За окном вновь мело, и город, лежавший у подножия горы, на которой находился замок, прозванный Логовом драконов, почти полностью растворился в белом мареве. Превратился в город-призрак, как в древних легендах, — то ли есть он, то ли нет.

На оконном стекле беспощадный ветер рисовал морозные узоры из инея, и Рейгард, проследив взглядом за очередным росчерком, похожим на еловую лапу, отвернулся от созерцания новой зимы. Вздрогнул, потому что ещё секунду назад ему казалось, что в комнате было светло, как и за окном, — горели светильники, ярко полыхал огонь в огромном камине. Тот камин по традиции в первый день новой зимы зажигал его отец, король Эрдерии, самый сильный из драконов.

Однако сейчас никакого огня не было, несмотря на снег по ту сторону стекла. Полумрак окутывал зал для церемоний, и лишь поверхность зеркала Истины зловеще сверкала с другого конца помещения, отчего-то не укрытая заботливо тяжёлым покрывалом, снять которое могли лишь члены королевской семьи.

Чеканя шаг, Рейгард пошёл вперёд, к зеркалу. То, что покрывала нет, — это хороший знак, верно? И он наконец сможет узнать ответ на свой вопрос… нормальный ответ, а не тот, что увидел в прошлый раз!

Шаги гулко отдавались от стен, и ему казалось, будто где-то рядом, совсем близко, кто-то стучит в барабан в такт его быстрым и взволнованным шагам. А ещё заполошно колотилось сердце и кровь шумела в ушах, заставляя двигаться всё быстрее и быстрее…

Вдруг он не успеет? В конце концов, вопрос зеркалу Истины можно задать только один раз в жизни, и этот единственный раз Рейгард израсходовал пять лет назад, пытаясь узнать, как снять проклятье. Тогда зеркало словно поиздевалось над ним, показав сцену из глупой детской сказки. Может, сейчас зачарованное стекло будет более благосклонным?

И вот — впереди тяжёлая кованая рама. Говорят, все видят её по-разному, и, скорее всего, так и есть. Для Рейгарда узор, обрамлявший зеркало, состоял из роз с длинными шипами и мясистыми листьями, и эти цветы мало напоминали именно цветы — скорее они были похожи на чудовищ с раскрытыми пастями, вцепившимися в свою жертву когтями-шипами.

Сама поверхность, как и тогда, пять лет назад, словно светилась изнутри, подзывая к себе, неимоверно маня и завлекая. И в отражении не было окружающего зала — только белый туман, который с каждым шагом Рейгарда по мере его приближения к зеркалу становился больше похожим на снег. Точнее, на снежную бурю.

Шаг. И ещё один, последний… Замереть на месте, вглядываясь в заветную поверхность, и выдохнуть сквозь зубы:

— Как снять проклятье?!

Снег внезапно опал, словно омыв стекло струями сильнейшего дождя, а затем Рейгард увидел себя. Но не того себя, что он наблюдал в отражении последние пять лет, а прежнего — мужчину с серебристыми волосами до лопаток и глазами цвета льда, в белом парадном камзоле с серебряными узорами. И его руки… они были обычными человеческими руками, без когтей и чешуи, и даже без ужасной розы — вечной спутницы Рейгарда вот уже пять лет.

Вот только выражение лица было иным — Рейгард это чувствовал. Он глядел на себя удивлённо, а тот, прежний Рейгард, — с презрением.

Наконец губы отражения раскрылись, и в зале раздался свистящий шёпот:

— Никак… Никак не с-с-снять… — Отражение зло и победно усмехнулось. — Никогда!

Поверхность зеркала подёрнулась рябью, будто внутри была вода и по ней теперь бежали круги. А затем прежний Рейгард начал меняться.

Руки и ноги вытянулись и покрылись чешуёй. Выросшие на них когти порвали сапоги и со скрежетом прорвались наружу, царапая пол. Всё тело удлинилось, спину согнуло, будто у Рейгарда за мгновение вырос горб или его позвоночнику оказалось слишком тяжело держать голову, ставшую в два раза больше человеческой. Превратившуюся в драконью голову, без волос, зато с гребнем, уходящим за ворот белого праздничного камзола, который на подобном теле казался издевательством.

И, конечно, роза. Как же без неё? Стебель в несколько витков опутал руку, прорезал кожу острейшими шипами, роняя на пол несколько капель крови, которая тут же зашипела, испаряясь. Цветок затрепетал нежными лепестками и упал Рейгарду прямо на чешуйчатую ладонь.

А потом он проснулся.

*

Дорогие читатели! Кто верит в меня и хочет поддержать мою первую книгу о драконах, ставьте, пожалуйста, звёздочки) Не здесь, а в аннотации. Заранее всем спасибо!)

Аделина

— Лина, ты видела? — жизнерадостно воскликнула Ева дель Майто, хозяйка лавки, у которой я работала почти шесть лет. — На улице снег!

— Эка невидаль, — проворчала я, не отрывая взгляда от заготовки перед собой. С артефактами так всегда — только отвлечёшься, и пропадёт твоя работа. Пока все элементы не скрепишь между собой, заклинанием их не усилишь, итоговую формулу не прочтёшь — лучше не отвлекаться. — Что я, снега не видела?

Ева расхохоталась.

— Ну не знаю, как ты, а я зиму люблю! Заказов больше становится. Особенно сейчас, после объявления об очередном отборе.

Я вздрогнула и чуть было не испортила заготовку. Вот же драконий помёт! Надо быть осторожнее, я делала этот артефакт уже три часа. Ева, конечно, ругать не станет, но и по голове за такие растраты не погладит.

— Опять отбор? — буркнула я, поморщившись. — До сих пор не понимаю, что за дикая идея поселилась в головах их величеств. С чего они взяли, что удачная женитьба избавит принца Рейгарда от проклятья?

Этот разговор был почти традиционным — каждый год первого декабря, в день, когда выпадал первый снег и на Главной площади на торжественном стенде вывешивался очередной указ Его Величества Кариота и Её Величества Мелисанды аль Эрдерио о приглашении всех желающих девушек на королевский отбор во дворец. Точнее, ещё два года назад строчки «всех желающих» там не было, приглашались лишь драконы. Но последние два года правящая семья, по-видимому, отчаялась найти пару для Рейгарда среди девушек со второй ипостасью. И звали просто всех желающих.

Кстати, их с каждым годом становилось всё меньше и меньше, потому что, несмотря на все предостережения их величеств, слухи о страшном уродстве старшего принца становились всё яростнее и злее. И если поначалу говорили лишь о том, что он просто не способен больше летать, то теперь в народе болтали, будто Рейгард превратился в жуткое чудовище, вид которого способен испугать даже самую смелую из девиц. Что у него рога, хвост, как у собаки, толстые ноги, будто у слона, два ряда зубов и третий глаз в середине лба. Обычно он закрыт, но как только открывается, все вокруг столбенеют, а потом умирают в страшных муках.

Полный бред, разумеется. Однако если хотя бы часть из этого правда, то я ему не завидую. Никто не хочет замуж за чудовище, даже когда за ним — положение и горы денег. Был бы у Рейгарда ещё нормальный характер! Но чего нет, того нет. Старший принц и наследник престола — искренняя сволочь.

— Я думаю, что у их величеств есть причина считать, что брак по любви спасёт принца, — с мягким упрямством заметила Ева. — Они ведь не идиоты, Лина. И раз пятый год подряд устраивают отбор — значит, считают, что рано или поздно его высочество найдёт свою суженую.

Я фыркнула и наконец завершила формулу на артефакте. Положила его на ладонь, осторожно щёлкнула корпусом, сдвигая стенки изделия, — и удовлетворённо кивнула, обводя глазами помещение мастерской. Здесь сразу стало по-настоящему празднично — в воздухе закружились золотые блёстки, по комнате поплыл приятный аромат яблочного пирога, под потолком начали летать разноцветные воздушные шары и конфетти. Ничего необычного — не самая сложная из иллюзий, но даже для чего-то подобного требуется много сил и времени.

Я, как и Ева, мастер иллюзий. Точнее, я мастер-артефактор, но специализируюсь именно на иллюзиях. И наша лавка занималась в первую очередь изготовлением вот таких артефактов, при помощи которых можно было быстро украсить к празднику любой дом. Принимали мы и заказы, иллюзии ведь могут быть любыми, а у богатых каких только причуд не бывает. Однажды я работала над превращением лужайки возле дома в звёздное небо — чтобы гости могли погулять по нему и поохать от восхищения. Заказ был безумно сложный, но и заплатили нам с Евой так, что мы смогли купить новое помещение для лавки и расширить наше дело. Теперь нам не нужно было стоять за прилавком — в магазине работали нанятые девушки, а мы только делали артефакты. Хотя порой спускаться к клиентам всё же приходилось — специфические заказы принимались лично.

— Прекрасно! — воскликнула Ева, хлопая в ладоши, и я сдвинула корпус артефакта на место, вернув мастерской первозданный вид. — Я рада, что ты закончила, потому что мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно поговорить, Лина.

Я положила готовое изделие в один из ящиков, где хранились артефакты с такими же характеристиками, и только тогда обратила внимание на Еву.

Изящная светло-бежевая шубка, аккуратно уложенные светлые волосы, приятные черты лица. Моя хозяйка, а заодно и лучшая подруга, была пухленькой и не самой молодой женщиной, но очарования в ней было больше, чем во многих. Всегда дружелюбная и приветливая, с ласковыми серыми глазами и нежными руками, она пользовалась успехом у мужчин и с удовольствием отвечала им взаимностью. Но замуж не спешила.

— Я считаю, что тебе нужно идти на отбор, — сказала Ева с неожиданной жёсткостью. Я даже удивилась — крайне редко она позволяла себе подобный тон. — Не ждать, а идти сейчас. Ты же не хочешь, чтобы окружающие заметили, что у Касси от волнения зрачок становится вертикальным?

— Это случилось всего два раза, — запротестовала я, и Ева недовольно поджала губы.

— Да, и нам повезло, что рядом никого не было, — решительно воскликнула подруга. — Но в третий раз это может случиться в школе, и что тогда? Ты же знаешь, что бывает за сокрытие ребёнка, рождённого от дракона. Если тебе не жалко себя и Касси, хотя бы меня пожалей!

Ребёнок, рождённый от дракона…

Да, так и есть — семь лет назад я родила девочку. И не от кого-нибудь, а от наследника, принца Рейгарда, которому пятый год ищут подходящую жену.

И, по правде говоря, я надеялась, что не увижу эту двуличную ящерицу больше никогда в жизни. Он сам говорил мне, что женщины без второй ипостаси не способны родить дракона. Я полагала, что хотя бы в этом Рейгард мне не солгал, раз всё остальное было ложью от начала и до конца.

Зря я на это надеялась — потому что Кассандра родилась драконом.

Я поняла это не сразу. Тот факт, что волосы у моей девочки оказались серебряными, как у её отца, я проигнорировала — подумаешь, волосы! Никому и в голову не приходило, что мой ребёнок имеет отношение к династии аль Эрдерио, это предположение было слишком невероятным. Я и сама не слышала о полукровках, поэтому все вокруг считали Касси обычным альбиносом. Даже не обращая внимания на то, что её насыщенно-синие глаза — точь-в-точь как у Рейгарда — напрочь не вписываются в эту теорию.

Однако, когда Кассандре было пять, она начала летать во сне. Я, услышав её первый рассказ о том, как она выпрыгнула в окно, превратилась «в птичку» и полетела над городом, едва не поседела от ужаса. Заставила её пообещать, что она никогда и ни за что не расскажет о своих снах никому, кроме меня, и побежала в библиотеку — рыться в книгах.

Но драконы не зря считались расой, которая свято хранит свои секреты, — и я ожидаемо не нашла ничего нового. Всё уже было мне так или иначе известно, как и тот факт, что юному непробуждённому дракону снится небо. Или что года за три до первого полёта у ребёнка начинают меняться зрачки, периодически превращаясь в вертикальные. В обычной ипостаси глаза у драконов были как у остальных людей, но могли и измениться под влиянием волнения или гнева. Даже когти, бывало, вырастали — я видела такое пару раз у Рейгарда.

Касси пока ничего не отращивала, но зрачки… Они поставили окончательную точку, лишив меня надежды на то, что полёты во сне — это совпадение.

Моя дочь — дракон. И с этим нужно что-то делать. Но что?

Я не знала, что делать с драконами. И Ева не знала. Да что там говорить — этого никто не знает, кроме самих драконов!

Однако…

— Я надеюсь решить этот вопрос без вмешательства аль Эрдерио, — призналась я, закрывая ладонями глаза, которые внезапно засаднило. — Драконов много, не обязательно же…

— Лина, ты шутишь? — с ужасом прошептала Ева, и я открыла глаза. Подруга на самом деле смотрела на меня со страхом, и на её щеках красовались два багровых пятна. — Ни один дракон не станет скрывать от правящей семьи, что у них появилась ещё одна драконица. Ни за какие деньги, Лина!

— Откуда ты знаешь?

— Я даже проверять этого не хочу! — Ева затрясла головой, и из идеальной причёски выбилась пара локонов. — И тебе не советую. Подумай хорошенько, прошу. Ты же всегда была на редкость разумной. Я понимаю, что это неприятно, Рейгард сделал тебе много плохого. Но Касси — дракон! И она должна расти среди драконов. Что, если она погибнет при первом обороте? Ты думала об этом?

Я вздрогнула и отвела взгляд.

Конечно думала! О чём я только ни думала в последние месяцы — с тех пор, как заметила у дочери вертикальный зрачок. Даже всерьёз рассуждала о том, не стоит ли мне сбежать в соседнее королевство — Арнарию, где правят аль Анарио? С нашей страной у них напряжённые отношения, так, может, меня не выдадут?

В итоге я отмела этот план, как слишком рискованный — и для меня, и для Касси. Кто знает, как её захотят использовать, узнав, чья она дочь? Я не тешила себя надеждами, что нам с ней позволят жить спокойно.

Ева была права. Права на все сто процентов, если не больше. Мне нужно идти во дворец и как можно скорее подавать документы на отбор. И уже там, возле родственников Касси, умолять помочь моей девочке с первым оборотом.

— Лина, не сомневайся, — сказала Ева, подошла ко мне и взяла мои ладони в свои. Её руки, в отличие от моих, были тёплыми, несмотря на то, что именно она пришла с улицы. Однако Еве не было страшно, а меня сейчас переполнял даже не страх, а настоящая паника. — И не бойся. Для драконов женщины, которые родили от них детей, — священны. Это всем известно.

— Пфф, — я закатила глаза. — Я не верю уже вообще ни во что. Рейгард, сама знаешь, что говорил про рождение детей от обычных человеческих женщин. Мол, зря ты боишься, это невозможно. А оно вон как обернулось!

— Тем более тебе нужно на отбор.

Я смерила Еву взглядом, полным подозрений, и с отвращением выдохнула:

— Если ты думаешь, что я выйду замуж за… за эту лживую ящерицу, то забудь! Никогда этого не будет! Даже если он останется последним мужчиной на земле, я…

— Я знаю, знаю, — перебила меня Ева, сильнее сжав мои ладони. — Я о другом, Лина. Ты смогла родить от дракона, и хорошо бы выяснить почему. Вдруг это важно? Вдруг поможет снять проклятье?

— Наверное, это жестоко, но мне всё равно, снимет Рейгард проклятье или нет, — огрызнулась я. Вообще-то я всегда считала себя добрым человеком, но… не по отношению к старшему принцу точно. — Зла ему я не желаю, но и удачи пожелать не могу.

— Я знаю, — повторила Ева с понимающей улыбкой. — Так что? Ты пойдёшь во дворец?

Я сжала зубы до боли, ощущая, как к страху присоединяется ненависть, которую я ощущала каждый раз, когда говорила о Рейгарде.

Если бы не Касси и её драконья ипостась…

— Пойду, — буркнула я, и Ева вздохнула с облегчением.

***

Рейгард

Он вынырнул из сна, словно из толщи тяжёлой воды, и, закашлявшись, сел на постели. Невольно посмотрел в широкое окно, находящееся напротив кровати, и поморщился, ощущая, как по гребню на затылке бегут неприятные колючие мурашки.

Снег. Конечно, сегодня ведь первое декабря! Каждый год первого декабря выпадал первый снег, а первого марта — таял. Сезонная драконья магия, про которую ведали лишь драконы, и то — только приближённые к престолу.

Значит, скоро отец вернётся от ритуального камня, которому отдавал свою кровь и силу, чтобы наступила зима, и придётся вновь обсуждать самое ненавистное в мире мероприятие.

Отбор.

Подумать об очередной череде испуганных искательниц приключений или — что даже точнее — денег семьи аль Эрдерио Рейгард не успел. В дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, створки распахнулись — и на пороге возник Себастьян, его младший брат.

— Ты что, ещё спишь? — изумился Себастьян, закрывая за собой двери, ухмыльнулся и прошёл дальше в помещение, остановившись в паре шагов от кровати, на которой до сих пор сидел хмурый Рейгард и недовольно смотрел на брата. — Я даже не поверил, когда не нашёл тебя в гостиной. Думал, ты как всегда, в библиотеке, роешься в книгах.

— Я перерыл всю нашу библиотеку уже трижды, и тебе об этом прекрасно известно, — то ли прорычал, то ли просвистел Рейгард. Да, из-за проклятья изменилось не только тело — голос тоже. Хорошо, что он хотя бы мог разговаривать, потому что драконья ипостась обычно молчалива. Но то, во что превратилось его тело пять лет назад, мало напоминало дракона. Впрочем, человека тоже. — Не собираюсь больше тратить на это время. Как и на нелепый отбор.

— Боюсь, тебе не удастся уговорить отца и маму, — покачал головой Себастьян, взял ближайший стул и опустился на него, закинув ногу на ногу.

Смотреть на брата Рейгарду было больно. Они с Себастьяном всегда были похожи — одинаковые серебристые волосы, наследие аль Эрдерио, синие глаза, белая кожа. Только Ян был более тонкокостным, да и росту в нём было меньше, а Рейгард и пять лет назад возвышался над братом на добрых полголовы. И в целом телосложение у первого наследника было мощнее, причём не только в человеческом обличье — его дракон тоже был крупнее. Намного крупнее. По правде говоря, поговаривали, что во всей Эрдерии не найдётся дракона сильнее. Даже отец, король Кариот, немного уступал старшему сыну размерами. Но Рейгард знал точно, что, если бы им пришлось биться, отец победил бы, поскольку он старше и опытнее. А опыт значит намного больше грубой силы.

— Понимая, что ты станешь сопротивляться, отец выпустил указ ещё ночью, пока ты спал, — продолжил Себастьян, и Рейгард от возмущения вскочил с кровати. Как и был — обнажённым. Раздражённо махнул хвостом, снеся с прикроватной тумбочки настольную лампу — и она, грохнувшись на пол, обязательно разбилась бы, если бы её вовремя не подхватил Себастьян, глядя на брата одновременно и с сочувствием, и с весельем.

— Это нелепость! — прошипел Рейгард невнятно. Вновь открыл рот, чтобы продолжать возмущаться — и оттуда вырвался дым пополам с пламенем. — Проклятье!

— Вот именно — проклятье, — кивнул Себастьян. — Родители верят в то, что ты увидел в зеркале Истины.

— Да ничего я не видел! — клацнул зубами Рейгард, усилием воли гася огонь. Как же неимоверно его бесила нынешняя форма! Ни превратиться в нормального дракона, ни выдохнуть полноценный огонь — только вот эти жалкие искры и дым порой вырывались из него, когда он злился. Не пламя, а отрыжка какая-то. — Я говорил тысячу раз, что в зеркале была книга — сборник детских сказок. Она распахнулась на последней странице, а там — иллюстрация с зимней свадьбой. Принц и принцесса, оба в коронах, счастливые, обмениваются брачными браслетами. Это несерьёзно, Ян! Ты ведь тоже не веришь, что проклятье можно снять просто женившись на хорошей девушке?!

— Речь не о свадьбе, — покачал головой Себастьян. — А о любви. Мать с отцом ту сказку до дыр затёрли уже.

— Да-да, я помню. Жил-был злой принц, и никто его не любил, поэтому он злился ещё больше. Летая драконом над соседней страной, он увидел прекрасную девушку, украл её, завоевал её сердце, она вышла за него замуж — и после этого принц стал добрым. Бред для маленьких девочек!

— Ну, зеркало Истины до сих пор не ошибалось. Значит, есть смысл пытаться. Кроме того… У тебя что, есть другие варианты?

Рейгард раздражённо зашипел, обошёл стул, на котором сидел Себастьян, и направился к гардеробной.

Одеваться он ненавидел и, будь его воля, разгуливал бы по дворцу голым. Всё равно он не человек, а какая-то серебристая ящерица. Но отец с матерью категорически запрещали своевольничать подобным образом, утверждали: чтобы расколдоваться, Рейгарду необходимо помнить о своей человеческой сути.

Его вечная спутница — роза, обвивающая правую руку, поняв, что он собирается делать, вспыхнула, удлиняя шипы, из-за чего они ушли глубже под кожу, а затем нырнула в образовавшуюся рану. Боль пронзила Рейгарда с головы до пяток, но он привычно задержал дыхание, пережидая, когда она стихнет. Распахнул деревянные створки гардеробной и невидящим взглядом уставился на длинный ряд камзолов и штанов, ящики с нижним бельём.

Абсурд! Ящерица в штанах! Но сколько бы он ни бился с отцом за право не одеваться, не показываться на глаза придворным — король лишь качал головой и решительно заявлял, что его сын никогда не будет прятаться по углам, будто трусливая крыса.

— Есть у меня план, — процедил Рейгард, выбирая ярко-синий камзол, тёмные штаны и бельё. Хорошо хоть идею с сапогами отец отмёл, как несостоятельную — ходить в обуви с нынешними ногами было невозможно. — Отречься наконец от престола и уйти в Обитель Отверженных.

Себастьян молчал несколько секунд, наблюдая за тем, как нервно и дёргано одевается его старший брат.

— Я не могу сказать, что мне нравится этот план. Но отец, кстати, знал, что ты так скажешь.

— И поэтому послал тебя ко мне в покои с утра пораньше?

— Уже почти одиннадцать, ты долго спал, — хмыкнул Себастьян. — Но в целом ты прав. Отец неделю назад летал в Обитель, кстати.

Рейгард, в эту секунду продевавший хвост в специальный разрез сзади на штанах, едва не порвал ткань, слишком резко дёрнув когтистой лапой.

— В Обитель? Зачем?! Он ведь делал это уже… трижды, кажется. И старцы всё время отвечали ему отказом.

Старцы, возглавлявшие Обитель Отверженных, считались старейшими и мудрейшими из драконов. Только с ними можно было говорить — остальные живущие в Обители никому на глаза не показывались. Но прийти и остаться там мог любой желающий — как человек, так и дракон.

Когда с Рейгардом случилось несчастье, король Кариот первым делом наведался в Обитель — думал, что старцы подскажут, как снять проклятье. Но его даже не приняли! Он тогда едва не сжёг Обитель от ярости, но в итоге лишь немного подпалил лес возле ворот — защита там оказалась мощная.

Отказывали королю ещё дважды. Рейгард пробовал прийти и сам, но ему тоже не открыли. Передали лишь краткую записку, где было написано:

«Приходи, когда сердцем завладеет отчаяние».

Рейгард ещё тогда подумал — старцы, по-видимому, в курсе, что проклятье невозможно снять. Но не желают это озвучивать, вот и не встречаются ни с отцом, ни с ним. А записка — как жалкая кость для бродячей собаки. Мол, когда поймёшь, что человеком больше не станешь, приходи — мы тебя примем, будешь жить у нас. В Обители уж точно никому нет дела до того, как он выглядит.

— А сейчас вот они согласились, — неожиданно ответил Себастьян, и Рейгард резко развернулся, посмотрев на брата с искренним изумлением.

— Что?..

— Согласились, — повторил Себастьян. — И сказали, что у тебя есть только один шанс снять проклятье и он скоро выпадет. Однако если ты не справишься…

— И отец решил, что шанс связан с отбором? — Рейгард поморщился. — Нелепость какая-то…

Он тщетно пытался скрыть волнение, которое неожиданно овладело им настолько, что Рейгард не мог заставить себя обернуться и начать натягивать на своё жуткое тело рубашку.

Неужели, Вечное Пламя? Неужели и правда — шанс?..

За прошедшие пять лет Рейгард не подбирался к разгадке снятия своего проклятья ни разу.

— Ну, по крайней мере старцы не сказали, что отбор нужно отменить, — улыбнулся Себастьян. — Так что… одевайся и пошли. Хватит киснуть. Шанс — это в любом случае хорошо. Тебе осталось только его не прошляпить.

Сердце неожиданно сковало страхом, и Рейгард покосился на розу, которая, ожидая, пока он наденет рубашку, переливалась ярко-алым у него под кожей. Сияние пульсировало, напоминая сердцебиение, и Рейгард почти слышал издевательский шёпот Марсии — девушки, которая его прокляла:

«Ничего у тебя не выйдет… Ничего… Никогда!»

Если бы он знал, что ждёт его дальше, то, пожалуй, согласился бы с этим утверждением.

***

Аделина

Кассандра всегда была на редкость разумным ребёнком, этим бесконечно меня радуя. Я боялась, что она будет столь же беспечной, как её отец, или вспыльчивой — Рейгард говорил мне, что у драконов в детстве часто взрывной характер, они спорят с родителями, не слушаются и своевольничают. Однако Касси ничего подобного не совершала, ещё и поэтому я долго сомневалась, что она действительно дракон.

Моя семилетняя дочь разумнее многих взрослых. Ей никогда не нужно было объяснять дважды, она не врала, не скрывала от меня ничего, но при этом умела молчать, когда необходимо.

Два месяца назад вертикальный зрачок заметили не только мы с Евой — Кассандра тоже. Точнее, я не знала о том, что она его заметила, пока однажды вечером дочь не пришла ко мне в комнату — залезла на кровать, прижалась ко мне, положив голову на мои колени, и спросила:

— Мам, скажи… мой папа — дракон?

Я в этот момент читала интересный приключенческий роман и едва не выронила книгу из рук, потому что ладони задрожали, грудь болезненно сдавило от страха, а ещё, кажется, я побледнела…

— Ты не волнуйся так, мам, — продолжала Кассандра, обняв меня крепче. И посмотрела с тревогой. — Я никому не скажу, обещаю. Просто, если это так, я должна знать.

Молчала я недолго.

— Да, Касси. Твой… папа — дракон.

Кассандра прищурилась, серьёзно глядя мне в глаза, и абсолютно обезоруживающе поинтересовалась:

— Он тебя обидел?

Я не врала дочери. Могла что-нибудь недоговорить, думая, что в её возрасте знать такое не следует, но не врала. Я так и воспитывала её — во взаимной правде. И в доверии. Я хотела, чтобы она знала: я не обману её, я всегда скажу ей правду, и жду от неё того же.

— Да, Касси, — ответила я во второй раз. — Это не очень хорошая история, моя девочка.

— Мы ему не нужны? — последовал ещё один обезоруживающий вопрос, и я вновь ответила правду.

— Когда я видела его в последний раз, я была не нужна ему. И о тебе я ему не сказала. Но теперь, я думаю, он уже не отказался бы от тебя.

— Из-за моего дракона?

— Да.

— А почему ты ему не сказала?

Я глубоко вздохнула, прикидывая, как бы объяснить… Чтобы не рассказывать много, потому что история всё-таки не предназначена для семилетних девочек.

— Я знала точно, что он не обрадуется. И может сделать что-то, чтобы ты вовсе не родилась. Я боялась.

Касси кивнула, принимая и понимая такой ответ.

— А как его зовут?

Имя едва не сорвалось с языка, но в последний момент я сдержалась.

— Я не могу сказать. Это слишком опасно.

— Ладно, — Касси приняла это легко. Улыбнулась и, обняв меня, погладила по щеке, будто утешая. — Не переживай, мамочка. Я не буду искать с ним встреч. Если он обидел тебя — он мне не нужен. Я просто хотела знать правду.

Правду…

Правда была ещё и в том, что я когда-то была наивной влюблённой дурой. И сейчас я винила не только Рейгарда — себя тоже. Я позволила себе поверить в сказку. Игнорировала шёпот разума, отмахивалась от предостережений подруг, не обращала внимания на насмешливые взгляды других драконов.

И хлебнула драконьего помёта полной ложкой, когда Рейгарду надоело играть со мной.

Прежде чем идти в замок, я в любом случае должна была поговорить с дочерью. С Евой мы всё уже обговорили — из-за того, что я наверняка буду тратить львиную долю своего рабочего времени на отбор (Пламя знает, чем занимаются так называемые невесты в Логове драконов), подруга планировала нанять другого артефактора-иллюзиониста на моё место. Таких специалистов было не очень много, если не сказать мало, поэтому мне заранее было жаль Еву и стыдно, что я бросаю её в последний месяц года. Самый горячий в году, потому что ровно через месяц — Зимний полёт драконов, который в народе называют праздником новогодья, а ещё — Днём перемены календаря. Люди будут наряжать ёлки, украшать свои дома, печь всякие вкусности. Отбор должен завершиться до новогодья, но всё равно — помочь Еве с продажами и изготовлением артефактов я не успею.

— Не волнуйся, — сказала подруга, когда я в очередной раз выразила сомнения в её идее. — Я справлюсь. Судьба Касси заботит меня гораздо больше, чем прибыль по итогам года. Мы с тобой всё равно будем в плюсе. Да что там — мы уже в большом плюсе, Лина! Так что ерунда. Иди в замок и постарайся сделать всё, чтобы Кассандру научили справляться с её драконьей сутью.

— Слушаюсь, начальница, — важно покивала я, и Ева засмеялась.

А потом Касси вернулась из школы, и мы вдвоём объяснили ей, что задумали. Я больше всего боялась, что моя умная и смышлёная дочь спросит, уж не является ли её отцом тот самый принц Рейгард, ради которого и организуется отбор, но почему-то это не пришло Касси в голову. Возможно, из-за моих объяснений — я честно сказала, что иду туда не для того, чтобы меня сделали невестой, а чтобы договориться о помощи.

— А нельзя просто так договориться? — нахмурилась дочь недоуменно. — Без отбора?

— Касси, — голос на мгновение осип, — тот факт, что я не сказала о тебе драконам… он карается смертной казнью.

Моя девочка вздрогнула… и — да, это произошло в третий раз. Её зрачки снова стали вертикальными! Да и сама радужка расширилась, почти затопив белки…

Выглядело жутко, но очень красиво.

К сожалению, закрыть подобное преобразование иллюзией было невозможно — драконья сущность проявлялась всё равно. Я слышала, что у драконов получалось наложить иллюзию так, чтобы сквозь неё не видели даже сородичи, но я-то не дракон.

— Я никому не дам-с-с тебя убить-с-с! — зашипела Кассандра почти по-змеиному, и, по-видимому, собственный голос испугал и её тоже. Я внутренне готовилась к такому — пару раз я слышала, как похожим образом шипел Рейгард, да и другие драконы, с которыми я училась. Хотя это случалось очень редко. — Ой…

— Не волнуйся, Касси, — сказала я, обняв дочь, и прижала её серебристую головку к своей груди. — Всё будет хорошо. Девушки, пришедшие на отбор, неприкосновенны.

— А потом?

— А потом я надеюсь, что договорюсь с драконами. Вряд ли они захотят ссориться с тобой, обижая твою маму. Дракониц мало, они очень ценны.

Касси слегка скривилась.

— Мне эти драконы заранее не нравятся.

— Почему?

Ева рядом хмыкнула, а Касси уже честно отвечала:

— Потому что такое впечатление, что они ценят кого-то, только если у него есть вторая ипостась. Я была бы не нужна им, не будь я драконом. Мам… а можно отказаться от драконьей сути?

Я замерла, похолодев.

Что?..

— Вот ещё придумала, — поразилась Ева, — ну ты даёшь, ребёнок! Не вздумай ни от чего отказываться.

— Значит, я всё-таки могу?..

— Не знаю, — ответила я честно. — Я о таком не слышала. И согласна с Евой — не стоит отказываться от части себя, Касси. Это в любом случае закончится плохо. Если Великим Пламенем тебе дарована вторая ипостась, значит, так нужно по судьбе. А с судьбой не спорят.

— Но очень хочется, — пробурчала Кассандра, и я понимающе улыбнулась.

Аделина

Документы для участия в отборе я отправилась сдавать на следующее утро. У меня было всего три дня, чтобы это сделать, — потом начнутся так называемые испытания. В чём они заключаются, никто не знал, но мне не было до этого никакого дела. Я всё-таки отправлялась во дворец не ради того, чтобы стать чьей-либо невестой. Тем более — невестой Рейгарда. Скорее все драконы в мире потеряют крылья, а с неба вместо дождя начнёт литься огонь, чем я соглашусь выйти замуж за первого наследника.

Говорят, когда-то давно никаких людей-драконов не существовало, а были лишь сильные маги. И драконы — отдельно от них. А потом кто-то из сильнейших разработал ритуал по подчинению дракона, и маги, которые были способны его провести, сделали это, соединившись с чешуйчатыми ящерицами. Отныне драконы, как неразумные животные, перестали существовать — зато появились люди-драконы, лучшие из магов, аристократия, которая сама себя объявила избранной. Очень кстати оказалось то, что люди на нашей земле верили в четырёх богов — Вечное Пламя, символизирующее жизнь во всех её проявлениях, Бессмертную Воду, являющуюся богиней смерти и судьбы, Свободный Воздух, которого считали покровителем времени и человеческих чувств, и Неизменную Твердь — богиню достатка, постоянства и мудрости. Считалось, что сожжённому Пламенем и возрождённому Водой поможет взрасти лишь постоянство Тверди и течение времени Воздуха. Все четыре бога являли собой непрерывный цикл, и люди-драконы воспользовались этим, объявив, что появление второй ипостаси было им угодно. И что это дар, благословение, коснувшееся лишь самых достойных.

О подобном, конечно, не написано в учебниках. Точнее, там сказано о благословении, но совершенно в ином тоне — с трепетом и придыханием, с намёком на то, что перед драконами следует преклоняться. На самом деле всё это придумали сами драконы — по крайней мере, так рассказывал мне Рейгард когда-то, посмеиваясь.

Ну да, не благословение Пламени, а всего лишь научное открытие — но меня это впечатлило, пожалуй, даже больше. Кроме того, я не понимала, почему Рей считал, будто невозможно и то и другое одновременно? Ведь тот факт, что боги позволили магам слиться с неразумными ящерицами, не прервали эксперимент, более того, он оказался успешным, тоже можно считать благословением. Но Рейгард не верил ни в каких богов, и этим искренне поражал меня. Точнее, ту меня, которой я была, когда училась в академии. Дракон не верит в своих покровителей, надо же!

Может, за это его и прокляли?

Я совсем ничего не знала о проклятье Рейгарда. Помню, как об этом начали говорить перед первым отбором на уровне обычных слухов. Почти каждый посетитель нашего с Евой магазина считал своим долгом обсудить последнюю сплетню о первом наследнике — мол, потерял дракона, не способен оборачиваться. Мне тогда это казалось полнейшим бредом. Как можно потерять дракона? Он же не иголка и не детская игрушка, чтобы его терять. И я никогда не слышала ни о чём подобном. Да, проклятья существовали, мы поверхностно проходили их в академии, поскольку они запрещены законом, однако нигде не упоминалось, что при помощи проклятья можно заблокировать вторую ипостась.

А потом объявили об отборе, и слухи стали сильнее. Да и нашли подтверждение в официальном обращении короля Кариота, опубликованном в «Вестнике Эрдерии». Его величество писал, что на Рейгарда действительно наслали злые чары и расколдовать принца способна только искренне влюблённая в него девушка. Как в детских сказках, в общем.

— Что за ерунда! — воскликнула я, прочитав ту статью. Я не могла воспринимать это иначе, чем как дурную шутку. С каких пор чары снимаются чувствами? Это ненаучно, в конце концов. Я как артефактор не могу верить в подобное.

Однако врать королевской семье вроде бы было не нужно. Да и ложь что-то затянулась — пятый отбор по счёту, сколько можно? Значит, у Рейгарда и правда проблемы. Но мне ни гарна* не нужно их решать. Поэтому…

(*Гарн — в этом мире маленький и вредный огненный дух. Вроде нашего чёртика.)

На самом деле я надеялась договориться не с королевской семьёй, а с кем-то ещё. Найти какого-то дракона, который смог бы помочь Касси за плату. Как этого достичь, я не имела понятия, но не собиралась с порога признаваться о наличии у себя дочери.

Сначала присмотрюсь.

Добраться в Логово непросто. Эрдор — столица Эрдерии, нашего королевства, — стоит у подножия горы Эрды. Остальные королевства выстроены по похожему принципу. Столица всегда располагается в самой высокой точке, точнее, у её подножия. А на вершине — замок правящей династии.

Всего королевств семь — по числу сильнейших драконьих династий, каждая из которых имеет свой родовой цвет, совпадающий с цветом дракона. Аль Эрдерио — серебряные драконы. Аль Анарио — золотые. Аль Висардио — красные. Аль Мисенио — голубые, или, как их ещё называют, ледяные драконы. Семейство аль Номарио обладает благородным бронзовым цветом. Аль Горадио — зелёные драконы. И, наконец, аль Рикардио — драконы чёрные.

Таковы цвета драконов правящих династий, но есть и обычные драконы — они гораздо меньше размером и бывают всех цветов радуги. В академии вместе с нами даже училась девушка, чей дракон был прозрачным. Рейгард относился к ней со злой иронией, потому что дракон Клодии был столь маленьким, что её вечно сносил ветер и нормально летать она не могла. Говорил, было бы лучше, если бы Клодия родилась обычным человеком, потому что толку от такого дракона — ноль. И я ещё его слушала и кивала, дурочка!

В общем, Логова, или замки драконов, всегда находятся на возвышении, и попасть туда можно двумя путями. Первый — для драконов. Взлететь и прилететь на широкую площадку, расположенную в центре Логова — стены замка опоясывают её, скрывая от посторонних глаз. Ну и второй — для всех остальных. Воспользоваться порталом. Умеешь сам — отлично, не умеешь — ищи портального мага. Я, как одна из лучших выпускниц академии, естественно, умела строить порталы.

Выглядят они как воронка, возникающая прямо в воздухе. У каждого мага она разного цвета, моя — насыщенно-голубая, как глаза у Касси. Посылаешь сквозь неё импульс, если он проходит — шагаешь внутрь и выходишь там, где тебе нужно. Хорошие портальные маги способны строить порталы просто представляя, где хотят оказаться, даже если не были там, но мне подобное всё-таки недоступно. Если бы я была в замке хоть раз, то смогла бы построить портал, ориентируясь на воспоминания, но увы — я там не была. Поэтому пришлось воспользоваться брошюрой, которую захватила для меня Ева с Главной площади. В этой брошюре указывалось, что нужно взять с собой девушке, которая собирается на отбор, а также сообщались данные для построения портала.

Удостоверение личности — есть.

Документ об образовании — есть.

Собственно, всё. Больше ничего не требовалось. Но это нормально — после подачи документов я вернусь к себе. Всех будут собирать только через два дня, когда закончится регистрация «невест». Одновременно. Интересно, сколько будет девушек?

— Удачи, — Ева и Касси обняли меня на прощание, и я засмеялась.

— Да сейчас-то меня ничего толком и не ждёт! Уверена, что там просто сидит какой-нибудь дракон из числа служащих, принимает документы и, возможно, определяет уровень магического дара. Всё-таки девушки на отборе должны быть сильными магами. Никого из аль Эрдерио я сегодня не увижу точно.

Увы, я ошиблась.

Выйдя из портала, я оказалась в большом зале, оформленном в традиционных цветах правящей династии — серебряный пол, стены из светло-серого камня, белые шторы, а окна такого размера, что я непроизвольно открыла рот и задрала голову. Невероятно! Это для того, чтобы через них мог вылететь даже дракон? Высокие, широкие, их было целых восемь — напротив друг друга.

Под потолком висела громадная люстра, только у неё не было привычных для меня магических источников света. На артефакторике, где я училась, даже была отдельная специальность, называлась «артефакты освещения». Очень прибыльная. Однако там такому не учат, уверена.

Люстра горела. В буквальном смысле. Она состояла целиком из бушующего огня. Только самые сильные маги-драконы умеют создавать такие артефакты — которые горят, но не сгорают, даря свет и тепло. И «заряжать» их надо редко, всего раз в год. Правда, и погасить временно, устроив в этом зале не день, а ночь, тоже невозможно.

Я наконец опустила голову и огляделась.

Зал был бы абсолютно пустым, если бы не стража у дверей в противоположных концах помещения — по два дракона с обеих сторон — и не десять столов, поставленных на равном расстоянии друг от друга. Достаточном, чтобы ничего не слышать и не видеть толком, кроме общих очертаний тех, кто сидел за ними.

Все столы, кроме одного, были заняты. Невероятно! Неужели желающих настолько много, что действительно нужно выделять такое количество служащих для регистрации невест? Вечное Пламя!

