ГЛАВА 4

Хоуп

Ну, это было… неловко.

Уехать на закат, сидя на мотоцикле мужа, казалось самым романтичным и трогательным жестом раньше. Но теперь, когда у меня было время подумать о том, какой большой шаг я сделала? Ну, мой разум был в полном беспокойстве и в состоянии абсолютной перегрузки.

Вы знаете это чувство, когда вы импульсивно покупаете что-то в магазине, дорогую покупку, которую вы не продумали до конца? Покупку, которая будет влиять на ваши расходы следующие шесть месяцев? Вы знаете это ужасное чувство тревоги, которое накатывает, когда вы спускаетесь с волнения и осознанием, что — эй, на самом деле, мне не стоило этого делать?

Так вот, я была в состоянии такого ощущения.

И мне было ужасно из-за этого.

Что я говорю — я ужасная.

Кто так думает?

Плохие люди, вот кто.

Я не была уверена, что именно я ожидала увидеть, когда зашла в тот полудом для людей с зависимостью в Денвере, но я почувствовала смирение. Серьезность обстановки и ужасающая ситуация этих мужчин заставили все мое смущение отступить на задний план. Конечно, там были люди, которых я бы обошла стороной в обычной жизни, но это было откровение для меня.

Джордан был консультантом.

Он помогал людям.

Те отчаявшиеся и одинокие люди, которых я видела в том доме? Джордан заботился о них, давал им надежду и основы для будущего без наркотиков.

Я считала это довольно потрясающим, и, когда я не переживала до смерти о последствиях своих поспешных решений, я была в полном восхищении от Джордана все это время.

Я даже в конце концов смотрела бой Ноа в общей комнате дома с жителями. Невозможно было выразить ту боль и разбитое сердце, которое я чувствовала, когда смотрела, как Тиган прыгнула в ринг и сдала бой в пользу Ноа. Это было слишком для меня, и я расплакалась как ребенок — вместе как минимум с двумя другими большими, крепкими мужчинами. Я пыталась дозвониться до нее хотя бы десяток раз после окончания боя, но она не отвечала.

Эти неотвеченные звонки беспокоили меня долго после того, как Джордан закончил свою смену, и когда мы наконец прибыли к его дому после полуночи, бой все еще не выходил у меня из головы.

Мы поехали прямо к его дому после смены, и я все еще пыталась привыкнуть к своему окружению.

Его дом был крошечный — немного больше моей квартиры в Корке. Единственное отличие, которое я могла заметить, это то, что две спальни и ванная в доме Джордана находились на втором этаже. Моя квартира была на одном уровне. В Ирландии у меня была приличная, открытого плана кухня/гостиная. Кухня и гостиная у Джордана разделены на две крошечные комнаты и отделены узким коридором; гостиная была спереди, а кухня сзади. И где у меня был балкон, у Джордана был маленький бетонный дворик 8 на 8 футов, на котором стояла веревка для белья и ничего больше.

Кухня была маленькой, покрашенной в лимонный цвет комнатой, крошечной по размеру, с достаточно места только для двухместного стола, за которым мы сидели.

Шкафы были цвета слоновой кости, а столешницы были завалены множеством бумаг и учебников, не забывая, как минимум, десятка-два потрепанных бумажных книг, разбросанных по всему этому.

Беспорядок был хаотичным, и это напоминало мне, каково было жить с Тиган до Ноа. Она была настоящим кошмаром в быту, и, судя по этой кухне, Джордан тоже был таким.

— Они в порядке, Ключик, — объявил Джордан, нарушив мои мысли, когда поставил чашку кофе передо мной, а затем присоединился ко мне за маленьким столом на кухне. — Ноа, вероятно, зол, что она сдала бой, — добавил он, сделав глоток из своей кружки.

— Ты видел его лицо? — вырвалось у меня, и я сразу встала на защиту Тиган. — Если бы я была на ее месте, я бы сдала бой еще три раунда назад.

Брови Джордана поднялись в удивлении. — Я не говорил, что не согласен с тем, что она сделала, Хоуп. Я просто имел в виду, что это могло вызвать проблемы между ними.

Вина закипела внутри меня. — Извини, — пробормотала я, чувствуя себя гадом за то, что так с ним говорю. Джордан, очевидно, пытался успокоить мои переживания, а я вела себя как стерва.

— Все в порядке, Хоуп.

Нет, не в порядке.

Ничего в этом не было в порядке.

Что-то было не так.

Я была нервной и раздраженной, и мне было тяжело заставить себя сидеть на этом стуле, а не начать ходить по комнате. Я чувствовала себя на грани, что-то меня беспокоило. Я не позволяю себе думать, что это беспокойство связано с тем огромным жизненным решением, которое я только что приняла, поэтому я переключилась на Ноа и Тиган. Это была безопасная тема для моего потрепанного разума. Я переживала за них, и я не могла объяснить это Джордану. Я не могла углубляться в детали, потому что эти детали я должна была унести с собой в могилу. Опасные и незаконные детали. Единственный человек, который мог бы хоть как-то понять, что я чувствую, я даже не осмеливалась думать о нем.

Отвлекаясь от мыслей о Ноа и Тиган, я огляделась по кухне, пытаясь переключить внимание, но напряглась, когда мои глаза остановились на трех или четырех бутылочках для младенцев на сушилке рядом с раковиной.

Бутылочки для младенцев?

Что за чертовщина!

С напряжением в теле я начала искать другие доказательства. Это не заняло много времени. На подоконнике, рядом с задней дверью, стояли аккуратно сложенные упаковки подгузников. Рядом с ними был контейнер с детскими салфетками и, судя по всему, потрепанный плюшевый кролик.

— Тебе есть что мне рассказать, Джордан? — услышала я себя, произнося эти слова с требовательным тоном, наполненным невысказанным обвинением. Его глаза встретились с моими, и я кивнула в сторону раковины.

Если у Джордана есть ребенок, я ушла бы. Серьезно. Если маленькая версия моего чертового мужа выскочит откуда-нибудь из-за угла, я моментально уеду отсюда. Я привыкла думать о себе как о терпеливой женщине, но если у него есть ребенок, это будет слишком. Зная, что он солгал мне и завел ребенка, пока я проводила большую часть своей взрослой жизни в чужой стране, оплакивая его? Точно нет.

— Эту бутылочку я не держу, — сообщил Джордан, грубо прокашлявшись. — И ребенка, которому она принадлежит, тоже.

Вдохнув глубоко, я пробормотала:

— Так чьё это?

Я сжала пальцы на висках, предвидя, как голова сейчас взорвется, если он быстрее мне все не объяснит.

— Бутылочка и все остальные вещи для младенца в этом доме принадлежат Райдеру, — быстро ответил Джордан. — А Райдер — сын Аннабель.

— Аннабель, — повторила я, без эмоций. — Та самая, твоя бывшая, фиктивная, какая там у нее была роль, невеста, Аннабель?

— Да. — Он снова прокашлялся, прежде чем добавить: — Она, э... она и Райдер как бы живут здесь.

— Ты шутишь? — спросила я, потрясенная.

Когда он покачал головой, моя челюсть упала. — Господи, Джордан.

— Как соседка, Хоуп, — быстро добавил он. — Это всегда так было. Просто соседи и друзья.

— Они здесь сейчас? — воскликнула я, широко раскрыв глаза от недоумения.

Джордан кивнул. — У них есть своя комната наверху.

Хорошо, дыши, Хоуп. Дыши. Не сходи с ума прямо сейчас. Ты только что вернулась. Дай себе хотя бы день…

— А кто отец Райдера? — пробормотала я, сжимая чашку так, что удивлялась, почему она не лопнула у меня в руках. Я боролась с этим откровением. Я действительно боролась. На самом деле мне было тяжело сидеть на месте. Некоторая часть Тиган, должно быть, передалась мне, потому что мне хотелось только одного — убежать. — Кто он? Где он?

— Он плохой парень, которого больше нет в картине.

— Окей, — сказала я, пытаясь остаться собранной и не протянуть через стол свои руки и не поцарапать его чертово красивое лицо. — Так мне это не подходит. Думаю, тебе стоит рассказать мне все.

