Сжав простыни в кулаках, я судорожно вдохнула и вытянула шею в сторону.

Я пристально посмотрела на своего спящего мужа в кресле у кровати и чуть не потеряла дар речи. На нем все еще была окровавленная белая рубашка, хотя теперь она была расстегнута и висела, открывая свежую повязку, охватывающую его правую руку.

Он выглядел ужасно.

Вокруг его глаз были темные круги. Его челюсть была покрыта щетиной, образовавшейся за несколько дней, и я боялась его разбудить. Я была в ужасе, увидев, как эти карие глаза смотрят на меня после того, что произошло.

Как он себя чувствовал?

Обвинит ли он меня в том, что произошло в отеле?

Виновата ли я?

Мне следовало держать рот закрытым.

Нет, вчера вечером я должна была сказать: — Ноа, я боюсь. Обещай, что не оставишь меня. — Вместо этого мне удалось превратить свой страх и тревогу в охоту на человека, которая привела к безобидной кровавой бане смерти и боли.

Томми...

Странный звук отвлек меня от мыслей, и я замерла, напрягая слух, откуда доносится стук копыт скачущей лошади.

Когда я поняла, что он исходит от моего тела, из моего горла вырвался надломленный всхлип облегчения.

— С тобой все в порядке! — Я почувствовала, как мое тело обмякает от облегчения, когда я опустила руку, чтобы обхватить живот. Я ничего не чувствовала, но я могла слышать.

Сердцебиение моего ребенка заполнило всю комнату, и это был самый успокаивающий звук, который я когда-либо слышала.

— Я уже люблю тебя, — сказала я ребенку, растущему внутри меня, чувствуя, как мое сердце сжимается так сильно, что, казалось, могло разорваться. Всхлипнув, я откинула голову на подушку и вздохнула.

— Торн.

Испуганная тем, что услышала этот ласковый псевдоним из уст мужа, я вздрогнула и крепко обхватила живот рукой. Повернувшись к нему, я натянуто улыбнулась.

— Эй.

Облегчение в глазах Ноа было искренним и безоговорочным, когда он резко вскочил с кресла.

В два шага он преодолел расстояние между нами и заключил меня в свои объятия.

— Черт возьми, детка, — прошептал он над моей головой, его голос был хриплым и надломленным. Он дрожал, дрожал так явно, что у меня сжалось сердце от беспокойства. — Я так, черт возьми, волновался за тебя.

Он поцеловал меня в губы, затем нежно провел носом по моему.

— Ты была без сознания с самого вчерашнего дня.

— Правда?

Ноа улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.

— Да, Торн. Я чуть с ума не сошел, ожидая, когда ты откроешь свои красивые глазки.

— Прости, — выдавила я, не зная, что еще сказать. — Боже, я так устала.

Казалось, будто мои веки утягивали вниз бетонные блоки. Я едва могла их удержать открытыми.

— Ты была серьезно обезвожена, — мягко ответил он. — Тебе положено чувствовать себя разбитой.

— А ты? — спросила я, крепче прижимаясь к его широкой спине. — В тебя стреляли?

Мое сердце бешено забилось. Воспоминание о том, как Ноа прикрыл меня своим телом, как алое пятно крови расползалось по его белой рубашке, заполнило мой разум ужасом.

— Боже, Ноа, в тебя же стреляли!

— Я в порядке, — поспешно ответил он, стараясь успокоить мою дрожащую нервную систему. — Пуля прошла навылет.

— Что сказал врач? — потребовала я, не удовлетворившись его расплывчатым ответом. — Тебе делали операцию?

Я толкнула его крепкую грудь, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Удалили все осколки? — Я сглотнула подступившую к горлу тошноту от одной только мысли о том, что врачи могли вскрывать моего мужа. — Я так переживала за тебя.

— Переживала? — Ноа вскинул бровь и широко ухмыльнулся. — Торн, ты храпела как маленький трактор.

— Во сне, — парировала я, смущенно покраснев. — Я беспокоилась о тебе во сне.

— Торн, со мной все в порядке. — Пожав плечами, Ноа добавил: — Я выбыл из строя на несколько недель, пока заживает плечо, но это все.

— Это все? — я уставилась на него. — В тебя стреляли. — Мне казалось, я повторяла эти слова миллион раз, но все равно сказала их снова. — В тебя стреляли.

Он что, не понимает?

Он совсем не выглядит так, будто понимает.

— Тебя могли убить, — добавила я, слыша надлом в собственном голосе. — Я могла потерять тебя там, понимаешь?

— Но не потеряла.

— Нет, — выплюнула я. — Не потеряла, но ты мог бы хоть как-то отреагировать на всю эту ситуацию.

— Как именно?

— Я не знаю, — прорычала я. — Ну, например, осознать всю серьезность происходящего, придурок.

Ноа приподнял бровь с усмешкой.

— Вау, ты в сознании всего пять минут, а уже меня оскорбляешь. — Сев на край кровати, он наклонился надо мной и ухмыльнулся. — Рад видеть, что ты в порядке.

— Ну да, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Я беременна, но я все еще я.

— Это девочка, Торн, — добавил он, с нежностью улыбаясь мне, его взгляд был прикован к моему лицу. — У нас будет дочь.

В этот момент мой разум взорвался.

— Девочка?

Я опустила взгляд на свой живот, затем снова посмотрела на Ноа.

Глаза наполнились слезами, и из моих губ вырвался одновременно смешок и всхлип от невероятного облегчения.

— Это девочка?

Ноа кивнул.

— Она идеальна, детка. Двадцать недель.

Я покачала головой, пытаясь осознать это.

Так много всего произошло за такой короткий срок…

— Я… что? — Мой рот приоткрылся. — Двадцать недель?

Что со мной не так?

Как я могла не знать, что ребенок растет внутри меня уже пять месяцев?

— Она в порядке? — хрипло спросила я, запаниковав. — Ты уверен, что с ней все хорошо?

— Уверен. — Ноа выдохнул с явным облегчением. — Я сам видел ее на УЗИ.

Я позволила этим словам осесть в своем сознании и насладилась приливом облегчения, прежде чем в голове вспыхнула новая тревога.

Подняв лицо, я посмотрела на мужа.

Боль в его глазах выбила у меня дыхание.

Темные круги под глазами и морщины на лбу заставили мое сердце сжаться.

Он страдал.

И я тонула в чувстве вины.

— Ты ненавидишь меня?

— Ненавижу? — Ноа выглядел изможденным, когда наклонился ко мне, проведя по моей щеке своей огромной, мозолистой рукой.

Рукой, которая всего несколько часов назад наносила удары в клетке.

— Боже, Торн, — пробормотал он хриплым голосом, наполненным эмоциями. — Какие же глупости ты говоришь…

— Ты знаешь, что я имею в виду, — я заставила себя продолжить.

Протянув руку, я накрыла его ладонь своей и вздохнула.

Тепло, исходившее от его прикосновения, успокаивало меня на уровне, который я даже не могла понять.

— Я имею в виду, винишь ли ты меня? — Медленно моргая, я встретила его взгляд и не отвела глаз. — За то, что ты и Томми… закончили на плохой ноте.

Закончили?

Что со мной не так?

Лучший друг Ноа был жестоко убит у него на глазах, а я использовала слово "закончили"?

Мне срочно нужен намордник.

Глаза Ноа потемнели.

Я увидела, как опускаются невидимые ставни, те самые, которые он закрывал передо мной и всеми остальными, пряча свою уязвимость.

— Ты не нажимала на курок, Тиган.

Тиган.

Я вздрогнула.

Обычно Ноа называл меня Торн.

Если он произносил мое полное имя, значит, он был зол.

Очень зол.

— Ноа…

— Я не хочу об этом говорить, — резко оборвал он меня.

— Ноа, тебе нужно поговорить.

— О чем? О том, что люди, которых я люблю, страдают? Потому что так всегда происходит рядом со мной, Тиган. Люди страдают. И люди умирают.

Его голос был сломленным, как и его душа.

Он кипел от невысказанной ярости.

— Да, — я подтолкнула его дальше. — Ну давай, Ноа. Скажи мне, что у тебя в голове, — добавила я. — Выпусти это наружу.

— Ты не хочешь знать.

— Поверь мне.

— Я жду, — сказал он, стиснув челюсти, карие глаза пылали огнем.

Мои брови нахмурились в замешательстве.

— Ждешь?

— Да. — Он откинулся назад и скрестил руки на груди. — Жду, чтобы узнать, кто следующий.

