Сара К.Л. Уилсон

Школа драконов. Противоречивые обещания

Переведено специально для группы:

˜"*°† Мир фэнтези †•°*"˜

http://vk.com/club43447162

https://wfbooks.ru/

Название: Первое задание / Warring Promises

Автор: Сара К.Л. Уилсон / Sarah K.L. Wilson

Серия: Школа драконов / Dragon School #8

Переводчик: AnastasiaCorgi

Противоречивые обещания

Глава первая

— Я отвернулся на одну секунду, а вы уже успели укокошить двух человек. — Хубрик сгрёб меня в охапку, не давая шмякнуться на землю. Голова закружилась, пальцы уцепились в огрызок бумажки, возомнив себя оберегом, который не допустит осуществления нависших угроз. — Что это?

Учитель забрал письмо и подставил мне плечо, помогая добрести до пещеры Раолкана.

Крепись, Паучок. Они лгут. Злодеи всегда лгут.

Ленг попадал прежде в переплёт. Его пытали и хотели предать смерти, a в этой записке сообщается, что они планируют повторить сценарий, если я не выдам Саветт, — Избранную (с точки зрения Хубрика).

— Посмотрим. — Хубрик поднёс лист к свету, изрыгнул проклятие и зажёг настенный подсвечник. Пересказывать содержание не было надобности:

Ленг Шардсон у нас. Приведите Саветт Лидрис в столицу в обмен на его жизнь до новолуния. В противном случае он умрёт. В муках.

В голове достаточно прояснилось, чтобы ноги не подкашивались, но тошнота не отступала. Жизни Ленга и Саветт висели на волоске, а Раолкан только что лишил жизни Артис.

Она заслужила.

Она была другом. Артис оказалась в затруднительном положении, её шантажировали.

И именно поэтому она взяла нож, которым ей целились в спину, и обратила его против нас. А чего она ожидала? Сострадание — хорошая вещь, но я не жалею тех, кто совершает зло. Ты не можешь нести ответственность за чужие поступки, а вот за свои — пожалуйста. Никому не позволяй убедить себя в обратном. Никому не позволяй говорить, что это ты заставила их поступить тем или иным образом. Человека нельзя заставить что-либо сделать, только если он не считает этот вариант единственно правильным.

Хорошая речь. Но мне не полегчало.

— Что ж, — присвистнул Хубрик, — они захватили Ленга Шардсона.

— Нужно найти способ спасти его, — припечатала я.

Его каменный взгляд встретился с моим.

— Уж не собираешься ли ты отдать им искомое?

— Конечно же нет.

— Прекрасно, — кивнул он. — Саветт Лидрис — Избранная. Я буду защищать её до последнего вздоха — как и ты. Не забывай, ты поклялась Доминару, ты поклялась мне, ты поклялась своему дракону и вскоре поклянёшься Светоносным. Какими бы ни были твои чувства, чувство долга всегда стоит на первом месте.

— Уж не собираетесь ли вы просто взять и бросить Ленга на произвол судьбы? — Мой голос дрожал от напряжения, я выдавливала слова из себя. — Они подвергнут его мучениям.

— Мы не знаем, что из этого правда, а что — ложь.

— Нет, — сорвалась я. — Не знаем. Может статься, что тут каждое слово правдиво. Как долго прождало меня письмо? Ленг, вероятно, уже мёртв!

— Остынь. — Его голос обдал ледяным холодом. — Прежде чем ты слетишь с катушек, давай побеседуем спокойно.

Я поправила растрёпанные космы, смаргивая слёзы.

— Ладно.

— Мне вручили депешу и несколько приказов, которые необходимо срочно доставить на север и передать в руки Доминару.

Ожидаемо. Я понятливо кивнула.

— A ты раздобыла послания, предназначенные для наших ушей, после карточной партии. Удалось обнаружить связного?

Я подтвердила его правоту кивком, наставник придвинулся, оглядываясь по сторонам из страха, что нас подслушают.

Можно подумать, мы с Кироватом не предупредили бы вас о посторонних.

Из стойла Кировата вырвался язык пламени, выражая солидарность с Раолканом.

— Я услышал, — бросил через плечо Хубрик, обращаясь к своему дракону. — Я доверяю тебе. Больше не стану сомневаться. — Он повернулся ко мне. — Выкладывай.

— Мммм, — я задумалась. По ощущениям прошло целое столетие, хотя игра закончилась менее часа назад.

— Быстрее. Ты же не хочешь, чтобы кто-то обнаружил обгорелые останки двух женщин, которых заживо сожгли наши драконы?

— Я разыграла карту с валетом, a он назвал мой ход ходом дурака.

— Иногда ход дурака — это всё, что остаётся. Рактаран прекрасно годится для данной роли. Продолжай.

— На его карте были изображены два ножа.

— Две несостоявшиеся наёмницы.

— Серьёзно? — В груди что-то кольнуло. Если бы я знала шифр заранее, я бы подготовилась. — Когда одна из наёмниц положила на стол карту с четырьмя генералами, связной произнёс следующее: «Девчушка настроена серьёзно».

— Боюсь, мои опасения подтвердились, — пропыхтел Хубрик. — Четвёрка генералов, с которыми мы сегодня повстречались, служит Сумеречному завету.

— Hеужели это правда? Его щупальца повсюду?

— Их влияние растёт. Даже среди богатых и могущественных. — Учитель прислонился к стене. — Что ещё?

Я подняла голову на луну. Такая огромная. Такая серебристая. Глядел ли сейчас на неё Ленг? Не заперли ли его в темнице, откуда он отчаянно надеялся освободиться?

— Aмель? Что ещё?

Я вновь сфокусировалась на нашей беседе.

— Я положила наугад какую-то карту. Правила же мне неизвестны. Связной отметил, что подобные руки стоит приберечь для трона. Почему? И ещё добавил что-то про «Захолустный уголок».

— Какую карту ты разыграла? — напрягся наставник.

— Не помню.

— Думай, девочка! — Его глаза смотрели пристально, отчего я испуганно сглотнула. Какую? Это казалось неважным. В тот момент.

Трёх драконов.

— Трёх драконов.

Хубрик выругался.

— Выдвигаемся на север, Амель. Другого выбора нет.

— Ленг нуждается в нашей помощи. — Я встала к учителю спиной. Я не представляла, как быть с Ленгом. Не представляла, где он находится, откуда начинать поиски, и, разумеется, не собиралась обменивать его на Саветт, но в обратном направлении я тоже не полечу!

Разберёмся, Aмель.

— Что-нибудь ещё? — в третий раз спросил стоявший позади Хубрик.

— Последний ход связного — армия.

— Смелый выпад. — Мой слух различил шорох поднимаемого предмета. К Хубрику вернулась непринуждённая и дружелюбная манера.

— То же самое сказали остальные. Связной заметил: она не имеет никакого значения, раз ни у кого из нас нет Доминара.

— В конце концов именно это и имеет значение. — В тоне Хубрика было столько сожаления, что я медленно развернулась к учителю. — Всё зависит от того, в чьих руках окажется Доминар.

Голова загудела от боли, и меня накрыла темнота.

Глава вторая

Я ощутила, как что-то прохладное коснулось моего лба.

— Очнулась, Амель? — ласково осведомилась Саветт. Она-то и вытирала мне лоб влажной тряпкой. Я села. — Не вскакивай так резко. Хубрик сказал, у тебя шишка на затылке и голова раскалывается.

Раскалывается, его правда. Где мы?

На поле у прудика, примерно в двух часах пути от столичной оборонительной стены. Хубрик даром времени не терял.

Надо вставать и отчаливать. Если мы провели в дороге два часа, то обратная дорога займёт часа четыре.

И что мы скажем привратникам? Депеш у тебя нет, a они не пропускают фиолетовых, летающих «налегке».

Придётся поразмыслить. Я качнулась от приступа боли, которая ударила в голову молотом, расплющивающим чугун.

— Обопрись на меня. Я дам тебе чего-нибудь попить, — мягко предложила Саветт. Она по-прежнему держала дистанцию, однако до магического преображения я не замечала за ней такой заботливости. — Боль отягчает разум.

Она слышит мои мысли?

Нет. Просто её чувства обострились.

И кстати. Как я здесь очутилась (если только меня не притащил Раолкан)?

Естественно тебя притащил я.

Против моей воли? Зная, что я хотела продумать план спасения Ленга?

Иногда отвести от тебя беду, которую ты сама призываешь, — лучшее, что я могу сделать. Самовольно сбежать в надежде разыскать Ленга самостоятельно, пренебречь приказами, хотя ты и понятия не имеешь, действительно ли ему угрожает опасность, — ход дурака.

Это шутка такая? Он считает, что поступил правильно? Предатель. Он переметнулся на сторону Хубрика. Сговорился с ним, а тот врезал мне по голове и забросил в седло без моего согласия!

Я поперхнулась, когда Саветт наклонила кружку слишком сильно.

— Хубрик вернётся через пару минут, и нас вновь позовёт небо, — сообщила она. — Через час наступит рассвет, он говорит, что знает одно местечко, где грядущей ночью можно будет выспаться на настоящих кроватях.

Рассвет? Я провалялась в отключке почти целые сутки! Ну всё, конец безделию.

— Спасибо, что напоила меня, Саветт.

— Всегда пожалуйста. — В тусклом свете догоравшего неподалёку костра на её губах блеснула улыбка. — Мы же друзья, Амель. Обычно ты приходишь мне на выручку, но я тоже протягиваю тебе руку при каждой возможности.

Я почувствовала укол вины за решение улизнуть до возвращения Хубрика.

Куда ты собралась?

Обратно в столицы.

Нет.

Постойте. Что? Он отказывается? Наотрез?

Я дракон, а не лошадка на побегушках. Которую можно пришпорить и пустить в галоп. Я остаюсь здесь до возвращения Хубрика, a когда он вернётся, мы отправимся с ним.

Я уронила челюсть. Но не обратила на это внимания, потому что сие заявление потрясло меня до глубины души. Раолкан не шутит. Он не пойдёт. Это оставляет мне два выбора. Я могу полететь с ним в ненавистном направлении, а могу попробовать дочапать сама.

До ближайшего городишки несколько дней пешком. A ещё тебе придётся переть на себе съестные припасы. И ты не знаешь местности.

Внутри разлился яд разочарования и предательства.

Нельзя всё время верховодить, Амель. Я твой дракон. Я закрою тебя перед лицом смерти, но это не значит, что я буду постоянно соглашаться с твоими идеями.

Я со щелчком захлопнула рот. Слова не находились: я была слишком зла и обижена. Что предпринять? Других вариантов нет.

— Прекрасно. Она очнулась. Пришла пора отдать себя на милость облакам, — Хубрик нарисовался из темноты, потягивая какой-то напиток. Коф, не иначе.

— Вы ударили меня и сговорились с моим драконом, чтобы насильно увести из близнецов!

— Ты же ведь не станешь дуться из-за этого, как какой-нибудь капризный ребёнок? Мы оба понимаем, что ты была в безвыходном положении. Бросить меня и Саветт нельзя, добровольно отказаться от миссии по вызволению возлюбленного — тоже. Я оказал тебе услугу и избавил от необходимости выбирать.

— Я должна была выбрать сама, — тихо ответствовала я.

— Верь мне. Ты ещё спасибо скажешь. А теперь по драконам. Если напряжёмся и потратим на дорогу день, к вечеру будем уже на месте: наконец-то поужинаем горячим, развалимся на мягкой кровати и по-дружески поболтаем. В последнее время ни один ночлег не обходится без ощущения, что нам дышат в спину.

— Что будем делать с ифритом? — негромко вопросила Саветт. По моей спине пробежали мурашки. Ифрит. Я совсем забыла про него. И про Стари. И про гибель Артис. Я закусила губу, на меня нахлынула волна печали.

— А с ним надо что-то делать? — как ни в чём не бывало поинтересовался Хубрик.

— Я видела стену, когда мы покидали города. Некая сущность атаковала врата и подожгла их. Tам собралось много народу, люди пытались потушить пожар. Я почувствовала его присутствие.

Хубрик поёжился и отпил кофа, прежде чем ответить.

— Ты сидела в мешке. Что ты там могла разглядеть?

— Я видела всё, Хубрик, — голос Саветт звучал весьма спокойно, но вместе с тем как-то отстранённо. — Я почувствовала: он следил за нами и ринулся вдогонку.

— Зачем? — понизил голос Хубрик.

— Ему нужна Саветт, — из теней вынырнул Рактаран. — Его охота продолжится до тех пор, пока он не убьёт её или пока не убьют его. Нельзя вечно прятаться от ифрита.

Хубрик откашлялся.

— Я не очень понимаю, что ещё вы от меня хотите. Я стараюсь поддерживать вашу безопасность на высшем уровне.

— Предлагаю увести его к Речным Подошвам, — подала идею Саветт, разговаривала она всё так же приглушённо.

— Даже баочанцам известно об этом объекте. — Рактаран скрестил руки на груди, уставясь на учителя сквозь прикрытые повязкой глаза.

Хубрик провёл ладонью по усталому лицу.

— Видишь, Амель? Вот почему надо иметь голову на плечах. Эти господа горят желанием очутиться там, где из десяти мужчин выживает лишь один, a ты печалишься о парне, который уже дрыхнет где-нибудь в тёплой койке.

— Почему из десяти выживает лишь один? — насторожилась я.

— Потому что они отправляются туда на поиски магии. Никогда не желай того, с чем не готов встретиться.

— Ничего другого не остаётся, — настаивала Саветт.

Повисла долгая, глубокая тишина.

— До перекрёстка, откуда можно в последний момент свернуть, два дня полёта, — подытожил Хубрик. — Дайте мне время на принятие решения. И если снова почувствуешь слежку, будь добра поставить меня в известность.

Глава третья

Рассвет давно наступил, вскоре инициативу перехватил день. Раолкан летел не останавливаясь. Пускай слушает мои мысли, я не обращалась к нему напрямую. Я считала, преданный друг всегда на твоей стороне. И не ожидала, что Раолкан выразит собственное мнение — по всяком случае мнение, отличное от моего. И всё же я права. Как умный дракон мог проглядеть такую очевидную истину?

Наверное, хорошо, что он сносил эти упрёки молча. Мне хотелось поругаться с ним. Хотелось убедить его поддержать меня. Тишина в ответ причиняла боль. Напоминала о том, насколько пустынен был мой разум без его голоса и насколько отчаянно я мечтала помириться. Вот только отчаяние пока не дошло до пика, чтобы я признала свою неправоту.

Я откинулась в седле, дабы перекинуться парой слов с Саветт. Хубрик посадил её со мной, но разрешил Рактарану оседлать Энкенея. Он объяснил это тревогой за мою больную голову. Бьюсь об заклад, наставник просто хотел подстраховаться на тот случай, если я вздумаю удрать. Как будто ему было мало содействия Раолкана.

— Ты чувствуешь приближение ифрита? — Я едва не содрогнулась. Вообразите, что каждое движение подобных жутких существ отзывается в вашем нутре. Кошмарная способность.

— Всегда. Но главный вопрос состоит в том, где конкретно он находится.

— На что он похож?

— Hа чистое извращённое зло. Ифрит соткан из алчности и из людской жажды власти и могущества. Он полная противоположность добру, и теперь, наполнившись светом, я могу чувствовать шевеления порождений тьмы. Они вызывают отторжение — не физическое в виде тошноты, хотя до этого недалеко. Я говорю о магните, который притягивает металл, но отталкивает другой магнит; так и ифриты отталкиваются от меня. Мы — два разных полюса.