Я удивила сама себя тем, как спокойно я смогла остаться, слушая, как Джордан объяснял, как он впервые встретил Аннабель шесть лет назад, когда приехал жить в один из проектов по реабилитации в городе. Она была его консультантом и наставником тогда и единственным человеком, который полностью верил в его способность стать трезвым. Они сблизились благодаря схожим семейным историям — она тоже выросла в неблагополучной семье без родительского внимания, и, когда он смог преодолеть зависимость и закончить курс по социальной работе, она помогла ему найти работу в этой сфере.

Он рассказал мне, как, несмотря на то что они отошли друг от друга с годами, когда их карьеры пошли разными путями, они всегда оставались близкими друзьями.

И затем Джордан рассказал мне, как она обратилась к нему за помощью два года назад, когда она получила последний удар от своего жестокого бывшего.

Она была на четвертом месяце беременности с Райдером, когда пришла в этот дом в холодную декабрьскую ночь, имея при себе только спортивную сумку и сломанный нос. С тех пор она была здесь. Он присутствовал на родах, держал ее за руку в процессе, и он был единственным постоянным мужчиной в жизни Райдера, этих одиннадцати месяцев. Его даже удостоили звания крестного отца Райдер, такой же роль, которую мои родители дали его отцу, когда я родилась.

— Почему? — я услышала, как я спросила, прежде чем выдохнуть. Я пыталась сформулировать хоть какую-то разумную мысль, чтобы объяснить, что я чувствую в этот момент, но единственное, что я могла сказать, было: — Почему?

— Почему? — Джордан посмотрел на меня с недоумением. — Почему что?

Почему он все это сделал для них?

Почему они все еще живут здесь?

Почему он встречается с другой женщиной?

Почему он растит чужого ребенка, когда мог бы дать мне шанс и воспитывать детей со мной?

Он ее не знал.

Не по-настоящему.

— Он знает ее больше, чем тебя, — шипел голос в моей голове, но я замолчала, потрясая головой.

— Я пытаюсь понять это, — прошептала я. И правда, я пыталась, но было трудно это осознать. — Она знает? — я услышала, как спросила, ловя его взгляд через стол. — О тебе. О том, что с тобой случилось? — Я глубоко проглотила. — Она знает об этом?

— Она была моей наставницей, Хоуп, — ответил он, и я почувствовала, как пол проваливается у меня под ногами. — Она знает обо мне все.

Она знала.

О его жизни.

О всем.

Он доверился ей, пока меня игнорировал.

— Хоуп, — сказал Джордан грубовато, прежде чем протянуть руку через стол и накрыть мою руку своей. — Я знаю, что это много для восприятия за одну ночь, но обещаю, что между мной и Энни не было ничего, кроме дружбы. Я люблю тебя.

Энни.

Уф.

Черт.

Мы молча допили кофе после этого, я была поглощена мыслями, а Джордан оставался разумно молчалив. Наконец, когда последние остатки кофе были выпиты из наших чашек, Джордан отодвинул стул и встал. — Поздно, — он сделал паузу и посмотрел на меня, выдыхая дрожащим вдохом. — Мне вызвать такси или… — его голос затих, когда он медленно потянулся за телефоном, явно ожидая, что я сама приму решение о нашем будущем.

— Убери телефон, — пробормотала я, выдыхая усталый вздох.

Я увидела, как облегчение мелькнуло на лице Джордана. — Ты уверена?

Нет, я не была уверена. Я не была уверена в чем-либо сейчас. Горечь поселилась во рту, и я могла только молиться, что это временное чувство. — Я уверена, — прошептала я, отодвигая свой стул и вставая.

Когда мы добрались до вершины лестницы, Джордан подошел к последней из трех дверей и открыл ее, затем жестом указал мне войти. Я не могла не почувствовать укол зависти к женщине, которая спала за другой дверью, проходя мимо и заходя в спальню, где мой муж спал один почти десять лет.

Оглядываясь вокруг, на маленькую двуспальную кровать с темно-синим покрывалом, беспорядочно раскиданным по ней, и подходящий шкаф с комодом, я ощутила прилив раздражения, и мои мысли начали крутиться.

Здесь он был все эти годы. Каждую ночь, когда я плакала в подушку по нему, он был здесь. Здесь! В этом доме, черт возьми, в Колорадо.

Как бы я не пыталась прогнать это чувство, осознание семи лет пустоты продолжало мучить меня, как ужасная навязчивая мысль, которую я не могла победить.

Никаких звонков.

Никаких сообщений или писем.

Семь долгих лет молчания.

А потом появилась Энни, фальшивая невеста, его нынешняя сожительница, и ее ребенок.

Я не хотела этого; я не хотела держать обиду.

Я хотела быть счастливой с ним.

Более того, я хотела, чтобы он был счастлив со мной.

Как мне с этим справиться?

Я не была известна своей грациозностью. Я была одной из шести детей, из которых пятеро — мальчики. Грация и такт не были моими сильными сторонами. Уф, мой отец и братья будут в шоке, когда узнают об этом. Моя мама, наверное, побежит покупать свадебную шляпу — конечно, ей она не нужна, но я знала, что она будет в восторге от мысли, что Джордан и я снова вместе.

Может, я слишком тороплюсь.

Мы ведь еще не поговорили о том, что мы значим друг для друга сейчас.

Я приняла импульсивное решение в самый последний момент, которое решительно и непреднамеренно изменило ход моей жизни. Мне нужно было бы сделать десятисекундную паузу. Это было бы гораздо проще...

— Нормально чувствовать себя на грани, Хоуп, — сказал Джордан, прерывая мои беспокойные мысли. Я виновато посмотрела на него, и он улыбнулся. — Я подвел тебя, — объяснил он мягким и нежным тоном. — И я много тебе сегодня выложил. Нормально быть настороженной ко мне. Я бы удивился, если бы ты не была.

Мои щеки начали гореть, и я быстро отрицала то, что Джордан так верно понял. — Я не насторожена, — сказала я, не совсем соврав, но и не полностью говоря правду. Когда дело касалось моего мужа, я была в панике. Мои эмоции и чувства были разбросаны, и я не знала, что я чувствую большую часть времени.

Всю свою жизнь я так стремилась быть с ним, что не думала о том, как я буду чувствовать себя, когда мы наконец будем вместе.

Я преследовала этого человека с самого детства, и теперь, когда настал тот день, когда мы были вместе без всяких барьеров и притворства, это оказалось не тем, что я ожидала.

Я не чувствовала того, чего думала, что буду чувствовать.

Вместо восторга я ощущала странную…пустоту.

То, что я искала всю свою жизнь, то, что я была уверена, что это был Джордан, а потом моя карьера и снова Джордан, все еще было как-то отсутствующим.

Я все еще чувствовала…пустоту.

Время, решила я.

Мне просто нужно дать этому время.

Мне двадцать шесть лет, и я не была с ним по-настоящему с тех пор, как мне было восемнадцать. Мне нужно привыкнуть и дать этому немного времени. Все встанет на свои места.

Так должно быть.

Я всю жизнь мечтала о том, чтобы иметь то, что мои родители так естественно имели друг с другом, с Джорданом. Он был моей первой любовью, и, как моя мама с моим папой, я имела все намерения, чтобы он был моей последней.

Мне нужно просто сосредоточиться.

Я знала, что не получу награду жены года, это просто не в моей природе, но чёрт возьми, я собиралась быть лучшей женой для Джордана, какой только могла.

Я не могла потерять его снова.

Я отказывалась пережить это второй раз.

Но я не была уверена, как это всё будет работать. Возвращаемся ли мы снова в отношения мужа и жены? Парня и девушки?

Я не знала, и, видимо, мне не нужно было принимать решение. Джордан сам всё решил за нас двоих, когда сказал: — Всё в порядке, Хоуп. Я пойду на диван сегодня.

Похоже, мы возвращались в зону друзей на данный момент.

Меня зафрендзонили?

Почему чёрт возьми он пошёл на диван?

Это потому, что он думал, что я хочу спать здесь одна? Потому что я точно не хотела. Или это потому, что он не хотел, чтобы я спала здесь... с ним? Я не хотела спрашивать, потому что не была уверена, смогу ли я справиться с ответом.

То, что он пережил из-за этого урода, рвало меня изнутри. Я не хотела заставлять его чувствовать себя неловко, поднимая тему секса. Мы могли бы подойти к этому постепенно. Я обходилась без этого восемь лет, могла бы ещё немного подождать.

— Нет, — вырвалось у меня, и я быстро опустилась на его кровать. — Я хочу, чтобы ты остался здесь. Со мной. — Он не пойдёт в эту чёртову запасную комнату или что-то там. Джордан и я будем счастливы вместе, и я точно не собираюсь разрушать то, что так долго пыталась восстановить, обсуждая свои мужские и женские части.