Я слегка нервно перекинула тёмную косу со спины на грудь и решительно зашагала вперёд, к единственному свободному столу. Пока шла, невольно косилась на девушек, которые сидели за соседними столами, и не удержалась от лёгкой улыбки, заметив их наряды. Дорогие платья, изящные причёски, выглядывающие из-под юбки сапожки на каблуках. Одна из претенденток в жёны Рейгарда даже была в жилете из шикарного меха дикой пустынной шушелицы — я узнала его, поскольку Ева давно хотела какую-то вещь из такого меха, но не решалась потратить столько денег на «ненужную ерунду», как она выражалась.

Я отправилась сюда в обычном платье — тёмно-синем, с белым воротничком, рукавами в три четверти — артефакторы редко носят рукава длиннее — и чуть укороченной юбкой, чтобы не пачкать подол и не наступать на него. По моей одежде сразу было видно, что я не богатая девушка, а обычная служащая. Но производить впечатление я и не собиралась.

— Доброе утро, — поздоровалась я с мужчиной, который сидел за столом. Он был уже немолод и драконом, судя по сиянию ауры, не являлся. Такой же служащий, как и я. Но сильный маг, это несомненно.

— Доброе, — тот кивнул, пусть и устало, но дружелюбно. — Меня зовут Томас дель Крайс, я буду заниматься вашей регистрацией. Вы можете называть меня господин дель Крайс.

— Хорошо.

«Господин» или «госпожа» — так обращались только к людям без второй ипостаси. К драконам следовало обращаться «айто», что означало «крылатый».

— Представьтесь, пожалуйста.

— Аделина дель Дэйна, — произнесла я, невольно вспомнив, как задирали меня в академии из-за своеобразного имени. «Дель» — руна для обозначения человека без ипостаси, а у меня она ещё и в имени. «Дэйна» — фамилия, которую дают только приютским детям. Она означает «ничья», «безродная».

— Ваши документы, — откликнулся господин дель Крайс, не изменившись в лице. Наверняка я не первая сиротка, решившая попытать счастья в Логове драконов.

Я положила на стол перед мужчиной удостоверение личности и диплом, он взял их в руки и принялся заполнять журнал, который находился перед ним. Я прищурила глаза, пытаясь рассмотреть что-нибудь из написанного, и едва не присвистнула, поняв, что на самом верху красуется цифра 144.

Это порядковый номер? Но я не могу быть сто сорок четвёртой за утро… Может, столько девушек всего, считая вчерашний день?

Вопрос вырвался сам.

— Простите… Я сто сорок четвёртая?

— Да, — мужчина на мгновение поднял глаза и понимающе улыбнулся. Даже, я бы сказала, доброжелательно. — Но не у меня лично, а всего. Первый день всегда самый многочисленный, однако… Думаю, претенденток будет около трёхсот человек.

Полюбовавшись на мои вытаращенные глаза, господин дель Крайс хмыкнул и, понизив голос, произнёс многозначительным тоном:

— После первого же испытания уйдут как минимум две трети. А то и больше.

Он говорил со мной так, будто был уверен, что я-то уж точно никуда не денусь. Впрочем, не факт. Может, просто вежливый человек.

Я решила больше ничего не уточнять и сидела молча, наблюдая за тем, как он пишет, а потом так же молча сделала то, что он меня попросил, — а именно положила ладони на большой круглый кристалл для измерения уровня магической силы. Тот привычно засветился, став практически белым, и господин дель Крайс удивлённо поднял брови.

— Хм… — протянул он задумчиво, глядя то на кристалл, то на меня.

— Всё? — решила я уточнить. — Я могу идти?

— Подождите, — он покачал головой. — Ситуация… немного нештатная.

Ясно. Почти то же самое было, когда я поступала в академию. Приёмная комиссия тоже крайне удивилась уровню моей магии — считалось, что кристалл белеет лишь у драконов. Строго говоря, да. Но, если бы господин дель Крайс хотя бы раз видел, как сфера сияет у Рейгарда, он бы не удивлялся. Я всего лишь сильный маг, не более.

Свечение магии драконов слепит глаза, моё же — просто белый цвет.

Однако дель Крайс кого-то ждал, это было очевидно. И дождался.

— Томас, что тут у тебя? — произнёс чей-то не слишком довольный голос у меня над головой, я чуть повернулась… и едва не упала со стула, увидев перед собой Рейгарда.

То, что я вижу не первого наследника, а его брата, я поняла секунды через три. Несмотря на очевидную схожесть — белые волосы с серебряным отливом, только, в отличие от Рейгарда, у Себастьяна они были гораздо короче и чуть вились, касаясь ушей мягкими прядями, пронзительно-синие глаза и светлая кожа, — второй наследник всё же сильно отличался от старшего брата как минимум комплекцией. Рейгард был гораздо крупнее, с широкой костью, большими руками и крупными, хоть и правильными чертами лица. Себастьян же оказался более изящным, даже почти хрупким. Однако, я уверена, эта хрупкость абсолютно обманчива, и второй наследник тоже умеет быть жестоким.

— Госпожа дель Дэйна, положите руку на кристалл ещё раз, — вежливо попросил служащий, и я молча сделала, что было велено, отворачиваясь от Себастьяна.

Принц несколько мгновений смотрел на появившееся свечение, а затем, как-то странно хмыкнув, обошёл стол и сел с другой стороны, рядом с дель Крайсом.

Я вопросительно подняла брови, спокойно глядя на обоих мужчин. Кстати, считается, что прямой взгляд дракона сложно выдержать, и я сама наблюдала нечто подобное у других студентов, когда училась в академии. Вот только я никогда не чувствовала ничего смущающего, не было желания отвести глаза. Сейчас у меня даже возникло чувство, что младший принц давил на меня, хотел заставить отвернуться, но я не поддалась. Не видела в этом смысла. Я не пресмыкаться перед этими ящерицами сюда пришла.

— Вы знаете, кем были ваши родители? — неожиданно поинтересовался Себастьян, и я не удержала ироничную улыбку.

— Ваше высочество, боюсь, если бы я об этом знала, то носила бы совсем другую фамилию.

— Отвечайте на вопрос прямо, — сказал второй наследник неожиданно резким тоном, и я согласно наклонила голову. Не отводить взгляд — это одно, но хамить — совсем другое. Начинать общение с конфликта я точно не желала.

— Нет, не знаю.

— Кто и что говорил вам по этому поводу?

Я озадаченно уставилась на Себастьяна. Он вообще о чём?

— Никто и ничего.

— При поступлении в академию тоже?

— Да. Тогда лишь удивились уровню дара, и всё.

Принц задумался, глядя на меня с прищуром. А потом выдал очередной вопрос:

— Как вы попали в приют? И в каком возрасте?

Неужели он подозревает, что моими родителями были драконы? Нелепость. Все знают, что у драконов рождаются только драконы, я же — человек. Рядом с Касси я понимаю это особенно остро. Я никогда не летала во сне, не шипела от злости, у меня не менялся зрачок. По сути, во мне не было ничего особенного, кроме более сильного, чем обычно бывает, магического дара.

— Приютский целитель утверждал, что мне было не больше одного дня от роду. Меня положили в специальную комнату для брошенных детей, такие есть в каждом приюте.

— Что было с вами? Корзинка, покрывало какое-нибудь.

— Ничего. Я была завёрнута в обыкновенное одеяло. Тёплое, но самое обычное, без опознавательных знаков.

Себастьян вновь задумался.

— Вы выросли в столичном приюте, верно?

— Да, — я кивнула. — Я была подопечной Инессы аль Галио. У меня есть характеристика от неё. Если нужно, я вам принесу.

— Не нужно, — качнул головой младший принц, продолжая рассматривать меня с откровенным интересом. Не чувственным, отнюдь. Обычно так смотрят на любопытную загадку, которую очень хотят разгадать. — Сколько вам лет, госпожа дель Дэйна?

— Двадцать восемь.

— Удивительно, что вы до сих пор не замужем, — протянул Себастьян, и в его взгляде мелькнула растерянность. — Другие кандидатки намного младше вас. Да, Томас?

— Пока да, — кивнул служащий. — Госпожа дель Дэйна, скорее всего, будет старше всех на этом отборе.

— Рейгард, кстати, вас на год старше, — заметил младший принц, и я слегка похолодела. Сглотнула, заранее предчувствуя неприятности… и не ошиблась, потому что Себастьян спросил: — Вы не были с ними знакомы, когда учились в академии?

Отвечать прямо я оказалась не готова.

— Разумеется, я пересекалась с его высочеством, — сказала так спокойно, как могла. Вряд ли Рейгард делился с кем-либо из семьи подробностями своих своеобразных отношений со мной. А сам Себастьян пришёл в академию позже, когда меня уже там не было. — Но я училась на другой специальности. И у нас был разный круг общения.

Вот так. Не соврала ни единым словом. Пересекалась, училась в другой группе и дружила совсем с другими людьми. Всё — правда. Но, конечно, не полная.

— Ясно, — кивнул Себастьян. Кажется, он ничего не заподозрил. — Ответьте ещё на один вопрос. Вообще его должен был задавать Томас, но задам я. Почему вы решили прийти на отбор?

Наверное, глупо, но я не ожидала, что нас будут спрашивать о подобном. Зачем? Всем и так ясно, по какой причине сюда приходят девушки.

И я уже хотела ответить: «Чтобы помочь его высочеству снять проклятье», когда Себастьян неожиданно раскрыл ладони и дунул прямо мне в лицо.

В воздухе передо мной закружились и застыли серебряные снежинки. Я замерла. Заклинание правды! Если я сейчас совру, снежинки почернеют.

— Думаю, не нужно объяснять, что это такое, — усмехнулся Себастьян, внимательно глядя в моё застывшее лицо. — Отвечайте, госпожа дель Дэйна.

Что ж, у этого заклинания есть недостаток. Оно действует лишь раз в сутки. То есть задать мне ещё один вопрос и потребовать на него правдивый ответ никто сегодня уже не сможет.

— Я хочу спасти человека, которого люблю.

Снежинки перед моим лицом ярко вспыхнули белым — и осыпались, исчезнув, когда достигли поверхности стола.

— Интересный ответ, — вздохнул Себастьян. По его лицу было невозможно понять, о чём он думает. — Но подробности мы выясним позже. Вы можете идти, госпожа дель Дэйна.

— Я принята? — на всякий случай уточнила я, и принц хмыкнул. Однако вместо него ответил дель Крайс:

— Мы принимаем всех, госпожа. Всех, у кого сильный дар, разумеется. Дальнейшее зависит уже от вас.

Я кивнула, встала из-за стола, попрощалась и направилась в центр зала, чтобы построить портал, лопатками ощущая пронзительный и тяжёлый взгляд дракона.

***

Рейгард

Спорить насчёт проведения отбора с отцом и матерью Рейгард в итоге не стал. Во-первых, бессмысленно, а во-вторых — раз старцы сказали, что у него будет единственный шанс, не стоит от него отказываться заранее. Хотя Рейгард по-прежнему не верил, что дело в чувствах и что на отборе найдётся девушка, которая полюбит его — таким, как сейчас. Чтобы любить чудовище, нужно всё-таки быть сумасшедшей, а зачем ему сумасшедшая?

Первый день приёма документов закончился на отметке в сто двадцать человек, что было сильно меньше даже предыдущего года, не говоря уже о первом отборе. Тогда в невесты стремилось попасть такое количество девушек, что документы пришлось принимать неделю. И сколько в итоге было претенденток? Две или три тысячи? Рейгард ужасно утомился, пока выбирал из них всего сотню на первоначальном этапе. Хотя ничего сложного там не было, но он просто устал от бесконечной череды лиц перед глазами.

Вечером Себастьян принёс ему стопку документов и положил на письменный стол в кабинете. Обычно Рейгард быстро просматривал зарегистрировавшихся — его интересовали иллюзорные портреты девушек, создаваемые принимающими документы служащими. Некоторых он отметал заранее, если они не нравились ему внешне — слишком худые, слишком полные, с неприятным выражением лица и так далее. Но в этом году Рейгард не стал делать ничего подобного. Ему казалось, что это неправильно. Мало ли, что он видит на иллюзорном портрете? В жизни девушка может быть гораздо очаровательнее. И в результате он потеряет свой единственный шанс, даже не понимая этого.

А на второй день, за обедом, Себастьян, которого родители каждый год назначали главным организатором и распорядителем отбора, неожиданно сказал:

— Томас меня сегодня вызвал во время приёма документов.

— Зачем? — тут же отреагировала королева Мелисанда, подняв голову от тарелки с салатом. Да и король тоже подобрался, понимая, что просто так Себастьяна никто бы не вызвал.

— У девушки сияние силы почти как у дракона, — объяснил младший брат Рейгарда, задумчиво глядя поверх голов остальных родственников. — Чуть не дотягивает. Сами знаете, у чистокровных людей такого не бывает. Второй раз в жизни вижу нечто подобное.

Рейгард слушал Себастьяна с неожиданным интересом. Он понимал, что если бы не предсказание старцев, то сейчас наверняка бы сидел с недовольным лицом, точнее мордой, и мрачно цедил вино.

Ещё одним минусом его нынешнего вида было то, что Рейгард совершенно не мог запьянеть, как ни старался. А старался он хорошо и качественно, особенно в первые пару месяцев после появления розы проклятья.

— Я тоже видел такое лишь однажды, — кивнул король Кариот. — У Лориана, нашего первого советника. И всё. Его родителей мы так и не нашли.

Да, мало кто знал, что у драконов всё-таки рождаются бескрылые маги. Крайне редко, практически никогда. И никто в этом не признавался — таких детей просто отдавали в приют и больше не навещали. Лориан не горел желанием узнать, кем были его отец и мать, говорил, что не хочет видеть перед собой тех, кто взял и выбросил его, будто ненужную вещь.

— С этой девушкой, думаю, будет столь же непросто, — протянул Себастьян. — Однако, в отличие от внешности Лориана, её черты кажутся мне знакомыми. Уверен, она похожа либо на своего отца, либо на мать. Красивая, и на ментальное давление не отреагировала вообще. У меня чуть голова не взорвалась от усилий, а ей ничего.

— Значит, родители — сильные драконы, — усмехнулась Мелисанда и повернулась к Рейгарду. — Обрати на неё особое внимание, Рей. Возможно, её дар что-то значит и именно она — твой шанс.

— Хорошо, — кивнул Рейгард, чувствуя неожиданное воодушевление. Может, и правда? Если эта девушка сумела выдержать взгляд Яна, то её не смутит и внешний вид старшего принца? — Как её зовут?

— Аделина дель Дэйна.

Сердце под толстой серебряной чешуёй на мгновение перестало биться, а потом зашлось с удвоенной силой.

Нет. Это не может быть Лина. После всего, что он сделал? Конечно нет! Она никогда в жизни не приблизилась бы к Логову даже просто так, и уж тем более не отправилась бы на отбор.

Совпадение. Конечно, это всего лишь совпадение.

Потому что если нет… то Рейгард заранее может считать, что проиграл.

Аделина

Вечером следующего дня по магической почте пришло письмо из королевской канцелярии с просьбой — хотя скорее с требованием — быть завтра во дворце в восемь утра. Увидев время, я застонала — помогая Еве сделать как можно больше артефактов, чтобы у неё было время найти мне замену, я израсходовала столько силы, что валилась с ног. И в восемь утра, точнее даже раньше — нужно ведь ещё привести себя в порядок! — я вряд ли буду выглядеть хорошо.

Впрочем, неважно. Мне не требуется никого очаровывать, надо только продержаться в замке подольше, чтобы выяснить, как помочь Касси.

В результате около семи утра я встала с огромным трудом. Посмотрела на себя в зеркало, щурясь — глаза от света болели, — и решила, что показываться в подобном виде королевской семье всё-таки чревато отчислением с отбора. Поэтому аккуратно использовала заклинание бодрости. Откат от него наступал часов через двенадцать, и нужно будет потом хорошенько выспаться, но по крайней мере на ближайшее время отдохнувший вид мне это заклинание обеспечило.

Наряжаться я не стала. В письме не указывалось, что это нужно, и я решила не проявлять инициативы. Уж наверное, если «невестам» предстоит приём или бал, нас предупредят? Впрочем, даже если нет, я справлюсь.

Поэтому я надела то же платье, в котором была при подаче документов, — его тёмно-синий цвет меня успокаивал, — проводила Касси в школу, обняла Еву на прощание, попросив приглядывать за моей девочкой, а потом построила портал в Логово.

Выйдя из него в том же зале, где у меня принимали документы, я едва удержалась от присвистывания — потому что девушек вокруг и правда было много. К тому же не все приняли решение не наряжаться, и больше половины претенденток на руку Рейгарда выглядели так, будто сейчас и впрямь начнётся бал.

Однако никакой музыки не было. Были кресла, поставленные рядами, как в театре, длинный стол с напитками и закусками, а ещё несколько охранников, Томас дель Крайс и его высочество Себастьян, увидев которого, девушки вокруг меня затрепетали ресницами.

— Ещё двадцать, — негромко сказал господин дель Крайс, сверяясь со списком. Меня при переносе попросили захватить с собой письмо — по-видимому, по нему и отслеживали, кто именно прибыл на отбор, а кто пока отсутствует.

— Ждём, — кивнул младший принц, и мне показалось, что его цепкий взгляд остановился на мне. Скользнул по лицу, потом опустился ниже… и губы дракона дрогнули в ироничной улыбке. Будто его весьма рассмешило то, что я не стала менять платье с прошлого раза.

Прошла буквально пара минут, и дель Крайс объявил, что все собрались. Прибывшие девушки — думаю, их действительно было около трёхсот — почти не переговаривались, а просто ровно стояли и ждали, когда дадут какие-нибудь указания. Я действовала так же, хотя и косилась на стол с напитками — в горле отчего-то пересохло и очень хотелось пить.

Обычно у меня такая реакция, когда я нервничаю. Но сейчас я вроде не нервничала… Или всё же — да?

— Доброе утро, девушки, — произнёс господин дель Крайс, слегка поклонившись. — Мы рады приветствовать вас в родовом замке аль Эрдерио. Сейчас вам предстоит первое испытание. Ничего сложного — вас будут выводить из этого зала по десять человек за один раз. После чего вы по одной встретитесь с принцем Рейгардом, и он примет решение, остаётесь вы на отборе или нет.

Плохая новость. Очень плохая новость.

Я напряглась и сжала ладони в кулаки, приготовившись к тому, что наследник вышвырнет меня сразу же, как увидит. Возможно, сначала только посмеётся, что я посмела явиться во дворец, но потом точно выставит за дверь.

Тогда придётся признаваться и рассказывать о Касси. Не хотелось бы начинать с подобного, но если Рейгард не оставит мне выбора…

Я даже не удивилась, услышав, что угодила в первую десятку девушек. Учитывая силу моей магии — возможно, сначала зовут сильнейших и напоследок оставляют тех, кто послабее.

Девять изящных фигур в не менее изящных платьях отделились от толпы и подошли к дель Крайсу и Себастьяну. Я выделялась на их фоне, как ворона среди голубей. Все девушки были одеты в нечто воздушное и нежное — платья персиковых, светло-розовых, бледно-голубых и сиреневых оттенков, — и я в своём тёмно-синем рабочем одеянии притягивала недоуменные и осуждающие взгляды. Но мне было абсолютно всё равно, меня сейчас волновала только предстоящая встреча с Рейгардом.

Великое Пламя, я так надеялась, что до этого у меня будет хотя бы пара дней, чтобы я смогла разведать обстановку! А теперь нужно срочно что-то придумывать.

Хорошо бы он вообще меня не узнал! Всё-таки столько лет прошло, у него наверняка было множество женщин, и Рейгард уже напрочь забыл Аделину дель Дэйну, которую унизил на всю академию. Да, такой вариант вполне возможен… и даже желателен. Тогда я смогу расслабиться хотя бы на время.

Пара охранников и его высочество Себастьян вывели нас из зала и повели вверх по широкой лестнице, устланной ковром, похожим на снежный покров. Искусная магия иллюзий… Я даже засмотрелась и едва не споткнулась, налетев на девушку, которая шла передо мной. Она моментально обернулась и зашипела на меня:

— Осторожнее, ты, безродная! Понимаю, что ты никогда не видела ничего подобного, но держи себя в руках! Если испортишь мне платье, я…

— Айто аль Дэганио, — перебил девушку Себастьян, останавливаясь и оборачиваясь. Голос его звучал не менее морозно, чем погода за окном. — Для вас отбор закончен.

— Что? — драконица удивилась, а младший принц уже кивал одному из охранников:

— Мирт, проводи.

— Но… — она попыталась возразить, озираясь слегка беспомощно и, очевидно, не понимая, что сделала не так. Даже решила в этом признаться: — Я не представляю, в чём моя ошибка, но прошу дать мне второй шанс…

— Нет, — отрезал Себастьян с холодной улыбкой, — никаких вторых шансов здесь не дают. А то, что вы не понимаете, в чём ваша ошибка, говорит как раз о том, что вы его в любом случае не заслуживаете.

Обескураженную драконицу увели, а мы продолжили путь вверх по лестнице, затем по коридору, и большинство девушек выглядели на редкость задумчивыми, явно осмысливая случившееся.

Потом нас привели в небольшую комнату, похожую на библиотеку — книжные шкафы, рабочие столы и диваны, — и по одной начали вызывать в соседнее помещение. Очерёдность объявили заранее, и выяснилось, что я пойду последней.

Обратно девушки не выходили — все словно куда-то пропадали, скрываясь за дверью. И было у меня ощущение, что это не значит ровным счётом ничего хорошего. Причём уходили они примерно раз в две минуты, таким образом не прошло и двадцати минут, когда я осталась наедине с дель Крайсом. Себастьяна вызвали к королю ещё в середине испытания — заглянул гвардеец и попросил принца ненадолго отлучиться к его величеству.

В присутствии Себастьяна я не стала бы задавать вопросов. Но, раз его нет, я решила этим воспользоваться и, когда в комнате не осталось никого, кроме меня и Томаса, поинтересовалась:

— А почему никто не выходит обратно?

Служащий вздохнул и развёл руками.

— Значит, принцу Рейгарду не понравилась ни одна из этих девушек.

— О… — я почувствовала, как глаза и губы округлились. — То есть обратно возвращаются лишь те, кто прошёл дальше?

— Верно. А если нет, девушки выходят в другую дверь, и им позволяют покинуть замок.

У меня засосало под ложечкой. Я отлично помнила, как выглядели девушки, с которыми я шла сюда менее двадцати минут назад. Почти все были красавицами, ухоженными и в дорогих платьях, к тому же отличными магами. Пятеро из девяти — драконицы. И Рейгарду ни одна не понравилась? Да что ему нужно в таком случае?! И каковы мои шансы здесь задержаться?

Подумать об этом я толком не успела. Дель Крайс встрепенулся, как пару минут назад, и указал мне на дверь.

— Заходите, госпожа дель Дэйна. Его высочество ждёт.

О-о-о, огненные духи, помогите! Если Рейгард оставит меня в замке, сегодня же пойду в храм и поставлю вам дюжину свечек. Нет, две дюжины.

Я встала с дивана и нервным движением коснулась ладонями юбки платья, вытирая руки. От волнения кожа казалась липкой и холодной, будто я внезапно превратилась в лягушку.

Я глубоко вздохнула, набирая воздуха в грудь и напоминая себе, ради кого я здесь нахожусь, преодолела оставшиеся шаги до двери в соседнюю комнату, взялась за ручку и… толкнула створку.

Рейгард

Первое испытание было самым простым, но и самым утомительным. Рейгард просто вызывал к себе девушек по очереди и, сидя за столом в малом рабочем кабинете, который его отец использовал для частных встреч, смотрел на реакцию.

Подобный способ позволял увидеть многое. И отсеять — тоже многих. Малейшая неприязнь, промелькнувшая на лице, или даже откровенный ужас — причина распрощаться с девушкой навсегда. Неважно, какой у неё дар и насколько милым кажется личико. Если Рейгард внушает ей ужас — значит, ничего хорошего не выйдет.

Он устал уже на первой десятке, где-то в середине. И настроение с отметки «сносное» покатилось к чёткому «отвратительное» — потому что невозможно удержаться от раздражения, когда на тебя смотрят как на чудовище. Даже если ты чудовище и есть. Можно ведь как-то поделикатнее!

Одна вообще, о боги, завизжала, едва не оглушив Рейгарда. Хорошо хоть звукоизоляция в кабинете хорошая, и этот истошный истерический крик никто кроме него не услышал. Но, пока Рейгард подавал сигнал гвардейцам, что находились в соседнем помещении, пока они уводили орущую девицу прочь, принц успел слегка оглохнуть. И, конечно, расстроиться.

А потом дверь открылась… и в кабинет зашла она.

Рейгард замер, чувствуя, как по телу прошлась горячая и почти невыносимая волна… стыда. Да, стыда, но не только за свой нынешний внешний вид — за это в меньшей степени. По правде говоря, впервые за последние пять лет ему пришло в голову, что по сравнению со всем остальным это сущая ерунда…

Лина замерла в шаге от порога, глядя на Рейгарда… нет, не с отвращением. И страха на её лице тоже не было. Он вообще не мог понять, что там было, — маска, а не лицо. Только взгляд — пронзительно синий, пробирающий до мурашек — выдавал, что она всё-таки волнуется.

— Доброе утро, ваше высочество, — сказала Лина в конце концов чуть дрогнувшим голосом. И сделала шаг вперёд. — Я могу сесть?

Рейгард кивнул, не в силах отвечать. И пока она шла к столу, за которым он сидел, и опускалась в кресло — первая из девушек, остальные даже до стола не доходили! — принц пытался взять себя в руки. Пытался понять, что делать дальше. И для этого опустил взгляд, изучая документы, предоставленные дель Крайсом и Себастьяном, — такие у него были на каждую девушку. И лежали в том порядке, в котором претендентки должны были появиться в кабинете.

Аделина дель Дэйна… Рейгард быстро прочитал всё записанное Томасом и понял, что он помнит это и без всяких анкет. Только одно привлекло его внимание — внизу, там, где было место для примечаний или особых заметок, рукой Себастьяна было выведено:

«На вопрос, зачем она явилась на отбор, Аделина ответила, что хочет спасти человека, которого любит».

Любит?!

Рейгард едва не зашипел от желания дать самому себе по физиономии. Он точно знал, что не имеет права думать, будто Лина до сих пор его любит. И что она пришла на отбор, дабы спасти его от проклятья.

Нет, это слишком невероятно. Скорее всего, ей нужны деньги, которые их семья платила всем девушкам из финальной десятки.

Рейгард поднял голову, отрываясь от бумаг, и вновь посмотрел на Лину. Поймал её ответный взгляд — внимательный и прямой, задумчивый, — и решил всё-таки не делать вид, будто не узнал её.

— Твои волосы… сильно отросли.

Вечное Пламя, что он несёт? При чём тут волосы?!

Лина моргнула, слегка бледнея. Неужели рассчитывала, что он её не узнает? Нет, ну не до такой же степени он… Хотя, пожалуй, что до такой, раз в итоге оказался проклят.

— За семь с лишним лет — конечно, отросли, — сказала Лина ровным тоном, касаясь ладонью перекинутой на грудь косы. Тёмной и толстой, блестящей. В академии у неё было короткое каре, и Рейгард хорошо помнил ощущение её мягких волос под своей рукой. И то, как Лина закатывала глаза, когда он массировал ей затылок… и нежно улыбалась, не отводя глаз…

Проклятье, надо ведь сказать хотя бы что-то нормальное! А не сидеть и таращиться на неё, как идиот!

— Что думаешь о моём внешнем виде? — проговорил Рейгард и слегка поморщился — не то! Но он действительно не знал, что сказать Лине сейчас. И уцепился за основную задачу испытания.

— Я думаю, что так быть не должно, — ответила девушка спокойно и твёрдо. — Никто в мире не заслуживает подобного.

— Даже я?

Она обожгла его предостерегающим взглядом и ответила сквозь зубы:

— Ни за одно из преступлений в королевстве не предусмотрено наказания, при котором осуждённого запирают между двумя ипостасями. Так что ответ на вопрос — да.

Легче почему-то не стало.

Хотелось спросить, действительно ли Лина так думает или это всего лишь формальность. Пустые слова, лицемерие… Нет, Лина никогда не была лицемеркой, по крайней мере тогда. Но ведь прошло много лет… И она на отборе. Зачем?

Рейгард вновь почувствовал почти невыносимую усталость и сжал зубы. Надо держаться — ему ещё до поздней ночи «невест» рассматривать.

— Иди, — выдохнул он в конце концов.

— Куда? — Взглядом, который бросила на него Лина, можно было создавать снежинки.

— Туда, — Рейгард когтистой лапой указал на дверь за её спиной. — Если ты, конечно, не против пройти дальше.

— Не против, — покачала головой девушка, быстро встала и удалилась, не сказав больше ни слова и оставив наследника наедине с его совестью, которая в эти мгновения стучала и пульсировала в его висках настойчивыми молоточками…

Аделина

Выходила я на негнущихся ногах.

Стала ли для меня шоком встреча с Рейгардом? Безусловно. Потому что до этого дня где-то в глубине души я считала, что с ним не произошло ничего страшного. Хотя, разумеется, потеря второй ипостаси — это страшное, но я не ожидала, что Рейгард при этом ещё и окажется чудовищем на самом деле. Большой серебряной ящерицей с синими глазами, по которым я его и узнала. В остальном, разумеется, признать Рейгарда было невозможно. Особенно по сиянию ауры. Я помнила, какой она была раньше… Аурой сильнейшего дракона, на неё было невозможно смотреть — она слепила глаза даже мне. Но сейчас ничего подобного я не заметила. Аура Рейгарда словно принадлежала слабому магу. Ещё и не слишком молодому к тому же.

Я понимала, что это из-за проклятья — роза, обвивавшая руку наследника, пьёт его жизненные силы. И неплохо себя при этом чувствует, судя по крепкому стеблю, мясистым листьям, длинным и толстым шипам и ярко-алым лепесткам. Честно говоря, лично меня эта роза пугала гораздо сильнее, чем новый вид Рейгарда, — потому что, в отличие от наследника, в ней чувствовалось зло. Глубинное, яростное, скрытое под маской красивого цветка — но зло.

Кто же его проклял, Вечное Пламя? Подобные проклятья требуют самопожертвования. Значит, кто-то ненавидел Рейгарда настолько, что решился убить себя, лишь бы принцу было плохо?

Я едва уловимо покачала головой. Надо же, а ведь когда-то я считала, что ненавидеть Рейгарда сильнее, чем ненавидела я, невозможно. Однако же мне после всего случившегося не пришло бы в голову его проклинать. И в целом я не думала о мести. Лишь хотела поскорее закончить академию и больше никогда не видеть ни наследника, ни его дружков-драконов.

Глаза отчего-то саднило, словно в них попал песок, окружающее расплывалось, и я быстро заморгала, пытаясь справиться с собой. Ещё не хватало заплакать! Тем более что я тут не одна.

Кстати, а тут — это где?

Я действительно не осознавала, где нахожусь, несмотря на то, что сразу после того, как я вышла из кабинета Рейгарда, дель Крайс, улыбнувшись, взял меня под руку и подвёл к ещё одной двери — не той, откуда мы пришли с остальными девушками, и не той, за которой сидел наследник. Открыл её и легко подтолкнул меня в спину, сам оставшись позади.

За дверью оказался коридор. Ярко освещённый, с алым ковром на полу и множеством статуй вдоль стен. Здесь также находились охрана и незнакомый мужчина в тёмно-сером камзоле — такой же носил дель Крайс, так что, по-видимому, это ещё один служащий.

Увидев меня, все гвардейцы и этот мужчина хором выдохнули — словно от облегчения.

— Добро пожаловать на отбор, — склонил голову служащий. — Вы первая участница. Меня зовут Эрик дель Вангур, я отвечаю за ваше проживание здесь. Если будут какие-то проблемы с комнатой, обращайтесь ко мне. Как ваше имя?

— Аделина дель Дэйна, — ответила я негромко. Дель Вангур кивнул и попросил меня следовать за ним.

По красивейшим коридорам замка мы шли недолго. Спустились по лестнице, прошли небольшое помещение, похожее на зимний сад — полное растений, даже с небольшим фонтаном, — и вышли в новый коридор, просторный и не менее светлый, чем прежний. Только ковёр на полу оказался зелёным, и никаких статуй. Лишь картины на стенах, причём одни натюрморты, из-за чего мне вновь захотелось есть.

Дель Вангур словно услышал мои мысли.

— Стол в вашей комнате уже накрыт, вы сможете позавтракать, — сообщил он, остановившись перед ближайшей дверью, и открыл её нараспашку. — Кстати, если пожелаете, комнату можно поменять. Пока есть выбор.

Я шагнула внутрь, осматриваясь, и не удержалась от лёгкой улыбки — показалось, что я попала внутрь любимых бисквитных пирожных Евы.

Здесь всё было таким… нежным и воздушным. Светло-розовые занавески на широком окне, две кровати, застеленные покрывалами персикового оттенка, на полу — белый ковёр, похожий на слой сахарной пудры, а вот два диванчика в правом углу голубые. Между ними — широкий столик на низких ножках, уставленный подносами, на которых красовались вазы с фруктами, корзинки с пирожками и хлебом, чайник и чашки и ещё множество всего, что мне предстояло рассмотреть.

— У меня будет соседка?

— Зависит от того, сколько человек в итоге отберёт его высочество, — вежливо откликнулся дель Вангур, не заходя в комнату вслед за мной. Застыл на пороге. — Я думаю, вряд ли. Вам что-то угодно или?..

— Ничего. Только… где я могу помыть руки?

— Здесь есть ванная, — служащий указал мне на дверь рядом с диванчиком. — Если что-то всё же понадобится, обращайтесь к дежурным гвардейцам. Они будут недалеко от вашей двери патрулировать коридор. Не стесняйтесь.

— Спасибо, — поблагодарила я, и дель Вангур, пожелав мне приятного отдыха, откланялся, оставляя меня наконец в желанном одиночестве.

Первым делом я умылась прохладной водой и вымыла руки. Затем — послала через магический вестник Еве и Касси сообщение, что прошла первое испытание. Весточку можно было отправить двумя путями — либо через магическую почту, но для этого нужно, скорее всего, искать канцелярию или артефакт в другом месте, — либо использовать магический вестник — что-то вроде малого портала. Пишешь записку, создаёшь небольшой портал, настраиваешь его на конкретного человека — и посылаешь импульс, позволяющий записке влететь в воронку перехода и вылететь уже с другой стороны. Искусство тонкое, получается не у всех, поэтому магическая почта есть у многих. Но у меня никогда не возникало проблем с вестниками, и я поспешила обрадовать Еву и Касси.

Потом я позавтракала, удивляясь количеству предложенной еды — здесь хватило бы на пятерых девушек, если не на десятерых. Угощения были самыми разнообразными — от вкуснейшей каши с сухими фруктами до прекрасного кофе, в который можно было добавить нежнейшие сливки. А ещё здесь была мороженица — и я не удержалась, съела несколько шариков, чувствуя себя почти счастливой.

Мороженое я любила с детства. В приюте его давали только по большим праздникам, и никогда — зимой. Я с нетерпением ждала каждого праздника и порой менялась с другими девочками, отдавая им остальной обед, а себе забирая мороженое. Если наставница узнавала об этом, журила меня и тех, кто потакал моей слабости, но слишком не наказывала. Говорила, что даже у идеальной Аделины должны быть недостатки.

Да, в приюте меня называли «идеальной Аделиной». В зависимости от интонации это прозвище было либо уважительным, либо отдавало презрением. Училась я хорошо, точнее, даже отлично, делала необыкновенные успехи в магии, слушалась наставников, всегда была опрятной и чистой. Меня регулярно хвалили, из-за чего многие дети мне завидовали, но гадостей не делали. У приютских чрезвычайно развит инстинкт самосохранения, поэтому мои недоброжелатели обычно понимали, чем им грозит противостояние с более сильным магом, любимицей наставников. Была пара неприятных эпизодов, но ничего серьёзного или достойного рассказа, — я спокойно училась и жила в приюте, из-за своего дара оберегаемая наставниками на редкость тщательно.

По сути, я совсем не знала жизни. Да, я умела ухаживать за собой самостоятельно, но не представляла, насколько жестокими могут быть другие существа, особенно если речь идёт об обличённых властью. В приюте я сталкивалась лишь с завистью и редкими насмешками от менее удачливых сирот, но мне было невдомёк, что такое настоящая жестокость.

В Королевскую академию магии я поступила играючи. К шестнадцати годам я была неплохим магом, кроме того, я по-настоящему готовилась к поступлению. Зубрила, тренировалась, развивала умения и навыки — и в итоге в списке поступивших я оказалась на первом месте по количеству баллов. Сила дара учитывалась отдельно, и там я первой не была, а вот по мастерству я здорово отличалась от остальных абитуриентов. Настолько, что спустя два месяца после поступления меня перебросили на второй курс, признав, что на первом мне делать нечего.

Гордилась ли я этим достижением? Пожалуй, да. Но не слишком сильно — у меня в тот период было мало времени. Программа второго курса оказалась сложнее, и я изо всех сил погрузилась в учёбу.

Друзья у меня были, и много. Я слыла в академии дружелюбной заучкой — легко помогала другим, не брезговала объяснить непонятную тему однокурсникам, не стремилась выделиться. Меня выделяли сами преподаватели — за успехи. Год от года я была первой в списке лучших, и это откровенно бесило… да, драконов. Люди реагировали куда спокойнее, поэтому драконов я сторонилась. И при них разыгрывала из себя непробиваемую отличницу, которой нет дела ни до чего кроме учёбы. Это работало — понимая, что я не задираю нос и не пытаюсь никого переплюнуть, от меня быстро отставали.

Будь у меня другой характер, возможно, меня попытались бы поставить на место раньше. Но я старалась быть незаметной, дружила лишь с людьми, не лезла ни в какие разборки. И если натыкалась на драконов, которые меня оскорбляли, делала вид, что ничего не понимаю, выражала уважение и быстро уходила. Я совсем не желала ссориться, да и не умела я этого. Друзья в шутку звали меня «Лина-миротворец», и в этом прозвище было отражение моего характера: я никогда не искала конфликтов и, даже если кто-то хотел такой конфликт разжечь, не поддавалась.

В начале последнего, пятого курса состоялось межфакультетское соревнование по артефакторике. Вот тогда я и привлекла внимание Рейгарда — до этого первый наследник меня толком и не замечал. Он, в отличие от меня, учился на факультете боевой магии. В Королевской академии всего четыре факультета, и боевой считается самым престижным и сильнейшим, драконов там больше всего. На моём артефакторском факультете они тоже учатся, но меньше, чем на целительском. А вот факультет бытовой магии для драконов слывёт позорным. Ругаясь, они даже порой говорили: «Чтоб тебя на бытовой перевели!»

В общем, в том соревновании выиграла я, а на втором месте, причём с огромным отрывом от меня, оказался Рейгард. И это, как выяснилось позже, его оскорбило. Ну как же — безродная девчонка, и вдруг лучше первого наследника! Он так хотел похвастаться своей победой перед родителями, тем более что подобные соревнования проводились раз в пять лет и попасть на следующие ему не светило, и тут вдруг я помешала.

Я ничего этого не знала. Поэтому, когда пару дней спустя ко мне в парке академии подошёл Рейгард, я лишь удивилась, но ничего не заподозрила. Тем более что он меня не оскорблял, а сел рядом и завёл мой любимый разговор — об учёбе.

Я оживилась. Говорить о магии, особенно об артефактах, я любила. Я совсем не думала о том, с кем разговариваю, мне было плевать на статус Рейгарда. Он оказался отличным собеседником, я прекрасно провела время и в конце этого разговора искренне поблагодарила за внимание ко мне. А Рейгард неожиданно предложил:

— Слушай, никто не знает, но тебе я скажу. У меня есть проблемы с иллюзорной магией, а ты, как я понял, в ней особенно хороша. Подтянешь меня?

— Конечно! — закивала я энергично. И, ничего не подозревая, согласилась встретиться на следующий день в городе, зайти в кафе и там позаниматься.

Вот так и начались наши своеобразные отношения. Рейгард, как я теперь понимаю, применил стандартную схему — сначала втёрся ко мне в доверие, вёл себя как друг, разговаривая со мной обо всём на свете и доверяя свои секреты, а потом начал осторожно ухаживать. Признался, что я ему очень нравлюсь. Но самое противное — наплёл мне с три короба о том, что отношения между нами — это нормально. Как у него получилось, я сейчас даже не представляю. Ведь я знала, знала, что у драконов не может быть детей от людей! Но Рейгард убедил меня, что родители желают ему счастья, а наследников, если что, им подарит Себастьян. По-видимому, я в то время уже была по уши влюблена, ещё и впервые в жизни, поэтому повелась на подобную ерунду. Поверила.

Мы с Рейгардом общались не только в городе, где не было посторонних глаз, — в академии тоже. Он познакомил меня со своими друзьями, которые всё время смотрели на меня как на таракана под их ногами, но Рей уверял, что не нужно обращать внимания. Говорил, что это всё драконий снобизм и он со временем исчезнет. Я верила, старалась быть милой и не обижаться, даже когда надо мной насмешничали.

