Свадьба сестры — дело хлопотное, особенно когда тебе в затылок дышат недруги, желающие превратить в кошмар не только торжество, но и жизнь всего твоего рода. И все бы ничего, враги на то и враги, чтобы строить козни, но ведь перед этим мне пришлось спасать друга оттуда, откуда не возвращаются...
Воронцов ответил после третьего гудка.
— Юрий Дмитриевич? Что-то случилось? — голос полковника звучал настороженно.
Оно и понятно — четыре часа утра. А там, где сейчас находится Воронцов, может быть, и меньше.
— Срочное дело, Юрий Михайлович. Мне нужен самолёт до Афганистана и разрешение на пролёт через границу, — сразу перешёл я к делу.
— Афганистан? Прямо сейчас? — в голосе полковника послышалось неподдельное удивление.
— Да. У меня там люди в беде, — ответил я.
Воронцов помолчал. Я слышал, как он встаёт с кровати, как скрипят половицы под его ногами.
— Это связано с экспедицией Курбатовых? — спросил он.
— Да.
— Понятно. Самолёт я могу организовать. Но у меня будет условие.
Я беззвучно усмехнулся. Конечно. У Воронцова всегда есть условия, но я готов на них пойти, чтобы спасти Ивана.
— Какое? — поинтересовался я.
— У Службы есть одно дело в Афганистане. Небольшое, но деликатное, и вы могли бы его выполнить. Поможете — и мы квиты, — произнёс полковник.
Вроде бы и ответил, но только больше тумана нагнал.
— Что за дело? — уточнил я.
— Объясню, когда будете готовы им заняться. Так что, я вызываю самолёт?
Я не раздумывал. Иван был важнее любых условий.
— Я согласен. Свяжусь с вами после того, как разберусь со своим делом.
— Договорились. Борт будет ждать вас на военном аэродроме через два часа. Я пришлю координаты, — сказал Воронцов.
— Спасибо, Юрий Михайлович.
— Удачи, граф. Она вам понадобится, — ответил полковник и сбросил звонок.
Я убрал телефон и продолжил собираться. Эликсиры, запасная одежда, удобная обувь. Всё самое необходимое. Подумав, я положил в рюкзак Железный кулак — артефакт, вполне возможно, мне пригодится.
«Хозяин, ты уверен, что хочешь лететь туда? Если там действительно врата…» — забеспокоился Шёпот.
«Именно поэтому и лечу. Кроме меня, никто не сможет разобраться с Пустотой», — ответил я, доставая из сейфа пистолет.
Шёпот замолчал. Он знал, что я прав.
Когда я вышел в коридор, то увидел Дмитрия, который выбирался из своей спальни. Он приложил палец к губам, бесшумно прикрыл дверь и подошёл ко мне.
— Что случилось? — тихо спросил он.
— Иван в беде. Я лечу в Афганистан.
Дмитрий посмотрел на меня долгим взглядом. Ничего не сказал, просто обнял и по-отечески поцеловал в лоб.
— Когда обратно?
— Не знаю. Постараюсь как можно быстрее.
— Возвращайся живым и здоровым, и с Иваном. Я скажу маме и Свете, что ты неожиданно отправился в Петербург, — сказал Дмитрий.
— Можешь не обманывать их.
— Твоей матери сейчас лучше избежать волнений.
— Да, ты прав. Присмотри тут за всем. До встречи, — ответил я и отправился вниз по лестнице.
Когда я спустился, во дворе меня уже ждал Демид Сергеевич с отрядом.
Десять гвардейцев в полной экипировке, два боевых мага и целитель. Все выглядели сосредоточенными и готовыми к бою.
— Господин, машины готовы, — доложил капитан.
— Благодарю. Вы что, решили отправиться со мной, Демид Сергеевич?
— С вашего позволения. Командование гвардией примет мой заместитель, а я хочу помочь вам в этой миссии, — отчеканил капитан.
— Хорошо. Едем на военный аэродром. Там нас ждёт самолёт, — кивнул я.
Направился к головной машине, но тут из темноты вынырнула знакомая фигура.
Шрам. Он встал возле двери автомобиля и скрестил руки на груди.
— Ваше сиятельство. Я слышал, вы летите в Афганистан.
— Верно, — не стал увиливать я.
— Господин, возьмите меня с собой. Я знаю те места и тех людей. Воевал там ещё в молодости. Я могу быть полезен, вы же знаете, на что я способен, — оскалился Богдан.
Это была правда. Шрам уже не раз доказал и свою полезность, и свою верность. Да и лишний опытный боец в горах Афганистана точно не помешает.
— Хорошо. Поедешь с нами.
— Спасибо, господин, — Шрам коротко поклонился и открыл для меня дверь.
Мы уже выехали на трассу и набрали скорость, когда откуда-то из темноты вдруг вылетел красный седан, отчаянно сигналя. Он подрезал головную машину и дал по тормозам, вынуждая остановиться.
Из седана выскочила Алиса Волкова — растрёпанная, в наспех накинутой куртке поверх домашней одежды.
— А вот и она, — хмыкнул Шрам.
— В каком это смысле? — я повернулся к нему.
— Я, ну… Простите, ваше сиятельство. Когда я узнал от гвардейцев, что с Курбатовым беда, то сказал ей. Виноват.
— Зачем ты ей об этом рассказал?
— Они друзья. Она просила сообщать, если будет информация, как он там, — пожал плечами Шрам.
— Это в первый и последний раз, Богдан. Информация о том, куда я собираюсь и зачем — конфиденциальная, — с металлом в голосе произнёс я.
— Знаю, господин. Но Волкова же своя… Виноват, — повторил Шрам, потупив взгляд.
Я вздохнул и вышел из машины. Алиса, заметив меня, тут же бросилась навстречу.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я.
— Я… узнала, что ты летишь в Афганистан. Это правда? С Иваном что-то случилось? — спросила она, откидывая волосы с лица.
Я помедлил. Врать не хотелось, но и пугать её раньше времени — тоже.
— Возникла сложная ситуация. Я лечу разобраться.
— Возьми меня с собой! — выпалила Волкова.
— Алиса…
— Юра, пожалуйста! Я целитель, я могу быть полезна. И я… я должна там быть. Понимаешь? — она схватила меня за руку и крепко сжала.
Я посмотрел в её глаза и увидел там то, о чём давно догадывался. Она что-то чувствовала к Ивану. Может, сама ещё не до конца это осознавала, но чувствовала.
— Это опасно, — сказал я.
— Мне всё равно! Я не могу просто сидеть и ждать, — решительно ответила она.
Я вздохнул.
Что ж, если подумать, лишний целитель действительно не помешает. Алиса, конечно, молодая и неопытная, но она способная. И смелая — это я знал наверняка после нашей «шпионской» работы с Мессингом. Она не сбежит и не впадёт в панику при первых трудностях.
— Ладно, поехали. Но ты будешь слушаться всех приказов — моих или Демида Сергеевича. Без обсуждений.
— Конечно! Спасибо, Юра! — она порывисто обняла меня.
— Поедешь на своей машине, а то мы тут уже, как шпроты в банке. У тебя есть что-нибудь с собой?
— Только сумка с эликсирами. Я всегда держу её наготове.
— Молодец. Думаю, запасная форма найдётся. Поехали, — кивнул я.
Перелёт занял почти шесть часов.
Самолёт СБИ оказался военно-транспортным бортом, переоборудованным для специальных операций. Внутри — жёсткие скамейки вдоль стен, ящики с оборудованием, тусклое освещение.
Мои люди дремали, кто как мог. Шрам сидел неподвижно, с закрытыми глазами, но я знал, что он не спит. Алиса нервно крутила в руках колбу с эликсиром, глядя в иллюминатор на проплывающие внизу облака.
Я связался с Матвеем, как только мы вошли в воздушное пространство Афганистана. Спутниковый телефон ловил сеть даже будучи в воздухе.
— Слушаю, Юрий Дмитриевич.
— Мы скоро приземлимся в Файзабаде. Как у вас дела?
— Без изменений, — ответил Матвей и замолчал.
Я выругался про себя. Даже в такой ситуации старший брат Ивана остаётся столь же разговорчивым, как дерево.
— Детальнее, пожалуйста, — попросил я.
— Иван не вернулся. Мы по очереди дежурим у входа в тот коридор, но внутрь не суёмся.
— Правильно делаете. Объясни, как добраться до вас.
— От аэропорта нужно идти на северо-восток, через перевал Шива. Это примерно сорок километров по горным тропам. Я заранее послал навстречу двух своих людей — Фёдора и Олега. Они встретят вас в ауле Карз, это в пятнадцати километрах от аэропорта. Дальше проведут вас до храма, — неожиданно расщедрился на слова Матвей.
— Сколько времени займёт путь?
— Если идти быстро — часов двенадцать-четырнадцать.
— Ты уверен? Вы много дней блуждали, пока нашли нужный аул, — засомневался я.
— Так и есть. Но теперь-то мы знаем дорогу. Мои ребята вас проведут.
— Понял. Тогда к вечеру, надеюсь, будем.
— Спасибо, граф. Мы ждём, — произнёс Курбатов.
Я убрал телефон и посмотрел в иллюминатор.
Внизу расстилались горы — бесконечные хребты, покрытые снегом на вершинах. Суровая, негостеприимная земля. Здесь в разные века погибли тысячи солдат из разных стран, здесь прямо сейчас шла гражданская война, которая, казалось, никогда не закончится.
И где-то там, в глубине этих гор, мой друг исчез во тьме.
«Рагнар», — позвал я мысленно.
Молчание.
«Рагнар, я знаю, что ты меня слышишь. Что там, в том храме? Что случилось с Иваном?»
Снова молчание. Потом, наконец, ответ — тихий, словно издалека:
«Скоро узнаешь, мой Аколит. Скоро всё узнаешь».
И снова тишина.
Я стиснул кулаки. Он явно что-то знал, но не хотел говорить.
Ничего. Доберусь до храма — и сам всё увижу.
Самолёт начал снижаться. Аэропорт Файзабад приближался — небольшая взлётная полоса посреди гор, окружённая низкими строениями.
Впереди ждали сорок километров по горным тропам.
И тьма, поглотившая моего друга.
Тимур Евгеньевич только закончил утренний кофе, когда в кабинет вошёл дворецкий и доложил, что прибыл барон Карташов.
Белозёров недовольно поморщился и кивнул. Мол, пригласи его.
— Доброе утро, ваше сиятельство. Есть новости, — с порога начал Карташов, на ходу кланяясь.
— Слушаю, — Белозёров отставил чашку.
— Серебров посреди ночи покинул усадьбу. Собрал отряд гвардейцев и куда-то улетел на частном самолёте.
— Надо же. Куда именно? — заинтересованно спросил граф.
Вячеслав развёл руками.
— Непонятно. Борт не пробивается ни по одним базам. Ни гражданским, ни военным. Словно его вообще не существует, — ответил он.
Белозёров нахмурился. Частный борт, которого нет в базах. Что это могло значить? Вряд ли Серебров разбогател уже настолько, что мог позволить себе личный самолёт, скрытый от всех имперских и международных баз.
Значит, это СБИ. У мальчишки связи в Службе ещё крепче, чем Белозёров думал.
— Что-нибудь ещё известно? — спросил он.
— Информаторы не уверены, но вроде бы он взял с собой лучших людей. Боевых магов, целителей, гвардейцев. Похоже на военную операцию, — ответил Карташов.
Интересно. Очень интересно. Серебров срывается посреди ночи, берёт боевой отряд и летит неизвестно куда на секретном самолёте. Что-то серьёзное.
— Может, воспользуемся моментом? — предложил Карташов.
— Что ты имеешь в виду?
— Пока его нет на месте, можно что-нибудь замутить. Надавить на его людей, устроить проблемы с поставками, а то и вовсе сломать кому-нибудь ноги…
Граф покачал головой.
— Нет. Не сейчас.
— Но, ваше сиятельство…
— Я сказал — нет. Серебров может вернуться в любой момент. Не хочу рисковать из-за мелких пакостей. Спасибо за информацию, Вячеслав. Свободен, — Тимур Евгеньевич взмахнул рукой.
Карташов чуть нахмурился, поклонился и вышел из столовой.
Белозёров подождал, пока шаги барона стихнут в коридоре. Потом достал из ящика стола второй телефон — тот, о котором не знал никто из его людей.
Набрал номер.
— Слушаю, — ответил знакомый голос.
— Это я. Действуйте.
— Сейчас?
— Да. Серебров покинул страну. Неизвестно, когда вернётся. Нужно успеть, пока его нет.
— Понял. Приступаем сегодня.
— Хорошо. И помните — никаких следов. Отец Сереброва должен сам принять решение. Добровольно, — произнёс Белозёров.
— Не беспокойтесь. Мы знаем своё дело, — заверил собеседник.
Белозёров сбросил звонок и откинулся на спинку кресла.
Карташов был верным псом, но слишком прямолинейным. Он мыслил категориями силы — надавить, запугать, сломать. Иногда это работало, но не всегда.
Есть методы тоньше. Методы, о которых лучше не знать даже своим вассалам.
Дмитрий Серебров — слабое звено. Он не так умён, как его сын. Не так осторожен. И у него есть слабости, которые можно использовать.
Пока молодой граф летит неизвестно куда, его отец останется без советчика. Без того, кто может разглядеть ловушку.
Тимур Евгеньевич улыбнулся.
Скоро Дмитрий Серебров совершит большую ошибку. Такую, которую нельзя будет исправить.
Дмитрий сидел в кабинете, разбирая документы.
Странное чувство. Ещё пару лет назад он и представить не мог, что будет управлять делами такого масштаба. Контракты с министерствами, экспорт в Европу, собственное производство. Голова шла кругом от цифр и обязательств.
Но справлялся. Юра научил его многому.
Юра…
Дмитрий отложил бумаги и потёр переносицу. Сын внезапно улетел в Афганистан на помощь другу, и попросил за всем присмотреть.
Легко сказать.
Афганистан — опасное место. Там до сих пор идёт война, там боевики и бандиты, там можно погибнуть от случайной пули или подорваться на мине. И туда полетел его сын.
Ещё и вместе с Алисой Волковой. Её родители места себе не находили, когда узнали об этом.
Алиса влюблена в Ивана — это очевидно. И теперь они с Юрой оба там, в горах, где что-то случилось с молодым Курбатовым.
Иван… Хороший парень. Честный, надёжный, преданный. Он стал почти членом семьи за последний год. Дмитрий привык видеть его рядом с сыном и в клинике.
Если с ним что-то случилось…
Дмитрий тряхнул головой. Нельзя думать о плохом. Юра справится. Он всегда справляется.
Нужно работать. Держать дела в порядке, чтобы сыну не пришлось разгребать проблемы после возвращения.
Телефон завибрировал на столе. Дмитрий глянул на экран — Григорий Павлович Сомов, барон, владелец фабрики «Эталон» в Кемерово. Их партнёр по производству лабораторного стекла.
— Слушаю, Григорий Павлович.
— Дмитрий Игоревич! Рад слышать. Как ваши дела? — спросил Сомов.
— У нас всё в порядке, спасибо. А вы как? Что-то случилось?
— Не то чтобы случилось… Скорее наоборот. Мне тут предложили очень интересную сделку. Хотел посоветоваться с вами, — ответил Григорий Павлович.
— Рассказывайте.
— Есть такая фирма в Екатеринбурге, «УралХимСнаб». Они запустили процедуру банкротства и распродают остатки товара. Сырьё для производства стекла. Качество отличное, цена — втрое ниже рыночной. То, что нам нужно! — радостно воскликнул Сомов.
— Вдвое ниже? Это подозрительно, — Дмитрий нахмурился.
Он насторожился. Юра предупреждал — Белозёров будет действовать. Искать слабые места, подставлять, обманывать.
— Я тоже так подумал сначала. Но они объяснили — при банкротстве главное быстро продать активы, чтобы расплатиться с кредиторами. Поэтому и цена такая.
— Откуда они узнали про нас?
— Говорят, нашли через торговые базы. Мы же закупаем сырьё регулярно, это не секрет, — ответил Сомов.
Логично. Но всё равно как будто что-то не так.
— Давайте не будем решать прямо сейчас, Григорий Павлович. Я проверю эту фирму и перезвоню, — пообещал Дмитрий.
— Хорошо. Только недолго — они говорят, что предложение действует сутки. Потом продадут кому-то другому, — сказал Григорий Павлович.
Сутки, значит? Требуют быстро принять решение. Классический приём мошенников.
Дмитрий сбросил звонок и набрал номер Василия.
— Да, Дмитрий Игоревич? — бодро ответил тот.
— Вася, мне нужно проверить фирму «УралХимСнаб» из Екатеринбурга. Всё, что можно найти — владельцы, история, связи. И особенно — есть ли какая-то связь с Белозёровым или его людьми.
— Понял. Сколько времени у меня есть?
— Чем быстрее, тем лучше. Это срочно, — ответил Дмитрий.
— Сделаем. Перезвоню через пару часов.
Вася перезвонил даже раньше — через полтора часа.
— Проверили, Дмитрий Юрьевич. Фирма чистая, — заверил он.
— Уверен?
— Да. «УралХимСнаб» существует восемь лет, владелец — некий Пётр Андреевич Савельев, местный предприниматель. Никаких связей с Белозёровым или его вассалами. Мы прошерстили всё — учредительные документы, партнёров, контрагентов. Чисто, — отчитался Василий.
— А банкротство настоящее?
— Да, там тоже всё законно. Они влезли в долги два года назад, взяли кредит на расширение, но не рассчитали силы. Сейчас распродают активы, чтобы расплатиться с банком. Обычная история, ничего криминального.
Дмитрий задумался. Вася и Ефим уже давно превратились из мелких жуликов в крепких профессионалов. Если они говорят, что фирма чистая, значит, скорее всего, так и есть.
Но подозрения всё равно не отпускали.
Юра говорил, что Белозёров хитёр. Он не будет действовать напрямую. Будет использовать посредников, подставные фирмы, сложные схемы.
С другой стороны…
Сделка действительно выгодная. Сырьё втрое дешевле рыночной цены — это огромная экономия. Сомов сможет снизить себестоимость продукции, увеличить прибыль. Все выиграют.
И если упустить эту возможность из-за паранойи — потом будет обидно.
Дмитрий взвесил все за и против.
Фирма проверена. Связей с Белозёровым нет. Банкротство настоящее. Да, цена подозрительно низкая, но при ликвидации такое бывает.
Дмитрий позвонил Сомову.
— Григорий Павлович? Наши люди всё проверили. Фирма чистая, можете заключать сделку, у вас есть наше одобрение. Поручу юристам направить документы в ближайшее время.
— Отлично! Спасибо, Дмитрий Игоревич. Я знал, что вы разберётесь.
— Только будьте осторожны. Проверьте качество товара перед оплатой.
— Обязательно. Не первый год в бизнесе, — ответил Сомов.
Дмитрий положил трубку, встал и подошёл к окну. В дверь осторожно постучали, и вошла Татьяна с подносом, на котором дымились две кружки чая.
— Хочешь сделать перерыв? — с улыбкой спросила она.
— С удовольствием, любимая, — Дмитрий подошёл к ней, забрал поднос и помог супруге сесть на диван.
Затем сел рядом, протянул ей чашку и погладил округлившийся живот Татьяны.
Какое счастье, что у них появится ещё ребёнок. Он не думал, что это когда-то случится. Так же, как не думал, что их род способен выбраться из долговой ямы.
Теперь всё изменилось.
А эта сделка… Что-то всё равно не давало покоя. Какое-то смутное ощущение, что Дмитрий упускает что-то важное.
Но что именно он понять не мог.
Солнце быстро скрывалось за горами.
Здесь, в ущелье, темнело раньше, чем на равнине. Тени от скал ползли по тропе, поглощая последние островки света. Через полчаса наступит полная тьма.
— Ещё километров пять до следующего привала. Там есть пещера, можно переночевать, — сказал Фёдор, один из людей Матвея.
— Идём дальше. Отдохнём, когда доберёмся до места, — ответил я.
Фёдор кивнул, но я заметил беспокойство в его глазах. Он знал эти места лучше нас и понимал, чем грозит ночной переход по горам.
Но у нас не было выбора. Иван пропал больше суток назад. Каждый час мог стоить ему жизни.
Отряд растянулся по узкой тропе. Впереди — Шрам и двое разведчиков. За ними — основная группа: гвардейцы, боевые маги, я. Алиса шла рядом со мной, стараясь не отставать. Замыкали колонну Олег и ещё несколько бойцов.
Горы давили со всех сторон. Отвесные скалы, острые камни, бездонные пропасти. Воздух стал холодным и разреженным — мы поднялись уже весьма высоко.
«Хозяин», — вдруг подал голос Шёпот, которого я отправил на разведку.
«Что?»
«Впереди много людей. Прячутся за камнями», — ответил дух.
Я поднял руку, останавливая отряд.
— Засада за поворотом, — тихо сказал я Демиду Сергеевичу.
Капитан тихо выругался и мгновенно подобрался. Задавать лишних вопросов, как я узнал, он не стал. Знал, что у магов свои секреты.
А у меня секретов побольше, чем у любого мага в этом мире.
Демид Сергеевич жестами отдал приказ и спросил:
— Отступаем?
Я оглянулся. Позади — темнота, узкая тропа над пропастью. Впереди — засада. Мы в ловушке.
— Поздно отступать, — констатировал я.
Из-за камней начали появляться фигуры.
Они выходили медленно, не торопясь. Десять, пятнадцать, двадцать человек. Бородатые, в потрёпанной одежде, увешанные оружием. Автоматы, гранатомёты и кривые национальные сабли.
Боевики одной из местных группировок, но не обычные. Я заметил у некоторых артефакты — защитные амулеты на шеях, кольца с боевыми зачарованиями. А в центре группы стоял высокий человек в чёрном плаще. От него исходила сильная тёмная энергия.
Маг. И весьма сильный.
— Встань за мной, — я положил руку на плечо Алисы.
Боевики обошли нас полукругом. Ещё несколько внезапно появились сзади, отрезая путь к отступлению.
Главарь, широкоплечий мужчина с длинной бородой, вышел вперёд и остановился в десяти шагах от меня.
— Русские. Далеко забрались, — сказал он с сильным акцентом.
— У нас нет с вами конфликта. Мы просто проходим мимо, — ответил я.
— Мимо, да? — главарь усмехнулся. — По нашей земле нельзя так просто ходить.
Он осмотрел меня с ног до головы, посмотрел на моих людей. Задержался на Алисе.
— Отдайте нам оружие, и мы вас отпустим, — сказал он.
— Это вряд ли, — мотнул головой я, уже готовя Пустоту.
— Тогда заберём сами. И оставим ваши тела воронам, — процедил боевик.
Я почувствовал, как напряглись мои гвардейцы. Пока все, включая врагов, держали оружие опущенным, но вскинуть его — дело одной секунды.
— И ещё кое-что, — добавил главарь.
Он снова посмотрел на Алису и облизнул губы.
— Девушка пойдёт с нами.
Алиса вздрогнула и схватила меня за руку.
— Не бойся, русский, — главарь улыбнулся, обнажив жёлтые зубы. — Мы вернём её к утру.
Его люди заржали, а я буквально кожей ощутил, что мои люди готовы к бою. Впрочем, здесь никак не получится обойтись без крови.
— Юра… — прошептала Алиса.
— Тихо.
Я сделал шаг вперёд.
— Значит, так. Я сосчитаю до трёх. Если вы не уберётесь с дороги — все умрёте.
Главарь так удивился, что даже отшатнулся, потом расхохотался.
— Ты угрожаешь? Нам? — он обвёл рукой своих людей. — Ты либо очень храбрый, либо очень глупый.
— Раз, — мой голос лязгнул.
Смех оборвался.
— Два.
Боевики вскинули оружие. Маг в чёрном плаще начал формировать заклинание.
— Стреляй! — рявкнул главарь.
— Три, — процедил я, и из меня вырвалась Пустота.
Я ударил Пустотой, но одновременно выпустил и целительскую энергию. Со стороны это выглядело как яркая золотистая вспышка, на миг осветившая ущелье. Никто не мог заметить тонкие нити, скользнувшие сквозь пространство и вонзившиеся в жизненные центры самых опасных противников.
Маг в чёрном плаще дёрнулся и рухнул на колени. Его заклинание рассыпалось, так и не успев оформиться. Трое боевиков с артефактами упали одновременно — как марионетки, которым обрезали нити.
— Огонь! — рявкнул Демид Сергеевич.
Гвардейцы открыли стрельбу. Алиса, взвизгнув, спряталась за мной. Я оградил нас обоих невидимым щитом Пустоты, в котором тут же исчезло несколько вражеских пуль.
Ущелье наполнил грохот выстрелов. Эхо металось между скалами, умножая хаос, резко запахло порохом, а вскоре — кровью. Взорвалась граната, за ней другая, и осколки с визгом отрикошетили от камней.
Боевики, что-то вопя на своём языке, стреляли в ответ. Один из них спрятался за камнем и достал гранатомёт.
«Шёпот, вперёд!» — приказал я.
«Уже лечу!» — дух метнулся к боевику.
Тот попытался выстрелить, но мой питомец уже был внутри гранатомёта. Афганец, ругаясь, отбросил его и схватился за автомат.
Евгений, боевой маг из моего отряда, швырнул огненный шар в группу врагов. Грохнуло, и несколько боевиков разлетелись в стороны, охваченные пламенем. Их вопли поднялись над общей какофонией боя.
Я начал формировать очаг Пустоты, чтобы закрыть от пуль гвардейцев, когда мир вдруг перевернулся. Я на миг потерял сознание и понял, что лежу на камнях у края обрыва. В ушах звенело, перед глазами всё плыло.
Вот дерьмо. Шёпот обезвредил одного гранатомётчика, но откуда-то ударил другой. Мой щит поглотил осколки, но не смог сдержать взрывную волну, ведь был рассчитан только на материю и магическую энергию.
Алиса! Твою мать, где Алиса⁈
Кто-то схватил меня и потащил за камни. Я поднял голову и увидел Волкову. Похоже, ей досталось меньше, чем мне — снаряд взорвался передо мной, и я принял всю ударную волну на себя.
Алиса что-то кричала, но я не слышал. Рядом оказался Шрам и помог ей дотащить меня, одновременно ведя огонь из пистолета. Артефактные пули вспыхивали голубым, оставляя в воздухе за собой светящиеся следы.
Меня оттащили в укрытие, и Волкова создала целительское заклинание. Я поддержал её, направив энергию в энергоплетение, созданное Дювалем. Путем экспериментов я выяснил, что могу усиливать его, и тогда восстановление идёт ещё быстрее, хоть и отнимает много маны.
Я увидел, как боевик вскинул автомат, целясь в нас — и тот развалился у него в руках. Затвор отлетел в сторону, магазин выпал, ствол согнулся под немыслимым углом. Молодец, Шёпот.
В следующий миг пуля Шрама врезалась в лоб противнику.
Другой, защищённый артефактом, с яростным воплем бросился в рукопашную. Пули отскакивали от его щита, а враг обнажил саблю и ринулся к раненым гвардейцам.
И тут его штаны вдруг упали с пояса. Боевик запутался в них и рухнул лицом вперёд. Сабля выпала из рук и звякнула о камни.
Я бы рассмеялся, если бы не был так занят. Шёпот не удержался и опять спустил кому-то штаны.
Евгений пробил его защиту долгим разрядом молнии и следом добил огненной стрелой.
Я к тому времени пришёл в себя. Гул в ушах пропал, головокружение прошло.
— Господин, вы как? — спросил Богдан, меняя магазин.
— В порядке. Алиса, ты не ранена?
— Н-нет, — мотнула головой она.
Лицо девушки было белым, как молоко, руки дрожали. Но она всё равно не растерялась и помогла мне. Молодец.
Главарь боевиков отходил, что-то вопя на местном языке — наверное, приказывал отступать.
Поздно.
Я сосредоточился и снова ударил Пустотой, прикрыв атаку вспышкой целительской энергии. Расстояние не дало точно прицелиться. Я не попал в главные жизненные центры врагов, и потоки Пустоты ударили кому-то по сердечному, кому-то по дыхательному центру.
Поэтому, увы, их смерть оказалась не такой уж лёгкой. Хотя кому-то повезло, и его настигли пули гвардейцев.
Главарь, хватаясь за грудь, сделал несколько шагов, оступился и полетел в пропасть. Оставшиеся боевики бежали по узкому проходу между скал, но не ушли далеко. Евгений бросился к проходу и залил его пламенем, не жалея маны.
Через минуту всё было кончено. Ни одного врага не осталось в живых.
Я огляделся. Несколько наших были ранены, включая одного из гвардейцев Курбатовых и моего гвардейского лекаря. Ему повезло меньше всех — вытаскивая раненого из-под обстрела, он и сам получил несколько пуль в живот. Серьёзная рана.
Я быстро оценил ситуацию. Лекаря надо спасать в первую очередь.
— Оказать раненым первую помощь, быстро! Алиса, помоги мне, — велел я, направляясь к целителю.
Бойцы открыли аптечки и принялись накладывать жгуты, засыпать в раны гемостатические порошки и поить обезболивающими эликсирами. Мы с Волковой немедленно занялись целителем.
Сняли с него бронежилет и одежду. Защитный амулет на груди лопнул, пластины в жилете раскрошились. Помимо огнестрельных ран на животе, целитель получил ушибы и переломы рёбер. Судя по пуле, застрявшей в одной из грудных пластин, он попал под очередь из пулемёта.
Неудивительно, что защита не выдержала.
Алиса остановила кровотечение с помощью заклинания. Я быстро провёл диагностику и определил, где находятся пули. Органы не задеты, не считая кишечника, внутренние повреждения средней тяжести. Пули вошли неглубоко, раневые каналы прямые, поэтому проще будет сэкономить ману и достать их инструментами.
— Юра, у него шок. Пульс растёт и еле прощупывается. Похоже, давление падает, — сказала Волкова.
— Декомпенсация. Противошоковое, быстро, — велел я, доставая из аптечки инструменты и обеззараживая их и руки с помощью раствора.
Алиса тут же вытащила свою аптечку, а из неё — ампулы с растворами и шприц. Я тем временем раздвинул края первой раны расширителем и ввёл внутрь щипцы.
Благодаря диагностическому заклинанию я видел, где пуля, поэтому не стал тратить время на откачивание крови из раны. И так знал, где она.
Когда вытащил все пули, то с помощью Пустоты удалил инородные частицы и некротизированную ткань из раны. После чего мы на пару с Алисой исцелили рану, и я доверил ей создать восстанавливающее заклинание. Она в любом случае справится с этим лучше меня.
Ну а я занялся другими ранеными бойцами.
«Хозяин, а ты круто их уделал! Особенно того мага. Он даже пикнуть не успел!» — восторженно заявил Шёпот.
«Ты тоже неплохо поработал. Особенно со штанами», — усмехнулся я про себя.
«Ага! Видел, как он упал? Я чуть не лопнул от смеха!» — захохотал дух.
Пока мы с Волковой занимались ранеными, остальные гвардейцы собрали трофеи — патроны и артефакты. Все пострадавшие бойцы были готовы отправляться дальше, кроме целителя. Дальше его придётся нести на себе.
Демид Сергеевич подошёл ко мне.
— Ваше сиятельство… что это было? То, чем вы ударили в начале? — спросил я.
Я ждал этого вопроса.
— Новая техника. Научился использовать целительскую энергию для атаки, — расплывчато ответил я.
Капитан кивнул, хотя в его глазах читалось сомнение. Но больше ничего спрашивать он не стал.
Через пять минут мы двинулись дальше.
До аула мы добрались к следующему полудню.
Небольшое поселение в горной долине — десяток глинобитных домов, козьи загоны, чахлые деревья. Матвей встретил нас на дороге.
— Добрались, — констатировал он.
— Не без приключений. От Ивана ничего? — спросил я.
Матвей помрачнел и помотал головой.
— Понятно. Идём туда, прямо сейчас, — велел я.
— Вам надо отдохнуть.
— Успею. Пошли, — ответил я, доставая из рюкзака банку «Бодреца».
Храм находился в километре от аула. Найти его самостоятельно было бы сложно, к нему вела узкая извилистая тропа, скрытая среди скал.
Снаружи храм выглядел неприметно: обвалившиеся колонны, покосившийся алтарь, стёршиеся барельефы. Но стоило приблизиться — и я ощутил энергию этого места. Она пропитывала каждый камень, каждую трещину. Воздух казался густым, словно мёд.
— Вход в подземелье там, — Матвей указал на чёрный провал за разрушенным алтарём.
Я достал Железный кулак, как стал называть про себя тот купленный в Италии артефакт. Тёмный металл слабо засветился в моих руках — защитные чары активировались, реагируя на окружающую энергию.
— Я пойду один.
— Юра, я с тобой! — Алиса шагнула вперёд.
— Нет. Там слишком опасно.
— Но…
— Алиса, нет, — отрезал я.
Она замолчала, глядя на меня умоляющим взглядом. Я отвернулся, чтобы не видеть этого.
— Если не вернусь через сутки — уходите. Свяжитесь со Службой безопасности империи, попросите полковника Воронцова. Скажите, что от меня, он организует эвакуацию.
— Понял, — кивнул Матвей.
Я начал спускаться по покрытым пылью древним ступеням. Лестница уходила вниз, в темноту, которая становилась гуще с каждым шагом.
Я зажёг магический фонарь, но его свет казался тусклым и как будто лишь усиливал тьму вокруг. Тени ползли по стенам, как живые существа. На камнях виднелись полустёртые символы, те же, что на фотографиях Ивана.
Как мне сказали, подземелье состояло из трёх уровней. Первый оказался небольшим и состоял лишь из пустых коридоров, заваленных обломками. На втором были обширные залы с остатками мебели и каких-то каменных изваяний.
Третий уровень…
Я остановился на пороге большого зала.
В центре стоял каменный постамент. А за ним — тот самый коридор.
Темнота внутри него пульсировала, будто дышала. Она поглощала свет и выглядела весьма угрожающе, но…
Это была не Пустота.
Да, точно не она. Здесь имелись лишь отголоски Великого Ничто. Словно Пустота когда-то была здесь, но ушла, а её след остался.
«Рагнар, что это?» — мысленно спросил я.
Медленно, нехотя, он появился в моём сознании и ответил:
«Врата. Но не туда, куда ты думаешь. Это преддверие, место между мирами».
«Иван там?»
«Возможно. Если он ещё жив», — флегматично ответило Великое Ничто.
Я поднял артефакт перед собой. Защитные чары вспыхнули ярче, образуя вокруг меня мерцающий кокон.
Шагнул в темноту.
Переход, казалось, длился вечность. Или всего мгновение. Я потерял ощущение времени. Темнота обволакивала меня, давила, будто связывала по рукам и ногам. Артефакт раскалился в моих руках, отбрасывая натиск. Защитный кокон вокруг мерцал, но держался.
Вдруг резко вспыхнуло, и я оказался… где-то.
Вокруг раскинулось бесконечное, искривлённое, невозможное пространство.
Стены существовали и отсутствовали одновременно. Они проявлялись, когда я смотрел на них — и исчезали, стоило отвести взгляд. Пол под ногами казался твёрдым, но я видел сквозь него бездну — чёрную, мерцающую еле заметными огнями. Воздух пах чем-то сладковатым, тошнотворным.
Коридоры расходились во все стороны. Вверх, вниз, вбок, под углами, которых не существует в нормальной геометрии. Некоторые вели в никуда — просто обрывались в пустоту. Другие закручивались сами в себя, образуя петли.
Я сделал шаг — и коридор передо мной исчез. Вместо него появился другой, ведущий в противоположную сторону.
Охренеть.
«Шёпот, ты здесь?»
«Здесь, хозяин. И мне не нравится это место», — голос духа звучал приглушённо, словно издалека.
«Мне тоже. Никуда не улетай. Ты чувствуешь Ивана?» — спросил я.
«Вроде бы есть что-то живое…. Далеко. Но я не могу понять, где именно. Здесь всё как-то неправильно», — пробурчал Шёпот.
Да уж. Неправильно — это ещё мягко сказано.
Неудивительно, что Иван заблудился. В таком месте можно бродить вечность и не найти выхода. Каждый поворот ведёт не туда, куда должен. Каждый коридор меняется за спиной.
Но если здесь нет Пустоты — значит, он может быть жив.
Я двинулся вперёд. Где-то в этом безумном лабиринте находится мой друг, и я обязательно его найду.
Я брёл по лабиринту уже несколько часов.
Или минут. Или дней. Здесь невозможно было понять, сколько прошло времени.
Коридоры менялись за моей спиной. Пол под ногами то твердел, то становился вязким, как болотная жижа. Потолок то нависал над самой головой, то уносился в бесконечную высь.
Железный кулак тускло светился в моих руках. Защитные чары работали, но я чувствовал, как они постепенно слабеют. Это место медленно и неумолимо вытягивало энергию.
«Хозяин, мне страшно», — признался Шёпот.
«Мне тоже не по себе, но мы должны найти Ивана».
«А если не найдём?»
«Найдём», — уверенно заявил я.
Свернул в очередной коридор — и замер.
На полу лежало мумифицированное тело, Одежда истлела, остались только кости, обтянутые коричневой кожей. Пустые глазницы смотрели в потолок.
Рядом — ещё одно. И ещё. Целая россыпь мертвецов, застывших в разных позах. Некоторые лежали, свернувшись калачиком. Другие сидели у стен, прислонившись спиной к камню. Третьи ползли куда-то, протягивая руки вперёд.
«Рагнар. Что за хрень здесь вообще творится?», — спросил я мысленно.
«Это… долгая история, мой Аколит», — ответил он.
«У меня есть время. Похоже, здесь его бесконечно много», — заметил я.
Рагнар фыркнул. Я почти физически ощущал, как он борется с нежеланием говорить.
«Здесь когда-то был культ Пустоты. Давно, полторы тысячи лет назад по земным меркам. Мой предыдущий носитель собрал вокруг себя последователей. Они верили, что Пустота — это спасение. Что она очистит мир от скверны и принесёт новую эру. Я не стал их в этом разубеждать», — коротко рассмеялось Великое Ничто.
«И что случилось?» — спросил я.
«Они копили Пустоту в этом подпространстве, как воду в бассейне. Год за годом, десятилетие за десятилетием. Когда её накопилось достаточно — планировали открыть врата и выпустить в мир».
«Но, видимо, что-то пошло не так».
«Да. Моего носителя убили. А без него Пустота почти мгновенно иссякла», — произнёс Рагнар.
Я посмотрел на мумифицированные останки и поинтересовался:
«А это кто такие?»
«Выжившие члены культа. Они попытались выпустить Пустоту, потому что не знали, что она исчезла, и открыли портал. Их засосало сюда, и выйти они уже не смогли».
«Очевидно», — хмыкнул я.
Незавидная смерть. В этом месте нечего есть и пить, так что они просто умерли от голода, жажды и наверняка перед этим сошли с ума. Я обошёл тела, стараясь не наступать на них.
«Кстати, их души остались здесь», — сказал Рагнар.
«Что?»
«Их души не смогли покинуть это место и превратились в магических духов. Они ненавидят всё живое, так что будет осторожен, смертный».
«Прекрасно. И сколько их здесь?» — спросил я.
«Понятия не имею. Да и какая разница? Тренируйся, мой Аколит. Используй мой дар, чтобы их уничтожить!» — рассмеялся он.
Словно в ответ на его слова, воздух впереди сгустился.
Из ниоткуда появились бледные, полупрозрачные фигуры. Искажённые человеческие силуэты с непропорционально длинными когтистыми руками и рваными провалами на месте глаз и рта.
Они надвигались молча, не издавая ни звука. Но я чувствовал их ненависть.
Первый дух вдруг резко сорвался с места метнулся ко мне.
Я вскинул руку и ударил Пустотой. Чёрная нить вонзилась в призрачное тело — и дух взорвался беззвучной вспышкой, рассыпаясь на клочья эктоплазмы или из чего он там сделан.
Второй. Третий. Четвёртый.
Они лезли со всех сторон. Я вертелся, отбиваясь. Пустота хлестала из моих рук, уничтожая одного духа за другим. Но на место каждого уничтоженного прилетали двое новых.
Один из них всё-таки добрался до меня и полоснул когтями по плечу. Рука тут же онемела до локтя, а следом пришла острая, ледяная боль. Тело осталось нетронутым, но дух сумел ранить мою ауру.
Я зарычал и ударил в ответ. Противник разлетелся на куски.
«Хозяин, сзади!» — крикнул Шёпот.
Я развернулся и встретил очередную группу духов потоком Пустоты. Они исчезли, будто их и не было.
После этого духи отступили так же внезапно, как появились. Растворились в стенах и исчезли.
Я стоял посреди коридора, тяжело дыша. Плечо горело от холода. Руки дрожали от истощения.
Я снял с пояса флягу, сделал несколько глотков и двинулся дальше.
Время текло странно.
Иногда мне казалось, что прошло всего несколько минут. Иногда — что я брожу здесь целую вечность.
Духи нападали ещё дважды.
В первый раз их было около десятка. Я уничтожил всех, но получил ещё несколько призрачных ран. Они не кровоточили, но болели тупой, ноющей болью, которая не отпускала.
Во второй раз меня атаковало десятка три духов. Они напали со всех сторон одновременно, и я едва справился. Пустота вырывалась из меня волнами, уничтожая призраков, но они всё лезли и лезли.
Коридоры становились всё более безумными. Некоторые вели вверх, но я оказывался внизу. Другие вели прямо, но я возвращался в ту же точку, откуда начал.
Я находил всё больше мумифицированных тел. Целые залы, заваленные трупами. Членов древнего культа, погибших здесь полторы тысячи лет назад, оказалось куда больше, чем я думал.
А это значит, что и магических духов здесь очень много.
«Рагнар, — позвал я. — Как найти отсюда выход?»
«Вход и есть выход. Вернись туда, откуда пришёл».
«Легко сказать… Ладно, сначала другое. Как мне найти Ивана?»
«Иди на звук», — ответил Рагнар.
«Какой звук? Здесь тишина».
«Прислушайся».
Я остановился и закрыл глаза. Сосредоточился, отключая все мысли.
Тишина. Абсолютная, мёртвая тишина.
А потом до меня донёсся далёкий звук. Едва слышный, на грани восприятия. Похоже на быстрые шаги, какой-то стук.
Звуки боя.
Я бросился бежать. Коридоры мелькали мимо — один за другим, бесконечной чередой.
Звуки боя становились громче и ближе. Я выскочил в огромный зал и увидел Ивана.
Он стоял в центре, окружённый десятками духов, и тяжело, хрипло дышал. Сжимал в руке короткий светящийся меч и сражался, уже из последних сил. Курбатов едва держался на ногах.
Дух метнулся к нему — Иван ударил мечом навстречу. Клинок вспыхнул, и призрак рассыпался.
Повезло ему, что при нём оказался родовой меч. Иначе бы его уже убили. Пули и целительская магия бесполезны против этих тварей.
Другой атаковал сзади — Иван резко развернулся, едва не потеряв равновесие, и неловко взмахнул оружием. Дух отлетел и тут же вернулся.
Их здесь было много, не меньше сотни. Они кружили вокруг Курбатова, как стая волков вокруг раненого оленя. Ждали момента, когда он ослабнет окончательно.
— Иван! — крикнул я.
Он повернулся и обомлел
— Юрий…
— Держись! — я бросился к нему, на ходу окружая друга коконом Пустоты.
А затем ударил.
Волна прокатилась по залу, уничтожая ближайших духов. Они взрывались беззвучными вспышками, разлетаясь в клочья.
Остальные развернулись ко мне и бросились в атаку. Мешанина призрачных тел и когтей. Я отбивался Пустотой, уничтожая одного за другим. Но их было слишком много.
Иван сражался рядом. Его меч мелькал в воздухе, разрезая призрачную плоть. Мы встали спина к спине, прикрывая друг друга.
— Как ты меня нашёл? — прохрипел он между ударами.
— Долгая история. Потом расскажу, — ответил я.
Духи напирали. Их становилось всё больше — словно все обитатели лабиринта слетались сюда, на запах живой крови.
Я был на пределе и уже едва поддерживал Пустоту вокруг нас с Иваном. Атаковать почти не осталось сил, каждый удар давался всё тяжелее. Руки дрожали, ноги подкашивались.
Но я не собирался сдаваться.
Шёпот помогал сражаться, проникая прямо в духов и разрушая их изнутри. Но он тоже устал и двигался всё медленнее.
Мы уничтожали врагов десятками, но они всё прибывали. Бесконечный поток призрачной ненависти, копившейся полторы тысячи лет.
Я чувствовал, что силы заканчиваются. Ещё немного — и Пустота иссякнет совсем. А без неё нас уничтожат за секунды.
«Хозяин! Я что-то чувствую!» — вдруг закричал Шёпот.
«Что?»
«Не знаю! Что-то внутри меня! Что-то новое! Я вдруг понял… Сейчас» — воскликнул он.
Шёпот взлетел вверх, застыл на пару мгновений, а потом вдруг обратился во вспышку.
Волна Пустоты, которой стал мой питомец, хлынула из центра зала и накрыла всё вокруг.
Духи исчезали один за другим. Пустота обращала их в ничто, и через секунду всё было кончено.
Зал опустел. Только мы с Иваном стояли посреди чёрного пепла — всё, что осталось от армии призраков.
Я ощутил знакомый толчок под дых — Шёпот вернулся в мою душу.
«Дружок, ты в порядке?» — спросил я.
Он не ответил. Но я чувствовал его внутри себя. Значит, в порядке. Просто надо отдохнуть.
— Что это было? — прохрипел Курбатов, опираясь на меч.
— Понятия не имею, — честно ответил я.
Похоже, что Шёпот перешёл на новый уровень силы. Неудивительно, ведь сегодня он много потрудился и открыл для себя новую грань владения Пустотой.
И тут я ощутил, как задрожало всё вокруг. По полу побежали трещины, а стены будто начали сжиматься.
«Подпространство схлопывается, мой Аколит», — спокойно сообщил Рагнар.
«В смысле исчезает?»
«Да. Уничтожение духов нарушило баланс. Без них это место больше не может существовать».
«Сколько у нас времени?» — спросил я.
«Несколько минут. Может, меньше. Так что поторопись, я не хочу так глупо тебя потерять…»
Я схватил Ивана за руку.
— Бежим!
— Куда? — прохрипел он.
— К выходу! — рявкнул я и потянул его за собой.
Курбатов едва держался на ногах, его резервуар маны был истощен. Я тоже обессилел, поэтому на ходу выпил порцию «Бойца», и протянул ещё одну Ивану.
Я знал, что эликсир может понадобиться, поэтому взял с собой несколько флаконов. Они лежали у меня в нагрудных карманах.
— Мечтал об этом всё время, — усмехнулся Иван, отбрасывая флакон.
Ощутив прилив сил, мы оба побежали быстрее. Коридоры рушились за нашими спинами — стены смыкались, потолок падал, пол уходил из-под ног. Трещины разбегались по камню, как паутина.
Я не знал, куда бежать. Это место не подчинялось законам нормального пространства. Но Рагнар сказал — вход и есть выход. Значит, надо найти то место, где я появился.
«Шёпот!» — позвал я.
Молчание. Дух всё ещё восстанавливался после своего подвига.
Проклятье!
Я сосредоточился, пытаясь вспомнить путь. Бесполезно — я блуждал здесь часами, и коридоры постоянно менялись.
Сейчас они больше не менялись, а просто исчезали.
За нашими спинами разверзлась бездна — чёрная, бесконечная пустота. Она поглощала пространство, приближаясь с каждой секундой.
Я продолжал тащить Ивана за собой. Он спотыкался, едва не падая, но я не давал ему остановиться.
— Не могу… — прохрипел он.
— Можешь! Давай! — прорычал я.
За очередным поворотом я увидел несколько высохших трупов. Знакомое место! Так, из какого коридора я пришёл? Кажется, из этого!
Курбатов снова споткнулся и едва не рухнул. Недолго думая, я подхватил его и закинул на плечи.
— Юра, мы так оба здесь умрём… — тихо сказал он.
— Молчи! Мы уже почти на месте, — ответил я.
Силы стремительно покидали меня, даже несмотря на эффект «Бойца». Ноги тяжелели, воздух обжигал лёгкие, пульс отдавался болью в висках. Но я продолжал бежать.
Впереди мелькнул знакомый зал, а за ним — тёмный провал портала.
Мы почти у цели!
Пол под ногами затрещал и начал проваливаться. Я обогнул одну трещину, чуть не рухнул в другую и по инерции врезался в стену. Покачнувшись, бросился дальше.
Десять метров до портала. Пять. Три.
Бездна за спиной уже дышала в затылок. Я прыгнул, и секунду спустя подпространство за моей спиной обратилось в ничто.
Меня окутали темнота и ощущение падения. Твою мать, может, я не успел? Может, так и ощущается небытие, и через пару мгновений мы исчезнем совсем?
Но тут я ощутил удар, когда рухнул на твёрдый каменный пол. По глазам резанул свет.
Я лежал на полу подземелья, хватая ртом воздух. Рядом стонал Иван. На постаменте сиял магический фонарь, который я оставил здесь перед входом в подпространство. А позади, где только что был портал, осталась лишь глухая каменная стена.
Значит, всё-таки успели…
Дальше я помнил урывками.
Чьи-то голоса. Руки, поднимающие меня. Лицо Алисы, белое от страха. Ступени лестницы, уходящие вверх.
Потом — ничего.
Я провалился в беспамятство, как в чёрную яму. Без снов, без ощущений, без времени.
Очнулся я от солнечного света, бьющего в лицо.
Я лежал на жёсткой кровати в маленькой комнате с глинобитными стенами. Пахло травами и дымом. За окном виднелись горы.
Похоже, я в ауле. Это хорошо.
Попытался сесть — и к моему удивлению, это получилось. Тело слушалось, голова не кружилась, даже ауральные раны от когтей духов почти не болели.
Я продиагностировал сам себя и убедился, что состояние как минимум удовлетворительное. Плетение Дюваля снова меня выручило — оно работало всю ночь, восстанавливая меня.
И не только оно…
Я чувствовал ещё кое-что. Во-первых, на меня было наложено несколько восстанавливающих заклинаний — явно работа Алисы или нашего гвардейского лекаря. Хотя вряд ли он пришёл в себя после ранения.
Во-вторых, я ощущал едва уловимый след чужой энергии в своей ауре. Знакомый след.
«Рагнар», — позвал я.
«Проснулся, наконец», — в голосе Великого Ничто слышалось недовольство.
«Ты мне помог?»
«По-твоему, это так называется? Я спас тебе жизнь. Ты едва не умер от истощения, смертный. Уж поверь, потуги этой девицы мало тебе помогли… Ещё немного — и ты бы не проснулся», — фыркнул Рагнар.
«И что же ты сделал?» — уточнил я.
«Использовал Пустоту, чтобы подлатать твою ауру. Твоей же методикой, между прочим», — нехотя пробурчал он.
«Выходит, я тебя кое-чему научил», — я невольно усмехнулся.
Рагнар промолчал, но я почувствовал его раздражение.
«Знаешь, смертный, за всё время моего существования никто и никогда не использовал Пустоту для исцеления во всей Вселенной. Ты — первый», — произнёс он.
«Приятно слышать».
«Это не комплимент, просто констатация факта».
Я встал с кровати и подошёл к окну. Солнце уже поднялось высоко. Судя по всему, я проспал не меньше двенадцати часов.
«Как Иван?» — спросил я.
«Жив, по-моему. Та девчонка-целительница возится с ним», — ответил Рагнар.
Хорошо. Значит, Алиса справляется.
Я обнаружил на столике у окна глиняный кувшин. Он запотел, вода внутри была ледяной — видимо, недавно из колодца. Я с наслаждением выпил половину, а затем умылся.
«Спасибо, что спас меня, Рагнар», — мысленно произнес я.
«Не благодари. Я сделал это не ради тебя. Если ты умрёшь — я потеряю носителя. А искать нового долго и утомительно. И, если помнишь, у меня нет никаких гарантий», — фыркнул он.
Типичный Рагнар. Никогда не признает, что сделал что-то хорошее.
«Но впредь не рискуй собой из-за всяких ничтожных смертных. Твой так называемый друг не стоит твоей жизни. Никто из них не стоит», — добавил он.
«Это мои близкие, и ради них я готов рисковать», — нахмурившись, ответил я.
«Они — пыль, недостойная тех усилий, что я вложил в тебя! Послушай, мой Аколит — ты должен уехать отсюда. Вернуться домой и забыть об этом месте!» — повысил голос Рагнар.
От внезапного гнева меня окатило волной жара, а кулаки стиснулись сами собой.
«Не смей указывать мне, что делать. Ты — всего лишь Пустота, и не понимаешь, что значат для меня эти люди».
Я ощутил злость Великого Ничто едва ли не ярче, чем свою. Его присутствие заполонило моё сознание, и всё вокруг померкло. В наступившей тьме блеснули красным хищные глаза.
Его любимый фокус — создать иллюзию того, что я нахожусь в его власти.
«Следи за словами, смертный! И включи, наконец, свои ничтожные мозги. Ты слишком ценен, чтобы погибнуть в этой дыре!» — прокричал он.
«Ценен для тебя?»
«Для нас обоих. Или ты забыл, что наши судьбы связаны?»
«Мне дороги мои близкие, Рагнар. Иван — мой друг. Я не брошу его, даже если это будет стоить мне жизни. И если тебе это не нравится — твои проблемы», — твёрдо ответил я.
Рагнар промолчал и уменьшил своё присутствие. Я снова «оказался» в маленькой комнате.
«Ты глупец, смертный. Упрямый, самонадеянный глупец. Это место тебя погубит! Ты думаешь, что знаешь лучше меня? Ты не знаешь ничего!» — рявкнул он.
«Тогда расскажи мне. Что я должен знать об этом месте?»
«Нет».
«Почему?» — не унимался я.
«Потому что ты не готов. И, может, никогда не будешь готов», — отрезало Великое Ничто.
Я открыл рот, чтобы ответить, но Рагнар уже исчез. Растворился где-то в глубине моего сознания, отгородившись стеной молчания.
Всегда он так — появляется, когда ему удобно, и исчезает, когда разговор становится неприятным.
Ладно. Разберёмся позже.
Я оделся и вышел из дома под палящее солнце. Узкие улочки Хашима дышали тихой, размеренной жизнью. Местные занимались своими делами, не особо обращая на нас внимание — привыкли уже, ведь отряд Курбатовых долго здесь находится.
Козы блеяли в загоне, где старик накладывал им сено в кормушку. Весело кричали дети, бегая наперегонки у окраины аула. Женщины стирали бельё и варили какую-то еду в большом казане на улице.
Обычная, даже весьма приятная картина.
— Ваше сиятельство! Рад видеть вас на ногах. Как вы себя чувствуете? — откуда-то из-за угла появился Демид Сергеевич и сразу направился ко мне.
— Здравствуйте, капитан. Я в полном порядке. Как Иван? — поинтересовался я.
— Не приходит в себя, — помрачнел Демид Сергеевич.
— Где он?
— Идёмте, — капитан направился к другому домику, около которого дежурил гвардеец Курбатовых.
Алиса сидела у постели Ивана, держа его за руку. Увидев меня, она вскочила.
— Юра! Ты очнулся!
— Как он? — я кивнул на Курбатова младшего.
— Состояние стабильное, но аура сильно повреждена. Я сделала что смогла, но ему нужно время.
Я подошёл ближе и осмотрел друга. Он спал, но беспокойно — дёргался, бормотал что-то невнятное. На лице застыла гримаса боли.
Я понимал, что должен ему помочь, но у меня пока что не было на это сил. Физически я восстановился, однако резервуар маны далёк от наполнения, а повреждения ауры ещё не восстановились. Если я сейчас начну лечить Ивана, это будет плохо для нас обоих.
— Что ты сделала? — спросил я у Алисы.
— Наложила несколько заклинаний и создала восстанавливающую структуру, как ты меня учил. Плюс инъекции обезболивающих и физраствор, — Волкова кивнула на мусорное ведро, где лежали пустые ампулы, шприцы и пакет из-под физраствора.
— Хорошо. Следи за его состоянием. Вечером я им займусь, — пообещал я.
— Ты-то как себя чувствуешь? — Алиса подошла ближе и взглядом лечащего доктора заглянула мне в глаза.
— Всё в порядке. Мне нужно вернуться в подземелье.
— Зачем? Портал же закрылся, — удивилась девушка.
— Да. Но я уверен, там осталось кое-что интересное, — ответил я и вышел.
Бойцы Курбатовых несли дозор вокруг аула, несколько человек Матвей отправил на разведку. Разумно, ведь боевики уже приходили сюда, лучше держать ухо востро.
Но когда Курбатов-старший узнал, что мы снова собираемся вниз, то взял пару своих людей и пошёл с нами.
Мы спустились в подземелье — я, Матвей, Шрам и несколько гвардейцев. Воздух здесь был затхлым, но уже не давил, как раньше. Энергия этого места почти рассеялась после закрытия портала.
Матвей указал на боковой проход.
— Здесь мы нашли кое-что, пока вы были… там. Наш маг сказал, эта штука не опасна.
Курбатов протянул мне обломок чёрного кристалла размером с кулак. Я взял его и хмыкнул — это тот же материал, что был в артефакте Мессингов.
— Где вы его нашли? — уточнил я.
— В нише за алтарём. Там было что-то вроде тайника, — ответил Матвей.
Я убрал кристалл в сумку. Нужно будет изучить его позже, в спокойной обстановке.
— Что мы ищем, господин? Ещё такие же кристаллы? — поинтересовался Шрам.
— Не только. Ищите необычные предметы, может быть, книги или какие-нибудь свитки. И фотографируйте все письмена, какие видите, — я кивнул на покрытые символами стены.
— Понятно. Притворяемся археологами, — усмехнулся Богдан.
Мы разошлись по подземелью. Я и правда не знал, что конкретно искать, но решил, что надо собрать максимум информации об этом месте. Возможно, мои архивариусы или кто-то ещё смогут пролить свет на тайны храма.
Только, конечно, надо будет придумать какой-то повод, почему я вообще изучаю это место. То, что здесь был культ Пустоты — не такой уж секрет.
Прошло около часа. Я продолжал бродить по коридорам и комнатам, фотографируя всё подряд и выискивая возможные тайники. Каких-то особо любопытных находок не попадалось.
«Хозяин!» — вдруг подал голос Шёпот.
Я вздрогнул от неожиданности. Дух молчал с самого моего пробуждения, и я уже начал беспокоиться.
«Ты в порядке?»
«Да! Отдохнул и готов к новым подвигам!» — бодро заявил он.
«Ну раз так, то помоги мне. Полетай здесь, поищи что-нибудь. Сам не знаю, что именно, но что-нибудь, связанное с Пустотой», — сказал я.
«Скучно, но ладно. А здорово я вчера этих духов раскидал? Скажи, здорово!»
«Конечно. Ты большой молодец. Обязательно получишь вкусняшку, но позже. Сейчас у меня нет сил», — честно произнёс я.
«Ты видел, что я сделал⁈ Я сам не знал, что такое могу!» — не унимался дух.