А как насчёт детей?

Будем ли мы их иметь?

И если да, сколько он захочет?

Сколько я захочу?

А как насчёт его семьи-суррогата?

Будем ли мы все жить здесь вместе?

Хотел ли он вообще, чтобы я жила с ним?

С ними?

О, Боже, замолчи, Хоуп. Замолчи, остановись прямо сейчас, иначе ты всё испортишь!

— Ты в порядке? — спросил Джордан, его хриплый голос вернул меня в реальность, и я вздрогнула, прежде чем подняла взгляд на него. Моё сердце сжалось при виде его. Он был так красив, и я так его любила. Я действительно любила. Мне ненавистно, что в какой-то момент я не могла принять это... часть меня не могла принять это. Я всегда отдавалась этому мужчине полностью, а теперь часть моего подсознания отстраняется от этого решения, и это меня сильно беспокоит.

— Хоуп? — его мягкий голос врывается в мои мысли и вытягивает меня из моих ужасных размышлений.

Я быстро моргнула и посмотрела на него, смущённо улыбнувшись. — Что?

— Перестань перерассуждать это, — ответил он с улыбкой, которая была знакома и спокойна. — Мы можем делать это день за днём, ладно?

Я кивнула и ответила ему улыбкой, но в то же время пыталась скрыть чувство разочарования, которое бурлило внутри меня. — День за днём? — я услышала, как я спрашиваю. — Что это вообще значит?

Он поднял одну бровь. — Я думаю, этот термин сам за себя говорит, Ключик.

Я покачала головой. — Что это значит для тебя? — Для нас?

Осознание пришло в глаза Джордана, он понял, что я имею в виду, и тяжело вздохнул. — Я не тот человек, которого ты помнишь. Я не тот мальчик, Хоуп.

Я кивнула в знак согласия.

Я тоже уже не была такой.

Это было бы невозможно, ожидать, что тот мальчик, который ушёл от меня почти десять лет назад, вернётся в того человека, который стоит передо мной сейчас.

Но это не остановило меня от признания: — Я скучаю по тому мальчику.

— Тот мальчик мёртв, — ответил он. — Так что не трать время на поиски того, кого во мне больше нет, — добавил Джордан, его голос был грубым и полным эмоций. — Просто... — Закрыв глаза, он посмотрел в потолок и зажал переносицу. — Прими меня таким, какой я есть сейчас.

— Я принимаю, — прохрипела я.

Тогда наступила тишина, и я искала слова, чтобы её нарушить.

— Может быть, нам стоит начать с самого начала, — наконец сказал Джордан, нарушая неловкую тишину. Он обошёл кровать и высыпал содержимое карманов на тумбочку, прежде чем взглянуть на меня и улыбнуться. — Я Джордан, мне тридцать лет, я мясоед-вирго с магистерской степенью по социологии. Я разделяю свою жизнь на две полноценных работы: одна из которых — работа в местной благотворительной организации, которая помогает жертвам сексуального насилия и изнасилования. Другая — работа в больнице Святого Луки, где я работаю как консультант по кризисным ситуациям в психиатрическом отделении. В свободное время я волонтёрю в приютах и домах для тех, кто в них жил, и для некоторых из этих людей я являюсь наставником. А, и ещё я женат, — добавил он с ухмылкой. — И я люблю ту же женщину с тех пор, как мне было четыре года. Я был плохим мужем, но собираюсь это исправить. Он снял часы и положил их на тумбочку рядом с кошельком, ключами и телефоном. — Я восстанавливаю зависимость от алкоголя и наркотиков, которая чуть не стоила мне жизни. Я трезвый шесть лет, три месяца и двадцать два дня. Он опустился на противоположную сторону кровати и улыбнулся мне самой яркой улыбкой. — Есть вопросы?

— Только пара миллионов, — пробормотала я, чувствуя себя совершенно растерянной. — Ладно. — Встряхнув руками, я встала и повернулась к нему. — Я Хоуп Картер, мне двадцать шесть лет, я телец с любовью к рассказам и ярким фантазиям. Мои щеки пылали, когда я говорила это. Внезапно мне стало очень глупо и нелепо, как будто я читала биографию с обложки одного из своих романов. Я репетировала четыре или пять строк, которые знала наизусть. И как только я произнесла эти слова, описывая, кто я, чувство потерянности стало ещё сильнее. — Я единственная девочка в семье из шести детей. Это правда я? — Я обожаю реалити-шоу. Это всё, чем я живу? — У меня был только один парень. Чёрт, я скучная. — И я вышла за него.

— Повезло, — пробормотал Джордан, и я вздрогнула.

Почему, ради всего святого, он спрашивает меня об этом? — Что тут сказать?

Джордан поднял брови в недоумении. — Что?

Я уставилась на него. — Что?

— Это фигура речи, Хоуп, — он объяснил медленно. — Я имел в виду, что мне повезло.

— Правильно, — нервно рассмеялась я. — Я знала это. Конечно...

Мы стояли на противоположных сторонах кровати, оба смотрели друг на друга. Его зелёные глаза были прикованы к моему лицу, он видел каждую морщинку, каждый момент неуверенности, который я переживала. Он был так внимателен ко мне, так проницателен, что это одновременно и пугало, и радовало меня. То, как он на меня смотрел, как он отдавал мне своё полное и абсолютное внимание, возбуждало во мне что-то, и я больше всего в этот момент хотела затащить его в эту кровать и сесть сверху.

Но я не буду.

Не сейчас.

Если он не хочет...

Хотел ли он этого?

Чёрт, ненавижу, что я всё время сомневаюсь.

— Расслабься, — прошептал он грубым голосом, распуская пуговицы на своей рубашке и обнажая подтянутый живот с чёткими мышцами и лёгким покрытием тёмных волос, спускающихся ниже пупка, исчезающих в пояснице чёрных брюк.

Мой взгляд сразу упал на рваные шрамы, портившие его иначе безупречную кожу. — Джордан, — прошептала я, сжав сердце при виде этого. Это уничтожало меня; зная, что он сделал это с собой.

Я сделала шаг вперёд.

Он сразу сделал шаг назад.

— Я не... — Слова оборвались, я уронила руки. — Мне так плохо.

— Это на мне, Хоуп Картер, не на тебе, — его голос был полон силы и уверенности. — Эти шрамы на моих плечах. Не на твоих. — Его голос был наполнен жаром и уверенностью, когда он заговорил: — Эти шрамы на моем теле, потому что был период в моей жизни, когда физическая боль была легче, чем этот чертов ментальный ад. — Его зеленые глаза были прикованы к моим, когда он добавил: — И снова, это не из-за тебя, Ключик. — Глубоко вдохнув, он сократил расстояние между нами. — Никогда из-за тебя.

— Я чувствую, что подвела тебя, — прошептала я, едва дыша.

— Не грусти из-за меня, — тихо ответил он. — Это я подвел тебя.

Когда его рубашка исчезла, руки Джордана потянулись к пряжке ремня. Я почувствовала, как мое тело слегка ослабло, сердце бешено заколотилось в груди, когда он стянул с себя одежду. Он не отрывал глаз от меня, медленно расстегивая ремень, затем молнию, открывая обтягивающие черные боксеры.

Он смотрел на меня в ожидании, его зеленые глаза проникали сквозь все стены и маски, которые я выстроила, чтобы держать его на расстоянии.

Мои руки дрожали, когда я стянула с себя футболку и беспечно бросила ее на пол. Я дрожала с головы до ног — страх и предвкушение сплетались в одно целое в моем сердце. Я скинула кроссовки и джинсы, затем протянула руки назад, расстегнула бюстгальтер, обнажая грудь, соски напряглись, жаждая его прикосновений.

Оставшись только в простых белых хлопковых трусиках, я опустилась на колени на краю кровати и замерла, не зная, что делать дальше. В любом из моих романов мне не пришлось бы задумываться — герой взял бы ситуацию под контроль, но это была не моя история. Это была реальность. Это был Джордан.

Он долго смотрел на меня, прежде чем выдохнуть срывающимся дыханием и повторить мои движения, встав на колени.

Собравшись с духом, я закрыла глаза, подалась вперед, положила руки ему на плечи и приблизилась. Ожидая отторжения, я была поражена, когда он ответил. Его губы накрыли мои — теплые, нежные, такие знакомые. Он целовал меня, и это было правильно. Как будто я вернулась домой.

