antique ХлояУолш Незаконнорожденный Принц ru ХлояУолш calibre 5.12.0 29.5.2026 5ec1b12c-43ea-4115-898a-da2e2607a304 1.0 SPecialiST RePack 0101

Незаконнорожденный Принц

Креллиды

Хлоя Уолш

Перевод: https://t.me/booksflcns

Этот перевод выполнен на неофициальной, любительской основе. Пожалуйста, относитесь с пониманием к возможным неточностям или вольностям в передаче смысла — это не профессиональная работа.

ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Эта книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и события либо являются продуктом воображения автора, либо используются в художественных целях. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или умершими, является случайным.

Автор признает, что все названия песен, тексты песен, названия фильмов, персонажи фильмов, товарные знаки, бренды, упомянутые в этой книге, являются собственностью соответствующих владельцев. Публикация или использование этих товарных знаков не санкционировано, не связано и не спонсируется их владельцами.

Хлоя Уолш никоим образом не связана с брендами, песнями, музыкантами или художниками, упомянутыми в этой книге.

Все права защищены ©

Для Тани Руби.

Я люблю тебя, моя подруга.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Это не история о любви с «хэппи-эндом». Это не романтика! Это темная и извращенная история одержимости, борьбы за власть, греховных желаний и крайнего насилия, разворачивающаяся в мире, похожем на дистопию. В книге присутствует откровенное и детализированное сексуальное содержание, а также сексуальное насилие, которое некоторым читателям может быть трудно воспринять. Эта история темная, серьезно изломанная, полная эмоциональных триггеров и подходит не всем. «Незаконнорожденный принц» совершенно не похож на мои предыдущие работы, поэтому будьте осторожны. Также обратите внимание, что часть диалога на испанском — родном языке Г. История заканчивается на клиффхэнгере.

Только для лиц старше 18 лет.

Вы были предупреждены.

Я любила его, а он ушел от меня.

Теперь осталась только тьма и боль.

Прогалина там, где когда-то билось мое сердце.

И неутолимая жажда мести.

ПРОЛОГ

Девять лет назад

Антон молча наблюдал, как его отец полоснул монахиню ножом от грудины до пупка. Ярко алая кровь сочилась из ее грязной, загорелой кожи, заставляя шлюху, родившую его брата-бастарда, выть, а желудок Антона — сжиматься.

Она не умрет от ранения, понимал он, пока мозг лихорадочно пытался осмыслить эти ненужные страдания, которым отец подвергал мать ублюдка.

Конечно, в конце концов ее убьют, пойманные предатели всегда умирали, но может пройти неделя, прежде чем начнется заражение, которое заберет ее жизнь.

Тем не менее, Антону это казалось ненужным.

Она была подвешена к потолку за запястья, а лодыжки были связанны и разведены в стороны, искажая ее тело в непристойную и болезненную форму буквы «Х».

В этом не было чести.

Она была женщиной Бога, и, хотя он и его братья не молились человеку на небесах, Антону было не по себе наблюдать за поруганием служительницы веры.

Это заставляло его чувствовать себя беспокойно.

Заставляло считать себя неполноценным мужчиной.

Его братья, Егор и Василий, наслаждались зрелищем ее обнаженного тела, желая больше всего на свете присоединиться к отцу в причинении боли верующей женщине.

Антон нахмурился, когда его братья начали скандировать и подбадривать своего отца и старших мужчин, чтобы они подвергли бедное, беззащитное создание, находившееся в их власти, еще большим пыткам.

Конечно, никто не осмеливался сказать ни слова против. Они были принцами Ордена и занимали более высокое положение, чем все находящиеся в комнате мужчины, за исключением их отца и его самого.

Антон был старшим сыном, первенцем Фабио и уже взрослым мужчиной, что делало его наследником.

«Может быть, уже и нет», — задумчиво размышлял он.

Что-то в этом ублюдке было невероятно важным для их отца.

Фабио искал своего бастарда с тех пор, как тому было пять дней от роду, именно тогда мамаша-шлюха украла младенца прямо у него из-под носа.

Антон помнил ярость, охватившую отца, когда тот обнаружил, что младшего сына похитили до дня его посвящения — священного обряда, предписанного кодексом.

Он также помнил бесчисленных служителей Бога, замученных в этой самой комнате, тысячи из них, со всех четырех концов света, в стремлении Фабио найти ее.

Наконец, после тринадцати лет неустанной охоты, он нашел их обоих, спрятанных в ветхой церкви в отдаленной мексиканской деревушке, живущих в нищете и одетых в лохмотья.

Антон никогда бы не признался в этом ни единой душе, но он был весьма впечатлен способностью монахини так долго находиться в бегах.

Она протащила сына по всему миру. Прятала его в церквях и монастырях по всей Италии, Франции, Португалии, Испании и даже в ее родной Мексике.

«Какой глупостью было возвращаться в Мексику», — подумал он про себя. У нее было бы больше шансов в Европе, где связи его отца, хоть все еще имели вес, но были не так сильны.

Этот ублюдок, яростно оберегающий свою мать несмотря на то, что ему было всего тринадцать лет, уже успел заработать себе имя среди местных банд. В попытке защитить ее он в одиночку зарезал не меньше шести вооруженных людей Фабио.

Шестерых взрослых, вооруженных мужчин!

Важных мужчин.

Мужчин, на которых Антон равнялся.

Он никогда раньше не видел ничего подобного, наблюдая за этим в одной из охраняемых машин.

Их отец, сидевший рядом, всегда находил подобные зрелища завораживающими.

Фабио — это будоражило.

Антона же — приводило в смятение.

Джетро, его младший брат, тихо всхлипывал, зажимая рот рукой, привлекая внимание обратно к настоящему.

Он был мягким, как их мать, и Антон часто беспокоился о его психическом состоянии.

Джет не был создан для этого мира.

Он был слишком эмоционален.

Слишком человечен.

Антон предполагал, что единственная причина, по которой младший Креллид все еще жил, заключалась в обстоятельствах его зачатия.

Он был редкостью.

Как, судя по всему, и ублюдок, привязанный к стулу.

Ибо ребенок, зачатый от высокородной шлюхи в ночь посвящения, считался благословением. Согласно кодексу Ордена, мальчик, зачатый девственницей в ночь ее посвящения, имеет преимущества над всеми прочими наследниками.

Это означало, что Джетро может встать у власти вместо него.

Также это значило, что бастард может править всеми ними.

Еще один громкий всхлип вырвался из груди Джетро, и Антон напрягся.

Подавив разочарование, он незаметно задвинул своего младшего брата себе за спину, закрывая обзор на насилие.

Ему нужно стать намного жестче, если он хочет выжить в этом мире.

Сейчас он показывал слабость.

Привязанность отца к Джетро не сохранит ему жизнь, если он не возьмет свои чувства под контроль.

Антон своими глазами видел, что случилось с другими детьми Фабио, с его более слабыми отпрысками, и слишком привязался к простодушному Джетро, чтобы наблюдать, как того постигнет та же участь.

Шмыгая носом, Джетро прижался лицом к спине Антона, заливая его чистую рубашку соплями и слезами, и заставляя того закатывать глаза.

Это было безнадежно.

Мальчик умрет, и нужно было смириться с этим.

Ему ни за что не дожить до зрелого возраста.

Скрестив руки на груди, Антон прислонился плечом к стене и держал лицо бесстрастным, не осмеливаясь отвести взгляд от шлюхи. Он хорошо знал своего отца, понимал, что от него ждут, и что произойдет, если он проявит хотя бы малейший намек на дискомфорт.

— Посмотри на меня, Сальваторе, — выдавила монахиня, хватая ртом воздух, пока мужчины брали ее в обе дыры, избивая кулаками в такт своим грубым толчкам.

— Не смей называть его так, — прорычал Фабио, ударив ее по лицу так сильно, что изо рта женщины потекла кровь.

Она уже была настолько избита, что Антон едва мог разобрать черты ее лица.

Кровь на губах лишь делала картину еще более безнадежной.

— Это не имя моего сына, шлюха божья!

«Сальваторе», — спокойно отметил про себя Антон, скользнув взглядом по одичавшему на вид подростку.

Сальваторе — так назвала его мать, когда украла.

На ее родном языке это означало «спаситель».

Хотя он редко соглашался с отцом, Антон должен был признать, что бастард больше походил на Триггера, чем на Сальваторе.

— Orad por sus almas, — продолжала рыдать мать ублюдка, корчась в агонии, пока двое мужчин заканчивали с ней и отходили в сторону, уступая место двум новым охранникам.

Мужчины брали ее без жалости.

Антон подсчитал, что за два с небольшим часа их было восемнадцать.

Под ложечкой противно засосало, заставляя его чувствовать больше, чем следовало.

Мгновенно отгородившись от всех эмоций, прежде чем боль накроет его, как цунами, он сосредоточился на том, что монахиня бормотала своему ребенку.

— No dejes que tu corazón se llene de odio, — все продолжая выть снова и снова, — No me vengues, niño!

Восемнадцатилетний Антон был начитан, получил блестящее образование с частным учителем, и ему удалось понять примерный перевод ее слов.

«Молись за их души», — рыдала она. — «Не позволяй своему сердцу наполниться ненавистью. Не мсти за меня, дитя».

— Nunca rezaré por ellos! — мотая головой, ее ублюдок дергал цепи, которыми был привязан к стулу, и выдавливал душераздирающие рычание, — Mamá!

Я никогда не буду за них молиться, мама.

Звуки плача мальчика разносились по всему комплексу, удивляя Антона. Ни разу в жизни он не был свидетелем того, чтобы мужчина плакал из-за женщины.

Это было неожиданно.

Это было... редкостью.

— Mostrar misericordia. Por favor, — продолжал рычать бастард, разрывая себе плоть от силы, с которой пытался высвободиться, — Muestra tu misericordia! — закричал он, пока слезы лились по его загорелому и избитому лицу, — Te lo ruego.

Яви милость.

Пожалуйста.

Яви свою милость!

Я умоляю тебя.

Когда милость не пришла, он взвыл в агонии, срывая голос, звуча, словно маленький ребенок.

На краткий миг Антон задумался, что было бы, если бы он выполнил его желание.

Что бы случилось, если бы он вытащил пистолет и прекратил ее страдания пулей в голову?

Это, безусловно, было бы актом милосердия.

Он, конечно, никогда не смог бы сделать это, но это не значит, что не хотел.

Хотя его сердце билось неправильно, Антон не был таким же бессердечным, как его отец, и мольбы незаконнорожденного ублюдка трогали его.

В отчаянии бастард попытался отвернуться, не в силах больше выносить страдания матери, но Тони, правая рука его отца, крепко держал его грязное, залитое слезами лицо своими мясистыми лапищами, заставляя мальчика смотреть.

— Если ты закроешь глаза, ей будет еще хуже, — предупредил его Фабио, — Смотри на нее, сын. Смотри внимательно, что происходит с предателями в нашем мире.

Антон подавил желание сказать отцу, что угрожать бастарду бессмысленно. Тот явно не знал ни слова по-английски.

Кроме того, он не думал, что это правильный метод, чтобы привести этого конкретного мальчика к покорности.

Он никогда не подчинится и уж точно не тогда, когда у него заберут родившую его шлюху.

Он был любителем женщин.

«Странно», — подумал Антон, но это был факт.

Мальчик тринадцать лет прожил среди противоположного пола, слушаясь приказов и преклоняясь перед низшим полом. Его воспитали женщины — монахини!

В глазах бастарда они были его ровней. Его старшими. Он демонстрировал эту веру много раз с момента возвращения тем, как обожающе смотрел на свою мать. Он демонстрировал свое уважение каждый раз, когда кланялся ей, словно она была его королевой. Словно он был ниже ее.

Фабио не мог заслужить такое уважение жестокими актами террора.

Бастард не был запрограммирован для нашего мира.

Он не был слабым, как Джетро.

Он был слишком силен духом.

Он был слишком опасен.

Антон чувствовал, что для его отца грядут неприятности.

Изнасилование продолжалось еще много часов, пока монахиня не потеряла сознание, бастард не сорвал голос, а Фабио не потерял интерес.

Намеренно оставив ее висеть, с лужей крови на ковре под ней, Фабио удалился из комнаты вместе с остальными мужчинами, оставив строгие указания того, что бастард должен оставаться именно там, где был.

Антон и Джетро покинули комнату последними, причем младший Креллид расплакался, как только его отец ушел.

— Мне жаль, — всхлипнул он, поспешив туда, где все еще был прикован наш незаконнорожденный брат, — Прости нас.

Громко завывая, Джетро бросился на него, прежде чем Антон успел его остановить, — Ты должен подчиниться ему, — продолжал рыдать он, обвивая своими маленькими ручками нашего дикого сводного брата, — Отрекись от нее и признай отца. Только так он... ааа!

Вскрикнув от испуга, Джетро отпрянул от мальчика, схватившись за ухо.

— Он укусил меня, — воскликнул он, разворачиваясь и глядя на Антона широко раскрытыми, ошеломленными глазами, — Мое ухо! — кровь сочилась сквозь пальцы, которыми он зажимал искусанное ухо, — Он укусил меня, Антон.

Антон закатил глаза

— Он только что стал свидетелем того, как его мать уродует наш отец. Чего ты от него ожидал? Объятий?

— Я... я..., — озадаченные глаза Джетро вновь наполнились слезами, а губа задрожала, — Но он укусил меня.

— Mataré a todos los hombres que estuvieron en esta habitación esta noche, — сказал бастард с темными глазами, полными опасности, — Empezaré con tus hermanos. Morirán a mis manos. Despacio. Penosamente. Sangriento. Yo vengaré a mi madre, — он оскалился, тело дрожало от сдерживаемого гнева, — Ustedes dos, me quedaré para el final. Tu, príncipe heredero, — уставившись на Антона, он продолжал говорить, — Tú eres el peor. Puedo ver tu humanidad. Pero tú eres un cobarde. Tomaré tu corona, príncipe heredero. Me llevaré a tu padre, — откашлявшись, он плюнул в братьев, попав младшему на щеку, — Tu hogar. Tu madre. ¿Ella esta viva? Personalmente me ocuparé de que ella sufra todas las formas en que sufrió mi madre. Si encuentras a una mujer a quien amar, la sacaré de ti. ¿Tus niños? Sería más seguro no tener ninguno porque los tomaré también. Te haré pagar a todos, — бастард сузил глаза, а тон его был полон угрозы и тоскливого обещания, — Tu marca mis palabras, quemaré tu mundo hasta la tierra.

Держать эмоции под контролем было навыком, который Антон усвоил очень рано, и это помогло ему сейчас, когда он положил руку на плечо Джетро и вывел его из комнаты, не потрудившись ответить на угрозы.

Для внешнего мира и для бастарда Антон выглядел невозмутимым, хотя внутри у него все кипело.

Весь остаток вечера и многие последующие вечера он прокручивал в голове обещание, данное ублюдком...

Я убью каждого мужчину, который был в этой комнате сегодня ночью. Я начну с твоих братьев. Они умрут от моих рук. Медленно. Болезненно. Кроваво. Я отомщу за свою мать. Вас двоих я оставлю напоследок. Особенно тебя — принц-наследник. Ты худший из всех. Я вижу в тебе человечность. Но ты трус. Я заберу твою корону, наследный принц. Я заберу у тебя твоего отца. Твой дом. Твою мать. Она еще жива? Если да, я лично прослежу, чтобы она страдала так же, как страдала моя мать. Если найдешь женщину, которую полюбишь, я отниму ее у тебя. Твои дети? Было бы безопаснее не иметь их, потому что я заберу и их. Я заставлю вас всех заплатить. Помяните мои слова, я сожгу ваш мир дотла.

ГЛАВА 1

Настоящее время

Настало время, ночь моего посвящения была уже на пороге, и официально у меня не осталось времени. Девятнадцать лет меня превращали в куколку, лелеяли и баловали, оберегали и держали на расстоянии, чтобы кучка мужчин могла решать мою судьбу. И все потому, что мне не повезло родиться в мире мизогинистичных придурков.

Моя жизнь, от рождения до сегодняшнего дня, состояла из подготовки к этой самой ночи. В любую минуту меня вызовут в комнату, где решится моя участь. Мужчины высшей власти в Ордене будут драться за право обладать мной.

Только высокорожденные женщины проходили посвящение. Только высокорожденные женщины считались достойными для продолжения рода. Это честь, говорили нам. Быть избранной мужчиной из Ордена.

Как агнцу на заклание.

Еще два года назад я была до одурения взволнована этой ночью.

Потому что меня обещали ему.

Самому сильному солдату Фабио Креллида.

Незаконнорожденному принцу.

Потому что я доверила ему вытащить нас обоих из этого мира.

Теперь?

Не очень.

Мой союз с бастардом Фабио был разорван, и теперь я зависела от его младшего, слабого сына, который должен был уберечь меня от дикарей.

Младший сын Фабио, Джетро Креллид, был моим ровесником, он пообещал избрать меня на инициации. Поклялся обеспечить мне безбедную жизнь, в которой я буду находится в безопасности и покое. Все, что требовалось от меня взамен — родить его наследника и закрывать глаза на его шашни.

Другими словами, я была в полной заднице, потому что полагаться на Джета было так же разумно, как плыть на бумажном корабле.

— Эштон, зайди сюда! — прорычал Триггер Лаперро из-за закрытой двери у меня за спиной, вырывая меня из мыслей. Глубокий, тембровый оттенок его голоса заставил меня вздрогнуть, и я опрокинула аккуратно сложенный карточный домик, который строила последние сорок минут.

Искра раздражения вспыхнула во мне, и я уставилась на рассыпанную по полу колоду карт.

Я слышала слухи, что он вернулся в город.

Поэтому я и прождала здесь большую часть вечера.

Чтобы мельком увидеть своего принца.

Чтобы умолять его о пощаде…

Прошло два года с тех пор, как мы видели друг друга в последний раз, и я не могла отрицать, как бешено забилось мое сердце при мысли, что снова увижу его лицо.

Кое-как поднявшись на ноги, я одернула свое короткое белое платье-сарафан и перебросила длинный темный хвостик через плечо. Не самый подходящий наряд для униженных мольб, но мудак, выкрикивающий мое имя, заслужил того, чтобы ему взъерошили перышки. Он заслуживал более худшего после того, что сделал со мной, и если я смогу добиться этого с подолом до бедра и глубоким декольте, то сочту это благородной победой. К тому же, у меня было мало времени, а зверь за дверью — моя единственная надежда, и если короткое платье поможет мне добиться своего, я никогда больше не надену джинсы.

— Черт возьми, Эштон! — повторил он, и в его голосе прозвучала ярость.

— … Беги, маленький ягненок, и беги быстро, — сжимая горло все сильнее, он перекрывал мне доступ воздуха, — Найди очень хорошее место, чтобы спрятаться от своего волка, и оставайся там…

Его прощальные слова, сказанные мне два года назад, проплыли в моем сознании, и холодная дрожь пронзила меня.

— Ты оглохла? — прогремел он, еще громче.

Нет, Триг, но я зла, как черт.

— Я сказал, зайди сюда сейчас же!

Если бы у него не было столько власти, и, если бы у меня была возможность сорвать оковы с запястий и вырваться отсюда, я бы послала бастарда Фабио Креллида куда подальше.

Это рискованно.

Это вопрос жизни и смерти.

У тебя нет выбора…

Мое базовое желание выжить и еще более сильное желание не быть изнасилованной победили, и я натянула на лицо дружелюбнейшую улыбку, прежде чем войти в офис.

Ну, называть это место офисом было некоторым преувеличением. Это была штаб-квартира Креллидов, а так называемый офис, в котором я стояла, был всего лишь красивой ширмой, чтобы ублажить федералов.

«Продажные федералы», — подумала я.

За свою относительно короткую девятнадцатилетнюю жизнь, я быстро усвоила, что в этом мире все грязно.

Грязные родители.

Грязные копы.

Грязные мужчины.

Грязные принцы-предатели.

Как бы больно ни было это признавать, мне нужна была защита этого человека. Имени моего отца стало недостаточно. С тех пор, как у меня выросли сиськи и волосы.

С тех пор, как он вернул меня им…

Ссориться с Триггером было плохой идеей. Я знала это, потому что едва выбралась живой в наше прошлое столкновение. Но, как всегда, я снова попадала в ту же старую колею саморазрушения и саботажа. Потому что со мной что-то происходило, когда я была рядом с Триггером Лаперро.

Что-то, что раньше казалось растущей надеждой, теперь превратилось в растущую обиду.

Обида или нет, мне нужно было, чтобы этот человек услышал меня.

Мне нужно было, чтобы он остановил то, что должно было со мной случиться.

Потому что он был единственным, кто мог остановить мое посвящение.

У него была власть изменить мою судьбу.

Плечи Триггера выглядели широкими и мощными, натягивая ткань его рубашки, когда мой взгляд упал на него, сидящего, как темный принц, которым он и был, на своем троне власти и обмана.

Триггер был совсем не похож на своего сводного брата Джетро или на остальных членов своей семьи. В нем было слишком много от его испанской матери — в том числе имя, и это бросалось в глаза на фоне третьего поколения его русско-американской семьи.

Там, где Джетро и остальные его сводные братья и сестры были светлокожими и светловолосыми, Триггер был загорелым, с черными волосами. Он был единственным обладателем карих глаз в семье голубоглазых.

Он не был одним из них, по-настоящему, и раньше это меня утешало.

Теперь, кажется, я ненавидела его за это еще больше.

Потому что он вернулся.

Потому что он вообще уехал.

Без меня.

Я приподняла бровь, глядя на цвет его рубашки, и вздохнула.

Его душа слишком темна, чтобы носить белое.

Он мог сколько угодно причесываться, засовывать свое мощное тело в дизайнерский костюм, а я все равно видела дьявола, прячущегося под ним, и татуировки, под стать его черному сердцу.

В двадцать два года Триггер Лаперро представлял собой полный набор кошмара любой хорошей девочки.

Злой.

Есть.

Опасный.

Есть.

Беспощадный.

Есть.

Жестокий.

Есть.

Ненавидящий.

Есть.

Убийца.

Есть.

Сексуальный.

Есть.

Пугающе красивый.

Есть.

Одному Богу известно, как мне удавалось сохранять самообладание рядом с этим человеком, который на моих глазах голыми руками душил других мужчин, но отчаяние творит с девушкой странные вещи. К счастью для меня, я довольно искусно владела навыком сохранять самообладание в окружении опасных мужчин.

Два полных рукава замысловато выполненных татуировок, а также идеально вылепленная и густо покрытая рисунками грудь и спина Триггера просвечивали сквозь ткань рубашки, если как следует присмотреться.

А я как раз была той, кто присматривается.

Наблюдать за Триггером Лаперро стало моей навязчивой идеей задолго до того, как он стал мужчиной, и задолго до того, как я поняла, что моя жизнь мне не принадлежит.

Все потому, что я была девушкой.

Все потому, что семья, в которой я родилась, была настолько же сумасшедшей, насколько и его.

Мой отец, Ройс Нортвуд, был виноват в моей клетке. Я никогда не имела удовольствия знать свою мать, но так как она бросила меня на пороге сумасшедшего, когда мне было всего пару дней, я могла лишь предположить, что ее не стоило знать и уж тем более скучать по ней. Я даже не знала, жива она или мертва. Все, что я когда-либо знала — это Ройс и его сообщники.

В случае кончины моего отца его единственный ребенок должен был быть передан его лучшему другу и деловому партнеру, Фабио Креллиду, под опеку. Смерть моего отца наступила раньше, чем ожидалось — хотя, нельзя даже предположить, какова средняя продолжительность жизни мужчин в его положении — и меня бросили волкам в возрасте десяти лет. И в прямом, и в переносном смысле.

Потому что члены семьи Креллидов были хуже волков.

Намного, намного хуже.

Брошенная через ворота поместья водителем моего отца и переданная Фабио Креллиду и его банде убийц, хаоса, безумия и женоненавистничества, я быстро усвоила, какое место занимаю среди мужчин в моем мире.

На самом дне.

Ниже их всех.

Кроме Триггера, помнишь?

Corderito...

Ягненочек...

— … Да ладно тебе, Василий, просто оставь ее в покое, — пробормотал самый младший брат Креллид Джетро, беспокойно застыв в дверях моей спальни, наблюдая, как его брат подросток целеустремленными, зловещими шагами направляется ко мне.

Я была в поместье Креллидов меньше месяца, и это был пятый визит Василия в мою комнату. Разозлившись на маленького мальчика за то, что он просто стоял в дверях и ничего не предпринимал, я уставилась на него и почувствовала небольшое удовлетворение, когда его бледные щеки покраснели.

— Иди сюда, — поманил Василий, привлекая мое внимание обратно к непосредственной угрозе, голубые глаза светились злобой, — Я только хочу поговорить с тобой.

Волна паники захлестнула меня, и я обнаружила, что сползаю с кровати, пятясь от большого светловолосого семнадцатилетнего парня. Я знала, что он хочет со мной сделать, и это был не разговор.

Обмани меня раз.

— Отойди, — предупредила я, сверля парня взглядом. Я знала все о том, как работает мужской мозг. Может, я и была маленькой, но я не была ребенком. Я быстро повзрослела в мире моего отца и прекрасно знала об извращенных умах мужчин. Уже многие годы.

И этот парень был опасен.

Я чувствовала это.

Я видела это.

Я знала, что он попытается со мной сделать, если я позволю.

Я также знала, что скорее выброшусь из окна, чем позволю этому случиться.

Держа книгу, которую читала, перед собой, я попыталась обойти его, но он преградил мне путь, загнав в ловушку в углу комнаты.

Снова.

— Тронешь меня еще раз, и я тебя убью, — предупредила я. — Я умею стрелять, — я не умела, но он этого не знал. — Мой отец показал мне все трюки, — еще одна ложь. — Я опасна.

Жестокий смех вырвался из его горла, и он покачал головой.

— Ты слышал это, Джетро? Шлюшье отродье Нортвуда собирается убить меня, — хихикая, он добавил, — Она опасна.

— Оставь ее в покое, Вас, — пробормотал Джетро, съежившись в дверях, — Отцу это не понравится.

— Отец сказал, что она наша, и мы можем делать с ней что хотим, — парировал Василий. — То, что вы все боитесь призрака Нортвуда, не значит, что его боюсь я, — он ухмыльнулся мне, — Мои братья согласились подождать до твоего совершеннолетия, прежде чем развернуть тебя, но я намерен получить свой подарок сейчас.

— Я сказала, что убью тебя, а не попытаюсь, — поправила я, вызывающе вскинув подбородок. — Не путай мои обещания с угрозами.

— И как ты предполагаешь меня убить, малолетняя шлюшка? — насмехался он, зажимая меня в углу — Этими тощими ручками? — опустив руку, он приложил ладонь к моей плоской груди и грубо швырнул спиной к стене, — Или этим худым тельцем?

Воздух со свистом вырвался из моих легких, а книга выскользнула из пальцев, упав на пол.

— Я найду способ, — выдавила я, тяжело дыша, — Я тебе обещаю.

— Ты ничего не сделаешь, потому что у тебя нет власти в этом мире, — бросил он вызов, приближаясь, — Ты девушка. Ты ниже меня. Ты годишься только для одного, — он сделал паузу, чтобы схватить меня за интимное место, — И я это испорчу.

— Ты умрешь, если только попытаешься! — прорычав, я толкнула его в грудь, а он ударил меня тыльной стороной ладони, снова припечатав к стене, — Пошел ты, — всхлипнула я, губа задрожала, когда я прижала ладонь к горящей щеке, — Ты за это заплатишь.

— О, я трахну тебя, маленькая шлюха, — мрачно пообещал он, — А потом поделюсь тобой со своими братьями.

Содрогнувшись, я скривила губы от отвращения и снова толкнула его в грудь.

— Ты Креллидовская мразь!

— А ты киска Нортвудов.

Мой желудок взбунтовался.

— Я слишком маленькая.

— Мне плевать.

— Я не хочу.

— Мне плевать, — повторил он, улыбаясь мне сверху вниз.

— Пожалуйста, — теперь я умоляла, — Не надо.

— Ты еще не поняла? — он жестоко рассмеялся, когда моя попытка оттолкнуть его снова с треском провалилась, — У тебя здесь нет власти. Ты делаешь, что тебе говорят, когда тебе говорят, как хорошая маленькая шлюшка, которой тебя научат быть.

Я всхлипнула, чувствуя, как моя храбрость улетучивается, — Я не шлюха.

— Ты шлюха, а я принц, — исправил он, — Ты живешь в моем замке, шлюшка, и твой папочка не вернется из могилы, чтобы спасти тебя.

— Вы все преступники, — выплюнула я, дрожа, — И единственное, в чем ты и твои братья принцы, так это в злодействе.

— Ты говоришь так, будто это плохо, — усмехнулся он, — Будто ты сама не из того же теста порока. Сузив глаза, он прошипел: — Твой отец был таким же плохим, как и мой, если не хуже.

Я не стала отрицать, не могла, даже если бы захотела.

— Я здесь король, детка-шлюха, — продолжал он, — Я высший хищник, а ты то, что я скажу. Если бы ты родилась мальчиком, имя твоего отца сделало бы тебя моей ровней, но ты совершенно бесполезна. Шлюха-наследница. Все наследство твоего отца: собственность, земля, бизнес — все достанется тому из моих братьев, кто изберет тебя на твоем посвящении, и ты ни хрена не сможешь сделать, чтобы это предотвратить.

Его слова превратились в рычание, когда я нырнула под его руку и бросилась к двери.

— Ты не можешь убежать от нас, — прорычал он, сжимая мои волосы в кулак и таща обратно, — И тебе негде спрятаться. — Обхватив мое маленькое тело несгибаемой рукой, он потащил меня обратно к кровати, — Ты наша, Эштон Нортвуд. Твой отец отдал тебя нам, — прошипел он, бросая меня на кровать и потянувшись к моим джинсам, — Одному из нас. Всем нам. — Он мрачно осклабился. — Одновременно.

— Не трогай меня, — закричала я, царапая и толкая его грудь, когда он грубо стягивал джинсы с моих ног, — Пожалуйста!

— Обожаю, когда шлюхи умоляют, — прорычал он голодно, — Умоляй, детка-шлюха. — Он зацепил длинными пальцами резинку моих хлопковых трусиков и стянул их тоже, — Плачь для меня.

Задыхаясь и давясь, слова Василия замерли у него на языке, и его голодное выражение лица сменилось паникой, белки глаз налились кровью, когда он отпустил мои трусики и лихорадочно вцепился себе в горло.

Дрожа с головы до ног, я смотрела, как его большое тело начало оседать.

Только когда Василий оказался на коленях на полу моей спальни, я заметила огромного, темноволосого, чужого парня, нависающего над ним, прижимающего кусок веревки к его горлу.

Мое дыхание вырвалось внезапным рывком, когда я увидела, как бастард Фабио душит своего сводного брата до состояния полуобморочного подчинения.

— Te gusta follar bebés? — спросил он ледяным тоном, не ослабляя мертвой хватки на веревке, обернутой вокруг шеи брата — Eres un bastardo enfermo!

— Триггер, — начал нервно Джетро, делая шаг в комнату, — Я... э-э... может, тебе не стоит... — Он глубоко сглотнул, руки затрепетали по бокам, — Кажется, ты его убиваешь...

— Silencio, príncipe bebé! — скомандовал Триггер, и, хотя я не понимала, что он говорит, я слышала предупреждение в его голосе.

Джетро тоже услышал, потому что быстро захлопнул рот.

— Voy a enseñarle una lección a tu hermano! — прорычал черноволосый парень, ослабляя хватку, прежде чем завести руку за спину. — Corre a lo largo si tienes miedo.

Достав зубчатый кинжал, бастард-принц склонил голову набок и уставился на брата, хватающего ртом воздух, стоя на четвереньках.

В тринадцать лет бастард был младше своего чистокровного брата, но никто бы не догадался об этом по тому, как он с легкостью физически одолел Василия.

— Si no te gusta la vista de la sangre, debes irte ahora, — сказал он с проблеском безумия, сияющего в его темных глазах, и мое сердце бешено забилось, жар прилил к щекам.

Разрывая его джинсы, ему удалось раздеть старшего брата до боксеров.

— Не надо, не надо, не надо, — закричал Василий, сворачиваясь клубком на полу, когда Триггер сжал его пенис и опустил лезвие, — Пожалуйста... Боже... Иисусе, не делай этого со мной!

— Orarando a Dios no te salvará, — ответил Триггер, голос его был смертельно спокоен, — Mi madre también oró a Dios, — опускаясь на колено, он потянул за интимное место Василия так сильно, что тот громко закричал, — Qué le dijiste a ella? — он усилил хватку, — Qué le dijiste a mi madre cuando rogaba misericordia?

— Я не понимаю, что ты говоришь... О боже, я не могу... Джетро, позови на помощь! — вскрикивая, Василий сложил ладони вместе и начал плакать, — Не причиняй мне боль, брат.

— Отец! — закричал Джетро, выбегая из комнаты, — Отец, помоги!

— Le dijiste a mi madre que gritara. Le dijiste a mi madre que disfrutaste sus gritos, — продолжал бастард, невозмутимо. — Esa fue tu misericordia, — он издал болезненное рычание, — Y esto es mio [26].

Его глаза, темные как ночь, метнулись к моим, и я почувствовала, как что-то пронзило меня насквозь. Склонив голову набок, он внимательно наблюдал, ожидая чего-то.

Страха?

Сопротивления?

Разрешения?

Сердце бешено колотилось в груди, я выдохнула дрожащий вздох, все еще не отрывая от него взгляда, и кивнула.

«Сделай это, — мысленно пожелала я ему, — покончи с правлением жестокого принца.»

Его глаза вспыхнули жаром, ноздри раздулись, и одним быстрым взмахом запястья бастард-принц опустил нож на своего брата.

Крики Василия потонули в громоподобном шуме моего сердца, бешено колотившегося о грудную клетку.

Кровь хлестала из старшего мальчика, когда он кричал и корчился на полу, но я не могла оторвать взгляд от его глаз.

Его темные глаза снова искали в моих что-то.

Я кивнула, давая свое одобрение.

Бесшумный, как призрак, он поднялся на ноги, отшвырнул брата с дороги и подошел ко мне.

— Para ti, — сказал он, впервые заговорив со мной с момента прибытия в поместье, протягивая мне кинжал, словно какое-то подношение.

Дрожа, я подалась вперед и взяла кинжал из его окровавленных рук.

— С-спасибо.

Слегка кивнув, он протянул мне руку, чтобы я взяла ее.

Не раздумывая ни секунды, я бросила кинжал на кровать и вложила свою руку в его.

Поставив меня на ноги, он сказал:

— No me tengas miedo,, — а затем потянулся к моим трусикам, обвисшим вокруг лодыжек, и натянул их обратно на место, прикрывая меня. — No te violaré, corderito.

Сразу после этого началась кутерьма: дюжина мужчин ворвались в мою комнату, крича и рыча.

Двое мужчин поспешно вынесли изуродованного Василия, безвольного в их руках, а затем многие другие окружили бастарда-принца.

Он не съежился и не дрогнул.

Он даже не сопротивлялся, когда они схватили его.

Вместо этого он не отрывал от меня своих темных глаз, пока его выводили из моей комнаты.

Только несколько недель спустя мне наконец удалось перевести слова, которые бастард-принц сказал мне той ночью.

— No me tengas miedo.

«Не бойся меня».

— No te violaré, corderito.

«Я не причиню тебе вреда, ягненочек...»

С самого начала я была без ума от бастарда Фабио. Темноволосого мальчика, который появился в поместье всего через несколько дней после меня и говорил только по-испански. Ему было тринадцать лет, и он был в ярости на весь мир. Я тоже, но никогда не осмеливалась выражать свои эмоции так, как Триггер. Он был взрывоопасен: необузданная ракета бунта, с которой нужно было разобраться — свободный дух с крыльями, которые нужно было быстро подрезать.

Девять лет спустя я оказалась в том же самом положении: без ума от мальчика, теперь мужчины, который сбагрил меня своему отцу и братьям, как кусок протухшего мяса.

Так жестоко.

Так холодно.

Так беспощадно.

Я принадлежала Креллидам теперь, но только потому, что этот кусок дерьма передо мной не сдержал своих обещаний.

Потому что он поверил другому, а не мне.

Глупый маленький ягненок.

Никогда не доверяй волку.

— Триггер, — жуя жвачку, я одарила его яркой улыбкой и подошла к гигантскому столу для переговоров, за которым помещалось по шестнадцать стульев с каждой стороны. Усаживаясь на противоположной стороне стола, я закинула каблуки на дорогой, испачканный дуб.

— Итак, блудный сын вернулся из своих странствий.

— Встань, — приказал он своим густым испанским акцентом, не удосужившись поднять взгляд от стопки бумаг, которые просматривал. Мы оба знали, что он ищет и где это найдет, — Сейчас же.

Закатив глаза, я подавила желание перелезть через стол и сбросить его бумаги на пол, и поднялась на ноги.

— Осмелюсь спросить, где ты пропадал последние два года?

— Можешь спрашивать что угодно, — был его ровный ответ, — Это не значит, что я тебе что-то скажу.

Боль.

Она была острой.

— Куда ты уехал, Триг?

Тишина.

— Зачем ты вернулся?

Еще более напряженное молчание.

— Ты снова работаешь со своим отцом? Ты работал с ним все это время?

Ничего.

— Ты собираешься мне ответить?

Прошло добрых девяносто секунд, прежде чем он удосужился оторвать взгляд от работы и наконец проявить обычную порядочность и посмотреть на меня.

О чем это я?

У этих мужчин не было обычной порядочности.

Они едва ли были людьми.

— Я не отвечаю шлюхам, — наконец сказал он, его слова были жестокими и резко произнесенными.

Ой-ой-ой.

Его темные волосы были взлохмачены, карие глаза, полные огня и страсти, были устремлены на меня, и я остро осознавала, что нахожусь в присутствии второго самого страшного человека из всех, кого я знала. Третьего, если считать моего отца. Но его труп сейчас гниет в холмах, так что я решила, что он не считается.

Его глаза медленно, дурманяще оценили мое тело, заставляя мою кожу вспыхнуть внезапным жаром.

— Какого хрена, что это такое? — спросил он тогда, красивое лицо исказилось в глубоком хмуром взгляде.

— Что — мое платье? — подавляя ярость в голосе, я опустила руку и взялась за подол. Сладко улыбаясь, спросила — Тебе нравится? — понизив голос, промурлыкала — Твоим братьям кажется милым.

Я проверяла его.

Забрасывала наживку и молилась, чтобы он клюнул.

— Мои братья мудаки, — парировал он, его горящий взгляд задержался на моих голых бедрах, — А ты шлюха.

Подсекай улов, Эштон.

Возвращай его.

Он твой.

— Пока нет, — заметила я, задирая платье выше, внутри меня полыхало неповиновение. Почувствуй что-нибудь, ублюдок. Истекай кровью вместе со мной. Вспомни, кем мы были. Спаси меня от своей семьи, — Но ты всегда можешь это изменить.

— Прекрати, — предупредил он, хмурясь на меня, — Это неприлично.

— Прилично? — я приподняла идеально выщипанную бровь, — С каких это пор тебя волнуют такие обыденные формальности, Триг? — я уперла руки в бока, — С каких пор тебя волнует папин бизнес?

Когда он не ответил на мои насмешки, я пожала плечами.

— Как хочешь, — я эффектно выдула пузырь из жвачки, прежде чем снова начать жевать. Работай усерднее, Эштон. Он тебе нужен, — Так чего ты от меня хотел? Зачем позвал меня сюда?

— Зачем ждала у двери, пока я позову тебя?

— Потому что я хотела тебя видеть, — честно ответила я.

В его глазах вспыхнул гнев.

— Может, я не хотел тебя видеть.

— И все же я здесь, — притворно вздохнула я, — По твоей просьбе.

— Ты пытаешься меня наебать, Эштон, — прорычал он, его тон был низким и жестким, — Заграничный счет? — он сузил глаза, — Я знаю, ты снимала с него деньги.

Бинго.

— Еще как, — радостно ответила я, сияя улыбкой. Злись. Почувствуй что-нибудь, — Прямо как ты меня учил, — одарив его еще одной дьявольской ухмылкой, я намеренно задрала платье и вытащила толстую пачку сотен из-за резинки трусиков, — Нужно защищать свое будущее, раз уж я теперь сама по себе, да?

— Это прекращается сейчас же, — рявкнул он, прежде чем перейти на свою родную речь.

Я улыбнулась про себя, вспоминая, как усердно он пытался выучить общеупотребительный язык, когда его тоже бросили волкам.

В отличие от меня, однако, Триггер вернулся, чтобы возглавить стаю.

— Серьезно? — наседала я, опираясь бедром о его стол. Взорвись, Триг. Давай, у тебя получится, — Ты хочешь наши деньги обратно, Триг? — наклонившись ближе, я положила купюры перед ним, не убирая пальцы, — На — забери.

Он потянулся через стол, но я быстро их выхватила, издав тихий смешок.

— Ты любишь забирать у меня вещи, — промурлыкала я, пряча деньги обратно в трусики, — Сделай это, — сжав платье в кулак, я прошептала, — Забери.

Забери меня. Спаси меня.

— Пошла ты, — прошипел он, сжав челюсть, — Шлюха.

Боль.

Блокируй ее.

— Я думала, ты ненавидишь все, за что стоит это место, — продолжала я дразнить, встречая его яростный взгляд своей сладкой улыбкой, — Ммм? — пальцем касаясь денег, я хлопала длинными ресницами, — Ты презираешь наши семьи и хочешь, чтобы Орден сгорел дотла. Раньше ты так все время говорил, да, Триг? — пожалуйста, вспомни, Триг, — Это был наш план.

— Заткни свой гребаный рот, puta, — приказал он, проводя рукой по густым волосам в раздражении. Он бросил предупредительный взгляд на дверь, соединявшую эту комнату с логовом его отца — комнатой, используемой для тестирования их товара перед продажей, — Ты хочешь нас обоих убить?

Нет, я хочу, чтобы ты спас меня от своей семьи.

— О, не знаю, — я пожала плечами, — У смерти есть своя неоспоримая, надежная привлекательность, тебе не кажется?

— Если ты ищешь смерти, я с радостью тебе ее дам, — сказал он голосом, смертельно холодным, — Шлюха-предательница.

Я улыбнулась.

— Лжец.

— Ты все еще любишь играть с огнем, маленький ягненок, — опустив локти на стол, он подпер подбородок руками, глядя на меня, — Ты давно потеряла мою защиту. На этот раз тебя никто не спасет от пламени.

Твоя вина.

— Мне не нужна твоя защита, — пропела я, все еще улыбаясь, — Ты здесь больше не в авторитете, Триг.

Еще одна ложь.

— А ты? — спросил он, склоняя голову набок.

Я твоя.

— Я его. Я скоро буду принадлежать твоему брату, — сладко ответила я, — Он хочет меня для себя, — добавила я, — А он выше тебя рангом, так что.

— У тебя есть имя и дыра! — перебил он меня рычанием, — Это твоя ценность здесь, Эштон.

Он не это имел в виду, Эштон.

Это говорит его боль.

— Твое имя держало тебя в живых, а твоя дыра — твоя единственная ценность для Антона.

Антон?

— Я буду Джетро.

— Джетро? — последовал его недоверчивый ответ, — Ты хочешь принадлежать мужчине, который никогда не будет по-настоящему жаждать женского тела?

— Я провела семь лет с мужчиной, который жаждал женщин, и посмотри, к чему это привело, — парировала я, — Джетро добрый. Он даст мне хорошую жизнь.

Это была полная ложь. Я понятия не имела, какая жизнь меня ждет с Джетро, но мне не хотелось терять лицо перед этим человеком. Моя гордость запрещала это.

Я многозначительно сузила глаза, когда сказала:

— Он не разобьет мне сердце и не нарушит своих обещаний.

— Tonto corderito, — он откинул голову назад и горько рассмеялся, — Джетро через месяц выгонит тебя на улицы работать. У него нет своего ума. Он марионетка, за ниточки которой дергает сам дьявол. Мужчины выстроятся в очередь, чтобы трахнуть шлюху Креллида, и Фабио сделает на тебе состояние, пока от тебя ничего не останется, чтобы продавать.

Дрожь чистого ужаса пробежала по моей спине.

— Тогда, может, ты мог бы украсть меня до того, как это случится? — возразила я низким и прерывистым голосов, — В конце концов, ты бы не позволил этому случиться со своей королевой, правда, mi rey?

Это сработало.

Ярость вспыхнула в глазах Триггера, и он взорвался, как необузданная ракета, которой я его и знала.

Отбросив стул, он поднялся во весь свой рост 193 см и перешел на испанскую тираду, говоря так быстро и так страстно, что я поняла — я попала в цель. В его холодное, черное сердце.

Почувствуй это, Триг.

Прими мою пулю и сгори.

Умри внутри, как и я, а затем восстань из пепла и забери меня из этого ада.

— Ты сыграла со мной в свою последнюю игру разума давным-давно, puta traidora, — прошипел он, глядя на меня жесткими, недоверчивыми глазами, — С того места, где стою я, похоже, у тебя кончились козыри.

Puta traidora — шлюха-предательница.

Пустота.

Потерянная надежда.

Злость.

Мое возмущение было сильным. Я чувствовала, как оно волнами исходит от моего тела. Он был неправ тогда и до сих пор неправ сейчас. Меня обвиняли в том, к чему я не имела никакого отношения.

Он был виноват.

Не я.

Ублюдок.

— Будь справедлив, Триг, — ответила я, намеренно сохраняя сладкий тон, — В прошлый раз не я играла в игры разума, верно?

— Нет, просто ты руководствовалась своей жадностью, — прорычал он, скрещивая свои широкие руки на груди, —Не могу сказать, что я впечатлен тем, какой ты стала, — Приподняв бровь, он снова окинул меня взглядом, — Ты завяла, не успев расцвести, — Он усмехнулся, — Мне повезло, что я отделался. Ты бы мне наскучила, и через неделю я бы уже был в постели другой шлюхи.

Вот это был новый уровень.

И все же я не моргнула и глазом, напоминая себе, что его слова больше не могут причинить мне боль.

Не тогда, когда от меня ничего не осталось, чтобы причинять боль.

Он давным-давно разнес мое сердце кувалдой.

Теперь я была такой же темной, как и он.

К сожалению, я также была зависима от него.

— Ты оказал мне услугу, когда предал меня, — сказала я ему, моя улыбка все еще была на месте, хотя держать ее становилось все труднее.

— Я предал тебя? — выплюнул он, глаза широко раскрылись от недоверия.

— Верно, — настаивала я.

Сломай его, Эштон.

Раздави его.

Заставь его услышать твою правду.

— Бросив меня здесь, ты дал мне время все ясно увидеть, — бей туда, где болит, — Это дало мне время сблизиться с Джетро, — я сузила глаза, — С Егором и Антоном тоже.

«Ниже пояса», — предупредила меня совесть. Слишком ниже.

— Ты предала меня! — прорычал Триггер, явно в ярости, — Я должен был прострелить твою гребаной башку за тот трюк, который ты со мной выкинула.

— А я должна была сжечь тебя заживо за то, что ты сделал со мной, príncipe bastardo! — услышала я свой собственный ответ, использовав в нем все свои боеприпасы.

— Убирайся, — прорычал он, дрожа от своей ошибочной ярости, — Богом клянусь, я вышвырну тебя в это гребаное окно, если ты сейчас же не уберешься с моих глаз!

Посмотри в его глаза.

Он не блефует.

Паника прорвалась в мою грудь, заставив мою улыбку исчезнуть, а правду выплеснуться наружу.

— У меня сегодня посвящение, — выпалила я, сжимая кулаки по бокам, дрожа с головы до ног, — Сегодня вечером.

Ужас сжал мою грудь от осознания того, что мне предстоит пережить. Это была ночь, которой я боялась с момента своего прибытия к Креллидам. Я знала, что должно было случиться. Я знала, что они со мной сделают. Таков был кодекс.

— Они сломают меня, — подавив дрожь, я уставилась на человека, которому когда-то доверяла больше, чем собственным мыслям, и прошептала: — Это должен был быть ты, — мое дыхание перехватило, и я заставила себя быть сильнее, — Я не переживу того, что они сделают с моим телом, — публично. Позорно. — Тебе нужно оспорить брата за меня, — поспешила добавить я, — Ты знаешь кодекс, Триг. Я буду принадлежать тому, кто меня возьмет. Это все еще можешь быть ты.

Вспомни меня, Триг.

Вспомни свои обещания.

Брови Триггера нахмурились, и на кратчайший миг в его темных глазах мелькнула смесь удивления и боли, прежде чем обида взяла верх.

— Mentiroso, они не могут провести твое посвящение, — он покачал головой в недоумении, — Ты уже помечена.

Уже помечена.

Значит, я не девственница.

Значит, я испорченный товар.

Идиотка!

— Я помечена? — потребовала я ответа, глаза мои затвердели, — Правда помечена?

Он напрягся.

— Не играй со мной в эти игры, — предупредил он, глядя на меня с отвращением, — Тебя избрали. Я знаю. Я видел. Ты все просрала!

Сделай что-нибудь, Эштон!

Используй свое тело.

Заставь его вспомнить.

— Правда? — опираясь руками на стол, я наклонилась вперед и прошептала: — Докажи.

— Прекрати врать, — прорычал он, обходя стол, чтобы встать позади меня.

Я чувствовала исходящее от него напряжение и облизала губы, молясь о его милосердии. Он был дьяволом, но он был дьяволом, которого я знала лучше всех.

— Я неуязвим, —он произносил эти слова, но я знала, что он теряет контроль, Я ставила свою жизнь на иррациональную сторону его личности, — Ты больше мной не управляешь, mi reina, —он тяжело дышал, изо всех сил пытаясь обуздать своих демонов, — Ты не играешь с моей головой.

Блефуй.

Будь храброй.

Он задет.

— О, еще как, — возразила я, вздрогнув, когда почувствовала, как его грудь коснулась моей спины, — Я сейчас в твоей голове, да? Ты думаешь о той ночи? О том, что ты думаешь, что знаешь?

— Нет, — прошипел он мне в ухо, — Нет.

Продолжай давить.

— Ты сомневаешься в себе, — выдохнула я, — Ты колеблешься.

— Я знаю, что слышал, — прорычал он, — Что видел.

Нет. Нет. Нет.

— Ты слышал не то, — вздрогнув, когда он зажал меня своим большим телом между собой и столом, я прошептала: — Ты видел не то, Триггер, и ты меня наебал, — я толкнулась задом в него, — И теперь ты бросаешь меня волкам.

— Думаешь, я тогда тебя наебал? — из его груди вырвался темный смешок. Это был ужасающий звук, и я мгновенно стала влажной. — О, corderito... — большая рука взлетела и схватила меня за горло. Прижимая мою спину к своей груди, он наклонился к моему уху и сказал, — Попробуй еще раз сыграть со мной, и я засуну в твое горло больше, чем просто свой член, — он сжал сильнее. — Ты этого хочешь? Ммм? Мой член? Ты хочешь, чтобы я трахнул шлюху своего брата? Взял ее во все дыры, как должен был сделать, когда она была моей? Ты хочешь, чтобы я нарушил кодекс ради тебя? Ничтожной, лживой шлюхи?

— Я хочу, чтобы ты избрал меня, Триггер, — выдавила я свою правду сквозь его хватку, — Пожалуйста.

— Я не могу тебя избрать, — прошипел он мне в ухо, — Ты истекла кровью для них.

Снова ошибся.

Я попыталась покачать головой, но он держал меня крепко, спиной к своей груди.

— Не то, чтобы я хотел, — продолжал он жестоко.

— Триг...

— Я бы не избрал тебя, даже если бы ты умирала на улице, — прорычал он, собственнически положив руку мне на живот, — Ты могла бы быть полна его прямо сейчас, пока мы говорим, — Шипя от отвращения он отпустил мое горло и переместил руку, чтобы сжать мою грудь, — Полна семени Креллида.

Пока нет. Но буду, если ты их не остановишь.

— Ты сказал, что должен был взять меня, когда у тебя был шанс, — выдавила я, задыхаясь и хватая воздух в легкие.

Его слова не опечалили меня.

Они разожгли во мне жажду мести.

И отчаяние.

— Ты можешь взять меня в задницу сейчас, Триг, — подразнила я, намеренно двигая бедрами и прижимаясь к нему. Я знала, что мне нужно было сделать. Мне нужно было, чтобы этот мужчина вернул меня. Заслуживал он меня или нет, но я остро осознавала, что моя жизнь и то, останусь ли я не изнасилованной, были в его руках. Кодекс был очень ясен. Та дыра, на которую она истекает кровью, той дыре она и принадлежит, — И мою киску.

— Потому что я не хотел ее, а не потому, что не мог, — прошипел он, губы касались моего уха, пока его рука снова сжимала мое горло, — Потому что я был гребаным дураком, который уважал тело шлюхи, — он издал яростный рык, — И, как ни странно, у меня нет никакого желания совать свой член в то, в чем побывал мой брат.

Умри, Эштон.

Убей себя сейчас же.

— Может, ты думаешь, что ненавидишь меня, — я обмякла в его объятиях, чувствуя головокружение, когда его эрекция впилась мне в спину, — Я, черт возьми, знаю, что ненавижу тебя, но тебе нужно избрать меня.

— Почему, corderito? — он горько рассмеялся. — Джетро настолько не впечатляет, что ты пришла к его брату?

Отчаявшись, я кивнула.

— Ты не заслужила мой член, corderito. — он мрачно усмехнулся, — Проси.

— Пожалуйста, — не заботясь о том, насколько жалко это звучит, я сделала именно то, о чем он просил, выбирая выживание, а не гордость, — Пожалуйста, трахни меня, Триг, — не делай мне больно. Мне страшно. Будь моим Триг, — Избери меня.

— А как же Антон? — потребовал он обвиняющим тоном, — Почему бы не побежать к его старшему принцу и не умолять его о защите?

А вот и оно.

Корень наших проблем.

— Я никогда не была с Антоном, — возразила я, — Я тебе говорила...

— Значит, это был Джетро, которого ты приветствовала в своем теле той ночью? — обвинил он, — Или Егор? Прости за все вопросы, corderito, но у тебя было так много мужчин в постели, что мне трудно вспомнить, для кого из них ты истекла кровью!

— Ни для кого! — закричала я, — Если бы ты только позволил мне объяснить, что случилось той ночью...

— Скажи об этой ночи еще одно слово, и я выполню свои обещания, — предупредил он, — Я убью тебя, corderito.

Дрожь страха пробежала по мне.

— Пожалуйста, Триг, ты должен мне помочь...

— Нет, — прорычал он, его руки переместились на бретельки моего сарафана, — Трахайся с Джетро, как делала это тысячу раз, и с каждым другим мужиком у меня за спиной, — стаскивая ткань вниз, он грубо сжал мои обнаженные груди, — Оседлай его посредственный член, corderito, — он ущипнул меня за соски, — И притворяйся, что это я, чтобы кончить.

Он близок.

Продолжай давить.

— Мысль о том, что он трогает меня, злит тебя, Триг? — я потеряла свой гребаный рассудок и подначивала, — Думать о том, как твой брат засовывает в меня свой член глубоко...

— Ты отдала ему то, что принадлежало мне! — взревел он, срывая с меня платье, оставляя в одних трусиках. — Так что возвращайся к моему брату и тряси перед его лицом своими маленькими сиськами. Заставь его потерять рассудок из-за тебя, потому что... — прорычав, он толкнул меня вперед и прижал лицом к своему столу, — Ты теперь для меня бесполезна.

Он говорил слова, и имел их в виду, но меня волновали только его действия. А его действия называли его лжецом, когда он прижался ко мне, потираясь своей твердой эрекцией о ткань моих простых хлопковых трусиков.

— Трусики хорошей девочки на шлюхе, — заметил он, выхватывая пачку денег у меня с бедра и бросая на стол.

Стаскивая мои трусики с бедер, он сжал меня крепко, его длинные мозолистые пальцы так сильно впились мне в задницу, что я знала — он оставляет на мне метки.

Мое тело ослабло от этой мысли и та часть меня, которую тянуло ко всему темному и развратному, наслаждалась болью, которую он причинял.

— У него было это? — раздвигая мои ягодицы, он провел большим пальцем по моей тугой дырочке, — Ты отдала ему мою задницу, corderito?

Его задницу.

— Ты оставил меня, Триг, — простонала я, когда смесь страха и похоти взорвалась во мне. Мои бедра дрожали, и я пыталась сжать их, чтобы унять ноющую боль, но он не позволял, — Ты отдал меня ему, — выдохнула я, покачивая бедрами, — Ты оставил меня здесь. — продолжай, Эштон. — Теперь это его задница. — если ты не остановишь их.

— Шлюха! — грубо раздвинув мои ноги, он сжал мои волосы в кулак и дернул достаточно сильно, чтобы заставить меня вскинуть голову. — Думаешь, можешь играть со мной? — он плюнул на стол, едва не попав в меня, и отпустил мою голову, отчего мое лицо шмякнулось о дерево. — Думаешь, можешь трахнуть мне мозги, чтобы я взял обратно эту подержанную киску? — сжимая мое бедро одной рукой, он свободной рукой скользнул между моих ног. — Я научил тебя всему, что ты знаешь, маленькая дурочка. — найдя мой пульсирующий клитор, он дразнил его мягкими поглаживаниями, прежде чем резко отступить, отпуская меня. — И ты меня подвела.

— Нет! — в ярости от отсутствия контакта, я развернулась, чтобы уставиться на него. — Это ты меня подводишь.

— Ты меня разочаровала, — добавил он холодно, глядя на меня жесткими, жестокими глазами. — Наслаждайся своим посвящением с Джетро и всеми, кто захочет попробовать тебя сегодня вечером. Обязательно кричи, милая. Устрой шоу для старика. Уверен, для такой шлюхи, как ты, это не составит труда. — усмехаясь, он добавил: — Ты меня точно обманывала все эти годы.

— Триг...

— Вон. — он собрал мою одежду, но не сделал ни шага, чтобы вернуть ее. — Мы закончили разговор, corderito.

— Я голая, — напомнила я, дрожа.

— Я вижу, — усмехнулся он. — Еще одно разочарование. А теперь убирайся на хрен.

— Моя одежда?

— Шлюхам одежда не нужна, — бесстрастно произнес он. — А теперь убирайся.

Мой взгляд метнулся к выпуклости на его штанах.

Он хочет тебя, черт возьми.

Сильно.

Сузив глаза, я перевела взгляд обратно на него.

— Ты блефуешь, — бросила я вызов. — Ты не заставишь меня выйти отсюда голой.

— Не заставлю?

Не плачь, Эштон.

— Ты не настолько бессердечен.

— У меня нет сердца, помнишь? — холодно ответил он. — Никогда не было.

— Ты любишь меня, — выпалила я. — Признай это.

— Люблю тебя? — его глаза выпучились. — О, corderito, ты так сильно ошибаешься. — совершенно разъяренный, Триггер подошел к окну в дальнем конце комнаты. Распахнув его, он выбросил мою одежду и снова повернулся ко мне. — А теперь выйди в эту дверь, пока можешь, или присоединяйся к своей одежде на асфальте. Хотя должен предупредить, сомневаюсь, что ты переживешь падение.

— Нет. — отказываясь разворачиваться и умирать, как в прошлый раз, когда мы были в таком положении, я прошипела: — Ты блефуешь. Я знаю, ты любишь меня, Триггер Лаперро. Ты любил меня всю свою жизнь. Будь здесь взрослым, — умоляла я. — Открой глаза на правду того, что случилось той ночью. — смахивая слезы, я прошептала: — Спаси меня, как обещал.

Сверкая глазами, он скрестил руки на груди. — Эти обещания недействительны.

— Нет, — всхлипнула я, чувствуя слабость. — Ты не можешь так говорить...

— Твоя вина, не моя, — прошипел он. — А теперь оставь меня!

— Я не могу, — выдавила я, сильно дрожа. — Ты знаешь, что они со мной сделают. — всхлипывая, я поспешила сократить расстояние между нами. — Я умоляю тебя. — упав на колени, я вцепилась в его предплечье. — Избери меня.

— Ты его, — выдавил он, голос его сорвался, вырывая руку. — Я не могу избрать ту, что уже помечена.

— Я не его! — закричала я достаточно громко, чтобы разбудить мертвых, пытаясь удержать его руку. — Я твоя. — всхлипывая, я поползла за ним на коленях, когда он попытался отступить. — Я твоя, Триг. Я всегда была твоей. Ты должен это остановить...

— Ну, ты последняя, кого я ожидал здесь увидеть сегодня вечером. — узнаваемо ужасающий голос произнес эти слова, и моя кровь застыла в жилах.

Замерев на месте, я вцепилась в его руку и зажмурилась, молясь о божественном вмешательстве.

Если Триггер Лаперро был принцем тьмы, а Джетро — принцем света, то человек, стоящий передо мной, был самим Люцифером.

Фабио Креллид.

Их лидер.

Их отец.

Мой живой кошмар.

Фабио стоял в дверях, выглядя более внушительно, чем когда-либо.

— В прошлый раз, когда мы говорили, ты был непреклонен в том, что не хочешь иметь с ней ничего общего. Если я правильно помню, ты отдал ее своему брату. — легкая улыбка скользнула по его губам. — Ты передумал, сын? — злоба блеснула в его холодных глазах. — Бастард-принц вернулся домой, чтобы избрать свою шлюху-королеву?

Боль — она была сильнее, чем кислород, наполняющий мои легкие. Меня тошнило, я выдохнула болезненный вздох и сильнее сжала руку Триггера.

Пожалуйста, Триг.

Вытащи меня отсюда…

— Ничего не изменилось, — ответил Триггер, вырывая руку и отступая от меня. — Он может ее забирать.

ГЛАВА 2

— Нет! — вырвался у меня болезненный всхлип, и я уронила руки на пол, опустив голову, потеряв надежду, под натиском болезненных воспоминаний. — Триг.

— Джетро! — рявкнул Фабио Креллид, подзывая сына к себе. — Похоже, у тебя проблема, сын.

Мгновение спустя мой слух наполнил голос Джета.

— Эштон. — его тон был мягким и полным разочарования. — Вставай с пола.

Всхлипывая, я поднялась на ноги и повернулась к нему лицом. Я не боялась того, что Джет мог мне сделать. Мы дружили все детство, и в глубине души я знала, что он не плохой человек. Я должна была быть благодарна, что он согласился избрать меня, что ему удалось отсрочить мое посвящение на целый год, но я не могла. Потому что я боялась его слабости, которая была полной противоположностью неумолимой силы и доминирования, исходивших от его старшего сводного брата.

Слабость Джета ужасала меня. Его желание угодить отцу. Его неспособность приказывать и контролировать. Его мягкое сердце. Он был не тем мужчиной, с которым стоило связываться в этом мире.

В мире, где главенствовал мужской пол, женщине нужно было найти своего альфу. Джет, как бы сильно его отец ни желал этого, никогда не станет альфа-сыном. Он был из тех мужчин, которые позволят, чтобы с его женщиной случились ужасные вещи, а затем попытаются смягчить предательство подарками и улыбками.

Когда наступали трудные времена, Джетро Креллид не мог и не стал бы меня защищать.

Он был для меня бесполезен.

— Непослушная девочка, Эштон, — заметил Фабио, поглаживая подбородок. Его холодные, мертвые голубые глаза скользнули по моему обнаженному телу, и я увидела легкий намек на интерес в этих бездушных глубинах. — Я думаю, ей нужно заняться раньше, чем предполагалось, Джетро, — объявил он, дернув подбородком. — Пусть посвящение начнется.

— Ты не можешь, серьезно! — услышала я щелчок Трига. — Ее нельзя посвящать — подожди, черт возьми!

Слишком поздно, Триг.

Приспешники Фабио грубо затолкали меня через соседнюю дверь в логово короля. Я знала, что этот человек был злом. Я знала это всю свою жизнь, поэтому, когда мой взгляд упал на женщину, привязанную к кровати посреди его тускло освещенного логова, я даже не моргнула глазом.

Вот оно, Эштон.

Это день, когда ты умрешь.

Позволь своему разуму соскользнуть.

Он тебе больше не понадобится сегодня.

Трое мужчин входили в женщину во все отверстия, пока несколько подручных Фабио стояли и смотрели. Они растягивали ее, тестировали, готовили к работе.

Меня, конечно, не ждала такая участь — работать на Фабио. Имя моего отца одновременно спасло меня от этой участи и ввергало в гораздо худшую. Высокорожденная женщина должна была служить мужчинам Ордена, рожая им наследников.

Другими словами: заткнись, будь красивой и рожай их высокорожденных ублюдков, пока им не надоест твое тело и они не избавятся от тебя.

«Это твое время, Эштон», — пыталась я утешить себя. Твое время настало уже много лет назад. Тебе девятнадцать. Ты старше большинства девушек, прошедших через эту комнату. Ты уже взрослая женщина. Взрослая. Позволь им всем сделать здесь то, что они хотят, а потом останется только Джет. Джет не будет тебя мучить. Будь храброй.

Я знала, что единственной причиной, по которой я не была на этом столе, в то время как все эти мужчины входили в мои дыры, был Джет. Милый, любящий, бесполезный Джет, который ворвался и подобрал осколки, когда Триггер отбросил меня в сторону. Наследник этого ада, гордость и радость этого дьявола. Джет откладывал мое посвящение так долго, как только мог, но я знала, что он не защитит меня здесь. У меня была девственная киска, а вкусом Джета был член, запретный для сына Креллида, желание сохранить свои секреты и угодить отцу перевесит его желание защитить меня.

Когда он подошел и встал рядом с моим дрожащим телом, взгляд Джета был прикован к члену, который входил и выходил изо рта женщины. Он облизал губы, выражение лица было голодным, и я поняла, что у меня проблемы.

— Достаточно, — рявкнул Фабио, и мужчины немедленно прекратили трахать женщину. Как хорошо обученные собаки, все трое мужчин и единственная женщина слезли с кровати и вышли из комнаты.

Шлюхи.

Мужчины.

Женщина.

Они все были шлюхами.

Марионетки безумного короля наркотиков, смерти и ебли.

Комната была полна мужчин из Ордена. Подручные и головорезы Фабио. Плохие люди.

Еще один кивок головы Фабио заставил меня послушно подойти к кровати, голую, как в день своего рождения.

Я знала, что будет, если я этого не сделаю.

Он взял бы меня сам, а это была судьба хуже, чем Джет.

— Нет, — донесся откуда-то сзади панический голос Трига. — Это не будет происходить на глазах у этих ублюдков.

— Уходи, Триггер, — приказал его отец. — Найди себе шлюху на вечер. Ты слишком привязан к тому, что тебе больше не принадлежит, чтобы оставаться здесь и наблюдать.

К чему-то.

Я была не человеком.

Я была чем-то.

— Но она же не девственна! — взревел Триггер, врываясь в комнату, игнорируя дюжины пар любопытных глаз, устремившихся на него. — Ты это знаешь. Поэтому я... — его слова оборвались, и он сделал глубокий, судорожный вдох, прежде чем продолжить: — Это делает ее посвящение недействительным! Ты не можешь этого сделать...

— Я могу делать все, что, черт возьми, пожелаю! — зарычал в ответ Фабио, прежде чем обратить свое внимание на младшего брата. — Триггер прав, Джетро? Она истекла кровью для тебя, сын? — спросил он, когда я забралась на кровать. — Ты ее сломал? Сделал своей?

— Да, — заявил Джет, заставляя Триггера застонать от того, что звучало как физическая боль, а меня заставил перевести на него свой яростный взгляд.

Блядь.

У меня не было надежды с этим человеком.

Он не мог сохранить жизнь себе, не то, что женщине.

— Поэтому Триггер прав насчет того, что посвящение недействительно, — продолжил он, удивляя меня. — Я не возьму Эштон на глазах у всех, отец. — он глубоко сглотнул. — Она не для показа.

— Если она твоя и она действительно истекла кровью для тебя, то у тебя не должно быть проблем с тем, чтобы трахнуть ее, — огрызнулся его отец. — Давай, Джетро, и покажи своему брату, как хорошо его шлюха-королева чувствует себя на твоем члене.

Болезненный всхлип вырвался из моего горла, и я услышала, как он прорычал.

— Не делай этого. Фабио, она не игрушка...

— Заткнись или убирайся, — взревел его отец. — Ты не имеешь права голоса в моем доме, бастард. Помни свою роль!

— Она дочь твоего лучшего друга, — слабо предложил Джетро.

— Именно, — продолжал Триггер тоном, таким же жестким, как у его отца. — Прояви хоть каплю уважения к его памяти.

— Того же уважения, которое она проявила к тебе? — рассмеялся Фабио. — Глупый гребаный мальчишка.

— Она уже истекла кровью для меня много лет назад, — объявил Джет. — Весь смысл посвящения в том, чтобы девственная высокорожденная зачала наследника. Я уже лишил ее девственности, так что это бессмысленно.

— Слышишь, Триггер? — рассмеялся Фабио. — Твоя сучка истекла кровью для твоего брата много лет назад.

Болезненный рык вырвался у Трига, и он метнул в мою сторону взгляд, полный чистого гнева. Это был взгляд, настолько полный боли и ненависти, что я почувствовала, как остатки моего сердца ссохлись и умерли.

«Он врет», — хотелось мне закричать, он говорит это только чтобы защитить меня, но это мне не поможет.

— Ты знаешь правила кодекса, Джетро, — продолжал Фабио тоном, жестким и непреклонным. — Ты хотел Эштон для себя, когда у твоего брата случился перелом мозга. Ты намереваешься жениться на ней и дать нашу фамилию. Если бы она была чьей-то еще дочерью, я бы велел бросить ее в океан и скормить акулам за раздор, который она посеяла между моими сыновьями. Но она кровь Ройса, поэтому я позволю этот союз. Но мое терпение на исходе, мальчик. Ты знаешь правила, ты видел, как это работает, так что трахни девушку, сын... — его руки потянулись к ремню. — Или я покажу тебе, как это делается. — его глаза сузились. — И ты знаешь, что будет, если я найду ее невинной. — еще один болезненный рык от Триггера. — Тот, на которого она истечет кровью, тому она и будет принадлежать».

Струйка страха пробежала по мне.

Я видела, что Фабио делал с девушками.

Я видела кровь.

Слышала крики.

— Отец…

— Трахни ее, или это сделаю я, — прорычал его отец, и я зажмурилась. — Возьми ее сейчас, сын, или я оставлю ее себе. Она будет хорошим дополнением к моим личным шлюхам. Единственный ребенок могучего Ройса Нортвуда должен принадлежать одному из моих сыновей — клятва, которую я дал своему старейшему другу, так что покажи мне, что ты достоин такого приза.

— Хорошо, — сдался Джет, и я обмякла в болезненном облегчении, благодаря Бога, что его отец не прикоснется ко мне.

— Кто оспаривает? — спросил Фабио тот вопрос, которого я боялась. — Весьма бессмысленно, учитывая все обстоятельства, но таков кодекс Ордена. Кто будет драться с моим сыном за право обладать ею?

Несколько мужчин из Ордена вышли вперед.

Отвращение захлестнуло меня.

Закрой глаза, Эштон.

Скоро все закончится.

— Нет, это могу быть только я, — слабо возразил Джетро, его жалкая попытка защитить меня. — Эштон моя.

— Ты знаешь кодекс, — вмешался Фабио. — Каждый мужчина в этой комнате имеет право оспорить и избрать ее для себя.

Я слышала, как снимается одежда, когда один из головорезов Фабио навис надо мной. Его огромная рука сжалась на моей маленькой груди, грубо ущипнув за сосок, в то время как другой головорез пристегнул мои руки к изголовью кровати.

Другой мужчина, скалясь возле моих бедер, погрузил толстый палец в мою киску.

— Тугая. — Он одобрительно хмыкнул. Заставляя себя не сопротивляться, я позволила своим ногам раздвинуться. — Бритая киска, — добавил он, словно они и так не видели, что я голая. — Влажная.

— Отойди на хрен, — предупредил Триг, его голос был яростным рычанием, и мое замерзшее сердце оттаяло в груди. — Любой мужчина, который прикоснется к ее плоти, умрет в муках. Ты хочешь, чтобы кто-то оспорил его, padre? Тебе это нужно? Чтобы сделать это больное гребанное шоу более занимательным для тебя? — прорычал Триг, руки потянулись к поясу с ножами, когда он шагнул вперед. — Хорошо. Я оспариваю. — его темные глаза метнулись ко мне, и я увидела в них жгучую обиду, смешанную с виной и болью. — Ты победила, puta. — он шагнул ближе, сверкая блестящим кинжалом. — Снова.

— Ты отказался от нее давным-давно, Триггер. — голос его отца звучал забавно. — Ты умолял меня забрать ее обратно, помнишь? Когда твой младший брат взял то, что принадлежало тебе. И все же ты пытаешься защитить ее? Как благородно с твоей стороны.

— Я сказал, что трахну ее, а не женюсь, — ровно ответил Триг. — Тебе нужен кто-то для оспаривания, и я этот кто-то. — боль исказила его черты на кратчайший миг, прежде чем его гнев снова быстро поглотил его. — К тому же, она уже отдалась ему.

— Что ты делаешь, Триг?

— Или я, или они, брат. Выбирай.

— Она моя, — слабо пожаловался Джетро. — Я не должен драться за нее...

— Дерись со мной за нее, малыш-принц, — угрожающе бросил вызов Триггер, лезвие сверкнуло в его руке. — Или ты не достоин иметь свою женщину.

Неуклюже вытаскивая свой собственный нож, Джет держал его в расслабленной хватке.

— Уберите ножи, мои сыновья, — усмехнулся их отец, звуча забавно. — Джетро, ты можешь разделить ее со своим братом сегодня вечером. Может, ты чему-то у него научишься.

— Похоже, твой папи снова пришел к тебе на помощь, príncipe bebé, — мрачно сказал Триг, возвращая лезвие в ножны. — Будем надеяться, что он всегда будет рядом, чтобы спасать тебя.

— Заставь ее кричать, — сказал Фабио своим сыновьям, хлопнув в ладоши, прежде чем усесться на свой трон. — Заставь ее истечь кровью, Джетро.

Привязанная к кровати и парализованная возбужденным состоянием страха, я наблюдала, как оба брата приближаются ко мне, день и ночь, хищник и соратник.

Двигаясь к моему лицу, как я и знала, Джет погладил мою щеку своей мягкой рукой, прежде чем повернуть мою голову набок.