В то время я поссорилась со своими подругами с артефакторского факультета — потому что и Сибил, и Ялли пытались меня образумить, говорили, что Рейгард меня обманывает. Я думала, они клевещут, сердилась на них за то, что они не верят, что наследник мог в меня влюбиться, и в итоге перестала с ними разговаривать. В дальнейшем именно Сибил и Ялли первыми поддержали меня, забыв все разногласия, — не знаю, что я делала бы без них, когда правда вскрылась.

Рейгард показал своё истинное лицо на балу в честь Зимнего полёта драконов. Я ради него нарядилась, ждала, когда он вернётся после полёта, а Рейгард просто проигнорировал меня. Вошёл в бальный зал через балкон, а как только я попыталась подойти к нему, махнул рукой, скривился, подозвал к себе одну из своих подруг-дракониц и громко произнёс, показательно приобняв её:

— Вечное Пламя, как ты мне надоела, Лина! Что ты пристала ко мне? Цепляешься, словно пиявка! То, что я с тобой сплю, ничего не значит. Ты — человек, а я — дракон. Знай своё место уже!

Я настолько удивилась, что онемела, открыв рот и глядя на Рейгарда широко распахнутыми от шока глазами. Вокруг стояла тишина — все, естественно, наблюдали эту позорную сцену, — и в этой тишине мне казалось, будто я слышу, как внутри меня умирает мечта.

— Рей? — почти прошептала я, всё ещё не веря. — Это… ты?

Я даже переключилась на внутреннее магическое зрение, думая, что передо мной стоит не наследник, а кто-то другой под иллюзией. Но… нет. Аура была его.

— Что? — Рейгард громко расхохотался. — Думаешь, кто-то будет разыгрывать меня перед тобой, создав иллюзию? Сколько же у тебя самомнения, Лина! — зафыркал он насмешливо. — Ты, наверное, и замуж выйти за меня хотела? Да?

Я? Хотела?

В то мгновение я хотела только одного — провалиться сквозь пол. А что до замуж… Я отлично помнила, как Рей говорил мне сам, что обязательно женится на мне. Потому что любит. И я верила. Потому что любила.

Но разве это преступление? Почему над моим доверием можно смеяться?

Я никогда не была сильна в словесных играх, тем более — в злых. Поэтому сразу после этого вопроса просто развернулась и убежала к себе в комнату, где весь оставшийся вечер меня утешали Сибил и Ялли, забыв о наших прежних ссорах.

Куда хуже мне пришлось на следующий день, когда каждый встреченный дракон стремился сказать мне что-нибудь неприятное. Парочка особо смелых даже предложила заменить собой Рея, раз он дал мне отставку. Я не огрызалась, вообще ничего не отвечала — просто шла мимо, пользуясь строгими правилами академии. За нападение на студента любому, даже дракону, грозило мгновенное отчисление.

Впрочем, мне хватало проблем и без нападений. Драконы оказались горазды на мелкие пакости — и я то была облита супом в столовой, если не успевала поставить щит, то падала на внезапно оказавшемся мокрым полу, то получала птичью какашку прямо в лоб. Своим отвратительным поведением Рейгард словно дал другим позволение оскорблять меня — и драконы им пользовались. Да и некоторые люди тоже.

То было очень сложное время. Но оно стало ещё сложнее, когда я узнала о своей беременности.

Это случилось в марте, спустя три месяца. Я внезапно почувствовала слабость, голова закружилась, и я попросила Ялли меня посмотреть — подруга училась на целителя. Она посмотрела… и ахнула, не сдержав изумления:

— Лина, ты беременна!

— Ты шутишь? — я нахмурилась. — Я же человек. И я ни с кем не была, кроме… сама знаешь кого.

— Не шучу, — помотала головой Ялли почти в ужасе. — Да ты и сама можешь посмотреть, если не веришь. Изменения в ауре только начались. Тебе просто повезло, что сегодня на тебя больше никто не смотрел внутренним зрением!

Я оглядела себя и едва не застонала, заметив, что на уровне живота сияние, которое должно быть ровным, состоит из завихрений, похожих на смерч, а в его центре что-то быстро пульсирует.

Конечно, это было сердечко моей Касси.

— Что ты будешь делать? — спросила Сибил, садясь рядом со мной. И сказала то, из-за чего я застыла в страхе: — Сообщишь Рейгарду?

— Нет! — Я помотала головой, а потом схватилась за неё, дёргая себя за волосы в отчаянии. — Ни за что! Он… девочки, он же чудовище! Гарны знают, что он со мной после этого сделает. Но точно — ничего хорошего! Всё равно от людей у драконов не рождаются драконы, так что ребёнок ему не нужен!

— А тебе? — тихо произнесла Ялли, и по её взгляду я поняла, о чём она думает.

Срок был небольшим. Можно выпить специальный настой… и проблема исчезнет.

— Мы не будем тебя осуждать, Лина, что бы ты ни решила, — добавила Сибил сочувственно. — И поможем.

Однако мысль о том, чтобы избавиться от ребёнка, пугала меня ещё сильнее перспективы всё рассказать Рейгарду. Поэтому я категорически отмела возможность решить проблему кардинальным образом и… начала накладывать иллюзию на свою ауру.

Ходить круглыми сутками с подобной иллюзией, ещё и изменять её постоянно — ребёнок-то рос! — так, чтобы окружающие ничего не заметили, было задачей не из лёгких. Но я справилась, закрепив заклинание артефактами. Закончила учёбу, сдала экзамены, по баллам вновь опередив даже Рейгарда, и ушла из академии, не представляя, что буду делать дальше. Комнату в общежитии мне предоставил приют, но жить там я не хотела, утомившись скрывать свой растущий живот. И как раз думала признаться наставнице, чтобы та поддержала моё желание получить жильё, более подходящее для новорождённого, — хоть и понимала, что Инесса аль Галио обязательно догадается, кто отец ребёнка, — но неожиданно встретила Еву.

***

Рейгард

После беседы с Линой наследник какое-то время пребывал в странном ступоре. Почти не замечал девушек, которые по-прежнему заходили в кабинет, равнодушно отсылал их одну за другой, машинально откладывая в сторону листы с информацией о претендентках. Ничего не задевало — ни чужой страх, ни удивление, ни попытки справиться с шоком, ни обмороки, коих было несколько.

Рейгард продолжал мысленно разговаривать с Линой и, как ни странно, вспоминать.

В отличие от самой девушки, которая замечала его не больше, чем горшок с цветком в углу, наследник обратил на неё внимание гораздо раньше. Как не обратить, если о девчонке, которую перевели с первого курса на второй, говорили все, кому не лень? Насмехались — в лицо и за глаза, — но она ни на что не реагировала, просто училась. И Рейгард не понимал, отчего каждый раз, когда Лина проходила где-то рядом, он не мог не смотреть на неё. И невнятно раздражался — из-за того, что она, наоборот, совсем на него не смотрела.

До соревнований Рейгард разговаривал с Линой дважды. Случайно, без всякого специального повода — перед занятиями сказал ей пару слов, кажется о методах преподавания боевой магии, и поразился тому, насколько бесхитростно Лина на него смотрела. Как будто не понимала, что он когда-нибудь станет королём. Как будто и не собиралась пытаться если не очаровать, то хотя бы втереться в доверие.

И это… цепляло. И досадливо скреблось в груди — почему девчонка, в отличие от всех остальных, не строит ему глазки? Нет, разумеется, в академии были девушки, которые не выслуживались перед принцем, — хотя бы Линины лучшие подружки! — но они по крайней мере смущались, разговаривая с Рейгардом. А Лина — нет. И он не мог понять, почему, что это такое — хитрость? Наивность? Или она просто… выскочка, как называли её многие, особенно драконы?

А потом было соревнование. Которое Рейгард всерьёз думал выиграть. При поступлении он выбрал боевую магию, потому что с его силой это было разумнее, но и к артефакторике имел талант, занимался ею в свободное время, и его наставник — один из сильнейших преподавателей академии, между прочим! — утверждал, что у Рея истинный талант, которому почти нет равных.

А Лина его обошла. С огромным перевесом!

Рейгарда это по-настоящему взбесило. Сначала он предъявил претензии преподавателю, который его обучал, и услышал в ответ недоуменное:

— Ваше высочество, я не лгал. У вас действительно талант. Но у Аделины тоже!

— Сильнее, чем у меня? — зарычал Рейгард, и преподаватель развёл руками.

— Да, она сильнее многих. Кроме того, для вас артефакторика — лишь увлечение, а для неё — призвание. Не понимаю, почему вы злитесь. То, что вам есть к чему стремиться и с кого брать пример, — это хорошо.

Стремиться?! Брать пример?!

Рейгарду тогда захотелось немедленно превратиться в дракона и откусить голову болтливому магистру, но он сдержался. И, возвращаясь к себе, понял, что очень хочет поставить выскочку Лину на место. Чтобы поняла — драконы во всём и всегда лучше и талантливее людей! И перестала смотреть на Рейгарда так, словно его статус ничего не значит. Словно он — человек, а не дракон и не наследник!

План он разрабатывал вместе со своими друзьями. И всё сразу же пошло легко, потекло, словно ручейки по весне, — стоило Рейгарду проявить к Лине расположение, как она раскрылась и с радостью стала с ним общаться. Легко и непринуждённо, глядя на него синими доверчивыми глазами и абсолютно ничего не подозревая.

Под её ласковым взглядом Рею порой становилось тошно. В груди рождалось недовольство собой, хотелось послать к гарнам все прежние планы и просто наслаждаться жизнью и девушкой, которая — он знал это всегда, с самого первого мгновения, — никогда не предаст.

С Линой и правда было замечательно. И просто разговаривать, и вместе заниматься магией, и проводить с ней ночи, которые тогда даже казались Рейгарду слишком короткими. Он просто купался в её любви, и до последнего думал — а может, всё-таки?..

Но подобное никто из его друзей-драконов не понял бы. Все ждали, когда он бросит свою выскочку, предвкушали её будущее унижение — и если бы Рейгард всё отменил, это посчитали бы слабостью. А он не мог позволить, чтобы его называли слабым.

Поэтому Рейгард сделал всё, как изначально планировалось. Завершив Зимний полёт, вернулся в академию и, когда Лина с ласковой и радостной улыбкой кинулась к нему, приобнял одну из дракониц, чьё имя сейчас даже не мог вспомнить, и сказал несколько злых слов.

Да, Рейгард много чего забыл — всё-таки прошло больше семи лет. Но лицо Лины, из радостного ставшее удивлённым, а затем обиженным, её нежные глаза, из которых исчезло тепло, сменившись холодом — будто бурную реку неожиданно сковало льдом, — запомнил.

Он выдержал тот вечер на каком-то пустом кураже, вместе с остальными смеясь над унижением «выскочки», а когда всё закончилось, поднялся наверх, на площадку для полётов, и взмыл в небо, пытаясь успокоиться.

Летал до самого рассвета, умотав себя почти до обморока — но легче не стало. Наоборот. Чем больше проходило времени, тем более мерзко-несчастным Рейгард себя чувствовал.

Он жалел. По-настоящему, глубоко и очень сильно — жалел обо всём, что сделал. И ненавидел себя, считая это слабостью. Однако в то время Рейгард искренне думал, что ему нужно время — и всё пройдёт, забудется.

Но, увы, то острое чувство сожаления и стыда не проходило. Теперь Рейгард понимал ещё кое-что — если бы не оно, возможно, и проклятья бы не было. Но что сделано, того не воротишь.

И всё-таки… зачем здесь Лина?..

— Рей?

Голос Себастьяна оторвал Рейгарда от воспоминаний о прошлом. Заставил поднять голову от бесполезных бумаг с описаниями очередной претендентки и уставиться прямо в недовольное лицо брата.

— Что?

— Из ста двадцати девушек ты выбрал только одну, — вздохнул Себастьян, глядя на Рейгарда с усталым сочувствием. — Это… какой-то план? Ты решил сосредоточиться на Аделине, а остальных отправить домой? Впервые такие результаты.

Наследник словно очнулся — сел прямее и с недоумением посмотрел на две стопки бумаг. Они были примерно равными.

Это что же — получается, он просмотрел почти половину претенденток, сам того не сознавая? И никого не запомнил.

— Не волнуйся, — сказал Рейгард, криво усмехнувшись. От подобной усмешки точно пришли бы в ужас все выставленные девушки, но брат не дрогнул. — Я выберу из оставшихся… скажем, ещё девятнадцать претенденток. Вполне достаточно.

Себастьян молчал, внимательно изучая Рейгарда, и в конце концов осторожно поинтересовался:

— Что-то случилось? Ты выглядишь как-то… необычно.

— Ещё чудовищнее, чем всегда?

— Нет, — фыркнул младший брат. — Ты словно расстроен, Рей. Из-за чего? Тебе что-то сказала какая-то из девушек?

— Думаешь, на пятый год отбора меня чем-то можно удивить? — засмеялся Рейгард. — Я, кажется, видел уже всё.

— Не соглашусь. Я не припомню, чтобы кто-то из претенденток тебе откровенно хамил. Всё-таки инстинкт самосохранения у них развит хорошо… Понимают, что за подобное могут лишиться расположения королевской семьи.

Рейгард не стал развеивать иллюзии брата. На самом деле за пять лет было действительно всё. И уж хамство — далеко не самое странное. Одна девушка даже попыталась его убить, решив, что в этом и состоит испытание. Ей повезло, что Рей вовремя перехватил магию и о попытке уничтожить наследника никто не узнал.

— А как тебе Аделина? — внезапно спросил Себастьян с искренним любопытством. И добавил то, из-за чего Рейгард чуть не начал шипеть и плеваться огнём и пеплом: — Она мне понравилась. Так что, если ты вдруг решишь, что она тебе не нужна, не спеши удалять её с отбора. Я хочу за ней поухаживать.

— Думать забудь! — на самом деле зашипел Рейгард, чувствуя, как гребень на голове приподнимается от гнева и злости, а в горле начинает щекотать. — Если ты…

Себастьян вдруг расхохотался, запрокидывая голову, и наследник замер, поняв, что брат в очередной раз обвёл его вокруг пальца.

— Зацепила, значит! — воскликнул Себастьян обрадованно и хитро посмотрел на Рейгарда. — Отлично, я рад. Раньше ты так не реагировал. Ты просто не помнишь — я каждый год спрашиваю нечто подобное о девушках, которых ты выделяешь хотя бы чуточку, но ты ни разу не высказывал недовольства. Всегда говорил мне: «Как хочешь». А сейчас вон чуть до потолка не взвился! Это хорошо.

Хорошо? Рейгард вовсе не был в этом уверен.

Лина пришла сюда точно не для того, чтобы снять проклятье. Но рассказывать о том, что было между ними в прошлом, Рейгард не собирался. Его брат, в котором снобизма всегда было меньше, чем в других драконах, не поймёт.

— В общем, — заключил Себастьян, не дождавшись ответа, — выбирай дальше. Если ты на самом деле положил глаз на Аделину, можешь не мучиться и оставить поменьше девушек. Не два десятка, а десяток, например. Или вообще пятерых.

— Посмотрим, — пробормотал Рейгард. — Зови следующую. Поможешь мне выбирать. А то для меня они все на одно лицо.

***

Я сидела в комнате весь день до самого вечера. Один раз попыталась выйти, но была остановлена первым же гвардейцем. Он попросил меня оставаться у себя до тех пор, пока не позовут, и пообещал, что со следующего дня всем претенденткам будет предоставлена свобода передвижений. А пока — возвращайтесь в комнату, госпожа. На вопрос, чем мне там заниматься, если в окно смотреть надоело, гвардеец безмерно вежливым тоном сообщил, что, если я пожелаю, мне принесут книги или какое-нибудь рукоделье. И тут я оживилась.

— А набор артефактора можете принести? — попросила я, и брови гвардейца почти впечатались в линию волос на лбу. — С основными материалами и инструментами. Там ничего сложного или дорогого нет, мне главное, чтобы было дерево, очки-увеличители и…

— Хорошо, госпожа, — кивнул мужчина, глядя на меня с удивлением. — Конечно, вам принесут всё, что пожелаете.

И действительно — не успела я вернуться в комнату, как мне на самом деле принесли корзинку со стандартными материалами и инструментами. Дорогой шедевр из этого добра не создашь, но в том и суть — наши с Евой артефакты были сделаны из самых дешёвых материалов. Наибольшей ценностью в них была магия.

Да, я решила не тратить время зря и, пока проходит первый этап отбора, помочь подруге. Изготовила целых три артефакта — из предоставленного больше было не сделать — и решила, что завтра всё-таки поищу канцелярию, чтобы отправить их Еве. Она наверняка удивится, но и обрадуется — подобные дешёвые артефакты, наполняющие комнату шариками и цветами, покупали чаще всего.

Кормили меня ещё дважды — в середине дня принесли обед, не менее сытный и многочисленный, чем был завтрак, а часов в восемь я получила ужин. Вот он оказался полегче и состоял лишь из салата, фруктов и какого-то дивно пахнущего чая, который я с удовольствием распивала до тех пор, пока за мной не пришли.

— Госпожа дель Дэйна, — произнёс дель Крайс, заглянув в комнату после стука, настолько официальным тоном, что я сразу поняла — первый этап закончился. — Попрошу вас ненадолго выйти. Его высочеству нужно сделать объявление.

Его высочеству. Вечное Пламя, надеюсь, речь о Себастьяне.

Я послушно вышла из комнаты и обнаружила, что остальных невест, по-видимому, уже позвали — потому что я была последней, после моего появления дель Крайс повёл нас дальше по коридору. И я не сразу, но всё-таки сообразила, что…

Девушек-то мало. До безобразия мало.

Я думала, после первого этапа останется где-то треть претенденток — но сейчас по коридору шли от силы двадцать девушек. Точнее, почти все оставшиеся были драконами — людей я насчитала… четверых, не включая меня.

Ничего себе Рейгард проредил своих «невестушек»! Теперь в толпе не затеряешься. Меня, как и остальных, то и дело прожигали взглядом — и как-то сразу становилось понятно, кто всерьёз намеревается использовать этот шанс на полную катушку, а кто относится к своей участи более равнодушно. Таких, правда, было меньшинство, и в основном в ответных взглядах я ловила желание победить.

Нас привели в тот же зал, откуда всё и начиналось. Только теперь он оказался убран — ни стульев, ни столов с закусками. И посреди зала стояли несколько служащих, в том числе дель Вангур, и оба принца.

У меня закружилась голова, когда я увидела Рейгарда в полный рост. Гарны огненные, насколько же нелепо он выглядел в одежде! Но смеяться вовсе не хотелось, а совсем даже наоборот — в душе шевельнулась жалость.

Представляю, каково ему, гордецу, каких ещё поискать, показываться в подобном виде перед всеми. Должно быть неуютно — примерно как мне сейчас смотреть на него. Особенно на хвост… Мощный, шипастый, он лежал на полу, обнимая ноги Рейгарда, и слегка раздражённо дёргался.

Повинуясь просьбе дель Крайса, мы — то есть невестушки — выстроились в линию. Всё это время я чувствовала сильнейшее желание закрыть глаза и, только когда первый наследник заговорил, поняла, что это вовсе не из-за лицезрения его хвоста происходит. Просто действие заклинания бодрости почти закончилось! И мне надо срочно возвращаться в свою комнату, пока я не уснула прямо здесь, проявив исключительную непочтительность.

— Вы все прошли первый этап, — между тем говорил Рейгард, и мне чудилось, что он смотрит лишь на меня. — Двадцать девушек. Одна из вас, возможно… — Он запнулся, будто забыл слова приветствия, и пронзительно-синие глаза раздражённо сверкнули. — А, к гарнам! — зарычал так, что у него из горла вырвался огонь и искры посыпались на пол. Несколько девушек охнули, одна завизжала, и Рейгард поморщился, махнув до жути когтистой лапой. — Идите отдыхать уже! Завтра встретимся. Кстати, если вдруг кто-то из вас только что передумал становиться моей женой, вы можете покинуть дворец.

— Я! — воскликнула девушка с другого конца шеренги — кажется, именно она только что визжала. — Я не хочу!

— Вот и прекрасно, — раздражённо гаркнул Рейгард, развернулся и зашагал в противоположную от нас сторону, помахивая толстым хвостом.

Аделина

В своей комнате я едва успела раздеться и умыться — в сон клонило уже просто неимоверно. И уснула я лишь коснувшись головой подушки, провалившись в забытьё, как в глубокий обморок.

Мне ничего не снилось. А проснулась я от громкого стука в дверь, сопровождаемого звоном колокольчика, а затем чьей-то жизнерадостной речью.

— Госпожа дель Дэйна, вставайте! Уже утро. И я принесла вам завтрак.

Я с трудом продрала глаза и села на постели, испытывая лёгкий дискомфорт от того, что ночная рубашка на мне была не моя — я вчера нашла её в шкафу и справедливо рассудила, что она предназначается не для того, чтобы просто там лежать. Своего белья у меня с собой не было, поэтому я нацепила предложенное, не сомневаясь. А теперь почти с отвращением оглядывала себя и поводила плечами — мне казалось, что новое полупрозрачное кружево, из которого была сшита рубашка, ужасно колется. Я понимала, что это ерунда и я просто не привыкла ходить в кружевах, но зарубку в памяти сделала — попросить у Евы прислать во дворец хотя бы часть моих вещей. А может, я смогу сходить за ними сама?..

— Доброе утро, — пробормотала я, во все глаза рассматривая девушку в коричневой с белым передником форме горничной. Та ловко и споро расставляла подносы на столике, поддерживая их в воздухе магией. Её волосы были убраны под белый чепец, но пара прядок — тёмно-рыжих, кудрявых — всё-таки выбивалась из-под него.

— Меня зовут Магда, — сказала девушка, посмотрев на меня с вежливым любопытством. — Я ваша личная горничная. Буду убираться в ваших покоях, приносить что захотите. Вчера вы меня не видели, потому что у меня был выходной, но теперь я вновь здесь и готова вам служить. Вам что-нибудь угодно сейчас? Хотите, принесу цветов?

— Что? — я изумлённо вскинула брови, и Магда с улыбкой пояснила:

— Многим невестам нравится, чтобы в комнате всегда стояли живые цветы.

Я покосилась за окно, где вовсю мело — небо казалось белым, словно простыня, — и вздохнула. Цветы зимой выращивались с огромным трудом, только в специальных оранжереях, при помощи магии. На бытовом факультете была специальность, посвящённая ботанике, и студенты, обучающиеся на ней, говорили, что после всего услышанного не удивляются ценам на цветы зимой.

Ещё и поэтому магия иллюзий была столь популярной. Купить артефакт, при помощи которого твой дом будет полон цветов, оказывалось раз в десять дешевле, чем покупать цветы на самом деле. Особенно зимой, да и летом тоже. Этим мы с Евой и пользовались.

— Нет, спасибо, — отказалась я. — И знаете что, Магда… Не нужно приносить каждый раз столько еды. Мне вполне достаточно каши или омлета с зеленью, какой-нибудь вкусной булочки, чая…

— Я могу приносить определённое, — тут же отозвалась горничная, и в её глазах вспыхнуло что-то, похожее на симпатию. — Возьму у наших поваров меню, и вы закажете то, что хотите на обед и на ужин. И на завтра тоже.

— На завтра? — я улыбнулась. — Кто знает, останусь ли я здесь завтра? Как я понимаю, каждый день количество девушек будет сокращаться.

— Мне почему-то кажется, что вы у нас надолго, — сказала Магда, как мне показалось, искренне, но я не восприняла её слова всерьёз. Говорить приятные вещи и угождать — её работа. Собственно, мы с Евой, работая в лавке, делали примерно то же самое. Не льстили откровенно, но и не позволяли себе лишнего. Хотя порой, особенно если какой-нибудь дракон хотел выпендриться и заказать такое количество иллюзий, что на эти деньги можно было бы сутки кормить целый город, очень хотелось образумить клиента и напомнить о том, что всё хорошо в меру.

После завтрака, как рассказала Магда, отдохнуть мне не дадут — королевскому портному велели подготовить для невест несколько нарядов, подходящих случаю. Это было разумно — уверена, далеко не у всех девушек имеется финансовая возможность обзавестись гардеробом, достойным знакомства с королевской семьёй. У меня были деньги, но я совершенно не представляла, разрешат ли мне спуститься в город. Да и… честно говоря, я не знала, какие платья нужны. Мои вкусы — это одно, но тут же, наверное, есть какой-то дворцовый этикет? Рейгард никогда не упоминал ни о чём подобном, но я не сомневалась, что его просто не интересовала эта тема.

Так что сразу после того, как я закончила завтракать, ко мне в комнату впорхнул высокий мужчина с седыми волосами до плеч, но с глазами настолько пронзительно-чёрными, что я даже засмотрелась на этот резкий контраст. Вслед за ним шли две девушки и при помощи магии несли по воздуху большой сундук. Все трое были одеты не в форму, а вполне обычно — примерно как я сейчас. А я вновь была в своём синем платье.

Увидев мой наряд, вошедший мужчина иронично улыбнулся, понимающе переглянулся с помощницами, которые в этот момент с лёгким стуком поставили сундук на пол, и склонил голову.

— Госпожа, разрешите представиться — Карл дель Страй. Я главный королевский портной.

— Аделина дель Дэйна, — ответила я, поднимаясь с дивана, и тоже наклонила голову. — Для меня будет огромной честью стать вашим клиентом, пока я здесь нахожусь.

Дель Страй добродушно рассмеялся, вновь переглядываясь с помощницами, затем представил их мне — и начал работу.

Я смотрела на его действия с искренним интересом. Да, это была бытовая магия — не совсем моя специальность, но всё-таки то, что делал дель Страй, напоминало артефакторику. Хотя бы потому, что без измерений здесь не обходилось. Подгонка тканей, подбор формул, чтобы всё сидело максимально удачно, но при этом нигде не жало или не хлобыстало при движениях, — настоящее мастерство, и оно искренне завораживало.

Удивительнее всего было то, что манипуляции портного и его помощниц заняли не более получаса. И ровно через полчаса дель Страй сказал, что закончил и ещё через пару часов мне принесут новые платья.

— Простите за любопытство, — не удержалась я, — но девушек же около двадцати… Как вы успеете сшить наряды всем? И всех измерить…

— Всех и не нужно, — невозмутимо отозвался портной и, уже удаляясь из комнаты, добавил: — Из восемнадцати оставшихся девушек только три не попросили накануне доставить свои вещи. Отсутствие одежды — не та причина, по которой кого-то могут вернуть домой, поэтому их величества каждый год отправляют меня на помощь девушкам без багажа.

— Ах вот в чём дело… — протянула я, улыбаясь. Ну да, логично. Это ведь сейчас претенденток всего восемнадцать, раньше было больше. Если бы королевский портной обшивал каждую, он бы сошёл с ума.

— Если вам понадобится что-то ещё, госпожа дель Дэйна, зовите, — произнёс мужчина, стоя в дверях. — Буду рад помочь такой искренней и вежливой госпоже.

Кажется, я даже слегка покраснела и с ответом не нашлась, но это было и не нужно — дель Страй уже удалился.

Неужели остальные девушки были менее вежливы? Или просто холодны? А может, причина такой явной симпатии королевского портного — в моём восхищении его работой? Но ведь невозможно оставаться равнодушной, наблюдая чужое мастерство! Это гораздо важнее, чем сила дара.

Силой можно только что-то эффективно сломать. Но требуется мастерство, чтобы сделать это правильно — потому что иначе сломанное рухнет прямо на тебя и придавит обломками.

Как дель Страй и обещал, через пару часов принесли мои обновки. Их оказалось неожиданно много — семь повседневных лёгких платьев разных цветов, по-видимому для рядовых событий, два тёплых платья для прогулок на улице, зимний плащ со светлым мехом, который я опознать не смогла. Несколько пар туфель, сундучок с аксессуарами — заколками, перчатками, шарфами — и одно бальное платье. Нежно-голубое, воздушное, с летящей юбкой и вышивкой на лифе и рукавах, оно напоминало мне озеро, скованное льдом.

А ещё оно было точь-в-точь в цвет глаз Рейгарда.

Я попросила Магду передать дель Страю записку, в которой благодарила его за прекрасную работу, а затем вернулась к прерванному занятию.

Да, я вновь изготавливала артефакты, попросив горничную обновить мои запасы материалов. И настолько погрузилась в своё дело, что не сразу расслышала, как в комнату вновь постучали, а затем тревожный голос Магды произнёс:

— Госпожа дель Дэйна, вам нужно готовиться к обеду! Он сегодня пройдёт не здесь, а в малой королевской столовой. Вы будете знакомиться с их величествами.

Вечное Пламя!

Я вскочила с дивана и нервно улыбнулась.

— Хорошо, что ты мне этого утром не сказала.

— Утром я и сама не знала, — вздохнула Магда, подходя ближе ко мне и рассматривая наряды дель Страя, которые до сих пор лежали на постели. Я собиралась их убрать, когда доделаю очередной артефакт, но забыла. — Их величества редко предупреждают о подобном заранее. Они ведь всё время заняты. Вам помочь одеться и сделать причёску?

— Честно говоря, я ни разу не одевалась с чьей-то помощью, — рассмеялась я, качая головой. — Но, возможно, сейчас мне и правда потребуются дополнительные руки. Насколько я могу судить, господин королевский портной не любит оставлять застёжку спереди и убирает всё на спину. Я не умею так гнуться.

— Конечно, я вам помогу, — закивала Магда, хихикнув, и мы приступили к переодеванию.

Я выбрала платье, которое изначально привлекло моё внимание сильнее всего — потому что было серым. Серым! Однако дель Страй как-то так умудрился его сшить, что оно смотрелось не скучно, а интересно и даже празднично. Сама ткань слегка серебристо переливалась, создавая ощущение искристости, как у снега, завышенная талия подчёркивала грудь, которая после появления в моей жизни Кассандры стала больше и аппетитнее. Декольте, однако, было скромным, а вот руки открыты полностью.

Но больше всего мне нравился лиф. По нему шла мелкая вышивка, и, если присмотреться, можно было заметить совсем крохотные камни, пришитые к ткани. Из-за этого, стоило на лиф попасть прямым солнечным лучам, ткань вспыхивала, и на миг создавалось ощущение, будто платье окутывает огонь.

Да, дель Страй — удивительный мастер. Я даже рот открыла, когда при помощи Магды облачилась в платье, а горничная сделала мне причёску, подняв и закрепив волосы заколкой из сундучка, похожей на маленькую серую бабочку.

— Украшений не хватает, — вздохнула девушка, пока я просто разглядывала себя в зеркале. — Но уверена: это недоразумение совсем скоро будет исправлено.

— Ты о чём? — тихо поинтересовалась я, покрутившись. — По-моему, и так отлично, никаких недоразумений.

Магда не ответила, лишь тонко улыбнулась.

А потом в комнату заглянул один из служащих и провозгласил, что мне следует пройти в малую королевскую столовую, где меня ждёт обед.

И король с королевой, разумеется.

***

Рейгард

Спал он плохо. И стоило только закрыть глаза, как вновь приходил тот сон с отражением.

Рейгард видел его регулярно и уже не удивлялся, если во сне оказывался в зале с зеркалом Истины. Причём каждый раз был как первый, и он искренне считал, будто раньше ничего подобного не видел. Подходил к зеркалу — и натыкался на собственное злобное отражение, которое шипело оскорбления и язвительно скалилось ему в лицо.

Хотелось не спать, а вскочить и отправиться в комнату Аделины, чтобы задать вопрос, который волновал наследника с тех пор, как он увидел девушку. Зачем она здесь? Что надеется получить, кроме множества неприятных ощущений от нахождения рядом с Рейгардом? Причина должна быть веской, если не сказать больше. Рейгард был уверен, что Лина отправилась бы на отбор только в одном случае — если бы кому-то из её близких грозила смерть.

Собственно, примерно так она и ответила, когда Себастьян спросил её о цели.

В результате бессонной ночи наследник встал абсолютно разбитым и ещё до завтрака, вызвав к себе брата, попросил того навести справки об Аделине дель Дэйне. Точнее, о том, как и где она жила последние семь лет.

— Я уже это сделал, — огорошил его Себастьян. — Когда увидел твою на неё реакцию. И ту вашу совместную историю… тоже раскопал.

Рейгард поморщился — вот уж о чём он совсем не желал разговаривать! Но брат, естественно, не обратил внимания на его недовольство.

— На самом деле, я ожидал нечто подобное, — вздохнул Ян, глядя на Рейгарда с лёгким недовольством во взгляде. — Помнил, каким ты был раньше.

— Раньше? А сейчас я другой?

— Ну, пять лет в теле чудовища кого угодно изменят, — усмехнулся второй наследник. — И да, сейчас ты другой. А в то время, учась в академии, ты… слишком много о себе мнил, Рей. И относился к людям без драконьей ипостаси пренебрежительно, да и к некоторым драконам тоже. И к девушкам. Зачем тебе понадобилось унижать Аделину? Она, как я понимаю, не сделала тебе ничего плохого.

Объяснять не хотелось. Слишком неприятно и больно рассказывать о своих ошибках.

— Давай не будем, Ян.

— Не будем, значит… — протянул брат и посмотрел на Рейгарда как-то странно. По-новому. — Что ж, ладно. Тогда мне нечего тебе сказать. Аделина закончила академию с отличием, ну это ты наверняка и сам знаешь.

— Знаю.

Да, это было в её духе. Несмотря на то, что в то время Лине почти все мешали жить и учиться, она всё равно осталась лучшей, оставив позади даже Рейгарда. И он пережил пару дней насмешек от тогдашних друзей. Они даже подначивали его отомстить на выпускном балу, однако…

Лина на него просто не пришла.

— Потом она устроилась на работу к Еве дель Майто. Госпожа дель Майто старше Аделины на десять лет, не замужем, держит лавку с артефактами. Сначала лавка была маленькой, но со временем разрослась, и теперь это уже скорее магазин, а не лавка. Специализируются подруги на иллюзорных артефактах. В основном на праздничных — активируешь один такой, и вся комната в цветах и шариках.

— Да, Лина отличный маг иллюзий, — пробормотал Рейгард, отчего-то ощущая горечь во рту.

— Не сомневаюсь, — отозвался Себастьян с иронией. — В целом всё.

— Точно? Тогда кого она собирается спасать?

— Не знаю, — пожал плечами брат, и у Рейгарда появилось чувство, что тот врёт. Точнее, недоговаривает. — Спроси у неё сам.

***

Аделина

Конечно, тяжело оценивать себя со стороны. Но… было у меня чувство, что мой наряд всё-таки выглядит лучше, чем платья других девушек. Кроме ещё парочки, и я подозревала, что их тоже обшивал королевский портной.

В серое оделась я одна. Остальные претендентки на руку и сердце Рейгарда щеголяли в розовом, голубом, жёлтом, сиреневом и светло-бежевом. Впрочем, нет — одна девушка всё-таки была в ярко-алом, и судя по её откровенно надменному взгляду и слепящей драконьей ауре, она всерьёз рассчитывала в будущем стать королевой.

Малая королевская столовая на самом деле была небольшой. Я почему-то думала, что стол будет длинным и в одну линию, но ошиблась — он был согнут рогаликом, только с более вытянутыми концами. Нам указали на места в строго определённом порядке — и я, к своему облегчению, оказалась не у самого центра, где были оставлены кресла для членов королевской семьи. Но и не ближе к концу, что было бы для меня облегчением. Я сидела примерно в середине левой дуги, и прямо напротив меня расположилась та драконица в алом.

Никто из девушек не разговаривал — все были предельно напряжены. Даже мне передалось это сосредоточенное настроение, и я послушно вместе со всеми поднялась со стула, когда в столовую через другую дверь зашли король, королева и оба наследных принца.

Вот не хотела же нервничать! Но не получалось.

Король Кариот был похож на Рейгарда и Себастьяна. Точнее, они были похожи на него — те же белые волосы, светлая кожа, синие глаза. Однако, в отличие от принцев, у короля оказалась более мощная жизненная энергия — она давила и подавляла, заставляя опускать голову и глаза. Я могла бы сопротивляться этому влиянию, но не стала — ни к чему. Послушно опустила взгляд, исподлобья рассматривая крупную фигуру правителя в серебряном мундире с алыми узорами и тёмно-синих брюках. Традиционные цвета для повседневной одежды — серебряный, алый, синий… Рейгард говорил, что в этом скрыт определённый смысл, но я не знала, насколько он был правдив со мной тогда. Якобы серебро — это небо, по которому летают драконы днём, алый цвет — цвет драконьей крови, а синий — ночные небеса. Ну и заодно — вода, в которой по традиции топят пепел после смерти как дракона, так и человека.

Королева Мелисанда… Высокая и широкоплечая женщина с золотистыми волосами и пронзительно-зелёными глазами. Сильная драконица, насколько я помню, зелёная. Лицо у неё было не менее волевым и строгим, чем у короля, а может, даже более. По крайней мере, если взгляд Кариота, которым он легко скользнул по каждой «невесте», можно было назвать скучающим, то Мелисанда буквально пронзила своим взором всех присутствующих — как бабочек булавками. Но что она думает, было совсем непонятно — лицо королевы осталось непроницаемо.

Себастьян был одет в тёмно-серые штаны и мундир серебряного цвета, узоры по нему шли синие, синим же был и широкий кушак на талии. Увидев младшего принца, я непроизвольно напряглась, подумав — уж не будет ли моё платье расценено как попытка примазаться к королевской семье? Всё-таки оно тоже почти серебряное… Больше серое, конечно, но что-то всё же есть. Рядом с Себастьяном я точно буду смотреться как его пара.

В следующий раз надо надеть светло-розовое.

И, наконец, Рейгард. В тёмно-синем камзоле с вышивкой серебряной нитью и таких же штанах. Одежда на нём была красивой и качественной, и я в который раз подумала, что дель Страй знает своё дело. Конечно, Рейгард при этом всё равно оставался ящерицей в брюках, но выглядел не настолько пугающе, как если бы он разгуливал по дворцу совсем без всего.

— Добрый день, девушки, — произнёс король. Голос у него был гулкий и шёл откуда-то снизу, будто не из горла, а из живота. — Вы можете садиться.

Все послушно опустились на стулья, послышалась парочка облегчённых вздохов. Но я расслабляться не спешила, уверенная — веселье только начинается.

Это ведь наверняка не обычный обед. Очередное испытание. Только в чём оно состоит? Показать, как мы умеем пользоваться ножом и вилкой? Оценить осанку? Если так, я могу вылететь первой. Сомневаюсь, что мои манеры дотягивают до умений девушек, выросших в драконьих семьях.

Слуги споро ставили перед нами закуски — тарелки с каким-то непонятным салатом. Выглядел он потрясающе, но было совершенно непонятно, из чего сделан сей шедевр. Я рассмотрела ростки какой-то зелени, кусочки ярких фруктов, обжаренное мясо в специях, тёмно-алый соус… Но сполна насладиться натюрмортом в тарелке мне не дали, поскольку на этот раз заговорила королева.

— Мы с его величеством хотели бы познакомиться со всеми вами. Поэтому я попрошу до того, как мы начнём обедать, представиться и сказать хотя бы несколько слов о себе. Начнём, пожалуй, с вас, — её величество кивнула на девушку, которая сидела в моём ряду ближе всего к венценосным особам. — И будем двигаться дальше по кругу.

Мне было почти не видно конкурсантку, на которую указала королева, — я могла рассмотреть только краешек светло-жёлтого платья. И услышать дрожащий, но весьма нежный голос:

— Кари дель Катахана. Мне двадцать один год, летом я закончила Королевскую академию магии, факультет бытовой магии. Я выросла в большой семье, у меня два брата и три сестры. Все младшие. Наша мама рано умерла, и я постаралась заменить им её.

— Соболезную вашей утрате, — сказала королева вежливо, кивнула и перевела величественный взор на следующую девушку. И пока та представлялась — гораздо более многословно и вычурно, но она всё-таки была драконом, — я зачем-то посмотрела на Рейгарда.

В отличие от его родителей и Себастьяна, слушавших девушек с холодной вежливостью, первый наследник — ради которого вообще-то все тут сейчас и распинались — смотрел куда-то поверх голов, и его… Лицо? Вечное Пламя, не представляю, как называть это место, не мордой же? В общем, его физиономия была абсолютно отсутствующей.

Он явно ничего не слушал. Ему было не интересно. Совсем. Вообще.

Не хочет избавиться от проклятья? Нет, вряд ли этого можно не хотеть. Скорее, Рейгард не верит, что от него можно избавиться. Кстати, я тоже сомневаюсь, тем более способ выбран… какой-то странный, откровенно неудачный.

Конечно, я не специалист. Но я отлично помню краткий курс по проклятьям в академии. Любое проклятье — это ловушка, в которую заключают мага, в чём-то его ограничивая. И для того, чтобы проклятье исчезло, нужно эту ловушку сломать. Другого способа нет.

Проклятье Рейгарда заперло его между двумя ипостасями, превратив в не-человека, но и в недо-дракона. И я была уверена, что оно разрушится, если наследник совершит оборот. Если сможет стать драконом.

