ПРОЛОГ

Ли

Я всегда считала искусство формой терапии. Я цеплялась за него, как за спасательный круг. Музыка и книги. Два вида искусства, которые спасали меня куда чаще, чем я была готова признать.

В строках песен я могла притворяться. Могла быть другим человеком. На страницах книги я могла путешествовать. Мои эмоции росли благодаря словам известных людей, которые пели о своих бедах и писали о своем горе.

Я чувствовала это.

Я выживала благодаря этому.

Я была уверена, что уже много лет как была бы мертва без этого — может, не физически, но на куда более глубоком уровне. Да, мое сердце продолжало бы биться, но иногда смерть — далеко не самое страшное, что может случиться с человеком. Иногда… иногда жизнь может быть куда более жестокой судьбой.

Я понимала, как странно это звучит, но для людей, которые никогда не могли контролировать физическую боль, через которую проходит их тело… я была уверена, что они поймут мои слова. Поймут, о чем я.

Это странное состояние сознания — трудно объяснить словами. Как заставить людей понять то, чего сама до конца не понимаешь? Все, что я знала, — это…

Я родилась в жестоком мире, в семье, которая меня не хотела, в жизни, к которой я не подходила. Я росла в доме, где крики и плач маленького ребенка игнорировали. Я росла, постоянно сутуля плечи и готовясь бежать.

Пустая. Некрасивая. Израненная. Холодная. Одинокая. Голодная. Испуганная.

Семь слов, которые определяли мое детство. Описывали меня. Описывали людей моего детства. Я пережила крайнюю жестокость. Я была потеряна. Потеряна в этом безумном мире, полном лжи, полном лжецов. Доверие было роскошью, которую я не могла себе позволить, потому что наградой за ошибочно подаренное доверие была боль.

У меня была одна подруга — один неизменный камень опоры — первые восемнадцать лет моей жизни.

Кэмрин Фрей.

Она умерла ради меня.

Приняла пулю, предназначенную для меня.

Я видела, как льется ее кровь, чувствовала, как холодеет ее кожа, когда смерть наполняла комнату, в которой она сделала свой последний вдох. Она умерла, и умер мой еще народившийся ребенок. Иногда, ночами, когда я лежала без сна и перебирала в уме свои ошибки, я думала — нет, надеялась — что они теперь вместе.

Если бы я была щепкой, меня давно бы унесло далеко в океан — дрейфовать без цели, без надежды.

Но у меня был якорь.

Мой якорь принял форму мужчины ростом шесть футов два дюйма — вспыльчивого, прекрасного мужчины, который во многом был так же сломан, как и я. Он поднял меня на поверхность, спас от утопления в глубинах отчаяния и пустоты. Он вошел в мой океан одиночества и вытащил меня. Все, что случилось после нашей встречи, стало одним из худших испытаний в моей жизни — одним из самых болезненных. Но для меня уже было поздно, потому что я влюбилась.

Я влюбилась в свой якорь.

А вместе с любовью пришло больше скорби, боли и сердечных ран, чем я могла себе представить. Любовь к нему едва не убила меня. И осознание того, что она все еще может это сделать, только добавляло яду в этот парализующий коктейль боли и наслаждения, который тек по моим венам. Он был большим воином — большим героем — чем любой мужчина из тех книг, что я читала. Он был настоящим. У него были недостатки, их было много, он говорил неправильные вещи. Он делал ужасные поступки. Но сердце у него… о боже… сердце льва. Он любил яростно. Он защищал меня до последнего. Я никогда не чувствовала такой любви.

Он бы убил ради меня.

Он всегда бы защитил меня.

Какое странно-извращенное чувство — находить утешение в знании, что другой человек прольет кровь ради твоей безопасности. Ради твоей жизни.

Два года назад меня бы затрясло от одной лишь мысли.

Два года назад я не знала Кайла Картера…

— Ты готова, детка? — позвал Кайл из дверей гостиничного люкса, вырывая меня из задумчивости. Мы уже час торчали в свадебном люксе отеля «Хендерсон», ожидая, когда стихнет буря. Этого не случилось. Вместо того чтобы расходиться, репортеры только прибывали — караулить нас. Жаждали кусок свежего мяса.

Я неохотно кивнула. Я не была готова. Если бы все зависело от меня, я бы никогда не вышла из этой комнаты. Мне было до ужаса страшно. Все начиналось снова. Перри Франклин позаботился об этом, когда вышел на телевидение и очернил меня перед миллионами людей. А мой отец закрепил мои страхи своим звонком. Я задыхалась от тревоги, и знакомый вкус страха был горьким, острым и режущим.

— Как думаешь, сколько их там? — нервно спросила я, взглянув на окно.

На улице был лютый холод — типично для января в Боулдере, штат Колорадо — и, честно говоря, я не понимала, почему эти люди готовы часами стоять там, ожидая нас. Да, дело об убийстве было сенсацией — приманкой, — но, ради бога, мы же не знаменитости. Здесь не было актеров, музыкантов или спортсменов. Мы обычные люди. Мы не заслужили этого. Ничего из этого.

— Их будет гораздо больше, если вы двое не поторопитесь, — проворчал Дерек Портер, наш давний друг и сосед по квартире, поднимая Хоуп на руки и подходя к окну. — Я беру ребенка. Она как шпаргалка, — хмыкнул он, улыбаясь, но глаза его оставались встревоженными. — К ребенку они не полезут, — добавил он мягко, глядя прямо на меня. Он пытался меня успокоить, и при других обстоятельствах я бы ответила ему, но сейчас мои губы так дрожали, что я боялась, что выйдет звук.

— Келси, — рявкнул Кайл в телефон, заставив меня вздрогнуть. Я в отчаянии наблюдала, как он ходит по люксу взад-вперед, словно обезумевший, одной рукой прижимая телефон к уху, а другой дергая галстук. — Я хочу, чтобы его нашли. Мне наплевать, каков правильный порядок действий, — продолжал он, не обращая внимания, что мы его слушаем.

— Нет, ты послушай меня, — взревел он, стиснув пальцы в волосах. Когда Кайл тянул себя за волосы — это было плохо. Я боялась, что он облысеет раньше времени, учитывая, сколько бедные волосы страдали от его привычек. — Держите этого ублюдка в поле зрения. Я хочу ежедневный отчет о его передвижениях. — Брови Кайла взлетели вверх от явного удивления, и он застыл, внезапно замолкнув. Мне было до отчаяния любопытно, как его преданная адвокатша умудрилась его оборвать. Остановить Кайла — задача непростая. Мне бы ее умения. — Рэйчел? — прошептал Кайл. — Отложили? До когда? — Его взгляд метнулся ко мне, и он заметно поморщился. — Это чертов кошмар…

— Так, приятель, — вмешался Дерек, забирая телефон из рук Кайла. — Он тебе перезвонит, милая, — произнес он в трубку, закончил разговор и сунул телефон в нагрудный карман Кайла. — Приоритеты, чувак. Здесь у тебя важнее.

Он кивнул в мою сторону. Мужчины переглянулись. Между ними проскочило что-то невысказанное — их крепкая связь делала слова лишними. Я видела, как они одновременно кивнули, а потом повернулись к окну — оба, отвернувшись от меня.

— Поехали домой, — сказал наконец Кайл, прервав неожиданно тяжелую тишину.

— Кайл… — пробормотала я, чувствуя, как меня захватывает паника. — Может… может, мы могли бы остаться здесь…

— Мы не прячемся, — спокойно ответил он. Подойдя ко мне, он обвил рукой мою талию и притянул к себе. — Ты не прячешься, принцесса.

— Дело не в прятках, — тихо возразила я. — Просто… я не хочу давать им новые поводы нападать на нас.

— Да пошли они, — рыкнул он, голос стал жестким, тело дрожало — я была уверена, от злости. — Скажи мне, Ли. Скажи, чего нам стыдиться? За что нас карают? — Он покачал головой. — Все, в чем мы виноваты, — это в том, что родились в гнилых семьях. Мы не убийцы. Мы не насильники. Мы не, черт побери, детские мучители. Так что да, принцесса, пошли они.

Я невольно улыбнулась его прямому, бескомпромиссному взгляду на вещи. Это был весь Кайл — такой, как есть. Ему было плевать, что о нем думают. Он не терял из-за этого ни минуты сна, и я ужасно ему завидовала. Быть настолько уверенной в себе. Настолько комфортно чувствовать себя в собственной коже…

— Ты прав, — прошептала я, закрывая глаза и прижимаясь к нему, ощущая, как его тело успокаивает мое. Я была как пиявка, впитывающая его силу. Но мне не было за это стыдно. У Кайла силы хватало на всех. Он никого не боялся. Он был как Супермен — только матерящийся. Боже, как я любила этого мужчину. — Защити нас, — попросила я едва слышно.

Я почувствовала его губы у своего лба, его пальцы, скользящие по моей скуле.

— Всегда, — прошептал он так, чтобы слышала только я.

ДЕРЕК

Добираться от отеля до машины было неприятным испытанием. Кот вылез из мешка, и нас окружили меньше чем за час. Телефон Кайла звонил каждые пятнадцать секунд, Ли тряслась — буквально тряслась, как лист на ветру, — а Хоуп… ну, эта девочка была бойцом. Она тихо прижималась ко мне, заглядывая поверх руки своими любопытными, внимательными глазами.

Будь мы в других обстоятельствах, я бы пошутил о том, как Кайл вцепился в Ли, обнимая ее так, будто собирался унести, но события сегодняшнего вечера выбили весь юмор из меня. Кстати о трезвости — черт возьми, как же мне хотелось быть нетрезвым. Хотелось набраться, отрубиться и притвориться, что последние три часа были очередным кошмаром. Но нет, конечно же подобное дерьмо всегда случается именно с нами. Нормальной жизни нам не светит. Я даже думать боялся — казалось, судьбу дразню. Кто бы ни управлял этой кармой-поездом, он срочно должен был убраться от нас подальше. Нам нужен был перерыв.

— Готовьтесь, — предупредил Кайл, шагнув вперед и распахивая двери. — Они голодные, а мы — чертов шведский стол.

Стоило нам выйти из безопасного отеля, как ад разверзся. Меня тут же ослепили вспышки камер и оглушили вопли толпы жаждущих падальщиков. Репортеров было больше, чем я видел за последние месяцы. Они кружили вокруг нас, как стервятники — со своими дурацкими микрофонами и яркими, как прожекторы, вспышками.

— Спокойно, — предупредил я Кайла, прикрывая лицо Хоуп рукой от камер, бивших ей прямо в глаза.

— Доставь мою дочь в машину, Дерек, — рявкнул он, обняв Ли одной рукой за спину, а второй прижав ее лицо к своей груди, шепча ей слова поддержки и любви. А внутри меня кипела чистая неразбавленная ярость.

Это было несправедливо. Даже хуже — жестоко. Если бы я мог сейчас взять билет на первый рейс до Луизианы — я бы улетел. Перри Франклин должен был ответить за это. Бессмысленное дерьмо. Злобная атака на невинную девушку. Как вообще человек мог вырасти такой доброй, такой чистой после всего, что пытались сделать с ее разумом — было выше моего понимания.

— Тише, детка, я тут, — слышал я Кайла, пробивающегося через толпу, что лезла нам прямо в лица.

— Я знаю, — услышал я тихий ответ Ли. Голос ее был приглушен, спрятанный в его руке. Мы были в каких-то десяти метрах от «Мерседеса» Кайла, но сорок репортеров делали эти метры вечностью.

— Прочь от моего лица, урод, — рявкнул Кайл, плечом отталкивая раздутого болвана с огромной камерой. Внимание всех здесь было приковано к моим двум лучшим друзьям, и это дало мне шанс быстро усадить их дочь в машину.

Толку фотографировать Хоуп было ноль — она была практически неуязвима перед прессой. Кайл об этом позаботился. Ее фото нельзя публиковать: она несовершеннолетняя, а папа имел достаточно денег, чтобы засудить любую газету лет на шестьдесят вперед.

Пристегнув Хоуп, я хлопнул дверцу и поспешил за руль.

— Мистер Картер, комментарий? — услышал я чей-то мерзкий голос из толпы.

Встретившись с Кайлом взглядом, я покачал головой:

— Спокойно, — беззвучно произнес я.

Он кивнул, снова полностью сосредотачиваясь на Ли. Они знали, что у Кайла проблемы с самообладанием, и они хотели его спровоцировать. Единственное, что удерживало его в рамках, — хрупкая девочка, вцепившаяся в него как утопающий в спасателя. Она выглядела такой маленькой… такой уязвимой. Сжимая его рубашку, глядя на него снизу вверх, словно на воина, готового сражаться насмерть. В сущности, он и был таким. Готов был убивать, истекать кровью и умереть, лишь бы защитить ее.

Боже, их любовь… это нужно было видеть. Она наполняла воздух, окутывала их невидимым куполом.

Я захлопнул дверь, завел двигатель. В том состоянии, в каком я был, я лишь надеялся, что никто не решит перебежать нам дорогу.

— Как моя лучшая девочка? — спросил я весело, глянув в зеркало. Хоуп улыбнулась — вся в десны.

— Все хорошо там? — включил я обогрев. — Дядя Дерек сейчас отвезет тебя домой, может, фильм посмотрим. «Холодное сердце» ведь тебе понравилось? Завтра устроим пижамный день, а я дам тебе шоколад. Только маме не говори. Помнишь, что она со мной сделала в прошлый раз?..

Дверь распахнулась, и Ли буквально втолкнули на заднее сиденье, следом — Кайла.

— Все целы? — спросил я, трогаясь с места. Снег валил как сумасшедший, и мне пришлось ехать почти ползком.

— Все пальцы на месте?

— Восемь пальцев, два больших, придурок, — пробурчал Кайл. — Не спеши. Дороги как стекло.

— Когда это все закончится? — спросила Ли; ее южный акцент дрожал от эмоций. — Они же нас никогда не оставят.

— Когда все закончится, я увезу тебя отсюда, — сказал Кайл. — Туда, где нас никто не знает.

— Куда? — тихо спросила она.

— Франция, Англия, Австралия. Куда хочешь, принцесса. И сколько захочешь.

— А Ирландия? — спросил я. — Недалеко. Тихо. Спокойно…

— Ирландия… — протянул Кайл. — Мне подходит. А тебе, принцесса?

— Я никогда не была за границей, — прошептала она. — Ирландия звучит неплохо.

— Когда все это закончится, мы поедем в Ирландию, — сказал он твердо. — Думай об этом, принцесса. Нам есть что ждать. У нас все еще есть будущее.

Его рука легла мне на плечо, а потом его голос — почти у уха: — У тебя тоже, Дер.

В зеркале я увидел, как он усадил Ли к себе на колени, покачивая ее, целуя ее волосы, лицо — все, до чего мог дотянуться. Другой рукой он держал крепко за пухлую ладошку свою дочь.

Я покачал головой, полной гнева.

Это была теперь наша реальность.

ГЛАВА 1

Кайл

— Я знаю о тебе все, Картер. Все о твоей шлюхе-матери. — Он свистнул в трубку. — Должно быть, ты трахнул ей мозги так, что она покончила с собой…

— Я прикончу тебя, — пообещал я. — Прежде чем ты сделаешь последний вдох на этой земле, я найду способ заставить тебя страдать за то, что ты сделал с ней.

— Только если я не убью тебя первым, — зарычал Джимми. — Тебя, твою шлюху и твоего маленького ублюдка…

Тебя, твою шлюху и твоего маленького ублюдка…

Я дернулся и проснулся с бешено колотившимся сердцем, весь в липком поту, а слова Джимми Беннетта звенели у меня в ушах. Я потер лицо ладонью и попытался выровнять дыхание. Черт, у меня не бывает кошмаров. Я не видел кошмаров с детства. Но этой ночью меня преследовал этот ублюдок, бивший ребенка. Даже во сне я не мог выкинуть его слова из головы. Господи, неудивительно, что у нее ночные кошмары. Прожить восемнадцать лет рядом с этим монстром… Я считаю чудом то, что она вообще не сидит, раскачиваясь, в углу.

Всю жизнь я считал себя человеком, которого невозможно пробить. Волком-одиночкой. Не подпускай — и тебя не подведут. Этим правилом я жил двадцать два года, никого не подпуская, никому не доверяя, выталкивая из своей жизни любого, кто угрожал моему одиночеству. И отлично справлялся. Выстроил вокруг себя стены из стали, чтобы меня не ранили — чтобы я не раскрылся и не оказался предан.

Но стоило мне посмотреть на маленькую брюнетку, свернувшуюся на кровати рядом со мной, с моей дочкой в ее руках, — и все стены, которые я строил всю жизнь, рухнули. Я остался полностью обнаженным, вскрытым, уязвимым.

Обычно мы не позволяли дочери спать в нашей комнате — из-за кошмаров Ли — но прошлой ночью, когда мы вернулись из отеля, Хоуп кричала без остановки, успокоилась только тогда, когда прижалась к материнскому сердцу. Я ее понимал. Я сам не мог успокоиться, пока не прижался к этому хрупкому сердцу, чувствуя его биение, впитывая облегчение. Мне хотелось уткнуться лбом в ее грудь и знать, что она со мной.

Повернувшись на бок, я задержал взгляд на центре всей моей чертовой жизни — на девушке, укрытой белой простыней, с растрепанными каштановыми кудрями, рассыпавшимися по подушке. Меня передернуло. Боже… Исходящая от нее беззащитность только усиливала неприятное чувство в животе и сжимала грудь. Подозрение, что наши отношения рано или поздно убьют одного из нас — и если уж кому-то умирать, то пусть это буду я — вспыхнуло огнем внутри. Странное чувство — когда ты так глубоко проваливаешься в душу другого человека, что готов отдать за него жизнь. Я не думал, что можно так падать. Так глубоко, как я в нее. И я все еще падал.

Еще один взгляд на женщину и ребенка в моей постели — и мои стены начали стремительно вырастать обратно, выше и крепче прежних. Но эти новые стены были другими. Их цель — защищать двух людей, которых я любил. Мою женщину и мою дочь. Я сделаю все, чтобы обезопасить их, даже если придется умереть.

Хриплый стон сорвался с губ Ли, и я напрягся.

Кошмары.

Черт, как же это разрывало мне душу — что я не могу исправить все ее проблемы, не могу победить всех ее демонов. Если бы мог — сделал бы, но она была сломана задолго до того, как вошла в мою жизнь. Все, что я мог — это минимизировать ущерб, и это хреново, учитывая, что по натуре я причиняю больше вреда, чем исправляю. Все во мне — худшее, что может быть для женщины, которую я люблю. Все во мне — потенциал разрушить ее окончательно.

Если Бог есть, и если существуют родственные души, то он там наверху сейчас ржет. Потому что если он дал мне Ли — если она и правда моя половинка — то он дал мне самое ценное и одновременно наполнил меня всеми качествами, которые ранят ее. Всеми чертами, которых она боится и ненавидит. Контроль. Вспыльчивость. Темпераментность. Импульсивность. Агрессия. Да, у меня этого навалом. Я отмечаю каждую галочку. Какое чертово издевательство…

С тяжелым вздохом я поднялся с кровати. Натянул старые спортивные штаны, футболку, еще раз посмотрел на Ли и Хоуп. Их спокойные лица только усилили во мне страх — разросшийся в чудовищную волну тревоги, давящую на легкие, будто я задыхаюсь.

Тихо выбравшись из комнаты, я спустился вниз, проверил сигнализацию, потом вышел во двор. Паранойя сжирала меня. Я ненавидел ощущение мишени на спине. Я не знал, где сейчас Джимми и когда он объявится, но знал одно: появление отца Ли — вопрос «когда», а не «если». Вернувшись в дом, я пошел на кухню, включил чайник и достал из холодильника молоко.

Уставившись на кружку с кофе, я поморщился. Не сейчас. В итоге вытащил из верхнего шкафа бутылку Джека, спрятанную «на черный день». Перешел в гостиную, рухнул на диван и уставился на бутылку, кипя от ярости и вынашивая мысли о мести.

Пойти в полицию — не вариант. Даже если бы Ли согласилась, а она бы не согласилась, у меня нет доказательств, чтобы упечь Джимми. Ли не пойдет против отца, а вытащить Трейси, заставить ее говорить — все равно что ссать против ветра. Будет слово против слова.

— Где Ли?

Я резко повернул голову. В дверях стоял мой лучший друг. Лицо — маска ярости. Кулаки дрожат. Весь взведенный.

— Спит, — буркнул я и неловко отвел взгляд на бутылку в руках. Черт, семь месяцев я помогал ему оставаться трезвым — и теперь сижу перед ним с его любимым ядом. Отлично… — Мне нужна твоя помощь.

— Значит, получишь, — спокойно сказал Дерек, садясь рядом. Он наклонился вперед, устремив на меня внимательный взгляд. — Какой план?

— Пока не знаю. — Я поднялся и зашагал по комнате. Честно, я никогда не представлял, что моя жизнь станет такой. Все, чего я хотел — тихой, спокойной жизни. Но последние два года — будто я в гребанной зоне сумерек. Двадцать три года — а проблем на мне больше, чем на грузовом составе.

Комната словно сужалась, а каждая слеза Ли этой ночью усиливала удушье. Сейчас она спала, но завтра все вернется. Новые статьи. Новые репортеры. Новый ад. Новая боль.

— Келси звонила, — сказал я, взгляд упал на фотографию на камине. — Суд перенесли на месяц. Из-за того придурка, который засветился в новостях. Слишком много шума. Они решили, что все превращается в цирк. — Тонкие светлые пряди на голове девочки из фото ранили меня, будто ножом. — У нас еще восемь недель этого дерьма. И шансов, что Рэйчел сменит позицию или возьмет сделку — ноль. Ей это нравится. — Я сжал зубы. — Пятое марта. — Я перевел взгляд на Дерека — вероятно, единственного человека, который понимал меня. — Я облажался, Дер. Думал, смогу ее образумить. Но она кайфует от этого. — С тяжелым вздохом опустил голову. — Они разорвут Ли на части. И я ничего не могу сделать. Как я выдержу, чувак? Как я смогу сидеть там и смотреть?

Дерек поднялся и подошел ближе.

— Мы пойдем в суд, — сказал он твердо. Его глаза сузились, ладонь легла мне на плечо. — И сядем в первом ряду, и будем смотреть, как твоя девочка ломает эту сучку. Мы будем рядом с Ли. Поддержим ее. Поможем. Но дальше — это ее битва. — Он покачал головой, сжав мое плечо. — Только она знает, что произошло той ночью. Только она сможет уничтожить Рэйчел.

— А если не сможет? — прошептал я. — Если это ее сломает? Если защита разнесет ее? Тогда Рэйчел уйдет на пять-семь лет за снижение ответственности.

— Ты недооцениваешь Ли, — сказал он. — У нее яйца стальные. Она всем докажет. Даже тебе, если сомневаешься.

— Я не сомневаюсь в ней, — выдохнул я. — Я до усрачки боюсь за нее.

— Я тоже, но посмотри так, брат, — сказал он и взял рамку с камина. Погладив стекло большим пальцем, он повернулся ко мне. — Все, что нужно Ли — сказать правду. А это куда легче, чем лепить ложь. Лгать тяжело, чувак. Правда — проще. Ты это знаешь лучше всех.

— Думаешь, она справится? Думаешь, она достаточно сильна?

— Ли Беннетт добудет нам давно назревшую справедливость, — уверенно сказал он. — Она добьется возмездия за Кэм. А когда добьется — мы пойдем и напьемся в стельку. — Он выразительно посмотрел на бутылку в моих руках. — А потом займемся остальным.

Я поймал его взгляд.

— Остальным?

— Он не должен уйти безнаказанным, Кайл, — тихо сказал Дерек. — Мы должны его убрать.

Кого именно он имел в виду — Джимми или Перри — не важно. Важно, что никто из них не уйдет целым. Я понял: пора действовать. Я устал смотреть, как ее ломают. Устал видеть боль вокруг себя.

Хватит.

Хватит к черту.

— Когда все это стало таким? — пробормотал я, заходя на кухню и выливая виски в раковину. — В какой момент наши жизни превратились в такую кашу, и где, мать его, финиш этой гонки? Потому что, чувак, я реально задолбался бежать этот марафон безумия.

Дерек уселся на стул у кухни, ухмыльнулся и сцепил пальцы.

— В тот момент, когда ты поцеловал нашу девственницу-соседку, надул ее кучей детей и нарушил примерно все возможные правила. Ты влетел по уши, чувак. И утянул нас всех с собой.

— Да… — прошептал я, вздрогнув. Он не упрекал. Он говорил факт. Я все начал. Поцеловал Ли, влюбился… пошел за тем, чего хотел — и оставил после себя вагон разрушений. Выкидыш. Срыв Рэйчел. Смерть Кэм. Травмы Ли. Горе Дерека. Да, все это — на мне.

— Жалеешь? — тихо спросил он. — Если бы мог вернуться в то лето перед старшим годом — ты бы все равно ее поцеловал? — Он провел рукой по голове и криво улыбнулся. — Все началось именно там. Вы с Ли. Вы разожгли это…

Он взмахнул рукой.

— Безумие.

— Если бы я мог вернуться сто раз, Дерек, — медленно сказал я, упираясь ладонями в стол, — я бы не изменил ни черта.

— Даже если кто-то пострадал? — он повернулся ко мне. — Даже если люди умерли?

Я сглотнул и выдержал его взгляд.

— Я не жалею о ней, Дерек. Никогда не жалел. И не пожалею. Она — моя… черт, она моя…

— Она тебе кто, Кайл? — поддел он, подначивая меня. Он знал, что я хреново выражаю свои чувства. Он копал глубже. Заставлял меня оголиться.

— Она моя… черт побери, Дерек, — отрезал я, раздраженно, потому что он меня заводил. — Ты знаешь, что она для меня значит.

Дерек удивленно поднял бровь.

— Скажи словами, Кайл.

— Она мой дом. — Я и сам слышал, как по-сопливому это прозвучало, но плевать. Я так чувствовал. Пусть он и весь мир идут лесом, если не понимают. Это мои чувства. Ему необязательно понимать. Да я и сам их до конца не понимал. Я просто чувствовал и жил так, как мне диктовали эти эмоции.

— Ты уверен, что она того стоит? — спросил он. — Всей этой боли?

Я выдохнул, упер руки в бедра и уставился на своего старшего друга, пытаясь заставить его понять. Простить меня за все дерьмо, в которое я его втянул — и за то, в которое еще втяну — из-за той девчонки, что сейчас лежит наверху в моей кровати. Не ненавидеть меня за то, что я ни о чем не жалею. И что даже если бы мне пришлось прожить эту жизнь снова, я бы не поменял ни хрена, потому что в этой я ее получил. И даже если бы пришлось заново пройти через те же мучения, заставить нас всех пережить последние два года снова и снова, только чтобы оставить ее себе — я бы сделал это.

— В мире, где меня бросали, обманывали, предавали, неправильно понимали и, мать его, судили, эта девочка дает мне чувство, что я живой… что я важный. Что я чертовски нужен ей. — Я снова принялся метаться по комнате, как будто внутри меня рос зуд, который невозможно почесать. — Она дает мне надежду, Дер. Она дает почувствовать, что я не тот облажавшийся идиот, которым меня всю жизнь называли — и которым я себя считал. Она принимает меня. Всего. Даже самое дерьмо. Никто — никогда — и я имею в виду никогда — не зажигал меня так, как она. Вот и все, чувак. Она — та самая. Моя единственная. Мой дом. Дом нужно защищать. — Я развернулся к нему, бросая вызов. — Как я могу жалеть о чем-то таком?

Дерек ухмыльнулся.

— Хорошо.

— Хорошо? — я покачал головой и фыркнул. — Я тут душу выворачиваю, а ты мне «хорошо». Ты отстой, чувак.

— День удался, когда ты извиваешься, как неадекватный малыш, — протянул Дерек, потягиваясь, и пошел обратно в гостиную. — Кроме того, мне нужно было убедиться, что ты ни о чем не жалеешь, прежде чем рассказать тебе свой план. Кэм уехала. Мне терять нечего, — бросил он, будто это мелочь. — Мне не о ком беспокоиться, если все пойдет не так. А вот тебе… тебе есть что терять.

— Я слушаю, — сказал я, опускаясь на диван рядом с ним. Я знал — Дерек тоже хочет мести. Знал, что он со мной, и что если я попрошу его сделать что-то безумное, он сделает, как и я для него. Мы в этом дерьме вместе. И это чертовски приятно.

— Соберись, чувак, — мрачно буркнул Дерек. Повернув голову, он уставился на меня своими зелеными глазами — и я увидел в них что-то. Что-то, что меня напугало. Дерек, мой спокойный, рассудительный, прямолинейный друг, превращался в мою версию. Мне стало плохо от самой мысли. Черт. — Змей Джимми в этот раз не уползет обратно под корягу. И этот придурок Перри тоже. Копы — бесполезны. Когда суд закончится, нам придется закончить их, Кайл. — Его лицо не оставляло места для неправильного толкования. — Нужно съездить. Глаз за глаз…

— Что именно ты предлагаешь, Дер? — спросил я ровно. — Потому что я много кто, но не убийца. — Да, я хотел мести, но я не собирался опускаться до уровня Рэйчел Грейсон. И Дерек был прав — мне есть кого защищать. Отдать жизнь — одно. Забрать — другое. Я не помогу Ли, если окажусь на двадцать пять лет за решеткой. Мне нужен был план. Умный. С головой, а не кулаками.

— Я в долгу перед тобой больше, чем когда-либо смогу отплатить, — спокойно ответил он. — И мысль о том, чтобы эти ублюдки пострадали, звучит как отличное начало. Я могу это сделать. Мне только нужны деньги на билет, я на мели. — Он пожал плечами. — Позволь мне разобраться с этим.

— Ты под кайфом? — потребовал я. Подойдя ближе, поднял его веко, проверяя зрачки. — Пил?

— Да не под кайфом я! — оттолкнул он мою руку. — И не пил. Со дня, как твой мудак-отец вогнал мне иглу.

— Ты не убийца, — отрезал я, подавляя вспышку ярости при упоминании отца. — И не станешь. Не ради меня. Ни ради кого. Выкинь из головы.

— Я и не говорил убивать, — быстро парировал он. — Я говорю, что не против нанести небольшой тяжкий вред здоровью…

Раздался сигнал ворот, прерывая этот бредовый разговор. Дерек замер, я напрягся весь.

— Репортеры?

Я покачал головой.

— Пять утра.

Дерек рванул к окну, дернул шторы.

— Вот об этом я и говорю, — зарычал он. — Постоянно оглядываться. Нам нужен ствол.

— Пушка? — переспросил я, уставившись на него, прежде чем расхохотаться. — Мне послышалось, или ты сказал слова «пушка» и «мы» в одном предложении?

— Да. И нам нужна. Для защиты, — серьезно заявил он. — Твоей жизни угрожали сегодня ночью, Кайл. Твоей, мать твою, жизни. Что если он выполнит угрозу? — Он скрестил руки. — Там наверху есть две девчонки, которые зависят от тебя. И без обид, чувак, но я не готов быть твоей заменой, если ты сдохнешь.

— Ты упорот в хлам, если думаешь, что я впущу в дом оружие, — прорычал я, проходя мимо. — Ты видел мою невесту? — Я мотнул головой. — В ее теле дырок слишком много из-за оружия. Твоя женщина под землей — из-за оружия. И ты хочешь, чтобы я такое купил? — Я нажал кнопку домофона. — Я тебя на тест отправлю. Иди, ссы в стакан. — Я рявкнул: — Кто там? — и снова глянул на Дерека. — Я сказал — иди.

— Ладно! — взревел Дерек и ушел. Вернулся через пару минут с баночкой мочи и горстью тест-полосок. — Держи, дружок. — Он чуть не запустил мне этим в лицо. — И когда закончишь мои анализы, я тебя к психиатру отведу.

— Ты только что кинул в меня свою мочу? — взвыл я. — Ты швырнул в меня ПИССУ?!

— Пожалуешься моему терапевту, — огрызнулся он и кинул тесты. — Она хочет с тобой познакомиться.

— Может, и познакомлюсь, — процедил я. — Может, она тебя и упакует…

— Я Кайл! — передразнил он, прыгая по комнате. — Я не могу стоять на месте! Я весь дергаюсь!

— Я передумал, — проворчал я, двигаясь на него. — Я буду наслаждаться тем, как тебя убиваю…

— Кайл, это я. Слышишь меня? — раздался в домофоне голос Трейси Гиббон. Я застыл. — Ты был прав. Есть вещи, за которые стоит бороться. Я решила остаться и бороться. Но я не могу домой. Он знает, где я живу.

Я простонал, проводя рукой по волосам.

— Чего ты хочешь, Трейси? — Я был на пределе. И точно не планировал снова таскать на себе проблемы матери Ли.

— Места, где можно остановиться, — виновато сказала она. — Пока не найду что-то… более безопасное.

Вот что мне теперь делать? Сказать «нет, катись»? Она одна, ей некуда идти. И тут всплыло лицо моей матери — спасибо, совесть, иди ты. Я знал, что должен…

— Чувак, — зашипел Дерек, сбив мою руку с кнопки. — Ты с ума сошел? Ли наверху. — Он указал на лестницу. — Как ты думаешь, что она скажет, увидев родную матку за нашим столом? «Спасибо»? — Его глаза умоляли. — Не делай этого. Этот домофон — как кнопка самоуничтожения. Ее отец нервничает меньше, чем она, когда злится.

— Я не могу оставить ее на улице в холоде, — прорычал я.

— Можешь, — уверенно заявил Дерек. — Должен. Уйти. Забить. Она не твоя проблема. Ее дочь — твоя. Просто отойди от кнопки…

— Не могу, — вздохнул я и нажал. — Ворота открыты. Поднимайся.

— А как же твои речи, что Ли — твой дом? — спросил Дерек с отвращением. — Подсказка: твой дом будет охрененно зол, когда узнает. Я бы не удивился, если бы твой дом просто взял да и съебался.

— Не смешно, придурок, — огрызнулся я, хотя внутри все уже съежилось от тревоги. Ли поймет… да? Поймет?

— Я не шучу, мудак, — отрезал он. — Можешь уже искать себе подушку на диване… Ты куда?

— Устранять ущерб, — буркнул я, поднимаясь по лестнице. — И убери свою чертову мочу.

Дерек был прав.

Ли оторвет мне яйца.

Мне надо слушать людей. Всех, кроме себя. Я реально делаю ужасные решения. Может, соцработник был прав. Может, с мозгом у меня жопа. Господи…

Повернув ручку, я тихо открыл нашу дверь. Лампа в коридоре слегка освещала комнату. Хоуп спала на кровати.

Я искал глазами Ли — увидел свет экрана в углу.

Она сидела на полу, натягивая розовый носок, подсвечивая себе телефоном. Боже, какие у нее маленькие ступни. Тридцать пятый размер. Я ржал каждый раз, когда видел ее кроссовки рядом с моими.

Сосредоточься, Картер…

— Принцесса, я облажался… — выдохнул я.

— Тсс, — прошептала Ли, кивнув на кровать. — Она вымоталась. Пусть спит. И я знаю, что она здесь. — Она взяла второй носок. — Я слышала, как вы с Дереком говорили.

Черт.

— Насколько я в заднице? — прошептал я.

— Ты не в неприятностях, — спокойно сказала она.

Что? Конечно в неприятностях. Я всегда в неприятностях.

Она встала, закатала рукава моего футболки, собрала волосы в хвост…

Когда она вышла в коридор, мне пришлось усилием воли не вздрогнуть. Такая бледная. Я знал почему. Она снова боролась со своими демонами. Ее хрупкое тело, покрытое шрамами, только подтверждало чувство ужаса, сжимающее мне грудь.

Я прогнал мысли и сосредоточился.

— Я не знал, что она придет, принцесса. — Мне нужно было, чтобы она знала: я бы никогда больше не сделал ей засады.

— Я знаю. — Она коснулась моей щеки маленькой ладонью. — Ты всю ночь ворочался. — Большими глазами смотрела на меня. — Что тебе снилось?

Я сглотнул, улыбнулся и притянул ее к себе.

— Не помню, малыш, — солгал я, потому что не мог сказать, что боюсь за ее жизнь. Что боюсь, что ее отец выполнит угрозу — а я не смогу защитить.

— Точно? — прошептала Ли, прижимаясь щекой к моей груди. — Кайл, ты можешь говорить со мной. Если ты боишься моего отца…

— Я не боюсь, — быстро перебил я. Солгал снова. — Ты уверена, что хочешь ее видеть?

— Нет, — вздохнула она, нервно разглаживая футболку. — Но я знаю, что должна.

ГЛАВА 2

Ли

Отбрасывая волосы с лица, я поправила рубашку и пошла за очень озадаченным Кайлом вниз по лестнице.

— Ты уверена в этом, Ли? — спросил Кайл, обернувшись и глянув на меня самым настоящим взглядом потерявшегося щенка. Я поняла, что он не притворяется. Он и правда выглядел сбитым с толку.

Я кивнула.

— Ты абсолютно уверена, что хочешь с ней поговорить? — уточнил Кайл. Развернувшись ко мне, он провел пальцами по моей щеке. Я вздрогнула от легкого касания его рук к моему телу. Я почувствовала это. Слава богу… — Твой отец ей позвонил, Ли. Она боится идти домой. Я могу отправить ее в отель с утра… Ли, детка, ты в порядке? — Его глаза изучали мое лицо. — Тебе больно? — хрипло спросил он.

— Все нормально, — ответила я ровным, контролируемым голосом. Но я была не в порядке. Мне было очень далеко до этого. Моя жизнь с каждой минутой становилась все непонятнее, и я чувствовала, что мой лимит страха и тревоги давно превышен.

Думаю, звонок моего отца сильно поспособствовал этому внутреннему хаосу. Но, наверное, куда больше на меня повлиял разговор, который я услышала раньше — разговор, который Кайл вел с Келси, пока я притворялась спящей. Обвинения Перри ничто по сравнению с угрозами моего отца, а угрозы моего отца меркли на фоне действий Рэйчел Грейсон. И через восемь недель я должна была встретиться с убийцей моей лучшей подруги. Через восемь недель судьба одной женщины и возмездие другой окажутся в моих руках. Кайл сказал это. Я слышала. У меня ровно пятьдесят шесть дней…

— Я хочу услышать, что она скажет, — проговорила я, и с удивлением осознала, что говорю правду. — Поэтому я и предложила поужинать с ней.

Разговор с Трейси, в общем масштабе, казался чем-то необъятным. Но я могла это сделать. Я могла ее выдержать. Одного демона за раз.

Остановившись у дверей в ванную на первом этаже, я потянула Кайла за руку и сказала:

— Но мне надо в туалет, — и, поспешно забежав внутрь, закрылась на замок.

Глубокий вдох…

Спокойный глубокий вдох…

Не думай о нем…

Не думай о ней…

Сдерживая эмоции, я сделала свой — более ранний, чем обычно — утренний ритуал: тест мочи и взвешивание, стараясь не думать о том, что меня ждет. Закончив, я облокотилась на раковину — слабая, вымотанная — и заставила себя взглянуть в зеркало.

Я поморщилась при виде бледной женщины, смотрящей на меня. Дикие непослушные каштановые кудри стянуты кое-как в хвост. Большие серые глаза в темных фиолетовых кругах, ресницы склеены. Впалые скулы со следами впитавшихся слез. Пара веснушек на переносице. Распухшие, потрескавшиеся губы. В общем, выглядела я ровно так, как чувствовала…

Взяв зубную щетку, я открыла рот — и тут же почувствовала жжение. Провела пальцами по губам и поняла почему. Нижняя губа треснула. Вид крошечной капли крови на моем пальце заставил желудок скрутиться, и я быстро стерла ее салфеткой. Заставив себя не вздрагивать, не думать о прежних встречах с кровью, я открыла шкафчик-зеркало и достала лекарства. Таблетки, которые держали меня в живых еще один день.

Когда я вошла на кухню, даже вид моей отстраненной матери за столом в пять утра не вызвал во мне никаких чувств.

Не чувствуй слишком сильно… не сломайся…

— Здравствуйте, — ровно сказала я, переступив порог. Мой взгляд сначала упал на Дерека, чьи глаза полезли на лоб, пока он безуспешно пытался спрятать за спину швабру. Я заметила, как Кайл ногой задвинул ведро под стол, прежде чем подойти ко мне. Тепло его руки на моей талии немного успокоило ту часть сознания, которая требовала бежать. Его поцелуй в волосы выровнял мое дыхание. Голубые глаза погасили эмоцию, которую мог приглушить только он, а запах хлорки на его одежде защипал глаза…

— Я… э… пойду проверю Хоуп, — пробормотал Дерек и поспешно вышел, оставив меня наедине с матерью и Кайлом.

— Прости, Лиа, — внезапно выпалила Трейси. — За то, что не пришла на ужин. За то, что оставила тебя с этим человеком. За все плохое, что тебе пришлось пережить из-за моей трусости.

— Ли, — мягко поправила я. Отойдя от Кайла, я села напротив матери. Этот момент должен был случиться давно. Я понимала это. Мне нужно было пройти через это, чтобы идти дальше. — Мое имя Ли.

— Да, да, конечно… — голос Трейси затих, пока она изучала мое лицо. — Ты в порядке? Такая бледная, дорогая…

Дорогая. Дорогая. Дорогая. Дорогая…

Мой спокойный, собранный ум раскололся. Ментальные стены рухнули, как только я услышала это «ласковое» слово. Дрожь прошла по телу — я хватала воздух, но каждый вдох был пропитан паникой. Все стало слишком. Слишком много. И я сломалась…

Моя мать, сидящая передо мной — живая. Угрозы отца и пожизненные побои. Это тупое телешоу. Антирежекционные таблетки, тающие в моем влажном кулаке. Рыжая дьяволица, ждущая меня. Ее логово — через восемь недель. Пятьдесят шесть дней…

Из горла вырвался звук, и два взгляда уставились на меня. Я прикрыла рот рукой, но было поздно. Истерика, кипевшая внутри, прорвалась — и я засмеялась. Я закашлялась смехом. Я не знала, почему смеюсь. Наверное, потому что иначе бы заплакала…

— Господи, Ли, — прошипел Кайл. — Все хорошо, детка. Я здесь, — пообещал он, опускаясь передо мной на корточки. Слезы катились у меня по лицу, смех перешел в тихий стон, когда я увидела беспокойство в его глазах. Осторожно наклонив мою голову к коленям, Кайл гладил мне спину круговыми движениями. — Тсс, вот так, принцесса, — мягко говорил он, когда мое дыхание стало ровнее. — Умница. Медленные вдохи…

— Все хорошо, Кайл, — прошептала я, чувствуя смущение и усталость, медленно выпрямляясь, кладя руки на стол и снова глядя на мать. Вереница боли, злости, обиды и прожигающего любопытства текла по моим венам. — Почему? — спросила я.

Одно слово.

Единственное, которое имело значение.

Я почувствовала — больше, чем увидела — как Кайл сел рядом и положил руку на мое колено. Его прикосновение было будто капельницей с храбростью.

— Почему ты меня не любила? — подавляя двадцать лет боли, я всхлипнула и вытерла нос рукавом. — Почему… почему ты меня н-не хотела?

Вопрос маленькой девочки.

Моей внутренней девочки.

Меня.

— О, Лиа, милая, я всегда тебя хотела, — всхлипнула она, протягивая руку и беря мою.

Я не отдернула.

— Я всегда тебя любила, — продолжила она, ее пальцы сильнее сжали мою ладонь. Я вздрогнула — от удовольствия прикосновения ее кожи. Я сосредоточилась на ощущении ее теплой нежной руки. Ее прикосновение проникло глубже, чем просто кожа — и я погрузилась в чувство растерянности и потребности. — Я полюбила тебя с той секунды, как врач положил тебя мне на грудь. Ты была самой красивой… — ее голос сорвался, и я опустила взгляд на наши сцепленные руки.

— Моя жизнь была нелегкой с Джимми, — тихо сказала она. — Наверное, ты спрашиваешь себя, зачем я вообще за него вышла.

Я просто кивнула. Я спрашивала. Всю жизнь. Глубоко вдохнув, я слушала, как моя мать раскрывает душу…

— Мои родители — твои бабушка и дедушка — погибли в лодочной аварии, когда мне было шестнадцать, и меня отправили жить к родителям мамы на их ферму, — рассказала она. — Мими умерла вскоре после моего приезда, и меня воспитал Папа — глубоко религиозный, старомодный человек.

— Звучит, как прекрасный человек, — буркнул Кайл, и я толкнула его в колено, чтобы он замолчал. Мне нужно было слышать это.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, парень, которого я любила до переезда, снова появился в моей жизни, — сказала она нерешительно. — Мими и Папа забрали меня сразу после похорон, и я не успела ни попрощаться с ним, ни дать адрес. Я думала, что никогда его больше не увижу. — Она тяжело вздохнула. — Когда он появился на ферме, я была счастлива. Он был моим миром с четырнадцати лет, и потеря его — после смерти родителей — уничтожила меня. Он устроился работать у Папы, чтобы быть рядом… Сказал, что месяцами пытался меня найти… и нашел… — она дрожащим голосом вздохнула. — Папа ненавидел его. «Годится только землю пахать», — говорил он. Называл его шалопаем.

— Шало… кем? — не понял Кайл.

— Шалопаем, — сказала я с улыбкой. — Значит «негодник» или «озорник». Мистер Фрей называл так меня и Кэм в детстве. — Пожав плечами, добавила: — Наверное, по другим причинам.

— Наверное, — мягко улыбнулась она, и глаза ее снова погасли. — Мы несколько месяцев встречались тайно, а когда Папа узнал… — голос сорвался. — Все закончилось. Папа был в ярости, счел, что я опозорила его, и решил, что мне лучше поехать к его приятелю в Монтгомери — у того был неженатый сын, автомеханик, владелец земли, и в свои тридцать пять он искал жену. — Она горько вздохнула. — Нас поженили через месяц.

— Джимми, — пробормотал Кайл, сжав мое колено так, что побелели костяшки. — Тебя заставили выйти за него? В восемнадцать? Ты мне этого не рассказывала, Трейси.

— Ты никогда не спрашивал, Кайл, — просто ответила она и снова посмотрела на меня. — Через месяц после свадьбы он впервые меня ударил. — Ее глаза наполнились слезами. — Он извинился, пообещал, что больше никогда… Это продержалось сутки. — Тихо. — С тех пор, как только он напивался, он срывался, и я быстро поняла: если хочу выжить, должна подчиняться ему.

— Почему ты тогда не ушла? — потребовал Кайл. — После первого раза?

— Я была беременна Лией, — почти извиняясь, сказала она. — Я позвонила Папе, но… мой дед не поверил. Он не желал слышать ничего плохого о Джимми. Я была совсем одна, без денег, беременная, и… — ее голос дрогнул. — Я пыталась выжить в той жизни. Надеялась, что все изменится…

— Но не изменилось, — прошептала я, чувствуя боль — физическую — от понимания.

— Нет, — тихо согласилась она. — Не изменилось. Хотя, по мере того как росла беременность, он… проявлял что-то вроде раскаяния.

Я подняла бровь. За восемнадцать лет жизни с отцом я ни разу не видела у него даже намека на раскаяние.

— Как мило с его стороны, — огрызнулся Кайл, и Трейси вздрогнула. Он побелел и пробормотал извинение.

— Когда я была беременна около четырех месяцев, Джимми избил меня, — призналась она. — Я положила лук не туда, куда… и он… — Она сглотнула. — Все было плохо. Он сорвался, взял ремень, и я провела неделю в больнице. — Трейси передернуло. — Кровь была самым страшным, — тихо сказала она. — После этого он был осторожнее. Он не хотел потерять… второго ребенка. Он надеялся на мальчика…

— Надеялся?

— Ты была двойней, — очень тихо сказала она, заметив мой шок. — Многоплодная беременность у нас в роду. Я была одна, но мой отец был двойней, а его сестра родила тройню.

— Ты видишь их сейчас? — прохрипела я. Все это было слишком. Гораздо легче было считать Трейси Гиббонс женщиной, которая просто бросила меня на мучения, чем женщиной, пережившей такое… — Твою семью? Тетю, кузенов?

Она покачала головой.

— Я потеряла связь с семьей отца, когда переехала к Мими и Папе. Не видела их больше двадцати лет. У мамы не было братьев и сестер.

— Звучит… одиноко, — прошептала я, чувствуя странное родство с женщиной напротив.

— После того случая Джимми стал другим, — продолжила Трейси чуть быстрее. — Он бросил пить и не поднимал руку, пока…

— Пока? — подстегнул Кайл.

— Пока я не родила. И он понял, что я не дала ему мальчика, которого он хотел, — выдохнула она, срываясь. — После этого все покатилось в ад. — Заправив локон, она добавила: — Он получал удовольствие, избивая меня, насилуя… лишая достоинства…

— Господи, хватит, — рявкнул Кайл и вскочил. Я закатила глаза, наблюдая, как он метался по кухне. — А где во всем этом Тед и Мора? — Он развернулся к нам. — Как они узнали твой адрес? Как помогли сбежать? Объясни!

— Я думала, что все мои мечты сбылись, когда Тед и Мора въехали в дом рядом вскоре после нашей свадьбы, — сказала Трейси, нервно крутя локон. — Хотя признаюсь, я удивилась, что они были женаты и с ребенком…

— Удивлена? — Я покачала головой. — Почему ты удивилась?

— Потому что я их знала, — ответила она с улыбкой. — Они были из моего родного города. Мора Дженкинс жила на той же улице, что и дом моих родителей. Мы были подругами с детства, и я не знала, что она обручилась с Тедом Фреем… — Голос Трейси затих, она мечтательно откинулась, неохотно улыбнувшись. — Я всегда думала, что она выйдет замуж за Фредди Скиннера — игрока сборной и настоящего сердцееда. — Покачав головой, она вздохнула и добавила: — Она сказала мне, что поженились вскоре после моего переезда… — Трейси выдохнула и грустно улыбнулась. — Мне было больно, что я пропустила так много из своей прежней жизни. Трудно было видеть, как она счастлива с мужем, когда я была так несчастна и боялась своего.

— Но они были хороши к тебе? — суровым тоном спросил Кайл, нарушая тишину, когда снова сел рядом со мной. — Я имею в виду Теда и Мору.

— Да, — выдохнула она с трудом. — Тед защищал меня от ударов Джимми больше раз, чем я могу вспомнить, а Мора оставляла Лию у себя те ночи, когда я знала, что ей дома небезопасно. — Трейси взглянула на меня. — Ты должна знать, Лия… ты должна знать, я сделала все, чтобы вытащить тебя оттуда, — всхлипывая, продолжала она. — Я пыталась уйти с тобой, но он всегда тянул меня обратно. Я пыталась спрятаться, но он всегда нас находил… и когда он возвращал меня домой, побои становились жестче, угрозы реальнее, а страх, который я чувствовала, был невыносим.

— День, когда я ушла, был днем, когда он нашел мои противозачаточные таблетки. — Грустно улыбнувшись, она добавила: — Я начала их принимать, как только родилась Лия. Джимми хотел еще детей — сына — и я знала, что не могу привести еще одного ребенка в этот дом. — Она дрожала. — Но неважно, чего я хотела. Он получал своего сына, независимо от моей воли. — Я сжала ее пальцы в знак сочувствия.

— В тот день он пришел в ярость, — прошептала она. — Он перебрал все мои вещи, и когда заметил, что большинство наших вещей пропало, мне пришлось признать, что я собиралась уйти с тобой. Он оскорблял меня, смыл мои таблетки в канализацию, бил меня ремнем, и когда я почти теряла сознание, вышел на улицу… вернулся через час, вырвал Лию из моих рук, бросил мне двадцатидолларовую купюру и велел поехать в город за своим виски, — всхлипывая, рассказывала она.

— Я проехала около мили, когда поняла, что что-то не так, — она плакала. — Я не могла управлять рулем, тормоз не работал, и я врезалась в мост Бенни… машина рухнула в ручей.

— Боже мой, — я закричала, яростно сдерживая слезы, сердце разрывалось за женщину передо мной.

— Я не умею плавать, — еле слышно произнесла она. — Я чуть не утонула. Утонула бы, если бы Тед не вытащил меня из ручья — он спас мне жизнь. Он сказал бежать, уйти прежде, чем Джимми поймет, что я выбралась. — Голос ее повысился, и сердце забилось быстрее, когда слова боли вырывались из ее уст. — Я пережила столько. Мне было достаточно, я была в панике. Я знала, что должна взять тебя с собой. Я не могла оставить тебя. Но у меня не было ничего, чтобы предложить тебе, и он никогда бы не позволил мне тебя взять. Мне было всего девятнадцать, ни денег, ни работы. Ничего, — призналась она, глаза умоляли о прощении. — В конце концов мне пришлось сделать выбор, — прошептала она. — И я ошиблась.

— Я… — я замялась, не зная, что сказать. Часть меня хотела обнять испуганную женщину передо мной и сказать, что все в порядке — что я прощаю ее выбор — но что-то удерживало меня.

— Тед открыл дверь своей машины, предложил мне выход, спасительную руку, — всхлипнула она. — И, взяв этот шанс, я отрезала твою…

— Трейси… — мягко сказал Кайл, закрывая наши с ней руки своими. — Ты была едва ли не ребенком. — Нервно взглянув на меня, он продолжил: — Это был вопрос жизни и смерти.

— Тед отвез меня в Денвер и устроил в коттедже, обеспечил меня деньгами. Я сменила имя и похоронила прошлое, — сказала она, игнорируя слова Кайла, не отрывая взгляда от меня. — И я выжила. Я жила. Я была в безопасности. Но я быстро поняла, что то, что я пожертвовала ради выживания — пустота в моем сердце из-за твоего отсутствия — я поняла тогда, что мне было бы лучше умереть. Я никогда не переставала жалеть о том выборе, Лия, и никогда не перестану.

— Почему ты не вернулась за ней? — с болью спросил Кайл. — Я не осуждаю тебя, Трейси, бог знает, нет, но почему ты не вернулась, чтобы вытащить ее оттуда? Или не послала кого-то другого? — Кивнув головой, он обвил меня плечом, и я почувствовала, как он дрожит. — Это то, что мне трудно принять.

Я на мгновение уставилась на лицо Кайла, ошеломленная его признанием. Он всегда казался принимающим мою мать. Я не знала, что он задавался теми же вопросами, что и я. Тепло и комфорт растеклись по мне, щекоча кожу. Он понял. Он наконец понял…

— Я бы хотела дать тебе хороший ответ, Кайл, но не могу, — прошептала Трейси. — Моя самооценка была на нуле, и я заставляла себя верить, что тебе лучше без меня — что тебе безопасно.

Сжимая мою руку нежно, она продолжила: — Я наивно полагала, что это меня Джимми ненавидит, и что он никогда не причинит тебе вреда. Он ни разу не поднял на тебя руку, пока я была рядом… его гнев был направлен только на меня, и я сама убеждала себя, что у него нет причин… — голос ее срывался, она глубоко вздохнула перед продолжением. — О, боже, у меня нет оправданий, — всхлипнула она. — Я была трусом.

— Твоя рука похожа на мою, — прошептала я, игнорируя ее мольбы, глаза были прикованы к тонкой загорелой коже ее руки. — Я всегда задавалась этим вопросом.

Поднимая взгляд, я видела, как ее глаза горят, эмоции бурлили в ее коричневых глазах. — Я совершила ужасную, эгоистичную ошибку, Лия, и мне так, так жаль, — плакала она. — Я знаю, что это ничего не меняет. Я не могу вернуть прошлое. Я не могу переписать время, которое прошло. Но я люблю тебя и так горжусь женщиной передо мной… — Глубоко вдохнув, она сжала мою руку и сказала: — Я бы с радостью отдала тебе каждый орган своего тела. Когда я увидела тебя в больничной койке… — Голос дрожал, эмоции переполняли ее. — Я бы отдала тебе даже кожу с костей…

— Я всегда задавалась вопросом, как бы ты ощущалась. — Осторожно проведя большим пальцем по ее руке, я вздохнула. — Я никогда не чувствовала мягкости, — призналась я. — Твое прикосновение к моей руке сейчас — самое мягкое из всех, что я когда-либо ощущала от родителей.

Я услышала, как Кайл резко вздохнул. Его колено дергалось рядом со мной, и я поняла, что ему трудно удержаться от того, чтобы не прижать меня к себе. Ему это причиняло боль. Он не чувствовал такой нежности от родителей, но и не переживал побои.

Не так, как я.

Не так, как она.

— Как это было для тебя? — почти шепотом спросила она. — Что… что этот человек с тобой делал?

— Я думала, что умру, — призналась я, не ожидая утешения или извинений. Желание выложить все наружу было непреодолимым. Я рассказывала не чтобы ранить ее, а потому что иначе бы взорвалась. Взгляд ее глаз говорил, что она понимает мои слова. Она слышала мою боль. Чувствовала мой страх. — Большинство ночей я ложилась спать, думая, что не проснусь. — Сильно дрожа, я сосредоточилась на том, чтобы голос был ровным. — Что именно этой ночью он сорвется. Я молилась, чтобы это было с милосердием. Подушка на лицо. Или сломать мне шею. Что-то быстрое и безболезненное.

— Он… трогал тебя, Лия?

— Да, — ответила я. — Не так, как ты думаешь, но когда я становилась старше, он… — Я остановилась, чтобы подобрать слова. — Иногда он смотрел на меня с этим голодным блеском в глазах. Этот взгляд был хуже физических страданий. — Я покачала головой и вздохнула. — Из-за этого ночи становились еще страшнее, потому что я боялась не только его кулаков…

— Прекрати, — сдавленным голосом сказал Кайл, вскочив с кресла и отошел к кухонной двери. — Я не могу это слышать, детка.

— Все в порядке, Кайл, — прошептала я, наблюдая, как он уходит из комнаты.

Обратившись к матери, я сказала: — Он страдает, когда я говорю о детстве. Иногда мне кажется, что он проживает мое прошлое вместе со мной.

— Ты невероятно смелая, — восхищалась она. — Я не знаю, откуда у тебя это, когда оба твоих родителя такие трусы…

— Я беру смелость у Кайла, — сказала я сразу, без стеснения. — Он делает меня сильной.

— Ты очень сильно его любишь, не так ли?

— Да, — ответила я. — Не думаю, что справилась бы без него. — Я подумала о своих словах и пожала плечами. — По крайней мере, ни в каком значимом смысле.

— Он меня путает, — выпалила Трейси. — Я смотрю на него и не понимаю. Его слова, язык тела, вся манера поведения… все кричит о опасности, но я никогда не видела от мужчины такой доброты и сострадания.

— Это Кайл, — пошутила я в полголоса. — Он непредсказуем как ураган. Загадка в загадке в головоломке.

— Ты можешь простить меня? — спросила она прямо, губы дрожали, глаза широко раскрыты, готовясь к отказу. — Со временем… когда-нибудь?

— Я никогда не забуду, — тихо сказала я. — Это правда. — Я не могу. Слишком много происшествий и шрамов… — Глубоко вдохнув, я сжала руку матери и позволила словам, которые изменят мое будущее, вырваться наружу. — Но я могу попытаться двигаться дальше с этого момента. Я хотела бы поговорить с тобой снова. — Слегка неловко улыбнувшись, я добавила: — Я понимаю твои выборы. Это не тот выбор, который сделала бы я, но я вижу, почему ты поступила так… Это максимум, что я могу предложить сейчас.

— Тогда я возьму это, — быстро сказала Трейси, слезы текли по щекам. — Я приму все, что ты предлагаешь…

— Думаешь, он придет? — выпалила я, озвучив глубоко спрятанную тревогу.

— Да, — ответила она с дрожью.

Я медленно кивнула, ценя ее честность и осознавая, что значит ее ответ. Глядя в глаза, я спросила: — Думаешь, он придет за мной или за тобой…

Трейси не успела ответить, потому что дверь кухни распахнулась, и Кайл снова вошел. Он прошел вдоль кухни дважды, пробормотал полдюжины ругательств, прежде чем резко остановиться перед нами.

— У меня есть дом на Тринадцатой улице, где ты можешь остаться. Там безопаснее, чем там, где ты была, — сказал он твердо, глядя на мою мать. — Если Лия согласна, я поставлю замки на окна и двери.

Взяв меня за руку, Кайл помог встать и прижал к себе.

— Но тебе не стоит чувствовать вину за то, что ты отрезала жизнь дочери, — сказал он грубо, сжимая талию. — Потому что если бы ты осталась там, ты бы отрезала мою.

— Видишь, — я сказала с ухмылкой, глядя на шокированное лицо матери. — Непредсказуемый.

ГЛАВА 3

Кайл

Облокотившись на дверной косяк нашей спальни, я с улыбкой наблюдал, как Ли, как обычно, с совершенной точностью заправляла нашу кровать. Каждая подушка должна была быть тщательно распушена, ни одна складка на одеяле не могла остаться, и простыни ни на одной кровати в этом доме не задерживались дольше двадцати четырех часов. Она выглядела чертовски мило и крошечно, когда обходила наш California King, сужая глаза и оценивая результат своего труда. Мне было непонятно, почему женщины так заморачиваются с заправкой кровати… С другой стороны, возможно, это не про всех женщин, а только про эту конкретную. Кэм никогда не гладила простыни, ни разу за почти четыре года, что я с ней жил.

Прочистив горло, чтобы не испугать ее, я слегка постучал в дверь и вошел. — Привет, принцесса.

Она все еще подпрыгнула, как испуганная птица, но быстро собралась. — Привет, Кайл.

У меня не было возможности поговорить с Ли о ее матери или о дате суда. Как только я отвернулся, Ли поднялась наверх, а я остался, чтобы убедиться, как Дерек себя ведет. Он точно не был фанатом матери Ли и любил выражать это при каждом удобном случае. Я только мог молиться, чтобы присутствие Хоуп заставило его помягче. Я оставил троих на кухне, и в последний раз, когда я смотрел, Хоуп счастливо что-то жевала в своем высоком стульчике, а Трейси, как положено, игнорировала ледяной взгляд Дерека…

— Большой шок из-за твоей мамы, да? — Большой шок? Боже, каким же я был, блядь, тупым. — Ну и адские же выдались у нас двадцать четыре часа… — Намного лучше, придурок…

— Ты был прав насчет нее, — сказала Ли, широко раскрывая свои серые глаза. Взбивая подушку маленькими руками, Ли убрала локон с глаз и прикусила нижнюю губу. — Она такая одинокая и испуганная, Кайл. Мне ее жалко. Ей пришлось многое пережить.

— Тебе тоже, мягко говоря, не было легко, детка, — осторожно сказал я. Ли продвинулась очень далеко, и я точно не хотел сбивать ее с пути словами «я же говорил» насчет ее матери. — Но да, решения, которые принимала твоя мама, не могли быть простыми, — добавил я, стараясь быть тактичным.

— Думаешь, я плохой человек, Кайл? — спросила она, голос дрожал. Прижимая подушку к груди, она добавила: — Потому что я точно так думаю. — Покачав головой, она тяжело выдохнула. — После всего, через что она прошла, после всех страданий… я все еще злюсь. — Неуверенность в ее глазах свела меня с ума. — Что это делает со мной? — прошептала она. — Зная, как сильно она страдала, слыша ее боль и раскаяние, и все равно не могу отпустить?

— Человек, — мягко сказал я. — Это делает тебя человеком, Ли.

— Это делает меня жестокой, — возразила она, голос полон боли и самоосуждения. — Это делает меня такой, как он.

— Ты нисколько не похожа на этого ублюдка, — рявкнул я, делая шаг к ней. — А насчет злости? Сомневаюсь, что найдется кто-то на этой планете, кто почувствовал бы иначе.

— Она еще здесь? — спросила она нервно.

— Она на кухне, — сказал я. — Я скоро отвезу ее на Тринадцатую улицу. Я просто хотел проверить… как ты с этим.

— Нет… то есть, да, для меня нормально, если она там останется, — пробормотала она, а потом добавила: — Спасибо, Кайл.

Я моргнул. — За что спасибо?

Сдерживая слезы, которые наполняли ее глаза, она прошептала: — Ты спас меня от того, чтобы пойти по ее пути. Я могла бы оказаться на ее месте. — Лоб нахмурен. — Я… никогда не смогу отблагодарить тебя достаточно.

— Что ты вообще говоришь? — Я покачал головой в раздражении, сложил руки на груди и уставился на нее. — Благодарить меня? Ли, у меня нет записной книжки с долгами, и тебе не стоит заводить.

— Ты слышала, что сказала Трейси, — возразила Ли, опуская лицо. — Она была того же возраста, когда встретила моего отца, как я, когда встретила тебя… — Голос ее замолк, она сжала подушку в объятиях. — Ее история ужасающе похожа на мою. Насилие, выкидыш, страх… только одна разница. — Лаская обручальное кольцо на пальце, она посмотрела на меня. — Ты, Кайл, — прошептала она. — Ты и есть та разница в наших историях. Представь, если бы я тебя никогда не встретила? Если бы осталась в Монтгомери, а не села в тот автобус? — Она застонала, как будто испытывала физическую боль. — Ты буквально спас мне жизнь, когда я забеременела и осталась с тобой. Я бы умерла, если бы вернулась к нему. Как я вообще думала, что он изменится, — шипела она. — Я бы сошла с ума — шла бы с Хоуп в могилу, если бы оставила тебя.

— Давай расставим две вещи по местам прямо сейчас, принцесса, — рявкнул я, отгоняя из головы образ Ли в той дерьмовой развалюхе с этим насильником. — Первое, я никогда бы не позволил тебе уйти. — Подняв ее подбородок пальцами, я стер слезы с ее щек. — И второе, если бы ты сюда не пришла, где ты думаешь, где был бы я сейчас?

— Кайл…

— Потерян, — продолжил я, игнорируя ее протесты и смущение. Черт возьми, ей нужно это услышать. — Я был бы тем же идиотом, который спал с кем попало, ища то, чего не знал, потому что если бы я тебя не встретил, этого бы не было.

— Кайл, — прошептала она. — Я пытаюсь заставить тебя понять, как сильно ты изменил мою жизнь, спас ее…

— Я тоже, — резко ответил я, чувствуя злость из-за того, что она меня не слышит. — Черт возьми, Ли, ты исцелила то, что я даже не знал, что было сломано внутри меня. Ты это сделала, Ли. Никто другой. — Обхватив ее лицо руками, я поцеловал ее в лоб. — В тот момент, когда я увидел тебя, я понял, что вляпался. Два года спустя, и я чертовски тону. Разорван. Обнажен женщиной. — Взяв подушку у Ли, я швырнул ее на кровать и притянул ее ближе. — Крошка с самыми сексуальными бедрами, что я когда-либо видел. — Наклонив голову к ее шее, я провел губами по мягкой коже челюсти. — Разорван, принцесса.

— Ты всегда так делаешь, — выдохнула она, вцепившись в мои плечи. Дрожала в моих объятиях, а потом облокотилась на меня, аромат клубничного шампуня сводил с ума. Даже запах ее сводил меня с ума. — Отвлекаешь меня так, что я забываю свое имя…

— Хорошо, потому что ты сводишь меня с ума, — признался я, целуя ее пульсирующую вену. — Ты обвила меня вокруг каждого пальца на обеих руках. — Сделав шаг назад, я поднял низ ее футболки и снял ее, освобождая локоны. — И ты лучший человек, которого я знаю. — Положив руку на ее грудь, я сдерживал порыв желания и прижал лоб к ее лбу, дыхание стало быстрым и тяжелым. — В тебе нет ни одного плохого костяка. — Ее глаза встретились с моими, притягивая меня, сводя с ума. — Дай мне доказать это.

Я услышал, как она вздохнула, за секунду до того, как наши губы слились в страстном поцелуе, сметая друг друга, пока мы быстро снимали одежду. — Где ребенок… — начала Ли, но вскрикнула, когда спина коснулась двери ванной, а мое тело накрыло ее.

— Внизу… — пробормотал я ей в рот, не давая подумать. Мне было нельзя. Я чертовски нуждался в ней до боли. Сдавив руками ее бедра, я поднял ее на руки. — С ней все в порядке.

— Это… хорошо, — задыхалась она, обвив ноги вокруг моей талии и прижимая бедра к моим. — Все будет хорошо, — вздохнула она, щеки горели. — Не так ли?

— Всегда, — сказал я, проводя носом по ее. — А теперь будь хорошей девочкой и впусти меня, — я прошептал, втыкая язык в ее рот и проникая в нее. — Видишь? — я прошептал, скользя рукой между нами по ее пульсирующему клитор, медленно двигаясь. — В этом теле нет ничего плохого, детка.

Ее стоны и крики свели меня с ума, я начал двигаться все быстрее и с такой силой, что терял самоконтроль. — Черт возьми, детка, ты убиваешь меня, — прорычал я, тело разогрелось. Она была настолько влажной, что мне было трудно удержаться. — Ты как дом. — Я толкал ее бедрами вверх и вбивал в себя, становясь тверже с каждым стоном. — Чертовски красива.

— Я люблю тебя, — дышала она, дергая меня за волосы и прижимая к себе губы, кусая нижнюю. — Кайл… — Двигая тазом в ритме моих движений, Ли издавала самый сексуальный звук, который я когда-либо слышал, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не сорваться.

Зарыв лицо в изгиб ее шеи, я сосал соленую кожу над пульсом, пальцы впиваясь в мясистые бедра. — Я тоже люблю тебя.

— О, боже… — прошептала она, вцепляясь в мои плечи. — Я близка, Кайл… о, боже… — Сжав глаза, я пытался сдержаться ради нее. Внезапное сокращение ее тела оказалось слишком сильным. Она сжала меня в горячей киске, доведя до пика — и я содрогнулся, отдаваясь ей.

— Думаю, ты сломал меня, — хихикнула Ли, голос был томным и чертовски сексуальным.

— Прости, — я задыхался, не пытаясь выниматься, поднял голову и криво улыбнулся. — Я немного увлекся.

— Все нормально, — поддразнила она, шевелясь на мне. — Не могу придумать лучшего способа быть сломанной. — Поглаживая мое лицо рукой, она ткнула пальцем в щеку. — Мне нравится твоя ямочка, — пробормотала она, продолжая проводить пальцами по щеке. — Она миленькая.

— Эээ… спасибо? — Я покачал головой и усмехнулся, снимая ее с себя и сажая на кровать. — Ты принимала…?

— Принимала сегодня утром, — сказала Ли, с маленькой снисходительной улыбкой. — Все нормально. Вес тот же. Проблем нет.

— Хорошо, — я вздохнул. Знал, что Ли не нужна моя опека насчет ее почек, но не мог не волноваться. Она становилась сильнее, каждый день двигалась свободнее, дышала легче, и я пытался давать ей пространство.

— Слушай, детка, я отвезу твою маму на Холм, — сказал я, натягивая джинсы. — Но когда вернусь, нам нужно поговорить. — Глубоко вздохнув, я натянул рубашку и повернулся к ней. — О суде, Ли.

— Я знаю, Кайл, — прошептала она. Подняв подушку, брошенную мною на пол, она прижала ее к животу. — Я слышала, как ты разговаривал с Келси вчера. Восемь недель.

Я застыл, ртом открытым, глупо тараща глаза. То, что она знала о суде, не вывело меня из себя. Меня парализовал вид ее обнаженного тела, прикрытого лишь белой подушкой. Солнечный свет скользил по ее коже, румяным щекам, широко раскрытым серым глазам, длинным темным локонам, падающим на грудь. Боже, она выглядела… эфемерно.

— Я… — Я резко прочистил горло, оторвав взгляд, пытаясь снова заговорить. — Думаю, тебе стоит принять душ, детка. — Отступая, чтобы не сорваться и не растерзать ее, я наткнулся на комод.

Духи и спреи рассыпались по полу, и я присел, чтобы собрать их. Черт, я никогда не понимал этого слова, но сейчас «растерзать» было единственным, что крутилась в голове. Какой-то первобытный инстинкт, разбудившийся во мне, разгоряченный моей эрекцией, требовал завладеть этой женщиной целиком — разумом, телом и душой, пока она не начнет и не закончится только мной. Сделать ее моей. Полностью и без остатка. Единственное, что удерживало меня от действий, были ее шрамы и раны, напоминающие, что крошечная женщина в моей кровати хрупкая, как стекло.

— Все в порядке, Кайл? — спросила она, голос полон заботы. — Что-то не так?

— Не вставай, — предупредил я, когда она собралась помочь. Наклонив голову, я сосредоточился на сборе рассыпанного. — Пожалуйста… просто иди в душ.

Звук ее легкого смеха взбодрил меня, и я вздохнул с облегчением, когда услышал, как дверь ванной открылась и закрылась.

Что, черт возьми, со мной только что произошло?

Я все еще задавал себе этот вопрос, когда через несколько минут вошел на кухню.

— Ты выглядишь странно, — обвинил меня Дерек, заходя за мной.

— Я чувствую себя странно, — пробормотал я, ухватившись за край раковины и опустив голову.

Забравшись на столешницу рядом со мной, Дерек включил кран и облил меня водой. — Расскажешь, что случилось? — спросил он, когда я не вздрогнул. — Кайл, что с тобой, чувак?

— Со мной случилось что-то, когда я смотрел на Ли, — признался я с чувством вины. — Что-то реально чертовски сильное и страшное, и это меня напугало. — Подняв голову, я уставился на Дерека. — Ты когда-нибудь… — Провел рукой по волосам, прошелся по комнате. — Забудь, не обращай внимания.

— Преждевременная эякуляция — это нормально, чувак, — сказал он сочувственно. — У многих парней так бывает. Особенно в стрессовые моменты. Не парься.

— Я не преждевременно кончил, Дерек, — прошипел я. — У меня был эпизод.

— Какой эпизод?

— Ну, скорее порыв, чем эпизод, — пробормотал я, чувствуя растерянность и панику.

Он поднял брови с интересом. — Как настоящий порыв?

— Что ты имеешь в виду «настоящий порыв»? — я сузил глаза.

— Скажи сам, — ответил он, краснея. — У тебя все порывы.

— Черт, — прорычал я от раздражения. Вдохнув глубоко, я выговорил все подряд. — Я смотрел на нее, она сидела на моей кровати, как всегда, но что-то внутри меня вспыхнуло, чувак. Что-то чертовски сильное. Как странная жажда или голод… Да, как сильнейший приступ голода, и я хотел ее — реально хотел, Дерек, всеми способами, которые нельзя хотеть. И не только секс… Я хотел завладеть ею полностью… и теперь чувствую себя странно, покалывающе. Не могу перестать дрожать, сердце бешено колотится, и я использую все силы воли, чтобы оставаться в комнате и не кинуться на нее как дикий зверь. Она сломала меня, да? Она переключила какую-то чертову кнопку внутри меня, которую я не могу выключить.

— Тяжело выдохнув, добавил я: — Теперь, пожалуйста, скажи, что ты понимаешь, что со мной произошло, чтобы я мог это остановить.

Дерек уставился на меня, не мигая, а потом на его лице появилась дурацкая улыбка. — Остановить? — захохотал он. — Кайл, ты такой наивный.

— Ну, объясни тогда, раз такой умный, — рявкнул я.

— Ты не сможешь остановить это, — ухмыльнулся он. — Это нормально.

— Нормально? — я покачал головой, уставившись на него. — Позволь сказать тебе кое-что, Дерек. Ничего нормального не было в том, что я хотел сделать с этой девушкой. — Моя злость росла, когда смех Дерека усиливался. — Я не ханжа и ты это знаешь, но раньше я чувствовал себя как обезумевшее дикое животное.

— Кайл, — Дерек рассмеялся, маша рукой. — Расслабься, чувак. Все в порядке. — Выдохнув смесью смеха и вздоха, он добавил: — Меня тоже пробило первым, когда я увидел Кэм без макияжа. — Его лицо посерьезнело, поза опустилась, и он пожалел, что открыл рот.

— Это странно, черт возьми, — он мечтательно сказал. — Мы были вместе год — я уже любил ее, как никого другого, — добавил тихо. — А потом однажды утром я зашел в комнату, увидел ее спящей на кровати, выглядела как ангел. Я едва дышал, и вдруг это случилось… — Он покачал головой, сосредоточился на мне и натянул улыбку. — Это удар, от которого не оправишься, чувак. Последний удар. С которого не поднимешься… по крайней мере, в этой жизни. Когда женщина валит тебя с ног так сильно, ты облажался. Поверь мне.

— Поверь тебе, — сухо сказал я. — Это твой совет? Доверять тебе?

— И принимать это, — сказал он с усмешкой. — Дай волю зверю…

Звук прочистки горла заставил меня замереть. Я подпрыгнул. Когда я увидел, кто это, я чуть не расплакался. — Извините, что перебиваю, ребята, — извинилась Трейси, поправляя Хоуп на бедре. — Но, думаю, этой малышке хочется пить.

Сдерживая смех рукой, Дерек подошел к Трейси и взял Хоуп на руки. — Пошли, кроха, — засмеялся он, схватив бутылочку с молоком со стола. — Пойдем смотреть мультики. Твой папа испытывает эпизод.

Я смущенно посмотрел матери Ли в глаза. — Как… эээ, сколько ты слышала?

— О, не волнуйся, — промямлила Трейси, краснея. — Я зашла только тогда, когда ты пыхтел и цитировал Тарзана.

— Прекрасно, — тяжело вздохнул я, хватая ключи от машины. — Просто прекрасно.

Иисус Христос, я никогда не понимал, почему женщины хранят столько хлама. Пришлось сделать пять ходок между домиком Трейси и моим домом — и могло бы быть три, если бы она не настояла ехать со мной и занимать переднее сиденье — чтобы перетащить все ее вещи. После разгрузки и распаковки я провел еще неприлично много времени — и проявил неприлично много терпения — успокаивая эту женщину, прежде чем смог уйти.

Когда я наконец добрался домой, уже давно стемнело. Дерек был в гостиной и смотрел фильм.

— Эй, — прошептал он, когда я остановился в дверях. Он растянулся на ковре у камина и выглядел более спокойным, чем за последние месяцы.

— Эй. На улице холодина, как у сучки. — Я скинул пальто, повесил его на дверь и подошел к ревущему камину погреть руки. — Девчонки спят?

Повернув голову в сторону дивана, он с мягкой улыбкой сказал:

— Они вырубились уже несколько часов назад. — Я обернулся, и сердце болезненно сжалось, когда я увидел эту картину.

Ли лежала на спине, ее веки едва подрагивали, рот приоткрыт, руки вцепились в нашу дочь мертвой хваткой. Маленькая головка Хоуп покоилась на груди Ли, ее ручки и ножки обвили талию матери. Мужское пальто прикрывало их ноги.

— Я боялся, что им станет холодно, — пробормотал Дерек, объясняясь. — Вышел за поленьями, а когда вернулся… — он вздохнул и махнул в сторону дивана. — Ну и как все прошло с Трейси?

Проглотив огромный ком, застрявший в горле, я провел рукой по волосам и вздохнул:

— Ну, она полностью переехала в дом.

Опустившись на ковер, я обхватил руками колени.

— Я поселил ее в свою старую комнату, — произнес я, глядя на диван, не сводя глаз со спящего лица моей дочери. — Закрыл комнату Кэм. И твою тоже. — Достав ключ из кармана, я бросил его Дереку, даже не глядя на него. — Разберешься с тем, что внутри, когда захочешь. Без давления.

— Спасибо, Кайл, — хрипло отозвался Дерек. — Я ценю это, чувак, хотя в ее комнате уже почти ничего не осталось.

— Мне показалось неправильным оставить ее открытой, — признался я с кривой улыбкой. — Она ненавидела, когда кто-то заходил в ее пространство. — Хмыкнув, добавил: — Мне и так призраков хватает. Особенно ее ворчливой задницы.

— Ты не оплакивал ее, Кайл, — сказал Дерек, заставив меня вздрогнуть. Я повернулся к нему. Он смотрел прямо, не отводя взгляда. — Ты когда-нибудь давал себе шанс просто сесть и поплакать? — спросил он. — Погоревать? Она ведь тоже была твоей лучшей подругой.

— У меня нет времени на траур, Дерек. — Поднявшись на ноги, я подошел к дивану, осторожно поднял спящую Хоуп и, неся ее на руках, направился к двери, пробормотав: — Я слишком занят тем, чтобы держать остальных из вас в живых.

— Ли упоминала тебе о суде? — спросил я Дерека, когда вернулся после того, как уложил Хоуп в ее комнате. Поставив бэби-монитор на журнальный столик, я потянулся, закинул руки за голову и зевнул. — Или о ее матери?

— Не особо, чувак, — сонно ответил он, зевнув так же раскатисто, как и я. — Весь вечер она по сути бормотала себе под нос: «к черту вероятность».

Усмехнувшись, я опустился на диван и осторожно притянул Ли в свои руки. То, что она даже не пошевелилась, говорило о том, насколько она вымотана. Устроившись поудобнее, я откинул голову, прижав ее к себе, ее голова покоилась в изгибе моего локтя.

Закрыв глаза, я медленно вдохнул, наслаждаясь редким моментом тишины, ощущением ее в моих руках, спокойствием, которое — как только взойдет солнце — сменится тревогой, страхом и сомнениями. Когда-нибудь, подумал я. Когда-нибудь, блядь, наша жизнь будет такой же легкой…

— Я пойду спать, — прошептал Дерек, но я не стал ни отвечать, ни открывать глаза. Что-то накрыло наши тела — но я был слишком погружен в покой, чтобы проверить, что это.

Позже ночью — или это было уже раннее утро? — я почувствовал легчайшее прикосновение к внутренней стороне запястья, и все мое тело вспыхнуло от жара. А потом ее мягкий, успокаивающий голос проник в мое сознание:

— Я люблю тебя, Кайл… защити меня.

— Всегда, — пробормотал я, и ее тихое дыхание убаюкало меня, уводя в счастливое забытье.

ГЛАВА 4

Ли

— Открой дверь, Линда.

Я наблюдала, как Кайл костяшками стучит по красной двери, и тяжело вздохнула, выдыхая туман в ледяной воздух.

Потирая ладони, пытаясь хоть как-то согреться, я переминалась с ноги на ногу. Мне уже порядком надоело смотреть, как этого мужчину игнорируют и так с ним обращаются. Мы оба не видели Линду с тех пор, как задолго до Рождества получили открытку по почте и короткое сообщение на телефон Кайла в Новый год — и все. Никакой связи больше. Было ясно: что-то происходит. Но то, что она игнорировала и избегала Кайла, ломало его. Она была единственным родителем, которого он когда-либо знал, его единственной опорой — и последние полгода она медленно от него отдалялась. Сейчас ситуация дошла до того, что она уволилась с должности менеджера в отеле — о чем Кайл узнал от Майка — и избегала его, словно чумы.

Обходя дом, я заглянула в окна, пытаясь заметить хоть какие-то признаки жизни.

