— А кто он такой, чтобы мы с ним о чем-то договаривались?

Голос Кирсанова разнесся по конференц-залу на первом этаже бизнес-центра Волконских. На слова Яна Антоновича присутствующие обратили примерно столько же внимания, сколько заслужила бы чья-нибудь попытка громко и демонстративно испортить воздух в приличном обществе.

Волконские на столь дешевую провокацию не поддались. Заместитель Главы клана и воевода не шелохнулись.

— Он же даже не маг!

Иннокентий Степанович, до того всю встречу просидевший почти без движения, едва заметно повернул голову в сторону председателя Палаты независимых торговцев.

Да, в обществе, где многое было завязано на личной силе, одаренность нередко становилась определяющим фактором в будущем положении «небожителя». Но случай был явно не тот.

— Я готов говорить с Павлом Анатольевичем, — неожиданно для многих присутствующих сообщил Глава Салтыковых.

Заявление обрушило на зал тишину.

С одной стороны, представители десятка влиятельных кланов под «зонтиком» Палаты независимых торговцев фактически прибыли предъявить ультиматум «волкам». Но вот «уважать себя заставил» пока лишь Салтыков… формально никак к собравшимся не относившийся.

Просто еще одна сторона конфликта. Вот только на данный момент пока лишь войскам Иннокентия Степановича удалось нанести Волконскому серьезный урон.

— Мы должны выступить единым фронтом! — не сдержался Ян Антонович.

От него отшатнулись даже соседи по переговорному столу. Едва заметно. Но оттого не менее осязаемо.

Салтыков перевел взгляд на Кирсанова. «Общественник» тут же попытался съежиться. Получилось плохо. Форму шара довольно сложно сделать более незаметной.

— А кто сказал, что наши цели совпадают? — спокойно спросил он и, сделав небольшую паузу, добавил. — И средства.

И тут же вновь потерял интерес ко всем собравшимся. С его стороны стола не оказалось никого равного по статусу.

— Но как же⁈.. — едва не задохнулся Кирсанов и тут же осекся, получив чувствительный удар в бок от соседа — зазаместителя начальника стратегического планирования клана Бредовых.

Убедившись, что «разброд и шатания» в стане противника пресечены, Анатолий Георгиевич ровно и негромко произнес:

— Мой сын высоко оценил вашу операцию, господин Салтыков. К сожалению, сегодня он не имеет возможности присутствовать здесь. Но передает вам свое восхищение.

Салтыков едва заметно, но вполне вежливо склонил голову.

— Благодарю, господин Волконский, — в тон ответил он. — Полагаю, что у нас еще будет возможность сойтись с Павлом Анатольевичем на поле боя.

Большинство в зале перестали дышать. Одно дело пакостить тихо и играться в политические интриги, и совершенно другое — угрожать главе Ветви прямо.

С другой стороны, представители всех шестнадцати кланов едва могли похвастаться объединенными силами, сравнимыми с ВС Салтыковых. А вот с решимостью их применять было куда хуже. Вот уже несколько месяцев все решили «Надо!». А вот договориться о частностях все никак не удавалось. Всякий раз всплывало «особое мнение» и переговоры затягивались… Ко всеобщему удовольствию.

Болтать о применении силы куда проще, чем действительно отправить гвардейцев в бой. Когда-то давно Павел четко охарактеризовал вставшую перед оппонентами дилемму словами Кроля: «Звездеть — не мешки ворочать!».

Собравшиеся готовы были лишь мелко пакостить. Желательно так, чтобы самим руки не замарать. И да, это было неприятно. Порой дорого. Но никак не смертельно.

— Решение Волконских, — объявил Анатолий Георгиевич. — За регион отвечает Павел Анатольевич. Согласно дарованному цесаревичем чину и во имя соблюдения интереса клана.

Не поднялся гул. И даже никто не стал комментировать решение Волконских. Ибо страшно. Да еще и Салтыков выразил свою готовность говорить именно с этим представителем Волков.

На этом встреча контактных групп по ситуации в «мертвом узле» и завершилась.

Впрочем, основная игра, ради которой она и затевалась, была еще впереди.

— Иннокентий Степанович!

Глава клана не дошел до своей машины буквально пять шагов.

Коротким взмахом руки он дал команду гвардейцам охраны расслабиться. Это Кирсанов может думать, что если никто не шелохнулся, то ему ничего не грозит. Но жизнь оказывается несколько сложнее.

Мужчина не ответил. Лишь лениво глянул на представителя Палаты независимых торговцев. Мол, ты кто вообще такой, чтобы столь фамильярно обращаться со мной?

Ян Антонович тут же заметно смешался. Да, у него иногда срывало «тормоза». Просто потому, что до сего момента не приходилось работать на столь серьезном уровне. Однако крысиный инстинкт самосохранения работал безотказно. И вот как раз сейчас он прямо-таки бил набат, призывая Кирсанова остановиться.

Плешивый «колобок» мгновенно стушевался. Это с остальными «бухгалтер на общественных началах» мог говорить на равных. Ведь именно через его счета им поступала большая часть средств от основного интересанта противостояния. А вот рычагов давления на нынешнего собеседника у него не было. Совсем.

— Прошу прощения, господин Салтыков, — поклонился председатель.

— Чего вы хотите? — холодно обронил Иннокентий Степанович.

Статусом его собеседник не вышел, чтобы признать его равенство уважительным «ты».

— Полагаю, я смогу сделать вам интересное предложение, — елейным тоном опытного плута принялся «плести кружева» Ян Антонович. — Видите ли, я являюсь представителем определенных лиц…

— Не интересует, — просто сообщил Иннокентий Степанович. — С падалью вроде вас я дел вести не буду.

Кирсанов осекся. Быстро он привык к хорошему. Уже и «позабыл», как обивал пороги клановых служб и не раз был удостоен подобной характеристики.

Салтыков же молча уселся в бронированный транспорт. Слуга тут же мягко закрыл за ним дверь. Лишь когда усиленное стекло отсекло его от мира, он позволил себе презрительно усмехнуться.

С другой стороны, именно ради последних слов стала возможной сегодняшняя встреча. И предназначались они вовсе не Кирсанову. Пусть и сказаны были в его адрес.

Имеющий уши да услышит. А у тех, кто стоял за Яном Антоновичем, «слух» был очень хорошим.

— Что, правда Волконский⁈

Громкий шепот за спиной уже не отвлекал шагающего по улице Павла от размышлений.

— Да, — подтвердила отставшая на пару шагов Катерина… вот уже в который раз.

Но Суки-тян было очень сложно принять новость, что идущий перед ней парень не просто вербовщик «волков», а один из членов Семьи.

Павел сделал очередной глоток кофе из стаканчика и прищурился от яркого солнышка.

Думать о чем-то важном не хотелось. Передышка нужна была как его поврежденным ребрам, так и его серьезно поработавшему в последние дни мозгу.

— Но ведь так не бывает!

В этот раз шипение рыжули прошло словно бы мимо Павла.

Да и почему бы не прогуляться после госпиталя, в котором Волконский получил не только помощь, но и душевный втык от Кошкиной.

— Как скажешь, — согласилась Катерина, бросив взгляд через забор на Особняк Ветви.

Их путь выходил на финишную прямую.

Ковальчук явно хотела что-то возразить, но тут взгляд ее упал на герб, украшавший центральные ворота.

— Господин! — двое гвардейцев синхронно поклонились спокойно дожидавшемуся, пока створки распахнутся Павлу.

Катерина невольно развеселилась, вспомнив, как поначалу реагировали на такие выходки сюзерена бойцы ВС и сотрудники секретариата. Мысль о том, что «небожитель» может «просто прийти» в джинсах, бомбере и с кофе в руках была для многих слишком… экзотичной.

Ничего, привыкли через какое-то время. И подписали обязательные бумаги о неразглашении. По требованию секретаря. Просто на всякий случай.

— Юлия, — негромко позвал клановец притормозив.

Рыжая тут же сделал несколько быстрых шагов вперед.

— Твое задание, — сообщил теперь уже сюзерен, указывая на маленькую черноволосую девочку лет восьми, что-то внимательно изучавшую на экране комма.

— Дагэ! — разнесся довольный возглас над газоном перед парадным входом.

Девчушка стартовала подобно баллистической ракете, рванув вперед с уверенностью подслеповатого носорога. Маленькое тельце, растопырив ручки, с силой врезалось крепкую фигуру клановца.

— Фэ-э-энг! — выдохнул тот.

Вряд ли подобный кульбит был действительно опасен для ребер Волконского. Но он все же поморщился. Полностью боль отчего-то злая до чертиков целительница запредельного класса убирать не стала.

— Подумай до вечера, — потребовала она. — Потом закончу.

Впрочем, дожидавшаяся рядом с Юлией блондиночка на такое издевательство только согласно кивнула.

— Хоть отдохнет, — прокомментировала она.

Скорее для себя, чем для размышления Суки-тян.

— Ой! — тут же сообразила, что что-то не так девочка.

Волконский только рукой махнул. Мол, ничего страшного.

— Фэнг, — негромко позвал клановец. — Знакомься, это Юлия. Некоторое время она будет отвечать за тебя.

Девочка представилась как положено в азиатских странах и застыла, нахмурившись.

«Ну с детьми я ладить умею!» — решила она.

— Привет, Фэнг, — чуть наклонилась рыжая. — Ты красивая. А давай я тебе фокус покажу!

Ребенок нахмурился еще больше.

— Смотри! — продемонстрировала Ковальчук нож девочке.

Та внимательно следила за клинком.

— Фо-о-окус, — протянула Суки-тян с улыбкой, разведя руками.

Тонкий длинный нож буквально растворился в воздухе.

Несколько секунд Фэнг все также хмуро рассматривала «взрослую тетю».

— Моя сестра может лучше! — наконец решила она.

— Правда? — мягко улыбнулась Юлия, ни капли не поверив.

— Она не прячет нож в правом рукаве! — обвинительно ткнул пальцем в рыжулю ребенок.

— Эк, — сообщила девица застыв.

Как-то не ожидала она от «ребятёнка» таких специфических талантов.

Маленькая азиатка тем временем внимательно рассматривала улыбающегося Волконского.

— Она ничего, — решила со вздохом умудренной жизнью матроны Фэнг. — Чуть подучить и совсем хорошо будет!

— Эк! — еще раз оповестила о своем присутствии собравшихся рыжуля.

— Покажешь ей тут все? — попросил Павел.

Девочка серьезно кивнула и схватила удивленную Суки-тян за руку и потянула за собой.

Бз-з-з-з!

Парень на миг отвлекся, чтобы глянуть на экран комма.

— Юлия! — негромко позвал он.

Девушка обернулась.

— Ее сестра может лучше, — сообщил Волконский. — Рекомендую очень внимательно прислушаться к этим словам.

Рыжуля удивленно хлопнула ресничками. Фэнг довольно улыбнулась.

Павел же ответил на звонок:

— Слушаю тебя, Иннокентий Степанович, очень внимательно!..

— Значит, повоюем, — спокойно закончил разговор Павел. — Доброго дня, Иннокентий Степанович.

Несколько секунд после отбоя связи молодой человек молча наблюдал за тем, как уже о чем-то весело спорят Суки-тян и Фэнг около входа в особняк.

— Что-то не так? — поинтересовалась Катерина, как всегда, незаметно оказавшаяся прямо за спиной.

Павел вздохнул. Несмотря на легкий шаг секретаря и ее способность «зайти с тыла» совершенно бесшумно, он уже давно не напрягался, обнаружив светловолосую тень за своей спиной.

Кстати, девушка удивительно четко чувствовала момент, когда с вопросами «приставать» можно. И даже нужно. Для психологической разрядки господина.

— Кое-кто напрочь отказывается понимать намеки, — тяжело вздохнул Павел, сетуя на то, как нелегко работать с идиотами.

Вот, кажется, все уже просчитано и учтено, а человек начинает буквально «тупить» на ровном месте. И ладно бы эта иррациональность была ему в пользу. Так нет же. Он сам голову в петлю сует. Да еще в игре со столь высокими ставками.

— Кирсанов? — сразу же догадалась умница Катерина.

— Он самый, — чуть улыбнулся Павел, наблюдая за тем, как Фэнг пытается выхватить из рук Ковальчук ее клинок.

Кажется, девочка собиралась показать «как надо». И тут же натолкнулась на непреодолимое препятствие. Суки-тян не стала мудрствовать лукаво. Просто подняла руку с зажатым в ней стилетом над головой. Ребенок же подпрыгивал вокруг, пытаясь завладеть оружием.

— Пресечь? — уточнила Катерина.

Клинок у Суки-тян был боевым. И опасным. И вообще, блондиночка была убеждена, что спички детям не игрушка.

— Пусть ищут общий язык, — покачал головой Волконский хмыкнув. — Что там по Очень Важному Грузу?

Секретарь переключилась мгновенно. В профессиональную ипостась.

— Может быть отправлен в любую минуту из четвертой точки. Конвой готов, — отчеканила блондиночка. — Время плюс три от начала информационной атаки.

Волконский размял шею.

— Хр… — издал он непонятный звук.

Несколько секунд молодой человек с удовольствием разминался, разогревая мышцы. Больше всего ему хотелось сейчас махнуть на все рукой, вызвать машину, доехать до дома Фила и хорошенького отоспаться.

— Начинайте подготовку.

Катерина кивнула, даже не взглянув на комм — пальцы уже сами выстукивали команду.

— Готово, — отрапортовала она едва ли не одновременно с тем, как клановец закончил говорить. — Начало операции 20:12. Местное время 22:12. Старт конвоя в 1:15. Также по местному.

Волконский еще раз потянулся. У него осталось всего лишь сто восемьдесят минут, чтобы обеспечить операции «нужное освещение».

Бз-з-з-з-з!

— Слушаю, Виктория, — почти сразу же ответил Павел.

Девушка получила сигнал о продолжении «веселья» меньше двух минут назад. Но уже была деловита и собрана.

— Информационная атака началась, — доложила она. — К «плюс три» она выйдет на расчётные значения…

Строго говоря, все заинтересованные лица в районе «мертвого узла» получат информацию об Очень Важном Грузе воеводы. Кто-то от своих шпионов, а кое-кому шепнут доверенные люди.

Нет-нет, никакой конкретики вроде пошлого: «через три часа Волконский „ядрен-батон“ перевозить будет в багажнике собственного джипа». Все гораздо проще. В какой-то момент получилось так, что все серьезные игроки узнали о конвое. Без какой-либо конкретики и точных сроков. Заранее подготовленная информационная операция была развернута столь филигранно, что позже даже источник установить не удастся. Просто откуда-то вдруг «все узнали». И все.

— Кирилл, — отвлек клановца от мыслей голос Катерины. — Машину к главному входу через десять минут.

Павел только головой покачал. Его и вправду восхищала сообразительность Катерины. Порой даже чуть пугающая.

— Позволь мне сначала самому принять решение, — хмыкнул Волконский.

— Отменить транспорт? — деловито уточнила блондиночка.

«Небожитель» покачал головой.

Нет, конечно. Он действительно собирался на выезд. И даже не сомневался, что Кроль, к тому моменту, как Павел сядет в машину, уже будет знать, куда именно они сегодня направятся.

— Тогда у тебя десять минут, — коротко поцеловала Павла в щеку девушка, пользуясь тем, что вокруг никого нет…

… И тем, что из-за невольного «заточения» Кошкиной некому было ей напомнить об очереди.

— Катя, подожди в машине, — улыбнулась Мышь.

Настя дожидалась остальных уже на месте встречи, облокотившись на легкий мощный внедорожник… на фоне которого сама канцеляристка смотрелась очень «развитой» школьницей-хулиганкой.

Катерина не шелохнулась. Конечно, она запомнит. И позже отомстит. Наверное. По возможности. Но в «рабочем цикле» секретарь на подначки внимания не обращала. И слово для нее имело значение лишь одно. И слово это принадлежало сюзерену.

— Опять «отключилась»! — еще шире улыбнулась Мышь, встряхнув яркими волосами. — Как тебе, Шут?

Павел хмыкнул, рассматривая содержимое выреза. В который раз канцеляристка постаралась, чтобы отвлечь внимания от собственных глаз на иные природные достоинства.

— Как всегда, великолепно, — ровным сухим голосом ответил Волконский.

— Скучный ты! — привычно «надулась» девушка, оттолкнувшись от борта внедорожника.

Павел только кивнул. Ввязываться в очередной спор у него желания никакого не было.

Пик!

Мышь глянула на экран комма.

— Готово, — сообщила она.

«Масочка» вожделеющей до покрасневших коленок новый коммуникатор школьницы из порнофильма моментально рассыпался. Карие глаза чуть прищурились. Куда-то пропала из них вся веселость, а смеющиеся «чертики» уступили ледяному взгляду снайпера.

«Что ж, разрешение получено.» — оценил молодой человек. Он уже давно не верил в убеждение «лучше просить прощения, чем разрешения». А потому сюзерена поставил в известность о своих планах сильно заранее. Сегодня он лишь сообщил о переходе ситуации в активную фазу. И, судя по кивку канцеляристки', возражений у Императорской Семьи на этот счет не имелось.

— Действительно, Катя, — негромко произнес Волконский. — Подожди в машине.

Спорить секретарь не стала. Кроль так вообще с водительского кресла встать даже не подумал. Просто потому, что игра сейчас шла вовсе не его уровня.

Блондинка коротко поклонилась. Уже через миг раздался хлопок закрывшейся передней пассажирской двери.

— Умница, — чуть насмешливо прокомментировала Мышь.

— Настоящее чудо, — абсолютно серьезно откликнулся Павел, слегка «надавив» голосом.

— Поняла-поняла, — тут же вскинула руки Настя, отметив, что всем хорош Шут, но вот шуток на некоторые темы не понимает от слова совсем. Старательно и довольно успешно.

— Есть что? — сменил тему молодой человек.

— Для дела или для души? — ехидно поинтересовалась Мышь, как никто понимавшая, что младшему коллеге иногда просто необходимо сбросить напряжение.

— А совместить?

— Для тебя — все что угодно, — послала в ответ воздушный поцелуй Настя. — Пошли.

Далеко идти не пришлось. Восемь шагов ровно, как подсчитал Павел. Расстояние от «Империала» до багажника внедорожники ярковолосой.

— Оп-па-а-а-а!.. — радостно провозгласила девушка, одним движением распахивая дверцу грузового отсека автомобиля.

Несколько секунд Павел всматривался в содержимое багажного отделения.

— А ты спортсменка, — с сомнением протянул Волконский, едва понял, что именно он видит перед собой.

И да, речь шла вовсе не о поджарой, хоть и очень женственной фигурке Анастасии.

— Всякое случается, — равнодушно повела плечиками канцеляристка. — А я девушка маленькая…

Павел пожал плечами. Согласно. Рост Мыши никак не соответствовал тем разрушениям, что она могла сотворить на ровном месте.

— … Невинная… — продолжила Настя, с любовью рассматривая выуженную из кучи «спортинвентаря» хоккейную клюшку.

Удовлетворенно кивнув, она вновь подняла на усомнившегося в последнем заявлении клановца ставший таким расслабленным взгляд.

— Меня же всякий обидеть норовит!

Клюшка со свистом рассекла воздух.

— Играешь? — решил сменить тему Волконский.

— А ты? — тут же прилетел насмешливый вопрос.

«Небожитель» коротко хохотнул, взвешивая на руке бейсбольную биту. Убеждать так убеждать.

Это с Салтыковым или Архиповым можно вести солидные переговоры. Даже с Трубиным, не к ночи будь помянут. А вот до Кирсанова надо мысль доносить примитивно и доходчиво. Совсем в стиле младших торпед Грини. Просто потому, что этот иначе не понимает.

— Кстати, лови!

Павел легко выхватил из воздуха компактный носитель.

— Все, что удалось выудить из Баламута, — просто объявила Мышь. — Плюс выводы канцелярии по спецам. Но там на многое не рассчитывай. Все-таки профессионалы.

«Да знаю я.» — вздохнул мысленно клановец. Именно поэтому никому даже в голову не пришла мысль хотя бы попытаться взять кого-нибудь из них живым.

Да и смысла не было особого в рамках их текущей задачи. Специалист тем и отличается, что за параметрами брифинга не знает ничего. Зачем скальпелю понимать, как разрезать нерв пополам? Это задача кардиохирурга, что направляет заточенное лезвие твердой рукой.

— Принял, — благодарно кивнул молодой человек.

— Тогда пошли, — просто решила Мышь и, закинув клюшку на плечо, сурово зашагала к входу в штаб-квартиру Палаты независимых торговцев.

Вжу-у-ух!

Клюшка со свистом рассекла воздух. Лампа на столе секретаря с грохотом улетела в стену. Бледная девчушка, только что заявившая, что «босса нет» взвизгнула и вжалась в стену… за спинами двух выросших детинушек.

— Устала, бедняжка, — покачал головой чуть отставший Павел, до которого дела никому не было.

Душа Насти явно требовала погрома. Деловитого и вдумчивого. Однако основной задаче ничуть не мешающего. Так почему бы и да?

И да, с момента прошлого визита Павла Кирсанов выводы сделал. Пока числом в две штуки. «Выводы» оказались здоровыми и накачанными. Даже при оружии. А чуткое ухо Волконского уловило топот еще минимум трех пар ног по ступенькам.

— Подкрепление, однако, — покачал головой он.

Хлоп!

Дверь резко распахнулась и в приемную ввалились еще три тела, ничуть габаритам первым двум не уступающие.

— Стойте, — строго рявкнул Павел, аккуратно забирая чистый лист бумаги со стола секретарши.

Ни один из качков не позже не смог объяснить, почему послушался парня в джинсах и бомбере, опершимся обеими руками о «воткнутую» в пол бейсбольную биту.

— Вот, — объявил молодой человек, демонстрируя чистый лист здоровенной троице.

Крепыши подались вперед, внимательно вчитываясь в строки «страшной бумаги».

Ох, не зря в свое время старшие коллеги заставляли его буквально наизусть зубрить сотни бланков различных контор! Так что сейчас доблестная охрана видела перед собой очень серьезную бумагу. Она буквально говорила: да, мы пришли без разрешения. И, возможно, у нас есть оружие. Нет, мы его не сдадим. И да, вы отправитесь примерно туда, куда вам укажет предъявитель сего.

Иллюзия легла на бумагу легко и почти мгновенно.

— Босса нет, — повторил он слова секретарши. — Вопросы есть?

— Ну-у-у-у-у! — разочарованно выдохнула Мышь, оценив, что младший коллега явно настроен договориться миром.

В последние дни ей действительно пришлось много работать. А потому «сбросить нервы» в банальном мордобое она была вовсе не против.

— Винт, Корр, — бросил один из троицы.

Охраннички, так и не успевшие выхватить пистолеты (⁈), сделали вид, что слушают.

— Валим, — просто скомандовал человек разумный и, кивнув Павлу, вежливо указавшему на дверь, покинул приемную.

Остальные здоровяки последовали за ним.

Надувшаяся мышью на крупу Настя несколько секунд зло рассматривала «небожителя». Тот старательно делал вид, что причины возмущения канцеляристки не понимает.

— Ла-а-а-а-адно, — протянула та многообещающе и шагнула… к застывшей секретарше.

Девочка лет двадцати пяти, судя по виду, куда лучше разбирающаяся в оральных ласках, чем в делопроизводстве, вжалась в стену.

Буквально в два скользящих шага Мышь приблизилась вплотную и аккуратно провела пальчиком по скуле жертвы. Затем резко подалась еще ближе, заставив секретаршу глухо вскрикнуть и зажмурить глаза.

— Милая, скажи мне, где твой босс, — жарко выдохнула она так, чтобы ее горячее дыхание обожгло щеку девицы.

При этом играться пальчиком с бархатистой кожей жертвы она не переставала ни на миг.

Вот тут Павел ничуть не возражал. Да, сейчас девочке страшно. Возможно, даже очень. Но если это подтолкнет ее к тому, чтобы свалить отсюда подальше, то это ей только на пользу пойдет. Уж слишком топорно «играл» Ян Антонович. И «небожитель» сильно подозревал, что «этот дом обречен». И рано или поздно запылает, подожжённый сразу с шести концов.

И да, если поджигателями окажутся кто-то вроде недавних спецов, то выскочить из пожара не будет шанса ни у кого.

— Так где он, милая?.. — продолжала «допрос» Настя.

Вопрос канцеляристка задала с такой страстью, что Павлу показалось, будто розовый остренький язычок канцеляристки вот-вот заскользит по бархатной щеке секретарши.

Пришлось встряхнуть головой.

Нет, сам клановец был готов даже потратить минуту-другую, чтобы объяснить девице: вали отсюда, пока можешь. Но было у него предположение, что при отборе на ее вакансию умение соображать быстро не входило и в первую десятку требуемых навыков. А вот такое эмоциональное давление…

«Немного насилия и все получится!» — всплыла в памяти одна из любимых присказок Тишь.

Секретарша что-то полузадушено пискнула.

Настя кивнула и… отступила на шаг.

— Свободна, — бросила она холодно.

Именно этот мгновенный контраст заставил девушку еще сильнее сжаться у стены.

Павел молча шагнул вперед и, взяв секретаршу за локоть, мягко потянул в сторону выхода из приемной.

— Думай, — посоветовал он, закрывая за ней дверь.

Мимолетный взгляд в окно коридора дал понять, что «грозная охрана» уже подумала, и сейчас споро рассаживалась по двум седанам, явно собираясь дать деру.

— Нашелся кто-то умный, — подивился Волконский.

И выбросил крепышей из головы.

— Ты долго еще⁈ — хмуро бросила Мышь.

Ей не дали отвести душу. А потому канцеляристка была раздражена.

Павел кивнул и первым вошел в кабинет «большого босса».

С его прошлого визита следов «роскошной жизни» стало еще больше. Равно как и контраста с плохо покрашенными стенами.

— Ай-яа-а-а-а-а!.. — неожиданно взвизгнула Настя.

Клюшка со свистом рассекла воздух, грохнув огромный изогнутый экран на рабочем столе Кирсанова.

Павел не вздрогнул лишь потому, что был готов к чему-то подобному.

— Смотри! — тут же с восторгом указала Мышь на торшер.

Круглый плафон, установленный на длинной «ножке», оказался как раз на уровне груди клановца.

«да почему бы и нет⁈» решил тот, вскидывая «палку» и перехватываясь поудобнее.

Со злым гулом бита врезалась в торшер, тут же взорвавшийся ливнем осколков плафона. Стойка же отлетела в противоположную стену. Кабинет наполнился звоном битой посуды.

Стало легче дышать!

— А⁈ — тут же задорно воскликнула Настя. — Как оно⁈

Павел удовлетворенно кивнул. Небольшое разрушение и впрямь подействовало на него умиротворяюще.

— Ладно, — наконец вздохнул он. — Чего бесцельно беспорядок наводить? Где это тело?

Мышь пожала плечами. Ее и погром ради погрома вполне устраивал. Однако спорить она не стала. Просто шагнула к трехсекционному шкафу.

Бам!

Клюшка ударилась и первую дверь.

— Не тут, — констатировала Мышь.

Бам!

— И не тут… — решила она у следующей секции.

— Значит, там, — вздохнул Павел, закидывая биту на плечо, и громко позвал. — Выходи сова, медведь пришел!..

Из-за тонкой дверцы послышался негромкий всхлип. Выходить хозяин кабинета явно не хотел.

Но и выбора у него не осталось.

Ответа не последовало.

Павел пожал плечами и шагнул к «укрытию». Однако тут же натолкнулся на умоляющий взгляд Насти. Канцеляристка прямо-таки нуждалась в компенсации за рабочий выходной. И туша виновника в ее трудовых подвигах, подходила в самый раз.

— Прошу, — вежливо указал на дверцу шкафа Волконский, делая шаг назад, а затем и вовсе отступая к окну.

За мутным и давно нуждающемся в помывке стекле ничего интересного не было. Унылый задний дворик офисного здания и дорога за ним. Разве что здоровенный детина в спецовке привлекал внимание своей грубой и в чем-то даже диковатой внешности.

Бум!

Дверца шкафа с грохотом распахнулась.

Клановец не обернулся, наблюдая за попыткой маленького, но уже дерзкого котика добраться до оставленного бутерброда удачно отвлекшегося то ли дворника, то ли подсобного рабочего. Хитрый зверь крался с тщательностью диверсанта, часто припадая к земле и замирая.

— А-а-а! — раздался полный скорее страха, чем боли сон.

Молодой человек поморщился. Но взгляда от разворачивающейся на его глазах драмы не отвел. Здоровенный косматый мужик, лишь на время отложивший метлу в сторону против маленького, но матерого хищника.

«Оп!.. Вот молодец!» — оценил клановец.

Котик отыграл еще метр, коротко семеня присогнутыми лапками. Поджарое тело буквально стелилось над землей и… вновь замерло в ожидании удачного момента для следующего рывка. Все это время взгляда от цели он не отводил ни на миг.

Шмяк!

За спиной что-то тяжелое и рыхлое явно упало на пол.

— Ай! — тут же фальцетов возопил Кирсанов.

Однако Павел не торопился. Нужно было дать возможность канцеляристке выпустить пар. Иначе же целый день ворчать будет!

— Оп! — восхитился едва слышно Волконский.

Странное восклицание заставило шум за спиной стихнуть. Ненадолго. Но все-таки.

— Какой молодец, — еще раз качнул головой «небожитель».

Котик решился на шикарный бесшумный прыжок через сумку работяги, и аккуратно протиснулся мимо извлеченного из него термоса.

А вот за спиной молодого человека повисла странная тишина. Кажется, настроение Павла совершенно не обрадовало Кирсанова и… слегка удивило Анастасию.

Однако канцеляристка тут же вернулась к прерванной «подготовке».

— Не надо, не надо, не надо!.. — тут же зачастил Ян Антонович. — Я сам!..

Однако его хнычущий голос моментально оборвался.

— Тихо ты! — шикнула Мышь.

И Павел был ей благодарен. Ему вдруг до физического напряга захотелось узнать, чем же закончится история дерзкого котика. Ведь тот рисковал. Дворник, судя по лицу, мужчиной был серьезным. Да и вид его в темной подворотне явно дал бы повод к размышлению, что именно тебе дороже: кошелек или жизнь.

И вновь шерстяной диверсант замер. До цели оставалось всего ничего. Однако он подобно опытному пластуну, вовсе не спешил сделать последний рывок.

Павел кивнул. Правильно. Концентрацию нужно держать до конца. Ему это Тишь наглядно объяснила на тренировках. Было больно, но доходчиво. А порой и очень-очень обидно. Зато вот на всю жизнь запомнилось.

Да и Мышь где-то возле его подготовки хвостиком-то махнула.

Бум! Дзинь!

За спиной что-то упало и разбилось.

И именно этот момент выбрал мелкий диверсант, чтобы совершить короткий, но невероятно пластичный прыжок, одним махом преодолевая последние сантиметры.

«Успел!» — обрадовался клановец.

Но пушистый разбойник и не подумал вцепиться в бутерброд! Он лишь коснулся лапкой тарелки и… замер. Колбаса, покрывшая кусочек хлеба, так и осталась нетронутой. А уже через мгновение котейка был ловко сграбастан мозолистой лопатой-ладонью косматого здоровяка и… крепко прижат к диафрагме.

Сердце Павла на миг сжалось. Он даже невольно шатнулся вперед и… расслабился.

Шерстяной диверсант получил по заслугам. В течение четверти минуты он был затискан, поглажен и отнесен к миске, где его уже ждала собственная порция.

Павел негромко выдохнул.

«Хорошая история!» — улыбнулся он и обернулся.

Отчего-то именно эта улыбка заставила Кирсанова побледнеть еще сильнее.

— Ну что, Ян Антонович, побеседуем? — вполне довольно начал Волконский.

Помятый и какой-то взъерошенный общественник отчего-то скукожился еще больше и… попытался спрятаться за Мышь!

— Шут, — неожиданно серьезно позвала Анастасия. — Ты зверствуй поаккуратнее, пожалуйста.

Клановец приподнял брови, не стирая с лица дружелюбной улыбки.

У Кирсанова отчего-то задрожали губы и начали закатываться глаза.

— Ян Антонович, — вздохнул Павел. — Вы дебил.

Кирсанов помотал головой. Мокрая жидкая шевелюра придавала ему вид замученного ежика. По лицу же стекали струйки воды.

А как еще прикажете приводить в рабочее состояние возомнившего себя отчего-то самым умным общественника? Вот и пришлось использовать содержимое графина на журнальном столике.

Судя по легкому запаху, воду в нем не меняли довольно давно. Но эффект свой «душ» возымел. Взгляд хозяина кабинета стал чуть более осмысленным. Да и сам он уселся в кресле чуть прямее.

Ненадолго, конечно. Павел еще не закончил убеждать общественника, что он тут вовсе не хозяин положения.

— И это не оскорбление, — продолжил Волконский. — Исключительно констатация факта.

Кирсанов еще раз потряс головой. Клановец даже удивился, что где-то внутри явно пустой черепной коробки не перекатываются остатки мозга, отвечающие исключительно за «стянуть» и «пожрать».

— Ваш человек…

Павел глубоко вздохнул и внимательно осмотрел биту, что все еще держал в руках.

Кирсанов тут же осекся. Как обрубили.

— Представляешь, — поднял парень взгляд на Мышь. — Отпустило…

Он только что осознал, что сжавшаяся в груди боевая пружина мягко разжалась. Так что теперь у его собеседника появился очень неплохой шанс дожить до конца разговора с целыми конечностями.

С этими словами он положил биту на стол. На душе отчего-то было стало так легко, что даже погрома уже не хотелось.

Анастасию состроила чуть удивленное выражение лица. Мол, ну ты даешь. Но комментировать заявление не стала.

— Я знаю, что мой человек работает, — наконец вздохнул клановец. — И, признаюсь вам, приносит немалую пользу. Не пора бы и вам взять с него пример?

Кирсанове поежился. Умиротворение в словах Волконского его пугало. До чертиков.

— Так чем же я?..

Павел поднял ладонь. Общественник заткнулся.

— Ян Антонович, сука вы этакая, — спокойно продолжил молодой человек. — Вопрос, в общем, простой: «Почему не работаете вы?».

— П-простите?..

— Не прощу, — спокойно заявил «небожитель». — Но мое неудовольствие вы переживете… Сегодня. Но вот ваши спонсоры такой покладистостью и мягкими чертами характера не отличаются.

— Что вы?.. — попытался было вновь уловить нить разговора Ян Антонович.

Негромкий щелчок пальцев заставил его пристегнуть одну губу к другой.

— Господин Кирсанов, — спокойно продолжил Павел. — Объясните мне, почему вы не доложили мне о том, что ваши спонсоры планируют снабжать деньгами Салтыковых?

В глазах общественника прямо-таки читался вопрос: «А как ты узнал-то⁈».

«Дебил…» — еще раз мысленно решил Волконский.

— Я подумал… — начал было Кирсанов.

И тут же замолк, едва ему на плечи легли цепкие пальчики зашедшей со спины Насти.

— Не надо думать, — веско произнес клановец.

Пальчики тут же сжались. Сильно и умело. А с учетом того, что они лежали на очень чувствительных точках организма Кирсанова…

— Ар-р-р-р!.. — тут же глухо зарычал общественник.

Павел только головой покачал. Чужая тупость откровенно поражала. Неужели этот идиот действительно не понимал, что Волконский мог его просто пристрелить. И, с учетом собранных доказательств его работы против империи, это было бы милостью. Нет бы сейчас спохватиться и постараться выкарабкаться, с пылом юной любовницы, отдаваясь делу защиты рубежей и внутренней стабильность родины.

Так нет же, этот персонаж все еще пытался ху… членовертить на ровном месте.

Павел замолчал. А вот боль все не утихала.

Наконец, Мышь разжала пальчики.

Туша тут же обмякла в собственном кресле. И, кажется, обмочилась. Возможно, и нет. Клановец не стал присматриваться. Да и канцеляристке работать в жестком режиме не помешает ни тот ни другой вариант.

— Это первый вопрос, — продолжил Волконский.

На этот раз у Кирсанова хватило ума промолчать.

— Второй вопрос, — объявил молодой человек.

Ян Антонович поднял взгляд. С трудом. Пот со лба разъедал глаза. Но смотреть в сторону или вниз он не решился.

— Какого черта вы не сообщили своим кураторам о том, что подход к Салтыкову провалился?

Кирсанов вновь вздрогнул. И бросил испуганный взгляд на все также лежащие на его плечах пальчики. Вернее, попытался. Но гибкости шеи не хватило.

— Ну-ну, не бойтесь, Ян Антонович, — покачал головой Павел. — Она не укусит.

Тут пальчики мимолетно сжались на болевых центрах. Без давления. Но общественник вздрогнул и попытался еще плотнее вжаться в кресло.

Волконский же чуть подумал и добавил:

— Без приказа.

Хозяин кабинета растерялся. Попытался было дернуться и тут же застыл. Сам. Без применения насилия… то есть, усилия со стороны ярковолосой хулиганки.

— Жду ответа.

Отчетом стала тишина и пара громких всхлипов.

— Я не хотел вас… Я бы сказал!

Павел вздохнул. Бросил взгляд на клюшку, которую Мышь пока отложила к его бите на стол Кирсанова. Затем сделал шаг к креслу и наклонился, опершись на подлокотники.

Общественник пытался было отодвинуться, но спинка кресла и крепкие пальчики Насти этому случиться не позволили.

— Ян Антонович, — тоном доброго и все понимающего психиатра. — О том, что вы вовремя не связались со мной, мы поговорим позже. Будьте уверены, что я найду убедительные доводы для того, чтобы подобное не повторилось…

Павел глубоко вздохнул.

— Конечно-конечно!.. — тут же воспользовался микропаузой Кирсанов.

Он вряд ли понимал, о чем именно идет речь в данную секунду.

— Сейчас меня куда больше интересует, — продолжил молодой человек. — Почему это, господин Кирсанов, ваши хозяева еще не знают о провале с Салтыковым?

И вновь «дисконнект». Хозяин кабинета просто не мог понять, чего именно от него хотят. В его логике все было довольно несложно: если он сообщит кураторам о провале, то они найдут иной способ связаться с самым результативным противником Волконского и таки предложат ему помощь.

— Вы меня разочаровываете, Ян Антонович, — выдохнул в лицо мужчине клановец, все это время не сводивший с глаз «пленника». — Опять начинаете пытаться думать… Что ж, будем отучать.

И вновь по кабинету разнесся сдавленный хрип.

Волконский поднял взгляд на Мышь.

— Лишним не будет, — бесстрастно сообщила она.

Как хирург, решивший добавить дополнительный стежок к шву.

— Что… — несколько секунд Кирсанов собирался с мыслями. — Что я должен делать?..

— Проблеск сознания? — чуть удивленно уточнил клановец.

— Похоже на то, — тут же откликнулась Настя.

Ручки вот только предусмотрительно не убрала. А ну как понадобится еще немножко простимулировать клиента на пути его осознания собственного места в этой непростой жизни.

— Хм, — решил Павел и кивнул канцеляристке.

Та равнодушно убрала руки с плеч Кирсанова и села на соседнее кресло. Однако уже через миг какая-то задумчивость мелькнула в ее глазах. Словно девушка вспомнила о чем-то очень-очень важном. Еще через две секунды в ее руках вновь оказалась хоккейная клюшка, которую она тут же и принялась с интересом рассматривать.

— Итак, Ян Антонович, — вздохнул невесело Павел от мыслей, на что именно он тратит время. — Берите ручку и лист бумаги…

Некоторое время понадобилось на исполнение приказа. Уж больно у общественника руки тряслись.

«Как же ты при такой низкой толерантности к риску вообще во взрослые игры полез?» — размышлял молодой человек, рассматривая хозяина кабинета, по этой Земле походившего как минимум в два с половиной раза дольше, чем он сам.

— Приказываю послать войско выбить крымского хана с Изюмского шляха, — выдал четко и размеренно Павел.

Лишь через секунду он сам осознал, что именно ляпнул. Хотя и сам понятия не имел, откуда в его голове взялись эти странные слова. Наверняка из все тех же снов, что-то на время отступали, то возвращались вновь.

Мышь и бровью не повела.

— Теперь зачеркни, — потребовал клановец.

Дорогая вычурная ручка тут же заскользила по бумаге, уничтожая странные строки.

— Теперь пиши: «Я, Кирсанов Ян Антонович, должен сделать следующее:..».

Полюбовавшись на то, как старательно хозяин кабинета выводит буквы по бумаге, Волконский продолжил:

— «Пункт номер один. Отказаться от попытки самостоятельно обдумать любые свои действия. Пункт номер два. Делать то, что говорят. Пункт три. Своевременно и в полном объеме докладывать обо всем происходящем Волконскому П. А.»…

И так по кругу. В разных вариантах эти три условия повторили друг друга раз пятнадцать.

Через двадцать минут все закончилось.

— Перечитывайте перед сном, Ян Антонович, — потребовал клановец. — И после пробуждения тоже.

Кирсанов мелко закивал, согласный вообще на все что угодно, лишь бы гости убрались подальше.

Павел задумался на миг. Уж не забыл ли чего важного?

— До свидания, — просто решил «небожитель».

Но тут же наткнулся на умоляюще-предвкушающий взгляд Мыши. Он обещал ей погром для успокоения нервов. А слово нужно держать.

— У тебя двадцать минут, — решил молодой человек, выходя в приемную.

Грохот разбитого остекления книжного шкафа догнал Волконского раньше, чем он аккуратно прикрыл за собой дверь.

Секретарша Кирсанова оказалась на месте.

«Ну и дура!» — решил Волконский. Клановец ей шанс дал. Те же мордовороты, нанятые ее патроном, выбор сделали быстрый и верный, просто свалив на все четыре. Эта же девица решила остаться. И вовсе не из трусости. Хотя страшно ей было, конечно. Скорее она просто оценила перспективы и решила, что удобнее пристроиться не удастся нигде.

«Что ж, пусть так.» — мысленно оценил парень, отчего-то все же понадеявшись, что начальника эта девица переживет, а не получится как в сказке «… и умерли они в один день!».

— Вам что-нибудь нужно? — с придыханием выдала секретарша таким тоном, что Павел только моргнул.

Если он хоть что-то понимал в людях, то совсем недавно трясшаяся в кабинете девчушка сейчас с пылом предлагала напиток, прессу и… себя!

«Что ж такое творится у нее в мозгах?» — только и подумал он. Но тут же выбросил мысли из головы с пометкой «лишнее».

— Кофе, пожалуйста, — ровно попросил он, проводив взглядом фривольные движения обтянутых тонкой юбочкой ягодиц.

— Они друг друга стоят, — покосился парень на кабинет, откуда до сих пор доносились звуки погрома, и покачал головой.

Впрочем, именно его это не касалось. А потому молодой человек взялся за дело, достав комм.

— Сергей, привет, — произнес он, лениво перелистывая страницы какого-то красочного журнальчика, прихваченного со столика для гостей.

— Что у тебя там происходит? — тут же спросил брат, прекрасно услышавший звуки погрома из кабинета Кирсанова.

— Мышь проводит разъяснительную беседу с непонятливым контрагентом, — негромко ответил Волконский.

— О! — тут же оценил новость брат.

Он до сих пор пребывал в некотором шоке после того, как узнал звание и ведомственную принадлежность Анастасии.

Однако Павел продолжать беседу на этот счет не пожелал.

— Выпуская Кракена, — потребовал он.

Все тайминги были определены заранее. Так что от главы Ветви требовалось только подтверждение операции. И он его дал.

— Принял, — тут же раздался ответ Сергея. — Работаем.

Павел разорвал связь и кивнул сам себе. Поговорить с человеком, для которого слово «понял» значило то же самое, что и для него самого, было приятно!

— Убедил?

Павел только плечами пожал, провожая взглядом резко стартовавший внедорожник явно отдохнувшей и расслабившейся Мыши.

— Не знаю, — вздохнул он. — Я не доктор. А там «клиника» явная. Но мы старались.

— Это я вижу, — протянула Катерина, окинув ясным чистым взором сюзерена.

При этом она явно сделала акцент на первом слове.

Павел притормозил, подняв взгляд на секретаря. Уж больно странные интонации проскользнули в интонациях блондиночки.

Та только ладошками замахала. Мол, внимания не обращай. И явно сдерживала улыбку.

«Ну и ладно!» — мысленно махнул рукой Волконский. Будь что серьезное, вроде расстегнутой ширинки (умаление чести клана, если что!), секретарь бы непременно сообщила. А так… пусть веселится.

Девушка тем временем не оборачиваясь махнула рукой и поочередно сложила пальцы в три жеста. За спиной тут же знакомо рявкнул мотор «Империала», а уже через мгновение автомобиль резко стартовал с места, выезжая на дорогу. Кроль будет ждать их примерно через километр. Этого расстояния вполне хватит, чтобы чуть пройтись по спальному району, где располагалось логово Кирсанова, и разгрузить голову.

— Пойдем, пойдем, отсюда!.. — раздался неподалеку негромкий шипящий шепот.

Павел чуть удивленно проводил взглядом юную парочку, поравнявшуюся с ними. Девчушка лет шестнадцати тут же ойкнула и потянула своего парня в сторону. Оба опустили глаза и быстренько прошмыгнули мимо вежливо посторонившихся Павла и Катерины.

Волконский задумчиво проводил обоих взглядом. Но окликать не стал. Хотя мышь любопытства уже скреблась где-то глубоко в душе.

— Ты настолько зол? — спросила Катерина, сбивая сюзерена с мысли.

Тот хмыкнул. Есть такое. Довольно дорогой план, конечно, по звезде еще не идет. Но явно тормозится и требует дополнительного финансирования всего лишь из-за того, что господин Кирсанов даже со своей ролью «прокладки» справиться не может. Хотя, с точки зрения Павла, речь тут шла скорее о презервативе. Использованном.

— Бесит просто, — в стиле Кроля выдохнул «небожитель».

Катерина покивала. Еще пара человек шарахнулись в сторону подальше от раздраженного парня.

Бз-з-з-з!

— Игорь Георгиевич, — сообщила Катерина через секунду.

Молодой человек кивнул, давая разрешение на ответ.

— Здравствуйте, господин Волконский…

Голос блондиночки раздался едва ли не раньше, чем ее сюзерен успел поднять голову.

— … Я вынуждена свериться с расписанием Павла Анатольевича.

Тут «небожитель» аж остановился. На его глазах собственный секретарь попросил ПОДОЖДАТЬ главу Великого клана, пока она не сверится с графиком.

— Благодарю вас, — произнесла девушка, придерживая коммуникатор у уха плечом. — Насколько срочно вы хотели бы?.. Поняла.

Привычным ловким движением секретарь откинула чехол с экрана планшетного комма и указала Павлу на одну из незаполненных строк в довольно объемной таблице. Тот молча кивнул.

— Павел Анатольевич сможет быть у вас через полтора часа, — ни на миг не сбилась секретарь. — должна ли я передать господину что-нибудь еще?

Парень улыбнулся, лишь окидывая взглядом старые серые коробки пятиэтажных многоквартирных домов, среди которых были уже позже «воткнуты» в рамках точечной застройки «свечки». Именно в таких местах парень меньше всего чувствовал себя клановцем. И это было…

— Хо-ро-шо! — выдохнул он, убедившись, что Катерина разорвала соединение.

— Тебя ждут через девяносто минут на этажах.

Волконский кивнул. Вообще-то, «вызова» молодой человек ждал раньше. В последнее время клан «пропустил» несколько ударов. По требованию «бунтаря» военные Старшая Ветвь не вмешивалась в ситуацию. Однако масштаб противостояния уже принял такой размах, что по рукам было бить еще рано, но вот объяснений потребовать уже стоило.

— Сколько у меня времени? — вздохнул Павел.

— На прогулку хватит, — улыбнулась Катерина.

На миг клановец прикрыл глаза, вспоминая собственное расписание. По всему выходило, что блондиночка «выбила» ему лишних тридцать минут на отдых в ситуации, когда Глава клана требует его под свои светлые очи.

— Не того человека в нашей Ветви называют безумцем, — покачал головой он, провожая девушку взглядом.

Та на душевные терзания сюзерена внимания не обратила. блондиночка уже знала, где находится ближайший ларек с кофе. А потому «видела цель, не видела препятствий»!

Павел решительно шагнул следом, заставив шарахнуться в сторону стайку студенток.

— Да что происходит? — нахмурился он.

Естественно, Катерина услышала.

— Если ты не хотел привлекать внимание, то эту штуку стоило оставить в машине.

Клановец секунду размышлял.

«Да твою ж!..».

Осознание пришло неожиданно.

За время разговора с Кирсановым молодой человек уже привык к ощущению лежащей на плече бейсбольной биты. А потому оставить ее в машине Кроля просто забыл.

Их было трое. Все они внимательно смотрели на него. Двое мужчин в возрасте и одна юная красавица. Причем две трети «делегации» смотрели на него явно недобро. Нет, внешне все было вполне прилично. Но молодого человека с детства учили читать едва заметные знаки.

— Рад приветствовать, родичи, — коротко поклонился Павел.

На фоне одетых в строгие костюмы умопомрачительной стоимости мужчин и еще куда серьезнее отнесшейся к своему внешнему виду молодой девицы, клановец в джинсах и бомбере выглядел довольно непрезентабельно.

— Павел Анатольевич, — начала именно «младшенькая». — Ну что же вы так?