Этот мужчина был моим.

Полностью.

Даже в своих сломанных частях.

Я придвинулась ближе, нежно провела языком по его нижней губе. Он открылся мне, приняв мой поцелуй. Волнение и желание сплелись во мне в неистовое, всепоглощающее стремление оказаться под ним прямо сейчас.

Я вцепилась в его плечи, царапая кожу ногтями, давая понять, что мне нравится то, что он делает, и что я хочу большего. Он понял меня без слов. Поцелуи становились жаднее, быстрее, горячее, наполненные желанием. Я хотела его так сильно, что была бы не удивлена, если бы запах этого желания разносился по комнате.

Я задыхалась в его губах, стонала, когда его рука легла на мой бедро, притягивая меня ближе. Это было потрясающе. Это было всем и даже больше. Мне нужно было почувствовать его внутри себя.

Всё становилось всё более неистовым. Я просунула пальцы под резинку его боксеров, притягивая его ближе, отчаянно желая ощутить его кожу на своей.

— Ты такая красивая, — прошептал он, обхватывая мое лицо ладонями. — Это больно. — Он сделал паузу, опустив лицо ближе к моему, прежде чем нежно поцеловать меня. — Как сильно я тебя люблю, — прошептал он, целуя меня снова, на этот раз глубже. — Это физическая боль, — его слова растворились на моих губах. — Любить тебя больно. И уходить от тебя больно. Всё это больно, Хоуп. Каждая чертова часть.

Мое сердце наполнилось так сильно, что, казалось, разорвется. Я накрыла его руки своими и сжала их. — Я здесь.

Безграничная любовь и преданность этому мужчине лились из каждой клетки моего существа. Я хотела исцелить его. Хотела любить его так сильно, чтобы он никогда больше не испытывал боли.

— Я рядом, Джорди.

— Я пуст внутри, Хоуп, — прошептал он, сжимая мое лицо крепче. Я приветствовала это давление — оно доказывало, что он здесь, со мной. Это был не сон. Он вернулся в мою жизнь. А я — в его постель. — Но я больше не буду тебя разочаровывать. Я больше не убегаю. Я больше не отталкиваю тебя.

— Всё хорошо, — выдохнула я, сердце бешено колотилось.

Он наклонился вперед, его лоб коснулся моего. — Я знаю, кто я, Хоуп — до черта сломанный. И я не уверен, что смогу дать тебе всё, что обещал. Но я здесь. Я твой. И я готов попробовать...

Я не могла больше слушать. Его боль накатывала на меня слишком сильно. Поэтому я просто поцеловала его.

Я жаждала его. Его внимания. Его любви. Его прикосновений.

Я потянулась к поясу его боксеров снова, судорожно пытаясь освободить его от ткани.

— Помедленнее, — прошептал он сквозь поцелуи, когда я почти взобралась на него.

Нет.

Ни за что.

Никаких замедлений.

Я притянула его к себе, царапая спину, словно голодный, полусумасшедший котенок, и начала извиваться под ним. Я не была незнакома с оргазмами — у меня их было предостаточно с моим верным вибратором, но сейчас мне нужно было нечто большее.

Что именно, я не знала.

Близость.

Интимность.

Любовь.

Его тело двигалось надо мной, его поцелуи уносили меня в трансовое состояние экстаза.

Я скользнула ладонями вниз по его спине, отчаянно желая ощутить каждую клеточку его кожи. Засовывая руки под его боксеры, я сжала его крепкие ягодицы.

И в этот момент всё рухнуло.

Резко оторвавшись от меня, Джордан стремительно отступил назад, глядя на меня так, будто я только что обожгла его.

— Что? — выдохнула я, тяжело дыша, приподнимаясь на локтях. — Что случилось?

— Никогда больше так не делай, — его голос был хриплым и дрожащим, полным гнева.

— Что не делать? — Я смотрела на него в полном недоумении. — Что я сделала?

— Не трогай меня там, — огрызнулся он, его глаза вспыхнули яростью. — Никогда больше, Хоуп. — Он провел рукой по своим волосам, разминая плечи. — Никогда больше.

— Но я думала, ты хотел...

— Нет! — рявкнул он. — Я не хочу…просто нет, Хоуп. Черт побери, нет.

И тогда до меня дошло.

Что я наделала.

Что я непреднамеренно спровоцировала.

Один невинный поступок заставил стены Джордана взлететь быстрее, чем пуля из пистолета.

— Мне так жаль, — выпалила я, потрясенная, вскочила с кровати и бросилась к нему.

Джордан увернулся от моих объятий и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, оставив меня стоять в его спальне, ошеломленную.

Боже мой.

Что теперь делать?

Пойти за ним и заставить поговорить?

Остаться и подождать, вернется ли он?

Я чувствовала себя насильницей. Будто только что заставила собственного мужа сделать то, чего он не хотел. Отвращение пронзило меня, за ним последовала волна горькой обиды. Я не хотела этого. Не хотела его расстроить. Я просто пыталась показать свою любовь.

— Черт, — пробормотала я, поднимая с пола свою рубашку, джинсы и лифчик. С тяжелым сердцем я молча оделась и рухнула на матрас в отчаянии.

Я совершенно не понимала, как справляться с этим мужчиной и демонами, которые неотделимо сопровождали его после всего пережитого.

Я раздумывала, не уйти ли мне, возможно, именно этого Джордан и хотел, раз его так долго не было. Может, он ждал, что я просто уйду. Но я решила не делать этого. Я не трусиха. Я справлюсь с этим так же, как со всем остальным в своей жизни — лицом к лицу.

Джордан отсутствовал так долго, что в конце концов я забралась под одеяло и задремала.

Когда матрас, наконец, прогнулся под его весом, я была полусонной.

— Ты в порядке? — прошептала я, повернувшись на бок, чтобы посмотреть на него, но не осмеливаясь прикоснуться. Я не хотела повторения случившегося. Мне и так было достаточно плохо, и я не была уверена, что выдержу еще один удар по самолюбию.

— Да, — прошептал он в ответ, лежа напротив меня. — Мне жаль.

У меня сжалось сердце. — Мне тоже, — ответила я.

— Я думал, ты уйдешь, — добавил он, его голос был едва слышен. — Я бы тебя не винил.

Поверь, я думала об этом...

— Бегство — это твоя стихия, — сказала я, подперев щеку рукой и глядя на него. — А еще, кажется, я влюбилась в твой матрас.

Мои слова вызвали у него слабую улыбку.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

Я с трудом подавила усталый вздох и ответила, что тоже его люблю, даже если мне больно быть рядом, не касаясь его.

Я долго смотрела на него после того, как он заснул, изучая линии его лица, тени под глазами. Когда он спал, он был больше похож на того человека, которого я знала. Его черты смягчались. Он не был таким напряженным. Он не выглядел таким... призрачным.

Я несколько раз за ночь подумывала о том, чтобы коснуться его лица, его волос, его красивого, израненного тела, но каждый раз останавливала себя. Я не хотела снова засыпать в одиночестве, а именно это случилось бы, если бы он проснулся и застал меня за этим.

Около трех часов ночи мои веки начали слипаться от усталости, и именно в этот момент мой телефон завибрировал на тумбочке рядом с головой.

Я протянула руку из-под одеяла, взяла телефон и посмотрела на экран.

Один пропущенный звонок от Тиган.

Но он едва успел прозвенеть!

Перезвонив ей, я прижала телефон к уху и стала ждать. Звонок сразу перекинулся на голосовую почту.

Тревога закралась в меня, и я попробовала еще четыре раза, но снова безуспешно.

Что-то было не так.

Я не могла понять, что именно, но ощущение надвигающейся беды поселилось в моей груди.

Мне это совсем не нравилось.

Почему она не перезванивает?

Почему теперь не отвечает?

Что, черт возьми, происходит?

Не в силах просто лежать без ответов, я выбралась из постели и тихо натянула кроссовки. Последний раз взглянув на спящего мужа, я вышла из спальни и спустилась вниз.

Оказавшись на кухне, я позвонила в круглосуточную службу такси, номер которой был сохранен в быстром наборе, и накинула пальто.

Мне нужно было убедиться, что с ними все в порядке.

Может, это странно, но я не могла ждать до утра.

Этот внутренний голос буквально кричал мне вернуться домой.