Теперь он был гол, и его толстый, полувозбужденный член выскочил наружу. Прижимаясь щекой к моей щеке одной рукой, другой он направил головку своего члена к моим губам.

Раздвинув губы, я послушно взяла его в рот.

Вспоминая, как это делала женщина до меня, я глубоко засосала и возненавидела себя за то, что становилась все влажнее от глубоких, звериных мужских звуков, доносившихся от мужчин, наблюдавших за мной.

Руки бродили по моей плоти, сжимая груди, и я застонала вокруг члена Джета, работая им глубоко в горле.

— Хорошая девочка, — похвалил он, сжимая затылок, когда толкнулся глубже, вгоняя член в мое горло. Слезы жгли глаза от силы, и я изо всех сил старалась дышать через нос, пока он брал мой рот для себя.

Внезапно мои бедра рванули вниз, и я сильно поперхнулась членом Джета, когда внезапный прилив боли пронзил мой таз.

— Триггер! — прорычал их отец, голос густой от похоти. — Это не тебе было брать.

Агония охватила меня, и я громко застонала, сжимаясь вокруг бедер, твердо зажатых между моих ног.

«Триг внутри меня», — осознала я, растягивает мою киску жесткими, безжалостными толчками своим толстым членом.

Возбужденный Джет схватил мою голову в свои руки, бедра двигались энергично, глаза зажмурены, пока он трахал меня, не заботясь о моей способности дышать.

В панике я пыталась дышать, пока мое тело яростно вздрагивало от силы, с которой Триг брал меня.

Он не знает.

Или ему просто было все равно. Он разрывал мою девственность, как безумец. Моя челюсть болела, тело дрожало, и я чувствовала, как слезы катятся по щекам, пока братья брали у меня то, что хотели.

Я чувствовала его руки на своих бедрах, пальцы грубо впивались в мою плоть, пока он разрывал меня на части.

Яростный рык вырвался из его горла.

— Прими меня, Эштон. — не corderito. Я всегда была Эштон, когда мы были не одни. — Подавись его членом, corderit—шлюха. — прорычав, он толкнулся сильнее. — Почувствуй, как я ломаю тебя.

Джет начал дрожать, и я почувствовала, как горячая струя спермы выстрелила мне в горло. Простонав, он вытащил член из моего рта и направил головку мне на лицо. Еще один взрыв горячего семени попал мне на щеку.

— Жалко. Ты едва намочил свой член, Джетро, — усмехнулся его отец. — Триггер, мой мальчик, сделай так, чтобы это имело значение, сын.

— О, я намерен, — прорычал Триг, увеличивая темп, трахая меня жестко и грубо.

Задыхаясь, я перевела взгляд на мужчину между моих ног. Его движения были безжалостны, почти зверины, когда он продолжал проникать в меня с нездоровой порцией насилия.

Он злился на меня.

На своего отца и Джета.

На весь гребаный мир.

Что ж, я тоже злилась на него.

Но я победила.

Теперь он должен был оставить меня себе.

Я видела свое будущее в виде крови, размазанной по моим бедрам.

Я его.

Член Трига был пропитан моей кровью, и он даже не осознавал этого. Он был слишком занят наказанием меня за преступление, которого я не совершала. Он трахал меня в таком яростном темпе, что не останавливался, чтобы перевести дух или увидеть правду.

Я вскрикнула, когда боль превратилась в извращенную пульсирующую боль наслаждения. Он все еще не смотрел. Адреналин и месть толкали его вперед.

Он пытался причинить мне боль.

Сломать меня.

Это срабатывало.

Внезапно он выдернул из меня и перевернул на живот. Я вскрикнула от боли. Его руки снова были на моих бедрах, приподнимая мою задницу, чтобы встретить его член, когда он снова ворвался в меня.

— Помедленнее, Триг, — предупредил Джет, все еще задыхаясь. Его обеспокоенные глаза метнулись ко мне. — Не торопись.

— На твоей шлюхе? — рассмеялся Триг, окончательно теряя рассудок. — Она была моей, а ты ее забрал!

— Ты пожалеешь об этом, — сказал Джет своему брату, и я сосредоточилась на его руке, когда он продолжал гладить мою щеку, пытаясь успокоить и утешить меня.

Он знает, что не может это остановить.

Они убили бы нас обоих.

Гребаный кодекс.

— Серьезно, — продолжал он. — Ты делаешь ей больно.

— Да, и она это заслужила! — взревел в ответ Триг. — Пошли вы оба. — выпустив еще один яростный рык, он сжал мои волосы в кулак и потащил меня назад. Мои руки были привязаны к кровати, так что я не могла пойти к нему. — Ты забрал ее у меня, а теперь смотри, как я ее разрушаю.

Я оказалась в подвешенном состоянии, жестко удерживаемая за волосы, в то время как он обхватил мой живот свободной рукой и продолжал свою атаку.

«Puta traidora!»

ГЛАВА 3

Затаив дыхание, я выглянула из-за толстого красного бархатного занавеса, за которым пряталась, и встретилась взглядом с семьей дьяволов, в которую меня втолкнули.

Глядя на Фабио Креллида, я тосковала по своему отцу. В доме отца я спала спокойно, без страха быть атакованной во сне.

Папочка, я скучаю по тебе…

Сузив глаза, я слушала, как старший сын Креллида, Антон, требовал мести за своего брата.

До сих пор у меня не было проблем с Антоном.

Из четырех братьев Креллида восемнадцатилетний проявлял ко мне наименьший интерес.

Теперь у меня была проблема с ним.

Огромная, размером с бастарда.

— Отец, — прорычал Антон, расхаживая по кабинету. Его белоснежные светлые волосы были взлохмачены, лицо искажал глубокий хмурый взгляд. — Он пытался сделать евнуха из твоего сына. — вскинув руки в явном раздражении, он прошипел — Неужели такая жестокость не должна быть наказана?

— Согласен, — вмешался Егор, маленький крысеныш, который был того же возраста, что и бастард. — Он — угроза. — оттолкнувшись от стены, на которую опирался, он подошел к кожаному дивану и сел. — Я говорю, устраним угрозу, пока не стало слишком поздно, — добавил он жестким тоном. — Он — рак для этой семьи. Вырежем опухоль, пока она не распространилась.

— Я что, девчонок ращу? — рассмеялся Фабио, явно довольный опасениями своих сыновей. — Пиздюки.

Антон сузил глаза.

— Я не девчонка.

— Вы все чувствуете угрозу от его присутствия, — возразил его отец, голубые глаза светились весельем. — От моего бастарда. — повернувшись к Егору, он добавил — И правильно делаете. Торнадо — это ужасающая концепция для дома из спичек.

— Я волнуюсь, потому что он психопат! — выпалил Егор, выглядя оскорбленным. — Я чувствую угрозу, потому что он только что отрезал член моему брату!

— Он единственный из вас, кто подает надежды, — поправил Фабио. — У него инстинкт убийцы. — он улыбнулся. — Он будет моим лучшим солдатом.

— Он хочет убить нас, — прорычал Антон. — Всех нас. Он не будет работать на тебя, отец. Он убьет тебя при первой же возможности. Бастарда нужно убрать.

— Антон прав. Он скорее перережет нам глотки во сне, чем будет работать на тебя, — вмешался с рычанием Егор. — Он гребаный безумец.

— Он не безумен, мои сыновья, он мстителен, — поправил с усмешкой Фабио. — И мы не наказываем сыновей за их жажду крови и мести. — он мрачно осклабился. — Мы направляем ее в оружие.

— В оружие? — Егор уставился на отца, словно у того выросло три головы. — Но он же необузданная ракета.

— Я знаю. Разве это не прекрасно? — отодвинувшись от стола, Фабио встал и подошел к окну. — Тринадцать долгих лет я искал его.

Сцепив руки за спиной, Фабио выглянул в окно на хаос, происходящий во дворе. Хаос, который вращался вокруг его сына-бастарда, принимающего жестокое избиение от его головорезов.

— Я охотился за его матерью-шлюхой до края земли, чтобы забрать то, что она у меня украла. Чтобы привести его домой, — продолжал Фабио, его тон был почти благоговейным. — И я не разочарован. — повернувшись обратно к сыновьям, он сказал — Он стал всем, о чем я мечтал, и даже больше. Мстительный. Убийственный. Полный ненависти. Полный силы. — он вздохнул. — Я взволнован тем, чтобы выпустить его в мир.

— Ты совершил ошибку с монахиней, — сказал Антон, качая головой. — Ты должен был позволить ему оставить мать-шлюху.

— Мальчикам не нужны матери, — поправил Фабио. — Чтобы стать мужчиной, нужно перерезать пуповину, связывающую с родившей тебя шлюхой, и я сделал это за него. Женщины не имеют значения для королей. Наша единственная потребность в женщине — это удовольствие и размножение. Это был милосердный урок. — он жестоко усмехнулся. — Теперь он мой.

— А священник? — подтолкнул Егор. — Почему он все еще дышит?

— Хороший вопрос, брат, — сказал Антон раздраженно. — Почему ты позволяешь святому человеку входить в наш дом, отец?

Я нахмурилась, думая о старом священнике, который много раз бывал в поместье с момента моего прибытия.

Я никогда особо не задумывалась об этом до сих пор.

Он приходил только ради бастарда.

Чтобы навестить его.

Почему?

— Мы не католики, — прорычал Егор, отвлекая меня от мыслей. — Мы не молимся его Богу.

— Именно, — огрызнулся Антон. — Почему ты позволяешь этому фарсу продолжаться? Ты знаешь, что он помогал монахине прятать его от тебя.

— Они говорят на его родном языке, когда вместе, — добавил Егор, звуча расстроенно. — Откуда нам знать, что он не планирует бунт?

— Если вы не можете найти ответы на свои простые вопросы без моей помощи, значит, я значительно переоценил вас обоих, — заметил Фабио. — Держи врагов близко, а их доверенных лиц еще ближе, мои сыновья.

— Значит, ты признаешь, что он враг, — подтолкнул Антон.

— Мы все враги, — ответил Фабио. — Одни сегодня, другие завтра.

— Я не понимаю, — прорычал Егор, звуча болезненно.

— Вот почему ты никогда меня не заменишь, — почти проворковал Фабио. — Глупый мальчик.

Егор ярко покраснел.

— Как ты предлагаешь его сдерживать? — спросил тогда Антон, подходя и вставая рядом с отцом. Он смотрел в окно, пока говорил. — Как заставить кого-то настолько необузданного и ненавидящего нас настолько подчиниться?

— Он мужчина, — ответил Фабио. — Подумай, Антон. Как заставляют мужчин подчиняться, сын?

— Смертью, — пробормотал Егор со своего места на диване. — А еще лучше, вернуться во времени и оставить бастарда в трущобах с его Богом и его богомолками-мамочками. Там его место. Если у тебя не хватает духу убить его, уверен, его священник и святые женщины примут его обратно.

— Оставьте нас! — рявкнул Фабио громко.

Надутое выражение лица Егора сменилось шоком.

— Но...

— Убирайся, — повторил его отец. — Ты мыслишь, как ребенок, а не как мужчина, которым тебя воспитали быть. Ты разочаровываешь меня. Уходи сейчас, пока я не решил, что у меня будет двое сыновей-евнухов.

Егор двигался быстрее, чем я когда-либо видела с момента своего прибытия. Только когда он вышел из комнаты и дверь за ним закрылась, Антон заговорил.

— Я не понимаю, — сказал он отцу, говоря гораздо более уважительным тоном, чем его брат.

«Вот этот, — сказал мне мой разум. — Он займет трон»

— Я не хочу проявить неуважение, отец, но мальчик не кажется мне разумным.

— Он и не такой, — согласился Фабио, хлопая старшего сына по плечу. — Но он страстный. Он полон страсти, перегружен необузданными, сырыми эмоциями. Это приведет к его смерти задолго до срока, — добавил он с долгим вздохом. — Но прежде, чем это случится, он сделает мне состояние.

— И как ты планируешь склонить его на нашу сторону?

— Скажи мне, сын, — ответил Фабио. — Чем думают страстные мужчины?

— Своими сердцами, отец, — послушно ответил его сын.

Фабио одобрительно кивнул.

— И что привлекает страстных мужчин?

— Пизда, — без колебаний ответил Антон. — Главная слабость.

— Очень хорошо, — похвалил его отец. — Это начинается, когда мужчина еще в утробе. Некоторые привязываются к родившей их шлюхе. Достаточно естественно ведь она дает им пропитание своим телом и базовую заботу, необходимую младенцу. Однако, если связь не разорвана в раннем возрасте, это может стать фатальной слабостью для мужчины. — он тяжело вздохнул. — К сожалению для твоего брата, монахиня слишком долго держала его у своей груди. Она растила его среди женщин, и она сделала моего сына слабым. Он не понимает нашего мира. Он видит в шлюхах равных, что и продемонстрировал сегодня вечером с твоим братом. Женщины — его слабость, сын, и именно так мы будем его контролировать. Мы предложим ему стимул для подчинения. — он усмехнулся. — Заманчивый приз, ради которого он, несомненно, подчинится.

Антон нахмурился.

— Но монахиня...

— Я не о монахине говорю, — быстро перебил его Фабио. — Он почти мужчина. У него есть сексуальные потребности, которые его мать-шлюха никогда не могла удовлетворить. Потребности, которые поколеблют его разум. Думай шире.

Я увидела момент, когда осознание снизошло на Антона Креллида, потому что его рот открылся.

— Отец. — он покачал головой. — Она предназначалась для одного из твоих чистокровных сыновей. Она обещана Креллиду, а не бастарду.

— И все же она принадлежит бастарду, — заметил Фабио.

Мое сердце перевернулось в груди.

Они говорили обо мне.

Они собирались отдать меня бастарду.

Почему я не испытывала страха?

Почему это приносило мне облегчение?

— Я предложу ему шлюху-наследницу, — продолжал Фабио. — Он уже заинтересован, осознает он это или нет. Он наблюдал за ней. Не может удержаться. Его голодные, подростковые глаза следят за ней повсюду. Это мог бы заметить и слепой. И сегодняшний фарс только показал, как глубоко она на него влияет. — ухмыляясь, он добавил: — Мой старый брат по оружию подарил мне подарок из могилы своей дочерью. Она будет неотразимой морковкой, которую можно повесить.

— Он на это не пойдет, — быстро сказал Антон. — Ты видел, что он сделал с Васом, она слишком мала. Он проявляет честь и уважение к женщинам.

— Именно, — усмехнулся его отец. — В страсти есть нечто большее, чем желание, сын. Со страстью приходит глубокое чувство ответственности и потребность защищать. И бастард будет защищать ее невинность до фанатизма, потому что его мать-шлюха научила его этому. Женщины — его ахиллесова пята. Она станет его величайшей слабостью. И я заберу ее у него в тот момент, когда он выйдет из-под контроля.

— Ты спланировал это? — спросил тогда Антон, сузив глаза. — Ты сказал Василию связаться с ней? — он напрягся. — Ты знал, что бастард за ней наблюдает?

— Конечно, — ответил Фабио без тени сожаления. — Ничего не происходит под этой крышей без моего ведома.

— Но Василий почти умер, — выдавил Антон. — Он все еще может умереть, отец...

— Василий бесполезен для меня, — отрезал Фабио с пренебрежительным взмахом руки. — Как и Егор. Они недостаточно хороши. Никогда и не были. Твои сестры стоят еще меньше. Ты же, с другой стороны, все еще доказываешь, что ты ценный актив.

— А он? — пробормотал Антон, потирая подбородок.

— Действительно, — ответил Фабио. — Что касается Джетро, я все еще не решил. Он мягок и слаб. Но я, к сожалению, привязался к нему.

— Итак, какой план теперь?

— Это просто, — ответил Фабио. — Ты и твои братья держите руки подальше от наследницы. Трахаться со шлюхой означает, что он отвлекается. Мне нужно, чтобы он был сосредоточен и готов работать со мной. Поэтому ты и твои братья оставите ее в покое. Это ясно?

— Я не извращенец. — Антон усмехнулся в отвращении. — Я не трахаю детей.

— Похвально, — заметил Фабио. — Но твои братья голодны. Держи их в узде, сын. Никто не трогает шлюху. Ни твои братья. Ни мужчины. Никто.

— А бастард?

— Он может делать с ее телом все, что захочет. Оно его, чтобы использовать, как ему заблагорассудится, — ответил Фабио пожимая плечами. — Он может держать ее за руку, как слюнявый педик, или трахать своим членом. Иметь ее как собаку или заниматься любовью. Мне не важно, что он делает со шлюхой, пока он подчиняется.

— У нее все еще будет посвящение? — спросил Антон, звуча задумчиво. — Кодекс гласит, что любая шлюха, выбранная для рождения наших детей, должна пройти обряд посвящения. Он не позволит такого. Он сочтет это преступлением и оскорблением. Ты видел, как он вел себя на посвящении Яны на прошлой неделе. Он был вне себя от неверия и ярости. Он был убийственно настроен.

— Ты прав, мой сын. Придет время, когда шлюху-наследницу нужно будет ввести в семью или пустить в оборот, — задумчиво согласился Фабио. — Однако я дам ему длительный льготный период.

— Как долго?

— Я дам ему до ее восемнадцатилетия. — с кивком головы он сказал: — Ее посвятят в день ее восемнадцатилетия. Ему решать, хочет ли он сделать это раньше. Он может трахнуть ее сегодня вечером, мне все равно, но он будет подчиняться мне, и она — ключ к его подчинению.

Брови Антона взлетели вверх.

— Ты настолько высоко его ценишь?

— Она его приз, — ответил Фабио. — А он — мой.

— А священник? — подтолкнул Антон. — Ты позволишь визиты?

— Позволю, — ответил Фабио с дьявольской улыбкой.

— У тебя есть план, — заметил Антон, с опаской глядя на отца. — Ты что-то знаешь, не так ли?

— Моя работа — знать все. Тебе не нужно беспокоиться о страхах предательства или бунта. Я всегда на десять шагов впереди, — усмехнулся Фабио, обнимая Антона за плечи. — А теперь пойдем, сын, найдем каких-нибудь шлюх, в которых можно войти. Все эти разговоры о наследнице разожгли во мне аппетит...

Боль пронзила меня, атакуя чувства и затрудняя дыхание, и я отчаянно пыталась сохранить самообладание.

Я вскрикнула, когда почувствовала, как Триггер засунул свой большой палец в мою тугую дырочку. Проникнув в меня, он грубо вытащил его, прежде чем снова засунуть свой палец в мою девственную задницу.

Не грусти, Эштон.

Ты этого хотела, помнишь?

Ты умоляла его оспорить.

Ты победила.

Ты, блядь, победила.

А теперь заставь принца-бастарда заплатить за свое предательство!

— Ну что ж, — услышала я, как заметил Фабио, и звук плоти, трущейся о плоть, наполнил мои уши. — В мальчишке все-таки есть что-то от меня.

— Освободи ее, брат, — приказал Триг, не прекращая своих наказывающих толчков. — Развяжи ей руки, Джетро, и смотри, как я ломаю твою шлюху пополам.

Он потерял рассудок.

Его голос больше не звучал как его собственный.

Одержимый дьяволом власти и поглощенный всеми семью смертными грехами, Триг грубо брал мое тело для себя.

Джет побледнел.

— Триггер...

— Ты хочешь ее дыры? — прорычал он, толкаясь сильнее. — Что ты для нее сделаешь своим увядшим обрубком? — резкий смех вырвался из его груди. — Ты сделал ставку не на того брата, puta.

Сжав мои волосы в кулак, он так сильно оттащил меня назад, что боль пронзила мои связанные запястья.

— Посмотри на моего брата, — приказал он. — Он даже не может на тебя встать. Он не может возбудиться для пизды шлюхи! — отпустив мои волосы, он сжал мой затылок и со всей силы прижал мое лицо к матрасу, удерживая меня в плену. — Aplastaré tu coño, corderito!

Мне казалось, что все ниже пупка горело огнем, и мне нужно было закричать. Я так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус собственной крови, заглушая свои рыдания, прекрасно зная, что такая слабость только подтолкнет других сделать то же самое.

Триггер продолжал трахать меня, словно он был псом, а я его сукой в течке.

Это было унизительно.

Это было тошнотворно, потому что даже когда он забирал мою невинность, я, в свою очередь, забирала нечто гораздо более важное.

Его свободу.

«Пошел ты, Триггер Лаперро», — мысленно шипела я снова и снова, пока он продолжал пронзать и растягивать мое тугое отверстие.

Я была слишком мала для него.

Боль, которую я испытывала, убеждала меня в этом.

— Те romperé de nuevo, Bastardo.

Маниакальные мысли о мести кружились в моем сознании, извращенные видения крови и огня, которые разгорались все сильнее с каждым жестоким словом, срывающимся с его рычащих губ.

— Продолжай плакать, и он высосет тебя досуха, — прошептал мне на ухо Джет, звуча панически, когда он наклонился и вытер предательские слезы, катившиеся по моим щекам. — Скоро все закончится. — взяв мой подбородок в свои мягкие пальцы, он поцеловал меня в губы. Это был поцелуй, который, казалось, только разозлил его брата еще больше.

— Убери свой рот от нее! — взревел Триг, пальцы грубо впились в мое тело. — Или ты умрешь от моих рук, príncipe bebé.

Нервничая, Джетро быстро отступил от меня, снова оставляя меня на растерзание своему брату.

И это был человек, который должен был избрать тебя, Эштон.

Я вздрогнула и отпрянула, когда один из головорезов Фабио, Соло, шагнул вперед и вытащил свой член из штанов.

Еще один мужчина для оспаривания.

В ужасе я наблюдала, как он дрочил прямо перед моим лицом, прижимая блестящую головку к моим губам.

В панике я быстро повернула лицо обратно к Джетро, не в силах подавить всхлип, вырвавшийся из моего горла.

Конечно, Джет снова набухал, вид члена мужчины возбуждал его до безумия.

У него был член Соло раньше.

Много раз.

Пока я наблюдала.

Пока я прикрывала его.

Предатель.

— Даже не думай об этом, — предупредил Триггер, когда и Джет, и Соло потянулись ко мне. — Я хочу слышать ее крики, когда она кончит на моем члене. — Триггер врезался в меня сильнее, просто чтобы доказать свою точку зрения. — Когда я наполню ее своим семенем.

Соло сузил глаза.

— Она доступна. Ты знаешь кодекс...

— Я сдеру с твоих сыновей кожу и скормлю их кости их матерям, если ты тронешь мою женщину хоть пальцем, — угрожающе предупредил Триг. — Я заберу твоих дочерей и буду купаться в их крови и невинности. Что касается твоих шлюх? Я вырежу из них мясо до костей и сделаю одеяла из их плоти. А тебя оставлю в живых достаточно долго, чтобы ты это увидел.

Вот он, Эштон.

Вот твой Триг.

Вот твой темный принц.

— Tú eres mi rey y yo soy tu reina...

— А ты, — продолжал Триг, все еще трахая меня на сыром ходу, направляя свои слова теперь к брату. — Поднесешь свой член к ее рту еще раз, маленький брат, и я отрежу его и засуну тебе в задницу.

— Какая страсть, — усмехнулся Фабио издалека. — Какие обещания.

— Триггер, —выдавил Джетро, выглядя испуганным. — Ты безумец.

— Мы все безумцы, hermano, — возразил Триг с рычанием. — Это обязательное условие кодекса.

— Но отец обещал ее мне, — начал спорить Джетро, снова предавая меня в час нужды, как я и знала. Слабый мальчик. — Она моя...

— У тебя был свой шанс, — прорычал Триг, перебивая его. — Я оспорил. — он врезался в меня сильнее. — Ты был слаб и жалок, — вздох вырвался из моего горла. — Я выигрываю этот раунд, брат.

— У нее три дыры, — угрюмо пробормотал Соло. — Кодекс говорит...

— Три дыры, которые я наполню семенем Лаперро, — парировал Триг, не сбиваясь с ритма и не прекращая толчков. — А теперь отойди, camarado, или я выполню свое обещание для тебя.

— Какая честность, — вмешался Фабио с тяжелым вздохом. — Отойди, Соло. Джетро, ты проиграл. Теперь это его шоу.

— Но отец...

— У вас обоих был шанс сломать ее, — горячо возразил его отец. — Это была честная схватка, и ты проиграл. Считай, тебе повезло, что я не позволил ему по-настоящему оспорить тебя, потому что ты был бы мертв, сын. На этом моя милость заканчивается. Теперь твой брат закончит с ней, как пожелает. — Он посмотрел на Триггера. — Один?

— Один, — голодно подтвердил Триг, усиливая хватку на мне.

Лицо Джета покраснело.

— Но она моя...

— Хватит! — скомандовал Фабио с ревом. — Она была твоей, чтобы избрать, и ты кончил, как подросток, ей в глотку, когда ее пизда была твоей, чтобы взять. — Фабио усмехнулся в отвращении. — Твой брат не сделал такой мальчишеской ошибки. Ты разочаровываешь меня, Джетро. — сузив глаза, он прорычал: — Твой брат, в кои-то веки, нет.

— Не волнуйся, малыш-принц, — поддразнил Триг, все еще двигаясь во мне. — Я с радостью верну ее тебе, когда закончу. — он сделал резкий вдох, хрюкнув, когда вонзился в меня сильнее. — Но я могу задержаться.

Возмущенная всплеском удовольствия, пронзившим мое тело, я заглушила стон, отказываясь позволять своему телу заманивать мой разум в сексуальное подчинение.

Я знала, что будет дальше.

Боль возбуждала меня, и я возненавидела себя, когда мои глаза закатились от сбивающего с толку огня боли и похоти, распространявшегося внутри меня.

Чем сильнее он трахал меня, тем ярче горел огонь, пока я не была поглощена ощущением его.

Его гневом.

Его жаром.

Его болью.

Его доминированием.

Гортанным рычанием, вырывавшимся из его груди, и звуком его яиц, шлепающих по моей киске.

Утопая в разврате и дрожа с головы до ног, я громко застонала, слишком потерянная в ощущениях, чтобы заботиться о чем-либо.

— О Боже, Триг...

— О да, моя corderito, — Триг полупромурлыкнул-полурыкнул своим густым испанским акцентом, вбиваясь в меня сильнее. — Ты не можешь с собой справиться, да? — обернув мой хвост вокруг своего большого кулака, он резко дернул, запрокидывая мою голову назад. — Ты пропитываешь мой член своей потребностью, — прорычал он мне в ухо. — Шлюха моего брата такая мокрая для своего короля.

Нет, Триг, это моя девственность, которую ты чувствуешь.

Рука, которой он ласкал мою задницу, переместилась на горло.

— Ты хочешь мой член, corderito? — не нарушая ритма траха моей киски, он переместился на кровать и встал на колени позади меня, грудью к моей спине. — Ммм? — потянувшись передо мной, он быстро освободил мои руки от пут. — Как тебе нравится, чтобы тебя брали?

Стоя на коленях позади меня, с моими бедрами, раздвинутыми поверх его, Триггер обхватил сильно татуированной рукой мой живот и притянул меня к себе на колени, глубоко входя в меня.

— Он так тебя трахает? — его пальцы впились в мое горло. — Он касается твоей матки своим членом, как я? — его губы переместились на мое плечо. — Моей матки.

Покачивая меня на себе, его толчки перешли от насильственных к чувственным, и я выгнула спину, желая большего от этого монстра.

— Еще? — промурлыкал он мне в ухо.

В бреду от ощущений, я обмякла на его большом теле и кивнула, задыхаясь.

— Мой маленький ягненок, — прошептал он, проводя языком по моей шее. — Мой грязный, маленький ягненок, вся испорченная и нечистая. — мягко цокнув языком, он укусил меня за плечо. — Плохая девочка.

— Триг, — простонала я, потянувшись вверх, чтобы схватить его за предплечье. Сильно дрожа, я оглядела комнату, полную мужчин, дрочащих на нас. — О Боже, Триг, пожалуйста, о Боже...

— Бог не отвечает на молитвы шлюх, — прорычал он, смещая бедра и входя глубже. — Твоя судьба теперь с дьяволом.

Рука, которую он держал на моем животе, переместилась, чтобы сжать мою грудь, его пальцы дразняще пощипывали мой сосок, его прежняя сила была давно забыта.

— Прими меня в свое тело, mi puta reina. — Потянув зубами мою мочку уха, он медленно провел рукой от моего горла вниз по животу, не останавливаясь, пока не достиг моей киски. — Жадный маленький coño. — он одобрительно прорычал, посасывая и покусывая мое горло. — Такая влажная и спелая.

— Возьми ее в задницу, — хрюкнул Соло, не скрывая своего возбуждения, надрачивая себе в нескольких футах от кровати. — Закончи это и разорви суку.

Сдавленный вздох вырвался из моей груди от его просьбы, и я позволила своей голове упасть на плечо Триггера, слишком поглощенная ощущениями, чтобы чувствовать нужный мне страх.

— Пожалуйста...

— Тебе бы этого хотелось, corderito? — спросил Триг, его голос принял мягкий, дурманящий оттенок, когда он поглаживал большим пальцем мой клитор и покачивался во мне. — Ты бы хотела, чтобы я тебя кончил?

Я стонала и извивалась на его коленях, одновременно тряся и кивая головой.

— Такая нерешительная, — усмехнулся он и застонал, когда вошел глубже. — Я могу сделать это хорошо для тебя. — потянувшись вверх, он сжал мою челюсть рукой и повернул мое лицо в сторону, чтобы видеть его. — Или больно. — наклонившись, он прижался своими полными губами к моим, и желание вспыхнуло во мне. — Или ты можешь получить моего брата в задницу. — проводя языком по моей нижней губе, он втянул ее в рот и впился зубами. — Твой выбор, corderito.

— Тебя, — выдавила я без тени колебания, грудь вздымалась. — Я хочу тебя.

— Меня? — его тон стал насмешливым и издевательским, когда он сжал мою челюсть, темные глаза были дикими, безумными и прикованными ко мне. — Как быстро ты меняешь корабли, моя маленькая puta traidora. — он поцеловал меня в губы, мягче на этот раз, сплетая свой язык с моим в таком пьянящем поцелуе, что я чувствовала его до костей. — Он был разочарованием в прошлый раз, когда ты позволила ему взять тебя? — мягко, угрожающе спросил он, отрывая свои губы, снова отказывая мне. — Ммм? — проводя большим пальцем по моему подбородку, он опустил руку на мою грудь. — Он не удовлетворил твой голодный маленький coño?

Я честно покачала головой.

— Нет, Триг, — выдохнула я, задыхаясь и покачиваясь спиной к его груди. — Только ты.

— Только я, — передразнил он, скривив губы в отвращении. — Жаль, что ты не вспомнила меня, когда позволила им трахнуть тебя.

Гортанный мужской стон раздался поблизости, и я повернула голову, чтобы увидеть еще одного из людей Фабио, кончающего.

— Ты заставляешь всех этих мужчин кончать, puta, — промурлыкал Триг, протягивая руку между нами и сжимая мой затылок. Толкнув меня на руки и колени перед собой, Триггер вытащил член из меня, его руки двинулись, чтобы раздвинуть мои ягодицы. — А теперь заставь сво...

Его слова оборвались, и его руки покинули мое тело.

— Что это? — прошипел он тогда, голос напрягся, рука переместилась к моей киске. — У тебя кровь? — потребовал он, когда я не ответила. Схватив меня за волосы, он притянул меня обратно к своей груди и сунул свои покрытые кровью пальцы мне в лицо. — Месячные?

— Нет, — выдохнула я, задыхаясь.

— Ты лжешь, — прорычал он, и я чувствовала, как его тело дрожит рядом с моим. — Очередные твои игры. — он дернул меня за волосы. — Очередное траханье мозгов.

— Никаких игр, — прошептала я, в панике и возбуждении. — Я обещаю.

— Обещание шлюхи! — выдавил он, тело напряглось. — Никакой больше лжи, corderito. Я не выдержу. Я взорвусь!

— Она не шлюха, — вмешался Джетро с гримасой, заправляясь обратно в штаны. — По крайней мере, не была, пока ты ее не изнасиловал.

— Hijo de puta! — взревел Триг, отдергиваясь от моего тела, словно я его обожгла. — No puedo creer esto! — полностью перейдя на родной язык, он набросился на брата, прижимая Джетро к стене. — Me dejaste follarla como una puta!

Его слова лились так быстро, когда он снова и снова швырял Джетро о стену, что я не могла понять, что он говорит.

Дрожа, я оставалась именно там, где была, наблюдая за его срывом.

— La lastimé! — выдавил Триг, звуча болезненно. — Me dejaste lastimarla!

— Хватит, Триггер, — объявил их отец с хриплым смехом. Мгновенно его головорезы появились, чтобы оттащить Трига от его брата. — Заканчивай посвящение и забирай свою шлюху, или я предложу ее своим людям.

В ярости Триггер перевел свой лихорадочный взгляд на отца.

—Ты не можешь, серьезно!

— О, еще как, — ответил его отец, протягивая нож сыну. — Если хочешь суку, она твоя. Однако сомневаюсь, что она будет так же предана тебе и твоему благородному делу, как раньше. — жестоко усмехаясь, он добавил: — После того, как ты так отвратительно поступил со своей драгоценной, маленькой reina.

Я увидела момент, когда осознание снизошло на Триггера.

Я увидела предательство в его глазах, когда он наконец сложил кусочки пазла в своем сознании.

Его взгляд метнулся ко мне, вина и неуверенность исходили от него.

— Corderito?

Я не предложила ему утешения в ответ.

Это не было нормально.

То, что он сделал со мной той ночью и этой ночью, никогда не будет нормально.

Поэтому я осталась, как статуя на кровати, ожидая, пока это закончится.

— Заканчивай это, — строго повторил Фабио.

— Я не буду, — хрипло заявил Триг, переводя взгляд обратно на отца. — Хватит. Больше нет.

— Заканчивай это, мой мальчик-бастард, или это сделаю я, — прошипел Фабио. — Возьми ее третью дыру, смешай с ней свою кровь, и она полностью твоя. Откажешься от нее снова, и я лично буду трахать ее, пока от нее не останутся только твои воспоминания.

Выпустив сдавленное рычание, Триггер запустил руки в волосы.

— Bastardo!

Взглянув на свою наготу, он громко застонал, увидев кровь сейчас.

Увидев правду.

— Ты меня наебал, — обвинил он, голос дрожал от эмоций. — Ты меня обманул.

— У тебя появлялись замашки, — заметил его отец. — У тебя и твоей маленькой шлюхи-королевы. Думали, что сможете бросить вызов моему миру. Думали, что она стоит больше, чем дыра. Женщины не равны нам, сын, а ты обращался с этой шлюхой так, словно она выше твоей собственной семьи. Выше твоего отца! Что это за послание? Сын Фабио Креллида, подкаблучник и влюбленный. Гребаная женщина дергает его за ниточки... — он сделал паузу, чтобы сплюнуть в отвращении. — Позорно. И ты высоко летал с шлюхой-наследницей рядом. Ты был сильным. Бросающим вызов. Две могущественные фамилии вместе. Угроза, которую я устранил. Теперь она ненавидит тебя, Триггер. Ты осквернил ее тело, словно она была куском мяса, который нужно взять. Ты растерзал ее. Ты изуродовал ее. Ты оскорбил ее достоинство. Ты насрал на свою так называемую вечную любовь. Она никогда не будет смотреть на тебя так, как раньше. Ты позаботился об этом сегодня вечером. — он жестоко рассмеялся. — И теперь ты наконец осознал, каково твое место в моем мире, бастард. Теперь ты понимаешь, что я могу и буду отнимать ее у тебя, если ты снова подумаешь о том, чтобы выйти из-под контроля. — он жестоко усмехнулся. — Она была твоей маленькой куклой, Триггер. Она боготворила землю, по которой ты ходил. Она никогда бы не предала своего бастарда-принца. Она была верна до гроба. И ты так легко ее бросил. Ты никогда не оглядывался. Никогда не проверял. Никогда не заботился. Ты оставил своего маленького ягненка выживать в одиночку.

— Потому что ты солгал! — взревел в ответ Триггер, грудь вздымалась. — Вы все солгали! — он повернулся к Джетро. — Ты предал меня, брат.

— Нет, — дрожа, возразил Джетро. — Я никогда не предавал тебя, брат, но ты предал ее. Я спас ее, когда ты отказался!

— Эштон, — выдавил Триггер, двигаясь ко мне. — Corderito, я не знал.

— Просто заканчивай это, Триг, — был мой сломленный ответ, когда я приняла позу для него. — Я устала.

— Остановись! — еще один болезненный рык вырвался из его груди, и он отступил назад. — Вставай, Эштон. Не надо...

— Сделай это, — выпалила я, смаргивая слезы. — Не подведи меня снова.

Он заметно вздрогнул от моих слов, и я была рада.

Правда ранит, не так ли, mi rey?

— Я не причиню тебе боль, — пообещал он, двигаясь к кровати. — Никогда больше, corderito.

— Мне все равно, — устало прошептала я. — Просто сделай это.

— Я сломаю ее, сын, — предупредил Фабио, усмехаясь. — У тебя есть минута, чтобы закончить это, или я раздавлю твою королеву.

— Пошел ты! — огрызнулся в ответ Триг.

— Нет, сын, — рассмеялся его отец. — Трахай ее. И побыстрее. Мое терпение на исходе.

Дрожа, Триггер занял позицию позади меня, его руки почти благоговейно прошлись по моей спине, когда он осторожно соединил наши тела, его нежное прикосновение резко контрастировало с его более ранней жестокостью.

Скользнув рукой между нашими телами, он смазал мою дырочку, а затем застонал от того, что звучало как неподдельная агония, когда направил свою толстую головку внутрь моей задницы.

Поморщившись, я вскрикнула и вцепилась в матрас, чувствуя, как ломается больше, чем просто мое тело.

— Corderito, — разбито прошептал он, когда полностью вошел в меня. Прерывисто выдохнув, он опустил голову, чтобы положить ее мне на спину. — Perdóname.

Прости меня.

Не двигаясь ни на дюйм, он провел пальцем по моему позвоночнику, его большое тело склонилось надо мной, пока он шептал: — Perdóname, — снова и снова, прижимаясь мягкими поцелуями к моей плоти, прежде чем медленно вытащить из меня.

— А теперь закончи посвящение, — проинструктировал его отец. — Истеките кровью вместе. Сначала она, потом ты.

— Te haré sufrir por esto, — прошипел Триг, сверкая глазами на отца, прежде чем повернуться на матрасе ко мне лицом. — Я это исправлю.

Не утруждая себя ответом, я взяла нож, который протягивал мне его отец, и открыла рот. Зная, что должно произойти дальше, и зная, что у меня нет выбора в этом, я заставила свой разум опустеть.

Одним быстрым движением я провела лезвием по языку, игнорируя металлический привкус меди, прежде чем протянуть нож Тригу, чтобы он взял его.

Не отрывая от меня своих темных глаз, он медленно поднял нож и провел такую же линию по своему языку, прежде чем отбросить нож в сторону.

Я наблюдала, как красная линия появилась на его языке, отражая линию крови на моем.

— А теперь, — приказал его отец. — Сделай это сейчас, мой бастард-принц. Избери свою шлюху.

Как дикое животное, загнанное в угол и раненное, Триггер Лаперро выпустил болезненный рык и притянул мое лицо к своему.

— Te vengaré, mi reina.

Я отомщу за тебя, моя королева…

— Я клянусь, — поклялся он, а затем вонзил свой язык в мой рот, запечатывая наши судьбы. Связывая наши души вместе в этом извращенном мире коррупции и боли.

ГЛАВА 4

— Hola, Триггер Лаперро, — сказала я, опускаясь на ступеньку рядом с ним, гордая собой, что запомнила слова, которые репетировала. — Mi nombre es* Эштон, — добавила я, ставя свой словарь на пыльную ступеньку, держа страницу открытой на всех моих заметках.

Мне не разрешалось здесь находиться, но как только я заметила его из окна своей спальни, я отбросила осторожность и поспешила на улицу.

Я даже не думала об этом.

Мне нужно было быть рядом с ним.

Я была опасно заинтригована этим диким и необузданным мальчиком.

Напрягшись, Триггер быстро взглянул в мою сторону, прежде чем снова свободно обхватить своими загорелыми руками колени и вернуться хмурым взглядом на дверь здания на другой стороне двора.

Он был заперт в подземных клетках последние двадцать три дня. С тех пор как он изувечил своего брата и вложил этот кинжал в мои руки. Когда врачи не смогли спасти Василия, я предположила, что наказание Триггера усилилось.

Он пропустил похороны Василия и несколько приемов пищи, судя по его гораздо более худощавой фигуре. Его лицо было едва узнаваемо, такое избитое и израненное, под стать остальному телу. Он сидел под палящим полуденным солнцем в одних черных шортах. Его ноги были босы, подошвы грязные и покрытые коркой крови. Его грудь, спина, руки и шея — все было покрыто отметинами и шрамами от побоев, которым его подвергли головорезы отца.

— Hola, — наконец ответил он своим глубоким голосом. — Эштон.

В моем животе запорхали бабочки, когда он произнес мое имя вот так.

Не Эштон, а Эш-ти́н.

Дрожа, я повторила его действия и обхватила колени.

— Ты спас меня, Триггер Лаперро. — он взглянул на меня, наблюдая темными, любопытными глазами, пока я говорила. — От твоих братьев, — добавила я. — Я у тебя в долгу. — он снова уставился на дверь, а я продолжила говорить. — Я слышала, как они говорили. Я должна быть твоей.

Завороженная его странными манерами и полным отсутствием интереса причинить мне боль я внимательно наблюдала за ним.

— Кажется, я не против? — я пожала плечами. — Кажется, я не буду против тебя.

Повернувшись ко мне, он долго и пристально вглядывался в мое лицо, прежде чем выдохнуть и покачать головой. — No comprendo.

— Я знаю, ты меня не понимаешь, и это нормально, — ответила я, не отрывая от него взгляда. — Потому что, кажется, я понимаю тебя в любом случае.

Еще один глубокий хмурый взгляд прорезал его лоб.

— Эштон.

Мое сердце снова сделало кульбит.

Он отвернулся, его глаза снова устремились на дверь.

Больше чем просто заинтригованная им, мои глаза осмотрели каждую частичку бастарда, от его лохматых черных волос до кончиков окровавленных пальцев ног. Я, казалось, не могла с собой справиться. Он был очень красив для мальчика.

Придвинувшись ближе, я наклонилась и вдохнула его запах.

«Другой, — отметила я. — Настоящий».

Человек.

Триггер не смотрел на меня в ответ, хотя я чувствовала, что он знает, что я смотрю. Он просто продолжал смотреть на дверь, костяшки пальцев побелели от силы, с которой он сжимал колени.

— Ты такой грустный, — прошептала я, переводя взгляд на свои заметки, но не находя нужного предложения на испанском. — Такой одинокий. — Вздыхая тоскливо, я жаждала протянуть руку и накрыть его грязную руку своей, чтобы утешить его. — Прямо как я.

— No hablo inglés, — ответил он, мельком взглянув на меня своими темными глазами, прежде чем снова обратить внимание на дверь. — Estás atrapado aquí como yo?

— Ты здесь в ловушке, как и я? — прошептала я, больше себе, чем ему, зная, что он меня не понимает. — Ты тоже пленник?

— Mi madre esta detras de esa puerta, — ответил он на своем языке, голос глубокий, тон полный эмоций, кивая в сторону двери. — Eran despiadados.

Я посмотрела на дверь, а затем повернулась к нему, увидев слезы в его темных глазах.

Мое дыхание перехватило, он не отвел взгляда, показывая мне свое горе.

У меня не было слов, чтобы поговорить с ним, но это не помешало мне протянуть руку и стереть одинокую слезу, катившуюся по его щеке.

— Тш-ш, — прошептала я, придвигаясь ближе, так что наши ноги соприкоснулись. — Тш-ш.

Всхлипывая, он прижался щекой к моей ладони и прошептал: — Quiero a mi mamá.

— Твоя мама? — выдавила я, не уверенная, что он пытается мне сказать. — Твоя mamá?

Он медленно кивнул.

— Что с ней?

Тишина.

— Триггер?

Еще один раздраженный хмурый взгляд.

— Не грусти. — Подтянувшись на колени, я подползла ближе и быстро поцеловала его в грязную щеку. — Я буду твоим партнером, если ты будешь моим. — не убирая руки с его щеки, я закрыла глаза и прошептала: — Я спасу тебя, если ты спасешь меня?

— No deberías estar aquí con estos monstruos, — сказал он, прижимаясь подбородком к моему прикосновению. — Ellos tomarán todo lo que es puro de ti. — отстраняясь, чтобы посмотреть на меня, он прошептал: — te mantendré seguro…

Кровь Триггера была у меня во рту, смешиваясь с моей, пока наши языки яростно сражались. Это было болезненное удовольствие, и я чувствовала, как мое тело предает сигналы тревоги, которые посылал мозг.

— А теперь наполни ее своим семенем, — скомандовал его отец откуда-то из комнаты. — Дай ей наследника, чтобы растить, и дай мне внука, чтобы править.

Падая на спину, с тяжело приземлившимся на меня телом Триггера, я позволила своим ногам раздвинуться и всхлипнула ему в рот, когда почувствовала, как его толстый член тычется в мою киску.

В отличие от того что произошло раньше, руки Триггера остались на моем лице, когда он вошел в меня, сжимая мои щеки, посасывая мой язык, впитывая мою кровь в свое тело, медленно покачиваясь во мне.

К черту этот порочный кодекс.

Все в этом человеке было слишком большим для меня. Он был слишком высок, слишком силен, слишком звериный, слишком опасен.

А теперь?

Теперь я принадлежала ему.

Я была его.

Чтобы он делал с ней все, что пожелает.

— Aplastaré tu coño, corderito...

Его более ранняя угроза всплыла в моем сознании, и моя кровь мгновенно застыла.

Ты в беде, Эштон.

Не доверяй его поцелуям.

Он уже не тот человек.

Тот Триг, которого ты знала, никогда бы не причинил тебе вреда, как бы ни был зол.

А теперь твое тело принадлежит ему.

Напрягшись под его мощным телом, я оставалась неподвижной под его нежным натиском. Он нежно обхватывал мое лицо, целовал меня, как раньше, до того, как назвал меня puta traidora, а я была слишком онемевшей, чтобы чувствовать что-либо из этого.

Он пытался быть нежным. он так старался не причинять мне боль мелкими, любящими толчками, и это сильно ранило мое сердце.

«Это то, чего ты хотела, Эштон» — яростно защищало его действия моя сердце, пытаясь втолковать мне глупости. Он наконец избрал тебя. И теперь он вытащит тебя из этого мира, как и обещал.

Он спасет тебя.

Ты это знаешь.

Не сдавайся сейчас.

Ты так близка к побегу из этого мира.

Это не имело значения.

Ничто не имело значения.

То, что он избрал меня, не принесло мне утешения сейчас.

Знание того, что он наконец осознал мою невиновность, ничего для меня не значило, потому что я всегда была невиновна в преступлениях, в которых меня обвиняли.

Его поцелуи не приносили мне утешения, потому что он использовал свое тело, чтобы наказать меня, пытать меня и, несомненно, оставить шрам изнутри.

Избрание меня было бессмысленным, поняла я уныло, потому что мой разум ненавидел его, и моя ненависть перевешивала все представления о любви, которые все еще пело мое сердце.

Моя любовь была мертва.

Она была размазана по его члену.

Она была вырвана у меня человеком, которого я когда-то любила больше всего, но который теперь превратился в монстра, которого я боялась больше всего.

Хуже того, мужчины, окружавшие нас, аплодировали ему за это.

Тебе было бы лучше с Джетом.

Или мертвой.

Глупый маленький ягненок

— Corderito, — прошептал Триг мне в губы, отчаянно пытаясь заставить мои губы двигаться с его.

Отныне ему придется брать то, что он хочет, потому что я не буду отвечать взаимностью.

Моя гордость запрещала это.

— Perdóname, mi reina, — выдохнул он, сжимая ладонью мою мокрую от слез щеку и прижимаясь лбом к моему лбу. — Perdona mi crueldad.

Прости меня, моя королева… Прости мою жестокость…

Содрогаясь надо мной, его веки затрепетали и закрылись, и он прижался еще одним поцелуем к моим окровавленным губам, когда кончил сильно, изливая свое горячее семя глубоко в меня.

— Porque nunca me perdonare.

Потому что я никогда не прощу себя…

— Кажется, ты сломал свою шлюху, Триггер, — рассмеялся Фабио, и несколько мужчин присоединились к нему. — Как неудачно для тебя сложилось.

— Tomaré tu vida por esto, drenaré tu cuerpo de sangre y sonreíré sobre tu cadáver sin vida! Arderás en el infierno por esto, padre, — прорычал Триг, его тело дрожало надо мной. — Tomaré tu mundo y se lo daré a una mujer. Ella se levantará conmigo. Ningún hombre estará por encima de ella. Y luego haré el amor con mi reina sobre tu tumba, mientras tú te pudres con los gusanos debajo de nosotros. Esta es mi promesa para ti. — он прижался последним мягким поцелуем к моим губам, провел дрожащей рукой по моей щеке, вытирая мои слезы, прежде чем медленно вытащить и откатиться назад на колени. — Soy indigno, corderito.

— Ты в Америке, бастард! — прорычал его отец, явно взволнованный тем, что его сын говорит на языке, который он не мог понять. — А не в трущобах со своей матерью-шлюхой. Помни об этом, когда говоришь со мной.

Фабио, возможно, не смог перевести слова, которые только что произнес его сын, но я смогла, и они заморозили меня до костей…

«Ты сгоришь в аду за это, отец. Я отниму твою жизнь, выпью твое тело досуха и буду улыбаться, глядя на твой безжизненный труп. Я заберу твой мир и отдам его женщине. Она поднимется вместе со мной. Ни один мужчина не будет выше ее. А затем я займусь любовью со своей королевой на твоей могиле, пока ты будешь гнить в земле с червями. Это мое обещание тебе…»

— Я давал тебе обещание, padre, — сказал Триг смертельно спокойным тоном, глаза прикованы к отцу. — Хочешь превью?

Не дожидаясь ответа Фабио, Триггер слез с кровати и схватил нож.

Я затаила дыхание и в ужасе наблюдала, как Триг ловко перевернул нож в руке, прежде чем метнуть его в воздух.

Тони, головорез, стоявший прямо рядом с Фабио, упал на колени с острым концом ножа, вонзившимся ему в грудь.

Он хватал ртом воздух и царапал грудь несколько мгновений, прежде чем рухнуть лицом вниз на ковер с хриплым выдохом.

— Ты промахнулся, — поддразнил Фабио, протягивая руку, чтобы остановить Поли, свою правую руку, от вытаскивания пистолета.

Никто не проверил Тони.

Никто не моргнул глазом.

Он был мертв, и им было все равно.

Сопутствующий ущерб.

Заменим.

— Твои навыки владения ножом уже не те, что раньше, сын.

— Я сказал, что это было превью, — мрачно ответил Триг, не моргнув глазом на человека, жизнь которого он только что забрал, потянувшись за своими штанами. — Не основное событие. — не отрывая взгляда от отца, он шагнул в свои черные брюки и натянул их на свои татуированные бедра, оставив подтяжки болтаться на талии. — Это случится, когда ты меньше всего этого ожидаешь, — добавил Триг, заправляя рубашку и поправляя ширинку. — У меня много терпения, padre... — сделав паузу, он потянулся за знакомой кобурой с двойными ремнями и быстро накинул ее на голую спину. Мой взгляд сразу же сосредоточился на парных пистолетах, пристроенных по обе стороны его точеного живота, и струйка страха пробежала по моей спине. — Твое время придет.

— Джетро, тебе бы немного яиц твоего брата, — рассмеялся Фабио, явно довольный демоническим проявлением жестокости своего сына. — Это впечатляющая демонстрация гордости.

— Это не моя гордость положит конец твоей жизни, старик, — прорычал Триггер, акцент усиливался, когда он видимо трясся от ярости. — Это будет моя жажда мести. — его рука опасно задержалась возле левой кобуры, пальцы подергивались от разочарования. — И я должен предупредить тебя, что я голоден.

— Такая страстная демонстрация эмоций, — поддразнил его отец с усмешкой. — И все из-за шлюхи. — цокнув языком, он покачал головой. — Ах, мой сын, ты научишься.

— Sí, — ответил Триг, указывая пальцем на отца. — Я научусь, и ты умрешь. — наклонившись, он схватил свою рубашку с пола и двинулся ко мне. — Эштон, — сказал он, его голос принял гораздо более мягкий хриплый оттенок. — Пойдем со мной... — его слова оборвались, когда я отшатнулась от его прикосновения.

Не в силах остановиться, я отползла назад, когда он снова потянулся ко мне.

— Corderito, — разбито прошептал он, его болезненные карие глаза прикованы ко мне. — Пожалуйста.

Я не могла.

Я не могла заставить свое тело пойти к нему.

Плечи Триггера поникли, и он опустил голову, позволив своей рубашке упасть на матрас рядом со мной.

— Это бесценно! — Фабио и его люди разразились смехом. — Ты ее пугаешь, сын, — насмехался он. — Она боится тебя.

— Пошел ты! — огрызнулся он в ответ, бросая угрожающий взгляд через плечо. — Издевайся надо мной, и твоя жизнь закончится раньше, чем планировалось. — повернувшись ко мне лицом, он протянул мне руку, чтобы я взяла ее. — Пожалуйста, corderito. Я не причиню тебе вреда.

Сильно дрожа, я попыталась потянуться к его руке, но не могла заставить свои конечности разжаться из свернутого состояния.

Мое тело было так болело, что я была совершенно уверена, что нахожусь в каком-то запоздалом шоке.

Онемевшая.

Пустая.

Оскверненная.

Пустота.

В ужасе.

В ненависти-любви с монстром.

— Забирай свою шлюху и уходи, — усмехнулся Фабио, развлеченный нашим выступлением на полу. — Наполни ее своим семенем и заделай ей ребенка, если уже не сделал. Вытрахай свои мамочкины комплексы из своего тела. Ее тугая киска должна отвлечь тебя от твоего так называемого голода.

— Заткни свой рот! — рявкнул Триггер, запуская руку в волосы. — Не говори о ней так.

— Почему нет? Разве мы все не смотрели, как ты трахал ее, как племенную кобылу, всего несколько минут назад?

Болезненный рык вырвался из горла Триггера.

— Ты diabólico.

— А ты неблагодарный, — возразил Фабио, наслаждаясь несчастьем своего сына. — У тебя наконец-то есть то, что ты всегда хотел, сын. Ты владеешь ею. Эштон Нортвуд полностью твоя. Ни один другой мужчина не может прикоснуться к ней без твоего благословения. Она осквернена только для тебя, — продолжал он. — Разве не этого ты всегда хотел? Держать ее всю для себя? Твою маленькую mi reina. Наполнить ее своим семенем и раздуть ей живот? Я сделал тебе этот подарок, Триггер. Это была моя добрая воля, позволившая тебе оспорить и вернуть своего маленького ягненка от Джетро, и все же, вместо того чтобы быть благодарным своему papi за такой приз, ты ведешь себя как раненый мальчик.

— Потому что ты обманул меня! — выдавил Триг, грудь вздымалась. — Ты заставил меня...

— Изнасиловать ее? — поддразнил Фабио со злобной усмешкой.

— Нет! — Триг вздрогнул. — Я не хотел...

— Ты хотел, — настаивал Фабио, смеясь. — Твоя неуместная ярость ослепила тебя, мой мальчик, и ты отреагировал на первобытный инстинкт. Ты был животным. Ты заставил ее страдать. Ты сделал своего отца гордым. А теперь будь мужчиной и признай это.

— Отец, — вмешался Джетро, приближаясь ко мне. — Это не...

— Молчи, Джетро, — приказал Фабио.

Игнорируя отца, Триггер развернулся ко мне лицом, сжав челюсть.

— Я ухожу.

Его грудь вздымалась, когда он отчаянно пытался сдержать свой гнев.

— Я должен, но я не буду заставлять тебя идти со мной, если ты этого не хочешь.

Дрожа, я открыла рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но ничего не вышло.

Что-то темное мелькнуло в его глазах, и он кивнул.

— Я понимаю.

Не сказав больше ни слова, Триггер вылетел из комнаты, оставляя за собой след крови и разрушений.

— Ну, ну, ну, — заметил Фабио, звуча слегка разочарованно. — Я ожидал более драматичного ухода. — он повернулся к Поли и усмехнулся. — Ты помнишь его мать, она тоже была та еще штучка, от нее у него вся эта необузданная страсть. — он громко вздохнул. — Это делает отличный спорт, но это приведет к его смерти раньше, чем нужно.

Все еще прикованная к матрасу, я сильно дрожала, пока Джетро не сократил расстояние между нами и не накинул белую рубашку своего брата мне на плечи, прикрывая мою грудь от взглядов.

— Не плачь, Эш, — прошептал он, вытирая слезу с моей щеки указательным пальцем.

Я не осознавала, что плачу.

Казалось, все неправильно.

— Все кончено.

— Тебе лучше отвести ее куда-нибудь в безопасное место, раз твой брат снова ее бросил, — объявил Фабио. — Я и мои люди голодные акулы, и мы чувствуем запах свежей крови. — его полные похоти глаза скользнули по моему телу, и он облизал губы. — Я не хочу нарушать кодекс моих предков, но моей силы воли хватит ненадолго, и я чувствую запах ее киски отсюда. — он погладил свой щетинистый подбородок. — Она пахнет сногсшибательно.

Болезненный звук вырвался из моей груди, и Джет быстро помог мне слезть с кровати, заставляя мое тело двигаться.

Чувствуя слабость и головокружение, я покачнулась на ногах и обмякла у Джета, будучи физически не в состоянии выдержать свой собственный вес.

Дрожа, когда он обнял меня за талию, я заставила свое тело расслабиться и позволила ему вести меня к двери.

— Куда мне ее отвести? — спросил Джет, останавливаясь в дверях, чтобы посмотреть на отца. — В его комнаты?

— Она его, — согласился Фабио со скучающим вздохом. — Брось его шлюху у его двери и покончи с ней.

— Я, э-э... — Глубоко сглотнув, Джетро посмотрел на мое обнаженное тело и побледнел. Челюсть отвисла, он повернулся к отцу и сказал: — Я думаю, ей нужен врач, отец.

— Врач для шлюхи? Ты, должно быть, шутишь. — Его отец рассмеялся. — Она истечет кровью на полу, прежде чем я потрачу ресурсы или рискну своей конфиденциальностью ради женщины.

— Там много крови, — настаивал Джет. — Слишком много. — он поежился от дискомфорта. — Там внизу.

— Там внизу? — рассмеялся Фабио. — Называй это пиздой, сын. И не волнуйся, она не первая шлюха, которую жестко трахнули. Она заживет.

— Но ей может понадобиться...

— Она не твоя проблема, — перебил его Фабио. Покачав головой, он усмехнулся: — Ты слишком мягкосердечен, сын. Это будет твоей погибелью.

— Она мой друг, — выдавил Джет, прижимая меня ближе к себе. Опираясь на него своим весом, я делала быстрые, неглубокие вдохи. — Она дочь Ройса. Неужели она не заслуживает лучшего, чем это, отец? Она была здесь с тех пор, как была маленькой девочкой.

— Ты не думал о том, чего заслуживает твой друг, когда давил ее горло своим членом, — жестоко возразил Фабио. — Я выполнил свою часть сделки с ее отцом. Я обещал вырастить ее чистой и отдать моему самому достойному сыну. — он сузил глаза. — Предполагалось, что это будешь ты.

— Я знаю. — Джетро опустил голову, впитывая позор, который отец заставлял его чувствовать. — Я подвел тебя.

— Да, подвел, — холодно согласился Фабио. — А теперь уведи ее с моих глаз, пока я не передумал. — он снова махнул нам рукой, отпуская. — О, и Джетро? Если я узнаю, что ты увез ее с этой территории за медицинской помощью, если я узнаю, что ты привлек ко мне какое-либо внимание, я лично позабочусь о том, чтобы вы оба умерли в муках.

ГЛАВА

5

— Хорошая работа, — похвалила я, не в силах стереть улыбку с лица. — Buen trabajo, Триггер.

— Я медленный, — проворчал Триггер, темные глаза прикованы ко мне. — Я не читаю хорошо.

— Нет... — покачав головой, я протянула руку и сжала его щеку. — Ты brillante.

Одарив его еще одной широкой улыбкой, я провела большим пальцем по его синяку на скуле.

— Я так горжусь тобой. — и я гордилась им. Я гордилась и собой. Никто больше не хотел учить мальчика говорить на нашем языке.

Мы оба были в поместье уже много лет, и ни один из учителей не добился с ним никакого прогресса

Ни Креллиды, ни люди Фабио, как бы жестоко они ни пытались избивать его для подчинения, или для того, чтобы он заговорил по-английски.

Триггер был яростно враждебен и жесток ко всем, кто приближался к нему в радиусе мили, и общался только на испанском.

Он был непреклонно упрям и отказывался учиться или подчиняться образу жизни своего отца.

Но со мной он не отказывался.

Нет, он всегда показывал мне свою лучшую версию себя.

Это было почти как грязный маленький секрет между нами — пробираться в спальни друг друга и практиковать языки.

Мне это чертовски нравилось.

Годы изучения книг, практики испанского и пробирания в личную библиотеку Фабио окупились.

Триггер наконец-то делал успехи не только в разговорном английском, но и в письменном.

Мое сердце сейчас взлетало до нелепых высот. Меня глубоко волновало, что мы можем общаться на обоих языках.

Если я однажды должна была стать его, я не хотела языкового барьера. Я считала эти уроки обучения солидной инвестицией в наше будущее.

Потому что я была полностью согласна стать его.

Я хотела, чтобы этот мальчик избрал меня.

Мне это было нужно.

Выдохнув, Триггер оторвал от меня взгляд и снова обратил внимание на книгу в своих руках.

— Ма…лень…кий по…ро…се…нок, ма…лень…кий по…ро…се…нок, впус…ти… ме…ня, — медленно выговаривал он слова и хмурил брови. — Поросенок? — он снова уставился на меня с открытым ртом. — Я читаю про поросенка? — он издал носом хрюкающий звук для убедительности, выглядя оскорбленным. — Поросеночек?

Хихикая, я кивнула ему.

— Sí.

— Я хочу выучить это, — прорычал он, швыряя книгу через всю спальню. — Я мужчина, corderito. Не буду читать книжки про поросеночков.

Corderito.

Маленький ягненок.

Я вздрогнула от удовольствия.

— Ты должен учиться, — ответила я, соскальзывая с его кровати, чтобы подобрать книжку с рассказами. — Не смущайся, mi lobo.

— Эштон смеется над своим Тригом, — проворчал он, прищурившись. — Ха-ха-ха.

— Я бы никогда не смеялась над своим Тригом, — поклялась я, подавляя смех.

Забравшись обратно к нему, я поджала под себя колени и открыла страницу, палец завис над словами.

Толкнув его большое плечо своим, я подавила желание вдохнуть его запах и прошептала:

— Попробуй еще раз.

— Я не читаю про поросеночков, — заявил он, снова отталкивая книгу. — Уходи.

— Теперь ты просто капризничаешь, — фыркнула я, скрещивая руки на груди. — Плохой волк.

— Lobo malo? — его брови взлетели вверх. — Триг?

— Да, ты. — Чувствуя игривость, я прыгнула на него, толкая его на спину. — Ты плохой волк, — рассмеялась я, прижимая его большие руки над головой. — Я преподам тебе урок хороших манер.

— Еще уроки Эштон? — усмехнулся он, позволяя мне прижать его, и то, как он произнес мое имя, заставило мои пальцы на ногах поджаться. Эш-ти́н. — Я буду слушать.

— Нельзя швыряться книгами, — притворно отругала я, забираясь к нему на колени. — Это грубо и совсем не по-джентльменски.

— Небезопасно для corderito, — прорычал он из-под меня, карие глаза пылали жаром. — Волк может, как ты говоришь, сожрать ягненка.

— Тогда сожри меня, — осмелилась я, приближая свое лицо к его. — Или я согласна на поцелуй.

— Плохой ягненок, — промурлыкал он, его руки сжались на моих бедрах. — Эштон веди себя хорошо для своего короля.

— Я бы не советовала мне указывать, — пригрозила я, усиливая хватку на его запястьях. — Просто дай мне то, что я хочу.

— И что же я могу тебе дать? — поддразнил он, самодовольно ухмыляясь мне. — Что моя Эштон хочет?

Я выдохнула дрожащий вздох.

— Тебя.

Он усмехнулся.

— Еще нет.

Я сузила глаза в ответ.

— Тогда когда?

Он подмигнул.

— Скоро.

— Триг!

— Эштон?

— Я устала ждать. — усиливая хватку на его запястьях, я умоляла: — Пойди к своему отцу, организуй посвящение, избери меня, и тогда мы сможем уйти. Мы сможем выбраться, Триг, мы сможем это сделать. У тебя будет все состояние моего отца. У нас будет все. Мы не будем нуждаться в Фабио...

— Ты еще ребенок, — сказал он мне. — Ты не понимаешь. — его темные глаза впились в мои. — Никакого посвящения. — он покачал головой. — Ты маленькая девочка.

— Я не маленькая, — прорычала я, оскорбленная. — И я не ребенок. Я никогда не была ребенком!

— Молодая, — хрипло поправил он. — И Триг не сделает этого со своей Эштон.

— Я совершеннолетняя, — прорычала я. — И следи за словами. Ты можешь лучше.

Он покачал головой.

— Не тот возраст в реальном мире, corderito.

— Я живу в этом мире, — настаивала я. — И ты тоже.

— Нет. — он снова покачал головой. — Я не трону тебя так.

— Триггер...

— Нет, не, как они говорят, тема для обсуждения, — ответил он. — Не случится, mami.

Разочарованно выдохнув, я отпустила его запястья и скрестила руки на груди, все еще сидя на нем.

— Ты отстой.

— Я отстой, — заметил он, его руки переместились, чтобы лечь мне на бедра. — Я мог быть джентльменом, нет?

— Не бросайся моими словами обратно, — проворчала я, чувствуя себя крайне раздраженной. — Я так зла на тебя сейчас.

— Наберись терпения, mi reina, — усмехнулся он, ничуть не обеспокоенный моим гневом. — А теперь... — сжав свои большие руки вокруг моей талии, он поднял меня со своих колен и посадил рядом с собой. — Очередь Эштон учиться.

— Моя очередь? — спросила я, внимательно наблюдая за ним. — Español?

Легкая улыбка скользнула по его полным губам.

— Не сегодня, corderito.

Неохотный всплеск возбуждения вспыхнул во мне, когда я смотрела, как Триггер слезает с кровати и вытаскивает знакомый стальной чемоданчик из-под нее.

— Иди сюда, — приказал он, ставя чемоданчик на стол и щелкая крышкой. — Выбирай.

Соскочив с кровати, я практически подпрыгнула к нему, чувствуя, как внутри меня назревает сложное, горячее чувство.

— Правда? — выдохнула я, заглядывая за его большое тело, мой взгляд был прикован к впечатляющему арсеналу оружия. — Мне?

— Sí, — хрипло подтвердил он.

Схватив меня за бедро, он притянул меня ближе, чтобы я встала перед ним.

— Выбирай, mi reina, — прошептал он, его дыхание касалось моей щеки, пока его широкая грудь терлась о мою спину. — Леди, как они говорят.

Остановившись на красивом серебряном кинжале, я осторожно подняла его и повернулась к нему лицом.

— Надеюсь, ты готов к этому, mi rey.

Триггер усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Сделай все возможное, mi reina.

Тридцать минут спустя я пыхтела, задыхалась и серьезно выдохлась.

— Быстрее, — скомандовал он, уклоняясь и уворачиваясь от моей атаки. — Руки вверх. Двигай ногами, — приказал он, легко уклоняясь от моего смертельного удара. — Ты дерешься как девчонка.

— Я и есть девчонка, — прорычала я, приседая на полусогнутых ногах, а затем прыгая ему в горло.

Он оттолкнул меня одной рукой и усмехнулся, когда мой кинжал со звоном покатился по полу.

Приземлившись на задницу с громким «уф», я сузила глаза и уставилась на него.

— Это не поступок джентльмена.

— Ты живешь не в мире джентльменов. Ты ягненок, живущий в логове волков, — ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать кончик моего носа. Мои веки затрепетали от контакта. — Ты должна стать хищником, а не добычей...

Лунный свет, проникающий в окно, освещал татуировки, выгравированные на его широкой, загорелой спине, и я подавила дрожь, отталкивая свои воспоминания.

С десяти до семнадцати лет, когда он ушел от меня, я постоянно смотрела на спину Триггера Лаперро, на все его тело, если быть точной.

Когда я впервые встретила его, его кожа была в основном без татуировок, но с годами они медленно накапливались, что теперь он был покрыт ими.

Его спина.

Его грудь.

Его руки.

Его шея.

Его бедра.

Везде…

Смаргивая слезы, я уставилась на лицо татуированного дьявола, смотревшего на меня, на татуировку, покрывавшую шрамы, которые, как я знала, были спрятаны под ней, прежде чем опустить взгляд на слова, написанные поперек его поясницы.

De las cenizas de mi odio.

Из пепла моей ненависти я возрожусь

— Я бы не советовала тебе засыпать, — угрожающе прошептала я, сузив глаза на татуированного дьявола с прищуренными глазами и дымом марихуаны, вьющимся из косяка, зажатого между его губ. К спине татуированного дьявола была прикреплена двойная наплечная кобура, в его руках были два пистолета, идентичные тем, которые Триггер использовал для работы. — Можешь не проснуться.

— Мой пистолет на тумбочке, — ровно ответил он, продолжая стоять ко мне спиной. — Сделай все возможное.

Боже, куда он делся?

Куда делась я?

Как мы дошли до такого?

Всего за девять лет мы прошли путь от знакомых до учителей, друзей, союзников, любовников, врагов, до этого?

— Тебе не страшно? — я была так полна смятения, что было трудно дышать. Я смотрела на его красивое тело и чувствовала всплеск внутреннего отвращения из-за трепета возбуждения, вспыхнувшего глубоко в моей матке. — Ты мог бы умереть сегодня вечером.

Тишина.

— Ты знаешь, что я способна лишить тебя жизни.

Еще больше молчания.

— Ты бы это заслужил.

Ничего.

В ярости от того, что меня игнорируют, я перегнулась через его жесткое, голое тело и схватила пистолет с тумбочки.

Его тело было рельефным с головы до ног, и это меня ужасало.

Потому что эти мышцы использовались против меня.

— Чувствуешь это? — прошипела я, дрожащей рукой держа пистолет и прижимая ствол к его виску. — Неприятно, да? — я вдавила прохладный металл в его плоть. — Не контролировать свое тело? — дрожа, я успокоила руку. — Быть во власти чужой милости?

— Не забудь взвести курок, — был его единственный ответ, он все еще стоял ко мне спиной. — Как я тебя учил.

Ублюдок.

— Посмотри на меня!

Он не посмотрел.

Толкнув его большое плечо, я заставила его перевернуться на спину, а затем оседлала его голое тело своим.

— Посмотри мне в глаза, кусок дерьма... — схватив его большую руку, я прижала ее над его головой, прежде чем быстро потянуться за другой рукой.

Триггер оставался неподвижным подо мной, одновременно успокаивая и раздражая меня тем, что держал руки прижатыми, хотя мог бы так легко меня одолеть.

Как ранее.

Всхлип вырвался из меня при воспоминании о том, что произошло в логове его отца, и я взвела курок и направила пистолет ему между глаз.

— Пиф-паф, Триг, — прошептала я, глаза прикованы к его глазам, пока я держала пистолет обеими руками. — Пиф-паф.

— Все эти разговоры не убьют меня, corderito, — хрипло ответил он, акцент стал гуще, наблюдая за мной с напряженным выражением лица, руки все еще были послушно прижаты над головой. — Ты можешь поцарапать меня своими когтями, — густо добавил он. — Ты можешь угрожать моей жизни, ты можешь попытаться забрать ее, если это исцелит то, что я сломал.

Вытянувшись подо мной, он не сделал попытки одолеть меня.

— Возьми у меня то, что тебе нужно.

— Дерись со мной, — потребовала я, разъяренная его спокойствием. — Дерись со мной, принц-бастард. — откашлявшись, я плюнула ему на грудь, возвращая его более раннюю услугу. — Дерись со своей шлюхой.

Он не стал.

Вместо этого Триггер остался неподвижным подо мной, карие глаза прожигали меня насквозь. Этот огромный, могущественный гангстер, вдвое больше меня, отказывал мне в том, что мне было нужно больше всего.

В ярости, я издала болезненный крик и схватила его за волосы, сильно дернув.

— Я сказала, дерись со мной, кусок дерьма. — опуская лицо к нему, я впилась взглядом в его глаза, желая, чтобы он почувствовал каждую частицу моей ярости. — Дай мне хотя бы это.

— Я не буду с тобой драться, — сказал он мне, карие глаза были прикованы ко мне. — Делай, что должна.

— Пистолеты не мой стиль, — напомнила я ему с усмешкой, заставляя дрожь исчезнуть из моего голоса, проводя стволом по его лицу. — Слишком шумно. — опустив взгляд на пирсинг в его соске, я потянулась вниз и сильно дернула, наслаждаясь дискомфортом, вспыхнувшим в его глазах. — Я люблю ножи.

— Открой ящик, — сказал он усталым тоном, кивая головой в сторону тумбочки. — Найдешь там все, что нужно.

— Почему ты такой? — прошипела я, голос сорвался как от гнева, так и от эмоций. — Ты знаешь, что можешь побить меня. Ты знаешь, что я не могу победить. Почему ты не можешь просто быть жестоким?

— Никогда больше, — тихо поклялся он. — Так что делай, что должна, mi reina

— Пошел ты! — закричала я, швыряя пистолет в противоположную стену.

Скатившись с его колен, я поспешила в дальний угол его кровати и наблюдала, разбитая горем, как он снова повернулся на бок.

— Я ненавижу тебя, Триггер Лаперро.

Вцепившись мертвой хваткой в его подушку, я прижалась щекой к мучительно мягкой ткани и издала сдавленный всхлип, слишком полная боли, чтобы сдерживать ее.

Он напрягся от звука, мышцы собрались вместе.

Я снова всхлипнула, икая очередное рыдание, и Триггер застонал в подушку.

— Перестань плакать.

— Я н-не могу.

— Постарайся.

— П-пошел т-ты, — прошипела я, атакуя его ногой и врезаясь пяткой в его напряженную задницу.

Он не шелохнулся.