Волконский перевел взгляд на «выбеленную» загорелую красотку.

— Могли бы проявить уважение к старшим родичам, — покачала головой девушка.

На лице ее было вечное клановое бесстрастье. Но посыл угадывался однозначно. И был довольно прост: попытка унизить «выскочку» перед Главой и начальником политического управления клана.

«Небожитель» только головой покачал.

— Илона Александровна, — ровно начал он. — Вы, как всегда, обворожительны.

Молодой человек мягко улыбнулся, глянув прямо в полыхнувшие вспышкой злости глаза. Павел тоже умел играть «светские подколы». Так что его заявление можно было смело закончить словами: «… Как жаль, что это единственное ваше достоинство.».

Александр Васильевич тоже прекрасно оценил создавшееся положение. И едва заметно подался вперед. Однако продолжить завуалированную перепалку ему не позволил Глава.

— Павел Анатольевич, ты готов начать наш разговор раньше?

Единственная короткая фраза. Сколько оттенков и нюансов. Одно обращение на «ты» чего стоит. Сразу обозначает статус собеседника. И это если позабыть о том, что Игорь Георгиевич спросил мнения молодого человека о том, стоит ли начать сегодняшнее собрание на четверть часа раньше.

Естественно, отец с дочерью этот момент считали мгновенно.

— Если мой внешний вид не оскорбит присутствующих, то возражений не имею. Впрочем, если Александр Васильевич и Илона Александровна настаивают на соблюдении формальностей, то через четверть часа, как раз к назначенному времени, я буду готов.

Глава перевел спокойный взгляд на своих спутников.

— У вас есть возражение?

Если бы «поборники дресс-кода» чуть хуже умели держать лицо, что наверняка бы скривились. Оба прекрасно понимали, что четверть часа рабочего времени главы — это много. Очень.

А если смотреть шире, то их обоих ткнули носами в один простой факт: «Вы не знаете правил предстоящей беседы, а потому не стоит лезть с „играми“ в серьезный разговор!».

Александр Васильевич даже не шелохнулся. Умение сделать вид, что к тебе лично все происходящее не относится — великое искусство. А вот его дочь пока такой «броней» обзавестись не успела. А потому отвела взгляд… упершись им в скромно пристроившуюся за спиной сюзерена Катерину.

Уголки ее губ едва заметно, но вполне красноречиво дернулись.

— Прошу за мной, — тем временем предложил следовать за ним Глава, но, перед тем как шагнуть в сторону конференц-зала, оглянулся на секретаря. — Катерина, вы можете подождать в комнате отдыха. Вас проводят.

— Спасибо, господин, — еще раз поклонилась блондиночка.

Павел же бросил на Главу благодарный взгляд. Вообще, конечно, такое проявление эмоций тоже считалось нарушением этикета. Но «бунтарь» предпочитал явно обозначать свое отношение к происходящему. Просто для того, чтобы не создавать путаницу.

А причина для благодарности была. Одним фактом, что Глава помнит имя «какого-то там секретаря», Игорь Георгиевич отсек большую часть провокаций, что могли последовать в адрес Катерины. Теперь «политики» как минимум дважды задумаются, прежде чем втягивать девушку в свои игры.

— И что?

Вопрос стегнул в кондиционированном воздухе конференц-зала подобно кнуту. Хотя и был задан без особых эмоций.

Начальник политического правления, крепкий мужчина в строгом костюме, от неожиданности даже позволил себе «лишнее» движение: пригладил рукой уже седеющие, аккуратно уложенные волосы.

Игорь Георгиевич, усевшийся во главе стола в качестве рефери, перевел взгляд на Александра Васильевича. Мол, чем ответишь? Молодой человек, видишь ли, попросту не понимает, что именно ты хочешь вменить ему в вину.

— Павел Анатольевич, — вновь начал «политик». — Волконские несут материальный и репутационный урон. Вы же настаиваете на продолжении самостоятельной операции без привлечения вооруженных сил клана.

Игорь Георгиевич перевел взгляд на «бунтаря».

«Твой ход!» — расшифровал про себя взгляд парень.

— Материальный урон, — спокойно обозначил тему Павел. — О чем именно идет речь?

Отец покосился на дочь. Та ответила чуть шире распахнувшимися глазами.

— Как минимум речь об уничтоженной полностью рембазе глайдеров, не говоря уже о собственно наших боевых машинах, проходивших планово-предупредительный ремонт.

Клановец кивнул.

— Та самая ремонтная база, что была внесена воеводой в план реконструкции на этот год? — уточнил он.

Александр Васильевич практически не шелохнулся. Лишь дыхание сбилось на миг. Однако молодой человек ему времени опомниться не дал.

— Фактически моими силами выполнена демонтажная подготовка к перестройке. Кстати, Игорь Георгиевич, могу я рассчитывать на компенсацию затрат?

Илона невольно фыркнула. ТАКОЙ наглости она не ожидала. Впрочем, подобная интерпретация тоже стала для нее сюрпризом.

— Подай заявку с обоснованием в установленном порядке на имя казначея, — не повел бровью Глава. — Ответ Елизар Петрович даст в течение десяти суток с момента обращения. Если сочтет требование о компенсации обоснованными.

Начальник политического управления притормозил. Ему реакция владыки сказала о многом. Однако Глава прекрасно знал своего давнего оппонента… и претендента на Трон. А потому решил доиграть «партию» до конца. Вот только Александр Васильевич больше подставляться был не намерен. А потому Игорь Георгиевич, выбрав другую цель, негромко уточнил:

— Вам есть что сказать, Илона Александровна?

Девушка же еще не поняла, что «игру» нужно сворачивать. А потому выпалила гораздо раньше, чем увидела знак отца:

— А как быть с глайдерами, Павел Анатольевич?

Летучие боевые машины — «игрушки» дорогие. Очень. Даже для империи. Не говоря уже о кланах. Дороже могла быть только подготовка пилотов. Ни тех ни других много не было ни у кого. А потому потеря каждой машины была трудновосполнима. То есть, девушка практически прямо выдвинула обвинение в адрес Павла в подрыве боеспособности военных сил Волконских.

— Уничтожен, — вздохнул молодой человек. — Один. К сожалению.

— К сожалению? — включился главный «политик».

Он бы предпочел закончить разговор и взять паузу для оценки ситуации. Однако дочь начала «новый раунд». И сейчас ему требовалось прикрыть наследницу, и закончить совещание на своих условиях. Ведь взойти на Трон — прпрограмма-максимум. Причем практически в нынешней конфигурации невыполнимая. А вот обеспечить дочери как можно более высокое положение к иерархии клана — просто необходимость, если после пенсии он планирует сохранить нынешние свои привилегии.

— Именно, — кивнул молодой человек. — Признаюсь честно, я надеялся, что сгорят оба. К сожалению, Салтыковы проявили недостаточный энтузиазм.

Молодой человек развел руками. Мол, что ж я мог сделать, если враги клана не проявили должного упорства в уничтожении собственности Волконского.

Отец с дочкой обменялись аккуратными взглядами.

— Объяснитесь, Павел Анатольевич, — потребовал «политик».

Будто бы у него был выбор после того, как его дочурка перевела разговор на эти рельсы.

Молодой человек выдохнул. Едва заметно. Строго говоря, Александра Васильевича можно было бы и послать… То есть, предложить ему сделать запрос в ведомстве Валерыча. Где «политик» однозначно был бы отправлен прочь, так как требовать детали находящихся «под грифом» подробностей операции и планов ВС просто права не имел. Равно как и соответствующего допуска.

«Но ведь можно сыграть еще красивее.» — решил парень.

Павел позволил себе улыбнуться.

Лица оппонентов не дрогнули. Но оценили жест оба.

— Вы не имели дела с военной бюрократией, Илона Александровна, верно? — улыбнулся Павел.

Девушка не шелохнулась. Без всяких эмоций смотрела прямо перед собой.

— Как правило, боевой глайдер списывается по износу планера эксплуатационному либо временному, — начал свой рассказ Павел.

Он не стал объяснять, что таким образом канцелярии заботится о том, чтобы в вооруженных силах кланов не слишком быстро обновлялся авиационный парк. «Политик» до этой мысли дойдет и сам. И, если захочет, объяснит дочери.

— Во всех остальных случаях процедура усложняется на порядок. В то же время эксплуатационные расходы таких машин превышают потенциальную пользу от их применения кратно. Именно поэтому борты «054» и «008» фактически «выстаивали» срок службы планера, чтобы отправиться на утилизацию, а мы могли заказать новые глайдеры.

Естественно, император строго регулировал численность «частных» боевых машин.

— Уничтоженная же в ходе официальной клановой войны во время боевых действий техника может быть восстановлена или заменена по упрощенной процедуре, — закончил Павел, поймав взгляд «политика». — Таким образом, мы получим новые машины на десять и двенадцать лет раньше. И… Кстати, Игорь Георгиевич?..

— Подай заявку с обоснованием в установленном порядке на имя казначея, — вновь повторил Председатель Правления. — Ответ Елизар Петрович даст в течение десяти суток с момента обращения. Если сочтет требование о компенсации обоснованными.

— Вы же говорили об одном уничтоженном глайдере, Павел Анатольевич? — ухватилась за несоответствие Илона Александровна.

Эта реплика больше подходила на жест отчаяния. Попытку спасти ситуацию, придолбавшись к форме, а не сути работы молодого человека.

— Такое тонкое дело, как обороноспособность вооруженных сил клана никак нельзя оставлять на волю противника, — наставительно сообщил Павел. — Во время оценки ущерба мы уничтожили уцелевший глайдер.

— Как? — удивился даже Глава.

— Качественно, — заверил молодой человек. — При оценке ущерба оказалось, что выстрелы гвардейцев Салтыкова повредили несущий каркас и силовую установку. Восстановление признано нецелесообразным официальным представителем канцелярии.

Игорь Георгиевич удовлетворенно кивнул. Новости были хорошими. «Обновить» сразу две машины значительно раньше срока — это действительно дорогого стоит.

— Именно это вердикт обошёлся дороже всего? — поинтересовался он.

— О! — позволил себе «неформальное» отступление Павел. — Можешь связаться с Голицыным?

Владыка задумался.

— Что именно ты хочешь?

— Мне нужен ящик коньяка их производства, — обозначил свой интерес молодой человек. — Обязательно «бриллиантовой» серии.

Очень уж Настя попробовать хотела. А в одиночку элитное пойло дегустировать совесть не позволяла. Поэтому рассчитывать приходилось на всю группу Князя. И стоит помнить, что волкодавы не из тех, кто откажется от попытки перебить качество количеством. Значит, просить нужно было с запасом. Кратным.

— Когда? — к изумлению «политиков» уточнил Председатель Правления.

— Это не горит.

Игорь Георгиевич серьезно кивнул, сделав заметку в ежедневнике. Если ЭТО цена за обновления автопарка, то он лично поспособствует, чтобы Елизар Петрович удовлетворил все заявки племянника по высшему тарифу. Даже если ради этого придется договариваться на еще один ящик с Голицыным.

Павел же посмотрел на главного «политика». Если честно, то этого человека он надеялся «заинтересовать» гораздо позже.

— Вы получили ответ, Александр Васильевич? — спросил клановец и перевел взгляд на «выбеленную» красотку. — А вы, Илона Александровна?

Собеседники промолчали, что позволило Павлу перейти к следующему вопросу:

— Политический урон. О чем именно идет речь?

Собеседники переглянулись. Они уже «обожглись» на первом вопросе. А потому от дальнейшего обсуждения отказались. По официальной версии, «до момента уточнения данных».

С этими словами «политики» и откланялись.

Несколько секунд Глава и главный бунтарь клана сидели молча.

— Спасен ударом гонга, — наконец улыбнулся молодой человек.

Владыка кивнул.

Если бы «политики» рискнули продолжить разговор после разгрома их аргументы по материальному ущербу, то позиция Павла могла бы стать куда уязвимее.

По Волконским били. Всерьез. С разных направлений. А клан «молчал».

Конечно, команда бунтаря старалась нивелировать политический ущерб. Во всяком случае, удары без ответа не оставались. Но… Можно было четко сказать, что на этом «поле» у Александра Васильевича и его дочери было бы куда больше аргументов.

И ответить бы молодому человеку было нечего. Просто потому, что военный замысел до его реализации, остается самым большим секретом для любой воюющей стороны.

Именно поэтому Павел и не позволил «политикам» определять очередность повестки. Расчёт, к счастью, оправдался.

С минуту в зале стояла тишина. Владыка внимательно изучал племянника задумчивым взором.

— И когда по нам ударят снова? — спросил он наконец.

Молодой человек взглянул на часы и коротко ответил:

— Через тридцать две минуты.

Очень Важный Груз отправился в путь тринадцать минут назад. И вот-вот должен был быть атакован. Оставалось лишь надеяться, что Сергей справится как нужно.

— Ну что за дрянь!

Сергей кивнул. Он привык, что над «небожителями» светить солнце. Всегда.

— Как же это бесит! — выдохнула Орлова.

Даже по меркам девушки, большую часть жизни проживший вдали от столичного климатического купола, на улице было паршиво. Настолько, что она поймала себя на иррациональном желании вскинуть автомат и дать очередь по хмурым небесам.

— Р-р-р-р-р! — ограничилась она угрожающим рычанием.

Волконский же машинально чуть крепче сжал руку на цевье. Но не шелохнулся.

— Я твоему брату все выскажу! — продолжила кипятиться девушка.

Кое-кто из курсантов первого круга на заднем сидении выдохнул. Двое детинушек, зачисленных на курс Академии прямиком из дислоцированной далеко не в самом спокойном месте десантно-штурмовой бригады, как-то одинаково поежились. К командиру-то они уже привыкли. Но мысль о том, что можно «высказать» клановцу обоим давалась… тяжеловато.

Оба покосились на «своего Волконского». Уж не осерчает ли?

— Угу, — ровно согласился тот, прекрасно понимая, кто в данной ситуации главный источник опасности.

— Погоду получше не мог выбрать? — продолжила все больше распаляться девушка…

… Что совершенно не мешало ей ловко вести бронированный армейский внедорожник, филигранно соблюдая дистанцию с грузно маневрирующей двадцатитонной фурой.

— Угу, — повторил Сергей.

О «чести Рода» молодой человек сейчас предпочитал не вспоминать. Брат-то далеко. А вот он сам заперт в тесной «коробке» с очень раздраженной девушкой.

«Павел поймет!».

На улице действительно было паршиво. Хмурое небо, затянутое свинцовыми тучами, сочилось почти незаметной моросью. Мелкие капли вроде и не чувствовались, но стоило выбраться их машины, как куртка моментально промокала, а лобовое стекло теряло прозрачность буквально за несколько секунд, так что дворники работали без остановки.

Особой пикантности хмари придавали скользящие меж моросью снежинки.

— Да твою ж!.. — выругалась вновь Марика.

Сергей обернулся. Хуже, чем в такой ситуации напомнить даме о правилах приличия, был бы лишь демонстративный игнор «ее чувств».

— Снег пошел, — объявила девушка.

Она-то уже мечтала вновь вернуться к летним джинсам и футболке. И последние недели три природа делала всяческие «намеки», что совсем скоро именно так и будет. Однако последняя пара дней… не радовала.

— К-6, ответьте, — ожила рация голосом оператора.

— Норма, — бросил Волконский в закрепленный на левом плече передатчик.

И тут же на всякий случай проверил, чтобы в его автомате оказался магазин со спецмаркировкой. Перепутать их с обычным — делать нечего. А результат получиться может… очень «неудобным».

— Сидят там, наверное, кофе пьют! — покачала головой Марика.

Весна для большинства жителей империи в этом году действительно выдалась так себе. Всему виной какое-то странное движение погодных фронтов. Всего пару дней назад Сергей спокойно мог покинуть палатку в легкой кофте, но сегодня выбрал утепленную куртку под разгрузку.

— Возьми левее… — начал было Сергей.

Девушка тут же наградила Волконского взглядом «Сама знаю!» и чуть скорректировала траекторию.

Командир промолчал. От кофе он, кстати, тоже бы не отказался.

— Твой кофе.

Катерина поставила перед Павлом пластиковый стаканчик с крепким терпким напитком.

— Спасибо, — кивнул молодой человек, не отрывая взгляда от монитора.

Первый же глоток заставил его слегка поморщиться. Пятый стаканчик за день был уже совсем не в удовольствие. Но организм было нужно хоть чуть-чуть встряхнуть.

— К-6, ответьте! — потребовал оператор за спиной клановца.

— Норма, — тут же раздался голос Сергея.

Волконский в боевое управление не лез. Есть профессионалы — им и карты в руки. Иногда опыт — это не мешать спецам выполнять свою работу.

Молодой человек вздохнул. Да, все просчитано. Можно сказать, до миллиметра. Но, увы, случайностям всегда есть место. Кроме того, оставался шанс, что контрагенты решатся на «смену мировоззрения». А в одной из трех машин сопровождения находится его брат.

Между ними было всякое. Но Павел никогда не хотел, чтобы Сергей серьезно пострадал.

Неожиданно на плечи навалилась тяжесть.

— Салтыковы грамотно рассчитали засаду, — констатировала «тяжесть» голосом Светланы.

— Уйди, чудовище, — потребовал Волконский, на плечи которого облокотилась подошедшая со спины аналитик Ветви. — Ты Леди или где?

— Да ну к черту всех этих лядей, — отмахнулась сестренка. — Взгляни лучше сюда.

Идеально «отшлифованный» ноготок щелкнул об экран.

Павел взял планшет в руки.

— Хорошо подготовились, — наконец кивнул он удовлетворённо.

Салтыковы и впрямь филигранно осуществили переброску сил в Красноуральск. И провернули все столь ловко, что даже Горевой сообщил о «подозрительных движениях» всего за тридцать минут до операции.

— Да уж, молодцы, — качнула головой девушка, окидывая взглядом оперативный центр, развернутый на базе аналитического отдела Особняка.

Довольно просторное помещение буквально гудело раздраженным ульем.

— Нервничаешь? — чуть удивленно спросила Светлана, почувствовав, как окаменели плечи брата.

— Да, — коротко ответил тот и сделал еще один глоток не самого лучшего кофе.

— Дай-ка сюда, — потребовала сестрица, забирая у брата стаканчик.

Аккуратный глоток и…

— Катя, — поморщилась Волконская. — Что за гадость? Ты же можешь лучше!

Строго говоря, Катерина могла не просто «лучше», а ве-ли-ко-леп-но.

— Можно, — согласилась блондиночка. — Но зачем?

Светлана чуть приподняла бровку в немом вопросе.

— Естественный ограничитель, — прокомментировал Павел, не отвлекаясь от экрана планшета.

Аналитик перевела внимательный взгляд на брата.

— Представь, сколько он бы сейчас выпил, если бы кофе был еще и вкусным? — спокойно ответила блондиночка.

— А это какой стаканчик? — тут же ухватила суть проблемы Волконская.

— Четвертый.

Светлана кивнула, согласившись с тем, что и такая точка зрения имеет право на жизнь. Осталось лишь поразиться довольно своеобразному способу решения проблемы.

— Ты видишь в нашем плане ошибку? — негромко спросила она.

Павел покачал головой.

Они рассчитали все точно. Но вот какое-то странное предчувствие никак не позволяло расслабиться.

— Внимание! — ожила система общего оповещения. — Минутная готовность.

На каждом экране возник таймер с обратным отчетом. Павел вернул сестре планшет и отвернулся монитору. Светлана же быстрым шагом отправилась к рабочему месту. Катерина, ловко подхватив стаканчик, отошла в сторону. Ее основной задачей сейчас было не мешать. Тоже своего рода искусство, между прочим!

— Тридцать секунд!

Молодой человек сосредоточился в ожидании десятисекундного отчета.

— Готов.

— В норме.

— Слышу пять на пять.

«Скороговорка» окончательных докладов прошелестела по залу Аналитического центра.

— Началось, — выдохнула Светлана, не отрывая взгляд от монитора.

Павел и сам прекрасно видел, как вильнула головная машина в попытке прикрыть фуру. Однако «шаланда» — вовсе не военный грузовик, способный на рывок из-под обстрела. Да и резко набрать скорость в пологом повороте оказалось практически невозможно.

— Попались, — прокомментировал Павел хмуро, наблюдая за тем, как скатывается под откос потерявшая управление грузовая машина.

Однако сделать он ничего не мог. А потому сложил руки перед лицом и сосредоточился на докладах: «Под огнем!», «Двойка» — все!«, 'Слева суку прижимай!».

«Началось!» — краем сознания отметил Сергей.

Они были готовы. ЗНАЛИ, что их ждут. И все равно шли.

— В сторону! — резко скомандовал он.

Марика послушно крутанула руль, обходя превратившийся в горящий остов «головняк».

— Из машины! — рявкнул Волконский.

Умница Орлова начала маневрировать куда раньше приказа. Джип встал через две секунды. Дружно хлопнули двери. Экипаж буквально вылетел из салона, тут же рассредоточившись в поисках укрытия.

«Пора!» — оценил Сергей, скатываясь с дороги в кювет.

Бросив взгляд влево, Волконский убедился, что Марика залегла неподалеку.

Парой очередей в сторону предполагаемого противника, девушка дала понять, что в порядке.

Взгляд направо.

«Младшие» тоже выхватили оружие, аккуратно пристреливаясь.

«Можно!» — оценил Волконский.

— Бойся, — бросил он в эфир и зажал кнопку детонатора.

Взрывная волна ударила по ушам.

Покинутый экипажем джип рванул в лучших традициях боевиков, подлетев в воздух.

— Почти дымы, — решил клановец осматриваясь.

Чадящие внедорожники давали неплохую такую «завесу». Хотя чему, казалось бы, там было так дымить? Зато картинка получалась красивая. И на удивление естественная.

— Слева тридцать! — раздался в наушниках жутко-спокойный голос Марики.

— Шестьдесят секунд, — тут же «врезался» в эфир оператор.

«Вижу!» — оценил «наводку» Орловой Сергей.

Водитель легкого броневика Салтыковых попробовал рывком сократить дистанцию для «приза».

— Чук, — скомандовал негромко Волконский.

Один из «шурмовиков» тут же вскинул на плечо тубус гранатомета. Откуда он, казалось бы? Ну вот случается так, когда ждешь нападения.

«Дымная комета» рванула в сторону «коробочки», пробив правый борт. Транспорт мгновенно вспыхнул. Удачно подорвался БК, разметав успевших покинуть нутро броневика десант.

Впрочем, большая часть тут же откатилась в стороны, метрах в пятидесяти от залегших «волков».

Чук тут же отбросил тубус и залег.

Вовремя. По нему тут же ударили с нескольких позиций.

— Отвлечем их, — Бросил Сергей в эфир.

В три ствола они попытались заставить стрелков противника залечь.

Где-то неподалеку также рванули взрывы, сменившиеся злой сосредоточенной стрельбой. Экипаж третьей машины прикрытия показал, что жив и в строю.

— Сколько? — раздался в наушнике спокойный голос Марики.

— Пятнадцать секунд, — тут же ответил ей оператор.

— Готовность, — бросил вновь в эфир Волконский.

БУМ!

Рвануло знатно.

Фура вспыхнула мгновенно.

— Груз уничтожен, — тут же доложил Сергей в оперативный центр.

— Отходите, — тут же поступил сухой ответ.

— Со второго по пятый по одному, — скомандовал Волконский «выжившим». — Отход!

По плану первым отходил экипаж «двоечки». Благо было недалеко. Каких-то полтора десятков метров до лесополосы. Туда точно никто не сунется преследовать отступающих. Слишком опасно.

— Прикрываем!

Автомат в его руках взбесился. Нет, клановец не пытался кого-то подстрелить. Скорее, заставить залечь. Дать лишние секунды отходящим.

— Марика — первой, за ней Слон и Чук, — скомандовал Сергей, едва получил доклад: бойцы «двоечки» добрались до леса. — Я замыкаю.

Орлова метнулась ловкой ланью. Штурмовики прикрыли ее огнем. Все трое в поочередно в считаные секунды добрались до спасительной «зеленки».

«И мне пора!» — решил Сергей подскакивая.

Сделать он успел ровно три шага. Рифленая подошва десантного ботинка не удержалась на скользкой глине. Тело повело, а уже через секунду Волконский почувствовал, как проваливается в какую-то яму.

«С**а!» — взвыл он под аккомпанемент резкого неприятного хруста.

Затем накатила боль.

— «Волк», статус, — тут же потребовал оператор.

«Большой Брат» не забывал следить за ними. А потому в центре сразу поняли, что что-то пошло совсем-совсем не так.

Включились рефлексы.

— Ранен, — доложил Сергей. — Оказываю самопомощь. Правая стопа. Предположительно перелом. Ориентир — пятнадцать к востоку от фуры. Могу вести огонь, передвигаться неспособен.

Какое-то время в эфире было тихо.

— Продержись секунд пятнадцать, — наконец раздался голос брата. — Потом можешь вырубаться с чистой совестью.

Сергей кивнул и подтянул к себе автомат. Чуть подрагивающими пальцами он привычно сменил магазин на последний со спецмаркировкой. В разгрузке оставалось еще два. Однако их использование было строго запрещено.

Боль.

Она накатила незаметно. Но таким тяжелым валом, что едва слышно застонал.

«Зато шевелиться быстрее будешь!» — подбодрил он сам себя чуть подрагивающими пальцами, расстегивая малый перевязочный пакет. Бинты ему ныне были не нужны. Но вот обезбол будет в самый раз!

— Работай давай, — буркнул он, вкалывая шприц-тюбик в бедро прямо через штаны.

Вслед за коротким пожеланием полетели пара матерных выражений. Стало легче.

Взгляд на часы. Пять минут с момента контакта.

— Кха-кха! — неожиданно закашлялся Волконский.

Переменчивый ветер на несколько секунд прибил дымный шлейф от щадящего грузовика к земле. К счастью, ненадолго.

— Жесть, — хрипло выдохнул Сергей, пытаясь снова научиться дышать и чуть удобнее устроиться в так удачно подвернувшейся ямке.

Их группа должна была уже раствориться в «зеленке» подобно ночным призракам. Судя по направлению и дальности грохота коротких злых очередей, которыми огрызались его люди, все шло по плану.

«Скоро прочесывать начнут.» — оценил ситуацию клановец… чуть удобнее устраиваясь в ямке.

А что еще оставалось? Задача в целом выполнена. Удивительно, но обеими сторонами. Уйти незаметно он не сможет. Здоровья не хватит. Буквально. Да и засадная группа уже знает, где именно он находится и в каком состоянии.

— Сергей, ты как? — раздался ровный голос брата. — Я тебя вижу.

Отчего-то на душе стало спокойнее. Появилось даже ощущение, что он не один среди бойцов Салтыковых. Пусть Павел и наблюдает через спутник (не забыть спросить, откуда у него вообще такие возможности!), а не валяется рядом, рассматривая низкое темное небо.

— Норма, — коротко доложил командир конвоя. — Помощь себе оказал. Ничего смертельного.

— Пять минут еще поваляешься?

Голос брата был ровен и серьезен.

— Без проблем, — заверил Сергей. — Только на базу передай, чтобы бульончика какой сварили. Погода — жуть…

В наушнике почудился негромкий хмык. Однако ответил брат, как и положено в эфире ровно и информативно.

— Запрос принял. Время до обнаружения — четыре с половиной минуты.

Отвечать курсант не стал. Просто пристроил поудобнее затылок и подставил лицо весенней мороси.

Страха не было. Да и с чего бы? Столько отрабатывали этот «маневр». В том числе был отработаны и внештатные варианты развития событий.

Так он и пролежал несколько минут.

— Эй, «волк»! — выдернул его из легкого транса хриплый мужской голос.

— Тут я! — тут же в ответ крикнул парень, поднимая вверх руку.

— В плен сдаваться будешь? — уточнил голос.

— Русские не сдаются! — заверил в ответ Волконский.

— А если гранатой проверить? — в голосе незнакомца послышался смех.

— Нет, ну в случае интересных предложений и на условиях почетной капитуляции!.. — продолжил размышлять Сергей.

Окончания его интеллектуальных изысков никто дожидаться не стал. Двое гвардейцев Салтыковых подошли к ямке и присмотрелись к раненному. Тот развел руками. Мол, случается.

— Прям укрытие, — покачал боец слева, стягивая с лица маску.

Шлем он к тому времени уже держал в руках.

Под балаклавой обнаружилась слегка небритая, но улыбчивая физиономия лет сорока.

— Почти окоп полного профиля, — хмыкнул второй, разоблачаться не спешивший.

Да и руки «застегнутого» все также лежали на оружии.

— Ладно, поднимайся, «волк», — нагнулся щетинистый, протягивая раскрытую ладонь.

Сергей поднял свою и потянулся.

Бум!

Выстрел раздался одновременно с рывком в улыбчивого.

Клановец скорее почувствовал, чем увидел, как разлетелось фонтаном крови и осколками черепа выходное отверстие в голове бойца!

— Хоп! — выдохнул его напарник, откатываясь в сторону.

Рефлексы сработали раньше мозга. Сначала укрыться, а потом разбираться!

— Это не я! — заорал во весь голос Сергей.

А руки уже заряжали боевые магазины.

Ситуация пошла по звезде!

— Это не я! — заорал Сергей под аккомпанемент щелчка затворной рамы.

«А сам бы ты поверил⁈» — мелькнула быстрая мысль. А вслед за ней понимание: ТЕПЕРЬ гранатой действительно могут «проверить»!

В ответ тишина. Лишь похожий лязг затвора. Но скорее пистолетного. Гвардеец точно рассудил, что на такой дистанции короткоствол поухватистее будет.

Волконский же оружие решил не менять, прижав компактный автомат в груди. Это было просто… неразумно. Выпустить из рук уже готовое к применению оружие с досланным патроном ради того, чтобы на пару секунд оказаться совершенно беззащитным, пока будешь доставать пистолет… ну уж нет!

— Эй, слышишь меня? — вновь крикнул он.

И поразился странности ситуации. Фактически их разделяли пара метров и одна кочка. Гвардеец Салтыковых откатился в такую же ямку и затих, готовый к любому развитию ситуации.

— Держись. Разбираемся, — раздался в наушнике напряженный голос брата.

И… все.

Хотя курсант представлял, ЧТО творится в штабе. Вот только ему это этого здесь и сейчас ни разу не легче!

— Эй, — снова крикнул он. — Тебя как зовут? Давай поговорим!

И вновь без ответа.

Гвардеец замер, готовый выстрелить на любое движение.

«Или уже сейчас тянет гранату?» — пришла в голову буквально убийственная мысль.

Сергей прислушался.

Криков не было. Салтыков послал профессионалов. А потому всем вполне хватило жестового языка, чтобы сменить конфигурацию и начать выцеливать стрелка.

«Ушел.» — вздохнул про себя клановец.

Снайпер явно отработал и покинул позицию. Очень вряд ли, что он СТОЛЬКО времени останется на месте, чтобы отработать по кому-нибудь еще. Наверняка у людей Салтыкова тоже оптика имеется. И сейчас ее владельцы со всем усердием выцеливают «коллегу». Да и курсанты СИБ наверняка уже получили соответствующие указания и разворачивают поиск.

В то же время к нему самому уже подбираются с нескольких сторон спецы, готовые открыть огонь на любое движение. На этот раз боевыми.

И кто успеет первым⁈

— ***дь! — выдохнул Павел вскочив.

Сбитый стаканчик расплескал по полу остатки остывшего кофе. Внимание на то никто не обратил.

Однако в руки себя Волконский взял мгновенно.

— Это не мы! — бросил он на частоте «предотвращения инцидентов».

Тут пока все. Следующий пункт.

— Держись. Разбираемся.

Короткая фраза ушла на частоте конвоя.

Вновь отключение. Нет времени выслушивать ответ.

— Что за херь⁈ — улетел вопрос операторам.

И все.

Застыть. Замолчать. Не мешать работать людям. Постараться выровнять дыхание и пульс.

— Стрелок, — пошли доклады. — Дистанция триста. Снайпер.

— Фиксирую примерную позицию, — вторил первому другой оператор. — Передаю группе.

— Информацию Салтыковым! — на миг вмешался Павел.

Пусть тоже ищут!

«Главное, чтоб Серегу не положили в общей свалке!».

Парень вздохнул и выдохнул, отгоняя лишние сейчас мысли. Брат там. Он здесь. У каждого своя задача. И от того, как быстро справится Павел в штабе, зависят жизни бойцов группы.

Наверняка часть из них направилась на перехват стрелка, а часть организует прикрытие раненого командира.

«И у всех пальцы пляшут на спусковых крючках!» — оценил сложившееся положение молодой человек.

— Информацию Салтыковым дублировать в автоматическом режиме! — отдал приказ Павел, не отрывая взгляд от монитора.

Установленная на борту спутника камера бездушно отображала «вид сверху». Сергей залег, прижав автомат к груди. Гвардеец Салтыковых всего в паре метров «обживал» такую же канавку с пистолетом в руках. И каждый был уверен, что «другой» готов пальнуть. И готовился к тому же.

— От Салтыковых: «Это не мы!», — донесся до клановца голос Светланы.

«Хоть не молчат!» — чуток отлегло от сердца у Волконского.

— Позиция обнаружена, — раздался в эфире сухой голос Мары. — Здесь пусто. Ушел. Организуем преследование.

— Отставить, — не раздумывая бросил в ответ Павел.

Гоняться за подготовившимся к отходу снайпером по лесу — та еще идея. Наверняка тот заранее подготовил несколько запасных «лежек» и кучу сюрпризов для тех, кто будет иметь глупость преследовать его. Вот еще им потерь среди курсантов СИБ не хватало.

— Принял.

Марика не спорила. Приказ получен. Да она и сама понимала, что как бы ей ни хотелось посадить на кол того, кто подстрелил ее парня, шансы невелики. А вот риск потерь возрастает по экспоненте.

Лишь затем клановец, позволив себе глубоко вздохнуть и выдохнуть, перевел взгляд на Ефима Салтыкова, с самым сосредоточенным видом уткнувшегося в экран коммуникатора.

— Ну, вперед, — скомандовал сам себе Павел, делая первый шаг к «офицеру связи».

В конце концов, он для того сюда и направлен.

Волконский не мог знать, что в нескольких десятках километрах воевода Салтыковых в этот же момент сделала такой же шаг к его человеку при собственном штабе.

— Эй, «волк»! — разрушил хрупкую тишину хриплый глас.

— Здесь я! — в тон откликнулся Сергей.

Пушки смолчали. Пока. Теперь нужно договориться так, чтобы не поубивать друг друга. А нервы у всех на пределе. И патроны уже в стволах.

— Тебя зовут-то как⁈

«Все по методичке.» — оценил Волконский. Обозначить дружелюбие, попытаться наладить личный контакт…

— Серега! — крикнул он в ответ.

Сейчас не время сложных рассуждений. Игра идет на примитивном, фактически животном уровне. Двое самцов ищут способ разойтись, не вцепившись друг другу в глотки.

— А я Андрюха!

Не до церемоний. Эмоции самые простые.

— Как расходиться будем, Андрюха⁈ — крикнул в ответ Волконский, покосившись на подошву берца застреленного гвардейца Салтыковых.

Тело упало фактически возле его укрытия.

— Пусть старшие договариваются! — тут же откликнулся боец. — Ты не пальни главное!

Волконский усмехнулся. Никто не хочет умирать.

— За собой смотри! — без всякой агрессии бросил он. — У меня нервы крепкие!

Однако палец от спускового крючка убрал, уложив вдоль ствольной коробки. Просто на всякий случай.

— Сергей, — раздался голос брата в наушниках.

— Я думал, ты про меня забыл, — негромко откликнулся клановец.

Однако Павлу отчего-то было не до шуток.

— Сам не вставай, — потребовал он. — Дождись своих людей. Они уже проинструктированы. Постарайся не спровоцировать конфликт.

— Принял, — отчего-то расхотелось шутить и Сергею.

Несколько секунд прошли в тишине.

— Эй, «волк»! — отвлек его от созерцания отвратительно-темного неба голос.

— Тут я! — откликнулся Сергей.

— А куда б ты делся⁈ — удивился гвардеец.

Волконский задумался. Потом хмыкнул.

«И то верно!» — решил он.

Несколько секунд тишины.

— Точно не твои⁈ — наконец определился с вопросом Андрюха.

Из голоса его моментально исчезла показная легкость. Зато явно проступила подавленная тоска.

Сергей задумался.

— Не вижу смысла! — наконец крикнул он.

Врать не было никакого желания. Мог это быть их стрелок? Да запросто! Жизнь — штука сложная. Да, хотелось бы верить, что брат не разменяет его по копейке. Более того, за последние месяцы между ними появилось некоторое… взаимопонимание. Однако могли ли его сыграть втемную клановые спецы? Да запросто! И не такое случалось.

— Тебе виднее! — тут же донес ветер ответ.

И проскользнувшие в нем интонации клановцу не понравились совсем.

— Не знаю! — крикнул он и, вздохнув, добавил. — Но я Волконский. Думай!

Да, логика цинична. Мол, кто ради обычного гвардейца будет жизнью «небожителя» рисковать.

Несколько секунд боец Салтыковых молчал.

— Врешь поди! — наконец бросил он.

Но в этих словах не было попытки оскорбления. Скорее, легкое недоверие. Мол, как на поле боя может появиться клановец. А, с другой стороны, даже в такой ситуации прикрывать фамилией Великого клана, утверждая, что ты часть Семьи — очень короткий путь к неприятностям. Даже если ты этому самому клану служишь.

«Небожители» к подобным вещам относятся едва ли не хуже, чем любое государство мира к попытке прикрыть его именем какую-нибудь гнусь (например, надеть полицейскую форму с преступным умыслом). За такое карают нещадно. И те и другие.

— А здесь-то че делаешь? — почти через минуту откликнулся Андрюха.

Он не хамил, но и переходить на «приличествующее титулование» не спешил.

— Лежу! — сообщил в тон клановец.

А что? Каков вопрос, таков и ответ. Да и вообще, сейчас слова не так важны, как продолжение диалога в принципе.

— Сергей, — вновь вышел в эфир брат. — Слушай внимательно: бойца рядом с тобой зовут Андрей. Позывной «Пика». Связи с ним у командования нет.

— Контакт есть, — заверил негромко «волк».

— Тогда опознавайся, — потребовал Павел.

— Эй, Андрюха!.. — крикнул Сергей погромче.

— Чего тебе… «господин»⁈ — тут же получил он лишенный, увы, всяческого почтения ответ.

Зато в нем слышалась легкая ирония. В нынешних условиях так было лучше.

— Ты «глухой», да⁈

Клановец тоже не желал оскорблять. Просто дал понять, что о проблемах со связью знает.

Гвардеец не ответил.

— Андрюха, позывной «Пика»! — крикнул Сергей.

Этого мало. Но начало положено.

— Командир «Борода»! «Сына полка» зовут Барсик!

Это было уже ближе к теме. Мало кто знал, что прибившийся три года назад к одной из баз Салтыковых стал символом групп специального назначения.

Волконский действовал правильно. Дозированно выдавал информацию, давая время на осознание.

— Жену зовут!..

— Верю! — донесся крик с той стороны.

— Опознались, — коротко сообщил брату Сергей.

Несколько секунд вслушивался в ответ, после чего вновь крикнул:

— Андрюха!

— Слышу! — донеслось в ответ.

— Приказ Бороды. Дословно: «Лежи, не рыпайся, шустряк. Шило в жопе прикрути. Как подойдут парни, следуй их указаниям!».

Волконский действительно передал все слово в слово. Наверняка командир гвардейца не просто так построил «передачу» именно таким образом. Обращение, стиль речи… все это должно было убедить бойца, что с ним не «играют», а все озвученное — действительно приказ командира.

Еще какое-то время они лежали молча.

— Чего, правда, что ль, Волконский⁈ — первым вышел на контакт гвардеец.

— Ну! — ответил Сергей, рассматривая небеса.

Кто бы знал, как ему уже надоела эта картина!

— Прикольно! — оценил боец.

— Обхохочешься! — не остался в долгу клановец.

Первым хохотнул Андрюха. За ним не выдержал Сергей. Через несколько секунд оба уже сдавленно хрюкали, давая выход скопившемуся напряжению.

Шаги они услышали одновременно.

Две группы приближались даже и не думая «скрадывать» шум.

— Волк, ты как? — раздался ровный голос Марики.

— Норма, — отметился Сергей, прислушиваясь ко второму диалогу неподалеку.

Он был похож один в один.

— Оружие на предохранитель, закладки на деактивацию, — прозвучала следующая команда. — Мы подходим.

Клановец исполнил требуемое.

— Готов! — раздались голоса… сразу из двух ямок.

Уже через четверть минуты к телу клановца потянулись несколько пар рук. Его аккуратно извлекли из схрона и оттащили в сторону.

— Нога, — указал он.

Но это знали и без него. А потому помогли подняться и опереться на плечи двух дюжих бойцов. Первую помощь ему окажут в другом месте. Сейчас главным было разойтись без потерь.

На несколько секунд взгляд Волконского упал на тело гвардейца Салтыковых.

Ему не показалось. Выстрел действительно пришелся в голову. Один-единственный, но выходное отверстие было ужасным. Видимо, калибр был ближе к четырем линиям. Или десяти миллиметрам.

— Отходим, — тут же потащили его в сторону сильные руки.

Клановец не сопротивлялся. Не стоит нервировать гвардейцев Салтыковых еще больше. У них и так потери.

— Эй, Серега.

— Стойте, — тут же отреагировал Волконский.

Штурмовики замерли и развернулись так, чтобы командир мог видеть своего соседа по «ямкам».

Тот постоял с секунду и очень плавно поднял руку, стягивая маску.

Какое-то время Сергей рассматривал молодое мокрое от дождя и пота лицо, отмечая светлые волосы, упрямую линию губ и серьезные карие глаза. Затем в том же темпе стянул свою балаклаву.

Через пятнадцать ударов сердца гвардеец Салтыковых кивнул и, получив такой же жест в ответ, обернулся к погибшему товарищу.

Клановца же сразу утянули подальше.

«Пусть с этим брат разбирается!» — решил Волконский.

К этому моменту он уже успел заметить блеск глаз Мары сквозь прорези маски. Отчего был абсолютно уверен, что «война» для него еще не закончилась. И в этом бою «отстрелять» точно не удастся!

И грянул гром.

Поднялась волна.

Уже через двадцать минут после выстрела раздались первые «звоночки». Через полчаса и без того не самый «спокойный» город империи стоял на ушах. Бросил «клич» Полоз, поднял старые связи Мышкин, Землю рыл Горевой, даже канцелярия расщедрилась на «особую следственную группу». И не «когда-нибудь потом», а «вылет через час».

Однако самое интересное происходило на территории некогда заброшенного, а ныне вполне себе оживленного аэродрома, окруженного со всех сторон лесом.

— Точно так! — рявкнул слажено строй парой сотен молодых и очень злых глоток.

Марика окинула взглядом выстроившихся в полной боевой готовности к выходу курсантов. Во взорах читалась злость. У кого-то из серии «Наших бьют!», а кому-то поперек горла встал сам удар чести Академии, а, значит, и по ним самим.

Орловой было все равно. Главное, что молодые волкодавы горели желанием найти и водрузить на кол стрелка, подстрелившего командира будущих спецов имперской безопасности.

— Загружаемся! — коротко отдала приказ девушка.

Тут же вперед шагнули командиры. Еще через несколько секунд две роты спецов повзводно принялись загружаться в подготовленные для них транспорты.

— Неплохо смотришься, — прокомментировал негромко мужской голос.

Мара поморщилась. Но ответила вежливо — нейтрально.

— Стараюсь.

С этим клановцем даже оторва Орлова конфликтовать не желала. Было нечто такое в брате ее парня, что заставляло взвешивать слова, прежде чем произнести их вслух.

— Дай взглянуть на районы поиска, — протянул руку Волконский.

Марика приподняла бровь.

— Нет, — прозвучал спокойный ответ.

Доступ к картам их ведомства мог получить лишь офицер с первой категорией допуска и именным разрешением. И девушка до сих пор не была уверена, что у самого странного клановца (из целых нескольких, что ей довелось видеть своими глазами), вообще есть хоть какой-то официальный статус. Да, он умудрялся приводить в движение такие силы, что волосы на голове пытались встать по стойке «Смирно!». Но допуск к секретной информации требовал оформленной по всем правилам бумажки.

Сергей же об этом не распространялся. Совсем.

— Угу, — кивнул ее собеседник, резким движением растягивая утепленную куртку.

«Драться хочет?» — не сразу поняла смысл происходящего Марика, наблюдая за «стриптизом».

Правда, Павел даже до уровня «топлес» не дошел. Ограничился закатанным рукавом кашемирового свитера.

«Ну, можно и так…» — мысленно оценила пробежавшие по коже предплечья собеседника серебристые «змейки», складывающиеся в сложный узор.

— Прошу, — просто протянула планшет она.

Кого теперь волновали какие-то бумажки и правила? Перед ней стоял личный опричник цесаревича, чье «украшение» складывалось в столь сложный узор, что он, наверное, и в императорский Арсенал без спроса мог пройти. А ведь там даже комары километрах в двух от объекта летают исключительно строем и честь «дяде майору» отдают. Почему не ближе? Да кто ж их подпустит-то.

Несколько секунд молодой человек всматривался в карты с планами прочесывания территорий.

— Разумно, — наконец заключил он и достал комм, тут же принявшись набирать номер. — Не тратьте силы на «периметр» по этим квадратам… Аркадий Алексеевич!.. Да, мне нужно оцепление от Волховки до… Ага, понял, сейчас вышлю.

Переговорив с мэром, Павел вновь поднял взгляд на Марику.

— К вылету готовы, — просто сообщила та, не определившись во мнении, должна ли она докладывать по всей форме.

Волконский кивнул.

— Удачи.

Поиск в такой ситуации — действительно вопрос удачи. Стрелок мог как быстро исчезнуть из зоны проведения операции, так и затаиться на заранее подготовленной позиции, либо попытаться покинуть район «серыми тропами», столь любимыми контрабандистами. Во втором и третьем случае шанс на перехват у еще не напившихся кровью «волчат» были.

Во всяком случае, саперы и инженеры убедятся, что к прибытию канцеляристов никто не подорвется на «позабытой» мине-ловушке.

Марика кивнула и, развернувшись, размашистым шагом выдвинулась к уже разгоняющей в рабочий цикл движители машине.

Павел, проводив пассию брата взглядом, глянул на часы. Время навестить «больного» перед следующим актом еще имелось. Но оставалось его все меньше и меньше.

Где-то в нескольких сотнях километров от этой точки УЖЕ стартовал ордер Салтыкова, получившего сигнал «Шеф, все пропало!». И совсем скоро он будет здесь.

Молодой человек на секунду поднял взгляд к хмурому небу и вновь открыл фотографию, полученную двадцать семь минут назад. Вся работа последних недель пошла коту под хвост. И теперь нужно было срочно придумать, как выйти из ситуации с минимальными потерями.

«Но все это потом!» — оборвал сам себя Волконский, убирая в карман коммуникатор.

На ближайшую четверть часа его задача сводилась к одному: навестить брата в лазарете.

— Не нашли, — констатировал Мышкин.

Павел вздохнул и оторвал взгляд от созданной им самим «скульптуры» из двух контейнеровозов. Да, лично топил корабли вроде как и не он. Но лавры идейного вдохновителя и массовика-затейника… то есть, организатора сей «выставки» тоже грели душу.

— Не нашли, — Аркадий Алексеевич.

Стрелок как сквозь землю провалился. И клановец подозревал, что вполне в буквальном смысле слова. Такого свидетеля не решился оставить бы даже он. Если, конечно, вообще стал бы играть в подобные «игры».

— Решил перенести войну сюда? — уточнил Полоз.

Бесстрастно.

Повлиять лично он на расклад не мог. Все-таки сцепились два Великих клана. Да еще и в официальной войне.

— Ордер на трех тысячах, — раздался голос оператора. — Удаление — четыре восемьсот от разбивки.

Штаб в особняке под строгим присмотром Светланы продолжал работать, собирая и «прокачивая» огромный объем все поступающей информации.

А теневой король взгляда не отводил. Да, он не сможет противостоять «стихийному бедствию. Зато вполне мог подготовиться к 'рыбалке». В той самой мутной водицей.

— Нет, — покачал головой Волконский.

Но объяснять ничего не стал.

Он вообще не ждал теневого и официального «королей» региона. Но те прибыли сами. Чтобы лично уточнить ситуацию. Уж больно серьезная волна пошла во все стороны после выстрела неизвестного снайпера. В регион перебрасывались дополнительные силы под контроль воеводы. «Уважаемые люди» от таких перемен уже начали ощущать известное неудобство. И задавать вопросы.

Молодой человек вздохнул.

— Группа канцелярии до завтрашнего вечера закончит, — сообщил он. — До этого времени «волкодавы» будут посменно работать «в поле». После чего я верну бойцов в расположение.

«Короли» переглянулись. Однако «небожитель» еще не закончил.

— Семьдесят два часа тишины обещаю, — продолжил молодой человек, уже приметивший снижающиеся точки ордера сопровождения Салтыкова. — О дальнейших своих действиях сообщу через офицера связи по необходимости, либо на совещании.

— Когда? — коротко уточнил Аркадий Алексеевич, поняв, что времени на светскую беседу практически не остается.