— Ничего, — крикнула я.

— Давай же, Линда, — простонал Кайл, стуча сильнее. — Открой, черт подери… пожалуйста. Я тут яйцами звеню от холода.

Он достал телефон, немного повозился с экраном и прижал трубку к уху.

— Ладно, вот тебе сообщение, — рявкнул он в трубку. — Это все какая-то херня, Линда. — Сорвав с головы серую шапку-бинни, Кайл провел рукой по волосам, продолжая красочно выговаривать, — как я поняла, — уже автоответчику. — Я волнуюсь за тебя, Христа ради. Почему ты так себя ведешь? — зарычал он. — Пожалуйста, просто перезвони мне и дай понять, что все в порядке.

Подойдя ко мне, Кайл схватил меня за руку свободной рукой и потащил к машине.

— Мне плевать, что твоя сестра говорит, — бурчал он, зажав телефон между плечом и ухом, пока открывал мне пассажирскую дверь. — Я знаю, что что-то случилось. — Он смотрел на меня своими ярко-синими глазами, пока я осторожно садилась в салон.

Закрыв мою дверь, Кайл обошел машину и сел на водительское место.

— Перезвони мне в течение недели, иначе я лечу к Пэтти, — процедил он и закончил звонок. Бросив телефон себе на колени, он наклонился и уронил голову на руль. — Почему она так со мной? — промямлил он сквозь металл.

— Я не знаю, Кайл, — прошептала я, пододвигаясь ближе, чтобы обнять его. — Не знаю, малыш. — Обняв его, я прижала щеку к его широкой спине. Даже сквозь несколько слоев одежды я чувствовала, как напрягаются его мышцы. — Ты пробовал еще раз звонить ее сестре?

Пэтти Николс была сестрой Линды. Она жила в Мичигане и, по словам Кайла, несколько раз звонила, уверяя его, что с Линдой все хорошо и ей просто нужен отдых от всей драмы — которую создали мы. Кайл ей не верил, и раз уж он не верил — то и я тоже. У Кайла всегда были хорошие инстинкты. Его предчувствия почти всегда оказывались правильными, и девять раз из десяти я доверяла его чутью…

— Толку ноль, принцесса, — пробормотал он. Выпрямившись, он повернулся ко мне. — Она только заливает мне полную херню.

— Ты поедешь туда? — тихо спросила я. Он не ответил сразу. Вместо этого он потянулся ко мне, пристегнул мой ремень безопасности и только потом сел ровно.

Нежно поцеловав меня в лоб, он вздохнул треснувшим голосом.

— Нет, — сказал наконец и повернул ключ в зажигании, оживляя мотор. — Пэтти дала мне понять, что у Линды есть своя семья, которая должна о ней заботиться. — Отъезжая от дома, Кайл взял меня за руку. — У меня тоже есть своя семья.

— Я бы не обиделась, если бы ты поехал, Кайл, — сказала я, сжимая его пальцы, как могла утешая. — Я знаю, как много она для тебя значит.

— А ты знаешь, как много значишь для меня ты? — мягко спросил он. Поднеся мою руку к губам, он поцеловал внутреннюю сторону запястья — и по моему телу пробежали мурашки.

— Боже, у тебя руки ледяные, — простонал он. — Тебе надо носить перчатки.

— Забыла, — выдохнула я, вся вспыхивая от одного маленького поцелуя. — И что я значу для тебя?

— Ты у меня на первом месте, — пробормотал он.

— В чем — на первом? — спросила я, глядя на его профиль, а сердце колотилось в груди.

— Во всем, — ответил он, бросив на меня быстрый взгляд, полный честности.

— Как ты держишься, малыш? — мягко спросил он. — С твоей мамой и этим судом?

— Нормально, Кайл, — сказала я. — Суд был неизбежен. Но так у нас есть еще немного времени, верно? — Он коротко кивнул, и я поспешила сменить тему, уводя нас от мрачных мыслей. — Я рада за Трейси, — призналась я.

Мои мысли скользнули к маме и сообщению, которое она прислала утром:

Думаю о тебе. Xxx

Я все еще не знала, что думать. Я ответила:

Я рада, что ты здесь.

Это была правда. Я была счастлива, что она снова в моей жизни, просто не знала, как теперь это все обустроить — как вернуть двадцать лет сломанного общения — но, чем больше я думала об этом, тем… радостнее становилось.

Да, это звучало дико лицемерно, учитывая, как яростно я отвергала ее попытки сблизиться раньше. Но после ее признания мое отношение полностью изменилось. Я чувствовала огромную вину за то, как обращалась с ней в последние месяцы, и еще большую — за то, что стала причиной, по которой она когда-то осталась с моим отцом.

Но кусочек горечи все еще жил во мне. Маленький, но цепляющийся за прошлое. Я надеялась, что со временем он исчезнет. Улыбающееся лицо Хоуп было достаточной причиной, чтобы хотя бы попытаться закопать топор войны. Я хотела двигаться дальше. Ради своей дочери. Я не собиралась позволить своей боли и своим ранам протечь в ее будущее.

По крайней мере, она сейчас в безопасности — укутанная в доме Кайла на Тринадцатой улице. Пусть лучше там, чем со мной, подумала я, передернувшись. Прикусив губу, я тяжело вздохнула:

— Она заслуживает второго шанса.

Мы ехали молча, наши сплетенные пальцы покоились на коробке передач. Я думала, что мы просто едем домой, но когда Кайл проскочил наш закрытый въезд, я поняла — у него другие планы. Я не спрашивала, куда он меня везет. Я знала: Хоуп в безопасности с Дереком, а я — в безопасности с ним.

Радио было включено, и мягкий, тягучий голос Габриэль Аплин лился из колонок. Кайл осторожно вел машину по извилистой дороге в снегопад. В салоне было тепло, и тело размякало от уюта.

— Мне нравится эта песня, — пробормотала я, закрывая глаза, позволяя мелодии окутать меня, как теплое одеяло…

— Слова такие красивые, — прошептала я. — Идеальная песня о любви.

— «The Power of Love», — фыркнул Кайл, разрушив мое блаженство. Поглаживая мои пальцы большим пальцем, он тихо усмехнулся, переключая передачу. — Правда, малыш?

— Да, сила любви, крутой ты мой, — хмыкнула я, приоткрыв один глаз и взглянув на него. Боже, он всегда сводил меня с ума. Его лицо было таким красивым, что от взгляда на него болело в груди. — Она напоминает мне тебя, — тихо добавила я. — А тебе? Какая песня напоминает тебе обо мне?

— Ну, учитывая, что ты такая чертовски нерешительная, скажу The Clash — «Should I stay or should I go», — ухмыльнулся он.

— Спасибо большое, — буркнула я, прекрасно помня слова этой песни.

— «Creep», — засмеялся он.

— Сам ты слизняк, — огрызнулась я.

— Radiohead, Ли, — хохотнул он. — Это песня, малыш, не оскорбление.

— О. — Я покраснела. — Ну ты и не крип, вообще-то… О боже! — взвизгнула я, забыв, о чем говорила, когда заиграла МИКА — «Grace Kelly». Врубив громкость на максимум, я повернулась к Кайлу. — Давай! — взмолилась я. — Ну же, я знаю, ты знаешь слова!

Закатив глаза, Кайл покачал головой и усмехнулся.

— Я хочу поговорить с тобой, — пародировал он, постукивая пальцами по рулю.

Я прочистила горло, изобразила пафосный английский акцент и драматично продекламировала строчку.

Мы оба разразились смехом и начали подвывать песне, толкаясь плечами и покачиваясь из стороны в сторону.

На пару минут все ужасные вещи, что случились с нами, растворились — мы были просто двумя влюбленными, счастливыми людьми.

Я пела ужасно, срываясь на каждом высоком звуке, а Кайл больше смеялся, чем пел, но мне было все равно — это было чертовски весело.

— Это было круто, — захихикала я, хватая себя за бок. — Я так не веселилась со времен Хэллоуина.

— Я люблю тебя, мой маленький ворон, — ласково рассмеялся Кайл.

Наклонившись, я поцеловала его в щеку.

— И я тебя, Паваротти.

— Ух ты, — выдохнула я, когда он наконец остановил машину. — Это место невероятное, — прошептала я, отстегивая ремень и вылезая наружу, завороженно оглядывая снежные холмы и белые горы вокруг.

— Хотел, чтобы мы побыли одни, — услышала я его голос, прежде чем он обнял меня сзади. — Только ты и я, — мягко сказал он, скользя губами по моей шее. — У нас уже почти не бывает времени наедине.

— Да… — прошептала я, обмякнув в его крепких руках, положив ладони поверх его ладоней на своем животе. Я закрыла глаза и задрожала, чувствуя, как удовольствие разливается по венам. — Я тоже хочу время с тобой, Кайл.

— Я рад, — мурлыкал он, прикусывая мою мочку.

— Почему? — выдохнула я, едва связывая слова, потому что его губы сводили меня с ума.

— Потому что я хочу тебя, — прорычал он. Развернув меня в своих руках, он повел меня назад, пока моя спина не уперлась в машину, а его тело не нависло надо мной. — Так чертовски сильно, — выдохнул он хрипло, прижимая губы к моим. Его язык скользнул по моим губам, прося доступа, и я застонала в удовольствие, отвечая ему, встречая его язык своим, толчок за толчком.

— Ты хочешь меня, Ли? — прорычал он, его пальцы скользнули под мое пальто, впиваясь в разгоряченную кожу. Я ясно ощущала, как его эрекция прижимается ко мне, и выдохнула в предвкушении. — Мне нужно внутрь, детка.

КАЙЛ

Ли посмотрела на меня широко раскрытыми, полными желания глазами и обвила руками мой шею.

— Тогда возьми меня, — прошептала она, прежде чем взять мое лицо в ладони, притянуть его к себе и поймать мои губы своими мягкими, распухшими губами.

Я застонал, когда ее язык провел по моим губам. Я открылся, позволяя взять все, что она давала.

— Без тебя меня нет, — прошептала она мне в губы. От вибрации ее слов мое тело пронзило прямым разрядом в пах. — Ты мой лучший друг.

Господи, от ее слов меня пробрало теплой дрожью, и я приник губами к ее шее, в то время как мои руки скользнули под ее кружевную блузку, мне нужно было чувствовать ее.

— Ты моя, — пробормотал я, просовывая пальцы под пояс ее джинсов, другой рукой шаря в поисках ручки двери. — Мой лучший друг. Я знал, что нам не стоило этого делать. Не средь бела дня, не на склоне горы, не в этот лютый холод, не в феврале. Но ни одна из этих причин была недостаточно веской, чтобы остановить меня.

Ее пальцы запутались в моих волосах, и я с восхищением наблюдал, как она отстранила меня, стянула джинсы и трусики до щиколоток, дала им упасть на землю, вышла из них и открыла заднюю дверь машины. У нее дрожали руки, когда она расстегивала пальто и блузку, позволяя им соскользнуть с плеч на землю. Ее глаза удерживали мои, пока она тянулась назад и расстегивала лифчик. Он упал, и я пропал.

Потонул. Разрушился. Утонул окончательно.

Опускаясь на заднее сиденье моей машины, она раздвинула ноги, подняла бровь и застенчиво улыбнулась.

Повторять дважды мне не надо было.

Раздеваясь с рекордной скоростью, я накрыл ее тело своим, сердце колотилось так, будто готово вырваться. Она медленно протянула руку и положила ладонь мне на грудь.

— У тебя сердце бешено стучит, — сказала она почти мечтательным тоном, глядя мне в глаза. — Оно слышит мое.

Я не шелохнулся.

Не смел ни говорить, ни делать что-то, чтоб не испортить момент.

Я понятия не имел, что нашло на Ли, но сейчас я был чертовски счастлив. Взяв мою руку, она направила ее к своей груди.

— Ты чувствуешь, как у меня стучит?

Я кивнул и сдерживал все свое самоконтролем, чтобы не сжать ее.

— Ты слишком опасен для меня, — прошептала она, обвивая ногами мои бедра. — С тобой я чувствую, что могу сделать все, о чем мечтала. Ты даешь мне весь мир, хотя все, чего я хочу — вот это. — Она снова коснулась кожи над моим сердцем.

— Со мной больше ничего не случится, — прошептала она. Это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение. Она выглядела такой уязвимой, глядя на меня как на своего спасителя. — Потому что ты не позволишь, да?

Я кивнул, как последний тупица.

Мысли отсутствовали.

По крайней мере те, что не звучали бы так, что я покажусь самым слабым мужиком на планете.

— Я люблю тебя, Кайл Картер, — сказала она искренне, и я не выдержал.

Опуская голову, я поцеловал ее глубоко, вкладывая в поцелуй каждую эмоцию, которая меня переполняла. Она простонала мне в губы, и после этого я потерял контроль. Схватив ее бедра, я вошел в нее одним резким движением. Нежным я не был, и она не жаловалась. Я громко застонал, когда она подняла бедра навстречу, позволяя мне войти полностью.

Опираясь на одну руку, другой я поймал ее бедро и обвил его вокруг своей талии, двигаясь глубже и так двигая бедрами, чтобы ее клитор получал нужное трение. С каждым толчком она сжимала меня сильнее, тянула глубже. Давление внутри росло до такой сладкой боли, что я едва держался. Я должен был кончить, но она — первая.

— Давай, принцесса, — прошептал я, двигаясь в ней. Ее спина выгибалась, глаза были зажмурены, она дрожала подо мной. Она была близко. Чертовски близко. — Кончи для меня.

— Держи меня в безопасности, Кайл, — выдохнула она, притягивая меня за бедра ближе.

— Всегда, принцесса, — пообещал я. Склоняясь, я прижал свои губы к ее и сделал круговое движение бедрами. Она распалась подо мной, и я рухнул за ней, кончая сильно и горячо.

ГЛАВА 5

Дерек

Кайл прорычал, стоя рядом со мной в лифте, который поднимался на третий этаж, туда, где находился кабинет доктора Карлы Мэй:

— Не верится, что я делаю это ради тебя. Я терпеть не могу подобные вещи, чувак, — добавил он капризным тоном.

Это должен был быть мой четвертый сеанс, и на прошлой неделе она попросила привести на следующий встречу самого близкого члена семьи — отсюда и стоящий рядом со мной этот неохотный, долговязый, высокомерный ублюдок.

Терапия помогала, и доктор Мэй была чертовой богиней. Я наконец начал справляться со своими перепадами настроения, и все, казалось, выравнивалось — огромное облегчение, потому что последние двенадцать месяцев налетели, как кувалда, разнеся все в моей жизни, пока я не треснул.

Сорвался к чертям.

Я знал, что большинство парней лучше откусили бы себе правую руку, чем признались бы в чем-то настолько унизительном, как необходимость терапии, но факт оставался фактом… она мне была нужна. И я принял это. Без нее — и без долговязого высокомерного ублюдка рядом — я бы, вероятно, уже кормил ромашки на местном кладбище.

Я также понимал, что Кайл делает мне сегодня огромную услугу. Он перенес встречу с адвокатом, пропустил рабочую телефонную конференцию и рискнул попасть в лапы к пуме на ресепшене, чтобы быть здесь со мной. Хотя, признаюсь, наибольшей ценой для него было отпустить Ли от себя хотя бы на час.

Суд приближался, и собственнический, контролирующий Кайл вернулся с удвоенной силой, а плаксивая, покорная Ли тоже была в полном режиме. Этим двоим терапия была нужна куда больше, чем мне…

Двери открылись, и я пожал плечами, выходя вместе с ним.

— Ну, у нас ведь был сложный период, сладкие щечки.

Кайл фыркнул и боднул меня плечом, сбивая в сторону.

— Напомни еще раз, почему мы друзья?

Я широко ухмыльнулся и пихнул его в ответ, хоть толку было мало — он был сложен, как танк, и не сдвинулся ни на сантиметр.

— Мы друзья потому, что на этой планете нет другого идиота, который терпел бы твой тупой зад пять лет и остался в живых.

Это работало в обе стороны. Я был уверен, что только Кайл мог вынести мои проблемы. Кто угодно другой давно бы от меня отказался. Я этого не забуду. Никогда.

— Туше, мудак, — проворчал Кайл, падая в один из черных кожаных стульев в приемной. — И к твоему сведению, я больше всего травмирован вот этим… — он ткнул пальцем то в себя, то в меня. — …со-зависимым дерьмом, которое между нами происходит.

Он ухмыльнулся.

— Вы с Кэм испортили мне второй курс. Я месяцами не спал.

Он взглянул на меня с явным опасением и лишь убедившись, что я не сломаюсь при упоминании Кэмрин, добавил:

— Ты меня травмировал.

Я покачал головой и сел рядом, мысленно зажимая ладонью зияющую рану в груди. Она все еще была там — медленно жгла, пустота не заполнялась. Болела, чертова дрянь, кипела, но я справлялся. Мог выдержать эту пульсацию.

Усилив улыбку, я бросил:

— Ты, без сомнения, самый огромный геморрой из людей, которого мне приходилось встречать.

Кайл выпучил глаза, изображая возмущение:

— Геморрой из людей? — покачав головой, он подвинулся подальше. — Держи свои руки при себе, извращенец.

Усмехнувшись, добавил:

— Мой человеческий геморрой уже занят.

Я рассмеялся открыто, и это было чертовски приятно. Прошло много времени с тех пор, как я по-настоящему смеялся, не говоря уже о том, чтобы шутить.

Переезд обратно к Картерам пошел мне на пользу. Их постоянная домашняя драма была до того забавной, что отвлекала от зияющей дыры, которую во мне оставила Кэм. Боль накрывала только по ночам — потому что, какими бы добрыми ни были Ли и Кайл, они были семьей, настоящей. А когда темнело, наши миры расходились. Они уходили вместе, а я — один.

Прошлые выходные были показателем. Меня хлестнуло по больному месту, когда я увидел их, уснувших вместе на диване. Я вышел из комнаты — не мог смотреть на их невинную близость. Слишком больно. Слишком отчетливо показывало, насколько я один. Как я больше никогда этого не буду иметь.

Они не считали меня чужим, я это знал. Но однажды мне все равно придется вылететь из гнезда. Это была цель, над которой я работал на терапии — снова стоять на собственных ногах.

— Вообще, я думал съездить домой на пару дней, — болтнул я, и брови Кайла взлетели от удивления.

— Охренительно хорошая идея, Дер, — одобрил он. — Твоя мама реально скучает.

Он хмыкнул.

— Она звонит в мой офис, между прочим.

Теперь моя очередь была удивиться.

— Серьезно?

— Да. Пару раз в неделю, начиная со стрельбы.

— Мне стыдно, что я так их бросил, — признался я. — Я был мерзким придурком по отношению к маме. Не отвечал ни на один звонок целыми месяцами — даже на Рождество не написал. Не удивительно, что она достает тебя. Я скучаю по ним…

— Дерек? — ласковый, мягкий голос доктора Мэй вывел меня из мыслей. Я поднялся и ухмыльнулся, глядя на пышную, чертовски горячую рыжеволосую красавицу, улыбавшуюся мне. — Я готова вас принять.

— Понятно, почему тебе так нравится терапия, — проворчал Кайл, окинув быстрым взглядом роскошного доктора. — Ты любишь старших, да, Джуниор?

— Ей максимум тридцать пять, Кайл, и признай — она шикарная, — возразил я, указывая на горячую докторшу, повернувшуюся к нам спиной. — Ты на диете, но меню посмотреть никто не запрещал.

— У меня аллергия на рыжих после Рэйчел, чувак, — ухмыльнулся он, следуя за доктор Мэй в кабинет. Осев в одном из четырех кресел возле лакированного журнального столика, Кайл повернулся ко мне, повел бровями и пробормотал:

— Кроме того, мне меню не нужно. Я точно знаю, что ем, когда прихожу домой.

Я покачал головой, усмехаясь, и сел рядом.

— Значит, последовал моему совету? Выпустил зверя?

Мне вспомнилось его перепуганное лицо, когда он нес ахинею про позывы и эпизоды на прошлой неделе, и я ухмыльнулся. Ему скоро двадцать четыре, а этот дебил все еще не понимал элементарных вещей. Больше всего мне было жалко Хоуп… хотя нет. На самом деле — меня. Я, дебил, слушал его безумные теории.

— Скажем так, не дождусь ужина, — хмыкнул он, наслаждаясь моим страданием. — Сладкое южное п…

— Господи, чувак, — передернуло меня. — Меня сейчас вырвет.

Положив руку на живот, я заставил себя проглотить подступившую желчь.

— Я больше никогда не смогу смотреть ей в глаза…

— Кому смотреть в глаза вы больше не сможете, Дерек? — спросила доктор Мэй, ее голубые глаза смеялись. — Или это частный разговор?

Кайл открыл рот, явно намереваясь выложить правду, и я пнул его по ноге.

Улыбнувшись доктору, я пробормотал:

— Это личная беседа.

— Очень хорошо. — Доктор Мэй покачала головой, заправила волосы за уши и протянула руку Кайлу. — Вы, должно быть, Кайл Картер.

Он кивнул и коротко пожал ее руку.

— Спасибо, что пришли. Я много о вас слышала.

— Уверен, — холодно бросил Кайл, сразу принимая оборонительную позицию, барабаня пальцами по подлокотникам.

Я закатил глаза и откинулся в кресле. Он был невыносимо оборонительным. Никогда не понимал, почему он смотрит на каждого нового человека недоверчивыми, оценивающими глазами.

Доктор Мэй, не обращая внимания на его резкость, повернулась ко мне, и мы легко погрузились в обсуждение моих целей, планов и стратегий, как справляться с перегрузом. Кайл вертелся все сильнее с каждой минутой, и я не удивился, когда он вскочил и начал бесцельно бродить по кабинету.

Доктор Мэй едва заметно покачала головой, но никак не реагировала на его хождение, полностью сосредоточившись на разговоре со мной. Надо отдать ей должное — у женщины была железная концентрация. Не каждый выдержит шестифутового гиганта, копающегося в каждом углу ее офиса.

Она поняла за двадцать минут то, что я усвоил за годы: Кайл не мог иначе. Это было состояние, которое он либо не хотел признать, либо не осознавал. Он не делал это специально и правда не мог усидеть на месте дольше пары минут. Я мгновенно почувствовал себя мудаком за вчерашние подколы. Это были не шутки. Это была проблема. И я перешел черту.

Мы с Кэм всегда подозревали, что у Кайла СДВГ, но мы не были врачами. И кто мы такие, чтобы судить? Никто из нас не рос в таком аду, через какой прошел он. Стабильность появилась у него только в двадцать два, и последствия нестабильного детства проросли в его поведении…

— А что бы вы хотели получить от этого сеанса, Кайл? — спросила доктор Мэй. — Вы явно чувствуете себя здесь неуютно и не слишком-то хотите участвовать. Так зачем пришли?

— Я здесь ради Дерека. Это единственная причина, — автоматически ответил Кайл, доказывая, что несмотря на свое блуждание по комнате, он слушал каждое слово. Он поставил книгу на место, повернулся и облокотился на подоконник. — И без обид, док, но есть только два человека, ради которых я добровольно войду в такое место.

Брови доктор Мэй взлетели.

— Такое место?

— Я не доверяю никому, чья профессия заканчивается на -ам, — ухмыльнулся он. — Психологам, психиатрам, терапевтам… — Пожав плечами, добавил: — Сами делайте выводы, док.

— И почему же, Кайл? — мягко уточнила она.

— Любой, кому нужно платить по двести баксов в час за то, чтобы он слушал мои проблемы и «заботился», не тот, с кем я хочу делиться личным, — легко бросил он.

Проведя рукой по волосам, он оттолкнулся от окна и продолжил расхаживать. — Я предпочитаю доверять тому, кто делает это из обычной человеческой любви.

— Звучит так, будто вы говорите из опыта, — заметила доктор Мэй, в ее голосе прозвучал живой интерес.

Он блеснул ямочкой.

— А вы звучите так, будто вам не все равно.

— Возможно, так и есть, — спокойно ответила она. — Терапевта во мне вы находите весьма любопытным объектом.

Кайл выдержал ее взгляд, потом усмехнулся и оперся на подлокотник моего кресла:

— Ладно, док. Скажу прямо. У меня было терапии выше крыши. Я знаю, кто я, откуда я и чего хочу. Ничто из того, что вы скажете, не поможет мне сейчас, не исцелит прошлое и не изменит будущее. Понятно?

— Вы всегда такой циничный? — спросила она.

— А вы всегда такая любопытная? — парировал он.

— Туше, — проговорила доктор Мэй, едва заметно усмехнувшись. — Но должна признать, у меня хорошее чутье на человеческое поведение.

Кайл закатил глаза.

— И вы уже вынесли вердикт?

Не дав ей ответить, он резко начал:

— Давайте угадаю… Кайл проявляет признаки спазматического поведения. Его сварливость, вспыльчивость и непредсказуемый темперамент заставляют меня предположить, что он страдает от подавленного расстройства — возможно, тревожного, или даже гиперактивного. — Он ухмыльнулся, наслаждаясь ее внезапным замешательством. — Попал в точку, да?

Пока она приходила в себя, Кайл повернулся ко мне:

— Ты готов? Мне нужно забрать рецепт Ли, пока аптека не закрылась.

— Ах да, — доктор Мэй тихо рассмеялась, восстанавливаясь после его атаки. — Дерек сказал, что вы помолвлены. Поздравляю. Ли, верно? Когда свадьба?

Глаза Кайла сузились:

— Верно, — осторожно произнес он. — И дату мы еще не выбрали.

— По твоей инициативе или ее? — спросила она сладким голосом.

— По ее, — отрезал он, но я видел тревогу в его глазах. — А что?

Доктор Мэй весело покачала головой:

— Да так, ничего. Я желаю твоей невесте удачи. Она ей понадобится.

Кайл плюхнулся обратно в кресло, а я едва удержался от смеха. Доктор Мэй зацепила его единственной наживкой, на которую он мог клюнуть.

— Почему вы так решили? — выдавил он.

— Ты же у нас знаток человеческого поведения, — улыбнулась она. — Так скажи сам.

— Ладно, сдаюсь, — вздохнул Кайл. — Я говорю. Ты исправляешь. Договорились?

КАЙЛ

Ворвавшись в нашу с Ли спальню, я мысленно пообещал себе больше никогда в жизни не делать Дереку одолжений. Сорвал с себя рубашку — пуговицы разлетелись во все стороны — и стянул штаны.

Терапия… Полная чушь.

Даже само слово тупое, а эта докторша вообще ни хрена не понимала, о чем говорит. У меня нет проблем с мамой. Моя мать мертва. Проблема решена.

Ну, если бы она сказала, что у меня проблемы с отцом — вот тогда я бы согласился, но проблемы с матерью?

Ни за что.

Ворча от злости, я схватил одеяло, откинул его и забрался в постель. А то, что она несла про подавленное горе, было просто смешно. Я вполне справляюсь — куда лучше остальных в этом доме. Наглость — намекать, что мое эмоциональное состояние нестабильно и я на грани выгорания… Вот именно поэтому я не доверяю никому, чья профессия заканчивается на ИСТ…

— Кайл, это ты? — услышал я голос Ли за мгновение до того, как она вышла из нашей ванной, на ней были только лифчик и трусики-стринги.

У меня челюсть отвисла. Я пожирал глазами каждый горячий сантиметр ее кожи. Пришлось сесть на руки, чтобы не схватить ее, пока она ходит по спальне как, блин, праздничное блюдо.

Остановившись перед зеркалом на стене, она начала тянуть кожу на животе.

Что за…?

— Мне нужно твое честное мнение, — сказала она, хмурясь. — Я выгляжу толстой?

Ловушка.

Блин, ловушка…

Как я должен выбраться из этого живым?

Считаю ли я, что Ли толстая?

Черт, нет.

Поверит ли она, если я так скажу?

Точно нет.

— Я люблю тебя в любом размере, принцесса, — улыбнулся я, решив, что именно это и хочет услышать женщина. Ее взгляд сузился, и моя улыбка сползла.

Вот дерьмо…

Неправильный ответ.

— Я поправилась, — заявила она обиженно. Где? — На попе и животе, — ответила она в униженном тоне, будто прочитав мои мысли.

— Ты не поправилась, — фыркнул я, скрестив руки на груди. — Ты крошка.

— Кайл, — зарычала она. — Мои бедра шире твоих. — Громко простонала и закатила глаза. — Ладно, просто закрой глаза. Не смотри на меня.

Не смотреть на нее? — Ты же сама попросила посмотреть, — сказал я, почесав голову. Я никогда не пойму, как работает ее мозг.

— А вот сейчас не смотри, — выплюнула она и резко вытащила из ящика какие-то уродские розовые пижамы.

— Тебе не кажется, что ты слегка перебарщиваешь, принцесса? — попытался я успокоить ее, глядя, как она быстро оделась, раскрасневшаяся и злая. Ли была нереально горячей. Да, она была не худущая палка — и слава богу. Это было чертовски прекрасно. — Я обожаю твои формы, — промурлыкал я. — У тебя тело настоящей женщины.

— Это нечестно, — пробурчала она, игнорируя мои слова, собрала волосы в хвост. — У мужчин сплошные преимущества.

Сев на пол, она начала надевать носки и злилась все сильнее. — Растяжки, пузико и испорченная вагина, — пробормотала она, и мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Обвисшая грудь, плоская попа, слабый мочевой пузырь, — продолжила она сердито. — А ты, — ткнула в меня пальцем, — получил только доказательство своей фертильности и секс беременной.

— И шесть недель с рукой и пятью ее подружками, — хмыкнул я. Черт, как же я ее люблю. — Видишь, детка, я тоже страдал.

Похлопав по кровати, я согнул палец: — Давай, иди сюда, секси.

— Сегодня ничего не будет, Кайл, — заявила Ли и залезла в постель, свернувшись клубком.

— Я серьезно, — пробурчала она, когда я попытался тронуть ее попу. Я только вздохнул. Стоило ей укутаться с ног до головы, было понятно — секса мне не светит. Сумасшедшая женщина…

— Как прошла терапия с Дереком? — спросила Ли мягче, переворачиваясь ко мне. Она сунула ледяную руку под одеяло, положив на мой живот. — Ты долго. Это тебе помогло?

— Уф, — откинувшись на спину, я закрыл лицо рукой. — Лучше об этом не говорить.

Ли тихо рассмеялась и прижалась ко мне, забросив ногу на мою. Чувство ее фланелевых пижам на моей коже было странным как черт. — Настолько плохо?

— Скажем так, ад скорее замерзнет, чем я зайду в ее кабинет снова, — прорычал я, обнимая Ли и притягивая ее ближе. Выключил лампу. — Ненавижу, когда они смотрят на меня, будто я какой-то экспонат, — признался тише. В темноте говорить было легче. Я не хотел, чтобы Ли видела в моих глазах, как меня все это выбило из колеи. — Она считает, что я подавляю эмоции, — хмыкнул я безо всякого смеха. — Что я уязвим, что моя потребность все контролировать и моя властность — от того, что я всю жизнь закапываю все эмоции, кроме злости. — Вздохнув, я намотал на палец прядь ее волос. — Она думает, что я не пережил смерть Кэмрин, — прошептал. — И что я на взводе.

— А что ты думаешь, Кайл? — спросила Ли своим мягким южным голосом. Даже в темноте я чувствовал, как внимательно она на меня смотрит. Ее ладонь легла мне на щеку. — Ты считаешь, что хоть что-то из этого правда?

Да…

— Нет.

ЛИ

Я проснулась посреди ночи в пустой постели и с бешено колотящимся сердцем. Сжав глаза, нащупала на тумбочке выключатель лампы и щелкнула. Боже, как же я ненавидела темноту. Мне было нормально спать без света, когда рядом был Кайл, но по холодной стороне кровати я поняла, что его здесь не было уже давно.

Открыв глаза, я медленно выбралась из постели и вышла из нашей комнаты, сначала проверив дочь, а затем спустившись вниз, в поисках ее отца.

Я нашла его в кабинете — он сидел, сгорбившись, с опущенной на стол головой и рукой на компьютерной мышке. В последнее время Кайл почти не спал, и у меня не было сил будить его и добавлять ему тревог.

Но он был только в боксерах, поэтому я быстро прошла по коридору, взяла одеяло в шкафу с бельем на первом этаже, вернулась в кабинет и накрыла его плечи. Видимо, я задела его руку, потому что экран компьютера загорелся, показывая, чем он занимался перед тем, как уснуть. Он был посреди написания письма…

Кому: Линда Стоун

От: Кайл Картер

Тема: Подавленная скорбь

(Да, видишь тему? По словам терапевта Дерека, у меня этого ― ведро.)

Линда, я больше ничего не понимаю. Все словно выходит из-под контроля, и я чертовски потерян без тебя. Я так до черта скучаю и схожу с ума от тревоги. Я правда не знаю, что я сделал такого, чтобы так глубоко тебя обидеть, что ты со мной не разговариваешь, но что бы это ни было — прости.

Мне нужен ты, Линда. Все зависят от меня. А ты… Ты та, на кого завишу я.

Суд пугает меня. Я не могу никому сказать, особенно Ли, но я до смерти боюсь.

Если Ли сломается на даче показаний — все… Рэйчел могут выпустить через пять—семь лет по причине недееспособности.

Это очень вероятно, Линда, и я понятия не имею, что делать и как со всем этим справляться.

Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке. Один знак, что с тобой все хорошо — и я перестану слать эти жалкие гребаные письма…

Тихо ускользнув, полная чувства вины, я вышла из кабинета и закрыла дверь. Прислонившись к ней спиной, закрыла глаза и резко выдохнула. Внутри все горело от злости, пока я пыталась понять, что делать для него — как ему помочь. Я не могла поговорить об этом письме, потому что не должна была его читать. Какого черта Линда так с ним поступает? Это жестоко, а Кайл не заслужил такого обращения. Но то, что он боится, заставило и мой собственный страх расползтись, как болезнь…

Оттолкнувшись от двери, я медленно пошла обратно в спальню — с тяжелым сердцем и грузовиком тревоги.

ГЛАВА 7

Кайл

Мой взгляд приклеился к черноволосой женщине, стоявшей ко мне спиной и смотревшей в окно моего офиса. Где-то в глубине памяти мелькнуло узнавание, и я почувствовал себя мудаком, потому что думал только о том, какие знакомые у нее бедра. Впрочем, и ее задница тоже казалась знакомой…

— Кайл, помнишь Синди, племянницу Линды? — сказал Майк, широко улыбаясь. — Должен бы, — добавил он, едва сдерживая смешок. — Вы же были неразлучны в подростковом возрасте.

Она повернулась, и мое сердце грохнулось куда-то в задницу.

Черт…

Вот дерьмо.

Я застыл, тупой как пробка и неспособный вымолвить ни слова. Эта девушка. Боже, что же мы с ней вытворяли.

Тогда я был злым, обозленным подростком, и просто охреневал от счастья, что эта сексуальная девятнадцатилетняя девушка проявила ко мне интерес. Все, чего я добивался от сверстниц, — немного пощупать грудь поверх лифчика да в лучшем случае редкий дроч… Но той ночью, когда Синди Николс вошла в мою комнату в доме деда, дразня меня обнаженным телом и предлагая такие вещи, о которых я даже не слышал, — это меня просто взорвало.

Теперь же мне было как-то мерзко.

Ее зеленые глаза блеснули озорством, когда она почти хищно двинулась ко мне.

— Привет, Спиди, — промурлыкала Синди, и звук ее старого прозвища полоснул меня по мозгам, подняв волну воспоминаний… Ее длинные черные волосы, рассыпающиеся по груди, пока она трахала меня до изнеможения. — Давненько, — заметила она, обнимая меня. — Ты так хорошо вырос, Кайл. Просто отлично.

— Синди, — выдавил я, неловко похлопав ее по спине. — Давненько не виделись.

Я чувствовал себя кроликом в свете фар, глядя на девушку — женщину — которая когда-то открыла мне женское тело. На девушку, чье тело я изучал все лето, пока не довел каждый ее чертов вздох до совершенства. После трех месяцев дикого, первобытного секса ученик превзошел учителя.

— Семь лет, — рассмеялась она, хлопнув меня по груди. — Хорошо выглядишь, Спиди.

— Ну, я оставлю вас, детишки, пообщаться, — сказал Майк, ухмыляясь, и направился к выходу. Мне хотелось заорать «не оставляй меня с ней!», но он бы все равно не помог — сукин сын прекрасно понимал, кто она такая.

Майк достаточно времени проводил со мной в те годы, чтобы знать: появление этой девицы в моем офисе — все равно что положить на колени тикающую бомбу. Вот в такие моменты я жалел, что совал свой член куда попало в половину женского населения.

Как только дверь закрылась, я понял, что обречен. Будто кто-то заклинил дверь в мое прошлое, приоткрыв ее для всех моих ошибок, глупостей и последствий.

— Знаешь, Спиди, — протянула Синди, прогуливаясь к моему столу, — когда мама попросила меня поговорить с тобой, я и сама была любопытна — во что ты превратился. Я впечатлена, — мурлыкнула она.

Шестнадцатилетний пацан внутри меня взревел. Я тут же дал ему мысленного пинка по яйцам. Ледяной душ для него. Я больше не тот мальчишка.

Ее взгляд упал на фотографию Хоуп в рамке на моем столе.

— Милый ребенок, — отметила она.

— Надолго ты здесь? — спросил я, оставаясь у двери — на случай быстрого бегства. Синди была не такой отбитой, как Рэйчел, но мирный период у меня дома она могла разрушить на раз-два. Черт бы ее побрал…

— Еще не решила, — ответила она, облизав меня взглядом. Господи, она реально меня разглядывала… — Должна была остаться только на неделю, помочь тете Линде разобраться с делами, но, думаю, задержусь. — Она шагнула ближе, пока ее грудь почти не коснулась моей. — Осмотрю достопримечательности. Может, схожу на скалолазание. Хочешь, я бы на твою скалу залезла, Кайл? Как в старые добрые времена… — Ее рука скользнула к моим штанам, и я резко отпрянул.

— Стоп. Этого больше не будет, — предупреждающе сказал я, схватив ее за плечи и удерживая на расстоянии. — Я помолвлен, Синди. Меня дома ждет девушка.

— Помолвлен? — Она нахмурилась. — Какого черта ты в твоем возрасте собрался жениться? Тебе всего двадцать три.

— Я влюбился, — холодно сказал я. — Пришла та самая — и я пропал. — Я смотрел на нее, бросая вызов. Пусть попробует сомневаться.

— Она от тебя залетела, да? — презрительно протянула Синди. — Черт, Картер, — шикнула она. — Какой был первый урок, который я тебе дала? Надевай, блядь, презерватив.

— Это не имеет отношения к тому, почему я женюсь, — прорычал я, разозленный тем, что кто-то ставит под сомнение мои чувства к Ли. — Она потрясающая. Я ее люблю.

— Ну да, — саркастично отозвалась Синди. — Значит, если я наведаюсь к твоей потрясающей невесте, я не увижу там целую ораву маленьких Кайлов Картеров?

Мое молчание все сказало за меня. Она всплеснула руками и громко зашипела.

— Идиот, — выплюнула она. — Не верю, что ты позволил себя так подставить. Думала, ты умнее. Как долго ты вообще знаешь эту девчонку?

— Знаешь что, — рявкнул я. — Мне не нужно твое дерьмо. Рад, что ты здесь, Синди: у меня куча вопросов к твоей сбежавшей тетке, но свое мнение о моей семье оставь при себе.

— Не надо заводиться, Кайл…

— Тогда не делай выводов о моих отношениях с моей женщиной, — выстрелил я, кипя яростью.

— Твоей женщиной? — фыркнула она.

— Именно, — процедил я, обходя ее и возвращаясь к столу. — Моей женщиной, — повторил, усаживаясь и скрещивая руки на груди. — Единственной.

Ее лицо порозовело.

— Ладно, прости. — Плечи ее опустились, она выдохнула. — Она хоть понимает, какое ей досталось сокровище?

— Меня больше интересует, что происходит с твоей тетей, — отрезал я, раздраженный, что она все еще тянет тему Ли. — Где она, Синди? — Я наклонился вперед, сверля ее взглядом, предупреждая: попробуй только соврать. — Где Линда?

— Не могу сказать, — прошептала Синди, и глаза ее наполнились слезами. — Я хочу, — добавила тихо. — Думаю, то, что они делают — ужасно, но я не могу идти против ее воли.

— Против ее воли? — Я вскочил. — Что, блядь, происходит? — рявкнул я. — Говори, Синди.

— Не могу, Кайл, — шепнула она.

Подойдя к двери, она открыла ее и улыбнулась.

— Я буду на связи, — сказала она и вышла, закрыв дверь за собой.

Господи, если мне скоро не разъяснят, что происходит, я слечу с катушек.

В этот момент зазвонил телефон. Я застонал, поднося его к уху:

— Надеюсь, это важно, — пробормотал, даже не глядя на экран. Мне было уже плевать.

— Как там мой будущий зятек?

У меня кровь застыла, а потом мгновенно превратилась в раскаленную лаву, когда я услышал пьяный голос Джимми Беннетта.

— Лучше, чем у тебя, судя по всему, придурок, — прорычал я. — Рановато, чтобы бухать, не находишь?

— Как мой маленький внучок? — протянул он, издеваясь.

Я вскочил и начал шагать по кабинету, кипя от ярости.

— Как твоя маленькая шлюшка?

— Похоже, у тебя проблемы с инстинктом самосохранения, Джимми, — процедил я. — Напомнить тебе, что я сказал в последний раз, когда ты упомянул мою семью?

— Это и моя семья, пацан, — огрызнулся он.

— Нет, — прошипел я. — Ты утратил право называть Ли своей семьей в ту секунду, когда впервые поднял на нее руку — и каждый раз после этого, восемнадцать долбаных лет. — Я зажмурился, пытаясь успокоиться. У меня были дела поважнее, чем этот пьяный ублюдок. — Чего ты хочешь, Джимми?

— Деньги, — ответил он мгновенно. — Что мне должны. Плати, Картер, и я оставлю вас в покое. Навсегда. — Он хмыкнул. — Ты хочешь, чтобы я свалил из жизни Делии, а мне нужны деньги. Сотрудничай — и все будет как по маслу. — Голос его стал холодным. — Но если нет — тогда, пацан, я приду за своим…

— А я буду ждать, ублюдок, — заорал я и швырнул телефон о стену. Он разлетелся в щепки, и от этого хотя бы часть злости ушла — приятное чувство сломанной вещи помогло немного выдохнуть.

— Насилие ничего не решает, сын, — раздался знакомый голос, и я громко застонал, уронив голову на стол.

Почему я?

Почему, блядь, я?

— Чего тебе, Дэвид? — устало спросил я, не поднимая головы. Черт, лучше бы я не вставал сегодня с кровати. День пошел под откос, как только я вышел из дома. — Майка тут нет, — проворчал я, махнув рукой над головой. — Как видишь.

— Я просто хотел сообщить, что разобрался со стукачом. Он больше не создаст тебе проблем.

Я резко поднял голову.

— Со стукачом? — Я откинулся на спинку кресла, изучая его непроницаемое лицо. Его глаза были того же цвета, что и мои, волосы такие же — только с сединой. Он был высоким, не таким плечистым, как я, но каждый раз, когда я смотрел на него, это было будто смотрю на свое будущее — и от этого меня пробирал холод. Нет в нем ничего, на что я хотел бы быть похожим. Он — яд. Чистый яд.

— Понятия не имею, о ком ты, — добавил я, притворяясь скучающим.

— Перри Франклин, — спокойно сказал Дэвид, прислонившись к двери, сунув руки в карманы брюк. — Мелкий паразит, который вынес свое вранье на национальное телевидение и опозорил нашу семью.

Он отошел от двери и подошел к месту, где валялись остатки моего телефона. Присев, он начал собирать его.

— Он зашел слишком далеко, — произнес Дэвид, вставляя батарею и защелкивая крышку. — И заплатил за это.

— Что ты сделал? — тихо спросил я, не уверенный, хочу ли услышать ответ.

— Не задавай вопросов — не придется лгать, — только и сказал он. — Все, что тебе нужно знать — он больше не проблема.

Он подошел к столу, положил передо мной уже целый телефон и вздохнул.

— Видишь? — сказал он, указав на полностью восстановленный телефон. — Даже самая разбитая вещь может быть собрана заново. Пусть она уже не работает так, как должна, но с чуть большей терпимостью и временем она все еще может быть… полезной.

Я сидел неподвижно, переваривая его недвусмысленный намек, пока он так же бесшумно не вышел из кабинета.

Его попытки восстановить отношения были пустой тратой времени — и его, и моего. Примирения не будет. Я ему не доверяю. Да и, похоже, уже вообще никому не могу доверять.

ЛИ

— Что с тобой, Кайл? — окликнула я, когда любопытство взяло верх. Кайл был задумчивым с тех пор, как пришел с работы. Он поужинал с нами, помог мне искупать Хоуп и уложить ее, но все это время в его взгляде была отстраненность. Миллион разных тревог и страхов вертелись у меня в голове, сводя с ума.

Скинув одежду, я натянула старую футболку Кайла, освободила спутанные волосы и забралась в нашу кровать.

— Сегодня что-то произошло? — спросила я.

Кайл вышел из ванной, одетый лишь в черные боксерские шорты, с зубной щеткой во рту.

— Когда у меня хоть что-то не происходит, принцесса? — пробормотал он, подарив мне огромную пастой измазанную улыбку — улыбку, которая не скрыла тревоги в его глазах.

— Правда, — согласилась я, подходя к нему. — Но ведешь себя страннее обычного. — Я не собиралась позволять ему отмахнуться. Что-то было не так. — Что случилось?

— Все нормально, — фыркнул Кайл и вернулся в ванную. — Ты накручиваешь себя по пустякам.

Я прислонилась к дверному косяку и внимательно изучила его.

— Ты мне врешь, — спокойно сказала я. — Сегодня что-то случилось, я чувствую. Так что перестань пытаться меня защищать и скажи правду.

Кайл не посмотрел на меня. Он просто продолжал чистить зубы, глядя в раковину перед собой. Сплюнув пасту, он ополоснул рот под краном.

— Ты слишком много переживаешь, Ли, — пробормотал он, вытирая лицо полотенцем. — Ну, как у тебя прошло с мамой? — Бросив полотенце на раковину, он прошел мимо меня и направился к своей стороне кровати. — Весело провели время?

— Да, все было хорошо. Не меняй тему, — проворчала я, забираясь в постель рядом с ним. — Я знаю, что с тобой что-то не так. — Повернувшись к нему, я уставилась строго. — Скажи мне, Кайл.

— Господи, малышка, — прошипел он. — Может, просто примешь, что все нормально, и я устал? — Покачав головой, он обнял меня за плечи, притягивая к себе. — Мне нужен тихий вечер, Ли. — Его пальцы скользнули по моей ключице. — Не хочу говорить о работе, суде или еще о чем-то. Мне нужно побыть с тобой. Только с тобой. Ладно?

— Ладно, — уступила я, чувствуя болезненное уколотое чувство. Он закрывался, и мне это не нравилось, но если я надавлю, мы поругаемся — а в последнее время у нас все было хорошо, и я не хотела все портить.

После долгого молчания Кайл вдруг сказал:

— Знаешь, я думал, что ты парень.

— Что? — Я нахмурилась и повернулась к нему. — О чем ты?

— Когда ты только переехала на холм, — усмехнулся он, перекатываясь на бок и устраивая голову у меня на груди. Он довольно вздохнул, прижимаясь ко мне носом. — Кам позвонила мне и спросила, может ли ее подруга по имени Ли переехать в дом. — Он ухмыльнулся, его пальцы начали скользить по моему животу, двигаясь ниже, задирая футболку и проскальзывая под кружево трусиков. — Только вот у ее подруги Ли были самые сладкие бедра, что я когда-либо видел.

Его голос стал хриплым, пальцы — дразнящими, когда он медленно вошел в меня, заставляя мое тело дрожать.

— Лучшие вообще, — прошептал он. — Я встал, как только увидел тебя. — Его другая рука скользнула под футболку и легла на мою грудь. — У тебя потрясающая грудь, — простонал он. — Офигенная. Я не мог поверить, что она настоящая.

— Ты мог просто поговорить со мной, — прошептала я, чувствуя, как возбуждение поднимается вместе с воспоминанием о нашем первом поцелуе. Я приподняла бедра, дрожа от его дразнящих прикосновений. — Ты был пугающим. Я никогда не видела таких, как ты… и ты просто лизнул меня.

— Можешь меня винить? — хрипло рассмеялся он, звук его голоса заставил все внутри меня сжаться. — Мне нужно было тебя получить. — Его рука продолжала исследовать мое тело.

— Это странный поступок, Кайл, — простонала я, когда его большой палец коснулся клитора.

— Твои бедра, — прошептал он, игнорируя мои слова. — Черт, я никогда от них не отойду, принцесса.

Он скользнул ниже, его рот поцеловал мой живот. Его руки обхватили мои бока. Аккуратно стянув мои трусики вниз по ногам, он отбросил их, оглядывая меня так жадно, что мне захотелось закрыться руками.

— Смотри на меня, — хрипло сказал он, освобождая мою вторую ногу. Теперь я лежала перед ним обнаженная, с футболкой, задравшейся к груди. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я трахаю тебя языком. Поняла?

— Ага, — выдохнула я, приподнимая бедра. Мое сердце колотилось так быстро, что казалось, я взорвусь еще до того, как он коснется меня. Где-то на задворках сознания я понимала, что он так себя ведет не просто так. — Ты уверен, что все в порядке? — прошептала я. — Тебя кто-то расстроил на работе…

Договорить я не успела — Кайл накрыл мой клитор губами, заставив меня вскрикнуть и изогнуться. Я вцепилась в простыни, когда волна удовольствия накрыла меня, разжигая все внутри.

— Я знаю, что веду себя странно, но это не из-за тебя, малышка, — прохрипел он. — Я плохо выражаюсь, но ты не должна переживать, где я и с кем. — Его язык медленно скользнул по моей влажности. Освободив одну из моих ног, он ввел пальцы, согнул их вверх, найдя точку, от которой я выгнулась дугой. — Потому что никто и никогда не заставлял и не заставит меня чувствовать то, что чувствуешь делать ты.

Отстранившись, Кайл стянул боксеры и устроился между моими бедрами, его теплое тело накрыло меня.

— Я не облажаюсь, Ли, — прошептал он, входя в меня. — Клянусь богом, нет.

— Я просто хочу тебе помочь, — прошептала я, сглатывая накатывающие слезы. Прижав ладони к его лицу, я заставила его посмотреть на меня. — Кайл, если у тебя проблемы, ты можешь сказать мне.

— Нет, — хрипло выдохнул он, медленно двигаясь. — Я просто на нервах.

Прижав лоб к моему, он глухо застонал, толкаясь глубже.

— Иногда кажется, что ты — единственное правильное в моей жизни, — пробормотал он, скользнув рукой вниз по моему телу.

Он поднял мою ногу, обвил ею свою талию и вошел еще глубже.

— Я чертовски люблю тебя, Ли Беннет, — выдохнул он.

— И я люблю тебя, Кайл Картер, — прошептала я, потянувшись к его губам. Я поцеловала его всем, что чувствовала — показывая каждому движением, насколько он мне дорог.

КАЙЛ

— Он снова звонил, — прошептал я в телефон, проскользнув в гостиную и закрыв за собой дверь. Ли спала наверху, но я не мог больше лежать рядом. Голова не давала мне покоя, ни хрена не успокаивалась. Визит Синди, появление Дэвида и звонок Джимми — все разом сводило меня с ума. Настолько, что я сорвался и позвонил Дереку, чтобы выговориться.

— Джимми? — услышал я на другом конце и крепче сжал телефон.

— Да, — прорычал я, опускаясь на диван. Я прекрасно понимал, что Дерек сейчас будет меня распекать, но мне нужно было поговорить хоть с кем-то.

— Я же говорил тебе, — прошипел Дерек, и мне пришлось отодвинуть телефон от уха. — Я, блядь, говорил тебе, что нужно решить это! — понес он. — Черт бы все это побрал.

— Дэвид сегодня явился ко мне в офис, — тихо добавил я, проводя рукой по челюсти. — Сказал, что он разобрался с Перри.

— И как же, по-твоему, он это сделал? — фыркнул Дерек. — Тоже уколол его чем-нибудь?

— Не знаю, Дер, — устало пробормотал я, перекладывая телефон в другую руку и тяжело вздыхая. — Он не сказал — только что Перри больше не будет нам мешать.

— И ты ему веришь? — голос Дерека был полный недоверия. — Кайл, на хрена он должен тебе помогать? Ты же избил его в хлам в прошлом году.

— Не знаю, Дерек, — проворчал я. — Я уже вообще нихрена ни в чем не уверен. — Откинувшись назад, я уронил голову на спинку дивана и застонал. — Я так, блядь, запутался. Чувствую себя… да забей. Несу хрень.

— Ничего нового, чувак, — усмехнулся Дерек. — Ну, а как все остальное? Как девчонки? Они в порядке?

— Они в порядке, — прошептал я. Это со мной все в жопу… — Как Эддисон?

— Все хорошо, мужик, — мягко ответил он. — Я и не понял, как сильно скучал по родителям. — Он хохотнул. — Ничто так не лечит, как мать, которая бегает вокруг и суетится, знаешь?

Нет, я ни хуя не знал. Потому что у меня не было родителей, а единственная женщина, которой я хоть сколько-то был нужен, избегала меня как чумы.

— Звучит неплохо, — выдавил я.

ГЛАВА 8

Кайл

Келси задумчиво протянула, проходя к своему столу с кипой бумаг:

— Ну вот и все, процесс запущен. — Сев, она бросила папку на стол и подалась вперед, вглядываясь прямо мне в глаза. — Теперь уже ничего не остановить, — тяжело вздохнула она. Ее взгляд на мгновение метнулся к Ли, которая сидела рядом со мной с Хоуп на коленях, и снова вернулся ко мне. — Суд состоится. Вам обоим надо быть готовыми. Они попытаются ударить по вашим отношениям.

— Кто идет первым? — спросил я, отводя взгляд от вида на голую грудь Келси под блузкой. Прокашлявшись, уставился на свои руки и повторил: — Я или она?

Хоуп заплакала, и Ли тут же вскочила.

— Тише, малыш, — прошептала она, мерно покачиваясь по кабинету с дочкой на руках, и я не мог отвести взгляд от ее лица. Ли никогда не умела скрывать эмоций, и сейчас они открыто читались во всем ее выражении. Глаза расширены, полны растерянности, и я ее не винил — меня самого колотило внутри…

— Ты, — сказала Келси, положив руку на мою, возвращая мое внимание. — И ты справишься, — добавила она с гордой уверенностью. — Я в тебе полностью уверена. — Не обращая внимания на тихий плач Хоуп, она поднялась, обошла стол и опустилась на стул, который только что покинула Ли. — Тебе нужно быть сильным, — сказала она, сочувственно похлопав меня по колену. — Если я могу чем-то помочь… у тебя есть мой номер.

Ли фыркнула, продолжая осторожно покачивать Хоуп.

— Рэйчел развалится, — уверенно сказала Келси, откидываясь назад и закидывая ногу на ногу. Мне снова пришлось отвернуться, чтобы не уставиться ей в пах. — Все, что тебе нужно, мистер Картер, — это говорить правду, — пропела она. — Как она шантажом втянула тебя в ту договоренность…

— Ма-ма, — лепетала Хоуп у меня за спиной. — Ма-ма-ма…

— А что насчет Ли? — спросил я, заставляя себя сосредоточиться. — Сколько раз они могут вызвать ее в качестве свидетеля? — Я нахмурился. — Я не хочу, чтобы она туда поднималась, Келси.

— Надеюсь, только один день, — ответила Келси, раскрывая ноги на секунду и снова их скрещивая. — А потом вы все сможете продолжать свою жизнь.

— А письма? — прошептал я. Эти письма серьезно не давали мне покоя, и я никак не мог понять почему. В душу закрадывалось сомнение. Все эти письма, в которых она умоляла меня прийти, говорила, что хочет сказать правду, что у нее есть план… Я начинал думать, что ошибся, не выслушав ее. — Меня спросят о письмах?

Глубоко вздохнув, Келси погладила меня по ноге и улыбнулась:

— Письма — это наш маленький секрет…

Она замолкла, прищурившись на что-то за моей спиной.

Обернувшись, я ухмыльнулся, увидев Ли на полу, стоящую на коленях, с ее секси задом в обтягивающих джинсах, торчащим вверх.

— Простите, — покраснев, сказала она, указывая на Хоуп, которая сучила ножками на складном пеленальном коврике. — У нее режутся зубки. Животик немного расстроен…

— Туалет в конце коридора, — проворчала Келси, сморщив нос от запаха. Черт, я даже не почувствовал запах — наверное, уже привык. — Я бы предпочла, чтобы мой кабинет не превращали в детскую, — добавила она язвительно, и у меня мгновенно поднялась злость.

— Оу, — Ли вспыхнула багрянцем. — Простите. — Подняв Хоуп, она поспешила к двери. — Кайл, я подожду тебя снаружи, — тихо сказала она.

— Ли, подожди, малышка, — позвал я, но она уже выскользнула за дверь и аккуратно закрыла ее.

Повернувшись обратно, я метнул в Келси ледяной взгляд.

— В чем проблема, Келси? — холодно спросил я. — В моем ребенке? Ты что, имеешь что-то против моей дочери?

Покачав головой с отвращением, я резко поднялся со стула и навис над ней:

— Если ты работаешь на меня, значит, ты работаешь и на них. Это комплект, детка — грязные подгузники в том числе. Если у тебя проблемы с моей семьей, то лучше скажи сейчас.

— Нет, мистер Картер, — прошептала она, глаза расширились и наполнились слезами. Черт, только не еще одна плакса… — Конечно, нет, — быстро забормотала она. — Она чудесная малышка… как и мисс Беннетт. — Ярко краснея, добавила: — Простите, что была резкой. У меня нет опыта общения с детьми и… их… механикой.

— Боже, только не начинай плакать, — простонал я, неловко похлопывая ее по плечу, ощущая себя идиотом — опять довел женщину до слез. Черт, надо брать себя в руки. Голова все время гудит, любое мелкое дерьмо выбивает меня из колеи, и я должен держать себя в руках. — Прости, — буркнул я. — Я… э-э… последнее время немного на взводе.

— Я всегда готова выслушать, если вам нужно поговорить, мистер Картер, — мягко ответила она, похлопав меня по руке. — Как ваш юрист и как ваш друг.

— Спасибо, — сказал я максимально бодрым тоном. — Я это учту.

ЛИ

— Ли, ты слишком остро реагируешь, — прорычал Кайл, идя по фойе отеля Хендерсон, держа Хоуп на бедре, а меня прижав к себе. — Да, я понимаю твою точку зрения по поводу подгузника, но остальное? Она просто делала свою работу. — Повернув угол коридора, он положил собственническую руку мне на поясницу, открыл дверь своего кабинета и провел меня внутрь. — Она чертовски хорошая юрист, детка.

— О, я уверена, что она очень тщательная и внимательная, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы.

Кайл вел себя странно уже пару дней, а Дерек все еще был в Айдахо, и я пыталась пробиться сквозь его бетонные стены. Я знала, что он вымотан и переживает буквально по любому поводу, но я не могла просто так оставить это с Келси. Мы только что пришли из кабинета его адвоката, а я все еще кипела от злости. До сегодняшнего дня я не замечала этого, но Келси Мэйфилд явно питала интерес к моему жениху, который выходил за рамки профессиональных обязанностей. Гнев от ее откровенной попытки флирта с Кайлом закипал во мне. Она должна была отстраниться, а он должен был открыть глаза и увидеть эту женщину такой, какая она есть. Манипулятор.

— Она так предана своим другим клиентам? — я язвительно бросила. — Я думала, она должна была рассказывать нам о процедуре суда, Кайл, а не цепляться за твою руку и строить глазки. — Глубоко выдохнув, я добавила: — Которую, насколько я помню, обычно закрывали очки. Наверное, она забыла их надеть этим утром — вместе с остальной одеждой. — В памяти всплыло, как Келси скрещивала и раздвигала ноги, едва прикрытые, и вся кровь ринулась мне в лицо. Если я заметила ее подтяжки и чулки до бедра, то и Кайл тоже…

— Она не цеплялась за мою руку, — сказал Кайл усталым тоном, усаживаясь за стол с Хоуп на руках. — И я плачу ей за тщательность и внимание.

— Очевидно, что ты платишь ей недостаточно, — прорычала я, подходя и опускаясь в кресло у его стола. — Иначе она могла бы позволить себе одежду, закрывающую тело. — За сорок пять минут, что я сидела и наблюдала, как эта женщина умиляется и суетится вокруг Кайла, я получила как минимум пять нежелательных проблесков ее груди. Ее упругие — до самого чертова подбородка, бездетные — груди. — Она слышала о бюстгальтере? — пробормотала я обиженно, внутри бушевали тревога и ревность. — Или о рубашке с пуговицами?

— Ты ревнуешь? — покачав головой, он широко улыбнулся. — Ты реально ревнуешь к ней?

— Я не ревную, — соврала я. — Меня оскорбляют ее подлые провокационные приемы. — Сложив руки на груди, я уставилась на его глупую ухмыляющуюся физиономию. — Она пыталась заигрывать с тобой, Кайл. Прямо передо мной. Прямо перед твоей дочерью.

— Нет, не пыталась, — фыркнул он, отмахнувшись рукой. — Ли, она не пыталась заигрывать со мной. Она делала свою работу. Ты ведешь себя иррационально, детка.

— Пыталась, Кайл, — зашипела я. — Я знаю, что видела. Она хочет тебя. — Я уже видела этот взгляд раньше…

Покачивая Хоуп на коленях, Кайл продолжал улыбаться мне с нежным весельем в глазах. — Ли, тебе не о чем волноваться, — мягко сказал он. — Я не смотрел на другую женщину с той ночи, когда мы встретились.

— Не говори, Кайл, — пробормотала я, прижимая пальцы к вискам. — Не говори того, что не правда. — Я знала, что Кайл верен теперь, но утверждать, что он не смотрел на других женщин с момента нашей встречи, было ложью. Болезненные воспоминания о многих его женщинах обрушились на меня, как ядро.

Он не виноват, что привлекает женщин, как пчел к меду, и я не хотела быть навязчивой или обидеть его, упоминая это, но мне было страшно до смерти. Эта женщина хотела моего жениха и не скрывала этого…

Месяцы, что я проводила, прикрывая уши подушкой, пока он принимал других женщин в спальне рядом с моей, всплыли в памяти, и я съежилась. Первые шесть месяцев с ним были для меня адом на земле. Именно поэтому мы оказались в кабинете адвоката — чтобы говорить о женщине, чья единственная цель в жизни — обладать им.

— Это было давным-давно, и ты это знаешь, — прошипел Кайл, выводя меня из мрачных мыслей. — Тяжело поверить, что ты бросаешь это мне в лицо.

— Я не бросаю, Кайл, и я не хочу с тобой ссориться, — тихо ответила я, гладя кожу над сердцем. — Просто будь осторожен рядом с ней. — Вот все, чего я хотела. — Ты снова все держишь при себе, — добавила я мягко. — Ты кажешься более уязвимым, чем обычно. Я просто хочу, чтобы ты был осторожен, вот и все.

— Ты мне не доверяешь, — сказал он спокойно.

Когда я медлила с ответом дольше трех секунд, Кайл выскочил из кресла и направился к манежу в дальнем углу кабинета, аккуратно поставив Хоуп. — После всего, что мы прошли, — задумчиво произнес он, поглаживая кудри Хоуп. — Ты все еще мне не доверяешь.

— Доверяю, Кайл, — честно и спокойно сказала я. — Ей я не доверяю.

Подойдя к столу, Кайл облокотился на него и уставился на меня. — Вот почему ты избегала назначать дату? — спросил он, голос был угрожающе спокоен. — Ты не выйдешь за меня замуж, потому что думаешь, что я тебя обману?

— О чем ты говоришь? — потребовала я, теряя терпение. — Как свадьба связана с тем, что твой адвокат флиртует с тобой?

— Докажи, — насмешливо сказал он, игнорируя мой вопрос.

— Докажи что? — вздохнула я. — Почему, ради всего святого, ты ведешь себя так?

— Назначь дату. Докажи, что доверяешь мне, — насмешливо сказал он. — Сделай то, что обещала, и выйди за меня. — Подняв бровь, он презрительно смотрел на меня. — Или будешь водить меня за нос до восьмидесяти?

Покачав головой, я сцепила руки и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. — Ты явно ищешь ссору, Кайл, — тихо сказала я. — Я не ведусь. Разговор окончен. Поговорим, когда будешь вменяем.

— Что случилось, принцесса? — спросил он с усмешкой. — Ты мне не доверяешь, чтобы выйти за меня замуж?

— Почему ты так себя ведешь? — потребовала я. — Почему мы ссоримся?

— Почему ты так себя ведешь? — рявкнул он, в ярости. — И я не уверен…

Легкий стук в дверь принес огромное облегчение, разорвав напряженное противостояние, но облегчение длилось недолго, когда я обернулась и увидела знакомую блондинистую голову.

Я внутренне застонала, когда Майк Хендерсон вошел в кабинет Кайла, широко улыбаясь. — Я думал, видел тебя на ресепшене раньше, — сказал он Кайлу. — Дважды за неделю?

— Кто-то должен проверять твою глупую задницу, — ответил Кайл, дразня его. — Привел себя в порядок, — он выпрямился и улыбнулся Майку дружелюбно, скрывая ярость. — Я вижу, что все еще стоит на месте, — сказал он с усмешкой. — И я пролистал книги. Молодец, впечатлен.

Я сидела в состоянии недоумения, пока они свободно общались. Два года назад я бы никогда не подумала, что Кайл и Майк смогут быть вежливыми друг с другом, не говоря уже о шутках. Время определенно было лекарством для этих сводных братьев.

— Спасибо, Кайл, — сиял Майк, явно гордясь похвалой от старшего брата. Кайл не часто раздавал комплименты, и я догадывалась, что именно поэтому его простые слова так ценны для Майка.

— Привет, Ли, — сказал Майк, слегка кивнув мне.

— Майк, — я заставила себя вежливо улыбнуться в ответ, память о скелетной фигуре Дерека и его разбитом сердце все еще была свежа и мешала мне заводить дальнейшие разговоры.

— Есть новости от… Линды? — спросил Кайл, прерывая неловкое молчание, его голос внезапно стал тревожным.

— Нет, чувак, извини, — пробормотал Майк, и я почувствовала, как мое сердце разрывается за Кайла. Его глаза потемнели, взгляд затуманился, плечи опустились, и я почувствовала прилив злости на Линду Стоун. Несмотря на раздражение на Кайла, я осталась на месте, чувствуя желание обнять его и приласкать. Напряжение и жар в его глазах удерживали меня.

— Папа заходил, — серьезно добавил Майк, заставив Кайла напрячься. О боже, все становится только лучше… — Дважды на прошлой неделе, — тихо добавил Майк. — И один раз этим утром. Я его отправил, Кайл.

— И чего же хотел дорогой старый папаша? — выплюнул Кайл, белея кулаки от напряжения на столе.

— Я пойду прогуляюсь, — пробормотала я, быстро вскакивая. Уровень стресса зашкаливал, враждебность в комнате становилась невыносимой. Я подошла к манежу, подняла Хоуп на руки и направилась к двери.

— Ты никуда не пойдешь, — приказал Кайл. — Садись, Ли.

— Не разговаривай со мной, как с собакой, Кайл, — предупредила я. — Я не позволю.

— Ладно. Либо садишься здесь, либо идешь наверх и садишься в люксе, — отрезал он. — Выбирай, детка.

— Иногда ты можешь быть настоящим мудаком, — прошептала я, чувствуя себя полностью униженной.

— Мудак, который тебя спасает, — отрезал он, бросив мне старый ключ от комнаты. — Наверх. Сейчас.

КАЙЛ

— Ты — мудак, — с отвращением заявил Майк.

— Знаю, — пробормотал я, бросаясь к своему столу и плюхаясь в кресло. Почесав голову в замешательстве, я пытался сложить воедино последние несколько дней своей жизни. — Я понятия не имею, зачем я это сделал, — признался я. — Почему, черт возьми, я затеял ссору именно с Ли? Господи…

Я потряс головой от собственного отвращения. Я был более расстроен, чем думал. Звонок Джимми на днях взбудоражил меня, а визит Синди на фоне этого окончательно выбил из колеи. Тот факт, что она ни на дюйм не уступала по поводу местонахождения Линды, сводил меня с ума. Черт возьми, что, по их мнению, я собирался сделать с этой женщиной? Все, чего я хотел — увидеть ее своими глазами, чтобы успокоить тревожное чувство в желудке, которое подсказывало, что что-то не так.

— Я знаю, — ответил Майк, садясь в кресло напротив. — Ты сделал это, потому что мудак. — Качая головой от отвращения, он сложил руки на груди и уставился на меня. — Она прошла через ад и обратно, а ты с ней так разговариваешь? Ты настоящий муда…

— Ладно, — прервал я его. — Думаю, мы уже поняли, кто я.

— Почему ты ругался? — тихо спросил он. — Или я имею право спросить?

Я на мгновение уставился на Майка, взвешивая варианты. Черт возьми… — Она думает, что наш адвокат заигрывал со мной, — пробормотал я, решив выложить все как есть. Я устал держать все в себе. Линда всегда была моим доверенным лицом — единственным человеком в моей жизни, которому я мог вывалить все, что накипело, и быть уверенным, что она справится. Без нее мне было трудно. Дерек все еще находился в Айдахо — восстанавливался после депрессии, которая едва не убила его — а Ли… ну, я только что все испортил с ней.

— И она заигрывала с тобой? — спокойно спросил Майк. — Ли не та девушка, которая бы так остро реагировала, — добавил он. — Должно быть, что-то произошло, что задело ее за живое.

— Не знаю, Майк, — вздохнул я. — Я половину времени не обращаю внимания. Может, Келси и заигрывала, но я не поддавался. — Выскочив из кресла, я бессмысленно ходил по комнате, пытаясь понять, почему я вел себя как придурок с Ли. — Я чертовски запутан в последнее время, — признался брату. — Мне не нравится это чувство, Майк.

— Какое именно, Кайл? — мягко уточнил он.

— Как будто происходит что-то, о чем я должен знать, но не знаю, — признался я. — Что-то серьезное с Линдой, а меня держат в неведении, и… Рэйчел, — я с трудом произнес. — Она присылала мне эти странные письма несколько месяцев до суда. — Повернувшись к Майку, я тяжело вздохнул и прошептал: — Я не понимаю, Майк, но чувствую, что что-то упускаю. Что-то жизненно важное.

— Есть еще что-то? — спросил он.

Я закатила глаза от глупости вопроса. — Как ты думаешь, чувак? — Я дернула галстук, освобождая его от того, что душило шею. — У меня список проблем длиной с твой локоть.

— Кайл, — мягко сказал он, подходя ко мне, — не пойми меня неправильно, но на тебя давит очень много всего. Может, тебе нужен перерыв? Отпуск или что-то вроде того. — Поглаживая меня по плечу, брови Майка сдвинулись в знак беспокойства. — Черт возьми, ты дрожишь как осиновый лист, — прошипел он. — Все тело трясется, Кайл. — Схватив меня за плечи, он усадил меня обратно в кресло.

— Я сорвался на ней, — мои плечи опустились, и я уронил голову на руки. — Мне не следовало вымещать свои проблемы на ней. — Надо было рассказать Ли о визите Синди, но у меня не хватило смелости. Она бы волновалась, а я уже давал ей достаточно поводов в прошлом. Черт возьми…

— Слушай, Кайл, — медленно сказал Майк, — ты под огромным давлением уже очень долго. И ты решаешь проблемы всех остальных, поверх своих собственных. — Он погладил нижнюю губу, глядя на меня. — Ты сгоришь дотла, если не сделаешь паузу. Развлекайся, чувак. Тебе всего двадцать три года.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я достал его. — У меня нет времени на развлечения, Майк, — пробормотал я, разблокируя экран и читая сообщение.

— Мне нужно идти, — прошептал я, засовывая телефон обратно в карман и вскочив на ноги. Полученное сообщение жгло и разрывало сердце, словно чертовский товарняк.

ГЛАВА 9

Кайл

Больницы приводили меня в ужас.

Каждый раз, когда я переступал порог одной из них, у меня начинался холодный пот.

Так я выглядел, когда нашел Линду в одной из белых клинических палат.

— Почему ты мне не сказала? — прошептал я, застыв в дверях ее больничной комнаты, все мышцы моего тела сжались от страха — от чистого, чертового ужаса. Каждая клетка в теле кричала убегать, бежать прочь из этой комнаты. Эти комнаты никогда не предвещали ничего хорошего. Это было заложено в человеческой природе: сигнал самосохранения.

Эти комнаты были плохими.

— Ну вот, ты меня нашел, — с хрипом сказала Линда, свернувшись калачиком на кровати. — Догадывалась, что ты не оставишь это без внимания, малыш… — Она закашлялась и приложила руку ко рту. — Ты такой же, как твой дедушка. — Она снова закашлялась, и я вздрогнул.

На ней не было никакой накидки, и у меня в животе все перевернулось. Она выглядела изможденной. Под глазами темные тени, волосы исчезли.

— И кто меня сдал? — слабо усмехнулась она.

— Синди, — прошептал я, сдерживая обжигающие глаза слезы. Я эгоистично пожалел, что последовал инструкциям из сообщения от Синди и пришел сюда, потому что чертовски не хотел узнавать это.

Я хотел вернуться назад и притвориться, что ничего не знаю. Хотел влезть к ней в объятия и заставить сказать, что это шутка.

— Не смотри на меня так, Кайл, — предупредила Линда, ее голос был слабым и хриплым. — Если я замечу, что ты смотришь на меня так, можешь смело уходить из этой комнаты.

— Как так? — я выдавил улыбку, подходя к ее кровати. Сев на стул рядом, я не удержался и взял ее за руку, сжимая ее. Руки потели, все тело дрожало от тревоги. Голова была в полном хаосе.

Этого не могло происходить.

Страх рвал мне живот.

Все, что я хотел, — это кричать: «Живи, живи, живи».

— С этим безнадежным взглядом в глазах, — сказала она ровно, глубоко вздыхая. — Не бойся за меня, Кайл. Я не позволю страху победить меня, так что и тебе не смей позволять ему побеждать.

— Как ты можешь так говорить? — выдавил я, задыхаясь. — Я чертовски напуган, Линда. Я так боюсь за тебя, что кажется, будто я задыхаюсь.

— Кайл, — прошептала она, ее карие глаза наполнились слезами. — Дорогой, я борюсь изо всех сил, и, возможно, не выигрываю, но я не сдамся без боя.

— Где это? — прошептал я, сдерживая слезы. — Насколько далеко?

— Сначала легкие, — призналась она, ее голос дрожал, а тонкая, хрупкая рука дрожала в моей. — А теперь — обе груди, горло и кости.

Нет…

Боже, нет…

— Господи, Линда, — выдавил я, сжимая ее руку обеими. — Они могут это вылечить?

Пожалуйста, скажи «да».

— Нет, дорогой, они не могут, — прошептала она. Подняв свободную руку, мягко убрала слезы с моих щек. — Я умру, Кайл.

— Сколько? — удалось спросить, хотя я и не был уверен, как, ведь весь воздух из легких будто исчез.

— Недели, — прошептала она. — Месяц, если повезет.

— Нет, — закричал я. — Нет, черт возьми, нет, не говори этого. — Я выскочил из кресла и начал ходить взад-вперед. — Почему ты не сказала мне раньше? — потребовал я. — Ты должна была… я бы мог…

— Это все равно произойдет, Кайл, — хрипло сказала она. — Нет смысла зацикливаться, дорогой. — Она закашлялась и продолжила. — И я не хочу, чтобы кто-либо знал, потому что предпочла бы умереть с достоинством, а не чтобы все суетились вокруг меня, как будто я чертов цирк.

— Цирк? — сжал я челюсти, так что вены на шее напряглись. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто умираю я. — Я бы никогда так на тебя не смотрел, — прошептал я.

— Я хотела защитить тебя, — задыхаясь, сказала она. — Я все еще хочу. Я не хотела, чтобы ты пережил боль, наблюдая, как я умираю. Я слишком люблю тебя… — ее голос сломался, и ее снова охватила удушающая атака кашля. — Чтобы просить тебя это делать.

— Ты в порядке, — упрекнул я ее. — Ты разговариваешь со мной. Дышишь и улыбаешься, и черт… — рвал я волосы и издал резкий крик. — Как ты можешь умирать?

— Мне комфортно, Кайл, — успокоила она. — Морфин помогает.

— Должно быть что-то еще, — закричал я, вытирая лицо тыльной стороной руки. — Я могу это исправить. — Мои ноги дрожали так сильно, что едва удерживал себя на ногах. — Нет! — Я закричал, срывая волосы. — Ты не умрешь. Ни за что, Линда. Нам просто нужен план. Все. Просто хороший план.

— Посмотри на меня, Кайл, — потребовала она, а я качнул головой. — Посмотри на меня сейчас, — хрипло приказала она.

Я повернулся к ней. Она выглядела такой хилой, такой слабой.

Боже…

Она умирала.

— Пожалуйста, — умолял я, рыдая некрасиво и страшно. Это не могло происходить. Казалось, что душа рвется на части — словно кто-то вонзил кулак мне в горло. — Пожалуйста, не умирай.

— Подойди, Кайл, — прошептала она, раскрывая руки. — Иди сюда, сынок.

Шатаясь, я опустился на колени у ее кровати. — Что я могу сделать? — задыхаясь, спросил я.

Прислонившись к кровати, я опустил голову в руки и надавил большими пальцами на глаза. — Ты моя… — Я покачал головой и заплакал еще сильнее. — Пожалуйста, Линда, пожалуйста, не оставляй меня.

— Ты — мое лучшее достижение, — услышал я ее голос, и почувствовал, как она проводит пальцами по моим волосам. — Смотреть, как ты растешь… помогать тебе стать тем мужчиной, которым ты стал… — ее голос дрогнул. — Мне нужно, чтобы ты был сильным ради меня.

Все мое тело дрожало.

Обхватив ее талию, я положил голову ей на колени и прошептал: — Мне нужно, чтобы ты жила ради меня.

ЛИ

Я только что уложила Хоуп на дневной сон в нашей старой спальне, как вдруг резкий стук в дверь номера пронзил мне уши.

Выскользнув из спальни, я закрыла за собой дверь и поспешила открыть дверь номера, не задумываясь о том, кто может стоять за ней. Отель казался безопасным — или, по крайней мере, мне так казалось. Но, глядя на лицо отца, я поняла, что ошибалась.

— Что ты здесь делаешь, папа? — спросила я, крепко схватившись за дверь. Если бы у меня хватило смелости, я бы хлопнула ей ему перед носом. Я ненавидела Джимми Беннетта — сильнее, чем когда-либо после признания матери. Он знал, что она жива, и кормил меня одной ложью за другой. Я была в ярости, но проблема заключалась в том, что, если злиться на отца, он мог — и обязательно сделает — ответить мне той же монетой. Он мог раздавить меня, как муху. Нужно было действовать осторожно. Он был сложным человеком, а я была одна здесь. И хуже всего — моя дочь была в этом номере. О, Боже…

— Ты собираешься впустить меня? — протянул он, глядя через мою голову. Я понимала, что он проверяет, есть ли здесь Кайл. Большую часть жизни я ощущала полную власть отца над собой, и иногда — как сегодня — я чувствовала беспомощность даже в отношениях с Кайлом.

— Я надеялась, что найду тебя наедине, дорогая, — сказал папа с ухмылкой. — Похоже, я выбрал удачное время.

Я пыталась ровно дышать. Я знала, что этот тон означает. Я боялась этих слов каждую ночь детства.

— Кайл в душе, — соврала я, надеясь, что упоминание имени моего жениха заставит его уйти. На самом деле я не видела Кайла с тех пор, как ушла из его офиса раньше. Я все еще была так расстроена из-за того, как он со мной говорил — да еще перед Майком. — Он скоро выйдет, — добавила я, пытаясь собрать хоть какую-то смелость.

Папа ухмыльнулся, и я поняла, что он видит мою ложь.

— Ты мне лжешь, девочка?

Сердце ушло в пятки.

Еще сильнее оно сжалось, когда папа с легким движением руки толкнул дверь внутрь. Я отскочила от него.

— Почему ты здесь? — спросила я, стараясь поставить между нами дистанцию.

— У нас есть кое-какие нерешенные вопросы, Делия, — прорычал папа. Он дрожал от напряжения, потирая щетинистую челюсть рукой. Я знала этот знак. Это было первое предупреждение, что я его разозлила.

Другого у меня не будет.

— Ты выглядишь бледной, дорогая, — насмешливо прокомментировал он. — Похожа на призрака.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила я, едва дыша. Сердце колотилось так быстро, что казалось, вот-вот потеряю сознание.

Он сделал шаг вперед.

Я отступила на два шага.

— Успокойся, девочка, — рявкнул он, бросаясь на меня и схватив за руку. Я вздрогнула, когда его рука обхватила мою. Тянув за руку, он сбросил меня на диван и сел рядом. — Я не собираюсь тебя трогать. Просто хочу обсудить кое-что.

Лжец, хотела я кричать.

— Пожалуйста… — сказала я, опустив голову и избегая взгляда. — Кайл будет злиться, если увидит тебя здесь.

— Думаешь, мне страшен этот маленький ублюдок? — Папа засмеялся жестоко. — Делия, ты знаешь меня лучше. Я могу раздавить этого парня пополам, если захочу.

Я не знала, кто кого раздавит, если дело дойдет до столкновения. Папа был жесток, а Кайл — смертельно опасен. Я видела гнев обоих мужчин. Мне не хотелось думать о том, что будет, если они окажутся в одной комнате.

Иногда гнев Кайла пугал меня. Он напоминал мне гнев отца. Его огненная натура была одновременно притягательной и страшной. Мне понадобилось много времени, чтобы довериться Кайлу настолько, чтобы понять, что могу с ним спорить — кричать, что угодно — и он никогда меня не ударит, не запрут и не изобьет. Кайл никогда не причинит мне физического вреда. Не так, как человек рядом со мной.

— О чем ты хочешь поговорить? — задыхаясь, спросила я.

— О том, что мне причитается, — просто сказал он, пересекая ноги на диване. — Я считаю, что раз уж я воспитал тебя восемнадцать лет, справедливо будет получить кое-что в ответ. Ты ушла к чертову миллионеру и оставила меня ни с чем. Где тут справедливость?

— Мне нечего тебе давать, — честно ответила я. — Все принадлежит Кайлу. Я не могу дать то, чего у меня нет, папа.

Я наблюдала, как он сжал кулаки, готовясь к удару, но была удивлена, когда он просто схватил мою руку.