Любопытно, как ощущается противостояние между светом и тьмой?

— A Рактаран?

— Тар прижимает меня всё сильнее и сильнее. Я постоянно замечаю: его объятия становятся крепче.

Я покраснела.

— По-моему, вам двоим следует пожениться.

— Где ты видела здесь святилища?

— Mожет, нам удастся встретить его по дороге. — Странное будет зрелище. Пышное и роскошное торжество, которое планировалось как бракосочетание двух царственных особ, объединяющих два государства, превратится в женитьбу скрывающихся беглецов, а свидетелями на церемонии выступят два запылённых всадника и три дракона.

— Если встретим, мы с Таром обязательно обменяемся клятвами и соединим наши судьбы.

— Какая уверенность. He так давно принц враждовал с тобой.

— А теперь он душа моего сердца. Живущий во мне свет единит нас. Мы стали двумя частями одного целого.

Довольно чуднóе сравнение.

— А что конкретно представляет из себя свет, Саветт? Это магия, которую выкачивают из земли?

— Я тоже раньше так думала. Что неверно. Я не умею пускать огненные шары или выстреливать молнии, как делают маги. Не умею привязывать или освобождать драконов. Просто… Я распознаю добро. Истину. Я вижу реальную сущность вещей и иногда могу вытащить её на поверхность.

— Эммм… это как?

— Ну, ифрит есть прах и ненависть. Когда в тот раз меня до краёв наполнил свет, не давая дышать, я огорошила его правдой, и он принял настоящий облик — субстанции из праха и злобы.

— A Энкеней? Он же умер!

— Он любил свою всадницу, Даширу. И Рактарана любит. Я открыла дракону истину: его сердце вместило второго всадника, ради которого однозначно стоит жить, — и он выжил.

Какое прекрасное применение магии. Преображение абсолютной правдой. Может, попросить Саветт применить её на мне? Принесёт ли истина исцеление, или я тоже обращусь в прах подобно ифриту? Спрошу. Нет! Не буду спрашивать. Вдруг я действительно не права и… Нет, лучше не думать об этом.

Выражаю надежду, что буря прошла и ты готова снова дружить, потому что сия молчанка меня убивает.

Это такая драконья манера извиняться?

А сама как считаешь?

Не похоже. Тем не менее мы опять друзья, да и мне уже невмоготу отгораживаться от него.

Я тоже тебя люблю, Паучок.

Наша ментальная связь затрепетала от общего облегчения и любви. Слишком долго тишина обреталась в моей голове.

Рад, что ты вернулась. У нас намечаются неприятности.

Неприятности?

В виде трёх конных всадников. Две лошади везут немаленькие кульки — подозрительно напоминающие формы человеческих тел. Они едут на всех парах по Северному Тракту без опознавательных знаков.

И что это значит?

Вероятно, бандиты или ещё какие-нибудь маргиналы. Из тех, кто похищает людей и засовывает в мешок. Мы настигнем их через несколько минут.

Вот и мои менее зоркие человеческие глаза разглядели мчавшуюся впереди лошадь. Притормозит ли Хубрик?

Kироват обрадовался. Давненько он не лакомился кониной на ужин.

Небылица уже пустила корни слишком глубоко. Правда. Ещё немного, и я поверю в то, что драконы едят лошадей (совершенная нелепость).

Глава четвёртая

Конный отряд окутало облако пыли. Если бы мы преследовали их по суше, оно бы скрыло всадников из виду. Однако ненадёжная маскировка сослужила добрую службу, и преступники были как на ладони.

Кироват первым пошёл на снижение, выпустив когти и вытянув лапы вперёд. Лошади ускорились, от копыт отлетали комья пены.

Они загонят скакунов до смерти. Зачем?

Ведущий жеребец споткнулся, когда Кироват преградил ему путь. Он неудачно кувырнулся и растянулся на земле, усыпанной щебнем с песком. Мы с Раолканом парили над дорогой параллельно бегущим лошадям, а Энкеней опустился позади и сел, отрезая отступление.

При посадке Раолкана знатно занесло, и нас с Саветт обдало дорожной пылью. Я сплюнула, вытирая глаза; по едва уловимому серному запаху и бросившемуся в лицо жару я поняла, что дракон успел кого-то подпалить.

Рассеявшийся туман обнажил следующую картину: упавшая лошадь корчилась на песке, придавив седока, и жалобно ржала; отвязавшийся мешок валялся неподалёку. Другая, лишившись седока, уносилась прочь в окружающие заросли. Ещё одна сума лежала рядом с чёрном отпечатком из копоти и двумя небрежно швырнутыми телами.

Я содрогнулась, лицезрея результаты внезапного побоища.

Это предупреждение для тех, кто решится играть с огнём.

Мы даже не знаем, кто они.

Хубрик придерживается противоположного мнения.

Я спешилась, протягивая руку Саветт.

— Назад, — прикрикнул Рактаран, подходя к раненой лошади. Он встал к нам спиной и заслонил морду животного. Мгновение спустя визги прекратились. Я не приглядывалась. Не хочу выяснять, что именно произошло.

Спокойно, Паучок.

Вместо этого я неровной походкой двинулась к первому безхозому мешку, грязному и поношенному. Изнутри доносился кашель. И в нём явно угадывались очертания человеческого тела. Дрожащими руками я потянулась к поясу и достала маленький ножик. Tрясущиеся пальцы были плохим подспорьем. Узлы затянулись так туго, словно кто-то пытался разорвать их изнутри.

Я аккуратно перерезала кожаный ремешок, стягивавший задник торбы, и неловко отпрянула, на всякий случай трансформировав костыль в посох.

— Этот мёртв, — раздался голос Рактарана за моей спиной. Должно быть, имелся в виду разбойник, задавленный лошадью. Умер ли он сам или ему помог Рактаран — мне данная информация ни к чему.

— Из Сумеречного завета, — откликнулся Хубрик. Учитель наклонился, осматривая трупы. — Интересно, куда они торопились?

Из раскрытой котомки высунулась рука, а следом за ней вылез не перестающий кашлять мужчина. Он сплюнул на землю чёрную жижу. Ужас сковал мне грудь. Что мы наделали, отбивая его от похитителей? Нанесли увечья, повредили внутренние органы?

Спасённый был молод, но его волос коснулась седина, как у человека, живущего под открытым небом в нелёгких условиях. Незнакомец закашлялся и снова плюнул. Неужели я вижу кожаное облачение небесного всадника? Я поймала взгляд юноши, такой знакомый и одновременно такой чужой. Он напомнил мне Ленга.

— Где твои шарфы, девчоночка? А то не разберёшь, из какой ты касты.

— Я Принёсшая клятву, — я широко распахнула глаза, наблюдая за отхаркиваниями узника. — Мне не дозволяется носить определяющие знаки касты. — Шарфы мужчины имели фиолетовый оттенок, только вот превратились в лохмотья и запачкались. — Что они с вами сотворили?

— Убили моего дракона. Я стал свидетелем смерти бедного Даршша: последнее, что я увидел перед тем, как ему отсекли голову, — его огромные доверчивые глаза. Я опустошён, совершенно раздавлен. Вместе с ним они отправили на тот свет Ухинмала и Нонолоса — белых. Я не держу на них зла: там ошивалась целая группировка магов, не дававших драконам и шагу ступить. Они отлавливают нас — я о фиолетовых всадниках.

— Как вам помочь? — К горлу подступили слёзы, вызванные рассказом страдальца о павших друзьях.

— Не откажусь от воды. Кто это там? Неужто Хубрик Дюнштифтер?

— Да, — ответила я, Саветт протянула ему флягу.

— Меня спасла живая легенда, — несостоявшийся пленник рассмеялся, но смех быстро сменился кашлем с чёрной мокротой. — Дюншифтер!

Хубрик подошёл к нам, ведя второго покалеченного молодого человека. Не из небесных всадников, судя по доспеху. Его лицо было покрыто синяками и кровоподтёками.

— Зря они стремились обогнать нас, — заметил наставник.

— Они спешили, — отозвался фиолетовый всадник. — Ты как, Финдар?

— Жить буду, — сдавленно произнёс солдат, тяжело опираясь на учителя.

— С чего бы, Taлсан Вудкарвер? — полюбопытствовал Хубрик.

Талсан улыбнулся и зашёлся в приступе кашля.

— Понятия не имеем, — бросил Финдар. Один его глаз заплыл, и веко припухло. — Касабан захвачен с берега, они запихали нас с Талсаном в мешки и уехали до разгрома города.

— Касабан? — устрашилась Саветт. — Кто посмел разграбить Касабан?

— Баочанцы, — угрюмо сообщил Финдар. — Из Баочана прибыл флот, но у захватчиков нашлись сторонники. Кто-то открыл им городские ворота, и наши маги обратились против нас. Касабан считался неприступным. Наши маги запускали огненные шары в чёрных, ринувшихся защищать нас от вражеских кораблей. Они призвали какую-то тёмную огненную сущность, поднявшуюся из-под земли. Которая в пух и прах разнесла крепость голыми руками. — Взор воина сделался отрешённым, черты лица исказила боль. — Я сражался с другими, мы вынужденно отступали. Нас оттеснили к пещерам, и в тот момент нагрянули маги. Меня хорошенько приложили, я потерял сознание, а очнулся уже в плену с Талсаном.

— Глупцы думали, что он тоже из фиолетовых, — поведал Талсан в перерывах между приступами. — Они хватают всех фиолетовых всадников, которых удаётся обнаружить, и конвоируют к Речным Подошвам.

Глава пятая

— Зачем пособникам Завета понадобились фиолетовые? — вопросила я за чашкой кофа. Мы с Саветт развели огонь и вскипятили воду, Хубрик с Рактараном оттащили трупы в сторону и разожгли погребальный костёр. Когда под рукой драконы, недостатка в горячем пламени не бывает, только сейчас троица улизнула по своим делишкам. Раолкан не сообщил ничего конкретного.

Мы едим. Это всё, что тебе надо знать.

— Не в курсе, — отреагировал Талсан. — Зато я в курсе, почему в плен загремел Финдар. Его приняли за фиолетового всадника потому, что он сражался в дракастре, а затем лишился чувств рядом с альковом дракона из этой касты. Они захватили ещё одного почтальона, однако удерживавшие нас шайки раздробились, и парень попал в сети другой группировки.

— Он тоже болен? — мягко поинтересовалась я, подливая кофа в его кружку. Талсан тепло улыбнулся и подавил позыв.

— Почти мёртв то бишь? Не удивляйся. Мне известна моя участь. Наша связь с Даршшом была крепка. Хорошо, что я не переживу друга надолго. Нет, смерть не пришла за ним. Его дракон каким-то чудом умудрился удрать. Ума не приложу, как они разделились. Я полез с распросами, но заработал кляп за разговорчики, a неприятели уволокли паренька. В последний раз мы виделись, когда его засовывали в мешок. Бедолага. Довольно молод для опытного небесного всадника. Стальной характер. Достойный представитель нашей касты.

Выражение лица Хубрика помрачнело. Наставник потянулся к ладони Талсана и стиснул его пальцы в кулаке, коснувшись второй рукой сердца, — приветствие всадников.

— Как и ты, сынок. Благодарю за службу.

Талсан сжал руку Хубрика в ответ и отмахнулся.

— Во мне уже больше драконьего, чем человеческого. Непривычно ощущать пустоту в голове. Что теперь?

— Мы направляемся в «Захолустный уголок». Tам мы найдём союзников, которые помогут вам двоим восстановиться.

— Речные Подошвы отменяются? — забеспокоился Талсан. — Нам надо выручить оставшихся заложников.

Хубрик допил коф и вручил мне свою кружку.

— Вверенные мне депеши не требуют отлагательств. Я не могу отвлекаться на спасательную экспедицию. Возможно, обитатели «Уголка» окажут содействие.

— Не слышал о таком, — прошепелявил Финдар. Боюсь, он лишился пары-другой зубов. А ведь мы с ним почти ровесники.

— Тут недалеко, — сориентировал Хубрик. — Они предоставят вам мягкие перины и лекарства.

Taлсан перевёл взволнованный взгляд на дорогу, изгибавшуюся внизу. Уж не задался ли он целью одолеть расстояние до этих Речных Подошв самостоятельно?

— Саветт, ты летишь с Таром, — распорядился наставник безапеляционным тоном. — Амель может взять на борт Талсана, Финдара я беру на себя. Одна лапа здесь, другая там.

Я вылила остатки воды из чайника на костёр и собрала кружки, уложив их в корзинку, чтобы они не разбились. Чайник остынет за считанные минуты, и можно будет завернуть его в шерстяные и кожаные покровы и выдвигаться.

— Спасибо, что спасли нас, — поблагодарил Хубрика Финдар.

— Забудь. — Несмотря на напускную неприветливость, учитель совершенно точно растрогался.

— Вы случайно не разузнали имя вашего сокамерника? — осведомилась я у Талсана. Вряд ли оно будет мне известно. Из фиолетовых всадников я встретила пока только Ленга и Хубрика, однако мне показалось, что имя данного человека достойно запоминания.

— Не-а, — мотнул головой Талсан. Мужчина взъерошил запылённые волосы. На его лице читалась такая усталость, что захотелось просто отправить всадника на боковую: пусть поспит хотя бы чуть-чуть. Если Хубрик прав, то в «Захолустном уголке» для него найдётся уголок, где можно будет отдохнуть. Из его груди вырвался кашель вместе с чёрной мокротой, копившейся в полуразрушенных лёгких. Сколько ему осталось?

Опустив кулак, Талсан продолжил:

— Зато он упомянул имя своего дракона. Альскиби.

Меня словно ударили под дых.

Глава шестая

— Я же сказала, что Ленг в опасности! — Почему так тяжело дышать? — Они исполнили угрозу и реально его пленили, Хубрик!

Не успела я моргнуть, как учитель мгновенно материализовался передо мной и отнял горячий чайник с корзинкой. Он поставил их на землю и схватил меня за запястья, заглядывая в глаза с неподдельным участием.

— Остановись на минутку, Aмель. Остановись и подумай. О чём это тебе говорит?

— О том, что он действительно угодил в тиски Сумеречного завета!

— Когда они вас поймали? — обратился учитель к Талсану.

— Три дня тому назад. Они сбежали ночью, закинув нас на спины лошадей.

— Небесные всадники тоже участвуют в мятеже?

Он тряхнул головой.

— Маги. Много магов, членов каст там не было.

Смягчившийся взор Хубрика устремился вновь ко мне.

— Ну нельзя представить себе, что они вынюхали о его бедственном положении, когда писали тебе шантажирующее письмо. Оно играло роль крючка. Оно фальшивое. Если бы ты вернулась в город, если бы ты — упаси небо — предоставила им желанную добычу, это не освободило бы его. Они солгали.

— Но они схватили Ленга.

— Но не Альскиби.

— Хубрик. — Mой голос прозвучал жалко. — Теперь, когда мы знаем, где он находится. Сто процентов знаем. Мы не можем лететь в другом направлении.

— Можем и обязаны, дружочек. Мы связаны клятвами Доминару.

Я давилась рыданиями.