— Куда ты собралась? — раздался голос Джордана, когда я уже открывала входную дверь.

Я с трудом подавила вскрик удивления и развернулась к нему.

— Мне нужно проверить Тиган.

— Сейчас? — Он стоял на лестнице, все еще в одних боксерах, с сонным и озадаченным выражением лица. — Хоуп, сейчас три часа ночи.

— Знаю. — Я почувствовала, как краснеют мои щеки. Я понимала, что выгляжу сумасшедшей, но не могла объяснить свою тревогу, не поставив Джордана под удар. — Мне просто нужно это сделать, хорошо?

Он долго смотрел на меня, прежде чем наконец кивнуть.

— Я оденусь и отвезу тебя.

— Не нужно. Я уже вызвала такси, — сказала я, проверив экран телефона. — Оно будет с минуты на минуту.

— Тогда подожди, я быстро переоденусь и поеду с тобой…

— Нет! — резко перебила я, вздрогнув, увидев боль в его глазах от моего отказа. — Ноа не любит, когда в доме появляются посторонние после Эйнин, — быстро добавила я, и это была не совсем ложь. Он действительно стал осторожнее в том, кто находится рядом с его женой. — Я просто сама съезжу, ладно?

— Посторонний, — тихо повторил Джордан.

— Я не это имела в виду…

Резкий звук автомобильного сигнала прервал мои слова, обозначив, что такси уже здесь.

— Все в порядке, — пробормотал Джордан, развернулся и начал подниматься по лестнице. — Спокойной ночи, Хоуп.

— Да, — с трудом выдавила я. — Спокойной ночи, Джордан.

ГЛАВА 20

Хоуп

Я была в беде. Не в такой, которая требовала ультразвукового исследования и гинеколога. Нет. Это было гораздо хуже. Гораздо катастрофичнее.

Смотря на экран моего телефона, сердце подскочило в груди, когда я прочитала, а потом снова прочитала сообщение, которое только что появилось на экране.

Хантер: Твоя грудь была просто великолепна на прошлой неделе, ХК. Я до сих пор чувствую вкус твоих бедер на языке.

Лицо пылало, и я нервно оглядела кафе еще раз, прежде чем набраться смелости ответить.

Хоуп: Ну, я надеюсь, тебе понравилась моя "грудь" и "бедра", придурок, потому что это последний ужин, который я когда-либо для тебя приготовлю!

Я нажала отправить и продолжала смотреть на свой телефон, наблюдая, как маленькие точки мелькают внизу экрана, сообщая мне, что Хантер пишет ответ.

Хантер: Ладно. В следующий раз я приготовлю для тебя. Позволю тебе попробовать мою сосиску. Le Cock De Lucky. На английском это переводится как "Щик Хантер". Тебе нужно разыграть аппетит, ведь мне говорили, что это гораздо больше, чем у большинства.

Чёрт возьми! Я побледнела от его грубого ответа и поспешила набрать ответ.

Хоуп: Ладно, это не смешно. Тебе нужно прекратить, или я больше не смогу тебе писать.

Хантер: Почему?

Что он имел в виду, почему?

Он прекрасно знал, почему!

Хоуп: Потому что я замужем, и флиртовать со мной — это неподобающий поступок. Особенно после того, что произошло между нами на Хэллоуин!

Хантер: Что произошло между нами на Хэллоуин?

Теперь он играл со мной.

Целенаправленно дразнил меня.

Хоуп: Ты хочешь, чтобы я расставила все точки над "и"?

Хантер: Пожалуйста, сделай это. Мне нравится, когда ты становишься такой жесткой-строгой писательницей и расставляешь все буквы. Это так чертовски возбуждает.

О боже.

Хоуп: Ты невероятен.

Хантер: Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что значит невероятно, ХК. Но ты поймешь…

Хоуп: Правда?

Хантер: Правда.

Хоуп: Теперь ты меня скучаешь своими разговорами!

Хантер: Ты оставила меня той ночью. Я подготовил для нас целую ночь веселья.

Хоуп: Хватит.

Хантер: Признайся. Ты все равно хочешь меня.

Хоуп: Я серьезно. Хватит!

Хантер: Ты сейчас об этом думаешь, не так ли? О том, что ты сбежала той ночью. Это сводит тебя с ума.

Нет. Нет. Нет. Мне нужно остановить это и срочно.

Хоуп: Прощай, Хантер.

Хантер: Увидимся очень скоро, ХК.

Хоуп: Почему ты все время так говоришь?

Хантер: ???

Хоуп: Почему ты называешь меня ХК?

Хантер: Мне это нравится. Это тебе подходит. И у нас одинаковые инициалы. Говорит о судьбе ;)

Хоуп: Ты с ума сошел.

Хантер: Возможно. Но это тебя возбуждает. Кстати, ты подумала еще о моем предложении?

Хоуп: Твое предложение?

Хантер: Заняться с тобой сексом. Оно все еще в силе.

Хоуп: Это… мы с тобой? НИКОГДА этого не будет.

Хантер: Никогда не говори никогда, ХК.

— Ты в порядке?

Звук голоса Джордана прервал мои мысли, и я дернулась. — Да! — выкрикнула я, прежде чем закинуть телефон в сумку. — Я… в порядке. Я слышала, как мой телефон вибрировал, и мне пришлось изо всех сил сдержаться, чтобы не схватить его и не прочитать сообщение.

— Ты уверена? — спросил Джордан, садясь напротив меня, его умные зеленые глаза сосредоточились на моем, как мне казалось, алом лице.

Глубоко вдохнув, я постаралась избавиться от мыслей о Хантере и сосредоточиться на своем муже. — Уверена.

Довольный тем, что я успокоилась, Джордан поставил передо мной чашку трипл-эспрессо. — Хватит ли тебе кофе для писательницы? — пошутил он, откидываясь в кресле.

— Не думаю, что я заслуживаю называться писательницей, — пробормотала я, делая глоток. — Я все еще в блокаде. — Я не писала больше ни главы, ни страницы за несколько месяцев. — Этого никогда не случалось со мной раньше, — добавила я с нахмуренным лицом. Всё, что я чувствовала, я записывала. Переносила свою боль в слова и выливала это на бумагу как босс. Но не сейчас... Сейчас я словно поломана.

Откинувшись в кресле, Джордан продолжал наблюдать за мной, держа чашку черного кофе обеими руками. — В чем причина этой "сухости"?

Я чуть не подавилась кофе, закашлялась и сильно задышала.

"Сухость" даже не подходящее слово, чтобы описать мою сексуальную жизнь…

Мой телефон снова зазвонил.

Чёрт!

Джордан наклонился вперёд с выражением обеспокоенности. — Хоуп, ты в порядке?

— Да, — выдавила я, щеки пылали, когда мой телефон вибрировал в третий раз. — Всё нормально.

Я знала, в чём причина этой "сухости".

Я была взволнована.

Ладно, я была возбужденной.

Хорошо, я была возбуждена и раздражена и, возможно, даже голодна.

Я не позавтракала сегодня утром и не было секса уже несколько лет.

— Хоуп. — Джордан наклонился вперёд и положил свою руку на мою дрожащую. Он улыбнулся. — Если тебе что-то нужно от меня, тебе нужно только попросить. Его пальцы скользнули по коже, где бился мой пульс, и я вздрогнула от удовольствия. — Я хочу помочь тебе. — Его умные зеленые глаза следили за каждым моим движением. — Мы теперь команда.

Боже, он был так красив.

Так красив и сломлен.

Я должна была помнить об этом.

Отрицательно мотнув головой, я упрекнула себя за то, что была несерьезной. Мой муж сражается с собственными демонами, и я была эгоисткой, думая только о своих желаниях. — Я переживу, — сказала я ему, нацепив яркую улыбку. — Не переживай.

Джордан посмотрел на меня так, будто не был полностью убежден. — Ты в порядке, да? — его голос был неожиданно мягким. — Ты счастлива?

— Да, — заверила я его, желая, чтобы мои слова звучали искренне. Но внутри меня что-то изменилось.

Моё сердце за те восемь лет, что мы были в разлуке, стало другим, и оно больше не билось для него так, как раньше.

Признать это, даже перед собой, почти сломало меня. Я не хотела чувствовать иначе. Я хотела быть такой же, как была, всё так же целиком отдаваться этому, как раньше.

У меня всегда был план — он и я, и я не хотела его менять. Я не хотела думать о жизни, в которой Джордан Портер не будет её центром.