— Вот это красиво, — пробормотал он, разглядывая мой обручальный перстень. — И дорогой, кстати.

— Я не дам тебе кольцо, — воскликнула я, вырывая руку из его захвата. — Извини, но ты не получишь его. Мой обручальный перстень был слишком важен для меня — не из-за денег или заботы, а из-за того, что он символизировал для нас. Для Кайла это будущее. Для меня — наше выживание.

Схватив мой подбородок, он приблизил свое лицо к моему.

— Ты неблагодарная маленькая шлюха, — проревел он, и тут я почувствовала…

Виски на его дыхании.

Если раньше сердце колотилось быстро, теперь оно остановилось. Я была в серьезной опасности. Этот запах и его характер — все доказательство того, что это плохо. Я собиралась пострадать.

— Ты отдашь мне кольцо, — прорычал он. — Или я отрежу палец и отправлю его твоему чертовому бойфренду.

Я дернулась, пытаясь убежать, но он схватил мою руку и потащил меня на пол. Доставая из заднего кармана нож, я с ужасом ахнула, когда он открыл его.

— Подожди, — умоляла я, пытаясь вырваться. — Не надо… Я дам тебе.

Я пыталась снять кольцо, но он отбил мою другую руку.

— Думаю, здесь есть урок, который тебе нужно усвоить, дорогая, — сплюнул он, прижимая лезвие ножа к моему пальцу и прорезая кожу.

Боль пронзила руку, кровь хлынула из пореза. Я сдерживала крик. Плакать было бессмысленно.

Ему нравились мои слезы.

Он кайфовал от моего страха.

— Я владею тобой, маленькая шлюха, — шипел он. — Ты не возражаешь. Ты не дышишь, если я не скажу. Я могу тебя уничтожить, Делия. В любое чертово время…

— Почему? — всхлипывала я. — Почему ты это со мной делаешь?

— Потому что могу, — рявкнул он. — Ты не можешь игнорировать мои звонки. — Схватив за горло, он сжимал его, лишая меня воздуха, заставляя лечь на спину. Наклонившись, он шепнул мне на ухо: — Я. Владею. Тобой.

— Пожа… — я царапала его руку в отчаянной попытке вырваться, глаза слезились, я судорожно втягивала воздух.

— Где твой городской парень, шлюха? — подколол он.

— Миссис Картер, вы в порядке? — Я облегченно вздохнула, когда увидела коротко стриженную блондинку в дверях.

— Она не миссис Картер, — прорычал папа, ослабляя хватку, и я задыхалась. — Убирайся, назойливая сучка.

Замечая его внимание на двери, я выкатилась из-под него и сумела выбить нож из его руки. Он упал на пол, и я пихнула его под диван, постепенно отступая.

Живот скручивало от ненависти. Я была возмущена собой за то, что хоть на мгновение надеялась, что человек может измениться. Когда я была беременна и после его сердечного приступа, я лелеяла крошечную надежду, что он может измениться.

Я ужасно ошибалась.

— Почему ты не уходишь? — заорала девушка, положив руки на узкие бедра. Я узнала ее сразу — Карен Валентайн, ту самую, кого Линда наняла, когда у меня был выкидыш.

— Если не хочешь, чтобы я использовала нож на твоих жирных пальцах, — проревела она, — оставайся. Думаю, будет весело.

— Дай мне его сейчас, — выплюнул папа, глядя на меня.

Я сняла кольцо с пальца, вздохнув от боли, когда золото задело порез. Отскочив, я бросила кольцо к его ногам.

— Возьми и уходи, — умоляла я. Я никогда не испытывала такой унижения.

Она вбежала на кухню в тот день, когда он схватил меня за горло. Я не помню, что сделала, чтобы разозлить его, но он был безумно зол. Чудо, что моя шея осталась целой. Кам, я была почти уверена, спасла мне жизнь, ударив его сковородой по голове. Он отключился.

Папа наконец приехал к ним домой и потребовал, чтобы я вернулась. Я помню, как пряталась за отцом Кам, цепляясь за его ногу, когда увидела, как его потрепанный грузовик въезжает во двор.

— Слышал ее, ублюдок, — сказала Карен твердо. — Убирайся, пьяный придурок.

— А если я не уйду? — прорычал папа, подходя к нам. — Думаешь, мне страшна такая тощая крыса, как ты?

— Возможно, нет, — ответила она. — Но тебе стоит бояться.

— А почему? — огрызнулся папа.

— Потому что я чертовски быстрая, — сказала она с улыбкой, делая шаг к нему. — И у меня отличная точность.

Я едва успела заметить, как она подняла колено и ударила его в пах.

— Сучка, — вырвалось у него, когда он согнулся, прикрываясь руками.

— Уходи, — приказала она, указывая пальцем в сторону двери. — Или хочешь увидеть, как я могу причинить боль пальцами? — Она заигрывающе шевелила пальцами перед лицом папы, а я затаила дыхание.

Это могло закончиться плохо…

— Ты за это заплатишь, — рявкнул папа, быстрее, чем я видела его когда-либо двигаться. Он прыгнул вперед, схватил Карен за волосы и потащил к себе.

— Отпусти ее! — закричала я, подбегая и хватая его за ногу. Он ударил меня коленом в рот. Я упала на живот, зажмурилась и свернулась в клубок. Сила удара выбила воздух из легких, боль была невыносимой.

— Что, черт возьми, ты творишь? — раздался мужской голос, и он дал мне смелость открыть глаза.

Дэвид Хендерсон шел к моему отцу с лицом грома. Он даже не взглянул на меня и ударил отца кулаком в нос.

— Если ты снова появишься в моем отеле или посмеешь взглянуть на нее, я убью тебя, — прорычал Дэвид, прижимая Джимми к стене. — Убирайся, паразит.

Я была шокирована, когда папа отступил.

— Это еще не конец, — предупредил он, покачиваясь к двери. — Я доберусь до тебя, Делия. До тебя и твоей маленькой подруги. Я похороню вас обеих.

Дверь с грохотом захлопнулась, и я осталась сидеть на полу, замерев.

Его слова пробили меня до костей…

«Собери ребенка и убирайся из жизни Кайла, иначе я похороню вас обеих».

— Миссис Картер? — сказала Карен, присаживаясь рядом и поглаживая мое плечо.

«Это Ли», — прошептала я, когда смогла наконец говорить. — Ли Беннетт.

— Ли Беннетт, — сказала она, подавая мне руку. — Честно, это лучше, чем мыть туалеты. Не помню, когда мое сердце так сильно билось, с тех пор как я в пятнадцать уехала на машине отца.

— Прости, что тебе пришлось это видеть, — всхлипнула я, вытирая глаза и беря ее руку. — Прости, что он поднял на тебя руки. Ты не пострадала?

— Нет, все нормально, — сказала Карен, помогая мне встать. — Кто он был?

— Мой отец, — прошептала я, прежде чем рвануть в спальню проверить дочь.

Как и почему — я никогда не узнаю, но Хоуп спала, спокойно похрапывая в старой переносной кроватке. Я облегченно выдохнула, наблюдая за ее невинностью и чистотой. Она никогда не столкнется с таким человеком, как Джимми Беннетт. Я бы умерла, прежде чем моему ребенку пришлось бы пережить то, что пережила я.

Я бросилась в ванную мыть руку. Ковер был кремового цвета, и я не хотела пачкать его кровью.

Перед зеркалом я пыталась остановить слезы. Подбородок уже покрывался синяком, спина все еще болела после удара, но было бессмысленно расстраиваться. Он выиграл. Снова.

— Держи, — сказала Карен, подходя ко мне. — Давай промоем это. Твои руки дрожат.

— Спасибо, — прошептала я, опуская палец под холодную воду. Боли я почти не чувствовала. Сравнивая с тем, что пришлось пережить за годы, порез на пальце казался пустяком. — Ты была очень смела.

— Ничего, Ли, — ответила она, взяв полотенце. — Извини за путаницу с миссис Картер. Я думала, ты замужем.

Я поморщилась, когда она обернула белоснежное полотенце вокруг пальца. Похоже, Карен редко сталкивалась с кровью. Пятна на белом трудно вывести. Довольно удручающая мысль.

— Нет, — отрезала я, прижимая палец, чтобы остановить кровь. — Мы помолвлены. Не замужем.

— Хм… странно, — пробормотала Карен с нахмуренным лицом, открывая дверь ванной и ведя меня обратно в гостиную.

Я сразу села на диван, скрестив ноги, положила на колени подушку и глубоко вздохнула, прежде чем снять полотенце и осмотреть повреждение.

— Он так раньше делал? — тихо спросила она, садясь рядом.

Я кивнула. Я едва знала Карен Валентайн, но она не заслуживала лжи, а мне было слишком устало строить стену. Тем более, я все внимание сосредоточила на букве Ш, выцарапанной на коже моего кольцевого пальца.

«Шлюха».

— Думаю, тебе не нужны швы, но нужно вызвать полицию, пока он не ушел далеко, — сказала она, обхватив плечо. Я на мгновение напряглась, но потом расслабилась. — Я знаю, это твой отец, но так нельзя оставлять.

Он сделал хуже. Намного хуже…

— Никому не говори, — внезапно выпалила я. Карен была права, что папа не должен уйти безнаказанным, но я не собиралась вызывать полицию. Это принесло бы массу проблем, и я боялась реакции Кайла. Он и так был достаточно напряжен. Я не могла представить, что о моих секретах из детства узнают все газеты. Моя мать была бы разрушена. Я не могла это пережить.

Некоторые вещи слишком темные, чтобы их выставлять на свет. Я знала отца лучше всех. Он получил то, что хотел. Он больше не вернется. Мое обручальное кольцо стоило шестьдесят тысяч долларов. Он, наверное, напьется и проживет остаток жизни в беспамятстве.

— Пожалуйста, — прошептала я, прогибаясь, когда боль в спине дала небольшой толчок. — Давай просто оставим это между нами?

Карен нахмурилась, ее глаза выразили беспокойство. — Не знаю, говорили ли тебе это, Ли, — мягко сказала она, садясь рядом, — но мужчина, который поднимает на тебя руки, — это недопустимо. Ни один мужчина. Ни брат, ни парень, и уж тем более не отец.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Если мы позвоним в полицию, появятся репортеры. Они только начали отставать. Я не могу выдержать больше давления. Кайл тоже не сможет…

— Тогда нужно сказать Кайлу, — твердо сказала она. — Полиция или Картер. Выбор за тобой.

Я запрокинула голову и вздохнула.

Полиция или Картер?

Это вовсе не выбор.

— Я уже сделала несколько звонков, Делия, — раздался голос Дэвида Хендерсона, и я сразу напряглась. Я совсем забыла, что отец Кайла стоит на страже с угрюмым выражением лица. — Телефон Кайла выключен, его нет в здании, но полиция уже в пути. И также врач.

— Врач? — закрыв глаза, я позволила слезам свободно стекать. — Мои почки…

— Да, — ответил Дэвид. — Ты пережила немало за последние месяцы. — Очистив горло, добавил: — Не думаю, что удар по спине полезен для твоего восстановления.

— Должна поблагодарить, наверное, — сумела выдавить я, голос дрожал. Отец Кайла никогда не показывал, что ему нравлюсь, но сейчас он встал на мою защиту.

— Почему вы нам помогли, мистер Хендерсон? — спросила я, неловко перекладываясь на диване.

— Не обязательно любить кого-то, чтобы защитить, — спокойно сказал Дэвид. — Ты выбор моего сына, и будь он готов признать это или нет, я пытаюсь исправить ошибки. Теперь я считаю тебя членом нашей семьи. И, кроме того, любое насилие над женщиной в моих глазах отвратительно.

— Надеюсь, они быстро его поймают, — проревела Карен, которую я забыла в комнате, похлопав меня по колену.

— Да, — прошептала я. — Надеюсь.

ГЛАВА 10

Ли

— Хочешь, чтобы я зашла с тобой? — спросила Карен, когда подъехала к моему дому. Становилось темно, и все, чего я хотела, — горячий душ и моя кровать.

Я чувствовала себя совершенно истощенной после всех вопросов, которые задавал офицер — пришедший в отель, — и еще более измотанной после всех проверок и ощупываний от утомительного доктора Майклса.

Мистер Хендерсон, после того как дал свои показания, тихо ушел, а Карен осталась со мной, помогала с Хоуп, пока я отвечала на вопросы и каждый дюйм моего тела подвергался проверке. То, что Кайл не отвечал на мои звонки и не вернулся в отель, делало допросы и осмотры в миллион раз тяжелее.

Выключив двигатель своего маленького Хонды, Карен повернулась ко мне с тревожным выражением лица:

— Думаю, тебе не стоит быть здесь одной, Ли. После всего, что только что произошло с твоим отцом…

Она, наверное, была права, но я не могла сидеть в той комнате и ждать возвращения Кайла. Мне нужно было перевести дыхание, а в отеле я задыхалась от страха. После десяти неотвеченных звонков Кайлу Карен наконец — нехотя — согласилась отвезти меня с Хоуп домой. Я оставила короткую записку на кровати, чтобы Кайл знал, куда я ушла, и не волновался.

Удивительно, но Карен не спросила меня, почему я попросила заехать на кладбище по пути, и я оценила это. Мне не хотелось объяснять, что мне все еще нужна поддержка моей лучшей подруги, и я была настолько отчаянна, что готова была сидеть на кладбище и говорить с воздухом. Быть рядом с Кэм успокаивало меня, и даже несколько коротких минут у ее могилы помогли мне прийти в себя.

— Я справлюсь, — сказала я с легкой улыбкой, расстегивая ремень безопасности. — Большое спасибо за поездку. И за все остальное.

— В следующую субботу я не работаю, — сказала она с нервной улыбкой. — Хочешь, может, встретимся на кофе или что-то вроде того? Я не знаю здесь много людей, а ты кажешься… наверное, занята… но есть кое-что, о чем я хотела бы с тобой поговорить…

— Я не занята, — выдавила я с робкой улыбкой. — С удовольствием выпью с тобой кофе.

Я дала Карен свой номер, затем вышла из машины, подняла Хоуп с заднего сиденья и помахала ей. Машина Карен только скрылась из виду, как передо мной открылась дверь… и я увидела самое долгожданное зрелище за все это время.

— Скучала по мне?

Мои ноги двинулись быстрее, чем мозг успел сообразить. Я побежала вверх по ступеням с Хоуп на руках и ринулась в его объятия, разрыдавшись.

— О, Дерек…

КАЙЛ

— Спасибо за это, Синди, — пробормотал я, сидя словно окаменевший на пассажирском сиденье своей машины. Голова раскалывалась, зрение было расплывчатым, и я был чертовски благодарен ей за то, что она согласилась отвезти меня обратно в отель. — Я ценю это, — выдавил я сквозь дрожь в голосе. — И за то, что сказала мне правду.

— Все в порядке, — мягко ответила Синди. — С самого начала я была против этого, Кайл, — добавила она, крепче сжав руки на руле. — Я сказала маме и тете Линде, что ты заслуживаешь знать о ее раке. — Она протянула руку и похлопала меня по колену. — Ты ее любишь. Было жестоко не дать тебе попрощаться и обрести покой.

Я зажмурился, но это было бесполезно. Закрыв глаза и закрыв уши, мир не перестанет вращаться, а часы не остановятся. Время. Линде осталось жить немного…

— Не могу поверить, что это происходит, — выдавил я, пробегая рукой по волосам и делая тяжелый, прерывистый вдох. — Как будто все…

— Перевернулось с ног на голову и внутри наружу, — вставила Синди, завершив мое предложение, прежде чем разрыдаться.

— Она слабеет с каждым днем, — всхлипывая, сказала она, заезжая на подземную парковку отеля и заглушив двигатель. — Я была бы поражена, если бы она дожила до Дня святого Валентина.

— Эй, — попытался я утешить ее, расстегивая ремень безопасности и притягивая к себе. — Не плачь, но другого-то особо и не остается, — пробормотал я, поглаживая ее спину.

— Ты помнишь, что она сказала, — всхлипывая, Синди отошла и протянула мне ключи от машины. — Она не хочет, чтобы кто-то знал.

Я покачал головой. — Вот что я и не понимаю.

— И я не понимаю, — мягко ответила она. — Но это ее право, Кайл. Ты не можешь никому говорить, ни душе, иначе она запретит тебе навещать ее.

Я открыл дверь машины и медленно вышел, облокотившись локтями о капот. — Тебе нужно на такси? — спросил я, когда Синди вышла со своей стороны и повторила мое движение.

— Нет, все нормально, — покачала головой она, улыбнувшись мягко. — Возьми своих девочек и иди домой, отдохни, Кайл. Дай всему осесть. Сегодня был чертовски тяжелый день.

Вздохнув, я повернулся и направился к лифту, оглянувшись, когда в голову закралась ужасная мысль. — Ты не думаешь, что с ней что-то случится сегодня ночью, да? — крикнул я, останавливая Синди на месте.

Она повернулась и мягко улыбнулась: — Иди домой, Кайл.

— Маркус, я не могу сейчас говорить, — предупредил я, открывая дверь сьютa и заходя внутрь. — Какой бы ни была проблема, я не хочу ее знать. Обсуди это с Майком.

— Я бы предпочел поговорить с вами об этом, мистер Картер, — проворчал Маркус, мой ночной и выходной менеджер, следуя за мной в свадебный сьют. — Это деликатный вопрос.

— Забудь, — отрезал я, заходя в сьют. — Мне это нафиг не интересно. У меня и так хватает проблем.

Маркус что-то пробормотал в ответ, но я не слышал. Я был слишком отвлечен отсутствием Ли и Хоуп. Тишина стучала в ушах. — Принцесса? — позвал я, догадываясь, что они уснули. Уже было после десяти, а Ли всегда ложилась рано.

Открыв дверь спальни и включая свет, я не увидел Ли и дочь, а лишь записку:

Кайл, сегодня со мной произошло кое-что, и я пыталась позвонить тебе, но твой телефон был недоступен. Я совсем не хочу оставаться в этой комнате, поэтому еду домой.

Наверное, поговорим, когда я буду дома. Я все объясню тогда.

Ли.

xxx

Я быстро моргал глазами, перечитывая ее записку. Что сегодня случилось? Проклиная свою чертову глупость, что оставил ее одну, и отсутствие осторожности у Ли, я вытащил телефон и включил его, мысленно ругая себя за то, что не сделал это сразу после выхода из больницы.

Звонок ее телефона на нашей старой кровати сжал мою грудь так, что мне было трудно дышать. Кто, черт возьми, ее подвез? Действительно ли она дома? Почему, черт возьми, все не может пройти гладко?

Черт возьми все это…

ДЕРЕК

— А потом пришел мистер Хендерсон и прогнал его, — всхлипывала Ли, обхватив пальцами свою кружку с горячим шоколадом.

Поджав ноги под себя, она тяжело вздохнула и неловко устроилась на диване. — Полиция его ищет, но я бы не стала на это ставить, — сказала она, делая глоток из кружки и грустно улыбнувшись мне. — Прости, Дер. Ты едва вернулся домой, а я снова сваливаю все свои проблемы на тебя.

Она была права. Всего неделя. Я отсутствовал семь чертовых дней, а их драма достигла эпических масштабов.

Эти двое — сплошная драма, драма и еще больше драмы. Мне нужна была тихая, спокойная жизнь. Все это выматывало. Я хотел вернуться домой к Эддисон, где жизнь нормальная, где мне не придется иметь дело с мстительными отцами и судебными процессами о убийствах. Я хотел рухнуть на кровать и зарыть голову в подушку. Я был сверх устал.

Слушая, как Ли вспоминала события в отеле, и глядя на ее посиневшие губы, во мне разгорелся огонь. Черт возьми, это именно то, чего я боялся. Я говорил Кайлу, что нужно разобраться с Джимми Беннеттом, но он поступил точно так же, как с Рэйчел. Он замел это под ковер. Ну что ж, посмотрим, как он справится на этот раз.

— Где он? — спросил я, устраиваясь в кресле. Хоуп, которая сидела у меня на коленях, автоматически свернулась клубком и прижалась ко мне грудью. Боже, как я любил эту малышку. — Где сейчас Кайл?

— Не знаю, — тихо ответила Ли, допив содержимое кружки и поставив ее на кофейный столик. — Я не видела его с того момента, как вырвалась из его офиса. — Она прижала большие пальцы к вискам и вздохнула. — Он, должно быть, выключил телефон, потому что я не могла дозвониться до него весь день. — Она нервно прикусила губу. — Я думала, что он уже дома, — призналась она. — В последнее время он очень напряжен, Дерек.

Конечно, напряжен. — Тебе стоит немного поспать, — мягко сказал я. — И не переживай, айс, никто не подойдет к этому дому на пять миль без того, чтобы не получил по заслугам.

— Да, — вздохнула она. — Сначала я искупаю Хоуп.

Поднявшись на ноги, она подошла ко мне и взяла дочку на руки. — Я рада, что ты дома, Дер, — тихо сказала она. — Мы скучали.

Бьюсь об заклад. — И я по вам скучал, — пробормотал я.

КАЙЛ

Мое сердце вырывалось из груди, когда я подъехал к дому. Мне нужно было успокоиться, но записка Ли разожгла во мне ярость. Пробегая по ступенькам крыльца, я распахнул входную дверь и ворвался в гостиную.

— Она здесь, — сказал Дерек, стоя у камина. — Обе.

Весь мой организм расслабился от облегчения, и я уронил телефон на диван, не в силах вымолвить ни слова, чтобы поприветствовать ее дома. Оперевшись кулаками на спинку дивана, я сделал несколько глубоких вдохов.

— Где она? — смог выдавить я, сжав челюсть так сильно, что едва мог произнести слова.

— В твоей комнате, — ответил он, добавив: — Кайл, с ней плоховато, чувак. Может, тебе стоит успокоиться и выслушать, что она мне рассказала, прежде чем ты…

Я не стал ждать, пока он закончит.

Взбегая по лестнице, я не сбавлял темпа, пока не оказался в нашей спальне, с сердцем, колотящимся от облегчения, и с головой, совершенно пустой от эмоций.

Дыши.

Глубоко…

Да ну, к черту.

— Мне нужно с тобой поговорить, — потребовал я, врываясь в ванную. Ли стояла в душе и сразу попыталась прикрыться руками. Я закатил глаза и распахнул стеклянную дверь. — Я сказал, нам нужно поговорить.

Она повернулась ко мне спиной и отошла в угол. — Можем поговорить, когда я выйду?

— Мы поговорим сейчас, — прорычал я. Повернув ее, я схватил за бедра и резко притянул к себе. Ее грудь прижалась к моей насквозь мокрой рубашке.

— Это смешно, — всхлипнула она. — Посмотри на себя. Твоя одежда вся испорчена.

— Я скажу, что смешно, — прорычал я, отбрасывая волосы с ее лица, пока вода стекала на нас обоих. — Ты убегаешь и оставляешь мне чертову записку. Записку, Ли. Господи, у тебя нет мысли о других людях? Ты хоть представляла, как я буду волноваться, когда найду тебя исчезнувшей?

— Кайл… пожалуйста, послушай меня… — начала она плакать, но мне было слишком чертовски злостно, чтобы слушать. Она должна была услышать меня. С ней могло случиться все что угодно. Разве она этого не понимала? Угрозы Джимми крутились в моей голове, заставляя ярость расти.

— Нет, слушать должна ты и повзрослеть, Ли, — сказал я, и она вздрогнула от моих слов. Я был рад, что она поняла, насколько это серьезно. Она должна была перестать подвергать себя лишнему риску.

Я всегда следил за ней пристально. Существуют сумасшедшие, извращенные люди — в частности ее отец — и у меня много денег. Это общедоступная информация. Я не хотел ее пугать, но она должна была понять, насколько уязвима. Любой псих, читающий газеты, мог узнать ее лицо. Она была моей слабой точкой. Она была целью. Ходящей лотереей. Она была в опасности. Черт побери.

— Никогда больше не выходи за дверь, не предупредив меня, — предупредил я ее. — И я не имею в виду записку, — добавил я с отвращением. — Мне плевать на твои оправдания или причины. Мне по горло твоими детскими выходками. Сегодня ты вывела меня из себя, Ли, а поверь, у меня есть более важные дела, чем беспокоиться о тебе. Все это должно закончиться. Поняла?

Она опустила голову и закрыла лицо руками. — Кайл, м-моя…

— Ты поняла, Ли? — потребовал я. Сердце билось так сильно, что я не был уверен, взорвусь ли я или потеряю сознание.

— Поняла, — сказала она ровным тоном, и я выдохнул с облегчением.

Обойдя меня, она держала лицо опущенным, открыла дверь душа и вышла. Я наблюдал, как она молча обернула себя полотенцем, прежде чем выйти из ванной.

Как только дверь за ней закрылась, я опустился на пол душа. Я отказался чувствовать вину. Мне важно было ее безопасность. Если она злилась на меня за это, я мог с этим справиться. Кроме того, у меня было больше забот, чем гордость Ли.

Единственная мать, которую я когда-либо знал, умирала в больничной койке, и сейчас это беспокойство превалировало над любой мелкой глупой неуверенностью Ли из-за Келси. Линда могла умереть в любой день, и я не знал, как справиться с эмоциями, которые бушевали во мне. Это было нечестно, и я не мог это остановить, не мог сделать ее лучше, и я знал точно, что не справлюсь с ее смертью. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким и разбитым. Я не мог никому сказать — Линда хотела, чтобы ее болезнь знали лишь ближайшие родственники. Образ ее истощенного тела проникал в мои мысли, и я выдал резкий, хриплый рев.

Поднявшись, я снял с себя одежду и стал стоять под водой, склонив голову, пока сердцебиение не стало ровнее, а боль за Линду превратилась в тупую ноющую боль. Но к тому времени вина за Ли снова нахлынула на меня. — Черт, — прошипел я, ударив ладонью по плитке душа.

Я все испортил.

Выключив воду, я вышел и обернул полотенцем талию. Сделав несколько глубоких вдохов, я открыл дверь. Мой взгляд упал на нашу кровать.

Она была пуста.

Пробегая вниз, я открыл дверь гостиной и сердце сжалось, когда увидел ее темные кудри, свисающие с дивана. Маленькое тело было закутано в тонкий коричневый плед. Дерека нигде не было, но сейчас он не был моей приоритетной заботой. Приоритет был — она. Как и должно было быть раньше…

— Ли. — Я подошел к дивану и присел, чтобы видеть ее лицо. — Я не должен был так говорить, — прошептал я, поглаживая ее щеку. Она не открыла глаз, но по щеке скатилась слеза, за ней еще одна и еще одна. — Прости, — пробормотал я. — За все.

Ее веки сжались сильнее, она спрятала подбородок под пледом. Все тело было напряжено, как доска. Она поджала подбородок и сжала губы, явно пытаясь сдержать слезы. — Ладно, — прошептала она.

— Пойдешь со мной в кровать? — умолял я, нуждаясь обнять ее, нуждаясь в утешении ее присутствия.

— Я б-бы осталась одна с-сегодня, — всхлипнула она.

— Ли, — сказал я грубым тоном. — Пожалуйста, не отталкивай меня, детка. У меня был ужасный день. Я не должен был срываться на тебе. Я знаю, что ошибался, принцесса.

Я наблюдал, как она поворачивается на другой бок — от меня. — И я тоже.

Нет… этого не должно было происходить. Подхватив ее под руки, я поднял ее на руки и понес наверх в нашу комнату, уложив на кровать. Она не произнесла ни слова. Она просто свернулась клубком и прижала руку к груди.

Я накрыл ее одеялом, наклонился и поцеловал в висок. — На диван не ложишься, — прошептал я. — Никогда.

И затем заставил себя выйти из комнаты, но, черт возьми, это было больно.

— Что ты с ней сделал? — прошипел Дерек, как только я вышел из спальни.

Хватая меня за плечи, он прижал к стене. — Она в ужасном состоянии, Кайл, — прорычал он, прямо у меня перед лицом. — Тебе так нравится добивать девушку, когда она на дне, да?

— Я знаю, что облажался, Дерек, так что оставь мне допрос, — рыкнул я, грубо оттолкнув его и спустившись вниз. Мне не нужен был этот трэш. Ни от него, ни от кого. Моя голова была полнейшим хаосом. Я и так чувствовал вину без того, чтобы Дерек, чертов, сыпал соль на мои раны.

— Где ты сегодня был? — потребовал он, следуя за мной на кухню.

Игнорируя вопрос, я подошел к раковине и оперся на нее, устремив взгляд в окно. Темнота. Пустота. Да, именно так я себя сейчас чувствовал.

— Я спросил тебя, Кайл, — выплюнул Дерек, вставая рядом. — Где, черт возьми, ты был?

— Тебе нет дела до того, куда я хожу, Дерек, — ответил я ровно, желая всем сердцем рассказать лучшему другу, что мой мир рухнул, но я не мог.

Линда не хотела, чтобы кто-либо знал. Я не понимал почему, но я не мог нарушить ее доверие. Я не мог пойти против воли умирающей женщины. — И тебе нет дела до того, что происходит между мной и моей невестой.

— Нет дела? — переспросил Дерек с отвращением. — Я провел полвечера, пытаясь успокоить твою невесту и убедить ее, что она в безопасности, а ты смеешь сказать, что это не мое дело?

— Именно так, — устало сказал я. — Подожди… убедить ее в чем? — я обернулся к нему. — О чем ты вообще говоришь?

— Ты знаешь о чем, — сказал он обиженно. — На этот раз сам выкопай себя из этой дыры.

Качая головой, Дерек пробормотал: — Я пас, Кайл, — и отошел. — Сам чини свои отношения, если там вообще что-то осталось, что можно чинить.

ЛИ

Я одна. Привязана к стулу. Я не могу двигать ни руками, ни ногами. Кто-то держит мою голову, заставляя смотреть на них. Они смотрят на меня, и мне страшно. Мне так страшно. Зеленые глаза, полные злобы… Сердитые голубые глаза… Испуганные голубые глаза… Мертвые зеленые глаза… Недоверчивые карие глаза… Зеленые и серые глаза, прожигающие мой разум…

— Ты неблагодарная маленькая шлюха…

— Твоя мать жива…

— Твой ребенок мертв…

— Повзрослей, Ли…

— Ты чертова задира, Ли…

— Не дай мне умереть, Ли…

— Я закопаю вас обеих…

Моя вина. Моя вина. Моя вина… Все смотрят на меня. Судят меня. Ненавидят меня…

Они повторяют слова, которые уже говорили. Я не могу им ответить. Слова не идут, потому что из моего рта течет кровь, из живота… Боль сдавливает мне горло.

Он смотрит на меня с грустью. Он держит ребенка на руках. Моего ребенка. Моего мертвого ребенка. Его голубые глаза смотрят в мои, и я знаю — он спасет меня.

Но он поворачивается ко мне спиной и уходит.

— Не уходи, — умоляю я в голове. — Спаси меня.

Он оставляет меня с ними. Они приближаются, и мое тело дергается. Боль взрывается в душе. Я распадаюсь на части. Я чувствую, как тело отрывается от меня. Отделяется от моего разума. Тьма забирает меня…

Мое тело резко дернулось, и я, не мигая, уставилась в потолок, делая медленные ровные вдохи. Сердце стучало так сильно, что футболка на груди поднималась и опускалась. Я прикусила губу, чтобы не закричать.

Я почувствовала вибрацию телефона под подушкой. Засунув руку, вытащила его и моргнула, глядя на экран. Сообщение от Карен.

Нашли ли его копы?

Я взглянула на сообщение и дрожащими руками набрала ответ.

Нет. Ничего не слышала. Он получил то, за чем пришел. Он не вернется.

Через несколько секунд телефон снова завибрировал. Я открыла сообщение.

Мне так жаль, Ли. Ты не заслужила всего этого.

Я засунула телефон обратно под подушку и сбросила с себя одеяло, пропитанное потом. Дверь спальни открылась, и я закрыла лицо руками.

— Принцесса, — прошептал Кайл, но я не смогла на него посмотреть. Сорвавшись с кровати, я бросилась в ванную и заперлась.

Не было смысла рассказывать Кайлу. Он не мог это исправить, а я была слишком расстроена, чтобы с ним говорить. Все давило на меня. Мне нужен был перерыв от этой жестокой жизни. Я убежала, чтобы спастись от отца — чтобы быть свободной — а теперь чувствовала себя как птица в клетке. Я сбежала от одного контролирующего тирана и оказалась в руках другого.

Я знала, что это говорит моя боль, что через пару дней все уляжется, но сейчас, именно в этот момент, мне хотелось разорваться. Вырваться из собственной кожи, схватить моего ребенка и бежать. Бежать далеко от всего этого. Сбежать от давления, от негативных людей. Мне хотелось одиночества. Мне нужен был покой. Я не так уж много просила. Хотелось кричать на весь мир: оставьте меня в покое.

ГЛАВА 11

Ли

Прошло две недели с момента инцидента с моим отцом, и я не слышала от полиции ничего о его местонахождении. И, кроме как извиниться передо мной за крик в душе, Кайл отгородился от меня. Я не рассказывала ему о папе, потому что его почти не было дома, а когда он был, и я пыталась с ним говорить, Кайл просто качал головой, говорил, что ему не интересно, и уходил.

Он не разговаривал и с Дереком, а на Хоуп вообще не обращал внимания, словно ее не существовало. Он уходил из дома на рассвете и не возвращался до позднего вечера. Я знала, что он не ходит в отель, потому что Маркус несколько раз звонил на домашний телефон, требуя срочно поговорить с Кайлом.

Поведение Кайла меня пугало, а взгляд, который он бросал на меня, когда я к нему подходила — отвращение и враждебность в глазах — заставлял думать, что либо с ним происходит что-то ужасное, либо он закончил со мной и хочет, чтобы я сама ушла.

Он намеренно отталкивал меня, и мне стало тяжело пытаться держаться за него. Много ночей за последние недели, когда я лежала одна, я думала о том, чтобы собрать Хоуп в машину и поехать к маме. Но я не делала этого и не сделаю, хотя то, как Кайл со мной обращался, открывало все мои старые раны и неуверенности, которые я так усердно пыталась залечить…

«Я до чертиков устал от твоих детских выходок», — сказал мне Кайл, и небольшая часть меня думала, что он, возможно, пытается научить меня уроку, не появляясь, чтобы отвезти меня на прием к врачу.

Ну, я не собиралась просить.

Мне нужно было больше опираться на себя и стать более независимой от Кайла.

Я собиралась сама принимать решения о своей жизни.

Вытирая волосы со лба, я вытерла потные ладони о джинсы, убрала страхи на задний план и взяла ручки коляски Хоуп, отправляясь в путь.

Над головой сгущались сумерки, и, натянув капюшон пальто, я шла быстрым шагом к ярко освещенной закусочной чуть впереди.

Войдя внутрь, я заказала кофе на кассе и посадила Хоуп в высокий стул, садясь рядом, рада отдохнуть от усталых ног.

От дома до больницы был всего час пешком, а сюда — десять минут, но я была не в форме. Я ждала Кайла все утро, чтобы он отвез меня на прием, но когда пробило три часа, я собрала Хоуп и пошла пешком.

Место было почти пустым, и я наслаждалась тишиной, потягивая кофе. Прошло тринадцать лет с тех пор, как я сидела в таком месте…

Мы ходили в «Бургер Парк» на день рождения Кэм. Это был единственный праздник, на который папа разрешал мне идти. В тот день я ехала спереди с миссис Фрей в ее Ford Escort. Кэм и ее друзья сидели сзади. Конечно, я сидела с миссис Фрей. Другие друзья Кэм, Шантель и Кейси, не хотели, чтобы я с ними сидела, потому что, по их мнению, в семь лет моя странность была заразительна — да и одежда у меня была грязная.

Их дразнилки больше тревожили Кэм, чем меня. Все, чему меня научили их обзывания, — это правильно стирать собственную одежду. Я мыла ее в раковине с куском мыла, но на следующий день после праздника мистер Фрей принес новую стиральную машину и сушилку и подключил их. Папа спал во время визита и до сих пор не заметил их в нашей кухне…

— Джорди, хочешь картошку фри с бургером? — знакомый женский голос прервал мои мысли, и я повернула голову в сторону источника. Невысокая девушка с блондинистыми волосами, подстриженными «пикси», стояла у кассы, крепко держа за руку мальчика с черными волосами, и я сразу ее узнала.

Карен.

С интересом я наблюдала, как раздраженный подросток, который меня обслуживал, сердито смотрел на мальчика рядом с Карен.

— У меня нет целого дня, леди, — буркнул Невилл — я прочитала его имя на бейджике — носовым голосом.

Карен огляделась по пустому ресторану, затем посмотрела на подростка. — Я вижу, — сказала она с сарказмом, и я еле сдержала смех. У нее была сталь в венах. — Нам два бургера и две порции картошки фри.

Невилл кивнул и принялся за заказ.

— Можно мне колу, мамочка? — надеялся мальчик.

Мамочка? Карен — мама? Карен рассмеялась и покачала головой. — Ни за что, Джорди. Ты же знаешь, что это делает с тобой.

Невилл вернулся с заказом, и я наблюдала, как Карен ищет деньги в сумке. — У тебя случайно нет работы вместе с этим счастливым обедом? — спросила она, передавая деньги.

Работа? Зачем ей работа? Мое сердце сжалось, когда я видела, как она считает мелочь на кассе, и я крепче держала руку Хоуп. Я понимала ее… я была на ее месте не раз.

— Тебе не хватает доллара, — жаловался Невилл, и мне хотелось кричать на него за жестокость. Было видно, что у нее нет нужной суммы, а этот ублюдок умышленно мучил ее.

— А у нас полный штат, — добавил он с ухмылкой. — К тому же, твои навыки счета оставляют желать лучшего.

— Засранец, — пробормотала она, продолжая рыться в сумке. — Можно я потом доплачу? Я не принесла достаточно мелочи.

Я не могла больше наблюдать за этим. Подняв Хоуп на руки, я подошла к мерзавцу и вытащила из кармана десять долларов. — Может, тебе стоит учиться манерам, — сказала я резко, положив деньги на кассу, бросив быстрый взгляд на Карен и ее сына. — Тебе должно быть стыдно.

Невилл покраснел, взял деньги, положил обратно картошку и через минуту вернул сдачу.

— Спасибо, — пробормотала Карен, явно смущенная. — Но тебе не нужно было это делать.

— Он вел себя как козел, — громко сказала я, чтобы Невилл услышал. — Ты этого не заслужила. Мы все через это проходили. Я точно знаю. — Поставив Хоуп на бедро, протянула Карен руку и улыбнулась. — И ты сделала для меня гораздо больше.

— Я же говорила, что это не проблема, — улыбнулась она. — Как ты держишься? Прости, что не звонила, искала работу.

— Что? — я покачала головой. — Почему?

— Привередливые аппетиты, — хихикнула Карен, слегка наклонив голову к ребенку. Она мягко провела рукой по голове Хоуп и вздохнула. — Боже, она копия своего папы. — Смущенно добавила: — Я убираю в офисе Кайла. Ваши лица почти в каждой рамке, на которой я пыль протираю.

— Да, она похожа, — шепнула я, глядя на дочь с голубыми глазами, темными волосами, золотистым оттенком кожи и ямочкой на щеке. Комок в горле мешал говорить. Не думай об этом… — Хочешь сесть с нами? — выдала я, указывая на наш стол. Обычно я так открыто не обращалась к новым людям, но эта девушка мне нравилась. — Мы могли бы выпить тот кофе, о котором говорили?

— О, эм… — Карен замялась, посмотрела на мальчика, затем смущенно улыбнулась. — Конечно.

— Как зовут твоего малыша? Я — Джордан, но мама зовет меня Джорди. Все нормально, я не против, — сказал Джордан, дергая за ногу мои джинсы. — Ей нравятся поезда? Мне нравятся поезда.

Я посмотрела в его зеленые глаза, и волна узнавания прошла через меня. — Хоуп, — мягко ответила я, пытаясь вспомнить, где видела мальчика раньше. Возможно, в отеле…

Осознав, что уставилась на ребенка, я собрала себя и улыбнулась. — И Хоуп любит поезда, — добавила я с энтузиазмом. Действительно, Хоуп радовалась всякий раз, когда звучала тема «Томаса и его друзей». Кайл был в восторге, и я была почти уверена, что ему это нравилось даже больше, чем Хоуп. Перестань, Ли. Не расстраивай себя…

Сев за стол, я передвинула сумку Хоуп, чтобы освободить место для Карен и Джордана, и почувствовала себя немного меньше одинокой.

КАЙЛ

— Сколько у нее счета за лечение? — спросил я Пэтти, сестру Линды, когда мы сидели в кафетерии больницы. Линда весь день приходила и уходила из сознания, а я чувствовал себя чертовски бесполезным. — Пусть я хотя бы за это заплачу, — пробормотал я, размешивая кофе ложкой.

Руки дрожали так сильно, что большая часть кофе выплескивалась через край кружки с пенкой, но я не мог остановиться. Мне нужно было держать руки занятыми. Мне нужно было отвлечься от того, как ужасно я все испортил с Ли. Я пытался извиниться за то, как разговаривал с ней, но она не хотела слушать, поэтому я сдался. Я все еще спал на диване, а Ли старалась держаться от меня подальше. Она даже не смотрела в мою сторону, и каждую ночь, возвращаясь из больницы, я проверял нашу комнату, чтобы убедиться, что она не ушла…

— Тебе не нужно этого делать, Кайл, — тихо сказала Пэтти. — Линда уже все устроила. — Протянув руку через стол, она успокоила мою дрожащую руку и сжала ее. — Вот почему она не хотела, чтобы ты знал.

— Потому что у меня бы дрожали руки? — бросил я без тени юмора.

— Нет, — вздохнула Пэтти тяжело. — Потому что она знала, что ты попытаешься взять всю тяжесть на свои плечи.

Я положил ложку в кружку, откинулся и уставился на женщину, которая так походила на умирающую женщину с четвертого этажа. — Ты, как никто другой, должна понимать, почему я хочу помочь, — тихо сказал я. Пэтти знала, что Линда значит для меня. — Она отдала годы своей жизни, чтобы вырастить меня, — я сдерживал комок в горле. — Я должен сделать для нее что-то… пока еще могу. Я должен быть с ней столько, сколько возможно, пока она здесь.

— Кайл, — тяжело вздохнула Пэтти, — я понимаю, милый, но ты не можешь ставить свою жизнь на паузу вот так.

— Могу, — пробормотал я сквозь зубы.

— Ты почти не отходил от ее постели последние две недели, — покачала головой Пэтти и грустно улыбнулась, глаза синие, полные слез. — А что насчет твоей семьи? — спросила она. — Наверняка ты давно их не видел. Им тебя не хватает.

— Это не имеет значения, — прошипел я, сдерживая накатывающее чувство вины. — Ничто не имеет значения.

ЛИ

— Чуть больше года, — ответила Карен, когда я спросила, как долго она живет в Боулдере. Мы болтали уже больше часа и успели сделать третью дозаправку кофе. — Мы переехали сюда в прошлом году из Айдахо. Нам нужен был свежий старт, — продолжила она, играя с бумажным стаканчиком. — Моя семья… они замечательные, я их люблю, но иногда бывают немного навязчивыми.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила я, полностью увлеченная разговором. Карен была первым человеком, с которым я говорила, кажется, целую вечность, и который не поднимал темы стрельбы, суда или прошлого. Она была прямолинейной и приятной в общении. Я быстро расположилась к дерзкой блондинке напротив, и в груди забурлила маленькая искорка надежды — возможно, я нашла подругу. Она была единственной женщиной, с которой я встретилась с момента переезда в Боулдер, кроме Кэм и Рэйчел. А учитывая, что Кэм была мертва, а Рэйчел в тюрьме за убийство Кэм и попытку убить меня, выбор друзей среди женщин был крайне ограничен.

— Слишком много, — фыркнула она, меняясь в кресле. — Я четвертая в очереди из шести. — И послушай это, — рассмеялась она. — Все имена моих сестер начинаются на C. А я изменила свое на K в знак независимости. Еще в пять лет я поняла, что не хочу быть овечкой в стаде.

— Серьезно? — рассмеялась я и покачала головой в удивлении.

— Абсолютно серьезно, — кивнула она. — Давай посмотрим… есть Кэти. Ей двадцать девять, она великолепная старшая, и в глазах родителей она не может сделать ничего плохого. — Конечно, — закатила глаза в комично-драматической манере, — ей помогло то, что она вышла замуж за сына друга отца сразу после колледжа. У них дома целая армия детей.

— Сколько у твоей сестры детей? — спросила я, любопытствуя.

— Пятеро, — засветились глаза Карен от смеха. — Четыре девочки и мальчик. Две пары близнецов и один одиночка, Бенни.

Я заставила себя улыбнуться и сказала — Вау, две пары близнецов. Это впечатляет, — но пустота в моей утробе болезненно напомнила о себе.

Карен счастливо улыбнулась — Да, невероятные шансы, правда?

Шансы… я не любила шансы. Кайл тоже. Они обычно были против нас. Какие шансы на мою беременность? Один к восьмидесяти тысячам, говорили врачи. Шансы — это чепуха, а статистика — пустой звук, особенно если ты из их числа…

Заметив перемену в моем настроении, Карен быстро продолжила — Колетт следующая. Ей двадцать шесть. Она сбежала с австралийским красавцем и теперь живет в Мельбурне. За исключением редких писем, мы почти не общаемся. — Плюс мой брат Д. Джей. Ему двадцать три, полный болван, — она улыбнулась с теплотой. — Но я его люблю.

— Почему его имя не на C?

Карен усмехнулась — О, потому что дорогой Д. Джей — второй любимчик. А тот факт, что у него есть пенис, ставит его на отдельный пьедестал среди сестер. Это базовая семейная политика. — А я следующая, двадцать один, вечно разочаровывающий семью блудный ребенок, — драматично вздохнула она, кивнув в сторону Джордана, который восхищенно смотрел на Хоуп. — А потом есть Карли и Кэсси. Восемнадцать и ЭМО-…

Я не знала, что это значит. Эмо? Разве это не птица какая-то? — Тебе повезло, — сказала я, подбирая ключи, которые Хоуп кидала на пол весь час, визжа от радости, каждый раз когда Джордан их возвращал. — Я единственный ребенок, — добавила я. Но не должна была быть… мысль о признании матери всплыла в голове, и я быстро оттолкнула ее.

Сфокусируйся на настоящем…

— Думаю, так думают все, правда? — сказала Карен, протягивая мне салфетку для липких пальцев Хоуп. Я заметила, что Джордан тайком подсовывает ей картошку фри, когда я отворачиваюсь. — Все всегда хотят того, что есть у других, — продолжила она. — Трава всегда зеленее на другой стороне…

— Ты замужем? — спросила я, глядя на ее руку. Мне было интересно, переехала ли она сюда одна.

— Боже, нет, — рассмеялась она. — Мне всего двадцать один, Ли.

— Извини, — сказала я, краснея, делая глоток кофе. — Не хотела лезть…

— Все нормально. Ты не лезла, — улыбнулась Карен, и я сразу почувствовала облегчение. — Он почти четырехлетний, и я… молода. Я понимаю. Я бы тоже хотела узнать о тебе, если бы не знала заранее. — Она посмотрела на Джордана на мгновение, а затем наклонилась ко мне. — Я сделала одну очень глупую вещь в шестнадцать лет, — сказала она шепотом. — Отдалась лучшему другу моего брата и получила больше, чем ожидала.

— Эм… извини, — честно говоря, я не знала, что еще сказать. Ее прямота вместе с этим признанием ошеломила меня.

— Все в порядке, — уверила она меня улыбкой. — Я бы ни за что не поменяла Д. Ж. О. Р. Д. А. Н.

— Я сама умею писать свое имя, — пробормотал Джордан с отвращением, и мы обе засмеялись. — Мой дядя Д. Джей учит меня многому.

— Чему? — спросила я, сдерживая смешок.

— Как писать имя и играть на гитаре, — сказал Джордан, затем посмотрел на Карен. — Я тоже могу аккорды, правда, мама?

— Да, можешь, милый, — мягко подтвердила Карен. — Ты очень хорошо играешь на гитаре.

— Мой дядя Д. Джей говорит, что я самый умный ребенок в мире, и он научит меня ловить рыбу и кататься на велосипеде летом, — добавил Джордан с широкой улыбкой. — Он живет у нас дома, — и я тепло улыбнулась маленькому мальчику, который явно восхищался своим дядей. — И делает мне горячий шоколад, когда мамы нет дома, но это наш секрет, я не должен рассказывать…

— Когда я вырасту, я стану… м-музыка… — запнулся Джордан.

— Музыкантом, — мягко добавила Карен.

— Да, — улыбнулся Джордан. — Я буду таким, как мой дядя Д. Джей.

— Он играет в небольшой рок-группе, — сообщила Карен с улыбкой. — Перед Рождеством у них было несколько концертов в Боулдере, а потом Д. Джей решил сделать паузу и остаться с нами. — Думаю, он переживал, как я справлюсь одна в новом городе, — добавила она с сожалением. — Но я почти не могла протестовать. Мне нужна была помощь. К тому же, я скучала по нему, а он обожает Джорди.

— Думаю, чувство взаимное, — рассмеялась я.

— Сегодня вечером он играет в Бобби, — пробормотала Карен, глянув на часы. — Он дает несколько сольных концертов, чтобы как-то продержаться.

— О боже, — ахнула я, хватаясь за ее руку, чтобы проверить часы. Мое сердце затрепетало, когда я поняла, что уже после семи. — Мне нужно домой.

Я вспомнила, что оставила телефон на зарядке в спальне. — У тебя есть телефон, которым я могла бы воспользоваться? — спросила я нервно. — Нужно вызвать такси.

— Нет, — ответила она тревожно. — Он дома, но моя машина припаркована снаружи. На заднем сиденье есть автокресло для моих сестер с детьми.

— Эм… наверное, я лучше вызову такси, — пробормотала я, смущенно отвергнув ее предложение.

— Я буду честна с тобой, Ли, — сказала Карен, помогая Джордану надеть пальто. — Я встречалась с Кайлом Картером, и ни за что не оставлю тебя здесь одну. Он, скорее всего, уволил бы меня, если бы я ушла, и во-вторых, тебе небезопасно быть одной поздно, с малышом и без телефона. Нет, я подвезу тебя домой.

— Эм… хорошо. Ты уверена?

Карен открыла дверь и подала ее мне. — Абсолютно уверена.

— Вау, ты богата, — вскрикнул Джордан, как только я открыла дверь и впустила их внутрь. — Мама, твоя подруга очень богатая. Смотри.

— Джордан, — сказала Карен, мягко убирая его руку, — не будь грубым.

— Извини, — сказала я, подавляя грусть из-за отсутствия Кайла. — Я не богатая. Папа Хоуп богат. Я из маленького городка, жила в крошечном доме.

— У Хоуп есть папа? — сказал Джордан с обиженной миной. — У меня нет папы. Моя мама говорит, что он далеко в горах. — У меня на стене висит их фотография, — добавил он. — Они самые…

— Расслабьтесь, — сказала я с улыбкой. — Я займусь Хоуп и потом заварю кофе.

— Нам, наверное, пора домой, — сказала Карен, нервно оглядываясь. — Уже поздно, не хочу вам мешать.

— Ничего подобного, — сказала я, тревожно думая о том, что она уйдет. — Я едва знакома с тобой, но мне так захотелось, чтобы ты выпила со мной кофе. — Бог знает, когда вернется Кайл, а для Хоуп уже поздно. — Ты не будешь нам мешать, честно. Пожалуйста?

Она вздохнула и улыбнулась — Кофе звучит отлично. Хотя к концу ночи у нас обоих будут язвы.

— Отлично, — улыбнулась я. — Чувствуйте себя как дома.

Поднимаясь по лестнице с Хоуп на руках, я позвала — Не задерживаюсь.

Через мгновение я вернулась в кухню, запыхавшись, и Карен шутливо сказала — Ты готовишься к марафону, Ли?

— Я… переживала… что ты… уйдешь… — выдохнула я, садясь на табурет у острова.

— Ты такая миниатюрная, — рассмеялась Карен. — Моя семья всегда говорит, что я крошка. — Но ты как кукла из фарфора, — добавила она, садясь напротив.

— Спасибо? — рассмеялась я. — Веришь, из-за роста здесь и так достаточно шуток. — Обхватив кружку руками, я вздохнула. — Это приятно. У меня мало друзей здесь.

— Ну, ты справляешься лучше, — поддразнила Карен. — У меня их вообще нет. Ну, кроме Д. Джей, и он не совсем друг, потому что он родной и обязан меня любить.

— Ты говоришь очень быстро, — выпалила я. — О боже, — прошептала я, краснея. — Не хотела обидеть.

— Расслабься, Ли, — рассмеялась Карен. — У меня толстая кожа, и ты права, я говорю быстро. Д. Джей всегда говорит, что я могу выстрелить предложением быстрее, чем пуля. О, черт.

— Все в порядке, — сказала я мягко. — У меня тоже толстая кожа. — Потянувшись к животу, я усмехнулась. — Очевидно.

— Ладно, может, ты не такая фарфоровая, — усмехнулась она. — Как палец и спина? — Мягко коснувшись моего подбородка, она сказала — Лицо все еще заметно повреждено. Макияж не полностью скрывает.

— Было и хуже, — улыбнулась я. — Главное, что с почками все в порядке.

— Поймали его уже? — спросила она тихо.

— Пока нет, — ответила я бодро. — Так как тебе работа в отеле? — попыталась сменить тему. — Слышала, ты про работу спрашивала.

— Работа нормальная, — сказала она саркастично. — Если не считать, что босс — настоящий тиран.

— Забавно, — усмехнулась я. — А Кайл был груб с тобой?

— Иногда, — улыбнулась она. — Он пытался заставить меня присматривать за тобой. Я думала, уволит, когда отказалась. — Чувствовала себя, словно иду по минному полю.

— Что? — я знала, что значит быть под прицелом Кайла. Он однажды вызвал меня в офис, хотел уволить, потом… — Мне жаль, если он был груб.

— Забудь, — мягко сказала она. — Это было давно. К тому же его почти нет, к счастью для Терезы и девушек на нижнем этаже.

— Помню, — пробормотала я. — Это сводило меня с ума. Прозвища были отвратительные.

— Представляю, — сказала Карен с сочувствием. — Если бы я была им, я бы уже подала жалобу на сексуальные домогательства. Особенно на старую кобру из уборки.

— Да, — прошептала я, страх опустился в живот.

— Ли, — мягко сказала она. — Он слеп к женщинам. Тебе нечего бояться. И, к слову, его альфа-самец и мрачный стиль меня тоже не заводят.

— Почему ты мне это рассказываешь?

— Потому что ты мне нравишься, и я хочу, чтобы мы были друзьями, — серьезно сказала Карен. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я как эти девицы с работы. — И о Грейсон. Я не ломающая семью, сердце мое уже занято. Все или ничего. Без исключений.

— Ты была влюблена? — осторожно спросила я. — В отца Джордана?

— Да, — вздохнула она. — Он единственный, в кого я была по-настоящему влюблена. — Я сходила с ума по нему, буквально таяла, но он не замечал меня.

Она зажала виски пальцами и слова рвались наружу. — В ночь выпускного брата родители были в Австралии, а Д. Джей устроил вечеринку дома. Я чувствовала себя ужасно. — Он собирался уехать на учебу, и мне казалось, что шанс упущен.

— Ты не обязана говорить, если больно, — сказала я.

— Нет, я должна рассказать, — почти отчаянно сказала она. — Я нарядилась, как… как шлюха, пошла на вечеринку, но была невидимой для него, — сквозь слезы добавила она. — Но потом…

— Потом? — с интересом спросила я.

— Он пришел в мою комнату, — призналась она, краснея. — Был пьян, перепутал с комнатой Д. Джея, но остался. Мы говорили, лежа в кровати. — Сердце колотилось, но он ничего не пытался. Просто говорил. Потом… он заснул… или, как я думала.

Она посмотрела на меня виновато. — Я думала, он спит, и поцеловала его. Он открыл глаза и начал целовать меня в ответ. — Он разжег во мне огонь, Ли. Я никогда не испытывала такого.

— О… вау… — я ежилась, чувствуя странное возбуждение. — Продолжай.

— Потом он провел ночь со мной… — хитро улыбнулась она.

— Кажется, я влюбилась, — пошутила я, вея руками.

— Не влюбляйся. Проснулась, а его уже нет, — прошептала она. — Я ждала три дня, но он не пришел. Когда не выдержала, поехала к нему. Но он был с девушкой.

— О нет, — прошептала я, слезы катились по щекам.

— Она была красива, — сказала она, кусая губу. — Он выглядел счастливым…

— Что ты сделала?

— Я села обратно в машину и поехала домой с сыном, — сказала она, вытирая слезы. — И пообещала себе оставить его в покое. Я так его любила, Ли. Не хотела разрушить его жизнь. Пообещала себе, что никогда не скажу ему, но…

— Джордан начал задавать вопросы, — догадалась я.

Карен кивнула. — Он спрашивал про отца с тех пор, как заговорил. Сначала мне удавалось отвлечь его новой игрушкой или как-то переключить внимание, но потом он стал таким настойчивым, что я поняла — нужно что-то делать…

Звук хлопнувшей входной двери пронзил мои уши, и я подпрыгнула. — Подожди, — пробормотала я, выбегая в прихожую, но Кайл прошел мимо меня, даже не взглянув в сторону.

— Мне нужно с тобой поговорить, — крикнула я ему вслед, когда он начал подниматься по лестнице.

— Мне это не интересно, Ли, — отрезал он, не оборачиваясь.

— Это важно, — начала я, но Кайл резко развернулся, и взгляд его заставил мое горло пересохнуть.

— Я сказал, мне это не интересно, — рявкнул он. — У меня и так много забот, так что отвали.

Я замерла на месте, стараясь не заплакать, пока Кайл исчезал наверх. Прижав руку к ребрам, я пыталась сохранять спокойствие и не разрыдаться, но честно говоря, не думала, что выдержу еще что-то подобное…

— Мы идем, — голос Карен вывел меня из мыслей. Я повернулась и увидела, что она и Джордан стоят у двери. В ее глазах была безмерная сочувствие, и она шагнула вперед, обняв меня. — Мы повторим это снова, хорошо? — подбадривала она.

— Да, — прошептала я, сдерживая слезы. — Я бы хотела.

ГЛАВА 12

Ли

— Спасибо за поездку, — пробормотала я, когда Кайл остановился у входа на кладбище.

Он не ответил, только уставился прямо перед собой, и я понимала: единственная причина, по которой он вообще меня подвез, заключалась в том, что утром я опередила его и первой добралась до машины. Когда я попросила отвезти меня навестить Кэм, Кайл не моргнул, не вздрогнул, не повел и глазом. Он просто завел двигатель и сорвался с места, не удостоив меня ни словом.

Расстегнув ремень, я выбралась из машины, достала из багажника коляску Хоуп и потом аккуратно вынула ее из-за сиденья. Когда пристегнула ее в коляску, подошла к его окну.

— Ты сможешь забрать нас позже? — спросила я.

Ничего.

Я постучала в стекло и подождала, пока он его опустит. В конце концов он это сделал.

— Ты сможешь забрать нас позже, Кайл? — спросила я как можно спокойнее, отчаянно стараясь не выглядеть слабой.

— Во сколько? — сказал он, так и не посмотрев на меня.

— Может, через час? — тихо ответила я. — Если тебе удобно?

— Ладно, — пробурчал он, после чего нажал на газ и уехал, даже не взглянув назад.

Вытерев глаза, я вцепилась в ручки коляски Хоуп, глубоко вдохнула и двинулась по дорожке кладбища.

— Ты просил меня встретиться здесь, — выдохнула я, когда дошла до могилы Кэм, запыхавшаяся и еле дышащая.

Оперевшись на ручки коляски, я сделала несколько глубоких, медленных вдохов. Господи, да мне нужно срочно заняться собой. Позорно так запыхаться от такой короткой прогулки — особенно в моем возрасте.

— Да, просил, — мягко ответил Дэвид Хендерсон, сунув руки в карманы и не отрывая взгляда от надгробия моего лучшего друга. — Я подумал, так будет лучше, учитывая, что в твоем доме мне не рады.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не смогла. Дэвиду действительно не были рады у нас дома, и если бы Кайл узнал, что его отец позвонил мне этим утром, он бы взбесился.

— Полагаю, раз я не получил гневного звонка от своего сына, ты не рассказала ему о своем отце?

Гневного… чего?

— У меня не было возможности поговорить с Кайлом, — прошептала я.

— А как насчет результатов анализов? — мягко спросил он. — Все нормально?

— Да, — я покраснела. — Мои почки в порядке. Доктор Майклс сказал, мне очень повезло.

— Ну, у меня есть еще хорошие новости, Делия, — сказал Дэвид, внимательно глядя на меня. — Полиция арестовала твоего отца вчера. Его удерживают под стражей до суда.

— Боже мой, — прошептала я, чувствуя, как облегчение разливается по всему телу. Его поймали. Все закончилось.

Закончилось…

Но почему совсем не чувствовалось, что закончилось?

— Где они его нашли? — спросила я. — Вы уверены, мистер Хендерсон? Я не хотела раньше времени надеяться, если вдруг отец Кайла ошибся.

— На сто процентов, — спокойно ответил Дэвид. — Твоего отца арестовали за превышение скорости в Аспене поздно ночью. Дежурный офицер обнаружил, что он ехал на угнанной машине и перевозил значительное количество кокаина.

— Кокаин? — Я не могла поверить. Мой отец не был наркоманом. Алкоголиком — да, но никогда не употреблял наркотики. — Зачем моему отцу наркотики? — я покачала головой. — Ничего не понимаю, мистер Хендерсон.

— О, сомневаюсь, что Джимми знал, что они там есть, — усмехнулся Дэвид. — Воровство машины, Делия, имеет один минус: ты никогда не знаешь, что в ней спрятано.

Глаза Дэвида потемнели, челюсть напряглась, и от его слов у меня по спине пробежал холодок.

— Твоему отцу грозит серьезный срок даже без тех обвинений, которые ты собиралась выдвинуть, — прорычал он. — Он получит минимум двенадцать лет за угон автомобиля и хранение наркотиков.

— То есть вы хотите сказать… — нервно спросила я. — Что мне не стоит выдвигать обвинения?

Дэвид пожал плечами и тяжело вздохнул.

— У меня есть друг в прокуратуре, — сказал он вполголоса и нагнулся, чтобы потрепать кудри Хоуп. — Он уверяет, что на твоего отца уже достаточно. Он считает, что отзыв твоего заявления будет лучшим решением для обоих дел.

— Отозвать заявление? — Я моргнула, глядя на него. — Но ведь это вы позвонили в полицию изначально, мистер Хендерсон. Я ничего не понимаю.

— Делия, слушание по делу Грейсон назначено на следующий месяц, — вздохнул Дэвид. — Скажем так… это никак не поможет твоему другу. — Он кивнул на могилу Кэм и процедил: — Когда всплывет, что ты замешана еще в одном деле… а вся защита Рэйчел держится на том, чтобы выставить тебя лживой разрушительницей семей.

— Я даже не подумала об этом, — ахнула я, чувствуя, как меня мутит от одной мысли, что я могу навредить делу Кэм. Добиться справедливости для моего лучшего друга — вот что было самым важным. Я не переживала, получу ли ее я сама — Дэвид говорил, что папу посадят в любом случае, вне зависимости от моего заявления. Но я не могла допустить, чтобы Рэйчел Грейсон ушла от ответственности за убийство. — Господи, что же мне делать, — прошептала я. — Какая же это каша…

— Конечно, решение полностью за тобой, но мой совет — отозвать заявление, — мягко сказал Дэвид.

Он поднял руку и легким движением похлопал меня по плечу.

— Поговори с Кайлом и решите вместе.

— Я знаю, что должна сделать, — прошептала я, моргая, чтобы сдержать слезы. — Я отзову свое заявление.

— Хочешь, я отвезу тебя в участок? — вежливо предложил он.

— Нет, — я покачала головой и попыталась улыбнуться. — Кайл скоро приедет за мной. Я подожду его. Но спасибо.

— Пожалуйста, Делия. — Он поправил пальто, кивнул и уже собирался уйти, когда вдруг обернулся. — Ах да. И с Днем святого Валентина. Хорошего дня.

День святого Валентина.

Идеальный повод напомнить мне о разваливающихся отношениях.

— Спасибо. И тебе тоже, — ответила я как можно бодрее, хотя внутри все разрывалось на части.

КАЙЛ

— Как она? — спросил я, заглядывая в щель между занавесками на двери ее палаты.

— Сейчас она в сознании, — ответила Синди, голос хрипел от эмоций. — Но всю ночь приходила в себя и снова отключалась… все время звала тебя и Фрэнка.

— Врачи заходили утром? — тихо спросил я, запихивая руки в карманы джинсов, чтобы скрыть дрожь.

— Ей подключили морфин и увеличили дозировку. — Синди всхлипнула и высморкалась в платок. — О боже, Кайл… — разрыдалась она. — Они сказали, что это может случиться в любой момент.

Черт…

— Тебе надо отдохнуть, — прохрипел я, заставляя себя улыбнуться на ее разбитое лицо. — Я останусь с ней.

Легонько постучав в дверь, я открыл ее и проскользнул внутрь. Мой взгляд тут же упал на истощенное лицо Линды.

— Привет, красавица.

— Фрэнк… — выдохнула она, улыбнувшись мне. — Ты… здесь.

Грустно улыбнувшись, я взял стул от стены и подтащил его к ее кровати.

Не обращая внимания на сочувственный взгляд ее сестры Пэтти, я сел и взял Линду за руку.

— Конечно, я здесь, — сказал я и не стал поправлять ее, когда она назвала меня не тем именем. Я поднес ее руку к губам и поцеловал.

Ее пальцы были холоднее, чем вчера. Дыхание — тяжелым, будто каждый вдох давался усилием. И я почти был уверен, что свет в ее глазах тускнеет.

— Ты же не думала, что так просто от меня избавишься, правда?

— Я буду снаружи, — тихо сказала Пэтти, касаясь моего плеча, но я даже не повернулся. Я не мог оторвать взгляд от женщины, чья ладонь лежала в моей и чья жизнь буквально висела на волоске.

— Знаешь… — начал я, прокашлявшись. — В последнее время я делал очень глупые вещи. — Я попытался улыбнуться. — Ты бы мне задницу надрала, если бы знала хоть половину.

Линда уже закрыла глаза, снова провалилась в сон, но я не остановился. Я говорил и говорил — обо всем и ни о чем — лишь бы заполнить пустоту, лишь бы не слышать тишину, которая кричала о том, что она уходит.

Я сидел там часами, пока у меня не онемела задница от жесткого пластикового стула, пока мочевой пузырь не начал протестовать, и даже тогда, когда солнце село, а телефон завибрировал в кармане, я не сдвинулся ни на сантиметр.

Не было ничего важнее, чем быть рядом с человеком, который всю жизнь был рядом со мной.

Линда Стоун была тем самым человеком, которого я не собирался подвести. Я собирался быть рядом так же, как она всегда была рядом со мной.

Мне нужно было сохранить каждую минуту с ней.

Все остальное могло подождать.

ДЕРЕК

— Спасибо еще раз, что забрал нас, Дерек, — пробормотала Ли, усаживая Хоуп в детский стульчик и ставя в микроволновку миску с картофельным пюре, чтобы разогреть.

Открыв дверцу духовки, я надел рукавицу и вытащил мясо, которое готовил, когда получил звонок от Ли — она просила забрать ее и Хоуп из полицейского участка.

— Нет проблем, Ли, — ответил я как можно спокойнее, хотя спокойствия во мне не было ни капли.

Кайл оставил ее и ребенка в чертовом кладбище на три часа и забыл их забрать. И, конечно же, Ли, будучи Ли, пешком отправилась в полицейский участок.

К тому времени, как я нашел ключи от старого пикапа Кайла и разобрался, как открыть гараж, где он его держал, она была комком нервов и в режиме бегства на полную мощность.

— Ну и что сказали копы? — спросил я. Единственное хорошее в этом дне.

Джимми Беннет сидит в тюрьме.

Он заслуживал куда большего, чем камера и три приема пищи, но хотя бы теперь он не на улицах. Достаточно было взглянуть на лицо Ли, чтобы понять, насколько это правильно.

Она скрывала синяки под тональным кремом, но если присмотреться, было очевидно — ее снова отметили. И я уже не знал, на кого злюсь больше: на Джимми, который поднял на нее руку, или на Кайла, который этого не заметил.

Я молчал обо всей этой истории с Джимми, Ли, сумасшедшим уборщиком Дэвидом и прочей фигней, думая, что Кайл возьмется наконец за ум. Но он не взялся, и я был не намерен опять лезть в его дела. Он сам мне сказал держаться подальше. А теперь вот снова нянчусь с его семьей…

— Ничего особенного, — пробормотала Ли, яростно размешивая подрагивающими руками соус в кувшине.

Грохнув кувшин о столешницу, она вытерла лоб тыльной стороной ладони и вздохнула:

— Они не могли раскрыть информацию о других приговорах папы, так что я просто забрала заявление и позвонила тебе.

Выдохнув, она заправила выбившийся локон за ухо и прикусила губу.

— Я сперва звонила Кайлу, — прошептала она. — Он не отвечал.

— Может, был вне зоны, — предположил я, не веря ни единому слову, которое произносил. С Кайлом творилось что-то серьезное, если он забывал о Ли и Хоуп.

Последние недели он вел себя как старый Кайл — тот, что строил стены и видел врагов в каждом. Я привык к его закрытости, но Ли это ломало.

— Я звонила пять раз, Дерек, — тихо сказала Ли, садясь на стул. — Он больше не хочет знать.

— Это неправда, Ли, — ответил я мягко.

Ли напоминала мне прицеп. Звучит глупо, но я имел в виду хорошее. Когда она приехала на Холм, она цеплялась за Кэм, а потом — за Кайла. Он стал ее тягачом, тянул, направлял, защищал.

А теперь он отцепился. И как бы я ни любил эту девчонку, я не был человеком, который способен заменить ей этот крюк. Кайлу нужно вернуться и снова зацепить свой прицеп.

Господи, может, мне и правда пора обратно в терапию…

Рев двигателя выбил меня из мыслей. Ли тревожно глянула на меня.

— Успокойся, — сказал я, переставляя мясо на тарелку и садясь рядом. — Просто поешь, Ли.

Ее серые глаза расширились до предела.

— Я не хочу ссор, — прошептала она, снова и снова запихивая волосы за уши.

Входная дверь хлопнула так, что Ли вздрогнула. Через секунду Кайл вошел на кухню с отрешенным видом.

Он ничего не сказал. Даже не посмотрел в нашу сторону. Просто подошел к раковине и налил себе воды.

— Опять телефон забыл, чувак? — процедил я, не выдержав его полного игнора.

Повернув голову, я спросил:

— Хочешь узнать, что вообще здесь происходило? Или тебе плевать?

— Нет, — только и ответил Кайл, продолжая смотреть в окно.

— Нет? — я покачал головой и положил руку на плечо Ли, не давая ей подняться. Она не виновата. Все это — Кайл. — Значит, тебе плевать, что происходит с твоей семьей?

— Нет, Дерек, — вздохнул он.

Развернувшись, он посмотрел на нас пустым взглядом.

— Прямо сейчас, — сказал он тихо, глядя то на Ли, то на меня. — Мне правда плевать. Достаточно ясно?

— Ты сраный идиот…

— Хватит, Дерек, — прошептала Ли, похлопав меня по руке.

Отодвинув стул, она поднялась и достала Хоуп из стульчика.

— Если он не хочет знать о нас, — выдавила она. — Значит, это его выбор.

Она почти побежала из кухни. Я думал, Кайл пойдет за ней — хоть что-то сделает. Но он просто повернулся обратно к окну.

— Я запутался, Кайл, — сказал я, не уверенный, слышит ли он. — Ты годами добивался ее доверия. Так продолжишь — потеряешь.

Вздохнув, добавил:

— И поверь, нет ничего хуже, чем жить с таким сожалением.

— Ты думаешь, что нет, — прошептал Кайл так тихо, что я вздрогнул — я не думал, что он слушает. — Но ошибаешься.

— Что с тобой, чувак? — спросил я. — Это не похоже на тебя. Ты несколько недель ведешь себя как полный псих.

— Я не могу сказать тебе, — выдавил он, вцепившись в край раковины. — Хотел бы, но не могу.

— Тогда скажи своей девчонке, — мягко сказал я, чувствуя, как беспокойство комом оседает в животе. — Что бы ни происходило — оно не стоит того, чтобы потерять отношения. Поговори с Ли.

Когда он не ответил, я рявкнул:

— Кайл, ты меня слышишь?

Тишина.

Отодвинув стул, я поднялся и, прихватив блюдо с говядиной, направился к двери.

— Знаешь, где меня найти, когда будешь готов поговорить.

ГЛАВА 13

Ли

— Ли? — позвал Дерек откуда-то за моей спиной, вырывая меня из сосредоточенного выскребания льда из морозилки, где я стояла на руках и коленях. Хоуп спала, и мне надо было хоть чем-то занять себя, чтобы не тосковать по Кайлу.

— Хочу познакомить тебя с моим другом, — добавил Дерек.

Только бы не еще одна женщина, подумала я, выдохнула и поднялась на ноги. Развернувшись, я застыла, уставившись на огромного блондина с татуировками там, где у рубашки должны были быть рукава. Он стоял на моей кухне и без стыда ухмылялся.

— Ли, это Дэнни, мой друг из Эддисона, — не слишком охотно представил Дерек. — Дэнни, это Ли, моя соседка. — Вздохнув, он добавил: — Дэнни решил заглянуть в гости.

— Привет, Дэнни, — сказала я нервно. Я и так не очень ладила с незнакомыми мужчинами, а этот вообще наводил ужас. Он был огромный — и я не преувеличивала. Его плечи были как валуны. Наверное, он тяжелоатлет или рестлер, или кто там еще превращает мужчину в живую фигурку супергероя…

— Ли, — протянул Дэнни мурлычущим голосом, не сводя с меня карих глаз и почти крадучись приближаясь, протягивая вперед большую загорелую руку. — Приятно познакомиться.

— Эм, ага, — пробормотала я, неловко дернувшись назад, чтобы восстановить личное пространство. — А ты… что? — спросила я, вытягивая шею, чтобы увидеть его лицо.

— Настоящий мужик. — Он хохотнул низким, вибрирующим смехом. — А ты откуда, Ли? У тебя такой милый южный акцент.

— Она из «не твое, блядь, дело», мудак, — буркнул Дерек, оттаскивая Дэнни от меня. — Помолвлена и с ребенком, — прошипел он, глядя Дэнни прямо в глаза. — Помнишь Кайла?

— Как я могу забыть, — ухмыльнулся Дэнни, демонстрируя идеальные белые зубы.

— Мы с Дэнни вместе играли в футбол в старшей школе, Ли, — пояснил Дерек, что объясняло его массивную мускулатуру. — Мы дружим с детства.

— Здорово, — сказала я с маленькой улыбкой, обходя мужчин и поспешно подходя к чайнику. — Хочешь кофе, Дэнни? — вежливо спросила я.

— Я выпью все, что ты предложишь, красавица, — хохотнул он, и мне пришлось усилием воли не вздрогнуть.

— Веди себя прилично, — проворчал Дерек, усаживая Дэнни на стул и сам садясь рядом. — Она вообще не с твоей планеты, чувак.

Налив три кружки кофе, я глубоко вдохнула, натянула улыбку и присоединилась к парням за кухонным столом.

— Да, в школе я был хорошим мальчиком, — усмехнулся Дерек в ответ на мой вопрос. — Круглые отличные оценки, — хмыкнул он.

— Не забудь про короля выпускного и звезду школьной футбольной команды, — вставил Дэнни, прежде чем повернуться ко мне и расплыться в ухмылке. — У Дерека тут… — он подтолкнул его плечом, — весь мир был в кармане, когда мы были моложе.

— Да ты сам не был затворником, — рассмеялся Дерек, толкнув Дэнни в ответ. За последние тридцать минут я узнала о мужском мозге больше, чем за последние двадцать лет, и пришла к выводу, что большинство мужчин — не все — существа комфорта и покоя. Дэнни, по крайней мере, производил именно такое впечатление, и мне стало глупо за свой прежний страх. Он не был опасным человеком. Мораль у него, конечно, была гибкая, но он был хорошим парнем, который явно сильно любил своих друзей и семью…

— А что насчет тебя, Ли? — промурлыкал Дэнни.

— Что насчет меня? — спросила я, отодвинув стул и подойдя к островку, чтобы взять тарелку с печеньем, которое я забыла им предложить.

— Кем ты была в школе? — спросил Дэнни, и в его голосе звучал неподдельный интерес.

— Я… — я покачала головой и улыбнулась. — Я была не из тех, с кем вы бы тусовались…

Дверь на кухню резко распахнулась, заставив меня замереть на полуслове. Вошел Кайл. А за ним — потрясающе красивая черноволосая женщина.

Сердце провалилось.

— Что за херня, Кайл, — прорычал Дерек, и я вздрогнула.

Это было плохо.

О боже, это было очень плохо…

— Черт, девочка, — присвистнул Дэнни, полностью подтверждая мои мысли: женщина была шикарной.

У нее были угольно-черные, идеально прямые волосы до середины спины. Смуглая безупречная кожа. Высокая, стройная фигура.

— Где ты скрывалась всю мою жизнь? — отодвинув стул, Дэнни поднялся и почти зверем двинулся к ней. — Меня зовут Дэнни, но ты можешь звать меня Купидон, потому что я вот-вот пущу в тебя свою стрелу.

Дерек закатил глаза и нахмурился:

— Купидон? Скорее, сраный дурак. У тебя серьезные проблемы, чувак.

— Да ну? — девушка протянула это игриво, низким, хрипловатым голосом, приближаясь к Дэнни. — А меня зовут Синди, как куклу. Потому что у меня гибкие части тела… — ее голос плавно исчез, а взгляд скользнул по его телу.

Глаза Дэнни прошли по ней голодным взглядом. Щеки Кайла розовели. А я внутри будто умерла — даже ее голос был прекрасным.

— Охренеть, — пробормотал Дэнни, и я чуть не рассмеялась, увидев его выбитым из колеи.

Кайл мельком встретился со мной взглядом, коротко кивнул, прошел к ящику с безделушками и сделал вид, что что-то ищет.

— Значит, ты — потрясающая невеста Кайла? — голос Синди пробил мой внутренний вакуум, и я оторвала взгляд от Кайла. Она смотрела прямо на меня.

Зеленые глаза изучали меня. На ее лице было замешательство — и такое нарочитое, что становилось ясно: она хочет, чтобы я почувствовала себя ничтожеством.

Задача выполнена.

Я заправила выбившийся локон и выпрямилась. Почему, черт возьми, я должна быть такой низкой? Кэм была высокой, но эта женщина — просто амазонка. Мои джинсы и простая желтая футболка выглядели детскими и скучными рядом с ее черной юбкой-карандаш и зеленой шелковой блузкой.

Я шагнула в сторону, прикрывая нижнюю часть тела кухонным островом, и выдавила вежливую улыбку:

— Привет. Я Ли.

— Ли, — протянула Синди, словно пробуя мое имя на вкус. Ее глаза скользили по мне, анализируя каждую деталь. Это не был злой взгляд — скорее явное недоумение.

Ее оценка всколыхнула ворох неуверенности и сомнений в прочности моих отношений с Кайлом, которые я думала давно похоронила. Очевидно, недостаточно глубоко.

— Миленько, — пропела она. — Приятно наконец увидеть лицо. На секунду я подумала, что Кайл сменил предпочтения.

— Полегче, куколка, — фальшиво предупредил Дэнни, облокачиваясь о холодильник, очевидно забавляясь. — Веди себя хорошо.

— Так откуда вы друг друга знаете? — спросила я, уводя разговор от своего имени. Я привыкла к подшучиваниям и язвительным комментариям. После Рэйчел я никому не позволяла трогать мои уши своим мнением. Кайл вдруг начал кашлять так громко, будто действительно задыхался.

— Бля, Картер, ты теперь заразный? — простонал Дэнни. — Ты весь потный и бледный.

Я резко повернулась к Кайлу — Дэнни был прав.

— Ты заболел, Кайл? — спросила я.

— Он в порядке, — рассмеялась Синди, устраиваясь за моим кухонным столом. — Он просто краснеет, потому что его невеста и девчонка, которая лишила его девственности, стоят в одной комнате. — Она театрально обмахнулась. — Незрячно.

Мое тело застыло. Я попыталась удержаться, быть рациональной. Поднесла пальцы к виску, пытаясь представить, что сказала бы мне Кэм… представила ее лицо… попыталась услышать ее голос…

«Ладно, детка, да, он переспал с ней. Но ты знала, что он не девственник. У него было много женщин. Ты сама знаешь это — живешь с ним два года. Он был бабником. Но он уже не тот. Он меняется. Он изменился».

А я мысленно кричала ей в ответ:

«Тогда какого черта он привел ее сюда? Мне больно, что он — единственный, кому я когда-либо принадлежала… И я в ярости, Кэм».

Я, должно быть, выпала из реальности, потому что, когда очнулась, Дерек уже стоял передо мной с Хоуп на руках, вглядываясь в мое лицо с тревогой.

— Эй, Ли, — сказал он бодрым голосом. — Поможешь мне поменять Хоуп подгузник?

— Конечно, — ответила я, двинувшись к двери. — Извините. — Я поспешно выскочила из кухни, не глядя ни на одного из трех ублюдков, которые таращились на меня.

Дерек, держа Хоуп одной рукой, открыл входную дверь и помахал передо мной знакомым ключом.

— Уходим отсюда.

Я кивнула с облегчением, когда он положил ключи в мою ладонь.

Я ехала медленно и осторожно, прекрасно понимая, что Хоуп сидит на заднем сиденье старого пикапа Кайла — его старого пикапа, о котором я даже не подозревала.

Дерек не пытался завести разговор и не кричал на меня, когда я остановилась на светофоре — он спокойно сидел на пассажирском сиденье, руки сложены на коленях. И он не удивился, когда я въехала на пустую парковку недалеко от кладбища. Он достал коляску Хоуп из багажника, разложил ее и подал мне за ручки, пока я усаживала девочку и застегивала ремни. Солнце мягко падало на нас троих, пока мы молча шли к могиле Кэм.

Как только мы подошли к ее могиле, Дерек сделал шаг вперед и нежно провел рукой по надгробию — и я не смогла сдержать слез. Я отвернулась, чтобы дать ему немного уединения, пока он тихо шептал что-то, что я не смогла расслышать. Я подняла Хоуп на руки и села, скрестив ноги на свежевскошенной траве.

Через несколько минут Дерек присел рядом с нами.