До меня дошло. Он имел в виду, кто будет следующим, кто пострадает. Или, что еще хуже…

— Ноа, ты не можешь так думать…

— Это будет Кайл? — перебил он. От него исходило напряжение. — Или Ли? — Его крупное тело заметно дрожало, когда он говорил. — Или кто-то из тройняшек? Или ты… — Слова застряли у него в горле. — Они не дадут мне легко отделаться, Тиган. Они заставят меня пожалеть.

Рычание сорвалось с его губ, когда он провел рукой по волосам. Шум, который вырвался у него из груди, напоминал стон раненого зверя.

— Я, блять, сам сделал все слишком легким для них.

— Чем? — потребовала я, не собираясь поддаваться на эту чушь. — Тем, что был человеком?

Мой муж сверкнул на меня глазами.

— Я не должен был…

— Не должен был что, Ноа? — теперь уже я перебила его. — Позволить себе заботиться о людях? — Теперь уже я была в ярости. — Позволить себе быть счастливым? Любить?

Я злилась от того, что эти ублюдки заставили Ноа чувствовать себя так.

— Я поставил каждого из вас прямо под удар, — резко бросил он, явно раздраженный. Стиснув глаза, он покачал головой и застонал, словно испытывал физическую боль. — Тиган, ты — моя жизнь. Если бы что-то случилось с тобой там…

— Ноа, — перебила я, отчаянно желая облегчить его боль. — Я здесь, с тобой. — Я попыталась притянуть его к себе, но он не сдвинулся с места, поэтому я просто прижала ладонь к его щеке. — Это не твоя вина.

— Не моя вина, — он рассмеялся без радости. — Ты лежишь, черт возьми, в больничной палате. — Покачав головой, он тяжело выдохнул и добавил: — А Ти в морге, на столе…

Раздался стук в дверь, затем кто-то прочистил горло. В тот момент, когда я увидела человека, стоящего в дверном проеме, воздух испарился из моих легких. Ноа мгновенно напрягся, как натянутая струна.

— Я пришел повидаться с племянницей.

— Лет на восемь опоздал, — рыкнул Ноа себе под нос, его взгляд впился в Макса Джонса с угрожающей яростью.

— Ноа, — зашипела я, обхватив его напряженный бицепс. — Все нормально. — Переведя внимание на дядю Макса, я широко улыбнулась и кивнула.

Мой дядя нерешительно шагнул в больничную палату, его взгляд метался между моим лицом и внушительной фигурой мужа, который, казалось, был готов в любой момент броситься на защиту.

В одной руке он держал букет цветов, на который Ноа смотрел с нескрываемым презрением.

Я знала, что он ненавидит моего дядю. У него были на то причины. Дядя Макс — это человек, из-за которого Ноа провел в тюрьме лишние восемнадцать месяцев. Я знала это и все же не могла скрыть радости, которую испытала, увидев его.

— Привет, — нервно сказала я, когда дядя Макс подошел к моей кровати. Используя руки, я подтянулась, чтобы сесть, и улыбнулась. — Спасибо, что пришел.

— Тиган, — хрипло произнес он, голос был необычно густым. В его глазах я видела бурю эмоций. Стыд, боль, вину и любовь. — Слава богу.

Положив букет на прикроватную тумбочку, дядя Макс взял мою руку в свою.

— Когда мне позвонили и сказали, что ты попала в аварию, я чуть с ума не сошел.

— Со мной все хорошо, — заверила я его, наслаждаясь теплом его руки. Прошло слишком много времени, и я не могла скрыть, как сильно скучала.

Я не пропустила саркастический смешок Ноа или то, как его тело напряглось еще сильнее, когда мой дядя коснулся моей руки.

— Это полное дерьмо, — наконец огрызнулся Ноа. — Он столько лет был по отношению к тебе конченым мудаком, Торн, — добавил он, явно разъяренный. — И что? Стоило ему притащиться сюда с цветочками и парой добрых слов, и все прощено?

— Ноа, — пробормотала я, смущенная. — Не здесь, пожалуйста…

— Я достаточно мужчина, чтобы признать свои ошибки, — неожиданно вмешался дядя Макс, удивив нас обоих.

Мы с Ноа уставились на него.

— Я мог бы поступить иначе, — осторожно добавил он. — Я позволил тревоге и гордости управлять моим сердцем, и за это мне стыдно.

— Все в порядке, — заверила я дядю, крепко сжав его руку. — Ты здесь.

— Ты здесь? — повторил Ноа с возмущением. — Вот уж лицемерие. — С этими словами он вскочил на ноги и вышел из палаты, даже не обернувшись.

— Мне уйти? — спросил дядя Макс.

Я покачала головой и вздохнула.

— Ноа не любит перемены. — Он им не доверяет…

— Твое появление выбило его из колеи. — Мягко говоря. — Он придет в себя. — Я надеялась…

— Я не хочу вносить раздор, — добавил Макс, глядя в сторону, куда ушел мой муж. — Мне не нужны проблемы.

— Тогда зачем ты здесь? — Смущенная своей прямолинейностью, я устроилась поудобнее и вздохнула. Боже, я чувствовала себя слабее воды. — Ты пришел строить мосты?

Макс улыбнулся. Он сел в кресло, которое раньше занимал Ноа, сцепил пальцы и посмотрел на меня с виноватым выражением.

— Я не должен был позволять этому длиться так долго.

— Нет, — согласилась я. Наш конфликт длился почти десятилетие, и хотя я не раз пыталась его разрешить, гордость дяди всегда вставала на пути. — Но ты здесь.

— Когда Кайл позвонил мне и рассказал, что произошло, все наши разногласия вдруг показались такими… незначительными. — Покачав головой, Макс провел рукой по волосам с проседью и тяжело вздохнул. — Я подумал: если она умрет, я уже не смогу все исправить.

— Дядя Макс…

— Жизнь кажется такой постоянной, — продолжил он. — Пока однажды не осознаешь, что это не так… Пока не проснешься и не поймешь, что она на самом деле очень хрупка.

— Ничего не изменилось, — быстро сказала я.

Макс нахмурился.

— В каком смысле?

Я подняла руку с обручальным кольцом.

— Ноа — мой муж. — Опустив ладонь на живот, я глубоко вздохнула. — И это его ребенок.

Проглотив глубоко слюну, я заставила себя сказать:

— Я люблю тебя, дядя Макс, я всегда любила, но, если ты когда-нибудь заставишь меня выбирать снова, знай, что я выберу его. Каждый раз.

***

Ноа

Она хотела, чтобы он был там.

Неверие застилало мои глаза, когда я увидел, как хороший доктор вошел в палату Тиган с букетом цветов в руках.

Посмотрев в ее глаза, когда она увидела дядю, я почувствовал тошноту от ревности. И почему, черт возьми, я не подумал принести ей цветы? С полным отвращением, я смотрел, как Макс занимает пространство между мной и моей женой.

Этот придурок почти десять лет относился к ней как к изгою, и как только он проявил малейшее внимание, она открыла ему свои объятия?

Может быть, это из-за того, как я был воспитан, но я не мог понять этого. Я сбежал оттуда, прежде чем потерять терпение и не разорвать его на части за то, что он сделал.

Мне нужно было уйти.

Я не мог быть там, наблюдая за этим фарсом, зная, что тело Томми лежит в холодильной камере в подвале этой больницы.

Даже сейчас, пока я шел по коридорам больницы Святого Луки в Боулдере, моя ярость угрожала овладеть мной.

Мой лучший друг умер из-за меня...

Из-за того, что я слишком любил свою жену...

Где-то в глубине души я знал, что Макс — это не тот, на кого я действительно злюсь, но он был здесь, он был придурком, и его вполне хватит.

— …Мистер Мессина, весьма вероятно, что вы никогда не восстановите полную подвижность правой руки…

Боль, пронзающая мое плечо, лишь подлила масла в огонь, усиливая жажду мести. Я собирался убить Джей Ди Денниса. Если это будет последним делом на этой земле, я отниму у этого ублюдка жизнь, как его марионетка забрала жизнь Томми.

Боковым зрением я заметил Лаки, который стоял, опершись об автомат с напитками в конце коридора.

Он был здесь с момента перестрелки?

Черт возьми.

Подойдя к своему другу, я не остановился, пока не встретил его взгляд, и даже тогда не замедлил шаг, пока мы не оказались в лифте, который спустил нас на первый этаж. Лаки ни слова не сказал, даже когда лифт открылся.

Он шел за мной молча, не задавая вопросов, не спрашивая, куда мы едем. Когда мы оказались на парковке, я направился к своему Лексусу, разблокировав его с помощью пульта и быстро усевшись внутри.