Это меня убивало, это чувство внутри, которое говорило мне, что, хотя я все ещё люблю мужа, это уже не то, что было раньше.

И, что хуже всего, неоспоримое, болезненное чувство в животе, которое уверяло меня, что я никогда не почувствую так, как раньше.

Я всегда гордилась тем, что знаю, где я, и знаю, кому принадлежу. Я сделала выбор, и в течение двадцати лет придерживалась его.

Теперь я сомневалась во всём, что думала, было неизменным.

Я потратила свою жизнь, сражаясь за то, чтобы быть с Джорданом, что никогда не останавливалась, чтобы подумать, что я делаю.

Наши отношения всегда казались такими… неизбежными, что я даже не задумывалась о жизни без него.

Я никогда не думала, хочу ли я этого на самом деле?

Является ли он тем, что мне нужно?

Я была такой упрямой и решительной, что никогда не взглянула в сторону на других мужчин.

Пока сейчас.

Чёрт, когда я была ребенком, всё было так проще.

Тогда я знала, кто я.

Хоуп Картер.

Я знала, куда и кому я принадлежу.

Себе.

Я знала, кем хочу стать, когда вырасту.

Писателем.

И я знала, за кого хочу выйти замуж.

За Джордана Портера.

Так почему теперь, когда я наконец-то получила всё, что хотела, я начала сомневаться?

Почему я позволяла сомнению и страху, которые проникли в моё сердце, овладеть мной?

— Мне нужно идти, если я хочу успеть на работу вовремя, — сказал Джордан, прервав мои мысли, и его слова вызвали в моей душе чувство одиночества. Я наблюдала, как он встал и накинул куртку. — Пробки — это всегда ад в это время дня, — добавил он, подхватывая чашку и допивая оставшийся кофе. — Я буду дома около девяти. Мы можем тогда поработать над твоим писательским блоком, ладно?

— Ладно, — ответила я, улыбаясь. Я не стала добавлять, что он не может устранить мой блок. Я не хотела звучать неблагодарно. Джордан старается, и я готова это признать.

Он наклонился через маленький круглый стол и поцеловал меня в щеку. — Я тебя люблю, Ключик.

Я закрыла глаза и наслаждалась этим контактом. — Я тоже тебя люблю, Джорди.

Когда я снова открыла глаза, его уже не было, и я осталась одна.

Только когда мой телефон снова вибрировал в сумке, я вспомнила о непрочитанных сообщениях. Моё сердце екнуло, и я затаила дыхание, схватив телефон и проведя дрожащим пальцем по экрану, чтобы разблокировать его.

Хантер: Кстати, я застал Ноа, когда он трахал Тиган в кухне вчера. Сильно испортил аппетит.

Хантер: Отвратительные ублюдки. Надеюсь, они прекратят эту хрень, когда ребёнок появится.

Хантер: Так, я понимаю, что ты не отвечаешь, потому что ты с мужем, да?

Хантер: Ты знаешь, где меня найти, когда станешь не второсортной.

Ну, чёрт.

***

Лаки

— Чего ты там улыбаешься? — пробурчал Ноа, вытаскивая меня из мыслей, пока он жал штангу с весом в два раза больше моего тела. — Ты должен мне помогать, ублюдок, а не играть с этим чертовым телефоном.

— Успокойся, принцесса, — ответил я с подмигиванием, засовывая телефон в карман джинсов и забирая у него штангу. — Поверь, у меня есть удивительная способность делать две вещи одновременно. — Поставил штангу на место и кинул ему полотенце.

Ноа сел на скамью, схватил полотенце в воздухе и вытер пот с лба. — Ты обладаешь геном ублюдка, а не чем-то удивительным, Лаки, — сказал он с ухмылкой, и сразу я снова оказался в том времени, когда нам приходилось полагаться только друг на друга.

Ни один из нас не выбрался бы из того блока без другого.

Это знание, зависимость и уважение сформировали более глубокую дружбу, чем у большинства.

Он был не просто моим другом или партнером в преступлении.

Ноа Месина был моим братом.

И так же, как он прикрывал меня, я прикрою его до последнего дыхания.

— Кто эта девушка? — спросил Ноа, немного запыхавшись, вставая и растягиваясь. — Ты все утро с телефоном не расстаешься.

— Хоуп, — я засмеялся, и его слова заставили меня автоматически проверить телефон на ответ на мои сообщения.

Ничего.

Может, я переборщил с ней, но мне плевать, что она замужем. Я знал, что это звучит как эгоистичный ублюдок, но мне было пофиг.

Он не заслуживал её.

Любой мужчина, который может уйти от своей, как он сам говорил, любви всей своей жизни, не заслуживает второго шанса. К тому же, я был мертв внутри слишком долго, чтобы уйти от единственного человека, который снова заставил меня почувствовать.

А Хоуп?

Она заставляла меня чувствовать.

Я не был слепым и не врал себе. Я видел, что вся эта история с детскими влюбленностями и сказка о том, как они стали любовниками, важна для неё. Я не вписывался в ту жизнь, которую она себе спланировала. Вот только мне было плевать, потому что я знал, что у неё есть уголок, отведенный только для меня.

Только для меня.

Я знал это, и всё, что мне нужно было, это, чтобы она проснулась и поняла это тоже.

Она заслуживает гораздо большего, чем ту жизнь, к которой она себя привязала.

Я хотел позаботиться о ней. Я хотел вырвать её из того дерьма, в которое она невольно вляпалась, и показать ей всё, что она заслуживает.

Я хотел показать ей, как жить.

— Это ужасная, мать её, идея, — заявил Ноа с серьёзным тоном. — Поверь мне, чувак, лучше беги подальше от этой ситуации. Ничего хорошего не выйдет, если будешь с такой девушкой возиться. — Его карие глаза казались вонзающимися в меня, и я понял, что Ноа хотел, чтобы я прислушался к его предупреждению. — Поверь, она никогда не уйдет от этого парня. Ни за тебя, ни за какого другого влюбленного дурака, который попытается.

— Мы друзья, — ответил я, и Ноа закатил глаза.

— Да, — фыркнул он. — А я, блять, девственник.

Когда я не сказал ничего дальше, Ноа покачал головой и сказал: — Ладно, чувак. Делай, как знаешь. Но когда она вырвет тебе сердце из груди — а она это сделает — не говори, что я тебя не предупреждал.

— Вау. Спасибо за отличный совет и поддержку, — ответил я с издёвкой. — Ублюдок.

— Тебе не нужно больше уверенности, Лаки, — засмеялся Ноа. — Ты и так уже полный пиздец. Он кивнул в сторону выхода из зала и сказал: — Пошли. Давай перекусим, я, блять, умираю от голода.

— Да, — согласился я, следуя за ним. — Я тоже. Целый день хочу курицу.

ГЛАВА 42

Хоуп

Ужасная неловкость, нависшая между мной и Джорданом, наконец выплеснулась наружу в следующую субботу. Впервые за много месяцев у него не было работы, и мы остались дома вдвоем. Аннабель увезла Райдера к сестре в Боулдер, и дом опустел.

Я хотела использовать это драгоценное время, чтобы поговорить и наконец прояснить ситуацию между нами.

Очевидно, я была единственной, кто этого хотел.

Он избегал оставаться со мной наедине с того самого вечера, когда мы заговорили о детях. Я бесчисленное количество раз пыталась наладить между нами контакт, но каждый раз он отмахивался: то слишком устал, то опаздывает на работу.

Мы сидели на диване по разные стороны.

Джордан смотрел в телевизор, а я на его профиль.

Его поведение в последнее время совершенно сбивало меня с толку. Казалось, мы сделали три шага вперед в наших отношениях, только чтобы потом отступить на десять назад.

Мое терпение в отношении этой холодной, отстраненной версии моего мужа подходило к концу, и я наконец не выдержала.

— Что случилось?

— М-м? — отозвался он, даже не взглянув на меня.

— Я спросила, что случилось, — повторила я спокойно, хотя это далось мне нелегко. Терпеть не могла, когда меня игнорируют. Для меня это было табу. Я провела почти восемь лет, будучи невидимкой для этого человека. И не собиралась делать это снова, особенно когда мы сидели в полуметре друг от друга. — Ты не говорил со мной больше двух слов за последний месяц, — добавила я, стараясь сохранять хладнокровие. Мы оба взрослые люди, и я хотела цивилизованного разговора. — Это потому, что я сказала, что хочу ребенка?