— Через сорок восемь часов, — прикинул план на ближайшие два дня. — О точном времени уведомлю за полтора часа.

Мышкин кивнул. Что тут еще скажешь? Жизни учить молодого парня? Так только если до смерти. Иначе он и сам кому хочешь объяснит… за эту самую жизнь.

Полоз же помолчал. Сейчас Волконский даже не «небожитель», а часть системы, которая подобного рода угрозу просто не может проигнорировать. Конечно, из информации у криминального авторитета был самый минимум. Но и его хватило, чтобы понять: дело сейчас вовсе не в единичной смерти.

А потому молодой мужчина перед ним будет работать. А стены и барьеры перед собой просто снесет. Конечно, система обычно побеждает. И, возможно, через несколько месяцев Волконского удастся либо «уйти», либо убрать полностью. Но до того времени он столько всего наворотит, что на исправление уйдут годы.

Да и смысла мешать клановцу нет. Здесь и сейчас он не человек. И даже не небожитель. Скорее функция.

— Доброго вечера, господин Волконский, — первым попрощался Мышкин.

Он получил что хотел: первичную информацию и хотя бы в общих чертах очерченный круг рисков.

Полоз скорее кивнул, чем поклонился.

Павел ответил примерно в том же стиле.

— Вот ведь засранец, — негромок резюмировал итог встречи Полоз, едва они отошли шагов на сто от замершей на берегу Камы одинокой фигуры клановца.

— Думаешь, он не слышит? — машинально поинтересовался Мышкин, уже положив ладонь на рукоять пассажирской двери роскошного внедорожника.

Он даже на секунду отвлекся от невесёлых мыслей в попытке понять, чего в голосе старого друга больше: возмущения или восхищения.

— Слышит, конечно, — тонко улыбнулся тот. — Но в лицо такое говорить… Кажется, люди называют это грубостью. Но я очень хочу, чтобы Павел Анатольевич был осведомлен.

Мэр только головой качнул и, не тратя более время на пустой разговор, залез в машину. Работы у него было еще очень много.

— Какие люди, — коротко резюмировал Павел. — И без охраны.

Фраза прозвучала не слишком гладко, оставив после себя ощущение, что где-то Волконский ее уже слышал.

— Ты тоже не озаботился, — ровно ответил Иннокентий Степанович.

Глава Салтыковых стоял, заложив руки за спину. Возраст уже не позволял ему щеголять полковничьей выправкой, но привычка держать спину прямой осталась.

Молодой человек покачал головой.

— Игра закончена, — коротко обозначил ситуацию он, подняв взгляд.

Сухое, почти аскетичное лицо с глубокими складками у губ не выражало ровным счётом ничего — вековая выучка клановой школы. Только глаза, когда он медленно поворачивался к собеседнику, казались непозволительно живыми для человека, дожившего до седин.

Еще не старик, но уже вполне себе «серьезный мужчина». В годах.

— Уверен? — спокойно спросил он.

— Да.

Короткий вопрос. Столь же лаконичный ответ.

— Говори.

Павел молча полез рукой во внутренний карман.

Движение было без той привычной в подобные моменты плавности, что призвана не раздражать стрелка охранного контура собеседника. Десяток бойцов ГБР клановца остались у машин. Салтыков же вышел из шикарного, но совершенно неприспособленного для боя глайдера, приземлившегося прямо на песчаный пляж. Конечно, оставался пилот. Но он застыл, положив руки на рычаги управления таким образом, чтобы они были видны всем присутствующим. Остальные машины сопровождения барражировали слишком далеко для прицельной работы с бортов.

— Вот, — нашел он нужный файл и открыл его.

Иннокентий Степанович запросто принял гаджет и всмотрелся в изображение. Ему хватило пары секунд на осознание, что именно значит эта фотография.

— Кто прислал? — спросил он, разглядывая два тела, буквально подвешенных за шею в знакомом Павлу кабинете.

— Мой человек в Палате независимых торговцев.

Скрывать больше смысла не имело. Эту линию можно было считать оборванной.

Лицо собеседника не дрогнуло. Хотя на нынешнюю комбинацию он тоже поставил многое. Уж очень ему было интересно, кто именно втянул его Семью в разборку с Волконскими. И с Престолом заодно.

Тем более, Иннокентий Степанович уже имел представление о том, какая именно ситуация сложилась в империи. Осознал главное: выбор стороны сделать придется. На глобальной шахматной доске. И, в отличие от нескольких поколений предков, в этот раз он рассчитывал выступить на стороне Долгоруких. Но для того чтобы не оказаться под знаменами тех, за чей счет скоро пройдет «всеимперский фестиваль», еще требовалось доказать свою полезность.

Несколько секунд Салтыков изучал изображение. Затем молча вернул гаджет Павлу. Мол, туда ему и дорога.

Строго говоря, и сам Волконский не слишком скорбел о досрочно покинувшем мир господине Кирсанове. Чуть больше ему было жаль секретаршу Яна Антоновича, буквально оказавшуюся повязанной одной веревкой со своим шефом. Однако шанс он ей давал. Девушка решила, что пронесет.

Увы.

— Стало быть?.. — Салтыков не стал заканчивать фразы.

Предложил сделать это собеседнику.

— Война между нашими кланами официально закончена два часа назад, — вздохнул Волконский.

Разведки обоих Родов буквально землю рыли в попытке понять, кто именно «заказывает музыку». Не пешка вроде Кирсанова или «доставщиков» Баламута, а рыба покрупнее. Та, на которую можно будет поймать кукловода. Кроме того. «официальная война» позволяла компенсировать и репутационные потери. Волконский отомстил за Кошкину, а Салтыков не испугался и принял бой.

Каждая «постановка» была тщательно срежиссирована буквально по секундам, превращаясь в многослойную операцию: здесь и обучение магов, «игра бицепсом» в нужном свете и многое другое. Но, главное, из Салтыковых был создан образ результативного врага, способного нанести Волконским реальный ущерб.

Да, никто не рассчитывал, что «кукловод» запросто выйдет и предложит Иннокентию Степановичу грузовик с купюрами, чтобы тот продолжал бить «волков». Но разведка, технические специалисты, аналитики — все они отслеживали каждую подозрительную транзакцию, несанкционированный подход или просто необоснованный интерес.

За время операции в ближнем круге Салтыкова были выловлены три столь залегендированные «крысы», что уже одно это окупало все его участие в «спектакле». Да и в Ветви Павла нашлись «слабые звенья»…

Кроме того, кланы наладили взаимодействия в виде центра предотвращения кризисных ситуаций, утилизировали висящую на балансе в состоянии «утиль» технику, проверили готовность боевого управления.

Однако главная цель осталась недостигнутой. Кукловод не клюнул на наживку. И ушел на дно.

— Кто победил? — ровно поинтересовался Иннокентий Степанович, более эмоций по поводу окончания «войны» не проявивший.

— Согласуем пресс-релизы, — отмахнулся Волконский.

Не этот вопрос сейчас занимал его всерьез.

Салтыков вздохнул.

Сам он не стал встречаться с Федором Емельяновичем, напавшим на целительницу в Классах. Но Волконский смог настоять на участии следователей клана в процессе дознания. Результат оказался… неприятным. Парня вели и мастерски обрабатывали несколько месяцев, чтобы в какой-то момент «сорвать» взведенную психику, указав цель. Чтобы у Салтыковых не осталось шансов «увильнуть» от войны, обработке подверглись и члена кланов-вассалов.

И что сказать теперь?

— Красиво, — спокойно констатировал Иннокентий Степанович, рассматривая изувеченные контейнеровозы.

— Думаю, это не последняя моя работа, — в тон откликнулся Волконский.

Нынешняя встреча прошла в формате диалогов, которые НЕ состоялись. Им нужно было встретиться для «сверки часов». Подтвердить приверженность курсу. И каждый получил от нее именно то, что хотел.

Бз-з-з-з-з!

Павел глянул на экран все также зажатого в руке коммуникатора, после чего бросил чуть удивленный взгляд на Салтыкова.

— Господин И-и? — спросил он, дождавшись кивка. — Чему обязан?

Несколько секунд Павел внимательно слушал ответ.

Лицо его почти не изменилось. Однако чутье Салтыкова тут же сделало стойку.

Убрал комм в карман клановец примерно через минуту. Еще столько же он постоял, рассматривая пространство перед собой и переваривая услышанное.

— Кажется, нам хотят сделать большой подарок, — наконец сообщил он.

Иннокентий Степанович не стал торопить.

— Имя кукловода.

Вот теперь брови Салтыкова приподнялись. Буквально на миллиметр. Очень уж странный подарок получается. И, как подтвердит любой сапер, даже в небольшую коробочку, перевязанную яркой ленточкой, можно много чего иного запихать.

— И что ты собираешься сделать, Павел Анатольевич?

— Пойду и суну голову в пасть тигра, — как-то невесело усмехнулся Волконский.

Вообще-то, именно сейчас ему больше всего хотелось отправиться спать. Но Вселенная, как всегда, наплевательски отнеслась к его чаяниям.

— Помощник Чжан, — слегка склонил голову Павел…

Ломая всяческие представления о приличиях совсем уж очевидно.

Все-таки любая азиатская культура была очень чувствительна к таким моментам: кто кого первым поприветствовал и как низко поклонился.

Однако ни «ближник» Хули-Цзина, ни его спутник внимания на попытку хотя бы чуток раскачать их на эмоции не обратили.

— Рад вас видеть, господин Волконский, — склонился помощник ровно на тридцать градусов, как и подобает при встрече с уважаемым человеком.

Они заняли зал переговоров. Целый. Втроем. Выглядело это как попытка перевести детский велосипед на карьерном самосвале. На какой-то миг клановец даже прислушался, отразятся ли от стен эхом его собственные слова.

Кстати, сам Волконский предпочел бы длиннющему столу и мягким креслам уют ресторана. Ел он последний раз много часов назад.

— Позвольте представить, — продолжил невозмутимо помощник Чжан. — Ли Вэйминь. Старший инспектор Центральной комиссии по проверке дисциплины при Госсовете КНР, специальный представитель по вопросам трансграничной экономической безопасности.

Павел перевел взгляд на помощника. Должность не сказала ни о чем. Вернее, она не определяла уровень гостя. Он мог оказаться как мелкой сошкой, вытянувшей «короткую палочку» этой командировкой, так и «ферзем», способной менять сами правила игры.

— Заместитель начальника департамента, — прекрасно понял затруднение Волконского мужчина.

«Серьезно!» — оценил молодой человек. Не партийное руководство, конечно. Но вполне себе серьезный функционер.

Несколько секунд Павел изучал мужчину, прокручивая в голове текст переданного ему Хули-Цзином сообщения:

«Господину Волконскому П. А. Прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Ли Вэйминь, Канцелярия Госсовета КНР. У нас есть общий враг. Я могу предоставить информацию, которая поможет вам очистить „Мёртвый узел“. Встретимся там, где вам будет удобно. Время и место выбираете вы. Прибуду один. Либо допускаю организацию встречи господину И-и. В этом случае помощник Чжан сообщит вам время и место. Удачи нам обоим.».

Текст «депеши» никак не вязался с образом собеседника.

Мужчина выглядел старо. Лет на семьдесят. И лишь присмотревшись можно было понять, что он лет на пятнадцать моложе. Просто выглядит, как и полагается доверенному лицу Партии, откровенно плохо. Синяки под глазами не скрывала даже дорогая косметика, которой он, как и многие представители его народа, пользовался в обязательном порядке.

— Какой интересный набор, — бесстрастно выдохнул молодой человек, рассматривая тонкие сильные пальцы худого почти до неприличия собеседника.

— Разбираетесь? — нейтрально поинтересовался мужчина.

— Немного, — не стал скромничать клановец.

Ни одно из колец, украшавших его пальцы, не было просто «ювелиркой». На них запитывались «спящие» ритуалы, системы безопасности и средства индивидуальной защиты.

Ли Вэйминь, наверное, впервые с момента знакомства едва заметно пошевелился, поправив лацкан серого пиджака.

«Встретишь и не запомнишь!» — оценил Павел. В любой точке мира. Даже в имперской глубинке вряд ли кто-то обратит внимание на столь тщательно поддерживаемый «серый» образ в стиле «взглянешь и не заметишь!».

— Я готов говорить, помощник Чжан, — сообщил он.

Фактически представитель Хули-Цзина находился здесь с одной целью: служил ходячим удостоверением обоих собеседников.

— Я расследую деятельность регионального узла «хунхузов», — сухо объявил мужчина. — Господин И-и сообщил, что вам удалось нейтрализовать Лю Фэна.

— Не совсем моя заслуга, — уточнил Павел.

Не из скромности. Ради исторической точности. В таких вопросов не стоит приписывать себе чужих достижений. Серьезные люди не поймут.

— Об этом, — зацепился за слова. — Я бы хотел провести ряд следственных действий с участием Тун Яо, вероятнее более известной вам как Цзинь Вэй.

Волконский не шелохнулся.

— Это невозможно, — просто ответил клановец.

Собеседник не торопился. Он тщательно выждал паузу, лишь затем спросил.

— И почему же?

— Она мертва.

«Для этого мира точно!» — мысленно добавил Волконский. Парень сильно сомневался, что наемной убийце доведется покинуть стены Багряной палаты. Нет, чудеса, конечно, случаются. Но двое серьезных мужчин не могут полагаться на столь эфемерные шансы. Так что фактически Волконский не соврал: для этого мира Тун Яо была мертва.

— Рад слышать, — ровно отреагировал седой ханец, едва заметно кивнув своим словам.

— Так почему же, господин Ли, вы попросили нашего доброго друга организовать встречу именно со мной? — поинтересовался молодой человек.

Гость чуть приподнял бровь, оценив «нашего доброго друга». Такие слова не говорятся просто так. Не в таких беседах.

— Личные счеты, — спокойно ответил Ли Вэйминь. — Насколько мне известно, вам уже удалось уничтожить Лю Фэна. Это… соответствует моему приказу и моим личным целям.

Волконский едва заметно наклонил голову к собеседнику, показывая, что все еще слушает. Жест был выверен до миллиметра, как и положено в таком разговоре.

— Признаюсь вам, — продолжил мужчина. — Меня вполне устраивает судьба Лю Фэна. И я знаю, что господин И-и настаивает на подобной участи для всех капитанов «хунхузов» в регионе. Так вот, этот вариант вполне устраивает меня лично.

Задумчивость проступила на лице Павла. Он понимал, почему именно Хули-Цзин хочет уничтожить всю троицу. Месть. Непосредственный убийца ученика «Демона-Лиса» уже лишился головы. В прямом смысле этого слова. Однако глава КПГК желал добраться до всех трех «капитанов» контрабандистов.

Павел откинулся на спинку кожаного кресла, ломая полагающуюся моменту «невозмутимость».

Почти минуту молодой человек изучал огромный зал переговоров. После личного кабинета господина И-и, он был просто воплощением европейского прагматизма и… скуки.

— Господин Ли, — позволил себе хмыкнуть Волконский, ломая рисунок беседы. — Что именно вы предлагаете?

Ханьский чиновник не разочаровал. Он моментально «отзеркалил» прием Павла, подавшись вперед и даже позволив себе вполне отчетливую улыбку.

— Поохотиться за головой капитана, известного вам под именем Ли Вэй.

Начавшиеся с азиатской церемонностью переговоры превратились во вполне себе прагматичный и очень предметный диалог.

— И чем же вы собираетесь мне помочь? — уточнил «небожитель».

— У меня достаточно ресурсов, чтобы говорить о сотрудничестве, — сообщил ханьский канцелярист.

— Не в мою смену.

Ли Вэйминь позволил легкому удивлению отразиться на своем лице.

— Мы говорим о моей земле, — напомнил Павел о том, кому именно цесаревич получил воеводство в «Мертвом узле». — Сейчас в регионе и так обстановка не спокойная. И, признаюсь вам, появление нового игрока, тем более с возможностями, что «позволяют говорить о сотрудничестве», мне совершенно не нужно.

Помощник Чжан, до этого застывший за спиной Ли Вэйминя с непроницаемым лицом, на какое-то едва уловимое мгновение задержал взгляд на клановце. В его глазах мелькнуло… одобрение?

Впрочем, вполне возможно, это было и предостережение. Но Павел и сам прекрасно понял, что сидящий перед ним человек опасен. А потому относился к нему с вниманием сапера, ступающего по минному полю.

Собеседник же чуть заметно отодвинулся от стола. Не отстранился — скорее, дал себе пространство для манёвра. Если бы Павел счел господина Ли боевиком, то сейчас бы уже работал «контрмеры». Однако боевиком ханьский канцелярист не был. Его сила была в ресурсах, связях, остром уме, расчёте и дисциплине.

Несколько секунд мужчины рассматривали друг друга. Без каких-либо эмоций. Однако главное было сказано: «Я не разрешу тебе хозяйничать на моей земле!».

— Господин Волконский, — позволил себе показать ладони в аккуратном неторопливом жесте собеседник. — У меня и в мыслях не было хозяйничать именно в зоне вашей ответственности. Поэтому я и попросил нашего общего друга организовать эту встречу.

Павел кивнул.

— Господин Ли, — негромко констатировал он. — Сейчас я не стану отвечать на ваше предложение.

Ханец отреагировал так, словно и не сомневался именно в таком ответе.

— Я понимаю, — ровно ответил канцелярист Госсовета, подвигая к себе портфель из черной толстой кожи. — Позвольте мне доказать… свою полезность.

Последнее слово ханьцу далось даже не с трудом, а с некоторым… удивлением, что ли. Он не привык убеждать в своей нужности. Обычно собеседникам и так были прекрасно известны его возможности.

— Прошу, — мягко выложил на столешницу выглядящую довольно просто черную кожаную папку.

Однако Волконский прекрасно разглядел, как легким движением пальцев Ли Вэйминь деактивировал защитный контур, и лишь затем аккуратно подвинул его в сторону молодого человека.

— Изучите, — коротко предложил он. — Полагаю, после мы сможем поговорить более предметно.

Закончилась встреча совсем по-европейски: едва стороны выложили на стол все, что хотели и могли, разговор тут же был свернут, и два человека разом шагнули к выходу.

— Господин Ли, — задумчиво позвал Волконский у самых дверей. — Почему именно Ли Вэй? А как же Ван Цзянь?

Если ханьский аппаратчик и замешкался, то Павел этого разглядеть не смог.

— Ван Цзянь не угрожает моим близким лично, — сухо произнес он.

Павел приподнял бровь.

— Больше я говорить на эту тему не готов, — завершил «признание» Ли Вэйминь.

Молодой человек кивнул. Личные и семейные связи на уровне собеседника — вопрос безопасности. В такие лезть не стоит.

— Вы удовлетворены?

Клановец не ответил.

Сейчас он никаких выводов делать не собирался. Просто задавал вопросы и старательно отслеживал реакции. Чуть позже все это пригодится для малоприятной процедуры… которую он обязательно проведет, прежде чем открыть только что врученную ему папку.

— Полагаю, сорока восьми часов вам должно быть достаточно, чтобы принять решение.

Больше господин Ли не добавил ничего. Лишь кивнул и покинул помещение, оставив после себя тяжелую тишину. Павел вышел следом, старательно отгоняя от себя вообще любые мысли.

Удивительное дело, хуже всего ему давалась борьба с образом стаканчика кофе. Однако «изгнать» пришлось и его. К следующему этапу он должен подойти максимально «чистым», без искажений восприятия.

— … Десять, — констатировал обволакивающий глубокий голос. — Можете глубоко вздохнуть, сжать кулаки и медленно открыть глаза.

Павел резко вогнал в легкие воздух, напряг руки и очень плавно выдохнул, поднимая веки. Перед глазами чуть плыло. Однако фокус быстро восстанавливался.

Первым делом он обнаружил рядом вихрь кудряшек и блеск сложного диагноста, выполненного в виде круглых изящных очков. На виски парня тут же легли нежные пальчики.

— Не шевелись, — потребовала Лена.

«Эксперимент» решили проводить в госпитале. В ее лаборатории. Естественно, после полной проверки и установки нового нештатного оборудования, чьей главной целью было не дать выскользнуть и мысли за охраняемый периметр. Не говоря уже о слове. Ну и записать все происходящее. Для дальнейшего разбора по секундам.

Парень вновь прикрыл глаза и расслабился.

— Кажется, он в порядке, — решила Кошкина через двадцать секунд, отступая назад.

— Что значит «кажется»? — тут же возмутились Катерина, Анастасия и Светлана в голос.

Да так слажено, что и национальная сборная по синхронному плаванию обзавидуется.

Целительница пожала плечами. Слишком редкая ситуация, чтобы сказать что-то наверняка.

Павел улыбнулся и поднял вверх большой палец. Мол, все со мной отлично. Да и стоило признать, что он действительно давно не чувствовал себя так хорошо и беззаботно.

Девушки выдохнули.

А вот долговязая фигура в сером костюме, внимания на легкую перепалку не обратила.

— Я свое дело сделал.

— Благодарю вас, — тут же отозвался столь вероломно выдернутый из блаженного «ничто» парень.

Ему не ответили. Сухопарый мужчина с абсолютно неподвижным лицом просто развернулся и вышел. Клановец лишь успел заметить тени бойцов то ли сопровождения, то ли конвоя, тут же принявших объект. Люди такого уровня права свободного передвижения были лишены как класс.

Дверь закрылась за спиной менталиста. Молодой человек только вздохнул, напомнив себе, что аккуратнее нужно быть. Иначе и самому можно обзавестись таким конвоем-сопровождением в лице «псов государевых». Даже если и не навсегда, как их сегодняшнему гостю, то все равно это будет очень неприятный опыт.

— Как прошло? — тут же уточнил клановец, глянув на часы.

Допрос в глубоком трансе, куда его погрузил один из имперских менталистов, занял шестьдесят семь минут. И Волконский очень надеялся, что прошел эффективно. И свой разум менталисту Багряной палаты он открыл не зря.

Нет, сама процедура была даже приятной. Его разум словно растворился в теплом безопасном пространстве. Но отдать почти полный контроль над собой другому человеку… Бр-р-р-р-р…

Даже под присмотром дорогих ему людей.

— Штатно, — коротко сообщила Светланка.

Настя тут же уверенно кивнула и… захрустела припрятанной до сего момента в кармане печенюшкой.

— Скажу после обследования, — пообещала Лена.

— Не стоит, — покачал головой парень.

Терять пару часов в такой обстановке, казалось, очень уж расточительным.

— А если кто-то будет против, то начнем с колоноскопии, — как ни в чем не бывало сообщила Кошкина. — Механической.

— Разве надо? — подивился «небожитель».

— Нет, — обворожительно улыбнулась красавица-целительница. — Но мы начнем!

Павел тут же поднял руки вверх. Дальнейший спор клановец видел бессмысленным. А еще и крайне для себя рискованным.

— Что у тебя? — обернулся он к Светлане.

— Я все изучу лично, — пообещала сестренка, бросив взгляд на десяток разнокалиберных фиксаторов.

Клановца под глубоким внушением заставили вспомнить каждый вздох «господина Ли». И теперь аналитик экстра-класса должна будет решить, насколько его слова соответствуют целям.

— Предварительно могу сказать, что-либо объект — гений актерской игры, либо действительно жаждет уничтожить Ли Вэя. Мотивация убедительна. Он всерьез опасается за жизнь дорогого ему человека и готов…

Тут девушка задумалась на миг, после чего продолжила:

— … На все ради его защиты.

— На все?

Павел был удивлен. В устах аналитика это были не просто слова. Сам он до сего момента не встречал людей, про которых мог бы сказать, что они «готовы на ВСЕ» ради своей цели.

— Практически, — серьезно кивнула Светлана. — Он опасный человек, брат. Очень.

Волконский понимающе кивнул. Человека с ТАКОЙ мотивацией действительно нужно воспринимать исключительно всерьез. Даже если он не обладает статусом и возможностями. Просто потому, что охрана зачастую спасает лишь от второго выстрела.

Ли Вэйминь же обладал… довольно широкими возможностями.

И это напрягало еще больше.

— И чего же он тогда пришел ко мне? — озвучил главный вопрос молодой человек.

— Анализ будет закончен в течение тридцати шести часов.

Несколько секунд клановец размышлял. Потом бросил взгляд на ту самую черную папку, что передал ему господин Ли. Клановец просто отложил ее в сторону и пока даже не открыл.

— Работай, — вздохнул он. — Настя, я хочу знать о нем все. От и до.

Несколько секунд подумав, парень обернулся к сестре.

— Света, как закончишь, присоединяйся к задаче. Нужно понять, с чем мы имеем дело.

А вот до папки руки дойдут еще не скоро. Сначала нужно было понять, что за человек такой — господин Ли. А уж потом решить, следует ли доверять предоставленной им информации.

— Кстати, почему у объекта такая фиксация на Ли Вее? — уточнил Павел момент, за который «зацепился» еще во время переговоров. — Я так понял, Ван Цзянь тоже представляет угрозу. Но…

Молодой человек развел руками, пока не в силах четко сформулировать свои ощущения.

— Ненависть направлена на обоих, — ответила Светлана. — И не скрывает этого. И если Ли Вэя объект стремится уничтожить любым доступным способом, то с Ван Цзянем… Такое чувство, что господин Ли оставил его на потом. И при этом не воспринимает его как непосредственную угрозу.

— Он как-то связан с Ван Цзанем? — уточнил Волконский.

— Возможно, — уклончиво ответила аналитик Ветви. — Мы проверим. Но одно можно сказать точно. «Бухгалтера» господин Ли ненавидит, быть может, чуть меньше, чем «Логиста». И тоже считает угрозой для объекта защиты. Но не ждет удара прямо сейчас. А потому готов сосредоточиться на Ли Вэе.

Несколько секунд Павел молчал. Затем потер лоб.

— Как все сложно, — наконец выдохнул он.

— Разберемся.

— А сейчас, — тут же вклинилась Кошкина. — Марш в процедурную!

Волконскому оставалось лишь кивнуть. Пока дело и впрямь не дошло до колоноскопии.

— Что ж… — строго заключила Кошкина, сосредоточенно застегивая пуговки белой рубашки. — Все работает.

Волконский понимающе покивал. И даже не стал задавать дурацких вопросов. Например, уточнять: а точно целительница должна одеваться после проведенных обследований, а не ее пациент.

С другой стороны, о профессиональных «обязанностях» Леночка не забыла. Просто у одаренной ее уровня вся диагностика чуть больше минуты. Все остальное — «уточнение диагноза» и «проверка работоспособности некоторых систем организма».

Волконский против не был. Здоровье превыше всего!

— Что ты смотришь? — приподняла брови девушка.

Павел такой логике поразился. Он видел уже все. И тела своего красотка, чьей единственной одеждой была пока лишь та самая рубашка, не стеснялась. Так что за странная игра?

— Любуюсь, — признался клановец, еще не успевший понять, откуда «прилетит».

Но уже ощущающий свист приближающегося снаряда.

— Редко, — припечатала Кошкина.

Вот только в голосе ее особой обиды не было. В их среде было практически преступлением обвинить человека в том, что он «занят».

— Редко, — согласился парень.

Ему бы тоже хотелось видеть «кудряшку» несколько чаще.

— Твои предложения? — спокойно уточнил молодой человек.

Сам он, кстати, одеваться пока даже и не начал. Ну вот не было у него желания отвлекаться на брюки… от такого зрелища.

Кошкина задумалась. Вернее, сделала вид. Волконский же был уверен, что у нее уже имеется очень четкая картина желаемого.

— Отправь меня в Красноуральск, — попросила она.

Павел вздохнул. Дилемма развернулась перед ним во всей красе: с одной стороны, в госпитале было безопасно, но, с другой, не мог же он запереть девушку здесь навечно. Тем более, свою. А то очень уж попахивает сказками про заточенных в башне принцесс. Найдет себе еще какого-нибудь «дракона»…

Павел осекся. На миг. Легонько помотал головой, отгоняя довольно неприятную мысль, и вновь поднял взгляд на потянувшуюся за брючками красотку.

На душе тут же стало легче. На свете вообще мало мужчин, которых открывшаяся Павлу картина могла оставить равнодушным.

— Стоять, — скомандовала Елена.

И лишь затем грациозно выпрямилась.

А ведь Павел и впрямь успел подумать, что в последнее время чувствует себя «нехорошо». И вот прямо сейчас ему срочно нужна углубленная диагностика. И, возможно, даже не одна.

Кошкина обернулась. Сделала два стремительных шага к Волконскому и… уперла сильный указательный пальчик ровно в центр его груди.

— Крас-но-у-ральск! — потребовала девушка, легким давлением отмечая каждый слог.

Клановцу пришлось задуматься. Всерьез.

— Зачем тебе это? — негромко спросил он.

С точки зрения парня, столица по уровню комфорта на голову делала любой другой город империи. И да, пока еще для Лены действуют ограничения на свободу передвижения, но, с другой стороны, Павел надеялся, что этот вопрос скоро закроет.

— Напомню… — чуть попыталась надавить голосом Леночка.

Вот еще бы она в этот момент не натягивала поднятые с пола брючки, то клановец и впрямь куда большее внимание уделил словам целительницы.

— Я руководитель научно-исследовательского центра Ветви, — закончила она, застегивая пуговку. — Сейчас я мало чем могу помочь тебе здесь.

Павел насторожился. Тело мгновенно собралось. Он всегда прекрасно чувствовал, когда разговор начинается предметный.

— Подробности, — потребовал молодой человек.

И нет, его тон не был попыткой давления. Или доминации. Просто мгновенно мобилизовавшийся разум не воспринимал словесные кружева.

— Я придумала «манок» для химер, — скромно потупила глазки Елена.

С ее не до конца застегнутой рубашкой смотрелось движение просто убойно.

— Леночка, — мягко выдохнул клановец.

— Ой, — сообщила целительница и за несколько секунд привела себя в порядок.

— Так чем ты собираешься заняться в Красноуральске? — мягко спросил клановец, едва убедился, что девушка готова к разговору.

Серьезному.

— Планирую изучить поведение искусственной формы «не-жизни» в условиях их естественного…

— Ле-ноч-ка, — едва ли не сквозь зубы выдохнул Волконский.

Целительница осеклась. Фокус не удался. Сюзерен мгновенно понял, в чем именно кроется подвох.

— Ты решила на выведенных «свободовцами» химер… ПООХОТИТЬСЯ?

Павел прекрасно помнил, во что превратили туристический палаточный лагерь всего несколько подобных зверюг. Даже ему было очень не по себе. Кошкина и сама это видела. И тела изучала.

— Нам нужен образец, — констатировала она. — Или получим ситуацию, когда на наши позиции бросятся сотни таких, а мы будем не готовы.

Павел на секунду сжал кулак и… медленно расслабил пальцы. Вот уже много лет короткий аутотренинг помогал справиться со стрессом.

Сработал прием и на этот раз.

— Говори, — попросил он.

— Я сейчас передам тебе копию моих исследований захваченного на судне управляющего ядра.

Девушка действительно потянулась к ближайшему стеллажу, доставая папку с отчетом.

— Стоп, стоп, стоп, — поднял ладонь Павел.

Несколько секунд он размышлял. Затем перевел внимательный взгляд на девушку.

— Если вот без этого, — молодой человек перевел взор на папку. — Своими словами.

— Целью моей поездки станет Целью осуществление мультидисциплинарного исследования феноменологии криптозоологических сущностей в условиях их естественной биотопической локализации с последующей верификацией поведенческих паттернов и морфофункциональных характеристик посредством неинвазивных методов наблюдения…

Павел негромко хлопнул в ладонью о ладонь. Лена замолчала. Возможно, даже чуть виновато. Вот только вызова в ее прекрасных карих глазках было куда больше.

— Спорим, красавица, если я все же загляну в папочку, то в строке под заумным заголовком «Резюме» вот что-то такое как раз и прочитаю, верно?

Кошкина не отвернулась. Но, слегка надулась и… показала язык!

— Не-а, — качнул головой молодой человек. — Не поможет.

Такую аргументацию в вопросе безопасности его женщины, он принять был не готов.

— Ну-у-у-у, тогда не зна-а-а-аю!.. — вновь сменила модель поведения девушка, сейчас и впрямь напоминающая игривую кошечку, что секунду назад уворачивалась от ладони, но теперь ластилась к ногам.

— Милая, — выдохнул Павел. — Я в твоих терминах не слишком силен.

Это была не совсем правда. Все-таки базовое образование Волконский получил прекрасное. Лучшее в стране. И продолжал получать. Формально. Но пропусков занятий, которые приходилось «нагонять» становилось все больше. Впрочем, Волконский относился к этому процессу примерно как к боевой задаче. Каковой на социальном поле боя империи корочка Классов и являлась.

— Однако в людях я разбираюсь неплохо, — продолжил парень.

Лена потупила глазки.

Она тоже неплохо разбиралась в людях. Особенно в своем молодом человеке. А потому скрывать ничего и не собиралась. Попытка же «манипуляции и обмана» должна была лишь разжечь интерес клановца.

— Ты планируешь устроить охоту? — прямо спросил он.

Девушка забавно поморщилась. В такой формулировке ее задумка выглядела занятиям опасным и леди недостойным. Да и вообще…

— Ну Па-а-а-аша, — протянула целительница тоном салонной фифы, в своей жизни прочитавшей лишь «первую, синюю и букварь». — Кто ж так в лоб-то, а? Тоньше нужно быть. Изящнее!

— Я в целом не против, — бухнул Волконский.

Кошкина осеклась.

Через секунду она сделала стремительный шаг вперед и положила горячую ладошку на лоб клановцу. В исполнении способной за сто метров провести диагностику организма целительницы этот жест выглядел особенно красноречиво.

— Думаешь, я не помню, что цесаревич ждет… — на секунду молодой человек задумался. — Убедительного результата?

«Небожитель» прекрасно помнил, что девушка, строго говоря, ходит «под статьей». Не за проступок. За то, что родилась такой. Да, в поле зрения соответствующих служб она попала как раз после массовой бойни, устроенной на заднем дворе ночного клуба, куда ее старательно «подводили» в результате многоуровневой провокации.

Но по поводу убитый и изувеченных… у закона вообще никаких претензий не было! Самозащита как она есть. Но вот способ…

Игривое выражение моментально уступило место не менее умилительной серьезности.

— И я помню, — кивнула она.

Да, базовая структура научно-исследовательского центра уже развернута. Первые эксперименты с Кровью начались. Канцелярия даже дала добро на работу с несколькими специалистами из «контрольной группы». Огромную помощь оказали Демидовы. Глава лично разрешил изучение ряда семейных артефактов на Крови. Он же согласился работать с Юсуповой и Мышкиной в рамках готовящегося проекта «Империи».

Тем более, «Рина Воробейчик» уже начала «прогрев» в Сети, выдав несколько материалов про «кровавых магов».

— Как ты это видишь? — неожиданно спросил Волконский.

Лена замялась. Наверное, впервые. Нет, не растерялась. Наметки у нее были. Но вот детали она планировала предоставить позже, уже получив согласие Волконского.

— У меня есть пара помощников, — начала она. — Мы планировали…

Шлеп!

Павел прервал объяснения мощным шлепком. По попе, естественно. Со всех сторон хорошо вышло: во-первых, эффективно, а, во-вторых, приятно. Во всяком случае, ему!

— Химеры — машины для убийства, — негромко напомнил Павел. — Они для того и выведены были. Если бы не управляющие контуры — я бы и разговаривать не стал.

Строго говоря, единственной явной слабостью этих существ, был… человек. Тот самый, что управлял ими через ядро. «Привязка» тормозила реакцию идеальных хищников и давала шанс охотникам. «Свободовцы» вполне справедливо опасались убирать «закладки». Ведь химерам было вообще без разницы, кого именно убивать.

Лена кивнула. Да, она не продумала аргументацию на случай согласия Павла. Не ожидала, что это произойдет так скоро.

— Уже радует, — качнул головой клановец, прекрасно просчитавший ситуацию. — Спасибо, что не стала требовать пару винтовок и обещать «и так справимся».

Кошкина чуть удивленно приподняла взгляд. Такого у нее и в мыслях не было. Она целитель. Исследователь. Но вовсе не охотник.

Негромко «бз-з-з-зыкнул» комм.

Молодой человек перевел взгляд на экран. Десять секунд он потратил, чтобы прочитать, а затем и обдумать несколько строк.

— Мы это обсудим, — поставил точку в прошлой теме клановец. — Позже. Пока же у нас другая задача.

Кошкина тут же изъявила полную готовность… да к чему угодно!

— Куда едем, что делаем⁈ — выдохнула она.

«И правда заскучала в стенах госпиталя.» — оценил молодой человек.

— К твоим несостоявшимся убийцам, Лена, — попытался вернуть девушке хоть какую-то серьезность клановец.

Получилось плохо.

— Пытать или говорить? — деловито спросила красотка, встряхнув вьющимися каштановыми волосами.

Очки-диагносты задорно блеснули.

Павел на миг замер.

Целительница, естественно, «паузу» отметила.

— Ну должна же я знать, брать мне хирургический набор или диагностический стенд! — возмутилась она столь искренне, словно решала взять ли с собой зонтик на прогулку.

— Вот так и живем… — покачал головой парень.

— Ты чем-то недоволен⁈

Волконский капитулировал, продемонстрировав ладони.

Спорить с красоткой, готовой охотиться на химер и лично провести «дознание с пристрастием» в интересах Ветви? Нет уж, увольте!

Это только Катерина рискует. При обсуждении «графика».

— И да, Паша, мне жаль, что операция с Салтыковыми провалилась.

Молодой человек пожал плечами. Больших потерь он не понес. «Неудобства» в рамках клановой войны оплатит Иннокентий Геннадьевич. В целом, «баланс» положительный.

— И как… ты будешь с ними дальше?

В словах Кошкиной мелькнула тень сомнения. С одной стороны, целительница помнила, чью именно фамилию носил несостоявшийся убийца. Однако она очень не хотела, чтобы из-за нее кровь начала литься по-настоящему. Тем более, виновник найден и задержан.

— Не волнуйся, — хмыкнул Волконский, потрепав волосы девушки. — Все будет хорошо.

Вторую часть своей любимой поговорки он оставил при себе: «… В крайнем случае — нет!».

Два часа спустя

В этот раз все было по-другому.

Да, вновь выстроились гвардейцы Волконских, образуя коридор от стартового стола, вот только в этот раз Валерыч проверял количество складок на мундирах и ровность построений, а вовсе не готовность отражать нападение «волкодавов» гостей.

— Я тебя ненавижу, — сообщил воевода клана.

Павел кивнул. Немолодой вояка уже начал повторяться. Особенно когда ему «приваливало» работы. Вот как сейчас.

— Лучше так, чем открытая война, — спокойно обозначил официальную позицию клана его Глава.

Валерыч хмуро уставился на двоюродного брата. Сначала на отвечавшего за всех Волконских. Затем перевел взгляд на второго, что породил «чудовище», заставляющее воеводу напрягаться. «В его-то годы».

Стыдно не стало никому.

— Знаешь, что меня всегда удивляло? — поинтересовался Валерыч, бегло осмотрев строй.

Павел, поправлявший пиджак, оторвался от своего увлекательного занятия, и бросил взгляд на воеводу.

— Иннокентий Салтыков — одаренный второй ступени в Воде, — напомнил глава ВС клана.

— И что же с того? — поинтересовался молодой человек, убедившись, что костюм сидит вполне прилично.

— Как вы вообще смогли… договориться?

Двоюродный дядька даже не пытался скрыть удивления в голосе.

Павел, краем глаза наблюдая за тем, как начальник караула прислушивается к сообщению центра воздушного контроля высотки, понимающе кивнул.

В мире кланов все были помешаны на личной Силе. Буквально прямым оскорблением считалось выставить на переговоры специалиста со слабым даром. Не говоря уже о множестве негласных правил, определяющих твое место в этом мире в зависимости от одаренности.

— Иннокентий Геннадьевич… — начал было Павел.

— Ордер Салтыковых вошел в зону контроля вышки «В-центральная»! — перебил его голос начальника караула, усиленный встроенными в стену динамиками.

Бойцы подтянулись.

Глава тут же бросил на собеседников «недовольный» взгляд. Мол, почему вы еще не здесь.

— Я не про него!.. — покачал головой Валерыч, жестом приглашая двоюродного племянника пройти к остальным.

— Архипов, Воронцов, Юсупов, Демидов… Продолжать? Все они талантливые одаренные! И наследников себе подобрали таких же.

Павел едва заметно сбился с шага. Он ведь и сам жил в этой системе. И прекрасно знал о правилах «сопоставимого Дара», на которых так или иначе строились все переговоры. Однако сам он о таких вещах не задумывался… Да с тех самых пор, как его признали непригодным к работе на клан.

— «Мощь залпа»…

Так иногда для простоты назвали «пиковое напряжение», что мог выдать одаренный.

— … На скорость полета пули не влияет, — сообщил Волконский.

И даже проигнорировал едва слышную ремарку: «Отморозок…».

— А хорошо подготовленный снайпер даст мне сто очков форы, — заключил свою мысль он.

Валерыч покачал головой. Уж насколько молодой человек был бунтарем, но все же традиции уважал. Иные. И рассуждения молодого человека ему казались… слишком «революционными».

Ордер Салтыковых уже начинал «карусель» над стартовым столом. Первые машины с телохранителями к этому моменту высадили десант и приняли пространство под контроль.

— Кроме того, — закончил мысль Павел. — Личная Сила — всего лишь генетическая лотерея. И тормозящий фактор развития способностей. Тот самый случай, когда «Сила есть — ума не надо.».

На «бунтаря покосились еще двое. Игорь Георгиевич мазнул взглядом по племяннику и тут же о чем-то задумался. Отец же Шута только головой покачал. Возможно, вспомнил, насколько близко к „краю“ прошел Сергей. Если бы не счастливая встреча в Академии СИБ, у него был очень неплохой шанс остаться „дубиной“ клана. Пугалом-"гением», которую враги вынуждены учитывать в раскладах, а свои любой ценой защищать само знание о том, что за громкими словами и «мощью залпа» больше ничего и нет.

— Господа, — негромко произнес Игорь Георгиевич.

Все подтянулись. На посадку заходила головная машина ордера. Совсем скоро Салтыков вновь ступит на территорию Волконских. Но в этот раз не как противник, а как дипломат, с которым предстоит решить, как именно жить дальше.

— Господин Волконский!

Полный боли и мольбы стон заставлю Павла сбиться с шага. Да и Катерина, беззвучной, но такой прекрасной тенью следовавшая за сюзереном, чуть удивленно оглянулась.

Салтыков выглядел плохо. Он оперся руками на поручень и всеми силами изображал готовность помереть прямо сейчас.

— Это… это ведь все имеет смысл, да? — таки собрался с мыслями и дыханием «офицер связи».

Судя по всему, молодой еще мужчина был типичным клановцем. Да, «спортивное прошлое» оставило на нем свой отпечаток. Но жизнь на «этажах» и перемещение «от одной локации к другой» силовую выносливость уничтожили начисто. А ответа на вопрос «Зачем мне нужно тренировать свое тело дополнительно?» он, похоже, для себя не нашел.

Волконский бросил взгляд на Катерину. И тонко ухмыльнулся. Благо Салтыкову было вовсе не до его выражение лица. Он восстанавливал дыхание.

— Естественно, Ефим Борисович, — уверенно кивнул Павел. — С какой мне начать?

«Связисту», похоже, было все равно. Ему гораздо важнее было постоять и прийти в себя. В это время он готов был слушать вообще что угодно.

— Что ж, — прикинул небожитель. — Начнем с того, что физическая нагрузка помогает бороться с приступами ярости.

Голос его был ровен и сух. Однако это никого не обмануло. Впрочем, кто бы старался.

— Прямо сейчас меня бесит ЛЮБОЙ Салтыков, — продолжил молодой человек. — Поэтому оказаться запертым в лифте с одним из них я почитаю не самым лучшим событием. Для всех.

На миг тяжелое дыхание «связника» сбилось. Он вскинул едва ли не удивленный взгляд на собеседника.

Да, у Волконского были поводы злиться. И серьезные. Но даже при его… нестандартности произносить такие вещи вслух — не самый лучший вариант.

«А впрочем, он ведь Главе каких-то сорок минут назад выдал нечто похожее!» — оценил ситуацию Ефим Борисович. Чего уж теперь бояться-то?

Впрочем, Волконский пошел дальше.

— Признаюсь честно, господин Салтыков, — продолжил он. — Я всеми силами борюсь с желанием пожать вам лично шею.

С этими словами Павел вскинул на собеседника столь чистый и невинный взгляд, что тот невольно отступил на шаг.

Вернее, попытался. Ступенька помешала. А потому Ефим Борисович, неловко взмахну левой рукой, завалился назад. Зад далеко не «улетел» был остановлен ступенькой. Твердой и очень неприятной. Оставалось лишь порадоваться, что «связник» успел схватиться за поручень и хоть чуть-чуть притормозил «жесткую посадку».

— Рад, что ты умеешь держать себя в руках, — все же собрался Салтыков.

Строго говоря, злиться у Павла поводы были. Иннокентий Степанович выполнил все пункты их устного договора, соблюдая не только букву, но и дух договора. На девяносто девять процентов. Но вот этот самый процент…

Салтыков возместил ущерб от нападения на Елену. И выплатил компенсацию, вполне достойную, чтобы целительница, могла жить долго и счастливо… где-то в небольшом, но уютном домике на берегу моря. «Камнем преткновения» стал союзный договор с Волконскими. Два Великих клана имели немало точек соприкосновения. И в нынешние непростые времена были нужны друг другу. Вот только Иннокентий Степанович сделал хитрый ход конем и подписал договор… с Ветвью, а не центральным кланом и правящей семьей Волконских.

Формально Глава ничего не нарушил. Более того, он предложил компенсацию за «недопонимание» лично Павлу. Однако это событие вывалило на голову уже готового сбросить хоть одну «обузу» такой ворох проблем, что впору было браться хвататься за голову.

С другой стороны, где-то Волконский такое решение даже понимал. Равно как и свою выгоду от случившегося. Но от этого осознания злость пока не отступила.

— Фу-у-у-ух, — не слишком стесняясь, схватился Иннокентий Борисович… за сердце.

— Поторопитесь, господин Салтыков, — сухо бросил Павел. — Мы можем опоздать.

При этом сосредоточиться клановец предпочел на свежеокрашенных лестничной клетки центрального полета. Тут не был и быть не могло «постов», странных личностей и других «сюрпризов». За время спуска они вообще никого не встретили.

Салтыков покачал головой. «Опоздать!». Будь бы воля «связника», он бы в жизни не решился на то «путешествие», что им предстоит в скором времени. Возможно, именно поэтому представитель Иннокентия Степановича и не воспользовался турболифтом, а шагал в компании Волконского и его секретаря. Дожидаться внизу и «тлеть» от съедающей изнутри тревоги было бы еще хуже.

«Связник» с трудом встал на ноги.

«Проводники» лишь покачали головами.

Строго говоря, пятьдесят этажей спустя, Павел и сам чувствовал легкое, приятное жжение в мышцах. Но оно скорее «прогревало», чем требовало схватить за перила в попытке научиться дышать заново.

— Не стой, — посоветовал равнодушно Волконский. — Потом еще сложнее будет.

Подтягивая себя руками, «офицер связи» с трудом выпрямился, издал странный звук, больше всего похожий на громкий короткий «кряк».

— Я предлагал тебе воспользоваться турболифтом, — напомнил не без некоторого удовлетворения Павел.

Катерина заметным только ему самому кивком поддержала господина. Мол, да. Слышала и видела.

Салтыков на миг застыл.

— Мы сможем встретиться на первом уровне, — объяснял тогда Волконский. — Ты же можешь просто спуститься к назначенному времени через час.

«Связнику» хватило всего одного короткого взгляда своего владыки, чтобы осознать: нового союзника пока выпускать из вида не стоит.

Да, решение спускаться со сто семнадцатого этажа ПЕШКОМ далось ему нелегко.

— Это все причины? — чуть торопливо выдохнул Ефим Борисович, заметив, что Волконский уже готов продолжить путь.

— Нет, — спокойно качнул головой молодой человек.

Салтыков вопросительно приподнял бровь.

— Катерина не любит лифты, — как о чем-то естественном заявил клановец.

Умопомрачительная блондинка едва заметно склонила голову, подтверждая слова сюзерена.

Ефим Борисович совсем уж постыдно распахнул рот.

Во-первых, он действительно от подобного объяснения… удивился. А, во-вторых, так легче было вгонять в легкие кислород. Да и голова как-то странно кружилась.

— Сколько еще осталось? — выдохнул обречённо.

Павел взглядом указал на стену, где на электронном табло высвечивалась цифра шестьдесят семь.

Ефим Борисович прикрыл глаза на миг. Они преодолели всего пятьдесят этажей. Из ста семнадцати.

— Вперед-вперед, господин Салтыков, — улыбнулся одними губами Павел.

Глаза связника тут же открылись. В них скользило упрямство. Это требовало награды.

— Не волнуйся, — хмыкнул Павел. — Скоро сделаем отдых.

Они действительно собирались пообедать.

А вот сообщать Салтыкову, что до «привала» остались каких-то пятьдесят семь этажей, Волконский не стал. Зачем человека расстраивать раньше времени?

При входе с центральной лестницы десятый этаж смотрелся куда приятнее.

И пусть народу вокруг стало сразу же как-то очень много, но контингент оказался явно приятнее, чем в районе «черной трассы», как ее называли местные.