Без слов Лаки открыл пассажирскую дверь и сел рядом.

Я не был тем человеком, который легко воспринимал угрозы.

Я точно не был тем, кто бы сдался и позволил семье Денниса управлять собой.

Ни за что.

Мое решение имело смысл, и с каждым километром, который я проезжал, моя ясность становилась только сильнее.

Я закончил с побегами.

Я больше не буду подчиняться этому ублюдку из семьи Денниса.

Этот придурок больше не сможет дергать за мои ниточки, и пришло время научить его этому.

Я без труда маневрировал по извилистым горным дорогам. Дорогам, которые, несмотря на годы отсутствия на Холме, я знал наизусть.

— Дружище, — наконец сказал Лаки, нарушая тишину между нами, пока мы ехали в темноте. — Не хочу учить тебя, но ты только что был ранен.

Вздохнув, он добавил:

— Не думал, что тебе стоит немного отдохнуть?

— Я отдохну, когда этот ублюдок будет в могиле. — Сжимая челюсть, я повернул голову из стороны в сторону. — Этому мерзавцу не поздоровится. Жизнь за жизнь.

— А, — сказал Лаки, наконец, поняв. — Так что, мы собираемся убить Джей Ди? — легкость, с которой он это сказал, раздражала меня. — Ну, вот и интересный конец странных выходных.

— Что? — потребовал я. — Ты думаешь, что я не смогу сделать это?

— Нет, — спокойно ответил Лаки. — Я знаю, что ты это сделаешь. Просто удивлен, вот и все.

— Удивлен? — Теперь я кричал. Не мог сдержаться. — Он убил Томми, чувак. Он забрал его жизнь. — Зарычав, я добавил: — Тебе лучше выйти из машины.

— И оставить тебя одного? — Лаки выпучил глаза. — Ты, наверное, шутишь.

— Ты знаешь, куда я еду. — Я подробно объяснил Лаки карьеру за все эти ночи. Этот парень знал это место так же хорошо, как и я. — Ты знаешь, что я собираюсь сделать, — добавил я, сжимая рулевое колесо в руках. — Могу высадить тебя, и ты можешь вернуться домой и делать вид, что все в порядке.

— Ты не сделаешь это один, — спокойно ответил Лаки, не впечатленный возможностью того, что я планировал на эту ночь. — Я прикрою тебя, чувак. Выдохнув облако дыма, Лаки усмехнулся, сбрасывая пепел из сигареты в открытое окно.

Его длинные светлые волосы были собраны в самодельный хвост, что придавало ему вид не такого уж опасного парня, хотя я знал, что это не так. Он не просидел бы 11 лет в тюрьме, будучи мягким котенком.

Нет, эти руки забрали жизнь у другого человека.

— Если нас поймают, нас снова посадят, — предупредил я его. — А ты все еще на условном.

Повернув голову в его сторону, я взглянул на его лицо.

— Вмешиваться в мои дела — это последнее, что тебе нужно делать.

— Ты говоришь так, будто у меня есть выбор, — он ответил спокойно. — Но у меня ничего нет, чувак. Ты этого не понимаешь, слава богу, и надеюсь, что никогда не поймешь, но поверь мне, я в этом.

Он говорил о Хейли.

Все, что делал Лаки, всегда было связано с убитой девушкой.

Но позволить ему выбросить свою жизнь ради меня было чем-то, с чем я не мог смириться.

— Это не только ради тебя, — добавил он, прочитав мои мысли. — Есть девушка в больнице, которую я безумно люблю. И у нее в животе ребенок. Я хочу, чтобы она была в безопасности, чувак. Я не буду сидеть и смотреть, как снова умирает девушка.

— Ладно. — Больше не было смысла что-то говорить. Он принял свое решение, и я не мог его переубедить. И если быть честным, я был рад, что он был здесь со мной. Он был спокойный и уравновешенный, все то, чем я не был. Мы составляли хорошую команду и провели в общей сложности почти 17 лет в тюрьмах.

Когда мы заехали на карьер, воспоминания начали меня захлестывать, и я заставил себя их подавить, спрятав глубоко внутри.

Туда, где мне не придется с ними снова столкнуться.

Возвращаться сюда, спустя столько лет, было одновременно горько и сладко. Я ненавидел это место. Я винил его во всем.

Оглядываясь сейчас, я понял, что это просто заброшенный карьер. Не место принесло столько ненависти во мне.

Это были люди.

Заглушив двигатель, я поставил машину на ручной тормоз и вылез из машины, оставив фары включенными.

Если бы я ожидал получить искупление за убийство Томми, вернувшись сюда, то разочарования мне было бы не избежать.

Ноа

Господи Иисусе.

Тиган сидела на стойке, широко расставив ноги, и просила меня взять ее. Ей не нужно было просить меня дважды. Нахождение внутри моей жены было единственным местом, где я теперь находил покой.

Для меня она была рождественским утром. Каждый раз, когда я смотрел на нее, что-то внутри меня ускорялось и трепыхалось. Я помнил, как ненавидел ее, а она ненавидела меня. Но теперь, теперь она была единственным, что держало меня на земле. Сохраняло мой рассудок.

Она потерла мой член своей маленькой рукой, притягивая меня именно так, как мне нравилось.

Мои глаза закатились, а голова упала вперед, когда я наслаждался ее прикосновениями. Чистым гребаным удовольствием, которое она извлекала из моего тела.

Только эта женщина, подумал я про себя.

Только Тиган Конноли имела силу так погрузить меня.

С шипением выдохнув, я опустил руки на ее голые бедра и провел пальцами вверх к вершине ее бедер, к тому чертовому месту, в которое я умирал от желания погрузиться.

— О Боже, — простонала она, как только мои пальцы коснулись ее трусиков.

Подняв руки к ее округлой талии, я потянул края ее трусиков, помогая ей снять их.

— Не останавливайся.

Она жадно подтолкнула бедра ко мне и вцепилась в мои плечи, как маленький котенок.

— Я этого не планировал, — прошептал я, поглаживая ее клитор кончиком большого пальца, прежде чем окунуть лицо и захватить ее губы своими. Она была на вкус как дом. Я знал, что это звучит странно и отвратительно, но это была правда.

Быть с Тиган было похоже на возвращение домой. Она была единственным человеком в этом мире, с которым я чувствовал себя как дома, и эта женщина, черт возьми, владела мной.

Как мы дошли до этого, я никогда не пойму до конца. Я был полным неудачником. Я спотыкался большую часть своей жизни, не зная, где я стою и куда иду, пока не встретил свою жену.

С того момента, как я увидел ее много лет назад, внутренняя стрела внутри меня направилась к ней. Не задумываясь, я последовал за этой стрелой, ведомый тем гребаным способом, которым она звала меня, к чему-то глубоко внутри меня.

Я последовал за ней... как и знал, что всегда так и будет.

Ее голос в моих ушах, стоны, задыхающееся дыхание, это было слишком. Я никогда не устану от нее.

Она впилась ногтями в мой шрам, и я зашипел от удивления. Острие болезненного удовольствия пронзило мое тело, вызванное умелыми руками моей жены.

Услышав мое шипение, Тиган только подстегнула ее, и она схватила мою нижнюю губу зубами и нежно потянула, почти игриво.

Только она могла заставить что-то настолько плохое чувствоваться так хорошо…

Не в силах выдержать еще одну чертову секунду, я стянул свои спортивные штаны и притянул жену к себе. Сжимая свой член в одной руке, я прижал свободную руку к ее пояснице, удерживая ее, и медленно вошел в нее, дюйм за дюймом, пока полностью не оказался внутри своей жены.

— Ты в порядке? — спросил я, напрягая челюсть от давления, которое я испытывал, чтобы не двигаться. Я отчаянно хотел двигаться в ней, но мне нужно было быть осторожным. Сейчас она носила моего ребенка, и будь я проклят, если сделаю что-то, что причинит боль кому-либо из них.

— Ноа, — прорычала она, потираясь об меня. — Я беременна, а не сломана. Трахни меня.

— Боже, — проворчал я, выходя из нее, прежде чем снова войти. — Ты нечто, Торн, ты знаешь это? — Опустив руки ей на бедра, я грубо потянул ее к себе, заполняя ее.

— Я буду той, кем ты хочешь, чтобы я была, — захлебываясь, выкрикнула она. — Просто продолжай трахать меня...

Где-то сверху раздался громкий звук, напугавший Тиган, которая выбросила руки вперед и ударила меня в нос.

— Что, черт возьми, это было? — потребовала она сдавленным голосом.