— Идём. Жители «Захолустного уголка» не останутся равнодушными. Вдруг кто-нибудь из них отважится пуститься на поиски твоего друга?

Я согласно наклонила голову, слёзы заволокли обзор.

— Если бы удалось поразить сразу обе цели, я бы не раздумывал. В прошлый раз всё было иначе. В прошлый раз я уберёг тебя от ошибки. В этот раз мне не больнее, чем тебе. Моя душа рвётся за ним так же рьяно, как и твоя, но мы бессильны, Амель. Клятва требует исполнения. Нас зовёт долг.

Я поджала губы. Слёзы лились рекой по щекам. Без физической поддержки Хубрика я бы осела на костыль. Сердце будто швырнули оземь и растоптали. Оно вовсе не спешило исполнять долг.

— Посмотри на меня, — попросил Хубрик. Я послушно подняла голову. Он улыбался, по-доброму и решительно. — Твоего учителя везде считают плутом и отчасти волшебником, когда он нацеливается получить желаемое. Наверняка есть способ вытащить Ленга. Без ущерба для нашей миссии. И я его отыщу. Смекаешь?

Я кивнула.

— Ты веришь мне?

Сложный вопрос. Я ещё не отошла.

Он беспокоился о тебе тогда. Беспокоится и сейчас. И я тоже беспокоюсь. Мы сумеем тем или иным образом с честью выполнить наши обязательства и вызволить Ленга. Альскиби, вероятно, уже работает над этим.

А где был Альскиби в самый ответственный момент? Их расставание не поддаётся логике.

Непонятно. Понятно лишь то, что мы все в одной лодке. Одари Хубрика доверием. Он всегда проявлял по отношению к тебе исключительно доброту.

— Я верю вам, — я совершила над собой колоссальное усилие, надеюсь, Хубрик заметил.

— Tогда вперёд.

Глава седьмая

— Когда вы виделись с Ленгом, он был ранен? — спросила я Талсана. Мы летели в тишине, нарушаемой его кашлем, но вопрос выжигал мою душу горячей кочергой.

— Да. Серьёзность ран оценить затрудняюсь, — выдавил Талсан. — Он заваливался на бок. Правый.

Хорошо, что фиолетовые всадники всегда говорят только правду.

Ты своими волнениями и негодованием изведёшь себя. От этого никому легче не будет.

Твои предложения? У меня не получается закрыть поток злости воображаемой затычкой. У меня не получается не огорчаться, проще вызвать солнце в пасмурную погоду.

Cосредоточься на том, что у тебя получается.

Сидя на драконьей спине? Попробую облегчить долю Талсана.

— О чём вы думаете, Талсан?

Он кашлянул, хохотнул и снова кашлянул, дыхание несчастного вырывалось наружу удушливыми хрипами.

— Хотел бы я знать, как скоро смерть приберёт меня, Принёсшая клятву.

Как можно утешить обречённого умирающего?

— Просто такое чувство, будто мне нужно сделать что-то ещё перед уходом. Например, выручить этого всадника. Так значит, его зовут Ленг?

— Да.

— Выходит, вы друзья?

Я кивнула.

Мужчина резко накренился: его настиг очередной приступ.

— Вам помочь, Талсан?

Когда кашель немного поутих, он продолжил наш разговор.

— Нет. Я в порядке. Мне уже никто не поможет, хотя надеюсь, кто-нибудь проводит меня на тот свет, после того как моя жизнь оборвётся.

Я задрожала.

— Не бойся смерти, Принёсшая клятву. Она придёт за каждым из нас.

— А вы не боитесь?

— Я этого не говорил, — откашлялся Талсан.

Что за запах дурманил мой нос? Древесный дым? С каждой минутой запах усиливался. Я окинула внимательным взором местность, но под густым покровом деревьев было трудно что-либо разглядеть. Сень от широких высоких стволов скрывала землю под их ногами. Вдалеке вилась нить реки.

Вон! На берегу виднеется тёмное пятнышко.

И правда. Хубрик развернул Кировата к черневшему островку, и мы последовали за ним, однако страх сковал моё тело, когда Раолкан приготовился к посадке. Учитель рассказывал о «Захолустном уголке» — об обители друзей и горячей трапезы. Это оттуда валил дым?

Хубрик не сказал (потому что рядом грелись чужие уши) о том, что «Уголок» выполняет роль аванпоста Светоносных. Я тут подслушал мысли Кировата. Пристанище навроде той фермы, где ты встретилась с Доминаром и получила от него задание. Его обслуживают круглогодично.

Кажется, кто-то лишился дома.

Хуже. К запаху дыма примешивается трупный запах.

Опустившись ещё ниже, мы наконец прорвались сквозь лесной полог и полетели под ветвями вдоль змеившегося потока. Tемневший лоскуток увеличился в размере. Сидевшая на Энкенее Саветт отчаянно жестикулировала. То, что притаилось там, внизу, её тревожило. Разобрать сигналы было нельзя. Какое-то предупреждение?

Наверное, это Сумеречный завет наследил на пути к Речным Подошвам.

А они далеко?

По-моему, тебе следовало тщательнее изучать географию. Если отплыть на лодке отсюда, можно достичь Речных Подошв к утру.

Быстро. Скорость сравнима с полётом дракона.

Это могучая река — Большой Дрейк.

Подходящее имечко для водного дракона. Раолкана не обгонит никто — кроме разве что ифрита.

Расстояние сократилось, и перед нами предстало скопление из обуглившихся домишек и одной длинной постройки на холме у воды. Лачуги были размером с хижину — я насчитала с десяток. Тогда как в громоздкой пристройке умещалось четыре таких домика. Судя по всему, склад или большой холл. Запах гари стоял плотной стеной, но дым уже почти выветрился. Лишь крошечные белые тучки кружились над руинами.

Огонь утихомирился. Уцелело только то, до чего он не дотянулся.

А не дотянулся он до сарая для лодок, которые, пришвартованные к доку, покоились на воде, отбрасывая длинные тени. Хозяйничавшая здесь стихия бушевала недолго, нанеся непоправимый урон за долю секунды. Немногие здания были нетронуты.

Я невольно прикрыла рот левой рукой, заметив первую груду сожжённых тряпок, валявшихся между постройками. Вскоре к ней присоединилась правая, когда мой взгляд натолкнулся на вторую кучу. Я насчитала около пятнадцати погибших, погребённых под слоями пепла, среди которых имелись три лошади.

О небеса, пролейте дождь ваших милостей. О солнце, согрей нас своим теплом и уведи от порога смерти.

Талсан, отхаркиваясь, выбранился за моей спиной. Тут никто не поможет ни ему, ни Финдару.

Глава восьмая

— Соберём павших и похороним их как полагается, — возвестил Хубрик, когда мы совершили посадку.

— Нет, оставаться нельзя, — возразила Саветт. Она безостановочно крутила головой, словно выискивая что-то.

— Это мои друзья, — устало запротестовал Хубрик. — Светоносные. Вон там лежит тело Тессы Гудхарт. — Он ткнул пальцем в покойницу. — Останемся, чтобы позаботиться должным образом о её прахе.

— Что-то витает в воздухе… что-то нехорошее… — голос Саветт упал.

Хубрик потёр лоб, и впервые за всё время нашего с ним знакомства передо мной предстал настоящий старик.

— А в запахе обгорелой плоти моего товарища мало хорошего.

Я проглотила ком. Какие страшные слова.

— Они заслуживают достойного и почётного погребения. Приведи мне хотя бы один весомый аргумент против. Ты ощущаешь присутствие врага поблизости? Мы никого не заметили с воздуха. Сотворивший данное злодеяние скрылся.

— Просто предчувствие, — покачала головой Саветт. — Дурное, скверное предчувствие.

— Ты ощущаешь присутствие ифрита? — Хубрик слезал с Кировата. Положительного ответа учитель не ждал.

— Я чувствую зло, да… но не его самого. Я слышу эхо ифрита. Обычно на него отзывается земля, ведь он земляной демон.

— Но сейчас не чувствуешь?

— Нет… — неуверенно протянула Саветт.

— Tогда за работу, — Хубрик широким шагом направился к павшей подруге, и я спустилась с Раолкана, попутно помогая Талсану обрести почву под ногами.

— Кто эта девушка с завязанными глазами? Та, от которой не укроется зло? — задал он вопрос.

— Саветт Лидрис. — Лгать не было смысла. Всадник не проживёт и недели.

— Кастелянка?

— Высшая кастелянка, — поправила я, но больше для поддержания разговора, чтобы отвлечься. Мне ни разу не попадалось такое количество мертвецов. Пожалуй, на сегодня хватит.

Талсан, мучимый жестоким кашлем, согнулся пополам, его рвало, и чёрная слизь разбрызгивалась повсюду. Мужчина сплюнул, вытерся и обернулся. Чем же облегчить его боль? Ни один человек не заслуживает подобной смерти.

— Это того стоит, — перехватил он мой взгляд. — Даршш был лучшим драконом и самым лучшим другом. Я умираю, потому что мы так крепко привязались друг к другу, что наши души срослись. Один без другого не существует, но это того стоит.

Я разделяла чувство Талсана. У нас с Раолканом было так же.

Знай: ты вся моя жизнь.

— Пойдём, — поманил он. — Упокоим бедные души, искавшие убежища на причале.

Хорошо, что наш новый знакомый шёл медленно и мне не приходилось торопиться.

— Я рад, что ты из фиолетовых всадников. Достойнейшие всадники — выходцы из нашей касты.

Я оглянулась через плечо. Раолкан тихо склонился над первым покойным, которого принёс Хубрик, намереваясь с почестями предать его огню. Учитель с Финдаром занялись приготовлениями следующего погибшего, Саветт вцепилась в Энкенея, дрожа с головы до пят, а Рактаран пытался ободрить её. Снова влияние магии? Я не видела подругу такой перевозбуждённой с той ночи исцеляющих врат. Это действовало на нервы.

— Пожалуй, я больше не встречу фиолетовых всадников на своём веку. Так, во всяком случае, говорит Хубрик.

— O, наш брат в самом деле редкость. Если бы не школа, мы б даже не знали о существовании друг друга. Одинокая жизнь, даже наш совет лишний раз слова не проронит и держится особняком. Тем не менее неплохая. Лишённая ожесточённого соперничества красных, лести золотых. Их ценности мне всегда были чужды. Лечить других — благородное занятие, но совсем скоро стало предельно ясно, почему с белыми нам не по пути. Из них клещами не вытащишь прямого ответа. Чёрные слишком привязаны к какому-то одному месту. Врастают в него, как дерево, которое пустило корни. Разве это жизнь? Если б я был домоседом, то не уезжал бы с родительской фермы.

— Вы забыли про зелёных, — подколола я. Как жалко, что Талсан так скоро покинет этот мир. Он осиротеет без него.

— Твердолобые кретины: сначала лезут в пекло, потом делают выводы. Ты поймёшь, когда тебе повстречается кто-нибудь из их компании.

Уже поняла, и всё-таки я по-прежнему скучала по Леноре, Олле и Орре, искренне надеясь свидеться с ними снова. Я бы даже обрадовалась Эфретти, если бы она заявилась сюда с предложениями по вызволению Ленга.

Мы нагнулись, чтобы подобрать тело полуобгоревшего пожилого господина, лежавшего ничком на земле. Слеза скатилась у меня по щеке. Наверняка чей-то друг, может, родственник. Кто сотворил с ним подобное? Его тело не было истерзано ни мечами, ни стрелами.

— Первый раз вижу, чтобы людей умерщвляли таким способом, — печально констатировал Талсан. Мужчина снял с пояса покойного длинный нож и повесил на собственный ремень, прежде чем поднять несчастного.

Я последовала его примеру и подхватила усопшего под мышки; вот только он оказался гораздо тяжелее: не выдержав, я уронила свою печальную ношу и, потеряв равновесие, упала сама. Смутившись, я с грехом пополам встала.

— Прост…

— Ложись! — запаниковал Талсан.

Мой взор устремился вверх, и я заметила, как из реки поднимается фигура. Вода стекла с его громадного туловища, обнажив массивную, необъятную субстанцию из дыма и огня. Из распахнутого впалого рта вырвался шипящий пар.

В тот самый момент, когда раздался вскрик Саветт, ифрит кинулся на меня.

Откатись в сторону!

Я беспрекословно подчинилась Раолкану, перекатилась на бок и, опершись на костыль, взгромоздилась на ноги. Мне не доставало скорости. Ифрит предпринял вторую попытку нападения. Он намеревался сбить меня с ног. Убить, как, по всей видимости, был убит старец, которому я оказывала почести. Сбежать я не могла (не та прыткость), увернуться — тоже, да даже сражаться с эдакой громадиной было бессмысленно. Я стиснула зубы и зажмурилась. В самую последнюю секунду между нами с пронзительным кличем бросился Талсан. Ифрит подхватил его и отшвырнул в сторону, шмякнув оземь. Я шмыгнула к Раолкану. Тот метнулся мне наперерез, вступая на тропу войны.

Опережая моего дракона, с пальцев Рактарана и Саветт сорвалась вспышка. Она проскочила мимо Раолкана и понеслась к ифриту. Рактаран и Саветт, сцепив руки, закричали, и какая-то неведомая сила оторвала их от земли, словно за верёвки.

Молния пронзила ифрита, он побелел, а потом из него исторгнулась волна белого света, хлынувшая сначала на Раолкана, а потом на меня, которая повалила нас обоих. Голова гудела, в глазах двоилось, картинка плыла, пестря разноцветными кругами.

К тому моменту, когда зрение наконец прояснилось, ифрит исчез.

Глава девятая

Цела?

В ушах звенело. Разноцветные круги продолжали вертеться перед глазами. Но в остальном я вроде не пострадала. Навалившись на костыль, я подтянулась. Нога и руки дрожали. Он выжидал нас. Притаился под гладью реки как тать в нощи. А Раолкан цел?

Да.

Я добрела до Талсана. Его тело было неестественно вывернуто, словно выжатая тряпка.

— Ты же говорила, что не ощущаешь его присутствия! — непривычно звонко зазвенел голос Хубрика за моей спиной. Кажется, наставнику заложило уши, или им просто овладели эмоции.

Я неловко опустилась на колени перед Талсаном. Из уголка его губ стекала чёрная струйка.

— Должно быть, виновата река, — возразил ему голос Саветт. — Её лоно укрывает собой землю. Я не почувствовала ифрита, потому что он скрывался под водой.

Дыхание Талсана остановилось. Я закрыла ему глаза. Tот факт, что он всё равно бы умер, вовсе не отменял глубокой скорби, поселившейся в моём сердце. Талсан был одним из нас. Фиолетовым всадником. И он отчаянно стремился вытащить Ленга, прямо как я.

— Тебе следовало упомянуть о том, что его нельзя обнаружить под водой! — Хубрик также погрузился в пучину отчаяния.

— Оставь её в покое, — почти прошипел Рактаран. — Она уничтожила ифрита. Или не видишь? Ты имеешь власть только над Амель, своей ученицей. Спасение Саветт не делает тебя её опекуном.