— С каждым разом сюда приходить становится легче, Ли, — пробормотал он. — Долгое время я думал, что никогда не найду эту черту.

— Какую черту, Дерек? — спросила я, не совсем понимая его слова.

— Среднюю черту, — ответил он и больше ничего не добавил. Я не стала расспрашивать — если ему это имело смысл, меня это устраивало.

Я наклонилась и поцеловала Хоуп в макушку, затем обернулась к Дереку:

— Девушка из кухни… ты ее раньше встречал?

Дерек покачал головой.

— Нет, Ли, — пробормотал он. — Никогда раньше не видел.

— Я не должна позволять этому меня расстраивать, — прошептала я, опасаясь говорить слишком громко, чтобы не заплакать.

— Мне жаль, что он так с тобой поступает, Ли, — тихо сказал Дерек, ковыряя траву и выдергивая стебли. — И я сам не понимаю, почему его защищаю, — добавил он, краснея. — Но не сдавайся. Он еще изменится.

— Я не хочу сдаваться, — с трудом выдавила я. — Но я так устала ощущать все это, быть так обращаемой. — Я покачала головой. — Не должно быть так тяжело, Дерек.

— Я знаю, Ли, — сказал он, вытягивая ноги перед собой.

Он оперся на локти, глядя прямо на надгробие Кэм.

— Думаешь, она нас слышит? — тихо усмехнулся он. — Бьюсь об заклад, она бы дала Кайлу пинка по яйцам за это. — Он улыбнулся с теплотой. — Могу себе представить, что бы сказала: «Тронь мою лучшую подругу — и я тебе яйца отрежу, идиот».

Я рассмеялась над подражанием Дерека голосу Кэм, и он присоединился ко мне.

— Это звук, которого мне не хватало, — сказала я, улыбаясь его растерянному лицу. — Твой смех, — уточнила я. — Приятно снова слышать, как ты смеешься.

— Приятно… — Дерек глубоко вздохнул. — Да, приятно.

— Недавно была на приеме у нефролога, — я дрожала от волнения. — Хорошие новости. — Повернувшись к нему, я рассказала Дереку то, что пыталась сказать Кайлу. — Моя ОПН… — я хмыкнула. — Доктор Майклс считает, что она может идти на поправку, но окончательно я узнаю только после следующих анализов.

Глаза Дерека округлились.

— Черт возьми, Ли, почему ты раньше ничего не сказала? — он прижал меня к себе в медвежьих объятиях. — Это лучшие новости за весь год.

— Спасибо, — улыбнулась я, обнимая его в ответ, стараясь не придавить Хоуп. — Наверное, забыла, учитывая, что бывшая пассия моего жениха вдруг оказалась у нас на пороге…

Тень опустилась на нас троих, и знакомый голос прозвучал в ушах:

— Бывшая — вот ключевое слово, Принцесса.

Я простонала, Дерек пробормотал «наконец-то», а Хоуп воскликнула от восторга.

— Па-па, па-па! — болтала она, пытаясь вырваться из моих объятий к отцу.

— Привет, ангел, — тихо сказал Кайл, подхватывая Хоуп.

— Ты сказал ему, что мы сюда идем? — шипела я на Дерека, чувствуя себя преданной.

— Он ничего не сказал, — тихо ответил Кайл. — Просто угадал. — Он потряс Хоуп у себя на груди. — Дерек, можешь дать нам минутку?

— Ага, капитан, — салютнул Дерек, поднимаясь с земли. — Пошли, малышка, — сказал он Хоуп, беря ее из рук Кайла. — Мамочка злится на папочку, вам с дядей Дереком пора валить отсюда.

Я с тревогой наблюдала, как Дерек уходит с дочерью, оставляя меня наедине с задумчивым Кайлом.

Кайл смотрел на Хоуп и Дерека, пока они не скрылись из вида, затем перевел взгляд на меня.

— Я думал, тебя здесь нет.

— Меня не было, — пробормотала я, опуская лицо и сосредоточившись на бабочке, севшей на траву рядом с моими ногами.

— Нет, — сказал он хрипло. — Я думал, тебя нет. — Он сел на траву рядом со мной, поджав колени и обхватив их руками. — Не стоило приводить ее домой. Я не подумал, Ли. Это было чертовски необдуманно, и мне жаль. Но между нами ничего нет…

— Хватит, Кайл, — прошептала я, прижимая ладони к траве. — Я не хочу это слышать сейчас.

— Принцесса…

— Нет, — предупредила я, вставая и стряхивая траву с джинсов. — Я не собака, Кайл. Я человек с чувствами. Ты не можешь бросать меня, обращаться как с грязью, а потом ждать, что я упаду к твоим ногам, только потому что тебе стыдно за то, что ты привел другую бывшую в наш дом. — Я развернулась и направилась к выходу. Звуки его шагов позади ускорили мой шаг.

— Можем поговорить об этом? — нетерпеливо спросил Кайл, идя рядом со мной. — Ты злишься, я понимаю. Я был дураком, но дай мне объяснить, зачем она была со мной. Ей нужна недавняя фотография…

— Мне все равно, зачем она была с тобой, — закричала я. — Я не хочу знать. Все, чего я хочу — это чтобы ты держался подальше от меня, — я обвила себя руками, защищаясь. — Я не эмоционально сильна, чтобы справляться с твоими жестокими словами и перепадами настроения.

Я рванула к пикапу, влезла на водительское сиденье и завела двигатель.

— С меня хватит, Кайл, — сказала я, глядя на его лицо через окно. — Я не та девочка, что была два года назад. Я не позволю тебе снова меня топтать, — выплюнула я, тронувшись с места прежде, чем он успел ответить.

Я устала от всего этого.

ГЛАВА 14

Кайл

Мне срочно нужно было купить диван поудобнее.

Какого хрена я раньше не понял, что купил настоящий уничтожитель позвоночников?

Я не спал прошлой ночью — как, впрочем, и почти весь последний месяц. Страх за Линду и чувство вины за то, как я обращался с Ли, не давали мне сомкнуть глаза дольше чем на несколько минут. Линда все еще держалась, все еще то приходила в сознание, то снова его теряла, и шок, который я испытал, постепенно начинал отступать. Я был разбит — слово «опустошен» даже близко не описывало того, что я чувствовал сейчас, — но это не давало мне права так пренебрегать своей семьей, как я это делал. Господи, у меня не было нормального разговора с Ли с тех пор, как несколько недель назад я узнал о раке Линды. Я настолько утонул в собственной боли и страданиях, что полностью проигнорировал троих людей, которые вместе с Линдой значили для меня все.

Вчерашняя боль, которую я увидел на лице Ли, когда по собственной глупости привел домой Синди, стала для меня тревожным звоночком. А тот мудак Дэнни на моей кухне — вторым.

О чем, мать твою, я вообще думал?

Я не думал.

Я жил на автопилоте — и облажался по-крупному.

Прошлая ночь стала самым жестким ударом реальности за всю мою жизнь. Я поднялся в нашу спальню, чтобы проверить Ли, и застал ее в самом разгаре кошмара. Господи, меня до сих пор передергивает, когда я об этом думаю. Она кричала, по щекам текли слезы, и при этом она даже не проснулась. Я остался у двери, зная, что мне не место в нашей постели — она бы не захотела моего утешения, и я не мог ее за это винить…

Я отнес Хоуп вниз и уложил ее в детской — другого выхода не было. Когда прошлой ночью я открыл дверь ее комнаты и увидел широко распахнутые, испуганные голубые глаза своей дочери, клянусь, во мне что-то треснуло и наконец проснулось. Мне предстояло очень многое исправить.

Медленно поднявшись, я потянулся, закинув руки за голову, и с удовлетворением услышал хруст — еще один не на своем месте сустав встал обратно. В этот момент раздался звонок в дверь, и мне понадобилась пара секунд, чтобы вообще заставить себя двинуться. Я взглянул на часы на стене.

06:45.

Кто, мать его, припрется в такое время утра — и, что еще важнее, как, черт возьми, он перелез через ворота?

Журналисты…

Даже не надевая одежду, я прицепил родительский блок радионяни Хоуп к боксерам и рванул по коридору. Эти ублюдки меня окончательно достали. Одно дело — подкарауливать нас у отеля или на улице, но заявляться ко мне домой — это уже слишком.

Отключив сигнализацию, я отпер дверь.

— Лучше бы тебе надеть кроссовки, приятель, — прорычал я, схватив бейсбольную биту из-за двери и распахивая входную дверь. — Если ты не Усэйн Болт, тебе от меня не уйти без…

Я осекся, увидев, кто стоял передо мной — и что лежало у его ног.

— Что это, черт возьми, такое? — растерянно спросил я. — И кто, во имя всего святого, дал тебе бензопилу?

— Это, мой бывший лучший друг и нынешняя боль в заднице, — растопка для камина, — ухмыльнулся Дерек, проходя мимо меня. — И ты должен был сказать, что хочешь поиграть в бейсбол. Я бы перчатку захватил.

— Какого… — я почесал затылок. — Зачем?

— К сведению, чувак, людям с заболеванием почек нужно тепло, — бросил он, направляясь на кухню. — А, нет, забыл… Тебе же теперь плевать, да? — Он покачал головой, голос сочился сарказмом. — Ты же не… как ты там сказал? Ах да, — Дерек усмехнулся, и я вздрогнул. — Тебе реально насрать.

— Ну да, я мудак, — пробормотал я, протискиваясь мимо него и наполняя чайник, после чего включил его. Подтянувшись, я уселся на столешницу и уставился на самодовольное лицо лучшего друга. — Повеселился, вырубая мой лес?

— Вообще-то да, — ухмыльнулся Дерек, прислонившись к островку. — Но этот разговор мне нравится даже больше, — добавил он с ухмылкой. — Напомни-ка, кто ты у нас?

Я поднял руки и тяжело вздохнул.

— Я мудак, Дерек. Я все просрал.

— Да, Кайл, — задумчиво протянул он. — Да, именно так.

Потянувшись, я глубоко вздохнул и позволил ногам свободно болтаться со столешницы.

— Она на меня даже не смотрит, — прошептал я. — Я облажался так, как никогда раньше.

— Да, Кайл, — ровно ответил Дерек. — И если бы я был на ее месте, я бы на тебя до конца жизни не посмотрел.

— Иисусе, — прошипел я. — Не говори так. — Меня передернуло, и я опустил голову, сгорая от стыда. — Как мне все это исправить?

— Не знаю, Кайл, — пробормотал он. — Ее жизнь перемолола, а тебя рядом не было. Ты не слушал. Тебе было плевать… — он застонал и зажмурился. — Ради бога, закрой ноги, чувак. Твой одноглазый дружок на меня пялится, а я только что позавтракал.

Закатив глаза, я спрыгнул со столешницы и поправился.

— Кофе будешь?

— Ага, — ответил он, открывая холодильник и передавая мне молоко. — Ты ее бросил, Кайл, — добавил он, продолжая втаптывать меня в грязь. Я молчал, потому что заслуживал этого. Я и был куском дерьма. — Она зависит от тебя, чтобы вообще функционировать, — продолжил он. — Ты ее подвел. Снова.

— Я знаю, — прошептал я, насыпая растворимый кофе в две кружки и заливая водой. — Ей снова снятся кошмары. — Я покачал головой, плечи поникли, когда я бросил ложку на стол и повернулся к нему. — Прошлой ночью я поднялся к ней, а она металась, вцеплялась в простыни, царапала себе кожу, и этот крик был таким… — я зажмурился, ощущение полной беспомощности заставило все тело напрячься. — Разрывающим сердце, — признался я, протягивая ему кружку. — Он просто разорвал мне сердце.

— Надеюсь, когда суд закончится, кошмары ослабнут, — пробормотал он. Сделав глоток, добавил: — Это, наверное, не дает ей покоя во сне. Ты знаешь, что до суда всего две недели?

Я покачал головой, испытывая отвращение к самому себе.

Поставив кружку на стол, он задумчиво посмотрел на меня.

— Слушай, не паникуй, — вздохнул он. — Ты этого не заслуживаешь, но она тебя простит. — Он ухмыльнулся и приподнял бровь. — Она всегда прощает…

В этот момент из монитора у меня на бедре раздалось пронзительное лепетание, и Дерек отпрыгнул назад, пролив половину кофе на пальто.

— Господи, — буркнул он. — На секунду я подумал, что это твой член на меня орет.

— Ты больной, — пробормотал я и направился по коридору.

Открыв дверь детской, я почувствовал, как сердце дрогнуло: Хоуп стояла в кроватке.

— Привет, красавица, — ласково сказал я.

Она увидела меня, и все ее личико озарилось радостью — она запрыгала на месте. Я не заслуживал ее улыбок. Я был паршивым отцом…

Ее резкие движения лишили ее равновесия, и она плюхнулась на попу.

— Па-па, — завизжала она, размахивая руками и ногами, когда я подошел ближе. — Па-па-па…

— Рада видеть папочку? — я подхватил ее и пощекотал пухлый животик. — А носик поцелуешь папе?

Я потерся носом о ее нос, и Хоуп тут же схватила его своей пухлой ручкой и попыталась засунуть мне в рот. Я бы не возражал, если бы не семь острых зубов во рту моей дочери, поэтому я отпрянул и вместо этого надул губы и «пожужжал» ей в живот.

— Ты в порядке, милая? — услышал я голос Дерека.

Я обернулся — и замер, увидев Ли, стоящую в коридоре за его спиной.

Глаза у нее были налиты кровью, лицо — мертвенно-бледное. На ней висела одна из моих рубашек и старые, потрепанные шорты. Кудри были заколоты наверх.

— Спасибо, что дал мне поспать, — сказала она ровным тоном, не глядя на меня. — Я заберу ее, пока ты собираешься туда, куда тебе нужно.

— Ты в порядке, малыш? — нервно спросил я.

— Я снова плохо спала, — ответила она, забирая Хоуп из моих рук и устраивая ее на бедре. — Слишком много монстров.

— Подожди, — сказал я, схватив ее за руку, когда она повернулась, чтобы уйти. Приподняв ее подбородок, я провел большим пальцем по выцветшим желтоватым синякам от уголка рта вниз к подбородку и дальше по челюсти. — Господи, Ли, — прошептал я. — Что, черт возьми, случилось с твоим лицом?

— Не беспокойся об этом, Кайл, — огрызнулась она, вырывая подбородок из моей руки. — Тебе уже надоели мои причины и оправдания, так зачем вообще тебе что-то объяснять?

Не говоря ни слова, Дерек шагнул к Ли и протянул руки к Хоуп. Та радостно взвизгнула, тянулась к нему.

— Проваливайте отсюда, — сказал он, подхватывая мою дочь. — Прогуляйтесь. Сходите по магазинам. Черт, да хоть займитесь безумным примирительным сексом. Хоуп сегодня тусит с дядей Дереком.

— Спасибо за предложение, Дерек, но я, пожалуй, откажусь, — сказала Ли, голос дрожал от эмоций. — Мне сегодня не хочется, чтобы меня унижали и обращались со мной как с собакой.

С этими словами она развернулась и вылетела из комнаты.

— Беги за ней, придурок, — прошипел Дерек, покачивая Хоуп, которая начала капризничать.

Я сорвался с места, промчался по коридору в гостиную, наспех натянул одежду и обувь и бросился за Ли, которая уже направлялась к лестнице.

— Пожалуйста, Ли, — уговаривал я, хватая ее за руку. — Просто пойдем со мной, — сказал я, наполовину таща ее к входной двери.

— Нет, Кайл, — зарычала она, пытаясь вырвать руку. — Отпусти, — задыхаясь, сказала она, упираясь пятками в пол. — Я никуда с тобой не пойду.

— Не заставляй меня закинуть тебя на плечо, — бросил я, распахивая входную дверь и вытаскивая ее наружу. — Ты знаешь, что я это сделаю.

ЛИ

После того как Кайл грубо запихнул меня в машину и буквально затолкал внутрь, он завел двигатель и рванул с места как черт из табакерки, заблокировав двери на ходу — словно я могла выпрыгнуть на полном ходу.

— Поговори со мной, Ли, — умолял Кайл, выезжая на дорогу в конце нашей подъездной аллеи и направляясь в сторону холмов.

Солнце, слава богу, светило, и погода понемногу становилась теплее. Единственный снег, который еще можно было увидеть, лежал на вершинах гор над нами. Был всего лишь середина февраля, но снега я насмотрелась на целую жизнь вперед.

— Ты собираешься так и сидеть, как немая? — огрызнулся он, и я отодвинулась от него еще дальше, поджав руки под бедра, чтобы хоть немного согреться.

Я не могла с ним говорить. Я была слишком расстроена и не доверяла тому, что могло сорваться с моих губ, если бы я открыла рот.

Давно я не чувствовала себя настолько… сломленной. В этом и была проблема печали — чем дольше она тянулась, тем сложнее было с ней справиться. Я застряла, и прекрасно это понимала.

— Прости, малыш, — пробормотал он. — Я не хотел срываться на тебе.

Тяжело вздохнув, Кайл протянул руку, пытаясь накрыть мою ладонь своей, но я не собиралась ему этого позволять. Я еще глубже спрятала руки под ноги и уставилась в окно. Ну и наглость…

Каждый раз за последние несколько недель, когда я собиралась с духом, чтобы поговорить с Кайлом о том, что произошло с моим отцом, его жестокость, холод и ядовитые замечания выбивали из меня весь запал. Эти недели Кайл игнорировал меня, врал мне в лицо, что-то скрывал и уходил из дома в самые странные часы. А теперь, только потому что он решил, что нам нужно поговорить, он ожидал, что я просто сяду и начну беседовать, словно ничего не произошло.

Что ж, это его проблемы — потому что я не умела включать и выключать свои чувства по щелчку, как он, судя по всему, умел.

Нет. Я отказывалась, чтобы со мной так обращались. Я не собиралась возвращаться к тому, что было в самом начале — когда Кайл скрывал от меня правду, обращался со мной как с мусором, а потом подбирал и отряхивал, когда ему это было удобно.

Я не была достаточно сильной, чтобы пережить это во второй раз.

Это бы меня убило.

КАЙЛ

Не выдержав тишины, я съехал на обочину на свободном участке дороги и заглушил двигатель.

— Пожалуйста, поговори со мной, — попросил я Ли. Я, черт возьми, умолял ее.

Меня трясло от тревоги из-за Линды, оттого что я находился вдали от нее, но сейчас мне нужно было все исправить. Господи, мне был нужен настоящий чудо-выход.

— Как я могу это исправить, если ты со мной не разговариваешь?

— Как мы можем сделать так, чтобы эти отношения работали, если ты меня не слушаешь? — пробормотала она так тихо и с такой печалью в голосе, что я даже не был уверен, что должен был это услышать.

— Мне жаль, как я с тобой обращался, ладно? — сказал я хрипло. — Мне правда жаль, но тебе нужно поговорить со мной, чтобы мы могли все уладить. Если ты вообще хочешь это уладить…

— Какой смысл с тобой говорить, Кайл? — ровно ответила Ли, сидя на пассажирском сиденье моей машины с руками, спрятанными под бедрами.

Это был первый раз за несколько недель, когда она находилась так близко ко мне. Да, я закинул ее на плечо, чтобы затащить в машину, и пространства тут было немного, но это уже было хоть что-то.

— Ты слышишь только то, что хочешь услышать, — добавила она. — Я не вернусь к тому, как было раньше. Я больше так жить не буду.

— О чем ты вообще говоришь? — я покачал головой. — Господи Иисусе… Я не единственный, кто все просрал, Ли.

Я вспомнил страх, который испытал, когда нашел ее записку, и злость вспыхнула снова.

— Тебе не следовало… — я запнулся и сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты куда-то уходишь, не сказав мне, — продолжил я как можно спокойнее, чтобы не ранить ее еще сильнее. — Ты знаешь, что я волнуюсь. Я мудак, но мне не все равно. Мне, черт возьми, так сильно не все равно, что иногда я схожу с ума.

— Тебе не все равно только тогда, когда тебе удобно, Кайл, — резко ответила она. — И я ни хрена… — она глубоко вдохнула. — Я ничего не сделала не так в ту ночь. Я пыталась объяснить, но ты так любезно сообщил мне, что тебе по горло хватает моих детских выходок.

— У меня многое происходит, Ли, — тихо признался я, и образ хрупкого тела Линды заполнил мои мысли, заставив меня вздрогнуть. — Я сорвался на тебе, — выдавил я. — Я не имел в виду то, что сказал.

— У тебя есть привычка срывать все на мне, Кайл, — всхлипнула она. — Ты как-то сказал, что я не личная груша для битья моего отца. Так вот, я и не твоя тоже.

У меня словно спустили воздух из легких.

Господи…

Неужели именно так она меня видела?

Вот так она чувствовала себя рядом со мной?

Неужели я и правда так с ней обращался?

— Ли… — начал я, но она заговорила, перебив меня.

— Ты постоянно сам себе противоречишь, — прошептала она, зажмурившись и качая головой. — Ты говоришь, что мне ничего не угрожает, но твои поступки говорят об обратном…

— Ты в безопасности, черт возьми, — прошипел я, ударив ладонью по рулю.

Она всхлипнула и отпрянула от меня.

— Прости, — хрипло сказал я. — Ты в безопасности, Ли.

— Ты ошибаешься, Кайл, — прошептала она, не открывая глаз. — Ты хочешь от меня только правды, но сам наполняешь меня ложью. Ты требуешь, чтобы я всегда говорила, где нахожусь, но сам исчезаешь, даже не объяснившись. Ты говоришь, что любишь меня, а потом говоришь такие вещи, от которых мне кажется, что ты м-меня ненавидишь.

Покачав головой, она подняла руки к лицу и прижала большие пальцы к вискам.

— Я не могу так, Кайл, — прошептала она. — Я больше не могу ездить на этих американских горках.

— О чем ты говоришь, принцесса? — мое сердце колотилось так громко, что заглушало все остальное.

— Ты знал, что позавчера был День святого Валентина? — тихо спросила она.

— Нет, — признался я, чувствуя себя самым последним ублюдком на земле. — Ли, мне так чертовски жаль…

— Ты знал, что в четверг у меня была биопсия? — она говорила, не открывая глаз. — Ты знал, что во вторник Хоуп сделала свой первый шаг?

— Она… сделала? — прошептал я, потрясенный тем, что меня там не было.

— Да, — всхлипнула Ли. — Она сделала. Твоя дочь сделала свой первый шаг к твоему лучшему другу. Я пыталась тебе позвонить, но ты ни разу не ответил.

Выпрямившись, она повернулась ко мне. В ее глазах стояли непролитые слезы, и именно в этот момент я понял, что разрушил ту самую связь, которую должен был защищать больше любой другой.

— Почему ты со мной не разговариваешь, Кайл? — закричала она, вытирая глаза тыльной стороной ладоней. — Почему ты мне не доверяешь?

— Прости, — выдавил я.

— Но ты так и не скажешь мне, что происходит? — печально спросила она.

Когда я не ответил, она вытерла щеки и отвернулась к окну.

— Просто отвези меня домой, Кайл.

Я был в растерянности. В полной, абсолютной растерянности. Я не мог на нее смотреть. Это слишком сильно ранило. Я снова это сделал. Я, черт возьми, снова ее сломал.

Вбив пароль в небольшой пульт на стене, я завел двигатель и подождал, пока ворота распахнутся внутрь, прежде чем въехать по нашей узкой лесной подъездной дороге.

Машина с хрустом остановилась на гравии перед домом, и я заглушил двигатель.

— Мы дома.

Она не ответила.

— Ли, — сказал я чуть громче. — Я сказал, мы дома.

Ничего.

Повернувшись к ней, я почувствовал, как сердце болезненно сжалось, когда увидел, что она спит.

— Прости меня, детка, — прошептал я, погладив ее по щеке.

Несколько мгновений я просто сидел и смотрел на нее. Она выглядела совершенно вымотанной. Под глазами залегли темные круги, а лицо застыло в тревожной складке. Господи, даже во сне она была печальной…

Неужели я настолько все испортил?

Неужели ей наконец хватило моего дерьма?

Неужели я зашел слишком далеко?

Синяки на ее лице заставили мой желудок болезненно сжаться. Я чего-то не знал. Что-то с ней случилось… Все мое тело покрылось холодным потом. Руки задрожали. Каждая клетка моего тела, черт возьми, тряслась.

— Ли? — выдавил я отчаянно. — Проснись, детка. Мне нужно, чтобы ты сказала, что с тобой случилось.

Она пробормотала что-то невнятное и повернулась на сиденье.

— Я устала, Кайл, — пробормотала она, не открывая глаз. — День отгоняет тьму…

День отгоняет тьму?

Отстегнув ремень безопасности, я выскочил из машины и взбежал по ступеням, чтобы открыть дверь, а затем поспешил обратно к машине. Открыв дверь со стороны Ли, я снял с нее ремень и поднял ее на руки. Она прижалась ко мне, пока я нес ее в дом. Поднимаясь по лестнице с Ли на руках, я не заметил ни Дерека, ни Хоуп.

Сразу направившись в нашу спальню, я откинул одеяло и осторожно уложил ее на кровать.

— Пожалуйста, не уходи от меня, — пробормотала она, и я вздрогнул.

Я не уходил от нее. Ей никогда не нужно было произносить эти слова. Ей даже не стоило о них думать. Мне, черт возьми, некуда было идти, кроме как лечь в эту кровать рядом с ней.

Ты уже ушел от нее, придурок…

— Тсс, — прошептал я, задвигая шторы и стягивая с себя рубашку и джинсы. — Я здесь.

Забравшись в постель, я притянул ее к себе и накрыл нас одеялом.

— Спи. Мы поговорим позже.

— Это никогда не закончится… — сонно прошептала она.

— Что именно, принцесса? — спросил я, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

Она не ответила, и я так и не понял, было ли мне легче не знать или страшнее догадываться, что она имела в виду.

ГЛАВА 15

Ли

Я проснулась в нашей постели — Кайл лежал рядом, обнимая меня, и от него исходило приятное тепло. Я зашевелилась, пытаясь освободиться от его веса, прижимающего меня к матрасу, но остановилась. Мне нравилось это ощущение. Я глубоко вдохнула, впитывая чувство безопасности, которого не испытывала уже несколько недель.

Моя рука лежала на подушке рядом с головой и была крепко сжата в большой ладони Кайла. Его нога была закинута поверх обеих моих, а щека прижата к моей груди. Я понятия не имела, как мы оказались в постели, но сейчас это было неважно. Я спала лучше, чем за последние недели, и впервые за месяцы — без кошмаров.

— О боже, — внезапно воскликнула я, отталкивая Кайла от своей груди. — Сколько мы проспали?

Мы ведь уехали из дома рано утром.

— О господи, Хоуп…

— С ней все в порядке, — хрипло пробормотал Кайл, притягивая меня обратно на кровать и снова обнимая. — Она спит, детка.

— Спит? — взвизгнула я. — Сколько мы проспали?

Кайл тихо усмехнулся, уткнувшись щекой мне в грудь.

— Ты спала последние четырнадцать часов. Уже за полночь, — пробормотал он, затем отстранился и устроился, прислонившись спиной к изголовью кровати. — Нам нужно поговорить, Ли.

Он взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

— Мне нужно кое-что тебе объяснить… но не здесь.

Скинув с нас обоих одеяло, Кайл вылез из кровати и натянул джинсы.

— Пойдем со мной на улицу, — тихо попросил он, протягивая мне руку. Его глаза умоляли.

И я оказалась законченной мазохисткой, потому что без лишних вопросов выбралась из постели и вложила свою ладонь в его руку.

Вид с моего места на склоне нашего сада был потрясающим. Лунный свет заливал горы мягким сиянием. Каждая звезда в почерневшем небе будто светилась ярче предыдущей.

Я наблюдала, как Кайл подошел к месту, где я сидела, устроившись на пледе. В одной руке он нес еще один плед, в другой — телефон. Мне хотелось зашвырнуть этот дурацкий телефон как можно дальше. Он был слишком молод, чтобы нести ту тяжесть, что отражалась в его глазах.

— Ты в порядке?

Опускаясь на землю, он устроился позади меня и притянул к себе, прижимая к груди.

— Теперь да, — прошептал он, поцеловав мое обнаженное плечо, накрывая нас пледом.

Мелкие волоски на затылке встали дыбом от предвкушения.

Он обвил руками мою талию, поглощая меня своей силой, оставляя невесомые поцелуи на моей шее. Его нос уткнулся мне в волосы.

— У тебя кожа как шелк, детка.

— Ты скажешь мне, что с тобой происходит? — мягко спросила я, когда мое тело буквально замурлыкало от его прикосновений.

Я почувствовала, как его большое тело дрогнуло.

— Я никогда не хочу тебя потерять, Ли.

Его хватка на моей талии усилилась.

— Я знаю, мои поступки в последнее время говорят об обратном, но ты, черт возьми, жизненно важна для меня.

Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

— Я ненавижу себя за то, как обращался с тобой.

— Тогда почему ты так поступал? — спросила я, затаив дыхание и готовясь к худшему.

— Потому что я гребаный идиот, вот почему, — выдавил он. — Я на какое-то время потерял себя, Ли, и мог потерять тебя… — грубо признался он. — Я не понимаю, почему ты все еще здесь. Я благодарен, черт возьми, благодарен, но я накосячил достаточно, чтобы ты давно ушла.

— Да, накосячил, Кайл, — тихо сказала я, повернув голову, чтобы увидеть его лицо. — Но, к сожалению, я вроде как в тебя влюблена.

Тяжело вздохнув, я добавила:

— И это ужасно, потому что, что бы ты ни говорил и ни делал, я не могу просто взять и уйти…

— Линда умирает, — выпалил он, разрывая мои мысли на куски.

— Что? — я развернулась к нему, опустилась между его ног, замотала головой, пытаясь сформулировать хоть что-то, но смогла выдавить лишь одно слово: — Что?

— У нее рак, Ли, — прошипел Кайл, стиснув зубы и опуская голову так, что его лоб уперся мне в плечо. — Уже несколько месяцев. И она мне ничего не сказала. Синди… — пробормотал он. — Та девушка, с которой ты познакомилась вчера, — это племянница Линды. Это она мне сказала.

— Где он? — прошептала я.

— Везде, — сорвалось с его губ. — Она борется с этой гребаной болезнью месяцами и не сказала ни слова. Прошла лучевую терапию одна. И химию. Туда я и ездил.

Его руки сжали мою талию, когда он уткнулся лицом мне в грудь. Я почувствовала, как сквозь одежду проступает влага, пропитывая меня, и мое сердце разорвалось за него.

— Ей осталось недолго, — всхлипнул он. — Я хотел тебе сказать, но она заставила нас пообещать никому не говорить. Она говорит, что не боится, но у нее, мать его, рак…

— О, милый, — прошептала я, обнимая его, проводя рукой по его волосам в беспомощной попытке утешить, прекрасно понимая, что утешить его невозможно.

Линда была ему как мать. Его сердце очевидно разрывалось. Слова Линды всплыли в памяти, и все внезапно встало на свои места…

Защищай его, Ли, и будь рядом. Ты ему понадобишься…

— Я не хочу, чтобы она умирала, Ли, — признался он. — Она может умереть в любой день, и я никогда в жизни не чувствовал такой злости.

Я обняла своего раненого мужчину, прижимая его к себе, вкладывая всю любовь и утешение в свое прикосновение.

— Кайл, у меня нет слов, которые могли бы это исправить, — призналась я, гладя его волосы. — Но я рядом. Что бы ни понадобилось Линде, что бы ни понадобилось тебе, я помогу.

— Останься живой, — он поднял лицо к моему. — Просто будь в безопасности. Береги себя. Никаких рисков. Никакой нагрузки на это прекрасное тело. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

Я не успела ответить, как губы Кайла накрыли мои. Мягкое давление его губ пробудило каждую нервную клетку моего тела. Его поцелуи были медленными, нежными, ленивым наступлением на мои губы, от которого подкашивались ноги и таяло сердце. Его ладонь обхватила мою челюсть, пока он не насытился мной. Мое тело расплавилось под его прикосновением, податливое и беззащитное.

Он медленно переместил нас так, что я оказалась лежащей на спине, а этот прекрасный мужчина навис надо мной, устраиваясь между моих ног. Ночная рубашка задралась до бедер, и каждая жесткая грань его тела идеально совпала с каждым мягким изгибом моего. Он был весь — мужчина. Весь — сила, твердые мышцы. И весь — мой.

Я не двигалась, не позволяя бешеному голоду, пылающему в венах, испортить этот момент.

Вместо этого я обвила руками его шею и позволила Кайлу задавать темп. Ему это было нужно, и если единственным способом утешить его было отдать ему свое тело, я сделала бы это без колебаний.

Кайл не спешил, медленно втирая свою эрекцию в пульсирующую боль моего центра, не отрываясь от моих губ.

Наши тела слились. Подавляющая сила его тела противоречила нежности его движений. Его бицепсы напрягались, удерживая вес, чтобы не придавить меня, направляя давление к моему центру. Я ахнула ему в губы, сдерживая стон, когда почувствовала, как его тело сместилось и рука скользнула по моей талии.

Обхватив пальцами кружево моих трусиков, он отодвинул ткань, один раз проведя по складкам, прежде чем переместить руку к своим спортивным штанам.

А затем он был во мне, наполняя меня мучительно медленно.

Я чувствовала каждый твердый сантиметр, растягивающий меня. Я растворилась в удовольствии. Оторвав губы от его рта, я закричала, когда он подался бедрами вверх, точно надавливая на мой клитор.

— О боже…

Его губы снова накрыли мои, заглушая меня, а язык двигался в том же ритме, в каком он входил в меня. Мои пальцы были повсюду — в его волосах, на спине, впиваясь в упругие ягодицы. Я подалась бедрами навстречу его толчкам, молча умоляя ускориться, но Кайла ничто не сбивало — он держал тот же мучительно медленный темп. Толчок. Поцелуй. Лизнуть. Толчок. Поцелуй. Лизнуть…

Клитор пульсировал, будто живой, все чувствительные точки сливались в единый отчаянный порыв к разрядке. Ему хватило только языка и эрекции. Каждый толчок посылал по мне волны, каждая ласка языком усиливала их, пока я не вцепилась в него, выгибаясь и теряясь одновременно.

— Отпускай, принцесса, — прошептал он. — Отдайся мне.

Эти слова стали последней каплей. Я сорвалась, кончая сильно, дрожа всем телом, и Кайл последовал за мной, вжимаясь в меня так глубоко, что жилы на его шее вздулись от оргазма.

КАЙЛ

Что ж, я нарушил желание умирающей женщины. Мне следовало бы чувствовать отвращение, но все, что я ощущал, — это облегчение. Облегчение и искреннее изумление всепрощающей натурой женщины в моих объятиях. Я не заслуживал держать ее. Не заслуживал ее любящих прикосновений. Черт возьми, каким же я был мудаком…

— Прости меня, Ли, — прошептал я, притягивая ее ближе к себе, пока мы уютно прижимались друг к другу на диване.

Мы вернулись в дом и разожгли камин, чтобы согреться, когда я понял, что земля была холодной как черт и я мог запросто наградить девушку пневмонией.

— Я знаю, что пообещал Линде, но должен был сказать тебе раньше… дать тебе хоть какое-то объяснение.

— Не надо, — прошептала она, поднося мою руку к своим губам. — Я понимаю, почему ты так поступил.

Она прижалась щекой к моей груди и тяжело вздохнула.

— Я так сильно скучала по тебе последние несколько недель, — призналась она. — Быть без тебя — будто потерять жизненно важную часть тела.

Я перехватил ее руку и поднес к губам, но сердце ухнуло куда-то вниз, когда я заметил, что на ней нет кольца.

— Где твое кольцо, Ли? — выдавил я.

Она слишком быстро вырвала руку. Слишком, черт возьми, быстро.

— Что случилось? — спросил я.

— Только не злись, — умоляюще сказала она, поворачиваясь и становясь передо мной на колени.

— Я не злюсь, — спокойно ответил я.

Хотя сердце колотилось со скоростью сто миль в час…

— Да, но все равно не злись, — нервно повторила она.

Я напрягся, не отрывая взгляда от ее широко раскрытых серых глаз.

— Говори.

— Папа забрал его, — Ли прикусила губу и посмотрела на меня так, будто сделала что-то ужасное. — Прости, Кайл. Я сказала «нет». Я пыталась его остановить, но… он был пьян.

— Что? — я резко сел и схватил ее за бедра. — Когда, черт возьми, это произошло?

— В тот день, когда я уехала из отеля, — тихо сказала она. — Я пыталась тебе сказать, но ты… так что я просто… — она рвано выдохнула и попыталась улыбнуться, явно стараясь меня успокоить. — Со мной все в порядке.

Она снова прикусила губу, сцепила руки и выдала все на одном дыхании.

— Он сейчас в тюрьме? — спросил я, когда Ли закончила рассказывать.

Я не мог осмыслить это. На нее напали, избили, а я сказал, что не хочу знать. Господи Иисусе. Дэвид ее спас. Он был рядом с моей семьей, когда меня не было. И если бы он не появился, Джимми мог навредить Хоуп.

— Да, — пробормотала Ли. — Все кончено.

Она выглядела расстроенной.

— Есть что-то еще? — медленно спросил я. — Что еще он с тобой сделал?

Кроме того, что пнул тебя в чертовы почки и размозжил лицо ботинком…

— Он порезал меня, — прошептала она и сунула руку мне прямо под нос.

Мой взгляд впился в выжженную на коже букву «Ш».

— «Ш», — сказал я удивительно спокойно, проводя большим пальцем по шраму. — Это что, какой-то код?

— Ты знаешь, что это значит, Кайл, — она покраснела.

Я покачал головой.

— Нет, Ли, вообще-то не знаю.

— Это значит «шлюха», Кайл, — пробормотала она. — Это значит, что я шлюха, и он хочет, чтобы ты это знал.

— Ты была девственницей, — прорычал я. — Гребаной девственницей. Я, мать его, лишил тебя девственности.

Я в ярости провел рукой по волосам. В ярости из-за того, что Джимми сидел за решеткой, и я не мог до него добраться, и в ненависти к себе за то, что нарушил каждое обещание, которое ей давал.

— Черт возьми, Ли, я почти уверен, что был твоим первым поцелуем?

Она кивнула, и я застонал от стыда.

— Это из-за Хоуп, — пояснила она, будто рождение ребенка автоматически делало ее шлюхой.

Черт бы все побрал…

— Я женюсь на тебе. Ты моя, — прошипел я. — Моя. Какого черта это делает тебя шлюхой? Ты чистая. Черт возьми, чистая.

Вскочив с дивана, я схватил штаны и начал рыться в карманах в поисках ключей.

— Я убью его, Ли.

Натягивая джинсы, я потянулся за рубашкой.

— Он за это ответит.

— Даже не думай выходить из этого дома, — предупредила она, вскочив и вцепившись в пояс моих джинсов.

Дернув меня к себе, она обошла меня и толкнула обратно на диван, усевшись мне на колени.

— Я справилась с этим, — спокойно сказала она. — Все кончено, Кайл.

— Он тронул тебя, — выплюнул я, сжимая ткань ее рубашки.

— И больше никогда не сможет, — твердо ответила Ли. — Так что успокойся…

Раздался зуммер у ворот, и Ли автоматически вздрогнула, уткнувшись лицом мне в шею.

— Все хорошо, — успокоил я. — Это просто домофон. Кто-то у ворот.

Обняв ее за спину, я встал и пошел в холл, неся ее на себе, как плющ.

— Да? — сказал я, нажимая кнопку.

— Мистер Картер, — раздался знакомый женский голос, и Ли напряглась у меня на руках. — Извините за беспокойство в такой поздний час, но не могли бы вы впустить меня? Мне нужно обсудить с вами кое-что важное. Это касается Джимми Беннетта.

— Проходите, — ответил я Келси, не сводя глаз с Ли.

— Как думаешь, что случилось? — прошептала она. — Кайл, а вдруг это что-то плохое…

— Плохого быть не может, — сказал я, занося ее на кухню.

Подсадив Ли на столешницу, я положил руки ей на бедра.

— Просто расслабься. Скоро узнаем.

Раздался звонок в дверь, и мы тревожно посмотрели друг на друга.

— Мы правда хотим это знать? — нервно спросила Ли.

— Да, — уверил я ее, целуя кончик носа. — Отпусти меня, принцесса. Мне нужно открыть дверь.

— А, да, — покраснела Ли, расплетая ноги. — Прости.

Господи, она сидела с раздвинутыми ногами и грызла губу…

Покачав головой, я поправил выпирающий бугор в джинсах и открыл дверь.

— Это…?

— Хорошие новости? — закончила за меня Келси, кивая. — Очень хорошие. Потрясающие новости.

— Я не понимаю, — сказала Ли, ставя две кружки кофе на обеденный стол. — Его же арестовали всего несколько недель назад.

— У вашего отца послужной список длиной с руку, — ответила Келси, делая глоток. — И у вашего отца есть друзья на самом верху, — добавила она, бросив взгляд на меня.

— Я знаю своего отца, — возразила Ли. — Он никогда бы не признал вину.

— Джимми понял, что для него это конец дороги, — мягко сказала Келси. — Это хорошие новости, Ли. Ты понимаешь, что это значит?

— Никакого суда… — выдохнула Ли.

— Это уже оформлено? — спросил я, притягивая Ли к себе на колени. — Это окончательно или очередной бред?

— Все уже произошло, — улыбнулась Келси. — Сегодня утром было экстренное заседание. Он признал вину. По всем пунктам. Так что да, мистер Картер. Все решено.

— И вам стоит поблагодарить своего отца, — добавила она. — Нам бы он пригодился в деле Грейсона.

— О, Кайл… — всхлипнула Ли, обвивая мою шею. — Это правда конец. Он правда исчез.

— Тебе нужно вернуться в больницу? — спросила Ли, когда Келси ушла, и мы лежали в нашей постели. — Я знаю, что мне нельзя знать, но я могла бы поехать с тобой… подождать в машине…

— Нет, — прошептал я, крепче обнимая ее и целуя в волосы. — Просто полежи со мной немного.

Закрыв глаза, я зевнул и устроился поудобнее.

— Я так давно не спал, Ли. Я очень устал.

— Спи, Кайл, — прошептала она. — Хотя бы немного. Все наши беды могут подождать до утра.

ГЛАВА 16

Кайл

— С ней все в порядке? — потребовал я, едва увидев Синди, сидящую на полу у двери палаты Линды. Я буквально вывалился из постели и помчался в больницу, прослушав ее истеричное голосовое сообщение. — Синди, — прошипел я. — Что случилось?

— Прости, что позвонила тебе посреди ночи, — рыдала она, голос дрожал от эмоций. — Но уже почти… пора. Тебе нужно попрощаться, Кайл.

Почти пора…

Тебе нужно попрощаться, Кайл…

— Ты уверена? — прохрипел я.

Синди печально кивнула.

— Врач уже был, — всхлипнула она. — О-он сказал, ч-что она борется. — Закрыв лицо руками, она разрыдалась. — Ты должен сказать ей, что все х-хорошо, Кайл, — умоляла Синди. — Скажи ей, что можно уходить. Мы все ей это говорили… но она держится. — Она зарыдала еще сильнее. — Ты должен дать ей покой. Именно от тебя ей нужно это услышать.

Судорожно выдохнув, я открыл дверь палаты Линды и заставил себя войти, медленно подходя к ее кровати.

Пэтти хотела встать, но я покачал головой и вместо этого опустился на колени. Так было безопаснее. Мое тело было ближе к полу, потому что я почти наверняка знал: что-то внутри меня балансирует опасно близко к краю. И когда она… когда придет время — оно сломается.

— Это я, Линда, — прошептал я, беря ее холодную, покрытую венами руку в свою. — Я здесь, как и обещал.

Хрипящий, булькающий звук в ее груди — то, что будет преследовать меня вечно.

— К…

— Тсс, — мягко сказал я, прижимаясь губами к ее руке и переплетая наши пальцы, пока слезы катились по моему лицу. — Просто расслабься, — прошептал я. — Ты в безопасности. Я здесь. Я чертовски сильно тебя люблю.

Прикоснувшись щекой к ее руке, я наконец сказал то, что должен был сказать ей много лет назад.

— Ты была больше, чем… — голос сорвался, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я смог продолжить. — Ты была для меня больше, чем просто матерью, — всхлипнул я. — Ты была лучше… и я так… я так благодарен тебе.

Ее горло захрипело — черт возьми, захрипело.

— С…

— Тебе нечего бояться, — пообещал я, снова и снова целуя ее руку. — Это твое новое приключение. Все хорошо… — Я крепко зажмурился и заставил себя произнести слова, которые должны были освободить ее. — Все будет хорошо. Со всеми… Со мной — тоже все будет хорошо.

— Х…

Я забрался на кровать рядом с ней, прижал ее к себе и держал, шептал, как сильно люблю ее, пока ее тело коротко дернулось, дыхание захрипело, и жизнь покинула ее.

— Кайл, — услышал я чей-то голос. — Она ушла.

— Просто… дайте мне минуту, — прошептал я, сжимая в объятиях единственную мать, которую я когда-либо знал, пытаясь смириться с тем, что это — конец.

Все было кончено.

Ее больше не было.

ЛИ

Я заправляла нашу кровать, когда дверь спальни распахнулась, с грохотом ударилась о стену, и Кайл, шатаясь, ввалился в комнату, дрожа как осиновый лист и задыхаясь.

Мне не нужно было спрашивать, что случилось и почему он выскочил из дома посреди ночи, не сказав, куда идет.

Бледность его кожи и налитые кровью глаза были достаточным ответом. Ответ был выжжен на его разбитом лице.

Линда.

— Кайл.

Я выронила подушку, которую держала в руках, и бросилась к нему.

Он прошел мимо меня, пошатываясь, и рухнул на кровать.

— Она умерла, — рыдал он, грудь судорожно вздымалась от рвущих нутро всхлипов. — Она, блядь, умерла у меня на руках, Ли.

Она умерла…

О боже…

Кайл говорил, что Линда может умереть в любой день, но я не ожидала, что это будет именно сегодня. И одно лишь знание о том, что Линда умрет, совсем не подготовило меня к той волне боли, что поднялась в моем сердце. Я не знала, что сказать человеку, сломленному передо мной. Мое горе не шло ни в какое сравнение с тем, что, без сомнений, испытывал Кайл…

Он закрыл лицо руками, изогнувшись под странным углом, корчась от эмоциональной агонии.

— Я, сука, не могу дышать от этой боли, — прошипел он. — Такое чувство, будто я умираю вместе с ней.

— О, Кайл, — вырвалось у меня, и я бросилась к нему, накрывая его своим телом, отчаянно пытаясь утешить. Он зарыдал еще сильнее, и мое сердце раскололось надвое. — Мне так жаль, любимый.

— Нет! — взревел он. Это был рев разорванной души, крик боли разбитого сердца. — БЛЯДЬ!

Резко вскочив, Кайл в спешке случайно сбил меня с ног и начал крушить комнату: срывал книжные полки со стен, опрокидывал всю мебель, которую мог сдвинуть. Я осталась сидеть на полу, почти не дыша, не отрывая от него взгляда — от его неистовства.

Он был полностью вне себя, потерянный в яростном тумане горя, но я не боялась его. Я боялась за него…

Он пробил кулаком зеркало на комоде, выдернул ящики и швырнул их в окна. Стекла разлетелись, и Кайл врезал рукой по оставшимся осколкам. Осколки стекла и содержимое ящиков высыпались наружу.

Он рвал себя за волосы так сильно, что пряди оставались у него в руках. Он не останавливался — просто уничтожал все на своем пути. Следующим полетел телевизор, а потом настала очередь кровати.

Я отползла в сторону, забившись в угол, когда Кайл сорвал матрас с основания и начал молотить его кулаками. Кровь текла по его рукам, слезы лились из глаз, а из горла вырывался непрерывный, мучительный рев.

Дверь спальни распахнулась, и я с облегчением ахнула, увидев Дерека, пришедшего на помощь. Он взглянул туда, где я скорчилась, и заметно выдохнул.

— Линда умерла, — сказала я Дереку, давая понять, что случилось с Кайлом.

— Умерла? — прохрипел Дерек, побледнев от шока. — Господи, Кайл, — прошептал он. — Все будет хорошо, дружище.

Он подбежал к Кайлу, который теперь бил ногами и кулаками по деревянному каркасу кровати, схватил его за плечи и развернул к себе.

Голова Кайла дернулась вверх, взгляд вцепился в Дерека, все тело затряслось, когда он толкнул его в грудь.

Дерек отшатнулся, удержал равновесие и снова шагнул вперед, раскинув руки.

Кайл толкнул его снова, и Дерек повторил то же самое.

— Все будет хорошо, — выдавил он, обнимая дрожащего Кайла.

— Уходи, — зарычал Кайл, вырываясь из объятий. — Я серьезно, Дерек, уебывай от меня, или я тебя убью.

Он толкнул его сильнее.

— И ты тоже, Ли, — прохрипел он. — Оставьте меня в покое.

— Тогда тебе придется убить меня, — огрызнулся Дерек, голос был густым от эмоций. — Потому что я от тебя не уйду. Ни сейчас. Ни, блядь, никогда. Ты моя семья.

Он дернул большим пальцем в мою сторону.

— И она — твоя семья. Не смей говорить нам уходить от тебя. Мы. Есть. Семья.

— Убирайся! — взревел Кайл.

Он ударил Дерека в лицо, толкнул так сильно, что тот рухнул на задницу, и я больше не смогла смотреть на его саморазрушение.

Перелезая через завалы, в которые превратилась наша спальня, я застала Кайла врасплох: подпрыгнула, обвила руками его шею и крепко сжала ногами его талию.

Он напрягся, и на мгновение я действительно не знала, что он сделает. Но потом по его телу прошла глубокая дрожь, руки обхватили мою талию, и ноги подкосились.

Мы упали на пол, но я не ослабила хватку ни на секунду. Я держала мужчину, который рыдал так сильно, что, казалось, вот-вот потеряет сознание от боли.

— Я ломаюсь, Ли, — выдавил он. — Я чувствую себя… пустым.

— Ты не ломаешься, — сказала я, еще крепче прижимая его к себе. — Я не позволю этому случиться.

Поцеловав его в лоб, я прижала его лицо к своей груди и погладила по волосам.

— Я тебя починю.

Проводя пальцами по тем местам на коже головы, где он выдрал волосы и откуда сочилась кровь, другой рукой я обхватила его залитую слезами щеку.

— Я позабочусь о тебе, — тихо пообещала я. — Я не позволю с тобой ничего случиться, — прошептала я. — Я обещаю.

— Я тоже этого не допущу, брат, — услышала я хриплый голос Дерека, когда он опустился на колени позади Кайла, взял его окровавленную руку и обмотал полотенцем. — Я никуда не уйду.

ДЕРЕК

— Где он? — спросил я Ли в ту же секунду, как ее ноги коснулись нижней ступеньки лестницы.

Я оставил Кайла и Ли наверху несколько часов назад — спустил Хоуп вниз и большую часть дня занимался ею, давая им побыть наедине, — но меня сводило с ума беспокойство.

Линда умерла.

Она была мертва, а я понятия не имел, как она умерла, где именно и почему. Я не знал вообще ничего, пока утром не услышал грохот в их спальне и, из чистого любопытства, не поднялся наверх. И, черт возьми, хорошо, что поднялся, потому что я никогда в жизни не видел Кайла в таком состоянии. Да я вообще никогда не видел, чтобы кто-то так реагировал. Его срыв был одним из самых пугающих зрелищ, которые мне доводилось видеть.

— Он спит, — устало ответила Ли.

Зайдя на кухню, она открыла шкафчик под раковиной и достала бутылку отбеливателя.

— Я затащила его в душ, — пробормотала она, вытаскивая из другого шкафчика тряпки для уборки. — Он в гостевой комнате.

— Я убрал все во дворе, — мягко сказал я, чувствуя неловкость от того, что целый час носился по двору, собирая лифчики и трусики Ли — то дерьмо, которое Кайл выкинул в окно. — Я закинул твою одежду в стирку, — добавил я, краснея. — Там еще куча бумаг по двору разлетелась, так что я собрал все, что смог найти, и закинул в пакет в шкафу.

— Угу… о, спасибо, Дер, — прошептала она, натягивая резиновые перчатки.

— Ты что, убираться собралась, Ли? — я покачал головой, не понимая. — Милая, дом подождет до завтра.

— Это кровь.

Тяжело вздохнув, Ли обернулась и прислонилась к столешнице.

— Мне нужно убрать кровь, Дерек.

Ее передернуло, и она провела ладонью по лицу.

— Кэм, — прошептала она, и у меня екнуло сердце.

— Я уберу кровь, — мягко сказал я. — А ты сядь и передохни.

Взяв ее под руку, я вывел Ли из кухни в гостиную и усадил на диван. Хоуп радостно играла в манеже, и я включил ей мультфильм, прежде чем сесть в кресло у камина.

— Что случилось, Ли?

— У нее был рак, Дерек, — прошептала Ли, смахивая слезу со щеки. — Кайл сказал мне вчера вечером. Поэтому он и вел себя так странно.

Рак?

— Как мы могли этого не знать? — потребовал я.

— Потому что она не хотела, чтобы мы знали, — тихо ответила Ли. — Кайл вообще не должен был узнать, но та девушка, Синди, сказала ему — она родственница Линды.

Покачав головой, Ли поднялась на ноги и заправила волосы за уши.

— Мне нужно позвонить маме, — спокойно сказала она.

— Зачем? — нахмурился я. — Она вообще к этому никакого отношения не имеет.

Мне не нравилась эта женщина — у меня было к ней очень хреновое предчувствие.

— Мне понадобится ее помощь с Хоуп, — ответила Ли. — Потому что мне понадобится твоя помощь с Кайлом.

Вытерев лицо тыльной стороной ладони, Ли взглянула на дверь, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

— Готовься, Дерек, — прошептала она. — Он в отрицании, а нам еще предстоит провести его через похороны и через судебный процесс по делу об убийстве.

ЛИ

— Я не могу пойти, Ли, — прошептал Кайл, сидя на краю кровати в нашей гостевой комнате, и если бы я не стояла перед ним на коленях, я бы его не услышала. — Я не могу снова смотреть, как кого-то опускают в землю.

— Она не просто еще одна, — твердо сказала я, поправляя ему галстук и выравнивая воротник рубашки.

До похорон Линды оставался час, и мне с трудом удалось уговорить Кайла надеть костюм.

— Это женщина, которая отдала тебе годы своей жизни, и ты пойдешь. Ты пойдешь, Кайл.

— Прости меня, Ли, — выдавил он. — За то, что я был по-настоящему отвратительным ублюдком по отношению к тебе.

— Кайл, — вздохнула я. — Ты был не собой. Не суди наши отношения по трем неделям боли. Я ведь не сужу.

— Ли? — тихо сказал Кайл, пристально глядя мне в глаза, его голубые — переполненные болью.

— Да, Кайл?

— Пожалуйста, не умирай.

Он обхватил мой подбородок и потянул мое лицо к своему. Прислонившись лбом к моему лбу, он тяжело дышал; я видела, как быстро поднимается его грудь, пока он большим пальцем гладил мою щеку.

— Пожалуйста, никогда не оставляй меня одного.

— Этого никогда не случится, — пообещала я, подавляя цунами эмоций, рвущихся наружу. Сейчас я должна была быть сильной. Кайл нуждался во мне, и я не подведу его. Обхватив его лицо ладонями, я поцеловала его и улыбнулась. — Если уж уходить, то вместе, — сказала я ему. — Куда ты — туда и я.

Поднявшись на ноги, я протянула ему руку.

— Пойдем, Соник.

Служба была красивой, проникновенной и искренней.

Сестра Линды, Пэтти, произнесла трогательную речь, не раз упомянув Кайла, как и Синди, племянница Линды, но Кайл отказался выступать, и, если честно, я испытала облегчение. Я не думала, что он физически способен стоять, не то что говорить — все время службы его тело сильно дрожало.

Меня поразило, сколько знакомых лиц я увидела на скамьях, учитывая, что Линда держала свою болезнь в тайне, но Синди сказала Дереку, что после ее смерти Линда разрешила ей сообщить об этом коллегам.

Майк, Дэвид и Анна Хендерсон сидели в конце церкви, а Маркус Уайтмен и большая часть персонала отеля расселись вдоль центрального прохода.

Кайл с трудом добрался до кладбища, несколько раз останавливаясь, чтобы перевести дыхание и удержать равновесие. Его рука не отпускала мою, и с Дереком по другую сторону он сумел устоять и проститься с женщиной, которая, по сути, была ему матерью.

Единственный звук, который он издал, сорвался с него в тот момент, когда гроб Линды опускали в землю, и этот сдавленный, захлебывающийся всхлип останется со мной до конца моих дней.

КАЙЛ

Линды не стало.

Сегодня ровно три недели, а ощущалось так, будто она умерла только вчера.

Ее похороны и неделя после них до сих пор были для меня сплошным туманом. Я ничего не помнил — и был этому рад. Я лишь надеялся, что со временем смогу забыть звуки, которые слышал, и образы, которые видел в ту ночь.

В моем iPod была одна песня, к которой я все время возвращался. Я слушал ее слова и связывал их с Линдой. Она называлась If You Could See Me Now группы The Script.

Я ставил ее на повтор, чертовски жадно впитывал каждую строчку снова и снова, пока у меня не начинало жечь уши, а легкие будто заново не запускались, втягивая резкие, жадные глотки воздуха.

Я снова и снова вспоминал то, что Дерек сказал мне на следующий день после похорон Линды — единственное, что я вообще помнил из всего того периода. Он сказал:

— Ты счастливчик, Кайл. По крайней мере, у тебя было время с ней перед ее уходом — время попрощаться, получить завершение.

Тогда я не смог ему ответить, но с тех пор думал об этих словах каждый день… и не мог не согласиться — совсем наоборот. Потерять Кэм так, как мы его потеряли, быстро и без предупреждения, было чертовски жестоко, но наблюдать, как человек, которого ты любишь, медленно гниет на больничной койке, — по-моему, куда более изощренная форма пытки. Ее вводят малыми дозами боли и отчаяния, день за днем, пока ты сам почти не умираешь от этой боли.

Без Ли в эти последние недели мне бы пришел конец, и я не преувеличивал. Я бы окончательно слетел с катушек. Ее присутствие было как успокаивающий бальзам — она утихомиривала меня, склеивала обратно, и я наконец начал принимать тот факт, что мир все еще вращается.

Я также по-новому взглянул на Дерека. В месяцы после убийства Кэм, когда я пытался ему помочь, я ни черта не понимал, через что он на самом деле проходил. Господи, я так гордился им за то, что он выдержал, что выжил, потому что, как бы ни было мне больно из-за Линды, я знал сердцем и душой: если бы умерла Ли — для меня все бы на этом закончилось.

Воспоминания о том, как я обращался с Ли, не давали мне покоя, и я не думал, что когда-нибудь смогу сделать достаточно, чтобы искупить свою вину перед девушкой, которая осталась рядом со мной и, когда я провалился во тьму, сама вошла туда и вытащила меня обратно к себе.

У меня всегда был мысленный список людей, которые имели значение в моей жизни. Из-за того, как я вырос, в него попадали немногие, но если уж кто-то там оказывался — он оставался навсегда. Я дорожил этим списком. Я, черт возьми, поклонялся ему. Но сейчас он сокращался с пугающей скоростью. Моя мать умерла. Дед тоже. Мой ребенок умер. Мой лучший друг. А теперь и Линда… Слишком много людей, которых я любил, ушли, и я отказывался мысленно вычеркивать из этого списка еще одно имя. С меня хватит потерь. Я больше не теряю.

Я не потеряю ее.

Каждое мое движение, каждое действие с этого дня будет ради Ли и моей дочери. Наверное, Дерек был прав. Однажды он сказал мне, что любовь — это сумасшедшая, злая сука, ради которой ты примешь пулю, примешь боль, сдерешь кожу с собственного тела и отдашь ей. Он был прав. Он был чертовски прав…

— Господи, сегодня там просто ледяной ад, — услышал я голос Ли, вырывающий меня из оцепенения, и мое тело с облегчением дрогнуло.

Повернувшись на диване, я столкнулся лицом к лицу со своим личным ангелом — закутанной в зеленую куртку цвета хаки, с дикими каштановыми кудрями, рассыпавшимися по груди, и серыми глазами, способными растопить даже самого холодного мужчину.

— Ты что делала на улице? — спросил я, замечая грязные пятна на ее джинсах и обветренные щеки.

— Спасала то, что осталось от нашего леска, от твоего лучшего друга, — фыркнула Ли, подходя ко мне. — Я бы очень хотела знать, кто дал ему бензопилу, — усмехнулась она, опускаясь ко мне на колени. Обняв меня, она уткнулась носом мне в шею и вздохнула. — Ты в порядке?

— Не совсем, — честно ответил я, прижимая ее ближе, чтобы согреть. — Но буду.

— Где Хоуп? — тихо спросила она.

— На кухне с твоей мамой, — пробормотал я, наслаждаясь ощущением ее в своих объятиях. — Судя по запаху, они пекут торт.

— Ты не против, что она здесь, Кайл? — Ли оторвалась от моей шеи и посмотрела мне прямо в глаза. — Она хочет нам помочь, — прошептала она с улыбкой. — И я, кажется, хочу ей это позволить.

— Да, — выдохнул я, прижимаясь лбом к ее лбу. — Я тоже этого хочу, малышка.

— Майк звонил раньше, — сказала она. — Хотел сказать, что сегодня утром снова открыл отель.

Я напрягся, и Ли холодной ладонью обхватила мою щеку.

— Расслабься, Кайл, — прошептала она. — Позволь хоть кому-то другому поволноваться за тебя.

— Трудно расслабиться, — признался я хрипло. — Трудно не думать.

— Со временем станет легче справляться, — ответила она. — Обещаю.

ГЛАВА 17

Кайл

Раннее утреннее водянистое солнце пробивалось через окно гостиной, сообщая мне, что начался еще один день дерьма, и все, чего я хотел, — это вернуться в постель, накрыть голову подушкой и забыть весь этот чертов мир.

Прошло уже два месяца с того дня, как Перри Франклин вышел на национальное телевидение и опорочил имя Ли, и каждый день после той катастрофической ночи был для нас настоящим адом. Помимо попыток бесчисленных репортеров заставить нас заговорить, над всеми нами тяжелым грузом висел процесс по делу об убийстве Кэмрин. Джимми Беннетт сидел в тюрьме. Мой отец, Дэвид, все еще пытался соорудить свой пластиковый мостик из вранья. Я почти разрушил отношения с Ли, а Линда… Линды больше не было.

Восемь недель чистого ада — и теперь давление должно было возрасти еще сильнее. Сегодня был четвертый день суда над Рэйчел, а уже завтра утром моя женщина должна была давать показания.

Меня уже вызывали, как и Дерека с Майком, и как бы сильно я ни ненавидел мысль о том, что Ли выйдет на трибуну, крошечная часть меня дрожала в предвкушении.

Показания Ли станут последним гвоздем в крышку гроба Рэйчел. Она собиралась отправить Рэйчел — эту сучью троллиху — Грэйсон ко дну. Все, мать его, начиналось. Дерек был прав, когда сказал, что Ли принесет нам давно заслуженную справедливость…

— Я тут подумал, Кайл, — задумчиво сказал Дерек, ставя кружку кофе на столик передо мной и усаживаясь рядом.

— И о чем же ты подумал, Дерек? — спросил я криво усмехнувшись, делая глоток кофе.

— Когда все это дерьмо с Рэйчел закончится, тебе стоит увезти Ли куда-нибудь отдохнуть. — Он тяжело вздохнул и похлопал меня по колену. — Видит бог, вам обоим нужен перерыв. Я присмотрю за ребенком.

Я удивленно поднял брови, и по мне прокатилась волна возбуждения при мысли о том, что Ли будет только моей на несколько дней.

— Ты бы правда сделал это для нас? — спросил я. — Тебе не в тягость?

Дерек провел рукой по своей — недавно выбритой — голове и ухмыльнулся.

— Ну да, — хохотнул он. — Не смотри так удивленно, чувак. Я знаю, как менять подгузник и готовить смесь. Думаю, пару дней смогу сохранить ей жизнь. — Он усмехнулся, подул в кружку и добавил: — Считай это подарком на день рождения.

Я уставился на него с пустым выражением лица, и Дерек вздохнул.

— Чувак, тебе сегодня двадцать четыре.

— Я забыл, — пробормотал я, почесав затылок в замешательстве. Господи, время летело так быстро, что я едва успевал перевести чертово дыхание…

— Мой — двадцать четвертого июля, — усмехнулся Дерек. — Отмечу в календаре.

— С днем рождения, Кайл, — крикнула Ли, влетая в гостиную с Хоуп на руках. — Вот, — пробормотала она, подходя ко мне и протягивая конверт. — Это совсем немного. — Ее щеки покраснели. — Я тебе потом это компенсирую.

— Спасибо, малышка, — усмехнулся я, принимая открытку.

Подхватив Хоуп на бедро, она улыбнулась и сказала:

— Я приготовлю тебе праздничный завтрак, — и выбежала из комнаты.

— Черт, — пробормотал Дерек, поерзав и вытащив из-под своей задницы мягкую игрушку. — Она нас отравит.

— И мы съедим все до крошки, — предупредил я. — Даже если это нас убьет, мы съедим все, что она положит нам на тарелки.

— Истинная любовь, — задумчиво сказал Дерек. — Есть потенциально смертельную еду и делать вид, что она вкусная.

Он крутил в руках плюшевого мишку, глядя на него рассеянным взглядом.

— Во сколько придет Трейси?

Я посмотрел на время в телефоне.

— Она должна быть уже скоро. И я хочу, чтобы ты был с ней вежлив.

После похорон Линды Трейси приходила к нам каждый день, и Ли постепенно налаживала связь с матерью. Было очевидно, что Ли боялась снова быть раненой, а Трейси боялась надавить слишком сильно и разрушить хрупкие отношения, которые они пытались построить. Но они обе старались и медленно создавали свои маленькие отношения матери и дочери, и я, черт возьми, гордился Ли за то, с каким достоинством она справлялась со всем этим.

С Дереком же все было иначе. Он был холоден до откровенной грубости. У него было стабильное детство в нормальной семье, и, думаю, именно поэтому он был так беспощаден к Трейси. Он не понимал, потому что никогда не был бродягой. Он не мог сопереживать, потому что не мог соотнести это с собой.

Я тяжело вздохнул.

— Она старается, Дерек. Мы все совершаем ошибки. Никто не идеален.

— Я ей не доверяю, Кайл, — просто сказал он. — Она что-то скрывает.

— Что именно, чувак? — раздраженно спросил я. Мы уже неделями вели один и тот же чертов разговор.

— Не знаю, — прорычал он. — Но с ней что-то не так. Я чувствую это костями.

— Ли нравится, что она рядом, — предупредил я. — И Хоуп ее обожает, так что даже не думай сеять сомнения в голове Ли.

— У меня нет такого намерения, — ровно ответил он. — Я сам во всем разберусь.

— Как скажешь, — пробормотал я, устав от этого тупика.

— Кайл? — раздался голос Трейси из коридора, и через секунду хлопнула входная дверь.

Дерек злобно посмотрел на меня.

— Ты слишком щедро раздаешь код от ворот, не находишь?

Я закатил глаза и уже собирался ответить, как Трейси крикнула:

— У вас случайно нет домашнего животного?

Я нахмурился.

— Нет. А что?

— Вчера, когда я уходила, на пороге сидела собака, — ответила она. — И, надеюсь, вы не против, но я привела ее с собой. Я боялась, что она замерзнет.

— О боже, о боже, — завизжала Ли. — Смотри, Хоуп. Щенок.

Глаза Дерека полезли на лоб, и он вскочил со стула.

— Твою мать, — выдохнул он. — Он вернулся.

— Прекрасно, — процедил я сквозь зубы и пошел по коридору на кухню. И, разумеется, вот он — этот облезлый мелкий ублюдок, с торчащими нижними зубами, одетый в… — Он что, в пальто?

Я покачал головой и подошел ближе.

— Ты купила ему розовое пальто, Трейси?

— Да, — хихикнула она, прижимая собаку к груди. — Она такая милая, правда, Поппи?

— Что это за хрень? — потребовал Дерек.

Подойдя к ним, он выхватил собаку у нее из рук.

— Его зовут Кевин, и он мужик, — процедил он. — Ты ему мозги испортишь своими ленточками и бантиками… — Он замер и принюхался. — Ты что, надушила его?

— Я ее вымыла, — резко ответила Трейси. Я удивленно поднял брови. У Трейси были когти. — Мои средства женские, — добавила она защищаясь. — И я ее подстригла.

— Он не она, — огрызнулся Дерек, разворачивая собаку в руках. — Ты что, никогда не видела пару…

— Умерь тон, — предупредил я. — В комнате моя дочь.

— Мы можем его оставить, Кайл? — умоляла Ли, подпрыгивая передо мной, как кудрявый чертик из коробки. Она выглядела счастливее, чем я видел ее за последние недели. — Пожалуйста.

— Ни за что, Ли. — Я покачал головой. — Ни за какие деньги.

Я прекрасно знал, что выгуливать его буду я, и вставать ночью — тоже я.

— Ни за что.

Сняв Хоуп со стульчика, Ли направилась ко мне, и я поспешно отступил.

— Нет-нет-нет, — предупредил я. — Даже не думай идти вдвоем на меня.

— Посмотри ей в глаза, Кайл, — надавила она. — Скажи своему ребенку, что ей нельзя щенка.

— Это не сработает, — простонал я, закрывая глаза рукой. — Убери эти глаза от меня.

— Па-па-па, — пробормотала Хоуп. — Гав.

— Черт возьми, — простонал я, чувствуя, как сердце сжимается.

— Пожалуйста, Кайл, — умоляла Ли, и клянусь, она умела делать свои глаза размером с блюдца. — Пожалуйста, я все буду делать сама. Тебе не придется и пальцем шевелить.

— Ли, мы не можем его оставить, — вяло возразил я, уже зная, что мне конец.

— Кайл, — простонала она. — Пожалуйста. Я сделаю все.

Приговаривая что-то Кевину, который уже деловито расхаживал по моей чертовой кухне, Ли усадила Хоуп на пол и выпрямилась. Руки в бока, взгляд — прямо в меня.

— Ты бизнесмен, — сказала она серьезным тоном. — Давай обсудим это как взрослые.

— Я тебя слушаю, — сказал я, с трудом сдерживая смех.

— Я хочу собаку, Кайл, — заявила Ли. Подойдя ближе, она положила левую руку мне на грудь и улыбнулась. — Назови свои условия.

— Нет, Поппи, — воскликнула Трейси, отвлекая меня. Я с ужасом увидел, как Кевин задрал лапу и начал писать на ножку моего стола. — Плохая девочка.

— Я уберу, — смущенно пробормотала Ли, подхватывая собаку и выбегая в коридор. — Не держи это против него, Кайл, — рассмеялась она, открывая дверь и выходя на улицу.

— И насколько сильно ты хочешь эту собаку, принцесса? — усмехнулся я, выходя за ней на крыльцо. — Настолько, чтобы выйти за меня замуж?

— Что? — глаза Ли расширились, и я мысленно пообещал Кевину самую сочную кость.

— Ты хочешь собаку. — Я пожал плечами и ухмыльнулся, наклонив голову. — А я хочу жену.

ЛИ

— Что ты говоришь, Кайл? — прошептала я, не решаясь говорить громче, боясь, что голос сорвется. Когда я проснулась сегодня утром, меня терзали тревоги из-за суда. Но эта тревога быстро сменилась ликованием. — Я ведь уже сказала тебе «да», когда ты сделал предложение.

— Я говорю — завтра, — хрипло сказал Кайл, опускаясь на одно колено прямо на нашем крыльце, в одних боксерах. — После твоих показаний, — мягко добавил он, не сводя с меня своих голубых глаз. — Какой бы ни был результат, чем бы все ни закончилось… — его голос дрогнул. — Ты и я. Мы поженимся.

— Мы не можем, — взвизгнула я, пытаясь поднять его с ледяной земли. — Нам нужна официальная лицензия. У нас нет церкви, священника или… — мой голос затих, когда в груди вспыхнуло возбуждение. Почему я вообще говорю «нет»? Я ведь уже сказала «да». Почему я цепляюсь за прошлое, если мое будущее выглядит вот так — как он? Что нас останавливает?

— Да пошло оно все, — пробурчал Кайл, качая головой и хмурясь. — Лицензия у нас есть, принцесса. — Да, та самая, после его попытки утащить меня в Вегас, но я не была уверена, что это сработает… — Я со всем разберусь потом, — добавил он.

Он посмотрел на меня снизу вверх, наклонил голову и улыбнулся.

— Ну же, принцесса. — Он дьявольски ухмыльнулся, и на щеке появилась ямочка. — Ты хочешь собаку. — Он тихо рассмеялся. — Это мое условие.

— А если я скажу «нет»? — поддразнила я.

Кайл беззаботно пожал плечами.

— Тогда ты оставляешь эту чертову собаку, а я продолжаю спрашивать, пока не дожму тебя.

— Соглашайся, Ли, — крикнула откуда-то за моей спиной Трейси.

— Ага, — поддакнул Дерек. — Мне уже надоело это «поженятся — не поженятся». Избавь беднягу от мучений.

— Ты уверен, что хочешь этого? — тихо спросила я, опасаясь, что Кайл действует под влиянием горя. — Слишком мало времени прошло с тех пор, как умерла Линда…

— Ли, — твердо сказал Кайл. — Я никогда в жизни не был ни в чем так уверен, детка. Я прошу тебя уже много лет, — усмехнулся он. — Я прошу тебя из любви, а не из-за горя.

Я посмотрела на Кайла, стоящего на колене на крыльце, улыбающегося мне с такой любовью и честностью в глазах, и поняла, что поддаюсь его… уговорам.

— Ладно, — прошептала я. — Давай сделаем это.

У Кайла отвисла челюсть, он уставился на меня, широко распахнув глаза и часто моргая.

— Твою мать, — прошептал он, вскакивая на ноги и подпрыгивая на месте, прикрывая свои… свои интимные части. — Ты говоришь «да».

— Да, — захихикала я, распахивая входную дверь и приглашая его внутрь. — Хотя я могу передумать, если ты сейчас же не зайдешь в дом и не оденешься — нельзя же, чтобы ты отморозил самое ценное.

— Ха-ха, — фыркнул Кайл, загоняя Кевина внутрь и утаскивая меня за собой.

— Ты ведь не дразнишь меня, принцесса? — серьезно спросил Кайл, обхватывая мое лицо ладонями. — Ты выйдешь за меня завтра?

— Выйду, — прошептала я, приподнявшись и поцеловав его. — Я выйду за тебя завтра, Кайл Картер.

— О-о… — протянул Дерек из дверного проема кухни. — Черт возьми, наконец-то, — добавил он, подпрыгивая с Хоуп на руках.

— Видишь, Хоупи, — проворковал Дерек. — Мама и папа не всегда помешаны на драме. — Он посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Хотя я надеялся, что ты помучаешь его еще минут десять…

— Все, хватит, придурок, — рассмеялся Кайл, обнимая меня сзади. — Не подкидывай ей идей.

— Я не передумаю, — тихо сказала я. — Я выхожу за тебя завтра…

— Черт, мне нужно срочно позвонить, — прошипел Кайл, отскакивая от меня и тут же вваливаясь в свой привычный режим сумасшедшей беготни. — Уведите эту собаку на задний двор, — крикнул он, мчась к кабинету с телефоном, прилипшим к уху. — Да, привет. Мне нужна услуга… — это было последнее, что я услышала, прежде чем дверь его кабинета с грохотом захлопнулась.

— Поздравляю, дорогая, — воскликнула Трейси, обнимая меня. — Я так за тебя рада.

— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя теплую волну благодарности к женщине, которая столько раз выручала меня за последние недели.

Лучшим во всем этом горе и боли стало то, что я проводила больше времени с Трейси. Честно говоря, я не знаю, что бы делала без нее в дни после смерти Линды. Мне нужно было держаться ради Кайла, а Трейси стала моей опорой. Я опиралась на нее, а она поддерживала меня, молча, наполняя мои вены силой. Я надеялась, что со временем мы станем ближе. Я хотела того, что есть у других девушек моего возраста. Я хотела, чтобы мама была в моей жизни…

— Спасибо тебе огромное за все, что ты сделала для меня после похорон.

— Глупости. Я только рада помочь, — пробормотала Трейси, покраснев, и поспешила по коридору за Кевином.

— Счастлива, айс? — тихо спросил Дерек, с теплотой улыбаясь мне.

— Да, Дерек, — сказала я, прикусив губу и пискнув от восторга. — Кайл Картер женится на мне.

Дерек усмехнулся и покачал головой.

— Я понял это в ту же секунду, как он тебя увидел, айс.

КАЙЛ

Ночной воздух в лесу у самого низа нашего сада был прохладным, и я не мог понять, дрожит ли Ли из-за того, что завтра мы поженимся, или из-за суда.

— Ты уверен, что хочешь этого, Кайл? — тихо спросила Ли, опуская взгляд к земле, пока мы пробирались между деревьями. — Я не хочу, чтобы ты женился на мне потому, что боишься за свою смертность… или за мою.

Тяжело вздохнув, Ли засунула руки в карманы пальто и привалилась спиной к коре дерева.

— Я просто хочу убедиться, что ты в правильном состоянии, прежде чем сделать этот шаг.

У меня треснуло сердце.

— Эй, посмотри на меня. — Я приподнял ее подбородок. — Принцесса, посмотри на меня.

Она подняла глаза, встретилась со мной взглядом — и все мое тело вспыхнуло от предвкушения.

Завтра в это время она будет моей.

Господи, ее хрупкость была одним из самых мощных ее оружий, и она даже не догадывалась об этом.

— Я, черт возьми, не могу дождаться завтрашнего дня, — сказал я, поглаживая ее подбородок большим пальцем. — Если за последние месяцы я заставил тебя почувствовать себя кем-то менее важным, чем самый главный человек в моей жизни, мне безумно жаль, детка.

Я шагнул ближе, прижал ее к себе и обхватил ее маленькое лицо ладонями, заставляя смотреть мне в глаза и слышать каждое слово.

— Потому что ты и есть самый важный человек для меня, Ли.

— Я люблю тебя, — прошептала она и неожиданно обвила руками мою шею. — Боже, надеюсь, я не сплю.

Я рассмеялся ее внезапным словам и прижал ее к себе. Поглаживая ее волосы, я обнял ее за спину и крепко удержал рядом.

— Ну, если это сон, то он, должно быть, охренительно хороший, раз длится уже два года, детка.

— Я почти каждое утро щипаю себя, — призналась она шепотом. — Я просыпаюсь и смотрю на тебя, лежащего рядом со мной.

Она покачала головой и потянулась, чтобы маленькой ладонью коснуться моей щеки.

— Я не знаю, как мы сюда пришли и почему нам достался именно этот путь, но я хочу тебя.

— Я тоже хочу тебя, принцесса, — выдохнул я, хрипло, сдавленно от эмоций. — Только тебя. Всегда, черт возьми, тебя…

— Во мне есть огонь, — прошептала она, отступая на шаг и прижимая ладонь к животу. — Он горит внутри меня. Ты зажигаешь его, и он разрастается, захватывая меня целиком.

Она протянула руку, схватила меня за пальто и притянула обратно к себе.

— И когда этого становится слишком много, — тихо продолжила она, — когда мне кажется, что я больше не выдержу, ты гасишь все это своими словами, или прикосновением, или одним единственным взглядом. Власть, которую ты имеешь надо мной, глубина, в которую я падаю…

Покачав головой, Ли мягко вздохнула и обняла меня за талию.

— Ты — топливо для моего огня, а когда я почти взрываюсь, ты гасишь мои пламя. Ты очень опасный мужчина.

Если я был опасным, то Ли была смертельной.

Ее слова…

Черт возьми.

— Эм… — я попытался придумать что-нибудь по-настоящему эпичное в ответ, но не смог. В голове не было ни единой чертовой мысли.

Поэтому вместо слов я опустил голову, завладел ее губами — и показал ей все без слов.

ГЛАВА 18

Ли

Тьма — странная штука. Она бывает разной. Большинство людей думают, что тьма рождается там, где день встречается с ночью, но я знаю лучше. Тьма живет и в человечестве. В людях. Я знаю это, потому что чувствовала ее, касалась ее, ощущала на вкус, подвергалась ее атакам и была ею одержима… и теперь моя тьма снова ждет меня…

— Открой дверь, Ли.

До боли знакомый голос ворвался в мои мысли, вырывая меня из состояния, в котором я яростно строчила свои мысли в блокноте, пытаясь сохранить спокойствие. Сделав несколько глубоких вдохов, я обмахнула лицо руками, сморгнула слезы и сунула ручку и блокнот в сумку.

Медленно поднявшись, я отперла дверь кабинки и попыталась подавить улыбку, растянувшуюся на моем лице при виде его — в женском туалете, небрежно прислонившегося к общим раковинам, с руками в карманах серых брюк от костюма.

— Ты ведь понимаешь, что нарушаешь закон? — задумчиво сказала я. — Прямо сейчас ты рискуешь своей свободой.

— Ты же знаешь, я никогда не играю по правилам, принцесса, — протянул Кайл, лениво усмехаясь.

И хотя у нас был адский день, и на плечи давил вес всего мира, я все равно не могла не любоваться им.

Он был таким красивым: темные волосы растрепанны, черный галстук ослаблен и выглядит помятым, рукава идеально белой рубашки закатаны до локтей, открывая мускулистые предплечья и легкую россыпь темных волос на коже. Ради него я здесь, подумала я. Стоит ли он этого? Да. Ответ пришел мгновенно и безвозвратно. Он стоил всего — и даже больше.

— Что ж, место ты выбрал подходящее, — ответила я, стараясь говорить легко и спрятать огромную волну тревоги, грозившую вырваться наружу. — Мальчиков, которые здесь нарушают правила, наказывают.

Пожав плечами, Кайл оттолкнулся от раковины и хищно двинулся ко мне, в голубых глазах сверкнул опасный блеск. Где-то между домом и зданием суда он потерял пиджак, но я была рада, что это был пиджак, а не самообладание.

— Ты, черт возьми, того стоишь, — промурлыкал он, схватив меня за бедра и притянув к себе. — Я хочу, чтобы ты кое-что запомнила, — прошептал он мне на ухо. — Сможешь?

Я кивнула, обвивая руками его напряженную талию.

— Мне страшно, Кайл, — призналась я.