— Удивительно, — прокомментировал Ефим Борисович, рассматривая заполненный обитателями высотки центральный коридор.

Не сразу, конечно. Дали ему время посидеть на лавочке и отдышаться. Не звери же они, в самом деле. Только отошли чуть подальше от лифтовых площадок, где плотность людей на квадратный метр достигала максимума. На любом этаже.

— Думаешь, у вас по-другому? — поинтересовался Павел.

Салтыков «спрятался» за купленной в киоске неподалеку бутылкой воды, сделав добрый глоток.

Его спутники понимающе кивнули. Действительно, откуда классическому клановцу знать, как именно живут «обычные люди». Даже в небоскребе его семьи. Они просто не пересекаются. На пути из точки «А» в точку «Б» «небожитель» максимум может бросить ленивый взгляд из-за бронированного стекла лимузина на соседей по потоку или шагающих по тротуару жителей столицы. С высоты же полета глайдера отдельного человека вообще не рассмотреть.

— Отдышался, господин Салтыков? — поинтересовался Волконский и еще раз окинул спутника взглядом.

Естественно, перед тем, как отправиться в путь, он поработал над внешностью Ефима Борисовича. Дорогой костюм пришлось оставить. Равно как и сорочку, стоимостью в годовой доход местного обитателя. А вот большую часть аксессуаров, галстук и даже часы «связнику» пришлось оставить на клановых этажах.

— Я готов, — хрипло выдохнул тот.

Павел не стал уточнять к чему именно, а просто развернулся и аккуратно влился в толпу, идущую от лифтовых площадок. Катерина последовала за ним с грацией кошки, умудрившись не отстать и не задеть никого плечом. А вот их спутнику, бросившемуся следом, понадобилось несколько тычков локтями в бока и пара матерных замечаний в спину, чтобы относительно приноровиться к ритму и шагу окружающих.

Через несколько секунд он даже позволил себе оглядеться.

Десятый этаж встретил гостей чистыми коридорами, неспешно прогуливающейся публикой и яркими вывесками кафе, ресторанчиков и магазинчиков. Перед входами многих заведений были выставлены столики, за которыми обедали целыми семьями. Смеялись дети, улыбались мужчины.

Никто не пытался «держать» лицо.

Однако полюбоваться он не успел.

— Сюда! — донесся до него приказ Павла, ловко свернувшего к заведению под вывеской «Шампур и Гриль».

Тут же изящная, но сильная ручка выдернула Салтыкова из людского потока и втолкнула в небольшой уютный ресторанчик.

— Это… здесь? — чуть хрипло выдавил из себя Ефим Борисович.

Он ни на секунду не забывал о конечной цели их похода… от одной мысли от которой становилось очень не по себе.

— Всем привет! — раздался резкий голос.

В зал вышел довольно худой, но жилистый мужчина лет тридцати пяти в поварском фартуке и повязанной поверх светлых волос красно-белой бандане.

— Здравствуйте, — тут же замер в официальном поклоне Ефим Борисович.

Он не знал, когда появятся ЭТИ. И почему бы жилистому мужчине не оказаться представителем одного из самых жутких ведомств империи?

Павел ограничился куда более неформальным приветствием. Катерина так вообще сделала шаг вперед и радостно обняла брата.

— Привет-привет, — отдельно пробормотал чуть удивленный Семен далеко не сразу разогнувшегося Салтыкова, не забыв при этом кинуть на сестренку вопросительный взгляд.

Блондиночка лишь подмигнула и пожала плечиками. Мол, как хочешь, так и понимай.

— Ефим Борисович, — хмыкнул Павел. — Пока рано.

Салтыков выпрямился и внимательно посмотрел на Волконского. Тот крайне серьезно кивнул в сторону подготовленного столика возле имитации камина.

— Мы пообедать зашли перед дорогой, — просто объяснил он. — Все-таки не ближний свет.

Ефим Борисович чуть нервно оглянулся.

Он не привык… просто стоять посреди обычной городской улицы! Пусть и перед главным КПП высотки Волконских. «небожитель» вообще не мог бы припомнить подобный опыт…

А они просто вышли из здания. Через общий вход! И встали!!!

Это не укладывалось в голове «небожителя», привыкшего жить выше облаков.

— Слышь, подвинься! — вывел его из транса грозный глас.

Салтыков только и успел вскинуть взгляд. Прямо на него несся детина с каким-то баулом в руках. И сворачивать явно не собирался.

«Да как он смеет!» — взорвалась в голове бомба гнева.

— Да ты!.. — попытался было возмутиться «связник».

Но тут же был схвачен за воротник сильной рукой.

— Эк! — только и смог выдать он, когда Волконский буквально отдернул его с пути детины.

— Спасибо! — буркнул тот и потопал к припаркованному прямо перед ним древнему пикапу.

— Угу, — бросил Павел, — не отрываясь от экрана комма.

— Не мешайте людям, Ефим Борисович, — негромко попросила Катерина.

С некоторым трудом мужчина подавил гнев. Тем более, его слегка примеряла с происходящим приятная тяжесть в животе. Брат Катерины прекрасно готовил!

Да и вообще, главная сегодняшняя проблема была не в его спутниках!

По телу вновь пробежала волна дрожи.

— Пора, — сообщил Павел еще до того, как Салтыков успел открыть новостную ленту.

Место только что отъехавшего пикапа занял неприметный черный фургон. Боковая дверь его тут же скользнула в сторону, и из салона выбрался неприметный мужчина в неброском костюме.

— Поехали, — чуть напряженно предложил Волконский.

Хотелось Салтыкову задать пару вопросов. Однако он сдержался. Лишь скупо кивнул на указание Павла и занял место в прекрасном кресле, обитом толстой натуральной кожей. Следом расселись и его спутники.

— Вам удобно, — поинтересовался водитель, чей голос донес динамик салона. — Температура комфортная? Какую музыку предпочитаете?

Ефим чуть удивленно бросил взгляд на Волконского, краем глаза отмечая легкую растерянность во взоре Катерины. Кажется, такого «приема» не ожидала и она.

Однако сам клановец воспринял происходящее как должное.

— Мы предпочтем тишину.

— Поездка по навигатору займет один час двадцать три минуты, — сообщил динамик. — Пристегните ремни безопасности, даже находясь в салоне.

— Расстарались для нас, — прокомментировал Салтыков, сражаясь с застежкой ремня чуть подрагивающими пальцами.

— Да нет, — пожал плечами Павел. — Все как всегда.

В голове связника взорвалась маленькая бомба. Всего два слова: «КАК ВСЕГДА!».

— Расслабьтесь, Ефим Борисович, — порекомендовал Волконский. — Следующая остановка — Багряная палата.

— Ты об этом еще пожалеешь.

Спокойный тон Волконского заставил Салтыкова оторваться от своих мыслей и глянуть на их «проводника».

Тот смотрел только на целительницу. На губах его играла легкая улыбка, что для клановца само по себе событием было из ряда вон.

И, кстати, Ефим Борисович посмотрел бы на фантазера, который рискнул бы назвать эту ухмылку доброй.

— Мне не нравится, — себе под нос шепнул представитель Иннокентия Степановича.

Еще с того самого мига, как микроавтобус остановился на подземной парковке и вежливые, но неприметные люди предложили им покинуть транспорт.

Вокруг вообще было странно. Пусто. И чисто. Нигде ни пылинки. Не было и дуновения ветерка, способного эту пылинку поднять.

Все стерильно. Как в операционной. И тихо.

— Мне не нравится, — громко объявила Кошкина.

Особо ухмылкой Павла она не впечатлилась. Напротив, словно бы включилась в какую-то известную лишь им двоим игру.

— Не обращайте внимания, Ефим Борисович.

Голос секретаря Волконского, гулко прозвучавший в давящей тишине, заставил вздрогнуть.

— Такое… случается.

Ее, естественно, услышали. Но внимания не обратили. Из чего офицер связи сделал вывод, что такое тут в порядке вещей. Что… невероятно.

— Последую вашему совету, — внешне бесстрастно выдал он.

Катерина практически не шелохнулась. Однако у мужчины возникло четкое ощущение, что блондиночка пожала плечами. Мол, я совет дала, а уж как поступить реши сам.

И да, Салтыков в этот момент точно знал, как именно ему хотелось поступить. Приложить пальцы к вискам и помассировать их.

Вокруг все было настолько странно, что Ефим Борисович почувствовал, как у него начинает тупо ныть голова. На деле же ему хотелось схватить Волконского за плечи и встряхнуть: «Эй, мы же в Багряной палате!».

Это желание появилось еще несколько минут назад, когда он только начинал привыкать к столь пустому чистому пространству, где внимание привлекала лишь одна покуда закрытая двустворчатая дверь. Ровно в тот миг, когда возле «группы ожидания» остановился второй микроавтобус, из салона которого важно шагнула Елена Кошкина.

Машина тронулась с места раньше, чем целительница успела вежливо поприветствовать собравшихся.

— Знаешь, а так добираться куда комфортнее, — констатировала она, оглядываясь, и тут же уточнила. — Чем в качестве… спецконтингента.

Салтыков прислушался. Как-то не укладывалось у него в голове, что двое из четырех присутствующих бывали тут… не по своей воле.

Остальные же воспринимали происходящее как должное. И это бесило сильнее всего.

— Даже интересно посмотреть, что тут и как… с другой стороны камерной двери.

Ефим Борисович ощутил, как под пиджаком стало влажно. Хотя температура здесь была вполне приятной. И да, ему было не стыдно.

Тогда-то Волконский и позволил себе улыбнуться:

— Ты об этом пожалеешь, — продемонстрировал он ту самую ухмылку.

Целительница не согласилась. И даже начала спорить.

«Нашли время!» — раздраженно оценил обстановку Салтыков.

Хоть ЗДЕСЬ бояться было и не зазорно, но вот спокойствие остальных в известной степени царапало самолюбие.

— Мне не нравится, — заявила в ответ девушка.

Без уточнений. Но ее и так прекрасно поняли.

— Да ну, — удивился Павел. — Ты же даже в пыточной не была.

— Была, — качнула головой целительница.

Веселость парня как рукой сняло.

— Подробности, — выдал он таким тоном, словно имел власть потребовать объяснений у здешних властителей.

«Хотя кто его знает!» — мысленно махнул рукой Ефим Борисович.

— Мы заходили с цесаревичем, когда ты на дыбе был, — напомнила целительница.

«Ага, вот оно как!» — как-то тупо оценил новость Салтыков.

— Разрешите напомнить, — негромко произнесла Катерина. — Мы уже на территории Багряной палаты. Ничто из услышанного или увиденного здесь не может быть вынесено за пределы этих стен. Кроме того, вы дали письменное согласие на проверку менталистом, в случае возникновения сомнений в соблюдении вами режима секретности.

«Именно поэтому здесь я, а не Иннокентий Степанович» — чуть раздраженно мысленно огрызнулся он.

Вслух же не сказал ничего.

Это в обычной ситуации Салтыков бы осадил зарвавшегося секретаря. Если, конечно, вообще можно представить, что какая-то «обслуга» в принципе решится в таком ключе разговаривать с «небожителем».

Но вот статус Катерины был непонятен.

Вместо этого мужчина задумался над своим собственным положением здесь и сейчас.

— Кот Шредингера, — наконец решил он.

В этом месте нет закона выше монаршей воли. Вообще никакого. Строго говоря, с тех пор как здесь оказались, все собравшиеся… покойники. Юридически. Они даже не люди. Просто оболочки, которые снова «оживут», если им повезет покинуть это страшное место.

— Отличное сравнение.

Ефим Борисович задумался столь крепко, что даже не успел заметить, что Волконский отвлекся от «перепалки» и вот уже какое-то время рассматривает его самого.

— Почему здесь? — спросил он.

Этот вопрос «представитель» хотел задать еще в тот самый миг, как узнал, где именно содержится несостоявшийся убийца.

— Почему не МВД, прокуратура или хотя бы канцелярия? — уточнил свой вопрос он.

— «Хотя бы», — качнул головой Волконский. — Обычно при попадании в ведомственные… учреждения канцелярии люди говорят что-то вроде «Жизнь кончена!».

— Ты понял, о чем я спросил, Павел Анатольевич.

Клановец кивнул. Естественно, понял.

— Здесь, — обвел он взглядом паркинг, где яркий островок холодного света «выхватывал» лишь небольшое пространство, не давая оценить масштабы помещения. — Мы уже можем говорить.

Салтыков слегка развернулся.

— Говори.

— Есть предположение, что попытка убийства была запланирована вовсе не ради того, чтобы лишить мою женщину жизни, — отбросил нормы «высокого этикета» Волконский. — Интересы организаторов покушения могли быть трактованы желанием попрать Устои.

«Представитель» застыл. С минуту мужчина просто молчал. Потом начал материться. Про себя, естественно.

— Ты так считаешь? — выдавил он сквозь зубы через несколько секунд.

ТАКОЙ умысел может многое изменить в деле. И если несостоявшегося убийцу с его подельниками защищали как членов клана, то теперь…

В общем, Ефиму Борисовичу вовсе не хотелось увидеть герб и их Семьи перевернутым,

а фамилию — вымаранной из «Бархатной книги».

— Я никак не считаю, — довольно равнодушно пожал плечами Волконский. — Я пытаюсь выяснить.

— Но…

Павел разорвал зрительный контакт и бросил взгляд на часы.

— Пора, — просто сообщил он.

В тот же миг обе створки распахнулись. К ним вышли пара мужчин… ничем от неприметных водителей не отличавшийся.

— Так ты говоришь, что я пожалею? — не дала хоть как-то ответить Салтыкову целительница. — После всего, что я тут пережила?

— Уверяю, — обернулся к ней молодой человек. — И узнаешь ты об этом прямо сейчас!

— Ты был прав… Как я выгляжу?

Лена крутанулась вокруг своей оси, демонстрируя бесшовный свободный наряд из тонкой синтетической ткани, что, казалось, готов порваться от одного взгляда. Он мало чем отличался от того, что им приходилось носить во время заключения.

— Ты прекрасна, — искренне ответил Павел поморщившись.

Но и интонацию «Тебя ЭТО сейчас волнует⁈» не забыл.

— Я должна утешиться! — надула щечки Кошкина.

— Катерина, — чуть склонил голову Волконский. — Ты тоже прекрасно выглядишь.

Блондиночка с достоинством кивнула.

Тогда клановец перевел взгляд на Салтыкова. Тот даже отступил на шаг назад. Но Совсем уж безумствовать Павел не стал. Просто чуть демонстративно хлопнул по плечу и хмыкнул:

— Молодцом!

«Представитель» практически не обратил внимание на жест, все еще «наслаждаясь» отголосками ощущений, что ему пришлось только что пережить.

— Так… всегда? — чуть хрипло спросил он (неудачно дернулся, когда пришлось глотать довольно крупный зонд).

— Вынуждена признать, — вздохнула целительница, невольно коснувшись левого запястья. — Когда меня сюда доставляли было намного проще… чем когда приглашали.

Голос прозвучал глухо. Такие события… запоминаются.

Павел, разминая шею, кивнул.

Два часа. Их мурыжили сто двадцать минут. Целых семь тысяч двести секунд сплошных проверок, диагностики и бесед с безэмоциональными людьми на тему «А не замышляете ли вы чего, господа хорошие?».

— Так всегда, — разнесся по коридору негромкий голос.

— Ваше Императорское Высочество!

Рефлексы Салтыкова сработали куда раньше головы.

— Твою ж… — выдохнула Лена. — То есть, Твое Императорское Величество!

Кланяться остальные не стали. Да, при свидетелях церемонии соблюдались от и до. Но за стены Багряной палаты не выходит ничто. У здешних властителей есть способы об этом позаботиться.

— Елена, ты неподражаема, — ровно сообщил будущий наследник престола.

Еще несколько месяцев назад они договорились о правилах общения в этих стенах. Менять их из-за «лишнего» свидетеля никто не стал.

— Но почему? — выдохнул Салтыков негромко.

Однако Павел услышал. И догадался, что вопрос Ефима Борисовича был… довольно абстрактен. Тем не менее клановец ответил:

— Потому что девиз этого места звучит так: «Здесь лишь верные люди и подлые предатели. Первые никому ничего не скажут. Вторые — тем более.».

Салтыкову стало очень не по себе. Хотя бы оттого, что с именем именно его Семьи связывают бунт двухсотлетней давности, когда их предки насмерть бились друг против друга за Трон. В кланах такие вещи умели помнить долго. Очень.

— Я понял.

Павел несколько секунд разглядывал «представителя». После чего вновь обернулся к сюзерену.

— Все готово, — спокойно объявил цесаревич. — И я очень надеюсь, что ты не прав.

— Сейчас узнаем, — без особой радости от предстоящего «открытия» заявил молодой человек.

Странная процессия чинно последовала по коридорам вслед за цесаревичем.

Шли долго. По внутренним часам Павла (обычные-то изъяли на входе) не меньше пятнадцати минут, постоянно меняя направление. Однако коридоры были сконструированы столь хитрым образом, что Павел «потерялся» уже на третьем.

Ни звука шагов, ни движения воздуха… Разуму просто не за что было «зацепиться».

«Наверняка Иллюзии!» — решил он и… невольно коснулся браслета-подавителя. Ну кто позволит здесь разгуливать одаренным с «развязанными руками»?

— Сюда, — наконец остановился возле голой серой стены с металлическим отливом.

На первый взгляд она ничем не отличалась от остальных. Однако стоило процессии замереть возле нее, как проявился контур прохода.

— Прошу, — предложил цесаревич, первым делая шаг.

За стеной оказалось небольшое помещение. Мебели в нем было негусто. Лишь стол с пятью стульями с одной стороны, и еще одним напротив. На полированной столешнице виднелось кольцо. Явно для того, чтобы пристегнуть кандалы подозреваемого.

— Ничего не вижу, — сообщил Павел.

Он сюзерену, конечно, доверял. Однако и напомнить не грех. Просто на всякий случай.

— Знаешь, Волконский, — позволил своему лицу изобразить легкую задумчивость цесаревич. — Иногда твоя наглость удивляет даже меня.

Один клановец промолчал. Второй забыл, как дышать. Дамы же… уже почти привыкли.

— Перепроверь, пожалуйста, — попросил Волконский.

Салтыкову вдруг стало очень-очень страшно. Он даже не стеснялся того, что зажмурил глаза. Будто это кого-то могло спасти…

— Хорошо, — прозвучал спокойный ответ.

Константин Долгорукий замер и сосредоточился.

— Все системы работают штатно, — ровно сообщил он через сорок секунд.

— Тогда приступим, — резюмировал Павел.

Цесаревич на миг замер. Скорее от удивления. Например, сейчас он поймал себя на желании резко бросить что-то вроде: «А „спасибо“ сказать не хочешь⁈». Но Долгорукий сдержался, пообещав себе с этими эмоциями разобраться позже.

— Присаживайтесь.

Слева от цесаревича возник молодой человек в темном костюме. Вернее, появился. То есть, буквально проявился из воздуха и, сделав пару шагов, вручил господину ту самую папку из черной кожи, что «подарил» Волконскому Ли Вэйминь.

Ее Константин Дмитриевич протянул опричнику. «Гонец» же вновь сделал три шага к ближайшей стене и… «растаял» дымкой без следа.

Задавать дурацкие вопросы вроде «А как так получилось-то⁈» никто не стал. Это место умело хранить свои секреты.

— Введите! — скомандовал Долгорукий, едва все расселись.

Цесаревич скромненько уселся скраю. Но единственный человек в темном костюме все равно смотрелся «главой стола».

Они подобно «гонцу» возникли из ниоткуда. Трое. Пара «невыразительных» и ссутулившийся молодой человек, уже успевший обрасти за время заключения, и как было известно Павлу, отказывающийся бриться и соблюдать большую часть гигиенических процедур. Выглядел он подавленным. Каким-то потерянным.

— Федор, — негромко выдохнул Салтыков.

А то Павел не знал, что степень родства между этими двумя довольно высока.

Волконский следил за глазами.

Веки несостоявшегося убийцы чуть расширились, когда он узнал двоюродного брата. Даже дыхание на едва заметный миг сбилось… Следующим «узник» разглядел его. На лице проступило узнавание и… все. Парень сдался. Ему многое было уже безразлично. В том числе и какой-то там Волконский.

Однако стоило ему перевести взгляд на Кошкину… Он просто встал. Как вкопанный. «Невыразительные» привычно качнулись к «объекту» и замерли, помня инструкции.

Взгляд Федора Емельяновича застыл. Два пустых тоннеля уставились на целительницу.

Павел невольно считал секунды.

Он прекрасно видел, как вздуваются вены на шее убийцы. Слышал тяжелое «разгоняющее дыхание». Отмечал, как лопаются мелкие капилляры в глазах «объекта».

— МР-Р-Р-РАЗЬ! — бешено взревел «узник», бросаясь вперед.

Одним стремительным прыжком он пролетел половину допросной. Пальцы его скрючились в попытке дотянуться до шеи девушки.

— Ай! — смешно воскликнула Лена и… прикрыла глаза.

— Знаешь, что это значит? — заставил ее вернуться в реальность негромкий голос сюзерена.

Кошкина всхлипнула. Она и сама не думала, что ТАК испугается. Несколько секунд она боролась с собой, после чего медленно подняла дрожащие веки.

Федор Емельянович Салтыков замер. В стазисе. Со стороны казалось, что он просто застыл, распластавшись в мощном прыжке над столом. Но на деле он все еще двигался, просто очень-очень медленно. Настолько, что можно было легко разглядеть каждую черточку искаженного безумием лица, сведенные в бессильной попытке впиться в шею, пальцы, красные от крови глаза.

Она несколько раз моргнула, унимая дрожь.

— Сердце на пределе.

Голос Лены звучал глухо. Но оставалась целителем. Рефлексы взяли верх. Все-таки не зря она столько стажировалась с «классическими» хирургами.

— Вижу фибрилляцию желудочков. Возможна остановка.

С каждым словом голос его крепчал. Хотя в глазах еще плескался страх.

— Это… не мы, — негромко выдохнул Салтыков.

Его родич только что бросился В СТОРОНУ цесаревича с желанием убить.

— Это… не он, — добавил Ефим Борисович.

«Представителя» услышали. Но комментировать, пока никто ничего не стал.

Внимание Долгорукого было приковано к Лене.

— Стазис не снимать, срочно в реанимацию и под сплошное наблюдение.

— Исполнять, — «завизировал» приказ цесаревич.

Конвой действовал слаженно и быстро. Буквально через тридцать секунд появилась медицинская бригада, аккуратно зафиксировавшая обезумевшего Салтыкова, и также «растворившаяся» в стене вместе с «объектом».

— Ты увидел все что хотел? — спокойно спросил цесаревич.

— Кажется, мне придется здесь задержаться, — негромко выдохнул Волконский, уперев напряженный взгляд в папку. — Когда он будет готов к разговору… без провоцирующих факторов?

Долгорукий прислушался к чему-то.

— Час, — спокойно ответил он.

— При допросе должен присутствовать представитель Салтыковых, — дрожащим голосом объявил Ефим Борисович. — Я настаиваю.

Константин Дмитриевич бросил взгляд на опричника. Тот кивнул.

— Не возражаю. Еще пожелания есть?

Павел глянул на Кошкину. Та молчала, обхватив себя за плечи. Парню очень хотелось подойти и обнять целительницу… что он и сделал.

— Перекусить бы, — вздохнул клановец.

Ему было о чем подумать. А это требовало энергии.

Впрочем, Волконский особо не надеялся. Прекрасно помнил, как им с Леной в прошлый раз пожелали найти какой-нибудь хороший ресторан в центре.

Однако в этот раз сюзерен пошел на встречу.

— Вас проводят в комнату отдыха, — объявил он. — И помогут оформить доставку. Я буду через час.

И «исчез».

Павел тяжело вздохнул и, взяв со стола папку, поднялся на встречу «невыразительному» проводнику, «появившемуся» сразу после ухода цесаревича.

На то, чтобы построить план дальнейшей работы у него оставалось не так много времени.

— Ненависть.

Голос уже прикованного к столу Салтыкова звучал глухо. Но уверенно.

— Я чувствовал ненависть.

Павел не отрывал взгляда от несостоявшегося убийцы. Но краем глаза старательно отслеживал и реакции «представителя».

— Я просто не мог сопротивляться! — выкрикнул Федор Емельянович, ударив кулаками по столешнице

Его родич от неожиданности отпрянул назад. Волконский не шелохнулся, наблюдая за тем, как морщится «подследственный». Оковы, звякнув по столу, больно «ударили» по запястьям.

— Неприятно, наверное, — спокойно прокомментировал Павел.

Он прибыл сюда, чтобы провести допрос. Наблюдение за тем, как Федор Емельянович едва ли не калечит себя, никакого удовольствия клановцу не доставляли.

Салтыков всхлипнул.

Некоторое урезанная в два раза за счет цесаревича, уже увидевшего все, что хотел, и Леночки, допросная команда молча рассматривала всхлипывающего «убийцу». Особых эмоций никто не испытывал. Вернее, не показывал.

В том числе и «узник». Стоило Кошкиной покинуть помещение, как Федор Емельянович почти мгновенно успокоился. Пусть и не полностью. Но к относительно осмысленному общению был готов.

Что же до травм… Багряная палата была вовсе не тем местом, откуда можно было легко «уйти» без ведома его хозяев. Так что далеко молодой парень, ерзающий по жесткому металлическому стулу, не зайдет.

«Он же на год старше меня.» — пришлось в который раз напомнить себе Волконскому. Отчего-то клановцу сложно было воспринимать «подследственного» взрослым человеком. Впрочем, работать это тоже не мешало.

— Будьте аккуратнее, Федор Емельянович, — негромко попросил Павел.

— Благодарю за заботу о моем здоровье, — неожиданно едко огрызнулся Салтыков-младший.

Парня натурально «штормило». Бросало из крайности в крайность по эмоциональной шкале. Сложный калейдоскоп чувств складывался в самые причудливые «узоры».

— Ваше здоровье тут ни при чём, — равнодушно выдал Волконский. — Но мы тратим мое время.

Клановец уже хотел было демонстративно глянуть на часы для доходчивости, но вовремя вспомнил, что их пришлось оставить в «гостевом шкафчике» вместе с остальными лишними вещами. В допросную даже ему не разрешили пронести буквально ничего. Те несколько листов бумаги перед ним и зажатый меж пальцев карандаш были казенными и… должны были остаться здесь же!

Вынести отсюда хотя бы клочок бумажки — самая настоящая задача со звездочкой. Или целым звездопадом.

— Я…

— Так, Федор Емельянович, — с глухим хлопком опустил ладонь на полированный металл Павел. — Вы понимаете, где именно сейчас находитесь?

«Узник» застыл, словно силясь что-то припомнить. Но почти сразу же пожал плечами. Его столько раз переводили за последние пару месяцев, что ему уже просто стало все равно.

— Вы в багряной палате, господин Салтыков, — спокойно объявил Волконский.

— ЧТО⁈

Парень взмыл со стула и тут же был остановлен короткой цепью кандалов. Но к моменту рывка он уже успел набрать скорость. Так что его не отбросило обратно на стул, а по параболе припечатало в стол.

БУМ!

Павел едва успел подвинуть записи, как лоб Салтыкова впечатался в лист металла прямо перед ним.

— У-у-у-у, — тут же взвыл «узник», сползая на свое место.

«Шишка будет!» — с каким-то удивлением решил Павел, рассматривая лоб незадачливого «прыгуна». Полет и впрямь был… эпичен.

«И трещина.» — отметил он без особых эмоций, бросив взгляд на уже опухающее запястье.

— Вы тратите мое время, — равнодушно напомнил он, отслеживая реакцию собеседника.

Смотрел тот только на своего родича. Однако тот не проронил ни слова. Да, Ефиму Борисовичу разрешили присутствовать при допросе. Но права голоса не предоставили.

В глазах Салтыкова-младшего стояла мольба: «Ну скажи, что это неправда… Пожалуйста!».

Вздохнув негромко, Павел бросил взгляд на спутника. Тот неохотно кивнул.

«Узник» растекся по стулу. В глазах его теперь читались не злость или мольба, а какая-то тупая обреченность.

«Вполне себе пригодное состояние для работы.» — отметил Волконский цинично.

Нет, он не мстил. Но слегка «качал» собеседника. А тот поддавался любым «накатам» со стойкостью кола в навозе. Однако этот результат не радовал. Все, что клановец смог узнать об «узнике», говорило о том, что так быть не должно.

Куда чаще в характеристиках Федора Емельяновича упоминались «уравновешенный нрав», склонность «просчитывать свои шаги» и «сдержанность».

— Вернемся к вашей ненависти, — предложил Павел. — Чем скорее мы закончим разговор, тем быстрее вы получите медицинскую помощь.

Старший родич «подследственного» тут же бросил на Волконского быстрый напряженный взгляд и… ничего не сказал. Лишь на миг сжал кулак левой руки. Но тут же спокойно и протяжно выдохнул, сбрасывая напряжение.

Вся эта короткая и незамеченная миром «война» уложилась в десять секунд.

— Вы готовы к сотрудничеству? — уточнил Павел.

Салтыков-младший поднял полный смятения взгляд. Разума в нем плескалось не так чтобы много.

— Ясно, — вздохнул молодой человек. — Три минуты, Федор Емельянович, я дарю вам, чтобы взяли себя в руки. По истечении этого срока я покину помещение. Вместе с Ефимом Борисовичем. И сюда больше не вернусь.

«Узник» мотнул головой. Мол, и что с того?

— На данный момент я единственный человек, который хоть как-то готов учитывать интересы вашей Семьи. Думайте.

Легкий удар ладонью Салтыкова-старшего стал точкой к ультиматуму Волконского.

Сам же клановец прикрыл глаза и, положившись на внутренний таймер, «отгородился от мира» легкой медитацией.

Последним, что он успел услышать, перед тем как погрузиться в путешествие по собственному разуму, полный недоумения вопрос «узника»:

— Ну что же ты молчишь-то, Фима⁈

«Не ответит.» — мягко оценил парень и позволил мысли плавно утечь в небытие.

Действительно, Ефим Борисович мог лишь наблюдать за процессом. Но не вмешиваться в него.

Все вокруг Павла превратилось в тишину.

В ничто.

И стало так хорошо и спокойно, что отпускать это прекрасное ощущение не хотелось абсолютно.

«Стоп!» — в какой-то миг сработал «таймер».

Кулаки привычно с силой сжались под аккомпанемент резкого вдоха. И на выдохе клановец плавно поднял веки.

— Время вышло, — спокойно объявил он.

Оспаривать это заявление никто не стал. Хотя бы потому что часов ни у кого с собой не было.

— Я… готов сотрудничать, — хрипло выдохнул Салтыков-младший.

Павлу было даже не очень интересно, что тот увидел в глазах молчаливого родича. Главное, что ЭТОТ настрой, куда больше подходил для его целей.

— Тогда ты не будешь возражать против допроса под менталом, — спокойно объявил Павел.

— ЧТО⁈ — буквально взлетел со своего стула «представитель».

«Узник» же, напротив, застыл. Кажется, уже начавшее синеть запястье стало ему хорошим уроком.

— Я возражаю!

Волконский лениво повернул голову к Салтыкову-старшему.

— Сядь, Ефим Борисович, — спокойно потребовал он.

И даже ладонью по стулу рядом с собой похлопал. «Представитель» помялся миг, но все же сел на место. Но волком глядеть не перестал.

— Дыру прожжешь, — спокойно констатировал Волконский.

«Связник» хотел было уже открыть рот, но Павел ему не позволил.

— Иннокентий Степанович возражений не имеет, — спокойно сообщил он. — Указ с печатью Главы получишь перед процедурой. Вместе с согласованным списком вопросов.

Какой-то малый для мира, но очень тяжелый и долгий лично для него миг Салтыков боролся с собой.

— Я посмотрю бумаги, — наконец процедил он.

— Не возражаю, — спокойно припечатал Волконский.

«Хорошо хоть „Дозволяю!“ не ляпнул!» — решил молодой человек через секунду. Аккуратнее надо быть. Союзник все же. Да еще и не привыкший к принятому в Ветви стилю решения вопросов.

— Могу я попросить очертить круг твоего интереса? — перешел к конструктиву Салтыков-старший.

Лицо Павла осталось бесстрастным.

— Подробности вербовки и психологической обработки Федора Емельяновича представителем «Свободы воли».

— ЧТО⁈

Очень непростая тема. И чувствительная. «Эти сектанты» пользовались популярностью в среде клановой молодежи. Вот только признавать вслух такие вещи было не принято. И вообще, доказанные случаи больно били по репутации всего клана.

— Процедура согласована с Иннокентием Степановичем, — вновь повторил клановец. — Со списком утвержденных вопросов сможешь ознакомиться перед началом процедуры.

— А если я буду против? — глухо выдавил из себя Салтыков-младший.

Он уже понял, что выбора ему не оставят. Но вот об альтернативах можно было поинтересоваться.

— Кажется, вы забыли, где именно находитесь, Федор Емельянович, — пожал плечами клановец. Здесь не действуют законы империи. Вообще никакие. И решение о проведении допроса под воздействием менталиста уже принято.

Салтыковы как-то разом глянули друг на друга. Напряженный и собранный взгляд «представителя» против растерянного, но злого «узника».

— Тогда зачем ты вообще распинаешься перед нами? — лишь самую чуточку резче, чем следовало бы, выдохнул Ефим Борисович. — Поставил бы в известность постфактум…

— Хороший вопрос, — согласился Павел. — Я свой результат получу. В любом случае. Вот только активное сопротивление фактически гарантирует разрушение управляющих функций мозга.

— Что это значит? — тут же подключился старший родич.

Обращался он к Павлу, так что формально договор не нарушил.

— По завершении процедуры мы получим полный расклад и… «овощ», в который превратится Федор Емельянович, — спокойно описал ситуацию Волконский. — Я предлагаю более щадящий вариант. Теперь же, прошу вас, делайте свой свободный выбор.

— Я согласен, — едва слышно выдавил Фёдор.

Павел вышел первым. Молча. В коридоре Багряной палаты воздух всё так же давил стерильной тишиной. Салтыков-старший шагал следом, не проронив ни слова. Где-то по пути к ним бесшумно присоединились Катерина и Лена.

Спустя тридцать четыре минуты Фёдора увели на допрос.

Комната отдыха встретила их мягким светом и запахом свежезаваренного чая. Павел, не спрашивая разрешения, устроился в углу дивана, вытянув ноги. Катерина примостилась рядом, положив планшет на колени — скорее для вида, чем для работы. Лена, вздохнув, откинулась на спинку, запрокинув голову и прикрыв глаза.

Ефим Борисович замер у двери, обводя помещение напряжённым взглядом. Диван показался ему ловушкой. Кресло — слишком мягким. Он остался стоять.

— Зачем тебе это? — спросил Салтыков, глядя на Волконского.

Ефим Борисович был сбит с толку. И признать это не постеснялся. Переход к почти семейной обстановке… смутил. Словно все сбросили «масочки». Кроме него. И «представителю» уже до жути надоело гонять по кругу вопросы без ответов внутри собственной черепной коробки. А потому он принялся выпускать их в мир.

Чертов Волконский, подаривший ему несколько самых необычных в жизни часов, оторвался от диалога с Катериной и поднял взгляд.

— Уточни вопрос, — предложил спокойно «небожитель».

«Ха!» — мысленно развеселился Салтыков. Чтобы задать правильный вопрос, нужно было знать восемьдесят процентов ответа. Ему же в происходящем понятно было примерно ни-че-го!

— Ты ни разу не спросил, почему мой родич напал на…

Ефим Борисович перевел взгляд на целительницу и неожиданно даже для себя осекся. Но все же справился с собой:

— … Елену Витальевну.

С точки зрения Салтыкова, задать подобный вопрос было… по крайней мере, логично. Однако Павла интересовало другое — он мог неожиданно спросить «А кого вы больше любите: собак или кошек?», а уже через миг сбиться на: «Двадцатого ноября вы встретились около семнадцати часов с Кати Сазановой в „Небе“, что вы почувствовали во время ее рассуждений о неполноценности мужчин, занимающихся исключительно сидячей работой?».

И все это совершенно не укладывалось ни в одну из известных Салтыкову систем!

Теперь взгляды подняли и Катерина с Еленой, уставившись на… «представителя».

— Потому что мне совершенно плевать, о чем именно ДУМАЛ Федор Емельянович во время нападения, — честно признался Павел.

Девушки, усевшиеся на безликом диванчике по обе стороны от него, синхронно кивнули.

Салтыков поднял руки и положил пальцы на виски. Собственные. В этом месте даже комната отдыха, которую им предоставили для обсуждений допроса, давила на мозг. Впрочем, остальные с удовольствием воспользовались небольшой кухонькой, чтобы заварить чай, и устроились на диванчике. Тот же Волконский даже позволил себе закинуть ноги на журнальный столик!

— Меня куда больше интересует схема психологической обработки твоего родича.

В голове щелкнул тумблер. Перед глазами вспыхнуло застывшее в стазисе искаженное яростью лицо Федьки.

— Идиот… — выдохнул он.

Мозги включились. Федор Емельянович задался одним простым вопросом: «А почему внушение или постановка цели держатся спустя столько месяцев⁈».

Стоило верно поставить задачу, как внутри черепной коробки буквально взорвался фейерверк.

В крови и тканях организма Федьки не обнаружилось никаких психотропных веществ. После того, как разведка клана установила его связь со свободой воли, парень регулярно успешно проходил как беседы с психологом (из отдела контрразведки), так и медицинские обследования, не говоря уже о постоянных «негласных» проверках.

И отсюда можно вывести еще один вопрос: «А сколько таких „закладок“ в Семьях небожителей и первых лиц империи?».

— А еще!.. — негромко выдохнул мужчина и вновь осекся.

«Вот ведь… Волконский!» — мысленно хмыкнул Салтыков.

— Не стесняйся, Ефим Борисович, — предложил Павел.

— У тебя есть с чем сравнить, — качнул головой «представитель».

Весь разговор с его родичем обретал смысл только в одном случае: собеседник уже имел на руках принципиальную схему «психоломки» и теперь лишь сравнивал рассказ Федьки с неким эталоном!

— Люблю работать с умными людьми, — согласился Волконский и вновь уставился в отметки на листе.

Бз-з-з-з!

Короткий сигнал единственного пока возвращенного владельцу комма, заставил Павла вздрогнуть. Глянув на экран, он поднялся с дивана и, вздохнув, ответил:

— Ну, привет.

Две пары глаз следили за сюзереном с каким-то неуместным для Багряной Палаты интересом. Ефим Борисович даже не рискнул бы дать ему определение. Просто отметил и продолжил наблюдать за меряющим шагами комнатку клановцем.

— Что ты хочешь? — неожиданно удивленно спросил «представитель», буквально встав на месте.

Никаких эмоций он скрывать даже не собирался.

— Ничего не понял, — заверил парень, выслушав короткий ответ. — Но скоро буду.

Несколько секунд клановец молча размышлял, после чего «обрадовал» остальных:

— Коллеги, — негромко объявил он. — Вам придется задержаться здесь на час.

— А ты? — хором спросили обе красавицы, опередив Салтыкова лишь на миг.

Оставаться здесь без человека, который хоть что-то понимает в окружающей действительности, ему совершенно не хотелось.

— Наша общая подруга хочет сделать со мной…

Тут Павел на миг задумался, а потом четко произнес:

— … "Пинпанцю'.

Причем по виду его сразу становилось ясно, что молодой человек пока с этим термином не сталкивался.

А вот блондиночка вдруг рассмеялась. И даже ладошкой изящной ротик прикрыла.

— Рассказывай! — тут же шикнула на нее целительница.

Секретарь Волконского наклонилась к Кошкиной и что-то шепнула ей на ухо. Та хмыкнула. Но не зло, а как-то понимающе, что ли.

— А мне рассказать? — поинтересовался, на секундочку, сюзерен обеих красавиц.

Обе прыснули.

— Ты справишься! — подняла кулак в подбадривающем жесте Катерина

— Мы верим в тебя! — повторила жест Елена.

Павел же… пожал плечами.

— Тогда я пошел, — просто объявил он и шагнул к одной из стен.

Естественно, в ней тут же появился проход, «затянувшийся» за спиной клановца.

Ефим Борисович даже пытаться не стал выяснять, что именно сейчас произошло у него на глазах. Да и вообще, все понятно же! Волконский всего-то собирается навестить «знакомую» в одном из самых охраняемых и секретных мест империи. И сделать с ней это «пинпанцю». А как же иначе⁈

Стоит ли об этом задуматься лично ему? Салтыков решил, что нет. Куда полезнее можно потратить время, проанализировав новые вводные.

— Стоп! — неожиданно отвлек «представителя» от плана громкий голос целительницы.

Катерина, все еще не опустившая руку, обернулась к Кошкиной.

— А что, если это… эвфемизм⁈ — задумчиво протянула «кудряшка», блеснув стеклами очков-диагностов.

Секретарь Волконского замерла. Несколько секунд она размышляла, послед чего пожала плечиками:

— Мне все равно. Пусть делает что хочет!

— Это почему? — с подозрением уточнила целительница.

— Сегодня твоя очередь, — припечатала блондиночка и потянулась к листам, разложенным ее сюзереном, оставив подругу переваривать услышанное.

Ефим Борисович только хмыкнул беззвучно. Если он хоть что-то понимал в людях, то могу уверенно сказать: ни одной из находящихся в комнате девушек не было безразлично, окажется ли этот «пинпанцю» эвфемизмом или нет!

И да, резкая смена поведения девушек уже почти не удивляла. Каждый борется с напряжением по-своему.

— Не эвфемизм, — констатировал Павел, взвешивая на ладони ракетку для настольного тенниса.

Тун Яо плавным текучим движением «перетекла» к противоположному концу стола. В руке ее была точно такая же ракетка.

— Правила знаешь? — спросила она вместо приветствия.

— Примерно, — честно ответил Волконский.

Ему и впрямь не приходилось раньше играть в эту игру.

— Я тоже, — без улыбки призналась Цзинь Вэй.

Словно примеряясь, девушка подбросила ракетку в воздух и ловко поймала ее после нескольких стремительных оборотов.

— Почему… «пинпанцю»? — поинтересовался клановец.

Тун Яо подняла на парня взгляд, до того прикованный к натянутой сетке. С десяток ударов сердца она рассматривала молодого человека, затем ровно ответила:

— Никогда не пробовала, — призналась она. — А в последнее время все чаще приходит в голову вопрос: «Когда, если не сейчас?».

Павел взял в руки легкий шарик и принялся его рассматривать.

— И как тебе здесь? — поинтересовался он негромко.

Это была их первая встреча с того момента, как наемная убийца оказалась в этих стенах.

Вопрос прозвучал столь бестактно, что парень и сам поморщился от своих слов. Тем более захлестнуло его удивлением, когда в глазах миниатюрной и кажущейся такой милой азиатки вспыхнула… Благодарность⁈

— Я хорошо сплю, вкусно ем и даже гуляю по два часа в день, — произнесла она таким тоном, словно выиграла путевку в дорогой круиз.

Клановец качнул головой. Даже сразу на ум и не пришло, что именно ответить на такое заявление. Место, чаще всего становившееся жизненной точкой, для Тун Яо стало зоной отдыха и островком безопасности.

— Что-то не припомню, чтобы меня выводили на прогулки, — задумчиво поднял ракетку Павел и подбросил мячик.

Понг!

Легкий шарик ударился о ракетку и подлетел вверх.

— Бли-и-и-и-н! — оценил клановец красивый полет «снаряда» куда-то в сторону. Перестарался!

Цзинь Вэй плавно шагнула влево и аккуратно выхватила шарик из воздуха.

— Нужно привыкать, — решила она, взвешивая «добычу».

Волконский хмыкнул. «Снаряд» и впрямь оказался неожиданно легким.

— Тебе нужна моя помощь? — прямо спросила Цзинь Вэй.

Смущаться Павел не стал. Просто кивнул. А что такого-то? Тут кое-кто ему на попечение сестру «сбросил». Так что…

— Слушаю.

Цзинь Вэй подняла руку с шариком и аккуратно бросила «снаряд» в центр своего поля.

Пинг!

— Ха, — выдохнул клановец, которому пришлось резко наклониться вперед, чтобы поймать подачу.

— Кажется, на твоей стороне он тоже должен удариться, — заметила восточная красавица. — Так что ты хочешь?

Павел задумался на миг. У него были несколько идей, как убедить Цзинь Вэй сотрудничать. Ведь после устранения Лю Фэна она больше ничего не была ему должна.

И еще вопрос: а что ей можно рассказать?

Впрочем, уже через миг Волконский рассмеялся, найдя ответ. Тун Яо можно было рассказать ВСЕ. Шанс, что секреты уплывут за рамки этих стен или дальше местных специалистов, практически равнялись нулю.

— На меня вышел некто господин Ли Вэйминь, — начал молодой человек свой рассказ. — Отрекомендовался как старший инспектор Центральной комиссии по проверке дисциплины при Госсовете КНР, специальный представитель по вопросам трансграничной экономической безопасности…

Тун Яо слушать умела. Она фактически не шелохнулась за те несколько минут, что клановец выкладывал перед ней суть проблемы. При этом ощущения «отсутствия» не возникало.

Едва «небожитель» замолчал, девушка спросила:

— У тебя две проблемы: достоверность переданных сведений и мотивация Ли Вэйминя.

Молодой человек промолчал. Бывшая (хотелось бы верить) наемная убийца удивительно точно вычленила суть из его рассказа.

Собственно, именно первую часть проблемы и решал молодой человек в допросной комнате совсем недавно. В переданной «посланцем» папке была информация и о методах психологической ломки и подчинения «неофитов». Так что в разговоре с Салтыковым-младшим Волконского больше всего интересовало соответствие описанного «техпроцесса» тому, что реально происходило с «узником».

К этому моменту молодой человек уже решил, что к переданной информации можно относиться как к подтвержденной. Процентов на семьдесят пять. Но достаточно, чтобы включить новые вводные в «картину мира».

А вот с личностью «посланца» получилось сложнее. Специалист «мозгоправ» аккуратно вытащил из подсознания Павла мельчайшие подробности встречи с Ли Вэйминем. По мнению сестренки, буквально посекундно восстановившей разговор, собеседник полностью искренен не был. Но опытного переговорщика не стоило и ждать раскрытия всех карт, верно?

Однако не складывалась картинка. Светлана только руками развела. Ханьский «канцелярист» настолько продумал свою историю и мотивацию, что становилось жутковато… Или он действительно сказал правду. И этот вариант настораживал еще больше.

Цзинь Вэй неторопливо обогнула стол и, заглянув Павлу в глаза… отправилась на второй круг. Лишь после третьего девушка остановилась перед собеседником.

— Идеальное прикрытие, — констатировала она. — Проверить невозможно. Если поверхностная проверка не дала результата, то дальше можно не искать. Концов сыскать практически нереально.

Тун Яо на некоторое время замолчала, разглядывая лицо собеседника. Тот уточняющих вопросов не задавал. Тогда бывшая наемная убийца продолжила сама.

— Структура партийной канцелярии невероятно сложна. И большая ее часть строго засекречена, либо просто существует неофициально. Те лица, что ты видишь в сети, лишь ширмы. Маски, за которыми скрываются безликие профессионалы, исполняющие свой долг.

Понг!

Цзинь Вэй бросила шарик о столешницу и тут же вновь поймала его, сжав в крепком кулачке.

— Личности контролирующих органов ЦК порой засекречены и залегендированы не хуже профессиональных шпионов. Кроме того, часто под «флагом» Центральной комиссии работают самые разные ведомства.

Несколько секунд Павел обдумывал ответ.

— То есть, проверить невозможно? — уточнил он.

Тун Яо повела плечиком и, мило улыбнувшись с видом скромной младшеклассницы, направилась к «своей» половине стола.

— Разве что по косвенным признакам, — задумалась она.

Пинг!

Мяч вновь ударился о столешницу.

Понг!

«Снаряд» ударился на стороне задумавшегося Волконского и тут же автоматически был схвачен крепкой рукой.

— А я думал, что в этой игре используют ракетки, — прокомментировал негромко он. — Так что за признаки?

Девушка улыбнулась чуть шире.

— Думаю, это не последняя наша встреча, — решила она. — Успеем воспользоваться и ракетками.

Павел пожал плечами.

Пинг!

Мяч вновь отправился к девушке, ударившись о ее сторону стола. Та мягко сместилась и грациозно схватила шарик.

— Если я правильно понимаю, то человек, представившийся Ли Вэйминем, не рассчитывал на твое доверие. Или на силу сопроводительных документов. Если я правильно понимаю модус операнди подобных специалистов, то встречу вам организовал заслуживающий доверия человек.

Волконский задумался. А верил ли он Старому Лису? Да, они работали вместе. Где-то даже плодотворно сотрудничали. Но вот доверял ли он главе КПГК?

«А с другой стороны!..» — решил вдруг клановец.

— Встречу организовал Хули-Цзин, — произнес парень вслух, ведь «здесь лишь верные люди и подлые предатели».

По пустой безликой комнате, в центре которой стоял теннисный стол, разнесся звук, которого в этих стенах быть не могло. В принципе.

Заливистый, громкий, но в то же время необычайно чистый, как колокольчик, смех Цзинь Вэй!