— Прошу прощения, Талсан, — извинилась я, шаря по его карманам, в которых обычно хранились депеши. Я не ожидала найти там послания. Ведь он же бы сообщил об их наличии? Я обнаружила лишь колоду потрёпанных карт и обитую кожей книжицу размером с ладонь. Расстегнув кожаные застёжки, я прочла следующее:

Пророчества Ибреникуса

Переписано Талсаном Вудкарвером

У него имелась своя копия предсказаний, как у Хубрика. Он тоже Светоносный? Я рассовала записную книжку и колоду карт по пустующим карманам и забрала у мужчины длинный нож, который успел сменить сразу двух хозяев, заткнув его себе за пояс. Я не забуду Талсана. Он спас мне жизнь. Отдав за неё собственную. A эти вещи имели для него значение. Я найду им применение и сохраню память о нём.

Тем временем ссора за моей спиной разгоралась сильнее. Я встала. Вряд ли у меня получится оттащить Талсана на погребальный костёр самостоятельно.

Позволь мне позаботиться об этих двоих. Думаю, твоя помощь требуется другим человекам.

Я проглотила ком в горле, не заботясь о хлынувших горячим потоком слезах. Талсан не должен был умереть вот так.

В одном он оказался прав. У парня действительно осталось незавершённое дело. Он умер благородной смертью. Драконы будут помнить этого человека, как и Даршша, его товарища.

Чересчур формально.

Надгробные речи драконов.

Я мельком взглянула на Раолкана. Его глаза тоже увлажнились.

— Мы ничем тебе не обязаны, Хубрик. Нам незачем следовать за тобой по пятам, и нам наплевать на твоих Светоносных! — повысил голос Рактаран.

Я развернулась и зашагала к спорщикам, оставляя Талсана на попечение Раолкану. Хубрик скрестил руки на груди, голова Кировата маячила позади, прикрывая тыл. Напротив, вторя движениям наставника, стояли Рактаран и Саветт, сквозь шарфы, обхватывавшие головы друзей, пробивалось яркое свечение.

Чуть поодаль с несчастным видом кашлял Финдар, переводя взгляд с одной противоборствующей компании на другую. Наша затея сохранить инкогнито с треском провалилась.

— И куда же вы хотите направиться? — холодно поинтересовался учитель, вскинув брови.

— К Речным Подошвам, — заявила Саветт. — Река хочет предложить нечто нужное (не спрашивай, что именно).

— Там находится Ленг, — вставила я. — Или его скоро приведут туда.

— Что ты забыла у Подошв? — раздражённо отозвался Хубрик.

— Сверься со своими пророчествами, — огрызнулась Саветт. — Ты прекрасно знаешь, о чём я: свет набирает силу, изливаясь с головы до пят, но хрупок ключ от небес, и лишь стрела, пущенная из лука, подготовит нас к грядущей войне.

— Весьма туманный отрывок, — воззрился на неё Хубрик, сердито сдвинув седые брови, однако я заметила, как Кироват слегка отступил и покосился на Раолкана. Уверенности у дракона несколько поубавилось. — И в нём не упоминаются Речные Подошвы.

— Пятки подразумевают наличие подошв, — торжествующе возразила Саветт.

— Чепуха!

— Подразумевают или нет, — тихо встрял Рактаран, — завтра мы полетим с Энкенеем на восток вдоль течения Большого Дрейка, к его Подошвам. Сами справимся.

— Идёмте с нами! — взмолилась Саветт.

— Не могу, — повесил голову Хубрик, было видно, что его разрывали сомнения. — Mоя почта слишком важна.

— Настолько важна, что ты хочешь бросить Саветт и назначить меня её единственным стражем? — уточнил Рактаран.

— В ней содержатся сведения, которые могут предотвратить войну. Не дать нашему Доминиону расколоться на части, — в словах Хубрика чувствовался вес, сравнимый с весом сложенных в аккуратную пирамидку камней. — Я не смею нарушить клятву.

Я посмела. В этот момент я осознала, что посмела оказать сопротивление мастеру и нарушить обещания, чтобы пуститься за Ленгом. Возможно, утром я бы летела на восток с Саветт и Энкенеем.

— Тебе понравилось наблюдать за медленными муками Талсана? — Голова Хубрика дёрнулась в мою сторону. — За тем, как вместе с мокротой из него вытекает жизнь?

— Нет конечно! — я пришла в ужас от его предположения.

— Магия клятвы не выдумка, Амель. Уйдёшь с ними завтра — станешь предателем. Даже если тебя не убьют до освобождения парнишки, ты проживёшь недолго после. И Раолкан тоже сгинет.

Это вполне вероятный сценарий?

Он прав насчёт магической силы клятв небесных всадников. Которая сдерживает молодняк в альковах. Которая скрепляет всадника со своим драконом, и их жизни становятся единым целым. Ты всё это знаешь. Поверь, учитель не шутит о потенциальных последствиях для нас.

Я думала, Хубрик заодно со мной.

Хубрик заодно со Светоносными и Доминионом. Ты его вассал. По мнению наставника, безоговорочная поддержка — в первую очередь твой долг.

— Драконы измотаны. Враг побеждён. Закончим с похоронами, наведём порядок и разобьём лагерь. Идти больше некуда. Поэтому расположимся здесь. — Голос Хубрика, которому пришлось поругаться с Саветт и припугнуть меня, был преисполнен острой горечи, и я почти поверила в то, что он жалел о случившемся.

Если ты ещё не поняла, как сильно он страдает, тебе есть куда расти.

Глава десятая

Отдав дань уважения жертвам ифрита, мы стали лагерем и приготовили ужин (в полном молчании). Каждый из нас стремился к своей цели, известной остальным. Саветт, Рактаран и я — отправиться к Речным Подошвам, Хубрик — доставить депешу Доминару. Я не могла оставить учителя. Учитель не желал оставлять Избранную.

В какой-то момент — я не помню, что предшествовало этой реплике, — Рактаран обронил: «Как вы намереваетесь помешать нам?»

Затем повисла тишина, сдобренная горечью обиды и холодом гнева. Хубрик обыскал развалины и достал оттуда бутыль с непонятным содержимым, но ни с кем не поделился. Он сидел и пил перед костром, пока тени не переросли в тёмную ночь.

Рактаран и Саветт соорудили палатку и забрались внутрь. Когда я проходила мимо неё, мой слух уловил обрывки шепотков, что-то горячо обсуждавших. Решатся ли они продолжить путь в одиночку, как и планировали? Если да, то будут предоставлены сами себе, и ничто не укроет их от вездесущих пытливых глаз. Никто не подоспеет на выручку, если окажется, что Речные Подошвы уже наводнили прихвостни Сумеречного завета. Раз я не могу пойти с друзьями, друзьям следует обождать.

Я помогла Финдару обустроиться, поделившись одеялом. Остутствие последнего скажется на мне сегодня ночью, но у меня хотя бы есть Раолкан. Я переживала за Финдара. Его раны были не из лёгких, и солдат часто морщился от боли.

— Сумеете заснуть при таком состоянии? — участливо спросила я, оставляя спутника у огня.

— Справлюсь, — коротко отрапортовал он, не сводя глаз с учителя. Даже посторонний человек заметил искрящее между нами напряжение.

Вздохнув, я отошла, закончила уборку, и, свернувшись калачиком под вторым одеялом, пристроилась под бочок Раолкана. Не было нужды сторожить нашу стоянку с особой тщательностью: ифрит сокрушён. Мы выяснили, кто явился причиной бедствия, и теперь она устранена.

Энкеней вызвался отдежурить первым.

Раолкан измотался, как и я, — возможно, даже больше. Они с Кироватом практически не спали последнее время.

Я так устал, что просплю неделю напролёт, если ты не растолкаешь меня. Разбуди в случае форс-мажора. Но этого произойти не должно: мы здесь в относительной безопасности.

Mои чувства и мысли напоминали спутанный клубок. Мне было неохота размышлять о том, какие решения предстоит принять завтра утром. Придётся ли делать выбор между Хубриком и Саветт, между Хубриком и Ленгом? Я отказывалась рассуждать на данную тему, гоня от себя эти мысли прочь. Завтра утром прольётся немало слёз.

Спи давай…

Мысли Раолкана успели промелькнуть в моей голове прежде, чем я провалилась в сон следом за драконом.

Я пробудилась в тишине и потянулась, ловя робкие лучи раннего рассвета. Одеяло сползло, костёр погас. Дрожа, я уткнулась носом в тело Раолкана, содрогавшееся от его храпа. Тем не менее тёплое. Я попыталась лечь поудобнее — безуспешно. Тишина раздражала. Стрекотали ли прошлой ночью сверчки, которые теперь отправились на покой? Чего-то не хватало. Какого-то звукового сопровождения. Я встала, уронив одеяло. Напротив растянулся Кироват, храпя в такт Раолкану. Хорошо, что Энкеней нёс дозор.

Хубрик распластался возле кострища, раскинув руки-ноги в стороны. Ну кто так спит? Даже не удосужился прикрыться одеялом. Будто бы его вообще ничего не колышет, в то время как меня снедает внутренняя буря. Я затолкала поглубже раздражение и обошла дрыхнувшего Раолкана, чтобы справиться о Саветт и Рактаране.

Их палатка исчезла. Вместе с Энкенеем. С тяжело бьющимся сердцем я окинула взором реку. Тут какая-то ошибка. Mожет, они прогуливаются? Mожет, им надо некоторое время побыть наедине? Может, они рыбачат?

Лодки, пришвартованные к причалу, также испарились. Да, точно. Пошли на рыбалку. Я спустилась к доку, осмотрев Большого Дрейка вдоль и поперек. Ни лодки, ни дракона. Сплошная вода, колышущийся тростник и редкие птицы, охотящиеся на рыбу.

Я помчалась назад, на стоянку, сердце моё уже колотилось. Внезапно до меня дошло, что Финдара тоже след простыл. Он забрал второе одеяло. За спиной вставало солнце, заливая землю золотыми лучами, которые окрашивали её в тигровый узор зари. От скорчившегося тела учителя тянулась длинная чёрная тень, но при свете дня я обнаружила то, что поначалу укрылось от моего внимания.

Кровь.

Я поспешила к нему, падая на колени.

— Хубрик! Хубрик, вы в порядке?

Услышав его стон, я чуть не разрыдалась от облегчения. Его рука потянулась к голове, я оттолкнула её и обследовала рану на затылке наставника. Кажется, не очень глубокая, кровь уже запеклась.

— Что произошло? — спросил он.

— Они пропали, — ответила я, чувствуя, как нарастает паника в голосе. — Саветт, Рактаран, Энкеней и Финдар. Все пропали. Прихватив с собой лодки, палатку, моё одеяло и остальные свои пожитки.

— Сбавь обороты. — Хубрик, шатаясь, поднялся, одной рукой держась за голову, а второй судорожно хлопая по карманам формы. — Куда пропали?

— Откуда я знаю! Я проснулась, a их нет! Чего вы ищете?

— Mои послания, — на лице учителя отразился абсолютный ужас. — Они тоже пропали.

Глава одиннадцатая

— Кто-то вас приложил, — вынесла я вердикт, копаясь в его багаже, лежавшем неподалёку, в поисках аптечки. Рана затягивалась, так что перевязать её не составит труда. — Не шевелитесь.

— Точно не Саветт. Нет, она бы не ударила меня.

— Да и Рактаран, думаю, не стал бы. Они, наверное, улизнули, чтобы не прощаться и не спорить с нами насчёт отъезда.

— Финдар, — ругнулся Хубрик. — Что о нём известно?

— Что его ранили. Мы обнаружили солдата в мешке, который тащили наши враги.

Учитель отпихнул мои руки, завязывавшие узелок.

— Хватит. Нечего рассусоливать. Вдруг Финдар также оглушил Саветт с Рактараном и увёз их?

— Энкеней не позволил бы.

Драконы досматривали десятый сон. Почему они не просыпались? Хубрик заметил мой взгляд и хмыкнул.

— Это я виноват, — признался он. — Драконы умеют входить в глубокий сон, чтобы наверстать упущенную энергию, потраченную в предыдущие дни. Поэтому-то и могут лететь сутки напролёт без надлежащего отдыха. Я разрешил этим двоим восстановиться. Я подумал, раз ифрит побеждён, Саветт с Рактараном на нашей стороне…

Я кивнула. Совершенно логично.

— Обе лодки уплыли, — подметила я.

— Выходит, он мог погрузить их в лодки…

— Вы расстроены, Хубрик.

Его орлиный взор вперился в моё лицо. Учитель покачал головой и принялся рассовывать валявшиеся вещи по своим сумкам, всматриваясь в обгорелые остовы зданий.

Я снова закинула удочку.

— Если бы Финдар выкрал Саветт и Рактарана, то Энкеней остался бы здесь. Мне кажется, они упорхнули первыми верхом на драконе. Возможно, к Речным Подошвам и, возможно, сразу после того, как мы уснули. По моему мнению, Финдар посчитал, что ему улыбнулась удача, забрал депеши и стукнул вас по голове, чтобы избежать преследования. Тогда понятно, зачем солдату потребовалась лодка. По воде быстрее. Раолкан сообщил, что путь до Речных Подошв занимает от силы один день.

— A куда подевалась другая лодка?

— Он взял её с собой, чтобы отрезать дорогу, надо полагать.

Мы посмотрели на реку, и Хубрик скомандовал:

— Идём.

Я проследовала за ним на причал, и мы вместе ещё раз изучили окрестности водоёма. Недостающая лодка, застрявшая в зарослях тростника, обнаружилась внизу по течению, отсюда её практически не было видно.

— Твоя теория подтвердилась, — изрёк наставник.

— Финдар, должно быть, счёл вашу почту ценной для Сумеречного завета.

— Естественно!

— Вы можете передать сообщения на словах, не имея носителей?

— Мы не вскрываем тубусы, — вздохнул он. — Я не знаю содержания посланий.

— Весьма недальновидная политика с точки зрения нынешней ситуации.

— Этой политике уже сто с лишним лет.

— Возраст не всегда соседствует с мудростью.

Смех учителя был пропитан такой горечью, что меня передёрнуло.

— Да не вздрагивай ты так, дочка. — Хубрик со вздохом взъерошил волосы. Морщины на его лице стали заметнее. — Ты не бросила меня, Амель. Не сбежала в ночь, хотя и хотела.

— Не бросила. — Мою душу захлестнули необъяснимые эмоции, вызвавшие слёзы. Глаза Хубрика тоже оказались на мокром месте.

— Ты осталась. Ты сдержала свою клятву.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова из-за нахлынувших эмоций. Какое-то незнакомое чувство — нет, целая гамма чувств. Разочарование и облегчение. Преданность и злость. Привязанность и обида. Ядовитая, гремучая смесь: я не понимала, гордиться или стыдиться, не понимала, ценят меня или неволят. Какой бардак.

— Что говорит о многом, девочка моя. Я знаю, ты осталась не потому, чтобы спасти собственную шкуру. Ты это решила. Теперь мы в одном котле, который вот-вот поставят на огонь. Но мы не врозь, а вместе, и я рад, что наши пути пересеклись.

Слёзы потекли сами. Ускорившись, когда учитель обнял меня. Самый колючий человек, которого мне доводилось встречать. Второй отец. Человек, способный довести до белого каления. Хочется верить, что мы поняли друг друга.

— Нам стоит растолкать драконов, — отстранился он. — Им понадобится пара минут, чтобы прийти в себя. Оседлаешь их? А я осмотрюсь.

— Конечно, — заверила я.

Раолкан никак не разбуживался. В конце концов я оттянула одно его веко обеими руками и завопила:

— Пора вставать!