Заседание было закрытым, и все, чего я хотела, — как можно быстрее зайти и выйти, сохранив хоть каплю здравого рассудка. В моих глазах это был не день возмездия. Это не имело отношения к Кэм. Это был черный, мрачный день, пропитанный коррупцией и почти лишенный справедливости, и я все еще злилась на сторону обвинения, которая фактически вынудила меня пойти на это. Я просила дать показания по видеосвязи, но меня продавили, прикрываясь Кэм. Они считали, что мои слова сильнее подействуют на присяжных, если те увидят меня вживую, и если я действительно хочу, чтобы убийцу моего друга посадили, я обязана это сделать…

— Не бойся, — грубо сказал Кайл, крепче прижимая меня к себе. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Но запомни: что бы там ни произошло… — он прервался, чтобы мягко поцеловать меня, — между нами ничего не изменится.

Он обхватил мое лицо ладонями, прижался лбом к моему и посмотрел мне в глаза.

— Мое прошлое — это мое прошлое, детка. Я не могу его изменить, — хрипло сказал он, проводя рукой к затылку. — Сегодня они вытащат все наружу, чтобы расстроить тебя, выбить из колеи. Они знают, что им конец. Ты — их золотой билет. Они будут бить по твоей слабости. Они думают, что это я. Докажи им, что они ошибаются, принцесса.

Он потерся носом о мой.

— Сегодня — всего лишь один день. Один день в нашей жизни. И когда мы выйдем из этого зала, мы шагнем в наше будущее. Мы оставим все прошлое позади.

— Я знаю, — прошептала я, крепко прижимаясь к нему.

Нас заранее предупредили, что защита Рэйчел будет атаковать наши отношения. Мы также надеялись, что это будет единственный день, когда нас вызовут давать показания. Кайл уже выступал, но по какой-то причине — очевидный расчет защиты, чтобы выбить меня из равновесия — его вызвали снова сегодня. Для меня это был первый раз в суде, и, по словам прокурора Лорри Мэнсон, я должна была стать либо их козырем, либо джокером. Я не до конца понимала, что это значит, но легче от этого не становилось.

Единственное, что удерживало меня на плаву, — мысль о том, что к концу этого дня я стану миссис Ли Картер.

От этого у меня внутри все переворачивалось. Это было правильно. Он был правильным для меня. И если я просто выдержу это, если они получат от меня все, что хотят, мы с Кайлом сможем уйти и больше никогда не оглядываться назад…

— Держи себя в руках, — прошептала я, ласково проводя рукой по его волосам. — Они попытаются использовать меня и против тебя. Не ведись.

— Без сожалений? — спросил он, его грудь тяжело поднималась и опускалась. — Никаких сомнений насчет вечера?

Я покачала головой.

— Никогда — когда речь о тебе.

— Ты точно хочешь выйти за меня сегодня? — нахмурившись, добавил он. — Я не хочу лишать тебя всего этого… белого платья, огромного торта, праздника с друзьями.

Он мягко поцеловал меня.

— Мы делаем это только один раз, принцесса. И я хочу, чтобы все было так, как ты мечтала.

— Мы сделаем это по-своему, Кайл, — прошептала я. — Мы всегда все делали так. Нам не нужна вечеринка. Или торт.

Я улыбнулась ему.

— Я просто хочу выйти за тебя. Ты и я. Ну и, может быть, Дерек.

— Точно? — сдавленно спросил он. — Ты не передумаешь, когда мы туда придем?

Он покачал головой и тяжело вздохнул.

— Я думал, девушки обожают всю эту свадебную мишуру… Ты, черт возьми, меня путаешь, принцесса.

— Ну, — протянула я с лукавой улыбкой, — разве ты сам не говорил, что я не такая, как все?

По его лицу расползлась широкая улыбка.

— Ну что ж, — промурлыкал он, — может, сегодня ночью, когда ты станешь моей женой, я уговорю тебя выпить со мной рюмку, любимая…

Он запустил пальцы мне в волосы и жадно накрыл мои губы своими, обжигая страстью, терзая чувства каждым движением языка. Я отвечала так же жадно и отчаянно, обвив руками его шею и держась за него, как за единственный якорь.

Подхватив меня на руки, он прижал меня к себе, одной рукой обнимая за спину, другой удерживая за волосы.

— Я люблю тебя, Ли Беннетт, — прошептал он между поцелуями. — Только тебя. И не смей об этом забывать.

— Мне не нужно твое прошлое, Кайл, — пробормотала я ему в губы, цепляясь за его большое тело. — Мне нужно твое будущее.

— Оно твое, — пообещал он.

Мы все еще обнимали друг друга, когда раздался стук, и Келси заглянула в дверь туалета. Она прочистила горло и сказала:

— Ваша очередь, мистер Картер.

КАЙЛ

— Определите ваши отношения с подсудимой, мистер Картер.

— Ошибка, — выплюнул я, сверля взглядом Рэйчел через зал суда.

Ее волосы были стянуты назад в строгий хвост, лицо — без слоев макияжа, которыми она раньше щедро себя покрывала.

Она не дрожала.

Она даже не хмурилась.

Женщина просто сидела, как зомби, с зелеными глазами, впившимися в мои, и я не собирался отводить взгляд.

— Она была самой большой ошибкой в моей жизни, — повторил я, направляя каждое слово прямо в нее.

Она дернулась — и я был этому рад. Я хотел, чтобы она услышала мою ненависть, почувствовала ее в моем взгляде. Я хотел, чтобы она услышала мою чертову боль.

— Не могли бы вы ответить на вопрос еще раз, мистер Картер? — саркастично протянул ее адвокат, которого я мысленно прозвал Акулой. — На этот раз — с фактами и без эмоций.

— С чего вам начать? — прорычал я, разрывая зрительный контакт с Рэйчел и впиваясь взглядом в акулу в сером костюме, самодовольно ухмылявшегося мне.

Я навел справки об этом ублюдке. Маршал Бейл — с квадратной челюстью, мелкими голубыми глазами и стремительно редеющими седыми волосами — окончил Гарвардскую школу права первым в своем выпуске, когда я еще был лишь искоркой в глазах моего дорогого папочки, и за последние девять лет он не проиграл ни одного дела. Клиентов он отбирал лично и обычно брался за громкие процессы.

Ну и отлично. Я с нетерпением ждал момента, когда разнесу его безупречный послужной список. Готов был поставить левое яйцо на то, что его дизайнерский костюм оплачен деньгами таких, как Рэйчел. Убийц. Убийц, которые разгуливают на свободе благодаря ему. Я вообще не понимал, как Рэйчел могла позволить себе адвоката такого уровня. Она была из семьи среднего класса, и я сомневался, что ее родители могли оплатить услуги печально известного Маршала Бейла.

— Возможно, с самого начала, — ответил он покровительственным тоном. — И не забывайте: вы дали присягу говорить правду, всю правду, мистер Картер.

Сделав глубокий вдох, я сжал кулаки и проглотил реплику, уже готовую сорваться с языка. Я до чертиков ненавидел, что Ли была здесь и вынуждена это слушать, но обязан был говорить правду. Думай о том, что будет потом. Думай о потом…

— Я познакомился с Рэйчел на первом семестре второго курса.

— Подробности, мистер Картер, — нетерпеливо подтолкнул он.

— Я обедал во дворе кампуса с другом, Дереком Портером, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — И она случайно пересекла мой путь. Мы разговорились, и я пригласил ее на свидание.

— Это мисс Грейсон искала встречи с вами, мистер Картер? — спросил он. — Или это вы за ней бегали?

— Мне только исполнилось двадцать, мистер Бейл, — зарычал я, отбивая ногой дробь по деревянному полу трибуны. — Я не имел ни малейшего представления, во что ввязываюсь, когда пригласил ее.

— Будет ли справедливо сказать, что вы испытывали сексуальное влечение к мисс Грейсон? — ровно спросил он.

— Да, — неохотно признал я, отыскивая взглядом Ли среди присутствующих. — Но это быстро прошло.

Когда я нашел ее, боль в ее серых глазах вышибла из меня весь воздух — я видел, как она цеплялась за Дерека.

— Были ли вы физически близки с мисс Грейсон? — спросил Акула.

— Какого черта это вообще имеет значение? — рявкнул я.

Господи, это было так неправильно. Все, что я сделал Ли, все, что сделала с ней Рэйчел, и она должна сидеть здесь и слушать эти грязные подробности. Меня мутило от вины.

— Просто ответьте на вопрос, мистер Картер, — оскалился он.

— Да, я был с ней физически близок, — огрызнулся я. — Довольны?

— Сколько раз?

Я покачал головой и уставился на него.

— Что?

— Сколько раз вы вступали в половую связь с моей клиенткой, мистер Картер? — он ухмыльнулся и неторопливо подошел к столу, за которым сидел его коллега.

Бросив взгляд на бумаги, Маршал Бейл снова повернулся ко мне, жестоко ухмыляясь.

— Один раз? Два? Больше пятидесяти?

— Я не помню, — устало вздохнул я, потирая лоб. — У меня есть привычка вытеснять воспоминания, калечащие жизнь.

— Тогда приблизительная оценка? — небрежно бросил он.

— Иисус Христос, вы серьезно? — потребовал я.

Мой взгляд упал на Келси — она едва заметно кивнула, предупреждая меня ответить. Я резко выдохнул.

— Четыре-пять раз в неделю в течение двух лет. Посчитайте сами.

Брови Бейла удивленно взлетели, в глазах мелькнуло торжество, а у меня внутри все рухнуло — я понял, что сам загнал себя в ловушку.

— Два года, — повторил он с наигранным изумлением. — Пересекались ли ваши сексуальные отношения с моей клиенткой с вашими сексуальными отношениями с вашей соседкой по квартире, Делией Беннетт, в течение этих двух лет?

Он равнодушно пожал плечами.

— Я спрашиваю лишь потому, что даты не совсем сходятся, мистер Картер. Есть значительный период времени — ровно пять месяцев, — когда и мисс Грейсон, и мисс Беннетт утверждают, что были вашими любовницами…

— Да, — прошипел я, опуская голову от стыда.

Я не мог смотреть на Ли.

— Да, они пересекались.

— Две женщины, — ахнул он с притворным изумлением. — А были ли вы в это же время связаны с погибшей, Кэмрин Фрей?

— Нет, — выдавил я, едва сдерживая ярость. — Как вы вообще смеете это спрашивать?

Мой взгляд метнулся к Дереку, и, к счастью, его ярость была направлена на Маршала Бейла, а не на меня.

— Она была мне как сестра, — прорычал я.

— Простите мою ошибку, мистер Картер, — извинился он.

Вернувшись к столу, он поднял лист бумаги и прочистил горло.

— Я задал этот вопрос потому, что у меня есть присяжные показания от еще пяти женщин, утверждающих, что они вступали с вами в половую связь в тот же период времени.

С явным наслаждением Бейл начал зачитывать.

— Джемма Перкинс. Кэндис Херрон. Ханна Кинг. Бьянка Джонсон и Лорен Паркер.

Усмехнувшись, он спросил:

— Что-нибудь из этого вам знакомо, мистер Картер?

— Возражаю, — взревела Лорри Мэнсон, прокурор. — Ваша честь, я не понимаю, какое отношение сексуальная история мистера Картера имеет к рассматриваемому делу.

— Напротив, ваша честь, — спокойно парировал Маршал Бейл. — Моя клиентка состояла в отношениях с мистером Картером в течение двух лет, и его сексуальные измены, как вам уже известно, стали спусковым крючком ее аномального поведения в ночь двадцать восьмого июня.

— Возражение отклоняется, советник Мэнсон, — спокойно сказал судья. — Ответьте на вопрос, мистер Картер.

— Нет, — пробормотал я.

— Вы утверждаете, что все пять этих женщин лгут? — резко спросил он.

— Я не говорю, что они лгут, — устало ответил я.

Меня до отвращения воротило от самого себя — от того, каким я был до Ли, — меня вот-вот должно было вырвать.

— Я говорю, что не помню их имен.

— Так много, да? — презрительно усмехнулся Бейл. — Настолько много, что вы даже не потрудились их запомнить?

— Да, черт возьми, именно столько, — огрызнулся я.

— Сколько из этих женщин вы сделали беременными, мистер Картер? — потребовал он. — Скольким из них вы обещали верность и брак?

— Одной, — зарычал я, грудь ходила ходуном, пока я пытался усидеть на месте. — Только одной.

— Вы уверены? — с издевкой спросил Бейл.

— Абсолютно, — отрезал я.

— Тогда вы лжете, — прошипел он.

ДЕРЕК

У меня было много моментов в жизни, когда казалось, что я во сне. Это определенно был один из них. Сидеть в переполненном зале суда, слушая, как разбор полетов в сексуальной жизни моего лучшего друга выставляют напоказ, должно быть одним из самых сюрреалистичных моментов в моей жизни.

Я чувствовала себя оцепеневшей.

Мне казалось, что я наблюдаю чертов цирк, где адвокат Рэйчел был укротителем, а Кайл — запертым львом, которого безжалостно кнуют и бичуют. Лишь один раз за последние два часа я услышала упоминание имени Кэм. Я считала это большим чертовым шутовством, учитывая, что это был ее судебный процесс по убийству.

Родители Кэм, Тед и Мора, сидели всего в нескольких рядах позади меня, и я не мог на них смотреть. Я прекрасно знал, что выражение их лиц, полное горя, будет достаточно, чтобы я сломался. Один взгляд на маму Кэм — и мое сердце разорвется на две части. Меня все еще сильно задело, как они обращались со мной на ее похоронах. Они посадили рядом с собой Майка — чертова Майка Хендерсона — хотя именно я заботился о их дочери почти три года. Нет, я никогда не смогу простить это чувство предательства, когда видел его с родителями Кэм в день похорон. А где, черт возьми, был Майк теперь? Двигается дальше, а я? Я все еще застрял в чертовом лимбо. Да, становилось легче, более терпимо, но чувства оставались прежними. Я все еще был влюблен в их дочь — все еще влюблен в мертвую девушку…

Как и я, Фрей посещали каждый день судебного процесса, но сейчас было иначе. Даже воздух казался плотным от напряжения, наполненным нервным ожиданием. Перчатки сняты, когти выпущены. Все было грязно…

— Вы предлагали моей клиентке выйти за вас замуж или нет, мистер Картер? — требовательно спросил адвокат защиты Рэйчел, сверля Кайла взглядом. — На этот раз говорите правду.

— Я уже говорил вам, — прорычал Кайл, раздувая ноздри и наклоняясь вперед угрожающе. — Она меня обманула.

— А Делия Беннетт тоже обманула вас, мистер Картер? — усмехнулся адвокат. — Вас обманули сразу две девушки?

— Нет, Ли меня не обманывала, — выплюнул Кайл. — Я сам попросил ее выйти за меня замуж.

— Это было до или после того, как вы разорвали помолвку с моей клиенткой? — резко спросил адвокат. — Вы сделали предложение мисс Беннетт до того, как она… забеременела от вас? Близнецы, не так ли? Ужасный поворот событий для вас обоих.

Я тут же сжала колено Ли, дрожащее от напряжения, чтобы стабилизировать ее тело.

— Все будет хорошо, дорогая, — прошептал я.

— Мне едва дышится, — прошептала Ли, сжимая руки и делая задыхающийся вдох. — Она смотрит на меня. — Она лихорадочно терла мою щеку, и мое сердце разрывалось за нее. — Я чувствую ее взгляд на моем лице, Дерек.

— Она не смотрит на тебя, Ли, — успокаивала я ее. — Она смотрит на Кайла… Просто расслабься, дорогая. Глубокий вдох.

Шевелясь на холодной деревянной скамье, Ли сжала живот.

— Мне нужно выйти, — прошипела она и резко поднялась, покачиваясь на ногах. Кайл повернул голову в нашу сторону, и боль, которую я видела в его глазах, была невыносимой.

— Мне нужно выйти отсюда, Дерек, — вскрикнула она. — Сейчас.

Я обхватила ее талию рукой и посадила к себе на колени, надеясь, что Кайл не даст мне пинка за это.

— Ли, — прошептала я ей на ухо. Накрыв ее маленькие холодные руки одной из своих, я обвила другую руку вокруг ее хрупкого тела и злобно посмотрела на пару придурков, повернувшихся к нам. — Ты в безопасности, — пообещала я. — Здесь тебе никто не причинит вреда, айс.

— Я не могу, — плакала она, зажмурив глаза. — Я не могу это выдержать, — вцепившись пальцами в ткань моей рубашки, она медленно вдохнула и задыхалась. — Я не могу это слышать.

— Послушай меня, — мягко проговорил я. — Если ты уйдешь сейчас, это убьет его.

Это было правдой. Как бы тяжело Ли ни было это слышать, Кайлу должно быть невыносимо знать, что она слушает это. Они должны были пожениться позже. Если он увидит, что Ли сбегает… ну, скажем так, я не хотела бы оказаться на его пути.

— Он сорвется, Ли, — сказал я ей. — Он бросится с трибуны и побежит за тобой, дорогая. Ты хочешь, чтобы это произошло?

— Ты прав. — Она выдохнула с трудом. — Я достаточно бегала.

Выпрямив спину, она спрыгнула с моих колен и посмотрела на Кайла.

— На этот раз я буду стоять твердо.

ГЛАВА 19

Ли

Мои ладони были влажными от пота. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Каждое мгновение мое тело дрожало, пока я пыталась держать эмоции под контролем и дышать медленно. Я удерживала взгляд прямо перед собой, не двигаясь ни на дюйм. Я знала, чьи глаза встречу, если хоть немного поверну подбородок в сторону. Я ощущала ее взгляд на себе. Мое лицо горело от жара ее взгляда.

О, боже…

— Расскажите нам о первом знакомстве с обвиняемой, мисс Беннетт, — спросил адвокат защиты Рэйчел, мистер Бейл, сужая свои глазки и сосредоточив взгляд на мне.

Я находилась на скамье свидетелей уже больше часа, ответив на все вопросы прокуратуры, но что-то в адвокате защиты Рэйчел пугало меня… Я открыла рот, чтобы ответить на вопрос, но ничего не вышло. Я открыла рот снова, и на этот раз из горла вырвался тихий всхлипывающий звук.

— Любое время сегодня будет хорошим, мисс Беннетт, — протянул он снисходительным тоном, и на мгновение в моем сознании всплыл образ Дэвида Хендерсона.

Виновато я отогнала образ отца Кайла и сосредоточилась на заданном мне вопросе.

— Это была вечеринка в доме, — наконец сказала я, голос едва слышен. — Я встретила ее на вечеринке два лета назад.

— В доме ее парня? — спросил он, глаза блестели превосходством. — В доме ее жениха?

— В доме моего жениха, — парировала я и сразу почувствовала, что сама себя подставила этим заявлением. — Моего жениха, — тихо подтвердила я. Моего мужа через несколько часов…

Я ощущала взгляд Кайла на себе. Он будто сверлил мне мозг. Я хотела посмотреть на него — почувствовать его руку в своей — но не могла. Если я посмотрю, я сломаюсь. А если я сломаюсь, он сорвется. Наше будущее зависело от этого момента. Мне нужно было держаться. Слишком многое зависело от того, что я останусь спокойной и скажу правду, чтобы развалиться на последнем препятствии…

— Ах да, верно, — размышлял мистер Бейл. — Ваш жених. Кайл Картер. — Я кивнула, и глаза адвоката блеснули. — Расскажите немного о ваших отношениях с вашим женихом. — Он мрачно улыбнулся, глянув на присяжных: — Давайте начнем с самого начала. Расскажите, как вы стали невестой мистера Картера.

Я была готова к этому вопросу. Я знала уже несколько месяцев, что команда защиты Рэйчел попытается сделать со мной — попытаться выставить меня в определенном свете. Судя по взглядам присяжных, их тактика срабатывала. Они осуждали меня. Меня судили.

— Я встретила Кайла… мистера Картера, — быстро поправила я себя. — Когда я переехала в Боулдер два года назад. — Я складывала и раскладывала руки, пытаясь отвлечься от тяжелых взглядов. — Мне нужно было где-то жить, и мистер Картер сдал мне комнату в своем доме.

— За сколько?

— Простите? — Я моргнула, не готовая к такой смене направления вопроса. — Я не понимаю ваш вопрос.

— За. Сколько. Денег. Мистер. Картер. Разрешал вам жить в своем доме? — медленно произносил он каждое слово.

— Пятьдесят долларов с каждой зарплаты, — пробормотала я, глубоко смущенная. Я не понимала, почему меня спрашивают об этом, когда убита женщина. Как аренда связана с оружием, пулями и преступными интригами?

— Пятьдесят долларов, включая все? — спросил мистер Бейл. Я сразу кивнула. — Пятьдесят долларов, — свистнул он, грубо перебив меня. — Очень скромная сумма, не правда ли, мисс Беннетт?

Я открыла рот, чтобы ответить, но он заговорил поверх меня. — Действительно скромная, — размышлял он. — Особенно учитывая ваши расходы на свет, воду, кабель и отопление… не говоря уже о том, что каждая квартира на этой улице и поблизости стоит от трех до четырех с половиной тысяч долларов в месяц.

Я не была уверена, хочет ли он, чтобы я ответила, или просто пытался принизить меня и выставить проституткой. Я подозревала второе, поэтому молчала и ждала. Мне ждать долго не пришлось…

— Можете ли вы уточнить для присяжных имя вашего работодателя в тот период и кто еще жил в доме мистера Картера?

— Я работала в отеле Хендерсон в Боулдере, и мистер Картер был моим работодателем. — Я знала, к чему он клонил. Меня пытались распять. Порубить на куски. Заклеймить проституткой. — И я жила с Дереком Портером, Кэмрин Фрей и моим… Кайлом Картером.

— Мистер Картер был вашим работодателем и арендодателем? — Он поднял бровь в притворном удивлении, и мне хотелось заплакать. — Как удобно для вас. — Он слегка пожал плечами и оглядел зал. — Прошу прощения за откровенность, мисс Беннетт, но вы сделали весьма удачную партию — вместе с имуществом.

— Это было совсем не так, как вы подразумеваете, — я почувствовала, как горят щеки, и заставила себя оставаться спокойной.

— И что именно, по-вашему, я подразумеваю, мисс Беннетт? — он спросил невинно.

— Вы намекаете, что я пошла на Кайла ради денег, — сказала я строго. — Я использовала его ради денег.

— И использовали? — сухо спросил он.

— Нет, — выплюнула я. — Конечно нет.

— Где, если позволите, вы сейчас работаете? — спросил мистер Бейл, заставая меня врасплох.

— Я… — я замерла, понимая, что мой следующий ответ будет выглядеть так, как он и хотел.

— Ответьте на вопрос, мисс Беннетт, — пренебрежительно сказал мистер Бейл.

— Я больше не работаю, — подняв подбородок в легком вызове, добавила я. — Мое здоровье не позволяет, мистер Бейл. Дважды полученные ранения заставили меня быть малоподвижной. Я перенесла две операции на внутренних органах, и пересадка почки была деликатной процедурой, после которой я до сих пор полностью не восстановилась. Конечно, тот факт, что меня также застрелили в живот, вызвал и другие физические недуги.

Тяжело выдохнув, добавила я: — Однако я очень благодарна, что могу снова ходить. Три месяца постельного режима были неприятным опытом, особенно когда я была вдали от своего новорожденного ребенка и не могла его кормить грудью. Меня огорчает, что я лишена права кормить своего единственного ребенка грудью. Другой возможности уже не будет. — Черт вам, наглый акуленок…

В зале послышались шепоты и вздохи, но я не смела смотреть. Мой взгляд мельком скользнул к мисс Мэнсон, которая с гордостью кивнула мне, едва заметно, давая понять, что я справилась хорошо.

Краснеющий мистер Бейл спросил: — Кто обеспечивает ваши финансовые потребности? — Видя, как я побледнела, он самодовольно усмехнулся: — Без дохода как вы оплачиваете медицинские расходы и повседневные нужды?

Опустив лицо, я сжала глаза и глубоко вдохнула, прежде чем решилась говорить. — Кайл, — пробормотала я, поглощенная стыдом.

— Извините? — Он прищурился.

— Я сказала, мистер Картер, — резко подняла голову и встретила его насмешку взглядом. — Кайл оплачивает все. — Устав, я добавила: — Каждый стежок одежды на моем теле оплачен мистером Картером. Достаточно ясно?

— Он кажется очень щедрым человеком, — раздумчиво сказал мистер Бейл. — Весьма удачная партия.

— Возражаю, — заявила Лорри Мэнсон, прокурор. — Ваша честь, не вижу, какое отношение личные финансы свидетеля имеют к делу. И напоминаю, что мисс Беннетт — невиновная свидетельница, а не обвиняемая.

— Учтено, мисс Мэнсон, — согласилась судья Алиса Пантерра, женщина средних лет с суровым выражением лица. — Мистер Бейл, есть ли цель этого допроса, если да — пожалуйста, изложите ее быстро.

— Мисс Беннетт, — протянул он, — расскажите о ваших отношениях с мистером Картером.

Я глубоко вздохнула, прежде чем ответить: — Сначала мы были просто соседями по дому…

— Позвольте прервать вас, — усмехнулся мистер Бейл. — Вы никогда не были просто соседями, мисс Беннетт, правда? Ваше первое знакомство с мистером Картером носило сексуальный характер, не так ли?

— Возражаю.

— Отклонено.

— Да, — заставила себя признать я. — Но я не знала…

— Вы не знали, что мистер Картер находится в длительных отношениях с обвиняемой, — добавил мистер Бейл агрессивно. — Вы не знали, что переходите границы, вступая с ним в сексуальную связь? Вы это хотели сказать? — Он покачал головой и ткнул пальцем в меня. — Вы знали, что моя клиентка связана с мистером Картером.

— Да, но…

— Но вы продолжали, не думая ни о чувствах моей клиентки. Вы сознательно преследовали мужчину, который был помолвлен.

— Я не был чертовски помолвлен с ней, — услышала я крик Кайла и вздохнула. — Ты все перевираешь, — прорычал он. — Рэйчел, тебе нужно сказать чертову правду. — Он резко выдохнул. — Пожалуйста, Рэйчел, пожалуйста, хоть раз в жизни сделай правильное, — умолял Кайл грубым голосом. — Ли тебе не причинила вреда. Ты знаешь это. Не мучай ее из-за меня…

— Порядок в зале суда, — потребовала судья Пантерра. — Это ваше последнее предупреждение, мистер Картер.

Я глубоко вдохнула, повернула голову к залу и встретила его интенсивный голубой взгляд. — Не делай этого, — прошептала я губами, чувствуя ужас за него. — Со мной все в порядке.

Боль в его глазах пронзала мое сердце. Он был вне контроля, и это убивало его. Он выглядел таким беспомощным… таким разорванным. Воспоминания о том, как Кайл был, когда умерла Линда, всплыли в моем сознании, и я вздрогнула, напоминая себе, что он не непроницаем. Кайл был очень человеком…

Мистер Бейл усмехнулся мне, и было ясно, что именно этого он и хотел. Он хотел разозлить Кайла. И теперь знал, как это сделать. Через меня.

— А потом вы забеременели от мистера Картера, — насмешливо сказал он. — Лишив надежды на примирение обвиняемую и ее жениха. Это было вашим намерением? — Он требовательно спросил. — Вы планировали поймать жениха ребенком? Вы испытывали хоть какое-то раскаяние за разбитое сердце женщины, которая до вашего гнусного романа была влюблена в мистера Картера?

— Я… — я отмахнулась от слез, нависших над глазами, и приложила руку к груди, заставляя сердце продолжать биться. — Я люблю его. — Глубоко вдохнув, сосредоточила взгляд на адвокате защиты.

— Люди изменяют друг другу каждый день, мистер Бейл, — тихо сказала я, удивляясь, что голос не дрогнул. — Это не было нашим случаем, но даже если бы… — Я сделала паузу, вытирая глаза. — Если бы роман был тем, как Кайл и я сошлись, давало ли это Рэйчел право направлять пистолет мне в грудь и нажимать на курок? — Я закрыла глаза, ощущая, как слезы стекают по щекам. — Дало ли ее чувство злости, чувство отвержения право забрать жизнь Кэмрин Фрей?

— В этом случае я задаю вопросы, мисс Беннетт, — предупредил мистер Бейл, вены на виске вздулись.

— Только потому, что вы не можете ответить на мой вопрос, — спокойно ответила я. — Или, может быть, можете, но не можете, потому что раскрыли бы правду о своей работе как адвоката по уголовным делам.

— Горды ли вы собой? — потребовал мистер Бейл. — Горды ли вы, что ваши действия привели молодую женщину — с целой жизнью впереди — в глубокую депрессию, паранойю и употребление наркотиков? — Голос его повышался с каждым словом. — Вы чувствуете хоть какую-то ответственность за свои бессердечные действия? — Он мотнул головой с отвращением. — Молодая девушка мертва, мисс Беннетт, — пренебрежительно сказал он, указывая пальцем на Рэйчел. — И эта молодая женщина сталкивается с жизнью, полной отчаяния, из-за того, что вы и мистер Картер не могли справиться со своими капризными подростковыми гормонами.

— Вы не можете винить нас за ее действия, — ответила я, дрожа. — Я не имела никакого отношения к ее мыслям. — Я выпрямила руку, указав на Рэйчел. — Рэйчел Грейсон угрожала мне месяцами, угрожала моему ребенку, отравила мою собаку и убила мою лучшую подругу.

— Мисс Беннетт, вы ответственны за все это, — рявкнул мистер Бейл, явно теряя терпение. — Может быть, не напрямую, — насмешливо добавил он. — Но вы сыграли огромную роль в этой несчастной цепочке событий. — Указывая на меня пальцем, он рявкнул: — Вы, без сомнения, уравнение этой кровавой суммы и точно не без вины…

— Она не виновата, — рявкнул Кайл, вскакивая со своего места. — Все, что она сделала, — влюбилась в меня, — вляпалась в мир боли и дерьма.

— Садитесь, мистер Картер, или я выведу вас из зала суда, — услышала я предупреждение судьи.

— Сидеть и смотреть на это чертово беззаконие? — Кайл качнул головой в возмущении. — Это шутка. Чертова шутка.

— Я виновна, — раздался голос, ошеломивший зал молчанием. Все повернулись к клетке обвиняемой, на их лицах отражалось шокированное выражение.

Я не смотрела на нее — не реагировала на слова.

Я удерживала взгляд на Кайле.

Его глаза горели в моих.

— Я стреляла в нее, — прозвучал голос Рэйчел, резкий и ясный. — Я стреляла в обеих. Я хотела это сделать. Я намеревалась убить ее.

Все взгляды обратились ко мне, и я извивалась под их вниманием.

— И я точно знала, что делаю, — закричала Рэйчел. — Я планировала это… Прости, Кайл… Я люблю тебя, Кайл, — вопила она. — Я так сильно тебя люблю. Пожалуйста, прости меня… Кайл… Подожди, подожди, Кайл… Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста… это так важно… у него есть план… Ты должен меня слушать…

После этого начался хаос: кто-то кричал, кто-то плакал. Комната наполнилась шумом и движением, но я не видела этого — даже если бы хотела — потому что все внимание было приковано к Кайлу Картеру и ощущению горько-сладкой победы, которое пронзало мои вены.

Кайл приложил ладонь к груди, которая резко вздымалась. — Я люблю тебя, — губами произнес он, грудь поднималась, взгляд сосредоточен только на мне, глаза широко раскрыты в неверии.

Я приложила ладонь к своей груди, позволяя слезам свободно стекать по щекам.

— Я тоже люблю тебя.

ГЛАВА 20

Дерек

— Она, блин, чертовски медлит, чувак, — нервно пробормотал Кайл, расхаживая по комнате, как дикий зверь, держа дочь на руках.

Он пришел прямо из суда в загс и явно начинал нервничать. Ли скрылась в дамской комнате двадцать минут назад, и я начинал думать, что она, черт возьми, свалилась в унитаз. Я не имел ни малейшего представления, как Кайл успел организовать все это так быстро, но догадывался, что его толстый кошелек пригодился.

Кайл провел рукой по волосам, и мне пришлось заставлять себя не вздрагивать. Я помнил, что он делал с волосами, когда умерла Линда, и до сих пор ужасно за него переживал.

Мое сердце сжималось весь день, а когда Рэйчел крикнула в суде — клянусь, мое сердце будто перестало биться. «Я виновна…» Эти два слова были для меня музыкой и клеем для моей души. Все подходило к завершению. Кэм наконец могла обрести покой. И, может быть, я тоже…

Единственное, что стояло между моим будущим и мной, — это слушание по вынесению приговора и эта свадьба. Что-то щелкнуло во мне сегодня в суде, и теперь, когда я стоял здесь, готовый наблюдать, как Кайл и Ли женятся, казалось, что все замкнулось в круг. Закрытие… Это слово закралось в мои мысли, и впервые за год я осмелился поверить, что это возможно.

— Она долго еще? — спросил Боб, и клянусь, я почувствовал его еще до того, как услышал.

Кайл, во всей своей смекалке, забыл, что нужны двое свидетелей — отсюда и бомж, которого мы нашли, шатающегося около мусорного контейнера снаружи.

Трейси пришла с Хоуп и тихо сидела на своем месте, но поскольку она не имела ни малейшего понятия, кто она такая, использовала ложное имя и документы, она не была достаточно легальной для Кайла — факт, что он подкупил бомжа, доказывал его решимость, чтобы каждая «и» была проведена, а каждая «т» — поставлена в их свидетельстве о браке.

— Почему? — прорычал Кайл, бросая на него взгляд. — Тебе холодно, Боб? А, точно, у тебя же моя куртка, чтобы согреться. — Кайл резко выдохнул и пробормотал: — Она будет столько, сколько ей нужно, так что просто садись на место.

— Надеюсь, в ванной нет окна, — сказал беззубый бомж с усмешкой и сел на один из пластиковых складных стульев.

— Знаешь, что говорят мудрецы, Кайл, — усмехнулся я, пытаясь разрядить атмосферу и отвлечь себя от того, что в ванной должна быть шикарная блондинка с Ли, помогать ей собраться и потом занять свое место рядом со мной. — Только дураки спешат.

— Черт возьми? — Кайл посмотрел на меня с недоверием. — Ты что, UB40 цитируешь?

— Черт возьми, обратно, — фыркнул я с отвращением. — Я цитирую Элвиса, ты, невежда-подросток.

— Я старше тебя, — раздраженно ответил он.

— Возможно, телом, — подтрунил я. — А в уме я тебя обгоняю на десятилетие.

— В день моей свадьбы? — спросил Кайл, пораженно. — Серьезно, чувак? Ты начинаешь это дерьмо именно в мой день свадьбы?

— Ох, успокойся, — проворчал я. — Я пойду выведу ее.

ЛИ

Двадцать четыре часа.

Я никогда по-настоящему не верила, что один день может изменить судьбу человека.

До этого момента.

Рэйчел призналась всему миру в том, что я всегда знала. Я сделала это. Я сломала ее. Я свела с пути убийцу моей лучшей подруги. Кэмрин Фрей всю жизнь заботилась обо мне, она отдала мне свою жизнь, и я могла лишь надеяться, что часть ее была сегодня в том зале суда, потому что я сделала это ради нее. Рэйчел попадет в тюрьму. Папа в тюрьме. Я снова нашла маму. А Кайл… он был за той дверью — ждал меня.

Это происходило. Это действительно происходило со мной.

Кайл Картер собирался жениться на мне.

Я выходила замуж за Кайла Картера, и это происходило сегодня.

О боже, я не чувствовала ни ног, ни губ. Мое сердце так сильно колотилось в груди, что я чувствовала себя слабой. Мое сердце… о боже, мое сердце… Дверь открылась внутрь, и я быстро шагнула в сторону.

— Ты потрясающе выглядишь, — широко улыбнулся Дерек, и все, о чем я могла думать, было: «мой брат». — Кто бы мог подумать, — добавил он с усмешкой, — в тот первый раз, когда мы встретились, что я буду вести тебя к алтарю.

— Я люблю тебя, Дерек, — прошептала я, улыбаясь от уха до уха. Я не сомневалась, что без Дерека Портера мы с Кайлом не оказались бы там, где были. Этот человек был клеем, который держал нас вместе, и он даже не понимал, насколько важен для нас.

— Ладно, хватит признаваться в вечной любви ко мне, — засмеялся Дерек, краснея, и взял меня под руку, переплетя ее со своей. — Нам нужно сделать это в нужный момент во время церемонии, — сказал он, когда мы проходили через дверной проем. — Для лучшего эффекта.

Как только я увидела Кайла, я приложила руку к груди, молясь Богу, чтобы это было реально. Он обернулся, его глаза встретились с моими, и бабочки в животе взорвались от волнения.

Мои глаза впились в его образ. На нем была белая рубашка, без галстука, серые брюки — те же, что он носил в ночь нашей первой встречи, и он держал нашу дочь на руках.

Мое дыхание сбилось, возбуждение внутри меня угрожало вырваться наружу. Его губы изогнулись в полуулыбке.

— Готова, айс? — прошептал Дерек мне на ухо. Никогда в жизни я не была так уверена в чем-либо.

Сделав глубокий вдох, я улыбнулась и сделала первый шаг вперед.

— Я готова.

КАЙЛ

Она была в том самом белом цыганском платье, которое носила несколько лет назад — с лямками, спадающими с плеч, и свободной струящейся юбкой. Волосы были полураспущены, локоны спадали по спине. Лицо было без макияжа, за исключением блестящего розового блеска на губах, и я клянусь, я никогда в жизни не чувствовал себя так разрушенным.

Мой взгляд мелькнул на Дерека, который отпустил руку Ли и поцеловал ее в щеку. Он подмигнул мне, прежде чем сесть. Он будет хвастаться этим вечно… Мой взгляд пробежал к Трейси, которая сидела на складном стуле с нашей дочерью на руках, а затем на Боба, бездомного, которого мы нашли за мусорным контейнером. Убогий выглядел неплохо в моей куртке…

— Ты готова, Делия? — спросил Ли Тобиас Грин, седовласый регистратор под шестьдесят, с пятью тысячами долларов моих денег в кармане.

Я задержала дыхание, шум собственного сердца заглушал все, пока я ждала ее ответа. Ли глубоко вдохнула, шагнула вперед, взяла мою протянутую руку и улыбнулась:

— Я готова. — Слава богу…

Я стоял рядом с Ли, держа ее маленькую руку в своей, слушая регистратора, но я не слышал ни слова.

Я так нервничал. Мне требовалось все самообладание, чтобы удерживать ноги на полу. Все тело трепетало от волнения, и единственное, что меня заземляло, — это то, как Ли проводила большим пальцем по моей руке.

Это происходило. Наконец. Она выходила за меня замуж.

С того момента, как она переступила порог моего дома, я в глубине души знал, что мы здесь окажемся, и не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы это произошло. Мои поступки были отстойными, мои выборы — еще хуже, но Ли стояла рядом со мной, обещая быть моей навсегда, так что, видимо, я что-то сделал правильно по пути…

— У вас есть кольца и клятвы? — прервал мои размышления Тобиас. — Или вы хотите пропустить их?

— Нет, они есть, — пробормотал я. Очищая горло, я повернулся к ней и взял ее маленькие руки в свои. Надев простое золотое кольцо на ее палец, я посмотрел в ее прекрасные серые глаза и произнес слова, которые крутились у меня в голове последние два года…

— Я, Кайл Энтони Картер, беру тебя, Делия Роуз Беннетт, в законные супруги. В твоих объятиях я найду убежище от бурь жизни. В твоем сердце я построю дом. С тобой я создам нашу семью и буду защищать ее от зла. От тебя я никогда не уйду. В тебе я буду искать утешение. Ради тебя я никогда не потеряю надежду. С тобой я буду стоять крепко и единым целым… — Я сделал паузу, чтобы стереть слезу с щеки Ли.

— Не останавливайся, — всхлипывая и смеясь, сказала она. — Пожалуйста, продолжай.

Я улыбнулся ей, глубоко вдохнул и попытался вспомнить, на чем остановился…

— Вместе мы воспитаем наших детей, и наши души никогда не разлучатся. Без тебя я перестаю существовать, а благодаря тебе я рождаюсь заново. Сплетенные с тобой, наши жизни никогда не разлучатся. Тебе я отдаю свое сердце. От тебя я беру твое. Тебе я дарю свое тело, свое сердце, свою любовь, и мое обещание вечно.

Я прижал ее щеки к ладоням и приложил лоб к ее лбу. — Оно будет твоим каждую секунду, пока бьется твое сердце на этой земле, — клялся я, голос слегка дрожал, пока правда моих слов сжимала сердце. — И когда мы состаримся и наши души покинут этот мир, нас не разлучит ничто, потому что мы едины.

Я гладил ее щеки и смотрел только в ее глаза. Она должна была это услышать. Это была моя правда. Она — мой мир.

— Перед нашими друзьями и дочерью я заявляю, что я твой, Ли Картер… — Мой голос дрожал, и мне пришлось сделать паузу, чтобы собраться. — Я навечно твой, — прошептал я. — И ты навсегда моя. Ни одна болезнь, хитрость или недуг не разлучит нас. Когда ты устанешь, я понесу тебя. Когда твое тело будет слабо, я буду защищать его своим. Я буду защищать тебя каждый момент каждого дня, пока мне выпала честь идти рядом с тобой. И даже после смерти я буду рядом, потому что, принцесса, нет силы, способной нас разлучить… хотя многие пытались. — Я отступил и улыбнулся ей. — Я люблю тебя, принцесса. Сейчас и всегда.

— У тебя есть салфетка?

— О боже…

— Черт возьми, дай мне салфетку…

— Он убил меня на последней строке…

Ли смотрела на меня, слезы стекали по щекам, но громкий вой, портящий этот момент, исходил от моего чертовски глупого лучшего друга.

Глубоко вздохнув, я повернулся к Дереку: — Чувак, ты на свадьбе. Прояви хоть немного сдержанности.

— Кайл, — мягко сказала Ли, и мое внимание полностью переключилось на нее. Взяв мою руку, она надела золотое кольцо, идентичное ее, на мой палец. Я наблюдал, как она закрыла глаза, глубоко вдохнула, потом открыла их и улыбнулась мне…

— Я, Делия Роуз Беннетт, беру тебя, Кайл Энтони Картер, в законные супруги, — сказала она мягким, нежным голосом. — Я клянусь перед Богом, нашей семьей и Бобом стоять рядом с тобой как твоя жена, как твоя любовница и как твоя лучшая подруга.

Боже, я был разрушен.

Разрушен.

Мои ноги дрожали, когда я слушал ее слова — когда я впитывал ее любовь.

— Я буду ценить твою доброту, защищать нашу дружбу и вести нашу любовь через самые темные часы, — прошептала она. — Я обещаю любить тебя всегда и никогда не терять надежду.

Мы оба знали, о чем думает другой, улыбаясь.

— Я клянусь никогда не сдаваться перед тобой, — продолжила она. — Я беру тебя как мужа, зная, что хотя наше прошлое неизменно, наше будущее вместе — это еще не написанная история.

Она подошла ближе ко мне. — Я заявляю, что я твоя. Я отдаю себя тебе свободно, без сомнений и условий. Я обещаю, что пока живу, я никогда не убегу от тебя…

Она сделала паузу, чтобы вытереть слезу с моей щеки. — Я буду доверять тебе, верить в твою любовь и всегда слушать тебя. Я буду учиться у тебя, я буду учить тебя. Сейчас и навсегда я твоя. Сердцем и душой.

Прочищая горло, чтобы привлечь наше внимание, регистратор улыбнулся нам. — По силе полномочий, вложенных в меня штатом Колорадо… — он сделал паузу, подмигнул мне и постучал по карману брюк. Гладко. Я презрительно посмотрел на него и быстро продолжил. — Я объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.

— Наконец-то, — вздохнул я, схватил ее за бедра, притянул к себе и накрыл ее рот своими губами.

Я вложил в этот поцелуй все. Ее руки обвили мою шею, когда она отвечала мне взаимностью. Все, о чем я думал, держа Ли в объятиях, с ее губами на моих и сердцем, колотящимся в груди, было одно: это моя жена…

Ли была моей женой.

Если бы я больше никогда в жизни ничего не достиг, я бы нашел покой, зная, что принял две абсолютно правильные решения. Первое — в ту ночь, когда я толкнул стопку рюмок в руку Ли, и второе — в ту ночь, когда я был с ней. Говорят, каждое действие имеет последствия. Ну, я не гордился многими своими поступками, но никогда не пожалел бы о ни одном моменте с Ли. Последствия моих действий привели меня к отцовству — дали мне дочь, которая украла мое сердце, и жену, которая очистила мою душу…

Моя жена.

— Я разрушен, — услышал я, как вопит Дерек с кресла. — Так ч-ч-чертовски красиво…

— Успокойся, ты бабское платье, — рявкнул Боб, и мы с Ли засмеялись.

— Миссис Картер, — сказал я, глядя на нее с улыбкой. — Давно, черт возьми, пора, не так ли?

Ли мягко рассмеялась, и этот звук обволок мое сердце, словно теплый плед. — Тебе обязательно нужно ругаться в каждом предложении?

— Боже, — пробормотал я, делая вид, что устал, — чернила даже не высохли, а ты уже отдаешь приказы.

— Я люблю тебя, Кайл Картер, — прошептала она.

Я закрыл глаза и улыбнулся. — Я тоже люблю тебя, Ли Картер.

ЛИ

— Ну что, моя маленькая жена, — поддразнил Кайл, перенося меня через порог нашей спальни.

Нашу кровать заменили на новую, и любой, кто не знал бы, никогда бы не догадался, сколько печали и разрушения эта комната видела чуть больше месяца назад.

Опустив меня на нашу кровать, застеленную кремовым покрывалом, Кайл уперся руками по обе стороны от меня и ухмыльнулся.

— И что же мне теперь с тобой делать?

— Я так хочу спать, — пробормотала я. — День был очень долгим.

Мысль о суде мелькнула в голове, но я тут же отмахнулась от нее. Ни за что на свете я не собиралась думать о Рэйчел Грейсон в нашу брачную ночь.

— Я вымоталась, — сказала я наполовину вслух, наполовину зевая, сонно улыбаясь Кайлу.

— Ну уж нет, просыпайся к черту, — прорычал Кайл с напускным возмущением. — Я собираюсь сделать это только один раз. Ни за что я не упущу возможность заняться любовью со своей женой в нашу брачную ночь.

— Ты это сказал, — поддразнила я, широко улыбаясь. — Ты сказал «заняться любовью».

— Ага, — рассмеялся Кайл, садясь рядом со мной на кровать. — Решил, что я теперь взрослый мальчик. Пора использовать правильные слова.

— Ты можешь поверить, как сильно плакал Дерек? — Воспоминание о том, как Дерек безудержно рыдал на плече у Боба, всплыло в голове, и я расхохоталась. Жаль, что у меня не было камеры — было бы доказательство.

— Могу, — фыркнул Кайл. — Именно поэтому я отказываюсь смотреть с ним что-нибудь хоть немного романтичное. Он мягкий, как зефир.

— Мы женаты, Кайл, — захихикала я, прикусив губу и откидываясь на кровать. Счастливо вздохнув, я потянулась к его руке и притянула его к себе. — Ты можешь в это поверить? — прошептала я. — Мы сделали это.

Я на мгновение замялась, раздумывая, стоит ли говорить, а потом все же произнесла:

— Она ушла, Кайл. Она больше не часть нашей жизни. Навсегда.

— Ты сегодня была потрясающей, Ли, — тихо сказал он. — Я, черт возьми, так тобой горжусь. Ты отстояла себя.

— А ты? — мягко спросила я. — Тебе ведь тоже было тяжело.

Пожав плечами, я грустно улыбнулась.

— Столкнуться с Рэйчел… и жениться без Линды…

— У меня была ты, — ответил он тихо, поворачиваясь ко мне. — Спасибо тебе, принцесса.

— За что? — растерянно спросила я.

— За то, что не отказалась от меня. — Он повернулся на бок и положил ладонь мне на щеку. — За то, что верила мне и доверяла, что я сдержу слово. За то, что все дерьмовые поступки, которые я совершал, не оттолкнули тебя.

— Я люблю тебя, — сказала я, накрывая его руку своей и глядя в его прекрасные глаза. — Я правда это чувствую, Кайл. И я доверяю тебе так сильно… Я бы пошла за тобой на край света, слепо веря тебе.

— Ты — мой дом, Ли, — признался он хриплым голосом, не отрывая от меня взгляда. — Я больше никогда это не испорчу. Обещаю.

Я перекатилась и села к нему на колени, прижавшись губами к его губам.

— Ты меня получил, — выдохнула я, скользя руками под его рубашку и проводя пальцами по рельефным мышцам, которые напрягались при каждом моем прикосновении. — Ты все сделал правильно.

Кайл закрыл глаза и неровно выдохнул, пока я расстегивала пуговицы его рубашки, отчаянно желая увидеть то, что чувствовала руками.

Вид его загорелой груди и той единственной дорожки волос, тянущейся от пупка под пояс брюк, заставил каждую мышцу внизу моего живота сжаться и заныть.

— Ты такой красивый, — сказала я, наклоняясь и целуя его грудь. — Такой сексуальный.

Соскользнув с его колен, я опустилась на пол и ухватилась за пояс его брюк, расстегивая молнию и стягивая их с его узких бедер.

— Нет, Ли, — хрипло выдохнул Кайл, быстро выпрямляясь. — Не так. Не сегодня, — прошептал он, обхватывая мое лицо ладонями.

Он наклонился, обхватил меня под руками и поднял на ноги.

— Я мечтал об этой ночи сотни раз, — прошептал он, его руки скользнули к моей спине. — И ни в одном из этих снов… — он понизил голос, опуская молнию моего платья, — …моя жена не стояла на коленях в нашу брачную ночь.

Спустив платье к моим бедрам, он шагнул ближе, расстегнул застежку моего бюстгальтера и спустил бретельки с плеч, не отрывая от меня взгляда.

— Я все испортил в твой первый раз, — хрипло сказал он, стягивая с плеч расстегнутую рубашку. — И будь я проклят, если наша брачная ночь будет хоть чем-то менее чем идеальной.

— Идеала не существует, Кайл, — прошептала я, выходя из платья и оставаясь перед ним обнаженной, за исключением маленького треугольника кружев цвета слоновой кости между ног.

— Думаешь? — задумчиво протянул он.

Снимая брюки, он заставил меня сглотнуть, когда его возбуждение вырвалось наружу — плотное, тяжелое и длинное, блестящая головка пульсировала от желания.

— Смотри, как я докажу тебе обратное, малышка, — прорычал он, обхватывая мои бедра и притягивая меня к себе. — А лучше… — прошептал он мне на ухо, укладывая меня на кровать и легко разрывая кружево моих трусиков, — почувствуй, как я это докажу.

Тяжесть его тела была чистым экстазом, когда он осыпал мои груди горячими, жадными поцелуями, захватывая один затвердевший сосок губами и терзая его языком с мучительной точностью.

Я выгнулась под ним, раздвигая ноги и двигая бедрами навстречу его трению. Ногти впились в кожу его бедер, легкая поросль волос на его животе касалась моей гладкой кожи. Его большие, умелые руки властно блуждали по моему телу, заставляя меня подчиняться каждому обжигающему прикосновению.

— Такая красивая, — хрипло сказал он, оставляя поцелуи на моем животе. — Не могу дождаться, когда поселю здесь еще одного своего ребенка.

Я не стала его поправлять.

Мне было все равно.

В тот момент я была готова дать ему все, что он захочет, или умереть, пытаясь…

— Кайл, — выдохнула я, когда его пальцы коснулись меня, раздвигая, а затем его рот опустился ниже, и язык нашел мой клитор. — Боже…

Моя спина выгнулась, когда он ввел в меня два пальца, не отрывая губ от моего клитора, посасывая, покусывая и посылая волны огненного желания по каждому нерву моего тела, пока я не рассыпалась под ним, дрожа и содрогаясь от силы внезапного оргазма.

— Даже не думай засыпать, — усмехнулся Кайл.

Я открыла глаза и виновато улыбнулась ему.

Нависая надо мной, он оперся на локти по обе стороны от моего лица и накрыл мои губы своими.

— Ты касаешься моей кожи, и мне кажется, что я сейчас взорвусь, — простонала я, обвивая руками его шею, а ногами — его талию.

— Я настолько хорош? — промурлыкал он, входя в меня, заполняя до сладкой боли.

Я ахнула от наслаждения и запрокинула голову, извиваясь под его твердым, горячим телом.

— Ты настолько опасен.

— Тогда привыкай, — прошипел он, его челюсть напряглась от силы желания. — Потому что я буду таким чертовски опасным для тебя до конца нашей жизни.

— Я не могу дождаться… — выдохнула я, закрывая глаза и отдаваясь прекрасному мужчине, который владел моим телом и завоевывал мою душу…

ГЛАВА 21

Ли

Грудь ныла, пока я смахивала пыль с фоторамок на каминной полке в гостиной. Хоуп весело играла со своими игрушками на мягком шерстяном пледе, который я расстелила поверх деревянного пола, чтобы защитить нежную кожу ее коленок.

Я поймала себя на мысли перевернуть рамку лицом вниз — грусть была слишком тяжелой, — но тут же одернула себя.

Кэм не заслуживала того, чтобы ее прятали.

Она заслуживала быть в центре внимания.

Стерев безмолвную слезу со щеки, я провела большим пальцем по стеклу, закрывавшему ее улыбающееся лицо. Некоторые дни давались тяжелее других. Сегодня был одним из самых тяжелых.

Это был тот самый день.

И я не могла пойти. Я не могла снова встретиться с ней лицом к лицу.

Кайл был там прямо сейчас. И Дерек тоже. Два израненных, родственных духа — они поехали в здание суда в поисках того, что я знала: никто из нас никогда не найдет. Возмездия. Мы никогда не получим возмездия, потому что ее нельзя вернуть. У нас отняли ее слишком рано, слишком жестоко и несправедливо.

Дерек и Кайл отправились в суд в поисках справедливости для Кэмрин Фрей, но для меня это была бессмысленная поездка. Они никогда не найдут того, чего ищут. Возможно, мне стоило пойти — как дань памяти Кэм, а может, я поступила правильно, оставшись дома. Я не знала.

Я знала только одно: я видела беспощадные глаза той женщины, когда она целилась мне в грудь. Я видела полное отсутствие раскаяния, пустоту человечности внутри нее. Я больше никогда не хотела, чтобы на меня снова смотрели эти зеленые, холодно рассчитывающие глаза.

Приговорить ее к любому сроку тюремного заключения было бесполезно. Психотерапевты и психиатры, которые кружили вокруг нее, пока она пыталась добиться смягчения приговора из-за «ограниченной вменяемости», попусту тратили время. Она сдалась сама — и ни разу не извинилась за смерть Кэм. Ни единого раза. По-моему, эта женщина была неисправима, потому что не испытывала ни капли сожаления.

Но, по крайней мере, она понесла наказание за свои преступления, а я отпускала прошлое.

Я находила утешение в мысли, что теперь буду спать чуть спокойнее. Руки Кайла, обнимающие меня по ночам, унимали дрожь, но она никогда не исчезала полностью.

Я возвращала себе свою жизнь. Начиная с сегодняшнего дня.

Мой взгляд остановился на серебряной рамке — на двух улыбающихся девочках на фотографии. Этот снимок сделали, когда мы были детьми. Я помнила тот день, погоду, запах свежескошенной травы в воздухе и ощущение руки моей лучшей подруги на моем плече.

Это было тем летом, когда Кэм начала колоться. Я же, с другой стороны, казалась сейчас не намного выше, чем в девять лет. Я больше никогда не почувствую того утешения.

— Мамочка, — проворковала Хоуп, и сердце болезненно сжалось в груди.

Я обернулась и с любовью посмотрела на ребенка, который пустил во мне самое глубокое семя любви и обожания. Ее большие голубые глаза — точь-в-точь как у отца — искрились озорством, когда она хлопала в ладоши.

— Мамочка, мамочка, — повторяла она, ползя ко мне на пухлых ладошках и коленках. Штанины ее розового спортивного костюма закатались, обнажая пухлые ножки, а каштановые кудряшки были растрепанны и торчали во все стороны.

Она была идеальной.

— Привет, солнышко, — пропела я, наклоняясь и подхватывая ее на руки. Хоуп обвилась вокруг меня, как плющ, ее маленькие пальчики зарылись в мои волосы, а носик уткнулся мне в шею. Это было одно из самых утешающих чувств на свете. Безусловная любовь.

Солнечный свет лился через панорамные окна по обе стороны комнаты, отражаясь в единственном украшении, которое было на мне. Золотом кольце на безымянном пальце левой руки.

Хлопок входной двери заставил мое сердце бешено заколотиться на краткий миг, прежде чем я стряхнула страх. Наш дом был защищен лучше, чем форт Нокс.

Сюда никто не мог попасть без приглашения, а это значило…

— Принцесса? — хриплый голос Кайла прогремел по дому, нарушая тишину, за которым последовало восторженное «черт возьми, да!» от Дерека.

Ноги стали ватными, когда я бросилась через дом с Хоуп на руках. Сердце билось с пугающей скоростью — и вдруг будто остановилось, когда я добралась до кухни и увидела их торжествующие улыбки.

— Ну? — прошептала я, с трудом выдавливая слово. Во рту было сухо, как будто я наглоталась опилок.

Вот оно. Вот оно. Господи, пожалуйста, пусть это будет оно…

Я прижала Хоуп к себе так крепко, что испугалась — вдруг причиню ей боль.

Кайл шагнул ко мне, его глаза светились облегчением, а улыбка не оставляла сомнений — новости были хорошими.

Мне нужны были слова.

Мне нужно было подтверждение.

Он осторожно высвободил Хоуп из моих рук, поцеловал ее в макушку и поставил на пол. Я следила за ним, не отрывая взгляда, мое тело застыло, натянутое, как канат. Медленно выпрямившись, он подошел ко мне и взял меня за плечи.

— Пожизненно.

Пожизненно…

Я никогда не знала, насколько одно слово может изменить жизнь, пока не услышала его из уст Кайла.

Рука взметнулась ко рту, и из горла вырвался звук, который можно было назвать лишь мучительным стоном. Я крепко зажмурилась, позволяя всем чувствам и эмоциям прорваться наружу, разрывая меня изнутри, очищая.

— Все кончено, — прошептал Кайл. — Тсс, все кончено. Ты в безопасности. Ты в безопасности, малыш.

Руки Кайла дрожали, но только открыв глаза, я поняла, что дрожала я сама.

Все мое тело обмякло, и я осела в его объятиях. Его поцелуи в волосы, в лоб, в щеки были спасением.

Мне нужно было его прикосновение.

— Ты свободна, Ли, — услышала я голос Дерека. — Мы все свободны.

— Дерек, — всхлипнула я, отстраняясь от Кайла. — Дерек, — повторила я, улыбаясь сквозь слезы, переплетая пальцы в складках его рубашки и притягивая его к нам.

Мы втроем стояли посреди кухни, обняв друг друга, каждый молча вспоминая девушку, которая по-своему изменила жизнь каждого из нас.

Для Дерека Кэм была центром его взрослой жизни. Его любовью. Потерянной, но настоящей. Кэм любила Дерека, а он в ответ провел два с половиной года своей жизни, наслаждаясь этой любовью.

Для Кайла Кэм была верным союзником. Его сестрой — не по крови, а по нерушимой дружбе.

А для меня она была спасением. Моим живым, дышащим ангелом, который вошел в мою жизнь тогда, когда мне больше всего был нужен друг, и вышел из нее, совершив самый бескорыстный поступок, на который способен человек.

Кэмрин Фрей протянула мне руку дружбы еще до того, как я научилась говорить, и после девятнадцати лет сестринской близости она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти мою.

ДЕРЕК

Мы сидели вокруг журнального столика, ели миски с макаронами с сыром — я, Ли, Кайл и Хоуп, — и, учитывая то, что произошло этим утром, все это ощущалось на удивление… нормально. Я не знал, чувствовали ли Картеры отсутствие Кэм, но я — чувствовал. Очень остро.

Пожизненно…

Рэйчел заплатила. Пожизненное заключение. Я не знал, что должен чувствовать. Радость? Пустоту? Я не знал… Но это было оно — начало нашей жизни. Мы сделали это. Мы, черт возьми, пригвоздили ее к кресту, и теперь могли наконец двигаться дальше.

В комнате чувствовалось некоторое напряжение, но в основном мы просто наслаждались обществом друг друга. Уже очень давно никто из нас не делал ничего по-настоящему обычного.

— Давайте куда-нибудь выйдем, — предложил Кайл, вытянув ноги перед собой и зевая. — Я чувствую себя древним, а я слишком чертовски хорош, чтобы тратить молодость, валяясь и заедая эмоции.

Он пожал плечами, повернулся к Ли и добавил:

— Мы женаты уже месяц, принцесса. Пора бы нам заняться чем-нибудь веселым.

— Не знаю, Кайл, — вздохнула Ли. — Думаю, я останусь здесь с Хоуп. А вы идите.

— Нет, — простонал я. — Ты обязана пойти. Для нас это важный день. Нам нужно отпраздновать…

Пожав плечами, я посмотрел на Кайла:

— Какой план, чувак?

— Мы идем плавать, — объявил Кайл с ухмылкой.

— У меня нет купальника, — пробормотала Ли.

Кайл широко ухмыльнулся.

— Значит, мы точно идем плавать.

КАЙЛ

— Не уноси ее слишком далеко, — Ли закусила губу, заходя глубже в воду гостиничного бассейна. В ее глазах плескалась дикая материнская тревога. — Я серьезно, Кайл. Я не хочу, чтобы она была на глубине.

— Хоуп, посмотри на мамочку, она превращается в львицу, — я плеснул водой в Ли и отошел дальше. — Р-р-р, малышка, ты же знаешь, как мне это нравится.

— Ты придурок, — прорычала она, замедляясь и все-таки заходя глубже. — Я серьезно, Кайл, — захлебываясь, сказала она, когда вода плеснула ей в лицо. — Верни ее.

— Приходи и забирай нас, — поддразнил я, искренне забавляясь ее защитной реакцией.

Это был первый раз, когда мы привели Хоуп в бассейн, и я не мог придумать лучшего дня, чтобы начать что-то новое. Та сучка получила пожизненное, а мы начинали новую жизнь. Ничто никогда не сравнится с тем чувством удовлетворения, которое накрыло меня в тот момент, когда я услышал это слово. Дерек расплакался. А я просто сидел и впитывал его, переваривая, что оно означает для нас. Мы были свободны. Наконец-то. После двух чертовых лет пыток и боли мы снова могли жить, не оглядываясь и не боясь. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, но я не собирался придираться. Я слишком долго ждал покоя. И теперь, когда он у меня был, я не собирался его отпускать…

Покой…

— Не будь мудаком, Кайл, — прорычал Дерек, вырывая меня из мыслей, подплывая и забирая Хоуп у меня из рук. — Очевидно же, что она не умеет плавать, — прошипел он. — Посмотри, как она напугана.

Я резко повернул голову в сторону Ли, и у меня, черт возьми, оборвалось сердце. Черт… ее лицо то появлялось над водой, то снова уходило под нее.

Господи…

Я нырнул и поплыл к ней так быстро, как только мог, с комом в горле и сердцем, ушедшим в пятки.

— Тсс, малышка, я с тобой, — прошептал я, когда добрался до нее, выхватывая из воды и прижимая к себе. Она вцепилась руками мне в шею, судорожно обхватывая ногами мою талию. — Прости меня. Черт, мне так жаль.

— Н-никогда… н-никогда больше т-так со мной не д-делай, — заикаясь, выдавила она, откашливаясь водой. Покрасневшие глаза едва не остановили мое сердце.

— Ты не умеешь плавать, — тихо сказал я. — Почему ты не умеешь плавать, малыш?

— А как я могла? — закричала она, разрыдавшись, и я понял, что единственная причина, по которой она сейчас не отталкивает меня и не уходит, — это страх воды.

— Ты знаешь мою жизнь, — прошипела она. — Ты знаешь, какой она была до нашей встречи. У меня не было образования, водительских прав. Я никогда не праздновала Рождество и не ходила по домам за сладостями. — Она судорожно выдохнула. — Как ты вообще мог подумать, что я умею плавать? У меня нет ни одного из навыков, которые остальные считают само собой разумеющимися, Кайл. Жизнь была для меня тяжелой…

Голос Ли дрогнул, и она уткнулась лицом мне в шею.

— Я больше никогда так не сделаю, — пообещал я, целуя ее в макушку и с трудом проглатывая ком в горле. — Никогда. Господи, мне так жаль.

Я медленно побрел обратно к мелководью и вынес ее по ступенькам наверх. Ни за что, черт возьми, я не собирался выпускать ее из рук. Мне безумно повезло, что она вообще все еще была в них.

— Хоуп, — всхлипнула она.

— Тсс, с ней все хорошо, — тихо сказал я. — Дерек с ней. Она в безопасности. — Потому что Дерек — не чертов идиот, в отличие от меня…

Я больше никогда не смогу смотреть на бассейн, не видя перед глазами образ испуганных глаз Ли, когда ее лицо уходило под воду, — он навсегда выжегся в моей памяти.

Моя вина.

Все это — моя чертова вина.

Резко развернувшись, я направился к раздевалкам, неся Ли, прижавшуюся ко мне.

— Я уже могу идти, — прошептала она. — Я не злюсь на тебя. Мне просто было очень страшно.

— Я тебя не отпущу, — выдавил я. Мне с трудом удавалось складывать слова в предложения. Ли, может, и не злилась, но я был в ярости — на себя — за нас двоих.

Когда мы дошли до раздевалки, я опустился на деревянную скамью и крепко обнял ее.

— Я мог утопить тебя, — признался я, с отвращением к собственной тупости. — Я мог тебя убить.

— Все хорошо, — прошептала она, и вдруг именно она стала утешать меня.

ЛИ

— Кайл, со мной все в порядке. Правда, — я потянула его за подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Видишь? Ни царапины.

— Ты не в порядке, — прорычал он, прижимая меня крепче. — Я чуть тебя не утопил. Ты должна быть в бешенстве.

Честно говоря, я и сама ожидала, что буду злиться на Кайла. В бассейне — да, особенно когда он утащил мою маленькую дочь глубже, в эту смертельную ловушку. Но теперь, когда я снова стояла на твердой земле и чувствовала себя невероятно глупо из-за того, что зашла так далеко, мысли путались.

— Ты не умеешь плавать, — пробормотал он. — Ты, черт возьми, не умеешь плавать, а я должен был это знать. Ты моя жена. Я обязан знать такие вещи.

— Не надо, Кайл, — тихо рассмеялась я, обхватывая его лицо ладонями. — Не делай из этого больше, чем есть. — Я поцеловала его в губы, отстранилась и улыбнулась. — Это наш новый старт. Давай не пойдем снова по пути обвинений.

— Но с тобой правда все хорошо? — спросил он, и в его голосе звучала тревога. — Ты не поранилась?

— Я чувствую себя лучше, чем за последние годы, — честно ответила я, поправляя бретельку купальника. Я знала, что выгляжу, наверное, странно в шортах поверх купальника, но я была не готова показывать миру свои шрамы.

— Ты такая хрупкая, — грубо сказал он. — Я не хочу, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось. Ты идешь на поправку. Тебе не нужен мой тупой зад, который чуть тебя не утопил и не отбросил назад. — Он крепче сжал меня. — У меня есть планы на нас. Планы, в которых ты не тонешь в моем бассейне, — добавил он с коротким смешком.

— Прости, — прошептала я, внезапно чувствуя сильную вину.

Кайл удивленно — или растерянно, я не была уверена, — покачал головой. Скорее всего, и то и другое.

— За что? — спросил он.

Я устало вздохнула.

— Я знаю, ты надеялся, что я забеременею. — Я покачала головой и посмотрела на него с мягкой улыбкой. — Мое утопление не сломает то, что во мне уже сломано, Кайл.

Он встал, поднял меня на руки, и я инстинктивно обвила ногами его талию.

— Это не важно, Ли, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я просто хочу тебя. Я всегда хотел только тебя.

Я ошеломленно уставилась на него.

— Но ты же говорил…

— Забудь, что я говорил, — перебил он, целуя меня в губы. Сжав мои кудри, он откинул их за плечи.

Его губы коснулись моей шеи и скользнули к уху.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты всегда была более чем достаточной.

— Мы свободны, Кайл, — прошептала я. — Она правда ушла — и отец тоже. Мы наконец в безопасности.

— Я знаю, — тихо усмехнулся он. — Все кончено, принцесса.

ГЛАВА 22

Кайл

— Я не их любимчик, принцесса, — пробормотал я, застегивая ремень. — Решай сама, хочешь ли ты их пригласить. Как скажешь — мне все равно подойдет.

— Ладно, — тихо сказала Ли. — Наверное, мне стоит это сделать. Они так хорошо ко мне относились, когда я была маленькой… и, скорее всего, им сейчас одиноко — годовщина Кэм скоро.

Я взглянул на Ли, свернувшуюся на нашей кровати, укутанную белой простыней, и меня пробрала дрожь. Каждый раз, когда я смотрел на нее… Господи, не существовало слов, чтобы описать, как сильно она выворачивала мою внутреннюю систему. Она была той самой. Она и есть та самая…

С тех пор как Рэйчел получила приговор месяц назад, Ли говорила о том, чтобы пригласить родителей Кэм на день рождения Хоуп на следующей неделе. Я не знал, почему ее вдруг так потянуло к этому, но в последние дни я был готов почти на все. На все, что удерживало бы ее улыбку и позволяло нашей удаче продолжаться…

— Давай обсудим это, когда я вернусь домой? Мне нужно заехать в отель, — я подошел к ней, наклонился и поцеловал в макушку. Запах клубничного шампуня накрыл меня волной. Член дернулся. Черт… с этим определенно нужно было что-то делать. Это было просто жалко — я не мог даже поцеловать свою девушку в голову, не возбудившись. — Мне правда нужно идти, малыш.

— А обязательно? — прошептала она.

Соскользнув с кровати, Ли начала расстегивать пуговицы на моей рубашке, проводя пальцами по груди.

— Ты мог бы взять больничный? — Она сильно ущипнула меня за сосок, заставив меня застонать и потерять, к черту, последнюю мысль в голове.

— Ты знаешь, что мне нужно идти, — пробормотал я, борясь с желанием швырнуть ее сексуальную задницу обратно на кровать. Черт… Я смотрел сквозь прищуренные веки, как Ли опускается передо мной на колени. — У меня встреча через полчаса.

— Ты уверен? — хрипло спросила она, хлопая своими чертовыми ресницами, пока ее руки скользили по задней стороне моих икр все выше, пока она не сжала мои ягодицы. — У тебя лучшая задница, Кайл. — Ее щеки пылали, губы были приоткрыты. — Серьезно, — промурлыкала она. — Такая упругая у меня в руках…

— Тебе нужно остановиться, принцесса, — простонал я, не желая, чтобы она останавливалась ни на чертову секунду. Господи, я никогда раньше не слышал, чтобы Ли говорила такие грязные вещи. Мое тело было на взводе, разум скатывался в животное состояние. Самообладание трещало по швам.

Я знал, что мне нужно быть в важном месте, но мой мозг решил отключиться, что было неудивительно, учитывая, что вся кровь в моем теле устремилась в пах.

— Ты меня не хочешь? — поддразнила она, когда ее руки скользнули вперед и расстегнули мою ширинку.

Она опустила молнию на брюках, и я застонал от облегчения, когда она освободила мой член и обхватила его своей маленькой ладонью.

— Ты же знаешь, что хочу.

Ноги подкосились, когда кончик ее языка коснулся головки моего болезненно твердого члена.

— Господи, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, когда Ли сомкнула губы вокруг меня и втянула меня глубоко в рот.

Мои руки опустились к ее голове, пальцы запутались в ее волосах, пока я мягко подавался тазом навстречу ее чертовски восхитительному рту. Ее зубы скользнули по стволу, когда она взяла меня глубже.

Черт возьми…

— Ммм.

Те вибрирующие звуки, которые она издавала горлом, сжимали мои яйца, как в тисках. Я закрыл глаза и стал двигаться чуть быстрее.

Каждый толчок — сильнее, грубее, пока звук ее рвотных позывов не подвел меня к самому краю.

— Ли, малышка, я сейчас кончу, — предупредил я ее.

Обхватив ее лицо ладонями, я погладил ее щеки большими пальцами и оттолкнул ее голову от себя.

— Малыш, я кончу тебе в рот, если ты не остановишься.

Ее маленькие пальцы сжались вокруг моего члена и сильно потянули.

— Святой Иисус… — выдохнул я.

— Я хочу тебя во рту, — прорычала она. — Ты уже брал меня. Теперь моя очередь.

Черт меня побери…

Я резко зашипел, пошатнувшись от силы, с которой Ли снова втянула мой член в теплую глубину своего рта. Ее язык был повсюду, ее руки… Зрение расплывалось, каждый нерв в паху был выжжен дотла, когда Ли взяла меня до самого горла. Я зашипел, когда ее зубы грубо задели чувствительную головку.

— Медленнее, принцесса.

Оттянув губы, она начала сосать головку, мурлыча с чисто женским триумфом, когда первые капли предэякулята выступили на ее губах. Ее язык скользнул наружу, слизывая мою влагу. Ее взгляд встретился с моим — и этот чувственный вызов был невыносим.

— Я хочу, чтобы ты кончил, Кайл, — дразнила она. — Сильно.

Я сорвался.

Хрупкая нить контроля, удерживавшая меня, испарилась в тот самый миг, когда эти грязные слова сорвались с губ моей жены.

— Хочешь грубо? — прорычал я, трахая ее рот, не сдерживаясь. — Хочешь мой член в этом сексуальном ротике, принцесса?

Ее стоны стали громче, язык скользил по каждому сантиметру моего члена, всасывая, утягивая меня глубже. Руки были повсюду: одна работала у основания, другая сжимала мои яйца.

— Ты уверена?

Она яростно закивала, беря меня глубже.

Сжав ее волосы в кулак, я вытащил свой член из ее рта, дернув ее голову вверх.

— Скажи мне, куда мне кончить, малышка, — прорычал я, поглаживая себя и желая оказаться в каждом отверстии ее тела.

Я никогда в жизни не видел ничего более совершенного, чем Ли на коленях с моим членом перед лицом.

— Ты хотела меня. Ты меня получила. Куда?

При всей своей возбужденности Ли была слишком застенчивой, чтобы сказать это вслух.

Ее лицо вспыхнуло, глаза горели желанием.

— Куда захочешь.

Я улыбнулся.

Отпустив ее волосы, я отступил назад. Сорвав с себя рубашку, я бросил ее на пол, вышел из брюк и продолжил ласкать себя рукой.

— Иди сюда, — приказал я.

Глаза Ли расширились, скользя по моему обнаженному телу.

— Иди сюда, Ли.

Поднявшись на ноги, она подошла ко мне. Ее молчание придавало сил. Я был главным; она отдала мне контроль. Пещерный человек внутри меня взревел от триумфа.

— Разденься. Сейчас же.

Ее руки потянулись к подолу ночной рубашки, и она без колебаний сняла ее через голову, затем спустила трусики по бедрам, оставив их у своих ног.

Черт… она была видением. Каждый сантиметр ее тела был сногсшибателен. Грудь поднималась и опускалась от ее тяжелого дыхания. Соски были твердыми и напряженными.

Протянув руку, я провел пальцами по изгибу ее груди, вниз по позвоночнику, пока не добрался до округлости ее задницы. Сжав ее ягодицы, я притянул ее к себе, наклонился и захватил ее губы своими. Любовь, которую я чувствовал от ее прикосновений, едва не стала моей погибелью — ее руки держали мою голову с такой нежностью, какой я не знал ни от кого, кроме Ли.

Я вел поцелуй, размер моего тела подавлял ее — каждая мышца была сильнее ее мягких форм, — но козырь был у нее, потому что мое сердце находилось в этих маленьких, хрупких ладонях.

Оторвавшись от ее губ, я опустился к ее шее, позволив рукам блуждать по ее коже.

— Ты хочешь меня здесь, принцесса? — спросил я, проводя большим пальцем по ее губам. — Или вот здесь?

Я скользнул рукой между ее ног, играя с ее влажными складками. Она застонала — самый сексуальный звук, который я когда-либо слышал.

Скользнув рукой к ее бедру, я провел пальцем между ягодицами.

— Или здесь? — прошептал я.

Ее тело замерло, и я усмехнулся.

— Тебе нечего стыдиться, принцесса.

Я отстранился и указал на свое тело.

— Ты владеешь моим, — сказал я ей, а затем обхватил ее бедра. — И, черт возьми, я владею твоим.

Подведя ее к окну, я поднял ее и усадил на подоконник, после чего опустился перед ней на колени.

— Кайл, — застонала Ли, когда я раздвинул ее ноги и втянул ее клитор в рот, жадно посасывая и дразня ровным ритмом языка, усиливая давление и ускоряясь, когда она вскрикнула и потянула меня за волосы. Сладкий вкус ее сводил меня с ума. Мне было мало. Я мог бы вылизывать эту женщину всю жизнь и все равно жаждать ее вкуса.

Просунув один палец в ее мокрую киску, я согнул его, пока не нашел нужную точку.

Ли закричала, и я начал двигаться быстрее, сильнее всасывать, надавливать жестче, пока вкус ее оргазма не наполнил мой рот.

— Ты чертовски вкусная, малышка, — прошептал я, проводя языком по ее скользкой щели. — Мне нужно быть в тебе. Сейчас же.

Я бы взорвался, если бы не оказался внутри этой женщины. Ли застонала от удовольствия, ее тело дергалось, пока она приходила в себя после пика. Ленивой, довольной улыбки на ее лице хватило, чтобы разорвать меня изнутри, сводя с ума от желания.

— Я хочу быть похороненным внутри тебя.

Я поднялся на ноги и одним резким толчком вошел в нее. В единственное место, где я когда-либо хотел быть.

Она приняла меня до самого основания, раздвинув бедра так широко, что мои бедра прижались к ее киске, а я терся о ее распухший клитор, вбиваясь в нее без пощады.

Она оперлась спиной о недавно замененное стекло окна и закрыла глаза, прикусив нижнюю губу. Господи, я не справлялся. Я крепко сжал ее бедра и яростно трахал ее.

Чем сильнее я толкался, тем глубже она втягивала меня в себя, заглатывая мой член в своей тесной, горячей глубине. С каждым движением я словно скользил все глубже. Ничто и никогда не ощущалось так. Она была создана для меня. Наши тела были идеально синхронизированы, сливаясь воедино — каждая ее часть подходила мне… принимала меня.

— Держись, — выдохнул я, обхватывая рукой ее поясницу, когда на дрожащих ногах добрался до кровати, все еще оставаясь внутри нее.

Сев на край кровати, я прислонился лбом к ее лбу и поцеловал ее в нос.

— Скачи на мне.

Ее движения были короткими и быстрыми — она терлась взад-вперед, полностью заполняя себя моим членом. Да, Ли любила тереться…

— Я люблю тебя, — выдохнула она, когда ее горячая, маленькая киска скользила по мне. — Я… о боже… ты так глубоко.

— Вот так, малышка. Сделай так, чтобы было по-настоящему хорошо, — пробормотал я, изо всех сил стараясь удержаться и не кончить. Мне нравилось, как она двигалась. Как перекатывались ее бедра, когда она прижималась клитором, получая нужное ей давление.

Ее темп ускорился, грудь мелькала размытым пятном перед моими глазами, бедра дрожали. Ее стоны становились все громче, когда она сжимала меня, стискивала, требуя моего оргазма.

— Кайл, — услышал я ее крик и больше не смог сдерживаться.

Я начал кончать, изливаясь в нее, пока она выжимала меня до последней капли, пока мои кости не стали ватными, а сознание — мутным.

ЛИ

— Кайл… — я знала, что кричу во все горло, но мне было все равно. — Кайл.

Я не могла дышать.

О боже, все мое тело содрогнулось, будто каждый нерв в нижней половине вспыхнул, заискрил и ударил током. Это ощущение лишь усилилось и растянулось, когда я почувствовала, как жар его разрядки хлынул в меня.

Жгучее тепло разливалось внутри, дразня и мучая мою чувствительную плоть, и я двигала бедрами, пока оргазм полностью не захлестнул меня, и я не рухнула на его грудь — дрожащий, совершенно опустошенный комок удовлетворения.

Мы долго не говорили ни слова, приходя в себя. Я прижалась к груди Кайла, его член все еще был во мне, пульсируя и подрагивая. Он нежно гладил мою спину.

— Ты еще со мной? — прошептал он, целуя меня в макушку. Я улыбнулась, уткнувшись в его грудь, и кивнула. — Ты знаешь, что я безнадежно опаздываю, принцесса.

Я тихо рассмеялась.

— Отлично. Я все равно не хотела, чтобы ты уходил.

Кайл тяжело вздохнул. Рука, обнимавшая мою спину, сжалась крепче, прижимая меня к нему.

— Ли, ты же знаешь, я ненавижу уходить от тебя так же сильно, как ты ненавидишь, когда я ухожу…

— Я знаю, — согласилась я. Это не была вина Кайла, что он так занят. Просто так есть. — Наверное, это то, что получаешь, когда выходишь замуж за гостиничного магната, — пробормотала я, улыбаясь.

— Не надо, — грубовато ответил он. — Я не магнат, малышка. Я предприниматель по чистой случайности.

— Слава богу за спящих младенцев, — сказала я легко, пытаясь сменить тему и удержать Кайла рядом как можно дольше. Я знала, что он скоро уйдет, и, может, это было эгоистично, но я хотела, чтобы он был со мной. Всегда. Каждый час.

— Слава богу за этих малышей, — поддразнил Кайл, переворачивая нас так, что я оказалась под ним. Он обхватил мою грудь обеими руками, касаясь почти благоговейно. — Лучшее, мать его, изобретение со времен пончиков.

— Ах вот чего желает твое сердце? — поддразнила я, приглаживая его взъерошенные волосы. — Пончики и женская грудь?

— Грудь одной женщины, — поправил он с ухмылкой, слегка щипнув мой сосок. — И если мы говорим о сладких десертах с сочной начинкой, то однозначно да.

— Фу, Кайл, — я заерзала, отталкивая его. — Ты вообще понимаешь, что только что навсегда испортил мне пончики?

Он хрипло рассмеялся у моей шеи, уткнулся носом в кожу, поглаживая плечо и бедро.

— Ты же знаешь, как я ненавижу это делать…

— Но тебе нужно идти, — закончила я за него. Я даже не пыталась сделать голос легким или беззаботным. У нас почти не было времени наедине с тех пор, как мы поженились, и это начинало меня злить. Я знала, что это звучит эгоистично, но сейчас единственные два человека, с которыми я была готова делить его, — это Хоуп и Дерек. Меня до чертиков достало изображать улыбки, когда Келси звонила «по делам», или Синди заходила «повспоминать», и все остальные люди в нашей жизни, которым постоянно требовалось внимание моего мужа. — Я хочу времени с тобой, Кайл Картер.

