметили ее мгновенно. Рефлексы у них были отменные. Десять стволов — тяжелых штурмовых винтовок с интегрированными магическими усилителями — синхронно повернулись в ее сторону. Красные точки лазерных прицелов заплясали на ее белоснежном платье.

— Стоять! — рявкнул командир отряда, высокий мужчина, чье лицо было скрыто тактическим шлемом. — Зона закрыта. Любое движение будет расценено как агрессия.

Айсштиль даже не замедлила шаг.

— Вы находитесь в моем доме, — ее голос прозвучал тихо, но от него по стенам побежали новые трещины. — И вы смеете мне угрожать?

— Огонь! — скомандовал командир, не тратя время на переговоры.

Десять пальцев нажали на спусковые крючки.

Но выстрелов не последовало. Вместо грохота очередей раздался сухой, противный треск.

Айсштиль лишь слегка повела плечом. Ей не нужны были пассы руками или сложные формулы. Она была самой сутью холода, ей достаточно было лишь Пожелать.

Оружие в руках солдат мгновенно покрылось толстым слоем инея. Механизмы смерзлись намертво. Стволы, не выдержав внутреннего давления пороховых газов (у тех, кто успел выстрелить в первую долю секунды), были разорваны изнутри. Винтовки превратились в бесполезные куски искореженного металла. Затворы приварились к ствольным коробкам. Магические усилители лопнули, рассыпав искры.

Солдаты с воплями побросали ледяное железо, которое начало обжигать руки даже сквозь перчатки.

— Холодно? — без тени сочувствия спросила богиня.

Она сделала жест рукой, и воздух вокруг отряда сгустился. Их ноги начали примерзать к полу. Лед полз вверх по ботинкам, по голеням, сковывая движения, превращая элитных бойцов в беспомощные статуи.

— Кто вы такие? — спросила Айсштиль, подходя к командиру, который безуспешно пытался вырвать ноги из ледяного плена. — И зачем вы здесь? Отвечать быстро. У меня мало терпения.

— Мы… мы просто выполняем приказ… — прохрипел командир. Стекло его шлема начало покрываться морозными узорами изнутри от его же дыхания.

— Чей приказ?

— Мой, — раздался спокойный женский голос из глубины зала.

Айсштиль подняла глаза.

Из тени, отбрасываемой нависающим ледяным карнизом, вышли две фигуры.

Первой шла Перчинка. В своей неизменной черно-желтой броне, с четырьмя руками, сложенными на груди. Она выглядела спокойной, собранной и… странно чужой.

Рядом с ней шла Светлана Соколова. Лазурная Молния. Но сейчас в ней не было привычного огня. Ее движения были плавными, но какими-то механическими. Взгляд был ясным, но лишенным глубины. Словно кто-то стер личность и оставил только функцию.

— Всем успокоиться, — произнесла Перчинка ровным тоном. — Опустите оружие… ах да, вы уже не можете. Благодарю, тетя Ася, что сэкономила нам время на разоружение охраны. Все равно эти пукалки нужно было менять.

Айсштиль сузила глаза. Она перевела взгляд с Перчинки на Светлану и обратно.

— Перчинка, — произнесла богиня. — Твой отец сбился с ног, разыскивая тебя. А ты, оказывается, решила устроить вечеринку в моем подвале? И притащила с собой подругу?

— Мы здесь по делу, — ответила мирмеция. — И мы не одни.

— Я вижу, — кивнула Айсштиль на замороженных солдат. — Твои новые друзья? У тебя упали стандарты. Раньше ты выбирала компанию получше. Даже дикари из Диких Земель выглядят не так плохо на фоне этих… молодых людей.

— Это охрана периметра, — равнодушно бросила Перчинка. — Их задача — не пускать сюда лишних. Они провалились. Значит, они бесполезны.

— А я, значит, тоже лишняя в собственном доме? — усмехнулась Айсштиль. — Светлана, а ты что скажешь? Тебя тоже записали в охранники?

Светлана молчала. Она смотрела на Айсштиль, но в ее глазах не было узнавания.

— Светлана выполняет важную миссию, — ответила за нее Перчинка. — Она обеспечивает безопасность Главного.

— Главного? — переспросила Айсштиль. — И кто же у нас тут Главный? Надеюсь, не очередной жадный до власти клоун вроде князя Кривотолкова?

— О, нет, — голос Перчинки стал почти торжественным. — Это тот, кого ты знаешь очень хорошо. Тот, кто понимает этот мир лучше, чем кто-либо.

Из темного прохода, ведущего в самую глубь архива, раздались шаги. Тяжелые, размеренные шаги подкованных ботинок по камню и льду.

Айсштиль напряглась. Она чувствовала приближение силы. Огромной, древней и… искаженной. Это была не чистая Бездна, но и не обычная магия. Это было нечто среднее, мутировавшее, прошедшее через горнило страданий и переродившееся во что-то новое.

Фигура вышла на свет.

Высокий мужчина в длинном черном плаще из кожи, похожей на шкуру неизвестного зверя. На его лице был громоздкий, уродливый противогаз с фильтром, закрывающий все лицо. Линзы противогаза светились тусклым красноватым светом.

Но самым странным было не это.

Вокруг фигуры пространство… ломалось. Воздух дрожал, искажаясь, словно над раскаленным асфальтом. Пылинки, попадающие в поле вокруг него, не падали хаотично, а выстраивались в сложные геометрические фигуры. Кристаллы льда на стенах меняли форму, превращаясь в идеальные фракталы.

Сама реальность вокруг этого человека стремилась к пугающему, неестественному порядку.

— Приветствую, Айсштиль, — голос из-под маски звучал глухо, искаженно, с металлическим скрежетом. — Давно не виделись. Хотя, полагаю, ты меня не узнаешь в таком… прикиде.

Айсштиль подняла бровь.

— У меня хорошая память на ауры, но твоя… она пахнет помойкой и безумием. Сними намордник. Я не разговариваю с бытовой техникой.

Человек в противогазе издал звук, похожий на смешок.

— Справедливо. Хотя этот «намордник» — чудо инженерной мысли. Он помогает мне… фокусировать взгляд на мире. Снимать его просто так… опасно. Но ради старой подруги можно сделать исключение.

Он поднял руки в перчатках и медленно отстегнул крепления маски. Раздалось шипение выходящего воздуха.

Он стянул противогаз.

Айсштиль отшатнулась. Впервые за многие века она почувствовала, как по спине пробежал настоящий, не магический холод ужаса.

Перед ней стоял Эстро. Те же черты лица. Те же волосы. Тот же разрез глаз.

Но это был не ее Эстро.

Лицо этого человека было картой боли. Сеть черных, пульсирующих вен Бездны покрывала кожу, словно татуировка, нанесенная ядом. Шрамы — старые и свежие — пересекали щеки и лоб. Кожа была бледной, почти серой, как у мертвеца. А глаза… В них не было той теплой, безумной искры, которую она любила. В них была черная дыра. Холодная, расчетливая, бездонная.

— Эстро?.. — выдохнула она. — Но… как? Я же только что говорила с тобой! Ты в особняке!

Человек улыбнулся. И эта улыбка была страшнее, чем его маска. Это была улыбка хирурга, который собирается ампутировать конечность без наркоза ради спасения пациента.

— Тот, с кем ты говорила — лишь одна из версий, — произнес он. Его голос без маски был пугающе похож на голос настоящего Эстро, но лишен всех человеческих интонаций. — Оригинал, если хочешь. Но оригиналы часто бывают… бракованными. Слишком мягкими. Слишком эмоциональными.

Он развел руками.

— Я — Осколок. Та часть его души, что откололась в момент изгнания, когда он падал в Бездну. Та часть, что попала в руки Громовержца и Безумной Лилии, которую они вытащи из Бездны. Та часть, которую пытали, ломали, препарировали тысячу лет. Я — его жажда жизни любой ценой. Я — его логика, очищенная от морали.

Айсштиль смотрела на него, не в силах поверить. Осколок? Живое воплощение той части души, что Эстро потерял?

— Ты… ты тот самый, — прошептала она. — Тот, кто стоял за всем…

— Какая скромная оценка… — Осколок хмыкнул. — Я был очень слаб, но за эти тысячелетия я эволюционировал. Я познал Бездну изнутри. Я познал божественную жестокость. И я понял главное: этот мир болен. Он хаотичен. Он несправедлив. Боги играют людьми, аристократы играют простолюдинами, Одаренные считают себя выше всех.

Он сделал шаг вперед. Искажение пространства двигалось вместе с ним.

— Я здесь, чтобы исправить это, Айси. Я строю новый мир, мир абсолютной справедливости. Мир, где не будет богов и рабов. Где все будут равны. Где ресурсы будут распределяться рационально, а не по праву рождения. Социальная справедливость, возведенная в абсолют. Никаких аристократов, никаких Одаренных. Все равны перед лицом… Порядка Бездны.

— Порядка Бездны? — Айсштиль усмехнулась, приходя в себя. — Ты звучишь как Громовержец в его худшие дни. Только он хотел порядка для себя, а ты хочешь порядка для всех… путем превращения всех в одинаковые кирпичи?

— Громовержец был эгоистом, — отмахнулся Осколок. — Я же альтруист. Я готов пожертвовать всем ради великой цели. Даже собой. Даже… им.

Он кивнул куда-то в сторону, подразумевая настоящего Эстро.

— Присоединяйся ко мне, Айсштиль. Ты ведь тоже устала от хаоса. Ты богиня льда, структура и кристальная четкость — твоя суть. В моем мире тебе найдется место. Ты станешь Архитектором нового климата. Мы заморозим войны, охладим горячие головы. Это будет… идеально.

Айсштиль посмотрела на Перчинку. Та стояла с каменным лицом, но в ее глазах читалось фанатичное обожание. Она нашла себе нового кумира. Отца, который не сюсюкает, а действует.

Потом она посмотрела на Светлану. Кукла. Просто кукла с промытой головой.

— А Эстро? — спросила Айсштиль. — Настоящий Эстро. Что ты сделаешь с ним?

— Он… погряз в заблуждениях, — лицо Осколка исказилось гримасой презрения. — Он слаб, не видит картины целиком. Он играет в героя, спасает кошек с деревьев, пока мир горит. Я поглощу его и стану главной частью его личности. Это не убийство, Айси. Это… оптимизация. Слияние версий.

— Да что ты говоришь? Может, он и мягкотелый иногда, — усмехнулась Айсштиль. — Но он живой. А ты… ты просто функция. Алгоритм, написанный кровью и болью.

— Ты его не знаешь! — вдруг рявкнул Осколок. Его спокойствие дало трещину. — Ты думаешь, он герой? Ты думаешь, он святой? Ты видела только фасад!

Он шагнул к ней, и его глаза полыхнули черным огнем.

— Вспомни, Айси! Вспомни то видение в Саду Лилии! Ты ведь видела его! Видела, как он говорил с тем Монстром!

Айсштиль замерла. Да, она помнила. То странное, пугающее видение, где Эстро договаривался с чудовищем об убийстве. Убийстве Карнакса.

Она уже давно выбросила тот случай из головы, решив что это было лишь ложной иллюзией.

— Ты думала, это ложь? Иллюзия Бездны? — Осколок рассмеялся. — Нет, дорогая. Это правда. Чистая правда. Он хотел убить Карнакса. Своего друга. Своего соратника. Он планировал это хладнокровно, расчетливо. Чтобы избавиться от конкурента. Чтобы получить больше власти.

— Это неправда, — возразила Айсштиль, но голос ее дрогнул. — А даже если правда, я не слышала всего разговора… это вырвано из контекста…

— Нет! — перебил Осколок. — Эстро, что вероятнее, просто сам забыл об этом. Или просто вытеснил это воспоминание из своей головы, потому что оно не вписывается в его образ «хорошего парня». Но я помню. Я храню все его темные секреты. Все то дерьмо, которое он совершил за тысячи лет. Он предатель, Айси. Он всегда им был. И Бездну он изучал ради личной выгоды, чтобы свергнуть Громовержца и воцариться единолично.

Осколок говорил убедительно. Он сыпал деталями, именами, датами. Он описывал такие подробности того заговора, которые невозможно было выдумать. Он вскрывал гнойники прошлого с мастерством патологоанатома.

Айсштиль слушала, и лед в ее душе начинал трескаться. Сомнение — самый страшный яд. А что, если он прав? Что, если тот Эстро, которого она знает сейчас — лишь маска? Или результат амнезии? Что, если в глубине его души все еще живет тот расчетливый убийца?

Она посмотрела на Осколка. В его глазах была правда. Его правда.

Но потом она вспомнила другое.

Вспомнила, как Эстро вытаскивал ее из Бездны, из Мира Мертвых. Как он множество раз рисковал собой, используя Синхронизацию на самом пределе, чтобы спасти город. Как он смотрел на нее на балконе — усталый, измученный, но такой… теплый.

Вспомнила, как он создавал снежинку с искрой Бездны внутри.

Тот Эстро из прошлого… действительно мог быть скрытым чудовищем. Возможно. Чудовищем, которое забыло о своем прошлом и придумало нового себя с нуля. И искренне в это поверило.

Но это даже не главное. Эстро, который сейчас бился в небесных Чертогах… Он был настоящим. Он доказал это не словами, а кровью и поступками. Люди меняются. Боги меняются.

— Нет, — твердо сказала Айсштиль. Она подняла голову и посмотрела в глаза Осколку. — Мне плевать, кем он был тысячу лет назад. Мне плевать на твои «секреты». Я знаю того, кто он есть сейчас.

Она сжала кулак, и вокруг нее закружилась вьюга.

— Он борется. Он падает, ошибается, но встает и идет дальше. Он защищает нас. Не ради «великой цели», не ради «нового порядка», а потому что мы — его семья. И он никогда бы не превратил свою дочь в киборга, а свою невесту в зомби ради «оптимизации».

Перчинка вздрогнула, словно слова ударили ее больнее, чем ледяной хлыст. Она на секунду отвела взгляд, и ее антенны поникли.

— Ты жалок, Осколок, — припечатала богиня. — Ты не Эстро. Ты — его тень. Его отброшенная, гнилая часть. И я не позволю тебе тронуть его.

Осколок замер. Его лицо снова стало бесстрастным, но воздух вокруг него завибрировал от гнева.

— Жаль, — произнес он. — Я надеялся на твой интеллект. Но, видимо, эмоции заразили тебя слишком глубоко. Ты стала дефектной. Как и он.

Он надел маску-противогаз обратно. Щелкнули застежки.

— Устранить, — глухо скомандовал он.

Перчинка вскинула руки. Светлана шагнула вперед, ее аура вспыхнула лазурью.

Но Айсштиль ударила первой.

Абсолютный холод. Волна, способная остановить время. Она накрыла весь зал.

Солдаты, которые и так были вморожены в пол, превратились в ледяные статуи окончательно. Перчинка не успела поставить щит — ее хитин покрылся коркой льда, сковывая движения. Светлана попыталась прожечь лед своей силой, но холод был быстрее. Лазурное сияние замерзло, превратившись в красивый, но бесполезный кристалл вокруг нее.