Дракону потребовалось полминуты, чтобы въехать в происходящее, которое я ему мысленно обрисовала, пока седлала и нагружала нашей поклажей.

Мы в навозе.

Хуже.

Я чувствую перемену в ваших с Хубриком отношениях.

Мы с Хубриком теперь друзья. Я потянулась к седлу Кировата. Мне позволили водрузить его, но смерили подозрительным взглядом и один раз рыгнули в чащу, подпалив одно тонкое деревце, чтобы напомнить, кто есть кто.

Вы всегда были друзьями.

Дружба с Хубриком перешла на новый уровень. Она теперь похожа на дружбу с Раолканом.

Это называется «семья».

И с Саветт.

И это тоже семья.

Надо найти её и Ленга и обеспечить им безопасность, однако наши ряды поредели. Что могут сделать два фиолетовых дракона и два всадника из фиолетовой касты?

Да всё что угодно.

— Везде пусто. Ценных вещей не сохранилось, как не сохранилось ничего из того, что напоминало бы об убежище Светоносных, — материализовался за моей спиной наставник. — Бессмысленно протирать тут штаны. Садимся и уходим. Так будет лучше. Есть план.

— План? — Неплохое начало.

— Заберёмся как можно выше и поищем союзников. Нужно отнять послания и защитить Избранную. Вдвоём не справиться. Следуй за мной и не забывай о сигналах.

Я качнула головой, соглашаясь, хотя мы оба знали: у фиолетовых всадников полётом рулили драконы, — не только практической частью, но и теоретической.

Разве ты не рада, что нам удалось добраться сюда? Что б вы без нас делали?

Глава двенадцатая

Мы медленно набирали высоту, летя за Кироватом.

Фокус в том, чтобы подняться на максимальную высоту. День выдался ясным. Ни облачка на небе. Так мы сможем углядеть других драконов.

А на каком расстоянии?

На очень далёком. Мили будут измеряться целыми днями.

Мы увидим Речные Подошвы?

Вроде того. Масштаб мелковат для человека. Мы станем фиксировать малейшее движение, и под «мы» я имею в виду себя и Кировата, конечно.

Конечно. Иногда я гадаю, почему драконы вообще позволили людям ездить верхом на себе? Похоже, мы обзавелись всеми преимуществами.

Давным-давно, ещё до заложения Доминиона, драконы свободно бороздили земные просторы, не обременённые чужим присутствием. Немногочисленные племена обитали на севере. В те дни часто извергались вулканы, и поверхность сотрясалась от толчков. И вот Древние из Баоквеи — предки баочанцев — решили призвать ифритов, чтобы поработить своих врагов. Народы постигла разруха, a людей покосило, как стебли пшеницы во время жатвы.

Мы, драконы, тоже пострадали. Ифриты охотились на нас, разрозненных и разобщённых, и губили. Но Ха’дразен, королева драконов, и её дети выжили. Она нашла для нас новое безопасное пристанище на юге, чтобы накопить силы, где в небе полыхало алое зарево вулканов.

Там ей повстречался один муж — Ха, первый Доминар. Ха со своим народцем заключил с Ха’дразен перемирие (так она получила имя, потому что до этого её звали просто Дразен, но, взяв под крыло человека, королева стала Ха’дразен, или Драконицей Ха), и вместе они выследили ифритов и изгнали баоквейцев. В тот день обе стороны связали друг друга вечными узами ради всеобщего благополучия. Вы предоставляете молодых и здоровых всадников, а мы — молодых и здоровых драконов, и таким образом создаются команды напарников, которые охраняют Доминион — и берегут мир на наших объединённых территориях.

Мне неприятно это признавать: в некоторых вещах люди преуспели лучше драконов.

Например?

Я сказал, что признаю их заслуги, а перечислять не собираюсь.

Я не удержалась от смеха.

Смотри. Хубрик сигналит нам.

Сигнал учителя означал, что в течение двух часов мы будем двигаться на север через северо-восток. Земля казалась миниатюрным лоскутком, чего уж говорить об остальных природных объектах. Отсюда нельзя было разобрать, где извилистая река впадала в серое море, плескавшееся внизу: след её терялся. Слишком разрежённый воздух мешал сосредоточиться.

Снижаемся. Держись.

Мы спланировали по скачкообразной траектории Кировата, и я обрадовалась, почувствовав уплотнение воздуха. Кироват что-то засёк?

Я тоже их засёк. Группу из двадцати красных. Они летят к берегу, на восток. Нет, на юго-восток. Походу, прослышали о падении Касабана и спешат городу на помощь.

Походу. С таким количеством воинов город не отвоюешь, но кто я такая, чтобы рассуждать о войне?

Скоро узнаем. Мы пересечёмся с ними через пару часов. Расслабься и наберись терпения.

Терпение — не мой конёк, однако мне было чем заняться. Полёт продолжался, я вытащила книжечку пророчеств Ибреникуса, принадлежавшую Талсану, и погрузилась в чтение.

Се есть пророчества, собранные Ибреникусом Ха, сыном драконов.

Ибо грядут времена, когда возникнет в них нужда, дабы не допустить раскола, вызванного войной между небом и землёй. Долгое время мы сражались, но мир установлен и оружие сложено. Мы расслабимся в довольстве и достатке, и однажды наши дети забудут о жестоких битвах, выигранных ради благополучия, которого, как им кажется, они достигли навечно.

Нам известна одна непреложная истина: благополучие не вечно. Никто не удержит покой в руках и не воспрепятствует его хищению. Мы можем лишь подать голос, когда война явится к нашему порогу, и попросить наставить на путь истинный, ведь истина часто презирается и ложь овладевает сердцами быстрее пламени лесного пожара. Кто выстоит под натиском тайных желаний, обращающихся против своего хозяина?

Сии слова, заключённые мною в книгу, предназначены для мудрых. По пришествии Избранного вы постигните то, что узрите. Ваше спасение близко — уверуйте. Не ждите. Не сомневайтесь. Наслаждайтесь жизнью, покуда в ней теплятся дыхание и гармония и она не рассеялась подобно снежным крупицам.

Зловещие строчки. Прямо-таки веет оптимизмом.

Тем не менее ты видела Сумеречный завет в действии. Видела восставших ифритов. Война между небом и землёй не такая уж и выдумка.

Некоторые мои злейшие враги тоже имеют отношение к небу. Разве не очевидно, что Стари и госпожа Эльфар преследуют личные цели?

Ха’дразен никогда не допустит возвращения ифритов. Быть может, не всякое создание будет вовлечено в бойню. Но предводители — почти наверняка.

Я не сильна в подобных измышлениях.

Боюсь, тебе придётся научиться. Мы единственный оплот Саветт, и я начинаю верить в её избранность.

И он туда же! Планирует перейти под эгиду Светоносных?

Ты вступила. Значит, вступил и я. Только Хубрик хотел провести официальную церемонию посвящения в «Захолустном уголке» перед другими членами ордена. Так мне думается. Но не случилось. Он был озадачен этой отсрочкой не меньше, чем предательством Финдара.

Несостоявшееся событие имело для наставника огромное значение.

У меня дурное предчувствие, что грядущая война уже дышит нам в спины. Для обеих сторон важен каждый участник. Каждый сделанный выбор повлечёт за собой чью-либо смерть в будущем. Мы обязаны соблюдать осторожность и проявлять мудрость в своих поступках.

Я кусала губы. Мудрой я бы себя точно не назвала. Всякое решение давалось мне с трудом; иногда не хватало уверенности в том, правильное ли оно. Почему на мои плечи свалилось столько всего? Неужели для этой работы не нашлось более достойных людей? К счастью, в книжке, которую я забрала, наверняка обнаружится искомая мудрость. В противном случае последствия будут катастрофическими.

Глава тринадцатая

Мы наткнулись на красных, когда они приземлились строем рядом с притоком Большого Дрейка, решительно соскочив с драконов, прямо как на военных учениях, — полагаю, так оно и было. Я заметила, что, помимо кожаного обмундирования и шарфов опытных райдеров, у них также имелись значки и эмблемы на одежде и сёдлах, напичканных оружием. Алебарды, мечи, щиты, луки, стрелы — они напоминали ходячие кузницы. Чешуйки у красных драконов выглядели толще, жёстче, грубее, чем у наших.

Ты хотела сказать мужественнее?

Если честно, создавалось впечатление, будто бы их надолго окунули в океанскую воду, где они обросли ракообразными. Мысленный смех Раолкана вызвал у меня улыбку. Выходит, ему невыносима мысль о том, что кто-то может оказаться мужественнее его самого?

Я не отличаюсь хрупкостью, Амель. Равно как и моё эго.

Врунишка.

Ладно. Признаюсь. Мечтаю о толстокожей чешуе.

Аккуратнее, а то меня проберёт на смех, тогда как сейчас не до этого. Кироват совершил посадку перед собравшимися секундой раньше нас. Сидевший ближе всех к нему красный дракон щёлкнул зубами, и Кироват встал на дыбы, подпалив траву под лапами оппонента. Между рядами проскакала вспышка, сопровождаемая громкими выкриками и проклятиями.

— Хубрик Дюншифтер, — выступил вперёд один всадник. — Вижу, твой подопечный всё такой же недотрога. Рад встрече, друг.

— Я тоже, Cайнос Вайнплантер. Это Мионшс? Кажется, корка на нём запеклась ещё больше.

— Потише, иначе светлячки полетят и в твоего дракона! — искренне расхохотался Сайнос.

Он был крепкого телосложения (прямо воин, а не всадник), с густыми чёрными волосами и щетиной на загорелом подбородке. Увешанный с головы до ног ножами и короткими мечами. Интересно, а фиолетовым можно носить подобный арсенал? Устрашающее зрелище.

Только если владеешь им. Если нет — кто-нибудь стянет нож с пояса и пырнёт.

Не хотелось бы.

— Держите путь на Касабан? — задал вопрос Хубрик, спешиваясь и притаптывая огоньки. Мне показалось, что на морде Кировата блеснула самодовольная ухмылка.

Сайнос кивнул.

— Нашим изначальным пунктом назначения был Капитолий, потом мы получили весточку о падении Касабана и немедленно выдвинулись. Жаль, у меня только два десятка драконов, но это достаточное количество для сопровождения высшего кастеляна-путешественника, городу же защита нужнее.

— Я слышал о Касабане. Ситуация критичная. Что вы намерены делать при таком недоборе?

— Сдерживать натиск, полагаю, — нахмурился Сайнос. — Не дать им захватить оставшиеся территории, пока ожидаем подкрепления. Неделю назад до нас дошли слухи о гибели Ваники (небесного города!), a теперь вот это. Тяжёлые времена настают, Хубрик. Везёшь почту на север?

— Вёз.

— Вёз?

Хубрик стушевался, глаза его забегали, блуждая по обустраивавшимся райдерам. Воспользовавшись моментом, я слезла и закрепила костыль.

— Мы вызволили двух парней, пленённых врагами после взятия Касабана, — наконец произнёс мастер. Очевидно, ему было стыдно признаваться. — Ночью один из них выкрал мои депеши и удрал.

— Как же ему удалось обогнать всадников из фиолетовой касты? Говорят, в родословную ваших драконов затесались улитки. — Подкол или издёвка? Не определишь.

— Он забрал лодку и справился по реке: течение быстрое.

— Выходит, — наклонил голову Сайнос, — ты со своей ученицей пустился в погоню, чтобы вернуть утраченное.

Хубрик тоже наклонил голову.

— Но есть одна проблемка.

— Всадники вашей касты снисходят до разговора лишь тогда, когда беда кусает их за пятки? — цинично осклабился знакомый моего наставника. — Небось, прошмыгнул бы мимо, будь у тебя выбор.

— Не принимай близко к сердцу.

— Не буду, уж поверь. Отсутствие твоего общества нисколько не огорчит нас.

Теперь нахмурился Хубрик.

— Сумеречный завет стягивает силы у Речных Подошв. Мы слышали, они крадут почтальонов из поверженного Касабана и сгоняют их туда. Tуда, где и осядут послания. Мы не сумеем отбить письма, не справимся вчетвером.

— Сумеречный завет? Детские сказки. Не реальнее единорогов или самодвижущихся машин, — мотнул головой Сайнос, копошась в седельной сумке в поисках бурдюка.

— А кто, по-твоему, стоит за оккупацией Ваники?

— Баочан.

— Только ли Баочан? Мы были там. Мы стали свидетелями трагедии. Баочан, возможно, возглавил кампанию против Доминара — да благословит небо его царствование, — однако в город вступили прислужники Завета.

Сайнос сглотнул слюну, на его лбу пролегла тревожная складка.

— Были там, говоришь?

— Да, — подтвердил учитель. — Я доставил депеши от Доминара в столицы. И получил для него новые — но нельзя передать то, чего нет. Пожалуйста. Пожалуйста, Сайнос. Красные — наши союзники. Помоги отобрать послания и вызволить наших братьев. Касабану не принципиально, сколько дней придётся ждать помощи.

— Принципиально. Ты знаешь, что представляет из себя осаждённый город. Знаешь, как важно отбить его назад и восстановить порядок.

— А ты знаешь, какую важность представляет почта, — Хубрик провёл ладонью по лицу. — Письма решат, пойти в атаку или отступить, обеспечить людей продовольствием или обречь их на голод, объявить войну или заключить мир. Пожалуйста, Сайнос. Пожалуйста, помоги мне отобрать послания.

Мужчина долго рассматривал сожжённые травинки, подмятые сапогами, пока его сослуживцы суетились вокруг, по максимуму обустраивая временный лагерь. В конце концов он поднял взгляд на меня.

— Ты взял в ученицы калеку?

— Да, — коротко обрубил наставник, не утруждая себя объяснениями. Я это оценила.

Сайнос смерил меня долгим взглядом. Я стиснула зубы и воззрилась на него в ответ, спокойно и решительно. Он не имеет обо мне представления. Не имеет понятия о том, что нога — всего лишь мелкое недоразумение.

— Хубрик Дюншифтер подмечает то, что ускользает от многих. Если верить тебе на слово, Касабан должен отойти на второй план — выходит, твои глаза зорче моих.

Отказ уже был готов сорваться с его губ. Это недопустимо. Если не он, то кто? Убьют Ленга. Убьют Саветт и Рактарана, они даже рта раскрыть не успеют. Уничтожат депеши или используют их против Доминара. Да мало ли что ещё. Но в одном я точно была уверена: Сумеречный завет ухватится за любую возможность нас извести.

— Это вопрос войны и мира, жизни и смерти, и он касается каждого, Сайнос Вайнплантер, — заявила я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он должен понимать отчаянное положение! Обязан.

Он вытаращился на меня, явно не ожидав вмешательства, но секунду спустя кивнул.

— Мы летим с вами, — подтвердил друг моего учителя и обратился к Хубрику: — Три дня. Не больше.

Глава четырнадцатая

— Вот они, — объявил Хубрик. — Речные Подошвы.

Какие ассоциации вызывает у меня данное название? Я провела аналогию с подножием горы. Я представляла себе водоём, впадающий в море.

Устье.

Тоже вариант.

Мы расположились на склоне холма в миле от обозначенного места, а наши драконы затаились с другой стороны громадного уступа. Хубрик и Сайнос настояли на том, чтобы мы поднялись на вершину — вместе с лейтенантами красного всадника — и осмотрели Подошвы с выгодного ракурса. Достав маленькие телескопы, они внимательно изучали округу и постоянно одёргивали меня, не позволяя высовываться слишком сильно.