«Видел. Полагаю, что твои силы растут вместе с моими, просто медленнее. Я усилил контроль Пустоты, получил новые навыки, и ты тоже кое-чему научился».
«Понимаешь, что это значит? Скоро Рагнар может дать тебе следующий ранг», — понизил голос мой питомец.
«Может быть. Не будем загадывать. В последнее время Великое Ничто не слишком мной довольно», — хмыкнул я.
«Ой, да и пошёл он! То есть, хм, лучше тебе с ним помириться».
«Посмотрим. Ну так что, поможешь?» — спросил я.
«Конечно! Полетел искать интересное!» — ответил Шёпот и ринулся вперёд, пролетев через стену.
Я продолжил исследовать подземелье и спустился на второй уровень, более разрушенный, чем первый. Некоторые коридоры здесь были перекрыты завалами, так что порой я попадал в тупик.
«Хозяин! Я нашёл кое-что интересное!» — Шёпот вдруг вынырнул откуда-то из-под пола.
«Что именно?»
«Там, за завалами, интересные картинки на стенах. Люди туда не пролезут, но я пролез!» — похвастался он.
Я огляделся. Гвардейцы осматривали боковые проходы, Матвей разговаривал с Шрамом. Никто не смотрел в мою сторону.
Я направился в указанный Шёпотом проход. Через десяток метров он закончился завалом — груда камней от пола до потолка перекрывала путь.
Оглянулся. Никого.
Сосредоточился и выпустил Пустоту.
Камни исчезли беззвучно, превращаясь в ничто. Через несколько секунд передо мной открылся проход.
Я шагнул внутрь и оказался в небольшой комнате, где стены были покрыты барельефами и письменами. Древние, полустёртые, но всё ещё различимые.
«Вот, хозяин! Смотри!» — Шёпот метнулся к одной из стен.
Я подошёл ближе и начал изучать изображения.
На барельефе изображался разрыв в реальности — такой же, как на алтаре наверху. Рядом — карта. Примитивная, схематичная, но узнаваемая.
Очертания Европы. И на них имелась точка, которая явно указывала на расположение других врат. Возможно, другого такого же храма.
Увы, из-за масштабов и весьма приблизительных очертаний карты нельзя было сказать, где именно это находится. Где-то в центре Европы, а может, ближе к восточной части.
«Рагнар», — позвал я.
Молчание.
«Рагнар, я знаю, что ты меня слышишь».
«Чего тебе?» — неохотно буркнул он, появившись в моём сознании.
«Что за место здесь обозначено? Другие Врата Пустоты?» — спросил я.
Рагнар вздохнул и проговорил:
«Тебе не надо копаться в прошлом, смертный. Сосредоточься на будущем».
«Ответь на вопрос, будь добр».
«Нет».
«Рагнар, я всё равно буду искать информацию. С тобой или без тебя», — сказал я.
«Ты не понимаешь, во что лезешь!» — резко выкрикнул он.
«А ты объясни».
«Это опасно. Интерес к Пустоте может тебя выдать. Ты забыл, что даже искать информацию о ней запрещено во всём мире?»
«Не забыл. Но я хочу знать», — ответил я.
«Зачем⁈»
«В смысле зачем? Я хочу понимать природу своей силы и её историю. Сколько есть Врат Пустоты в этом мире?»
Молчание.
«Сколько было носителей до меня?»
Молчание.
«Почему ты уже не в первый раз пытаешься поглотить именно этот мир?» — продолжал спрашивать я.
«Заткнись!» — рявкнул Рагнар.
Я почувствовал волну его ярости — такую сильную, что на миг перехватило дыхание.
«Ты ничего не понимаешь, смертный. Ты — песчинка, твоя жизнь — ничтожное мгновение. Я существую миллионы лет, я видел, как рождаются и умирают цивилизации, как гаснут звёзды и рушатся миры. А ты смеешь требовать от меня ответов?»
«Да, смею. Потому что, как ты сам сказал, наши судьбы связаны. И поэтому я имею право знать», — невозмутимо ответил я.
Рагнар замолчал. Я чувствовал его присутствие — тяжёлое, давящее, полное древней силы и древнего гнева.
«Ты получишь ответы. Когда будешь готов. Не раньше», — произнёс он.
«Когда это будет?»
«Когда я решу», — ответил он и снова исчез.
Мне оставалось только вздохнуть. Я сфотографировал барельеф с разных сторон, обыскал комнату. Убедившись, что здесь нет никаких тайников, вышел из неё.
Вопросов становилось всё больше, а ответов — всё меньше. Но я найду их. Рано или поздно, с Рагнаром или без него.
Я вернулся к остальным.
— Нашли что-нибудь? — спросил Шрам.
— Ничего особенного, — ответил я.
Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Это мне в Богдане нравится — он умеет не лезть туда, куда его не просили.
Скоро мы поднялись наверх. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горы в багровые тона. Воздух был чистым и холодным, так непохожим на затхлую атмосферу подземелья.
По дороге в аул я размышлял.
Значит, есть другие Врата Пустоты в Европе. Возможно, не одни. Рагнар отказывается говорить, но это не значит, что я не могу найти информацию самостоятельно.
Проблема в том, что он прав: любые поиски сведений о Пустоте — это уже преступление. За такое казнят без суда и следствия. Если спецслужбы узнают, что граф Серебров интересуется древними культами Пустоты, у меня будут очень серьёзные проблемы.
Нужна легенда. Достоверная причина, которая объяснит мой интерес к подобным местам.
И тут меня осенило.
Коллекционирование!
Многие аристократы собирают редкости — картины, оружие, драгоценности, артефакты. Почему бы графу Сереброву не увлечься тем же? Молодой, обеспеченный, амбициозный — вполне логично, если я решу заняться коллекционированием необычных вещей.
А где искать необычные вещи? В старых храмах, заброшенных крепостях, древних руинах. Прекрасная легенда.
Начну с малого. Обмолвлюсь родным и близким о новом увлечении. Куплю несколько артефактов на аукционах, обустрою комнату для коллекции. Слухи разойдутся сами собой — в дворянских кругах любят посплетничать.
А потом поручу архивариусам поискать информацию о древних культах в Европе. Не о Пустоте, конечно. Просто о культах, которые могли спрятать интересные артефакты. Места, где они хранили ценности, координаты их храмов и святилищ.
Если среди этих культов окажется тот, что связан с Пустотой… что ж, какое совпадение.
Неплохой план. Не идеальный, но рабочий.
«Хозяин, а зачем тебе всё это?» — спросил Шёпот.
«Хочу узнать больше о Пустоте. О Рагнаре. О том, что происходило до меня».
«А зачем?»
«Хороший вопрос. Затем что знание — это сила. Потому что Рагнар что-то скрывает, а я не хочу быть пешкой в чужой игре», — ответил я.
В ауле нас встретил запах еды.
Местные жители, несмотря на присутствие вооружённых чужаков, относились к нам гостеприимно. Матвей объяснил, что после того как их отряд разбил боевиков на подступах к аулу, их стали считать друзьями. Оказывается, боевики доставляли местным проблем — то грабили, то издевались над женщинами. Так что теперь нас здесь считали друзьями.
Все гвардейцы расположились во дворе большого дома, рассевшись на коврах вокруг низкого стола. На столе дымились глиняные миски с чем-то густым и ароматным.
— Присаживайтесь, господин, — Демид Сергеевич указал на свободное место.
Я сел рядом с ним. Хозяин дома, пожилой афганец с седой бородой, протянул мне миску и лепёшку.
— Шорба. Хорошо. Вкусно, — сказал он на ломаном русском.
Я попробовал. Густой суп с бараниной, нутом и какими-то местными травами. Действительно, очень вкусно — особенно после суток без еды.
— Благодарю, — кивнул я хозяину.
— Как вам местная кухня, господин? — спросил Шрам, макая лепёшку в суп.
— Неплохо. Не слишком люблю баранину, но эта отлично приготовлена, — ответил я.
— Вот и я так же. Видимо, местные барашки какие-то особенные, — усмехнулся Богдан.
Мы просидели за столом ещё около часа. После шорбы нам предложили чай с молоком, халву и дыню. Всё оказалось очень вкусным — я даже удивился, что в такой далёкой и на вид бедной деревне неплохо питаются.
Когда стемнело, я поднялся. После еды мои силы окончательно восстановились, поэтому пора заняться Иваном.
Он по-прежнему лежал без сознания, а Волкова по-прежнему сидела рядом с ним. Когда я вошёл, она как раз меняла ему компресс на лбу.
— Жар? — спросил я, войдя.
— Да. Заклинания не помогают, я уже хотела идти искать тебя, — ответила Алиса.
— Сейчас посмотрим, — сказал я, садясь на край кровати.
Иван выглядел плохо. Дыхание было поверхностным, прерывистым, пульс слабым.
Я положил руки на грудь Ивана и активировал диагностическое заклинание.
Твою мать…
Аура Курбатова была изодрана в клочья. Неудивительно, конечно, после той схватки с магическими духами. Но я не ожидал, что всё будет настолько плохо.
Я углубил диагностику, пытаясь понять масштаб повреждений.
Основные каналы — разрушены почти полностью. Вторичные — повреждены на семьдесят-восемьдесят процентов. Ядро ауры — едва теплится, как догорающий уголёк.
Дерьмо. Обычные целительские техники будут здесь почти бесполезны. Нужна ауральная хирургия, но я никогда не сталкивался с повреждениями такого масштаба.
Дверь скрипнула. Я обернулся — на пороге стоял Матвей.
— Как он?
Я понял, что не знаю, что отвечать.
Потому что аура Ивана выглядела хуже, чем у некоторых мертвецов…
Я помолчал, подбирая слова.
— Его аура буквально разорвана в клочья. Духи, которые были в том месте, нанесли ему очень много ран, которых не видно, но повреждения очень серьёзные, — сообщил я.
Не стал увиливать и говорить, что всё в порядке или что я обязательно вылечу Ивана. Потому что, даже если я использую все знания по ауральной хирургии и целительству в целом — гарантий нет.
Лицо Матвея окаменело. Он тяжело сглотнул, глядя на брата, и спросил:
— Он выживет?
— Не знаю, — честно признался я.
— Вы можете что-то сделать, граф? — побледнев, спросил Матвей.
— Могу, и сделаю всё возможное. Приступлю к операции немедленно.
— Я могу помочь? — дрогнувшим голосом спросила Алиса.
— Да, останься, мне понадобится ассистент, — ответил я, засучивая рукава.
Курбатов коротко кивнул и вышел. Мы с Волковой приготовили необходимые эликсиры, провели небольшую медитацию для концентрации энергии, а затем провели резонансную настройку.
Прежде чем приступать к операции, я решил поставить в ауре Ивана дополнительное плетение. Оно было необходимо, чтобы исключить внезапные нарушения жизненных показателей. Потому что задача передо мной стояла сложная, и такое вполне могло случиться.
Операция заняла почти шесть часов.
Я работал медленно, осторожно, как сапёр, обезвреживающий бомбу. Одно неверное движение — и аура Ивана могла рассыпаться окончательно.
Сначала я укрепил его ядро — то есть переплетение главных жизненных каналов, которое было серьёзно повреждено. Использовал собственную энергию, чтобы подпитать угасающий центр его ауры. Это было рискованно — слишком много энергии могло убить его так же верно, как если бы её было слишком мало. Но я чувствовал грань и поддерживал энергию в пределах нормы.
Потом занялся самими каналами. Основные были разрушены почти полностью, и сращивать их пришлось буквально по кусочкам. Я сшивал обрывки энергетических путей, заполнял пробелы, выстраивал новые связи там, где старые были уничтожены безвозвратно.
Использовать Пустоту практически не приходилось — лишь в тех местах, где требовалось убрать окончательно омертвевшие участки ауры или изолировать их друг от друга для предотвращения ошибки. Мне приходилось тратить много энергии, и я в очередной раз мысленно похвалил себя за то, что уделил внимание увеличению резерва.
Эх, сейчас бы мне не помешало зелье усиления целителей… Увы, когда я покинул Новосибирск, производство ещё не было налажено. Пришлось обойтись обычными эликсирами, которые временно увеличивали восстановление маны.
Позже они дадут сильный откат, особенно если их принимать в таком количестве, но сейчас я об этом не думал.
Алиса помогала. Заклинания я формировал по большей части сам, доверяя Волковой окончательное заживление сращенных каналов. Но благодаря резонансной настройке все мои заклинания становились сильнее и стабильнее.
Наконец мы закончили. Курбатов оставался стабилен — незначительные нарушения сердечного ритма и дыхания мы нейтрализовали с помощью внутривенных эликсиров. К счастью, среди того ассортимента, что я взял с собой, имелись необходимые составы.
Аура Ивана напоминала лоскутное одеяло — может, и аккуратно сшитое, но всё равно это выглядело ужасно. Но зато теперь, после операции, я уже мог гарантировать, что он выживет. Жизненные потоки восстановились, а важнейшие центры ауры уже начали показывать признаки восстановления.
— Ты как? — спросила Алиса, когда я тяжело опустился на стул.
— Нормально. Дай минутку, и продолжим, — тихо ответил я.
На самом деле я чувствовал себя готовым рухнуть на пол и проспать сутки без перерыва. Уже ощущались первые симптомы отката после мана-эликсиров. Волкова, судя по бледному лицу и мутным глазам, ощущала себя немногим лучше.
Но необходимо было сделать ещё кое-что.
Я выпил стакан воды и встал.
— Теперь плетение. Надо создать ещё одну восстанавливающую структуру, как можно ближе к центру ауры, — сказал я.
— Это же очень глубоко… Придётся потратить много энергии, чтобы стабилизировать структуру на таком уровне, а мы с тобой и так на пределе, — засомневалась Алиса.
— Зато так его аура быстрее начнёт исцеляться. Это критически важно, иначе образуются энергетические рубцы, которые могут повредить его дар или функции организма, — ответил я.
Алиса кивнула и сосредоточилась. Мы обновили сонастройку и вместе создали сложное энергетическое плетение, разместив его в глубочайших слоях ауры Курбатова.
— Вот теперь — всё. Остаётся ждать, — сказал я, отходя от кровати.
— Он выживет? — прошептала Алиса.
— Да. Но полное восстановление займёт долгое время. Не знаю, сколько именно — наверное, несколько месяцев. И ему нельзя будет использовать магию, пока аура не окрепнет.
Волкова посмотрела на Ивана. В её глазах блестели слёзы.
— Спасибо, Юра.
— За что? Мы вместе справились. Иди, отдохни, ты заслужила. Я ещё кое-что проверю, — произнёс я.
Она кивнула и вышла. Я ещё раз убедился, что жизненные показатели Ивана в норме, а потоки жизненной энергии текут стабильно. После чего тоже отправился спать.
Как только добрался до кровати, рухнул в неё и тут же уснул мёртвым сном.
Просыпался я медленно, но, когда проснулся — чувствовал себя относительно неплохо. Снова благодаря структуре Дюваля. А ещё, наверное, благодаря свежему горному воздуху.
На улице уже стоял вечер. Значит я, как и думал, проспал почти сутки. Немного меньше, но не суть. Главное — что восстановился.
Душа в ауле, конечно, не было. Так что помыться мне пришлось с помощью кувшина и тазика. Зато ледяная вода из горной реки сразу взбодрила.
Я поужинал вместе со всеми, рассказав Матвею чуть подробнее о том, что сделал, и пообещал, что его брат выживет.
— Спасибо, граф, — Матвей склонил голову.
— Спасибо, ваше сиятельство, — эхом откликнулись его гвардейцы.
— Не за что. Иван мой друг, — ответил я.
После ужина я снова ощутил усталость. Может, энергетическое восстановление прошло как надо, но тело требовало больше отдыха. Я решил не мучить себя и снова отправился спать.
На следующее утро связался с Воронцовым по спутниковому телефону. Отошёл за границы аула, чтобы никто не слышал мой разговор и сел на камни, наслаждаясь красивым горным пейзажем.
— Наконец-то, Юрий Дмитриевич. Я уже начал беспокоиться, — вместо приветствия произнёс полковник.
— Не стоит, Юрий Михайлович. Со мной всё отлично, — ответил я.
— Сделали, что собирались?
— Да, — коротко ответил я.
— Отлично. Тогда, полагаю, мы можем обсудить просьбу, о которой я упоминал.
— Слушаю.
— Раз уж вы в Афганистане, да ещё и в провинции Бадахшан, со своими бойцами и отрядом Курбатовых, у меня есть для вас боевое задание, — отчеканил полковник.
Я едва не поперхнулся.
— В смысле боевое? Я помогаю вам как целитель, а не как боец!
— Я знаю, граф. Но обстоятельства требуют гибкости.
— Какие ещё обстоятельства? — насторожился я.
— Благодаря информации от Курбатовых о присутствии в Афганистане Чёрной касты мы вышли на ключевую фигуру. Полевой командир по имени Ахмад-хан. Он контролирует стратегически важный перевал, через который идут караваны с оружием и тёмными артефактами из Пакистана.
— Прекрасно. И при чём здесь я?
— При том, что эти караваны финансируют не только местных боевиков, но и Чёрную касту. Мы можем нанести им серьёзный удар, граф, перекрыв важный канал снабжения. Полагаю, это и в ваших интересах, — произнёс Юрий Михайлович.
Что ж, надо признать, в этом он прав. Мне не нравилось, что такая организация висела у меня на хвосте — а судя по открытке, полученной перед симпозиумом в Женеве, они не собирались отставать. Просто выжидали.
— Почему вы не можете сделать это сами? У СБИ достаточно ресурсов, — спросил я.
— Разумный вопрос, и я на него отвечу. У Ахмад-хана есть тёмный маг, который чувствует приближение чужаков через систему магических маяков, расположенных вокруг базы. Обычный спецназ не подойдёт незамеченным. Однако мы благодаря удалённому магическому сканированию нашли брешь в его защите, и от вашей позиции через неё можно быстро добраться до базы, — объяснил Воронцов.
— То есть вы хотите, чтобы я с небольшим отрядом штурмовал укреплённую базу полевого командира боевиков? — хмыкнул я.
— Я хочу, чтобы вы помогли остановить гражданскую войну в этой стране и заодно ударили по тем, кто пытается вас уничтожить, — ответил полковник.
Я молчал, обдумывая услышанное.
— Юрий Дмитриевич, я понимаю ваши сомнения. Просто хочу напомнить, что я уже не раз помогал вам вне своей юрисдикции и никогда не просил ничего взамен. Но сейчас прошу, — добавил Воронцов.
Это была правда. Воронцов действительно много раз выручал меня, особенно в последнее время. Да взять хотя бы то, что он помог мне быстро добраться из Новосибирска в Афганистан.
Но лезть в боевую операцию…
— Что конкретно от меня требуется? — спросил я.
— Если коротко — нужно захватить Ахмад-хана живым и освободить пленного офицера, который знает расположение всех складов и маршрутов. Если он погибнет, мы потеряем ценную информацию.
— Чей офицер?
— Официального афганского правительства.
Я потёр переносицу и вздохнул.
— Дайте мне час на размышление.
— Конечно. Жду вашего звонка, — согласился Юрий Михайлович.
Связь оборвалась. Я сидел, глядя на залитые утренним солнцем горы, и думал, стоит ли мне лезть в эту авантюру…
Иван открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится.
Низкий глиняный потолок, узкое окно, в которое бьёт яркий солнечный свет. Запах печного дыма. Чьи-то голоса за стеной, говорящие на незнакомом языке.
Он попытался сесть — и тут же застонал от боли. Всё тело ломило, словно его пропустили через мясорубку.
— Тише, тише! Не двигайся!
Мягкие руки уложили его обратно на подушку. Курбатов повернул голову и увидел Алису Волкову.
— Где я? — прохрипел он.
— В Хашиме. Ты в безопасности, — ответила Алиса.
В Хашиме? Что это вообще такое?
Стоп… это далекий горный аул в Афганистане, куда он прибыл с отрядом. Они искали храм, нашли его, нашли вход в скрытое подземелье, а потом…
Память вернулась так резко, что у Ивана затрещала голова. Он застонал и закрыл глаза.
Меняющий лабиринт и долгие часы, а может, дни блуждания. Агрессивные духи, с которыми приходилось постоянно сражаться. Хорошо, что при Иване оказался магический родовой клинок, иначе он бы вовсе ничего не смог сделать.
Но в какой-то момент духи всё равно его окружили. Он сражался, казалось, целую вечность и уже прощался с жизнью, когда вдруг…
— Юрий меня вытащил? — спросил Курбатов, открывая глаза.
— Да. Вы едва успели выбраться, прежде чем портал закрылся. Хочешь воды? — Алиса протянула ему чашку.
Он кивнул, и Волкова помогла ему напиться. Вода была с лёгким травяным привкусом — похоже, Алиса добавила в неё какой-то эликсир.
— А ты что здесь делаешь? — уточнил Иван.
— Я поехала с графом, чтобы тебе помочь, — негромко ответила девушка.
— Сколько я был без сознания?
— Почти двое суток. Юрий провёл операцию на твоей ауре, она была сильно повреждена.
— Насколько сильно? — уточнил Курбатов.
Алиса вздохнула, отводя взгляд.
— Он сказал, что видел подобное только у мертвецов.
— И… что теперь? Мой дар в порядке? — Иван приподнял руку и попытался сформировать заклинание.
— Нельзя! — Волкова крепко схватила его за запястье.
— Почему это? Я не могу пользоваться магией? — Курбатов похолодел.
— Можешь. Но Юрий сказал, что нельзя до полного восстановления, — объяснила Алиса, ослабляя хватку.
Иван помолчал, переваривая услышанное. Алиса не сразу отпустила его руку, а затем заботливо поправила одеяло.
— Что вообще происходит? Что с нашими людьми? Где Юрий? — спросил Курбатов.
— Где-то снаружи. Не знаю, что происходит, по-моему, они к чему-то готовятся. Появилось какое-то дело.
— Значит, я должен быть с ними, — Иван попытался приподняться.
— Ты с ума сошёл⁈ Тебе нельзя вставать! Аура ещё слишком слабая, — возмутилась Волкова.
Иван отвернулся к стене. Да, он понимал, что сейчас от него не будет проку. Но валяться здесь, пока остальные занимаются чем-то важным, казалось ему унизительным.
Алиса пересела на край кровати и посмотрела Курбатову в глаза.
— Знаешь, что сказал Юрий? Он сказал, что любой другой на твоём месте погиб бы в первые часы, а ты продержался больше суток.
— Да уж, пришлось…
— Он тобой восхищался. Сказал, что ты стал настоящим военным целителем и доказал это всем, — улыбнулась девушка.
Иван почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Похвала от Юрия много для него значила. А слова о том, что он — настоящий военный целитель, были дороги сами по себе.
— Так что лежи и выздоравливай, — продолжила Алиса. — Сейчас это твое главное задание. А когда поправишься — будут другие.
Она тепло улыбнулась. Солнечный свет из окна падал на её лицо, и Иван вдруг заметил, какие у неё красивые глаза. Светло-карие, с золотистыми искорками. И веснушки на носу — раньше он их не замечал.
Он вспомнил, как впервые увидел её на съезде молодых целителей. Алиса тогда работала на Мессинга и притворилась, будто упала с лошади. Тогда она показалась Ивану просто симпатичной девушкой из обедневшего рода. Он и внимания особого на неё не обратил.
Но теперь…
Теперь она сидела рядом с ним, ухаживала за ним, не отходила ни на шаг двое суток. И смотрела на него так, словно он действительно был кем-то важным.
— Спасибо, — сказал Иван.
— За что?
— За то, что ты здесь.
Волкова слегка покраснела и отвела взгляд.
— Кто-то же должен следить, чтобы ты не натворил глупостей.
Иван усмехнулся. И вдруг понял, что она ему по-настоящему нравится.
Полчаса спустя снова набрал номер Воронцова и без предисловий сказал:
— Я согласен.
— Рад слышать, граф. Тогда вот вам детали миссии… — немедленно перешёл к делу полковник.
Он рассказал о том, где находится база Ахмад-хана и через какой участок можно к ней подобраться. Оказалось, что командир боевиков расположился в старом караван-сарае — по сути, небольшая крепость у подножия горы.
Сколько там врагов — точно неизвестно. Вероятно, порядка двадцати-тридцати человек, без учёта подкреплений, которые быстро могут подойти из полевых пунктов поблизости.
Но самое интересное — полковник предполагал, что маг, который постоянно находится рядом с Ахмад-ханом — непосредственный член Чёрной касты.
— Его тоже нужно взять живым? — уточнил я.
— Желательно. Но если захват будет невозможен — ликвидируйте. Всё равно члены Чёрной касты погибают из-за наложенных на них проклятий. Мы пока не знаем, как с этим бороться, — признал Воронцов.
Возможно, у меня получится с этим справится с помощью Пустоты. Но вслух, конечно, я этого не сказал.
Я прикинул расклад. Тридцать пять километров по горам — это восемь-десять часов марша. Наши люди успели отдохнуть, поэтому справятся. Среди местных наверняка найдётся проводник, который поможет нам добраться до места и не свалиться по дороге в пропасть.
— Какое оружие у боевиков? — спросил я.
— Рассчитывайте на обычное стрелковое оружие, гранатомёты и несколько пулемётов. Артефактов вряд ли много — большую часть груза из Пакистана они переправляют дальше, не задерживая, — ответил полковник.
— Какие-то ещё детали?
— Я скину вам спутниковые снимки базы и окрестностей. Надеюсь, поможет. Там же будут фотографии Ахмад-хана, его мага и пленного офицера. Его обязательно нужно вывести живым.
— Понял.
— Если всё пройдёт успешно, СБИ будет у вас в долгу, Юрий Дмитриевич.
— Учту, — хмыкнул я.
— Удачи, граф. Жду доклада, — сказал Воронцов и сбросил звонок.
Я собрал всех.
Матвей, Шрам, Демид Сергеевич, бойцы Курбатовых и мои гвардейцы. Все, кто мог держать оружие.
— У нас появилось задание от Службы безопасности империи, — начал я без предисловий.
Шрам нахмурился и переглянулся с Демидом Сергеевичем. Оба были удивлены, но промолчали. Матвей спокойно ждал продолжения.
— В тридцати пяти километрах отсюда находится база полевого командира Ахмад-хана. Он контролирует перевал, через который идут караваны с оружием и тёмными артефактами. Вероятно, их финансирует Чёрная каста. Наша задача — захватить Ахмад-хана живым и освободить пленного афганского офицера. Проблема в том, что базу охраняет тёмный маг с системой магических маяков. Он чувствует приближение чужаков на расстоянии нескольких километров, — объяснил я.
— Тогда как мы подойдём? — спросил Матвей.
— В системе есть брешь, и она расположена так, что отсюда мы как раз сможем через неё пройти, — ответил я.
Достал из кармана телефон, открыл присланные полковником карты и показал.
— Вот наш маршрут. Тридцать километров до бреши, потом ещё около пяти до базы. Если выйдем сегодня вечером, к рассвету будем на месте.
— Сколько у них людей? — спросил Шрам.
— Точно неизвестно. Двадцать-тридцать человек, плюс могут прийти подкрепления.
— Весело, — хмыкнул Богдан.
— На нашей стороне фактор внезапности, и у нас три боевых мага. Если снимем часовых и подойдём близко, то сможем быстро ворваться в караван-сарай. А когда придёт подмога, уже им придётся нас штурмовать, — вставил Демид Сергеевич.
— Именно на это и расчёт, — кивнул я.
— Тогда я пойду поговорю с Абдулом. Это местный старик, он все горные тропы знает, — сказал Матвей и встал.
— Хотел попросить тебя именно об этом. Остальные — готовьтесь. Берём с собой максимум боеприпасов и минимум лишнего груза. Еда, вода, аптечки, оружие. Всё остальное оставляем, — проинструктировал я.
— Так точно, — хором ответили гвардейцы и отправились к выходу.
Шрам задержался.
— Господин, можно вопрос?
— Задавай.
— Почему вы согласились? Это не наша война.
— Тебе ли не знать, Богдан, что Чёрная каста — наш враг. Они охотятся за мной и моей семьёй. Если я могу ударить по ним здесь — я это сделаю, — ответил я.
Шрам кивнул.
— Понял. Тогда я с вами до конца. Буду рад отомстить этим ублюдкам за Питер, — он потёр грудь в том месте, куда Игнатьев ударил его молнией.
Мы вышли на закате. Часть людей на всякий случай оставили в ауле, взяли самых выносливых бойцов и всех боевых магов.
Алиса проводила нас до края деревни, обняла меня на прощание.
— Береги Ивана, — сказал я ей.
— Береги себя, — ответила она.
Я кивнул и двинулся вперёд.
Абдул оказался невысоким жилистым стариком, удивительно крепким для своих лет. Он не задавал лишних вопросов — просто выслушал Матвея, кивнул и повёл нас в горы.
Тропа началась сразу за аулом и круто ушла вверх. Уже через час мы поднялись на добрых пятьсот метров, и воздух заметно похолодел.
— Здесь плохие места, — сказал Абдул на ломаном русском, когда мы остановились на короткий привал.
— Почему? — спросил я.
— Духи гор сердятся.
— Магические аномалии, — пояснил Матвей.
— Мы сталкивались с этим, когда искали храм. В некоторых местах вообще ничего не работает — ни связь, ни артефакты, — добавил один из его бойцов.
Я проверил телефон — действительно, сигнала не было. Спутниковый тоже не ловил.
Отлично. Значит, если что-то пойдёт не так, помощи ждать неоткуда.
Немного отдохнув, мы двинулись дальше.
Тропа петляла между скалами, то ныряя в узкие ущелья, то выходя на открытые склоны. Абдул шёл первым, уверенно выбирая путь в сгущающихся сумерках. Иногда он останавливался, будто прислушивался или даже принюхивался к чему-то, а затем менял направление.
Чем дальше, тем отчётливее я ощущал, что магический фон в этих горах был искажён — словно кто-то взял нормальное поле маны и скомкал его, как лист бумаги. Неудивительно, что здесь не работала связь.
Стемнело быстро. Сегодня было новолуние, а звёзды света не давали, поэтому мы шли почти на ощупь. При себе у нас были магические сферы, но их свет из-за аномалий был тусклым и часто моргал.
— Осторожно, узкое место, — предупредил проводник.
Тропа сузилась до полуметра. Справа — отвесная скала, слева — чёрная пропасть. Мы прижались к стене и двинулись боком.
И как раз посередине пути сверху раздался грохот.
«Камни!» — крикнул Шёпот у меня в голове.
— Обвал! — крикнул кто-то из отряда.
Наши боевые маги тут же сформировали защитные заклинания. Но отряд растянулся на узкой тропе, и накрыть барьером всех они не могли.
Я вскинул голову и увидел, как на нас летят камни размером с человеческую голову и больше.
Времени на раздумья не было.
Я выпустил Пустоту. Три камня, летевших прямо на меня и Шрама, что прижался к скале рядом, исчезли беззвучно, обратившись в ничто. Ещё несколько пролетели мимо и с грохотом рухнули в пропасть.
Кто-то закричал. Кто-то выругался. Мелкие камни застучали по шлемам и плечам.
А потом всё стихло.
— Все целы⁈ — крикнул Демид Сергеевич.
— Целы! — отозвались гвардейцы.
Шрам отряхнул пыль с плеча и посмотрел на меня.
— Повезло. Мимо пролетели.
— Да, — кивнул я. — Повезло.
В темноте никто не заметил, что камни исчезли. И хорошо.
Абдул что-то пробормотал на своём языке, приложив руку ко лбу, и повёл нас дальше.
К базе мы вышли перед рассветом.
Старый караван-сарай располагался в неглубокой долине между двумя хребтами. Массивные каменные стены квадратной формы, сторожевые башни по углам, единственные ворота с восточной стороны. Когда-то здесь останавливались торговые караваны, теперь располагалось логово боевиков.
Мы залегли на склоне в километре от базы. Я достал бинокль и начал изучать обстановку.
Часовые на башнях, ещё двое у ворот. Несколько патрулей обходят периметр. Внутри двора горят костры, видны силуэты людей.
— Что скажешь? — я передал бинокль Шраму.
Богдан долго смотрел, потом задумался.
— Надо снять патрульных, чтобы никто не поднял тревогу заранее. Часовые — проблема. Ликвидировать их незаметно и всех одновременно вряд ли получится.
— Значит, разбираемся с патрулями, а затем сразу атакуем, — кивнул я.
— Да. Но нужно действовать быстро. Патрули постоянно в движении, если боевики на башнях увидят, что они куда-то пропали, то заподозрят неладное, — ответил Шрам.
— Хорошо. Я справлюсь с патрулями, — сказал я.
Шрам удивлённо посмотрел на меня.
— Как?
— Есть одно родовое заклинание, оно поможет, — уклончиво ответил я.
Богдан явно хотел расспросить подробнее, но сдержался.
Я сосредоточился и мысленно позвал Шёпота.
«Дружок, видишь патрульных? Отряды, которые ходят вокруг крепости?»
«Вижу, конечно. Мне с ними разобраться?» — с азартом спросил дух.
«Именно. Повеселись, только действуй тихо».
«Легко! Можно лететь?»
«Подожди сигнала», — ответил я.
Я повернулся к остальным и произнёс.
— Слушайте план. Делимся на две группы. Сначала я с помощью ритуала вырублю патрульных. Как только путь будет чист, отправляемся вперёд и атакуем одновременно. Гвардейцы — уничтожить часовых на башнях. Боевые маги — пробить ворота, чтобы мы могли ворваться внутрь.
— Без проблем, — кивнул Евгений.
— Дальше действуем по обстановке. Надо успеть захватить караван-сарай до того, как прибудет подмога, а это всего лишь несколько минут. Затем основные силы остаются держать оборону, а я с малым отрядом иду захватывать Ахмад-хана. Вопросы? — спросил я.
Вопросов не было.
— Тогда готовьтесь. Мне нужно отойти, чтобы провести ритуал. Начинаем по моему сигналу, — сказал я и отполз в сторону от отряда.
«Шёпот, ты готов? Повеселись там…»
Шёпот обожал такие задания.
Он помчался вперёд, перескакивая от камня к камню, от куста к кусту. Невидимый, неслышимый, неощутимый. Идеальный разведчик и диверсант в одном лице.
Ну, если бы у него было лицо.
Первый дозор он обнаружил в полукилометре от базы. Два боевика сидели за валунами, лениво переговариваясь. Один, бородатый, что-то жевал, другой ковырял ножом какую-то деревяшку.
Шёпот засел в камне рядом с ними, размышляя.
Можно было просто оглушить врагов. Поднять камень и уронить им на головы. Быстро, эффективно, но скучно.
Хозяин сказал действовать тихо… Но ещё он сказал, что можно повеселиться.
Шёпот внимательно осмотрел боевиков. У бородатого на поясе висел небольшой кожаный мешочек. Судя по тому, как бережно он его касался время от времени, в нем было что-то ценное.
У второго из кармана торчал потёртый серебряный портсигар. Явно дорогая вещь.
Идеально.
Шёпот переместился в портсигар и аккуратно вытащил его из кармана врага. Тот даже не заметил. Дух подлетел к его товарищу и положил портсигар в лежащий рядом рюкзак — так, чтобы его было немного видно.
Боевик полез в карман, хотел достать тот самый портсигар, но рука нащупала пустоту. Он огляделся и увидел, что его вещь торчит из рюкзака бородатого.
— Ах ты ишак паршивый! Позор на голову твоего отца за то, что он воспитал вора! Как ты посмел украсть у своего товарища⁈ — начал возмущаться первый.
— Ты на солнце что ли перегрелся⁈ А ну извинись! — сурово надвинулся на своего приятеля второй боевик.
— Извиниться⁈ А вот это что⁈ — первый выхватил торчащий из рюкзака второго свой портсигар и долбанул им своего приятеля по носу.
— Ай! Я не знаю, как это туда попало! — принялся оправдываться второй.
— Ты еще врать мне будешь⁈ Н-на! — выкрикнул первый и с размаху ударил второго кулаком в нос.
— Шакал! Сам мне его подкинул, а теперь обвинить в воровстве хочешь⁈ — ответил второй то, что пришло ему первым на ум, и ударил своего приятеля в живот. Тот ухнул и присел, но спустя секунду оттолкнулся и прыгнул на второго, вцепился ему в глотку.
Они покатились по земле, молотя друг друга и ругаясь на чём свет стоит.
Пока они дрались, Шёпот по очереди переместился в их автоматы и на всякий случай сломал спусковые крючки. И не переставал хохотать. Люди такие глупые! Так легко поссорить их между собой. Достаточно одной маленькой вещицы.
Но веселье только начиналось.
Из темноты послышались быстрые шаги. Кто-то бежал на шум. Шёпот увидел третьего боевика — судя по нашивкам, командир этого дозора.
Он подбежал к дерущимся, рявкнул что-то приказным тоном, а затем стал разнимать. Пока он это делал, Шёпот быстро сорвал кожаный мешочек с пояса бородатого, который оказался набит монетами, и аккуратно снял цепочку с медальоном с шеи второго боевика. И сунул всё это добро в карман командира.
Патрульные нехотя расцепились, тяжело дыша и сверля друг друга взглядами. Командир встал между ними и начал отчитывать обоих, размахивая руками.
— Вы что тут устроили⁈ Почему деретесь на посту⁈ Вы хоть представляете, что будет, если об этом Ахмад-хан узнает⁈ Вы себе представляете последствия⁈ Чтобы больше такого не повторялось! — отчитал своих подчиненных командир.
Отлично. Самое время для второго акта.
Командир закончил орать и развернулся, чтобы уйти. И тут бородатый заметил, что его кошель пропал и начал вертеться по сторонам, оглядывая землю. Ну а Шёпот в тоже время взял и «выронил» мешочек из кармана командира. Вместе с ним выпала и цепочка второго боевика.
Патрульные переглянулись и оба побагровели от злости.
— Ах ты шакал!!! — завопил первый боевик.
— Позор на голову твоего отца за то, что вырастил вора!!! — поддержал его второй.
Командир так и не успел понять, что происходит. Успел лишь удивиться перед тем, как оба боевика бросились на него и начали бить, наплевав на субординацию и матеря его при этом на чем свет стоит.
Шёпот надрывался от хохота, наслаждаясь зрелищем. Дух давненько так не веселился. Но получилось довольно шумно, а хозяин просил быть потише. Значит, пора заканчивать.
Шёпот вселился в тяжёлый камень и поднял его воздух, а затем обрушил на голову бородатого. Тот как раз заносил кулак для очередного удара, но покачнулся и упал. Второго боевика постигла та же судьба, а следом дух вырубил командира.
Отлично. Чисто сработано. Хозяин будет доволен.
Теперь надо разобраться с другими патрулями. Шёпот больше не стал играть, а просто вселялся в камни и бил ими по затылкам боевиков.
Действовал быстро, поэтому никто не успел поднять никакого шума.
Ну, почти никакого. Один из патрульных успел хрюкнуть, прежде чем упасть. Но никто этого не услышал.
Шёпот облетел базу по периметру, проверяя, не осталось ли кого. Нет, всё чисто. Внутри двора люди спали у костров, не подозревая, что охрана уже нейтрализована.
Пора возвращаться.
Он помчался обратно к хозяину, перескакивая от камня к камню. По дороге пролетел над тремя боевиками из первого дозора — они всё ещё лежали без сознания, а вокруг валялись разбросанные вещи.
Шёпот хихикнул и полетел дальше.
Я дал сигнал, и мы двинулись вперёд, разбившись на две группы.
Перед тем, как мы вышли из укрытия, я сосредоточился и накрыл отряд коконом Пустоты. Теперь никто нас не увидит и не услышит.
— Что это? — шёпотом спросил Демид Сергеевич, почувствовав изменение.
— Артефакт невидимости. Пока мы внутри кокона, нас невозможно заметить, — ответил я.
Конечно, это была очередная ложь. Сколько раз мне уже пришлось соврать своим за эти дни в Афганистане? Каждый раз, используя Пустоту, приходилось выдумывать объяснения, которые звучали бы правдоподобно.
Мне это не нравилось. Эти люди доверяли мне свои жизни, а я врал им на каждом шагу.
Но другого выбора не было. Правда о Пустоте означала бы смерть — для меня и, возможно, для них тоже. Никто не должен знать.
Мы бесшумно приблизились к базе. Прошли мимо нескольких оглушённых боевиков. Шёпот постарался на славу.
Подойдя ближе к караван-сараю, мы разделились на два отряда. Я снял кокон Пустоты и тронул Евгения за плечо.
— Бей.
Он кивнул и выпустил заранее подготовленное заклинание. Огненный шар врезался в ворота. Громыхнуло, брызги пламени и щепки разлетелись в разные стороны.
Одновременно наши гвардейцы открыли огонь по часовым на башнях. Один за другим хлопнули снаряды подствольных гранатомётов. Боевой маг Курбатовых обрушил на одну из башен щедрый поток молний. Я с первой группой уже врывался внутрь крепости.
Боевики высыпали во внутренний двор, пытаясь понять, что происходит. Я ударил Пустотой, обращая в ничто магазины автоматов нескольких противников.
Демид Сергеевич и гвардейцы поливали противников свинцом, и мы быстро взяли внутренний двор под контроль. Бойцы Курбатовых забрались на башни, занимая позиции и отстреливая противников сверху. Уже через несколько минут крепость была под нашим контролем.
Врагов здесь оказалось меньше, чем мы рассчитывали, но нельзя было забывать про возможное подкрепление. Воронцов предупреждал, что рядом есть лагеря, откуда к врагам может быстро прийти подмога.
И она не замедлила явиться. До нас донёсся рёв моторов, свет фар разрезал темноту. Они и правда оказались недалеко.
Ахмад-хан и его маг прятались где-то внутри. Надо было действовать быстро, чтобы они не успели уйти через подземные тоннели, о которых тоже говорил полковник.
— Матвей, держи оборону! Капитан, за мной! — выкрикнул я.
Демид Сергеевич, Шрам и ещё двое гвардейцев бросились следом. Мы проскочили через двор, перепрыгивая через тела, и ворвались в главное здание караван-сарая.
— Справа! — крикнул Шрам.
Из боковой двери выскочили двое боевиков с автоматами. Шрам снял первого, гвардейцы прикончили второго. Мы двинулись дальше.
Поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было светлее — горели масляные лампы, на стенах висели ковры. Жилые помещения командира.
И тут я почувствовал тёмную энергию. Маг Ахмад-хана был где-то рядом.
Дверь в конце коридора распахнулась. Из неё выбежал худой, бритоголовый человек с горящими от ярости глазами. Я сразу же заметил татуировку у основания его шеи — змеиный череп и роза. Знак Чёрной касты.
Маг вскинул руки, и в нас полетел поток чёрного пламени.
Я выставил щит Пустоты. Пламя врезалось в него и исчезло, поглощённое небытием. Маг отшатнулся, не веря своим глазам.
Я не дал ему опомниться. Ударил Пустотой точно в нервный центр ауры. Это не убьёт его, но парализует.
Маг дёрнулся и рухнул на пол. Шрам мгновенно оказался рядом. Перевернул тело, заломил руки за спину.
— Свяжи его, — приказал я.
Мы ворвались в комнату, из которой вышел член Чёрной касты. Она оказалась богато обставлена — ковры, подушки, резная мебель. Толстый бородач стоял в углу, и я сразу его узнал, поскольку видел фотографии. Ахмад-хан собственной персоной.
В руке он держал гранату. Увидев нас, что-то выкрикнул и дёрнул за чеку. Каково же было его удивление, когда граната просто исчезла из его руки вместе с фалангами двух пальцев.
Извини, Ахмад-хан, у меня не было времени точно целиться.
Мои гвардейцы бросились к командиру боевиков, и пару секунд спустя он уже валялся на полу, оглушённый.
— Отыщите пленных, быстро, — приказал я.
— Так точно, — гвардейцы отправились на поиски.
— Барон Курбатов, как обстановка? — Демид Сергеевич приложил к губам рацию.
— Заканчиваем, — коротко ответил тот.
Звуки боя снаружи действительно стихали. Видимо, даже численное превосходство не помогло боевикам справиться с опытом гвардии Курбатовых и мощью трёх боевых магов.
— Я нашёл пленных, господин. Они внизу, — заглянув в комнату, сказал мой гвардеец.
Мы спустились в подвал. В тесном помещении обнаружились пятеро человек — избитых, измождённых, закованных в цепи. Один из них, в остатках военной формы, поднял голову.
— Капитан Карими? — спросил я.
— Да, это я, — прохрипел он на русском.
— Вы свободны, — сказал я, делая вид, что как-то вскрываю кандалы, а на самом деле просто уничтожил замки Пустотой.
Пока снаружи добивали остатки вражеского подкрепления, немного подлечил пленных. Много энергии тратить не стал, просто наложил на каждого обезболивающие и восстанавливающие заклинания. После чего достал спутниковый телефон и убедился, что здесь, вдали от магических аномалий, связь работала.
Воронцов ответил почти мгновенно:
— Слушаю, граф.
— Задание выполнено. Ахмад-хан и его маг захвачены живыми. Офицер освобождён, вместе с ним ещё четверо пленных.
— Отлично, граф. Просто отлично. Потери? — спросил полковник.
— С нашей стороны несколько раненых. Со стороны боевиков — десятка четыре убитых.
— Превосходно. Все трофеи, которые найдёте на базе, можете оставить себе. Это ваша законная добыча.
— Благодарю, — ответил я.
— Дайте трубку капитану Карими. Мне нужно немедленно переговорить с ним, — попросил Юрий Михайлович.
Я передал телефон освобождённому офицеру. Тот взял его дрожащими руками и начал что-то быстро говорить — сначала на фарси, потом перешёл на русский.
Ладно, их разговор с полковником — не моё дело. Видимо, Воронцову нужно срочно получить какую-то информацию. А я намерен заняться кое-чем другим.
Вернулся к магу, который лежал связанный в комнате Ахмад-хана, всё ещё без сознания. Гвардейцы стояли рядом, держа его на прицеле. Никаких антимагических средств у нас при себе не было, так что его надо снова немедленно оглушить. Иначе быть беде.
— Оставьте нас, — приказал я.
Гвардейцы без лишних слов покинули комнату. Я остался наедине с пленником.
Сел рядом и активировал диагностическое заклинание. Мне нужно понять, как работает система контроля Чёрной касты. Я ведь прекрасно помнил, что происходит с теми членами касты, кого удавалось арестовать — максимум через несколько часов их настигало смертельное проклятие.
Если удастся сохранить этого мага живым, он сможет многое рассказать.
Пришлось немного покопаться. Но в глубине ауры, рядом с участком, отвечающим за кровообращение, я отыскал тёмное, чужеродное включение, похожее на паразита.
А вот и проклятие.
Я присмотрелся внимательнее. Структура сложная, многослойная. Внешний контур связывал проклятие с чем-то далёким — возможно, с кем-то из руководства касты или с неким артефактом.
Если оборвать внешнюю связь — проклятие активируется автоматически, и маг умрёт. Если оставить проклятие как есть — рано или поздно каста пошлёт сигнал, и маг умрёт.
Кажется, что ситуация безвыходная. Но у меня есть решение.
Я могу полностью уничтожить проклятие вместе с частью ауры. Это рискованно — учитывая его расположение, маг может умереть от непредсказуемых нарушений кровообращения. Внутреннее кровотечение, инсульт или инфаркт, тромбоэмболия лёгочной артерии и что угодно ещё.
Но в тоже время — это единственный шанс сохранить магу жизнь.
Я принял решение и приступил к операции.
Сначала изолировал проклятие, окружив его коконом Пустоты и отрезая от остальной ауры. Потом начал аккуратно отделять проклятие от здоровых тканей ауры. Сложная работа, учитывая, сколько переплетений с жизненными потоками здесь было.
Чёрная каста постаралась на славу. Отростки проклятия напоминали корни дерева или скорее грибной мицелий, учитывая, насколько тонкими они были.
Операция оказалась сложнее, чем я рассчитывал, и мои силы постепенно уходили. Но в то же время я понимал, что это отличная практика — кто знает, сколько раз мне ещё предстоит столкнуться с проклятиями. Отличный опыт для спасения настоящих пациентов…
Наконец я отсёк последний из отростков. Проклятие, полностью отделённое от ауры, висело в коконе Пустоты — мёртвое, бессильное.
Я сжал кокон и обратил его в ничто.
Готово.
Аура мага осталась повреждённой — там, где было проклятие, зияла рана. Но я влил немного целительской энергии, так что заживёт. Главное — он жив и свободен от контроля касты.
Я сел на диван Ахмад-хана и с наслаждением положил ноги на пуфик. Что ж, операция прошла успешно. Теперь СБИ сможет основательно допросить члена Чёрной касты — без боязни, что тот в любой момент погибнет.
Пока я работал с магом, Шрам и остальные обыскивали базу. В дверь постучали, и когда я ответил, вошёл Демид Сергеевич.
— Господин, мы нашли в подземелье склад. Там полно всего!
— Что именно? — спросил я.
— Тёмные артефакты и какие-то эликсиры непонятного назначения. Трогать не стали, мало ли что.
— Правильно сделали. Пускай Служба этим занимается. Это всё?
— Никак нет. Мы нашли триста защитных амулетов. Качественные, армейского образца. Судя по всему, они шли как раз из Российской империи куда-то дальше, — доложил капитан.
— Неплохо. Нашей гвардии это пригодится, — кивнул я.
— И это ещё не всё, господин. Там есть несколько ящиков мощных мана-кристаллов, вместе больше тысячи штук. Они, сами знаете, много для чего пригодятся, — улыбнулся Демид Сергеевич.
Да, он был прав. Такие кристаллы полезны для многого: транспорта, боевых артефактов, медицинского оборудования, генераторов защитного купола над усадьбой. Больше тысячи штук — это много, настоящий стратегический запас.
— Прикажите вынести наверх. Полковник Воронцов сказал, что все трофеи наши, так что разделим с Курбатовыми по справедливости. И не забудьте собрать оружие и боеприпасы, — велел я.
— Так точно, граф, — кивнул капитан.
Не успел он выйти, как тут же пришёл Шрам. На изуродованном лице сияла широкая улыбка, а в руках он нёс что-то длинное, завёрнутое в ткань.
— Господин, посмотрите, что я нашёл!
Он развернул свёрток. Внутри оказалась сабля — изогнутый клинок, украшенная рукоять, кожаные ножны с драгоценными камнями.
Я взял оружие в руки и почувствовал тепло. Это была не просто сабля, а артефакт — судя по всему, зачарованный огнём.
Я вытащил клинок из ножен. Сталь вспыхнула алым, и на лезвии проступили огненные руны. Сосредоточившись, я настроился на чары артефакта, и сабля вспыхнула красным пламенем.
— Крутая игрушка, — усмехнулся Шрам, глядя на пылающий клинок.
— Даже круче, чем ты думаешь. Зачарование сложное и многослойное, если с ним разобраться, то можно будет выпускать огненные шары на уровне боевого мага, — ответил я, гася пламя.
— Нихрена себе.
— Согласен. Отличная находка, Богдан. Когда вернёмся домой, выбьем на ней герб Серебровых — это будет наш родовой клинок. Спасибо, — сказал я, возвращая Шраму саблю.
Он кивнул и бережно завернул оружие обратно.
Богатая добыча — артефакты, кристаллы, не говоря уже об оружии, патронах и гранатах. Воронцов оказался щедр, разрешив нам оставить всё себе.
Я вернулся к магу. Тот уже начал приходить в себя — веки дрожали, пальцы шевелились.
Я присел рядом и стал ждать.
Через минуту он открыл глаза. Увидев меня, попытался вскочить, но обнаружил, что крепко связан.
— Спокойно. Можешь считать, что ты арестован, — произнёс я.
Маг оскалился и прохрипел:
— Живым не возьмёте!
— Если надеешься на проклятие касты, то я его стёр.
— Ты не можешь, — оскалился он.
И прежде чем я успел среагировать, он изогнулся и коснулся связанными руками татуировки на шее.
Его тело дёрнулось, глаза закатились, изо рта пошла пена. Через три секунды он был мёртв.
Я стоял над телом, не веря своим глазам.
Какого хрена? Я же удалил проклятие…
Я склонился над телом мага, активируя диагностическое заклинание.
Как это возможно? Я лично вырезал проклятие. Видел, как оно исчезло, обратилось в ничто. Проверил после этого ауру и убедился, что она была чистой.
— Господин, вертолёты прибыли! — доложил гвардеец, заглянув в комнату.
— Вертолёты? — переспросил я, не отрывая взгляда от тела мага.
— Да. Обещанная эвакуация от СБИ.
— Собирайтесь. Мне нужно кое-что закончить, — сказал я, не поворачиваясь.
Мне нужно понять, как этот человек смог убить себя, несмотря на уничтоженное проклятие.
Аура мертвеца уже начала распадаться, но я успел увидеть главное. Там, где раньше было проклятие, остался след моей операции, ничего не поменялось. Но в совершенно другом участке ауры виднелись остатки другой тёмной структуры.
Другое проклятие. Или то же самое, но восстановившееся в новом месте.
— Юрий Дмитриевич! — в комнату ворвался Демид Сергеевич. — Воронцов на связи. Говорит, нужно срочно уходить. К базе движется колонна боевиков.
— Минуту, — отмахнулся я.
— Господин, у нас нет минуты!
— Садитесь в вертолёты, я сейчас буду, — процедил я, продолжая изучать ауру.
Капитан топтался у двери, нервничая.
Вот оно. Я наконец понял. Проклятие не восстановилось само по себе. Его структура была другой — более грубой, менее сложной. Словно кто-то наспех слепил копию из того, что было под рукой.
Либо сам маг наложил его на себя, как только пришёл в сознание, либо это проклятие настолько хитрое и сложное, что может копировать само себя. Такое возможно, если где-то глубоко в ауре были спрятаны его небольшие сгустки.
В любом случае, я сделал всё правильно. Операция прошла успешно, проклятие было удалено. Просто я не мог предположить, что пленник наложит на себя новое в ту же секунду, как очнётся.
— Господин! — Демид Сергеевич уже почти кричал.
— Уходим, — я встал и отряхнул руки.
Мы выбежали во двор. Там уже стояли два вертолёта, громко шумя винтами и поднимая тучи пыли. Мои гвардейцы грузили в них последние ящики с трофеями.
Шрам подбежал ко мне.
— Всё погрузили, господин! Пленных тоже.
— Хорошо. Полетели отсюда, — кивнул я.
Забрался в вертолёт последним. Машина тут же оторвалась от земли и взяла курс на север.
Внизу остался дымящийся караван-сарай. Через несколько минут сюда прибудут боевики и найдут только пепелище.
Я откинулся на жёсткое сиденье и закрыл глаза.
Жаль, что маг умер. Ценный источник информации потерян. Но я всё-таки узнал кое-что важное.
Перед смертью маг прикоснулся к метке касты у основания шеи. Возможно, это не просто татуировка, она обладает каким-то скрытым потенциалом. Это значит, что взять живым члена Чёрной касты практически невозможно.
Но с этим знанием можно придумать какой-то способ блокировать саму способность к наложению проклятия. Или действовать так быстро, чтобы пленник не успел ничего предпринять.
Я пока не знал, как это сделать. Значит, мне ещё есть куда расти как целителю и как ауральному хирургу…
Воронцов положил трубку и откинулся на спинку кресла.
Операция прошла успешно. Даже лучше, чем он рассчитывал. Ахмад-хан захвачен, пленные освобождены. И всё это силами небольшого отряда, которым командовал граф-целитель.
Да, конечно, там были гвардейцы рода Курбатовых — опытные вояки. Да и бойцы Сереброва прошли родовую войну и тоже имели за плечами опыт суровых боёв. Но всё равно это почему-то казалось невероятным.
Полковник потянулся к другому телефону и велел соединить его по защищённой линии связи с афганскими союзниками.
— Генерал Расули? Это полковник Воронцов. У меня для вас хорошие новости.
Следующий час прошёл в переговорах. Координаты складов, которые выдал капитан Карими, были переданы афганскому командованию. Маршруты караванов, имена посредников, расположение тайников — всё, что офицер сумел выяснить перед тем, как Ахмад-хан взял его в плен.
Информация оказалась бесценной.
Уже через пару часов афганские военно-воздушные силы нанесли удары по трём крупным складам в горах. Два из них оказались полностью уничтожены, третий через время захвачен правительственными войсками. Там обнаружили оружие, артефакты и документы, подтверждающие связь Ахмад-хана с Чёрной кастой.
Перевал, который контролировал полевой командир, был перекрыт. Солдаты официальной власти перерезали главную артерию контрабанды между Пакистаном и Афганистаном. Канал поставок, работавший годами, прекратил существование за один день.
Воронцов получал доклады один за другим и не мог сдержать улыбки. Это был серьёзный удар не только по местным боевикам, но и по Чёрной касте.
Они потеряли важный источник финансирования. Потеряли логистический узел, через который шли тёмные артефакты. Потеряли влияние в регионе, которое выстраивали много лет.
И всё благодаря одному молодому графу, который согласился помочь.
Ахмад-хана передали афганским властям на следующее утро. Показательный суд был назначен на ближайшую неделю. Полевой командир, которого многие считали неуловимым, предстанет перед камерами в наручниках и, скорее всего, будет публично казнён. Это деморализует его сторонников лучше любых военных операций.
Воронцов снова взял телефон и набрал номер Сереброва.
— Как добрались, Юрий Дмитриевич? — спросил он, когда граф ответил.
— Отлично, Юрий Михайлович. Мы на вашей базе где-то в другой провинции. Здесь довольно уютно, — сдержанно ответил Серебров.
— Хочу лично поблагодарить вас. Операция превзошла все ожидания.
— Рад слышать, Юрий Михайлович.
— СБИ теперь в неоплатном долгу перед вами. Поверьте, это не просто слова — я позабочусь, чтобы вы получили всё, что заслужили, — произнёс Воронцов.
— Спасибо. Я ценю это.
— Самолёт до Новосибирска вам предоставят в течение суток. Все трофеи с базы Ахмад-хана, как мы и договаривались, остаются вашей законной добычей. И кроме того, вы получите денежное вознаграждение за успешную миссию. Сумму обсудим позже, но могу заверить — она будет достойной, — пообещал полковник.
— Благодарю.
— За вашими людьми в Хашиме уже вылетел вертолёт. Они присоединятся к вам, и вы все вернётесь домой на одном борту.
— Очень любезно с вашей стороны, — вежливо произнёс Серебров.
— Это меньшее, что я могу сделать, ваше сиятельство. Если вам когда-нибудь понадобится помощь Службы — обращайтесь. Я лично прослежу, чтобы вашу просьбу рассмотрели в приоритетном порядке. Удачного пути домой, Юрий Дмитриевич. И ещё раз спасибо, — сказал Воронцов.
Положив трубку, он задумчиво потёр подбородок, глядя в стену.
Граф Серебров. Целитель, глава возрождённого рода, владелец успешного бизнеса. Человек, который за последний год успел столько, сколько иные не успевают за всю жизнь.
И теперь ещё это.
Как целитель смог в одиночку сразить боевого мага Чёрной касты? Того самого мага, который годами ускользал от афганских спецслужб и держал в страхе целый регион?