— У нас есть время, — пошутил он, вылезая из кровати. Я тут же почувствовала, как мне не хватает тепла его тела, и свернулась калачиком. — У тебя впереди еще лет шестьдесят, чтобы любоваться моей упругой задницей.

Я швырнула в него подушкой, наблюдая, как он одевается.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Просто потерпи, Ли, — серьезно сказал он, застегивая рубашку и молнию на брюках.

Он наклонился и быстро поцеловал меня в щеку.

— Все, что я делаю, малышка, — для нас троих. — Он направился к двери спальни. — Я позвоню тебе позже, миссис Картер.

Я смотрела, как Кайл закрывает дверь спальни, и проглотила слово, которое собиралась сказать.

— Этот парень вообще когда-нибудь останавливается? — спросил Дерек, как только я вошла на кухню. — Он превращается в одного из этих трудоголиков.

— И не говори, — пробормотала я, опуская Хоуп на пол, где она тут же поползла, как маленький краб, а потом подошла к стойке и схватила приготовленный Дереком завтрак. — Он опаздывает на встречу в отеле.

Я откусила кусочек одного из его домашних черничных маффинов и чуть не растаяла от удовольствия, когда сладкий вкус заполнил рот.

— Ммм, Дерек, это невероятно.

— Ага, — согласился он, глотая хлопья. — Я добавил совсем щепотку корицы. Чувствуешь, как он тает во рту? Это как оргазм для языка.

Я незаметно опустила маффин.

— Ага, — поперхнулась я. — Оргазмичные маффины и секс-пончики.

— Что? — расхохотался Дерек.

Мои щеки вспыхнули.

— Ничего.

— Ну ладно, — фыркнул он, вставая. — Как скажешь, миссис Картер.

Я ухмыльнулась, как довольная кошка.

Миссис Картер…

Прошло уже два месяца, а я все еще не могла в это поверить.

— Просто знай, Ли, тебе действительно не о чем беспокоиться насчет Кайла, — сказал Дерек от двери. Я удивленно подняла голову, и он усмехнулся. — Стены тут тонкие, а вы двое орете как ненормальные. Он не сует руки в чужие банки с печеньем, — хмыкнул он, добавив: — или пончики.

О боже…

— То есть ты все слышал?

Дерек ухмыльнулся.

— «Я хочу, чтобы ты кончил, Кайл». — Он захлопал ресницами. — «Жестко».

— Уф, — я вздрогнула и закрыла горящее лицо руками. — Давай просто притворимся, что этого разговора никогда не было?

— Без проблем, айс, — усмехнулся он. — А, да, я оставил почту возле тостера, — добавил он и ушел.

— Пусть это будет тебе уроком, Хоуп, — пробормотала я, засовывая два ломтика хлеба в тостер и беря почту. Она радостно ползла за мной, следя за каждым моим движением большими любопытными глазами. — Никогда не живи с мужчинами — с какими бы то ни было, — ворчала я, садясь за стол. — Они прикидываются расслабленными и сонными, но от них ничего не ускользает.

— Гав-гав, — взвизгнула Хоуп, давая мне понять, что Кевин зашел на кухню, виляя своим милым хвостом.

— Привет, Кев, — проворковала я, похлопав себя по коленям. Кевин тут же запрыгнул ко мне и свернулся клубком, ткнувшись мокрым носом в мою руку. Уступив его настойчивым требованиям, я почесала его любимое место — за левым ухом, и была вознаграждена довольным, протяжным стоном.

— Гав-гав, — снова закричала Хоуп, неуверенно поднимаясь на ноги и карабкаясь на мой стул, чтобы добраться до Кевина. — Мама.

— Ладно, ладно, — рассмеялась я и поставила Кевина на пол. — Вот так, солнышко.

Хоуп отпустила стул, захлопала в ладоши и слегка пошатнулась. Быстро восстановив равновесие, она сделала два очаровательных ковыляющих шага в сторону Кевина, а потом снова потеряла равновесие. Наклонившись вперед, она поставила пухлые ладошки на пол, опустилась на колени и поползла за ним.

— Умница, Хоуп, — похвалила я, наблюдая, как моя одиннадцатимесячная дочь быстро догоняет рыжевато-песочного ши-тцу, носящегося по кухне. Одиннадцать месяцев… Это казалось таким нереальным. Будто вчера она была крошечным новорожденным, свернувшимся у меня на груди…

Звонок в дверь раздался за секунды до того, как открылась входная дверь, и голос моей мамы позвал:

— Доброе утро, девочки.

Мама теперь заходила почти каждое утро, так что я совсем не удивилась, услышав ее. Я была этому рада…

— Ма-ма, — радостно захихикала Хоуп, резко меняя направление и ползя к кухонной двери.

Мое сердце сжалось, когда мама вошла и наклонилась, чтобы подхватить Хоуп.

— Привет, медвежонок Хоуп, — проворковала Трейси, и я усмехнулась — прозвище Дерека явно прижилось. — Привет, Лиа.

— Привет, ма… Трейси, — я покраснела до корней волос. — Как пробки…

Я осеклась, заметив конверт среди остальной почты.

— Лиа, — мягко спросила Трейси, положив руку мне на плечо. — Что случилось?

— Она снова это делает. — Мои пальцы так сильно сжали конверт, что я боялась его порвать.

— Кто? — спросила Трейси, садясь рядом и опуская Хоуп на пол, чтобы та продолжила ползать за Кевином.

Глубоко вдохнув, я положила конверт на стол и провела ладонью по написанному на нем имени.

— Рэйчел, — прошептала я. — Раньше она присылала Кайлу странные письма, но с Рождества он не получал ни одного.

Я посмотрела на обеспокоенное лицо матери, чувствуя, как тревога разъедает сердце.

— Почему сейчас? — выдавила я. — Зачем она снова это делает?

— Я не знаю, — пробормотала Трейси, поднимая конверт и протягивая его мне. — Тебе нужно поговорить об этом с Кайлом.

— Да, — вздохнула я, отодвигая стул. — Нужно.

ГЛАВА 23

Кайл

— Маркус, сейчас для меня действительно очень неподходящее время, — пробормотал я, чувствуя себя придурком за то, что отшиваю его, но я уже почти на час опаздывал на встречу. — Давай поговорим позже? — предложил я, торопясь по коридору к своему кабинету.

— Знаешь, я вообще не понимаю, зачем стараюсь, — огрызнулся он, после чего развернулся и ушел в противоположную сторону.

Покачав головой, я сделал успокаивающий вдох, прежде чем открыть дверь кабинета и войти внутрь.

— Как мило с твоей стороны наконец-то к нам присоединиться, Кайл, — сухо заметил Дэвид, и мне пришлось заставить себя не реагировать. Он спас твою жену. Он спас твою жену… — Насыщенное утро?

— Можно и так сказать, — пробормотал я, обходя стол и усаживаясь.

— Дай ему передышку, — усмехнулся Майк, подмигнув мне, развалившись в одном из кресел напротив стола. — Он же молодожен.

— Ах да, — задумчиво протянул Дэвид. — Ты обзавелся женой. — Он поерзал в кресле, закинул ногу на ногу и сцепил руки. — Мне стоит выразить поздравления или это будет выходом за ту черту, за которую ты меня так явно не пускаешь?

— Поздравления? — я покачал головой и пробормотал: — Почему, черт возьми, ты всегда говоришь так, будто проглотил словарь? — Я наклонил голову, изучая его пустое выражение лица. Из него вышел бы отличный игрок в покер…

— Это преступление? — сухо поинтересовался он.

— Скорее раздражающий фактор, — огрызнулся я, подавляя желание сцепиться с этим засранцем. Господи, как же я ненавидел эти квартальные собрания. — Я тоже учился в колледже, Дэвид, — добавил я, с трудом удерживая голос спокойным. — Закончил с отличием, лучшим в потоке, и при этом не разговариваю, как чертов робот.

— Мне стоит приписать себе заслугу за твои мозги? — спросил Дэвид с ухмылкой.

— Очень не стоит, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Наследственность важнее воспитания, Кайл, — задумчиво сказал он. — Знаешь, кровь гуще воды. Мне хотелось бы думать, что ты унаследовал хотя бы часть моих качеств.

— Я так не думаю, Дэвид, — выплюнул я. — Кровь переоценена. По моему опыту, воду дают бесплатно. У крови всегда есть цена.

— Может, уже закончим с этим? — пробормотал Майк, покраснев. — У меня нет настроения быть арбитром.

— Прости, дружище, — сказал я Майку. Было нечестно начинать разборки с его папашей. В последние месяцы Майк был настоящим спасением. — У тебя есть финансовые отчеты по Денверу? — спросил я, переводя внимание на отца.

— Разумеется, — отозвался Дэвид, наклоняясь вперед и подвигая ко мне аккуратную папку.

— Спасибо, — прорычал я. — Ты принес отчет по…

Дверь кабинета распахнулась, оборвав меня на полуслове, и Ли буквально влетела внутрь, толкая перед собой коляску с Хоуп.

— Кайл, — выдохнула она, держась за бок. — Мне нужно с тобой поговорить… о. — Ее щеки покраснели, когда она поняла, что я не один. — Прости, — смущенно пробормотала она. — Я подожду тебя… в ресторане.

— Можешь остаться, детка, — усмехнулся я, глядя, как мило она выглядит в своей растерянности.

— Нет-нет, — отказалась она, пятясь назад с Хоуп. — Вы тут просто… делайте свое дело. Я все равно жутко голодная.

— Я ошибался насчет этой девушки, — тихо сказал Дэвид, как только она закрыла за собой дверь. Я удивленно поднял голову. — Она не такая, какой я ее считал, — добавил он. — Она хорошая девушка.

— Да, — жестко ответил я. — Так и есть.

— Кайл, — простонал Дэвид. — Можешь ты хотя бы в одном разговоре убрать этот груз с плеч? Я не пытаюсь с тобой спорить, — добавил он самым искренним тоном, который я когда-либо от него слышал. — Я всего лишь признаю, что ошибся. Твоя жена — особенная.

— Да, — согласился я. — Потому что у нее чересчур чистое сердце. — Я пожал плечами. — Она видит хорошее даже в самых отвратительных людях.

— Ты про меня, — ровно сказал Дэвид.

Я пожал плечами.

— Если обувь по размеру.

— Боже, — прошипел Майк, резко вставая. — Я даже не знаю, кто из вас хуже, — пробормотал он, подходя к двери и распахивая ее. — Вы оба упрямы, как бараны.

— Я помог тебе, Кайл, — ровно сказал Дэвид, когда Майк ушел. — Я не привык помогать многим людям.

— Я тебе ничего не должен, Дэвид, — отрезал я. — Считай это алиментами за восемнадцать лет, которые ты «забыл» заплатить, и за двенадцать лет, которые я провел, чертовым бездомным.

— Я сожалею, что не признал тебя, — признал он. — Я принял плохое решение.

— Ну да, — усмехнулся я. — Но ты не терял из-за этого сон, когда я был ребенком, так почему начинать сейчас?

— Возможно, у меня появилась совесть?

Я пожал плечами.

— Слушай, спасибо за то, что ты сделал для Ли. Я это ценю, — неохотно сказал я. Меня бесило благодарить его хоть за что-то, но я был признателен за то, что он был рядом с Ли, когда меня не было. — Я также знаю, что ты подергал за ниточки у окружного прокурора, чтобы Джимми упекли, так что спасибо и за это, но между нами это ничего не меняет. — Я резко выдохнул. — Я не Майк, — сказал я ему. — Я не чистенький сынок, который перевернется на спину, когда ты захочешь его погладить. Я — сломанный, с таким количеством проблем, что тебе их даже не представить.

— Проблемы со мной?

— Со всем чертовым миром, — безрадостно усмехнулся я. — Не пытайся меня понять — у тебя все равно не получится.

— Хорошо, — тихо сказал Дэвид. — Но дай мне шанс познакомиться с моей внучкой.

— Нет, — ответил я сразу.

— Да ладно, Кайл, — возразил он, и в голосе прозвучала страсть. — Если ты не дашь мне шанс, дай его хотя бы ей. Она заслуживает знать меня.

ЛИ

— Привет, незнакомка, — весело проговорила Карен прямо у меня в ухе, заставив меня вздрогнуть. Я мечтал, погруженный в свои мысли за чашкой кофе. — Давно тебя не видела и не слышала, — добавила она, усаживаясь напротив меня. — Маленькая птичка рассказала, что вы поженились в марте. Спасибо за приглашение.

— Это было не запланировано, — выдавила я быстро, чувствуя себя ужасно. — Честно, я бы пригласила тебя в любом случае.

— Расслабься, Ли, — усмехнулась она. Ласково поглаживая Хоуп по голове, она улыбнулась мне. — Я слышала про суд. Как ты справляешься?

— Все еще как в тумане, — призналась я с небольшой улыбкой. — Это словно момент «щипни меня». Думаю, я все еще привыкаю. — Я пожала плечами. — Нужно время, чтобы забыть о ней… — Невозможно теперь, когда она снова присылает эти чертовы письма.

— Да, — вздохнула Карен. — Не могу представить, через что тебе пришлось пройти, — тихо добавила она, а потом улыбнулась. — Так… как прошла свадьба?

— Отлично, — выдохнула я, улыбаясь как идиотка. — До сих пор не верю, Карен. Мы женаты. — Я показала ей простое золотое кольцо на пальце. — Никогда не чувствовала себя такой… — я замялась, подбирая слово. — Такой довольной… такой уверенной в наших отношениях.

— Я рада за тебя, Ли, — мягко сказала она, ее теплые карие глаза улыбались. — Ты заслуживаешь своего «долго и счастливо».

— А ты как? — спросила я оживленно. — Как Джордан?

— Большой и смелый, — засмеялась она, проверяя часы. — Через пару минут забираю его из детсада. Мы собираемся в парк. Хотите присоединиться?

— Я должна была ждать здесь Кайла, — пробормотала я, ощущая тяжесть сложенного письма Рэйчел в заднем кармане джинс.

Карен опустила лицо, и мне сразу стало неловко. — Я пойду, — выдавила я импульсивно. — Свежий воздух нам пойдет на пользу.

— Как здесь красиво, — задумчиво сказала Карен, когда мы гуляли по парку Чаутаука. — Виды словно с другой планеты.

— Я знаю, — мягко ответила я. — Помню, когда впервые переехала сюда, была в полном восхищении. — Мы оставили коляску Хоуп в машине Карен, и мои руки уже начали ныть от того, что я несла ее.

— Держи, — усмехнулась Карен, протягивая руки к Хоуп. — Отдохни.

— Спасибо, — вздохнула я, передавая Хоуп Карен. — Не могу дождаться, когда она станет увереннее на ногах. Она уже треть моего роста.

— Это несложно, Ли, — пошутила Карен, идя рядом со мной и строя рожицы Хоуп. — Кайл же огромный.

— Могу я ее подержать? — спросил Джордан, тянув меня за джинсы. — Обещаю, что не наврежу ей, миссис Картер. — Его зеленые глаза были широко раскрыты, как блюдца. — Пожалуйста?

— Почему бы нам не сесть на траву, — предложила я, сжимая сердце при виде очаровательного мальчика, смотрящего на меня. — Тогда вы с Хоуп сможете вместе поиграть.

Он оживленно кивнул, и я сдержала смех. У Хоуп определенно появился поклонник — Джордан Валентайн. Сев на траву рядом с Карен, я вздохнула с довольством, наблюдая, как Хоуп и Джордан счастливо играют.

— Он в нее без ума, — улыбнулась Карен, указывая на Джордана, который собирал ромашки и вручал их моей дочке. — С тех пор как они встретились, он не переставал о ней говорить.

— Он такой милый, Карен, — воскликнула я. — Я бы очень хотела маленького сына.

— А почему бы и нет? — спросила она. — Ты ведь теперь замужем. — Она игриво ткнула меня в ребра и откинулась на локти. — Самое время.

— Я бесплодна, — тихо сказала я. — Больше детей у меня не будет. — Облокотилась на локти, лежа на траве рядом с ней. — Кайл без ума от еще одного ребенка, но для нас это невозможно. Шансы совершенно против нас. С тех пор как произошла стрельба, ничего не работает как раньше.

— Никогда не знаешь, Ли, — ответила она, вытянув шею, чтобы наблюдать за детьми. — Ты еще так молода. Все может измениться.

Я усмехнулась. — Так говорит и Кайл. — Я повернулась к ней на бок, наслаждаясь теплом раннего майского солнца. — Но мы пытаемся уже больше восьми месяцев. — Я встряхнула волосы и вздохнула. — С Хоуп получилось с первого раза, так что я бы не ждала чудес.

— Я видела тебя на похоронах Линды, — прошептала Карен, повернувшись ко мне. — Хотела поздороваться, но… — Она тяжело выдохнула. — Не хотела вмешиваться. Кайл выглядел неважно.

— Да, — грустно кивнула я, пытаясь прогнать из головы воспоминания о тех тяжелых днях. — Сейчас с ним все гораздо лучше.

— Это хорошо, — ответила она. — Мне было его так жаль. Я помню, когда только начала работать в отеле, они были неразлучны.

— Линда была его приемной матерью, — сказала я ей. — У Кайла было тяжелое детство… Она была первой серьезной связью в его жизни. Половину жизни она была его опорой. Он никогда бы не принял ее смерть легко. — Я провела рукой по груди и вздохнула. — Я так за него боялась. Думала, он впадет в ту же депрессию, что и Дерек после смерти Кэм.

— Дерек — твой сосед по дому? — прошептала Карен.

— Да, — кивнула я. — Он так долго был болен. — Я вытерла слезы с ресниц. — Я боялась, что с Кайлом случится то же самое. К счастью, он справляется с болью.

— А ты, Ли? — спросила она. — Как ты пережила смерть подруги?

Я улыбнулась про себя. — Меня опекали два мужчины в моей жизни. — Я рассмеялась. — Они немного нас защищают. — Я указала на Хоуп. — Но я видела, как она умирала, Карен, — сказала я. — Держала ее на руках, поэтому не было иллюзий о том, где она и почему. — Мое тело дрожало. — Мне все еще грустно, боль такая же сильная, но, по крайней мере, у меня есть воспоминания о Кэм. Я дорожу ими, и в моем сердце она живет. Она никогда не покидала мои мысли.

— Я не знаю, что сказать, Ли, — призналась Карен, покраснев. — Она звучит как удивительный человек.

— Такой она и была. — Я улыбнулась Карен и наклонилась вперед. — Я умираю с голоду. Пойдешь к нам на ужин?

— Не уверена, — пробормотала она, откидывая волосы с лица. — Наверное, не стоит.

— Давай, — уговорила я. — Мы же теперь друзья, верно?

— Да, — улыбнулась она. — Друзья.

КАЙЛ

— Тебе нужно успокоиться, Кайл. — Я не понимала, зачем Дерек вообще пытается меня утихомирить. Единственное, что могло меня успокоить, — это найти моих девочек. — Все будет хорошо.

— Дерек, уже поздно. Она одна с моим ребенком, и она не отвечает на телефон! — я ревел, сжимая руль, когда слишком резко проходил поворот. После встречи с Дэвидом я забрал Дерека с терапии, полностью забыв о Хоуп и Ли. Когда я — наконец — вспомнил о девочках и вернулся в отель, их уже не было.

— Сбавь скорость, придурок, — прошипел Дерек, вцепившись в дверь. — Она, наверное, взяла такси из отеля и поехала домой. Ты говорил, Тереза видела ее с одним из уборщиков?

— Да, но это было несколько часов назад. Черт возьми, это все твоя вина. Ты и твой чертов терапевт. — На самом деле, это была не их вина. Это была моя вина, и я это знал. Но проще было свалить вину на Дерека, потому что он не тот, кто забыл о жене и ребенке.

— Моя вина? — Дерек воскликнул в возмущении. — О, так это я три часа рассказывал тебе про плотские желания и проходил с тобой двенадцать шагов к успешному браку? Шаг за шагом. — Он качнул головой и с отвращением зашипел. — Кроме того, что тебе совершенно наплевать на разговоры о сексе, ты отбил у меня желание к отношениям на всю жизнь. Отличная работа. Спасибо, придурок.

— Ей следовало остаться там, где ей положено, — пробормотал я, игнорируя всплеск Дерека. Черт с ним, он взрослый парень и сам просил меня забрать его. Если он не хотел слышать, что я скажу, не надо было приглашать. К этому времени он уже знал, что у меня проблема с моим ртом.

— Почему она не может просто делать, что ей говорят? — простонал я. Это тоже была не вина Ли, но мне нужно было отвлечься, пока я придумывала план того, что сказать, когда найду ее и Хоуп. Найти ее. Ползать на коленях. Мириться. Да, план был дерьмовым.

— Ах, давай посмотрим, потому что она женщина, а не собака, Кайл, — возразил Дерек. — Ты не можешь сказать «останься, Ли» и ожидать, что она послушается.

— Клянусь богом, Дерек, — я зарычала, игнорируя его саркастичный ответ. — Я найду ее, и когда найду, закую ее в наручники к своей чертовой руке.

— Я не понимаю, почему ты так злишься на Ли, — пробормотал он, когда я подъехал к воротам нашего дома и ввел код. — Ты же сам забыл ее в отеле. — Я вздрогнул, и Дерек продолжил мучить меня, пока ворота открывались, а я разгонялась по дорожке. — Вот так, контрол-фрик. Ты облажался. Колоссально. Представь себе.

— Это не смешно, — прошептала я, когда страх грыз мой живот.

— Эй, смотри, — он толкнул меня в руку, когда мы подъехали к дому. — Она дома. Жива и здорова.

— Да, — прошептала я, облегченно опускаясь. Я видела, что свет в комнате Хоуп включен, но черт возьми, кому принадлежит этот чертов Honda, припаркованный перед моим домом?

Почти выпадая из машины, я бросилась по ступенькам и открыла дверь. — Принцесса? — окликнула я, заходя в гостиную. — Деточка, мне так жаль… — мой голос оборвался, когда мои глаза упали на темноволосого ребенка, стоящего на коленях перед телевизором с геймпадом Xbox в руках.

— Кто ты? — спросил он своими любопытными зелеными глазами.

— Кайл Картер, — шагнула я к нему, ощущая странное притяжение к ребенку. — А ты кто?

— Джордан Валентайн.

— Крутое имя, парень, — пробормотала я, почесывая голову в замешательстве. Я слышала это имя раньше. Я уже видела этого ребенка…

— Спасибо, чувак, — сказал он и снова обратил внимание на телевизор.

Я открыла рот от удивления. Чувак? Какой двухлетний ребенок говорит «чувак»? — Так… — я осторожно продолжила, смущенно шевелясь. — Ты здесь с кем-то?

— Да, — сказал он с ухмылкой. — С Хоуп. Она моя подруга. Когда я вырасту, я на ней женюсь, как ты.

— Черт возьми, — я уставилась на ребенка, которому что, два года максимум? Господи, держи голову, Картер. Он всего лишь малыш… — Нет, ты не можешь, — добавила я быстро. — Она… не свободна.

— Это несправедливо, — закричал он. — Ты не можешь мне приказывать. Ты не мой папа.

— Кто твой папа? — потребовала я. — Кто твоя мама? Откуда ты взялся, ребенок?

— У меня нет папы, — кричал мальчик, и я почувствовала себя кусочком дерьма.

— У меня тоже нет, приятель, — мягче сказал я. — И я нормально вырос. — Совсем не нормально, но ему не нужно было впитывать мою дрянь…

Он изучил мое лицо на мгновение и снова повернулся к телевизору. — Ты папа Хоуп? — спросил он, постукивая геймпадом. — Потому что мой дядя говорит, что мальчики должны сначала спросить у папы девочки, верно? — Он нахмурился и посмотрел на меня своими зелеными глазами. — Мой дядя Дэнни говорит, что я смогу выбрать себе любую. — Покачав головой, он улыбнулся. — Смешно, да? Кто захочет жениться на банане?

— Банан? Дядя? Дядя Дэнни? — я провела рукой по волосам в раздражении. — Что, черт возьми, здесь происходит?

Я повернулась, чтобы искать Ли, но застыла, когда мои глаза упали на… — Карен Валентайн? — Я потрясла головой в замешательстве. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Привет, — сказала Карен смущенно. — Ли наверху с Хоуп. Бедняжка вымоталась после ужина.

— Мама, этот человек странный, — воскликнул ребенок.

— Мама? — мой рот отвис от шока, когда до меня дошло…

— Джордан Валентайн.

— Спасибо, чувак.

— Мой дядя Дэнни говорит…

— Это Дэнни, мой друг из Аддистона, о котором я тебе рассказывал…

Зеленые глаза. Знакомые чертовы зеленые глаза…

— Я переспал с его сестрой, чувак…

— Я ушел потом и не видел его больше четырех лет…

Карен подняла на меня взгляд с отчаянным выражением. — Пожалуйста, — прошептала она, качая головой. — Он не знает.

О, боже мой.

Святые чертовы яйца.

— Который именно? — спросила я в полном ступоре. — Который не знает?

— Оба, — пробормотала она, краснея. — Никто из них.

— Можно зайти? — послышался голос Дерека, и глаза Карен расширились. — Вы не ссоритесь, да? Фруктов в полете нет? Я почти уверен, что я бесплоден после вашей последней драмы.

— Наверное, нет, — пробормотала я, прикрыв рукой рот, чтобы скрыть ухмылку.

Дерек вошел в гостиную, и его шаг замедлился, когда глаза упали на лицо Карен.

Я наблюдала, как на его лице мелькнула целая гамма эмоций: удивление, тревога, страх, голод? Что, черт возьми… — Карен, — сказал он хриплым голосом, щеки покраснели. — Что ты здесь делаешь?

— Я… о боже… — Сложив руки, я наблюдала, как моя горничная покачивается на ногах.

Я шагнула, чтобы помочь ей, но Дерек рванул вперед. — Ты в порядке? — потребовал он, подбегая и схватив ее за локоть, чтобы она не упала. — Господи, ты бледная как призрак.

— Прости, Дерек, — всхлипнула она, слезы катились по щекам. — Мне следовало сказать раньше, но я так боялась…

— Тс, не плачь, дорогая, — успокаивающе сказал он, обнимая ее.

Дорогая?

Я открыла рот от удивления — просто отвисший челюстью — от сцены перед глазами.

— Кто он, мама? — спросил ребенок, указывая на Дерека.

— Мама? — Дерек застыл, вся кровь оттекла из лица, когда осознание ударило его.

Отойдя от Карен, он указал пальцем на точную копию себя и прошептал: — Чей он?

ГЛАВА 24

Ли

Я закрывала дверь спальни Хоуп, когда почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча. — Боже, — прошипела я, увидев Кайла. Он подпрыгивал с ноги на ногу, как заводной дьявол. — Не делай так! Ты чуть не заставил меня умереть от сердечного приступа.

— Мне нужно с тобой поговорить, — прошептал он, глаза светились возбуждением, таща меня по коридору в нашу спальню.

— Я знаю, я знаю, — пробормотала я, позволяя Кайлу вести меня в комнату. — Прости, что ушла, не предупредив тебя. Я бы тебе позвонила, но забыла телефон. Я сказала Терезе, чтобы она сказала тебе, куда я иду. Я как раз собиралась позвонить. Пожалуйста, не злись. Я обещаю, я никогда…

— Детка, перестань говорить на минуту и послушай меня, — сказал он, закрывая дверь спальни. — Я не злюсь на тебя… Черт, — прошептал он, ходя по комнате, как кто-то на стимуляторах. — Я знал это. В тот момент, когда я его увидел… Черт возьми! Я знал.

— Что именно ты знал? — спросила я, следуя за ним по комнате. — Кайл, что ты знал?

— Тот ребенок внизу? — Кайл резко развернулся ко мне. — Знакомое лицо, принцесса?

— Да, — выдохнула я с облегчением, что он тоже узнал Джордана. — Я знаю, что видела его раньше, но не могу вспомнить, где.

Кайл ухмыльнулся, глаза светились от возбуждения. — Думай, Ли, думай. Где мы видели кого-то вроде него?

— Я не знаю, Кайл, — пробормотала я, хмурясь. — Я не могу вспомнить.

Кайл схватил меня за плечи. — Ты заметила, как он говорит? — спросил он с волнением. — Его цвет волос? Его зеленые глаза? — Кивая воодушевляюще, добавил: — Ты же раньше видела такие глаза, верно?

— Ну, если так сказать, он ужасно похож на…

Мои глаза расширились.

Улыбка Кайла стала еще шире.

— Нет, — воскликнула я, прикрывая рот рукой, когда реальность обрушилась на меня.

— Да, — кивнул он с ухмылкой.

— Нет, — я задыхалась, качая головой.

— Да. — Кайл кивал, как сумасшедший. — О да.

— Дерек? — я потрясла головой. — И Карен? — Дерек был ее большой любовью. Дерек — лучший друг, а девушка… девушка, с которой видела его Карен, должно быть, была Кэм. Джордан Дерек Валентайн… — О боже, — прошептала я, чувствуя, как кто-то наступил мне на горло. — Ты уверена?

— Да, я бы поставил все наши сбережения на это, — засмеялся Кайл. — Это самая смешная фигня, которую я слышал за месяцы.

— Он отец, — прошептала я. — У него есть ребенок?

— Да, — ответил Кайл, ложась на кровать и заложив руки за голову. Он выглядел слишком самодовольно. — Теперь он не так уж осторожен, да? — фыркнул он. — Все, что он мне устроил за то, что я тебя «забеременил», а оказывается, он сделал это задолго до меня. Ха-ха.

— Он знает? — спросила я, забираясь на кровать рядом с ним, стараясь не замечать выражение «забеременил».

— Учитывая, что он внизу в состоянии кататонии, сомневаюсь, — раздумывающе сказал Кайл.

— Что нам делать? — спросила я нервно. — Нам спуститься вниз?

— Черт возьми, нет, — сказал он и с облегчением вздохнул. — Это так странно, — добавил он. — Лучший день.

— Кайл, это серьезно, — проворчала я. — Тут вовлечен ребенок, это не повод для смеха.

— Да, — возразил он. — Ребенок, который сказал мне, что женится на моей дочери.

— Он такой милый, — восторженно сказала я, думая о милом мальчике внизу с черными кудряшками и самой очаровательной улыбкой. — Я уже его люблю.

— Нет, он не милый, — прорычал Кайл. — Он — проблема. И я собираюсь держать ее под строгим контролем.

— Кайл, он же невинный маленький мальчик. — Я хлопала в ладоши от возбуждения, подпрыгивая на кровати. — О боже, что если через тридцать лет они поженятся?

— Нет, — почти завопил Кайл, его хорошее настроение резко исчезло. — В этом ребенке ДНК Дерека. Там гены того ублюдка Дэнни.

Сев, он затянул меня к себе на колени. — Этого не будет, Ли, — предупредил он. — Вытряхни это из головы. Ни один мой ребенок не будет встречаться с Валентайнами или Портером. Через мой мертвый труп.

— Дэнни? — воскликнула я. — Дэнни — брат Карен? Он? О боже. Конечно, теперь все стало ясно. Дэнни и Карен так похожи, светлые волосы, карие глаза, загорелая кожа… — Он такой темный конь, — прошептала я. — Я бы никогда не догадалась, что он — милый дядя Джордана.

Глаза Кайла сузились, сосредоточившись на моем лице. — Милый? — прошипел он.

— Карен рассказывала мне, какой он хороший с Джорданом, — улыбнулась я. — Я встречалась с ним всего один раз, но он явно очень хороший человек.

— Он очень плохой человек, — возразил Кайл. — Не разговаривай с ним. Лучше забудь, что вообще встречала его.

— Почему? Он опасен? — спросила я нервно.

— Только для моей свободы, — пробормотал он.

Звук поднятых голосов прервал наш разговор, и я с тревогой посмотрела на Кайла. — Мы не можем просто сидеть здесь, — настаивала я. — Джордан внизу. Это совсем не тот способ, чтобы он узнал, кто его отец.

— Черт, — прошипел Кайл, поднимая меня с колен. — Пошли, детка, — пробурчал он, подтягивая меня на ноги. — Пора вмешаться в то, что, на удивление, не имеет к нам никакого отношения.

ДЕРЕК

Что. За. Черт.

В последний раз я видел Карен Валентайн утром после эпической выпускной вечеринки Дэнни, когда я выскользнул из ее окна спальни, пока она спала.

Образы той ночи нахлынули на меня, и я громко простонал.

Черт, одна пьяная ночь — и судя по всему, я разрушил ее жизнь. Я был почти уверен, что лишил ее девственности той ночью, как и сам потерял свою. Я так стыдился себя, когда проснулся, что тихо ушел, вместо того чтобы встретиться с ней лицом к лицу, как следовало.

Ее волнистые, карамельно-блондовые волосы теперь были коротко подстрижены, но я помнил, как они были раскиданы по подушке. Она была худым подростком.

Теперь — нет.

Она выглядела чертовски хорошо в джинсах, которые носила, лишние пару килограммов шли ей только на пользу, и уж точно их не было, когда я ее знал…

Но удивление от того, что я увидел младшую сестру своего лучшего друга в нашем зале, меркло перед чувством полного недоумения, которое жгло мои легкие. Каждый раз, когда я смел взглянуть на маленького ребенка, который цеплялся за ее ногу, чувство недоверия усиливалось.

— Он мой? — выдавил я, хотя горло ощущалось как наждачная бумага. Черт, не может быть. Я бы знал. Кто-то бы сказал мне. Одна ночь. И мы были защищены… разве нет? — Карен, — я задыхаясь произнес. — Мне нужно знать.

Закрыв глаза, Карен глубоко вдохнула и зажала переносицу пальцами. — Я не могу говорить об этом сейчас, — прошептала она. Схватив куртку с дивана, накинула ее на себя и взяла мальчика за руку. — Пошли домой, Джорди.

Джорди…

— Не смей уходить, не объяснив, — предупредил я, схватив ее за руку и резко остановив. — Как… — Отпуская ее руку, я провел ладонью по голове и вздохнул. — Как, черт возьми, это случилось?

Я опустил взгляд на ребенка, который испуганно смотрел на меня. Страх. Как будто я — чертов монстр.

— Он мой? — настаивал я. Мне и спрашивать не нужно было. Ответ смотрел на меня — полная моя копия.

— О чем он говорит, мам? — спросил мальчик, и мое сердце сжалось так сильно, что я закашлялся. Я задыхался. Казалось, я оказался в искривленном кошмаре…

— И я сказала тебе, что не собираюсь обсуждать это при своем сыне, — резко сказала Карен, глаза ее сузились в предупреждении. — Так что отойди.

— Ответь на мой вопрос, и я отойду, — рявкнул я, голос был пропитан отвращением. — Или не можешь ответить…

— Что, черт возьми, это должно значить? — закричала она в возмущении. — Как ты смеешь даже предполагать, что я не знаю… — она захлопнула рот и уставилась на меня, глаза наполнились слезами. — Знаешь что? К черту тебя, Дерек.

— К черту меня? — Я покачал головой с отвращением. — Похоже, ты уже это сделала, детка — около четырех лет.

— Ладно, ребята, — услышал я голос Кайла в умиротворяющем тоне, когда он вошел в комнату. — Тут маленькие ушки слушают.

Он бросил недовольный взгляд на нас с Карен, а потом повернулся к мальчику. — Привет, Джордан, — сказал он ласково. — Хочешь пойти со мной на минутку?

— Не особо, — быстро ответил Джордан, не сводя глаз с моего лица. — Мне не нравится этот лысый человек, — продолжил он сердито. — Он заставляет мою маму плакать.

— Да, он дурак, — сухо сказал Кайл, посмотрев на меня и промолвив губами слово «мудак».

— Кайл, — зарычала Ли, вбежав в комнату и хлопнув Кайла по плечу. — Джордан, — мягко обратилась она к мальчику. — Хочешь помочь мне с чем-то очень важным?

Нагнувшись до его роста, она мягко улыбнулась и протянула ему руку. — Мне нужна твоя помощь, — продолжила она мягко и уверенно. — Я никак не могу отличить поезда Хоуп друг от друга. Надеюсь, ты сможешь помочь?

Это сработало.

Глаза Джордана загорелись, и он отпустил ногу Карен. Взяв руку Ли, он взглянул на меня. — Обещай, что не будешь кричать на мою маму? — потребовал он.

— Прости, — прошептал я, глядя ему в глаза. — Обещаю, не буду кричать на твою маму.

— И не заставишь ее плакать? — он продолжал, взгляд его мелькнул к Карен, глаза тревожно блестели.

— Обещаю, — сказал я.

— Ты мне не нравишься, — сказал он. — И ты тоже, — указал он на Кайла. — Я слышал, как ты кричал на миссис Картер в прошлый раз, — добавил он, уходя из комнаты, крепко держась за руку Ли.

— Мне нужен еще один ребенок, — пробормотал Кайл, выводя меня из мыслей.

Я уставилась на него. — Что?

— Видел, какая она с детьми? — спросил он, с улыбкой смотря на закрытую дверь. — Нам нужен еще один, точно… может, даже два.

— Нет, Кайл, — прошипел я, раздраженно. — Я этого не заметил. У меня тут свой маленький кризис. Так что иди куда-нибудь еще, ты, угрюмый ублюдок.

— Дерек, прости, — пробормотала Карен сквозь слезы. — Я должна была сказать тебе. Я знаю это.

— Значит, он мой? — спокойно спросил я, сжимая кулаки, чтобы остановить дрожь рук.

— Конечно, он твой, — сердито призналась она.

Мое сердце колотилось, и я пытался втянуть воздух в легкие.

— Я была только с тобой, — тихо добавила она. — Ты знаешь это.

— Я больше ничего не знаю, — вырвалось у меня, чувствуя полнейшее замешательство. — Я только что вошел в комнату и узнал, что у меня есть ребенок. Сын. — Сделав дрожащий вдох, я пытался оставаться спокойным. — Вся моя жизнь только что пошла к чертям.

— Да, — пробормотала она капризно. — Ну, у меня все пошло к чертям много лет назад, Дерек.

— Ты все еще здесь? — я прорычал, заметив Кайла из уголка глаза. Повернувшись, я глянул на его ухмыляющееся лицо. — Весело тебе, да? — прошипел я. — Получаешь удовольствие?

— Слушай, — прорычал Кайл, начав ходить по комнате. — Поверь, я не хочу здесь находиться больше, чем вы двое, но если я выйду и оставлю вас наедине, Ли мне отрежет яйца.

Сильно вздохнув, Кайл провел рукой по взъерошенным волосам и засмеялся. — Ну, значит, поздравления в порядке, папаша.

— Я не знаю, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, уставившись на Карен. — Стоит ли говорить «поздравляю»?

— Ты не должен был узнавать так, — рыдала она, опускаясь на диван. — Я не могу поверить, что это происходит.

— Нет, — фыркнул я. Став перед ней, сложил руки на груди и хмуро посмотрел. — Я бы сказал, что я вообще не должен был узнавать.

Мой разум быстро просчитал даты той одной ночи, когда мы были вместе. — Ему почти четыре?

— Ему исполнилось четыре в прошлом месяце, — прошептала она. — Десятое марта.

— Эй, это и мой день рождения, — вставил Кайл с улыбкой.

— Четыре года. — Я опустился на журнальный столик и вздохнул. — У тебя было четыре года, чтобы сказать мне, Карен, — выдавила я. — Почему не сказала? Почему ждала до сих пор?

— По многим причинам, — призналась она, слезы струились по щекам.

— Кто знает, что он мой? — спросил я. Наши родители были друзьями. Как они могли не знать? Я понял это с первого взгляда. Земля казалась раскалывающейся, а я готов был провалиться в трещину. — Почему никто мне не сказал?

— Наши семьи не знают, — вырвалось у нее, перехватывая мои мысли. — Я сказала родителям, что не помню, и никто никогда не упоминал твое имя — зачем бы им это? — прошептала она. — Ты даже не смотрел на меня дважды, когда мы росли. Мы не встречались, — добавила она горько. — Никто никогда не догадался о нас с тобой…

— Как? — я воскликнул, в ярости. — Как моя мать не догадалась, что он мой?

Оперевшись локтями на колени, я уронил голову в руки и вздохнул. — Карен, это полный беспорядок.

— Именно поэтому ты сюда переехал? — Кайл, как всегда любопытный, спросил.

Ну, его точно нельзя было обвинить в прямоте.

— Ты устроилась на работу в уборку, когда Ли была беременна Хоуп, — заявил он, будто перечисляя доказательства. — Чтобы быть ближе к Дереку?

— Ты больше года в Колорадо? — спросил я, пораженный.

— Да, на оба твоих вопроса, — призналась она. — Джордан хотел встретиться со своим отцом.

— Тогда почему он не встретился? — я потребовал. — Почему я не встретил сына, как только ты сошла с самолета?

— У тебя была девушка, — тихо призналась Карен. — И она…

Качая головой, она всхлипнула и вытерла нос рукавом. — Потом произошла стрельба… и после этого время никогда не казалось подходящим.

— Потому что время было много лет назад, — фыркнул я. — А не сейчас, черт возьми.

Резко встал, подошел к каминной полке и оперся на нее, закрыв глаза, чтобы не видеть лицо Кэм. Она, без сомнения, была той самой девушкой, о которой говорила Карен. — Как ты узнала, что у меня была девушка? — спросил я, открыв глаза и посмотрев на женщину на диване.

— Я однажды зашла к вам домой, — прошептала она. — Видела тебя с ней.

— Так, потому что у меня была девушка, ты автоматически решила, что я не хочу знать, что у меня есть ребенок? — воскликнул я, едва сдерживая ярость. — Черт возьми, Карен, я не такой человек. Ты меня знаешь.

— Я знаю тебя, — повторила она медленно, сарказм в голосе. — О, я знаю тебя очень хорошо, — прошипела она. — Я знаю, как ты справляешься с неудобными ситуациями.

— Как он справляется с неудобными ситуациями? — спросил Кайл.

— Заткнись, Кайл, — прорычал я.

— Выбегая из окна спальни, — ответила она, глаза ее были прикованы к моим. — Никогда не звонит и даже не думает о последствиях своих действий.

Вздохнув, она прошептала: — Не заботится о том, как я себя чувствую. Мы не использовали ничего. И я не была ни на чем, потому что мне было всего шестнадцать, а ты был моим первым.

Мое сердце сжалось.

Черт, я обвинял ее во всем этом, а она справлялась одна, пока я жил с Кэм и Кайлом.

Шестнадцать лет. Господи, она была всего лишь ребенком.

Стыд охватил меня.

— Ты забеременела в шестнадцать, — спокойно сказал Кайл, а потом распахнул дверь. — Ты больший лицемер, чем я думал. Меня так тошнит от тебя сейчас, что я даже смотреть не могу, чувак. Я пойду к Ли. — С этими словами Кайл вышел из комнаты, хлопнув дверью.

— Карен, — прошептал я.

Она не посмотрела на меня, руки у нее оставались на лице.

Вздохнув, я отошел от камина и подошел к ней. Я был так сбит с толку, что не знал, хочу ли я на нее кричать или ползти на коленях. — Мне было восемнадцать, Карен.

Присев перед ней, я протянул руку, но она быстро отдернула ее. — Восемнадцатилетние мальчики знамениты своей скотской натурой и способностью принимать дерьмовые решения.

Опустив руку с лица, она всхлипнула: — Мне было шестнадцать, Дерек, — рыдала она. — Шестнадцатилетние девочки не должны проходить через то, что пришлось пройти мне одной.

— Тебе не пришлось это делать одной, — сказал я, стараясь не повышать голос. — Это был твой выбор.

— Мой выбор, — сухо рассмеялась она. — У меня не было выбора, Дерек. Вообще.

— Да, был, — покачал я головой с отвращением. — Я имел право знать, Карен, — прорычал я. — Я имел чертово право знать, что у меня есть сын, а Джордан имел право знать меня.

— Ладно, — резко сказала она. — Вини меня. Повесь всю эту чертову кашу на мои плечи. — Она быстро встала и прошла мимо меня. — Это все моя вина, — прошипела она, идя к двери. — Я сама во всем виновата и забеременела.

Открыв дверь, она оглянулась. — Поверишь или нет, Дерек, все, что я сделала, я сделала для тебя. Чтобы спасти тебя от жизни, за которую ты бы меня возненавидел.

Качая головой, она вытерла глаза рукавом и глубоко вздохнула. — Я ухожу. Мне не следовало приходить. Это была ошибка.

— Боже, не говори так, — прошептал я, проведя рукой по ее голове. — Дай мне шанс осознать это…

Я медленно встал, каждое мышца в теле болела от напряжения. — Прости, — сказал я, понимая, что ей нужно это услышать. — Прости, что я не позвонил.

— Не извиняйся, — резко сказала она. — Нет необходимости. Как видишь, все в порядке.

— Ты должна знать, что если бы я знал, я бы пришел домой, — пробормотал я, чувствуя нехватку воздуха, давление в легких усиливалось.

Она пожал плечами, не глядя мне в глаза, и я понял, что ранил ее своими дурацкими обвинениями. — Нам нужно разобраться, Карен.

Доставая бумажку из сумочки, Карен что-то быстро на ней написала, сложила и положила на спинку дивана.

— Это мой номер, — пробормотала она, краснея, прежде чем открыть дверь и тихо уйти из комнаты.

— Подожди, — прошептал я, но было слишком поздно.

Ее не было.

Как и Кэм.

— Ну, это было событие, достойное книг, — пробормотал я, не зная, что вообще сказать своему лучшему другу. Кайл ухмыльнулся, глянув на меня.

Он вернулся в зал сразу после того, как ушли Карен и Джордан. — Да, я бы сказал — двойная доза дерьма с огромной порцией безответственности, — прорычал он. — Черт, чувак?

— Сам бы не говорил, — защитно пробурчал я. Из всех людей Кайл должен был понимать, что значит, когда под тобой внезапно убирают землю. — Ты тоже испортил Ли. — Воспоминание прошлых ошибок Кайла было моей жалкой попыткой снять с себя напряжение.

— Не говори мне эту чушь, — сказал Кайл твердо. — Ты забеременил ребенка, Дерек. Ребенка. — Он покачал головой и уставился на меня. — Черт возьми?

— Я не знал, — жалко пробормотал я. Это была дурацкая защита. Даже я это понимал.

Я был в ярости и в ужасе.

В ярости на Карен за то, что она не сказала, но в основном на себя за ту маленькую часть меня, которая желала, чтобы я никогда не узнал, и в ужасе от отцовства. — Она ни слова не сказала. Ни слова, Кайл.

Кайл опустился на диван рядом со мной, положил ноги на журнальный столик и сунул руки в карманы худи. — Мне следовало ее узнать, — признался он. — Я помню, как она приходила сюда.

— Что? — я уставился на него. — Она никогда сюда не приходила.

— Ну, понятно, не сюда, — сказал он раздраженно. — Но она приходила на Тертиф Стрит.

Откинув голову на спинку дивана, он закрыл глаза и глубоко выдохнул. — Один раз в первый курс. Она простояла на парковке часами. Вышла из машины, немного походила вокруг, потом села обратно и уехала. — Кайл открыл глаза и нахмурился. Опустив ноги на пол, он наклонился вперед и потер лицо. — И ты действительно не знал?

Я закатила глаза с отвращением. — Я не какая-то шлюха, Кайл, и не бросаю детей, — рявкнул я. — Если бы я знал, я бы сел на первый же самолет домой.

Кайл задумался на мгновение. — И ты не догадывался? Ты возвращался домой последние несколько лет. Ты близок с ее мерзким братом. Как, черт возьми, ты не знал, что у нее есть ребенок?

— Я был близок с ним, — поправил я. — И у Дэнни пять сестер. Одна из них рожает детей, как будто это модно. Я просто предполагал, что это самая старшая, когда он упоминал о новом прибавлении.

— Ну, ты ошибался, да? — пробормотал он.

— Кайл, он убьет меня, когда узнает, — стонал я.

Кайл рассмеялся, и я ударил его по плечу.

— Я серьезно, — прошипел я. — Дэнни отрежет мне яйца.

Кайл хихикнул и подтолкнул меня плечом. — Лучше начни снова ходить в спортзал, потому что это оно, Дерек. Ты должен признать ребенка. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты должен все исправить… и извиниться, — добавил он с самодовольной ухмылкой. — За то, что был безответственным придурком.

— Я сомневаюсь, что есть что-то, что она захочет услышать, — сказал я ему, морщась, вспоминая боль в глазах Карен, когда я усомнился в отцовстве Джордана.

— Тогда заставь ее слушать, — отрезал Кайл. — Ты умеешь заставлять женщин смеяться и все такое. Сделай эту речь лучшей в своей жизни. Черт возьми, завоюй ее.

Я уставился на него. — Завоевать?

Он медленно кивнул. — Завоевать.

— Так, у тебя есть советы, как завоевать мать моего ребенка? — я вздрогнул и сдержал рвотные позывы. — Ты, похоже, неплохо справился с Ли.

— Я просто такой хороший, чувак, — сказал он самоуверенно.

— Тебе просто чертовски везет, — фыркнул я. — Ли скрутилась, как маленький беременный щенок. А я имею дело с тигром, Кайл. Злым, рассерженным, с обидой, материнским тигром.

— Дерек, — прорычал Кайл, ноздри раздулись. — Если ты еще раз сравнишь мою жену с собакой, тебе не придется волноваться о Дэнни Валентайне, я набью твою тупую задницу сам.

— А как насчет ши-тцу или мопса? — ответил я, не особо понимая, зачем разыгрываю такого вспыльчивого ублюдка, просто мне было смешно видеть, как краснеет его лицо. — Ты знаешь, маленькие милые, с большими стеклянными глазами. — Я медленно отодвигался от его напряженного тела. — Довольно умные собаки, — дразнил я. — Помнишь, в «Людях в черном» мопс умел говорить.

Я не успел защититься, как Кайл схватил меня и повалил на диван, затянув в захват за голову. — Скажи еще раз, придурок, — прорычал он, втирая кулак в мою голову. Я понимал, что он не использует всю силу, так что, по крайней мере, он не слишком зол.

— О, Кайл, — задыхаясь от смеха, сказал я. — Я знаю, тебе нравится жестко, но я не из таких.

— Кто сука? — потребовал он, когда я оказался на коленях. — Кто сука теперь, ублюдок?

— Низкий удар, — пробурчал я, пока Кайл смеялся и сползал с меня.

— У меня есть ребенок, — прошептал я, лежа на спине на полу, глядя на хвастающееся лицо Кайла. У меня есть ребенок… Я прокручивал эти слова в голове, пока не почувствовал, что вырвусь.

— О, мой чертов бог, чувак, — простонал я. — Ты не слышал, что я только что сказал?

— Ты так много избежал, — пробурчал Кайл, протягивая мне руку и помогая подняться. — Тебе никогда не приходилось кормить ночью, менять подгузники — справляться с гормональной женщиной, которая так путала тебя, что ты не был уверен, хочет ли она тебя или пошлет.

— Это не шутка, Кайл, — предупредил я. — Это моя, черт возьми, жизнь.

— Добро пожаловать в клуб, друг, — засмеялся Кайл, похлопав меня по спине. — Может, стоит оставить свободную волю, яйца и гордость за дверью. — Ухмыляясь, добавил: — Твоя женщина и ребенок разденут тебя догола. Наслаждайся.

— Она не моя женщина, — ответил я защитно. — Мне не нужно быть с девушкой, чтобы воспитывать ее сына — нашего сына. Сын… Черт, мне так страшно. — Я могу иметь отношения с Джорданом, не будучи вовлеченным с Карен. Многие так делают.

— Удачи, пытаясь отделить эти чувства, — дразнил Кайл.

— Какие чувства отделять? — спросил я, удивляясь, какие эмоции, по его мнению, будет трудно разделить.

— Сердце и логику, — ухмыльнулся он. — Она никогда не будет просто твоей подругой, Дерек. Она никогда не будет просто женщиной для тебя. — С тяжелым вздохом Кайл провел рукой по волосам и улыбнулся. — Она выносила твоего ребенка, Дерек, и это знание в конце концов ударит тебя, как молоток по сердцу. И когда это наконец дойдет до тебя, мой друг, ты по-настоящему поймешь, что значит быть облапанным.

ГЛАВА 25

Кайл

— Это полный кошмар, детка. — Я уставился на Ли, которая сидела напротив меня за столом для завтрака и бессмысленно помешивала свою кашу. — Серьезно, вся эта херня не имеет смысла… черт, Кевин, — пробормотал я, отдергивая босые ноги от маленького ублюдка, который грыз мой палец. — Вон. — приказал я.

Кевин выскочил из-под кухонного стола и с важным видом вышел из кухни…

— Папа! — закричала Хоуп, стуча своими пухлыми кулачками по столу, требуя моего внимания — и ложки с кашей, которую я держал в руке. — Ам-Ам, — лепетала она, широко открыв рот.

Я улыбнулся, глядя на нее, и боль за Дерека ударила мне в живот.

Он пропустил это.

Он пропустил так много в короткой жизни своего сына.

Я не мог представить, что не буду рядом, когда Хоуп родилась, или не увижу, как она растет каждый день. Черт, неудивительно, что он сходит с ума. Моя дочь была моим величайшим достижением — моей гордостью и радостью. Если бы меня лишили того, что имел Дерек, я бы был развалиной…

— Я знаю, — мягко сказала Ли, вынимая локон волос за ухо. — Я даже не знаю, что думать об этом.

— Спасибо, — внезапно вырвалось у меня, я был очень благодарен красивой женщине напротив. — Спасибо, принцесса.

— За что? — улыбнулась Ли. Такая чертовски красивая. Смотреть на нее заставляло сердце болеть и ладони потеть. Черт, не имело значения, сколько времени прошло. Эта девушка всегда будет сводить меня с ума.

— За то, что простила меня, — честно сказал я. — За то, что включила меня в свою беременность. За мою дочь.

— Кайл, подожди, — сказала Ли, наклонившись и схватив мою руку. — Я была ужасной с тобой тогда, — добавила она с румянцем.

— Нет, просто послушай меня, — я покачал головой и вздохнул. — Я благодарен, что ты осталась со мной. Ты не ушла, когда я отталкивал тебя. Ты осталась со мной, даже когда я был невыносим, и любила меня, когда я был нелюбим. — Я сжал ее руку. — В моих глазах это делает тебя чертовски идеальной.

— Ты знаешь, это меняет все для него, — прошептала она.

— Он отец, — согласился я. — Весь его мир изменится, а у него не было девяти месяцев, чтобы подготовиться.

— Это так нереально, — прошептала она. — Ему не следовало отпускать их прошлой ночью. — Ли потрогала лоб маленькой рукой и вздохнула. — Кайл, она влюблена в него.

— Сомневаюсь, — пробормотал я, с трудом веря, что между Дереком и Карен может быть что-то кроме обиды. Черт, странно было слышать имя Дерека в сочетании с кем-то кроме Кэмрин…

— Нет, она влюблена, — настояла Ли. — Она рассказывала мне о отце Джордана раньше. — Покачав головой, она почти с сожалением улыбнулась. — По ее словам, она все еще любит его. Если бы ты слышал, как она о нем говорила… О, боже.

Ли отодвинула стул, встала и понесла свою миску к раковине. — Я должна была догадаться, — прошептала она, глядя в окно. Повернувшись ко мне, она нервно дернула за край своей футболки. — Она назвала его Джордан Дерек.

— Он должен был догадаться, — возразил я, вытирая лицо Хоуп влажной салфеткой. — Он был идиотом, который пошел без защиты.

— Скажи это горшку, а не чайнику, — ответила она с усмешкой. — Ты думаешь, он справится? — ее тон стал тревожным. — Это повлияет на его восстановление?

— Надеюсь, нет, — пробормотал я. — Но, думаю, узнать, что ты отец четырехлетнего ребенка — это огромная таблетка, чтобы ее проглотить.

— О, я хотела дать тебе это вчера, — пробормотала Ли. Сев рядом со мной, она положила на стол потрепанный коричневый конверт. — Это от нее.

— Ты читала? — спросил я, неудобно ерзая. Я не видел таких писем уже несколько месяцев. Почему она делает это сейчас? Она призналась. Все закончилось. Черт…

— Нет, — прошептала Ли, накрыв моей рукой мою. — Мы прочитаем это вместе.

— Ну что ж, — пробормотал я, разрывая конверт и разворачивая письмо…

Кайл,

Тебе нужно спешить. Время почти вышло. Иди сейчас. Не трать ни секунды на злость ко мне. Это тебе не поможет. Если ты не придешь, она умрет. Теперь выбор за тобой. Я сделала все, что могла, чтобы предупредить тебя. Это мое последнее предупреждение. В следующий раз, когда ты получишь письмо от меня, будет слишком поздно.

Рэйчел.

— Ну, — вздохнула Ли. — По крайней мере, это не так плохо, как последнее.

— Да, — пробормотал я, складывая письмо и пряча в карман джинсов. — Как ты думаешь? — Смотря на спокойное выражение Ли, я спросил: — Думаешь, мне стоит идти?

— Не знаю, Кайл, — мягко ответила она, гладя мою руку пальцами. — Часть меня думает, что стоит.

Я уставился на нее. — Серьезно?

— По крайней мере, тогда мы точно узнаем, — прошептала она. — Я устала от угроз и жизни в страхе. — Улыбнувшись, добавила: — Думаю, тебе стоит это сделать.

Я кивнул медленно, впитывая слова Ли. — Но я сначала позвоню Келси. — Ли морщила нос, а я усмехнулся. — Я твой, помнишь? — Поднял левую руку и улыбнулся, когда два румянца появились на щеках Ли. — Она узнает, как я добиваюсь записи… или чего там еще мне нужно…

Дверь кухни распахнулась, и Дерек вошел в черных брюках и белой рубашке.

— Мне нужна работа, — заявил он, подходя к чайнику и налив себе кофе. Повернувшись ко мне с чашкой в руке, Дерек уставился на меня. — Сегодня.

— Хорошо, — мягко сказала Ли, подбежав к нему и поправив кривой галстук. — У тебя собеседование где-то?

Дерек усмехнулся. — Ты нанимаешь, мистер Картер?

— А как же Майк? — спросил я серьезно. — Он все еще управляет местом за меня.

— Я справлюсь, — грубо сказал Дерек. — У меня есть проблемы поважнее.

Я широко улыбнулся. — Тогда черт возьми, — рассмеялся я. — Ты принят.

Дерек облегченно опустился. — Так, — размышлял он. — Бар или уборка?

— Ни то, ни другое, — отрезал я. — Доставай фартук, чувак, я ставлю тебя на кухню.

Он удивленно поднял бровь. — Кайл, я не квалифицирован.

— Пока нет, — усмехнулся я. — Но будешь.

ДЕРЕК

Все мое тело дрожало, когда я ступил на лестничную площадку и направился к квартире 4B. Я глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойствие и не убежать обратно вниз по лестнице и из этого здания.

Будь взрослым…

Мои нервы были на пределе весь день. После того как я попросил у него работу, Кайл сразу отвел меня в отель — наверное, потому что боялся, что я передумаю — и представил меня своему шеф-повару Джонасу, под началом которого я теперь буду работать.

Джонас оказался классным, и я рад был принять вызов. Я всегда хорошо работал под давлением, и наконец-то собирался заниматься тем, в чем я действительно был неплох. Я был удивлен, что меня не поставили на мытье посуды, вместо этого мне доверили полную ответственность за десерты.

Я не был уверен, как Кайл будет решать вопросы с охраной труда и техникой безопасности, но я был более чем готов пройти любой курс, чтобы заслужить стажировку у Джонса. Этот парень был мастером кулинарии. Весь день я восхищался им и едва успевал думать о блондине, который управлял отелем в отсутствие Кайла.

Догадывался, что Кайл предупредил Майка держаться от меня подальше, потому что за весь восьмичасовой рабочий день я ни разу не видел его в ресторане. Слава богу. Мне нужно было сосредоточиться на работе, и последнее, что мне нужно было, — это устроить разборки с менеджером, даже если он и заслуживал этого.

Кайл дал мне огромный шанс, и я не собирался его подводить. Я не собирался подводить своего ребенка. Да, прошлую ночь и большую часть дня я проводил, думая о черноволосом зеленоглазом ребенке, о котором узнал менее чем за сутки.

Я должен был знать его.

Я должен был.

Я был шокирован, когда она согласилась, что я могу зайти после работы. Я ожидал битвы. Ее сотрудничество меня удивило.

Подняв дрожащую руку, я постучал в ее дверь и стал ждать. Послышались громкие звуки с другой стороны двери, и через мгновение она распахнулась. Я морщился, готовясь к удару, который, как мне казалось, должен был нанести Дэнни. Когда этого не произошло, я открыл глаза и облегченно вздохнул.

— Привет, — сказал Джордан, стоя передо мной, с широко раскрытыми глазами и полными восторга. — Мама сказала, что ты мой папа.

— Я… — я протянул маленькую посылку, которую принес с собой, ему в руки. — Да, — с трудом выдавил я. — Я твой папа.

Я твой папа…

— Я так рад наконец с тобой познакомиться, — добавил я, пригнувшись к нему. — Мне очень жаль, что я не пришел раньше и расстроил тебя вчера…

— Все нормально, — ответил Джордан, прижимая посылку к груди. — Мама сказала, что ты живешь далеко в горах, но я знал, что ты найдешь меня. Я знаю о тебе все, — засмеялся он. — Мама и дядя Д.Д. рассказали мне сегодня утром.

— Боже… — прошептал я, с благоговением глядя на ребенка перед собой. — Ты прекрасен, — сказал я, и тут же пожалел о словах, когда он скривил нос. — Ты крутой, — поправил я. — Очень крутой.

Он улыбнулся, и мое сердце сжалось в груди, когда я заметил, что его передний молочный зуб уже выпал. Чего еще я пропустил? Четыре чертовых года воспоминаний…

— Мама? — позвал он, открывая дверь для меня. — Мой папа здесь. Он пришел. Я говорил, что он придет.

Его слова ошеломили меня. Чего бы я отдал, чтобы снова быть четырехлетним — настолько открытым к изменениям. Джордан называл меня папой… просто так — будто я всегда был рядом с ним. Господи…

— Привет, Дерек, — сказала Карен, когда я сделал шаг внутрь ее аккуратной квартиры.

Мои глаза сразу встретились с ее, и я почувствовал тревогу за нее. Глаза были красными, кожа бледной. Она была одета в старую футбольную футболку, которую я знал как Дэннину, а ее простые черные йога-штаны выглядели изношенными.

— Джордан ждал тебя весь день, — сказала она нервно. — Он отсчитывал часы с тех пор, как я сказала ему, что ты придешь.

— Ты голоден? — спросил Джордан, дергая меня за руку. — Я помогал маме печь для тебя торт.

— Ты умеешь печь? — спросил я, удивляясь своему сыну.

— Да, — гордо ответил он. — Мама говорит, что я лучший.

— Твоя мама очень умная, — сказал я ему, позволяя вести себя дальше на кухню/гостиную.

— Это моя комната, — объявил Джордан, открывая первую из трех дверей в маленьком коридоре. — Где твоя сумка?

— Моя сумка? — я покачал головой, недоумевая. — Какая сумка, дружок?

— С твоими вещами, глупый, — засмеялся Джордан.

Отпустив мою руку, он бросился в свою комнату, покрашенную в синий цвет, и прыгнул на маленькую кровать в форме «Томаса-локомотива». — Ты будешь жить с нами, правда? — подпрыгивая на кровати, он улыбался. — Как мама и папа Хоуп?

Ты будешь жить с нами, правда?

— Я… — Господи, я вспотел. Как, черт возьми, мне ответить?

— Нет, Джордан, — услышал я голос Карен, стоящей рядом со мной. — Я уже объясняла тебе. — Она повернулась ко мне, ярко краснея. — Я уже объяснила ему, — сказала она нервно. — Он просто… я не…

— Все в порядке, — сказал я мягко, не желая, чтобы она чувствовала себя виноватой или смущенной. Все это была моя вина…

Она была подростком, и я испортил ей жизнь. Она дала мне свободу последние четыре года. Она сама говорила мне об этом, и я чувствовал себя мерзко, когда бросал на нее столько обвинений прошлой ночью…

Но я не собирался снова уходить. Ни за что. Мой ребенок не будет расти в бедности. Мать моего ребенка не будет выживать в нужде. Я вмешиваюсь и делаю это сегодня. Лицо Кэм всплыло в памяти, но я отогнал его. Я должен…

— Ты прекрасно справилась с ним, Карен, — сказал я ей, мой тон был грубым и тяжелым.

— Да, ну… — Она пожала плечами и отвела взгляд, сосредоточившись на Джордане. — Твой папа придет к тебе, Джордан, — сказала она мягко, но твердо. — Но Дерек имеет свой дом. Он не будет жить с нами, но ты можешь видеть его столько, сколько захочешь…

— Это несправедливо, — пробормотал он, и мое сердце разорвалось, когда я заметил слезы в его глазах. — У Хоуп есть папа, — всхлипнул он. — Почему ей нужен мой?

— Посмотрим, дружок, — с трудом выдавил я, получив холодный взгляд от Карен. Откинув ее пронизывающий взгляд, я подошел к нему и сел на его маленькую кровать.

— Джордан, — тихо сказал я, похлопав по матрасу рядом с собой. Он тут же опустился на колени и подошел ближе. — Я буду здесь для тебя, — сказал я, ощущая, как любовь, которую я никогда раньше не испытывал, переполняет меня и льется в этого ребенка. Моего ребенка. — Где бы я ни жил. Обещаю тебе, и я никогда не нарушаю обещаний. Никогда.

— Но я хочу, чтобы ты жил со мной, — прошептал он, опуская голову на пол. — Моя мама любит тебя, правда, мама? — Он посмотрел на Карен. — Мама, скажи ему, что любишь, чтобы он жил с нами.

— Джордан, пожалуйста, перестань, — вздохнула Карен, вытирая глаза тыльной стороной руки.

— Все не так просто, Джордан, — сказал я ровным тоном, снова глядя на него, игнорируя жгучую боль, которая вспыхнула, когда я увидел слезы в ее глазах. — Иногда мамы и папы не живут вместе.

— Я знаю, — пробурчал он. — Но я хочу, чтобы ты и мама были со мной.

Господи… — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джордан? — спросил я, испытывая боль.

— Возьми маму на свидание, как все остальные мамы и папы, — ответил он, глядя на меня с такой невинностью. — Может, если бы тебе понравилась мама, ты бы жил с нами.

— Джордан, перестань, — услышал я шипение Карен, но не мог снова смотреть на нее. Я был слишком сильно смущен собой.

— Мне действительно нравится твоя мама, — прошептал я, чувствуя себя самым отвратительным человеком. — Она замечательная.

— Так ты пригласишь ее на свидание? — спросил он с восторгом.

— Конечно, — с трудом выдавил я, глубоко глотая. — Я могу это сделать.

— Спроси ее, — подбодрил он, тыкая меня в бок.

Карен смотрела на меня с полным ужасом. — Не проси меня об этом, — умоляла она. — Это несправедливо.

— Хотела бы ты пойти со мной на свидание, Карен? — спросил я, игнорируя ее протесты, чувствуя, что полностью манипулируем маленьким парнем рядом со мной, который уже крепко держал меня за сердце.

— Она никогда не ходит на свидания, — вставил Джордан. — Она никуда не ходит. Миссис Картер — ее первая подруга.

— Ее первая подруга? — Господи…

— Да, — чирикнул Джордан. — Она всегда сама по себе.

Что-то ударило меня тогда, что-то мощное, как бульдозер, выбившее воздух из легких и землю из-под ног. — Пойдем со мной? — выдавил я, имея в виду каждое слово, глядя на хрупкую женщину, дрожащую в дверях. — Позволь мне пригласить тебя. Позволь мне это исправить…

— Когда? — спросила она осторожно.

Когда… — Сегодня вечером? — я потер ладони о джинсы, стараясь сохранять спокойствие и отгоняя чувство, что я делаю что-то неправильное. — Я позвоню Кайлу и Ли, — добавил я. — Мы могли бы устроить вечер.

— У меня нет няни, — пробормотала она. — А у Д.Д. сегодня концерт.

— Ты все еще называешь его так? — спросил я с улыбкой. Карен прозвала Дэнни Д.Д., когда мы были детьми, и поймала нас, когда мы притворялись, что крутим пластинки с двумя кастрюлями. — Он может прийти к нам? — предложил я. — Мама Ли обычно сидит с Хоуп. Я могу спросить, согласится ли она присмотреть за Джорданом.

— Да! — закричал Джордан, сжав кулаки и подняв их в воздух. — Ты самый крутой, — добавил он, обнимая меня. — Спасибо, папа.

— Без проблем, — пробормотал я, обнимая его крепко. — Я сделаю все для тебя, — прошептал я, глядя на Карен. — Запомни это.

ГЛАВА 26

Дерек

Она меня ненавидела.

Да, мать моего — недавно обнаруженного — ребенка меня ненавидела.

Карен не могла сесть дальше от меня, даже если бы пыталась, в угловой кабинке бара Бобби, пока мы ждали, пока Кайл и Ли наконец-то чертовски быстро не закончат свои дела и не прервут эту неловкую тишину. Ли уговорила Кайла позволить ей вести машину сегодня вечером, так что я догадывался, что это уже ее восьмая попытка припарковаться параллельно.

К счастью, Трейси согласилась присмотреть за детьми, потому что я ни за что не собирался нарушать обещание Джордану в первый день своего отцовства. Карен же, напротив, выглядела чертовски рассерженной на меня, и я не знал, что ей сказать. Несколько рюмок «голландской смелости» были бы кстати прямо сейчас…

То, что она выглядела сногсшибательно, тоже не помогало. Черт возьми, она выглядела потрясающе: надеты были джинсовые шорты с высокой талией и желтая рубашка, завязанная вокруг живота, открывая крохотный кусочек кожи на животе.

— Здесь сегодня оживленно, да? — пробормотал я, прерывая неловкое молчание.

— Черт, — прошипела она и сжала мою руку. — Дэнни уже едет сюда с той противной сучкой, — зарычала Карен. — Он был в отъезде, и я еще не сказала ему про тебя, так что… веди себя нормально, ладно?

— Любимая, ты мне пальцы ломишь, — усмехнулся я, и Карен тут же отпустила мою руку и отдернула ее.

— Прости, — извинилась она. — Иногда я не знаю своей силы.

— Я шутил, — улыбнулся я, стараясь не рассмеяться над крошечной женщиной, которая не знала своей силы.

— А я нет, — резко ответила она, глядя на меня с предупреждением.

— Портер, — сказал Дэнни, улыбаясь с опасностью, когда подошел к нашему столику. — С моей младшей сестрой. — Он посмотрел на Карен, а потом на меня. — Что. За. Херня.

— Расслабься, ты, член-душ, — пробурчала Карен, глядя на брата. — Дерек ждет своего друга, я — своего. Не надо так заводиться и устраивать истерику.

Дэнни драматично закатил глаза и проводил взглядом свою спутницу к кабинке. Ее спутница, которая выглядела точной копией… — Привет, я Синди, — промурлыкала она. Ну конечно…

Я улыбнулся и вежливо кивнул, прежде чем снова обратить внимание на Карен. — Член-душ? — Я покачал головой и улыбнулся Карен. — Объяснишь?

Она застенчиво улыбнулась мне. — Это смесь «придурка» и «душегуба». — Карен засмеялась и наклонилась к моему уху. — Дэнни подходят оба этих определения, так что он член-душ.

— Ты как всегда остроумна, — поддразнил я и, не думая, обвил ее плечо своей рукой, притянув к себе. Она на мгновение зажалась, а потом расслабилась, прижимаясь ко мне. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, — прошептал я, поглаживая ее руку большим пальцем. — Очень, очень потрясающе.

— Зачем ты это делаешь, Дерек? — тихо спросила она. — Не говори таких вещей, если не имеешь в виду.

— Я имею в виду, — сказал я, чувствуя опьяняющее желание. Я понял, что хочу ее. Очень хочу, так же сильно, как когда мы были детьми и она была мне запретной.

Удар по голени напомнил мне, что для ее брата она все еще запретна — причина, по которой я столько лет назад прокрался через ее окно…

— Пей, дружок, — сказал Дэнни сквозь зубы, толкая рюмку с «Джеком» ко мне.

— Нет, спасибо, дружок, — спокойно ответил я, отодвигая ее обратно, не решаясь взглянуть на нее, чтобы не поддаться искушению. А искушение было сильным. Я так чертовски хотел… — Я не пью.

Дэнни бросил голову назад и рассмеялся. — С каких пор? — он уставился на меня, как будто я с другой планеты. — Ты стал святым, Портер? Когда ты отказывался от виски?

Я посмотрел на рюмку и сжал кулаки. Нет. Нет, я не буду. Я не собираюсь…

— Оставь его в покое, Дэнни, — прошипела Карен, защитно положив руку мне на дрожащее колено. — Он сказал, что не хочет, так что убери это.

— О боже, — пробурчала Синди, поднимая рюмку и выпивая ее залпом. — Все, — сказала она, прикрывая рот рукой. — Все выпито. Успокойся, дорогой. — Она усмехнулась мне. — Ты еще не слишком молод, чтобы быть алкоголиком, красавчик?

— Он не алкоголик, — рявкнула Карен за меня. — Отказаться от алкоголя не преступление, и если бы ты отказала половине мужчин, которые предлагали тебе, ну, скажем так, у тебя бы не было такой щели между ногами.

Вау…

— Хватит, Карен, — предупредил Дэнни, глядя на сестру. — Извинись перед Синди. Сейчас.

— Прости, Синди, — сладко сказала Карен. — Прости, что ты такая слепая и не видишь, что все, чего хочет мой брат, — это увеличить эту щель.

Быстро вставая, она схватила меня за руку и подтянула к себе.

Черт возьми, она правда не знала своей силы…

— Но хорошего вечера, — добавила Карен с улыбкой. — Думаю, мы пойдем подождем наших друзей у бара.

ЛИ

Как только мы с Кайлом вошли в двери бара Бобби, мое сердце начало бешено стучать в ожидании. Я была нечастым гостем баров в своей жизни, и мысль о том, что я проведу весело время с мужем, кружила мне голову от восторга — факт, что мы здесь по просьбе Дерека, был неважен. Я была готова повеселиться с Кайлом.

Звуки живой группы, исполняющей свою версию песни Kings of Leon «Use Somebody», гремели в моих ушах, и мое тело будто само раскачивалось в такт музыке, не спрашивая моего мозга.

— Я звонил Келси раньше, — прошептал Кайл мне на ухо, когда мы шли к бару. — Она договорилась, чтобы я встретился с Рэйчел завтра в полдень. — Его рука была плотно прижата к моей пояснице. — Все в порядке?

— Да, — ответила я, шагнув в сторону, чтобы избежать группы шумных студентов. Я никогда не была в этом баре, но, по словам Кайла, «Бобби» был местом для вечеринок в его студенческие годы. — У меня прием у доктора Майклса в одиннадцать, но я могу взять грузовик.

— Черт, — прошипел он, оттаскивая меня от пьяного мужчины с пролившимся пивом. — Я забыл, что ты завтра получаешь результаты, — сказал он, ведя меня к бару. — Я отменю.

— Нет, не нужно. — Схватив его за руку, я прижалась к его груди и встала на цыпочки. — Тебе нужно это сделать, — сказала я, обхватив его щеку рукой. — Со мной все будет хорошо.

— Ты уверена? — Его голубые глаза изучали каждую черту моего лица, и я кивнула. Я была уверена.

— Хорошо, — согласился он, обвив меня обеими руками. — Но я возьму грузовик, а ты — машину. — Смеясь, он добавил: — Иначе тебе придется идти пешком.

— Умник, — я дразнила его, прижимаясь к губам.

— Коротышка, — ответил он с ухмылкой, руки опасно близко к краю моего платья.

— Ты сегодня чертовски красивая, — прошептал он. — Но это… — Он потянул ткань моего платья, которая едва прикрывала бедра. — Слишком короткое, — промурлыкал он, гладя мою оголенную кожу.

Платье было не тем, что я носила бы обычно — никогда бы не носила — но я купила его этим днем, как только Кайл сказал, что мы идем в клуб. Я знала, что никогда не выиграю конкурс красоты, но хотела выглядеть сексуально сегодня, и то, как глаза Кайла округлились, когда я вошла на кухню в своих ужасно высоких каблуках и плотно облегающем, ярко-синем платье-бандо, убедило меня, что я справилась…

— Слава богу, ты здесь, — услышала я, как сказала Карен за несколько секунд до того, как меня вырвали из объятий Кайла. — Мне нужно с тобой поговорить, — пробормотала она, таща меня в противоположную сторону от бара.

КАЙЛ

— Как идет свидание? — спросил я Дерека, наблюдая, как Ли расхаживает по танцполу с Карен. Черт возьми, она была невероятно красива. Правда, мне совсем не нравилось это платье. Ни капли. То, как все парни оборачивались, чтобы оглядеть ее, когда она танцевала, заставляло мою кровь закипать.

— …по крайней мере, я на это надеюсь, — пробормотал Дерек. — Чувак, — резко сказал он, щелкнув пальцами перед моим лицом, — я понимаю, что ты весь влюблен и это замечательно, но можешь уделить мне несколько чертовых секунд?

— Конечно, милый, — я рассмеялся, оторвав взгляд от Ли и сосредоточившись на лице Дерека. — Что случилось? — спросил я, одновременно заказывая пиво и полдюжины шотов у чересчур усердной официантки, стоявшей у стойки.

— Что случилось? — покачал головой Дерек и уставился на меня. — Ну, давай посмотрим… о да, я стал отцом, — прошипел он.

— Спасибо, продолжай, — сказал я официантке, протянув ей пару купюр по пятьдесят, прежде чем проглотить шот виски и быстро запить глотком пива. Черт, я не выбирался в бар месяцами — годами.

Улыбаясь про себя, я выпил еще один шот виски, поворачивая голову в сторону, когда почувствовал легкий толчок по плечу.

— Ты закончил знакомиться с Джеком, бессердечный ублюдок? — потребовал Дерек, краснея. — Потому что у меня кризис.

— Успокойся, дурачок, — я выдохнул. Выпив еще один шот, я вытер уголки рта и улыбнулся ему. — Ладно, выкладывай.

— Ты помнишь, когда сказал, что у меня будут проблемы с отделением сердца от логики? — спросил он нервно.

— Ага, — я солгал, кивнув с энтузиазмом. Я понятия не имел, о чем он говорит, но решил согласиться, чтобы он быстрее отвязался. — И что с того?

— Так вот, прошел всего день, а у меня проблемы, — прошипел он, глаза широко раскрыты от смятения. — Огромные проблемы, Кайл.

— Подожди. — Я поднял руку и взял еще один шот, быстро проглотив его. Тот самый эффект. Ли с ее задом была единственным, что привлекало мое внимание в этот момент. — Ты сказал, что у тебя огромные проблемы? Насколько серьезные?

— Гораздо серьезнее, чем за последние годы, — выдохнул он, и страх в его голосе отвлек меня от груди жены. — Что случилось? — спросил я, делая глоток пива. — Скажи, кто тебя донимает, Дер, и я все улажу.

— Черт возьми, о чем ты говоришь? — потребовал Дерек, в его голосе звучало отвращение. — Ты ни слова не слушал, что я говорил, да?

— Нет, — я рассмеялся. — Я здесь, чтобы развлекаться, чувак. У меня был отвратительный год. Дай мне один вечер отдыха. Я разберусь с твоей проблемой завтра.

— Не утруждайся, — пробормотал Дерек, уходя прочь. — О, Кайл, — крикнул он, оборачиваясь, чтобы насмехаться надо мной. — Может, тебе стоит приглядеть за женой, — он указал на Дэнни, который присоединился к Ли и Карен на танцполе. — Или хочешь, чтобы она тоже предоставила тебе «свободный вечер»? — усмехнулся он, прежде чем удалиться.

Ублюдок…

Я почувствовал, как плечо кого-то коснулось моего, и напрягся. Посмотрев на человека, который сел рядом со мной, я с уверенностью могу сказать: никогда не был так рад его видеть.

— Я получил твое сообщение, — сказал Майк с улыбкой. — Спасибо за приглашение.

— Без проблем, — пробормотал я, положив руку ему на плечо. — Садись, мужик.

Облегчение на лице моего младшего брата было очевидно, когда он вздохнул и сел на барный стул рядом со мной. — Кто этот придурок? — спросил он, наклонив голову в сторону танцпола, и я усмехнулся.

Черт возьми, приятно, что кто-то еще думает так же. — Дэнни Чертов Валентайн, — пробурчал я, прежде чем заказать еще одну порцию пива.

Протянув одну бутылку Майку, я чокнулся с ним и сделал глоток. — Он больше чем просто придурок — этот тупой ублюдок положил глаз на то, что мое.

Майк кивнул, его глаза скользнули мимо меня к Дэнни, Карен, Ли и Дереку — предателю. Мой взгляд остановился на темноволосой женщине, танцующей среди них, и я вздохнул. Синди… Черт возьми, прекрасно…

— Это бесполезная попытка, Кайл, — сказал Майк. — Она никуда не пойдет… ну, — он рассмеялся, указывая на Карен и Ли, которые направлялись к туалету. — Кроме как в туалет.

— Ага, — пробормотал я, глотнув еще один шот виски и запив пивом. — Я знаю.

ЛИ

— Это так все запутано, Карен, — простонала я из того угла ванной, где сейчас оказалась, сидя на закрытой крышке унитаза, пока взволнованная Карен мерила маленькое пространство из стороны в сторону. — Ты должна была с самого начала сказать мне, кто отец Джордана.

— Я знаю, — всхлипнула она, грызя ногти. — Я облажалась, Ли. Знаю. Он был пьян, а я была влюблена. Я думала… — Она замолчала, закрыла лицо руками, а затем плюхнулась ко мне на колени.

— Устраивайся поудобнее, — я рассмеялась, похлопав ее по спине.

— Спасибо, — вздохнула она. — Ты видела, как он на меня смотрел? — всхлипнула. — О боже, Ли, я все еще люблю его, и он здесь только потому, что Джордан попросил его пригласить меня на свидание, но потом он говорит вещи, которые заставляют меня чувствовать… но он не…

— Он не что? — спросила я, смущенная. Запах алкоголя изо рта, без сомнения, был заслугой ее брата. Дэнни пытался кормить нас шотами уже целый час, и меня это начало раздражать. А еще сильнее меня раздражало, как Синди наблюдала за мной краем глаза. Тьфу… этот вечер превращался в катастрофу.

Очевидно, я стала Карен спасательным кругом и «крылом» Дерека, а все, чего мне хотелось, — это прижать к себе моего красивого пьяного мужа, который сидел у бара и дулся. Я понятия не имела, почему Кайл хандрил у бара, но собиралась встряхнуть его… как только освобожусь от костлявого задника Карен.