— Это потому, что ты сказала, что хочешь ребенка? — повторил он, сжимая челюсть, не отрывая глаз от экрана.

Во мне вспыхнул гнев.

— Это игнор, Джордан.

Должно быть, дело в этом. Я знала. Мужчины сходят с ума при слове «дети».

— Нет, — ответил он. — Мы обсудили этот вопрос. Тема закрыта.

— Тогда из-за бара?

Он нахмурился.

— Какого бара?

— Да! — выпалила я, краснея. — Из-за того, что я напилась?

— Ты взрослая женщина, Хоуп, — сухо ответил он. — Можешь делать что угодно.

— Тогда почему ты ведешь себя так? — горячо потребовала я.

— Как «так»? — равнодушно спросил он.

— Так холодно ко мне! — прошипела я, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать.

— Я не веду себя никак, — резко парировал он. — Ты хотела провести время вместе — я здесь. Хотела ужин — я приготовил. Хотела фильм — я смотрю. Не знаю, чего еще ты от меня хочешь, Хоуп. Я делаю то, о чем ты просила.

— Я хочу поговорить, — вздохнула я с раздражением.

— А я нет, — холодно заявил он, убивая на корню все эмоции в своем голосе. Черт возьми, он вел себя как запрограммированный робот.

— Пожалуйста, поговори со мной, Джордан, — прошептала я. — Потому что мне начинает казаться, что я тебя больше не знаю.

И это была правда. Он больше не был тем мальчиком, в которого я влюбилась в детстве. И уж точно не тем мужчиной, с которым поклялась прожить всю жизнь. Тот парень исчез.

— Мы были лучшими друзьями, — с трудом выдавила я. — Раньше мы рассказывали друг другу все. — Я покачала головой, чувствуя себя совершенно потерянной. — Разве ты не помнишь?

— Помню, — сквозь зубы бросил он, нервно сжимая челюсть.

— Ты повел меня на мои первые танцы. Ты был моим первым поцелуем. Ты был первым во всем. А теперь? — Я подавила рыдание, готовое вырваться наружу. — Теперь все это исчезает.

— Хоуп, не надо…

— Почему? — потребовала я. — Это же правда, разве нет? Ты больше не разговариваешь со мной. Не показываешь, что любишь. Тебе даже все равно!

— Конечно, мне не все равно.

— Тогда докажи, — резко парировала я, тяжело дыша. — И поговори со мной.

Я видела, как его тело напряглось, а челюсть сжалась. Наконец он сказал:

— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить, Хоуп?

— Не знаю, — огрызнулась я. — Может, о нашем браке? Или о том, что ты чувствуешь? Как теперь относишься к Дереку? Или, может, о твоей матери?

Вопрос о матери я мечтала задать ему уже несколько месяцев, но не решалась. Я абсолютно ничего не знала о Карен и о том, что с ней случилось после того, как она уехала с Холма.

В детстве я так ее ненавидела, что даже не удосужилась спросить. В моем десятилетнем сознании она была женщиной, которая украла моего лучшего друга, и пусть горит в аду. С годами я иногда вспоминала о ней, но неприязнь никуда не делась, так что я не копала глубже. Меня волновало только благополучие Джордана. Никогда — его матери.

ГЛАВА 50

Хоуп

Проснувшись в пятницу утром, я думала только об одном: как вернуть искру в наш брак.

Этот разлад между нами должен был прекратиться.

Кто-то из нас должен был сделать шаг, чтобы сократить эту пропасть, и я решила, что этим кем-то буду я. Именно поэтому к семи часам вечера весь дом пах так, будто флорист блевал в гостиной.

Ладно, возможно, я слегка переборщила с лепестками роз, но, черт возьми, я была полна решимости сделать этот вечер успешным.

Я даже написала Аннабель утром и попросила ее не появляться дома сегодня ночью.

К моему удивлению, она почти сразу ответила тремя большими пальцами вверх, потом сообщила, что они с Райдером останутся у ее сестры, и в третьем, последнем сообщении пожелала мне удачи.

Я приготовила его любимое блюдо — лазанью, и побрила каждую часть своего тела перед тем, как надеть сексуальное красное белье, купленное утром в магазине.

Я решила, что буду стараться ради него сильнее. Приложу усилия. Да, я все еще была слегка травмирована после нашего последнего сексуального опыта, но я не из тех, кто сдается. Я думала, что научусь получать от этого удовольствие, и если это все, что он может мне предложить, то я приму это.

Когда все было готово, я села за кухонный стол и стала ждать, когда он вернется с работы.

И ждала.

И ждала.

Когда Джордан наконец зашел в дверь без десяти одиннадцать, он выглядел измотанным. Он вошел на кухню и замер на полпути, увидев меня, сидящую за столом в чем-то, что мало чем отличалось от нижнего белья. Его глаза на мгновение расширились, взгляд скользнул по мне, прежде чем он заметил след из розовых лепестков, по которым только что прошелся.

— Привет, — сказала я, краснея, вставая. — Я ждала тебя.

— Хоуп? — Джордан нахмурился, снова оглядев комнату, прежде чем сосредоточиться на мне. — Что ты делаешь? — Он снова осмотрелся, на этот раз развернувшись на 360 градусов, будто не мог понять, что происходит.

— Пытаюсь тебя соблазнить, — пожала я плечами, смущенно указывая на свой наряд. — Думала, это очевидно.

— Прямо сейчас?

Я нахмурилась.

— А что не так с прямо сейчас?

Он посмотрел на меня с мучительным выражением лица.

— Мне нужно вернуться в больницу...

— Нет, — вырвалось у меня, я перебила его. — Нет, нет, нет, тебе не нужно!

— Мне правда нужно, — простонал он, смотря на меня с болью. — Я просто зашел за своими записями.

— Отмени, — потребовала я, подходя ближе. — Скажи, что заболел. — Когда я оказалась рядом, я прижалась к нему. — Останься со мной.

— Не могу, — выдавил он. — Там только что поступил пациент. Высокий риск.

— И что? — прошипела я. — В больнице есть другой персонал, Джордан. Они справятся без тебя.

— Я обещал начальнику, что приду и буду работать с ним, — с трудом произнес он. — Это мой бывший пациент. Рецидив. Прости, Хоуп.

— Прости? — я отшатнулась, отступая. — Ты просишь прощения?!

— Я не знал, что ты будешь... — он запнулся, жестом указав на мой почти голый вид, — ждать меня.

— Не могу в это поверить. — Резко отстранившись, я уперла руки в боки и сверлила его взглядом. — Ты хоть представляешь, сколько сил я вложила в организацию этого вечера для нас?

— Прости, ладно? — Он повернулся, схватил пачку бумаг со стола. — Слушай, мне правда нужно идти. — Он замолчал, глядя на меня с виноватым выражением. — Мы можем поговорить об этом, когда я вернусь?

— Ты сейчас серьезно? — я уставилась на него. — Нет, мы точно не можем поговорить об этом, когда ты вернешься!

— Прости, Ключик, но это моя работа. Я должен идти.

— Нет. Мне плевать, работа это или нет, — прошипела я без сочувствия, следуя за ним к входной двери. — Не смей уходить, Джордан! — бросила я ему вслед, когда он открыл дверь. — Я серьезно, — предупредила я. — Выйдешь за эту дверь и нет гарантий, что я буду здесь, когда ты вернешься.

— Я люблю тебя.

И он ушел.

Снова.

Оставив меня одну.

Снова.

— Козел! — В ярости я ворвалась в спальню, достала сумку из-под кровати. Дрожащими руками, с нарастающей злостью я начала складывать пижаму и сменную одежду, мне нужно было убраться отсюда к чертям. Не переодеваясь, я накинула оверсайз-худи и мешковатые спортивные штаны.

Я не собиралась сидеть в этом доме и ждать, пока он вернется.

Я потратила восемь долгих лет, ожидая, когда он вернется.

Хватит.

С меня хватит.

Мне нужно было убраться отсюда.

Ради собственного рассудка.

Я больше не могла так жить.

Отдавать ему всю себя без остатка и получать взамен жалкие крохи.

Почему он не мог остаться?

Почему он не мог поставить меня на первое место хоть раз?

Потому что он не хотел. Потому что все в наших отношениях происходило на его условиях.

Все крутилось вокруг того, чего хотел он, что он считал приемлемым, что он решал правильным. И с меня хватит.