Вдавливая пятку в его ягодицу, я прошипела:

— Ты п-причинил мне б-боль. — всхлипывая, я толкнула его в спину изо всех сил, но только сама подвинулась ближе к краю кровати. — Ты з-заставляешь меня б-блевать.

— Тогда чего ты от меня хочешь? — его голос был низким и хриплым, слова вырывались из глубины груди. — Как мне это исправить?

— Вернуться во времени и поверить мне, Триггер, — прошипела я, выплевывая свою отравленную ядом ярость на него. — Вот как это исправить!

— Я не могу, corderito, — простонал он. — Я, блядь, не могу, хорошо? Я хотел бы, mas que la vida, но я не могу повернуть время вспять.

— Тогда ты не можешь это исправить, — прошептала я онемело, пропитывая его наволочку своей болью. Убрав ногу, я свернулась калачиком. — Слишком поздно.

— A la mierda con esto! — выдохнув раздраженный рык, Триггер перевернулся на спину и уставился в потолок. — Joder mi vida! — он потер лицо обеими руками и с силой ударил кулаком по матрасу рядом с собой. — Я не должен здесь оставаться. — я напряглась, паника охватила меня от его слов. — С тобой. — он выпустил еще один тяжелый вздох, плечи поникли. — Я уйду.

— Ч-что? — я уставилась на него с открытым ртом. — Уйдешь?

— Sí. — опуская руки, чтобы положить их на голый живот, он повернул лицо, чтобы посмотреть на меня. — Я организую все для тебя, чтобы ты была в безопасности. — он глубоко сглотнул, кадык дернулся в горле. — Ты под моей защитой, так что тебе никто не сможет причинить вред...

— Ты невероятен! — закричала я, дрожа. — Ты делаешь все это — напрягаешь мышцы перед отцом и Орденом и метишь свою территорию, как пес, и ради чего, Триггер? Чтобы уйти? Чтобы оставить меня здесь с твоим сумасшедшим отцом, пока ты охотишься за своими демонами? Ты не можешь убежать от них, Триггер, и ты не можешь их выследить, потому что они уже внутри тебя! Ты не можешь убежать и от меня. Ты не можешь спрятаться от этого.

— Мне жаль за то, что я сделал с тобой, corderito. Это было позорно и непростительно с моей стороны. Я не бегу от своей ответственности, — прорычал он. — Но не говори о моих демонах.

— Она мертва! — закричала я разбито, окончательно теряя рассудок, упоминая единственного человека, который, как я знала, мог вытащить дьявола из него. — Ее нет, Триггер. Ты больше не мстишь за ее честь. Ты просто гоняешься за призраками!

— И чья это вина? — взревел он в ответ на меня, дрожа от едва сдерживаемого насилия.

Боль.

Она была повсюду.

— Сегодня вечером я был неправ, — поправился он, пытаясь успокоиться. — Я знаю, что я дьявол. Я был жесток. Я был зол на тебя. Я признаю то, что сделал. Но ты все еще, блядь, лжешь... — покачав головой, он захлопнул рот и провел рукой по волосам. Челюсть сжалась, он сделал несколько успокаивающих вдохов, прежде чем продолжить: — Ты знаешь, что ты со мной сделала, corderito. — жила пульсировала на его виске, пока он говорил. — Никогда не притворяйся, что не знаешь, чего ты мне стоила той ночью. — он провел рукой по волосам и прошипел: — Не притворяйся идеальной.

Я сжалась внутри, когда цунами вины захлестнуло меня.

— То, что случилось той ночью, было не моей виной, — выдавила я, эмоции атаковали меня.

— Разве? — сухо ответил он. — Я думаю, совершенно ясно, что случилось и, что более важно, почему это случилось.

— Триг. — Мои плечи поникли в поражении. — Я не хотела... — я покачала головой. — Ты знаешь, что я никогда намеренно не говорила им, где...

— Ты предала меня, corderito! — перебил он меня яростным рычанием, а затем грубо откашлялся. — Не во всем, как я когда-то верил, и я буду носить это сожаление с собой до последнего вздоха, — добавил он более хриплым тоном. — Но ты все равно предала меня, хотела ты того или нет.

— Это было не так, как выглядело, — выдавила я, чувствуя, как мое сердце сжимается в груди.

— Нет, — вздохнул он. — Ничто никогда таким и не бывает, как кажется.

— Триг. — Я покачала головой, отрицая уродство.

— Скажи мне, что я ошибаюсь, — подтолкнул он тогда, его голос был густым. — Скажи мне, что я ошибаюсь, corderito. Скажи мне, что ты не предала меня, что ты не сдала меня ему, — выпалил он. — Скажи это один раз, всего один раз, и я даю тебе слово, что поверю тебе. — отчаяние окрасило его тон. — Просто скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не была той, кто сдал их местоположение, и я потрачу вечность, чтобы загладить последние два года и сегодняшнюю ночь перед тобой. — он умоляюще посмотрел на меня. — Por favor, mi reina.

Я открыла рот, а затем быстро захлопнула его, не в силах солгать.

— Я не могу.

Это была я.

Хотела я того или нет, заставили меня или нет, но именно я передала жизненно важную информацию его братьям.

Предательство и боль вспыхнули в его глазах, похожие на предательство и боль, пылавшие в моих, и он кивнул.

— Я вижу.

— Но это было не то, что ты думаешь, — поспешила защититься я, сильно дрожа. — Но это... я не... я доверяла... а ты не был... это было не нарочно. — проглотив рыдание, я прошептала: — Я совершила ошибку.

— Sí. Как и я. — он выпалил это напряженным тоном. — И у меня тоже много сожалений. К сожалению, сожаления не меняют того, что произошло.

— Ты все еще хочешь, чтобы я заплатила? — прошептала я, внимательно наблюдая за его лицом в поисках реакции. — Той ночью ты сказал, что заставишь меня... — я остановилась, не желая позволять своему разуму возвращаться туда. — Ты все еще хочешь моей смерти?

—Ты все еще хочешь моей смерти? — бросил он вызов, пристально глядя на меня, не моргая. — Corderito?

— Да, — выдохнула я, не уверенная, имею ли я в виду то, что говорю, но слишком подавленная, чтобы мыслить рационально. — Я хочу, чтобы ты заплатил за то, что сделал со мной.

— Мы оказались в странном мире иронии, — тихо ответил он.

— Ты собираешься меня убить? — спросила я тогда, чувствуя, как моя кровь стынет. — Об этом речь? Ты избрал меня, чтобы избавиться от меня? Чтобы выполнить свою клятву? — я затаила дыхание в ожидании его ответа.

Прошло несколько мгновений напряженного молчания, прежде чем он наконец заговорил.

— Нет, corderito, — сказал он тихим тоном. — Если бы я все еще хотел твоей смерти, ты была бы мертва.

Затем нас снова окутало еще одно напряженное молчание.

Я была в смятении.

Он пребывал в мрачном раздумье.

— Как мы дошли до этого, Триг? — выдохнула я, сердце разрывалось в груди, когда я разрушила тишину. — Посмотри на нас. — покачав головой, я указала на нас. — Посмотри, какими мы стали. — я беспомощно пожала плечами. — У нас был план.

— Я точно знаю, как я сюда попал, — ответил он. — Я совершил старую как мир ошибку — влюбился в девушку. Хуже того, я принял пагубное решение сделать ее своим целым миром. Сделать ее своей равной. Я потерял в ней свой гребаный рассудок. Я построил армию для нее. Я объединился против своей семьи для нее. Я убивал ради нее. Я воровал ради нее. Я лгал, обманывал, строил планы и мошенничал ради нее. Чтобы отомстить за нее. Чтобы освободить ее. Я доверил ей свои секреты. Свою с... — остановившись, он тяжело вздохнул, прежде чем закончить: — Остальное, как говорится, — это неудачная череда событий, которая привела нас к этой ночи.

— Одна ошибка, Триггер, — выдавила я. — Я приняла только одно плохое, импульсивное решение с тобой.

— Как и я, corderito, — тихо ответил он. — Но, как мы оба узнали сегодня вечером, одной ошибки достаточно, чтобы взорвать свой собственный мир.

— Ты все еще любишь меня? — прошептала я, сердце бешено колотилось в груди. — Прямо сейчас. — всхлипнув. — Ты любишь меня сейчас?

— Ты все еще любишь меня? — он вернул мне мои слова. — Сейчас?

Да.

— Нет. — я покачала головой, отрицая свои чувства. — Я не могу.

— Тогда мы в тупике, — сказал он, прежде чем отбросить одеяло и встать с кровати. — Ты можешь оставаться здесь, пока я не организую для тебя подходящее жилье. Я найду другое место...

— Нет, ты не можешь уйти! — выпалила я, стаскивая его обратно на матрас. — Ты знаешь, что будет, если ты оставишь меня. Если ты уйдешь, твой отец воспримет это как отказ. Он воспримет это как то, что ты возвращаешь меня ему. Ты уже сделал это, и я едва выжила. Джетро не спасет меня на этот раз. Он не такой сильный, как ты. У него нет такой власти...

— A la mierda con esto. — простонав, Триггер повалился на спину и прижал ладони к лицу. — Corderito, usted me está matando.

— Это правда, Триг, и ты это знаешь. Имя моего отца не защитит меня, если это случится, — поспешила добавить я, рассказывая ему вещи, о которых он и так прекрасно знал. — Я испорченный товар, они все видели. Единственная причина, по которой они не тронули меня сегодня вечером и не присоединились, в том, что они боятся тебя. Ты сорвиголова. Тот, кого они не могут прочитать. Это пугает их и защищает нас. Если ты оставишь меня, на мое тело будет открыт сезон! Меня отправят работать вниз, с другими девушками. — выдавив рыдание, я добавила: — Я лучше умру.

— Этого никогда не случится, — прорычал он, его грудь быстро вздымалась и опускалась. — Я позабочусь, чтобы о тебе хорошо заботились...

— Ты уже избрал меня, Триггер, — выплюнула я, перебивая его. — Ты сделал это, и ты не можешь это забрать. — всхлипывая, я подтянула к себе колени. — Я теперь принадлежу тебе. — когда он не встретился со мной взглядом, я подалась вперед и грубо сжала его щетинистую челюсть. — Мы оба знаем, что в нашем мире это так же близко к браку, что означает, что я практически твоя жена, — прошипела я, впиваясь ногтями в его плоть и молясь всем святым, зная, что это причиняет ему боль. — Если ты меня не хотел, то должен был оставить меня своему брату. — боль пронзила меня, затрудняя дыхание. — По крайней мере, Джет не бросил бы меня.

— Я только что сказал, что организую все для тебя. Я оставлю тебя под своей защитой, Эштон, — огрызнулся Триггер, сверкая глазами на меня. — Какого хрена ты еще от меня хочешь? — потребовал он, грубо стряхивая мою руку. — Лежать рядом с тобой каждую ночь и слушать, как ты плачешь? Смотреть, как ты дрожишь от страха каждый раз, когда я приближаюсь к тебе на пять футов? Ты ненавидишь меня. Ты хочешь моей смерти. Мы гребаная катастрофа! Por el amor de cristo, я изнасиловал тебя...

— Прекрати, — умоляла я, грубо хватая его за челюсть, а затем сжимая его щеки, словно я могла остановить его от произнесения слов, от которых мы никогда не сможем оправиться. — Не говори этого...

— Я. Изнасиловал. Тебя, — выдавил Триг, голос сорвался, глаза приклеены к моим.

— Нет. — покачав головой, я зажала ему рот рукой. — Пожалуйста.

Осторожно он потянулся вверх и отнял мою руку от своего рта.

— Я сделал это с тобой, — продолжал он, заставляя меня слушать. — С моей королевой. Я надругался над тобой. И я позволил им смотреть. Миллион жизней мог бы прожить, и я никогда не смог бы оправиться от этого.

— Я... я... — слезы капали по моим щекам, и я вздрогнула, подавляя болезненные воспоминания. — Кто-то должен был это сделать.

— Значит, ты рада, что это был я? — потребовал он с болезненным рычанием, садясь прямо. — Нет, corderito, мы заключили сделку давным-давно. Я обещал тебе, что буду защищать тебя. Я поклялся тебе, что никогда не позволю мужчине сделать с твоим телом то, что я сделал сегодня вечером. — его грудь вздымалась, его челюсть все еще была крепко зажата между моими пальцами. — Эштон, что я сделал с тобой сегодня вечером? Что я сделал с твоим телом? Внутри него? — он вздрогнул. — Я никогда не смогу этого изменить или забрать обратно. Ты никогда не сможешь простить меня за это. И я не могу ожидать этого от тебя. — он потянулся вверх и смахнул слезу с моей щеки. — Мы кончены, милая. Мы полностью и совершенно обречены.

— Я знаю, и я... я... — я покачала головой. — Но ты все еще не можешь меня оставить. — я прильнула к его прикосновению, а затем быстро остановила себя. — Я не... я не... ты просто...

— Скажи это, — хрипло приказал он, опуская руку, все еще позволяя мне сжимать его лицо дрожащей рукой. — Скажи, что ты чувствуешь, corderito. Я заслуживаю это услышать.

— Я ненавижу тебя за то, что ты сделал со мной, — закричала я, прекрасно зная, что звучала как заезженная пластинка, но не в силах и не желая менять свою мелодию. — Ты причинил мне боль, Триг. — в гневе, я двинулась, чтобы отодвинуться от него, но только оказалась ближе, пока мои колени не коснулись его бедра. — Ты разорвал меня, — выдавила я, в панике при мысли о том, чтобы приблизиться к нему, но становясь еще более неистовой при мысли о том, чтобы не приближаться. — Внутри моего тела. — я обессиленно обмякла, сбитая с толку и потерянная. — Ты сломал меня изнутри.

— Я знаю. — он опустил голову и сделал несколько неглубоких вдохов, прежде чем потянуться вверх и осторожно отнять мои пальцы. — Я все еще могу вызвать врача.

— Сможет ли он починить мое сердце, Триг? Потому, что оно болит больше всего, — прошептала я, кусая губу. — Сможет ли он починить твое?

— Para ti tal vez, — пробормотал он себе под нос. — Nada me puede arreglar.

— На английском, — предупредила я его, нуждаясь в том, чтобы быть на одном уровне сегодня вечером. — Я хочу твои слова.

— Я не силен в тех словах, которые ты хочешь услышать, — признал он с усталым вздохом, прежде чем снова встать с кровати. — Если ты хочешь, чтобы я остался с тобой, я останусь. Если ты хочешь, чтобы я оставил тебя, я уйду. — с опаской глядя на меня, он пожал плечами. — Это твой выбор, corderito. — с резким выдохом он добавил — С этого момента это всегда будет твой выбор.

— Мне нужно, чтобы ты остался со мной, хоть и не хочется, — выдавила я слова, чувствуя отвращение к себе за то, что так высоко ценю свою жизнь, что мирюсь со сном со своим насильником. — Мне нужна твоя защита.

— Тогда она у тебя есть, — ответил Триггер с коротким кивком. — Но мне нужно кое-что взамен от тебя.

— Что? — немедленно насторожившись, я вздернула подбородок и стала ждать его требований.

— Мне нужно, чтобы ты пошла со мной сейчас, — сказал он, направляясь к двери в свою ванную комнату и включая свет. — Мне нужно тебя отмыть.

— Ты больше ко мне не прикоснешься, — предупредила я в панике, обхватывая себя руками. — Ни одним гребанным пальцем.

— Тогда отмойся сама, — горячо парировал он. — Но ты покажешь мне.

— Через мой труп...

— Мне нужно это, corderito, — веско произнес он. — У тебя свои требования, у меня свои. Он провел рукой по своим темным волосам и пожал плечами. — Ты моя ответственность, и я позабочусь о тебе.

Встревоженная, я взвесила свои варианты и медленно слезла с его кровати, последовав за ним в ванную, остановившись у тумбочки, чтобы захватить его нож по пути.

Ни за что на свете я не войду в эту комнату без защиты.

Соблюдая почтительную дистанцию от моего тела, Триггер принялся включать душ и собирать полотенца и запасную футболку, чтобы мне было в чем спать.

— Ты можешь идти, — сказал он густым тоном, махнув рукой в сторону стеклянных дверей душа и имея приличие отвести глаза от моего тела. — Я подожду здесь, пока ты, э-э... — он нахмурился, глядя на кафельный пол, и выдохнул резкий вздох. — Мне нужно знать, что кровь вытекла.

— Я учила тебя лучше, — прошептала я с покачивая головой, спрятав руки за спину. — Соберись.

Его брови нахмурились в разочаровании, и он перевел взгляд на меня.

— Что это было?

— Тебе нужно знать, что кровь ушла, а не вытекла, — объяснила я, прежде чем распахнуть стеклянную дверь и задом войти в душ. — Ты знаешь лучше.

— Ушла, — пробормотал Триггер, поправляя себя, брови нахмурены. — Не вытекла.

Я подавила улыбку, зная, что он не заслужил ни одной из них, и подождала, пока он повернется спиной, прежде чем положить нож на полку для шампуня.

«Защита», — убеждала я себя.

На случай, если это была уловка

Игра.

Ложное чувство безопасности.

Мой мозг кричал опасность, мое сердце смеялось над этой идеей, мое тело, казалось, не знало, чего оно хочет, а моя гордость требовала мести.

В смятении я быстро принялась намыливать волосы его шампунем и тереть себя мочалкой до красноты. Моя кожа была усеяна слабыми синяками, многие из которых были отпечатками пальцев, и мой желудок перевернулся при виде этого.

— Могу я... — голос Триггера донесся с другой стороны стекла. — Она ушла?

— Я больше не кровоточу, — слабо крикнула я в ответ. — Я в порядке.

— Мне нужно видеть, — был его хриплый ответ. — Просто видеть.

— Я правда не...

Позволив своим словам сойти на нет, я решила толкнуть дверь. Не было смысла откладывать.

Если он хотел меня, он мог меня получить. Никто не собирался меня спасать.

— Видишь, — прошептала я, прижавшись спиной к стене душа, пока наблюдала за Триггером.

Он все еще был гол и стоял в дверях душа, его горящий взгляд был прикован к моему телу.

— Видишь, — бесстрастно произнесла я. — Все ушло.

— Я оставил на тебе метки, — выпалил он, его взгляд застыл на моих бедрах. — У тебя синяки.

— Я заживу.

Бормоча под нос череду испанских ругательств, он шагнул в душ, и я запаниковала, быстро забившись в угол прямо под поток обжигающей воды.

Подняв руки, он с опаской посмотрел на меня.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он медленным, успокаивающим тоном. — Клянусь.

Неуверенная, я наблюдала, как он медленно сокращал расстояние между нами, а затем опустился на колени. Мой пульс грохотал в ушах, сердце бешено колотилось в груди, когда он опустил голову и прижался мягким поцелуем к моему левому бедру, а затем к правому.

— Что ты делаешь... — мои слова оборвались, превратившись в гортанный стон, когда он зарылся лицом между моих ног, носом касаясь моего холмика, а языком лизнул мой распухший клитор.

— Позволь мне отмыть тебя, — прошептал он, прижимаясь носом к моей киске. — Позволь мне забрать боль своим языком.

— О Боже... — его слова вызвали всплеск возбуждения, пронзивший меня, и я мгновенно стала влажной. — Нет, подожди! — тяжело дыша, я вцепилась пальцами в его волосы и прошептала: — Мне страшно.

— Тш-ш, просто расслабься, mi reina, — успокаивал он, подбадривая меня рукой перекинуть бедро через его плечо. — Позволь мне отмыть тебя.

Безрассудно, я так и сделала, открываясь его рту.

Постанывая, я чувствовала, как он лижет, целует и посасывает мою плоть.

— Блядь...

Тело предавало меня, я покачивала бедрами, вскрикнув, когда почувствовала, как его язык вонзился в мою нежную дырочку.

Он застонал, глубоко вдыхая, пока его большие руки скользили вверх по моим бедрам, чтобы сжать мою задницу. Это был такой мужской звук, такой глубокий и первобытный, что я обнаружила, что расслабляюсь, прижимаясь к его лицу, желая большего от его языка.

Я была чувствительной и нежной и, к моему абсолютному ущербу, жаждала большего от него.

— Я не причиню тебе вреда, — продолжал он шептать, проводя языком обратно по моей щели и возвращаясь, чтобы лизнуть мой клитор. — Я только хочу поцеловать тебя.

Чтобы доказать это, он трахнул мою киску своим языком.

— Ммм.

Моя киска сжалась вокруг его языка, жадно пытаясь удержать его там.

Его языка было недостаточно.

Мне нужно было больше, поняла я.

Мне нужно было проникновение.

Я хотела, чтобы он наполнил меня своим толстым, твердым членом, и я ненавидела себя за это.

Со мной было что-то не так.

Должно быть, чтобы жаждать этого снова.

Пьяная от желания и пульсирующая от потребности, я опустила ногу на пол и потянула Триггера за лицо.

— Ты слишком чувствительна? — спросил он, дыхание участилось, когда он высунул лицо из-под моих бедер, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, карие глаза почти черные от желания. — Это слишком много, натянута... — его слова оборвались, когда я грубо притянула его лицо к своему и прижалась своими губами к его.

Он охотно отозвался, поднимаясь на ноги и прижимая меня к стене своей огромной рамой. Его руки переместились на мою шею, когда он глубоко поцеловал меня, вонзая язык в мой рот.

Я могла чувствовать слабый привкус металла, когда его язык скользил по моему языку в медленном, дурманящем ритме.

Болезненно возбужденная, я чувствовала, как он твердеет у моего живота, его эрекция впивается в мою плоть.

— Скажи мне, — прорычал он, прижимаясь губами к моим, пока вода лилась на нас. —Скажи мне, что я могу для тебя сделать, corderito.

— Ч-что?

— Скажи мне, — повторил он, прижимаясь своим телом ко мне. — Мне нужно услышать слова.

— Трахнуть, — я потеряла рассудок и сказала это, одновременно содрогаясь и громко стоная, когда слова слетели с моих губ. — Я хочу... — тяжело дыша, я протянула руку между нами и сжала его член. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня им.

Глубокий, гортанный стон вырвался из него, и он потянулся к моим бедрам, поднимая меня одним быстрым движением.

— Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты забудешь, как это ненавидеть меня, — прорычал он, его губы терзали мои, пока он протягивал руку между нами и направлял свой член к моему входу. — Я вытрахаю боль, mi reina, — поклялся он, медленно вводя свой член в мою голодную киску. — Я заставлю тебя чувствовать себя лучше.

Мы оба громко застонали, когда он был глубоко во мне.

— И я залижу твои порезы и синяки. — сжимая мои бедра, он покачивался во мне. — Это будет моей клятвой тебе, mi mujer.

Задыхаясь, я обхватила рукой его шею и вцепилась в него, наслаждаясь восхитительными волнообразными ощущениями, которые он вызывал внутри моего тела.

«Aplastaré tu coño, corderito…»

«Ты бесполезна для меня…»

«Puta traidora…»

«Трусики хорошей девочки на шлюхе…»

Моя рука потянулась к ножу на полке прежде, чем мой мозг успел осознать, что я делаю.

«Бог не отвечает на молитвы шлюх…»

«Я могу сделать это хорошо для тебя…»

«Или больно…»

Действуя инстинктивно и движимая гневом, я вонзила лезвие ножа глубоко в его плечо.

Громкий, звериный рык вырвался из груди Триггера, и он замер во мне, взгляд метнулся от моих глаз к ножу, торчащему из его плеча.

Тяжело дыша, я не сводила с него глаз, медленно вытаскивая нож и бросая его на пол.

Хрюкнув от боли, он взглянул на кровь, сочащуюся по его груди, а затем обратно на меня.

Я затаила дыхание, ожидая смерти, потому что теперь он точно меня убьет.

Он не убил меня.

Он меня даже не ударил.

Выпустив еще один болезненный рык, он усилил хватку на моих бедрах и вошел в меня.

Медленно почти до самой головки, он снова вошел в меня.

Веки затрепетали, я покачивалась в такт его толчкам, когда он медленно наращивал чувственный ритм.

Он хрюкал от боли при каждом толчке бедер, но не переставал трахать меня.

Зарывшись лицом в изгиб моей шеи, он прижимался губами к моей плоти.

Выдохнув прерывистый вздох, я отдалась безумию и обхватила обеими руками его шею, принимая ощущение его груди, прижатой к моей, пока его кровь дождем лилась на нас обоих.

— Кажется, ты умираешь, — закричала я, пульс участился в ритме его безжалостного траха, когда он двигался быстрее, сильнее, голоднее.

— Я уже говорил тебе, ты не можешь убить меня, corderito, — прорычал Триггер, опираясь лбом о мой. — Я уже мертв.

С этими словами он прижался поцелуем к моим губам, а затем врезался в меня так сильно, что я взорвалась вокруг него, крича слова: — Я ненавижу тебя — во всю глотку, когда он присоединился ко мне в экстазе и излил свое семя в мое тело.

ГЛАВА

6

Проснувшись на следующий день, после ночного марафона яростного траха, я была голой и одна.

Приподнявшись на локтях, я взглянула в огромное окно и увидела, как солнце садится в небе.

Святое дерьмо.

Я проспала весь день напролет.

Измученная до мозга костей, я рухнула обратно на его роскошный матрас и поморщилась, когда моя матка сильно сократилась. Каждая часть моего тела болела, и не в плохом смысле.

Я чувствовала себя удовлетворенной.

Я чувствовала себя растянутой.

Я чувствовала голод.

Запах секса был повсюду, мои бедра были липкими и влажными, а кровь, размазанная по простыням, убеждала меня, что события прошлой ночи не были плодом моего воображения.

Возмущенная своими мыслями, я уставилась на пустой участок матраса, где он лежал рядом со мной, и подавила рыдание.

Утопая в мире коррупции и гангстеров, я зарылась лицом в подушку и позволила себе запаниковать.

Что ты делаешь, Эштон?

Что ты делаешь, сумасшедшая гребаная девчонка?

Ты в постели с дьяволом.

Ты полна его семени.

Господи Иисусе.

— El jefe dijo que necesitas tomar esto, — объявил глубокий мужской голос, прерывая мой личный срыв.

В панике я завозилась, натягивая окровавленные простыни на тело, и встретилась взглядом с огромным мужчиной в костюме, сидящим в кресле рядом с дверью.

Черный «Глок», покоящийся на его бедре, заставил мое сердце ускориться, а инстинкты выживания насторожиться.

С трудом дыша, я позволила своему взгляду скользнуть по его зализанным назад волосам, глубоко загорелому лицу и рваному шраму, идущему по левой щеке, чувствуя, как волна узнавания проникает в мой разум.

— Патрис? — я нахмурилась, глядя на правую руку Триггера.

Человек, которого я не видела два года.

С той самой ночи.

Верный своему брату по оружию, Патрис и несколько младших членов банды Креллида ушли с Триггером, готовые противостоять гневу короля преступного мира, чтобы истекать кровью вместе со своим принцем.

Я до сих пор не знала, что он вернулся в этот район.

Если он последовал за Триггером обратно в ад, то и остатки армии тоже.

Что от них осталось, по крайней мере.

— Что ты здесь делаешь? — в какой бы панике я ни была, я все же говорила медленно, зная, что этот человек владеет английским гораздо хуже, чем Триггер. — Почему ты здесь? — я указала на нас. — В этой комнате со мной?

— Я охраняю, — сказал он с сильным акцентом.

— Охраняешь меня? — мне стало дурно. — От кого?

— Мужчины плохо знают правила, — мрачно подтвердил он. — Мужчины трахают пизду. — он фыркнул и указал на меня. — Jefe не делится пиздой. Поэтому я охраняю.

«Jefe?» Босс.

— О, ты имеешь в виду Трига? — мои брови взлетели вверх. — Триг прислал тебя охранять меня?

— Sí. — Он кивнул. — я охраняю. Ты принимать.

— Принимать? — я нахмурилась.

— Jefe говорить ты принимать. — он указал на тумбочку. — Принимать сейчас.

Мой взгляд упал на маленькую таблетку на тумбочке, рядом со стаканом воды.

— Мне?

Он снова кивнул, прежде чем быстро отвести взгляд.

— Sí.

— Где Триггер? — заставила себя спросить я, приказывая пульсу успокоиться, а сердцу перестать бешено колотиться в груди. — Он здесь? — мне было все равно. Я не буду этого чувствовать. Не надо. — Он у-уехал?

— Не женское дело знать, куда мужчина уходит, — ответил Патрис тоном, лишенным эмоций. — Не спрашивай.

Пошел ты, Патрис.

— Что это? — спросила я тогда, чувствуя слабость при мысли о том, что может содержаться в таблетке. Мышьяк, без сомнения. — Зачем мне таблетки?

— Ты принимать, — повторил он, направляясь к окну. — Jefe не хочет bebé.

— Прости?

— Jefe не хочет bebé bastardo. — Он кивнул в сторону тумбочки. — Принимай сейчас, Señora.

Босс не хочет бастарда.

Я сузила глаза в отвращении.

— Разве не должно быть Señorita, а не Señora? — пробормотала я, потянувшись за таблеткой. — Я не замужем.

— Porque traicionaste a tu rey, — ответил он, вытягивая ноги перед собой, полируя свой пистолет. — El se hubiera casado contigo. Delante de dios. Un verdadero matrimonio. Una buena vida para una mujer en tu posición. Pero no pudiste mantener las piernas cerradas. — переведя темные глаза на меня, он усмехнулся: — O tu boca.

...Босс не хочет бастарда, потому что ты предала своего короля. Он бы женился на тебе. Перед Богом. Настоящий брак. Хорошая жизнь для женщины в твоем положении. Но ты не могла держать ноги сомкнутыми. Или свой рот…

Что.

За.

Херня.

— Пошел ты, Патрис! — в ярости от очередного оскорбления и обвинения в том, чего я не делала, я схватила стакан с тумбочки и швырнула его в него, наслаждаясь тем, как ему пришлось пригнуться, чтобы избежать летящего мимо лица стекла. — Пошел ты прямо в ад.

Стакан разбился о стену у него за головой, вода разлилась.

— Я не принимаю приказы от тебя или твоего драгоценного jefe, — продолжала я, швыряя таблетку на пол, к осколкам разбитого стекла. — И твой jefe знает, что я не делала того, в чем вы все были убеждены. — слезы наполнили мои глаза, и я быстро смахнула их. — Так что можешь засунуть свои оскорбления и свои таблетки себе в задницу.

— He oído.

— Ты слышал, — передразнила я его слова, автоматически переводя их на свой язык. — О, так он все-таки сказал тебе? По крайней мере, он наконец-то восстанавливает справедливость.

— Sí, — ответил он. — Eras puro y él áspero.

— Я была чистой, а он был грубым? — я выдавила безрадостный смех. — Это все, что ты можешь сказать? Господи Иисусе. — я покачала головой, потрясенная. — На хер тебя, придурок.

Поднявшись на ноги, как разъяренный лев, Патрис засунул пистолет за пояс своих брюк, прежде чем наклониться и подобрать таблетку. — Ты принимать, — сказал он, направляясь ко мне. — Или я заставлю.

— Нет, — возразила я, отказываясь принимать очередной приказ. — Я не буду...

Мои слова оборвались, когда он схватил меня за волосы и притянул к себе.

— Ты принимать, — повторил он, пальцы впились в мою челюсть, пока он сжимал мое горло свободной рукой. — Или я заставлю.

— Разве это не против вашего драгоценного кодекса? — выдавила я, заставляя себя не вздрагивать и не отшатываться от него. — Предотвращать зачатие у избранной женщины? Это большое «нельзя», Патрис. Тебя могли бы зарезать за предложение такой измены.

Патрис невозмутимо пожал плечами и разжал мне рот.

— Я не устанавливаю правила, — сказал он, прежде чем засунуть таблетку мне в горло. — Я не следую кодексу Креллидов. — он зажал мне рот рукой. — Я следую jefe. — свободной рукой он зажал мне нос, перекрывая доступ воздуха. — А теперь, глотай.

В знак протеста я царапала и рвала его огромные руки, сопротивляясь его силе, пока мое зрение не затуманилось и я не почувствовала головокружение.

Это было бесполезно.

Мне было не сравниться с этими мужчинами.

Чувствуя слабость, деморализованность и отчаянно нуждаясь в воздухе, я сдалась и проглотила, глаза наполнились слезами как от боли, так и от гнева.

Со слезами на глазах, я почувствовала, как мои плечи поникли в поражении, когда я кивнула в знак подчинения.

— Buena niña, — одобрительно сказал он, отпуская мое лицо и отступая от кровати. — Lo creas o no, esto es más para ti que para él. Es la forma del jefe de protegerte.

Задыхаясь, я потерла свое нежное горло, пока мой мозг спешил перевести его слова.

Хорошая девочка. Хочешь верь, хочешь нет, но это больше для тебя, чем для него. Это способ босса защитить тебя.

      — Его способ защитить меня? — закричала я. — Его способ защитить меня от чего? От него самого? От изнасилования? — я безрадостно рассмеялась и вытерла мокрые от слез щеки. — Как щедро с его стороны. Что дальше? Пошлет за доктором, чтобы меня нашпиговали, как шлюх?

— Он не насиловал тебя, señora, — огрызнулся Патрис в ответ. — Не насиловал.

— Тебя там не было. — я уставилась на него. — Ты не видел.

— Мне не нужно видеть, — парировал он жестким тоном. — Jefe не насилует свою reina. — он постучал по голове. — Мне не нужно видеть, чтобы знать правду. — он приложил руку к груди и пристально посмотрел на меня. — Reina — сердце Jefe. — его брови нахмурились. — Ты... — он сделал паузу, чтобы указать на меня, а затем коснуться своего плеча — ранила своего короля.

Ты сделала больше, чем просто ранила его, Эштон.

Ты ударила его ножом…

— Он это заслужил, — выдавила я с чувством вины.

— Ты не видела Jefe до этого, — настаивал он, качая головой. — Hombre loco два года. — он поднял два пальца для убедительности. — Нет corderito делает Jefe hombre loco.

Без меня Триггер был сумасшедшим? Это он пытался мне сказать?

— Нет, он всегда был сумасшедшим. — соскользнув с кровати, я держалась за простыню, обернутую вокруг моего голого тела, обходя огромного гангстера и поспешила в ванную. — А я еще более сумасшедшая, что не вонзила этот нож туда, куда следовало, в его холодное, мертвое сердце!

Я захлопнула дверь у него перед носом и повернула замок, не желая слушать больше ни слова.

Скинув простыню, я рывком открыла дверь душа и забралась внутрь, включив воду на полную мощность.

Дрожа, я встала под струи и прислонилась к покрытым кровью плиткам.

Обхватив себя руками для защиты, я отчаянно пыталась справиться со своими эмоциями.

Это было невозможно с его запахом повсюду.

С ним, все еще вытекающим из меня.

Несмотря на все мои усилия, я не могла выкинуть Триггера из головы.

Как жестокий поворот ножа, мое сердце решило присоединиться к поезду «Замучить Эштон», заставляя горько-сладкие воспоминания всплывать на поверхность...

— Эштон... — Триггер ворвался в мою комнату, выглядя чертовски счастливым и чертовски обдолбанным.

Эш-ти́н.

Мое сердце.

Ухмыляясь, как маньяк, он пошатнулся и подошел к моей кровати, рухнув лицом вниз на матрас.

— Я сделал это.

Глядя на него с моего места на полу, я остановилась, держа кисточку для лака в дюйме от мизинца на ноге, и сузила глаза.

— Ты врешь.

— Правда, — возразил он приглушенным голосом, пытаясь задушить себя моим одеялом. — Эштон пахнет так чертовски хорошо для Трига.

— Покажи мне, — потребовала я, закручивая крышку обратно и вскакивая на ноги. Он выглядел слишком большим для моей кровати, весь мускулистый, мужской и чертовски сексуальный. — Я хочу увидеть.

— Моя задница, — пробормотал он, все еще лицом вниз. — В моей заднице.

— Твоя задница? — я закатила глаза. — Твои джинсы, скорее.

Мое возбуждение пересилило раздражение от его невнятной речи и того, над чем я бессчетные часы работала с ним и знала, что он может лучше и я бросилась к кровати.

Переползая через матрас, я потянулась к его черной рубашке, задрав ее, чтобы обнажить его широкую, загорелую спину.

— Святое дерьмо, ты действительно сделал это, Триг! — ахнула я, глядя на «Глок», засунутый за пояс его джинсов.

Не просто какой-то «Глок».

«Глок» Фабио.

Мой взгляд скользнул по оружию почти благоговейно, и я запустила руку в его джинсы.

— Что ты принял? — спросила я тогда, держа тяжелый металл в руках. — Он заряжен?

— Хрен его знает, mami. Новая партия кокса, — сонно пробормотал он. — Проверь мой член.

— Триг, — хихикнула я, засовывая руку под него и выуживая несколько патронов из его переднего кармана джинсов. — О, детка, — выдохнула я, завороженная его преступной изобретательностью.

— Я хорошо сделал?

— Так хорошо, — подбодрила я, чувствуя себя сильной. — Он выйдет из себя, когда заметит, что ее нет. — дьявольски усмехаясь, я промурлыкала: — А Егор под подозрением.

— Егор мудак, — проворчал Триггер. — У него нет члена.

— Нет, это был Вас, — рассмеялась я.

— У Васа нет члена, у Егора нет члена, у Антона нет члена, Джет сосет член, — бормотал Триггер. — Нет Креллидов с членами. Все пиздюки. Только у Трига есть член.

— Я, блядь, люблю тебя, Триг, — выдохнула я, благоговея перед этим мальчиком. — И твой член.

— Sí, — пробормотал он, хлопая рукой по матрасу. — Te amo… это то же самое для меня.

— Посмотри на меня, Триг, — сказала я тогда, сердце бешено колотилось ради этого мальчика. — Сейчас же.

С большим трудом он перевернулся на спину.

— Mi reina довольна своим Тригом?»

— Да. — медленно кивая, я перекинула ногу через его бедра и оседлала его. — Я очень довольна своим Тригом.

Голова склонилась набок, он улыбнулся мне.

— Я делаю тебя счастливой. — его руки переместились на мои бедра. — На все дни.

— Ага. — положив пистолет ему на грудь, я потянулась к подолу своей футболки и стянула ее через голову. — А теперь позволь мне сделать счастливым тебя.

— Нет, — простонал он, звуча болезненно, затвердев между моих ног. — Corderito не готова. Наберись терпения, как Триг.

— Тш-ш. — взяв его большую руку, я положила ее на свою голую грудь. — Mi cuerpo pertenece a mi rey...

Покачав головой, я вернула свои мысли в настоящее и выключила воду. Онемевшая, я вышла из душа и обернула полотенце вокруг тела, не в силах остановить дрожь в конечностях.

Я, казалось, не могла согреться.

Холод был в моем сердце и отравлял остальную меня.

«Aplastaré tu coño, corderito».

«Puta traidora».

«Puta reina».

Меня вырвало, я бросилась к унитазу, едва успев, так как мое тело отвергло и мои мысли, и содержимое моего желудка.

Его слова.

Как он заставил меня чувствовать.

Его ненависть.

Как он взял меня на глазах у этих мужчин.

Я не могла выкинуть это из головы.

Задыхаясь, я вытерла рот и неуверенно поднялась на ноги. Тяжело дыша, я прислонилась к раковине и заставила себя посмотреть в зеркало, едва узнавая себя, когда набралась храбрости.

Мои серые глаза были налиты кровью, кожа вокруг них опухшая и красная. Мои полные губы тоже потрескались и распухли.

Фиолетовые следы укусов усеивали мою шею, грудь и руки, и я знала, что, если сниму полотенце, найду еще больше.

Возбуждение ударило мне прямо в лицо, и моя киска сжалась.

— Прекрати, — прошипела я, в ярости от своего пульса. — Это нехорошо.

Клитор пульсировал, я сжала бедра и заставила свой разум блокировать ощущение его, потянувшись к его зубной щетке и почистив зубы.

Закончив умываться, я направилась обратно в спальню, готовая сказать Патрису и любым его приятелям, прячущимся поблизости, чтобы они убирались к черту, но обнаружила Триггера, сидящего на краю кровати.

Ошеломленная его видом, я почувствовала, как мои ноги запнулись в дверях ванной. Кровать была застелена свежим бельем, а старое лежало кучей у его ног.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я неохотно впитывала его взглядом. Он был без рубашки, с белой повязкой на плече и опущенной головой, сосредоточенный на скручивании косяка.

— Corderito, — хрипло признал он, не поднимая взгляда от своего занятия.

— Где ты был? — спросила я, голос был прерывистым и слабым, заставляя ноги двигаться ко мне.

— Работал, — ответил Триггер, убирая банку с травой на тумбочку и потянувшись за пепельницей и спичками.

Прикурив, он затушил спичку, бросил ее в пепельницу, сделал глубокую затяжку, задержал дыхание на несколько ударов, прежде чем, наконец, выдохнуть облако дыма.

Обходя его, я двинулась к своей стороне кровати, а затем мысленно остановила себя за то, что назвала ее своей стороной.

— Где Патрис?

— Где-то рядом, — ответил он, рассеянно покачивая косяк между пальцами.

— У меня здесь нет одежды, — сказала я ему, настороженно наблюдая за ним. — Все, что у меня есть, осталось в моей комнате. — пожав плечами, я добавила: — Мне не во что переодеться.

— Я велю принести твои вещи сюда, — ровно ответил он, снова делая глубокую затяжку, стоя ко мне спиной. — А пока можешь носить... — медленно выдыхая, он прохрипел: — Что хочешь из моих вещей.

— Хорошо. — я глубоко сглотнула, пульс затрепетал. — Спасибо.

Он один раз кивнул в ответ.

— Итак... — я поерзала в дискомфорте, не зная, что делать или говорить. — Как твое плечо?

— Как твоя киска? — был его немедленный ответ.

— Нежная, — прошептала я, щеки вспыхнули жаром.

— Sí, — согласился он со вздохом, выдыхая очередное облако дыма. — У меня то же самое.

— Ты злишься на меня? — спросила я тогда, не зная, что думать о его спокойствии, когда прошлой ночью он был с моим телом кем угодно, только не спокойным.

— А ты злишься на меня? — он вернул мне мой вопрос.

— Да. — я сузила глаза, раздраженная его уклонением от ответа на гребаный вопрос. — Я в ярости.

— Sí, — повторил он свои более ранние слова. — Тогда у меня то же самое.

— Ты собираешься что-нибудь сказать? — потребовала я тогда, раздраженно выдыхая от его отсутствия... ну, эмоций.

— Что бы ты хотела, чтобы я сказал, corderito? — ответил он ровным, пустым тоном.

— Что-нибудь, — прошипела я, переполненная эмоциями. — Что угодно. — проглотив болезненный стон, я выдавила: — Просто поговори... о нас? О том, что случилось? О твоем дне? Не знаю?

Убирая влажные волосы за ухо, я уставилась на видимые следы ожогов на его спине — те, которые не могли скрыть татуировки.

Те, в которых была виновата я.

— Просто скажи что-нибудь, Триг.

— У меня был очень продуктивный день на работе, дорогая, — сухо отбарабанил он. — Я лишил жизни не меньше четырех мужчин и доставил крупную партию чивы в картель Алеманни. Без сомнения, уже на днях она попадет на улицы. Еще больше жизней будет разрушено. Еще больше шлюх на углах будут работать. Еще больше матерей похоронят сыновей. Просто очередной день в офисе. — покачав головой, он выдохнул усталый вздох. — Этого достаточно для разговора? — сделав еще одну затяжку, он позволил плечам обвиснуть, локти уперлись в бедра. — Или мне продолжить?

— Это не смешно, Триг, — прошептала я, не в силах подавить дрожь, прокатившуюся по мне.

— Я не смеюсь, corderito, — ответил он, медленно выдыхая.

Чувствуя себя совершенно потерянной, я оглядела комнату и сказала:

— Все должно было быть не так.

Обхватив колени руками, я опустила голову и прошептала:

— Мы не должны были закончить так.

— Нет, — тихо согласился он. — Не должны.

— Ты всегда будешь оставаться с ним? — заставила себя спросить я, рискуя взглянуть. — Со своим отцом. — я глубоко сглотнула. — Ты все еще планируешь собрать армию и...

— Ты не можешь задавать мне вопросы, — быстро перебил он меня. — Я тебе не доверяю. — его плечи поникли. — Я не совершу ту же ошибку дважды.

Я сжалась внутри.

— Триг...

— Ты знаешь, что я до сих пор чувствую этот запах? — продолжал он, игнорируя меня. — В носу. Каждую ночь. Этот гребаный ужасный запах, это то, с чем я просыпаюсь, если мне вообще везет заснуть. — его глаза потемнели, воспоминания унесли его в место, которое я ненавидела. — А звуки? Я до сих пор слышу их крики...

— Пожалуйста, не надо, — умоляла я, вытесняя воспоминание из своего сознания.

— Я закрываю глаза и вижу их, Эштон, — прошипел он, заставляя меня слышать его правду. — Как будто это происходит снова и снова. — он покачал головой. — Из-за тебя. — он запрокинул голову к потолку и издал болезненный рык. — Потому что я доверял тебе.

— Мне так жаль, Триг, — выдавила я.

— Я знаю, — хрипло подтвердил он. — Я верю тебе.

— Хотела бы я вернуть это назад, — прохрипела я, чувствуя слабость.

— Мы не можем изменить того, что произошло, — ответил он. — Но ты больше не спрашиваешь меня о моих делах, —добавил он. — Я не хочу обращаться с тобой жестоко, corderito, мне не доставляет удовольствия видеть тебя в боли, но ты больше мне не ровня. Ты больше не мой товарищ.

— Тогда кто я? — выдавила я, едва дыша от мучительного давления в груди.

— Ты знаешь, — хрипло ответил он. — Не заставляй меня говорить это.

Его шлюха.

— Я единственная? — спросила я тогда, тело дрожало.

Тишина.

— Триггер.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

—Я хочу, чтобы ты сказал мне, что я единственная в твоей постели, — прошипела я, разум был на эмоциональном перегрузе. — Скажи мне это, Триг. Скажи, блядь!

Он не ответил.

— Если ты тронешь другую девушку, я отрежу тебе член, пока ты спишь, — предупредила я, разъяренная мыслью о том, что он трахает других женщин. — Я серьезно, — добавила я, охваченная ревностью. — Ты не трахаешь других шлюх.

Триггер взглянул через плечо, его темные глаза нашли мои.

— Иди сюда.

Переместившись на колени, я подползла к тому месту, где он сидел, и устроилась напротив него.

— Пообещай мне, — сказала я, тяжело и быстро дыша. — Скажи, что не тронешь других шлюх.

— Хмм, — его глаза медленно, дурманяще оценили мое тело, и я схватила его за лицо, заставляя его смотреть на меня.

— Скажи это, — прошипела я сквозь сжатые зубы. — Скажи мне, что не тронешь другую женщину.

Его темные глаза пронзали меня насквозь, пока он смотрел, как я смотрю на него.

— Ты моя жена, corderito? — наконец спросил он мягким тоном. — Ты любишь меня?

— Абсолютно нет, — выплюнула я, в ярости от того, что он играет с моими измотанными эмоциями. — Ни за что.

— Понятно. — медленно кивая, Триггер выдернул свое лицо из моей хватки и сделал еще одну затяжку. — Ты моя шлюха? — спросил он на тяжелом выдохе.

— Никогда, — прорычала я, потянувшись вверх, чтобы выхватить косяк из его пальцев.

— Тогда кто ты для меня? — спросил он. Держа косяк перед моим лицом, он сжал мой подбородок своими пальцами и направил мои губы к своим пальцам. — Ммм? — поддразнил он, убирая мои волосы за ухо, когда я взяла губами косяк и затянулась. — Плохой маленький ягненок.

Закрыв глаза, я затаила дыхание, наслаждаясь жжением в легких, пока покалывающее, головокружительное чувство медленно проникало в меня.

— Ну, corderito? — проведя своими потрескавшимися костяшками по моей щеке, он наклонился к моему уху и прошептал: — Почему я должен давать тебе такое обещание?

Распахнув глаза, я сжала его затылок и притянула его лицо к своему, губы раскрыты и касаются.

Глядя глубоко в его опасные глаза, я медленно выдохнула облако дыма из своих легких в его и прошептала:

— Потому что я твоя королева.

— Sí. — его глаза вспыхнули жаром, и его руки обхватили меня, притягивая к себе на колени. — Mi reina.

ГЛАВА

7

Нарушая все ранги, правила и приказы, я бродила по коридору комплекса с Патрисом, таскавшимся за мной хвостом.

— Ты должна вернуться в комнату, — жаловался он, как маленький мальчик. — Jefe не любит это.

Я закатила глаза.

— Я уже говорила тебе, Патрис, твой jefe может поцеловать меня в задницу.

— Ты делаешь mucho проблем для Патриса, — проворчал он. — Perra loca.

Сумасшедшая сука.

Я усмехнулась про себя.

Ты понятия не имеешь.

Может, Патрис и прав, и я действительно была сумасшедшей, а может, я была продуктом своей среды. В любом случае, какое-то мазохистское безумие овладело мной, и я обнаружила, что возвращаюсь на место преступления.

Как ягненок на заклание…

Что-то было не так. Я чувствовала это. Я понятия не имела, что это за что-то, но мое чутье кричало мне: продолжай идти.

Не утруждая себя стуком, я толкнула дверь внутрь и ворвалась в кабинет, примыкавший к логову Фабио.

Комната, где я воссоединилась с Триггером.

Комната, которая ознаменовала начало моего конца.

Я ничуть не удивилась, обнаружив больше дюжины мужчин, сидящих вокруг стола. Переговоры были в самом разгаре, и у меня не было сомнений, что голая шлюха, развалившаяся на столе, была на вершине их повестки дня.

Больные ублюдки.

И, в отличие от большинства других женщин, переступивших порог этого ада, эта, казалось, наслаждалась вниманием мужчин.

А меня называют сумасшедшей…

Как только дверь захлопнулась за мной, каждый мужчина в комнате повернулся, чтобы посмотреть на меня. Мне не было дела ни до кого из них. Меня интересовал только человек, возглавлявший переговоры. Тот, кто сверлил меня взглядом, полным чистой ярости, видной на лице.

Вот дерьмо.

— Фабио, — сказал один из мужчин за столом с глубоким техасским акцентом. — Ты утаивал от нас информацию. Кто эта юная красавица?

Триггер двинулся, чтобы встать, но, прежде чем он успел, Фабио выпалил со смехом:

— Простите намерения моего сына, джентльмены. Как дикую лошадь, ему еще предстоит сломать ее дух.

— Она не продается, — сказал Триггер смертельно холодным тоном. Его яростный взгляд метнулся к виноватому Патрису, стоявшему рядом со мной. — Мы поговорим позже.

Не говоря ни слова, Патрис тихо выскользнул из комнаты.

— Все продаются, сынок, — возразил техасец, глаза его горели живым интересом.

— Его намерения, да? — заметил другой мужчина, поглаживая подбородок. — Сколько мне будет стоить сломать ее?

Возмущенная тем, что она больше не в центре внимания, шлюха эротично застонала, лежа на столе в позе орла, и мастурбировала на весь мир и его мать.

— Да, что ты предпочитаешь, сынок? — спросил техасец, к большому огорчению шлюхи, закуривая сигару. — Назначай цену, и она твоя. — его глаза скользнули по моему телу, и дрожь отвращения прошла по мне.

— Таких денег в мире нет, — был спокойный ответ Триггера.

Слава.

Гребанному.

Богу.

— Эштон. — его яростный взгляд метнулся ко мне, и я поняла, что у меня проблемы. — Какого хрена, по-твоему, ты делаешь?

На этот раз у меня не было ответа. Я едва ли могла сказать ему, что у меня было ужасное предчувствие и я последовала за своим чутьем в логово волков.

Глупый маленький ягненок…

— Эштон, да? — один из мужчин улыбнулся мне. — Красивое имя для красивой пи...

— Хватит! — с силой ударив кулаком по столу и заставив шлюху вздрогнуть, Триггер поднялся на ноги и направился ко мне.

Дрожь страха прокатилась по мне.

Ты в беде, Эштон.

Ты мертвое мясо.

— Прошу прощения, джентльмены, — процедил он. Схватив меня за руку с большей силой, чем было необходимо, Триггер потащил меня к двери. Я могла сказать по тому, как он обращался со мной, что сегодня вечером меня ждет грубый трах. — Ей нужно преподать урок о том, каково ее место в нашем мире.

«Лжец», — подумала я про себя и подавила желание закатить глаза, — «Попробуй еще раз на меня так наехать, и я вдарю тебе ножом куда-нибудь в жизненно важное место».

— Зачем спешить, сынок? Где еще лучше преподать ей урок послушания, чем здесь? — крикнул Фабио, и моя кровь застыла. — Или еще лучше, пусть она посмотрит, как ты берешь шлюху. Это поставит ее на место. — он мрачно усмехнулся. — Эштон — редкость, — сказал он в качестве объяснения заинтригованно выглядящим мужчинам за столом. — Она странно предана моему бастарду, несмотря на его публичное бесчестье ее невинности.

Мужчины рассмеялись, и Триггер рядом со мной напрягся.

— Давай, сынок, — усмехнулся Фабио. — Приведи ее ко мне. Она может посидеть у меня на коленях и посмотреть шоу.

Триггер напрягся, и рука, которой он сжимал мою руку, задрожала.

— Я так не думаю.

— Я не помню, чтобы давал тебе выбор, — холодно ответил Фабио.

Карие глаза Триггера метнулись ко мне, и я едва заметно покачала головой.

«Не делай этого, mi rey», — мысленно предупредила я его, ты в ловушке, и их больше.

После напряженной переглядки Триггер издал такой звериный рык, какой бывает только у раненого льва, неспособного защитить свою львицу.

Бормоча череду ругательств на родном языке, Триггер отпустил мою руку и направился обратно к столу, руки потянулись к пряжке ремня.

Быстро расстегнув ширинку, он спустил брюки с бедер.

Когда он потянулся к шлюхе, во мне вспыхнули паника и отчаяние.

О, ни хрена подобного!

Я не могла на это смотреть.

Я умру.

— Нет... — односложная мольба вырвалась из моего горла, из моего сердца, прежде чем я успела остановить себя. Пожалуйста, не надо…

Триггер напрягся, но не повернулся ко мне лицом.

— Иди сюда, маленький ягненок, — поддразнил Фабио снисходительным тоном, похлопывая по колену. — Иди и посмотри, как твой rey овладевает другой королевой.

Мои ноги задвигались прежде, чем мозг успел сообразить, но я пошла не к Фабио.

Руки потянулись к подолу моего платья-миди, и я стянула его через голову, позволяя ткани упасть.

Голая, перед полной комнатой мужчин, я направилась прямо к своему волку.

Ты сумасшедшая, Эштон.

Это безумие.

Ты сошла с гребаного ума.

Не останавливаясь, пока не добралась до Трига, я грубо потянула его за руку, заставляя его отвернуться от шлюхи, прежде чем он зайдет слишком далеко и не сломает меня окончательно.

Когда он повернулся и увидел меня, его глаза вспыхнули гневным жаром.

— Corderito.

Более покорная и послушная, чем когда-либо прежде, я взгромоздила свою голую задницу на стол. Затем, не говоря ни слова, я раздвинула ноги и обнажилась перед каждым мужчиной в комнате.

Ноздри Триггера раздулись.

Его глаза вспыхнули гневом.

Но он не стал бороться со мной.

Вместо этого он сократил расстояние между нами, сжал своими большими руками мои бедра и притянул меня ближе.

— Cordero malo — прошептал он мне в губы, когда толстая головка его члена уперлась в мой вход.

— Lobo malo, — выдохнула я, сердце бешено колотилось в груди, прижимаясь губами к его губам как раз в тот момент, когда он глубоко вошел в меня.

В тот момент, когда он оказался во мне, его большой член снова и снова врезался в меня, аудитория вокруг нас, казалось, исчезла.

— Завораживает, — сказал один из мужчин в изумлении. — Она не сопротивляется ему.

— Напротив, — заметил другой. — Она отдается ему добровольно.

— Называй свою цену, Фабио, — протянул техасец, явно возбужденный нашим бешеным трахом. — Я заплачу любую сумму за нее.

Их слова, казалось, только подстегнули Триггера, который трахал меня сильнее и грубее. За исключением того места, где его боксеры и брюки покоились на изгибе его твердой задницы, он был все еще полностью одет, его совершенное тело полностью скрыто от глаз.

Падая на локти, я закричала, не в силах скрыть своего возбуждения или удовольствия, когда Триггер поднял свой трах на новую высоту.

С открытым ртом и раскрытая, я смотрела в изумлении на могучего мужчину между моих ног. Его жестокое проникновение в мое тело казалось одновременно слишком сильным и недостаточным в один вдох. Я ничего не могла поделать, кроме как вцепиться в стол и молиться, чтобы он не разломал меня пополам.

«Что-то не так», — уверяло меня мое чутье.

«Заткнись на хер и наслаждайся», — усмехнулось мое тело, когда я приблизилась к своей кульминации.

Краем глаза я заметила, что шлюха теперь стояла на четвереньках, а Фабио яростно входил в нее.

Мужчины смотрели не на Фабио и его шлюху, нет.

Все взгляды были на нас.

Отвернув голову, я зажмурилась и попыталась снова погрузиться в момент, в то, как он сказочно трахал меня на сыром ходу, но навязчивый голос в глубине моего сознания продолжал кричать об опасности.

Я услышала знакомый щелчок всего за мгновение до того, как мое тело пришло в движение.

Двигаясь быстрее молнии, и с Триггером, все еще входящим в меня, я рванула к кобурам на его боках.

У меня было оба пистолета в руках, прежде чем Триггер успел осознать, что происходит.

Глаза Триггера вспыхнули смесью боли и предательства, его тело превратилось в камень внутри меня, когда я взвела оба курка и прицелилась ему в грудь.

Прищурившись, я чуть-чуть вытянула руки в стороны.

А затем выстрелила из обоих стволов.

Звук выстрелов был оглушительным, но он не заглушил звук моего сердца, бешено колотившегося о ребра.

— Corderito. — застыв на месте, Триггер продолжал смотреть на меня в ужасе. — Какого хрена...

— Ну и ну, сынок, — протянул впечатленный техасец. — Хороша, как персик, и работает телохранителем? — он присвистнул. — Черт, я не виню тебя за то, что ты не хочешь ею делиться.

Повернувшись, Триггер смотрел, как двое мужчин с собрания, которые всего несколько мгновений назад целились в затылок ему в голову, лежали в луже крови на полу.

— Мать твою!

Тем временем Фабио молча наблюдал, с нечитаемым выражением лица.

Выдохнув с облегчением, я вернула пистолеты Триггера в кобуру и снова откинулась на локти, вернувшись в исходное положение.

— Продолжай. — выдохнув дрожащий вздох, я покачала бедрами против него. — Я почти кончила.

После этого начался полный ад.

Члены Ордена ворвались в комнату с криками, что у нас предатель. Когда они заметили безжизненные трупы на земле, они быстро приступили к работе, подчиняясь приказам, которые отдавал бесстрастный Триггер.

Фабио, вместе с техасцем, другими мужчинами с собрания и несколькими своими вооруженными охранниками, исчезли в своем логове.

Решив убраться от суматохи, я подошла к бару с алкоголем, радуясь, что никто не пытался меня остановить, и открыла стеклянную дверцу.

Голая, как в день своего рождения, я провела пальцем по бесчисленным бутылкам, прежде чем выбрать дорогую на вид русскую водку.

Бинго.

Скинув крышку с бутылки, я налила себе самый большой стакан и плюхнулась в кресло во главе стола, впитывая все происходящее.

На части огромного стола были разложены бесчисленные документы и бумаги, несколько пустых стаканов, наполовину пустая бутылка виски, пепельница и банка с травой Триггера.

Не утруждая себя спрашивать разрешения, я потянулась за банкой и схватила заранее скрученный косяк, лежавший внутри. Поднеся его к губам, я прикурила и сделала глубокую затяжку, наслаждаясь жжением в легких и покалывающим головокружением, окутывающим мою кожу, как теплым одеялом комфорта.

Три затяжки спустя я была там. Я вернулась в свое собственное сознание, достаточно спокойная, чтобы быть в моменте и не сжиматься в парализованном страхе.

С косяком, зажатым между губ, я положила руки на прохладные кожаные подлокотники, впиваясь ногтями в дорогую кожу, и позволила своему разуму дрейфовать, вспоминая, как выглядел мой собственный отец, когда сидел за этим столом.

Была ли я похожа на него?

Сочилась ли власть с кончиков моих пальцев, как у него?

Судя по тому, как мужчины вокруг меня игнорировали мое присутствие, я сомневалась.

И все же я закрыла глаза и сделала еще одну глубокую затяжку, позволяя себе на мгновение представить, что я королева этого замка, а эти мужчины мои миньоны.

Женщины правят миром, а мужчины преклоняются перед нами.

ГЛАВА

8

Я слышала мягкие женские стоны и глубокие мужские стоны, доносившиеся с другой стороны двери.

Моя кровь застыла в жилах.

Я была настроена на звук секса.

На звук грубого, животного траха.

Опасность была повсюду.

Переступить порог той комнаты означало почти верную смерть.

Я бы сама упала на свой собственный нож.

И все же я сжала пальцы на латунной ручке и толкнула дверь внутрь.

Любопытный маленький ягненок.

Как ни странно, моей первой эмоцией, когда мой взгляд упал на бесчисленные голые тела, разбросанные по большой комнате, был не ужас.

Девственная я или нет, это было для меня нормой. Я выросла в этом мире, окруженная голыми телами и жестоким проникновением. Меня готовили к этой участи, и я прекрасно знала, для чего используется эта комната.

Публичные дома.

Из-за этого единственной эмоцией, текущей по моим венам, было огромное облегчение.

Потому что Фабио не присутствовал на сегодняшнем ежемесячном просмотре.

Его здесь не было, и мои шансы выжить этой ночью значительно возросли.

Мой взгляд скользнул по каждому из них, по каждой голой женщине и мужчине, по каждой паре и по каждой шлюхе с тремя или четырьмя клиентами-мужчинами на ней.

Я не моргнула и глазом, стоя в дверях в своей белой ночной рубашке, сжимая его кинжал так крепко, что кровь капала с кончиков моих пальцев.

Моей целью сегодня вечером было не осуждать или завидовать этим женщинам.

Не подвергать сомнению физиологию человека или удивляться тому, как так много членов может войти в одно тело.

Моей целью было доказать свою точку зрения.

И отомстить.

Не заботясь о режущей боли в руке и движимая вперед жаждой мести, я осмотрела комнату, и когда нашла его, развалившегося на кожаном диване, все еще полуодетого, с руками, раскинутыми по спинке дивана, и женщиной на коленях между его ног, я позволила своим инстинктам взять верх.

Обходя пары, трахающиеся на полу, я приближалась к дивану, губа скривилась в ярости.

Бесшумная, как призрак, и с целью на прицеле, я пробиралась между развратом и блядством, игнорируя крики и звуки плоти ударяющейся о плоть, яиц, шлепающих по киске, не останавливаясь, пока не оказалась позади нее.

Блондинка.

Тамиша.

Его шлюха на ночь.

Я знала все о кубинской шлюхе, с ее идеальными сиськами и необычными волосами. Она стала моим наваждением на многие недели. С тех пор как я сделала злополучное открытие, увидев, как мой нареченный взбирается на нее в логове.

Тамиша была новой шлюхой в комплексе, и Триггера приставили работать с ней, обучать ее, как приказал его папочка, и я была свидетельницей каждой минуты этого.

Она стоила больших денег для Фабио, поэтому, как я предположила, и происходила эта прекрасная демонстрация ебли.

Я знала правила того, как ведется проституционная сторона бизнеса моего отца и Фабио, и тот факт, что его печально известный придирчивый сын берет ее рот на виду у потенциальных клиентов, был смелым маркетинговым ходом, который мгновенно увеличил ее денежную стоимость и желательность, не говоря уже о том, чтобы подогреть интерес мужской клиентуры.

Это было довольно гениально.

«Редкая находка», — подслушала я, как Фабио назвал Тамишу.

Гарантированный бестселлер на черном рынке продажной плоти.

Ненадолго.

Ни один из них не заметил меня там. У него были закрыты глаза, слишком занят наслаждением и ощущением ее языка, лижущего его, а она была слишком занята, давясь его членом, чтобы вынырнуть за воздухом.

Склонив голову набок, я изучала раскрасневшиеся щеки Триггера и то, как он прикусывал свою распухшую нижнюю губу, покачивая бедрами против ее лица, трахая ее рот в медленном, ленивом ритме.

Он не касался ее, он держал руки раскинутыми по спинке дивана, дав шлюхе свободу действий с его членом.

Некоторые женщины могли бы сказать, что он был нежен с ней.

В отличие от большинства других мужчин в комнате, он не дробил свою шлюху своим членом, не осквернял ее тело, словно оно было сделано из гнущейся резины, а не из человеческой плоти и костей.

Я не называла это нежностью, однако.

Я называла это ленью.

Я называла это предательством.

Я знала, как это работает здесь. Я знала, что Триггер должен и будет трахать шлюх, но это не значило, что я была с этим согласна.

Это не значило, что я собиралась это позволить.

— Если хочешь сохранить свой член, советую тебе сказать своей шлюхе, чтобы она убрала с него свой рот, — спокойно сказала я, не отрывая взгляда от его раскрасневшегося лица. — Пока я не перерезала ей глотку, и она не откусила тебя.

Глаза Триггера распахнулись, встретившись с моими, и он приподнял бровь, но не сделал попытки оттолкнуть ее.

— Иди спать, милая. — его голос был густым от похоти, его темный взгляд глубоко пронзал меня. Он облизнул губы, его голодный взгляд скользнул по моему телу. — Это не комната для детей.

Я сузила глаза.

— Ты предаешь меня.

Он усмехнулся.

— Нет, mi amor. Я работаю.

Мои глаза жгли его.

— Последний шанс.

Его улыбка стала шире.

— Спокойной ночи, corderito.

Вызов принят, я двинулась быстрее молнии и схватила Тамишу за длинные волосы.

Рванув ее голову назад, я вонзила свой кинжал глубоко в ее шею, не сводя с него глаз все это время.

— Estas jodidamente loco! — прорычал Триггер, грубо отталкивая шлюху от своего члена, прежде чем она смогла бы укусить и оторвать его. — Jesucristo, corderito!

— Помогите! — задыхаясь от воздуха, который никогда больше не наполнит ее легкие, шлюха схватилась за шею и попятилась назад, задыхаясь и быстро истекая кровью. — Кто-нибудь, помогите мне!

Никто не двинулся, чтобы помочь ей.

Никто не перестал трахаться достаточно на долго, чтобы взглянуть на нее.

Заменима.

Сопутствующий ущерб.

— Кто она, mi rey? — спокойно спросила я, забираясь к нему на колени и прижимая лезвие к его горлу, рука тверда, как скала, прямо как он меня учил. — Скажи мне, кто она?

Его глаза вспыхнули жаром, когда его руки сжались на моих бедрах.

— Puta.

— Хороший волк.

Оседлав его бедра, я осторожно провела кончиком лезвия вниз по его кадыку, улыбаясь, когда он глубоко сглотнул, и лезвие задело его горло.

— А кто я?

Струйка крови потекла по его горлу, и я наклонилась, слизывая ее своим языком.

— Ммм?

— Mi reina, — ответил он серьезно, затвердевая подо мной. — Моя королева.

—Кого ты любишь? — продолжала я дразнить его мягко произнесенными словами. — Кому принадлежит твое сердце?

— Тебе.

— Скажи это.

— Te amo, — хрипло сказал он. — Я люблю тебя, mi reina.

— Только меня, mi rey?

— Всегда только тебя.

— Тогда скажи мне кое-что, — промурлыкала я, засовывая руку между нами, чтобы сжать его член. — Короли позволяют шлюхам трахать себя ртом? Короли предают своих королев? — я опустила лезвие к его члену. — Может, мне отрезать его, чтобы напомнить тебе, кому он принадлежит?

Зашипев, Триггер сжал кулак вокруг моей руки, которой я держала нож. Медленно поднимая мою руку, он заставил меня прижать лезвие к моему собственному горлу.

— Mi reina derrama sangre por su rey.

Моя королева проливает кровь за своего короля…

Склонив голову набок, он провел пальцами вверх по моему бедру и толкнулся, прижимая свой твердый член ко мне.

— Todavía eres una niña pequeña.

Ты все еще маленькая девочка…

— Я женщина, — поправила я, грудь быстро вздымалась и опускалась, зашипев от резкого укола лезвия на моем горле. — И я убью каждую шлюху, до которой ты дотронешься. — перемещаясь на его коленях, я потерлась своей киской о него. — Помни это, Триггер Лаперро, — предупредила я его, издавая прерывистый стон, когда почувствовала, как он напрягся. — Я твоя женщина, и я плохо переношу предательство.

Выпустив полный похоти стон, Триггер сел прямо и провел языком по моему порезу, слизывая кровь с меня, отражая мои предыдущие действия.

— Я владею этим горлом, — прорычал он, сильно кусая мою шею, а затем посасывая мою нежную плоть. — И эти... — засунув руку под мою ночную рубашку, он потянулся вверх и сжал мои маленькие груди. — Эти маленькие сиськи.

— Sí, — выдохнула я, становясь влажной у него на коленях.

— И это, — продолжал он, опуская руку, чтобы сжать меня поверх трусиков. — Меня в конце концов убьют из-за этой девственной киски.

Дрожа, я отпустила его член и положила руку ему на плечо, не в силах подавить стон, вырвавшийся из меня.

— Пожалуйста…

— No estas listo para mi.

— Я готова для тебя. — сузив глаза, я подалась на лезвие. — Избери меня, черт возьми!

Глаза тлели от жара, он провел пальцем по моим трусикам, обводя мой клитор одной рукой, в то время как другой держал лезвие у моего горла.

— Скоро.

— Сейчас, — возражала я прерывисто, обмякая на нем.

— Еще один год, corderito, — успокаивал он, откладывая кинжал рядом с собой, Триггер откинулся на спинку дивана, увлекая меня за собой. — И тогда мы будем принадлежать только друг другу.

— Нет. — я покачала головой, осыпая его щетинистую челюсть влажными поцелуями. — Сейчас.

— Волки не договариваются с ягнятами.

— Может, я не ягненок, — сказала я ему. — Может, я волк в овечьей шкуре.

— Когда я изберу тебя, я буду принадлежать только тебе. Никаких других женщин. Никаких шлюх. Никаких любовниц. Никакой другой пизды. Я клянусь тебе в этом. — он прижался поцелуем к порезу на моем горле. — Удовлетворена?

Я покачала головой.

— Нет.

— Тогда я отдам себя тебе перед моим Богом. — он поцеловал меня снова, язык высунулся, чтобы попробовать мою плоть. — Я дам тебе клятву. Я дам тебе свое имя. — его губы зависли над моим пульсом. — Это удовлетворяет мою королеву?

Дрожа, я выпустила прерывистый стон.

— Нет.

Он мягко усмехнулся.

— Такой требовательный ягненок.

— Я хочу все это сейчас, — выдохнула я, покачиваясь на нем. — Я устала ждать.

—Скоро. — сжимая мою ноющую грудь искусными пальцами, он мягко ущипнул мой сосок, прежде чем снова убрать руку на мое бедро. — Но пока я не могу давать таких обещаний.

Обводя большим пальцем края моих трусиков, он легко постучал большим пальцем по моим влажным трусикам, посылая всплеск ударных волн через мой клитор.

— Почему? — выдавила я, становясь все влажнее.

— Ты знаешь, как работает наш мир, мой маленький ягненок, — мурлыкал он. — Ты знаешь, что я не могу быть в безбрачии, даже если бы хотел. Мой отец перерезал бы мне глотку, если бы я отказался работать или обучать шлюх, и тогда кто бы заботился о тебе? Он увидел бы в этом слабость, и был бы прав, потому что ты и есть моя слабость.

— Триг...

— И мне нужно что-то, что отвлекало бы меня, чтобы я мог быть терпеливым с тобой, чтобы дать тебе время, которое тебе нужно. — рыча, он переместил обе руки и сжал мои бедра, пальцы грубо впились в мою плоть. — Тебе нужно понять, что я окружен шлюхами каждую минуту каждого дня. Я не могу повернуть за угол в этом комплексе, чтобы мне в лицо не ткнули пиздой, corderito. Это постоянно. Предлагается мне на блюдечке. Иногда это навязывается мне. Все эти женщины, мне нет до них дела, это чисто физически, потому что mi amor все еще девчонка.

— Это прекратится сегодня вечером, — предупредила я. — Мне плевать, как это трудно.

— Corder...

— Триг, если ты засунешь свой член в другую шлюху, я предложу свою девственность одному из твоих братьев.

Триггер напрягся и отстранился, чтобы уставиться на меня.

Я встретила его взгляд в упор.

— Не играй со мной в эти игры, — огрызнулся он, ощетинившись.

— Я не играю в игры, — бросила я вызов. — Я даю тебе обещание. В следующий раз, когда ты позволишь шлюхе прикоснуться к тебе ртом, я позволю каждому мужчине, которого встречу, прикоснуться ко мне ртом, — продолжала я. — Я лягу на спину для каждого члена в этом септическом комплексе.

— И я убью каждого из них, — предупредил он голосом, смертельно холодным. — А потом я убью тебя, mi reina.

— Туше, mi rey. Я бы не ожидала ничего меньше, — ответила я, удерживая его горящий взгляд. — Мы договорились?

— Ты делаешь это трудным для меня. — выпустив низкий рык, он обхватил меня и сжал мою задницу. — Ты, кажется, забываешь, что я делаю все это, чтобы сохранить тебя. Ты — цена, нависшая над моей головой. Ты — приз. Твоя жизнь висит передо мной, как гребаная морковка. Каждый божий день. У меня нет пределов, когда дело касается тебя. Дерьмо, которое я делаю для этого человека, чтобы вернуться домой ночью и увидеть тебя...

— Мне плевать, — прорычала я. — Я хочу твоего слова.

— Я уже твой.

— Скажи это. — я протянула руку между нами и отодвинула трусики в сторону. — Дай мне слово, что ты будешь верен сейчас. Не через два года, Триг. Прямо сейчас, блядь.

Потянувшись к его толстому члену, я смело провела блестящей головкой по своим губкам киски.

Мои глаза потемнели в предупреждении.

— Или я отдам это первому встречному мужчине...

— Я даю тебе слово, — прорычал он, злясь на себя за то, что передал мне власть.