— Он не чувствует, — всхлипнула она. — По крайней мере, не ко мне. — Она выдохнула с дрожью. — Я была влюблена в него всегда, а он всегда будет влюблен в призрак.

— Они расстались, когда она умерла, — сказала я, ощущая, будто предаю Кэм, говоря это, но тайно болея за Карен. Дерек заслуживал быть счастливым. Эта женщина могла сделать его счастливым. Я просто знала это… — Она ему изменила, Карен.

Голова Карен резко поднялась. — Что? — Стирая под глазами следы туши, она всхлипнула. — Когда?

— Кэм оставила его ради брата Кайла, Майка, за пару месяцев до стрельбы, — прошептала я. — У них был роман за спиной у Дерека уже несколько месяцев.

— О боже, — прошептала она, спрыгнув с моих колен. — Я не знала этого.

— Он может исцелиться, Карен, — сказала я, вставая и поправляя платье, прежде чем открыть дверь кабинки. — Не сдавайся насчет него, — мягко сказала я. — Он не полностью сломан. Просто будь терпелива. Дерек сделает все правильно с тобой, я это знаю.

— Наверное, ты думаешь, что я сумасшедшая, да? — пробормотала она неловко, когда мы возвращались к бару. — Бегаю за мужчиной, а потом прячусь из-за страха быть отвергнутой?

— Нет, — рассмеялась я. — Поверь, я понимаю.

— Куда ты идешь? — взвизгнула она, когда я направилась к бару.

— Эээ, я собираюсь провести время с Кайлом, — сказала я. — Мои ноги в жуткой боли, Карен. Я больше не могу танцевать.

— Нет, нет, нет, — умоляла она, обвивая меня за плечи. — Ли, пожалуйста. Не оставляй меня одну с ним. — Она прикусила губу и вздрогнула. — Я пьяна. Могу сказать что угодно… — Она закрыла руку ртом, глаза были широко раскрыты, выражение лица тревожное.

Я устало вздохнула и подняла руки. — Еще десять минут.

КАЙЛ

— Да посмотри же на это, черт возьми, — я проревел, еле удерживаясь на табурете. Каждый инстинкт внутри меня требовал раздавить каждую кость в теле Дэнни Вэлентайна, начиная с шеи. Мое терпение таяло с каждым его нахальным взглядом на мою жену каждый раз, когда она отворачивалась от него.

— Теперь ты понимаешь, как она чувствовала себя с Рэйчел, — иронично сказал Майк, пытаясь неуклюже повернуться на табурете. — Эмм, Кайл, похоже, последняя пивная бутылка меня реально доконала, брат.

Я покачал головой. — О, да, конечно, последняя пивная бутылка тебя доконала, — мои слова были пропитаны сарказмом. — Вообще-то это никак не связано с полдюжиной шотов, которые ты только что проглотил.

Майк ухватил меня за переднюю часть рубашки, глаза широко раскрыты. — Черт, Кайл, он что, только что потрогал ее зад?

Я не был полностью уверен, но черт возьми, он сидел слишком близко к моей жене.

Я швырнул бутылку на бар и вскочил. Кровь так сильно бурлила в венах, что я слышал, как она ревет в ушах. Я ринулся к их столу, а Майк горячо следовал за мной. Если бы я не был так настроен на кровь, я бы на секунду остановился, чтобы оценить, что мой брат прикрывает меня. Но у меня был счет с ублюдком, пытающимся залезть к моей девушке. Сначала я встретил взгляд Ли. Она выглядела озадаченной, будто не понимала, почему я готов убить.

— Ты, — прорычал я, указывая пальцем на Дэнни. — Встать.

Дерек, который сидел с другой стороны от Дэнни, вскочил и втиснулся между нами. — Чувак, успокойся. Ты вот-вот сделаешь…

— Есть проблема, Картер? — провоцировал Дэнни, встав рядом с Дереком. — Есть счет с тобой? Отлично. Иди играй во дворе больших мальчиков.

Он сжал пальцы в жесте «давай сюда», и я увидел красное. Я метнул кулак в его лицо, но ублюдок пригнулся и ударил в ответ, попав мне верхним ударом в челюсть.

Я обвел языком внутреннюю часть рта, мысленно проверяя зубы, прежде чем выплюнуть рот полон крови. — Наслаждайся этим, — сказал я, ухмыляясь. — Чертовски наслаждайся. Другого шанса не будет.

— Кайл, — закричала Ли, прижимаясь ко мне и гладя меня по груди. — Ты в порядке? — Ее руки сжали мои щеки. — Малыш, что ты делаешь? Поговори со мной.

— Уйди с дороги, принцесса, — предупредил я. — Убирайся к черту. Сейчас. — Я не смотрел на нее, когда говорил, я просто не мог. Я был слишком пьян и вышел из-под контроля, чтобы находиться рядом с ней. В этот момент Ли была как бензин, а я — огонь.

Дэнни ухмыльнулся. — Да, Ли, будь хорошей девочкой и делай, что говорят.

— Двигайся, — прорычал я, пытаясь оторвать ее от себя, держа глаза прикованными к Дэнни.

Она не шевелилась. Ни на дюйм.

Она держалась за меня так, словно могла остановить мою атаку. — Нет, — сказала она дерзко. — Пожалуйста, прекрати это. Пойди домой со мной.

Когда я не ответил, она обратилась к Майку. — Майк, пожалуйста, сделай что-нибудь.

— С удовольствием, — ухмыльнулся Майк. Сжав кулак, он ударил Дерека по носу.

Кровь хлынула из носа Дерека, когда он вытер лицо рукавом, и волна ярости прокатилась по мне.

Черт.

Не Дерек.

Черт.

— Я взял твою злость и твои проклятые побои, — рявкнул Майк, грудь тяжело поднимаясь. — Потому что я этого заслуживал, но ты переступил черту, Портер.

— Все кончено, — предупредил Дерек, выглядя нервным. Черт…? Я был так отвлечен их странной конфронтацией, что почувствовал, как успокаиваюсь. — Мы в расчете, — добавил Дерек, с оттенком отчаяния в голосе.

— В расчете? — рявкнул Майк, толкнув Дерека в грудь.

Я был чертовски удивлен, что Дерек не ответил. Черт, он выглядел виноватым как никогда…

— Я разрушил отношения подростков, потому что был влюблен, — рявкнул Майк. — Я ее любил. А ты, — пренебрежительно сказал он. — Ты разрушил брак, Дерек.

О, черт.

Секрет выплыл наружу…

— О чем ты говоришь, Майк? — воскликнула Ли, злясь.

— Это не так, как звучит, — пробормотал Дерек, глядя на Карен.

— Именно так, как звучит, — перебил Майк, его тон был яростным. — Он переспал с моей матерью, и теперь ее брак развалился. Кстати, она уехала, — плюнул он. — В Англию. Надеюсь, твоя месть того стоила.

— Анна уехала? — спросил я Майка. — Когда?

— Она уехала после похорон, — с трудом выговорил Майк. — Не хотела тебя волновать.

Черт. — О. — Я неловко похлопал его по плечу и прочистил горло. — Жаль твою маму, чувак.

Краем глаза я заметил, как Карен поднялась и схватила сумку. Дерек тоже заметил это и быстро двинулся к ней. — Карен, — умолял он. — Карен, подожди.

— Зачем, Дерек? — требовательно сказала Карен. — Чтобы услышать больше подробностей о твоей похотливой сексуальной жизни? — Она покачала головой. — Лучше не надо. — С этими словами Карен ушла.

— Ты думаешь, это похотливо? — хихикнула Синди, которая до этого момента держала рот на замке. — Ты бы услышала истории Кайла. — Она подмигнула мне. — Верно, милый?

— Милый, — усмехнулся Дэнни. — Забавно, дорогая. — Ухмыляясь мне, Дэнни продолжал: — Я забыл, что у вас с ней было что-то.

— Я бы не знал, — быстро ответила я, глаза прикованы к Синди. — Я помню только одну женщину.

— Ты так скажешь, — плюнула она, и я мысленно отметил, что Синди — отвратительная пьяная особа. — Но ты же сказал, что я трахнула тебя без защиты. — Она ухмыльнулась. — Разве не твои точные слова, Кайл?

— Да, были, — ответила я и мысленно дала себе пинок по яйцам. Дурак, Картер, дурак… — Но мне было шестнадцать, так что что я тогда знал, — добавила я слабо. — Я тебя много раз забывал с тех пор, дорогая, так что не льсти себе. Черт, закрой свой рот…

— Ух, — простонала Ли и вырвалась от меня. — Я тоже не хочу это слышать, — прошипела она, прежде чем уйти.

— Отличная работа, — прорычал я, разворачиваясь, чтобы догнать Ли. — Огромное тебе спасибо, Синди.

ЛИ

Я развернулся на каблуке и пронесся сквозь бар. Я заметил Карен у бара и направился прямо к ней.

— Ты в порядке? — я почувствовал, как глаза Карен буквально прожигают меня насквозь. Забота в ее голосе усилила комок в горле.

— Нет, — выдавила я. — А ты?

— Нет, — прорычала она. — Я ненавижу мужчин.

— А я ненавижу бывших девушек своего мужа, которые никуда не исчезают, — пробурчала я. Забравшись на барный стул рядом с ней, я схватила ее напиток и проглотила залпом.

— Черт, что ты делаешь?

Конечно, он должен был последовать за мной.

Кайл схватил стакан и принес его к носу. — Ты с ума сошла?

— Это был спрайт, — прошипела я, закрывая лицо руками. — Но тебе стоит практиковать то, что проповедуешь, — добавила я, отстраняясь от него. — Ты воняешь виски.

— Ты правда собираешься беситься из-за того, что я сделал, когда мне было шестнадцать? — потребовал Кайл.

Скажи «нет», Ли, скажи «нет»… — Да, — прошипела я, игнорируя здравый смысл. Я была так устала от драмы.

— Ты реально собираешься меня игнорировать? — настаивал Кайл, прижимаясь ко мне телом.

Я повернулась спиной, отвечая на его вопрос языком тела.

Он схватил меня за бедра и резко повернул на стуле к себе лицом. — Ты преувеличиваешь, Ли, — прорычал он, вставая между моих ног. Запах алкоголя с его дыхания был невыносимым. — Она была огромной ошибкой задолго до того, как мы встретились.

Он схватил мою руку и грубо потянул. — Чувствуешь? — прошипел он, прижимая мою руку к бугорку в джинсах. — Это из-за тебя. Это для тебя.

Мое сердце колотилось так быстро; смесь желания и ярости. Я хотела его, отрицать это было невозможно, но я клялась, что не позволю ему сделать из меня дурака. Слыша, как Кайл говорил о Синди, меня хотелось стошнить.

— Я пытаюсь насладиться вечером, — прорычала я, отдернув руку. Я прижала ладони к его груди, чтобы создать пространство между нами, но, конечно, это было как пытаться оттолкнуть ствол дерева. Мужчина был сделан из стали.

— Ты правда злишься на меня? — спросил он, обхватывая рукой затылок. — Ли, мне было шестнадцать лет. Нет ни одного подростка, который бы взял шот с девятнадцатилетней.

— Вау, Кайл. Ты реально себе не помогаешь, да? — резко сказала Карен, повернувшись на стуле к Кайлу.

— Вау, Карен, — саркастично произнес Кайл. — Ты не умеешь держать нос при себе, да? — Он повернулся ко мне. — Пойдем на улицу, позволь мне расставить все по местам.

— Если бы ты был моим парнем, я бы тебя кастрировала, — прошипела Карен.

— Не разжигай скандал, Карен, — прорычал Кайл. — Если только не хочешь лизнуть ложку.

— Вы обсуждали свою сексуальную историю с бывшей прямо передо мной? — спросила я спокойно. — Ты сказал или не сказал нам, что она тебя трахала без защиты?

Кайл поднял руку. — Ладно, но ты вырываешь мои слова из контекста. Ты делаешь то дерьмовое, что делают женщины, когда хотят остаться злой.

— О, давай… спой для этого, Кайл, — прошипела я.

— Спой для этого? — Он покачал головой. — Что за черт?

— Интерпретируй как хочешь, — плюнула я.

— Хочешь, чтобы я чертовски спел? — прорычал Кайл, качая головой. — Ладно.

Он развернулся и пробрался сквозь толпу. Достигнув сцены, где играла группа, мое сердце остановилось.

О, Боже…

Он поднялся на сцену, я с ужасом наблюдала, как Кайл начал говорить с одним из музыкантов. Я сузила глаза в предупреждении и встретилась с ухмылкой.

Этот ублюдок.

Кем он себя возомнил, чертовым Чиппендейлом?

— Всем привет, — Кайл сказал в микрофон, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, пока не выровнял баланс.

С толпы—агрессивных женщин средних лет, которые визжали, словно возбужденные подростки, сыпались комплименты. Кайл улыбнулся им, а их крики эхом разнеслись по помещению.

— Так вот, моя жена сейчас немного на меня зла.

Из толпы посыпались посвистывания и несколько угроз.

— Я заслужил это, — добавил Кайл со смехом. — Она сказала, что я должен спеть для этого… — Он взял гитару и начал играть с мастерством, о котором я и не подозревала. — Так что вот, что я и собираюсь делать, но я… — Голос Кайла прервался, когда он провел рукой по волосам и почти застенчиво улыбнулся в нашу сторону.

Он приподнял бровь и ухмыльнулся. — Мне понадобится помощь брата.

Я смотрела в смесь шока, замешательства и гордости, когда Майк вышел вперед.

Группа женщин с грязными ртами, которые кричали на Кайла, цеплялись и терлись о Майка, пока он пробивался к сцене.

Кайл и Майк недолго оживленно разговаривали, пока Кайл не вытащил четвертак из кармана и не подбросил монету.

Покачав головой, Майк взял банджо и подошел к микрофону. — Как видите, я проиграл подбрасывание монеты, девочки, — с любовью сказал Майк. — Итак, песня моего брата: «Дождливая ночь в Сохо» от The Pogues.

— О, прекрасно, — простонала Синди рядом со мной. — Как будто он уже недостаточно горячий. — Она надменно поджала губы. — Дай ему гитару, и он как ходящий оргазм.

Я закатила глаза и прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы сдержаться.

Сучка.

— У тебя есть хоть какие-то моральные принципы, Синди? — с отвращением спросила Карен. — Вообще хоть какие-то?

— Что? Я просто констатирую факт, — защита Синди была безапелляционной. — Кайл Картер горячий, — уточнила она. — Дай ему гитару, и он вдвойне горячий. Добавь к этому его хриплый сексуальный голос — готовься менять нижнее белье.

Она пожала плечами и посмотрела мне прямо в глаза. — Просто говорю…

— Для моей жены, — прорычал Кайл, возвращая мое внимание к себе. — Потому что я чертов идиот, и она все равно меня любит.

С тяжелым вздохом он накинул ремень гитары на плечо, подошел к другому микрофону и кивнул один раз в знак подтверждения. — Каждое слово, принцесса.

Его обращение вызвало крики всех женщин в баре, а каждое мое мышечное волокно напряглось в ожидании.

Затем он начал мягкую, завораживающую мелодию, в которую Майк быстро вошел.

Голос Кайла ударил меня, как молоток по сердцу.

Его глаза нашли мои, глубокий сексуальный тембр голоса вызвал дрожь по спине и приливы удовольствия прямо к моей промежности.

Его взгляд не оставлял меня ни на мгновение, пока он менял аккорды, хриплый, неоспоримо сексуальный тембр затмевал всех в баре.

Сердце колотилось в груди, пока голос Кайла легко поднимался на каждой высокой ноте.

Я растворялась в словах, исходящих из его уст, обвивавших мое сердце, как одеяло тепла. Его голос на гитаре резонировал в моем сознании.

Его глаза приковали меня, он наклонил голову в мою сторону, словно желая, чтобы я поняла смысл. Он закрыл глаза, погруженный в слова песни, в свое личное восприятие текста.

Затем он моргнул — и он снова был со мной, пел для меня, только для меня, а бар и все остальные исчезли.

Песня закончилась, Кайл смущенно пожал плечами, поблагодарил толпу, а я стояла, как дура, с открытым ртом, смотря на него с восхищением и слезами на лице.

— Вау, — выдохнула Карен.

— Я же говорила, — самодовольно сказала Синди, размахивая пивной подставкой. — Г.О.Р.Я.Ч.И.Й.

— Карен, — прошептал Дерек, подходя к ней и вглядываясь в ее лицо. — Нам нужно поговорить, — сказал он, осторожно касаясь ее щеки большим пальцем. — Пойди со мной на улицу.

— Ладно, — ее голос дрожал, когда она спрыгнула с барного стула и вложила руку в его.

— У тебя есть ключи от машины, айс? — тихо спросил Дерек, не отводя глаз от Карен.

— Конечно, — пробормотала я, доставая одинокий ключ из декольте и передавая его Дереку.

Кайл и я могли вызвать такси домой.

Дерек и Карен нуждались в личном времени…

ГЛАВА 28

Ли

— Ты не собираешься со мной разговаривать? — потребовала я, как только мы вошли в парадную дверь. Кайл сошел со сцены, вызвал такси и отвез нас прямо домой. Он ни разу со мной не заговорил, и я теряла терпение из-за его детского поведения. Единственным хорошим моментом в этой ночи было то, что Дерек каким-то образом уговорил Карен сесть с ним в машину Кайла, а моя мать спала в гостиной, поэтому не услышала ссор наших любовников.

— Это я злюсь на тебя, — сообщил я ему. — Это ты дал мне яркое изложение своей сексуальной истории.

— Продолжай говорить, — усмехнулся он, ворвавшись на кухню. — Я видел, как ты танцевал с этим уродом, — прошипел он. — Он хочет тебя.

— Кайл, — прорычала я. — Ты не можешь всерьез ревновать к Дэнни, долбанному Валентайну.

— Ты видела себя?— Он потребовал. — То, как он... Я не слепой и далеко не глупый, Ли. Я вижу, как он смотрит на тебя. Я так чертовски зол, что чувствую, что задыхаюсь. — Кайл покачал головой и схватил меня за шею, притягивая ближе. Он тяжело дышал, лицо его покраснело. — Так что да, я чертовски ревную.

— Ты видел себя? — спросила я шокированным тоном, отступив от его хватки и жестом приказав Кайлу посмотреть на себя. — Почему, во имя бога, ты думаешь, что я вообще подумываю о том, чтобы посмотреть на другого мужчину, когда ты у меня есть?

Он не смотрел на себя.

Его глаза никогда не покидали моего тела.

Они были дикими, лихорадочными и собственническими.

— Потому что ты чертовски хороша для меня, вот почему, — прорычал он. — И мне чертовски трудно сдерживать свой характер. — Укол желания пронзил мой живот. — И хотя я испортил нашу ночь, все, что я хочу сделать, это раздеть тебя догола и завладеть тобой.

— Тогда сделай это, — прохрипела я, прежде чем броситься к нему с разбегу. — Владей мной.

Кайл легко поймал меня.

Обхватив ногами его талию, я прижалась губами к его губам и глубоко поцеловала. Пробуя каждый сантиметр своего рта, пожирая этот красивый, сексуальный кусочек мужского пола. — Мое, — подумала я, и мое тело задрожало от восторга.

— Черт, — простонал он, скользя руками вниз и сильно сжимая мою задницу.

Мои руки вцепились в его рубашку, отчаянно пытаясь почувствовать его кожу своей.

Кожа на коже.

Кайл на мне. . .

Освободив пуговицы, я отодвинула его рубашку, чтобы получить доступ к его груди. Оторвав свой рот от его, я обхватила губами его сосок, потянув за него зубами.

Из его груди вырвался глубокий гортанный звук, и мы двинулись в путь.

Сначала моя спина ударилась о холодную дверцу холодильника, а затем тело Кайла грубо врезалось в меня.

Его пальцы быстро расправились с моим платьем. Одной рукой он сдвинул переднюю часть моего платья вниз, до талии, а другой рукой закинул его мне на бедра. Его бедра удерживали меня на месте, пока он разрывал край моего нижнего белья, его губы не отрывались от моих.

Я была обиженной, обнаженной и полностью находилась во власти этого могущественного, безудержного человека.

Внутри Кайла что-то сломалось.

Он вышел из-под контроля, и мне нравилась каждая секунда этого.

— Скажи это еще раз, — прорычал Кайл, просунув одну руку между нашими телами и высвободив эрекцию из штанов. Его губы почти яростно атаковали мою шею. О боже, я едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы здраво мыслить, когда почувствовала, как головка его твердого, пульсирующего члена трется о мою киску. Одна из его рук удерживала его эрекцию, отказывая мне, а другая грубо впилась мне в бедро.

Я извивалась рядом с ним, прижимаясь к его твердости. Я была скользкой от желания, и когда я прижалась к нему, он скользнул прямо внутрь.

— Владей мной, — выдохнула я, сдаваясь его натиску, ему. — Я твоя.

Он застонал, и я в экстазе запрокинула голову, теряя при этом рассудок.

Мой разум отключился. Теперь мной управляло только тело — ведомое плотской жаждой, желанием быть с ним полностью. Он наполнял меня до боли, его тело полностью властвовало надо мной, когда он отрывисто двигался, каждый толчок был непреклонным, каждый поцелуй — завоеванием.

— Чувствуй меня, — прошипел он, ускоряя темп, углубляя движения. Схватив мою челюсть грубой рукой, он прижал лицо к себе. Его взгляд был твердым, челюсть напряжена. — Чувствуй меня внутри, Ли.

— Я чувствую тебя, — крикнула я, отвечая ему толчок за толчком. Он оставлял на мне свои отметины. Я знала это. Казалось, он может разорвать меня на части, и я умру, крича от удовольствия.

Он забирал то, что было его, и хотел, чтобы я это поняла.

— Возьми все, что я могу дать, — прорычал он. — Сейчас.

Вдруг давление его тела внутри меня усилилось. Он вел меня в ритме своих движений.

Схватив меня за талию, он прижал мои бедра к себе, чтобы каждый его удар был максимально глубоким. Его ритм был животным и диким. Я занималась с Кайлом любовью.

Я знала, это было иначе.

Это было не просто — это было похотью.

Его грудь тяжело поднималась, покрытая блестящим потом. Его глаза были не сосредоточены, а голодны, скользя по каждому сантиметру моего тела. Он был глубже, чем когда-либо прежде. Это было… больше, намного больше… рай.

Давление, нарастающий оргазм — все усиливалось. Я сжала его в себе, пыталась сомкнуть ноги, ощущения в теле были почти невыносимыми. В этот момент я поняла, что Кайл сдерживался, он никогда не отдавал мне всего себя… пока сейчас.

— Отдай мне все, что у тебя есть, — прошептала я, проводя языком по его шее, ощущая солоноватую влагу его страсти. — И я все приму.

— Лучше бы так и было, — прорычал он, схватив обе мои руки одной рукой и прижав их над головой. Как бы дико ни вел себя Кайл, каким бы неконтролируемым он ни становился, я не испытывала ни капли страха. Это не о том, чтобы бояться Кайла, это было о том, что Кайл завладел мной.

Каждое его движение было настолько эротично, каждый толчок преднамерен, чтобы доставить мне максимальное удовольствие…

— Я… кончаю, — закричала я, когда дрожь клиторной боли прокатилась по всему телу, растопив мои бедра словно желе. Его тело двигалось, пока мое поддавалось. Бедра снова вжались между моими ногами, и каждая клетка напряглась, прежде чем раствориться в его объятиях. Трели удовольствия пронзили меня, вызывая спазмы по всему телу.

Кайл достиг оргазма вместе со мной, и жар его разрядки смешался с моим, растянув нестерпимую пульсацию в моем теле. Наши тела дернулись, пока каждый последний импульс совместного наслаждения не покинул нас, и я осела в его объятиях.

— Где ты научился этому? — задыхаясь, спросила я.

— Э… — Кайл засмеялся, прижимаясь ко мне шеей. — Это какой-то тест, принцесса? Я не уверен, что хочу на него отвечать…

— Не об этом, — взвизгнула я, краснея. — Я про гитару. Где ты научился играть на гитаре?

— Я брал уроки, когда мне было четырнадцать, — пробормотал он, целуя мое плечо.

— Ты потрясающий, — вздохнула я. — То, как двигаются твои пальцы… вау.

— Значит, ты простила меня за то, что был засранцем? — тихо спросил он, крепче обнимая меня.

— Да, — улыбнулась я. — Ты прощен, полностью.

КАЙЛ

Когда я сидел в комнате для свиданий в государственной тюрьме, у меня появилось странное ощущение.

Что-то было не так.

В животе разлилось огромное чувство тревоги — предчувствие беды — что было совершенно нелепо, ведь Ли уже получила «добро» от врачей. Она выздоравливала. Я должен был быть чертовски счастлив. Я был счастлив, но что-то серьезно меня тревожило.

Странно…

Покачав головой, я сосредоточился на женщине, сидящей за стеклянной перегородкой.

— Ты мне не поверишь, если я скажу, что мне жаль, да? — сказала Рэйчел через трубку для связи.

— Нет, — спокойно ответил я.

— Мне правда жаль, — вздохнула она. — И тебе нужно знать, что тогда я была не в порядке. Я получала лечение, пока находилась здесь.

— Чего ты хочешь, Рэйчел? — устало спросил я. — Ты хотела меня увидеть. Я здесь, но я не собираюсь сидеть и слушать о твоем лечении, потому что, честно говоря, мне плевать на твое лечение. Единственное лечение, которое меня интересует — лечение моей жены после того, как ты дважды в нее выстрелила. И лечение моего лучшего друга после того, как ты разнесла мозги любви всей его жизни прямо на пол моей кухни.

Она вздрогнула. — Как там…

— Ли? — холодно спросил я.

— Да, — скривилась Рэйчел. — Думаю, теперь она Ли Картер.

Я напрягся.— Хоть одно слова против нее…

— Я не собираюсь, — вздохнула она. — Я так рада, что у меня на совести нет двух смертей. Она уставилась на меня на мгновение, зеленые глаза были широко раскрыты и сосредоточены на моем лице. — Ты всегда будешь любить ее больше, не так ли?

— Да, Рэйчел, — ответил я. — Я любил.

— Я видела тебя той ночью, — прошептала она. — Может, я была не в себе, но я видела тебя. Ты изменился на моих глазах. Все это заметили. Твои глаза застопорились на этой девушке, и ты стал… другим. Я видела это, чувствовала это. Я даже ощущала это в воздухе. Казалось, что что-то внутри тебя включилось.

Она покачала головой и вздохнула. — Как электрический ток… провод прошел через твое тело и соединился с тем, что исходило из нее. Я никогда не видела ничего подобного.

Это казалось нереальным — сидеть здесь и вести разговор с женщиной, которая причинила столько боли в моей жизни.

— Почему я здесь, Рэйчел? — спросил я, терпение почти закончилось.

— Твой отец, — с трудом произнесла она, глаза наполнились слезами. — Он заплатил мне.

Я уставился на нее. — Что?

— Он заплатил мне, Кайл, — сказала она торопливо. — В ночь нашей автомобильной аварии он пришел ко мне в больницу и предложил деньги — больше, чем я могла бы заработать за десять лет — чтобы следить за тобой. Я была не в порядке, — плакала она. — У меня была наркотическая зависимость, Кайл. Кокаин и метамфетамин. Тогда я не понимала, во что ввязываюсь. Я согласилась на его предложение, потому что была отчаянна.

— Ты врешь, — прорычал я, не веря ни слову. — Дэвид может быть ублюдком, но он не стал бы придумывать что-то такое извращенное, как ты подразумеваешь. Я покачал головой с отвращением. — Если это причина всех этих твоих писем, я не куплюсь на твои игры, Рэйчел.

— Он хочет разрушить тебя, — прошипела она. — Дэвид Хендерсон держит на тебя сильную злобу из-за наследства. Он опасен и хитер. Откуда, по-твоему, у меня пистолет? Как, по-твоему, у меня был доступ к твоему дому?

Я открыл рот, чтобы ответить, но ничего не вышло.

Она серьезно?

Или это еще одна из ее жестоких игр?

— Сначала он хотел только, чтобы я следила за тобой, — продолжила Рэйчел, быстро сбиваясь на поток слов. — Но когда появилась Ли и ты начал отворачиваться от меня, Дэвид начал волноваться. Он сказал мне усилить давление — избавиться от нее. Она должна была уйти, настаивал он.

Вздохнув и вытирая глаза свободной рукой, Рэйчел всхлипывала. — Так я и сделала, Кайл. Но ты не оставлял ее в покое. Ты был влюблен в простую девочку, пока у тебя была я. Даже когда она была беременна и рассталась с тобой, ты не отпускал ее, — прошипела она.

— Ты хотела ее с той же страстью, с какой я хотел избавиться от нее, а ребенок… ребенок был проблемой для Дэвида, — всхлипнула Рэйчел. — Он волновался, что ты продашь бизнес и пойдешь за подростком. Она проникла в твою голову, Кайл. То, чего я пыталась достичь годами.

— Ты врешь, — прошептал я, едва дыша от боли ее слов.

— Зачем мне лгать, Кайл? — проговорила она с угрозой. — Я призналась. Я отбываю пожизненное. Что мне это даст?

— Потому что ты извращенная, лживая шлюха, — выплюнул я. — Которая хочет сделать мою жизнь адом.

Она тяжело вздохнула. — Я собиралась рассказать тебе все в день, когда ты вызвал скорую. Он приказал убить ее, и я не хотела, клянусь, но боялась. Поэтому я пошла к тебе и умоляла тебя избавиться от нее. Если бы она просто ушла… ничего бы этого не случилось…

— Если все это правда, почему ты не рассказала полиции? — потребовал я, грудь вздымалась от боли.

— Я заслуживаю находиться здесь, — мягко сказала Рэйчел. — Я убила Кэм. Я стреляла в Ли, и ничто, что я скажу, не докажет, что мне заплатили. Бумаг нет, — всхлипнула она. — Он слишком хитер, чтобы оставлять следы. Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело.

— Ты не врешь мне? — спросил я, ярость бурлила внутри. — Рэйчел, клянусь Богом, если ты врешь…

— Я не вру, Кайл, — всхлипнула она, вытирая нос платком. — И это была моя последняя «работа», — прошептала она.

— Что, черт возьми, это значит? — потребовал я.

— Ты скоро узнаешь, — ограничилась она. — Будь осторожен с тем, кому доверяешь, Кайл, — сказала она мне. — Женщины имеют привычку терять рассудок из-за тебя…

ГЛАВА 29

Кайл

Этого не могло происходить.

Этого, блядь, просто не могло происходить.

Слова Рэйчел крутились у меня в голове, пока меня не начало разрывать от ярости.

— Он здесь? — прорычал я, оттолкнув Майка и ворвавшись в свой кабинет. Грудь ходила ходуном, глаза были дикими, безумными.

— Кайл? — закричал Майк, бросаясь за мной. — Что случилось?

— Ты, — взревел я, как только увидел Дэвида. Он сидел в моем кресле. За моим, черт возьми, столом.

— Ты гребаный ублюдок, — прошипел я. — Я знаю, что ты сделал с моей женой. Ты заказал это нападение… — слова оборвались, когда я услышал плач ребенка.

— Где она? — прошептал я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Она прямо здесь, — невинным тоном сказал Дэвид, и в дверях появилась Келси с моей дочерью на руках.

Ноги едва не подкосились, когда я бросился к дочери.

Руки дрожали, когда я забрал ее у Келси и прижал к груди.

— Келси, тебе нужно вызвать полицию. Сейчас же.

Я медленно отступал назад, прижимая дочь к себе.

— Он все это организовал. Стрельбу. Шантаж… Ты за это сядешь, — предупредил я. — Я тебя уничтожу.

Я с ужасом наблюдал, как Келси подошла к моему отцу и поцеловала его прямо в губы.

— Ты с ума сошла?! — заорал я. — Ты знаешь, что он сделал с моей семьей?

— Да, — ухмыльнулась Келси. — Я ему помогала.

— И без тебя я бы не справился, дорогая, — промурлыкал Дэвид. — Рэйчел была слабой. Она почти сломалась. Мне нужна была Келси, чтобы она затащила тебя в тюрьму и аккуратно убедила подписать все, отказавшись от собственной жизни. Ты доверял ее мнению, даже когда твоя жена просила тебя этого не делать… — он вздохнул и покачал головой. — Глупый мальчик.

В голове у меня мелькали миллионы мыслей, тысяча эмоций рвала сердце, но я смог выдавить лишь одно слово:

— Почему?

Дэвид смотрел на меня с этим… скучающим выражением лица. Я не мог понять ни одной эмоции, и это ранило.

Черт возьми, это почти убивало меня.

Предательство.

Гребаная ложь.

— Потому что это никогда не должно было быть твоим, — мягко сказал он. — Ты вообще не должен был существовать. Мой отец сжалился над тобой. Будь на то моя воля, ты стал бы содержимым использованного презерватива. Но я был молод и глуп, а твоя мать — шлюха.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — потребовал Майк, встав рядом со мной. — Папа… — прошептал он. — Что ты натворил?

— У тебя есть два варианта, Кайл, — ровным голосом сказал Дэвид. — Подписываешь все прямо сейчас — и я скажу, где твоя милая женушка.

Мое сердце остановилось.

— Или не подписываешь — и теряешь драгоценное время, пытаясь найти ее самостоятельно.

— Что ты с ней сделал? — прошептал я, сжимая грудь, когда меня пронзила самая сильная боль в жизни. — Где она?

— Ты больной ублюдок, папа! — заорал Майк. — Прекрати это! — зарычал он. — Прекрати, или между нами все кончено! Я серьезно! — Он схватился за волосы. — Черт возьми, папа, он твой ребенок. Он твой сын!

— Успокойся, Майкл, — скучающим тоном ответил Дэвид. — Кайл знает, как поступить правильно. Правда, Кайл? Подпиши бумаги — и я скажу, где она.

Передав Хоуп брату, я шагнул вперед и протянул руку.

— Дай бумаги.

— Не надо, Кайл, — умолял Майк, прижимая Хоуп к груди и пытаясь ее успокоить. — Папа, не заставляй его.

— Все нормально, Майк, — тихо сказал я. — Пусть забирает. Мне все равно. Я закончил.

Я взял бумаги у Дэвида.

— Ручка есть?

— Для такого случая — разумеется, — усмехнулся он, протягивая мне ручку.

Я не читал. Не проверял. Я знал, что подписываю — все.

— Готово. — Я швырнул бумаги на стол. — А теперь где она?

— Я всегда знал, что эта девчонка станет твоей погибелью, — задумчиво сказал Дэвид. — Возможно, стоило сделать это сразу. Гораздо цивилизованнее, чем другие методы. — Он скривился. — И все из-за бабы. Говорят, гордыня предшествует падению, но в твоем случае — девка…

— Жена, — прошипел я. — Она моя жена. И я готов за нее умереть. Это то, чего у тебя никогда не будет. Где она, Дэвид?!

— Прямо сейчас она воссоединяется со своим папочкой, — хмыкнул он. — На Тринадцатой улице. Я решил, что место будет символичным…

— Нет, — выплюнул я. — Ты врешь. Джимми в тюрьме.

— Нет, — ухмыльнулся Дэвид. — Я сказал тебе, что Джимми в тюрьме. Это ты был слишком самовлюблен, слишком занят тоской по шлюхе моего отца, чтобы проверить самому.

— Ты все спланировал, да? — прохрипел я, задыхаясь. — Нападение на Ли в отеле? Твое притворство, будто тебе есть дело до Хоуп? Ты и Джимми работали вместе с самого начала.

— Джимми хотел мести, — задумчиво сказал Дэвид. — А я хотел это место. — Он пожал плечами. — Он был весьма полезен… Ах да, и тебе стоит поторопиться, Кайл, — усмехнулся он. — Старина Джим был не в восторге, когда добрался до нее.

— Я ненавижу тебя, — прорычал я. — Забирай отели. Забирай дома и деньги. Оставь себе все. Я выживу. Я и раньше выкручивался. Но ты… — я покачал головой и рванул к двери. — Для тебя нет надежды. Наслаждайся наследством, Дэвид. Это все, что ты когда-либо от меня получишь.

— Мне это наскучило, — зевнул Дэвид. — Можешь идти.

— Кайл, подожди, — умолял Майк. — Это ловушка. Не езжай туда. Вызови полицию.

— У меня нет времени, — прошипел я, забирая Хоуп. — Она…

— Кайл?

— Дерек, — прохрипел я, оборачиваясь на голос лучшего друга.

— Что происходит? — потребовал он. — Я пытался тебе дозвониться…

— Ли похитили, — зарычал Майк. — Ее ебанутый отец. И Кайл едет за ней один.

— Хрен тебе, — процедил Дерек. — Я еду с тобой.

— Отвези ее домой, — взмолился я, всучив дочь Дереку.

Я поцеловал Хоуп в лоб, покачал головой и посмотрел Дереку в глаза.

— Пожалуйста, Дерек, — прошептал я. — Мне нужно, чтобы она была в безопасности. Я доверяю тебе весь свой чертов мир.

ЛИ

— Я не дам ему причинить тебе боль, — прошептала Трейси, крепко сжимая мою руку. — Не плачь, детка… — ее голос дрожал, когда она пыталась меня утешить. — Он больше никогда тебя не тронет.

— Прости, — прошептала я, прижимаясь к матери, страх перед тем, что вот-вот произойдет, был почти невыносим, но страх за дочь был еще хуже. Намного хуже. — За ужасные вещи, что я говорила тебе раньше. Мне так жаль. — Мне нужно было сказать это ей. Возможно, больше не будет шанса. — И я люблю тебя, — добавила я быстро. — Я люблю тебя и не виню…

— Отойди от нее, сука, — рявкнул папа, шагая к нам.

Схватив Трейси за волосы, он оттащил ее от меня, а она вопила и пыталась отбиться. Ее платье было разорвано, лицо изранено, кровь на бедрах заставила меня зажмуриться, яростно пытаясь вычеркнуть из головы то, что я знала, что он сделал с ней…

Обхватив колени руками, я свернулась в крошечный клубок, все тело напряглось, ожидая удара. — Почему ты это делаешь? — всхлипнула я. Я задавала этот же вопрос с тех пор, как очнулась на кухне на Тринадцатой улице с окровавленными руками матери, обхватывавшими меня. И все, что я поняла — Дэвид Хендерсон был предательским ублюдком. Он лгал мне, заставил поверить, что я в безопасности, и использовал безумие моего отца — и я была уверена, что он действительно сумасшедший — и его жажду мести моей матери, чтобы украсть наследство Кайла.

Все было ложью. Все. И теперь, из-за жадности этого человека, моя дочь пропала, мать сильно истекала кровью, и я боялась потерять то, чего никогда не думала, что снова обрету.

Мне нужно было сохранять спокойствие.

Слова доктора Майклса всплыли в памяти: — В твоих анализах крови показана беременность, Ли — примерно шесть недель.

— Хочешь пить, Делия? — протянул папа, прерывая мои мысли, снимая пробку с бутылки виски и выливая ее мне на голову. — Звук у тебя охрипший, милая, — прошипел он.

— Нет! — умоляла я, зажмурив глаза, пытаясь защитить их от ожога алкоголем, яростно смывая виски с лица.

— Давай сделаем это интереснее, — насмехался он. Встав на одно колено, он достал карманный нож и вцепился пальцами в мои волосы. — Выглядишь хорошо, милая, — усмехнулся он, вонзив нож в щеку и грубо проведя по линии челюсти. Я сдержала крик. Он мог изуродовать мне лицо. Все, чего я хотела, — чтобы он оставил мой живот в покое. Закрыв глаза, я дышала ртом, боясь вдохнуть через нос, чтобы не почувствовать запах крови, стекающей по лицу.

Папа отпустил мои волосы, и я сползла, пока спиной не уткнулась в холодильник.

Злорадный смех пробивал мне уши за мгновение до того, как запах паленых волос ударил в ноздри, а затем белый, жгучий жар расползался по коже головы, и боль была такой, что я думала, что потеряю сознание.

— Стой! — закричала я, пытаясь потушить огонь. Запах… этот запах впивался в мои чувства, парализуя страхом перед смертью.

— Что случилось, Делия? — насмехался папа. — Бутылка тебя укусила, милая?

Это был конец.

Я собиралась умереть, и я была не готова.

Я никогда не буду готова.

В один момент я была в огне, корчилась в агонии, а в следующий — вся была промокшая.

Открыв глаза, я увидела, что моя мать стоит надо мной с пустой тарелкой в руках. — О Боже! — воскликнула она, ноги подкосились, она уронила тарелку и упала на колени рядом со мной, обнимая меня. — Прости, — всхлипывала она. — Мне так жаль, детка.

— Я же говорил тебе отойти от нее, грязная шлюха, — рявкнул папа, прежде чем поднять ногу и ударить Трейси в бок головы. Она рухнула на меня, стоня от боли и прикрывая лицо.

— Я буду трахать тебя еще, — прорычал он, таща мою мать от меня. — И когда я закончу с тобой, я попробую твоего маленького ублюдка, сука.

— Боже! — закричала я, зажмурив глаза и обхватив руками живот. — Ты мой отец? Как ты можешь такое говорить?

— Ты не моя чертова дочь! — рявкнул он, лишая меня дыхания.

— Ты… — он усмехнулся. — Результат того, что твоя мать была грязной, лживой шлюхой.

— Лиа, прости, — всхлипывала Трейси, свернувшись калачиком на полу. — Мне так жаль, детка.

— Почему бы тебе просто не сказать ей, кто ее папа, Трейси, — рявкнул папа. — Очевидно, что она слишком тупая, чтобы догадаться сама.

— О чем ты говоришь? — я потрясена смотрела на родителей. — Это безумие. Вы сумасшедшие, — плевала я. — Перестаньте говорить такое.

— Когда я ушла от своего деда, — всхлипывала Трейси, — я была беременна тобой.

— Тот парень из твоего города? — прошептала я.

Трейси кивнула.

— Нет… — я моргнула, сдерживая слезы. — Нет, не может быть. — Я взглянула на отца. — У меня твои глаза, — прошептала я.

— У тебя его глаза, — закричал он. — У того безвольного ублюдка, который трахал мою жену за моей спиной. А теперь я трахну его шлюху и его дочь.

— О ком ты говоришь?! — закричала я, зажимая пальцы у висков.

— Тед, чертов Фрей, — рявкнул папа. — Он твой отец.

— Нет, — я покачала головой, яростно отрицаючи его слова. — Он врет, да? — Я потребовала. — Скажи, что это какая-то шутка?

— Он говорит правду, — подтвердила Трейси, переводя взгляд на папу. — И я рада. — Она плюнула. — Рада, что никогда не привела в этот мир ребенка от тебя. Ты — яд.

Тед был моим отцом? Тот парень из ее города?

О Боже…

Я вывернулась и вырвала на пол, все это оказалось невыносимым. Я не могла. Мне нужен был Кайл.

— Кайл… — прошептала я, раскачиваясь взад-вперед.

Я услышала, как мать слабо вскрикнула, а затем наступила тишина.

Я зажмурилась и закрыла уши руками.

Мне нужно выбраться отсюда.

Мне нужно вырваться.

— Продолжай звать этого ублюдка, девочка, и я тебя размажу, — рявкнул он.

— Он тебя прикончит, когда найдет меня, — закричала я. — Кайл тебя достанет.

— Не трогай меня! — закричала я, когда его рука сжалась за затылок. — Не суй эти пальцы ко мне, ублюдок!

— Кайл! — закричала я, когда его грязные руки рвали мою рубашку. — Пожалуйста, пожалуйста, остановись, папа!

— Я не твой отец, шлюха, — прорычал он, разрывая мою рубашку и толкая меня на спину. — Пора тебе расплатиться за все, что я сделал для тебя.

— Боже! — кричала я сквозь слезы. — Помогите…

— Никто не спасет тебя в этот раз, принцесса, — прорычал он, разрывая мои джинсы. — Твой красивый мальчик не услышит твоих криков. Ему ты не будешь нужна, когда я закончу.

— Отстань! — закричала я, царапая его по лицу. — Я ненавижу тебя, ублюдок!

Вцепившись в его глаза ногтями, я вырвалась и перекатилась на живот. Его рука схватила мои волосы и потянула так сильно, что я почувствовала, как выдираются клочья.

— Стой! — кричала я, пытаясь освободиться. — Перестань трогать меня!

Он лег сверху, и я почувствовала звук молнии, его руки коснулись моей задницы. — Боже, пожалуйста…

Джинсы были разорваны по ногам, и я словно умерла внутри себя.

Я слышала, как бьется мое сердце.

Я ощущала его руки, его тело, но стыд душил меня.

Я молила о смерти.

Я умоляла Господа остановить мое сердце, чтобы я умерла, прежде чем тело донесет мозгу, что со мной происходит.

Я задержала дыхание в надежде, что потеряю сознание и это закончится.

Я хотела содрать с себя кожу. Я была уверена, что если рядом будет нож, я вонзила бы его прямо в сердце того, кого считала своим отцом.

— Пожалуйста, — всхлипывала я, когда он прижимался ко мне. — Пожалуйста, остановись…

Надежда. Надежда. Надежда.

Борись. Борись. Борись.

Встань.

Я услышала, как что-то грохнуло на пол, но не видела что.

Я слышала голос, нет, два голоса, но мне было все равно.

Я хотела умереть.

КАЙЛ

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — потребовал я, мчась к подъезду на Тринадцатой улице.

— Я получил смс от Трейси, что она в беде, — прошипел Тед, врезаясь плечом в входную дверь. — Черт, не поддается.

— Снеси ее к чертовой матери! — рявкнул я, отталкивая Теда в сторону.

Я слышал ее крики. Господи… — Я здесь, детка! — закричал я в отчаянии, бросаясь на дверь.

Она не поддавалась.

Черт.

Сняв свитер, я обмотал им кулак и врезал в стекло.

Я чувствовал, как кровь стекала по руке, но боли не ощущал.

Выбив остатки стекла, я пролез внутрь.

— Папа, пожалуйста, остановись…

Я спотыкался по коридору и меня чуть не сташнило при виде того, что предстало перед глазами. Ее одежда была разорвана. Бюстгальтер… Господи, нет…

— Отстань от нее! — рявкнул я, схватив Джимми за рубашку сзади и оттаскивая его от жены.

Образ Ли, лежащей полуобнаженной под этим ублюдком, не покидал моих глаз, пока я снова и снова колотил его кулаками по лицу.

Я продолжал бить его.

Я не мог остановиться.

Он прикасался к ней.

Он чертовски прикасался к моей жене.

— Кайл, — рявкнул Тед. Я не останавливался. Не мог. — Кайл, прекрати, ты его убьешь.

— Отлично, — прорычал я, когда Джимми рухнул на пол. Я продолжал пинать его, пока меня не оттащили.

— Позаботься о своей жене, — прошептал он мне в ухо, и весь адреналин в теле мгновенно улетучился. Я закрыла глаза, сжав их, и заставила себя отступить.

Открыв глаза, я подошел к ней. Она была свернута калачиком на полу почти голая, глаза зажмурены. Одежда была разорвана, тело дрожало так сильно, что я думал, она может потерять сознание. Лицо едва узнавалось. Часть волос на голове была сожжена. На лице была рана. Черт, это была не просто царапина… Это было почти четырехдюймовое ножевое ранение.

Этот ублюдок ножом разрезал лицо моей жены.

От скул до линии челюсти. Господи, я чуть не упал в обморок от вида стекающей крови, но всхлипы, рвущиеся из ее горла, были еще страшнее…

— Принцесса, — прошептал я. Я боялся дотронуться до нее — обнять. Не знал, как она отреагирует. — Иди сюда, — умолял я, опускаясь на колени. Я попытался притянуть ее к себе, но она отскочила. Оперевшись окровавленными руками о бедра, я глубоко вдохнул и склонил голову. — Это я, детка, — прошептал я. — Это Кайл.

— Кайл… — прошептала она.

— Да, принцесса, — с трудом выдавил я. — Я здесь.

Я почувствовал, как ее маленькая рука коснулась моей. Две руки обвили мою шею, она прижалась ко мне на колени. — Кайл, — всхлипывала она. — Кайл… Кайл… Кайл…

— Тсс, детка, я с тобой, — прошептал я, обнимая ее. — Я с тобой, детка. Я с тобой.

— Не оставляй меня, — прошептала она, хватаясь за меня отчаянно. Я чувствовал горячую, влажную кровь на ладони, когда держал ее щеку. Кровь текла не сильно, но все же…

Еще один шрам.

— Дай мне свою рубашку, — потребовал я, обтирая дрожащую Ли. Тед протянул мне свою рубашку, и я быстро одел ее.

— Ты… спас… о боже… Хоуп. Моя малышка… — пробормотала она.

— Тсс, детка, не говори, — шептал я, держа ее на коленях. — Просто отдыхай. Хоуп с Дереком. Она в безопасности. Ты в безопасности.

Я ненавидел эти слова.

Они казались ядовитыми.

Я понятия не имел, что он сделал с ней. Тело покрыто синяками. Лицо в крови. — Мне нужно отвести ее в больницу, — сказал я больше себе, чем кому-либо.

— Нет! — закричала Ли, содрогаясь сильнее. — Нет… нет… ни одной больницы, — всхлипнула она.

Когда я попытался отойти, чтобы посмотреть на нее, она завизжала и закрыла лицо руками. — Не смотри на меня, — прошептала. — Я ужасна.

— Ты чертовски красива, — прошептал я.

— Я монстр, — закричала она. — Все мое тело… Она царапала лицо и стонала. — Мое лицо… О боже… Я испорчена.

— Нет, — прорычал я. — Ты совершенна.

— Где твоя мать, Лиа? — услышал я Теда, а Ли закричала еще сильнее.

— Я здесь, Тед, — сказала Трейси, заходя на кухню.

Я с недоумением наблюдал, как Тед подбежал к Трейси и обнял ее. Он держал ее так, что мне хотелось отвернуться.

— Он мой отец, Кайл, — всхлипнула Ли. — Он тот парень из ее родного города.

— Тед? — спросил я, пораженный.

Ли кивнула и заплакала сильнее.

Я повернулся к ним. — Ты что, серьезно? — спросил я, сверля взглядом Теда. — Ты ее отец?

Он кивнул один раз. — Прости, Лиа, — сдавленно сказал он. — Я подвел тебя.

— Дай мне понять, — рявкнул я. — Ты наблюдал, как она умирает после стрельбы и знал, что есть шанс, что ты можешь быть подходящим донором? — Я качнул головой с отвращением. — Как ты мог это сделать? Как ты позволил ей жить в том доме? Какой ты человек?

— Я пытался защитить Трейси, — устало сказал он. — Ты должен понимать лучше всех, Кайл, как далеко может зайти человек, чтобы спасти женщину, которую он любит.

— Не когда это значит позволить женщине, которую я люблю, умереть, — прорычал я. — Мора знает об этом?

— Нет, — пробормотал Тед. — Я был с Де… Трейси большую часть подростковых лет. Когда ее родители умерли, и она переехала, я обратился к Море… — Тед покачал головой и вытер лоб. — Ты должна понять, я искал Трейси повсюду, — с трудом сказал он. — К тому времени, как мы встретились снова, у меня была жена и ребенок.

— Она была моей сестрой, — всхлипнула Ли.

— Да, — тихо сказал Тед. — И она безумно любила тебя, Лиа.

— Я не знала, что у него есть семья, Лиа, — всхлипнула Трейси. — Я не знала о Кэм и Море, клянусь.

— Она говорит правду, — тихо добавил Тед. — Я солгал ей, чтобы завладеть ею. А потом я следовал за ней…

— Пожалуйста, не ненавидь меня, Лиа, — всхлипнула Трейси. — Я так тебя люблю…

— Хватит, вы оба, — рявкнул я. — Заткнитесь на секунду и дайте ей дышать.

— Прости, Кайл, — шепнул Тед.

— Не извиняйся передо мной, — плюнул я. — Каждое чертово «извини», которое ты скажешь в своей жизни, должно быть сказано Ли, Кэм и Море…

— Дел…ия, — закашлялся Джимми, медленно опираясь на стену. Я хотел пошевелиться, но Ли вцепилась в меня, как обезьяна. — Помоги…

— Что с ним? — всхлипнула Ли, пряча лицо в мою шею. — Заставь его замолчать…

— У него сердечный приступ, — ответил Тед, без малейшей тени сочувствия.

Я потянулся за телефоном, но Трейси выхватила его из руки. — Не делай этого, — прошипела она. — Пусть умрет.

— Но…

— Кайл, — твердо сказала Трейси. — Тебе нужно уходить отсюда.

Я покачал головой. — Мы не можем просто оставить…

— Трейси права, — рявкнул Тед, переводя взгляд на меня. — Ты должен взять жену и бежать. Убирайтесь отсюда и не возвращайтесь домой, пока я не позвоню. Сделай это сейчас, Кайл.

Встав на ноги, я поднял Ли на руки и, впервые в жизни, сделал ровно то, что мне сказали.

Я побежал.

ГЛАВА 30

Ли

Я лежала на боку, наблюдая, как ночь постепенно окутывает небо.

Я не могла вспомнить день.

Я не знала время.

Единственное, что я чувствовала — это страх.

Кайл то сидел на краю кровати, то ходил по комнате. Наконец, спустя, казалось, вечность, зазвонил его телефон.

— Да, — услышала я, как он шепчет, а через несколько минут — звук закрывающейся двери мотеля, когда он вышел. Я с трудом поднялась на сиденье и следила за дверью, пока он не вернулся.

— Ну? — я не была уверена, хочу ли я это знать. Я не могла вынести знание. Никогда в жизни я так не боялась за кого-то, как в этот момент.

— Он мертв.

— Нет! — закричала я, вскакивая с кровати и бросаясь к нему. Он поймал меня в объятия и крепко держал. — Я не дам им тебя забрать, — плакала я, сжимая кулаки в его рубашке. — Я не дам, Кайл. Ты спас меня. Все. Ты спас меня.

— Никто меня не заберет, — шептал он.

Отводя мое лицо, чтобы увидеть мое выражение, Кайл поцеловал меня в лоб. Я содрогнулась от нежности его прикосновения. — Я не оставлю тебя. Никогда.

— Тебя арестуют, Кайл, — плакала я. — Твои отпечатки… кровь…

— Я не убивал его, Ли, — шептал он, выдыхая дрожащим дыханием. — Это был сердечный приступ. Они сказали… — он замялся и провел ладонью по лицу. — Он умер от сердечной недостаточности.

Кайл отступил назад и рухнул на кровать, а я обвила его собой, цепляясь за него изо всех сил. — Твоя мать отпущена из полицейского участка, — шептал он. — Она объяснила, что произошло — рассказала им, что он с ней сделал.

— Она в порядке? — шептала я, ужасаясь за нее. Я знала, что она лгала мне, но не могла злиться. Я ее любила…

— Все в порядке, детка, — устало прошептал он. — Ее осмотрели, и ей не предъявляют обвинений.

— Правда?

— Он изнасиловал ее, Ли, — с трудом выдавил Кайл. — Его сперма была внутри нее, а Тед взял вину за синяки Джимми на себя. Нас не упомянули. Мы в порядке, я обещаю. Ты в безопасности.

— А ты? — прошептала я.

Он кивнул. — Да, детка, я в безопасности.

— Думаешь, мы могли бы найти ножницы? — спросила я.

Кайл нахмурился. — В аптечке под раковиной есть, — тихо сказал он. — Я видел, когда брал стерильные салфетки для твоего лица.

— Мне нужно, чтобы ты их срезал, — сказала я, указывая на слипшиеся пряди волос на голове. — Пожалуйста, — всхлипнула я. — Мне нужно обработать раны, и это так больно.

— Хорошо, детка, — шептал он. — Я все исправлю.

Медленно, с крайней осторожностью и нежностью, Кайл начал стричь мои волосы, срезая остатки моих длинных локонов, пока они не упали к моим ногам. Затем он обработал мои волосы антисептическими повязками.

— Как выглядит? — спросила я сквозь сжатые зубы. — Сильно обожжено?

Он молчал так долго, что я подумала, будто все ужасно, и он не хочет говорить. Потом прошептал: — Ожоги не такие серьезные, как я думал. — Он вздохнул и уткнулся лицом в мою шею. — Я так чертовски тебя люблю, — шептал он мне на шею. Его пальцы жгли кожу, и я хотела этого ожога. — Пойдем со мной.

Я последовала за Кайлом в ванную, он включил душ. Он посадил меня на унитаз и опустился на колени передо мной. — Детка, — шептал он. — Мне нужно знать… Он… он насиловал тебя?

Я покачала головой, слезы катились по щекам. — Ты пришел вовремя. — Я приложила руку к его щеке и стерла слезы большим пальцем. — Ты спас меня.

Я никогда не слышала, чтобы мужчина так облегченно вздыхал, как Кайл в этот момент. — Позволь мне вымыть тебя, детка, — прошептал он. — Позволь мне смыть все это.

КАЙЛ

— Она была моей сестрой, Кайл, — с трудом выдавила Ли, голос ее дрожал от боли. — Кэм была моей сестрой… как с этим справиться?

— Это ничего не меняет в том, как ты любила Кэм и как она любила тебя, — сказал я, не зная, что сказать. Весь мир Ли перевернулся за последние двадцать четыре часа. Моя жизнь тоже была перевернута. Господи… — Вы обе любили друг друга как сестры. Не позволяй этому изменить ваши воспоминания…

— Ты бы убил его ради меня, — всхлипывала Ли, пока я держал ее под струей воды. — Ты бы сделал это для меня.

— Я говорил тебе раньше, — прошептал я, прижимая ее к себе, усиливая объятия. — Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя, Ли Картер. Я бы свернул весь мир ради тебя.

— Займись со мной любовью, Кайл, — прошептала она, прижимаясь ко мне грудью. — Смой все это. Очисти меня.

Мое тело содрогнулось, когда я поднял ее на руки и открыл дверь душа.

— Нет, — прошептала она, прижимая руку к двери, чтобы остановить меня. — Сейчас. Здесь. Мне нужно прямо сейчас.

— Я не хочу причинять тебе боль, — признался я.

Она была ранена.

Я чертовски знал это…

— Мне нужен мой муж, — умоляла она. — Мне нужен мой муж внутри меня. Ни одно твое прикосновение не причиняет мне боль. Они исцеляют меня.

Я сел на пол душевой, поднимая ее себе на колени. Она прижалась к моему члену, и я вошел в нее.

Я не был уверен, правильно ли это.

Я остался неподвижен и ждал, что она сделает следующий шаг.

— Никто, — всхлипывала она, наклоняясь вперед и прижимаясь ко мне. — Никто не имеет права это отнять. Я отдала это тебе. Никому другому. Никогда никому другому.

Обнимая ее, я прижал к себе. — Я так чертовски тебя люблю.

— Я твоя, — плакала она, пряча лицо в моей шее. — Только тебе позволено это делать, Кайл.

— Я знаю, детка, — успокаивал я ее, держа при себе. — Я знаю.

— Я беременна, Кайл, — призналась она. — Доктор Майклс сказал мне сегодня утром. Шесть недель.

Мое сердце подпрыгнуло, а затем остановилось в груди.

О нет…

Господи, нет…

— Ли, — сказал я максимально спокойно, хотя внутри все бурлило. — Нам нужно отвезти тебя в больницу, детка. — Поднимая ее с колен, я помог нам встать. — Ты должна увидеть врача прямо сейчас.

— Со мной все в порядке, Кайл, — сказала она. — Я уверена. — Прижала руку к животу. — Я его защитила, — прошептала.

— Я уверен, ты защитила, детка, — сказал я, помогая ей выйти из душа и завернув в полотенце ее хрупкое тело. — Но я не собираюсь рисковать.

— Господи, ребята, — закричал Дерек с облегчением, как только я открыл входную дверь нашего дома и помог Ли войти, держась за ее талию.

Мы прямо из мотеля поехали в больницу, и облегчение, которое я ощутил, когда врач в приемном отделении подтвердил, что она все еще беременна, было огромным. Я не знал, что сказать. Я был чертовски счастлив, но после всего, что случилось сегодня, я сомневался, что Ли захочет праздновать…

— Ты в порядке? — спросил он.

Дерек подбежал к нам, обнял нас обоих и содрогнулся. — Майк рассказал мне все, — с трудом выдавил он. — Я никогда в жизни так не боялся, ребята. — Его взгляд встретился с моим, и я молча кивнул, показывая, что я в порядке.

— Он мертв, — прошептала Ли, позволяя Дереку держать ее. Я чувствовал только облегчение от этого факта. После того, что сделал Джимми, я волновался, что она снова будет бояться мужчин. — Это была ловушка, — всхлипывала она, обвивая Дерека за шею. — Все изменилось, Дерек…

Отпустив ее, я отошел, дав им пространство. Мне нужно было увидеть Хоуп. Я должен был. Когда я открыл дверь ее детской и увидел, как она спокойно спит в кроватке, глаза наполнились слезами. Господи…

Сегодня я мог потерять все.

Когда я вернулся в коридор, я посмотрел через дверь в гостиную и увидел Ли на диване с стаканом воды в руках.

— Он говорил правду? — тихо спросил Дерек, подходя ко мне. — Ты подписал все своему отцу?

— Каждую последнюю копейку, — прошептал я. — И я понятия не имею, что теперь делать, чувак.

— Придумаешь план, — мягко сказал Дерек. — Ты всегда это делаешь.

— Ли беременна, — сказал я ему.

— Я знаю, — вздохнул он. — Я просто надеюсь…

— Это больше не повторится?

— Да. — Дерек содрогнулся.

— Как ощущения от отцовства? — спросил я, отчаянно пытаясь отвлечь себя от страха, что Ли снова потеряет ребенка.

— Я исправлю все, Кайл, — сказал Дерек серьезно. — Мой сын заслуживает нормальную семью, и он ее получит.

— Удачи с Карен, чтобы она согласилась, — я хмыкнул без юмора.

— Не должно быть слишком сложно, — сказал он. — Учти, она сейчас в моей постели внизу.

Я вздрогнул. — Серьезно?

— Я пообещал Джордану, что буду рядом, — ответил Дерек. — Это обещание распространяется и на его мать.

— Ты уверен, что готов к этому? — спросил я. — К обязательствам и ответственности?

— Ну, — хмыкнул он. — Я давно предан и посвящен твоей семье. Думаю, пора сосредоточиться на своей.

— Молодец, чувак, — прошептал я.

— Да, — вздохнул Дерек, похлопав меня по спине. — Я иду спать. Вам тоже стоит.

Я дождался, пока закроется дверь в подвал, и присоединился к Ли в гостиной. — Привет, принцесса, — сказал я мягко, усаживаясь на диван рядом с ней и поднимая ее к себе на колени. — Ты в порядке?

— Я в порядке, Кайл, — прошептала Ли, прижимаясь ко мне. — Просто немного ошеломлена.

Я ее понимал… — Мне нужно тебе кое-что сказать, — признался я. — Ты должна это знать, но не переживай, хорошо?

— Что? — спросила Ли мягко.

— Ты думаешь, мы были бы вместе, если бы встретились при других обстоятельствах? — спросил я грубым тоном, не давая ей ответить. — Ты могла бы полюбить меня, если бы у меня ничего не было?

— Ты… как ты… — Она качнула головой в недоумении.

— Я нищий, Ли, — признался я, голос дрожал. — Я подписал все отелей Дэвиду, я отдал все. Все, что у меня было, кроме Тиртиф Стрит.

Закрыв глаза, я выдохнул с трудом. — Все закончилось, принцесса.

— Я люблю тебя, — просто сказала она. — Не твой кошелек.

— Я знаю, детка, — пробормотал я. — Но есть Хоуп, и ты снова беременна, и я хочу, чтобы у тебя было все. — Я качнул головой в отвращении. — Мы оба знаем, что значит вырасти без ничего. Я не хочу этого для наших детей, и точно не для тебя. — Мое тело содрогнулось. — У меня нет плана, Ли, — грубо признался я.

— У меня есть, — прошептала она, наклонившись и схватив письмо с журнального столика, толкнув его мне в руки.

Черт возьми.

— Ну ты и сюрприз, — я хмыкнул, глядя на банковскую выписку Ли, показывающую сто тысяч долларов сбережений. — Я совсем забыл об этом.

— Я берегла, — сказала она гордо. — Каждую копейку. — Она прикрыла моей рукой мою. — Бери. Я доверяю тебе.

Она повернулась ко мне в объятиях, прижала мои лицо к своим маленьким ладоням и прошептала: — Я пойду за тобой до конца света. — Наклонилась и мягко поцеловала меня, прежде чем отвести. — Давай сделаем наше следующее место приключением.

— Придется начинать с нуля, детка, — сказал я. — Это будет непросто.

— Ты никогда не боялся работы, Кайл, и я тоже, — спокойно возразила она. — Мы справимся. Мы команда.

— Я люблю тебя, Ли, — прошептал я.

— Я люблю тебя тоже, Кайл, — мягко ответила она. — Мы выживем, — добавила она. — Мы всегда выживем.

ГЛАВА 31

Ли

Месяц спустя

Стоя перед зеркалом, я заставила свои глаза встретиться с отражением. Женщины, смотрящей на меня, я не узнавала, но в каком-то смысле я черпала покой из этого осознания.

Поднеся руку к щеке, я провела пальцем по жесткому, злому шраму, тянущемуся от скулы до челюсти.

Мои пальцы скользнули по маленьким корочкам, разбросанным по лбу.

Сняв с волос мягкий шелковый платок, я позволила ему скользнуть сквозь пальцы и глубоко вдохнула, прежде чем изучить свое новое отражение.

Я была не совсем лысой, скорее как у Карен стрижка «пикси», но участки, где волосы полностью сгорели, оставили темные ржавые корки и чешуйки.

Руки опустились, устроившись на животе, и я улыбнулась. Жизнь, которая текла от моего сердца к сердцу в моей утробе, давала мне силу. Она давала мне мужество. Мужество принять новый путь, на который встала моя жизнь. Она давала ясность.

Он не победил.

Глубоко вдохнув, я смаковала вкус воздуха в легких. Я наслаждалась ощущением, как сердце гонит кровь по телу. Я испытывала необычайное удовольствие от мягкости ковра под ногами, от пульса на кончиках пальцев и способности шевелить пальцами ног.

Качаясь из стороны в сторону, я выдохнула с горько-сладким удовлетворением, наслаждаясь теплом солнечных лучей, пробивавшихся сквозь окно нашей спальни, принося новый день. Еще один день на этой земле. В этой жизни я была здесь. Я справилась. Мои демоны были побеждены. Мое тело приняло на себя главный удар их атаки, но мой разум выжил, и я навсегда буду смотреть на светлую сторону.

Прикусив нижнюю губу, я позволила себе чувствовать без страха…

Две руки обвили меня за талию, опираясь на мои руки на животе, и чувство счастья внутри меня взлетело в состояние эйфории. Прислонившись спиной к его груди, я сосредоточилась на ощущении его сильного сердца, на его теплой коже, на огромной любви, которая нас окутывала.

Мой герой.

Моя спасительная нить.

Такой, каким он всегда был.

Открыв глаза, я встретила его голубые глаза. Наши отражения переплелись, как и наши сердца — наши жизни. Ямочка на его щеке. Его запах…

— Красавица, — прошептал он. Я наблюдала, как его глаза скользят по моему телу. В них не было ужаса или отвращения, только глубокий взгляд жажды.

Взгляд любви.

ДЕРЕК

— Во сколько Кайл должен нас забрать? — спросила Карен, сражаясь с моим старым одеялом, прежде чем запихнуть его в черный мусорный пакет.

— Примерно час назад, — усмехнулся я. — А это значит, что Ли с ним, и он, вероятно, задержится еще часа на три.

Я издал визг тормозов, отчего у Карен глаза округлились.

— Среди бела дня? — приподняла она бровь, скептически глядя на меня. — Они бы не осмелились.

— Карен, — усмехнулся я. — Поверь мне, белый день этих двоих никогда не смущал.

— Звучит как слова человека, которому пришлось пережить не одно зрелище, — поддразнила она.

— Скорее четыре или пять, — пробормотал я, мысленно стирая из памяти картину голой задницы Кайла, врезающейся в Ли. — Прелести жизни с молодоженами…

Я почесал затылок. — Хотя забудь про молодоженов. Они такие с самой первой встречи.

— Они правда очень любят друг друга, да? — мечтательно спросила она.

— Да, милая, очень, — ответил я, ухватившись за край матраса и приподняв его с кровати. — Честно, я не думаю, что его сердце может биться без ее… и наоборот.

Я покачал головой и вздрогнул. — Это как смертный приговор.

— Это редкость, — поправила меня Карен, складывая старые джинсы и засовывая их в пакет с одеялом. — То, через что они прошли и что пережили. То, что они сделали, чтобы защитить друг друга… их любовь экстремальна. Интенсивная, эмоциональная и невероятно смиряющая. Это та любовь, о которой читаешь в сказках.

— Или видишь в фильмах ужасов, — возразил я, совершенно не соглашаясь с ее теорией. Если она и правда считала жизнь Кайла и Ли сказкой, то витала где-то в облаках.

— Тоже верно, — признала она с легкой улыбкой. — Но они дают мне надежду.

Я стащил матрас с кровати и прислонил его к стене.

— Надежду на что?

— На тебя, — просто ответила она, и по моему телу пробежала дрожь. — На нас.

— Карен, я… — слова, которые она хотела услышать, застряли у меня в горле. — Я… я… они тоже дают мне надежду, — добавил я неуклюже, чувствуя себя идиотом. — Я…

Я попытался снова, но это чертово слово застряло в горле.

— Я знаю, как ты ко мне относишься, Дерек, — тихо прошептала она. — Ты это показал. Слова придут со временем.

Я резко выдохнул и заставил себя озвучить то, что чувствовал. Она заслуживала этих слов. Она и была этими словами. Она подарила мне лучший месяц в моей жизни, и я, черт возьми, не мог дождаться, когда перееду к ней и Джордану.

— Я любил тебя, когда ты была худой шестнадцатилеткой, — выдавил я. — И люблю тебя сейчас.

Груз, который я носил целый месяц, свалился с плеч, и мне показалось, что последний кусочек моего пазла наконец встал на место.

— Наконец-то! — вскрикнула она, перепрыгивая через груду хлама между нами и бросаясь мне на шею. — Я тоже тебя люблю, Дерек Портер, — сказала она, поглаживая мою щеку.

Поднявшись на носочки, она мягко поцеловала меня в губы, а затем призналась:

— Я никогда не переставала.

Смущенно улыбаясь, я провел рукой по волосам.

— Я подарю тебе сказочную любовь, которая переплюнет любовь Ли… — я осмотрелся вокруг на бардак. — Как только ты поможешь мне прибраться.

— Класс, — усмехнулась она, хлопнув меня по груди. — Пойду принесу еще пакеты.

Она вышла из моих объятий, и я с невесомым спокойствием смотрел, как она, напевая, вышла из комнаты — причем не совсем себе под нос.

Узнав мелодию свадебного марша, я фыркнул и крикнул:

— Это намек?

— А это предложение? — донеслось в ответ.

Покачав головой, я рассмеялся, но смех оборвался, когда мой взгляд упал на простой белый конверт, лежащий на кровати.

Какого черта? Я не помнил, чтобы прятал там деньги.

Разорвав конверт, я вытащил листок, скомкал пустой конверт и бросил его на пол.

Я опустился на кровать — ноги подкосились, сердце колотилось в груди, когда я понял, чей почерк был на бумаге…

28 июня 2013 года

(Я датирую это письмо, потому что, боже, кто знает, когда ты снова перевернешь свой матрас! P.S.: Пожалуйста, переверни его после того, как прочтешь это. Он воняет.)

Дерек,

Есть так много всего, что я хочу тебе сказать. Так много всего, что мне нужно объяснить, но, как ты, наверное, догадался, я трус и пишу все это, вместо того чтобы сказать тебе лично. Потому что если бы я должна была встретиться с тобой прямо сейчас, я бы, наверное, расплакалась и умоляла бы тебя простить меня, а это было бы нечестно по отношению к нам обоим. Я хочу, чтобы ты меня простил… конечно, я хочу твоего прощения, но не до того момента, пока ты не узнаешь правду… пока я не дам тебе ответы, которые ты заслуживаешь.

Ты был прав, когда сказал, что я не была собой в январе, дорогой, и ты был прав еще в одном. Я не влюбилась в Майка. Я не влюблена в Майка и не выбрала его вместо тебя. Наверное, это не имеет смысла, и я, наверное, все порчу, рассказывая это сейчас, но я больше не могу лгать себе, дорогой, а ты заслуживаешь правду.

У меня так много секретов, Дерек. Они меня разрушают, и тебе нужно это знать… О боже, не могу поверить, что пишу это… Наверное, лучше начать с самого начала:

Помнишь, когда мы впервые встретились? Я ответила на объявление, которое ты и Кайл повесили на студенческую доску объявлений в C.U.:

ТРЕБУЕТСЯ: Женщина-сожитель с хорошей фигурой, для совместного проживания с двумя первокурсниками. Желательно одна, курящая, и БЕЗ ДРАМ. Звонить Дереку 555—38474

Помню, как я позвонила тебе, чтобы проверить, такой ли ты засранец, как подразумевалось в объявлении, и, как оказалось, такой и был. Я влюбилась в твое чувство юмора по телефону в тот день. И когда я переехала, я не видела Кайла или других парней. Мое сердце остановилось, когда я впервые увидела тебя.

Твои глаза!

Дерек, ты должен знать, что у тебя самые завораживающие зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Мне было восемнадцать, и когда ты смотрел на меня, одних только твоих глаз хватало, чтобы прожечь мое сердце насквозь. И когда ты улыбнулся мне в коридоре… О, Дерек, когда ты улыбнулся, я была твоей. Я никогда не говорила тебе этого, потому что тогда особо не думала об этом, но правда в том, что я твоя с первого курса.

Ты стал моим лучшим другом, Дерек. Ты был первым мужчиной, который обращался со мной как с настоящим человеком, а не просто с моделью. Ты хотел меня настоящую, внутреннюю, и ты заставлял меня это знать. Ты бросал мне вызов каждый день. Ты относился ко мне как к равной, заставлял чувствовать себя единственной девушкой на свете, заставлял меня смеяться до боли в боку над твоими шутками, я набирала четыре фунта от твоей готовки, а потом ты нанес удар в самое сердце, когда проиграл тот дурацкий спор в ночь моего дня рождения. Ха, ты всегда был ужасен в покере. Я до сих пор не верю, что ты это сделал… Мне так нравилось, что когда ты спросил, почему я выбрала пингвина, ты не рассмеялся. Ты даже не протестовал. Я была поражена. Я помню, что ты сказал, когда я объяснила свой выбор животного. Ты сказал… ты сказал, что не против, чтобы я оставила свой след на твоей заднице — что тебя не волнует, потому что однажды ты оставишь свой след на моем животе нашими детьми… А потом ты вышел на улицу, перепрыгнул через садовую стену и украл камешек с соседского двора.

У меня он до сих пор.

Он в моем кармане, пока я пишу это. Наверное, это заявление ведет меня к моему признанию…

Я многому научилась за последние несколько месяцев. Я поняла, что время не лечит. Оно лишь держит рану открытой. Правда лечит. Так вот моя правда…

Помнишь, когда мы ели те сомнительные ягненковые кебабы по дороге из Луизианы? Мы оба два дня подряд тошнили… Я же тебе говорила, что место выглядит гадко, но ты меня не слушал… Извини, я отвлекаюсь… Пищевое отравление, наверное, повлияло на мою таблетку. Я была беременна в январе, Дерек, и, как ты, наверное, догадался, сейчас уже нет.

У меня был аборт, Дерек.

Я прервала нашу беременность, и я не могу это отменить. Я не могу исправить то, что сделала. Если бы могла, сделала бы, но так не работает. Пожалуйста, не переставай читать. Я знаю, что ты злишься, но прошу тебя дочитать это письмо.

Мне жаль. Мне так жаль. Я ужасно, ужасно извиняюсь… Я знаю, что нет слов, чтобы загладить это. Я понимаю это и не ищу сочувствия. Мои действия непростительны. Ты, вероятно, никогда больше не захочешь меня видеть — и это понятно. Я понимаю, если ты меня ненавидишь. Но тебе нужно знать мои причины… нет, мои оправдания. Это самое честное слово. У меня не было причин. У меня были оправдания.

Я узнала за день до Рождества, что задержка менструации была пару дней, и утром на вечеринке сделала тест. Я собиралась тебе сказать, хотела сказать, но потом Ли заболела, Кайл пропал, а ты так разозлился на Кайла за то, что он был, и я цитирую, “чертовски безответственным”… Все, о чем я могла думать тогда: «Ли и Кайл ждут ребенка. В их возрасте. В нестабильных отношениях». Помню, как ты часами ругался на Кайла за то, что он был без защиты. Ты был так возмущен его поступком, что я едва могла крикнуть: «Сюрприз, я тоже беременна». Ужас… Мы стояли на пороге выпуска. У нас было удивительное будущее, а все это испортили кебабы и один телефонный звонок…

Утром после Нового года, утром, когда я взорвалась на тебя (я знаю, ты помнишь это утро, потому что после того, как я бросила твой телефон тебе в голову, я вернулась в твою комнату, разрезала задницу твоих лучших джинсов и накормила Брюно твоей полкой с едой, а заодно сожгла твое задание по философии), я собиралась тебе сказать. Когда я наконец собралась с духом, чтобы рассказать (я думала, что лучше сказать это, пока ты в душе, потому что если ты вспотеешь, вода остудит тебя), зазвонил твой телефон. Держись…

У тебя есть ребенок, Дерек. Девушка из твоего родного города в Айдахо утверждает, что ты отец ее трехлетнего сына. И это правда. Я знаю это. Я слышала это в ее голосе. Ее слова были жестокими, пыткой для слуха, но она говорила только правду. Она знает о тебе вещи, Дер, которые заставляют меня задуматься, насколько близки вы были до того, как встретили меня. Я знаю, что она любит тебя, Дерек. Она сказала мне это, когда я ее отругала. Она рассказала мне все. О том, что ты знаешь ее всю жизнь. О том, что твои родители лучшие друзья, а ты лучший друг ее брата. О том, что она совершила ужасную ошибку, скрывая правду, и была готова бороться за тебя. Что отпустить тебя было ее величайшим сожалением. Что ей “жаль”, если это меня задело, но ты должен был выбирать. Меня или ее и твоего сына. Твоего сына… Я поняла, что потеряла тебя в тот момент, когда она упомянула твоего сына. Ты был потерян для меня. Я потеряла волю бороться за наши отношения. Каждое сомнение, тревога и неуверенность, что я когда-либо испытывала к себе, вылезли наружу, и все, о чем я могла думать: как я могу конкурировать с ней? Как я могу удержать его? В моем представлении я ничего не могла сделать, чтобы превзойти это.

Если бы у меня был один день, чтобы все изменить, это был бы он. Мне не стоило отвечать на твой звонок. Я бы хотела забыть то, что она сказала. Я не собиралась говорить тебе о ней, потому что так злилась на тебя — я даже удалила твой список звонков, чтобы ты не увидел ее номер — за то, что ты разрушил наше будущее. За то, что дал ей то, что ты обещал мне. И за то, что украла мою сказку. Хотя ты еще не знаешь, та девушка забрала у меня кусочек тебя в то утро. Я чувствовала себя обокраденной. Она выиграла. У нее была козырная карта, а ты знаешь, какая я эгоистка. Я никогда не могла делить тебя — особенно с женщиной, которая, по ее словам, была так же влюблена в тебя, как и я…

После того как я выскочила из дома, и когда гнев и шок улеглись, я начала беспокоиться о том, что ты подумаешь, когда я расскажу тебе о мальчике, и что я беременна…

Ты подумаешь, что я сделала это нарочно, чтобы удержать тебя?

Ты подумаешь, что я пытаюсь поймать тебя?

Ты будешь ненавидеть меня за то, что я вторая женщина, которая связала тебя ребенком?

Твоя мама меня ненавидит, думает, что я шлюха, это повлияет на твой выбор?

Если бы я заболела, как Ли, и потеряла нашего ребенка, ты бы убежал в Айдахо к ней?

Я бы стала второй?

И если бы это случилось, смогла бы я с этим жить?

Я поехала в больницу и наблюдала, как спит Ли. Моя лучшая подруга, лежащая в больнице, сражающаяся за свою жизнь, за жизнь своего ребенка… Я изучала черные круги под ее глазами, думала о неизвестном будущем, которое ее ждет, обо всем, что Кайл ей натворил, и что быть второй для нее значило. Я не могла ни с кем поделиться. Мой разум зациклился на всем негативном, на всем плохом, что могло произойти. Я поехала домой, записалась в клинику, собрала вещи и уехала с Хилла.

Я знаю, что рассказать тебе, как мне было, не изменит того, что я сделала, но я была напугана до чертиков, Дерек. Я была в ужасе. Ли только что потеряла ребенка… и тут я узнаю, что у тебя уже есть ребенок. Я не думала трезво. Страх и гнев подтолкнули меня к худшему решению в моей жизни. Если это имеет значение, ты должен знать, что я жалею. Каждую секунду каждого дня. Я хотела бы сказать тебе… мне так нужна была твоя спокойная, рациональная мысль. Я была так расстроена, зла и напугана. Ничто не было логично в моей голове. Я действовала импульсивно и разрушила всю свою жизнь — позволила своей ревности и неуверенности разрушить мое будущее…

Я была так опустошена после. Так жестока. Я выплескивала свою боль на вас всех. Я была полной стервой с тобой и Кайлом… Я сознательно обижала Ли из-за ревности. За ее силу. Я ненавидела себя за свою слабость. Я приняла решение, которое не могла обдумать и не могла отменить… Я наблюдаю, как ты с Хоуп, когда думаешь, что никто не смотрит, и мое сердце сжимается так сильно, потому что это должно было быть нами. Это могло быть нами, Дерек… Ты не из тех мужчин, кто убегает от ответственности. Ты никогда не был таким, и я всегда это знала. Я должна была это знать. Я должна была верить в тебя.

Я должна была верить в себя… Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я безумно влюблена в тебя, Дерек Эндрю Портер. Если бы я могла написать целую страницу «я люблю тебя» и «извини», я бы это сделала, но чернила в ручке заканчиваются, а то, что ты знаешь все, важнее, потому что время уходит.

Я поехала к родителям после звонка, осталась у них перед процедурой… Накануне процедуры я подслушала, как отец разговаривал по телефону. Ты не поверишь, дорогой. Он говорил с мамой Ли! Я не шучу. Сначала я думала, что схожу с ума, но потом он сказал кое-что, что вызвало воспоминания. Он называл ее Ди-Ди, и тогда я поняла. Это была она. И тогда воспоминания, о которых я даже не знала, нахлынули…

Мне было три с половиной года, когда миссис Беннет исчезла, но я ее помню. Я помню, что отец называл ее Ди-Ди… и помню, как он ее целовал. Трогал маму Ли так, как должен был трогать мою маму. Думаю, я заблокировала эти образы, дети так умеют — они устойчивы — но все вернулось, как только я услышала ее имя. Я спросила отца об этом, и то, что он сказал… до сих пор тошнит. Он сказал… Отец сказал, что Ли моя сестра.