Павел не торопил. Он с интересом наблюдал за Тун Яо. И, чего греха таить, действительно сожалел, что в это место нечто фотографирующее протащить было сложнее, чем ядерный заряд в тронный зал. А кадр бы вышел замечательный!

Наконец, девушка выровняла дыхание.

— Ты знаешь, что в иных кругах Хули-Цзина называют Тысячеликим Лисом? У него множество «лиц». И никто не может сказать, какое из них настоящее.

Павел пожал плечами. Он и не собирался слепо верить старику. Просто пока сотрудничество давало несколько больше плюсов, чем отказ от оного.

— Это совет? — спокойно спросил он.

— Нет, — покачала головой Тун Яо и даже позволила себе беспечный взмах изящной ладошкой.

Волконский, проводив тонкие пальчики взглядом, в который раз отметил, что в этих стенах бывшая наемная убийца выглядит куда живее и раскрепощённее, чем где бы то ни было.

— Я не знаю, где правда, — признала девушка. — И ты не знаешь.

Теперь настала очередь клановца пожимать плечами. Собеседница была права. Вот только понятнее оттого ситуация не становилась от слова совсем.

— Помочь не могу, — вновь мило улыбнулась Цзинь Вэй.

— Да у тебя же ямочки! — удивился Волконский, только сейчас понявший, что именно его смущает в образе Тун Яо.

Справедливости ради до этого момента поводов улыбаться друг другу у них было не так много. Однако Павел действительно удивился, насколько «открытие» преображало лицо собеседницы.

«Милота!» — оценил молодой человек.

— Но могу подсказать.

Парень моментально выбросил из головы мимические особенности собеседницы и обратился вслух.

— Начни решать задачу с той части, что тебе ясна.

Вот Павел вновь удивился.

— То есть, ты все рекомендуешь…

Тун Яо покачала головой.

— Нет, я не рекомендую. Но почти уверена, что переданные Ли Вэйменем сведения просто не позволят тебе отойти в сторону.

«Вот ведь чертовка!» — почти восхищенно отметил парень. Ну и заодно подзатыльник себе мысленные отвесил. Это же надо, «повестись» на улыбку, и на какой-то миг забыть, с КЕМ он разговаривает.

Простая констатация обозначала, что бывшая наемная убийца «прочитала» его. Как открытую книгу. С одной стороны, делиться ей этим сокровенным знанием не с кем. А с другой, профессиональная гордость страдает. Его же тоже не самые последние специалисты учили. В том числе и именно таким беседам.

Тун Яо лукаво потупила глазки.

Сейчас «читать» парня у нее действительно получалось без труда.

— Что ж, — первым вздохнул клановец. — Будет мне наука.

Тун Яо подняла взгляд.

— Буду звать тебя Васькой, — сообщил молодой человек.

Цзинь Вэй задумалась. Затем одним красноречивым жестом потребовала объяснений.

— Кот дворовой, — хмыкнул парень. — Я с ним в гляделки играть тренируюсь. Знаешь, порой выручает.

В этот раз девушка размышляла несколько дольше.

— Не хочу, — решила она.

— Нет так нет, — согласился клановец, напомнив себе «биографию» собеседницы.

Коготочки у нее были. И острые. Так что нечего спорить по мелочам.

— Тогда вернемся к моим вопросам, — предложил Волконский. — У меня их три.

Тун Яо кивнула.

— Первый вопрос, — объявила она. — Ты же не собираешься сведения Ли Вэйминя принимать на веру?

Павел только брови приподнял. Мол, не идиот же он? В его окружении сведения считались заслуживающими относительного доверия лишь при подтверждении минимум тремя релевантными и независимыми источниками.

— Вот и пользуйся.

Девушка сделала небольшую паузу.

— Второй вопрос, — продолжила она, чуть подумав. — Личность самого «товарища». Тут сложнее. Я бы минимизировала контакты и степень информирования о своих действиях, но оставила бы возможность получать данные для дальнейшей перепроверки.

— Принимается, — оценил Павел.

Он услышал несколько большее, чем мог понять сторонний наблюдатель за простыми с виду словами.

— Третий вопрос, — девушка призадумалась и, наконец, решила. — Остался для меня загадкой.

Волконский указал пальцем на теннисный стол:

— Как это здесь оказалось?

Среди местной безнадеги и хмари спортивный инвентарь смотрелся комическим кораблем на выставке парусных судов.

Девушка вновь продемонстрировала ямочки.

— Они приходили. Задавали вопросы. Я отвечала. Они спросили, чего я хочу.

Волконский задумался.

— Стол? — уточнил он риторически.

— Стол.

— Зачем?

— Всегда мечтала попробовать.

Несколько секунд собеседники смотрели друг другу в глаза.

— Что ж, — решил клановец. — Спасибо за помощь.

Прозвучало вполне искренне. Из их короткой беседы он вынес гораздо больше, чем стало доступно бесстрастным многочисленным свидетелям диалога. Наивных (настолько!) здесь не было. И никто не поверил, что их оставили тут вдвоем.

— Тебе что-то нужно? — вежливо спросил Павел, намекая, что ему пора идти.

— Две просьбы, — для верности продублировала жестом свои слова Тун Яо.

Волконский задумался. Ненадолго.

— Первая просьба, — объявил он. — Постараюсь устроить тебе встречу с Фэнг в ближайшее время. Обещать ничего не буду и не могу. Это не моя территория.

Цзинь Вэй ответ приняла коротким, почти уставным кивком.

— Вторая просьба, — продолжил клановец. — Остался для меня загадкой.

Бывшая наемная убийца сделала плавный мягкий подшаг к собеседнику.

— Секс, — выдохнула она.

«Не эвфемизм?» — мелькнула быстрая мысль… И тут же откатилась назад. Не чувствовалось от девушки желания заняться сексом прямо сейчас.

— Что? — на всякий случай спросил Павел.

— Всегда мечтала попробовать! — вновь продемонстрировала свою застенчивую улыбку бывшая наемная убийца, глядя Волконскому прямо в глаза.

«Шутит!» — оценил парень.

Молодой человек едва повел бровью. В ответ получил микроскопический кивок, который не всякая камера отследит.

В этом диалоге недосказанности было еще больше.

— Я понял, — хмыкнул Павел. — Это будет намного сложнее… первой просьбы. Но я приложу все усилия.

Тун Яо закончила разговор просто: развернулась и шагнула к стене, тут же образовавшей проем. За ним мелькали тени ее конвоиров.

— Дела, — решил парень и, бросив короткий взгляд на шарик, громко сказал. — Мы закончили!

Через пять секунд очередной «проход» появился на противоположной стене.

На этом дела в Багряной палате можно считать законченными.

— Вы приехали, — сообщил механический голос из динамика. — Не забудьте забрать свои вещи!

С последним словом бесшумно распахнулась дверь микроавтобуса, выпуская Павла и всю остальную команду на солнечный свет.

— Благодарю за поездку, — уже в третий раз (то есть, почти привычно) хмыкнул клановец.

Ни водитель, ни охранник на сидении пассажира, никак не отреагировали. Даже не шелохнулись.

— Обязательно поставлю вам пять звезд!

Да, эта шутка уже звучала из его уст. Дважды. Но клановцу все никак не надоедала.

Тем более, выражение лица Салтыкова, шуток в адрес канцеляристов не понимавшего, было бесценно.

Позади него тут же рыкнул двигатель, а уже через пару секунд водитель филигранным маневром органично влился в поток.

— Где взяли, туда и доставили, — напомнил сам себе он, окидывая взглядом вход в сквер Первого клана.

Волконский уже как-то привык видеть причудливую арку и бюсты представителей Долгоруких, покидая транспорт.

— Ефим Борисович, — обернулся молодой человек к «представителю». — Не смею вас задерживать.

Салтыков чуть заторможенно перевел взгляд на клановца. Легкой «заторможенностью» его накрыло уже на обратном пути. Кажется, сегодняшних впечатлений ему хватило с головой.

Тот едва заметно вздрогнул и поднял на Волконского чуть более осмысленный взгляд.

— Мы приехали, — напомнил Павел. — Думаю, транспорт вы сможете найти самостоятельно.

Ефим Борисович оглянулся. Он как-то не привык находиться посреди улицы ОДИН в ожидании транспорта. Но на фоне остальных событий это переставало быть важным.

— Вы приехали, — повторил он. Голос его вдруг стал глухим, словно что-то внутри сжалось. — Мы приехали и… всё?

Павел поднял бровь.

— А ты ожидал чего-то другого, Ефим Борисович?

Салтыков молчал несколько секунд. Потом — негромко, почти с болью:

— Он же там остался. А ты… — «представитель» с трудом подбирал слова. — Ты даже не спросили, что с ним будет дальше.

Бз-з-з-з!

Павел вздохнул. Но возвращенный комм доставать из внутреннего кармана не стал. Он и так предполагал, кто именно ему звонит. И с какими целями.

— Павел Анатольевич, — хмуро привлек внимание Салтыков.

Уже этого начала Волконскому вполне хватило, чтобы с грустью глянуть на вход в сквер. Он-то по наивности душевной надеялся провести время с обеими красавицами, продегустировать местную сладкую вату и, чем черт не шутит, даже прокатиться на аттракционах. В общем, делать все то, что поможет забыть хоть на пару часов обо всех проблемах мира и просто переключиться… Ну еще и подбросить пищу для размышлений гипотетическим наблюдателям, коли тем удастся быстро локализовать его местонахождения.

В последнее время Павел потому и редко бывал в квартире Фила: попросту не был уверен, в работоспособности прежних схем прикрытия. Слишком уж плотно за него взялись со всех сторон.

— Слушаю тебя, господин Салтыков, — в тон вздохнул клановец.

— Я не увидел сегодня в твоем поведении желание защитить моего родича!

«Небожитель» замер. Затем моргнул. Пожалуй, что и удивленно. И лишь после этого вкрадчиво поинтересовался тем тоном, каким справляются о здравии очень тяжелобольных:

— Ефим Борисович. Кто вам вообще сказал, что я собирался… защищать твоего родича?

Мужчины застыли друг напротив друга.

Бз-з-з-з!

ВОлконский на вызов внимания не обратил.

— Объяснись, Павел Сергеевич.

Казалось, что приятное тепло почти летнего воздуха отступило от двух застывших друг перед другом фигур. Краем глаза парень отметил, что асфальт вокруг них начал мелко вибрировать.

Сильный одаренный потянулся к Земле. И она ответила.

Однако Волконский бить первым не спешил.

— Отставить истерику, Салтыков! — елико возможно циничнее бросил клановец.

Дрожь схлынула. Собеседник настолько удивился, что упустил контроль. Казалось, он был бы в меньшем шоке, если бы Павел с ходу залепил ему пощечину.

Бз-з-з-з-з!

— Да чтоб тебя… — еле слышно выдохнул «небожитель».

— Очень рекомендую объясниться… господин Волконский, — глухо прошипел Ефим Борисович.

— Так, я за попкорном.

Реплика Катерины заставил вздрогнуть собеседников. Обоих.

— Я с тобой! — тут же заявила Кошкина.

Голоса девушек звучали столь безмятежно, словно они собирались посмотреть интересный фильм, а вовсе не драку между взведенным одаренным и неплохо натасканным боевиком. Причем оба были злы настолько, что вполне себе были готовы обратиться к последнему доводу королей.

— Вы начинайте, мы подойдем, — качнула головой блондиночка и первой направилась к рядку павильончиков при входе в сквер.

Целительница последовала за ней. Молча.

— Так что скажешь, господин Волконский? — попробовал вновь надавить тоном Ефим Борисович.

Но момент был уже безнадежно «смазан».

— Мне флэт с собой! — громко попросил Павел вслед удаляющимся красавицам.

— Я задал вопрос, — на два тона ниже, но все еще напряженно, потребовал Салтыков.

Павел вздохнул. Вообще-то, такие вещи Глава или иное ответственное лицо должны «представителю» растолковывать ДО начала переговоров.

С другой стороны, стоит признать, повод «слететь с нарезки» у собеседника был. Это у Волконского уже не первая «ходка». Для большинства же «небожителей» или высоких сановников сама мысль о визите в Багряную палату, рассмотренная всерьез, могла привести к инфаркту.

Бз-з-з-з!

— Да ответь ты уже! — потребовал Ефим Борисович.

Мужчину буквально трясло от напряжения, которое, наконец, нашло выход.

Павел пожал плечами и достал коммуникатор.

— Слушаю, — негромко произнес он… и тут же отдернул гаджет от уха!

Собеседник был зол. До чертиков. Во всяком случае вопрос «Какого хера⁈» в его устах звучал очень цветисто.

— Да что за день! — грустно вздохнул Волконский в сторону, бросив взгляд на возвращающихся девушек.

Прислушиваться к ругани он не стал, а комм поднес к уху, лишь когда собеседник выплеснуть изволил первые эмоции.

— По делу, — попросил молодой человек негромко.

Ему ответили.

— Буду, — еще короче откликнулся Павел и дал отбой.

Помолчав несколько секунд, он обернулся к Салтыкову:

— Я не брал на себя обязательства защищать твоего родича, — спокойно ответил парень, явно думая уже о чем-то другом. — Как бы там ни было, он пытался убить мою женщину. Так что если ты найдешь способ ему вновь увидеть солнечный свет — возражать не буду. Но сам и пальцем о палец не ударю. Это ясно?

Мелькнуло в глазах клановца нечто такое, что Ефим Борисович решил разговор до времени отложить. Хотя бы до того часа, когда он посоветуется с владыкой.

— Не нравится, Ефим Борисович?

— Нет, — выдохнул тот. — Не нравится.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Павел — спокойно, даже с каким-то любопытством. Салтыков — тяжело, словно пытался прожечь взглядом.

Наконец «представитель» дрогнул.

— Доберусь сам, — бросил Ефим Борисович и, развернувшись, зашагал к стоянке такси.

— Не обернулся, — констатировала Катерина, подходя ближе.

— Я заметил, — вздохнул Павел. — Наверное, к лучшему.

Бз-з-з-з!

Молодой человек достал комм. Глянул на экран. Поморщился.

— Сергей? — спросила Лена, заметив идентификатор.

— Он самый. — Говорит, хочет со мной обсудить вопрос чести. Или челюсти. Я не понял до конца.

При этом парень смотрел исключительно на Кошкину. Та отвела взгляд. Кажется, догадалась, что именно могло вызвать столь острую реакцию «гения».

Девушки переглянулись.

— Надо лететь, — решили синхронно.

Павел не спорил. Бросил последний взгляд на арку, ведущую в сквер, и, подхватив у Катерины стаканчик с кофе, зашагал к виднеющейся контрольной башне стартового стола.

Обе красавицы направились за ним.

Дурацкий день все никак не желал заканчиваться.

Бум!

Зубы клацнули. В голове взорвалась маленькая бомба.

Павел отшатнулся на два шага назад и, запнувшись, упал.

Несколько секунд клановец позволил себе «потерять» на адаптацию в пространстве. Благо добивать сразу его никто не собирался. Кажется. Лишь затем потер рукой подбородок.

— Все-таки челюсть, — чуть невнятно решил он.

Подниматься Волконский не спешил. Напротив, расположился на зеленой травке поудобнее, облокотившись на левый локоть.

— Сереженька, — обманчиво мягко начал он. — Жду объяснений.

Слова прозвучали глухо и неразборчиво. Однако боль моментально прочистила мозг.

— Твоя идея? — рыкнул брат набычившись.

— Ха! — хохотнул Павел, и тут же четко и раздельно добавил. — Ха!.. Ха!

И обернулся. К замершей у машины Катерины.

— «Четыре-красный», — негромко бросила та в гарнитуру под заинтересованным взглядом целительницы, привалившейся к борту «Империала».

— А то как же не моя-то?.. — насмешливо протянул Павел, оборачиваясь к брату. — Еще как моя!

Краем глаза парень успел заметить, как переглянулись его спутницы. Но вмешиваться не стали. Напротив, Лена уже потянула из салона так и не съеденный по дороге попкорн.

— Издеваешься, — констатировал Сергей и сделал опрометчивый шаг вперед.

— Зря, — уже в движении выдохнул брат, «ножницами» подсекая ноги курсанта СИБ.

Тот успел сгруппироваться. И даже попытался ловко откатиться в сторону. Но Павел оказался быстрее, мгновенно подмяв родича под себя. Левой рукой он снес блок Сергея, а правой ударил в лицо. И еще раз. На третий курсант скинул с себя опричника и откатился в сторону.

На четыре удара сердца ситуация замерла и…

— Что. Здесь. Происходит.

Парни застыли. Девушки перевели взгляды на новое действующее лицо. Но уничтожать попкорн из яркого картонного ведерка не перестали.

Бойцы глянули друг на друга, синхронно кивнули и… расслабились.

Едва начавшийся мордобой был поставлен на паузу по решению сторон.

Павел поднялся первым. И, сделав пару шагов к брату, протянул руку. Тот отбил ладонь в сторону. Без особой злости. Скорее с легким раздражением. Сам, мол, поднимусь. Не маленький.

Глава Ветви пожал плечами и сделал шаг в сторону.

Лишь затем он обратил внимание на новое действующее лицо.

Гостья была хороша той самой глянцевой красотой, какими клановцев изображают на обложках. Волосы у нее были чуть светлее, чем у Светы, а черты лица чуть более резкие. Но в целом девушки были похожи. Как сестры. Троюродные. Каковыми они и являлись.

— Общаемся, — первым нашелся Сергей, стирая кровь с разбитого носа и лопнувших губ.

Павел бил не убойно. Но доходчиво.

Никому из парней и в голову не пришло устроить настоящую бойню. Иначе закончилась бы все очень быстро. Смертью либо увечьем одного или обоих участников.

— По-родственному, — согласился Павел.

Глаза гостьи распахнулись чуть шире, а линия губ стала жестче. Больше она никак своего изумления не проявила.

— На глазах у всех? — наконец спросила девушка.

Парни пожали плечами.

Конечно, опричник мог бы объяснить, что поданный Катериной код «четыре-красный» запускал целую цепь событий, отсекавший от двора Особняка Ветви лишние глаза и уши. В том числе и среди слуг.

Но…

Молодой человек пожал плечами.

Он уже устал за сегодня объясняться. Еще со «вспышки» Салтыкова у сквера. И уж совсем не собирался на территории Особняка, куда их доставил встретивший у воздушного порта Кроль, «беседы» с братом.

Павел вздохнул и выпрямился.

Возможно, в футболке и джинсах он выглядел не столь солидно. Да и Сергей, вставший за его спиной, в черном камуфляже без знаков различия тоже не смотрелся «небожителем».

А уж на фоне разбитых рож…

— Алена… — протянул Павел.

Что-то негромко шепнул за его спиной брат.

— … Да, Ильинична…

Глазки девушки стали еще чуточку шире.

— Какая неожиданная радость приветствовать вас в доме моей Ветви.

Формально Особняк считался штаб-квартирой главы. И его официальным адресом. Пусть Павел и не слишком часто тут бывал.

Упор парень, кстати, сделал на слове «неожиданная».

— Чему обязан… такой радости?

По форме приветствия молодой человек выиграл у желания сократить официальный протокол до вопроса «Какого хера⁈». А вот в части тона проиграл настолько, что недавний «противник» за спиной только хмыкнул. Едва слышно. Но клановцу хватило.

Девушка поправила невероятно дорогой и столь же модный яркий пиджачок, давая себе время на размышления.

— Рада видеть вас, младшие родичи, — наконец склонила голову она.

Сергей не шелохнулся. А вот Павел так и вовсе позволил себе нахмуриться. Он Глава Ветви. В этом случае возраст не имеет значения. Так что вежливую речь дальней родственницы можно было считать за тонкую издевку. Или укол.

— Катерина, — негромко бросил Павел, не отводя взгляда от гостьи.

— Отбой «четверке», — тут же раздался голос блондиночки.

«Как вообще она пробралась на территорию?» — задумался парень, разглядывая родственницу и замершую за ее спиной свиту аж из пяти компаньонок.

Вывод один: обе машины кортежа успели преодолеть контур безопасности до активации «четверочки».

«Нужно будет учесть.».

— Вы не рады меня видеть? — едва заметно бровушку приподняла дочь заместителя воеводы клана.

— Дамы, — не обращая внимания на «сестрицу», обратился Павел к целительнице и секретарю. — Проводите Алену Ильничну в мой кабинет. Я скоро буду.

— У тебя есть дела важнее, чем поприветствовать меня? — ровно уточнила девушка.

— Сергей Анатольевич прибыл первым.

— Да, я стала свидетелем вашей беседы… — задумчиво согласилась «сестрица». — Я могу подождать тебя, Павел Анатольевич.

— Екатерина, Елена, проводите, пожалуйста, — тонко улыбнулся молодой человек, вновь обернувшись к брату.

Какое-то время парни молча разглядывали друг друга.

— Ушли, — наконец констатировал Сергей, «державший спину» Шута.

«Небожитель» оборачиваться и проверять не стал.

— Говори, — потребовал он.

Судя по всему, кое-кого просто распирало от желания высказаться.

Однако пар Сергей уже выпустил. У него тоже последние дни выдались нелегкими.

— Почему Марика? — просто спросил он.

Уже без былого запала.

Павел добросовестно задумался. Разгадки не нашел.

— Она тебе не дает? — спокойно ответил вопросом на вопрос клановец.

«Гений» осекся. Такая формулировка в их мире была попросту невозможна. Да, опричник Шут раздвигал рамки реальности. Но подобная постановка… проблемы на миг выбила собеседника из колеи.

— Тогда чего ты такой злой? — спокойно продолжил Павел, ответа ждать не ставший.

Брат упрямо мотнул головой.

— Не заговаривай мне зубы, — потребовал он. — Ты что за охоту решил устроить?

Павел задумался. Картинка сошлась. У Влада и Бойцова задача стояла сформировать группу для прикрытия Кошкиной в ее идее «затрофеить» несколько зверушек. Похоже, кто-то из них решил, что пара-тройка курсантов СИБ с серьезными игрушками будущим охотникам не повредит.

— Допустим, я понимаю, о чем ты говоришь, — признал Павел. — Откуда такие эмоции?

Теперь настала очередь Сергея взять недолгую паузу.

— Ты в курсе, что с дистанции в пятьдесят метров эти машины для убийства фактически неуязвимы? — поинтересовался он вкрадчиво.

Действительно, искусственно созданные идеальные хищники буквально чувствовали опасность. И частенько даже если их удавалось выследить, выцелить и выстрелить, успевали увернуться от выпущенной пули. И порвать стрелка.

— Насколько я понял, Лена придумала, как решить проблему, — спокойно ответил молодой человек.

Возможно, слишком спокойно. Однако эта идея не нравилась и ему самому. Но как настоять на своем, чтобы не выглядеть самодуром и не испортить отношений с целительницей, он не представлял. Тем более, им всем действительно нужно было показать результаты работы Центра Крови цесаревичу. А для этого требовался материал для исследований. Именно его Кошкина и собиралась добыть.

— Правильно, — легко согласился Сергей. — Решила! Эта безумная жен…

Курсант осекся под тяжелым взглядом брата.

— Эта увлеченная наукой целительница собирается ловить химеру на живца. И наживкой охотники станут сами!

Секунду Павел потратил, чтобы осознать услышанное. Еще три на то, чтобы сдержать рвущиеся с языка матерные конструкции. Две — на относительно мягкий ответ.

— Я распоряжусь, — хмуро буркнул он. — Орлова участвовать в этом не будет.

«Кошкина тоже!» — решил молодой человек про себя, пусть и понятия не имел, как именно этого добьется. Но это второй момент. Сначала нужно закрыть вопрос с невестой брата. С этой мыслью «небожитель» потянулся за коммом.

— Стой! — тут же остановил его Сергей.

Павел застыл, позволив себе продемонстрировать легкое удивление.

— Брат, если ты сейчас все отменишь, то меня Марика съест… И те ужасы, о которых ты говорил, станут реальностью!

— Не понял, — честно признался Шут.

— Мара… просто в восторге от подобного «приключения», — глухо признал курсант. — Они уже созванивались с Кошкиной и чего-то там даже придумали.

Вот тут до главы Ветви дошла вся суть проблемы. Попробуй отговорить двух оторв от их идеи!

— Паша, — негромко позвал Сергей, сбивая брата с мысли.

Парень поднял взгляд.

— Ты извини меня, — вздохнул курсант. — Сорвало с нарезки.

Молодой человек мысленно хмыкнул. Как раз наоборот. Не сорвало. Иначе все бы реально плохо закончилось. Не говоря уже о том, что сорвавшийся одаренный в ранге «гений» — национальная катастрофа. И подлежит ликвидации.

— Принято, — отмахнулся Павел.

После ранения и сорвавшейся из-за неизвестного снайпера операции брат действительно был на взводе. Да и сам он, мягко говоря, получил от «беседы» удовольствие. И некоторый запас спокойствия. На какое-то время должно хватить.

— Только давай в следующий раз все-таки подобные вопросы решать на ринге, — предложил Шут.

Зря, что ли, он вложился в отлично оборудованную тренировочную зону?

Волк прижал руки к груди. Мол, никогда больше и все такое прочее!

— А делать-то что будем? — лишь спросил он.

— Есть идея, — вздохнул Павел, но, оглянувший на Особняк, свернул разговор. — Только давай сначала решим вопрос с сестрой.

Сергей нахмурился. От визита дочери заместителя воеводы он тоже ничего хорошего не ждал. Но ему вовсе не хотелось, чтобы сестренка отвлекала Павла от куда более насущного вопроса.

— Не возражаешь? — нейтрально спросил он.

«Небожитель» на секунду замолчал, после чего кивнул в сторону дома.

— Что ж, пойдем послушаем, что именно она скажет!

«Держать лицо!».

Алена Волконская держать лицо умела. Не хуже известной «Ледяной су*и». Но сейчас «масочка» едва не «отклеивалась» под ударами реальности.

— Прошу сюда, — чуть подкорректировал курс «небожительницы» прекрасно поставленный голос.

Гостья внешне невозмутимо сделала шаг в указанную секретарем сторону.

«Хороша.» — невольно отметила Алена пластику и милое личико провожатой, хотя, казалось бы, на этажах она привыкла воспринимать прислугу чем-то между бытовой техникой и элементами интерьера.

Особняк главы Ветви в центре столицы, еще недавно принадлежащий Дашковым… воображения не поражал. Никаких тебе статуй в полный рост, картинной галереи с ликами предков или попыток впечатлить гостью изысками современных дизайнеров. Все довольно удобно и утилитарно, но очень добротно. А оттого… непривычно просто.

— Проходите, — предложила секретарь, распахнув перед Волконской очередные двери.

Внутри оказалась приемная, какую можно ожидать в кремле или в штаб-квартире серьезной корпорации: довольно просторное помещение, но без той кричащей роскоши, что свойственна нуворишам и лишь недавно получившим клановое достоинство Родам.

«А здесь даже… уютно.» — оценила пространство гостья и… с трудом сдержала взорвавшуюся где-то в груди вспышку ярости. Ее маленький, уютный мирок, организованный в недрах Архива, был разорван в клочья! Так как смеет виновник ее бед наслаждаться этой замечательной атмосферой!..

«Стоп!».

Девушке пришлось незаметно вздохнуть поглубже, чтобы взять под контроль неожиданно вспыхнувшее желание разнести все вокруг.

Чтобы четь отвлечься, она перевела взгляд на пару девушек секретарей в светло-синих брючных костюмчиках, склонившихся в положенном поклоне.

— Нам сюда, — отвлек Волконскую негромкий мягкий голос.

«Небожительница» шагнула в кабинет брата. Здесь царила совершенно другая атмосфера строгости и минимализма. Рабочий стол, несколько шкафов для документов вдоль стен и пять довольно кожаных кресел: по два с каждой стороны низкого столика в азиатском стиле и один «во главе».

— Мой брат здесь практически не бывает, — констатировала гостья, усаживаясь в «главное» кресло возле «переговорного» столика.

Ответа девушка не ждала. Однако он прозвучал.

— Крайне редко, — негромко произнесла блондиночка. — Могу я предложить вам чай или кофе, госпожа Волконская.

Алена, присев на краешек кресла с таким расчётом, чтобы была видна ее королевская, тренированная годами осанка, коротко ответила:

— Чай.

Тратить лишние слова на прислугу она смысла не видела никогда. Наверное, даже не со зла. Ну не распинаться же в любезностях перед шкафом каждый раз, едва открываешь дверцу?

Так воспитывали на «этажах».

— Одну минуту, — тут же ответила светловолосая нимфа и вышла из кабинета.

«Не поклонилась!» — мысленно отметила Волконская. То ли плохо вышколена (что, по наблюдениям «небожительницы», было очень маловероятно!'), либо просто привыкла к иной системе взаимоотношений.

«Это странно.» — мысленно отметила Алена, осматривая взглядом кабинет.

Никакого результата «поверхностное сканирование» не дало. Просто глазу не за что было зацепиться. Все вокруг буквально дышало строгостью и лаконичностью. И никакого «яркого пятна» в виде личных вещей или легкой «неправильности»: клочка бумаги на столе или забытой чашки у монитора, например.

«Соберись.» — скомандовала сама себе девушка негромко. Она здесь не для пустых размышлений, а чтобы «прощупать» Павла на предмет сотрудничества в уничтожении его главного врага — Ивана Волконского.

Воспоминание об ублюдке, уничтожившем ее хрупкий маленький мирок в недрах Архива, взорвалось вспышкой боли и желания разгромить все вокруг. Да, и Павла тоже. Из-за него этот ублюдок ввалился к ней, лишив единственного безопасного места в безумном мире!

Девушка медленно выдохнула.

С некоторым трудом ей удалось подавить вспышку ярости. Так что уже через пару минут она смогла разжать кулаки и хотя бы относительно привести мысли и чувства в порядок.

На миг она даже прикрыла глаза, стараясь представить тихое и безопасное место, где она могла бы почувствовать себя спокойно и…

— Добрый день, Анна Ильинична, — раздался чуть усталый голос.

«Сволочь.».

Так и неподавленная злость кристаллизовалась в холодную рассудочную ярость.

— Что привело вас ко мне?

Нынешний владелец особняка, ничуть не разозлившись на гостью, оккупировавшую место во главе стола, занял кресло по правую руку от девушки.

Волконская несколько секунд рассматривала собеседника, пытаясь припомнить степень родства. С ходу как-то не получилось. Но куда больше вызывало диссонанс: несоответствие того, что она помнила, тому что видела сейчас.

— Мы давно не встречались, — «протокольным» тоном ничего выдала ничего не значащую фразу девушка.

Просто ради небольшой форы во времени.

Алена помнила хозяина кабинета «застегнутым на все пуговицы» автоматом, что из кожи лез, стараясь компенсировать слабую одаренность дисциплиной и следованием правилам. Она не смогла сходы припомнить, видела ли хоть раз выбившимся из аккуратной прически волосок, не говоря уже о лишней расстегнутой пуговке на вороте рубахи. Автомат, а не человек.

— Ваш чай, — подарила еще несколько секунд на оценку ситуации появившаяся с напитком секретарь.

«Весь план к черту.» — решила Волконская, поднося чашку с ароматным напитком ко рту.

Она помнила их обоих. Подтянутый и собранный «сухарь» Павел, дерущийся со всем миром за место в клановой иерархии, и расхлябанный «гений» Сергей, привыкший смотреть на всех вокруг сверху вниз…

Негромкий мелодичный сигнал отвлек Алену.

— Я вас слушаю, господин Архипов, — ответила… секретарь!

Пусть и после кивка сюзерена.

Не может прислуга отвечать ТАК клановцу. Просто немыслимо!

Светловолосая красавица, об этом, похоже, не знала. Она внимательно выслушала ответ, после чего сотворила невероятное:

— Это срочно? — спокойно уточнила девица, затем глянула на сюзерена и шевельнула губами, кажется, беззвучно произнеся имя.

— Прошу простить, — тут же обернулся к ней Павел. — Это ненадолго.

Алена, вполне успешно делая вид, что заинтересована лишь чаем и совсем-совсем не выбита из колеи, чуть надменно кивнула. Мол, дозволяю.

— Благодарю, — легко улыбнулся (!) брат и принял коммуникатор.

«Да чтоб тебя!» — едва ли не взвыла Волконская, пытаясь одновременно сохранить ледяное достоинство и прожечь взглядом дыру в спине направившегося к выходу из кабинета Павла. Тщательно выстроенная схема разговора рушилась на глазах. Она готовилась к переговорам с совсем другим братом!

Девушка сжала зубы, припоминая, как приняла решение заявиться в Особняк к Павлу без предупреждения. Строго говоря, ее план имел смысл. Клановцы крайне редко покидают свои вотчины. Так что шанс «застать дома» Павла был очень высок. Риск, конечно, имелся. Но зато у собеседника не будет шанса подготовиться к встрече. Небольшое, а все же преимущество… Правда, теперь оно таяло на глазах. Как оказалось, как говорили генералы древности, оказалась прекрасно готова к «прошлой войне».

«Так, собраться!» — мысленно скомандовала она. Нужно было хоть как-то систематизировать все увиденное и выработать новую тактику.

Итак, что он знает?

Алена припомнила тот самый миг, когда ее автомобиль свернул вслед за машиной сопровождения с одного из центральных проулков к КПП бывшего особняка Дашковых.

— Рада приветствовать вас на территории Ветви Волконских. — вежливо поприветствовала ее совсем молодая девушка-секретарь, вышедшая на встречу, едва клановка грациозно выбралась из дорогого седана.

— Хочу видеть Павла Анатольевича, — сухо обронила она, старательно отводя взгляд от двух фигур, выясняющих отношения… на кулаках!

Прямо на лужайке метрах в пятнадцати от входа в Особняк! А рядом стояли две женские фигурки и вовсю наслаждались зрелищем. И, кажется, даже ели что-то из яркого ведерка!

— Господин сейчас изволит принимать родича, — склонила голову брюнеточка, вполне успешно делая вид, что ничего особенного вокруг не происходит. Хотя Алена прекрасно оценила внимательный взгляд карих глазок.

— Веди к господину, девка! — добавила льда в голос гостья.

Ошеломить, надавить, не дать собраться. С каждой секундой промедления Волконская теряет главное преимущество — эффект неожиданности. А ведь этого фанатика правил и этикета «ударит» уже сам факт визита без договоренности.

Секретарь же… хоть на миг и растерялась, но мгновенно взяла себя в руки! «Небожительница» привыкла, что стоило ей чуть повысить голос, как челядь съеживается в комочек, готовая на все, лишь бы избежать гнева госпожи.

— Посмотрим, что я могу для вас сделать, — абсолютно спокойно ответила девушка, глянув на дерущихся.

Видимо, решив, что гостья Особняка уже все видела и так, спокойно предложила:

— Следуйте за мной.

И первой направилась к дерущимся парням.

А вот Волконская каждый новый шаг делала со все большей задержкой. По мере того как осознанные «кусочки мозаики» складывались в общую картину.

Павел и Сергей.

Два брата.

Из общего — лишь ненависть и презрение друг к другу.

Бесчувственный и последовательный Павел и заносчивый ленивый Сергей.

Ныне оба кружились в красивом и опасном «танце». Первый постоянно смещался в стороны, работая короткими отточенными ударами, а второй находился в непрерывном движении, словно мечник-амбидекстер, плетущий перед собой клинками «паутину» защиты.

— Что происходит?.. — едва слышно выдохнула девушка, глянув на секретаря.

Брюнеточка и бровью не повела. Окликнуть господина или хоть как-то вмешаться в процесс она даже не попыталась.

— Эк! — выдохнул Павел, пропустив удар в голову.

Пара нетвердых шагов назад… и вот он уже неловко заваливается на спину. Его противник тут же рванул вперед. Но тут же был сбит на землю. Миг, и картина поменялась. Теперь уже хозяин дома оседлал брата и методично разбивал тому лицо.

— У нас гостья, — не обращая внимания на происходящее, объявила темновласка.

К Алене тут же обернулись потрясающе яркая блондинка и серьезная девица в круглых очках со знаком целительского цеха на лацкане легкого летнего пиджака.

— Рада приветствовать вас, госпожа, — поклонилась светловолосая красавица. — Меня зовут Катерина. Личный секретарь Павла Анатольевича…

На секунду девушка бросила взгляд в сторону дерущихся и уверенно закончила:

— Господин скоро освободится.

Только в этот момент Волконская ПОЛНОСТЬЮ осознала, кого именно видит перед собой.

— Что. Здесь. Происходит.

Хозяин дома замер с занесенным над разбитым лицом Сергея. Парни быстро глянули друг на друга и… Павел ловким движением ушел в перекат влево. Лишь убедившись, что его недавний противник осознал ситуацию, он подошел и предложил руку брату. Тот встал сам.

— Общаемся, — первым нашелся Сергей.

Алена с некоторой оторопью наблюдала за тем, как увалень-братец, по какому-то недосмотру Вселенной награжденный великим Даром, спокойно вытирает кровь с разбитого лица. От былой ленивой вальяжности, не говоря уже о солидном брюшке, не осталось и следа. Поджарый парень в черном камуфляже казался карикатурой на себя самого годичной давности.

Но карикатурой крайне удачной.

«Этот жаловаться папочке не побежит!» — оценила Алена, припомнив, каким именно способом частенько решал вопросы получивший от брата «гений».

— По-родственному, — согласился Павел, продемонстрировав легкую улыбку.

— На глазах у всех? — только и нашлась гостья после паузы.

Парни переглянулись, как-то одинаково хмыкнули и тут же синхронно пожали плечами.

Раньше этой пантомимы одному хватило бы на год выражения эмоций, а второй бы уже хныкал. Сейчас же…

Алена покачала головой, отгоняя воспоминания. Тем более, хозяин особняка уже вернулся и, отдав обратно секретарю коммуникатор, негромко попросил:

— Назначь Воронцову примерно на конец недели.

Очередная «бомбочка» ударила по стенкам черепной коробки изнутри. Такие вещи согласовываются лично! И никак иначе. Брат что, собирается заставить СЕКРЕТАРЯ позвонить не просто клановцу, а аристократу из древнего рода⁈

— Сделаю, господин, — невозмутимо отозвалась Катерина и покинула кабинет.

Павел тут же… развалился в кресле!

Не то чтобы демонстративно, но устроился брат вполне удобно. В кедах, испачканных травой джинсах и со следами побоев на лице, он выглядел… удивительно впечатляюще.

— Итак, Алена Ильинична, — первым начал хозяин кабинета. — Чему обязан.

«Ну и что тут ответить⁈». Весь план переговоров разлетелся в труху.

— Хотела навестить родича.

«Еще несколько секунд отыграла!» — решила девушка, намечая «точки», за которые можно будет зацепиться в новой игре, правила которой ей придется писать прямо на ходу.

Однако собеседник в диалог вступать не стал. Он все также сидел и внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения.

— Я волнуюсь, — объявила Алена.

Тон ее, как и подобает достойной дочери «этажей», был ровен и холоден. Лицо бесстрастно.

А вот Павел даже силы на ответ тратить не стал. Лишь приподнял бровь. Мол, а чего так?

— Малый Свет недоволен твоим быстрым возвышением.

Молодой человек не шелохнулся. Гостья решила, что может продолжить.

— Еще вчера у тебя не было возможности занять и место младшего менеджера в директорате, а сегодня ты глава Ветви, а родичи заводят под твое управление довольно серьезные силы и ресурсы.

И вновь тишина. Хозяин кабинета ничего объяснять не собирался.

— Растет недовольство, — спокойно констатировала Алена. — Есть люди, готовые выйти против тебя в открытую.

Она ждала реакции. Хоть какой-то. Лучше, конечно, озабоченности. Тогда гостья могла бы предложить свою помощь в решении проблемы. Да, Волконская собиралась уничтожить и Павла. Рассудочная часть утверждала, что он слишком высоко взлетел и взял под контроль гораздо больший кусок общего пирога, чем способен переварить. Однако ненависть, подпитывающая девушку, была вызвана совсем другими эмоциями… И она собиралась потушить ее кровью. В том числе и брата. В прямом или переносном смысле — неважно. Но потом. Сначала ей нужна была голова Ивана.

Парень же продолжал молчать.

— Тебя не волнует создавшееся положение? — ровно уточнила девушка, не позволив и тени эмоций отразиться на лице.

«Хороша!» — решил ее собеседник, оценив уровень контроля. Но вслух же только сказал совершенно другое:

— Сколько?

Девушка потратила мгновение, чтобы обдумать ответ.

— Что ты имеешь в виду? — наконец спросила она.

— Сколько бойцов под началом «недовольных»? — просто конкретизировал он.

Волконская только головой качнула. Прямого столкновения ее брат совершенно точно мог не бояться.

Гостья едва заметно шевельнулась неуловимо — плавно «перетекая» в другое положение.

— Внутренняя оппозиция в клане может представлять опасность для вашего статуса и взаимодействия с Правлением.

В этот раз Павел молчал куда дольше. И все это время он рассматривал собеседницу. Девушке даже покачалось, что уголки губ парня вот-вот дрогнут. Но… нет. Молодой человек откинулся на спинку кресла и замер.

— Мне это не интересно, — наконец выдал свой вердикт он.

Волконской понадобилось несколько секунд, чтобы «сбить» напряжение в собственном теле. Брат последовательно крыл все ее козыри. Мол, ты мне ничего дать не сможешь. А, значит, и не нужна.

Но и сдаваться Алена не собиралась. Самой ей с Иваном не справиться. Никак. Значит, следовала заинтересовать его будущую «цель».

«Хотя кто еще „дичью“ окажется на этой охоте…» — неожиданно пришла в голову мысль.

Однако гостье вовсе не улыбалось, чтобы эта самая охота состоялась без учетов ее интересов. А то и вовсе лишь после того, как другой родич попросту разделается с ней.

Разговор не складывался. Операция, планировавшаяся «разведкой боем», на глазах превращалось едва ли не поражением. Требовалось срочно сменить тему.

— Что она пообещала тебе? — ровно спросила Алена.

Однако Павел никак не желал втягиваться в диалог. Даже на уровне жестов. Он просто ждал продолжения. Пришлось развернуть мысль:

— Ты доверился не тому человеку.

Парень вздохнул и перевел взгляд на часы. Достаточно демонстративно, чтобы сказать собеседнице все, что хотел, но все же не столь явно, чтобы это можно было счесть оскорблением.

— Ты знаешь, что твою сестру называют «Ледяной с**ой»? — продолжила Алена.

В этот раз хозяин кабинета сподобился на неторопливый кивок.

— И главное слово здесь — второе, — заверила Волконская. — Она способна на все. И готова раздавить любого на своем пути. Я понимаю, что Светлана Анатольевна — твоя родная сестра. Но взгляни на ситуацию трезво: разве не ты обеспечил открытие завода «РитРос»? А кто стал основным бенефициаром?

Молодой человек добросовестно задумался.

«Ну хоть что-то сдвинулось с мертвой точки.» — оценила гостья.

— Почему большая часть прибыли предприятия уходит ей и Соколовым? Поверь, С***й ее назвали не просто так. Она готова идти по головам, лгать и предавать. Что будет с тобой, когда родная сестра решит, что ты сделал все, что смог?

Павел подался вперед.

— Я подумаю над этим, — пообещал он.

Больше на лице его улыбки не было.

Алена взяла в руки комм.

— Подумай заодно и над этим, — предложила гостья.

Коммуникатор Павла тут же радостно оповестил о приеме информационного пакета.

— Что ты на это скажешь? — негромко спросила собеседница, всем видом показывая, что она готова ждать сколько угодно, пока родич хотя бы бегло не ознакомится с пересланными ею документами.

Павел не стал ломаться. Он, перехватив комм поудобнее, начал бегло пролистывать документы.

Картина выходила… неприглядная. Если верить «бумаге», то его сестра буквально кинула его через бедро. Здесь были и доказательства торговли инсайдерской информацией, и описание коррупционных схем, и даже подготовленный пакет документов для освобождения Павла от всех должностей. Фактически всего одна подпись могла лишить его любых прав на «РитРос».

Волконский аккуратно отложил комм в сторону и сел прямо, тут же став похожим наконец-то на обитателя «этажей».

— Это… серьезная работа.

Светлана могла быть сколько угодно «с**ой». Однако дурой она не была. И оставлять где попало документы с шапкой «Как мне кинуть брата» в компьютере не держала. Однако спецы Алены действительно хорошо потрудились, сопоставляя данные, сводя вместе ручейки доступной бухгалтерской отчетности и, казалось бы, никак не связанных друг с другом управленческих решений, и все это складывалось в очень неприглядную картину.

«Нащупала.» — ощутила хищную радость девушка, мысленно улыбнувшись. Однако тут же задавила неуместные чувства.

— Не все вопросы можно решить военной силой, — бесстрастно прокомментировала она.

Павел чуть заторможенно кивнул, все еще не отрывая взгляда от экрана.

Похоже, какой-то документ заинтересовал его куда сильнее остальных.

— Это очень тонкая работа, — отдала должное Светлане девушка все также равнодушно. — Однако у моих людей достаточно компетенций, чтобы работать с подобными ситуациями. Я могу помочь тебе сохранить твою долю в «РитРос». И даже претендовать на увеличение зоны влияния в компании.

В этот раз хозяин дома молчал куда больше. Наконец, он прикрыл глаза и резко выдохнул. Еще через минуту прозвучал тот самый вопрос, ради которого АЛена Ильинична Волконская и заявилась в бывший особняк Дашковых:

— Что ты хочешь взамен?

Тридцать минут спустя.

В Аналитическом центре Особняка сегодня было тихо и спокойно. Возможно потому, что в машинном зале Светлана была одна. Она аккуратно строила с помощью вычислительного центра сложную стереопроекцию, представляющую собой визуализацию операции с участием Салтыковых. Уже завтра ей предстояло подвести итоги для брата и…

— Что это?

Голос Павла разнесся по залу.

Аналитик Ветви оторвалась от своих вычислений и вскинула взгляд на брата. Тот тут же выложил перед девушкой планшет.

— Я спрашиваю, что это такое? — спросил он, чуть добавив в голос стали.

Светлана уставилась на документы. Пролистнула первый… четвертый… шестой…

— Вот черт, — вздохнула она, осознав, что именно видит перед собой.

— Он самый, — согласился брат. — А теперь будь добра, объясни, что это значит. И я надеюсь, что твой рассказ будет очень подробным!

Светлана встала. На губах ее играла хищная улыбка.

— Ну, прости, братец! — только и выдала она.

— Ну, прости, братец!

Павел вздохнул.

— И все? — просто спросил он.

А мысленно поблагодарил тот самый клановый этикет, который вбивался в каждое поколение Волконских. Иногда буквально.

Светлана была гением. Не «гением», как Сергей, который был просто ОЧЕНЬ одаренным и… все. А самым натуральным. И видела мир по-своему. И Павел всерьез порой полагал, что лишь оковы этикета, сковывающие ее внутреннюю мятежную натуру, позволили ей социализироваться.

Хотя тут вопрос… спорный, если честно. До сих пор большая часть мира вполне искренне считала «Ледяную с**у» психопаткой без чувств и эмоций. Он и сам лишь несколько лет назад с удивлением обнаружил, что в этом «панцире» есть брешь, за которой прячется совсем другой человек.

— А что ты еще хотел услышать? — взмахнуло ресничками юное создание.

Отвечать не было никакого желания. Имелось желание взять в руки ремень. Но Павел сдержался. С точки зрения девушки, она не сделала ничего плохого.

И да, иногда гениальная сестренка откровенно чудила. И с этим приходилось мириться.

— Что это? — спокойно спросил Павел, бросив планшет на стол.

Двери машинного зала аналитического центра с легким шорохом разъехались в сторону. Внутрь буквально ворвался Сергей, прекрасно слышавший каждое слово Алены в комнате технического контроля.

— Светлана Анатольевна, это правда? — глухо спросил курсант.

Волконскую, которой хватило всего одного взгляда на документы, «закусило».

— А если да? — в голосе девушки вновь проскользнули ледяные нотки.

Брат шагнул вперед.

— Стой, — выдохнул Павел, буквально рукой отодвинув Сергея от девушки.

Несколько секунд глава Ветви молчал, после чего глухо рыкнул и с силой растер лицо ладонями.

— Сергей, — потребовал он. — Два шага назад.

Иначе разговора не получится. По какой-то странной причине панцирь «Ледяной с**и» ВСЕГДА удавалось пробить лишь Павлу. Остальные же наталкивались на стальной шипастый щит.

Курсант же послушался. Не его территория. Он дураком не был. А наблюдательность воспитывал в себе с детства. Другое дело, что долгие годы он многими своими талантами не пользовался, решив, что «Сила есть — ума не надо».

Павел же, напротив, сделал два стремительных шага вперед и обхватил Светлану, прижав ее руки к телу.

Сердце Сергея пропустило удар. Что-то внутри оборвалось. Ладонь невольно дернулось в попытке возвести щит.

Однако удара не последовало. Фамильный Огонь так и не вырвался наружу.

Светлана просто замерла. Ее брат тоже.

— Фу-у-у-ух… — едва слышно выдохнул курсант.

Сам бы он на такие шутки не решился. От удара «кольцом» вплотную никакая одаренность не спасет. Ты можешь быть самым сильным человеком на земле, но удар даже куда более слабого противника, если удачно попадет, вполне способен отправить тебя на тот свет.

Никто не шевелился. Лишь пламя не до конца сформированного щита опадало в тишине машинного зала.

— Я в порядке, — наконец глухо выдавила из себя Светлана.