Я невольно покосилась на розу, которая мирно обвивала руку Рейгарда — рукав его камзола был сильно испачкан кровью, — и сжала зубы. Вот же мерзкая субстанция! Розы проклятья ведут себя по-разному, но эта — настоящая нахалка. Могла бы хоть сквозь рукав не вылезать…

— Аделина! — послышался вдруг чей-то весёлый голос, и я вздрогнула. Отвела взгляд от Рейгарда — и обнаружила, что на меня смотрят все остальные. Да и сам первый наследник… После громкого возгласа Себастьяна он словно очнулся и взглянул на меня весьма осмысленно. — Я вас уже трижды зову, — смеялся между тем младший принц. — Но вы настолько напряжённо изучали Рея, что совсем ничего не слышали. О чём вы думали, позвольте спросить?

— Я думала о проклятье, ваше высочество, — ответила я как могла ровно, и все замерли. Даже на лице Себастьяна улыбка застыла, будто её кто-то приморозил. — И о том, как его можно снять.

Тишину, воцарившуюся в столовой сразу после моих слов, можно было есть ложкой.

Разрушил её Рейгард, прошипев, как мне показалось, не слишком довольно:

— И до чего же ты додумалась?

***

Рейгард

Ну разумеется! Лина всегда была такой. И пока остальные говорили о какой-то ерунде, она сидела и думала над решением конкретной задачи, не отвлекаясь на всякие сопливости.

Это с одной стороны. Но с другой — прозвище «выскочка» прицепилось к ней в академии не зря. И Лина порой действительно перегибала палку в глазах драконов. Вот как сейчас — неужели она не понимает, что за прошедшие пять лет Рейгарда посмотрели лучшие маги королевства? Да и он сам на месте не сидел.

Было сделано всё возможное и невозможное. А она рассуждает так, будто чужие труды яйца выеденного не стоят, а вот пришла Лина — и сразу решит проблему.

Поэтому Рейгард и рассердился на неё, рыкнул, пытаясь сдержать раздражение. Ещё не хватало скатерть подпалить или испепелить этот несчастный салат в тарелке! Впрочем, он его всё равно не будет есть, так что не жалко.

— Пока ни до чего конкретного, ваше высочество, — ответила Лина ровно, глядя на Рейгарда со спокойным достоинством. И добавила: — Я понимаю, что за прошедшие годы вы сделали всё, что могли. Я уверена в этом. Но взгляд со стороны никогда не бывает лишним. Поэтому… если вы позволите, я бы хотела получше изучить плетение.

Рейгард раздражённо дёрнул шипастым ухом. Получается, зря он сердится на Лину — всё она понимает? Может, и в академии так было, но ему хотелось верить в то, что Лина та ещё задавака?

— Позволю, — рявкнул Рейгард, и из глотки всё же вырвался огонь. Наследник подхватил его лапой, вздохнул, чтобы успокоиться, и через мгновение продолжил: — А теперь рассказывайте о себе, как просит её величество. Ваша очередь, как я понимаю.

В этот момент Рейгард зачем-то обвёл взглядом окружающих Лину девушек… и ему немедленно захотелось встать и уйти — с такой опаской они на него смотрели. Как на дикого зверя, который в любой миг способен разодрать тебе горло.

Все, кроме Лины. Она просто смотрела, и на её лице не отражалось ничего. Ни сочувствия, ни страха, ни презрения.

— Да, сейчас очередь Аделины, — подтвердил Себастьян, тихо кашлянув. — Мы вас слушаем.

— Аделина дель Дэйна, — сказала она и зачем-то опустила голову, разрывая зрительный контакт с Рейгардом. — Двадцать восемь лет. Я артефактор, закончила Королевскую академию по специальности «иллюзорная магия».

— Вот как, — вдруг отозвалась королева с любопытством. — А покажете нам ваше мастерство? Я очень люблю магию иллюзий, сама училась по этой специальности.

— Да? — Лина вновь подняла голову и посмотрела на мать Рейгарда слегка удивлённо. — Мне не сложно показать вам, что я умею. Есть какие-то пожелания?

— На ваше усмотрение.

На губах девушки появилась лёгкая улыбка, а спустя секунду…

Только самые лучшие маги способны колдовать вот так — не используя руки для пассов. У Лины это получалось играючи ещё в академии. Она пользовалась только взглядом и собственной силой, вытягивая её в окружающее пространство и моделируя объекты мысленно.

Потолок стал небом. Стены превратились в густой сосновый лес, а пол — в траву. Недалеко, на уровне одного из выходов, журчал быстрый ручей. Скатерть изменила цвет, из белой превратившись в алую, в воздухе запорхали бабочки, и ливреи на слугах стали золотыми.

Даже запахло по-другому. Свежей зеленью, луговыми цветами, разогретой землёй… Летом.

— Потрясающе, — восхитилась королева, глядя на Лину с оценивающим прищуром. — И сколько же продержится ваша иллюзия?

— Минут двадцать, — ответила девушка, вежливо улыбаясь. — Не больше. Чтобы она держалась дольше, нужны артефакты для закрепления исходной формулы заклинания. Сейчас оно держится на чистой силе, но она со временем рассеется.

Мелисанда улыбнулась в ответ, и Рейгард понял, что на этот раз его ждут вопросы со стороны матери. Конечно, она уже поняла, что они с Линой должны были знать друг друга ещё в академии.

— Что ж, спасибо, — кивнула королева. — Но пора слушать следующую девушку.

Рейгард тут же переключил своё внимание и принялся рассматривать созданную Линой иллюзию. И в какой-то момент, под очередной нежный голосок претендентки на престол, понял, что на самом деле Лина никогда не была выскочкой.

Это он завидовал.

***

Аделина

Опять я выделилась, вовсе того не желая.

Вот всегда со мной так. Не получалось у меня не вылезать со своим ценным мнением, когда не спрашивают, и выполнять то, о чём просят, чуть хуже — чтобы не раздражать менее талантливых драконов и людей. Я и во время учёбы старалась изо всех сил, но не для того, чтобы быть лучшей. Я просто не умела иначе.

Я рассуждала о том, чем мне грозит повышенное внимание со стороны её величества, когда очередь дошла до девушки в алом платье — теперь оно сливалось со скатертью и выглядело слегка нелепо, — и та сказала, гордо выпрямившись и кинув на меня неприязненный взгляд:

— Моё имя Валенсия аль Миранио. Я — племянница её величества Амелии, королевы Арнарии.

Я улыбнулась, услышав подобную характеристику. Безумно ценная информация, конечно. Будь я племянницей королевы соседней страны, постаралась бы, чтобы об этом никто не узнал. По крайней мере никто из претенденток. Я не сомневалась, что все аль Эрдерио уже в курсе ситуации. Кроме, возможно, Рейгарда — тот по-прежнему сидел с отсутствующим видом и разглядывал бабочку, сидевшую на бокале рядом с его тарелкой.

И я не удержалась. Пока Валенсия распиналась о том, где и чему она училась в Арнарии, я воздействовала на собственную иллюзию — и бабочек стало три. Одна осталась сидеть на бокале, а две другие — ярко-голубые, с огненным кантиком на крыльях, — поднялись в воздух и опустились на два самых больших костяных отростка на голове Рейгарда.

Он скосил глаза, махнул лапой, пытаясь согнать бабочек — но ладонь прошла сквозь иллюзию, как и положено. А я ехидно улыбнулась, поймав полный бешенства взор наследника. Будто забыла о том, что Рейгард может выгнать меня отсюда в любую секунду.

Но мне так хотелось, чтобы он наконец перестал быть отрешённым! А ещё стал немного менее грозным. И, возможно, чуточку смешным — с этими бабочками на отростках, похожих на рога.

Наши переглядывания заметили — Себастьян наградил Рейгарда весёлой улыбкой, а королева Мелисанда посмотрела на меня, как мне показалось, с ласковой благодарностью. Возможно, она сказала бы что-нибудь в ответ на моё своеволие, но тут Валенсия заявила:

— Ваше величество, недавно одна из претенденток получила разрешение изучить плетение проклятья. Я считаю это не совсем справедливым, по крайней мере по отношению ко мне. Я тоже артефактор и хотела бы в свою очередь получить возможность изучить плетение.

Я от неожиданности едва не схлопнула иллюзию леса — всё-таки для того, чтобы удерживать её в течение двадцати минут, мне приходилось держать концентрацию и подпитывать формулу. Их величества и Себастьян тоже удивились, но сказать ничего не успели, поскольку отреагировал Рейгард.

— Я разрешил подобное Аделине дель Дэйне, но больше никому не разрешу, — почти прорычал наследник. Во рту мелькнули длинные и острые зубы — типично драконьи, только масштабом поменьше. — Мне не нужно, чтобы меня изучали как подопытного кролика.

— Но, ваше высочество… — попыталась возразить Валенсия, и я поняла, что она довольно-таки смелая личность. Говорить с Рейгардом сейчас была способна далеко не каждая девушка — всё-таки он выглядел взбешённым.

— Я сказал — нет, — рявкнул наследник, и из его горла вырвалась длинная и тонкая струя пламени. Она встретилась с содержимым тарелки и превратила салат в горстку углей.

Несколько мгновений в комнате стояла тишина, а затем Себастьян произнёс таким тоном, словно не случилось вообще ничего особенного:

— Следующая девушка. Мы вас слушаем.

В целом обед прошёл нормально, хотя и затянулся — из-за рассказов претенденток о себе. Но, как только они закончились, дело пошло веселее, и с трапезой мы разделались минут за сорок.

Во время обеда покоя девушкам тоже не было — королева, Себастьян и король так и сыпали разнообразными вопросами. Выяснилось, что они отлично помнили, кто и что рассказывал о себе, и теперь выясняли детали. Никого не выделяя — каждой из нас досталось по одному вопросу.

Мой задал король.

— Почему именно магия иллюзий, Аделина?

Да, королевское семейство звало всех по имени, игнорируя «госпожу». Но меня это устраивало.

Рейгард никого ни о чём не спрашивал, сидел молча, но теперь он по крайней мере не казался отсутствующим. Нет, наследник присутствовал, но по его взгляду было ясно, что ему не интересно. В разговоре он не участвовал и откликнулся, лишь когда одна из девушек решила попытать счастья и поинтересовалась, отчего же его высочество не ест.

Я удивлённо покосилась на говорившую — миленькую блондинку с чуть пухловатыми щёчками. По-моему, причина, по которой Рейгард не ел, была очевидна. Но Лайза — так звали девушку — то ли была слегка глуповата, то ли растерялась от страха.

— Видите ли… — процедил наследник, сверкнув льдом в глазах. — Я по своей, скажем так, нынешней форме всё же ближе к дракону, чем к человеку. А драконы вот так, — он кивнул на приборы и тарелку с углями, которую почему-то никто не убирал, — не едят.

Лайза порозовела и больше ничего не спрашивала.

А я пыталась представить, как же тогда Рейгард ест. Не приборами, это ясно — удержать их в подобных когтистых конечностях вряд ли легче, чем без магии балансировать на канате, натянутом над пропастью. Если только зажать в кулак ложку и ею орудовать. Но ложкой мясо не порежешь… Хотя у него такие зубы во рту, что резать, наверное, и не нужно.

Да, я всегда была любопытна, и порой чрезмерно. Вот и сейчас, несмотря на моё не самое лучшее отношение к Рейгарду, мне было интересно, как он пять лет живёт в подобном виде. Осталось ли у него хоть какое-то подобие крыльев на спине или там пусто? Хочется ли сырого мяса? Я точно знала — Рейгард сам рассказывал, — что, если проводить во второй ипостаси слишком много времени, тянет охотиться и съедать добычу. И как у него с этим сейчас?

Но больше всего мой взгляд притягивала роза проклятья. Её хотелось изучить получше, понять, что она такое. Я была уверена: как только станет ясно, что из себя представляет эта гадость, я пойму и как её уничтожить.

***

Рейгард

Он ничуть не удивился, когда сразу после обеда, поймав его за локоть, мать сказала:

— Надо поговорить, Рей.

Возражать наследник не стал, несмотря на то, что собирался на заседание коллегии внутренней безопасности. Так повелось давно: отец занимался делами королевства на уровне законов, финансов, торговли и прочих дел, касающихся функционирования страны, королева курировала вопросы культуры, искусства и образования, а принцы отвечали за безопасность. Хотя Рейгард искренне считал, что его следовало бы отстранить от работы пять лет назад, потому что он не смог защитить самого себя от проклятья, но Себастьян это мнение не разделял. Ещё бы! Конечно, брату не хотелось оставаться одному с проблемами коллегии, которая включала в себя следственный отдел, отдел внешних связей и управление стражей, куда входили и замковые гвардейцы. И отбор так называемых невест государственных дел не отменял.

Мать завела Рея в ближайший от столовой свободный кабинет — в замке их было множество — и поинтересовалась, закрыв дверь:

— Ты был знаком с этой Аделиной раньше?

— Почему ты так решила? — хмыкнул Рейгард, не зная, стоит ли говорить правду. Или хотя бы её часть.

— Потому что ты разрешил ей исследовать розу проклятья. Ну и вы почти одного возраста, учились в одной академии. Впрочем, она не дракон, и зная тебя…

— Что — зная меня? — Рейгард поднял бы брови, если бы они у него были, но в любом случае маму этими гримасами было не пронять.

— Рей, ты прекрасно понимаешь, по какой причине получил проклятье, — она кивнула на его руку с вечным спутником в виде шипастой розы. — Если бы не твоё презрение к обычным людям… и не желание поставить их на место… ничего бы не случилось.

Королева была права, но Рейгард не любил говорить о своих ошибках.

— И какой из этого следует вывод?

— Скорее всего, в академии вы либо мало общались, либо ты относился к Аделине пренебрежительно. Возможно, даже обидел. Я права?

— Права, — подтвердил Рейгард и признался: — Я с ней встречался, а потом бросил.

Мать тяжело вздохнула, поджала губы, глядя на него с откровенным недовольством, и спросила:

— Зачем?

В её голосе звенела тоска пополам с обречённостью.

— Да просто так, мам.

Оправдывать себя было нечем.

— Ясно, — она вновь вздохнула. — Что ж, если именно об этом шансе говорили старцы… то я тебе не завидую. Не знаю, зачем Аделине отбор, но мне не показалось, что она испытывает к тебе хотя бы толику тёплых чувств. Но девушка она явно не злая, так что можно попытаться.

— Попытаться что?

— Завоевать её сердце, конечно же.

— Каким образом? — Рейгарду даже интересно стало. — Мам, я действительно сильно обидел Лину. И не только я. Из-за моего поступка ей не давали нормально учиться до самого выпуска, задирали, оскорбляли. Я повёл себя как мерзавец — сначала влюбил, потом демонстративно бросил при всех, наговорив гадостей. Ты бы такое простила?

— Ни за что, — помотала головой мать. — Я бы скорее выдрала горло обидчику.

— Ну вот видишь. Сама всё понимаешь.

— То есть ты собираешься сдаться? — ехидно протянула королева. Как и отец Рейгарда, она умела задавать вопросы. И бить с их помощью точно в цель.

— Нет, — качнул головой Рейгард. — Но я не хочу тебя обнадёживать. Лине есть за что меня не любить и даже откровенно презирать.

— Покажи ей, что ты изменился.

— Думаешь, она поверит? — в его голосе звенела горькая ирония. — Я её в прошлом много обманывал, мам. Строил из себя доброго и дружелюбного, а потом и искренне влюблённого. Лина верила мне тогда, но у неё и не было причин мне не верить. А сейчас таких причин навалом, и они не только в прошлом. Посмотри на меня. — Рейгард развёл руками. — Я — чудовище. Это же одна сплошная причина быть милым и напрашиваться на любовь и прощение. Она может подумать, что я притворяюсь, чтобы снять проклятье.

— Да, задача сложная, — признала королева. — Но ты же не думал, что будет легко? Такие проклятья, Рей, легко не снимаются.

— Я не думал, что будет легко, — перебил мать Рейгард. — Но и не ждал, что это окажется практически невозможно.

Аделина

Обед умудрился отнять у меня почти все силы. Удивительно и даже странно, и дело вовсе не в сотворённой иллюзии, хотя и она была энергозатратной. Совсем нет — выяснилось, что беседовать с монаршими особами занятие утомительное и нервное. Особенно когда всё время держишь в уме, что тебя могут раскрыть в любой момент и заявить, что на отборе не место женщинам, у которых есть дети.

Честно говоря, подозрительно, что мне этого до сих пор никто не сказал. Но, как вскоре выяснилось, радовалась я преждевременно.

Сразу после обеда я собрала все сделанные артефакты и отправилась на поиски канцелярии. Один из гвардейцев любезно показал мне дорогу туда, и я быстро переслала все свои поделки Еве, добавив ещё и краткую записку, где в двух словах пересказывала сегодняшний обед с венценосной семьёй. Ответ от подруги пришёл магическим вестником минут через двадцать, когда я уже находилась в своей комнате и стояла у окна, глядя на снегопад.

Снег валил с неба второй день, то усиливаясь, то почти стихая, поэтому через стекло толком и нельзя было ничего разглядеть — всё белым-бело. Даже линия горизонта не различалась, казалось, будто Драконье логово находится посреди пустого пространства. Чудное и слегка жутковатое ощущение.

Ева писала, что у них с Касси всё отлично, и благодарила за артефакты, но просила не усердствовать. Уверяла, что мне лучше сосредоточиться на отборе и ни о чём больше не думать — она справится, да и запасы у нас большие. А ещё радовалась, потому что сегодня с утра в лавку пришёл прекрасный клиент и сделал большой заказ к новогодью.

Я только и успела, что дочитать записку Евы, когда за моей спиной раздался стук в дверь, а затем, не дожидаясь, пока я отвечу, в комнату кто-то вошёл. Сердце заполошно заколотилось, и оказалось, что не зря — потому что явилась ко мне не Магда, а его высочество Себастьян.

— Прошу прощения, Аделина, — произнёс принц, улыбаясь вежливой, но холодноватой улыбкой. — Мне нужно задать вам пару вопросов.

Я уже не сомневалась, по какой причине он так ворвался ко мне. Собственно, она была только одна.

— Я слушаю, ваше высочество.

— Давайте-ка сядем, — он указал мне на диван. — Или вы предпочитаете стоять?

— Можно и сесть, — я пожала плечами и отошла от окна. Приблизилась к дивану и медленно опустилась на светло-голубую обивку. Себастьян сел напротив, на второй диван, и огляделся, изучая комнату.

— Вам совершенно не подходит этот интерьер, — сказал он в конце концов, вновь поворачиваясь ко мне. — Слишком сахарно-кукольный. Не хотите переселиться?

— Меня всё устраивает, спасибо.

Себастьян усмехнулся, но одними губами. Глаза у него оставались холодными и слегка колючими, словно острый лёд.

— Вы скромны, Аделина, — протянул он многозначительно. — Любая на вашем месте с радостью воспользовалась бы собственным положением.

— У меня нет положения, — возразила я, не сразу осознав, о чём он говорит.

— Разве? — Светлые брови слегка приподнялись. — Я не сомневаюсь, что вы тщательно изучили законы и знаете, что женщины, родившие ребёнка от дракона, должны обеспечиваться содержанием в полном объёме. В законе не сказано, что этими женщинами обязательно должны являться драконицы, поэтому к нему можно апеллировать и в тех случаях, когда родившая не обладает второй ипостасью. Это бывает очень редко, но всё-таки бывает.

Я невольно выпрямилась и вздёрнула подбородок, лихорадочно пытаясь сообразить, стоит ли отрицать очевидное. Мысли мельтешили в голове, словно стая перепуганных птиц, не знающих — то ли улетать, то ли сесть обратно на землю, — и я нервно сжала руки на коленях.

— Ваше высочество…

— Продолжать скрывать не в ваших интересах, Аделина, — почти доброжелательно улыбнулся Себастьян. — Я могу вам помочь, но могу и помешать. А если вы продолжите упорствовать, я точно расхочу помогать.

Помогать…

И тут мне пришла в голову одна идея.

— Ваше высочество, мне ничего не нужно, — выпалила я, подняв руки и прижав их к груди. — Если хотите, я даже поклянусь на крови. Я хочу только одного — найти дракона, который поможет моей дочери совершить оборот и научит её жить с драконьей сущностью.

В тот же миг я поняла, что вот об этом Себастьян не догадывался — его глаза округлились, рот слегка приоткрылся, и второй наследник с изумлением выдохнул:

— Что?.. Погодите-ка… Вы не просто родили от дракона? Ваша дочь — дракон?!

Я улыбнулась дрожащими губами и кивнула.

— Сумасбродная женщина! — рыкнул Себастьян, глядя на меня почти с неприязнью. — Вы же могли погубить девочку!

— Поэтому я и пришла сюда. Чтобы…

— Так! — перебил меня его высочество, подняв руку, и покачал головой. — Помолчите минутку. Мне нужно подумать.

Я послушно прикусила язык, понимая, что моя судьба сейчас во многом зависит от решений этого мужчины. Сокрытие драконицы, тем более королевской крови, — тяжкое преступление.

Но мне было что предложить Себастьяну в обмен на содействие.

Думал второй наследник недолго, с минуту. И почти всё это время он смотрел куда-то поверх моей головы и щурился. В отличие от Себастьяна, который на меня не глядел, я изучала его очень внимательно, стараясь понять, о чём он думает, но не преуспела.

— Итак, Аделина, — сказал он, опуская на меня наполненный холодком взгляд. — Ваша дочь — моя племянница. Всё правильно?

— Правильно.

— И ей семь лет.

— Да.

— Предполагаю, что Рейгард говорил вам — первый оборот происходит, когда дракону исполняется десять. Однако он вряд ли конкретизировал — у всех, кроме королевских семей. У нас — раньше. И я понятия не имею, сколько времени осталось у Кассандры. Если она будет оставаться там же, где находится сейчас, — гарантированно погибнет, и наверняка не одна. При первом обороте что угодно может пойти не так, он должен проходить не спонтанно, а в специальном месте. По сути, это обряд.

Я нервно сглотнула, хотя от волнения слюны во рту практически не было.

— Да… Как-то так я и думала.

— Я не считаю, что вы думали, — рявкнул Себастьян почти со злостью. — Вы скорее не думали! Аделина, вы нарушили целый ряд важных законов. Основополагающих, я бы сказал. И от того, чтобы немедленно посадить вас в тюрьму, меня останавливают лишь два факта. Во-первых, подобное спровоцирует Кассандру на спонтанный оборот, и мы потеряем девочку. И во-вторых — скорее всего, вы и правда способны снять проклятье.

— Я не выйду за Рейгарда, — я упрямо посмотрела на принца и сжала зубы. — Ни за что!

— Аделина, я не с-с-спрашиваю вас, — слегка шипяще и абсолютно угрожающе протянул Себастьян. — В ваших интересах…

— В ваших — тоже! — огрызнулась я. — Потому что, если я не послушаюсь, вы и потеряете возможность для брата стать человеком, и не сможете наладить отношения с моей дочерью, даже если поможете ей с оборотом. Я нужна вам не меньше, чем вы — мне! А то и больше.

— Какая наглость, — протянул Себастьян, наконец посмотрев на меня с некоторым уважением. — Вы совершили преступлений на парочку смертных казней и ещё смеете права качать.

— Смею. Потому что речь идёт о моей дочери! И о моей жизни. Я предлагаю сделку.

— Внимательно слушаю вас, — хмыкнул второй наследник со скептицизмом, но я постаралась не смутиться.

— Вы ни к чему не будете принуждать ни мою дочь, ни меня, — произнесла я с нажимом. — Поможете ей с оборотом, но, если она не захочет оставаться в замке на постоянной основе, не станете ей мешать. Взамен я сделаю всё возможное, чтобы снять с Рейгарда проклятье. Я не верю, что оно снимется, если я выйду за него замуж, уж простите. С чего вдруг?

— Дело не в замужестве, Аделина, — перебил меня Себастьян. — Конечно, если вы просто согласитесь выйти замуж, ничего не получится. Проклятье исчезнет, если вы простите моего брата. И вновь полюбите его.

Несколько секунд я смотрела на второго наследника как на ненормального, а затем призналась:

— Мне проще полюбить вас, чем Рейгарда.

— Это лестно, — хмыкнул Себастьян. — Но я надеюсь, что вы не вздумаете претворять подобное в жизнь. Я хочу, чтобы вы сняли проклятье. Сосредоточьтесь на этом. В целом мне без разницы, как именно вы его снимете, и если обойдёмся без замужества, я буду рад не меньше. Однако помните: только в этом случае я не отправлю вас на смертную казнь.

— А Кассандра?

Меня волновала только дочь.

— Я дам вам неделю, чтобы признаться в её наличии Рейгарду. Затем нужно будет забрать девочку сюда, в замок, и начинать подготовку к первому обороту. Естественно, мы поможем ей, но только от вас зависит, будет ли она здесь счастлива.

В целом всё понятно. По сути, Себастьян намекнул на то, что если я сниму проклятье — получу что хочу, и никакой ответственности за сокрытие драконицы не настанет. Но если не сниму…

— Вы думаете, это очень эффективно? — от иронии я не удержалась. — Угрожать мне? И если я буду знать, что у меня нет выхода, то проклятье получится снять быстрее? Полагаете, так это работает?

— А вы предлагаете действовать как-то иначе? — Себастьян в ответ тоже иронично изогнул брови. — Всё вам позволить и простить? И Кассандру научить, и никак не наказывать, и разрешить не общаться с Рейгардом? Я же понимаю, что он вам неприятен. Нет, Аделина, так не бывает. Если вы хотите что-то получить — вы должны отдать взамен. И я вам не угрожаю, всего лишь озвучиваю перспективы.

Ну да, конечно. Перспективы.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — Себастьян встал с дивана и посмотрел на меня сверху вниз с таким выражением на лице, будто собирался в ближайшее время откусить мне голову. — Неделя. Проводите время с Рейгардом, рассмотрите его розу проклятья, признайтесь в наличии дочери. Пока это всё, что от вас требуется. А дальше посмотрим. Согласны?

Соглашаться не хотелось, но я отлично понимала: условия Себастьяна — максимум, на что я могу рассчитывать.

Поэтому я ответила, кивнув:

— Да, согласна.

Нервно потряхивать меня начало минут через пять после ухода второго наследника. Обычное дело для меня — так уж я устроена: в процессе неприятного разговора могу быть более-менее спокойной, зато потом трясусь от отката. А трястись было из-за чего — у Себастьяна хватит сил и возможностей размазать меня, раздавить, заставить подчиняться. По сути, если бы не проклятье Рейгарда, я не отделалась бы легко, никто не простил бы мне сокрытие Кассандры. И плевать, как со мной в прошлом поступил Рейгард — ему за это точно ничего не будет. Вся ответственность достанется мне.

Хорошо, что Касси считает иначе. И я надеялась, что, даже когда дочка окажется в замке, её вера в меня останется непоколебимой, несмотря на то, что её новоиспечённые родственнички наверняка будут пытаться очернить меня. Я не сомневалась, что Касси сразу же начнут лить в уши всякие гадости и наверняка попытаются сделать меня виноватой в той старой связи с Рейгардом. Мол, принц ничего плохого не хотел, он за мной искренне ухаживал, но я возомнила о себе гарны знают что, убедила себя, что он на мне женится, начала задирать нос — вот Рею и пришлось жёстко осадить меня на балу. А в том, что после этого мне не давали проходу в академии — каждый считал своим долгом вытереть об меня ноги, — никакой его вины, разумеется, нет. И беременность я скрыла, чтобы банально отомстить.

Думаю, если бы было возможно обвинить меня ещё и в проклятье Рейгарда, это обязательно бы состоялось. Но подобное нереально — на каждом проклятье чётко прослеживается отпечаток ауры создателя, подлог невозможен. А как удобно было бы! Задержать меня за то, что прокляла наследника, объяснить всё Касси личной обидой её непутёвой матери, и дело с концом.

Надеюсь, Себастьян не решится на подлог. Хотя… Боюсь, что, если я не смогу снять с Рейгарда проклятье, младший принц обозлится и может придумать извращённый способ мести. Значит, надо постараться. Перевернуть всё вверх дном, но найти выход.

Глубоко вздохнув, я решила, что успокоиться мне поможет привычное занятие, и села делать очередной артефакт, тем более что о дальнейших передвижениях венценосных невестушек никто пока не сообщал. И только я разложила на столике инструменты, как раздался стук в дверь.

Я напряглась. Так, Себастьяна я сегодня уже видела, а это кто может быть? Королева? Или Рейгард? Нет, только не он. Лучше уж её величество Мелисанда, к встрече с Реем я совсем не готова!

Но всё оказалось гораздо безобиднее — за дверью обнаружилась одна из конкурсанток. Судя по светло-жёлтому платью, именно она представлялась за обедом первой. Как там её звали? Кажется, Кари.

— Здравствуйте, госпожа дель Дэйна, — сказала она вежливо, глядя на меня широко распахнутыми карими глазами, в которых светилось любопытство. — Честно говоря, я к вам просто так. Познакомиться и поболтать. Здесь одиноко, а мне сложно быть одной — я росла в большой семье.

— Я помню, госпожа дель Катахана, — кивнула я и отступила в сторону, впуская девушку в свою комнату. — Прошу, проходите.

Моя новая знакомая была настоящей красавицей, на мой вкус. Впрочем, все оставленные драконами девушки обладали привлекательной внешностью, одна другой краше. Но Кари выгодно отличалась от остальных хотя бы потому, что на её лице не было выражения вселенского превосходства, как у дракониц. Она выглядела доброжелательной, осматривалась с интересом, и весело сказала, как только изучила выделенную мне комнату:

— Надо же, я думала, все спальни одинаковые, но нет. Моя выглядит совсем иначе. Ваша похожа на воздушное пирожное со сливками и кремом, моя же напоминает зелёную летнюю поляну, залитую ярким солнечным светом.

— Ого, — я заинтересовалась, — было бы любопытно посмотреть.

— Пойдём, покажу, — кивнула Кари и добавила с лёгкой неуверенностью: — Вы же не против перейти на «ты»?

— Конечно не против.

Девушка обрадованно улыбнулась, став ещё более очаровательной, и я невольно улыбнулась в ответ.

У Кари были очень тёплые глаза глубокого шоколадного оттенка и такие же волосы — длинные, частично перехваченные заколкой на затылке. Вторая половина её роскошной шевелюры была распущена, покрывая плечи и спину водопадом блестящего тёмного шёлка. И ни одной иллюзии — подобная красота досталась Кари от природы. Так же, как и ладная фигура, и правильные черты лица, и ровная белоснежная кожа. Единственным недостатком внешности девушки можно было назвать не слишком высокий рост — Кари была ниже меня на полголовы, а я тоже не очень высокая, — но это придавало ей какую-то особую прелесть.

Она напоминала мне изящную фарфоровую куколку, красивую и хрупкую. На неё было приятно смотреть, но говорить с Кари оказалось не хуже — она была умной девушкой. Получив хорошее образование на факультете бытовой магии, Кари о многом имела представление и правильно оценивала реальность, несмотря на свой кукольный внешний вид. Во время обеда она безошибочно определила для себя возможную подругу — и пришла именно ко мне.

В результате мы вдвоём выпили чаю в комнате Кари и даже ягодными пирожными не побрезговали. Интерьер здесь действительно оказался таким, как она говорила, — зелёные обои и ковёр на полу, жёлтые шторы и почти оранжевые покрывала на кроватях. Да и люстра под потолком напоминала солнышко.

Сначала мы разговаривали только об учёбе — у нас с Кари была уйма общих знакомых, ведь мы учились в столичной Королевской академии, хотя она обучалась позже, чем я. И хорошо! Потому что Кари, по-видимому, даже не слышала о той давней истории, когда Рейгард унизил меня на балу после зимнего полёта драконов. По крайней мере, она ничего у меня об этом не спросила.

Кари с охотой рассказывала о своей большой семье, в которой не хватало только мамы — та умерла, когда моей новой знакомой было десять лет.

— Я очень по ней скучаю, — сказала Кари со вздохом. — Знаешь, с тех пор я будто… не чувствую себя в достаточной безопасности. В детстве у меня всегда было ощущение, что я под защитой. Знаешь, наверное, такое? Чуть что — и я в домике. А когда мамы не стало…

— Зато она у тебя была, — ответила я честно. — У меня вот никогда не было ни мамы, ни папы. И про какой домик ты говоришь? Это такое выражение?

Кари сначала посмотрела на меня вытаращенными от удивления глазами, но потом сочувственно улыбнулась.

— Точно, ты же дель Дэйна… А это фамилия для приютских… Я совсем забыла. Прости, пожалуйста!

— Тебе не за что извиняться. Так что там про домик?

— Да, есть такое выражение, — кивнула Кари. — В детстве, если случается что-то огорчительное, можно всегда прийти к маме, обнять её — и почувствовать себя защищённой. Как будто забираешься в домик, откуда тебя никто не сможет достать, там ты в безопасности. Никогда не ощущала ничего подобного?

Я на мгновение задумалась, а потом с грустью усмехнулась.

— Ощущала. Когда меня обнимал один… — Я запнулась, едва не сказав «дракон», но это была бы чрезмерная откровенность. — Один человек. Однако потом он меня предал, и выяснилось, что всё было иллюзией. Примерно как моя магия сегодня за обедом, — я засмеялась, вспомнив свою наивность. — Красивая, но не настоящая.

Кари была деликатной девушкой, поэтому уточнять ничего не стала, а просто сказала с понимающей и мягкой улыбкой, что надеется — когда-нибудь мы подружимся достаточно и я поведаю ей подробности.

Ох, знала бы она, что эти самые «подробности» сегодня сидели во главе стола!

Возвращалась я к себе в состоянии глубокой задумчивости — потому что ближе к концу наших с Кари посиделок она призналась, ради чего вообще пришла на отбор. Причина оказалась банальна и очевидна — её семье нужны были деньги. Пять младших братьев и сестёр — это вам не шутки, всех надо кормить, поить, одевать, обувать. Но если бы ограничивалось лишь этим! Главным всё же было образование, и если двое братьев Кари смогли отхватить грант на обучение в академии, как и она сама, — они тоже были сильными магами, а таким обычно давали право обучаться бесплатно, — то остальным подобное, скорее всего, не светило.

— Пока я училась, потихоньку подрабатывала и копила деньги, — объясняла мне Кари. — Свободного времени у меня вообще не было. Одной из моих сестёр мы с отцом собрали деньги на обучение, но на младших близняшек денег нет совсем. А им через два года надо поступать! Мы думали — может, получится пойти в учебное заведение не в столице, там дешевле, но… Даже так сумма на двоих очень большая. Накопить можно лишь чудом.

— А вы вдвоём копите? Остальные твои братья, сестра?..

— Нет, — Кари покачала головой, — Шер на третьем курсе, Кевин на втором, а Лисси вообще на первом. У Шера сейчас практика — он на боевом факультете и весь этот год проведёт не в академии. Может, и наскребёт какие-то гроши, но вряд ли. Ты и сама наверняка понимаешь, в чём разница между заработком боевика и моим. Я-то бытовой маг. Кевин учится на артефакторике, а Лисси на бытовом, но они пока почти ничего не умеют. И даже если научатся, им и самим деньги нужны. У отца еле хватает средств их поддерживать. Я и вовсе не помню, когда в последний раз покупала себе новое платье. — Кари болезненно улыбнулась. — Наша последняя надежда — на выигрыш. Нет-нет, выходить замуж за его высочество я вовсе не хочу! Просто девушкам из финальной десятки выплачивают приличное денежное вознаграждение. И этой суммы хватит на обучение близняшек. Тогда мы с отцом вздохнём спокойно.

Я хорошо знала, что такое безденежье, и очень сочувствовала Кари. Она вообще казалась мне после сегодняшней короткой беседы почти родным человеком — её проблемы были близки и понятны, в отличие от проблем Рейгарда. Несмотря на то, что я считала — никто не заслуживает быть запертым между двумя ипостасями, как-то принц своё проклятье ведь получил? Вряд ли он просто случайно наступил кому-то на ногу. Значит, виноват.

А Кари, как и я, ни в чём виновата не была. Она просто родилась в бедной семье, а в детстве потеряла маму. И теперь отчаянно боролась даже не за жизнь — за существование.

Так что я решила, что попробую ей помочь. Остаться в финальной десятке — с учётом того, что нас уже меньше двадцати, по идее, не такое уж и сложное задание.

А там, глядишь, Рейгард сумеет рассмотреть эту милую и искреннюю девушку и решит, что жениться на ней будет лучшей идеей, чем тратить своё время на меня.

Я почему-то не сомневалась, что чистая и добрая Кари вполне способна полюбить даже такое чудовище, каким всегда был и наверняка остаётся Рейгард.

Рейгард

Наследнику очень редко было по-настоящему страшно. В тот день, когда его настигло проклятье, — было. Но почти сразу страх сменила ярость, в дальнейшем перешедшая сначала в сильнейшую обиду, а затем в разочарование и безнадёжность. Чем больше проходило времени с тех пор, как Рейгард превратился в чудовище, тем сильнее в нём крепло чувство, что это навсегда. Тем более что способов обойти магическую ловушку он не находил, а в предсказание зеркала Истины не верил.

Но вот в его жизни вновь появилась Лина, и Рейгард не знал, как к этому относиться. Поверить в то, что она хочет помочь, он не мог — слишком сильно её обидел, не станет Лина помогать. Нет, она никогда не была злой девушкой, но сейчас речь идёт не о злости, а о справедливости. Ведь то, что с ним случилось, было… да, справедливо.

Теперь, спустя пять лет, Рейгард и сам понимал, что заслуживал наказания. Ему действительно ничего не было бы, если бы не Марсия с её бесконечной ненавистью. Отец с матерью максимум поругали бы его, но точно не стали бы наказывать. Они придерживались мнения, что наказывать детей можно только в детстве, а потом уже поздно. И Марсия, понимая это, взяла возмездие в свои руки.

Забавно, но сейчас, оглядываясь назад, Рейгард не мог не думать о том, что, будь он на её месте, пожалуй, выбрал бы почти тот же путь. Почти — потому что всё-таки не стал бы жертвовать собственной жизнью, чтобы отомстить. Но Марсия сильно его ненавидела, вот и не удержала эмоции.

Страх, который Рейгард испытывал сейчас, шагая по коридору, где жили претендентки на звание его жены, к комнате, в которую поселили Лину, не шёл ни в какое сравнение со всем, испытанным ранее. И дело было не в силе — нет, сейчас страх не был сильным, но сковывал душу морозными иголочками, и всё тело сводило, будто Рейгард внезапно начал мёрзнуть. Хотя драконы не мёрзнут — никогда!

Но он мёрз. И не знал, что нужно сделать, чтобы это прекратилось.

А ещё к страху примешивалось чувство вины, причём не только перед Линой. Хотя перед ней в большей степени, хотя обманул и бросил Рейгард не её одну. Но почему-то только к Лине он чувствовал что-то кроме холодного расчёта и желания унизить недостойную выскочку. Поэтому, возможно, лишь с ней он и поступил настолько жестоко…

С ней и с Марсией. Хотя та сама напросилась — не желала верить в очевидное.

Перед дверью в комнату Лины Рейгард помедлил. Стоял, смотрел перед собой, на створку, которую имел право просто распахнуть и шагнуть внутрь, но решил всё-таки постучаться. Поднял руку — хотя сейчас это была скорее лапа — и поморщился, услышав тихие слова одного из гвардейцев:

— Ваше высочество, госпожи дель Дэйны там сейчас нет.

— Нет? — он резко обернулся к говорившему. Молодой дракон стоял возле стены навытяжку и смотрел на наследника без малейшего раболепия или опасений. Это было редкостью — обычно в глазах собеседников Рейгард видел или то, или другое, а порой и всё сразу. — А где же она в таком случае?

— В комнате госпожи дель Катахана. Девушки ушли туда вдвоём несколько часов назад и попросили принести им чаю с пирожными.

Рейгард усмехнулся. Лина в своём репертуаре — везде найдёт людей, с которыми сможет нормально общаться. Даже в таком гадюшнике, как этот отбор.

А Кари дель Катахана он помнил. Милая девушка и явно из бедных. Наверняка отправилась в замок ради денег, а сам Рейгард ей абсолютно не нужен. Увы, такая проклятье точно не снимет.

— Тогда я подожду госпожу Аделину внутри, — сказал Рейгард решительно, потянулся к ручке двери… и на всякий случай предупредил гвардейцев: — Не нужно только ей сообщать о моём визите. А то ещё сбежит обратно к новой подруге.

Губы гвардейца дрогнули, словно он сдерживал улыбку, да и в глазах мелькнуло что-то весёлое.

— Будет исполнено, ваше высочество.

Аделина

До ужина оставался всего час, и еду обещали подать прямо мне в комнату. Есть не хотелось — мы с Кари выпили слишком много чая, да и пирожными плотно перекусили. Так что ужинать я не собиралась, хотела заняться артефактами. Если, конечно, организаторам отбора не придёт в голову что-нибудь ещё.

Оказалось — пришло, но не совсем организаторам.

Не успела я войти в комнату и закрыть дверь, как неожиданно обнаружила, что нахожусь здесь не одна. Прямо возле журнального столика, за которым я и обедала, и делала артефакты, стоял его высочество Рейгард и разглядывал коробку с заготовками и инструментами. Когда я вошла и остановилась у порога, удивлённо распахнув глаза, он поднял голову и невозмутимо произнёс:

— За таким столом неудобно работать. Тебе нужен нормальный, но ни в одной из комнат для конкурсанток ничего похожего нет. Хочешь, я распоряжусь и тебе доставят рабочее место? Диван можно немного сдвинуть и поставить стол.