Они все застыли. Мгновенно.

Кроме Осколка. Волна холода дошла до него и… разбилась.

Пространство вокруг него исказилось. Фракталы закружились, ломая геометрию льда. Холод просто обогнул его, не причинив вреда.

— Мой «намордник», как ты выразилась, — голос Осколка звучал насмешливо, — это не просто фильтр. Это манипулятор реальностью. Я меняю физические константы вокруг себя. Твой холод здесь не работает. Температуры не существует там, где я не хочу, чтобы она существовала.

Он поднял руку, пространство сжалось. Невидимый молот врезался в грудь богини, отбросив к стене. Ледяная броня треснула.

Айсштиль врезалась в стену, оставив в ней глубокую вмятину, окруженную паутиной трещин. Она сползла вниз, но не упала. Её глаза, сияющие неземным светом, сузились.

Реального урона она не получила.

— Примитивно, — констатировал Осколок, стряхивая с плаща невидимую пыль. Он сделал шаг вперед, и реальность вокруг него послушно изогнулась, создавая коридор безопасности. — Ты сильна, Айси. Отрицать это было бы глупо. Но ты прямолинейна. Ты бьешь в лоб, как таран. А я меняю правила игры. Я переписываю переменные уравнения, в котором ты — лишь константа.

Он говорил уверенно, но дышал хрипло. Под маской противогаза слышался сиплый свист фильтров. Вливание силы в изменение физических законов требовало колоссальных затрат, даже для существа, напитанного Бездной.

Айсштиль медленно выпрямилась. Трещина на её ледяном платье затянулась мгновенно, словно вода, заполнившая порез. Она повела плечами, разминаясь. На её лице не было ни страха, ни боли. Только холодное, высокомерное презрение.

— Меняешь правила? — переспросила она. Её голос стал тише, но от этого пронзительнее. Он проникал прямо в мозг, минуя уши. — Ты, жалкий обрубок чужой души, думаешь, что можешь диктовать условия мне? Богине, которая видела рождение ледников и смерть звезд?

Она оттолкнулась от стены. Не было ни разбега, ни прыжка. Она просто скользнула вперед, превратившись в размытое белое пятно.

Осколок вскинул руки, выстраивая перед собой сложную геометрическую фигуру из искаженного воздуха — щит, способный отклонить метеорит.

— Гравитационный сдвиг! — рявкнул он.

Вектор притяжения в центре зала изменился. Пол и потолок поменялись местами. Каменные глыбы, ледяные осколки, даже пыль — всё рвануло вверх.

Но Айсштиль это не волновало.

Она не боролась с гравитацией. Она её игнорировала.

Богиня прошла сквозь искаженное пространство, как ледокол сквозь тонкую корку осеннего льда. Её аура вспыхнула ослепительным голубым светом, и «фракталы» Осколка просто замерзли. Математически выверенные искажения покрылись инеем, застыли и рассыпались со звоном битого хрусталя.

— Твои фокусы работают на материю, — произнесла она, оказываясь прямо перед ним. — Но ты не можешь изменить суть Холода. Потому что Холод — это не материя. Это отсутствие энергии. Это конец всего.

Она ударила. Без оружия. Просто ладонью.

Осколок попытался уклониться, свернуть пространство в ленту Мёбиуса, чтобы удар прошел мимо, но не успел. Ладонь Айсштиль врезалась в его грудь.

Не было взрыва. Не было ударной волны. Был только звук, похожий на треск лопающегося камня на морозе.

Осколок отлетел назад, прочертив ботинками глубокие борозды в каменном полу. Он врезался в постамент в центре зала, снес его и покатился кубарем. Его плащ дымился — но дым был не горячим, а холодным, стелющимся по полу.

Он попытался встать, опираясь на руку. Его движения стали дергаными, несогласованными. Черные вены на лице вздулись, пульсируя тревожным фиолетовым светом.

— Невозможно… — прохрипел он. Из-под маски закапала черная жидкость. — Мои расчеты… вероятность успеха была девяносто девять процентов…

— Ты считаешь, как машина, — Айсштиль медленно приближалась. Каждый её шаг оставлял на полу след из вечной мерзлоты. — Но ты забыл ввести в уравнение одну переменную. Божественный гнев.

Она подняла руку. Над её ладонью сформировалось копье. Её божественное копье, которым она в прошлом убивала Титанов.

— Твои технологии, твои хитрости, твоя украденная память… — говорила она, и её голос гремел, как лавина. — Всё это ничто перед истинной силой. Ты пытаешься играть в бога, Осколок. Но ты всего лишь паразит, нацепивший маску моего любимого.

Осколок вжался спиной в обломки постамента. Он видел это в её глазах. Абсолютную, безжалостную смерть. Она не собиралась его пленить. Она собиралась стереть его из бытия.

Он попытался создать портал, исказить время, сделать хоть что-то. Но его «намордник» искрил и сбоил. Ледяная аура богини подавляла любые попытки манипулировать реальностью. Пространство вокруг него затвердело, превратившись в вязкий кисель.

— Ну что ж, — сказал он, и в его голосе прорезалась истерическая нотка. Он понял, что проиграл этот раунд. Грубая сила древнего божества оказалась эффективнее всех его ухищрений. — Раз уж мы здесь… Раз уж дипломатия провалилась, а физика вышла из чата… давай закончим дело.

Он резко сунул руку в глубокий внутренний карман своего плаща.

Айсштиль занесла копье для удара.

— Последнее слово? — спросила она.

— Сюрприз! — выкрикнул Осколок.

Он выхватил предмет и выставил его перед собой, как щит.

Айсштиль замерла. Копье в её руке дрогнуло, но не исчезло. Её глаза расширились.

В руке Осколка пульсировала черная сфера.

Черное Солнце.

У него была Сфера! Но как? Ведь все Сферы были распределены! Неужели он украл одну из них? Или… создал свою?

— Удивленна? — он заметил ее взгляд. — Я же говорил, у меня есть память Эстро. Я знаю, как создать эти игрушки. И я сделал свою. Тринадцатую.

Затем он достал второй предмет. Маленький, невзрачный металлический предмет, похожий на сложную вилку с кристаллами на зубцах.

Камертон Сфер. Тот самый «мусор», который искала Айсштиль.

— Ты думала, это безделушка? — Осколок повертел камертон в руках. — О, Айси. Ты так и не поняла, что создала. Ты думала, это игрушка для музыки. Но Эстро… настоящий Эстро, еще до своего падения… он помог тебе его настроить. Помнишь?

Айсштиль вспомнила. Да, Эстро тогда крутился в ее мастерской. Шутил, мешал, что-то чертил на ее инструментах… Он добавил пару рун. «Для лучшего звучания», как он сказал…

Богиня ударила, со всей божественной силой льда. Пространство вокруг Осколка начало стремительно замерзать, погружаясь в абсолютный ноль. Но вокруг того образовалось нечто вроде пузыря аномалий, выигрывая хозяину драгоценные секунды.

— Он уже тогда искал путь к Бездне, — продолжил Осколок. — И он превратил твой камертон в ключ. Ключ, который настраивает частоту реальности на частоту Бездны. Идеальный резонатор.

Он соединил Сферу и Камертон. Зубцы инструмента вошли в пазы на черном шаре с тихим щелчком.

— Если объединить энергию Черного Солнца с этим резонатором… мы получим не щит. Мы получим Звонок. Громкий звонок в дверь.

Он поднял конструкцию над головой.

— Открывайся!

Камертон зазвенел. Звук был не слышен ушами, но он прошел сквозь кости, сквозь зубы, сквозь душу. Это была нота, от которой трескалась сама ткань мира.

Воздух в центре зала разорвался, разбивая божественный холод в дребезги. Не просто портал — рана. Огромная, кровоточащая тьмой дыра в реальности.

Из этой дыры пахнуло такой мощью, что даже Богиня и Осколок пошатнулись.

Из разлома показалась нога. Обутая в золотую сандалию, покрытую черной грязью.

Затем — тело. Могучее, совершенное тело античного атлета, но кожа была серой, как пепел.

И, наконец, голова. Белоснежные кудри, спадающие на плечи. Борода. Лицо, которое когда-то было воплощением величия и власти.

Но теперь глаза были залиты чернотой. А затылка… затылка не было. Вместо задней части черепа пульсировала, извивалась живая масса Бездны, похожая на черный мозг с щупальцами, вросшими в позвоночник.

Громовержец. Верховный Бог Небесного Чертога. Мертвый и живой одновременно.

Он шагнул в зал. Пол под его ногами просел. От него исходила аура такой силы, что лед вокруг начал плавиться и испаряться мгновенно. Это была божественная мощь на пике, усиленная безумием Бездны.

Он стоял, покачиваясь, опустив руки. В одной руке он сжимал искрящийся обломок молнии, почерневший и искаженный.

— Наконец-то, — прошептал Темный Эстро. В его голосе звучал благоговейный восторг. — Я смог. Я вытащил его. Самое мощное оружие в истории. Мой личный Бог.

Он повернулся к Айсштиль, которая смотрела на это чудовище с ужасом.

— Ты говорила, что Эстро герой? Что он спасет мир? — Осколок рассмеялся. — Пусть попробует спастись от этого.

Он поднял руку и указал пальцем на Айсштиль.

— Гром, — скомандовал он властно, как хозяин командует псом. — Фас.

Громовержец медленно повернул голову. Его черные глаза остановились на богине льда.

По залу пронесся низкий, утробный рык, в котором слышался гром далекой бури.

— Айс… штиль… — прохрипел мертвый бог. Не Осколок, а полноценный бог, усиленный Бездной. — Пре… да… тель… ни… ца…

Он поднял обломок молнии, который с треском искр начал наливаться силой…

Настя и Эмми. Йеллоустоун.

Я оторвал взгляд от экрана. Данные были катастрофическими.

— Карнакс! — рявкнул я в коммуникатор. — Общий сбор! Боевая готовность номер один! Антарктида!

— Принято, — металлический голос бога войны был спокоен, как всегда. — Выдвигаюсь.

— Никталия, хватит жевать! — я повернулся к богине. — Мы уходим. Сейчас.

— Да я уже! — она выкинула огрызок и вскочила, ее глаза горели азартом и тревогой. — Там Айси, да? Ей нужна помощь? Нашей ледышечке?

— Боюсь, там все гораздо сложнее, — мрачно ответил я, связываясь с нашей муравьиной королевой. — Мелинта, солнышко, готовь элитный отряд мирмеций. Тех, кто лучше всего держит холод. И пусть вколят себе прививки с морозостойкой медовой сывороткой. Нам нужно пробиться в самый эпицентр.

Подготовка заняла время. Расстояние было колоссальным. Открыть портал на другой конец света, да еще и в зону такой магической турбулентности — задача не из легких. Мне требовалось время на калибровку, на накачку энергией.

Мы собрались в главном холле. Карнакс, закованный в свою алую броню, проверил крепления мечей. Никталия, к моему удивлению, нацепила поверх своего латексного костюма толстую белую шубу из искусственного меха, выглядя в ней как гламурный полярный медведь.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд. — Я не собираюсь отморозить себе самое ценное! Я хоть и богиня, но даже мне в таком холоде неуютно!

Мирмеции-солдаты, отобранные Сахаринкой, выглядели внушительно. Их хитин был покрыт слоем специального изолирующего воска, а на суставах виднелись рунные накладки-грелки.

— Всем принять антиморозный мед! — скомандовала Мелинта.

Девочки быстро раздали небольшие восковые капсулы с густой янтарной жидкостью. Это была свежая разработка Мелинты — алхимический концентрат, который разгонял кровь и создавал внутренний жар, не давая замерзнуть даже при минус ста.

Я проглотил капсулу. По телу разлилось приятное, жгучее тепло.

— Накладываем щиты, — сказал я, формируя сложную структуру портала. — Температура на той стороне может быть смертельной даже для нас.

— Костя, нестабильность растет! — голос Кристины Валерьевны в наушнике был напряженным. — Пространство там… оно как будто пережевано. Я едва могу зафиксировать точку выхода.

— Держи координаты Сферы! — крикнул я, вливая в портал поток энергии Бездны. — Ориентируйся на Черное Солнце! Оно должно работать как маяк!

Воздух перед нами задрожал, сгустился и, наконец, разорвался, открывая овальный проход. Из него пахнуло таким холодом, что иней мгновенно покрыл пол холла, а цветы в вазах завяли за секунду.

— Вперед! — скомандовал я и шагнул первым.

Переход был жестким. Нас трясло, крутило, словно мы летели сквозь ураган. Но потом все резко прекратилось.

Мы вывалились на твердую поверхность.

Я ожидал рева ветра, грохота битвы, криков. Я приготовился отражать удары молний или ледяных глыб.

Но нас встретила тишина. Абсолютная, мертвая, звенящая тишина. Даже ветер здесь умер, замерзнув на лету.

Мы стояли посреди гигантского подземного зала. Точнее, того, что от него осталось. Стены были оплавлены и покрыты черной копотью вперемешку с инеем. Колонны лежали в руинах.

Везде, куда падал взгляд, виднелись следы чудовищной битвы. Глубокие борозды в камне, словно оставленные когтями великана. Озера застывшей магмы и черного льда.

И трупы.

Сотни растерзанных тварей Бездны устилали пол. Их тела были заморожены, разбиты, сожжены молниями. Здесь прошла мясорубка.

— Ого… — выдохнула Никталия, и облачко пара вырвалось из ее рта. — Тут было жарко. И холодно. Одновременно.

Карнакс прошел вперед, пиная замороженную голову какого-то монстра.

— Битва окончена, — констатировал он. — Враг уничтожен. Тотально.

Я поднял голову.

Прямо над центром зала, над изуродованным ледяным полом, висела Сфера Черного Солнца. Она была цела. Она пульсировала ровным, темным светом, создавая вокруг себя зону абсолютной стабильности. Мой артефакт работал, защищая этот мир от окончательного распада.

Но под сферой было пусто. Ни Айсштиль. Ни ее врагов. Ни Осколка.

Только огромная, дымящаяся дыра в полу, уходящая в бесконечную темноту недр, и одинокое ледяное копье, воткнутое в край обрыва. Копье было сломано пополам.

Божественное копье Айсштиль, артефакт невероятной силы. Его… просто сломали надвое…

— Где они? — прошептала Сахаринка.

Я подошел к краю провала и заглянул вниз. Тьма. И холод, от которого даже с антиморозным медом сводило кости.

Я наклонился и поднял то, что осталось от божественного оружия Айсштиль. Идеальное, казалось бы, несокрушимое копье, созданное из концепции Абсолютного Ноля, было переломлено пополам, как сухая ветка.

Края разлома не были острыми — они оплавились. Словно лед встретился с чем-то настолько яростным и древним, что законы физики просто капитулировали.

— Они не тронули Сферу, — голос Карнакса прозвучал глухо, почти теряясь в вое бури. Бог войны стоял рядом, его алый плащ бился на ветру. Золотой механический глаз, жужжа, сканировал пространство, выискивая угрозы, которых здесь уже не было. — Анализ тактической ситуации: противник имел возможность уничтожить ключевой элемент нашей защиты. Но он этого не сделал. Это… нелогично.