Сжав своей большой рукой мою, он сжал кулаком свой член, контролируя мою руку своей.

— У тебя есть мое слово. — держа одну руку грубо сжатой на моем бедре, чтобы удерживать мое тело на месте, он продолжал дрочить другой, с толстой головкой своего члена, трущейся о мои губки киски. — Никого другого.

— Хороший волк, — прерывисто похвалила я, наслаждаясь ощущением наших рук, работающих вместе, чтобы довести его до конца. — Я сделаю это стоящим для тебя.

— Ты уже делаешь жизнь стоящей для меня, — ответил он, откидываясь на подушки у себя за спиной. — А теперь трахни мой рот своим языком, как плохой ягненок, которым ты являешься. Покажи своему волку, чего ему ждать.

— Я еще не закончила договариваться, — простонала я, смещая бедра ближе к нему, втайне молясь, чтобы он поскользнулся и потерял контроль. — Я хочу кое-что еще от тебя.

— Ты хочешь, хочешь, хочешь, — прорычал он, работая над собой быстрее, грубее. — Ты берешь, берешь, берешь, corderito. Это не так работает в нашем мире. Женщины не предъявляют таких требований.

— Мы никогда не следовали их правилам, — простонала я, покачиваясь на нем. — Мне семнадцать, и тебе почти двадцать. Мы достаточно взрослые, чтобы сделать это, Триг. Тебе нужно поговорить с отцом. Избрать меня. Посвятить меня. И убраться отсюда к черту!

— Ни за что. — он покачал головой и чертовски сексуальный рык. — Я не подведу тебя близко к той комнате, пока у меня нет выбора. У меня еще есть время. Он дал мне его до твоего восемнадцатилетия.

— Нет. Это почти целый год. — облизнув губы, я покачала бедрами, всхлипывая, когда его член скользнул мучительно близко к моей щели. — Я не могу ждать так долго. — я снова застонала, не заботясь о других людях вокруг нас. — Я умру, если ты заставишь меня ждать дольше.

— Ты полна решимости все испортить для меня, — прорычал он, дроча так сильно, что мое тело вибрировало от трения, проходящего по моей руке. Поток предэякулята вытек из головки, и он прошипел — Блядь...

Рыча, он сжал мое бедро до боли, направил свой член к моим губкам киски и сильно кончил, изливая свою сперму на мою киску.

— Восемнадцать, — хрипло предложил он, протягивая руку между нами, чтобы запихнуть свою разрядку глубоко в мою тугую дырочку. — Я не согнусь, — прошипел он, продолжая толкать свое семя глубоко в меня. — Конец дискуссии, mi reina…

Я схожу с ума в этой комнате, просматривая каждое воспоминание о Триггере Лаперро, начиная с самого первого дня, когда я увидела его во дворе поместья его отца, и заканчивая последним разом, когда он трахнул меня сегодня утром.

В душе.

Дважды.

Прошло несколько недель с инцидента внизу, и я не выходила за защитный барьер личных жилых помещений Триггера, с тех пор помещения, которые днем и ночью охранялись его людьми.

Он отказался говорить со мной о том, что случилось на собрании, но я знала, что его отец был к этому причастен.

Это было своего рода испытание.

И у меня было дурное предчувствие, что я его прошла.

Где-то в глубине души я знала, что мое заточение здесь было прямым результатом того, что случилось в тот день, это был способ Триггера защитить меня, но я чувствовала себя заключенной.

Я не могла дышать весь день, и единственной передышкой, которую я получала, было, когда он забирался в постель ночью и трахал меня до смерти.

Да, я была настолько жалкой, что жаждала прикосновений своего тюремщика.

Наличие его внутри моего тела, растягивающего меня… это было все, о чем я могла думать.

Мы выполняли наш извращенный ритуал в больном единстве молчания.

Днем Триггер играл роль большого босса-гангстера в преступном мире своего отца, а ночью я играла свою.

Шлюха бастарда-принца.

У меня не было друзей, чтобы отвлечься от моей жизни.

У меня вообще не было жизни, точка.

Я могла по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз покидала поместье за последние два года.

Дважды.

После того как Триггер оставил меня, все стало довольно мрачным, и дневные поездки и выезды из поместья быстро прекратились.

Все, что у меня было в жизни — это мои книги и мои мысли.

И он.

Ладно, думаю, у меня был еще Патрис, учитывая, что он охранял меня, когда мой нареченный отсутствовал, но это было бесполезно, так как он все еще держал обиду от имени своего драгоценного jefe.

Всякий раз, когда я пыталась завязать разговор с огромным телохранителем, он всегда отвечал односложными хмыканьями или, что еще хуже, вообще не отвечал.

Одинокая, я вернулась к привычке постоянно наблюдать за Триггером. Одержимая каждой деталью моего возлюбленного детства, превратившегося во врага, я сосредоточилась на всем, что касалось его, от выбора носков каждое утро до того, как он брил подбородок, и звуков, которые он издавал, когда сильно кончал в меня.

Я преследовала его, как сумасшедшая, никогда до конца не зная, что планирую делать дальше. Я, казалось, не могла обрести контроль над своими эмоциями, никогда не будучи до конца уверенной, хочу ли я драться с ним или трахаться.

Безумная — было бы самым подходящим словом для описания моего текущего психического состояния.

Я обнаружила, что прокручиваю каждое воспоминание о нас: плохие, худшие и откровенно кровавые, а за эти годы было много кровавого.

На его плече был шрам от Эштон, и мне не было жаль.

Он изнасиловал меня, а я ударила его ножом.

Он держал меня на глазах у отца, а я приставила пистолет к его голове.

Это была крошечная доля возмездия, которое он мне позволил.

Потому что я знала, что Триггер дал мне это, он позволил мне отомстить ему, и это бесило меня больше всего.

Он никогда больше не поднимал эту тему, правда. Он никогда не упоминал о том, что я сделала с ним той ночью, даже когда он злил меня, дразня своими играми разума о других шлюхах, и я тыкала его в его нанесенную Эштон рану.

Он был умным волком.

Теперь мы жили бок о бок, не как муж и жена, как я всегда надеялась.

Нет, теперь мы были гангстером и шлюхой.

У меня была его защита, а у него мое тело. Это был достойный обмен, учитывая мир, в котором я родилась.

Большинство женщин в моем положении были бы вечно благодарны за то, что их избрал мужчина, который не бьет и не одалживает их тела.

Большинство женщин были бы благодарны за убежище в безопасной гавани с собственной охраной.

Я была не большинством женщин.

Я не была удовлетворена тем, что была его шлюхой на постоянном проживании, когда когда-то была его равной.

— Твоя вина, не моя…

Сегодня была суббота, и, как и каждую субботу, которая прошла с тех пор, как мы встретились девять лет назад, Триггер оделся в свой лучший костюм, готовый к исповеди.

Пряча свою кобуру, он зачесал свои черные волосы в гладкое, сексуальное до усрачки подчинение, положил древние четки в нагрудный карман рубашки и схватил свой молитвенник из ящика тумбочки.

Триггер подмигнул мне, как дьявол, и, не говоря больше ни слова, направился к двери, оставляя меня на своей кровати, смотрящую ему вслед.

— Подожди! — крикнула я, соскальзывая с кровати и спеша за ним. — Я хочу пойти с тобой.

Не утруждая себя ответом, он выхватил связку ключей у Патриса и продолжил разговор с ним в дверях спальни.

— Yo sabes lo que tienes que hacer. No dejes a nadie a dentro o afuera de esta habitación. Si él viene, envíalo lejos. Si él persiste, llámame.

— Ты уже знаешь, что делать. Никого не впускай и не выпускай из этой комнаты. Если он придет, отошли его. Если он настаивает, позвони мне, — повторила я их разговор обратно им на английском, слово в слово. — Дураки, зачем вообще говорить на другом языке, когда вы знаете, что я могу перевести?

— Ella es un dolor en el culo, — проворчал Патрис.

Я закатила глаза.

— Sí, — усмехнулся Триггер. — Ella es.

— Скажи этому мудаку, что я понимаю каждое его слово. Скажи ему, что его драгоценный jefe научил меня, — прорычала я, вибрируя от разочарования, дергая его за руку, как гребаный малыш, требующий внимания. — И, может, я не была бы такой болью в заднице, как он так любезно выразился, если бы ты перестал меня игнорировать!

Губы Триггера дернулись, и я могла сказать, что он борется с улыбкой. Наконец он обратил свое внимание на меня.

— Да, corderito? — его глаза сверкали весельем. — Чем я могу угодить тебе сегодня?

— Возьми меня с собой, — заныла я, запрокинув голову, чтобы посмотреть на его тошнотворно красивое лицо. Как только его темные глаза встретились с моими, мой клитор запульсировал от возбуждения. Я была отвратительна. — Пожалуйста, — добавила я, усиливая хватку на его руке. — Мне скучно.

— Ты не молишься, — констатировал он, наблюдая за мной с забавным выражением лица. — Зачем ты хочешь идти на мессу?

— Потому что я хочу пойти, вот почему, — фыркнула я, скрещивая руки на груди. — Я могу пойти или нет?

Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Нет.

Раздражение вспыхнуло во мне.

— Я не собака, Триг. Ты не можешь просто оставить меня здесь в этой комнате на весь день и возвращаться домой, чтобы гладить меня по ночам.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя, как собаку, милая? — мягко спросил он, проводя пальцем по моей щеке. — Когда я вернусь домой гладить тебя сегодня вечером?

Поток жара наполнил мое тело, киска сжалась от потребности.

— Это не смешно, — выдохнула я, не заботясь о том, что его обезьяна-приспешник стояла рядом с нами. — Мне скучно, и я хочу выйти из этой гребаной комнаты, Триг.

— И ты хочешь, чтобы я тебя вывел? Чтобы развлек тебя? — спросил он, самодовольная улыбка все еще на месте. — Ты хочешь, чтобы я снова спас тебя, corderito?

Ощетинившись, я подавила желание потянуться вверх и ткнуть его в плечо.

— Просто возьми меня.

— Взять тебя? Мне нужно молиться, corderito, — парировал он. — Я не могу трахаться прямо сейчас.

— Ты знаешь, что я имела в виду, — процедила я сквозь сжатые зубы.

— Да, знаю. — взяв мой подбородок большим и указательным пальцами, он приподнял мое лицо к своему и сказал: — А теперь будь хорошим маленьким ягненком для моего человека — прежде чем прижаться мимолетным поцелуем к моим губам и уйти прочь. — И я увижу тебя на коленях сегодня вечером.

— Я ненавижу тебя! — закричала я ему вслед, одновременно в ярости и возбужденная. — Подожди... — поспешив за ним, я схватила его за руку. — Ты правда идешь в церковь?

— Куда же еще я могу идти? — усмехнулся он.

— Трахать шлюх, — выплюнула я. — Ты идешь?

— Трахаю ли я шлюх? — склонив голову набок, он издал преувеличенный вздох. — Не в данный момент.

Я сузила глаза.

— Я убью тебя.

Усмехнувшись, он покачал головой и вырвался из моей хватки.

— Практикуйся в лае для меня, corderito, — крикнул он через плечо. — И вздремни. Сегодня вечером ты много спать не будешь.

— Mantener a mi esposa a salvo, — сказал он Патрису. — No le pongas un dedo encima. No en enojo ni en lujuria.

Дверь за ним закрылась, и я закричала.

— Ублюдок!

Громкий фырк раздался от Патриса, и я уставилась на него.

— О, ты будешь смеяться, — прошипела я, направляясь к шкафу. — Когда узнаешь, что ты наделал.

Брови Патриса нахмурились.

— Я, э-э, no comprendo?

— Хватай ключи, кореш, — прошипела я. — Мы едем за твоим jefe, и если он мне изменяет, я отрежу вам обоим члены и скормлю их друг другу. Comprendo это!

ГЛАВА

9

— Jefe... как они говорят... убьет тебя, — предупредил Патрис, когда сорок минут спустя остановил Bentley у собора Святого Марко, после напряженной разборки, в ходе которой я угрожала бедняге всеми грязными приемами.

Ложные обвинения.

Расчленение.

Ложь.

Слезы.

Когда ничего не сработало, я бросилась к двери и шокировала нас обоих тем, что он физически не удержал меня.

— No le pongas un dedo encima. No en enojo ni en lujuria, — проинструктировал Триггер.

Не прикасайся к ней пальцем... Ни в гневе, ни в похоти.

Патрис следовал его приказам до буквы.

— И Патрис, — проворчал он, прикуривая сигарету с места водителя. — Jefe убьет Патриса.

Закатив глаза, я отстегнула ремень безопасности и потянулась к двери.

— Не волнуйся, — подбодрила я, толкая дверь и вылезая. — Я защищу тебя от волка.

— Perra loca, — проворчал Патрис, качая головой. — Panocha peligroso.

Сумасшедшая сука.

Опасная пизда.

Решив не стоять и не спорить с огромным детиной, я закрыла дверь машины и поспешила через арочный вход в церковь.

Вдыхая запах ладана и стариков, я проскользнула через тяжелые двойные двери в почти пустую церковь.

Свечи горели повсюду, и покой, охвативший мое тело, был сильным.

Дрожа, я медленно направилась к алтарю, проходя мимо рядов пустых скамей, глазами обыскивая каждого встречного в поисках Триггера.

Мое тело было в состоянии повышенной готовности, сердце колотилось сильнее с каждым шагом.

Я не видела его, и это заставляло меня чувствовать себя безумно.

«Это нездорово», — пытался достучаться мой разум. Тебе нужно прекратить эту одержимость.

Я не могла.

Меня сводила с ума ревность, и мысль о нем с другой женщиной заставляла меня хотеть закричать, прямо здесь, посреди церкви.

Повернув налево у передней части алтаря, я двинулась к следующему ряду скамей, только чтобы замереть на месте, увидев, как Триггер шагнул внутрь маленькой деревянной исповедальни и закрыл за собой дверь.

Облегчение и голод вспыхнули во мне. Чувствуя себя неистовой, я оглядела церковь и нашла священника, того самого священника из поместья, сидящего с рыдающей женщиной в нескольких рядах от алтаря.

Действуя инстинктивно и сжигаемая любопытством, я поспешила к исповедальне и проскользнула внутрь двери, соседней с той, в которую вошел Триггер.

Закрыв за собой дверь, я опустилась на жесткую деревянную скамью, тяжело и быстро дыша в темноте маленького закутка.

— Padre, estás ahí? — услышала я, как Триггер спросил из-за перегородки, разделявшей нас, и я в панике зажала рот рукой.

Отец, ты здесь?

Мозг на пределе, я сделала единственное, что могла в тот момент, я потянулась вперед и приподняла маленькую заслонку окна.

Тонкая струйка света просочилась через заслонку размером с открытку.

— He estado teniendo antojos, padre, — начал он говорить, и я обмякла в облегчении, плечи поникли. — Antojos sexuales con una mujer. Con varias mujeres. No puedo conseguir suficiente panocha.

...У меня были... как это... позывы, отец. Сексуальные позывы с женщиной. С несколькими женщинами. Я не могу насытиться пиздой...

Я напряглась в ужасе.

Триггер продолжал:

— Quiero follar cada minuto del día. Quiero poner mi polla en cada puta que encuentre. Tengo una puta en casa. Ella me pertenece, padre.

...Я хочу трахаться каждую минуту дня. Я хочу засунуть свой член в каждую шлюху, которую встречу. Но у меня есть своя шлюха дома. Она принадлежит мне, отец…

В ярости, я сжала руки в кулаки, едва слыша его из-за грохота моего пульса.

— Soy dueño de su cuerpo, pero ella es demasiado pequeña para mí. Su panocha es demasiado apretado para tomar mi polla como necesito. Pero deberías ver cuando mi puta está chupando mi polla arrodillada.

...Я владею ее телом, но она слишком мала для меня. Ее пизда слишком тугая, чтобы брать мой член так, как мне нужно. Но ты бы видел, когда моя шлюха сосет мой член, стоя на коленях…

Он издал низкий стон, и мой рот открылся.

— Grande labios rojos alrededor de mi eje, — хрипло протянул он. — Cristo, padre, me estoy poniendo duro solo de pensar en los pechos pequeños de mi puta. Tal vez debería compartir mi puta con mis hombres para estirar su pequeño coño virgen para mí.

...Большие красные губы вокруг моего ствола... Христос, отец, у меня встает только от мысли о маленьких сиськах моей шлюхи. Может, мне стоит поделиться своей шлюхой с моими людьми, чтобы растянуть ее маленькую девственную киску для меня…

Не-а.

О, нет, ни хрена!

Я услышала более чем достаточно.

Ублюдок!

Вскочив на ноги, я двинулась к двери, только чтобы взвизгнуть от удивления, когда рука просунулась в оконную заслонку и сжала мое запястье.

— Ты думала, я не узнаю, что это ты, corderito? — промурлыкал Триггер, усиливая хватку на моем запястье. — Я учую твой запах где угодно.

— Ч-что?

— У тебя есть запах, — густо прорычал он. — Не похожий ни на одну другую женщину. Волк всегда может сказать, когда его ягненок рядом.

Ну и дела.

— Зачем ты последовала за мной? — потребовал он, все еще удерживая мою руку. — Ммм?

— Я думала, ты...

— Ты думала, я трахаю шлюх? — подсказал он, звуча забавно. — Ты пришла не по адресу. В следующий раз, когда захочешь поймать меня на месте преступления, попробуй публичный дом.

— Ты ублюдок, — прошипела я, впиваясь ногтями в его запястье. — Я собираюсь...

— Убить меня? — он звучал забавно. — Sí, и я собираюсь заездить тебя до смерти.

Мой рот открылся.

— Через мой труп.

— Нет, corderito… — он отпустил мою руку, и мгновение спустя дверь распахнулась, и меня вытащили из секции священника и втащили в его. — Ты будешь на моем очень даже живом теле, — прорычал он, закрывая дверь и погружая нас в полумрак. Он опустился на скамью передо мной. — С моим членом, похороненным внутри тебя.

Дрожа с головы до ног, я обмякла на перегородке, когда он задрал мою юбку-карандаш до бедер и быстро расправился с моими трусиками.

— Раздвинь для меня ноги, — приказал он яростно. — Сейчас же, corderito.

Задыхаясь, я сделала, как было сказано, обнажая себя перед ним.

— Триг...

— Я собираюсь трахнуть тебя в доме моего Бога, — прорычал он, зарываясь лицом между моих бедер. — Потому что ты дьявол-женщина, и это то, что ты со мной делаешь.

Перекинув одно из моих бедер через плечо, он начал пировать на мне, лизать и сосать, как голодный мужчина на банкете.

— Ты делаешь меня слабым. — он пронзил меня своим языком. — Ты делаешь меня таким голодным, что я не могу думать ни о чем, кроме твоей тугой, маленькой киски на моем члене. — рыча, он погрузил палец глубоко в меня. — Ты плохая гребаная женщина для меня. — он засунул еще один палец. — И я не могу выкинуть тебя из головы.

— Блядь, — закричала я, выгибая бедра ему в лицо. — Иисусе Христе... ай! — вскрикнула я, когда он прикусил мой клитор.

— Плохой вкус... упоминать имя Господа всуе, corderito, — объяснил он, успокаивая мой клитор языком. — Плохой маленький ягненок.

— Ты хочешь поговорить о плохом вкусе? — выдавила я, извиваясь на его лице в крошечном пространстве, в котором мы находились. — Ты вылизываешь меня в церкви.

— Я собираюсь трахнуть тебя в церкви, — поправил он. — Это просто превью. — с этими словами он оторвал руки и рот и потянулся к ремню. — Ты собираешься показать мне, как сильно ты меня ненавидишь, милая? — промурлыкал он, спуская брюки с бедер и освобождая свою эрекцию. — Ты собираешься оседлать мой член и рассказать мне все ужасные вещи, которые я с тобой делаю?

Прерывисто выдыхая, я бросилась к нему на колени, оседлав его.

— Я действительно ненавижу тебя, — простонала я, прижимаясь губами к его губам и пробуя себя на его языке. — Так сильно, — выдохнула я, проскальзывая языком в его рот. — Плохой волк, — простонала я ему в губы.

— О, я знаю… — мурлыкал он, направляя свой член в мою тугую дырочку. — Ты расскажешь мне все об этом, mi reina. — руки переместились на мои бедра, притягивая меня вниз на свои колени, пронзая меня своим толстым членом. — Вот так, — успокаивал он, когда я громко и мучительно вскрикнула. — Тш-ш, мой маленький ягненок. Тихо и спокойно для твоего волка. — поднимая меня вверх и вниз на своем твердом члене, он провел языком по моей шее, впиваясь зубами в мое плечо. — А теперь расскажи мне все о плохом человеке с членом внутри тебя.

— Трахни меня, — закричала я, двигаясь на нем быстрее, когда знакомые искры удовольствия пульсировали и росли внутри меня. — Трахни меня сильнее… Иисусе… Пожалуйста.

— А-а-а, — цокнул он, упрекая меня. Сжав мои волосы в кулак, он грубо откинул мою голову назад, обнажая мою шею для него. — Что я говорил тебе о том, чтобы говорить имя Господа всуе?

— Я плохой ягненок, — всхлипнула я, когда он укусил меня за шею. — Владей моей пиздой.

— О, corderito, — прорычал он, трахая меня сильнее. — Я всегда владел твоей пиздой.

— Ммм.

Кивая, как безумная, я энергично подпрыгивала на его коленях, отчаянно нуждаясь в трении.

— Полюби меня снова, — прошептал он, прежде чем прижать яростный поцелуй к моим губам. — Попробуй.

— Нет, — выдохнула я ему в губы, обвивая руками его шею и вцепляясь в его большое тело. — Я ненавижу тебя.

— Плохой ягненок, — усмехнулся он, а затем наказал меня порочным ритмом бешеного траха. — Reina malvada.

Звук открывающейся двери наполнил мои уши, а затем мужской голос.

— Tienes un mensaje para mi, Salvatore?

У тебя есть сообщение для меня, Сальваторе?

Застыв на его коленях, полная его члена, я с ужасом уставилась на Триггера.

— О Боже, — беззвучно произнесла я. — Священник.

Священник был здесь.

Гребаный священник!

— Hoy no hay mensajes, padre. — усмехаясь, Триггер сжал руки на моих бедрах, продолжая покачивать меня на своем члене. — Vine a confesar mis pecados hoy.

«Сегодня нет сообщений, отец, — мысленно перевела я ответ Триггера. — Я пришел исповедовать свои грехи».      

— Ага, как же, — беззвучно сказала я своему любовнику, — исповедовать грехи, пока ты меня тра...

Он грубо вошел в меня, и мне пришлось сдержать крик.

Возбужденная, мои глаза закатились, когда гортанный стон вырвался из моих губ.

— Плохой ягненок, — прошептал он мне на ухо. — Тш-ш.

Проводя языком по моей нижней губе, он поднял меня со своего члена и развернул в своих руках так, что мы оба оказались лицом к перегородке, отделявшей нас от священника.

— Bendíceme padre porque he pecado, — сказал Триггер, обращаясь к священнику, опуская меня обратно на свой член.

Благослови меня, отче, ибо я согрешил.

— Han pasado siete días desde mi última confesión, — добавил он, прижимая мою спину к своей груди, все еще глубоко входя в меня. — Todavía estoy fascinado por la bruja.

Прошло семь дней с моей последней исповеди, и я все еще очарован ведьмой.

Зажав мне рот одной рукой, другой он потянулся между моих ног.

— Триг, — выдохнула я, но его рука заглушила звук.

— Ella me lleva por un mal camino. — прижимаясь носом к моей шее, он потянул меня за мочку уха. — En la tentación.

Она сбивает меня с пути… во искушение.

Он ущипнул меня за клитор, и я разлетелась на части в его руках, тело охватило судороги, киска плотно сжалась вокруг него.

Шипя, я почувствовала, как он кончает в меня, наполняя меня своим горячим семенем.

— No puedo alejarme de ella, — Триггеру удалось прошипеть, пока он продолжал испытывать оргазм, а моя киска высасывала его досуха.

Я не могу держаться от нее подальше.

Схватив мой подбородок в свою руку, он повернул мое лицо к своему и захватил мои губы, трахая мой рот своим языком, пока его бедра замедлялись до нежного покачивающего ритма.

Дрожа, я обмякла на его груди, прижимаясь носом к его носу и лениво чмокая его в губы.

— Cual es mi penitencia, padre? — хрипло спросил он священника, но не сводил глаз с меня. — Crees que puedo ser salvo?

Какова моя епитимья, отец?

Как ты думаешь, могу ли я быть спасен?

ГЛАВА 1

0

Основательно вытраханная и восхитительно удовлетворенная, я нежилась на заднем сиденье Bentley, положив голову на колени Триггеру, а его идеально скрученный косяк был зажат между моих губ.

Даже несмотря на то, что на нем были «Рэй-Бэны», я могла сказать, что он смотрит на меня.

Под кайфом или нет, я чувствовала его взгляд до самых костей, и это волновало меня.

Дождавшись, пока мои легкие наполнятся дымом, Триггер медленно вытащил косяк из моих губ, прежде чем зажать его между своими.

— Я, блядь, обожаю трахаться, — выдохнула я, выдувая облако дыма ему в лицо. Под кайфом от травы и пьяная от жесткого траха, который он мне устроил в исповедальне церкви, я рассмеялась про себя. — Ты так хорошо трахаешь меня от ненависти, Триг.

Наклонившись близко к моему лицу, он выдохнул дым из своих легких в мои и усмехнулся.

— Плохой ягненок.

Оскалив зубы, я игриво щелкнула ими.

— Плохой волк.

— Ай, ай, ай, — проворчал Патрис с водительского сиденья. — Все эти животные трахаются… это mucho сбивает с толку как-то.

—Путаница, — поправила я, прежде чем потянуться вверх, чтобы захватить губы своего jefe.

Наш пропитанный наркотиками поцелуй был полон языка и зубов, и мне это чертовски нравилось почти так же сильно, как я ненавидела его.

Наслаждаясь вкусами на его языке, я застонала ему в рот, желая только одного, снова почувствовать его внутри себя.

Не заботясь о присутствии Патриса, не заботясь вообще ни о чем, я перевернулась на живот и заползла к нему на колени.

— Хочешь меня снова, — выдохнула я ему в губы, пока мои руки потянулись к пряжке его ремня. — Оставь меня себе, владей мной и сделай своей королевой.

— Я уже владею тобой, — прозвучал его голодный ответ, когда он потянулся и спустил штаны с бедер и освободил свой твердый член. — А теперь порадуй своего короля, mi reina.

Слишком возбужденная, чтобы мыслить ясно, я отодвинула трусики в сторону и опустилась на его толстую головку. Мой клитор распух, киска болела от перетраха, но это не остановило меня от того, чтобы снова принять Триггера в свое тело.

В этот момент, с моим текущим состоянием ума, я хотела скакать на его члене, пока мои легкие не лопнут, а сердце не перестанет биться.

— Хочешь меня снова, — хрипло потребовал он, повторяя мои более ранние мольбы. Обхватив сильной рукой мою талию, он трахал меня сильнее, чем когда-либо, бедра двигались в безжалостном ритме вверх, пока моя голова не застучала по крыше машины. — Полюби меня снова.

— Я люблю этот член! — закричала я, упираясь ладонями в крышу, чтобы удержаться от его бешеного траха. — О, блядь, Триг, я люблю этот член.

Гортанный одобрительный рык вырвался из его груди.

— Почувствуй, как я ломаю тебя, — прорычал он, поднимая мои бедра вверх и вниз на своих коленях. — Познакомься с моим членом, corderito, потому что он единственный, который ты будешь принимать в свое тело.

— Хорошо, — полушипела-полукричала я, когда моя потребность и отчаяние по этому жестокому мужчине угрожали поглотить меня. — Блядь, Триг, никогда не останавливайся...

Крик вырвался из моего горла как раз в тот момент, когда дверца машины распахнулась, и оргазм, за которым я гналась, пронзил мое тело.

Дергаясь и яростно подпрыгивая, я оседлала волну блаженства, пока мой затуманенный мозг пытался осмыслить происходящее.

Несколько вооруженных головорезов Фабио окружили нас, и только в этот момент я осознала, что мы вернулись.

Обратно в поместье.

Обратно в реальность.

Обратно в ад.

ГЛАВА 1

1

Электричество в комплексе отключили не из-за бури, бушующей снаружи, а в качестве меры безопасности.

За моим окном шла война, и кровь орошала мощенный двор быстрее, чем хлестал дождь, вперемешку с гильзами и безжизненными трупами.

Стены частного поместья Фабио были прорваны, и там, снаружи, была кровавая баня.

В тот момент, когда сработала сирена, поместье погрузилось во тьму, защищая содержимое, спрятанное внутри, от посторонних глаз.

Комплекс был на карантине, каждая комната в доме автоматически запиралась благодаря так называемой системе.

Шлюх благополучно заперли в клетках, пока мужчины отправились на войну снаружи.

Все были именно там, где должны были быть, за исключением, ну, меня.

Я не боялась хаоса, разворачивающегося перед моими глазами.

Я была заворожена.

Враги, любовники, короли и шуты, в конце концов, все они падут...

Я улыбнулась про себя, повторяя свое стихотворение снова и снова, пока не почувствовала кайф от запаха смерти.

С моего насеста за толстым темным занавесом в гостиной зоне его комнат я, завороженная, наблюдала, как пули летят по воздуху.

Некоторые попадали и вонзались в плоть людей.

Другие разбивались о стены хозяйственных построек и передний фасад особняка.

Фабио связался с неуловимым, восходящим мексиканским наркобароном, отойдя от своих обычных сообщников, и эта прекрасная демонстрация кровопролития была результатом многомиллионной наркосделки, пошедшей наперекосяк.

Все на лестнице были вовлечены, от осведомителей до киллеров, от лейтенантов до самого Фабио.

Блядь, даже Джет был там где-то, плача, как сучка, в свой АР-15.

Это была гребаная трата, давать ему такую силу.

Я закатила глаза при этой мысли.

А вот дайте это в мои руки, и я могла бы свернуть горы.

Увы, наличие пизды налагало свои ограничения, приковывая меня к особняку.

И все же, в силе было нечто большее, чем физическая мощь, и мой разум был крепостью, содержащей больше секретов и знаний, чем могли постичь все эти глупые мужчины.

«Это случится сегодня вечером», — подумала я. — «Армия поднимается».

Сцепив руки за спиной, я безмолвно наслаждалась удовольствием, текущим по моим венам, когда Фабио и его люди обрушивали ад на своих так называемых предателей.

Его предал мексиканский картель SLUR, предательство на три миллиона долларов коричневого порошка, и он жаждал крови их короля.

Или он так думал.

Мои губы дернулись от этой мысли.

Он искал короля, чтобы убить.

Ему следовало искать королеву.

Ему нужно было начать читать между строк.

S.L.U.R

Se levatará una reina.

Королева восстанет.

Пуля прожужжала мимо моего лица, разбив оконное стекло и осыпав осколками мою ночную рубашку. Я точно знала, кто послал эту пулю в мою сторону, и возбуждение вскипело во мне.

Он был где-то там, в темноте, двигаясь как призрак, как воин, и это волновало меня.

Мой воин.

Мой солдат.

Mi rey.

Эта единственная пуля была посланием от моего короля.

Время пришло.

Опустившись на руки и колени, я поползла по полу, перебираясь через разбитое стекло и щепки, не останавливаясь, пока моя рука не сомкнулась на дверной ручке.

Рука тверда, как скала, я ждала, пока не услышу сигнал из трех выстрелов подряд, а затем повернула ручку.

Она щелкнула и открылась.

Бинго.

Я усмехнулась, прежде чем беззвучно открыть ее и выползти в темноту.

Поднявшись на ноги, я двигалась инстинктивно и по памяти, скользя по коридорам, словно мое тело не было физической сущностью, и в этот момент оно им не было.

Пьяная от власти и обремененная большей надеждой, чем я чувствовала за многие годы, я следовала протоколу только с одной целью, выполнить свою миссию и порадовать своего короля.

Налегке и без угрозы камер слежения, отслеживающих мои перемещения, я направилась прямо в логово.

Прижавшись спиной к двери, я запустила руку за пояс трусиков и извлекла свой верный кинжал.

Шанс наткнуться на охранника Креллида, когда их король был снаружи и нуждался в их защите, был невелик, но я оставалась осторожной, инстинкт убийцы взмывал высоко.

Считая до десяти, я ждала знакомый сигнал из трех выстрелов, прежде чем проверить дверь.

Гребаный Патрис и его тупые сигналы.

Глупый Фабио и его так называемая неприступная сигнализация.

Когда выстрелы раздались, я не теряла времени, повернула ручку и проскользнула внутрь комнаты, где видела больше кровопролития, чем сейчас покрывало землю снаружи.

Как я и предполагала, охранника не было, но была шлюха, с которой нужно было разобраться.

Вот дерьмо.

Подавив раздраженный рык, когда заметила ее в лунном свете, привязанную к кровати, я полностью проигнорировала ее и направилась прямо к его столу.

Она скулила и умоляла меня, прося о вещах, которые я не могла ей дать, и заставляя мое терпение истощаться.

Этой сучке нужно было отвалить на хрен.

У меня была работа.

Я собиралась убираться отсюда к черту.

Ее жизнь ничего для меня не значила.

Не могла значить

Если бы я позволила себе чувствовать что-то к ней, я бы согнулась и треснула под сокрушительным весом моей гробовой реальности.

Поэтому я искала флешку, которую мне было приказано найти, и послушно игнорировала ее мольбы.

Осторожно открывая и закрывая ящик за ящиком, я наконец нашла то, за чем пришла.

Обмякнув в облегчении, я вытащила флешку из ящика и заменила ее поддельной, засунутой в мои трусики.

По-детски, но я не могла удержаться, чтобы не потереть поддельную флешку между ягодиц, прежде чем бросить ее в ящик и спрятать настоящую в трусах.

«Надеюсь, у тебя будет конъюнктивит, мудак», — беззвучно произнесла я, глядя на его огромное, троноподобное кресло.

Еще три выстрела предупредили меня, что пора двигаться.

Подвигав плечами, я сделала через нос успокаивающий вдох, достала свой кинжал с того места, где оставила его на столе, и двинулась к двери.

— Подожди! — выдавила шлюха, голова бешено металась из стороны в сторону, пытаясь скинуть повязку на глазах. — Пожалуйста, не оставляй меня.

Сжав зубы, я заставила себя не реагировать так, как хотелось.

Маскируя свой ужас раздражением, я с головой окунулась в свое раздражение.

Так было безопаснее.

Так было разумнее.

Игнорируя ее, я направилась к двери, миссия почти выполнена. Мне нужно было сделать только одну вещь.

Остался только один приказ.

Вернуться к нему в целости.

И я намеревалась это сделать.

— Шлюха-наследница, я знаю, это ты, — продолжала рыдать она, всхлипывая и дергая путы, связывающие ее руки и ноги с кроватью. — Я чувствую запах твоих духов.

Ну и дела.

Это было нехорошо.

— Ты пахнешь лучше, чем все мы.

«Ну конечно, пахну», — хотелось мне сказать. Я не шлюха.

— Убей меня, — поспешила сказать она, чувствуя, что завладела моим вниманием. — Пожалуйста… — задыхаясь, она облизала губы и прерывисто выдохнула. — Просто прикончи меня.

Я напряглась.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Почему нет? — потребовала она. — Ты убивала раньше. Ты не ангел.

— Потому что мне не хочется, — был мой единственный ответ.

— Ты такая гребаная девчонка-подросток, — прошипела она. — Черт возьми.

Я закатила глаза.

— Пока, сучка.

— Подожди! — она громко зарыдала и забилась в путах. — Меня порабощают, — закричала она. — А тебе плевать.

— Мы все рабы, — напомнила я ей. — К счастью для тебя и других шлюх внизу, твои страдания будут недолгими. Твое рабство продлится еще несколько лет, а потом ваши тела сдадут от болезней или истощения. Меня же сохранят в живых гораздо дольше. — я сузила глаза. — Ты здесь, чтобы тебя трахали. Я здесь, чтобы меня и трахали, и разводили. — она резко вдохнула. — Я сосуд, — продолжала я. — Чтобы разводить отбросов Ордена. Столько, сколько сможет произвести моя матка. А потом меня будут доить, как корову, для вскармливания, прежде чем они заберут у меня моих детей и снова начнут разводить. Изнасилование. Производство. Повтор. Повтор. Повтор. Повтор. Пока от меня ничего не останется.

— Ты думаешь, это хуже? — хрипло потребовала она. — Ты понятия не имеешь, принцесса. Ни малейшего гребаного понятия. Тебя лелеют и балуют. Подожди своего совершеннолетия. Ты будешь молить о смерти, как и я, и, надеюсь, никто не проявит к тебе милосердия!

— Пофиг. Наслаждайся, когда тебя трахают в задницу, шлюха, — возразила я и двинулась к двери.

— Подожди... подожди. Я была в той комнате той ночью, — закричала она. — Когда ты перерезала горло той девушке за то, что она прикоснулась к твоему принцу. За то, что доставила ему удовольствие.

Мои губы скривились при воспоминании.

— Пошла ты.

— Ты не колебалась, когда забирала ее жизнь, — продолжала рыдать она. — Пожалуйста, не колеблись сейчас.

— Почему я должна тебя убить? — спросила я ровным тоном, приподняв бровь. — Что я могу получить от того, что лишу тебя жизни?

— Потому что я женщина, — выдавила она. — Твой же пол. Прояви хоть каплю лояльности. — она снова сильно дернула путы. — У меня когда-то была семья. — разбитое рыдание вырвалось из ее груди. — Люди, которые меня любили, а теперь я ничто!

— У меня нет своего пола, — быстро сказала я ей. — Или семьи. Моя мать бросила меня во младенчестве, а мой отец подарил мое тело самому дьяволу. Ни одна женщина никогда ничем не рисковала ради меня, и каждый мужчина, которого я когда-либо встречала, либо пытался меня изнасиловать, либо убить. Меня избивали и оскорбляли, предавали и пытали обе стороны спектра. Я с самого юного возраста усвоила, что лояльность нужно проявлять только к достойным. — я оглядела ее. — Ты не достойна моей лояльности.

— Как ты можешь так говорить? — закричала она, явно разочарованная во мне. — Ты меня даже не знаешь.

— Именно, — бесстрастно ответила я. — И ты не знаешь меня. Но вот ты здесь, предъявляешь требования к моему времени, на которые не имеешь права. Кто ты такая, чтобы просить меня о чем-то? Что ты или любая другая шлюха когда-либо сделали для меня, кроме как насмехались и дразнили меня и пытались отнять то, что принадлежит мне?

— Ты бессердечна, — выдавила она.

— Возможно, — согласилась я. — Но прежде всего я выживаю.

— Ты должна что-то чувствовать, — всхлипнула она. — Каждый что-то чувствует к кому-то. Это человеческая природа!

— Да, — согласилась я. — Это правда.

— И?

Я безучастно уставилась.

— И что?

— И что ты чувствуешь? — подтолкнула она. — Что у тебя есть в жизни, шлюха-наследница?

Я просто пожала плечами.

— У меня есть король.

— Бастард-принц, — прошептала она. — Ты верна ему. — она всхлипнула. — И ты доверяешь ему? Креллиду? Ты правда веришь, что он будет обращаться с тобой лучше, чем все остальные?

— Да, — ответила я без тени колебания.

— Потому что ты его маленькая принцесса, — усмехнулась она.

— Нет, — ровно ответила я. — Потому что я его королева.

— Ты живешь в сказке. — она выдавила безрадостный смех. — Ты на облаке хрен знает каком, если веришь, что Триггер Лаперро или любой из этих мудаков преклонится перед женщиной. Он сын своего отца, и ты глупый ребенок, если доверяешь ему!

— Осторожнее, — предупредила я, во мне вскипела волна собственничества. — Будь очень осторожна.

— Анонимность, — предложила она тогда, удивляя меня тем, насколько хорошо говорила и хитрой была. — Если ты убьешь меня, он никогда не узнает, что ты была здесь сегодня вечером. Я не смогу рассказать. Но если ты выйдешь из этой комнаты, не дав мне того, что я хочу, я брошу тебя волкам быстрее, чем ты успеешь позвать своего драгоценного принца на помощь, и ты присоединишься к остальным из нас в аду.

Блядь, она была права.

— Странная ты женщина. — я склонила голову набок, впечатленная ее храбростью. — И ты хочешь умереть?

— Больше всего на свете, — прошептала она.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Раздалось еще три выстрела, посылая вспышку тревоги через мое тело.

Патрис.

У меня заканчивалось время.

Приняв мгновенное решение, я спрятала кинжал за пояс трусиков и двинулась к кровати.

— Ладно.

Забравшись на матрас, я оседлала ее голые бедра и вздохнула.

— Я дам тебе это.

Она всхлипнула подо мной и издала прерывистый вздох.

— Спасибо.

Не желая откладывать неизбежное и отчаянно желая вернуться к нему, я нависла над ней и закрыла обеими руками ее рот и нос.

Затаив дыхание вместе с ней, я наблюдала, как она оставалась совершенно неподвижной подо мной долгое мгновение.

Наконец, почти через две минуты, ее инстинкты выживания сработали, и она начала биться против меня.

— Тш-ш, все хорошо, — прошептала я, наклоняясь к ее уху, позволяя себе почувствовать свою человечность на пару минут. — Ты птица, и ты скоро улетишь домой. — она продолжала биться, слабее. — Ты улетишь от этих монстров. Ты оставишь их всех позади. Они не достанут тебя в небе, — успокаивала я, прижимаясь носом к ее щеке. — Ты возвращаешься к своей семье. — ее тело яростно дернулось подо мной. — Они обнимут тебя, и тебе будет тепло, безопасно и любимо. — я закрыла глаза, чувствуя, как жизнь медленно уходит из нее. — И ты больше не будешь чувствовать боли. Ты будешь свободна. — она перестала двигаться. — Твое тело снова будет принадлежать тебе. — я прижалась поцелуем к ее щеке. — Лети домой.

Осторожно я убрала руки с ее рта и носа и проверила пульс.

Ничего.

Безжизненна.

Она была дома.

Дверь громко хлопнула.

— Какого хрена ты делаешь? — раздался сзади знакомый голос.

Вот дерьмо.

Бросив взгляд через плечо, я встретилась взглядом не с кем иным, как с Джетро.

Вскочив, я слезла с девушки, заодно одергивая ночную рубашку.

— Я услышала, как она кричит о помощи, — спокойно солгала я. — Я пыталась привести ее в чувство, но ее нет. — я пожала плечами. — Сердечный приступ.

Он приподнял недоверчивую бровь.

— Ты серьезно ожидаешь, что я в это поверю?

Я сузила глаза.

— Да, ожидаю.

Обходя его, как хищник свою добычу, я потянулась за кинжалом и прыгнула. Глаза Джета расширились, когда я прижала его к стене, лезвие приставлено к горлу.

— Теперь ты веришь мне, Джет?

Он медленно кивнул.

— Да.

— Хорошо, — прошептала я, проводя кончиком лезвия по его горлу. — Ты такой красивый, Джетро. — улыбаясь, я потянулась вверх и порезала его щеку своим лезвием. — Было бы ужасно жаль видеть это красивое лицо все порезанное.

— Ты не такой человек, Эш, — прошептал он, глаза полны боли. — Мой брат плохо на тебя влияет. Он развращает твой разум.

— Нет. — покачав головой, я тихо хихикнула. — Твоя семья развратила меня. — довольно вздохнув я провела лезвием по его челюсти, склоняя голову набок, когда на поверхности его кожи появилась тонкая линия крови. — Твой брат освободил меня.

— Я для тебя более безопасный вариант, — прошептал он в ответ. — Я могу защитить тебя. Я все еще могу сделать это для тебя.

— Я тебе даже не нравлюсь, — хихикнула я. — Не волнуйся. — я подмигнула. — Я умею хранить секреты.

Его глаза вспыхнули.

— Ты только что убила человека и шутишь? — он уставился на меня, как на незнакомку. — Что с тобой случилось?

— Случилась жизнь. — я пожала плечами. — И сердечный приступ, помнишь?

Джет в поражении вздохнул.

— Сердечный приступ.

— Спасибо, друг, — проворковала я, хлопая его по щеке. — Ты знаешь правила. Ты хранишь мои секреты, а я твои.

— Он приведет к твоей смерти. Или ты приведешь к его смерти. Или вы оба в конце концов убьете друг друга, потому что вы оба чертовски безумны, — сказал он мне. — В любом случае, ты теряешь рассудок из-за него, Эштон. Это небезопасно, и это не кончится добром.

Я склонила голову набок.

— Каково это быть взятой мужчиной? Мне понравится? — мои глаза танцевали от возбуждения. — Как думаешь, он сдастся и возьмет меня до моего посвящения?

Джет уставился на меня.

— Ты вообще меня слушаешь?

Я улыбнулась ему в ответ.

— Не-а.

Он тяжело вздохнул.

— Просто иди. Он, наверное, уже вернулся и ждет тебя. Он сожжет все гребанное поместье дотла, если не сможет тебя найти. Черт, он, наверное, убьет меня за то, что я с тобой разговаривал.

Жар разлился глубоко во мне, и я быстро повернулась на каблуках, направляясь к двери.

— Эш, тебе нужно быть осторожной. Ты становишься небрежной. И не говори ему, что я с тобой разговаривал, — крикнул мне вслед Джет, но я не утруждала себя ответом.

Я была слишком занята, бежала по коридорам, чтобы вернуться к Триггеру.

Он скоро вернется, и я хотела быть там, ждать его.

Я томилась, когда мы были в разлуке слишком долго, и провести целый день без его запаха, вкуса или прикосновений было агонией.

Дрожа, когда добралась до его двери, я быстро впустила себя внутрь.

Как только дверь закрылась, он был на мне.

— Corderito. — его большое тело прижало меня к двери. Его руки, пропитанные кровью, переместились на мои бедра, губы касались моей шеи. — Mi reina.

— Ммм. — дрожа, я тяжело оперлась на него и потянулась вверх, чтобы обхватить рукой его шею. — Mi rey.

— Ты опоздала. — его голос был глубоким и хриплым, когда его зубы потянули за плоть, покрывающую мою артерию. — Плохой ягненок.

Дрожь удовольствия прошла по мне.

— Плохой волк.

— Угодила ли я своему королю сегодня вечером?

Слабо кивая, я взяла его большую руку в свою и засунула ее под мои голые бедра.

— Да. — прерывисто выдыхая, я засунула его руку в свои трусики. — Угодила ли я своему королю?

Глубокий одобрительный рык прокатился по нему, и я почувствовала, как его пальцы прошлись по моей щели, прежде чем он медленно убрал руку, забирая с собой флешку.

— Sí. — он прижался мимолетным поцелуем к моей ключице, прежде чем отступить. — Как всегда.

Грудь вздымалась от отсутствия контакта, я развернулась и тяжело оперлась о дверь, наблюдая за Триггером, когда он двинулся к расшатанной половице в углу комнаты.

— Сколько мы потеряли сегодня вечером?

Молча, он опустился на колени и зацепил мизинцем крошечное отверстие в полу, приподняв доску на дюйм, чтобы просунуть внутрь флешку.

Наконец он заговорил.

— Семерых.

Прикованная к месту, я наблюдала, как он медленно поднялся на ноги и повернулся ко мне лицом.

— А их? — спросила я, облизывая губы языком. — Обрадуй меня, Триг.

Медленная улыбка расползлась по его губам.

— Сорок девять из Ордена. — его глаза потемнели. — Сорок девять любящих Креллидов отбросов.

Облегчение обрушилось на меня, и я усмехнулась в ответ.

— Херрик, Лотус и Фрэкс? — осмелилась я упомянуть имена оставшихся мужчин с той ночи. Он охотился на этих ублюдков с тринадцати лет. С тех пор как они изнасиловали и убили его мать прямо у него на глазах. — Насильники твоей матери все еще живы?

Он медленно покачал головой, и мое сердце бешено заколотилось.

— Это было медленно. — заведя руку за голову, он стянул свою пропитанную кровью рубашку и отбросил ее. — Это было больно. — его улыбка дрогнула. — Было трудно казнить их, когда мы, по идее, должны были быть на одной стороне. — его глаза потемнели, воспоминания унесли его в место, которое я ненавидела. — Этого было недостаточно.

Смерть его матери была катализатором, который с головой окунул его в этот преступный мир. Это было частью причины, по которой мы пошли на такой риск сегодня вечером. Наблюдение за варварской смертью его матери погасило в нем человечность.

Именно этого и хотел Фабио.

Я это знала.

Изменять сознание людей было навыком, которым Фабио Креллид был благословлен.

Однако с этим конкретным сыном это дало обратный эффект.

Его попытка вызвать что-то вроде стокгольмского синдрома в сознании Триггера не сработала должным образом.

Все, чего добился Фабио — это заменил любовь в сердце сына ненавистью, его сострадание — насилием. Он толкнул Триггера в самую темную часть человечности, в самую дальнюю точку его разума, рискуя оборвать его связь с человечностью в надежде, что тот вернется непробиваемым солдатом.

Триг действительно вернулся солдатом.

Только не солдатом Фабио.

И его преданность принадлежала не Фабио.

Она принадлежала мне.

— Она страдала, — продолжал Триггер, потерянный в своем прошлом. — Больше дней, чем у меня пальцев, чтобы сосчитать. — его челюсть дернулась. — С ними должно было быть так же.

— Триг...

— Она прятала меня, потому что пыталась помешать мне стать таким монстром, как он. — с болезненным взглядом в глазах он указал на себя и издал безрадостный смех. — Она пыталась помешать мне стать тем, кто я сегодня вечером. — он почти беспомощно пожал плечами. — В конце концов, похоже, она умерла зря.

— Это не так. — желание и потребность заставили меня направиться прямо к нему. — Посмотри на меня. — потянувшись вверх, я сжала его лицо между своими руками и потянула его лицо вниз к своему. — Они горят в аду за то, что сделали с ней.

— Ты не веришь в ад, corderito, — предположил он, улыбка снова скользнула по его губам. — Ты не молишься Богу.

— Нет, но ты молишься, — ответила я, проводя большими пальцами по его скулам. — И я верю в тебя. — мой тон был полон страсти и искренности. — Если хочешь, мы можем позже выбраться на улицу и сжечь их? — предложила я. — Поджечь их никчемные трупы? Если тебе станет легче?

— Ты, как они говорят, немного чокнутая, как кукушка, — заявил он, глядя на меня голодным выражением. — Perfecto.

Напряжение медленно спало с его плеч, и он обхватил руками мою талию и прижал меня к своей широкой груди.

— Что бы сказала моя мать, а? — усмехаясь, он наклонил голову, чтобы снова прижаться поцелуем к моей шее, глубоко вдыхая. — Если бы узнала, что ее сын принадлежит языческой королеве?

— Я умею хранить секреты, — прошептала я, выгибая шею и приподнимаясь на цыпочки. — Я никому не скажу.

— Sí, — согласился он, проводя губами вверх и вниз по моей шее. — Ты пахнешь мной, corderito.

— Триг. — дрожа, я опустила одну руку ему на грудь. — Скажи это.

— Скажи что, corderito? — поддразнил он, губы переместились на изгиб моей челюсти. — Чего ты хочешь, чтобы я сказал?

— Ты знаешь, чего я хочу, — простонала я, чувствуя, как мое тело обмякает на нем. — Скажи мне.

— Сказать тебе, что ты мой лучший друг? — мурлыкал он, дразня.

Я покачала головой.

— Тепло.

— Что ты моя ровня?

— Становится жарче, — выдохнула я.

— Что ты моя маленькая чокнутая птичка-кукушка?

Я нахмурилась, глядя на него.

— Холодно.

— Мой плохой ягненок?

Я безучастно уставилась.

Он прищурился, выглядя осторожно.

— Мой хороший ягненок?

Я закатила на него глаза.

— Ты теряешь меня здесь, Триг.

Он вздохнул.

— Как насчет того, что ты самая страшная женщина, которую я когда-либо знал, и твои склонности к насилию вызывают у меня mucho стояк? — легкая улыбка скользнула по его губам, когда я не возразила. — И я никогда больше не опозорю тебя и не буду рисковать еще одним лезвием у своего члена?

Я приподняла бровь.

— Я слушаю.

— Что я буду верен тебе? Сейчас и всегда?

— Да, ладно. — я выдохнула. — Снова теплее.

Он улыбнулся.

— Что я сломаю прутья твоей клетки и освобожу тебя?

Я прерывисто выдохнула.

— Ох, сейчас ты становишься горячим.

— Что ничто такое красивое и дикое никогда не должно быть в клетке, и что я не хочу обладать тобой. Я только хочу стоять рядом с тобой, как твой равный?

Мои веки затрепетали.

— Боже, Триг...

— Te amo, — прошептал он мне на ухо, прежде чем прижаться поцелуем к моей мочке. — Profundamente. — держа руку на мне, он провел нас в свою спальню. — Desesperadamente. — подхватив меня, он осторожно опустил меня на свою кровать, а затем навис надо мной, руки по обе стороны от моего лица. — Siempre. — наклонившись, он прижался самым легким из поцелуев к моим губам. — Soy eternamente tuyo, mi reina.

Я люблю тебя.

Глубоко.

Отчаянно.

Всегда.

Я вечно твой, моя королева.

Прижимаясь носом к моему носу, он откинулся назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я достаточно горяч для тебя, corderito?

— Да, Триг. — нетерпеливо кивая, я обхватила рукой его шею. — Ты зашкаливаешь, — выдохнула я, прежде чем впиться губами в его…

Вырываясь из своих грез, я наблюдала со своего места на койке, как Патрис катил тележку, груженную припасами, в мое последнее спальное помещение, комнату на подземном уровне комплекса, рядом с работающими шлюхами.

Минутное облегчение залило мои вены при виде моего бывшего телохранителя, прежде чем мое возмущение быстро его подавило.

Я была слишком зла, чтобы чувствовать облегчение.

У меня были неприятности.

Я нарушила правила

Я осквернила священный кодекс Креллидов, выйдя за пределы поместья без разрешения Фабио.

И теперь меня наказывали за мои преступления, преподавая суровый урок о том, каково место женщины в большой схеме вещей.

На самом дне.

Ниже собак.

По возвращении с моей маленькой экскурсии в церковь, меня схватили охранники Фабио и вырвали из рук моего прославленного владельца, который, как я полагаю, получил славный выговор за то, что не контролирует свою необузданную шлюху.

Хуже всего, Триггер не сопротивлялся, когда они потащили меня, брыкающуюся и кричащую, с его члена.

Он позволил им забрать меня.

С его семенем, все еще капающим с моих бедер, он позволил этим людям унести меня, даже не потрудившись снять свои «Рэй-Бэны», пока смотрел, как они забирают меня.

Он даже не вздрогнул.

Он был холодным, бессердечным ублюдком с камнем вместо сердца.

Охранники отвели меня на подземный уровень комплекса, где я осталась совершенно беззащитной и уязвимой.

Избитая до черноты и синяков и раздетая догола, охранники Фабио затем омыли меня ледяной водой, вместе с той крошечной каплей достоинства, за которую я боролась.

Униженная и онемевшая, я свернулась калачиком на полу и ждала, когда Триггер ворвется в комнату и перестреляет ублюдков.

Он так и не пришел.

Вместо этого меня заставили надеть стандартную униформу для работающих шлюх, кружевной бюстгальтер и стринги, прежде чем потащить по узкому каменному коридору и бросить в эту самую комнату без окон, похожую на клетку.

Каждую ночь моя дверь открывалась, и охранники представляли меня потенциальным клиентам, которые, вместе с охранниками, наслаждались терроризированием меня, пока мое здравомыслие не грозило лопнуть, прежде чем сообщить, что я все еще избранная шлюха.

Видимо, я все еще была собственностью бастарда-принца, и, пока Фабио и Триггер не придут к соглашению о том, как поступить с моим неприемлемым непослушанием, меня нельзя было сдавать в аренду или покупать.

Шесть долгих дней и еще более долгих ночей прошло без единого проблеска Триггера.

Ни разу он не спустился вниз, чтобы проверить, жива я или мертва, голодаю я или меня насилуют, и ни разу я не переставала планировать свою месть.

— Jefe прислать книгу, — объяснил Патрис своим глубоким, латиноамериканским акцентом. — Еда, вода и одеяло.

— Как щедро, — прошипела я, сжимая руки в кулаки по бокам, сидя в своем бюстгальтере и трусиках на резиновом матрасе. — Ты можешь сказать своему jefe, что я надеру ему задницу.

Тень улыбки скользнула по его губам, и моя ярость взлетела.

— Когда я отсюда выйду?

Послушно игнорируя меня, Патрис поставил тележку в ногах моей кровати и отступил.

— Очень мило, — крикнула я ему вслед, в ярости. — Я не достойна ответа, потому что у меня есть пизда?

— Ты делать проблемы, — огрызнулся он, понижая голос. — Все проблемы. Ты не слушать. Теперь смотри. — покачав головой, он махнул рукой на меня и сплюнул: — Ты мертвая шлюха. Фабио хочет мертвую Эштон.

Моя кровь превратилась в лед в жилах, когда я обдумывала его слова.

— Он хочет моей смерти? — я глубоко сглотнула, пульс нервно затрепетал в горле. — Серьезно?

— Sí, — мрачно подтвердил он. — Jefe говорит нет мертвой Эштон. Фабио говорит ай, ай, ай. Так что, Фабио компромиссо и говорит продать Эштон. Jefe говорит де нингуна манера. Jefe говорит ни хрена не случится, папа. Так что, они дерутся. — Патрис нахмурился. — Днями напролет они дерутся. Снова и снова.

— Они дерутся?

Еще один неодобрительный кивок.

— Блядь, — выдохнула я, сцепив руки, плечи поникли в поражении.

— Ты заноза в заднице jefe, — сказал он мне, направляясь к двери. — Mucho.

— Значит, я просто должна оставаться здесь? — потребовала я, вне себя от разочарования. — Надолго?

— Jefe говорит читать книгу, — ответил он, указывая на тележку. — И набраться терпения.

Нахмурив брови, я подползла к краю кровати и потянулась за книгой, лежащей на тележке.

Как только мой взгляд упал на обложку знакомой книги с рассказами, я отшатнулась.

Это была копия «Трех поросят».

Та самая книга, по которой я учила его читать все эти годы назад.

«Наберись терпения» было написано внутри.

— Этот ублюдок. — я покачала головой и бросила книгу на кровать, заставляя свой разум блокировать воспоминания. — Он играет со мной в игры.

Должно быть, так и есть. Зачем еще давать мне эту чертову книгу? Тот день символизировал значительный момент в нашей жизни. После того как мы достали его оружие, мы... а потом мы... нет!

Я отказалась вспоминать один из редких, идеальных дней в моем прошлом. Я отказалась покупаться на то, в какую бы игру разума ни играл Триггер.

Он хотел, чтобы я вспомнила, что я чувствовала той ночью.

Он посылал мне сообщение этой книгой.

Я не покупалась.

Я отказалась смягчать свой гнев по отношению к человеку, который бросил меня в гребаном публичном доме. К черту его требования, что бы там Фабио ни требовал. Тот Триггер, которого я помнила, никогда бы не оставил меня здесь внизу.

Что бы ни случилось.

— Патрис, подожди! — крикнула я, соскальзывая с кровати и бросаясь за ним, когда он двинулся к двери. — Не уходи. — бросившись сократить расстояние между нами, я уцепилась обеими руками за его огромное предплечье. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь внизу. — дрожа, я добавила: — Я не такая, как женщины здесь внизу.

— У тебя нет выбора, — напряженно ответил он. — У Jefe нет выбора. У Патриса нет выбора.

— Пожалуйста? — умоляла я, паника охватила меня при мысли о том, что эти мужчины снова придут сегодня вечером. — Они в конце концов меня изнасилуют. — холодная дрожь пробежала по спине при этой мысли. — Тебе нужно вытащить меня отсюда — потому что я не позволю тебе уйти отсюда без меня.

— Ты шлюха, — огрызнулся он, вырывая руку и распахивая дверь моей клетки. — Шлюху трахают, — добавил он с пожиманием плеч. — Работа шлюхи получать, как они говорят, трах за деньги. No hay problema.

Мой рот открылся:

— Ты мудак! — сузив глаза, я прорычала: — Я тебя выебу, мудак, а потом заставлю тебя заплатить мне! Как тебе такое?

— Я шучу, — Патрис усмехнулся. — А ты, как они говорят, чертовски сумасшедшая.

— Ну, тебе нужно поработать над своим комедийным материалом, потому что он отстой, — фыркнула я, внимание переключилось на знакомую рыжеволосую девушку, бредущую по коридору.

Я знала эту девушку.

Она жила в комнате рядом со мной, и я принимала душ рядом с ней в общей душевой каждое утро последнюю неделю.

Быстро соображая, я выпалила:

— Эй, Танья, можешь подойти на секунду?

Она остановилась на месте и повернулась, чтобы любопытно посмотреть на меня.

— Иди сюда, — прошептала я, жестом подзывая ее.

Нервничая, она огляделась, явно проверяя пустой коридор на наличие охранников, прежде чем поспешить в мою комнату.

— Да? — спросила она тихим, покорным голосом, взгляд остановился на шраме на лице Патриса.

— Какого хрена делает Эштон? — потребовал он, выглядя взволнованным.

Я усмехнулась про себя.

О, я знала, почему он взволован.

Эта девушка была во всех смыслах соблазнительной.

— Это мой друг, — сказала я ей, бросая многозначительный взгляд. — Патрис.

«Помоги мне, и я помогу тебе» — мысленно умоляла я ее, взывая к ней глазами, чтоб она услышала мои безмолвные мольбы. Ты знаешь, кто я. Я не обычная шлюха.

Я шлюха-наследница.

Ярко улыбаясь, Танья обошла большое тело Патриса и закрыла дверь.

Я мысленно обмякла в облегчении.

Девчонка была умна.

— Привет, Патрис, — промурлыкала она, подходя к нему.

Хмурясь, Патрис перевел свой осторожный взгляд с меня на нее.

— Привет.

— Ты большой мальчик, да? — поддразнила она, потянувшись к пряжке его ремня.

Ловкими, опытными пальцами она быстро расстегнула его ремень и зацепилась пальцами за петли его брюк.

— Хочешь поиграть со мной? — спросила она прерывистым тоном, начиная пятиться назад, увлекая его за собой.

Явно застигнутый врасплох, Патрис позволил ей увести себя к кровати.

Я закатила глаза при виде огромного мужчины, которым манипулирует крошечная полтора метровая шлюха, симпатичная шлюха, признала я, умная тоже.

Гребаные мужчины.

Всегда ведомые своими членами.

Раздевая его, словно раздеть мужчину было для нее обычным делом, чем это, очевидно, и было, Танья толкнула моего здоровенного телохранителя на матрас и оседлала его.

— Привет, — выдохнула она, улыбаясь ему сверху вниз. Тихо хихикая, она взяла его большую руку в свою и засунула ее в свои трусики. — Ммм.

— О, черт, — простонал он, бедра рванули вверх. — Подружка шлюхи тоже чертовски сумасшедшая.

С юных лет я научилась пользоваться возможностями, когда они возникают, поэтому, как и восставший член Патриса, я заметила шанс сбежать.

Я подождала, пока у Таньи будут губы на рту Патриса, а его внимание будет приковано к ее телу, прежде чем сделать свой ход.

Накинув пиджак, который Патрис небрежно сбросил, я сунула его бумажник в карман, вместе с его ключами.

Затем, с его пистолетом в руках, я выбежала из комнаты.

Ну давайте, ублюдки.

Я вас, блядь, прошу.

ГЛАВА 1

2

Пока я пробиралась по лабиринту коридоров в подземелье комплекса, я позволяла своему разуму флиртовать с мыслями и образами всех способов, которыми меня могли наказать, если это пойдет плохо.

Когда, Эштон, а не если.

Это не кончится добром.

Даже обещание новых побоев и ледяных душей не могло сбить меня с пути саморазрушения. Я была слишком, блядь, потеряна, чтобы мыслить рационально. Я знала, что теряю хватку своей логики и, если быть честной, своего здравомыслия.

Я полагала, что это медленно ускользало годами, но возвращение Триггера в мой мир после двухлетнего отсутствия, вместе с жестокостью, с которой он взял меня, а затем трахал, пока я не закричала о большем, бросило меня в опасную нисходящую спираль.

Я не была уверена, оскорблена я или обижена, изнасилована или оседлана, в любви или в ненависти. Я не могла быть уверена в своих мыслях больше, и чем больше времени проходило без него, тем более неистовыми становились мои мысли.

Я была на пятьдесят процентов уверена, что использую этот пистолет на нем, когда найду его. Другие пятьдесят процентов были непоколебимы в идее, что я упаду на колени и отсосу его член, как хорошая шлюха, которой я была, как только увижу его.

Шесть дней корчиться в чистилище, Эштон.

Шесть ночей гореть в аду.

Нет. Я покачала головой, губа скривилась в отвращении.

Никакого сосания членов любого рода не будет.

Загоняя все мысли о Триггере в глубь сознания, мои ноги пустились в неуклюжий бег, когда я добралась до лестницы и обнаружила ее неохраняемой.

Часть меня понимала, что это слишком легко.

Не должно быть так легко.

И все же я продолжала двигаться, карабкаясь вверх по крутым бетонным ступеням, страх и гнев толкали меня на действия.

Моя грудь вздымалась, когда я добралась до уровня земли, голова кружилась, глаза видели звезды. Я была слаба и голодна после моего отпуска в публичном доме, но, снова отбросив эти чувства, мне нужно было нечто большее, чем еда и чистая постель.

Мне нужны были гребаные ответы.

И, может быть, немного кровопролития.

В одних трусиках, лифчике и пиджаке Патриса я двигалась, как гребаная львица, крадучись по коридорам в поисках своей добычи, мои вкусовые рецепторы жаждали чего-то чуждого.

Чего-то испанского.

Он убьет тебя, Эштон.

Ты умрешь в этой дыре.

Не ищи его.

Ты маленькая девочка в пруду с акулами.

Забудь о мести и беги.

Это была крупица логики, оставшаяся в моем мозгу.

Я не могла прислушаться к предупреждению.

Я была слишком сломана.

Эмоционально.

Физически.

У меня не было никакого контроля над своими мыслями и действиями.

Что-то внутри меня, я полагала, мое сердце, требовало, чтобы я боролась. Это было то же самое, что заставило меня вонзить тот нож в плечо Триггера той ночью.

Что-то внутри меня сломалось, и я надеялась, что, если буду давить достаточно сильно, копать достаточно глубоко, я смогу заставить сломаться и Триггера. Откопать человека, которым он был раньше.

Человека, который, как я знала, никогда бы не допустил таких зверств по отношению ко мне, и я молилась, чтобы вернуть его к жизни.

Потому что я не заслуживала такого обращения. Ни одна из тех женщин в публичном доме не заслуживала его тоже. Рождение с вагиной не должно автоматически лишать нас человеческих прав. Это было варварство, и с меня было довольно.

В моих жилах текла кровь моего отца. Я была последней из Норвудов, и это означало, что половина всего, чем владел Фабио Креллид, по праву принадлежала мне.

Укрепляя свою решимость и успокаивая руку, я скользила по коридорам, направляясь на первый этаж и прямиком туда, где, как я знала, найду отсутствующих мужчин.

В логове.

Звуки кричащих и стонущих женщин наполнили мои уши в ту же минуту, как мои ноги ступили на лестничную площадку первого этажа, убеждая меня, что я была права насчет их местонахождения.

После девяти долгих лет жизни в комплексе я остро различала разные типы криков, которые издавали женщины, когда их помещали в эту комнату.

Крики и вопли, доносившиеся из логова прямо сейчас, кричали о новой партии.

Девушки, которых не забрали с улиц, и они не были согласны работать, но были взяты против своей воли. Меня тошнило, и мне пришлось подавить рвотный позыв.

Годами Фабио заставлял меня сидеть в этом гребаном кабинете, пока он работал. Отчасти я думала, что он заставлял меня работать там, чтобы занять мой разум и не допускать неприятностей, пока он ждал моего совершеннолетия для своего сына, как и было обещано. Но другая часть меня знала, что это потому, что он хотел, чтобы я слушала.

Он хотел, чтобы я боялась.

И это сработало.

С самого юного возраста я подчинялась ему, не имея ни одного пальца на моей коже, из страха быть затащенной в ту комнату.

Из страха, что именно то, что Триггер сделал со мной, будет насильно применено к моему нежелающему телу.

Боже, Триг…

Боль.

Предательство.

Потеря.

Скорбь.

Блокируй это!

Покачав головой, я очистила разум, взвела курок и шагнула ближе к приоткрытой двери, держа пистолет наготове.

— Разломайте ее пополам. — Жестокий голос Фабио наполнил мои уши, и мне пришлось бороться с желанием отшатнуться, как испуганная мышь. — Я хочу видеть кровь. Посмотрим, как далеко она зайдет.

Дрожа, я заглянула в щель двери и почти вырвала.

Шесть женщин, шесть красивых молодых девушек не старше девятнадцати или двадцати лет, стояли на коленях на роскошном красном ковре со связанными за спиной руками и шеями, закованными в толстые кожаные ошейники.

«Элитные», — быстро поняла я, осознавая, что ошейники отмечают этих девушек как ступеньку выше на лестнице секса, чем обычных шлюх внизу.

Эти девушки пойдут по гораздо более высокой цене, чем другие, и мое сердце разрывалось при виде их безжизненных, пустых выражений лиц, когда каждой девушке засовывали член одного из подручных Фабио в глотку.

Мой желудок сжался еще сильнее, когда мой взгляд упал на бедную девушку, чьи крики я слышала в коридоре.

Она была подвешена к потолку, ее хрупкие запястья были связаны кожаными манжетами. Ее светлые волосы были распущены и частично скрывали агонизирующее выражение на ее лице, в то время как Егор и Антон заполняли обе дыры, причем Егор брал ее сзади, а Антон ее киску. Они зажали бедную девушку между своими мощными телами, их движения были неистовыми и взрывными, когда они жестоко проникали в ее тело. На ее шее был толстый кожаный ошейник с соответствующим кожаным поводком. Поводок держал Фабио.

Желчь поднялась, и я быстро отступила от двери, видя свое будущее, промелькнувшее перед глазами.

Эта девушка была мной.

Это была моя судьба.

Если я ворвусь в эту комнату, я буду той девушкой, подвешенной к потолку, пока эти мужчины будут по очереди брать мое тело.

Внезапно бой вышел из меня.

Вот оно.

Это все, чем это когда-либо будет.

Нет выхода из мира, в котором я родилась.

Я не смогла бы выжить вне комплекса, даже если бы захотела.

Я никогда не была приспособлена к внешнему миру.

За исключением одного или двух раз в году на несколько жалких часов, вся моя жизнь прошла за стенами этого замка монстра.

Съежившись, как раненая зверушка, на противоположной стороне лестничной площадки, я обдумывала свои варианты.

Быть храброй и получить порцию свинца за крошечный шанс, что я успею застрелить Фабио первой, или быть храбрее и повернуть пистолет на себя.

Потому что я не могла выбраться отсюда сама.

Я не могла рассчитывать и на помощь Триггера.

Он оставил меня в гребаном публичном доме.

Он бросил меня на два гребаных года с этими мужчинами.

И что будет, когда он устанет от меня?

Я едва ли была ему благодарна. Я не была послушной или покорной.

Что будет, когда он больше не захочет меня?

Отдаст ли он меня обратно Фабио?

Поделится ли со своими людьми?

Выполнит ли свои обещания, данные той ночью у церкви, и убьет ли меня…

«…Беги, маленький ягненок, и беги быстро. — Сжимая мое горло сильнее, он перекрыл мне доступ воздуха. — Найди очень хорошее место, чтобы спрятаться от своего волка, и оставайся там. — Грудь вздымалась, он прижал ствол пистолета между моих глаз и прошептал: — Не оглядывайся. Даже не смей слишком громко дышать. Потому что в следующий раз, когда мы встретимся, когда я снова найду тебя, я убью тебя…»

Тяжело и быстро дыша, я изо всех сил пыталась обуздать свои эмоции и остановить паническую атаку, которую чувствовала, поднимающуюся во мне.

Это не сработало.

Я не могла успокоиться.

Я не могла, блядь, дышать.

Задыхаясь, я уронила пистолет и потянулась к горлу, почти судорожно сжимая его, словно могла заставить свои дыхательные пути открыться.

— Эш? Какого хрена ты делаешь?

Знакомый голос Джетро наполнил мои уши, и я развернулась, обнаружив его, смотрящего на меня в ужасе.

Рядом с ним стоял усмехающийся Соло.

— Эш, — повторил Джет, глаза полны паники, когда он сделал шаг ближе. — Ты сошла с ума? Какого хрена ты пытаешься с собой сделать?

— Я, э-э, я… — мое сердце снова бешено заколотилось, и я рванула, слепо убегая от мужчин, моим единственным пунктом назначения было убраться как можно дальше от этих людей.

«Слишком поздно», — поняла я, когда почувствовала, как кулак вцепился в мои волосы.

— Не так быстро, — усмехнулся Соло, грубо притягивая меня обратно к себе. — Я думал, ты проводишь время со шлюхами внизу. — жестоко смеясь, он сильно ударил меня по лицу, а затем заставил опуститься на колени. — Опять за свои трюки, шлюха-наследница? Ммм? Что ж, имя твоего папочки теперь ничего не стоит. Ты меченая сука.

Слабая, как лапша, от недостатка нормального питания, я почувствовала, как мое тело подогнулось под давлением. Мои колени с глухим стуком ударились о паркет.

— Отпусти ее, — огрызнулся Джет, звуча взволнованно, проводя рукой по волосам. — Соло, давай, чувак, она избранная...

— Заткнись на хрен, маленький педик, — прорычал Соло, свободной рукой толкая Джетро в грудь. — Или я выебу твою задницу, пока ты снова не истечешь кровью.

Теперь я точно знала, что Джета кормили как лорда в его комнатах, поэтому, когда он пошатнулся от силы толчка Соло, ударившись спиной о стену, это произошло от подлинной слабости, а не от недостатка витаминов.

Подняв руки в знак отступления, Джет посмотрел на меня, глаза полны вины, прежде чем поспешить прочь.

Мои губы скривились в отвращении.

Он был действительно бесполезен.

Усиливая хватку на моих волосах, Соло протащил меня на руках и коленях в логово Фабио, крикнув по пути:

— Гляньте, кого я нашел, бродящего по коридорам.

В тот момент, когда я ввалилась в дверь, я почувствовала, как дюжины голодных глаз уставились на мое тело.