Воронцов открыл папку с досье на Сереброва. Перечитал отчёты агентов, проанализировал события последнего года.
Слишком много удачных совпадений и невероятных успехов. Да, безусловно, Юрий — неординарный человек, но всё это начинается становиться подозрительным.
Граф из неудачника за считанные месяцы превратился в одного из самых влиятельных молодых аристократов империи. Его методы лечения поразили европейских специалистов, чем не могут похвастаться даже придворные лекари, которые тоже ездят в Европу по обмену опытом. Его бизнес растет как на дрожжах. Его враги терпят поражение за поражением.
А теперь — боевая операция в горах Афганистана, проведённая с блеском, которому позавидовали бы опытные офицеры спецназа.
Либо Серебров обладает невероятной удачей, либо невероятным даром.
Либо… чем-то ещё. Чем-то, о чём он предпочитает не распространяться.
Воронцов закрыл папку и убрал её в сейф
Пока граф полезен Службе, копать под него не имеет смысла. Но присмотреться повнимательнее стоит. На всякий случай…
Полковник сделал пометку в блокноте: «Серебров Ю. Д. — усилить наблюдение. Деликатно».
Несколько недель спустя
Наступило лето.
После возвращения из Афганистана я с головой погрузился в дела. Их накопилось столько, что первые две недели я практически не выходил из кабинета, разгребая бумаги, проводя встречи и решая накопившиеся вопросы.
Завод «Аргентум» работал на полную мощность. Мой бывший одногруппник Артём, который всё-таки устроился к нам технологом по эликсирам, успешно влился в коллектив. Даже более того — Лев выбрал его как одного из ассистентов для работы в новом отделе стратегических разработок.
Отдел, к слову, получил от рода щедрое финансирование, на которое были закуплены передовое оборудование, необходимые артефакты и редчайшие ингредиенты. Что быстро дало свои плоды — Бачурин и его команда за пару недель завершили работу над финальной рецептурой эликсира для усиления целительского дара. Мы назвали его «Симбиоз».
— Все испытания пройдены, господин! Эффективность подтверждена. Побочных эффектов не выявлено. Откат минимальный, — докладывал Лев, сияя от гордости.
— Патент оформлен? — уточнил я.
— Да. И лицензия на продажу тоже! Можем запускать серийное производство, — ответил алхимик.
Я кивнул. «Симбиоз», без ложной скромности, стал прорывом, и не только для нашего рода, и даже не только для нашей страны. Эликсир, усиливающий целительский дар на тридцать-сорок процентов на целый час — такого не было ни у кого в мире. Целители будут драться за право его купить.
Но это было ещё не всё.
— А что с универсальной версией? — спросил я.
Лев расплылся в улыбке.
— Тоже готова. Я дал ей название «Импульс», с вашего позволения. Усиливает магический дар у стихийных магов примерно на треть. Действует около десяти минут, но для боевых ситуаций этого достаточно.
— Испытания провели?
— Да, на добровольцах из нашей гвардии. Результаты превосходные.
— «Импульс» отправь на тестирование в Министерство обороны. Пусть оценят. Если им понравится, заключим контракт на поставки, — распорядился я.
— Слушаюсь, господин, — поклонился Лев.
Когда он ушёл, я откинулся на спинку кресла и позволил себе минуту удовлетворения. Дела шли хорошо. Даже лучше, чем я планировал.
Параллельно я начал всерьёз заниматься легендой коллекционера. На нескольких аукционах приобрёл редкие артефакты — старинный персидский кинжал с зачарованием, несколько китайских ваз и нефритовых фигурок, фрагмент египетской фрески из гробницы верховного жреца и ещё несколько любопытных вещиц. Не все из них были артефактами — некоторые просто реликтами ушедших эпох. Хотя магической аурой обладали почти все.
Всё это были красивые, дорогие и совершенно бесполезные для моих целей предметы. Но они создавали необходимый образ. Молодой граф, который быстро разбогател и увлёкся коллекционированием редкостей — что может быть естественнее?
Для коллекции требовалось место, и я решил переоборудовать подвал усадьбы — ту самую защищённую комнату, где когда-то хранился артефакт Пустоты, принадлежащий Мессингам.
Вызвал дизайнера и объяснил ему, что хочу получить. Укреплённые стены, магическая защита, система контроля влажности и температуры. И, конечно, витрины для артефактов и древностей с красивой подсветкой, чтобы всё выглядело эстетично и я мог любоваться своей коллекцией, как в музее.
— Это обойдётся недёшево, ваше сиятельство, — предупредил дизайнер.
— Деньги не играют роли. Приступайте, — повелительно махнул рукой я, поддерживая образ заправского коллекционера.
Чтобы придерживаться легенды, приходилось тратиться. Но это были необходимые расходы. Когда я начну искать информацию о Вратах Пустоты в Европе, никто не должен заподозрить истинную причину моего интереса.
«Хозяин, а зачем тебе все эти старые штуки?» — спросил Шёпот, когда я разглядывал очередной лот на интернет-аукционе.
«Для прикрытия. Чтобы люди думали, что я просто собираю редкости».
«А на самом деле?»
«На самом деле я ищу следы Пустоты. Но об этом никто не должен знать», — ответил я.
«Понятно. Хитро!» — рассмеялся дух.
Да уж, хитро. И дорого. Но другого выхода не было.
К тому же, начав этим заниматься, я вдруг вошёл во вкус. Было интересно находить редкие и раритетные вещи, торговаться за них на аукционах, пускай теперь это были лишь онлайн-аукционы. Элемент азарта плюс удовольствие от владения вещью, которой не обладает больше никто в мире, — это оказалось приятно.
Строительство рабочего посёлка на старых землях Серебровых продвигалось быстрее, чем я ожидал.
Первые дома были уже готовы — аккуратные кирпичные коттеджи с небольшими участками. Первым делом мы предоставили жильё семьям сотрудников плантаций, как тем, кто работал на наш род дольше остальных.
Стоит сказать, что далеко не каждый дворянский род, даже в столице, предоставлял своим работникам бесплатное жильё. Это очень увеличивало престиж Серебровых, не говоря уж о том, насколько повысилась лояльность сотрудников. Конкурс на вакансии в будущий цех «Аргентума» вырос до двадцати человек на место. Это было нам на руку — хотя отдел кадров и зашивался от наплыва кандидатов, мы могли выбирать лучших.
Кроме домов, уже построили продуктовый магазин и разбили небольшой сквер.
Ещё двадцать домов в посёлке должны быть готовы к осени, а к весне, скорее всего, достроим детский сад и школу. Пока небольшие, но со временем сможем пристроить к ним дополнительные крылья или поставить новые.
Сеть аптек, которую мы запустили вместе с родом моего одногруппника Антона, тоже расширялась. В Новосибирске открылись три новые точки, и мы уже вели переговоры о выходе в Красноярск. Теперь мы можем продавать свои эликсиры напрямую покупателям, не говоря уж о том, что наладили связи с другими производителями. В том числе князь Баум стал поставлять нам продукцию своей «Виты» — по льготной цене, само собой.
Параллельно шла подготовка к свадьбе Светы. Сестра носилась по усадьбе, как ураган, обсуждая с Татьяной платья, цветы, меню и ещё сотню мелочей. Борис Строгов приезжал почти каждый день, и они с сестрой часами сидели в саду, держась за руки и строя планы на будущее.
Я старался не вмешиваться. Свадьба — дело женщин. Моя задача — обеспечить безопасность и оплатить счета. С первым мне помогал Шрам, со вторым я справлялся сам.
Даже не верилось, что дела идут настолько хорошо. Меня не покидало ощущение, что где-то на горизонте зреет буря, и я даже знал, кто эту бурю планирует обеспечить.
Уж очень давно граф Белозёров не заявлял о себе…
То, что он притих, означало лишь одно — Тимур Евгеньевич готовил очередной удар.
Большую часть наших финансовых дел теперь контролировал Дмитрий, но время от времени я проверял счета и отчёты аналитиков. И вот однажды моё внимание привлекли подозрительно хорошие цифры в прибыли кемеровской фабрики.
Я попросил Дмитрия зайти ко мне и спросил:
— Я правильно понимаю, что вы в прошлом месяце купили материалы втрое дешевле обычного?
— Правильно. Ты забыл, Юра? Я же тебе рассказывал. Когда ты был в Афганистане, нам предложили очень выгодную сделку.
— Как-то вылетело из головы, извини. Что там было? — уточнил я.
После возвращения из Афгана голова у меня и правда шла кругом. Слишком много дел и проектов навалилось сразу. И, похоже, что я чуть не упустил нечто важное.
— Григорий Павлович позвонил и сказал, что есть отличное предложение. Несколько партий качественного сырья для производства тары по очень низкой цене, — терпеливо разъяснил Дмитрий.
— Откуда сырьё?
— Одна фирма из Екатеринбурга разорилась и распродавала остатки со складов, чтобы расплатиться с кредиторами.
— Хм. Вы хорошо их проверили? — спросил я, чувствуя неладное.
— Конечно. Я позвонил Васе, он всё пробил. Фирма чистая, с Белозёровым никак не связана, если ты об этом, — поправив очки, ответил Дмитрий.
— Ты прав, я сразу же подумал про Белозёрова.
— Вот и я тоже так подумал. Но можешь быть спокоен, никаких следов мы не нашли. Цена была очень хорошая, Юра. Втрое ниже рыночной, нельзя было такое упускать, — произнёс Дмитрий.
Конечно, он был прав. И раз Василий всё проверил, можно было лишь порадоваться, что нам удалось заключить выгодную сделку. Но сомнения меня всё равно не отпускали.
Я был уверен, что Белозёров готовит нам очередной подвох. И, учитывая ту историю с телефонами, на этот раз он решил действовать осторожнее и хитрее. И у него вполне хватит ресурсов, чтобы качественно замести следы.
Подстава с оборудованием для клиники провалилась — благодаря Екатерине мы вовремя узнали о подмене. Но граф-то до сих пор об этом не знал и до сих пор не попытался никак использовать. Это значило, что он готовит дополнительные подставы, чтобы ударить по нам с нескольких сторон одновременно.
Как любопытно. Похоже, мы с ним избрали одинаковую стратегию…
Слишком выгодная сделка — это прямо как в учебнике: если предложение кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой — значит, так оно и есть.
— Ладно, раз сделка уже заключена, назад не отыграешь. Но я хочу перестраховаться… — сказал я.
— Как? Если тебя что-то беспокоит, то это сырьё до сих пор на складе, его ещё не пускали в производство, — сказал Дмитрий.
— Прекрасно. Тогда я приглашу независимых специалистов. Пусть проверят качество всех партий и официально задокументируют результаты, — кивнул я.
Дмитрий пожал плечами.
— Если тебе так спокойнее — пожалуйста. Но я уверен, что всё в порядке.
А я вот не был уверен. Поэтому лучше перестраховаться.
Специалистов я нашёл через графа Арзамасова. Наше с ним сотрудничество продолжалось, «Бодрец» с эксклюзивным вкусом по-прежнему отлично продавался в спортклубах графа. Он посоветовал мне хороших экспертов, они приехали на кемеровскую фабрику и три дня проверяли всё сырьё, купленное у екатеринбуржцев.
Что меня насторожило — так это то, что владельцев закрытого «УралХимСнаба» найти не удалось. Их было двое, и оба уехали за границу, вроде бы навсегда. Аккаунты в соцсетях закрыли, номера телефонов заблокировали. И адресов нового места жительства не сыскать. Странно. Обычно люди так себя ведут, когда им есть что скрывать.
Я ждал результатов экспертизы с нетерпением.
Фабрика тем временем работала как часы. Модернизация, проведённая за последние месяцы, дала результат — мощность выросла вдвое. Теперь мы полностью обеспечивали собственные клиники и заводы лабораторным оборудованием и даже начали поставки сторонним организациям.
Через несколько дней Дмитрий пришёл ко мне в кабинет.
Он выглядел слегка настороженным, а в руках нёс папку с документами. Он положил её на стол передо мной и сказал:
— Юра, есть результаты проверки. Лучше взгляни сам…
Я открыл папку и пролистал документы.
Заключение экспертизы. Протоколы испытаний. Сертификаты качества. Даже фотографии образцов под микроскопом.
И везде — одно и то же.
Дмитрий озвучил то, что я и так уже видел:
— Сырьё высшего класса. Однородная структура, никаких примесей и дефектов… В общем, придраться не к чему, — он развёл руками.
Я молча отложил папку и откинулся на спинку кресла, задумчиво потирая подбородок. Да, всё хорошо. Даже слишком хорошо.
Это было даже не стандартное качество, а премиум-сегмент. Такое сырьё стоит вдвое дороже обычного, а нам его продали втрое дешевле. Кто в здравом уме станет так поступать, даже при банкротстве?
— Ты выглядишь не слишком довольным. Я думал, ты обрадуешься, — заметил Дмитрий.
— Радоваться нечему. Это подозрительно.
— Что именно?
— Всё. Слишком низкая цена. Слишком высокое качество. Владельцы, которые исчезли за границей сразу после сделки. Это не случайность, это схема, — ответил я.
Дмитрий нахмурился.
— Но экспертиза подтвердила качество. Что здесь может быть не так?
— Пока не знаю. Но я намерен перестраховаться, — сказал я.
Достал телефон и набрал номер Некрасова, нашего главного юриста.
— Вячеслав Андреевич? Это граф Серебров. Мне нужно зафиксировать результаты экспертизы у нотариуса. Официально, с печатями и подписями. И организуйте фото и видеосъёмку всех партий сырья на складе. Каждый ящик, каждую упаковку. Мне нужны доказательства того, что мы получили именно то, что указано в документах.
— Сделаем, ваше сиятельство, — ответил юрист.
Я положил трубку. Дмитрий смотрел на меня с недоумением.
— Юра, ты что-то подозреваешь?
— Да. Но пока не знаю, что именно.
— И что нам делать с этим сырьём? Выбросить? — уточнил он.
— Зачем? Оно качественное, поэтому будем использовать, — пожал плечами я.
— А если там какой-то подвох?
— Если подвох и есть, то он в другом. Так что не переживай, — ответил я.
Мы с Дмитрием обсудили ещё кое-какие дела, и он ушёл. После чего я продолжил изучать отчёты, а затем сел разбирать почту. Ничего особо важного за последнее время я не получал, но хотел сам написать кое-кому.
Для начала — магистру Дювалю. Давно собирался это сделать, но всё не находил времени.
'Уважаемый магистр Дюваль!
Пишу, чтобы ещё раз поблагодарить вас за энергетическое плетение, которое вы создали в моей ауре на симпозиуме в Женеве. Оно по-прежнему превосходно работает и значительно ускоряет моё восстановление после интенсивного использования дара.
Более того, я обнаружил, что могу усиливать его эффект, направляя собственную энергию в структуру плетения. Это требует определённых усилий, но результат того стоит — скорость регенерации увеличивается почти вдвое.
Прикладываю измерения с диагностического артефакта. Там прекрасно видно, что структура стала только сильнее.
Надеюсь, вас порадуют эти результаты.
С уважением, граф Юрий Серебров'.
Ответ пришёл уже через пару минут. Магистр, похоже, постоянно проверял почту.
'Дорогой Юрий!
Ваше письмо привело меня в настоящий восторг! Возможность усиления плетения через направленную энергию — это именно то, над чем я работаю последние годы. И то, что вы самостоятельно открыли этот принцип, говорит о вашем исключительном таланте.
Я настоятельно приглашаю вас в Париж. Хочу лично обследовать ваше плетение и увидеть, как именно вы его усиливаете. Кроме того, я готов продолжить ваше обучение — есть несколько тонкостей, которые я не успел показать вам в Женеве.
Приезжайте, когда вам будет удобно. Мой дом всегда открыт для вас.
С искренним восхищением, магистр Фредерик Дюваль'.
Я улыбнулся. Этот целитель был по-настоящему увлечён своим делом. Такие люди редкость.
Я поблагодарил его за приглашение и пообещал, что обязательно приеду, как только появится свободное время.
Отправив письмо, я задумался о Париже. Поездка туда означала не только встречу с Дювалем. Там ведь жила Николь.
Я начал писать ей электронное письмо, но остановился на середине первого предложения. Вдруг понял, что мне хочется услышать её голос.
Не задумываясь о причинах этого, я взял телефон и набрал номер.
— Алло? — раздался знакомый голос после третьего гудка.
— Маркиза, это граф Серебров, — сказал я на английском.
— Юрий! Как приятно вас слышать! — в её голосе послышалась искренняя радость.
— Взаимно, Николь. Как вы себя чувствуете?
— Чудесно, благодаря вам! На днях мы собираемся провести очередное обследование. Отец уже договорился с профессором Дюпоном.
— Это хорошо. Сразу сообщите мне, что скажет профессор, — произнёс я.
— Конечно, — ответила Николь.
Немного помолчав, она спросила:
— Юрий, если обследование покажет положительные результаты… можно ли будет провести ещё один сеанс?
— Конечно. Я как раз планирую приехать в Париж.
— Правда? Но вы ведь приглашали меня к себе в Россию… Но я в любом случае буду очень рада увидеться! То есть, продолжить лечение, — судя по голосу, девушка немного смутилась.
— Я тоже буду рад, Николь, — улыбнулся я.
— Когда вы приедете?
— Пока точно не знаю. У меня есть кое-какие дела, но я постараюсь закончить их как можно скорее, — честно ответил я.
— Буду ждать, — тихо сказала маркиза.
Мы проговорили ещё минут двадцать — о её жизни в Париже, о моих делах в России, о планах на будущее. Николь рассказала, что начала выходить в свет — осторожно, ненадолго, но всё же. После стольких лет затворничества это было огромным шагом.
Когда я положил трубку, на душе стало тепло.
Николь де Мариньи. Красивая, умная, храбрая девушка, которая столько лет боролась с проклятием. Она заслуживала счастья. И я сделаю всё, чтобы вернуть ей нормальную жизнь.
А заодно — научусь кое-чему новому у Дюваля.
Что ж, я вовсе не против снова побывать в Париже, когда есть столько приятных поводов туда наведаться.
Тимур Евгеньевич откинулся в кресле и довольно улыбнулся.
Наконец-то.
Он только что получил доклад от посредника. Сделка состоялась уже давно, но теперь пришло окончательное подтверждение, что Серебровы разместили купленное сырье для стеклотары на складе кемеровской фабрики. Всё прошло как по маслу.
Белозёров потянулся к бокалу с коньяком и сделал глоток, смакуя вкус победы.
Пришлось потратиться, конечно. Найти подходящую компанию, подкупить собственников, закупить высококлассное сырьё и прочее. Одна только взятка арбитражному управляющему обошлась в кругленькую сумму. А ещё пришлось отправить бывших владельцев «УралХимСнаба» за границу и обеспечить им новые документы — чтобы никто не смог их найти и допросить.
Но это того стоило.
Серебровы клюнули на приманку. Отец молодого графа оказался именно таким, каким Тимур Евгеньевич его представлял — недостаточно осторожным. Конечно, он проверил фирму. Конечно, его люди искали связь с Белозёровым. Но не нашли, потому что никакой связи не было. Цепочка посредников была выстроена идеально — даже лучшие сыщики не смогли бы докопаться до истины.
А качество сырья… Тимур Евгеньевич усмехнулся. Это была его любимая часть плана.
Сырьё было настоящим, первоклассным, без единого изъяна. Серебровы проверят его — и ничего не найдут. Успокоятся, решат, что им просто повезло. И пустят в производство.
Вот тогда-то и начнётся самое интересное.
Белозёров отпил ещё коньяка и мысленно прокрутил следующие шаги.
На кемеровской фабрике уже работали его люди, несколько грузчиков, завербованных через посредников. Они не знали, на кого работают, и не знали конечной цели. Просто получили деньги и инструкции: когда поступит команда, заменить несколько ящиков с готовой продукцией на другие, которые им передадут.
Эти другие ящики будут выглядеть точно так же. Та же маркировка, та же упаковка, те же серийные номера. Но внутри будет совсем другое сырьё. Такое, что запрещено использовать для магических эликсиров, но на глаз этого определить нельзя.
Партия уйдёт заказчикам. Или Серебровы разольют в них собственные эликсиры. Так или иначе, можно будет нанести удар, от которого будет трудно оправиться.
Белозёров уже подготовил документы, «доказывающие», что Серебровы сознательно закупили некачественное сырьё, чтобы сэкономить. Что их эксперты были подкуплены. Что вся система контроля качества — фикция.
У него имелось и кое-что ещё на молодого графа. Та история с медицинским оборудованием в петербургской клинике. Серебров, похоже, до сих пор не понял, что ему привезли поддельный комплекс «Аура-7М». В нужный момент Тимур Евгеньевич заявит об этом.
Нужно подготовить ещё парочку мощных подстав — и когда Белозёров атакует, враги не смогут выстоять. Этого хватит, чтобы похоронить репутацию рода Серебровых навсегда.
Белозёров допил коньяк и поставил бокал на стол.
Осталось немного подождать. Пусть Серебровы успокоятся, пусть запустят сырьё в производство. Пусть думают, что всё хорошо.
А потом…
Тимур Евгеньевич хищно улыбнулся. Потом он раздавит этого мальчишку. Окончательно и бесповоротно.
Иван Курбатов сидел на кровати, глядя в окно на летний сад.
Прошло уже три недели с тех пор, как они вернулись из Афганистана. Три недели бесконечных процедур, осмотров и безделья. Три недели, в течение которых он чувствовал себя совершенно бесполезным.
Аура восстанавливалась медленно. Юрий проводил сеансы каждые несколько дней, Алиса помогала с ежедневными процедурами. Они оба говорили, что прогресс отличный, что он поправляется быстрее, чем ожидалось. Но Иван всё равно чувствовал себя инвалидом.
Он не мог использовать магию. Любая попытка активировать дар отзывалась резкой болью и слабостью. Юрий строго-настрого запретил даже пробовать, пока аура полностью не окрепнет.
Телефон на тумбочке зазвонил. Иван посмотрел на экран — отец.
— Да, отец, — он поднял трубку.
— Здравствуй, сын. Как ты себя чувствуешь? — голос Курбатова-старшего звучал озабоченно.
— Лучше. Юрий говорит, что восстановление идёт по плану.
— Хорошо. Послушай, я думал… Может, тебе стоит вернуться домой? У нас тоже есть целители, они могли бы…
— Нет, — перебил Иван. — Мне нигде не помогут лучше, чем здесь.
— Но…
— Отец, Юрий — лучший целитель, которого я знаю. Он провёл операцию, которую не смог бы провести никто другой. Если бы не он, я бы уже был мёртв.
Курбатов-старший помолчал, вздохнул и ответил:
— Я знаю. И я благодарен графу Сереброву за всё, что он сделал. Но я беспокоюсь о тебе, сын.
— Не нужно беспокоиться. Я в надёжных руках.
— Дело не только в этом. Иван, после всего, что случилось… Может, тебе стоит пересмотреть свой путь? Ты ведь целитель, а не воин. Эта опасная работа не для тебя, — произнёс глава рода.
Иван почувствовал, как его охватывает раздражение.
— Не для меня? Отец, я провёл больше суток в месте, откуда не было выхода. Сражался с магическими духами, которые пытались сожрать мою душу, и выжил!
— Да, но…
— Не факт, что кто-то другой смог бы это сделать, — продолжил Иван. — Я выжил, потому что постоянно лечил себя, не прекращая сражаться. Должно быть, ты знаешь, что лечить себя для целителя сложнее всего. А с духами я бился родовым клинком, потому что обычное оружие против них бесполезно.
Курбатов-младший сделал паузу, чтобы перевести дыхание.
— Я показал себя и как воин, и как целитель. Именно сочетание этих навыков позволило мне продержаться. Обычный боец погиб бы от ран. Обычный целитель не смог бы сражаться. А я смог и то, и другое! — заявил он.
На другом конце линии повисла тишина.
— Ты изменился, — наконец, произнёс Курбатов-старший.
— Да, — согласился Иван.
Отец снова помолчал. Иван ждал, чувствуя, как колотится сердце. Он никогда раньше не разговаривал с отцом таким тоном. Но сейчас не мог иначе.
— Знаешь, Матвей рассказал мне, как ты держался там, в Афганистане. Он гордится тобой и по-настоящему зауважал.
— Приятно слышать, — буркнул Иван, слегка смутившись, потому что это и правда было очень приятно.
— Я… тоже горжусь тобой, сын, — голос отца дрогнул. — Ты доказал, что достоин носить имя Курбатовых. И я был неправ, когда сомневался в тебе.
Иван сглотнул комок в горле.
— Спасибо, отец.
— Когда поправишься, я буду рад, если ты продолжишь службу в нашей гвардии. Если захочешь, конечно.
— Захочу, — без колебаний ответил Иван. — Я хочу стать военным целителем и служить роду.
— Отлично. Тогда поправляйся скорее.
Они поговорили ещё немного — о семейных делах, о планах на будущее, о том, как идут дела в родовом поместье. Когда Иван положил трубку, он почувствовал облегчение. Будто с его души спал груз, который тяготил его все эти годы.
Отец признал его. Наконец-то признал.
Дверь палаты приоткрылась, и в щель заглянула Алиса. Их взгляды встретились, Волкова поправила светлые волосы и улыбнулась.
— Можно?
— Заходи, — кивнул Иван.
Она вошла, держа в руках поднос с едой.
— Принесла тебе обед. И не вздумай отказываться, тебе нужны силы для восстановления!
Иван улыбнулся. За эти три недели Алиса стала для него кем-то большим, чем просто коллега и лечащий целитель. Она была рядом каждый день — заботилась, поддерживала, не давала раскиснуть.
— С кем ты разговаривал? — спросила она, ставя поднос на столик.
— С отцом. Он… сказал, что гордится мной, — вдруг признался Курбатов.
— Ещё бы! Ты же настоящий герой. Пора бы тебе самому это понять, — фыркнула Алиса.
Она улыбнулась, и Иван снова подумал о том, какая она красивая. Веснушки на носу, золотистые искорки в глазах, тёплая улыбка.
— Ешь, — Алиса кивнула на поднос. — А потом — процедуры. Юрий сказал, что сегодня можно попробовать медитацию.
— Медитацию?
— Да. Первый шаг к восстановлению контроля над даром. Если всё пройдёт хорошо, через неделю сможешь попробовать простые заклинания, — ответила Волкова.
Иван почувствовал, как в груди разливается тепло. Наконец-то он начнёт возвращаться к нормальной жизни.
— Спасибо, Алиса.
— Не за что. Это моя работа, — она слегка покраснела.
Но они оба понимали, что она здесь не только из-за работы.
Самолёт прибыл в Петербург ранним утром.
В этот раз я предпочёл отправиться не порталом, а самолётом — хотелось немного отдохнуть и собраться с мыслями. Место в первом классе вполне для этого подходило. За четыре часа полёта я успел и поразмышлять, и помедитировать, и даже немного вздремнуть.
Я взял с собой Шрама и Кирилла, гвардейца, который уже бывал со мной в Петербурге. Так, на всякий случай.
В аэропорту нас встретил автомобиль, присланный Мещериновым. Через полчаса мы уже были у клиники. Илья Иванович встретил нас у входа.
— Ваше сиятельство! Рад видеть вас в добром здравии, — он крепко пожал мне руку.
— Взаимно, барон. Как продвигаются дела?
— Отлично! Пойдёмте, сами всё увидите, — он жестом пригласил меня внутрь.
Мы обошли клинику сверху донизу. Мещеринов рассказывал, я слушал и запоминал.
Минус первый этаж был по-прежнему отведён под приём простолюдинов. Первый был уже открыт для приёма дворян. Отдельные палаты, индивидуальный подход, полная конфиденциальность. Этот этаж начал работу совсем недавно, но уже появились первые пациенты.
На остальных этажах пока что шёл ремонт, а на минус втором, самом нижнем цокольном этаже, расположились архив, лаборатория, технические помещения и морг. Ну да, морг тоже был необходим. Иногда к нам поступали люди, которых уже нельзя было спасти.
— Поток пациентов растёт с каждой неделей, — докладывал Мещеринов. — Репутация работает на нас. После вашего успеха на симпозиуме и того скандала с Хаммерстайном многие узнали о вас и теперь хотят лечиться именно в нашей клинике.
— Да уж, слава бежит впереди меня, — хмыкнул я.
— Уверен, что как только мы закончим ремонт, то уже через год, а то и быстрее, клиника начнёт приносить прибыль, — добавил барон.
— Да, я просмотривал финансовые отчёты и думаю, вы правы. Особенно если откроем отделение ауральной хирургии, как я планирую, и внедрим новые методики… Покажите мне документы по закупкам, — резко сменил я тему.
Мещеринов удивился, но спорить не стал. Мы прошли в бухгалтерию, и они предоставили нам все накладные, счета и договоры. Вообще все, от самых первых, которые я заключил, ещё когда мы только начали ремонт в клинике.
Я изучал их больше часа. Каждую строчку, каждую цифру, каждую подпись. Искал любые признаки подставы — нерыночные цены, подозрительных поставщиков, странные условия.
На первый взгляд всё было чисто. Но я уже научился не доверять первому взгляду.
— Будьте добры, отсканируйте для меня все документы. Мои люди проведут дополнительный аудит, — попросил я работников.
— Что-то не так? — насторожился Илья Иванович.
— Надеюсь, что нет. Просто перестраховка. Я подозреваю, что наш общий знакомый может продолжить пакостить, — ответил я.
— А, вы о нём. Да, я так и жду подставы. Думаю, он разозлён на вас, да и про меня может вспомнить, — нахмурился барон.
— Не переживайте. Я найду способ с ним справиться, — пообещал я.
Пока работники делали копии документов, мы с бароном выпили кофе в его кабинете. Я невольно вспомнил ту растворимую гадость, которой Мещеринов угощал меня при первой встрече. А теперь же он поил меня хорошим зерновым кофе в комнате с панорамным видом на Неву.
Жизнь меняется к лучшему не только у меня, но и моих соратников. Это здорово.
Когда мне принесли флешку со всеми сканами, я тут же переслал их Васе и Ефиму с пометкой «срочно проверить». Если Белозёров что-то замышлял против петербургской клиники, мои ребята это найдут.
После обеда я помог Мещеринову разобраться с несколькими организационными вопросами. Посоветовал нанять дополнительного администратора, чтобы разгрузить самого барона. Предложил ввести систему предварительной записи через сайт, что значительно упрощало работу. Обсудили планы по расширению и дальнейшей закупке оборудования.
Клиника работала хорошо, Мещеринов справлялся. Оставалось дождаться результатов проверки от Васи.
Я и мои ребята переночевали в уже излюбленной мной «Астории», а утром у меня была назначена встреча с артефактором.
Мастер Савелий Игнатьевич Громов считался одним из лучших в империи. Он работал с редкими материалами, создавал уникальные изделия и консультировал даже императорский двор. Записаться к нему на приём было непросто, но имя графа Сереброва, как выяснилось, уже было способно открывать многие двери.
Мастерская располагалась в старом здании на Васильевском острове. Я оставил Шрама у входа и поднялся на третий этаж.
Громов оказался пожилым мужчиной с седой бородой и цепким взглядом. Его руки, покрытые старыми ожогами и шрамами, выдавали многолетний опыт работы с опасными материалами.
Артефактор пожал мне руку и указал на потёртое бордовое кресло. Судя по виду — антикварное.
— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Наслышан о вас. Чем могу помочь? — спросил Савелий Игнатьевич, садясь напротив.
Я достал из сумки Железный кулак и поставил на столик между нами. Тёмный металл слабо мерцал в свете ламп.
— Мне нужна ваша консультация по этому изделию, — сказал я.
Громов взял артефакт и несколько минут изучал его, поворачивая под разными углами. Потом достал какие-то инструменты — лупу с магическим усилением, тонкие щупы, небольшой кристалл-анализатор.
Он потыкал в Железный кулак щупами, посмотрел на мерцание кристалла. Несколько раз щёлкнул по артефакту пальцами, прислушываясь к звуку, который он издаёт.
— Очень интересно. Где вы это достали? — спросил он.
— На аукционе в Италии. Он сделан из метеорита, который упал семьсот лет назад где-то в Мексике, — ответил я.
— А-а, я так и подумал, что это тот материал… Вам повезло, граф. Такие вещи редко попадают в продажу, — слегка завистливо произнёс Савелий Игнатьевич.
Он положил артефакт на стол и посмотрел на меня.
— Что именно вы хотите знать?
— Можно ли переплавить этот металл или перенести зачарование на другой предмет? — спросил я.
Громов, ни секунды не сомневаясь, покачал головой.
— Боюсь, что нет. Это метеоритное железо с уникальной кристаллической решёткой. При попытке переплавки структура разрушается, и металл теряет все свои свойства.
— А зачарование?
— То же самое. Оно вплетено в саму структуру металла на молекулярном уровне. Невозможно отделить одно от другого без полного уничтожения обоих. Судя по стилю работы и типу зачарования, артефакту не меньше пятисот лет. Возможно, больше. Технология, которую использовал мастер, давно утрачена, и я не знаю никого в современном мире, кто мог бы создать нечто подобное, — подробно ответил артефактор.
Вот как. Ну, честно говоря, этого следовало ожидать. Не зря артефакты из того метеорита так редки и стоят баснословных денег.
Я забрал артефакт и спрятал обратно в сумку.
— Благодарю за консультацию, мастер. Сколько я вам должен?
— Бросьте, граф, вы ничего не должны. Будем считать, что мы помогли друг другу. Не каждый день удаётся подержать в руках такую редкость, — улыбнулся Громов.
— В таком случае, ещё раз спасибо. Если понадобятся эликсиры или какие-то алхимические реагенты — обращайтесь, — произнёс я, вставая.
— Буду иметь в виду, — кивнул мастер, и мы попрощались.
По пути в гостиницу я сразу связался с Васей.
— Слушаю, ваше сиятельство, — ответил тот.
— Как продвигается проверка документов клиники?
— По графику, так сказать. Работаем. Пока ничего подозрительного.
— У меня для вас дополнительное задание. Нужно найти артефакты из метеоритного железа. Помнишь, я тебе рассказывал про свою покупку в Риме? Мне нужны изделия из того же мексиканского метеорита. Любые, какие сможешь найти, неважно где — на аукционах, в музеях, во владении дворянских родов. Меня интересует всё, что сделано из этого материала.
— Планируете расширять коллекцию? — усмехнулся Василий.
— Да. Ищите всё подряд. Даже если это просто кусок необработанного металла. И ещё поищите, где можно купить другое метеоритное железо, — добавил я.
— Сделаем, господин. Это срочно?
— Не горит, но чем быстрее, тем лучше, — ответил я.
После разговора с Васей я позвонил Эдуарду Валерьевичу — начальнику архивариусов, которые до сих пор работали с документами Мессингов и заодно помогали систематизировать записи рода Серебровых.
Архивариус ответил далеко не сразу. До него вообще было тяжело дозвониться. Если он или его люди погружались в работу, оторвать их было проблематично.
— Да, господин граф! Чем могу помочь? — наконец раздался в трубке его скрипучий голос.
— Приветствую, Эдуард Валерьевич. Мне нужно, чтобы вы обратили внимание на любые упоминания изделий из метеоритного железа в публичных архивах — государственных и родовых, если они есть в доступе. Записи о покупках, письма, дневники, что угодно. Сможете?
— Метеоритное железо? — в голосе архивариуса послышалось любопытство.
— Да. Я начал коллекционировать редкие артефакты и исторические ценности. Если вам попадётся что-то интересное на эту тему, сразу ставьте меня в известность, — пояснил я.
— Ах вот оно что… Конечно, господин. Похвальная инициатива, беречь исторические ценности важно… Я поручу своим людям заняться. Если что-то найдём — немедленно сообщим, — пообещал Эдуард Валерьевич.
— Благодарю, — ответил я и сбросил звонок.
Мы как раз приехали в гостиницу. Пообедали в ресторане, после чего я поднялся в номер. Разделся, принял душ и завалился на кровать.
Выходит, Железный кулак настолько уникальный артефакт, который невозможно ни переплавить, ни скопировать. Что ж, не зря я отдал за него столько денег. Он неплохо помог мне в Афганистане, а в случае чего сможет защитить меня и мою семью.
Шёпот мог укрываться в нём какое-то время, но это не было постоянным решением. Нужно найти другой вариант, если я хочу создать тело для своего питомца.
Где-то существуют похожие изделия, и я смогу их найти. Или хотя бы куски необработанного железа, с которыми можно работать.
Зазвонил телефон, прервав мои размышления. Я глянул на экран, и на губах невольно появилась улыбка.
Николь.
Я улыбнулся и поднял трубку.
— Здравствуйте, маркиза. Как прошло обследование?
В ответ раздались всхлипы. Николь плакала.
Меня обдало жаром. Неужели результаты оказались плохими? Неужели лечение не помогло и её состояние ухудшилось?
— Граф, я… — она шмыгнула носом. — Должна вам кое-что сказать…
— Николь, что случилось? Что показало обследование? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.
В голове один за другим возникали варианты того, что могло пойти не так. Может, мы всё-таки поторопились со вторым сеансом? Или течение энергии по освобождённым потокам пошло как-то не так и повлияло на ауру маркизы в худшую сторону?
— Юрий… Это невероятно… — она всхлипнула.
— Что невероятно? Что сказал профессор Дюпон? Вы в порядке?
— Более чем! Результаты отличные! Гораздо лучше, чем кто-либо ожидал! — ответила Николь и рассмеялась сквозь слёзы.
Я с облегчением выдохнул. Вот оно как. Маркиза, оказывается, плакала от радости.
Она всхлипнула ещё несколько раз и сказала уже спокойнее
— Профессор Дюпон сказал, что моя аура никогда не была в лучшем состоянии за все годы, что он за мной наблюдает. Он не мог поверить своим глазам, перепроверял трижды!
— Это прекрасные новости, — улыбнулся я.
— Да! И ещё он сказал, что я полностью готова к следующей операции. Даже настаивал, чтобы мы не откладывали, пока всё идёт так хорошо.
— Вот и хорошо. Тогда не будем откладывать. Предлагаю поступить вот как: у моей сестры скоро свадьба. Я хочу пригласить всю вашу семью на праздник, — произнёс я.
Николь замолчала.
— На свадьбу вашей сестры? — с искренним удивлением переспросила она.
— Да, почту за честь видеть вас и ваших родителей. Свадьба пройдёт в нашей родовой усадьбе под Новосибирском. А затем мы проведём очередной сеанс. Что скажете?
— Да, я с удовольствием приеду! — воскликнула Николь.
— Отлично. Тогда я заеду за вами в Париже. У меня там образовались дела — нужно встретиться с магистром Дювалем и кое с кем из партнёров, — сказал я.
— Тогда до встречи в Париже, ваше сиятельство. Буду с нетерпением ждать, — ответила маркиза, и мы попрощались.
Сбросив звонок, я подумал над тем, какие ещё дела у меня есть в Санкт-Петербурге, и вдруг понял, что особых дел-то и нет. В клинике я побывал, всё проверил, к артефактору съездил. Можно было бы нанести визит вежливости князю Бауму и другим моим знакомым, но большой необходимости в этом нет.
Поэтому я тут же позвонил в портальный комплекс и заказал перемещение до Парижа на трёх человек — себя, Шрама и Кирилла.
Следующим утром мы отправились в столицу Франции.
Выйдя из портального комплекса, мы оказались в уже знакомом мне деловом районе Ла-Дефанс. Утреннее солнце сияло в стёклах небоскрёбов, сотни людей спешили на работу, а машины стояли в бесконечной пробке.
— Вот она какая, Франция. Грязновато здесь, — хмыкнул Шрам и пнул валяющийся под ногами картонный стаканчик из-под кофе.
— Да уж, в Петербурге чище, — согласился я, глядя на переполненную урну.
Кирилл поймал такси, и мы отправились к магистру Дювалю. Встречу с семьёй де Мариньи назначили на вечер — Николь вчера написала мне, что её отец собирается устроить праздничный ужин в мою честь.
Магистр жил в старинном особняке на левом берегу Сены. Хотя слово «особняк», пожалуй, было слишком громким для этого маленького уютного домика, утопающего в зелени. Цветы были повсюду — во дворе, в горшках под окнами, в больших кашпо на крыльце.
Старая служанка, не говорящая по-английски, встретила нас у калитки и проводила в дом. Жестами попросила разуться и подала каждому мягкие тапочки.
На лестнице раздались шаги, и в прихожей показался Фредерик — одетый так же официально, как на симпозиуме. Разве что вместо туфелей у него на ногах были такие же тапочки.
— Юрий, наконец-то! Наконец-то! Я так ждал этой встречи! — магистр широко улыбнулся и распахнул руки для объятий.
— Здравствуйте, магистр. Рад вас видеть, — ответил я.
Дюваль подошёл и обнял меня, как старого друга.
— Взаимно, ваше сиятельство, взаимно! Вы голодны? Жюли испекла круассаны к вашему приезду, — Фредерик указал на служанку, а та с улыбкой кивнула и жестом пригласила нас на кухню.
— Нам пойти с вами? — уточнил Шрам, который немного понимал по-английски.
— Идём, раз приглашают, — пожал плечами я.
Вообще-то я слышал, что во Франции крайне щепетильно относятся к отношениям между простолюдинами и аристократами. Якобы многие дворяне испытывают презрение ко всем, кто ниже их по рангу, и оскорбляются, даже если простолюдин посмеет обратиться к ним или посмотреть в глаза.
Но, возможно, слухи всё преувеличивали, или просто магистр Дюваль не относился к таким снобам.
Мы позавтракали свежей восхитительной выпечкой с маслом и джемом, выпили кофе. В доме магистра он оказался вполне терпимым, но я всё равно остался при своём мнении — готовить кофе во Франции не умеют. Уж не знаю, в чём здесь причина.
Мои ребята остались в столовой, а мы с Дювалем отправились в его кабинет на втором этаже. Фредерик усадил меня в кресло и активировал диагностическое заклинание.
Он изучал мою ауру, качая головой и цокая языком, будто видел что-то очень любопытное.
— Так-так… Невероятно. Структура и правда ни капельки не ослабла. Даже более того, мне кажется, она стала сильнее!
— Я же вам говорил, что усиливал её с помощью своей маны, — кивнул я.
— Да, но… Граф, знаете, что вы сделали? — Дюваль посмотрел на меня.
— Что?
— Вы полностью интегрировали моё плетение в свою ауру.
— Что вы имеете в виду? — уточнил я.
— Плетение, которое я создал, было внешним элементом. Оно работало с вашей аурой, но не являлось её частью. А теперь оно почти полностью вросло в вашу энергетическую структуру! Поразительно! — магистр всплеснул руками.
Честно говоря, я так и думал. Но оценить самому было сложно, а взгляд со стороны подтвердил, что плетение и правда стало со мной единым целым. Это объясняло, почему оно работало всё лучше с каждым месяцем.
— Покажите, как вы направляете энергию, — попросил Дюваль.
Я сосредоточился и отправил поток маны в структуру плетения. Фредерик внимательно наблюдал, беззвучно шевеля губами, а затем покачал головой и прошептал:
— Восхитительно. Вы делаете это интуитивно, но совершенно правильно. Знаете, в чём разница между талантливым целителем и гениальным?
— В чём? — спросил я.
— Талантливый учится техникам. Гениальный создаёт их сам, даже не осознавая этого, — улыбнулся магистр.
— Спасибо за комплимент, — улыбнулся я в ответ.
— Что вы, граф! Это не комплимент, а констатация факта. Что ж, а теперь как насчёт продолжить наше обучение? Я бы показал кое-какие тонкости, которые сам ещё не до конца освоил. Может, вместе мы придумаем, как сделать их лучше!
— С радостью, — кивнул я.
Следующие несколько часов мы упражнялись. Дюваль показывал мне продвинутые техники энергетического плетения, а я внимательно следил за тем, что он делает, и повторял, следуя указаниям.
Фредерик сначала убедился, что я хорошо помню основы, а затем принялся объяснять принципы, которые сам постиг на практике. Как создавать плетения разного типа, создавать узлы и закольцованные структуры — всё это было одновременно и творчество, и что-то вроде магической инженерии. Мы творили узоры из энергии, которые должны быть выверены до мелочей и работать безупречно.
Дюваль показал мне несколько продвинутых техник — как создавать самовосстанавливающиеся плетения, как встраивать в них условные триггеры, которые будут реагировать на изменения в организме пациента, как связывать несколько структур в единую систему.
В теории, если заранее создать такие плетения, они могли даже спасти жизнь людям. Первый пример, который приходит в голову — наложить солдатам перед боем структуры, которые сами по себе активируют обезболивающие и кровоостанавливающие заклинание в случае ранения.
Но это далеко не всё, что можно придумать. Можно ведь создать плетение, которое будет реагировать на яд или проклятие, или даже погрузит человека в анабиоз при смертельном повреждении, чтобы организм не расходовал ресурсы до прибытия помощи.
Я поделился своими мыслями с магистром, а он лишь улыбнулся в ответ. Да, такой была его конечная цель — чтобы подобные плетения носил каждый человек на планете и был защищён от разных внезапных угроз здоровью и жизни.
К концу занятия моя голова гудела от новой информации, но я был доволен. Это знание пригодится — и для лечения пациентов, и для моих собственных целей.
Фредерик приглашал оставаться на ужин, но меня уже ждали в доме де Мариньи, поэтому я вежливо отказался.
— Спасибо за урок, магистр. Это было бесценно, — искренне сказал я, прощаясь.
— Приезжайте ещё, ваше сиятельство. И если вы задумаете как-то развивать мою технику — прошу, делитесь результатами, — попросил Дюваль.
— Конечно, магистр. Будем на связи, — я пожал ему руку, и мы с моими людьми вышли на улицу, где уже ждала машина.
Она доставила нас в городок Сен-Клу, который располагался на берегу Сены в десяти километрах от Парижа. Водитель попался разговорчивый и по пути в красках рассказал, что Сен-Клу — один из самых богатых городов Франции, и что раньше здесь был королевский замок, который сгорел в девятнадцатом веке. Теперь от резиденции монарха остался только парк.
Поместье де Мариньи располагалось прямо рядом с этим обширным парком, да и само обладало немаленькой территорией. Правда, было заметно, что средств рода не хватает на обслуживание такого количества земли. Ухожена была только часть владений, остальная представляла собой обычный лес.
Вся семья вышла встречать меня на крыльцо. Персиваль в смокинге, его супруга Луиза в платье оливкого цвета и, конечно, Николь. Она одела скромное лазурное платье, но выглядела в нём просто божественно.
Следом на крыльце появилось ещё несколько человек — старушка со строго поджатыми губами, два мальчика-подростка и ещё одна девочка, которой на вид было лет семь.
Надо же, а семья Николь больше, чем я думал. Судя по всему, кроме родителей, передо мной её бабушка, младшие братья и сестра.
— Добро пожаловать в наш дом, ваше сиятельство! — глава рода с улыбкой спустился ко мне по ступеням и пожал руку.
— Рад встрече, ваша милость, — кивнул я.
— Ваших людей проводят. Прошу! — Персиваль с улыбкой взмахнул рукой в сторону двери.
К Шраму и Кириллу подошёл слуга и пригласил их пройти с ним. Богдан взглянул на меня, и я кивнул. Пусть идут, здесь мне вряд ли что-то угрожает.
А слухи об отношении французских дворян к простолюдинам, видимо, не так уж преувеличены. В этом доме моих людей даже на порог не пустили.
Я поздоровался со всеми членами семьи, познакомился с теми, кого ещё не знал, и затем мы прошли в столовую, где уже был накрыт стол.
Ох, может быть, варить кофе французы и не умеют, но их кухня меня вполне устраивает.
Стол был буквально завален блюдами. Тонко нарезанный копчёный лосось с каперсами, запечённые улитки по-бургундски с чесночным маслом и зеленью, устрицы, свежие багеты, фуагра, канапе с икрой. Я не ожидал такого роскошного ужина, но не подал виду.
Меня усадили на почётное место рядом с главой рода, слуги наполнили бокалы вином, и Персиваль поднял тост в мою честь.
— За графа Сереброва и его несомненный талант! — провозгласил он.
— Благодарю, — скромно кивнул я.
Улиток я раньше не пробовал, но они оказались довольно вкусными. Впрочем, как и все остальные блюда. Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что всё это — только закуски. Через полчаса слуги внесли два больших подноса — один с запечённой индейкой, другой с олениной под ягодным соусом.
После основного блюда последовали несколько видов сыра, а затем и десерт — свежие эклеры с разными начинками и крем-брюле.
Всё оказалось очень вкусно, и я не упустил возможности попробовать каждое блюдо. И хотя ел по чуть-чуть, к концу ужина почувствовал, что объелся.
— Огромное спасибо за гостеприимство, ваша милость. Ужин был просто великолепен, — признал я.
— Нас трогает ваша похвала, граф, — улыбнулась Луиза.
— Надеюсь, у нас ещё найдётся, чем вас удивить! Николь говорила, вы собираетесь задержаться в Париже ненадолго? Приглашаем остаться в нашем доме. Вашим людям тоже найдётся место, — предложил Персиваль.
— Премного благодарен, — согласился я.
Я ведь собирался обсудить дела с герцогом Каттанео, да и с самим маркизом де Мариньи тоже. Сделать это, находясь в Европе, будет удобнее — вдруг возникнет необходимость встретиться с герцогом лично. Я был бы не против отправиться в Рим на денёк, чтобы на досуге успеть зайти в ту семейную пиццерию.
— Так вы правда хотите, чтобы мы присутствовали на свадьбе вашей сестры? — спросила Луиза, аккуратно отрезая ножом кусочек эклера.
— Безусловно. Буду рад видеть всю вашу семью, — кивнул я.
— А сколько лет вашей сестре?
— Восемнадцать.
— Такая молодая и уже выходит замуж⁈ — удивилась Николь и почему-то покраснела.
— Какая разница? Лишь бы она со своим избранником была счастлива, — пожал плечами я.
— Что ж, тогда будем рады побывать на настоящей русской свадьбе! Давайте заранее поднимем бокал за вашу сестру и её будущего мужа! — Персиваль лично подлил мне вина.
Мы просидели ещё довольно долго, а затем меня проводили в спальню, где я уснул, как младенец.
Утром мы с маркизом обсудили детали сотрудничества. Мы уже созванивались пару раз, пока я был в Новосибирске, и Персиваль подтвердил, что готов начать поставки моих эликсиров во Францию. Так что сейчас мы просто лично утрясли кое-какие детали и затем подписали контракт, заранее составленный и проверенный нашими юристами.
Поставки так же, как и в Италию, пойдут через «Виту», фирму князя Баума. Для начала мне предстоит нарастить выпуск основы для всех массовых эликсиров — де Мариньи был заинтересован в продаже не только «Бодреца», но также «Лунной росы» и «Барьера». Он говорил, что сейчас самое время. Мой успех на симпозиуме подхлестнул интерес к российским эликсирам по всей Европе.
Днём я созвонился с герцогом Каттанео, но обсуждать там оказалось особо нечего. Лоренцо лишь подтвердил, что готов сотрудничать и что сейчас его специалисты обсуждают бюрократические и логистические тонкости с людьми Баума.
Мирон Сергеевич предупредил меня, что экспорт в Италию может начаться нескоро. В личном общении герцог Каттанео показался мне весьма приятным мужчиной, но я помнил, с какой холодной яростью он торговался со мной на аукционе. И в делах, по словам Баума, он вёл себя так же — расчётливо и порой агрессивно.
Параллельно я работал над дезинформацией для Белозёрова.
Старые телефоны семьи, заражённые шпионскими программами, до сих пор работали. Тимур Евгеньевич думал, что следит за нами, а на самом деле получал только то, что мы хотели ему показать.
Через телефон Дмитрия он получил информацию о проблемах с поставщиками алхимических ингредиентов. Мол, старый контрагент подвёл, нужно срочно искать замену.
Через Татьяну — о том, что ищем новую фирму для крупной закупки и готовы платить выше рынка, лишь бы быстро.
А потом — самое интересное.
Я заранее, ещё когда был в Новосибисрке, создал подставную компанию. «АлхимТорг», зарегистрированную на подставное лицо. Фирма существовала только на бумаге, но выглядела достаточно убедительно.
И слил Белозёрову информацию, что мы вот-вот заключим с «АлхимТоргом» контракт на огромную сумму.
Расчёт был прост. Белозёров услышит о выгодной сделке и захочет её перехватить. Свяжется с «АлхимТоргом», предложит лучшие условия. И вложит деньги в фирму-пустышку.
Это не разорит его, конечно. Но заставит потратить время и ресурсы на погоню за призраком. А главное — покажет, что его «слежка» работает. Пусть думает, что контролирует ситуацию.
Пока он гоняется за ложными целями, я буду спокойно делать своё дело и готовиться к сокрушительному удару.
— Что у нас есть на этот «АлхимТорг»? — Белозёров бросил на стол распечатку.
— Небольшая компания, занимается оптовыми закупками алхимических ингредиентов. Офис в Москве, работают около года, судя по документам, — ответил помощник графа.
— И Серебровы хотят продать им крупную партию трав?
— Судя по перехваченным разговорам — да. Речь идёт о нескольких тоннах ингредиентов.
Белозёров откинулся в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику. Мальчишка может сорвать неплохой куш на этом контракте, что ещё больше усилит и без того крепкую экономику его рода. Они продолжают расти, несмотря на все атаки, что Тимур Евгеньевич и его вассалы им устроили.
— Свяжитесь с «АлхимТоргом». Предложите им те же ингредиенты, но дешевле. Пусть откажут Серебровым, — приказал он.
— Насколько дешевле, ваше сиятельство? — уточнил помощник.
— Начните с десяти процентов и можете торговаться до двадцати. Мне не нужна сверхприбыль с этой сделки — мне нужно, чтобы Серебров её потерял, — ответил Тимур Евгеньевич.
Помощник кивнул и вышел.
На следующий день помощник Белозёрова созвонился по видеосвязи с представителем «АлхимТорга». Тимур Евгеньевич находился в кабинете, но так, что его не было видно на экране.
— Итак, вы рассмотрели наше предложение, Сергей Павлович? — спросил помощник графа.
— Рассмотрели, и оно нас очень заинтересовало. Но есть проблема, — ответил представитель.
— Какая же?
— Видите ли… Мы уже практически договорились с родом Серебровых. Отказать им на этом этапе — это, как бы сказать, репутационные риски. Они могут обидеться, рассказать другим поставщикам… — промямлил представитель.
Белозёров поморщился и подал знак помощнику — мол, увеличивай скидку.
— Знаете, Сергей Павлович, мы очень заинтересованы в сотрудничестве с вами. И в качестве жеста доброй воли готовы предложить дополнительную скидку, — произнёс тот.
— Пятьдесят процентов. На меньшую скидку мы не согласны. Репутация дорого нынче стоит, — тут же сказал представитель «АлхимТорга». — Я понимаю, это много, но станет компенсацией за риск, так сказать.
Белозёров стиснул зубы. Пятьдесят процентов скидки означали, что он не просто не заработает — он уйдёт в минус. Продаст ингредиенты ниже себестоимости.
Но зато Серебров потеряет контракт, деньги и репутацию надёжного поставщика.
Тимур Евгеньевич кивнул, глянув на помощника, и тот кивнул следом.
— Мы согласны.
— Прекрасно, просто прекрасно! Я пришлю вам список всех ингредиентов, которые мы планировали закупить…
Белозёров тяжело вздохнул. Он уже и так видел список и знал, что придётся опустошить свои склады для этой поставки.
Что-то в этой сделке его беспокоило. Слишком легко всё прошло. Слишком охотно «АлхимТорг» согласился сменить поставщика.
Но граф отогнал сомнения. Главное — он ударил по Серебровым и перехватил крупный контракт.
А расходы он возместит потом. Когда многоходовка с кемеровским сырьём сработает, и мальчишка окажется в долговой яме.
Осталось совсем немного потерпеть — и победа будет за ним.
Я смеялся так, что слёзы выступили на глазах. Остановился посреди парка, где прогуливался после обеда, и не мог остановиться.
— Господин, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Шрам, который следовал за мной.
— Более чем, Богдан! Более чем, — ответил я, смахивая слёзы.
— Что вас так рассмешило?
— Не бери в голову, — отмахнулся я.
Шраму я доверял, но чем меньше людей будет знать о ловушках для Белозёрова, тем лучше. Пока что знали только я, Дмитрий и Вася с Ефимом.
«АлхимТорг» только что получил от графа огромную партию алхимических ингредиентов со скидкой пятьдесят процентов от рыночной цены.
Белозёров продал нам товар ниже себестоимости. А мы пустим эти ингредиенты в производство на «Аргентуме» и отлично заработаем.
Западня сработала просто идеально, а главное — Тимур Евгеньевич думает, будто это он нанес удар моему благосостоянию и перехватил покупателя, лишив меня прибыли. А на самом деле всё наоборот, он поможет моему роду стать богаче.
Причём я не собираюсь останавливаться. Уже велел своим людям создать ещё пару подставных фирм и провернуть похожий фокус. Да и «АлхимТорг» пусть продолжит покупать у Белозёрова ингредиенты. Уже не с такой конской скидкой, конечно, но всё равно дешевле рынка. А он пусть думает, что лишил наш род канала сбыта.
Тимур Евгеньевич наверняка считал себя великим стратегом. Плёл интриги, тратил кучу денег на слежку и подставы. А в итоге работал на меня, даже не подозревая об этом.
Ирония судьбы.
Мы собрались в холле особняка де Мариньи ранним утром.
Николь была одета в элегантное дорожное платье, её чемоданы уже погрузили в автомобиль. Маркиз провожал дочь с отцовской заботой — давал последние наставления, напоминал о лекарствах, просил звонить каждый день.
Они с супругой собирались немного задержаться в Париже по делами и прибыть в Новосибирск через несколько дней. Но с дочерью прощались так, будто расставались на год.
— Папа, всё будет хорошо. Фабьен позаботится обо мне… и граф тоже, — негромко добавила Николь и обняла отца. Сейчас она уже могла себе позволить делать это без опасений нанести вред его здоровью и дару. Пусть объятия длились недолго, но сама возможность вселяла радость в сердца Николь и ее родителей.
Фабьен, телохранитель юной маркизы, стоял возле машины. Он был необычайно высоким для француза, со смуглой кожей и челюстью, похожей на кирпич. Под строгим костюмом угадывался бронежилет, а боевые артефакты в виде браслетов гвардеец даже не скрывал. Впрочем, в этих артефактах вряд ли имелась необходимость — судя по ауре, Фабьен был очень сильным боевым магом.
Персиваль повернулся ко мне, пожал руку и серьёзно сказал:
— Граф, я доверяю вам самое дорогое, что у меня есть.
— С Николь всё будет хорошо, даю слово, — пообещал я.
Мы сели в машину, и Фабьен быстро довёз нас до портального комплекса в Париже.
В здании было полно людей — дипломаты, бизнесмены, туристы, все спешили по своим делам. Мы встали в очередь к стойке регистрации.
И тут к нам подошёл незнакомец.
Высокий мужчина в светлом костюме, с приятной улыбкой и букетом красных роз в руках. Заметив Николь, он широко улыбнулся и направился прямо к ней. Фабьен нахмурился и выступил вперёд, преграждая ему путь.