Кажется, кое-кто сжал ее несколько сильнее, чем собирался. Однако в голосе девушки вновь расцветала жизнь.

Павел спорить не стал. Просто разжал объятия и сделал пару шагов к брату.

— А ты, — тут же вспомнила девушка о втором участнике безмолвной сцены. — Если что-то мне здесь испортишь…

Договаривать смысла не было. Так что «гений» только руки вскинул, показывая, что все понял.

— Присядем, — предложил Павел, кивнув на заваленный распечатками каких-то расчётов стол. — Это все важно?

Светлана коротко пожала плечами, и одним движением снесла несколько стопок в сторону. Белые листы завертелись в странном танце, разлетаясь по полу.

— М-да, — решил глава Ветви, глянув на еще не совсем пришедшего в себя аналитика.

— Извини, — вздохнула та. — Я…

— Нет, сядь! — потребовал старший брат и сам отправился за улетевшим вместе с листами планшетом.

Благо производитель обещал, что изделие юсуповских мануфактур еще и не такие нагрузки выдерживать должно. А ежели чего, то он Игнату лично претензию и требование замены товара отправит!

— Сергей, — негромко бросил молодой человек. — Молчишь, слушаешь, не вмешиваешься.

Курсант спорить не стал. Он уже успел усвоить в Академии, что если кто-то рядом в ситуации разбирается лучше тебя, то не хрен лезть ему под руку со своим офигенно ценным мнением.

— Почему предательство, Свет? — негромко продолжил клановец. — И почему ты?

Ему довелось пережить несколько неприятных секунд, пока он наконец не сообразил, ЧТО именно видит перед собой. И да, опричник не поверил в «коварство Ледяной с**и». Но сомневаться в сестре было… черт возьми, просто неприятно.

И основная суть претензий к девушке была вовсе не к тому, ЧТО она сделала, а к тому КАК. Могла бы и предупредить, в конце концов, что «живцом» и целью будущей провокации собирается выставить себя.

— Самый логичный вариант, — спокойно ответила девушка.

Братья кивнули. Один уже понял, в чем дело. Второй догадывался, что все непросто.

— Чтобы любая ловушка захлопнулась, в ней должен присутствовать элемент обратной связи.

Парни не спорили. Ибо не с чем. Действительно, мышеловка захлопывается, только когда беспечный грызун задевает «курок».

— Я создала десятки контуров дезинформации, — продолжила девушка. — Каждый из которых различается по структуре и подобранной «кукле». И если попытки шпионажа и целенаправленного «слива» на внешней периферии защиты я могу отслеживать самостоятельно, то «глубокое погружение» отследить аппаратными средствами практически невозможно.

Сергей потер виски. У него тоже последние дни выдались нервными. А сестренку он и раньше не всегда понимал…

Павел вскинул руку. Света кивнула и, поднявшись, направилась к небольшому холодильнику за бутылкой воды.

— В общем, сестренка имеет в виду, что если профессиональная команда решит «подглядеть» содержимое наших серверов, после чего тихо и спокойно зачистит следы, не внося изменения в данные, то, с высокой долей вероятности мы даже не заметим атаки.

Именно поэтому, кстати, Павел и Светлана давным-давно решили сосредоточиться не на создании «сейфа» вокруг своих серверов и системы управления, а разработке внутренней логики и иерархии данных, чтобы даже тот, кто получил доступ к информации, не смог отличить реально значимые каталоги от «кукол» вроде той, что совсем недавно вручила ему Алена Ильинична.

И глава Ветви испытал немало неприятных чувств, пока на одном из документов не увидел непонятную непосвящённым специальную метку.

— Если, конечно, — подхватила Света, водружая на стол по бутылочке на брата. — Секретная информация где-нибудь не всплывет.

С этими словами она со значением глянула на братьев.

— То есть, — начал понимать Сергей. — Ты создала «легенду» таким образом, чтобы тот, кто получит к ней доступ, рано или поздно обратиться к единственному человеку, для которого она может иметь ценность?

Курсант перевел взгляд на брата.

— Или ко мне, — подтвердила девушка. — Больше этой «подложкой» не воспользоваться никак. Для суда реальных доказательств слишком мало. А вот шантаж или рычаг влияния…

Аналитик резко пожала плечами.

— Да что ж!.. — тут же отодвинулся от нее Сергей.

Бутылку свою девушка из рук не выпустила, а потому часть содержимого тут же оказалась на брате. И в случайность не поверил никто из присутствующих.

— И что теперь?

— Теперь… — Светлана на секунду прервалась, чтобы глотнуть водички. — Мы вскрыли целый пласт утечек…

Павел кивнул. Каждая «подложка» была уникальной. Так что любое «вскрытие» тут же выдавало тех, кто работал не только на Ветвь Волконских.

— … Выяснили, что наша дорогая сестра смогла получить материалы с очень ограниченным допуском. Варианта два: либо с ней кто-то поделился. Либо у нее есть серьезный ресурс для проведения подобных операций.

Парни синхронно вопросительно приподняли брови.

— Я бы поставила на второй вариант.

— Забавная девочка, — решил Павел, покачав головой.

— Она старше тебя на несколько лет, — тут же возразил Сергей.

Но клановец на легкую подколку внимания не обратил. Он как-то вдруг представил, какая нагрузка сейчас грохнется на плечи вынужденного работать по вскрывшимся персоналиям Бойцова, и решил, что некоторое время лучше им не встречаться. Во всяком случае, лично.

— Шут, — неожиданно обратился по позывному брат. — Тебе не кажется, что процент желающих побыть «живцами» вокруг нас прямо-таки зашкаливает?

— Да уж…

Он уже понял, к чему клонит курсант.

— Так ты говорил, что у тебя есть идея по поводу наших… прекрасных дам?

Светлана тут же приосанилась. Она была еще не в курсе планов «охотниц». Павел же только хмыкнул:

— А поступим мы так…

Глава Ветви произнёс это таким тоном, что Сергей невольно подобрался. Но продолжения не последовало. Глава Ветви поднялся, кивнул сестре и, не сказав больше ни слова, направился к выходу.

— Он что, всегда такой? — спросил курсант у Светланы.

— Когда как, — отозвалась та, вновь склоняясь над проекцией. — Не задумывайся. Лучше займись делом. У нас всех впереди много работы.

Той же ночью.

Кошкина сняла халат и привычно повесила его около выхода из лаборатории. Окинув взглядом еще раз помещение, прежде чем выключить свет, она щелкнула тумблером и вышла, тут же столкнувшись с крупной фигурой.

— Ой! — остановилась она, буквально уперевшись носом в чью-то… грудь?

— Нравится, что ли? — с какой-то нехорошей веселостью спросила «фигура».

Елена отступила на шаг назад. Большего не позволила захлопнувшаяся дверь в лабораторию.

— Что ты здесь делаешь, Валентина?

Буркнула девушка устало.

— А я за тобой, — почти ласково пропела Тишь таким тоном, что у целительницы мурашки побежали по коже от очень нехорошего предчувствия. — Разве не ты хотела покинуть госпиталь?

Лена не торопилась. Что-то ей в нынешней ситуации не нравилось, а внутренний голос буквально вопил, что никуда он уже не хочет!

— Только с разрешения моего мужчины, — нашлась Кошкина.

Целительница могла быть о-о-о-очень покладистой. Когда ей это было выгодно.

Короткий звонкий сигнал сообщения заставил девушку вздрогнуть.

Тишь улыбнулась еще обаятельнее.

Достав комм, Лена лишь бросила короткий взгляд на экран, после чего вздохнула: идти придется.

— Ну что, милая, — ласково мурлыкнула Тишь, как никогда напоминающая грациозную мощную пантеру. — У тебя пять минут на сборы. Время пошло!

Кошкина резко выдохнула и быстро зашагала в сторону своей «палаты». Есть люди, в чьих устах «пять минут» означают ровно это самое. А, значит, сейчас нужно быстро собраться. Выяснить, что именно происходит, можно и потом!

Он был страшен!

Матерый рыжий кот, форсирующий водную преграду.

На его морде злость, упрямство и невероятное желание дойти до конца.

«Прорезавшиеся» в пасти клыки, широко распахнутые глаза и прижатые уши заставляют на миг застыть в ужасе, а откуда-то из глубины подсознания всплывают слова: «Молись, с**а, чтобы я не выплыл!».

Из снов Волконского П. А.

Их ждали.

Двое.

И это было странно.

Обычно пассажиров таких глайдеров встречают красной дорожкой и парадным расчетом. Да и по одному элитные воздушные лимузины не летают. Только в составе ордера сопровождения. Но кто ж допустит в особую зону легкие транспорты прикрытия? Вот и пришлось «первому борту» Салтыковых садиться в полном одиночестве. На обычной полянке.

К тому моменту, как братья Волконские подошли к месту посадки, гости уже покинули глайдер.

— Господа, — первым скорее кивнул, чем поклонился Павел.

Сергей же чуть отстал и замер без движения и звука за спиной Шута, явно подчеркивая свою роль в переговорном процессе.

Иннокентий Геннадьевич прибыл в сопровождении «представителя». Судя по всему, Глава донес до своего родича политику партии и иные нюансы поведения. Во всяком случае, Ефим Борисович выглядел подтянутым и бесстрастным. Что Павел вполне счел рабочим настроением и добрым знаком.

— Неожиданно, — коротко прокомментировал главный Салтыков, демонстративно оглядывая полянку и деревья вокруг оной.

Место для встречи молодой Волконский выбрал практически невозможное. Просто по вопросам безопасности. Да еще и в условиях минимального сопровождения. Но один факт менял все — это земля СИБ.

— Зато красиво, — в тон ответил Павел.

Ефим Борисович едва заметно поморщился. Мол, знаем мы твое «красиво»… Возможность назначить встречу на земле государевой — это статус, доверие и…

— Безопасность, — продолжил молодой человек. — Здесь мы сможем обсудить все вопросы, не опасаясь чужих ушей.

От такой формулировки Иннокентий Геннадьевич… усмехнулся. Да, в мире кланов каждый шпионил за каждым. И подготовка к подобной встрече могла бы занять месяцы. Однако собеседник нашел самое нестандартное решение. На полигоне СИБ их точно никто «подслушать» не сможет. Кроме хозяев здешней земли. Но вся соль в том, что если уж имперская безопасность решит, что ей нужно знать содержание твоих разговорах, то «спрятаться» возможности не будет. Никакой. Так что здесь действительно можно общаться свободно.

— Пройдемся, — предложил Павел, сделав приглашающий жест рукой.

Спорить Салтыков не стал. Не та ситуация.

— Веди, молодой человек.

Они отошли шагов на двадцать от оставшихся у транспорта Сергея и Ефима. И лишь затем начали серьезный разговор.

— Я уже понял, что нас переиграли, — первым произнес Глава союзного клана. — Но что именно произошло?

Волконский вздохнул.

— Противник, так и оставшийся неизвестным, разгадал наш план и ударил на упреждение, — четко сформулировал парень создавшееся положение вещей. — Первым шагом стала ликвидация Кирсанова вместе с секретаршей. Они были найдены повешенными в кабинете Яна Антоновича, отвечавшего за распределение финансирования между исполнителями в регионе, моим человеком в день операции «Груз».

Мужчина, подстроившись под шаг более молодого собеседника внимательно слушал.

— Следующий удар пришелся по самой имитации атаки на конвой. «Неизвестные снайперы» открыли огонь по гвардейцам Салтыковых и Волконских в надежде спровоцировать конфликт.

Иннокентий Степанович заложил руки за спину.

— Так понимаю, одним из объектов провокации стал член правящей Семьи Волконских?

Подоплеку вопроса Павел понял правильно. Мол, а точно нападение было случайно? И нет, это не выражение недоверия. Просто уточнение ситуации.

— Сергей Анатольевич Волконский, — спокойно ответил молодой человек, указав в сторону, где за деревьями едва угадывался глайдер. — Мой младший брат. Родной.

На дипломатическом языке это значила следующее: такими людьми не рискуют. Во всяком случае, во время таких операций. Да, на «этажах» братьев и сестер нередко вырезали в рамках внутриклановой борьбы. Но обычно такой «сор из избы» на суд общества не выносился.

— Убедительно, — согласился Салтыков.

Некоторые вещи просто требуют, чтобы их проговорили вслух.

— На данный момент противник рвет все связи, — продолжил Павел. — Аналитик Ветви по самым консервативным оценкам, предполагает не менее полутора десятков смертей и исчезновений, имеющими отношение к процессам зачистки. Это только в столичном округе.

Павел примолк, прислушавшись к чему-то. Через секунду и Салтыков услышал шорох и тяжелое дыхание.

— В сторону! — скомандовал Волконский, аккуратно подхватывая собеседника за локоть и оттаскивая на пару шагов с выбранной ими тропинки.

Два тела, буквально вынырнувшие из «зеленки», пронеслись мимо, даже не обратив внимания на собеседников.

— Разреши полюбопытствовать… — задумчиво протянул Иннокентий Степанович, проводив взглядом двух скрывшихся среди листвы девушек с внушительными рюкзаками за плечами.

— А, это… — прислушался к удаляющемуся треску веток Павел.

Он даже на секунду задумался над определением.

— Местные приведения, — наконец уверенно решил молодой клановец.

В конце концов, к концу первой недели девушки действительно напоминали тени самих себя.

Что ж… сегодня он собирался обрадовать их новостью, что ОФП с завтрашнего дня сильно уступит тактико-специальной подготовке и слаживанию. Конечно, «халявы» ждать не стоит. Но чисто физически будет чуть полегче. Плюс обеим дадут выспаться. Под присмотром целителей. Давать будущим «охотницам» оружие в таком состоянии, Павел бы не рискнул.

— Итак, — вновь решил он. — Давление на мой клан сильно ослабло с прекращением финансирования. Зафиксированы попытки «отползти в сторону» недавних участников травли. Началось осторожное прощупывание на тему выплаты репараций и заключения мирных договоров.

Салтыков обернулся к собеседнику. Мол, а какое решение примешь ты?

Молодой человек только усмехнулся:

— Боксера обидеть может каждый, — сообщил он. — Но не каждый успеет извиниться.

«Горе побежденным. Vae victis!» — подвел мысленно итог Иннокентий Степанович. Он уже успел оценить прагматичность Волконского, а потому не сомневался, что тот обдерет до нитки тех, кто не успел слишком сильно «замазаться». Остальные же… послужат примером тем, кому в следующий раз придет в голову замечательная мысль, что плата за Войну с «волками» — легкие деньги.

Салтыков промолчал. Общую ситуацию он понял. Осталось дать ответ на главный вопрос, ради которого они, собственно, и «отошли прогуляться» в лесок. Обычно подобный интерес формулирует десятками страниц дипломатический корпус. Однако здесь и сейчас его можно было задать просто:

— Как мы определим взаимоотношения между нашими кланами?

Волконский остановился.

Это политика. Остальное — мелочи.

— Я полагаю союзный договор действующим, — просто ответил Павел.

Иннокентий Степанович виду не подал. Слишком уж хорошо держал себя в руках. Однако по мельчайшим изменениям моторики молодой человек понял, что собеседник чуть расслабился.

— Что ж, господин Волконский, — подытожил Салтыков. — В таком случае нам остается лишь официально зафиксировать, кто именно победил в нашей «войне», и определить пропорции возмещения ущерба.

Парень кивнул. На фоне прошлого вопроса такие мелочи действительно казались несущественными. Но необходимыми.

— Полагаю, для конфиденциальности уже нет причин, — спокойно ответил Павел.

Иннокентий Степанович солидно кивнул.

— Тогда позвольте пригласить вас на обед. Полагаю, что остальные вопросы можно решить и за столом.

Стола не было.

Вообще.

Зато имелся мангал, шампуры и заготовленное заранее мясо и овощи с «зеленушкой» на салат. А также целых три добровольных помощника: Настя, Валентина и Сергей.

— Нет-нет, сидите, гости дорогие, — поднял руку Павел, едва Иннокентий Степанович подался к жарящемуся на углях мясу.

Салтыков-старший, у которого на неудобном туристическом табурете просто затекла нога, застыл на месте. В голове у мужчины взорвалась вакуумная бомба. В рамках одной черепной коробки просто не умещалось дикое предположение, что ГЛАВА КЛАНА может изъявить желание пожарить на всех ароматные куски говядины.

Однако в руки он себя взял быстро.

— Как скажешь, Павел Анатольевич, — кивнул владыка как можно естественнее.

Краем глаза Волконский наблюдал за «связником». Тот смотрел только на своего сюзерена. «Ну что я говорил⁈» — буквально кричали его глаза.

— Девочка, налей мне, — потребовал мужчина, чтобы дать себе паузу на адаптацию к новой реальности.

Мышь, широко улыбнувшись, подхватила один из термосов и мягко шагнула к покосившегося на главу Ветви Волконских. Молодой человек, казалось, никакого внимания на небрежно перехваченные резинкой яркие волосы не обращал. Зато не без удовольствия бросил пару раз взгляд на открывающийся из расстегнутой фактически до пупа легкой обтягивающей кофточки.

— Прошу вас, — протянула нимфеточка стальной стакан с ханьским взваром Салтыкову.

Тот прислушался к напитку. Ощущения были… потрясающими. Тонкий сложный аромат с оттенками летних садовых фруктов и легкой медовой ноткой. Содержимое стаканчика явно сильно контрастировало с «упаковкой». В лучшую сторону.

Иннокентий Степанович вдохнул еще раз и убрал так контрастирующий с элитным чаем стакан от лица.

— Не стесняйтесь, — улыбнулся Павел, прекрасно понимая затруднения союзника.

Принять мысль, что можно что-то съесть или выпить без многокомпонентной проверки службы безопасности, было нелегко. Он-то как-то сразу «вкатился». А вот Светлана признавалась, что некоторое время было непросто. Выходом оказался портативный детектор, собранный артефакторами «РитРос». Однако же через месяц она отказалась от использования амулета. Но вложенные в его разработку усилия окупились. Сторицей. Изделие ушло в серийное производство.

И да, на переговорах обязательно готовят богатый стол. Чтобы выразить символическое уважение собеседнику. Но никогда не едят. Чтобы вопрос не решился посредством ухода одной из сторон диалога. Из жизни.

Салтыков глянул на молодого собеседника. Во взоре его мелькало даже не подозрение, а, скорее, непонимание.

— Обратимся к логике, — предложил Павел, принимая стаканчик из рук Мыши. — Спасибо, Насть… Так вот, если бы я действительно имел намерение навредить вам, то делать это на территории СИБ в присутствии майора имперской безопасности…

Валентина на миг оторвалась от мангала и махнула рукой. Иннокентий Степанович бросил взгляд на «связника». Тот обреченно кивнул.

— … И представителя государевой канцелярии…

Теперь улыбку Салтыкову подарила и та самая разбитная деваха, разведя руками. От этого простого движения края кофточки едва не разошлись в стороны, обнажая все природные богатства сотрудницы одного из самых мрачных и закрытых подразделений империи.

— … Было бы просто глупо, — завершил свою мысль Павел, и тут же добавил. — Здесь и сейчас самое безопасное место. Так подставиться перед СИБ не рискнет никто. А если «местные» готовы позволить этому случиться, то тебя не спасет уже ничто.

Иннокентий Степанович задумался. Мыслей было много. Но навык брать разум под контроль мгновенно был отточен десятилетиями.

— Ты прав, — наконец признал он. — Звучит логично.

Волконский только руками развел с видом самым простецким. В который, правда, все равно никто из присутствующих не поверил.

Глоток чая стал подтверждением слов Салтыкова.

Он аккуратно поднес к губам стальной стаканчик и сделал небольшой глоток.

— Прекрасно, — оценил Глава через несколько секунд, уже почти без удивления наблюдая за тем, как Сергей Волконский, член правящей Семьи Великого клана собственноручно и довольно ловко нарезает салат.

— Старый Лис знает толк в хорошем чае, — кивнул Павел.

Иннокентий Степанович едва не поперхнулся. Благородный напиток вдруг устремился «не в то горло». Но он все же справился с ситуацией.

— Речь о главе КПГК, полагаю? — уточнил владыка.

— Да. Вы знакомы лично?

— Не имел чести, — ровно ответил Салтыков.

— Полагаю, скоро у вас появится возможность, — решил Павел. — Судя по выводам моих аналитиков, инициаторы удара по нашим кланам имеют ханьское происхождение.

Иннокентий Степанович задумался.

— Не думаю, что господин И-и будет готов выступить на нашей стороне. Он практически не идет на контакт с кланами и аристократией.

Волконский пожал плечами. Переубеждать собеседника он смысла не видел. А потому сделал самое логичное: стащил с методично наполняемой Сергеем тарелки полоску болгарского перца и с удовольствием «хрустнул» им.

Отчего-то этот звук заставил Салтыковых натурально вздрогнуть. От неожиданности.

— Вернемся к этому вопросу позже, — предложил Павел, тщательно прожевав «добычу».

Хмурый взгляд Сергея он предпочел игнорировать.

— Вернемся к нынешней ситуации, — предложил молодой человек. — Подведем итоги нашего «противостояния». Полагаю, будет уместно оформить ничью. В мою пользу.

Иннокентий Степанович задумался. Ненадолго. Он ожидал заявления худших стартовых позиций для дальнейшего сближения к общему решению.

— Это не элемент торга, — мягко сообщил Павел и, сделав еще глоток из своего стаканчика, продолжил. — Это моя позиция. Кроме того, Салтыковы возмещают все затраты, возникшие в ходе имитации боевых действий и сопутствующий ущерб. Война заканчивается по примирению сторон.

Ефим Борисович стремительно подался вперед. Возможно, «представитель» даже хотел нечто резкое. Однако он тут же осекся под кинжальным взглядом Главы. Убедившись, что родич «остыл», Иннокентий Степанович по примеру Павла подхватил с тарелки под тяжкий вздох Сергея такой же кусочек перца и тщательно его прожевал.

— Так не делается, Павел Анатольевич, — спокойно заявил он.

И не сразу понятно было, имеет ли владыка в виду порядок ведения переговоров или в целом союзнические отношения.

Волконский кивнул. Замечание было справедливо. В обоих случаях.

— Пока я говорил лишь о своей позиции, — вкрадчиво сообщил он. — Несоблюдение этих пунктов для меня станет исключающим дальнейшие переговоры условием.

Да, в будущем Салтыковы могут стать союзниками. И они стали жертвами провокации «хунхузов», если верить Ли Вэйминю. Однако пока стоило помнить, что началу нынешнего противостояния, а затем и совместной работы по выявлению угрозы, стала попытка убийства его женщины. И забывать об этом не следует.

— Пока условия выглядят как требование принять весь ущерб на себя, — прокомментировал Ефим Борисович.

Он старался сдерживаться. И даже вполне успешно. Но скопившееся напряжение из-за «бросившего родича» Волконского нет-нет да и пробивалось наружу.

В этот раз Салтыков-старший осаживать «представителя» не стал. «Устами младенца», что называется…

— Строго говоря, да, — кивнул Волконский.

Это было неожиданно. Как правило, подобное признание вело едва ли не к мгновенному разрыву любого уровня договоренностей. За неисполнением обязательств одной из сторон.

Несколько секунд Иннокентий Степанович задумчиво молчал. Затем чуть тверже потребовал:

— Объяснись, Павел Анатольевич.

Клановец пожал плечами.

— Это моя позиция, — спокойно выдал молодой человек, фактически на вопрос не ответив. — Но я согласен с тобой. Сейчас ситуация таким образом, что мы несем неравноценную ответственность за произошедшее.

Ефим Борисович, явно поддавшись царившему вокруг безумию, позволил себе даже раздраженно качнуть головой.

А вот его старший родич лишь внимательно слушал.

— Продолжай, — ровно предложил он.

— Погашение ущерба ляжет на ваши плечи, — безапелляционно заявил Павел. — Но у меня есть способ смягчить удар по казне Салтыковых.

На этот раз ни один из переговорщиков не шелохнулся.

Волконский бросил короткий взгляд на Настю. Та едва заметно кивнула.

— Я тебе, Иннокентий Степанович, в качестве компенсации девочку подарю.

Глава не шелохнулся. А вот лицо «представителя» налилось кровью.

— На месяц, — уточнил Павел.

— ЧТО-О-О⁈ — буквально взревел Ефим Борисович, вскакивая на ноги.

Переговоры явно перешли в горячую фазу.

— Сядь!

Неудавшийся «летчик» был подбит на взлете. Сильной рукой собственного сюзерена, буквально поймавшей его за рукав.

Ефим Борисович грузно шлепнулся на жалобно скрипнувший стульчик и чудом едва не слетел с него на землю. Каким-то неуловимым образом равновесие «представитель» все же смог удержать.

— Но!.. — попытался возмутиться он под задумчивым взглядом Волконского.

— Тихо. — отдал прямой приказ господин.

Младший Салтыков тут же смолк, осознав, что черту он не просто перешел, а еще и поплевать на нее в полете умудрился. А вот Волконский хоть и «работал» на грани, но смог не нарушить ни одного писанного правила. Правда, кажется, использовал в качестве туалетной бумаги сам дух подобных переговоров. Но ощущения к делу не пришьешь.

Убедившись, что младший родич угомонился, Иннокентий Геннадьевич вновь обернулся к Павлу, деловито уничтожающему содержимое тарелки, которую наполнял Сергей.

— Интересное предложение, — мягко начал он, мазнув взглядом по Насте.

Та расцвела в милой улыбке.

— Но я слишком долго живу на этом свете, — позволил себе «опечалиться» Глава. — И последние десятилетия женская красота уже не имеет надо мной такой власти.

Мышь тут же сделала вид, что расстроилась. На фоне довольно сдержанных до последнего момента переговорщиков, ее пантомима вполне тянула на театр одного актера.

— Ну вот… — «погрустнела» Настя, но тут же хитро улыбнулась. — Хотя и я предпочитаю мужчин помоложе!

«Представитель» как-то странно крякнул застыв. На его глазах рушилось мироздание. Даже с учетом факта, что дело с Волконским он уже имел. Но как оказалось, до этого момента слабо представлял весь масштаб «проблемы».

И как тут быть⁈ Ну не вступать же в перепалку с КАНЦЕЛЯРИСТКОЙ. Как бы она ни выглядела.

А вот сюзерен его уже переключился.

— Да и я предпочитаю женщин постарше… внучка!

— Ах! — демонстративно схватилась за грудь (ну а за что же еще!) Настя.

Павел тут же перевел взгляд на ярковолосую подругу. Мол, как ответишь на такой выпад?

Девушка… Неожиданно состроила умильное личико и вполне серьезно поклонилась. И даже умудрилась сделать это таким образом, чтобы грудь, едва удерживаемая тонкой тканью, не вывалилась наружу.

— Отдаю должное вашему уму и проницательности, — негромко произнесла она выпрямляясь.

На несколько секунд ярковолосая растеряла всю наносную шутливость, явив миру свой фирменный взгляд готового к работе снайпера, но тут же вновь улыбнулась.

— Я оставлю для вас лучшую порцию мяса, дедушка, — заверила она.

— Вообще-то, его готовлю я, — буркнула Валентина, нанизывая сочные куски говядины на очередной шампур.

— А ты имеешь, что сказать против «ока императора»? — подивилась Мышь не оборачиваясь.

От этих слов проняло даже Ефима Борисовича, в последние дни демонстрирующего странную для его положения «эмоциональность». Впрочем, Павел полагал, что Иннокентий Степанович готовит «представителя» в свои преемники. И попросту не ожидал, что союз с Волконскими выйдет на такой уровень. Ну а после понесшиеся вскачь события уже не дали возможности для замены.

Тишь окинула взглядом пространство перед собой. Сделала она это быстро и профессионально-цепко. Однако никто отчего-то не усомнился, что она ищет, чем бы запустить в ярковолосую язву.

— Не ее.

Ефим Борисович не сразу переключился. Он еще не понял, что только что стартовал новый виток переговоров. А вот Салтыков-старший оказался куда умнее. И опытнее. Оттого на «тяжелый-тяжелый» вздох канцеляристки внимания не обратил, прекрасно поняв, что его просто «раздергивают» на эмоциональном уровне.

— Этого я не скажу, — посерьезнел Волконский. — До подписания соглашения о неразглашении.

Как-то не сговариваясь, собеседники обернулись к «представителю». Но мужчина молчал, прекрасно осознавая, что, по определению все той же Мыши, уже «звезданул лишнего».

— У меня недостаточно вводных для принятия решения, — мягко ответил Салтыков-старший.

Уж он-то точно понимал, что Волконский не собирается предлагать ему постельную игрушку в качестве компенсации. Если, конечно, не намерен объявить реальную войну. После такого оскорбления — на уничтожение.

— Конечно, Иннокентий Геннадьевич, — кивнул молодой человек, доставая из внутреннего кармана пиджака (да-да, в лесу!) плотный конверт и протягивая его Главе.

Тот вежливо принял «послание», осмотрел его и поднял взгляд на собеседника.

Павел ответил выверенным приглашающим жестом. Мол, будь добр, ознакомься.

Салтыков вскрыл незапечатанный конверт и достал из него один-единственный лист бумаги. Аккуратно развернув его, он вчитался в несколько скупых строк. Сначала владыка оценил единственный абзац бегло. Затем всмотрелся уже всерьез. Ну а после принялся размышлять, бездумно складывая послание в обратном порядке.

— Пятнадцать процентов. — негромко повторил он.

— Минимум, — подтвердил Павел. — По расчётам аналитиков, речь скорее пойдет о двадцати трех. Однако я решил занизить ожидания и ограничиться нижней планкой результативности.

Иннокентий Степанович вновь примолк. Мысли его были очень просты: если Волконский сможет выполнить обещание, то это окупит любые затраты. Даже если весь ущерб от сорванной операции ляжет на плечи его клана.

Просто двадцать три… Ну, хорошо, пятнадцать процентов. Именно настолько Павел Анатольевич обещал увеличить общую эффективность предприятий клана за год. И это было… очень серьезное предложение.

— Прошу вас вернуть конверт.

Салтыков молча протянул послание, тут же исчезнувшее во внутреннем кармане пиджака собеседника.

— Я слушаю, — просто сообщил он.

Крайне серьезно. Такими заявлениями вообще шутят редко.

— А я жду, — ответил переговорщик.

Именно в тот момент Иннокентий Степанович очень ясно понял, зачем именно этот необычный Волконский пригласил «око императора».

— Готов, — еще лаконичнее обозначил позицию Глава.

Уже через минуту в руках Мыши появился планшет. Еще через несколько секунд все переговорщики подписали обязательство о неразглашении. Кровью.

Ефим Борисович покосился на остальных присутствующих. К его чести, смог промолчать, но взгляд его говорил лучше всяких слов: «А остальные⁈».

Отвечать ему никто не стал.

— Что конкретно ты предлагаешь, Павел Анатольевич? — прямо спросил Глава.

— Мы предоставим «управленца» высокого класса, который в связке с аналитиком третьего класса модернизирует систему менеджмента и управления на предприятиях Салтыковых.

Ефим Борисович вновь подался вперед и… замер самостоятельно. Конечно, наглость Волконского не просто зашкаливала, а была буквально безмерной, но окончательное решение принимать не ему.

— Естественно, речь не идет о предприятиях, производящих продукцию военного или двойного назначения, — закончил молодой человек, специально занизивший возможности Светланы примерно на порядок.

Несколько секунд Салтыков размышлял. У него в клане хоть и имелись аналитический и плановый отдел, ни одного «заточенного» специалиста не было. Строго говоря, их на всю империю было очень и очень немного. А уж от шестого класса и выше, так и вообще. И большая часть из них работала прямо или опосредованно на империю, что вполне согласуется с должностью опричника, которую пожаловал цесаревич его собеседнику.

— Павел Анатольевич, — вздохнул он. — Большая часть моих предприятий в той или иной степени работают над продукцией, подробностями производства которой мы делиться не хотим.

Волконский кивнул.

— Я знаю, Иннокентий Степанович, — спокойно заключил он. — Именно потому, «девочку» я вам «дарю» на месяц, а результат обещаю через год. Мы отработаем принципиальную схему на «белых» участках и предприятиях, а после адаптируем ее для вашего самостоятельного внедрения.

В этот раз владыка молча долго. В шашлыках его размышления заняли аж пять неспешно приговоренных Волконским кусочков великолепной говядины, заставивших клановца уважительно кивнуть брату.

«Вот что правильная женщина рядом делает!» — оценил он.

Но обдумать мысль не успел. Салтыков-старший негромко… рассмеялся.

Судя по тому, как мгновенно округлились глаза Ефима Борисовича, зрелище было не просто редкое, а не-воз-мож-но-е!

— Павел Анатольевич, — наконец выдохнул Глава. — Я правильно понял, что ты хочешь фактически синхронизировать системы управления нашими производственными площадками под единый стандарт с твоими заводами, чтобы иметь стратегический резерв…

«Представитель» резко развернулся от сюзерена к Волконскому с видом «Что, ты хочешь нас ограбить⁈». Однако владыка продолжил размышлять:

— … Красивая игра, — оценил он. — Не прямое слияние-поглощение, а возможность резко перенаправить общие ресурсы на решение конкретной задачи с минимальными технически неизбежными потерями, единой системой планирования и без перестройки логистики. И все это ты решил провернуть за наш счет, верно?

После этих слов даже Сергей застыл. Да, «гений» клана умел великолепно держать «масочку» и подавать себя на официальных мероприятиях, буквально «торгуя лицом». Однако в плане политической подготовки был довольно слаб. Базовый курс. Не более. Впрочем, даже ему показалось предложение брата несколько… чрезмерным.

Лицо Ефима Борисовича так и вовсе начало наливаться нехорошей краснотой.

Лишь Иннокентий Степанович, уже отсмеявшийся, сохранял завидное спокойствие, с едва заметным интересом рассматривая собеседника.

— Все верно, — на всякий случай подтвердил Павел.

Просто затем, чтобы никто не усомнился в его намерениях.

Кто-то издал странный звук. Словно подавился. В остальном на мирной полянке, окутанной ароматом зарящегося на углях мяса, воцарилась настолько нехорошая тишина, что глава Ветви искренне порадовался собственному выбору места. Отчего-то он был уверен, что если бы переговоры происходили не на территории СИБ, Ефим Борисович уже бы ударил. Землей. Без оглядки на последствия.

— Согласен.

Одно слово упало с мощью сорвавшегося с горы булыжника.

Волконский неторопливо под ошарашенным взглядом «переговорщика», поднял свой стальной стакан в символическом тосте. А вот Сергей не шелохнулся. Непонимание происходящего ничуть не мешало ему оценивать риски для брата. Так что Сила вокруг него уже принялась «сворачиваться» толстыми «жгутами». Кажется, он намеревался разом накрыть не только «земляного», но и оставшийся на полянке глайдер.

«Силен!» — в который раз оценил Павел.

— Это интересное предложение, — решил Иннокентий Степанович.

Волконский неторопливо кивнул. В момент, когда половина участников встречи уже готова ринуться в бой, резких движений вообще лучше не совершать.

— Тогда разреши попросить тебя об уроке для моего брата, — неожиданно вздохнул Волконский.

Сергей на миг перевел взгляд на Павла. И все понял. Эти слова предназначались не ему.

Владыка тоже сообразил, что прямой перевод с дипломатический на русский слов собеседника выглядел бы примерно так: «Успокой своего нервного преемника, прежде чем прольется чья-то кровь!».

— Что ж, — спокойно произнес Глава. — Предложение Павла Анатольевича предполагает пошаговую систему интеграции единого стандарта управления на наших предприятиях.

«Представитель» резко обернулся к сюзерену.

— Речь не идет ни о поглощении, ни о слиянии, — продолжил «лектор», сделав глоток ароматного напитка, который все еще сохранял в стаканчиках-артефактах идеальную температуру. — Равно как и о передаче управления. Единые стандарты обеспечат технологический тыл как Салтыковым, так и Волконским. Также мы получим возможность быстро объединять и разбивать общие цепочки производства в случае нужды.

Тяжелый румянец чуть спал с лица Ефима Борисовича. Однако он до сих пор не понимал главного:

— И зачем все это Салтыковым?

С его точки зрения, собственный клан имел куда более крупную производственную базу. Во всяком случае, если речь шла лишь об одной Ветви, которой принадлежали пока только завод «РитРос», один НИИ и несколько крупных медиапроектов. Какое-то количество мелких лабораторий и цехов, отошедших Павлу во время ряда конфликтов последнего года, он справедливо не учитывал. Равно как и долю во владении рядом логистических компаний. Просто из понимания, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тебе принадлежит лишь то, что контролируется твоими гвардейцами. Да, в некоторых предприятиях у Волконского был блокирующий пакет. Но это лишь расширяло «поле игры», но никак не говорило о полном контроле.

Иннокентий Степанович не ответил. Просто глянул на Волконского, спокойно прихлебывающего чай. Слова «гражданская война» пока не прозвучали. Вслух. Но «верха» уже начали догадываться, что выбирать сторону придется. Обязательно. Слишком много нерешимых проблем назрело меж несколькими серьезными группами влияния. Пресловутые «башни кремля» вновь делили власть. Такое случалось в любой эпохе, когда «кое-кто» решал, что «немца можно и подальше пустить», а уж затем, после захвата Трона, как бы он ни назывался, погнать неприятеля.

Те, кто мог видеть чуть дальше, давно поняли: отсидеться не получится. И Иннокентий Геннадьевич, в отличие от своих предков, в этот раз принял сторону восседавших на Троне Долгоруких.

И упускать возможность усилить клан до того мига, как начнется всеобщая мясорубка, не собирался.

— Значит, договорились, — заключил Павел.

Произнесенный вслух ответ ему был не нужен. Он и так прекрасно прочитал все, что хотел по лицу Салтыкова-старшего.

— Шесть-шесть!

Алена устала. Давненько она не чувствовала подошвами теннисных туфель корт. Это было тяжело. Хотя и партнер ей достался не самый умелый. Тело сдавалось. Однако девушка заставила себя лихо крутануть в руке ракетку, показывая, что отступать не намерена.

— Тай-брейк! — объявила она начало решающей партии до семи очков.

«Нужен отрыв в два!» — напомнила Волконская сама себе, с удивлением, ощущая, как внутри загорается уже почти забытое желание «порвать» соперника. Этого — фигурально.

Слишком долго она пряталась от мира, свив себе уютное гнездышко в Архиве. Настало время защищать свое.

Первым подал соперник — кто-то из многочисленных внебрачных детей казначея. Он двигался плавно до самого последнего момента, когда подобно рванувшему к добыче хищнику «выстрелил» мячом с коротким рыком.

Девушка стремительно бросилась вправо и…

«Эйс!» — отметила она. Чистая подача на вылет. Алена даже не успела дотянуться до мяча ракеткой, как он ударился в ее «квадрат».

Соперник, чье имя она так и не смогла вспомнить, только довольно улыбнулся.

«Теперь твоя очередь!» — напомнила она себе, ударив несколько раз мячом по покрытию одного из трех расположенных на что сорок седьмом этаже кортов.

— Хай, — выкрикнула она, стараясь выжать из каждого удара максимум.

«Неплохо!» — выдохнула она через пару минут. Неважно, выиграет ли она. От сета девушка уже получила все, что хотела. Гнетущие ее мысли улетучились словно по волшебству.

Ошибка! Вторая!

Соперник на подаче «срезался дважды», доведя счет до «три-четыре».

Впрочем, уже через совсем скоро электронное табло вывело равный счет: пять-пять.

И снова размен, выбивающий всяческую дурь из головы. Мяч то почти касался сетки, то взмывал над кортом, как искусственный спутник.

«Все!» — решила Алена, рванувшись к задней линии и… в последний миг таки успела дотянуться и перебросить мяч по диагонали.

Ее визави оказался медленнее.

Шесть-пять.

«Моя подача!» — оценила девушка, чувствуя, что ей не хватает дыхания. Длительный перерыв давал о себе знать.

«Сейчас или никогда!».

Мяч взлетел вверх, а еще через миг «свистнувшая» сеткой о воздух ракетка ударила по нему с громким хлопком. Волконская действительно выжала из этого удара все.

Словно в замедленной съемке она наблюдала, как мяч стремительно перелетел через сетку и…

— Эйс! — не сдержав радости, звонко воскликнула она.

И ей ничуть не было стыдно за выплеснувшиеся эмоции. Чувства слились в адский коктейль. И сейчас ей было совершенно все равно, как она выглядит со стороны.

— Хорошая игра!

Пока она радовалась победе, недавний противник обошел корт и протянул руку.

— Спасибо, Николай! — все-таки вспомнила имя Алена.

И даже выдала улыбку. Едва заметную, но все же явную.

Парень лет двадцати удивился, хоть и старался сдержать возникшее чувство. Отпрыски правящей Семьи так эмоций не демонстрировали.

Однако Волконской было все равно. Она с удовольствием смаковала давно забытый вкус победы, собирая вещи в сумку.

Пусть пока и только на корте.

Настроение скакнуло к отметке «превосходно». Так что в раздевалке, перед тем как направиться в душ, она даже задержалась у ростового зеркала, несколько секунд рассматривая подтянутое тело.

— А ты еще ничего! — вдруг озорно улыбнулась она сама себе и отправилась под контрастные струи.

Однако к моменту выхода в общий коридор на ее лице не осталось и следа недавнего триумфа. Она вновь вступала на территорию хищников. Подтянутая и строгая, в белой рубашке и обтягивающих темных брюках. Разве что чуть влажные волосы и небольшая сумка на плече напоминала о недавней партии.

Перехватили ее уже на семейном этаже. В одном из боковых коридоров.

В прямом смысле.

— Стой!

Вместе с едва слышным окриком на ее руке сжались сильные пальцы.

Иван явно ждал ее. И, возможно, довольно давно.

Алена подчинилась.

— И что если я закричу? — без всяких эмоций спросила она, даже не оборачиваясь к родичу.

Взгляд ее был устремлен только вперед.

— Кричи, — глумливо выдохнул тот.

Он даже не стал делать вид, что собирается следовать хоть одной букве кланового этикета. И это пугало. Раньше Иван себе такого не позволял. А это значит, что он сделал ставку на «все или ничего».

«Еще успею!» — решила Алена.

Охрана среагирует быстро. И камеры повсюду. Этот ублюдок просто не успеет ничего сделать. Так что имеет смысл «поиграть» с ним немного и попытаться понять, что именно он задумал на этот раз.

Девушка чувствовала себя вполне уверенно. Стоит ей действительно крикнуть, как оба они, скорее всего, лягут лицами в пол очень быстро. А уж затем комитет по этике примет решение кто прав, а кто виноват.

И да, «нарушителю» придется очень несладко. Вплоть до лишения всех постов и полного перекрытия жизненных перспектив. В особых случаях все могло закончиться изгнанием или даже лишением Фамилии.

— Смотри, — сунул девушке в руки пакет Иван, едва убедился, что прямо сейчас Алена звать на помощь никого не собирается.

Волконская ответила нечитаемым взглядом. И приняла довольно пухлый конверт, тут же его и вскрыв.

Внутри оказались распечатанные по старинке фотографии. На первой же из них девушка с удивлением обнаружила Ивана и… себя! Они шли рядом в районе двадцать восьмого «учебного» этажа, что-то оживленно обсуждая.

Фотограф оказался профессионалом. Он сумел подловить момент, когда молодые люди позабыли на миг о клановом этикете и улыбались чему-то своему.

Алена вскинула взгляд, словно собиралась бросить что-то резкое, и… вновь опустила его, продолжая изучать фото. Практически на каждом из них оказались они. Вместе.

— Это было три года назад, — без эмоций констатировала Волконская, рассматривая изображение из столовой.

Тогда они только сдали очередной экзамен по производственному менеджменту, отчего позволили себе чуть расслабиться. И смотрелись если не друзьями, то очень близкими товарищами.

— Смотри дальше.

Алена вернулась к стопке. Очень скоро их совместные фото закончились. Она осталась одна. Как правило, неизвестный шпион ловил ее у Архива. Были и несколько кадров в ее логове.

— С**а, — спокойно произнесла она. — Сколько ты за мной следишь?

Иван лишь улыбнулся. Едва заметно, но с ощутимой толикой безумия человека, готового на все.

— Давно, — спокойно произнес мужчина. — Несколько лет. Мы здорово смотримся вместе, разве нет?

Девушка подняла взгляд. И самый опытный физиономист не прочитал бы в нем ничего, кроме равнодушия.

— Много лет на этажах ходят слухи, что мы очень близки, — шепнул Иван, подвигаясь ближе.

Алена не уступила.

— И что с того?

— Сейчас поймешь, — уже совершенно дико оскалился нынешний руководитель Малого Света. — Три… Два… Один.

И башня Волконских содрогнулась от мощного взрыва.

Здание дрогнуло.

Пол ощутимо ударил по ногам.

Через секунду взвыла первая сирена.

— Ну как тебе?.. — выдохнул Иван, еще крепче вдавливая сестру в стену.

Алена скорее прочитала вопрос по губам, чем действительно расслышала слова.

С трудом девушка повернула голову к одному информационному стенду в коридоре.

Первым зажегся тревожно-желтый сигнал. Следом вспыхнул рядом зеленый огонек.

«Угрозы обрушения нет!» — мысленно выдохнула Волконская, почувствовав, как вновь «запустилось» остановившееся на миг сердце.

Эвакуация… теоретически была возможна. Примерно как с высотного глайдера, в котором каким-то чудом оказались три парашюта на сто пассажиров. Ну, есть они… А толку?

В высотке Волконских обычно находились не менее десяти тысяч человек, включая резидентов, офисных сотрудников и посетителей. Плотность населения становилась все выше к первому этажу. На пятьдесят верхних уровней приходилось всего сто человек клана без учета слуг и охраны. Из них двадцать, правда, занимали административные и научные площади. Еще десять — сопутствующая инфраструктура, в том числе и те самые теннисные корты.

— Псих, — едва слышно выдохнула она.

— Я? — тут же в удивлении вскинул брови Иван, довольно глянув в окно.

Девушка проследила за его взглядом. За толстым бронированным стеклом поднимались клубы дыма. Судя по тому, что на такой высоте ветер не успевал сносить их в сторону, взрыв произошел уровнем или двумя ниже.

— Мы, сестренка, — вдруг жестко отрезал мужчина, вновь вдавливая Алену в стену. — Мы!

Глаза девушки широко распахнулись. Теперь ей стало ясно, к чему родич несколько лет собирался «совместные фото».

— У тебя не выйдет, — выдохнула она пересохшим ртом. — Это…

Волконская покосилась на рассыпавшиеся по полу яркие фотографии.

— … Вообще ничего не доказывает!

— Конечно, нет! — продемонстрировал безумную ухмылку Иван, присев на корточки и взяв в руки одно из фото. — Даже то, что ты проводила столько времени в Архиве, ничего не доказывает?

Едва заметная складка пролегла на переносице Алены. Она не сразу сообразила, что именно имеет в виду родич. Но, сопоставив план здания…

— Вижу, поняла.

Волконская и впрямь побледнела.

Тварь перед ней не просто разрушила ее «уединенный» мирок, но и буквально уничтожила его!

«Ольга Ивановна!» — резанула по душе лезвием тревоги следующая мысль.

Старший архивариус. Именно она помогла потерявшей всяческие ориентиры молодой девушке несколько лет назад обрести свой собственный островок спокойствия.

Перед внутренним взором Алены успела промелькнуть целая череда лиц сотрудников, что относились к ней как к своей, давая возможность побыть в уединении не просто из-за разницы в положении.

— Жертв быть не должно, — хмыкнул Иван, сполна насладившийся калейдоскопом эмоций, сменившемся на лице «дичи». — Я включил тревогу заранее… в этот раз.

Девушка едва не сползла по стене. Но на ногах все-таки удержалась.

— Ты безумец, — с ужасом и отвращением бросила она.

— Мы, дорогая моя, мы. — жестко обрубил парень.

— Тебе не поверят! — мотнула головой Алена.

Мужчина издал странный звук и, отпустив запястья девушки, отступил на полшага.

— Мы говорим о преступлении, связанном с риском обрушения здания, — поднял наставительно палец к потолку мужчина.

Голос родича моментально изменился. Сейчас он был похож на того юного паренька, что выиграл столичный конкурс юридических дебатов два года назад.

— Преступление особой тяжести даже по имперским законам, — продолжил Иван. — Клановый же кодекс готовит еще более суровую кару.

— Ты не докажешь! — прошипела Алена, всматриваясь в полные мрачного безумия глаза.

Парень хохотнул и… уже через секунду смеялся в голос. Громко, визгливо и страшно.

— А и не надо! — легко согласился он. — Впереди долгое расследование. Я буду утверждать, что ты действовала со мной заодно. А когда докажут обратное, сменю версию на «знала, но не сообщила».

— Тварь, — попыталась оттолкнуть собеседника Волконская.

Однако тот легко перехватил ее рывок и вновь с силой сжал пальцы на запястьях.

— Пусть не докажу, — согласился он. — Но служба внутренней безопасности тебя просто съест. Расследование может вестись годами. Своего положения в клане ты лишишься. С должностью в стратегическом отделе — тоже.

Алена сжала губы в линию. Ублюдок был прав. Нарушение целостности здания — одна из самых серьезных статей. Нет, не в Уголовном кодексе империи. Он вообще не будет иметь отношения к расследованию. Однако у любого клана были и свои законы. Подчас куда более строгие.