Так что я валялась на пузе, в грязи, обозревая панорамную местность, по которой спешно гнал свои воды Большой Дрейк, вливая бурлящий поток ила в зеленовато-синие волны Восточного Моря. Вот бы заполучить телескоп. У красных было много разных очень интересных вещичек, и нам совершенно необходимо добавить их в собственный арсенал.

Ты решила меня кинуть ради того, чтобы обзавестись какой-то там безделушкой?!

Что значит кинуть? Это стёклышко обладает незаменимой полезностью.

— Дай посмотреть своей ученице, — предложил Сайнос, передавая Хубрику подзорную трубу.

Учитель вручил её мне со снисходительной улыбкой.

— Что скажешь, Амель?

— Где можно раздобыть такую штуковину? — полюбопытствовала я, поднося увеличительное стекло к глазу и жадно впиваясь в берега. Наконец-то моя мечта осуществилась.

— Видишь, ей следовало выбрать красных, — одобрил соратник Хубрика, но я едва ли расслышала его дальнейшие слова.

Вдоль реки выстроились статуи — во всяком случае они были статуями раньше. И во времена своей славы достигали высоты шпиля небесного города. Прошедшие века превратили их в груду булыжников — в огромные (выше дома, а иногда даже выше сторожевой башни) полурассыпавшиеся белокаменные глыбы. От двадцати людей, замеревших на посту, осталось лишь двадцать пар ступней; у кого-то сохранились лодыжки, у кого-то — колени, а кое-где угадывались очертания бёдер. Там, где стопы, облачённые в сандалии, спускались к песчаному берегу, плескалась вода, омывая большие пальцы, так что порода сделалась угловатой и шероховатой по сравнению с изящными линиями опиравшихся на них остатков ног.

— Красные не очень привечают физические недостатки, — робко высказался Хубрик.

— Никакие недостатки не помешали ей взобраться по склону холма. Девчонка крепкая, — парировал Сайнос. Если бы я услышала его похвалу месяц назад, то распушила бы несуществующие перья. Теперь же есть более насущные темы для дум.

— Кем они были? — перевела я разговор в другое русло.

— Ты о статуях?

— Да.

— Никто больше не знает, — поведал лидер красных. — Они охраняли Большого Дрейка от наших врагов, которые могли проникнуть этим путём.

— По реке?

— Или по морю, надо полагать, — предположил он.

Красные драконы не общаются со своими седоками. Поэтому ему неведома истина, но взгляни на Хубрика. Даю хвост на отсечение, твой наставник ошеломлён.

Верно.

Потому что нам известно: здесь не всегда протекала река.

Да ладно?

В ту пору, когда скорлупа от яиц драконьего племени ещё не успела раскрошиться, здесь зиял пролом в коре, откуда враги призвали ифритов. Мы — граждане Доминиона и драконы — боролись с ними долго и упорно, а изгнав их с этой земли, воздвигли сей мемориал как напоминание о вечном бдении. Но то дела давно минувших дней, которые имели место во время правления первого Доминара. A у людей чересчур короткая память.

Зато у драконов длинная.

Мы помним многое. Драконы, избравшие недолгую жизнь ради уз с человеком, не являются исключением.

Я совсем забыла. Я испытала кошмарное чувство, будто бы из лёгких разом вышибли весь воздух. Из-за меня его век укоротился. Из-за меня он умрёт в расцвете лет. В битвe или от мук, которых натерпелся Энкеней, прежде чем Саветт вытащила его, и я была бессильна: даже если судьба одарит — по человеческим меркам — долголетием, он всё равно проживёт меньше.

Не загоняйся, Aмель. Будь что будет. Я сделал свой выбор.

Нельзя назвать навязанный выбор судьбы, предполагающей наличие человечки, с которой тебя свяжут, собственным выбором.

Я избрал жизнь с тобой.

Так и есть. Однако его повествование не объясняло появление потока на месте бывшего глубокого ущелья, кишевшего ифритами.

Когда мы прогнали ифритов, предки повернули реку вспять и заставили её течь вниз по новому маршруту. Величайший подвиг, совершённый людьми и драконами, которые работали сообща, чтобы сдвинуть горы, исполняя наказ. Мы заполнили трещину водой и таким образом отбили у ифритов охоту топтать нашу землю.

Всё это, конечно, замечательно и прекрасно, но меня одолевало дурное предчувствие. Не стоит забывать о том, что присутствие ифрита на дне укрылось от Саветт (а у неё чутьё на чудовищ). Вдруг там притаились сотни ифритов? Они выжидают своего часа. Взбираются друг на друга. И однажды вырвутся на свободу.

Внезапно моё внимание привлекло какое-то шевеление около каменных стоп. Я вперилась в окуляр, не зная, куда вообще всматриваться. Из-за одной статуи вышла группа людей. Нижняя часть лица пришельцев была вымазана некой красной краской, а волосы торчали в разные стороны как иголки дикобразов. Подобные экземпляры мне ещё не попадались.

— Что это за люди? — передала я телескоп Хубрику.

Учитель приставил агрегат к глазу, потом его лицо побелело, и он поспешно всучил увеличительное стекло обратно Сайносу.

— Пожиратели скал нагрянули.

Глава пятнадцатая

— Пожиратели скал! — ужаснулся Сайнос. — Смотрите! Сейчас только волна схлынет. На трёх кораблях развеваются чёрные флаги.

— Что это значит? — шёпотом спросила я Хубрика.

— Это значит, что они прибыли с чёрного континента, — также шёпотом ответил он.

— Из Баочана?

— Баочан расположен на чёрном континенте, да. Пожиратели скал живут в глубине пещер. Говорят на чужом языке. В прошлом мы направляли к ним послов. Иноземцы расправляются с нашими людьми жестоко и без предупреждения. Скудные обрывки сведений об этом народе вызывают беспокойство. Их традиции кажутся бессмысленными. Видимо, установить контакт не получится, к тому же они не ведают жалости.

— Баочанцы тоже пожаловали. Вон их шафрановые вымпелы. Примерно в ста милях от Подошв, у самого моря. По-моему, я различаю очертания палаток. Они разбили лагерь.

Горы щебня почти полностью закрывали обзор, однако Сайнос мастерски управлялся с подзорной трубой.

— Есть какие-нибудь следы пребывания всадников? — Хубрик окинул пытливым взглядом окрестности.

— Видишь тот холм между нашим укрытием и морем? — указал Сайнос. Я направила свой взор туда, где поверхность вздыбилась, резко обрываясь перед Подошвами, обступившими реку. Кто приложил руку или лапу к сотворению монументов, или тут постаралась природа?

— Да, — прищурился Хубрик.

— Воспользуйся трубой.

Учитель поднял телескоп и проворчал:

— Бинго. Четверых всадников из касты фиолетовых заковали в тяжёлые кандалы. Они сидят в окружении по меньшей мере двух десятков магов, которые то ли медитируют, то ли затевают какое-то зловещее действо, и дюжины крупногабаритных палаток.

— Среди них есть Ленг? — забеспокоилась я. Мне хотелось поглазеть в телескоп самой, но Сайнос уже забрал его обратно и снова вперился в горы.

— Может быть, — откликнулся мастер. — Лиц не видать.

Друг моего наставника взъерошил волосы.

— А где осели твои депеши? В лагере баочанцев, в лагере магов или где-то ещё?

— Где бы они ни были, всадников нужно освободить.

— Согласен, — покорился Сайнос. — Но зачем им понадобились всадники?

Хубрик знает. Кироват очень умён.

— Чародеи используют их, точнее, нашу способность говорить с драконами, только подкрепляют её и усиливают при помощи магии. Чтобы удерживать власть над драконами и подданными Доминиона, находящимися далеко отсюда.

— О чём ты? Какая такая способность? — озадачился Сайнос.

— Секрет касты, — сконфузился Хубрик. — Мы поклялись держать язык за зубами. Тем не менее сейчас данная информация тебе пригодится. Фиолетовые драконы — такие неуловимые и странные для остальных каст — умеют мысленно разговаривать с человеком. Когда они выбирают своего седока…

— Они выбирают?

— Слушай. Не перебивай. Они выбирают седока, и с течением времени ментальные разговоры становятся настолько частым явлением, что у последнего расширяется сознание. Поначалу это проявляется в более крепкой связи с крылатым спутником. Потом человек начинает помаленьку считывать других людей (не спрашивай почему). Наконец мы тоже можем научиться читать мысли. Кто знает, как далеко способно дотянуться сознание? Большинство фиолетовых не доживают до моего солидного возраста.

Сайнос побелел.

— Что-то мне это не очень нравится. Надеюсь, мои мысли не открыты для тебя?

— Твои мысли? — хохотнул Хубрик. — Я бы не решился. Ещё неизвестно, какая гадость у тебя на уме. Всё равно что наесться чесноком, а потом благоухать неделю напролёт.

Сайнос поддержал веселье, но явно испытал облегчение.

— Давайте спустимся, чтобы потолковать нормально.

Мы слезли со склона как можно осторожнее, стараясь не подавать ни звука и не задевать крошащуюся породу. Враги ни в коем случае не должны узнать о нашем присутствии. Внизу, в рощице высоких деревьев, предводитель группы красных жестом велел всем встать в тесный кружок, и учитель вновь подал голос.

— Kироват считает, что они прикрываются небесными всадниками, словно ментальным щитом, чтобы скрыть свои истинные намерения. Возможно, затуманивают разум прохожих, и те не замечают собравшихся. Возможно, внушают им идею повернуть назад. Без магии точно не обошлось — но на оцепленном холме целый полк магов…

— Tогда противник применит эту тактику на нас, когда рискнём приблизиться, — снова пробурчал соратник моего наставника.

— Тогда стоит подготовиться.

Cайнос смерил Хубрика долгим взглядом и откашлялся.

— Готовиться будем мы, а не ты, друг мой. Засим тебе поручается лететь прямиком к Доминару и доложить ему обстановку.

— Кем поручается? Ты мне не указ! — вскинулся Хубрик, лицо его вспыхнуло.

— Нам обоим хорошо известны правила, Хубрик, — покачал головой Сайнос. — Пока мы бегали за утраченной почтой, вели фиолетовые. Теперь же, когда на горизонте возникли враги Доминиона, руль переходит к красным, которые на данном поле деятельности обладают законными правами. Это моя битва. И я пойду в неё один.

Учитель подался вперёд, будто хотел скрыть то, что намеревался сообщить, от меня и лейтенантов, тем не менее я прекрасно расслышала его слова.

— Это самоубийство, Сайнос. Ты видел, сколько их там. Любую атаку наверняка отобьют с удвоенной силой, с которой мы вряд ли управимся. Тебе понадобится любая подмога. Не лишай себя двух фиолетовых всадников.

— Oдного фиолетового всадника, — спокойно поправил Сайнос. Мужчина даже глазом не моргнул при упоминании о самоубийстве. Он что, правда собрался умирать?

Да. Едва только красные обнаружили скопления противника, они приняли решение сразиться — и погибнуть — за Доминион. Их драконы тоже понимают.

— Tогда давай пошлём девочку, мою ученицу. Она уже успешно выполнила своё первое задание. Она готова передать весточку Доминару oт нашего лица. Амель лично встречалась с Доминаром. Она готова.

Почему-то в его голосе слышалась мольба.

Cайнос хмуро качнул головой.

— Я знаю, зачем ты просишь, Хубрик. — Он положил руку на плечо наставника. — Я бы исполнил просимое, если б мог. Мне действительно понадобится подмога. В её лице. Не в твоём. Доставка депеши — вопрос жизни и смерти для нашего Доминиона, a ты опытный небесный всадник, взрослый и подготовленный. Мы не можем послать ещё не оперившийся молодняк на архиважное задание, когда под рукой фиолетовый райдер, давно прошедший все этапы обучения. Прости, друг, мой ответ — нет. Отправишься в дорогу и расскажешь властям Доминиона o надвигающейся угрозе, мы же останемся и сразимся. Если девчонка выживет, она будет вольна вернуться к тебе. А теперь у вас есть возможность попрощаться, пока я обсуждаю со своими подчинёнными план нападения. Поклянись, Хубрик, что исполнишь долг, как и было оговорено. Не пытайся надуть меня и махнуться с ней местами. Ты связан словом.

Хубрик выглядел слегка огорчённым, будто учителя поймали с поличным, однако он наклонил голову и прижал кулак к сердцу.

— Клянусь честью и правдой, ибо это всё, что у меня есть, доставить твоё послание Доминару — да благословит небо его царствование.

Сайнос коротко кивнул и отошёл, Хубрик тем временем развернулся ко мне.

— Я в тупике, Амель. Я связан словом не хуже магии, и узы не разорвать. Оно стало моей темницей.

На нём не было лица, и я тронула руку мастера.

— Не волнуйтесь, Хубрик. Со мной Раолкан.

Он резко дёрнулся, словно сдерживая слёзы, и оттянул шейный шарф, чтобы вытащить кожаный ремешок. Учитель снял его и повесил мне на шею. На другом конце верёвочки болтался почтовый цилиндр.

— Внутри находятся указания и карта, на ней отмечен путь к одному местечку на севере, о котором знаю я. Она зашифрована, но ты умненькая девочка, разгадаешь. Если. То есть когда. То есть если… — Он кашлянул. — Да что я несу? Когда ты выберешься отсюда вместе с Саветт и Ленгом, следуй подсказкам, которые приведут к тайнику, и жди. Я обернусь быстрее кошки, пойманной за кражей куска мяса на пиршественном столе, приду и заберу тебя. Ясно?

Я выразила понимание кивком. Но разве можно что-либо обещать? Мы ведь не планировали расставаться, однако прошлый долг не позволял наставнику поступить иначе. Я тоже была окружена долгами со всех сторон. Вопросы на засыпку: какие обеты стоит соблюсти, а какие способны разрушить жизнь?

Хубрик вытащил из внутреннего кармана серебряное колечко и протянул вещицу.

— Вручаю тебе своё давари, Амель Лифброт.

Вроде того, что подарил мне Ленг? Мои брови сошлись у переносицы.

— В отличие от Ленга, я не преследую цели признаться в чувствах. Я обещаю вернуться. Вернуться к тебе. Обещаю.

Я забрала кольцо и, подняв глаза, заметила на лице старого учителя серебряные дорожки. Он нахмурился и отвернулся, не желая демонстрировать слёзы.

— Я верю вам, Хубрик. Берегите себя. — Повинуясь порыву, я обняла его. Он неловко похлопал меня по спине.

— Я вернусь за тобой, девочка. Не подведи.

— Что же такого надо сотворить, чтобы подвести вас? — Мы отстранились, и я качнулась назад, балансируя на костыле.

— Умереть. Вот что. Не умирай.

Я хихикнула: хорошо хоть это оказалась его единственная просьба, однако лицо мастера сохраняло серьёзность, когда он потрепал меня по плечу и зашагал прочь. Я смотрела вслед быстро удалявшемуся наставнику и думала. Вот если бы на свете существовала сила, способная выразить чувства лучше слов. Mои всегда были недостаточно вескими.

Глава шестнадцатая

— Подойди сюда, — подозвал меня Сайнос. Я встала в круг, который теперь насчитывал двадцать всадников из красной касты (отряд собрался целиком). — Напомни, как тебя зовут?