Страх парализовал меня, делая невозможным дышать.

В панике я обыскала комнату в поисках Триггера и не нашла.

Его там не было.

Что-то во мне тогда умерло.

Какой бы унции надежды у меня ни было на то, что я выберусь отсюда невредимой, умерла.

Мне конец.

Так, блядь, конец.

ГЛАВА 1

3

— Сучка, должно быть, сняла охранника, — объявил Соло, втаскивая меня в центр логова, прежде чем швырнуть к ногам Фабио. — У нее был пистолет.

— О боже, — заметил Фабио, обращая все свое внимание на меня. — Какая маленькая смутьянка ты стала, маленькая Эштон.

Моя кожа покрылась мурашками, когда его мертвые глаза скользнули по моему телу. Я ненавидела, когда этот человек смотрел на меня, но я знала, что лучше не открывать рот.

Он не был Триггером.

С этим человеком нельзя было препираться.

Нельзя было препираться ни с одним из этих мужчин без обещания сурового наказания.

— Опять эта сучка, — хрюкнул Егор, не замедляя темпа, продолжая анально осквернять бедную подвешенную девушку.

Задыхаясь, он перевел свой злобный взгляд на меня.

— Извини, что пропустил твою вечеринку в честь дня рождения, детка-шлюха, — усмехнулся он, входя в девушку особенно сильно. — Мог бы быть другой исход, если бы мы с Антоном были в городе на твоем посвящении.

Фабио усмехнулся.

— Это было бы интересное состязание.

Я содрогнулась в отвращении.

— Помоги мне, — закричала девушка, глядя на меня так, будто я могла ее спасти. — Пожалуйста...

Ее слова превратились в резкий крик, когда Фабио грубо дернул за ее поводок, душа ее собственным ошейником.

— Работайте усерднее, мальчики, — сказал он своим сыновьям. — У нее не должно быть воздуха в легких, чтобы кричать. Нам нужно сломать ее. Заставь ее разум соскользнуть.

Девушка заплакала сильнее, и я опустила голову, взгляд прикован к коленям в чистом ужасе.

— Посмотри на меня, — приказал Фабио.

Без тени колебания я резко подняла голову, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Я не смела не подчиниться. У меня не было иллюзий насчет того, кто диктует условия в моей жизни.

Триггер, может, и избрал меня на моем посвящении, но Фабио владел нами обоими. Он владел каждым бьющимся сердцем в этой комнате, и он знал, что я это знаю.

— Ты нарушила основные правила дома, маленькая Эштон, — сказал он мне тошнотворно мягким тоном, который звучал для моих ушей как скрежет ногтей по стеклу. — Покинула мой дом без разрешения, дом, который я предоставил тебе, когда ты была сиротой-шлюхой без отца, который мог бы защитить тебя, или родившей тебя шлюхи, которая могла бы любить тебя. Дом, где тебя кормили и одевали, обучали и не причиняли вреда. Дом, где я позволял тебе свободно бродить без цепей и ограничений. Тебе было дано больше доступа и свободы, чем любой другой шлюхе, и все же ты швырнула мою добрую волю мне в лицо, намеренно нарушив мои правила. — он мягко цокнул языком и потер подбородок. — Какой неблагодарной ты оказалась. — его глаза танцевали от злобы. — Я очень разочарован в тебе.

Дрожа с головы до ног, я глубоко сглотнула и прошептала:

— Простите, сэр.

— Я не терплю непослушания у шлюх, живущих под моей крышей. Это было очень четко объяснено тебе в день твоего прибытия сюда.

— Да, сэр, — выдавила я, пульс участился.

— Тебя следовало бы медленно зарезать за твое непослушание, — продолжал Фабио, сохраняя свой мягкий тон. — По крайней мере, я должен продать тебя или отправить на работу, чтобы возместить часть финансового бремени, которое потребовалось, чтобы вырастить тебя до взрослого возраста.

Холодная капля пота скатилась по моей шее.

Я не смела умолять его о пощаде.

Это только возбудило бы его.

Страх возбуждал его.

Тихо закончив, Антон вышел из девушки, которая теперь была полубессознательной, и быстро привел в порядок одежду, прежде чем выйти из комнаты, ни разу не взглянув в мою сторону.

Драматично вздохнув, Фабио дернул за поводок девушки, задушив ее, прежде чем продолжить:

— Но мой сын не желает тебя отпускать. Хочет он признавать это себе или нет, он все еще очень находится под твоими чарами. — улыбка скользнула по его губам. — Впечатляющее колдовство. Опасное качество, присущее только редчайшим шлюхам.

—Твой сын сучка, — фыркнул Егор.

— Молчи, мальчик, — приказал Фабио.

— Где Триггер? — мне удалось прошептать, молясь всем святым, чтобы он был где-то поблизости.

— Отрабатывает твой долг, — заметил Фабио.

— М-мой д-долг?

— Ты нарушила мои правила, — объяснил он. — Такое предательство не остается безнаказанным и не обходится без высокой цены. Так что твой любимый бастард сейчас усердно работает, чтобы ублажить меня и сохранить тебе жизнь. — Фабио усмехнулся. — Хотя сомневаюсь, что даже его лучших усилий хватит. Не тогда, когда в твоей душе живет дух противоречия, как у твоего отца. — Фабио тихо рассмеялся. — Это приведет к смерти моего сына, пытающегося сохранить тебе жизнь.

— Пожалуйста, н-не делайте ему больно, — выпалила я и тут же пожалела о своих словах. — Пожалуйста, — решила я продолжать, зная, что ущерб уже нанесен. Я заговорила не вовремя. Я была проклята в любом случае. — Не н-наказывайте Триггера за м-мою ошибку.

— Ягненок все еще любит своего волка, — заметил Фабио. — После всего, что он с тобой сделал. Бросил тебя. Унизил. Осквернил твое тело. Запер в клетку. И все же ты все еще верна ему. — он склонил голову набок. — Впечатляющая преданность.

Я вздрогнула от его слов, чувствуя себя противоречиво, его слова глубоко ранили меня.

— Ах, просто подвесь ее и дай мне уже трахнуть ее, — рявкнул Егор, а затем издал яростный рык, когда кончил внутрь девушки.

Неподвижная, она безжизненно висела на своих подвесах.

Они сделали это.

Они сломали ее разум.

Ее здесь больше не было.

Я хотела позвать ее обратно и попросить взять меня с собой.

Я наблюдала, как один из людей Фабио отвязал ее.

Она рухнула кучей на пол рядом со мной, не двигаясь.

Она не была мертва.

Она просто... ушла.

— Кого-то нужно наказать, — сказал Фабио, привлекая мое внимание обратно к себе. — Мой сын взял на себя ответственность за твои безрассудные действия, и я неохотно согласился. Тебя поместили к шлюхам не просто так, а чтобы дать моему сыну возможность отработать твой долг. Тебя там не насиловали. Тебя кормили и поили. Все, что тебе нужно было делать, это ждать, но ты испорченная и своевольная шлюха. Мой сын потакал тебе, он всегда относился к тебе слишком мягко, и ты решила снова нарушить мои правила. Это уже дважды. В моем мире нет вторых шансов, маленькая Эштон, — продолжал он дразнить меня. — Это будет стоить тебе... — он усмехнулся. — Но ему это будет стоить гораздо больше...

— Не делайте ему больно, — выдавила я, чувствуя слабость при этой мысли. — Пожалуйста.

— Тогда кого мне наказать? Кого наказать за твое поведение? — мягко спросил он. — Ммм?

Я вздрогнула, желудок взбунтовался.

— О Боже.

— Тебя? — поддразнил он. — Или его? Выбор полностью за тобой.

— Только не его, — выдавила я, слезы наполнили глаза. — Я облажалась, не он.

— Тогда вставай на ноги, маленькая Эштон, — сказал Фабио, и его тон не оставлял места для переговоров. — Покажи мне, как сильно ты любишь своего волка.

Я не могла.

Мое тело было парализовано страхом.

— Вставай, — прорычал Фабио, тон становился жестче. — Ты шлюха. Шлюхи слушают и подчиняются. Так что вставай. Я не буду повторять.

Приклеенная к полу, меня вырвало, зная, что мой мир сейчас взорвется.

Качая головой, я пыталась двинуться, но мои конечности застыли на месте, мое тело отказывалось двигаться ни на мускул.

— Такая непослушная. — Тяжело вздохнув, Фабио один раз хлопнул в ладоши. — Подвесьте ее.

Мое сердце остановилось в груди.

— Нет!

Мгновения спустя несколько пар рук опустились на мое тело, и меня раздели догола, прежде чем подвесить на те же ремни, на которых болталась девушка до меня.

— Ошейник на нее, — приказал Фабио, и я почувствовала, как мое тело покрылось вспышкой яростной дрожи.

Я не могла достать до пола.

Даже на цыпочках.

Мои руки горели.

Мои мышцы кричали в знак протеста, пока я висела на руках.

Я чувствовала каждую пару глаз на моем голом теле и быстро зажмурилась, останавливая поток слез и блокируя их.

Уплывай, Эштон.

Просто улетай.

Я почувствовала, как прохладная кожа затянулась на моей шее, и моя челюсть отвисла.

Настройся.

Выключи свой разум и просто выплыви из своего тела.

Треск кожаного ремня по моей голой заднице заставил воздух покинуть мои легкие слышимым вздохом.

Не кричи.

Не кричи.

Он ударил меня снова.

Тш-ш.

Все хорошо.

Снова, снова, снова.

Держи это в себе.

Отпусти.

Просто отключись.

Укус за укусом ремня.

Я уже кричала, корчась в агонии от каждого безжалостного удара ремня.

Должно быть, он ударил меня пятьдесят раз.

Я не могла сосчитать.

Я умирала.

Боль была невыносимой.

Не в силах остановиться, я кричала во всю глотку, молясь и умоляя о пощаде.

Она так и не пришла.

Когда я почувствовала, как мои ноги раздвигают, часть моего сердца умерла в груди.

Когда я почувствовала, как кто-то надавил на мой передний вход, а другой на задний, вся моя душа раскололась и разлетелась на куски.

Готовясь к смерти, потому что, если эти мужчины меня не убьют, я сделаю это сама, я зафиксировала мышцы и лихорадочно искала счастливое воспоминание.

За что-то уцепиться.

Куда-то убежать.

Мясистые руки схватили мои голые груди, и еще одна пара рук подняла меня в положение.

— Я ждал этого с тех пор, как ты убила моего брата, дыра.

Вспомни своего попугая, Питера?

Он был прекрасен.

— Я буду трахать тебя, пока не разорву пополам, детка-шлюха.

Может, у тебя снова будет попугай.

И большая белая клетка.

Я почувствовала, как что-то твердое уперлось в мою вагину, за мгновение до того, как оглушительный бах прогремел в моих ушах.

Что-то влажное брызнуло мне в лицо, и давление исчезло.

Еще один оглушительный бах наполнил мои уши, унося с собой руки с моей спины.

— Только попробуйте, и я убью каждого из вас.

Мои глаза распахнулись при звуке знакомого акцента и встретились с мужчиной, стоящим в дверях логова Фабио.

Нет, не мужчина.

Король.

Мой король.

Темные глаза Триггера встретились с моими, такие полные ярости и свирепости, что я почувствовала, как что-то встало на место.

Выглядя диким и необузданным, он ворвался в комнату в окружении нескольких мужчин в черных костюмах.

«Армия», — быстро осознала я.

Они все еще были живы.

По крайней мере, некоторые из них.

— Ты не торопился, — усмехнулся Фабио, ничуть не обеспокоенный множеством пистолетов, нацеленных ему в грудь. Это не имело для него значения. Он искренне верил, что неприкасаем, и, по правде говоря, так оно и было. На каждый пистолет, нацеленный ему в грудь, два были нацелены в меня.

— Ты убил своего брата, — констатировал Фабио, даже не вздрогнув при виде безжизненного тела Егора, лежащего на полу. — Это двое моих сыновей, бастард.

— Похоже, мы квиты, — парировал Триггер, не сбиваясь. — Два члена твоей семьи за двух моих.

Фабио склонил голову набок, обдумывая это.

— Хмм. — беспечно пожимая плеч он улыбнулся. — Полагаю, это звучит справедливо, если считать шлюх равноценными моим сыновьям. А я так не считаю.

— Мне плевать, что ты считаешь справедливым. У нас была сделка, — ответил Триггер смертельно холодным голосом, направляясь ко мне, пистолет все еще взведен и нацелен на отца. — У тебя нет чести.

Обхватив рукой мою талию, он снял с меня вес, а затем кивнул одному из своих людей.

Немедленно охранник подошел и отвязал меня, и я тяжело рухнула на Триггера, тело было обмякшее и ныло.

— Будь здесь умнее, сын, — заметил Фабио. — У каждого поступка есть последствие. Ты это знаешь. Застрелишь меня, и она умрет. Убьешь еще одного из моих людей, и она умрет. Если в этой комнате сегодня прозвучит еще одна пуля, она умрет.

— Пошел ты, — прошипел Триггер. — Животное.

— Уберите оружие, джентльмены, — усмехнулся Фабио. — Я не намерен убивать вашего принца сегодня.

— Эштон моя. — держа руку на моей талии, Триггер прижал меня к своему боку и взвел курок на своем пистолете.

Оседая на него, я обхватила руками его талию, и мои слезы полились свободно.

— Ты не прикоснешься к ней. — дрожа от необузданной ярости, он позволил эмоциям взять верх и переключил свое внимание на мое лицо, взгляд лихорадочно блуждал по моему телу.

Его глаза потемнели, остановившись на моей шее.

— Bastardo! — взревел он, по-настоящему в ярости. Засунув пистолет за пояс брюк, его пальцы потянулись к моей шее. — Corderito...

— А вот и оно, — сказал Фабио, звуча так, будто отчитывал непослушного ребенка. — Твое отвлечение — слабость. Она — твоя слабость, Триггер. Всегда была. Если бы я хотел убить тебя прямо сейчас, ты был бы мертв. Знаешь почему? Потому что ты повернулся ко мне спиной. Правило номер один: никогда не выпускай цель из виду, и особенно из-за шлюхи.

— Ты не надеваешь ошейник на мою женщину! — взревел Триггер, полностью отвлеченный, освобождая мою шею и бросая кожу обратно в отца. — Она не твоя гребаная рабыня!

— Кому-то нужно надеть на нее ошейник, — спокойно ответил Фабио. — Твоя шлюха вышла из-под контроля, Триггер. Тебе нужно сломать ее, как племенную кобылу. Нужно сломать ее дух.

— Она не моя шлюха! — взревел Триггер, вибрируя от ярости.

Медленно пятясь из комнаты, он толкал меня за спину и каким-то образом умудрялся одновременно держать на мне руку и поддерживать меня, пока мы двигались.

Я была благодарна за его помощь, зная, что у меня нет сил держаться на ногах самостоятельно.

— О да, я забыл, — насмехался Фабио с усмешкой. — Она твоя королева.

— В ее жилах течет кровь ее отца, а в моих, к сожалению, твоя, — парировал Триггер. — Это означает, что вместе у нас больше власти, чем у тебя когда-либо. И, в отличие от тебя, я не боюсь свою женщину. Я боготворю ее.

— Осторожнее, сын, — предупредил Фабио. — Еще немного таких боевых разговоров, и я могу начать думать, что ты хочешь мой трон.

— Я срал на твой трон, — усмехнулся Триггер с покачиванием головы. — Я этого не забуду, — добавил он, проталкивая меня через дверь в руки одного из своих охранников, который быстро снял пиджак, чтобы накинуть на меня. — Я не прощу того, что случилось сегодня.

— Мое терпение на исходе, — холодно ответил Фабио. — Не заходи слишком далеко, мальчик.

— Убей меня, — закричала тогда девушка, которую безжалостно насиловали до меня, глаза прикованы к Триггеру. — Пожалуйста, смилуйся и убей меня.

Напрягшись, Триггер взглянул на девушку, а затем обратно на отца.

Не сводя глаз с отца, он вытащил пистолет из-за пояса брюк и нацелил его на девушку.

— Que Dios se apiade de tu alma.

Да смилуется Бог над твоей душой.

Мгновение спустя девушка была мертва.

Одна пуля пронзила ее череп.

— Это была дорогая ошибка, — сказал Фабио, глаза сузились на сыне. — За которую ты заплатишь кровью своей королевы-шлюхи.

— Не такая дорогая, как ошибка, которую ты совершил, когда надел ошейник и избил мою женщину, — холодно возразил Триггер. — Однако в твоем теле недостаточно крови, чтобы заплатить за свои преступления.

— О боже, — поддразнил Фабио. — Тогда как же ты заставишь меня заплатить?

— Наберись терпения, и ты узнаешь, padre.

ГЛАВА 1

4

— У тебя есть один час, чтобы найти хорошее укрытие для своей шлюхи, сын, — крикнул нам вслед Фабио, стоя в коридоре в окружении своих охранников. — Время — подарок любящего отца своему неблагодарному бастарду. После этого начнется открытый сезон, и я приду за ней. — он безмятежно улыбнулся. — Шлюха за шлюху.

— Я заставлю тебя страдать за то, что ты сделал, — огрызнулся Триггер в ответ. — Я убью тебя медленно.

Фабио усмехнулся.

— Это еще один вызов, Триггер?

— Ты умрешь, padre, — холодно сказал Триг. — От моей руки.

— Я стою прямо здесь, сын, — возразил он, жестикулируя на свое тело. — Без оружия. Сделай свой лучший выстрел.

Рыча, Триггер повернул шею из стороны в сторону, звуча по-настоящему дико. Это была палка о двух концах, на которую он не был готов принять.

Если бы он застрелил отца, охранники Фабио застрелили бы меня. Я чувствовала бесчисленные пистолеты, нацеленные на мое голое тело.

Триггер был в ловушке, и он это знал.

Кивнув отцу, он прошипел:

— Скоро.

Смеясь в восторге, Фабио хлопнул в ладоши.

— Один час, — усмехнулся он с печальным покачиванием головы, прежде чем направиться обратно в логово. — Используй свое время с умом, сын.

Все происходило так быстро после этого.

Команды отдавались, приказы выполнялись, и охранники… больше охранников, чем я когда-либо видела в одном месте, хлынули в коридоры, вооруженные пистолетами.

Некоторые принадлежали армии.

Больше было людей Фабио.

Я онемела.

Я смертельно замерзла и онемела до костей.

В смятении, я свернулась в самый маленький клубок, который только могла, и осталась приклеенной к груди Триггера.

Блокируя мучительную боль в спине, я находила утешение в том, что все еще была в руках Триггера.

Он терял свое гребаное спокойствие, крича и выплевывая испанские слова на любого, кто был достаточно глуп, чтобы пересечь его путь, и делал он все это с моим телом, надежно прижатым к его груди, с устойчивым ритмом его сердца, барабанящим в мое ухо.

Он не передал меня одному из своих людей.

Он не бросил меня в заднице.

Он не отдавал мне приказы и не кричал мне в лицо за то, что я все испортила.

Снова.

Он просто… держал меня на руках.

Хватая утешение, где только могла, я прижималась щекой к его груди, успокаивая свою душу и медленно восстанавливая разбитые кусочки моего сердца.

— No me importa un carajo! — рявкнул Триггер, отвечая на что-то, что сказал один из его охранников. Что именно, я не могла сказать. Я чувствовала слабость и головокружение и слишком сильно концентрировалась на устойчивом ритме его сердцебиения, стучащего в мое ухо, чтобы переводить. — Haz que suceda! ¡Tiene que ser ahora!

Он снова зашагал прочь, подбрасывая меня на руках, и я поморщилась от боли.

Не в силах выносить ощущение его прикосновения к моей спине, я обхватила руками его шею и карабкалась, пока мы не оказались грудью к груди, с моими ногами, обвившими его талию.

Всхлипывая, я зарылась лицом в его шею и вцепилась в его большое тело, как маленький ребенок цеплялся бы за родителя.

Вдыхая запах его знакомого одеколона, я крепко сжимала его, не желая отпускать.

Ненавидим мы друг друга или нет, было неважно в этот момент.

Я облажалась.

Снова.

И Триггер спас меня.

Снова.

Прямо сейчас, в его руках, было самое безопасное место, где я могла быть.

Он напрягся на мгновение, остановившись на месте, но быстро оправился. Гладя мои волосы по плечу, он продолжал говорить по-испански со своими людьми, отдавая приказы и устанавливая закон, и делал он все это, мягко покачивая меня.

Я не думала, что он осознанно покачивает меня на руках. Предлагать комфорт женщине не было обычным делом для мужчины здесь. Никогда. Но он все равно предлагал его мне.

Публично

Без извинений

Без оговорок.

Я знала, что кровоточу от жестокого нападения. Я чувствовала сочащиеся капли крови, сочащиеся из рубцов на моей спине и ногах. Мои грудь и живот тоже горели. Ни одна часть моей кожи не избежала жестокого укуса ремня Фабио.

Фактически, я была почти уверена, что меня избивали несколькими кнутами и ремнями. Я не могла быть уверена. Я держала глаза зажмуренными все время, отчаянно пытаясь найти дверь в собственном сознании, чтобы сбежать и исчезнуть.

— Не паникуй, — голос моего отца из далекого прошлого пронесся в моем сознании, принося с собой мир воспоминаний. — Норвуды сохраняют спокойствие.

Сжимая глаза, я пыталась заблокировать все воспоминания о человеке, который отдал меня этим монстрам, но по какой-то причине его голос не покидал мой разум.

Обычно я могла заблокировать его, но сегодня вечером, к сожалению, я почувствовала, как мой разум возвращается в детство…

— Эштон, иди и посиди со мной.

Возбуждение вскипело во мне при виде отца, и я рванула вперед, бросившись в его кабинет, отчаянно желая не упустить эту возможность.

Мне было шесть лет, и все, чего я хотела, это провести время с папочкой в его кабинете, похожем на библиотеку, и провести одну из наших секретных бесед.

Я любила наши беседы.

Они были лучшей частью моего дня.

Мой отец сидел за своим огромным столом, выглядя усталым и страшным.

Я не волновалась, правда.

Не сегодня.

Сегодня он улыбался.

Это была грустная улыбка, но я согласна и на такую.

Не останавливаясь, пока не оказалась в большом коричневом кресле напротив него, я положила руки на колени и улыбнулась в ответ, ноги болтались.

— Привет, мистер Папочка.

— Привет, мисс Эштон, — ответил он, губы весело дернулись вверх. Его итальянский акцент был густым и заставлял меня улыбаться. Иногда он звучал странно. Это заставляло меня хихикать. — Ты рада видеть меня сегодня вечером.

— Я скучала по тебе, — честно ответила я. — Так, так сильно. — я протянула руки, чтобы показать ему, насколько. — Тебя долго не было по работе, папочка.

Медленно кивая, он откинулся в своем огромном кресле, наблюдая за мной глазами того же цвета, что и у меня.

— Да, был. Мисс Шарлотта хорошо заботилась о тебе, пока меня не было?

Я нетерпеливо кивнула.

— Да, папочка. — улыбка расплылась по моему лицу. — Она супер-милая.

Снисходительно улыбаясь, он оперся подбородком на пальцы и наблюдал за мной.

— Понятно.

— Мы читали «Изумительного мистера Лиса» Роальда Даля, — решила рассказать я ему, понизив голос. Хихиканье вырвалось из меня при воспоминании, и я хлопнула себя по коленям, вспоминая. — Это было так смешно, папочка.

— А Фабио? — спросил он тогда, брови нахмурились. — Он навещал, пока меня не было?

— Не-а, — ответила я, морща нос при упоминании его имени. Мне не нравился друг папочки. Он был старым и жутким. — Я его не видела.

— Без вранья?

— Не-а.

— Хорошо.

Его плечи расслабились, и он выдохнул.

— Знаешь, почему меня не было месяц на этот раз, Эштон?

Я покачала головой.

— Нет, папочка.

Он нахмурился от моих слов.

— Можно называть меня так, когда мы одни, — сказал он мне. — Но только когда мы одни. — он бросил на меня суровый взгляд, тот самый взгляд, от которого слуги дрожали и плакали.

Я знала почему.

Он был плохим человеком.

Мой папочка был злым.

По крайней мере, так все шептались.

Я этого не понимала.

Он не был злым со мной.

— Никогда не называй меня так в компании.

— Да, сэр, — ответила я, вспоминая свои манеры.

Он улыбнулся, и это была очередная грустная улыбка.

Она мне не нравилась.

Что-то было не так.

— Ты... — я сделала паузу и прикусила губу, волнуясь. — Ты в порядке, папочка?

— Да. — он одарил меня большой улыбкой, огромной на этот раз, и я просияла в ответ. — У тебя выпало еще несколько зубов... — сделав паузу, он прищурился, а затем поманил меня пальцем. — Покажи мне десны.

Без тени колебания я спрыгнула с кресла, обогнула стол и запрыгнула к нему на колени.

— Два, — гордо сказала я, а затем открыла рот так широко, как только могла. — У меня растут большие.

— Да, — тихо сказал он, улыбка исчезла с его лица. С тяжелым вздохом он притянул меня ближе, обхватывая своими большими руками. — Да.

Прижимаясь к его груди, я осмелилась положить свою маленькую руку ему на щеку. Она всегда казалась колючей для моей руки. Это щекотало мои пальцы.

Наклонившись, я понюхала его рубашку и сморщила нос.

— Что это за вонючий запах?

— Ты называешь меня вонючим? — усмехнулся папочка. — Это одеколон, Эштон.

Я нахмурилась.

— Фу.

— Не нравится?

Я покачала головой.

— Не-а.

Он усмехнулся и взъерошил мои косички.

— Слушай, нам нужно кое о чем поговорить.

— Хорошо, папочка.

— Много всего происходит.

— Правда?

— Да. — он кивнул. — Все меняется. — он сделал паузу, глаза прикованы к моим на долгое мгновение, прежде чем наконец заговорить. — Ты знаешь, что папочка плохой человек, правда, Эштон?

— Нет. — я нахмурилась, не уверенная, что мне это нравится. — Я не думаю, что ты плохой, папочка.

Он грустно улыбнулся и снял меня с колен.

Грустно покидать его, я пошлепала обратно на свое место и забралась на стул напротив него, зная, что с объятиями на сегодня покончено.

— Я не хороший человек, — продолжал он, как только я снова села. — Я делаю очень плохие вещи.

— Какие, например?

— Ты не поймешь.

— Тебе от этого грустно? — спросила я, внимательно наблюдая за ним. — Делать плохие вещи?

Он кивнул.

— Иногда.

— Тогда почему ты это делаешь?

— Ты и этого не поймешь, — сказал он мне, опираясь локтями на стол, голубовато-зеленые глаза прикованы ко мне. — Это очень плохой мир, тот, в котором ты родилась.

— Мне уже шесть, папочка, — напомнила я ему, сидя так прямо, как только могла. — Я много чего понимаю.

— Ты умная девочка, — согласился он, одарив меня одной из тех улыбок, которые приберегал только для меня. — Так что мне нужно, чтобы ты очень внимательно меня выслушала, хорошо?

Я нетерпеливо кивнула.

— Ага.

Он долго смотрел на меня, прежде чем покачать головой и подняться на ноги.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть на него.

Мой папочка был супер высоким.

Он был молодым и красивым.

Не старым и вонючим, как его друг Фабио.

Мисс Шарлотта сказала мне, что мой папочка супер красивый. Она сказала, что мне повезло, что Ройс мой папочка, а не злобный старый Фабио. Я знала, что она права.

Мой папа был самым сильным, самым большим, самым красивым мужчиной в мире, и он был весь мой.

Я гордо улыбнулась ему и ущипнула себя за бицепс, гадая, когда мои руки станут большими и сильными, как у него.

Может, когда я вырасту, я смогу попросить кого-нибудь нарисовать на моих руках такие же картинки, как у моего папочки.

— Иди сюда, посмотри на это, — сказал папочка, махнув рукой, чтобы я следовала за ним к камину.

Не раздумывая, я сползла со стула и подпрыгнула к нему, кружась и делая пируэты на ходу.

— Нравятся мои танцевальные движения, папочка? — спросила я, стараясь изо всех сил, чтобы показать ему. — У меня хорошо получается, да?

— Сосредоточься, Эштон, — тихо отчитал он меня, опускаясь на колени перед камином и потянувшись за кочергой. — Это важно.

Мое лицо вспыхнуло, и я быстро перестала танцевать и подошла к нему, смущенная.

— Извини, папочка. — он похлопал по полу, и я опустилась на колени рядом с ним. — Я сосредоточилась.

— Умница. — он тяжело вздохнул и погладил меня по голове. — Я знаю, тебе будет трудно это понять, но мне нужно, чтобы ты была готова, хорошо?

Я радостно кивнула.

— Ага.

— Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты... — начал он говорить, и мое дыхание перехватило.

— Папочка, нет...

— Не паникуй. — он повернулся ко мне, бросив на меня строгий взгляд. — Ты Нортвуд. Нортвуды сохраняют спокойствие.

Глубоко сглотнув, я заставила себя кивнуть в ответ.

— Если со мной что-нибудь случится, — продолжал он, снова обращая внимание на камин. — Что-то, что заберет меня от тебя, тогда мне нужно, чтобы ты запомнила то, что я покажу тебе сегодня вечером.

— Что случится, папочка?

— Тш-ш, — успокаивал он. — Просто слушай.

Я захлопнула рот и кивнула.

Кочергой он расчистил сажу и оставшиеся тлеющие угли от умирающего огня.

— Смотри, что я делаю, — тихо проинструктировал он. — Обрати внимание.

Отложив кочергу, он медленно снял блестящую запонку и закатал рукав белой рубашки.

— Если что-то случится, Эштон, если меня больше не будет рядом, я хочу, чтобы ты нашла дорогу обратно в этот дом, — прошептал он, засовывая руку далеко в дымоход. — Как бы трудно ни было, мне нужно, чтобы ты вернулась домой, и мне нужно, чтобы ты сделала именно то, что я делаю сейчас.

Порывшись рукой, он медленно вытащил из дымохода черную огнеупорную коробку.

— Ты зайдешь сюда и достанешь это.

Он посмотрел на меня, глаза горели чем-то, чего я не могла понять.

— Ты сделаешь это для меня, понимаешь? — сказал он. — Что бы ни случилось или что бы тебе ни говорили обо мне, ты вернешься домой и найдешь эту коробку.

— Что внутри, папочка? — спросила я, заинтригованная.

— Все, что тебе понадобится, — тихо ответил он. — Все, что тебе нужно, это запомнить.

— Я не понимаю, папочка.

— Тебе не нужно понимать, Эштон, — ответил мой отец, кладя тяжелую коробку мне в руки. — Все, что тебе нужно, это запомнить. Ты сможешь это сделать для меня…

Чувствуя смесь опустошения и ярости, затопивших мое тело, я быстро отогнала все мысли о Ройсе Нортвуде.

Я не могла думать о своем отце.

Я отказывалась.

Это было слишком больно.

В тот день, когда меня передали Фабио Креллиду, я решила, что мой отец больше не заслуживает места в моем сердце.

Он вырастил меня, как ягненка на заклание.

Его прощальным подарком мне стала жизнь проституции и рабства.

Это был не поступок отца.

Это был поступок монстра.

По крайней мере, Фабио никогда не притворялся, что любит меня или заботится. Я знала, где я с ним стою. Мой отец обманул меня самым жестоким образом, и с его смерти я узнала о нем все.

Я знала, что он собой представлял сейчас, каким злым и жестоким он был при жизни. Фабио и его сыновья получали огромное удовольствие, дразня меня правдой, и я жалела, что вообще любила его.

— Encuentra a Patrice ahora! — голос Триггера прогремел в моих мыслях, возвращая меня в настоящее, и это было единственное предложение в длинной череде испанских слов, которое я поняла.

Он кричал это так громко, снова и снова, что я не думала, что кто-то мог пропустить то, что он говорит.

Найди Патриса!

Вот дерьмо.

Патрис!

Он расскажет про меня. Он расскажет Триггеру, что я сделала, как я обманула его шлюхой и украла его бумажник и пистолет.

Меня тошнило.

Не расслабляйся в этих руках, Эштон.

Как только он поймет, что ты наделала, тебе конец.

Я была практически мертва.

Паника вцепилась мне в живот, прогоняя онемение и прокладывая путь к срыву.

Мне нужно было убираться отсюда.

Мне нужно было сбежать, или мне нужно было умереть.

Другого пути не было.

Моему отцу никогда не было дела. Он вырастил меня с единственной целью — передать этим мужчинам.

Фабио шел за мной, и, если он найдет меня, он изнасилует, продаст или убьет меня.

Скорее всего, все сразу.

Если я останусь с Триггером, он снова запрет меня в комнате, а затем будет мучить меня холодным равнодушием.

Мое тело начало яростно дрожать, зубы стучали, и я почувствовала, как маленький огонек надежды, за который я цеплялась все эти девять лет, угасает.

Так жить было нельзя.

Мне не для чего было жить.

У меня не было выхода.

Болезненный всхлип вырвался из меня, вырываясь из глубины груди.

— Прекрати, corderito, — приказал Триггер тоном, густым и полным эмоций. — Теперь ты в безопасности.

Он лгал.

Я не была в безопасности.

Я была в ловушке.

Еще один всхлип вырвался из меня, за ним еще один, а затем еще один, пока я не зарыдала в голос, трясясь и дрожа в его руках на виду у всего мира.

— Успокойся, — огрызнулся он, явно раздраженный мной. — Заткнись и прекрати слезы! — его грудь вздымалась, его сердце громко стучало в мое ухо. — Мне нужно, чтобы ты не ломалась при мне. Ты сильнее этого!

Закрыв лицо руками, я заплакала сильнее, не в силах справиться с собой. Это было слишком.

Предательство отца.

Моя жизнь с Фабио.

Насилие.

Мертвая девушка.

Безжизненный труп Егора.

Кровь.

Ощущение их рук на мне.

Запах смерти.

Отсутствие надежды.

Я больше не могла, блядь, с этим справляться.

Выпустив яростный рык, Триггер сбежал по огромной лестнице, ведущей на основной этаж, все еще отдавая приказы людям, которые нас окружали.

Когда мы достигли первого этажа, он прошел через фойе и бросил меня грудой на один из антикварных диванов раджа-рани, прежде чем повернуться к мужчинам, которые следовали за нами, и потребовать найти Патриса и подогнать машину.

Некоторые охранники остались охранять нас, в то время как другие поспешили на поиски Патриса.

— Посмотри на меня, — приказал Триггер тогда, снова поворачиваясь ко мне лицом. — Эштон. Посмотри. На. Меня.

Когда я этого не сделала, потому что, блядь, не могла, он издал раздраженный рык и опустился передо мной на корточки.

Взяв мои руки в свои, он прижал их к моим коленям, заставляя меня встретиться с ним взглядом.

— Ты в безопасности, — повторил он, темные глаза полные шторма и жара.

— Он больше не прикоснется к тебе. Я бы никогда этого не позволил.

Держа свои руки на моих, он обхватил пальцами мои маленькие запястья, и я знала, что это был акт привязанности.

— Но мне нужно, чтобы ты сейчас замолчала. Мне нужно сосредоточиться, и я не могу этого сделать, пока ты разваливаешься, — проинструктировал он, большие пальцы гладили кожу над моим пульсом. — Будь сильной, маленький ягненок. — он наклонился и прижался лбом к моему. — Доверься своему волку, он сохранит тебя в безопасности. — убирая мои волосы с лица, его тон был мягким и успокаивающим, когда он сказал: — Ты сможешь это сделать для меня?

Я медленно кивнула, не сводя с него глаз.

Он выдохнул вздох облегчения.

— Умница.

— Можно мне попугая? — пробормотала я, тяжело опираясь на него, чувствуя себя в бреду от слишком многих эмоций и чувств, бушующих во мне.

Я больше не могла перерабатывать.

Я была слаба до костей.

Мне был конец.

Триггер нахмурился.

— Что?

— Попугая. — всхлипывая, я потянулась вверх и обхватила рукой его шею. — Я скучаю по своему попугаю.

Его брови нахмурились сильнее.

— Твоему попугаю?

— Ага. — всхлипывая, я кивнула и прерывисто выдохнула. — Питер.

— Эштон. — неподдельное беспокойство мелькнуло в его глазах, и он сжал мое лицо между своих рук. — Тебе нужно выйти из этого.

— Jefe, — голос Патриса наполнил комнату, заставляя Триггера напрячься и подняться на ноги. Я повернулась и увидела Патриса, спешащего к нам, рубашка расстегнута. — Lo siento, jefe, por favor perdoname...

Его слова оборвались, когда Триггер вытащил пистолет из-за пояса брюк и выстрелил.

Крик вырвался из моего горла, и я зажала рот рукой, наблюдая, как Патрис пошатнулся от удара пули, врезавшейся в его плоть.

В отличие от Егора, он не рухнул на пол безжизненной грудой.

Вместо этого он тяжело оперся о стену у себя за спиной и поморщился, когда море красного просочилось сквозь его рубашку.

Никто не двинулся.

Ни один охранник не двинулся, чтобы перехватить пистолет Триггера.

Они знали лучше.

— Ты застрелил его, — выдавила я, в панике от крови, пачкающей руку Патриса. — О Боже мой, ты застрелил его, Триг!

— Ты подвел меня, брат, — холодно сказал Триггер, держа свой жесткий взгляд на Патрисе, полностью игнорируя меня. — Скажи мне кое-что. — он держал пистолет нацеленным в грудь Патриса. — Пятнадцати минут в публичном доме было достаточно, чтобы оставить мою королеву без защиты? — он снова взвел курок, рука тверда и непоколебима. — Твоя шлюха была хороша? — он сузил глаза и нацелил ствол пистолета ему на пенис. — Твое удовольствие важнее жизни моей королевы?

Выглядя пристыженным, Патрис опустил голову.

— Perdóname, rey. No soy digno.

— Не смотри в пол! — взревел Триггер, теряя самообладание.

Потянувшись ко мне, он схватил меня за руку и поднял на ноги.

— Посмотри на нее! — притягивая меня к своему боку, он прорычал: — Я доверил тебе хранить ее в безопасности. — он покачал головой в отвращении. — Fue un error que no volveré a cometer.

Болезненные глаза Патриса скользнули по мне, и он вздрогнул.

— Disparame, — прошептал он. — No merezco nada menos.

— Sí, — прошипел Триг. — Tú lo haces.

Я затаила дыхание и наблюдала, как оба мужчины смотрели друг на друга.

Прошло несколько ударов, прежде чем Триггер медленно кивнул, явно удовлетворенный тем, что увидел в глазах Патриса.

— Ты не подведешь меня дважды, — холодно сказал он ему. — Никогда больше, товарищ.

— Sí, — ответил Патрис, не двигаясь, чтобы обработать свою рану. — Nunca mas.

— Хорошо. А теперь иди, приведи себя в порядок и встречай меня в поместье Нортвуд, — выпалил Триггер. — У нас есть король, которого нужно убить.

С коротким кивком Патрис, хромая, направился к входной двери, которая была широко открыта, и выскользнул во двор.

— Что ты сказал? — ошеломленная, я повернулась, чтобы уставиться на Триггера. — Поместье Нортвуд? — я покачала головой, сбитая с толку. — Мой дом? — странное чувство дернулось во мне. — Я еду домой?

Полностью игнорируя меня, Триггер повернулся к группе своих людей, людей, которых я не узнавала, и быстро заговорил по-испански.

— Quiero tres carros para seguir mi carro. Todos los hombres armados. Solo Dios sabe lo que ha planeado. Él me está permitiendo salir de aquí con ella y puedo oler una trampa. Quiero que queden cuatro hombres hasta que llegue el respaldo. Necesito ojos en este bastardo en todo momento. Noche y dia. Él no mea sin que yo sepa. Y llamar a Chino. Dile que avise a los hombres. Diles que nos vamos. Esto es importante. No jodas esto o lo pagarás con tu vida.

Я хочу три машины, чтобы следовать за моей машиной. Все люди вооружены. Только Бог знает, что он задумал. Он позволяет мне уйти отсюда с ней, и я чую ловушку. Я хочу, чтобы четыре человека оставались, пока не прибудет подкрепление. Мне нужны глаза на этом ублюдке постоянно. Ночью и днем. Он не мочится без моего ведома. И позвони Чино. Скажи ему, чтобы предупредил людей. Скажи им, что мы уходим. Это важно. Не просри это, или заплатишь жизнью.

— Триг?

Ничего.

— Триг!

Быстрый, как молния, Триггер перехватил руку, которой я касалась его плеча, и переплел наши пальцы, не глядя на меня, продолжая говорить со своими людьми.

— Я еду домой? — потребовала я, потянув его за руку. — Правда?

— Да, corderito, — наконец подтвердил он, звуча раздраженно, бормоча что-то еще по-испански своему охраннику, прежде чем поднять меня на руки и направиться к двери. — Ты едешь домой.

— Я выбираюсь? — мое сердце забилось сильнее. — Как?

— Когда я избрал тебя на твоем посвящении, все, чем владел твой отец, стало моим, — ответил он, направляясь прямо к знакомому Bentley. — Таков кодекс. Фабио пришлось отдать это мне. — усмехаясь, он добавил: — Ты же знаешь, как серьезно он относится к своему драгоценному кодексу.

— О, — выдавила я, приходя в себя. — Значит, ты владеешь всем? — Опускаясь на заднее сиденье, я подвинулась, чтобы Триггер мог сесть рядом со мной. — Поместье моего отца, оно все твое?

— Нет. — закрыв за собой дверь, Триггер хлопнул рукой по сиденью и рявкнул: — Поехали, — прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на меня.

Его глаза горели жаром, когда он сказал:

— Оно наше.

ГЛАВА 1

5

Машина, в которой я ехала, проехала через гигантские ворота в окружении вооруженных охранников и поднялась по трехмильной подъездной дороге к обширному поместью.

Акры и акры земли лежали перед нами, и я пыталась осмотреть окрестности, глядя в окно на линию деревьев по обе стороны дороги, но не могла, потому что не хотела вспоминать.

Я чувствовала онемение.

Каждая часть поместья моего отца была пропитана прекрасными воспоминаниями, прекрасной ложью, о которых было слишком больно думать.

Как огромное лиственное дерево, стоящее немного поодаль от вечнозеленых, на котором висели качели, где я качалась каждое утро после завтрака, или конюшни сразу за домом, куда я пробиралась, когда пыталась избежать купания. Или место на гравии, где — нет!

Я отказалась думать об этом.

Этого не было.

Никогда не было.

Забудь об этом.

Дрожа, я отвернулась и уставилась на свои голые бедра, слишком сломленная, чтобы переваривать.

— Смотри, — тихо сказал Триггер рядом со мной. — Ты свободна, corderito.

Мы оба знали, что это неправда.

Я была здесь, потому что он избрал меня, а не потому, что у меня была свобода воли.

Я не была свободна.

Мне просто повезло в отделе избранных шлюх.

Была большая разница.

Это было не наше.

Это было его.

И Фабио шел за мной.

Этот момент покоя или что бы это ни было, был именно этим моментом.

Временным.

Это не продлится долго.

— Я в ярости на тебя, — решил сказать мне Триггер. — Ты такая глупая.

Я могла чувствовать вес его взгляда на моем лице, но отказалась поднимать глаза.

— Тебя могли убить, — продолжал он тоном, густым и полным эмоций. — Ты иногда такая беспечная, corderito.

Тяжело вздохнув, я сцепила руки и осталась молчать.

— Поговори со мной.

Я не могла.

— Эштон.

Ничего.

У меня не осталось ничего, чтобы дать.

— Ты не сделаешь этого... — выпустив раздраженный рык, он схватил мой подбородок пальцами и повернул мое лицо к своему. — Очнись. — его глаза были черны, как уголь, и горели жаром. — Давай, corderito. — поглаживая мой подбородок большим пальцем, он сжал мою щеку и подвинулся ближе. — Вернись ко мне.

— Как думаешь, я могу сейчас получить того попугая? — прошептала я, прижимаясь к его прикосновению, чувствуя себя совершенно опустошенной. — Как думаешь, Питер злился на меня? — я глубоко сглотнула. — За то, что я держала его в клетке? Что, если птицы не любят сидеть в клетке? — я не любила. — Как думаешь, он ненавидел меня?

— Хватит о гребаном попугае, — выпалил Триггер, звуча болезненно. — Вылезь из своей головы и вернись ко мне.

— Я не знаю как, — призналась я, прикусывая губу. — Теперь все темно, и, кажется, я потеряла дорогу назад.

— Это чушь собачья, — огрызнулся он, вторгаясь в мое личное пространство.

Полагаю, это больше не имело значения.

Я принадлежала ему.

У меня было личное пространство, только если он решал его мне дать.

— Ты сильная женщина. Я не понимаю этого... — он покачал головой и прорычал. — Что с тобой происходит?

— Я не знаю, — призналась я, дрожа. — Кажется, я сошла с ума.

— Ты сошла с ума, — заверил он меня, губы дернулись в призрачной улыбке. — Для меня это не новость, mi reina.

— Ты снова запрешь меня, Триг? Как только мы войдем внутрь? — смаргивая слезы, наполнявшие мои глаза, я уставилась на него и прошептала: — Ты посадишь меня в клетку?

Глаза Триггера потемнели, если это вообще было возможно, и вена дернулась на его шее.

— Я никогда не сажал тебя в клетку.

— Но ты изнасиловал меня. — слова вылетели из моего рта, прежде чем я успела их забрать.

Я даже не была уверена, почему хотела их забрать.

Это была правда.

Он изнасиловал меня в той гребанной комнате, где они подвесили меня сегодня вечером.

Я не могла понять, почему чувствую вину за правду.

Изнасиловал ли?

Правда ли, Эштон?

Подумай об этом, Эштон.

Триггер вздрогнул и убрал руку с моего лица.

Отодвинувшись в дальний конец сиденья, он кивнул.

— Sí.

— Я не хотела...

— Не говори этого, — быстро перебил он меня. — Это правда.

— Я бы хотела, чтобы это было не так.

— Прошлое не изменить, — был его единственный ответ.

После этого он со мной не разговаривал, и я была рада.

Я, казалось, не могла найти выход из своих мыслей, и пребывание вне комплекса сбивало меня с толку. У меня была сенсорная перегрузка от новых видов, звуков и запахов.

Все эти новые ощущения, пронзающие меня, в сочетании с мучительной болью, которую я сейчас испытывала, толкнули меня в темное место в моем сознании.

Часть меня хотела упасть на руки и колени прямо здесь, в этой машине, и умолять Триггера простить меня за мою случайную измену той ночью, а затем позволить ему забрать мои воспоминания.

Потому что я могла справиться со многими вещами в этой жизни, но я не могла справиться со всем сразу.

Мне нужен был якорь.

Мне нужен был мой Триг. Не человек, сидящий рядом со мной. Мне нужен был прежний он. Конечно, эта версия его защищала меня, и до некоторой степени я доверяла ему, но это было не то же самое.

Это никогда не будет прежним, и это знание раздавило меня.

Он никогда не будет любить меня, как раньше, и я никогда не преодолею то, что он сделал со мной на глазах у этих мужчин.

— Мы приехали, — объявил Триггер, когда машина остановилась у особняка моего отца. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, рука зависла над дверной ручкой. — Я сдержал свое обещание тебе. — он глубоко сглотнул и коротко кивнул мне. — Ты дома, Эштон Нортвуд.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но он не стал ждать ответа.

Вместо этого он вышел из машины, хлопнув дверью за собой.

Дрожа, я сцепила руки и уставилась на величественное здание, чувствуя, как у меня кружится голова.

Дом.

Я была дома.

ГЛАВА 1

6

Верный своему слову, Фабио прибыл в поместье моего отца не позже, чем через шестьдесят минут после нашего прибытия.

Ну, не Фабио собственной персоной, но он прислал нескольких своих охранников в поместье моего отца, чтобы вернуть меня домой или убить.

Да, думаю, мертвая Эштон его тоже устраивала.

Шлюха за шлюху.

Мне не дали возможности осмотреться в новом окружении, как Триггер потащил меня в комнату, в которую я никогда не хотела больше заходить.

Блокируй это, Эштон.

Не вспоминай его.

Это слишком больно.

Он был плохим человеком…

Стол моего отца отодвинули в сторону, роскошный, хоть и пыльный персидский ковер отодрали, а затем меня осторожно опустили через крошечный люк в полу в темноту, пока мои ноги не нашли опору на холодном бетоне, ожидавшем в нескольких футах под поверхностью.

— Оставайся здесь, corderito. Я вернусь за тобой.

— Нет, Триг, — прохрипела я, глядя на него снизу вверх, когда он отпустил мои руки и отполз от того места, где лежал на животе, спуская меня в дыру. — Пожалуйста, не оставляй меня...

— Делай, что тебе говорят, — был его единственный ответ, прежде чем деревянный люк захлопнулся, оставляя меня покинутой и одинокой.

В темноте я смотрела на закрытый люк, пока звуки выстрелов не наполнили мои уши.

И так начинается.

Снова.

В панике, когда реальность обрушилась на меня, я развернулась и побежала. Спотыкаясь, спускаясь по крутым бетонным ступеням прохода, я снова оказалась в другой комнате, слишком мне знакомой.

Папочкина комната безопасности.

Это было то же самое убежище, в котором мой отец прятал меня бесчисленное количество раз. Отдельная сущность от остальной части подземного уровня особняка, достаточно большая только для маленького ребенка.

Меня.

Она была примерно такого же размера, как лифт, на котором мой отец однажды прокатил меня во время одной из наших тайных поездок в аквариум или зоопарк. Как и лифт, в комнате безопасности не было окон.

Если мне не изменяла память, она была отделена от остальной части нижнего уровня дома, уходя глубоко под фундамент здания.

Когда я была маленькой и отец заставлял меня прятаться здесь, я часами играла со своими куклами при свечах, ожидая, пока он придет за мной.

Теперь я сидела неподвижно, в темноте, слушая звук тишины и пытаясь договориться с той частью моего разума, которая сдалась в жизни.

Когда это не сработало, я опустошила свой разум и просто ждала, пока все, что происходило снаружи, закончится.

Как хорошо обученная собака, я сидела на нижней ступеньке пыльной бетонной лестницы, находя утешение в прохладной температуре комнаты, ожидая, когда Триггер вернется или когда придут люди, чтобы забрать меня.

Что наступит раньше.

Обуреваемая болезненными воспоминаниями, я вспомнила, что однажды сказал Джетро…

«…Он приведет к твоей смерти. Или ты приведешь к его смерти. Или вы оба в конце концов убьете друг друга, потому что вы оба чертовски безумны. В любом случае, ты теряешь рассудок из-за него, Эштон. Это небезопасно, и это не кончится добром…»

Может, он и был прав, и, может, мне следовало прислушаться к его предупреждению все эти годы назад. Я определенно чувствовала, что потеряла рассудок. Потеряла его в Триггере. Потеряла в безумии, окружающем мир, в котором я жила. Я больше не могла быть уверена.

Но я знала, что Джетро был прав в одном: я собиралась умереть.

До того, как эта война закончится, кто-то с кровью Креллидов, текущей по венам, лишит меня жизни.

Я не знала когда или как это случится, но я знала, что это случится.

Я собиралась умереть.

И в извращенном смысле я приветствовала эту мысль.

ГЛАВА 1

7

Я провела несколько часов в одиночестве в темноте, прежде чем Триггер вернулся. Когда он наконец пришел за мной, он был беспокоен и на взводе.

Я не могла его винить. Вражда с Фабио была нервным занятием.

Приход сюда был странным ходом Фабио. Должен ли он был знать, какова будет судьба его людей в тот момент, когда он выпустит их на новую штаб-квартиру Триггера?

Что-то было не так.

Фактически, все было неправильно.

Не говоря ни слова, Триггер откинул люк, впуская свет в подвал, и сбежал по лестнице, чтобы забрать меня.

— Ты можешь идти? — спросил он раздраженно, стоя на несколько ступенек выше меня и протягивая руку. Он тяжело дышал, и пиджак, который он носил ранее, отсутствовал. — Corderito?

— Все кончено? — спросила я вместо ответа, медленно поднимаясь на ноги, все еще голая под пиджаком, в который была завернута.

Спрашивать его, кончено, было глупым вопросом.

Его бы здесь не было, если бы это было не так.

Он все равно ответил мне в форме короткого кивка и трех простых слов.

— На данный момент.

— Т-ты в порядке? — спросила я яростно дрожа.

— Sí. — раздраженно выдохнув, он быстро перечислил урезанную версию того, что произошло, прежде чем потянуться к моей руке.

Мое сердце сжалось, не находя утешения в его словах, но находя огромное удовольствие в его прикосновении, когда он поднял меня вверх по бетонным ступеням к маленькому квадрату света впереди, который символизировал открытый люк в полу.

Они были мертвы.

Каждый человек Фабио.

Они даже не прорвали ворота поместья.

Их убили на месте.

Все шесть машин.

Так зачем посылать их сюда?

Было ли это посланием?

Очередной игрой разума?

Какова была его конечная цель здесь?

Зачем сначала позволять мне уйти, а затем посылать бесчисленных людей на убой?

Почему было не убить нас обоих, когда у него был шанс?

Я не могла этого понять, и, судя по выражению чистого разочарования, написанному на лице Триггера, я догадалась, что он тоже не может.

Когда мы достигли верхней ступени, Триггер прыгнул к отверстию над нашими головами. Он был 193 см, и люк все еще был на 60 см выше над его головой.

С разбегу он ухватился за отверстие, а затем использовал силу верхней части тела, чтобы подтянуться.

Исчезнув через люк, его лицо снова появилось мгновение спустя.

— Прыгай, Corderito, — тихо проинструктировал он, наклоняя верхнюю часть тела в отверстие в полу. — Иди ко мне.

При росте почти 163 см, я была в очень невыгодном положении, но сделала, как он просил. Игнорируя жгучую боль во всем теле, особенно в пульсирующей спине, я бросилась к нему, прыгнув так высоко, как только могла, с вытянутыми руками.

Его пальцы обхватили мои запястья, поймав меня в воздухе, и потащили вверх.

Протаскивая меня через узкое отверстие в полу, он обхватил одной сильной рукой мое тело, притягивая к себе.

Тяжело дыша, я протиснулась через отверстие и рухнула на пол рядом с ним.

Триггер не терял времени, закрывая люк. Вскочив на ноги, он быстро задвинул ковер обратно и переставил стол моего отца, пока не стало выглядеть так, будто нас здесь никогда не было.

— Это ловушка, — прошептала я, бросив быстрый взгляд в его сторону со своего насеста на полу. — Фабио? Он что-то задумал, Триг. Он послал тех людей сюда умирать не просто так. Это трюк, или план, или больная подсказка, которую ты должен разгадать. — я выдохнула усталый вздох и прижала кончики пальцев ко лбу. — Ты знаешь, он любит играть и дразнить свою добычу, прежде чем нанести смертельный удар. — я вздрогнула. — Это была прелюдия, Триг, и он только что кончил тебе на сиськи.

— Да, corderito, — ответил он, помогая мне подняться на ноги. — Я в курсе.

— И?

Наши груди соприкоснулись, и я заставила себя не отшатнуться, пытаясь устоять на ногах.

Как обычно, его наплечная кобура была на спине, с пистолетами, спрятанными внутри. Мне сегодня было все равно, правда. Меня даже не тянуло схватить пистолет.

Я осторожно наблюдала за ним, впитывая вид его широкой мускулистой груди и толстых жилистых рук, растягивающих ткань его теперь мятой черной рубашки.

Он выглядел более смертоносным и опасным, чем обычно, и я обнаружила, что делаю осторожный шаг назад.

Триггер заметил мое отступление, и его ноздри раздулись, глаза смягчились.

— Перестань. Ты знаешь, что я никогда не причиню...

— Ты знаешь, каков его план? — поспешила спросить я, не желая заходить туда с ним. Мне нужно было сосредоточиться на чем-то, кроме нас, иначе я сломаюсь. — У нас есть контрплан?

В тот момент, когда слова слетели с моих губ, Триггер закрылся.

Вся нежность, что была в его глазах, быстро сменилась осторожным презрением.

— Следуй за мной, — был его единственный ответ, прежде чем он внезапно покинул комнату.

Чувствуя себя подавленной и отказываясь признавать свое окружение, я быстро вышла из его комнаты, чувствуя, как дрожь пробегает по спине, когда крошечный голос в глубине моего сознания кричал останься.

Вспомни, Эштон.

Нет, блядь!

— Меня ждет врач, чтобы осмотреть тебя, — объявил Триггер более жестче, чем раньше. — Он позаботится о твоих ранах. — его плечо коснулось моего, когда мы шли бок о бок по знакомому коридору в сторону западного крыла дома. — Что бы тебе ни понадобилось… — его голос затих, когда он лихорадочно набирал что-то на клавиатуре своего телефона. — Он очень сдержан.

«Конечно, он сдержан», — подумала я про себя.

Врачи, юристы или кто-либо еще, кто вмешивался в дела Ордена или любой другой криминальной организации в преступном мире, должны были владеть стороной конфиденциальности в совершенстве.

Если нет, ну, скажем так, они бы не прожили долго.

Конфиденциальность была жизненно важным качеством в нашем мире.

Не утруждая себя ответом, я не сводила взгляда с Триггера, наблюдая, как он целенаправленно двигается по дому моего отца.

Он знал здесь дорогу.

Это было ясно.

— Ты бывал здесь раньше, — прошептала я любопытно. — Много раз.

— Sí, — подтвердил он, не утруждая себя поднять взгляд от телефона. Он был так знаком с окружением, что, когда повернул налево под арку, разделяющую два крыла дома, его ноги ни разу не сбились.

— Когда? — спросила я с хмурым взглядом.

Тишина.

— Триг?

— Да, corderito? — он звучал рассеянно, будто слушал меня вполуха. — Что случилось?

— Когда ты бывал здесь раньше? — повторила я, ускоряя шаг, чтобы поспевать за его длинными шагами, пока мы проходили мимо бесчисленных закрытых дверей с вооруженными охранниками снаружи.

Я нахмурилась, заметив, что на шее у каждого была татуировка в виде пылающего распятия.

Общая татуировка была не больше ногтя большого пальца, но я знала, что она символизировала.

Армия.

Его армия.

— Это не твое дело, — наконец ответил Триггер, засовывая телефон обратно в карман. Он быстро оглянулся через плечо, отметил, что я все еще следую за ним, а затем одобрительно кивнул, прежде чем продолжить путь по коридору.

Искра неповиновения вспыхнула во мне, и я остановилась.

Что-то внутри меня требовало, чтобы я не позволяла этому человеку, который когда-то был моим равным, игнорировать меня.

Когда Триггер наконец заметил, что меня нет рядом, он развернулся и пошел обратно, выглядя не впечатленным.

— Иди. — он сузил глаза. — Сейчас же.

— Скажи мне, — настаивала я, чувствуя, как внутри меня загорается искра огня. — Откуда ты знаешь дорогу в моем доме, Триггер?

У нас была полноценная девяносто-секундная переглядка, где ни один из нас не пошевелился, не то, что моргнул, прежде чем он выдохнул раздраженный рык.

— Ты помнишь, когда мы собрали армию?

Я закатила глаза.

— Очевидно.

Семь лет, которые Триггер и я провели вместе, были потрачены на планирование мести Фабио.

День за днем, ночи напролет, бессонные ночи, мечты…

Сначала это была мечта. Глупая идея, перебрасываемая от одного раненого ребенка к другому в попытке и утешить друг друга, и справиться с опустошением в нашей жизни, в наших хрупких умах

Тогда я не могла увидеть выход от Триггера Лаперро, даже если бы захотела. Я была в ловушке его личного ада так же глубоко, как и он был в ловушке моего.

Сироты.

Друзья.

Товарищи.

Защитники.

Равные.

Но потом что-то переключилось.

Наши тела изменились.

Наши чувства углубились.

Наша жажда мести выросла.

Наши мозги слились.

Наша боль соединилась.

Пока мы не стали одним целым.

Любовники.

Родственные души.

Волк и ягненок.

Король и королева.

Всегда равные.

Моя боль была его болью, и его битвы были моими битвами.

Вместе до конца.

В нашей глупой наивности и жажде мести мы планировали свергнуть его отца. Зная, что убийства его детей никогда не будет достаточно, мы планировали ударить Фабио Креллида там, где это было бы больнее всего.

Мы планировали забрать его власть.

Инстинктивно моя рука переместилась на другую руку, большой палец провел по буквам, выжженным на внутренней стороне моего запястья.

Буквам, которые совпадали с буквами на его запястье.

Он уставился на меня.

— Это было здесь.

Мои глаза расширились в удивлении.

— Это была штаб-квартира?

Он ответил мне коротким кивком и ушел.

На этот раз я поспешила за ним.

— Подожди, ты использовал дом моего отца как что? Публичный дом? Склад? Убежище? Притон? Транспортный узел?

Когда он не ответил, у меня был ответ.

Все вышеперечисленное.

— Как? — выдавила я ошеломленно. — Как, черт возьми, тебе удалось сделать это у него под носом?

И не сказав мне…

— Я явно этого не сделал, — ровно парировал он. — Ты принадлежишь мне, и это... — он указал на нас, — Всегда было моим. — он без извинений пожал плечами. — Тебя обещали мне много лет назад, corderito. Это было моим с тех пор. Где, по-твоему, я это делал?

— Я думала, ты сказал, что это наше, — прошептала я, усиливая хватку на своем запястье.

— Что?

— Это место, — ровно ответила я. — Ты сказал, оно наше.

— Ты знаешь, что я имею в виду, corderito. — его глаза потемнели, и челюсть дернулась. — Это мое в его глазах.

— Ты должен был сказать мне, — был мой единственный ответ, решив отпустить это, слишком уставшая, чтобы бороться.

— Я сказал тебе слишком много, — был его резкий ответ. — И посмотри, к чему это привело.

Ну вот.

Снова игра в обвинения.

Я покачала головой.

— Пофиг, Триг.

Он приподнял бровь.

— Пофиг?

— Ага, Триг. — я вздохнула, чувствуя, как мои плечи поникли в поражении. — Пофиг. Оставь все себе. Дом. Поместье. Армию. Деньги. Заграничные счета. Мне все равно. Я больше этого не хочу. — я обхватила себя руками, поморщившись от дискомфорта. — Мне конец.

Гнев вспыхнул в его глазах.

— Прекрати.

— Прекратить что?

— Притворяться, будто ты мертва внутри.

— Может, так оно и есть, — пожала я плечами.

— Ты не мертва, corderito. Ты ранена и ведешь себя как ребенок. Как слабая маленькая девочка, — прорычал он, приближаясь. — И это тебе не идет.

— А тебе какое дело? — бесстрастно ответила я. — Ты ушел от меня. На два года. А потом позволил ему заключить меня в гребаном публичном доме на неделю.

Если он мог играть в игру обвинений, то и я могла.

— Очередная вечеринка жалости, corderito? — он снова приподнял снисходительную бровь. — Я думал о тебе лучше.

— Это делает нас двоих, — пробормотала я, обходя его. — Я тоже думала о тебе лучше, Триг.

Его рука выстрелила быстрее молнии, пальцы обхватили мое запястье.

— Не уходи от меня, — предупредил он, притягивая меня обратно к себе. — Так не пойдет. — его грудь быстро вздымалась и опускалась. — Ты облажалась сегодня, Эштон. — он притянул меня так близко, что я могла чувствовать дрожь, прокатывающуюся по нему. — Снова. — его глаза были почти черными и горели жаром. — Ты очень сильно осложнила мне жизнь. — он тяжело сглотнул. — И ты не можешь играть роль раненой принцессы со мной.

Он был раздражен.

Он не мог меня прочитать.

Это делало нас двоих.

Я не узнавала себя в этот момент.

Эта слабая, изношенная версия меня была чужда нам обоим.

Его рука сжалась на моем запястье.

— Ты не разваливаешься, — прорычал он, и в его тоне была резкость. — Ты солдат.

— Я так не думаю, — всхлипнула я. — Больше нет.

— Я знаю, что ты, — поправил он, глаза жгли дыры в моих. — Грядут перемены. Раньше, чем я предполагал, и ты... — он сделал паузу, чтобы приподнять мой подбородок, заставляя меня смотреть на него, — Ты залижешь свои раны. Ты отдохнешь и восстановишься. А затем снова поднимешься, как солдат, которым ты являешься, и будешь сражаться со мной!

— Нет, не буду. — Я безутешно покачала головой. — Так что можешь избавить себя от кучи хлопот и отправить меня обратно к своему отцу, — добавила я, чувствуя себя безжизненной. — Или сдержать свое обещание и убить меня. — я посмотрела ему прямо в глаза и сказала ему свою правду. — В любом случае, мне действительно все равно.

— Тебе не все равно, — выпалил он, притягивая меня вплотную к своему большому телу.

— Нет. — я безрадостно рассмеялась. — Правда, нет.

— Это то, чего ты всегда хотела. — он указал на нас. — Ты хотела освободиться от него. Я даю тебе это.

— Я хочу попугая, — пробормотала я, отключаясь от него. От жизни.

— Хватит о гребаном попугае! — прорычал Триггер, явно в ярости на меня. — Ты — птица, — добавил он. — Гребаная птица-кукушка.

— И шлюху. Я тоже ее хочу, — добавила я, вспоминая ту девушку. — Я ей обязана.

Триггер отшатнулся.

— Что?

— Шлюху, которую трахал Патрис, — объяснила я, едва узнавая звук собственного голоса. — Танью, рыжую. — я слабо пожала плечами. — Думаю, мы могли бы подружиться.

Он уставился на меня.

— Ты безумна.

Враги, любовники, короли и шуты, в конце концов, все они падут…

Это было то, что чувствуешь, когда в шоке?

Это было то, что со мной происходило?

— Можно мне попугая и шлюху?

Триггер сузил глаза.

— Нет. Ты можешь получить власть и свободу, потому что ты хочешь власть и свободу!

Я безучастно уставилась на него.

— Больше нет.

Он отшатнулся в неверии от моего ответа.

— С каких пор?

— А тебе какое дело? Ты меня даже не хочешь, — выдавила я, чувствуя, как слезы наворачиваются. — Ты ненавидишь меня. Ты винишь меня в ее смерти. Ты оставил меня с этими монстрами. На два года. Совсем одну. То, что они... — я покачала головой и выдохнула прерывистый, измученный вздох. — Ты наказал меня за то, в чем я даже не уверена, что виновата. — слеза скатилась по моей щеке. — Я разрушена. Мое тело. Мой разум. Мое сердце. Моя надежда. Мое будущее. У меня ничего не осталось. Ни семьи. Ничего. — всхлипывая, я разбито выдохнула. — За что, черт возьми, мне бороться?

Он покачал головой, но не отрицал ничего из этого.

— Ты останешься со мной, — наконец сказал он тоном, резким и полным решимости, его слова были предупреждением. — Потому что ты моя.

— Но ты не...

— Потому что ты моя, — страстно повторил он. — Я избрал тебя. Я отвечаю за тебя. Не важно, чего хочу я или чего хочешь ты. Мы здесь. Вместе. — взволнованный, он провел рукой по своим черным волосам. — Мы сделаем все возможное в плохой ситуации.

— Ничего себе, — прошептала я, прижимая руку к груди, зная, что никакое давление не сможет остановить боль внутри. — Каково это, Триг?

Он нахмурился, брови сошлись в замешательстве.

— Убивать словами, а не пулями.

— Я не намерен причинять тебе боль, — ответил он, звуча болезненно. — Я не желаю причинять тебе боль.

— Тогда забери ее, — умоляла я.

Его глаза умоляли меня.

— Как?

— Прости меня, — всхлипнула я.

Ему не нужно было говорить это, чтобы я увидела правду в его штормовых глазах.

Это было прямо передо мной.

Дело было не в том, что он не простит меня.

Он не мог.

Взяв меня за руку, он потащил меня по коридору к лестнице.

— Я починю тебя, — хрипло заявил он, останавливаясь у подножия впечатляющей лестницы отца, чтобы подхватить меня на руки. — Я соберу тебя заново.

ГЛАВА 1

8

Промерзшая до костей, я молчала в руках Триггера, пока он нес меня наверх, в комнаты, где находилась моя детская спальня. Прямо внутри ждал врач, готовый заняться повреждениями, которые Фабио и его люди нанесли моему телу.

Моя плоть была покрыта порезами и рубцами.

— Почини ее! — скомандовал Триггер в тот момент, когда усадил меня на диван в гостиной зоне моих бывших комнат. — Везде.

— И тебе привет, — начал было врач, но быстро захлопнул рот, когда увидел его взбешенное выражение лица. — Хорошо, мисс, — успокаивал он, направляясь ко мне с большой черной сумкой в руке. — Мы сделаем так, что тебе снова станет лучше.

Как робот, я позволила врачу лечить меня, не заботясь ни об одном слове, которое слетало с его губ, пока он пытался меня успокоить.

Не заботясь о беспокойстве в глазах Триггера каждый раз, когда он останавливался, чтобы посмотреть на меня.

Не заботясь о том, что меня раздели догола для осмотра другим мужчиной с головы до ног.

Не заботясь о креме и марле, которые он прижимал к моим ранам.

Я не сопротивлялась, когда мне дали красочную смесь таблеток.

Я просто проглотила их.

Потому что мне было все равно.

Потому что мне был конец.

— Espera, espera, espera! — скомандовал Триггер, когда врач двинулся ко мне со шприцем. — Подожди!

До сих пор он послушно объяснял все, что делал с моим телом, пока лечил меня, но я не слышала ни слова.

— Я сказал, подожди, блядь. — сокращая расстояние между нами, Триггер с недоверием посмотрел на шприц в его руке. — Это для чего?

— Укол Депо, — объяснил врач, в замешательстве глядя на Триггера. — Стандартный протокол.

— Депо? — брови Триггера плотно сошлись. — Я не знаю этого слова.

— Контрацепция, — отбарабанил врач, прежде чем снова обратить внимание на меня, шприц в руке. — Стандартный укол для девушек твоего отца. — с нежными руками врач подтолкнул меня на бок, рука потянулась к моей заднице. — Просто расслабьтесь, мисс. Вы почувствуете маленький укол...

Звук взводимого пистолета наполнил воздух.

— Воткни в нее эту иглу, и я отстрелю тебе член.

Испуганный врач быстро отбросил шприц в сторону и поднял руки.

— Прошу прощения, мистер Лаперро, — поспешил сказать он. — Я предположил, поскольку она новая, вам нужно будет позаботиться о ней.

— Она не шлюха, — выплюнул Триггер, выглядя по-настоящему взбешенным. — Я не держу шлюх.

— Конечно, нет, — быстро согласился врач. — Мне очень жаль за недоразумение.

— Ты не будешь вводить это в ее тело без разрешения, — продолжал Триггер, с пистолетом все еще нацеленным на врача. — Никогда.

— Хорошо. — врач глубоко сглотнул. — Вы бы хотели, чтобы я ввел ей...

— Не мне! — взревел Триггер, глаза выпучились. — Ей!

Врач уставился на него.

— Я не понимаю.

— Все довольно просто, доктор. Если хочешь воткнуть иглу в мое тело, ты спрашиваешь меня. — он сузил глаза. — Если хочешь воткнуть иглу в ее тело, ты спрашиваешь ее.

— Мисс...

— Эштон!

— Эштон, — быстро поправил врач, вытирая каплю пота со лба. — Вы бы хотели, чтобы я ввел вам укол Депо-Провера? Это форма контрацепции, которая предотвратит беременность на три месяца.

— Наверное, не стоит, — онемело ответила я, подтягиваясь в сидячее положение.

— Нет? — пушистые белые брови врача поднялись в удивлении. — Могу вас заверить, что это очень безопасно и эффективно.

Я покачала головой.

— Нет, спасибо.

В недоумении врач повернулся, чтобы посмотреть на Триггера, который выглядел несчастным со мной.

Его ноздри раздувались, челюсть сжата, и выглядел он так, будто хочет меня убить, но он ответил коротким кивком.

— Ее выбор.

Ого, он только что отступил, Эштон.

Может, старый Триг все еще внутри него.

— Просто я уже беременна, доктор, так что укол будет пустой тратой, — почувствовала необходимость объяснить я, сложив руки на коленях. Глядя на Триггера, я спросила: — Можно мне теперь попугая?

Он застыл на месте.

— Что?

— Попугая. — опустив взгляд на свои голые бедра, я провела пальцами вверх и вниз по своей коже, улыбаясь, когда появились мурашки. — Надеюсь, клетка Питера все еще здесь.

— Los cojones! — рявкнул Триггер. — Прекрати игры разума, corderito. Сейчас же!

— Беременна? — спросил врач ровным тоном.

— Она не беременна, — выплюнул Триг, обращая внимание на врача. — Я об этом позаботился. — выпустив яростный рык, он зашагал по комнате. — Ее разум ускальзает.

— Маленькие таблетки, — заметила я, разум кружился. — Каждый день. — хихиканье вырвалось из меня. — Но я слишком умна для волка.

Прочистив горло, врач снова повернулся ко мне. На этот раз он заговорил гораздо более мягким тоном.

— Вы помните дату вашей последней менструации?

— Ммм-хмм. — кивая, я продолжала водить пальцами по своей коже. — Она закончилась за десять дней до моего посвящения. — я выпустила тяжелый вздох. — Фабио нужно было, чтобы у меня была овуляция для Джетро. — я взглянула на врача и улыбнулась. — У меня хорошо получилось, да?

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — взревел Триггер. — Bastardo!

— Согласно кодексу, это хорошее предзнаменование для шлюхи, зачать на своем посвящении, — продолжала я с легким пожиманием плеч. — Если мальчик зачат через посвящение, он будет стоять выше остальных. Это чрезвычайно редко, но говорят, что такой мальчик станет законным наследником семейного наследия. Фабио был зачат через посвящение своей родившей шлюхи. — я гордо улыбнулась. — И Триг тоже...

— Но ты не... — выдавил Триггер, трясясь сейчас. — Она не зачала монстра для него, чтобы растить, — сказал он врачу. — Я позаботился об этом.

— Не-а, — прошептала я. — Он снова ошибается. Меня тошнило, и меня вырвало.

— Usted debe estar bromeando! — Триггер побледнел и пошатнулся назад. — И ты не сказала мне?

— Я ударила тебя ножом. Я думала, ты зол. — я снова пожала плечами. — Мой косяк.

— А противозачаточные таблетки? Те, которые ты должна принимать каждый день?

Я снова пожала плечами.

— Упс.

— Господи Иисусе, Эштон! — он рванул за концы своих волос. — No puedo creer esto!