И да, положения она своего лишится. Даже не потому, что за время расследования выпадет из обоймы — никто близко не допустит ее хоть к одному документу с ограниченной формой допуска. А в стратегическом отделе это примерно… каждый. Но даже если ее оправдают, то «тень подозрения» останется. И «запятнанную» просто выставят с должности при Правлении.

— И что⁈ — вновь попыталась оттолкнуть от себя Ивана девушка.

Не получилось. Тот держал крепко.

— А если я готова рискнуть, то что тогда⁈ — прошипела она, наградив родича совершенно безумным взглядом, смотревшимся почти инфернально на фоне чада за окном.

В таком состоянии девушка и вниз бы могла сигануть, если бы была уверена, что сможет утянуть шантажиста за собой.

Мужчина молчал. Несколько секунд, тянувшихся невероятно долго.

— Дура! — рявкнул он наконец, отталкивая от себя Алену.

Та врезалась спиной в панорамное окно с такой силой, что на миг помутнело в голове. Однако злость помогла собраться очень быстро. Практически мгновенно.

— И что?.. — глухо повторила свой вопрос Волконская.

Иван вновь усмехнулся.

— Давай поступим так, — кивнул он.

Теперь его взгляд по проценту безумия сравнялся с пылающим взором собеседницы.

Девушка, упершись ладонями в стекло, подалась вперед, словно хищная пума, готовая к единственному смертоносному броску.

И да, шансы у Алены были. Иван был крупнее и сильнее. У нее подготовка лучше. Не уровня того же Павла, конечно. Но все же…

А вот мужчина как-то сразу расслабился.

— Ну, попробуй, — сделал приглашающий жест он.

Девушка оценивала ситуацию. Еще не полностью отключившийся рассудок твердил, что такие дела кулаками не решаются. Хотя кто бы знал, как же ей хотелось даже не ударить в пару уже намеченных точек на теле противника, а по-бабски истерично вцепиться ублюдку ногтями в лицо!

— Мое признание уже записано, — пожал плечами равнодушно родич. — Если я не введу код отмены в определенное время, то запись отправится прямиком начальнику твоего отца. Кстати, сохранит ли он после этого свою должность? Впрочем, Илья Григорьевич — серьезный игрок. Так что «уйти» его будет сложно. Возможно, отобьется. Но…

Алена замерла, уже прекрасно зная, что именно услышит следом.

— Твои сестры.

Сердце ухнуло вниз. Сестры. Старшие. Они фактически заменили родителей после смерти матери во время налета Казановых на периферийную базу Волконских в пятидневную войну, отгремевшую двадцать один год назад. Отцу тогда пришлось выгрызать свое место в иерархии клана едва ли не зубами, чтобы обеспечить трем дочерям достойное будущее. Частенько он не появлялся на семейном этаже неделями. Порой месяцами. Всю заботу о «младшенькой» взяли на себя Ольга и Марина.

— Можешь не отвечать, — растянул губы Иван.

Улыбка была тщательно выверена. Расстояние между уголками губ было ровно таким, чтобы поглумиться над «жертвой», но не настолько, чтобы Алена вцепилась в лицо родичу, несмотря на любые последствия.

Иван мог бы быть доволен собой. Не зря он столько лет потратил на изучение девушки. Кандидатов на роль «тарана» против Павла было пятеро. Четверо по разным причинам отсеялись задолго до этого момента.

Строго говоря, цель могла бы быть и другой. Мужчина готовил «снаряды» про запас.

И вот наконец один из них пригодился.

Еще раз бросив взгляд на девушку, он медленно перевел взор по разлетевшимся по полу фотографиям.

— Прибери, — хмыкнул Иван и направился в сторону лифтов.

Алена же, привалилась к стеклу панорамного окна и медленно сползла вниз.

Однако долго позволить себе слабость она не могла, а потому уже через несколько секунд она спешно сгребла фото обратно в конверт и почти бегом бросилась в свои апартаменты.

Ей нужно было крепко подумать, кого из этих двоих «валить» первым.

И как не свалиться при этом самой.

— Садимся, — прозвучал ровный голос пилота.

Павел, завороженный видом чадящей высотки, невольно кивнул. Своим мыслям. Все равно в пассажирском отсеке глайдера его бы никто увидеть не смог.

Зрелище удручало. Для Волконского семейный небоскреб всегда был чем-то незыблемым. Последняя клановая высотка в результате войны был выровнена по уровню земли почти сто лет назад. Задолго до его рождения.

Летучая машина неожиданно нырнула в сторону и принялась удаляться от небоскреба.

— Нас отправили на круг, — тут же сообщил пилот по внутренней связи.

Волконский вновь кивнул сам себе. И это было понятно. Небо вокруг высотки напоминало разворошенный улей. Падение ста пятидесятиэтажного здания в плотной городской застройке — проблема не только Волконских.

Он узнал о взрыве час назад. Почти сразу же, как проводил взглядом хвост взлетающего с места переговоров глайдера Салтыковых.

Подробностей не было никаких. Просто факт. Был взрыв. Еще один: родной небоскреб, на этажах которого Павел провел большую часть своей жизни в абсолютном выражении, дымил.

Однако падать пока не собирался. Во всяком случае, эвакуацию района его сюзерен еще не объявил.

— Диспетчерская дает привод на сто семнадцатый, — прозвучал новый доклад.

Ответа не требовалось, а потому молодой человек лишь бросил взгляд на внешнюю подвеску. Сегодня она была «загружена» под завязку. И вовсе не мирным грузом.

В этот раз заход вышел удачным. Пилот филигранно провел машину на аварийный посадочный стол, грациозно уместив довольно крупный «Вихрь» на небольшом пятачке.

Его ждали. Один из секретарей Правления в сопровождении двух гвардейцев.

После короткого приветствия именно лощеный и весь какой-то слащавый представитель Управления объявил:

— На место происшествия вы допущены не будете.

Ожидаемо. Однако Волконскому все равно понадобилось приложить усилие, чтобы подавить вспышку раздражения.

— Чей приказ? — просто спросил он.

Ответ слушать не стал. Клановец прекрасно понимал, что ему сейчас выдадут целый список пунктов и параграфов, согласно которым… тут имелись варианты. И ни один из них не был интересен.

Так и получилось. Практически речитативом «правленец» начал что-то там бубнить. Павел использовал это время с толком, выравнивая дыхание. Он уже и забыл, какого это: сталкиваться с клановой бюрократией. В последнее время большинство важных вопросов решались в «узком семейном кругу». А уже потом «легализовывались» через все штатные процедуры.

«И ведь не поймешь, делает ли этот хлыщ свою работу, как ее понимает или играет против меня лично!» — оценил парень ситуацию.

— Достаточно, — поднял руку Волконский, едва решил, что уже стабилизировал свое душевное равновесие.

«Лощеный» замолк с абсолютно неподвижным лицом, как и полагается достойному клановцу. Вот только в глазах его плескалась такое недоумение, словно он и просто осознать не мог, что его посмел перебить какой-то малолетка.

— Господин, — по возможности уважительно обратился Волконский к хоть и далекому, но все же родичу. — Трон не будет мешать проведению расследования нашим кланом. Однако ввиду высокой общественной опасности происшествия, был назначен официальный представитель Долгоруких для всемерной поддержки следствию.

Все-таки в иных ситуациях канцелярит буквально спасал. Тяжеловесные конструкции с лёгкостью «прятали» пытающиеся проскользнуть в словах Павла эмоции.

— Я опричник Его императорского Величества, — продолжил молодой человек. — Имею мандат номер 58960/043-альфа, подписанный цесаревичем Константином Дмитриевичем и Главой нашего клана Игорем Георгиевичем, вверяющей мне полномочия наблюдателя при проведении следственных действий.

Представитель Правления, всего лет на восемь старше Павла, нахмурился. Отчего-то он был явно недоволен таким оборотом событий. Хотя, казалось бы, какая лично ему разница?

Клановец сделал полшага вперед и уставился родичу в глаза. Взгляд его притом стал мягким и безмятежным, но, как Волконский сам давно убедился, отчего-то именно он вызывал у собеседников не самые приятные ощущения.

«Не охренел ли ты⁈» — хотелось спросить главе Ветви. Вместо этого он аккуратно поправил лацкан идеально сидевшего на родиче пиджака и, смахнув невидимую пылинку с плеча, вкрадчиво спросил:

— Могу я получить лично от вас письменный отказ в допуске на место происшествия, господин… Кстати, напомните ваше имя, пожалуйста.

Представитель Правления застыл.

Лично подписываться под манифестом бунта против императорской семьи и собственного сюзерена «лощеному» вовсе не улыбалось. Вторую часть вопроса он просто проигнорировал.

Будто бы это когда-то кому-то помогало…

— И да, — вздохнул Волконский. — Прошу вас дать официальное пояснение на имя воеводы, чем именно вы руководствовались, решив отказать в допуске Павлу Анатольевичу Волконскому как члену клана. Вот только помните, что это требование не родича, а императорского опричника.

Если человек идиот, то… пусть с ним Игорь Георгиевич или отец, в большей степени ответственный за аппарат правительства, разбираются. Но вот если это была провокация против него лично, то вопрос принимает совершенно другой оборот. Павел же был в достаточной степени параноиком, чтобы не игнорировать такие «случайности».

— Я вас провожу, — наконец выдавил из себя так и оставшийся еще на какое-то время безымянный представитель Правления, и направился в сторону лестниц.

Волконский последовал за ним. Лишь на миг задержался с первым шагом, чтобы поправить оперативную кобуру под пиджаком.

Паранойя прямо-таки цвела. Но уж больно почва оказалось благодатна.

Однако напасть на него никто не попытался.

— Все элеваторы со сто десятого по сто тридцатого этажа остановлены, — сухо объяснил один из гвардейцев, тут же поймавший пустой взгляд представителя Правления.

Однако в отличие от «лощеного» боец проверку кобуры заметил. И вовсе не желал «успокаивать» одного из Волконских. Тем более, несущего слово императора. Недовольство «управленца» ему казалось куда меньшим злом по сравнению с другими последствиями.

— Принял, — спокойно подтвердил Павел. — Благодарю.

Не то чтобы он расслабился, но скидку на ситуацию сделал.

До «читального» этажа, где располагались Библиотека и Архив, дошли в тишине.

На уровне пахло гарью и какой-то химией. Едва слышно. Системы вентиляции уже начали работать в полную силу, очищая пространство.

— Рано, — вздохнул Волконский.

Скорее про себя, чем вслух. Но он и впрямь предпочел бы поработать на месте происшествия пусть и в кислородной маске, но до того момента, как система очистки неминуемо «подотрет» следы. Не полностью, конечно. Но иногда именно едва заметной детали и не хватает следствию позже для восстановления картины.

— Вот ведь… — недовольно качнул головой он.

Впрочем, судя по многоэтажному мату, набатом разносящемуся по коридору, решение спорным считал не только он.

— Благодарю, — кивнул Павле конвою и направился на источник шума.

Гвардейцы и «лощеный» последовали за ним. Но больше не мешали.

Эпицентр обнаружился быстро.

— Ты, спирохета недоразвитая, — «внушал» Валерыч коменданту этажа. — Кто отдал приказ на включение бытовых систем⁈ Говори, с**а!

Плешивый мужчинка лет шестидесяти трясся осиновым листом перед грозным воеводой, но все равно пытался что-то лепетать себе под нос:

— Но ведь люди!..

— А аварийные системы тебе на что⁈ — уже куда тише бросил Валерыч, беря себя в руки. — Пшел вон.

Комендант выкатился испуганным колобком и исчез в неизвестном направлении.

Несколько секунд глава ВС молча размышлял. Лишь затем обернулся к двоюродному племяннику.

— Здесь уже? — хмуро спросил он.

— Да, — подтвердил очевидное молодой человек.

— И что ты хочешь? — буркнул воевода раздраженно.

— Обеспечь участие моей следственной бригады в расследовании, — попросил клановец.

Валерыч только хмыкнул, качнул головой, после чего ответил коротко и ясно:

— Хрен тебе, а не расследование, Паша!

Понять было можно.

Такое происшествие в зоне личной ответственности, да еще и в самом сердце Волконских, действительно серьезный удар. Уже сегодня все основные СМИ облетят кадры чадящего небоскреба. Остается лишь надеяться, что Архипова и Мышкина под чутким руководством Юсуповой хотя бы как-то информационный смягчат.

Кроме того, обращение основного клана к силам отдельной Ветви вопросы вызывает не только у внешних наблюдателей, но и у множества интересантов и групп внутри структуры.

Так что да, Павел понимал. Но промолчать не мог.

— Господин, — тон опричника тут же упал на двадцать градусов. — Желаете перевести дело на формальные рельсы?

Предельно протокольная фраза возымела эффект. В глазах воеводы мелькнуло понимание. Хотя бы того факта, что если действовать в официальных рамках, то жизнь двоюродного племянника, конечно, усложнится. Но вот к неформальному владельцу медиахолдинга «Империя» тоже придется обращаться «по правилам». Время будет упущено. А несколько сюжетов с не самой удобной для Волконских точки зрения уже вышли в эфир.

Независимые журналисты постарались, ага…

И это только один нюанс из огромной политики. А ведь кое у кого за пазухой мандат от императора имеется.

— Воевода!

Перед Валерычем вырос зам — крепкий полностью седой мужчина лет пятидесяти на вид.

— Докладывай!

Илья Васильевич бросил на Павла короткий взгляд. Но приказу подчинился, естественно.

— Взрыв произошел в помещении Архива в отделе печатного хранения, — коротко доложился зам. — Мощность устанавливается. Записи с камер как хранилища, так и ведущего к нему коридора отсутствуют.

Павел, скопировав Кроля, удивленно присвистнул. Мол, ну и бардак у вас, господа хорошие.

Валерыч и бровью не повел, как и положено представителю Великого клана.

— Жертв нет, — продолжил Илья Васильевич. — За девяносто секунд до взрыва по общей сети оповещения этажа поступило автоматическое предупреждение об угрозе. Персонал успел покинуть опасную зону. Посторонние посетители отсутствовали.

Павел кивнул своим мыслям. В целом, по личному коду он всю эту информацию уже получил. Равно как и Валерыч. Но действующий протокол требовал личного доклада.

— Эквивалент? — уточнил Павел.

Заместитель воеводы перевел взгляд на командира. Тот едва заметно кивнул.

— Устанавливаем, — бухнул мужчина.

Молодой человек нахмурился, не отводя взгляда от помощника Валерыча. Командир клановых ВС после очередного обмена взглядами, ответил сам:

— Предполагаем срабатывание самодельного взрывного устройства мощностью не менее нескольких килограмм в тротиловом эквиваленте, — просто сообщил он.

— То есть, некто смог проникнуть в башню Волконских, пробраться в закрытую и, кстати, охраняемую часть Архива с СВУ и устроить взрыв. При этом злоумышленник не оставил следов, стер данные с камер и фиксаторов…

На этом моменте оба представителя родовой гвардии поморщились. Последняя фраза означала, что некто не просто получил доступ к узлу технического контроля здания, но и знал, где именно хранятся резервные копии.

— … После чего «злодей» спокойно покинул место преступления, — закончил Павел, и тут же едко — вежливо добавил. — Отличная работа, гос-по-дин.

Заместитель не шелохнулся. Хотя лицо его и закаменело. Проводивший парня «правленец» чуть отшатнулся, но тут же взял себя в руки. А вот гвардейцы, оба, кажется, из нового набора, нахмурились.

— Достаточно, Павел, — попросил Валерыч.

Командир гвардейцев и внутренней службы уже взял себя в руки. И на племянника волком не смотрел. Хотя и был раздражен до предела. За все произошедшее в первую очередь отвечать придется ему. И одно дело, если он справится с ситуацией своими силами, и совершенно другое, если ему придется обращаться за помощью. Пусть и к двоюродному племяннику.

«Профессиональная гордость или эффективность?» — позволил себе секунду поразмышлять над сложным выбором Валерыча молодой человек.

— Уверен? — на всякий случай уточнил клановец.

Воевода не ответил. Да и не требовалось.

— СВУ, — тут же переключил свое внимание младший из присутствующих Волконских. — Есть что сказать?

Командир вновь кивнул заму.

— Место расположения устройства выбрано с умом, — доложил тот. — Таким образом, разрушения силовой конструкции здания не допущено, «картинка» получилась впечатляющей и никто не пострадал.

Парень задумался. Ненадолго. После чего повернулся к представителю Правления.

— Воды найдите, пожалуйста, — попросил он.

Брови глаза молодого мужчины тут же распахнулись. А вот гвардейцы скорее развеселились.

— Что, простите? — не сразу сообразил он с таким видом, что становилось предельно ясно: подобное в его жизни происходит нечасто.

— Я хочу пить, — просто развел руками Павел.

Соображал представитель Правления довольно быстро. Умение мгновенно считать чужой статус буквально вбивалось на подкорку.

— Минуту, — вновь нацепил «масочку» мужчина и отправился куда-то к лифтам.

Подождав, пока он уйдет, молодой человек вновь обернулся к главе клановых ВС.

— Валерыч, — уже куда серьезнее начал он. — Есть основания полагать, что работал специалист.

Воевода не шелохнулся. Но этого и не требовалось.

— И ты направил на место взрыва следственную бригаду? — уточнил свой вопрос Павел.

Командир ВС Волконских качнул головой.

— Саперы прибудут с минуты на минуту.

Павел промолчал. Да, гвардейцы имели неплохой «жизненный опыт» как правило, да и готовили уже в клане их основательно, но…

— Как считаешь, — негромко вздохнул молодой человек. — Чьи специалисты справятся с задачей лучше?

Валерыч помолчал. Он все прекрасно понимал. Все-таки клановые гвардейцы, хоть среди них и были соответствующие специалисты, это не имперские волкодавы, заточенные именно на такую работу. И не инженерный отдел канцелярии.

Скорее всего, командир ВС к последствиям для своей гордости был готов. Вот только стоит сейчас дать повод и мгновенно начнется мышиная возня за пост начальника СБ. Во время необъявленной, но вовсю разворачивающейся войны. Сложно было даже представить, сколько нескромных взоров сошлись сейчас на Валерыче, только и ждущих, чтобы он допустил ошибку. Причем ЛЮБОЙ результат заранее объявлен провальным.

Павел несколько секунд рассматривал воеводу, краем глаза отмечая появление на сцене команды Князя. По расчётам клановца, их глайдер должен был получить привод на посадку минут через десять после него самого.

— Я тебя понял, — фыркнул Волконский как можно наглее в лицо двоюродного дяди, заметив приближение представителя Правления с бутылкой воды в руках.

— Да как ты смеешь… — шагнул вперед воевода.

Он все делал правильно. Невозмутимый вид, гордая поза, ну а чуть сбитый галстук безупречно сидящего костюма вполне можно оправдать особыми обстоятельствами.

— Дай, — протянул молодой человек руку «гонцу».

Тот довольно грубо сунул в нее бутылку.

Резко свернув крышку, парень сделал жадный глоток… успев бросить пару «распальцовок» Князю.

— Назад! — неожиданно рявкнул Павел, плеснув водой в лицо дяде.

— К бою! — отдал команду его зам, прежде чем понял, что именно произошло.

Однако раньше чем хоть кто-то успел вскинуть карабин, вокруг парня возник «круг» из тел в черной броне со стрелковыми комплексами на изготовку.

Движения спецов были филигранно отточены и смертоносны. Никто не усомнился, что «черные» откроют огонь на любое неверное движение.

— Стойте! — тут же вскинул руку воевода.

Война гвардейцев с людьми государевыми ему была не нужна.

— Игорь Валерьевич Волконский, — громко и отчетливо произнес клановец. — Я отстраняю вас и ваших людей от расследования. Обоснование: попытка уничтожения доказательств на месте происшествия.

Не вовремя включенная система очистки играла сейчас на него… и на Валерыча. Ведь комендант этажа относился к структуре Правления, а не СБ.

— С-сделайте что-нибудь! — потребовал «лощеный», слегка заикаясь.

«Молодец!» — мысленно оценил Павел. Сообразил. Отдал приказ: «Гвардия, защити!» как представитель Совета. Если Валерыч сейчас его не выполнит, то это будет серьезный повод для смещения нынешнего командира СБ.

Воевода медленно обернулся к племяннику. Тот едва заметно прикрыл глаза.

— К бою! — отдал приказ командир.

На этажах служили лучшие гвардейцы. Но и они не сразу сообразили, что именно сейчас должны делать. Особенно под прицелом автоматических бронебойных комплексов.

Да, в противниках всего шестеро бойцов и клановец. Но их доспехи и вооружение явно намекали, что столкновение превратится в кровавую баню.

Валерыч не дал никому и секунды, чтобы осознать происходящее.

— Дай, — рявкнул он, вырвав из рук ближайшего гвардейца карабин и вскинув его так, чтобы ствол смотрел прямо в лицо племяннику.

Ситуация застыла.

Десятки гвардейцев замерли в разной степени решимости стрелять.

Круг «черных» спецов не шелохнулся, все также готовый открыть огонь…

Однако теперь в лицо их номинального командира смотрел ствол заряженного карабина.

— Гвардия готова выполнить долг! — четко и ясно объявил воевода на весь коридор. — Жду приказа!

«Вот с… старый хрыч!» — покачал головой Павел. Естественно, мысленно.

А вот «лощеный» вид имел бледный. Как-то так получилось, что он оказался единственным представителем Правления. Остальные наверняка справедливо решили сюда не соваться, пока полностью не закончена работа саперов.

«Не повезло мальчишке.» — мысленно вздохнул Волконский, и лишь через несколько секунд осознал, что «лощеный» старше него лет на восемь, а то и все десять.

— Жду приказа! — еще громче объявил Валерыч и сделал шаг вперед, ткнув стволом в сторону Павла.

Сердце молодого человека пропустило удар… Но нет, никто из его людей не дал волю рефлексам. А то было бы неудобно как-то на похоронах собственного дядьки.

— Я…

Мужик действительно соображал быстро. И прекрасно понял, чего от него ждут. Но вот сориентироваться на месте не успел.

Шут ему в том помогать не собирался. Напротив, еще и масличка в огонь плеснул.

— Вы настаиваете на бойне, господин? — бросил он презрительно, выпрямившись.

Теперь уже поля для трактовок ситуации не осталось совсем. Тем более под прицелом не только оружия, но и десятков комплексов.

— Я…

«Лощеный» на миг прикрыл глаза, сжал кулаки и выпалил:

— Опустить оружие!

Большинство взглядов присутствующих сошлись на Валерыче.

— Опустить, — потребовал тот не шелохнувшись.

Лишь когда гвардейцы отступили, воевода громко объявил:

— Подчиняюсь требованию Совета и Правления.

Только после этого он сунул в руки так и не шелохнувшегося гвардейца карабин.

Вот теперь никто не сможет обвинить СБ в допуске посторонних к расследованию. Или невыполнении приказа. Этот козырь Павел из рук «аппаратчиков» выбил. Вернее, покрыл. Джокером. Однако у всего есть цена.

— С кем я буду работать? — негромко спросил он.

Воевода одним взглядом показал на зама.

— Ты и ты! — тут же позвал Шут двух ближайших бойцов. — Воеводу под арест. До дальнейшего решения Главы.

В этот раз заминок почти не было. Хотя гвардейцы все же дождались едва заметного кивка командира, и лишь затем защелкнули на его руках кандалы.

— Верное решение, господин, — бросил Павел представителю Правления и тут же забыл о его существовании. — Стих, за мной.

Штатный сапер группы тут же шагнул следом. Оба остановились рядом со вторым человеком в структуре безопасности клана.

— Знакомьтесь, Илья Григорьевич, — предложил молодой Волконский ровно и представил своего спутника. — Стих. Сапер специальной группы СИБ. Предлагаю вместе скоординировать работу инженерной группы и определить порядок доступа совместной следственной группы клана и имперской безопасности на месте происшествия.

Ему никто не возразил.

— Ты отправил воеводу клана под арест…

Валерыч, привычно закинувший ноги на стол переговорной комнаты Главы, вздохнул что-то очень похожее на «Дожили!». Впрочем, особого неудовольствия он не проявлял. Если бы двоюродный племянник не появился и, моментально оценив ситуацию, с ходу не вступил в игру, его положение сейчас было бы намного тяжелее.

— Едва не устроил перестрелку на этаже, — продолжили перечислять Игорь Георгиевич монотонно. — Спровоцировал конфликт с Советом и Правлением клана.

В этот момент Павел почувствовал некоторое неудобство. Сейчас было действительно не лучшее время для расшатывания ситуации.

И да, он до сих пор считал, что все сделал правильно. Просто в виде перечислений Главы список его сегодняшних заслуг и впрямь выглядел впечатляюще.

— И это все за несколько часов, — продолжил владыка, смотревшийся в своем кресле статуей какому-нибудь древнему правителю.

Молодой человек не шелохнулся под тяжелым усталым взглядом. Но и от привычной и осознанной политики демонстрации гонора отступил на время.

Несколько секунд Игорь Георгиевич молчал размышляя. Затем перевел взгляд на усевшегося по правую руку от него брата. Отец бунтаря не шелохнулся. Развалившийся в кресле «арестант» лишь хмыкнул и отправил очередную порцию орешков в рот.

Естественно, «задержание до решения Главы» закончилось сразу же, едва Валерыч предстал перед Игорем Георгиевичем. Но «сыгранный» маневр выбил аргумент из рук оппозиции, старательно продвигавших на место главы клановых ВС своего человека. Однако рыбалка в мутной воде, кто бы ни решил воспользоваться приоткрывшимся «окном возможностей», не удалась.

— Ясно, — негромко констатировал владыка, и тут же еще тише добавил, словно бы ни к кому не обращаясь. — Быть может, мне просто уступить ему свое место?

Секунда ушла у собравшихся на понимание.

— НЕТ! — взревели три голоса хором.

Игорь Георгиевич едва заметно улыбнулся. В ответе он и не сомневался. Иначе бы не шутил так. Наверное.

Владыка окинул взглядом родичей. И даже сразу не смог сказать, в чьих именно глазах сейчас плескалось больше напряжения.

— Тогда последний вопрос.

Павел подтянулся. Родич имел привычку все самое важное и неприятное оставлять напоследок.

— Слушаю.

— Ты ел?

Переговорная погрузилась в тишину. Так что короткое недовольное урчание слышно было каждому.

— Утром, — ответил честно клановец. — Кажется.

Старшие родичи, не сговариваясь, бросили взгляд за окно. На улице занимался очередной рассвет.

— Сутки, — констатировал отец ровно.

Глава кивнул и вызвал секретаря. «Заказ» занял не более десяти секунд и принял крайне неконкретную форму: «Какой-нибудь завтрак.».

Еще через три минуты Павел наслаждался какой-то полезной, но безвкусной кашей с маслом и куском сыра. Такое блюдо никак не соответствовало уровню собравшихся, но клановцу было все равно. Он с удовольствием смел все.

Старшие родичи терпеливо дождались, пока опричник доест.

— Так какие выводы по происшествию? — спросил Глава, как только молодой человек поставил ополовиненную чашку с чаем на стол перед собой, а секретарь унес тарелки.

Павел подобрался. «Подкормленный» организм, радуясь приятному теплу в желудке, теперь желал поспать.

Анатолий Георгиевич, заметив состояние сына, невозмутимо достал из кармана небольшой блистер и показал Павлу. Тот благодарно кивнул, но от «допинга» отказался. Молодой человек, пока позволяют возраст и силы, обходился без стимуляторов вообще. И очень надеялся продлить этот период как можно дольше.

— Это свои, — вздохнул Павел. — Однозначно. Сработано филигранно. Некто, получив доступ к системам контроля и слежения здания, «бесследно» пронес СВУ в Архив и, очистив «демонстрационную зону» от сотрудников, активировал его. Результаты работы саперов и следователей с моей стороны будут позже. Обязательно предоставлю вам копию. Однако уже сейчас можно сказать, что готовилось это «мероприятие» сильно заранее. Возможно, месяцами. Или годами. Акция была не просто великолепно подготовлена, но и филигранно произведена. Во всяком случае моим людям не удалось обнаружить явных следов спешки или срочной организации.

Глава перевел взгляд на воеводу. Тот подобрался и уселся наконец, как подобает командиру ВС Великого клана.

— Оценка Павла совпадает с выводами моих специалистов, — согласился Валерыч. — Подробный доклад после окончания работы следователей.

Игорь Георгиевич глянул на лицо отца «бунтаря всея Волконских». Тот поджал губы и качнул головой.

— На данный момент почерк не соответствует образу действия и выявленным мотивам ни одного из известных центров влияния клана, — прокомментировал он.

Павел вновь взялся за чашку и в три глотка выпил остатки чая.

— Позвольте обобщить, — вздохнул он. — Внутри клана появилась новая сила. Судя по акции, можно говорить о высоком уровне толерантности к риску, наличию специальной подготовки и долговременному «стартовому этапу». Я ничего не упустил?

Мужчины промолчали. Это было куда громче любого ответа.

Бз-з-з-з!

Павел достал телефон и глянул на экран. Несколько секунд он изучал короткое сообщение.

— Выраженных предпосылок для удара не найдено, — коротко озвучил содержание молодой человек нахмурившись.

Это было… неприятно. У любого действия есть потребность, мотив и цель. Мало что в принципе может случиться «просто так». Здесь же явно заметна серьезная и длительная подготовка. И два варианта: либо все присутствующие и Светлана с аналитическим отделом совершенно не понимают происходящего, что само по себе не фонтан, либо имеют дело с «чертом из коробочки». Кошмаром всех спецслужб и разведок мира, которого обычной логикой не вычислить.

Образ действия профессионала можно просчитать, поступки дилетанта или даже сумасшедшего (во многих случаях) возможно предугадать, но порой встречаются странные «сбои системы», которые полностью выбиваются из общей логики.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Глава.

Скорее всего, он все понял прекрасно. Но «сверял часы», чтобы убедиться, что все они говорят об одном и том же.

— Не знаю, — честно развел руками Павел. — Быть может, разъездная машина курьера обрызгала какого-нибудь дедка, а тот достал мешок рублей, пулемет из-под кровати и отправился мстить Гаранту Герба.

И подобное бывало. В истории. И даже клановой.

Хреновая ситуация. Кто-то начал неясную игру. И ему совершенно неважен сопутствующий ущерб. И последствия не пугают, ведь угроза целостности высотки — один из самых страшных проступков согласно клановым уложениям. В некоторых случаях вполне может караться и смертной казнью.

— На этом пока все, — вздохнул опричник. — Информационный центр будет отправлять отчеты каждый час, либо по мере поступления новых данных.

— Что со СМИ? — сменил тему Игорь Георгиевич.

Молодой человек пожал плечами.

— Первый удар мы пропустили, — честно признал он. — дымящаяся башня Волконских… Какой повод, чтобы использовать заранее подготовленные закладки. В общем, первая волна уже прошла. По официальным каналам мы не стали пока ничего опровергать. А вот Рина Воробейчик уже выпустила небольшой текст с парой вбросов и провокационными рассуждениями в стиле «Кому выгодно?».

Глава удивленно обернулся к племяннику. Однако ответил отец Павла.

— После того как цесаревич обратил внимание на публикацию Воробейчик, — объяснил Анатолий Георгиевич. — Этот канал информационные службы кланов обозначили обязательным к мониторингу.

Молодой человек кивнул. Удивительно удачно прошла тогда операция: Архипову «выкупили» из ее клана и получили действительно мощный канал продвижения собственной точки зрения. Да и сама Анна очень удачно вписалась в образ «теневой журналистки». Все то, о чем не могла сказать информационная машина официального медиахолдинга, появлялось в статьях Рины, взрывая «черную сеть».

— То есть, первый удар оставляем без ответа, — констатировал Глава.

— Его мы уже пропустили, — сообщил Павел. — Зачем «тушить костры», если можно сосредоточиться на следующем шаге?

— Тебе что-то для этого нужно? — поинтересовался Валерыч, больше никак не напоминавший расслабленного «арестанта».

Сейчас в кресле сидел собранный и готовый к работе боевик.

«Хорошо, что провокация клановой оппозиции не прошла!» — вздохнул Павел про себя. Отчего-то спокойных времен он не ждал. И слабо представлял, кто лучше подходит на место Валерыча в будущей мясорубке.

— Содействие СБ и информационного управления, — четко ответил Волконский. — И деньги.

Трое его собеседников разом кивнули. Первые два пункта были необходимостью. Последний — целесообразностью. Самый младший из присутствующих собрал серьезный «набор инструментов», но финансовые Возможности Ветви даже близко не стояли с клановой казной.

Больше Павлу сказать было нечего.

— Вынужден откланяться, — поднялся он со своего места.

— И с чего ты собираешься начать? — поинтересовался отец.

Павел задумался. Процессы были запущены. Его личный контроль не требовался.

— С охоты на призраков, — вздохнул молодой человек и покинул переговорную комнату.

Валерыч проводил его взглядом, хмыкнул и потянулся за новой горстью орешков.

— И в кого он такой? — риторически спросил Глава.

— В мать, — невозмутимо ответил Анатолий Георгиевич.

На втором человеке в клане сошлись взгляды братьев. В последнее заявление не поверил никто.

— Знаешь, что главное в охоте на «призраков»?

Павел, натягивавший бронежилет, обернулся к брату. Тот бездумно смотрел в стену. И мысли его, кажется, были очень безрадостны.

— И что же? — уточнил Шут, возвращаясь к застежкам.

— Никогда с ними не встретиться, — убежденно решил Сергей, взяв со стеллажа наколенники. — Когда они настолько злы, я имею в виду.

Опричник негромко рассмеялся. В этих звуках легко угадывалась чуть нервная нотка.

— Как считаешь, может шлем надеть закрытый?

Павел бросил удивленный взгляд на брата.

— Я видел, что Гладь сегодня на мотоцикле приехал, — продолжил рассуждать тот не слишком уверенно. — Может, попросить, как считаешь?

Павел подпрыгнул и, мягко приземлившись на пол, довольно кивнул. Нигде ничего не брякнуло.

— Полагаешь, тебя это спасет? — поинтересовался он.

Иронию в голосе молодой человек даже и не думал скрывать. Ведь на брате одних защитных амулетов высокого класса было надето штук пять. Теоретически он должен был пережить прямое попадание танкового «чемодана». Правда, только одно. И не «спецпакетом». Но все же.

— Мне так спокойнее, — огрызнулся Сергей.

Опричник хмыкнул. Он насчитал на брате три кольца, подвеску под рубашкой и браслет, закрытый рукавом. Пять амулетов. Перебор. Но спорить не стал. Если парню так легче — пусть.

Кстати, в последнее время брат и не думал скрывать от него собственные эмоции. Хотя, возможно, еще и сам этого не заметил.

Павел вздохнул и покосился на несколько пластиковых контейнеров и металлическую конструкцию, что им предстояло дотащить до места засады на собственных горбах. Лично он делал ставку на «приманку».

— Трусы!

Тишь появилась неожиданно и бесшумно.

Молчать инструктор не стала. А вот парни просто переглянулись и… согласились.

— Ну да, — спокойно ответил Павел, собирая «груз». — Это тебе не «свободовцев» из «оплотов» выдавливать.

Сергей тут же бросил на брата заинтересованный взгляд. О таких особенностях биографии Шута он не знал.

— Там хоть какой-то шанс выжить есть! — продолжил мысли парень.

— Угу! — тут же подтвердил «гений», способный сравняться залпом с минометной бригадой.

Даже покивал для верности.

— Мы готовы, — объявил Павел.

Слишком неожиданно для Сергея. Во всяком случае, тот тут же покачал головой. Но вот только внимания на него никто не обратил.

— Удачи, — пожелала Тишь и потянулась за рацией.

Парни кивнули.

— Готов? — уточнила культуристка, положив пальцы на тангенту.

— Да.

Валентина вздохнула и совсем другим тоном рявкнула в эфир:

— ПОДЪЕМ!

— Подъем!

Лена выскочила из спальника, автоматически проверяя одежду. Рядом быстро и практически бесшумно собиралась Марика.

У них была ровно минута.

Закончили обе одновременно и, уже привычно окинув взглядом снаряжение друг друга, бросились вон из палатки, замерев перед входом.

— Внимание, — раздался голос одного из безликих инструкторов команды Тишь.

Девушки подтянулись.

— Координаты на ваших коммах, — просто объявил мужчина в маске.

Многие сотрудники СИБ вообще не раскрывали личность никому из «подопечных».

— У вас час, — закончил он. — Время пошло!

Команда хлестнула плетью. Девушки потратили секунду на оценку направления и рванули с места, собираясь разобраться в деталях уже по пути.

— Не поняла.

Марика неожиданно резко почти сразу после старта замедлилась фактически до прогулочного шага и уставилась в экран комма.

— Что такое?

Естественно, целительница даже еще не успела запыхаться.

— Дистанция пять километров, — хмуро отозвалась Орлова.

На выделенное время расстояние Кошкина пересчитала сама.

— Прогулочный шаг? — удивленно вскинула бровушки она.

Слушательница Академии кивнула. Но не ответила. Она сосредоточилась на изучении всего маршрута и…

— Нет указаний, — нахмурилась она.

Обычно это значило, что выбирать можно любой.

Целительница задумалась. Странная выходила ситуация. До точки назначения имелась вполне комфортная и удобная тропка. Однако как-то не верилось ей, что все ограничится простой прогулкой по лесу.

— Не замирай, — потребовала Лена.

Напарница, задумавшись, сбавила шаг.

— Времени много, — решила Марика, чуть прибавляя ходу. — Уверена, что на очевидном пути нас будут поджидать.

Инструкторы действительно любили порой устроить дополнительные «усложнения» на маршруте.

Целительница кивнула. Последние дни приучили ее, что просто так ничего на этой территории не происходит.

— Нормальные герои всегда идут в обход, — припомнила Кошкина одно из любимых изречений Павла, пусть тот ни разу и не смог объяснить, что именно имеет в виду.

Марика тут же мазнула по экрану, увеличивая масштаб.

— Мы можем пройти так, — пальцем обозначая новый маршрут.

Кошкина задумалась. Будет сложно. Места там… труднопроходимые. И шестидесятиминутное ограничение в этом случае будет очень даже жестким. Зато и шанс на инструкторскую засаду тут же падает. Не до нуля, конечно. Но существенно.

— Тяжело, — обозначила свое мнение целительница.

— Идеи получше? — тут же спросила Марика, отправляя комм в ждущий режим.

— Погнали! — скомандовала вместо ответа Лена и первой рванула с тропы в «зеленку».

Бег. Казалось, что столько рвать мышцы и жилы просто невозможно. После первого дня из глаз Лены, которую до палатки буквально донесли, текли слезы, которые не было сил даже вытереть. Марика же тупо пялилась в натянутую ткань, пока грузно не завалилась набок. В таком положении она и уснула. Второй день их едва не доконал окончательно. Осознали себя обе уже в палатке поутру.

— С меня хватит, — глухо решила тогда Лена.

— Угу, — согласилась Марика, которую даже в Академии так не гоняли.

— На выход, мля! — скомандовал очередной инструктор.

Обе девушки до сих пор не могли сказать, почему именно подчинились тогда властному гласу снаружи.

Однако к вечеру они сознание в палатке уже не потеряли. У Марики хватило сил провести для Кошкиной короткий мастер-класс по самомассажу, а целительница, наконец, вспомнила о своем Даре и трясущимися руками провела восстановительную сессию сначала для «соратницы», а затем и для себя самой.

Лена закрыла глаза в попытке сосредоточиться. Сила текла сквозь неё, горячая, почти непослушная. Дар не откликался. Сейчас целительница сама себе напоминала хирурга, неуверенно сжимающего ватными трясущими пальцами скальпель. Девушка боялась ошибиться, сделать хуже. И, возможно, первые попытки были достаточно болезненные. Однако Марика терпела, не дёргалась.

— Получается, — выдохнула курсантка сквозь зубы.

Лена не ответила. Она боялась сбиться.

Вышло не ахти. Сознание плыло. И дважды девушка едва не упала в обморок. Однако стало чуточку легче. Обеим.

В следующий раз воздействие удалось куда лучше.

— Вот засранцы, — заключила Орлова на четвертый день, когда девушки впервые нашли в себе силы обсудить ситуацию.

— Решили нас так доконать, — согласилась Кошкина.

До этого момента рассуждать у нее просто не было сил.

Несколько секунд черновласка молчала, после чего сжала кулак, и задумчиво пообещала стене палатки:

— Поговорим еще.

Горячая волна растеклась в груди Лены. Она резко вздохнула и с силой выдавила из легких воздух сквозь поджатые губы.

— Дай ногу, — потребовала целительница, прекрасно заметившая легкую хромоту будущей напарницы по нелегкой охоте.

Орлова, только что стащившая с себя штурмовой ботинок, с готовностью протянула стопу.

— Так больно? — сильные пальцы Кошкиной безошибочно легли на нужные точки.

— Ай-ай-яй-ай!.. — тут же прошипела Орлова.

Однако на смену вспышке боли тут же пришло облегчение.

— Ты и впрямь хороша, — чуть удивленно выдохнула Марика, сделав несколько пробных движений.

Лена польщено улыбнулась. Но тут же переключилась на незаконченную тему.

— Нас просто пытаются «выжить»? — зло уточнила она.

Курсантка Академии СИБ задумалась. Курс теории тактической и специальной подготовки у нее был.

— Нет, — наконец решила она. — Нам на «подкорку» прописывают определенные последовательности действий и рефлексы. И учат слаженно работать не осознанно, но на инстинктах.

— Не дергайся, — потребовала Кошкина, вновь сжимая пальчики на стопе.

Несколько секунд она пальпировала особые точки на ее своде. Марика порой морщилась, но орать больше не пыталась. Боль практически ушла.

— А просто объяснить нельзя было? — наконец буркнула Елена, отпуская «плененную» конечность. — Мы ведь разумом не обделены. Запомнили бы.

Марика взялась за пачку влажных салфеток. Бытовые условия в лесу были так себе. Но первым делом в Академии учили устраиваться в любых условиях. И вести гигиену. Не только тела, конечно. Но начинать психологи рекомендовали именно с него.

— Это не так работает, — буркнула Орлова нехотя, стягивая футболку.

Признавать правоту брата своего молодого человека ей не хотелось. Равно как и думать о том, что в подготовке этого «интенсивчика» принимал участие и сам Сергей. Просто затем, чтобы не множить желания задушить собственного парня голыми руками.

— Как говорят наши инструкторы, — продолжила черновласка. — В экстремальной ситуации ты не поднимешься до уровня своих ожиданий, а «упадешь» до рефлексов и мышечной памяти.

Целительница потянулась за флягой и сделала пару глотков. Лишь затем спросила:

— То есть, они все делают правильно?

Орлова ответила не сразу. Сначала растянулась на коврике и укрылась спальником. Только затем из «кокона» раздался ее голос:

— В этом нет пустого садизма. Да, жестоко. Да, пытаются заставить отказаться. Но учат. Больно. Но эффективно.

На этот раз тишина стояла еще дольше.

— Моего деда во время Ханьской войны, когда перебросили за Амур, заставляли маршировать под бой пулеметов над головой, — глухо поделилась семейной историей Марика. — Все для того, чтобы необученные новобранцы хотя бы добрались до расположения.

Выдав это, черновласка еще плотнее закуталась в спальник. В этой части полигона температура окружающей среды соответствовала погоде в Приуралье.

— И все ради нашего блага, — наконец фыркнула Кошкина.

От этой мысли становилось как-то неприятно. Хотя бы за те образы, что возникали перед ее глазами в те моменты, когда она уже почти теряла сознание от боли и усталости.

— Но ведь мы отомстим? — неожиданно «раскуклилась» Орлова.

Целительница задумалась лишь на миг.

— Обязательно! — уверенно кивнула Кошкина.

Тугой комок в груди моментально ослаб. Новая цель придала сил. Так что на свой коврик она упала едва ли не с улыбкой.

Именно в тот миг жизнь начала налаживаться.

Той ночью Лена уже на грани сна и яви вспомнила лицо Павла. Не усталое и жесткое — а то, каким он был в госпитале, когда сидел у её кровати. Сжатые губы, побелевшие костяшки пальцев.

Волконский был в бешенстве. И боялся. Не за себя — за неё.

«Ну и дурак», — решила Лена, окончательно проваливаясь в сон. И улыбнулась в темноте.

А наутро все началось снова.

— Думаешь, получится?

В голосе Сергея явно проскальзывало беспокойство.

Павел вздохнул. Это не тот случай, когда «вину» можно загладить полностью. Но смягчить тяжесть последствий вполне реально.

— Натворил ты дел, — продолжил «гений», раскладывая мясо в решетке.

Пальцы Шута нервно сжались на рукояти острого ножа. Но лишь на мгновение. Он тут же взял себя в руки и продолжил тщательно нарезать овощи тонкими аккуратным ломтиками. Однако полностью обычно очень даже медитативное занятие унять мандраж не помогло.

— Кто знал, что Тишь ТАК яро возьмётся за работу.

Первый полноценный отчет о тренировках Глава Ветви получил накануне вечером. До этого момента он искренне полагал, что Валентина лишь «помучает» обеих ОФП с элементами боевого слаживания. Однако даже на первый взгляд программа «охотниц» была очень похожа на курсы его собственной подготовки. И такого он не желал никому!

Брат был вызван на «совет» в тот же миг, осознал суть проблемы.

— Нам конец, — еще раз обреченно выдохнул Сергей, и тут же добавил. — Я закончил.

Павел бросил взгляд на мангал.

— Рано, — решил он.

«Гений» не спорил. Просто отложил уже готовую «решетку» в сторону и принялся «набивать» вторую.

Сворачивать «адскую неделю» решили постепенно. День встречи с Салтыковыми стал первым заминочным кроссом. Девушки… Просто пробежали волчьим шагом полтора десятка километров и чуть поработали на ОФП. Решение парни уже приняли, так что необходимость в «соковыжималке» отпала. Напротив, им предстояло восстановиться пару дней, чтобы приступить к общему слаживанию с командами поддержки и отработки придуманной ими тактики со спецами.

— Ничего, — улыбнулся Павел как-то не слишком уверенно. — Времени у них достаточно. Сейчас неспешно прогуляются, отдохнут.

Сергей кивнул.

Как раз успеют нагулять аппетит. Есть шанс, что желание убивать на время отступит под давлением аромата приготовленного на углях мяса.

Больше не разговаривали. Каждый и так знал свой маневр. Так что в следующий раз тишина лопнула через полчаса, разрушенная простой констатацией.

— Семь минут до контроля.

Павел присмотрелся к грилю. Должны успеть.

— Цветы, — коротко бросил парень.

Букет — верное оружие виноватого мужчины. Даже если он не слишком-то и виноват.

— Есть, — тут же коротко отчитался Сергей, и тут же бросил. — Еда?

— Есть!

Парни переглянулись и как-то одинаково пожали плечами, обменявшись неловкими улыбками. Теперь оставалось только ждать. И поглядывать на ведущую через полянку тропинку.

— Слева! — вдруг рявкнул Сергей.

Павел услышал крик уже в перекате. Тело бросилось вправо на рефлексе, уходя от вынырнувшей из «зеленки» тени. А рядом уже появилась вторая.

— Стоп! — первым рявкнул клановец.

Все замерли. Особенно «гений». Он тяжело дышал, натурально схватившись за сердце. Все-таки не было у него пока такого опыта, как у брата. А потому толком и среагировать не успел… Может, и к лучшему. А то выжег бы половину леса с перепугу!

«Призраки» замерли.

— Срок? — глухо бросила растрепанная и раскрасневшаяся Кошкина, не обращая внимания на свежую царапину на щеке.

Орлова же внимательно осматривала полянку, явно ожидая от этого мира какой-нибудь хрени.

Павел медленно поднял руку с часами на уровень лица и лишь затем, старательно не выпуская целительницу из поля зрения, перевел взгляд на циферблат.

— Минус минута двадцать от контрольного, — глухо ответил он.

Девушки информацию приняли. Но расслабляться как-то не спешили.

— Упражнение закончено, — выдал Павел, сообразив в чем дело.

Обе тут же сели. Где стояли. И потянулись за флягами.

— Прохладная, — выдал Шут, тут же протягивая «охотницам» пару охлаждённых бутылок.

Те буквально вырвали из его рук воду и тут же принялись жадно пить.

— Ну что, мы молодцы? — ухмыльнулась слабо Марика отдышавшись.

— Конечно! — тут же уверенно кивнул Павел.

Их план пошел по звезде. Красотки таки нашли «усложнения» на свою голову.

— А где была засада? — тут же подхватила целительница, уже почти привычно закончившая с первичной диагностикой и теперь обратившая внимание на Орлову.

Глава Ветви как раз в этот момент «восстановил» картину, сообразив, что именно произошло. И даже придумал план, как съехать с темы, оставив неудобные вопросы на потом. Однако брат успел первым:

— Какая засада? — поинтересовался он.

«Ой, деби-и-ил!» — решил Павел, мысленно хлопнув себя по лбу, и инстинктивно приготовился к «взрыву».

Однако обе «охотницы» застыли, мгновенно просчитав ситуацию. Вот только принять ее сразу не смогли.

— То есть, засады… не было? — опасно мягко уточнила Марика, чьи карие глазки вдруг стали такими добрыми-добрыми, что Шут невольно отступил назад.

Целительница же еще не сообразила, что именно происходит. Этот… чертов «гений» тоже.