Пока Рейгард говорил, я опомнилась, всё-таки захлопнула дверь и сделала пару шагов вперёд. Ближе подходить не решилась, да и не хотелось мне к нему приближаться.

Да, я не ожидала, что мы с Рейгардом встретимся настолько скоро. И он не назначит мне встречу, как вообще-то полагалось делать, а придёт сам. Это же вроде не по этикету, разве нет? Впрочем, о каком этикете может идти речь в отношении меня, безродной девушки, родившей вне брака? Хотя о последнем Рейгард пока, я надеюсь, не знает.

— Мне хватает того, что есть, — ответила я вежливо. — Спасибо, ваше высочество.

Он поморщился — и если бы передо мной не стоял именно Рейгард, я бы, наверное, улыбнулась. Уж очень забавным он сразу становился. Эдакая недовольная шипастая ящерица.

— Наедине можешь называть меня как раньше — Реем.

Я хотела огрызнуться, сказать, что не собираюсь находиться с ним наедине и вообще было бы неплохо, если бы он изучил правила приличия и не врывался ко мне без разрешения, — но потом вспомнила договорённость с младшим принцем и вздохнула, пытаясь успокоиться. Ругаться с Рейгардом не в моих интересах. Точнее, не в интересах Касси.

Однако совсем промолчать я не смогла.

— Я бы предпочла оставить между нами дистанцию, ваше высочество.

— Дистанцию? — в его голосе прорезалась ирония. — Странно приходить на отбор, желая оставить дистанцию между собой и тем, кому нужна жена.

— Вам не жена нужна, вам нужно снять проклятье, — сказала я чуть резче, чем следовало. — И я готова помочь вам в этом. Раз уж пришли, садитесь на диван, я изучу плетение розы проклятья.

— Колючая ты, Лина, — произнёс Рейгард, но без недовольства — скорее с грустью. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Хорошо, давай сядем.

Я подождала, пока наследник опустится на один из диванов, и села напротив. Посмотрела на то, как Рейгард пытается устроиться на сиденье, укладывая хвост рядом с собой, — и настолько это оказалось смешно, что улыбку я всё же не удержала. И опустила голову, стараясь, чтобы Рейгард ничего не заметил. Ему, наверное, будет неприятно…

Да, ты неисправима, Лина. Этот гад поступил с тобой чудовищно — соответственно своей натуре, — а ты не хочешь его обидеть всего лишь лёгкой улыбкой. Не хочешь, чтобы ему было неприятно видеть, что тебе смешна его возня по распределению шипастого хвоста на поверхности дивана. И дело тут не в договорённостях с Себастьяном, совсем нет.

Просто я всегда не любила обижать кого-либо. Кроме того, обижать сейчас Рейгарда — всё равно что бить лежачего. Хотя несколько раз у меня чесался язык сказать, что то, как он сейчас выглядит, — это его истинная внешность. Но быть жестокой — всё-таки не моё.

— Вот, смотри, — Рейгард протянул ко мне чешуйчатую и когтистую руку, вокруг которой обвивалась роза, проткнув шипами рукав камзола так, что кое-где на нём красовались капли засохшей крови.

— Больно? — невольно вырвалось у меня, но Рейгард, конечно, не признался.

— Терпимо, — ответил обтекаемо, и я склонилась над его ладонью, активируя внутреннее зрение.

Сначала рассмотрела розу, которая слегка угрожающе шевелилась, напоминая не цветок, а настоящую змею, просто с цветочной головой. Она явно была недовольна, что её изучают, и даже один раз, когда я приблизила к ней руку, угрожающе потянулась ко мне шипом — но тут же убрала его и присмирела, опустившись вниз и устало положив бутон на запястье наследника.

Плетение было ярким, сияющим от поглощаемой у Рейгарда магической энергии. Я сразу поняла, что пользоваться силой он почти не может — всё уходило на поддержание проклятья. И рассчитано оно было на десять лет. Половина этого срока уже прошла. Пройдёт ещё пять лет — и наследник попросту умрёт от иссушения: вытянув всю магическую энергию, которая понемногу, но возобновляется, роза начнёт тянуть из него жизненную.

Рисунок был замкнут, как и должно быть, если проклятье строится на жертвенной силе. И условия оказались прописаны чётко — не дракон, не человек, до самой смерти. Красноречиво.

— Чтобы создать такое проклятье, нужно сильно ненавидеть, — тихо проговорила я, не ожидая, что Рейгард ответит.

Но он ответил.

— Я заслужил. Рассказать тебе, Лина?

Я помедлила.

— Не думаю, что это необходимо. Для того, чтобы снять проклятье, совсем не обязательно знать обстоятельства, при которых его накладывали. Проклятье не снимается, если просто влюбиться, жениться или поцеловаться, как в сказках. Это магическая ловушка, и её можно разрушить либо извне, либо изнутри. Других способов быть не может, это я тебе как артефактор говорю.

— Ты артефактор, а не маг-проклятийник, — возразил Рейгард, не убирая руку. — Я показывался специалистам. Они говорят, что проклятья всегда очень пластичны и условие, при котором роза может разрушиться, зависит в том числе от изначальных установок. И от личности проклинающего. Ты же знаешь, что роза формируется из его жизненной силы?

— Знаю, — кивнула я, посмотрев на алый, как свежая кровь, бутон. Было странно думать, что когда-то эта шипастая субстанция была человеком. — И даже не сомневаюсь, что прокляла тебя… то есть вас — девушка.

— Конечно, девушка.

— Которую вы обманули.

— Именно так.

Во мне неожиданно вскипела злость. Мало было ему меня, что ли?! Ну зачем?!

— Вот видите, — съязвила я, выпрямляясь, и посмотрела на Рейгарда с неприязнью. — Всё и так понятно. О чём ещё вы мне собираетесь рассказывать?

Он не отвёл взгляд.

— Мне кажется, это важно, Лина. Но как тебе будет угодно. Если не хочешь слушать о том, какая я сволочь, я не стану рассказывать.

В голосе Рейгарда звучало сожаление, но я не сомневалась — если бы не проклятье, он бы не пожалел ни об одном своём поступке.

— Ладно, — сказала я и сложила руки на груди, заранее желая закрыться от того, что сейчас услышу. — Рассказывай.

Рейгард

На самом деле наследнику хотелось поговорить с Линой совсем о другом. Обсудить совместное прошлое и нормально извиниться, убедить её, что он действительно жалеет и изменился. Но Рейгард слишком хорошо понимал, что слова без поступков не значат ровным счётом ничего и после случившегося на последнем курсе Лина не поверит ему. Решит, что сейчас он говорит так только для того, чтобы достичь определённой цели — а именно снять проклятье.

И она была бы, наверное, права, если бы Рейгард на самом деле верил, что подобным способом можно снять проклятье. Однако он не верил.

Он вообще, кажется, не верил уже вообще ни во что.

— Примерно через год после окончания академии я решил отправиться на боевую практику, — начал Рейгард свой рассказ, глядя Лине в глаза. Она смотрела с холодком, как человек, который понимает, что не услышит ничего хорошего, но всё-таки слушала и взгляд не отводила. — Я знаю, что ты не стала получать звание, ограничилась только лицензией для продажи артефактов. Хотя, когда мы учились, многие прочили тебе карьеру учёного. До сих пор не очень понимаю, почему ты приняла такое решение… — Лина на мгновение немного напряглась и всё-таки отвела взгляд, и Рейгард понял, что её по какой-то причине задели его слова. — Но сейчас не об этом. В общем, я, в отличие от тебя, решил повысить свою категорию. Не помню, сколько их у артефакторов, а у боевиков три — мастер, мэтр и высшая категория — магистр. После окончания академии мы имеем право называться лишь мастерами, но мне хотелось дослужиться до мэтра. Магистра так просто не получить — для этого нужно трудиться боевым магом хотя бы десять лет, сама понимаешь, что наследнику подобное не позволили бы сделать. Но мэтром можно стать, отработав два года на границе с Арнарией, где Рольские горы и постоянные магические аномалии. Там всегда есть чем заняться. Вот я туда и отправился, в компании ещё с двадцатью бывшими студентами.

Рейгарду невольно захотелось улыбнуться — всё-таки, несмотря ни на что, те времена было приятно вспоминать. На практике ему и правда нравилось. Вот только улыбался он сейчас редко, поскольку его улыбки больше напоминали оскал злобного чудовища. И, возможно, Лина неправильно поймёт и даже испугается, если Рейгард возьмёт и улыбнётся.

— Её звали Марсия, — он почти заставил себя продолжать. — И она, в отличие от тебя, Лина, не была сиротой, а воспитывалась в большой и строгой семье. Отец Марсии сильный маг, она тоже была одной из лучших, несмотря на то, что училась не в столичной академии.

— Думаешь, только в столице хорошо обучают? — не удержалась от подколки Лина.

— Почему же, нет. Просто в столице по объективным причинам работают лучшие преподаватели, поскольку в Королевской академии больше платят.

— Ерунда, — она слегка поморщилась. — Мастерство и деньги — вообще разные вещи. Или ты думаешь, что великим художникам всегда много платят? Большинство из тех, кого мы нынче называем гениями, умирали в нищете.

— Ну, боевая магия всё-таки не искусство, — возразил Рейгард. Увидел, что Лина открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, но он её перебил: — Подожди, Лина. Потом поспоришь, если захочется. Я ведь не закончил. В общем, Марсия была гордячкой, каких поискать, — из-за сильной магии и своих успехов она задирала нос почти до неба.

— И этим напомнила тебе меня? — с иронией протянула Лина, и Рейгарду стало противно, потому что она угадала.

— Тогда — да, — признался он честно, и по губам девушки скользнула горькая усмешка. — Теперь я понимаю, что вы вообще не похожи. Ты никогда не была гордой, Лина. Никогда не кичилась, не считала остальных хуже себя, а если и делала почти всё лучше других, то не для того, чтобы показать своё превосходство, а просто потому, что не умела иначе. Марсия же, несмотря на то, что не была драконом, вела себя как дракон.

— Да, нехорошо, — съязвила Лина. — Вести себя как драконы имеют право только драконы.

Рейгард не стал реагировать на этот выпад — понимал, что Лине неприятно и больно всё это слушать. Да и правильно она говорила. То, как Марсия себя вела, конечно, было нехорошо, но вовсе не потому, что она на самом деле не являлась драконом. Неважно, кто ты, дракон или обычный человек, — задирать нос не стоит в любом случае.

— Мне захотелось поставить её на место, — произнёс Рейгард негромко и всё-таки на секунду опустил глаза — сложно было выдерживать неприязненный взгляд Лины. — Захотелось, чтобы она поняла… в общем, ты представляешь. Я стал за ней ухаживать, естественно, она быстро сдалась…

— Естественно, — кивнула Лина. — Кто же тебе откажет? То есть, — она вдруг спохватилась, — вам, ваше высочество.

— Не нужно, называй меня как прежде, — быстро сказал Рейгард, огорчившись, что Лина наконец опомнилась и заметила, что уже какое-то время фамильярничает с наследником. — В общем, за нашими отношениями наблюдали все отправившиеся на практику, в том числе наставники. Но, в отличие от ситуации с тобой, Марсии о нашем разрыве я сказал наедине.

— Почему? — откровенно удивилась Лина, и Рейгард пожал плечами.

— Не знаю. Пожалел её, наверное. Хотя ничего особенного я к Марсии не чувствовал, но тем не менее. Решил, что так будет лучше. Однако она не поверила, решила, что мне просто приказали сверху, а на самом деле я продолжаю её любить. Устроила скандал, пришлось объяснять ей уже при свидетелях. И не знаю как, но эта история достигла ушей её отца. Он оказался мужчиной суровым, приехал к Рольским горам, вызвал Марсию и при всех отчитал — мол, как ты смеешь позорить наш род? Очень гордый и принципиальный оказался человек. Заявил, что она мечтательница, если решила, что ровня принцу, а раз так и в ней созрели ростки инфантилизма, он на пять лет отлучает её от дома и лишает финансирования.

— Жестоко, — покачала головой Лина. — За что такое наказание? Она всего лишь влюбилась.

— Вот Марсия тоже считала, что не за что. Кроме того, эту сцену видели практически все, и после отъезда отца Марсии, когда она пребывала в смятении и обиде, каждый норовил не поддержать, а поддеть. Марсию на практике не любили — как раз за гордость и презрение к окружающим. И я добавил масла в огонь, однажды высказав ей, что она сама виновата, не стоит считать себя выше других.

— Особенно выше драконов, — еле слышно прошептала Лина, и Рейгарда вновь затопило стыдом. — И всё-таки я не понимаю… Неужели этого достаточно для того, чтобы расстаться с жизнью и наслать на тебя проклятье?..

Увы, но Лина была права — и история на самом деле ещё не закончилась.

Аделина

В том, что рассказал Рейгард, не было ничего нового или удивительного. Как-то так я себе всё и представляла. Хотя и не могла не отметить, что решающую роль сыграло не поведение наследника, а личность Марсии. Не будь она настолько гордой девушкой, возможно, сумела бы забыть о своём унижении. Поняла бы, что Рейгард не стоит ни одной её слезинки, как когда-то решила я, и жила бы дальше.

А она предпочла умереть, и это безмерно меня удивляло.

— Было ещё кое-что, Лина, — продолжал наследник, и мне показалось, что говорит он с трудом. Как будто горло схватывает, как при простуде. — Марсии было сложно после того, как отец лишил её финансирования. Все практиканты раз в пару недель выбирались в ближайший город, чтобы пополнить запасы продовольствия, да и просто нормально помыться-постираться. Боевики ведь не бытовики, чистка одежды не наш конёк. И у Марсии со всем этим начались проблемы, денег-то у неё больше не было. Но какая-то сумма имелась с собой, и я решил, что стоит слегка усложнить ей жизнь. Мне просто было интересно, что Марсия станет делать, если деньги исчезнут. Естественно, потом я собирался всё ей отдать.

— Как я понимаю, ты это узнал, — многозначительно протянула я, покосившись на розу проклятья, и Рейгард кивнул. Физиономия его при этом была словно выточена из камня, казалась застывшей, будто принадлежала статуе.

— Да. Марсия очень разозлилась. Тем более что она буквально накануне попала под шальное заклинание, повредила сапоги, и ей были нужны деньги либо на починку, либо на новую пару. Получалось, что из-за моей выходки она будет вынуждена покинуть практику — что для неё было позором ещё большим, чем выволочка отца. Сама знаешь — второго шанса в этом случае не дают. Ты либо получаешь звание, либо лишаешься возможности его получить навсегда. Марсия понимала: если она уйдёт с практики, её отец может окончательно разозлиться, — поэтому пошла на крайние меры.

— Это какие? — недоумевала я. — Работать же она не могла отправиться, наверное? Она была занята на практике. Если только выполнить какой-то разовый заказ… Но кто возьмёт практикантку, это ведь противозаконно, да?

— Да, — подтвердил Рейгард. — Пока проходит практика, никто не имеет права нанимать практиканта на работу, иначе сама понимаешь: большинство коротало бы время, зарабатывая деньги. Но Марсия нашла выход. Типично женский выход. О котором никто не узнал бы, если бы не двое парней из числа моих тогдашних друзей. Они проследили за Марсией и узнали, что она, пока остальные стирались и покупали для себя необходимые вещи и еду, ходила в бордель.

Я поперхнулась воздухом.

Серьёзно?..

— Я не давал приказа её обличать, — произнёс Рейгард очень тихо и как-то невнятно. Словно боялся, что я не поверю. — Я вообще ничего не знал. Я в тот день переносился в столицу, навещал родителей и брата. А когда вернулся, Марсия набросилась на меня с кулаками. Кричала, что я хуже чудовища, что я никак не могу оставить её в покое, хотя мы расстались несколько месяцев назад, что она и так уже опозорена, но я продолжаю её унижать. Я в тот момент ничего не понял, просто рявкнул, чтобы отстала, и ушёл в свою палатку. Точнее, попытался уйти. Когда я стоял на пороге, Марсия всё и сделала. Прокляла меня. — Он замолчал на мгновение, прикрыв насыщенно-голубые глаза, а затем продолжил, распахивая их и поглядев на меня с болью: — Я, честно говоря, не сразу понял, что это вообще было. Думал, она ударила в меня каким-то заклинанием, из-за которого так больно. Но, когда почувствовал, что тело стало другим, а из руки сама по себе выросла роза, пронзив кожу шипами, понял, что случилось. Тем более что Марсии рядом не было. Она исчезла целиком и полностью — даже одежды не осталось.

Рейгард вновь замолчал, но теперь я поняла, что его рассказ наконец окончен.

Что сказать в ответ, я не знала. Поэтому просто молча сидела и смотрела на того, кто когда-то обидел меня не меньше, чем Марсию, и думала.

Я думала о том, понял бы Рейгард хоть что-то, если бы не эта жуткая ситуация? Жалел бы? Да и сейчас не факт, что он действительно жалеет о собственных поступках, а не просто жалеет себя, несчастного.

Я же… несмотря ни на что, больше сочувствовала Марсии. Да, я понимала, что мы с ней при её жизни вряд ли подружились бы — девушек с таким характером я не любила. И тем не менее до проклятья Марсия не сделала Рейгарду ничего плохого, у него не было причин её унижать, кроме его искреннего желания поставить на место очередную выскочку.

А потом… она просто сглупила. На эмоциях прокляла наследника, и исправить ничего уже было нельзя. По крайней мере для неё точно всё кончено. А вот Рейгарда ещё можно спасти.

Вопрос только в том — как?

Рейгард

— Что думаешь? — спросил он через минуту, видя, что Лина не собирается ничего говорить. Она сидела и явно о чём-то сосредоточенно размышляла, рассматривая розу, обвивающуюся вокруг запястья Рейгарда.

— Думаю о том, как разбить эту ловушку, — произнесла Лина напряжённым голосом, но глаз не подняла, и Рейгард сразу понял — если она не врёт, то не договаривает точно. — Должен быть способ. И это точно не чужое прощение, как думает твой брат.

— А, — понимающе кивнул наследник, — Ян к тебе уже заходил. Так я и предполагал. Просил снять проклятье? Хотя, зная Яна — не просил, а скорее требовал.

— Можно и так сказать. Да, он считает, что, если я тебя прощу и вновь полюблю, проклятье спадёт. Но это бред, Рей. То есть, — Лина откровенно поморщилась, — ваше высочество.

«Я тебя прощу и вновь полюблю».

Эта фраза уколола гораздо больнее, чем тот факт, что Лина умудрилась случайно вновь назвать его Реем, как когда-то.

— Хочешь честно? — вырвалось у него непроизвольно. — Я согласился бы остаться чудовищем навсегда, до самой смерти, если бы ты действительно смогла меня хотя бы простить. О любви я не говорю — это совсем невозможно. Но если бы ты простила…

Он запнулся — потому что Лина наконец подняла голову и посмотрела на него с таким искренним изумлением, какого он никогда ещё не видел в её взгляде.

— Шутишь? — выдохнула она в шоке. — Зачем… зачем тебе моё прощение? Я понимаю, если бы оно было нужно, чтобы снять проклятье, но не просто так же…

В этот момент Рейгарду стало настолько досадно, что он, не выдержав, залез в нагрудный карман пиджака и достал оттуда артефакт, при помощи которого активировалось заклинание правды.

— Держи, — Рейгард положил его на столик перед Линой. — Используй. И сама увидишь, правду я говорю или вру тебе.

Она дрожащей рукой взяла со столика маленький белый шарик, похожий на обыкновенную карамельку, сдавила его в ладонях, а потом выдохнула получившуюся пыль в лицо — точнее, в морду — Рейгарду.

— Зачем тебе моё прощение? — спросила еле слышно, глядя на наследника чуть расширенными глазами, и он честно ответил:

— Потому что я жалею о том, как поступил с тобой, Лина. Жалею не потому, что был проклят, а просто потому, что понимаю — я сделал тебе больно. Ты искренне любила меня, а я посмеялся над твоими чувствами и специально устроил всё так, чтобы над ними смеялась вся академия. Это было подло. И да, я действительно согласился бы остаться чудовищем до конца своих дней, лишь бы получить твоё прощение.

Рейгард замолчал, и мелкие снежинки, мерцающие рядом с его лицом, вспыхнув ослепительно белым, исчезли.

Он смотрел на Лину, ожидая, что она скажет, но пока девушка ничего не говорила, а просто смотрела на него — и её глаза медленно наполнялись слезами.

— Ты… — в конце концов выдохнула она, тяжело сглотнув, и отвернулась. — Пожалуйста, уйди. Мне… нужно побыть одной.

— Хорошо, — кивнул Рейгард, ничего иного и не ожидая. — Тогда я пойду. До завтра, Лина.

— Да, — ответила она сдавленно — словно изо всех сил старалась не разрыдаться. — До завтра.

Аделина

После разговора с Рейгардом я чувствовала себя букашкой, размазанной по стеклу.

Никак не могла собраться, сидела на диване и дрожала, глядя перед собой невидящими глазами и пытаясь не плакать, но не получалось. Слёзы текли из глаз сами, спускались по щекам и шее, мочили воротник. Словно у меня внутри внезапно открылся скрытый кран и теперь пытается отыграться за все те годы, когда я держала его закрытым.

Я действительно давно не плакала. Более того — плакать из-за Рейгарда я считала постыдным, особенно неприятным, неправильным. Я полагала, что он недостоин моих слёз, да что там слёз — он недостоин даже моих мыслей! Но сейчас, после его признания, которое не могло быть неправдивым, я не могла не плакать.

Артефакт заклинания правды невозможно подделать. По крайней мере, я не знаю такого способа. Подделка — это ложь, и снежинки, которые у артефакторов на самом деле называются «детекторами лжи», почувствуют это сразу, даже до вопроса. И почернеют, не успеешь оглянуться. Поэтому Рейгард, отдавая мне артефакт, должен был по-настоящему верить в правдивость своего ответа — иначе эффект был бы совсем другим. И вместо того, чтобы вспыхнуть ярчайше-белым, снежинки потускнели бы или вовсе почернели.

Меня поразила эта правда, потому что я не понимала, как она возможна. Подобным образом на Рейгарда подействовало его пятилетнее заточение в теле чудовища? Или что-то иное?

Нет, я готова была поверить, что он на самом деле жалеет — когда ты много лет не человек, а ящерица, не пожалеет о своих ошибках лишь полнейший идиот. Но в моей голове не укладывалось, как при этом можно ставить на первое место не снятие проклятья, а моё прощение. Как можно говорить, что согласился бы быть чудовищем, лишь бы его добиться?

Почему моё прощение для Рейгарда важнее собственного благополучия? О Великое Пламя, по моей логике такое возможно только в одном случае, но я в подобное объяснение не верила ни капли.

Причина должна быть в ином, точно не в любви. Какая ещё любовь? Мы с Рейгардом не виделись семь с лишним лет, и за эти годы он ни разу не интересовался, где я и что со мной. Уверена, если бы он сделал это, то уже узнал бы о существовании Кассандры. Но наследнику просто было всё равно. Значит, дело не в любви, а в угрызениях совести, которые настолько сильные, что он готов пожертвовать собой, лишь бы от них избавиться.

Это казалось мне удивительным и странным, но с другой стороны — я ведь и не совершала никогда таких поступков, как Рейгард. Не унижала, не оскорбляла, не смеялась над чужими чувствами, не воровала ни у кого деньги просто для того, чтобы посмотреть, что человек будет делать. Разве такое поведение достойно наследника престола? По-моему, нет.

Кстати, Рейгард не сказал, но понятно и без объяснений, что до звания мэтра он тогда не дослужился. После того, как проклятье подействовало, вряд ли он мог продолжать практику — возле Рольских гор нельзя находиться слабым магам. В тех местах постоянная магическая аномалия, из-за которой вечно что-то случается — то сходят оползни с гор, то извергаются вулканы, то начинают бесноваться животные или люди, то заклинания сбоят и вместо льда создаётся огонь, то восстают мёртвые и начинают бродить в окрестностях. Люди восстают редко — всё же не зря у нас существует традиция сжигать погибших как можно скорее, — а вот умершие звери и птицы очень даже. Причём они ещё и трансформируются, изменяются, становясь непохожими на себя при жизни и превращаясь в каких-то монстров из страшилок.

В общем, возле Рольских гор постоянно находятся боевые маги — иначе никак. Остановить взбесившуюся магию можно лишь магией. В чём причина подобной аномалии, точно неизвестно, но я читала, что дело в природном источнике силы, который находится в недрах этих гор и постоянно соприкасается с бушующей в них лавой. От этого он увеличивается в размерах, начинает беспокоиться и в конце концов бесконтрольно фонтанирует свободной магией, которая по пути может преобразоваться во что угодно и как угодно воздействовать на окружающее пространство. Предсказать, когда и что именно случится, невозможно, и боевики обычно разбирались с неприятностями в процессе их возникновения. Не все, конечно, — часть выпускников боевого факультета предпочитала становиться дознавателями, охранниками, заниматься внутренней безопасностью, но не касаться непредсказуемых Рольских гор. Однако для того, чтобы получить звание мэтра, а затем и магистра, требовалось пройти две практики именно там. Насколько я помню, чтобы получить мэтра, нужно было отслужить два года, а вот магистра давали только ещё через восемь лет службы. По этой причине магистров в Эрдерии можно было по пальцам пересчитать.

Когда мы учились в академии, Рейгард говорил мне, что хотел бы стать магистром, но вряд ли ему позволят — наследнику нельзя десять лет находиться возле Рольских гор, вместо того чтобы заниматься государственными делами. Голос его, когда он рассуждал об этом, был грустным. Но звание мэтра Рейгард всё-таки рассчитывал получить.

Марсия лишила его такой возможности, да в и целом переломала жизнь старшего принца, сделав его заложником собственного тела. И мне казалось, что в таких условиях снятие проклятья должно стать наиглавнейшей мечтой.

Однако те недолгие два дня, что я провела в Логове драконов, Рейгард вёл себя так, словно его это волновало гораздо меньше, чем брата и родителей. И когда я активировала артефакт заклинания правды, Рейгард смотрел на меня не как на свою последнюю надежду, а как на человека, чьё прощение хочешь заслужить. В его глазах с вертикальными зрачками плескался целый океан сожаления, но ни малейшей надежды.

И веры — тоже ни малейшей.

Рейгард

Последние пять лет Рейгард завёл себе странную для дракона привычку ходить на крышу и любоваться на небо. Хотя она была бы странной, будь он по-прежнему драконом, который способен взлететь в любой момент. Но он не был. И тоску по небу и собственным крыльям можно заглушить только так — находясь на крыше несколько часов, глядя на бесконечную синь над головой и представляя, что по-прежнему умеешь летать.

В первые минуты тоска лишь увеличивалась, и от неё и досады из-за потерянного было тяжело дышать. Но потом становилось легче, боль стихала, и Рейгард, успокаиваясь, сидел на краю крыши пару часов, свесив ноги вниз и наблюдая за тем, как на смену дню приходит вечер, а затем ночь. Или наоборот: ночь сменяется рассветом, который, разгораясь всё ярче и ярче, уступает место дню.

Никто не тревожил здесь наследника, хотя он был уверен, что и Себастьян, и родители, и уж тем более служба безопасности — все в курсе его визитов на крышу и обеспечивают дополнительную охрану. Сейчас, когда Рейгард почти не мог пользоваться магией — ему были подвластны лишь элементарные заклинания, а из боевого арсенала и вовсе ничего, — он был идеальной и выгодной мишенью. Беззащитный, как котёнок, точнее, бескрылая ящерица. Ну какой из Рейгарда король?

Странно, но до проклятья он мечтал о том, что когда-нибудь сменит на троне отца. Теперь же настроение было совсем иным, и Рейгард с удовольствием отдал бы право на престол Себастьяну. Собственно, он так и решил — вне зависимости от того, снимется проклятье или нет, отречься от наследования. Себастьян гораздо мудрее, он будет лучшим королём, а вот Рейгарду следует сосредоточиться на чём-то ином. Если выживет, разумеется.

Подойдя к краю крыши, наследник осторожно сел и привычно свесил ноги, смахнув мешающий снег. Ему повезло хотя бы в одном — проклятье Марсии не коснулось терморегуляции, и Рейгард не мёрз как и раньше. Всех драконов согревает внутренний огонь, и, как говорил Себастьян, тот факт, что Рейгард ещё был способен выходить голым на мороз, говорил о том, что его дракон не погиб, просто заперт в клетке и никак не может вырваться. Слабое утешение, когда ключей от клетки нет, да и сама клетка больше похожа на замурованную камеру.

Сзади неожиданно раздались чьи-то негромкие шаги, и Рейгард на мгновение напрягся, но почти сразу расслабился, осознав, кто в этот странный декабрьский вечер решил нарушить его покой.

— Мне доложили, ты говорил с Линой? — поинтересовался Себастьян, бесцеремонно плюхаясь рядом с братом. Он всегда умел, когда ему было необходимо, игнорировать чужое личное пространство. — И как успехи?

— Успехи? — фыркнул Рейгард, и из его ноздрей вылетело несколько ярких искр. — Ты издеваешься?

— Почему же, совсем нет. Аделина дель Дэйна — талантливый артефактор. Она, конечно, не специалист по проклятьям, но голова у неё светлая. Может, до чего-то и додумается. Я наводил про неё справки, видел список её разработок ещё времён академии — впечатляет.

— Да, она молодец, — кивнул Рейгард, несмотря ни на что, ощущая гордость за Лину. — Ты бы видел, как она вела себя после всего… Её задирали, откровенно издевались, но она даже по учёбе не скатилась. Как была лучшей, так и осталась. Хотя я уверен, если бы она не пользовалась покровительством самого декана факультета, под руководством которого писала диплом, её попытались бы тронуть сильнее, чтобы всё-таки сломить. Я видел, как многих злила стойкость Лины.

— Можно подумать, тебя она не злила? — иронично протянул Себастьян. — Ты же из-за этого на неё и запал, Рей. И не надо отрицать, понимаю я всё. Тебя, как и многих драконов, поразила та хворь, из-за которой мы считаем себя выше и лучше остальных.

— Думаешь, не имеем права? Всё-таки драконы — объективно сильнейшие маги.

— Ну, сила не равна успешности и эффективности, дорогой брат. Можно быть очень сильным, но при этом абсолютно тупым, и наоборот. На голой силе ничего толкового не построишь, только дров наломать можно. Но ладно, хватит об этом. Ответь мне лучше на один вопрос… А то у меня кое-что в голове не стыкуется. Аделина — девушка разумная, вряд ли она не понимала, что ты не сможешь на ней жениться. Тогда каким образом ты её уломал? Что ты мог ей наплести? Или…

— Да, — кивнул Рейгард, и не думая отрицать. — Она, кстати, об этом не знает, но ты правильно догадался. Я действительно воспользовался тем, что Лина мне доверяла, и немного день за днём влиял на её сознание. Она с трудом поддаётся ментальной магии, но, когда доверяет, пробить блок можно, как и в случае с драконами. Вот я потихоньку и внушал ей мысль, что мы можем быть вместе. Что любовь всё преодолеет, что мне разрешат на ней жениться, что…

— Можешь не продолжать, — перебил его Себастьян таким тоном, будто Рейгард хотел заставить его есть драконий помёт. — Отвратительно. Если бы ты не был сейчас в таком состоянии, я бы вызвал тебя на поединок, клянусь. Нет, Рей, я всегда знал, что ты — тот ещё засранец, но это выходит за всякие рамки! Ментальное воздействие!

— Я знаю, — тихо ответил Рейгард. — Поэтому… я заслужил своё проклятье, это точно. На Марсию я, кстати, уже не влиял. Да и вообще ни на кого не влиял — только на Лину. Понимал, что иначе она не станет моей. А я очень её хотел. Причём не только для того, чтобы отомстить за выдуманную обиду, но и просто.

Рейгард замолчал, и какое-то время Себастьян молчал тоже, глядя в постепенно чернеющее небо. Кажется, скоро вновь пойдёт снег и добавит улицам сугробов. Хотя, казалось бы, куда уж больше? И так всё замело до крыш.

— Полетаю, пожалуй, — едва слышно пробормотал Себастьян через несколько минут, вскакивая на ноги. И добавил, разминая крепкую шею: — Кстати, я изменил протокол проведения отбора. Ну их, эти испытания. Будем ставить спектакль.

— Что?.. — изумился Рейгард, но спросить ничего не успел — Себастьян яркой серебряной вспышкой устремился в небо, на лету становясь огромным драконом с блестящим телом и широкими крыльями.

***

Аделина

Больше в тот день ко мне никто не приходил, если не считать Магды, которая принесла лёгкий ужин, пожелала приятного аппетита и удалилась, уточнив, что с утра всех невестушек ждёт завтрак с их высочествами, а возможно, и величествами. Конечно, она сказала не «невестушек», а «участниц отбора», но суть от этого иной не стала.

Разговор с Рейгардом кое-что во мне изменил. Нет, я не спешила с лёгким сердцем прощать этого дракона, но по крайней мере впервые осознала, что, пожалуй, действительно хочу помочь ему снять проклятье Марсии и сделаю всё возможное, чтобы так в итоге и вышло. Я точно помню — ещё учась в академии, я читала, что любую магическую ловушку при должном усердии можно сломать, но только магией. То есть все эти «поцелуи истинной любви» — это только для сказок и годится, а в реальности нам с Рейгардом придётся искать другой способ.

Нам с Рейгардом… Звучит-то как. Лучше подобные выражения даже мысленно не использовать, чтобы потом не было больно. Конечно, я уже давно не люблю его — он сам выжег во мне все добрые чувства, — но кто знает, что будет, если мы начнём сближаться? Правильно я ему про дистанцию сказала, надо держаться от этого заколдованного принца на расстоянии. Хотя, когда он узнает о Касси, это станет совсем проблематично.

Артефакты я тоже больше не делала — не могла. После разговора с Рейгардом всё валилось из рук и мысли растекались, как масло по сковороде. Боялась напортачить и всё загубить, а я не люблю портить заготовки — жалко, ведь их, как правило, тяжело исправить. Возможно, но тяжело, и проще выбросить.

В общем, я поужинала, а затем попросила Магду, пришедшую убрать посуду, принести мне какую-нибудь лёгкую книжку про чьи-нибудь приключения — и до ночи читала неплохой роман про пирата и дочь одного богатого человека, которую он забрал с собой после того, как ограбил корабль, на котором она плыла, чтобы потребовать с её отца выкуп. Погоня, интриги, любовь — повествование меня действительно захватило, и я решила, что завтра обязательно поблагодарю Магду за выбор. Не ожидала, что она настолько хорошо справится. Думала, принесёт что-нибудь стандартное, про «любовную любовь», а я такие книжки не очень.

И я никак не предполагала, что с самого утра, когда служанка пришла меня разбудить, дабы помочь собраться к завтраку в присутствии принцев, я вновь окажусь в совершеннейшей растерянности из-за Рейгарда.

— Тут вам не меня благодарить нужно, — произнесла Магда, расплывшись в понимающей улыбке. — Его высочество сам дал мне список, что приносить, если вы будете просить книги. И какую еду предпочитаете, тоже сказал. И вот ещё… — Она положила на прикроватную тумбочку небольшой футляр, в которых обычно хранили серьги. — Он вам передал.

— Это нужно надеть к завтраку? — поинтересовалась я севшим голосом, косясь на футляр. Я с кровати встать не успела — а уже такие потрясения.

— Как хотите, — пожала плечами Магда. — Он просто передал, а уж наденете вы это или другое что-то — дело ваше.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— А… ты говоришь — он… ты имеешь в виду его высочество Себастьяна?

— Почему? — удивилась Магда. Хихикнула даже, глядя на меня с доброй иронией. — Конечно, я говорю о его высочестве Рейгарде. Он со мной вчера поговорил, попросил вас оберегать. Опасается, что вас могут обидеть другие конкурсантки. И футляр вот утром передал. Надеюсь, вы его возвращать не подумаете? Уверена, там что-то очень красивое!

Не подумаю ли я его возвращать?

О Вечное Пламя! Я вообще не знала, что думать.

В футляре оказались серьги. И не просто серьги, а точная копия тех, которые Рейгард подарил мне восемь лет назад, в один осенний день, считающийся моим днём рождения. Точного дня в приюте не знали — записали в свидетельстве о рождении примерный, поэтому я не представляю, правильный он или нет, и не люблю отмечать эту произвольную дату. Однако Рей в тот раз устроил мне настоящий праздник. Повёл в театр, а потом в ресторан и там подарил мне серьги. Я чуть не прослезилась, увидев их, — у меня же ни одного украшения не было! Только простенькие артефакты. А тут такое богатство, ещё и, как он тогда сказал, «к твоим глазам».

Серьги были сделаны из серебра. Маленькие крылатые дракончики, распахнув тонкие крылья, цеплялись лапами за камни небесного цвета, и это было настолько красиво, но главное — символично…

Потому что камни были в форме сердца.

— Ты забрала моё сердце, — беззастенчиво врал тогда Рейгард, глядя на меня так, что я чувствовала себя подтаявшей шоколадкой. — Когда я смотрю на небо, вижу твои глаза, Лина.

Ох и лжец! Вспоминать о том, как я верила ему в то время, было неприятно и горько. И непонятно, для чего напоминать об этом?

Подаренные тогда серьги я продала перед родами, чтобы купить Кассандре необходимые вещи и кроватку. Ева мне, конечно, помогала, но она в то время зарабатывала гораздо меньше и содержать работницу, которая временно оказалась недееспособна, не могла. Поэтому я приняла решение и отнесла серьги в ломбард, и мне даже жаль их не было. Наоборот — избавившись от единственного подарка Рейгарда, я почувствовала облегчение.

И вот его высочество решил, что мне стоит напомнить о прошлом. Оригинальный способ он выбрал… И откуда взял точно такие же серьги? Вряд ли выкупил из ломбарда те же самые.

Надевать их к завтраку я не стала. На мой взгляд, подобный жест означал бы проявление благосклонности, а я к Рейгарду была настроена совсем иначе. С проклятьем помогу, с Касси познакомлю и постараюсь сделать так, чтобы она приняла его как отца, — и всё. Даже серьги при случае верну — ни к чему они. Пусть настоящей невесте подарки дарит, а я обойдусь.

В общем, сразу после того, как Магда помогла мне надеть второе из повседневных платьев — нежно-голубое, в тон серьгам, — я решительно отказалась от украшений, заставив служанку горестно вздохнуть, а затем вышла из комнаты, чтобы отправиться на завтрак в не самой приятной компании.

Остальные девушки тоже по одной выходили в коридор и выстраивались в линию, как солдаты при построении. Хотя нашлась и нарушившая строй — Кари не пожелала мирно стоять возле двери в свою комнату и с другого конца коридора поспешила ко мне, аккуратно обходя претенденток на руку и сердце Рейгарда.

Сегодня Кари надела светло-оранжевое платье и выглядела в нём очень мило и позитивно. У меня даже настроение улучшилось, когда я на неё посмотрела.

— Доброе утро, Лина! — поздоровалась она, подходя ко мне, и сразу взяла меня под локоть. — А я живу рядом с Валенсией. Она так смотрит, что я уже начинаю подозревать у себя хвост, рога или третий глаз посреди лба. Посмотри-ка, точно ничего из этого нет?

— Нет, — засмеялась я, покачав головой. — И вообще ты прекрасно выглядишь. Думаю, поэтому Валенсия так и смотрит, что видит в тебе конкурентку.

— Я не верю, что его высочество женится не на драконице, — скептически хмыкнула Кари. — Ему наследники нужны, а вероятность того, что обычная девушка сможет родить от дракона, близка к нулю.

— Но если обычная девушка снимет проклятье…

— …То её сердечно поблагодарят, но женится его высочество Рейгард на другой, — улыбнулась Кари. Кажется, иллюзий она не имела совсем. Впрочем, при её жизни это неудивительно. — Вполне возможно, что и на Валенсии. Хотя я бы на его месте выбрала другую драконицу, благо на отборе их достаточно. Заметила? Кроме нас с тобой здесь ещё только одна девушка без второй ипостаси. Её зовут Эйла, я говорила с ней вчера. Она… своеобразная, — признала Кари, на мгновение запнувшись. — И, в отличие от меня и тебя, всерьёз верит, что её могут выбрать. Впрочем, кто знает? Может, она и права, а ошибаемся мы.

Я хотела пошутить, что вера Эйлы не более нелепа, чем вера правящей семьи в то, что проклятье можно снять любовью и свадьбой, практически как залечить глубокую рану подорожником, но не успела — в конце коридора появился дель Крайс и позвал всех за собой в столовую.

***

Рейгард

После вчерашнего дня девушек осталось семнадцать, но Рейгард пока никого не убирал — все уходили сами. И накануне, впечатлившись демонстрацией его своеобразного характера и внешнего вида за обедом, одна из претенденток решила, что это не для неё.

Таким образом, в замке теперь проживали четырнадцать дракониц и три обычные девушки, среди которых была и Аделина. Честно говоря, Рейгард опасался, что после его подарка она тоже уйдёт, — понимал, что для Лины он окажется полным не самых приятных воспоминаний. Но иначе поступить просто не мог.