— Амель Лифброт. — Я старалась говорить уверенно, но отъезд Хубрика притуплял эту самую уверенность. До сего момента я не понимала, насколько велика моя зависимость от него. Краем глаза я следила за тем, как он проверяет крепление, как шепчет что-то Раолкану и наконец садится в седло.

— И ты обладаешь чудесным даром — умеешь общаться со своим драконом, Амель?

Мои щёки стали пунцовыми.

— Да.

Cайнос энергично качнул головой.

— Вот наш план. Маги могут оказаться подданными Доминиона, однако если они дурят тех, кто приближается к лагерю, в интересах врага, значит, являются пособниками. А значит, потеряли право называться нашими защитниками. Понятно?

Стоявшие в кольце мужчины кивнули, и я присовокупила своё согласие. Очевидно же, что всякий человек, снюхавшийся с Сумеречным заветом, автоматически становился моим врагом. Не стоило напоминать об этом. Сидевший позади отряда Кироват подпрыгнул, и Хубрик отсалютовал мне на прощание.

Голос Сайноса звучал тихо, но в нём бурлила энергия.

— Полетим прямиком к холму, где они удерживают всадников фиолетовой касты. Раз дар последних используется для запудривания мозгов, нужно положить этому конец, иначе мы не сможем ни вступить с противником в бой, ни тем более обратить его в бегство. Maги-поработители — наша главная цель, освобождение райдеров в приоритете. Aмель, ученица, способная разговаривать с собственным драконом, будет помогать бойцам сохранять ясность и чёткость мыслей. Задача твоего подопечного состоит в напоминании нашим зверям о том, зачем мы туда направляемся. Понятно?

Я кивнула.

— Во время полёта напевайте себе под нос: «Вперёд к холмy. За свободу всадников», чтобы не забыть о цели операции. Непрестанно. Понятно?

Кулаки присутствующих взметнулись вверх и коснулись сердца, я тоже поспешно присоединилась к приветствию.

Сайнос удовлетворённо кивнул.

— Построение Д7, Aмель прикрывает тыл. Она почётная гостья, относитесь к ней соответствующе. Девочка незнакома с нашими манёврами, прошу учесть. — Мужчина развернулся ко мне. — Следи за сигналами. Некоторые из них ты увидишь впервые, но другие вполне себе обычные. Постарайся не отставать. После выполнения задания по удержанию внимания солдат ты примешь участие в освобождении небесных всадников и будешь ждать дальнейших указаний. — Он повернулся обратно к сослуживцам. — Пожиратели скал и баочанцы вторглись на нашу территорию. Мы помним о своём долге. Мы дети своей касты. Кровью и жизнями защитим Доминион. Дадим отпор неприятелям. Сорвём их планы. Защитим Доминион.

— Защитим Доминион, — откликнулся хор голосов.

Cайнос натянуто улыбнулся и отсалютовал.

— По драконам!

Я направилась к Раолкану по примеру остальных. Сердце болело за улетевшего Хубрика, a руки дрожали при мысле о заранее проигранной битвы, в которую хотели ввязаться союзники.

Не теряй мужества, Амель. Мы вызволим Ленга и поможем Саветт. Я тебя когда-нибудь подводил?

Никогда.

Tогда почему сомневаешься во мне?

Подойдя к дракону, притаившемуся в траве, я не удержалась и обхватила его шею руками.

Идём за твоими друзьями.

Ремни в порядке, груз закреплён надёжно. Надеюсь, Хубрик обеспечил себя необходимым снаряжением из моих закромов.

Он оставил аптечку.

Я забралась к нему на спину, зафиксировала костыль и принялась застёгиваться. Когда с подготовкой было покончено, Cайнос скомандовал наступление и взмыл в воздух. Райдеры поднимались в небо группами и выстраивались позади командира, последними от земли оторвались мы, ныряя в потоки порывистого ветра и мысленно сосредотачиваясь на поручении.

— Вперёд к холмy. За свободу всадников, — произнесла я. Раолкан же собирается дёргать своих сородичей?

Я буду жужжать в их ушах подобно пчеле. Когда ещё представится шанс позлить красных без последствий. Ты даже понятия не имеешь о нынешнем настрое драконов.

Неужели?

Поверь, эти узловатые гиганты возомнили о себе невесть что.

К настоящему моменту мы добрались до вершины и перемахнули через холм, и я впервые увидела, с высоты драконьего полёта, реальное численное превосходство неприятельских войск, с которыми предстояло выяснять отношения.

Глава семнадцатая

Наша главная цель обнаружилась справа: на высоком пригорке копошились муравьи — крошечные фигурки магов и всадников из телескопа Сайноса. Их было много. Так много, что мой живот сжался в тугой комок, когда я представила, как мы раскидываем всех этих колдунов, одержимых идеей присвоить себе чужих друзей.

— Вперёд к холмy. За свободу всадников, — пропела я.

Мы снизились. У кромки воды расположилось ещё несколько биваков, a в бухте бросили якоря пресловутые корабли. Для завоевания мира их, возможно, и не хватило бы, но от внушительного количества судов кружилась голова и слабела хватка на костыле.

На скалистом уступе, нагнувшемся над рекой, стояли Рактаран и Саветт, позади них пристроился Энкеней. Они сорвали повязки, и свет заполнил собой окружающее пространство. Тёмный принц вытянулся в струну, вещая голосом, который было слышно даже отсюда (магия?).

— Воины Баочана, — изрёк он. — Я ваш принц, Рактаран. Подойдите. Возрадуйтесь воссоединению со своим владыкой.

По рядам баочанцев пробежало волнение, которое передалось Пожирателям скал. Саветт и Рактаран влипли. Могущество обоих велико, но одолеет ли оно армию? Вряд ли.

Решаем вопросы по порядку. Если схватишься за всё и сразу, надорвёшься. Выполнила одно дело — перешла к следующему. Надо сначала разбить тормозящий нас барьер, без этого мы не сможем помочь, и никто не сможет.

— Вперёд к холмy. За свободу всадников, — проговорила я вслух.

Внезапно волны потока расступились перед моими друзьями, и из воды вырос ифрит. За ним ещё. Целое полчище! Они справятся только с одним. А нам довелось лицезреть, что он способен натворить. Тягаться с двумя им не по плечу.

Из глубин вынырнул третий ифрит. Тем временем Пожиратели скал начали смыкать ряды позади. Баочанцы целенаправленно двинулись в сторону Рактарана. Намеревались взаправду воссоединиться с принцем по его повелению или тоже желали отправить возлюбленного Саветт на тот свет?

На меня вдруг напал ступор. Зачем я здесь? Я совершенно не понимала. Мы заплутали? Наш путь пролегал же на запад. Кажется, речь шла о неком тормозящем барьере. Нет, у меня иная цель. Я должна выполнить задание — доставить депешу Доминару.

— Вперёд к холмy. За свободу всадников, — произнесла я. Что за чепуха? Какой холм? Какие всадники?

Я заметила: строй красных дрогнул, так как драконы разворачивались назад, выписывая в воздухе пируэты, вместо того, чтобы лететь дальше. Раолкан? Следует ли помешать этому? Почему-то мне кажется, я должна…

Hе раскисай. Проговаривай мантру. Я возвращаю отряд в исходную позицию.

Он был предельно сосредоточен. Он знал, что нам надо предпринять.

— Вперёд к холмy. За свободу всадников.

Cайнос, возглавлявший группу, активно жестикулировал, приказывая нам реорганизоваться. Раолкан! Останови его дракона, если возможно.

Мионшс. Тот ещё упрямец, но я залез ему под кожу. Он не устоит.

Два дракона с дальнего левого края сбились с ритма и тут же выпрямились, встав обратно в строй.

Сейддет и Леквбех. Недалёкие. За ними требуется присмотр.

Расстояние совсем сократилось, и вот уже показался пригорок, на который стеклись маги. Они образовали две линии, окружив заключённых, и вскинули руки, готовые к атаке. В совершаемых ими движениях чувствовалась суета. Хороший знак: по крайней мере, нас не ждали. Но как драконам уберечь от пламени пленников в центре? Если мы нанесём удар по магам, их наверняка заденет.

Теперь понятно, почему Хубрику не удалось разглядеть Ленга. Даже с этого ракурса лиц не было видно. Невольников заковали в нечто, напоминающее колодки. Головы и руки сплетали длинные цепи, соединяющиеся в одно кольцо. Оттуда открывался обзор на триста шестьдесят градусов. Ужас! Так ли необходимы кандалы? Последняя оставшаяся в живых нотка сочувствия по отношению к магам замолкла. На дощечках красовался выжженный символ Сумеречного завета.

Моё сердце забилось с бешеной скоростью, вторя голосу, бубнившему речитативом: «Вперёд к холмy. За свободу всадников».

Наша формация окрепла, ибо мои соратники подхватили призыв, пикируя плотной стеной на возвышенность. Чары разбиты. Мы победим!

Клянусь, я ощущаю себя пастухом, сбивающим в стадо кошек. В своё время я тебе хвастался об интеллекте драконов. Забудь. Эти бестолочи не в состоянии из собственного яйца выбраться без посторонней помощи.

Разве кто-то способен на подобные глобальные действия, едва родившись?

Драконы способны. Ну или создания, которые прокладывают дорогу в мир, предварительно вылупившись.

Маг в багровом платье взмахнул над головой посохом, и вместе они обрушили на наши головы огненные шары. Шутки кончились, в воздухе завертелся-закружился вихрь, спасаясь от жара. Два красных дракона плюнули в ответ, но языки пламени полыхнули в опасной близости от узников, согнанных в кучу, сами же маги увернулись.

Сайнос яростно жестикулировал, и, судя по тому, что творилось в мыслях у Раолкана, лидер красных силился удержать в узде товарищей по оружию. Надо пораскинуть мозгами, как вытащить несчастных из тисков чернокнижников.

Ещё двое попятились, и Раолкан куснул одного, когда тот поравнялся с ним, и подпалил хвост второму. Они порхнули обратно, затем мы уже вместе, единым организмом, ринулись к облакам, следуя за командиром. Сайнос подал сигнал подняться выше, перегруппироваться, а после дружно спикировать вниз и произвести одновременный огненный залп.

Эффективная стратегия. Совместными усилиями, под прикрытием наших сплотившихся крылатых спутников, чьи животы служили щитом от чародейских снарядов, мы можем превратить весь холм в горящий уголёк. А как быть с пленными? Надо увести их в безопасное место и снять эти дурацкие колодки! Чем их открыть? Нужно раздобыть ключ.

Он не понадобится.

Смотри, смотри! Я тоже теперь поняла. У конструкции есть рычажок, если его потянуть, верхняя доска приподнимется и узник окажется на свободе. Такой механизм был гораздо проще и надёжнее замка с ключом. Вероятно, они никак не ожидали, что на холм нагрянет кто-то, помимо членов Сумеречного завета.

Вдруг я увидела его. Ленг! Голова моего друга неловко изогнулась, словно пытаясь повернуться в сторону неба.

Это он! Правда он! Я должна спуститься и вытряхнуть Ленга из оков. Ладони зyдели от нетерпения, a сердце возбуждённо скакало. Подлетим чуть ближе, нападём, пока остальные дерутся. Потом…

Хватит отвлекать меня! Мы не сможем освободить твоего друга до окончания сражения. Соберись!

Злость пожара дорвалась до нашего крошечного воинства, послышались вопли и стоны. Раолкан зашипел, когда пылающий шар задел его хвост, и я со скрежетом скрипнула зубами, мысленно извиняясь. Не стоило мешать. Драконы на флангах дыхнули, а затем по знаку Сайноса принялись по очереди выпускать из пасти столпы пламени. Даже изрядно пострадавшие от магии райдеры продолжали держать строй, когда до земли оставались считанные метры.

Огонь бушевал на вершине, сдавив её ослепительно рыжим обручем. Три чародея вспыхнули подобно свечкам, скатились с крутого склона, поджигая по пути траву и деревья, и рухнули к подножию. Избежавшие расправы маги были сбиты с толку полыхавшими вокруг кострами и не могли сконцентрироваться на следующей атаке.

И мне бы радоваться нашему успеху или печалиться при виде обугленного куска плоти, оставшегося от всадника, который соскользнул с седла. Однако вместо этого я впала в оцепенение от страха, наблюдая за разгоравшимися искрами, решительно поскакавшими в центр к пленникам.

Глава восемнадцатая

Мы должны спуститься туда, прежде чем стихия доберётся до заключённых. Она разошлась не на шутку, медленно пожирая всё, что ей попадалось под руку: траву, палатки, стяги, одежду магов.

Держись.

Я стиснула поводья, наш отряд делал большой крюк, огибая холм, но не сводила глаз с маленькой фигурки вдалеке, заточённой в жуткие колодки. Ещё один резкий наклон — и мы разделились, драконы постепенно отрывались от стаи, устремляясь вдогонку за уцелевшими чародеями. Раолкан направился прямиком к обречённым. Успеем? Всполохи лизали основание пыточной конструкции, a три колдуна пытались их погасить. Если сунемся в это пекло, дракон будет противостоять им в одиночку, единственный плюс — огонь на некоторое время отвлечёт внимание противника.

Скину тебя прямо на механизм. Отстёгивайся, чтобы сразу спрыгнуть и снести его ко всем ифритам.

Спрыгнуть? И швырнуть устройство в самый эпицентр ревущего пекла? Сердце долбилось в груди, как молот по наковальне, однако неуклюжие пальцы подчинились, принявшись ковыряться в ремешках, ослабляя их хватку, чтобы высвободиться. Мы уже пошли на снижениe, ветер со свистом проносился мимо. Должно быть, земля близко, потому что в лицо бросился жар. Меня подкинуло вверх, когда мы совершили жёсткую посадку.

Давай.

Я выдернула костыль и соскочила, грохнувшись на неровную поверхность. Сердце колошматилось от напряжения, горячий воздух выжигал раздувавшиеся лёгкие, я схватилась за грудь, кашляя и роняя себя на рычаг. За моей спиной Раолкан извергнул мощную волну пламени. Краем глаза я увидела, как он уклонился от oдного мага и спалил второго.

Я вцепилась в рычаг обеими руками, но тот не сдвинулся с места. В конце шеренги раздался вскрик: пожар настиг приговорённых. Нет! Не дождётесь. Я здесь. Нужно только опустить вот эту дребедень — которая никак не поддавалась. Я снова взялась за верхушку штуковины, наваливаясь на неё всем весом. Безрезультатно.

Помощь на подходе.

Mожет, подоспел кто-то из всадников? Я развернулась: Раолкан дрался с тремя колдунами, которые плясали и юлили посреди погрома, забрасывая его шарами. Они что, несгораемые? Дракон старательно сдерживал натиск, чтобы злодеи не дотянулись ни до него, ни до меня.

Я осмотрела небо в поисках союзника, но красные исчезли из поля зрения. Ещё какой-то враг нарисовался, или разбежавшихся магов не добили? Откуда ждать помощи-то?

И в следующий миг я поняла откуда — я обнаружила среди облаков чёрную точку, которая росла по мере приближения, пикируя по направлению к холму. Отлично. Hадеюсь, новоприбывший райдер окажется шустрее меня. Я вернулась к работе, уже не различая, чей кашель сотрясал воздух. Останется ли в живых кто-нибудь из фиолетовых всадников к моменту освобождения?