— Плохо упоминать имя Господа всуе, Сальваторе, — напомнила ему.

Триггер видимо вздрогнул от моих слов.

— А когда было ваше... посвящение? — любезно спросил врач.

— Эм... — взглянув на потолок, я задумалась над вопросом. — Целую вечность назад.

— Хорошо. — с тяжелым вздохом врач достал прямоугольную коробку из своей сумки и положил ее мне на колени. — Мне нужно, чтобы вы...

— Убирайся, — приказал Триггер, перебивая его. — Нам больше не нужны твои услуги.

— Мистер Лаперро, я настоятельно рекомендую вам...

— Я сказал, убирайся! — взревел Триггер, указывая пальцем на дверь. — Сейчас же, черт возьми!

Поспешно встав, врач схватил свою сумку и бросился к двери.

Он едва успел открыть дверь, как оглушительный бах наполнил мои уши.

Ошеломленная, я наблюдала, как его безжизненное тело рухнуло на пол.

Поток красной крови струился из затылка.

— Кажется, ты убил врача, Триг, — указала я, взгляд метался между телом и зверем, стоящим с пистолетом. — Плохой волк.

— Ну, я вряд ли мог позволить ему уйти, не так ли? — огрызнулся Триггер, засовывая пистолет обратно в кобуру. — Он бы сразу же пошел к Фабио и рассказал ему, что ты носишь внутри своего тела.

— Ношу? — я сморщила нос от этого слова.

— И если ты думаешь, что этот монстр держал тебя в клетке все эти девять лет, просто подожди, пока он узнает, что мы наделали! — он выпустил раздраженный рык. — Ты никогда не будешь свободна теперь! Он заберет его у тебя. — покачав головой, он зашагал по комнате, вне себя от ярости. — Черт возьми, corderito, какого хрена ты наделала? — еще один яростный рык вырвался из него. — Ты хоть представляешь, что это для тебя значит?

— Для нас.

— Нет. — он покачал головой, опровергая мои слова. — Я исправил это. Ты прокляла нас!

Схватив и тест, и мою руку, он поднял меня на ноги и потащил в ванную.

Ведя меня к унитазу, он толкнул меня на сиденье и разорвал упаковку.

— Молись, corderito, — прорычал он, разрывая и кусая пластик, окружающий прямоугольную коробку. — Молись, чтобы ты ошибаешься. — вырвав пластиковую палочку из коробки, он сунул ее мне в руку и уставился на меня. — Потому что, если нет, я сам убью его.

— Триг, — выдавила я, сердце бешено колотилось. — Как ты можешь...

— Сделай это! — скомандовал он, засовывая мою руку между ног. — Писай!

Дрожа, я заставила себя пописать, а затем протянула тест ему.

Без колебаний Триггер выхватил его у меня и зашагал по ванной, ни разу не отрывая взгляда от крошечного экранчика на палочке.

Секунды тикали, превращаясь в минуты, пока Триггер наконец не остановился.

— Поздравляю, — сказал он смертельно холодным голосом. — Ты поимела нас обоих.

— Я не сама это сделала, — выдавила я, чувствуя слабость, когда осознание ударило меня прямо в лицо. — Подожди, я правда беременна?

— Ненадолго, — заверил он меня тоном, жестким и непреклонным. — Я все устрою.

— Но ты не можешь, — ахнула я. — А как же твой Бог?

— Мой Бог поймет, — огрызнулся он, бросая тест в раковину. — Не надейся на это, — добавил он, бросая на меня предупреждающий взгляд. — Сейчас этого не случится.

— Но оно уже здесь, — прошептала я, губа задрожала. — Я не могу избавиться от нашего ребенка.

— Я куплю тебе попугая, — сдался он, густым голосом от эмоций. — Я куплю тебе дом, полный попугаев. Я куплю тебе все, что пожелает твое сердце, но я не могу дать тебе этого. — он указал на мой живот, и огромная дрожь прошла по нему. — Я не отдам этому монстру наследника, зачатого через посвящение.

— Но ты наследник, — выдавила я, слезы катились по щекам. — Ты тоже был зачат через посвящение...

— Именно, — выдавил Триг, голос сорвался. — И посмотри, что случилось с женщиной, которая меня родила! Посмотри, что они с ней сделали! Посмотри, что они сделали со мной! С тобой, потому что ты осмелилась любить меня! — он покачал головой. — Нет.

— Триг!

— Я не буду смотреть, как история повторяется, corderito, — выпалил он тоном, не оставляющим места для споров. — Если бы ты знала, что это на самом деле приговор гораздо хуже смерти, ты бы не плакала. Я запишу тебя куда-нибудь, или кто-то приедет сюда, чтобы позаботиться об этом. — он покачал головой и болезненно выдохнул. — Я сохраню тебе жизнь и безопасность. — его плечи напряглись, когда рыдание пронзило меня. — Я дам тебе детей позже, если семья это то, чего ты действительно желаешь и жаждешь. Через несколько лет, когда мой отец будет гореть в аду, я наполню тебя своими детьми, но ты не можешь иметь этого сейчас. Я не позволю. Это слишком опасно.

Сжав глаза, я уронила голову в руки и вцепилась в волосы.

— Как ты можешь говорить такое?

— Потому что я понимаю, какой будет жизнь этой штуки, а ты нет. Ты хочешь, чтобы я стал отцом? Ты хочешь привести еще одного бастарда в этот мир? — он покачал головой в неверии. — Ты одержима безумием, corderito. Я не могу этого допустить. Со временем я дам тебе всех детей, которых ты пожелаешь.

— Я не хочу всех детей, — выплюнула я. — Я хочу того, который растет внутри меня.

— Невозможно.

— Ну, я не буду этого делать, — предупредила я, встречая его взгляд своим. — Ты не можешь меня заставить.

Скрывая эмоции, Триггер сократил расстояние между нами.

— О, corderito. — опускаясь передо мной на корточки, он взял мой подбородок в свои руки. — Конечно, я могу тебя заставить. И ты сделаешь, как я скажу. — проводя большим пальцем по моей нижней губе, он потянул меня за подбородок, дергая мое лицо к себе. — Потому что, если ты будешь давить на меня в этом, я привяжу тебя и вырежу его из тебя своими собственными голыми руками.

— Нет. — болезненный всхлип вырвался из меня, и Триггер отпустил мое лицо. — Ты не можешь заставить меня это сделать.

— Это случится, — заявил он, поворачиваясь ко мне спиной и направляясь к двери. — Не привязывайся.

— Я, блядь, ненавижу тебя! — закричала я ему вслед.

— Устраивай свои истерики, corderito, но это не изменит результата, — был его единственный ответ, прежде чем дверь за ним захлопнулась.

ГЛАВА

19

Сидя на краю ванны, я окунула пальцы ног в теплую воду, наблюдая, как пузырьки цепляются за мои икры. Я принимала нелепое количество ванн в этой самой ванне с момента возвращения, и единственной причиной было то, что это было хоть какое-то занятие.

А Богу известно, мне нужно было чем-то занять время, пока я ждала.

Ждала, когда Фабио снова нападет.

Ждала, когда Триггер вернется и заберет у меня моего ребенка.

Дрожа, я собралась с силами, схватилась за фарфоровый край и медленно опустилась в воду, поморщившись, когда она коснулась позвоночника.

Мои рубцы все еще болели, хотя уже не так мучительно.

Прикусив губу так сильно, что почувствовала знакомый привкус металлической меди на языке, я медленно устроилась в центре большой овальной ванны и обхватила руками сведенные колени.

У меня было много времени подумать, очистить голову и осмыслить происходящее.

Теперь, когда я не была под постоянной угрозой изнасилования или смерти и на самом деле нормально спала по ночам, я обнаружила, что медленно собираю свои мысли обратно.

Чувствуя себя немного яснее, чем раньше, я обнаружила, что строю планы.

Планирование, продумывание и интриганство были моим любимым занятием.

Раньше я тратила дни на планирование мести Фабио.

Теперь я тратила каждую секунду своих дней на планирование и продумывание будущего ребенка в моем чреве.

Через три дня Триггер вернется домой после своей последней вылазки. Это означало, что у меня есть три дня, чтобы понять, как изменить его мнение.

Тяжело выдохнув, я повернула лицо в сторону и положила щеку на колени, стараясь не думать слишком много о том, в чем не была уверена, что смогу сохранить, но отчаянно этого хотела.

Я прекрасно знала, что, если позволю себе влюбиться в этого ребенка, а Триггер заберет его у меня, я никогда не смогу оправиться психически.

Поэтому я разбила свои мысли на маленькие, удобоваримые кусочки и держала свой разум сосредоточенным на единственной части этой беременности, о которой осмеливалась думать.

Изменить мнение Трига.

Если я не смогу, мне придется его убить.

Все было просто.

Когда я почувствовала, как начинаю паниковать при мысли о потере либо Триггера, либо ребенка, я заставила свой разум полностью опустеть.

Мне нужно не потерять ту крупицу здравомыслия, которую я вернула.

— Что думаешь, Питер? — спросила я, глядя на прекрасного серого африканского попугая, лениво сидящего в клетке рядом с ванной. Я нашла его рядом с кроватью наутро после того, как Триггер сказал мне, что мне придется сделать аборт. — Триг мудак?

— Мудак, — послушно прокаркал Питер. — Гребаный мудак. Мудак Триг!

Усмехаясь, я прижалась лицом к коленям и хихикнула.

— Ты прав. Он плохой волк.

— Плохой гребаный мудак волк, — прокаркал он в ответ, раскачиваясь на своих маленьких качельках. — Гребаный Триг.

— Он не такой уж плохой, — призналась я. — Обычно. Но он забыл, кто он. — тяжело вздохнув, я потянулась вверх и вытерла лицо, наслаждаясь теплом от рук. — Он напуган.

— Трусливый волк, трусливый волк, — передразнил Питер.

— Боже, я люблю тебя, — усмехнулась я, чувствуя, как улыбка растягивает мои щеки.

— Прости меня, — прокаркал тогда Питер. — Пожалуйста. Пожалуйста. Гребаный мудак Триг.

Улыбка исчезла с моего лица.

Да, мне действительно нужно перестать доверять птице свои секреты.

Пожалев, что рассказала Питеру все свои тайны, я закрыла глаза и позволила своему разуму блуждать мимо растущего внутри меня ребенка, углубляясь в самые глубокие, самые печальные моменты моей жизни.

Как всегда, мои воспоминания привели меня прямо к той ночи два года назад.

Начало моего конца.

Боже, это было не похоже ни на какую другую боль, которую я когда-либо испытывала в жизни.

Хуже, чем та ночь в логове его отца.

Хуже, чем чувство, когда умер мой отец.

Та ночь была ночью, когда я поняла, что человеческое сердце не вмещает человеческие эмоции, потому что оно никогда не смогло бы продолжать биться, если бы действительно пережило то, что я пережила в тот момент. Наши чувства были спрятаны где-то гораздо глубже. Где-то, где никакой физический элемент или сила не могли до них добраться.

Наверное, поэтому их так трудно исцелить.

Дрожа, я отодвинула отвращение, ужас и душевную боль и заставила себя вспомнить ту ночь или, по крайней мере, то, что осмелилась вспомнить...

Голая, как в день своего рождения, Триггер вытащил меня из комнаты за волосы.

Я была так напугана его вспышкой, что не осмелилась попытаться остановить его.

Впервые в жизни я искренне боялась человека, которого любила больше жизни.

На руках и коленях я поползла за ним, шипя от боли, когда он с безжалостной силой дергал меня за волосы.

— Триг, пожалуйста! Ты делаешь мне больно...

— Не разговаривай со мной, — прорычал он, маршируя через вход поместья и через мощеный двор, пока не добрался до своей машины.

Отпустив мои волосы, он рывком открыл пассажирскую дверь и указал дрожащим пальцем на сиденье.

— Залезай, блядь, пока я не передумал и не убил тебя, сейчас же!

В ужасе я заставила свои конечности разжаться из покорной позы и забралась на сиденье, тело сотрясала яростная дрожь.

— Триг, клянусь, я ничего не делала...

— Заткнись на хрен! — взревел он, забираясь на водительское сиденье рядом со мной. — Просто... — болезненный рык вырвался из его горла, и он набросился на меня, сжимая мою челюсть до боли. — Puta, — выплюнул он, глядя мне в глаза с такой ненавистью, что я съежилась от него. — Puta traidora!

— Я не шлюха, — всхлипнула я, вздрагивая от боли. — Я не...

— Не разговаривай, — прорычал он, грубо отталкивая мое лицо и заводя двигатель. — Меня от тебя тошнит.

— Меня подставили...

Мои слова оборвались, когда тыльная сторона его ладони сильно ударила меня по лицу.

— Заговоришь еще раз, и я отрежу тебе язык! — взревел он, заметно трясясь от необузданной ярости. — Шлюха Креллидов!

Ошеломленная, я обмякла на своей двери и прижала ладонь к щеке.

Мои глаза наполнились слезами, когда реальность случившегося дошла до меня.

Триг ударил меня.

Он, блядь, ударил меня.

Это была не игра.

Это была не шутка.

Он, честное слово, набросился с силой, намереваясь причинить мне физическую боль.

Когда осознание захлестнуло меня, я почувствовала, как что-то внутри меня улетучилось.

Моя вера.

Он больше не сказал ни слова, ну, ни одного, которое я понимала, и я тоже.

Куда бы он меня ни вез, мне было все равно.

Я разбивалась внутри.

Вскормленная, а затем растерзанная волками.

Онемевшая, я сидела неподвижно рядом с ним, ожидая, когда он решит мою судьбу.

Только когда ярко-оранжевые, подушкоподобные языки пламени, освещающие ночное небо, попали в поле зрения, я вышла из своего скорбного одиночества.

— О Боже мой, — ахнула я, рука потянулась прикрыть рот, когда мой мозг осознал то, что видели мои глаза. — Это...

— Церковь, — закончил за меня Триггер, его тон был полон яда. — Sí.

Резко остановившись, он заглушил двигатель и открыл свою дверь.

Мой рот все еще был открыт, глаза блестели от слез, когда Триггер обошел машину и открыл мою дверь.

Рывком вытащив меня за руку, он потащил меня прямо к горящей церкви.

— Что случилось? — закричала я. Мой желудок сжался, когда мой взгляд упал на дюжину или около того обгоревших трупов, разложенных на земле. — О Боже мой...

— Ты, — прорычал он, разворачивая меня и сжимая мое горло. — Ты случилась. — он сжал так сильно, что перекрыл доступ воздуха. — Ты убила их. — он усилил давление на мое горло. — Гребаная шлюха.

С усмешкой он грубо толкнул меня на землю.

Приземлившись на руки и колени среди тел, я попыталась вздохнуть, но запах, этот ужасающий смрад паленых волос и плоти, заполнил мои чувства

Не в силах остановиться, меня вырвало.

— Вдыхай это, — приказал Триггер, подходя сзади. — Открой свои гребаные глаза и вдыхай их смерть. — сжимая мой затылок, он заставил меня ткнуться лицом в грязь и пепел, не оставляя мне выбора, кроме как дышать запахом смерти. — Посмотри, что ты наделала.

— Я не говорила...

— Не ври! — взревел он, и я отшатнулась от его сжатого кулака, свернувшись в самый маленький клубок среди мертвых. — Ты виновата. — разжав кулак, он провел рукой по волосам и сделал несколько шагов назад. — Ты предала меня!

Я покачала головой, ошеломленная.

— К-как?

— Как? — повторил он, в ярости. — Как! — он безрадостно рассмеялся и вытащил пистолет из кобуры на поясе. — Ты сказала им об этом месте! — направив пистолет прямо на меня, он сократил расстояние и прошипел: — Ты, блядь, сказала им, и они изуродовали ее!

— Триг...

— Они изнасиловали ее, — продолжал он, вдавливая ствол пистолета в мою плоть. — У алтаря моего Бога! А тех монахинь... — его голос оборвался, и он быстро зашагал кругами, в бреду от ярости и горя. — Что они сделали с этими бедными женщинами...

Покачав головой, он предплечьем вытер непослушную слезу со своей щеки, прежде чем снова повернуться ко мне, с холодным выражением лица.

— Ты стоила мне всего. — с пистолетом, снова направленным мне в голову, он зашагал ко мне. — Ты, гребаная шлюха!

Свободной рукой он поднял меня на ноги, только чтобы прижать к ближайшему дереву.

— Пожалуйста, Триг, я не...

— Почему? — вопрос был вырван из его груди. — Разве я не относился к тебе с уважением? — слезы теперь свободно текли по его щекам. — Разве я не боготворил тебя? Разве я недостаточно тебя любил?

— Да. Конечно, ты...

— Это была игра? — болезненный звук вырвался из самой глубины его души. — Ты играла со мной все эти годы?

— Нет, Триг, клянусь... — начала я, но он перебил меня, сжав мое горло свободной рукой, снова перекрыв драгоценный кислород.

— Беги, маленький ягненок, и беги быстро.

Сжимая мое горло сильнее, он наклонился и прижался жестким поцелуем к моему лбу, прежде чем быстро отстраниться.

— Найди очень хорошее место, чтобы спрятаться от своего волка, и оставайся там. — грудь вздымалась, он прижал ствол пистолета к моему лбу, прямо между глаз, и прошептал: — Не оглядывайся. Даже не смей слишком громко дышать. Потому что в следующий раз, когда мы встретимся, когда я снова найду тебя, я убью тебя…

«Его английский улучшился», — уныло подумала я, заставляя свой разум вернуться в настоящее. Куда бы Триггер ни уезжал последние два года, это было место, где он выучил язык гораздо лучше, чем я когда-либо его учила.

Вдыхая и медленно выдыхая несколько успокаивающих вдохов, я уговорила свое сердце вернуться к более-менее устойчивому ритму.

Только когда вода в кране стала холодной, а слезы высохли, я вылезла из ванны.

Игнорируя полотенце, я вытерла ноги о роскошный коврик для ванны, накинула халат и направилась прямо к своему попугаю.

Питер Второй.

Птичка Пит, версия 2.0.

Подарок от Триггера.

Он все еще был там.

Где-то...

Я не видела его с утра после визита врача. Он избегал дома и избегал меня, как чумы, занимаясь так называемыми делами, но это не значило, что я перестала о нем думать.

Он был в моих мыслях постоянно.

Нам нужно было поговорить, и ему нужно было сделать так, как я хочу.

Закатив огромную клетку Питера обратно в спальню, я поставила ее у окна, как он любил, и провела изрядное количество времени, просто глядя на него.

Мягкий стук в дверь спальни заставил меня развернуться как раз в тот момент, когда маленькая рыжая появилась в дверях.

Еще один подарок от Триггера.

— Он вернулся, — объявила Танья из дверного проема моей спальни.

Мое сердце подпрыгнуло в груди.

— Триг?

Она кивнула.

— Ага. Хмурый, как зверь. Он внизу.

— Он рано, — выпалила я, паника поднялась во мне. — У меня должно было быть еще три дня...

— Он один, — поспешила сказать она. — Так что не волнуйся слишком сильно. Что бы он ни решил сделать, сегодня вечером этого не случится.

Значит, он не привез врача, чтобы вырезать это из меня, как обещал.

— Что мне делать? — услышала я свой собственный вопрос, обращенный к маленькой, недавно вышедшей на пенсию шлюхе, удивляясь, как быстро я к ней привязалась.

У меня никогда не было друзей, кроме Триггера и Джета, и никогда, никогда девушки.

Когда я нашла Танью, сидящую в ногах моей кровати утром после появления Питера, я была ошеломлена. Я не была уверена, серьезно ли я просила Триггера о шлюхе. Но он воспринял меня серьезно и либо купил, либо украл ее из поместья Креллидов.

Я подозревала последнее.

Казалось, она была в восторге от того, что оказалась здесь, отчаянно желая угодить, и я была благодарна за компанию. Пока она держит свои глаза и рот подальше от моего принца, мы прекрасно поладим.

— Как мне это остановить? — добавила я, зная, что не нужно объяснять дальше. Как слабая, коей я и была, я рассказала шлюхе о ребенке. Не спрашивайте почему, но одиночество и изоляция опустошали мой разум.

Думаю, рассказывая ей, я пыталась удержать себя на земле и в настоящем. К тому же, она проявила ко мне доброту в публичном доме. Я этого не забуду.

— Никаких ножей, — предупредила Танья, поглядывая на меня с опаской. — Или пистолетов.

Я надулась.

— Я и не собиралась бить его ножом.

Она приподняла бровь.

— Не собиралась?

Я фыркнула.

— Ладно, — сдалась я. — Может, и собиралась, но только если не добьюсь своего.

— Это детский способ мышления, — сказала она, входя в мою комнату. — Ты не ребенок, Эштон.

— Нет?

— Нет. — покачав головой, она улыбнулась. — Ты женщина.

— Я знаю, — выдавила я. — Я просто... — я пожала плечами. — Мы вроде как легко теряем контроль друг с другом.

Ее усмешка стала шире.

— Идеально. Заставь его потерять контроль первым.

— Я могу это сделать, — согласилась я, а затем прошептала: — Но как?

Глаза Таньи сверкали озорством.

— Думая как женщина.

— С тобой такое случалось, Танья? — тихо спросила я.

— Что? Чтобы у меня был офигенно горячий дон, который боготворит землю, по которой я хожу? — она приподняла бровь. — А ты как думаешь?

— Нет. — я поморщилась. — Я имела в виду, ты когда-нибудь любила кого-то так сильно, что буквально не можешь контролировать собственные мысли?

Она усмехнулась.

— Значит, ты все-таки его любишь?

Я сморщила нос.

— Не-а.

Она закатила глаза.

— Просто спустись вниз и вытрахай из него мозги. Мужчины всегда гораздо сговорчивее, когда их яйца пусты.

ГЛАВА 2

0

— Я получила твои подарки, — объявила я, застыв в дверях гостиной моего отца, чувствуя себя маленькой и неуверенной. Триггер держал свою широкую спину повернутой ко мне, пока я говорила.

— Я люблю его, я люблю их обоих. — взволнованная и с сердцем, ушедшим в пятки, я пожала плечами и сцепила руки, осторожно наблюдая за ним. — Спасибо.

Со стаканом янтарной жидкости в руке он прислонился к стене, внимание приковано к темноте за окном.

Я не видела его две недели, и мои глаза жадно впитывали его.

Даже несмотря на то, что он не делал попытки ответить, я могла сказать, что он слушает. Я могла сказать, что мое присутствие влияет на него. Мышцы, скрытые под белой рубашкой, напряглись в тот момент, когда я открыла рот.

— Надеюсь, они тебя радуют, — наконец ответил он, прежде чем осушить содержимое своего стакана. Поставив хрустальный стакан на подоконник, он наклонился ближе к стеклу, явно наблюдая за чем-то, чего я не могла видеть. — Дай мне знать, если захочешь что-то еще, и я это устрою.

«Наш ребенок», — вертелось на кончике языка, но впервые в жизни я сдержалась и промолчала.

— На что ты смотришь? — спросила я, когда любопытство заставило меня войти в комнату. — Что там? — подойдя и встав рядом с ним, я вгляделась в темноту, но ничего не увидела. — Что ты видишь?

— Ничего. — Триггер вздохнул, и движение заставило его руку коснуться моей.

Глубокая дрожь прокатилась по мне, и я боролась со своими эмоциями, желая одновременно и убежать от него, и броситься к нему.

— Триг… о нас.

Он бросил на меня темный взгляд, и я быстро сменила тему.

— Не это, — поспешила поправить я, выбирая время для разговора о ребенке, когда завоюю более прочные позиции. — Мы. Ты и я. Я хотела сказать тебе, что я очень цен...

— Не говори этого, — перебил он меня тихим тоном. Засунув руки в карманы, он продолжал смотреть в окно. — Это не обязательно.

— Спасибо, — выпалила я все равно, не в силах больше жить с этой зияющей дырой в груди. — За то, что спас мою жизнь...

— Я сказал, хватит. — с покачиванием головы он двинулся, чтобы отвернуться от меня, но я протянула руку и схватила его за руку. Он напрягся под моим прикосновением, но не отдернул руку. — Хватит, — повторил он, голосом полным боли. — Хватит.

— Спасибо. — вытащив его руку из кармана, я переплела наши пальцы и шагнула ближе. Сердце бешено колотилось, я прижала его большую татуированную руку к своей груди и посмотрела в его дьявольски темные глаза. — Спасибо.

— Corderito, — вздохнул он, кадык дернулся в горле, когда его глаза искали мои. — Я не хочу слышать от тебя этих слов снова.

Я шагнула ближе, и он покачал головой.

— Я благодарна, Триг.

— Ты ничего мне не должна за то, что я привез тебя домой. — его глаза вспыхнули жаром, когда он попытался увеличить расстояние между нами, невозможная задача, когда я отказывалась отпускать его руку. — Это твое Богом данное право, быть здесь, — продолжал он, не в силах вырвать руку из моих обеих. — Так что просто живи своей жизнью и наслаждайся покоем.

— С тобой?

Он нахмурился, не понимая.

— Жить своей жизнью с тобой? — настаивала я, пульс трепетал.

— Мне нужно, чтобы ты осталась со мной, — объяснил он, нахмурив брови. — Это единственный способ уберечь тебя от него. Здесь тебе ничто не угрожает. Ты мое слово. — он тяжело вздохнул. — И я не жду, что ты будешь сражаться с армией. Я не должен был просить тебя об этом. Это больше не твоя роль. Это нехорошо для твоего здоровья. Теперь я это понимаю. — челюсть сжата, его глаза скользнули по моему телу, задержавшись на моем животе, прежде чем быстро отвернуться. — Прости за мое отсутствие. — его голос был низким и хриплым. — Мне нужно было немного времени. — он глубоко сглотнул. — Чтобы переварить.

Я знала это.

Занимается делами, как же.

Он избегал меня.

Я медленно кивнула, не сводя с него глаз.

— Все нормально.

— Нет, — тихо поправил он. — Это совсем не нормально.

— Много всего произошло за очень короткий промежуток времени, — продолжила я прерывисто.

— Sí, — мрачно согласился он. — Но я хочу, чтобы ты кое-что знала.

— Хорошо?

— Мне нужно, чтобы ты знала, что, даже несмотря на то, что ты под моей защитой и у нас этот союз, я не жду, что ты будешь меня обслуживать.

Я приподняла бровь.

— Обслуживать?

— Неправильное слово?

— Я, блядь, надеюсь, что да.

— Блядь. — он покачал головой и выпустил раздраженный рык. — Что я пытаюсь сказать, так это то, что ты не шлюха в этом доме. Не под моей крышей. Ты меня понимаешь? Это не твоя роль.

— Кажется, да. — кивая, я выпустила дрожащий вздох. — Но я все еще твоя, да?

— Нет, corderito. — он пристально посмотрел на меня. — Ты не моя шлюха.

— Но ты сказал...

— Я много чего сказал, — огрызнулся он, звуча взволнованно. — Я много ошибок сделал с тобой. Но ты не шлюха, и, несмотря на мое поведение, я никогда не считал тебя ею.

— Тогда кто я?

Он пристально посмотрел на меня, но не ответил.

— Триг?

— Если бы я мог дать тебе свободу, я бы дал. — болезненно выдохнув, он первым заговорил о том, о чем я боялась: — Если бы я мог дать тебе ребенка, которого ты жаждешь, я бы дал, но это невозможно для нас. Не сейчас. Не в нашем мире.

— Ты уже дал мне ребенка, Триг, — напомнила я ему, не в силах сдержать эмоции в голосе. — Тебе просто нужно позволить природе идти своим чередом.

— Нет. — его руки сжались в кулаки по бокам. — Это невозможно.

Мои глаза наполнились слезами.

— Не заставляй меня делать это.

Он напрягся и отвернулся от меня.

— Этот разговор окончен.

— Пожалуйста, Триг. Мы можем соврать о датах, — настаивала я, потянувшись к нему, не желая и не в силах отступить. — Спрячь меня. Запри меня. Я останусь внутри. Я никому не скажу. — я усилила хватку на его руке. — Просто... просто позволь мне это сделать. — я проглотила комок в горле, прежде чем продолжить: — Я справлюсь с этим, Триг. Кажется, у меня это может хорошо получиться.

— Это слишком опасно, — процедил он сквозь зубы. — И даже если бы тебе не угрожала опасность, ты слишком молода, чтобы быть обремененной тем, что я с тобой сделал.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Что?

— Ты не была согласна той ночью. — его глаза горели жаром. — Я все равно взял это. — он покачал головой в отвращении. — И я вложил кое-что внутрь твоего несогласного тела.

— Теперь я согласна, Триг, — выпалила я. — Я согласна.

Он покачал головой и отвернулся.

— Этого не должно быть.

— Я хочу быть матерью.

— А я не хочу быть отцом.

— Потому что ты напуган, — сказала я ему. — А не потому, что тебе все равно.

— Я не буду смотреть, как ты страдаешь так же, как, я знаю, ждет тебя, если ты оставишь эту штуку, — огрызнулся он. — Если у тебя будет сын, тебе никогда не дадут его вырастить. А если будет дочь? — его голос сорвался. — Мы оба знаем, что милосерднее покончить с этим сейчас.

— Но ты бы не позволил, чтобы с нашим ребенком что-то случилось, Триг, — страстно возразила я. — Я знаю, что не позволил бы.

— А если что-то случится со мной? — потребовал он. — Что тогда? Кто будет тебя защищать? Кто обеспечит твою безопасность?

— Я понимаю. — дрожа, я продолжала двигаться к нему, не отступая, когда он отходил назад. — Я правда понимаю, Триг. — я заняла пространство, которое он создал между нами, и прижалась грудью к его груди. — Но это твоя плоть и кровь.

— Прекрати. — болезненный стон вырвался из его горла за мгновение до того, как он налетел на край кресла. Он опрокинулся в кресло, и я не теряла времени, забираясь к нему на колени. — Конец дискуссии.

— Я хочу, чтобы твой ребенок рос внутри меня, — выдохнула я, сердце бешено колотилось в груди. — Я была потеряна без тебя. — он болезненно прошипел, и я прижалась ближе. — Я хочу чувствовать себя близкой к тебе снова. — прижимаясь носом к его челюсти, я прошептала: — Я хочу этого с тобой.

— Нет, — выдавил он. — Я не могу этого позволить.

— У меня боль в сердце, mi rey, — всхлипнула я, вцепляясь пальцами в его рубашку. — Потому что я так сильно по тебе скучаю.

Боль мелькнула в его глазах.

— Corderito...

— Потому что я ненавижу тебя не вполовину так сильно, как люблю, — поспешила сказать я ему. — Потому что я люблю, Триг. — отпустив его рубашку, я провела пальцами вниз по его жесткой груди. — Это чувство все еще здесь для меня. — подавляя плотское желание вонзить ногти в его плоть, я взглянула на него из-под опущенных ресниц. — Ты все еще зажигаешь меня.

— Ты не можешь любить меня, — обвинил он, бросив на меня жесткий взгляд. — Ты сама так сказала, я заставил тебя.

— Может, и заставил, а может, и нет. — я выдохнула прерывистый вздох и позволила плечам обвиснуть, сбрасывая груз хотя бы на одну ночь. — Может, это уже не важно.

— Corderito. — его ноздри раздулись, когда он затвердел подо мной. — Прекрати свои игры разума. Я знаю, что ты пытаешься сделать. Я не изменю своего мнения...

— Хватит игр, Триг, — выдохнула я, грудь быстро вздымалась и опускалась, пока я наблюдала, как он наблюдает за мной. — Просто мы.

— Ты лжешь, — обвинил он. — С тобой всегда игры. — он посмотрел на меня с едва сдерживаемой страстью. — Колдовство.

— Нет, — выдохнула я, возвращая ему его слова многолетней давности. — Я правда.

— Пользуйся словами, — притворно отчитал он, глаза горели жаром. — Я учил тебя лучше.

— Я все еще зажигаю тебя, Триг? — заправив его рубашку за пояс брюк, я засунула руки под ткань, сильно прикусив губу, когда почувствовала его горячую, напряженную плоть. — Твое сердце все еще бьется для меня? — наклонившись, я прижалась губами к изгибу его челюсти и прошептала: — Это чувство все еще здесь для тебя?

— Конечно, здесь, — прошипел он, руки схватили меня, чтобы удержать. — Ты обжигаешь меня, corderito.

— Тогда избери меня. — глядя глубоко в его глаза, я потянулась вверх и провела пальцами по его шелковистым темным волосам, прежде чем положить дрожащие руки ему на плечи. — По-настоящему. Пока я сижу здесь добровольно. Прямо здесь и сейчас, Триг. Избери меня.

Не дожидаясь его ответа, я бросилась к его ширинке, освобождая его с удивительной легкостью.

Стянув его брюки и боксеры с бедер, я наблюдала, как его эрекция выскочила наружу.

Толстый и длинный, блестящий от предэякулята.

— Я хочу тебя, — прошептала я, обводя головку его члена большим пальцем, размазывая предэякулят по его стволу. — Скажи мне, что хочешь меня в ответ.

— Corderito...

— Скажи мне, — потребовала я, раздвигая полы халата, чтобы показать свою наготу, и наслаждаясь звуком его резкого вздоха.

Поднявшись на колени, я сжала его толстый член и пристроилась над ним, дразня губки своей киски широкой головкой.

Мое сердце билось опасно быстро, но мне было все равно.

Если оно вспыхнет в эту самую минуту, я с радостью буду купаться в этом огненном взрыве.

— Ты не сможешь, соблазнив меня, оставить ребенка, которого я не хочу, — прорычал он, выгибая бедра навстречу, выражение лица было хищным. — Мной нельзя манипулировать.

— Я добровольно предлагаю себя тебе. — Медленно я опустилась на его ствол, дюйм за восхитительным дюймом, пока он не оказался погребен по самую рукоятку во мне. Громко застонав, я умоляла: — Возьми меня.

Выпустив звериный рык, Триггер рванул бедрами вверх, руки схватили меня, сжимая мои бедра.

— Блядь, — со стоном он наклонился вперед, уткнувшись лицом между моих грудей. — Что ты пытаешься со мной сделать?

Прижимаясь носом к моим грудям почти любовно, он медленно взял один из моих затвердевших сосков в рот, нежно посасывая, прежде чем отпустить с громким чмоканьем и обратить внимание на другой сосок.

— Я люблю твои сиськи, — прошептал он, посасывая и покусывая мою плоть. — Я люблю каждый дюйм твоего тела.

— Избери меня, Триг... — дрожа, я наклонилась и прижалась мягким поцелуем к уголку его рта, покачивая бедрами в ритме его медленных, ленивых толчков. — Пожалуйста. — взяв одну из его больших рук в свою, я положила ее себе на живот. — Избери свою семью.

— Я хочу дать тебе то, что ты хочешь, — хрипло признался он, садясь прямо, так что наши груди соприкоснулись, все еще медленно покачиваясь во мне. — Но ты должна понять, что я не могу. Это было бы безрассудно и небезопасно. Тебе девятнадцать. Мне двадцать два. Мой мир токсичен. Это опасно для тебя, для семьи. Я проведу остаток своих дней, оглядываясь через плечо. Я не могу этого сделать. А Фабио? Он выследит тебя, как сделал это с моей матерью. Он заберет твоего сына, как забрал меня. Я не могу привести ребенка в мир, который отмечен тем же проклятием, что и я.

С тяжелым выдохом он обхватил свободной рукой мою спину, прижимая меня к себе, пока он входил быстрее.

Восхитительная волна удовольствия поднялась внутри меня, расцветая и быстро нарастая.

— И я не могу забыть, что случилось, corderito. — прижимаясь лбом к моему, он закрыл глаза и покачал головой, бедра все еще двигались в дурманящем темпе. — Ты сломала меня. — глубокая дрожь прошла по нему, и он сильно вошел в меня. — Я никогда не испытывал такой боли раньше. —его глаза распахнулись, и он показал мне свое опустошение.

Это было сокрушительно.

— Я тоже думаю, что потерян без тебя, corderito, — признался он, голос сорвался. — Я чувствую все то, что тяжелым грузом лежит на твоем сердце. Я чувствую это все. Так много чувств, что я не могу дышать. Моя грудь горит. — его рука накрыла мою щеку, прикосновение успокаивало. — Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу ту ночь. Я вижу их горящие тела. Я чувствую ту же ненависть. Я стою там с пистолетом, приставленным к твоей голове, и все, чего я хочу, это нажать на курок. — он выдохнул болезненный стон и засунул руку между нами, чтобы погладить мой клитор большим пальцем. — Мне очень трудно видеть дальше этого. — с тоскливыми глазами он посмотрел прямо в мои. — Мне очень трудно любить тебя, когда ты стоила мне ее.

Закрыв глаза, я яростно дернулась в его руках, чувствуя, как мой оргазм пронзает меня, когда мое сердце разрывается на части.

Слезы свободно текли по моему лицу, и я стонала и извивалась в болезненном и извращенном виде пытки-удовольствия.

— Триг...

— Они забрали ее у меня, а ты забрала себя у меня, — поспешил сказать он, грудь быстро вздымалась и опускалась, когда его толчки участились. — Ты была единственным хорошим в моей жизни. — он входил в меня сильнее. — Я жил ради тебя. — он покатил бедрами и сильно потянул мои бедра вниз, пронзая мою киску своим членом. — Я правдиво, безнадежно, честно жил ради тебя. — его грудь вздымалась, когда его боль и правда вырвались на поверхность. — Той ночью я потерял не только их, mi reina, — выдавил он, когда его оргазм захлестнул его. Дернувшись подо мной, Триггер кончил в меня, и я чувствовала, как его горячее семя наполняет мою киску. — Я потерял и тебя.

Вина и сожаление пронзили меня.

— Ты тоже сломал меня, Триг, — напомнила я ему тихим голосом, обвивая руками его шею, пока меня сильно трясло. — Ты делал со мной ужасные вещи, говорил ужасные слова. Но я здесь. — взглядом я умоляла его перешагнуть через это и встретиться со мной по ту сторону нашей боли. — Просто вернись ко мне.

— А что, если я не смогу? — его голос был низким, тон густым от эмоций, пока он прижимался носом к моему носу, все еще твердый внутри меня. — Что, если это очередной трюк?

— Я никогда не обманывала тебя, Триг, — выдавила я, голос сорвался. — Я совершила ошибку.

— Я знаю, — простонал он и зарылся лицом в мою шею, осыпая мою плоть поцелуями. — И я хочу простить тебя.

— Тогда прости меня, — настаивала я. — Просто сделай это.

Наступила долгая пауза, прежде чем он снова заговорил.

— Я могу заботиться о тебе, — наконец сказал он, предлагая свою версию компромисса. — Я могу это сделать.

— Как раньше?

Он колебался, и этого было достаточно, чтобы я все поняла.

— Забудь. — я чувствовала, как на меня вылили ушат ледяной воды. — Ты был прав, Триг. — слезая с его колен, я направилась к двери. — Мы полностью кончены.

— Corderito...

— Раньше ты говорил, что я не могу убить тебя, потому что ты уже мертв. Что ж, если ты заберешь у меня моего ребенка, я тоже умру, Триггер, — онемело сказала я, когда добралась до двери. — Я умру. Ты убьешь часть меня, которую никогда не сможешь вернуть. — дрожа, я уставилась на человека, которому отдала свое черное сердце, и умоляла его глазами увидеть меня. — Я на краю, а ты продолжаешь толкать меня.

— Ты будешь жить, — был его единственный ответ.

И я была уверена, что он прав.

Но что, если я не захочу?

ГЛАВА 2

1

— Где он, детка-шлюха? — потребовал Егор, загоняя меня в угол, когда я вышла из ванной. — Я знаю, твой принц тьмы что-то задумал, и ты... — он сделал шаг ближе, зажимая мое маленькое тело своим гораздо более крупным, — расскажешь мне все.

В тот момент, когда мой взгляд упал на братьев Креллидов и их головорезов, маячивших поблизости, до меня дошло.

Меня предали.

— Ты меня подставил, — обвинила я, не в силах скрыть боль в голосе. — Ты сказал мне, что хочешь поговорить о... — я позволила словам сойти на нет, потому что, в отличие от младшего сына Креллида, я не была предателем. Я унесу его секреты в могилу. — Ты попросил меня прийти в твою комнату, чтобы они могли загнать меня в угол одну, не так ли?

Тревога взлетела внутри моего тела, и я уставилась на Джетро, который сидел на своей кровати, выглядя виноватым.

Как и следовало.

Джет знал, что Триггера сегодня вечером нет в поместье, и он также знал почему.

Я была одна и беззащитна.

— Ты кусок дерьма, Джетро Креллид, — выплюнула я, дрожа от ярости. Обратив внимание обратно на его старшего брата, я добавила: — Я ничего тебе не скажу, Егор, так что можешь сразу сделать свое худшее.

— Сделать мое худшее? — Егор мрачно рассмеялся. — О, детка-шлюха, ты понятия не имеешь, какую боль я могу тебе причинить.

Быстрым кивком головы двое его головорезов шагнули вперед и схватили меня за руки.

— Вы все мертвы, — предупредила я, борясь с их хваткой, когда они потащили меня к кровати, пинаясь и крича. — Если вы прикоснетесь ко мне хоть пальцем, он сожжет вас всех.

— Прости, Эш, — начал Джет, когда мужчины бросили меня на кровать и держали, — Я бы хотел, чтобы все было не так...

— Я бы хотела, чтобы тебя проглотили! — закричала я в ответ, брыкаясь и борясь с их хваткой на моем теле. — Мудаки! Я вас всех убью!

— Разденьте ее догола, — проинструктировал Егор, игнорируя мои угрозы, весело усмехаясь. — Давайте посмотрим, что у шлюхи-наследницы Нортвуда под одеждой, что свело бастарда моего отца с ума.

Пока мужчины срывали с меня одежду, я встретилась взглядом с Антоном, который стоял в стороне, прислонившись к стене со скрещенными на широкой груди руками, выглядя совершенно незаинтересованным в происходящем вокруг.

— Наслаждаешься шоу? — выплюнула я, глядя на старшего сына Фабио. — Я думала, ты должен быть братом с честью?

Игнорируя мои насмешки, Антон проверил время на своих часах, прежде чем вернуться на свой пост наблюдателя.

До сегодняшнего вечера старший сын Фабио полностью игнорировал меня, соглашаясь с тем, что я обещана Триггеру. Он никогда не причинял мне вреда за все годы, что я была в поместье. Он никогда не пялился на меня, он не пялился и сегодня вечером, но и не помогал мне.

Джетро был трусом. Василий до своей безвременной смерти от рук Триггера был полным отбросом. Егор был его зеркальным отражением как внешне, так и по характеру.

В этот момент я решила, что больше всех ненавижу Антона за то, что он был сторонним наблюдателем.

— Почему ты это делаешь? — потребовала я, голос сорвался, когда рыдание прорвалось. — Джет, я твой друг!

— Просто скажи им, что ты знаешь о Триггере, и они оставят тебя в покое, — умолял Джет, выглядя искренне раздираемым. — Пожалуйста, Эш, просто дай Егору информацию, которую он хочет...

— Пошли вы все! — закричала я, яростно брыкаясь на матрасе. — Я лучше умру, чем предам своего короля!

— Она так же свихнулась, как и он, — сказал Егор одному из своих головорезов. — Посмотрим, как далеко зайдет ее верность, когда волк обернется против своего ягненка. — мрачно усмехаясь, он засунул руку в карман джинс и достал маленький пластиковый пакетик с белым порошком. Смешивая порошок со стаканом виски на тумбочке, он направился ко мне. — Открой рот пошире, — поддразнил он. — Время кис-киса…

Мой мир рушился, и воспоминания о той ночи, вместе с отказом Триггера уступить, стали последним гвоздем в крышку моего гроба.

Я не могла этого вынести.

Я, честное слово, не могла вынести больше ни секунды этой болезненной и идиотской жизни, которая мне выпала.

Я могла винить только себя.

Мое сердце не имело права любить его, не тогда, когда он никогда этого не заслуживал.

Глупый маленький ягненок…

Он никогда не перестанет винить меня за ту ночь.

Он никогда не простит меня.

Я никогда не буду свободна.

Он заставит меня избавиться от нашего ребенка.

Это была последняя капля.

Онемевшая, я поднялась по лестнице, отказываясь думать о чем-либо.

Мои мысли были предательскими, и моему разуму нельзя было доверять.

Это скоро не будет иметь значения.

Ничто не будет.

Просто отпусти, Эштон.

Разорви свои собственные цепи.

Освободи себя.

Игнорируя каждого размещенного солдата, которого я проходила по пути в свои комнаты, я закрыла за собой дверь спальни и на мгновение замерла, впитывая тишину.

Тук, тук, тук.

Мое сердце яростно билось в знак протеста, не желая принимать судьбу, которую решил мой сломленный разум.

В извращенном смысле я была рада вернуться в этот дом. Это казалось уместным, закончить свою жизнь в доме, где она началась.

Это будет не трудно.

Просто поддайся боли.

С тобой все будет хорошо.

Ты ничего не почувствуешь.

Позволив халату соскользнуть с плеч, я направилась прямо к окну. Дрожащими руками я толкнула его и взгромоздилась на подоконник.

Вдыхая ночной воздух, хлеставший по лицу, я сделала пробный шаг вперед, босые ноги нашли опору на внешнем карнизе.

Это на твоих собственных условиях.

Больше никаких приказов.

Больше никакой боли.

— О, блядь, — крикнул знакомый голос со двора подо мной. — Она сейчас прыгнет!

Да.

Да, прыгну.

— Зовите помощь, — скомандовал другой голос. — Зовите босса сейчас же, черт возьми!

— Залезай обратно в окно!

— Залезай внутрь!

Дрожащий вздох сорвался с моих губ, и я опустила руки, чтобы положить их на голый живот.

Вместе.

Больше никаких мужчин Ордена.

Больше никаких Креллидов.

— Мы будем вместе, — прошептала я, впитывая извращенные эмоции, бушующие в моем сердце. — Обещаю.

— Не делай этого!

— Не прыгай!

Позволив векам затрепетать и закрыться, я подняла руки к небу и улыбнулась.

Свобода.

Она была так близко, я могла ее попробовать.

А потом я прыгнула.

ГЛАВА 2

2

Мое падение к свободе было недолгим.

Спустя мгновения после того, как я привела свой план в исполнение и бросилась из окна спальни, меня остановила рука, крепко сжавшая мое запястье.

— Corderito!

Вот дерьмо

Выглядя совершенно разъяренным, Триггер высунулся из окна, его верхняя часть тела свисала с карниза, удерживая меня на весу в воздухе.

— Joder mi vida!

Сохраняя мертвую хватку на моем запястье, он выпустил судорожный вздох.

— Какого хрена ты пытаешься сделать? — Его голос был напряженным и полным паники. Его растерянные глаза искали на моем лице ответ, которого он не найдет.

— Я больше не хочу здесь быть, — сказала я ему, удивляя нас обоих тем, насколько спокойно я звучала, учитывая, что висела в восьмидесяти футах в воздухе, а внизу меня ждали только твердый бетон и верная смерть. — Отпусти меня, Триг.

— Отпустить тебя? — он уставился на меня сверху вниз с убийственным выражением лица. — Ты, блядь, сошла с ума?

Да.

— Ты не можешь так поступить, — прорычал он, усиливая хватку на моем запястье. — Ты не можешь просто уйти от меня.

Тогда не заставляй меня.

— Держись за меня, mami. Я втащу тебя обратно...

— Я так устала от этого, Триггер. — усталый вздох вырвался из меня. — Просто отпусти меня.

— Ты так устала от этого? Что ж, я не устал от этого, Эштон, — последовал его яростный ответ, когда он потянул меня обратно к себе. — Я никогда не устану от этого. Я никогда не устану от тебя! — продолжал он бушевать, обхватывая свободной рукой мою талию и втаскивая меня на карниз. — А теперь затаскивай свою задницу обратно в это окно, сумасшедшая сучка, пока я не потерял свой гребаный рассудок!

Когда он втащил меня обратно в окно, мы оба рухнули на пол спальни.

— Ты поранил мне запястье, — сказала я, тяжело и быстро дыша, обмякая на стене у себя за спиной и потирая запястье.

— Отлично! — задыхался Триггер, подтягиваясь, чтобы прислониться к изножью моей кровати, лицом ко мне. — Надеюсь, это, блядь, так же больно, как боль в моей груди! — он потянулся вверх и для убедительности потер кожу над сердцем. — Плохой ягненок. — тяжело дыша, он покачал головой и обвел меня взглядом. — Сумасшедший, блядь, ягненок.

— Я пыталась тебе сказать, — прошептала я. — Но ты не хотел слушать.

Его глаза выпучились.

— Ты сделала это, потому что не добилась своего?

— Я хочу сохранить нашего ребенка, — выпалила я, дрожа. — Я сохраню нашего ребенка, Триггер, и, если ты заберешь его у меня, я последую за ним.

— Ты не серьезно, — бесстрастно произнес он. — Ты подвергла меня этому из-за ребенка, который никогда не будет твоим?

Когда я не стала отрицать, Триггер выпустил яростный рык.

— Ты испорченная, эгоистичная женщина! — взревел он. — Ты думаешь только о себе. Ты взрослая женщина, а ведешь себя как безрассудный ребенок. Тебе нужно повзрослеть...

— Если ты так плохо обо мне думаешь, почему просто не отпустил меня! — закричала я, щеки вспыхнули.

— Потому что я люблю тебя, женщина! — взревел он в ответ, его лицо приняло темный оттенок красного. — Если бы я мог тебя отпустить, ты не думаешь, что я бы уже это сделал?

Он любит тебя, Эштон.

Триггер все еще любит тебя.

— Триг…

— Знаешь, почему я остался? — спросил он тогда, тяжело и быстро дыша. — В комплексе все эти годы, пока ты росла? Я мог уйти тысячу раз, но не ушел. Это было из-за тебя. Я остался ради тебя. Я убивал ради тебя. Я стал бастард-принцем Фабио ради тебя. Чтобы сохранить тебе жизнь. — его глаза горели жаром, пока он говорил. — Я делал все это не для того, чтобы ты закатила истерику и выбросилась из гребаного окна! Я жертвовал своей жизнью не для того, чтобы ты оборвала свою!

Ну и дела, когда он так ставит вопрос…

— Триг…

— Ты думаешь, я не хочу свою семью? Кого-то, кто любил бы меня? Кого-то, о ком заботиться после жизни, полной страданий? — он уставился на меня, его глаза были смесью любви и ненависти. — Ты думаешь, я хочу заставлять тебя? Это убивает меня, corderito. Убивает. Меня.

— Мне жаль, Триг, — слова были едва больше, чем прерывистый шепот, но я имела их в виду до мозга костей. — Мне жаль. — одинокая слеза скатилась по моей щеке. — Я просто… я не могу этого сделать. — всхлипывая, я вытерла щеку и умоляла: — Пожалуйста, позволь мне оставить его. Мы сможем все решить. Я знаю, что сможем.

Триггер молчал так долго, что я честно думала, он не ответит.

Но потом он заговорил.

— Я имею несчастье быть рожденным от ненависти и насилия. Мое рождение — это символ того, как мой отец осквернил тело моей матери. Мое присутствие в этом мире прямой результат унижения и пыток моей матери. Ее медленной и мучительной смерти от рук человека, который изнасиловал ее и заставил родить его сына. Меня. — дрожь прошла по нему, прежде чем он наконец сказал: — Я не буду тебя заставлять, corderito. Решение за тобой. Оставь, если должна.

Надежда вспыхнула во мне.

— Правда?

Триггер коротко кивнул.

— Если цена твоей жизни ребенок, которого я в тебя вложил, я заплачу ее. — твердый, как камень, он поднялся на ноги. — Но помни, что судьба моей матери станет твоей судьбой, и этот ребенок, которого ты уже так лелеешь, станет не чем иным, как марионеткой моего отца.

ГЛАВА 2

3

Прошло еще много недель без нового нападения на поместье моего отца. Отсутствие действий Фабио было тревожным. Это дало мне понять без всяких сомнений, что это была его версия затишья перед бурей. Его молчание было парализующим, и я знала в глубине души, что, когда его штормовое облако наконец накатит, он не оставит после себя ничего, кроме разрушений.

Что касается Триггера? Что ж, он полностью закрылся от меня. Он был в ярости на меня за то, что я заставила его уступить, и он давал мне это знать. В ту ночь, когда он согласился на мои условия, он ударил по бутылке и продолжал пить еще несколько дней после этого.

Его презрение было сильным, и его отсутствие интереса к моему меняющемуся телу говорило само за себя.

Он сказал мне, что любит меня, тот единственный раз, и я не слышала этого с тех пор. Фактически, мы едва разговаривали.

Он отказывался признавать округлость моего живота или жизнь, которую мы создали вместе, стабильно растущую внутри моего чрева, и был заметно отсутствующим, когда врач посещал поместье.

По ночам он продолжал навещать меня, потому что ссорились мы или нет, он все еще жаждал моей плоти, а я все еще жаждала ощущения его между своих бедер. Каждую ночь он трахал меня до подчинения, прежде чем исчезнуть с ранним утренним светом, чтобы его не видели до заката.

Он не хотел, чтобы у меня был этот ребенок, и даже несмотря на то, что он больше не пытался активно изменить мое мнение, он давал понять свои чувства по-своему.

Другими словами, я сохранила своего ребенка, но цена, которую я заплатила, была Триггер и металлические решетки на моем окне.

Меня больше не волновало, что я в клетке. Они могли приковать меня цепями, и я бы с радостью подчинилась, если бы это означало, что я смогу продолжать свою беременность.

Я стала сиротой в возрасте десяти лет, и у меня не осталось ни одного члена семьи в мире. Теперь перспектива иметь кого-то из своей плоти и крови была волнующей. Я могла это сделать. Может, у меня плохо получится, но я была более чем готова попытаться. Мне нужна была надежда, которая приходит с новой жизнью.

Со временем Триггер придет в себя.

Он должен.

В конце концов.

Я надеялась.

Четыре месяца беременности, и я действительно начала поправляться. Мой когда-то плоский живот превратился в твердый, круглый бугорок. Мои бедра расширились, груди опухли, но самым большим изменениям подвергся мой разум.

Я чувствовала себя по-другому.

Менее безрассудной.

Менее импульсивной.

Теперь, когда мне было что терять, я обнаружила, что трачу время на обдумывание вещей, не прыгая в омут с головой.

Я взрослела, поняла я, и это было странно освобождающе.

Бродя по территории комплекса с Питером на плече и Таньей рядом, я заметила свое отражение в окне и усмехнулась.

О да, я полностью справлялась с этой беременностью.

Проведя изрядное количество времени, бродя по территории с Таньей и Питером, мы остановились во дворе, где несколько молодых охранников тренировались в бою.

Я сразу же нашла Триггера взглядом, и когда мои глаза нашли его, мое тело перешло в состояние повышенной готовности, пульс участился, дыхание стало тяжелым.

Одетый в черные спортивные штаны и простую белую футболку, Триггер прохаживался между подразделениями, наблюдая и впитывая все. Останавливаясь время от времени, чтобы раздать указания, он выглядел как настоящий король замка.

Король, которым, я знала, он и был.

Солнце светило на него, подчеркивая его глубокий загар и заставляя его черные волосы блестеть, как шелк.

В этот момент он был для меня всем.

— Господи Иисусе, — сказала Танья с тоскливым вздохом, выводя меня из задумчивости. — Интересно, каково это быть с мужчиной с такой властью…

Ну, это было весело, пока длилось.

Я повернулась, чтобы уставиться на нее, выражение лица стало жестким.

— Прости?

— Трига-мудака, — прокаркал Питер, хлопая крыльями и топорщась на моем плече. — Сладкий Иисус, Трига-мудака!

— Заткнись, тупая птица! — огрызнулась Танья, щеки вспыхнули ярко-красным.

— Шлюха-мудак, — прокаркал Питер в ответ, дико хлопая крыльями на нее. — Шлюха-мудак.

— Да, Питер, — согласилась я, сузив глаза. — Танья действительно шлюха, которой нужно помнить свое место, иначе она снова будет сосать члены, и очень скоро.

Ее глаза расширились.

— Я ничего такого не имела в виду...

— Я закончила играть с тобой, — сказала я, склонив голову набок. — Кажется, я не хочу дружить со шлюхой. — покачав головой, я щелкнула языком. — Кажется, я предпочитаю птицу.

— Ты серьезно? — ее рот открылся. — Кто поможет тебе, когда появится ребенок?

— Конечно, Питер.

Я не была серьезна.

Не совсем…

Танья продолжала смотреть на меня в ужасе.

— Он птица.

— Лучше птица, которая птица, чем шлюха в овечьей шкуре. А теперь пойдем, Питер, — проворковала я, поворачиваясь к ней спиной. — Пойдем принимать ванну.

— Принимать ванну! — радостно прокаркал Питер. — Ненадежная, мудак-шлюха!

— Именно, — одобрительно усмехнулась я. — Ты прекрасно разбираешься в людях.

ГЛАВА 2

4

Это была ловушка.

В этом я была уверена.

Триггер проверял меня, проверял мою верность и ожидал, что я провалюсь.

Не было другого возможного объяснения тому, почему Антону Креллиду разрешили войти в крепость моего отца, не говоря уже о моих личных комнатах.

И все же он был здесь, прислонившись к стене моей спальни, когда я вышла из ванной после долгого купания в ванне.

Это не Триггер виноват, Эштон.

Что-то здесь не так.

Что-то ужасно не так…

В тот момент, когда мой взгляд упал на его холодные, мертвые глаза, я бросилась к двери, чувствуя ловушку, чувствуя мир опасности, но он был слишком быстр для меня.

Двигаясь, как ниндзя, Антон прыгнул вперед и перехватил меня, прежде чем я успела отбежать больше чем на четыре фута.

Выбив воздух из моих легких силой, с которой он врезался в меня, мы рухнули на кровать, его большое тело сверху.

Голая под ним, мои руки немедленно потянулись к животу, отчаянно желая защитить нерожденную жизнь внутри меня. Прежде чем я успела сказать слово или закричать, его рука зажала мне рот.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — прозвучали его приглушенные слова, — но если ты закричишь, у меня не будет выбора.

Его слова заставили меня на мгновение задуматься.

Он не собирался причинять мне боль?

Тогда какого черта ему было надо?

Черт возьми, почему я была такой поспешной, отослав шлюху?

Мне бы сейчас не помешала сучка.

Почувствовав мое временное согласие, Антон заговорил.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не твой враг, Эштон.

«Ага, как же», — сказала я ему взглядом.

Его рука все еще была крепко зажата на моем рту, но он больше не опирался на меня своим весом, что было небольшим плюсом.

— Я не твой враг, Эштон, — повторил он, глаза приклеены к моим. — Я твой брат.

ГЛАВА 2

5

Это было нелепо.

Откровения, выходящие из уст Антона, были за гранью безумия.

И все же я ловила каждое его слово.

— Ройс тоже был моим отцом, — заявил он, тяжело и быстро дыша. — Я узнал правду только тогда, когда моя мать умерла. Она во всем призналась мне на смертном одре. Я не Креллид, Эштон, я никогда не был Креллидом. — медленно он убрал руку с моего рта. — Я Нортвуд.

Что.

За.

Херня.

Дыша прерывисто, я не закричала и не попыталась напасть на него.

Я была слишком, блядь, ошеломлена.

Зависнув в дюйме над моим голым телом, Антон уперся обеими руками по обе стороны от моего лица и оперся на них.

Страха быть изнасилованной не было.

Его никогда и не было, когда дело касалось Антона.

И теперь я знала почему.

Потому что он был моим братом.

— Ройса убили, — продолжал он говорить быстро и тихо. — Это не была случайность или сорвавшаяся сделка. Его подставили. Его убили по приказу Фабио членом Ордена. — он покачал головой, словно его разум подавлял эту мысль. — Ройс знал, что это случится, он знал, что Фабио предаст его. Он знал, что для него нет выхода из этого мира, поэтому он пытался подготовить тебя к тому, что произойдет после его смерти. Он пытался вытащить тебя отсюда, Эштон.

— Как? — потребовала я, мои слова были едва громче дрожащего шепота. — Как мой отец мог знать? — я сузила глаза в недоверии. — Откуда ты это знаешь?

— Он рассказал мне в письме, — сказал он. — Моя мать отдала его мне за несколько часов до своей смерти, вместе с тайным наследством, содержащим достаточно денег, чтобы начать все сначала. — он выдохнул дрожащий вздох. — Ройс оставил письмо и тебе.

— Нет. — я покачала головой. — Мой отец ничего мне не оставлял...

— Да, оставил, — горячо возразил Антон. — Ты просто не помнишь.

— Мне было десять лет, когда он умер, Антон, не два, — огрызнулась я, слезы наполнили глаза при этом воспоминании. — Думаю, я бы запомнила, если бы мой отец дал мне гребаное письмо!

— Я не понимаю. — его брови нахмурились в замешательстве. — Ты была его целым миром, он не оставил бы тебя без защиты.

— Ну, он оставил, — выдавила я, близкая к полноценной панической атаке. — Он отдал меня монстру.

— Нет.

— Да, — выпалила я, кипя. — И, если бы не Триг, я бы не прожила в этой дыре и дня.

— Тебе нужно уйти от Триггера, — предупредил он меня. — Этот мир исковеркал его. Фабио у него в голове. Он не хороший человек, Эштон.

Теперь моя спина встала дыбом.

Ощетинившись, я сузила глаза в защите и прошипела:

— Пошел ты, мразь Креллидовская.

— Ты ошибаешься. — он принял мое оскорбление, как бесчувственный ублюдок, которым и был. — Триггер — Креллид, Эштон. Не я и не ты. В его жилах течет кровь дьявола.

— Я люблю его, — выплюнула я, ядовито опровергая его утверждение. — И я доверяю ему, больше, чем тебе или любому другому гребаному мужчине!

— Не следовало бы, — предупредил он, нависая надо мной. — Ты бы не доверяла, если бы знала правду. — он разочарованно покачал головой, прежде чем сказать: — Я могу вытащить тебя отсюда. Ты моя сестра. Моя плоть и кровь. Я могу помочь тебе, Эштон. Найти тебе место, чтобы начать все сначала, где никто из Креллидов не сможет тебя найти...

— Какого черта ты говоришь? С какой стати я должна доверять... — начала требовать я в тот самый момент, когда дверь моей спальни влетела внутрь.

Как в больном и извращенном случае дежавю, Триггер стоял в дверях, глаза прикованы к сцене, разворачивающейся перед ним.

В тот момент, когда я зарегистрировала предательство, написанное на его лице, неразбавленную ненависть, горящую в его глазах, я почувствовала слабость.

— Нет, нет, нет, — начала протестовать я, точно зная, как это выглядит.

Снова как два года назад.

Толкая и пихая грудь Антона, я выползла из-под его тела и, шатаясь, поднялась на ноги. Все еще голая, я поспешила к нему.

— Клянусь тебе, это не то, что ты думаешь...

— Подойди ближе, и я положу конец не только твоей беременности, — предупредил он, подняв руку, чтобы предостеречь меня, продолжая сверлить Антона взглядом.

Быстро остановившись, я подняла руки в знак поражения.

— Триг, пожалуйста, на этот раз тебе нужно меня выслушать...

— Не говори! — взревел он, и его голос был настолько полон яда и ненависти, что я почувствовала, как сжимаюсь внутри. Вытащив пистолет, он нацелил его прямо мне в голову. — Еще одно слово, и я прикончу тебя.

Он бы не стал.

По крайней мере, я надеялась, что не стал бы.

Боясь за жизнь своего нерожденного ребенка, я не осмелилась произнести больше ни слова.

Держа пистолет нацеленным мне в голову, он посмотрел на Антона.

— Это второй раз, когда ты берешь то, что не твое, брат. — он направил пистолет на него. — Второй раз, когда ты берешь то, что принадлежит мне.

Вместо того чтобы все объяснить, как мне отчаянно было нужно, Антон остался молчать с опущенными руками.

Прямо как два года назад…

После того как Егор заставил меня проглотить то, что я могла предположить, было кетамином, все довольно быстро затуманилось и потемнело, и стало тепло.

Мне было жарко.

Мое тело горело.

Мои руки не двигались.

А мои губы?

Вау, они не могли остановиться.

Я, казалось, не могла себя контролировать.

Я уплывала.

На каждый заданный мне вопрос я отвечала, нимало не заботясь о последствиях.

«Ничего не работает», — думала я про себя, а затем расхохоталась в восторге.

Это было охуенно!

Я ничего не чувствовала!

Бум, бум, бум, бо...ом, б-бу…ом.

Святое дерьмо, это мое сердце?

Оно у меня было?

Ого, оно стучало у меня в ушах.

— Побудь с нами, детка-шлюха, — кто-то усмехнулся, и я рассмеялась вместе с ними. — Расскажи нам еще о своем волке.

— Волк, — пробормотала я, усмехаясь в восторге. — Я люблю своего волка.

— О, я уверен, — успокаивал голос. — Где твой волк сегодня вечером.

— Со своей сестрой, — пробормотала я, склеивая его губы. — Волк любит свою сестру. — я вздохнула в довольстве. — Свою тайную сестру, — добавила я. — Но тш-ш-ш… это секрет… так что…

— Бинго.

— Я, блядь, говорил, что он что-то скрывает.

— И где волк держит свою сестру, детка-шлюха?

— В церкви, — пробормотала я, чувствуя сонливость. — Священник прячет сестру волка с монахинями…

Так сонно.

Так тепло.

— Скажи отцу.

Ба-ба…

— Он уже знает.

— Что?

Черная овца…

— Сожги это дотла.

А у тебя есть…

— Ммм. Я такая сонная, — пробормотала я, губы онемели и покалывало. — Сонная…

— Иди спать, детка-шлюха, — сказал мне голос. — Мы будем здесь, с тобой.

И я именно это и сделала.

Погрузившись в самый глубокий сон в своей жизни, я полностью потеряла сознание.

Когда я наконец пришла в себя несколько часов спустя, надо мной кричал разъяренный Триггер, а в постели со мной лежало несколько голых мужчин.

Не просто голые мужчины.

Братья Креллиды.

Все трое.

— Ты так сильно ее хочешь, что рискуешь своей жизнью, приходя сюда? — спросил Триггер, возвращая меня в настоящее. — Тогда забирай. — он опустил пистолет. — Она для меня ничто. — он повернулся, чтобы уставиться на меня. — Ничто, кроме никчемной шлюхи.

С этими словами Триггер Лаперро ушел от меня, и в самый первый раз это чувствовалось как в последний.

— Триг, пожалуйста, подожди…

Дверь захлопнулась у меня перед носом, оставляя меня совершенно в смятении.

— О Боже мой, скажи ему! — закричала я, разворачиваясь, чтобы уставиться на своего так называемого брата. — Пожалуйста, Антон... — горько и уродливо плача, я бросилась к нему, — пойди за ним и скажи ему гребаную правду!

— Так будет лучше, — попытался заверить меня Антон.

— Для кого?

— Для тебя, — ответил он. — Поэтому я и согласился на план Егора два года назад. Я знал, что заставить его сомневаться в твоей верности было единственным способом освободить тебя от его власти. — он выдохнул болезненный вздох. — Это единственный способ заставить его отпустить тебя.

— Я не хочу, чтобы он меня отпускал! — закричала я, в бреду от горя, бросаясь к двери. — Я люблю его! Я ношу его ребенка. А ты заставил его ненавидеть меня. Ты заставил его ненавидеть меня два года назад, когда он думал, что я продала его, и ты заставил его ненавидеть меня сегодня вечером! Он винит меня в смерти своей сестры. Он никогда не поверит мне и не простит меня за это. Но мы двигались вперед. А теперь? — я выдавила болезненное рыдание. — Ты разрушил все!

— Эштон, нам нужно убираться отсюда, — крикнул мне вслед Антон, но я не слушала ни слова.

Я побежала на полной скорости, обогнула лестницу, выкрикивая имя Триггера на ходу. Паника вцепилась мне в нутро. Боль пронзала мое сердце.

— Триг! — сбегая вниз по лестнице, я заглядывала в каждую комнату и ничего не находила. — Триг, — завывала я, с разбитым сердцем.

Спотыкаясь, я ввалилась в единственную комнату в доме, которую активно избегала, и рухнула грудой у стола моего отца.

— Триг.

— Эштон. — Антон стоял в дверях. — Мне нужно идти. Пойдем со мной.

Он накинул свой пиджак мне на дрожащие плечи.

Я покачала головой и обхватила руками живот.

— Я не могу.

— Он убьет тебя, и я не могу остаться здесь, чтобы защитить тебя, — предупредил он, звуча раздираемым. — Ты в конце концов погибнешь, как и наш отец. Ты умрешь от рук Креллида...

— Я сказала, что не оставлю его! — закричала я во всю глотку, и это был дикий, душераздирающий звук. — Так что просто уходи, Антон! Пожалуйста… Просто уходи…

— Эштон...

— Я сказала, уходи!

Антон смотрел на меня долгое мгновение, прежде чем покачать головой в поражении.

— Твоя верность ослепляет тебя, и это будет стоить тебе всего.

А затем он ушел.

Рыдая бесконтрольно, я сидела на полу в кабинете моего отца и заставляла себя взять себя в руки.

Успокойся, Эштон.

Все хорошо.

Ты сможешь это решить.

Но я не могла.

Если я и знала что-то о Триггере Лаперро, так это то, что он был непрощающим и не желающим верить ни единому моему слову.

Для него не имело значения, что я беременна его ребенком, потому что он не хотел ребенка в любом случае.

Для него не имело значения, что меня подставили, потому что он не поверил мне в первый раз и не поверит сейчас.

Уронив голову на руки, я плакала громко и уродливо, слишком слабая и измученная, чтобы защитить себя от воспоминаний, которые настаивали на том, чтобы мучить меня…

…Если что-то случится, Эштон, если меня больше не будет рядом, я хочу, чтобы ты нашла дорогу обратно в этот дом. Как бы трудно ни было, мне нужно, чтобы ты вернулась домой, и мне нужно, чтобы ты сделала именно то, что я делаю сейчас…

Нет!

Блокируй его…

— Ты сделаешь это для меня, понимаешь? Что бы ни случилось или что бы тебе ни говорили обо мне, ты вернешься домой и найдешь эту коробку…

Не делай этого.

Тебе не нужно помнить…

— Что внутри, папочка?

— Все, что тебе понадобится. Все, что тебе нужно, это запомнить…

Всхлипывая, я заставила себя ползти на руках и коленях к камину.

К правде.

Дыша тяжело и прерывисто, я засунула руку внутрь камина, пальцы нащупывали путь.

Не будь там.

Не будь там.

Когда мои руки нашли старую жестяную коробку, я захотела быть где угодно, только не в этой комнате.

Сильно дрожа, я вытащила коробку и поставила ее на пол перед собой, прежде чем вытереть сажу и пыль с крышки.

Не открывай ее, Эштон.

Оставь это.

Прошлое должно оставаться в прошлом.

Мои руки предали сигналы тревоги, которые посылал мой мозг, и я потянулась вперед и открыла крышку.

Почти мгновенно меня затопило множество эмоций, пронзивших меня.

Мистер Папочка.

О Боже…

Папочка, не уходи!

Папочка, пожалуйста, не оставляй меня!

Медленно выдохнув, успокаивающе вздохнув, я вытряхнула содержимое коробки на пол. Намеренно держа свой разум пустым, я пролистала документ за документом.

Право собственности на дом.

Фальшивый паспорт с фотографией десятилетней меня внутри.

Толстая пачка сотен.

Выписка с заграничного счета, содержащего несколько миллионов долларов.

И письмо, написанное почерком моего отца.

Мои пальцы дрожали, когда я осторожно развернула письмо и начала читать.

«Привет, мисс Эштон,

Если ты читаешь это, значит, случилось худшее, и меня больше нет с тобой. Я могу только надеяться, что ты найдешь это письмо быстро. Мысль о том, что ты страдаешь, способна вернуть меня с того света. Я не хочу оставлять тебя, моя маленькая принцесса. Мне нужно так много тебе сказать, и так много такого, чего я никогда не мог ожидать, что маленькая девочка твоего возраста сможет понять.

Ты знаешь, что папочка не хороший человек, и ты, вероятно, услышишь обо мне ужасные вещи. Большая часть из которых, к сожалению, правда, но, пожалуйста, помни, что я люблю тебя безумно и что ты делала мою жизнь стоящей. Ты была единственным хорошим, что я сделал, и абсолютной любовью моей жизни. Моим бьющимся сердцем вне моей груди. Что бы ни случилось, помни это. Помни, что папочка любит тебя, даже в смерти.

А теперь внимательно послушай, что я скажу тебе дальше, потому что это важно. Это вопрос жизни и смерти, Эштон — твоей жизни.

Что бы ни случилось, ты должна уйти от Фабио. Он ужасный человек, и причина, по которой я пишу тебе это письмо вместо того, чтобы защищать тебя, как должен.

Когда придет время, за тобой придет мальчик. Мальчик твоей плоти и крови. Когда это случится, ты должна пойти с ним. Он защитит тебя. Поверь мне, Эштон, это единственный способ, которым ты выберешься из этого…»

Когда я двинулась, чтобы развернуть следующую часть письма, полароидная фотография выпала из-за страниц, отвлекая меня. Я потянулась вниз и подняла ее.

Это была фотография моего отца, стоящего рядом с мальчиком.

В тот момент, когда мой взгляд упал на мальчика, вздох вырвался из моих губ.

Триггер.

Он стоял рядом с моим отцом.

Триггер знал моего отца?

Мой отец знал Триггера?

Что.

За.

Херня.

Вскочив на ноги с фотографией, крепко зажатой в руке, я выбежала из кабинета. Снова взбегая по лестнице на полной скорости, я звала его имя во всю глотку.

— Триггер?

В панике я открывала каждую дверь, мимо которой проходила, отчаянно нуждаясь в ответах на безумие, в которое меня втолкнули.

— Триггер, уйди с моего пути, Патрис, — предупредила я, когда нашла Патриса, охраняющего последнюю дверь в конце крыла.

— Эштон нельзя...

— Сейчас же!

Гримасничая, он выдохнул болезненный вздох и медленно отошел в сторону.

— Триг, — позвала я, толкая дверь и врываясь в спальню. — Я знаю, ты злишься, но я могу все объяснить…

Мои слова затихли, когда мой взгляд упал на сцену передо мной.

Нет.

Нет.

Нет, нет, нет…

Триггер был там.

В кровати.

С женщиной верхом на его бедрах.

Не просто женщина.

Моя гребаная шлюха!