— Почему? — спросила Никталия. Она куталась в свою нелепую, но теплую шубу, и на ее лице, обычно сияющем беспечностью, сейчас застыла маска тревоги. Фиолетовые глаза, лишенные очков, смотрели в темную бездну провала. — Они что, забыли? Да ладно, они же не дураки? Не? Или побрезговали? Или это ловушка?

— Нет, — я провел пальцем по сломанному древку копья, чувствуя остаточную вибрацию чудовищной силы. — Им плевать. Тот, кто здесь был… Тот, кто сломал это копье… Он не друг Бездне. Их устраивает то, что скоро вокруг планет замкнется защитное поле.

— Осколок? — предположила одна из мирмеций, потирая вмятину на своем хитиновом нагруднике. — Очередной?

— Нет, — я покачал головой. — Ни у одного Осколка нет такой грубой, первобытной мощи. Здесь пахнет… озоном. Грозой, которая сжигает небеса. И древним, безумным гневом.

Я убрал обломки копья в пространственный карман. Каждое движение давалось с трудом — откат после многократных Вторых Синхронизаций все еще давал о себе знать, выкручивая суставы.

— Мы не пойдем вниз, — решил я твердо. — Не сейчас. Спускаться в эту дыру вслепую, уставшими и потрепанными — это не героизм, это суицид. Нам нужно перегруппироваться.

— А Сфера? — спросила одна из мирмеций, нервно подергивая антеннами.

— Охраняйте её, — приказал я отряду, оставшемуся на посту. — Головой отвечаете. Никого не подпускать. Если что-то полезет из ямы — бейте на поражение всем, что есть. Если полезет что-то, что вы не можете убить — бегите и взрывайте тоннель к чертям собачьим.

Я открыл портал обратно. Серебристая рябь перехода показалась мне самым желанным зрелищем на свете.

Портал выплюнул нас на серую брусчатку площади перед замком Аймоса. Воздух здесь был спертым, неподвижным, пропитанным вековой пылью и запахом остывшего пепла. Но тишина, обычно царившая в этих владениях, сегодня отошла на второй план.

Земля под ногами мелко вибрировала, словно гигантский зверь ворочался в своей берлоге где-то глубоко внизу. Стены замка, сложенные из черного монолита, казались еще мрачнее на фоне свинцового неба. Оно, казалось, опустилось ниже, давя на плечи невидимым грузом.

Я огляделся. Наша группа выглядела пестро на фоне этого уныния. Карнакс в алой броне, которая после битвы в Небесном Чертоге все еще носила следы копоти и царапин. Никталия в своем латексном безумии и шубе, которая теперь казалась насмешкой над местным климатом (почему она ее не сняла?). Ноктус, чья мантия из звездной ночи была чуть ли не единственным источником света в этом месте. И маленькая, но решительная Пугливка, прижимающая к груди свой пушистый хвост.

Аймос и Эгилия ждали нас у ворот. Они выглядели… истощенными. Владыка Мертвых опирался на свой двузубец, как старик на клюку, а сияние вокруг Эгилии потускнело, став похожим на мутную болотную воду. Сдерживание Сверхсущности и подготовка к обороне выжали их досуха.

Но замок не был пуст. По стенам и во дворе сновали призрачные фигуры. Это были не те безумные, голодные духи, что атаковали нас в прошлый раз. Это были древние воины, павшие короли, забытые маги — те немногие, кто сохранил рассудок в этом чистилище и кого Аймос смог призвать под свои знамена. Они точили призрачное оружие, укрепляли ворота, таскали камни. Призрачная армия была готова для последней битвы.

— Вы вернулись, — голос Аймоса прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки. — И, судя по вашим лицам, новости у вас паршивые.

— Худшие из возможных, старый друг, — я шагнул вперед. — Громовержец объявился и идет сюда. И он больше не тот брат, которого ты помнил. Он… пустой сосуд, до краев наполненный Бездной и древней злобой.

Эгилия судорожно вздохнула, прижав руку к груди. Аймос лишь крепче сжал древко оружия.

— Мы готовы умереть, — просто сказал он. — Еще раз. Окончательно.

— Смерти нет в планах, — отрезал я. — По крайней мере, не сегодня. Мы пришли не с пустыми руками.

Я сделал жест рукой, открывая пространственный карман. На брусчатку с тяжелым глухим стуком опустились три контейнера. Они были сделаны из того же материала, что и броня моих дочерей — сплав магии, науки и хитина.

— Что это? — спросил Ноктус, с любопытством склонив голову. — Гуманитарная помощь? Тушенка из единорогов? Что ты снова притащил, Эстро?

— Сила, — ответил я. — То, что у вас украли.

Я подошел к двум ящикам поменьше и сбил печати. Крышки откинулись.

Изнутри ударил свет. Не яркий, слепящий свет солнца, а глубокое, насыщенное сияние. В одном ящике лежали кристаллы, похожие на застывшую магму, пульсирующие багровым жаром. В другом — камни, напоминающие обточенное морем стекло, светящиеся холодным аквамарином.

— Осколки, — выдохнула Эгилия. Она сделала шаг вперед, ее руки сами потянулись к синему свету. — Мои…

— И твои, Аймос, — я кивнул на багровые камни. — Мои девочки-мирмеции собирали их по всем темным углам, пока зачищали Разломы. Хотя и нашли не всё. Далеко не всё. Вернуть вам статус Истинных Богов, какими вы были до Падения, я пока не могу. Осколков не хватает. Но этого достаточно, чтобы вы перестали быть тенями.

Аймос посмотрел на меня. В его пустых глазницах вспыхнул огонек надежды.

— Такая щедрость. Зачем, Эстро? — спросил он тихо. — После всего…

— Потому что вы нужны мне сильными, — жестко сказал я. — Потому что враг, который идет сюда, сметет вас нынешних щелчком пальцев. Берите. Это ваше по праву.

Аймос и Эгилия переглянулись. И шагнули к ящикам.

Как только их руки коснулись Осколков, свет вырвался наружу, поглощая их фигуры.

Аймос зарычал. Это был рык вулкана, просыпающегося после долгого сна. Багровое пламя охватило его доспехи, сплавляя трещины, возвращая металлу блеск и прочность. Его фигура стала выше, мощнее. В глазницах загорелось настоящее пламя — не тусклое, могильное, а яростный огонь земных недр.

Эгилия вскрикнула, и ее крик был похож на шум прибоя во время шторма. Сила с плеском и журчанием воды закружилась вихрем вокруг нее, смывая серую пыль, возвращая одежде цвета глубокого океана. Ее волосы, бывшие похожими на водоросли, засияли, как пена на гребне волны.

Когда сияние угасло, перед нами стояли не уставшие смотрители кладбища. Перед нами стояли Король и Королева. Грозные, величественные, полные силы.

— Ого, — присвистнула Никталия, поправляя очки. — А дедуля с бабулей-то прибарахлились! Аймос, тебе идет этот оттенок «адского пламени». Очень освежает цвет лица. Ну, или черепушки, у тебя в темноте не разберешь…

Аймос сжал кулак, и воздух вокруг него задрожал от жара. Он посмотрел на свои руки, потом на меня.

— Я чувствую… ярость, — пророкотал он. Его голос стал глубже, насыщеннее. — И силу. Спасибо, Эстро.

— Сочтемся, — кивнул я. — А теперь… самое сложное.

Я подошел к третьему ящику. Он был больше остальных. И в отличие от ящиков Аймоса и Эгилии он словно поглощал свет вокруг себя.

Карнакс, стоявший в стороне, сделал шаг вперед. Его золотой глаз сфокусировался на контейнере.

— Аура опознана, — произнес он своим обычным ровным тоном, но я уловил в нем нотку напряжения. — Это… он?

— Да, — я открыл крышку.

Внутри лежали не кристаллы. Там лежала тьма. Черные, рваные Осколки, похожие на обломки обсидиана, но покрытые вязкой, шевелящейся субстанцией. От них несло Бездной так сильно, что даже у меня заныли зубы.

— Осколки Бога Войны, — сказал я, глядя на это месиво. — Я искал их очень долго. Я надеялся… надеялся найти хоть один чистый. Хоть один, в котором сохранилась бы его личность. Искра моего старого друга и соперника. Того, кто умел смеяться в лицо смерти.

Я поднял один осколок. Черная слизь потянулась за ним нитями.

— Но я опоздал. Громовержец и время уничтожили его личность полностью. Или Бездна сожрала ее. Здесь нет того старого Карнакса, которого мы знали. Здесь только голая, дистиллированная сила. Ярость. Жажда битвы. И все это отравлено Бездной до самого основания.

Я поднял глаза на Карнакса.

— Любой другой бог, коснувшись этого, сойдет с ума. Превратится в берсерка, в чудовище без разума. Но ты…

— Я — клон, — закончил за меня Карнакс. — Созданный из Бездны. Выращенный в Саду Безумной Лилии. У меня есть иммунитет. Частичный.

— У тебя есть родство, — поправил я. — Ты состоишь из той же материи, что и эта отрава. Ты сможешь ее усвоить. Переварить.

Повисла тишина. Никталия перестала улыбаться. Ноктус перестал играть с тенями. Все смотрели на бога войны.

— Это риск, — сказал я. — Огромный риск. Ты можешь потерять себя. Свою личность, которую ты с таким трудом обрел. Ты можешь стать просто… функцией. Оружием.

Карнакс подошел к ящику. Он смотрел на черные, пульсирующие осколки.

— Моя личность, — произнес он задумчиво. — Набор тактических ходов и приобретенного опыта. Ценность — субъективная. Ценность победы — абсолютная.

Он протянул руку. Его металлические пальцы зависли над черной массой.

— Оригинал мертв. Тактическая ниша пустует и баланс сил нарушен. Требуется замещение. Кто-то должен взять этот меч.

Он посмотрел на меня своим единственным глазом.

— Я готов, Эстро. Я — Бог Войны. Пусть и искусственный. Это мое наследие. И моя обязанность.

Он резко опустил руку в ящик и резко сжал осколки. До крови.

— КАРНАКС! — вскрикнула Никталия.

Это было страшно.

Черная слизь мгновенно рванулась вверх по его руке, облепляя доспех. Она шипела, вгрызаясь в металл. Карнакс закричал. Это был не крик боли — это был рев трансформации, звук, с которым перековывается сталь.

Его алая броня начала плавиться. Она текла, меняла форму, темнела, становясь цвета запекшейся крови и вороненой стали. Шипы вырастали на плечах, становясь острее и агрессивнее.

Золотой глаз мигнул раз, другой — и взорвался алым светом. Теперь это был не механический окуляр, а пылающее око Саурона в миниатюре, видящее только цели и уязвимости.

За его спиной воздух сгустился, формируя подобие плаща. Но это была не ткань. Это была чистая энергия войны — дым пожарищ, пыль разрушенных городов, крики победителей и стоны побежденных.

Карнакс выпрямился. Он стал выше, шире в плечах. От него исходила волна такой тяжелой, давящей мощи, что призрачные стражи на стенах попятились.

Он поднял руку. Меч «Рассвет» в его ладони почернел, но по кромке лезвия пробежал ослепительно белый огонь. Меч «Закат» стал абсолютно невидимым, лишь искажение воздуха выдавало его присутствие.

Новый Бог Войны сделал вдох. Воздух со свистом вошел в решетку его шлема.

— Душа… в норме, — его голос изменился. Он стал глубже, в нем появились рычащие нотки, напоминающие скрежет танковых гусениц. — Мощность… запредельная. Эмоциональный фон… стабилизирован. Ярость… под контролем.

Он повернул голову к Никталии. Та смотрела на него с ужасом и восхищением.

— Не бойся, женщина, — пророкотал он. — Я все еще помню, что ты должна мне танец.

Никталия нервно хихикнула.

— Ну, ты теперь такой брутальный, Карни… Даже не знаю, кто кого будет вести.

Я выдохнул. Получилось. Он выдержал.

— Добро пожаловать в высшую лигу, Карнакс, — сказал я.

— Благодарю, — он кивнул. — А теперь… нам нужно подготовить плацдарм. Враг близко.

Пока мы разбирались с усилением, Пугливка тихонько отошла в сторону. Ей было страшно смотреть на трансформацию Карнакса, страшно чувствовать эту давящую мощь. Но у нее была своя задача.

Серая пустошь Мира Мертвых дрожала от сокрушительной поступи. По мертвой земле катилось золото, вульгарное и ослепительное.

Темный Эстро щелчком сбил пылинку с плеча, и с видом знатока искусства кивнул на процессию внизу.

— Стильно, правда? Немного вычурно, согласен. Слишком много позолоты, словно мы ограбили реквизиторскую дешевого пеплума. Но Громовержец всегда страдал гигантоманией и любил пускать пыль в глаза. В данном случае — буквально, учитывая местный ландшафт.

Осколок стоял на вершине холма, сложенного из пожелтевших черепов. Ветер трепал полы его плаща, от чего тот отдаленно напоминал черные крылья. Рядом с ним застыли две фигуры.

Перчинка скрестила все четыре руки на груди. Ее хитиновый панцирь тускло блестел в свете больного неба, отражая неестественные вспышки магии. Светлана, Лазурная Молния, напоминала сейчас дорогую коллекционную куклу, которую забыли убрать в коробку: глаза пустые, лицо расслабленное, воля подавлена.

— Это армия Падения, моя личная гвардия из ночных кошмаров, — пояснил Осколок, указывая вниз широким жестом. — Безумная Лилия когда-то создала их тела из плоти Бездны, Гром дал им форму, а я… я просто нашел ключи от этого гаража с монстрами. Удачная находка, не находите?

Внизу разворачивалась сюрреалистичная картина, достойная кисти безумного художника. Сотни колесниц — золотых, украшенных сложной резьбой, драгоценными камнями — двигались единым строем. Но золото было тусклым. Местами оно облезло, обнажая черную, гнилостную суть.

В колесницы были впряжены не благородные скакуны и даже не грифоны, а жуткие твари: сгустки мышц, зубов и щупалец, которым магия насильно придала отдаленное сходство с конями.

— Эффективность на уровне, — сухо заметила Перчинка, оценивая боевой порядок. — Но эстетика страдает, папа. Выглядит так, будто цирк сгорел, а клоуны мутировали.

Темный Эстро рассмеялся, и смех его был холодным, как лезвие скальпеля.

— Эстетика победителям не нужна, моя дорогая. Когда мы перепишем реальность, я прикажу им выглядеть как розовые единороги, какающие радугой. Если, конечно, у меня будет настроение для китча.

В центре войска, возвышаясь над остальными, двигалась огромная платформа, настоящий передвижной алтарь войны. На ней стоял Он, Громовержец. Бывший верховный бог, ныне превращенный в гору мяса, закованную в золото. Его глаза горели фиолетовым огнем безумия. Затылок пульсировал там, где в божественный мозг вросла Бездна, заменяя синапсы черной слизью. В руке он сжимал не молнию, а рваный сгусток черной энергии, который трещал и плевался искрами, словно неисправный реактор.