Незнакомец обратил на него не больше внимания, чем на стену. Его взгляд был прикован к маркизе.
— Прошу прощения, прелестная мадемуазель! Я не мог не заметить вас. Вы — само воплощение красоты. Позвольте преподнести вам эти скромные цветы, — он с улыбкой протянул букет.
Николь растерянно посмотрела на меня. Я слегка улыбнулся и пожал плечами — мол, ничего такого. Кто-то решил подарить красивой девушке цветы, такое бывает.
Но внутренне я напрягся.
Розы, чёрт бы их подрал. Эти хотя бы красные, но после знакомства с Чёрной кастой розы стали для меня символом угрозы.
Фабьен вопросительно взглянул на госпожу. Николь неуверенно кивнула. Телохранитель забрал у мужчины букет и передал его маркизе.
— Благодарю, это очень мило с вашей стороны, — сказала она.
— Не стоит благодарности, мадемуазель. Красота должна быть окружена красотой, — незнакомец поклонился и ушёл, растворяясь в толпе.
«Шёпот», — мысленно позвал я.
«Да, хозяин?»
«Проследи за этим человеком».
«Ха-ха! Ты что, ревнуешь? Юрий влюбился, Юрий влюбился!» — расхохотался Шёпот.
«Проследи, пока он не ушёл далеко», — жёстко повторил я.
«Ладно, ладно, сейчас…»
Дух нырнул в чей-то чемодан, перепрыгнул в шляпу на голове толстого мужчины и слегка сдвинул её, после чего ринулся дальше.
Николь с улыбкой понюхала букет.
— Какие красивые. Хотя немного странно получать цветы от незнакомца, — сказала она.
— Да, странно, — согласился я, не отводя взгляда от роз.
Что-то было не так. Я чувствовал это. Какая-то энергия исходила от букета — слабая, едва уловимая, но…
И тут розы начали меняться.
Лепестки потемнели сначала до бордового, потом до багрового, и в результате стали чёрными, как беззвёздная ночь. Это произошло так быстро, что Николь не успела даже ахнуть.
А от букета хлынула волна тёмной энергии. Смертельное проклятие. Я узнал его структуру — похожее было на том маге в Афганистане. Только гораздо мощнее и гораздо опаснее.
И оно грозило убить всех вокруг.
Я не думал. Просто действовал.
Пустота хлынула из меня, окутывая букет непроницаемым коконом. Чёрная энергия проклятия забилась внутри, пытаясь вырваться наружу, но Пустота не давала ей этого сделать.
Однако часть проклятия всё же успела вырваться до того, как я среагировал. В зале завыла сирена, эхом отражаясь от высокого потолка.
Видимо, магические датчики портального комплекса засекли выброс тёмной энергии и подняли тревогу. Красные огни замигали под потолком, механический голос начал повторять на французском и английском:
— Внимание! Обнаружена магическая угроза! Всем покинуть здание!
Началась паника.
Люди кричали, толкались, бежали к выходам. Кто-то упал, кто-то потерял багаж. Охранники пытались организовать эвакуацию, но их голоса тонули в общем хаосе.
Под шумок я сжал кокон Пустоты, уничтожая проклятие вместе с букетом. Чёрные розы обратились в ничто, не оставив даже пепла. Тёмная энергия исчезла, словно её никогда не было.
Николь стояла рядом, бледная, как мел. Фабьен закрывал её собой, готовый отразить любую атаку. Шрам и Кирилл заняли позиции по бокам, сканируя толпу в поисках угрозы.
— Всё в порядке. Опасность миновала, — сказал я.
— Что это было? — прошептала Николь.
— Проклятие. Но оно не сработало, — ответил я полуправду.
К нам уже бежали охранники — четверо в форме, с боевыми артефактами и пистолетами наготове. Шрам и Кирилл закрыли меня собой, а охранники наставили на нас оружие и начали что-то приказывать на французском.
Николь ответила им, и в её фразе я услышал наши фамилии — де Мариньи и Серебров. Видимо, упоминание дворянских родов заставило охранников охладить пыл, и они медленно опустили пистолеты.
Я поднял руки, показывая, что безоружен.
— Спокойно, господа. Угрозы больше нет.
— Это мы решим! Что здесь произошло? — с акцентом спросил охранник на ломаном английском.
— Кто-то подарил моей спутнице букет роз. Букет оказался проклят. Когда активировалось проклятие, я успел его нейтрализовать, — честно ответил я.
— Нейтрализовать? Как? — недоверчиво прищурился мужчина.
— Я целитель. Работа с тёмной энергией — часть моей специализации, — пожал плечами я.
— Вы задержаны до выяснения обстоятельств! — заявил охранник.
— На каком основании?
— На основании того, что вы единственный, кто находился рядом с источником угрозы и остался невредим, — пояснил он.
Ну что ж, вполне логично. С их точки зрения, я был главным подозреваемым.
Но ведь имеется и настоящий преступник…
Как по заказу, у меня в голове раздался голос Шёпота.
«Хозяин! Я догнал того типа! Он пытался сбежать через служебный выход, но я его вырубил. Валяется в переулке», — похвастался дух.
«Молодец, дружок. Получишь награду», — пообещал я.
Я повернулся к старшему охраннику и сказал:
— Офицер, человек, который подарил эти розы, сейчас лежит без сознания у служебного выхода. Он пытался сбежать после того, как активировал проклятие.
— Откуда вы знаете? — охранник нахмурился.
— А вы проверьте сами, — улыбнулся я.
Он колебался несколько секунд, потом кивнул своим подчинённым. Те побежали в указанном направлении. Уже скоро они вернулись, таща под руки мужчину в светлом костюме.
— Это он подарил букет! — тут же вмешалась Николь. — Подошёл к нам в очереди, сказал комплимент и вручил цветы.
Фабьен что-то согласно проговорил на французском, а маркиза поддержала его:
— Да-да, другие люди тоже это видели! Посмотрите по камерам или найдите свидетелей.
— Хорошо, госпожа де Мариньи, — пробурчал охранник.
Несколько свидетелей, которых быстро отыскали на улице, подтвердили показания. Начальник охраны комплекса, вернувшись, смотрел на меня уже совсем другими глазами.
— Приносим извинения, месье Серьебров, — сказал он, слегка исковеркав мою фамилию. — Похоже, вы действительно предотвратили теракт.
— Всё в порядке. Вы делали свою работу, — благосклонно ответил я.
Нас попросили задержаться для дачи показаний. Приехала полиция, потом спецслужбы. Но долго это не продлилось — кому-то из спецагентов позвонили на мобильный и он сказал, что граф Серебров и его спутники могут идти.
Не удивлюсь, если обо всём узнали в СБИ и попросили меня отпустить.
Незнакомец так и не пришёл в сознание. Я осмотрел его и понял, что он в коме — видимо, Шёпот перестарался. Но даже если очнётся, вряд ли расскажет что-то полезное. Метки Чёрной касты у него не было — значит, просто исполнитель, который не может знать ничего интересного.
Обстановка в комплексе быстро вернулась в норму, как будто ничего и не произошло. Пускай с опозданием, но активировали портал до Петербуга. Я, Николь и все остальные прошли через него, и уже через десять секунд оказались в столице Российской империи.
Как только мы вышли на улицу, я сразу заметил, что нас встречают. На парковке стоял чёрный внедорожник с тонированными окнами, а возле него — Екатерина. Она была одета весьма вызывающе — обтягивающий кожаный комбинезон, высокие каблуки, волосы распущены, на лице солнцезащитные очки.
Может, так надо для задания? Хотя, судя по всему, её задание на данный момент — это встретить меня.
Увидев меня, Екатерина улыбнулась. Но когда её взгляд упал на Николь, улыбка на мгновение дрогнула.
Катя прошла навстречу, нарочито громко цокая каблуками, и слегка поклонилась.
— Добрый день, ваше сиятельство. Рада видеть вас в добром здравии. Я уже в курсе того, что произошло в Париже, — сказала она, снимая очки.
— Быстро работаете, — заметил я.
— Стараюсь. Позвольте представиться, — сказала она по-английкий, повернувшись к Николь. — Екатерина Васильевна Платова, личный секретарь графа Сереброва в Петербурге.
— Николь де Мариньи, очень приятно, — улыбнулась маркиза.
«Личный секретарь, надо же. Я и не знал, что у меня он есть», — усмехнулся я про себя. Понятное дело, Катя не могла раскрывать свою настоящую работу перед иностранкой, а как-то представиться было надо.
Екатерина окинула Николь быстрым оценивающим взглядом. Платье, причёска, украшения — всё было изучено за долю секунды.
— Идёмте в машину. По дороге введу вас в курс дела, — сухо произнесла Екатерина.
Мы сели в автомобиль. Николь и Фабьен — на заднее сиденье, Катя села за руль, я рядом с ней. Шрам с Кириллом поехали в другой машине — оказывается, мой «личный секретарь» приехала не одна.
— Итак, дело в Париже замнут. Французские спецслужбы уже работают над этим, — начала Екатерина, когда мы тронулись.
— Почему замнут? — нахмурился я.
— Политика. Теракт в портальном комплексе — это удар по репутации Франции. Они не хотят огласки. Официально будет объявлено о «технической неисправности магических систем безопасности».
— А на самом деле?
— На самом деле они напуганы. Раз Чёрная каста решилась на теракт в самом сердце Европы, значит, они уверены в своей силе там. Это плохой знак, — Екатерина бросила на меня короткий взгляд.
Я кивнул. Она была права. Такое нападение на территории другой стороны, да ещё в столь оживлённом месте… Это новый уровень наглости.
— Спецслужбы примутся за работу. И французские, и наши. Полковник Воронцов берёт дело под личный контроль, — продолжила Катя.
— Вы сможете обеспечить безопасность семье де Мариньи? — тихо спросил я.
Ведь не факт, что именно я был целью убийц. Вполне возможно, что они хотели устранить Николь, поняв, что её смерть крайне отрицательно скажется на моей репутации и может навсегда захлопнуть дверь в Европу.
— Мы уже об этом позаботились. Маркиз и его супруга останутся в Париже под охраной французских агентов.
— Спасибо, — кивнул я.
— Это наша работа. Так значит, маркиза ваша пациентка? — покосившись на меня, спросила Катя.
— Да. Но я думаю, вы и так это знаете, — улыбнулся я.
— Просто решила уточнить. Не извольте ни о чём беспокоиться, ваше сиятельство. Если найдётся, что сообщить — мы с вами свяжемся, — сказала Екатерина, подъезжая к «Астории».
— Благодарю. До встречи, — кивнул я и первым вышел из автомобиля.
Мы заселились в гостиницу. У меня ещё имелось кое-какое дело в Петербурге, а Николь стоило отдохнуть после происшествия. Так что я оставил её в номере, а сам, пообедав, отправился на запланированную встречу.
Валерий Коновалов, опальный журналист и неугомонный охотник за сенсациями, ждал меня в небольшом кафе на Невском. За соседним столиком сидели двое моих людей, приставленных к нему для охраны.
Когда я вошёл, Валерий с улыбкой приподнялся. Он был гладко выбрит, чисто одет и в целом выглядел полным сил. Похоже, он окончательно оправился после того избиения и горел желанием отомстить.
— Рад видеть, ваше сиятельство! Как ваши дела, всё в порядке?
— В полном. А у вас? Как продвигается работа? — спросил я, садясь за столик.
— Отлично, — журналист понизил голос и придвинулся ближе. — Мы нарыли много интересного на прокурора Медведева.
— Не сомневаюсь. И что же там есть?
— Взяточничество — как минимум пять эпизодов, которые мы можем подтвердить. Связи с финскими контрабандистами. И самое интересное — он закрывал дела против людей Белозёрова. Систематически, на протяжении многих лет! — с каждым словом всё больше распаляясь, доложил Валерий.
Я удовлетворённо кивнул. Деньги, которые я вложил в эту операцию, окупались с лихвой.
После возвращения из Афганистана я обеспечил Валерия всем необходимым — охрана, финансы, связи. Он собрал вокруг себя команду таких же отчаянных охотников за информацией — бывших журналистов, частных детективов, даже одного отставного офицера полиции.
Они организовали настоящий шпионский штаб. Следили за прокурором, его окружением, его связями. И результаты превзошли ожидания.
— Когда можете подготовить материал? — спросил я.
— Ещё немного осталось. Уже начали монтировать ролик, но я хочу собрать железобетонную доказательную базу.
— Хорошо. Работайте, — кивнул я.
— Есть ещё кое-что, ваше сиятельство, — сказал Валерий, сделав глоток кофе.
— Что?
— Помните, вы просили выяснить, кто помогал вам в информационной войне против Белозёрова? Те анонимные посты в соцсетях и комментарии, которые появлялись в нужное время? — спросил он.
Да, я это помнил. Я тогда был в Европе, а Тимур Евгеньевич попытался устроить очередную информационную атаку. Обвалил наши сайты, начал раскидывать грязь по всему интернету. Мы ответили, но кто-то оказал нам поддержку, начав публиковать материалы в нашу пользу.
Мне казалось это очень подозрительным, однако выйти на заказчика мои ребята так и не смогли. Поэтому я поручил эту задачу Валерию.
— Получилось что-нибудь найти? — уточнил я.
Журналист развёл руками.
— В том-то и дело, что нет. Мы перерыли всё, что могли. Кто бы это ни был, они умеют заметать следы лучше, чем кто-либо из моих знакомых, — ответил я.
Я нахмурился. Это было странно. Кто-то систематически помогал мне против Белозёрова, но не желал раскрывать себя.
— Но они продолжают действовать. Буквально на прошлой неделе вышла статья о финансовых проблемах рода Белозёровых, — добавил Валерий.
— Какие ещё финансовые проблемы? — спросил я.
— Якобы граф заключил какую-то сомнительную сделку в сфере алхимии, потратил огромные суммы. Не знаю, правда ли это, но статья наделала шума в деловых кругах, — ответил Коновалов.
Я усмехнулся про себя. Это, конечно, правда, но откуда узнал анонимный автор?
— Продолжайте искать. Я хочу знать, кто этот благодетель, — сказал я.
— Сделаю всё возможное, ваше сиятельство, — кивнул Валерий.
Мы поговорили ещё немного, а затем я вышел из кафе. На улице меня ждал Шрам.
— Всё в порядке, господин?
— Да, — я посмотрел на вечернее небо над Петербургом.
У меня имелся тайный союзник. Кто-то достаточно влиятельный, чтобы публиковать компромат на Белозёрова. Кто-то достаточно осторожный, чтобы не оставлять следов.
Кто-то, кто желает падения графа так же сильно, как я.
Вопрос — кто это? И чего он хочет взамен?
Российская империя, город Санкт-Петербург
На следующее утро
Шрам вышел из гостиницы, чтобы проверить периметр.
Это вошло в привычку ещё со времён службы в армии — никогда не доверять охране объекта, пока не осмотришь всё лично. Даже если объект — пятизвёздочный отель в центре Петербурга.
Он обошёл здание по кругу, отмечая камеры наблюдения, запасные выходы, потенциальные точки для снайперов на соседних крышах. Всё было чисто. Но расслабляться не стоило — после инцидента в Париже любая угроза казалась реальной.
Богдан уже собирался вернуться внутрь, когда услышал знакомый голос.
— Лавров? Лейтенант Лавров, это ты?
Шрам резко обернулся.
У входа в гостиницу стоял невысокий, крепкий мужчина лет пятидесяти на вид. Он был одет в потрёпанный спортивный костюм, а на руке у него блестел перстень с эмблемой имперского спецназа.
Степан Киреев. Бывший майор, командир элитной разведроты. Они служили вместе в Средней Азии, ещё до того, как Богдан попал под командование Усова.
В груди Шрама смешались радость от встречи и напряжённость. Такие люди не появляются из ниоткуда просто так.
— Вот уж не ожидал встретить вас здесь, Степан Николаевич, — Богдан пожал протянутую руку.
— Я тоже не ожидал, — Киреев усмехнулся.
Они помолчали. Шрам чувствовал, что бывший сослуживец пришёл не просто поздороваться.
— Слушай, Богдан. До меня дошли слухи насчёт тебя и генерала Усова, — Киреев сделал шаг к нему и понизил голос.
— Не понимаю, о чём вы, Степан Николаевич.
— Брось, лейтенант. Я не из полиции и не из военного трибунала. Просто хочу сказать кое-что, — добавил бывший майор.
Шрам молчал, ожидая продолжения.
— Усов был предателем, — тихо произнёс Киреев. — Мы все это знали. Он продавал информацию врагам, подставлял своих людей, набивал карманы на крови солдат. Сколько хороших парней погибло из-за него — не сосчитать.
Шрам по-прежнему молчал.
— Когда я услышал, что кто-то наконец прикончил эту мразь, я поднял тост. И не я один. Многие из наших ребят, кто служил под его командованием и знал правду, сделали то же самое, — добавил Киреев.
— Степан Николаевич…
— Дай договорить. Я знаю, что это был ты. Не спрашивай откуда — просто знаю. И я восхищаюсь тем, что ты не испугался. Поступил как настоящий офицер. Как человек чести.
Майор положил руку на плечо Богдану.
— А ещё я восхищаюсь твоим графом. Серебров мог бы бросить тебя, когда началась заваруха. Мог откупиться, сдать тебя властям, спасти свою шкуру. Но он этого не сделал. Он вытащил тебя, рискуя собственной репутацией и положением. Это дорогого стоит.
— Граф — хороший человек, — сказал Шрам.
— Вот поэтому я и здесь. Послушай, у меня есть друзья — ветераны имперского спецназа, как и я. Все прошли горячие точки, все устали от того дерьма, которое творится в армии. Мы хотим служить человеку, которому можно доверять.
— Вы… — Шрам удивлённо поднял брови.
— Мы хотим пойти на службу к графу Сереброву. Под твоё командование, Богдан. Если ты, конечно, замолвишь за нас словечко, — кивнул Степан Николаевич.
Немного помолчав, Богдан спросил:
— Сколько вас?
— Восемь человек. Все проверенные, надёжные. Среди нас двоё одарённых, маг иллюзий и боевой. У остальных военные специализации, — чётко ответил майор.
Шрам задумался. Предложение было неожиданным, но заманчивым. Гвардия графа росла, но опытных ветеранов не хватало. А люди Киреева — не просто солдаты. Это элита, прошедшая огонь и воду.
— Я не могу решать такие вопросы сам. Но я поговорю с его сиятельством, — сказал он.
— Большего и не прошу. Запиши мой номер и позвони, когда будет ответ, — кивнул Киреев.
Шрам так и сделал. Степан Николаевич коротко кивнул на прощание и зашагал прочь.
Да уж, такие встречи случаются не каждый день…
Я собирался зайти к Николь и пригласить её на завтрак. Но как только вышел в коридор, столкнулся со Шрамом. Он выглядел каким-то взволнованным.
— Господин, есть разговор.
— Что-то случилось? — спросил я.
Богдан огляделся и ответил:
— Я только что встретил старого сослуживца. Точнее, он специально меня нашёл… Майор Киреев из имперского спецназа. Мы вместе служили в Средней Азии.
— И?
— Он пришёл не просто поздороваться. У него есть люди — восемь ветеранов, все бывшие бойцы спецназа, как и майор, среди них два мага. Они хотят пойти на службу к вам, господин, — заявил Богдан.
Я слегка опешил. Неожиданное предложение с утра пораньше.
— Почему именно ко мне?
— Киреев сказал, что они устали служить людям, которые этого не заслуживают. Продажным генералам, как Усов. А вы не бросаете своих. Это для них важно, — ответил он, глядя мне в глаза.
Я понял, о чём он. История с генералом Усовым и моя поддержка Шрама в тот момент не осталась незамеченной в определённых кругах.
— Ты им доверяешь? — спросил я.
— Кирееву — да. Он человек чести и не привёл бы ненадёжных людей. Но я всё равно проверю каждого, господин, — пообещал Богдан.
Я задумался, но ненадолго. Ветераны имперского спецназа — это подарок, от которого не стоит отказываться. Такие люди не только сами способны хорошо воевать, но и могут научить этому других.
Я кивнул:
— Хорошо. Проверь их и, если всё чисто, возьми к себе в отряд. Я выделю необходимое финансирование.
— Спасибо, господин.
— Это я должен тебя благодарить, — усмехнулся я.
Шрам позволил себе лёгкую улыбку — редкое зрелище на его обычно каменном лице.
Мы вернулись домой вечером того же дня.
В усадьбе царила суета — подготовка к свадьбе Светы шла полным ходом. Садовники приводили в порядок парк, повара обсуждали меню с какими-то столичными специалистами по банкетам, Светлана бегала по всему дому с огромными глазами.
Дмитрий и Татьяна уже ждали нас в столовой, где накрыли стол для семейного ужина. Сегодня он был немного роскошнее обычного, поскольку к нам приехала гостья.
Николь вошла, слегка смущаясь, сделала реверанс и с сильным акцентом проговорила:
— Здравствуйте.
— Позвольте представить, маркиза Николь де Мариньи. Она моя пациентка, — представил я.
— Добро пожаловать к нам в дом! Юра много о вас рассказывал, — сказала Татьяна по-английски, подошла к Николь и обняла её, как старую знакомую.
— Правда? — маркиза удивлённо посмотрела на меня.
— Только хорошее, — улыбнулась Татьяна.
Света вбежала в комнату, огляделась по сторонам.
— Ой! Маркиза уже приехала⁈ Здрасьте, я Светлана Сереброва! Добро пожаловать! Мама, а ты позвонила тому флористу насчёт букета невесты⁈ — почти выкрикнула она.
— Доченька, мы же это ещё вчера всё обсудили, — чуть нахмурилась Татьяна, придерживая руками округлившийся живот.
— Да? Я забыла. А что у нас на ужин? Ух ты, осётр! А что за повод? — Светлана забыла даже поздороваться со мной и прыгнула за стол.
— У нас гостья, — напомнил Дмитрий.
— Ах да, точно! Добро пожаловать, Николь! — Света снова встала и сделала книксен.
— Тебе надо успокоиться. Не переживай, до свадьбы ещё есть время. Мы всё успеем, и всё пройдёт великолепно, — пообещал я.
— Точно?
— Точно. Выдохни, — кивнул я и отодвинул для маркизы стул.
Она поблагодарила меня и уселась, а Светлана театрально выдохнула и принялась за еду.
Женщины быстро нашли общий язык. Через полчаса Николь уже листала вместе со Светой каталоги свадебных украшений, а Татьяна угощала её домашним пирогом.
Я наблюдал за этой сценой и думал, что всё идёт хорошо. Слишком хорошо, может быть. Но просто наслаждался моментом.
После ужина, когда я отлучился помыть руки, Татьяна поймала меня в коридоре.
— Юра, можно на минутку?
Она отвела меня в сторону и заговорила шёпотом:
— Эта Николь очень хорошая девушка. И очень красивая.
— Я знаю.
— Я рада, что вы встречаетесь, — с улыбкой добавила Татьяна.
— Мы не встречаемся. Николь — моя пациентка.
— Юра, я же вижу, как вы друг на друга смотрите, — улыбнулась Татьяна.
Я хотел что-нибудь возразить, но она уже ушла, продолжая загадочно улыбаться.
Следующие дни я посвятил делам рода.
Бизнес требовал внимания — «Аргентум» расширялся, аптечная сеть открывала новые точки, кемеровская фабрика работала на полную мощность. Но там всё было под контролем, и я решил уделить больше времени другой стороне — а именно нашей военной мощи.
Гвардия рода выросла и продолжала расти, хоть и неспешно — Демид Сергеевич тщательно отбирал новобранцев, отсеивая всех подозрительных и недостаточно подготовленных.
Отряд Шрама и без того увеличился, а теперь пополнился ветеранами спецназа. Витёк, Костян и остальные «старые» пацаны остались на службе — но, само собой, не могли сравниться с элитой. Однако для своих задач они по-прежнему прекрасно подходили.
Плюс информационный отдел Васи и Ефима, который тоже отчасти можно было отнести к военным силам. Информационная составляющая — важная часть современной войны.
Я провёл инспекцию гвардии — Демид Сергеевич показал мне, как тренируются бойцы, как организована система дежурств, какое оборудование и экипировка используются. Всё было на уровне, но я видел, что можно сделать лучше.
Потом наблюдал, как Шрам тренирует свой отряд. Это было совсем другое зрелище — жёстче, интенсивнее, профессиональнее. Ветераны Киреева влились в команду идеально, подтянув общий уровень.
Наконец, я навестил информационный отдел. Вася и Ефим по-прежнему работали в своём городском офисе — несколько комнат, заставленных компьютерами, мониторами и какой-то аппаратурой, назначение которой я даже не пытался понять.
Я посмотрел, как они работают. Постоянный мониторинг социальных сетей, отслеживание информации о противниках и конкурентах, автоматизированный сбор всех необходимых сведений. Впечатляющая работа для двух бывших жуликов.
После инспекции я долго думал.
Итак, у меня есть три подразделения. Гвардия, спецотряд, информационный отдел. Каждое работает хорошо, но по отдельности. Нет единой координации, нет общей стратегии. Это нужно исправить.
Поэтому я созвал совещание.
Мы собрались в моём кабинете — Демид Сергеевич, Шрам, Вася и Ефим. Четверо людей, отвечающих за безопасность рода.
Я закрыл дверь на замок и начал:
— Итак, господа, я понаблюдал за вашей работой и пришёл к выводу, что пора объединить все наши силовые структуры в единую службу безопасности рода.
Демид Сергеевич кивнул. Шрам остался невозмутим. Вася и Ефим переглянулись.
— Гвардия, спецотряд, информационный отдел — всё это должно работать как единый механизм, — продолжил я. — С общим командованием, общей стратегией, общими ресурсами.
— Разумно, ваше сиятельство. И кого вы видите во главе этой структуры? — сразу же спросил капитан гвардии.
Я посмотрел на него.
— Вы — очевидный кандидат, Демид Сергеевич. Самый опытный, самый заслуженный человек среди нас.
— Благодарю за доверие, господин, но я вынужден отказаться, — капитан покачал головой.
— Почему? — удивился я.
— Я простой вояка. Командовать гвардией, защищать усадьбу и семью — это моё. Но служба безопасности — это не только бойцы. Это интриги, политика, тайные операции. Я в этом не силён и не хочу притворяться, что силён.
Демид Сергеевич повернулся к Шраму и сказал:
— А вот Богдан — другое дело.
— Я? — почему-то нахмурился тот.
— Да. Ты боевой офицер, и ты работал на разные рода как наёмник, знаешь, как лавировать в родовых интригах. Это, конечно, не самая достойная работа…
— Не самая, — пожал плечами Шрам без тени обиды.
— Но она дала тебе опыт, которого нет у меня. Ты понимаешь, как думают враги, как они действуют, где искать угрозы.
Я задумался. В словах капитана была логика.
— Есть ещё один аргумент. Богдан ведь официально мёртв. Для руководителя службы безопасности лучше не придумаешь. Он будет действовать из тени, и немногие смогут на него выйти, а тем более как-то повлиять, — добавил Демид Сергеевич.
— Факт. Командир, которого официально не существует — попробуй его найди, — усмехнулся Вася.
— Я согласен. Что скажешь, Богдан? — обратился я к нему.
— Я… польщён, господин, — медленно произнёс он.
— Это понятно. Ты готов занять должность?
— Если вы доверяете мне, ваше сиятельство, я с радостью приму эту ответственность. И сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие, — кивнул Шрам.
— Тогда решено. С этого дня ты — руководитель службы безопасности рода Серебровых. Демид Сергеевич командует гвардией, Вася и Ефим отвечают за информационное направление. Все подчиняются тебе, ты — мне.
— Слушаюсь, господин, — Богдан поднялся и поклонился.
Дальше мы обсуждали множество деталей — структуру службы, финансирование, приоритеты. Через несколько часов совещание закончилось, и все разошлись по своим делам.
Я остался в кабинете, глядя в окно.
Служба безопасности рода. Звучит солидно. Может, даже слишком солидно для молодого графа, который ещё год назад был никем.
Но времена изменились. И враги у меня теперь были серьёзные.
На следующий день я встретил в асду Николь, которая не спеша прогуливалась и с улыбкой смотрела на берёзы, растущие чуть поодаль. Заметив меня, она помахала рукой.
— Как вам нравятся наши владения? — спросил я.
— Просто чудесно! Не думала, что в России настолько красиво, — ответила она.
Мы немного прошлись вместе, и я рассказывал ей о местах, которые видел в нашей стране. Маркиза слушала с любопытством и уже мечтала побывать на Алтае, на Урале, в Москве и других старинных городах.
А потом я резко сменил тему:
— Насчёт вашего лечения, Николь. Я предлагаю провести один сеанс в ближайшее время, до свадьбы. А второй — после, когда все гости разъедутся, и в доме станет спокойнее.
— Это значит, что я останусь здесь на несколько недель? — спросила маркиза.
— Если вы не против.
— Я не против! — быстро ответила девушка. — Совсем не против. Здесь так… спокойно. И ваша семья так добра ко мне.
Она помолчала, потом добавила:
— Юрий, можно попросить вас об одолжении?
— Конечно.
— Позвольте мне помочь с подготовкой свадьбы. Я знаю, что я гостья и не должна утруждать себя, но… Мне так хочется поучаствовать! — маркиза взглянула на меня умоляющим взглядом.
— Думаю, Света будет рада помощи. Она уже с ног сбилась, пытаясь всё организовать, — улыбнулся я.
— Спасибо! — Николь просияла.
— Тогда завтра утром начнём сеанс. А пока отдыхайте. Вам понадобятся силы.
На следующее утро мы отправились в клинику, где я заранее попросил подготовить для нас операционную.
Николь легла на кушетку, я сел рядом, готовя диагностические заклинания. Уже начал первичное сканирование ауры маркизы, когда дверь в дверь вдруг постучали.
— Господин! Это срочно, — раздался голос Шрама.
Надо же. Раз он решил потревожить меня во время операции — значит, и правда, что-то срочное. Хорошо, что я не успел начать.
— Расслабьтесь, Николь. Я сейчас вернусь.
— Как скажете, — ответила она.
Я вышел в коридор. Мы с Богданом отошли в сторону, он наклонился ко мне и прошептал:
— Есть проблема, господин. Похоже, враги решили испортить свадьбу вашей сестры…
— Не сомневался, что кто-нибудь попытается, — усмехнулся я.
Богдан хмыкнул, и шрам у него на лице изогнулся.
— Сегодня утром мои люди выявили подозрительную активность. Кто-то пытался внедрить в списки гостей посторонних — трёх человек, которых никто не приглашал, — доложил он подробности.
— Как ты узнал?
— Они собирались сделать поддельные приглашения и подкупили типографию, где их заказала госпожа Татьяна. Но мы первыми договорились с хозяином типографии и убедили, что лучше сотрудничать с нами, чем с нашими врагами, — ответил Шрам.
— Хорошо, — кивнул я.
А про себя отметил, что это не просто хорошо, а великолепно. Даже не думал, что Богдан с таким рвением возьмётся за обязанности начальника службы безопасности. Всего несколько дней прошло, а он уже отслеживает даже такие тонкости.
— Удалось выяснить, кто пытался попасть на свадьбу? — спросил я.
— К сожалению, нет. Вероятно, кто-то из сотрудников всё же слил информацию, за приглашениями они так и не пришли. Постараемся вычислить. Но это ещё не всё, господин. Вчера кто-то пытался подкупить двоих слуг из числа тех, кто будет обслуживать банкет.
— Слуги согласились?
— Один отказался и сразу доложил старшему. Второй взял деньги, но тоже сообщил — испугался последствий. Мы пока не трогали его, чтобы не спугнуть того, кто за этим стоит, — ответил Богдан.
Я кивнул. Шрам действовал правильно.
— И самое интересное, — продолжил он. — Сегодня утром привезли партию напитков для свадебного банкета. Мои ребята отправили образцы на проверку вашим алхимикам, и они обнаружили яд.
— Яд? — нахмурился я. Это уже выходило за рамки испорченного праздника.
— Не смертельный, ваше сиятельство. Но очень неприятный. Вот заключение, — Шрам достал из кармана небольшой листок.
Я взял его и прочитал. «Яд вызывает острую рвоту и диарею. Начинает действовать через тридцать минут после приёма, эффект длится около двенадцати часов. Через указанное время состояние отравленного нормализуется естественным образом, особое лечение не требуется».
— И правда, неприятный яд, — хмыкнул я и представил себе картину.
Свадьба моей сестры. Торжественный момент, все гости в праздничных нарядах. И вдруг — массовое отравление. Люди мечутся в поисках уборных, давятся рвотой прямо в банкетном зале, портят дорогие платья и костюмы…
В усадьбе просто не хватит туалетов на всех. Даже если срочно вызвать целителей, то каждому гостю понадобится по лекарю. Где же их столько взять? Если только заранее заказывать в гильдии целителей.
Этот день запомнился бы всем как тот, когда гости загадили всё поместье Серебровых. После такого с нами бы никто не стал общаться. Не только потому, что мы не обеспечили должную проверку, но и потому, что никто не захочет общаться со свидетелем того, как он сам и его близкие…
В общем, понятно.
— Шрам, слушай внимательно. Никому не говори о том, что произошло. Ни Свете, ни Татьяне, ни кому-либо из гостей. Свадьба должна пройти идеально, и никто не должен знать, что мы предотвратили катастрофу, — сказал я, убирая заключение алхимика в карман.
— Слушаюсь.
— Слуг, которых пытались подкупить, отстрани от работы под благовидным предлогом. Скажи, что нашлись более опытные работники или что-то в этом роде. Потом тщательно проверь обоих — может, кто-то из них всё-таки работает на врага.
— Понял.
— Теперь насчёт напитков… Давай-ка сделаем вот что. Переупакуйте их, добавьте хороших фруктов, какие-нибудь открытки с комплиментами. И отправьте курьером как подарки от анонимного благожелателя партнёрам графа Белозёрова. Деловым партнёрам, продажным чиновникам, всем, кто с ним связан. Кому именно — спроси у Василия, они с Ефимом составили список его контактов, — произнёс я.
Шрам медленно улыбнулся и кивнул.
— Хорошо, господин.
— При этом ни в коем случае нельзя допустить, чтобы следы вывели на нас. Используй посредников, подставные фирмы, что угодно. Главное — чтобы никто не связал эти «подарки» с родом Серебровых.
— Будет сделано.
— Продолжай внимательно следить за подготовкой к свадьбе. Это может быть не последний сюрприз. Проверяй всё — еду, напитки, украшения, даже цветы. После Парижа я не доверяю букетам, — хмыкнул я.
Шрам кивнул и отправился выполнять поручение. Я несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя из головы все ненужные сейчас мысли, и вернулся в операционную.
Николь по-прежнему лежала на кушетке, глядя в потолок и нервно перебирая пальцами. Услышав мои шаги, она повернулась и улыбнулась.
— Всё в порядке, граф?
— Да. Пришлось решить один срочный вопрос, но теперь нас больше никто не будет отвлекать, — я щёлкнул замком и подошёл к маркизе.
— Я готова, — кивнула она.
— Тогда начинаем.
На этот раз я работал осторожнее, чем раньше. Третий энергетический канал, который я собирался освободить, находился глубже предыдущих. Он отвечал за связь магического дара с эмоциональным центром ауры — важный узел, блокировка которого не давала Николь полноценно контролировать свои способности.
Пустота текла через меня, аккуратно растворяя наросты тёмной энергии вокруг канала. Николь лежала неподвижно, её дыхание было ровным и глубоким.
Операция прошла легче, чем я ожидал. Может, потому что аура маркизы окрепла после предыдущих сеансов. Может, потому что я сам стал опытнее. В этот раз девушка даже ни разу не пожаловалась на боль.
Через два часа я закончил.
— Готово, — сказал я, отступая от кушетки.
И тут Николь застонала. Её лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Она попыталась подняться, но тут же рухнула обратно и потеряла сознание.
Я бросился к ней, активируя диагностическое заклинание. Канал освобождён, никаких повреждений нет. Потоки энергии усилились, и аура маркизы засияла гораздо ярче, чем до сеанса.
Похоже, что дело именно в этом. Её организм реагировал на резкое изменение энергетического баланса. Такое бывало, особенно когда работаешь с глубокими слоями ауры.
Мне нужна помощь. Я много энергии потратил во время операции, и моей маны сейчас просто не хватит, чтобы стабилизировать состояние Николь.
Я бросился к двери, распахнул её и крикнул в коридор:
— Алису Волкову сюда, быстро!
Проходящие мимо санитары вздрогнули. Один куда-то побежал, а второй достал телефон, набирая номер Волковой.
Она прибежала через две минуты. За это время я успел вколоть Николь успокаивающее и создать лёгкое стабилизирующее заклинание — совсем слабое, чтобы самому не грохнуться в обморок от истощения. Структура Дюваля хоть и помогала мне, но восстанавливала ману не так быстро, как хотелось бы.
— Что случилось? — спросила Алиса.
— Откат после операции. Тахикардия, аритмия, нарушение тока энергий и перегрузка всех центров ауры, — быстро перечислил я симптомы.
Волкова застыла на секунду, потом резко кивнула и подбежала к кушетке, на ходу создавая заклинание. Вскоре состояние Николь стабилизировалось, но этого было недостаточно.
— Создай плетение. Нужна восстанавливающая структура, которая разгрузит центры, нормализует течение энергии и поможет организму адаптироваться к изменениям, — объяснил я.
— Это… Юрий, я не умею такие создавать, — Волкова взглянула на меня.
— Значит, сейчас будем учиться. Магистр Дюваль показал мне эту технику в Париже… — произнёс я.
Мы провели сонастройку. Потом я начал формировать плетение — сложную структуру из нескольких слоёв, с адаптивным контуром, который сам подстраивался под особенности ауры пациента.
— Теперь ты. Закрой эту часть, используя свою энергию, — я указал на незавершённый участок.
Алиса сосредоточилась. Её руки окутал золотистый свет, который затем распался на несколько нитей. Я мягко направлял её действия, хотя в целом Волкова схватывала всё на лету. У неё отлично получается работать с плетениями.
Через полчаса всё было готово. Аура Николь пришла в норму, сердцебиение и остальные показатели восстановились.
— Она будет в порядке? — спросила Алиса.
— Да. Но ей нужен отдых. Присмотри за ней, пожалуйста, — попросил я и, слегка покачиваясь, вышел из операционной.
Сразу направился в ординаторскую, где завалился на кровать и проспал несколько часов. Мне нравится лечить Николь, и это каждый раз вызов моим способностям — но после сеансов чувствую себя полностью вымотанным…
Николь пришла в себя на следующее утро. Она будто специально дождалась, когда я приду проверить её состояние, чтобы очнуться. Стоило мне зайти в палату, как её веки затрепетали, маркиза открыла глаза и увидела меня.
На её губах тут же появилась милая улыбка, и я не удержался, чтобы не улыбнуться в ответ.
— Юрий… То есть, граф Серебров, — слабо сказала она.
— Можно просто Юрий. Как вы себя чувствуете? — спросил я, взглянув на мониторы жизнедеятельности.
Показатели были в порядке, но личные ощущения Николь сейчас, пожалуй, даже важнее.
— Странно… Как будто что-то изменилось внутри. Но я не могу понять, что именно.
— Сейчас попробуем понять, — сказал я и сформировал диагностическое заклинание.
Результаты были обнадёживающими. «Проклятие» ослабло ещё больше. Энергетический вампиризм, который раньше истощал всех магов вокруг Николь, теперь ощущался ещё меньше.
— Ваш недуг, если его можно так назвать, отступает. Я бы проверил ваш «вампиризм», если можно так выразится, на других магах, но уже сейчас могу утверждать, что мы добились впечатляющих результатов, — улыбнулся я.
— Правда? — глаза маркизы заблестели.
— Правда. Но впереди ещё много работы. Мы освободили только три канала из семи.
— Следующий сеанс проведём после свадьбы Светланы? — уточнила Николь.
— Надеюсь, что да. Посмотрим на ваше состояние, — ответил я.
Николь откинулась на подушки.
— Спасибо, — сказала она.
— Пожалуйста. Но лечение ещё не закончено.
— Я не только о лечении.
Она посмотрела на меня — тем особенным взглядом, который я уже начал узнавать. В нём была благодарность, да. Но было и что-то ещё. Что-то более глубокое.
— Вы спасли мне жизнь в Париже. Приняли меня в своём доме, познакомили с семьёй. Вы относитесь ко мне не как к пациентке или союзнице, а как к… человеку, — продолжила Николь.
— Вы и есть человек.
— Многие считали иначе и видели во мне только монстра. «Проклятая француженка», которая может повредить их драгоценный дар, — поморщилась маркиза.
Я не знал, что ответить. Поэтому просто взял её руку.
— Отдыхайте. Кстати, Света сказала, что будет очень рада вашей помощи со свадьбой.
— Постараюсь не подвести, — улыбнулась Николь, чуть сжав мою ладонь.
В кармане завибрировал телефон. Я взглянул на экран. Звонил князь Баум. Попрощавшись с Николь, я вышел из кабинета и ответил:
— Доброе утро, Мирон Сергеевич.
— Доброе, Юрий Дмитриевич! Как ваши дела? Всё в порядке, надеюсь?
— Да, всё отлично. Вы получили документы от маркиза де Мариньи? — спросил я.
— Получил. Именно поэтому и звоню… Нам нужно встретиться, граф. Накопились вопросы по уральскому заводу и европейским поставкам.
— Что-то срочное?
— Не срочное, но важное. Есть документы, которые требуют вашей личной подписи. И несколько вопросов, которые я предпочёл бы обсудить лично, не по телефону, — ответил Баум.
— Нет проблем, ваша светлость. Прибуду в Петербург на неделе, — ответил я.
— Отлично! Буду ждать, — в голосе князя послышалась улыбка.
Не успел я сбросить звонок, как телефон зазвонил снова. На сей раз это был Мещеринов.
— Ваше сиятельство! Извините, что беспокою, но у нас опять проблема с поставщиками питания и питьевой воды для пациентов. Они требуют предоплату за три месяца вперёд… А ещё у нас вопрос по расширению штата, и городская санитарная инспекция назначила проверку… — затараторил Илья Иванович.
Во многих деловых вопросах барон пока что плавал, так что их приходилось решать или администратору клиники, или мне. И порой Мещеринов названивал мне по нескольку раз в день.
— Спокойствие, Илья Иванович. Поставщикам скажите, что такие условия неприемлемы, расчёт мы будем проводить по факту приёмки продуктов. Санитарную инспекцию примите, у нас ведь нет никаких проблем. Если будут намекать на взятку — указывайте на порог и скажите, что граф Серебров и князь Бархатов будут очень недовольны. А что касается расширения штата… Скоро я снова приеду в столицу, обсудим лично, — расписал я порядок действий.
— Так, хорошо… Я понял, ваше сиятельство. А что насчёт…
— Стоп-стоп. Когда приеду, всё обсудим. Думаю, надо найти ещё одного управляющего, который взял бы на себя решение административных вопросов… Занимайтесь пациентами, Илья Иванович, и ни о чём не беспокойтесь. Договорились?
— Договорились. Жду вашего приезда, — вздохнул Мещеринов.
Я убрал телефон в карман и задумался. Управлять всеми столичными и европейскими делами из Новосибирска становилось всё сложнее.
Петербург, как-никак, центр деловой жизни империи. Там находились мои крупнейшие партнёры, там работала новая клиника, оттуда было проще координировать европейский экспорт. Я снова задумался о том, что мне нужно перебраться туда — хотя бы временно.
Приняв решение, я тут же позвонил Василию.
— Вася, у меня есть просьба. Нужно найти для меня жильё в Петербурге. Что-то достойное, где можно жить и принимать знатных гостей. Подбери несколько вариантов.
— Снять или купить? — уточнил он.
— Купить.
— Понял. Поищу что-нибудь достойное вашего сиятельства, — ответил Василий.
Уже вечером он представил мне список из пяти вариантов. Первые четыре были неплохими — современные особняки или апартаменты в престижных районах, с хорошей охраной и всеми удобствами. Но ничего особенного.
А вот пятый…
Старинный особняк на Петровском острове, построенный в начале девятнадцатого века. Классический стиль, три этажа, собственный сад и пирс на Неве. Когда-то принадлежал роду баронов Ольшанских.
Я о таком роде не слышал, но это неудивительно — он разорился и угас лет пятнадцать назад. Последний барон умер без наследников.
Я рассматривал фотографии. Особняк был великолепен — благородные пропорции, изящный фасад, ухоженная территория. Именно то, что нужно для главы солидного рода. А я, без лишней скромности, уже вполне мог назвать себя таковым.
Позвонил Василию и уточнил:
— Кому сейчас принадлежит бывший особняк рода Ольшанских?
— О, я так и знал, что вы обратите на него внимание граф! — рассмеялся Вася.
— И что в этом смешного?
— А вот сейчас я отвечу на ваш первый вопрос, и вы поймете. Нынешний владелец… барабанная дробь… барон Вячеслав Карташов! — воскликнул Василий.
Я усмехнулся. Карташов, значит. Ближайший вассал Белозёрова, если не считать списанного со счетов Ельцова. Барон, который связан с криминалом и находится под покровительством своего тестя-прокурора, на которого Валерий прямо сейчас собирает компромат.
— Интересно, — протянул я. — Как это Карташов смог позволить себе такой особняк?
— Вот и мне интересно, ваше сиятельство. Судя по документам, он приобрёл его десять лет назад. Официальная цена сделки — смехотворно низкая, — ответил Вася.
— Передай-ка Шраму, пусть выяснит, как именно Карташов получил этот дом. Ну и сами найдите, что сможете, — велел я.
— Нет проблем, ваше сиятельство! — отчеканил Василий.
Шрам взялся за дело со свойственной ему основательностью.
Он отправил в Петербург нескольких своих людей — как ветеранов из отряда Киреева, так и Витька с другими пацанами. В смысле сотрудниками службы безопасности рода. Перед ними стояла задача аккуратно собрать информацию: поговорить со старожилами района, покопаться в архивах и пообщаться с представителями криминала, которые тоже могли знать что-нибудь интересное.
Именно Витёк и его ребята нашли бывшую экономку Ольшанских. Старушке было уже за восемьдесят, и она жила в доме престарелых на окраине города, но память всё ещё оставалась при ней.
— Что она рассказала? — спросил я у Богдана, когда он пришёл с отчётом ко мне в кабинет.
— Что последний барон Ольшанский не продавал особняк добровольно. Его заставили. Приходили какие-то люди, угрожали, требовали подписать бумаги. Барон сопротивлялся, но потом вдруг сдался. Через месяц он умер — официально от сердечного приступа, — ответил Шрам.
— Документы проверили?
— Да, Ефим отыскал где-то в архивах копии. Договор купли-продажи оригинальный. Это не подделка. Все печати и подписи на месте. Сделка полностью легальная. А вот каким методом была получена подпись и печать Ольшанского, остается под вопросом.
— То есть Карташов, выражаясь простым языком, отжал особняк у законных владельцев? — подвёл итог я.
— Именно так, но факт продажи зафиксирован, и прежних владельцев больше нет в живых, поэтому доказать, что особняк был отжат, невозможно. На бумаге все законно, не подкопаешься, — кивнул Богдан.
Я откинулся на спинку кресла. Это было даже лучше, чем я ожидал.
— Продолжайте копать. Мне нужно всё, что можно найти, — приказал я.
— С удовольствием, — оскалился Шрам.
Но Карташов оказался не так прост.
Каким-то образом он узнал, что кто-то интересуется историей особняка. Может, кто-то из чиновников предупредил, может, он узнал через своих бандитов. Так или иначе, он решил действовать.
Через три дня после начала расследования на наших людей в Петербурге напали.
Шрам позвонил мне ночью. Я заранее предупредил его, что как начальник службы безопасности рода, он имеет право тревожить меня двадцать четыре на семь.
— Господин, появилась проблема. Барон Карташов спустил на наших людей своих бандитов. Напали в переулке возле гостиницы.
— И каков итог? — спросил я, включая ночник.
— Наши целы. Нападавшие — не все.
— Что значит «не все»?
— Двоим не повезло. Одного забрали с собой для беседы. Правда, у него челюсть сломана, но что-то из его мычания можно разобрать. Остальные сбежали, — ответил Богдан.
Я выругался про себя. Этого ещё не хватало. Трупы — это всегда плохо, даже если это трупы преступников.
Впрочем, Шрам и его люди уже не в первый раз оставляют после себя мёртвые тела бандитов барона. Вспомнить хотя бы перестрелку в кабаке с людьми Сергея Ломового.
— Следов никаких не осталось. Это же спецназ, они умеют работать, — сказал Шрам, угадав мои мысли.
— В этом я не сомневаюсь. Карташов знает, что это наши люди?
— Нет. Судя по мычанию того, с челюстью, барон думает, что под него копают какие-то охамевшие бандиты.
— Хорошо. Что планируешь делать? — спросил я, позволяя Богдану самому построить план.
— С вашего позволения, господин, я хочу навести шороху. Показать Карташову, что с этими «бандитами» лучше не связываться.
— Действуй. Но осторожно. Не оставляй никаких следов, ведущих к нам, — ответил я.
— Само собой, господин.
Шрам действовал быстро и жёстко. Он лично отправился в Петербург во главе отряда ветеранов. Они узнали, где находится логово людей Карташова, и ночью нанесли им визит.
Операция, судя по отчётам, прошла с огоньком — в прямом смысле этого слова. Базу сожгли, лидеров группировки устранили. Нескольких бандитов удалось взять живыми.
Допрос не занял много времени. Уголовники не отличались стойкостью духа и быстро выложили всё, что знали.
Да, они работали на барона Карташова. Да, получали от него деньги за разные услуги — запугивание должников, выбивание долгов, иногда что-то посерьёзнее. Да, именно он приказал напасть на «каких-то типов, которые суют нос куда не следует».
Шрам записал показания на видео и переслал мне.
Теперь у нас есть всё, что нужно, включая показания свидетелей и признания бандитов. Карташова можно закопать.
А лучше — использовать… Всё равно у меня есть дела в Петербурге, так почему бы заодно не встретиться с одним бароном, любящим грязные делишки?
Встречу с Карташовым я назначил в нейтральном месте — частном кабинете дорогого ресторана в центре Петербурга. Согласился он не сразу, но, когда я намекнул, что это именно мои люди расправились с его подручными, всё же решил приехать.
В этот раз барон выглядел уже не так самоуверенно, как при нашей встрече на приёме у Баума. Стрелял взглядом по сторонам, нервно поправлял галстук. Войдя в кабинет, он натужно попытался улыбнуться.
— Не ожидал, что вы захотите со мной встретиться, граф Серебров… Чем обязан? — спросил он, теребя пуговицу на рукаве пиджака.
— Присаживайтесь, Вячеслав Олегович, — сухо ответил я.
Он сел напротив меня и сцепил пальцы в замок. Я обратил внимание, что руки у него слегка дрожали.
Сделав глоток чая, я начал:
— Буду краток.
— Это ложь, — барон растянул губы в улыбке, но так явно побледнел, что я чуть не рассмеялся.
Я положил на стол папку с документами.
— Здесь документы подтверждающие вашу причастность к незаконным действиям против дворян, включая вымогательства, угрозы и даже убийства. А на флешке — видеозаписи признаний ваших бандитов, которые, кстати, рассказали много интересного о ваших приказах. Вы не просто сотрудничали с преступниками, вы их возглавляли.
Вячеслав Олегович громко сглотнул, взглянув на папку, как мышь на кота.
— Чего вы хотите? — выдавил он.
— Особняк. Вы продаёте его мне по реальной рыночной цене. Деньги получаете честно, никаких претензий.
— И всё? — удивился барон.
— Не всё. После продажи вы навсегда исчезаете из империи. Уезжаете за границу и больше никогда не возвращаетесь.
— А если я откажусь?
— Тогда все эти документы окажутся в полиции, прокуратуре и прессе. Против вас будет возбуждено дело. Учитывая вашу репутацию и… прошлые связи, вряд ли кто-то станет подставляться, чтобы вас защитить, — произнёс я, намекая на его тестя.
Карташов молчал, продолжая сверлить глазами папку.
— Даю вам время подумать. Взвесьте все варианты и примите правильное решение, — я встал и направился к выходу, оставив барона наедине с его страхами.
Вячеслав сидел в темноте, уставившись в стену.
Руки до сих пор дрожали. В голове крутились слова молодого графа — спокойные, уверенные, безжалостные.
Карташов налил себе виски и выпил залпом. Не помогло. Страх никуда не делся.
Как этот мальчишка узнал о его связях, о прошлых делах, о заказах? Он ведь подчищал за собой, и выйти на след было довольно проблематично, если вообще возможно.
И бандиты…
Вячеслав скрипнул зубами. Его люди на улицах исчезли за одну ночь. Лидеры мертвы, остальные разбежались как крысы.
Кто мог такое провернуть? Кто мог ударить так быстро и жёстко?
Серебров, очевидно. Этот чёртов мальчишка, который за короткий срок превратился из никого в одного из самых влиятельных молодых аристократов.
Карташов швырнул пустой стакан в стену. Тот разлетелся вдребезги, но легче не стало.
Нет. Он не сдастся. Не побежит, поджав хвост, как последний трус. У него ещё есть козыри!
Вячеслав схватил телефон и набрал номер тестя.
— Аркадий Петрович? Это я. Нужно срочно встретиться.
Прокурор Медведев принял зятя в своём кабинете.
— Что стряслось? Ты выглядишь так, будто увидел призрака, — прокурор нахмурился, глядя на бледное лицо Вячеслава.
— Хуже. Я встречался с Серебровым, — промямлил Карташов, усаживаясь в кресло.
— Опять этот мальчишка? Я думал, Белозёров с ним разберётся, — Медведев поморщился.
— Белозёров, по-моему, сдался. А Серебров… узнал про мои не самые чистые дела, — произнёс барон.
Аркадий Петрович медленно откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по подлокотникам.
— Откуда?
— Не знаю! Его люди копали, я послал своих разобраться, а они… Сожгли базу моих ребят, убили главных, а остальные разбежались. И теперь у него есть записи допросов, где мои люди признаются во многих вещах, — Карташов взъерошил рукой волосы.
Прокурор молчал. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Он предлагает продать ему особняк и исчезнуть из страны. Иначе грозится отдать всё в полицию и прессу.
— Шантаж, значит, — Медведев криво усмехнулся.
— Аркадий Петрович, вы должны мне помочь! Вы же прокурор, вы можете…
— Могу, — перебил тот.
Он встал и подошёл к окну, глядя на вечерний Петербург.
— Всё, что вы до этого делали против Сереброва, — детский сад. Какие-то подставы, интриги… Мелко, несерьёзно.
— И что вы планируете сделать? — спросил барон.
— Я представитель короны, Вячеслав. Моё слово — закон. Ни один дворянин, каким бы влиятельным он себя ни считал, не сможет отмазаться, если на него заводят дело именем императора.
Карташов почувствовал, как в груди зарождается надежда.
— Вы заведёте дело против Сереброва?
— Уже завожу, — Медведев вернулся к столу и поднял трубку стационарного телефона. — Соедините меня со следственным отделом.
Вскоре он уже отдавал распоряжения:
— Приказываю завести против графа Юрия Сереброва уголовное дело. Основание — установленная связь с криминальными структурами. Его люди причастны к нападению на мирных граждан, есть погибшие. Это порочит честь дворянства, подрывает общественный порядок и бросает тень на всё сословие. Да, срочно. Да, с полным пакетом следственных мероприятий. Спасибо, — произнёс прокурор.
Он положил трубку и повернулся к зятю.
— Готовь журналистов. Пусть трубят на всех углах, что род Серебровых — преступники. К утру эта новость должна быть везде.
Карташов почувствовал, как страх отступает, сменяясь злорадством.
— А если он попытается использовать компромат против меня?
— Не успеет. Когда на человека заводят дело по статье о связи с криминалом, все его показания автоматически ставятся под сомнение. Кто поверит обвинениям преступника? — усмехнулся Медведев.
Он сел обратно в кресло и сложил руки на груди.
— Серебров думает, что он умнее всех. Что его деньги и связи защитят от чего угодно. Но со мной он тягаться не сможет. Я — закон. И я раздавлю его, как таракана, зятёк. Можешь не беспокоиться…
Тимур Евгеньевич изучал документы с нескрываемым удовольствием.
На столе перед ним лежало заключение экспертизы по той самой партии флаконов для эликсиров, которую его люди выкупили через подставную фирму.
«Образцы не соответствуют заявленным характеристикам. Обнаружены микротрещины, нарушения структуры, отклонения от стандартов безопасности. Продукция непригодна для розлива магических эликсиров».
Белозёров дважды перечитал заключение и широко улыбнулся. Всё шло по плану. Даже лучше, чем по плану.
Бракованная тара — это очередной гвоздь в крышку гроба Серебровых. Когда придёт время, эта экспертиза ляжет на стол проверяющих органов. И тогда «выяснится», что молодой граф использует некачественно сырьё для упаковки эликсиров, что строго запрещено законом. Ведь материал для магических снадобий должен быть чистейшим, иначе это может привести к непредсказуемым последствиям.
А ведь есть ещё и аппарат.
Тимур Евгеньевич усмехнулся, вспоминая ту историю. Серебров, похоже, до сих пор не знает, что комплекс «Аура-7М» в его петербургской клинике заменён на поддельный. Или знает, но молчит, потому что боится скандала.
В любом случае — ещё один козырь в рукаве.
А теперь ещё и дело от прокурора Медведева! Официальное обвинение в связях с криминальными структурами. Это уже не интриги и подставы, это государственная машина, которая растопчет любого.
Белозёров встал и подошёл к окну, глядя на вечерний Петербург.
Мальчишка сам себя загнал в угол. Решил давить на Карташова, захотел купить особняк и нарвался на прокурора. Теперь против него заведено дело. Когда оно раскрутится, можно будет вывалить весь остальной компромат. Бракованное стекло. Поддельный аппарат. Связи с уголовниками. Всё это обрушится на Сереброва одновременно, как лавина.
И тогда ему конец.
Тимур Евгеньевич налил себе коньяка и сделал глоток, смакуя вкус грядущей победы.
Он долго ждал этого момента. Мальчишка раз за разом выскальзывал из ловушек, но теперь всё изменится.
Телефон на столе зазвонил.
— Слушаю, — Белозёров поднял трубку.
— Ваше сиятельство. Вам нужно это увидеть. Срочно, — голос помощника звучал напряжённо.
— Что случилось?
— Включите новости. Главный имперский канал.
Тимур Евгеньевич нахмурился и взял пульт. Экран телевизора вспыхнул, и он увидел… прокурора Медведева.
Точнее — уже бывшего прокурора. Потому что полицейский спецназ вёл его, закованного в наручниках, а бегущая строка внизу экрана гласила: «Имперский прокурор снят с должности по обвинению в коррупции. Возбуждено уголовное дело».
— Что за… — Белозёров чуть не выронил пульт.