Миллион разных разрушительных эмоций и чувств пронзили меня, но, как ни удивительно, первыми словами, которые вылетели из моего рта, были:

— Откуда ты знаешь этого человека?

— Господи Иисусе, — выдавила Танья, вскакивая. — Эштон, мне так...

— Пошла ты, — был мой единственный ответ, я не сводила глаз с него. Со слезами, текущими по щекам, я подошла к кровати и бросила фотографию ему на грудь. — Откуда ты знаешь этого человека!

— Каково это, corderito? — усмехнулся Триггер, не утруждая себя прикрыться или оправдываться за свое извращенное предательство. — Больновато, не так ли?

— Я уйду, — пробормотала Танья, прежде чем быстро слезть с моего волка и выбежать из комнаты.

— Ну? — потребовала я, неконтролируемо рыдая. — Откуда ты его знаешь?

— Какого хрена ты...

— Фото! — закричала я, дергая себя за волосы. — Откуда ты знаешь мужчину на гребаной фотографии, Триггер!

Нахмурив брови, он поднял фотографию и изучил ее.

Его глаза сузились, и челюсть сжалась.

— Этот кусок дерьма? Он притворялся, что помогает нам. Что защищает мою мать и держит нас в укрытии. Годами он помогал ей, или она так думала. Пока мы не нашли его с Фабио в тот день, когда Орден настиг нас и загнал мою мать в угол. — он скомкал фотографию и отбросил ее, не удостоив ее больше ни мыслью. — Не бойся. Я всадил лезвие в его предательское сердце.

О Боже мой.

Мой папа.

Он убил моего папу.

Триггер убил моего отца.

— Ты ублюдок, — выдавила я, схватившись за ноющую грудь. — Ты, блядь, ублюдок.

— Не больше, чем ты сделала со мной, — возразил он. — Теперь мы квиты.

— Нет, мы не квиты, Триг, — ответила я, пятясь из комнаты. — Все кончено.

— Что ты...

— Это мой папа! — закричала я, сжимая и царапая свои волосы. — Ты убил моего отца, ты, блядь, ублюдок!

— Твоего папи? — паника вспыхнула в его карих глазах, и он отбросил одеяла со своего голого тела. — Нет, Corderito, подожди!

Я не ждала.

Ни хрена подобного.

Повернувшись на каблуках, я убежала так быстро, как только могли нести меня ноги.

Мне нужно было убираться отсюда.

Антон был прав.

Я должна была его послушать.

Может, я смогу его догнать.

Он не мог уйти далеко.

Блядь!

— Эштон? — крикнула Танья, преследуя меня до верха лестницы.

— Что! — закричала я, разворачиваясь, чтобы уставиться на нее. — Мало ты натворила, гребаная шлюха?

— Ты была права, что не доверяла мне. — жестокая усмешка расползлась по ее лицу. — Я гораздо больше, чем просто шлюха.

А затем она наклонилась вперед и со всей силы толкнула меня в грудь.

Злоба в ее глазах была последним, что я запомнила, прежде чем упасть назад и покатиться вниз по мраморной лестнице.

Все, что встретило меня на дне, было лицо моего отца и утешительный покров тьмы.

Corderito — Маленький ягненок.

Puta traidora — шлюха-предательница.

Aplastaré tu coño, corderito — Я раздавлю твою киску, маленький ягненок.

mi rey — мой король.

mi reina — моя королева.

Puta — сучка/шлюха.

No te preocupes — Не волнуйся.

No te morderé, corderito — Я не укушу тебя, маленький ягненок.

Eres un corderito — Ты маленький ягненок.

Riéndose de un lobo — Смеющийся над волком.

Te vengaré, mi reina — Я отомщу за тебя, моя королева.

Te haré sufrir por esto — Я заставлю тебя страдать за это.

Perdóname — Прости меня.

Reina — Королева.

Rey — Король.

Hijo de puta — Сукин сын.

No puedo creer esto — Я не могу в это поверить!

Me dejaste follarla como una puta — Ты позволил мне трахнуть ее, как шлюху!

La lastimé — Я причинил ей боль!

Me dejaste lastimarla — Ты позволил мне причинить ей боль!

coño — киска.

Mi puta reina — моя шлюха-королева.

camarado — товарищ.

hermano — брат.

Tú eres mi rey y yo soy tu reina — ты мой король, а я твоя королева.

Te romperé de nuevo, bastardo — Я сломаю тебя снова, ублюдок!

príncipe bebé — малыш-принц.

príncipe bastardo — бастард-принц.

perdona mi crueldad — Прости мою жестокость.

Porque nunca me perdonare — Потому что я никогда не прощу себя.

Tomaré tu vida por esto y disfrutaré sabiendo que pasarás tu eternidad ardiendo en el infierno — Я отниму твою жизнь за это и буду наслаждаться, зная, что ты проведешь вечность, горя в аду.

Tomaré tu vida, drenaré tu cuerpo de sangre y sonreíré sobre tu cadáver sin vida — Я отниму твою жизнь, высушу твое тело от крови и буду улыбаться над твоим безжизненным трупом.

Arderás en el infierno por esto, padre. — Ты сгоришь в аду за это, отец.

Tomaré tu mundo y se lo daré a una mujer. Ella se levantará conmigo. Ningún hombre estará por encima de ella. Y luego haré el amor con mi reina sobre tu tumba, mientras tú te pudres con los gusanos debajo de nosotros. Esta es mi promesa para ti — Я заберу твой мир и отдам его женщине. Она поднимется вместе со мной. Ни один мужчина не будет выше ее. А затем я займусь любовью со своей королевой на твоей могиле, пока ты будешь гнить с червями под нами. Это мое обещание тебе.

Soy indigno, corderito — Я недостоин, маленький ягненок.

Eres demasiado puro para vivir con veneno, mi corderito. Me iré de este infierno tan pronto como pueda. Si sigues sonriéndome así, podría robarte lejos de ellos. Yo me podría acostumbrar a ti. No ves lo que han planeado para ti, niña bonita. Eres demasiado inocente. Intentarán convertirte en la puta de algún hombre. Nunca olvides que eres una reina — Ты слишком чиста, чтобы жить с ядом, мой маленький ягненок. Я покину этот ад, как только смогу. Если ты продолжишь так мне улыбаться, я могу украсть тебя у них. Я могу привязаться. Ты не видишь, что они для тебя запланировали, красивая девочка. Ты слишком невинна. Они попытаются превратить тебя в чью-то шлюху. Никогда не забывай, что ты королева.

ya estoy muerto — я уже мертв.

Cual es tu pinche pedo — В чем твоя, блядь, проблема?

Estás pero si bien pendejo — иди на хер / ты мудак.

existe en tus propios términos — существуй на своих собственных условиях.

Te amo — Я люблю тебя.

Me gusta esa nina — Мне нравится эта девушка.

Te quiero — Я хочу тебя.

Me gustas — Ты мне нравишься.

De las cenizas de mi odio, renaceré. — Из пепла моей ненависти я возрожусь.

Joder mi vida — Да пошла ты, жизнь.

a la mierda con esto — К черту это.

mas que la vida — больше жизни.

nada me puede arreglar — Ничто не может меня исправить.

para ti tal vez — Для тебя, может быть.

El jefe dijo que necesitas tomar esto — босс сказал, тебе нужно это принять.

Jefe — Босс.

Porque traicionaste a tu rey — потому что ты предала своего короля.

El se hubiera casado contigo. Delante de dios. Un verdadero matrimonio. Una buena vida para una mujer en tu posición. Pero no pudiste mantener las piernas cerradas. O tu boca — Он бы женился на тебе. Перед Богом. Настоящий брак. Хорошая жизнь для женщины в твоем положении. Но ты не могла держать ноги сомкнутыми. Или свой рот.

Eras puro y él áspero — Ты была чиста, а он был груб.

Buena niña — хорошая девочка.

Lo creas o no, esto es más para ti que para él. Es la forma del jefe de protegerte — хочешь верь, хочешь нет, но это больше для тебя, чем для него. Это способ босса защитить тебя.

hombre loco — сумасшедший.

Te gusta follar bebés — тебе нравится трахать младенцев?

Eres un bastardo enfermo — Ты больной ублюдок!

Silencio, príncipe bebé — Тише, малыш-принц.

Voy a enseñarle una lección a tu hermano — Я преподам твоему брату урок.

Corre a lo largo si tienes miedo — Беги, если тебе страшно.

Si no te gusta la vista de la sangre, debes irte ahora — Если тебе не нравится вид крови, тебе лучше уйти сейчас.

Orarando a Dios no te salvará — Молитвы Богу тебя не спасут.

Mi madre también oró a Dios — моя мать тоже молилась Богу.

Qué le dijiste a ella — Что ты ей сказал?

Qué le dijiste a mi madre cuando rogaba misericordia — что ты сказал моей матери, когда она умоляла о пощаде?

Le dijiste a mi madre que gritara. Le dijiste a mi madre que disfrutaste sus gritos — Ты сказал моей матери, что она будет кричать. Ты сказал моей матери, что тебе нравились ее крики.

Esa fue tu misericordia — Это была твоя пощада.

Y esto es mio — А это мое.

Para ti — Для тебя.

No me tengas miedo — Не бойся меня.

Yo sabes lo que tienes que hacer. No dejes a nadie adentro o afuera de esta habitación. Si él viene, envíalo lejos. Si él persiste, llámame — Ты знаешь, что делать. Никого не впускай и не выпускай из этой комнаты. Если он придет, отошли его. Если он настаивает, позвони мне.

Mantener a mi esposa a salvo — Береги мою жену.

No le pongas un dedo encima. No en enojo ni en lujuria — Не прикасайся к ней пальцем. Ни в гневе, ни в похоти.

ella es un dolor en el culo — она заноза в заднице.

Perra loca — сумасшедшая сука.

Coño peligroso — опасная пизда.

Padre, estás ahí — Отец, ты здесь?

He estado teniendo antojos, padre. Antojos sexuales con una mujer. Con varias mujeres. No puedo conseguir suficiente coño. Quiero follar cada minuto del día. Quiero poner mi polla en cada puta que encuentre. Tengo una puta en casa. Ella me pertenece, padre. Soy dueño de su cuerpo, pero ella es demasiado pequeña para mí. Su coño es demasiado apretado para tomar mi polla como necesito. Pero deberías ver cuando mi puta está chupando mi polla arrodillada. Grande labios rojos alrededor de mi eje ... Cristo, padre, me estoy poniendo duro solo de pensar en los pechos pequeños de mi puta. Tal vez debería compartir mi puta con mis hombres para estirar su pequeño coño virgen para mí — У меня были... позывы, отец. Сексуальные позывы с женщиной. С несколькими женщинами. Я не могу насытиться пиздой. Я хочу трахаться каждую минуту дня. Я хочу засунуть свой член в каждую шлюху, которую встречу. У меня есть своя шлюха дома. Она принадлежит мне, отец. Я владею ее телом, но она слишком мала для меня. Ее пизда слишком тугая, чтобы брать мой член так, как мне нужно. Но ты бы видел, когда моя шлюха сосет мой член, стоя на коленях. Большие красные губы вокруг моего ствола... Христос, отец, у меня встает только от мысли о маленьких сиськах моей шлюхи. Может, мне стоит поделиться своей шлюхой с моими людьми, чтобы растянуть ее маленькую девственную киску для меня.

Panocha — пизда.

Pan o cho tah — хорошая пизда.

Panocha buena — хорошая пизда.

Tienes un mensaje para mi — у тебя есть сообщение для меня.

Hoy no hay mensajes — сегодня нет сообщений.

Vine a confesar mis pecados hoy — Я пришел исповедовать свои грехи сегодня.

Bendíceme padre porque he pecado — Благослови меня, отче, ибо я согрешил.

Han pasado siete días desde mi última confesión — Прошло семь дней с моей последней исповеди.

Todavía estoy fascinado por la bruja — Я все еще очарован ведьмой.

Ella me lleva por un mal camino — Она сбивает меня с пути.

En la tentación — во искушение.

Dentra de la tentacion — во искушение.

No puedo alejarme de ella — Я не могу держаться от нее подальше.

Cual es mi penitencia, padre — какова моя епитимья, отец?

¿Crees que puedo ser salvo? — как ты думаешь, могу ли я быть спасен?

de ninguna manera — ни за что.

No hay problema — нет проблем.

mi lobo — мой волк.

Lobo malo — плохой волк.

Mi reina derrama sangre por su rey — моя королева проливает кровь за своего короля.

Eres una niña pequeña — ты маленькая девочка.

Todavía eres una niña pequeña — ты все еще маленькая девочка.

No estas listo para mi — ты не готова для меня.

Mi amor — моя любовь.