— Смотри на него, — сказал Осколок с извращенной нежностью, с какой хозяин смотрит на любимую, но опасную бойцовую собаку. — Мой «Малыш». Мой таран. Мой идеальный мясной щит. В нем столько силы и так мало мысли… идеальное сочетание.

Перчинка недоверчиво покосилась на гиганта.

— Ты собираешься использовать бывшего Верховного Бога как… расходный материал? Просто бросить его на амбразуру?

— Именно! — Темный щелкнул пальцами, довольный ее проницательностью. — Он подходит идеально: толстая кожа, колоссальный запас здоровья и абсолютное отсутствие мозгов, которые могли бы породить сомнения. Пусть собирает на себя все ловушки и проклятия.

Он повернулся к Светлане, склонив голову набок.

— Что скажешь, офицер? Как тебе такое тактическое решение? Оцени с профессиональной точки зрения.

Светлана моргнула, и губы куклы шевельнулись, выдавая заученную фразу.

— Рациональное использование трофейных ресурсов противника. Отвлекающий маневр класса «Апокалипсис» с гарантированным высоким уроном.

— Умница, — похвалил Темный, потрепав ее по щеке. — Обожаю, когда ты соглашаешься. Это так… освежает. В отличие от твоих обычных истерик про честь, долг и защиту слабых. Ты стала куда более приятной собеседницей.

Он прошелся по краю обрыва, заложив руки за спину.

— Ноктус наверняка расставил свои теневые ловушки, превратив поле боя в минное поле. Аймос подготовил некротические сюрпризы, от которых кости плавятся. Карнакс, этот железный дровосек с комплексом героя, наверняка точит свои ножики. Они ждут нас, готовятся к дуэли, к благородному сражению… А я просто кину в них тушу Громовержца. Пусть подавятся этим куском божественного мяса.

— А если он выживет? — спросила Перчинка, наблюдая за пульсацией Бездны в затылке гиганта. — Он может стать проблемой, если Бездна подчинит его себе.

— Тогда я добью его сам, — равнодушно пожал плечами Осколок. — Он мне не нужен живым, дочка. Он просто функция. Как бомба с часовым механизмом, и я держу палец на кнопке детонатора.

Внезапно воздух рядом с ними сгустился и похолодел настолько, что дыхание превратилось в пар. Иней мгновенно покрыл черепа под ногами, превращая желтую кость в белый мрамор.

— О, а вот и моя королева, — промурлыкал Темный, не оборачиваясь. — Пунктуальность — вежливость королей, не так ли?

Из морозного вихря, соткавшись из снежинок и тьмы, вышла Айсштиль. Перчинка едва сдержала дрожь, а Светлана внутри своей ментальной тюрьмы беззвучно закричала от ярости, видя, во что превратилась некогда гордая богиня.

Айси изменилась до неузнаваемости. Ее ледяной доспех, всегда белоснежный, теперь был черным, как беззвездная ночь, и, казалось, поглощал окружающий свет. Кожа, и без того бледная, теперь выглядела так, словно хозяйка пролежала во льдах вечность.

Но страшнее всего были глаза. В них не осталось зрачков. Только ровное, холодное фиолетовое сияние, в котором читалась абсолютная, фанатичная преданность.

Она подошла к Осколку, опустилась на одно колено и склонила голову в покорном поклоне.

— Повелитель, — ее голос звенел, как разбитое стекло на морозе. — Периметр зачищен. Все помехи устранены. Остались лишь те, кто засел в замке. Ваши приказы?

Темный Эстро подошел к ней, провел рукой по ее ледяным волосам, словно лаская любимое домашнее животное.

— Встань, моя снежинка. Не гоже королеве ползать в пыли.

Айсштиль поднялась, и ее лицо оставалось застывшей маской обожания. Осколок небрежно достал из-за пазухи книгу в переплете из синего инея — Книгу Судьбы Айсштиль.

— Знаешь, Перчинка, — сказал он, лениво листая страницы, словно скучающий читатель в библиотеке. — Человеческий разум, да и божественный тоже… это всего лишь программный код. Если знаешь язык программирования, можно переписать всё, что угодно. Даже любовь.

Он развернул книгу, демонстрируя страницу. Текст на ней был грубо перечеркнут жирными черными линиями, словно цензор прошелся по неугодной статье. А поверх, кривым, рваным почерком, были вписаны новые, пульсирующие строки.

— Смотри, — он ткнул пальцем в перечеркнутое. — Вот здесь было написано: «Люблю Эстро». Скучно. Банально. Сопливо. Слишком много драмы. Я нажал «Delete». И прописал новую директиву: «Служу Темному Эстро. Обожаю его. Осколок — мой Бог». Просто и со вкусом.

Айсштиль смотрела на него, не мигая, словно ожидая команды.

— Вы — мой Бог, — послушно повторила она, и в ее голосе не было ни капли сомнения.

— Видишь? — Осколок довольно улыбнулся, захлопывая книгу. — Никаких споров, никаких «я подумаю», никаких «у меня болит голова». Идеальная женщина. Мечта поэта и тирана.

Светлана внутри себя билась в истерике. Она видела это и понимала, что это хуже смерти. Это осквернение самой сути личности, превращение живого существа в бездушный инструмент.

— Заморозь вон ту тварь, — небрежно бросил Темный, указывая на пробегающую мимо гончую Бездны, которая отбилась от стаи и рыскала в поисках падали.

Айсштиль даже не посмотрела в ту сторону. Она просто лениво подняла палец. Раздался сухой щелчок, и гончая застыла в прыжке, превратившись в детальную ледяную статую. Айсштиль сжала кулак, и статуя рассыпалась в сверкающую пыль. Быстро и безжалостно.

— Браво, — похлопал в ладоши Осколок. — Ты превзошла саму себя, дорогая. Раньше ты бы колебалась, думала: «Ах, это же животное, может, его можно спасти?». А сейчас… чистая эффективность. Никаких лишних эмоций.

Он вдруг посерьезнел, взял Айсштиль за подбородок и заглянул в ее пустые, светящиеся глаза.

— Но если серьезно… Прости, Айси, — сказал он тихо, и в его голосе промелькнуло что-то странное, похожее на искренность нарцисса. — Правда, прости. Мне пришлось тебя сломать. Твоя любовь к тому, другому Эстро… она была ошибкой. Критическим багом в системе, который мешал работе.

Он отпустил ее и отвернулся.

— Когда мы победим… когда я построю новый, правильный мир… я верну тебе разум. Обещаю. Ты снова сможешь думать, смеяться, обсуждать погоду. Но свободу воли я тебе не верну. Никогда. Потому что ты, моя гордая королева, никогда не примешь мой мир добровольно. Ты будешь бунтовать, строить козни. А мне нужна жена, а не революционерка с ледяной бомбой за пазухой.

Айсштиль смотрела на него с прежним обожанием, не воспринимая ужас его слов.

— Я принадлежу вам, — сказала она. — Моя воля — это ваша воля. Моя свобода — в служении вам.

— Именно, — кивнул Осколок, довольный результатом. — Именно так и должно быть.

Он повернулся к замку Аймоса, черной громадой видневшемуся вдалеке. Крепость была окружена живой стеной из шевелящихся призрачных щупалец, а над башнями сгущались тучи.

— Ну что ж, — сказал он, потирая руки. — Хватит лирики и сантиментов. Пора забирать главный приз.

Армия пришла в движение. Золотые колесницы заскрипели осями, твари Бездны завыли, предвкушая резню. Войско остановилось на последнем гребне перед равниной замка. Вид открывался впечатляющий. Стена из душ-щупалец Сверхсущности пульсировала, излучая волны страха и боли. Тени Ноктуса клубились у подножия, как черная вода. На стенах горели призрачные огни армии Аймоса.

— Крепость, — оценил Осколок с профессиональным интересом. — Неплохо укрепились. Даже внушает некоторое уважение. Стараются, бедняги.

Он повернулся к своей свите. Присоединившаяся к ним Ирма-киборг стояла неподвижно, как статуя. Ее красный глаз сканировал местность, вычисляя траектории огня. Айсштиль застыла ледяным изваянием. Перчинка и Светлана ждали, изображая покорность.

— Знаете, зачем мы здесь? — спросил Темный громко, перекрикивая завывания ветра. — Вы думаете, мне нужен этот старый, сырой сарай Аймоса? Или его коллекция пыльных костей? Или я хочу захватить этот унылый мир, где даже погода всегда в депрессии?

Он рассмеялся, и эхо его смеха отразилось от скал.

— Плевать я хотел на замок. И на Аймоса с его драмой. И на его мертвую подружку Эгилию. Мне нужно другое.

Он указал пальцем вниз. Не на стены, а в землю. Туда, где корни Сверхсущности уходили в бесконечную, непостижимую глубину.

— Мне нужно то, что под ними. В подвале мироздания.

Перчинка нахмурилась, изображая искреннее непонимание.

— Что там, отец? Еще один уровень ада? Тайный склад с божественным вином?

— О, нет, — глаза Осколка загорелись фанатичным огнем, выдавая его одержимость. — Там — начало всего. Исток. Альфа и Омега.

Он начал ходить взад-вперед, активно жестикулируя, словно лектор перед аудиторией.

— Вы когда-нибудь думали, почему Бездна пришла именно сюда? В наш жалкий, маленький, провинциальный мирок? В мультивселенной миллиарды миров, триллионы измерений, бесконечность вариаций! Почему она так настойчиво долбится именно в нашу дверь, игнорируя дворцы по соседству?

— Потому что мы вкусные? — предположила Светлана. Это был сарказм, который чудом просочился сквозь фильтры Нектара. Но Осколок принял его за чистую монету.

— Близко! — он ткнул в нее пальцем. — Но не мы сами. Не наши души, этого добра навалом везде. Бездне нужен деликатес. Самое редкое, самое изысканное блюдо во вселенной.

Он остановился и понизил голос до заговорщического шепота.

— Первозданная Искра.

Повисла тишина. Ветер перестал выть, словно тоже прислушиваясь.

— Что это? — спросила Перчинка, перебирая в памяти базы данных отца. — Я не встречала такого термина.

— Это… осколок Большого Взрыва, — объяснил Темный, и его глаза засияли. — Когда вселенная рождалась, энергия творения разлетелась во все стороны. Но одна частица… самая концентрированная, самая чистая… она застряла. Здесь. В фундаменте нашего мира. Как бриллиант в куске угля.

Он посмотрел на свои руки, покрытые черными пульсирующими венами.

— Бездна — это пустота. Это голод, энтропия. А Искра чистое творение. Абсолютная энергия созидания. Если Бездна поглотит Искру… она перестанет быть просто голодом. Она станет Богом, Настоящим и Всемогущим. Она сможет творить свои миры, а не просто пожирать чужие.

Перчинка почувствовала, как холодок пробежал по спине под хитином. Ставки только что выросли с «спасения мира» до «спасения всей реальности».

— И ты хочешь отдать ей это? — спросила она осторожно.

Темный посмотрел на нее как на идиотку, не понимающую очевидных вещей.

— Отдать? Я? Бездне? Этой безмозглой прорве?

Он расхохотался, громко, лающе. С полным презрением.

— Дочка, ты меня недооцениваешь. Я не слуга Бездны, я ее хозяин. Я тот, кто держит поводок.

Он сжал кулак, и воздух вокруг задрожал.

— Я не отдам Искру, заберу ее себе. Я солью ее с той силой Бездны, что уже есть во мне. Представь… Бесконечная энергия творения плюс бесконечная энергия разрушения. В одном сосуде. Во мне.

Он ударил себя в грудь, и звук был подобен удару в гонг.

— Я стану Абсолютом. Я надену на Бездну ошейник. Строгий. С шипами внутрь. Я заставлю хаос маршировать строем и отдавать честь. Я перекрою кран энтропии и буду выдавать реальность по талонам. Социально справедливо и рационально.

Он повернулся к пульсирующей стене Сверхсущности.

— А эта куча ноющих душ… это просто пробка. Громовержец в свое время понял, что нашел. Он испугался собственной находки. Он не знал, как использовать Искру, и решил спрятать ее, как ребенок прячет сломанную игрушку. Он создал все условия для зарождения Сверхсущности, чтобы закрыть проход. Словно бетонной плитой прикрыл реактор. Старый дурак. Сидел на сундуке с золотом и боялся его открыть. А я открою. Я сорву эту печать, даже если придется разбить ее вдребезги.

Пока Осколок изливал душу, наслаждаясь звуком собственного голоса и величием своих планов, Перчинка и Светлана обменялись взглядами. Это было микроскопическое движение глаз, незаметное для постороннего, но в нем прятался целый диалог.

Светлана стояла неподвижно, но внутри нее бушевал ураган. Она видела Айсштиль, гордую, сильную богиню, превращенную в послушную собачку, и понимала: она следующая.

«Если мы проиграем, он сделает это со мной. Он сотрет меня, как файл с диска. Заставит любить его. Заставит убивать соратников и близких. И улыбаться при этом».

Ярость была такой горячей, что, казалось, она вот-вот расплавит Нектар в крови и вырвется наружу лазурным пламенем. Но она держалась.

«Не сейчас, — говорила она себе, стискивая ментальные зубы. — Терпи, Света. Ты офицер. Ты в тылу врага. Жди сигнала. Один неверный шаг… и все погибло».

Перчинка думала быстрее любого компьютера, просчитывая варианты.

«Он безумен. Окончательно и бесповоротно. Он хочет стать живой бомбой вселенского масштаба. Слияние Искры и Бездны? Да черта с два. Это уничтожит его. И нас. И этот мир, плюс соседние. Он не удержит эту силу, никто не удержит. Это не новый порядок, это самоубийство к чертям собачьим!».

Она посмотрела на «отца», на его горящие фанатизмом глаза, на его уверенность в собственной правоте, и поняла: переговоры невозможны. Компромиссы невозможны. Он должен умереть.

Она послала антеннами короткий импульс по скрытому каналу связи, который все еще связывал ее со Светланой через Нектар. Это был не голос, а мысль, упакованная в эмоцию и расчет.

«Жди. Пусть начнется хаос. Пусть Гром и Айсштиль ввяжутся в драку с Аймосом, Ноктусом и моим отцом. Пусть Осколок начнет ломать Сверхсущность, тратя на это все силы. В этот момент он откроется и забудет про защиту. И тогда мы ударим».

Ответ пришел мгновенно. Холодный, острый, как сталь клинка.

«Принято, предательница. Бей наверняка. У нас будет только одна попытка. Если промахнемся… хех, лучше сразу умереть».

— Пора! — провозгласил Темный Эстро, вскинув руки, словно дирижер перед оркестром.

Он вскинул руку, и тьма вокруг сгустилась.

— Гром! — его голос, усиленный магией, прогремел над пустошью, заставив дрожать камни. — Просыпайся, старый пес! Время кормежки!

Зомбированный бог на колеснице дернулся, словно от удара током. Его голова, в которую вросла Бездна, поднялась, и фиолетовое пламя в глазах вспыхнуло ярче. В этом взгляде не было разума, только боль, ярость и абсолютный приказ, выжженный на подкорке.