— Какого хрена, Торн? — простонал я, прежде чем выплюнуть кровь, которая хлынула мне в горло. Отступая от нее, я сжал пальцами переносицу и запрокинул голову.

— Ты сломала мне чертов нос, детка, — прорычал я, не интересуясь тем, что происходило за пределами этой комнаты. — Блять.

— Мне жаль, — парировала она, защищаясь, спускаясь со столешницы и поправляя мою футболку, которую она носила. Подбежав к тому месту, где я тер нос, Тиган поправила пояс моих штанов. — Но разве ты этого не слышал?

— Да, — ответил я гнусавым тоном. — Я слышал. — Я все еще мог слышать это. Громкий стук и лязг, доносившиеся сверху. — Подожди здесь, Торн, — приказал я своей жене-ниндзя. — Я пойду проверю.

Чувствуя боль и неудовлетворенность, я поднялся по ступенькам подвальной лестницы и распахнул дверь. Звук мужских голосов заполнил мои уши, как только я вышел из подвала, и меня осенило.

Шум исходил от моих племянников...

— Эти маленькие засранцы.

Захлопнув за собой дверь, я пошел по коридору.

Один из этих инструментов был ответственен за мое нынешнее состояние синих яиц, и я чувствовал себя чертовски непреклонным.

— Пссст, Ноа!

Я обернулся на звук своего имени и замер на месте, когда заметил Тиган, выглядывающую из-за двери подвала. Ее длинные светлые волосы были спутаны и торчали в миллион разных сторон. Она выглядела чертовски красиво...

— Черт возьми, Торн, — простонал я, все еще держась за переносицу. Она была полной обузой. Да, опасности не было, но если бы была, она бы сама бросилась в самую гущу событий. — Какую часть “подожди здесь” ты не поняла?

Тиган оглядела коридор, прежде чем выскочить из-за двери и буквально поковыляла по коридору ко мне.

— Я беспокоилась о тебе. — Запыхавшись, когда она дошла до меня, Тиган наклонилась и сделала глубокий вдох. — Если бы здесь был настоящий злодей, я подумала, что смогу помочь.

Я приподняла бровь.

— Злодей? — Боже, она была до смешного мила. — А как насчет незваного гостя, — поправил я. — А сколько тебе вообще, пять?

— О, прости за отсутствие тюремного жаргона, заключенный, — бросила она, покраснев. —Боже.

— Это не тюремный жаргон, Торн. Это базовый английский, — парировал я. — А что ты думала, что сможешь сделать в своем состоянии? — добавил я, кивнув в сторону ее огромного живота.

— Ударить по животу негодяев? — Ее лицо еще больше покраснело. — Эй, я теперь толстая, — горячо возразила она. — Я могу сесть на человека и нанести ему серьезные телесные повреждения.

— Ты можешь сесть мне на лицо, — парировал я с ухмылкой.

— Я серьезно, Кэмерон! — голос Логана прогремел по всему дому, удивив меня до чертиков. — Не дави на меня, черт возьми!

Мы с Тиган переглянулись, прежде чем броситься по коридору на кухню.

Нечасто можно было услышать, как Логан Картер повышает голос, но он просто ревел на весь дом.

Тиган первой добралась до кухни, оттолкнув меня своей задницей.

С одной стороны нашего кухонного острова стоял Логан.

Обычно «рациональный» из троих, он выглядел разгневанным, когда сердито посмотрел на Кэмерон и на крошечную рыжеволосую женщину, перед которой он стоял, защищая ее.

Колтон, который редко выглядел чем-то, кроме слегка скучающего, был в ярости. Шагая по полу, как безумное животное, он ругался себе под нос и пинал все на своем пути, опрокинув мусорный бак.

— Убери ее отсюда, – прорычал Логан, наклоняясь над островом. — Я серьезно, Кэм. Убери эту женщину к черту из нашей семьи. Сейчас же!

— Не говори с ней так! — выпалил Кэм в ответ, тоном ярости, когда он поравнялся со своими братьями.

Оставшись у двери, я наблюдал за ситуацией, но, конечно, моя дорогая жена не стала ждать.

Лаки, который всё это время стоял у двери на террасу с сигаретой в зубах, быстро выбросил окурок, как только заметил моё присутствие, и направился ко мне.

— Что здесь происходит? — потребовала Тиган, войдя в самую гущу хаоса.

— Может, ты спросишь его? — прорычал Логан, не отрывая взгляда от Кэма. — Он сейчас полон сюрпризов.

— Может, мне уйти? — тихо сказала рыжая женщина, делая шаг назад.

Как магнит, Кэм шагнул вслед за ней, защищая её как лев.

— Нет, Тилли, — зарычал он. — Ты не сделала здесь ничего плохого.

— Ты что, с ума сошел? — взревел Колтон, остановив шаг. Он резко повернулся и уставился на брата. — Ты забыл о маме?

— Нет, — прошипел Кэм через стиснутые зубы. — Я ничего не забыл.

— Кто эта рыжая? — спросил я Лаки, когда тот подошёл ко мне, предполагая, что мой вопрос невинен.

Один взгляд на лицо Лаки подтвердил, что моё предположение было ошибочным.

— Беги, чувак, — пробормотал он сквозь зубы. — Убирайся отсюда.

— Тогда почему, чёрт возьми, ты привёл её сюда? — потребовал Логан, вставая рядом с Колтоном. — Ты ведь знаешь, что её семья сделала с нашей.

— Она не несёт ответственности за поступки Рэйчел так же, как папа не несёт ответственности за действия Дэвида, — выплюнул Кэм, крепче обнимая девушку. — Не скажу тебе больше, брат. Отвали.

— Хорошо, хорошо, — начала говорить Тиган, вставая между братьями. — Ребята, думаю, нам всем стоит немного успокоиться и взять паузу…

— Успокоиться? — зашипел Колтон, злее, чем я его когда-либо видел. — Этот кусок дерьма, которого мы раньше называли братом, предатель, а ты говоришь мне успокоиться!

Теперь настал мой черёд вмешаться.

— Ты, — зарычал я, заходя на кухню. — Следи за языком, когда говоришь с моей женой. — Подходя к Тиган, я поставил её за собой и уставился на парней. — Если у тебя есть проблемы с братом, — сказал я, кивая, указал на Тиган и снова посмотрел на племянника. — Если ты поднимешь голос на мою жену, у тебя будут проблемы со мной. — Я шагнул к нему. — Понял?

Колтон неохотно кивнул и подошёл к Логану, который всё ещё стоял у острова.

— Не могу в это поверить, — пробормотал он с поражённым выражением.

— Я не планировал этого, — сказал Кэм. — Никто из нас этого не планировал.

— Не говори со мной сейчас, — ответил Колтон, его тон был полон отвращения. — Вообще не говори со мной никогда.

— Кольт, — пробормотал Логан, но Колтон не сдавался.

— Нет, — сказал он брату. — Я с ним закончил, Лоу. Он так поступает со своей матерью?

Колтон покачал головой с отвращением.

— Закончил с ним.

Кэм сжал челюсти, но не ответил. Он также не отступил от рыжей, и этот поступок явно ошеломил его братьев.

Тиган, не изменившись в лице, потребовала:

— Кто-нибудь может мне объяснить, что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Трахает Грейсон, — скривился Колтон, и в этот момент вся жизнь, казалось, ушла из него. — Грейсон.

Как в фильме ужасов, в этот момент распахнулась передняя дверь.

— Где он, чёрт возьми? — я услышал голос моей племянницы.

Через несколько секунд она появилась на кухне, лицо бледное, глаза кроваво-красные. Она сначала посмотрела на Колтона и Логана, а затем перевела взгляд на Кэма. Когда глаза Хоуп остановились на рыжей, я услышал, как воздух вырвался из её лёгких в громком вздохе.

— Так это правда, — сказала она с дрожащим голосом, двигаясь, чтобы встать рядом с Колтом и Лоу. — Я не верила в это...

— Хоуп, — Кэм вздрогнул, увидев свою сестру и то расстояние, которое она установила между ними.

Я понял, что они начали выбирать стороны, и Хоуп выбрала сторону братьев.

— Мама знает? — тихо спросил Кэм, не отрывая взгляда от сестры.

— Нет, — резко ответила Хоуп. — Если кто-то собирается сказать маме и папе об этом, то уж точно не я.

Кэм видимо вздохнул с облегчением.

— Спасибо.

— Я не сделала это ради тебя, — резко ответила Хоуп. — Я сделала это ради мамы. Ты тот, кто сломает ей сердце, так что рассказывай ей сам.