Репортёр на экране рассказывал:
— Вчера вечером в интернете появилось масштабное расследование о преступной деятельности прокурора Медведева. Связи с криминальными структурами, множественные случаи взяток, укрывательство улик и незаконные дела — и это только малая часть. Служба безопасности империи получила компромат объёмом больше тысячи страниц, и его подлинность не подлежит сомнению. Расследование провёл независимый журналист Валерий Коновалов…
— Коновалов⁈ — выкрикнул Тимур Евгеньевич.
На экране появилось улыбающееся лицо журналиста. Да, это был он! Тот самый журналист, который копал под него и который сфотографировал его на встрече с представителями Чёрной касты. Который потом исчез, и все решили, что он либо мёртв, либо сбежал из города от страха.
А он, оказывается, никуда не делся.
Белозёров схватил телефон и набрал номер Карташова. Длинные гудки. Вячеслав не отвечал.
Граф заорал и швырнул пульт в стену.
Всё рухнуло в один момент. Его идеальный план полетел ко всем чертям.
Дело против Сереброва? Его закроют в тот же день. Какой суд примет обвинение от прокурора, который сам оказался преступником?
Тимур Евгеньевич стиснул зубы так, что заболела челюсть.
Серебров снова выскользнул. Снова победил. Снова оказался на шаг впереди.
Как? Как он это делает⁈
Я взял в гостиничном ресторане кофе с собой и прогуливался по набережной Невы. Где-то сейчас допрашивали прокурора Медведева, а Карташов наверняка грыз локти и пытался смириться с тем, что ему придётся продать мне особняк.
Я же спокойно пил капучино и наслаждался видами. Пока не раздался звонок от Воронцова — впрочем, я его ждал.
— Юрий Дмитриевич, нам нужно поговорить, — голос полковника звучал как всегда ровно, но с едва уловимыми нотками недовольства.
— Слушаю, Юрий Михайлович.
— История с прокурором Медведевым это ваша работа? — спросил он.
— Моя, — не стал отпираться я.
Воронцов вздохнул.
— Понятно. Юрий Дмитриевич, я прошу вас воздержаться в дальнейшем от подобных действий.
— Медведев был коррупционером и пытался завести против меня сфабрикованное дело.
— Я знаю. И не говорю, что вы поступили неправильно. Хорошо, что помогли вывести нечестного человека на чистую воду, но есть одна проблема…
— Какая? — уточнил я.
— Медведев и без того находился у нас в разработке. Мы планировали его использовать, — в голосе Воронцова послышалось раздражение. — У Службы были на него свои планы, и ваше вмешательство их нарушило.
— Приношу извинения за инцидент, Юрий Михайлович. Я не знал о ваших планах.
— Разумеется, не знали. Это секретная информация. Но на будущее — прежде чем устраивать подобные акции, было бы неплохо консультироваться со Службой, — произнёс Воронцов.
— Учту. Но и вы учтите кое-что, полковник. Если какие-то преступники начинают действовать против меня или моей семьи, я не буду ждать, пока вы закончите свои операции. Я буду защищаться. И я не остановлюсь, пока их не уничтожу, — сказал я и сделал глоток капучино.
М-м, вкусный. Не хуже, чем делают в Италии. И уж точно намного лучше, чем во Франции.
Воронцов, как мне показалось, скрипнул зубами и ответил:
— Понимаю вашу позицию, граф. Просто постарайтесь в следующий раз предупреждать нас заранее, если ваши действия касаются чиновников или других важных людей. Возможно, мы сможем скоординировать действия.
— Договорились.
— На всякий случай упомяну, что дело против вас, начатое Медведевым, закрыто. Все обвинения сняты, документы уничтожены, — сообщил Юрий Михайлович.
— Благодарю, полковник.
— Удачи, граф, — Воронцов сбросил звонок.
Я убрал телефон в карман и допил кофе.
Юрий Михайлович остался недоволен, но не слишком. Медведев всё равно бы оказался за решёткой, я лишь чуть ускорил процесс. А использовать его в своих интересах СБИ сможет и так. Полковник это понимал, хотя и не мог признать вслух.
Телефон зазвонил снова. Незнакомый номер.
— Слушаю, — ответил я.
— Граф Серебров? — голос на том конце был хриплым и нервным.
Я узнал его. Карташов.
— Чем могу помочь, Вячеслав Олегович? — невозмутимо поинтересовался я, направляясь в сторону гостиницы.
— Я согласен на ваши условия, — промямлил он.
— Неужели? Что же вас сподвигло? Я думал, вы решите бороться и подключите все возможные связи. Как дела у вашего тестя, кстати? Слышал, какие-то проблемы? — я не удержался от издёвки.
— Я уже и так сдался, граф. Зачем это всё? — обиженно спросил Карташов.
— Представляю, как бы вы злорадствовали, окажись я на вашем месте. Впрочем, такого никогда не случится… Разумное решение, Вячеслав Олегович. Я готов купить особняк по рыночной цене, как договаривались. Правда, учитывая обстоятельства, рассчитываю на скидку.
— Скидка будет. Но я должен вас предупредить кое о чём. Этот дом на самом деле давно принадлежит графу Белозёрову. Я владелец только на бумаге, — произнёс Вячеслав Олегович.
— Вот как. Продолжайте.
— Я понятия не имею, что происходит в этом поместье. Кто там живёт, чем занимаются. Белозёров никогда мне не рассказывал, а я не спрашивал. Но такая продажа не пройдёт незамеченной. Мой сюзерен узнает, и он будет в ярости.
— Пусть будет. У нас с графом Белозёровым и так война. Мне плевать на его реакцию, — равнодушно ответил я.
— Но…
— Важно только одно, Вячеслав Олегович. Официальным владельцем этого особняка являетесь вы. И вы имеете полное право его продать. Всё остальное меня не касается.
— Хорошо. Когда подписываем документы? — Карташов тяжело вздохнул.
— Завтра. Мой юрист свяжется с вами для уточнения деталей.
— Хорошо, — буркнул барон.
Подписание документов прошло быстро и без эксцессов.
Карташов явился в нотариальную контору бледный и дёрганый, но все бумаги подписал без возражений. Деньги были переведены на его счёт в тот же день.
Особняк на Петровском острове официально перешёл в собственность рода Серебровых.
Сразу после подписания я отправил туда гвардию — Демида Сергеевича с двадцатью бойцами. Задача была простой: осмотреть территорию, взять с поличным людей Белозёрова, если таковые найдутся, и обеспечить безопасность нового владения.
Однако дом оказался пуст. Либо Карташов предупредил сюзерена, либо тот сам узнал о ситуации и заранее всё убрал. Потому что выглядело всё так, будто здание покинули несколько дней назад, и сделали это в спешке.
Но кое-что интересное там всё же нашлось. В подвале обнаружили какое-то производство, похожее на алхимическую лабораторию.
Похоже, Белозёров использовал особняк для тайного производства. Что именно производил — непонятно. Но если производство заброшено, а работники исчезли, то доказать связь с графом будет очень сложно. Никаких реагентов или тем более готовой продукции, никаких документов не осталось.
Жаль. Было бы приятно поймать графа на чём-то серьёзном. Ведь нельзя забывать о том, что когда-то давно Вячеслав сфотографировал его на встрече с представителями Чёрной касты.
Но это не меняло главного — особняк теперь мой. Красивый старинный дом на Петровском острове, с выходом к воде и собственным садом. Прекрасная столичная резиденция.
Я велел своим людям найти хорошую фирму, чтобы осмотрели дом и посоветовали, что стоит отремонтировать. Кроме того, я планировал обновить ремонт и мебель.
Ещё один шаг вперёд сделан. Ещё одна победа над врагом.
Но война не закончена. Белозёров всё ещё силён. И он попытается мстить.
Что ж. Пусть попробует.
Помощник стоял перед столом, не решаясь поднять глаза на хозяина.
— Повтори, — тихо произнёс Белозёров.
— Барон Карташов разорвал вассальный договор с вашим родом, ваше сиятельство. Сегодня утром документы были поданы в Геральдическую палату. И… он уехал из страны. По нашим данным, вылетел в Аргентину. Взял билет в один конец, — доложил помощник.
Тимур Евгеньевич молчал. Его пальцы медленно сжимались в кулаки.
— А особняк? — спросил он, хотя уже знал ответ.
— Продан графу Сереброву. Сделка зарегистрирована вчера.
Белозёров закрыл глаза ладонью.
Особняк. Его особняк. Тот самый, который он использовал десять лет. Где была лаборатория, где хранились документы, где остались его личные вещи, в конце концов!
Не слишком ценные, конечно. Производство он свернул заранее, как только понял, что кто-то копает под Карташова. Документы уничтожил, оборудование вывез. Но кое-что всё же осталось.
Книги из его личной библиотеки. Несколько картин, которые он любил. Небольшая коллекция вина в подвале. Теперь всё это в руках Сереброва.
Этот мальчишка будет рыться в его вещах. Будет читать его книги. Будет смотреть на его картины. Будет жить в доме, который Белозёров считал своим!
Такого унижения Тимур Евгеньевич не испытывал никогда в жизни.
Он медленно встал из-за стола и подошёл к окну. Руки мелко дрожали от едва сдерживаемой ярости.
Хотелось немедленно ударить. Поднять гвардию и обрушиться на Серебровых всей мощью. Сжечь их усадьбу, уничтожить их бизнес, убить каждого, кто носит эту проклятую фамилию.
Но это было бы глупо.
Белозёров сделал глубокий вдох. Нет. Он не сорвётся. Не позволит эмоциям взять верх над разумом.
Всё это — мелочи. Особняк, вещи, Карташов — всё это можно пережить. Надо придерживаться плана.
Осталось совсем немного потерпеть.
Две недели спустя
День свадьбы выдался солнечным.
Я проснулся на рассвете. Выглянул в окно и увидел, как слуги уже суетятся во дворе, расставляя последние украшения.
Усадьба преобразилась. Шёлковые ленты на деревьях, цветочные арки вдоль аллей, столы под открытым небом, застеленные кружевными скатертями. Всё выглядело празднично и нарядно, но при этом уютно — именно так, как хотела Света.
Я оделся и спустился вниз.
В холле Татьяна раздавала указания прислуге, проверяя каждую мелочь. Дмитрий сидел в углу с планшетом, сверяя списки гостей.
Утренний воздух был свежим и прохладным. Солнце уже поднялось над деревьями, окрашивая небо в нежные розовые тона. День обещал быть прекрасным.
Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Шрама: «Периметр чист. Все посты на местах. Готовы».
Я улыбнулся и убрал телефон. Богдан не подведёт.
Гости начали съезжаться к полудню.
Первыми прибыли Строговы более чем в полном составе — кроме основных членов рода, явилось два десятка дальних родственников.
— Юра! — Строгов-старший с широкой улыбкой подошёл ко мне, крепко пожал руку и обнял.
— Рад видеть, Гордей Васильевич, — я похлопал его по спине.
— Я тоже очень рад. Ты представляешь, через пару часов мы станем родственниками! Не просто союзники, а союзники по крови. Ты рад?
— Конечно, ваше благородие. Это честь для меня.
— Взаимно, ваше сиятельство, — улыбнулся Строгов.
Следом подъехали машины моих партнёров и союзников. Семья Курбатовых, Андрей Лузин, граф Арзамасов с супругой. Из Петербурга прибыли князь Баум и барон Мещеринов, даже князь Бархатов явился, хотя я не ожидал, что он ответит на приглашение.
Иван тоже был здесь. Он по-прежнему выглядел бледным и ослабленным, но уже мог ходить без поддержки. Алиса Волкова всюду следовала за ним.
Я заметил, как они смотрят друг на друга. Что ж, похоже, в Афганистане зародилось не только боевое братство.
Пока я встречал гостей, телефон снова завибрировал. Шрам сообщил: «Попытка проникновения через восточную ограду. Двое. Нейтрализованы и задержаны».
Я незаметно кивнул самому себе и продолжил общаться с гостями. Всё шло по плану — в том числе и попытки врагов испортить нам праздник.
К двум часам дня усадьба была полна людей. Здесь собралось всё новосибирское, и не только, дворянство. Курьеры подъезжали один за другим, привозя цветы и подарки от моих столичных и европейских знакомых.
Оркестр играл лёгкую музыку. Слуги разносили напитки и закуски. Дети бегали по саду, играя в прятки между цветочными клумбами.
Атмосфера была тёплой, праздничной. Такой, какой и должна быть на свадьбе.
Ровно в три началась торжественная церемония. Все собрались в саду у огромной, три метра в высоту, цветочной арке. Она была украшена живыми цветами, а сверху были выложены мелкими кустовыми розами гербы родов Серебровых и Строговых.
Борис в чёрном смокинге встал у арки, тщетно пытаясь скрыть волнение. Гости расступились, образуя проход. Оркестр заиграл торжественный марш.
И тогда появилась Света.
Моя сестра была в белоснежном платье с длинным шлейфом, который несли две маленькие девочки — дочери кого-то из гостей. Вуаль скрывала её лицо, но я видел, как она улыбается.
Я подошёл к ней и предложил руку. Как глава рода, я должен был вести невесту к алтарю.
— Отлично выглядишь, — шепнул я.
— Я так волнуюсь, — прошептала она в ответ.
— Всё будет хорошо.
Мы медленно пошли по проходу между рядами гостей. Все взгляды были устремлены на нас — точнее, на Свету. Она шла с высоко поднятой головой, грациозная и прекрасная.
Глаза Бориса светились любовью и восхищением. Когда мы подошли, он взял руку Светы в свою и не отпускал до конца церемонии.
Имперский регистратор, прибывший из Петербурга, начал церемонию.
Я стоял рядом, слушая древние слова о любви, верности и преданности. Смотрел на свою сестру, которая совсем недавно была запуганной школьницей. А теперь она выходила замуж за достойного человека, окружённая друзьями и союзниками.
Телефон в кармане снова завибрировал. Я незаметно глянул на экран.
Снова Шрам: «Среди фейерверков нашли несколько бракованных. Они бы взорвались на земле и могли устроить пожар. Но теперь пожара не будет».
Я написал в ответ: «Отличная работа». Спрятал телефон и вернулся к церемонии.
— Согласны ли вы, Борис Гордеевич, взять в жёны Светлану Дмитриевну? — спросил регистратор.
— Согласен, — твёрдо ответил Борис.
— Согласны ли вы, Светлана Дмитриевна, выйти замуж за Бориса Гордеевича?
— Согласна, — голос Светы дрожал от волнения.
— Властью, данной мне империей и лично Его императорским Величеством, объявляю вас мужем и женой!
Борис поднял вуаль и поцеловал свою невесту — теперь уже жену. Гости зааплодировали, кто-то сразу же крикнул: «Горько!» Оркестр заиграл праздничный туш.
Я смотрел на Свету и Борю — счастливых, влюблённых, полных надежд — и чувствовал, как по груди разливается тепло.
Моя сестра. Моя семья. Мой род.
Всё это стоило того, чтобы бороться.
Барон Кривцов получил корзину с вином и фруктами утром в понедельник. «С огромной благодарностью и наилучшими пожеланиями за все, что вы для меня сделали», — гласила открытка.
Барон был польщён. Таким вином его баловали не часто, обычно ограничивались сухими деловыми письмами.
Вечером того же дня Кривцов устроил небольшой приём для деловых партнёров. Вино торжественно откупорили и разлили по бокалам.
Через полчаса приём превратился в хаос.
Барон первым почувствовал неладное — резкая боль в животе, холодный пот, подступающая тошнота. Он едва успел добежать до уборной, прежде чем его вывернуло наизнанку.
Но уборных в особняке было всего три, а гостей — двенадцать человек. Уважаемые люди, главы торговых домов и чиновники — метались по особняку в поисках любой ёмкости. Кто-то не успевал. Кто-то успевал, но не туда. Малоприятные массы в итоге оказались повсюду.
Когда всё закончилось, особняк пришлось закрыть на санитарную обработку. Барон Кривцов как только болезнь немного отступила, позвал к себе главу безопасности рода и, сидя на мусорном ведре с пакетом, приказал:
— Бутылку найдешь в зале приемов. Узнай, кто ее прислал, но пока ничего не предпринимай. Легкой смертью отделаться он не должен!
— Да, господин. Я все сделаю, — пообещал глава безопасности, стараясь не дышать.
Еще до того, как яд перестал действовать, Кривцову доложили:
— Отправителя найти не удалось. Следы замели профессионально, но есть кое-что, что может вас заинтересовать. Мне удалось выяснить, что не так давно яд, который был добавлен в вино, купил граф Белозёров. Правда партия была довольно большой. Может, он брал с запасом.
— Может, и с запасом, а может, и нет. Тимур Евгеньевич жаждет уничтожить род Серебровых и все никак не успокоится. На днях мне передавали от него просьбу, но я не спешил ее выполнять. Говорят, князь Бархатов лично заинтересован в том, чтобы остановить этот конфликт. А тягаться с главой гильдии целителей я не собираюсь. Так вот за что ты решил меня отблагодарить Тимурчик. Ну что ж, зря ты так, — с одышкой произнес барон и снова засунул лицо в пакет.
Проблевавшись, Кривцов приказал:
— Пока ничего не предпринимай, но внимательно следи за Белозёровым и Серебровым. Юрий парень дерзкий и сильный. Я не сомневаюсь, что он еще не раз нагнет Тимура. Твоя задача докладывать мне обо всех случившихся и предстоящих провалах графа. Нужно выбрать момент для удара, после которого Белозёров уже не сможет подняться. Сегодня я потерял многих партнеров, но я устою на ногах, а вот Тимурчик уже не выплывет из того дерьма, куда его загонит Серебров с моей помощью.
Статский советник Перепёлкин получил свою корзину на службе.
Он попробовал фрукты, а вино отложил на вечер, решив выпить его вместе с супругой.
Ужин в семейном кругу начался прекрасно. Супруга хвалила вино, тёща — фрукты. Даже собака получила кусочек сыра из корзины.
Через сорок минут вся семья Перепёлкиных, за исключением собаки, оккупировала обе имеющиеся в квартире уборные. Тёща рыдала, супруга проклинала день своей свадьбы, а сам советник сидел на полу в коридоре, заляпанный собственными испражнениями, потому что очередь до него так и не дошла.
На следующий день Перепёлкину доложили о том, что не так давно граф Белозёров закупил партию яда, который обнаружили в вине, и о том, что не ему одному доставили такой «подарочек».
Хуже всех пришлось председателю московской торговой палаты Мухину.
Он получил корзину как раз перед важным совещанием. Решил не откладывать — откупорил бутылку прямо в кабинете и угостил коллег.
Совещание шло своим чередом. Обсуждали бюджет, распределение средств, квартальные отчёты. Губернатор как раз перешёл к вопросу о повышениях, когда Мухин почувствовал первые симптомы.
Он попытался незаметно выйти. Не получилось.
То, что произошло дальше, стало легендой губернского управления на долгие годы. Председатель Мухин не успел добежать до двери. Да и остальные тоже не успели.
В общем, совещание пришлось прервать. Кабинет губернатора — закрыть на дезинфекцию. А Мухина — отправить в бессрочный отпуск «по состоянию здоровья».
Карьера его, можно сказать, закончилась в тот же день. Вот только ему удалось узнать, что партию яда, который разрушил его жизнь, приобрел граф Белозёров.
Банкет продолжался до позднего вечера.
Столы ломились от еды — повара постарались на славу. Вино и шампанское лились рекой, тосты следовали один за другим. Гости танцевали, смеялись, поздравляли молодожёнов.
Я сидел во главе стола, принимая поздравления от имени рода. Рядом сидела Николь — она держалась уверенно, хотя я знал, что для неё это был первый большой приём за много лет.
— Ваша сестра выглядит очень счастливой, — сказала она, глядя на танцующую пару.
— Она и есть счастливая.
— Вы хороший брат, Юрий, — улыбнулась она.
— Стараюсь им быть. Семья — это очень важно, — кивнул я.
Николь посмотрела на меня тем особенным взглядом, который мне так нравился.
— Вы хороший человек. Вам когда-нибудь говорили об этом?
— Слышу время от времени. Но из ваших уст это звучит особенно приятно, — улыбнулся я.
Маркиза смущённо улыбнулась, и на её щеках появился лёгкий румянец.
Мне тем временем пришло очередное сообщение от Шрама: «Ещё одна попытка проникновения. Трое с оружием, задержаны. Допрашиваем».
Я только покачал головой. Белозёров никак не успокоится. Хотя, может быть, здесь и Чёрная каста замешана или другие враги, о которых я не знаю или успел подзабыть.
В любом случае, Богдан прекрасно справляется с ролью начальника службы безопасности. Ни одна попытка испортить свадьбу Светланы не увенчалась успехом.
Я убрал телефон и взял бокал с вином.
— За любовь, — сказал я, глядя на молодожёнов.
— За любовь, — эхом откликнулась Николь.
В полночь мы запустили фейерверк. Разноцветные огни озарили ночное небо, отражаясь в глазах зрителей.
Я стоял чуть в стороне, наблюдая за представлением. Света и Борис обнимались, глядя на небо. Татьяна придерживала живот, Дмитрий стоял рядом, обняв её за талию.
Моя семья. Все вместе, живы и здоровы. Несмотря на все попытки врагов это разрушить.
Я подумал о бракованных фейерверках, которые должны были взорваться и устроить пожар. О людях, которые пытались проникнуть на территорию. Об отравленных напитках, которые так и не попали на стол.
Шрам и его люди предотвратили всё. Тихо, незаметно, профессионально. Никто даже не заподозрил, что праздник висел на волоске.
Когда последний залп отгремел и гости начали возвращаться в зал, я нашёл Богдана в тени беседки.
— Отличная работа, — сказал я.
— Благодарю, господин. Но это ещё не всё, — сказал он.
— Что такое?
— Не стал вас тревожить, но пару часов назад пришло сообщение из Кемерово, с фабрики Сомова. Один из грузчиков вчера уволился без объяснения причин, сегодня утром уволился второй. А два часа назад — третий, — доложил Богдан.
Три грузчика уволились за два дня… Вряд ли это совпадение. И Шрам молодец, что обратил внимание на такую мелочь. Я не зря велел внимательно следить за всем происходящим на фабрике Сомова.
— Кто они? Когда были наняты? — спросил я.
— Меня тоже это заинтересовало. Оказалось, все трое были наняты примерно в одно время, сразу после той выгодной сделки с сырьём, — ответил Богдан.
— Любопытно. Отправь в Кемерово отряд бойцов, немедленно. Пусть возьмут под контроль склад и производство, — велел я.
— Так точно, господин. Демид Сергеевич захотел лично разобраться, я не стал возражать.
— Хорошо.
Я смотрел на затухающие огни фейерверка.
Похоже, схема, которая началась с таинственной продажи сырья, получила развитие…
Демид Сергеевич смотрел в иллюминатор, пока вертолёт заходил на посадку.
Внизу расстилались промышленные кварталы Кемерово — серые здания заводов, дымящие трубы, железнодорожные пути. Фабрика Сомова располагалась на окраине, в отдельном комплексе за высоким забором.
Капитан гвардии Серебровых посмотрел на бойцов, готовых к высадке. Все вооружены новейшими моделями автоматов, облачены в лучшую броню, у каждого на шее висит мощный защитный амулет.
Демид усмехнулся про себя, вспоминая, что не так давно всё было совсем иначе. Год назад их было меньше двадцати человек. Плохо вооружённые, без техники, почти без артефактов, без единого боевого мага.
А теперь гвардия Серебровых разрослась и стала во много раз больше. Новейшее вооружение, артефакты, бронированная техника. Собственный вертолёт, который сейчас нёс их в Кемерово. И это только гвардия — основа, костяк.
Но теперь это не единственная силовая структура в службе безопасности рода.
В неё входят головорезы Шрама — бывшие бандиты, которые умеют вести дела на улицах. Ветераны имперского спецназа, которых привёл майор Киреев. Информационный отдел Васи и Ефима — молодые, но невероятно толковые ребята, которые способны найти иголку в стоге сена.
Всё это работает как единый механизм. И Демид Сергеевич был частью этого механизма.
Вертолёт коснулся земли. Двенадцать бойцов выпрыгнули наружу, рассредоточиваясь по периметру. Капитан вышел последним, оглядывая территорию.
— Периметр чист, — доложил один из гвардейцев.
— Хорошо. Группа «Альфа» — со мной в административное здание. Группа «Бета» — взять территорию под контроль. Потихоньку, никого не пугайте.
— Есть!
Демид Сергеевич направился ко входу на фабрику. Охранник у ворот растерянно смотрел на вооружённых людей, не зная, что делать.
— Капитан гвардии рода Серебровых, — представился Демид Сергеевич, показывая документы. — Мне нужно поговорить с руководством. Срочно.
Григорий Павлович Сомов, владелец фабрики, встретил их в своём кабинете.
— Господа, что происходит? Почему вооружённые люди? Что-то случилось? — он нервно потирал руки.
— Возможно, случилось. Расскажите мне о трёх грузчиках, которые уволились за последние два дня, — Демид Сергеевич сел напротив него.
— Грузчики? Какие грузчики? — Сомов растерялся.
— Те, что уволились в последние сорок восемь часов.
— Я не знаю деталей. Этим занимается отдел кадров…
— Тогда позовите кого-нибудь из отдела кадров, — велел капитан.
Через пять минут в кабинет вошла женщина по имени Марина Антоновна, начальник отдела кадров. Она выглядела напуганной, но старалась держаться.
— Меня интересуют вот эти трое. Почему они уволились? — Демид Сергеевич показал ей фотографии.
— Написали заявления по собственному желанию. Без объяснения причин, — ответила Марина Антоновна.
— И вас это не насторожило?
Женщина замялась.
— Честно говоря, да, мне это показалось странным. У нас хорошие условия, зарплата выросла в последнее время, после инвестиций вашего рода… Люди отсюда не увольняются просто так.
— Что-нибудь ещё показалось странным? — продолжал допытываться Демид.
— Ну… Они все устроились примерно в одно время. Около двух месяцев назад. И все трое работали на складе готовой продукции, — ответила Марина Антоновна.
Демид Сергеевич переглянулся с одним из своих людей и спросил:
— Где они сейчас?
— Откуда мне знать, господин?
— Мне нужны их номера телефон и вообще все данные. Побыстрее, пожалуйста, — попросил капитан.
— Хорошо, — женщина тут же выскользнула из кабинета.
Скоро она вернулась, принеся досье на грузчиков. Ну а дальше — дело техники. Демид Сергеевич отправил людей к ним домой, а информационный отдел службы безопасности попросил всё пробить через интернет.
Быстро выяснилось, что двое из этих троих пропали бесследно. Один якобы собрался поехать к родственникам на Кубань, но билет не покупал, и его не видели уже сутки. Второй просто пошёл в магазин и пропал. Жена уже написала заявление о пропаже в полицию.
Капитан позвонил графу и объяснил ситуацию. Юрий Дмитриевич, немного подумав, приказал:
— Объявите на фабрике карантин. Официальная версия — подозрение на эпидемию. Якобы есть подозрение на саботаж, кто-то пытался отравить персонал. Никого не впускать и не выпускать с территории до новых распоряжений. Я пришлю лекаря для создания видимости проверки. А вы тем временем допросите всех, кого можете. Только аккуратно, не допускайте паники.
— Принято, ваше сиятельство. Выполняю, — ответил Демид Сергеевич.
Следующие несколько часов прошли в допросах.
Капитан и его люди работали аккуратно, как велел граф. Не давили, не угрожали — просто задавали вопросы и внимательно слушали ответы.
Целитель, присланный графом, создавал видимость медицинской проверки. Сотрудники проходили осмотр один за другим, не подозревая, что настоящая цель — выявить тех, кто знает больше, чем говорит.
И постепенно картина начала проясняться.
Первым раскололся молодой парень из ночной смены. Он нервничал с самого начала, а когда понял, что дело серьёзное, — не выдержал.
— Мне заплатили, чтобы я кое-что сделал, — признался он, опустив глаза.
— Кто заплатил и что надо было сделать? — нахмурился Демид Сергеевич.
— Не знаю. Какой-то мужик связался через интернет, предложил лёгкие деньги. Сказал — ничего страшного, просто нужно кое-что подменить на складе.
— Что именно подменить?
— Коробки с готовой продукцией. Флаконы для эликсиров.
Капитан почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Сколько коробок?
— Две.
— И ты это сделал?
— Да. А потом узнал, что Пашка исчез… Просто пропал, никто не знает, где он. Жена его в истерике обзвонила всех знакомых. Похоже, мы во что-то серьёзное вляпались, — пробубнил он и громко сглотнул.
Скоро выяснилось, что подкупленных было не меньше десяти человек. Кто-то отвернулся в нужный момент, кто-то «забыл» проверить документы, кто-то помог пронести коробки мимо охраны.
Все получили деньги. Все думали, что это мелочь, ерунда, лёгкий заработок.
А теперь двое из главных исполнителей исчезли. И остальные боялись, что следующими будут они.
— Нас убьют, да? — спросил один из допрашиваемых, немолодой мужчина с трясущимися руками.
— Не убьют. Вы под защитой рода Серебровых, — ответил Демид Сергеевич.
— Но мы же…
— С тобой всё будет в порядке. Но нам нужно знать всё. Кто организовал это? Кто платил деньги?
— Клянусь, не знаю! Мне писали с какого-то левого аккаунта, я даже в лицо его не видел никогда… — ответил мужчина.
Спустя несколько часов допросов капитан вышел в коридор и снова набрал номер графа и рассказал ему обо всём, что выяснил. Саботаж, подмена коробок с флаконами для эликсиров и так далее.
— Вот оно как… Дайте угадаю, эти флаконы делались из того сырья, которое мы так удачно закупили по дешёвке? — спросил господин.
— Насколько мы успели выяснить, да.
— Понятно. Надо найти все партии, которые ушли со склада за последние два месяца. Если бракованная продукция попала к заказчикам — мы должны узнать об этом первыми.
— Сделаем, — кивнул Демид Сергеевич.
— Завтра я приеду. Раз уж всё так завертелось, надо разобраться в этом лично… — сказал Юрий Дмитриевич напоследок.
Я прибыл в Кемерово следующим утром.
Демид Сергеевич встретил меня у ворот фабрики и по дороге к административному зданию ввёл в курс дела.
— Где сейчас работники фабрики? — спросил я.
— Все в столовой, господин. Ждут вашего решения, — ответил капитан.
Я кивнул и направился туда.
В столовой сидели человек пятьдесят — весь рабочий штат фабрики, за исключением административных работников, которые были вне подозрений. Они и без того выглядели напуганными, а когда я вошёл, замолчали и уставились на меня большими глазами.
Я окинул их взглядом. Простые работяги. Грузчики, упаковщики, кладовщики. Люди, которые каждый день таскают тяжёлые коробки за скромную зарплату. Люди, которым предложили лёгкие деньги — и некоторые не устояли.
Я их не винил. Любого можно купить, вопрос только в цене. Эти люди не злодеи и не предатели — они просто хотели заработать чуть больше для своих семей. Их попросили о простой услуге и предложили взамен две месячные зарплаты, а задумываться о последствиях они не стали.
Можно ли их за это винить? Можно. Но тогда я лишусь еще одного козыря, а этого допускать нельзя. Надеюсь, после этого случая они и остальные поступят умнее и сначала сообщат о попытке подкупа руководству. Нужно будет обязательно их проинструктировать на этот счет и пообещать награду, если информация окажется важной. Тогда такое вряд ли повторится. Нет смысла подставляться, если можно заработать больше и легально.
Жаль, что эта мысль пришла мне в голову так поздно. Нужно будет внедрить подобную практику на всех моих предприятиях и фирмах вассалов. Да, посыпятся ложные доносы, но пусть лучше обрабатывают много информации, чем ее недополучают. Конечно, это влетит мне в копеечку, но оно того стоит. Рано или поздно всё устаканится и начнет поступать только полезная информация.
Я подошёл ближе к ним и произнёс:
— Здравствуйте. Я граф Юрий Серебров, совладелец этой фабрики и глава рода, которому вы косвенно служите. Мне известно, что произошло. Некоторых из вас подкупили, чтобы вы помогли подменить готовую продукцию. Вы взяли деньги и сделали то, о чём вас просили.
Несколько человек опустили головы. Кто-то из женщин тихо всхлипнул.
— Я не держу на вас зла, — продолжил я, и по столовой пронёсся удивлённый шёпот. — Вы не знали, на кого работаете и чего добиваются ваши наниматели. Вы просто хотели заработать, это понятно. Но теперь вы в опасности. Те, кто вас нанял, убирают свидетелей, двое ваших товарищей уже исчезли. Вероятно, они мертвы. И вы можете стать следующими.
— Что же нам делать, господин? — спросил кто-то.
— Ни о чём не беспокойтесь. Род Серебровых позаботится о вашей безопасности. Вы и ваши семьи пробудете под охраной какое-то время. Никто не тронет вас или ваших близких, — ответил я.
Пожалуй, я раньше никогда не видел на лицах людей столь искреннего удивления. Они думали, что их накажут, отправят в тюрьму или даже казнят за то, что пошли против дворянина. А вместо этого им обещают охрану.
Один из грузчиков осторожно поднял руку.
— А… а что взамен, ваше сиятельство?
— Разумный вопрос. Мне нужна правда — всё, что вы знаете о тех, кто вас нанял. И, к сожалению, вы будете уволены. Сами понимаете, я не могу держать на производстве людей, которых однажды уже подкупили.
— Справедливо, — буркнул кто-то.
— А теперь я хочу знать, есть ли среди вас кто-то, кто отказался от взятки? — спросил я, оглядывая работников.
Несколько секунд никто не двигался. Потом медленно поднялись три руки. Двое мужчин и одна женщина.
— Встаньте, — велел я.
Они поднялись, неуверенно переглядываясь.
— Вам предложили деньги за предательство, и вы отказались. Я благодарю вас за верность от лица рода Серебровых. Каждый из вас получит премию в размере полугодового оклада. Втрое больше, чем предлагали те, кто пытался вас подкупить, — произнёс я.
Женщина охнула и прижала руку к груди. Остальные зашептались, глядя на меня уже совсем другими глазами.
— Род Серебровых ценит лояльность и щедро вознаграждает тех, кто остаётся верен. Запомните это! — закончил я.
После собрания я уединился с Демидом Сергеевичем в кабинете Сомова.
— Выяснили, куда ушли подменённые коробки? — спросил я.
— Так точно. Партия была отправлена три дня назад, сейчас она на складах оптовика в Новосибирске, ждёт распределения по заказчикам.
— Кто заказчики?
— Несколько аптечных сетей, две клиники и один частный покупатель. Но мы сопоставили цифры… Судя по всему, две коробки ушли куда-то в неизвестном направлении. И это вряд ли совпадение, — сказал капитан.
— Да уж, вряд ли, — согласился я.
Бракованные флаконы, сделанные из переработанного материала с какими-то непонятными присадками. Если в них налить эликсир, он наверняка испортится. Как минимум, разливать магические зелья в такую тару запрещено имперским законом.
Если бы это обнаружили проверяющие короны — нас бы ждал судебный риск и серьёзнейший удар по репутации. За этим могло последовать многое — вплоть до того, что со мной мог отказаться сотрудничать князь Баум, а следом за ним я потерял бы и европейские контракты.
Вот чего добивался Белозёров. Умно, должен признать.
Но теперь схема раскрыта. И я могу использовать её против него.
Я достал телефон и набрал номер Воронцова.
— Юрий Михайлович, я хочу попросить вас об услуге.
— Снова хотите повоевать с боевиками? — усмехнулся он.
— Ого, полковник Воронцов пошутил. Надо запомнить этот день и в следующем году обязательно отметить, — рассмеялся я.
— Не забудьте прислать мне подарок. Так чем могу помочь? — Юрий Михайлович перешёл на обычный серьёзный тон.
— На складе оптовика в Новосибирске находится партия бракованной продукции. Около двух тысяч флаконов для эликсиров. Мне нужно, чтобы вся эта партия досталась покупателям, связанным с графом Белозёровым.
— Неожиданная просьба.
— Понимаю. Сможете устроить?
— Вы, кажется, забыли, граф. Мы не вмешиваемся в дворянские конфликты.
— А я и не прошу вас вмешиваться. Просто немного помогите. Я же помог вам в Афганистане и помогу ещё, — ответил я.
Скользкая дорожка, конечно. Но наше сотрудничество со Службой уже давно переросло рамки изначальных договорённостей, поэтому я не боялся. К тому же до сих пор работа с полковником приносила мне только пользу, даже когда приходилось рисковать.
— Я посмотрю, что можно сделать, — немного помолчав, ответил Воронцов.
— Благодарю, Юрий Михайлович.
Я сбросил звонок и откинулся на спинку кресла.
Белозёров хотел уничтожить меня этой схемой. Но вместо этого он вручил мне оружие против себя.
Ирония судьбы.
Иван смотрел на свои руки.
Ещё месяц назад они дрожали от слабости. Месяц назад Курбатов не мог сформировать простейшее диагностическое заклинание без режущей боли в ауре. Месяц назад он думал, что его карьера целителя закончена.
Но теперь руки снова стали твёрдыми. Энергия текла по каналам ровно, без сбоев. Аура всё ещё несла следы повреждений, но функционировала нормально.
Юрий сотворил чудо. В который раз.
— Что интересного ты нашёл в своих пальцах? — голос Алисы вырвал Ивана из задумчивости.
Она стояла в дверях ординаторской, скрестив руки на груди. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, на лице — лёгкая улыбка.
— Просто думаю, — ответил Курбатов, опуская руки.
— О чём?
— О том, что мне повезло, — ответил он.
Алиса вошла и села рядом.
— Повезло, что выжил?
— Нет, Повезло, что рядом со мной надёжные друзья и сильные целители. Юрий… и ты, — Иван посмотрел на девушку.
Она слегка покраснела и отвела взгляд.
— Ты сегодня на удивление сентиментален, — пробормотала она.
— Наверное, последствия травмы. Или я просто понял кое-что важное, — улыбнулся Иван.
— Что именно?
Он хотел ответить, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся санитар.
— Экстренный случай! Юрий Дмитриевич в отъезде, старший целитель просит вас срочно в операционную! — выкрикнул он.
Иван с Алисой переглянулись и бросились к выходу.
Пациентом оказался молодой мужчина — строитель, упавший с лесов. Множественные переломы, внутреннее кровотечение, сопутствующее повреждение ауры, вызванное сильным страхом и болевым шоком.
Старший целитель, которым, собственно, был отец Алисы, встретил их у входа в операционную.
— Состояние критическое. Мне нужна ваша помощь — особенно с аурой. Граф ведь научил вас технике сонастройки? — спросил Георгий Максимович.
— Да, — кивнула Алиса.
— Меня тоже. В теории, — ответил Иван, покосившись на неё.
За последние недели Волкова изменилась. Стала увереннее, сильнее. Юрий обучил её новым техникам, привезённым из Европы, и она овладела ими быстрее, чем кто-либо ожидал.
— Тогда приступайте. Я займусь физическими травмами, вы — объедините усилия и вылечите его ауру, — сказал Георгий Максимович.
Они вошли в операционную и заняли позиции вокруг пациента. Иван глубоко вздохнул, концентрируясь.
— Готов? — спросила Алиса.
— Готов, — ответил он.
Они сформировали заклинание, и приступили к резонансной настройке. Иван почувствовал, как его сознание соприкоснулось с сознанием Алисы — лёгкое касание, как рукопожатие на энергетическом уровне. Их ауры переплелись, образуя единую систему.
Это ощущалось странно. Даже интимно. Иван чувствовал её присутствие не только рядом с собой, но и внутри себя. Чувствовал её сосредоточенность, её решимость, её тепло.
— Вижу повреждение. Левый сектор, двенадцатый слой, под сердечным центром, — произнесла Алиса.
— Да, я тоже вижу, — кивнул Курбатов и начал создавать восстанавливающее заклинание.
Он не делал этого с тех пор, как был изранен духами в том странном месте. Руки слегка дрожали, но дар не подвёл. А может, всё дело в том, что Алиса поддерживала его, направляя потоки маны в нужные точки.
Вместе они быстро залатали повреждение в ауре и следом сшили разорванные жизненные нити в тех местах, где были физические травмы. Георгий Максимович тем временем занимался самими травмами, сращивая кости и зашивая ткани.
— Я создам стабилизирующее плетение, — сказала Волкова.
— Приступай, — кивнул её отец, не отвлекаясь от лечения.
Иван смотрел, как работает Алиса. Нити её энергии ложились точно и аккуратно. Совсем недавно она не смогла бы создать такую структуру. А теперь делала это легко, словно всю жизнь этим занималась.
Юрий хороший учитель. И Алиса — талантливая ученица.
— Готово, — выдохнула она.
Иван посмотрел на результат их работы и отметил, что он идеален. Аура пациента уже начинала восстанавливаться, энергетические потоки нормализовались.
— Отлично. Пациент стабилен и будет жить. Вы оба молодцы, — Георгий Максимович тоже закончил исцелять последнее повреждение и удовлетворённо кивнул.
Иван и Алиса переглянулись. Оба тяжело дышали, оба были вымотаны — сонастройка отнимала много сил. Но в глазах обоих светилось торжество.
Они вышли из операционной. За окнами уже темнело.
— Хорошая работа, — сказал Иван, прислоняясь к стене коридора.
— Ты тоже молодец, — Алиса встала рядом, коснувшись его плеча своим.
— Страшно было, честно признаться. Я давно не применял свой дар на практике. Но оказалось, что всё в порядке. Благодаря тебе, — Курбатов повернулся к девушке.
Она посмотрела на него. В полутьме коридора её глаза казались особенно яркими — золотистые искорки в светло-карей радужке.
— Иван…
Курбатов не понял, что произошло в следующий миг и кто из них первым потянулся к другому. Может, он. Может, она. Может, оба одновременно.
Но в следующее мгновение они целовались.
Её губы были мягкими и тёплыми. Алиса пахла чем-то цветочным, её руки легли ему на плечи, его — обхватили её талию.
Поцелуй длился всего несколько секунд, но Ивану показалось, что прошла вечность.
Когда они оторвались друг от друга, оба смущённо молчали. Просто стояли, глядя друг другу в глаза.
— Я… — начала Алиса.
— Я тоже, — согласился Иван, хотя она не закончила фразу.
— И что теперь?
— Ну… Может быть, поужинаем как-нибудь вместе? — Курбатов брякнул первое, что пришло ему в голову.
Волкова рассмеялась и ответила:
— Я думала, ты уже никогда не предложишь!
— Хорошо, что я решился. Может быть, сегодня? А давай прямо сейчас! Можем заказать что-нибудь прямо сюда, — Иван широко улыбнулся, взял Алису за руку и повёл в сторону ординаторской.
Она крепко стиснула его ладонь. И в этот момент Ивану казалось, что он самый счастливый мужчина на планете.
Дни после свадьбы превратились для меня в череду работы и тренировок.
Я просыпался на рассвете, час медитировал, ещё час упражнялся с ауральными техниками, потом завтракал и приступал к работе.
Вечером — снова медитация, потом практика с Пустотой.
Рагнар изредка появлялся, наблюдая за моими усилиями молча, лишь иногда роняя скупые комментарии.
Моя техника ауральной хирургии требовала развития. В Афганистане я работал на пределе своих возможностей, сшивая разорванную ауру Ивана по кусочкам. Теперь я хотел поднять своё мастерство на новый уровень.
Каждый день я практиковался на собственной ауре. Укреплял энергетические каналы, расширял резервуар маны, повышал устойчивость к магическому истощению.
Структура Дюваля очень помогала. Как мы с магистром выяснили, она уже стала частью меня, но я осознавал, что могу сделать её ещё эффективнее. Используя знания, полученные в Париже, я начал модифицировать плетение — добавлять новые контуры, усиливать существующие, оптимизировать потоки энергии.
Работа заняла две недели кропотливого труда, бессонных ночей и бесконечных экспериментов. Но результат того стоил.
Когда я закончил, скорость восстановления маны выросла вдвое и не требовала никаких усилий с моей стороны. Это было огромное преимущество — особенно в бою или при проведении сложных операций.
Однажды утром, когда я только что вышел из медитации, мне позвонил Василий.
— Господин, мы нашли кое-что интересное, — сообщил он.
— Боюсь предположить, что именно.
— На аргентинском интернет-аукционе выставлен артефакт из метеоритного железа. Судя по описанию, он потерял своё зачарование, поэтому продаётся как некондиция. Но сам металл сохранил структуру, — ответил Вася.
— Фотографии есть? — спросил я.
— Да, сейчас пришлю…
Через минуту я уже разглядывал изображения на экране телефона. Небольшой металлический диск, потемневший от времени, с едва заметными рунами на поверхности. Судя по виду, артефакт был сделан из того же металла, что и Железный кулак.
Но на этом аргентинском сайте всё было как-то неудобно и непонятно, поэтому я перезвонил Васе и спросил:
— Сколько за него просят?
— Начальная цена — пятьсот тысяч, если на наши деньги. Но аукцион только начался, может вырасти.
— Выкупай по любой цене. Торгуйся до последнего. Этот диск… очень нужен мне в коллекции, — произнёс я.
— Как скажете, господин. Кстати, мы нашли несколько образцов другого метеоритного железа. Не такого редкого, но тоже интересного. Заказать?
— Заказывай, — ответил я.
Отличные новости. Если этот металл действительно сохранил свои свойства, возможно, из него удастся создать что-то полезное. Если не вместилище для Шёпота, то какой-нибудь сильный артефакт.
Архивариусы, работавшие с документами Мессингов, тоже не сидели без дела.
Эдуард Валерьевич на днях сообщил мне, что пока не нашли ничего особо интересного о культах Центральной и Восточной Европы. Однако всё равно обнаружили кое-что, что может меня заинтересовать. Точнее, это архивариусы так думали, что мне будет такое интересно.
Короче говоря, они нашли одного польского коллекционера, который продавал две древние книги. Одна — трактат о магических аномалиях, датированный пятнадцатым веком. Вторая — сборник легенд о «небесном металле», то есть метеоритном железе.
Я решил поддержать легенду о том, что собираю древности, и велел им связаться с коллекционером и купить книги. К тому же есть вероятность, что в них и правда отыщется что-то интересное. Какие-то следы, которые помогут архивариусам продолжить поиски и вывести меня на европейский культ Пустоты.
В конце недели Татьяна собрала нас в гостиной.
Она выглядела немного бледной, но счастливой. Дмитрий сидел рядом, держа её за руку. Света и Борис, ещё не уехавшие в свадебное путешествие, устроились на диване напротив.
— У нас новости, — сказала Татьяна, и её глаза засияли.
Я уже догадывался, о чём речь.
— Мы узнали, что у нас будет мальчик, — улыбнулась она, положив руку на живот.
— Ура! Младший братик! — воскликнула Света и бросилась обнимать маму.
— Поздравляю, Дмитрий Игоревич, — Борис подошёл к Дмитрию и пожал ему руку.
Я, ничего не говоря, по очереди обнял Дмитрия и Татьяну. Пускай я до сих пор не мог воспринимать их как своих родителей, но эти люди всё равно стали мне дороги.
— Уже выбрали имя? — спросил я.
— Алексей, в честь моего отца, — с улыбкой ответила Татьяна.
— Хорошее имя, — кивнул я.
— Мы тоже так думаем.
Вечер прошёл в разговорах о будущем, о планах, о том, как изменится жизнь с появлением нового члена семьи.
А я думал, что всё это стоит защитить любой ценой.
Через несколько дней я отправился по делам в Новосибирск. Поехал сам, без водителя. Иногда мне нравилось самому проехаться за рулём.
Обычная поездка — встреча с партнёрами, проверка документов, подписание контрактов. Машина мягко катила по утренней дороге, за окном мелькали поля и перелески.
Я не успел отдалиться от наших владений, когда со мной вдруг заговорил Рагнар.
«Как ты себя чувствуешь, мой Аколит?» — его голос звучал иначе, чем обычно. Как-то серьёзно и даже торжественно.
«Замечательно. А что такое? Не помню, чтобы ты хоть раз интересовался моим самочувствием».
«Пришло время».
«Время для чего?» — напрягся я.
«Для испытания. Слушай внимательно: через две минуты я призову много, очень много Пустоты… Больше, чем ты когда-либо видел».
«Зачем⁈»
«Чтобы проверить, достоин ли ты следующего ранга. Если справишься — станешь сильнее. Если нет — Пустота вырвется наружу. Поглотит тебя и всё вокруг. Твои владения, твоё поместье и всех, кто там находится», — с усмешкой ответил Рагнар.
Я резко ударил по тормозам. Машина завизжала шинами, съезжая на обочину. Водитель в соседнем автомобиле возмущённо засигналил, но мне было не до него.
— Ты с ума сошёл⁈ — выкрикнул я вслух.
«Время идет, мой Аколит. У тебя одна минута пятьдесят секунд…»
Я выскочил из машины и огляделся.
Дорога, поля, и наша усадьба совсем рядом. Если Пустота вырвется…
Я вспомнил — в нескольких сотнях метров отсюда был глубокий овраг, заросший кустарником. Достаточно далеко от жилья, достаточно глубоко, чтобы сдержать первый удар.
«Минута сорок секунд, Юрий», — усмехнулось Великое Ничто.
Бросив машину открытой, я что есть духу, побежал вперёд.
Я бежал изо всех сил.
Неровная земля под ногами делала все, чтобы я не добрался до оврага и рухнул раньше. Я несколько раз споткнулся и один раз больно подвернул лодыжку, но не замедлился. Овраг был совсем близко — я видел его край, тёмную полосу среди зелени.
«Минута», — бесстрастно отсчитывал Рагнар.
Быстрее! Ещё быстрее!
Я перепрыгнул через канаву, чуть не упал, но удержался на ногах. При приземлении лодыжку снова прострелила боль. Я зарычал сквозь зубы и на ходу создал исцеляющее заклинание.
«Сорок секунд».
До оврага оставалось метров триста. Я не успею. Не успею добежать…
«Двадцать секунд, мой Аколит».
Ноги горели от напряжения. Сердце колотилось как бешеное.
Двести метров.
Сто метров.
«Три. Два. Один…» — произнёс Рагнар.
И Пустота хлынула из меня.
Это было, как удар — невидимый, беззвучный, но невероятно мощный. Я почувствовал, как внутри что-то взорвалось, выплёскиваясь наружу неконтролируемым потоком.
Я рухнул на колени, вцепившись руками в землю.
Надо взять её под контроль!
Пустота рвалась во все стороны, пытаясь поглотить всё вокруг. Я напрягся, собирая всю волю в кулак, и пытался удержать её.
Получилось, но не полностью.
Трава вокруг меня начала исчезать, словно её никогда не существовало. Круг пустой земли расширялся с каждой секундой.
Я стиснул зубы и надавил сильнее. Пустота сопротивлялась, но я оказался сильнее. Не сразу, но мне удалось подчинить её.
Круг перестал расширяться, но в диаметре тридцати метров вокруг исчезло всё, осталась только голая безжизненная земля. В прямом смысле безжизненная — я ощущал, как ко мне направился небольшой поток жизненной энергии. Это значило, что в небытие отправились в том числе насекомые или другие мелкие существа, которые оказались в зоне поражения.
Я поднялся. Ноги дрожали, во рту пересохло.
«Неплохо для начала. Но испытание ещё не закончено. Дойди до оврага», — голос Рагнара звучал почти одобрительно.
Я двинулся вперёд, удерживая Пустоту внутри себя. Это было похоже на то, как нести переполненный стакан воды — или, скорее, стакан опаснейшей отравы, которая может убить всё вокруг. Любое неосторожное движение, и она выплеснется.
Я спустился вниз по склону, цепляясь за корни и ветки. Овраг был довольно глубоким, внизу рос густой кустарник. Отличное место, чтобы никто меня не увидел.
«Теперь слушай внимательно, мой Аколит…» — произнёс Рагнар.
«Ты едва не уничтожил мои земли!» — выкрикнул я про себя, перебив его.
«Но ты же справился», — невозмутимо ответил он.
«Ещё раз повторишь что-то подобное — и я заставлю тебя ответить».
«Ты угрожаешь мне, смертный⁈ И что же ты сделаешь⁈» — возмутилось Великое Ничто.
«Что-нибудь придумаю. Одно могу сказать точно — своих целей в этом мире ты никогда не добьёшься. Ни со мной, ни после меня», — пообещал я.
И это был не блеф. Если Рагнар вздумает снова поставить под угрозу моих близких — я найду способ ему отомстить, даже если придётся отдать за это жизнь.
В моей голове воцарилось долгое, гнетущее молчание. Наконец, Великое Ничто пробурчало:
«Я тебя услышал, смертный. Теперь к делу. То, что ты сейчас испытал — лишь малая часть силы, которую тебе предстоит освоить. Для дальнейшего развития тебе необходимо научить своё тело сопротивляться Пустоте».
«Сопротивляться?»
«Верно. Ты её носитель, но если не сможешь защитить себя от Пустоты — станешь мёртвым носителем. Точнее вообще перестанешь существовать, потому что она пожрет и твою душу. Может случиться так, что тебе придётся использовать Пустоту вокруг себя, позволяя ей сожрать всё, к чему она прикоснётся. И если твоё тело будет к этому готово, Пустота сожрёт всё остальное раньше, чем тебя самого», — объяснил Рагнар.
Я задумался. В этом был смысл. Своего рода сопротивление — не полный иммунитет, но достаточное, чтобы выиграть драгоценные секунды в критической ситуации.
«Как это работает?» — уточнил я.
«Твоё тело должно привыкнуть к прикосновению Пустоты. Научиться регенерировать быстрее, чем она разрушает. Это болезненный процесс, но необходимый».
«Что я должен делать?»
«Для начала — позволь Пустоте уничтожить часть своей кожи. Небольшой участок, на руке или где тебе удобнее… А затем исцели его с помощью своего обычного дара», — ответил Рагнар.
Я посмотрел на свою левую руку. Простая задача — в теории. На практике…
«Давай. Не бойся боли. Ты уже должен был привыкнуть к ней, пока мы обучались», — вкрадчиво проговорило Великое Ничто.
Я сосредоточился и направил тонкую струйку Пустоты на тыльную сторону ладони. Боль была мгновенной и ошеломляющей.
Я стиснул зубы, не давая крику вырваться наружу. Кожа на руке просто исчезла — слой за слоем, обнажая мышцы под ней. Ощущение было страшным, совсем не похоже на ожог или порез. Моя плоть обращалась в ничто у меня на глазах.
Я инстинктивно отдёрнул Пустоту и сформировал целительское заклинание. Золотистый свет обволок рану, и я почувствовал, как ткани начинают восстанавливаться. Медленнее, чем обычно — Пустота как будто оставила после себя что-то, что мешало регенерации.
Через минуту рука стала как новая. Только лёгкое покалывание напоминало о том, что произошло.
«Хорошо. Теперь повтори. Другое место, чуть больший участок», — сказал Рагнар.
Я повторил. И ещё раз. И ещё.
С каждым разом боль становилась привычнее. Тело начинало понимать, что от него требуется. Регенерация ускорялась, сопротивление росло.
«Достаточно для первого раза. Но это была лишь подготовка», — наконец, произнёс Рагнар.
«Подготовка? И каким же будет основное испытание?»
«Оно заключается в том, что ты должен будешь провести час внутри кокона Пустоты. Она будет пытаться сожрать твоё тело всё это время. Твоя задача — выжить и сохранить рассудок», — объяснило Великое Ничто.
Нихрена себе. Целый час в объятиях Пустоты, которая только что причинила мне невыносимую боль от прикосновения размером с монету.
«Это возможно?»
«Да, особенно если хочешь перейти на следующий ранг, мой Аколит. Твоя связь с Пустотой достаточно сильна. Но это будет… неприятно».
Я усмехнулся. Неприятно, да уж. Рагнар явно мастер преуменьшений.
«Сегодня отдохни, а завтра вечером мы продолжим подготовку. И так каждый день, пока ты не будешь готов принять новый ранг. А сейчас — возвращайся к своим глупым делам в мире смертных…» — пробурчало Великое Ничто, и его присутствие исчезло.
Я выбрался из оврага и побрёл обратно к машине.
По дороге прошёл мимо того места, где Пустота вырвалась наружу. Круг голой земли выглядел странно — слишком ровный, слишком гладкий. Словно кто-то аккуратно вырезал кусок реальности и забрал его с собой.
Надеюсь, никто не заметит. А если заметит — спишут на какую-нибудь магическую аномалию.
Машина стояла там, где я её бросил — с открытой дверью и работающим двигателем. Я сел за руль, закрыл дверь и несколько минут просто сидел, приходя в себя.
Значит, мне предстоит час в объятиях Пустоты. Не самая приятная перспектива.
Но если это нужно, чтобы стать сильнее и в дальнейшем помешать Рагнару пожрать этот мир — я готов.
Я тронулся с места и поехал в Новосибирск.
Остаток дня прошёл в делах. Встреча с представителями торгового дома «Сибирские угодья», где мы обсуждали новые контракты на поставку алхимических ингредиентов. Подписание документов по расширению аптечной сети в Красноярске. Переговоры с банкирами о кредитной линии для нового производства.
Обычная рутина главы рода.
Я работал на автомате, думая о предстоящем испытании. О боли, которую придётся терпеть. О силе, которую получу в награду.
К вечеру все дела были закончены. Я перекусил в ресторане, сел в машину и поехал обратно в усадьбу.
По дороге остановился у цветочного магазина. Сам не знаю, что на меня нашло. Просто увидел витрину с букетами и вдруг понял, что хочу купить цветы для Николь.
Продавщица предложила мне розы, но я категорично отказался. Выбрал букет из белых и розовых пионов. Элегантно, красиво, без лишней вычурности.
Вернувшись в усадьбу, я нашёл Николь в саду.
Она гуляла вместе с Татьяной, и они о чём-то тихо разговаривали, чуть наклонившись друг к другу. Когда я появился на аллее, обе замолчали и повернулись ко мне.
Николь покраснела, а Татьяна улыбнулась, заметив букет в моих руках.
— Юрий! Как прошла поездка в город? — маркиза шагнула мне навстречу и тут же остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.
— Плодотворно. Это вам, — я протянул ей букет. — Рад видеть, что вы быстро поправляетесь.
Николь приняла цветы, и её щёки стали ещё розовее.
— Такие красивые… Спасибо.
— Пожалуйста, — ответил я.
Татьяна деликатно кашлянула.
— Пожалуй, я пойду узнаю, скоро ли будет ужин. Николь, вы присоединитесь к нам?
— С радостью, ваше сиятельство, — маркиза сделала книксен.
Татьяна ушла, по дороге бросив на меня через плечо хитрый взгляд. Мы с Николь сели на лавочку.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я.
— Намного лучше. Ваши целители творят чудеса. И это плетение, которое создала Алиса… Я чувствую, как оно работает, восстанавливая мою ауру, — ответила девушка, нюхая подаренные мной цветы.
Я кивнул. Показатели Николь действительно быстро пришли в норму — благодаря хорошему уходу в клинике и структуре, которую Алиса создала в её ауре после того экстренного случая.
— Ваши показатели стабильны, это правда. Если вы согласны, мы можем провести следующий сеанс сегодня же вечером.
— Я согласна, — без колебаний ответила Николь.
— Тогда готовьтесь. Начнём через час после ужина, — ответил я, встал с лавочки и подал ей руку.