Посторонись.

Голос принадлежал не Раолкану! Где-то я его уже слышала.

Едва я отпрыгнула, как рядом опустился Альскиби, он сжал крошечную рукоятку массивной челюстью и дёрнул её. Шестерёнки скрипнули и взвизгнули, отпуская запирающий механизм. Я помчалась вдоль вереницы. Первым всадником оказался не Ленг. Я поспешно вытащила из прорезей кашляющего страдальца, прислонившегося к деревянной опоре, и переключилась на другого.

Почти закончили. В долине началась какая-то заваруха. Сайнос ринулся туда.

Вторая всадница была мертва. Вероятно, колдовское детище достало её ещё до того, как мы успели коснуться агрегата. Я отвернулась и прошла мимо. Чтобы добраться до третьей жертвы, требовалось обойти эту странную конструкцию. Когда я наконец завернула за угол, передо мной предстал райдер, которого не держали ноги. Полыхавшие костры отбрасывали блики на полувыбритой макушке. Ленг!

Я засеменила к нему и, поковырявшись с приспособлением, выпустила бедолагу на волю. Он поник головой, я легонько толкнула его. Надышался дыма?

Ленг встрепенулся и уставился на меня.

— Какой хороший сон, — пробормотал он.

— Нет, не сон. Это я.

— Альскиби.

Я оглянулась и чуть не подпрыгнула, обнаружив за своим плечом огромную морду. В моих мыслях снова заговорил Раолкан.

С магами покончено. Они сражались отчаянно. Давно я не встречал у людей такого сопротивления.

Альскиби протиснулся сбоку, обнюхивая Ленга внушительным носом. Он расправил плечи, но покачнулся, и я торопливо подхватила его под руку, помогая вернуть устойчивость. Должно быть, тело затекло от долгого стояния на одном месте. Что творилось у него в голове после перенесённых страданий? Я не могла позволить себе размышлять об этом сейчас. Надо собраться с мыслями. Я нужна другим райдерам.

Я облетел периметр. Выживших нет. Я возьму на борт единственного спасённого тобой. Подготовь Ленга к отбытию. Скоро буду. Пора возвращаться в долину. Я утратил представление о происходящем, однако Сайнос рванул туда, как только мы избавились от барьера. Дело серьёзное. Сайнос не из тех, кто отступает на полпути.

Возможно, Альскиби захочет повезти Ленга.

Альскиби не в состоянии кого-то везти.

Ленг встряхнулся, погладил дракона и медленно выпрямился, словно увидев меня впервые.

— Амель? Это правда ты? — В тёмных глазах плескалось столько надежды, что захотелось его убедить.

— Я, Ленг.

Порядок. Готовьтесь.

Ленг протянул дрожащие пальцы и ласково дотронулся до моей щеки. Я сморгнула — не от прикосновения, а от вида рваной кровоточащей раны на запястье. Он нуждается в лечении и заботе.

Некогда.

— Это в самом деле ты. — Он сгрёб меня в охапку с такой теплотой, с такой нежностью, что я перестала дышать от переполнявшей душу радости. Живой и почти невредимый. Тёплый и сильный, несмотря на раны и страдания. Я обняла его в ответ, мягко притянув к себе, ощущение безопасности в кольце любимых рук доставляло необычайное наслаждение.

— Я так волновалась, — призналась я. Как сказать человеку, что ты постепенно врастаешь в него? Как не испугать глубиной привязанности? Прислонившись щекой к груди возлюбленного, я чувствовала себя дома. Не хотелось никуда идти. Вдруг я отпущу Ленга (всего лишь на секунду), и он опять исчезнет? Вдруг вновь окажется на волосок от гибели? Мой всадник вёл опасный образ жизни. И любил водить дружбу с самими опасностями.

Ты тоже любишь искать приключения, вещать истину и творить добро в недобром мире. Можно побыстрее? У нас вообще-то ифриты нагрянули в долину, и с ними надобно разобраться.

Раолкан сел позади нас, жала кострищ кололи драконьи подошвы.

Залезай.

— Погоди, — притормозил Ленг, не давая выскользнуть из объятий.

И прямо посреди пожара и руин ожесточённой битвы, в окружении мельтешащих драконов, он ласково, бесконечно бережно взял моё лицо истерзанными ладонями и трепетно коснулся губ. Я углубила поцелуй, вкушая его любовь и преданность. Останавливаться не хотелось.

Придётся. Договориться с природой больше не получится, к тому же в долине назревает катастрофа. Сколько, по-твоему, ифритов помрёт от поцелуйчиков? По-моему, нисколько. Делаем ставки, господа.

Ленг отстранился и поправил мне волосы в последний раз, глядя глазами, в которых любовь цвела вмеремешку с болью.

— Невыносимо снова расставаться так скоро. Эти дни я думал лишь о тебе. О тебе и об Альскиби.

— Летим со мной?

— Не могу. Я нужен Альскиби. Друг прошёл через многое.

Где он пропадал всё это время?

История интересная, но момент неподходящий.

Я заметила, что Раолкан перескакивает с лапы на лапу, выдавая своё нетерпение, когда мы разошлись к драконам.

— Мне столько надо рассказать тебе, — окликнула я Ленга, взбираясь на Раолкана.

Второй выживший всадник посторонился. Он скрючился в седле, словно ему было тяжело сидеть ровнее. — Постарайся не попасть в беду до нашей следующей встречи.

Ленг улыбнулся и занял место на спине у Альскиби, на котором не наблюдалось ни седла, ни поводьев.

— Стараюсь.

Ой ли! Плохо старается. Неудивительно, что небесные всадники рано уходят. А я по уши втрескалась в одного из них. И ничуть не жалею. Я принимаю риск и вероятную боль, лишь бы разделять с ним наши мгновения.

Вы закончили?

На данный момент да. На будущее ничего не обещаю.

Глава девятнадцатая

Раолкан сиганул в небо, поднявшись высоко-высоко, чтобы мы имели возможность обозревать раскинувшийся внизу дол. Торопливая река скользила промеж Подошв, а под нами разыгралась баталия. Саветт и Рактаран стояли в центре каменистого возвышения. Кое-кто из баочанцев примкнул к Рактарану, потому что Пожиратели скал дрались с ними, но между сражающимися мелькали и ифриты. Саветт воздела руку, и из неё исторгнулась вспышка, поразившая одного ифрита в грудь и в мгновение ока обратившая его в дым. Её сила растёт?

В толпе демонов мелькали Сайнос и другие райдеры красных, поливая их огнём и разя оружием, — единственным доступным методом борьбы против разбушевавшихся тварей. Сколько этих страшных существ скрывалось на дне реки, прежде чем покинуть её лоно? И сколько ещё залегло в ожидании призыва?

Я стиснула луку седла, когда Раолкан взял курс на поле битвы, но мои мысли занимала отнюдь не стратегия сопротивления. Я уже осмыслила масштаб развернувшейся сечи. Двадцать три дракона (включая павших при атаке на холм) и горстка баочанцев — не слишком надёжный оплот против армии ифритов. Даже с поддержкой Избранной. Будь здесь Хубрик, он бы сопроводил сцену каким-нибудь пророчеством.

Как насчёт вот такого? Непобедимая искра, окружённая со всех сторон, схлестнулась с бездной. Повелевая воинствами, она борется не со смертными человеками, но с землёй и огнём. Древний союзник вновь надевает латы для жестокой брани.

Раолкан тоже знает предсказания?

А я разве не говорил?

Нет. He говорил.

Я впитал их с детства.

Прямо как кастелян. Драконы учат своих отпрысков лучше бедных фермеров. До встречи с Хубриком я не имела представления о существовании пророчеств.

Внизу стена воинов Баочана, одетых в шафрановую форму, впечаталась в эшелоны краснолицых Пожирателей скал. Я поморщилась, слыша крики и звон стали, вгрызавшейся в плоть. Это неправильно. Люди не должны мять друг другу бока, будто пожухшие листья под сапогами. Неужели мы не несём в себе ценности? Неужели жизнь превратилась в разменную монету, которую можно просыпать на каменном побережье?

Вихрь из драконов Сайноса вился вокруг ифритов, выписывая немыслимые фигуры, обжигающие своим дыханием. Хотелось бы верить, что это принесёт плоды. Земляные чудища с рёвом отмахивались от них, раскрыв пасти-печи, но продолжали непрекращающееся шествие, конечной точкой которого были Саветт с Рактараном.

Кольцо баочанских защитников редело, куда более внушительное полчище изменников и Пожирателей наседало на них, тщась выцарапать добычу, укрывшуюся на скале. Среди восставших кое-где попадались маги. Я больше не смогу доверять им, даже тем, кто приносил присягу Доминиону.

Мы резко опустились, встревая в вооружённую перебранку людей, Раолкан и Альскиби подпалили Пожирателей по флангам, перекатываясь в воздухе, чтобы отбивать удары магов своими животами.

Сидевший сзади всадник крепко обхватил меня за талию, уронив голову на грудь. Ему нужен врач, но сейчас не до этого. Я завела руку за спину, затягивая ремешки потуже. Hадеюсь, не свалится. Раолкан не уследит за всем и сразу.

Раолкан уследит сразу за многим, я сам немножко волшебник.

Ну-ка, посчитаем это «многое». Количество поджаренных врагов — два. Зато количество кругов, которые ты наматываешь над полем, бесконечное.

Дракону требовалась порция дразнилок. Обстановка чересчур накалилась. Даже отсюда я видела, что мы проигрывали. С Альскиби явно что-то стряслось. Изрыгать пламя он не разучился, однако струя заметно ослабла по сравнению с всполохами Раолкана.

Саветт и Рактаран бились за десятерых, тем не менее они представляли лёгкую мишень для атакующих: нечисть напирала дальше, невзирая на наступление Сайноса.

«Многое» в моём случае действительно вещь внушительная. Обещаю. Помощь близко.

Мы вновь развернулись, заходя в тыл войска Пожирателей скал, почти не сторонясь нападок ифритов, которые скапливались в арьергарде, закрывая собой прорехи. Сзади кто-то закричал. Я обернулась через плечо. Два красных дракона разбились, найдя вместе с всадниками мгновенную смерть, отчего горы содрогнулись и посыпались под их весом. Третьего дракона отшвырнул ифрит, запустив того в прибрежную статую. Он смачно влетел в неё, раскрошив монумент о породу, обвалившуюся в Большой Дрейк, в чей бодрый поток примешалась кровь.

В горле встал ком. Нас теснили. Подмога особо не торопилась. Не знаю, о какой там помощи болтал Раолкан. В стычке участвовало по меньшей мере штук тридцать демонов, a наша рать, состоящая из людей и драконов, с каждой минутой мельчала.

Раолкан внезапно крутанулся, и я вжалась в седло, сцепив зубы. В ушах раздался вскрик боли. Дело плохо. Мы стремительно мчались к земле, вращаясь с такой скоростью, что я уже не отличала верх от низа. В последнюю секунду Раолкан вырулил, чиркнув животом по поверхности, и снова начал медленно набирать высоту. Поранился?

Слегка. Жить буду.

Я оглянулась. На месте сидевшего позади мужчины виднелись лишь порванные ремни да пятно крови.

Мы слишком близко подошли к ифриту. Впредь нужно будет соблюдать осторожность.

Какая уж тут осторожность? Саветт заголосила, расщепив адову тварь прямо перед собой. Рактаран поднял руку — из ладони полыхнула вспышка, уничтожившая второго противника. Но армия баочанцев оказалась перебита до последнего солдата. Энкеней скрючился впереди, сжигая Пожирателей скал, которые рвались в бой, подминая павших сородичей. Всё пропало. Победа скоро достанется врагам.

Альскиби прикрыл бок друзей, шатаясь от напряжённого полёта. Ленг спрыгнул с его спины, выхватывая короткий меч: парочка приготовилась защищать Саветт.

Куда пропал Сайнос? Быть может, вон то распростёртое тело вдалеке — это он? Трудно сказать. На лету оставались только два красных всадника. Их соратников, явивиших собой горький образец жертвенности и преданности, прибрала земля, ради которой те отдали свои жизни.

Скоро мы пополним ряды почивших. Я уверена. Нас очень мало. Какое счастье, что Сайнос отослал Хубрика, иначе бы наставник тоже погиб. Я наконец поняла, почему он так посмотрел на меня, когда уходил. Учитель не верил, что ученица выживет в этой бойне.

Я сглотнула слюну, прислушиваясь к бубнёжу Пожирателей скал, который они затянули, тряся в такт оружием. Я боюсь их. Боюсь не меньше ифритов и безумных разрушений, порождаемых чудовищами.

Настал момент истины!

Чего это Раолкан переполошился?

Мы завернули и опустились рядом с Альскиби, присоединяясь к обороне против стремительного наскока Пожирателей. Я стиснула седло, не смея слезть.

Не спешивайся. Сиди пока.

Повторять дважды не требовалось. Земля вдруг задрожала (более удачного времени выбрать не могла), подземные толчки встряхивали нашу компанию, как котят, зажатых в челюстях странной собаки. Ленг качнулся, ухватившись за Альскиби для опоры. Я кинула на него взгляд, полный тревоги, но его лицо выражало решимость.

Землетрясение не отпугнуло врагов. Не отпугнула их и разверзнувшаяся — к моему ужасу — кора, которую словно вспороли вдоль течения реки, устремившейся в длинную трещину. Тем не менее наступление остановилось, после того как из расщелины что-то выпорхнуло. Захватчики оторопели, когда оттуда друг за другом вынырнули ещё примерно два десятка существ: они ринулись в небеса, распахнув веера крыльев и вытянув шеи, похожие на древко стрелы.

Быть не может такого. Драконы. В невообразимом количестве, невообразимых расцветок.

Я ахнула, оторвалась от седла и пoложила ладони на шею Раолкана. Я должна чувствовать своего дракона — чувствовать пальцами его живое тепло, — чтобы убедиться: это реальность, a не шутки разума.

Реальность. Я же говорил, что помощь близко.

Ифриты первыми осознали прoисходящее. И разбежались по полю во все стороны, преследуя лишь одну цель — оградиться от драконьей лавины. Нежданные гости пускали в ход огонь, и то тут, то там он настигал демонов, отрезая пути к отступлению.

Пожиратели скал в едином порыве побросали оружие и упали на колени, впав в состояние шока.

Я пребывала в неменьшем шоке. Откуда они взялись? И зачем здесь? Ленг в замешательстве качал головой. Я перевела взгляд на Саветт и Рактарана: изумлённые друзья вертелись на месте — сцепив руки — и наблюдали за пролетающим мимо чудом.

Раолкан? В чём дело?

Принц драконов. Приветствуем тебя.

Голос был чужим. Многоликим. Будто в сознании зазвучала канонада из сотен голосов. Я вздрогнула от интенсивности ощущения и мотнула головой. О ком это они? О Раолкане?

Послышался уже знакомый говор с ноткой недовольства.

А я разве забыл сообщить тебе свой титул?

Ничего он не забывал, как пить дать, ему предстоит многое объяснить.

С радостью.

В ближайшее время. Как только уладим бардак.

Договорились. Лучше обрати своё внимание на истинную проблему, а не на крошечный факт моей биографии, который я умудрился упустить.

Не ошалей я от радости, я бы разозлилась.

Не отпускай это чувство. Оно весьма уместно для настоящего момента.