Я почувствовал, как рука Тиган скользнула в мою, и я сжал её. Что бы там ни происходило, мне было приятно, что, по крайней мере, это не имеет отношения к нам. Мы не те, кто ссорится. В каком-то извращённо-изощрённом смысле это было даже странно и в то же время освежающе, наблюдать за чужими проблемами.

— Мне не стоило сюда приходить, — вырвалось у рыжей женщины. — Я знала, что это была плохая идея. — Вырвавшись из объятий Кэма, она поспешно направилась к дверному проему, опустив голову и нарочно игнорируя взгляды, которые бросали на неё остальные братья и сёстры Картера. — Прошу прощения за то, что она сделала вашей семье, — были её последние слова, которые я услышал, прежде чем она исчезла из комнаты. Через несколько секунд передняя дверь захлопнулась.

— Ты теперь доволен? — прошипел Кэм, сверкая глазами на своих братьев. — Потому что я тебе говорю, если она уходит, то и я тоже.

— Не забудь захлопнуть дверь, когда уходишь, — ответил Колтон, не прощая. — Неблагодарный ублюдок.

Хотя я не был уверен, что происходит, я совершенно ясно понял важность действий Кэма, когда он кивнул сдержанно, а затем поспешил выйти из моей комнаты.

Когда передняя дверь захлопнулась во второй раз за несколько минут, я повернулся к оставшимся членам семьи Картеров и спросил:

— Можете объяснить, что, чёрт возьми, только что произошло?

Ноа

Иисус Христос.

Единственное, на чем я мог сосредоточиться, это привести мою жену в комнату и вытащить ее из этого платья.

С ее рукой твердо завернутой в мою, я провел нас через толпу. Я на самом деле чертовски трясся от волнения.

Что, черт возьми, эта женщина сделала со мной?

Спускаясь по коридору, я схватил ручку первой двери, которую нашел, и зашел внутрь. Не думая дважды об этом, я щелкнул светом, зная, что ее страх перед темнотой заставит ее молчать.

— Черт возьми, — воскликнула Тиган в ужасе, оглядывая комнату. — Мы не можем сделать это здесь.

Я почти плакал от разочарования.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что это спальня Кэша и Кейси, — сказала она мне, указывая на кровати близнецов по обе стороны комнаты и многочисленные сундуки, переполненные игрушками.

Я почесал голову, все еще не заставляя ее колебаться.

— Опять же, почему нет?

— Потому что это жутко! — Она подошла к одной из кроватей. Она села и взяла пластиковую фигурку Человека -паука. — Видишь? — как будто это было какое -то компрометирующее доказательство, прошипела: — Мы не можем.

Я посмотрел на куклу паука, а потом мою жену. Мне потребовалось все две секунды, чтобы принять решение.

— Да, — сказал я ей, прежде чем сорвать рубашку. — Я в порядке с этим.

— Ноа! — Тиган закричала, симулируя ужас. — Ты серьезно.

— Я скажу тебе, что меня беспокоит, — зарычал я, пожал плечами и бросился к ней, обращая внимание на внезапное изменение ума моей жены. — Мой член встал от всего этого сексуального танца.

Для женщины, которая только что сказала мне минуту назад, что мы не могли, она наверняка пришла к этой идее. Сняв ее одежду в рекордное время для женщины в ее состоянии, Тиган лежала на кровати и смущенно улыбалась мне.

Стараясь не навалиться на нее своим весом, я нырнул головой и поймал ее губы своими. Я был пьян и возбужден.

Мне нравилось, как мы соединяемся друг с другом. Она брала то, что ей нужно, и так случилось, что то, что ей было нужно, было таким же, как и я. Я любил все в ней.

Я хотел, чтобы она знала, что станет лучше. Я был на пути к этому. Я не пошел по неправильному пути. Не тогда, когда она рядом со мной.

Мне нужно, чтобы она осталась рядом со мной.

Физически и эмоционально она наполняла меня. Она была всем, что мне было нужно. В уме. В кровати. Она отдала все это мне. Я никогда не предавал ее.

— Ничто не помешает мне вернуться домой к тебе, — сказал я ей, я поклялся, потом я набросился губами на ее шею. — Тебе не о чем беспокоиться, Торн.

Покрывая поцелуями ее кожу, я опустился ниже, не останавливаясь, пока моя голова не оказалась между ее ног, и мой язык не был прижат к ее пульсирующему клитору.

— Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, — закричала Тиган, когда она толкнула бедра вверх, и свою киску мне в рот. — Я не могла…справиться с тем, что мне нужен… хм… ты!

Чем больше она стонала, тем больше я максимально использовал этот момент. Пройдет много времени, прежде чем мы снова будем вместе. Благодаря ее клитору, я похоронил язык в ее щели, не желая ничего, кроме как взять ее твердо и грубо. Но я не мог. Ребенок, которого я положил внутрь нее, держал меня в здравом уме и мои побуждения.

— Здесь, — прошептал я, поднимаясь по ее телу. Перевернувшись на спину, я потащил Тиган на себя. — Сядь на меня.

Сразу же меня встретило сопротивление.

— Нет, — прошипела Тиган. Перевернувшись на спину, она попыталась потянуть меня на нее. — Ты будешь сверху.

— Я не хочу причинять тебе боль, — прошептал я, почти отчаянно целуя ее, мне необходимо быть в ней сейчас. — Просто иди наверх, Торн, — умолял я между поцелуями, пытаясь потянуть ее на колени.

— Нет, — ахнула она, хлопая меня по рукам.

В замешательстве я отступил и уставился на нее.

— Какого черта нет?

— Потому что я большая, толстая и напоминаю Санта-Клауса, — пробормотала она, прежде чем прильнуть своим ртом к моему. — Просто. Поднимись. На меня, — прошептала она между поцелуями. — Пожалуйста.

— Хорошо, остановись. — Мне было больно останавливаться, но я сел на колени и посмотрел на свою жену. — Ты на восьмом месяце беременности, — сказал я ей. — И ты чертовски красива.

Вздохнув, Тиган закрыла рукой лицо, явно смущенная.

Перетащив жену на колени, я держал ее близко, когда погрузился в нее.

— Я создал твоего ребенка, — сказал я ей, челюсть сжалась от усилий, необходимой, чтобы остаться в ней. Обмотав руки ее телом, я двигался, медленно толкаясь. — Я сделал тебе круглый живот. — Я снова двигался, на этот раз глубже, сложнее. — Я хочу тебя. — Взяв ее губу зубами, я осторожно потянул, заставляя ее посмотреть на меня. — Я хочу, чтобы тебе понравилось. — Я снова был внутри нее, и на этот раз я не остановился. — Живот с моим ребенком. — Я поцеловал ее губы, отчаянно пытаясь заставить ее почувствовать, как сильно я ее любил. — Ты никогда не была красивее.

Я, должно быть, что-то сказал правильно, потому что Тиган обняла мою шею и поцеловала меня. И точно так же, все более ранние представления о самосознании и смущении были забыты.

Это были только я и она; трение, стоны и мы как единое целое.

***

ГЛАВА 15

Ноа

Всю ночь я держал свою дочь на груди одной рукой, а другой обнимал свою жену.

Ранее сюда пришли врачи и ввели Тиган седативное.

Сейчас она спала, но сон её был беспокойным. Она плакала во сне, и каждая слеза, скатывавшаяся из её закрытых глаз, разбивала мне сердце.

Раскаяние и гнев разрывали меня, пока я смотрел вниз, на своего ребёнка.

Я никогда не узнаю, какого цвета у неё были глаза, никогда не услышу её голос. Никогда не услышу, как эти крошечные, бледно-голубые губы произнесут слово «папа».

Тиган называла её Эйнин — «маленькая птичка» на ирландском.

Она была такой крошечной и хрупкой, но я держал её так, словно она была единственным, что удерживало меня на этой земле.

Моя плоть и кровь, безжизненные у меня на руках.

Моя маленькая девочка.

Я заслужил это.

Это было моё наказание.

Слёзы падали из моих глаз, оставляя мокрые пятна на её крохотном личике. Я шмыгнул носом и смахнул влагу с щеки плечом.

Я не плакал. Я не помнил, когда в последний раз плакал.

Но это была моя дочь.

Моя малышка…

Боль разрывала меня на куски. Мне казалось, что внутри меня что-то треснуло, развалилось пополам.

Её волосы были черны, как ночь. Она выглядела, как мать, но волосы у неё были, как у меня.

О боже, это было слишком больно. И я не знал, как, чёрт возьми, смогу отдать её этим людям.

Я знал, что они скоро придут.

Медсёстры сказали мне об этом.