Мы направились в дом, где Дмитрий и Татьяна уже ждали нас в столовой. Света с Борисом отправились в свадебное путешествие — сначала они планировали отправиться в путешествие по Алтаю, а затем поваляться на пляже в Сочи.
Но семейный ужин всё равно прошёл в приятной и тёплой атмосфере. Николь немного смущалась и ела мало — впрочем, перед предстоящей процедурой это было разумно.
Операцию мы провели в той же процедурной, где работали в прошлый раз.
Четвёртый канал оказался на удивление довольно простым, даже проще, чем первый. А может, просто моё мастерство возросло настолько, что мне так казалось.
Я активировал Пустоту и начал работу, аккуратно растворяя наросты тёмной энергии вокруг канала слой за слоем. Николь иногда вздрагивала, но молчала и оставалась в сознании.
Через полтора часа последняя преграда рассыпалась. Канал освободился. Энергия хлынула по нему ярким потоком. Аура Николь вспыхнула золотистым светом, потом погасла, потом снова вспыхнула, постепенно стабилизируясь.
— Готово, — сказал я, отступая от кушетки.
Николь открыла глаза и прошептала:
— Я чувствую… не знаю, что. Чувствую себя совсем иначе.
— Никакого недомогания? — уточнил я, взглянув на мониторы.
Жизненные показатели девушки были стабильны, за исключением немного повышенного пульса. Но это нормально после стресса от вмешательства в ауру.
— Всё хорошо, — ответила она.
— Рад слышать. Дайте мне минутку, и всё проверим, — кивнул я.
Немного придя в себя после сеанса, я провёл диагностику. Результаты оказались впечатляющими.
Энергетический вампиризм, который раньше истощал всех магов вокруг Николь, теперь едва ощущался. Она вытягивала ману в два раза меньше, чем до первой операции.
Когда я сообщил об этом Николь, она закрыла лицо руками. Её плечи затряслись.
Она плакала от счастья, облегчения и осознания того, что кошмар, длившийся всю её жизнь, почти закончился.
Я не знал, что сказать. Просто сидел рядом, ожидая, пока она успокоится. Иногда девушкам нужно поплакать и таким образом снять скопившееся напряжение.
Через несколько минут Николь опустила руки и посмотрела на меня. Глаза были красными, но в них светилась благодарность.
— Спасибо, Юрий. Вы вернули мне жизнь.
— Лечение ещё не полностью закончено. Нам предстоит освободить ещё три канала… И я бы рекомендовал остаться в нашей клинике ещё на несколько дней для наблюдения.
— Конечно. С удовольствием, — улыбнулась она.
Я помог ей подняться. Маркиза пошатнулась, операция отняла много сил и у неё тоже.
— Осторожнее, — я поддержал её, приобняв за талию.
— Простите. Голова кружится.
— Это нормально. Ваша аура перестраивается, привыкает к новому состоянию. Через день-два всё стабилизируется, — пообещал я.
Проводил её до палаты и убедился, что она удобно устроилась. Николь очень обрадовалась, увидев, что в вазе на подоконнике стоит тот букет пионов, который я ей подарил.
— Отдыхайте, Николь. Завтра проведу контрольную диагностику, — сказал я, направляясь к двери.
— Спасибо за заботу, Юрий. И спасибо за цветы. Как вы узнали, что пионы — мои любимые? — маркиза улыбнулась.
— Просто угадал. Спокойной ночи.
— Спокойной, — тихо ответила она, и я вышел из палаты.
Генрих фон Хаммерстайн стоял у окна, глядя на вечернюю Вену.
Город за стеклом сиял огнями — величественный, древний, полный тайн и интриг. Именно здесь, в сердце старой Европы, барон собирался нанести удар по своему врагу.
На столе за его спиной лежала толстая папка с досье на граф Юрия Сереброва. На человека, который так унизил Хаммерстайна на симпозиуме в Женеве.
Генрих до сих пор помнил каждый из тех ужасных моментов. Всё началось с пустякового, казалось бы, спора во время выступления этого выскочки. Дальше — больше, вплоть до поражения на дуэли и видео с публичными извинениями, которые барон был вынужден принести.
Репутация, которую он выстраивал десятилетиями, рухнула за несколько дней. Всё из-за этого русского мальчишки.
Но теперь пришло время расплаты!
В дверь постучали. Хаммерстайн обернулся и сказал:
— Войдите.
На пороге появился худощавый мужчина в тёмном костюме. Его лицо было бледным, глаза — холодными и пустыми. На шее, скрытая воротником рубашки, виднелась татуировка.
Генрих не знал имени этого человека. Тот представился как Оскар, но это явно было вымышленное имя.
— Барон, мы готовы начать, — мужчина слегка поклонился.
— Отлично. Что с журналистами?
— По вашему сигналу они опубликуют материалы одновременно, — ответил Оскар.
Хаммерстайн кивнул. Подготовка заняла время, но это того стоило. «Единомышленники» предоставили ресурсы, связи, информацию. Взамен барон должен был уничтожить репутацию Сереброва в Европе.
Более чем выгодный обмен. Генрих, конечно, задумывался, что это за люди и почему они тоже хотят потопить русского графа… Но задумывался не слишком глубоко. Он просто хотел отомстить, и не собирался упускать возможность.
— Давайте ещё раз пройдёмся по основным тезисам, — сказал Хаммерстайн, садясь за стол.
— Как пожелаете, ваше благородие, — покорно согласился Оскар.
Барон открыл папку и начал перечислять:
— Первое. Серебров использует для лечения запрещённые методики, связанные, в том числе, с призывом магических существ. В незаконном призыве его обвиняли петербургские власти. Проверка ничего не выявила, но важен сам факт.
— Верно, барон.
— В Европе очень щепетильно относятся к призыву духов… В Германии и Австрии это полностью запрещено, во Франции — ограничено, в Италии — требует специальной лицензии, и так далее. Одного упоминания о проверке достаточно, чтобы посеять сомнения, — улыбнулся Генрих.
— Разумно.
— Дальше ещё интереснее. История с маркизой де Мариньи. Девушка страдала от неизлечимого проклятия всю жизнь, лучшие целители Европы не могли ей помочь. И вдруг появляется никому не известный русский и за несколько сеансов добивается значительного улучшения? Такое невозможно без применения запрещённых техник! Обычная целительская магия на такое не способна! — Генрих хлопнул ладонью по столу.
Оскар кивнул, всецело соглашаясь, но барон скорее разговаривал сам с собой, нежели с визитёром.
— И последнее, инцидент в парижском портальном комплексе. Кто-то пытался убить Сереброва с помощью проклятых роз. Информацию замяли, но благодаря вашим связям мы знаем детали, — Хаммерстайн поднял взгляд на мужчину.
— Верно, ваше благородие. Мы представим это как внутренние разборки между тёмными магами. Например, скажем, что Серебров что-то не поделил со своими партнёрами по теневому бизнесу. Они попытались его устранить. Это объясняет, почему французские власти так быстро закрыли дело — никто не хочет копаться в делах тёмных культов, — Оскар тонко улыбнулся.
Хаммерстайн откинулся на спинку кресла и продолжил:
— Всё это вместе создаст нужную картину. Молодой русский целитель, который добился невероятных успехов за подозрительно короткий срок и лечит неизлечимые болезни, связан с тёмными силами.
— Звучит убедительно, — согласился посланник.
— И это ещё не всё. Я собираюсь публично обвинить профессора Вандерли в том, что он продался этому щенку!
— Вы уверены, что хотите впутывать Вандерли?
— Конечно! Этот старый идиот публично поддержал Сереброва, и не раз. Теперь я скажу, что Вандерли получил деньги от русских, что он знал о тёмных практиках Сереброва, но закрыл на это глаза! — объявил Генрих.
— Это может привести к расколу в целительском сообществе.
— Именно. Пусть они ссорятся, подозревают друг друга и пусть боятся иметь дело с Серебровым. Так у него не останется ни одного союзника в Европе!
— Так и будет, ваше благородие, — подобострастно согласился Оскар.
Хаммерстайн взглянул на него исподлобья. На языке снова вертелись вопросы — на кого работает этот мужчина, что его хозяевам на самом деле нужно? Но барон решил оставить своё любопытство при себе.
— Завтра утром статьи выйдут одновременно во всех крупных изданиях. К вечеру вся Европа будет обсуждать «тёмного целителя из России», — добавил посланник.
После этого он вышел, не прощаясь.
Барон протяжно вздохнул. На сердце было тяжело, но он заставил себя улыбнуться.
Месть — блюдо, которое подают холодным. И он ждал достаточно долго, чтобы насладиться каждым кусочком.
Через неделю в усадьбу пришла посылка из Европы. Небольшой ящик, обитый металлом, с печатями таможни и сопроводительными документами.
Я заперся в кабинете и открыл посылку. Внутри ящика, в мягкой упаковке, лежали три образца метеоритного железа — каждый размером с куриное яйцо.
Я взял один из них в руки. По ощущениям — обычный кусок железа. Но магический фон говорил о другом.
«Шёпот, проверь».
Дух выскользнул из меня и осторожно коснулся образца.
«Хм… Интересно. Этот металл не такой, как тот в том артефакте, хозяин».
«В чём разница?»
«Не знаю. Структура другая», — ответил дух.
«Попробуй войти в него», — велел я.
Шёпот послушался. Минуту ничего не происходило, а потом…
«Ну вот, он рушится!» — посетовал Шёпот.
Он оказался прав. На железе появились микротрещины, и это было видно невооружённым взглядом.
Мы с питомцем попробовали остальные образцы. Увы, результат оказался тем же — Шёпот мог находиться внутри, но материал постепенно разрушался под воздействием его присутствия.
— Не подходит, — произнёс я вслух.
«Жаль. Мне там было почти уютно. Ну, первые несколько секунд», — сказал Шёпот.
Я убрал метеориты обратно в ящик и задумался. Эти образцы не годились в качестве постоянного тела для духа. Но просто выбрасывать их было бы расточительством.
Метеоритное железо, даже не самого высокого качества, обладало уникальными свойствами. Оно лучше удерживало зачарования, дольше сохраняло магическую энергию, было устойчивее к внешним воздействиям. Идеальный материал для артефактов.
Я достал телефон и набрал номер мастера Громова.
— Не ожидал вновь услышать вас так скоро, граф Серебров. Могу чем-то помочь? — спросил артефактор.
— Хочу заказать у вас работу, Савелий Игнатьевич. У меня есть материал, который вас заинтересует.
— Что за материал?
— Метеоритное железо, три разных образца. Не того качества, что Железный кулак, но всё равно редкое, — ответил я.
— Вы серьёзно? — воодушевился Громов.
— Конечно. Я хочу, чтобы вы сделали из него защитные артефакты для моей семьи.
— С удовольствием, граф. Сколько колец вам нужно?
— Пять. Для меня, моих родителей, сестры и её мужа. И один артефакт для моего ещё нерождённого брата. Кольцо он не скоро сможет носить, поэтому ему, наверное, стоит сделать амулет или что-то в этом роде, — пояснил я.
— Нет проблем, ваше сиятельство. Хочу предупредить, что мои услуги дорого стоят, и работаю я не быстро. Качество важнее скорости.
— Я никуда не тороплюсь, Савелий Игнатьевич. Сегодня буду в Петербурге и привезу вам материал, — ответил я.
— Прекрасно. Буду ждать!
Артефактор принял образцы с благоговением, как будто я привёз ему какие-то святыни. Долго рассматривал каждый кусок, взвешивал, проверял магическими щупами.
Наконец, он вынес вердикт:
— Превосходный материал! Структура достаточно плотная, чтобы удержать сложное зачарование. Я могу сплавить все три металла, получатся уникальные артефакты. Правда, это выйдет немного дороже, чем, если делать по отдельности. Что скажете? — Громов вопросительно взглянул на меня.
— Деньги здесь не играют роли. Вам нужен задаток? — спросил я.
— Ни в коем случае. Вы ведь и так предоставляете материал. Как только будет готово — я позвоню, ваше сиятельство.
— Спасибо, Савелий Игнатьевич. Буду ждать, — сказал я.
Громов кивнул и бережно убрал образцы в сейф.
— Можете не сомневаться, граф, эти артефакты станут одними из лучших моих творений! — пообещал он.
После визита к артефактору я отправился в свой новый особняк на Петровском острове.
Ремонт там шёл полным ходом. Пускай я решил не делать серьёзных изменений, а ограничиться косметическим ремонтом и заменой мебели, работы всё равно было много.
Я обошёл дом, оценивая результаты. Пахло краской и строительной пылью, но это был приятный запах, значащий, что особняк преображается и скоро будет готов принять нового хозяина.
Часть мебели, кстати, я решил оставить. Зачем выбрасывать, если хорошая? Подумаешь, что на ней когда-то мог сидеть Белозёров. Меня это ни капли не смущало, наоборот — в этом что-то было. Я завладел жилищем противника и мог наслаждаться всем тем, чем раньше наслаждался он.
Если Тимур Евгеньевич вообще здесь бывал, конечно. Многие комнаты выглядели так, будто в них никто не заходил долгие годы. Самой обжитой частью казался подвал, где располагалось таинственное производство. Увы, моим людям так и не удалось узнать, что за эликсиры здесь готовили.
Но кое-какие подозрения на этот счёт у меня имелись…
К вечеру рабочие разошлись. Я остался один в пустом доме. Если не считать нескольких гвардейцев, конечно.
На вечернее открытие портала в Новосибирск я уже опоздал. Мог бы полететь самолётом, но не захотел и предпочёл переночевать в своей новой столичной резиденции.
В спальне на первом этаже осталась вполне удобная кровать, а свежее постельное бельё я распорядился доставить заранее. Так что улёгся с комфортом.
Сигнальные артефакты, установленные ещё в первый день, были активированы. Всё под контролем, можно не беспокоиться.
Перед сном я провёл очередную тренировку с Пустотой — она оказалась такой же болезненной, как и все предыдущие. Рагнар не собирался отступать и усердно готовил меня к испытанию и принятию нового ранга.
Впрочем, я и сам был не против. Помимо того, что я становился менее восприимчив к Пустоте, я заодно укреплял свой целительский дар. А как иначе? Мне ведь каждый вечер приходилось исцелять самого себя, используя способности на полную катушку.
Я лёг спать около полуночи, полностью вымотанный.
А проснулся посреди ночи от резкого звука.
Сигнальный артефакт сработал. Кто-то пересёк защитный периметр.
Как интересно. Неужели Белозёров решил поздравить меня с новосельем?
Что ж, сейчас разберёмся…
Я подошёл к окну и осторожно выглянул в него. Никого не увидел, а следом услышал в коридоре быстрые шаги. Кто-то бежал к моей двери.
Активировал на всякий случай Пустоту. В дверь раздался торопливый стук, и затем возглас:
— Ваше сиятельство! Вы в порядке⁈ — это был один из моих гвардейцев.
Я подошёл к двери и распахнул её. Гвардеец был наготове — автомат в руках, палец на спусковом крючке, защитный артефакт активирован. Молодец.
— В порядке. Найдите нарушителей, — велел я.
— Группа выдвинулась, ваше сиятельство. Они зашли оттуда, — боец кивнул в сторону моего окна, за которым было видно ночную Малую Неву.
Я кивнул гвардейцу и мысленно велел своему питомцу:
«Шёпот, слышал? Помоги ребятам».
«Лечу!» — дух тут же бросился вперёд.
В тот же момент снаружи раздались выстрелы. Я быстрым шагом подошёл к окну, но толком ничего нельзя было разглядеть. Вспышки автоматов и магии, крики, а затем — тишина и темнота.
«Ушли», — разочарованно сообщил Шёпот, возвращаясь.
«Как это у них получилось?»
«Артефакт невидимости. Он и ауры погасил, даже я их сразу потерял», — вздохнул дух.
Я вышел во двор. Старший охранник, один из ветеранов Киреева, подбежал ко мне.
— Ваше сиятельство, нарушители применили артефакт невидимости и скрылись! Группа продолжает поиски. Мы…
— Отставить, не тратьте силы. Они наверняка подготовили пути отхода.
— Но…
— Это приказ, — твёрже повторил я.
Охранник кивнул и отошёл, отдавая команды остальным.
Я осмотрел место, где незваные гости перелезли через ограду. Трава была примята, но никаких следов аур я не обнаружил. Профессионалы, но они поторопились и явно не рассчитывали на охранные артефакты последней модели. А вот я не пожалел денег.
«Хозяин, как думаешь, кто это?» — спросил Шёпот.
«Полагаю, люди Белозёрова. Он владел этим домом много лет, наверняка хранил здесь что-то важное. Когда Карташов продал особняк, у графа не было времени всё вывезти».
«Думаешь, в доме спрятано что-то важное для него?»
«Не исключено», — задумчиво ответил я.
Я повернулся к гвардейцу, который неотступно следовал за мной.
— Свяжитесь со Шра… то есть, с командиром Лавровым. Пусть пришлёт подкрепление. Задача — ещё раз обыскать дом. Каждую комнату, каждую стену, каждый угол. Ищите тайники, скрытые помещения, что угодно.
— Слушаюсь, — кивнул боец.
Остаток ночи прошёл спокойно. Но я почти не спал — сидел в кресле и думал, прислушиваясь к звукам старого дома.
Следующие несколько дней я провёл в Петербурге, разрываясь между делами и тренировками.
Утром — встречи с партнёрами, переговоры, работа в клинике. Днём — инспекция ремонтных работ в особняке. Вечером — уединение в одной из комнат для практики с Пустотой.
Тренировки становились всё интенсивнее. Каждый вечер я позволял Пустоте касаться своего тела — сначала небольшие участки кожи, потом больше, потом ещё больше. Боль была невыносимой, но я учился её терпеть. А целительский дар работал всё быстрее, восстанавливая повреждённые ткани.
Рагнар наблюдал молча, лишь изредка давая советы.
Параллельно я продолжал развивать целительские навыки. Техники Дюваля требовали постоянной практики, и я не давал себе расслабляться. Каждое утро — час медитации и работы с аурой. Каждый вечер, после испытаний Пустотой, ещё час на восстановление и укрепление энергетических каналов.
Такой режим нехило меня изматывал. Но я чувствовал результаты, и поэтому не останавливался. Отдохнуть успею, когда выведу свой столичный бизнес на нужный уровень и получу новый ранг Пустоты.
Очередным утром, когда я направлялся в клинику, мне позвонил Валерий.
— Ваше сиятельство, я слышал, вы в столице? Можем встретиться? Есть важный разговор, — произнёс журналист.
— Что-то срочное? — спросил я, взглянув на наручные часы.
— Не срочное, но важное и… личное. Я бы предпочёл обсудить это с глазу на глаз.
— Хорошо. Через полчаса в том же кафе, где встречались в прошлый раз, — ответил я.
— Спасибо, ваше сиятельство. Уже выезжаю, — тут же согласился Валерий.
Когда я зашёл в кафе, журналист уже сидел за столиком.
Он изменился с нашей последней встречи. Выглядел увереннее, держался прямее. Успех с делом Медведева явно пошёл ему на пользу.
— Спасибо, что нашли время, ваше сиятельство, — он встал и поклонился.
— Пожалуйста. Давайте сначала перекусим, я не успел позавтракать в ресторане, — сказал я и жестом подозвал официанта.
Заказал себе кофе и глазунью из трёх яиц с парой тостов. Валерий обошёлся кофе и небольшим пирожным.
Пока мы ели, болтали о всяких незначительных вещах, но как только я отодвинул пустую тарелку, журналист немедленно перешёл к делу:
— Послушайте, Юрий Дмитриевич, что я хочу сказать. После того репортажа о прокуроре меня и мою команду буквально рвут на части. Все крупные издания хотят нас к себе. Телеканалы предлагают собственные программы, сайты — личные разделы, журналы — свою колонку на самых выгодных местах… Деньги, слава, всё, о чём может мечтать журналист, — он вздохнул.
— Но вас, я смотрю, это не слишком радует, — заметил я.
— Да.
— Почему?
Валерий наклонился ближе и процедил:
— Потому что я знаю, как это работает. Сегодня они предлагают свободу, завтра — диктуют, о чём писать. Крупные издания принадлежат крупным родам. Телеканалы контролируются короной. Везде есть хозяева, которые не позволят копать слишком глубоко.
— Разумно, — кивнул я.
— Поэтому у меня есть идея, — глаза журналиста заблестели. — Я хочу создать своё СМИ. По-настоящему независимое! Которое будет заниматься прежде всего расследованиями — коррупция, преступность среди дворянства, злоупотребления властью.
— Во-первых, все от кого-то зависят. Во-вторых, это опасная затея.
— Я знаю. Поэтому и пришёл к вам, — произнёс Валерий.
Он помолчал немного, поправил пустую чашку и потом продолжил:
— Если вы прикроете нас… обеспечите защиту и финансирование… мы сможем работать, не боясь за свои жизни. И делать то, что действительно важно. Вы ведь честный человек, в отличие от большинства аристократов!
— Откуда вам знать? У меня тоже есть свои интересы. И если я профинансирую ваше начинание, где гарантии, что не начну рано или поздно диктовать условия? — развёл руками я.
— Я в вас верю, граф. Вы не такой, — Валерий посмотрел мне в глаза.
Я откинулся на спинку стула, обдумывая предложение.
СМИ, специализирующееся на расследованиях против дворянства. Мощный инструмент при правильном использовании. Но и опасный. Слишком много врагов можно нажить одним неосторожным материалом.
— Мне нужно подумать, — сказал я.
— Конечно, ваше сиятельство. Я буду ждать, — с готовностью кивнул журналист.
Выйдя из кафе, я снова сел в такси, а доехав до клиники, связался с Воронцовым.
— Юрий Михайлович, есть минута?
— Для вас — всегда есть, граф. Что-то случилось? — ровным тоном спросил полковник.
Я изложил идею Валерия. Воронцов выслушал меня, цокнул языком и произнёс:
— Интересно.
— Согласен. Но я решил посоветоваться с вами, прежде чем реализовывать такую идею, — сказал я.
— Благодарю вас за это, Юрий Дмитриевич. Думаю, что такое издание могло бы стать неплохим инструментом для приструнения дворян, которые слишком зарвались. Мы в Службе часто сталкиваемся с ситуациями, когда знаем о преступлениях, но не можем действовать официально. Политические соображения, дипломатические сложности… Публикация в независимом СМИ могла бы решить эту проблему.
— То есть вы поддерживаете идею?
— С оговорками. Я готов взять это издание под защиту СБИ. Но при условии, что Валерий будет координировать свои действия со мной, — ответил полковник.
— Координировать? Как именно? — насторожился я.
— Он не будет публиковать компромат без моего ведома. Я должен знать заранее, против кого направлен удар и когда он будет нанесён. Иногда мне нужно будет попросить его подождать — или вообще отложить публикацию на неопределённый срок, — объяснил Юрий Михайлович.
Я задумался. Это было разумно с точки зрения Воронцова, но понравится ли это Валерию? Очень сомневаюсь.
— Хорошо. Я передам журналисту ваши условия.
— Упомяните вот ещё что, граф. Если это издание будет работать под моим контролем — оно будет работать на благо империи. Пусть знает об этом.
— Договорились, — ответил я.
— Тогда жду вашего звонка, — произнёс Воронцов и отключился.
Новая встреча с Валерием состоялась на следующий день. Он приехал ко мне в особняк, и мы направились в кофейню, расположенную неподалёку.
Я изложил ему условия Воронцова. Как и ожидал, журналист отреагировал резко.
— Нет. Категорически нет! Я не буду участвовать в интригах спецслужб. Я хочу публиковать правду, а не то, что удобно кому-то наверху, — сразу же распалился он.
— Выслушайте меня до конца, Валерий, — я поднял ладонь.
— Что тут слушать⁈ Вы предлагаете мне стать марионеткой СБИ! — возмутился он.
— Я предлагаю вам остаться в живых, — холодно парировал я.
Валерий замолчал, уставившись на меня.
— Это угроза? — выдавил он.
— Вовсе нет. Подумайте сами, вы хотите копать под дворянство. Под богатых и влиятельных людей, у которых есть деньги, связи, наёмные убийцы. Сколько вы продержитесь без защиты после публикации первого материала? Месяц или даже меньше? Рано или поздно кто-нибудь решит, что нужно вас устранить. Скорее рано.
— Я рассчитывал на вашу защиту…
— И я готов её предоставить, но не могу ничего гарантировать. Мой род лишь набирает силу, а у Службы уже раскинута сеть по всему миру. Более того, вам сначала нужно определиться с целями, — произнёс я.
— С каким целями?
— Для чего вам это надо? Для чего вы хотите публиковать правду о дворянах? Чего вы пытаетесь добиться?
— Справедливости!
— Справедливость, как и правда, для каждого свои. Важна лишь истина. Кто-то считает, что за пощечину нужно убить, а за нанесенное ему оскорбление вырезать весь род. Для окружающих сворованный бутерброд в магазине — это преступление, а подросток, который его украл, сделал это не для себя, а чтобы спасти свою младшую умирающую с голоду сестренку. Об этом можно много спорить, но дело даже не в этом.
— А в чем?
— В том, какие у вас есть варианты.
— И какие же?
— Вы можете делать это самостоятельно, и в этом случае проживете совсем недолго. Можете работать на какое-нибудь СМИ — и тогда вам придется соблюдать личные интересы его владельца, может даже, незаконные. А можете работать на Службу безопасности империи и получить к этому всему еще и мою защиту. Да, вам так же будут диктовать условия, но уже в интересах империи. Ваши публикации не станут бесцельными. Работая на Воронцова, вы будете работать на благо империи. Этот человек не продается, в отличие от многих других. В этом случае вы получите не только защиту, но и уверенность, что ваши репортажи со статьями обретут смысл и силу.
Помрачневший Валерий опустил глаза и тяжело вздохнул.
— Но если я буду работать на СБИ…
— Вы будете работать на империю. На стабильность и в интересах своей родины. Рассудите сами, ну вывернете вы грязное белье какого-нибудь дворянина. Ну пошумит общественность. Он откупится, и на этом для него все закончится. Только он обойдется небольшими неприятностями, а вас за это грохнут, — перебил я.
— Звучит привлекательно, но… — журналист не договорил и покачал головой.
Я сделал глоток кофе, радуясь про себя, что в России его варят гораздо лучше, чем во Франции. А затем продолжил:
— Послушайте, Валерий. Компромат, который вы соберёте, всё равно будет использован. Даже если Воронцов попросит не публиковать что-то — это не значит, что информация пропадёт. Её применят другим способом. Давление на коррумпированных чиновников и нечестных дворян будет оказано, и это может стать гораздо эффективнее, чем публичное разоблачение. Вы всё равно измените мир к лучшему. Просто не всегда публично.
— А если я откажусь от этих условий? — Валерий поднял на меня взгляд.
— Тогда я не смогу вам помочь. И вам придётся искать другого покровителя — если найдёте того, кто согласится рисковать ради ваших идеалов, — ответил я.
Валерий кивнул и отвернулся к окну. Долго смотрел в него, а потом, наконец, произнёс:
— Ладно. Я согласен.
— Уверены?
— Нет. Но вы правы — в одиночку я долго не протяну. А так хотя бы есть шанс сделать что-то важное.
— Тогда добро пожаловать в команду, — кивнул я.
— Спасибо, ваше сиятельство. Надеюсь, вместе мы и правда сможем изменить мир к лучшему, — ответил журналист.
В тот же день мы подали заявку на регистрацию нового средства массовой информации. Над названием долго не думали, выбрали простое и звучное — «Голос правды». Официальным владельцем СМИ стал Валерий, но финансирование шло через мои структуры. Неформально я был совладельцем, хотя в документах это не отражалось.
Что касается участия Службы — оно было настолько неформальным, насколько можно представить. Но зато они помогли с закупкой оборудования, необходимых программ, помогли набрать штат и предоставили доступ к некоторым базам данных. Обычные журналисты не могли рассчитывать на подобное, и это очень порадовало Валерия и его команду.
Редакция расположилась в небольшом здании на окраине Петербурга — достаточно скромном, чтобы не привлекать внимания, но достаточно защищённом, чтобы отбить атаку. Охрану обеспечивали мои гвардейцы, которых Шрам прислал из Новосибирска.
Журналисты уже начали работать над первыми материалами, и вскоре «Голос правды» обещал быть услышан по всей Российской империи.
Ремонт продвигался. Первый этаж был почти готов — свежая краска на стенах, отполированный паркет, восстановленная лепнина на потолке. Новую мебель расставили по комнатам, и дом начал обретать жилой вид.
Поиски тайников принесли результаты. В подвале, за фальшивой стеной, обнаружили небольшое помещение — пустое, но со следами недавнего использования. Что там хранилось — неизвестно. Значит, либо где-то есть ещё один тайник, либо эти люди хотели чего-то иного.
Убить меня? Сомневаюсь. Тимур Евгеньевич избрал другую тактику.
Тогда, возможно, это вообще были не его люди? У меня хватает врагов и без Белозёрова…
Я поднялся по лестнице на второй этаж и прошёл в дальнюю комнату — ту, которую выбрал для тренировок. Окна плотно зашторены, дверь заперта. Никто не должен видеть то, что здесь происходит.
«Готов?» — спросил Рагнар, появившись в моём сознании.
«Готов».
Я сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза и окутал себя коконом пустоты, чтобы та, которая будет пожирать меня, не разрушила еще и пол подо мной.
Пустота пришла по моему зову. Я позволил ей окутать меня, почувствовал её прикосновение к коже.
Боль пришла мгновенно. Как тысяча раскалённых игл, вонзающихся в каждую клетку тела. Пустота пожирала меня — медленно и неумолимо.
Я не сопротивлялся, вместо этого концентрировался на исцелении. Целительская энергия восстанавливала то, что Пустота разрушала.
Разрушение и созидание. Смерть и жизнь. Бесконечный цикл.
Минута. Две. Пять.
Боль не уменьшалась, но я терпел. Тело адаптировалось — я чувствовал это. Клетки становились устойчивее, регенерация — быстрее.
Десять минут. Пятнадцать.
«Достаточно», — голос Рагнара прорезался сквозь пелену боли.
Я отпустил Пустоту. Она неохотно отступила, оставив после себя жжение и слабость во всём теле.
Несколько минут я просто сидел, восстанавливая силы. Потом активировал диагностическое заклинание и проверил себя.
Повреждения оказались минимальными — кожа, где её коснулась Пустота, уже восстановилась. Несколько микроразрывов в мышечной ткани и лёгкое истощение ауры я не брал в расчёт. Ничего серьёзного, такое бывает и после обычной тренировки в спортзале.
Тело действительно адаптировалось.
«Прогресс есть, — констатировал Рагнар. — Ещё несколько недель таких тренировок — и ты будешь готов к настоящему испытанию. Час в объятиях Пустоты… Это определит, достоин ли ты следующего ранга. Ты уже предвкушаешь испытание, мой Аколит?»
«Жду с нетерпением», — серьёзно ответил я.
Великое Ничто рассмеялось и исчезло.
Я поднялся на ноги, слегка пошатываясь.
Час. Шестьдесят минут. Если пятнадцать причиняют такую боль — каково будет провести под влиянием Пустоты целый час?
Но выбора не было. Только вперёд.
Я вышел из комнаты и направился вниз, где меня ждал ужин и несколько часов заслуженного отдыха.
Новость о действиях барона фон Хаммерстайна застала меня за завтраком.
Василий прислал подборку статей из европейских изданий — все вышли одновременно, как по команде. Берлин, Париж, Рим, Мадрид, Лондон. Везде одно и то же: «Тёмный целитель из России», «Запрещённые методики графа Сереброва», «Проклятая маркиза и её загадочный лекарь».
Я читал заголовки, чувствуя, как внутри закипает злость.
Этот ублюдок решил отыграться и сделал это грязно, подло, но при этом с размахом.
— Шёпот, — произнёс я вслух, потому что рядом никого не было.
В особняке пока что не было слуг, а ремонтники сейчас работали на другом этаже. Охрана находилась снаружи.
«Да, хозяин?» — отозвался мой питомец.
«Ты ведь понимаешь, что он имеет в виду под 'тёмным духом»?
«Меня, наверное. Но он же не знает обо мне! Откуда ему знать, этому жирному придурку?» — возмутился Шёпот.
«Он не знает. Но ты помнишь проверку, которую ко мне подослал Ельцов? Генрих мог об этом узнать», — я отложил телефон и задумался.
Проверка в Петербурге действительно была, после того, как Шёпот уничтожил документы и деньги в сейфе барона Ельцова. Её результаты, насколько я понимаю, должны быть засекречены, но сам факт проверки остался в документах. Кто-то слил эту информацию Хаммерстайну.
А история с Николь… Да, её проклятие казалось всем неизлечимым. Да, я добился результатов, которых не смогли добиться лучшие европейские целители. Для постороннего наблюдателя это действительно выглядело подозрительно.
И проклятые розы в портальном комплексе Парижа… Французы замяли дело, но информация всё-таки просочилась.
Всё это вместе создавало ложную, но убедительную картину. Однако я не думал, что Хаммерстайн способен раскопать всё это в одиночку. Кто-то ему помогает.
Я взял телефон и начал звонить.
Первый, с кем я связался — маркиз де Мариньи. Они уже вернулись домой в Сен-Клу.
Мы немного поболтали, вспоминая свадьбу мой сестры, а затем я спросил:
— Персиваль, вы видели статьи обо мне в европейских изданиях?
— Видел. Это возмутительно. Чистейшая клевета! — голос маркиза звучал напряжённо.
— Вы понимаете, что это бьёт и по вашей репутации тоже? Если я «тёмный целитель», то значит, вы тот, кто доверил ему свою дочь.
— Прекрасно это понимаю, граф. Поверьте, я тоже собирался обсудить с вами этот вопрос. Мы будем бороться! — объявил маркиз.
— Бороться? — уточнил я.
— Род де Мариньи имеет некоторое влияние во французской прессе. Я уже дал указания — к вечеру выйдут опровержения. Мы представим ситуацию как есть: Хаммерстайн — озлобленный неудачник, который мстит за своё унижение в Женеве и на дуэли в Риме.
— Спасибо, Персиваль. Я это ценю, — произнёс я.
— Не благодарите, Юрий. Вы спасли мою дочь. Это меньшее, что я могу сделать, — ответил маркиз.
Сразу следом я набрал номер профессора Вандерли. Было приятно услышать его — на симпозиуме мы неплохо подружились.
— Ждал вашего звонка, граф Серебров, — произнёс он, как только взял трубку.
— Не сомневаюсь, Элиас. Что вы думаете обо всём этом?
— Думаю, что барон Хаммерстайн окончательно потерял рассудок. Он обвиняет меня в том, что я «продался русским». Меня! Человека, который столько лет безупречно служит целительскому сообществу! Всему мировому сообществу, невзирая на нацию, хочу заметить! — в голосе профессора звучала нескрываемая обида.
— Это оскорбительно, — искренне согласился я.
— Более чем. И я не собираюсь молчать!
— Что вы планируете?
— Помните, Хаммерстайн просил не разглашать некоторые детали того инцидента? Как он пытался подставить вас на симпозиуме, подослав фальшивого пациента, которому сам же и навредил? — спросил Вандерли.
— Шутите? — усмехнулся я.
— Честное слово, мне не до шуток. Я выложу всё! Каждую деталь, каждое доказательство. Пусть мир узнает, кто такой барон фон Хаммерстайн на самом деле! — выкрикнул Элиас.
В динамике послышался сигнал. Я убрал смартфон от уха и посмотрел на экран. Надо же, мне пытается дозвониться герцог Каттанео. Видимо, и до него дошли новости.
— Что ж, профессор, если вы готовы выступить на моей стороне — могу лишь сказать спасибо, — произнёс я.
— За что, Юрий? Я прекрасно знаю, что вы честный человек и талантливый целитель. А Генрих… Ну, он своё получит, — ядовито закончил Вандерли.
— Не сомневайтесь. Созвонимся позже, — попрощался я и тут же ответил на звонок Лоренцо, который продолжал добиваться разговора со мной.
— Здравствуйте, граф Серебров, — голос итальянца звучал холодно.
— Здравствуйте, ваша светлость.
— Перехожу сразу к сути. Я видел статьи о вас и должен сказать, они поставили меня в затруднительное положение.
— В чём же состоит затруднение? — уточнил я.
— В том, что мы собирались начать поставки ваших эликсиров в Италию на следующей неделе. Но теперь… — герцог замолчал.
— Теперь вы сомневаетесь, — констатировал я.
— Я должен думать о своём роде, граф, и своей репутации. Если выяснится, что я торгую продукцией «тёмного целителя»…
— Это ложь, ваше сиятельство, вы же понимаете это.
— Возможно. Но пока эта ложь на первых полосах всех европейских газет, я не могу рисковать. Мы отложим начало поставок до прояснения ситуации, — жёстко произнёс он.
Я стиснул зубы.
— Вы понимаете, что этим играете на руку Хаммерстайну?
— Я понимаю, что должен защитить свою семью и свой бизнес. Уверен, вы бы поступили так же на моём месте, — ответил герцог.
Он был прав. Но мне от этого не легче.
— Хорошо, ваше сиятельство, благодарю за честность. Надеюсь, ситуация скоро прояснится, — ответил я.
— Я тоже надеюсь. Всего доброго, граф, — Лоренцо положил трубку.
Не успел я немного прийти в себя после разговора с Каттанео, как мне позвонил князь Баум.
Твою-то мать, все как с цепи сорвались. Впрочем, чему удивляться, учитывая то, как размахнулся Генрих.
— Юрий Дмитриевич, что за дерьмо творится⁈ — почти выкрикнул Мирон Сергеевич.
Никогда раньше не слышал от него таких резких выражений. Похоже, князю очень не понравилось происходящее.
— Барон фон Хаммерстайн мстит мне, — ответил я.
— Это понятно. Но Каттанео заморозил поставки! Мне только что пришло официальное письмо от его фирмы. Это срывает все наши планы по европейской экспансии!
— Знаю. Я разговаривал с ним.
— И?
— Он боится за репутацию. Будет ждать, пока всё уляжется, — объяснил я.
Князь грубо выругался мимо трубки. Что ж, теперь я знаю его слабость — обычно невозмутимый и дружелюбный Мирон Сергеевич теряет самообладание, когда что-то идёт не по плану.
— Юрий Дмитриевич, вы должны как можно скорее разобраться с этой ситуацией! — произнёс он.
— Я разберусь, но мне бы не помешала ваша помощь, — добавив в голос немного металла, ответил я.
— Само собой! Вы же не подумали, что я брошу вас при первых трудностях⁈ Просто скажите, что я могу сделать.
— Пока — просто ждать. И поддерживать меня публично, если представится возможность.
— Конечно. Ваш род и наш — партнёры. Мы не бросаем партнёров в беде, — уверенно заявил Баум, немного успокаиваясь.
— Рад слышать, Мирон Сергеевич, я это очень ценю. Если у вас есть связи в Европе, которые могли бы нам помочь…
— Уже отправил пару писем, и собираюсь кое-кому позвонить. Не знаю, что там замыслил этот Хаммер-как-его-там, но он не с теми связался! Подонок! — процедил князь.
— Уверен, мы справимся с этими нападками, — произнёс я.
— Справимся, — князь шумно выдохнул. — Простите за эмоции, Юрий Дмитриевич, просто это слишком неожиданно. Созвонимся.
— Созвонимся, — эхом откликнулся я и сбросил звонок.
А сразу после этого связался со своими спецами. Вася и Ефим должны немедленно включиться в работу. Да, европейское информационное пространство — чужая вотчина. Но если нас атакуют там, мы обязаны ответить…
Ответ Хаммерстайна на выступления Вандерли, де Мариньи и друзей князя Баума не заставил себя ждать.
Уже к вечеру в австрийских изданиях появились новые статьи. Барон заявлял, что «из-за одного сомнительного русского целителя европейские дворяне ссорятся между собой». Что это «недопустимо и угрожает единству благородного сословия». Что «такой человек не должен иметь права появляться в цивилизованной Европе».
Он пытался раздуть скандал до политического уровня и даже не стеснялся. Его намерения были ясны — он хочет запереть меня в России и добиться официального запрета на въезд в европейские страны. Ефим доложил, что с подобными обращениями люди барона уже обратились к коронам нескольких европейских стран.
Если он получит поддержку нескольких влиятельных родов и тем более правителей — они вполне могут запретить мне въезд в свои страны, опасаясь скандала. Особенно если Каттанео и другие колеблющиеся встанут на его сторону.
Я откинулся на спинку кресла, обдумывая ситуацию.
Хаммерстайн действовал слишком уверенно. Слишком масштабно. Одновременные публикации в разных странах, скоординированная кампания, политические заявления — всё это требовало ресурсов, которых у опозоренного барона быть не должно.
Кто-то его поддерживает. Кто-то даёт деньги, связи, информацию.
Телефон снова зазвонил. На этот раз — Воронцов.
— Юрий Дмитриевич, мы следим за ситуацией с Хаммерстайном, — полковник даже не стал здороваться, сразу перешёл к делу.
— И что вы об этом думаете?
— Думаю, что его активность подозрительна. Барон потерял почти всё влияние своего позора на симпозиуме. У него не должно быть ресурсов для такой кампании.
— Я пришёл к тому же выводу, — ответил я.
— Кто-то явно его поддерживает. И у меня есть предположение, кто именно… Чёрная каста.
Меня как ледяной водой окатили. Хотя, с другой стороны, можно было и догадаться…
— Вы уверены? — спросил я.
— Нет, но это вполне вероятно. Хаос в европейском целительском сообществе им на руку. Я попрошу австрийские спецслужбы провести расследование. Международный скандал никому не нужен — ни нам, ни им. Если выяснится, что барон связан с террористической организацией, его быстро приструнят, — пообещал Воронцов.
— Сколько времени это займёт?
— Трудно сказать. Неделя, может две. Австрийцы не любят торопиться.
— Спасибо, Юрий Михайлович. Держите меня в курсе, — попросил я.
— Обязательно. И будьте осторожны, граф. Если за Хаммерстайном действительно стоит каста, они могут попытаться снова ударить по вам напрямую.
— Я всегда осторожен, — ответил я.
Взглянув за окно, я с удивлением заметил, что уже темнеет. Кто бы мог подумать, что все эти звонки и мониторинг публикаций отнимут у меня целый день?
Я заказал ужин в особняк, и сегодня мне захотел поесть по-простому, так что курьер привёз мне шаурму. Хорошую, конечно, с двойной порцией курицы и натуральным соусом без магазинного майонеза.
Не успел я доесть вкуснятину, как мне позвонил Шрам.
— Господин, артефакт из Аргентины доставлен, — сообщил он.
— Отлично. Где он сейчас? — спросил я, вытирая губы салфеткой.
— В усадьбе. И с ним есть проблема.
— Какая?
— Как только его достали из защитного кейса, он тут же отовсюду потянул ману. Вырубил все охранные артефакты в доме. Сигнализация, защитный контур, даже осветительные кристаллы — всё погасло разом, — ответил Богдан.
— Неожиданно, — хмыкнул я.
— Да уж.
— Где артефакт сейчас?
— Положили обратно в кейс. Он вроде экранированный, пока держит. Но Дмитрий Игоревич говорит, что его магия разъедает кейс. После того, как мы его вскрыли, экранирование постепенно исчезает, — произнёс Шрам.
— Отвезти его за пределы усадьбы. Восстановить работу защитных систем. Я скоро буду. Ещё успею на вечерний портал, — сказал я, с сожалением откладывая недоеденную шаурму.
— Так точно.
Я быстро собрался. Артефакт, похоже, оказался не таким уж бесполезным… Это неожиданно и потенциально очень опасно. Или очень полезно — в зависимости от того, как его использовать…
Я вышел из портала в Новосибирске поздним вечером.
Шрам встретил меня у выхода из комплекса. Выглядел он озабоченным, что для Богдана было редкостью. Мы сели в машину и поехали. Дороги были уже почти свободны, да и Шрам водил так лихо, что пробок для него не существовало.
— Где артефакт? — спросил я.
— Отвезли за пределы усадьбы, как вы и приказали. Сейчас лежит в овраге примерно в нескольких километрах от дома. Охрана выставлена, периметр оцеплен.
— В овраге? — я усмехнулся.
— Ну а куда его девать? В радиусе ста метров от этой штуки ни один артефакт не работает. Даже защитные амулеты моих ребят погасли, когда они его выносили, — посетовал Шрам.
Интересно, это тот же овраг, где я недавно проводил тренировку с Пустотой? Не удивлюсь, если так и есть.
— Что с защитными системами усадьбы? — спросил я.
— Восстановили. Пришлось перезарядить все кристаллы, заново активировать контуры. Часа три возились, — пробурчал Богдан.
Скоро мы добрались до наших владений. Шрам приехал за мной на внедорожнике, так что мы просто съехали с асфальта и направились к нужному оврагу прямо по полям.
И да, это оказался тот самый враг. Я обратил внимание, что круг на земле, сожранный Пустотой, так и остался голым, хотя прошло уже немало времени. Но там не выросло ни травинки, только лежало несколько опавших листьев.
Охранники расступились, пропуская меня. На дне оврага лежал металлический кейс, покрытый мерцающими символами. окружённый камнями. Даже отсюда я чувствовал странную пульсацию.
«Шёпот, что скажешь?» — мысленно спросил я.
«Странная штука, хозяин. Как будто голодная. Она тянет энергию отовсюду. Не только из артефактов — из земли, из воздуха, даже из меня пытается тянуть», — ответил дух, переместившись в куст неподалёку от кейса.
«Из тебя?»
«Ну да. Но я же часть тебя, поэтому она не может меня сожрать. Просто щиплется», — он хихикнул.
Странно. А я вот ничего такого не ощущал. Видимо, сломанный артефакт не может тянуть энергию из живых существ. А Шёпот не живое существо в строгом смысле.
Я спустился в овраг и присел рядом с кейсом. Дотронулся до него — металлическая поверхность была холодной, почти ледяной. Экранирование разрушалось на глазах — я видел тонкие трещины в энергетическом слое.
Открывать кейс я не стал. Вместо этого активировал диагностическое заклинание и попытался просканировать содержимое. Может, я и не разбираюсь в артефактах, но в магии кое-что понимаю.
Артефакт внутри не просто потерял своё изначальное зачарование, как утверждалось на сайте аргентинского аукциона. Оно исказилось, мутировало во что-то совершенно иное. Вместо того чтобы выполнять свою первоначальную функцию, какой бы она ни была, артефакт теперь работал как магическая воронка, втягивая энергию из всего вокруг.
Да уж, некондит. Именно поэтому его продавали относительно дёшево.
Но для меня это всё равно могло стать возможностью.
Я выбрался из оврага и приказал гвардейцам:
— Продолжать дежурство. Никого не подпускать. Артефакт для вас не опасен, но, если почувствуете себя плохо — немедленно покиньте это место. Всё ясно?
— Так точно, ваше сиятельство!
— Богдан, поехали домой, — сказал я и отправился к машине. Шрам последовал за мной.
Сев в салон, я достал телефон и набрал номер Громова. В Петербурге ещё вечер, артефактор вряд ли спит.
— Савелий Игнатьевич, добрый вечер. Простите за поздний звонок.
— Добрый вечер, граф. Хотите узнать, как продвигается заказ? — спросил Громов.
— Нет, другое. Мне нужна ваша консультация. Я заказал артефакт из метеоритного железа с аргентинского аукциона. Из того же мексиканского метеорита…
— Это что, вы его выкупили⁈ — вдруг возмутился артефактор.
— Да. А вы тоже хотели его приобрести?
— Конечно! Я слежу за всеми мировыми аукционами и стараюсь покупать редкие изделия, если они мне по карману.
— Ну, тогда я могу предложить вам возможность поработать с этим артефактом. Он оказался интереснее, чем я ожидал, — произнёс я и вкратце описал ситуацию.
Громов выслушал меня и помолчал несколько секунд.
— Занятно. Искажённое зачарование, говорите? Такое бывает, если артефакт повреждён физически или получил удар боевым заклинанием. Или если попал в зону магической аномалии… На самом деле, причин может быть масса. В вашем случае, судя по всему, структура зачарования лишилась подпитки и начала, так сказать, искать энергию самостоятельно, — пояснил артефактор.
— Примерно так я и подумал. Можно ли это использовать?
— Теоретически — да. Такой артефакт мог бы стать основой для мощного поглотителя магии. Но чтобы сказать точнее, мне нужно его осмотреть.
— Я могу доставить его вам.
— Вряд ли, ваше сиятельство. Магическим транспортом такую штуку не повезёшь — она выведет из строя все системы. А о портале и речи быть не может. Только обычный транспорт, — ответил Громов.
Я прикинул в уме. Из Новосибирска в Петербург на машине — минимум три-четыре дня. На обычном самолёте можно, но попробуй объясни охране, что это за железка и почему от неё гаснут все приборы в аэропорту. Что в Толмачёво, что в Пулково полно самых разных артефактов.
Из Аргентины, кстати, артефакт доставили обычным самолётом, без магических двигателей и на частный аэродром. Меня это ещё слегка насторожило, но я не придал этому значения. Решил, что в аргентинском воздушном флоте просто нет самолётов с магодвигателями, как в Российской империи.
Оказалось, что дело совсем в другом. А после того, как мои люди вскрыли кейс, экранирование разрушается. Создать другой подобный кейс — та ещё задачка.
— Могу предложить другой вариант. У меня есть ученик, Тимофей. Толковый парень, я его многому научил. Он мог бы приехать к вам и осмотреть артефакт на месте, — предложил Савелий Игнатьевич.
— Отлично, я согласен. Готов оплатить услуги вашего ученика, пусть приезжает, — сразу же согласился я.
— Хорошо. Я свяжусь с ним завтра утром. Думаю, он сможет быть у вас через три-четыре дня.
— Спасибо, Савелий Игнатьевич, — ответил я, и мы попрощались.
На следующий день мы встретились с Иваном. Давно его не видел, и захотелось просто поболтать и узнать, как дела у друга. Конечно, я регулярно навещал его, пока он выздоравливал, но теперь-то он пришёл в себя, и мы могли нормально посидеть.
Курбатов ждал меня в холле клиники. Выглядел он намного лучше, чем когда я в последний раз его видел. При виде меня он широко улыбнулся.
— Юра, рад тебя видеть! — Иван пожал мне руку и обнял.
— Взаимно, — я похлопал его по спине. — Как самочувствие?
— Отлично. Благодаря тебе.
— Не только мне, — подмигнул я.
— Да, Алиса много для меня сделала, — усмехнулся Курбатов, сразу поняв, на что я намекаю.
Мы прошли в ординаторскую, налили чаю и сели за стол. Иван молчал, собираясь с мыслями.
— Я хотел ещё раз поблагодарить тебя за то, что вытащил меня из того ада, — наконец, произнёс он. — И за то, что вылечил.
— Не стоит благодарности, ты же мой друг. К тому же пострадал, выполняя моё задание. Это меньшее, что я мог сделать, — ответил я.
— Всё равно. Не каждый бы стал так рисковать.
— Ну я рискнул, и сделал бы так ещё раз. Уверен, ты поступил бы так же на моём месте.
— Не сомневайся! — твёрдо заявил Иван, глядя мне в глаза.
— Я и не сомневаюсь, — улыбнулся я.
Мы немного помолчали, а затем я спросил:
— Как твой дар? Восстановился?
— Да. И даже как будто бы стал сильнее… Пока я восстанавливался, много думал о своём будущем.
— И к чему пришёл?
— Хочу продолжить развиваться как военный целитель. Раскрывать новые грани своего дара. То, что я делал в Афганистане, это только начало. Я чувствую, что могу больше, — произнёс Курбатов.
Я кивнул. Это разумное решение.
— Отец звал меня в нашу гвардию. Говорил, что там мне самое место, что я должен служить своему роду, — продолжил он.
— А ты что решил?
— Что хочу остаться здесь, с тобой.
— Почему? — слегка удивился я.
— Потому что здесь я нужнее. В гвардии Курбатовых хватает целителей. К тому же у тебя постоянно что-то происходит, — Иван усмехнулся.
— Это точно. Но ваша гвардия часто работает как ЧВК и много бывает в горячих точках. Мне кажется, там ты смог бы развиваться быстрее.
— Я смогу и здесь! Тем более, что ты реформировал свою структуру безопасности, как я слышал. Шрам теперь во главе, да?
— Да. Он теперь Шрам только для близких, а для остальных — командир Лавров, — улыбнулся я.
— Ну вот, мы с командиром Лавровым сможем что-нибудь придумать для моего развития и не только.
Курбатов сделал глоток чаю, немного помялся, потом сказал:
— Мы с Алисой теперь вместе, кстати.
— Знаю. Все уже в курсе, вы не особо скрывались.
— Да, наверное… Просто хотел сказать лично.
— Рад за вас. Алиса — хорошая девушка и талантливый целитель, — сказал я.
— Она лучшая, — с чувством произнёс Иван.
Мы немного поговорили о его отношениях с Алисой, о планах на будущее. Потом Курбатов перешёл к делу:
— У меня есть одна идея. Надеюсь, она тебе понравится.
— Слушаю.
— Серебровы, Строговы, Курбатовы — три рода, связанные союзом. У каждого своя гвардия, свои бойцы. Но мы никогда не тренировались вместе.
— Ну, вообще-то мы со Строговыми тренировались ещё до войны. Ты предлагаешь совместные учения? — уточнил я.
— Именно. Это укрепит союзные отношения и поможет обменяться опытом, — кивнул Иван.
Я задумался. Идея здравая. Более того — это необходимо. Если наши родЫ когда-нибудь снова окажутся на поле настоящего боя, мы должны уметь действовать как единая сила. Надо иметь стратегию и тактику на случай совместного ведения боевых действий.
В войне с Мессингами и Измайловыми мы справились во многом благодаря тому, что враги не ожидали вступления моих союзников в войну. А теперь наше объединение — ни для кого не секрет. И будущая война, если она вдруг случится, может оказаться куда тяжелее.
— Хорошая мысль. Вот и займись этим, — произнёс я.
— Серьёзно? Ты хочешь, чтобы я всё организовал? — глаза Ивана загорелись.
— Конечно. Свяжись с Богданом, продумайте детали. Потом представите мне план.
— Договорились! — Курбатов вскочил, едва не опрокинув чашку с чаем.
— Ты что, прямо сейчас собрался всем заняться? — усмехнулся я.
— Именно так. Надоело, знаешь ли, валяться без дела. Увидимся!
Иван быстро пожал мне руку и выскочил из кабинета с энтузиазмом, которого я давно в нём не видел.
Хорошо. Иван снова в строю. И у него есть цель.
Прощальный ужин для Николь устроили в большой столовой.
Слуги постарались — стол ломился от угощений. Жаркое из телятины, запечённая рыба, салаты, домашний хлеб. И, конечно, десерты — Николь обожала сладкое, и об этом все уже знали.
Маркиза выглядела счастливой. Румянец на щеках и лёгкая улыбка не покидали её лицо.
— Я хочу сказать тост за вашу семью! — произнесла она, поднимая бокал с вином.
Все замолчали, глядя на неё. Татьяна покосилась на меня и улыбнулась.
— Мне так приятно, что вы приняли меня в своём доме, как родную. Понимаете… всю жизнь я жила с проклятием, которое отталкивало от меня всех. Я не могла быть рядом с людьми, не могла иметь друзей, не могла просто жить нормальной жизнью, — осторожно подбирая слова, сказала Николь.
Татьяна сочувственно кивнула. Мы с Дмитрием внимательно слушали девушку.
— Поэтому мне особенно приятно, что вы отнеслись ко мне с таким теплом. Вам отдельное спасибо, Юрий, — Николь взглянула на меня как-то по-особенному.
— Не нужно благодарностей, — я покачал головой.
— Нужно. Потому что без вас я бы до сих пор сидела взаперти в своём поместье, боясь выйти к людям. Знаете, мне будет очень приятно, если весь род Серебровых посетит нашу усадьбу во Франции. Наша семья будет искренне рада вас принять, — призналась маркиза.
Татьяна улыбнулась в ответ и сказала:
— Спасибо, дорогая. Мы обязательно приедем.
Мы выпили за здоровье и процветание обоих родов. Потом разговор потёк своим чередом — о погоде, новостях, планах на будущее.
После ужина мы с Николь вышли в сад. Вечер был тёплым, звёзды только начинали появляться на темнеющем небе.
— Когда следующий сеанс? — спросила она.
— Пока не знаю. Нужно дать вашей ауре время полностью стабилизироваться. Мы провели большую работу, и теперь нужно подождать, — ответил я.
— Вы приедете во Францию?
— С радостью. Можем провести сеанс там, — кивнул я.
— Это будет чудесно, — тихо сказала Николь.
Мы помолчали. Потом маркиза негромко добавила:
— Я буду скучать.
— Не стоит. Мы обязательно ещё увидимся, как минимум трижды, — я с улыбкой посмотрел на неё.
— А потом? — прошептала Николь.
— А потом — кто знает, — уклончиво ответил я.
— Что ж… Тогда до завтра, граф.
Она легко коснулась моей руки и ушла в дом, готовиться к завтрашнему отъезду.
А я остался стоять в саду, глядя на звёзды и думая о том, что будет дальше.
Вячеслав Олегович Карташов неспешно доедал лосося.
Ресторан был хорош — тихий, уютный, с видом на набережную. Не чета петербургским заведениям, конечно, но для эмиграции сойдёт. К тому же здесь его никто не знал. Никто не тыкал пальцем, не шептался за спиной, не вспоминал позор с тестем-прокурором.
Медведев теперь находился под следствием и сидел в особом изоляторе СБИ. А Карташов благополучно сбежал за границу с приличной суммой на счетах.
Могло быть и хуже.
Вячеслав отпил вина и задумался о будущем.
Весь бизнес в России он продал — быстро, почти за бесценок, но выбора не было. Барон не рискнул испытывать судьбу, опасаясь гнева Белозёрова.
Зато теперь он свободен. Сам по себе. Никаких обязательств, никаких хозяев. И связи никуда не делись.
Карташов вспомнил Ларссона — шведского барона, с которым познакомился на каком-то приёме лет пять назад. Они тогда неплохо поладили, даже обсуждали совместный бизнес. Правда, ничего не вышло, но контакт сохранился.
Можно попробовать начать заново. Объявить себя политическим диссидентом, жертвой произвола российских властей. Шведы такое любят — у них давняя неприязнь к восточному соседу. Присягнуть королю, получить подданство, а там могут открыться интересные возможности.
Контрабанда в Петербург, например. Можно возить товары в обход таможни и зарабатывать неплохие деньги. Или заняться чем-то ещё — информацией, посредничеством, чем угодно.
Главное — выжить и подняться.
Вячеслав Олегович допил вино и жестом подозвал официанта. Расплатился, оставил щедрые чаевые — надо же производить хорошее впечатление на местных — и поднялся из-за стола.
На улице было прохладно. Типичный скандинавский вечер — серое небо, влажный ветер с моря, редкие прохожие в тёмных пальто.
Карташов двинулся в сторону своей гостиницы. До неё было минут десять пешком, и он решил прогуляться. Подышать воздухом, подумать о планах.
Задумавшись, барон не заметил идущего навстречу пешехода и столкнулся с ним плечами.