Она моя сестра, Дерек.

Моя плоть и кровь.

Все эти годы у меня была сестра, у нее была семья, и мы об этом не знали. Я очень сильно разозлилась на отца. Ударила его по лицу и ушла. С тех пор не разговаривала с ним. Я избегала маму, потому что, насколько я понимаю, она не знала об измене — о Ли.

Я три дня жила в мотеле, прежде чем вернулась на Хилл. Мне нужно было время, чтобы осмыслить все, что узнала. Я до сих пор не чувствую себя полностью собой. Слишком много всего сразу. Я не могу это переварить, Дер. У меня есть сестра и племянница. Хоуп… Хоуп — моя плоть и кровь… О боже, Дер, если Ли выйдет замуж за Кайла (а я почти уверена, что это произойдет в любой момент), то Кайл станет моим зятем! Насколько это все запутано.

Я хочу сказать Ли. Я знаю, что должна, но не могу. Не могу сделать это с ней, Дерек. Если бы она узнала, что столько лет страдала без причины, как бы она справилась? Ее мать трусиха, а наш отец еще больше. Она не захочет этого слышать, и я не могу быть той, кто расскажет ей. Ты единственный, кто знает. Ты единственный, кому я могу это сказать. Пожалуйста, не говори ей. Она никогда не простит мать. Она возненавидит меня. Я могу многое пережить, Дерек, но Ли, ненавидящая меня, — нет. Это убьет меня. Это убивает меня сейчас, зная, что ты меня ненавидишь…

Я знаю, что нужно все исправить, и единственный способ, который я могу придумать — оставить вас в покое. Так что я уезжаю, дорогой. Забронировала билет в Дублин и улетаю сегодня. Одна. Больше никакого Майка. О боже, Дерек, у меня столько сожалений. Но главное, что ты должен знать — я не ушла к Майку. Он был плохим выбором, под влиянием алкоголя и чувства вины. После того, что я сделала, я знала, что не заслуживаю тебя. Я также знала, что не смогу принять твоего сына. Это эгоистично, но это правда. Она сказала, что переезжает в Боулдер, и мне пришлось отделиться от тебя. С момента, как она постучала в нашу дверь с твоим ребенком, я не могла с этим справиться. Так я тогда чувствовала. Сейчас так не думаю. Я поняла, что нет ничего, чего бы я не сделала или не смогла пережить, чтобы быть с тобой… Я использовала Майка как побег. Он был более легким вариантом. Тогда мне нужно было, чтобы ты меня ненавидел, и твоя ненависть за ложь казалась легче, чем за правду…

Пожалуйста, присматривай за Ли, пока меня нет. Чувствую, Рэйчел вернется. Та сумасшедшая девчонка должна быть закрыта, прежде чем она кого-нибудь убьет. Знаю, звучит странно, но у меня есть чувство тревоги в желудке. Боюсь за нее, Дер. Она всего лишь ребенок, у которого есть ребенок, которая влюблена во взрослого ребенка.

Так вот моя правда. Я ушла, чтобы защитить тебя от меня… чтобы ты никогда не узнал, что я сделала. Я надеюсь, это письмо даст тебе хоть какое-то чувство покоя. Я также надеюсь, что когда ты прочтешь это, найдешь в своем сердце способ простить меня и использовать билет. (В конверте есть билет, я знаю, что ты его скомкал и выкинул на пол.) Если не сможешь, я пойму. Но я очень надеюсь, что сможешь, потому что я действительно не вижу будущего без тебя. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Дерек. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь любви и доброты, и женщину, которая будет обожать тебя так же сильно, как я. Но если придет время, когда ты сможешь любить меня снова, или хотя бы взглянуть на меня, я буду ждать. Я положила камешек, который ты мне дал, в конверт в надежде, что ты вернешь его мне. Я никогда не перестану искать твое лицо в толпе. Каждую ночь, засыпая, я буду думать о тебе. Закрою глаза и буду улыбаться, потому что мечтаю о твоих зеленых глазах.

Прощай, дорогой,

Я люблю тебя и так извиняюсь,

Кэмрин xx

P.S.: Можешь сказать Ли, что мне жаль за фотографии, которые я отправила на ее телефон вчера? Она поймет, о чем речь… О, и скажи Кайлу, что я знаю, что он сделал с моим шестисотдолларовым аппаратом для электролиза. (Я знаю, что ты помогал ему его сломать, но я люблю тебя больше, чем его, так что прощаю.) Скажи ему, что это ужасно, и в качестве искупления ожидаю, что их следующий ребенок (а давай признаем, он, вероятно, зачинит ее до того, как мой самолет приземлится) будет назван в мою честь. Мальчик или девочка. Без исключений.

И на будущее, ради всего святого, не используйте электрические приборы с водой. Мне плевать, как весело вы думаете это, шокируя друг друга и крича “чисто”. Это не смешно, это глупо, опасно, и кто-то взорвет дом — или друг друга. Держитесь подальше от гелиевых шаров на вечеринках Диксона (ты знаешь почему), о, и если Кайл вызовет тебя дотронуться вилкой до тостера, не делай этого снова. Ты не “трус” за то, что говоришь нет, и не позволяй ему втянуть тебя в глупость. Знаешь, насколько он убедителен… Черт, чернила почти закончились…

Люблю тебя, Д.

Х. x

— Дерек, что это? Дерек, что случилось?

Я слышал, как Карен обращается ко мне, но кровь, гудящая в моих жилах, заглушала ее голос, заглушала всю логику и здравый смысл.

Я сидел, застыв на старой кровати, держа в руках письмо Кэм. Пальцами я проводил по ее почерку. Опустив голову, я наклонился вперед, положил локти на колени, мои глаза были прикованы к листу А4 с ее последними словами. «Я люблю тебя… Я была беременна в январе… Я сделала аборт… Ты мой пингвин… Я буду ждать…»

Ее слова кружились у меня в голове, пока я не почувствовал, что вот-вот взорвусь. Что за черт? Я не мог это осознать. Она никогда не переставала меня любить? Она умерла, все еще любя меня?

Я взглянул на смятый конверт, но не пошевелился, чтобы поднять его.

Не мог.

Билет на самолет. Дублин. Мое будущее. Наше будущее. Черт побери…

В моей голове мелькнуло лицо Джордана, и я вздрогнул. Черт возьми. Как мне с этим справиться? Что мне делать с этим письмом?

— Господи, Кэм, — прошептал я, сжав глаза, все еще чувствуя, как слезы скатываются по щекам. — Почему ты все еще делаешь это со мной?

— Что насчет Кэм? — Карен подошла ко мне. Расставив колени, она встала на колени между ними и приложила руки к моим щекам. — Дерек, поговори со мной, — умоляла она, ее карие глаза были полны заботы.

— Ты ей сказала? — смог выдавить я, стараясь не оттолкнуть ее.

— Нет, — прошептала она. — Я даже не знаю, о чем ты говоришь.

Вдруг ее руки на моей коже заставили меня чувствовать себя грязным. Ее прикосновение вызвало у меня дрожь. «Лгунья», — шипел мой разум. Лгунья.

Отошел от ее прикосновения, выпрямил спину и уставился на то место, где она стояла на коленях. — Ты сказала Кэм?

— Ч-что? — заикалась она. — Почему ты о ней…?

— Ты сказала Кэм, что у меня есть сын, прежде чем сказала мне? — потребовал я, молясь, чтобы она сказала правду. Дала надежду, что мы как-то сможем пережить это.

Мне нужна была правда.

Я заслуживал правду, а не еще одну чертову лгунью. Голос Джордана, зовущего меня «папа», заставил меня дать ей еще один шанс признаться. Иметь хоть какую-то веру в меня. — Ты сказала моей девушке, что я отец твоего ребенка, прежде чем сказала мне?

— Конечно, нет, — ответила она нервным тоном. — Я ее не знала.

— Ты уверена? — спросил я тихо, словно сам не узнавал свой голос. — Ты абсолютно уверена, что никогда не говорила с Кэмрин Фрей? Никогда?

— Клянусь жизнью, я не говорила, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Обещаю, Дерек, я никогда с ней не говорила, — поклялась она, и мое сердце умерло в груди.

Я резко оттолкнул ее, вскочил на ноги и отошел от незнакомки перед глазами. Бросив ей письмо, сжал руки в кулаки и шипел: — Читай.

— Я не хочу… — начала она, но я прервал ее, не в силах слушать еще одно ее слово.

— Читай чертово письмо! — рявкнул я, грудь тяжело вздымалась. — Читай!

С дрожащими пальцами я наблюдал, как Карен раскрывает письмо. Я держал взгляд на ее лице, ожидая, когда ее выражение лица дрогнет — когда она поймет, что я знаю. Это проявилось в слабом протесте. — Это было не так, — протестовала она. — Я не знала…

— Я спрошу еще раз, — сказал я спокойно. — Ты. Сказала. Кэм. О Джордане?

— Да, — призналась она, глаза наполнились слезами. — Но я не хотела…

Я отступил к стене и позволил себе опуститься на пол. — Ты лгала мне, — прошептал я, глядя ей в глаза. — Снова.

— Я не хотела тебя обманывать, — рыдала она, голос был паническим. — Я просто не видела смысла говорить о том, что тебя разорвет.

Она поползла ко мне и схватила мою руку. Я отдернул ее. — Дерек, ты был так хрупок, — плакала она. — Ты был так сломлен… и я… я не хотела разрушить твое восстановление.

— Ты сделала это специально? — спросил я, не узнавая собственного голоса. Он был пустым, безэмоциональным. — Ты хотела мести, Карен? Чтобы увидеть, как я страдаю? Чтобы заставить меня болеть, потому что ты чувствовала, что я оставил тебя? Ты хотела, чтобы я истекал кровью?

Карен вздрогнула, но я не обнимал ее. Не утешал. Мне было все равно. Все чувства, которые я к ней испытывал, испарились, не из-за откровения Кэм, с которым я мог справиться, а из-за ее лжи. Потому что она могла смотреть мне в глаза, лгать мне в лицо и жить с этим. — Убирайся, — прошептал я. — Сейчас.

— Дерек, — всхлипывала она. — Не… пожалуйста, не делай этого.

— Отойди от меня к черту, — зарычал я, заставляя себя встать и отойти. — Мне нужно, чтобы ты отошла, прежде чем я скажу то, что тебе не захочется услышать.

— Прости, — плакала она, цепляясь за меня. Я стоял, застыв, не давая ей ни дюйма. Я не поддамся.

Не в этот раз.

Никогда снова.

Единственные две женщины, которым я когда-либо доверял сердце, причинили мне боль — так, что я понял: больше никогда не повторю этого. Никогда не поставлю себя в такую ситуацию. Я позабочусь о своем сыне. Я буду любить его, и только это. Больше я ни с кем не поделюсь.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Ты любишь меня. Она любит меня, — ответил я насмешливо. — Похоже, сегодня меня все любят. — Я покачал головой с отвращением. — Ты меня предала, Карен, — зарычал я. — Она меня предала. Она отняла у меня выбор, мои права… Ты отняла три года жизни моего сына. Все кончено. Все.

— А Джордан…

— Не смей использовать моего ребенка как оружие против меня, — рыкнул я. — Я позабочусь о своем сыне всеми способами, которые ему нужны, но я не буду жить с лгуньей ради того, чтобы быть его отцом.

— Так все? — требовательно спросила она, вытирая глаза тыльной стороной рук. — Ты просто сдаешься?

Я открыл рот, чтобы ответить, когда резкий, мучительный крик разорвал мои мысли. Я обогнул Карен и бросился к входной двери.

ЛИ

Едя по Тринадцатой улице, с рукой мужа на моем колене, я не ощущала привычного удушающего страха, который раньше преследовал меня. Вместо этого внутри меня что-то встало на свои места.

Я глубоко вдохнула, вдыхая свежий горный воздух, наслаждаясь счастьем внутри себя. — Во сколько Карен и Дерек сказали, что будут готовы? — спросила я, мой голос был сонным от жара солнца, согревающего не только кожу. Рядом со мной был мужчина всей моей жизни, плод нашей любви рос внутри меня, а дома нас ждала наша Хоуп. Дом…

— Примерно два часа назад, — пробормотал Кайл, его большой палец лениво водил по моему открытому колену. — Мне нравится это платье, — сказал он мягко, повернув лицо ко мне. — Удобнее… доступ.

— Наслаждайся этим ближайшие шесть месяцев, — ответила я с улыбкой. — Потому что мне кажется, что мне придется поставить стену, чтобы тебя отогнать.

Кайл громко рассмеялся. — Помнишь, я говорил, что снесу все стены? Даже те, что ты ставишь, чтобы держать меня в стороне.

— Правда, — согласилась я. — Но это в последний раз.

Кайл закатил глаза и улыбнулся, ядовитая ямочка на щеке придавала его лицу выражение, которое заставляло меня чувствовать себя лгуньей.

— Я серьезно, Кайл, — настаивала я. — Я не твоя персональная машина для деторождения.

— Ты моя персональная все, — усмехнулся он, добавив: — Я рад, что мы сделали это, детка.

— Что сделали? — удивилась я.

— Завели Хоуп так рано. — Припарковав машину на тротуаре у нашего старого дома, Кайл расстегнул ремень безопасности, дотянулся через сиденье и погладил мой округлившийся живот. Его улыбка разрослась в ослепительную. — Когда они подрастут, мы все еще будем молоды, — он сделал паузу и добавил: — Семья джентльмена. Он поднял бровь и усмехнулся. — Кто бы мог подумать, а?

— Не я, — нервно ответила я, доставая из сумки скан. — Так… вот что… — Я протянула ему УЗИ. — Кэм была отчасти права, когда сказала, что у тебя мощные гены… сюрприз.

Кайл поднял брови, не веря своим глазам, а я нервно играла с застежкой сумки.

— Черт возьми. — Глаза Кайла расширились до блюдцев, он не моргал, полностью сосредоточившись на скане. Его взгляд метался от моего живота к скану. — Господи, я как машина.

— Хороший сюрприз или плохой? — затаив дыхание, я ждала ответа.

— Хороший, детка. Потрясающий сюрприз. — Он выдохнул и держал УЗИ перед лицом. — Не могу поверить, что у нас снова близнецы. Какие шансы… — голос затих, когда он изучал маленький прямоугольный черно-белый отпечаток. — Это какой-то рекорд, да? — пробормотал он.

— Я знаю. Подожди, близнецы? — Я потрясла головой. — Мы не близнецы, Кайл.

— Извини, принцесса, — сказал он, хотя явно не испытывал сожаления, судя по ухмылке на лице. — Но у нас точно тройня. — Наклонившись ближе, он показал на одного малыша, потом на другого. — Видишь? Близнецы.

Я показала на третьего. — Видишь? — Я усмехнулась. — Тройня.

Рот Кайла раскрылся. — Тройня? — Он тяжело сглотнул, глаза упали на скан.

— Три ребенка, — сказала я осторожно, пытаясь оценить его реакцию. — Много, Кайл.

— Это не много, Ли, это выводок. — Он поднял взгляд на меня и улыбка расширилась. — И тройная доза гормонов беременности. Дерек был прав. Я — оплодотворитель.

— Я же говорил, что это возможно, — сказал он с усмешкой. — Я знал.

— Ладно, — я поддразнила его. — Мне не нравится эта самодовольная сторона тебя.

— Да, — усмехнулся он, расстегивая ремень. — Ладно, начинай закупаться броней.

— Боже, мне очень плохо, — сказала я. Кайл потянул мой подбородок к себе, и когда наши губы коснулись друг друга, я вздохнула от полного счастья и зевнула… прямо в его рот.

— Скучаешь, да? — поддразнил Кайл. — Или просто пытаешься забрать воздух из моих легких?

— Прости, — хихикнула я. — Ни то, ни другое. Я просто счастлива.

— Я просто схожу за Дереком и Карен, — рассмеялся он. — А потом мы с тобой купим все необходимое снаряжение, чтобы я остался жив ближайшие месяцы.

Кайл начал выходить из машины, но я остановила его. — Я сама их позову.

Он поднял бровь. — Ты уверена, что хочешь вернуться? Ты точно?

— Как последний тест на беременность, — ответила я с усмешкой. Кайлова самодовольная улыбка снова появилась, когда он кивнул на УЗИ на приборной панели.

Поднимаясь по крыльцу, я боролась с мыслями о своем отце, но прогнала вину и шла вперед. Я оттолкнула грусть из сердца. Я приняла нашу новую реальность. Мы были здесь и сейчас. Вместе. Мне не о чем было сожалеть. Лицо Кэм всплыло в голове, и я улыбнулась — это была не ужасная сцена с ее телом на кухне, которая мучила меня весь прошлый год. Она улыбалась мне. Она была счастлива, в мире… Моя сестра…

Сильные голоса встретили меня, когда я открыла дверь, и я быстро закрыла ее за собой. — Что там, детка? — крикнул Кайл из машины.

— Думаю, они этим занимаются, — тихо прошипела я, глаза выпучены, когда услышала, как Карен, наконец, крикнула слово.

— Что? — крикнул он громче.

— С.Е.К.С, — я показала большим пальцем на дверь.

Качнув головой, Кайл вышел из машины, облокотился бедром на капот и улыбнулся. — Ты такая чертовски милая, когда краснеешь. — Он позвал меня пальцем. — Спускайся, принцесса, и я дам тебе повод краснеть.

Я стояла на ступенях крыльца, улыбаясь как дура, наслаждаясь своим счастьем.

Но моя улыбка исчезла, когда я заметила темную тень мужчины, приближающегося к моему мужу сзади. Лицо попало в мое поле зрения, и я побледнела. Острый лезвие ножа в его руке заставило сердце бешено колотиться, а ноги двигались быстрее, чем мозг успевал осознавать происходящее.

Перри двинулся так быстро, атаковал Кайла с такой скоростью, что я поняла: я слишком поздно, когда бросила руки в воздух и закричала: — Кайл, убирайся с дороги!

Улыбка Кайла исчезла, брови нахмурились, сначала в недоумении, затем в боли, когда он поднял руку к шее. Его глаза встретились с моими, и страх в голубых глубинах почти парализовал меня. Он перевел руку с шеи, шок отражался на лице, глядя пустым взглядом на кровь, текущую из пальцев.

Его глаза снова встретились с моими, я видела слезы, боль, осознание происходящего, когда он шепнул: — Прости, — и опустился на колени.

— Кайл! — закричала я, спускаясь по ступеням к нему на ослабленных коленях. — Помогите мне. Пожалуйста… о боже, кто-нибудь помогите… — Я споткнулась о последнюю ступень, упала на руки и колени и поползла к мужу.

Его веки дергались, ноги подрагивали, тело судорожно дрожало. Кровь хлынула из шеи, окрашивая мою одежду в красный. — Принцес… — Он задыхался, поднимая руку к моей щеке. Его рука дрожала так сильно, что сотрясала мою голову. — Не… плачь…

— Не оставляй меня, — умоляла я, закрывая глаза от боли. Это не время падать, потому что Кайл не мог умереть. Он не мог. Это невозможно. Не после всего, что мы пережили. Мы всегда ломались… «Вечно падаем»…

Нежелательная мысль проникла в голову, и я быстро оттолкнула ее. Сегодня мы не падали. Больше боли. — Держись, детка, — рыдала я, прижимая руку к его шее, пытаясь остановить кровотечение.

Он вздрогнул, стонал, но я не убирала руку. Я сильнее прижала рану, держа кожу вместе, молясь, чтобы смогла его починить. Как-то исцелить.

Это не может происходить.

Боль в груди была невыносимой, я схватилась за одежду, чтобы отдушить грудь. Не помогало. «Пожалуйста, держи сердце бьющимся, легкие дышащими, душу внутри…» — мой внутренний мольбный крик терзал меня, пока истерия не поднялась на поверхность, и я сломалась.

— О боже… — Я почувствовала, как тепло и влага растеклись между пальцами, я прижала руку сильнее к шее Кайла.

Нож, измазанный кровью Кайла, лежал у моих ног, и я быстро оттолкнула его. — Почему он? — закричала я, слова рвались из горла, обнажая агонию.

Я смотрела на убегающего Перри в отчаянии, держа Кайла на руках. — Почему он? Почему не я?

Перри не ответил.

Он просто покачал головой и отступил, будто в трансе. В его глазах я увидела нечто похожее на сожаление, но было слишком поздно…

— Ли… — Я почувствовала что-то холодное, ледяное, коснувшееся груди. Рука Кайла. Паника охватила тело. — Тсс… детка… Я с тобой.

— Не говори, детка, — умоляла я, прижимая его голову к груди. — Дыши, Кайл, пожалуйста…

— Я… не… — он задыхался, схватив заднюю часть моей шеи, притянул мое лицо к себе. — Не… оставлю тебя… не сейчас… никогда.

— Господи, Кайл, — раздался знакомый мужской голос, полный ужаса, за которым послышался пронзительный женский крик.

— Ты ублюдок! — Я услышала боевой крик Дерека, прежде чем он бросился за Перри, который бежал по улице.

Голос Карен позади меня говорил о скорой помощи, но я не могла обернуться.

Кто-то сел рядом, тихо всхлипывая, гладя мою руку, пытаясь успокоить — но я не могла смотреть никуда, кроме мужа, пальцы на его шее. Воздух сжался в груди, страх душил, жег. Я пыталась дышать, успокоиться — но ничего не помогало.

— Держись, Кайл, — рыдала я, убирая волосы с лица. — Держись, детка. Я целую его волосы и покачиваю на руках. — Скоро скорая.

— Положи его на спину, Ли, — раздался голос слева, я встрепенулась. — Надо на спину, — настаивал он. — Он истечет кровью, если ты будешь дергать его.

Чувство вины охватило меня. Я осторожно уложила Кайла на спину, сохраняя руку на шее.

— Тсс… — шептала я, когда он слабо протестовал. Нависая над ним, поцеловала угол рта. — Я тоже не оставлю, — пообещала я, нашли его руку. — Никогда. Я рядом.

— Пой для меня, — прошептал Кайл, дрожа. — Пожалуйста, детка… — Сжимая мою руку, он пытался дышать. — Держи меня… со мной.

Слезы в глазах, я вспомнила первую строчку песни, которую он мне пел, и начала шептать: «Я люблю тебя долго…» Я закрывала собой его тело, напевая сквозь слезы.

Рука Кайла крепко держала мою щеку, другая — мою руку. Я шептала слова ему на ухо, чувствуя страх обоих.

Приближение сирены вызвало у меня крик облегчения. — Я… не помню слов… — закричала я в панике. — Я не помню слов, Кайл.

— Да… можешь, — едва улыбнувшись, он заставил меня сосредоточиться. — Доделай.

Я открыла глаза, сосредоточившись на его, и выдавила слова сквозь дрожащие губы.

— Ты — мера моих мечтаний, Ли Беннетт, — прошептал он, глаза закрылись.

Его тело замерло, хватка ослабла, и когда я закричала, я едва узнала звук, рвавший горло.

— Проснись, — всхлипнула я, потряхивая его. — Кайл, пожалуйста.

Кожа его лица в моей руке, я наклонилась и поцеловала холодные губы. — Пожалуйста, возвращайся ко мне. Руки держали меня, но это был не Кайл. — Я позабочусь о тебе, — услышала я знакомый голос. — Не оставлю тебя.

— Ты глупый, — пробормотала я в полусне. — Глупый Дерек.

— Я нашел Перри, — шепнул Дерек. Я замерла.

— Он мертв, Ли, — продолжал Дерек, качая меня. — Он заплатил.

Он мертв, Ли.

Он заплатил.

— Кто мертв? — промямлила я. — Где Кайл?

Зрение подвело, тело предало желание сердца бороться, и я поддалась сну.

— Пульс есть, — услышала в последний раз, прежде чем тьма снова овладела мной.

ЭПИЛОГ

Ли

Семнадцать с половиной лет спустя

Когда я была маленькой, я никогда не мечтала о том, о чем мечтали другие дети. Я знала, что сказки — это именно сказки. Притворство. Воображение. Ложь. Не будет никакого рыцаря в сияющих доспехах, который приедет в мой мир на белом коне и спасет меня. Я смирилась с этим с ранних лет. Я приняла ту руку, что мне была раздана.

Но потом со мной произошло нечто необыкновенное.

Что-то гораздо лучше, чем рыцарь на белом коне.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежала из дома и прямо в объятия горячего, сложного, прекрасно сломанного мужчины. Я влюбилась в этого сломанного мужчину, и он изменил мой мир. Он изменил мое мировоззрение. С ним я стала другой. Он разрушил мои стены и собрал куски моего разрушенного детства. Он поставил меня на пьедестал. Он играл со мной, как с йо-йо. Он заставлял меня чувствовать себя в безопасности… а потом забирал все это. А потом, когда весь мой мир развалился, он снова вмешался и спас меня. Снова собрал меня воедино.

Он был моим героем. Он был моей болью.

Он был моим лучшим другом. Он был моим самым раздражающим антагонистом.

Он был моим самым большим сомнением и моей самой истинной убежденностью.

Он был моим началом, серединой и концом.

Я была связана с ним.

В жизни и в смерти.

Навсегда и всегда.

Когда я была маленькой, я никогда не знала, что один человек может чувствовать такую боль, которую я испытывала.

Когда я была маленькой, я никогда не знала, что один человек может чувствовать такую любовь, которую я испытывала…

— Мама! — громко захлопнулась входная дверь, заставив меня вздрогнуть, и я быстро закрыла дневник, в котором писала все свои чувства и воспоминания последние несколько лет, прежде чем спрятать его в шкафчике с моющими средствами. Шкафчик для уборки был идеальным местом для тайника в этом доме, ведь, скажем честно, я была единственной, кто когда-либо открывал эту дверь…

— Все кончено, — пронзительно заявила Хоуп, врываясь на кухню, швырнув школьную сумку на стол и начиная нервно ходить по комнате. — Он расстался со мной, сказал, что ему нужно пространство, — прошипела она с отвращением в голосе. — Сказал, что позвонит мне. Хоуп сняла с шеи белый массивный вязаный шарф и бросила его на стол вместе с подходящей шапкой и ярко-красным пальто. — Они его сломали, мама. Я знаю, что сломали. — Ее почти черные волосы падали роскошными локонами до середины спины, щеки были розовыми — надеюсь, от холода, глаза сапфирово-синие, а тонкие брови были сведены в глубокий нахмуренный угол — я понимала, что она зла. Очень зла.

Ох, уж эти дела…

— Почему бы тебе не сесть и не рассказать, что случилось? — спросила я, чувствуя полное замешательство.

— Он любит меня. Джордан любит меня, мама. Я знаю, что любит, — страстно заявила она.

— Я знаю, что любит, дорогая, — согласилась я. Хоуп не нужно было убеждать меня — я была уже на ее стороне. Джордан Портер был влюблен в мою дочь с самых давних времен, которые я помнила, и я думала — и только я так считала — что они замечательная пара. — Он прекрасный мальчик.

— Ты знаешь, чья это вина, правда? — взорвалась она, тяжело дыша и игнорируя мой вопрос. — Кто виноват в разрушении моей жизни? — Она вцепилась в перчатку, срывая ее с руки. — Он наконец-то его испугал, — тяжело выдохнула она, снимая вторую перчатку. — А теперь я живу в аду. В. Аду. Мама.

Бросив длинные темные локоны через плечо, она поставила руки на бедра, уставилась на меня синими глазами и скривила нос от отвращения. — Как он смеет шпионить за мной? С кем я встречаюсь — это не его дело. Мне восемнадцать лет, черт побери. Через три месяца я заканчиваю школу. Он не мой отец. Как он смеет пытаться диктовать мою жизнь?

С тяжелым вздохом я подошла к столу и села на один из стульев. — Дядя Дерек любит тебя, — сказала я спокойно, начиная понимать сердитое голосовое сообщение от Дерека, которое я получила раньше. Я не смогла разобрать все слова, но уловила суть чего-то, связанного с спальней, тупыми ножницами и конвентом…

— Он просто пытается защитить тебя, — успокаивала я. — Он пытается защитить своего сына. Это так плохо, Хоуп? — Я вела именно такой же разговор с Хоуп с тех пор, как она и Джордан объявили о своих отношениях на Рождество — хотя я знала, что они встречаются еще несколько месяцев до этого.

— Я знаю, что он справляется с этим плохо, но тебе нужно дать ему шанс, дорогая, — мягко сказала я. — Ему тоже нелегко. Он считает тебя своей дочерью. Всем нам потребуется время, чтобы привыкнуть.

— Моя личная жизнь не имеет к нему никакого отношения, — возразила она. Залезла на столешницу, оперев локти о бедра и громко выдохнув. — С кем я встречаюсь — это не его дело. Это несправедливо, мама.

Я тяжело вздохнула. — Он был очень хорошим другом…

— Мама, — резко сказала Хоуп, явно раздраженная тем, что я не соглашалась с ней. — Мне все равно, чей он был лучший друг, кто он сейчас или кто будет. Моя жизнь закончена, и это все его вина…

— Черт возьми, она опять это затеяла, — пробурчал Кэм, не спеша заходя на кухню, бросив школьную сумку на стол и направляясь к духовке.

Кэмерон был старшим из моих сыновей, самым огненным, диким, прямолинейным и тем, о ком я потела холодным потом каждый раз, когда он выходил из дома. Он был вспыльчивым и имел характер, сравнимый с отцовским. Темперамент Кэм вызывал множество споров в нашем доме и приносил немало пробега моему автомобилю каждый раз, когда меня звали в школу — что, без исключений, происходило как минимум раз в неделю. Я ни на минуту не могла сомкнуть глаз ночью, боясь, что родители какой-нибудь бедной девочки постучатся в дверь…

Открыв духовку, Кэм заглянул внутрь, увидел мой куриный запеканку и что-то неразборчиво пробормотал, прежде чем закрыть дверь и выпрямиться во весь рост — шесть футов один дюйм. — Все, что ты делаешь, это ноешь и жалуешься, Хоуп, — сказал он, проводя рукой по темным волосам и ухмыляясь мне, ямочка на щеке забавно выделялась, а темно-синие глаза искрились озорством. — Мама, может, тебе стоит купить ей соску. Что-то, чтобы держать рот занятым.

— Для этого у нее есть парень, Кэм, — засмеялся Колт, заходя на кухню, бросив школьную сумку и направляясь к холодильнику.

Чувство юмора Колтона отличало его от братьев. Он был харизматичным и мог держать свой темперамент под контролем — чаще всего. Спокойный, легкий характер притягивал всех вокруг. Высокий, как его братья и Хоуп, с настоящей энергией и мягким обаянием. Клянусь, с четырех лет Колтон Картер мог очаровать птиц с деревьев. Эта мысль лишила меня сна много ночей… — Что на ужин? — протянул Колт своим обычным ленивым голосом.

— Смерть в запеканке, — пробормотал Кэм, отталкивая Колта, и начал рыться в холодильнике, чтобы найти остатки лазаньи, которую Дерек приготовил на ужин вчера.

— Моя кулинария не так уж плоха, — рассмеялась я, подходя к мальчикам, которые дрались за последний кусок лазаньи. Достала запеканку из духовки, поставила ее на стол перед ними и вздохнула. — Я улучшаюсь.

Оба мальчика автоматически схватились за живот. — Скажи это Логану, — простонал Колт. — Он не выходил из комнаты после твоих печений.

— Оставьте ее в покое, ребята, — прорычала Хоуп, становясь рядом со мной. — Не обращай на них внимания, мама, — мягко сказала она и медленно, почти мучительно медленно, взяла вилкой кусок запеканки и положила в рот. — Ммм… Намного лучше.

Кэм закатил глаза и громко рассмеялся. — Мама. — Он поцеловал меня в макушку. — Я тебя люблю, но честно, думаю, что тебе лучше позволить дяде готовить ужин с этого момента.

— Через мой труп, — прорычала Хоуп, ударив вилкой по столу. — Я лучше умру с голоду, чем съем его еду.

— Тогда голодай, — пожал плечами Кэм. — Мне-то что.

— Даже не начинай про твою глупость, — прорычала Хоуп, уставившись на брата. — Продолжай так говорить, Кэм, и я выложу все твое дерьмо наружу.

— Не осмелишься, — прошептал Кэм с отвращением.

— Попробуй, младший брат, — мрачно улыбнулась Хоуп и жестом подтолкнула его вперед. — Я вызываю тебя.

— Сучка, — пробормотал Кэм, глядя на Хоуп в вызове.

— Ребята, — предупредила я, встав между моими непослушными детьми, которых было больше, чем я могла контролировать. — Пожалуйста, прекратите драться.

— Кэм прав, мама, — добавил Колт, подходя к столу с тарелкой бутербродов. — Тебе нужно успокоиться, Хоуп. У меня голова болит только от того, что я думаю о твоем голосе, не говоря уже о том, чтобы слышать его. Он любит меня, — подражал он. — Любит меня, не любит меня… Уф. — Колт содрогнулся. — Разве нельзя быть нормальной?

Хоуп повернула взгляд на Колта. — Хочешь попробовать меня, Колт? — спросила она сладко. Подняв бровь, она ухмыльнулась обоим братьям, а затем повернулась ко мне. — Мама, ты знала, что Колт…

— Давай не будем спешить, — быстро перебил Колт. Сев на стул, он откусил бутерброд и предложил: — Может, мы могли бы заключить какую-то сделку. Какие условия?

— Молодец, — сказала Хоуп, подходя к Колту и ущипнув его за щеку. — Ты знаешь свое место. На тебя еще есть надежда.

— Мама, — раздался голос Логана сзади, и я улыбнулась, обернувшись. На пятнадцать минут младше Кэмерона и на семь минут младше Колтона, Логан был моим малышом. Ранний недоношенный, Логан был самым хрупким из мальчиков — хотя сейчас это и не скажешь, весил всего три фунта по сравнению с пятью фунтами Колта и шестью с половиной Кэм.

Все мои дети были словно реинкарнации Кайла. Они унаследовали темные волосы, голубые глаза и характерную ямочку на одной щеке, за исключением Логана, у которого ямочки были на обеих щеках, серые глаза как у меня и самоконтроль, достойный святого.

С раннего возраста я заметила, что Логан отличается от братьев. Если Хоуп была упрямой, а Кэм и Колт склонны к вспышкам, Логан обдумывал свои действия. Он был глубоким. Не поймите меня неправильно, у него были свои моменты, как и у братьев, но у него была такая эмпатия и понимание других людей.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, серые глаза изучали меня, затем опустились на щеку. Он вздрогнул, и я с трудом удержалась, чтобы не прикрыть шрам рукой. Я знала, что это его расстраивает. Всегда расстраивало. Ни один из других детей не обращал внимания на мои шрамы, но Логан замечал. Логан был заботливым, и его любимая забота — это я. — Есть боль сегодня? — хрипло спросил он, касаясь щеки так бережно, что сердце сжалось. — Ты прекрасна, мама, — прошептал он так тихо, чтобы я услышала.

Я улыбнулась его словам. Он говорил эти слова с трех лет, когда понял, что мое лицо отличается от других членов семьи. — Логан, со мной все в порядке. — Я ярко улыбнулась чувствительному сыну, слегка похлопав по груди. — Ты становишься все больше похож на отца с каждым днем.

— Это плохо? — ухмыльнулся Логан, ямочки на щеках углубились.

— Это ужасно, — вздохнула Хоуп. — Он хуже Дерека.

Как по сигналу, дверь громко захлопнулась, и голос Кайла прогремел по дому. — Принцесса, тебе лучше заняться своей дочерью. Она мне сердце прибьет.

— Видишь, — прошипела Хоуп, тревожно глядя на меня. — Я же говорила, что дядя Дерек не должен вмешиваться в мою жизнь. Он выдал меня папе.

— Динь-дилинь, — подколол Колт с ухмылкой. — Картер против Картера. Раунд три, дамы и господа.

— Замолчи, Колт, — закричала Хоуп, топая ногой. — Никто меня в этой семье не понимает.

— Это будет весело, — усмехнулся Кэм, усаживаясь рядом с Колтом. — Приятно было с тобой познакомиться, Хоуп, — поддразнил он, откинувшись на стуле и закинув ноги на стол. — Папа отправит тебя в церковь. Я обязательно пришлю цветы на твою могилу.

— Могу я взять твою комнату? — засмеялся Колт.

— Ах, вы двое такие идеальные, — фыркнула Хоуп.

— Именно, — сказал Кэм с ухмылкой, сложив руки за головой. — На этой неделе я был хорошим мальчиком.

— Сегодня понедельник, — воскликнула Хоуп с раздражением. — И день еще только начался.

Дверь на кухню открылась внутрь, и я почувствовала, как атмосфера в комнате изменилась — потрескивание электричества.

Мое тело насторожилось.

Сердце колотилось в груди.

Кайл Картер — любовь всей моей жизни, отец моей армии монстров — стоял в дверях, его присутствие жгло меня, проницательные голубые глаза искали меня. Он выглядел сногсшибательно в рабочей одежде — белая рубашка, небрежно повязанный синий галстук, черные брюки. Когда его глаза встретили мои, он медленно улыбнулся, хищной улыбкой, полной плотских обещаний. — Привет, малыш, — прорычал он, его глубокий хриплый голос пробежал мурашками по спине.

Я застыла, глаза не отрывались от мужа, изучая каждый дюйм его прекрасного тела с головы до ног. Он сделал шаг ко мне, и все мышцы ниже пупка напряглись в предвкушении.

Мой взгляд скользнул по нему без стеснения, останавливаясь на неровном, изрезанном шраме на правой стороне шеи — он выделялся на фоне его безупречного тела.

Кэм громко прочистил горло. — Так вы будете пялиться друг на друга всю ночь или как? — Кайл устремил взгляд на Кэм, тот поднял руки в знак капитуляции. — Просто говорю… Ладно.

— Ты, — прорычал Кайл, указывая пальцем на Кэм. — Убери ноги с маминого стола. — Ноги Кэма мгновенно оказались на полу.

— Ты, — продолжил Кайл, указывая на Колта. — Немедленно позвони дочери соседей и извинись. Колт открыл рот, чтобы возразить, но быстро закрыл его, увидев строгий взгляд Кайла. — Не заставляй меня говорить маме, что ты сделал, Колт.

— Что он сделал? — нервно спросила я.

— Какая дочь? — усмехнулся Кэм, слегка толкнув Колта локтем.

— Обе, — ответил Кайл, не пропуская ни слова.

— Колтон, — я вздохнула в отчаянии.

— Ладно, — пробурчал Колт, скользнув со стула и направляясь к двери на кухню, обернувшись в последний момент. — А если ее папа поднимет трубку? — спросил он нервно.

— Надеюсь, что да, — сказал Кайл с ухмылкой, направляясь ко мне, останавливаясь, чтобы ласково взъерошить волосы Логану. — Чувствуешь себя лучше, малыш? — спросил он Логана заметно мягче.

— Потихоньку, папа, — ответил Логан, бессмысленно теребя живот. Я содрогнулась от чувства вины.

Логан только оправлялся после пищевого отравления. От меня. Я чуть не отравила младшего сына. Чуть не сожрала его злой партией печенья. Я была ужасной матерью.

Кайл ухмыльнулся мне, прежде чем шепнуть что-то Логану на ухо, и оба тихо рассмеялись, после чего сосредоточил внимание на нашей дочери.

— А теперь ты, — прорычал он, скрестив руки на груди и глядя вниз на Хоуп. — Дерек звонил мне. Тебе лучше объясниться. Быстро.

— Папа, это так несправедливо, — закричала Хоуп, вставая лицом к лицу с отцом, глаза ее сверкали вызовом. — Дядя Дерек психанул из-за пустяка. Он поймал нас, когда мы целовались в комнате Джордана. Ну и что? Мы влюблены, папа. Вот что делают люди, когда любят. Целуются. Он меня любит. Он собирается меня поцеловать. Может, даже больше. Но угадай что, я не тупая, и он не тупой. Мама давала мне очень серьезный разговор много лет назад, так что, пожалуйста, успокойся.

— Он меня любит, — саркастично подхватил Кайл. — Черт возьми, Хоуп, — прорычал он, начиная ходить по комнате. — Он любит то, что под твоей одеждой, не видишь? — провел рукой по волосам и бессмысленно замахал ею. — Он слишком взрослый для тебя, — пробормотал он, явно раздраженный. — Что, черт возьми, делает двадцатипятилетний мужчина, нюхая вокруг восемнадцатилетней девушки?

— Папа? — вмешался Колт, прерывая напряженное молчание между Хоуп и Кайлом. — Есть что-то конкретное, что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Не сейчас, Колт, — пробурчал Кайл, не отводя глаз от Хоуп. — Ты с ним не встречаешься, Хоуп. Запрещаю.

— Мне уже восемнадцать, папа, — ответила она резко. — Ты не можешь мне ничего запрещать.

— Эээ… папа? Она плачет и все такое, — пробормотал Колт.

Кайл закатил глаза и вздохнул. — Как насчет «извини, что был нечувствительным мудаком», и, вероятно, она в порядке, но через четыре недели позвонишь, чтобы убедиться.

Мои глаза вытаращились. — Колтон, — прошептала я, прикрывая рукой рот. — Скажи, что ты не сделал этого.

— Я не делал, — быстро пробормотал Колт и выскочил из комнаты.

— Он, блин, сделал, — фыркнул Кэм, следуя за Колтом на кухню. — Я должен это услышать.

— Я просто… эээ… увидимся, — пробормотал Логан, бегом догоняя братьев, похлопав Хоуп по плечу по пути из кухни.

— Я люблю Джордана, — закричала Хоуп, ударяя руками по столу. — Я люблю его с детства, а вы с дядей Дереком делаете нашу жизнь адом.

— Ты не знаешь значения этого слова, Хоуп, — прорычал Кайл. — И свиньи полетят, прежде чем я позволю своей подростковой дочери выйти за дверь с ним.

— Ты такой чертов лицемер, — закричала Хоуп. — Ты на три с половиной года старше мамы, а ей было восемнадцать, когда вы начали встречаться. Мама, скажи ему, пожалуйста?

Я открыла рот, но Кайл вмешался прежде, чем я успела что-то сказать. — Нет, нет, нет, — фальшиво засмеялся он. — Даже не думай втягивать мать в это.

— Кайл, может, тебе стоит послушать… — начала я, но он перебил меня.

— Нет, дорогая, — сказал он оборонительно. Подойдя ко мне, он положил руки на мои бедра, глубоко вздохнул и мягко поцеловал в лоб. — Я знаю, что делаю. Доверься мне.

Обратившись к нашей дочери, Кайл использовал свой «голос рассудка»: — Хоуп, я люблю тебя. Твоя мать любит тебя. Твои братья любят тебя. Хуй Джордана Портера любит тебя, а в его возрасте он тебя обманет. Обманет, чтобы ты сделала всякие вещи, которые могут убить твоего отца. Его хуй может убить меня, Хоуп…

— Тебе разве не было двадцати двух, когда ты встретил маму? — возразила Хоуп, не смутившись его раздражением. — А маме разве не было восемнадцати?

— Это другое, — пробормотал Кайл капризно.

— Как? — настаивала Хоуп. — Чем это другое?

— Все было чертовски иначе, — рявкнул Кайл, красный и взволнованный. — Мы жили вместе, во-первых.

Хоуп приподняла бровь, а я могла представить, как Кайл мысленно ударяет себя по голове за эту реплику.

Она поставила тебя в ловушку, Картер…

— Значит, если мы с Джорданом будем жить вместе, тогда нормально встречаться? Быть влюбленными? — побледнел Кайл, а улыбка Хоуп расширилась. — Может, мы с Джорданом должны съехаться. Взять пример с вас с мамой. У вас ведь получилось неплохо…

— Не начинай, Хоуп, — предупредил Кайл. — Не дави на меня.

— Мальчикам едва семнадцать, — оспаривала она. — А ты позволяешь им встречаться с кем угодно.

— Это снова другое, — возразил Кайл.

— Ты сексистский свин, — прорычала она.

— Нет, я заботливый отец, — драматично сказал Кайл. — Худшее, что могут принести домой мальчики, — это ушибленное эго. А ты можешь принести домой ребенка. И дружеское предупреждение, дорогая: в нашей семье дети появляются как из ведра.

— Я собираюсь его увидеть, папа, — огрызнулась она. — Ты не остановишь меня.

— Хочешь поспорить? — усмехнулся Кайл.

— Ладно, ребята, — сказала я, вставая между ними. — Давайте успокоимся.

— Ли, — сказал Кайл с раздражением, глядя на меня, глаза молили поддержать его. — Достаточно, что у нас по штату бегают тупые и еще тупее, как два возбужденных кота. А если мы позволим нашей дочери выйти с этим парнем… ужин, может, кино.

Он снова начал ходить туда-сюда, жестикулируя руками. — Немного сладких слов здесь, немного алкоголя для несовершеннолетних там. Потом действия на заднем сиденье. Приходит выпускной. Гормоны зашкаливают. Любовь витает в воздухе… и бац, вот тебе «Беременная в шестнадцать». Он «не готов к серьезному», а знаешь, кто останется с ребенком? — он махнул пальцем между нами. — Мы, — заревел он. — Вот кто, и я черт возьми не планирую проводить свои золотые годы, убирая дерьмо и рвоту, и делая ночные кормления.

— К сведению, папа, мне не шестнадцать, — фыркнула Хоуп. — И, в отличие от «тупых и еще тупее», я все еще девственница.

— Ааааа… — Кайл закрыл уши руками. — Ля-ля-ля. Господи, я не могу это слышать.

Я расхохоталась, заработав два сердитых взгляда. — Извини, — смеялась я, пытаясь прийти в себя. — Вы просто такие смешные… неважно.

— Я ухожу, папа, — заявила Хоуп, направляясь к столу и снимая пальто. Надев его, она накинула рюкзак. — Я съеду, если ты не перестанешь меня душить.

— Извини, дорогая, — ответил Кайл. — У меня еще три месяца на часах. Твоя задница под моей ответственностью до мая. Если ты хочешь разрушить всю свою жизнь после выпуска, я ничего не могу сделать. Но до тех пор можешь идти наверх. Ты под домашним арестом.

— Я тебя ненавижу, — закричала она, выбегая из комнаты. — Ты разрушаешь мою жизнь.

— Отлично, — крикнул Кайл, следуя за ней к кухонной двери. — По крайней мере, я что-то делаю правильно.

— Кайл, — засмеялась я, подходя к нему. — Тебе нужно успокоиться.

— Я убью этого парня, — прорычал он, притянув меня к себе. — Я его убью, а потом кастрирую его отца. Все это его чертова вина.

— Как это вина Дерека? — взглянула я на него. — Джордан и Хоуп были неразлучны с детства. Всегда была вероятность, что это произойдет…

— Нет, она слишком молода. — Кайл покачал головой, отступая, размахивая руками перед лицом, выражение отчаяния. — Я не готов к этому, Ли, — простонал он, снова прижимая меня к себе и зарывая лицо в мою шею.

— Я влюбилась в тебя, когда была ее возраста, — сказала я мягко, поглаживая его волосы.

— Именно, — жалобно протянул он.

Схватив меня за бедра, он поднял на столешницу, раздвинул ноги и прижался ко мне. — И это делает всю ситуацию в миллион раз хуже, — признался он, грубо, поглаживая мои бока. — Я помню все, что хотел сделать с тобой, Ли… все, что сделал с тобой. Принцесса, если бы ты знала половину грязных сценариев, что я придумывал с тобой обнаженной, когда был этим парнем, ты бы была на моей стороне. Ты бы поняла, почему я не справляюсь с этим.

— Почему бы тебе не прошептать мне это на ухо, — мурлыкала я, притягивая его ближе. — А может, сегодня вечером мы могли бы…

— Не помогает, детка, — простонал он. Оттолкнувшись, он указал на растущую выпуклость в штанах. — Видишь? — потребовал он, когда я рассмеялась. — Мне сорок один. Чертова сорок один, Ли, и я все еще пес. Мужчины — псы, детка.

— Кайл, — я ласково взяла его за щеку. — Мальчики встречаются. Хоуп достаточно взрослая. И честно говоря, я рада, что это Джордан. Он обожает ее. Этот парень свернет горы, чтобы защитить ее. Ты это знаешь.

— Можем просто запереть ее в комнате еще на восемнадцать лет? — спросил он с надеждой. — Я к этому не готов, Ли. Все происходит слишком быстро. Она моя маленькая девочка.

— Она взрослая женщина, Кайл, и тебе нужно быть мягче с Джорданом, — сказала я твердо. — Ему тяжело после развода Карен. Этот бедный парень прошел через ад и обратно. Он только начинает вставать на ноги.

— Да, ну я с километр видел эти бумаги, — пробормотал Кайл мрачно. — Карен сошла с ума, вернувшись в Айдахо и выйдя за этого мудака.

— Пол здесь не мудак, — спокойно сказала я. Брак Карен с Полом Смитом был одной из наших любимых тем для споров последние десять лет. Решение Дерека оставаться холостяком шло почти сразу за этим.

— Мудак здесь Дерек. Он последние восемнадцать лет своей жизни жил один, Кайл, — напомнила я ему. — Флиртуя с кучей разных женщин, вместо того чтобы дать второй шанс той единственной, которая ему действительно небезразлична.

Кайл провел рукой по волосам и зашипел. — Ты знаешь, что было написано в письме Кэм, — рявкнул он. — И все равно на стороне Карен, черт возьми.

— Не совсем, Кайл, — возразила я с возмущением. — Учитывая, что ни один из нас на самом деле не держал это чертово письмо в руках.

Взгляд Кайла скользнул с моего лица на что-то позади меня, и этого было достаточно, чтобы я поняла: он читал его — или, по крайней мере, ему рассказали больше, чем мне.

— Она его кинула, Ли, — пробормотал Кайл мрачно. — Мужчина просто не может так легко пережить такое.

Закатив глаза, я медленно вдохнула и собрала все свое терпение. Мне нужно было каждое его мгновение. — Это чепуха, Кайл, и ты это знаешь, — возразила я. — Дерек живет прошлым и использует единственную ошибку Карен, чтобы держать ее подальше, потому что он так и не пережил Кэм… — Я прервала себя, глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. — И знаешь что, Кайл, — тихо сказала я, когда пришла в себя, — мне кажется, он и не хочет пережить Кэм.

— Нет, — признал Кайл. — Думаю, он и правда не хочет.

— Так подумай, как все это сказалось на Джордане, — умоляла я. — Он здесь настоящий проигравший, Кайл.

Кайл закатил глаза, и я уставилась на него. — Ты знаешь, что значит быть тасуемым с места на место, Кайл Картер, — предупредила я. — Джордан последние девять лет своей жизни перебрасывался между двумя штатами, как чертов грузовой контейнер. Его забрали из школы в тринадцать лет, отца, друзей и весь его мир. Отправляли в Колорадо на месяц каждое лето и две недели зимой, а потом возвращали обратно.

Мой голос повышался от возмущения нарушением детства Джордана. — Хоуп была единственной постоянной в его жизни все это время — его безопасным местом — а вы с Дереком это разрушили.

— Принцесса, — простонал Кайл. — Дело не в том, что мне не нравится этот парень… — он сделал паузу и глубоко вздохнул. — Просто то, как он… она… они…

— Напоминает нас, когда мы были их возраста? — мягко добавила я.

Кайл медленно кивнул. — Да, — прошептал он. — Он слишком зависим от нее. Она слишком зависима от него. — Он покачал головой и простонал. — Она его любит.

— Да, Кайл. — Я улыбнулась. — Она действительно его любит.

— Черт возьми, — пробормотал он. — Что мне теперь делать, Ли?

— Пригласи его сегодня вечером, — сказала я. — Сделай так, чтобы он чувствовал себя желанным. Верни ему его безопасное место.

— Почему его безопасное место связано с моим худшим кошмаром? — пробурчал он.

— Кайл, — я засмеялась, обхватив его за талию и вздохнув. — В этот момент нужно сделать шаг назад и позволить Хоуп самой выбирать свой путь в жизни.

— А если все пойдет к черту? — тихо спросил он.

— Тогда мы будем рядом с ней, — ответила я просто. — Но мы оба знаем, что этого не случится.

— Черт возьми, Ли Картер, ты настоящий заноза в моем заднице, — пробормотал Кайл. Доставая телефон, он пару секунд возился с ним, затем сунул обратно в карман. — Вот, счастлива? Я только что пригласил волков на ужин.

— Скажи им взять пиццу, — фыркнула я. — Никто не хочет есть мою запеканку.

— Можешь их винить? — громко засмеялся Кайл, наблюдая за моей недовольной гримасой. — Не дуйся, принцесса…

— Папа, можно мне взять машину? — Кэм вернулся на кухню, свежо помытый, с аккуратно уложенными волосами, и улыбался, как Чеширский кот. — Эми написала. Мы собираемся перекусить.

Кайл засмеялся, доставая ключи из кармана. — Она наконец сдалась?

— Видишь? — проворчала я, выхватывая ключи из рук Кайла. — Именно о чем я и говорила. Тебе нужно беспокоиться о нем. Он гонится за отпрыском Синди и Дэнни Валентайн.

— Ха, — фыркнул Логан, входя на кухню с Колтом. — У тебя тут проблема, Кэм, — заметил он, садясь за стол, а Колт плюхнулся рядом в кресло. — Эта девушка отвратительная.

— Ее мать еще хуже, — пробормотал Колт. — В мире нет столько денег, чтобы я снова косил ее газон. — Он судорожно вздрогнул. — Мне нужна новая зубная щетка.

— Отвали, Джессика, — резко ответил Кэм, сердито глядя на Логана. — Ревность тебе не к лицу.

Логан фыркнул. — Если ты думаешь, что я ревную к воспаленному члену, то да, я полностью ревную, — усмехнулся он. — И хотя у меня женское второе имя, твое дано в честь женщины, Кэмрин…

Лицо Кэм покраснело, Кайл громко рассмеялся, а я застонала от отчаяния. — Не подбадривай их, — предупредила я Кайла, ударяя его по груди.

— Воспаленный член, — фыркнул Колт. — Хорошо сказано, Логан.

— О, ты тоже можешь говорить, конюх, — парировал Кэм. — Хочешь, чтобы я выбежал сзади и принес твое седло, Колт? Честно, чувак, это единственная твоя поездка…

— Прекрати, — предупредила я.

— Иго-го… — с азартом имитировал лошадь Кэм.

— Прекрати!

— Иго-го…

— Отличная работа, Кэмерон, — энергично похлопал Колт, с насмешкой в голосе. — Наконец-то ты осваиваешь звуки животных. — Приложив руку к груди, он сделал вид, что вытирает слезу с глаза. — Старый МакДональд был бы горд, братан.

— Ребята, — рявкнула я, обернувшись к Кайлу, который хохотал, как большой бабуин. — Сделай что-нибудь, пожалуйста.

Кайл закрыл рот рукой, плечи быстро вздымались и опускались. — Прекрати смеяться, Кайл. Это не смешно.

— Ах да, — усмехнулся Кэм, игнорируя мои протесты, глаза его были прикованы к Колту. — И вот еще одно слово, которое я осваиваю. Некоторые говорят «фрик». Но я честный парень и предпочитаю простое «черт». Типа «к черту тебя», «к черту твое имя» и «к черту лошадь, на которой ты приехал». Видите, — он пожал плечами и показал средний палец брату. — «Черт» — ясно. Никаких недоразумений.

— Кэмерон Ноа Картер, — рявкнула я, спрыгнув с кухонного стола и подошла к нему. — Ни в коем случае не смей использовать это слово в этом доме. — Я потрясла пальцем, глядя на сына, который был на голову выше меня. — Я это не потерплю.

— Я просто хотел сделать акцент, мам, — слабо возразил Кэм, ерзая с ноги на ногу. — Свобода слова и все такое…

— Среднее имя, — фыркнул Колт. — Отлично, маму разозлил.

— Колтон Лиам Картер, — рявкнула я, обернувшись к Колту и потрясла пальцем. — Ни слова больше. Я серьезно.

Логан подавился смехом, оба мальчика уставились на него. — Это так чертовски несправедливо, — пожаловался Колт. — Почему ты никогда не называешь Логана по среднему имени?

— Наверное, потому что пришлось бы называть его полностью, — вставил Кэм. — И это было бы неловко, верно, Джессика?

— Его зовут Логан Джесси Картер, — рявкнула я. — И я бы оценила, если бы вы обращались друг к другу по именам. — Развернувшись, я подошла к источнику всех моих бед и ткнула его в ребра. — Все это твоя вина, — прошипела я. — Ты и твой грязный рот.

— Тебе нравится мой грязный рот, детка, — прорычал Кайл, наклонившись и кусая меня за шею. — Тебе нравится, когда он грязный.

— Ахххх, — закричали трое мальчиков одновременно.

— Это наша мать, урод, — простонал Колт, издавая звуки рвоты.

— Ради Бога, уберите это, старик, — умолял Логан.

— Откуда, по-твоему, вы трое появились? — фыркнул Кайл. — Аист?

— Не волнуйтесь, ребята, он уже слишком стар, наверняка забыл, как это работает, — усмехнулся Кэм.

— Верно, — кивнул Колт. — Разве у стариков не бывает эректильной дисфункции в районе сорока?

— Я покажу вам, что такое эректильная чертова дисфункция, — фыркнул Кайл. — Схватив меня за руку, он прижал меня к себе, одной рукой обхватил спину, другой — бедро, и резко прижал меня к себе. — Ах! — я вскрикнула от неожиданности, а Кайл зло улыбнулся. — Не хочу вас разочаровывать, ребята, но в этом старом псе еще есть жизнь, — приподнял бровь и посмотрел на меня. — Просто спросите у вашей матери. — И прежде чем я успела что-то сказать, он поцеловал меня глубоко в губы.

Громкие протесты детей заглушились стуком моего сердца. Закрыв глаза, я обвила руки вокруг шеи мужа и пыталась сдерживать эмоции. Бывало, я думала, что этого никогда больше не почувствую — никогда не ощущу его губ на своих.

Недели, проведенные Кайлом на аппарате жизнеобеспечения, его борьба за жизнь и последующие месяцы, когда он выжил лишь благодаря питательной трубке, всплывали в памяти, и слезы наворачивались на глаза. Я вложила всю себя в поцелуй, наслаждаясь его вкусом, вдыхая его запах, утопая в его мужественности.

Прошло почти восемнадцать лет, а сердце до сих пор болело при воспоминаниях о тех ужасах. Когда врачи спрашивали, не пора ли отключить аппарат, я всегда отвечала: «Как вы можете оправдать лишение пищи 24-летнего человека, который дышит самостоятельно и проявляет признаки жизни? Вы говорили, что он никогда не будет дышать, а он дышит. Вы сказали, что септицемия убьет его, а она не убила. Он не становится хуже».

— Миссис Картер. Прошли месяцы. Если бы ваш муж собирался выздороветь, он бы сделал это к настоящему моменту — или хотя бы показал какие-то признаки подвижности… жизни. Если бы я хоть на мгновение подумал, что ваш муж восстановится… Миссис Картер, буду откровенен: шансы, что ваш муж придет в сознание, — один к миллиарду…

— Вы ошибаетесь, — выплюнула я. — Увидите сами.

Даже новость о смерти Перри Франклина, свидетелем которой был Дерек, когда Перри был сбит эвакуатором, пытаясь скрыться с Тринадцатой улицы, мало утешала меня, потому что это никак не помогало моему мужу, который лежал в кровати, завися от аппаратов, мониторов и трубок.

В день, когда Дэвид Хендерсон ворвался в палату Кайла и потребовал встречи с сыном, в своем отчаянном состоянии я сделала безумное предположение, что отец Кайла пришел помочь нам.

— Пожалуйста, мистер Хендерсон, — умоляла я, сжимая чувство предательства, которое душило меня. Я предавала Кайла, но мне было все равно, лишь бы он остался жив. Гордыня больше не имела значения. Гордыня не оплачивала счета в больнице. — Пожалуйста, помогите ему.

— Вы понимаете, что он мертв, верно? — сказал Дэвид с нетерпением, едва только врач вышел из комнаты. Он мельком взглянул на Кайла, и я молила — нет, умоляла — увидеть в его глазах хоть что-то, что доказало бы наличие сердца.

— Слушайте, — вздохнул он, доставая из кармана пиджака чековую книжку и ручку. — Я готов дать вам выход из этой ситуации. Мое недовольство никогда не было напрямую с вами или вашими детьми…

— Выход? — прошептала я. — Вы поможете мне? Оплатите его лечение?

— Я помогу вам выбраться из этой передряги, — пробормотал он, с удовольствием выписывая чек. — Но я не буду вкладывать деньги в безнадежное дело. Мальчик почти мертв. — Протянув мне чек, он добавил: — Возьмите это и прекратите эту фарсу немедленно.

— Я не откажусь от него, — закричала я, вскакивая со стула и бросаясь на Дэвида. — Я никогда не оставлю его.

— Тогда ты еще более глупа, чем я думал, — рявкнул он, складывая чек и убирая его в карман, глядя с презрением на мой выступающий живот.

— Глупая девочка, — укорял он. — Мне жаль ваших детей. Расти с безмозглой матерью и трупом отца — нелегко.

— Не волнуйтесь о моих детях, — почти закричала я. — Их отец поправится. С вашей помощью или без. Я это обеспечу, — рявкнула я, толкая его в грудь. — И когда это произойдет, тебе лучше бежать.

— Правда? — усмехнулся Дэвид, глядя на безжизненное тело Кайла.

— Кайл отомстит тебе за это, — пообещала я. — Я отомщу за все, что ты сделал с ним.

— Думаешь, что пугаешь меня, маленькая девочка? — насмешливо спросил Дэвид.

— Ты должен знать, что я не нарушаю обещаний, мистер Хендерсон, — шипела я. — Может, не сегодня и не завтра, но однажды я отомщу.

— Что ж, — ответил Дэвид бодрым тоном, открывая дверь, — буду с нетерпением ждать, когда увижу, как ты раздвигаешь свои когти, кошечка.

Единственным утешением в те дни был вес золотого кольца на моем пальце и свидетельство о браке в сумочке, которые немедленно остановили врачей, готовых выполнить просьбы Дэвида Хендерсона. Каждый врач, к которому я обращалась за вторым, третьим и четвертым мнением, настойчиво советовал одно: отпустить его мирно и пытаться строить будущее для моей молодой семьи.

Вместо этого я использовала все наши сбережения, чтобы платить тем же врачам, поддерживать его жизнь, сердце и дыхание, а когда деньги закончились, я продала дом, машины, украшения и все лишнее, что могло выжить без нас.

Когда продажа дома на Пик Роуд состоялась, за сумму меньше половины его стоимости, я вернулась с дочерью в единственный объект, который Дэвид не смог забрать у Кайла: дом на Тринадцатой, с двумя чемоданами в руках и Дереком Портером рядом — молчаливой опорой в нашем неизвестном и страшном будущем. Помощь приходила в лице моей матери, которая заботилась о Хоуп, пока я месяцами сидела у постели Кайла без малейшей надежды, лишь с воспоминаниями о голосе мужа и растущим животом, который поддерживал мою веру.

— Подумай о детях, — умоляли врачи. — У тебя нет страховки, ты ставишь все сбережения на человека, который никогда не проснется.

— Он не мертв, — шептала я.

Они все были неправы. Очень неправы.

Я рискнула всем. Всем, что у нас было.

Я поставила все деньги на Кайла Картера.

И выиграла.

В ночь, когда его пальцы дернулись через пять с половиной месяцев после нападения, я ликовала. Через три дня, когда он пошевелил пальцами ног, сердце мое взмыло. Еще через восемь дней он открыл глаза, и когда наконец произнес: «Шш, детка, я с тобой», эти слова собрали все мои разбитые части воедино.

Через неделю я родила, и когда меня привели в операционную на кесарево, Кайл был рядом, в инвалидной коляске, держа мою руку, согревая, окружая любовью и поддержкой, пока наши трое сыновей появлялись на свет…

И шесть недель спустя, когда нам наконец разрешили забрать домой троих малышей, Кайл Картер, вопреки всем прогнозам, шокировал всех медиков, когда вышел из больницы с автокреслом в каждой руке. Человек, которому не давали надежды, абсолютно не давали шансов на выживание, поднял средний палец всему миру и, по его словам, «выебал судьбу».

Мы вернулись на Тринадцатую улицу, туда, где все начиналось для нас. В дом без роскоши, но наполненный любовью до краев. Там, с долгами и медицинскими счетами по уши, с четырьмя детьми до двух лет, Кайл и я столкнулись с нашим самым большим вызовом — удержаться на плаву.

Первый год был самым трудным, и бывало, я ломалась под давлением ухода за четырьмя малышами, пока Кайл работал все часы, данные Богом, чтобы вытащить нас с края банкротства. Он работал на четырех работах по восемнадцать часов в день, и мы еле держались на плаву.

Моя мать была настоящим спасением в эти первые годы, приходя каждую неделю с коробками подгузников, смесью и свежим мясом. Я знала, что Кайлу больно принимать помощь матери и «аренду в долг» от Дерека, и каждый вечер, когда он возвращался с работы и видел стейк на столе вместо бюджетных бобов с тостами, часть его гордости умирала.

Когда дети пошли в школу, я устроилась на неполный рабочий день уборщицей в библиотеке, чтобы покрыть расходы на школу. Два года спустя, накануне седьмого дня рождения мальчиков, Кайл придумал свой первый план…

Было ужасно холодно, мы выключили радиаторы в спальне, чтобы снизить уже просроченный счет за отопление, используя только радиаторы в детских комнатах. Мои зубы стучали, я прижималась к теплому телу Кайла.

— Я не хочу такой жизни для тебя, — шептал он, обнимая меня. — Я обещал тебе больше. Ты заслуживаешь лучшего. Ты и дети. Тебе следовало тогда отключить чертову систему, по крайней мере у вас была бы нормальная жизнь…

— Не говори так, Кайл, — умоляла я, целуя его грудь.

— Я подвел тебя, Ли, — настаивал он.

Скинув одеяло, Кайл выскочил из кровати и начал ходить взад-вперед.

— Тебе холодно, а я не могу согреть тебя, — прошипел он, голос полный боли. — Хоуп нужны новые кроссовки для физкультуры, а я не могу их купить. Мальчики не могут записаться в футбольную секцию, потому что я не могу оплатить регистрацию, и я держусь за этот дом зубами. — Опустившись на край кровати, он выдавил: — Я тону как чертов камень, Ли, и утащил всех вас с собой.

Я тихо подошла к нему. Его опущенные плечи разбивали мне сердце, усталость на его лице разрывала меня на части, и я больше всего хотела сказать что-то, что снимет все его тревоги.

— Я люблю тебя, Кайл Картер, — шептала я, стоя на коленях перед ним. — Сейчас нам тяжело, но это не значит, что так будет всегда. — Я сжала его колени, желая, чтобы он услышал меня, знал, что ни на секунду не изменю своей жизни. У меня есть он. И этого мне достаточно, и всегда будет достаточно. — Я шептала: — Я так верю в тебя. Кто-то сказал мне однажды, что при возможности ты покажешь миру, на что способен… — Внутри меня что-то щелкнуло, что я забыла много лет назад. — О боже, — прошептала я, разозлившись на себя за забывчивость. — У меня есть кое-что, что принадлежит тебе.

— Что? — спросил он, когда я опустилась на колени и полезла под кровать. — Ли, что, черт возьми, ты делаешь, детка?

— Я должна была дать это тебе много лет назад, — пробормотала я, кашляя от пыли. — Не могу поверить, что забыла… Она сказала, что я пойму, когда придет время.

— Кто? — спросил Кайл с любопытством.

— Линда, — ответила я, доставая старую дорожную сумку, которую давно забыла, и вытащила ее. Сев на пол, я разжала молнию и высыпала содержимое перед собой. Мой взгляд упал на старую коричневую папку, и я облегченно вздохнула. На мгновение я боялась, что потеряла ее.

— Линда дала это мне за несколько месяцев до своей смерти, — сказала я, передавая папку Кайлу. — Она сказала… — Я замялась, пытаясь вспомнить слова. — Она сказала хранить это в безопасности для тебя, — шептала я, наблюдая за реакцией Кайла. Он замер на кровати с папкой в руках. — Она сказала, что ты не готов к тому, что внутри, но я узнаю, когда будешь… — Сложив руки, я дрожащим вздохом сказала: — Думаю, ты готов.

Открыв папку с дрожью в руках, я наблюдала, как Кайл пролистывает страницы. Его глаза горели с каждой страницей, любопытство пылало во мне.

— Ну и? — спросила я после нескольких минут, когда не выдержала. — Что там?

— Она знала, — прошептал он. — Должно быть, знала, что он меня обманет. — Он покачал головой, грустно усмехаясь, прежде чем вернуть папку мне. — Она предупреждала меня, Ли… На восемь лет слишком поздно.

Я почувствовала, как мое сердце сжалось. Линда все предвидела, а я скрыла информацию от Кайла…

Кайл встал, подошел к окну и раздвинул шторы.

— Она чувствовала, что Дэвид собирается напасть на меня. Она составила подробный отчет о каждом сотруднике… их лояльность… мои права. Это был ее способ помочь мне — защитить меня, когда ее уже не будет. — Он сжал подоконник руками, глядя в темное небо. — Она сказала, что я должен бороться с ним. — Опустив голову, тяжело вздохнул. — Что он попытается сломать меня.

— Мы уже ломались раньше, Кайл, — шептала я, стараясь звучать легко. — Ты знаешь поговорку: «в единстве сила, в разладе — падение»… — Я пожал плечами. — По крайней мере, мы вместе. Ломаемся, строим… как всегда…

— Да, мы ломаемся, строим… — голос его затих, затем он резко поднял голову. — Вот оно, — прошептал он. — Мы ломаемся, строим. Все. — Он покачал головой. — «В единстве сила, в разладе — падение». Черт возьми, да.

Смотря на меня с выражением полного изумления, я видела, как крошечная искра того человека, в которого я влюбилась, вновь оживает в оболочке мужчины, которым он стал. Подняв меня на ноги, он поцеловал меня в лоб и усмехнулся:

— Ты чертовски гениальна, принцесса.

— Я? — растерянно спросила я, глядя на него. — Подожди, «разделенные кто падает»?

— Мне нужно идти, — пробормотал он, быстро поцеловав меня, схватил папку и выбежал из комнаты. — Нужно записать это.

В ту ночь и все последующие месяцы, пока остальные спали, Кайл сидел за кухонным столом, яростно записывая все в старые тетради детей, на картоне от коробок хлопьев, на тыльной стороне руки — на любом доступном месте. За все эти месяцы он ни разу не рассказал мне, что делает, а я, в свою очередь, никогда не спрашивала. Я добросовестно откладывала блокноты и ручки перед сном, а каждое утро, чуть перед рассветом, Кайл подползал в кровать, страстно любил меня, а затем отдыхал несколько коротких часов, прежде чем уходить на работу. То, что он делал, придавало ему бодрость, разжигало в нем огонь, которого давно не было.

Наконец, через шесть месяцев, Кайл разбудил меня посреди ночи и показал, что сделал…

— Что думаешь? — нервно спросил он, стоя за мной, явно тревожась.

Я сидела за кухонным столом в изношенном халате, рот у меня был приоткрыт, сердце колотилось в груди.

— Ты хочешь вернуть им все, — сказала я скорее как утверждение, чем вопрос, глядя на обширные планы, предложения и информацию на столе. — Ты хочешь дать отпор, Кайл?

— Я знаю, это безумие, — пробормотал он, опускаясь на стул рядом со мной. — И, вероятно, самое чертовски безумное, что я когда-либо сделаю, но это возможно, и если ты поддержишь меня… — Сжав мою руку, он посмотрел мне в глаза. — Ли, если ты поддержишь меня в этом, я клянусь, что больше не подведу. Обещаю дать тебе хорошую жизнь, которую заслужил.

— Это не безумие, — шептала я, сжимая его руку, возбуждение бурлило внутри. — Ты не рожден, чтобы идти по чьим-то стопам, Кайл Картер. Ты рожден, чтобы прокладывать свой путь. — Я улыбнулась его красивому лицу. — Это твой путь. Конечно, я поддерживаю тебя.

— Я не сделаю этого, если ты не хочешь, — пообещал он, честно глядя на меня. — Ты принимаешь окончательное решение, детка. Ты должна знать, что это огромный, мать его риск. Мы можем потерять все. Дом… все.

— Риск, который мы примем вместе, — сказала я ему. — Думаю, пришло время вернуть то, что всегда было твоим. — Я усмехнулась с темной ноткой. — Ты проделал домашнюю работу, Кайл Картер. Я впечатлена, — промурлыкала я. — Твой отец даже не поймет, что его накрыло.

— Я знаю, принцесса, — засмеялся Кайл, наклонившись через мое плечо. Он нежно поцеловал меня в голову и прошептал мне на ухо: — Это мой план.

— Давно пора, — захихикала я, и счастливые слезы покатились по щекам. — Я скучала по твоим планам.

Кайл боролся изо всех сил и не по правилам. Он работал как троянский конь, редко спал, и с каждым днем его уверенность росла, вера в свои способности усиливалась, пока он приближался к реализации своего плана — свергнуть отца и разоблачить его нечестность. Я оставалась верной рядом, утешая его в темные часы, поддерживая, когда его уверенность пошатнется, и… ну, просто была рядом.

На выполнение задуманного ушло еще три года: повторно заложенный дом для оплаты адвокатских услуг, четыре отказа банков в кредитах, одно одобрение займа и масса крови, пота и слез. Но, наконец, после долгой и утомительной судебной тяжбы, в свой тридцать четвертый день рождения, через десять лет после того, как его обманом лишили наследства, Кайл Картер вернулся во главе того, что осталось от отеля «Хендерсон» , и жизнь снова вошла в привычное русло.

Дэвид был не впечатлен и, разумеется, присылал нам массу красочных писем из тюрьмы, где отбывал тринадцать лет за налоговое мошенничество и вымогательство, выражая свое возмущение. Я добросовестно отвечала на каждое письмо своим. Конечно, мне не нужно было писать длинные и скучные объяснения действий мужа, я предпочитала одно простое слово: «Мяу», перед тем как запечатать каждый конверт большим поцелуем.

Линда была права, когда сказала, что у Кайла золотое прикосновение его деда, и я стала свидетелем этого, наблюдая, как муж превращает оставшиеся два отеля в Нью-Йорке и Боулдере снова в прибыльные — очень прибыльные — предприятия. Долгий друг и старый напарник Кайла, Маркус Уайтмен, был переведен в Нью-Йорк, и в знак благодарности за его преданность — и за острое чувство слежки — Кайл передал ему нью-йоркский филиал, заявив, что отель в Боулдере для нас более чем достаточен. Перетянуть Дерека из высоко оцененного ресторана со звездой Мишлен в Денвере, где он был шеф-поваром, стало вишенкой на торте.

Через три месяца я ушла с работы уборщицей в местной библиотеке и заняла место правой руки Кайла в отеле, где обнаружила у себя талант к цифрам и расчетам. С поддержкой и поощрением Кайла я набралась смелости завершить обучение, и когда получила диплом по бухгалтерии в Университете Колорадо в 36 лет, мой муж стоял в зале со слезами на глазах и огромной улыбкой на лице.

Так мы остались на Тринадцатой улице, решив растить нашу семью в доме, где наши жизни развалились и снова собирались. В нашем доме были призраки — многие из них — но это был настоящий дом. Наш дом.

Годы пролетели в бешеной, сумасшедшей мгновенной спешке. Наши четверо детей превратились из энергичных малышей в шумных подростков, некоторые более непокорные — особенно Кэм — а мы с Кайлом приспосабливались вместе. Мы научились справляться, учились подстраиваться и расти вместе. Мы все еще ссорились, громко и яростно. Но всегда мирились к концу дня. Это было правило, которое Кайл утвердил после трех ночей на «ломателе спины», когда он во время ужина в честь двенадцатой годовщины нашей свадьбы предложил завести еще одного ребенка. Я отреагировала не слишком хорошо, после унизительной ссоры в баре отеля и трех недель сна в спортивных штанах Кайл больше это предложение не повторял. Я одобрила его новое правило. Это был один из его лучших планов… Когда мы ссорились или злились друг на друга, мы мирились или бодрствовали вместе. Никакой злости перед сном, никакого сна порознь. Этот план мне нравился больше всего. Я всегда знала, что он умен…

Кайл получил только одно письмо от Рэйчел Грейсон после своего визита. Оно пришло в июне, в день восемнадцатой годовщины смерти Кэмрин Фрей. Это было извинение. Слишком поздно. Позже в тот день он получил звонок из тюрьмы, подтверждающий, что Рэйчел Грейсон покончила с собой в своей камере утром. Это не стало для нас сюрпризом. Новость о ее смерти не принесла ни облегчения, ни грусти, ни каких-либо чувств. Мы давно выбрали сосредоточиться только на настоящем…

— Ты плачешь? — пробормотал Кайл, коснувшись моих губ. — Почему ты плачешь, Ли?

— Я не… п-плачу, — бормотала я, чувствуя смущение. — Я счастлива. — Всхлипывая, я прошептала: — Это слезы радости.

Кайл медленно отстранился и внимательно изучал мое лицо. Выдохнув, он покачал головой и улыбнулся. Поставив меня на ноги, он обнял меня. — Ты такая плакса.

— Что, черт возьми, это значит? — спросила я, тыкая его в живот. — Я плакса? — Подойдя к двери, я крикнула: — Кэмерон, Колтон, Логан и Хоуп, спускайтесь на ужин!

— Не голодны, — в унисон ответили четверо.

— Ты все время плачешь, — засмеялся Кайл, беря тарелки из шкафа и накрывая на стол. — Когда я целую тебя, обнимаю тебя, когда мы…

— Не говори, — предупредила я его, крикнув: — Дядя Дерек идет с пиццей!

— … занимаемся любовью, — добавил Кайл плавно, как только звук шагов по лестнице предупредил меня, что нужно отойти от двери. Через секунду трое моих сыновей ворвались на кухню с надеждой в глазах.

— Помогите папе накрыть на стол, — сказала я мальчикам, передавая Кэму бутылку содовой из холодильника. — Кайл, я могу иногда плакать, но это не значит, что я…

— Ты плакса, мама, — засмеялись трое моих сыновей.

— Дело закрыто, — сказал Кайл с ухмылкой, скрестив руки на груди.

Дверь распахнулась, и звук голоса Дерека: — Дорогая, я дома, — разнесся по дому.

— Я здесь, кекс, — ответил Кайл, разворачивая руки и широко улыбаясь, когда его старый друг вошел на кухню, неся коробки с пиццей.

— Дядя Д, — вздохнули мальчики хором, устремляясь к Дереку.

— Снаружи странный старик, следит за домом, — пробормотал Дерек, балансируя коробки под подбородком.

— Низкий, толстый, с седыми волосами и очками? — спросил Кайл, забирая коробки с рук Дерека. Тот кивнул, и Кайл рявкнул: — Черт возьми, Колт, я же сказал позвонить той девушке.

— Я звонил, — протестовал Колт. — Но Кэм нет, — добавил он с усмешкой. — И у мистера Салливана чертовски хорошая жена.

— Ты крыса, — сердито сказал Кэм, обернувшись ко мне. — Мама, клянусь, я не…

— Я не хочу это слышать, Кэм, — простонала я, закрывая лицо руками и отходя от комнаты. — С вашим отцом разберетесь сами. С вами всеми.

— Яблоко не падает далеко от дерева, да? — слышала я, как посмеивался Дерек.

— Лучше, чтобы твое яблоко упало в другой чертов сад, — пробормотал Кайл. — Иначе у нас будут реальные проблемы, придурок.

Закрыв дверь кухни с досадой, я вздохнула. — Джордан, — мягко сказала я, увидев сына Дерека у двери. Маленький мальчик с зелеными глазами, который проводил множество летних дней, играя в бассейне во дворе с моими детьми, и ночуя в гостиной, больше не был тем мальчиком. Джордан Портер стал красивым молодым человеком.

Его черные вороновые кудри были коротко подстрижены, серый свитер подчеркивал загорелую кожу, а глаза… о боже, казалось, что в этих зеленых глубинах он носит груз всего мира. — Я так рада, что ты смог прийти, — сказала я, шагая ему навстречу для объятий. — Как твоя мама?

— Спасибо, что пригласили, миссис Картер, — пробормотал он с формальностью, которую я годами пыталась разрушить, но безуспешно. — И мама поправляется, — добавил он тихо, отстраняясь от объятий. — Дядя Дэнни присматривает за ней, пока она не встанет на ноги.

— Это хорошо. — Я заметила, что Джордан вздрогнул, когда я обняла его. — Надеюсь, у нее все наладится. У всех вас.

— Да. — Джордан кивнул, почесывая бок. — У меня тоже.

В животе осел тревожный комок.

Это был не первый раз, когда я видела, как он вздрагивает от прикосновения.

— Джордан, — сказала я успокаивающим тоном. — Все… все в порядке?

— Я… — Джордан замялся, зажав переносицу. Закрыв глаза, он схватился за затылок и тяжело выдохнул. — Она здесь? — его голос дрожал от боли. — Она в порядке?

— Она наверху, — раздался голос Кайла за моей спиной, и я вздрогнула.

Обняв меня за талию, Кайл прижал к себе, не отводя взгляда от Джордана. — Можешь идти наверх, — добавил он, и я остолбенела.

Я наблюдала, как Джордан выпрямился, маскируя удивление коротким кивком. — Спасибо, мистер Картер, — тихо сказал он и направился к лестнице.

— Не причиняй ей вреда, — крикнул Кайл ему вслед. — И я не причиню тебе. Понял?

— Никогда и не планировал, — уверенно ответил Джордан.

Когда Джордан скрылся за лестницей, Кайл глубоко вздохнул. — Скажи мне, что я не совершаю самую большую ошибку в своей жизни, принцесса, — мягко сказал он.

— Ты знаешь, что нет, — сказала я ему. — Ты просто принимаешь факт, что наши дети почти взрослые, и мы вступаем в следующий этап родительства.

— Следующий этап, — усмехнулся он, обнимая меня. — И что это?

— Выпускной, — улыбнулась я. — Колледж, свадьбы… внуки.

— Внуки, — пробормотал Кайл. — Не могу дождаться…

— Мы справимся, — сказала я с улыбкой, вздыхая с благодарностью за мужчину, который держал меня в своих руках, за то, что выжил вопреки невероятным шансам, никогда не терял надежды, сдерживал обещания, боролся за жизнь и победил.

КОНЕЦ