— Да мы специально дали вам время пройтись, — тоном жизнерадостного дебила сообщил Сергей. — Чтобы вы отдохнули, аппетит нагуляли!

Павел невольно припомнил, сколько на брате защитных побрякушек понавешано и сильно пожалел, что не последовал его примеру.

— Дали… — выдохнула Марика.

— Время… — поддержала ее Леночка.

— Погулять⁈ — взвыли они вместе.

— Ну да! — тоном жизнерадостного дебила закончил «гений».

Шут только вздохнул в ответ на такую простоту. И приготовился. На всякий случай, вообще ко всему.

На полянку рухнула тишина. Нехорошая такая. Многообещающая. И столь пронзительная, что даже Сергей, уже отчего-то поверивший, что все обойдется, забеспокоился.

А девушки все молчали.

— Павел, — наконец негромко, но очень серьезно произнесла целительница.

— Да, красавица? — «очнулся» глава ветви.

Девушка шагнула вперед и коротко поцеловала клановца в губы.

— Обо всем этом мы поговорим позже, — пообещала она и перевела взгляд на мангал. — Но если подгорит мясо — молитесь!

Молитв парень с ходу не вспомнил, а потому направился к углям.

Отложить беседу на «после еды» показалось ему замечательной идеей!

— Помощник!

Ли Вэйминь сейчас ничуть не напоминал того собранного представителя Партии. Он вскочил с рабочего кресла и с ужасом уставился на экран.

«Связь прервана.» — еще раз в панике перечитал он, набирая номер заново.

Двери в аскетичный кабинет распахнулись, и на пороге возник серьезный молодой человек.

— Господин, — резко поклонился он и замер, поправив очки в тонкой золотой оправе.

— Обрыв связи! — почти крикнул ханец.

— Принял, — тут же серьезно ответил помощник и бросил пару фраз в комм.

Немолодой мужчина же вновь попытался вызвать абонента. Однако соединение все никак не желало восстанавливаться.

Сердце с каждой секундой наблюдения за стилизованной телефонной трубкой колотилось все сильнее. Становилось труднее дышать. Чуть дрожащей рукой Ли Вэйминь рывком ослабил галстук.

— «Сеньор» подтверждает, — бросил молодой мужчина, не отрывая взгляда от комма.

Однако эти слова не успокаивали. Напротив. Ужас расползался по телу, заставляя руки предательски подрагивать. Воздуха не хватало.

— Техники подтверждают, — продолжил резко помощник. — Все в порядке!

Ли Вэйминь прикрыл глаза.

— Отец!..

«Выдох!» — скомандовал сам себе хозяин расположенного в здании посольства кабинета.

— Что случилось, Цзялинь? — внешне спокойно произнес он, открывая глаза.

Помощник, единственный посещённый в тайну господина, понимающе поклонился и вышел из кабинета, затворив за собой дверь.

На экране потешно сморщилось маленькое, круглое личико.

— Ну папа-а-а-а, — протянула единственная дочь, вот уже семь лет учившаяся в сколь элитной, столь и закрытой школе, расположенной в небольшом городке с видом на швейцарские Альпы.

— Дочь.

Мужчина в лице не изменился. Однако что-то подсказало девочке, что с сацзяо лучше завязывать. Современные нормы поведения отца раздражали. А уж нарочито детско-инфантильные «исполнения» тем более.

Девочка тут же убрала с лица надувшееся выражение и села прямо.

— У тебя все в порядке?

— Да, отец, — ответила серьезно девочка. — Я в библиотеке. Не уследила за уровнем заряда комма. Прошу простить мне мою невнимательность.

Несколько секунд мужчина молчал. Но не оттого, что злился. Он восстанавливал сбившийся пульс. Вот уже семь лет они общались ежедневно. В одно и то же время. По пятнадцать минут.

Любая попытка изменить график или обрыв связи мгновенно выбивал Ли Вэйминя из колеи настолько, что он практически не мог успокоиться, пока не получит как минимум из трех источников подтверждение, что с дочерью все в порядке, а 'накладка случайна.

О единственной его известной слабости знал лишь один человек. Помощник Тан. Равно как и о существовании дочери вообще.

— Ты ела? — сухо спросил он.

Незаметно вытирая вспотевшие ладони о платок.

— Ты как всегда!.. — лучезарно улыбнулась девочка, отчего ее глаза буквально заискрились.

Хозяин кабинета почувствовал, как в груди разлилось нечто теплое и приятное.

— Так что же? — повторил тем же тоном вопрос он.

— Я сыта, хорошо сплю и здорова, — заверила девочка.

За шестнадцать лет жизни девочка уже привыкла к «сухарю-отцу».

— Сегодня у Ребекки день рождения, — продолжила Цзялинь. — Ее родители разрешили устроить ночной праздник.

Ли Вэйминю не понадобилось и секунды, чтобы вспомнить основную информацию по однокласснице девочки и членах ее семьи.

— Хорошо, дочь, — кивнул он строго.

Минуты через три противно пискнул таймер. Девочка тут же попрощалась и сбросила соединение. Ее отец же откинулся на спинку кресла и закрыл глаза в попытке восстановить перед внутренним взором образ Цзялинь. Будь бы у него возможность, он с удовольствием бы поставил на рабочий стол фотографию дочки. И носил бы с собой. Но ни одна живая душа в мире не должна была знать, что у него есть хоть кто-то родной.

И до последнего момента так оно и было. Именно предупреждение негласного наблюдения и положило начало нынешним событиям.

Ли Вэйминь открыл глаза и потянулся к кнопке селектора.

— Помощник Тан, — негромко бросил он в трубку уже обычным голосом. — Принеси мне материалы второй очереди для Волконского и найди окно в расписании для встречи.

Короткий отдых закончен. Нужно было работать. В первую очередь для того, чтобы Цзялинь и дальше могла наслаждаться видами швейцарских гор в тепле, комфорте и, главное, полной безопасности.

— А ну, вы двое… Оба подойдите сюда!

Властный, но такой сонный голос заставил парней отступить на шаг назад.

Леночка лишь фыркнула, наблюдая за подругой. Без попытки помочь «покарать» засранцев.

— Ты был прав, — негромко шепнул Сергей, не сводя настороженного взгляда с черновласки.

Павел кивнул. До Орловой ему дело не было. Его куда больше беспокоили задорно поблескивающие линзы очков-диагностов целительницы. Кошкина, словно оправдывая фамилию, не сводила с клановца внимательного взгляда.

«Ну еще бы!» — только и отметил Шут мысленно. После такого ужина он и сам бы подниматься не захотел.

— Нет, так не пойдет, — решила все же Марика и таки предприняла попытку встать из-за стола.

Но тут же была перехвачена цепкой ручкой.

— Сиди уж, — мурлыкнула Леночка, для верности приобняв будущую напарницу по нелегкой охоте.

И даже подбородок на плечо курсантки положила.

— Рассказывайте, — потребовала целительница, едва почувствовала, что Марика расслабилась и больше дергаться не собирается.

Братья переглянулись. Павел пожал плечами и, подхватив еще одну бутылку кваса (вполне успешно сделав вид, что ради этого и вставал!), вернулся за стол. Сергей, оглянувшись, вздохнул. Ему «отмазываться» было нечем. А потому пришлось шагнуть к своему месту с пустыми руками.

— У вас два дня отдыха, — коротко произнес Павел, вполне успешно делая вид, что он сам-то к жизненным трудностям обеих красавиц отношения не имеет.

Никто ему не поверил. Но получилось вполне естественно.

— До прибытия сводного отряда курсантов и ГБР, — продолжил парень. — После оценки инструкторским штабом будет разработана программа слаживания.

Девочки переглянулись и… молча повели плечиками. За неделю в лесу в некоторых ситуациях в словах они уже не нуждались.

— Программа будет рассчитана на десять дней, — прекрасно понял пантомиму Павел. — Естественно, серьезное слаживание провести не удастся. Но перед нами и не стоит задача подготовить из гвардейцев и курсантов единое подразделение.

— Но!.. — хотела было вставить свои пять копеек Орлова.

И тут же заткнулась. В прямом смысле. Не без помощи Лены. Целительница, не мудрствуя лукаво, просто засунула подруги в рот кусок шашлыка, в азиатском стиле, завернутый в лист салата.

— М-гм! — возмутилась курсантка и, бросив на Кошкину осуждающий взгляд, принялась разжевывать «угощение».

— Так вот как это делается, — едва слышно выдохнул Сергей.

— Не рискуй, — в тон отмахнулся его брат и для всех продолжил. — Гвардейцы возьмут на себя роли «длинной руки». Две пары «снайпер — стрелок-корректировщик» вполне приличной подготовки я вам обеспечу.

Кошкина кивнула.

Орлова же, распахнув глазки, сделала над собой усилие, проглотив «кляп».

— Снайперские? — переспросила она.

Разница между прекрасно подготовленным снайпером и «марксманом» по классификации западных партнеров была столь очевидна… что первых насчитывалось всего пару сотен. На всю империю.

— Именно, — подтвердил Волконский.

Марика задумалась на миг, а после пожала плечами в стиле «Хотя чего это я удивляюсь?». Стоявший перед ними глава Ветви спокойно перекинул роту курсантов Академии СИБ под свои нужды чуть ли не на другой конец страны. А как понадобилось, еще и выбил право пользоваться полигоном все той же Службы. Не говоря уже о привлечении инструкторского состава «черных». А ведь никто из них от безделья не страдал! Так стоит ли удивляться, что у Павла «нашлись» не только «кое-чего», удачно разместившееся на внешней боевой подвеске его глайдера, но и несколько штучных снайперских комплексов и… не менее штучных специалистов!

— И как ты собираеф-ф-ф-ф… М-гм!

— Продолжай, пожалуйста, — предложила Леночка, ловко засунувшая в рот подруге еще кусочек мяса.

Та возмущенно таращила глаза. Но старательно пережевывала «угощение». И, кажется, вполне довольна была мыслью, что оно не станет последним!

— Собственно, все, — развел руками Павел.

Добавить было действительно нечего. Со своей стороны, он сделал все, чтобы повысить выживаемость обеих красоток. Оставалось лишь надеяться, что полученными знаниями они распорядиться смогут.

— Значит, — задумчиво протянула Леночка, отпуская Орлову и прислушиваясь к ощущениям в собственном организме. — У нас двое суток выходных.

Марика негромко простонала. Ох, зря она так объелась. Впрочем, ничего этот факт уже не менял.

— Да, — хором согласились парни.

— М-м-м, — глазки целительницы распахнулись подобно котенку, впервые увидевшему новогоднюю гирлянду.

И да, расширенные зрачки, на придающие животному вид восторженный и добродушный, это и есть режим… охотника-убийцы. А вовсе не прищуренный взгляд и прижатые ушки.

— Посмотрим, — мягко улыбнулась девушка, одним слитным невероятно пластичным движением поднимаясь на ноги.

Павел внимательно наблюдал за каждым шагом целительницы…

Бз-з-з!

— Ска! — выдохнул клановец.

Спец линия. Собеседник второй категории.

— Да ты ответь, — мурлыкнула Кошкина, положив руку на клапаны быстрого сброса бронежилета своего парня.

— Да, господин Ли, — не стал тянуть резину Павел, поворачиваясь так, чтобы целительнице удобно было стянуть с него «сбрую». — Да, занят. Боюсь, что смогу уделить вам внимание не раньше чем часов через…

Ладонь Кошкиной чуть плотнее надавила ему на грудь.

— Не раньше утра! — принял верное решение клановец, краем глаза наблюдая за тем, как Марика тянет его брата куда-то в противоположную сторону в «зеленку»… за ухо!

Сергей не сопротивлялся. Только бросил на брата короткий взгляд — не то чтобы прощальный, не то чтобы обречённый. Скорее довольный и предвкушающий активное примирение.

— Держись, — одними губами произнёс Павел.

Брат ухмыльнулся и скрылся за деревьями.

А что? Это раньше лес был источником всякой «гнуси», готовой прервать в самый неподходящий момент. Сейчас же парочка амулетов поможет вполне комфортно разлечься и на траве…

… Как варианты: палатка красоток в пяти километрах, либо офицерская гостиница в двух. Но… На территории полигона СИБ «слепых пятен» не было. В этом парень был уверен. Системам наблюдения при желании не станут помехой ни кроны деревьев, ни экранированная ткань палатки, ни стены тесных номеров!

Да и в последнем случае есть реальный риск помешать соседям. А то и половине этажа. На природе же оно как-то романтичнее, что ли…

20 часов спустя.

— Где шлялся?

Павел едва не задохнулся. В иных ситуациях Катерина могла себе и грязное словечко позволить, а то и вовсе выдать такое, что портовую шлюху в краску вгонит. Но чтобы посреди стартового поля у всех на виду «шпынять» сюзерена… Такого он не припомнил.

Впрочем, поблизости не было никого. Так что вопрос прозвучал «для тонуса». Не более того.

Волконский обернулся. Лицо секретаря осталось бесстрастным. Лишь в глазах сверкали лукавые искорки.

— Зато как проснулся сразу… — произнесла одними губами блондиночка.

И позволила себе мимолетную едва заметную улыбочку.

Однако ответить Павел ничего не успел. Ожила силовая установка глайдера. Турбины техномагических движителей моментально взвыли. Однако высокий, резкий звук тут же опал до довольного урчания работающих на холостых оборотах установок.

Однако для того чтобы донести свою мысль до собеседника, теперь пришлось бы сильно постараться.

«Может, оно и к лучшему!» — оценил перенос «серьезного разговора» клановец.

По плечу хлопнули. За гулом движителей Павел не услышал, как подошел Сергей.

— Любуешься собственным секретарем, — то ли спросил, то ли констатировал курсант, покачав головой.

Выглядел он не очень. Примерно за километр можно было понять, что «гений» не выспался. А лучше всего его состояние описывал термин «заездили».

«Возможно, я выгляжу не лучше!» — решил парень, припомнив, что все «манипуляции» с бодростью его тела в исполнении целительницы носили очень частичный характер.

— Допустим, — серьезно кивнул клановец.

Они добрались до Особняка под вечер. Следующего после лесного пира дня. И тут же стало ясно, что отдых кончился. Уже через пять минут после получения Павлом первых докладов от Катерины, Светланы, Горевого, «теневого» и официального правителей как Красноуральска, так и всего прилагающегося региона, Сергей тут же был отправлен готовиться к вылету. А в системе начал отчет до момента «Х» таймер с «заводом» на семьдесят два часа.

Возможно, Сергей хотел спросить что-то еще. Однако, глянув в глаза брату, только кивнул и направился к транспорту. До блокады мертвого узла оставалось всего несколько суток.

Глайдер взмыл свечой в небо, едва поднялась аппарель пассажирского модуля.

Катерина и Павел проводили летучую машину долгими взглядами.

— Перекусишь? — только и спросила блондиночка, в планшете которой всегда хранилось актуальное расписание сюзерена.

Павел даже ответить не успел, а умненькая блондиночка ровно доложила:

— Машина будет готова к 19:00. Можешь успеть принять душ.

Павел, уже развернувшийся к дому, чуть притормозил.

— Считаешь, нужно? — просто спросил он.

— Б**дством ночным от тебя разит, господин, — спокойно ответила девушка, едва не заставив Волконского поперхнуться во второй раз. — Дымом и мясом.

Клановец пожал плечами.

— Осуждаешь? — уточнил он.

— Завидую, — честно призналась блондиночка и первой шагнула к центральному входу в особняк.

Павел тоже прибавил ходу. К дельному совету имеет смысл прислушаться. А за четверть часа можно успеть привести себя в порядок.

— Господин Волконский.

Ли Вэйминь повел рукой, приглашая молодого человека сесть.

В нынешнем месте встречи не было ничего романтичного. Обычный ресторан. Разве что от взглядов остальных посетителей они укрылись в отдельном кабинете.

— Вы убедились в ценности предоставленных мной данных.

Павел едва заметно улыбнулся и… подтянул к себе довольно большое блюдо с пельменями. Целиком.

У ханьцев считалось признаком хорошего тона выставить на стол что-нибудь из национальной кухни собеседника. Да еще наделить свой выбор каким-нибудь высоким смыслом. А пельмень, он же «цзяоцзы», давно стал символом как ханьской, так и русской культуры.

— Хм, — оценил Павел, накалывая на вилку первый «символ» прямо из блюда. — Попробуем.

— Вы голодны, — скорее констатировал, чем спросил собеседник.

При этом ни один мускул на его лице не дрогнул. Есть у ханьцев такая интересная особенность: пока им выгодно, никто «не заметит», даже если ты будешь нарушать почти любые табу, существующие в их обществе. Очень прагматичный народ.

— Угу, — просто сообщил Павел, с удовольствием пережевывая пельмень.

Да, провокация. Нет, не из вредности. Волконский пытался понять, насколько именно важно сотрудничество его собеседнику. Кроме того, молодой человек так и не пришел к единому мнению, нужен ли ханьский партийный функционер ему самому. И пока «против» было все-таки больше.

— Тогда желаю вам доброго аппетита, — сделал приглашающий к опустошению всей тарелки Ли Вэйминь.

— Приятного, — поправил клановец.

На русском языке собеседник говорил прекрасно, но иногда в устойчивых выражениях все же ошибался.

— Что ж, — вздохнул Павел, и наколол на вилку еще один пельмень.

Помимо провокации, маневр имел и чисто утилитарную цель. Ночные шашлыки давно уже были сожжены «ударным трудом». А поесть до выезда он не успел.

Господин Ли поднял взгляд.

— Вы ознакомились с предоставленными мной документами? — поинтересовался ханец.

Он, как того требовали традиции и протоколы безопасности, не прикоснулся ни к еде, ни к чаю.

Ответил Волконский не сразу. Сначала тщательно прожевал пельмень. Провокации провокациями, но и меру знать нужно.

— Ознакомился, — честно признал он.

С дипломатического на русский этот ответ мог означать следующее: я потратил кучу времени и сил, чтобы понять, может ли содержание той папочки быть похоже на правду.

— Ваше мнение?

«Так ты согласен, что я могу многое тебе дать?».

— Довольно убедительно, господин Ли.

«Это может быть правдой. Но мне нужны более веские доказательства».

Ли Вэйминь не шелохнулся. Однако дверь кабинета негромко отворилась. В помещение шагнул подтянутый ханец лет тридцати пяти и молча, но почтительно передал Волконскому еще одну папку, так похожую на ту, что он получил несколько дней назад.

Молодой человек внимательно посмотрел ее и… бесстрастно отложил в сторону.

— Я несу риски, — коротко сообщил клановец.

«Как я тебе доверять-то могу, уважаемый?» — буквально читалось в глазах Павла.

— Здесь информация по поводу провокации у «РитРос».

«Ай да молодец!» — похвалил сам себя клановец.

Пока ханец предоставил только малую часть своего «архива». Просто для того, чтобы Павел имел возможность убедиться в ценности данных, но большого практического результата извлечь для себя не смог.

Светлана и Павел сошлись во мнении, что Ли Вэйминь будет по кусочку «дополнять пазл». Вот только аналитик предположила, что следующим «кусочкам» станут данные о махинациях Соколова, а вот среди одного из пяти предположений главы Ветви как раз имелся и такой вариант.

Перед КПП «РитРос» до сих пор оставались протестующие. Но вот разведка докладывала, что координаторов стало меньше. Да и примерно половина «зомби» куда-то исчезла. В подвозе «чайка» начались перебои…

В общем, молодой человек угадал.

— Господин Ли, — поднял взгляд на собеседника Павел. — Это все прекрасно. Но я бы хотел, чтобы вы взглянули на ситуацию с моей точки зрения: из ниоткуда появляется человек, у которого есть то, что нужно мне здесь и сейчас. Он может едва ли не взмахом решить довольно солидную часть моих проблем.

Ханец не шелохнулся. И не ответил.

— Пока я вижу от сотрудничества с вами больше проблем, чем практической пользы.

Три пельменя понадобилось собеседнику на обдумывание ситуации.

— Торгуетесь как китаец, — констатировал Ли Вэйминь через пару минут, помянув исчезнувшую два века назад страну.

Павел в ответ на комплимент (да, это он так решил, и что?), только плечами пожал.

— Я не торгуюсь и не ищу выгоды, — объяснил молодой человек. — Во всяком случае, здесь и сейчас. Пока я пытаюсь понять: зачем мне брать на себя довольно высокие риски?

Собеседник задумался. Надолго. Ли Вэйминь явно взвешивал что-то на невидимых весах. Павлу на секунду показалось, что он даже стал чуть бледнее.

— Я знаю, кто отдал приказ выстрелить в твоего отца.

Павел не шелохнулся. Не изменился в лице. Только пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули. Ли Вэйминь этого не увидел — или сделал вид.

В целом спокойствие сохранить удалось. Невозмутимый вид тоже. Недаром, как всегда во время важных переговоров клановец работал в легкой медитации, сосредоточившись на ощущениях в левой кисти. Оттого-то и воспринимал мир в моменте клановец чуть отстраненно.

— Я тоже, — спокойно ответил он. — Этот человек мертв.

Однако взгляда от лица собеседника Волконский не отвел. У него были хорошие учителя. Откровенную ложь он бы почувствовал.

Однако сейчас он ощущал лишь внутреннее напряжение внешне собранного Ли Вэйминя. И оно было столь сильно, что Павел даже отодвинул в сторону блюдо пельменей и подался вперед.

— Нет, — наконец прозвучал ответ. — Люди Лю Фэна — лишь исполнители. Я знаю имя. И готов назвать его.

— Но, — спокойно дал понять, что ждет продолжения фразы клановец.

— Но только после физического уничтожения Ли Вэя.

— Ай! — провозгласила Алена и резко подалась назад.

— Что-то не так?

Илья Григорьевич тенью метнулся к дочери, по привычке перехватывая кисть с ножом, которым девушка неловко взмахнула.

Волконская замерла в объятиях самого дорогого человека. В их семье внешняя строгость замечательно компенсировалась достаточно теплыми отношениями, отгороженными от правил кланового кодекса стенами личного жилого блока.

Однако отец действительно давно не обнимал ее просто так.

— Все в порядке, — глухо ответила она, на время даже позабыв о боли в обожженной руке.

Это же надо было додуматься высыпать нарезанные овощи разом в бульон! Одно неловкое движение, и кипящая вода плеснула на ее пальцы…

Мужчина вздохнул. Отпустил дочь он не сразу. Но и та, как нередко бывало, вывернуться не спешила.

Заместитель воеводы целую неделю не имел возможности подняться на четыре уровня выше, чтобы поспать в собственной постели. Все это время он провел в операционном центре, держась на стимуляторах и возможности пару часов поспать где-нибудь в кресле или даже на столе.

— Мясо, — негромко выдохнула Алена.

Ей хотелось так стоять вечность. В объятиях отца было спокойно и тепло. Но девушка всерьез опасалась, что вот-вот расплачется. И это при ее-то контроле!

— Мясо, — согласился заместитель воеводы и шагнул к разделочной доске, возле которой в прозрачном блюде лежали куски срезанной с кости «мякоти».

Это была традиция. Лет двадцать прошло с тех пор, как тогда еще совсем маленькая Алена впервые приготовила «фирменный» суп вместе с отцом. Это было не просто блюдо, а целый успокаивающий и исцеляющий ритуал для всей их семьи. Частенько к нему присоединялись и младшие сестренки, но ныне в Университете святого Владимира была сессионная пора. Это не Императорский институт, конечно, куда могли поступить только наследники Первых семей клана. Но и там было… непросто. Перед аттестационными неделями обе чуть ли не за месяц переезжали в гостиницу при учебном заведении.

Быть может, сейчас оно было и к лучшему.

— Расскажешь, что именно произошло? — негромко спросила она.

До того момента переговорить с отцом у девушки возможности не было. Но слухи, как зачастую и бывает, ходили самые разные. Малый Свет буквально стоял на ушах. А этот ублюдок Иван аккуратно «закручивал гайки» под предлогом того, что именно будущие поколения клана должны взять на себя больше ответственности за безопасность.

Илья Григорьевич задумался.

— Следователи работу закончили, — вздохнул он, прикидывая, что именно может рассказать из того, что не ушло под гриф. — Сейчас время строителей. Но здание не пострадало.

Алена выдохнула. Мысленно.

— Это хорошо, — сообщила она вслух.

Отец кивнул. Если бы силовой каркас здания пострадал… Нет, высотка бы не рухнула. Просто это были бы совсем другие статьи и совсем другой расклад для виновника, который так или иначе попадется.

Заместитель воеводы еще во время работы во внутренней безопасности небоскреба: в рамках конкретного замысла преступник всегда умнее тех, кому предстоит его ловить. Он лучше подготовился, потратил, возможно, годы на планирование… Вот только с подавляющей частотой «злодей» все равно попадается. Просто потому, что против него работает система. Ей не нужно спать и отдыхать. Вопрос лишь в том, какие ресурсы будут выделены на задачу. Но взрыв на этажах расследовать будут днем с огнем. И до победного.

«И на что рассчитывает этот придурок⁈» — мелькнула в голове Алены искаженное странной одержимостью лицо Ивана. Даже пришла необычная мысль: вдруг родич планирует забраться так высоко, чтобы избежать карающей длани Главы и людей государевых? Или действительно верит, что неуязвим.

— Насколько это было опасно? — спросила девушка, перевязывая фартук.

«Фирменный» супчик должен быть приготовлен.

— Риска обрушения здания не было, — тоже взялся за нож отец. — Павел Анатольевич в частном порядке выдвинул версию, что это была демонстрация возможностей, либо политическое заявление, но никак не рассчитанная на результат попытка повредить зданию. Террорист показал серьезность намерений. Не более того.

— Террорист?

Очень нехорошее слово. Особенно в плане правовых последствий. Да и в клановой среде, где всякий довольно охотно режет всякого, правила игры, установившиеся несколько веков назад, определенный свод неписаных канонов старались соблюдать. Отморозки, разрушающие общую систему, вырезались. Без какой-либо жалости. И частенько Долгорукие заранее доносили до подданных, что именно в этом случае готовы закрыть глаза на происходящее.

— А как еще его назвать? — выдохнул отец.

Да, он поспал несколько часов по возращении. Но даже сильный организм одаренного после «адской недельки» требовал не отдыха, а пощады.

— Тот же Павел Анатольевич считает…

— А при чем тут он? — чуть удивленно уточнила Алена.

На небольшой кухне, которую Илья Григорьевич оборудовал прямо в одной из комнат общих покоев, повисла тишина. Обычно почтительная дочь так отца не перебивала. Но сегодня она и впрямь вела себя странно. Даже очень.

— Павел Анатольевич возглавляет группу императорского дознания, — спокойно ответил он, внимательно наблюдая за девушкой.

— Что⁈

Еще секунду назад ритмично кромсающее «зеленушку» лезвие застыло, ударившись о поверхность разделочной доски.

Да, Алена знала, что Павел пошел на службу государеву. И даже имела на руках неподтвержденные данные о клятве опричника. Но чтобы такому сопляку доверили быть «оком» в столь серьёзном деле?.. Что-то не сходится! Впрочем, столь же странной казалась и идея выделить восемнадцатилетнему парню собственную Ветвь.

Илья Григорьевич отвечать не стал. Он занимался внутренней безопасностью, а не разведкой или аналитикой. Так что особо и не интересовался. Просто подписал приказ на содействие в рамках коронного закона, да и выбросил из головы, вспоминая о двоюродном племяннике собственного начальства лишь во время редких докладов. Строго говоря, за последние кошмарные семь дней ему доводилось присутствовать лишь на одном. Из двух.

«Да кто он вообще такой⁈» — мелькнула быстрая мысль. Но тут же ее смыло волной холодной иррациональной ненависти. Именно из-за него было разрушено ее убежище. Он будет уничтожен вторым!

Первым станет ублюдок, что посмел угрожать ее семье!

Удивительно, но сомнений у Алены не было. Совсем. С самого раннего детства она прекрасно понимала, что есть ее семья и все остальные обитатели этажей, готовые сожрать отца родного за должность повыше и переезд на следующий уровень.

— Интересно, — прокомментировала девушка негромко, высыпая тщательно нашинкованную «зеленушку» в отдельную тарелку.

Голос ее прозвучал почти ровно.

— Очень, — согласился Илья Григорьевич, довольно многое свободно обсуждавший со старшей дочерью.

Вне рамок грифов и допусков, конечно. Строгие инструкции ограничения доступа он не нарушал никогда. Но Алене и так хватало «на подумать».

В общем, рассказать о вспыхнувшем конфликте между Правлением и молодым опричником, едва не окончившемся перестрелкой, он не мог. А вот небольшой намек дал:

— Павел Анатольевич лично проверял этаж перед допуском следователей и технической службы. Именно под началом его людей работали саперы и инженерная разведка.

Алена чуть удивленно обернулась и… промолчала. За много лет она прекрасно научилась понимать, когда отец действительно сказал все, что мог.

— Долго еще? — вздохнула она.

Отец склонился над небольшой кастрюлькой, ради которой они колдовали вот уже несколько часов.

— Минут пятнадцать, — обнадежил мужчина присмотревшись.

Больше к дочери, чем к блюду. Его беспокоило поведение Алены в последнее время. Индекс агрессивности буквально зашкаливал, хоть девушка себя и контролировала. Пока.

Илья Григорьевич уже привлек штатного военного «психа». И тот дал очень нехорошее заключение: девочку «ломали». Психически. Всерьез. Фактически у нее одна за другой вышибали моральные опоры. Старательно. Одну за другой. Если бы не сильная привязка к семье, то ее давно можно было бы уже «срывать» в нужную сторону.

Но кто бы мог предположить сильные связи с сестрами и отцом — высокопоставленным клановцем.

Разговаривать с Аленой он даже не пытался. Равно как запирать или иными способами ограничивать свободу. Вместо этого заместитель воеводы наблюдал. Чужую «ломку» он разрушать не спешил. Во избежание последствий и бунта. Бессмысленного и беспощадного. Опытный командир прекрасно понимал, что его дочь сейчас живет в старательно созданной вокруг нее реальности. Однако полагал, что процесс еще не зашел слишком далеко. Сейчас требовалось выяснить, кто именно начал работать против его семьи.

— Помоешь ножи? — позволил себе растянуть губы мужчина.

Вышло не очень.

Алена ответила легкой улыбкой и сделала шаг к раковине.

Со стороны она никак не выглядела человеком «под программой». Но Игорь Григорьевич прекрасно знал, что это иллюзия. И видел жертву подобного влияния с «поломанным циклом». Долгой реабилитации с непредсказуемым исходом дочери он не желал. А потому ограничился внимательным наблюдением.

Да вот беда: в ресурсах заместитель воеводы был сильно ограничен. Одно дело «дернуть» пару спецов, пусть даже и редкого «психа» для разовой работы, и совсем другое — использовать гвардейцев в своих целях постоянно. Особенно после теракта, когда контроль за такими вещами стал едва ли не сплошным.

Игорь Григорьевич очень не хотел об этом думать, но о непосредственной связи между взрывом и его дочерью не было. Он проверил это сразу. Всерьез. Без всякой скидки на кровное родство. Так что выделять людей отдельно для работы в этом направлении у него не было никаких оснований. А «своевольничать» даже на его должности с такими вещами крайне не рекомендовалось.

В конце концов, ему предстояло еще оплатить образование обеих дочерей в лучших учебных заведениях. Да и самой Алене нужно было получить специализацию на факультете социологии и статистики. В общем, нужно было быть осторожным.

Однако и тут нашелся выход.

— Марина возвращается завтра, — вскользь обрадовал младшенькую заместитель воеводы.

Гулко ударился о раковину недомытый покрытый пеной нож.

— Правда? — удивленно обернулась Алена.

Игорь Григорьевич с облегчением НЕ обнаружил на лице дочери характерных признаков «выхода на режим». Это было бы сигналом к тому, что внутреннее напряжение уже достигло апогея. И скоро последует «срыв».

— Она оформила отпуск, — пожал плечами заместитель воеводы. — По личным причинам.

Алена кивнула. Сестра действительно не всегда объясняла свои мотивы. И подобные «отпуска» уже случались. Ее специальность с зубодробительным названием по-простому называлась не иначе как контрразведка. А с учетом событий в клане нет ничего удивительного в привлечении дополнительных сил.

Ужин прошел ожидаемо спокойно. По давней традиции отец и дочь не касались серьезных тем, а просто наслаждались самостоятельно приготовленным супом.

Целый час, что по меркам клановцев и с поправкой на нынешнюю ситуацию, можно было считать практически непозволительной роскошью.

Затем отец отправился спать. Ему предстояло вновь прибыть в центр управления кризисными ситуациями через шесть часов. Алена же решила «растрястись». На корте.

Вот только далеко ей уйти не удалось.

Неподалеку от лифтовых площадок пятого семейного этажа она встретила ЕЕ.

Морозный взгляд холодных глаз, изящный чеканный шаг и строгий костюм. Вряд ли в прическе Ледяной с**и можно было разглядеть хоть один выбившийся волос. Зато сама она смотрела на мир так, будто ничто вокруг значения не имеет.

«Мразь!» — мысленно поморщилась Алена. Да, она уничтожит Павла. Сразу после Ивана. Но предательство родного брата…

Девушка попыталась отвернуться, чтобы «эта сволочь» не разглядела и тени презрения на ее лице. Но не успела.

— Здравствуйте, Алена Ильинична, — разнесся по коридору ледяной голос, лишеный и тени эмоций.

Пришлось обернуться и…

Девушка едва не отшатнулась назад. В глазах Светланы Анатольевны не было… ничего. Кроме безжизненной стужи. Так и не скажешь, что ее аспект — Пламя.

— Здравствуйте, — заставила себя выдавить Алена, невольно склоняя голову.

Отчего-то движение далось довольно тяжело. Одно дело играть против Ледяной с**и «на дистанции». И совсем иное — стоять под буквально убийственным взглядом.

Было страшно. И Алена совершенно не стеснялась в этом признаться.

Сестра Павла была такой всегда: ледяной, невероятно одаренной, до медицинской психопатии сдержанной. И безжизненной.

— Вы что-то хотели? — негромко поинтересовалась девушка, чуть сильнее сжимая пальцы на ручке футляра ракетки.

Кажется, ровный тон ей удалось сохранить.

Несколько секунд собеседница молчала, после чего неспешно подняла руку, глянув на экран наручного комма.

— Теперь нас никто не видит, — констатировала она. — И не слышит.

Алена поежилась. За какую-то минуту разговора, Ледяная с**а произнесла больше слов, чем за несколько лет.

И лишь затем до нее дошло, ЧТО именно она услышала.

— Я вас не понимаю, Светлана Анатольевна.

«Главное, не паниковать! Если бы она знала, что я передала Павлу доказательства предательства, то меня бы уже не было.».

Собеседница… медленно улыбнулась. Это было странное зрелище. Словно вслед за уголками губ растянулась и на миг слезла почти приклеившаяся к лицу маска. Даже глаза, в которые мало кто вот уже много лет решался заглянуть, неожиданно ожили.

«Ямочки!» — охнула мысленно Алена, рассматривая ставшее вдруг таким детским и беззащитным лицо.

И это пугало еще больше, чем если бы Ледяная с**а развернула в боевой порядок свои легендарные огненные хлысты.

— Что вам нужно? — глухо спросила девушка.

Она даже не нашла в себе силы отвести взгляда.

— Познакомиться, — еще шире улыбнулась Светлана.

И тут же все кончилось.

Глаза вновь заледенели, а еще секунду назад добродушная улыбка вдруг обернулась оскалам опасного, готового к атаке хищника. Уголки губ вновь поползли друг к другу, а губы превратились в привычную напряженную «линию». Даже исчезающие ямочки вдруг стали вызывать страх и желание исчезнуть из этого коридора подальше.

Ледяная с**а сделала один величественный шаг вперед. Если бы Алена могла, обязательно отступила бы назад. Но тело отчего-то отказалось слушаться.

Их лица замерли друг напротив друга.

Кролик и удав.

Бз-з-з-з!

Легкая вибрация комма не разрушила момент. Скорее, добавила ему напряженных ноток.

— Прости, — выдохнула прямо в лицо собеседнице Ледяная с**а. — Вынуждена ответить.

Отступить она так и не пожелала. А Алена не решилась.

— Слушаю.

Дочь заместителя воеводы боролась с дрожью. Ощущение на коже от дыхания Светланы казались ужасным предзнаменованием. А ледяные глаза все также смотрели прямо и твердо.

Несколько секунд сестра Павла стояла, не шелохнувшись. Затем резко разорвала зрительный контакт и связь.

— Я тебя поняла, — разнеслись по коридору ее слова.

Алена перевела дух. И набрала воздуха в легкие.

— Вынуждена покинуть, — голос Светланы был все так же сух и безжизненен.

Но ее слова показались райской музыкой.

Выверенный и четкий шаг назад стал глотком воздуха и позволил набрать порцию кислорода в легкие.

— Рада была знакомству, — ровно выдала Ледяная с**а и, развернувшись, направилась в сторону лифтов.

Алена же привалилась к стене, даже не дожидаясь ухода Светланы. С каждым шагом сестры Павла ей становилось легче дышать. Словно холодная рука отпускала сжатое изо всех сил сердце.

— Да что же это… было?.. — выдохнула девушка через пару минут.

И, с трудом оттолкнувшись от стены, поспешила к себе в комнату. Играть во что-либо ей сегодня расхотелось.

Напрочь.

Светлана же молча дошла до присланного за ней глайдера.

Лишь развалившись на сидении боевой машины брата, она позволила себе… рассмеяться.

Нервно. Отрывисто. С легкой примесью нервозности.

Разыгранный спектакль ей тоже дался нелегко. Однако он был необходим.

Отсмеявшись, Волконская перевела дух и вновь набрала Павла.

— Я вылетела, Паша, — сообщила она. — Время полета — четверть часа.

Лишних вопросов она не задавала. Если Павел вызвал по приоритетному коду, значит, задумал нечто серьезное. Все, что сочтет нужным, глава Ветви сообщит и сам.

Ответ молодого человека гения-аналитика озадачил. С секунду она размышляла над словами брата, после чего она немедля потребовала:

— Дождись меня! Я хочу это видеть!

И отключилась.

Плохое настроение незаметно улетучилось. Да, день выдался тяжелый. Даже очень. Но Павел нашел способ встряхнуть сестренку. Да так, что Светлана подтянула ножки, поудобнее устраиваясь в кресле, и откинулась на спинку.

Губы девушки сложились в предвкушающую улыбку.

— Уступи старшим!

Павел приоткрыл глаз. Правый.

Здоровенный дядька в робе «РитРос» поверх недорогой плотной рубашки неодобрительно косился на него сверху вниз.

— Пожалуйста, — негромко ответил парень.

Но не встал. Просто подвинулся на установленном возле стены оружейном ящике таким образом, чтобы усесться мог даже громила. Лет ему было около шестидесяти. В аккуратной, но довольно окладистой бороде время уже оставило белые пятна седины.

— Мог бы и встать! — буркнул дядька.

Но освобожденное пространство таки занял.

Павел пожал плечами. Минуты покоя он тратить на препирательства не желал. Да и здоровенный мастер оружейно-артефактного цеха производил приятное впечатление. А неспособность признать в отдыхающем парне клановца… Так у каждого свои недостатки!

Да и легкий бомбер, джинсы и кроссовки — замечательный городской камуфляж. Никому и в голову не придет заподозрить под ним обитателя этажей.

— Сегодня наши этих погонят!

Убежденно буркнул дядька, наблюдая за очередной пожарной машиной, собранной на базе грузовика-вездехода. Традиционно красная цистерна аккуратно развернулась и встала в очередь из десятка таких же перед КПП завода.

— Угу, — согласился Павел, не меняя положения.

Мастер неодобрительно зыркнул, но, покачав головой, от нотаций воздержался. Вместо этого он достал из кармана плитку шоколада, явно приобретенного в заводском буфете, и, разломав ее на линии, вскрыл фольгированную упаковку.

— Будешь? — буркнул он.

Павел покосился на крупного сурового мужчину, протягивающего в его сторону вскрытую плитку.

— Спасибо, — поблагодарил он и выбрал «рядок».

Мужик кивнул и взял столько же. Остальное убрал обратно в карман.

Некоторое время оба наслаждались спокойствием, удивительно гармонирующим со стуком боевых ботинок по плацу перед заводоуправлением и короткими, отрывистыми командами.

— Точно тебе говорю, погонят гадов, — убежденно выдал мастер и забросил остатки шоколада себе в рот.

— Погонят, — согласился Павел, которому шевелиться совершенно не хотелось.

Да и смысла не было. Все работало и без него. А «стоять под стрелой», когда без этого вполне можно обойтись, он, к великому облегчению Бойцова и Влада, смысла не видел.

На улице же начинала собираться толпа. Чуть в стороне. На время «веселья» приказом дирекции были остановлены все работы, кроме непрерывного цикла. На два часа. Слишком уж достала сложившая ситуация рабочих и сотрудников. Нужно было дать «разрядку». В виде хлеба (премии за квартал уже были подписаны). И зрелищ.

Да и на репутацию акции вроде сегодняшней очень даже влияют.

— Хорошо! — решил мастер, рассматривая очередную группу разбирающих прозрачные щиты гвардейцев.

Клановец вновь невнятно согласился. Зрелище умиротворяло.

Мужик поднял взгляд на небо и негромко хмыкнул.

— Попить бы.

И тут молодой человек не нашел с чем поспорить. Шоколад был вкусным. Но от глотка прохладной водички он бы не отказался.

Идея пришла спонтанно.

Волконский достал из внутреннего кармана комм и набрал короткое сообщение:

Захвати воды. Две бутылки.

— Через пять минут принесут, — пообещал он.

Мастер как-то странно хмыкнул. И головой покачал неодобрительно:

— Из администрации, что ли? — спросил мужчина, явно имея в виду место работы.

— Из управления.

Громадный человек почесал под стать своей фигуре выдающийся живот.

— Не признал, — просто сообщил он. — Обычно ваш брат в костюмчиках ходит. Да в цехах практически не бывает. Новенький, что ли? Давно работаешь?

— С открытия, — потянулся обеими руками Павел, даже не делая попытки скрыть богатырский зевок.

И да, он не соврал. Департамент безопасности, директором которого Волконский официально числился, действительно относился к группе управления предприятием.

— Понятно, — лениво кивнул могучий дядька. — Не видел тебя.

Павел не ответил. Никто и не ждал. Куда интереснее было наблюдать за тем, как выстраивается строй щитовиков.

Прогретый теплым солнцем воздух был буквально пронизан предвкушением и ожиданием. Слишком многих давила сложившаяся ситуация. И решение руководства наконец-то закрыть проблему было воспринято с радостью.

Гул движителей глайдера, работающих в тормозящем цикле, заставил Волконского поморщиться. Еще через мгновение стремительный силуэт одной из его машин солидно пронесся прямо над собеседниками.

— Королева здесь, — коротко прокомментировал мастер, наблюдая за тем, как боевая машина грациозно разворачивается перед посадочной глиссадой.

— Королевишна, блин, — не выдержал Павел.

Мужик тут же нахмурился.

— А ты не зубоскаль, молодой! — тут же одернул он. — Волконская и в цеха захаживает, а тебя я что-то в робе не видел!

Молодой человек тут же поднял руки вверх.

— Сдаюсь-сдаюсь! — сообщил он. — Склоняю голову перед Ее Великолепием.

Объяснять, что специфика работы требует как раз того, чтобы его НЕ было видно и слышно, парень не стал.

А вот мастер сдался не сразу. Несколько секунд он еще сверлил собеседника взглядом, после чего веско заключил:

— Так-то!

Глайдер пошатнулся на опорах. Гул движителей смолк.

Светлана выбралась из пассажирского отсека с грацией венценосной особы. Одна.

— Смотри, молодой! — потребовал патриотичный мастер. — Даже без свиты!

Спорить было не с чем.

Сестра, ступив на асфальт площадки, тут же направилась прямо к ним. По своей привычке она не отводила взгляда от текущей цели. В данном случае, от брата.

— А… Чего это она? — подивился мастер.

Встать с места он не сообразил. Уж больно невероятной казалась идея, что «небожительница» направляется именно к ним.

— Лентяй, — громом среди ясного неба прозвучал приговор.

Павлу слишком лень было «отлепляться» от стены.

— Давай сюда, — попросил парень, протягивая руку за ношей сестры.

Две пластиковые бутылочки с этикетками высотки Волконских, перекочевали к нему.

— Три минуты, — поправился парень, глянув на часы.

Светлана прибыла чуть раньше.

— Держи, — предложил он, протягивая одну из бутылок мастеру.

Тот на каком-то заторможенном «автомате» воду принял и даже свернул крышку. Но попить в присутствии «королевы» не решился.

— Спасибо за шоколад, — наконец-то сел прямо Павел и «чокнулся» с бутылкой богатыря своей. — Доброго дня.

С этими словами молодой человек поднялся и, сделав глоток, глазами показал сестре, что поговорить нужно. Наедине. А сгонять с насиженного места мастера для этих целей он не собирался.

Тем более, Павел не был уверен, что грузный мужчина сможет встать. Тот замер. Даже руку за бутылкой он протянул на инстинктах, а не в качестве проявления высшей нервной деятельности.

И да, мастер не боялся клановцев. Что, кстати, случаем было редким. Просто поведение Светланы настолько выбивалось из его картины мира, что он пока не мог совместить увиденное с привычным.

— Пойдем, — предложила девушка, первой сделав шаг в указанном направлении.

До одной из пожарных машин брат с сестрой дошли молча.

— Как результаты? — поинтересовался он, едва убедился, что никому вокруг до них дела нет.

Аналитик обернулась к брату. Несколько секунд она внимательно смотрела главе Ветви в глаза и… промолчала. Сначала дело. Веселье после.

— Я встретилась с Аленой, — коротко доложила девушка. — Программа есть. Уверена. Однако большего сказать не могу. Тут нужен специалист.

Брат с сестрой размышляли недолго.

— Юсупова, — оба решили они наконец.

Именно «уралочка» в свое время пыталась «ломать» Светлану. Правда, куда аккуратнее. Нежнее, что ли. Без деструкции личность. Здесь же «кукловод» работал куда грубее. Ему было совершенно все равно, что станет с «отработанным» материалом после исполнения вложенного алгоритма.

— То есть, это вопрос не личной ненависти? — уточнил молодой человек.

Сестра тут же оживилась.

— О нет, дорогой братец, — продемонстрировала девушка ангельскую улыбку. — Она тебя ненавидит. Тут все «честно». Просто в здравом уме Алене никогда бы в голову не пришло перейти к действиям. Именно здесь и «сработал» управляющий контуром, ломая системы торможения психики.

Павел задумчиво почесал висок.

— И что ж я сделал-то ей такого? — с некоторым интересом спросил он.

Риторически. А потому сестра не стала отвечать. Мало ли, в самом деле, причин у людей ненавидеть друг друга! Особенно если им предстоит делить должности и власть в клане. Да, через несколько десятилетий война развернется в полную мощь. Но многие начинали действовать уже сейчас, заранее готовя почву.

Демонстративно тяжело вздохнув, молодой человек протянул руку. Светлана поняла жест верно, и вложила в ладонь свой планшет.

— Подпиши, — потребовал парень, открыв соответствующую директорию в управляющей сети, где на согласовании вот уже час висел приказ.

Волконская быстро пробежалась глазами по тексту и вскинула взгляд.

— Утилизация двух машин? — переспросила она.

Когда только открывался «РитРос», для соответствия имперскому закону, требовалась организация службы предотвращения ЧС как на самом заводе, так и на прилегающих территориях. В случае Волконских, не менее трех машин пожаротушения, в соответствии с размером предприятия, выделенных под его строительство земель.

Строго говоря, действительно нужна была только одна. Все остальное- избыточно. Однако в законе прописано четко: три. Вот и пришлось одну машину готовить всерьез, а две других закупать чуть ли не по цене металлолома со службы государевой. К тому моменту обе уже практически развались. Однако до сих пор, к удивлению механиков АТЦ, ездили. И даже довольно бодро.

Откуда же взялась колонна из десятка машин? Соседи-владетели, никак не желавшие, чтобы такое сборище психов с палатками и транспарантами организовались уже у их дома. А потому техникой поделились. И даже плата за нее была весьма и весьма умерена. Совсем бесплатно «аттракцион неслыханной щедрости» им натура провести не позволила. Но Волконский был готов раскошелиться и по рыночной ставке. Так что экономия вышла вполне приятной.

— Зачем? — удивилась Светлана.

Не отказалась. Просто уточнила. Для личного понимания. Брат редко тратил деньги на то, без чего вполне можно было обойтись. А тут клановец предлагал купить сразу две машины. Да, на вторичном рынке. Но куда более современную и в лучшем состоянии.

— За надом, — ответил Павел одной из недавно приснившихся ему присказкой.

Светлана пожала плечами, и своей подписью завизировала документ. На этом цепочка согласований и закончилась.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся предвкушающе Павел подошедшему Бойцову. — Заряжайте «двойку» и «тройку». Всем бойцам раздать бытовые амулеты. Работать только в масках и средствах СИЗ.

Ему тоже не хотелось, чтобы кто-то из бойцов «вляпался».

— Тогда, — набрал побольше воздуха в легкие и резко выдохнул. — Начинаем!

Глава СБ дернул уголком рта, после чего направился проверять людей формировать порядок построения пожарных машин.

Шоу должно было начаться совсем скоро!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.