— Простите, — буркнул Карташов по-английски.
Мужчина не ответил. Просто пошёл дальше, растворяясь в вечерних сумерках.
Вячеслав Олегович хотел было выругаться под нос, но тут почувствовал боль в руке. Слабую, будто комар укусил.
Он машинально посмотрел на тыльную сторону ладони и увидел каплю крови. Через секунду наступило странное онемение, которое начало расползаться от места укола.
Карташов похолодел.
Яд. Его отравили. Тот прохожий уколол его отравленной иглой!
Но как⁈ На нём же защитный амулет, который должен защищать от любых магических и физических атак!
Как этот ублюдок уколол его через щит⁈
Вячеслав Олегович лихорадочно огляделся. Того мужчины уже не было видно, да барон его и не запомнил. Улица была почти пуста — ни прохожих, ни машин, ни полицейских.
Нужно позвать на помощь. Нужно найти целителя. Нужно…
Онемение добралось до локтя. Потом до плеча. Потом…
Ноги барона подкосились. Карташов рухнул на холодный асфальт, не успев даже вскрикнуть. Тело отказывалось слушаться, лёгкие не могли вдохнуть воздух, сердце билось всё медленнее и медленнее.
Последнее, что он увидел, — серое шведское небо над головой.
Я решил провести на заводе незапланированную инспекцию и прибыл туда ранним утром. Начал с производственных цехов.
Завод работал как часы, и меня это порадовало. Размеренно двигались конвейеры, рабочие в белых халатах и защитных масках контролировали каждый этап. Запах трав и магических реагентов висел в воздухе.
— Ваше сиятельство, рады вас видеть, — главный технолог встретил меня у входа в первый цех.
Мы прошлись вдоль линии. Я останавливался у каждого участка, задавал вопросы, выслушивал ответы. Рабочие поначалу нервничали, ведь не каждый день хозяин лично заглядывает в цех, но быстро расслаблялись, видя, что я не собираюсь никого распекать.
— А это наша новая установка для очистки экстрактов. Заменили старую, которая постоянно ломалась. Теперь работает без сбоев, — главный технолог указал на громоздкий агрегат в углу цеха.
— Впечатляет, — кивнул я.
Мы перешли в следующий цех — здесь разливали готовые эликсиры по флаконам. Автоматическая линия, минимум ручного труда. Молодая девушка-оператор следила за показаниями на мониторе.
— Как работается? — спросил я, подойдя к ней.
Она вздрогнула и покраснела.
— Х-хорошо, ваше сиятельство. Всё в порядке.
— Зарплату вовремя платят?
— Да. И премии тоже. Спасибо вам, — она слегка улыбнулась.
— Не за что. Хорошая работа должна хорошо оплачиваться, — я улыбнулся в ответ.
После осмотра основного производства мы прошли в административный корпус. Я пообщался с начальниками отделов, просмотрел отчёты, задал несколько вопросов по финансам. Всё было в порядке — завод приносил стабильную прибыль и работал без серьёзных проблем.
Последним пунктом в инспекции стал отдел секретных разработок.
Он располагался в отдельном крыле, за двумя постами охраны и магической защитой. Лев Бачурин встретил меня у входа.
— Юрий Дмитриевич, рад видеть, — он крепко пожал мне руку.
— Как успехи? — спросил я.
— Есть кое-что интересное. Пройдёмте, покажу, — Лев пригласил меня внутрь.
Мы прошли по коридору в лабораторию. Здесь, в отличие от основных цехов, царила тишина. Работники корпели над формулами на компьютерах или проводили эксперименты над образцами.
— Работаем над модификацией «Бойца», — Бачурин указал на один из столов. — Пытаемся увеличить длительность эффекта без побочных действий. Пока результаты неоднозначные, но движемся в правильном направлении.
— Сколько ещё нужно времени?
— Трудно сказать, господин. Может, получится уже завтра, а может, это займёт полгода. Спешить нельзя — если выпустим сырой продукт, репутация пострадает.
— Согласен. Работайте спокойно, — кивнул я.
Мы обсудили ещё несколько проектов, потом Лев замолчал и как-то странно на меня посмотрел.
— Что-то ещё? — спросил я.
— Да. Я как раз собирался вам позвонить, но узнал, что вы приехали и решил дождаться личной встречи. Пришёл ответ из Министерства обороны.
— Они наконец-то ответили насчёт «Импульса»?
— Да. Генералы провели испытания, и эликсир их полностью устраивает. Готовы закупать крупные партии для нужд армии, — улыбнулся Бачурин.
Я выдохнул. Отличные новости. Очередной контракт с Министерством обороны — это не только деньги, но и статус.
— Они ждут вас для подписания бумаг в столице, — поправив очки, добавил Лев.
— Не вопрос. Я всё равно собирался в Петербург, хочу проводить Николь до портала.
Бачурин кашлянул.
— Тут есть один нюанс, Юрий Дмитриевич. Документы надо подписать не в Министерстве обороны… Мне сообщили, что вас желает видеть сам император.
Я стоял посреди лаборатории, переваривая услышанное.
Сам Пётр Алексеевич Романов хочет меня видеть. Надо же.
Впрочем, если подумать — все закономерно. Это уже второй эликсир, на который я заключаю контракт с Министерством обороны. Сначала «Боец», теперь вот «Импульс». Неудивительно, что монарх захотел лично познакомиться с человеком, который снабжает его армию столь полезными вещами.
Но всё равно…
Встреча с Романовым — это не деловые переговоры с очередным партнёром. Это аудиенция у человека, который правит огромной империей. Не президент, которого выбирает народ и которого хотя бы в теории можно сменить через четыре года, а человек, которого с самого детства готовили править огромным государством и разбираться не только во внутренних интригах дворян, но и во внешней политике. И, судя по тому, что с Российской империей считается весь мир, ему это хорошо удается. Даже несмотря на то, что наши целительские техники в Европе не особо ценят. Но это пока, скоро всё изменится.
Я поймал себя на том, что волнуюсь. Даже немного трепещу, как бы глупо это ни звучало.
— Когда меня ждут? — спросил я Бачурина.
— Уже завтра. Вам назначено на полдень.
— Хорошо. Я всё равно собирался отправиться в столицу завтра утром, — кивнул я.
Я попросил Льва подготовить всю документацию по «Импульсу» — результаты внутренних испытаний, технические характеристики, а заодно и данные о производственных мощностях «Аргентума». Если император захочет задать вопросы, я должен быть готов ответить на любой из них и представить все нужные документы.
Потом позвонил Шраму и предупредил о поездке. Он сразу засуетился — охрана, маршруты, запасные варианты. Пришлось его осадить.
— Это Зимний дворец, Богдан. Там своя охрана.
— Всё равно, господин. Мало ли что, — нахмурился он.
— Расслабься, прошу тебя. Со мной поедут два гвардейца, больше не нужно. Не забывай, что СБИ продолжает за мной присматривать, — добавил я.
Шрам нехотя согласился.
Вечером я провёл очередную тренировку с Пустотой. На сей раз целых полчаса — боль, исцеление, снова боль. Тело адаптировалось всё лучше, но до часового испытания было ещё далеко.
«Ты отвлечён, мой Аколит», — заметил Рагнар.
«Завтра встречаюсь с императором».
«И это тебя волнует? Ты — избранник Пустоты. Что тебе какой-то смертный правитель?» — хмыкнуло Великое Ничто.
«Этот смертный правитель гораздо могущественнее, чем ты думаешь», — ответил я.
Рагнар промолчал. Всё-таки он понимал, что с земными властями мне лучше не ссориться.
По крайней мере, пока я не стану достаточно силён, чтобы при необходимости бросить им вызов.
Российская империя, город Санкт-Петербург
В Петербург мы прибыли утренним порталом. Далеко уходить не стали — портал в Париж открывался через полчаса, поэтому проще было подождать здесь.
Николь была одета в элегантный дорожный костюм и держала в руке аккуратную сумочку. Её телохранитель Фабьен стоял рядом, бдительно озираясь по сторонам.
За всё время, что маркиза жила у нас в усадьбе, Фабьен едва ли проронил больше пары слов. В его присутствии вообще не было необходимости, о безопасности Николь заботились мои гвардейцы. Но необычайно высокий француз всё равно постоянно был где-то рядом с ней.
— Надеюсь, в этот раз никто не решит подарить мне розы, — пошутила Николь.
— Только пионы, которые вы любите, маркиза, — улыбнулся я. — А вот и курьер.
В портальный комплекс зашёл парень с большим букетом красных пионов. Я поднял руку, курьер подошёл ко мне, с поклоном вручил букет и молча удалился.
— Это вам, — я протянул цветы Николь.
— Спасибо, Юрий, — тихо ответила она, принимая букет.
Фабьен покосился на нас, но ничего не сказал. Как всегда.
Мы прошли к терминалу международных порталов. До отправления в Париж оставалось всего пятнадцать минут.
— Как себя чувствуете? — спросил я.
— Прекрасно. Лучше, чем когда-либо.
— Рад слышать. Но вашей ауре всё равно необходимо восстановление.
— Да. Надеюсь, оно пройдёт как можно скорее, — Николь понюхала цветы и посмотрела на меня поверх них.
В этот момент она показалась мне особенно красивой, и от её взгляда сердце пропустило удар.
Мы помолчали. Вокруг сновали люди — пассажиры, носильщики, служащие комплекса. Обычная суета большого транспортного узла.
Скоро объявили активацию портала в Париж. Фабьен подхватил чемодан Николь и скупо мне кивнул.
— До встречи, месье, — произнёс он на ломаном английском.
— До встречи, Фабьен. До встречи, Николь, — я перевёл взгляд на неё.
— Надеюсь, до скорой, — улыбнулась маркиза.
Она шагнула ко мне и поцеловала в щёку. Я не стал закрываться Пустотой. Решил, что небольшой отток маны стоит этого поцелуя. Девушка отстранилась, слегка покраснев, и быстро пошла к терминалу.
Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверями.
«Хозяин влюбился», — ехидно прокомментировал Шёпот.
«Да замолчи ты», — беззлобно огрызнулся я.
«Молчу-молчу. Но она хорошенькая. И пахнет приятно», — хихикнул дух.
Я не стал отвечать и направился к выходу. До аудиенции с императором оставалось чуть больше часа.
Зимний дворец впечатлял своей красотой и масштабами.
Конечно, я уже бывал здесь на балу и в прошлой жизни посещал, хотя и как музей. Да и в кабинете Его Величества уже приходилось бывать, но теперь это была официальная встреча, совсем другой уровень.
Охрана проверила меня трижды. Документы, магическое сканирование, личный досмотр. Мои телохранители остались на первом контрольном пункте — дальше посторонним хода не было.
Камергер провёл меня через анфиладу парадных залов. Наконец, мы остановились перед высокими дверьми из красного дерева.
— Его императорское Величество готов вас принять. Когда войдёте, поклонитесь и ждите, пока вам позволят говорить, — произнёс камергер.
— Хорошо, — кивнул я.
Двери распахнулись. Я вошёл внутрь и поклонился сидящему за столом императору.
— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич, — произнёс он, подписывая какой-то документ.
— Здравствуйте, Ваше императорское Величество.
Пётр Алексеевич посмотрел на подписанный документ и поднял взгляд на меня. Чуть приподнял уголки губ и указал на глубокое кресло напротив стола.
— Садитесь.
Я сел, стараясь не показывать волнения. Император сцепил руки в замок несколько секунд молча меня разглядывал.
— Для начала, я хочу поблагодарить вас за помощь с Чёрной кастой, — произнёс он.
— Вы имеете в виду то происшествие после бала, Ваше Величество?
— Нет, я имею в виду Афганистан и операцию против Ахмад-хана. Полковник Воронцов докладывал мне лично. Без вашего участия мы бы не перехватили караваны с артефактами и не ликвидировали базу террористов.
— Я лишь выполнял свой долг подданного империи.
— Скромность украшает человека, но не преуменьшайте свои заслуги. Империя ценит тех, кто ей служит, — уже шире улыбнулся Пётр Алексеевич.
Он взял со стола папку с документами и прочистил горло.
— Теперь к делу. «Боец» и «Импульс». Два эликсира, которые, как говорят генералы, произвели настоящую революцию в нашей армии.
— Рад, что они оказались полезны, — сказал я.
— Полезны — мягко сказано. Боевые маги, принимающие ваши эликсиры, показывают результаты на тридцать-сорок процентов выше обычных. Это колоссальное преимущество. Поэтому я принял решение, граф. «Боец» и «Импульс» получают статус стратегических эликсиров Российской империи, — произнёс император.
— И что это означает на практике, Ваше Величество?
— Продажа этих эликсиров кому-либо, кроме короны, запрещена. Никаких частных покупателей, никакого экспорта, — пояснил он.
Я кивнул. Этого следовало ожидать.
— Кроме того, ваш завод «Аргентум» возьмёт под охрану особый отдел внутренних войск. Они выставят дополнительные посты, усилят контроль доступа и будут каждый день проверять всех сотрудников.
— Это создаст определённые неудобства на производстве, — заметил я.
— Создаст. Но безопасность важнее удобства. Враги империи многое бы отдали, чтобы получить формулы ваших эликсиров. Насколько мне известно, у них уже получилось частично воссоздать формулу «Бойца», — Пётр Алексеевич чуть свёл брови.
— К сожалению, да, Ваше Величество, — кивнул я.
— Вот видите? При этом, никто не будет вмешиваться в производственный процесс. Ваши алхимики пусть работают как работали. Охрана занимается только безопасностью. И ещё кое-что… В качестве компенсации за неудобства, вы можете рассчитывать на выгодные контракты по закупке оружия и боевых артефактов у короны, — добавил Романов.
— Благодарю, Ваше Величество. Я согласен на ваши условия, — недолго думая, ответил я.
— Разумное решение. Подпишите здесь и здесь, — император пододвинул ко мне документы.
Я прочитал, взял ручку и поставил подписи.
— Добро пожаловать в круг стратегических поставщиков империи, граф Серебров, — Пётр Алексеевич встал и протянул мне руку.
Я крепко пожал её и улыбнулся.
— Служу империи, Ваше Величество.
Новость о смерти Карташова порадовало графа.
В шведской газете напечатали сухие факты: барон из Российской империи скончался на улице Стокгольма от сердечного приступа. Полиция не обнаружила следов насилия. Тело кремировано, дело закрыто.
Но умер он, конечно, не от проблем с сердцем, а от яда, который вколол ему убийца.
Белозёров откинулся на спинку кресла и улыбнулся.
Вячеслав думал, что может сбежать? Что достаточно уехать за границу, продать бизнес, разорвать вассальный договор — и всё, он свободен?
Глупец.
Тимур Евгеньевич взял телефон и набрал номер Ельцова.
— Слушаю, ваше сиятельство, — голос барона звучал настороженно.
— Арсений Андреевич, вы уже слышали? Представляете, барон Карташов скончался вчера, в Стокгольме.
— Как… скончался? — пролепетал Ельцов.
— Внезапный сердечный приступ. Я подумал, вам будет интересно узнать. На всякий случай.
— Я… понял вас, ваше сиятельство. Спасибо, что сообщили, — выдавил барон.
— Всегда пожалуйста. Надеюсь, у вас всё хорошо? Никаких… сомнений в нашем сотрудничестве? — невинным тоном спросил Белозёрова.
— Никаких, ваше сиятельство.
— Рад слышать. Всего доброго, — граф положил трубку и снова улыбнулся.
Ельцов всё понял. Теперь он десять раз подумает, прежде чем попытается предать своего сюзерена. Карташов — наглядный пример того, что бывает с изменниками.
Но это была лишь маленькая радость посреди большой проблемы.
Серебров никуда не делся.
Белозёров взял со стола список поставщиков «Аргентума». Он потратил немало денег, чтобы его люди добыли эту информацию. Травы, реагенты, магические кристаллы — всё это нужно где-то брать.
И если перекупить ключевых поставщиков, Серебров останется без сырья. Производство встанет, контракты сорвутся, репутация пострадает.
Тимур Евгеньевич взял телефон и начал звонить.
Первый поставщик — алтайские травники. Отказ. Уже связаны долгосрочным контрактом с какой-то фирмой «СибАгро». Штрафные санкции за разрыв договора — просто космические.
Второй поставщик — снова отказ.
Третий, четвёртый, пятый — то же самое. Долгосрочные контракты, эксклюзивные соглашения, штрафные санкции. Все ключевые поставщики уже были связаны обязательствами с какими-то неизвестными фирмами.
Белозёров швырнул телефон на стол.
Это были подставные компании Сереброва, никаких сомнений. Мальчишка предвидел подобную атаку и заранее обезопасил свои поставки.
Тимур Евгеньевич скрипнул зубами. Этот проклятый щенок каждый раз оказывался на шаг впереди.
Ладно. Есть ещё один вариант.
Он снова взял телефон и набрал номер своего человека в Минздраве.
— Мне нужно инициировать внеплановую проверку клиник Сереброва, — немедленно произнёс он, как только собеседник взял трубку.
— Ваше сиятельство, это будет сложно. После той истории с жалобами…
— Мне плевать на сложности. Найди повод. Придумай что угодно — нарушение санитарных норм, жалобы пациентов, подозрение на контрафакт. Мне нужна эта проверка.
— Я попробую, ваше сиятельство. Но не могу ничего обещать, — ответил собеседник.
— Постарайся, — буркнул граф и сбросил звонок.
Не прошло и суток, как всё рухнуло. Речи о проверках даже не шло, и более того — Тимур Евгеньевич узнал, что их все завернул не кто иной, как князь Бархатов.
А потом Тимуру Евгеньевичу пришло приглашение явиться в резиденцию патриарха Гильдии целителей.
Белозёров не хотел ехать, но выбора не было.
— Садитесь, Тимур Евгеньевич, — холодно произнёс Михаил Андреевич, когда граф вошёл к нему в кабинет.
Белозёров сел. Внутри нарастало раздражение — в глубине души он терпеть не мог Бархатова, но был вынужден улыбаться ему и изображать почтение.
— Почему вы хотели меня видеть, ваша светлость?
— Вы знаете, почему.
— Понятия не имею, честно говоря, — развёл руками граф.
— Бросьте. Я знаю, что вы пытались инициировать проверки в клиниках Сереброва, — нахмурился патриарх.
— Я лишь забочусь о репутации Гильдии. Если в клиниках этого выскочки творится что-то незаконное…
— В клиниках Сереброва всё в полном порядке. Мы проверяли их несколько месяцев назад, нарушений не обнаружено.
— Ситуация могла измениться.
— Не могла, — отрезал Бархатов. — Тимур Евгеньевич, я скажу вам прямо. Заканчивайте с этим.
— С чем именно, ваша светлость? — Белозёров наигранно удивился.
— С вашей войной против Сереброва. Отступите, пока не поздно.
— Отступить? Перед этим мальчишкой? — Тимур Евгеньевич почувствовал, как внутри закипает злость.
— Этот мальчишка, как вы выражаетесь, на днях подписал документы в кабинете самого императора. Знаете, какие? О признании стратегическими двух его эликсиров. Вы понимаете, что это значит? — нахмурился князь.
Тимур Евгеньевич замер. Стратегический статус — едва ли не вершина того, к чему стремились все производители эликсиров. Лучше этого, пожалуй, было только стать поставщиком императорского двора.
— Это значит, что Серебров теперь под личной защитой императора. Любая атака на него — это атака на интересы короны. Вы готовы воевать с Романовыми, Тимур Евгеньевич? — строго спросил князь.
— Я… Всё не так однозначно, Михаил Андреевич.
— Вы проигрываете, граф. Это очевидно всем, кроме вас, — Бархатов стукнул костяшками пальцев по столу.
Белозёров стиснул подлокотники кресла и всё-таки не выдержал. Он ощерился, как собака и вдруг заорал:
— Мне плевать на его эликсиры и на его защиту! Этот ублюдок унизил меня! Из-за него я потерял вассала, а барон Ельцов лишился государственных субсидий!
— Успокойтесь, граф, — произнёс патриарх.
— Не буду я успокаиваться! — Белозёров вскочил. — Да кто такой этот Серебров⁈ Безродный выскочка, который год назад был никем! А теперь он смеет…
— Сядьте, — голос Бархатова стал ледяным.
— Я заставлю его ползать на коленях! Слышите⁈ Он будет умолять меня о пощаде!
— Я сказал — сядьте! — рявкнул князь.
Магическое давление обрушилось на Белозёрова, как волна. Он задохнулся и рухнул обратно в кресло.
Бархатов медленно поднялся из-за стола. Несмотря на возраст, он всё ещё являлся могущественным магом — и сейчас напомнил об этом.
— Вы забываетесь, Тимур Евгеньевич. Как вы смеете повышать голос в моём доме⁈
Белозёров хотел что-то сказать, но слова застряли в глотке.
— Я терпел ваши выходки достаточно долго, потому что вы полезны Гильдии. Но всему есть предел, — продолжил патриарх.
Он обошёл стол и остановился прямо перед Белозёровым.
— Слушайте внимательно. Любые ваши следующие действия против Сереброва я восприму очень негативно.
— Ваша светлость…
— Я накажу вас так, что мало не покажется. Вы думаете, что ваш род влиятелен? Ваши деньги защитят вас? Думаете, в Гильдии нет других целителей, которые с радостью займут ваше место? Одно моё слово — и вашу продукцию перестанут покупать. Ваших целителей переманят конкуренты. Ваши клиники закроют. Вы понимаете меня, Тимур Евгеньевич? — жёстким тоном спросил князь.
Белозёров молчал. Злость никуда не делась, но теперь она оказалась погребена под страхом.
— Убирайтесь из моего дома. И молитесь, чтобы я не услышал о ваших новых действиях против Сереброва, — Бархатов отвернулся.
Тимур Евгеньевич поднялся и вышел из кабинета. В коридоре он остановился и привалился к стене, пытаясь отдышаться.
Грёбаный старик… Он же просто боится конфликтов. Но Белозёров — не из тех, кто отступает.
Серебров заплатит. Рано или поздно — заплатит за всё.
Нужно просто найти правильный способ.
Приглашение от Бархатова пришло на следующий день после аудиенции у императора.
Михаил Андреевич на сей раз принял меня в гостиной. Выглядел он усталым и будто постарел на несколько лет за то время, что мы не виделись.
— Добрый день, Юра. Благодарю, что нашёл время, — он со вздохом устроился в кресле.
— Чем обязан, ваша светлость? — я сел на диван напротив.
Бархатов помолчал, собираясь с мыслями.
— Скажу прямо. Я пригласил тебя, чтобы обсудить ситуацию с графом Белозёровым.
«Опять?» — подумал я про себя, но ничего не сказал вслух, только кивнул.
— Тимур Евгеньевич перешёл все границы. Я долго закрывал глаза на интриги, на попытки использовать Гильдию в личных целях. Надеялся, что он образумится.
— Но он и не планирует этого делать?
— Не планирует. Вчера он был здесь. Кричал на меня в моём собственном кабинете! Угрожал вам расправой. Говорил, что заставит вас «ползать на коленях», — произнёс князь и взглянул на меня.
Я лишь усмехнулся.
— Пусть попробует.
— В том-то и дело, граф. Я уверен, что он попробует. Тимур Евгеньевич не из тех, кто умеет отступать… Но я вас позвал не за тем, чтобы предупредить об опасности. Я принял решение. Определился, кого стоит поддерживать в этом конфликте.
— И кого же? — уточнил я.
— Тебя, конечно, — пожал плечами князь.
— Благодарю, ваша светлость. Могу я узнать, почему? Не хочу оскорбить, но помнится, вы не хотели никоим образом вмешиваться.
— Причин несколько. Во-первых, вы талантливый целитель с хорошей репутацией, а такие люди нужны Гильдии. Во-вторых, ваши эликсиры теперь имеют стратегический статус. Это делает вас важной фигурой для империи. И в-третьих… Белозёров мне надоел. Его жадность, его интриги, его высокомерие переходят все границы, — поморщился Михаил Андреевич.
— Понимаю, — улыбнулся я.
— Но есть одно условие. Тебе нельзя проигрывать в этом конфликте, — князь посмотрел мне в глаза.
— Я и не собирался. Не волнуйтесь, ваша светлость. Белозёров скоро получит по заслугам, — пообещал я.
Бархатов изучающе смотрел на меня несколько секунд, а потом кивнул.
Мы ещё немного поговорили — о делах Гильдии, о европейском скандале с Хаммерстайном, о планах на будущее. Потом я откланялся и уехал.
Сев в машину, я невольно улыбнулся.
Бархатов теперь на моей стороне. Это серьёзный козырь. Патриарх Гильдии целителей — не тот человек, которого стоит иметь во врагах. И не тот союзник, которым стоит пренебрегать.
Белозёров загнал себя в угол, сам того не понимая.
Через несколько дней прибыл ученик Громова, Тимофей.
Он оказался совершенно не таким, как я его себе представлял. Красивый, спортивный парень с белозубой улыбкой — он больше напоминал кинозвезду, чем артефактора.
Выйдя из машины, он поклонился мне:
— Здравствуйте, ваше сиятельство! Спасибо, что прислали за мной машину.
— Здравствуйте, Тимофей. Добро пожаловать в мои владения.
— У вас здесь очень красиво, — отвесил он дежурный комплимент, оглядываясь.
— Благодарю. Хотите отдохнуть с дороги или сразу к делу?
— Сразу к делу, с вашего позволения. Дорога через портал всё равно была недолгой. Ну, и где ваш нестабильный артефакт? — Тимофей снова огляделся.
— В овраге за пределами поместья, — ответил я, направляясь к машине.
Мы доехали до места и остановились за пятьсот метров от оврага. Ближе подъезжать не стоило — магический двигатель автомобиля мог сломаться, а мне бы этого не хотелось.
Экранирование на защитном кейсе окончательно разрушилось за последние дни, и теперь артефакт жадно поглощал энергию из любого магического предмета, который оказывался рядом.
Тифомей достал из багажника рюкзак с инструментами, и мы с ним вместе спустились на дно оврага.
— Как любопытно, — прищурился артефактор, садясь на корточки рядом с кейсом.
Он открыл его и посмотрел на невзрачный кусок метеоритного железа, которому даже не потрудились придать красивую форму. Просто неровный, хоть и отполированный кусок металла.
Тимофей достал из сумки несколько инструментов — кристалл с щупами, какие-то жидкости в разных ёмкостях и старый добрый штангенциркуль.
— Ваши инструменты не разряжаются? — уточнил я.
— Нет, ваше сиятельство. Они пассивные, работают от моей энергии, — ответил парень, приступая к изучению металла.
Он измерил его, потыкал щупами, капнул разными жидкостями, после чего сформировал несколько разных аналитических заклинаний и покачал головой.
— Любопытная вещь. И очень опасная. Савелий Игнатьевич сказал, вы интересовались, можно ли его использовать?
— Да, — кивнул я.
— В теории это возможно. Например, чтобы вытянуть энергию из артефактов противника. Но я бы не советовал. Зачарование слишком нестабильно, его нельзя переделать или исправить. Артефакт в любой момент может взорваться или обзавестись непредсказуемыми эффектами, — объяснил Тимофей.
— Насколько непредсказуемыми?
— Здесь не угадаешь. Структура зачарования меняется сама по себе и может просто перестать работать, а может внезапно выпустить всю накопленную энергию разом. Это может привести не только к детонации, но и к пространственному разрыву, например, или появлению магической аномалии.
— Звучит жутковато. Что вы предлагаете?
— Я могу уничтожить зачарование. Останется чистый металл, который вы сможете использовать для создания новых артефактов, — пожал плечами Тимофей.
— Приступайте, — кивнул я.
— Это займёт около часа, — парень достал другие инструменты и принялся формировать заклинание.
Я с интересом наблюдал за процессом. Никогда не доводилось видеть, как работает артефактор — их магия отличалась очень строгой и устойчивой структурой. Если сравнивать с целительством, то они различались так же, как бетонные конструкции и текучая вода.
А ещё большую роль играли инструменты — так называемые пассивные артефакты, которые работали только в руках своего создателя.
Тимофей воткнул в землю вокруг артефакта несколько колышков с кристаллами на концах и создал между ними сложную структуру из светящихся линий — что-то вроде магического кокона, который должен был безопасно поглотить высвобождающуюся энергию.
Поначалу всё шло нормально. Тимофей даже насвистывал что-то себе под нос, продолжая спокойно работать. Но в какой-то момент кристалл на одном из колышков неожиданно треснул. Структура дрогнула, и следом начали лопаться остальные кристаллы.
Тимофей вскрикнул и отшатнулся. Он попытался заблокировать всплеск энергии, но не успел.
Из артефакта вырвалась ослепляющая волна силы. Она ударила артефактора в грудь, он отлетел, ударился о склон оврага и рухнул без сознания.
— Что случилось⁈ — сверху показались мои гвардейцы.
— Всем назад! — рявкнул я, призывая Пустоту.
Артефакт буквально бесился, дрожа и подпрыгивая на месте. Энергия била из него во все стороны, разрезая кусты и землю яростными всплесками.
Я накрыл Тимофея коконом из Пустоты и оттащил его подальше.
Энергия, выходящая из метеорита, начала закручиваться в вихрь, который рос с каждой секундой.
«Хозяин, эта штука движется!» — завопил внутри меня Шёпот.
Он был прав. Вихрь начал подниматься из оврага, набирая высоту. И он направился в сторону усадьбы.
Я укрепил щит Пустоты и встал на пути вихря.
«Отличная возможность попрактиковаться, мой Аколит», — раздался в голове голос Рагнара.
«Не время для шуток!»
«Я не шучу. Тебе придётся призвать очень много Пустоты, чтобы остановить это…»
Вихрь надвигался на меня.
Я чувствовал его мощь — дикую, неконтролируемую, способную смести всё на своём пути. Энергия, накопленная искажённым артефактом, вырывалась наружу одним чудовищным выбросом.
«Призывай Пустоту, мой Аколит. Много Пустоты. Больше, чем когда-либо», — голос Рагнара звучал спокойно, почти буднично.
Я бросил быстрый взгляд на своих гвардейцев. Они отступили от оврага, но всё ещё оставались рядом, большими глазами смотря на мерцающий вихрь.
— В усадьбу! Предупредить об опасности, активировать защитные системы! — приказал я.
— Так ведь рации…
— Я сказал — в усадьбу!!!
Гвардейцы подчинились. Думаю, им и самим не улыбалось находиться рядом со столь опасным явлением. Они бросились к машине и меньше чем через минуту уже неслись в сторону дома.
Я сосредоточился. Пустота откликнулась мгновенно — хлынула через меня, как вода через прорванную плотину. Я почувствовал её голод, её жажду поглотить всё вокруг.
Сделал, как сказал Рагнар — призвал так много Пустоты, как никогда прежде. Потому что видел, что по-другому эту мне эту магическую бурю не победить. И понял, что на этот раз её слишком много.
Контроль ускользал. Пустота стремилась во все стороны, пытаясь вырваться из хватки моей воли. Я стиснул зубы и надавил сильнее.
Вихрь был уже совсем близко. Я видел, как он разрывает землю, выдирает кусты с корнем, поднимает в воздух камни и комья земли.
«Хозяин, он нас сейчас разорвёт!» — испугался Шёпот.
— Не разорвёт, — процедил я вслух и выбросил Пустоту навстречу вихрю.
Два потока столкнулись — и Пустота начала пожирать магию. Вихрь оказался бессилен против силы бесконечного Небытия, и растворялся слой за слоем, виток за витком.
Всё, что мне нужно было делать — это держать Пустоту под контролем.
Вихрь слабел, становился всё меньше и меньше, пока, наконец, не исчез совсем.
Я рухнул на колени, тяжело дыша. Перед глазами плыли разноцветные точки, руки дрожали.
«Хозяин! Ты в порядке?» — спросил Шёпот.
«В порядке», — выдохнул я.
«Это было довольно впечатляюще, мой Аколит. Я думаю, ты готов к следующему рангу», — произнёс Рагнар, и в его голосе слышалось что-то похожее на одобрение.
Я не ответил. Когда зрение прояснилось, огляделся и увидел, что земля со всех сторон выжжена дочерна. Вокруг валялись вырванные с корнем кусты, тлеющие пучки травы и комья почвы. Невольно вспомнились поля сражений во время войны с Мессингами — после атаки боевыми артефактами земля выглядела примерно так же.
Покачиваясь, я подошёл к артефакту. Он остался на месте и, кажется, ни капли не пострадал. А главное — зачарование полностью исчезло, осталось чистое железо, как и планировалось.
Правда, само снятие зачарования прошло не совсем по плану.
Артефактор лежал там же, где я его оставил, по-прежнему без сознания. Я склонился над ним и активировал диагностическое заклинание. Грудной отдел ауры оказался повреждён, несколько мелких жизненных протоков — порваны. Это последствия удара энергией. А вот сотрясение мозга и несколько ушибов уже вызваны ударом о склон оврага.
Ничего смертельного. Сейчас я его подлатаю…
Первым делом я соединил и укрепил протоки для восстановления нормального циркулирования энергии. Затем с помощью тонкого лезвия Пустоты срезал повреждённые края ауральных слоёв там, где Тимофей получил разрывы. Убрал совсем немного, просто чтобы проще было соединить и скрепить повреждённые участки целительской энергией.
Ну и в последнюю очередь создал стандартные заклинания для излечения ушибов и сотрясения, а потом лёгким импульсом маны привёл парня в чувство.
Тимофей застонал и открыл глаза.
— Что… что произошло? — он попытался сесть, но я удержал его.
— Не вставайте пока.
— Артефакт взорвался? — Тимофей оглянулся по сторонам.
— Нет, не совсем. Из него вырвался вихрь неконтролируемой энергии, и мне пришлось его остановить.
— Как вы смогли? Вы же целитель, — артефактор поднял брови.
Я только пожал плечами.
— У меня свои методы.
— Простите, ваше сиятельство… Это моя вина, я должен был быть более осторожным.
— Возможно, но ведь это уникальный артефакт. Насколько я могу судить, вы всё сделали правильно. Просто не рассчитывали, что может случиться подобное.
— Я не заслуживаю оправданий, господин, — покачал головой Тимофей.
— Как бы там ни было, металл цел, а зачарование полностью уничтожено, — я показал ему артефакт.
Хотя, собственно, это теперь не артефакт, а просто кусок метеоритного железа.
— Это… хорошо. Значит, моя работа всё-таки выполнена, — Тимофей попытался улыбнуться.
— Выполнена.
— Оплаты не нужно, ваше сиятельство. Только благодаря вам всё закончилось хорошо.
— Как скажете. Главное, что никто не пострадал. Давайте я помогу вам подняться, — я взял парня под руки.
Я вызвал машину, и нас отвезли в усадьбу, после чего велел разместить Тимофея в гостевой комнате, где он сразу же отрубился и проспал до утра. Нормальная реакция после получения травмы ауры и экстренного исцеления. И я тоже, немного перекусив, отправился отдыхать.
На следующее утро артефактор уехал, не забыв ещё раз десять извиниться за инцидент. Ну а мы с Шёпотом принялись за эксперименты.
Я закрылся в своём кабинете, положив метеоритное железо на стол перед собой.
«Ну что, Шёпот, готов попробовать?»
«Ага! Может, на этот раз получится?»
«Вот сейчас и проверим. Запрыгивай», — я постучал ногтем по метеориту.
Дух помедлил, потом осторожно выскользнул из меня и приблизился к металлу. Сделал круг вокруг него, а потом, решившись, скользнул внутрь.
«Как ты себя чувствуешь?» — спросил я.
«Тесновато здесь. Но в целом неплохо. И он, вроде, не ломается».
«Пока нет. Давай подождём», — сказал я и открыл ноутбук.
Пока ждём, можно заодно разобрать почту и проверить отчёты.
Первые полчаса всё шло хорошо. Шёпот освоился внутри металла, начал даже шутить — мол, тут уютнее, чем в том куске титана, который я когда-то рассматривал как вариант.
Я велел питомцу попробовать переместиться вместе с металлом. Поэтому, пока я работал, по комнате летал хихикающий метеорит.
Прошёл час, и металл по-прежнему не показывал никаких признаков разрушения. Любой другой материал через это время начинал трескаться, даже алмаз и сплав титана с золотом, который вчетверо прочнее обычного титана.
«Как ты там, Шёпот?» — мысленно спросил я, не отвлекаясь от работы.
Дух не ответил. Метеорит продолжал летать по комнате, но вдруг упал на кровать.
«Шёпот?» — я насторожился.
«Хозяин? Я тебя плохо слышу. Наша связь слабеет, ты чувствуешь⁈» — испуганно выкрикнул дух.
Я прислушался к ощущениям и понял, что он прав. А ведь такого не происходило даже тогда, когда я отправлял питомца на большие расстояния. Связь оставалась сильной, даже когда он был за много километров.
«Немедленно выходи», — велел я.
«Пытаюсь… Хозяин, у меня не получается! Я не чувствую, где ты!!!» — запаниковал дух, и его крик донёсся до меня будто издалека.
Я схватил метеорит и сосредоточился на нашей связи.
«Шёпот, иди на мой голос. Я здесь, рядом с тобой. Чувствуешь?»
«Плохо… Хозяин, мне страшно! Вдруг я сейчас исчезну⁈»
Я сконцентрировался и потянул за нашу связь изо всех сил. Наконец, дух вырвался из металла и метнулся обратно ко мне. Я невольно охнул, когда он с размаху нырнул в мою душу.
«Больше не хочу туда!» — всхлипнул он.
«Тише, тише. Ты в безопасности».
Несколько минут мы просто молчали. Шёпот постепенно успокаивался, а связь восстанавливалась.
«Что это было, хозяин?»
«Не знаю. Похоже, материал и правда способен тебя выдержать, но при этом он постепенно отрезает тебя от всего внешнего. В том числе и от меня», — ответил я.
Я посмотрел на холодный кусок металла в своей руке, лежащий на столе. Идеальный материал, но при таком раскладе Шёпот не сможет в нём жить.
Может быть, нужно сделать какое-то зачарование? Что-то, что будет поддерживать нашу связь, пока дух находится внутри. Что-то из Пустоты — обычная магия здесь не поможет.
Но как это сделать?
Я не артефактор и не знаю, как создавать зачарования. А поручить это кому-то другому нельзя — никому нельзя рассказывать про Пустоту.
Я вздохнул и убрал металл в сейф. Эксперименты придётся отложить до лучших времён. Пока у меня нет знаний и силы, чтобы создать для Шёпота настоящий дом.
Но рано или поздно я это сделаю.
Игнат Владимирович Краснов сидел в своём кабинете, уставившись на письмо. Оно не давало ему покоя уже второй день.
«Уважаемый барон Краснов, мы представляем интересы крупного столичного покупателя, заинтересованного в приобретении высококачественного сырья для алхимического производства. Нам известно, что ваши плантации поставляют травы для завода „Аргентум“. Мы готовы предложить вам цену, втрое превышающую текущую рыночную стоимость, при условии конфиденциальности сделки…»
Игнат Владимирович откинулся на спинку кресла и потёр виски.
Он не был дураком и прекрасно понимал, кто стоит за этим предложением. «Крупный столичный покупатель» — это наверняка граф Белозёров или кто-то из его людей. Война между столичным графом и сюзереном Краснова ни для кого не была секретом. И Краснов прекрасно понимал, что его сырьё — важная часть производственной цепочки Серебровых.
Если он начнёт продавать часть урожая на сторону, Серебров сразу узнает. И тогда…
Но с другой стороны — втрое большая цена. Это же огромные деньги. На них можно расширить поместье, обновить технику, дать дочерям приличное приданое.
Игнат Владимирович вздохнул и спрятал письмо в ящик стола.
Вечером, за ужином, он рассказал всё жене.
Елена выслушала молча, не перебивая. Она всегда умела слушать — за это Игнат Владимирович и любил её.
— И что ты собираешься делать? — спросила баронесса, когда он закончил.
— Не знаю. Поэтому и спрашиваю тебя, — буркнул он.
Елена отложила вилку и посмотрела на мужа.
— Игнат, скажи мне честно. Когда мы присягнули Серебровым — они нас обманули хоть раз?
— Нет.
— Они задерживали оплату за нашу продукцию или, может, граф проявлял к тебе неуважение? Или пытался выдоить больше вассальных налогов, чем положено?
— Нет, ничего подобного.
— Вот именно. А теперь подумай. Кто этот «столичный покупатель»? Белозёров, скорее всего. Тот самый, который воюет с нашим сюзереном, — продолжила Елена.
— Да, я понимаю…
— Ты понимаешь, но не до конца. Если ты согласишься на эту сделку — ты предашь Серебровых. А они, между прочим, сейчас на подъёме. Их эликсиры признали стратегическими, император лично с графом встречался. А кто такой этот Белозёров? Предавать Сереброва ради какого-то столичного придурка, который явно проигрывает — это не просто подло. Это глупо, — заключила баронесса.
Краснов молчал, ковыряясь вилкой в тарелке и обдумывая её слова.
— А если Белозёров победит? — тихо спросил он.
— Не победит. А даже если победит — ты не должен предавать своего сюзерена, это против чести.
Игнат Владимирович долго смотрел на жену, а потом тяжело вздохнул:
— Но деньги… Сама знаешь, нам они сейчас не помешают.
— Знаю. Ты спросил моего мнения, дорогой, и я ответила. Но глава рода ты, поэтому решение за тобой, — произнесла Елена и продолжила ужин.
Барон Краснов отложил вилку и долго смотрел в никуда.
Я как раз заканчивал утреннюю медитацию, когда служанка сообщила о госте. В приёмной меня ждал Игнат Владимирович Краснов — надо же, нечасто вассалы балуют меня своими визитами. Обычно с ними общается Дмитрий, в личных встречах не так много необходимости.
Когда я вошёл, Краснов поклонился, коснувшись груди своей окладистой бородой.
— Ваше сиятельство, простите, что без приглашения. Но дело срочное.
— Всегда рад вас видеть, барон. Идёмте в гостиную, — пригласил я.
Мы прошли в комнату. Игнат Владимирович дождался, пока я устроюсь, и только затем сел сам. Тяжело вздохнул и сказал:
— Мне пришло письмо с очень выгодным предложением, господин. Судя по всему, от графа Белозёрова.
— Как интересно. Продолжайте.
— Они хотят, чтобы я тайно продавал им часть урожая. Предлагают втрое больше рыночной цены.
— И правда, очень выгодное предложение. Почему же вы не согласились? — поинтересовался я.
Краснов поднял на меня глаза.
— Потому что я не хочу предавать вас, граф! Вы всегда относились ко мне и моей семьей с уважением.
Несколько секунд я смотрел на него, а потом кивнул.
— Могу лишь сказать спасибо, Игнат Владимирович, — произнёс я. — Честность — редкое качество в наше время. Я это ценю.
Краснов заметно расслабился и спросил:
— И что теперь делать с этим предложением? Просто отказаться?
— Нет. У меня есть идея получше, — улыбнулся я.
План, который тут же созрел у меня в голове, был прост.
Краснов соглашается на сделку, но с одним условием. Он якобы не хочет, чтобы граф Серебров узнал о его «предательстве», поэтому работать будет только через подставную фирму. Никаких прямых контактов, никаких документов.
Вполне логичное требование от человека, который собирается предать своего сюзерена. Враги даже не заподозрят подвоха.
А потом мы узнаем, через какую фирму работает Белозёров, и используем эту информацию.
Краснов согласился, хотя было видно, что он не до конца понимает мой замысел. Ничего, ему и не нужно понимать. Достаточно того, что он будет делать то, что я скажу.
Барон уехал, а я тут же связался с Васей и Ефимом. Они включили громкую связь, так что я мог говорить с ними обоими сразу.
— Парни, есть работа. Скоро барон Краснов сообщит вам название подставной фирмы, через которую люди Белозёрова хотят с ним работать. Ваша задача — устроить хакерскую атаку, — обрисовал я ситуацию.
Вася присвистнул.
— С какой целью, ваше сиятельство? Просто валим их серваки или надо что-то вытащить?
— Вытаскивайте всё, что сможете. Контракты, финансовая отчётность, переписка, аккаунты в социальных сетях и на деловых порталах… Всё, что найдёте.
— Сделаем, господин, — пообещал Ефим.
— Только сделайте всё тихо. После того как получите доступ — следите за деятельностью фирмы, собирайте доказательства любых нарушений. Даже мелких.
— Это мне нравится, — в голосе Василия прозвучала улыбка.
— Да, мне тоже, — усмехнулся я.
Белозёров попадётся в очередную ловушку. Он даже не поймёт, что его подставная фирма засвечена. А я буду собирать компромат, который рано или поздно мне пригодится.
Через три дня Краснов прислал название фирмы.
Она, что удивительно, оказалась зарегистрирована в Новосибирске и официально занималась оптовой торговлей сельскохозяйственной продукцией. На бумаге — чистая компания с безупречной репутацией.
Вася и Ефим взломали их серверы за сутки.
— Там золотая жила, господин, — докладывал Василий. — Уклонение от налогов — минимум три эпизода за последний год. Поддельные лицензии на торговлю некоторыми видами сырья. Ну и прочее, по мелочи.
— Отлично. Продолжайте следить. Фиксируйте каждое нарушение. Сделайте скриншоты, распечатки, в общем, оформите всё документально. Я пришлю гвардейцев, чтобы они это забрали, — велел я.
— Как прикажете, господин.
Краснов тем временем, следуя моему плану, начал водить людей Белозёрова за нос. То к нему «неожиданно» приехали проверяющие от меня, и он не мог отгрузить товар. То он сам решил «перепроверить документы» — вдруг там ошибка, не хочется же подставлять уважаемых партнёров. То урожай оказался хуже, чем ожидалось, и нужно подождать следующей партии.
Люди Белозёрова нервничали, но терпели. Куда им деваться, ведь они думали, что лишают меня поставок важных ингредиентов.
Но у меня уже были налажены связи, и я мог себе позволить временно закупать нужные товары в другом месте. Взамен я получал в свою копилку компромат на врага, а мой вассал богател и был мне за это очень благодарен…
Ремонт особняка, наконец, завершился.
Не то чтобы мы много переделали, но свежая отделка и новая мебель всё равно создавали приятное ощущение нового жилья.
Помня о попытке проникновения, я не пожалел денег на охранные системы последнего поколения. Сигнальные артефакты, защитные контуры, магические ловушки для непрошеных гостей, плюс обычное видеонаблюдение, датчики движения по всей территории и так далее.
— Хороший дом. Вы собираетесь здесь жить? — спросил Шрам, когда мы с ним осматривали второй этаж.
Как начальник службы безопасности рода, Богдан тоже приехал принимать особняк. И уже заметил пару недочётов, за что гвардейцы получили нагоняй.
— Какое-то время — да. Много дел в столице, и я устал мотаться туда-сюда, — ответил я.
— Понял, господин. Я распоряжусь насчёт охраны, — кивнул Шрам и тут же начал кому-то звонить.
Первую ночь в отремонтированном доме я провёл в хозяйской спальне на втором этаже. Новая кровать с ортопедическим матрасом оказалась очень удобной, свежее бельё, подготовленное слугами, приятно пахло. Я лёг и почти сразу уснул, чувствуя себя великолепно.
А проснулся от воя сигнальных артефактов.
Дежавю? Или мне это снится?
Нет, сигнал настоящий. Так, это уже не смешно. Кто опять пытается проникнуть ко мне в дом⁈
Я натянул штаны и рубашку, и тут за окном мелькнули вспышки и раздался грохот выстрелов.
Ого. Значит, на сей раз не просто попытка проникновения, а настоящая атака?
Ну что ж, тогда я иду разбираться…
Пока я бежал вниз, раздался оглушительный грохот и защитный купол здания схлопнулся. Похоже, что в этот раз нападающие хорошо подготовились. Интересно чем они так быстро уничтожили наш защитный барьер? Нужно будет озаботится и найти что-нибудь более устойчивое или более мощное.
Игнатий Сорокин наблюдал за особняком из припаркованного автомобиля.
Бывший магистр-целитель, ныне верный слуга Чёрной касты, терпеливо ждал своего часа. Рядом с ним сидел напарник — молчаливый мужчина с пустыми глазами, чьего имени Сорокин даже не помнил.
— Мы на позиции. Ждём сигнала, — раздался искажённый голос из телефона.
Игнатий посмотрел на часы. Полночь. Идеальное время.
— Начинаем, — произнёс он.
Через несколько секунд у главных ворот особняка вспыхнул свет и раздались выстрелы.
— Пора, — Сорокин кивнул напарнику.
Они выскользнули из машины и двинулись в обход, к набережной. Пока охрана Сереброва отражает атаку со стороны главного входа, можно пробраться незамеченными.
Группа атакующих — это смертники. Десяток наёмников, нанятых через третьи руки. Они не знали, на кого работают, и не должны были выжить. Их задача — отвлечь внимание и заставить охрану Сереброва сосредоточиться на воротах.
А настоящая миссия — здесь, в тени.
Сорокин с напарником перелезли через низкую ограду со стороны сада. Напарник шёл первым, проверяя путь на ловушки. Сорокин следовал за ним, прижимая к груди небольшой кейс.
Внутри кейса лежал специальный артефакт, редкая и дорогая вещь, созданная артефакторами касты. Он улавливал присутствие любых магических существ в радиусе пятидесяти метров и записывал их энергетическую сигнатуру.
Если у Сереброва действительно есть тёмный дух, артефакт это зафиксирует.
— Здесь? — шёпотом спросил напарник, указывая на угол дома.
Игнатий кивнул. Идеальное место. Достаточно близко к жилым помещениям, но скрыто от глаз.
Сорокин достал артефакт — небольшой металлический диск с выгравированными рунами. Он активировал его коротким заклинанием и аккуратно спрятал под кустом, присыпав землёй.
— Готово. Уходим, — сказал он.
Они отступили тем же путём, каким пришли. У ворот всё ещё гремели выстрелы, но уже реже — охрана Сереброва явно брала верх.
Через десять минут Сорокин и его напарник уже сидели в машине, припаркованной в трёх кварталах от особняка.
— Теперь ждём, — сказал Сорокин, доставая из кармана второй артефакт — приёмник.
Прошло полчаса.
Стрельба у особняка давно стихла. Наёмники либо мертвы, либо схвачены — в любом случае они ничего не расскажут. Они ничего и не знают.
Игнатий активировал приёмник.
Маленький кристалл в центре артефакта замерцал — сначала тускло, потом всё ярче. Данные поступали с «ловца духов», установленного у дома.
Бывший магистр смотрел на показания, и его губы медленно растянулись в улыбке.
Результат положительный. В доме зафиксировано присутствие неизвестной сущности. Энергетическая сигнатура — нетипичная, не соответствующая ни одному известному виду духов. Но это неважно.
Или, наоборот, очень важно.
— Попался, щенок, — процедил Сорокин.
Он достал коммуникатор и набрал зашифрованное сообщение. Данные ушли по защищённому каналу — туда, где их ждали.
— Осталось только подчистить следы, — Игнатий снова взял приёмник и сосредоточился.
Отправил короткое заклинание и где-то в саду особняка Сереброва артефакт беззвучно рассыпался в пыль. Ни следов, ни улик. Только данные, которые теперь хранились у касты.
— Готово. Наша работа здесь закончена, — Сорокин убрал приёмник и повернулся к напарнику.
Машина тронулась с места и растворилась в ночном Петербурге.
Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых
Полчаса назад
У крыльца мелькали вспышки магии и гремели выстрелы. Мои гвардейцы отбивались от нападавших, которые пытались прорваться на территорию.
Я сбежал по лестнице, выскочил на крыльцо, заранее активировав щит Пустоты. Вовремя — огненный шар едва не врезался прямо в меня, но растворился, встретившись с Пустотой. В хаосе боя никто этого не заметил.
Нападавшие пёрли вперёд, накрытые мощным защитным заклинанием. Около десятка бойцов, вооружённых автоматами и дробовиками, штурмовали ворота особняка, а у них в тылу стоял маг, который и поддерживал защиту. Интересно, это он разрушил наш щит или кто-то использовал артефакт?
«Шёпот, разберись с магом!» — рявкнул я про себя.
«Повеселимся!» — выкрикнул дух, бросаясь вперёд.
Я выпустил Пустоту, которая поглотила щиты нескольких противников. Один из них тут же получил пулю в плечо, другому прошило очередью ноги. Но оба не остановились и продолжили переть вперёд — хотя второй мог лишь ползти, покуда не поймал ещё одну пулю в лоб.
Какого хрена? Они не чувствуют боли?
Есть у меня подозрение, отчего это может быть…
Я продолжал уничтожать защиту противников, а мои бойцы, атакуя из укрытий, отправляли их к праотцам одного за другим. Несколько нападавших успели подобраться к самому крыльцу. У них к тому времени закончились патроны, но им было плевать. Отбросили автоматы и вступили в ближний бой — кто-то выхватил нож, а кто-то бросился на моих гвардейцев с голыми руками.
Шёпот тем временем обрушился на мага. Пробить его щит с ходу он не смог, но затем собрался и выпустил импульс Пустоты — примерно так же, как сделал в подпространстве против магических духов. Но на сей раз это была не вспышка, а направленный удар Пустотой.
Молодец, дружок! Мой питомец явно стал сильнее.
Маг, ощутив, что его защита рухнула, не стал испытывать судьбу. Он выпустил мощное ослепляющее заклятие, которое на миг осветило улицу ярче солнца — а затем шагнул в тень и пропал.
А вот это меня удивило. Телепортацией не владел никто из магов этого мира, даже самый сильный — слишком сложная магия, требующая колоссального количества энергии. Даже стационарные порталы имелись далеко не во всех городах мира.
Но ограниченное перемещение с помощью магии возможно. И переход через тень — один из вариантов. Такими способностями обладают только очень сильные маги, а значит, мой особняк атаковал кто-то весьма могущественный…
И я уже почти уверен, кто именно.
Скоро всё было кончено. После бегства мага гвардейцы в два счёта добили нападающих, несмотря на их яростное сопротивление. В живых никого не оставили.
— Ваше сиятельство, вы в порядке⁈ — ко мне подбежал начальник караула.
Я молча кивнул, направляясь к телам врагов. Наклонился к одному из них, дёрнул за шиворот, надеясь увидеть татуировку Чёрной касты — но не увидел. Вместо этого у него на шее была выбита надпись: «Живу грешно, умру смешно».
Как самоиронично. Почти так и вышло, хотя умер он совсем не смешно, а от автоматной очереди в упор. Так себе гибель, мало забавного.
Ни у кого из остальных тоже не нашлось никаких знаков касты.
— Ваше сиятельство, я знаю, кто это. Знакомые рожи, — ко мне подошёл один из гвардейцев.
— Откуда?
— Это люди Карташова, которых мы тогда разгромили. Видимо, не всех взяли.
Я нахмурился. Люди Карташова? Но Карташов мёртв — я уже слышал от Шрама. Якобы сердечный приступ в Стокгольме, хотя вряд ли это была естественная смерть.
— Думаешь, они мстят? — спросил я.
— Вряд ли, господин. Без главаря эта шваль разбежалась бы по норам. Кто-то их нанял.
— Верно. А ещё вряд ли среди бандитов Карташова имелся сильный маг, которого вы не заметили, — хмыкнул я.
Склонился над одним из трупов и активировал диагностическое заклинание. Аура мертвеца уже угасала, но следы ещё можно было различить. И я нашёл именно то, что рассчитывал увидеть — характерное искажение, которое я уже видел раньше.
Эти люди находились под действием «Авангарда». А значит, сомнений больше нет — этой ночью на меня напала Чёрная каста.
Я выпрямился, обдумывая ситуацию. Каста, Белозёров, бывшие люди Карташова — всё это было связано. И им явно что-то нужно в моём доме. Что-то настолько важное, что они готовы идти на открытый штурм.
Но что?
В конце улицы раздались звуки сирены, которые быстро приблизились. Прибыла полиция, причём особый отряд на бронемашине и в полной экипировке.
Что ж, довольно быстро отреагировали, хотя всё равно опоздали на вечеринку.
— А вы не торопились, — заметил я, направляясь к их командиру.
— Мы получили сигнал от ваших охранных артефактов и немедленно выдвинулись, граф. Время реакции по регламенту составляет пять минут, — нахмурился тот.
— Мне кажется, с начала атаки прошло несколько больше времени. Впрочем, мои юристы с этим разберутся, а мы уже в любом случае решили всё без вас. Помощь не требуется.
— Как скажете, ваше сиятельство. Но по закону я должен составить протокол…
— Составляйте. Мой юрист свяжется с вами завтра.
Офицер полиции кивнул и отбыл восвояси. Тем временем ко мне снова подошёл начальник караула и доложил:
— Господин, во время боя охранные артефакты засекли других противников, с задней стороны дома. Я отправил туда бойцов, но враги успели уйти.
Поразмыслив несколько секунд, я приказал:
— Обыскать территорию. Если они ушли сами — то могли оставить здесь что-то неприятное.
— Так точно.
«Шёпот, для тебя такое же задание. Снова изучи весь особняк, сверху донизу. Подвал, чердак, стены — всё. Найди то, что хочет забрать каста», — велел я.
«Фу, это скучно. Я ведь искал уже», — пробубнил дух.
«Попробуй ещё раз. Они не просто так сюда приходят, и я хочу знать, в чём причина».
«Ладно, ладно…» — нехотя согласился он.
Уже через пятнадцать минут гвардейцы нашли на заднем дворе артефакт. Точнее — то, что от него осталось. Кучка пепла и фонящих магией металлических обломков под кустом в саду.
Артефакт самоуничтожился, и теперь даже нельзя понять, что это было.
Ничего другого мои бойцы не нашли. И Шёпот, всю ночь летавший по особняку, в итоге тоже вернулся ни с чем.
«Ничего, хозяин. Я облазил каждый угол. Подвал, чердак, стены, даже трубы проверил. Ничего подозрительного», — виновато сообщил он под утро.
Я не удивился, потому что дом уже не раз обыскивали, но это раздражало. Должно же что-то быть! Каста не стала бы устраивать открытый штурм просто так.
Ровно в девять я позвонил Громову.
— Савелий Игнатьевич, мне нужна ваша помощь.
— Слушаю, ваше сиятельство, — голос артефактора звучал настороженно. Видимо, Тимофей уже рассказал ему о «происшествии» в овраге.
— Мне нужен артефакт-поисковик, способный обнаружить скрытые магические предметы или следы чужой магии.
— В наличии у меня ничего подобного нет, но можно сделать. Но это займёт время — недели две, может три.
— Сколько это будет стоить? — уточнил я.
Громов назвал сумму. Немаленькую, но терпимую.
— Согласен. Я переведу аванс немедленно.
— Хорошо, ваше сиятельство, — ответил артефактор.
Я стоял в холле нового этажа нашей с Мещериновым клиники, оглядывая результат. Сегодня здесь открывалось педиатрическое отделение — процедурные кабинеты, стационар, лаборатория для анализов и игровая комната для маленьких пациентов.
— Отлично получилось. Лучшее детское отделение в городе, смею утверждать! — Мещеринов стоял рядом, довольно потирая руки.
— Вы не преувеличиваете, Илья Иванович?
— Ничуть. Я видел, что есть у конкурентов. Мы их обошли, можете быть уверены! — широко улыбнулся барон.