/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAsICAgICAsICAsQCwkLEBMOCwsOExYSEhMSEhYV ERMSEhMRFRUZGhsaGRUhISQkISEwLy8vMDY2NjY2NjY2Njb/2wBDAQwLCwwNDA8NDQ8TDg4O ExQODw8OFBoSEhQSEhoiGBUVFRUYIh4gGxsbIB4lJSIiJSUvLywvLzY2NjY2NjY2Njb/wgAR CAH0AToDASIAAhEBAxEB/8QAGwAAAgMBAQEAAAAAAAAAAAAAAAECAwQFBgf/xAAZAQEBAQEB AQAAAAAAAAAAAAAAAQIDBAX/2gAMAwEAAhADEAAAAfNMM9gBQGo01GE2MFTVkuZ3oefRQRd8 iEJ0hAWuBZXparjbW0kJzEFghMtCQQrkATWDz3AFBig2qY2wbmoScVUjJM689K1y2JRz1jCU bxIuN5tjIygWWqtrJJiGrEmmRNIAGwHn0ANoY2htzcW20hjRVdSlmTXFnE2XzRCTIkKojvMJ aJ0zrXGdMs5QvKUpE6kpE6Z6uhm1yoTWvMAG0Hn1DHNEk2205sAaYmpTOq4d2fUcx359eOaU ZBBcK+rpzuTG+glJVVl25scYWUXXipg2So1TWCrVm34UBee1oz63KDWbi5uTi22EZpwbQTiV aqb6r5/TwXjWgvjAZdvw6c/QupsyOltmSq8N6r0Z9OGVld8s5wG3bTJTHvxXjUBrybFEd5OA t1sLMekTpmgtdVFkSLjoIWOvp0fOnTnxJybglNzcbKdTeyq136XL1a1eBF149EM9tU8k4Rle cZ0zuNeTVmdcw1rwXyvnn15S2FzY6ZTpKwlOyLINJzetChlYtzNzzVod4uSlNgDUdmbVO8Lo X30NNa6xjNclFGrJfISHeVBKF8+ult3yqUdePpiOX0VROrfFWVzYndG56lIhek6K6JxkxOEq ROZImo3N2rJKSGjOE2rG7boynvE6YjmcNfOuUhuNV1V5TlXa1lhbXfJthJZ9cIWSvOOpyekI 1uhnuyvMnFvPKAWEnZNqZN6FIlOsYXJc1Wii+SzVi3z0XQqyu92cTxE3YrjZROsqW9cIXUTY lVbVWsVmfQrB3oIgsYRsnIqd1VVXxYzSVjhKyNj1DbnZSG2ozhFdN1V8tbHeFYDmTVzoSlPP rKtWdvNKEteKKkMyrsgum7Je7WkU7SqscZ7pV3OfTVO4RPPL0HXK+yizLrnEm3fQpBvQpFtG XoLny5MtGfPz4lgwXqyetDTpOE1NYWrNfPg0ARVwpwdxZOMp3nOsnW+iss2Z787ppw7Mtxps eF2W3DZPPrliHo3GKxvWqm63EJ66Ku1YVRubECwbrc0JTK5S115+ZVGUbxUlMpGt8dJnlnto qglYFwIaWTobpOiUmFJSmouSUkpug7YztG/Kk6DzaHtaka2hggIQGUadCmMlO+Lz4TVXfPll GW/JW02RqStNNG/DczessmbpZQerPBrWssjZlIzfVlklPfoz2p0qks7z9WtT16lZCvpqKkOk VIzYjMIjJIqRM8iVcunwWKMsxNoBEraIs2ToLm10kaFQFk6QthAOldydc9uyzLZPfphFa6WS zvpjQqpXo0GgAIahDWYhxxOM0T4DQA0DcWoguQAAJRgoxtJMFfS2tluac9+uEH07TIu2VlM5 uwT30ALBC5gisySgpjlCd+CASgAwSgK5YFAGa2pNjG2htYqSZlbmsb0yqnv02ODdZESavnnt dpiV265U55irU81igJhad+WAShvZgXa5tS6V16eVaBg5XKMnRslOiJDUFJMwUo3lbZmuva6V cr6JESac6wvdCnS2qMXEcW5yIi5Gi+B6M4vRjh6RfxOnkT0vl/T+TAsvMr7vCllKMnWTUp1E 00JpmMZK84TinPROqV9VpFug01cWSxUkzEaYADIBfCNA/Q+d9ceS7/Syiy8NG3Tk9McLm2VS znp9Q6eQfV5M7Neg1s+UXrPLlUev0Ljy0ZJiVvodN15h78D0t9Tox5o7PHdIkksVJTCTExga 8AAHqfLejPRLn5SjznrvIne9x5T0R4fl+i89L77mdfyZ7n5vGLr6D1Pzb6ExzPLXY2/Y97na nL5tDXkX6bwfQfNbPpHz36D8/nf0+vHQvd8p2cLXIGp7IKcXOIJjGBr54AHpPN+iPVW8iJ5n m+v8ge5W7mFfk/b+Hmuz6z556Q4mf3Pi2qvoXzz6GniMmvO19G5fX5V5ec4/pvMy/TPLerzW aPnPq/JOvq6Ls830ubv57fKEnrdcqpyZEcswGvGAB6PznozoYPTXHI8N6HiH0XB1+EdTidf5 0fRPMdXQavO+i+fS9b1HkfYHiraek17DNzvPs9zx3vvAn03wvuvm9nvvAfT/AJg16rNo7cvM 53q/BulJAel1uDkxDFIF84AGrKHXp5wGnMHufDd7Cen8t7f50T7HEDVmW035Zcstvx2roz1E dPmos6nMQdPHVY3q18mU3roiOrSigkObEJWBeQAAAAAMN/oeX3jz/EaAs7RzutDgkQ0Gf0WP kgAAbDGWoU+5x3Sp9Dpx5xwGpREgIZYgiBcAAAAAdM5/qTTn9B5Ep28nCeh5GMD0fnPfHnO1 s8Qez8R67xYWa/VlGP0/zk9LvhxzM6fRr1ebxOemM6fMaECAAACAQAAAAA1ZfRnU8R6HzwAA AH0r5reaKcwezn4pHosXKDqcsZ0fQ+NDsWcMPZcfioaAAAAAAAAAAAAA974T3B4ukAAAAAAA AAAB9TlB16OeG67lh1c+IOlzQAAAAAAAAACwrLagtgEQkRAAuqEFxSSiASIjBAxAASiA7CoJ ESUQAAAAAADu8LsnLq05j0NedHL7PG7JxtMInSuqrOZ6TzfcONCcA6/Ikej5O7Gc70XA6Bgr 7HHO1xe7xTfo5nWOF3uD1DZ5/qcsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA//xAAwEAABBAEDAwIGAgMAAwEAAAABAAIDBBEFEBITIDEh MBQVMjRAQSIzIyRQJTVCYP/aAAgBAQABBQL3P2fJYg31d44rghGuIR3H5h2PoR5dsNiVnsAB GEfySj9LvpafQlEoIlHc7ZKyVn8pvj/5zhE7cvbyfyPpcE/Ad/FZashDtzthY3wsLC4otx+G /wAjzI3Iw1fx72tJXSXTXBFqG2EPVeDhFv4T/LfPkEYOFjHaxmUAB2Fqx/IbH0L/AFaw5Dgn D8AuWE3ypQsrPYBkgYHa/wBD+gU4Jv0+CU4e94XqVjYeU71HbH9WzpWhAyOXqsojITfKb4cE 31afDvcysdmPVYTxg9jCGoPBRGRxwuRWUxpOzh6o+oaU4+sS/bu8evZklYK9V67YKa3Zxwnn J7PRBq/T25HTeUyHG79gj6FR/WfL+9vheFnkh2eudnPDU5xPcVCCT2lHbOE7Zp/kU/vaUXrG e3jnYnCdIvKPcByIPSHVOQ4E7nb9uGEfo28h24GxGxKbsNvKxsXJzkASvHe30c8cmxt9O0or yN2/S9HsO4WUMrG5ci5BqJ9lpyC9yEjwmueexxX7R+o7M8/o9hKOwQbuXJz1lD0RPfjdpwQ1 ueeE3xsXInbCxyB8HyPP7PcG5QG5ci7fPsYWEdvqTIwNicJ0iztjfKcFlDw7fGzWLG2UXDY+ fcKKacLmEZESTuBufK8hMR+ncDsKaMl3omj0jT/PtFHfJ7Bs0J6GxQ9D+l5WO0leE71R9BF9 UoWDsPYPYdsIBYWEFKm7Ffs+E09pTWnJXl7lF5efUeE84XFcVxWBvhFgKc0jcoIIbhSIncLz sCECsrPY5QjJkUI/i/yzwU85LfHsPi24rHqAsLG7/pDck478lZWVlBOTG8RL5+lnktROB5dl ZWVlZ2DgezCwCixYWFhYQCIyCNgv32BcFwKK5lZ9eQROXPPo1pcRhge/KauS5LkuSBXJEBA+ 44euF47QgVyWUT2ZRflMOA92fY9VyQcg728IhFq4leoWN8rKz24cFxcV6rDlxO2DnBWCvXIX ErgVxOPUJpQ9dsHbB78Lii1cfadYBmFhgdFYbGmTNamztB9A7qs5mxlGZpBsNMpwnTsc5soA 5sLZyHqWZjmCUcOo3m6fiRMefVajj2cIdo3A5O6DyGMMiED3B0TmN6Tum6B7S+NzA2MvHRkD DC9rz/EiJ3INy1jC9Fh4mAl7WEuETk2FxcI3FEYP4QPE9Z4TXFhErmh0hcOoeHWkKMpcg4tH VdxdKXuLiXixI4tlwmuLV1XceoeWf5dR2ebs9RxJcSfzmoFDc/8AEaUECs/8UIFZWe0Hvysr P5AKHeO0rKysrP5AOO8FZ7Cs+5Wh+IntGGSH3h35WVyWUT7LaVt6dV6aqV60p5xhVZGMguWI YYvfH4UMzoJZL1uVzmiSB/8Ar6cmR9KGR7pX++D+JUa6QX3h1iCPrTak+SdyaxzhWrvsy3qt etH/AMDTT0ovK0hgNl2pNbZbQYFPOJFTlaxsr4Gn3R+HXq9Sr8kYptHljBBBVaH4if5JGpWd ORVqz7T26PXxboPq7VtNbYg+TMXyZikbwkpUxbM2ktji2j0ljofkzFZpSVdqdQWl8qYptOkj b7mkPdJYt3DTjrWm3W6xFxmWjt5XAVqTeN1aXHwp2NUlisHpzwH0NbU/hoa8nxMT9X6Mkjuc mjtxC4Es8bVvtPnDcytE0AWkK1e+HfXnFhtuMRWPb0b+/Wv6dFaeWtn0WiN9Wvza1luLK0x7 X0tRiMVrm8jbTfsrf3S01nGnWf1WWW8LCq/aO+uH7VaV9Opj/Npf9epfc+3ov98sMNgRxRws vTSTWFo7MVmP/wDL60MsWn2/h5LEEVmOeCSvJtp32Vr7lVsR19Hfyr6m3jdVUf6vyiy6WUxw 1gtJ8an/AH6T/XqX3Pt6P/fqc8kEemXn2VrUI201vCnHWss1DVW8qm1CzIxXKvxEL4pI9tN+ yt/dMbyfO1xh0ytPWGtN/wAyrfaRXoZ5dXDuitIP8dUP+fST/j1L7r29GGbGtf06Mw9fWftU xvRhjvwzOmrmeJ1bTKqihrmJ2oytUEj5IPmcsb7UcDo9OP8ApWvuaLedyeeOGOC/BZfrQzGq 32tV/C9qEfOmtHzx1X+/SBmLU/uvb0YZnkgZO2OJkbNVstmkhbzldHzE2pVqo5OmjWlWA+KX T4ZpZZG1oPKr+sGm/ZWvutIbm1rLsQac7jd1VvKkqv2rjiQcZYyOLtG9WuqwSkdOvFPKZ5vb hsTV3fM7ykv25WqvIIZ9QM1istJ60rLjYm2WucwjVrgbNYmsFM/w6dHftQsc4vdDZmrma1PZ THuY6TULcrE3UbjGk5LNQuRtc4vdDZmrr5ldUs80/wCFpVl8di1CWXLMnwNHsq1zZlu2BM/Z scjx3DbH4lH7ytD1tT1Sx17G9arLafblirQ7x6m2On35/F0lmbLpPg6OzGPeodPbxsXgwEkl RwSyqbTp4I+yGrPOnxvjc1jnuZpFpwlidDJUpTWzJpcZj/A08A3J6NuJ2kwlsGqtnlkZpz3L 4OCun34WCezNZctKqxzmGgZZ7NuKgqg4wSua+RMYZH2NLqtjlkdSj1Zv+CrDFp9axqE88sTH 6lckhc5lu1HRg/Aa5zHRa0QOqDA/UhyfdsPBJPZpbONOzNHp8EbXWbGsS9OFV6c1hUYYI5bE ra0MkrppZmdXUNXn5z1acllQyV6tOTV7b2xVbNhSMrVx+BXi68+sS8K/dRLTSuWDZnry9Cae q3UpG0dPpi3qj5FRufBvuXpLjlBdlhkJ0mR128bCoW4omul0eMXNRdYH4OjRcp9Ym52e5s0r Wfn6Wzo05ZDLJ7znt+I6kfWDgv49Fr2JsrOcbohYL4up77fU6i7o0P8Aj9R5Z/w2RvkL43xl YIGDhYONmxSSbiKUotLTsAT3kFu745I9sHGCR7Vr/Xqc3cFLG+ShKx0emJ//AKxQR9Wa7K74 iyOrTVxkzk7ly206QCejVC/rqqiImh7HRvWqfcKi+KOxYgs1o1Cxz9MijfHQ9rqRWq7msYFP LG6mZY/l6BjkoPj4JjzG+x0bMlmdhiVrp2E5vE7AkGxdDrF2VkthgDnSXJOpqD4ZnK707Ejh xdFw5RSfDQJssfy+CWNtT/8Ae//EADYRAAICAAQDBgQEBQUAAAAAAAABAhEDEiExEEFRBCAi YXGREzAysUBSYoEjJMHh8DNgkqHR/9oACAEDAQE/Ae8uZ8ONk0uYsGG5JpaIbMNN6Ek1wv5F CRRWvqiUsrT6oljW6SM2m4xmpb6mb5CQkUUT2voycc0NOWqMr/SuFl2yGFOWtaDwJdDLldMy ijGtdnzMXBrVdxC7k3apGHqiUVGbTHJcuHZsLO7ey440FSl0ZB/55Fayh1VkPFBp7r/EYsaf FCFw1fkj0MNbnaY6KX7cezOKhVrM9aMVzX0/8mfHjH8zfVv+hG5x8S0fUccj9BOpeXL0ItfE rraO0LS+FlkFohuvXoKPV6lEVfU0ivIx8XP4VsKJlMJKU1Cvb7jimqIdlw4u/qfnwxXbsvw+ hGXii/Mx9nwWD5jjQpP6V7kUijL1J4iiSlKer25G7EuGBGoylH/UX2MNYlJye+tNFDRjKivq 6NUNUS8UL8kPhNkSEXzNEYmNyR+qXsSnZGIolUQnln66Cz7yxMvRLWXsQTUdW36kpKKMWeaQ 06033MREPpr9vcktSVmVvREMNR9RySMWUvcsbsjAjEjEcEYsTszw5eKX1LqYnaIx+nxMnOct yEOZPRIl4kQlrRib+upuJUNmjl5IrNJvlH7scb7PfRv7kUQiJCQzEKNb3IRbIwZixrCI7WNe K/MluQkWVZlUIv8AqQ0wnL8zH4cCPnr7ifhsg1PEkuSqhRXHEwIz/S+qJYc4Ope/Jnw3dtb6 GHh1rwkrw5ISesnouS/seZZFizchOSWpLFjJZTEy/DUF6GPrKMV7E5/Chr9XQwZ5U3zeou0o j2izPeq/dC1HGz4aejMqMqK5ciWA031sfT3EjbUWIPEvhepHFebMyUnOVsRoRplSrRkcaUXq QxFJD7koKRPs1jwZLTcW3BcGMszGZGG430MNQoeHhy05/wDpGLg+q3HkcUrrTfyFCGyfKu8m Xxfdo7PNNEaf3MsUv+hJdBJdO8u4+7RB5ZEMQc7/AGLIy7locvkISKGiE63IyLMxGd8JyHMz dy+KEJFDQzDnyEyxSo+K0SxGyy++iIuDGJ0yMixcGvkoUkiMk9h4kRTTJSWwyM0tyEk9h4sI um9SMlJXF2UV8hC3IaE0iKoe7GIwN2ZVLtDT1X9jCWXHlFbFDXyENc0RZI5cOXDD0IP+NZB/ zEvQsmy/koZehXGLFKp2YbubkZiUi/l2XxihR6oWiHIb/AJ9DMjMNl/gr/35/8QAIxEAAgEE AgICAwAAAAAAAAAAAAEREBIgMAJAIVExYUFQgP/aAAgBAgEBPwHPzSX047EonBPc2JDWK2v5 JyVIIHgkeEfeH0R7OT9CqqXEjpBBPrGRKRuiyXTWtfo/xSBLiWofGNL1XMmRkT5LSC1E9BYy Tu4oggfAs5FrIY9iU1gjQh5pRVOjZO1YST/GH//EAEIQAAEDAQQECggEBgIDAQAAAAEAAhED EiExQRATUWEEIjAyQnGBkbHBICMzQFJyodFQYoLhFGBzovDxQ1M0Y5LC/9oACAEBAAY/AuUH 4TP88daKv/GoOGSj3MaY5aF1KVKjMKfcblOemeXnTPuO7ltq+ELnK/TGRVn3G7lZPIwpz0kI 8pd6UnkbtF2KwUu9GDny163ejd6En05yHJToHJQ1X+4QrKwV3IDd7ru5KeRjT1e4y7lNu5Xj k42e98YqKYjfyG8fgEnkJHbyV/o33e5XcnHJTolH3w8lChHRh+BSfQPob/dY0SeTJ0Tt5aW6 L+QvUN7+Xj3G73G/3GR7ljycfg+CwXgsFhoiL9iwWCiL9mjBYKYu2q/0Ij3YVWyIlONmAW2Y HWCmyJsutBMx4j3O74+yfdIdkgRhcqhvipnmL5T7udzd2R7wqePEiexayIERZUjPJMfBFiLu rzRESDJ+yiL7Nnd1psYgRKa1rYs+CDbwR9UHwcLJ/wDmzIQi8AR5hW7MXc3rxTuLc4RHZGKu 9yDdqtZAkHsvUAgdatDDjX/KJKDzg7Ba3olWTmQB2oHEGRI2jFF0gWcZWs6MTP0QpmJOCsnH NBhuLhIRdkEYyVrKYVjP/Cg0Z3LaL7+rFd0dquxiYUe5hwyRi6bU/qxUhQN/9wgoNOV09SFO BAQ2B1oDerwIvu6804fFcfFWcos+atGJVs4zKDnXlsxO9G4QcupGM1Y6OzzVqBKDgIjBXd3X ip3R2Iu6Ts1aOJ/nOP5oZS24ndmjUpsDQ2pq6UZgC+fwMRSdfmbvFetqsadgM+CeXlxZSbae cFxafVJVWu9gbPq22W7etfwTadoxzj0Sb8s/wJtZkFzcJ7ladUPyjDuWvaIcw2aoGF+Dtyaz p8INp3yjDRQNT2VFuvqb3O5gTqjsXGT+CVqQ6bQP7motbzaQFNv6f3TKY6RhGhwdhdTpe0I2 jLs0EgXNxKFJnadgTbJIqzgcxtIy/AeE8IPRAA61KNQ/8bZ8k0UruDNPG/NOLijVr1Wt4PkW mS7qVik2xRbzWeZ3qow1NS50RVicMrlLSeEVTjUfh3HHt/AWcELrDqnrndWAXtj3ImhUtbW4 FQbiNDKOFrNRrj3J1P4TGiyy4DnOOSvqOJ2iPsrYNunt2dehtU1CJyhe1PcvanuTmY2SRPUn y6yGeafUbVJsgmI2aadXWnjgGI23r2x7v3Vo8amekPPQ+XWbMK6oe5F7DbAx28q62ZIpwOqQ mus27RjGEXMEObzmH7ptYf8AIL+saJ+FpPl5reM1U339+hsY1JcfBFlICwy4zntU9Co3xRGx Clq7UZz+ybWizayTqeqmyYm1+yc/C0SY61Uf8To7v9pzNohRoo/02+Csuo8WbyD+yc0Xse3/ AFoq9nmgxrbV2Mq3TuycE5rbm4gcpU+TzCpfMqrujAHaqLc7/LRVf1AJ1H4Wh3imu+Jvhop/ l4pTz0X8ZpUFxgYDTS7fEqr8x0MnOSiZwe4dxVVmxx0UZ/62+Cd1ph/9Y8NFXs8035VUjGV+ kcpU+TzCDa7ZA5v+BWGNhmQTjUbYs8UNOWhzvicqrfyR9AVRfsJH+d2iy/2L+du3rVO62P2I 06mOml2+JVX5jopjINTpyefqnnJ0H6aKN/Qb4LjFobjKLhzabYHhoq9nmm/KqnWv0jlH/J5h MdRNguN6dRrXvF4cqdcY813iNFMbb0eFOHqy5185HBWtjhpFCq06vou+H9kbvWtvYfJcdpbo pdviVV+YprdpAT2U+cWw3wVQVhjFm9U37Wx3H99FH+m3wWqpHj7xsVOObah2/Zoq/pv7035V U612DlH/ACeYVKPiT6nRa2O0pk42x4HQ2TzGAHsVim17juCdSJgOzXrKlp4yN9/U1Ncwc4SD AHkiwU2ti4zP7Km8i9wT2OY17JNyHCuC3MJsvp/CVT23+JVX5iqQ3z3X+S1rzxRdctXTJt43 hU3bDoo/02+Ca780d9yqj4eMOzHRW/T5pvyqpddaX6Ryj/k8wrNYWrOAWrptsjYm0qd7aeJ3 pjPicAjrOYcQtTwVlqNnN/dRPPb46NQeezm7wjWcCD0mjNGqbgBDRvyCkrhI6NgHttCFR7fE qr8xVrJrT9kxvxO8FS3yO8QnH4SD5aKP9NvgiRiCpHNqN8Qi05XKt2eaBqMtHar+JSanVduH VlyhdRdZJuOB8V7X+1v2Vl9UxugeGinVODSCUKvBXWqBHHaMdBdWM0m8WmPFVG0uaD9c0HNM OGBCiQd5Cmq61s2d2h7jjXdA6ghTp1IaMBA8wi917jeUTRdZJxuB8UNc61ZwuA8EHsuc28FG nUqS04iB9tAY2pxQIFzcB2KUGMqQ1twED7Ivfe515KOofZtY3DzXtfo37L1ry7w7vcm0p9XU ujftVSi0dLigfmvHiuLc4Cw3r9Gxg0XvdsCDKd1GmIYN2kljSQ29xGXvtH5gq9Z17aTj34BW RzKfFHXn6FmmLuk7IL+E4IZn2z8z6H8O2lD4icus++6082k0uPgnVTdWrku/U+/6DTxBO1a7 hb9XT8V/D8EFikMxmpOOj1bZWseWxsm/0ZptkbVYqNLXbCg1glxwAUuLW7v9I0qnOauLxaYx efJOPBausqMxb5e40wd8dcGES9hd+cXqo53FtmO7/aaxo9W3pG4SetSXT8gtfZv1VutEZWja Pc2B9VZoMJjAmBG8NwVqqcMNFR1VtpoEDtT240mOLQdsLVUgH1Yjc1O4dws2nvEknJuwJzmN sNJubs0NptxcYC4hLXi85ygHf+Q4eraMKbdvWVwcuvq4T2XrXVrqh5x//IQeOK1pljfuiXXA 3vjYtRSOqogQYx6gv4bg8CpsGW8+4hzTDheCorU5O1q/iH8QRaIRdSpAE4kqyXXf5nirzPoN yLyT5Lie0N1MJrSb6jrz14lM4O24O8G5aOKLtqLacOqMHGOMdqdVflgNpyWsq3km9cGab2Nb bH+dy1Q5tPHrKtcyiOdUKq8I4M3OwCekdv1UCyze0X/WVaY0kZvOHeVFrX1t3MHbn7iyl8Rv 6s02l/2H6N9OkQbg29OqdHBnUmVcbJwQrUq4sxFnMditcIfacPi8mrV8H4lLCcz9k4ltprhe EJFljea3RSceM2lIDdxyR4VUdxnXlh+y1VPi0G4DancH4S21RcZ6ipaBP5RJ+q1TG2aX19yN XJg+pQpjCmPqfTNNryGOxbl+Aax11qXu6v8AAnVD0jPLhweNSXggbB+ypunigEGcc8SqvGHG aIWrtiQ8nsgJnGwoub+qXQmzBhll7sJvyO0IufxqYkic9mBCq2LmWIb9Ov3AA3DarFM8V0Nb Gz8I1ZcbAvDcvwSzTaXHcoe0t69ExccCrUXbdFqLtumWMLo2CdMhjiOpQ4Qdh0kgXDH07xGn jtLZ2iNFqLtqmLhjydCiy7Wt1lU7dnctX0cf9aOCWcreYGe9Ma7HW9eW7RT/AKp8NFOmcHOA KdTZxKdI2WNGUKjws+0nVvPxbCe7Rwc0zA1LekG7dpCNq8556dS/2dcGm7twXCKdTnumlT+Y Xlfmqu/tb++gUKuPCwROwdHvKdTdzmmDob/TboBqmAQQH/CTgU4P9bRfe2piJ+LRUa3HWjdl vXC7WdjMHPdybKdR+rrUbmuODm7LkRatv3YDRwam08dlq0OsptKfWay1G6NDKWsa2o15MO2I cZrp+FNqNxaZC19OoGW+ex+Rz61T4LRvp07y74nHPRRcyq3i02tcDtHYokO3jTIxCo1qWDIc 4fmPO+ycaXsxzfE/VAE2QTedi9S6zTbdTG4YJnCKZ472+tbsOhr6dVkWAL93YokHeFFTAiJ2 b1Wpvqte17bLKbb7z0t2h9KfWGoCBuhcJpuPHfZsjqP8/f/EACsQAQACAgEDAwQDAQEBAQEA AAEAESExQRBRYXGBkSAwobFAwdHw4fFQYP/aAAgBAQABPyH7l1AUzvAuHScUQy7MmYBKS4xN 3C+f5fGOE9k9gw3aBZdMUvoMXHpYLzKnM8P5JxFdyFb8mYFIdQAuLA9BdVLohBu3POWOv4td KiYZkyGaS+HbcV5hlzABFHXVnMC5WJ56XXQt5m5X36lSpXW7TiDSPMCu6VtKOI8HQvRh0Fs8 JpcIFzDOyAffUO6Jj/cVK+oWO9XFdvEC3mXlygS5fS4tw1NLBTGInblxlcmmdhMSPvB5tbRL l7M4ncSv4NhjnEVQwRYG8wEPR6Nm6glHVCG6mB87i9jDXmNBzmCoTLYXHdOT+BRjJim1noKl LX3hVjK31oDvMQfQ9NghGA7dzFZqZSKY43Dz7zZHf3VNovhgBHoZgFJVY+k31YEy8TIww0H1 niqX/fiBUVWQyWpxes2R+ziH4QZ+u/peO3edzl6XEuHDKdRbv6o76dPaghb5jyNS/DmZJ1Kq UeqV8NTD4MSjMyTiPL+s4PoXLly4fZ1a5mjp3lHUp6KeXg6Cb6NUqVKgHe4jmTAHfMd5iKgc y3tNdMiXfhjzx8pkHMW/WL5R/jc3et9b66gvAil2nCX0WoLoYFby9APMR/BNypUqVMJc/wD6 Rh1YplExOB1NzuIMqaO6fUm30VKlSrEz7HvBq3bKqZ6nJADBBhNEVXd6D6Gf2iCFMbGeVPEr X0iTsegNtz0XWZeDvr16XoZxKOtQUbYJcyjK4QB0q1LZldd0awIyuYdKlR0MCh41K7IAaPoq Yk2Y4O87+mJiu04iu/OUBitOvqLm24oQlqHdnotdO6f4HTXoQOlcxj01WLxxNE/kjes6rXRu OYqHmGtcsSYodMebfUJdS/U0roF1K8uYHQDoKYTJ30V6BAgSow2R8zGd5YNXYIDCW3FsPy9S l8Nwwx0B+Cdn4mFp+xcOZUuPRbY2eiGa6LXSRiwxGF6BAgQIEYYESoYE/AB0A5lmop6EGCLT dnh0aGGEVhOIJUqPRz79odDAN/E3/wDRgbBnz0voQIECVCVKjD02IV5hRsZXUoIamNp+mOnn otxkO5M9PHRCuixTPtEdGKt8w5xzDV9dAgQJUqV1egSpkj3pbLYdWCYudQZSHab12jh+zoXp rvAHVYvQLFR4d0pQ1NWVQ7iAmx6D6aj0MI9BqHQhgISDMtfpM7m1yo4O8zLyHVnjKcaJWoYC d835d0WIQivDCKQ7UrohmsxPNkuX0GyD6Q4lGD3h0VPwEbVsxNgxLcfSbjroKpQ3ChWIpjiY j7CDueAe0pMJntL/AOIPE6WHUQ3abBRGT5I8xu66mGpcQ3CTpYEzwQq+eZlQlUDgjFcELPuG +FIWlZWVl4uaB6pcwbjmBTyRFEZIPmMEJZRLAdRLSJXpPKOUscT3I7hApksguPzDkYmJRAPS FxPJKB6HAIMn5ljGph0WloKJCOwmd36Kh2dn10tiW48JXvD5JZ2dFTKCCjNnQxG4KyMOzpzq uh0qV0LliXlPTHr59n60MrZZEtQ2SnbowXW3FOJ6xyx3GO9Q0E84OJYoBzjyl3K3Gue0LUtZ lK1AvBuCUr8nxPO7fG5SDanTW/SVuvSz8dHcXbUV0o71+CaKJeppv2lgoKG2UmKz2mfJ5K+J T2ngcZfrpGO3L9KjvqfReGimtpQ+fMAqLGYETV8YxDw+b4xrXsfMz8Vj5CQmzEMNTQg2Nm+G C6KLPDeFqNbKrwsTj8VKviWvsue7shIH5LxYBLsPYpb5zm+9jqJuXZVxlovnEByFfggM+qo5 Uj0lKQ/uNmWgXVvQkBo2ml9sGMR0jwFr0Z3f7jsc0xqzeYVpKIPgeo5Jh5t/dbUfR/EKigoM KvR6WszZsR21R3YmTZPTpX2jma6KPRgNqj3gqKuO9JtfiOKALyry/qYuu4a9K7alRuB92ZQX V1HqNVB9I5Bh4o9o6UUKXpp+SEYmVlYsL+WNg4PSXDW7jej23jNcwfG3bw+SYuAXdkuMDtB9 9fqPjit/4nye+dzNZf41G+hA95QKRNDg3tBQIrbPCYjE00W8q18xmezf01KlSpUqDFhUWGvo faFZ7Qz38hWg/Exnukz5KheqgJ/xagcGAOVaSxiWU85beY1C+gh4T0qB0O3qhlqj7Fn7EVtr D7Bp+YUIFuzl+YqAtYcd45m8ZeR6RKDGXTHZzBBw0/uZdsiu3d+7zBxUPNbxWZiESEGsSsYg XhqsPlDENdn2URRm9nuHHxHdKirXLL8Gq+8P0v2alRU9JQhEQx6y4P2689X6n7wugYTbb7S+ gw+1f8Z09A4E7HvL+6DF/wAWuo6zy6hiDL6jF9Kj/KDU2PxB+YMvpcvoEX0WKMXL+04OB+kM r4l1hyayjXN2P2KlSurBqOoMH6LhBLD0l9L+q8VsgKfNJj9yIZ61fxELsIUxwN3+Jeaavacd mqIIwZTXebVs4joA5iHghoVr6TofSx6DxFB+q4suP2CQsKZmRyqu8QBD4K9qYfeV7mg91q1a kaxFwf69vdz0IhpD8p5mUl3ufSQ+p6MekMH6n7hC3hvOJiNX+ID+0UEtKrty+xMioD8HLw46 WbiviPVmBxcprkYJIcEt5yd+uhD7D0GmDBl/wdChz3yQ+aiqVlcrHVATLzt6BcyPcU3mOQ7s iR4bMFxU1Kn5mH86maLxKlreQud3cD8cii1bdsIfWx6MUP4QOxFgvcNLN3ftB/8AD/s0dKJm OxlGIgUUjsez0yBRUjNAW/qZNj0/7OXr7ejXTFbI0B/swncgC/S37h+01jT6HRojfG2mu8f/ AB/+wf8Ay/7DLaC91quXLEGwvl/kWom8lLrfRjoBfoxQ7pjrJxjFUgyjvdhx0OspUAu7v/Jb dpP+cziT/VA710qV9prW5ngUE3LqmjndMco82KvSchqCUr+ofqulJ/2yQXm9HlKb3HxD0tu0 n3p+CMsNTszu4mX4v57H8QWPKvid6rx7b7pZ+xV7qlN47TU+2hdYuMN+xVrqEr4PgEb+WfIi WVsxGU21/ji2JFLF9QpKhbg+LX99AEtq5dzE0fimASatvKP+QRLPRDKlRPtZO6O79TivI+Ss Htl6+HTS8g71tf0TsEMeqGdvR+Un6rplDN/Ajj8JFpt7RvfwxCYxItB2CXLguC/43fpxrcX1 YmRWb3HD8Twwj0vEYb4X9Oa/l+4a2z+jByy1p3lV5w/llx+D+p/2ev0MuX9WDecNpBi094qH 3Dy+XvHYLuIHf130xrlfgAj5WKD2/tTkmzfWk6CZ+Hycf7ntSHJ5O4wAqGR4ThOt7+KtJ2// AFcZaunfxcQvIPsGVFoP3A/kjK0sX+rLi1Krq1fBW4un9WoRTLFYNyG5G+HyzM/H9QVU1/p9 Cy/raKF1Bb7UoDZV8jE2gcarLpusYslQWTd3/wDg9Ae2X5qwXBiIupMfiFyLhXuf30JfNe8d vPdKgW9Qd/fEqc8nRyX/ABu8Q/Znu1AALB+UgcoNUDbm9e0q/wDuw9Bvui/jLNt7aDuhUVYk 0qtPw9Kl5v0Is9Fv1ZQ7grn2m7rLF+wQHuhQLS36jdGyfIUfhixbMXRHCD2CLgtAe6HFvacc aUum7upeFUq75Kn8yicUPY8HDzH7oIWZHwi8docaotHPcmFLyimhrevxL/rpdmyvDKqWB/wu 88d/jskWVC2c6mjAdAxuYKy4vqf+dO7rK/GcdC/nf7RTC6Hdyv8AC4OJqtKGFR9j+2IhtVn0 Mx5hmo3LixfsIOAoG63s32SoMp+a93l7x4sujS916VBe0h7oQSvAgYs8sp89nf1Mr/rjeMNJ 4zWGXb3o7ucejGxFvR8maLQfOgRVOxywKXMen+ywQz/5uZbrafNf2lDYyp6ITHSX3P2lFGs+ f9dE8WKfjGw5Ketyrs0/S7+5pstXtiDD3dSKwYVZTHikjU0C+D8cxxYHg8aD46XF+zUkVlYN 8Gc0G7ZzBb61L6CDYwboc1M1EhZHe94rJ006CkGtrAWtRmVq5/B4uIWzEUnokuHxzf4ohF6N ND0FBLlsSNdz/wC9zvQudW3tGP7Zt7r6SrEaWgehnevcRdXodoj1g2qTW5RI9Ud/HRUqEV3A FsIi25ZW9GV0e6mbMNKsuVoxK/oNy61o95buKsNRocewUdbi/esach6OA95ngvp2CewggUBp 7zftl+k4H0zPbMVgH7NL69TWvQKDuv1i2Wc4mOSHx0uXF++Volq0Av8A7UEtVv8A3X5x7fRr EbdHl/qUe8LsOL7f/O/0JhWa9rKea/rMcQDhmvJPRly5cv7oXg3ERpwmyCmFQ8uB+Vle8CHF ggqtu+iqLXNNB3XghyHsm1uh/wAGMtSqX884/wCYiS1t6blN1Z37esJXrgfhdX7fSDbsq1Bf YWsxsAcFMYJjZSywpear70YWlbud5E9peOC0PQcsQZ2si8hNPiX/AAMbmbO1pezCUFrpvnGf mXAoaJx6/Kir6bsHyYUGCEURqmV+sqMQLSx+J13wbgCqC7AS+0MWaIDADvpVqYnvZsrkqEW9 DDdW+Du/3ADNJwe6o79vmDaG5DslovtLIzO2jx0Lmye5CFK2ZoN47vEqAKOVyspB+6Bwbe8T Yxdec6iqFcHWGx7mZg7fwFFF99EPHtE5nwB3dwvYSjJXnyP8FwyaHCQbSttV+zKGzbmrye8y U7QFt5ur/MT0XweOysfMXtl3W/ounKv4fgmogeb6r6be7HDJDnygWXm0OKq+X66Iau9/UXOw m0TikbfGoIY/4ERI2S9HY8R8hdjWLT8kKeoKd8y+xUUVydQDdd2LaxZ7QoGcZtXabVu/2CpG LIzh+a4phjyH6zPti228/wABwtCU9y+IhGHPXia+U+vUoC8mGXE2o7HXzuKKYS9xyfExPvgv Zd2O8qE74B7H93H3HHZ/yTWowNNmRJ2gMt55Vxb0aPMLtU2/UsQZAcNVVZThxHGGrD9QaGSp fA2e0tDbFvcrjE9DcG0GrzX8JF+F+H9XLIav5H+vr0PKltxk+xTV1h1MynpTKbrn+GGkNDwM HtVpufb5ce33jedT0Ql3cFVimJj550W7ALFcYiaJIM10mLrsTI0VW80BMeGYegoPZINeSZBS 4KllZDQcpxM3AYHS25sNR7VdEjlDuXeO/wDAAosQew7wA27aY9zuH/5CIw1hwe4f/icnBoXj viWZDkpV+nRMaOAw+k55nWGL7X05xfBTF9r6lIvZanrRERp30HFjSJ/qXSFsKfz1GQdgNevQ FtC6y+OOgLaGsv66vUy3SVjpvBuUBx663pfTnlWmmL7XBwJ2Awev2/A4G76vi2oXE2mg8Pfs 6VtHZf5ESgHK4Tl5T9HROqUPC5hk2yejkSuVzcPe65VL9RXRQnS053hBiHS0r4Y3m+rb/gg8 3j3iCqEZ5Bq9KGbjVJ/T7v8AHQWMQ7LC+X4ISNKLyY6f8Xs9PGAxBXszQOwOwJypSz356UIZ GU4OUErSGivyJ+2lcDK+YQolSvhNN6O9tW9LEvLsZCMDia9pfSwILcZFbphYvNFr1sJq43rD cDkeVoeyQaO4gDbQVyKcBeOlIrelEsX8pd4zyn9dQTUlj5IdNUJi635gR2+quPJ7pYJ8QXQX L7S7Uo9lj/1BV0qbwh3+PboM3RjRHaL7E+UfSduO5bOqeGAlPSe2yNOgE/EKFyhj6uyP/wDf f//aAAwDAQACAAMAAAAQnPZJmljWmKRJdcPYVCM8bHXbsaUrM12KjpDfh1W8LeMC58gycbky eiP/AA2HfGM5S3jnGrM/OIt2DZYv/LLVyd8gpokkld57OSVX/GZOd9AL3IQSwkFxgnsAdIm4 fB7M1LPzaBEofJg3dFdSbM2oU1mC/wAhxC2ylxesMGq3JFMg9H2BRSWsSES3SA5TdsT+kIi1 qEKFzoImI4mhY+SmVCpYs7Ed64dagIBMGQfBBORb5rQa4s5JdZl0Si+TjY20TWuvd7M+o1lV bVBC87HTLzNwri0E3yx4yb8Oo8pcWC82TXf8/e+tcbWhxTU9CNrEuAol/wDGnAW4M4NbT5wB FVN8pe2UwuTN7DKRWhOpKBwMs0F0kyCFLWOIT2L9a8FY8stgss+AOWeV4tVmwkHa88swUkyP sLsmdgCScGzm888008GXBChZXgUy5kHH88oMUAoRDTMueZArqckx88sc8QcMMdM+9chb3/q9 8888wwU8g8k8415rvSi+8888wAw8oQs4gkYlwRww8888o088o80c8ggkc8888888s8888888 Mcccc8888880g48w8880480w408888oUQ8sco84A488Isc88888888888888888888888888 8888888888888888/8QAKREBAAICAQQCAQQDAQEAAAAAAQARITFBEFFhcYGRoSAwscHR4fDx YP/aAAgBAwEBPxAJUCEIQX6I59ZgdgLvJ25jEpiquKqn3C6AlxLUOQulq4JmvuLGFixegSoE OgIKI7n2QWdVPsnFDQ/3E1ALWSNXMdFG2BsNBAl/lKuzPiXevpjcXqEDqJIIEA2Cee5OMW2z J6+oDkqc3v8AEMt2Y7FEbZY/kVA6KKVtGu8EI75hXizGP+4ZSIvALheH/MXtXjz2iU10CCCB AgQEyIjZorO+8uva6+5fnV2ZxTqAKHqLZBX1/d7SgKCgwBAgKAULUJwvFn8vpzDIGKnvuRbl ht7cviJf99BiiiigZ+O7Hk9Bt9scFCOHtHwar+UuEHMkcma4lKEL2F14DvNR7pI34GCZpAKO WeYohm/34+SAGbRl5Zr4hqtXfZn+pjex9PWTQ3KXAw2tf2fEtyn/ADiJOWEXsxfEC6tDaxqB V+dvno5nmITNxewcp8R27pKxv2PeYtQycT4P7mi2XIxjPxG6rbPdPHwzPO1fuZlxdnyX0ZLa eKlumVxqrfIOxBa27XLMNNsA93jiD9012mY04u/o/uP0dKmoFOyBfODXzG3XiFh4St+YRYVL p37St04T25PpIi/J7j+UfD/u4KWDDWzNfzLjjbNlV45mDOIJGzbbs4Hv/EZxmY6i+GP+4ldb Rm9uo7XLNIs9a/bDFq5ut+sVGCsUKdMVQcCdw2HxCvxjHuZeNfhkfnUYZLDWILA5teCEXvuY Bah5YQG2sK/1uGdu4ijMpOggeIBeMmog04K4e4BXwdEVtvqKltR3jXc2eSK8coKV4/zxGC+S j2ZPzAN60PtC9Nd/8Q9JQQRLnLXniUecFH/HErAf2BR9o/UCDA/8hazCNkMFMPiOQU8mY9uU 6ZlTKR4gdv1cQo2Yf1Dgdjjy3UKgUeBJXUa6ur5mBWi2uyw2fInowRNrvq+VkJA1RKzDQRxu 4PQfOYFaK9dAmvwnyRGGHQz6PPiUnA0c55iDDEpNzmSiz1KqQMI5Tsf2mBHs12t1cXurXLe4 5iFNhb4dxUiq4dwCLLw/MYoQsAPEFHUAAdiCNixQOIKG20AazAWpYFKGzDXciBZA23HCd5sx kmCpgqj5iKwyKrxKh0VS4FNZ/wBpvbAeH/2bU4mMzVRse8wJW/4iiw0H9QF/IURg2+/aACpQ 3LmGV2Z8SrflAzYMpQ3rJLO51I7O7gO+e5uO2EHfMI2eZW3i4M7qOEqUuIIeJPM/M7wylpV2 eZWF2Uc92j8wy2C9+dCD6wtXsN59MIi6gp0LPxbDFxQbZopPzphZzcuWdEHceqjQqCIeqix0 TZDpUsQAIWYfhuYKgtmXc0+45ANbcnaFbRaVrjtNsBWCjjt+P1KiOYMGK2HboEroezh3Kqbm Hn/aEcTHqlzBvEP0O+huD9ALwcOe3maIY9BAJcMMRb3Fw6XHq2hgM16ARslkY+hNJQ6QK89X EQx+oEYIYhvGmaIdBLOgn6Fv9LafiAWrglLyY0zEjqCe6asMIBtXFCAbKXeZXgPyexiown6x iEwYM87hMhlcsAWbY7TzFZKrTqat8lQO+C6tNDtD49cPwn1cRKop+zwU8keCDHD56nk92Zfc f0TNd1/BH9ox7w3dzSuz0TC4aYSprvAZ59eo1bRVfxLS5/aCmpffMfCaVUvoaK+izHzAvB/J EUAB0LGX+8F+oZhfDKnH129PaadVf799uhFy5f8A9z//xAAoEQEAAgEEAgIBAwUAAAAAAAAB ABExECAhQVFhMHGBcKHhkbHB8PH/2gAIAQIBAT8Q21GXhO2oyBYEaywblSpUre6MC8ZIdmVz iENnG+5cvQh5/DLPelSqIhx3puyyXLesy/h+IIKkrSrgy6RVB5qJPDHhsis0qVK1vQhmvMrT sriDxiUp/wBiJiDZoE8dhk+taiLKHnP7zLaXLlL+YUvpwQf09Q7rgaqmWieiFoC7mYwd3iPT htUJzR6iK7oHN8sOuGOdg4dRRzGBLD7iroEdUs+px0fnTMCoQncJSLA8xeiErRdb0PD6jTgo gBFhDhiQYGi683HaacVFIwzHMviGrDETiJOIC4DvmeBFeiZh/SXL4l6dxrGo15l3UZSff9oz mKwDD+GcXhgplKYdNeen8z0ZxyX9QQ4yXcIJceSpUrdewfM5tef9NFTqK9SnMIBF53VKlRHv V/iWF3V4/wAwJhuJcwXDTEPDEHE9TKStQtiU7LicypUr94AdQqAiIkY+o52YTy2sqVK77+/4 iy9FeNFUuOwxv4NwYxhTSvwu4ZcfkY7SHysp0pmMwuGl/IxjzCMMaOnU6H4mDGGvenc6nRH4 2E729TwfPX6U/wD/xAArEAEAAgICAgICAQQDAQEBAAABABEhMUFREGFxgSCRoTCxwdHh8PFA UGD/2gAIAQEAAT8QCVKlSvJ4POWdNn7xAQLM/wDEtKPiCJ+agGzUwBH2PfgBfiMYCNI7bgkN zDn9eGMWLGXLixYx8nmvFeCHipUs2Nlp9TO8lWPmMAfS+5Y8TAzKHEFQyoiLlWBmaMaQYOFO RHegA1DFjGX4WLH8CV+NQJUCVKiNzh/4nd1ELdX/AGlyuBWauURl4jOpjMoYrFzDO50QocsE 2NSipQZg76gC1cYx8P5nmoECBKgQivC0jaYnx+yNfZpP8QLlWgjNxcLYlfue/R3Hfhv0NxMo gtcaz0gm2D0css4gen3MafqK6jfh/GoQIECBAh4CCKgQ/wClmB8iPsuCYaNlTJk11cNz9WJ5 RI2jDSifMdE0WXNSxTrqIcZPMaJfBBeQvv8A8lDs9RRBBQHBt/xFENXFur6iynC6Yx/aJ3v8 glQIECEEV+NCNP4GEHYX9TEmGYWFS+IWVW+5RbCNDMvOIipYmSIrhjuVKP3LCrxzUJsQOIgW voZ9BsgAPZEXZ8hKkrEw59yjall46uAuFlUoUIip/APAQIECH5BLrFhp/MpHhB/3FYdkKHDi ZdwgHbEVbqXTiWd/rwvqkkNBAlRGy4EuLKBravtzK1Wf4mFaGU/ZG6/Af5g8LyfDv+ZcaTHs gGMjcuw/EhCEIQ8kCC6+/o+WXZ5B6rNEeJxx9wB8Si48QyZwy7NxF1D1uMcHlAAKogSpXgsx NnEa25ET+zAS+h9f8Qg9z6Hj9wvobP8AP+JiSVQ7NVASmkp7HcpRw6hpHk8EIeBh4qHW66OX 6mG+o2/LCaCMDqGincGgxxckbFGSYjLhM91AhRuL1vXp+49dOFauvuJu04B/iWrY9ZP3CRXa HL6/9/xAfKNj87JYtutXycMWJ4tX1KH5Jf6qAebbr64/UNWbcfr/AMlFvwuDBhBbAYNQbmbf y4EBd9nLFDwueoyQ/MCMpYbS5PcuXKYQZyJwEEw1xGSVcFFz3ZnnwrlbSKhIr7PMKqhN1l/u Lzyd/wCswjCW/wAXMjlSJ8xe8CvstjvoAfwxMnaV9mL+4cZ2Y84eQi5bpADAeBRVQbY2BT6r gPQErrKgWUGKhryr6IBxiIUl8EyMtCDGKGAC1fEFMCuC+YXMgAvc0F2H+8ppW7XB9rGAB6Gj 57iAowdRlceyLpmiqf8AcAYVhB3ErabrkeSWrOlPwSsVsI/cqt2P0aYDF3f785y6lwjV7c+L 4H/TUqQIcd/MAaqohjLmeZmUOXg+WOC/9jxmzfAiJKOIq19wkrCEpDYf4ibHjA5Wv0ZizFc3 NRRuI2xKFZa/+S1Mmx2VyTIW9ncxI94nolzPiT9FQfwI78DLJrwI3OnTKKHatHxL5Pdo+IDS Ai5aMX99SxeJ1BaKOiBW7mdhlgYYYW4IECXFjErdL3CTSr7K7uDKme+Veu4IJtLRKr58MYL3 OcinQ/7/AOyojm9Pqdgh/JEq005IWHVIEOj9GZkC9Q0+BosKqbUKfDfNHxBD3zABUFsygZwQ awo7nvXuLWZrQlszIfkc/ERU0cvLFbBVhhxcEC9bltxwzAc04icOy9ymuF4lrQLt5fmLHw2h EmXZeI3iAyenJGq4E/apljeEc/KLQ2n6Of4l5aFr+Zt4PDMxBa6Jbc5lOIl51MYfucrt4EZl Vgxo1aNn+8swYOAl8MwNVx1G1E9U6lgp+psYtYzev8MFL+4olFsTEpCw/J+pQcHapVevIC3x d+Rf+1KNdOIgXhj6ggdKF+pka+yMyYP7wLzFD6/4h34REC1gWMl2x12MMRGjbD5L+IAURagE swR2jKzlLj6jt5lsq/AngqhCq3UA4yzA6dMDJxj9y8IGcSz2zCR4Fv7csoCt5di9yooFsISx MisRtlzXMTaNLLmReyfEqK9jntmOrg2f5/xHK6L7GH/ErRx4JNbiW7YSxeDBM0+Xl+ILQo/m BUERgaucxFX3K5c9+CyBf4e0xvqDvmNVuZSVwx3epS2Z1/xKgbX6IhxL4s9RLEP5hncuYHIW f2i51onJ7lXjDsiD6K/X/Eal59QUWX/DCUeE8bsQmsBbwSism3T7hBn9eAJue9DK/BEStDwI fZeCVSw1piDWOZpFuC38PSBDl4DFVOqC44PFn/sYLUwxQt7j1rE+UqXblAxHdIWtrTBC69Ty evqFRaZv1HD8Ylo/JFcvJTPp420ywDNZ7gRfirGMnqfmEjj3CosWPiEIBLWeuoaAy2azAvxX +MkrCAYvWvAXM3zDL0xTw46Zd4HrEdlv3CV2JIqxsmZfJh/3GNk2dNx0m3D8QZDllmZOUjge DCZgRMBv/SGYhiX4KyX4NuCMYxUZ35QMQAoFENq1YwcjOcR+RPpmiXyMo6h/cIQSb14L9xk7 zamGAgsS7cJ4nSgtEAYiNO5Yrusr6SIHu5PiZe4/xKVrlD9THuu186/ghQC4YHksyl6oK9EZ UHIO1+JsML1zbKh6GI9XggBfCP8AMACo0FTUo1FqTHc5JdrAe2A4QBxKJsAYZeT1BXFHJs+Z tZC0OGVqb5i3qGiWS2OsMv8AStxa64u2s1k9Rz8wq5AxyLMh54Jc2NiHkaYgNwtzBGAXDJTW iVPiWdkMEqa1zOWyU+CFatrMq6mL0ZYQ5G6IUDlqFQlw/AyhcJXsHg/6gq4HpmDF4f8AW4Cn WLqK4SovDiWu5kYFLOJV8rLlghzr1DQW0WbZoNqjFm6zDF27+5T7jYBODEQBYdPmC5h+47Oo 3uMN7rK9styyUfcRxIlsvcajMxBstkXWBlYhqUcxmJGtGiYvJ14ZQjgDPvMAxBotN6SUhuzE LoDGYZvMG1BFQ+FNER70Vi7Af8wWh8vmo9Qtg2MwyENlS6WMonoInLr1/sQLiPTL/YjCwBMB eEa9xllVLicTqy8RMn7jFfO5ljLtbYzkFvyy0q0z3RPMvWsbF87ls9rXMuK2m/Cdyo3w4fiN B6j/AE+UlMGYyylDDma1phQs2UMwLun8kDd6N9nzOgPVsSbLTCsuJaGieyVIE5eWMG9y9OjU /caECGWVgwFYaJV+BIJOmGZKSoqpgO2A+dJyP+D8WXU3MS8Mcyrk3Mzp1LGFJp/xLcuTvxpA YuFDG5d5g2qCwLYWt+AWpoIFDRlcmg3FAfTBFVpwaZVRPEctUdtwaZURSyNjGzqBTX5Sxu0r BEQFrAGVeiWwL1QWxs5Sws2OjsWPkMsXA1C5SdCrNwMI1pL24XFmnDA6AK0tZd0e8zG2GwAc ps+uYdWC00aPS6hnAC2iWdl7ilgg7On4nHOQKHy8RcJCqkNt6o9y55AVcsusjfxCuxJS3Toa X6YXpqaHBu31E81KiXuLQXmU/LwArRKmNzZXEGzH3My2j7gUXBjnH7gQlJqwt1qZOxkAqMFT i/QGObpeL9RvM17Kpctq29UeIMbgYlh5fJt8xJxJgXmiY2MDmxGpaRV1oBy4bBjy6x0ZWrSJ dnSxwjG7aWvYsz2bhwT0tCLZzeBINe4iyUW3EleQQAANRsxu1CV0NvMyO4IpVreEy4SoHQAK DXGzZoaT3SYq8BQhGpcXaIlsZ3BLqgAHSFWAvOcxEhgisFB4GBeAWYyTlRrKmtmN5rnARawp hjImcEzaaiuWqLvUF7QPSpmCNIAtBrPA6ogFIgtDawohtnGEwjEaKgZUZovHzMdz0iJuXLj4 S9+L2y4Fv5iWvjmU/UAw6iHWvCggZnVqi4wj7coBV2NNbxuKyFTIAaKHQrjCp2sILBShefaL dSoXaFGwMVmnEXoENm6C0q83V6lztIWpKYU4IvCI5lKOIAyHSJd8MO3ACIQaU4pJVQ79WHth 2FzZgEqJqxYG1FYuLgQA5baWkhWhOGUQSBYsG0umjXcSwoV2t8D7RsS6JvVhgDyy0YJwW9EY 6QafUEGkEb5UZrqbjGXBaov7YVSlcQZDVUZ98Q+lI2AK1q2m9QRhzxWQpT7GNx2BWkavnzR1 K9xDsP7RPsj7RUtLSr4lBf6iB2wEZnnxE6lpLZUQmuyWrLJdhVVTUDGxEFYwlmY9BLDWUzxZ mmGPloN1mc84nUxm9A2BA2pzwDHPAaGlFThlN1dY5lQbjPgX2BrJdRlEVpEr0y1WhleA0BCB QVS2gKzjAxkFqsN+/b7QrImDgqrtdGCiOMKrZK2EvT8w9qFaQJbVuitHFwC4LVUQjDbbd3fM pE2fIWYIlZIAGxWryAQXRc9qs0zokEtKcnrqooCsDBonNuTlmhmKWrQja1wrnrRBq3UQUCML gr7+5gvh1NgWlUiIOi1hnZgx7l6TYLVnCN/ON+Klfjg+JXqF6gHP1FqLb6mKoMa8rOIaj4Pw ryLX3MEtjuaQQi66/tMGdssIsT82Pm3GEJeorjBly5cVHt8sfwqVKlRxkloeEoKkgqFg/wCn wHMqYr/Fiy/C14nhz+N18x8mvAQhAlSpUSJV4EU2MaBq/s/58BlwazOCDeZcuXLihEkZslZx /QfJ4PAQIEqV4JUxShzwD/cfJy7fARcvEofHcuXFmeZPF/pD+DuEIQPNSoktUcVzx0uOgrns 8JaX+EEnhcx48f7IeK/HEPF+VicNv0N+oGvcKRwImiWWgLq67vwwhAgQg8CR8EXq7lrHPM6G zvxLLi8wQ4jnPhCoctjdg+F+DwCoBa4A5hdEtIjlUB8swDjaPS0QesmXnC2YMZTbaWHFRdot U+cAtV3UvzAkvcdQLprUNK1Sx2pgIyW8Z/A8DwCURIkEESVNtMvK58Qy5cupncKRYtlnwMuX 5I3MUJWwolpVTuXgoLa7XbEcYK8rG9EEiACdgqlqoLqAGKxOEWm9AH5fFUFmMzjpXoqvTuOd aLi0tHo0eSHgIQxN+HwYIIyezD4bPI5h4EqJE8/Xk8sWrB/furZbOQVWBbXuz4lVwruNP5hl WoVyLgQ3c/K8Y8KC4Di4LMCujbxECOiw2mLq8HLRKr0BzSgAW0W2e7o8hA8PhieCTIcOGXFc kaGEuEPDuMYmfzuXAzoy0r+gfvHJVKMquVZmSvwU7tpkJeMQ60WlEPtwicqW5aGY4ULVFpSb ss63SVx8TboV421ujBFnBaAMvsdnWYnyeMS1QqqfT0xbe0tdfwa8hBJcUly/I+GMesMfMGHg Z68PrwkSJ+ZLiINCk4C0CWKeoSbtAu6Yua01EHkGQDSDkR2eM+WwLIMCnEfbtOCUfdjFWMGu LC4R44Rto0XW1WDmPwe2JyzUPUZzcI2bgCUpcCO+peIyRygBdgo6uDCy/wDCblKxpwf3lDKY FIUo4uobKeO1VClOHFAFUgkyCS66i3maQGGUYbhfAurlFBUtKFfFL/cDq9alZUjKaxlPcMkX i8D5tbTUFBXHGm2t8ofq+ijt5WwN036gWWeRIkqV+Q/hP20ceiNstS7AZWv/AFDivIOSEGQ2 GTWrpY7SFGNP2vD/ANEyFbQlaDH2jccd9r/KziATDkTsOeAvu5TRnl7JV5YKgSpbBhRUu8Iv 6YrAVGmm1WRQTc3ZupWCr7h3qC5VtV2y1Lj5jxtwLq57SoXkZqLq6ipo4Tla/wBsjYAWSVhK PZmo+0KvkamkaZIETGaw5YlY4REGrBL6X7iqOVqsu15GhA6dkQsRbxsjMrpfTtKKXG5krEHN vyhET9S/CfuGq4BuvXgjUoiSpX5aHbIlwAbXCVqPrIXOBAA8oDfz7ikYuuVbPizwK/YpRTPc luK44XeDnRHGKz/bb9QrEUkLl7dD7WfcJi3CyGse7BIQrbC7AaD4hSNiXMwhmkEqu20+0XEb BVgaUer+QJtkQN4GvGkrwountf4M0gEA6CdRdcDH+0JpE5aooqucwn5H+81TdPvlR1rcRj7y r9lYicaQjV6Xp7lW93eXvwWJKEfzHaFhZXXvlyXVEClZI2ThkT79qbVBaz5gEsZ0W1kxnFnj EhrVxpdnu40wSR7qPpUrJ0KrJJ9WhE7WnocEetenxLWClVqgsQwDZef0zQ3byva6f414dRgi UX4cMMzSp+0WIlml74QL8fcovbG5VR/mAAoT+QfsmkuZlfPdJm9QDk9gmrpF00KHuC4GBd3Q Xe1aPmPt25l8wzD0cJmwKX9cEAxpiBrqU3FxYtGZcxi/yufFaupsEVdQVahnqFBaYIwJBZUU ZH1ClxBStG32HhYSl51WP6qLasUeQ275FRhYVGaG1kcRXir4hqDm9NBp8HXxEArYcrC7eaa9 1MQsunP51FxAH9XzDg6x/tMyZl7If3hrTKaFItaoMbhDGIkAbmsQrpViTFv9oEdQwjXoG3NR RZhIVcF3b8xil3DpdJuij5gnEqIaVAsFXv5m4KhLtf8A01CVo3nHO7iQHa93d7zbFlzFM0uX +SuoDKNTOYhW/wA6/cyCW76mf031K6gYPQvf5PAG5EdBaau8MHIAbLDTJh7YZYgBaAFCHHcp 6vCWB6RnhH+2TgNtrhaF8KPu4gQQyghazDJ/hOXMbOWS6szNyQO6AAvTtwkuTo+EtwD663QZ TEXKug1QgZdcu9twV2g2sksIQA3vQKhXH4YKlC33C0aZdBdVp3LqIrUDmFNZKMbc+AP5EyBA uCTPer7lweNSy0CYtUJdly8AOawXUtoB21haHNWQbKgLd6Xx18djLl/kKuG/eOX4EqkcLTZY GDEhV7lvKgLYZkBRdCBchpfdwAr+BnP4ZWpUbJM6qK6iBXiNC5LdgZQz7RSvG0lcNdXzEUhS YRmE1U3KPuWbOqlobAAwdFl1mkhoGAAGED9X0W8RSrdTtW1macemtHzQwVKFLZr6LjKpS2j8 oG9tfaA+xRmH2iLlvpSaU4DmqMexLZgTJWMlDol1BLgKs9bysRcrlnAaJ8MpfRK2FRfGobCV D2lH8TLGFpzj4worhdAyAI5WB/elAGVwZKuu1gvuT1oZG8gL9y5p4rly/wAudF9lylH2Ez8k T5h4QOxPHpx4YDWqUDZi617hVaUdNtuGjoFJm74iaoVb7oiQAKpd8kQcazvDVAYXCOT2yIOa CSyc/wCxufZBzjVIH1fYQt5giAcBiFyxTpuj4hHLV2WHkmW8svyvRCxa0APolS2soIoa+XiG GtcP2E903MDFULK1QRzwk4MLfLHZpk4ZiaCNXALxWg5Ymdupq1bWjEW8KikaLc17Y11Ggs7Q QWvBDQSkGyv09W1Bw2Vqv8UWt1agHsIvwRriXHwrly/6aYTLyoFLeGlPY+igTXzKyHtqFQ8w n1wE3vDLuoqtuV2/hTga3sEXFoUXz6uECdEwpVtoznWnN+VuZCgFRFBRefz4C0zU4i/2RCwv qIOLfxBjD4Cy5cv+mA5Nn0Nv8EQTdHMQo5vcTpCO/gQzTa6Xl/QPwD0qnB73I9DL8WwQQT0v 1UfRSsH8DHHZwdinJmzIvRj8zS7XOGHpiOP09fDBvkOnZCGGGFly5f8ARRAKmgMqvBERqKTC JsRiftJFlCzm6BXUS7A8LyxkxfZ7iBFTauVXavhesbB/CXsUICcoDa1GGbM7hruAbsF1bNop e3Fq8uI4ZtptfCfRGawundM0W1nU4uMujyGphwl/FYM5ZfeQ+hMrBl1DpL2PcartIo9BBB+E EbrgDfcKWgCIEAwbFCRQoilW3IK+Kw7Y+wQxQzQwS3Jzhq4W3vmXFiy5cuX/AEWWyWi6AQ8i JFh9gNtW7YXvAYbTcyK8KDoRGp99PsxgN7vEyX0yncXA3tBOS+7DIluw2PEOuJBEpcaFBbm7 4l72TtgAHfPg3dhgL0SiBvxczEoAs4oYoBLV0Wgh1pU2FDrWuqLtLUr1K82V8A3phsIJ0Bmi Lo0YOMY8VwGR2gFrgu2C3DUto3cJwd4qV5UezvIS04NlrgvJ5QSpN0C3Ws8+4WiKyx2M84p7 cuApxra2jcJWrPHRMfaXSHF7UgLNfUy2AarVelo7V1yhrosG39vFeVy42YJcWX+F/wBEHyFK UWJDuGoz5HEPdNfEMD9VoFSbUJjvEySEUtluy7bdD1LxnGssdPsisuZ7lgl+2/wGsRdG87tZ jiFpjIpu1lE2cmd4ae888gvaCs4nQahCrdKE8Ay9tZwcXQrOPr9QI6LsPjmFwaVq8w5ZRupf 2ktLejNYlA1l4AhRwDARFDeSXp1Yh8gjbU0FgIZ3YDrPcfqqh1mBetHGDl7EcCRAbKwVoqxo Y0ehT1rKa+GIWdxEm3sLUEm2lZR+LsI/NoN1YO+ojVWlaAM9AAHoly/wv+lYNaGwGh8FYWYx wdAPzJyK1gottXVIxXKqbpCY8Oz2z+BaUSeFTTwwcmuSrqyAbyupsM1HCatq31BhXGBT5yfA BntzQzoQYBbZExaV79RmKxaUW3LGjABxtYoMyEHCVVooQ2CEPrXdEQkGXHsg1hAOdwQAONOd wL6hQ0CUKiDJpPcQXCaAJQhF62QGxFyqLtwa0H2+L/8AgAxaujtF/AjNgKvBn6+KfX5pOWzy 1ahrIA9gXryKZGn1FXLl/CsJcisNdSrVTfU2YcblNXWO56HMEoF6Bn9f/GeYFuYeZ9j7TBc3 N0JT4DH9ZAEXbJ6hnSo7t3exVW/cFLrioZXkUYKKEsVDtuYF7bZRrfqIcQY4cjxFoIbJ44gl CLNZ+O8SorBIipcRAQIrEYmVz2UXZSVi6znEog2yoABeFZf0/wDgG2mWkQVV6My7RbEw2aSk qPY//kX2dlUWKWhy6/8AxKgEKcwbVGgvbDBioSjtOE+PF4orEUYbJTT1EggdN1xlFKuuPCRQ IpVhlGlnXnXbqblk1RACBpHCJsTxlIALJ2JRjbboAvJYB8jz0XELgUFB8wFui6y/EHSBtCwW Wa0Wh8vgZBDaFgWWei0PIhzAKSsjSGHwCgFTQG16Io2CywO6SzwMghCqqyKlX6lY4bRsaLBR b3/TCzxMWtVZSgul01eYOsZk6/2Ew1vnjwR/NPcKz9OoUAQ66qNJ9X4WH/pbw/QBNgBHutRq Jnl/Qqb6WXvBD+ApmQtxs0q5b9HgfIrFq2b5wmar9Sp6s02VaigYwinXlmaALdlGVywQxf8A CE0W+6Zbl6dTO+3NEU7PgCdvd3xFXZYXyTnJBRaqnkxh8K/AFAaaLaQ7pWni74jCW28yUyr1 vDamngHVaV1f6wXK4ocumV4++f6bHHGplVSLqUqvnCQpo2kbUCTQVRm814NxjUDUtUBszhgD GnLY2L1W8b8Dlo5dQIC5nMEdarorvEeUG1LKQs5LJSe3GaBF1FEbzolikhLpTebAtmlvwcAd S6lWE1x1CNFTMrZeFF/Hl3Rh9iWJ8JBilGaQq5bA+oS4I1EIqEc9e0wLwtKAFDKBvEeh4ULq bRbQt7WLx7FDjkFlcPbnwKeRTkgS3cEMrq5whyQXfUTT1nRptbKUXXEOgyExGEAbXStch4Jc U1bQi1VseYSggUXiqCFGc/8A99//2Q== /9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAsICAgICAsICAsQCwkLEBMOCwsOExYSEhMSEhYV ERMSEhMRFRUZGhsaGRUhISQkISEwLy8vMDY2NjY2NjY2Njb/2wBDAQwLCwwNDA8NDQ8TDg4O ExQODw8OFBoSEhQSEhoiGBUVFRUYIh4gGxsbIB4lJSIiJSUvLywvLzY2NjY2NjY2Njb/wgAR CAH0AToDASIAAhEBAxEB/8QAGwAAAgMBAQEAAAAAAAAAAAAAAAECAwQFBgf/xAAZAQEBAQEB AQAAAAAAAAAAAAAAAQIDBAX/2gAMAwEAAhADEAAAAfNMM9gBQGo01GE2MFTVkuZ3oefRQRd8 iEJ0hAWuBZXparjbW0kJzEFghMtCQQrkATWDz3AFBig2qY2wbmoScVUjJM689K1y2JRz1jCU bxIuN5tjIygWWqtrJJiGrEmmRNIAGwHn0ANoY2htzcW20hjRVdSlmTXFnE2XzRCTIkKojvMJ aJ0zrXGdMs5QvKUpE6kpE6Z6uhm1yoTWvMAG0Hn1DHNEk2205sAaYmpTOq4d2fUcx359eOaU ZBBcK+rpzuTG+glJVVl25scYWUXXipg2So1TWCrVm34UBee1oz63KDWbi5uTi22EZpwbQTiV aqb6r5/TwXjWgvjAZdvw6c/QupsyOltmSq8N6r0Z9OGVld8s5wG3bTJTHvxXjUBrybFEd5OA t1sLMekTpmgtdVFkSLjoIWOvp0fOnTnxJybglNzcbKdTeyq136XL1a1eBF149EM9tU8k4Rle cZ0zuNeTVmdcw1rwXyvnn15S2FzY6ZTpKwlOyLINJzetChlYtzNzzVod4uSlNgDUdmbVO8Lo X30NNa6xjNclFGrJfISHeVBKF8+ult3yqUdePpiOX0VROrfFWVzYndG56lIhek6K6JxkxOEq ROZImo3N2rJKSGjOE2rG7boynvE6YjmcNfOuUhuNV1V5TlXa1lhbXfJthJZ9cIWSvOOpyekI 1uhnuyvMnFvPKAWEnZNqZN6FIlOsYXJc1Wii+SzVi3z0XQqyu92cTxE3YrjZROsqW9cIXUTY lVbVWsVmfQrB3oIgsYRsnIqd1VVXxYzSVjhKyNj1DbnZSG2ozhFdN1V8tbHeFYDmTVzoSlPP rKtWdvNKEteKKkMyrsgum7Je7WkU7SqscZ7pV3OfTVO4RPPL0HXK+yizLrnEm3fQpBvQpFtG XoLny5MtGfPz4lgwXqyetDTpOE1NYWrNfPg0ARVwpwdxZOMp3nOsnW+iss2Z787ppw7Mtxps eF2W3DZPPrliHo3GKxvWqm63EJ66Ku1YVRubECwbrc0JTK5S115+ZVGUbxUlMpGt8dJnlnto qglYFwIaWTobpOiUmFJSmouSUkpug7YztG/Kk6DzaHtaka2hggIQGUadCmMlO+Lz4TVXfPll GW/JW02RqStNNG/DczessmbpZQerPBrWssjZlIzfVlklPfoz2p0qks7z9WtT16lZCvpqKkOk VIzYjMIjJIqRM8iVcunwWKMsxNoBEraIs2ToLm10kaFQFk6QthAOldydc9uyzLZPfphFa6WS zvpjQqpXo0GgAIahDWYhxxOM0T4DQA0DcWoguQAAJRgoxtJMFfS2tluac9+uEH07TIu2VlM5 uwT30ALBC5gisySgpjlCd+CASgAwSgK5YFAGa2pNjG2htYqSZlbmsb0yqnv02ODdZESavnnt dpiV265U55irU81igJhad+WAShvZgXa5tS6V16eVaBg5XKMnRslOiJDUFJMwUo3lbZmuva6V cr6JESac6wvdCnS2qMXEcW5yIi5Gi+B6M4vRjh6RfxOnkT0vl/T+TAsvMr7vCllKMnWTUp1E 00JpmMZK84TinPROqV9VpFug01cWSxUkzEaYADIBfCNA/Q+d9ceS7/Syiy8NG3Tk9McLm2VS znp9Q6eQfV5M7Neg1s+UXrPLlUev0Ljy0ZJiVvodN15h78D0t9Tox5o7PHdIkksVJTCTExga 8AAHqfLejPRLn5SjznrvIne9x5T0R4fl+i89L77mdfyZ7n5vGLr6D1Pzb6ExzPLXY2/Y97na nL5tDXkX6bwfQfNbPpHz36D8/nf0+vHQvd8p2cLXIGp7IKcXOIJjGBr54AHpPN+iPVW8iJ5n m+v8ge5W7mFfk/b+Hmuz6z556Q4mf3Pi2qvoXzz6GniMmvO19G5fX5V5ec4/pvMy/TPLerzW aPnPq/JOvq6Ls830ubv57fKEnrdcqpyZEcswGvGAB6PznozoYPTXHI8N6HiH0XB1+EdTidf5 0fRPMdXQavO+i+fS9b1HkfYHiraek17DNzvPs9zx3vvAn03wvuvm9nvvAfT/AJg16rNo7cvM 53q/BulJAel1uDkxDFIF84AGrKHXp5wGnMHufDd7Cen8t7f50T7HEDVmW035Zcstvx2roz1E dPmos6nMQdPHVY3q18mU3roiOrSigkObEJWBeQAAAAAMN/oeX3jz/EaAs7RzutDgkQ0Gf0WP kgAAbDGWoU+5x3Sp9Dpx5xwGpREgIZYgiBcAAAAAdM5/qTTn9B5Ep28nCeh5GMD0fnPfHnO1 s8Qez8R67xYWa/VlGP0/zk9LvhxzM6fRr1ebxOemM6fMaECAAACAQAAAAA1ZfRnU8R6HzwAA AH0r5reaKcwezn4pHosXKDqcsZ0fQ+NDsWcMPZcfioaAAAAAAAAAAAAA974T3B4ukAAAAAAA AAAB9TlB16OeG67lh1c+IOlzQAAAAAAAAACwrLagtgEQkRAAuqEFxSSiASIjBAxAASiA7CoJ ESUQAAAAAADu8LsnLq05j0NedHL7PG7JxtMInSuqrOZ6TzfcONCcA6/Ikej5O7Gc70XA6Bgr 7HHO1xe7xTfo5nWOF3uD1DZ5/qcsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA//xAAwEAABBAEDAwIGAgMAAwEAAAABAAIDBBEFEBITIDEh MBQVMjRAQSIzIyRQJTVCYP/aAAgBAQABBQL3P2fJYg31d44rghGuIR3H5h2PoR5dsNiVnsAB GEfySj9LvpafQlEoIlHc7ZKyVn8pvj/5zhE7cvbyfyPpcE/Ad/FZashDtzthY3wsLC4otx+G /wAjzI3Iw1fx72tJXSXTXBFqG2EPVeDhFv4T/LfPkEYOFjHaxmUAB2Fqx/IbH0L/AFaw5Dgn D8AuWE3ypQsrPYBkgYHa/wBD+gU4Jv0+CU4e94XqVjYeU71HbH9WzpWhAyOXqsojITfKb4cE 31afDvcysdmPVYTxg9jCGoPBRGRxwuRWUxpOzh6o+oaU4+sS/bu8evZklYK9V67YKa3Zxwnn J7PRBq/T25HTeUyHG79gj6FR/WfL+9vheFnkh2eudnPDU5xPcVCCT2lHbOE7Zp/kU/vaUXrG e3jnYnCdIvKPcByIPSHVOQ4E7nb9uGEfo28h24GxGxKbsNvKxsXJzkASvHe30c8cmxt9O0or yN2/S9HsO4WUMrG5ci5BqJ9lpyC9yEjwmueexxX7R+o7M8/o9hKOwQbuXJz1lD0RPfjdpwQ1 ueeE3xsXInbCxyB8HyPP7PcG5QG5ci7fPsYWEdvqTIwNicJ0iztjfKcFlDw7fGzWLG2UXDY+ fcKKacLmEZESTuBufK8hMR+ncDsKaMl3omj0jT/PtFHfJ7Bs0J6GxQ9D+l5WO0leE71R9BF9 UoWDsPYPYdsIBYWEFKm7Ffs+E09pTWnJXl7lF5efUeE84XFcVxWBvhFgKc0jcoIIbhSIncLz sCECsrPY5QjJkUI/i/yzwU85LfHsPi24rHqAsLG7/pDck478lZWVlBOTG8RL5+lnktROB5dl ZWVlZ2DgezCwCixYWFhYQCIyCNgv32BcFwKK5lZ9eQROXPPo1pcRhge/KauS5LkuSBXJEBA+ 44euF47QgVyWUT2ZRflMOA92fY9VyQcg728IhFq4leoWN8rKz24cFxcV6rDlxO2DnBWCvXIX ErgVxOPUJpQ9dsHbB78Lii1cfadYBmFhgdFYbGmTNamztB9A7qs5mxlGZpBsNMpwnTsc5soA 5sLZyHqWZjmCUcOo3m6fiRMefVajj2cIdo3A5O6DyGMMiED3B0TmN6Tum6B7S+NzA2MvHRkD DC9rz/EiJ3INy1jC9Fh4mAl7WEuETk2FxcI3FEYP4QPE9Z4TXFhErmh0hcOoeHWkKMpcg4tH VdxdKXuLiXixI4tlwmuLV1XceoeWf5dR2ebs9RxJcSfzmoFDc/8AEaUECs/8UIFZWe0Hvysr P5AKHeO0rKysrP5AOO8FZ7Cs+5Wh+IntGGSH3h35WVyWUT7LaVt6dV6aqV60p5xhVZGMguWI YYvfH4UMzoJZL1uVzmiSB/8Ar6cmR9KGR7pX++D+JUa6QX3h1iCPrTak+SdyaxzhWrvsy3qt etH/AMDTT0ovK0hgNl2pNbZbQYFPOJFTlaxsr4Gn3R+HXq9Sr8kYptHljBBBVaH4if5JGpWd ORVqz7T26PXxboPq7VtNbYg+TMXyZikbwkpUxbM2ktji2j0ljofkzFZpSVdqdQWl8qYptOkj b7mkPdJYt3DTjrWm3W6xFxmWjt5XAVqTeN1aXHwp2NUlisHpzwH0NbU/hoa8nxMT9X6Mkjuc mjtxC4Es8bVvtPnDcytE0AWkK1e+HfXnFhtuMRWPb0b+/Wv6dFaeWtn0WiN9Wvza1luLK0x7 X0tRiMVrm8jbTfsrf3S01nGnWf1WWW8LCq/aO+uH7VaV9Opj/Npf9epfc+3ov98sMNgRxRws vTSTWFo7MVmP/wDL60MsWn2/h5LEEVmOeCSvJtp32Vr7lVsR19Hfyr6m3jdVUf6vyiy6WUxw 1gtJ8an/AH6T/XqX3Pt6P/fqc8kEemXn2VrUI201vCnHWss1DVW8qm1CzIxXKvxEL4pI9tN+ yt/dMbyfO1xh0ytPWGtN/wAyrfaRXoZ5dXDuitIP8dUP+fST/j1L7r29GGbGtf06Mw9fWftU xvRhjvwzOmrmeJ1bTKqihrmJ2oytUEj5IPmcsb7UcDo9OP8ApWvuaLedyeeOGOC/BZfrQzGq 32tV/C9qEfOmtHzx1X+/SBmLU/uvb0YZnkgZO2OJkbNVstmkhbzldHzE2pVqo5OmjWlWA+KX T4ZpZZG1oPKr+sGm/ZWvutIbm1rLsQac7jd1VvKkqv2rjiQcZYyOLtG9WuqwSkdOvFPKZ5vb hsTV3fM7ykv25WqvIIZ9QM1istJ60rLjYm2WucwjVrgbNYmsFM/w6dHftQsc4vdDZmrma1PZ THuY6TULcrE3UbjGk5LNQuRtc4vdDZmrr5ldUs80/wCFpVl8di1CWXLMnwNHsq1zZlu2BM/Z scjx3DbH4lH7ytD1tT1Sx17G9arLafblirQ7x6m2On35/F0lmbLpPg6OzGPeodPbxsXgwEkl RwSyqbTp4I+yGrPOnxvjc1jnuZpFpwlidDJUpTWzJpcZj/A08A3J6NuJ2kwlsGqtnlkZpz3L 4OCun34WCezNZctKqxzmGgZZ7NuKgqg4wSua+RMYZH2NLqtjlkdSj1Zv+CrDFp9axqE88sTH 6lckhc5lu1HRg/Aa5zHRa0QOqDA/UhyfdsPBJPZpbONOzNHp8EbXWbGsS9OFV6c1hUYYI5bE ra0MkrppZmdXUNXn5z1acllQyV6tOTV7b2xVbNhSMrVx+BXi68+sS8K/dRLTSuWDZnry9Cae q3UpG0dPpi3qj5FRufBvuXpLjlBdlhkJ0mR128bCoW4omul0eMXNRdYH4OjRcp9Ym52e5s0r Wfn6Wzo05ZDLJ7znt+I6kfWDgv49Fr2JsrOcbohYL4up77fU6i7o0P8Aj9R5Z/w2RvkL43xl YIGDhYONmxSSbiKUotLTsAT3kFu745I9sHGCR7Vr/Xqc3cFLG+ShKx0emJ//AKxQR9Wa7K74 iyOrTVxkzk7ly206QCejVC/rqqiImh7HRvWqfcKi+KOxYgs1o1Cxz9MijfHQ9rqRWq7msYFP LG6mZY/l6BjkoPj4JjzG+x0bMlmdhiVrp2E5vE7AkGxdDrF2VkthgDnSXJOpqD4ZnK707Ejh xdFw5RSfDQJssfy+CWNtT/8Ae//EADYRAAICAAQDBgQEBQUAAAAAAAABAhEDEiExEEFRBCAi YXGREzAysUBSYoEjJMHh8DNgkqHR/9oACAEDAQE/Ae8uZ8ONk0uYsGG5JpaIbMNN6Ek1wv5F CRRWvqiUsrT6oljW6SM2m4xmpb6mb5CQkUUT2voycc0NOWqMr/SuFl2yGFOWtaDwJdDLldMy ijGtdnzMXBrVdxC7k3apGHqiUVGbTHJcuHZsLO7ey440FSl0ZB/55Fayh1VkPFBp7r/EYsaf FCFw1fkj0MNbnaY6KX7cezOKhVrM9aMVzX0/8mfHjH8zfVv+hG5x8S0fUccj9BOpeXL0ItfE rraO0LS+FlkFohuvXoKPV6lEVfU0ivIx8XP4VsKJlMJKU1Cvb7jimqIdlw4u/qfnwxXbsvw+ hGXii/Mx9nwWD5jjQpP6V7kUijL1J4iiSlKer25G7EuGBGoylH/UX2MNYlJye+tNFDRjKivq 6NUNUS8UL8kPhNkSEXzNEYmNyR+qXsSnZGIolUQnln66Cz7yxMvRLWXsQTUdW36kpKKMWeaQ 06033MREPpr9vcktSVmVvREMNR9RySMWUvcsbsjAjEjEcEYsTszw5eKX1LqYnaIx+nxMnOct yEOZPRIl4kQlrRib+upuJUNmjl5IrNJvlH7scb7PfRv7kUQiJCQzEKNb3IRbIwZixrCI7WNe K/MluQkWVZlUIv8AqQ0wnL8zH4cCPnr7ifhsg1PEkuSqhRXHEwIz/S+qJYc4Ope/Jnw3dtb6 GHh1rwkrw5ISesnouS/seZZFizchOSWpLFjJZTEy/DUF6GPrKMV7E5/Chr9XQwZ5U3zeou0o j2izPeq/dC1HGz4aejMqMqK5ciWA031sfT3EjbUWIPEvhepHFebMyUnOVsRoRplSrRkcaUXq QxFJD7koKRPs1jwZLTcW3BcGMszGZGG430MNQoeHhy05/wDpGLg+q3HkcUrrTfyFCGyfKu8m Xxfdo7PNNEaf3MsUv+hJdBJdO8u4+7RB5ZEMQc7/AGLIy7locvkISKGiE63IyLMxGd8JyHMz dy+KEJFDQzDnyEyxSo+K0SxGyy++iIuDGJ0yMixcGvkoUkiMk9h4kRTTJSWwyM0tyEk9h4sI um9SMlJXF2UV8hC3IaE0iKoe7GIwN2ZVLtDT1X9jCWXHlFbFDXyENc0RZI5cOXDD0IP+NZB/ zEvQsmy/koZehXGLFKp2YbubkZiUi/l2XxihR6oWiHIb/AJ9DMjMNl/gr/35/8QAIxEAAgEE AgICAwAAAAAAAAAAAAEREBIgMAJAIVExYUFQgP/aAAgBAgEBPwHPzSX047EonBPc2JDWK2v5 JyVIIHgkeEfeH0R7OT9CqqXEjpBBPrGRKRuiyXTWtfo/xSBLiWofGNL1XMmRkT5LSC1E9BYy Tu4oggfAs5FrIY9iU1gjQh5pRVOjZO1YST/GH//EAEIQAAEDAQQECggEBgIDAQAAAAEAAhED EiExQRATUWEEIjAyQnGBkbHBICMzQFJyodFQYoLhFGBzovDxQ1M0Y5LC/9oACAEBAAY/AuUH 4TP88daKv/GoOGSj3MaY5aF1KVKjMKfcblOemeXnTPuO7ltq+ELnK/TGRVn3G7lZPIwpz0kI 8pd6UnkbtF2KwUu9GDny163ejd6En05yHJToHJQ1X+4QrKwV3IDd7ru5KeRjT1e4y7lNu5Xj k42e98YqKYjfyG8fgEnkJHbyV/o33e5XcnHJTolH3w8lChHRh+BSfQPob/dY0SeTJ0Tt5aW6 L+QvUN7+Xj3G73G/3GR7ljycfg+CwXgsFhoiL9iwWCiL9mjBYKYu2q/0Ij3YVWyIlONmAW2Y HWCmyJsutBMx4j3O74+yfdIdkgRhcqhvipnmL5T7udzd2R7wqePEiexayIERZUjPJMfBFiLu rzRESDJ+yiL7Nnd1psYgRKa1rYs+CDbwR9UHwcLJ/wDmzIQi8AR5hW7MXc3rxTuLc4RHZGKu 9yDdqtZAkHsvUAgdatDDjX/KJKDzg7Ba3olWTmQB2oHEGRI2jFF0gWcZWs6MTP0QpmJOCsnH NBhuLhIRdkEYyVrKYVjP/Cg0Z3LaL7+rFd0dquxiYUe5hwyRi6bU/qxUhQN/9wgoNOV09SFO BAQ2B1oDerwIvu6804fFcfFWcos+atGJVs4zKDnXlsxO9G4QcupGM1Y6OzzVqBKDgIjBXd3X ip3R2Iu6Ts1aOJ/nOP5oZS24ndmjUpsDQ2pq6UZgC+fwMRSdfmbvFetqsadgM+CeXlxZSbae cFxafVJVWu9gbPq22W7etfwTadoxzj0Sb8s/wJtZkFzcJ7ladUPyjDuWvaIcw2aoGF+Dtyaz p8INp3yjDRQNT2VFuvqb3O5gTqjsXGT+CVqQ6bQP7motbzaQFNv6f3TKY6RhGhwdhdTpe0I2 jLs0EgXNxKFJnadgTbJIqzgcxtIy/AeE8IPRAA61KNQ/8bZ8k0UruDNPG/NOLijVr1Wt4PkW mS7qVik2xRbzWeZ3qow1NS50RVicMrlLSeEVTjUfh3HHt/AWcELrDqnrndWAXtj3ImhUtbW4 FQbiNDKOFrNRrj3J1P4TGiyy4DnOOSvqOJ2iPsrYNunt2dehtU1CJyhe1PcvanuTmY2SRPUn y6yGeafUbVJsgmI2aadXWnjgGI23r2x7v3Vo8amekPPQ+XWbMK6oe5F7DbAx28q62ZIpwOqQ mus27RjGEXMEObzmH7ptYf8AIL+saJ+FpPl5reM1U339+hsY1JcfBFlICwy4zntU9Co3xRGx Clq7UZz+ybWizayTqeqmyYm1+yc/C0SY61Uf8To7v9pzNohRoo/02+Csuo8WbyD+yc0Xse3/ AFoq9nmgxrbV2Mq3TuycE5rbm4gcpU+TzCpfMqrujAHaqLc7/LRVf1AJ1H4Wh3imu+Jvhop/ l4pTz0X8ZpUFxgYDTS7fEqr8x0MnOSiZwe4dxVVmxx0UZ/62+Cd1ph/9Y8NFXs8035VUjGV+ kcpU+TzCDa7ZA5v+BWGNhmQTjUbYs8UNOWhzvicqrfyR9AVRfsJH+d2iy/2L+du3rVO62P2I 06mOml2+JVX5jopjINTpyefqnnJ0H6aKN/Qb4LjFobjKLhzabYHhoq9nmm/KqnWv0jlH/J5h MdRNguN6dRrXvF4cqdcY813iNFMbb0eFOHqy5185HBWtjhpFCq06vou+H9kbvWtvYfJcdpbo pdviVV+YprdpAT2U+cWw3wVQVhjFm9U37Wx3H99FH+m3wWqpHj7xsVOObah2/Zoq/pv7035V U612DlH/ACeYVKPiT6nRa2O0pk42x4HQ2TzGAHsVim17juCdSJgOzXrKlp4yN9/U1Ncwc4SD AHkiwU2ti4zP7Km8i9wT2OY17JNyHCuC3MJsvp/CVT23+JVX5iqQ3z3X+S1rzxRdctXTJt43 hU3bDoo/02+Ca780d9yqj4eMOzHRW/T5pvyqpddaX6Ryj/k8wrNYWrOAWrptsjYm0qd7aeJ3 pjPicAjrOYcQtTwVlqNnN/dRPPb46NQeezm7wjWcCD0mjNGqbgBDRvyCkrhI6NgHttCFR7fE qr8xVrJrT9kxvxO8FS3yO8QnH4SD5aKP9NvgiRiCpHNqN8Qi05XKt2eaBqMtHar+JSanVduH VlyhdRdZJuOB8V7X+1v2Vl9UxugeGinVODSCUKvBXWqBHHaMdBdWM0m8WmPFVG0uaD9c0HNM OGBCiQd5Cmq61s2d2h7jjXdA6ghTp1IaMBA8wi917jeUTRdZJxuB8UNc61ZwuA8EHsuc28FG nUqS04iB9tAY2pxQIFzcB2KUGMqQ1twED7Ivfe515KOofZtY3DzXtfo37L1ry7w7vcm0p9XU ujftVSi0dLigfmvHiuLc4Cw3r9Gxg0XvdsCDKd1GmIYN2kljSQ29xGXvtH5gq9Z17aTj34BW RzKfFHXn6FmmLuk7IL+E4IZn2z8z6H8O2lD4icus++6082k0uPgnVTdWrku/U+/6DTxBO1a7 hb9XT8V/D8EFikMxmpOOj1bZWseWxsm/0ZptkbVYqNLXbCg1glxwAUuLW7v9I0qnOauLxaYx efJOPBausqMxb5e40wd8dcGES9hd+cXqo53FtmO7/aaxo9W3pG4SetSXT8gtfZv1VutEZWja Pc2B9VZoMJjAmBG8NwVqqcMNFR1VtpoEDtT240mOLQdsLVUgH1Yjc1O4dws2nvEknJuwJzmN sNJubs0NptxcYC4hLXi85ygHf+Q4eraMKbdvWVwcuvq4T2XrXVrqh5x//IQeOK1pljfuiXXA 3vjYtRSOqogQYx6gv4bg8CpsGW8+4hzTDheCorU5O1q/iH8QRaIRdSpAE4kqyXXf5nirzPoN yLyT5Lie0N1MJrSb6jrz14lM4O24O8G5aOKLtqLacOqMHGOMdqdVflgNpyWsq3km9cGab2Nb bH+dy1Q5tPHrKtcyiOdUKq8I4M3OwCekdv1UCyze0X/WVaY0kZvOHeVFrX1t3MHbn7iyl8Rv 6s02l/2H6N9OkQbg29OqdHBnUmVcbJwQrUq4sxFnMditcIfacPi8mrV8H4lLCcz9k4ltprhe EJFljea3RSceM2lIDdxyR4VUdxnXlh+y1VPi0G4DancH4S21RcZ6ipaBP5RJ+q1TG2aX19yN XJg+pQpjCmPqfTNNryGOxbl+Aax11qXu6v8AAnVD0jPLhweNSXggbB+ypunigEGcc8SqvGHG aIWrtiQ8nsgJnGwoub+qXQmzBhll7sJvyO0IufxqYkic9mBCq2LmWIb9Ov3AA3DarFM8V0Nb Gz8I1ZcbAvDcvwSzTaXHcoe0t69ExccCrUXbdFqLtumWMLo2CdMhjiOpQ4Qdh0kgXDH07xGn jtLZ2iNFqLtqmLhjydCiy7Wt1lU7dnctX0cf9aOCWcreYGe9Ma7HW9eW7RT/AKp8NFOmcHOA KdTZxKdI2WNGUKjws+0nVvPxbCe7Rwc0zA1LekG7dpCNq8556dS/2dcGm7twXCKdTnumlT+Y Xlfmqu/tb++gUKuPCwROwdHvKdTdzmmDob/TboBqmAQQH/CTgU4P9bRfe2piJ+LRUa3HWjdl vXC7WdjMHPdybKdR+rrUbmuODm7LkRatv3YDRwam08dlq0OsptKfWay1G6NDKWsa2o15MO2I cZrp+FNqNxaZC19OoGW+ex+Rz61T4LRvp07y74nHPRRcyq3i02tcDtHYokO3jTIxCo1qWDIc 4fmPO+ycaXsxzfE/VAE2QTedi9S6zTbdTG4YJnCKZ472+tbsOhr6dVkWAL93YokHeFFTAiJ2 b1Wpvqte17bLKbb7z0t2h9KfWGoCBuhcJpuPHfZsjqP8/f/EACsQAQACAgEDAwQDAQEBAQEA AAEAESExQRBRYXGBkSAwobFAwdHw4fFQYP/aAAgBAQABPyH7l1AUzvAuHScUQy7MmYBKS4xN 3C+f5fGOE9k9gw3aBZdMUvoMXHpYLzKnM8P5JxFdyFb8mYFIdQAuLA9BdVLohBu3POWOv4td KiYZkyGaS+HbcV5hlzABFHXVnMC5WJ56XXQt5m5X36lSpXW7TiDSPMCu6VtKOI8HQvRh0Fs8 JpcIFzDOyAffUO6Jj/cVK+oWO9XFdvEC3mXlygS5fS4tw1NLBTGInblxlcmmdhMSPvB5tbRL l7M4ncSv4NhjnEVQwRYG8wEPR6Nm6glHVCG6mB87i9jDXmNBzmCoTLYXHdOT+BRjJim1noKl LX3hVjK31oDvMQfQ9NghGA7dzFZqZSKY43Dz7zZHf3VNovhgBHoZgFJVY+k31YEy8TIww0H1 niqX/fiBUVWQyWpxes2R+ziH4QZ+u/peO3edzl6XEuHDKdRbv6o76dPaghb5jyNS/DmZJ1Kq UeqV8NTD4MSjMyTiPL+s4PoXLly4fZ1a5mjp3lHUp6KeXg6Cb6NUqVKgHe4jmTAHfMd5iKgc y3tNdMiXfhjzx8pkHMW/WL5R/jc3et9b66gvAil2nCX0WoLoYFby9APMR/BNypUqVMJc/wD6 Rh1YplExOB1NzuIMqaO6fUm30VKlSrEz7HvBq3bKqZ6nJADBBhNEVXd6D6Gf2iCFMbGeVPEr X0iTsegNtz0XWZeDvr16XoZxKOtQUbYJcyjK4QB0q1LZldd0awIyuYdKlR0MCh41K7IAaPoq Yk2Y4O87+mJiu04iu/OUBitOvqLm24oQlqHdnotdO6f4HTXoQOlcxj01WLxxNE/kjes6rXRu OYqHmGtcsSYodMebfUJdS/U0roF1K8uYHQDoKYTJ30V6BAgSow2R8zGd5YNXYIDCW3FsPy9S l8Nwwx0B+Cdn4mFp+xcOZUuPRbY2eiGa6LXSRiwxGF6BAgQIEYYESoYE/AB0A5lmop6EGCLT dnh0aGGEVhOIJUqPRz79odDAN/E3/wDRgbBnz0voQIECVCVKjD02IV5hRsZXUoIamNp+mOnn otxkO5M9PHRCuixTPtEdGKt8w5xzDV9dAgQJUqV1egSpkj3pbLYdWCYudQZSHab12jh+zoXp rvAHVYvQLFR4d0pQ1NWVQ7iAmx6D6aj0MI9BqHQhgISDMtfpM7m1yo4O8zLyHVnjKcaJWoYC d835d0WIQivDCKQ7UrohmsxPNkuX0GyD6Q4lGD3h0VPwEbVsxNgxLcfSbjroKpQ3ChWIpjiY j7CDueAe0pMJntL/AOIPE6WHUQ3abBRGT5I8xu66mGpcQ3CTpYEzwQq+eZlQlUDgjFcELPuG +FIWlZWVl4uaB6pcwbjmBTyRFEZIPmMEJZRLAdRLSJXpPKOUscT3I7hApksguPzDkYmJRAPS FxPJKB6HAIMn5ljGph0WloKJCOwmd36Kh2dn10tiW48JXvD5JZ2dFTKCCjNnQxG4KyMOzpzq uh0qV0LliXlPTHr59n60MrZZEtQ2SnbowXW3FOJ6xyx3GO9Q0E84OJYoBzjyl3K3Gue0LUtZ lK1AvBuCUr8nxPO7fG5SDanTW/SVuvSz8dHcXbUV0o71+CaKJeppv2lgoKG2UmKz2mfJ5K+J T2ngcZfrpGO3L9KjvqfReGimtpQ+fMAqLGYETV8YxDw+b4xrXsfMz8Vj5CQmzEMNTQg2Nm+G C6KLPDeFqNbKrwsTj8VKviWvsue7shIH5LxYBLsPYpb5zm+9jqJuXZVxlovnEByFfggM+qo5 Uj0lKQ/uNmWgXVvQkBo2ml9sGMR0jwFr0Z3f7jsc0xqzeYVpKIPgeo5Jh5t/dbUfR/EKigoM KvR6WszZsR21R3YmTZPTpX2jma6KPRgNqj3gqKuO9JtfiOKALyry/qYuu4a9K7alRuB92ZQX V1HqNVB9I5Bh4o9o6UUKXpp+SEYmVlYsL+WNg4PSXDW7jej23jNcwfG3bw+SYuAXdkuMDtB9 9fqPjit/4nye+dzNZf41G+hA95QKRNDg3tBQIrbPCYjE00W8q18xmezf01KlSpUqDFhUWGvo faFZ7Qz38hWg/Exnukz5KheqgJ/xagcGAOVaSxiWU85beY1C+gh4T0qB0O3qhlqj7Fn7EVtr D7Bp+YUIFuzl+YqAtYcd45m8ZeR6RKDGXTHZzBBw0/uZdsiu3d+7zBxUPNbxWZiESEGsSsYg XhqsPlDENdn2URRm9nuHHxHdKirXLL8Gq+8P0v2alRU9JQhEQx6y4P2689X6n7wugYTbb7S+ gw+1f8Z09A4E7HvL+6DF/wAWuo6zy6hiDL6jF9Kj/KDU2PxB+YMvpcvoEX0WKMXL+04OB+kM r4l1hyayjXN2P2KlSurBqOoMH6LhBLD0l9L+q8VsgKfNJj9yIZ61fxELsIUxwN3+Jeaavacd mqIIwZTXebVs4joA5iHghoVr6TofSx6DxFB+q4suP2CQsKZmRyqu8QBD4K9qYfeV7mg91q1a kaxFwf69vdz0IhpD8p5mUl3ufSQ+p6MekMH6n7hC3hvOJiNX+ID+0UEtKrty+xMioD8HLw46 WbiviPVmBxcprkYJIcEt5yd+uhD7D0GmDBl/wdChz3yQ+aiqVlcrHVATLzt6BcyPcU3mOQ7s iR4bMFxU1Kn5mH86maLxKlreQud3cD8cii1bdsIfWx6MUP4QOxFgvcNLN3ftB/8AD/s0dKJm OxlGIgUUjsez0yBRUjNAW/qZNj0/7OXr7ejXTFbI0B/swncgC/S37h+01jT6HRojfG2mu8f/ AB/+wf8Ay/7DLaC91quXLEGwvl/kWom8lLrfRjoBfoxQ7pjrJxjFUgyjvdhx0OspUAu7v/Jb dpP+cziT/VA710qV9prW5ngUE3LqmjndMco82KvSchqCUr+ofqulJ/2yQXm9HlKb3HxD0tu0 n3p+CMsNTszu4mX4v57H8QWPKvid6rx7b7pZ+xV7qlN47TU+2hdYuMN+xVrqEr4PgEb+WfIi WVsxGU21/ji2JFLF9QpKhbg+LX99AEtq5dzE0fimASatvKP+QRLPRDKlRPtZO6O79TivI+Ss Htl6+HTS8g71tf0TsEMeqGdvR+Un6rplDN/Ajj8JFpt7RvfwxCYxItB2CXLguC/43fpxrcX1 YmRWb3HD8Twwj0vEYb4X9Oa/l+4a2z+jByy1p3lV5w/llx+D+p/2ev0MuX9WDecNpBi094qH 3Dy+XvHYLuIHf130xrlfgAj5WKD2/tTkmzfWk6CZ+Hycf7ntSHJ5O4wAqGR4ThOt7+KtJ2// AFcZaunfxcQvIPsGVFoP3A/kjK0sX+rLi1Krq1fBW4un9WoRTLFYNyG5G+HyzM/H9QVU1/p9 Cy/raKF1Bb7UoDZV8jE2gcarLpusYslQWTd3/wDg9Ae2X5qwXBiIupMfiFyLhXuf30JfNe8d vPdKgW9Qd/fEqc8nRyX/ABu8Q/Znu1AALB+UgcoNUDbm9e0q/wDuw9Bvui/jLNt7aDuhUVYk 0qtPw9Kl5v0Is9Fv1ZQ7grn2m7rLF+wQHuhQLS36jdGyfIUfhixbMXRHCD2CLgtAe6HFvacc aUum7upeFUq75Kn8yicUPY8HDzH7oIWZHwi8docaotHPcmFLyimhrevxL/rpdmyvDKqWB/wu 88d/jskWVC2c6mjAdAxuYKy4vqf+dO7rK/GcdC/nf7RTC6Hdyv8AC4OJqtKGFR9j+2IhtVn0 Mx5hmo3LixfsIOAoG63s32SoMp+a93l7x4sujS916VBe0h7oQSvAgYs8sp89nf1Mr/rjeMNJ 4zWGXb3o7ucejGxFvR8maLQfOgRVOxywKXMen+ywQz/5uZbrafNf2lDYyp6ITHSX3P2lFGs+ f9dE8WKfjGw5Ketyrs0/S7+5pstXtiDD3dSKwYVZTHikjU0C+D8cxxYHg8aD46XF+zUkVlYN 8Gc0G7ZzBb61L6CDYwboc1M1EhZHe94rJ006CkGtrAWtRmVq5/B4uIWzEUnokuHxzf4ohF6N ND0FBLlsSNdz/wC9zvQudW3tGP7Zt7r6SrEaWgehnevcRdXodoj1g2qTW5RI9Ud/HRUqEV3A FsIi25ZW9GV0e6mbMNKsuVoxK/oNy61o95buKsNRocewUdbi/esach6OA95ngvp2CewggUBp 7zftl+k4H0zPbMVgH7NL69TWvQKDuv1i2Wc4mOSHx0uXF++Volq0Av8A7UEtVv8A3X5x7fRr EbdHl/qUe8LsOL7f/O/0JhWa9rKea/rMcQDhmvJPRly5cv7oXg3ERpwmyCmFQ8uB+Vle8CHF ggqtu+iqLXNNB3XghyHsm1uh/wAGMtSqX884/wCYiS1t6blN1Z37esJXrgfhdX7fSDbsq1Bf YWsxsAcFMYJjZSywpear70YWlbud5E9peOC0PQcsQZ2si8hNPiX/AAMbmbO1pezCUFrpvnGf mXAoaJx6/Kir6bsHyYUGCEURqmV+sqMQLSx+J13wbgCqC7AS+0MWaIDADvpVqYnvZsrkqEW9 DDdW+Du/3ADNJwe6o79vmDaG5DslovtLIzO2jx0Lmye5CFK2ZoN47vEqAKOVyspB+6Bwbe8T Yxdec6iqFcHWGx7mZg7fwFFF99EPHtE5nwB3dwvYSjJXnyP8FwyaHCQbSttV+zKGzbmrye8y U7QFt5ur/MT0XweOysfMXtl3W/ounKv4fgmogeb6r6be7HDJDnygWXm0OKq+X66Iau9/UXOw m0TikbfGoIY/4ERI2S9HY8R8hdjWLT8kKeoKd8y+xUUVydQDdd2LaxZ7QoGcZtXabVu/2CpG LIzh+a4phjyH6zPti228/wABwtCU9y+IhGHPXia+U+vUoC8mGXE2o7HXzuKKYS9xyfExPvgv Zd2O8qE74B7H93H3HHZ/yTWowNNmRJ2gMt55Vxb0aPMLtU2/UsQZAcNVVZThxHGGrD9QaGSp fA2e0tDbFvcrjE9DcG0GrzX8JF+F+H9XLIav5H+vr0PKltxk+xTV1h1MynpTKbrn+GGkNDwM HtVpufb5ce33jedT0Ql3cFVimJj550W7ALFcYiaJIM10mLrsTI0VW80BMeGYegoPZINeSZBS 4KllZDQcpxM3AYHS25sNR7VdEjlDuXeO/wDAAosQew7wA27aY9zuH/5CIw1hwe4f/icnBoXj viWZDkpV+nRMaOAw+k55nWGL7X05xfBTF9r6lIvZanrRERp30HFjSJ/qXSFsKfz1GQdgNevQ FtC6y+OOgLaGsv66vUy3SVjpvBuUBx663pfTnlWmmL7XBwJ2Awev2/A4G76vi2oXE2mg8Pfs 6VtHZf5ESgHK4Tl5T9HROqUPC5hk2yejkSuVzcPe65VL9RXRQnS053hBiHS0r4Y3m+rb/gg8 3j3iCqEZ5Bq9KGbjVJ/T7v8AHQWMQ7LC+X4ISNKLyY6f8Xs9PGAxBXszQOwOwJypSz356UIZ GU4OUErSGivyJ+2lcDK+YQolSvhNN6O9tW9LEvLsZCMDia9pfSwILcZFbphYvNFr1sJq43rD cDkeVoeyQaO4gDbQVyKcBeOlIrelEsX8pd4zyn9dQTUlj5IdNUJi635gR2+quPJ7pYJ8QXQX L7S7Uo9lj/1BV0qbwh3+PboM3RjRHaL7E+UfSduO5bOqeGAlPSe2yNOgE/EKFyhj6uyP/wDf f//aAAwDAQACAAMAAAAQnPZJmljWmKRJdcPYVCM8bHXbsaUrM12KjpDfh1W8LeMC58gycbky eiP/AA2HfGM5S3jnGrM/OIt2DZYv/LLVyd8gpokkld57OSVX/GZOd9AL3IQSwkFxgnsAdIm4 fB7M1LPzaBEofJg3dFdSbM2oU1mC/wAhxC2ylxesMGq3JFMg9H2BRSWsSES3SA5TdsT+kIi1 qEKFzoImI4mhY+SmVCpYs7Ed64dagIBMGQfBBORb5rQa4s5JdZl0Si+TjY20TWuvd7M+o1lV bVBC87HTLzNwri0E3yx4yb8Oo8pcWC82TXf8/e+tcbWhxTU9CNrEuAol/wDGnAW4M4NbT5wB FVN8pe2UwuTN7DKRWhOpKBwMs0F0kyCFLWOIT2L9a8FY8stgss+AOWeV4tVmwkHa88swUkyP sLsmdgCScGzm888008GXBChZXgUy5kHH88oMUAoRDTMueZArqckx88sc8QcMMdM+9chb3/q9 8888wwU8g8k8415rvSi+8888wAw8oQs4gkYlwRww8888o088o80c8ggkc8888888s8888888 Mcccc8888880g48w8880480w408888oUQ8sco84A488Isc88888888888888888888888888 8888888888888888/8QAKREBAAICAQQCAQQDAQEAAAAAAQARITFBEFFhcYGRoSAwscHR4fDx YP/aAAgBAwEBPxAJUCEIQX6I59ZgdgLvJ25jEpiquKqn3C6AlxLUOQulq4JmvuLGFixegSoE OgIKI7n2QWdVPsnFDQ/3E1ALWSNXMdFG2BsNBAl/lKuzPiXevpjcXqEDqJIIEA2Cee5OMW2z J6+oDkqc3v8AEMt2Y7FEbZY/kVA6KKVtGu8EI75hXizGP+4ZSIvALheH/MXtXjz2iU10CCCB AgQEyIjZorO+8uva6+5fnV2ZxTqAKHqLZBX1/d7SgKCgwBAgKAULUJwvFn8vpzDIGKnvuRbl ht7cviJf99BiiiigZ+O7Hk9Bt9scFCOHtHwar+UuEHMkcma4lKEL2F14DvNR7pI34GCZpAKO WeYohm/34+SAGbRl5Zr4hqtXfZn+pjex9PWTQ3KXAw2tf2fEtyn/ADiJOWEXsxfEC6tDaxqB V+dvno5nmITNxewcp8R27pKxv2PeYtQycT4P7mi2XIxjPxG6rbPdPHwzPO1fuZlxdnyX0ZLa eKlumVxqrfIOxBa27XLMNNsA93jiD9012mY04u/o/uP0dKmoFOyBfODXzG3XiFh4St+YRYVL p37St04T25PpIi/J7j+UfD/u4KWDDWzNfzLjjbNlV45mDOIJGzbbs4Hv/EZxmY6i+GP+4ldb Rm9uo7XLNIs9a/bDFq5ut+sVGCsUKdMVQcCdw2HxCvxjHuZeNfhkfnUYZLDWILA5teCEXvuY Bah5YQG2sK/1uGdu4ijMpOggeIBeMmog04K4e4BXwdEVtvqKltR3jXc2eSK8coKV4/zxGC+S j2ZPzAN60PtC9Nd/8Q9JQQRLnLXniUecFH/HErAf2BR9o/UCDA/8hazCNkMFMPiOQU8mY9uU 6ZlTKR4gdv1cQo2Yf1Dgdjjy3UKgUeBJXUa6ur5mBWi2uyw2fInowRNrvq+VkJA1RKzDQRxu 4PQfOYFaK9dAmvwnyRGGHQz6PPiUnA0c55iDDEpNzmSiz1KqQMI5Tsf2mBHs12t1cXurXLe4 5iFNhb4dxUiq4dwCLLw/MYoQsAPEFHUAAdiCNixQOIKG20AazAWpYFKGzDXciBZA23HCd5sx kmCpgqj5iKwyKrxKh0VS4FNZ/wBpvbAeH/2bU4mMzVRse8wJW/4iiw0H9QF/IURg2+/aACpQ 3LmGV2Z8SrflAzYMpQ3rJLO51I7O7gO+e5uO2EHfMI2eZW3i4M7qOEqUuIIeJPM/M7wylpV2 eZWF2Uc92j8wy2C9+dCD6wtXsN59MIi6gp0LPxbDFxQbZopPzphZzcuWdEHceqjQqCIeqix0 TZDpUsQAIWYfhuYKgtmXc0+45ANbcnaFbRaVrjtNsBWCjjt+P1KiOYMGK2HboEroezh3Kqbm Hn/aEcTHqlzBvEP0O+huD9ALwcOe3maIY9BAJcMMRb3Fw6XHq2hgM16ARslkY+hNJQ6QK89X EQx+oEYIYhvGmaIdBLOgn6Fv9LafiAWrglLyY0zEjqCe6asMIBtXFCAbKXeZXgPyexiown6x iEwYM87hMhlcsAWbY7TzFZKrTqat8lQO+C6tNDtD49cPwn1cRKop+zwU8keCDHD56nk92Zfc f0TNd1/BH9ox7w3dzSuz0TC4aYSprvAZ59eo1bRVfxLS5/aCmpffMfCaVUvoaK+izHzAvB/J EUAB0LGX+8F+oZhfDKnH129PaadVf799uhFy5f8A9z//xAAoEQEAAgEEAgIBAwUAAAAAAAAB ABExECAhQVFhMHGBcKHhkbHB8PH/2gAIAQIBAT8Q21GXhO2oyBYEaywblSpUre6MC8ZIdmVz iENnG+5cvQh5/DLPelSqIhx3puyyXLesy/h+IIKkrSrgy6RVB5qJPDHhsis0qVK1vQhmvMrT sriDxiUp/wBiJiDZoE8dhk+taiLKHnP7zLaXLlL+YUvpwQf09Q7rgaqmWieiFoC7mYwd3iPT htUJzR6iK7oHN8sOuGOdg4dRRzGBLD7iroEdUs+px0fnTMCoQncJSLA8xeiErRdb0PD6jTgo gBFhDhiQYGi683HaacVFIwzHMviGrDETiJOIC4DvmeBFeiZh/SXL4l6dxrGo15l3UZSff9oz mKwDD+GcXhgplKYdNeen8z0ZxyX9QQ4yXcIJceSpUrdewfM5tef9NFTqK9SnMIBF53VKlRHv V/iWF3V4/wAwJhuJcwXDTEPDEHE9TKStQtiU7LicypUr94AdQqAiIkY+o52YTy2sqVK77+/4 iy9FeNFUuOwxv4NwYxhTSvwu4ZcfkY7SHysp0pmMwuGl/IxjzCMMaOnU6H4mDGGvenc6nRH4 2E729TwfPX6U/wD/xAArEAEAAgICAgICAQQDAQEBAAABABEhMUFREGFxgSCRoTCxwdHh8PFA UGD/2gAIAQEAAT8QCVKlSvJ4POWdNn7xAQLM/wDEtKPiCJ+agGzUwBH2PfgBfiMYCNI7bgkN zDn9eGMWLGXLixYx8nmvFeCHipUs2Nlp9TO8lWPmMAfS+5Y8TAzKHEFQyoiLlWBmaMaQYOFO RHegA1DFjGX4WLH8CV+NQJUCVKiNzh/4nd1ELdX/AGlyuBWauURl4jOpjMoYrFzDO50QocsE 2NSipQZg76gC1cYx8P5nmoECBKgQivC0jaYnx+yNfZpP8QLlWgjNxcLYlfue/R3Hfhv0NxMo gtcaz0gm2D0css4gen3MafqK6jfh/GoQIECBAh4CCKgQ/wClmB8iPsuCYaNlTJk11cNz9WJ5 RI2jDSifMdE0WXNSxTrqIcZPMaJfBBeQvv8A8lDs9RRBBQHBt/xFENXFur6iynC6Yx/aJ3v8 glQIECEEV+NCNP4GEHYX9TEmGYWFS+IWVW+5RbCNDMvOIipYmSIrhjuVKP3LCrxzUJsQOIgW voZ9BsgAPZEXZ8hKkrEw59yjall46uAuFlUoUIip/APAQIECH5BLrFhp/MpHhB/3FYdkKHDi ZdwgHbEVbqXTiWd/rwvqkkNBAlRGy4EuLKBravtzK1Wf4mFaGU/ZG6/Af5g8LyfDv+ZcaTHs gGMjcuw/EhCEIQ8kCC6+/o+WXZ5B6rNEeJxx9wB8Si48QyZwy7NxF1D1uMcHlAAKogSpXgsx NnEa25ET+zAS+h9f8Qg9z6Hj9wvobP8AP+JiSVQ7NVASmkp7HcpRw6hpHk8EIeBh4qHW66OX 6mG+o2/LCaCMDqGincGgxxckbFGSYjLhM91AhRuL1vXp+49dOFauvuJu04B/iWrY9ZP3CRXa HL6/9/xAfKNj87JYtutXycMWJ4tX1KH5Jf6qAebbr64/UNWbcfr/AMlFvwuDBhBbAYNQbmbf y4EBd9nLFDwueoyQ/MCMpYbS5PcuXKYQZyJwEEw1xGSVcFFz3ZnnwrlbSKhIr7PMKqhN1l/u Lzyd/wCswjCW/wAXMjlSJ8xe8CvstjvoAfwxMnaV9mL+4cZ2Y84eQi5bpADAeBRVQbY2BT6r gPQErrKgWUGKhryr6IBxiIUl8EyMtCDGKGAC1fEFMCuC+YXMgAvc0F2H+8ppW7XB9rGAB6Gj 57iAowdRlceyLpmiqf8AcAYVhB3ErabrkeSWrOlPwSsVsI/cqt2P0aYDF3f785y6lwjV7c+L 4H/TUqQIcd/MAaqohjLmeZmUOXg+WOC/9jxmzfAiJKOIq19wkrCEpDYf4ibHjA5Wv0ZizFc3 NRRuI2xKFZa/+S1Mmx2VyTIW9ncxI94nolzPiT9FQfwI78DLJrwI3OnTKKHatHxL5Pdo+IDS Ai5aMX99SxeJ1BaKOiBW7mdhlgYYYW4IECXFjErdL3CTSr7K7uDKme+Veu4IJtLRKr58MYL3 OcinQ/7/AOyojm9Pqdgh/JEq005IWHVIEOj9GZkC9Q0+BosKqbUKfDfNHxBD3zABUFsygZwQ awo7nvXuLWZrQlszIfkc/ERU0cvLFbBVhhxcEC9bltxwzAc04icOy9ymuF4lrQLt5fmLHw2h EmXZeI3iAyenJGq4E/apljeEc/KLQ2n6Of4l5aFr+Zt4PDMxBa6Jbc5lOIl51MYfucrt4EZl Vgxo1aNn+8swYOAl8MwNVx1G1E9U6lgp+psYtYzev8MFL+4olFsTEpCw/J+pQcHapVevIC3x d+Rf+1KNdOIgXhj6ggdKF+pka+yMyYP7wLzFD6/4h34REC1gWMl2x12MMRGjbD5L+IAURagE swR2jKzlLj6jt5lsq/AngqhCq3UA4yzA6dMDJxj9y8IGcSz2zCR4Fv7csoCt5di9yooFsISx MisRtlzXMTaNLLmReyfEqK9jntmOrg2f5/xHK6L7GH/ErRx4JNbiW7YSxeDBM0+Xl+ILQo/m BUERgaucxFX3K5c9+CyBf4e0xvqDvmNVuZSVwx3epS2Z1/xKgbX6IhxL4s9RLEP5hncuYHIW f2i51onJ7lXjDsiD6K/X/Eal59QUWX/DCUeE8bsQmsBbwSism3T7hBn9eAJue9DK/BEStDwI fZeCVSw1piDWOZpFuC38PSBDl4DFVOqC44PFn/sYLUwxQt7j1rE+UqXblAxHdIWtrTBC69Ty evqFRaZv1HD8Ylo/JFcvJTPp420ywDNZ7gRfirGMnqfmEjj3CosWPiEIBLWeuoaAy2azAvxX +MkrCAYvWvAXM3zDL0xTw46Zd4HrEdlv3CV2JIqxsmZfJh/3GNk2dNx0m3D8QZDllmZOUjge DCZgRMBv/SGYhiX4KyX4NuCMYxUZ35QMQAoFENq1YwcjOcR+RPpmiXyMo6h/cIQSb14L9xk7 zamGAgsS7cJ4nSgtEAYiNO5Yrusr6SIHu5PiZe4/xKVrlD9THuu186/ghQC4YHksyl6oK9EZ UHIO1+JsML1zbKh6GI9XggBfCP8AMACo0FTUo1FqTHc5JdrAe2A4QBxKJsAYZeT1BXFHJs+Z tZC0OGVqb5i3qGiWS2OsMv8AStxa64u2s1k9Rz8wq5AxyLMh54Jc2NiHkaYgNwtzBGAXDJTW iVPiWdkMEqa1zOWyU+CFatrMq6mL0ZYQ5G6IUDlqFQlw/AyhcJXsHg/6gq4HpmDF4f8AW4Cn WLqK4SovDiWu5kYFLOJV8rLlghzr1DQW0WbZoNqjFm6zDF27+5T7jYBODEQBYdPmC5h+47Oo 3uMN7rK9styyUfcRxIlsvcajMxBstkXWBlYhqUcxmJGtGiYvJ14ZQjgDPvMAxBotN6SUhuzE LoDGYZvMG1BFQ+FNER70Vi7Af8wWh8vmo9Qtg2MwyENlS6WMonoInLr1/sQLiPTL/YjCwBMB eEa9xllVLicTqy8RMn7jFfO5ljLtbYzkFvyy0q0z3RPMvWsbF87ls9rXMuK2m/Cdyo3w4fiN B6j/AE+UlMGYyylDDma1phQs2UMwLun8kDd6N9nzOgPVsSbLTCsuJaGieyVIE5eWMG9y9OjU /caECGWVgwFYaJV+BIJOmGZKSoqpgO2A+dJyP+D8WXU3MS8Mcyrk3Mzp1LGFJp/xLcuTvxpA YuFDG5d5g2qCwLYWt+AWpoIFDRlcmg3FAfTBFVpwaZVRPEctUdtwaZURSyNjGzqBTX5Sxu0r BEQFrAGVeiWwL1QWxs5Sws2OjsWPkMsXA1C5SdCrNwMI1pL24XFmnDA6AK0tZd0e8zG2GwAc ps+uYdWC00aPS6hnAC2iWdl7ilgg7On4nHOQKHy8RcJCqkNt6o9y55AVcsusjfxCuxJS3Toa X6YXpqaHBu31E81KiXuLQXmU/LwArRKmNzZXEGzH3My2j7gUXBjnH7gQlJqwt1qZOxkAqMFT i/QGObpeL9RvM17Kpctq29UeIMbgYlh5fJt8xJxJgXmiY2MDmxGpaRV1oBy4bBjy6x0ZWrSJ dnSxwjG7aWvYsz2bhwT0tCLZzeBINe4iyUW3EleQQAANRsxu1CV0NvMyO4IpVreEy4SoHQAK DXGzZoaT3SYq8BQhGpcXaIlsZ3BLqgAHSFWAvOcxEhgisFB4GBeAWYyTlRrKmtmN5rnARawp hjImcEzaaiuWqLvUF7QPSpmCNIAtBrPA6ogFIgtDawohtnGEwjEaKgZUZovHzMdz0iJuXLj4 S9+L2y4Fv5iWvjmU/UAw6iHWvCggZnVqi4wj7coBV2NNbxuKyFTIAaKHQrjCp2sILBShefaL dSoXaFGwMVmnEXoENm6C0q83V6lztIWpKYU4IvCI5lKOIAyHSJd8MO3ACIQaU4pJVQ79WHth 2FzZgEqJqxYG1FYuLgQA5baWkhWhOGUQSBYsG0umjXcSwoV2t8D7RsS6JvVhgDyy0YJwW9EY 6QafUEGkEb5UZrqbjGXBaov7YVSlcQZDVUZ98Q+lI2AK1q2m9QRhzxWQpT7GNx2BWkavnzR1 K9xDsP7RPsj7RUtLSr4lBf6iB2wEZnnxE6lpLZUQmuyWrLJdhVVTUDGxEFYwlmY9BLDWUzxZ mmGPloN1mc84nUxm9A2BA2pzwDHPAaGlFThlN1dY5lQbjPgX2BrJdRlEVpEr0y1WhleA0BCB QVS2gKzjAxkFqsN+/b7QrImDgqrtdGCiOMKrZK2EvT8w9qFaQJbVuitHFwC4LVUQjDbbd3fM pE2fIWYIlZIAGxWryAQXRc9qs0zokEtKcnrqooCsDBonNuTlmhmKWrQja1wrnrRBq3UQUCML gr7+5gvh1NgWlUiIOi1hnZgx7l6TYLVnCN/ON+Klfjg+JXqF6gHP1FqLb6mKoMa8rOIaj4Pw ryLX3MEtjuaQQi66/tMGdssIsT82Pm3GEJeorjBly5cVHt8sfwqVKlRxkloeEoKkgqFg/wCn wHMqYr/Fiy/C14nhz+N18x8mvAQhAlSpUSJV4EU2MaBq/s/58BlwazOCDeZcuXLihEkZslZx /QfJ4PAQIEqV4JUxShzwD/cfJy7fARcvEofHcuXFmeZPF/pD+DuEIQPNSoktUcVzx0uOgrns 8JaX+EEnhcx48f7IeK/HEPF+VicNv0N+oGvcKRwImiWWgLq67vwwhAgQg8CR8EXq7lrHPM6G zvxLLi8wQ4jnPhCoctjdg+F+DwCoBa4A5hdEtIjlUB8swDjaPS0QesmXnC2YMZTbaWHFRdot U+cAtV3UvzAkvcdQLprUNK1Sx2pgIyW8Z/A8DwCURIkEESVNtMvK58Qy5cupncKRYtlnwMuX 5I3MUJWwolpVTuXgoLa7XbEcYK8rG9EEiACdgqlqoLqAGKxOEWm9AH5fFUFmMzjpXoqvTuOd aLi0tHo0eSHgIQxN+HwYIIyezD4bPI5h4EqJE8/Xk8sWrB/furZbOQVWBbXuz4lVwruNP5hl WoVyLgQ3c/K8Y8KC4Di4LMCujbxECOiw2mLq8HLRKr0BzSgAW0W2e7o8hA8PhieCTIcOGXFc kaGEuEPDuMYmfzuXAzoy0r+gfvHJVKMquVZmSvwU7tpkJeMQ60WlEPtwicqW5aGY4ULVFpSb ss63SVx8TboV421ujBFnBaAMvsdnWYnyeMS1QqqfT0xbe0tdfwa8hBJcUly/I+GMesMfMGHg Z68PrwkSJ+ZLiINCk4C0CWKeoSbtAu6Yua01EHkGQDSDkR2eM+WwLIMCnEfbtOCUfdjFWMGu LC4R44Rto0XW1WDmPwe2JyzUPUZzcI2bgCUpcCO+peIyRygBdgo6uDCy/wDCblKxpwf3lDKY FIUo4uobKeO1VClOHFAFUgkyCS66i3maQGGUYbhfAurlFBUtKFfFL/cDq9alZUjKaxlPcMkX i8D5tbTUFBXHGm2t8ofq+ijt5WwN036gWWeRIkqV+Q/hP20ceiNstS7AZWv/AFDivIOSEGQ2 GTWrpY7SFGNP2vD/ANEyFbQlaDH2jccd9r/KziATDkTsOeAvu5TRnl7JV5YKgSpbBhRUu8Iv 6YrAVGmm1WRQTc3ZupWCr7h3qC5VtV2y1Lj5jxtwLq57SoXkZqLq6ipo4Tla/wBsjYAWSVhK PZmo+0KvkamkaZIETGaw5YlY4REGrBL6X7iqOVqsu15GhA6dkQsRbxsjMrpfTtKKXG5krEHN vyhET9S/CfuGq4BuvXgjUoiSpX5aHbIlwAbXCVqPrIXOBAA8oDfz7ikYuuVbPizwK/YpRTPc luK44XeDnRHGKz/bb9QrEUkLl7dD7WfcJi3CyGse7BIQrbC7AaD4hSNiXMwhmkEqu20+0XEb BVgaUer+QJtkQN4GvGkrwountf4M0gEA6CdRdcDH+0JpE5aooqucwn5H+81TdPvlR1rcRj7y r9lYicaQjV6Xp7lW93eXvwWJKEfzHaFhZXXvlyXVEClZI2ThkT79qbVBaz5gEsZ0W1kxnFnj EhrVxpdnu40wSR7qPpUrJ0KrJJ9WhE7WnocEetenxLWClVqgsQwDZef0zQ3byva6f414dRgi UX4cMMzSp+0WIlml74QL8fcovbG5VR/mAAoT+QfsmkuZlfPdJm9QDk9gmrpF00KHuC4GBd3Q Xe1aPmPt25l8wzD0cJmwKX9cEAxpiBrqU3FxYtGZcxi/yufFaupsEVdQVahnqFBaYIwJBZUU ZH1ClxBStG32HhYSl51WP6qLasUeQ275FRhYVGaG1kcRXir4hqDm9NBp8HXxEArYcrC7eaa9 1MQsunP51FxAH9XzDg6x/tMyZl7If3hrTKaFItaoMbhDGIkAbmsQrpViTFv9oEdQwjXoG3NR RZhIVcF3b8xil3DpdJuij5gnEqIaVAsFXv5m4KhLtf8A01CVo3nHO7iQHa93d7zbFlzFM0uX +SuoDKNTOYhW/wA6/cyCW76mf031K6gYPQvf5PAG5EdBaau8MHIAbLDTJh7YZYgBaAFCHHcp 6vCWB6RnhH+2TgNtrhaF8KPu4gQQyghazDJ/hOXMbOWS6szNyQO6AAvTtwkuTo+EtwD663QZ TEXKug1QgZdcu9twV2g2sksIQA3vQKhXH4YKlC33C0aZdBdVp3LqIrUDmFNZKMbc+AP5EyBA uCTPer7lweNSy0CYtUJdly8AOawXUtoB21haHNWQbKgLd6Xx18djLl/kKuG/eOX4EqkcLTZY GDEhV7lvKgLYZkBRdCBchpfdwAr+BnP4ZWpUbJM6qK6iBXiNC5LdgZQz7RSvG0lcNdXzEUhS YRmE1U3KPuWbOqlobAAwdFl1mkhoGAAGED9X0W8RSrdTtW1macemtHzQwVKFLZr6LjKpS2j8 oG9tfaA+xRmH2iLlvpSaU4DmqMexLZgTJWMlDol1BLgKs9bysRcrlnAaJ8MpfRK2FRfGobCV D2lH8TLGFpzj4worhdAyAI5WB/elAGVwZKuu1gvuT1oZG8gL9y5p4rly/wAudF9lylH2Ez8k T5h4QOxPHpx4YDWqUDZi617hVaUdNtuGjoFJm74iaoVb7oiQAKpd8kQcazvDVAYXCOT2yIOa CSyc/wCxufZBzjVIH1fYQt5giAcBiFyxTpuj4hHLV2WHkmW8svyvRCxa0APolS2soIoa+XiG GtcP2E903MDFULK1QRzwk4MLfLHZpk4ZiaCNXALxWg5Ymdupq1bWjEW8KikaLc17Y11Ggs7Q QWvBDQSkGyv09W1Bw2Vqv8UWt1agHsIvwRriXHwrly/6aYTLyoFLeGlPY+igTXzKyHtqFQ8w n1wE3vDLuoqtuV2/hTga3sEXFoUXz6uECdEwpVtoznWnN+VuZCgFRFBRefz4C0zU4i/2RCwv qIOLfxBjD4Cy5cv+mA5Nn0Nv8EQTdHMQo5vcTpCO/gQzTa6Xl/QPwD0qnB73I9DL8WwQQT0v 1UfRSsH8DHHZwdinJmzIvRj8zS7XOGHpiOP09fDBvkOnZCGGGFly5f8ARRAKmgMqvBERqKTC JsRiftJFlCzm6BXUS7A8LyxkxfZ7iBFTauVXavhesbB/CXsUICcoDa1GGbM7hruAbsF1bNop e3Fq8uI4ZtptfCfRGawundM0W1nU4uMujyGphwl/FYM5ZfeQ+hMrBl1DpL2PcartIo9BBB+E EbrgDfcKWgCIEAwbFCRQoilW3IK+Kw7Y+wQxQzQwS3Jzhq4W3vmXFiy5cuX/AEWWyWi6AQ8i JFh9gNtW7YXvAYbTcyK8KDoRGp99PsxgN7vEyX0yncXA3tBOS+7DIluw2PEOuJBEpcaFBbm7 4l72TtgAHfPg3dhgL0SiBvxczEoAs4oYoBLV0Wgh1pU2FDrWuqLtLUr1K82V8A3phsIJ0Bmi Lo0YOMY8VwGR2gFrgu2C3DUto3cJwd4qV5UezvIS04NlrgvJ5QSpN0C3Ws8+4WiKyx2M84p7 cuApxra2jcJWrPHRMfaXSHF7UgLNfUy2AarVelo7V1yhrosG39vFeVy42YJcWX+F/wBEHyFK UWJDuGoz5HEPdNfEMD9VoFSbUJjvEySEUtluy7bdD1LxnGssdPsisuZ7lgl+2/wGsRdG87tZ jiFpjIpu1lE2cmd4ae888gvaCs4nQahCrdKE8Ay9tZwcXQrOPr9QI6LsPjmFwaVq8w5ZRupf 2ktLejNYlA1l4AhRwDARFDeSXp1Yh8gjbU0FgIZ3YDrPcfqqh1mBetHGDl7EcCRAbKwVoqxo Y0ehT1rKa+GIWdxEm3sLUEm2lZR+LsI/NoN1YO+ojVWlaAM9AAHoly/wv+lYNaGwGh8FYWYx wdAPzJyK1gottXVIxXKqbpCY8Oz2z+BaUSeFTTwwcmuSrqyAbyupsM1HCatq31BhXGBT5yfA BntzQzoQYBbZExaV79RmKxaUW3LGjABxtYoMyEHCVVooQ2CEPrXdEQkGXHsg1hAOdwQAONOd wL6hQ0CUKiDJpPcQXCaAJQhF62QGxFyqLtwa0H2+L/8AgAxaujtF/AjNgKvBn6+KfX5pOWzy 1ahrIA9gXryKZGn1FXLl/CsJcisNdSrVTfU2YcblNXWO56HMEoF6Bn9f/GeYFuYeZ9j7TBc3 N0JT4DH9ZAEXbJ6hnSo7t3exVW/cFLrioZXkUYKKEsVDtuYF7bZRrfqIcQY4cjxFoIbJ44gl CLNZ+O8SorBIipcRAQIrEYmVz2UXZSVi6znEog2yoABeFZf0/wDgG2mWkQVV6My7RbEw2aSk qPY//kX2dlUWKWhy6/8AxKgEKcwbVGgvbDBioSjtOE+PF4orEUYbJTT1EggdN1xlFKuuPCRQ IpVhlGlnXnXbqblk1RACBpHCJsTxlIALJ2JRjbboAvJYB8jz0XELgUFB8wFui6y/EHSBtCwW Wa0Wh8vgZBDaFgWWei0PIhzAKSsjSGHwCgFTQG16Io2CywO6SzwMghCqqyKlX6lY4bRsaLBR b3/TCzxMWtVZSgul01eYOsZk6/2Ew1vnjwR/NPcKz9OoUAQ66qNJ9X4WH/pbw/QBNgBHutRq Jnl/Qqb6WXvBD+ApmQtxs0q5b9HgfIrFq2b5wmar9Sp6s02VaigYwinXlmaALdlGVywQxf8A CE0W+6Zbl6dTO+3NEU7PgCdvd3xFXZYXyTnJBRaqnkxh8K/AFAaaLaQ7pWni74jCW28yUyr1 vDamngHVaV1f6wXK4ocumV4++f6bHHGplVSLqUqvnCQpo2kbUCTQVRm814NxjUDUtUBszhgD GnLY2L1W8b8Dlo5dQIC5nMEdarorvEeUG1LKQs5LJSe3GaBF1FEbzolikhLpTebAtmlvwcAd S6lWE1x1CNFTMrZeFF/Hl3Rh9iWJ8JBilGaQq5bA+oS4I1EIqEc9e0wLwtKAFDKBvEeh4ULq bRbQt7WLx7FDjkFlcPbnwKeRTkgS3cEMrq5whyQXfUTT1nRptbKUXXEOgyExGEAbXStch4Jc U1bQi1VseYSggUXiqCFGc/8A99//2Q==