Однако серьги Лина вполне ожидаемо не надела, и наследник, как только увидел, что она заходит в малую столовую без всяких украшений, почувствовал лёгкий укол разочарования. Да, ожидаемо, но всё равно неприятно.

— Доброе утро, — поздоровался с вошедшими Себастьян. Он стоял рядом с Рейгардом во главе стола и оглядывал всех бесстрастно и внимательно, не выделяя ни одну из конкурсанток. — Прошу садиться. Сегодня мы позавтракаем с вами без присутствия их величеств, к сожалению. Но надеюсь: вам хватит и нас.

Судя по лёгкой усмешке, промелькнувшей на лице Лины, ей точно хватит.

Они с Себастьяном подождали, пока девушки сядут, а затем опустились в кресла и сами. Рейгард привычно перекинул хвост с одной стороны на другую через колени и подвинул кресло ближе к столу, чтобы положить руки — точнее, когтистые лапы — возле тарелки. Есть при всех он, как обычно, не собирался.

— Ваше высочество, — обратилась к нему одна из дракониц, обворожительно улыбаясь, будто он был не чудовищем, а привлекательным мужчиной. Смелая девица. И целеустремлённая — видимо, очень уж хочет стать королевой. Кажется, её звали Валенсия. — Можем мы узнать, что ждёт нас сегодня? Ведь отбор — это не просто дружеские посиделки. Должны быть испытания?

— Раньше были, — ответил Рейгард равнодушно. — Но в этом году мой дорогой брат изменил протокол проведения отбора и придумал что-то иное. Вчера он обмолвился об этом, но я так и не понял, про что ты говоришь, Себастьян. Может, объяснишь сейчас?

— Обязательно объясню, — кивнул второй наследник и подал знак рукой одному из лакеев, чтобы слуги начали разносить завтрак. — Но позже. Не хочу портить девушкам аппетит.

— Это что-то настолько страшное? — округлила глаза Валенсия. Платье на ней сегодня было белое, а в волосы были искусно вплетены живые цветы, падая на грудь каскадом вместе с толстой тёмной косой. Выглядело красиво и свежо, и будь Рейгард прежним собой, он бы уже наверняка заинтересовался этой девушкой. Но сейчас она не вызывала даже лёгкого любопытства, впрочем, как и все остальные — кроме Лины.

— Для кого как, — слегка насмешливо произнёс Себастьян и неожиданно обратился к Лине: — Аделина, а вы любите театр?

— Люблю, — невозмутимо ответила девушка, посмотрев на младшего принца с подозрением. — Когда нахожусь в зрительном зале. Но я очень сомневаюсь, что нам будет позволено просто наслаждаться представлением.

— Вы догадливы, — рассмеялся Себастьян. — Но подробности позже. А сейчас прошу всех уделить внимание завтраку. Насколько я знаю, эту кашу наши повара готовят особенно вкусно. А если не любите кашу, обратите внимание на творожное суфле.

Конкурсантки послушно уставились в тарелки. Одна только Лина, задумавшись, смотрела прямо на Рейгарда, и в её глазах читался немой вопрос.

Кажется, из всех присутствующих она единственная по-настоящему беспокоилась, что он сидит перед пустой тарелкой. Памятуя, что случилось накануне с салатом, в этот раз Рейгард приказал ничего себе не накладывать. Представление со сжиганием еды, конечно, впечатляющее, но роль чудовища за пять лет ему до гарнов надоела.

Сердце сжалось, и в груди стало тепло и приятно — потому что, несмотря на всё, что случилось между ними в прошлом, Лина тем не менее оставалась неравнодушной.

***

Аделина

Бывает забавно разочаровываться в собственной невозмутимости.

Я жила без Рейгарда столько лет, и были дни, когда я совсем о нём не думала. Таких дней было немного, увы — сложно не вспоминать отца собственного ребёнка, тем более что Касси внешне на него похожа. Но тем не менее, даже когда я думала о Рейгарде, в моём сердце совсем не было тёплых чувств к нему.

Но сейчас, когда я смотрела, как он в виде бескрылой ящерицы сидит над пустой тарелкой и пустым бокалом — ему даже сока или чая не наливали! — я чувствовала, что не могу оставаться безучастной к подобному. И радоваться этому тоже не могу. Да, из-за него мне когда-то было очень больно, и я с трудом доучилась в академии — ежедневно сталкиваясь с чужой жестокостью, я очень хотела бросить всё и уйти. На чём я тогда держалась, даже не знаю. Возможно, просто не желала, чтобы у Рейгарда получилось растоптать меня, как он наверняка мечтал, когда задумывал свой план? Наверное. Так или иначе — я выстояла и получила свой диплом. И не обычный, а с отличием. На выпускной не пошла — диплом отдал мне декан факультета и мой руководитель. Пожал мне руку и сказал:

— Лина, физически у тебя нет крыльев, но в моральном плане ты любого дракона за пояс заткнёшь. Оставайся такой всегда.

Меня это растрогало почти до слёз, и я пообещала, что не буду сдаваться. А ведь декан, который и сам был драконом, понятия не имел, что я в то время находилась уже на шестом месяце беременности…

Я действительно думала, что любовь к Рейгарду давно прошла и всё, что я способна испытывать по отношению к нему, — это презрение. Но… наверное, вчерашний день и его признание, подкреплённое заклинанием правды, что-то изменили во мне. И сейчас мне было жаль, что он столько лет находится между двумя ипостасями, что он не может спокойно есть при всех, потому что банально стесняется показаться смешным, потому что его аура вместо слепяще белого света выделяет лишь слабое серое мерцание. Да, он поступил плохо с Марсией, да и со мной тоже, и с другими девушками — я убеждена, что мы не были единственными жертвами его обаяния, — но прошло пять лет, и если Рейгард на самом деле изменился…

Нельзя же быть наказанным вечно, правда?

Я невольно взглянула на розу проклятья, которая привычно обвивалась вокруг руки наследника, разрезав ткань, чтобы выбраться наружу, и на рукаве вновь виднелись следы засохшей крови. Интересно, сохранила ли Марсия хотя бы часть сознания, превратившись в эту розу? Или нет? А если сохранила — не жалеет ли о своём поступке?

Хотя, судя по тому, что она каждый день ранит Рейгарда шипами и не сидит под кожей, а показывается окружающим, — не жалеет. И специально высасывает из него побольше энергии, чтобы выглядеть цветущей и толстенькой.

— Аделина, ваша каша стынет, — напомнил мне о том, где я нахожусь, его высочество Себастьян, и я очнулась. Опустила голову, взяла ложку и принялась за завтрак.

Минут пять все, кроме Рейгарда, сосредоточенно жевали. И только когда завтрак был съеден по крайней мере наполовину всеми присутствующими, Себастьян заявил:

— Итак, все участницы под руководством моего брата с сегодняшнего дня будут ставить спектакль.

На мгновение в столовой повисло изумлённое молчание, а затем Рейгард взревел, дыхнув на скатерть и тарелки дымом пополам с огненными искрами:

— Под чьим руководством, гарн тебя сожри?!

— Не ругайся, — абсолютно бесстрастно отозвался Себастьян, и мне невольно стало смешно, несмотря на то, что где-то внутри я, как и Рейгард, пребывала в ужасе. Да, держать лицо младший принц умел гораздо лучше, чем старший. И уж он никогда в жизни не попал бы в подобную ситуацию с проклятьем и превращением в недодракона. — Тем более при девушках. И вообще не пойму, что тебя не устраивает? Ты же играл в театральных постановках, когда учился в школе. Тебе даже нравилось.

Да, этот факт биографии был мне известен, Рей рассказывал. В академии он уже не баловался подобным, а вот в школе несколько лет ходил в театральный кружок. Причём учился он под качественной иллюзией, которую делала его мать, и никто не знал, что он принц.

Видимо, те навыки пригодились Рейгарду, когда он меня охмурял. По крайней мере, голову он мне задурил знатно, я ведь действительно верила в его любовь, не сомневалась даже. С подругами ещё спорила… Стыдно вспомнить.

— Я играл, — с иронией протянул Рейгард, глядя на Себастьяна так, будто мечтал откусить ему голову. — Но я в то время и выглядел иначе.

— Ничего страшного, — махнул рукой младший принц. — Я знаю отличную пьесу. Она как раз отлично подходит для постановки к новогодью. Называется «Заколдованная принцесса».

В столовой вновь повисла тишина, а затем Кари, явно смущаясь, пробормотала:

— Но ведь его высочество Рейгард не принцесса…

— Зато заколдованная, — сыронизировал Себастьян под громкое недовольное пыхтение старшего брата. — И так забавнее и интереснее. Зачем играть банальности? Рейгард будет принцессой, мы даже платье ему сошьём. А вы, девочки…

— Платье?!

На этот раз из-за рёва первого наследника задрожала посуда, а один из слуг, в этот момент убиравший пустые тарелки, уронил на пол целую стопку. Но разбиться она не успела — Себастьян ловко поймал посуду воздушным арканом. Вот это реакция! Причём он даже бровью не повёл.

— Не надо так кричать, я и в первый раз прекрасно понял, что ты против, — кивнул второй наследник, глядя на Рейгарда серьёзно и без иронии. — Только я не понимаю почему. Ты же играл девушку, когда учился в школе.

Интересно, мне одной показалось, что Рейгард покраснел? Наверное, я принимаю желаемое за действительное — но его чешуйки на коже и правда словно стали слегка розоватыми.

— Это другое.

— В чём же другое? — не понимал Себастьян. — Парень в платье лучше, чем дракон в платье?

— Я не дракон! — огрызнулся Рейгард, оскалив острые зубы. — Я гарн знает что! И совершенно не собираюсь смешить окружающих своим внешним видом. Мне хватает насмешек за глаза!

— Да ладно вам, ваше высочество. Подумаешь, платье. Спектакль не может унизить ваше достоинство, если вы не позволите себе обижаться и переживать. Более того, если вы на самом деле перевоплотитесь, как хочет ваш брат, то этим покажете всем, насколько вы мужественный и сильный человек. Насколько смело принимаете случившееся с вами и не ропщете на судьбу.

Честно говоря, я не сразу сообразила, кто это сказал. И лишь когда поняла, что все окружающие до самой последней служанки смотрят именно на меня, сообразила, что говорившей была я.

— Спасибо, Аделина, — искренне поблагодарил Себастьян, пока Рейгард буравил меня мрачным взглядом. — Вы очень разумная девушка. Слышишь? Прислушайся к тому, что она говорит. Это всего лишь спектакль, не надо относиться к нему как к чему-то особенному и безмерно унижающему.

Но Рейгард словно не слышал всего, что произнёс Себастьян, — он смотрел на меня.

И у меня же спросил:

— Лина, ты правда хочешь участвовать в этом балагане?

От улыбки защекотало губы, но улыбаться я всё же не стала.

— А почему нет? Думаю, будет забавно. В любом случае это лучше, чем какая-нибудь полоса препятствий.

Себастьян громко хохотнул, а Рейгард, помолчав пару мгновений, всё-таки кивнул.

— Ладно. Я согласен.

Аделина

Вот уж не ведаю, для чего Себастьяну понадобилось настаивать на спектакле, вместо того чтобы устраивать нормальные испытания. Хотя… что я знаю об испытаниях на отборе? Вот именно — ничего. Но в моём представлении они почему-то получались похожими на экзамены в академии — сначала теоретическая часть, потом практическая. Однако целью королевской семьи явно были не оценки в табеле знаний, и даже не сами знания. Они желали снять проклятье с первого наследника, значит, Себастьян всерьёз считал, что спектакль — подходящая идея для этой цели. Почему мне было сложно судить, я всё-таки не хитрый дракон, который с детства погружён в дворцовые интриги и умеет просчитывать различные комбинации.

Так или иначе, но остальным девушкам идея Себастьяна тоже пришлась по душе. Видимо, они, как и я, рассуждали прозаично и считали, что спектакль — лучший вариант. Нарядился, выучил роль, выступил — и свободен. Просто и понятно. Хотя я не представляла себя на сцене — если не считать выступлений на семинарах, я никогда не играла на публике. И таланта к лицедейству у меня нет, в отличие от того же Рейгарда. Вот он, я уверена, первоклассно сыграл бы хоть заколдованную принцессу, хоть её возлюбленного, хоть лягушку или жука. И ему не помешала бы даже нынешняя внешность.

Сразу после окончания завтрака Себастьян что-то тихо сказал брату, а затем ушёл, оставив претенденток наедине с Рейгардом. А тот, обведя всех девушек хмурым взглядом, произнёс, кивая на дверь:

— Выходите. Сейчас пойдём с вами в наш домашний театр. Минут через десять придёт режиссёр.

— Режиссёр? — выдохнул кто-то из девчонок, и у Рейгарда раздражённо дёрнулись наросты на месте ушей.

— Конечно. Или вы думали, что я ещё и режиссёром буду? — хмыкнул он, и из его ноздрей вновь посыпались искры. — Нет уж, за вашей оравой нормальный присмотр нужен, а у меня дел и так полно. Так что будет у вас настоящий режиссёр. Учтите — если он на кого пожалуется, из отбора эта девушка вылетит. Так что ведите себя хорошо.

Несколько дракониц после этих слов посмотрели на Рейгарда весьма оскорблённо, я же — обеспокоенно. Нет, не из-за понимания, что режиссёр, по-видимому, обычный человек и вряд ли захочет возиться со спесивыми драконицами. Я просто подумала о том, что Рейгард, в отличие от остальных, кажется, не завтракал…

Поэтому и задержалась в столовой, ожидая, пока выйдут другие девушки. Кивнув Кари, которая бросила на меня вопросительный взгляд, перед тем как тоже выйти, я встала — и замерла, поняв, что всё это время Рейгард сидел на месте и смотрел на меня, будто бы чего-то ожидая. Кажется, он понял, что я хочу поговорить.

Но вот о чём я хотела поговорить? Я и сама не до конца осознавала.

— Ты… — начала я, но сбилась, подумав, что не стоит фамильярничать — тем более что здесь ещё оставались слуги. — То есть вы, ваше высочество. Вы пойдёте с нами в этот… домашний театр?

— Разумеется, — ответил Рейгард ровно. — Раз уж Себастьян поручил мне курировать этот балаган. Да и с режиссёром вас познакомить необходимо.

— А… — я глубоко вздохнула, набираясь смелости перед тем, как выпалить: — Может, вы сначала позавтракаете? Нехорошо — мы поели, а вы нет.

— Я ел, — покачал шипастой головой Рейгард, и в его взгляде появилось что-то тёплое и почти беззащитное. — Спасибо, что волнуешься за меня, Лина. Хоть я этого и не заслуживаю.

Стало не по себе, и я опустила голову, чтобы не смотреть на Рейгарда.

Наверное, мне не следовало говорить всё это, но я никогда не умела быть равнодушной. И казаться равнодушной — тоже. Хотя после того, как Рейгард унизил меня перед всей академией, я очень старалась закрыться и не показывать, насколько меня задевает его поведение. Однако, я думаю, многим всё равно было видно, что это совсем не так.

Вот и сейчас я не выдержала. Когда я думала, что мы пойдём знакомиться с режиссёром, репетировать и гарн знает что ещё делать, а Рейгард всё это время будет голодным, мне становилось тошно. И жаль его.

Возможно, в глубине души я всё-таки считала, что ему достаточно наказаний. Пять лет в обличье чудовища… Может, хватит? И лишних страданий, в том числе от голода, добавлять совсем не обязательно.

Однако показывать свою обеспокоенность Рейгарду не стоило.

— Лина, — вдруг позвал меня первый наследник негромко, и я вновь посмотрела ему в глаза. Он вздохнул и признался: — Знаешь, меня сейчас очень мучает невозможность улыбнуться. До того, как стать… вот этим, я и не подозревал, насколько много значат улыбки. И как много можно сказать, просто улыбнувшись, безо всяких слов. Мне хочется не объяснять тебе что-либо, а всего лишь улыбнуться, подбодряя. Но, раз это невозможно, я скажу… Лина, я отлично помню, что ты — добрый человек. И твоё беспокойство значит только то, что ты так и осталась светлой и великодушной девушкой, какой я тебя знал в академии. Ты не можешь спокойно смотреть на чужие страдания, даже если они вполне заслуженные.

— Не хватит ли тебе страданий? — выпалила я, не сдержавшись. — Ещё и голодовка ни к чему.

— Голодовка — пройденный этап, — хмыкнул Рейгард, глядя на меня с мягкостью, от которой в груди становилось горячо. И почему-то хотелось плакать. — Я начал с неё пять лет назад. Надеялся уморить самого себя, думал, что, если истощусь физически, можно попробовать уничтожить розу проклятья. Но ничего, как ты понимаешь, не вышло. Я и магическое истощение пробовал, тоже тщетно.

Рейгард встал из-за стола, сделал несколько шагов вперёд и застыл совсем рядом со мной, буквально в шаге. Взглядов мы не разрывали, и мне в то мгновение казалось, что меня закручивает и затягивает внутрь какой-то воронки… Я почти не могла думать, и воздух с трудом заходил в лёгкие, чудился густым и вязким.

— Пойдём, Лина? — предложил Рейгард шёпотом, а я вдруг поймала себя на мысли, что мне хочется коснуться его кожи, теперь напоминающей змеиную. — Остальные конкурсантки нас уже наверняка заждались. Ещё и гадают, что мы тут с тобой делаем. Поэтому, когда выйдем, сострой грустный или недовольный вид. Так будет безопаснее.

— Безопаснее? — переспросила я, не понимая, о чём говорит Рейгард.

— Да, — кивнул он и пояснил: — Ни один отбор ещё не обходился без интриганок, которые почему-то считают, что умнее гвардейцев, дознавателей и Себастьяна. И стоило мне начать выделять какую-то девушку, как её тут же стремились нейтрализовать. Не хотелось бы, чтобы ты попала в такую ситуацию.

В груди кольнуло, когда я представила, как Рейгард «выделял какую-то девушку», и я, поджав губы и резко вынырнув из затуманенного состояния, отвернулась и быстрым шагом вышла из столовой.

Играть недовольный вид мне даже не пришлось.

Рейгард

Несмотря на то, что наследник отлично понимал — для Лины такое поведение просто типично и незачем обнадёживаться, ему всё равно было радостно. Радостно хотя бы оттого, что она не злится, не смотрит на него обиженно, и даже беспокоится. Кто ещё из девушек подумал о том, завтракал сегодня Рейгард или нет? Правильно — никто. А Лина вот подумала.

А вдруг всё ещё возможно исправить?

Думать о подобном лишний раз Рейгард не желал — опасался поддаться ложным надеждам. Падать потом будет слишком больно. Он только недавно смирился, что, скорее всего, проклятье с ним до самой смерти, которую осталось ждать максимум пять лет, и если сейчас опять начать мечтать о том, как он вновь станет собой, разочарование будет смертельным. Лучше просто спокойно делать, что возможно, чтобы Лина вновь полюбила его. И, конечно, в этот раз уже не воздействовать на неё ментально. Впрочем, сейчас Рейгард и не мог ни на кого воздействовать, ментальная магия ему практически не давалась. А когда-то он был одним из лучших менталистов в стране, это признавали и наставники. Хотя теперь наследнику казалось, что Себастьян его уже давно превзошёл. Впрочем, как и во всём остальном.

К театру шли молча. Впереди — Рейгард, как единственный, кто знал дорогу, а за ним — девушки. Причём Лина предпочла забиться в конец и вышагивала рядом со своей новой подругой, о чём-то периодически с той переговариваясь. И выглядела эта парочка настолько живой и непосредственной, в отличие от других претенденток на звание его жены, что Рейгарду захотелось немедленно сократить количество участниц до двух. А зачем остальные? Он точно среди них никого не выберет, а уж проклятье им гарантированно не поддастся. Но Себастьян очень просил не чудить и «выбрасывать» девушек с отбора только аргументированно — значит, придётся терпеть.

— Не хочу, чтобы ты потерял свой шанс, — так объяснил младший принц эту просьбу. — Хотя я верю, что кроме Лины никто не сможет снять проклятье, но тем не менее — не стоит горячиться. Они и сами отсеются, ни к чему выгонять.

— Кроме того, вдруг ты выберешь девушку для себя, — съязвил Рейгард, но Себастьян покачал головой.

— Вряд ли. Мне бы кого-то вроде твоей Лины, но она занята. Да и не хочу я сейчас никаких отношений. Мне хватило Эмилии.

Рейгард промолчал, не желая разговаривать о бывшей невесте Себастьяна.

Да, у него была невеста. Девушка, с которой Ян познакомился, учась в академии. Сильная драконица, с лёгким характером, обворожительной улыбкой и длинными золотыми волосами — в цвет своего дракона. Хотя до золотого цвета династии аль Анарио Эмилия всё-таки не дотягивала — её драконица не имела металлического оттенка, была скорее жёлтой, но тем не менее очень красивой и крупной. Сначала они с Себастьяном просто дружили, затем стали встречаться, и Рейгард ему даже слегка завидовал — со стороны казалось, что брат встретил настоящую любовь.

Однако этим летом, незадолго до того, как их родители готовились объявить о помолвке Себастьяна и Эмилии, она вдруг призналась, что во время недолгой летней поездки в Арнарию влюбилась в другого. И поняла, что к Яну всегда испытывала лишь симпатию, а настоящая любовь — она совсем иная.

Себастьян так переживал, что с горя даже согласился на предложение королевской династии аль Анарио и заключил помолвку с принцессой Корнелией. Той сейчас было семнадцать, для брака рановато, и время узнать друг друга получше у младшего брата Рейгарда и его невесты имелось, однако первый наследник всё равно был не в восторге от поступка Яна. Потому что отношения с аль Анарио у их семьи были не очень, а если помолвку будет решено разорвать, всё станет ещё хуже.

Кроме того, Рейгарда не покидало ощущение какой-то подставы, но, какой именно, он так и не смог понять.

Домашний театр в замке существовал давно — его организовала одна из прапрабабушек-королев, которой надоело, что внукам негде играть спектакли. Не выбирать же каждый раз для детского праздника на новогодье тронный зал или какой-то из рабочих кабинетов? В детской комнате тоже неудобно — нет нормального зрительного зала. Вот и пришлось перестраивать несколько помещений, объединяя их и превращая в настоящий маленький театр со зрительным залом на возвышении, сценой и тяжёлым занавесом белого цвета с серебряными звёздами. Слева от сцены стояло пианино, и при желании можно было играть спектакли под живую музыку.

Сейчас здесь выступали не только члены королевской семьи — порой и приезжие артисты не гнушались играть спектакли и представления в Логове драконов. А провинциальные театры даже использовали этот шанс, чтобы показать себя и стать более известными и успешными, — через канцелярию подавали прошение на проведение мероприятия в замке, назначалась дата выступления, и о ней оповещали советников, а те уже передавали информацию дальше своим сотрудникам. Хотя в последнее время желающих посетить представление в Логове находилось столько, что королева отдала приказ предупреждать о мероприятиях лишь советника коллегии культуры и искусства. Тем более что самим выступающим чаще всего были нужны лишь люди оттуда.

Однако перед новогодьем, во время отбора, все подобные увеселения отменялись. Не до того было семье аль Эрдерио. Этим Себастьян и решил воспользоваться — раз уж сцена свободна, можно её занять. А заодно и посмотреть, как с этим справятся конкурсантки. Даже режиссёра нашёл, из-за чего Рейгард совсем обалдел, услышав его имя — Питер дель Гайло. Не дракон и довольно-таки слабый маг, но в столице этот человек считался королём театральных подмосток. Он работал главным режиссёром в лучшем театре Эрдора, ещё и курировал постановки в других заведениях. И сам занимался отбором исполнителей, преподавая в Академии изящных искусств, где обучались будущие режиссёры, актёры, сценаристы и даже журналисты.

Рейгард, хоть и много слышал о Питере дель Гайло, был с ним незнаком, и почему-то представлял себе какого-то писаного красавца — а как иначе, ведь все, кто упоминал этого человека, обычно фонтанировали восторгом? На деле же через пять минут после того, как наследник и конкурсантки вошли в домашний королевский театр и расположились в первом ряду зрительного зала, на сцену вышел полноватый коротышка с блестящей в ярком свете люстры лысиной, но с настолько пронзительно-чёрными и выразительными глазами, что они выделялись на его лице, как чернила на листке бумаги. Да и грация у него была удивительная для мужчины с подобной комплекцией — даже Рейгард несколько секунд не мог оторвать взгляд от плавных движений этого человека.

— Приветствую, ваше высочество, — поклонился Питер дель Гайло наследнику, как подобало, вообще не удивившись своеобразному внешнему виду Рейгарда. Хотя знать о том, как именно выглядит проклятый принц, он точно не мог. — И вас, участницы отбора. Меня зовут Питер дель Гайло, вы можете называть меня господин дель Гайло. Сейчас мы с вами проведём собственный отбор и распределим роли. Кто первой хочет пройти прослушивание?

— Я, — с гордостью и достоинством откликнулась одна из дракониц — та самая, у которой в родственницах ходила королева Арнарии, и встала с кресла.

Аделина

На экзаменах я всегда старалась выходить первой, чтобы побыстрее отмучиться и пойти отдыхать или учить следующий предмет, но сейчас явно не тот случай.

В приюте мы тоже устраивали представления, ставили и спектакли, и отдельные номера. Меня признали бездарной лицедейкой ещё в далёком детстве, максимум, что я могла, — это прочитать стихотворение со сцены. Но делала я это абсолютно без выражения, застыв, как статуя. Нет, я не волновалась и не стеснялась, просто у меня почему-то не получалось выдавливать из себя эмоции на публике. В академии было гораздо проще — когда ты выступаешь с докладом, окружающим плевать, с каким выражением ты читаешь тезисы, главное — суть выступления.

Поэтому я не стала торопиться. Опозориться я всегда успею.

А вот Валенсия, вызвавшаяся на прослушивание первой, явно обладала талантом к лицедейству. По крайней мере, так мне показалось, когда я слушала, как она зачитывала текст, что дал ей господин дель Гайло. Это был кусочек из той самой пьесы «Заколдованная принцесса», и Валенсия изображала принцессу, которая сокрушалась, что её прокляли за гордыню.

— Очень неплохо, — кивнул господин дель Гайло, когда драконица закончила читать с листочка. Всё это время он сидел вместе с нами в зрительном зале и тоже внимательно слушал. — Правда, с эмоциональностью вы перебарщиваете, получается слегка истерично, но это поправимо.

Судя по гордому и надменному взгляду Валенсии, которым она наградила нашего режиссёра, с его замечанием драконица была не согласна. Но возражать не стала, молча спустилась со сцены, отдала листок с ролью следующей претендентке, а затем грациозно опустилась в одно из кресел и расправила подол белого платья с открытыми плечами. Платье сидело на Валенсии настолько низко, что мне всё время казалось — сейчас оно упадёт с её груди. Выглядело это очень соблазнительно и провокационно, однако я не заметила ни одного заинтересованного взгляда как со стороны Рейгарда, так и со стороны всех остальных мужчин, в том числе Себастьяна. Хотя на фоне других конкурсанток — все были в закрытых платьях — Валенсия точно выделялась.

Следом подряд выступили ещё три драконицы, и все как одна читали одинаково хорошо, на одном уровне с Валенсией. Из-за чего я сделала вывод, что среди драконов, по-видимому, в моде домашние театры. Не зря же один такой есть и в Логове! Значит, дети драконов «тренируют артистизм», как говорила моя приютская наставница, Инесса аль Галио. После чего она обычно со смешком добавляла, что тренировать что-то можно, только если у тебя оно есть, а если нет, тренировать бесполезно, — намекая на мою абсолютную деревянность. Поэтому меня выступлениями никто не мучил. У меня были другие задачи.

На четвёртой девушке господин дель Гайло поменял текст, заявив, что так будет лучше. Наверное, он был прав — насмотревшись на выступавших, я уже и сама начала понимать, как именно следует читать этот эмоциональный отрывок. Но режиссёр его поменял, выбрав сцену, в которой та же заколдованная принцесса рассуждает о том, почему её прокляли, послушал ещё двух дракониц, которые, на мой взгляд, не блистали, а затем обратился к Рейгарду:

— Ваше высочество, может, вы прочитаете? Его высочество Себастьян уверял меня, что вы справитесь с этой ролью, но я всё-таки хотел бы услышать самостоятельно.

Рейгард молча кивнул, поднялся с кресла и уверенным шагом направился к сцене.

В этот момент в зрительном зале все замерли. Мне казалось, что я слышу даже, как дышит сидевшая рядом со мной Кари, — настолько вокруг было тихо. Единственным звуком, что раздавался сейчас в театре, было глухое цоканье когтей Рейгарда по полу.

Принц забрал листок с ролью у девушки, которая выступала до него, дождался, пока та спустится и сядет, и начал говорить, не глядя в текст:

— Я была не права, я понимаю это. Я настолько гордилась собой, что начала считать других ниже себя, презирала всех, особенно женихов. Они просили моей руки, добивались любви, но я думала, что никто из них не достоин моей любви. Как-то ведь нужно было остановить это? Слов я не понимала. И поначалу я считала своё проклятье наказанием, но теперь мне кажется: оно — награда.

Жуть.

Не знаю, как у остальных, а у меня, когда Рейгард читал этот текст, по коже бежали противные липкие мурашки. И не только потому, что он прекрасно и проникновенно читал, но и потому, что эти слова словно принадлежали ему самому, а вовсе не заколдованной принцессе из сказки. Мне даже чудилось, что Рейгард, читая роль, смотрит со сцены на меня.

— Стоп! — закричал господин дель Гайло, хлопнув в ладоши, и я, покосившись на него, увидела, что он едва заметно улыбается. — Его высочество Себастьян прав, признаю. Я могу утвердить вас на эту роль. Если вы, конечно, согласны играть заколдованную принцессу. В незаколдованном виде её роль будет исполнять одна из конкурсанток.

Рейгард вновь промолчал и безмолвно спустился со сцены. Отдал листок с ролью режиссёру, и тот ещё раз поменял сцену. Следующие три драконицы читали монолог одного из отвергнутых принцев, и делали это сносно, но без огонька. Поэтому, наверное, господин дель Гайло не стал менять сцену на четвёртой девушке, и Кари тоже читала её, причём делала она это очень неплохо, легко и непринуждённо. И тоже почти не смотрела в текст, как и Рейгард.

— Я играла в этом спектакле, — объяснила Кари режиссёру, когда он поинтересовался, откуда она знает роль. — Ходила в театральный кружок, когда училась в академии. Только играла я заколдованную принцессу.

— Да? — оживился дель Гайло. — Тогда прочитайте один из её монологов. Какой помните, на ваш выбор.

Кари послушно кивнула и начала читать то, что до неё читала Валенсия. И несмотря на то, что драконица тоже хорошо справилась, разница была очевидна даже такой дилетантке, как я.

Валенсии не нужно было преображаться — она и так была надменна и спесива, как принцесса в этом монологе. Кари же за секунду из милой девушки с живой искренней улыбкой превратилась в какую-то гордую гадину, причём без всякого грима — она просто начала иначе смотреть, по-другому улыбаться, и даже её голос зазвучал иначе.

Бр-р-р! Потрясающее перевоплощение. Режиссёр тоже оценил и заявил, что если никто дальше не справится лучше Кари, то роль незаколдованной принцессы он отдаст ей.

Значит, Рейгард станет играть в паре с моей новой подругой… И кто бы объяснил мне, отчего, когда я об этом думала, мне становилось досадно и даже немного больно? Я ведь хотела свести наследника с Кари, разве нет?

Да, хотела. Впрочем, делать для этого что-то специально я не собиралась — они сами справятся, если захотят. Всё равно Рейгарду здесь больше не на кого заглядываться — остальные девушки, как та заколдованная принцесса, были слишком горды для того, чтобы захотеть выйти замуж за принца не только ради статуса или денег. А Кари, я думаю, даже несмотря на первоначальную цель, вполне способна испытывать к Рейгарду тёплые чувства.

О том, что будет, когда он — да и не только он, но и все остальные тоже — узнает о существовании Касси, я не хотела даже рассуждать.

Рейгард

Наследнику было скучно. Девушки — все, кроме последней, — особыми актёрскими талантами не отличались, а Рейгард не любил, когда играть заставляли посредственных. Конечно, при должном усердии и из бревна можно сделать сносного исполнителя, но зачем? Хотя он осознавал, что не совсем справедлив — откровенных бездарностей среди конкурсанток всё-таки не было.

Если не считать Лины, разумеется.

Она выступала последней и сразу предупредила господина дель Гайло, что её признали безнадёжной ещё в глубоком детстве.

— Посмотрим, — хмыкнул режиссёр, скрестив руки на груди и поглядывая на Лину с любопытством. — Всё течёт, всё меняется. Читайте монолог.

Она послушно уткнулась в листок, и через несколько секунд Рейгарду захотелось рявкнуть на остальных участниц отбора — потому что они, как только Лина начала зачитывать текст, будто сводку погоды на завтра, стали многозначительно ухмыляться. Будто почувствовали своё превосходство. Глупость какая!

Удерживало от рыка Рейгарда только понимание того, что ещё пять лет назад он почти наверняка смотрел бы на Лину точно так же. До проклятья он не упускал возможности покрасоваться и поставить на место тех, кто, по мнению Рейгарда, в чём-то ему уступал.

Теперь было стыдно вспоминать.

— Достаточно, — остановил Лину господин дель Гайло примерно через две минуты. Девушка тут же опустила листок и вздохнула с явным облегчением, собираясь уйти со сцены, но режиссёр её остановил. — Погодите-ка, уважаемая… Как вас зовут?

— Аделина дель Дэйна, — ответила Лина, насторожившись, и дель Гайло кивнул.

— Приютская, значит. Я так и думал. На каком инструменте играешь?

Лина удивлённо моргнула, глядя на мужчину с недоумением.

— Почему… почему вы думаете, что я на чём-то играю? — спросила она обескураженно.

— Потому что я тоже рос в приюте, — огорошил всех присутствующих господин дель Гайло. — Предположу, что даже наставники у нас с тобой были одинаковые. Видишь ли, дель Гайло — это псевдоним, который я взял в честь…

— Инессы аль Галио… — пробормотала Лина, открыв рот и откровенно порозовев. — Ох, Великое Пламя!

— Да. Она многое сделала для меня, и я надеюсь, что для тебя тоже. Так на каком инструменте ты играешь? Всех приютских учат на чём-нибудь играть, это принцип айто Инессы.

Лина вздохнула и, очевидно поняв, что отвертеться не получится, ответила то, что Рейгард прекрасно помнил — когда-то она упоминала об этом.

— На флейте.

— Замечательно, — кивнул господин дель Гайло, явно удовлетворённый ответом девушки. — Флейта к этому спектаклю особенно подходит. Так что не надейся, что тебе удастся отсидеться в уголке, пока остальные будут играть на сцене. Ты теперь — человек-оркестр. Будешь нашим музыкальным сопровождением.

— Но я не знаю нот.

— Я тебе их принесу, — уверил Лину режиссёр. — Завтра же. А пока… давайте-ка распределим остальные роли. Как я уже сказал, его высочество Рейгард будет играть принцессу в заколдованном виде, Кари — в незаколдованном. Роль принца Филиппа исполнит Валенсия. Роль короля…

Через несколько минут все роли были распределены — никто не остался без дела. Хотя, в отличие от Кари, которая выглядела явно довольной выбранной господином дель Гайло ролью для себя, большинство дракониц, в том числе Валенсия, морщили носы и недовольно поглядывали на подругу Лины. Причём в парочке взглядов было столько неприязни, что Рейгард не выдержал и сообщил, обращаясь сразу ко всем присутствующим:

— Учтите, дамы, если вдруг с госпожой Кари дель Катахана что-то случится, я даже разбираться не стану, кто из вас виноват. Просто оторву вам головы. Всем.

И клацнул зубами, выдыхая огонь и пепел.

К вечеру оказалось, что ещё одна девушка отказалась участвовать в отборе, и число претенденток на роль его жены сократилось до шестнадцати.

Аделина

Тот факт, что Рейгард заступился за Кари, поразил меня до глубины души. А ещё я не знала, как к этому относиться. Радоваться? С одной стороны, да — следовало порадоваться за Кари, которой действительно могли сделать гадость, чтобы она не участвовала в спектакле. Но, с другой стороны, мне почему-то было не по себе.

Рейгард ушёл через час после начала репетиции, сообщив, что не сможет оставаться надолго — его ждут другие дела. Господин дель Гайло нисколько не огорчился и уверил принца, что мы справимся и без него, а он может приходить репетировать всего на час в день — этого при мастерстве Рейгарда будет достаточно.

Обедали мы вместе с режиссёром, но накрыли нам в другой столовой, рядом с театром. Там находились подсобные помещения, по-видимому предназначенные для заезжих артистов, в том числе комнаты отдыха и столовая. Было тесновато, да и неловко — всё-таки из присутствующих я нормально общалась лишь с Кари, остальные меня напрягали. Но господин дель Гайло как-то умудрился сделать так, что всем было весело, смешно и совсем не неприятно. Удивительно обаятельный человек, даже странно, что в нём почти не было магии — услышав звонкий смех одновременно всех конкурсанток, причём вполне искренний, я подумала, что не удивилась бы, если бы дель Гайло оказался ментальным магом хорошего уровня. Но нет — его аура для этого была слишком тусклой, и никакими иллюзиями не скрывалась, уж это я могла утверждать. Ментальная магия — дело сложное, ею владеют только сильные маги. Значит, дель Гайло был обаятельным просто так, сам по себе, и расшевелил спесивых дракониц легко и непринуждённо.

Благодаря обеду, во время которого все мы смеялись, а некоторые даже рассказывали что-нибудь забавное, вторая часть репетиции пошла веселее. И я поняла, что не все конкурсантки такие уж неприятные личности. Да, драконицы — те ещё гордячки, но не обязательно злые. И несколько из них, раскрывшись благодаря усилиям режиссёра, показались мне вполне приятными девушками. Конечно, не Валенсия — та в спесивости могла дать фору даже Рейгарду из прежних времён.

Эйла — третья девушка без драконьей сущности — тоже была намного лучше, чем мне показалось поначалу. Она, по-видимому, просто очень сильно стеснялась и старательно строила из себя важную персону, подражая драконицам. Однако господин дель Гайло её расшевелил, да и роль ей дал комедийную — придворного шута, который начитывал забавный текст от автора, и Эйла справлялась с ней на отлично. И абсолютно не расстроилась, когда наш режиссёр заявил, что завтра принесёт ей шутовской колпак — для лучшего вживания в роль.

Чуть позже Кари, посмеиваясь, сказала мне, что на эту роль только Эйла и подходила, если не считать саму Кари, — ни одна из дракониц в жизни не надела бы шутовской колпак. Для этого драконицы слишком важные персоны.

За полчаса до ужина господин дель Гайло нас отпустил и сообщил, что завтра будет ждать всех сразу после завтрака, однако репетиция продлится лишь до обеда. Ну а сейчас мы можем отдыхать.

— Составишь мне компанию за ужином? — дружелюбно поинтересовалась Кари, и я с радостью согласилась, а потом предложила позвать к нам ещё и Эйлу. Мне почему-то думалось, что после сегодняшней репетиции она перестанет сторониться всех без исключения.

В итоге так и оказалось.

Рейгард

— И чего ты сорвался? — устало поинтересовался Себастьян к концу дня, когда они вдвоём по возможности разобрались со всеми текущими делами.

— Если бы я не пришёл, ты бы сидел в кабинете до рассвета, — хмыкнул Рейгард, потягиваясь. Несмотря на то, что он жил в этом теле уже пять лет, оно до сих пор воспринималось чужим и неловким. Вот и сейчас у Рейгарда появилось ощущение, что он находится не в своём маскарадном костюме, который никак не получается снять. — Вон сколько сегодня было отчётов и просителей, вдвоём и то еле управились.

— Обычное дело, — пожал плечами брат. — Тебе сейчас лучше было бы сосредоточиться на взаимоотношениях с Аделиной.

— Она на репетиции.

— Сомневаюсь, что Питер дель Гайло станет держать наших конкурсанток на репетиции до самой ночи, — улыбнулся Себастьян. — Так что Аделина уже наверняка освободилась. Но даже если нет — мог бы и остаться там с ней. Чем больше вы взаимодействуете, тем лучше.

— «Взаимодействуете», — передразнил брата Рейгард. — Слово-то какое заковыристое нашёл. Знаешь, Лина, конечно, добрая девушка, но… думаешь, то, что я когда-то сделал, можно простить?

— Простить — можно. Но тебе же не только прощение нужно.

— Да, это так, — вздохнул Рейгард. — И надоедать ей своим присутствием я тоже не хочу.

— Тогда давай я буду надоедать? — с хитрым прищуром поинтересовался Себастьян. — А что такое? Что ты кидаешь на меня настолько свирепые взгляды? Зачем добру пропадать? Хорошая ведь девушка.

— У тебя невеста есть, позволь напомнить.

— Невеста — ещё не жена, — беспечно пожал плечами Себастьян. — И я что-то сомневаюсь, что принцесса Корнелия в итоге станет моей женой.

— Почему?

— Она меня побаивается, — усмехнулся младший принц. — Помолвку ведь заключал её отец, и руководствовался он при этом исключительно политическими интересами. А сама Корнелия чрезвычайно пугливое существо. Даже не верится, что она — аль Анарио. Они обычно, сам знаешь, решительны, жестоки и мстительны. Она же… просто магнолия, выросшая среди крапивы.