Но я не мог её отдать.

Я не мог этого сделать.

Как, чёрт побери, я должен был это сделать?

Я понял, что больше не осталось времени, чтобы думать, когда в палату вошла социальная работница. Мужчины, что последовали за ней, в чёрных костюмах, разбили меня окончательно. Они были похоронщиками. И пришли за моей девочкой.

— Она не готова, — прошипел я, молясь, чтобы Тиган не проснулась и не увидела то, что я пытался оттянуть последние двенадцать часов.

— Мистер Мессина, — произнесла социальная работница, её глаза были полны сочувствия. — Вы отказались от вскрытия. Мы задерживали это столько, сколько могли. — Она сделала шаг ко мне, и я сильнее прижал дочь к груди. — Пожалуйста, — мягко продолжила она. — Чем дольше вы ждёте, тем тяжелее будет.

Тогда в комнату вошла медсестра, та самая добрая, что всю ночь проверяла состояние Тиган. Я посмотрел на неё.

— Пожалуйста, — прошептал я. — Я никогда в жизни ни о чём не умолял, но ей нужно больше времени с ней. Мне нужно больше времени с ней.

— Мне очень жаль, — ответила медсестра со слезами на глазах. — Таковы правила больницы.

— Тогда не будите её, — хрипло выдохнул я. — Дайте ей хотя бы эту милость.

— Ваша жена должна иметь возможность попрощаться, — мягко сказала медсестра и подошла к кровати Тиган, аккуратно потрясла её за руку. — Тиган, — позвала она нежно. — Тиган, пора, дорогая.

В тот момент, когда Тиган открыла глаза, она начала бороться.

— Нет! — Тянувшись к Эйнин, она прижала её к себе, защищая. — Не позволяй им забрать её у нас, — всхлипывала она, не сдерживая слёз. — Я знаю, что они собираются сделать, Ноа. Они заберут её у нас и положат в землю. Совсем одну. Там темно, Ноа. Там темно, а она всего лишь ребёнок. Я не хочу, чтобы она была там. Не одна.

Я не знал, что делать.

Чёрт, я не имел ни малейшего понятия.

Моё сердце разрывалось. Видеть, как моя жена рушится у меня на глазах, заставляло меня хотеть поджечь самого себя.

— Мы должны, Торн.

— Пожалуйста, — умоляла она, прижимая крошечный свёрток, когда медсестра приблизилась. — Пожалуйста, не позволяй им забрать моего ребёнка. — В отчаянии она посмотрела на меня и сказала: — Ты боец. Останови их. Сражайся. Не позволяй им забрать её.

— Тиган, — прохрипел я. Разворачиваясь, я обхватил свою жену руками, прижал её к себе, пока медсестра брала нашу дочь из её рук.

Крик, что вырвался из груди моей жены, я унесу с собой в могилу.

— Тише, — умолял я, крепче сжимая её в объятиях, удерживая её хрупкое тело, пока она вырывалась, отчаянно пытаясь дотянуться до ребёнка.

— Почему? — закричала она, вцепившись в мою рубашку. — Почему именно мы?

— Мне так жаль, — повторял я снова и снова, сжимая её в руках.

Как я мог утешить свою жену, если мы оба знали, что именно из-за меня наша дочь больше не с нами?

Она не хотела моих прикосновений, но я не собирался её отпускать.

Я не мог.

Мне нужно было её чувствовать.

Мне нужно было знать, что она жива, что она дышит в моих руках.

Я сжимал её тело, пока не услышал, как закрылась дверь, и тогда понял, всё кончено.

Она ушла.

— Я сломлена, Ноа, — завыла Тиган, царапая своё лицо.

— Тогда будь сломленной, чёрт побери, — взревел я, убирая её руки от лица. — Но будь сломленной со мной. У тебя есть я.

Всхлипывая, я прижался лбом к её лбу, чувствуя себя хуже, чем когда-либо в жизни.

— Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но у тебя есть я, Торн. Я никогда тебя не оставлю.

— Мне не нужен ты, — закричала она и замотала головой. — Мне нужна она!

— Я знаю, — прошептал я сломленным голосом. — Я знаю, Торн.

— Я не храбрая, Ноа, — прокричала она, её голос был разорван болью. — Я не достаточно сильна, чтобы справиться с этим.

Сжимая простыни в кулаках, она издала пронзительный, мучительный крик.

— Я дышу и жалею об этом.

— Тебе больно? — прошептал я, когда увидел, как она сжимает живот. — Болит?

— Только когда я дышу, — ответила она безжизненно и отвернулась.

ГЛАВА 22

Ноа

Мне пять лет, и мне страшно. Темно, и давно пора спать. Мама уже уснула. Папа дал ей то самое особенное лекарство. После него она всегда сонная. Я рад, что папа даёт ей это лекарство. Оно делает её менее страшной.

— У меня всё ещё болит живот, пап, — жалуюсь я.

Папа поможет. Он делает всё лучше. Он делает маму счастливой и не даёт тем злобным мужчинам меня обижать.

Собаки на заднем дворе лают. Они сходят с ума. Наверное, такие же голодные, как и я...

ГЛАВА 31

Хоуп

Я не помнила, когда в последний раз нуждалась в своём отце.

Должно быть, прошло уже много лет, но, сидя здесь напротив человека, который не раз разбивал мне сердце, я отчаянно хотела, чтобы мой отец был рядом.

Мне нужны были его крепкие руки, чтобы обнять меня.

Его голос, чтобы сказать мне, что всё будет хорошо.

Его обещание, что он всё исправит.

Но вместо этого передо мной сидел сам источник моей боли.

Я не могла понять Джордана Портера.

Почему он пришёл сюда? Почему он ещё не ушёл?

Это не имело никакого смысла.

Он когда-то так легко сбежал из моей жизни, но теперь не уходил.

— Мы вообще будем говорить о чём-то важном? — спросила я, когда Джордан в десятый раз попытался заговорить о нашем прошлом.

— Потому что наше прошлое — это мой жёсткий предел, Джордан.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы любить меня, Хоуп, — прошептал он, и я застыла.

О нет, только не это…

— Нет ничего постыдного в том, чтобы любить тебя? — я покачала головой с отвращением. — Ты женился на мне, а потом бросил меня!

Он провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Я не сделал этого нарочно.

— Но ты всё равно это сделал. Нарочно или нет, ты всё равно разрушил мой мир. Ты самоуничтожился и утащил меня за собой, — прошипела я. — Я считаю это вполне себе позорным.

Противоречивые сигналы, которые он мне подавал, сводили меня с ума.

Я не могла понять, чего он от меня хочет.

Мы были такими молодыми.

Я влюбилась в него так безумно.

Мои чувства не изменились.

Я была сломана, потому что была запрограммирована любить Джордана Портера.

Но я знала, что мне нужно сделать.

Мне нужно было заставить его уйти.

Ради своего разума мне нужно было освободиться от цепей, которыми он сковал моё сердце.

Он был вдалеке столько лет, что я научилась справляться без него.

Научилась жить.

Но он вернулся.

И что, чёрт возьми, мне теперь делать с этими чувствами?

Это же не значит, что я его разлюбила…

— Ты всегда была со мной! — взревел Джордан, его грудь тяжело вздымалась, когда он, наконец, сбросил свою раздражающую маску хладнокровия.

Он резко поднялся на ноги, прошёлся по комнате и остановился у окна, глядя в него.

— То, что я не был с тобой физически, не значит, что ты перестала быть главным элементом моего мира.

— Очень жаль, — заорала я, в ярости пнув журнальный столик. — Потому что я подписала твои бумаги. Я уже достаточно натерпелась, и я устала, Джордан. — Смотря ему прямо в глаза, я сказала: — Сделай мне одолжение и уйди от меня, потому что я не готова снова проходить через это. Я всегда проигрываю, а это слишком больно.

— Я ухожу, Хоуп, — ответил он, его взгляд был прикован к моему лицу. — У меня нет выбора. Мне нужно уехать сегодня.

— Почему я не удивлена слышать эти слова? — прохрипела я, чувствуя, будто весь воздух вышел из моих лёгких. Быстро моргая, я сделала несколько шагов назад. — Тебе это нравится? — Я махнула рукой в свою сторону. — Тебе нравится причинять мне боль?

Переполненная эмоциями, которых я даже не могла распознать, я подошла к нему, и, в отличие от всех предыдущих разов, он не отстранился.

— Зачем ты вернулся сюда, Джордан? — потребовала я ответа.

Схватив его за рубашку, я едва удержалась, чтобы не ударить его, вместо этого издав резкий, полный боли крик.