Осколок указал пальцем на замок Аймоса.

— Фас!

Громовержец взревел. Это был звук, от которого задрожали небеса, и облака Мира Мертвых разошлись кругами. Молнии — черные, изломанные, «больные» — ударили из его тела во все стороны, испепеляя случайных тварей Бездны, оказавшихся слишком близко.

Он поднял свой обломок оружия, искрящийся сгусток тьмы в форме молнии. Дракон, впряженный в его колесницу, расправил гнилые крылья и исторг струю черного пламени.

— В АТАКУ, ЧЕРВИ! — заорал Осколок, и его лицо исказила гримаса экстаза.

Золотая орда пришла в движение. Колесницы рванули с места, набирая скорость, грохоча по костям. Твари Бездны, путаясь под колесами и давя друг друга, побежали следом, образуя живой ковер. Лавина смерти покатилась на замок, сметая все на своем пути.

Громовержец несся в авангарде. Живой таран, Бог-бомба. Разрушитель миров на поводке у собственной тени.

Осколок смотрел им вслед и улыбался. А за его спиной Перчинка и Светлана обменялись последним, коротким взглядом. Ножи были заточены. Яд был готов.

В глазах девушек горел приговор.

Со смотровой площадки на самой высокой башне открывался невероятный вид. Пожалуй, у любого неподготовленного зрителя мгновенно свернулся бы желудок. Я стоял на самом краю парапета, прикрыв веки. В моем сознании разворачивалась панорама битвы. Да ещё с такой детализацией, которой позавидовали бы лучшие военные спутники.

Мои «дроны» — сотни крошечных, размером с ноготь жуков, сотканных из чистой энергии Бездны — висели над полем боя черным облаком. Через свои фасеточные глаза мне передавали мне изображение.

Я видел каждую каплю гнилой крови, каждую трещину в золотой броне и каждый безумный оскал мертвеца. Причем с десятков ракурсов одновременно.

— Ну что, народ, погнали, — пробормотал я, отправляя ментальный импульс войскам. — Операция «Стенка на стенку» объявляется открытой. Просьба не занимать места в партере, там будет грязно.

Внизу творился форменный ад. Золотая Орда Громовержца врезалась в живую стену из щупалец Сверхсущности. Зрелище вышло эпичным и тошнотворным одновременно, напоминая ожившую картину безумного сюрреалиста.

Громовержец, возвышающийся на своей исполинской колеснице, ревел подобно турбине истребителя на форсаже. Он вскинул руку, и черная молния сорвалась с его пальцев. Она ударила в сплетение призрачных щупалец, разрывая эктоплазму в клочья. Сверхсущность взвыла миллионом голосов, от чего задрожали даже камни в фундаменте замка.

Однако Пугливка не дрогнула. Моя маленькая волкодевочка сидела на зубце стены чуть ниже меня, обратившись комком нервов и решимости. Её пушистый хвост распушился до состояния ершика для чистки дымоходов. Уши были плотно прижаты к голове. Кулачки она сжимала с такой силой, что побелели костяшки.

— Не пускать! — пищала она. Её тоненький голос, многократно усиленный связью с коллективным разумом мертвых, гремел в астрале. — Вы стена! Вы бетон! Вы… вы очень твердые и колючие!

Разорванные щупальца регенерировали с влажным чавкающим звуком. Одно из щупалец, толщиной с вековую секвойю, метнулось вперед. Оно обвило колесницу Громовержца и попыталось запустить её в низкое серое небо. Зомби-бог устоял, лишь слегка покачнувшись. Он небрежно рубанул своим черным клинком-молниец, отсекая призрачную конечность.

— Он давит! — вскрикнула Пугливка, хватаясь за виски. — Лезет им в головы и орет «Подчинись»!

— Держи их, пушистая! — отозвался я, корректируя положение дронов. — Ты их якорь. Скажи им, что если они сдадутся, этот урод заставит их… м-м-м… вечно смотреть рекламу средств от облысения.

Пугливка шмыгнула носом, сосредоточилась. Стена из душ-щупалец уплотнилась, приобретая твердость гранита.

Тем временем на земле началось настоящее веселье. Карнакс и Ноктус синхронно спрыгнули со стены.

Карнакс рухнул вниз тяжелым метеоритом, от его приземления в стороны разошлась ударная волна. Она разбросала авангард монстров как пластиковые кегли.

Ноктус просто стек вниз чернильной кляксой. Едва коснувшись земли, он исчез… чтобы через секунду элегантно материализоваться в центре вражеского строя.

В руке он держал бокал вина.

— Ну привет, — небрежно произнес бог ночи. — Ночь перестает быть томной?

После секундной паузы твари бросились на него со всех сторон, намереваясь разорвать наглеца.

Тем временем искусственный глаз Каракса быстро двигался в орбите, подсчитывая мертвые тела. Их было много, несколько десятков — те, кого задела и расплющила ударная волна.

— Сорок два, — металлический бас Карнакса перекрыл лязг оружия и вопли умирающих тварей. — Хорошо.

Его обновленные клинки мелькали с такой скоростью, что сливались в размытый веер смерти… ну или лопасти промышленного блендера. Золотые доспехи врагов лопались словно дешевая фольга.

— Сорок три, сорок четыре… Неэффективное построение, — комментировал бог войны, отсекая конечности направо и налево. — Скучно. Противник не использует укрытия, интеллект на уровне табуретки.

— Фи, какая грубость и отсутствие манер, — отозвался Ноктус, лениво растекаясь на отдельные тени. Ржавый мечи и когти просвистели в миллиметре от его звездной мантии.

Бог Ночи даже не утруждал себя тем, чтобы достать оружие. Он просто щелкал пальцами в ритме какого-то только ему слышимого джаза. Щелчок! И тень под огромным трехголовым псом ожила, превратилась в зубастый капкан и откусила твари лапы по самые колени. Еще щелчок! И тень колесницы вытянулась острой пикой, пронзив возничего снизу вверх.

— Это не грубость, это кинетическая эффективность, — пророкотал Карнакс, разрубая пополам сразу трех зомби одним широким замахом. — Сорок семь. Я веду, любитель теней. Скольких ты убил?

— Ты считаешь убийства? — уточнил Ноктус, подавляя зевок и делая глоток из бокала. — Как примитивно. Я считаю стильные… как там говорила Никталия… стильные фраги, мой железный друг. Как тебе тот парень? Его задушила собственная тень, пока он жевал сопли. Это считается сразу за троих. За чистый артистизм.

— Сопли не являются тактическим элементом, — отрезал Карнакс, вонзая меч в грудь очередного монстра. — Пятьдесят.

Они двигались сквозь армию врага подобно двум ураганам, стальному и теневому. К ним боялись сунуться даже безмозглые твари Бездны.

Но самый сюрреалистичный кошмар творился на левом фланге, где в бой вступила тяжелая артиллерия. Никталия.

Богиня Ночных Желаний благоразумно не лезла в ближний бой. Она предпочитала скакать по чужим теням в своей шубе поверх латекса. И посылала воздушные поцелуи в гущу сражения.

— Мальчики! — кричала она, перекрывая шум битвы. — Ну зачем вы деретесь? Вы же просто недолюбленные, идите к мамочке!

Огромный дракон Бездны, покрытый язвами и черной слизью, уже набрал в грудь воздуха, чтобы выжечь сектор обороны. Его пасть открылась, демонстрируя зарождающееся багровое пламя… И вдруг он замер, глаза его остекленели, а огонь погас, сменившись громкой икотой. В его примитивном мозгу вспыхнуло острое, нестерпимое желание… чтобы ему немедленно почесали пузико.

Дракон с грохотом рухнул на спину, давя свою же пехоту. Начал дрыгать лапами в воздухе, подставляя бронированное брюхо под несуществующую чесалку.

— Кто хороший мальчик? — умилилась Никталия, хлопая в ладоши. — Ты хороший мальчик! А теперь катись отсюда колбаской, давай, кыш!

Дракон радостно заурчал и действительно покатился, превращая строй золотых колесниц в груду металлолома.

Чуть дальше отряд зомби-гвардейцев внезапно побросал оружие. Мертвяки сбились в кучу и начали яростно жестикулировать. Никталия внушила им непреодолимое желание обсудить тюнинг колесниц.

«Подвеска должна быть выше!» — читалось в их отчаянных жестах. — «Нет, ниже! А диски обязательно хромированные!»

— Хаос — это как горка в аквапарке! — хохотала Никталия, наслаждаясь произведенным эффектом. — Вжи-и-и!

Я перевел взгляд на внутренний двор. Там, сияя аквамарином, стояла Эгилия. Королева Подземного Мира сохраняла спокойствие, делая неторопливые жесты. По ее зову из трещин в сером камне били гейзеры призрачной воды. Это была «живая» вода Мира мертвых. Она при попадании на наших призрачных защитников мгновенно латала прорехи в их эфирных телах. Отрубленные руки отрастали заново, сломанные щиты срастались.Бойцы возвращались в строй.

— Исцеление по площади, — одобрительно прокомментировал я. — Хиллер восьмидесятого уровня, как сказала бы Никталия. Мое почтение.

Земля снова дрогнула, прямо под ногами наступающей орды. Аймос, хоть и не вступал в открытый бой, не мог удержаться от соблазна подгадить брату.

Багровые трещины разорвали равнину. Столбы лавы ударили в небо, испепеляя особо наглых тварей, пытавшихся зайти на замок с фланга

— Точечная артиллерия, — кивнул я. — Красиво.

Битва шла строго по плану. Мы держались, перемалывали врага, Громовержец вяз в щупальцах, теряя темп. А его армия таяла на глазах. Казалось, победа уже в кармане, но я знал одно железное правило: если все идет слишком хорошо, значит, ты упускаешь из виду нечто важное. Ну или противник готовит грандиозную подлянку.

— Что же ты задумал, уродец, — прищурился я.

— Ох ты ж ё-ё-ё-ё-ё-ё.! — вопила Дарья Кривотолкова, вцепившись побелевшими пальцами в руль своего бронированного спорткара.

Машина, ревя мотором, неслась к кованым воротам особняка Безумовых. На полированном корпусе виднелись глубокие, рваные борозды от когтей. Сувенир на память от тварей Бездны, решивших устроить ей «веселую» поездку с ветерком.

Дарья только что с боем прорвалась через засаду на окраине города. И настроение у нее колебалось где-то между желанием кого-нибудь убить и выпить чего-нибудь крепкого.

— Если я сдохну из-за того, что у этого чертового навигатора топографический кретинизм, клянусь, я вернусь с того света призраком и засужу производителя до банкротства! — прошипела она, резко выкручивая руль влево.

Спорткар снес декоративные клумбы с гортензиями, превратив их в цветочное конфетти. Протаранил чугунную скамейку и с визгом тормозов замер буквально в метре от закрытых створок. Из-под капота повалил густой черный дым, намекая, что гарантийный ремонт машине уже не поможет.

Дарья эффектно, хоть и немного нервно, вышла из машины. На ней был латексный костюм, местами изодранный в клочья. Что, впрочем, не мешало ему вызывающе обтягивать точеную фигуру хозяйки. Плащ с гербом рода Кривотолков развевался на ветру, придавая ей сходство с падшим ангелом возмездия, у которого выдался очень плохой день. В одной руке она сжимала любимый хлыст, искрящий магической энергией, в другой держала крупнокалиберный пистолет. С зачарованными патронами, разумеется.

— Открывайте! — рявкнула она, глядя прямо в объектив камеры наблюдения. — Я требую аудиенции у Константина Безумова! Немедленно, пока я не разобрала ваш забор на сувениры!

Ворота даже не шелохнулись, зато на сторожевых вышках мгновенно выросли силуэты мирмеций с тяжелыми арбалетами и плазменными винтовками. Вся эта красота недвусмысленно глядела в сторону Дарьи.

— Ну и кто в гости пожаловал? — раздался холодный, лишенный эмоций голос.

К воротам в сопровождении мирмеций приближалась Кристина Валерьевна. Старшая Хранительница Очага Безумовых выглядела как строгая учительница элитной гимназии, поймавшая ученика за курением в туалете. Только вместо указки в руках она держала внушительный дробовик, испещренный светящимися рунами. Она невозмутимо поправила очки на носу и окинула Дарью оценивающим взглядом, от которого захотелось выпрямить спину и спрятать пистолет.

— Княжна, — произнесла она тоном, от которого у нормального человека возникло бы непреодолимое желание извиниться и убежать в закат. — Вы только что уничтожили мои новые гортензии. Которые я, между прочим, выращивала три месяца. У вас есть ровно три секунды, чтобы объяснить, почему я не должна сделать в вас пару лишних дырок для вентиляции. Раз.

Дарья задохнулась от возмущения, чувствуя, как краска приливает к лицу.

— Я здесь по делу государственной важности, черт возьми! Мне нужен Эстро, а не лекции по садоводству!

— Два, — Кристина Валерьевна демонстративно громко передернула затвор дробовика, и этот звук прозвучал убедительнее любых аргументов.

— Да послушайте вы! — Дарья опустила пистолет, понимая, что ее привычный авторитет здесь не работает. — На Синегорье идет Волна! Опять! Твари Бездны, настоящие, из Диких Земель, а не та мелочь, что обычно лезет из щелей! Они охотятся на Одаренных! Я еле прорвалась, потратив весь боезапас! У меня есть информация, понимаете?

— Почти Три, — Кристина Валерьевна медленно опустила ствол, но палец с курка благоразумно не убрала. — Информация — это хорошо, информация нам пригодится. Но Кости… Константина Безумова нет. Он занят спасением мира в другом месте, и график приема у него расписан на вечность вперед.

— Как нет⁈ — Дарья в сердцах топнула ногой, и каблук ее сапога со звоном ударился об асфальт. — Но мне нужны его мозги! И его сила! Я нашла в уцелевших архивах дяди такое… Это может изменить расклад сил!

В этот момент из-за спины Кристины Валерьевны, тяжело переваливаясь, вышла Лилия. Беременная волкодевочка выглядела уставшей, ее живот сильно выпирал под белым платьем, делая ее похожей на пушистый дирижабль. Она двигалась с трудом, но в ее голубых глазах горел недобрый огонь.

— Р-р-р… — утробно зарычала она, впиваясь взглядом в Дарью.

Лилия, как природная сущность, остро чувствовала ауру боли и доминирования, исходящую от княжны. Дарья привыкла, что ее боятся, что ее Дар подавления заставляет людей трепетать. Но здесь, перед лицом дикой, первобытной силы, она вдруг почувствовала себя неуютно. Ее БДСМ-штучки и ментальные плети были бессильны против инстинктов зверя, защищающего потомство.

— Тише, Лилия, — Кристина успокаивающе погладила волкодевочку по голове. — Это гостья. Хоть и шумная, и с дурными манерами. Заходите, княжна. Но предупреждаю: если вы попытаетесь кого-то здесь ударить хлыстом или повысить голос, я вас пристрелю. И это не метафора, а обещание.

В отсутствии мужчин в доме Кристина Валерьевна преобразилась. Её мягкость и добродушие… отошли на второй план, выпустив наружу старшую женщину в роду. Которая, как львица, будет до последнего защищать своих.