Это делало меня ужасной женщиной и слабой, но я не могла выносить эту жизнь.

Я не была настолько самоотверженной, чтобы жить так.

Я не могла бороться с его демонами, особенно когда они калечили и меня тоже.

Я теряла себя в этом, и мне это не нравилось.

Если он не готов ставить наш брак на первое место, то почему я должна?

Закинув сумку в грузовик и отъехав на полпути, я набрала номер Тиган.

Она ответила на третий гудок.

— Привет!

— Мне нужна услуга.

— Окей...

— Мы с Джорданом сильно поссорились. — Я взглянула в зеркало, включила поворотник и свернула на улицу. — И мне нужно переночевать где-то. Я не могу ехать домой и слушать бред своих родителей, а если сниму номер в отеле, они узнают.

— Да, конечно. Приезжай.

Я вздохнула с облегчением.

— Ты уверена?

— Конечно... — Она замолчала, и я услышала шорохи и приглушенные голоса на фоне. — Мы не дома, но у тебя же есть ключ, да?

Я быстро глянула на связку и кивнула.

— Да, есть.

— Хоуп?

— Да?

— Хочешь, я ему накостыляю?

Я сдержала улыбку.

— Боже, как же я тебя люблю.

***

Доехав до дома, я заглушила двигатель и просто сидела, обдумывая все.

Я чувствовала себя такой потерянной.

Будто снова стала чертовым подростком, и я ненавидела это.

Я начала злиться на себя за то, что была настолько наивной и глупой, чтобы верить в любовь и счастливый конец. А если это мой счастливый конец? Если это все, что я получаю, то я требую чертов возврат средств.

Гнев и стыд заползали под кожу, вызывая столько противоречивых чувств, что я не выдержала и ударила по рулю со всей силы.

Может, мне стоило спуститься в подвал Ноа и выместить злость на его боксерской груше?

Я была чертовски разочарована, зла, ожесточена и еще миллионом других уродливых, негативных чувств.

В подавленном состоянии я вошла в дом и побрела прямиком на кухню, швырнув сумку на мраморный пол, а затем направилась к холодильнику.

Мне нужно было что-то выпить.

Нет, я хотела выпить, и хотела делать это без чувства вины из-за того, что пью рядом с мужем-бывшим наркоманом.

Доставая охлажденную бутылку Совиньон Блан, я взяла бокал из шкафа и поплелась в гостиную, готовясь провести вечер в тоске, оплакивая свой разваливающийся брак.

Обреченный — вот слово, которое, как я решила, лучше всего описывало наш брак.

Мы с Джорданом были чертовски обречены с самого начала.

Любви в нашем случае было недостаточно, и я не думала, что когда-либо будет.

Я даже не включила телевизор.

Все равно не смогла бы сосредоточиться.

Не сегодня.

Я ждала, казалось, целую вечность, что он позвонит или напишет.

Но нет.

С каждым бокалом вина мой телефон становился врагом.

Я горела от ярости.

Боль и отверженность текли по венам, смешиваясь с алкоголем и создавая гремучую смесь.

Наконец тишину разорвал звук хлопнувшей входной двери.

Слишком пьяная, чтобы встать, я осталась на месте, лишь повернув голову, чтобы увидеть, кто там.

Когда мой взгляд упал на Хантера и роскошную блондинку, висящую у него на руках, боль, которую я чувствовала раньше, рассмеялась мне в лицо.

Будто мое сердце говорило: «Ха, дура, ты думаешь, это боль? Ты еще ничего не видела».

Обжигающие, ослепляющие, парализующие спазмы боли пронзили мое пьяное тело.

Его глаза встретились с моими, и в них мелькнуло удивление, прежде чем до него дошло.

Но он не оттолкнул ее и не попытался объясниться, как я наполовину ожидала.

Нет, вместо этого он мягко повел ее наверх в свою спальню, без сомнений.

Господи.

О, боже.

Схватившись за грудь, я почти удивилась, когда моя рука оказалась без следов крови; а ведь казалось, будто мне только что разрезали сердце пополам.

Слезы текли по щекам, но я оставалась тихой, неподвижной, убитой горем на диване.

Моя душа будто вырывалась из тела.

Я удивилась, что все еще дышу.

Казалось, я должна была уже умереть, потому что такая боль должна была убить.

Один резкий, горький всхлип вырвался из горла, и, злясь на себя за это, я швырнула бокал в камин.

Звук разбитого стекла не помог и не облегчил боль, поэтому я свернулась в самый тугой клубок и начала раскачиваться.

Я услышала его болезненный стон за мгновение до того, как его руки коснулись меня.

— Уйди, — всхлипнула я, едва дыша от боли, пока Хантер поднимал меня на руки.

— Нет, — был его единственный ответ, пока он нес меня наверх в мою старую комнату.

Оказавшись в спальне, он пнул дверь, занес меня внутрь, подошел к кровати, усадил меня и присел на корточки передо мной.

— Убирайся, — прошептала я.

Он не ушел.

— Я сказала, иди!

Он проигнорировал мои крики и не ушел.

Вместо этого он поднял руку и большим пальцем стер следы туши с моих щек.

— Нет.

— Я так тебя ненавижу, — всхлипнула я, прижимаясь щекой к его ладони.

— Знаю, — прошептал он, продолжая вытирать слезы.

— Почему ты вообще здесь? Вернись к своей шлюхе! — прошипела я, грубо отталкивая его одной рукой, а другой вцепляясь в его рубашку и притягивая ближе. Я была в полном смятении. Вообще, я была уверена, что схожу с ума. — Блин!

— Уверен, моя сестра не оценит, если ее назовут шлюхой, — спокойно ответил Хантер. — Хотя я знаю ее всего год, так что не могу ручаться.

— Твоя сестра?

Хантер кивнул, снова вытирая мою щеку.

— Та горячая штучка, которую ты видела, это Хейден. — Он замолчал, поймав еще одну предательскую слезу. — Мне позвонил друг около часа назад и сказал забрать ее. Вздохнув, добавил: — Видимо, она снова сорвалась.

— Я не знала, что у тебя есть сестра, — икнула я, чувствуя себя идиоткой за свою бурную реакцию. — Сколько ей?

— Девятнадцать, хотя ведет себя на девять.

— Черт.

— Что?

— Я помню, каково это в таком возрасте. — Я скривилась в сочувствии. — Тяжелое время для девушки.

— Похоже, в двадцать шесть тоже не сахар? — Он многозначительно посмотрел на меня. — Я прав?

Моя хватка на его рубашке усилилась, когда еще один болезненный всхлип вырвался из губ.

— Боже, я такая развалина, — прошептала я, опуская голову. — Кажется, я схожу с ума.

— О, не знаю, — ответил он с преувеличенным вздохом. — Может, совсем чуть-чуть. — Он поднял мой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть на себя. — Но мне нравится твоя сумасшедшая сторона. — После этих слов он легонько ткнул меня в нос и грустно улыбнулся. — Так что случилось?

Я моргнула в замешательстве.

— Что?

— Ты здесь, — пояснил он, — одна и в печали. Что произошло?

— Это очень длинная и запутанная история, — прошептала я, икая, пытаясь успокоиться. Чувствуя себя морально и физически истощенной после сегодняшних событий, я скинула кроссовки и свернулась калачиком на кровати. — Но конец звучит примерно так: «Он снова разбил мне сердце, и теперь мне снова предстоит жить несчастливо до конца дней».

Я наблюдала, как Хантер смотрит на меня, прежде чем он наконец покачал головой и поднялся.

— Спокойной ночи, ХК.

— Не уходи, — прошептала я, когда он повернулся к двери. — Пожалуйста. — Глубоко сглотнув, добавила: — Можешь просто остаться и обнять меня, пока я не усну? — Дрожа, продолжила: — Мне просто очень нужно, чтобы кто-то обнял меня сегодня.

Я видела, как на его лице промелькнула череда эмоций, прежде чем оно стало смиренным.

— Подвинься, — прошептал он, и я подвинулась.

Матрас прогнулся под его весом, когда он лег рядом.

Я повернулась на бок, прижалась спиной к нему и вздрогнула, когда его рука обняла меня.

— Ты всегда делаешь все лучше.

Его дыхание коснулось шеи, когда он прошептал:

— Спокойной ночи, ХК.

В ту ночь я спала как младенец.

***

Лаки

Хоуп