— Почему ты вообще вернулся, если снова уезжаешь?

— Я вернулся, потому что понял, что кое-кого оставил позади, — сказал он хриплым, напряжённым голосом.

Он подошёл ко мне ближе, и я содрогнулась.

Медленно, мучительно медленно, он положил руки мне на талию и опустил лоб к моему.

— Кого?

— Тебя. — Его пальцы обхватили мои запястья. — Я искал надежду.

— Нет! — я покачала головой, отвергая его жестокие слова и мучительные обещания. — Ты не имеешь это в виду.

— Я имею, — прорычал он, заполняя расстояние, которое я поставила между нами. — Я имею это в виду настолько, что хочу вырезать это на своём теле.

— Ты не имеешь. — Слёзы наполнили мои глаза. — Ты не можешь. — Я беспомощно огляделась вокруг и пожала плечами. — Ты бросил меня.

— И каждую минуту с тех пор я жалел об этом, — прохрипел он.

Он протянул руки и взял моё лицо в ладони.

Я тут же зажмурилась, отчаянно пытаясь заблокировать это всё.

— Посмотри на меня. — Когда я не ответила, он мягко встряхнул меня. — Хоуп, посмотри на меня.

Медленно я открыла глаза и посмотрела ему в лицо.

— Мне так жаль, — прошептал он. — За то, что солгал тебе и оставил тебя. — Он тяжело вздохнул. — Я клянусь, всё, что я делал, я делал ради тебя. — Его руки зарылись в мои волосы. — Я знаю, что не заслуживаю тебя, но это не меняет того факта, что я люблю тебя. Я хочу тебя, Хоуп, и я слишком чёртовски слаб, чтобы снова уйти. — Он опустил лоб к моему. — Поэтому я прошу у тебя невозможного. Поехали со мной, Хоуп Картер.

— Ты не можешь просто сказать это и ожидать, что я приму это, Джордан, — рыдала я, сломленная. — Ты не можешь просто ворваться обратно в мою жизнь и просить меня уехать с тобой! Я уже раз поставила на карту всё ради тебя, и посмотри, куда это меня завело.

— Я знаю, что облажался, — ответил он хрипло. — Я знаю, что причинил тебе боль и разрушил всё. — Он сглотнул. — Но я должен быть честен с тобой, Хоуп. — Его голос оборвался, и ему понадобился момент, чтобы продолжить. — Если я не сделаю это сейчас, я никогда этого не сделаю. И я не могу снова уйти, оставляя тебя в неведении о том, что ты самый важный человек в моей жизни. Потому что ты была им всегда. И всегда будешь.

— Тогда зачем ты сделал это со мной? — всхлипнула я. Мои руки сами собой потянулись к его лицу, и я обхватила его щеки. — Зачем ты меня сломал?

— Мне нужно многое объяснить, — прошептал он. — Я знаю это.

— Если я поеду с тобой, — сказала я дрожащим голосом, взвешивая свои варианты. — Я хочу полной правды.

Джордан поднял бровь, а я уставилась на него твёрдым взглядом.

— Ты больше никогда не посмотришь на меня так же, — ответил он.

Я покачала головой.

— Мне всё равно. Я хочу знать.

— Ты будешь заботиться, — пробормотал он.

Отступив на шаг назад, Джордан расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава.

— Что это, чёрт возьми? — Мой голос был едва слышным, почти срывающимся шёпотом, когда я уставилась на внутреннюю сторону его запястий.

Я едва могла дышать.

Я не знала, зачем спросила его об этом, ведь я уже знала ответ.

Но мне нужно было услышать это из его уст.

— Ты знаешь, что это, — с трудом выдавил он, его зелёные глаза умоляли меня не спрашивать.

Шагнув ближе, я осторожно взяла его левую руку в свою и закатала рукав до локтя.

— Эти порезы?

Мои глаза изучали уродливые шрамы, пересекавшие кожу его запястий.

— Нанесены мной, — ответил он без эмоций.

— Почему?

Джордан вздохнул.

— Потому что физическая боль иногда легче, чем эмоциональная.

Мои пальцы осторожно провели по шрамам на его запястьях.

Я ощутила выпуклые линии повреждённой кожи.

Фиолетовые следы его синяков и выступивших вен.

От этих следов по моему телу прокатилась дрожь тревоги.

Это было свидетельство его пожизненной боли.

— Когда это началось? — спросила я, не доверяя своему голосу, опасаясь, что он снова замкнётся в себе.

— Вскоре после того, как я уехал с Холма, — ответил он. — Я… боролся с некоторыми вещами.

Вздохнув, он провёл рукой по волосам.

— Я хотел забыться. Сначала это был алкоголь и немного травки.

Он коротко и горько усмехнулся.

— Но, очевидно, во мне больше Дерека, чем я думал, потому что вскоре я потерял контроль.

— Потерял контроль, — повторила я, ошеломлённая.

Мой мир рухнул у меня под ногами.

— Героин, Хоуп, — произнёс Джордан холодным, плоским голосом. — Ты думаешь, что я предал тебя, просто уйдя, но я был токсичен. Я ушёл, чтобы защитить тебя от всего дерьма, которое нёс с собой.

— Дерьма? — я покачала головой в замешательстве. — Ты не наркоман, Джордан.

— Не наркоман? — усмехнулся он. — Потому что у меня есть дело длиной с твою руку, которое говорит иначе.

— Я не могу в это поверить, — прошептала я, не в силах переварить услышанное.

— Она была моим куратором, — наконец, выдавил он.

Я подняла взгляд.

— Аннабель?

Джордан кивнул.

— Я никогда не спал с ней.

Теперь уже я отшатнулась.

— Ты лжёшь.

Он должен был лгать.

Она была его невестой.

— Я не лгу тебе, — возразил он, подходя ближе. — Единственная женщина, с которой я когда-либо был — это ты.

— Как?

— Как? — он покачал головой в замешательстве. — Что ты имеешь в виду, как?

— Секс, Джордан, — прошипела я. — Ты пытаешься заставить меня поверить, что никогда не спал с этой женщиной?

— Ты дала мне всё, что мне когда-либо было нужно, — рявкнул он, выглядя почти оскорблённым. — Зачем мне быть с ней ради секса?

— Потому что ты мужчина, — прошипела я, прижимая пальцы к вискам. — Так зачем ты был помолвлен с ней?

— Потому что она нуждалась во мне.

— А я?

— Я знаю, Хоуп. Господи, я знаю.

Он сглотнул, прежде чем сказать:

— Но Аннабель… я помог ей выбраться из дыры, в которой она оказалась с жестоким бывшим, притворившись её женихом. А она помогла мне выбраться из дыры с…

— Со мной, — закончила я за него, голос безжизненный. — Давай, продолжай.

— Я хотел, чтобы ты двигалась дальше, — захрипел он. — Это была ужасная ложь, но я думал, что ты должна её услышать.

— Почему? И почему, чёрт возьми, ты колол это дерьмо в своё тело?

— Потому что я хотел забыться, и мне было плевать, убьёт ли меня это, — ответил он честно. — На самом деле, я на это и надеялся.

— Вот чего я не понимаю, — призналась я, разрываясь между эмоциями.

Одна часть меня хотела броситься к нему в объятия и вылечить всю его боль.

Другая часть хотела надавать ему пощёчин.

— Тебе не нужно понимать, — прошептал он. — Просто знай, что, уходя, я делал тебе одолжение.

— Нет, — прошипела я, качая головой. — Ты не имеешь права решать за меня и оставлять меня в неведении.

Я нервно затянула хвостик и попыталась взять себя в руки.

— Ты разрушил меня. Я жила эти семь лет, не зная, что сделала не так. Ты разломал меня на части. И никакие деньги или успех не могли заполнить ту пустоту, которую ты оставил. Ты забрал моё сердце, Джордан. Я не могу продолжать жить, не зная почему. Это слишком больно.

Джордан тяжело дышал, прежде чем выдохнуть:

— Потому что меня изнасиловали, хорошо?! — Его слова вырвались из груди, принося с собой шквал эмоций. — Меня чёртовски изнасиловали, и я не мог смотреть тебе в глаза после этого!

Мои руки взлетели к губам.

— Джордан…

— Мой отчим насиловал меня, Хоуп. Снова и снова. Днями. Он привязал меня к кровати и насиловал. Он насиловал меня… Чёрт, я даже не могу это произнести… — Он оттянул волосы назад, его грудь содрогалась. — И когда он закончил, он просто оставил меня там. К тому времени, когда Дерек нашёл меня, я почти истёк кровью.