— Очень гостеприимно, — фыркнула Дарья, пряча оружие в кобуру. — Я просто напоминаю, что наши рода больше не враждуют. У вас тут всегда так встречают аристократов или мне повезло попасть не в тот день?

— Только тех, кто давит цветы и орет у ворот, — парировала Кристина. Мирмеции по ее сигналу открыли ворота и пропустили гостью на территорию.

Дарья, все еще кипя от возмущения, пыталась сохранить остатки достоинства. Она прошла внутрь и замерла в паре метров от Кристины Валерьевны.

— Мне нужно связаться с ним, — настаивала она, оглядываясь по сторонам. — У вас же есть каналы связи! Магические зеркала, хрустальные шары, голубиная почта, в конце концов? Вы же Безумовы, у вас даже тостеры должны быть с выходом в астрал!

— Голуби в отпуске, а тостеры заняты, — отрезала Кристина. — Магические каналы перегружены, весь мир сейчас немного… в огне, если вы не заметили.

Кристина и Дарья смерили друг друга многообещающими взглядами. Между Кривотолковыми и Безумовыми уже давно был заключен мир, но многовековую вражду забыть было не так просто.

Напряженное молчание прервал тихий стон. Лилия схватилась за живот и тихо, протяжно заскулила, оседая на землю.

— Лилия? — Кристина Валерьевна мгновенно забыла про Дарью и бросилась к волкодевочке, поддерживая ее. — Что случилось? Началось?

— Больно… — прошептала Лилия, и ее глаза расширились от испуга. — Они… хотят наружу. Сейчас. Не хотят ждать.

Ее тело выгнулось дугой. Из тела Лилии вырвался мощнейший импульс Витальной энергии — чистой, неконтролируемой, концентрированной магии Жизни.

БАХ!

Брусчатка под ногами буквально взорвалась. Из трещин мгновенно, с пугающим хрустом, полезли толстые зеленые ростки. Они росли с неестественной скоростью, оплетая забор, скамейки, фонарные столбы. За какую-то секунду ухоженный двор превратился в непроходимые первобытные джунгли. Уличные фонари расцвели гигантскими светящимися бутонами, а асфальт скрылся под ковром из густой изумрудной травы.

Так началось рождение детей полубога Бездны и самой сущности природы.

Дарья отшатнулась, закрывая лицо руками, словно от яркого света.

— Что за черт⁈ — закричала она, чувствуя головокружение.

Ей стало физически плохо. Ее Дар был настроен на боль, на страдание, на подавление воли. А здесь бушевала Жизнь, буйная, бесконтрольная, радостная и подавляющая. Эта энергия давила на нее, вызывая приступ тошноты и паники.

Но это было только начало проблем. Щиты особняка, рассчитанные на отражение внешних атак, просто не выдержали удара изнутри. Защитный магический купол жалобно треснул, вниз посыпались искры.

Для тварей Бездны, которые рыскали в радиусе ста километров, этот всплеск стал сигналом, сравнимым с сиреной воздушной тревоги. Или даже запахом свежей крови для стаи голодных акул.

«ЕДА! — пронеслось в коллективном разуме монстров. — ЖИЗНЬ! БОЖЕСТВЕННАЯ ПЛОТЬ! ВЗЯТЬ!»

Пространство над дорогой, прямо там, где стояла дымящаяся машина Дарьи, начало искажаться. Воздух пошел маслянистыми разводами, резко запахло озоном и сладковатой гнилью. С влажным, чмокающим звуком открылся Разлом, прямо внутри искореженного спорткара Дарьи.

Машину разорвало на части мгновенно, металл смяло как фольгу, а колеса разлетелись в разные стороны.

— Моя тачка! — взвизгнула Дарья, глядя на гибель любимого авто. — Это был эксклюзив!

Из фиолетовой дыры полезли они, кошмары во плоти. Гончие-Пожиратели, твари, похожие на освежеванных псов. Следом за ними, тяжело топая и сотрясая землю, вывалились Мясные Големы, груды сшитой гнилой плоти.

— В дом! — заорала Кристина Валерьевна, передергивая затвор. — Все в дом! Живо!

Мирмеции открыли шквальный огонь. Плазменные заряды с шипением прожигали шкуры Гончих, но тварей было слишком много. Они перли напролом, игнорируя боль.

— Лилию в подвал! — командовала Кристина, хладнокровно стреляя в прыгнувшую на нее тварь. Дробь, усиленная рунами, снесла монстру половину головы. Туша тяжело рухнула на траву, пару раз дернулась и затихла. — Медотсек! Быстро! Защищайте мать!

Две крупные мирмеции-солдаты подхватили воющую от схваток Лилию и потащили ее в глубь особняка, прикрывая своими телами.

Дарья осталась снаружи. Она была в ярости: машину уничтожили, платье испортили, а саму заставили бегать как испуганную лань.

Боль от Витальной энергии ушла на задний план.

— Ну все, уродцы, — прошипела она, хищно разматывая хлыст. — Вы напросились. Сейчас будет больно. Очень больно.

Она резко щелкнула хлыстом, и кончик артефакта, светящийся алым, ударил ближайшую Гончую. Тварь заскулила, ведь Дар Дарьи — само воплощение Боли — ударил прямо по нервной системе монстра, перегружая синапсы. Боль была такой силы, что мозг чудовища просто отключился. Гончая рухнула на землю, дергаясь в предсмертных конвульсиях.

— На колени! — закричала Дарья, и в ее голосе зазвучали стальные нотки истинной Госпожи, привыкшей повелевать. — Ползать, ничтожества!

Она направила свою волю на группу Мясных Големов. Те были тупыми, как пробки, но боль чувствовали отлично, ведь плоть была живой. Дарья сжала кулак, концентрируя ментальный удар.

Големы взревели. Их мышцы начали сокращаться сами по себе, разрывая сухожилия и ломая кости изнутри. Один из гигантов, не выдержав муки, развернулся и с размаху ударил своего соседа дубиной. От удара у последнего голова смялась, как консервная банка. Он тяжело накренился и грохотом рухнул на землю.

— Да! — захохотала Дарья, и ее глаза горели безумным зеленым огнем. — Страдайте! Это мой бал, и я здесь ведущая!

Она танцевала среди монстров, раздавая удары хлыстом и ментальные приказы.

Тем временем из особняка выбежали слуги. Мирмеция Пушинка, обычно тихая девочка, любившая розы и ненавидящая сорняки, выкатила из гаража странную конструкцию на колесиках. Это был кустарно модифицированный огнемет, собранный из садового опрыскивателя и баллонов с пропаном.

— Ах вы, паразиты! — заорала Пушинка с яростью берсерка. — Тлю я вывела, кротов вывела, и вас выведу! Не топтать газон!

Струя огня ударила в толпу тварей, и Гончие завизжали, мгновенно превращаясь в живые факелы.

— Жги их, Пушинка! — подбодрила Кристина Валерьевна, ловко перезаряжая оружие на ходу. — Не жалей газа, спишем на отопление, на него все равно частичный возврат!

Мирмеции заняли оборону у особняка, поливая врагов кислотой и свинцо. Но тварей становилось все больше, Разлом пульсировал, выплевывая новые отряды, словно прорванная канализация ада.

Лилия, которую тащили в подвал, кричала от боли, и каждый ее крик вызывал новую волну буйного роста растений. Лианы пробивали пол, оплетая антикварную мебель. Корни вылезали из стен, перекрывая коридоры. Особняк превращался в живую крепость, которая пыталась защитить себя сама. Растения хватали прорвавшихся тварей, душили их, разрывали на части. Но в то же время корни мешали и защитникам, создавая невообразимый хаос.

В укрепленном медицинском отсеке, расположенном в самом глубоком и защищенном подвале особняка Безумовых, творился невообразимый хаос. Но это был не тот разрушительный хаос войны, что бушевал наверху, сметая все на своем пути. Это был созидательный, хотя и пугающий хаос первозданного творения.

Стены помещения, обшитые толстыми бронированными листами и экранированные от любой известной магии, вели себя, мягко говоря, странно. В одном углу металл стремительно покрывался толстой коркой инея. В другом прямо сквозь армированный бетон пробивался густой, изумрудный мох, на глазах распуская фиолетовые бутоны невероятной красоты. Воздух искрил от статического напряжения так, что волосы вставали дыбом. Пахло озоном, свежей хвоей и почему-то бабушкиной выпечкой.

На операционном столе металась Лилия. Беременная волкодевочка больше не выглядела милым домашним питомцем, которого хочется почесать за ушком. Сейчас это была сама Природа, дикая, необузданная и страдающая от боли. Ее тело трансформировалось каждую секунду, меняя текстуру и форму. То кожа покрывалась грубой дубовой корой, то обрастала густой белой шерстью, то становилась прозрачной и текучей, как вода в горном ручье.

Две мирмеции-целительницы, которых в быту звали Шприц и Бинтик, носились вокруг нее как угорелые, пытаясь удержать показатели приборов в зеленой зоне. Их четыре руки работали с предельной скоростью и эффективностью. Одна держала капельницу, вторая вытирала пот со лба роженицы, третья настраивала защитные руны, а четвертая просто гладила Лилию по руке, успокаивая.

— Держись, пушистая! — пищала Бинтик, чьи антенны дрожали от напряжения и перегрузки сенсоров. — Еще немного, давай! Вижу головку!

— Показатели скачут как бешеные кузнечики! — вторила ей Шприц, сверяясь с мониторами. — Витальная энергия зашкаливает! Это не роды, это просто запуск ядерного реактора в домашних условиях!

Лилия выгнулась дугой и издала протяжный, вибрирующий вой. От него лопнули все ампулы в шкафах и задрожали инструменты на подносе.

И, наконец, дети пришли в этот мир.

Первым появился мальчик. Он не плакал, он молчал, глядя на мир серьезными глазами. Но вокруг него воздух мгновенно потемнел, сгустившись в маленькие вихри тьмы. У него были черные, как смоль, волчьи ушки и крошечный хвостик с белым кончиком. От него веяло холодом Бездны, Но по какой-то неведомой причине этот холод был не враждебным, а родным и защищающим.

Следом появилась девочка. И в тот момент, когда она сделала первый вдох, по всему подвалу распустились призрачные цветы. Сквозь бетонный пол проросли лилии, сквозь потолок свесились лианы, превращая операционную в оранжерею. У девочки были белоснежные ушки и хвостик, а кожа светилась мягким, теплым светом утреннего солнца.

— Поздравляю! — выдохнула Шприц, заворачивая мальчика в пеленку, которая тут же начала слегка дымиться от его ауры. — У нас близнецы! И они… очень сильные, мягко говоря.

Дети не плакали. Оба просто открыли глаза и смотрели. У мальчика они были фиолетовыми, глубокими, как у отца во время Синхронизации. У девочки — ярко-голубыми, живыми и теплыми, как у матери.

И тут они закричали. В унисон.

Это был не детский плач, требующий еды или внимания. Это был Импульс. Волна чистой, концентрированной силы — гремучей смеси Бездны и Жизни — вырвалась из медотсека. Она прошла сквозь стены, сквозь перекрытия, сквозь многослойную защиту особняка, как раскаленный нож сквозь масло.

Наверху, в холле, зазвенели и полопались хрустальные люстры…

— Да хрена с два!

Пространство перед Темным Эстро, который еще секунду назад морально готовился стать шашлыком, исказилось с противным, чавкающим звуком. Пылающий двузубец Аймоса, нацеленный точно в сердце врага, замер в миллиметре от груди. Он словно наткнулся на невидимую, но непробиваемую преграду. Аймос, Владыка Мертвых и по совместительству полноправный хозяин этого замка, застыл. В его горящих глазницах читался немой вопрос: «Серьезно? В моем доме? На моем ковре?»

— Я не для того гнил тысячелетия в Бездне, питаясь отчаянием и дохлыми демонами, чтобы вот так просто проиграть! — заорал Темный Осколок, и его голос, многократно усиленный магией, прозвучал как скрежет металла по стеклу.

Аймос пришел в себя и надавил. Всю свою божественную мощь, всю накопленную веками ярость преданного брата он вложил в эту атаку. Пространство вокруг обоих неистово застрясло: стены тронного зала поплыли, как воск на солнцепеке, пол под ногами превратился в кипящую лаву. Магия буквально сходила с ума, выплескиваясь во все стороны разноцветными искрами.

Я стоял чуть в стороне, судорожно вцепившись в раскаленную Книгу Судьбы Осколка. Пальцы дымились, в воздухе отчетливо запахло горелым мясом (к сожалению, моим мясом), но я не отпускал этот проклятый том.

— Знаешь, дружище, — прохрипел я, с трудом вычеркивая очередную строчку дрожащим пальцем. — Твоя биография скучна, как инструкция к пылесосу. Давай добавим немного… драмы и экшена. Глава третья: «И тут ему стало очень больно».

Осколок взвыл нечеловеческим голосом. Барьер дрогнул, пошел трещинами. И двузубец Аймоса наконец пробил защиту, вонзившись в грудь Темного Эстро.

Ш-ш-шух.

Звук был такой, словно кто-то с силой проткнул перезрелый помидор. Осколок захрипел, из раны хлестнула черная жижа. Двузубец начал жадно, с чавканьем выкачивать из него энергию, пульсируя зловещим багровым светом.

— Сдохни! — прорычал Аймос, наслаждаясь моментом. — Провались в Ничто!

Казалось, победа уже в кармане, и я даже начал мысленно прикидывать, какую пиццу закажу, когда мы вернемся домой…

БАМ!

Светлана пронеслась мимо меня как заряженная пружина. Гравитация по какой-то причине больше не давила на нее…. Она влетела в бок Аймосу с грацией и убойной силой пушечного ядра.

Удар ноги, усиленный Лазурным Даром, отбросил Владыку Мертвых на добрый десяток метров, впечатав его в стену. Двузубец с влажным чавканьем вырвался из груди Осколка, оставив там рваные, дымящиеся дыры.

Я выбросил вперед руку, и из моей ладони вырвались щупальца Бездны — спеленать разбушевавшуюся Светлану! Но не тут то было.

ХРУСТЬ.

Щупальца мгновенно покрылись инеем, замерзли в полете и со звоном рассыпались мелкой ледяной крошкой. Я медленно повернул голову. Айсштиль. Моя ледяная королева тоже сбросила контроль гравитации. Она стояла посреди зала, окутанная вихрем колючих снежинок, а ее глаза, лишенные зрачков, горели фиолетовым светом безумной, фанатичной преданности Осколку.

— Не трогай Повелителя! — прошипела она голосом, от которого кровь стыла в жилах.

— Молчать! Я Владыка Мертвых! — заорал Аймос, с трудом поднимаясь с пола. Двузубец сам прыгнул ему в руку. — Это мой Домен! Здесь даже тараканы дохнут строго по моему приказу и расписанию!

Он в ярости ударил оружием по полу, от чего по камню пошли трещины.

— НА КОЛЕНИ!

Слова и воля древнего бога мгновенно воплотились в реальность. Воздух в зале стал тяжелым и вязким, как свинец. Светлана и Айсштиль пошатнулись, их колени подогнулись. Сила Мира Мертвых давила на них бетонной плитой, пытаясь прижать к земле и сковать движения.

Мы сошлись в центре зала с такой силой, что реальность взвыла от боли.

Мой Черный Клинок встретился с искаженным пространством, которое Осколок использовал вместо щита. Звук был такой, словно кто-то с остервенением провел ржавым гвоздем по стеклу размером с небоскреб. Искры — черные и фиолетовые — брызнули во все стороны, прожигая древний камень пола.

— Ты предсказуем! — выплюнул Осколок, и его лицо перекосило от напряжения. — Я знаю каждый твой шаг, каждый вдох, каждую мысль, потому что я и есть ты!

Он яростно взмахнул рукой, и пространство вокруг меня свернулось в тугую, тошнотворную спираль. Пол внезапно стал потолком, а стены превратились в пол, заставив гравитацию сойти с ума. Меня швырнуло в сторону, прямо на торчащие из стены острые пики декоративной решетки.

Но я уже видел это. За микроскопическую долю секунды до того, как он начал формировать заклинание. Первая Синхронизация Бездны работала на пределе возможностей, разгоняя мой мозг. Мир для меня был расчерчен сложными векторами вероятностей. Я видел красные линии угроз еще до того, как они становились реальностью.

— Знать ноты недостаточно, чтобы начать играть, приятель, — ухмыльнулся я, чувствуя азарт битвы.

Я не стал бессмысленно бороться с гравитацией. Я позволил ей увлечь меня, но в самый последний момент открыл малый портал прямо под собой. И вышел из другого портала — прямо над головой Осколка, уже занося клинок для сокрушительного удара.

Осколок среагировал мгновенно, как испуганная кошка. Он не уклонился, он просто… исчез. Схлопнулся в точку, оставив после себя оглушительный хлопок вакуума. Возник в десяти метрах левее, целый и невредимый.

— Порталы? — пренебрежительно фыркнул он. — Как банально и пошло.

Он сжал кулак, и воздух вокруг меня затвердел, превращаясь в невидимые стальные тиски. Кости жалобно затрещали под давлением.

— Я покажу тебе, как нужно использовать пространство по-настоящему!

Он резко дернул рукой, и нас обоих вышвырнуло из замка. Без перехода, без привычной воронки. Просто мгновенная и жесткая смена декораций, от которой закружилась голова. Мы оказались в самом эпицентре бури.

Вокруг творился натуральный ад. Аймос и Эгилия с яростью наседали на Айсштиль. Это была битва стихий в чистом виде. Владыка Мертвых швырял в ледяную богиню куски раскаленной магмы, вырывая их прямо из недр земли силой воли. Эгилия обрушила на нее цунами из призрачной воды, пытаясь сбить с ног, утопить.

Но Айсштиль… О, моя королева была великолепна и ужасна в своей холодной ярости. Она стояла в центре ледяного шторма, и ее глаза горели безумием и силой. Она замораживала магму в полете, превращая ее в безобидные дымящиеся булыжники, и строила ледяные стены, о которые с грохотом разбивались волны.

— Скучаешь по бывшей? — крикнул Осколок, заметив мой взгляд. — Она теперь моя! И она убьет твоих друзей с особым удовольствием!

Он запустил в меня бритвенно-острым лезвием сжатого пространства. Я отбил его Клинком Бездны. Заклинание отлетело в сторону, но отдача пронзила руку до самого плеча.

— Она убьет тебя первым, когда очнется, и я буду продавать билеты на это шоу! — рявкнул я в ответ.

Я рванул к нему, сокращая дистанцию рывками. Мы пронеслись мимо сражающихся богов, едва не попав под раздачу. Айсштиль, краем глаза заметив нас, махнула рукой, и в нашу сторону полетел рой смертоносных ледяных копий.

— Черт! — я нырнул в тень, пропуская смерть в сантиметре над головой.

Осколок же просто искривил пространство перед собой, и копья, описав невозможную дугу, полетели обратно в Айсштиль.

— Не отвлекайся, дорогая! — издевательски крикнул он ей.

Мы снова сцепились в клинче. Удары сыпались градом, звуки сливались в сплошной гул. Я использовал Бездну, создавая щиты и клинки, он использовал геометрию, ломая углы и расстояния. Мы телепортировались каждую секунду, мелькая по полю боя как стробоскопы на рейв-вечеринке.

Вспышка!

Мы на крепостной стене. Внизу, в бурлящем море тварей, Карнакс и Ноктус рубились с Громовержцем. Зрелище было грандиозным и пугающим. Громовержец, огромный, как скала, махал своим Скипетром, и каждый его удар превращал десятки монстров и призраков в кровавую пыль. Ноктус в форме Космической Ночи окутал его тьмой, пытаясь ослепить и замедлить. Карнакс, пылающий бог войны, пер напролом, нанося точечные удары в уязвимые места, пытаясь вскрыть непробиваемую золотую броню.

— Твой друг-консервная банка скоро станет металлоломом! — прокомментировал Осколок, блокируя мой удар и пытаясь подло пнуть меня в живот.

— Он крепче, чем кажется, уж поверь! — я перехватил его ногу щупальцем Бездны и со всей силы швырнул его в стену.

Осколок врезался в каменную кладку, пробив ее насквозь, но тут же телепортировался мне за спину, целый и невредимый.

— Умри! — прошипел он мне в затылок.

Я предвидел это. Разворот, блок, контратака. Мой клинок чиркнул по его щеке, оставив глубокий порез, из которого потекла черная, вязкая кровь.

— Первая кровь! — оскалился я.

— И последняя! — огрызнулся он.

Вспышка!

Мы внизу, у самого подножия стен. Прямо в гуще армии мертвецов. Здесь было тесно, как в метро в час пик. Твари Бездны, потерявшие управление, кидались на все, что движется, с безумной яростью.

— Прочь! — рявкнул Осколок.

Волна силы расшвыряла монстров, как кегли, очищая нам импровизированную арену. И тут земля под нами вздыбилась. Щупальце Сверхсущности, толщиной с бронепоезд, рухнуло сверху. Оно не разбирало, где свои, где чужие. Ему было больно, оно сходило с ума от чужеродной магии Громовержца.

Мы оба отпрыгнули в разные стороны. Щупальце врезалось в землю там, где мы только что стояли, оставив кратер глубиной в пару километров. Ударная волна сбила нас с ног, раскидав по сторонам.

Я увидел Пугливку. Она висела на соседнем щупальце, обхватив его ручками и уткнувшись лицом в призрачную плоть.

— Пожалуйста! — кричала она, и ее тоненький голос тонул в грохоте битвы. — Не надо! Не бей их! Они хорошие!

Но Сверхсущность не слышала. Она выла от боли, и от этого воя трещала голова.

— Бесполезный комок шерсти! — фыркнул Осколок, поднимаясь и отряхиваясь. — Слабость! Твоя очередная слабость!

Он запустил в Пугливку сгусток концентрированной тьмы.

— Нет! — я метнул свой меч, перехватывая заклинание в полете.

Клинок принял удар на себя и отлетел в сторону, звеня о камни. Я остался без оружия. Осколок улыбнулся.

— Ошибка, — констатировал он.

Он начал медленно сжимать пальцы, и я почувствовал, как пространство вокруг моей шеи сжимается, превращаясь в невидимую удавку.

Вспышка!

Нас снова перенесло. И тут краем глаза я увидел… Никталию, которая неслась на нас по воздуху с диким визгом.

— А-а-а-а! Я не умею лета-а-а-ть! — орала богиня благим матом.

Кажется, ее запустило в воздух ударом другого щупальца. Она летела по идеальной баллистической траектории, беспомощно размахивая руками и ногами.

— Поймай меня, кто-нибудь! Я слишком красива, чтобы стать лепешкой!

Она врезалась в Осколка, сбив ему концентрацию. Аура из фиолетовых цветков, бабочек и ночных желаний окутала Осколка плотным пологом. Удавка на моей шее исчезла, и я судорожно вдохнул воздух.

— Уйди, дура! — заорал Темный Эстро, пытаясь отцепить от себя вцепившуюся в его плащ Никталию.

— Сам дурак! — огрызнулась она, бесцеремонно тыкая ему пальцем в глазницу противогаза. — У тебя лицо, как у пожеванного кирзового сапога!

Она ловко оттолкнулась от него и, используя его лицо как трамплин, отпрыгнула в безопасное место.

— Спасибо, дорогая! — крикнул я ей.

— С тебя новая шуба! — отозвалась она, прячась за обломком стены. Аура из фиолетовых бабочек и цветков полетела следом за хозяйкой.

Я воспользовался заминкой и призвал Лезвие Бездны обратно в руку. Битва продолжалась. Мы метались по всему полю боя, разрушая все на своем пути.

И тут я увидел Эмми. Моя рыжая ученица была в ударе. Она стояла на вершине холма из запеченных монстров, и вокруг нее бушевал настоящий огненный шторм. Ее волосы развевались, превратившись в языки пламени, а очки-сердечки чудом держались на носу.

— Горите, гады! — кричала она с азартом пиромана. — Барбекю по-техасски! В америке рецепт узнала! Специи — порох и чистая ненависть!

Она поливала врагов потоками огня, сжигая тварей Бездны сотнями… тысячами. Это было красиво и страшно.

— Неплохо, — оценил Осколок, телепортируясь рядом со мной. — Но она тратит слишком много сил, скоро выдохнется.

— Она тебя переживет, — пообещал я, нанося рубящий удар.

Он парировал его искажением пространства, и мой меч прошел сквозь него, как сквозь дым, не причинив вреда.

— А это кто? — удивился Осколок, глядя куда-то в сторону.

Я проследил за его взглядом. Настя. Моя саркастичная, умная Настя. Она стояла посреди хаоса с закрытыми глазами, и ее руки чертили в воздухе сложные, ломаные знаки. Тень вокруг нее сгущалась, обретая плотность и знакомую форму. Тень росла, вытягивалась, обрастала деталями. И через секунду рядом с Настей стоял… Громовержец.

Точнее, его точная теневая копия. Доппельгангер. Он был чуть меньше оригинала, и он был полностью черным, сотканным из теней, но у него был тот же скипетр, та же борода и та же неуемная ярость.

— Взять их! — скомандовала Настя, указывая на строй золотых колесниц.

Громовержец-Доппель взревел и бросился в атаку, врубаясь в ряды врагов и разбрасывая их как игрушки.

— Клонирование Бога? — Осколок удивленно поднял бровь. — Впечатляет. Твои девки не так безнадежны, как я думал. Но этого мало.

Земля снова содрогнулась, на этот раз так сильно, что мы оба едва устояли на ногах. Сверхсущность, окончательно обезумев от боли, начала лупить всеми щупальцами по земле в ритме предсмертной агонии.

Бах. Бах. БАХ!

От этих ударов ткань реальности, и без того тонкая в Мире Мертвых, начала с треском рваться. В воздухе появились уродливые черные трещины, из которых потянуло холодом. Абсолютным, космическим холодом Бездны.

— Останови ее! — заорал Осколок. — Она ломает мир! Бездна сейчас…

Его голос потонул в грохоте. Я не хуже Осколка понимал угрозу. Но сделать ничего не мог.

Трещины расширялись, и из них полилась черная жижа. А следом полезли Они. Новые твари. Не те, что были в армии Осколка, не искаженные животные или мутанты. Это были куски первозданного Хаоса. Бесформенные, многоглазые, зубастые кляксы с самого дна Бездны, которые меняли форму каждую секунду. Они не подчинялись никому, ни Осколку, ни Громовержцу. Они просто хотели жрать. Третья сила вступила в игру.

Дикая Бездна. Мусорщики. Они пришли на запах крови.

Твари набрасывались на всех без разбора: на призраков Аймоса, на золотых воинов Громовержца, на нас. Поле боя превратилось в кровавую свалку.

— Мне это надоело! — Осколок посмотрел на меня с холодной ненавистью. — Пора заканчивать этот цирк.

Он поднял обе руки.

— Искажение! Максимум!

Пространство вокруг нас закрутилось в бешеной центрифуге. Нас вырвало из гущи боя и перенесло на относительно спокойный пятачок земли, окруженный бурлящими разломами.

— Только ты и я, — сказал он. — Финал.

Мы бросились друг на друга, используя все оставшиеся резервы. Я видел его удары до того, как он их наносил, я уходил из-под атак, контратаковал, резал его плоть и броню. Синхронизация давала мне преимущество, я был быстрее, я был злее. Осколок начал уставать, его регенерация замедлилась, и мои удары достигали цели все чаще.

— Сдавайся! — крикнул я, нанося рубящий удар сверху.

Он поставил блок, но его колени подогнулись от силы удара.

— Я… не могу… проиграть… — прохрипел он. — Я — совершенство!

— Ты — глюк! — я ударил его ногой в грудь, отбрасывая назад. — Ошибка в коде! И я тебя сотру!

Я загнал его в угол. За его спиной бурлил Разлом, из которого лезли твари. Осколок тяжело дышал, он был весь изранен, его плащ висел лохмотьями, а маска противогаза была разбита, открывая безумное, окровавленное лицо.

Он огляделся затравленным взглядом. И его взгляд упал на Эмми. Она была недалеко, отбивалась от стаи диких тварей огнем. Она устала, ее пламя тускнело. В глазах Осколка мелькнуло что-то гадкое и торжествующее.

— Нет, — прошептал я, понимая, что он задумал.

Но я не успел. Он телепортировался. Вспышка — и он возник за спиной Эмми. Она даже не успела обернуться.

Осколок схватил ее за горло, его отросшие когти впились в нежную кожу. Острый конец уперся в вену.

— СТОЙ! — заорал он мне.

Я замер как вкопанный. Мой меч застыл в воздухе. Все замерли. Даже твари Бездны, казалось, притихли, чувствуя напряжение момента. Эмми захрипела, пытаясь вдохнуть, и в ее глазах был страх.

— Отпусти ее, — сказал я тихо. — Это между нами.

— Конечно, между нами, — ухмыльнулся Осколок. — Но мне нужна страховка. Брось меч.

— Не делай этого, Костя! — просипела Эмми. — Бей! Не думай обо мне!

— Заткнись, мясо, — Осколок надавил когтями сильнее, и по шее Эмми потекла тонкая струйка крови. — Бросай меч, Эстро. Или я снесу ей голову. И ты знаешь, что я это сделаю. Я — это ты без морали и соплей. Я не буду колебаться.

Я смотрел на него. На Эмми. На кровь. Мог ли я рискнуть? Я видел будущее, видел варианты. Если я ударю — 50% что я успею. 50% что Эмми умрет. Если я сдамся, то мы умрем оба. Но был третий вариант. Тот, который я не хотел видеть, но который был единственным выходом.

— Хорошо, — сказал я, опуская руки. — Ты победил.

Я разжал пальцы. Черный Клинок упал на землю и растворился в дымке.

— Умный мальчик, — оскалился Осколок. — А теперь на колени.

Я медленно опустился на колени в грязь.

— Костя, нет! — закричала Эмми.

Осколок рассмеялся.

— Как это жалко. Герой, жертвующий собой ради девки. Ты так предсказуем.

Он не отпустил Эмми. Он просто поднял свободную руку. В ней сформировался шар черной, концентрированной энергии. Сгусток чистой смерти.

— Прощай, оригинал. Было весело.

Я смотрел ему в глаза. И ждал. Я знал, что он сделает. Я видел это в Синхронизации.

Он швырнул Эмми прямо в меня. Как живой снаряд. Я инстинктивно поймал ее, закрывая собой от удара. И в этот момент, когда мои руки были заняты, а внимание отвлечено…

Он ударил по-настоящему. Заклинание, которое он готовил все это время за спиной. Невидимое лезвие пространства.

Оно ударило мне в спину. Пробило защиту. Пробило тело. Боль была ослепляющей, я почувствовал, как рвутся легкие, как ломается позвоночник. Я упал. Эмми выкатилась из моих ослабевших рук.

— КОСТЯ! — ее крик был последним, что я слышал отчетливо.

Осколок подошел ко мне. Он пнул меня ногой, переворачивая на спину.

— Слабак, — бросил он мне в лицо. — Любовь тебя сгубила. Как я и говорил.

Он поднял ногу и толкнул меня. Земля подо мной провалилась в пустоту. Я падал. Спиной вперед. В бурлящий, черный Разлом Бездны, который открыла Сверхсущность. Я видел удаляющееся самодовольное лицо Осколка. Видел кричащую Эмми. Видел серое небо Мира Мертвых. А потом тьма сомкнулась надо мной.

Холод… Боль… Пустота…

Бездна приняла своего блудного сына.

В глубине замка, где камень был скользким от вековой сырости и пахло плесенью, воздух дрожал от напряжения. Перчинка стояла перед Вратами — монолитом из черного обсидиана, испещренным рунами. Они пульсировали зловещим фиолетовым светом в такт далекому биению сердца Бездны.

Перчинка тряхнула головой, пытаясь отогнать вязкий туман боли. Импульс смерти мамы… все еще эхом отдавался в ее сознании, вызывая фантомные спазмы в груди, словно кто-то сжимал сердце ледяной рукой. Но она с силой загнала эти чувства глубоко внутрь, заперла их в стальной клетке своей воли. Сейчас не время для соплей и скорби, сейчас время для действия.

— Ирма, — скомандовала она, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Начинай взлом. Протокол «Отмычка». У нас мало времени. Действуем быстро, пока остальные заняты мордобоем.

Киборг послушно подошла к Вратам. Из ее пальцев с тихим жужжанием высунулись тонкие щупы, которые вонзились в светящиеся руны. Ирма замерла, ее единственный глаз начал хаотично мигать, перебирая миллиарды комбинаций кодов в секунду.

Перчинка резко развернулась, вглядываясь в густую темноту коридора. Она чувствовала приближение. Тяжелые, уверенные шаги, от которых подрагивал пол.

Из мрака вышла Сахаринка.

Она выглядела так, словно прошла через ад и вернулась обратно, забыв вытереть ноги. Хитин был покрыт сеткой трещин и копотью, лицо испачкано черной кровью тварей. Но страшнее всего были ее глаза. Оранжевые и большие, они были полны невыплаканных слез, но в их глубине горела холодная, пугающая решимость. В руках она сжимала свой огромный боевой молот. Хитин ее пальцев аж побелел от напряжения.

— Перчинка, — голос Сахаринки был хриплым, сорванным от крика. — Отойди от двери. По-хорошему.

— Сахарок, — Перчинка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и кривой. — Ты не вовремя, как всегда. Уходи. Здесь игры для взрослых, а не для любителей сладкого.

— Ты предала нас, — Сахаринка сделала тяжелый шаг вперед, и молот глухо ударился о камень, высекая искры. — Ты предала маму. Ты привела сюда этого монстра, из-за которого она погибла.

— Я не работаю на Осколка! — выкрикнула Перчинка, теряя самообладание. — Я знаю, что он псих с манией величия! Я хочу получить Искру раньше него! Чтобы остановить это безумие, чтобы спасти нас всех, дура ты набитая!

Сахаринка покачала головой, и одинокая слеза прочертила дорожку по грязной щеке.

— Я не верю тебе. Ни единому слову. Ты всегда лгала. Ты лгала про дронов, лгала про свои планы, лгала про Светлану. Ты играла нами, как пешками на своей доске. Почему я должна верить тебе сейчас, когда все рушится?

Перчинка опустила голову, кусая губы. Слова сестры били больнее, чем любой удар или заклинание.

— Ты права, — тихо, почти шепотом сказала она. — Я лгала. Слишком много лжи, я запуталась в ней сама. Но сейчас, Сахаринка, клянусь Бездной, я говорю правду.

— Докажи, — Сахаринка перехватила молот поудобнее, принимая боевую стойку. — Сдайся. Отойди от Врат. И мы вернем тебя домой. В семью. Силой, если придется. Я надеру тебе задницу так, что ты неделю сидеть не сможешь, и запру в комнате без сладкого на месяц.

Перчинка подняла взгляд, и в ее глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь.

— Прости, Сахарок. Но у меня нет времени на воспитательные беседы и семейную терапию. Я сильнее тебя. Я быстрее тебя. Я просто вырублю тебя дозой снотворного, и ты поспишь пару часиков в уголке, пока я спасаю мир. Без обид.

Она коротко кивнула Ирме:

— Продолжай. Я разберусь с помехой.

Ирма не отреагировала, продолжая механически взламывать защиту. Перчинка резко развернулась к сестре. За ее спиной с тихим, угрожающим жужжанием раскрылись призрачные, зеленые крылья, похожие на крылья гигантской пчелы. Или осы.

— Спи, сестренка, — прошептала она.

Рывок.

Перчинка двигалась на сверхскорости, недоступной обычному глазу. Ее движение смазалось в воздухе, она просто исчезла и мгновенно возникла за спиной Сахаринки. В воздухе свистнул призрачный скорпионий хвост — ее тайное оружие, наполненное мощнейшим парализующим ядом. Жало нацелилось точно в сочленение брони на шее Сахаринки. Идеальный, быстрый, бескровный удар, который должен был закончить всё.

БАМ!

Мир внезапно перевернулся. Перчинка даже не поняла, что произошло. Она почувствовала чудовищный удар в грудь, от которого перехватило дыхание и хрустнули ребра. Ее отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, попавшую под поезд. Она врезалась в противоположную стену коридора, пробив камень своим телом и оставив глубокую вмятину. Все вокруг заслонило облако из каменной крошки.

— Кха… — Перчинка сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух.

Она попыталась пошевелить своим хвостом… и замерла в шоке. Призрачное жало было завязано узлом. Аккуратным, морским узлом, который невозможно развязать.

— Что за… хрень? — прохрипела она, с трудом поднимая глаза.

Сахаринка стояла на том же месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Она даже не обернулась. Она просто медленно опустила руку, которой, видимо, и нанесла этот невидимый контрудар.

Вокруг старшей сестры пульсировал темный, вязкий кокон энергии. Он

был похож на черное пламя, которое жадно облизывало ее хитин, впитываясь в него.

Синхронизация Бездны. Как у отца. Только грубее, яростнее, без изящества, но с первобытной мощью.

Пульсация энергии сорвала остатки слез с лица Сахаринки, мгновенно испарив их. Ее глаза стали сухими и пустыми, как колодцы в пустыне. В них больше не было боли, сомнений или жалости. Только холодная, безжалостная сила, готовая крушить горы.

Она медленно, с грацией тяжелого танка, повернулась к Перчинке.

— Ты думала, ты одна стала сильнее? — голос Сахаринки звучал глухо и искаженно, словно из пустой бочки. — Ты думала, что хитрость и скорость всегда побеждают грубую силу?

Она сделала шаг, и пол под ее ногой жалобно треснул, не выдерживая давления ауры.

— Иногда, сестренка, — Сахаринка подняла свой чудовищный молот одной рукой, словно он был сделан из пенопласта. — Иногда нужно просто ударить очень сильно. И попасть.

Перчинка попыталась встать, расправляя помятые крылья и морщась от боли в груди.

— Это невозможно… Ты не могла… Ты же всегда была медленной…

— Я смогла, — перебила Сахаринка, и в ее голосе зазвенела сталь. — Потому что я дерусь не за амбиции, не за власть и не за абстрактное спасение мира. Я дерусь за семью. За маму и за папу. За сестер. И даже за тебя. За всех нас.

Она замахнулась молотом, и тьма вокруг нее сгустилась, превращаясь в локальный шторм.

— Урок первый, — сказала она, и на ее губах появилась горькая усмешка. — Никогда не зли старшую сестру, особенно если у нее молот и плохое настроение.

Перчинка поняла, что план «быстро вырубить и пойти дальше» провалился с оглушительным треском. Теперь это была не потасовка. Это была настоящая битва. Битва насмерть между родными сестрами.

В укрепленном медицинском отсеке пахло озоном и кровью. Шприц и Бинтик, две обычно невозмутимые мирмеции-целительницы, сидели на полу рядом с бездыханным телом Мелинты. Их антенны бессильно поникли, по щекам безостановочно катились слезы. На операционном столе, погруженная в глубокий, спасительный сон, тяжело дышала Лилия.

Шприц судорожно всхлипнула и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Надо собраться. Мама отдала жизнь за этих детей. Они обязаны их защитить.

Мирмеция поднялась на дрожащие ноги и повернулась к специальным укрепленным колыбелькам.

И застыла.

— Бинтик… — сипло позвала она.

Колыбельки были пусты.

Но самое страшное — они были разорваны. В клочья. Бронированные прутья выгнуты и сломаны, словно трухлявые спички. От пеленок из прочнейшего шелка мирмеций остались лишь жалкие лоскуты, сиротливо свисающие с искореженного металла.

— Нет… — Бинтик подскочила, ее глаза в ужасе расширились. — Охотник! Тварь успела! Он забрал их перед смертью! Мы подвели маму! Мы подвели отца!

Целительницы в панике заметались по разгромленной операционной. И тут взгляд Шприц зацепился за массивную стальную гермодверь отсека.

Замок был цел. Дверь по-прежнему была наглухо заперта изнутри.

Но в самом низу, примерно на уровне колена взрослого человека, зияла дыра. Металл, способный выдержать прямое попадание из гранатомета, был прорван. Причем рваные, оплавленные края стали были выгнуты наружу. В коридор.

Обе мирмеции медленно подошли к этому странному пролому. Бинтик осторожно потрогала выгнутый металл пальцем.

— Шприц… — прошептала она, и в ее голосе паника резко сменилась полнейшим экзистенциальным шоком. — Фазовые Охотники проходят сквозь стены. Им не нужно вышибать двери. Тем более… так низко.

Они переглянулись, медленно осознавая абсурдность ситуации.

— Их не похитили, — севшим голосом констатировала Шприц, заглядывая в дыру. — Они ушли сами.

— Святой Мёд! — пискнула Бинтик, схватившись за голову всеми четырьмя руками. — Они же буквально только что родились!

Майор Волков тяжело оперся на ствол перегретого, уже бесполезного пулемета.

Рядом Вольдемар, Чемпион Айсштиль, изящно вогнал последний магический заряд в мерцающий разлом Бездны. Тот захлопнулся с жалобным воем.

Двор особняка Безумовых представлял собой живописное полотно под названием «После Апокалипсиса: День первый, последствия». Ухоженный газон превратился в лунный пейзаж, обильно унавоженный черной слизью, осколками хитина и воронками от взрывов.

Угроза миновала, но пейзаж все еще навевал стойкое желание уйти в монастырь.

— Готово, майор, — Вольдемар изящно стряхнул невидимую пылинку с плеча, стараясь не обращать внимания отсутствующий левый рукав. — Сквозняки устранены. Можно заняться косметическим ремонтом.

Волков хмыкнул, доставая из подсумка мятую пачку сигарет, которую, кажется, носил с собой чисто по привычке.

— Курить бросил, — раздраженно произнес он, глянув на пачку. — А привычка все еще душит.

И в этот момент земля под их ногами мелко, но ощутимо завибрировала.

Из огромной расщелины, располовинившей особняк надвое, показалась фигура. Гигантская фигура.

Волков и Вольдемар синхронно замерли. Пачка выпала из рук майора.

Это была Вафелька.

Та самая милая, немного наивная мирмеция, которая долгое время пролежала в коме. Только теперь она стала… несколько крупнее. Метров эдак двадцать в высоту. Закованная в непробиваемый, черно-оранжевый хитиновый доспех, она возвышалась над руинами особняка. Как оживший титан из древних мифов.

Безумие берсерка отпустило мирмецию. В ее огромных оранжевых глазах читалось лишь искреннее, детское недоумение пополам с чистым восторгом. Она моргнула, посмотрела на свои гигантские руки, покрытые острыми шипами, затем оглядела двор с высоты птичьего полета.

— Ух ты… — ее голос, многократно усиленный новыми габаритами, прокатился по двору. От басов зазвенели уцелевшие стекла на втором этаже. — Я что, съела растишку для Годзиллы?

Она пошевелила закованными в броню плечами. Металл и хитин издали звук, похожий на скрежет сталкивающихся тектонических плит.

— А мне нравится! — резюмировала она, и на ее лице расплылась довольная улыбка.

Идиллию нарушил противный визг. Парочка недобитых тварей Бездны — крылатые скаты-переростки с зубастыми пастями на брюхе — вынырнули из дыма.

Видимо, они сочли 20-метровую мирмецию отличной неповоротливой добычей. Твари на большой скорости спикировали прямо на нее.

Волков по привычке потянулся к пулемету, но Вафелька даже не изменила позы.

С абсолютно невозмутимым видом человека, отгоняющего назойливого комара летним вечером, она подняла руку. Гигантские пальцы сложились в характерный жест.

ЩЕЛК!

Щелбан 20-метрового суперсолдата, подкрепленный чистой физической мощью, пробил звуковой барьер с оглушительным ХЛОПКОМ.

Первого ската словно распылило на атомы. Второму повезло чуть больше… или меньше, смотря как посмотреть. Кинетическая волна прошла по нему вскользь, и его просто со свистом унесло за горизонт.

Тварь превратилась в удаляющуюся точку. Блеснула мерцающей звездочкой где-то в стратосфере и скрылась из виду.

Волков и Вольдемар проводили «звездочку» долгими, философскими взглядами.

Вафелька виновато посмотрела на свои гигантские пальцы, затем на ветеранов.

— Ой, — бас титанши прозвучал почти смущенно. — Кажется, я немного не рассчитала силу… Привет, мальчики! А где папа? Мы уже отбились от Кривотолковых?

Двое суровых мужчин, повидавших на своем веку немало кошмаров, синхронно сделали шаг назад. И, не сговариваясь, почтительно кивнули 20-метровой девочке-муравью.

— Его Сиятельство где-то спасает мир, сударыня Вафелька, — ответил Вольдемар, мысленно ставя галочку: никогда, ни при каких обстоятельствах не играть с этой девушкой в «камень-ножницы-бумага».

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.