От забавности сравнения Рейгард рассмеялся.

— А почему побаивается-то? Ты что-то сделал?

— Да ничего я не делал! — отмахнулся Себастьян. — Она всех побаивается почему-то. Подозреваю, что в семействе аль Анарио ей живётся несладко с таким характером. Хотя ещё это может быть признаком ментального воздействия.

Рейгард удивлённо замер, а потом вновь рассмеялся.

— Вряд ли это возможно. Воздействовать на собственную принцессу? Зачем?

— Зная семейство аль Анарио, я бы не исключал и такой вариант, — задумчиво протянул Себастьян. — Но пока я надеюсь, что во мне говорит паранойя и чрезмерная осторожность.

Рейгард помолчал, раздумывая. И вспомнил события прошедшего лета — когда Эмилия, встречавшаяся с Яном больше пяти лет, вдруг решила, что любит другого. Ведь всё это произошло после её поездки в Арнарию! А что, если на неё там воздействовали?

Себастьян будто прочитал мысли брата.

— Я проверял Эмили на воздействие, — сказал он со вздохом. — Увы, но она была искренна со мной. Действительно влюбилась. Они уже и свадьбу успели сыграть, если ты ещё не знаешь.

— Не знал, — произнёс Рейгард сочувственно, покосившись на мрачное лицо младшего брата, и решил сменить тему. — Но насчёт Лины даже не думай. Я попробую вновь завоевать её сердце, просто не хочу ей надоедать.

— Благородный какой, — съязвил Себастьян. — Но вообще могу тебя немного утешить. Или наоборот, не знаю уж. Я думаю, она тебя до сих пор любит. Просто не может простить.

В сердце стало жарко, да и к лицу, точнее, к морде прилила кровь. Рейгард даже подумал, что если бы он по-прежнему был человеком, то наверняка покраснел бы, услышав подобное.

— В любом случае этого мало, — подытожил Себастьян. — Чтобы Лина захотела остаться с тобой, ей понадобится ещё что-то, не только любовь. Тем более что в твои взаимные чувства она вряд ли теперь поверит. Кстати! — Второй наследник вдруг хлопнул ладонью по своему рабочему столу, словно что-то вспомнил. — Мне кажется, я знаю, кто её родители.

— Родители Лины? — удивился Рейгард. — Откуда ты это знаешь?

— О, я просто проверил, у каких драконов в столице в тот год умер новорождённый ребёнок. Таких пар всего-то две. Вот кто-то из них наверняка и является родителями Лины. Но для того, чтобы узнать это точно, нужна её кровь. Уговоришь сдать?

— Я?

— А кто? Ну не я же.

— Хм.

Рейгард не представлял, как Лина отреагирует на подобные новости, но не сомневался — узнавать имена родителей и сдавать для этого кровь она почти наверняка не захочет.

— Погоди немного, Ян, — сказал Рейгард в конце концов. — Сейчас у нас ещё совсем не те отношения. Но чуть позже… я попробую её уговорить.

Аделина

Ужин втроём с Кари и Эйлой получился отличным, и ещё одна конкурсантка легко влилась в нашу компанию. Она, в отличие от меня и Кари, была настоящей мечтательницей — а всё потому, что выросла в нормальной любящей и полной семье, а не как я — в приюте, и не как Кари — с одним отцом и кучей младших. Была единственным ребёнком, её баловали, холили и лелеяли, вот поэтому Эйла ещё не набила себе шишек. И на отбор она отправилась, действительно чтобы попробовать расколдовать Рейгарда. Хотя и не только.

— Мы не очень богатые, честно признаюсь, — улыбалась она слегка смущённо, и даже покраснела. Эйла была симпатичной, хотя, на мой вкус, Кари ярче. У нашей новой знакомой были светло-рыжие волосы, чуть вьющиеся на кончиках и у висков, серые глаза и белая кожа. А на носу рассыпались мелкие веснушки. — И если я доберусь до финальной десятки, то денежный приз надеюсь вложить в покупку собственного дома. Мне хочется самостоятельности, устала я жить с родителями.

Я еле удержалась от улыбки, услышав подобное. Устала жить с родителями! Мне, никогда не знавшей, что такое жить с матерью и отцом, сложно было понять Эйлу. Честно говоря, я с радостью отдала бы свой дар, если бы знала, что это вернёт меня в прошлое и поможет найти семью.

Но вряд ли такой сценарий возможен. И дело вовсе не в его фантастичности — просто, если учесть тот факт, что многие считали меня ребёнком драконов (моя наставница тоже так думала), я была бы не нужна им в любом случае. Если уж родители отказались от меня, родившейся с сильным даром, хоть и без крыльев, то уж без дара и вовсе смотреть на меня не захотели бы.

В общем, мечтательница Эйла тихо радовалась, что вошла в двадцатку лучших девушек, но призналась, что серьёзно сомневается в своих возможностях расколдовать Рейгарда.

— Да и не нравится он мне, — сказала она шёпотом и таинственно округлила глаза, из-за чего мы с Кари засмеялись. — Резкий такой, своенравный, иногда просто грубый. Как он сегодня пригрозил всем головы откусить! Зачем было так делать? Ну сказал бы по-хорошему…

— Значит, уверен, что по-хорошему не все поймут, — хмыкнула Кари. — А мне его высочество, наоборот, нравится. И я ему сочувствую. Столько времени не человек, не дракон — от этого кто угодно огрызаться начнёт. И магия почти заблокирована! Ужас.

— Да-а-а, — протянула Эйла, закивав. — И очень интересно, кто его этим проклятьем наградил и за что…

Я отвела взгляд, вспоминая рассказ Рейгарда и почему-то не сомневаясь, что после него симпатии к наследнику не осталась бы даже у Кари. А если бы я ещё рассказала про себя…

Но, нет, разумеется, я буду молчать.

— Уверена, что это была девушка, — предположила Кари, задумавшись. — Может, она его приревновала? Хотя мне сложно представить, как можно настолько ревновать, чтобы захотеть пожертвовать собой ради проклятья. Но мало ли на свете сумасшедших…

— А мне кажется, это был родственник или родственница какого-нибудь преступника, — сказала Эйла, сверкнув воодушевлением в глазах. Будто детектив читала. — Этого преступника казнили, и его родственник решил отомстить. Всё-таки его высочество Рейгард, как говорят, курирует внутреннюю безопасность.

— Кстати, хорошая версия!

Я молчала — не могла обсуждать всё это всерьёз, зная неприглядную правду. Ох, как были бы разочарованы Эйла и Кари! Надеюсь, они ни о чём никогда не узнают.

Девушки ушли от меня около девяти часов вечера — самое время, чтобы начинать готовиться ко сну. Я надеялась ещё успеть заняться артефактами для Евы, да и магического вестника им с Касси отправить стоило бы, но мои планы были нарушены.

Прошло не более пяти минут после ухода Кари и Эйлы, когда в дверь вдруг постучали. Памятуя прошлый раз, я не ожидала, что это Рейгард, — думала, что уж он-то не станет стучаться. Но, как только я открыла дверь, выяснилось, что в коридоре находится не кто иной, как первый наследник.

— Я не помешаю? — спросил он вежливо, и воздух застрял у меня в горле — настолько этот вопрос был непохож на прежнее поведение Рейгарда. Нет, не нынешнего, а того, которого я знала восемь лет назад. И которому никогда в жизни не пришло бы в голову, что он может кому-то помешать.

— Ну… — протянула я и покосилась на гвардейцев, стоявших в коридоре. Говорить с Рейгардом в присутствии посторонних — плохая идея. — Нет, проходи.

— По правде говоря, я хотел пригласить тебя кое-куда, — сказал Рейгард, по-прежнему стоя в коридоре. — Это ненадолго, думаю, что за час обернёмся. Пойдёшь?

Я колебалась. Естественно, идти куда-то с Рейгардом мне не хотелось, но я ведь обещала Себастьяну. Да и про Касси нужно всё-таки сказать. Хотя лучше не сегодня, а попозже.

Умом я понимала, что неважно, когда говорить про дочь, — как говорится, от перестановки мест слагаемых сумма не меняется. Но мне банально было страшно сейчас упоминать Кассандру. Может, через несколько дней я пойму, что Рейгард после подобных известий не откусит мне голову сразу, как он грозился сделать сегодня, если кто-то тронет Кари.

— Мы останемся в замке? — уточнила я, и Рейгард кивнул.

— Да.

— Что ж, тогда пойдём, — согласилась я и вышла из комнаты. Наследник тут же подал мне локоть, и я его приняла, чувствуя себя как-то странно. Давным-давно, кажется, ещё в прошлой жизни, я часто ходила вот так — держась за локоть Рейгарда, который был для меня тогда просто Реем. Самым любимым и родным человеком в мире.

В груди разлилась стылая горечь, когда я вспомнила о том, что случилось после. Захотелось спросить, почему он поступил так со мной. Неужели безо всякой причины, точнее, потому что я обошла его на соревнованиях по артефакторике? Мне говорили это его друзья-драконы, но я так и не осознала до конца, как можно из-за подобной ерунды ломать чужую жизнь. Зачем? В чём смысл? Но главное…

— Интересно, понравилось ли тебе… — пробормотала я и едва не споткнулась на ровном месте, осознав, что произнесла это вслух.

— Что именно? — тут же откликнулся Рейгард, но я была уверена — он понял, о чём я. Откуда возникла эта уверенность, не знаю, но я полагала, что не ошиблась.

Я покосилась на наследника. Корона из шипов вместо волос, змеиная кожа, отливающая серебром, глаза цвета морской лазури, острые пики зубов в приоткрытом рту — настоящее чудовище. Вот только в моём сознании чудовищем всё-таки был тот, прежний Рейгард — человек. Этот же… вызывал у меня сочувствие.

— Неважно, — махнула я свободной рукой, не желая разговаривать о прошлом. — Так, мысли вслух.

— Если я правильно понял, о чём были твои мысли, то могу ответить, и сделаю это честно, Лина, — тихо сказал наследник и посмотрел на меня. В его ярких глазах светилось сожаление. — Нет, мне не понравилось. По правде говоря, я действительно был счастлив, встречаясь с тобой. И мне хотелось отменить всё, что было запланировано изначально. Но я считал, что это будет слабостью.

— Да, лучше быть сильным, — я иронично усмехнулась. — Сила — она ведь как раз и состоит в том, чтобы обижать и выставлять на посмешище бедных сирот.

— Лина, я — сволочь, — ещё тише произнёс Рейгард. — По крайней мере, я был им раньше и получил по заслугам в итоге. Ведь моя нынешняя внешность отражает мою внутреннюю суть, тебе так не кажется? Суть чудовища. Но я надеюсь, что за прошедшее время я сделал кое-какие выводы… И я действительно готов извиняться перед тобой за свой поступок бесконечно. Я не произнёс «прости меня» только потому, что считаю: слова бесполезны. Сначала мне нужно доказать тебе, что я на самом деле изменился, а потом уж просить прощения.

Я всё-таки отвела взгляд.

Рейгард так смотрел… Прямо, обезоруживающе, спокойно и честно. У меня просто не получалось ему не верить. Хотя, наверное, это наивно с моей стороны — после всего, что было. Но я ещё помнила заклинание правды и признание наследника, что он согласился бы остаться чудовищем в обмен на моё прощение.

— Куда мы идём? — спросила я глухо, так и не посмотрев на Рейгарда вновь. Но он и не настаивал. И тему продолжать не стал.

— Сейчас увидишь. Уверен, тебе понравится.

Я в этом сомневалась, но согласно продолжила путь дальше по коридору.

Рейгард

Он многое хотел сказать Лине. Очень многое. Но понимал, что сейчас не время и не место. Сначала она должна увидеть и осознать, что Рейгард и правда изменился, что он больше не считает себя вправе унижать кого бы то ни было. Что он на самом деле жалеет о том, как поступил с Линой, и благодарен Марсии за жестокий урок. Если бы не проклятье, может, Рейгард так и оставался бы чудовищем — но не снаружи, а внутри.

А это гораздо хуже.

Ещё Рейгард хотел, чтобы Лина поняла, что он любит её. В этом наследник был совершенно уверен, потому что за прошедшие годы не проходило ни дня без воспоминаний о Лине. Даже когда проклятья ещё не было, даже в окружении друзей и других девушек, в голову Рейгарда постоянно пролезали мысли о ней. Он сожалел, что потерял её. Ни о чём и никогда он не жалел так сильно, как об этом.

Однако сейчас, вышагивая по лестнице и косясь на Лину, чьё лицо казалось застывшей маской, Рейгард прекрасно осознавал, что поверить в его любовь и захотеть вновь стать его женщиной — разные вещи. И если первого он вполне способен достичь со временем, то в реальности второго серьёзно сомневался.

Между тем они с Линой наконец дошли до места назначения, и девушка с любопытством уставилась на широкую и высокую дверь в три человеческих роста — при желании в неё и дракон мог протиснуться.

Рейгард отпустил руку Лины, шагнул ближе и, шепнув формулу для открытия, которая была известна лишь королевской семье, толкнул одну из створок. Двери тут же пришли в движение и начали распахиваться.

— Добро пожаловать в библиотеку, — торжественным тоном объявил Рейгард и не удержался от улыбки, заметив ошарашенный восторг на лице Лины. Его собственная физиономия наверняка сейчас напоминала оскалившееся чудовище перед нападением на жертву, но и плевать. Всё равно никто не видит — гвардейцы остались за углом.

— Библиотека… — с придыханием прошептала Лина и шагнула внутрь, сверкая воодушевлёнными глазами.

Рейгард молчаливой тенью последовал за ней.

Аделина

Конечно, Рейгард знал, от чего я могу прийти в такой восторг, что онемею и покроюсь мурашками с головы до ног. Я всегда обожала знания, а книги — это и есть знания. Я любила библиотеку академии и просиживала в ней часами, изучая различные фолианты, впитывая новые сведения как губка воду. Но библиотека академии не была даже близко такой грандиозной, как эта — королевская библиотека династии аль Эрдерио. Потому что в той содержались книги лишь для учебного процесса, официальные учебники, пособия и дополнительная литература, утверждённая программой коллегии образования. Здесь же, подозреваю, было всё на свете. А уж как эта библиотека выглядела!

Подозреваю, что она занимала если не целиком одну из башен Логова драконов, то хотя бы половину. И стеллажи, заполненные книгами, уходили высоко-высоко, теряясь где-то под потолком — впрочем, его вовсе не было видно. Я видела лишь стеллажи. Чтобы добраться до них, нужно было подниматься по лестнице на соответствующий этаж. На каждом возле лестницы на подставке располагался каталог с перечнем книг, а внизу, на первом этаже, стояли диваны и столики. Света здесь оказалось достаточно — несмотря на отсутствие окон и люстр, в библиотеке было светло как днём. И я, рассмотрев уходящие вверх стеллажи, увлечённо переключилась на магическое зрение, стремясь понять, откуда исходит этот свет. Ведь никаких светильников я не замечала.

— Невероятно… — пробормотала я через мгновение. — Базиофилиптикус… Светлячки…

— Ты молодец, Лина, — серьёзно отозвался Рейгард, стоявший где-то позади меня. — Много всего знаешь. Уверен, большинство даже не в курсе существования этих крошечных жучков, которые питаются всплесками магии и способны светиться круглыми сутками, если их хорошо кормить. Наш хранитель, как видишь, справляется с этой работой.

Я восхищённо оглядывалась — всё-таки мне впервые приходилось видеть такую редкость, как светлячки базиофилиптикус. Они считались практически вымершими, потому что водились только там, где был сильнейший магический фон и какой-нибудь природный источник силы. В академии всего этого не было. Так что до сегодняшнего дня я читала об этих жучках лишь в книгах.

Самих светлячков рассмотреть не удавалось — слишком они были мелкими. Я видела лишь излучаемый ими свет, яркий и белый, приятный глазу.

— Здесь, на первом этаже, сплошь детская литература, — говорил между тем Рейгард. — На втором — развлекательная для взрослых. Детективы, любовные романы, приключения. На третьем — учебная литература для школьников и студентов, и, если я ничего не путаю, на четвёртом тоже. А вот дальше уже сложнее, идёт выборка по темам. И книги по проклятьям стоят на десятом этаже. Но сразу скажу — я прочитал их от корки от корки, к тому же имел личную беседу с нашим главным специалистам по проклятьям, айто Энаром аль Нилио. Он изучал плетение моего проклятья, даже предпринял одну попытку сломать его формулу, чтобы освободить мою драконью сущность, но ничего не получилось. Более того, после той попытки я неделю провалялся в отключке, и родители сказали, что не стоит больше пытаться справиться с проклятьем при помощи магии.

— Удивлена, что их величества верят в сказки, — пробормотала я, качая головой. — Но это их право. А я верю в науку, Рей. И если ты не возражаешь, я всё-таки хотела бы посмотреть здешние книги. Мне нужно зарисовать формулу, которая получилась у Марсии, и попытаться определить её слабое место. Поймём, где слабое место, — узнаем, как уничтожить ловушку проклятья.

— Я не возражаю, — ответил наследник спокойно. — Но сейчас уже поздно. Давай я оставлю тебе право приходить сюда когда захочешь, и ты придёшь завтра? У вас вроде бы репетиция лишь до обеда, а после свободное время.

— Да, — кивнула я, соглашаясь с его доводами. — Так будет правильнее. Спасибо.

— Не за что, — откликнулся Рейгард с такой нежностью, что я моментально замерла, ощутив волну жаркой неловкости, прошедшую от головы до самых пяток. И сама на себя разозлилась.

Нет уж, Лина! Держи себя в руках и не допускай никаких романтических мыслей.

Не до них сейчас.

Возвращаясь обратно, мы с наследником молчали. Не знаю, о чём думал Рейгард, а я периодически косилась на его пышную и толстенькую, мясистую розу и пыталась понять, как её можно уничтожить. Была у меня одна идея, но не факт, что она рабочая, — надо попытаться просчитать. Однако это в лучшем случае завтра, а сейчас надо всё же отправить вестника Еве и Касси. Послание от них приходило перед ужином, они спрашивали, как у меня дела, писали, что переживают. Нужно успокоить и сообщить, что мне пока никто не откусил голову.

А ведь незнакомая мне Марсия, получается, сделала для нас с Касси доброе дело. Потому что, если бы не проклятье Рейгарда, я бы не отделалась настолько легко. И по большому счёту королевской семье ничего не стоило бы подстроить мою гибель в результате какого-нибудь несчастного случая — и поди опровергни, что они здесь ни при чём. Была бы у них плюс одна драконица, но минус одна проблемная девица, вздумавшая её скрывать.

Да и Рейгард, если бы не проклятье Марсии, был бы прежним, если не хуже. Всё-таки время не столько лечит, сколько развращает, особенно если всё, что ты делаешь, остаётся безнаказанным.

— Расскажи, как ты познакомилась с Евой дель Майто, — неожиданно произнёс наследник, и я очнулась от собственных рассуждений. — Я ведь знал всех твоих знакомых в то время. И Евы среди них не было. Не понимаю, почему ты пошла работать именно к ней в маленький магазинчик, а не предпочла Главную королевскую лабораторию.

Я фыркнула, и Рейгард словно понял, о чём я подумала, — потому что смутился. А как иначе можно назвать то, что он опустил голову и откровенно помрачнел?

Хотя всего он понять не мог. Если бы Рейгард знал о моей тогдашней беременности, наш разговор был бы совсем иным.

Поэтому то, что я сообщила ему, было правдой лишь отчасти.

— В Главную королевскую лабораторию собирались идти некоторые из твоих друзей. Я за давностью лет забыла их имена. В любом случае — видеть их мне не хотелось. То же самое касалось других более-менее крупных организаций. А Ева со своим магазинчиком стремительно шла на дно, и на место у неё никто не претендовал.

Да, так всё и было — за исключением того, что я старалась держаться подальше от драконов не только потому, что они были мне неприятны. Я боялась, что кому-либо станет известно о моей беременности, несмотря на скрытую ауру, и правда дойдёт до Рейгарда. Тем более что скрыть сами роды, если бы я устроилась в Главную королевскую лабораторию или в любую другую большую организацию, точно бы не получилось. Мне бы потребовался отпуск по уходу за ребёнком. А благодаря Еве я оформила только свидетельство о рождении Кассандры, и больше ничего. Да и на глаза драконам я не показывалась, гуляла с Касси только там, где их сроду не было. Вот и умудрилась сохранить свою тайну.

Хотя теперь я понимаю, что мне просто колоссально повезло.

Мы с Евой в итоге помогли друг другу. Я обещала, что вытащу её магазин из стремительного падения продаж, — и я вытащила. Она тоже сдержала своё слово, и я получила жильё, за которое не платила ни копейки, приличную зарплату и помощь с воспитанием Касси.

А ещё мы с Евой подружились, и теперь, наряду с Сибил и Ялли, которые, к сожалению, после окончания академии уехали в родные города и работали там, я считала её своим близким человеком. Самым близким. У меня не было ни одного секрета от Евы.

— Я не жалею, — сказала я честно, вспоминая то время. — Даже наоборот. У нас с Евой собственное дело, мы почти ни от кого не зависим. И за прошедшие годы очень выросли, теперь даже у прилавка сами не стоим. Только артефакты делаем.

— Но я же помню, как ты мечтала заниматься разработками, — вздохнул Рейгард с сожалением. — А здесь… Уверен, это хорошая работа, но не научная.

— Да, ты прав, — не стала отрицать я. — Но не всё в жизни случается так, как нам хочется. В любом случае я счастлива. И не оставлю Еву даже ради Главной королевской лаборатории.

— Я понимаю, — произнёс наследник с удивительной теплотой в голосе. — Ты не умеешь предавать, Лина.

Обескураженная этим высказыванием, я ничего не ответила.

Аделина

Спала я беспокойно, хотя чувствовала себя уставшей. Что-то меня угнетало, но, что именно, я не могла понять.

А ещё в голове постоянно крутились воспоминания из тех времён, когда Рейгард не успел меня смертельно обидеть и я ощущала себя самой счастливой девушкой в мире. Как позже сказала моя наставница, узнав об этой истории:

— Не сердись на него, Лина. На самом деле, Рейгард сделал себе гораздо хуже, чем тебе, просто он этого не понимает, да и не факт, что поймёт. А ты не думай о плохом. Наследник ведь подарил тебе несколько месяцев радости, верно? Поблагодари его за них, и за жизненный урок, и живи дальше. Поверь, ты с этой жизнью справишься гораздо лучше, чем он.

Так я и сделала. А теперь, выяснив, что случилось с Рейгардом спустя два года после нашего с ним расставания — подумать только, Касси в то время только начала ходить! — я понимала, что Инесса аль Галио была права.

Я действительно справилась лучше. Нашла настоящую подругу, хорошую работу, приносившую мне удовольствие, воспитывала любимую дочь. А Рейгард потерял магию и превратился в чудовище, потому что вовремя не смог понять: если ты не считаешься с чужой жизнью, то однажды кто-то может поступить также с тобой.

И тем не менее, пусть я понимала, что Рейгард виноват во всём сам, да и проклятье в итоге пошло на благо его характеру, в то же время у меня не получалось его не жалеть.

Наверное, потому что я помнила, с каким восторгом он всегда относился к своему дракону. Как любил небо. С какой радостью летал и, возвращаясь ко мне, пахнущий ветром и свободой, с пылом целовал в губы…

Утром следующего дня конкурсантки завтракали каждая в своей комнате, и сразу после этого нас собрали на репетицию. Тут-то и выяснилось, что девушек стало на одну меньше, но, кого не хватает, я никак не могла сообразить. Эйла и Кари были на месте, Валенсия и ещё парочка сильных дракониц, которых я уже успела запомнить, тоже, но остальные в моей голове пока не отложились.

— Да, это проблема, — цокнул языком господин дель Гайло, выяснив, что количество исполнителей сократилось. — Но пока не критичная. Скажите-ка мне, девушки, может, кто-то ещё подумывает уйти в ближайшие дни? Не хотелось бы тратить усилия. И если есть у кого подобные мысли, лучше посидите в зрительном зале.

Мы переглянулись, причём я заметила, что у парочки дракониц на лице было написано сомнение, но в итоге все промолчали.

— Что ж, раз так, тогда начнём, — заключил наш режиссёр и достал из небольшого чемоданчика, который стоял возле его ног, несколько стопок бумаги. — Сейчас я раздам вам текст спектакля, каждой предстоит постепенно выучить свою роль. А у тебя, Лина, кроме этого ещё будут ноты. Обрати внимание — в твоём экземпляре указано, когда и с какой мелодией ты должна вступать.

— У меня нет флейты, — пробормотала я, даже не надеясь, что это окажется нерешаемой проблемой, и точно — отмахнувшись от моих слов, господин дель Гайло достал из чемоданчика ещё и флейту.

И репетиция началась.

Первый час конкурсантки репетировали самостоятельно, и только к исходу этого времени наконец явился Рейгард. Почему «наконец»? Потому что мне отчего-то хотелось, чтобы он пришёл, и я совершенно не понимала почему.

Дело сразу пошло веселее. Господин дель Гайло с новыми силами принялся прогонять сцены с участием наследника, при этом не забывая про меня — я должна была играть на флейте в перерывах между ними, а иногда и во время диалогов, усиливая определённые настроения. Музыка была чудесная, очень нежная и чувственная, особенно во время монолога заколдованной принцессы, в котором она признаётся в любви к принцу Филиппу. Его читал Рейгард, и несмотря на то, что слова звучали от лица женщины и должны были казаться смешными в его устах, подобного впечатления не было. Наоборот — наследник с таким трепетом зачитывал признание в любви, что я постоянно сбивалась с нот.

— Лина, внимательнее! — бурчал режиссёр. — Я тебя понимаю, конечно, но всё же — не забывай о своей задаче!

Он меня понимает?.. Я не стала уточнять, что это значит и как господин дель Гайло может меня понимать, если я сама себя не понимаю? Просто постаралась сосредоточиться на мелодии, которую нужно было играть, и поменьше смотрела на Рейгарда.

Хорошо, что он во время этого признания тоже не смотрел на меня — я всё-таки стояла на сцене сбоку, в стороне от актёров, и для того, чтобы увидеть меня, им нужно было встать спиной к залу. Так что Рейгард глядел в зрительный зал, гипнотизируя своей игрой остальных конкурсанток. Даже Кари — и та замерла с открытым ртом.

Да, хорошо, что он не смотрел на меня. Не знаю, как бы я выдержала слушать нечто подобное, если бы Рейгард вновь говорил о любви, как раньше, восемь лет назад.

Сейчас это тоже ложь, как и тогда, но хотя бы безобидная…

Рейгард

На сцене наследнику всегда было комфортно. Возможно, потому что он с самого детства понимал: это всего лишь развлечение и оно ни к чему не приведёт. Ему предназначено быть королём, всё остальное не для него, и как бы ему ни нравилась боевая магия, артефакторика или просто игра в спектаклях, призванием ничего из этого не станет.

По правде говоря, в жизни Рейгард тоже предпочитал играть. Почти все его отношения из периода «до проклятья» были ненастоящими, искусственными, игрушечными — и сломались, стоило ему из сильного мага, дракона и наследника престола стать чудовищем. Ни с кем из своих приятелей, с которыми Рейгард общался в академии, он теперь не виделся. Хотя они, возможно, были бы и рады встретиться, всё же прав на трон его пока никто не лишал. Но вот сам Рейгард чувствовал фальшь, окружающую его, и больше не мог жить среди лести и лжи.

Проклятье Марсии разрушило его жизнь, это правда, — но оно же починило её, заставило посмотреть на всё под другим углом, осознать, насколько неважен на самом деле статус, да и сила магии. Всё это может исчезнуть за одно мгновение, как случилось с Рейгардом. Если чем-то в жизни и нужно дорожить, так это искренностью и верностью, которые всегда были у Лины и которые он столь презрительно отверг ради удовлетворения глупого самолюбия. И чего добился, кроме презрения к себе?

Рейгард старался не озвучивать мысли о том, что брат будет лучшим королём, вслух — потому что знал: тот не одобрит, — но, глядя на Себастьяна, с каждым днём всё сильнее уверялся в этом. И дело не в проклятье. Просто брат достойнее и мудрее, и то, что до Рейгарда доходило с трудом и кровью, второй наследник будто знал всегда.

Да, брат был бы доволен тем, с каким смирением Рейгард влился в репетицию. А через несколько минут смирение даже сменилось удовольствием. Во-первых, господин дель Гайло действительно был прекрасным режиссёром, его не зря называли мэтром — хотя вообще-то звание мэтра за работу в театре не присваивалось. А во-вторых, рядом на сцене стояла Лина и играла на флейте. В прошлом девушка лишь упоминала, что умеет на ней играть, но Рейгард ни разу не слышал, как она это делает. В академии у неё флейты не было, а сводить Лину куда-нибудь специально, чтобы она сыграла, наследник не догадался. Хотя, судя по тому, с каким трепетом девушка погружалась в музыку сейчас, скорее всего, зря. Но он тогда действовал классическими методами — совместные занятия артефакторикой, чтобы Лина могла показать свои знания, да и способ сблизиться это прекрасный, затем задушевные разговоры о разном, и после — кафе, ресторан, театр и прочие заведения. Это Рейгард развлекал Лину, а не она его, поэтому её игру на флейте он оценил лишь сейчас. Конечно, наследник слышал и более искусное исполнение, но в игре Лины — как и во всём, что она делала, — было больше искренности и погружения в мелодию. Жаль, что смотреть на девушку Рейгард не мог — только слушать, наслаждаясь звучанием инструмента, который, благодаря рукам Лины и её внимательности, поддерживал каждое слово актёров на сцене.

Господин дель Гайло остался очень доволен репетицией и около двух часов дня отпустил девушек на обед, сообщив, что завтра он придёт в то же время, а вот послезавтра будет выходной и за этот день каждая должна выучить свою роль, а Лина — по возможности запомнить ноты. Хотя перед ней, в отличие от остальных, предполагалось поставить пюпитр, но дель Гайло настаивал на том, что помнить всё наизусть она тем не менее должна.

— Это как со шпаргалками к экзамену, — увещевал он улыбающуюся девушку, — их пишут все, но отличники и без них всё помнят. Уверен, ты была отличницей.

— Почему вы так думаете, господин дель Гайло? — удивилась Лина, и лысоватый коротышка пожал плечами.

— Просто вижу. Да и Инесса отзывалась о тебе соответственно. Она, кстати, просила передать, что ты давно не заходила к ней в гости.

После этих слов Лина слегка порозовела, открыла рот, чтобы ответить режиссёру, но Рейгард её опередил.

— Господин дель Гайло, вы немного ошиблись. Аделина не просто отличница, она была лучшей на курсе. По баллам год от года опережала даже драконов, в том числе и меня.

Зачем он это сказал, Рейгард и сам не понял. Почему-то хотелось упомянуть о достижениях Лины и указать, что она оставила за спиной и его тоже.

Он заметил, как на девушку удивлённо вытаращились остальные конкурсантки, даже её милашка подружка по имени Кари, но дель Гайло удивлённым не выглядел.

— Это называется справедливость, ваше высочество, — ответил он с обезоруживающей честностью. — Аделина выросла в приюте, она, как и я, не знала родительской любви. То, что судьба взамен отсыпала ей выдающиеся способности к магии, — всего лишь справедливо, не более.

Всего лишь справедливо…

Рейгард посмотрел на смущённую Лину, надеясь, что она по его взгляду сможет понять, о чём он думает.

Он поступил с ней несправедливо. И получил вполне заслуженный, справедливый ответ от судьбы, потеряв всё, чем кичился.

Аделина

Со мной никогда такого не бывало — чтобы я одновременно была и согласна, и не согласна с какой-либо мыслью.

Рейгард, посмотрев на меня с многозначительным сожалением после фразы господина дель Гайло, будто передал мне своё убеждение в том, что он получил по заслугам. И в целом я тоже так считала. Однако мне казалось, что ему уже достаточно — Рейгард сделал выводы, изменился, и теперь его пребывание между двумя ипостасями не имеет никакого смысла.

Это просто наказание. Тупое и жестокое. А я всегда была против подобных наказаний. Возможно, это природное, а возможно, последствия воспитания Инессы аль Галио — она постоянно повторяла всем своим воспитанникам, что наказание должно быть уроком, иначе оно теряет ценность и становится всего лишь мучением. И тот, кто наказывает, из учителя превращается в палача.

Я не желала быть палачом Рейгарда.

Первый наследник остался с конкурсантками и на обед, причём его присутствие явно смущало большинство девушек. Одно дело — репетировать, когда нужно открывать рот лишь для того, чтобы произнести свою роль, а всё остальное время можно молчать, и совсем другое — поддерживать беседу.

А спокойно разговаривать с существом, в которое был превращён Рейгард, из конкурсанток могли лишь трое — я, Валенсия и, как ни странно, Кари. Хотя на неё, скорее всего, повлияла совместная репетиция — всё-таки они с Рейгардом исполняли одну роль.

Себастьян на обед не пришёл, думаю, что к огромному сожалению присутствующих, в том числе и Рейгарда. Да, если бы младший принц был здесь, обстановка точно была бы менее напряжённой и он наверняка вёл бы диалог сам. Рейгард же просто пожелал всем приятного аппетита и молча сложил руки перед собой, глядя в пространство безо всякого выражения на чешуйчатой физиономии. Есть он, как обычно, не собирался — а мы, значит, под его взглядом должны были страдать.

Естественно, первой нашлась Валенсия.

— Ваше высочество, а ещё испытания, кроме спектакля, будут? — поинтересовалась она, изящным жестом накалывая на вилку дольку ярко-алого помидора.

— Не знаю, — равнодушно ответил Рейгард. — За отбор отвечает Себастьян. Что он для вас придумает — то и будет. В прошлом году даже спортивные соревнования были. Девушки бегали длинную и короткую дистанции, отжимались, лазали по канату, прыгали через козла. Хотите? Можно устроить.

То, что он издевается, кажется, не понимал никто, кроме меня. А я отлично знала этот тон наследника — холодноватый и бесстрастный. Именно им Рейгард обычно пользовался, чтобы подколоть окружающих. В сочетании с безучастным лицом работало безотказно. И сейчас должно было сработать… но Рейгард не на ту напал.

Всё-таки он совсем не разбирается ни в людях, ни в драконах.

— А что, можно и спортивные соревнования, — ответила Валенсия с любезной улыбкой. — Сомневаюсь, что среди нас есть неспортивные девушки. Взять хоть Аделину — она росла в приюте, вряд ли там не было физкультуры. Скорее, наоборот, её там слишком много.

Я не удержалась от смешка. Пусть шутка Валенсии была слегка злой, но забавной — потому что любой приют находится в ведении коллегии безопасности и его воспитанники называются кадетами, а после выпуска считаются получившими начальную гвардейскую подготовку. Поэтому приютские ребята умеют не только отжиматься и бегать, но и ходить строем, и преодолевать полосу препятствий, и стрелять из немагического оружия. Такое оружие драконы презирали — зачем оно им, если у них есть огонь?

— Верно, — ответила я с улыбкой. — Физической подготовки в любом приюте более чем достаточно. Так что если его высочество Себастьян захочет испытать нас подобным образом — я готова.

— В этом нет особого смысла, — произнёс Рейгард так же бесстрастно. — Всё, что устраивается во время отбора, делается с одной целью — позволить мне узнать конкурсанток лучше и увидеть их, то есть вас, в разных ситуациях. Чтобы максимально раскрыть характеры. Но я уже всё понял про каждую из вас, дополнительная помощь мне не понадобится. Так что нам хватит спектакля.

После мгновения удивлённого молчания Валенсия осторожно поинтересовалась:

— А можно полюбопытствовать… Что вы поняли про каждую из нас, ваше высочество?

— У нас будут личные встречи, — сказал Рейгард, и у меня отчего-то неприятно кольнуло сердце. — С каждой из вас. Вот во время такой встречи и поинтересуетесь. А то мало ли, вдруг я сейчас кого-нибудь обижу своими откровениями?

— Ну что вы, ваше высочество… — попыталась пробормотать одна из дракониц, очень красивая блондинка по имени Барбара, но Рейгард резко выдохнул, при этом из его носа посыпались искры, — и она поперхнулась собственными словами.

— Лучше ешьте, дамы, — слегка угрожающе попросил наследник. — Никак салаты свои не дожуёте. А суп между тем стынет. Я, к сожалению, не способен помочь вам его подогреть — я теперь могу лишь испепелять.

Намёк был более чем прозрачный, и девушки вернулись к трапезе.

Несмотря на этот странноватый диалог, Валенсия всё же сделала ещё одну попытку разговорить Рейгарда и добилась успеха, потому что нашла выгодную тему для диалога. На этот раз ею стал не отбор, а история и устройство Логова драконов, и Рейгард в итоге сам увлёкся легендами, которые принялся пересказывать.

— После обеда у вас будет свободное время, — произнёс он во время десерта, и я замерла, обрадовавшись. — Можете потратить его как угодно, в том числе и отправиться в город. Только не задерживайтесь нигде на ночь — до полуночи все должны быть в замке.

— Иначе нас будут искать? — уточнила Кари, блестя оживлёнными глазами. Наверняка уже предвкушала встречу с близкими. Я тоже с удовольствием перенеслась бы к Еве и Касси, но я накануне обещала Рейгарду пойти в библиотеку и посмотреть книги по проклятьям. Единственный способ отменить наши планы — сразу после обеда рассказать наследнику про Кассандру.

Но этот вариант оставим на крайний случай.

Я, как и в прошлый раз, дождалась, пока из столовой выйдут остальные девушки, и поинтересовалась у Рейгарда, тоже поднимаясь из-за стола:

— А мне как быть?

— У тебя есть три часа, — неожиданно ответил наследник, и я от радости едва на пол не свалилась. — Можешь потратить их на своё усмотрение. В шесть вечера я за тобой зайду. Успеешь?

— Постараюсь.

Прекрасно! Значит, я всё-таки увижу Еву и Касси, а заодно и заберу из дома кое-какие вещи. Я ведь так и не попросила подругу прислать мне сюда хотя бы ночные рубашки — не хотела её напрягать, забот у Евы в моё отсутствие и так много. Решила, что потерплю тот кружевной кошмар, что лежал в моём гардеробе, не развалюсь. Но, раз выпала такая чудесная возможность наведаться в город, заодно прихвачу и вещи.

И альбом с магическими фотографиями Кассандры. Как ни крути, но признаваться-то придётся…

Я перенеслась домой через несколько минут, предварительно послав Еве вестника и убедившись, что и подруга дома, и Касси никуда не ушла. Сегодня выходной, в школе занятий не было, поэтому дочь сидела и делала уроки. Задавали им пока немного, но Касси предпочитала делать всё и сразу, одним махом, а потом отдыхать. В этом она была в меня, да и в Рейгарда тоже — он, как и я, не любил «размазывать» дела и страдать над чем-то несколько дней. И если начинал что-то делать, то, пока не заканчивал, с места не вставал.

И Кассандра, и Ева безумно обрадовались, увидев, как я выхожу из портала. Кинулись обниматься, и Касси повисла на моей шее с таким пылом, что я чуть со смехом не свалилась на пол.

— Мама, я ужасно соскучилась! — заявила дочь, целуя меня в обе щёки. — Надеюсь, драконы тебя не обижают!

И Касси, и Ева, когда первый восторг схлынул, смотрели на меня с тревогой. Беспокойство Евы было вполне осмысленным, она ведь знала истинную причину, по которой я отправилась на отбор. А вот Касси просто волновалась за меня. Ну и её неоднозначное отношение к драконам тоже играло свою роль — не любила она их. И в будущем это наверняка станет той ещё проблемой…

— Не волнуйся, всё хорошо, — ответила я дочери ласково. — Вы уже пообедали?

— Да, но мы не пили чай, — сказала Ева, улыбнувшись. Кажется, она уловила по моему лицу, что пока можно выдохнуть. — Собирались, но тут пришёл твой вестник, и мы решили подождать тебя.

Что-то пить или есть после обеда в замке мне не хотелось, о чём я и сообщила Касси и Еве, но составить им компанию не отказалась. Дочь тут же побежала в свою комнату, чтобы принести мне какую-то новую книжку, которую они с Евой купили в моё отсутствие, а я, воспользовавшись этим, в двух словах рассказала подруге об ультиматуме Себастьяна.

— То, что он сразу тебя не прибил после новостей о Кассандре, — уже успех, — заключила Ева, заходя на кухню. — Но, как отреагирует Рейгард, я даже не представляю.

— Я тоже, — пробормотала я. О том, что первый наследник на самом деле выглядит сейчас, мягко говоря, не как человек, я решила умолчать. Просто упомянула, что проклятье существует и королевская семья отчего-то рассчитывает снять его при помощи свадьбы на любимой девушке. Услышав подобное, Ева ответила мне недоумевающим взглядом, но сказать ничего не успела — потому что из своей комнаты вернулась Касси.

Мы сидели на кухне и болтали о чём угодно, только не об отборе и Логове драконов, около часа. Хотя я ожидала, что дочь будет спрашивать меня о том, как там всё проходит, но Касси словно была не слишком интересна эта тема. И подобное поведение меня тревожило.