Я не могла сдержать крик ужаса, вырвавшийся из меня.

Это был кошмар.

Я была в кошмаре, и мне отчаянно нужно было проснуться…

— После этого я просто хотел умереть, — продолжил Джордан, продолжая говорить, продолжая рассказывать мне о жизни, о которой я ничего не знала.

Тем временем я опустилась на пол и разрыдалась.

— Я ушёл от тебя, потому что любил тебя, а не потому, что не любил!

— Я могла бы помочь тебе… — начала я, но он перебил меня.

— Как, Хоуп? — Джордан резко повернулся ко мне, его глаза полыхали болью. — Как ты могла мне помочь?

— Я…

Меня трясло.

Я не знала, что сказать или что сделать.

— Мне так жаль.

— В тот день, когда я ушёл, — Джордан сел рядом со мной, скрестив руки на коленях, — Дерек отвёз меня в реабилитационный центр.

Он закрыл глаза, будто снова переживал тот момент.

— Я провёл там восемь месяцев.

Я ахнула, потрясённая.

— Он запер тебя?

— Я сам запер себя! — поправил он. — Я не хотел быть рядом с кем-то. Дерек был против, но он сделал то, что было необходимо.

Он сжал переносицу пальцами.

— Он подписал документы.

— Почему ты не сказал мне? — рыдала я.

— Что я должен был сказать? — закричал он в ответ, тоже в слезах. — Что я пытался сопротивляться и не смог?! — Он сжал голову в руках, натягивая волосы, как будто пытался удержать себя в реальности. — Ты хоть представляешь, каково это? Быть взрослым мужчиной и не суметь себя защитить?!

— Это случается и с мужчинами тоже, — прошептала я, моргая, чтобы сдержать слёзы.

— Да, — он горько усмехнулся. — Случается.

— Ты бы ушёл от меня, если бы это случилось со мной?

— Это не одно и то же.

Опустившись на колени, я подползла ближе и обняла его.

Он напрягся, но не оттолкнул меня.

— Ты бы оставил меня, если бы это произошло со мной?

— Нет! — резко ответил он. — Конечно, нет.

— Тогда ты должен был рассказать мне.

— Я не мог, — прошептал он.

— Почему?

Его зелёные глаза были стеклянными, наполненными болью и ненавистью к себе, когда он сказал:

— Потому что это случалось не один раз.

— Что ты имеешь в виду? — Моё сердце замерло. — Джордан, — мой голос дрожал. — Что ты имеешь в виду?

— Это началось через месяц после того, как моя мать вышла за него.

— Но тебе было всего четырнадцать… о, Боже.

Меня вывернуло.

Физически вывернуло.

Меня затошнило, как будто из меня вырывали душу.

— Это прекратилось, когда я ушёл, — попытался успокоить меня Джордан. — Я вырос. Окреп. Смог дать отпор…

— Джордан, — рыдала я.

— Но иногда я не сопротивлялся… — его голос дрожал, тело содрогалось. — Иногда… О Боже… Иногда я просто лежал и терпел…— Его голос оборвался, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы снова заговорить. — Я думал, что когда я буду с тобой, это будет моим новым началом. — Я думал, что я свободен. Свободен, чтобы начать свою жизнь с тобой. — Он горько рассмеялся. — Я ошибался.

— Я ненавижу это, — всхлипнула я.

Я подняла руку и нежно коснулась его лица, стараясь не заметить, как он слегка отшатнулся.

Позволив пальцам провести по его скулам, а затем вниз, по щетинистой челюсти, я вздохнула.

— Я хочу вернуться назад во времени и изменить это для тебя.

Он напрягся под моими пальцами.

— Вот почему я не хотел, чтобы ты знала.

Закрыв глаза, он продолжил говорить:

— То, как ты сейчас на меня смотришь. Тон, которым ты говоришь.

— Какой тон?

— Жалость, — прошипел он. — Отвращение. — Моя рука зависла в воздухе, когда Джордан вдруг резко поднялся на ноги и отступил назад. — Мне нужно уйти.

Я смотрела, как он выходит из комнаты.

А затем, в тот же момент, я вскочила на ноги и бросилась за ним.

Он не уйдёт.

Не снова.

Выбежав на крыльцо, я увидела, как он запрыгивает на свой мотоцикл.

Я подбежала к нему, как раз в тот момент, когда он включил зажигание.

— Я не стабильный, Хоуп, — предупредил он, его взгляд был устремлён вниз.

— Мне всё равно, — ответила я, перекидывая ногу через сиденье мотоцикла и забираясь за ним.

— Я не могу ничего тебе гарантировать, — прошептал он, его тело дрожало. — Я наркоман с историей разрушений за спиной.

— А я Картер с сердцем, которое принадлежит только тебе, — ответила я, обхватывая его талию руками. Прижавшись щекой к его спине, я прошептала: — Куда ты – туда и я.

ГЛАВА 32

Ноа

— Ты не сдаёшь бой, — рявкнул я, тяжело дыша. — Никогда, блять.

Я не мог в это поверить.

Вся эта работа, все эти месяцы изнурительных тренировок и моя команда выбросила полотенце... Точнее, моя жена выбросила полотенце.

— Если бы она этого не сделала, ты бы потерял гораздо больше, чем этот пояс, — рявкнул Логан.

— Чёрт возьми, Ноа, он тебя просто уделал, — добавил он.

Сжав кулаки, я откинулся назад, прижимаясь к прохладной кафельной стене, и вздохнул.

— Это было всего лишь сотрясение. — Стиснув зубы, я заставил себя сделать успокаивающий вдох. Воздух поступил, но спокойствие – нет. Я был так взвинчен, что едва мог соображать. — Я дрался со сломанной челюстью, чувак. Ты когда-нибудь видел, чтобы я сдавался?

Когда Логан не ответил, я повернулся к Колтону и швырнул ему ледяной компресс, который прижимал к глазу.

— Ты должен был её остановить.

— И что, по-твоему, я должен был сделать? — огрызнулся Колт, лицо у него покраснело. — Скрутить её? — Он покачал головой. — Это твоя жена, Ноа, и то, что она сделала сегодня, потребовало мужества.

— Я могла тебя потерять сегодня, Ноа, — раздался голос Тиган, когда она ворвалась в раздевалку, слёзы наполнили её прекрасные глаза. — После всего... — её голос дрогнул, и она содрогнулась. — Я не могу потерять тебя, Ноа.

— Торн, — простонал я. — Ты не должна в это вмешиваться. Я справлялся.

— Справлялся? — возмущённо повторила Тиган. — Тебя там просто убивали!

— Тогда не смотри, — рявкнул я, затем повернулся к Колтону.

— Иди обратно, — приказал я ему. — Попроси у команды Коула реванш. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Колтон остолбенел.

— Ноа, я правда не думаю, что это хорошая идея, чувак...

— Просто, блять, сделай это, Колтон, — рявкнул я.

— Даже не вздумай, Колтон, — приказала Тиган.

— Тиган! — прошипел я. — Чёрт возьми, детка, не лезь в это.

Я кивнул Кольту, и он с тяжёлым вздохом вышел из раздевалки.

— Она права, — вставил Логан. — Если ты сейчас туда вернёшься, то без меня. — Медленно поднявшись, Логан прихрамывая направился к выходу. — Я не собираюсь смотреть, как ты сам себя убиваешь, — бросил он через плечо. — Я не стану в этом участвовать.

— Ноа. — Проведя тыльной стороной ладони по щеке, Тиган прошептала: — Ты двадцать лет подвергаешь своё тело адским испытаниям. — Она всхлипнула, прежде чем добавить: — Мне нужен ты. Живой и дышащий, Ноа. Мне нужен ты.

— Я никуда не денусь, Торн.

— Я серьёзно, Ноа, — отрезала Тиган. — Я не могу снова это видеть. Я больше не буду смотреть, как ты через это проходишь.

— Куда ты идёшь? — крикнул я, чувствуя ломоту во всём теле и раздражение, пока наблюдал, как Тиган направляется к двери и распахивает её.

Обернувшись, она посмотрела прямо на меня.

— В доме полно людей, которые ждут тебя. Людей, которые любят тебя. Людей, которые знают, что ты ценен сам по себе, а не из-за какого-то, блять, пояса. — Она сжала губы в тонкую линию. — Я буду ждать тебя. Я не уйду снова. Но, будь уверен, я не стану больше смотреть, как ты совершаешь самоубийство в клетке. Я уже достаточно насмотрелась.

Сказав это, Тиган вышла, не бросив больше ни единого взгляда.

***