Помимо педиатрии, мы открыли аптеку на первом этаже. Теперь пациенты могли получать лекарства, не выходя из здания. Наши эликсиры, разумеется, тоже там продавались.
По сути, клиника была полностью готова. Отделение ауральной хирургии я планировал создать позже — когда обучу достаточно специалистов и разработаю протоколы лечения.
— Гости прибывают, ваше сиятельство, — сообщил помощник.
— Хорошо. Идёмте, барон, проведём очередное открытие, — улыбнулся я.
— Буду только рад! — Мещеринов хлопнул в ладоши.
Торжественное открытие прошло великолепно.
Я пригласил партнёров, представителей Гильдии целителей, нескольких чиновников из городской администрации. И, конечно, прессу.
Хороший пиар. Именно то, что нужно после всех скандалов с Хаммерстайном и нападений на особняк.
После официальной части я провёл гостей по клинике, показывая новые отделения. Мещеринов с гордостью демонстрировал оборудование, объяснял технические детали. Гости кивали, задавали вопросы и выглядели впечатлёнными.
— Отличная работа, граф. Город нуждается в таких клиниках, — сказал один из чиновников, пожимая мне руку на прощание.
— Благодарю. Мы стараемся, — ответил я.
Когда все разошлись, я остался один в пустом холле, глядя на новенькие стены и блестящие полы.
Ещё один шаг вперёд. Ещё одна победа.
Но расслабляться рано. Впереди ещё много работы.
Через неделю в Петербург прибыла вся моя семья — Татьяна, Дмитрий, и наконец-то вернувшиеся из свадебного путешествия Света с Борисом. Оба выглядели загорелыми и счастливыми.
— Юра! Как же я соскучилась! — Света бросилась мне на шею, едва переступив порог особняка.
— Я тоже, сестрёнка. Как путешествие?
— Чудесно! Всё было так романтично, — кокетливо улыбнулась она.
Борис за её спиной смущённо кашлянул. Я усмехнулся и пожал ему руку.
— Рад тебя видеть. Надеюсь, моя сестра тебя не замучила?
— Что вы, Юрий Дмитриевич. Всё было прекрасно, — немного смутился он.
Татьяна тем временем осматривала особняк, цокая языком.
— Здесь очень красиво, Юра. Ты хорошо потрудился.
— Спасибо, мама.
— Только всё какое-то холодное, что ли, холостяцкое. Женской руки не хватает.
— Так ведь я и есть холостяк.
— Ну так, может, пора это исправить? — усмехнулась Татьяна.
— Мама… — вздохнул я.
— Молчу-молчу, — она подняла руки в примирительном жесте, но глаза её лукаво блестели.
Мы расположились в гостиной. Слуги принесли чай и закуски, и вся семья долго слушала рассказы Светы и Бори об их свадебном путешествии. Закончив щебетать о том, как весело они провели морской круиз по Чёрному морю, Светлана сделала паузу, переглянулась с мужем и серьёзно сказала:
— У нас новости.
Все уставились на неё в ожидании. Сестра, стиснув руку Бориса, глубоко вздохнула и объявила:
— Я беременна!
Дмитрий чуть не выронил чашку. Я тоже, признаться, удивился. Быстро же они с Борей успели.
Татьяна вскочила и бросилась обнимать дочь.
— Светочка! Доченька моя! Это чудесно!
— Поздравляю, — Дмитрий пожал руку Борису. — Ты теперь понимаешь, какая ответственность на тебе?
— Понимаю, Дмитрий Игоревич, — серьёзно ответил Строгов.
Я смотрел на эту сцену и улыбался.
Моя младшая сестра станет матерью, надо же. Род Серебровых продолжает расти.
— Юра! А ты когда нас порадуешь? — Татьяна повернулась ко мне.
Я чуть не поперхнулся чаем.
— Мама, у меня полно других дел.
— Дела-дела. Без семьи все твои дела не имеют смысла, — она покачала головой.
— Вы моя семья. Но когда-нибудь у меня обязательно появится своя, — ответил я, мысленно признавая её правоту.
— Когда-нибудь… — Татьяна вздохнула, но больше не настаивала.
Остаток вечера прошёл в разговорах о планах на будущее, о детях и внуках. Семейный ужин — тёплый, уютный, полный смеха и любви.
Я смотрел на своих близких и думал о том, что всё это стоит защищать любой ценой.
Следующим утром я получил неожиданное письмо от герцога Каттанео. Причём не электронное, а обычное, написанное на дорогой шелковистой бумаге. Его доставил лично человек герцога, прибывший в Петербург порталом из Рима.
Знак большого уважения. Лоренцо явно старался произвести впечатление.
'Здравствуйте, уважаемый граф Серебров!
Прежде всего, позвольте принести вам свои искренние извинения за недоразумение. Моё решение приостановить наше сотрудничество оказалось ошибочным. Статьи против вас оказались клеветой, и я рад, что правда восторжествовала.
В связи с этим, имею честь пригласить вас на Миланскую фармацевтическую выставку. Это крупнейшее событие в отрасли, и ваше присутствие станет украшением мероприятия.
Выставка — прекрасная возможность представить европейские версии ваших эликсиров и закрепить наше партнёрство. Я готов возобновить поставки на прежних условиях и надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.
С глубоким уважением, герцог Лоренцо Каттанео'.
Я отложил письмо и задумался. Каттанео извиняется, приглашает на выставку и хочет возобновить сотрудничество.
Неудивительно — после того как Хаммерстайна прижали мои друзья в Европе, а мои эликсиры получили стратегический статус в Российской империи, расклад сил изменился. Герцог понял, что ошибся, и теперь пытается это исправить.
Что ж, я не злопамятный. Если Каттанео хочет сотрудничать — пожалуйста. Европейский рынок мне нужен.
Но я запомню, что доверять ему полностью не стоит. Лоренцо слишком сильно печётся о своей репутации и при малейшей опасности даст заднюю. Сотрудничать мы можем, но вряд ли станем друзьями, как с князем Баумом.
Кстати, надо позвонить ему и порадовать, если герцог не успел этого сделать раньше меня…
Генрих фон Хаммерстайн сидел в своём кабинете, уставившись в пустоту.
На столе перед ним лежала стопка газет — немецких, французских, итальянских. Все с одинаковыми заголовками. «Скандал в целительском сообществе», «Правда о Женеве», «Барон Хаммерстайн — лжец и интриган».
Вандерли сдержал слово и выложил всё — каждую деталь того злополучного симпозиума. Как Хаммерстайн пытался подставить молодого русского и ради этого намеренно повредил ауру пациента, как неоднократно был унижен Серебровым и проиграл ему на дуэли. И даже опубликовал то видео, которое Генрих был вынужден записать после поединка.
Европейские коллеги отвернулись от него. Те, кто ещё месяц назад называл его другом, теперь не отвечали на звонки. Поток пациентов сократился до крохотного ручейка.
Репутация, которую барон строил десятилетиями, рухнула за считанные недели. И всё из-за этого проклятого русского щенка!
Хаммерстайн хотел уничтожить Сереброва, а вместо этого уничтожил себя.
Дверь кабинета открылась без стука. Барон ждал визита, но всё равно поморщился от раздражения.
На пороге стоял Оскар. Тот самый человек, который оказывал ему поддержку — увы, эта поддержка оказалась бесполезной.
— Барон, нам нужно поговорить, — посланник вошёл и закрыл за собой дверь.
— Да уж, нужно, — пробурчал Генрих.
Оскар сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. Его холодные глаза буравили Хаммерстайна, словно сканируя того насквозь.
— Мы разочарованы, барон.
— Вы разочарованы⁈ А я, по-вашему, скачу от радости⁈ Вы обещали, что всё получится, что ваши деньги и связи…
— Заткнись, толстяк, — вдруг процедил Оскар.
Генрих застыл с открытым ртом. До этого посланник вёл себя безупречно вежливо и даже лебезил перед бароном, но теперь перед ним сидел совсем другой человек. Исходящий от него холод Хаммерстайн ощущал физически.
— Что? — выдохнул он.
— Что слышал. Ты обещал уничтожить репутацию русского, а вместо этого уничтожил свою. Ты должен был предупредить нас, что у Сереброва есть столько друзей в Европе и что у Вандерли на тебя компромат.
— Но разве…
— Я сказал, заткнись. И слушай меня. Мы предоставили тебе ресурсы, связи, информацию. Думаешь, всё это было бесплатно? Теперь придётся платить, — произнёс Оскар, буравя Генриха ледяным взглядом.
Барон чувствовал, как по спине катится пот. Он не понимал, что происходит, и не знал, что сказать.
— Что вы от меня хотите? — выдавил он.
— Слышал про выставку в Милане? Наши птички напели, что Серебров там будет.
— И?
— И ты тоже будешь, — посланник наклонился вперёд.
— Я не понимаю, — проблеял Хаммерстайн.
— Всё ты понимаешь. На выставке ты должен будешь убить Сереброва, — Оскар безжизненно усмехнулся.
У Генриха похолодели руки, а живот скрутило так, что его затошнило.
— Убить? Но… Он же граф Российской империи! Если меня поймают…
— Не поймают. Мы всё организуем. Тебе нужно только нанести удар в нужный момент.
— Но я не убийца!
— Ты — наш должник, барон, и сделаешь всё, что мы прикажем, — жёстко произнёс Оскар.
Хаммерстайн с трудом попытался сглотнуть комок в горле.
Убить Сереброва. Они хотят, чтобы он убил графа своими руками.
Что делать? Согласиться для виду, а потом сообщить всё властям? Или всё же согласиться и отомстить этому русскому — без всяких интриг, а по-настоящему, кровью?
Хаммерстайн не знал, что делать, а Оскар ждал ответа, не сводя с него глаз.
Генрих молчал, лихорадочно соображая.
Убить Сереброва. Своими руками. На глазах у сотен свидетелей.
— Я… я не могу, — наконец, выдавил он. — Это какое-то безумие! Меня схватят, казнят…
Оскар медленно поднялся с кресла.
— Значит, отказываешься?
— Я н-не убийца! Найдите кого-нибудь д-другого! — сбиваясь, воскликнул барон.
Посланник усмехнулся.
— Другого… Ты не понимаешь, барон. Нам нужен именно ты. Известный целитель, враг Сереброва. Это должно выглядеть как личная месть, а не заказное убийство.
— Мне плевать, как это должно выглядеть! Я отказываюсь!
Оскар сделал шаг к нему. Потом ещё один.
— Ты, похоже, не понял, с кем имеешь дело, толстяк.
Он расстегнул ворот рубашки и оттянул ткань в сторону. Хаммерстайн увидел татуировку у основания шеи собеседника — и похолодел.
Змеиный череп и чёрная роза.
— Узнаёшь? — оскалился Оскар.
Генрих не мог говорить. Не мог дышать. Чёрная каста. Он всё это время работал на Чёрную касту!
— Вижу, что узнаёшь, — посланник застегнул рубашку. — Теперь ты понимаешь, почему отказ не принимается?
— Почему… Почему вы сразу не сказали? — прохрипел Хаммерстайн.
— А ты не спрашивал. Тебе было плевать, откуда берутся деньги и связи. Ты просто хотел уничтожить своего врага. Так вот, барон. Ты получил наши ресурсы, теперь пришло время платить.
— Но если меня поймают…
— Тебя не поймают. Мы всё организуем. Твоя задача — просто нанести удар, — произнёс Оскар.
Генрих затряс головой.
— Нет, я не могу. Лучше… лучше я сдамся властям. Расскажу всё.
Оскар громко рассмеялся, отчего барон почувствовал себя вдвойне униженным. Так над ним не хохотал даже Серебров.
— Властям? И что ты им скажешь? Что добровольно сотрудничал с нами? Что брал наши деньги? Что по твоей просьбе мы организовали кампанию против Сереброва?
— Я не знал, кто вы!
— Это тебя не спасёт. Тебя казнят, как пособника террористов. А перед этим — допросят с применением магии. Ты выложишь всё, что знаешь, а каста очень не любит, когда про неё рассказывают… Так что мы найдём твою семью и убьём их. Жестоко убьём, толстяк.
— У меня нет семьи… — Хаммерстайн побледнел ещё сильнее.
— У тебя есть сестра в Мюнхене и племянники. Милые Дольф и Грета. Думаешь, мы не знаем?
Генрих закрыл лицо руками. Оскар снова сел в кресло.
— Итак, барон… У тебя два варианта. Первый — ты едешь в Милан и делаешь то, что мы скажем. Серебров умирает, ты исчезаешь, мы тебя прикрываем. Второй вариант… ты сдохнешь прямо сейчас. Выбирай. У тебя десять секунд.
— Я… — Генрих сглотнул.
— Семь. Шесть, — бесстрастно отсчитывал Оскар.
— Ладно! Я сделаю это.
— Разумный выбор, барон. Я свяжусь с тобой перед выставкой. И не вздумай никому ничего говорить. Потому что мы узнаем, — посланник улыбнулся напоследок, встал и направился к двери.
Хаммерстайн остался один.
Учения начались на рассвете.
Полигон располагался в тридцати километрах от Новосибирска — обширная территория с лесами, оврагами и специально оборудованными укреплениями. Идеальное место для отработки совместных действий.
Я стоял на командном пункте вместе с главами союзных родов — Гордеем Васильевичем Строговым и Алексеем Васильевичем Курбатовым. Перед нами расстилалась карта местности, а впереди, на поле, уже строились наши подразделения.
— Давно пора было это организовать, — произнёс Строгов, оглядывая войска.
— Согласен, — кивнул Курбатов-старший.
— Ваш сын провёл большую работу, собрав нас всех здесь, — улыбнулся Гордей Васильевич.
— Ваш Артур тоже участвовал, насколько мне известно, — скромно ответил Курбатов, но на его лице расцвела довольная улыбка.
— Господа, на связи командир Лавров. Мы готовы начинать, — раздался из рации голос Шрама.
Я переглянулся с союзниками, мы кивнули друг другу, и я ответил в рацию:
— Начинаем.
Первая фаза учений — штурм укреплённой позиции.
Гвардейцы трёх родов действовали слаженно, прикрывая друг друга. Мои бойцы начали обстрел «противника» из артиллерии и боевых артефактов. Люди Курбатовых, как лучшие штурмовики, возглавили фронтальную атаку, а гвардейцы Строговых быстро заходили на позиции с флангов.
Перед началом атаки я раздал всем участникам эликсиры.
Солдаты получили новую, улучшенную версию «Бойца» — отдел Бачурина доработал формулу, увеличив длительность эффекта и снизив побочные действия. Боевые маги использовали «Импульс». Целители — «Симбиоз».
Учебное сражение перед нами достигло апогея. Солдаты использовали холостые патроны, маги — учебные заклинания без разрушительных эффектов, но всё остальное было по-настоящему. Пот, грязь, усталость, адреналин.
Когда в тыл начали поступать «раненые», я покинул командный пункт и присоединился к группе целителей, которую возглавлял Иван.
Он и Максим Волков уже работали — накладывали на бойцов плетения, которые ускоряли восстановление. Техника Дюваля, которую мы адаптировали для полевых условий. Максима я тоже научил этой технике — он ей очень заинтересовался и, собственно, стал одним из первых, кто начал дорабатывать плетения для военного применения.
Я встал рядом с ними. Условно раненый боец, с меткой от учебного заклинания, лежал на носилках. Максим формировал восстанавливающую структуру, Иван поддерживал её энергией.
— Хорошо работаете. Но можно эффективнее. Смотрите, — сказал я.
Показал им то, чему научил меня магистр при моём последнем визите во Францию — модифицированное плетение, более компактное, требующее меньше энергии.
Мы продолжали работать, перемещаясь от одного «раненого» к другому. Они постоянно прибывали, потому что бой продолжался. Время от времени рядом с госпиталем громыхали взрывы для имитации реальных условий.
Невольно вспомнилось, как мы точно так же лечили раненых во время настоящих сражений против войск Измайловых и Мессингов. Тогда было гораздо сложнее, в первую очередь психологически. Но учения — это практика. Для тех целителей, кто не был в реальном бою, это станет хорошим опытом.
Пока мы трудились, я постоянно обращал внимание на Ивана. Он изменился, и дело не во внешности. Его аура стала плотнее, энергетические каналы — шире. Последствия моего лечения в Афганистане? Или результат постоянных тренировок?
Но больше всего меня удивило другое.
Иван принял одновременно «Симбиоз» и «Импульс». Я сначала хотел его остановить — комбинация эликсиров могла быть опасной. Но потом вспомнил его специфику.
Курбатов ведь не просто целитель, а военный целитель с уникальным даром. Его магия работала иначе, чем у других, и сейчас она раскрывалась в полную силу.
Я наблюдал, как Иван лечит одного из бойцов — быстро, эффективно, почти не тратя энергии. А потом, когда мои гвардейцы сымитировали атаку на госпиталь, он вдруг сделал то, чего целители обычно не умеют.
Он создал защитное заклинание, прикрыв им «раненых». Базовое, простое — щит, отражающий физические атаки. Но для целителя это было почти невозможно — наш дар редко позволяет создавать боевые заклинания, даже защитные.
Учебную атаку быстро отразили, и я тут же подошёл к Ивану.
— Что это сейчас было?
— Подразумевается, что осколочное ранение. Я вытащил осколок и… — Курбатов указал на лежащего на носилках бойца.
— Я не про то. Ты только что создал щит? — спросил я.
— А, это… Ну, я экспериментировал. После Афганистана понял, что должен уметь защищаться, если хочу выживать на передовой.
— И у тебя неплохо получилось, как я вижу.
— Не сразу. Эликсиры помогли. А ты говорил, что не надо принимать два сразу, — подмигнул Иван.
Я смотрел на него, и в голове родилась идея.
Военные целители могут стать не просто теми, кто лечит раненых на поле боя, а полноценными бойцами со способностью к исцелению. Если прокачать их дар ауральной хирургией, расширить энергетические каналы, научить комбинировать техники…
Они могут стать грозной силой.
К вечеру учения завершились.
Результаты всех более чем удовлетворили. Используя боевой опыт с недавней войны и дополнив его новой тактикой, гвардейцы всех трёх родов отлично себя показали. При этом выявились слабые места, которые необходимо исправить. Собственно, для этого и проводятся учения — чтобы выявить ошибки в подготовке и затем избежать их в реальном бою.
— Неплохо, — констатировал Курбатов-старший, когда мы снова собрались на командном пункте.
— Моим людям стоит многому поучится у ваших, — добавил Строгов.
Мы наблюдали, как внизу строятся подразделения для финального смотра. Усталые, грязные, но довольные.
Мы произнесли перед бойцами краткую речь и похвалили их всех за отличную работу. После чего гвардейцы отправились в казармы, где для них уже готовили праздничный ужин. А мы и командиры гвардии отправились в особняк на торжественный ужин.
Гости расположились по старшинству. Главы родов — во главе стола, рядом со мной. Офицеры, включая Шрама — чуть дальше. Алиса и Иван сидели вместе, не скрывая своих отношений.
— За союз Серебровых, Строговых и Курбатовых! За наши победы — прошлые и будущие! — провозгласил Гордей Васильевич, поднимая бокал.
— За союз! — откликнулись все.
Мы выпили и приступили к еде. Я смотрел на своих союзников и думал о том, как мне с ними повезло. А ведь со Строговыми всё началось с конфликта, да и Курбатов-старший изначально был негативно ко мне настроен. А теперь — мы друзья, всегда готовые постоять друг за друга.
— О чём задумался, Юрий? — Алексей Васильевич подлил мне вина.
— О прошлом. И о будущем.
— Хорошие мысли, надеюсь?
Я улыбнулся.
— Конечно. Я думал о том, как мне повезло с таким другом, как вы, Алексей Васильевич, — улыбнулся я.
— Взаимно, граф! — рассмеялся Курбатов-старший и поднял бокал.
Проснувшись следующим утром, я умылся и тут же отправился в глушь, за пределы наших владений и плантаций — туда, где меня никто не сможет увидеть. Шрам, конечно, огорчился, что я не беру с собой охрану. Но я сослался на то, что буду проводить эксперименты со своим даром и меня никто не должен беспокоить.
И даже не соврал. Просто дар это не тот, о котором все знают.
Как только я нашёл подходящее место в лесу, на берегу небольшого ручья, появился Рагнар и торжественно спросил:
«Ты готов, мой Аколит?»
«Готов», — ответил я.
«Тогда начинаем…»
Я глубоко вздохнул и призвал Пустоту. Она хлынула через меня, окутала и вцепилась в тело, как тысяча голодных псов.
Я невольно стиснул зубы. Боль казалась невыносимой. Хуже, чем тогда, в овраге, хуже, чем во время любой тренировки. Пустота пожирала меня — клетку за клеткой, слой за слоем. Кожа горела, мышцы разрывались, кости трещали.
Я закричал — беззвучно, внутри себя. Тело корчилось от агонии, но я не позволял себе потерять контроль.
Целительская энергия работала на пределе. Плетение Дюваля светилось как маленькое солнце, восстанавливая то, что Пустота разрушала.
Минута. Две. Пять.
Боль не уменьшалась, но тело адаптировалось, привыкало и не сопротивлялось — а принимало эту боль, как часть себя.
Десять минут. Пятнадцать.
«Держись, мой Аколит», — голос Рагнара доносился будто бы издалека.
Я не мог ответить. Все силы уходили на то, чтобы просто оставаться в сознании.
Время потеряло смысл. Существовали только боль и Пустота, только бесконечная борьба за существование. Я чувствовал, как моё сознание начинает размываться, как граница между мной и Великим Ничто становится всё тоньше.
Сорок минут. Сорок пять.
Я уже не кричал. На это не осталось сил. Я болтался где-то на грани между жизнью и небытием, между человеческим сознанием и абсолютной Пустотой.
Пятьдесят минут.
Что-то начало меняться. Боль осталась, но я перестал её чувствовать. Тело перестало сопротивляться — оно приняло Пустоту как часть себя. Знакомое чувство, которое я уже не раз испытывал во время испытаний Рагнара. Но теперь оно было намного более глубоким и ясным.
Пятьдесят пять минут.
Я открыл глаза — и увидел мир иначе. Краски стали ярче, звуки — чётче.
Шестьдесят минут.
«Достаточно», — произнёс Рагнар.
Пустота отступила. Медленно, неохотно, оставляя выжженную пустошь внутри меня.
Я рухнул на землю и потерял сознание.
Не знаю, сколько пролежал вот так. Но когда очнулся, было уже темно. Тело не слушалось — каждое движение отдавалось болью.
«Хозяин! Ты очнулся!» — закричал Шёпот у меня в голове.
«Не уверен… Сколько времени прошло?»
«Откуда мне знать? Внутри тебя нет часов. Но уже вечер».
«Да, я вижу… Рагнар? Ты здесь?» — позвал я.
Великое Ничто откликнулось моментально. Я чувствовал, что оно довольно.
«Ты справился, смертный. Отныне ты больше не Аколит. Ты — Жрец Пустоты!» — провозгласил Рагнар.
«Прекрасно…»
Я попытался встать — и снова рухнул на землю. Ноги не держали.
«Не торопись. Твоё тело ещё не привыкло к изменениям. Дай ему время», — посоветовал Рагнар.
«О каких изменениях ты говоришь?»
«А ты взгляни сам».
Я опустил глаза и осмотрел себя магическим зрением. Охренеть… Моя аура снова изменилась. Точнее… Нет, аура осталась прежней. Но теперь она окутана тонким слоем Пустоты, который покрывал её будто невесомая вуаль.
«Что это?» — спросил я.
«Одна из твоих новых способностей, мой Жрец. Устойчивость к Пустоте. Теперь ты можешь создать постоянный барьер, который будет покрывать твою ауру», — ответил Рагнар.
«Такой барьер сможет защитить мою ауру от любых повреждений…»
«И не только. Ещё он скроет твою магию от чужих глаз. Никто не увидит, какие заклинания ты создаёшь. Для всех остальных это будет выглядеть как блок — признак сильного мага, который умеет скрывать свою ауру. И это ещё не всё».
Великое Ничто сделало торжественную паузу и объявило:
«Отныне твоё чувство магии стало сильнее. Ты сможешь видеть и распознавать разные виды энергии… Не только все виды магических энергий, но и физические. И сможешь воздействовать Пустотой на каждую в отдельности».
«То есть, например, я смогу не просто поглотить заклинание врага, а лишь его кинетическую энергию? То есть заставить заклинание замедлиться или вовсе никуда не полететь? Или, например, опустить температуру огненного шара и оставить просто сгусток маны вместо пламени?» — спросил я.
«Ты всё верно понял, мой Жрец. Теперь ты понимаешь, что не зря проходил все тренировки и это испытание?» — спросило Великое Ничто.
Я медленно осознавал масштаб этого дара. Да уж, ради такого стоило вытерпеть всё это.
«Твоя связь с Пустотой тоже усилилась. Ты можешь призывать её быстрее и в большем объёме, чем раньше. А сейчас — отдыхай. Ты заслужил», — произнёс Рагнар.
Я не стал спорить. Кое-как поднялся на ноги и огляделся. Даже в наступившей темноте было заметно, что во время испытания Пустота вокруг меня разыгралась не на шутку. На месте, где я стоял, образовался кратер, а все деревья обратились в ничто.
Охренеть. Хорошо, что я забрался подальше от наших владений…
Я добрался до машины и медленно доехал до дома. Бросил автомобиль прямо перед крыльцом и едва ли не ползком добрался до своей комнаты. Рухнув на кровать, моментально провалился в сон.
Следующие три дня я лежал пластом.
Даже с плетением Дюваля, даже с эликсирами тело отказывалось работать. Каждая мышца болела, каждый сустав ныл. Я чувствовал себя так, будто меня пропустили через мясорубку.
Всем домашним я сообщил, что якобы прошёл через очередное усиление дара и поэтому теперь плохо себя чувствую. Что, конечно, всё равно заставило Татьяну беспокоиться.
— Юра! Нельзя же так. Ты и без того стал гораздо сильнее, зачем мучить себя⁈ — возмущалась она, сидя у моей кровати.
— Чтобы стать ещё сильнее, — пожал плечами я.
— Ох, мужчины… Ты выглядишь как мертвец!
— Перестань, я видел себя в зеркало. Я выгляжу гораздо хуже, — усмехнулся я.
— Юра, ну что ты такое говоришь⁈ — Татьяна всплеснула руками, и в её глазах заблестели слёзы.
— Шучу, шучу. Я в порядке, правда. Полежу пару дней, и всё пройдёт, — пообещал я.
На второй день приехала Света. Она переехала в городской особняк Строговых, что располагался на набережной Оби, но примчалась, когда услышала, что мне плохо.
— Братик! Ты как⁈ — она влетела в комнату и бросилась меня обнимать.
— Уже лучше, — соврал я. — Не нужно было приезжать. Ты же в положении
— Ну и что? Ты мой брат. Когда тебе плохо — я должна быть рядом!
— Тебе нельзя нервничать, — настаивал я.
— А маме можно? У неё-то срок побольше, чем у меня! И вообще, именно поэтому мне и нужно заботиться о близких. Чтобы мой ребёнок рос в любящей семье, — фыркнула сестра.
Спорить с ней было бесполезно.
Они с Татьяной дежурили у моей постели по очереди. Кормили бульоном, поили травяными отварами и эликсирами, рассказывали новости. Я чувствовал себя маленьким мальчиком, за которым ухаживают мама и сестра.
И, честно говоря, это было приятно.
— Ты слишком много работаешь, — сказала Татьяна на третий день. — Постоянные совещания, поездки, какие-то тайные практики… Ты себя загонишь.
— Я глава рода. У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда. Можно делегировать часть дел, нанять помощников…
— Некоторые вещи нельзя делегировать, — твёрдо произнёс я.
Она вздохнула, но больше не настаивала.
Я смотрел на Татьяну и Свету и думал о том, как мне повезло, что в новой жизни у меня появились такие близкие и любящие меня люди.
К вечеру третьего дня мне наконец-то стало лучше.
Я смог встать, пройтись по комнате, даже спуститься в столовую на ужин. Слабость ещё ощущалась, но уже не такая острая.
Когда я допивал утренний чай, зазвонил телефон. Я увидел на экране надпись «Тёзка» и тут же взял трубку.
Воронцов нечасто балует меня звонками по пустякам. Если он звонит — это, как правило, что-то важное.
— Доброе утро, Юрий Дмитриевич.
— Доброе, Юрий Михайлович. Чем могу помочь? — поинтересовался я.
— Есть новости по Чёрной касте. Они активизировались в Европе.
— Надо же. Только не говорите, что это как-то связано с моей запланированной поездкой в Милан.
— Это не исключено. Австрийские спецслужбы засекли подозрительную активность вокруг барона Хаммерстайна. Похоже, он стал агентом Чёрной касты.
— Хаммерстайн? — я на миг удивился, а потом в голове сложился пазл.
Ну конечно. Так вот откуда у барона появились ресурсы, чтобы развернуть против меня информационную кампанию в Европе. Он просто-напросто связался с Чёрной кастой…
Или они связались с ним, не суть.
— Именно, ваш друг барон фон Хаммерстайн связан с кастой. И есть подозрение, что они планируют провокацию на выставке в Милане, — добавил Воронцов.
— Какого рода провокация? — уточнил я.
— Пока неясно. Наши австрийские коллеги работают над этим, но пока конкретики нет. Юрий Дмитриевич, я настоятельно рекомендую вам отказаться от поездки, — сказал полковник.
Отказаться? Показать слабость? Позволить касте диктовать мне условия?
Нет, ни за что.
— Спасибо за предупреждение, Юрий Михайлович. Но я поеду, — произнёс я.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Нельзя показывать слабость и тем более выказывать страх. Если я откажусь от выставки — они поймут, что запугали меня, и будут давить дальше, — ответил я.
Воронцов помолчал и хмыкнул в трубку.
— Понимаю вашу логику. Но будьте осторожны. Не пренебрегайте охраной.
— Само собой. Знаете, полковник, мне надоело, что каста за мной охотится. Надоело постоянно оглядываться и ждать удара в спину. Я только что принял решение.
— Какое, если не секрет?
— Уничтожить их под корень. Раз и навсегда, — жёстко сказал я.
Воронцов издал странный звук — не то смешок, не то вздох.
— Амбициозная цель, граф. Даже СБИ пока не смогла с этим справиться, а мы не первый год с ними боремся.
— Возможно, вместе мы добьёмся лучшего результата. Ещё раз спасибо за предупреждение.
— Пожалуйста. В Милане за вами будут присматривать, — пообещал полковник.
Мы попрощались. Я встал из-за стола и подошёл к окну, за которым раскинулся наш сад. Дмитрий и Татьяна неспешно прогуливались по дорожке, вместе положив руки на живот Татьяны.
Я не позволю Чёрной касте причинить вред ни мне, ни кому-либо из моих близких. Они готовят мне ловушку в Милане? Что ж, посмотрим, кто кого поймает…
В Милане ярко светило солнце, а небо было таким лазурным и чистым, словно его отполировали. После серой петербургской погоды контраст был просто поразительным.
Я вышел из портального комплекса в сопровождении Шрама и дюжины гвардейцев, причём не только своих. Рядом со мной шёл князь Баум — Мирон Сергеевич решил лично присутствовать на выставке, чтобы «присмотреть за германскими партнёрами». И тоже взял с собой охрану, поэтому наша вооружённая свита невольно заставляла миланцев шарахаться в стороны.
— Давно я не был в Италии! В последний раз три года назад, на какой-то конференции. Ужасно скучно, — сказал Баум, надевая солнцезащитные очки.
— Надеюсь, в этот раз будет интереснее.
— С вами, граф, всегда интересно, — усмехнулся Мирон Сергеевич.
У выхода нас ждал представитель герцога Каттанео — молодой человек в костюме в полосочку и с табличкой в руках, на которой были написаны наши с князем фамилии. Увидев нас, он помахал рукой и двинулся навстречу.
— Добро пожаловать в Милан, синьоры! Герцог ожидает вас в ресторане. Машины готовы, — мужчина приглашающим жестом указал на парковку.
— Для охраны тоже? — уточнил Мирон Сергеевич.
— Конечно, ваша светлость. Желаете, чтобы они сначала осмотрели автомобили?
— Это не помешает, — кивнул князь.
Я не стал скрывать от партнёра то, что на выставке меня хочет достать Чёрная каста. Баум искренне возмутился тому, что эти террористы охотятся за честным человеком, и обещал сделать всё возможное, чтобы помочь мне с ними расправиться.
В конце концов, у него тоже когда-то был конфликт с кастой. Да, это случилось давно, но каста, вполне возможно, лишь выжидает. Они умеют ждать. Просто в случае со мной личная месть Сорокина подстёгивает их действовать быстрее.
Или бывший магистр сумел быстро добиться высокого положения в Чёрной касте, или убедил своих хозяев, что со мной следует расправиться побыстрее.
После того, как наши гвардейцы внимательно осмотрели машины на предмет взрывчатки, лишних артефактов и заклинаний, мы погрузились и двинулись через город. Милан производил прекрасное впечатление — широкие проспекты, величественные здания, смесь старины и современности.
— Красивый город, — заметил я.
— Один из красивейших в Европе, и один из богатейших. Здесь крутятся огромные деньги, — кивнул Баум.
— Часть из которых скоро потечёт к нам, не так ли? — усмехнулся я.
— Именно так, Юрий! — рассмеялся Мирон Сергеевич.
Ресторан «Ла Скала» располагался в историческом центре, неподалёку от знаменитого оперного театра. Герцог Каттанео ждал в приватном зале, куда нас проводили его люди. Лоренцо, увидев нас, поднялся навстречу, широко улыбаясь.
— Граф Серебров! Князь Баум! Какая честь!
Он пожал руку сначала мне, потом Мирону Сергеевичу, и щёлкнул пальцами. Откуда-то немедленно появились официанты, которые любезно отодвинули для нас стулья. Не успел я и глазом моргнуть, как бокалы оказались наполнены вином, а на столе появились изысканные закуски — мясное ассорти из салями, прошутто и прочих деликатесов, фаршированных разными начинками, оливки, вяленые помидоры и куриные рулетики в беконе.
— Прошу, угощайтесь, — Лоренцо с улыбкой обвёл рукой стол.
— Благодарю вас, герцог, — сдержанно ответил Баум и взял кусочек салями.
Мы немного перекусили и выпили за встречу. Разговор шёл своим чередом, и дел мы пока что не касались.
Вскоре подали горячее — пасту с миланскими фрикадельками в томатном соусе. А когда мы покончили с главным блюдом, официанты принесли на десерт джелато — вид мороженого, очень популярный в Италии. Это было весьма изысканным, с жареным миндалём в сахаре и мёде.
— Синьоры, я хочу ещё раз извиниться за то недоразумение. Моё решение приостановить сотрудничество было… поспешным, — начал Каттанео, подвинув к себе креманку.
Ага, вот мы и перешли к делу. Я ничего не ответил, и вместо этого отправил в рот ложечку джелато. М-м, какое мягкое. Вкуснятина.
Баум тоже не спешил отвечать. Он сделал глоток вина и произнёс:
— Поспешным — это мягко сказано, герцог. Поставка уже была готова, и я понёс убытки, вынужденный оставить продукцию на складе.
— Я понимаю. И готов компенсировать ваши затраты, — миролюбиво предложил Лоренцо.
— Весьма любезно с вашей стороны. Но речь ведь не только о деньгах, надеюсь, вы это понимаете. Вы проявили себя как неблагонадежный партнер, готовы отказаться от своих обязательств по любому надуманному поводу. Это заставляет нас задуматься о том, стоит ли вообще иметь с вами какие-либо дела, — с задумчивыми видом произнес Мирон Сергеевич.
Я молча наблюдал за этой игрой. Баум был опытным переговорщиком и явно решил выжать из ситуации максимум.
— Понимаю. Не хотел оскорбить никого из вас. Как говорится, это бизнес, ничего личного. В качестве дополнительного извинения я готов снизить наценку на поставки. Скажем, на пять процентов, — предложил Каттанео.
— Десять, — тут же вставил князь.
— Это слишком много, — нахмурился Лоренцо.
— Герцог, давайте начистоту. Вы подвели меня и графа Сереброва, поверив клевете какого-то ничтожного барона, а значит, поставили под сомнение нашу репутацию. Это можно назвать оскорблением. Ничего личного, я согласен, но восстановление делового доверия требует более значительных уступок с вашей стороны, к тому же вы не можете отделаться такой мелочевкой. Вы должны усвоить урок и, когда в следующий раз захотите нас подвести, то очень хорошо подумаете о последствиях, потому что в следующий раз мы запросим куда большую компенсацию, если вообще захотим продолжить с вами деловые отношения, — Мирон Сергеевич давил не стесняясь.
— Я понимаю вашу позицию. Но десять процентов — это очень много, — продолжая хмуриться, проговорил герцог.
— Тогда сойдёмся на восьми, — вмешался я. — И дополним договор штрафами за одностороннее прерывание сотрудничества, чтобы избежать подобных ситуаций в будущем. Само собой, если что-то пойдёт не так с нашей стороны, мы тоже будем платить штраф.
Баум пожал плечами, мол, я не против, и принялся за десерт. Каттанео задумчиво постучал ложечкой по краю креманки и медленно кивнул:
— Это… приемлемо.
— Отлично. Тогда предлагаю подписать контракт прямо сейчас, пока мы все здесь, — произнёс я.
— Но ведь нужно подготовить документы, — возразил герцог.
— У меня всё с собой, — Мирон Сергеевич достал из портфеля папку с бумагами.
Каттанео посмотрел на папку, поднял взгляд на Баума, потом взглянул на меня и рассмеялся.
— Вы, русские, умеете вести дела! Хорошо. Давайте подпишем.
Мы немедленно подписали контракт, после чего помощник герцога в сопровождении наших с князем гвардейцев отправился к местному нотариусу для заверения бумаг.
— За сотрудничество! — поднял бокал Каттанео.
— И за то, чтобы между нами больше не возникало недоразумений, — ответил я.
Мы выпили по глотку и закончили с десертом, после чего заказали кофе и перешли на террасу. Она прилегала к приватному залу и была скрыта от посторонних взглядов густой зеленью.
Лоренцо залпом выпил свой эспрессо, тут же жестом попросил ещё и сказал:
— Теперь о выставке. Я выделил вам лучший стенд, в центре главного зала. Всё оборудование уже установлено, образцы ваших эликсиров доставлены.
— Благодарю, ваша светлость, — кивнул я, наслаждаясь богатым ароматом кофе.
— Официальное открытие состоится завтра утром. Я представлю вас ключевым игрокам европейского рынка. Уверен, вы произведёте впечатление, — улыбнулся Каттанео.
Я кивнул. Впечатление — это именно то, что мне нужно.
Выставка превзошла мои ожидания.
Огромный павильон был заполнен стендами — десятки компаний со всей Европы представляли свою продукцию. Германия, Франция, Британия, Испания, Италия — флаги разных стран развевались над экспозициями.
Мой стенд располагался в центре, как и обещал Каттанео. Большой, роскошно оформленный, с образцами всех эликсиров и информационными материалами на пяти языках. Кроме того, герцог предоставил нам красивых помощниц, которые привлекали внимание участников и помогали презентовать продукцию.
— Энергетический эликсир? Интересно, — один из посетителей подошёл и взял в руки банку «Бодреца».
Одна из помощниц, рыжеволосая красотка по имени Лауретта, тут же оказалась рядом и защебетала:
— Натуральный энергетик из России, синьор, созданный по родовому рецепту графа Сереброва, — Лауретта указала на меня, и я вежливо кивнул посетителю.
— О, граф Серебров? Неужели? Маркиз Осорио из Испании, рыцарь ордена Сантьяго, — представился мужчина.
— Рад знакомству, маркиз, — я пожал ему руку.
— Слышал о ваших успехах в целительстве, граф. Очень впечатляет! О вас упоминал мой знакомый, бывший целитель королевской испанской гвардии.
— Капитан Эстебан, полагаю? Мы познакомились в Женеве.
— Да, именно он! Родриго очень высоко отзывался о ваших талантах… Так значит, энергетический эликсир? И никакого привыкания? — Осорио сощурился, читая информацию на этикетке.
— Никакого. И никаких побочных эффектов, — кивнул я.
Мы проговорили ещё минут двадцать, и в итоге маркиз весьма заинтересовался возможностью продавать мои эликсиры в Испании. Не только «Бодрец», но и «Лунную росу», и «Барьер», образцы которых тоже были выставлены.
Таких разговоров за день мне предстояло провести ещё множество. Слава бежала впереди меня, а слухи о том, что граф Серебров представляет свои эликсиры, быстро разошлись по выставке. К моему стенду подходили без перерыва.
«Лунная роса» привлекала особое внимание — мягкое снотворное без побочных эффектов оказалось редкостью на европейском рынке. Впрочем, «Бодрец» и «Барьер» тоже у многих вызывали интерес.
К полудню я охрип от разговоров. Но останавливаться было нельзя, да я и не хотел — интерес к продукции был огромным, и у меня даже закончились визитки. Пришлось просить помощниц найти пустые карточки и писать на них мои контакты от руки.
Ближе к вечеру на выставку прибыл маркиз де Мариньи, и он оказался не один.
Персиваль выглядел элегантно, как всегда, одетый в классический костюм-тройку, а рядом с ним…
Николь! Я совсем не ожидал встретить её здесь. Хотя признаюсь, проскакивала мысль предложить встретиться, но не хотелось слишком явно демонстрировать свой интерес к ней. Хватило и того, что мы несколько недель жили под одной крышей.
— Юрий! — она просияла, увидев меня, и ускорила шаг.
— Какая неожиданная встреча, маркиза. Вы прекрасно выглядите, — я галантно поцеловал её руку.
— Благодаря вам, граф, — улыбнулась Николь.
— Бросьте, моё лечение никак не влияет на вашу внешность. С нашей первой встречи вы стали ещё красивее, и это исключительно ваша заслуга.
Девушка слегка покраснела. Вспомнила, должно быть, нашу первую встречу, когда я застал её обнажённой в кабинете профессора Вандерли.
— Рад видеть вас в добром здравии, граф, — Персиваль тоже подошёл и пожал мне руку.
— Взаимно, маркиз, — кивнул я.
Персиваль пригласил меня прогуляться по выставке и познакомить кое с кем. Я не стал отказываться, потому что весь день провёл у стенда и был рад немного пройтись.
Де Мариньи представил меня нескольким влиятельным французским бизнесменам. Месье Бернар, владелец сети клиник в Провансе. Мадам Леруа, директор фармацевтической компании в Лионе. Месье Матиз, сам глава Гильдии алхимиков Парижа.
— Граф Серебров — тот самый, который занимается лечением моей дочери. Талантливейший целитель нашего времени, — представлял меня Персиваль.
Я скромно улыбался и пожимал руки. Связи — это тоже капитал, и сегодня я его значительно приумножил.
Помимо новых знакомых, я встретил и старых. Когда мы с Николь отправились к местному кафетерию за напитками, из-за угла навстречу нам вышел высокий мужчина с седыми волосами, убранными в хвост.
— Профессор Вандерли! Рад вас видеть, — искренне обрадовался я.
— Взаимно, граф! Маркиза, вы просто прелестны, — Элиас поклонился Николь.
— Благодарю, профессор.
— Я украду вашего кавалера на минутку? — спросил Вандерли,
Николь с улыбкой кивнула и отправилась дальше. Элиас понизил голос и спросил:
— Как ваши дела, Юрий? Я имею в виду, после всех этих неприятностей?
— Лучше не бывает. Благодаря вам, в том числе.
— Бросьте, я просто сказал правду. Хаммерстайн заслужил то, что получил, — Вандерли махнул рукой.
— Кстати, о Хаммерстайне. Он здесь?
— Да. Но надеюсь, у него хватит ума не выкинуть ничего нового, — нахмурился профессор.
Я бы не был так уверен. Судя по всему, Генрих вполне может выполнять какое-то задание Чёрной касты.
Мы с Элиасом поговорили ещё немного, потом разошлись. Я догнал Николь, и мы с ней выпили по стакану сока у кафетерия, после чего я вернулся к своему стенду. Убедившись, что помощницы прекрасно справляются с презентацией эликсиров и без меня, решил ещё раз обойти выставку и посмотреть, что предлагают другие.
Моё внимание привлёк стенд немецкой компании «Мондшиммер». Они специализировались на реабилитационных эликсирах — продукции, которой в Российской империи почти не уделяли внимания.
— «Санаторис», — прочитал я название на флаконе. — Что это?
— Реабилитационный эликсир, герр граф. Принимается в послеоперационный период. Ускоряет заживление, снижает воспаление, уменьшает болевой синдром, — объяснил представитель компании.
— Интересно. А побочные эффекты?
— Минимальные. Лёгкая сонливость в первые часы после приёма. Перед вами улучшенная форма эликсира, которую мы впервые презентуем сегодня. Однако история «Санаториса» насчитывает уже почти пятьдесят лет.
— И это не единственный ваш продукт, — констатировал я, глядя на ряды флаконов.
— О, разумеется! Обратите внимание на «Виталис» — он быстро восстанавливает здоровье пациентов после интенсивного магического лечения. «Эквилибрис» нормализует работу внутренних органов и приводит организм к естественному балансу… — представитель компании принялся расписывать эликсиры один за другим.
Я слушал и всё больше удивлялся.
В Российской империи реабилитационные эликсиры существовали, но использовались редко — только для важных пациентов, обычно для аристократов. Обычные люди после операции или тяжёлого лечения либо накладывали базовые восстанавливающие заклинания, либо прописывали общие эликсиры. Специализированные применялись очень редко.
А в Европе, оказывается, есть целая индустрия, направленная на то, чтобы помочь человеку восстановиться после лечения.
— Почему этого нет у нас? — пробормотал я себе под нос.
— Простите?
— Не обращайте внимания. Скажите, вы заинтересованы в выходе на российский рынок? — спросил я.
— Весьма заинтересованы, герр граф! Но пока не нашли подходящего партнёра, — оживился мой собеседник.
— Думаю, мы можем это обсудить…
Мы проговорили почти час. Я узнал всё о линейке их продукции, о технологиях производства, о ценообразовании. И чем больше узнавал — тем больше понимал, какую нишу упускают российские целители. И дело даже не в деньгах, ведь реабилитация — это половина успеха лечения. Можно провести идеальную операцию, но, если пациент не восстановится после неё как следует — толку мало.
— Я хочу закупить пробную партию ваших эликсиров для своих клиник и обсудить возможность лицензионного производства в России, — произнёс я в конце разговора.
— Это замечательно, ваше сиятельство! Пробную партию я могу выписать немедленно, и её доставят куда вам будет угодно. А что насчёт производства — вы можете обсудить это с нашим руководством. Прошу вас, — представитель «Мондшиммер» едва не подпрыгивал от радости, вручая мне визитку.
Возвращаясь к своему стенду, я обдумывал увиденное.
Реабилитационная медицина станет новым направлением в моих клиниках. Никто из российских целителей этим серьёзно не занимается — а значит, я могу занять эту нишу первым.
А если получится договориться о лицензионном производстве эликсиров, я смогу начать поставлять их во все больницы империи. А затем, быть может, у нас появятся и собственные разработки.
— О чём задумались, граф? — Баум появился рядом.
— Нашёл кое-что интересное, — я рассказал ему о реабилитационных эликсирах.
Мирон Сергеевич выслушал меня и задумчиво потёр подбородок.
— Хм. А ведь вы правы. В России это направление почти не развито.
— Именно. И я собираюсь это изменить.
— Амбициозно. Но вполне реализуемо. Если нужна будет помощь с германскими поставщиками — обращайтесь.
— Обязательно, — кивнул я.
День подходил к концу, посетители начали расходиться, некоторые стенды уже закрылись. Я вернулся к своему и тоже велел помощницам сворачиваться. Мы много сделали за сегодня, а завтра нас ждёт ещё один день выставки.
Если первый прошёл так удачно, боюсь даже представить, какие перспективы ждут меня завтра…
Хаммерстайн сидел в номере, уставившись на телефон.
Оскар должен был позвонить сегодня — дать окончательные инструкции по «операции». Но телефон молчал, и с каждым часом нервозность барона росла.
Завтра — второй и последний день выставки. Завтра он должен убить Сереброва.
Генрих налил себе виски — уже третий стакан за вечер. Руки дрожали так сильно, что половина пролилась на брюки.
— Проклятье, — пробормотал он, промакивая пятно салфеткой.
В дверь постучали.
Хаммерстайн вздрогнул и едва не уронил стакан. Оскар? Нет, тот бы позвонил, а не пришёл лично.
— Кто там?
— Обслуживание номеров, синьор.
Он не заказывал обслуживание. Но, может, это комплимент от отеля? Такое бывает в дорогих заведениях.
Барон открыл дверь — и всё-таки выронил несчастный стакан.
На пороге стояли четверо мужчин в строгих костюмах. Они пришли явно не обслуживать номер.
— Барон фон Хаммерстайн? — хрипло спросил один из них.
— Д-да…
— Пройдёмте с нами. Нужно поговорить.
— Никуда я с вами не пойду! Кто вы такие⁈ — выкрикнул барон.
Мужчина медленно достал удостоверение и показал его Хаммерстайну.
— Объединённая группа европейских спецслужб. Австрийская разведка, германская контрразведка, итальянская служба безопасности. И наш коллега из Российской империи, — он кивнул на одного из спутников.
Хаммерстайн похолодел.
— Ч-что вам нужно?
— Побеседовать, ваше благородие. Настоятельно рекомендую не сопротивляться, — мужчина положил руку на плечо Генриха и крепко сжал.
Его отвезли в неприметное здание на окраине Милана. Завели в комнату, внутри которой оказались только голые стены, металлический стол и два стула. Допросная комната. Хаммерстайн видел такие в фильмах, но никогда не думал, что окажется в одной из них.
Его усадили на стул. Напротив сел мужчина средних лет — тот самый, что показывал удостоверение.
— Меня зовут Клаус Вебер, координатор объединённой группы. Рядом со мной — майор Соколов из российской Службы безопасности империи.
— Я требую адвоката. Я подданный Австрии, у меня есть права… — залепетал Генрих.
Вебер усмехнулся. Издевательски, как показалось барону.
— Права? Барон, вы связались с Чёрной кастой, и нам об этом известно. У того, кто сотрудничает с террористами, нет никаких прав.
— Я… я не знал, кто они…
— Да неужели? Давайте посмотрим, — Клаус достал папку и принялся выкладывать на стол фотографии и копии документов.
Хаммерстайн смотрел на то, как перед ним вырастает пасьянс из доказательств, и понимал, что ему конец.
— Это вы встречаетесь с Арнольдом Рейнхардтом, известным агентом касты…
— Он сказал, его зовут Оскар!
— Какая разница, как его зовут? Вы что, не заметили у него метку? — агент Вебер ткнул пальцем в основание шеи.
— Он показал мне её только на последней встрече. Мало ли у кого какие татуировки! — воскликнул Генрих, и его голос дрогнул.
— Допустим. А что вы на это скажете? Переводы денег на ваши счета с подставных компаний касты. Вы не задумывались, что эти деньги могли быть получены незаконным путём?
— Я могу объяснить…
— Можете, и обязательно объясните. Но сначала послушайте, что вам грозит.
Клаус закрыл папку и посмотрел Хаммерстайну в глаза.
— Пособничество террористической организации. Государственная измена. Подготовка убийства иностранного дворянина. По совокупности — смертная казнь. В Австрии её отменили, но мы можем экстрадировать вас в Россию. Там с этим проще.
— В Россию⁈ — Хаммерстайн почувствовал, как его охватывает дрожь.
— Граф Серебров — российский подданный. Покушение на него — юрисдикция российских властей, и мы готовы помочь своим коллегам, — развёл руками агент.
Майор Соколов, до этого молчавший, наклонился вперёд:
— У нас с террористами разговор короткий, барон. Допрос с применением магии, полное извлечение информации, потом — расстрел.
— Пожалуйста… Я ни в чём не виноват, а я не знал… — заскулил Генрих.
Вебер переглянулся с Соколовым. Тот пожал плечами.
— Есть один вариант, барон, — медленно произнёс Вебер.
— Какой? — Хаммерстайн ухватился за эту фразу, как утопающий за соломинку.
— Чёрная каста — враг для всех стран Евразии и не только. Мы охотимся за ними годами, но они ускользают. Вы — наш шанс подобраться к ним ближе.
— Что я должен делать?
— Продолжать вести себя как обычно. Выполнять их указания. Но при этом — докладывать нам о каждом шаге, — перечислил Клаус.
Хаммерстайн с трудом сглотнул и спросил:
— Вы хотите, чтобы я стал шпионом?
— Двойным агентом, если угодно. Работаете на касту — но на самом деле на нас.
— А если они узнают?
— Тогда вы, возможно, умрёте. Но мы попытаемся вас защитить, а вот если откажетесь — умрёте точно. Выбор очевиден, не так ли? — спокойно поинтересовался Вебер.
Генрих закрыл лицо руками, чтобы никто не увидел его слёз, и сдавленно ответил:
— Хорошо. Я согласен.
— Разумное решение. Теперь слушайте внимательно. Завтра вы пойдёте на выставку. Будете вести себя как обычно. Когда каста выйдет на связь — выполняйте их указания.
— Но они хотят, чтобы я убил Сереброва!
— Мы знаем. Ваша задача — подыграть им до последнего момента. Когда придёт время — мы вмешаемся. Всё будет выглядеть так, будто вам просто не повезло. И вы продолжите сотрудничать с ними и помогать нам. Всё ясно?
— Да, — вздохнул барон.
— Вот и славно. Вас отвезут обратно в отель. Выспитесь, отдохните. Только не пейте больше — завтра вам понадобится свежая голова, — улыбнулся агент Вебер.
Последний день выставки начался так же, как и предыдущий.
Я прибыл к открытию, провёл несколько встреч, подписал несколько предварительных соглашений с представителями компаний из разных стран. Всё шло как по маслу.
И тут я увидел Хаммерстайна.
Барон стоял у немецкого стенда, делая вид, что изучает образцы. Но он постоянно бросал взгляд в мою сторону. Нервный, бегающий взгляд загнанного зверя.
Наши глаза встретились. Хаммерстайн вздрогнул и отвернулся.
Я отошёл в сторону и написал сообщение Шраму: «Хаммерстайн здесь. Следи за ним».
«Понял, господин. Вижу его», — моментально ответил Богдан.
Я вернулся к разговору с итальянским аптекарем, стараясь не выказывать беспокойства. Но это было непросто, особенно учитывая, что я знал — Генрих напрямую связан с Чёрной кастой.
День, как и вчера, прошёл плодотворно. А вечером состоялся торжественный банкет для участников выставки. Он проходил в том же зале, но все стенды убрали, а вместо них расставили столы с напитками и закусками, освободили место для танцев и установили небольшую сцену, на которой сейчас выступал саксофонист.
Николь тоже пришла на праздник — и выглядела она просто чудесно, привлекая к себе внимание всех вокруг. Слухи о том, что «проклятая француженка» на самом деле не такая уж и проклятая, заставили европейское общество взглянуть на маркизу совсем другим взглядом. И многие начали подмечать её красоту.
Поэтому мне было особенно приятно, что Николь весь вечер провела со мной.
Мы несколько раз потанцевали с ней, заставляя публику изумляться — как этот русский граф вообще может прикасаться к маркизе де Мариньи? Ведь все знают, что она вытягивает энергию из магов! Но мой недавно обретённый барьер Пустоты вокруг ауры блокировал «проклятие» Николь, и теперь даже не приходилось ничего делать самому.
Один испанский барон тоже рискнул пригласить маркизу на танец, и она согласилась. Правда, больше одного танца испанец не выдержал — всё-таки Николь продолжала вытягивать ману, хоть и значительно меньше, чем раньше.
Маркиза отошла припудрить носик, а я тем временем отправился к столу, надеясь что-нибудь перекусить. Но на пути у меня выросла тучная фигура Хаммерстайна.
— Добрый вечер, граф, — пролепетал он.
— Здравствуйте, барон. Чем могу помочь? — холодно спросил я и ощутил, как внутри меня клокочет Пустота.
Я не собирался её призывать, уж точно не здесь. Но мой дар невольно отзывался на эмоции, которые в отношении барона нельзя было назвать приятными.
— Уделите мне минутку наедине, будьте добры, — глядя куда-то мимо меня, попросил Генрих.
— Говорите, нас никто не слушает, — сказал я.
Хотя, конечно, все вокруг внимательно смотрели и ждали очередного конфликта.
— Что ж, я… Хотел бы извиниться за всё, что сделал. Это было недостойно.
— Не буду спорить. Это всё?
— Пожалуй, да. То есть, я хотел бы… В общем, вот! — Генрих вдруг резко выхватил что-то из кармана и вложил это мне в руку.
Боковым зрением я увидел, как в мою сторону тут же поспешили Шрам и другие гвардейцы. А сам я тут же окружил неизвестный предмет в своей руке коконом из Пустоты. Как знать, это может быть проклятый или отравленный предмет.
Только потом я посмотрел, что же вручил мне Генрих. Это оказался маленький металлический кулон, на котором была изображена чёрная роза. Кто бы сомневался.
— И что это значит, ваше…
Я не договорил. Вокруг вспыхнула тёмная магия — видимая и почти осязаемая. Только исходила она не от кулона, а от самого Хаммерстайна.
Толпа вокруг ахнула и отшатнулась. Вокруг Генриха вились чёрные потоки энергии, похожие на щупальца. Барон схватился за грудь и упал, его лицо посинело. Кто-то позвал охрану.
— Назад, граф! — Шрам, выхватив пистолет, закрыл меня собой.
Я оттолкнул его и бросился к барону. Он умирал, и очень быстро — неизвестное проклятие пожирало ауру с ужасающей скоростью. Я выпустил Пустоту, прикрыв её вспышкой целительской энергии.
Генрих что-то прохрипел и из последних сил поднял руку, указав пальцем на меня. А в следующий миг мроклятие полностью уничтожило сердечный центр в ауре, и Хаммерстайн умер. Его тело задёргалось в агонии. Кто-то из женщин взвизгнул от ужаса, увидев это.
— Убийца! Граф Серебров убил его! — вдруг закричал кто-то в толпе.
— Ваше сиятельство, пройдёмте с нами, — рядом запоздало оказалось несколько охранников.
— Он никуда не пойдёт, — Шрам и мои гвардейцы встали у них на пути.
— Господа, я не советую препятствовать, — офицер охраны положил руку на кобуру.
— Иначе что? — процедил Богдан, снимая пистолет с предохранителя.
— Не надо. Убери оружие, — велел я и посмотрел на охранников. — Господа, барон Хаммерстайн умер от проклятия. У вас нет никаких доказательств…
— Доказательства есть, — раздался чей-то хриплый голос.
Сквозь толпу протиснулся человек в строгом костюме. Он на ходу достал из кармана удостоверение и показал мне.
— Агент Клаус Вебер, австрийская разведка. Граф Серебров, вы арестованы за убийство барона Генриха фон Хаммерстайна. Вы убили его с помощью своего тёмного духа, и у нас есть доказательства…
Конец седьмой книги из серии «Лекарь из Пустоты».
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: