Мама говорит, вся беда в том, что я не вовремя родилась. Во всех смыслах. То есть, во-первых, восьмимесячной — «ни то ни се», как заявила акушерка. Во-вторых, время: половина второго ночи после празднования Дня алхимика, когда трезвого доктора не найдешь в принципе. Акушерку, в общем-то, тоже, но маме повезло. В-третьих, случилось это знаменательное событие, когда папочка застрял в Агране по служебным делам, и мама собиралась отправиться к нему. Море, солнце, полезный для беременной курортный климат… а тут вдруг и беременности конец, а орущий днями и ночами младенец — совсем не то, что нужно человеку, который готовит самую крупную сделку за всю историю компании и рассчитывает на этом сделать себе имя.

С тех пор так и повелось, как будто «не вовремя» — мое второе имя. Или даже первое! Серьезно, всевозможные вариации на тему «прости, но ты очень неудачно зашла», «давай завтра» или, что гораздо хуже, «ну почему ты не появилась с этим вчера⁈» я слышала гораздо чаще, чем простое и приятное «привет, Элси». Обидно.

Вот и сейчас. Ну ясно же было сказано: зачет по алхимической практике «заготовка, транспортировка и хранение ингредиентов» начнется с пятнадцати ноль-ноль, сразу после лекции по охранным контурам. Вот и в конспектах записано: 28-е, 15:00. А Дриадский Кошмар, то есть, простите, профессор Айнастеи, зыркнула на меня своими зелеными глазищами и заявила:

— Элсина Грейзен, ритуалисты, второй курс. И почему я не удивлена? Вы, Грейзен, считаете, что из-за вашей неорганизованности профессора должны сдвигать свое расписание и жертвовать личными делами? Пересдача осенью, до свидания.

— Как осенью⁈ — сказать, что я ошарашена, было бы катастрофическим преуменьшением.

— Как и все остальные, кто не сдал мой предмет в установленное время, — ледяным тоном отчеканила эта стерва.

— Так я сдавать и пришла! Вот, в пятнадцать ноль-ноль, — я посмотрела на часы и кивнула: они показывали три минуты четвертого, — двадцать восьмого, — и сунула Кошмару под нос конспект с датой и временем.

— Восьмого? — иронично переспросила та. — И вас не удивляет, что здесь не топчется ни один из ваших сокурсников?

А и правда, спохватилась я, где все? А профессор, пробормотав себе под нос что-то вроде «ох уж эти детские интрижки», демонстративно наложила на мои записи «свет истины».

Восьмерка окуталась чернильной дымкой и превратилась в шестерку.

— Полагайтесь на память, а не на записи. А если память у вас дырявая, хотя бы не бросайте записи где попало, не дарите идей шутникам. Где, позвольте спросить, вы были позавчера?

Я тоскливо вздохнула. Двадцать шестого на охранных контурах разбирали перенастройку допусков, я подошла после лекции уточнить один нюанс, а в итоге зависла там чуть ли не на целый час — интересно же! Не то что алхимия, все эти ингредиенты мне и даром не сдались, учила только чтобы сдать, а тут такое. Да я до пересдачи сто раз все забуду!

— Но я же не виновата, — жалобно сказала я. — А позавчера мы с метрессой Ванией охранные схемы разбирали после лекции и увлеклись. Простите, профессор. Я, правда, честно думала, что сегодня зачет. Я хоть без подготовки сдать могу, вот прям сразу!

— Не сомневаюсь, — фыркнула Кошмар. — Пока зелье обостренной памяти действует. Грейзен, для вас новость, что преподаватели прекрасно знают, кто из вас чего стоит? Пересдача осенью.

— Но с «хвостом» мне приличной практики не видать! — уже не для того, чтобы разжалобить, а от всей души возопила я. — Метресса Айнастеи, вы же знаете, какая конкуренция на интересные места!

— И кто виноват? Я? — она с показной брезгливостью, двумя пальцами, протянула мне конспект, в котором отчетливо, синим по белому, выделялась правильная дата зачета.

— Но за что⁈ Что я вам плохого сделала?

Дриадский Кошмар вздохнула, совсем как я пару минут назад, и тут же показалась похожей на человека. В смысле, на нормальную дриаду, а не стервозный Кошмар.

— Хорошо, Грейзен, отвечу честно. Вы, лично вы, всего лишь попали под руку в удобный момент. Меня раздражает общая студенческая безответственность. И не только меня! Половина моих коллег отзываются о вашем потоке так, что в приличном обществе не повторить. Со вторыми курсами всегда сложно: на первом еще не привыкли к свободе и опасаются, на третьем уже понимают, ради чего учатся; но ваш второй — сущий ужас. Вам — всем, а не вам лично, Грейзен, остро необходим наглядный и суровый урок, а лучше не один. Да, я не сомневаюсь, что сейчас вы готовы сдать. И в том не сомневаюсь, что уже завтра вы половину забудете, а к осени от моего предмета в вашей памяти останутся только ошметки. А через три года, на вашей профильной высшей ритуалистике, вы внезапно поймете, что без презренной, грязной и нудной алхимии приличным ритуалистом не стать, и взвоете!

Чудесно! То есть, не сомневаюсь, что она права, но почему именно мне отдуваться за всех⁈ Да у нас вся группа этот зачет на зелье памяти сдавать собиралась! Там столько всего, что без зелья никакой гений не запомнит! Надо было всех и валить, раз так, а не единственную и неповторимую Элсину «Как-Всегда-Не-Вовремя» Грейзен.

— Без нормальной практики приличным ритуалистом тоже не стать, — мрачно сказала я.

Кошмар задумчиво отстучала отточенными ноготками по столешнице первые ноты «Лисьего танго». Привязчивая мелодия тут же завертелась в голове, а настроение упало еще ниже, хотя, казалось, дальше некуда. Я ведь уже почти договорилась о практике в Агране, оставалось только зачетку предъявить! Прости-прощай, «Летящая», лучший в мире клуб танцев, которому на лето нужен помощник ритуалиста — девушка, умеющая танцевать. Теперь это место живо перехватит Инда. Не везет так не везет.

— Есть другой вариант, — сказала Кошмар. — Я приму у вас в счет пересдачи практическое задание. Справитесь быстро — успеете найти что-нибудь по ритуалистике на остаток лета. Если захотите, конечно, потому что моя практика в любом случае пойдет в летний зачет. При соблюдении всех обычных условий, само собой.

«Обычные условия» — это связанная с предметом практическая деятельность и отсутствие нареканий от руководителя практики. И почему мне чудится какой-то подвох? Но без этого зачета мне светит разве что перекладывание бумажек в городском архиве или помощь нашему же университетскому завхозу!

— Хорошо, — ничего хорошего, конечно же, но ведь не заявишь ей это прямо в лицо? — Что мне нужно будет сделать?

Наверняка предложит рассортировать остатки в ученической кладовой, говорят, у нее каждое лето находится неудачник на эту грязную и вонючую работенку. Зато в тему зачета, что да то да. Ничего, если поднажму, авось дней за десять управлюсь.

— Вы принесете мне флакон пыльцы фей.

В первое мгновение у меня, кажется, попросту язык отнялся от изумления. И хорошо, а то и не знаю, чего бы наговорила! Кошмар ждала, насмешливо сверкая глазищами, и я переспросила до крайности по-идиотски:

— Чего флакон⁈

— Пыльцы фей, — невозмутимо повторила дриада.

— Список «ОД-два», — механически выдала я. — Использование только по лицензии, лицами ранга не ниже мастера, торговля через лицензированные организации, за незаконные сделки по купле-продаже — срок до пяти лет исправительных работ. Я не мастер, и лицензии у меня нет. Ни на использование, ни на торговлю. Профессор, вы на что меня толкаете⁈

И тут дриада рассмеялась. Я бы даже сказала «расхохоталась», но «хохот» — слишком грубое определение для чарующих звуков, напоминающих звон ручья на перекатах или песню «ловца ветра».

— Грейзен! Ох, Грейзен… Вы не безнадежны, признаю. Системность знаний и умение их применять в нужный момент у вас есть, это радует.

— И все-таки? — на похвалу я не повелась, а то развесишь уши и мигом попадешь из студентов в подследственные.

— Как думаете, откуда ингредиенты списков ограниченного доступа берутся в тех самых лицензированных организациях?

— Уж точно не от студентов после летней практики!

— Ну почему же, некоторые заготовщики так и начинают. Вы, Грейзен, не будете продавать условно запрещенный ингредиент и тем более использовать его. Вы всего лишь сдадите его сертифицированному приемщику организации, имеющей все нужные лицензии — а у нашего университета они есть, как иначе? Можете освежить в памяти юридические аспекты работы заготовителя ингредиентов, ради пущего спокойствия. Ах да, временную лицензию заготовителя университет вам предоставит. Будет ждать вашего возвращения в моем столе.

«Вот спасибо, — злобно подумала я, — спать спокойно не могла без вашей лицензии». Заявить такое вслух было бы, конечно, совсем глупо, но и молчать мешало кипевшее во мне праведное возмущение.

— Обязательно освежу, — буркнула себе под нос. Тем более что читала я эти самые юридические аспекты наискосок, чисто ради поверхностного ознакомления: ни зачета, ни даже контрольной по ним не было, а что мне эта муть может в жизни пригодиться, и мысли не возникло. Ну не собиралась я и близко подходить ко всем этим зельеварческим делам! Пусть даже они называются красивым словом «алхимия», зелья и есть зелья, фу.

— Итак, я вас записываю?

— Записывайте, — со вздохом согласилась я. — Куда и когда приходить, кто руководитель?

— Приходить? — ненатурально изумилась дриада. — Руководитель — я, а приходить, когда принесете пыльцу. Или вы ждали, что я поведу вас за ручку?

— А… а как? — растерялась я. — Должны же быть какие-то, я не знаю, инструкции? План практики, все такое? Делянки, в конце концов, где можно добывать и где тебя не пристукнут конкуренты?

— Грейзен… — И не надоело ей повторять мою фамилию? Да еще каждый раз с таким вздохом. — Представьте себе хоть ненадолго, что вы уже взрослая, пусть еще не состоявшийся специалист, но стремитесь им стать. Вы находите себе работу, получаете задание. Если вашему начальству придется расписывать для вас план работы, поверьте, вам очень быстро найдут замену. Кого-нибудь посамостоятельней. Я — ваш клиент, сделала заказ и жду результат. На этом все. Не справитесь — придете осенью на пересдачу. Ах да, если вас пристукнут конкуренты, разумеется, можете не приходить. Мертвецам хорошая зачетка ни к чему.

Успокоила!

— В отличный результат по теме сегодняшнего зачета входят знания о том, где и как добывается тот или иной ингредиент и с какими сложностями может столкнуться заготовщик, — просветила Кошмар. И добавила ехидно: — Напрягите память, пока зелье еще действует. Все, Грейзен, я вас не задерживаю. Мое рабочее время и так закончилось полчаса назад.

Я кисло попрощалась и побрела… сама не знаю, куда. Пока что — на улицу из душного корпуса. В общагу не хотелось — меня наконец настигло четкое ощущение подставы, которую могли устроить только там. Та же Инда вполне могла подговорить моих соседок по комнате «пошутить» с записями «зануды Грейзен», а то и сама выбрать момент и порыться на столе. Или Уски, которой поперек души, что Алдэ Олкас пытается за мной ухлестывать. Или Рунса, она отстает от меня всего на восемь баллов, если перегонит, поощрительная стипендия достанется ей, а не мне. Вот засада, стоило всерьез задуматься, кому я мешаю, как тут же готов целый список! А мне и в голову не приходило кого-то опасаться и тем более прятать конспекты. И зря, второй год учусь охранной магии, пора применять в деле.

Хотя до сих пор таких откровенных гадостей мне не делали. Незачем было? Добро пожаловать во взрослый мир, где царит конкуренция? Может, пора и еду проверять на подлитые зелья?

Или вообще съехать из общаги. Я ж их всех теперь видеть не смогу! Хотя нет. Стоило представить, как они надо мной ржут и с каким нетерпением ждут моего феерического провала, как здоровая злость возобладала. Не дождутся! Надо повернуть все так, чтобы эти стервы позавидовали мне, а не радовались удачной пакости. А вот потом можно и съехать. Но не раньше.

А значит — в библиотеку! Прежде всего надо выяснить, где и как добывают пыльцу фей и как туда попасть простой студентке. Потому что в моей памяти, все еще подстегнутой зельем, вертелась единственная фраза на эту тему: «Пыльцу собирают после танца фей, предварительно получив формальное разрешение», — и для «применить в деле», а не «сдать и забыть», это не давало ни-че-го.

В библиотеку я вошла без десяти четыре — там часы висят прямо напротив входа, над каталожным артефактом, поневоле обращаешь внимание на время. А в половину шестого сидела, закрыв единственную книгу, в которой нашлось хоть что-то действительно ценное, и набиралась наглости. Наглости могло потребоваться очень много, гораздо больше, чем для обращения в «Летящую» до получения всех зачетов и рекомендаций. Потому что феи, в отличие от людей, танцевали не когда вздумается и где придется, а в какое-то только им известное время и в особенных местах, и все эти места находились не в нашем мире.

Я знала, конечно, что магия в наш мир просачивается из соседнего, более магически насыщенного. Знала, что самые сильные и стабильные поступления обеспечивают источники, много поколений назад кровно привязанные к определенным семьям — кто успел, тот и съел, как говорится. Знала и то, что именно через эти источники в наш мир когда-то попали и до сих пор иногда попадают представители магических народов, да хоть та же метресса Айнастеи. А теперь вот еще узнала, что самые сильные, «прокачанные» источники могут обеспечивать и проход «отсюда туда». И не только кому-нибудь вроде Дриадского Кошмара, но и самым что ни на есть чистокровным людям, даже не обязательно магам. Вот только на той стороне никто не гарантирует безопасность.

Нет, о чем все-таки думала Кошмар, предлагая мне такое задание⁈

«А о чем думала ты, когда соглашалась, не зная всех условий?» — ядовито спросила я себя. Хотя ладно, на самом деле ведь можно и отступиться. Явлюсь на пересдачу осенью, как и было сказано. Без «Летящей» и вообще без хоть какой-нибудь приличной практики. Зато живая.

Вот только здоровая злость никуда не делась. А в той книге упоминалось, что первым, кто принес в наш мир пыльцу фей и начал изучать ее свойства, был Бьозе Тарс, заготовщик из клана, контролирующего даже не один источник. А в нашем университете работает Дигрой Тарс, из того же клана. Декан факультета амулетчиков и артефакторов.

Не убьет же он меня всего лишь за вопрос! А если предположить, что наши преподы все-таки не дают невыполнимых заданий, может, Кошмар и рассчитывала, что я подойду к Тарсу? Вряд ли я отыщу другой выход в магический мир настолько быстро, чтобы, как она сказала, успеть этим летом еще и практику по ритуалистике найти.

Хуже точно не будет, правда ведь?

Я изо всех сил пыталась поверить этой жалкой попытке самовнушения, а стрелки часов неумолимо ползли к шести — времени приема студентов во всех наших деканатах. Соваться к Тарсу в его кабинет на кафедре и отвлекать от работы точно не стоило.

Вот честно, не знаю, хватило бы духу или я махнула бы на все рукой и согласилась на осеннюю пересдачу. Но без пяти шесть в библиотеку впорхнула Инда.

Мы с ней заметили друг друга одновременно.

— Э-элси, во-от ты где, — с улыбкой протянула она. — А мы, представь, тебя потеряли. Что-то случилось?

Сидевший за соседним столом парень оторвался от книг и уставился на круглые коленки, обтянутые чулками-«паутинкой». Инда носила высокие каблуки и короткие юбки, подчеркивающие безупречно стройные, длинные ноги, парни провожали ее взглядами все поголовно, по-моему, на инстинктивном уровне.

Кто бы знал, как она меня раздражает! Как бесит вызывающая манера держаться в манере «да, я знаю, что я Само Совершенство, а вы об этом случайно не забыли?» — а еще больше то, что почти все неосознанно с ней соглашались. Инда Ургенс была звездой нашего курса и работала над тем, чтобы стать звездой факультета. Думаю, у нее получится.

Я спрятала книгу в сумку и встала. Она или не она мне подгадила? Ай, ладно! Даже если «шуточка» не ее рук дело, все равно моя неудача ее порадует.

— Ты не представляешь! — жизнерадостно выдала я. — Ой, слушай! Ты ведь хотела практику в «Летящей»? Уступаю тебе этот шанс, мне предложили кое-что получше. Прости, болтать некогда. У меня встреча.

И по-быстрому смылась. Бежать следом не в характере Инды, она скорее явится вечером в комнату выспрашивать подробности, но рисковать я не хотела. Так что постаралась как можно быстрее затеряться в запутанных переходах главного корпуса, не особо разбирая, куда иду, лишь бы подальше от библиотеки. Хорошо еще, что я примерно представляла, где обитают артефакторы, и двигалась в нужном направлении. И, если честно, сама не поняла, как оказалась возле их деканата.

«Ладно, — сказала себе, — буду считать, что это меня судьба привела. Ну, собралась, вдох-выдох, и вперед!»

В приемной было не пропихнуться, и все осаждали секретаршу. Постояв пару минут в сторонке, я поняла, что снова попала не вовремя: третий курс артефакторов разбирал направления на практику, проталкиваться через них грозило как минимум парочкой брошенных в сердцах проклятий, а ждать… Хотя о чем я, зачем ждать? Мне ведь декан нужен, а не его секретарь, так? По личному вопросу, о котором никому знать не обязательно.

И я, просочившись по стеночке между третьекурсниками, решительно постучалась в дверь с табличкой «ДЕКАН».

— Войдите, — отозвался приятный густой баритон.

Я вошла, открыла рот поздороваться, но почему-то само собой выскочило:

— Мессир Тарс, мне очень нужно в другой мир! Поможете?

Ой, всё. Не иначе, сегодняшние нервотрепки отозвались. Набралась наглости, вот уж точно!

— Садитесь, — Тарс указал на стул для посетителей, — и рассказывайте. И представьтесь для начала.

— Элсина Грейзен, факультет ритуальной магии, второй курс, — я присела на краешек стула, глубоко вздохнула и очень коротко пересказала все свои сегодняшние перипетии. Получилось на удивление четко и внятно. Хотя, может, потому что мессир Тарс не перебивал, не путал вопросами, а слушал молча. Наша декан, метресса Агейни, выдала бы уже не меньше десятка реплик, причем половину — без всякого смысла, кроме «ну вы и дура, Грейзен». Не так прямо, конечно, но вполне понятно…

Я замолчала, Тарс тоже не спешил говорить. Думал, наверное, откуда я такая взялась на его голову и что со мной делать. А я исподтишка рассматривала его.

Наша метресса Агейни была дамой стервозной и с поднебесной самооценкой, это выражалось в каждом жесте и даже взгляде. Я уж молчу о дорогущих нарядах, ухоженности, которая влетает в бешеные суммы, и выражении лица «я этого достойна». Даже не зная, кто это, за секретаршу или ассистентку не примешь.

Мессира Дигроя Тарса я приняла бы за студента, в крайнем случае, лаборанта, если бы не залысины и едва заметная седина. Лохматый (вот как, спрашивается, лохматость может «дружить» с залысинами⁈ Впервые такое чудо вижу!), в легкомысленной клетчатой рубашке с коротким рукавом, со спокойным взглядом, доброжелательным и слегка ироничным выражением лица и абсолютно не начальственными интонациями. И мое эпичное приветствие его, кажется, только позабавило, хоть он и не показал вида.

Я даже успокоилась. Он поможет, наверняка поможет.

Мессир Тарс кивнул каким-то своим мыслям (надеюсь, что своим, а не мои прочитал!), создал вестника и сказал:

— Дарнэ, зайдите ко мне, пожалуйста. Сейчас.

Вестник улетел, а Тарс спросил меня:

— Расписание вашей сессии уже есть?

Я кивнула, достала все тот же конспект и, по какому-то наитию, кинула на страничку с датами экзаменов «свет истины». И чуть не выругалась вслух, глядя, как пятое число превращается в третье. Первый экзамен, профильный — теория создания ритуалов, и к тому же у Агейни. Да она бы меня с потрохами сожрала за неявку!

— Кто же вас так не любит? — хмыкнул Тарс.

За спиной открылась дверь, на мгновение впустив разноголосый шум приемной и вновь его отрезав.

— Вызывали, декан?

— Вызывают демонов, а вас я звал, — отшутился тот. Ничего себе декан у артефакторов, он мне уже нравится! — Присаживайтесь. Итак, это Дарнэ Гоббарт, мой дипломник, а это Элсина Грейзен, второкурсница, ритуалист. Дарнэ, к Элсине проявила специфический интерес наша дриада, так что девушке нужна помощь. А вы, кажется, до сих пор не нашли напарника на ближайшую ходку?

— Перед сессией с напарниками сложно, — согласился этот самый Дарнэ Гоббарт. А я, вдруг перепугавшись, переспросила:

— Мессир Тарс, что вы такое сказали про специфический интерес? Это в каком смысле?

— В учебном, не переживай, — ответил мне Дарнэ. — Метресса Айнастеи в каждой группе выделяет перспективного, по ее мнению, студента и находит повод осчастливить его почти невыполнимым заданием. Справишься — возьмет тебя на личный контроль.

— З-зачем?

— Чтобы учить, зачем еще? Нет, можешь, конечно, отказаться, но вот честно, не советую.

— Личные ученики профессора Айнастеи очень ценятся, — подтвердил Тарс. — Если она вас выделила, глупо упускать шанс.

— Чего она от тебя хочет? — спросил Дарнэ.

— Пыльцу фей.

Парень присвистнул, ничуть не стесняясь своего декана.

— Причем обратите внимание, задание Элсина получила, — Тарс взглянул на часы, — примерно три часа назад.

Я вдруг резко успокоилась: Тарс согласен помочь, и этот парень, Дарнэ, тоже настроен доброжелательно. Кажется, все не так плохо. А Дарнэ спросил:

— Готовить на костре умеешь?

— На костре⁈ — изумилась я. — Там что, все настолько… дико⁈

— Местами, — непонятно ответил он. — Ладно, а вообще ты как насчет палатки, костра, умывания из ручья, короче, полного отсутствия цивилизации?

— Не знаю, не пробовала. Слушай, ты меня пугаешь, что ли?

— Самую малость, — ухмыльнулся он. — Значит, так, Элсина. Вернуться мы должны к третьему, у меня экзамен.

— У меня тоже.

— Тем более. У тебя один конкретный заказ, у меня тоже, идем строго туда-обратно, ни на что лишнее не отвлекаемся, разве что вот прямо под ногами валяться будет. Меня слушаешь, не споришь, без разрешения не магичишь, все «зачем» и «почему» откладываешь на безопасное время и место. Какое именно время и место безопасное, определяю я. Согласна?

— Условия разумные, — кивнула я. — Мои встречные: ты ко мне не пристаешь, и вообще без глупостей. Согласен?

— У тебя есть парень?

— Нет, а это важно?

— Я тебе так сильно не понравился? — Кажется, он по-настоящему удивился. А я… я, если честно, только сейчас посмотрела на него как на возможного парня, а не подвернувшееся средство выполнить задание.

Ну… парень как парень, обычный такой. Русый, стрижен «ежиком», худощавый, с крупными, широкими ладонями. Не особо впечатляет, но и не отталкивает. Глаза интересные, светло-карие, яркие, ресницы длинные, как у девчонки. И улыбка очень живая, располагающая, так и тянет улыбнуться в ответ. Главное, что можно о нем сказать с первого взгляда — добрый, хотя кто знает, первое впечатление не всегда верное.

— Мы же совсем не знакомы, рано говорить о «понравился-не понравился», — рассудительно сказала я. — Просто, сам подумай, другой мир, я там ничего не знаю, случись что, дорогу назад без тебя не найду, я не люблю так абсолютно от кого-то зависеть, это пугает. Мне будет спокойнее, если договоримся на берегу о чисто деловых отношениях.

— Я и не думал, что такие рассудительные девушки существуют в природе. — Дарнэ поднял руку и с нарочитым пафосом произнес: — Обещаю не приставать к Элсине Грейзен и не лезть к ней с глупостями, что бы она ни подразумевала под этим словом, с завтрашнего утра и до нашего возвращения в этот мир. Ну что, теперь тебе спокойнее?

Ну вот почему это звучит так, будто он надо мной насмехается? Правда, не зло, и на том спасибо.

— Когда выходим? — спросила я. — Завтра утром? И что брать с собой?

— Люблю умных девушек, — сказал куда-то в потолок Дарнэ. — Декан, мы пойдем тогда? Элсина, ты ведь не против прогуляться со мной немного? Познакомимся, обговорим, кто что берет, объясню тебе, куда завтра прийти. Без глупостей, не волнуйся. Хотя завтрашнее утро еще не наступило, — все-таки подколол, не удержался.

— Удачного похода, — мне почудилось, или мессир Тарс с трудом сдержал улыбку? Ой, ладно, какая разница! Я встала и только тут ощутила, что ноги слегка дрожат. Ничего себе понервничала! А Тарс достал из стола деревянный круглый кулончик на простом шнурке, протянул мне: — Держите, Элсина. Ваш пропуск. Вернете после возвращения.

Я от души поблагодарила, Дарнэ подхватил меня под руку и вывел из кабинета. В приемной осталось всего несколько человек, на нас не обратили внимания, а в коридорах и вовсе царили тишина и вечерний сумрак.

— Пропуск — на шею и не снимать, — скомандовал Дарнэ. — С ним ничего не надо делать, он просто должен быть при тебе. Как насчет фирменных булочек Лорины Грей? С обеда прошла куча времени.

— Я вообще не обедала, — призналась я. — Дурацкий день.

— Тогда, — он резко повернул в другую сторону, — я знаю, куда нам. И не спорь, ведь мы договорились «без глупостей». А пока давай, расскажи, что за день у тебя такой? Неужели с милой второкурсницей может случиться что-нибудь похлеще дриадского задания?

— Слушай, — заинтересовалась вдруг я, — а вы ее тоже Дриадским Кошмаром называете?

— Ее все так называют, — он наклонился к моему уху и добавил громким шепотом: — Даже преподы. И она это знает.

С Дарнэ оказалось очень легко найти общий язык. Может, потому что его обещание и в самом деле меня успокоило, а может, из-за его манеры необидно шутить, а иногда вообще говорить так, что и не поймешь, в шутку сказал или всерьез. Он быстро вытянул из меня не только историю с неправильной датой зачета, но и весь список недоброжелателей и возможных авторов «шутки». А потом выдал очень возмущенно:

— И что, за два дня никто не спросил, почему тебя не было на зачете? И никто при тебе даже разговор не завел? Не возмущался Дриадским Кошмаром, не жаловался, не радовался, что зато этот дурной зачет уже позади? Против тебя всеобщий заговор, что ли? Ты всем поперек горла? Вас сколько в группе?

Я смотрела на него, не зная, что сказать. Почему мне самой не пришли в голову эти элементарные вопросы⁈ Нет, в самом деле⁈ Как я могла за два дня ни разу не споткнуться о вполне очевидный факт, что все, кроме меня, уже сдали этот проклятый зачет⁈ Где были мои глаза, уши, а главное, мозги⁈ Отбыли на каникулы, не дожидаясь хозяйки?

— Что с тобой? — он остановился, взял меня за плечи и заглянул в глаза. Так пристально, даже не по себе стало. — Элси?

— Пытаюсь найти ответы на твои вопросы, — мрачно отозвалась я. — И, хоть убей, не нахожу, — я осторожно отстранилась, взяла его под руку и медленно пошла дальше: объяснять на ходу было почему-то проще, чем глаза в глаза. — Ладно, у меня нет подружек, с которыми можно просто безудержно болтать — не люблю я этой их болтовни, понимаешь? На нужные дела времени вечно не хватает, и так бездарно его тратить⁈ А тут еще сессия, можно сказать, живу носом в учебники. Но все равно не понимаю, как так получилось. Очень странно, правда. Впору подумать, что глаза отвели, но не слишком ли это для шутки? Хотя для такой шутки… все может быть.

Нет, но все-таки, кто так серьезно за меня взялся⁈ Это уже не на шутку тянет, пускай даже злую, а на конкретную пакость.

— Хочешь совет? — помолчав, спросил Дарнэ.

Я злобно пнула подвернувшийся под ногу камушек, проследила, как он улетел с дорожки в траву, и вздохнула:

— Давай.

— Обращай внимание на тех, кто рядом с тобой. Я не о болтовне, не хочешь с ними общаться — не надо. Но приучи себя хотя бы краем уха слушать, что происходит. Это полезно.

— «Кругом враги»? — невесело пошутила я.

— Враги, друзья, шутники, завистники — какая разница? Просто куча народу, и у каждого — свои цели, желания, хорошее или плохое настроение, и все это может как-то тебя зацепить. Да и конкуренцию никто не отменял.

— Конкуренция за парней и за стипендию? Слушай, это даже звучит смешно. Возня в песочнице!

— А по-твоему, королевами вечеринок и акулами бизнеса рождаются? — хмыкнул Дарнэ. — Чтобы строить козни сослуживцам и успешно делать карьеру, ну или не карьеру, а охоту за мужчинами, если хочешь, начинать тренировки надо не на однокурсниках даже, а на одноклассниках. В младшей школе. А еще лучше — в детском саду, сидя на соседних горшках. Так что хотя бы часть твоих подружек уже вполне умелые стервы. А остальные — не очень умелые, но старательно наверстывают.

— И ты тоже тренировался, сидя на горшке? — я захотела его поддеть, но он только рассмеялся и ответил, все еще смеясь:

— А ты как думала! Так что перенимай опыт, пока я согласен делиться, заметь, добровольно и безвозмездно.

— Добрый, — фыркнула я.

— Добрый и заботливый, — с нарочитым пафосом согласился он. Помолчал и добавил уже серьезно:

— А вот из общаги я бы на твоем месте свалил. Тебе же не уперлось жить в змеюшнике?

— Да в общем, нет, — неохотно ответила я, — просто казалось, что это весело и как-то правильно, что ли. Если студентка, то живешь в общаге, заводишь там новых подруг, ну и друзей тоже, — не признаваться же, что сначала банально хотелось самостоятельности, а потом, когда поняла, что такая самостоятельность не слишком радует, стыдно стало возвращаться под мамино крылышко.

— Но что-то пошло не так, — иронии в его голосе было — хоть половником черпай.

— Ага, — легко согласилась я. И, поддавшись любопытству, спросила: — А ты в общаге или нет?

— Снимаю квартиру. Я ж артефактор, мне мастерская нужна. И чтобы никаких дебилоидов-шутников рядом с рабочим местом. Я, знаешь ли, скучный парень и категорически не люблю шутки. Ну вот, пришли. Заходи, — он распахнул тяжелую даже на вид деревянную дверь, пропуская меня вперед, в сумрачный полуподвал «Сытой волчицы». Недурные местечки он выбирает, здесь, как и в кофейне Лорины Грей, ценник не для среднего кошелька, но еда того стоит.

— Мясо на решетке, две порции, с грибами, — послал он заказ, едва мы вошли.

— Я заплачу за себя, — еще не договорив, поняла, что зря так сказала: вышло грубо и обидно, хотя я не имела в виду ничего такого. Просто я пару раз была здесь и прекрасно знала, сколько придется заплатить за фирменную вкуснятину. Хотя Дарнэ, судя по той уверенности, с которой отправил заказ, тоже знал. И вообще, раз привел сюда, значит, может себе это позволить, так?

Ой, как же сложно, когда ничего о человеке не знаешь!

Дарнэ аккуратно провел меня к свободному столику — а заняты были почти все, — усадил и только потом сказал:

— Не обижай мужчину отказом, когда он просто хочет поесть с тобой вдвоем, если не собираешься дать ему от ворот поворот раз и навсегда. Угощение ни к чему тебя не обязывает, кроме общения.

Я аккуратно осмотрелась. Никогда не была здесь вечером, только в льготное обеденное время. Свободных столиков почти нет, а занятые словно огорожены мягким, желтоватым световым коконом. Видно, что занято, а кто там — не увидишь. И не услышишь. Идеально для свиданий и приватных разговоров. При этом царящий в зале полумрак вряд ли можно назвать интимным, скорее уютным и умиротворяющим.

— Прости, — я выдавила улыбку. — Не хотела обидеть, просто здесь ведь так дорого. А ты еще заказал их фирменное блюдо.

— Но это я привел тебя сюда.

— Папа меня такому не учил, — отшутилась я в качестве дополнительного извинения.

— А мама? — подхватил Дарнэ мой дурашливый тон.

Я представила реакцию мамы, если пересказать ей сегодняшний вечер. Дарнэ, пожалуй, отвечал ее критериям «подходящего жениха для дочери»: вид приличный, характер спокойный, на хорошем счету у декана, уже определился, чем займется в жизни. И не бедный, раз снимает жилье и ходит по таким вот дорогим заведениям.

— Мама посоветовала бы хватать тебя и не отпускать.

— Серьезно?

— Еще как.

— Даже не знаю, бояться или гордиться, — кажется, Дарнэ не принял всерьез мое заявление, ну и хорошо. Зря ляпнула, вдруг бы решил, что я к нему клеюсь? — Пить что-нибудь будешь?

— К мясу томатный сок, а потом кофе.

— Совсем приличная девушка, — поддел он, — мне теперь и пива не взять, некрасиво получится.

— Ой, ладно, я против, что ли! Бери, если хочешь. У меня был тяжелый день, я говорила? Каждый расслабляется по-своему.

Дарнэ только хмыкнул и сделал заказ, повторив для себя мои напитки. Спросил:

— Ты, значит, предпочитаешь расслабляться в трезвости?

— Ага. Это спасает моих собутыльников от пьяных слез.

На самом деле алкоголь не всегда вгоняет меня в печаль, но сегодня точно закончилось бы именно этим. К тому же выпивать с малознакомым парнем — в принципе плохая идея. Даже пиво.

— Ответственная, заботливая, с перспективами у метрессы Айнастеи, — он демонстративно загибал пальцы, перечисляя.

— Перестань, — я поморщилась, — пожалуйста. А то решу, что издеваешься.

— Ешь, — нам наконец-то принесли заказ, и Дарнэ придвинул ко мне мою порцию. — Я не издеваюсь, это тебе все чудится в черном свете, потому что голодная и уставшая. Вот увидишь, на сытый желудок жизнь заиграет новыми яркими красками.

Он был прав, конечно, да я и не сомневалась. С каждым проглоченным кусочком, сочным, нежным, идеально прожаренным, ко мне возвращалось хорошее настроение. Поход за пыльцой фей стал казаться отличным приключением, а само задание от Кошмара, как и сказал мессир Тарс, шансом выделиться и получить уникальные знания. А девчонки… Ха, да они мне завидовать будут! Черной завистью! А из общаги уйду. Ритуалист, конечно, не артефактор и не алхимик, мастерская с лабораторией не нужны, но такие вот «шуточки» и в нашем деле опасны. А если бы мне в расчете ритуала пару-тройку цифр «исправили»⁈ Идиотки.

— Что там, в том мире? — наконец, уже под кофе, догадалась спросить я. Кофе, кстати, здесь был не такой вкусный, как у Грей, зато очень крепкий. Точно в эту ночь спать не лягу, так что в общагу можно не торопиться.

Дарнэ помолчал, покачивая в широких ладонях слишком маленькую для него кофейную чашечку.

— Там правда опасно? — поторопила я.

— На самом деле нет, — ответил он. — Не больше, чем у нас. Хотя смотря что понимать под опасностью.

— Это как?

— Например, внезапно выйти замуж — опасность или нет?

— Ч-чего⁈ — Вот уж какого вопроса я точно не ждала!

— Замуж, — абсолютно серьезно повторил Дарнэ. Он точно не издевается?

— Мама будет счастлива, — я одним глотком допила кофе.

— А ты?

— Вряд ли. — Между нами повисло молчание, и я решила все-таки объяснить серьезно. — Я… ну, я говорила уже, у меня нет парня. Я не склонна внезапно влюбляться, а если влюблюсь, наверняка захочу проверить чувства. К тому же хотелось бы все-таки доучиться сначала. Поэтому вряд ли внезапное замужество сделает меня счастливой. С ним явно будет, то есть было бы, не все чисто.

Дарнэ кивнул, как будто чего-то такого и ожидал.

— К чему ты это спросил?

— Именно такое «не все чисто» может тебя поджидать по ту сторону источника. Обдумай и будь готова.

— Шутишь? — почти безнадежно спросила я.

— Серьезен, как голодный волк. Там, видишь ли, пары из нашего мира имеют определенную ценность.

— Кем определенную? — попыталась пошутить я.

— Спросишь у местных, если тебе это важно. Скорей всего, тебе ответят какой-нибудь пафосной чушью. «Богами», «мирозданием», «Великой Силой» или еще что-нибудь в таком духе. Элсина, я правда не шучу. Сам там каждый раз от невест отбиваюсь. Если тебе вдруг понравится в том мире настолько, что захочешь остаться, проблема возникнет только одна — удачно выбрать жениха из кучи желающих.

— А если не захочу, проблемой станет их всех отшить? — я наконец-то поняла, о какой опасности речь. — И не дать себя похитить и провести обряд насильно?

— Похищение это вряд ли, у них там тоже есть законы. Важнее не сболтнуть чего-нибудь, что могут расценить как согласие. Не забывай, в мире с мощным магофоном любое твое слово может сработать как обещание, подкрепленное магией. С тем большей вероятностью, чем больше эмоций вложишь.

Ой, всё! Учитывая мою склонность сначала ляпнуть, не подумав, а уже потом понять, что сказала что-то не то…

— А местных много? Кто там вообще живет? Добираться далеко? Ты меня пугал палаткой, я думала, мы по совсем безлюдным местам пойдем.

Дарнэ посмотрел так выразительно, что сразу стало ясно — я сморозила какую-то невероятную, неописуемую глупость. Но ситуация была не та, чтобы устыдиться: в самом деле, откуда мне знать, что там и как, если я пытаюсь задавать вопросы, а в ответ получаю только невнятные страшилки? Несколько минут мы прожигали друг друга взглядами, и он сдался. Объяснение, правда, прозвучало довольно обидно:

— Разве я потащил бы незнакомую девчонку в пеший поход? А вдруг ты через пару часов сядешь и зарыдаешь: «Я больше не могу, хочу на ручки, к маме и мороженку»?

— Тогда расскажи уже нормально! Что надевать, что брать с собой, как будем добираться, кого там встретим и кого из этих встреченных нужно бояться. Ну и что еще важно знать. А то я пока ничего конкретного не услышала, кроме совета держать язык за зубами.

— Пойдем, — Дарнэ встал. — На твои вопросы двумя словами не ответишь, а я не люблю занимать столик только ради болтовни.

— Найдем лавочку где-нибудь в сквере, — предложила я. Кофе здорово меня взбодрил, но на сытый желудок хотелось сесть и расслабиться, а не бродить, изображая парочку влюбленных, тем более что этого самого «бродить», вполне вероятно, будет с избытком уже завтра.

Мы устроились в беседке в самом начале университетского парка, и мой спутник наконец заговорил по делу. Я даже тетрадку достала, все с тем же многострадальным конспектом, чтобы записать список вещей и ничего не забыть в спешных сборах. Правда, кроме этого списка и уговора, где и во сколько встречаемся, он все равно сказал мало конкретного. То есть, на самом деле, рассказал уйму всего интересного, но…

Основное, что я поняла — никакого толку нет в этом рассказе заранее, и Дарнэ был прав, когда предупредил меня только о моей ценности как возможной невесты. Потому что мы могли оказаться на территории цвергов, в лесу дриад или в Долине фей. Могли встретить нагов, оборотней, стражников местного правителя, купцов, конкурентов-заготовщиков. Или никого не встретить. Могли идти к цели полчаса пешком или добираться несколько дней каким-нибудь из местных волшебных способов. Я всегда думала, что сильный магофон — это круто. Оказалось, это верно только для нашего мира. А в том — в местах с сильным магофоном… «штормит», так там говорят. Реальность «плывет» и чудит, и нельзя сказать заранее, с чем столкнешься. Именно поэтому в том мире тоже ценят источники — те, что ведут в наш мир, там их называют «тропы». Они отводят избыток магии, сглаживают «шторма». Поэтому законы того мира защищают тех, кто приходит по «тропам» — ведь они делают крепче связь двух миров. И потому же выходцы из нашего мира ценятся там. Они тянут себе магию, восполняя ее привычный недостаток, и работают «стабилизатором реальности».

— И почему нам всего этого на теории магии не рассказывали? — посетовала я, когда Дарнэ закончил объяснять.

— Потому что на первом курсе только основы. Бери углубленную теорию на четвертом, и будет тебе самая полная информация. Разве что кроме семейных секретов, это уже для личных учеников. Ладно, рассказал я тебе даже больше, чем нужно, давай расходиться. А то проспишь, придется мне вламываться в вашу комнату и портить тебе репутацию. Или повышать, как посмотреть, — он шутливо приобнял меня, спросил: — Как добираться будешь? Могу подбросить порталом до главного корпуса.

— У меня есть до общежития, но за заботу спасибо. До завтра, Дарнэ.

— Уже до сегодня, Элсина, — легким взмахом руки он вызвал проекцию часов. — Отлично погуляли, спать можно вообще не ложиться.

Ого, почти половина третьего! А еще собираться, какой там сон. Да и ладно, бодрящий эликсир есть, и его все равно надо использовать: пока вернусь, срок годности выйдет.

— За прогулку тоже спасибо, — и я активировала портал. Даже жаль немного, что это было не свидание.

В общежитии портальная площадка одна, внизу в холле, и я совсем не ожидала, что меня будут здесь дожидаться. В такое-то время! Но на диванчике перед лифтом сидела, вытянув ноги и лениво полируя ногти, Инда. Это она что, с шести часов меня караулит⁈ Заняться больше нечем?

А может, не меня? Может же у такой модной и популярной девушки, как Инда Ургенс, быть свидание?

— Э-элси, ты хоть знаешь, сколько времени?

— Я знаю, а ты? — даже я сама прекрасно услышала в собственном голосе раздражение, но Инда только улыбнулась. Правда, улыбка ее показалась мне на редкость пакостной.

— Порядочные девушки не гуляют по ночам, знаешь?

— Впервые слышу, — отрезала я. — Кстати, напомни, как твоя фамилия? Вроде с утра была не Грейзен?

— На третьем курсе я стану старостой, — торжествующе сообщила эта коза в чулках. — Поддерживать порядок станет моей обязанностью. И если кто-то прогуливает лекции, путает дни зачетов или приходит в общежитие под утро, я буду обязана принять меры.

— Ой, всё, боюсь и трепещу! Вот когда будешь обязана, тогда и примешь.

Хотела еще спросить, когда это я прогуливала лекции, а заодно — откуда она знает о путанице с зачетом, но удержалась. Спорить с напыщенной козой, примеряющей к себе власть — еще чего не хватало! Шагнула в проем лифта, скомандовала:

— Шестой!

Порыв ветра подхватил меня и плавно понес наверх. Два года пользуюсь и не перестаю удивляться: это ж сколько надо было сил вбухать и сколько всего учесть, чтобы в здании, полном магов-недоучек со склонностью к дурацким шуткам, лифтовые чары работали без сбоев! Все-таки у нашей профессуры есть чему поучиться.

Я думала, Инда отстанет. В конце концов, порядочные девушки по ночам спят, а не караулят других порядочных девушек у лифтов. Да как же! Она шагнула следом за мной и тоже заказала шестой, хотя жила на четвертом. В лифтовой шахте голоса разносились преотлично, и я, конечно же, услышала ее тихое, брошенное с откровенной досадой: «Нет уж, Грейзен, я с тобой разберусь!»

И чего завелась?

Соседки по комнате тоже не спали. Сговорились, что ли? Обычно они не засиживаются дольше полуночи. Я остановилась в дверях, окинула взглядом невинную до полного неправдоподобия картину «Илана и Данси в три часа ночи готовятся к экзамену». Театр двух актерок, верю-верю.

Вдруг остро захотелось убрать из этой комнаты вообще все свое. Во мне нет ни капли дара предсказательницы, но настолько ярким предчувствиям надо верить. Так что скоро девчонки перестали делать вид, что читают, а, открыв рты, смотрели, как я вываливаю на кровать одежду, сгружаю с полки книги и конспекты, вынимаю свою посуду из общего шкафа.

— Отлично, — подытожила, осмотрев получившуюся груду. — Счастливо оставаться, девочки.

Накопилось же вещей! Придется использовать экстренный портал домой. Хорошо, что не стала спорить с мамой, когда она решила, что выросшая доченька должна всегда иметь при себе «средство отступления».

— Что ты творишь? — спросила из-за спины Инда. Вот же, я и не заметила, когда она вошла.

— Во-первых, не творю, а съезжаю, — обернулась я к ней. — А во-вторых, ты пока еще не староста, так что выйди, пожалуйста, и закрой за собой дверь. Порядочные девушки не ходят по гостям в три часа ночи, не вваливаются в чужие комнаты без стука и не лезут, куда не приглашали.

— Как съезжаешь? — отмерла Данси. — А экзамены?

Когда-то мне казалось, что мы с Данси Харсан можем стать подругами. Илана держалась с высокомерием королевы в изгнании, а Данси была попроще, любила поболтать и знала, кажется, все сплетни университета. Это уже потом я поняла, что у таких вот завзятых сплетниц подруг не бывает в принципе, только «подруженьки». Сплетен я не разносила и не особо слушала, и оказалось, что ценного во мне — только умение легко объяснить трудную тему и возможность пользоваться конспектами.

Лафа закончилась, дорогуша. Будешь учиться сама.

— Догадайся с трех попыток, — предложила я вместо ответа, оглядывая напоследок комнату: не забыла ли чего-нибудь. — Мне зачтут их автоматом? Меня исключили? Или, о чудо, экзамены можно сдавать, и не проживая в общежитии?

А еще хорошо, что покрывало мое личное, не общаговское. Захлестнула его углы крест-накрест, так, что получилось что-то вроде огромного несуразного узла. Крепко взялась за этот «узел» и скомандовала:

— Домой!

Пока, девочки!

К месту встречи я примчалась минута в минуту, в кои-то веки не оправдав собственное «второе имя». Каким чудом — сама не знаю. Дарнэ внимательно меня осмотрел, взгляд скользил сверху вниз, я представила, как выгляжу — широкополая шляпка от солнца, легкое платье, небольшой городской рюкзачок, летние открытые туфли-балетки… вроде прилично. Улыбнулся:

— Не совсем то, что надо, зато нарядная.

— Ты же сам сказал, феи любят нарядных девушек.

— Все любят нарядных девушек, Элси. Мимо тебя не пройдет спокойно ни один мужчина.

— Если что, переоденусь, — конечно же, я взяла и походный вариант — джинсы с рубашкой.

— Вот и видно, что у тебя нет парня, — сказал он вдруг. — Заведи, мой тебе совет, даже если не собираешься замуж. Красивая девушка должна в ответ на комплимент улыбаться, а не оправдываться.

— А это был комплимент? — протянула я.

Дарнэ изобразил на лице смирение и взял меня за руку.

— Пойдем уже. Дом Яблонь.

Последние слова были командой порталу: мир качнулся, словно на мгновение у меня выдернули землю из-под ног, и вместо университетского холла мы оказались на зеленой траве, в тени огромного дерева. Корявый ствол в три обхвата, не меньше, отливал серебром — или мне почудилось в перламутровых рассветных сумерках? На яблоню не похоже! Безотчетно я шагнула назад и хотела задрать голову, рассмотреть крону, но Дарнэ помешал: притянул к себе и прикрыл мои глаза ладонью.

— Прости, Элси, ты здесь разовая гостья, декан просил не раскрывать тебе некоторые секреты. Закрой глаза, пожалуйста, я проведу тебя.

— Не больно-то хотелось, — буркнула я, крепко зажмуриваясь.

— Не бойся, я тебя держу, просто иди вперед, — и Дарнэ шагнул, вынуждая и меня сделать шаг.

Идти с закрытыми глазами — сомнительное удовольствие, но закончилось оно быстро. Вроде бы, мы шли вокруг ствола, но, может, это только казалось. Дарнэ вел меня, но я все равно опасалась споткнуться, и голова слегка кружилась. В какой-то момент мир снова ушел из-под ног, Дарнэ шепнул:

— Держись, не бойся, все хорошо, — и почти сразу же добавил: — Можно смотреть. Правда, смотреть не на что. Не повезло.

Не знаю, чего я ждала, открывая глаза после таких слов, но точно не той картины, которая расстилалась перед нами! Ярко-синее горное озеро, идеально круглое, гладкое, как чистейшее зеркало, отражало заснеженные вершины и крутые, покрытые ельником берега. Заросли лиловых цветов мне по пояс кружили голову медовым ароматом, над ними порхали голубые и бело-желтые бабочки. Почти под ногами бежал по камням звонкий ручей, над водой играли крохотные радуги. Красотища неописуемая, ничего себе «смотреть не на что»!

— Почему не повезло? — похоже, мой проводник совсем не местные красоты имел в виду.

— Нам туда, — широким взмахом руки Дарнэ указал на те самые заснеженные вершины. — Твоя Долина фей по ту сторону гор. Третий год хожу, ни разу не попадал так неудачно.

Я осмотрелась внимательней, и восхищаться красотой озера тут же расхотелось. Дикие, скалистые берега, казалось, испокон веков не знали ноги человека. Мы стояли у замшелого валуна высотой в два моих роста, не меньше, и это был вовсе не самый большой камешек здесь. В цветах и высокой траве таились корявые стволы бурелома. Мелькнула в камнях змея. Из глубины леса донесся далекий то ли рев, то ли вой, ему откликнулось заливистое тявканье, ничуть не похожее на собачье. Ой, мамочка…

Представляя себе магический мир, я совсем не предполагала, что столкнусь с миром дикой природы. Хотя магия здесь ощущается сильней, чем дома, но…

Где мои феи с пыльцой? Или единорог, согласный подвезти невинную деву? Да хоть ворчливый деревенский дядька на телеге с сеном!

О транспорте можно и не мечтать, о хоть какой-то цивилизации — тоже. И что теперь, топать на своих двоих по дикому бездорожью⁈ А потом еще и обратно возвращаться?

Насчет возвращения в родной мир я не очень волновалась: Дарнэ вчера объяснил, что амулет-ключ Тарсов работает в обе стороны. Главное — оказаться в нужном месте, то есть именно там, где магия просачивается из этого мира в наш.

Но через эти горы один раз не знаешь, как перейти, а уж два! Может, проще вернуться назад и попробовать снова? Вдруг вынесет где-нибудь поближе к цели? Я уже собралась предложить это Дарнэ, но вовремя сообразила: он и без моих советов так и сделал бы, а раз не сделал, значит…

Нет, и думать не хочу, что это значит! То есть ясно, что какую-то дорогу он знает, но ведь это что получается? Не вылазка на несколько дней, а полноценная экспедиция! К которой лично я вообще, то есть абсолютно, не готова!

— Никогда не мечтала о славе туриста-экстремальщика, — нервно сообщила, обернувшись к Дарнэ. — Ты уверен, что это вообще реально?

— Нереального не существует. Маги мы или кто? — ухмыльнулся он. Потом, наверное, оценил выражение моего лица, потому что поднял руки в примирительном жесте и добавил успокаивающе: — Не волнуйся, все не так страшно, как кажется. Я не потащу тебя пешком по диким скалам. Нам всего лишь нужно дождаться проводника. А пока, — он скинул на землю свой рюкзак и потянулся, — я пробегусь тут вокруг, может, что полезное найду. А ты все-таки переоденься, ладно? До фей топать и топать, в твоем чудесном платье будет не слишком удобно в пути.

— «Вокруг» — это далеко? — сказать честно, я немного испугалась.

— Ты, главное, сама никуда не уходи, — и он, не дожидаясь ответа, смылся. Только мелькнула между темных елей клетчатая красная рубашка. Вот ведь зараза!

Через полчаса — если, конечно, время шло здесь так же, как дома, — я думала только о том, что надо было спрашивать, не «далеко» ли это загадочное «вокруг», а «долго» ли. Я успела переодеться, несколько раз обойти вокруг валуна, высматривая хотя бы подобие тропинки, взобраться на его вершину, осмотреться оттуда, с горем пополам слезть, и теперь уже совсем не знала, чем заняться в ожидании. Зря не взяла с собой конспект, хоть подучила бы к экзамену.

Уже и солнце начало припекать. Я села с теневой стороны валуна, прохладный ветер с озера едва долетал сюда, но все-таки хоть немного спасал от жары. Где же носит моего провожатого? Может, его там, в лесу, сожрала какая-нибудь местная тварь?

Мысль не вызвала паники: на самом деле я понимала, что вероятность этого где-то в области отрицательных величин, иначе Дарнэ не ушел бы так беспечно. Просто раздражение копилось и искало выхода. На него, на Дриадский Кошмар, на девчонок, поколдовавших над моим конспектом, да и на себя тоже, за беспечность. Не была бы такой раззявой, сидела бы сейчас дома, готовилась к экзаменам, и никаких других миров, условно разрешенных ингредиентов и экстремального туризма.

Порыв резкого, горячего ветра ударил в лицо, я инстинктивно зажмурилась, прикрыла глаза ладонью. Кончики пальцев закололо щитовое заклятье: раззява или нет, а его я ставлю машинально.

— Привет, прекрасная незнакомка, — раздался над головой насмешливый баритон. — Не бойся, мы тебя не съедим. Обещаю.

Я опустила руку и во все глаза уставилась на стоявшего передо мной молодого мужчину. Парнем его назвать как-то и язык бы не повернулся. Есть такой типаж, когда по возрасту еще мальчишка, но уже тянет сказать уважительно: «мужик!» Ну а этому, навскидку, лет двадцать пять — тридцать, и «мужик» для него, пожалуй, будет все-таки грубовато. Слишком он… гармоничный, что ли? Видно, что сильный, но при этом не массивный, двигается наверняка легко. Высок, но в меру, ровно настолько, чтобы и в голову не пришло назвать длинным. И красив тоже — в самый раз. Слегка неправильные черты, немного тяжеловатая челюсть, крупный нос — не красавчик, совсем нет, но один раз увидишь — не забудешь. Да еще и брюнет, ну прямо типаж романтического героя из фильмов. И одет соответственно — черные штаны, белая рубашка, кожаная безрукавка нараспашку, только пистолетов на бедрах не хватает для полноты картины. Зато тяжелый нож на поясе.

— Почему «мы»? — я вдруг поняла, что показалось странным в его приветствии. Он что, себя во множественном числе величает? Признак монарших особ или мании величия, и оба варианта мне совсем не по душе.

— Потому что нас двое, — ворчливо отозвался из-за моей спины еще один мужской голос. Слишком близко, я вскочила и обернулась, ругая себя последними словами за беспечность. Мало ли, что Дарнэ отправился гулять по лесу так спокойно, будто здесь не водится ничего опаснее бабочек! Если бы эти два мужика захотели причинить мне зло, я очнулась бы уже опутанная заклятьями или, того проще, с мешком на голове. — Позвольте узнать, отчего вы сидите здесь в одиночестве?

Этот не казался таким впечатляющим, как его спутник, наоборот, в любой толпе занял бы первое место по неприметности. Невнятные черты лица, словно пылью припорошенные волосы, мешковатые штаны и куртка, похожие на спецовку чернорабочего. Но почему-то казался опасней первого. Я инстинктивно попятилась, запнулась обо что-то, взмахнула руками в попытке удержать равновесие. Красавчик подхватил меня под руку.

— Ты ее напугал.

— Чуткая девушка, — одобрительно отозвался невзрачный. — Милая, мой друг вам правду сказал, мы вас не съедим и даже не покусаем.

— Мы вообще не кусаемся, — подмигнул красавчик.

— Можно испортить зубы и подхватить инфекцию, — подхватил невзрачный, и почему-то почудилось, что он совсем не шутит. Наверное, из-за того, что от человека с подобной внешностью в принципе не ожидаешь хоть какого-то чувства юмора.

Стыдно сказать, но меня это успокоило. Я высвободилась из хватки красавчика — не то чтобы тот сопротивлялся, только подмигнул почему-то, — отступила на шаг и спросила:

— Вы кто?

С этого, конечно, надо было начать, но лучше поздно, чем никогда.

— Разве не видно? — красавчик шутовски вздохнул. — Бедные путники, которые смеют надеяться, что им окажется по пути с такой милой, красивой, интересной незнакомкой. Хоть немного по пути, — кажется, он попытался состроить жалобные глазки, но получилась откровенно плутовская физиономия. Клоун. Где он свой цирк потерял?

— И куда ведет ваш путь? — А главное, куда провалился Дарнэ, когда он срочно нужен здесь⁈ Поддержать беседу какое-то время я могу, исключительно ради вежливости, но умнее будет свалить общение на того, кто понимает в местных делах. И кстати, где вещи этих «путников»? Они ж вообще налегке…

Красавчик махнул рукой в сторону гор. Невзрачный уставился туда же с таким выражением, что я сразу поняла — им действительно туда надо. Очень надо, а все эти «по пути с милой незнакомкой» — просто треп, может, красавчик инстинктивно делает стойку на девушек и не умеет разговаривать с ними без таких вот авансов-реверансов.

— Сочувствую, — буркнула я. — И как, есть идеи?

— А куда направляетесь вы, прекрасная незнакомка? — вкрадчиво вопросил красавчик. — И, к слову, не пора ли познакомиться?

— Я не одна, — я отступила еще на шаг и скрестила руки на груди. Осознанно или нет, но этот тип на меня давил, хотелось закрыться от его слишком навязчивого дружелюбия и откровенного внимания. А то ведь и в самом деле моргнуть не успеешь, как окажешься замужем! И доказывай потом, что у тебя были совсем другие планы на лето…

— Это обнадеживает, — в тон мне буркнул невзрачный.

Что он, интересно, хочет этим сказать? Хотя нет. Ничуть не интересно. Наверняка какую-нибудь гадость. Например, что лезть в горы в компании с одинокой и, вполне возможно, беспомощной «прекрасной незнакомкой» ему совершенно не улыбается. Хотя, если так, я его понимаю. Мне бы тоже не захотелось.

В сумраке ельника мелькнула красная рубашка. Наконец-то! Пусть Дарнэ разбирается с потенциальными попутчиками. В конце концов, у нас он главный, так?

Солнце клонилось к закату, небо налилось густой синевой, а по глади озера пролегла золотая дорожка. В темной воде отражались огненные блики костра, над темными горами сияли первые, самые яркие звезды. Красиво, только меня красота не радовала. Весь день впустую, ну как так⁈ Зла не хватает!

А самое обидное, что злиться приходится только на себя. Спасибо еще, мужчины молчат, только Улейв — красавчик — вслух считает круги, швыряя камушки в воду.

Нет, сначала-то все шло отлично. Во-первых, Дарнэ вернулся не один. Он привел проводника-цверга, тот должен был провести нас зачарованной тропой под горами. Несколько часов, и мы вышли бы по ту сторону кряжа, а там, как сказал Дарнэ, найдутся свои способы быстро добраться до нужного места. Пара дней на все про все — самое большее, еще и хватит времени к экзамену нормально подготовиться.

Во-вторых, застав меня в компании двух подозрительных типов, Дарнэ и цверг только посмеялись. Не надо мной, а над Улейвом и его невзрачным дружком, который, кстати, отзывался на дурацкую кличку Коготь.

— Да, просто Коготь, — пояснил раздраженно в ответ на мой изумленный взгляд. — В моей семье не принято афишировать причастность к некоторым видам деятельности.

Улейв на это заржал, а Дарнэ объяснил, что эти двое — «серые торговцы». То есть нелегальные заготовщики, контрабандисты, перекупщики и посредники в одном флаконе, «ничего совсем уж криминального, но на самой грани закона, а иногда и слегка за гранью». Совсем как я с этой пыльцой фей для Дриадского Кошмара.

А повод для смеха был, как по мне, ничуть не смешной. Эти клоуны умудрились потерять своих грифонов, под завязку, между прочим, нагруженных товаром. Вот как, спрашивается⁈

— А вот так, — прошипел Коготь. — Грифоны твари умные и магических штормов боятся. А когда такие, как вы, открывают тропу, штормит на семь баллов из десяти.

— Летели бы — ничего бы не случилось, — добавил Улейв. — Только мы как раз остановку сделали. Самим поесть, грифонов покормить. Через горы лететь ведь, там привал не устроишь.

— А тут мы, как по заказу, — хмыкнул Дарнэ. — И что, на ваших зверюг не навешано никаких амулетов для таких случаев? Не верю.

— Не помогли амулеты, — развел руками Улейв. Коготь недобро на него зыркнул и выплюнул:

— Сэкономил? Доволен теперь?

Тут эти двое заспорили, можно ли считать бестолковой дешевкой амулеты авторства мастера, но купленные по случаю через пятые руки (ворованные, что ли?), а я прошептала, пихнув Дарнэ в бок:

— А мы при чем?

— Да очень просто, — ответил он, — Коготь все верно сказал. Мы открыли проход между мирами, «тропу» по-здешнему. Магия отсюда хлынула туда. Представляешь, что бывает, когда вода прорывает плотину?

— Поток? — я начала понимать. — Тот самый магический шторм? Это так опасно?

— По-разному. Но волшебные животные и в самом деле боятся таких штормов. Так что на защитных и усмиряющих амулетах экономить — себе же проблемы создавать. Что мы и наблюдаем, — сочувствия к «пострадавшим» в его голосе не было. Ну да, артефактор же. Профессиональная солидарность, не иначе.

А вот я им посочувствовала, обидно же по собственной глупости на полпути потерять груз и самим оказаться в диких местах без ничего. Спросила:

— И что дальше?

— Да ничего страшного на самом деле, что мы, совсем лопухи? — бодро ответил Улейв. — Грифоны приучены возвращаться в конюшню, осталось и нам добраться туда же. Еще и повезло попутчиков встретить, — он подмигнул, а я глупо переспросила:

— Попутчиков? Нас, что ли? А в чем везение-то?

Он картинно всплеснул руками:

— Нет, это невозможно! Впервые встречаю красивую девушку, которая абсолютно не понимает, как приятно мужчинам ее общество!

— Хватит языком чесать, — оборвал его Коготь. — Плати пошлину и пойдем уже.

Пошлину за проход собирал, оказывается, цверг, и Дарнэ уже заплатил на нас обоих.

— Я отдам, — шепнула ему, улучив момент, — дома, ладно?

— Дриадский Кошмар пускай отдает, она же тебя сюда заслала. Включи эти деньги в цену, — предложил он, и я онемела от изумления. Цену мы с метрессой Айнастеи не обговаривали. Я вообще не думала, что за это задание могу что-то получить, кроме обещанного зачета. Она же сказала, что это не продажа! Хотя… я заготовитель, а университет в лице профессора алхимии — приемщик, так она это обозначила. А заготовитель, конечно же, сдает добытое не за «спасибо»…

— Это нормально? — все-таки не выдержала я. — Кошмар меня не пошлет за наглость?

— Не понял! — Дарнэ уставился на меня с веселым любопытством. — А ты собиралась просто подарить ей ингредиент, который стоит от полутысячи монет за флакон?

— Сколько⁈

— О чем это вы? — сунулся к нам Улейв. — Что за ингредиент? Может, я перекуплю?

— Нечего перекупать, это мы в теории, — отрезал Дарнэ. — Вы договорились? Давайте уже идти, у нас мало времени.

И мы пошли.

Я, честно говоря, думала, что до гор будем ползти не меньше нескольких часов — в самом лучшем случае. Но у цверга оказался с собой портал. Шаг — и мы стоим под отвесной скалой, а заснеженные вершины, которые только что казались далекими и нереальными, закрывают небо.

И вот тут-то все пошло наперекосяк.

От нависших над головой скал мне сразу стало как-то неуютно, но я не придала этому значения. Разве так и не должно быть? Конечно, все эти скалы и кручи будут подавлять, ведь человек с ними рядом все равно что букашка. Я сосредоточилась на том, как цверг открывает проход — длинные узловатые пальцы отстучали по камню неслышную нам дробь, и сплошная гранитная стена раздвинулась, открыв черный провал. И вот тут меня накрыло.

Почудилось, что там и вправду не пещера, а провал, что я стою на краю бездны, и первый же шаг станет последним. Потому что дальше буду только падать, падать, бесконечно долго, пока не разобьюсь. Я вцепилась в руку Дарнэ и крепко зажмурилась. «Это кажется, только кажется. Там дорога, которая выведет нас на ту сторону гор. Там безопасно, иначе цверги не брали бы плату за проход». Но все эти увещевания уходили в никуда, охваченный ужасом мозг не слышал их.

— Что с тобой? — тихо спросил Дарнэ. — Боишься пещер?

— Не знаю, никогда раньше не была в горах, — еле выдавила я. — Проведи меня, ладно? Не могу смотреть.

Дарнэ подхватил меня под локоть:

— Пойдем. Не волнуйся, там ровный пол, не споткнешься.

Шаг, второй… ударило по ушам, навалилась странная тяжесть, резко перехватило дыхание. Как будто меня сначала завернули в вату, а потом вату залили смолой и спрессовали. Кажется, я пыталась выбраться из этого смертельного кокона, но не осознавала, что именно делаю. Мешал даже не ужас, а бессознательная, животная паника, какая бывает, наверное, только на грани смерти.

Когда пришла в разум, оказалось, что сижу на берегу озера, мокрая, будто меня только что окунули с головой, зубы стучат, а Дарнэ трясет за плечи и повторяет как заведенный:

— Очнись, Элси, очнись.

«Уже», — хотела сказать я, но закашлялась. Тут же в зубы ткнулось горлышко фляжки, я глотнула и задохнулась. Из глаз брызнули слезы. Чистый спирт у него там, что ли⁈ И, кстати, у кого? Проморгавшись, увидела белый рукав рубашки. Улейв. Выдавила:

— Больше никогда.

Нет, я не из общества любителей трезвости, но жидкий огонь глотать тоже не по мне!

— Во-от, зато заговорила! И не надо этих глупых девчачьих «никогда», лучше скажи спасибо, что у меня оставалась пара глотков. А давайте ее напоим, — вдруг предложил этот гад. — Я согласен даже тащить на руках!

— Зачем⁈ — перепугалась я.

— Заснешь и не заметишь, что вокруг темно и страшно. Юным девам простительно бояться темноты, но время идет, часики тикают.

Что-то такое было в его голосе, от чего захотелось взять в руки что-нибудь тяжелое и от души отоварить наглого красавчика по голове. И по шее. И по рукам, чтобы не тянул, куда не надо. Часики ему тикают! Нечего было своих грифонов упускать. Так, Элси, спокойно. Вдох-выдох и конструктивный диалог.

— Я не боюсь темноты. С чего мне ее бояться, не маленькая. Там не страх был, а что — сама не понимаю.

— Страх, — резко возразил Коготь. — Но не темноты. Бывает такое, когда под землей накатывает. Горы тебя не любят, Элси.

Звучало бредово, но почему-то я сразу поверила.

— А другой путь есть? — спросила жалобно.

— Нет, — ответил Дарнэ.

— Конечно, есть, — одновременно с ним сказал Улейв. — По воздуху. Как мы на грифонах летели.

Издевается. Можно подумать, у нас тут грифонья стая под рукой.

— А почему порталом на ту сторону нельзя?

Парни переглянулись и как-то очень похоже скривились, все трое. Ответил Дарнэ:

— Потому что иначе с кого цверги будут пошлины брать? У них антипортальная стена над горами.

— Не вижу в этом ничего аморального, — тут же заявил цверг. — Горы — наша территория, мы имеем право контролировать, кто и зачем по ней шляется.

— И брать пошлины за каждый шаг, — ядовито добавил Улейв.

— И что? Вы все равно включаете их в цену. Пусть богатые платят.

И тут меня осенило. Какая, к бесам зеленым, разница, в чем причина того ужаса! С причиной я ничего сделать не могу, а вот с ужасом — зря, что ли, алхимию зубрила? Простейший успокоительный эликсир готовится полчаса, особо редких ингредиентов не требует, а за счет сильного магофона подействует ничуть не хуже ударной дозы выпивки. Не в том смысле, что я с него опьянею и вырублюсь, но спокойна буду как сытый удав, это уж точно.

Выслушали мое предложение скептически, но напиваться до бессознательного состояния я категорически отказалась, а каких-то других вариантов все равно не было. И я взялась за дело. Дарнэ даже предложил отлить пробу варева для Кошмара: «вдруг накинет пару баллов за полевую практику». Но, вот честное слово, и на баллы, и на практику мне сейчас было плевать. Просто хотелось пройти без особой паники цверговским путем, и здорово бесило, что даже сейчас, снаружи, та паника не отступила полностью.

Ну что сказать… Полчаса в университетской лаборатории, когда заранее подготовленные ингредиенты спокойно берешь в кладовке, превратились в полдня поисков по окрестностям, и спасибо, что не только я здесь худо-бедно разбиралась в полезных травках. И подвешенный над костром чайник — совсем не то, что специальный котел на алхимической горелке. Ингредиенты на глазок вместо точного до грамма взвешивания, интенсивность кипения — как получится, да еще и ветром бесы знают чего занести может. Но, кажется, я справилась. Пахнет, по крайней мере, правильно. Сейчас немного остынет, выпью, и наконец-то пойдем. Спасибо парням за молчание, повезло мне с ними. Вижу ведь, что психуют, только цверг спокоен, будто уже этого моего эликсирчика нахлебался. Ой, надо узнать, как он плату берет, если за время, почасовую, вот это будет засада!

Вкус эликсира отличался от эталонного, больше напоминая даже не травяной чай, а сенной отвар. Гадость! Но эффект я ощутила быстро. Точно по учебнику: небольшая заторможенность, легкое желание спать или хотя бы прилечь, резко пониженный эмоциональный фон, нежелание анализировать ситуацию. В эталонном варианте этот эффект продлится полтора-два часа, потом усилится сонливость, а ясность мысли и привычный эмоциональный уровень вернутся через семь-восемь часов. Мой от эталона далек, но все равно должно хватить, даже с запасом.

Затушила костер, встала, слегка пошатнувшись: ноги затекли.

— Пойдемте?

Дарнэ крепко взял меня за руку, потом, словно этого показалось мало, обнял за талию.

— Это не «глупости», Элси, мне так спокойнее. Легче будет тебя подхватить, если снова…

Гранитная стена разошлась, открыв путь в бездну, но теперь чернота пещеры лишь слегка меня тревожила. А Дарнэ так близко, его теплая рука, уверенно лежавшая на моей талии, и даже это его «не глупости» — прибавляли спокойствия. Как будто одного эликсира было мало.

Шаг, другой… В ушах шумело, на виски давило, и чудился где-то на самой грани слышимости низкий гул, от которого ныли зубы и дрожали кости. Никудышный из меня алхимик, но хоть так, все лучше, чем было в первый раз. Над ладонью цверга горел тусклый синеватый огонек, на то, чтобы освещать дорогу, не хватало, но хоть слегка разгонял мрак, делал видимыми лица. Почему-то казалось, что мои спутники тоже тревожатся, все, даже цверг. Наверное, из-за задержки, которую я им так внезапно обеспечила. Столько времени потеряли!

— Щиты, — сказал вдруг цверг. — Все, кто может, ставьте. Максимально.

Гул в одно мгновение усилился до невыносимо громкого, словно мы оказались внутри гудящей трубы, в которую что есть силы дует какой-то великан. Звук нарастал, пронизывал тело насквозь, я зажала уши, но это ничуть не помогло. Руки дрожали, хотя нет, дрожало все, как будто сама гора вибрировала, а мы — вместе с ней. Кто-то что-то кричал, но я слышала только этот гул, голоса терялись в нем, исчезали, я вдруг поняла, что Дарнэ нет рядом — да никого, кажется, нет! Паника вяло трепыхнулась, задавленная эликсиром. Вместо ужаса меня охватило мерзкое тупое безразличие.

Пол исчез, на одно жуткое мгновение я зависла над бездной. Чьи-то ледяные пальцы сжали запястье мертвой хваткой, меня дернуло и куда-то понесло, почему-то по воздуху, словно я — воздушный шарик, а моя рука — та самая нитка, за который его держат. Еще и мотало туда-сюда, как тот же шарик. Странное ощущение. Если бы не этот гул…

И тут гул затих. Тишина обрушилась многотонной снежной лавиной, погребла в своей толще, почему-то именно сейчас стало по-настоящему жутко. Или это эликсир перестал глушить мои чувства? Но он должен был действовать еще несколько часов! Или я настолько потерялась во времени? Или состряпала какую-то галлюциногенную дрянь и оторвалась от реальности?

Магофон! Я же не учла высокий магофон! Ой, всё, если Кошмар узнает о таком грандиозном ляпе, никакая пыльца фей меня не спасет.

В глаза ударил свет, я зажмурилась, а через какое-то время вдруг ощутила себя спокойно лежащей на траве. Все закончилось? Трава… Интересно, меня накрыло сразу, когда выпила свое варево, и весь поход мне привиделся, или мы все-таки пошли, а ловить глюки я начала в дороге? Лучше бы второе. То и другое, конечно, отвратительно, но так, хотя бы, мы уже на месте, а не застряли в самом начале пути.

Так, стоп. Свет. Когда я пила свое зелье, был вечер. Поздний вечер! Получается, как минимум, ночь прошла.

Рядом кто-то выругался, и я открыла глаза.

Улейв. Куда только подевался его киношный лоск? Волосы всклокочены, на лице разводы грязи и крови, рубашка порвана и тоже, кажется, в крови, а о ее белом цвете можно забыть навсегда. Отпил из своей фляги, запрокинув голову, я отчетливо увидела багровый синячище на шее.

Это уже не глюки. Что произошло?

— Очнулась? — хрипло спросил, столкнувшись со мной взглядами. Тряхнул флягой: — Будешь?

— Нет, — я села, упираясь ладонями в траву. Поморгала. Огляделась вокруг. Заросшая мягкой травой поляна идеально круглой формы, словно циркулем очерчена, а за ней — перекореженная земля, смятая, словно выброшенный в мусор лист бумаги. Острые камни и змеистые трещины, вывороченные с корнями деревья, и такие же смятые, неестественно голые горные склоны чуть дальше.

— Горы тебя не любят, милая девушка Элси, — Улейв поморщился, сжал и разжал пальцы. — Даже не знаю, что с тобой теперь делать. Нам ведь отсюда как-то выбираться надо.

— Балбес, — Коготь протянул руку, взял фляжку и в несколько глотков допил все, что в ней оставалось. — Горы ее любят. Не пускали в опасное время. Если бы мы вошли сразу, нас накрыло бы в самой глубине горы. Никаких выходов, соображаешь? А если бы не ее эликсир, мы сейчас сидели бы там, у озера, и считали себя везунчиками.

Он тоже весь был грязный, в пыли и кровяных пятнах. Но они оба здесь хотя бы были.

— Что с Дарнэ? — спросила я.

— Если б мы знали, — Улейв лег на траву со мной рядом. — Когда тряхнуло, там прямо под ногами провал возник, и они оказались по другую сторону.

Ясно. То есть, вообще не ясно! Разве он меня не держал? Но не у этих же спрашивать, как так получилось…

— С ним цверг, не пропадут, — показалось, или в голосе Когтя мелькнула зависть? — А нас чудо спасло, сам не понимаю, как выбрались. Горы тебя любят, Элси.

Я смотрела на одного, на другого… если и я так жутко выгляжу… ой, да плевать! Жива, и спасибо. И даже рюкзак со мной, правда, одна лямка оторвана и по боковому шву дыра, торчит смятая голубая ткань платья. Мелочи, какие мелочи. Что мне делать? Как найти Дарнэ, как вернуться домой? Ключ! Нужно найти место, где магия просачивается в наш мир. И плевать на зачет, обойдется Кошмар без своей пыльцы! Я ощупала шею. Ключа не было.

Приехали.

— Любят меня горы или нет, дело десятое, вот я их точно не люблю, — бурчала я себе под нос, ковыляя след в след за Улейвом. Тот старался выбирать дорогу полегче, обходил ненадежные осыпи и опасные трещины, и из-за этого мы, казалось, вообще не движемся. По крайней мере, та идеально круглая зеленая поляна, от которой мы начали свой путь, все еще была видна, если оглянуться назад. Правда, между нами и этой полянкой пролегали теперь два горных склона и узкая долина. По прямой — близко, руку протяни, а на деле — почти полдня пути, и ноги уже заплетаются от усталости, а может, и от голода тоже. Жуть. Такими темпами выберемся из гор как раз к осени! Если не сдохнем в пути.

И сообщить о себе не получится, вестник попросту не найдет адресата. Я попробовала. А Улейв объяснил мне, почему не вышло. Нет, все-таки мир со слабым магофоном гораздо удобнее для жизни! Там хотя бы нет этих жутких магических штормов…

Надо ж было и в другой мир явиться не вовремя!

Перед тем, как отправиться в дорогу, я честно достала все свои запасы из рюкзака — бутылку минералки, сверток с бутербродами и две почему-то раскрошившихся пачки печенья. Спутники мои обрадовались, но вместо «спасибо» едко проехались по девичьему неумению собираться в дорогу. Козлы. У самих вообще только пустые карманы! Бутерброды мы схомячили сразу, а печенье отложили на «когда припечет». Если честно, меня уже припекло, но мысли о голодном вечере заставляли взять себя в руки и терпеть.

Коготь шел позади меня и страховал в сложных местах. Ну, теоретически страховал. Практически — пока что справлялась сама. Хотя и тянуло поныть о том, насколько я не мечтала об экстремальном туризме. О настолько экстремальном туризме! Подумать только, еще вчера меня пугали всего лишь камни и бурелом! Теперь же дать волю усталости и хоть немного покапризничать мешала зудящая на краю сознания тревога. Как будто где-то очень глубоко под ногами все еще дрожали корни гор, и я чувствовала эту дрожь каким-то шестым, седьмым или десятым чувством, и оно же, это чувство, гнало прочь из опасных мест.

Я так устала, что совсем перестала смотреть по сторонам. Видела только спину Улейва впереди. И все равно, когда тот внезапно остановился, едва не впечаталась в эту спину носом! Даже схватилась за него, чтобы не упасть.

Он обернулся и подхватил меня под локоть.

— На ногах держись! Что, совсем выдохлась?

А я и ответить не смогла. Смотрела на трещину, из-за которой он остановился, и в душе разливалось отчаяние. С этой трещиной нам не справиться. Разве что крылья отрастим! Хотя Улейв сумел найти самую узкую ее часть: всего-то метра два, а вправо и влево — все десять. Вот только «узкая» совсем не обязательно «надежная»! С того края нам навстречу выдавался более-менее ровный кусок скалы, как будто дальний склон трещины язык показывал. И не обрушится ли этот язык, когда мы на него приземлимся — вопрос вопросов. Да еще неровные, каменистые подступы на этой стороне.

Это если не думать о том, что прыгнуть на два метра само по себе нереально. Для меня уж точно, мне что два метра, что двадцать два, никакой практической разницы. А внизу — пропасть.

— Может, стоило подождать? — тоскливо спросила я. — Нас ведь искали бы?

— Если они живы и целы, если гору намертво не завалило, и еще куча всяких «если», — зло отозвался Улейв. — Поверь, милая девушка Элси, нет ничего хуже, чем сидеть сложа руки и ждать помощи. Во-первых, неизвестно, придет ли она, помощь, вообще. И во-вторых, если придет, вопрос, сколько придется за нее заплатить. Не говоря уж о том, что банально может опоздать. Очень тебя утешит, если спасательная экспедиция честь по чести похоронит твой свежий трупик?

— Ну да, а перейти через горы без снаряжения, без теплой одежды и с двумя пачками печенья на троих — это не вопрос и не хуже! И вообще ерунда и раз плюнуть, и никаких трупиков в перспективе!

— Элсина, — Коготь взял меня на плечи и развернул лицом к себе, и я тайком перевела дух, потому что смотреть на трещину было по-настоящему жутко. — Милая Элси, вы не совсем верно оцениваете ситуацию, потому и наши мотивы вам непонятны. Поверьте, мы не рассчитываем вот так, налегке и с довеском в виде неопытной девушки перейти через перевал. Сейчас наша задача — как можно дальше убраться от опасного места, потому что землетрясения имеют неприятное свойство не ограничиваться единственным толчком.

— Но откуда вы знаете, где опасней? — прошептала я.

— Мы знаем, где безопасней. Там, откуда не ушла живность. Смотри, — он снова развернул меня и показал на склон соседней горы. — Что ты видишь?

«Гору», — хотелось ответить. Откуда я знаю, что можно там высмотреть, если только вчера впервые в жизни увидела горы по-настоящему? Но Коготь держал меня за плечи, и от его рук вместе с теплом шло спокойствие. Скорее всего, подумала я, он знает, что делает, и специально меня успокаивает, чтобы моя паника не трепала нервы им. Но я совсем не против. Для девчонок нормально быть паникершами, но я не люблю бояться. А не бояться землетрясения можно, кажется, только одним способом — убраться подальше от возможного эпицентра!

Ладно, попробуем понять, что с той горой «так» или «не так». Я рассматривала крутой склон, отмечая участки темного ельника и голых скал, осыпи, заснеженные полосы, сверкающее под солнцем серебро ручьев и водопадов… Вон там, кажется, недавно сошла лавина, а там русло реки словно сдвинуто, а вон — поваленный участок леса. Но в целом, кажется, та гора пострадала меньше, чем «наша».

Я смотрела и вполголоса озвучивала свои наблюдения и выводы. И вдруг увидела, как белый от снега участок пересекло несколько темных крылатых силуэтов. Они пролетели так быстро, что я успела заметить только, что это не птицы, скорее уж похожи на каких-то зверей.

— Там! — вскинула руку. — Вы видели⁈

— Конечно, — подтвердил Коготь.

— Даже больше, чем ты можешь представить, — добавил Улейв. — Туда нам и надо. И если ты уже отдохнула, предлагаю двигать дальше.

— Но как⁈ — я в отчаянии оглянулась на трещину.

— Молча, — хмыкнул этот гад.

— И спокойно, — добавил второй. Оба гады!

— Я упаду. Не знаю, как вы, а я точно не допрыгну.

— Смотри, — Коготь, все еще придерживая меня за плечи, кивнул Улейву: — Вперед.

Улейв кивнул в ответ, зачем-то размял пальцы.

— Он что, прыгать собирается⁈ — почему-то я смогла спросить только шепотом, хотя от ужаса хотелось орать. — Вы спятили?

— Ш-ш-ш, смотри. Тихо. Не бойся, — пальцы Когтя на моем плече сжались сильнее, как будто он опасался, что я могу вырваться и сбежать. Или не сбежать, а просто как-то помешать?

А Улейв, похоже, решил покрасоваться. Бросил на меня быстрый взгляд, улыбнулся шикарной улыбкой киногероя и одним движением кисти расчистил дорожку метров пять длиной от камней, щебня и неровностей. Теперь к краю пропасти вела идеальная площадка для разбега. И вот с такой магической силищей этот киношный красавчик перебивается нелегальной торговлей⁈ Или для этого мира такие фокусы — в порядке вещей? Надо проверить, что я здесь смогу.

Улейв тем временем разбежался, и… ой, всё!

Я крепко зажмурилась и еще крепче стиснула кулаки. Прикусила губу, чтобы не заорать — мало ли, еще собью настрой человеку, ведь он, скорей всего, магией себе помогает. И наверняка перепрыгнет, то есть наверняка уже перепрыгнул, слишком уверенно себя вел, чтобы сомневаться. Но почему так страшно открывать глаза?

— Видишь, как просто? — сказал над ухом Коготь.

— Не вижу, — буркнула я.

— Значит, поверь мне на слово. Вот что мы сделаем, — в его голосе мне почудилась досада, — ты бегаешь как, быстро?

— Вроде да, — нервно ответила я. Ну да, особенно если от кого-нибудь убегать. Возможно, в этом мире перепишу личные рекорды.

— Значит, я беру тебя вот так, — его рука обвила мою талию, — ты держишься за меня так же… держись, чего ждешь?

Сгорая от неловкости, я положила руку ему на пояс.

— Крепче! Держись, а не обнимайся.

Я вспыхнула. Никогда прежде не ходила с парнями вот так, в обнимочку!

— Ты мне веришь? — вдруг спросил он.

— Что?

Вообще не поняла, к чему и почему такой вопрос!

— Я спросил: ты — мне — веришь?

— Я тебя не понимаю! — почти прошипела я. Даже неловкость куда-то делась.

И тут его пальцы обхватили мой подбородок. Жестко! Я так растерялась, что даже не среагировала, хотя, по-хорошему, на такие заходы сразу надо отоваривать коленом между ног. А этот тип повернул мою голову к себе, так, что наши взгляды встретились, и веско, с нажимом сказал:

— Я спросил «веришь», а не «понимаешь», глупая девушка. Смотри на меня. Думать, сомневаться и бояться будешь потом. Сейчас просто делай, что скажу. Поняла? Кивни.

Я кивнула, как завороженная. Жесткий, совсем как его хватка, голос мужчины проникал в сознание, заполнял голову, не оставляя места для чего-то другого.

— Держись за меня. Двумя руками.

Руки сами легли слегка по-другому, более… устойчиво, что ли? Я сжала в кулаках жесткую, слегка шершавую кожу его куртки.

— Закрой глаза, тебе так будет спокойнее. Пошли. Нам надо подстроиться в ногу. Не бойся, не споткнешься.

Я и не боялась. Дарнэ уже вел меня вот так вслепую, и теперь такой способ перемещения не показался странным или опасным. Я просто шла и в какой-то момент поняла, что мы с Когтем действительно попадаем в ногу.

— Бегом.

Бежать с ним тоже оказалось легко. С закрытыми глазами почему-то представлялось, что мы вот-вот взлетим, и в крови словно пузырьками газировки вскипало веселье.

«Отталкивайся!» — мне почудилось, что приказ прозвучал сразу внутри головы, гораздо резче и короче, чем на самом деле звучит это слово. Оттолкнулась что было сил, и…

Мы и вправду полетели! Земля ушла из-под ног, захватило дух от ужаса и восторга, и я невольно распахнула глаза. Мелькнул серо-белый горный склон, напряженное лицо Улейва, подошвы кроссовок ударились о камень, мы пробежали еще с десяток шагов, так же, в обнимку, и остановились. И меня попустило. Ни пузырящегося в крови веселья, ни бездумного доверия. Наверное, если бы Коготь не разжал руки, я бы начала вырываться с визгом и воплями. Но он первым отступил на шаг, длинно выдохнул и вытер вспотевший лоб.

— Вы психи, — убежденно сказала я. — Оба. Придурки. Ненормальные. Потенциальные самоубийцы!

— Иначе сидели бы дома, — подмигнул Улейв. Обвел рукой расстилавшуюся перед нами панораму: — Зато, смотри, дальше идти будет проще. Кажется, на этом провале все и закончилось.

— А ты храбрая девочка с крепкими нервами, — сделал мне явно незаслуженный комплимент Коготь. — Молодец, уважаю.

Ну и пусть незаслуженный, все равно приятно! По-настоящему приятно, потому что внутри меня все дрожало, и, вот честное слово, мои совсем не стальные нервы все-таки стоило похвалить. Хотя бы за то, что я сейчас не визжу от ярости и не пытаюсь убить этого авантюриста поганого. А хочется! Придушить голыми руками или забить насмерть своим драным рюкзачком. Это ж он меня чем-то ментальным приложил! Самым гадским образом влез в голову. И глупо обижаться, возмущаться и предъявлять претензии, понимаю ведь, что другого выхода не было, но все равно как-то не по себе.

— Не зли меня, — пробормотала я, — просто не зли. Мы могли убиться, и меня совсем не утешило бы, что я помираю в обнимку с интересным мужчиной!

Ну вот, все-таки заорала. Стыдобища.

— Съешь печеньку, — предложил Улейв. — И мне дай. Я расстроен до глубины души: почему вдруг интересный мужчина не я, а он? Он же скучный!

— Знаешь… — Я и в самом деле достала печенье, нервотрепку надо заедать, отличный совет. — Знаете что, оба-двое? После вот такого, — я не глядя махнула рукой назад, на трещину, — вы кто угодно: психи, дебилы, авантюристы, великие маги, кто угодно! Но не скучные. Я прыгала через пропасть в обнимку с мужчиной. Кошмар. Девчонки в общаге обзавидуются. Только бы мама не узнала.

— Не рассказывай, — серьезно посоветовал Улейв. — Тогда, конечно, и девчонки не обзавидуются, но неужто тебе это на самом деле важно?

— Я подумаю, — обтекаемо ответила, догрызая последнюю печеньку.

— Нерешаемая дилемма, — хмыкнул Коготь. — Чтобы родители не узнали, а подружки, наверняка сплошные сплетницы, позавидовали. Ну-ну, подумай.

— Они не подружки! — прошипела я. — Стервы завистливые, это из-за них я здесь! Могла бы спокойно к экзаменам готовиться, и никаких гор, пропастей, землетрясений…

— И интересных мужчин, — подхватил Улейв, подхватывая меня под руку. — Вот кошмар-то, правда?

Я вывернулась из хватки «интересного мужчины» и буркнула:

— Пойдемте уже дальше. Не хочу ночевать на краю пропасти.

— Ночевать мы будем во-он в той рощице, — взмахом руки указал он. Рощица даже не казалась слишком уж далекой, что давало надежду на отдых. Кро-охотную такую надежду: я уже поняла, насколько обманчивы здесь расстояния. — Да, кстати! Милая девушка Элси, для тебя есть очень важное задание. Почти что жизненно важное.

— Какое? — мрачно спросила я. Пафосный тон не сулил ничего хорошего.

— Ты, как мы поняли еще вчера, преотлично разбираешься в травах и эликсирах. Так что под ноги смотри, хорошо? Вечером нам будет нужен горячий чай, а если он получится еще и успокоительным, вообще чудесно.

— Ну, предположим, не «преотлично», — проявила я неуместную сейчас честность. Но пакет для травок из рюкзака достала и перенесла внимание со спины Улейва на растительность под ногами и вокруг.

И надо сказать, это занятие здорово меня успокоило. Стоило сконцентрироваться на конкретной и понятной задаче, как тревожные мысли отодвинулись и померкли. Правда, я подозревала, что они в любой момент готовы вернуться, но теперь у меня будет способ с ними справиться. Это Дарнэ поставил условие ни на что дополнительное не отвлекаться, но теперь-то… Теперь, наоборот, чем больше всякого полезного наберу, тем лучше. Что не пригодится в дороге, притащу домой, а себе в запас или Кошмару в довесок к пыльце — тогда и решу, это уже вопрос второй.

Вот только, стоило вспомнить о Дарнэ, как стало очень не по себе. Знать бы, что с ним? Живой, хотя бы? А если живой, как нам друг друга найти? Ведь без него мне домой не попасть. Угораздило же потерять амулет-ключ…

Я остановилась, крепко зажмурилась и глубоко, медленно вздохнула. Спокойно, Элси. Без паники. Во-первых, не верю я, что Дарнэ погиб! Не знаю, почему, но не верю. А раз так… Он остался с цвергом, чем не зацепка? Кстати, надо бы расспросить о цвергах Улейва с Когтем. Я совсем ничего не знаю, а не знать можно было себе позволить раньше. Когда программа действий была — «командует Дарнэ, а твое дело — выполнять и быть осторожной».

Во-вторых, это я не могу провести поисковый ритуал: у меня ничего нет, принадлежащего Дарнэ, ни вещей, ни аурной метки, ни тем более биоматериала. А он… Вряд ли декан артефакторов взял бы себе в дипломники глупца и неумеху, и у выпускника наверняка найдутся способы поиска, о которых второкурсница понятия не имеет. И, если рассуждать здраво, сначала он должен проверить, жива ли я, потом — что меня не завалило где-нибудь в глубине горы, и уже потом перейти к проверке более благополучного варианта — что меня вытащили «серые торговцы». Которых, кстати сказать, он знает, а значит, и где искать, должен представлять.

Не говоря уж о том, что рано или поздно магический шторм утихнет и можно будет банально послать друг другу вестника.

Ну и наконец, Дарнэ знает мою цель. Так что, если все будет хорошо, для начала мне нужно добраться до Долины фей.

А потом… Даже в самом худшем случае — вряд ли Дарнэ Гоббарт единственный, кто навещает этот мир, да и гости отсюда к нам тоже наверняка случаются, Дриадский Кошмар тому примером. Так что… сначала надо выбраться из ловушки гор, а потом — буду решать проблемы в порядке очереди. Пыльца фей, поиск Дарнэ, а если не получится — поиск пути домой. Да.

— Встряхнись, — Коготь тронул за плечо. — Понимаю, устала, но не надо здесь задерживаться.

— Да, конечно, — я кивнула и побрела догонять ушедшего вперед Улейва. Ноги подгибались то ли от усталости, то ли от запоздавшего страха. Успокоительный чаек на ночь мне точно не повредит! А к завтраку хорошо бы припасти чего-нибудь бодрящего.

И я все-таки переключилась на поиск полезных травок.

Дарнэ Гоббарт не в первый раз шел подгорной дорогой цвергов, да и с самими цвергами дела имел, причем в обоих мирах. С Гмардом, их сегодняшним проводником, был знаком с первого рейса в этот мир. И уж что-что, а взаимопонимание с этим народом находить умел. Все-таки артефактор, а не алхимик, та же пыльца фей ему без надобности, а вот некоторые камни и магически насыщенные материалы — очень даже нужны. Как раз то, чем торгует подгорный народ. Он, собственно, и шел к цвергам, в Долину фей соваться и в голову бы не пришло, если бы не Элси. Хотя, раз уж подрядили провожать неопытную девчонку, надеялся и для себя урвать там что-нибудь полезное — почему бы нет, не впустую же время тратить.

Дарнэ ходил в этот мир два года и успел завязать постоянные контакты — не без помощи декана, конечно, ведь и материалы добывал в первую очередь для магистра Тарса, а уж потом — себе. Кое-кто пытался раздувать шумиху, что декан бессовестно пользуется служебным положением, используя студента в целях личного обогащения. Вот только разговоры к делу не пришьешь, а на попытки зазвать его в свидетели Дарнэ делал непонимающее лицо и уходил в глухую несознанку. Дурак он, что ли, отказываться от такой шикарной возможности? Да у него все планы на дальнейшую жизнь завязаны на этот мир и, само собой, на сотрудничество с мессиром Тарсом.

Зачем Тарсу пускать к своему источнику какую-то постороннюю второкурсницу, Дарнэ не особо задумывался. Не его дело. Может, какие-то расчеты с Дриадским Кошмаром, а может, это всего лишь полезно для прокачки или стабилизации магического потока. Но если из девчонки получится в итоге заготовщик алхимических ингредиентов, дружить с ней будет крайне полезно. Поэтому Дарнэ приглушил законное недовольство — а кто будет доволен, если ему навяжут милую девочку в платьице, для которой придется быть проводником, охранником, а может, и нянькой? Другой мир — это не на свидание сходить. Нет, спорить с деканом он в любом случае не стал бы, но все же…

«Не обуза, а возможность», — веско сказал он сам себе и включил обаяние на полную мощность. Не сказать, чтобы это далось с трудом: Элсина Грейзен его заинтересовала. Вроде бы ничего особенного, а если присмотреться… Выразительный взгляд, живая улыбка, отточенные, четкие, неуловимо артистичные движения — наверняка любит и умеет танцевать! Красивые руки — на ее запястьях взгляд буквально залипал, хотя девушка не подчеркивала их никакими модными безделушками. Колец, кстати, тоже не носила, и ногти красила неярко, почти незаметно. Идеально: никакие мелочи не отвлекают от общего совершенства линий.

Такую можно и на свидание позвать, если в походе не разочарует. Но пока Дарнэ постарался настроить Элси на дружескую волну, а не, как девчонки выражаются, «романтическую». Жениться ему рано, да и она оказалась достаточно разумна, чтобы не торопиться замуж. «Без глупостей», надо же! Но ему понравилось.

Девушек, которые оценивали парней с точки зрения выгодного брака, а общаться умели только в режиме «сначала очарую, а потом решу, нужен ли он мне», Дарнэ терпеть не мог. А с Элси оказалось легко. С самого начала обозначив приемлемые границы — то самое, невероятно изумившее его «без глупостей», — она и сама держалась в рамках «чисто дружеского общения». Пожалуй, со стороны нетрудно было принять их за брата с сестрой! Дарнэ вообще не думал, что с девчонками может быть вот так. Сказал бы кто — только рассмеялся бы! Хотя, чего уж, они слишком недолго знакомы для глобальных выводов. Вдруг Элсина Грейзен — матерая хищница и только маскируется под невинную овечку? Выводы делать рано.

Но наблюдать за ней оказалось интересно. И вечер прошел вполне приятно — спокойно и по-деловому, но с перчинкой почти бессознательного флирта. Забавная девочка.

Дарнэ даже решил, что этот поход не напряжет так сильно, как показалось поначалу.

А потом сработал закон глобального свинства — «чем лучше идут дела, тем грандиознее ждущая впереди катастрофа». Хотя такой катастрофы он точно не ожидал! Да и кто ждал бы⁈

Когда дрогнула гора и незыблемая скала ушла из-под ног, Дарнэ не успел испугаться. Он всего лишь взмахнул руками — инстинктивно, пытаясь удержать равновесие, найти опору. Но в тот жуткий момент он выпустил из рук Элси, а потом обрушилась тьма, и, чего уж, в последние осознанные мгновения он успел попрощаться с жизнью. Но ни погибнуть, ни даже поваляться в отключке не дал Гмард. Привел в чувство парой весомых оплеух, ткнул пальцем в расходящуюся под самыми ногами трещину и скомандовал:

— За мной.

Из трещины поднималось мертвенное блекло-зеленое сияние, и в этом сиянии Дарнэ успел увидеть на той стороне три фигуры. «Серые торговцы» убегали, и, спасибо им, Элси не бросили. А что бежали в другую сторону — да лишь бы выжить, об остальном можно подумать после. К тому же он озаботился привязать к подопечной следилку, так что — не потеряется.

И Дарнэ помчался за цвергом — в почти кромешную тьму, рискуя сломать ноги, а то и свернуть шею. За спиной грохотал обвал, и лучше было даже не думать, каким чудом вся гора еще не рухнула им на головы. Вообще ни о чем не думать. Дать волю инстинкту, который требовал спасаться, унести ноги как можно быстрей и как можно дальше.

Казалось, прошла вечность, но наконец они вывалились на воздух, под бархатно-черное, усыпанное звездами небо, под ветер, в котором смешались медовый аромат цветущих трав и пронзительный холод ледников. Дарнэ упал на землю, перевернулся на спину. Небо плыло и качалось перед глазами, и то ли чудилось, то ли и впрямь в черноте медленно затухало сияние всех оттенков желтизны и зелени.

— Надо уходить, — проскрипел Гмард. — Здесь… небезопасно.

— Куда? — Дарнэ с трудом сел, опираясь на дрожащие руки. — Я верно понимаю, путь на ту сторону гор теперь недоступен?

— Пока недоступен. После… посмотрим.

— Ты как, в порядке? — казалось, что цверг даже говорит с трудом, а потерять сейчас проводника было бы окончательной катастрофой.

— Мы живы, — коротко ответил тот. Дарнэ, зная подгорный народ, понял это как «было бы слишком большой наглостью требовать у судьбы большего в таких обстоятельствах». И ведь не поспоришь. А спорить хотелось — просто чтобы выплеснуть напряжение.

— Надолго ли? — резко спросил Дарнэ. — Ты идти можешь? Я — не очень. Куда нам теперь?

Гмард пробормотал сквозь зубы что-то нечленораздельное, но явно ругательное. Тоже, наверное, хотел спустить пар, но у цвергов не принято огрызаться на клиентов. Достал из-за ворота тускло блеснувший кристалл на цепочке, прозрачный, острый и длинный. Зажал в кулаке, протараторил что-то на своем языке. Активация артефакта? Слишком сложно, отметил Дарнэ, в критических условиях никуда не годится. Что, собственно, и наблюдали, удирая под обвалом на своих двоих.

Гмард протянул руку с лежащим на ладони кристаллом, теперь едва заметно светившимся.

— Держись. И молчи.

Кристалл как раз поместился между крепко сцепленными ладонями человека и цверга. Острые грани обжигали льдистой стужей и, казалось, тянули в себя живое тепло. Несколько мгновений ничего не происходило, потом Гмард медленно проговорил длинную фразу. Судя по чеканному ритму — заклятие, и не из простых. Дарнэ мало знал о магии цвергов — а кто, кроме них самих, знает много? — но слышал, что такие заклятия они называют взыванием к силе, и это высшая ступень магии, после заклинаний и наговоров. Доступная не всем и не всегда. И уж точно категорически не то, что реально применить на бегу, когда на тебя вот-вот обрушится гора. Но дойти в своих размышлениях до вывода о практической бесполезности подгорной высшей магии не успел. Дернуло, крутануло — или это голова закружилась? Дарнэ пошатнулся, а когда вновь обрел равновесие, оказалось, что они стоят на главной площади поселка цвергов, как раз перед воротами местной больницы. Разумная точка для экстренного переноса, что сказать!

Если не считать того, что каменный свод высоко над головой сам по себе не добавлял спокойствия. Поселок располагался в пещере. В гигантской длинной и узкой пещере, промытой за века подземными водами, укрепленной магией, приспособленной для жизни. Дарнэ чувствовал, как много магии сосредоточено здесь, чутьем артефактора ощущал гармоничность и силу плетений. Но после пережитого совсем недавно ужаса не мог понять, как можно не просто ходить или работать под землей, а жить здесь. Строить дома, рожать и растить детей и не думать о том, что в любой миг горные своды могут погрести под собой и дома, и жителей.

Гмард пошатнулся, Дарнэ подхватил его под локоть, но к ним уже бежали. Скоро оба оказались чуть ли не привязаны к больничным койкам, и лекари-цверги взялись за них с таким энтузиазмом, как будто годами сидели без работы.

Строго говоря, Дарнэ в медицинской помощи не нуждался. Он не был ни ранен, ни магически истощен, как его спутник, разве что устал и пережил не слишком приятные для психики минуты. Но почему бы не воспользоваться случаем? В конце концов, он был пострадавшим клиентом, не получившим обещанной и оплаченной услуги. Хотя землетрясение и шло по пункту «непредсказуемые обстоятельства непреодолимой силы», это значило лишь нарушение сроков, за которое не стоит предъявлять претензий. Но вывести его к финальной точке маршрута Гмард — или какой-нибудь другой проводник — обязан. И выяснить, что с Элси, тоже. Пропавшая клиентка, которую даже не попытались найти — весомый минус к репутации.

Чисто на всякий случай, для очистки совести, Дарнэ попытался отправить Элсине вестника. Но поисковое заклятие, лежащее в основе техники, ушло в никуда, и вестник, покружив с минуту вокруг самого Дарнэ, рассеялся. Неудивительно: землетрясение само по себе превращает упорядоченные магические связи в адскую мешанину, а если незадолго до него еще и магический шторм прошел… Случайность, злополучное стечение обстоятельство, но надо же было так неудачно попасть!

Поэтому Дарнэ дал вылечить все свои ушибы и царапины, не стал отказываться от магической подпитки, а когда его, бодрого и здорового как никогда, отпустили с напутствием наведаться в Службу поддержки гостей, ничуть не удивился. Скорее впал в некий азарт: очень уж интересно было, какую «поддержку» цверги предложат сами, а за что придется торговаться.

Контора Службы поддержки располагалась в отдельном крыле здания, которое Дарнэ про себя называл магистратом, потому что как оно зовется на самом деле, понятия не имел. Чужаков туда не пускали, да и о том, кто и как управляет подгорным народом в целом и отдельными его поселениями в частности, тоже знали только свои. Дарнэ не мог представить, почему так, но сведения о власти, управлении, охране порядка пришлым не выдавали. Для чужаков работала Служба поддержки, с любыми вопросами следовало обращаться именно туда. Отдельная, абсолютно независимая структура, ее конторы работали в землях цвергов и нагов, в городах людей и дриадских рощах — везде, куда забредали гости из соседнего мира. И политика по отношению к этим гостям везде была одинакова. Только закон. Никакого самодурства и самоуправства, на которые падки правители любого ранга, от королей до деревенских старост. Декан Тарс давал как-то читать дневники своего предка, который ходил в этот мир два века назад, когда Службы поддержки еще не существовало. Приключений у того Тарса хватило бы на целый шкаф остросюжетных романов, и Дарнэ совсем не был уверен, что он сам сунулся бы в этот мир при таких рисках. Так что честь и хвала прогрессу.

Подгорный народ — те еще формалисты и с официальными бумажками на «ты», но в кабинете с табличкой «Ойринеи, инспектор Службы поддержки» сидел не цверг, а милая девушка-дриада. В самом деле милая: свежее личико с тонкими чертами, выразительный взгляд, мягкая улыбка… Даже манера накручивать на тонкий пальчик кудрявый каштановый локон почему-то умиляла, на это простое движение хотелось любоваться.

Внешность обманчива, милой девушке вряд ли было двадцать лет, на которые она выглядела, скорее уж — сто двадцать, ведь дриады привязаны к своим деревьям, а те растут долго. И древесная неторопливость накрадывает отпечаток на лесных дев, делает их обстоятельными и, если можно так выразиться, укорененными. Взять хоть ту же метрессу Айнастеи, по чьей милости Дарнэ сейчас не мог целиком сосредоточиться только на своем деле. Профессор-дриада вполне заслужила звание всеобщего кошмара, потому что на мимолетные желания, переживания, эмоции и прочую человеческую ерунду ей плевать с векового дуба. С ее точки зрения, важно только вечное или хотя бы близкое к вечности. Для метрессы Айнастеи «вечным» были знания и ее любимая алхимия. У какой-нибудь другой дриады на первом месте могли оказаться иные ценности, «направленные в вечность» — любые, от денег в банковской ячейке до большой семьи и плодовитого потомства. Но в любом случае Дарнэ очень не хотел бы оказаться помехой на пути великих дриадских целей. На удобрения пустят и не поморщатся.

Поэтому на радушную улыбку хозяйки кабинета он ответил вежливым поклоном, полным официальной церемонности. Несколько минут прошли во взаимных расшаркиваниях, сожалениях дриады о постигших гостя трудностях и ответных заверениях гостя в отсутствии претензий. А потом Дарнэ имел несчастье убедиться, что в любом из миров рука об руку с прогрессом шагает бюрократия.

А может, милой девушке Ойринеи просто скучно было сидеть одной в унылом кабинете? Хотя и вариант, что она положила глаз на парня из соседнего мира, Дарнэ тоже не исключал — лучше ждать подвоха и не дождаться, чем не ждать и влипнуть. Как бы то ни было, просидел он в конторе Службы не меньше двух часов. Заполнил опросник-декларацию сначала за себя, потом за Элсину, подал официальное заявление о розыске пропавшей во время катастрофы девушки — следилка ясно указывала, что Элси жива, но направление выдать не могла, а искать в горах вслепую Дарнэ и сам бы не взялся, и цверги бы не позволили. Заодно пришлось приложить к заявлению имена и описание прибившихся к ним «серых торговцев», хотя до этих сомнительных типов ему никакого дела не было. После чего дриада совсем не поспешила распрощаться, а предложила чаю, одарила особенно ласковой улыбкой и спросила, не желает ли уважаемый гость воспользоваться помощью Службы в своих торговых делах. И все с той же улыбкой постучала ухоженным пальчиком по графе опросника, где значилась цель его визита — приобретение расходных материалов для изготовления охранных амулетов.

Дарнэ чуть чаем не поперхнулся.

— Драгоценная госпожа Ойринеи, в вашей службе поменялся регламент? Я здесь не в первый раз, и никогда раньше мне не предлагали ничего подобного.

— Мы всего лишь пытаемся помочь! — дриада всплеснула руками: мол, как вы можете, дорогой гость, подозревать меня в коварных помыслах? — Вы ведь уже потеряли время, и неизвестно, сколько займут поиски вашей спутницы. Считайте это нашей посильной компенсацией, если хотите. К тому же, — она лукаво улыбнулась, — чего таить, мы возьмем себе небольшой процент за посредничество. Не с вас, конечно же.

— Что ж, давайте попробуем, — решительно согласился Дарнэ. В конце концов, ему ведь ничего силой не навязывают, не понравятся условия — откажется. Зато можно попытаться добыть что-нибудь совсем уж редкое, вдруг повезет. Он взял чистый лист бумаги и начал писать.

Дриада следила, склонив кудрявую голову, похоже, ей не составляло труда читать список «вверх ногами», со своей стороны стола. Когда Дарнэ закончил, сказала с веселым изумлением:

— У вас немалые запросы, дорогой гость! Чем расплачиваться собирались?

Дарнэ развел руками:

— Я не предполагал найти даже половину. Но если найдется все, смогу вернуться с оговоренной платой, как только попаду к наш мир. К тому же, если вам и вашим поставщикам это интересно, можно заключить договор на постоянный обмен. Мой патрон одобрит.

— Патрон? — дриада заглянула в опросник. — Дигрой Тарс из Дома Яблонь. Хм. Я думаю, вы устали и нуждаетесь в отдыхе. Давайте продолжим завтра. Я заберу это, — взяла она список.

Похоже, сам того не подозревая, Дарнэ сказал что-то очень правильное. Понять бы еще, что именно так заинтересовало дриаду: постоянный торговый договор или одна конкретная личность Дигроя Тарса? «Завтра узнаю», — и он, вежливо распрощавшись с «драгоценной госпожой Ойринеи», отправился в гостиницу — точнее, в таверну «Слезы дракона», хозяин которой держал комнаты для постояльцев. Местечко было знакомо по прошлым визитам, и Дарнэ намеревался посвятить остаток дня расслаблению и успокоению за кружкой-другой отменной ягодной настойки, которую почтенный трактирщик изготовлял самолично, по старинному семейному рецепту.

В конце концов, как заметила Элси в вечер их знакомства, каждый расслабляется по-своему. А к делам и проблемам он вернется завтра.

Сидеть у костра мне нравилось. Слушать треск горящих веток, смотреть, как взлетают к темному небу искры и гаснут, сменяясь новыми. Ждать, пока настоятся травки в жестяной фляжке Улейва, и еще больше ждать, когда запечется добытая Когтем огромная жирная птица, эдакая пестрая курица-переросток. Казалось бы, что такого уж увлекательного в этом первобытном времяпрепровождении? Но костер завораживал, дарил покой, безопасность и умиротворение. Генетическая память, не иначе.

Не передать словами, какое облегчение на меня нахлынуло, когда Коготь притащил к костру добычу. Наверное, тоже первобытное, из тех времен, когда наши далекие предки только охотой и выживали. Но, в самом деле, разве две пачки печенья — еда, тем более для троих⁈ Я, девушка, после такого денечка жрать хочу, как голодный оборотень, что уж говорить о мужчинах!

Добавляли умиротворения пронзительные вопли какой-то птицы над головой. Ну и пусть неприятные, скрипучие, немелодичные, зато Коготь объяснил, что эта громкоголосая тварь первой улетела бы подальше, почуяв приближение землетрясения, лавины, магического шторма, злобного горного великана или любой другой опасности: «Разве что кроме человека с оружием, так-то, Элси».

И верно, куда какому-то там человечишке, пусть даже с оружием, против великана или стихии. Умная птичка.

Я разложила на земле неподалеку от костра добытые сегодня травки — пусть подсушатся немного, иначе в пакете и попреть могут. Не та добыча, которой стоит хвастать, но на чай в пути сгодится. Успокаивающий — вечером, бодрящий — утром, а больше ничего полезного я не отыскала. Даже интересно, сколько потенциально ценного у себя под ногами не сумела опознать? Ой, права Дриадский Кошмар, учиться надо всерьез, а не на зелье памяти зачеты сдавать! Никогда не знаешь, какая возможность выпадет и из-за нехватки каких именно знаний бездарно ее профукаешь. А Коготь с Улейвом алхимическими ингредиентами не занимались — я спросила.

— Видишь ли, милая Элси, алхимиков мало, хотя их творения востребованы, — объяснил киношный красавчик. — Твой приятель лучше тебе объяснил бы, но я понимаю так: в нашем мире слишком много сильной нестабильной магии, а для правильного приготовления эликсиров нужна слабая и стабильная. То есть преуспевающий алхимик должен быть или очень слабым магом, но с идеальным контролем своей силы, или жить в магически бедном месте, к тому же защищенном от штормов и резких перепадов магофона. А знаешь, какое место идеально для них подходит?

— Какое? — не то чтобы меня так уж интересовало местное землеописание, но раз уж решила, что ненужных знаний не бывает…

— Твой родной мир, — наслаждаясь моим изумлением, выдал он. — Так же, как для ваших артефакторов идеален наш: силы больше. Это, милая девушка Элси, одна из причин взаимной эмиграции.

— И одна из основ взаимной торговли: наши амулеты — ваши эликсиры, — добавил Коготь. Потыкал ножом птичью тушку. — Ужин готов, теоретики.

Все-таки в первобытной еде что-то есть. Или ее делают настолько вкусной благополучно пережитая опасность и дикая усталость? Не знаю, но свою долю жестковатого мяса я умяла с преогромным удовольствием. Запила несколькими глотками горячего, душистого чая — фляжку передавали по кругу. И, не удержавшись, зевнула во весь рот: от сытости тут же потянуло в сон.

Не скажу, что меня совсем не беспокоила перспектива ночевки в диких горах с двумя почти незнакомыми мужчинами. Но совместное выживание в катаклизме и действительно экстремальная «прогулочка» связывают быстрей и крепче, чем месяцы и даже годы обычного, повседневного общения. После общих приключений к людям относишься… спокойнее, наверное? Не как к близким или друзьям, но и не как к опасным чужакам. Я не могла бояться тех, кто меня спас и не бросил. Не получалось, и никакие разумные доводы не помогали.

Поэтому, когда мужчины соорудили лежанку из травы и лапника, накрыли ее своими куртками и предложили мне лечь в середину, «чтобы не замерзла», я только благодарно кивнула. Приспособила свой рюкзачок вместо подушки и заснула мгновенно, даже не успев пробормотать «спокойной ночи».

А утром обнаружила, что меня обнимают с двух сторон, и в этих объятиях не было абсолютно ничего неприличного или хотя бы романтического. А было — тепло. И, учитывая, что костер погас, а траву покрывали крохотные полупрозрачные иголочки инея, оставалось только спасибо сказать за заботу. Но все-таки было ужасно, отчаянно неловко, и я замерла, затаив дыхание, только сердце колотилось слишком часто, а в голове вертелся единственный вопрос — не перегнула ли я вчера с «интересными мужчинами», на нервах-то? Ведь Дарнэ предупреждал…

Тут Улейв громко зевнул и, выпустив меня, перекатился на спину. Потянулся — лапник зашуршал под его телом. Поймал мой взгляд и подмигнул:

— Ну как, не замерзла?

Надо же, я и не думала, что помятый спросонок, растрепанный, небритый и грязный мужчина может выглядеть ничуть не отталкивающе и даже немножко мило.

Мило⁈ Я затрясла головой, пытаясь выдворить из нее нехарактерные для меня мысли, тут же подумала, как странно, должно быть, это смотрится, осторожно вывернулась из рук Когтя, встала и ответила:

— Доброе утро. Спасибо, что грели, мне и правда было тепло, — ну да, два горячих (в прямом смысле!) мужчины — лучшая печка для ночевки в дикой природе. Улейв, кстати, реально горячий, наверное, никогда не мерзнет. Учитывая, что больным не выглядит… он точно чистокровный человек? Или все-таки с примесью крови кого-нибудь огнедышащего?

Улейв подмигнул, и я вдруг поняла, что слишком пристально его рассматриваю. Жар мгновенно прилил к щекам, шее и даже, кажется, ушам.

— Пойду умоюсь, это не опасно? — пробормотала, отводя взгляд.

Вроде бы я помнила, где ручей — вчера набирали там воду и умывались. Вода в нем была такой холодной, что зубы сводило и пальцы немели. Я с тоской подумала, что и сама не чище обоих мужчин, но купаться в ледяной воде — нет уж, спасибо, еще чего не хватало! Уж как-нибудь потерплю до цивилизации.

— Если что — визжи, — напутствовал Улейв. Я фыркнула, добыла из рюкзака расческу и посоветовала разжечь костер: надо же заварить бодрящего чая с утра, верно? Не зря же вчера травки собирала.

Вернулась, стуча зубами от утреннего холода. Костер и вправду горел, а Коготь потрошил очередную птичью тушку — и когда успел добыть⁈ Но завтрак — это хорошо. Я потопталась у костра, согревая руки, и решительно сказала:

— Пойду поищу чего-нибудь полезного, пока вы заняты суровой мужской готовкой. Подвигаюсь, согреюсь. — Поймала сомневающийся взгляд Улейва и добавила: — Я помню, если что — визжать.

На самом деле мне хотелось побыть одной. Я все еще смущалась, вспоминая минувшую ночь, и, честно говоря, побаивалась, что кто-нибудь из мужчин заговорит об этом. Пусть отвлекутся на дневные дела. А мне пришло в голову собрать несколько галечек из русла ручья. Метресса Вания как-то говорила, что обычные камни, если долго находились в местности с высоким магофоном, прекрасно подходят для рунных точек в охранных схемах. Вот и опробую. Ну, можно еще у Дарнэ уточнить, подойдут ли эти.

Он ведь найдется, правда?

Вчера я не сомневалась, что Дарнэ жив, а сегодня… Сегодня почему-то делалось больно и тоскливо, когда вспоминала о нем. Уговаривала себя, что найдется, ну, или, наоборот, он меня найдет. И мы вернемся вместе, как и собирались.

Я подобрала с десяток круглых плоских галек примерно одного размера, обкатанных горной речкой до гладкости. Ссыпала на дно рюкзака и побрела вдоль ручья, внимательно осматриваясь на предмет полезных ингредиентов. По учебнику заготовка выглядела просто, вот только там не писали о том, как найти «делянку» с нужной травой. Да и вообще, как это получается, что в учебнике все нужные травы растут «делянками», компактно, а не вразброс на лугу или в лесу, где их не очень-то просто различить среди множества других трав?

А еще, в учебнике этого не было, но Кошмар как-то сказала, что для сбора необходимо особое состояние «сосредоточенного азарта». Не знаю, что она имела в виду, но сейчас мое состояние точно не соответствовало этому идеалу. Ни азарта, ни сосредоточенности, скорее растерянность и никак не относящиеся к травкам мысли. А может, все дело в том, что алхимия — не мое? Что бы там себе ни вообразила на мой счет метресса Айнастеи, я — ритуалист. Зелья мне нужны только в качестве сопутствующей дисциплины, а сами по себе совсем не интересны.

В конце концов я присела на поваленное дерево и, уставившись на переливы текущей воды, стала прикидывать в уме основу для ритуала поиска Дарнэ. Пусть у меня ничего нет из его биоматериала или вещей, но я ведь его помню! Наверняка это можно использовать. Без материального «якоря» сложнее, но нигде не сказано, что это невозможно! Работают же как-то поисковые чары в основе вестников.

Вспомнив о вестниках, я снова попробовала связаться с Дарнэ этим банальным способом. Не получилось, вестник даже не попытался взять направление. Надо спросить у моих спутников, сколько длится этот эффект магического шторма.

Но как же отвратительно быть всего лишь второкурсницей и, себе-то можно признаться, середнячком! Я ведь почти ничего не знаю из того, что могло бы сейчас пригодиться. Ну да, высшую магию начинают давать только с четвертого курса, но тот же Дарнэ проговорился, что ходит сюда третий год, то есть — с третьего. Вот скажи честно, Элсина Грейзен, хватит тебе года, чтобы вернуться сюда одной, без няньки-проводника, и чувствовать себя уверенно? Ой, вряд ли!

— Э-элси-и!

Я вскочила. Ой, всё, приехали, ищут с воплями, это ж как далеко я ушаталась и как долго здесь уже сижу?

— Иду-у! — во весь голос отозвалась я. Хорошо хоть дорогу не потеряю, трудно заблудиться, если идешь строго вдоль русла. В животе голодно заурчало. Надеюсь, мясо не успеет остыть, пока вернусь, но все-таки лучше ускориться.

Иней растаял, влажная трава скользила под кроссовками, зато и ночной холод ушел, сменившись приятной бодрящей прохладой. Бежать я опасалась, все-таки не асфальт, еще не хватало руки-ноги переломать вдали от больниц, но шла быстро. Вот только в голове все еще вертелись параметры ритуала, я пыталась вспомнить, что же конкретно читала о нематериальных «якорях» — что-то ведь точно читала, просто упоминалось оно очень вскользь…

— Эй, ты куда? — окрик заставил вынырнуть из захвативших меня мыслей. Оказывается, чуть не прошла мимо нашего лагеря, хорошо, Улейв вышел навстречу и дожидался меня у ручья. Поддел: — Замечталась, милая девушка Элси? Надеюсь, обо мне? — вроде и пошутил, но взгляд… очень уж выразительный, меня даже в жар бросило. Я отвела глаза и ответила резче, чем хотела:

— Задумалась. О поисковых ритуалах.

— Здесь не получится: закрытая территория, — он мгновенно перестроился на серьезный тон. — Это же земли цвергов, у них под запретом вся чужая магия, разве что кроме самой слабой мелочевки. Под магическим запретом, — уточнил весомо. — Иначе мы бы давно отсюда порталом ушли.

— А как же щиты? — хоть я и была не вполне адекватна, но отчетливо помнила, как наш проводник-цверг скомандовал ставить щиты всем, кто может.

— У вас щиты считаются сильной магией? — изумился Улейв.

— А у вас нет?

— Пф! Детский лепет, — он презрительно фыркнул, взял меня под локоть и повел на запах еды. — Да и попробовали бы хоть цверги, хоть кто угодно запретить защитную магию — их бы, вежливо выражаясь, не поняли!

— А ритуалы? — еще даже не закончив вопрос, я сама сообразила, каким будет ответ. И не ошиблась.

— Ритуалы бывают всякими. Проще все скопом запретить, чем отделять потенциально опасные, мешающие выгоде, шпионские, да мало ли еще какие. У ритуалистов фантазия богатая.

— У меня не очень богатая, — со вздохом призналась я. И тут же поймала обжигающе-заинтересованный взгляд.

— А ты ритуалист?

— Будущий. Еще три года учиться.

— Ну вот через три года и поговорим о твоей фантазии. Эй, Коготь, я ее привел! Где наш завтрак?

Не знаю, как так получилось, но Улейв сел слишком близко ко мне, почти вплотную. Вчера вечером мы располагались вокруг костра более… равномерно, что ли? Теперь же Коготь сидел напротив нас и, мне показалось, забавлялся, наблюдая, как его напарник ухаживает за «милой девочкой». А Улейв именно ухаживал, я все же не настолько наивна, чтобы этого не понять. Вчера стресс мешал адекватному восприятию, я даже наш вчерашний путь помнила какими-то почти бессвязными фрагментами, но сегодня — другое дело. Я худо-бедно выспалась, более-менее привела мысли в порядок, справилась с паникой относительно возвращения в родной мир, так что ничто не мешало мозгам работать в штатном режиме. И, конечно же, я отметила и как будто случайные прикосновения, и демонстративную заботу, и шуточки, с какими парни обычно распускают хвост перед девушками. Даже неинтересно, другой мир, а в мужчинах никакой оригинальности⁈ Нет, ну в самом деле, неужели он думает, что я поверю в свою внезапно возникшую неземную привлекательность, особенно вот сейчас: грязной, не причесанной толком, оборванной, уставшей и нервной⁈ Мечта всей жизни незнакомого, взрослого и вполне состоявшегося мужчины, да-да, аж два раза!

Улейв был мне симпатичен, чисто по-человечески, но внезапный подкат все больше раздражал. Какой девушке понравится, что ее за дурочку держат? С Дарнэ перед отправкой сюда гораздо приятнее пообщались.

Вспомнив вечер с Дарнэ, я вспомнила и его предостережение об опасности внезапно выйти замуж. И, честно говоря, порадовалась, что голод мешал нормально отвечать на болтовню Улейва: завтрак был интересней наглого киношного красавчика. А то еще ляпнула бы что-нибудь невпопад — такое, что можно истолковать двояко и быстренько подтвердить Слово — Магией. И отбивайся потом, как хочешь!

Покончив с едой, я торопливо встала.

— Схожу к ручью, руки ополосну. Провожать не надо, пожалуйста. Завизжу, если что, — сбежала за деревья и остановилась, переводя дух. Что-то вымотал меня этот романтический, чтоб его, завтрак.

— Знать не хочу, зачем ты это устроил, но выглядело жалко, — услышала голос Когтя, негромкий и откровенно насмешливый.

— Отлично выглядело, — весело возразил Улейв. — Девочка не дура.

— И не любит дураков, с чем тебя и поздравляю.

— Да ладно тебе! Зато посмотри, как взбодрилась. — Голос стал серьезнее: — Я опасался, что рыдать начнет. Девчонка все-таки, тяжело ей. Вчера на запале шла, а сегодня?

— А сегодня надо выбираться, иначе к вечеру ты у меня рыдать начнешь. От нереализованных инстинктов.

Я прижала ладонь к губам, чтобы не рассмеяться в голос, и побежала к ручью.

Мне очень хотелось понять, что мы будем делать дальше — не топать же пешком через все земли цвергов? Коготь сказал — «выбираться», но как, если ни порталы, ни ритуалы не работают? Теоретически, можно было бы оставаться на месте и ждать, что нас найдут, вот только будут ли искать? А вдруг землетрясение повторится, ведь второй раз может и не повезти? Я старалась не смотреть на гору, с которой мы с такими трудностями выбрались, но взгляд сам собой останавливался на искореженных, смятых, словно старая бумага, склонах. Жутко…

Что делала бы я? На этот вопрос у меня не находилось ответа, и это совсем не радовало. Слишком ясно становилось, что без Улейва с Когтем я бы не выжила. Нет, больше сюда ходить точно не буду, даже когда всему научусь! Дарнэ все-таки очень храбрый. Или безбашенный? Парням, конечно, проще, но все равно…

«Серые торговцы» никуда не торопились. То бродили по лесу вокруг нашей стоянки, то совещались о чем-то, причем я не слышала даже голосов — заглушку ставили, что ли? Это напрягало. Спрашивать я не хотела. Из-за того, что Улейв устроил за завтраком, из-за кусочка подслушанного разговора и этих заглушек я вдруг поняла, что нельзя слепо им доверять. Да, спасли. Спасибо огромное. Вот только где гарантия, что у них уже не возникли какие-нибудь планы на мой счет, которые мне совершенно не понравятся? Мало ли какие там «нереализованные инстинкты»?

— Дайте только выбраться отсюда, — бормотала я себе под нос. Поисковый ритуал складывался в голове все четче. Дома не подействовал бы, но при здешнем магофоне — стоило попытаться.

— Элсина! — окликнул Коготь. Я оглянулась, он махнул рукой: — Пойдем.

Улейв заливал костер. Значит, идем дальше? Эх, а я надеялась на чудо… в смысле, на какую-нибудь незнакомую мне местную магию. Наивная.

— Элси, — Коготь аккуратно взял меня под локоть, я дернулась, и он тут же отпустил. Спросил: — Ты стала меня бояться?

— Вас обоих, — буркнула я. — Твой друг слишком давит, не замечал?

— Ты не сказала ему, что тебе не нравится.

— Я вежливая. Надеялась, что сам поймет.

— А он думал, ты стеснительная, — ошарашив меня этим заявлением, Коготь вдруг заговорил совсем другим тоном, резким, почти приказным. — Слушай и запоминай. Мы идем добывать транспорт. Здесь неподалеку пасется стая грифонов. Скорее всего, не диких, цверговских, но это еще и лучше, легче в руки пойдут. О грифонах знаешь что-нибудь?

— Большие, сильные, летают, могут перевозить всадников или грузы, запоминают хозяев. Всё. — Я помолчала, отчаянно борясь с неуместным сейчас вопросом: «Мы что, собираемся цвергов ограбить?»

— Слабо, Элси.

— У нас они не водятся. — «Вот еще профессор выискался на мою голову!»

— Не водятся, — задумчиво повторил он. — А в принципе верхом умеешь?

— Только на стуле, — мрачно пошутила я.

— Плохо.

— Никогда не думала, что мне пригодятся такие специфические навыки.

Подошел Улейв, Коготь взглянул на него с таким явным неодобрением, что даже я заметила. Сказал:

— Иди вперед, ухажер. Довел девушку.

— Я довел?..

— Иди, — прошипел Коготь, оборвав его чуть ли не на полуслове. Красавчик отрывисто кивнул и даже не ушел, а убежал вперед. Вот не пойму все-таки, они приятели и равноправные партнеры, или этот молчаливый невзрачный тип — главный? Хотя ладно, мне-то какое дело.

— А крови боишься? — вернулся к расспросам Коготь. Нет, ну точно шеф! Директор!

Я остановилась, повернулась к нему.

— Почему твои вопросы напоминают собеседование у работодателя? Может, еще зачетку предъявить? Только я ее с собой не взяла, какая жалость. — Он молчал, но посмотрел в ответ так, что стало… нет, не страшно, но как-то очень сильно не по себе. — Ритуалисты не боятся крови, — отчеканила я. — Это была бы профнепригодность.

Он кивнул:

— Хоть что-то хорошо. Значит, приручать своего грифона будешь сама. Если не сумеешь установить контакт, проведем привязку. С кровной привязкой уже не так важно, умеешь ли держаться верхом. Он сам тебя удержит.

Кровная привязка? То есть он предлагает мне завести фамильяра? Ой, всё. Приехали.

Когда-то очень давно, лет в пять или даже еще раньше, я мечтала о фамильяре. Я упрашивала родителей позволить мне завести настоящего волшебного зверя и не верила, когда мне объясняли, что в нашем мире это невозможно. Правильно не верила, кстати. Просто в местах с низким магофоном фамильяр тянет нужную для себя магию из хозяина. В Агране многие маги держат небольших фамильяров: высокий фон позволяет. Места неподалеку от Источников, магические поместья, даже накопители могут решить проблему. Но для девчонки из обычной семьи, живущей в обычной квартире в районе практически без магии, фамильяр — так же несбыточно, как бриллиантовые туфельки и Большой Королевский бал. Да нет, о чем я, на бал, теоретически, можно каким-то чудом попасть. А попытайся я привязать к себе хотя бы мышонка — попытка дорого обойдется мне и наверняка станет фатальной для животного.

За моей спиной нет поколений магов, нет силы Источника. Я единственная магичка в своей семье, «первая в роду», как говорят потомственные маги. Как почти всегда бывает в таких случаях — слабосилок. Потому, кстати, и пошла в ритуалистику, там сила не важна, важен расчет, умение, даже фантазия, а вот от личной силы мага результат почти не зависит. Но факт остается фактом — силы на связь с фамильяром во мне не хватит.

В нашем мире. Но в этом…

— Эй, что с тобой? — Коготь резко, рывком повернул меня к себе лицом. — Не понял. Ты ревешь, что ли?

Я замотала головой и поспешно вытерла слезы. Не собиралась я плакать, и в мыслях не было!

— Элсина. Ответь.

— Просто не ожидала, — быстро сказала я. — Не обращай внимания. Ничего страшного. Давай считать, что это отходняк от стресса, ладно? Вон, водички глотну, и пройдет. Где моя бутылка, кстати?

— Держи, — вместо бутылки он протянул мне фляжку. Успокоил, поймав мой подозрительный взгляд: — Чай, тот, что ты вчера делала.

— Пойдет, — жадно отпила несколько глотков, вдохнула глубоко. И правда, наверное, стресс, иначе с чего бы так разобрало?

Коготь пробормотал себе под нос что-то невнятное, но, как мне показалось, ругательное. Подхватил меня под руку и повел дальше. И ровным голосом, неторопливо, по пунктам, совсем как лектор в аудитории, начал объяснять, как приручить грифона. Честное слово, аж пожалела, что законспектировать не получится! Нет, я не склеротичка с девичьей памятью, но все-таки, чтобы ничего не перепутать в услышанной один раз инструкции по обращению с незнакомым тебе животным, надо быть прирожденным дрессировщиком. И то, наверное, неплохо бы представлять, кого приручать собрался. Потому что мне вот это «и не вздумай хвататься за подглоточные перья» просто ни о чем не говорит! Нет, ясно, что «подглоточные» это где-то на шее, а не на спине, но… В общем, дайте наглядное пособие в аудиторию!

— Коготь, — тихо сказала я, когда он сделал очередную паузу, — прости, пожалуйста, я мало что понимаю в твоих объяснениях. Никогда не видела грифона, только на картинках. Может, лучше посмотрю сначала, как вы с Улейвом приручать будете, а потом ты мне подскажешь? По ходу дела, а не заранее?

Он молчал, наверное, с минуту. И все это время я ничуть не иносказательно, а буквально физически чувствовала идущую от него злость. Но, когда все-таки ответил, его голос прозвучал абсолютно спокойно:

— Ты понимаешь, что у тебя должно получиться? Что это вопрос жизни или смерти? Твоей, — уточнил, словно намекая, что они с Улейвом в любом случае сядут на своих свежеприрученных грифонов и улетят в светлую высь.

— Понимаю, конечно. Но я же лучше знаю, как сделать, чтобы у меня получилось!

— Серьезно?

— Можешь не верить, но да.

Тут впереди показался из-за деревьев Улейв, замахал руками. Коготь остановился, махнул в ответ — это система переговоров у них такая, что ли? Свернул, забираясь выше по склону. Бросил:

— Проверим сейчас.

Взбираться наверх без тропы, цепляясь за ветви кустарника и тонкие стволы кривых деревьев, не слишком-то легко, и я больше смотрела под ноги, чем вперед. Тем более что впереди маячила спина Когтя, основательно закрывая обзор. И я чуть не вписалась в его спину носом, когда он вдруг остановился!

Почти неосознанно схватилась за него, удерживая равновесие, и наконец-то посмотрела дальше, чем на пару шагов вперед.

Там, впереди, протянулась узкая каменистая ложбина, заросшая только ползучей травой — ни кустов, ни деревьев, ни высоких цветов, требовательных к почве. За полосой травы и камней темнела гранитными сколами почти вертикальная скала, а на траве лежали грифоны. То есть лежали они, видимо, до того, как в их укромной долине появились люди, а сейчас, на моих глазах, с тревожным клекотом поднимались, хлопали крыльями, а ближняя к нам зверюга с яростным криком встала на дыбы.

Страшно и невероятно красиво. Я и представить не могла, что грифоны такие огромные, что от них веет такой мощью, а очертания звериных тел настолько совершенны. Черные, белые, рыжие перья глянцево блестят на солнце, когти оставляют длинные борозды в земле, выворачивая с корнем траву и откидывая мелкие камни, а глаза… Огромные, немигающие, черно-фиолетовые, почти как бездна.

Я стояла и смотрела, забыв обо всем, без единой мысли в голове, кажется, даже дышала через раз, потому что в груди все сильнее нарастала странная, мучительная тяжесть, а голову вело, как после хорошей попойки. Клекот, хлопанье крыльев, шум ветра в листве, голос Когтя — все сливалось и одновременно отдалялось, пока щека вдруг не полыхнула болью, вырвав меня из транса.

— Очнулась? — зло спросил Коготь.

Я потрогала щеку. Больно.

— Ты меня ударил?

— Зато в себя пришла. Что это было, Элси?

— Не знаю, — в голове слегка звенело, а мир стал гораздо реальнее, чем был еще несколько мгновений назад. — Они такие красивые. Я засмотрелась.

— Магия, — сказал оказавшийся вдруг рядом Улейв. — Она ведь из бедного на магию мира и сама почти пустая, а от них так и пышет. Опьянела немного. Ты девочка-несчастье, Элси. Держи, — и вложил мне в руку тяжелое золотое кольцо с большим зеленоватым камнем.

— Зачем? Что это?

— Накопитель, пустой. Отдашь потом.

Ну, раз «отдашь»… Я кивнула и надела кольцо. Мужское, широкое, оно пришлось впору только на большой палец и выглядело скорее смешно, чем нарядно: сразу видно, что чужое. Ну так не ради красоты надеваю. Всплески внешней магии будут притягиваться в накопитель, а не на мою голову, странно только, что он пустой, при здешнем-то фоне. А хотя… щиты там, в горе, и потом та трещина…

— Совсем не умею работать с накопителями, — призналась я. — Для нашего мира это слишком дорогая штука. Не для студентов и даже не для рядовых магов.

— Вот и поучишься, — буркнул Коготь.

Я никогда не носила колец, и теперь чувствовала себя странно. Оно мешало, не слишком сильно, но ощущалось на пальце как что-то чужое и непривычное. И оно было красивым — слишком красивым для утилитарной вещи, хотелось представить, как смотрелось бы на правильном пальце и в сочетании с бальным нарядом. Камень сверкал и брызгал светом, оправа мягко блестела — накопитель или нет, драгоценно само по себе. Страшно представить, сколько может стоить. И вот так запросто дать поносить посторонней девушке⁈ Чего я не понимаю об этих людях?

Но дышать стало легче, и мир вокруг стал проще, обыденнее. Хотя грифоны по-прежнему впечатляли.

— Очнулась? — спросил Коготь. — Стой здесь и смотри. Я первый.

Он выбрал крупного зверя, черного с бурыми подпалинами, беспокойного — грифон скреб когтями по земле и злобно щелкал клювом. Огромным, хищно загнутым клювом, одного удара которого хватит, чтобы раздолбить человеку голову, как пустой орех. Я повторяла мысленно инструкции: подойти, прикоснуться, сказать… вот же бесы зеленые, вроде все помню, а что делать, не понимаю! Как вообще можно спокойно подойти к такой огромной, опасной, нервной зверюге⁈

Коготь подошел к ней так, словно это была его комнатная собачка. Остановился перед мордой, с минуту, наверное, играл с грифоном в «кто кого пересмотрит», а потом похлопал по клюву и сказал:

— Будешь Коготком.

Это что, юмор у него такой⁈

Но грифон склонил голову, как будто кивнул, смирно сложил крылья и пошел за Когтем, который решил вернуться ко мне.

— Поняла?

— Нет, — честно ответила я. — Вообще не поняла! Но впечатлилась как не знаю кто. Ты нереально крут! А погладить можно?

— Своего гладить будешь. Смотри еще раз.

— Мне вон тот нравится, вороной, — Улейв мягко, крадучись шагнул из-под укрытия деревьев на каменистое грифонье пастбище. Красиво он все-таки двигается, и не хочешь, а засмотришься.

Вороной выковырял из-под валуна огромную, с хорошую змею размером, толстую и мохнатую многоножку и склевал ее с завидным аппетитом. И уставился на Улейва так пристально, словно прикидывал, сгодится ли тот на десерт.

— Ну-ну, мальчик, — протянул тот раскрытую ладонь, кажется, что-то там даже было, от завтрака приберег, что ли? Вороной щелкнул клювом. Я шепотом ойкнула: показалось, еще немного, и этот кретин без руки остался бы.

— Позёр, — чуть ли не выплюнул Коготь. Оценил мой наверняка бледный вид и ухмыльнулся: — Бери пример. Так и надо, на самом деле. Показать, что ты не добыча, а хозяин. Хороший хозяин, но сильный. Главный. Понимаешь?

Улейв потрепал вороного по шее — так, и где там те самые «подглоточные перья»? Запрыгнул на спину, грифон распахнул крылья и в один прыжок оказался в небе. По земле скользнула тень и пропала.

— Он так быстро летает⁈ — я завертела головой, пытаясь найти в небе вороного грифона.

— Нормальный обед, отдых в приличном месте, мягкая кровать и полная безопасность, — тоном беса-искусителя перечислил Коготь. — Уже сегодня. Вперед, Элси. Приручи себе грифона, и полетим. Ты ведь не боишься?

— Да вроде нет, — немного нервно хихикнула я. — Какого посоветуешь?

— Который нравится. Это важно, он почувствует.

Нравится? Да они все красавцы нереальные! Солнечно-рыжий, который лежит почти напротив и, похоже, просто греется на солнышке? Пестрый рыже-гнедой — двухцветные перья складываются в тигриные полосы, невероятный окрас! А может, вон тот, белоснежный красавец? Ой, всё, глаза разбегаются, кто здесь мой зверь, отзовись!

Хм, а ведь это идея. Не «отзовись», конечно, а просто не изображать из себя анекдотичную блондинку на шопинге, которая хочет скупить все и сразу, потому что сама не знает, что конкретно ей надо. Довериться интуиции, вот что. Я обвела стаю рассеянным взглядом, не стараясь оценивать и выбирать осознанно. На кого упадет взгляд, к кому потянет?

Жемчужно-кремовый блик мелькнул на самой границе зрения и пропал, и ноги сами понесли через пустошь — подойти ближе, отыскать. На этом краю пастбища собрались звери помельче вороного и Коготка. Не детеныши, а, пожалуй, подростки — еще не идеально-грациозные, мощные и ошеломляющие, зато неуловимо трогательные. И молодняк постарше, уже почти неотличимые от взрослых, но именно «почти». Даже я, никогда прежде не видевшая грифонов вживую, ощущала разницу.

Моя Жемчужинка нашлась среди молодняка. Серо-стальной отблеск маховых перьев, перламутровые переливы мягкой подпушки — почему-то от такого контраста тянуло неудержимо улыбаться. И имя само пришло, как будто не я придумала его, а зверь позволил узнать.

— Жемчужинка моя, да ты настоящая красотка, — я даже не заметила, что сказала это вслух, пока грифонья голова не повернулась на мой голос. Лиловые глаза смотрели пристально и, честно сказать, жутковато: взгляд грифона оказался слишком похож на птичий. Холодный, стеклянный, нечитаемый. По этим глазам уж точно не поймешь, что творится в голове, и в душу тоже не заглянешь! Но я хотела Жемчужинку себе, ощущала, как моя душа зовет ее, и почему-то казалось, что молодая грифоница слышит мой зов. Я спросила: — Пойдешь со мной? Обещаю заботиться и любить.

Коготь говорил: слова не имеют значения, важны интонации. Зверь не понимает человеческой речи, но отлично слышит страх, пренебрежение или уверенность. Но слова важны для меня, понимаешь, Жемчужинка? Как еще я смогу тебя позвать?

Грифоница подошла ко мне, цокая выпущенными когтями по камням. Нависла, закрывая солнце — пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять зрительного контакта. Казалось, она раздумывает, взвешивает мое предложение, решает, устроит ли ее такая хозяйка. И, хотя логика утверждала, что это чушь и не нужно очеловечивать животное, я верила сейчас не логике, а собственным глупым «кажется».

— Мы ведь подружимся, правда?

Жемчужинка опустила голову, и я осторожно, затаив дыхание, погладила ее по клюву. Клюв оказался горячим и гладко-бархатистым, окруженным кудрявыми пуховыми перышками.

— Красавица, — от души сказала я.

— Теперь привязка, — сказал за спиной тихо подошедший Коготь.

И очарование момента рассыпалось острыми осколками.

Я обернулась.

— Что будет, если я сейчас ее привяжу, а потом не смогу забрать с собой? Ничего хорошего, верно?

Хмурый мужчина пожал плечами:

— В ритуале отторжения мало приятного, но он достаточно действенный.

И почему мне чудится, что за этим «мало приятного» стоит какая-то откровенная гадость?

— Вы ведь своих не привязывали. Почему?

Он жестко усмехнулся:

— Меньше фамильяров — меньше силы отдавать. Их привязывают не для игр, не для того, чтобы было кого за ушком чесать, а ради конкретной цели.

И ведь наверняка «долететь из пункта А в пункт Б» — не настолько глобальная цель в его глазах.

Ладно.

— Как думаешь, я смогу долететь без привязки?

— Высоты боишься?

Посмеялась бы, что мы снова впали в режим собеседования, но почему-то было не до смеха.

— Опасаюсь, — честно сказала я. — Так скажем, скалолазание не для меня, и по пожарной лестнице шутки ради тоже не полезу. Но в лифте под ноги смотреть голова не кружится. Хотя, — подавила смешок, — первое время странно было до шестого этажа летать.

— Держись, — он подхватил меня за талию и одним движением закинул на спину Жемчужинки. Вдавил мои ладони в жесткие глянцевые перья. — Вот здесь держись. Не дергайся, не пытайся управлять. Паниковать не будешь — долетишь и без привязки. Ничего сложного на самом деле.

Оглушительно хлопая крыльями, почти над головой пролетел Улейв на своем вороном. Жемчужинка подобралась, как кошка перед прыжком, и — я ахнуть не успела! — взмыла в небо. Захлопали крылья, стремительно ушла вниз земля, проплешина со стаей грифонов мгновенно осталась где-то позади. Мы летели. Поздно было думать, справлюсь или нет, поздно гадать, насколько это страшно или опасно. Теперь, наверное, даже если закричу, меня не услышат. А если и услышат — что сделают? Улейв впереди, Коготь — сбоку, оба — ничуть не вплотную. А главное — мы в небе. Выше гор, выше облаков.

Но самое удивительное, что я совсем, ни капли не боялась. Вернее — боялась, что заору от восторга и напугаю Жемчужинку. Она летела плавно, но не слишком ровно, если закрыть глаза, то можно было представить, что качаешься на широких пологих волнах в море. А если смотреть вниз — казалось, мы проносимся над огромными лоскутами тканей разных оттенков зелени. Темный, ворсистый ковер — лес, мягкий желто-зеленый плюш — луга, истертые белесые проплешины — голый камень крутых склонов. Нитки и тесьма троп, дорог и рек, подсвеченная солнцем вата облаков, ослепительно-синие стекляшки озер. Сизая дымка горизонта, из которой встают новые горы, а над ними плывут переменчивые башни облаков. Волшебно.

Несколько раз в глубоких, покрытых тенью долинах мелькало что-то похожее на дома и широкие полосы полей, но мы летели так быстро, что я не успевала рассмотреть, а вертеть головой опасалась. Честно говоря, я и дышала-то через раз, в полной уверенности, что все будет хорошо, пока не шевелюсь и ничем не мешаю своей грифонице. Но все-таки этот способ путешествия нравился мне гораздо больше, чем темный путь под горой!

Эх, если бы можно было взять Жемчужинку с собой…

Ага, аж два раза. И на занятия прилетать на грифоне вместо банального портала. Сенсация, всеобщая зависть и зачет автоматом по магозоологии.

Когда вместо очередной горы из синей дымки показались башни и шпили, я смогла только тихо, очень-очень осторожно перевести дыхание. Мышцы затекли от неподвижности, от непривычной позы болело все, а восторг от полета ничуть не прошел. Даже хуже. С ясной, отчетливой грустью я понимала, что расставаться с Жемчужинкой будет по-настоящему больно. Что ж, хорошо хоть то, что я ее не привязала. Неведомой гадости ритуала отторжения не хотела ни себе, ни Жемчужинке.

Город приближался, сбрасывал с себя таинственную дымку, но все равно не складывался в какую-то понятную картинку в моей голове. Башни, шпили, кружево висящих в воздухе галерей и открытых переходов, дома, вписанные в каменные склоны так, будто они прорастают из камня, ворота и двери, ведущие словно в никуда, в монолитные скалы. Нет улиц, есть хаос — смешение скал, деревьев, зданий, не поймешь, где здесь потрудилась природа, а где — строители. Захотелось закрыть глаза и не смотреть, дать себе отдохнуть, привыкнуть. Камень в кольце-накопителе сиял, как будто уже под завязку заполнился магией, и голову снова вело, как спьяну.

Грифоны спикировали к одной из башен, заложили крутой вираж и стремительно понеслись вдоль редкого ряда домов, который, наверное, все-таки можно было назвать улицей. Вот только улица закончилась пропастью, и мы неслись к ее дну, не иначе! Я все-таки зажмурилась: еще не хватало свалиться вниз, когда вот-вот можно будет ступить на твердую землю! Тряхнуло, и почти сразу кто-то снял меня со спины Жемчужинки.

— … проверь… товар… пока… комнату… — я слышала голос, понимала отдельные слова, но не могла связать из них что-то цельное и осмысленное. Даже не была уверена, кто именно говорит. Меня держали на руках, а я засыпала, и почему-то даже не пыталась открыть глаза и осмотреться, потерпеть немного, чтобы хотя бы умыться с дороги. И где именно меня уложат спать, тоже было все равно.

— Устрой грифонов и проверь товар, пока дед не заявился. А я девчонку отнесу в комнату, пусть поспит.

Улейв кивнул и заторопился в конюшню. Грифоны шли сами: почуяли еду и собратьев, мальчишка из прислуги только и успел, что ворота распахнуть. И, чего уж, не гора, а целый горный хребет с плеч свалился, когда Улейв убедился, что их беглецы — два верховых грифона и три вьючных — действительно добрались до знакомой конюшни и спокойно разгуливают по вольеру. И вьюки на месте — обученные звери не подпустили к себе посторонних. И чары сохранности не слетели, повезло. Босс прав, экономить на амулетах было плохой идеей. Вот только оба они прекрасно помнят, до дня, до часа, сколько осталось времени до крайнего срока. И считать умеют — оба.

Улейв снял вьюки, проверил спины грифонов, сам, не доверяя пацану, обработал потертости от упряжи. Отправил мальчишку за свежей водой и кормом для новых зверей и занялся грузом. Склад был оборудован здесь же, за конюшней. Таскал вьюки, а пестро-рыжий Змей ходил следом, с нежным горловым клекотом прихватывал клювом то за одежду, то за волосы — соскучился, зараза вредная.

— А нечего было улетать, ишь, трус какой, — Улейв отпихивал тяжелую башку, а сам, чего уж, таял и умилялся не по-мужски совсем, благо, никто не видел. Змей был почти другом, почти фамильяром, разве что без привязки, и теперь отпускала тревога: вернулся, не пострадал, не попал ни в шторм, ни под разлетевшиеся от напора стихии цвергьи щиты.

Ходка выпала на редкость несчастливой, сплошные проблемы и чрезвычайные происшествия. Хотя адепты двуликой Судьбы сказали бы, наверное, что богиня явила им свой благосклонный лик: столько смертельно опасных моментов, а они живы, целы, груз не потеряли, домой добрались почти в срок, да еще прихватили по пути новых грифонов и девчонку. Вот уж точно, хоть беги в храм с благодарственной жертвой.

Может, и стоило бы. Да, может, он и сходит воздать хвалу счастливой судьбе, за себя и за босса. Но сначала дела.

Бутыли с демонском огнем, оплетенные в семь слоев защитными заклятьями и все равно обжигающе-горячие. Пятнистые тролльи шкуры — не всякой сталью пробьешь. Гоблинские клинки в зачарованных под кровную привязку ножнах. Острая, звонкая драконья чешуя. Продать все это за справедливую цену — не легче, чем добыть, особенно когда ты торговец без лицензии, без покровителей или с очень сомнительными покровителями. Да еще когда времени не так много, чтобы выжидать, подогревать интерес и взвинчивать цены. Горячие деньки их ждут.

— Справимся, босс, — шепнул Улейв. Сам не мог бы сказать, то ли по-глупому себя успокаивает, то ли клятву дает. А имеют право не справиться? То-то же.

Разложил все по местам, проверил, навесил охранные чары. И пошел в дом. Сейчас бы вымыться, поесть нормально и спать, спать. Но сначала доложить боссу, что с товаром, и узнать, какие планы.

Долго искать не пришлось: едва в дом вошел, как услышал визгливый стариковский фальцет:

— Ты позор семьи, Делсен! Единственная причина, по которой я не вышвырнул тебя из рода и из этого дома — одного Хагоса мало, чтобы дать фамилии достаточно наследников. Но ты, вместо того, чтобы взяться за ум и исполнить долг перед семьей, болтаешься по свету, строя из себя безродного авантюриста! Ты, носитель крови и магии Лоссеивалей! Вместо того, чтобы занять, наконец, подобающее тебе место…

— Дед, хватит, — оборвал босс. — Долбишь одно и то же. Сам о чем думал, пока еще мог обзаводиться наследниками? Интриги крутил?

— Я делал то, что считал необходимым для величия рода!

— Вот и радуйся теперь. И не испепеляй меня взглядом, не получится. У тебя есть мой правильный братец, возрождайте фамилию с ним.

Улейв остановился у дверей, из-за которых слышались голоса. Прислонился к стене, спрятал руки в карманы. Как всегда, дед с внуком столкнулись в зимнем саду: такое уж место, никак его не минуешь. И, как всегда, никому из них эта встреча настроения не улучшила.

— Что за девку ты приволок?

— Девушку, — ровно, очень ровно ответил босс.

— Это ответ? — Казалось, старик сейчас начнет плеваться ядом. Улейв прижался затылком к стене и закрыл глаза. Если босс терпит старого пня, не ему вмешиваться. А хотелось — до зуда в кулаках.

— Не девку, а девушку, — с холодной яростью пояснил босс. — Она гостья. Улейв, хватит там торчать, заходи.

— Товар в порядке, звери тоже, — сразу, едва войдя, отчитался Улейв. На старика он смотреть не хотел, но все равно заметил, как того перекосило. Гарсин Лоссеиваль, бывший глава великой семьи, бывший архимагистр, бывший первый богач королевства, был отвратителен в своей ненависти. Оставайся у него хоть капля магии, лучшим решением было бы даже в одном городе с ним не останавливаться, не то что в одном доме. Но магию старик утратил и навредить не мог, а родовое гнездо Лоссеивалей слишком хорошо подходило для базы. Пока не вернулся упомянутый в разговоре Хагос.

— Значит, приводим в порядок себя, — с едва заметной усмешкой подытожил босс. — Дед, замолчи уже, не зли меня. А то, гляди, сам откажусь от фамилии, и плакали все твои надежды на возрождение.

Старик сплюнул и вышел, бормоча под нос бессильные проклятия.

— Как ты его не пришиб до сих пор, — не выдержал Улейв. Зимний сад угнетал: давно умершие, засохшие растения, закаменевшая земля в пыльных, затянутых паутиной кадках. Ни магии, ни работников, чтобы поддерживать здесь порядок и жизнь.

— Сам не знаю. Спроси еще, как я до сих пор этот дом не спалил к демонам.

В двери заскочила Орья, голенастая, белобрысая, восьми лет от роду, протараторила, пожирая их обоих восхищенным взглядом:

— Мамка велела передать, обед через час, батя воду в купальне приготовил, газеты и почта за все время в зеленой гостиной сложены, если доктора надо позвать, так я сбегаю.

— Доктора не надо, аптечки хватит, — босс потрепал малявку по затылку. — Матери скажи, с нами гостья, но она до утра точно проспит. Мы заняты будем, пусть присмотрит.

— Ага, — девчушка кивнула и умчалась, а босс хмыкнул тихо: — Вот потому и не спалил. Пойдем. Наконец-то я почувствую себя человеком.

Уже после, когда они смыли с себя дорожную пыль, грязь и кровь, обработали ссадины и расслаблялись в горячей ароматной воде, Улейв спросил:

— Ты Элси сонными чарами приложил, что ли?

— Ей надо было, одеревенела вся, с грифона сама не слезла бы. Пусть отдохнет.

— Спорим, она тебе спасибо не скажет? Девчонка же! Тоже, наверное, вымыться сначала захотела бы.

— Проснется — вымоется, тоже проблему нашел. Проблема — что с ней дальше делать.

Босс ушел под воду с головой, вынырнул, откинул с лица потемневшие волосы. Сейчас, без смазывающих черты чар неприметности, он выглядел тем, кем и являлся — отпрыском великого рода, которому торговля никак не к лицу. Вот только Улейв знал, что его босс не планирует возрождать почти угасший род. Делсен Лоссеиваль плевать хотел на былое величие, амбиции предков и ту непомерную гордыню, которая, в итоге, и привела семью к краху.

— И что ты собираешься с ней делать? — осторожно спросил Улейв.

— Я? — босс поднялся из мраморной купели, стряхнул воду с волос и призвал полотенце. — Разве не ты плясал вокруг нее всю дорогу, распускал хвост, как мальчишка, выставлялся, охмурял и в итоге смутил до того, что она начала от тебя бегать?

— Она от меня с самого начала шарахалась, разве не заметил? Чем-то я ей не понравился, — было это, пожалуй, обидно, а главное — непонятно: до сих пор девушки бегали не от Улейва, а только и исключительно за ним.

— Хочешь сказать, это были попытки исправить впечатление?

— Вроде того.

В выразительном ответном молчании явственно слышалось: «Ну ты и дурак».

Честно сказать, Улейв думал, что на этом тема закрыта, но за обедом босс продолжил.

— Она тебе нравится? Или из принципа очаровывал?

— Ни то, ни то, — врать боссу неприемлемо, а правду… Улейв и впрямь ощутил себя дураком, идиотом, в который раз поддавшимся очередной беспросветно глупой идее. — Она же из другого мира. Алхимик. Идет за каким-то недешевым ингредиентом. Интересно стало, вдруг пригодится. А потом оказалось, что не только алхимик, еще и ритуалист. Ты ж прикинь, какое сокровище, а⁈

— Алхимик-ритуалист? — задумчиво переспросил босс.

Вроде бы собрался добавить что-то, но тут влетела Орья, выпалила:

— Там из гильдии пришли! Говорят, за товаром.

— Отлично! — босс хищно оскалился и встал. — К ловцу и зверь.

— Я с тобой, — Улейв торопливо поднялся.

— Незачем. Доедай, отдыхай. Разберусь.

— Делсен…

— Не веришь, что справлюсь? — и ехидства — хоть по бочкам разливай.

— Как скажешь, босс.

— Сколько тебе повторять, не называй меня боссом, — и вышел, оставив напарника делать, что сказано: доедать и отдыхать.

— Верю, конечно, — прошептал тот вслед. В самом деле, какой идиот нападет на Лоссеиваля в его же собственном доме? «За товаром» — оно «за товаром» и есть, значит, ждали тот товар с большим нетерпением, только и всего. Слишком дерганый стал. Впору просить у милой девушки ритуалиста-алхимика Элси еще сварить ее успокаивающего эликсира.

Улейв дожевал мясной пирог, допил слабенькое, никакущее винцо и побрел выполнять второй пункт указаний: отдыхать.

Шел, не думая, куда идет, ноги сами несли в его обычную комнату. Вошел, стянул рубашку через голову и замер, как дурак, перед нишей с кроватью. Место оказалось занято: поверх покрывала спала, тихо посапывая, милая девушка Элси. Как была, в своих синих штанах и голубой, мужского кроя рубашке, измазанной и изодранной так, что только выкинуть, с исцарапанными тонкими руками, волосами, спутанными ветром, слишком нежная для опасных походов, слишком уставшая. «А ведь отлично держалась для девчонки», — подумал Улейв. Тихо вышел, бесшумно прикрыл за собой дверь. А через несколько минут вернулся с одеялом, взятым из соседней комнаты. Накрыл Элси — та пробормотала что-то, не просыпаясь, и до боли отчетливо вспомнилось, как спали в лесу втроем, как обнимали ее с двух сторон, а она прятала ладони под мышками, бессознательно пытаясь сохранить крохи тепла.

Он устроился в комнате напротив. Какое-то время прислушивался, не вернется ли босс, и сам не заметил, как заснул.

А Делсен Лоссеиваль тем временем доказывал свое право продать честно добытое по справедливой цене. Когда Орья сказала, что пришли из гильдии, он шел встречать Клауда Орсеула, главу Гильдии наемников: в конце концов, именно Клауд обычно скупал почти весь его товар. Кто в чем силен, господа — отпрыск Лоссеивалей преотлично разбирался в способах отнять жизнь у себе подобных, равно как и в защите жизни. Магистр боевой магии, не комар покашлял! При таких знаниях не благовония же для дамочек возить.

Но вместо давнего и вполне понимающего покупателя его ждал совершенно незнакомый надменный тип в парадной форме городской стражи, с нашивками подкапитана. Формально тоже гильдия, но под рукой Королевского Совета, а значит — мнят о себе много, и спорить с ними, не имея за спиной надежного резерва, может оказаться опасным. У Делсена Лоссеиваля резервов не было — ни влиятельной родни, ни фамильных сокровищ, ни накоплений. Дед и отец хорошо потрудились, разбазаривая семейное достояние во имя непомерных амбиций, а правильный старший братец добавил проблем, пытаясь вернуть утраченное. Делсен мог рассчитывать разве что на собственную наглость, некоторые нетривиальные умения и единственного верного друга. Который, прямо скажем, в переговорах скорее навредит, чем поможет.

Вот только, едва оценив сжатые губы, общее выражение лица, позу, все те мелочи, которые мало кто сознательно контролирует, он понял, что переговоры можно заранее считать проваленными. Будет много требований и никаких ответных уступок. А раз так, стоит ли напрягаться? Ему, в конце концов, тоже не помешает отдохнуть. К тому же Делсен Лоссеиваль не любил городскую стражу. Очень сильно не любил. И презрительное «стервятники» в их адрес, принятое у простого люда, считал гораздо более заслуженным, чем не менее презрительное «побегушки», принятое в высоком обществе.

— День добрый, — с тщательно выверенной аристократической небрежностью поприветствовал он ожидавшего во дворике у ворот гостя, даже не подумав позвать того в дом. — Мне сказали, что пришел некто из гильдии за неким товаром. Проще всего было бы сразу сообщить, что вы, очевидно, ошиблись адресом, но мне, признаться, любопытно. Кто вы, уважаемый, о какой гильдии речь и какой именно товар вы ожидали найти в доме великого рода?

Что бы ни говорил дед, а о том, как человеку его рода и положения пристало себя держать с презренными шавками, Делсен Лоссеиваль знал прекрасно. Не пользоваться своими правами и привилегиями — далеко не то же самое, что не уметь ими пользоваться.

Поэтому ответную речь он слушал с откровенной скукой на лице. И прямое заявление, что страже известно о малопочтенном бизнесе высокородного господина Лоссеиваля. И прозрачные — толще некуда! — намеки на то, что только проданное по льготной цене в правильные руки наверняка должным образом ублаготворит ветреную двуликую Судьбу. И еще более понятное напоминание, что не только судьба самого торговца зависит от его «единственно правильного» решения.

Нет, вы видали эдакую наглость⁈

В чем-то дед прав: не дело, когда тебя даже городская стража столь явно не уважает.

Но что-что, а держать лицо Делсен умел в совершенстве. Видел, что его равнодушно-презрительная маска бесит незваного гостя, и лишь усмехался на откровенную ненависть, которая все явственней скользила в голосе «побегушки»-подкапитана. А вольный торговец Коготь, надежно укрытый личиной аристократа, запоминал каждое слово, делал выводы и с трудом удерживался от самого что ни на есть гнусного, пошлого, бестолкового убийства.

— Все это, безусловно, весьма занимательно, — прервал он, наконец, становившийся все более горячим монолог. — Но я решительно не понимаю, каким образом ваши домыслы касаются меня. Осмелюсь напомнить, что Лоссеивали, хотя и отошли от политики, все еще относятся к высоким родам, а значит, обвинения в мой адрес, любые обвинения, от плевка в неположенном месте до попытки государственного переворота, должны быть абсолютно, безусловно доказанными. А вы пришли с невнятными, ни на чем не основанными домыслами и вот уже почти час мешаете мне спокойно отдыхать. Незаконная торговля, ну и нелепица! Вас проводят на выход, подкапитан. Газер! Убедись, что гость найдет калитку.

Жилистый, с примесью нагьей крови привратник, давно уже поглядывавший в их сторону с явственным вопросом в глазах, откликнулся тут же:

— Слушаюсь, господин. Пройдемте, подкапитан.

А Делсен нарочито не торопясь отправился в дом. Отдых придется отложить: действовать надо быстро, очень быстро. С обыском к нему не придут, но покупателей спугнуть — могут. Куда, хотелось бы знать, запропастился Клауд? Неужели до сих пор не прознал о их возвращении? Что ж, высокородному аристократу вполне дозволено и не зазорно заглянуть в совет гильдий. Тем более что и повод есть: о девушке из соседнего мира следует заявить в Службу поддержки.

В мелочах Делсен Лоссеиваль предпочитал соблюдать закон до последней запятой, тщательно, наглядно и демонстративно.

Я просыпалась медленно, словно нехотя, совсем не так, как обычно. Вот вроде уже и проснулась, слышу чьи-то шаги и голоса, ощущаю мягкую ласку одеяла, подушку под щекой, едва заметный, слабый запах затхлости, с которым спорит свежий аромат лаванды; но глаза не хотят открываться, а под веками все еще плывут обрывки ярких, красочных, чудесных снов. Странное состояние, обычно я просыпаюсь быстро и вскакиваю легко, да и сны не запоминаю совсем, даже обрывками.

Зевнула, потянулась, сбросила одеяло — и вдруг поняла, что не знаю, где я, не помню, как очутилась в этой кровати. Села на постели, машинально отметила, что лежала одетая поверх покрывала, и тут, с опозданием, проснулась логика. Мы ведь летели на какую-то базу Улейва и Когтя, так? Вот, очевидно, и прилетели. И ничего удивительного, что меня срубило, едва приземлились, все-таки полет на грифоне выше гор и облаков — удовольствие хоть и неординарное, но на первый раз довольно-таки нервное. Не говоря уж обо всем, что было до грифонов.

Вот уж точно, экстремальный туризм. Накаркала я.

А база у «серых торговцев» ничего так. Не трущобы какие-нибудь, вполне приличная комната, просторная, светлая, чистая. Разве что едва уловимый, но навязчивый запах затхлости вызывает странный диссонанс, ощущение нежилого, заброшенного дома. Но разве так и не должно быть, учитывая, что они мотаются туда-сюда то с товаром, то за товаром?

Надеюсь, у них здесь найдется, где и чем помыться. Это невыносимо, быть такой отвратительно грязной.

Я подхватила свой рюкзачок — он мирно лежал на полу возле кровати — и пошла разбираться, куда попала и где здесь что. Спасибо, хотя бы вопрос «есть кто живой?» не стоял: из-за двери слышался резкий, сердитый голос Когтя, правда, слов было не разобрать, но я ведь не шпион в стане врага, чтобы подслушивать. Мне бы узнать, где помыться, поесть, ну и решить, что делать дальше. Вообще, если подумать трезво и логично, мне помогли спастись, выбраться из гор и добраться до обжитых мест, и у меня нет никакого права и дальше навязываться и чего-то требовать. Или даже просить. Но, может, и я чем-нибудь смогу помочь? Вон, хотя бы эликсир какой сварить, говорил же Коготь, что в этом мире алхимиков мало, потому что алхимик должен быть слабым магом? А я как раз слабый, даже для нашего мира. «Ты мне, я тебе» — это уже совсем не то, что сесть на шею и ножки свесить, это честно.

— Иди, — сказал или, вернее, приказал Коготь своему собеседнику. Торопливые шаги прозвучали и стихли, а я, наконец, протянула руку и открыла дверь.

И замерла в шоке: человек, который обернулся на звук со стремительностью хищника, был мне знаком и не знаком одновременно. Как вот это лицо, резкое, породистое, яркое, казалось невзрачным и незапоминающимся⁈ А эти жгуче-черные кудри — как так вышло, что они даже в памяти не отложились, будто смотрела и не видела? Как вообще может быть, что одни и те же черты составляют два абсолютно разных портрета? Будто слегка иначе падает свет, едва заметно искажая… ой всё, Элси, включи мозги! Есть же чары. И он говорил, что его семья не одобряет торговлю. Тогда вполне логично спрятать не только имя, но и внешность. Но решение по-настоящему красивое!

— Доброе утро, — сказала я. — Или день, или вечер, не знаю. Спасибо, что приютили. И как вас теперь называть?

Он смотрел на меня, будто никак не мог решить — ответить или… Что «или», я не знала, но точно что-то нехорошее. Дернул плечом, усмехнулся и все-таки ответил:

— Делсен. Ты у меня в гостях, поэтому не стесняйся, если что-нибудь нужно. И не надо на «вы», Элси. Мы же с тобой нормально общались, с чего вдруг?

— Спасибо, Делсен, — я с облегчением улыбнулась. — Нужно… Вымыться, поесть, поговорить. Надеюсь, ты мне подскажешь, что делать дальше. А насчет «вы» — само вырвалось. Я не привыкла «тыкать» таким… — и запнулась, не зная, как обозначить перемену. Не «красавчикам» же! Аристократам? Бесы его знают, как в их мире это называется.

— Я все тот же, — заверил он. — О чем ты хочешь поговорить?

— Что мне делать. Как попасть домой.

— Понял. Прости, прямо сейчас не могу тобой заняться. Иди по коридору до лестницы, вниз и налево, там кухня, в кухне Ласья, скажешь, что ты моя гостья, она поможет с купанием и накормит. Вернусь, и все обсудим. Пойдет?

— Да, конечно. Спасибо, — он кивнул и умчался. Ясно, снова я не вовремя со своими разговорами. Спасибо, хоть не послал открытым текстом. Ладно, пойдем искать кухню и Ласью.

До лестницы, вниз, налево… Дом Когтя оказался довольно большим, не дворец, хотя я бы не удивилась, но и никак не масштабов стандартного коттеджа. Конечно, я не могу оценить в рамках этого мира, но как для нашего — сильно выше среднего уровня. «Кто же ты такой, Делсен?»

«А тебе что за дело, кто он? — пресекла я поднявшее нос любопытство. — Человек, который спас и помог, и при этом не держит себя так, будто ты кругом ему должна».

Из кухни тянуло горячим металлом и сдобным тестом. Я остановилась на пороге — незачем нести грязь туда, где готовят пищу. Худая, почти изможденная женщина кромсала огромным ножом капусту так быстро, что стук лезвия о столешницу сливался в дробь. Надо же, а я всегда думала, что чары легко заменяют в кухне всю технику. Или она не маг? В мире с таким высоким магофоном есть люди, не владеющие магией?

Она меня заметила, но сначала дорезала кочан и только потом обернулась.

— Ты гостья молодого господина? — один взгляд, а показалось, что меня взвесили, обмерили, проверили на свежесть и приготовились выпотрошить.

— Если молодой господин — Делсен, то да. Он сказал найти Ласью.

— Я Ласья.

— Добрый день, — я улыбнулась как можно искренней, а то эта Ласья какая-то совсем не дружелюбная. — Простите, что отвлекаю, мне бы вымыться и поесть, можно?

— Орья! — от вопля зазвенело в ушах.

— Чего? — откуда появилась девочка, я не заметила. Милый ребенок лет семи с беленькими косичками и зелеными дриадскими глазищами, живо напомнившими мне о несданном зачете.

— Отведи гостью в купальню.

— Ага, пошли, — девчушка ураганчиком помчалась к уже знакомой мне лестнице, и я заторопилась следом.

— Тебя Орья зовут, да? А я Элси, — кого и порасспрашивать, как не ребенка, так что я решила по-быстрому познакомиться и наладить контакт. Вот только девочка оказалась не расположенной к знакомству. Распахнула передо мной дверь, протараторила:

— Купальня вот, полотенца там, — и умчалась. То есть вот так просто сделала, что ей велели, и никакого, даже крохотного любопытства⁈ Нет, чего-то я в этом мире не понимаю. Вообще не понимаю!

По крайней мере, горячая чистая вода уже ждала меня в шикарной мраморной даже не ванне, а почти бассейне. Шампунь, мыло, мочалка, полотенце, даже банный халат и мягкие тапочки! Ну и к бесам зеленым вопросы, тем более что Коготь обещал разговор. А расспрашивать о нем за его спиной… глупая была идея, и хорошо, что не вышло!

Но какое же блаженство отмокнуть в горячей воде, смыть с себя даже не грязь, а усталость, страх, растерянность, напряжение. Шампунь и мыло благоухали розами — аромат, максимально далекий от гор, а потому как никогда успокаивающий. Нет, я совсем не думала, что все проблемы позади, но опасность уж точно в прошлом, этого вполне достаточно, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя спокойной и счастливой. А еще… я, конечно, сняла кольцо перед тем, как лезть в воду, и теперь, без него, словно купалась не только в воде, но и в магии. Сила лилась потоком то ли сквозь меня, то ли в целом через дом, но даже в горах рядом с грифонами магофон был меньше. Голову снова повело, и я, совсем недолго поколебавшись, надела накопитель снова. И даже с ним, хоть и слабее, но ощущала этот мощный, сбивающий с ног поток силы. Вот интересно, в самом начале мне не становилось дурно от магии, почему? Нет, там, конечно, магофон был слабее, но неужели разница настолько велика? Там не очень-то чувствовалось, что я попала в другой мир, а вот сейчас… ошеломляюще!

Плескалась я долго, и только голод заставил все-таки вылезти. Халат оказался велик, а тапки и вовсе сваливались с ног, ну да ладно, до своей комнаты добраться хватило, а там — привела в порядок волосы, переоделась в уцелевшее платье и надела балетки. Как сказал Дарнэ в самом начале нашего похода? Милая? Нет, нарядная. И что-то вроде того, что ни один мужчина мимо не пройдет. Ой, надеюсь, это все-таки был просто комплимент, а не констатация факта. Лишнее внимание мужчин хорошо на своей территории, не на чужой.

Ну что, еще один забег до кухни? Авось неласковая Ласья сжалится и покормит.

Я открыла дверь и нос к носу столкнулась с Когтем — тот, похоже, собирался постучаться. Мы оба замерли с обеих сторон порога, он с поднятой рукой, я — схватившись за дверную ручку. Глупая ситуация и немного смешная.

— Эм-м, Делсен? — отмерла я. — Что-то случилось?

— Я, кажется, понял, что ты почувствовала, увидев меня с настоящим лицом, — как-то криво ухмыльнулся он. Подал мне руку: — Позавтракаем вместе? Заодно и поговорим.

Ой, всё, вот это точно не комплимент, а голый факт, только я совершенно не понимаю, как к нему относиться. То ли я сейчас вся такая неотразимо распрекрасная (да-да, Элси, мечтать не вредно!), то ли мой вид после путешествия был гораздо хуже, чем я думала. Спасибо, что обошлось без встречи с зеркалом!

— Завтрак — это прекрасно! — бодро ответила я. Живот согласно заурчал, Коготь рассмеялся, момент неловкости благополучно прошел. Коридор вывел в просторный зал, наверное, парадный: с зеркалами и портретами на стенах, с фигурным паркетом, лепниной у потолка, высокими арочными окнами. Огромный и пустой, в нем металось эхо от наших шагов и делалось не по себе, как будто рядом витают призраки, а мы им мешаем. Стекла в окнах мутные, зеркала потускневшие, в углах паутина, паркет в щербинах и пятнах, тяжелые резные рамы картин покрыты пылью, а уж в тяжелых шторах наверняка столько пыли и моли, что и подходить к ним страшно. Запах затхлости и пыли больше не удивлял меня: дом казался заброшенным и оттого печальным, и ни шикарная купальня, ни вполне рабочая кухня, ни чистая спальня не перебивали этого впечатления.

Столовая была под стать остальному дому: слишком большая, подавляюще роскошная и настолько очевидно заброшенная, что я не выдержала. Остановилась, рассматривая шикарную парадную сервировку на три персоны за столом, способным вместить с полсотни гостей, и выпалила:

— Такое ощущение, будто ты привел меня в склеп!

По залу разнеслось скрипучее, неживое хихиканье, и только когда я заметила, что мы не были здесь одни. У окна, почти скрытый тяжелыми бархатными шторами мерзкого синюшно-багрового оттенка, стоял старик. Высокий, худой, бледный, с неестественно ровной осанкой, в черном строгом костюме, он казался покойником, по недоразумению оставшимся ходить среди живых. Жуть!

— А вот и обитатель этого склепа, — словно услышав мои мысли, сказал Коготь. — Позволь представить тебе моего деда. Благороднейший Гарсин Лоссеиваль, архимагистр в отставке. Не лучший собеседник для приятного завтрака, но, к нашему с ним общему сожалению, приходится соблюдать приличия. Элсина — моя гостья.

Здесь еще и живет кто-то⁈ Ужас.

Старикан отрывисто кивнул и снова задрал подбородок, как будто и смотреть на нас не желал. Мое «здравствуйте» замерло на полпути, а Коготь галантно отодвинул для меня стул, подождал, пока усядусь, и с абсолютно непроницаемым лицом пожелал всем приятного аппетита.

Завтрак проходил в молчании, но, честное слово, аппетита мне мрачная атмосфера ничуть не испортила! Учитывая, что в прошлый раз я ела примерно сутки назад, запеченную на костре тощую птичью тушку, одну на троих… Нет, каких-то особенных изысков и здесь не было, всего-то пирог с капустой и прозрачный, почти бесцветный несладкий чай, но голод творит чудеса: пирог показался мне волшебно вкусным, а чай — ну что чай, горячий, и на том спасибо. Я и так уже поняла, что этот дом переживает не лучшие времена.

Старикан поднялся из-за стола первым. Обронил язвительно:

— Передай кухарке, что она превзошла себя.

— Обязательно, — спокойно ответил Коготь. Дождался, пока за дедом закроется дверь, и спросил: — Я верно понимаю, что ты у нас оказалась практически случайно, без подготовки, во всем полагаясь на своего спутника?

— В целом да, — не стала я отрицать.

— А в частностях? — уцепился он за мое уточнение.

— В частностях — мне просто устроили такой своеобразный зачет, — мрачно объяснила я. — По алхимии. Никто же не предполагал, что вот такое случится. Думали, будет быстрая прогулочка туда-обратно.

— Но хотя бы о Службе поддержки гостей тебе рассказали?

Судя по всему, мое лицо само по себе стало достаточно красноречивым ответом, потому что Коготь приподнял брови в сдержанном удивлении.

— Элси, между нашими мирами происходит обмен, не слишком активный, потому что есть некоторые сложности с переходом из мира в мир, но все же более-менее стабильный. Прекращение контактов имело бы пагубные последствия, чтобы этого не случилось, действует Служба поддержки. Организация, которая занимается в том числе проблемами вроде твоей. Тебе всего-то нужно прийти туда и объяснить, что случилось. Нет, объясни мне, как можно отправляться не в соседнюю деревню, а аж в другой мир, не зная, что делать и куда обращаться в случае беды⁈ — он махнул рукой: — Не отвечай! На грифонах или пешком?

— В платье?

— Для таких случаев есть попоны.

— Тогда полетим. И, Делсен, спасибо. Не представляешь, какое облегчение.

— Рад выручить милую девушку, — с едва заметной усмешкой отозвался он.

Жемчужинка встретила меня радостным клекотом и хлопаньем крыльев. Коготь научил закреплять попону, показал, как самой влезть грифону на спину и правильно сесть, себе взял Коготка, объяснил:

— Твоя его знает, полетит следом. Полноценно учить тебя управлять мне сейчас, прости, некогда.

— Я и не прошу. Ты и так очень помог.

— Ты не поняла, — он легко взлетел на спину грифона, обернулся ко мне, — я и сам был бы рад поучить. Ты интересная. При других обстоятельствах я бы постарался задержать тебя в гостях подольше.

Его грифон взмыл в небо, Жемчужинка полетела следом. Я шумно перевела дух: хорошо, что не пришлось отвечать, а то ведь наверняка ляпнула бы что-нибудь, о чем потом только жалеть. Задержал бы он меня, надо же! Ой, всё! Интересную нашел…

Летели мы совсем недолго, я даже осмотреться толком не успела. Грифоны спикировали к подножию тонкой белой башни, и я уже самостоятельно спрыгнула со спины Жемчужинки. Коготь заплатил две монетки за пользование общественной конюшней и, подхватив меня под руку, повел к темному провалу входа.

Едва мы вошли, вспыхнул свет, я завертела головой, но не увидела ровным счетом ничего интересного. Белые оштукатуренные стены, каменный пол с едва заметными линиями стандартного, насколько могу судить, портального круга. Ни дверей, ни лестниц, ни проходов каких-нибудь. Коготь, все так же меня придерживая, остановился в центре круга и сказал:

— Служба поддержки.

Портал сработал на удивление мягко. И… если возможно изумление со знаком «минус», то именно оно меня и настигло. Нет, что контора выглядит точно так же скучно и безлико, как сотни и тысячи других контор — это понятно. В конце концов, какое должно быть рабочее место у типичной офисной мыши, которая занимается учетом, контролем и прочими бумажками? Стол, стул, папки с бумагами, органайзер, если и дополняются чем-нибудь магическим, я не заметила. Но сам факт! Другой мир, феи, грифоны, целый океан магии — и такая же, как дома, нудная и беспросветная бюрократия! «Здравствуйте, мы рады приветствовать вас, пожалуйста, заполните анкету из двухсот пятидесяти восьми пунктов»! А-а-а, спасите!

Теперь понятно, почему Дриадский Кошмар такая занудно-въедливая. Менталитет, не жук начхал! И без разницы, что хозяйка этого кабинета — явно человек без примесей чуждой крови. Дело-то не в крови, а в воспитании.

Я корпела над анкетой, а Коготь вполголоса объяснял нашу историю. Вернее, мою — о себе он сказал лишь, что совершенно случайно оказался в тех краях (буквально мимо пролетал, да-да) и помог мне выбраться из зоны бедствия, а Улейва и вовсе не упомянул. Зато вспомнил имя моего спутника, и тут, когда мне стало совсем уж тоскливо, этот местный Кошмар-два вдруг заявила:

— Дарнэ Гоббарт? Так это вас, милая девушка, второй день ищут все спасательные подразделения нашей службы? — заглянула в первый лист моей анкеты и буквально засветилась вполне искренней радостью: — Элсина Грейзен? Замечательно, я немедленно сообщу, что с вами все хорошо! Думаю, ваш друг уже завтра будет здесь. Ох и поднял он нас на уши!

— Он жив? С ним все в порядке? — какая же гора с плеч свалилась! И Кошмар-два показалась очень даже симпатичной и милой женщиной, и местную бюрократию я сразу признала полезной.

— Да, вам очень повезло! Или, наоборот, не повезло? Надо ж было попасть на подгорный путь цвергов в такое неудачное время! Обычно там безопасно.

«Как всегда, не вовремя», — вздохнула я про себя, а вслух спросила:

— Тогда, раз с Дарнэ все хорошо, может быть, вы мне расскажете, как можно попасть в Долину фей? Она ведь где-то здесь поблизости, я верно поняла?

— Долина фей? — на губах женщины расцвела мечтательная улыбка, а на стол передо мной легла очередная кипа бланков. — Заполняйте, милая.

— Что это?

— Заявка на посещение, запрос портала туда и обратно, отказ от претензий в случае недовольства фей…

Ой, всё! Какие к бесам зеленым конкуренты и поиски новых делянок, так и скажу на зачете: главная сложность — правильно заполнить два чемодана документов!

Узкую длинную долину и крутые склоны по обеим ее сторонам сплошным ковром покрывали цветы. Вместо привычной и понятной зелени — тысячи оттенков сиреневого, лилового, багряного, алого, фиолетового, синего, от нежных до насыщенно-темных. И ни одного из этих цветков я не смогла опознать! Если они и были в наших ботанических справочниках, то, наверное, в каком-то другом виде. Менее… буйном? Волшебном? И ведь наверняка цветы из Долины фей стоят бешеных денег в нашем мире, но у меня рука не поднялась бы сорвать хоть один. Не знаю, сколько уже я бродила здесь — час, два? Ощущения потерянного времени не было, совсем нет. Казалось, можно провести так вечность. Трогать ладонью верхушки колосков-соцветий, рассматривать переливы красок, наблюдать, как порхают от цветка к цветку яркие бабочки. И только в самой глубине сознания, не мыслью — смутным, едва заметным ощущением: «Что здесь не так? Разве это мой восторг? Я вообще помню, зачем сюда пришла?»

Но больше, гораздо больше волшебных цветов увлекала магия. Сказать, что ее здесь много, было бы чудовищным преуменьшением. К тому же важно не только «сколько», но и «какая», так ведь?

Магия здесь казалась живой, шаловливой и капризной, как беспечный, любимый всеми ребенок. Она бурлила и искрилась, вскипала веселыми пузырьками, как игристое вино, лилась тягуче и сладко, как густой сироп, звенела бессчетными колокольцами, вспыхивала радугами, напевала неслышными голосами. Звала, обволакивала, заманивала. Предлагала поиграть с ней, обещала: «Будет весело!»

И все-таки, что я должна была сделать, оказавшись здесь? Наверное, искать фей и… как там было-то, в учебнике? Попросить, получить одобрение, как-то так… Не помню точно, да разве это важно? Ах да, зачет. Я должна получить зачет, чтобы пройти летнюю практику. Или у меня здесь — практика? Ай, неважно! Здесь совсем не к месту какие-то деловые вопросы, я точно знала, хотя и не сумела бы сказать, откуда такое знание.

Зато знала, почему так. Есть магия, а есть волшебство. Есть дела, а есть праздник. Попасть в другой мир, волшебный мир, только ради зачета? Фу, как я могла быть такой скучной⁈ Плевать на зачет, кто из наших девчонок может похвастать, что танцевал не в клубе, пусть даже лучшем в мире, а в Долине фей⁈

Неслышная музыка звенела и пела для меня, звала в пляс, и я поддалась ее зову. Только я и цветы, я и магия, я и горы, укрывающие от всего мира — от двух миров! И чей-то смех, чье-то пение, руки, увлекающие в хоровод, музыка все быстрее, быстрее, кажется, я взлечу сейчас, мы все взлетим! Ветер разноцветный, миллион оттенков сиреневого, лилового, розового, звенящего, искрящегося, как легко кружить в его поющих вихрях, легко, весело и… одиноко?

Приземление было жестким. Хотя, если бы не пышные цветущие кустики, принявшие на себя мой вес, могло быть хуже. Ой-ой, бедная моя попа, надеюсь, хотя бы платье цело, а то ведь переодеться не во что… Но… как? Я что, в самом деле… летала⁈

— Летала!

— Ах-ха-ха, она сама не поняла!

— Ребенок!

— Глупая!

— Хорошо летала!

— Весело!

— Мало!

— Мало!

— Пойдем еще летать!

Я затрясла головой: что это? В ушах звенит или вправду голоса? Поморгала, присмотрелась, на всякий случай еще и глаза протерла. На сиренево-розовом, похожем на гигантский колокольчик цветке, что покачивался прямо перед моим лицом, сидела, поджав босые ножки, фея. Крохотная, не больше стрекозы, со стрекозиными же крыльями, в голубом сарафанчике, сияющая, как живой солнечный зайчик, с золотистыми пышными кудряшками.

— Глупое дитя, конечно же, ты летала! Ты ведь пришла поплясать с нами, мы позвали в танец, ты услышала, — сказала насмешливо. Чистый тонкий голосочек звенел, в кудряшках играли солнечные зайчики, на крыльях плясали радужные блики. Эдакая куколка-девчуленька, вот только веяло от феечки не кукольной бестолковостью, а взрослым и опасным интересом. Если я смотрела на нее как на чудо, то меня рассматривали, как подопытную мышку в лаборатории. То ли оправдала надежды, то ли нет, то ли послужит еще, то ли в виварий на корм отдать…

Жуть. Не то чтобы я не знала, какие они, феи, но… Представлять по книжкам и картинкам или увидеть вживую — как знать теоретически, что море — это много-много воды, или с разбегу влететь в волны. Несравнимо. Но все-таки танцевать с ними было… нет, не «классно» или «здорово», и даже не «чудесно» или «волшебно». Больше, в тысячи раз больше любых восторженных слов. Невероятно, и щемяще-пронзительно, и… нет, не подберу я правильных слов. И девчонкам хвастаться не буду, потому что такое не расскажешь, не получится рассказать. Но сама — никогда не забуду.

— Ты забавная, — фея засмеялась. — У нас редко бывают интересные гости. Ты интересная.

— Я? Интересная?

С тонким, по-комариному звенящим смехом вокруг меня закружились сразу с десяток феечек. Или с сотню? Я уже не понимала, где феи, где бабочки, где цветы…

— Конечно!

— Смешная!

— Глупая!

— Забыла, зачем пришла!

— Любишь танцевать!

— Смогла плясать с нами!

— Слышишь ветер!

— Видишь ветер!

— Волшебное дитя!

— Сама не знает!

— Глупая!

Я совсем потерялась в их веселом гомоне, но тут они закончили в один голос, словно общий вывод сделали:

— Интере-есна-ая-я! — и снова засмеялись. Ветер ласковым щенком закрутился вокруг, казалось, еще немного, и взлечу опять. Из вихря слепящих солнечных зайчиков донеслось дружное: — Вот ви-идишь!

— Танцуй еще!

— Еще!

— С нами!

— Оставайся!

— Ты сможешь!

— Ты наша!

— Наша!

— Наша!

Словно туго натянутая струна глубоко-глубоко в душе зазвенела, задрожала, вот-вот готовая лопнуть. Да что же это со мной⁈

— Стоп!

Слепящий вихрь замер. Перед моим лицом зависла фея, кажется, та самая, первая. Покачала головой:

— Разве не видите? Она глупое человеческое дитя. Ей хватит. Если останется… — договаривать фея не стала, но я и так поняла, что ничего хорошего не будет, если задержусь здесь еще. А феечка склонила голову набок и спросила, смеясь: — Дитя, ты за чем приходила?

Не «зачем», а «за чем», и как-то так прозвучало, что я поняла: она знает и без моих слов. И про пыльцу, и про зачет, и даже про летнюю практику, ради которой я согласилась на эту безумную, как теперь понимаю, авантюру.

— Вы подарите мне немного пыльцы? — сглотнув, спросила я. — Пожалуйста!

— Ответь сначала, для чего тебе? — насмешливо отозвалась феечка. — Стоит ли цель пройденного пути?

— Но… — я не знала, что ответить. Правда, не знала! В тот вечер, когда декан Тарс познакомил меня со своим дипломником Дарнэ Гоббартом, разве могла я предположить, во что превратится наша прогулка в соседний мир?

— Она не знает!

— Не знает!

— Не знает!

— Не думай, глупое дитя! Спроси свое сердце!

— Но не зря же я сюда шла? — прошептала я. И тут же сама ответила: — Нет, конечно, не зря, что за чушь несу! Потанцевать с феями, это же само по себе…

Да и не только потанцевать, просто побывать в этой долине, да и в этом мире, если уж так подумать. Тот, кто подгадил мне с зачетом, на самом деле сделал шикарный подарок, ведь иначе я могла бы никогда сюда не попасть. Вообще никогда. Даже не задумалась бы, что такое путешествие вообще возможно!

— Само по себе подарок, — тихо закончила я. — Спасибо вам.

Феечки расхохотались, закружились вокруг, я снова услышала пение ветра, и по сердцу резануло острой, незнакомой прежде тоской. Знала теперь, что это зов, приглашение танцевать вместе, но меня уже не звали.

— Хватит, — прозвенело над ухом, — тебе хватит.

— Приходи еще…

— Обязательно приходи.

— Позже.

— Когда захочешь снова.

— Когда подрастешь, дитя!

Полыхнуло светом, искрами, радугами, я невольно закрыла глаза — на секунду, не больше! А когда открыла, вокруг расстилалась самая обычная горная долина. Много зелени, совсем немного цветов и уж точно никаких фей…

Только сжатую ладонь колол острыми гранями маленький, с полмизинца флакончик. Я с трудом разжала кулак, провела пальцем от донышка до высокой пробки. Из чего он сделан? Похоже на хрусталь, но отчего-то чудится, что это вообще не камень, скорее уж застывшая роса. За пальцем оставался радужный след и слышался тихий звон.

Интересно все же, зачем пыльца фей Дриадскому Кошмару? Слишком много вариантов, чтобы гадать. Любовные и омолаживающие эликсиры, «условно безопасные» наркотические зелья и подстегивающие воображение энергетики, что-то из высшей менталистики — не знаю, что конкретно, мне попалось как-то упоминание, но я не стала смотреть подробности, там уровень даже не пятого курса, а личного ученичества. И ведь наверняка это не всё…

Но нигде, ни в одном учебнике, ни в одной дополнительной книге не написано, как поет душа и тянет взлететь, когда всего лишь проводишь кончиком пальца по флакончику. А что будет, если откупорить? Нет, лучше не буду проверять. Сначала поищу информацию.

Но все-таки казалось глупостью отдать такое чудо за банальный зачет. Да что ж я, совсем бестолковая, просто так не сдам⁈ Практика? А что — практика? Свет клином сошелся на «Летящей»? Да я вообще не уверена, что после танцев с феями мне в радость будет танцевать там! Если поискать, можно и рядом с университетом найти что-нибудь, полезное для будущего ритуалиста. Неофициально. Потому что официально меня наверняка запихнут сортировать бумажки в деканате или в библиотеке, и сейчас мне почему-то вообще все равно — бумажки так бумажки. Даже глупое человеческое дитя не должно быть настолько безголовым, чтобы не видеть дальше одного лета!

Флакончик с пыльцой сиял бесчисленными оттенками голубого, сиреневого, алого, багряного, звенел золотыми колокольцами, пел тем самым ветром, который зовет плясать с феями. И в этом пении чудился едва слышный голос феи:

— Стоит ли цель пройденного пути? Не думай, дитя, слушай сердце.

Нет, думать как-то надежнее. Сердцу безразличны сейчас любые цели, все кажется одинаково серым и тусклым, пустым и неважным. И как же больно от этой пустоты! То самое, острое и ранящее чувство одиночества, которое прервало мой танец.

Вдруг вспомнился Дарнэ. Вернее, не он сам, а его слова: «Видно, что у тебя нет парня. Заведи, мой тебе совет, даже если не собираешься замуж. Красивая девушка должна в ответ на комплимент улыбаться».

Дарнэ? Он так удивился, когда я потребовала обещания насчет «без глупостей». Как будто это само по себе — глупость. А потом позаботился обо мне, выслушал, дал парочку отличных советов. Я представила его в роли своего парня. Попыталась представить. И увидела смешную картинку, как прибегаю к нему жаловаться на кого-то совсем другого, а он подшучивает, успокаивает и советует, что делать.

Из Дарнэ Гоббарта получился бы отличный старший братец. Всегда хотела брата.

И как же не хватает его сейчас! Мне нужен, срочно нужен хоть кто-то, с кем хотя бы поговорить можно!

А может, он уже добрался до… ой, я даже не знаю, как называется тот город, куда привез меня Коготь! Вот балбеска. Ладно, неважно. Просто надо вернуться.

— Портал. Активация. Обратно.

Женщина из Службы поддержки обрадовалась мне, как родной:

— Как вы вовремя, милая! У меня как раз закончился рабочий день, чуть позже, и пришлось бы прыгать обратно по сигналке. Все хорошо?

— Да, спасибо, — я кивнула, полностью ошарашенная непривычным «вы вовремя».

— Отлично, значит, могу идти. Я пришлю вестника, когда ваш друг появится, или он сам пришлет, тогда пусть сообщит мне, что все в порядке. Вы ведь остаетесь у Лоссеивалей? Или переберетесь в гостиницу?

— Я? А… нет. Конечно, пришлите. Спасибо, до свидания, — надо же, оказывается и «вы вовремя» бывает вариацией все того же «не вовремя». Я отлично чувствовала, как не терпится ей уйти. Но раз Дарнэ еще не появился, мне тоже не о чем больше у нее спрашивать. Подожду. — Вы мне очень помогли, спасибо большое!

Зато Жемчужинка мне обрадовалась.

— Ты ведь найдешь дорогу, красавица моя? — взбираться на грифонью спину с каждым разом становилось все легче, а вот управлять полетом… Или, может, стоило послать Делсену вестника? Здесь-то уже нормальный магофон, сильный и ровный, не взбаламученный штормом, землетрясением и цвергскими барьерами, как было в горах. Я только собралась попробовать, но Жемчужинка длинным прыжком оторвалась от земли и расправила крылья.

Ой! Ой, всё. Теперь только и остается надеяться, что она и в самом деле найдет дорогу. Грифоны ведь умные животные, правда? Вроде бы, даже гораздо умнее собак.

Сама я даже рассмотреть не успевала мелькавшие внизу крыши, флюгеры, шпили, башни. Куда там смотреть, встречный ветер вышибал слезы из глаз! Сюда мы точно летели медленнее, и в первый раз, из гор, по-моему, тоже. Я только и могла, что держаться покрепче. А уж когда Жемчужинка спикировала… ой, мамочки! Желудок провалился куда-то к пяткам, а тело на пару мгновений стало легким, как накачанный гелием воздушный шарик.

Удивительно, что посадка получилась вполне мягкой. Жемчужинка пробежалась по вольеру, гася скорость, и я наконец-то смогла ощутить под ногами твердую землю. И да, она правильно нашла дорогу! Именно отсюда мы улетали, а вон та дверь ведет в дом Когтя. То есть, Делсена. Кажется, здесь его лучше все-таки называть по имени, чем прозвищем.

Я тихонько вошла в дом, еще не зная, то ли попытаться найти Делсена, то ли пойти в свою комнату и не отвлекать его от дел. Все-таки он много времени на меня потратил, а ведь совсем не обязан! Кто я ему, случайная попутчица и хорошо, если не обуза. «А жаль», — мелькнуло вдруг в мыслях. Вот бесы зеленые! Откуда это «жаль» вылезло, из каких глубин подсознания⁈ И не лучше ли ему срочно забраться обратно? Обратно, я сказала, и не высовываться!

Мне уже завтра, скорей всего, отправляться домой, и вовсе незачем оставлять за спиной всякие глупые сожаления.

Я замедлила шаги, слишком занятая этим глупым внутренним спором, а потом и вовсе остановилась: услышала голоса из-за неплотно прикрытой двустворчатой двери. Один точно Когтя, второй очень на него похожий, только интонации другие. Более мягкие, вкрадчивые, липкие.

Каюсь, иногда я все-таки бываю излишне любопытна. Университетскими сплетнями никогда не интересовалась, но Коготь — другое дело. Этот таинственный тип заинтриговал меня достаточно, чтобы замереть и, что называется, обратиться в слух. Хотя, наверное, если бы я не думала сейчас как раз о нем, прошла бы мимо, но почему-то невыносимо хотелось узнать, чем он занят…

— Дед стар, он утратил силу, только и может, что скрипеть и бурчать, верно? Его можно не брать в расчет, какой из него глава рода, особенно великого рода. Но, Делсен, ты забыл, что есть я.

Липкий до мурашек по коже… кто это, интересно?

— И ты, Делсен, будешь делать то, что прикажу тебе я. Как твой старший брат и преемник главы. Мы оба знаем, что противиться ты не сможешь.

— И что? Тоже захочешь получить от меня выводок потомков?

Я замерла, даже дыхание затаила.

— О-о, нет! Нет-нет-нет, мой дорогой младшенький братишка, с этой задачей я и сам справлюсь, наложниц никто не отменял! — Смеялся старший брат Когтя тоже липко, никогда прежде я не думала, что смех может быть настолько противен. — Хотя жениться тебе все-таки придется, глупо отказываться от лишних союзов. Но у тебя есть талант, люди, связи, и плохой я буду глава рода, если не использую это в полной мере.

— Ты еще не глава рода.

— Дело поправимое, разве нет? Я вернулся, теперь все будет иначе. Как надо, — приторный голос вмиг стал жестким, — и дед наверняка одобрит.

Чужая ладонь легла на мои губы, жесткая хватка поперек талии заставила шагнуть назад.

— Тш-ш, тихо. Идем отсюда, любопытная ты наша.

Улейв. И откуда взялся⁈

— Тихо, — повторил он и убрал руку с моего лица. Вовремя: мой испуг не успел перерасти в панику, а то ведь кто знает, как бы я отреагировала. Он вел меня куда-то, я не сопротивлялась, очень уж было неловко, что застали на бессовестном подслушивании.

Оказалось, вел в мою же комнату. Вошел со мной вместе и только тогда спросил:

— Что слышала?

Я нервно хихикнула: очень уж по-киношному прозвучало, а, учитывая обстоятельства, даже, пожалуй, по-бандитски. В полном соответствии с первым моим впечатлением от Улейва. Вот только на самом деле угрозы в вопросе не было, я точно это чувствовала. Были тревога, злость, но не на меня, и какая-то ненормальная, жуткая обреченность.

Странно как-то, раньше я не понимала настолько точно чужие чувства. Пыльца фей? Что-то в ней точно есть, завязанное на менталистику, может давать такой эффект от сбора? Все-таки в учебниках слишком мало информации, зря я не читала ничего дополнительного по алхимии.

— Элси!

— А? Ой, прости, задумалась. Я не поняла, чего он хочет? Этот… старший брат, — наши с Улейвом взгляды встретились, и я все-таки ответила на его вопрос: — Он собирается стать главой рода. Сказал Делсену, что использует его связи, людей и таланты, а о выводке наследников позаботится и сам. Как-то так. Чего он добивается? Мне показалось, Коготь не очень-то доволен.

— Недоволен? Поверь, он в бешенстве. А ты, Элси, будь осторожна с Хагосом. Если бы мы знали, что он так неожиданно вернется, босс наверняка отправил бы тебя в гостиницу.

— Босс?

— Коготь. Терпеть не может, когда я так его называю, — Улейв мимолетно усмехнулся, — но, как ни крути, он главный. Когда-то я поклялся идти за ним. Я и кое-кто из людей его деда. Но большинство за Хагоса, потому что помнят прежние времена. Служить великому дому престижно и выгодно, а свобода — это, знаешь ли, куча проблем.

— То есть, я верно понимаю, этот самый Хагос — настоящий наследник рода и собирается вернуть ему славу, величие и что там еще? А Делсен? И где этот Хагос раньше был?

— Ты хочешь слишком длинного рассказа, Элси.

— Я просто хочу понять, что происходит. Если считаешь, что мне не надо этого знать, так и скажи.

— Старика ты видела?

— Да, — меня передернуло, и Улейв кивнул, заметив.

— Он заигрался в интриги. Потерял магию, богатства, влияние, а главное — сына. Заперся в этом самом доме и принялся лепить из внуков «надежду рода», — последние слова прозвучали с явной издевкой. — Хагос, старший, помнил отца, хотел мести и не желал прозябать в безвестности. Достойный наследник, вот уж точно. Лучше тебе не знать, наверное, во что он ввязался, но его не было дома почти пять лет. Похоже, за это время он добился, чего хотел, а теперь и в самом деле возьмется возрождать великий род Лоссеивалей. А Делсену плевать на все эти древние амбиции, он хочет свободы. Свободы для себя, безопасности для своих людей.

Все это звучало… банально? Да, банально. Вечная проблема отцов и детей, конфликт свободы и необходимости, борьба традиций и нового — темы, надоевшие до тошноты еще в школе. Вот только я чувствовала, что Улейв чего-то не договаривает. Чего-то, по-настоящему важного, а еще — откуда-то знала, что для него эти темы по-настоящему больные. Что ему, лично ему, будет очень плохо, если Хагос добьется своего, а Делсен проиграет.

Но я здесь чужая, я вообще из другого мира, и местные разборки — не мое дело.

Даже если в них втянуты люди, которые меня спасли?

— Улейв…

— Что, Элси?

— Я чувствую, что ты сказал не все. Нет, тебе, наверное, лучше знать, что говорить, а о чем промолчать, но хотя бы объясни, почему…

Я хотела спросить, почему мне нужно быть осторожной с Хагосом — что тому за дело до случайной девушки, которая уже завтра-послезавтра отправится домой, в другой мир? И чем опасно для Делсена не получить ту свободу, которой он жаждет. Но спросить не успела. Дверь открылась, и на пороге возникли Делсен и, очевидно, его брат — похожи они были настолько, что не ошибешься в родстве. Мужчины того типа, который называют «породистыми», вот только выражения лиц портили картину. У Делсена — слишком мрачное, у его брата — чересчур высокомерное.

— Элсина, я провожу тебя в гостиницу, — Делсен говорил резко и деловито, но я чувствовала напряжение. — Собирайся.

— Хорошо, — ни о чем не спрашивая, я кивнула, но одновременно со мной заговорил Хагос:

— О-о, нет-нет-нет! Брат, как ты можешь выгонять столь очаровательную гостью? Элсина, верно? Милая Элсина, вы можете оставаться в моем доме столько, сколько пожелаете, и даже больше. Я настаиваю.

— Но я совсем не…

— Настаиваю, — веско повторил он.

Нет, вы видали⁈ Нашелся тут хозяин!

— Я вас услышала. Однако отмечу, что приглашали меня не вы.

— А теперь приглашаю я, — он шагнул в комнату, и я невольно попятилась.

— Представились бы для начала, а потом приглашали. — Я поймала предостерегающий взгляд Когтя и добавила: — В любом случае, мне нужно домой. Я здесь случайно и не собиралась задерживаться.

— На ужин вы задержитесь в любом случае. — Хагос элегантно поклонился. — Позвольте представиться, старший магистр Хагос Лоссеиваль, будущий хозяин этого дома и глава великого рода Лоссеивалей. Сейчас этот титул носит мой дед, но он уже изъявил желание передать бразды мне. Думаю, вопрос решится в несколько дней.

— Зачем вы рассказываете мне о ваших внутрисемейных делах? — Я не играла, действительно удивилась. — Для того чтобы принять приглашение на ужин, совсем не нужно знать, кто из вас станет здесь хозяином и через сколько дней. Мое имя вы знаете. Когда ужин? Надеюсь, я успею привести себя в порядок.

— Я зайду за вами. — И замолчал. Смотрит. Ждет, что начну переспрашивать и уточнять? И выставлю себя заинтересованной в нем, ну да, конечно.

Отлично, поиграем в гляделки.

Нет, все-таки, он сам по себе такой наглый или это способ власть показывать? Не знаю, что за глава из него получится, но игнорировать мнение собеседника и пропускать мимо ушей вопросы, на которые не желает отвечать, умеет мастерски. Или для великих это нормально? С высоты собственного величия, так сказать…

Напряженное молчание разбил хохот Улейва.

— Босс, пойдем отсюда, — он подмигнул мне, прошел мимо Хагоса, как мимо пустого места, и хлопнул по плечу Когтя. — Твой брат не знает, когда нужно оставить девушку в покое, но ты ведь не такой чурбан, верно?

— Я не могу себе позволить быть чурбаном вперед старшего брата и будущего главы рода, — с непрошибаемой серьезностью ответил тот. — Элсина, тебе что-нибудь нужно?

— Нет, благодарю, — боюсь, у меня такой же серьезности не получилось, и мило улыбнуться тоже не удалось: слишком злилась.

— Что ж, в таком случае мы вас покидаем, драгоценная Элсина, — сдался Хагос. — Ненадолго. До встречи на ужине.

Выходил он последним. Перед тем, как закрыть за собой дверь, обернулся, и… может быть, мне показалось, но что это был за жест? Какие-то чары? На вежливое прощание точно не похоже. Но дверь закрылась, а я ничего особенного не почувствовала. Может, какая-нибудь банальная оповещалка или маячок? Не хочет оставлять чужого человека в доме без присмотра?

Чужого человека или все-таки чем-то заинтересовавшую девушку?

«Меньше паранойи, Элси. За ужином вряд ли что-то случится, а если вдруг, сяду на Жемчужинку и усвищу отсюда со скоростью ветра».

Только вот что-то я сама не поверила собственной нарочито бодрой мысли. Паранойя брала верх.

Ой, всё! Пора успокоиться. Даже жаль, что Улейв с Когтем ушли, вот уж кто вмиг поставил бы мне мозги на место. Но за ужином-то они будут. Стоило бы трястись, если бы Хагос настаивал на приватном ужине, а так — да плевать на него!

И я наконец-то подошла к зеркалу.

Ой, мамочки…

Приводить себя в порядок? Разве что попытаться как-то приглушить впечатление. Магия фей, не иначе — я никогда не выглядела настолько потрясающе! Глаза сияют, кожа словно светится, румянец и губы — как будто только что вышла от лучшего стилиста, и даже волосы, которые, по идее, должны были растрепаться в полете, лежат мягкой волной. И платье в абсолютном порядке, и балетки как новые. Хотя платье и балетки — это, честное слово, такие мелочи по сравнению с лицом и взглядом! Никогда не считала себя красивой, симпатичная, не более, но сейчас… Хагосу было на что клюнуть! Хотя, будь реалисткой, Элси, при подобных амбициях клюют не на красоту, а на пользу. Если всерьез, конечно, а не просто поразвлечься.

Интересно, долго ли продлится такой сногсшибательный эффект? Хватит до летнего бала или хотя бы до экзаменов?

Ладно, он говорил, что зайдет за мной? Не имею никакого желания ждать человека, который мне неприятен, особенно если его «зайду» предполагает и «претендую на ваше внимание целиком и полностью». Значит, пойду и поищу кого-нибудь другого в сопровождающие.

Брать с собой рюкзачок показалось глупым, несмотря на недавнее «усвищу на Жемчужинке». Но и расставаться с флакончиком пыльцы не хотелось. Пришлось сунуть в кармашек платья, хоть он и совсем мелкий, зато потайной, особенно если поясом прикрыть. Будем считать, что я готова. Нет, не ко всему, но… в общем, вперед, на поиски!

Дорогу до столовой, или как у них тут называется место для семейных трапез, я помнила. Но вваливаться туда вперед хозяев казалось неприличным, а ждать в одиночестве, когда явятся остальные — еще и глупым. Искать, где комнаты Делсена или Улейва? Ой, нет! Вдруг поймут как-нибудь неправильно? И я решила проверить, что за комната, в которой спорили Делсен и Хагос, когда я их подслушала. Вряд ли жилая, уж больно там двери парадные — высокие, двустворчатые, с бронзовой дверной ручкой, скорее уж бальному залу впору.

От одной мысли о бальном зале захотелось танцевать. Ну… а почему бы и нет, в самом деле?

Я немного сомневалась, что найду ту дверь, все-таки уводил меня от нее Улейв, и мне было не до того, чтобы запоминать все переходы и повороты. Но нашла легко, словно сам дом подсказывал верный путь. Да, вот она, та самая дверь. Бронзовая ручка в виде стилизованного листа папоротника, должно быть, изумительно смотрелась начищенной, но и тусклой, с зеленоватым налетом патины, выглядела таинственно и благородно. Под стать старинному дому, знавшему лучшие времена. Я погладила прохладные бронзовые завитки, кончики пальцев чуть заметно кольнуло магией.

— Можно? — прошептала я. Дверь приоткрылась в ответ, словно приглашая.

Нет, это был не бальный зал. Когда-то здесь зеленел и цвел зимний сад, теперь же… склеп, иного слова я не могла найти. Огромный зал был полон пыли, паутины и тлена. Земля в кадках закаменела, растрескалась, кусты и деревца превратились в сухие, умершие скелеты. Зачем это все здесь? Если некому ухаживать, лучше бы выкинули!

Я стояла у самых дверей, не в силах ни шагнуть дальше, ни уйти. Ноги словно приросли к полу, укоренились, вросли в камень, как мертвые корни этих когда-то зеленых деревьев. Перед глазами почему-то плыли тысячи цветов Долины фей. Убийственный контраст.

— Ты зря упираешься, Делсен. Я навел справки, — резкий, утративший липко-сладкие интонации голос Хагоса разбил тишину склепа на острые, колючие осколки. Я прижалась спиной к двери и затаила дыхание. Что за место такое заколдованное, не по ту сторону дверей, так по эту, но словно само дает подслушать! — Ты хочешь отделиться от семьи, не зависеть от решений главы, кто бы им ни был, дед или я. Самостоятельный мальчик вырос, а ведь был таким послушным младшим братишкой! Ты внес залог за участок с тропой в мир демонов — не объяснишь, кстати, почему именно туда? Ради товара? Из-за дешевизны? Или твоему полукровке-демону нужна магия того мира, а, Делсен? Да-да-да, мой младший братишка, я действительно все знаю. Даже то, что нужную сумму ты до сих пор не набрал, а срок платежа наступает через четыре дня. Ты рискуешь потерять и участок, и залог. И все равно отказываешься от моей помощи! Почему, Делсен?

— Твоя помощь слишком дорого стоит.

— Завтра я стану главой нашего рода, и тебе придется принять. И мою помощь, и мои решения. И мою власть, Делсен, как тебе ни противно. Ты — младший, младшие подчиняются старшим, забыл, братик? Даже сейчас, пока я еще не глава рода, ты все равно…

Голоса отдалялись — к счастью, мужчины всего лишь шли мимо, и в этот раз я осталась не обнаруженной. Зато узнала, похоже, самое главное.

Но что за мерзкий тип этот Хагос!

Сердце колотилось как сумасшедшее, я вдруг заметила, что крепко прижимаю пальцы к губам. Они ушли? Получится выскользнуть незаметно и вернуться к себе? Не думаю, что здесь прозвучало что-нибудь особенно секретное, но все-таки лучше не выдавать, что мне стали известны такие тонкости семейных разногласий. Я чужая им.

С Улейвом я столкнулась почти у своей комнаты. Наверное, можно было сделать вид, будто только что вышла, раз уж решила придерживаться версии «ничего не знаю, ничего не слышала». Можно было припомнить все те моменты, когда эти два клоуна меня бесили, вспомнить, как Улейв доставал в дороге со своим глупым флиртом, снова повторить, что я им чужая и, скорее всего, уже завтра меня здесь не будет. Но почему-то вспомнилось другое. Ночь, когда они обнимали меня, делились теплом и ничего больше. Безумный прыжок через пропасть. Честно поделенное на всех раскрошенное печенье и добытая Когтем птица. Чужие? Кого ты пытаешься обмануть, Элсина Грейзен?

— Элси, — Улейв подмигнул, — слишком хорошо выглядишь, не для всяких напыщенных чурбанов.

— Ты-то мне и нужен, — я схватила его за руку и затащила в комнату, — кинь заглушку, разговор есть.

Он вмиг стал серьезным.

— Заглушка не поможет от хозяина в его магическом доме. Это азы, Элси. Разве у вас не так?

— Не знаю, никогда не бывала в настоящих магических домах. Ладно, тогда один вопрос, предположим, что риторический. Ты случайно не можешь предположить, кого Хагос называет демоном-полукровкой?

Улейв отвел взгляд и ответил спокойно:

— Случайно могу.

Тишина между нами стала острой и звенящей, вздохни — разлетится режущими осколками. Да, я сама не заметила, что затаила дыхание.

— Боишься? — спросил он.

— Хагоса, — почему-то шепотом ответила я. — Он как паровоз. Проложил для себя рельсы и не свернет, и раздавит любого, кто окажется на пути. Зря я осталась.

— Паровоз? Это что-то из вашего мира, но аналогию я понял. Вряд ли Хагосу понравится сравнение.

— Я не нанималась делать ему комплименты. Все очень плохо, Улейв?

— Не знаю. Элси, а демонов ты не боишься?

— В принципе демонов? Или кого-то конкретного? Если в принципе, то не могу тебе ответить: никогда не задумывалась над этим. Где я, а где демоны?

— Ну да, всего-то во втором снизу мире.

— Соседи практически! — мы с Улейвом переглянулись и расхохотались. Не знаю, как он, а я, кажется, чисто на нервной почве. Но вроде бы помогло. По крайней мере, когда в комнату — без стука! — вошел Хагос, я удержалась от ехидного вопроса о разнице в этикете двух миров.

А вот ему явно не понравилось, что я не одна.

— Над чем так весело смеетесь, можно полюбопытствовать?

— Удачная шутка о ближних и дальних соседях, — пожала я плечами.

— Как интересно, я тоже хочу посмеяться. Повторите?

— У нас говорят: «шутка, повторенная дважды, перестает быть удачной».

— Вы проигнорируете просьбу хозяина дома? — и вроде бы не всерьез сказал, пытался изобразить нечто по-детски жалобное, но в голосе мне слышался тщательно скрытый лед.

— Я не напрашивалась на приглашение. Могу уйти хоть сейчас.

— Элсина, Элсина, ну почему вы принимаете все так близко к сердцу! — Хагос театрально всплеснул руками. — Что ж, приношу извинения, — он вдруг оказался рядом и взял меня за руку, — и прошу разрешения сопроводить вас к ужину.

Поднес мою ладонь к губам и медленно, чувственно поцеловал.

Сердце замерло, а через мгновение полетело в пропасть. А на том месте, где оно билось совсем недавно, вспухло и взорвалось обжигающее, раскаленное, жадное… взорвалось и растеклось по венам сладким маревом, восторженным, трепетным счастьем. Сам Хагос Лоссеиваль обратил на меня внимание! Счастье, от которого хочется петь и смеяться, танцевать и прыгать от восторга, упасть на колени перед этим шикарным мужчиной или вцепиться в шелковые лацканы его пиджака, притянуть к себе и впиться губами в губы. А он все ласкал и ласкал мою ладонь своими мягкими, горячими губами, и с каждой секундой терпеть становилось все невыносимее — почему ладонь, а не в губы? Почему я должна сейчас идти на ужин, а не…

— Элси, Улейва не виде… — Коготь ворвался в комнату и осекся на полуслове.

— Сгиньте оба, вы нам мешаете, — с досадой бросил Хагос.

— Что здесь происходит? — а это уже не Коготь ни разу, не торговец, а такой же знающий себе цену высокородный господин, как и Хагос. Делсен Лоссеиваль. Такой же? Нет. Один брат не стоит и мизинца другого.

— Твой брат меня околдовал, — медленно, через силу ответила я. Найти здоровую злость в охваченной глупым восторгом душе было сложно, невероятно сложно. Но я смотрела в глаза Делсена, где этой злости было — хоть в бочки разливай.

От каждых чар — свое отменяющее заклятье, если оно вообще, конечно, существует. Так же, как от каждого зелья — свое противоядие. Не зная, чем тебя заколдовали, от колдовства не избавишься. Но я ритуалист. Ритуалы для того и придуманы, чтобы сделать сложное простым, а невозможное возможным. И хотя ритуалистика предполагает сложные расчеты и необходимость учитывать самые неожиданные детали, на самом деле все эти сложнейшие надстройки только компенсируют недостаток силы. А я сейчас в магическом мире, в месте с мощным магофоном, и, кстати, накопитель Улейву так и не отдала.

И все, что мне нужно — простейшая, самая примитивная формула отрицания. Главное — сбросить с себя хоть на секунду приторный, туманящий разум любовный дурман.

— Я его убью, — сказал Делсен, глядя мне в глаза.

— Элсина, скажи уже моему братцу и его приятелю, что ты хочешь остаться со мной наедине. Меня они, как видишь, не слушают.

Вот так сразу и наедине? А не жирно ли тебе будет, будущий глава благородного рода?

Поднять руку получилось с трудом, как будто я двигалась в толще воды, даже нет, в густой, липкой патоке. Но Хагос и такого не ожидал и ничего не успел сделать, когда моя ладонь впечаталась в его щеку. Сам по себе удар был слабый, важен только прямой контакт, но магии я в него вложила — сколько злость позволила. Пусть даже не моя злость, а Делсена — какая разница?

— Отрицаю, — выдохнула я.

Еще один взрыв, теперь в голове, принес ледяную ясность. Ядовитая сладость стекала медленно, очень уж липкая, но мозги уже работали как надо, и я добавила завершающее:

— Мне — мое, чужое — прочь, — и от души, хорошенько приправив теперь уже своей злостью, выплеснула силу из накопителя. — Прочь!

Прочь его и вынесло. С грохотом. Вместе с дверью.

Честное слово, такого я не ожидала!

На несколько мгновений повисла ошеломляющая, звенящая тишина. Потом Хагос деревянно выругался, встал и заковылял прочь. Шел на негнущихся ногах, шаркал, как мертвяк, бормотал ругательства и обещал вернуться, как только отпустит колдовство. А мы, все трое, смотрели вслед, и, кажется, мужчины были ошарашены не меньше меня.

Ой, мамочки, как я это вообще сделала⁈ И что теперь будет? Он хоть очнется? Ой, всё, если очнется, мне конец!

— Элси, ты сильна! — восхищенно присвистнул Улейв.

— Это твой накопитель силен, спасибо тебе за него огромное, — меня пробрала запоздалая дрожь: а если бы не получилось? — Коготь, прости за разрушения. Не думала, что примитивные ритуалы могут оказаться настолько… настолько…

— Убедительными? — подсказал Коготь.

— Точно. И мне, наверное, лучше уйти, пока ваш герой-любовник не очнулся и не кинулся мстить. Ты что-то говорил насчет гостиницы? — Дрожь все не проходила, я крепко обхватила себя руками. — Не замечали, что в критические моменты в голову лезет всякая неважная чушь? Мне вот сейчас очень интересно, кто все-таки больше «не вовремя», я или Хагос?

— В критический момент ты действовала, — возразил Коготь.

— Разумно, быстро и эффективно, — подмигнув, добавил Улейв. — А теперь настиг закономерный отходняк. Глотнешь? — он тряхнул фляжкой.

— Что у тебя там? А хотя плевать, давай.

Жидкий огонь прокатился по пищеводу, растекся по венам. Одного глотка хватило, чтобы нервная дрожь сменилась пофигистичным спокойствием. Но самое удивительное, что голова осталась ясной. Чем бы это ни было, магии там больше, чем градусов.

— Пойдем, — Делсен оглядел комнату, подал мне рюкзачок. — Все твое здесь?

— Да.

Он приобнял меня за плечи, довел до дверей и оттуда кинул на комнату какие-то незнакомые мне чары. Объяснил:

— Чистящее. Теперь здесь нет ничего, годного для поисковых чар и порчи.

— Научишь?

— Покажу. Оно несложное, но затратное. Есть методы попроще, но не такие надежные. Странно, что вас такому не учат, это же основы безопасности.

— Есть амулеты. Есть ритуал отторжения, но он сложный, где попало не сделаешь. Чары, наверное, тоже есть, но я слабосилок. Сам же сказал — затратные.

Под этот успокаивающий разговор мы дошли до конюшни, я накинула на Жемчужинку попону, и тут перед Когтем развернулось окно, как будто призрачный экран телевизора, и все мы услышали прозвучавший оттуда вопрос:

— Делсен Лоссеиваль, вы готовы внести платеж за свой участок?

— Какой платеж, — взвился Улейв, — еще четыре дня! У них там что, темпоральный шторм или банальный приступ склероза⁈

— Улейв, погоди. Элси, я прошу прощения, мне требуется немного времени, подождешь?

— Да, конечно, — растерянно кивнула я, но Коготь смотрел не на меня, а в окошко-экран. Я переглянулась с Улейвом, и мы оба придвинулись поближе. С той стороны на нас зыркнул седой морщинистый цверг:

— Прошу посторонних соблюдать тишину, иначе заявка господина Лоссеиваля будет аннулирована.

— При всем уважении, почтенный Гарох, мой друг прав: срок оплаты четвертого, сегодня первое.

— Старший вашего рода перенес срок. Вот заявка, — он развернул и показал нам бумагу, украшенную гербом и кучей печатей, — в связи с необходимостью срочно уладить семейные дела. Мы пошли навстречу.

— Мне об этой заявке не сообщили, — голос Делсена заледенел. — Возможно, вы все же пойдете навстречу мне, покупателю, и вернетесь к первоначальному договору?

— Мы чтим законы. Слово старшего в роду приоритетно. Вы отказываетесь платить сегодня? В таком случае завтра участок будет выставлен на аукцион.

— Погодите, почтенный Гарох. Вопрос. Вы можете часть оплаты принять товаром?

— Если это ликвидный товар, почему нет. Но вы должны понимать, господин Лоссеиваль, что оценка будет производиться по нижней границе цены. Никакого торга.

— Хорошо. Шлите оценщика.

— Элси, успокойся, — прошептал на ухо Улейв, и я вдруг поняла, что сжимаю его ладонь — крепко, до боли.

— Все плохо? — так же, шепотом, спросила я.

— Посмотрим.

— Я прибуду сам, — сказал цверг. — Из уважения к вам, господин Лоссеиваль.

— Воспользуйтесь порталом. Я, хоть и не старший в роду, — в холодном голосе промелькнула тень иронии, — могу дать доступ.

Окно свернулось, и тут же рядом появился вестник. Проговорил быстрым полушепотом:

— Делс, твои дед и брат в гильдии ритуалистов.

И рассыпался искрами, а Делсен с Улейвом дружно выругались.

— Что? — спросила я.

— Есть только одна причина, — объяснил Улейв, — передача титула главы. Ты же ритуалист.

— Всего лишь второй курс. Родовая магия — это, по-моему, пятый, и то факультативно, все-таки у нас… — я осеклась: прямо здесь же, рядом с нами, проявился портальный круг, и из него шагнул цверг.

— Почтенный Гарох, — поклонился Делсен, Улейв повторил поклон вслед за ним, а я, растерявшись, пробормотала обычное для цвергов приветствие. За что удостоилась заинтересованного взгляда и вопроса:

— Девушка из соседнего мира?

— Элсина, моя гостья, — пояснил Коготь. — Пойдемте, почтенный, я покажу товар. Склад здесь, — махнул рукой куда-то в угол конюшни.

Они ушли, а Улейв подхватил меня под локоть и отвел в сторону, подальше от портала.

— Пока мы одни, спрашивай. Твой непонимающий взгляд раздражает.

— Знаешь, что раздражает меня? Я даже не понимаю, какие вопросы задать! Что происходит? Почему плохо, что Хагос отправился принимать титул именно сейчас? И с чего, кстати, он так заторопился? Говорил, «несколько дней»…

— Глава рода может подкрепить приказ магией. Велит отдать товар в семью, босс и не дернется. Хорошо еще, деньги не на его счету, но Хагос об этом не знает.

— Ага, то есть он может просто на ваши деньги нацелиться? Как банально и пошло, фу! А туда же, величия хоть в бочки наливай.

— А вот договор о покупке заключал Делсен Лоссеиваль. Понимаешь?

— Ой, всё-ё…

— Другого варианта просто не было. На самом деле мы надеялись успеть до возвращения Хагоса. Но, как видишь, он умеет появляться катастрофически не вовремя.

— Да уж, мне до него далеко…

— Ты-то при чем?

— «Не вовремя» — мое второе имя, — невесело призналась я. Показалось, что Улейв хотел возразить, но тут появились цверг и Коготь. Очень-очень мрачный Коготь.

— У вас есть время до полуночи, — словно продолжая начатую не при нас мысль, сказал почтенный Гарох. — Только из уважения к вам лично, господин Лоссеиваль-самый-младший.

Насколько я знаю цвергов, уважения в этом заявлении было очень мало. Скорее уж издевка. И лицо Делсена это подтверждало. Он держал себя в руках, но я видела…

Гароху оставалась пара шагов до портального круга, когда я отмерла.

— Почтенный Гарох, пожалуйста, подождите!

— Элсина? — в глазах цверга вспыхнул интерес, почему-то я подумала, что он ждал моего вмешательства.

— Одну минуту, не уходите. Я… спрошу сначала кое-что у господина Делсена.

— Элси, не время, — Улейв сжал мое запястье.

— Хуже ведь не будет? — примирительно спросила я. — И вообще, мы, вроде, решили, что почетное имя «не вовремя» уходит от меня к другому? Делсен…

Несколько мгновений мне казалось, что Коготь не отреагирует. Как будто он вообще меня не слышал, будто ему все равно. Но он встряхнул головой и спросил спокойно:

— Что, Элси?

Умеет же держать себя в руках!

Флакончик выскользнул из кармашка легко, будто просился на свет, на волю. Туда, где в прозрачных гранях будут снова играть радуги, а рядом станет зазывно петь цветочный ветер.

— Вот, — я протянула ему на раскрытой ладони. — Это поможет?

— Ты с ума сошла.

— Почему это? — нет, я не обиделась. Скорее уж развеселилась: раз такая реакция, значит, добытый мной флакончик действительно стоит недешево.

Коготь вздохнул.

— Ты за этим к нам шла?

— Ну да.

— Чуть не погибла. Измучилась. Зачем-то ведь тебе надо было. И просто так отдать?

Ой, всё! Приехали, еще не хватало благородством здесь меряться.

— Знаешь, феи у меня спросили, стоил ли пройденный путь цели. Я тогда не поняла, а вот теперь понимаю. Не стоил. Но будет стоить, если смогу помочь вам. Слушай, я прошу тебя, не трать времени, просто поверь и реши уже свои дела! Потом объясню, если хочешь, и, честное слово, если в тебе есть хоть немного здравого смысла, ты со мной согласишься!

Несколько секунд мы мерялись взглядами, и, вот уж чудо, он сдался! Пожал плечами:

— Ладно. Почтенный Гарох, прошу, оцените еще один лот. Я полагаю, должно выйти больше, чем мне требуется, остаток вернете Элсине.

— Вы полагаете… — клянусь, длинные пальцы цверга отчетливо дрожали, когда он протянул руку к флакону! Чего же я не знаю о пыльце фей? Так-так, в обмен на свои объяснения потребую от Когтя лекцию!

Флакон вспыхнул радугами и серебром, когда цверг его коснулся.

— Как тебе досталась эта ценность, девушка? — проскрипел Гарох. — На каких условиях?

— Да вроде не было условий, — я пожала плечами. — Я попросила, у меня спросили кое-что, я ответила, и… вот. Ну, приглашение когда-нибудь потанцевать еще не считается ведь за условие?

— Ты танцевала с феями?

— Ну да… — не понимаю, почему он спрашивает? Разве и так не ясно? Написано же даже в обычном учебнике… или учебник, как это часто бывает, как раз и не упоминает каких-нибудь важных нюансов и альтернативных вариантов? Эх, недоучка ты, Элсина!

И тут Улейв расхохотался. Ржал, как ненормальный конь, и, судя по ухмылке Когтя и кислой мине Гароха, только я одна не понимала, что тут смешного.

— Пыльца, подаренная феями после совместного танца… давно не попадалось мне такого чуда, очень давно, — пальцы цверга огладили грани флакона, в глубоко посаженных глазах мелькнули жадные огоньки. — Вы правы, драгоценный господин Лоссеиваль, этот лот стоит гораздо больше, чем не хватало для нашей с вами сделки. Как вы желаете получить вашу оплату, драгоценная госпожа Элсина? Счет, золото? Или, возможно, какие-либо материалы, ингредиенты? Артефакты?

Гораздо больше? Золото, ингредиенты, артефакты? Ой, всё! Вот так цена для зачета!

— Я не готова ответить так сразу… простите, почтенный Гарох, материалы или артефакты — это щедрое, но очень неожиданное предложение. Я растеряна…

— Откройте ей счет до востребования с правом получения деньгами или товаром, — предложил Коготь.

— Да, так и сделаем, — цверг довольно кивнул. — Драгоценная госпожа Элсина, мне понадобится слепок вашей ауры и капля крови для идентификации. Прошу пройти со мной. И, разумеется, вы, господин Лоссеиваль, и ваш компаньон. Оформим счет для девушки и вашу сделку.

Так что в портальный круг мы шагнули всей толпой.

После чего я убедилась, что въедливость и дотошность цвергов одинаковы в обоих мирах. Казалось бы — открыть один счет и завершить одну сделку. Но мы проторчали в конторе почтенного Гароха не меньше двух часов. Зато я получила на руки каменный цвергский ключик-идентификатор, который давал доступ к счету хоть в этом мире, хоть в нашем. А Делсену, кроме комплекта документов, достался свой ключ, портальный.

Вот только вместо радости или хотя бы удовлетворения мне чудились в его глазах озабоченность и тревога.

Мне было жуть как любопытно, что же такое купил Делсен, но напрашиваться в гости я не стала. Захочет — сам пригласит. Но мы вернулись тем же порталом — в дом Лоссеивалей, а потом Делсен развеял портальный круг и, вместо того чтобы предложить отвести меня в гостиницу, как я ждала, спросил:

— Элси, раз уж ты взялась нас спасать, поможешь еще с одним делом? Как ритуалист?

— Ритуалист из меня пока что недоученный, — напомнила я. — Чем помочь, говори. Если смогу, то конечно, не вопрос.

Мне показалось, несколько мгновений он колебался, но все-таки сказал:

— Отсечение от рода. Знаю, обряд затратный, но в доме есть ритуальный зал, там разметка под все случаи, подпитка от родового камня, да и накопитель у тебя есть, поможет.

— Делсен, — я быстро прикоснулась к его руке, и он замолчал. Так-то лучше, а то на себя не похож с этими многословными уговорами. — Мне почему-то кажется, что есть еще какие-то сложности, кроме затратности. Иначе ты не говорил бы так, будто заранее извиняешься. Но, послушай, проблема в другом. Я говорила уже Улейву, родовая магия — это пятый курс, и то факультативно. Я вообще не представляю, что нужно делать.

— Я все покажу и объясню. Обряд поведу я, как добровольно отрекающийся, но без ритуалиста все равно никак. Нужны свидетель и проводящий. Свидетель — Улейв. Проводящим должен быть ритуалист.

Я кивнула:

— Это понятно.

Направлять магию в ритуале — совсем не то же самое, что швыряться чарами. Нужен особый внутренний настрой, наподобие транса, и входить в него на автомате, быстро и не задумываясь, не теряя при этом способности здраво мыслить и контролировать ситуацию — первое, чему нас научили. Можно быть слабосилком, но сильнейшим ритуалистом, а сильные маги сплошь да рядом абсолютно не способны провести без неучтенных жертв и разрушений самый простой ритуал. Так что просьба Делсена меня не удивила. Напрягла — да, все-таки лезть в совсем незнакомую высшую магию… Но поведет Делсен, он-то наверняка знает, что к чему, и заинтересован в удачном исходе. И все-таки я должна предупредить…

— Делсен, я не отказываюсь, но пойми, я всего лишь второкурсница. Я могу ошибиться банально по незнанию, по неопытности. Это риск. Для тебя — прежде всего.

— Я в тебя верю, — отмел он. — К тому же оставаться Лоссеивалем, когда главой рода станет мой брат, тоже риск, поверь. Не только для меня.

— Ладно, — вздохнула я, — где ваш ритуальный зал, пойдемте. Я так понимаю, времени лучше не терять?

Делсен взял нас за руки и пробормотал:

— Величие Лоссеивалей.

На мгновение закружилась голова, и мы оказались в ритуальном зале.

— Амбиции даже в портальном пароле, — словно извиняясь, сказал Делсен.

— Не переживай, ты угробил все величие неторжественностью произношения, — хохотнул Улейв.

А я стояла, вслушиваясь в проходящие здесь потоки магии, осматривая в залившем подвал магическом свете десятки схем, разметку на полу, потолке и даже стенах, и убеждаясь, что даже «недоучка» — слишком мягкое для меня определение. Зал был великолепен в своей продуманности, уж это я могла оценить, но опознать, что к чему и зачем — для этого, наверное, нужно быть мастером! Запомнить бы хоть что-то, а потом попробовать разобраться!

— Надеюсь, ты точно знаешь, что нужно делать, — я взглянула на Делсена и осеклась: он побелел, черты заострились, в неестественном свете походил на мертвеца. — Что?..

— У рода сменился глава, — он криво усмехнулся. — Я чувствую.

— Ну, не сию же секунду он тобой займется. Соберись, все зависит от тебя. Делсен! — я вцепилась в ворот его рубашки и встряхнула, что было сил. — Какая схема? Единственное, что я точно вижу во всем этом, — обвела пространство широким жестом, — это места, куда должны становиться участники и проводящий.

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул, а потом кивнул, как ни в чем не бывало:

— Спасибо, Элси. Вон, туда. Ты ведь понимаешь сам принцип?

— Конечно. Ты ведешь ритуал как просящий, я направляю твою просьбу к магии дома и отсекаю стороннюю магию. И вообще слежу, чтобы все шло ровно. Но учти, о самом ритуале я не знаю ничего. Совсем.

— Я уже понял. Наш круг — вон там, — он отвел меня к нужному месту и сам показал, кому где встать. Это меня успокоило немного: что-то он, по крайней мере, точно знает. Мелькнула мысль, что я спятила или на меня снова как-то воздействовали, потому что ни один ритуалист в здравом уме не возьмется за совершенно незнакомый ритуал, а то, что вести его обещает кто-то другой — повод не успокоиться, а насторожиться. Но мысль мелькнула и ушла, а Делсен уже занял свое место и размеренно, ровным, уверенным голосом начал обращение просящего.

Я поняла только, что обращается он к Дому Лоссеивалей, а потом реальность исчезла. Поток магии подхватил меня и унес. Я больше не была Элсиной Грейзен, второкурсницей Университета Защитной магии, начинающим ритуалистом, не слишком общительной девушкой, которая любит танцевать, вечно приходит не вовремя и не умеет с улыбкой принимать комплименты. От меня осталась только Проводящая — суть личности, то самое ядро, которое напрямую связано с душой, силой, магией мира — все называют по-разному, некоторые вообще говорят, что это и есть душа. В магополе люди всегда видятся не так, как в реальности, иной раз не сразу и поймешь, кто есть кто, но с таким я никогда еще не сталкивалась, даже не знала лично никого, кто сталкивался. Только читала, но в книгах все это казалось мистическим непонятным бредом, приукрашенной выдумкой.

Ну что ж, добро пожаловать в новый опыт, Элси. По крайней мере, я осознаю себя, уже плюс.

Рядом ощущались еще две сущности, и если себя я не видела, то на них смотрела с интересом. Когтя узнала сразу. Красивый, ослепительно сверкающий бесчисленными гранями. Весь острый, прозрачно-честный, холодный и прочный, словно из кристаллов льда и алмаза. Надежный, неизменный, вряд ли способный к нежности, и насчет компромиссов — тоже сомнительно.

Второй, очевидно, Улейв — кому бы еще? Они и в реальности не слишком похожи, а здесь и вовсе — ошеломляющий контраст. Улейв — текучее пламя, теплый и обжигающий, изменчивый и постоянный в своей изменчивости, ласковый и смертельно опасный. Пугающий и притягательный.

Я так засмотрелась на них, что не сразу заметила появление третьей сущности. Тем более что та не определялась зрительно, только чувствовалась. Казалась, она слишком велика, чтобы вместиться в любой видимый человеком образ, слишком сложна, чтобы уложиться даже в самые широкие рамки. Ощущение тяжелого, как толща океанской воды, взгляда, загустевшего, как смола, воздуха. И еще — цепи. Множество цепей, опутавших Когтя, нет — Делсена. Дом Лоссеивалей, вот что это! Родовой эгрегор, если говорить определениями из учебников. Никогда не задумывалась, что за скучными определениями может таиться нечто настолько жуткое и могущественное!

Жадный, упрямый, он не желал отдавать свое, наоборот, норовил протянуть новые цепи и к Улейву, и даже ко мне. И тогда сверкающий кристалл Делсена Лоссеиваля обернулся острой сталью, тусклым вороненым клинком, и с размаху обрушился на одну из цепей.

Связь натянулась и загудела, ударила болью. Пламя Улейва обняло клинок, добавило если не сил, то защиты, я тоже поддержала, подтвердила волей Проводящего — просящий имеет право!

Цепь лопнула с протяжным, низким звоном. Брызнула острыми осколками, а остальные загудели и натянулись. Делсен бил снова и снова, осколки взрезали воздух, прозрачный кристалл окрасился густо-алым — не понять, кровь, пламя? Я знала — если сейчас Делсен усомнится, хоть на мгновение ослабит волю, род не отпустит его. Но он, наоборот, от сопротивления только злился и рубил со все большим остервенением, с отчаянием и решимостью смертника.

Красиво и страшно.

И долго. Держать поток становилось все труднее, я казалась себе перетянутой струной — опасно, на пределе. Лопнет — стегнет отдачей похлеще этих цепей!

Закончилось все внезапно. Вот только что казалось, что цепям не будет конца, но удар — и последняя разлетелась уже не осколками, а невесомой пылью, кровавой ржавчиной. Вокруг стало пусто, ушло давящее присутствие Дома, и Делсен, нет, Коготь хрипло, устало сказал:

— Вот теперь уходим отсюда быстро.

— Ага, уносим ноги, — хохотнул Улейв.

Кто-то из них подхватил меня на руки, мир крутанулся в портальном переносе, а я подумала, что, наверное, можно пока не открывать глаза. Слишком устала. Зато практику по ритуалистике можно считать пройденной, жаль, в университете не зачтут.

Возвращение домой прошло настолько гладко и спокойно, что даже странно: я уже привыкла, что здесь ни шагу без приключений. Вестник от Дарнэ появился почти сразу после ритуала, я и отдохнуть не успела, не то что порасспрашивать Когтя — а порасспрашивать ой как хотелось! О многом. Но меня передали, можно сказать, с рук на руки, и взвинченный Дарнэ, заявив, что совсем не хочет случайно меня потерять еще раз, тут же активировал свой ключ на возвращение.

Я и попрощаться не успела!

Хотя, наверное, если бы эти два гада хотели попрощаться, они б сумели как-то это устроить. Грустно…

— Слава бездне, выбрались! — в сердцах сказал Дарнэ, все еще не отпуская мою руку — а сжал он ее так крепко, что пальцам больно было. Мы стояли в тени все того же, потрясшего меня серебряного дуба, но и сейчас мне не удалось его рассмотреть: мой напарник тут же активировал портал до главного корпуса. Очень удачно, на самом деле, потому что сразу решился главный вопрос: не опоздали ли мы на экзамен? Часы над входом показывали 02.07 23:28. — Такой ходки у меня еще не было и, очень надеюсь, больше не будет! Правильно ты тогда сказала насчет экстремального туризма. Хотя, — хмыкнул, сбавив тон, — по части торговли все более чем удачно. И все же, Элсина Грейзен, не проси повторить!

— И не подумаю, — фыркнула я. — Руку отпусти.

— Что? А, прости, — он разжал пальцы. — Надо было мне там, в горе, так тебя держать. Прости, Элси. Я оказался не готов отвечать за девушку.

— Ой, всё! Еще скажи, что не готов жениться — звучит слишком уж похоже.

Мы переглянулись и расхохотались.

— Друзья? — спросил Дарнэ, протянув руку.

— Друзья, — подтвердила я, хлопнув ладонью о его ладонь. — И с тебя кое-какие ответы: хочу разобраться, что там со мной происходило. После сессии, идет?

— Договорились. К экзамену-то готова? Я думал, раньше вернемся, а получается, на подготовку только ночь.

— Ой, слушай, после всего, что было, экзамен — такая ерунда! Сдам уж как-нибудь.

Опасности и приключения здорово сдвигают приоритеты…

И этой ночью я собиралась спать, а не лихорадочно листать учебник и конспекты. На проходной балл точно помню, а высший… можно подумать, баллы хоть как-то помогают, когда действительно припечет!

И, между прочим, прекрасно выспалась. Еще бы, на родной кровати, в тепле и без всяких опасностей!

На экзамене на меня смотрели… странно. Перешептывались за спиной. Не знаю, что за слухи успели обо мне пойти, любопытно, конечно, ну да успею еще разведать. Позже. Пока что я делала вид, что не замечаю намекающих взглядов соседок по комнате — бывших соседок, и как же меня радует это «бывших»! Они наверняка готовы вывалить на мои уши очень много интересного, но в обмен на рассказ о том, куда и почему я так внезапно пропала. Обойдутся! Дарнэ пообещал никому не говорить о нашем путешествии, декан Тарс и Дриадский Кошмар тем более не станут никому рассказывать, так что — полный простор для фантазий! А я потом посмеюсь.

С экзамена я вышла первой. Написала, что знала — вроде бы и не так уж плохо, и сдала ответы, не пытаясь выжать из памяти еще чуть-чуть. Пока все заняты, надо бы пойти и разобраться с метрессой Айнастеи. Раз уж меня ждет осенняя пересдача, может, договориться с ней о летней практике с уклоном в алхимию? Мало ли, ингредиенты в кладовках перебирать, в теплицах работать? Уж точно лучше, чем сортировать древние дела в городском архиве или дорожки в парке облагораживать! Никогда не знаешь, где и как пригодятся такие навыки, в этом я уже убедилась.

На кафедре алхимии тоже шел экзамен. Я потопталась у доски объявлений, сверяя расписание со своим — получалось так, что Дриадский Кошмар занята почти постоянно, и ловить ее надо рано утром на бегу. Не самый удачный вариант, если хочешь о чем-то договориться. Но попробовать можно, что я теряю? В конце концов, разве поговорить с профессором страшнее, чем прыгнуть через пропасть?

Я хихикнула этой мысли, и надо же было Кошмару как раз в этот момент выйти из аудитории!

— Грейзен? Что, позвольте узнать, вас развеселило? И что вы делаете на моей кафедре, вам опять подправили расписание какие-нибудь шутники?

— Нет, профессор, я вас искала. Здравствуйте. А вы, наверное, заняты, — я ткнула пальцем в расписание, где черным по белому значился практический экзамен у третьего курса боевиков.

Кошмар скептически хмыкнула.

— Я вам, кажется, говорила, что преподаватели и без экзаменов прекрасно знают, кто чего стоит? Могу поделиться еще одним липовым секретом: иногда имеет смысл выйти и дать студентам время заглянуть в шпаргалки. Интересные результаты случаются. Итак, Грейзен, что вы хотели? Примерно четверть часа могу вам уделить.

«Не страшнее», — напомнила я себе.

— Хотела сказать, что приду осенью на пересдачу, как вы говорили. И попроситься на летнюю практику на вашей кафедре.

Кошмар приподняла брови и демонстративно меня осмотрела.

— Почему, Грейзен?

— Эм-м-м, потому что мои практические навыки ужасны и нуждаются в отработке?

— Самокритично, Грейзен, — профессор негромко рассмеялась. — И все же, почему? Вы ведь были в Долине фей, я вижу.

— Видите?

— На вас это, можно сказать, написано, — она изящно повела кистью, будто собирая что-то, и вокруг ее пальцев закружилась, заискрилась пыльца фей. Где-то невыносимо далеко запел разноцветный ветер, приглашая потанцевать, и я снова услышала звонкий смех: «Глупое дитя, приходи! Приходи плясать с нами еще… Когда вырастешь!»

Еще один жест, будто дриада подбросила пыльцу в воздух… нет, не в воздух — в меня!

— Вот так. Грейзен, у вас настолько изумленное лицо… Неужели даже не заметили, что вам сделали такой дивный подарок⁈

— Я… Нет, я думала… — «Элси, не мямли! Не страшнее пропасти, помнишь?» — Мне ведь подарили флакончик. А я его, ну… тоже подарила. Так было надо, я чувствовала.

— Конечно, вы чувствовали, с таким-то подарком. Что ж, судя по всему, феи не ошиблись. Поздравляю.

— Но я думала, вы… раз ее можно собрать?..

Кошмар вздохнула, без слов выражая всю глубину изумления моей глупостью.

— Я не настолько глупа, чтобы отбирать дары фей. То, что можно было отдать, вы, как я поняла, уже отдали. А это — ваше, Грейзен. Цените.

— Я ничего не понимаю! — не выдержала я. — Вы так говорите, ну, так говорят, что небо синее, а вода мокрая! А я не понимаю, о чем вы! Этого никто нам не рассказывал, и в книгах мне не встречалось.

— Есть знания, которые нельзя взять из книг. Только своим умом, Грейзен, и личным опытом. В крайнем случае — из уст в уста. Но все же… — она задумалась на несколько секунд, кивнула и решительно сказала: — Подождите здесь.

Вынесла мне тонкую потрепанную брошюрку.

— Основной раздел можете не читать, все равно не поймете. А введение вам пригодится. Вернете, когда явитесь на практику.

— Так вы меня берете? — я прижала брошюрку к груди.

— Что мне остается, Грейзен? — в ее тяжелом вздохе чудилась плохо спрятанная улыбка.

— Спасибо, профессор Айнастеи!

Она чуть заметно пожала плечами и вернулась в аудиторию. А я — домой, читать.

Брошюрка оказалась по высшей алхимии — сборник рецептов, куда входит пыльца фей. Я попыталась вникнуть, хотя бы из интереса, но Кошмар была права, мне банально не хватало знаний, чтобы понять даже описания, не говоря уж о приготовлении. Но введение…

Три странички. «Нравы и обычаи фей относительно соискателей пыльцы». Громоздкие фразы, немного архаичный язык, зато ни заумных рассуждений, ни пустых предположений. Строго по делу, чуть ли не по пунктам расписано. Здесь нашлось все: и ответы на мои вопросы, и то, о чем и в голову не пришло бы спрашивать.

Как там было в учебнике? Я даже специально нашла и перечитала: «Собирают после танца фей, предварительно получив формальное разрешение». Что сказать, только я могла, дословно помня текст, настолько все перепутать! Где, ну где там о том, что нужно танцевать вместе с феями⁈ Да они и не позовут, они вообще, оказывается, крайне редко терпят присутствие посторонних, когда танцуют. Имелось в виду, что сборщик приходит после танца, выклянчивает разрешение и ползает чуть ли не на коленках по всей Долине фей, обметая крохи пыльцы с травинок. Ну, Кошмар, ну спасибо за такое задание! А чтобы получилось так, как со мной… известные случаи — примерно один на сто — сто пятьдесят лет. И никто не знает, кого и почему феи все-таки принимают в свой танец.

Неудивительно, что подаренная самими феями пыльца стоит баснословно, запредельно дорого! Как и сведения о том, что за дары идут с ней «в комплекте». Потому что каждого избранника феи одаривают чем-то особенным. Ну так это и логично, верно? Что ценно или даже бесценно одному, то даром не сдалось другому… К тому же у фей своеобразное чувство юмора. Хотя меня действительно позабавил описанный для примера случай: учитель танцев и изящных манер, соблазнивший свою ученицу, дочь местного правителя, пришел к феям в поисках убежища. И получил его в общине горных троллей, причем феи подарили беглецу знание тролльего языка (очень далекого от любимых им изящных манер), а в уплату взяли обещание научить троллей плясать краковяк. Жаль, автору книги осталось неизвестным, добился ли бедняга успеха в обучении.

Да-а, вот уж сходила за ингредиентом…

А еще, оказывается, я правильно сделала, отдав флакончик тому, кто нуждался больше меня. Нет, я и сама ничуть не сомневалась! Но именно с точки зрения фей — правильно. Что-то вроде испытания, которое я прошла, сама того не подозревая. Правда, чем это мне «грозит» и чем грозила жадность, написано не было. Наверное, это уже из тех знаний, которые, как сказала Кошмар, только своим умом или из уст в уста. Ой, да и не важно! Главное, что я ни о чем не жалела.

Даже, как ни странно, об упущенной практике в «Летящей».

Как я и думала, то место быстро перехватила Инда Ургенс. Теперь наша звезда ходила, задрав нос, и по каждому поводу рассуждала, что практика в лучшем клубе танцев — это не для всякого-каждого середнячка вроде прогульщицы Грейзен. А мне почему-то было смешно. Даже не хотелось спрашивать, с чего она так на меня взъелась. Довольно и того, что мои ответные улыбки ее откровенно бесили. А мне все это казалось таким мелочным и мелким… вот уж точно — детский сад, возня в песочнице!

Я даже не заметила, как экзамены прошли, сдала и сдала, было бы о чем думать. Зато сходила на защиту диплома Дарнэ и даже кое-что поняла в его объяснительной речи. Этот обормот привел там историю со мной как пример! Отрицательный пример, между прочим. Спасибо, хотя бы без имен. «Один из участников экспедиции в соседний магомир в результате непредвиденных обстоятельств утратил амулет-ключ на возвращение». Оказывается, Дарнэ эти ключи сам делал, а дипломную писал по их разновидностям, достоинствам и недостаткам. И теперь задумался о том, как исключить возможность потери.

Я подошла к нему после того, как декан Тарс поздравил своих студентов и отпустил праздновать.

— Так значит, я — часть твоей дипломной работы? Бессовестный эксплуататор!

— А ты не рада послужить науке? — он подмигнул и подхватил меня под локоть: — Идем в «Волчицу», я угощаю. Если хочешь, можно без глупостей, исключительно как соучастницу моего диплома.

— Спасибо, подопытным кроликом не обозвал!

— Ну какой из тебя кролик, Элсина⁈

Мы дружно расхохотались и пошли отмечать окончание моей сессии и его учебы. Выпускники, конечно, будут еще гулять отдельно, да так, что университет содрогнется — это традиция, в конце концов. Но я, честно, была рада, что Дарнэ решил отметить со мной. Вот только, наверное, нужно уточнить наш взаимный статус, а то его «если хочешь» как-то настораживает.

— Дарнэ Гоббарт, — торжественно начала я. — Ответь, ты согласишься стать моим почетным старшим братиком? Имей в виду, я все-таки ритуалист, так что твой ответ будет иметь магическую силу.

Он остановился и с минуту молча меня рассматривал. И я не очень-то понимала, что вижу в его глазах, в резко ставшем серьезном лице. Как будто все сразу смешалось, зачастую противоположное, несовместимое: огорчение с облегчением, веселое изумление, озабоченность с оттенком досады и радость. И ее, радости, с каждой секундой становилось больше, она вытесняла всю ту невнятную мешанину, но мальчишеская шкодливость, которая возникала с ней вместе, точно не обещала мне безоблачных дней.

— Нет, Элсина Грейзен, никаких братиков, — он широко ухмыльнулся, — если уж старший, то только брат. И да, я согласен стать твоим старшим братом, оберегать тебя, заботиться, дергать за косички и отгонять женихов, которые тебе не нравятся. А ты, Элсина Грейзен, согласна стать моей младшей сестренкой, терпеть мои подколки, рассказывать о парнях, которые тебе нравятся, и слушать о девчонках, которые не нравятся мне? Ну и все остальное, что положено для младшей сестрички?

— Да-а! — заорала я на всю улицу.

А если «случайно» оказавшиеся неподалеку Инда, Илана и Данси подумали об этом что-то свое — ну, тем веселее. Их ведь никто не просил за мной следить.

Ой, всё! Представляю, какие пойдут слухи!

Закончилась сессия, мой почетный братец Дарнэ отправился заключать какой-то суперважный договор с цвергами о постоянном сотрудничестве, все наши разъехались на летнюю практику, и я заскучала. Считается, что в Университете на лето остаются сплошь тупицы и неудачники, и пусть я сама захотела, пусть видела, что от практики с Дриадским Кошмаром пользы побольше, чем от многих престижных мест, но обидно же! Точит где-то в самой глубине души, грызет — никому не нравятся насмешки, даже если знаешь, что они далеки от истины. Да и с завистью трудно справиться, особенно когда столицу заливает жара, плавит асфальт, душит бензиновым смогом, и никакие климатические чары не справляются, а твои сокурсницы развлекаются на курорте, плавают в море, загорают на пляже и каждый вечер танцуют до упаду.

И не то чтобы у меня оставалось время скучать — Кошмар загружала по полной. Но от снов никуда не денешься, а мне каждую ночь снилось, как лечу на оставленной в том мире Жемчужинке — она ведь не прожила бы у нас, без магии, верно? Долина фей снилась, разноцветный поющий ветер и по-комариному тонкие, звенящие голоса: «Слушай сердце, глупое дитя! Пойми, чего хочешь! Не танцуй чужие танцы».

Даже эти два клоуна, Делсен с Улейвом, снились! Нет, ничего такого особенного, о чем только лучшей подружке шепотом расскажешь. Просто тянущее, муторное чувство, как будто потеряла что-то и сама не помнишь, что именно. Будто не хватает чего-то важного, а вокруг слишком пусто.

Тебе приключений мало, Элсина Грейзен? Ну так напросись с братцем в еще один рейс.

«Может, я так и сделаю», — шептала я, расчленяя на составные части очередного растительного монстра из теплиц Дриадского Кошмара. И нет, я не шучу, у нашей дриады даже обычная аптечная ромашка вырастала какой-то… подозрительной. Из категории «без перчаток не подходить — укусит».

Лето тянулось бесконечно. На самом деле и месяца не прошло, а казалось, что я всю жизнь встаю в половину седьмого утра, пью кофе и переношусь порталом в теплицу номер пять, куда Кошмар пускает только избранных. И до половины двенадцатого тружусь там под ее совсем не чутким руководством, учусь опознавать растения, не слишком напоминающие самих себя в справочнике, определять степень их готовности к сбору и насыщенность магией, а заодно — вычленять важную информацию из ехидных комментариев наставницы. Потом — полчаса на обед и вторая серия уже в лаборатории, до шести. А на вечер — домашнее задание. Похоже, профессор Айнастеи и в самом деле решила взять меня в личные ученики, и плевать ей, что я ритуалист, а не алхимик!

А главное, она и не подумала установить мне сроки практики! «Лето, Грейзен, вам все равно заняться нечем. Безделье — не занятие!»

Хотя я особенно и не спорила. В конце концов, если совсем уж припрет, даст она мне выходной, никуда не денется. Зато некогда думать обо всяком не очень важном и вообще оставшемся в другом мире.

И вот в один из этих бесконечно одинаковых дней… Серьезно, я даже не смогла бы сказать, какое сегодня число и какой день недели, я и за календарем-то не следила — зачем?

Это был шок. Феерия. Цирк с клоунами! А ведь ничто не предвещало. Я всего-то шла в университетскую столовую, отмывшись от земли и травяного сока, но все равно благоухая совсем не розами, и на ходу читала выданный Кошмаром толстенный агрономический справочник. Абсолютно не задумываясь, на автомате, перепрыгнула через подставленную ногу и только потом подняла взгляд.

— Приве-ет, Э-элси-и, — протянула в своей обычной манере Инда Ургенс. Загоревшая, в ярком расклешенном платье и туфлях на шпильке, сразу видно, только что с курорта. — Это и есть твое «кое-что получше»? Ну-ну-у, сочу-увствую. В следующем году учись получше!

— И что тогда? Смогу, как ты, все лето балду пинать, чтобы с гарантией мозги отсохли? — почему-то я ответила абсолютно в стиле Кошмара, даже с ее интонациями. Ой, всё, не зря говорят, что у хорошего наставника ученик перенимает не только знания!

— Ты, очевидно, исключительно мозгами травку дергаешь и, что там еще, навоз таскаешь? Продолжай в том же духе, разумница! Блестящие академические достижения, ни дня без сорняков!

Я не торопясь убрала справочник в сумку и с хрустом размяла пальцы. Ну, всё, Ургенс, ты меня достала!

— Зато по тебе сразу видно, что все достижения — три недели на пляже, изображая курицу гриль. Прожарена до равномерной золотистой корочки и готова к употреблению.

— Да ты завидуешь, Грейзен! Сама не смогла нормального места найти, неудачница!

И тут она замерла, открыв рот и глядя куда-то вверх, мимо моего плеча. Я обернулась, но раньше, чем поняла, куда смотреть, услышала клекот и хлопанье крыльев. К нам пикировали с небес грифоны. Три огромных, могучих, таких невероятных для нашего мира грифона, и свою Жемчужинку я узнала сразу!

В несколько секунд они оказались рядом. С Жемчужинки соскочил Дарнэ, скалясь во все тридцать два зуба:

— Встречай гостей, сестренка! Парни попросили показать путь до места.

Я завизжала от восторга.

— Коготь! Улейв! Жемчужинка! Дарнэ, ты лучший в мире братец! В двух мирах! — вот честно, обнять хотелось всех троих, но лезть первой к мужчинам я все-таки постеснялась и повисла на шее у грифоницы. — Моя ж ты лапочка, я соскучилась!

Инда смотрела на все это с непередаваемо странным лицом. Хотелось бы знать, кто ее впечатлил больше, грифоны или два очень даже ярких мужчины? Делсен больше не прятал свое настоящее лицо за чарами неприметности, вот так посмотришь на них с Улейвом и не знаешь, кого хватать — роковые красавцы из кино!

— Я в печали, Элси обнимает кого угодно, только не меня, — смеясь, Улейв облапил меня со спины. — Босс, ну что ты там стоишь как неродной? Спорим, она и по тебе скучала тоже?

Я вывернулась от Улейва и обернулась, понимая, что неудержимо краснею, что не смогу сказать сейчас честно — да, скучала! Хотя почему не смогу? К бесам зеленым, я что, не могла скучать по друзьям⁈

— Да вы мне ночами снились, оба-двое, и нет, это не были любовные сны! Это были кошмары! — и я, наплевав на стеснение, обняла сразу обоих. — Да, я скучала, и волновалась, и хочу знать, как у вас там дела и все ли в порядке! И мне страшно интересно, зачем вы здесь!

— Как зачем? — Коготь, нет, Делсен, с аристократическим высокомерием приподнял бровь. — Разумеется, договориться о твоей практике. Мне нужен ритуалист, ты подходишь.

— Босс, ну что ты несешь! Надо было сказать: «Ты более чем подходишь»!

— Более чем, — кивнул Делсен. — Хорошо, что ты здесь, Дарнэ говорил, были и другие варианты. Искать тебя по всему миру было бы немного досадно.

Практика? Ритуалист?

— Делсен, ты ведь помнишь, что я всего лишь второкурсница?

— Да, и видел тебя в деле. Если хочешь обговорить какие-нибудь дополнительные условия, все обсуждаемо.

— Отлично, я подумаю, — и даже знаю, чего потребую: в этот раз они ответят на все мои вопросы! — Но мои условия подождут немного, для начала договоритесь с университетом, чтобы меня отпустили.

— Уже, — вельможно кивнул Делсен. — Все решили, все документы оформили, метрессу Айнастеи предупредили, но главное, что ты согласна. Полетели, Элсина, пока еще держится тропа.

И тут грифон Улейва громко щелкнул клювом над головой Инды. Вот уж чувство момента! Та шарахнулась и попятилась.

— Мальчик, не хулигань, — Улейв подмигнул Инде: — Вы ему понравились, прекрасная незнакомка.

— Приятно слышать, но мне пора, вообще на минуточку заскочила, — протараторила та и быстро пошла прочь. Магозоологию она терпеть не могла, так что чувства Мальчика точно не были взаимны.

А меня охватило бесшабашное веселье, совсем не свойственное тихой Элсине Грейзен. В другой мир на практику? Ритуалистом без уточнения условий, с двумя авантюристами, которые могут и меня снова втянуть в приключения? Прекрасно, что может быть лучше!

— Братец, моих предупредишь?

— Твоя мама меня убьет.

— Не должна, ты ей нравишься! — я расхохоталась, Делсен подсадил меня на спину Жемчужинки, хлопнули крылья, и оказалось, что мы уже летим — я и опомниться не успела! Кто тут только что говорил о быстром влипании в приключения?

— Эй, а вещи собрать⁈

— Элсина, все будет! Держать тропу лишних полчаса стоит дороже, чем целый магазин ваших женских штучек.

— А…

— Не отвлекай, все потом! Ты не пожалеешь, обещаю!

И почему, спрашивается, я всегда ему верю?

Хотя нет, важнее другое — почему я сейчас так удивительно, невообразимо, почти абсолютно счастлива?