В итоге через час я отправилась собирать вещи, и когда мы с Кассандрой оказались наедине — Ева осталась наводить порядок на кухне, — я спросила у дочери, отчего она совсем не интересуется, что творится в замке. В конце концов, драконов она практически не видела…

— Да на что там смотреть? — фыркнула Касси, сморщив нос. — Они все одинаково напыщенные, в глазах так и светится: «Я тут главный». Тебе наверняка неприятно находиться в Логове, поэтому я не хочу портить тебе настроение. Да и не слишком интересны мне драконы, это правда. Я понимаю, что придётся учиться раскрывать вторую ипостась, летать и выдыхать огонь, но радости мне это не доставляет. Я бы предпочла остаться обычным человеком.

Мне было больно это слышать. Мне — человеку! А что почувствует Рейгард?

— Касси, не надо так. Драконы бывают разные. Королевская чета очень милая, а младший принц тебе наверняка даже понравился бы. В нём никакой напыщенности нет.

— Не хочу, — махнула рукой дочь, и я поняла, что про Рейгарда рассказать ей просто-напросто не смогу. Изначально, услышав слова Касси, я подумала: стоит признаться, объяснить, что её отец — не простой дракон, а первый наследник, принц Рейгард.

Но признаваться Касси отчего-то оказалось не менее сложно, чем её отцу, и я всё-таки промолчала.

Рейгард

Дав себе несколько часов, чтобы разобраться с делами, Рейгард, как и обещал Лине, около шести вечера отправился в её комнату. Хмыкнул, услышав пожелание удачи от Себастьяна — да уж, удача с Линой точно не будет лишней, — и пошёл к девушке. Хотя, по правде говоря, ему вовсе не хотелось тратить время на книги по проклятьям. Всё, что мог, он уже вычитал, даже к зеркалу Истины обращался, — ноль. Пора жить дальше с тем, что есть.

— Госпожа Аделина вернулась? — поинтересовался Рейгард у гвардейца, который стоял рядом с покоями девушки, и тот покачал головой.

— Нет, ваше высочество.

Хм. Без десяти шесть, пора бы.

В груди шевельнулось беспокойство, но Рейгард задавил его. Ни к чему поднимать панику: Лина, согласно отчётам службы безопасности дворца, построила портал в магазин Евы дель Майто и никуда оттуда не выходила. По крайней мере, так сказал Себастьян — именно он отвечал за охрану конкурсанток, а не верить ему у Рейгарда не было оснований.

Поколебавшись, наследник всё же вошёл в комнату Лины, решив подождать внутри. Да, невежливо и нагло, но девушка и так о нём невысокого мнения, а протирать спиной стены коридора принцу как-то не солидно.

Садиться Рейгард не стал. Прошёлся по комнате, про себя дивясь, насколько эти сахарные интерьеры не подходят Лине, серьёзной, собранной и не слишком романтичной девушке, полюбовался на ящик с инструментами артефактора и заготовками — конечно, безделье это тоже не про Лину, — посмотрел в окно, за которым начинало темнеть, и, когда уже начал думать, что пора бы искать потеряшку, дверь наконец распахнулась.

Лина быстрым шагом вошла в комнату, Рейгард резко обернулся, отворачиваясь от окна, где за стеклом медленно падал мелкий снег, похожий на песчинки, и громко сказал:

— Добрый вечер, Лина.

Дверь за её спиной закрылась, и тоже достаточно громко. Все эти звуки, видимо, подействовали на девушку, которая вошла с отсутствующим выражением лица, — и Лина выпустила из рук небольшую сумку-саквояж. От удара она раскрылась, и содержимое вывалилось на пол.

— Ой! — воскликнула Лина, садясь на корточки, и принялась дрожащими руками собирать свои вещи. Рейгард решил, что стоять и смотреть на это совсем уж невежливо, приблизился к Лине и сел рядом. На корточках он теперь сидеть не мог — плюхнулся на хвост, поджав его на манер кресла, и потянулся когтистой лапой к тому, что изначально принял за книгу в кожаном переплёте. Только переплёт был необычным — белого цвета, он притягивал взгляд, словно снег на голой чёрной земле.

— Не трогай! — попыталась возразить Лина, но было поздно. Рейгард уже взял в руки книгу и открыл её.

Что именно видит перед собой, наследник осознал не сразу. Понимание пришло спустя пару секунд после того, как Лина вырвала из его рук то, что он принял за книгу.

Это оказался альбом с магическими фотографиями, и на той единственной, что успел увидеть Рейгард, была изображена маленькая девочка с серебристыми волосами и глазами цвета яркого летнего неба.

Аделина

Да, Лина, ты доигралась. Тянула-тянула… дракона за хвост. И вот — дотянула.

Нехорошо получилось. Я должна была рассказать всё сама, найти правильные слова, объяснить. Но, видимо, слишком долго медлила. Не зря говорят, что, если долго пытаться уйти от судьбы, она возьмёт всё в свои руки и заставит принять неизбежное.

У Рейгарда, когда он раскрыл альбом, на лице появилась такая вселенская растерянность, что мне моментально стало стыдно. Но и удивительно — я ведь думала, что он будет злиться…

Хотя, возможно, он ещё не понял, что — точнее, кого — увидел на фотографии?

— Лина, — произнёс наследник хрипло, почти болезненно. И в его глазах я заметила страх. — Скажи мне, что это не то, о чём я подумал…

— Я ведь не знаю, о чём ты подумал, — пробормотала я, прижимая альбом к груди. — Поэтому скажу как есть. Тем более что Себастьян просил… то есть твой брат велел уложиться в неделю. С тех пор уже прошло несколько дней, я тянула, не решалась. Хотела сначала сказать Касси, но и ей не смогла…

Я на несколько секунд замолчала, не выдержав прямой взгляд Рейгарда, заполненный таким количеством разнообразных чувств, что мне было сложно не опустить голову.

Он смотрел на меня с болью и удивлением — так, словно не ожидал услышать ничего подобного. Так, как смотрят на того, кому доверяешь, получив удар в спину.

— Почему ты… — выдохнул он и закрыл глаза. — Впрочем, глупый вопрос. После того, что я тогда сделал, неудивительно, что ты предпочла промолчать. Но как ты доучилась? — Рей вновь посмотрел на меня, но теперь в его взгляде не было удивления. Ему на смену пришло чувство вины. — Почему никто не заподозрил, не сообщил мне…

— Я использовала артефакты для изменения ауры, — ответила я сконфуженно. — Конечно, это было сложно, поскольку их приходилось постоянно менять — аура тоже менялась, по мере роста… ребёнка.

Услышав это слово, Рейгард вздрогнул и вновь зажмурился.

— Вечное Пламя, сколько же зла я тебе причинил…

— Касси — не зло, — возразила я горячо. — Она — лучшее, что случалось со мной. Да, было сложно, иногда даже почти невозможно, но я ни о чём не жалею. Касси замечательная! Ты потом в этом убедишься.

Мне показалось или по телу Рейгарда прошла дрожь? Чешуйки зашевелились, словно по ним пробежались обычные человеческие мурашки, и наследник повёл плечами, открывая глаза.

— Касси… — повторил он с благоговением. — Полное имя — Кассандра?

— Да. Только не спрашивай, почему я назвала её именно так — я не знаю. В тот день, когда она родилась, это имя просто пришло мне в голову.

А вот теперь Рей на самом деле побледнел — не нужно было сомневаться, глядя на него, думать, почудилось мне это или нет. Заметно было очень.

Серебряные чешуйки стали почти белыми, словно поседели.

— Значит, Касси — дракон… — прошептал Рей, глядя на меня с ужасом. — Когда рождается дракон, его мать всегда знает, как назвать ребёнка, это приходит свыше. Наша отличительная черта, о которой никому не известно.

Получается, если бы я знала об этой черте в то время, то догадалась бы, что Касси дракон. Хорошо это или плохо — что всё-таки не знала? Пожалуй, хорошо. У нас с Касси было целых семь лет спокойствия.

Жаль, что они закончились.

— Ты говорила об этом с Яном? — между тем продолжал обеспокоенно качать шипастой головой Рейгард. — Впрочем, о чём я… Знаю ведь брата… Он наверняка ещё и наорал на тебя, да?

— Ну не то чтобы наорал… Он дал мне неделю, чтобы признаться.

— Не сердись на него, — попросил меня наследник, и я едва не закашлялась, услышав это. Не сердиться на Себастьяна? Кто я — а кто он? Какая разница, сержусь я или нет? — Я знаю, брат может быть очень жёстким. Особенно когда речь идёт о безопасности. Расти среди людей, будучи моей дочерью, для Касси и окружающих смертельно опасно. Удивлён, что Ян дал тебе неделю, а не притащил девочку сюда сразу же… Это огромная уступка с его стороны, пусть и слегка безумная.

— Я понимаю, — кивнула я и замолчала.

Я чувствовала себя, наверное, не менее растерянной, чем Рейгард несколько минут назад. Потому что абсолютно не ожидала, что наследник на меня не наорёт. Не упрекнёт в том, что скрыла от него правду. Не будет злиться, шипеть, не объявит сумасшедшей — или как там говорил Себастьян?..

Рей пребывал в шоке, это чувствовалось. Однако он не сердился на меня. Наоборот — я видела, что он мысленно обвиняет именно себя. И думает, как и я сейчас, о том, что было бы с нами, если бы в прошлом не было той лжи. Если бы Рей ухаживал за мной на самом деле, а не в шутку, пусть и очень жестокую.

— Забавный подзатыльник от судьбы, не находишь? — сказал наследник с болезненной усмешкой. — Я хотел уничтожить тебя как личность, а в итоге уничтожил себя. Ты осталась той же верной и честной Линой, приняла моего ребёнка, любишь её… А я — чудовище. — Он вдруг оскалился и махнул когтистой лапой. — А знаешь что, Лина? Я передумал. Мы не будем пытаться снять с меня проклятье.

Если бы в этот момент между нами из потолка ударила молния, я бы и то меньше удивилась.

Рейгард

Лина смотрела на него в молчаливом изумлении, а наследник не понимал, отчего она настолько удивлена.

— Что ты так смотришь? — выдохнул он и поморщился, когда из ноздрей непроизвольно посыпались искры и пепел. — Извини, я не всегда могу это контролировать. Ты и сама знаешь, что я заслуживал своё наказание. Если бы не заклятье Марсии, я бы наверняка так и продолжал играть чужими жизнями.

— Мы не можем этого знать, — привычно попыталась возразить Лина, но Рейгард лишь скептически хмыкнул.

— Не надо, не спорь. Ты — не я. А я чувствую — если бы не Марсия, я бы не остановился. Все мои выходки оставались безнаказанными, а когда так происходит, выводы не делаются. Я получил за всё и сразу. Зачем меня расколдовывать?

— Ты же будущий король, Рей! — горячо произнесла Лина, и Рейгард расхохотался.

— Король?! Вечное Пламя, Лина, ты сама-то видишь во мне короля? Невыносимый гордец, который умудрился вляпаться в смертельное проклятье, — и король? Ерунда. Себастьян будет лучшим королём.

Разумеется, она хотела поспорить — однако Рейгард видел по её глазам, что Лина тоже так считает. Да, справедливо, но отчего-то её согласие ранило.

— Я думаю, что страданий с тебя хватит, — сказала Лина тем не менее решительно. — Знаешь, как говорит моя наставница? Наказание должно быть уроком. Если тот, кто был наказан, сделал выводы, оно становится бессмысленным. Ты страдаешь безо всякого смысла! Поэтому тебя необходимо расколдовать!

— Я заслужил, — буркнул Рейгард упрямо. — Я не стану помогать тебе, Лина. Где библиотека, ты знаешь. Хочешь — ходи туда, ищи решение, препятствовать не буду. Но я умываю руки.

— Рей…

— Нет, — отрезал он, рыкнув. Хорошо, что в этот раз обошлось без огня и пепла. — Не спорь. И уважай моё решение, оно взвешенное и окончательное.

Судя по красным щекам, сжатым кулакам и отчаянью в глазах, Лина была категорически не согласна.

И даже нашла аргумент, выпалив:

— Раз так и ты не хочешь помогать мне с проклятьем, я не стану помогать тебе налаживать отношения с Касси.

А вот это было больно.

Наверное, поэтому Рей, вскочив с пола, будто кто-то укусил его за хвост, выпалил с горячностью дракона-подростка:

— И не надо! Зачем мне налаживать с ней отношения? Чтобы она ко мне привязалась, а потом я умер? Да и неприятно ей будет знать, что её папаша — чудовище. Нет! Я желаю Касси счастья, а для счастья я не гожусь.

Не дожидаясь ответа от Лины, которая, услышав эту тираду, сначала покраснела, а затем стала бледнее снега за окном, Рейгард стремительно метнулся к выходу и вышел из комнаты, напоследок по-детски хлопнув дверью.

Аделина

Вот и поговорили.

Я несколько минут сидела на полу и растерянно тёрла саднящие глаза, не в силах подняться. Рейгард меня будто поколотил своими словами.

Я понимала, откуда всё это взялось.

Он задыхался от чувства вины, которое накинулось на него с новой силой, когда я сообщила про Касси. И оно было настолько огромным, что он попросту не выдержал.

И сдался.

Нет, я не должна судить его сейчас! Пять лет в теле чудовища кого угодно сломают. А тут такие новости… И осознание, что я сохранила его дочери жизнь, но ради этого отказалась от перспектив и рисковала собой, Рейгарда добило. Удивительно, но его добило именно это, а не тот факт, что я скрывала беременность от драконов, в том числе и от него. Он даже словно не обратил на это внимания.

Вечное Пламя! Но так нельзя. Что бы ни случилось, надо бороться за свою жизнь. А Рей…

Я тоже хороша! Вздумала шантажировать его отношениями с Касси, вот он и вспылил.

Что ж, наставница всегда учила: набедокурил — исправляй. Да и не договорили мы. Всё-таки альбом я Рею принесла, а не кому-то другому. Вот пусть посмотрит, может, в итоге передумает.

Мне кажется, ради Касси стоит побороться за жизнь.

Только выйдя из комнаты, я сообразила, что понятия не имею, где находятся покои Рея. Покосилась на гвардейцев — можно, конечно, спросить у них… Но ответят ли?

— Что вам угодно, госпожа? — спросил ближайший от меня охранник-дракон, глядя с лёгким любопытством. Ну конечно, он же наверняка видел, в каком состоянии только что из двери за моей спиной выскочил первый наследник — словно ему кто-то насыпал перца под хвост.

— Подскажите, — всё же решилась я, — можете ли вы проводить меня к его высочеству Рейгарду?

— Нет, госпожа, — извиняющимся тоном ответил гвардеец. — Но мы передадим господину дель Крайсу, что вы желаете встретиться с его высочеством. А тот уже найдёт принца. И если его высочество захочет…

Сложно. И долго.

— А быстрее и проще нельзя? — вырвалось у меня невольно. — Мне жизненно важно поговорить с Рейгардом сегодня.

Я прижала к груди альбом с фотографиями и насупилась, глядя на гвардейца, который молчал, будто задумавшись.

— В экстренных случаях мы вызываем его высочество Себастьяна, — сказал он наконец, и мне захотелось выругаться. Но следующие слова гвардейца меня ободрили: — Он не обязательно придёт сюда. Просто, узнав, в чём дело, он может дать разрешение проводить вас к покоям первого наследника.

— Хорошо, — я быстро закивала. — Тогда обратитесь, пожалуйста, к его высочеству Себастьяну. Можете сказать, что дело касается Кассандры.

— Кассандры? — на лице гвардейца мелькнуло изумление. — Но вас зовут Аделина дель Дэйна.

— Неважно, — буркнула я, не зная, правильно ли поступаю, упоминая дочь. Но кто знает, что придёт в голову Себастьяну? А так он хотя бы сразу поймёт, что случилось! — Скажите его высочеству, что Аделина дель Дэйна хочет поговорить с его братом и здесь замешана Кассандра. Он разберётся.

— Ладно, — кивнул мужчина. — Я сейчас свяжусь с ним. А вы возвращайтесь в комнату и подождите там. Скоро принесут ваш ужин.

Ужин? К гарнам этот ужин!

Меня аж затрясло, когда я подумала о еде.

Какой ужин, когда отец моей дочери собирается лечь в погребальный костёр в ближайшие пять лет?!

Усилием воли сдержав вопль отчаяния, я почти спокойно попросила:

— Только, пожалуйста, побыстрее.

— Постараюсь, — ответил гвардеец серьёзно.

Мне оставалось только поверить.

Рейгард

В свою комнату наследник ворвался, словно снежный вихрь, — аж бумаги с письменного стола послетали.

Дыша пеплом и огнём, Рейгард подбежал к окну, вздрагивая из-за привычного цоканья когтей собственных лап, и уставился в ночь. По ту сторону стекла было холодно и мрачно — солнце уже село, и снег на склонах драконьего Логова казался тёмно-синим, сливаясь с цветом неба. В вышине начинали разгораться маленькие звёзды, равнодушно мерцая и складываясь в знакомые с детства созвездия. Слева — Крыло Дракона, посередине — Вечное Пламя, а справа, ближе к горизонту, — Брачные Клятвы. Россыпь звёзд этого созвездия напоминала парочку у храмового алтаря. У девушки в волосах была лилия — традиционный цветок невесты, а у мужчины в ладонях покоилась чаша с вином, которое нужно было испить обоим. Считалось, что, если в основе желания выйти замуж или жениться лежит ложь, это вино заставит признаться или упасть в обморок. На самом деле ничего подобного — вино как вино, всего лишь традиция, не более. Но многие в неё верили, и невесты порой падали в обморок сразу после первого глотка просто от волнения.

Глядя на звёзды и огни ночной столицы внизу, у подножия горы, на которой было расположено Логово, Рейгард немного успокоился. И правда, зачем переживать? Всё кончено, ничего не имеет смысла. Он сделал всё, что мог, за эти пять лет. Наивно верить, что Лина способна помочь, да и не стоит он даже попыток её помощи.

Чудовище должно оставаться чудовищем до самой смерти. Только так наказание будет справедливым.

Что же касается Кассандры…

Рейгард закрыл глаза и глубоко вздохнул. До сих пор не до конца верилось, что у него есть дочь. Наверняка она похожа на Лину во всём, если не считать внешности, традиционно унаследованной от сильнейшей крови, — такая же талантливая и упорная. Зачем ей знать, что её отца заслуженно превратили в чудовище? Что это ей даст, кроме боли и обиды? Касси не заслужила такого.

Дверь за спиной Рейгарда громко распахнулась, ударившись о стену, и наследнику не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто решил потревожить его покой.

— Ты знал? — спросил он прежде, чем брат успел что-то сказать. Себастьян застыл посреди комнаты, так и не дойдя до окна, и Рейгард обернулся, чтобы посмотреть ему в лицо.

Однако по лицу Яна ничего невозможно было понять — мимикой он владел виртуозно.

— Я узнал сразу после того, как Аделина подала документы на отбор, — ответил второй наследник невозмутимо. — И не стал указывать данные о Кассандре в анкете, ты верно понял.

— Почему?

— А ты не догадываешься? — почти рыкнул брат. — Я хотел во всём разобраться, боялся спугнуть, а ещё — Вечное Пламя, какая неожиданность! — я мечтаю снять с тебя это гарново проклятье. Конечно, я сразу понял, что Аделина родила от тебя. Да, по правилам, девушки, у которых есть ребёнок, в отборе участвовать не могут, но плевать на правила. Я их придумывал, я волен и поменять. Главное — проклятье.

— И ты решил использовать Лину и Кассандру.

— Можешь меня побить, — развёл руками Себастьян, усмехнувшись так, что Рейгард сразу понял — брат нисколько не раскаивается. — Вот только я был уверен, что, если сообщу тебе про дочь сразу, ты не позволишь Лине приближаться к Логову. Сделаешь всё, чтобы она ни в чём не нуждалась, но сам пред её ясные очи не явишься. Разве не так?

Рейгард промолчал. К чему спорить? Ян всё отлично понимает.

— Ты и сейчас хочешь отступить в сторону. Верно?

— Верно, — подтвердил первый наследник и задохнулся, когда Себастьян вкрадчиво произнёс:

— Ты, наверное, не осознал, а Лина не сумела объяснить нормально. Кассандра — дракон. Всем драконятам для того, чтобы пройти первый оборот, нужна поддержка родителей. Обоих родителей, Рей.

— Однако в случае гибели одного из них поддержку осуществляет ближайший родственник, — возразил Рейгард хрипло, чувствуя, что ещё немного — и он на самом деле побьёт Яна за наглость и самонадеянность. — Ты вполне сгодишься.

— Нет, — ответил брат безапелляционно. — Я не позволю тебе остаться в стороне. Ты должен общаться со своим ребёнком. Это не обсуждается.

Рейгард ощерился и зашипел.

— Можешь не шипеть, — философски заметил Себастьян. — Я не стану заменять тебя. Что ты хочешь — чтобы я разыгрывал роль отца девочки и брал на себя твои грехи? Не собираюсь этого делать. У меня своих достаточно.

— Ян!

— Рей! — улыбнулся второй наследник, показав частично трансформированные зубы. Значит, не настолько он спокоен, каким хочет казаться. — Имей уже смелость отвечать за свои поступки и не прикрываться моей спиной.

— По-твоему, я трус?!

— Сейчас — да, трусишь, — кивнул Себастьян. — Собираешься отсиживаться в своих покоях, пока мы с Линой будем разыгрывать из себя родителей Кассандры. Нет, дорогой брат — я на это не пойду. Я скорее вообще откажусь помогать, и тогда сам знаешь, что будет.

— Ты мне угрожаешь? — не поверил Рейгард. — Ты — мне?

— Да не угрожаю я, — огрызнулся брат с какой-то бесконечной усталостью. — А пытаюсь воздействовать на твой разум. Девочке нужен отец. Каким бы он ни был, как бы ни выглядел. Потом, когда Кассандра научится быть драконом, можешь попросить у неё и Лины прощения и оставить обеих. Но сейчас им нужен именно ты, а не я.

— Ты издеваешься? Думаешь, девочка будет счастлива увидеть такого папашу-красавца? — фыркнул Рейгард, вновь выдыхая дым и огонь. — Нет, Ян, я не стану расстраивать Кассандру. Понимаю тебя, но… Нет. Мы поступим иначе.

Себастьян внимательно выслушал всё, что сообщил ему Рейгард, и в конце удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Так и сделаем.

Судя по тому, насколько довольным выглядел Себастьян — именно на такой вариант он и рассчитывал. А Рейгарда младший принц просто обвёл вокруг когтистого пальца, с помощью этого спора направив на то решение, которое Себастьяну и было нужно, — чем в очередной раз доказал старшему брату, что король из младшего получится гораздо более качественный.

Аделина

Я сидела в своей комнате почти час, игнорируя поднос с ужином — мне сейчас в горло не полезло бы даже обожаемое мороженое, — когда наконец услышала долгожданный стук в дверь. Вскочила с дивана, уронив на пол с жутким грохотом тяжеленный артефакторский увеличитель, вздрогнула и хрипло закричала:

— Заходите!

Я думала, пришёл тот гвардеец, чтобы отвести меня к Рейгарду. Но ошиблась. Ко мне явился сам первый наследник.

Увидев Рейгарда, я замерла, открыв рот и не зная, что сказать. Да, и так бывает — целый час я сидела и сочиняла, что буду объяснять принцу, когда увижу его, а стоило увидеть — и на меня напал ступор.

— Лина, — произнёс Рейгард, останавливаясь неподалёку от двери. Идти вглубь комнаты он то ли не захотел, то ли считал, что не имеет права. — Послушай, пожалуйста, что я решил. И не пытайся спорить — бесполезно. — Тяжёлый вздох и жёсткие слова: — Завтра мы должны забрать в Логово Кассандру и начать готовить её к первому обороту. Про то, что я её отец, мы ничего не скажем. Ты представишь меня как её наставника, про проклятье я объясню ей всё сам.

Если честно, я даже обрадовалась. При подобном сценарии существовал шанс, что Касси не отвернётся от Рея сразу же, как узнает, кто он. Она не любит драконов, к своему отцу испытывает презрение, но наследник сейчас не совсем дракон. И если не говорить ей, что именно он когда-то меня обидел, Касси хотя бы будет его слушать.

— Про её отца можешь сказать, что его нет в Логове и вообще в стране, — между тем продолжал Рейгард. — Если она заметит, что внешне напоминает Себастьяна и короля…

— Я могу сказать, что это совпадение. Что…

— Нет, настолько откровенно лгать не нужно, — покачал головой Рей. — Объяснишь, что её отец — наш родственник, поэтому ты и пошла на отбор.

— Хорошо, — согласилась я. — А сколько будет длиться… подготовка к первому обороту?

— Это непредсказуемо, — ответил наследник неожиданное. — Но я могу предположить… Скажи мне, Кассандра хочет быть драконом?

Отвечать было неловко.

— Не особенно.

— Я так и подумал, — кивнул Рей, не удивившись. — Что ты так смотришь? Это очевидно. Ты и Ева дель Майто — не драконы, живёт Касси среди обычных магов. Если и видела драконов, то наверняка думает, что они все напыщенные гордецы. Собственно, это почти правда. Кроме того, она, как я понял, знает, что тебя когда-то обидел её отец.

— Да, — призналась я. — Я говорила, но в общих чертах, без подробностей.

— Конечно, при таких вводных Кассандра просто не может мечтать стать драконом. Это, кстати, очень опасно, — сказал Рейгард, и в его глазах вновь вспыхнуло болезненное сожаление. — Сущность не изменить, но если дракон её отвергает, то при первом обороте он может сойти с ума.

Я вздрогнула и посмотрела на наследника с мольбой.

— Не волнуйся, — он прижал ладонь к груди, словно клялся. — Этого не случится. Мы с Яном сделаем всё, чтобы Кассандра прошла первый оборот без последствий.

— А потом? — вырвалось у меня невольно. — Что потом? Она останется жить… здесь?

— Она будет жить там, где сама захочет, — ответил Рей, не отводя взгляд. — Кассандра, как и ты, свободна в своём выборе. Вас никто не будет принуждать.

— А проклятье?

Рейгард резко помрачнел.

— Моё решение в отношении проклятья остаётся неизменным. И не спорь, Лина! Можешь ходить в библиотеку и делать всё, что тебе захочется, но без моего участия.

— Вот, значит, как, — не удержалась от подколки я. Слишком больно было слышать всё это. — Решил сдаться и умереть?

— Так будет лучше для всех, — ответил Рейгард с обезоруживающей убеждённостью. И пока я, возмущённо глотая воздух, подбирала слова, вышел из комнаты.

Нет, это уму непостижимо! И Себастьян позволил ему принять подобное решение?! Да как он… Да что он…

Кажется, мне срочно нужен Себастьян!

Аделина

Я поступила по прежней схеме — передала уже знакомому гвардейцу, что на этот раз желаю видеть младшего наследника. Мужчина не удивился, только кивнул и сказал, что свяжется с ним.

И опять я ошиблась. Думала, что к Рейгарду меня проводят, — а он явился сам. Предполагала, что Себастьян явится сам, но вместо него пришёл Томас дель Крайс и сообщил, что проводит меня к младшему принцу.

Стало неуютно и даже как-то страшновато. Почему — проводит? По какой причине Себастьян не пришёл сам? Непонятно. И от этого боязливо. Я всегда опасалась того, чего не понимаю. А в отличие от Рейгарда, который был понятен мне целиком и полностью, особенно теперь, когда он не притворялся, его брата я не понимала совсем.

Дель Крайс многочисленными коридорами, в которых не было никого, кроме гвардейцев, привёл меня… на крышу. Точнее, на площадку для приземления драконов, расположенную на крыше. Плоская и широкая, она была способна вмещать до десяти больших драконов одновременно, как мне объяснил управляющий. Заваленная снегом, она казалась отделанной белым камнем.

Площадка освещалась несколькими десятками магических фонарей, установленными по её краям на невысоком возвышении. Однако этого света не хватало, чтобы здесь было достаточно светло. А уж за пределами площадки и вовсе будто непроглядная тьма клубилась, я даже не понимала, что там — продолжается крыша или всё, обрыв?

Себастьян обнаружился в самом центре этого огромного пространства, и дель Крайс, как только мы вышли наружу из широких дверей, легко подтолкнул меня в спину.

— Идите, Аделина. Он ждёт.

— А почему он ждёт здесь? — не выдержав, выпалила я настороженно. — Можно ведь и в помещении поговорить. А тут хо…

Я запнулась — потому что поняла: мне ни капли не холодно. Несмотря на то, что я стояла сейчас на улице, где был мороз, в одном лишь платье и обычных туфлях, а не в сапогах. Нет, вокруг было тепло настолько, словно мы по-прежнему находились внутри Логова.

— Защита здесь стоит, от холода и ветра, — вздохнул дель Крайс. — Иначе мы с вами тут и разговаривать бы не смогли — знаете, как тут всё свистит, если защиту снимают? Да и на ногах гарн удержишься — сносит. Идите, Аделина, не съест он вас.

— Почему вы так думаете? — пошутила я, и мужчина хмыкнул.

— Его высочество ужинал.

Я засмеялась, слегка расслабившись, и всё же зашагала навстречу высокой и прямой фигуре Себастьяна.

Который огорошил меня, непринуждённо поинтересовавшись, как только я подошла ближе:

— Не хочешь полетать?

Я несколько секунд просто смотрела на второго наследника, а потом пробормотала:

— Простите, но шутка не смешная, ваше высочество.

— А это и не шутка, — усмехнулся Себастьян, поднимая руку и отбрасывая со лба прядь коротких серебристых волос. — Знаю-знаю, ты думаешь, что драконы считают подобное унижением, однако…

— Вот именно.

— Не перебивай меня, — в голосе принца прорезалась жёсткость. — Итак. Ты считаешь, что человек на спине дракона — это унижение для дракона. Однако так думают именно драконы. Ты ведь не дракон, Аделина, верно? А значит, вполне можешь позволить себе полетать на моей спине. Тем более что я сам приглашаю. Хочешь?

Да он издевается.

— Кто же не хочет?!

— Ты удивишься, но многие, — засмеялся Себастьян. — Даже большинство людей пришли бы в ужас от перспективы подобного полёта.

— Ну, если без страховки, то в чём-то могу понять… — Я вдруг начала соображать, невольно задумавшись — а как я буду держаться? За наросты, что ли? А если соскользну?

— Со страховкой, разумеется. Свалиться у тебя не получится при всём желании. Ну что — полетели?

Я точно знала, что не прощу себе, если откажусь. И плевать на доводы разума и невнятные мысли о том, что это может быть какой-нибудь ловушкой — Себастьян ведь не способен делать что-то просто так! На всё плевать.

Хочу полетать на драконе!

— Конечно, полетели! — воскликнула я почти с восторгом, и младший принц, расхохотавшись, как гарн, соблазнивший человека совершить грех, неожиданно сначала будто вытянулся куда-то вперёд и вверх, а затем…

Я даже заметить ничего не успела, когда воздух вокруг меня зашумел и взметнулся, почти сбив с ног, подняла голову — и охнула, заметив прямо над собой громадного серебряного дракона.

Его чешуя мягко светилась, отражая свет и поглощая тени, голубые глаза ярко сверкали, а рот был приоткрыт, будто дракон по-прежнему хохотал. Я восхищённо разглядывала Себастьяна, сразу подметив, что он немного, но мельче Рейгарда. Пусть я никогда не каталась на Рее, всё равно отлично помнила, как выглядит его дракон.

Младший принц завис в воздухе надо мной, словно позволял мне привыкнуть к себе, рассмотреть со всех сторон. Даже покрутился, красуясь, и я восторженно захлопала в ладоши, подпрыгивая, как ребёнок.

Вечное Пламя, это прекрасно!

Между тем Себастьян опустил крыло, и я, не сомневаясь, взбежала по нему, едва сдерживая счастливый смех, затем забралась на самый загривок, про себя удивляясь тому, насколько легко это у меня получилось, там нашла место между двумя большими отростками, похожими на рога, — здесь оказалась небольшая ямка, — схватилась за шипы на чешуе по разные стороны от себя и закричала:

— Я готова!

В тот же миг второй наследник на бешеной скорости взмыл в воздух, причём вертикально вверх, под прямым углом. Ветер ударил мне в лицо, кажется не оставив даже воспоминаний от аккуратно заколотых Магдой волос, и я расхохоталась, как бешеная, и не думая закрывать глаза.

Потому что мы летели прямо в небо, в звёзды, в вечность!..

Я не знаю, сколько времени продолжался мой первый полёт на драконе. Уже потом я поняла, что Себастьян совсем меня не щадил, летая по небу вовсе не медленно и плавно, а быстро и стремительно, совершая виражи — то стремился ввысь, то камнем падал вниз.

Я ни разу не испугалась. Ветер свистел в ушах, улыбка не сходила с лица, но, несмотря на то, что защиты от сильнейшего потока воздуха явно не было, глаза не слезились и я отчего-то не мёрзла. Отчего я не понимала, да и не задумывалась. Лишь глазела по сторонам, безумно, невероятно счастливая от вида иссиня-чёрного неба, покрытого россыпью звёзд, новорождённого тонкого месяца над громадой заснеженного леса, искрящегося снега, похожего одновременно и на вату, и на драгоценности благодаря своему блеску.

Мы в очередной раз начали снижаться, пролетая над широкой поляной, спрятанной посреди леса, но я не обратила на это внимания — Себастьян нырял вниз не единожды, и я подумала, что он хочет показать мне скованную льдом реку, в отражении которой я заметила синее покрывало неба и очертания прекрасной фигуры серебряного дракона, что с каждой секундой становился всё ближе и ближе…

Как так получилось, что я неожиданно рухнула вниз, потеряв опору, я не осознала. Но вновь не испугалась — скатилась по заботливо подставленному крылу, а затем упала в сугроб и, не сдержавшись, завизжала от счастья, как девчонка, замолотила по снегу руками и ногами, почему-то до сих пор не чувствуя холода — несмотря на то, что я по-прежнему была лишь в платье, да и туфли с меня слетели ещё во время полёта.

— Ты дракон, Лина, — произнёс поблизости кто-то низким, волнующе вибрирующим голосом, и я, повернув голову, увидела рядом с собой Себастьяна. Странно, но, хотя света было откровенно мало — всего-то от звёзд и новорождённого месяца, — я отлично рассмотрела и его многозначительно улыбающееся лицо, и тёмно-серый камзол с серебряными пуговицами, расшитый узорами, напоминающими сильнейшую метель.

— Что? — выдохнула я, невольно смущаясь. Потому что… Вечное Пламя, что это за ерунда? Я не могу испытывать к Себастьяну ничего подобного. Он мне даже не нравится!

— То, что ты чувствуешь, — нормально, — сказал второй наследник тем же вибрирующим голосом. — После совместного полёта драконы разного пола всегда чувствуют притяжение друг к другу, это инстинкт. Поэтому не смущайся и не волнуйся, ничего лишнего я себе не позволю. Я не для этого тебя проверял.

Проверял?..

Ну конечно! Глупо не понимать, что Себастьян не мог потащить меня в небеса просто так, потому что ему хотелось покатать девушку на своём загривке.

— Зачем? — выдохнула я, садясь. Огляделась и поразилась до глубины души — ведь мы с Себастьяном находились посреди огромного заснеженного пространства. В сугробе, проще говоря! Но тем не менее холодно мне по-прежнему не было. Уже становилось мокровато, потому что снег подо мной начинал таять, но я не мёрзла.

— Хотел проверить свою теорию, — Себастьян тоже сел. Я невольно посмотрела на него, но сразу отвернулась — потому что его глаза сейчас словно светились, манили меня и притягивали, и я с трудом удержалась от того, чтобы не запрыгнуть на младшего принца. По телу прошла сильнейшая дрожь желания, и я закусила губу. Кошмар какой-то!

— Вот поэтому мы обычно летаем в одиночестве, — почти прорычал Себастьян, и краем глаза я заметила, что он опустил руки в снег, будто цеплялся за него. — Или в стае — тогда инстинкт размывается. А с одной драконицей совершается лишь брачный полёт.

— Почему? — буркнула я, загребая ладонью снег. Умылась им, но легче не стало. — Неужели ваши женщины против…

— Близость после совместного полёта — неважно, в какой ипостаси, — гарантированно заканчивается беременностью, — огорошил меня новыми сведениями младший наследник. И продолжил раздражённо, даже почти зло: — Лина, помолчи. Когда я слышу тебя, мне сложнее сдерживаться. Сиди и не двигайся.

Я хотела огрызнуться, но разум возобладал над чувствами — и я прикусила язык. Чувствовала, что ещё немного — и принц правда накинется на меня. А я не так чтобы очень против буду, по крайней мере сейчас, в данный момент.

— Это пройдёт, — продолжал Себастьян, вытащил одну ладонь из снега и потёр ею лицо. — Через пару часов. Хотя нам ещё назад лететь… Но об этом пока лучше не думать. Так вот, насчёт твоего вопроса… Тебе наверняка говорили, что ты, вероятнее всего, ребёнок драконов? Только не отвечай вслух, кивни.

Я послушно кивнула.

— У меня есть теория, что настолько сильные маги, как ты, рождаются только тогда, когда драконы состоят в законном браке. Это лишь теория, само собой, — вас слишком мало, но те несколько задокументированных случаев её подтверждают. Я думаю, ты не была результатом случайной связи.

— Это всё неважно… — не выдержала я, и зря — потому что в следующую секунду Себастьян, громко зашипев, подмял меня под себя.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Я — испуганно, он — с жадностью и злостью.

— Молчи, ради четырёх богов, — прошептал Себастьян, и я заметила, что он дрожит. — Полноценно поговорим завтра, когда наваждение сойдёт. А пока просто молчи и слушай.

Он всё-таки отпустил меня. Хотя я думала: не сможет.

Я даже невольно прониклась к принцу уважением — видела же, что он хочет со мной сделать. Это было заметно не только по глазам, полным желания. Бёдрами Себастьян ведь тоже ко мне прижимался…

Я села и, сложив руки на коленях, послушно кивнула.

— Твоё поведение — восторг, а не страх, тот факт, что ты совсем не мёрзнешь, — всё это говорит о том, что ты дракон, Лина, — вновь продолжил наследник. — Да, без второй ипостаси, но она — ещё не всё. Почему ты не получила её при рождении — вопрос, который следует изучать, чтобы предотвратить подобные случаи в будущем. Но для этого мы должны найти твоих родителей.

Я сжала зубы, чтобы не отказаться сразу.

Родители… нужны они мне, как драконий помёт! Сами же от меня отказались.

— Я понимаю, ты не хочешь с ними знакомиться, но это и не требуется. Нам нужно лишь установить их личности. А дальше будем работать с тобой и с ними по отдельности. Изучать, расспрашивать. Если тебе интересно, я подозреваю, что причина твоей, скажем так, особенности — в отсутствии любви между твоими родителями. Чем сильнее чувство, тем сильнее рождённый дракон. Не зря же в королевских семьях стремятся жениться по любви — иначе угасает дар. Наблюдения за семьями, в которых процветают договорные браки, эту версию подтверждают.

Я послушно молчала, хотя мне очень хотелось спросить…

А любовь должна быть взаимной? Потому что я любила Рейгарда, но вот он меня — точно нет. Впрочем, я ведь ещё не знаю, насколько Касси сильный дракон. Себастьян, наверное, сразу сможет это определить? Или нет?

Но принц в который раз словно понял, о чём я думаю.

— Да, Лина, любовь должна быть взаимной, — подтвердил второй наследник. — И я подозреваю, что твоя дочь — сильный дракон, но точнее смогу сказать, только когда ты приведёшь её в Логово. Завтра, как я понял по объяснениям Рея.

И тут я не выдержала — слишком живы в памяти были слова Рейгарда о том, что он не будет пытаться помочь мне снять проклятье.

— Как ты мог позволить ему отказаться от борьбы? — прошипела я и сама удивилась тому, как похоже на шипенье драконов прозвучал мой голос. — Рей сказал, что не станет мне помогать!

На этот раз Себастьян не повалил меня на снег — но положил ладонь на спину, из-за чего я задрожала и запрокинула голову, жмурясь, словно кошка, выпрашивающая ласку.

Приятно было просто неимоверно.

— В тебе мало хитрости, Лина, — вновь низко, вибрирующе произнёс Себастьян, проведя ладонью вниз по всей длине позвоночника. — Как и в Рее. Молчание ты воспринимаешь как знак согласия. Естественно, я не позволю ему отказаться от борьбы, но и спорить не собираюсь. Просто сделаю, как считаю нужным.

— Как?

Я почувствовала, что принц сел ближе ко мне и его горячее дыхание коснулось моей шеи. Свободной рукой он откинул в сторону мои волосы, до безобразия растрёпанные после полёта, и, наклонившись, втянул носом воздух возле моей шеи.

В этот момент возбуждение между нами, кажется, достигало апогея. Не знаю, на чём держался Себастьян, но мне помогало только то, что мы говорили о Рейгарде.

— Брат будет общаться с тобой и с Кассандрой. От этого он не отказывается. А с поисками подходящего ритуала ты справишься и сама. Впрочем, я не слишком верю, что традиционная магия поможет. Но почему — я расскажу тебе позже, Лина. Нам нужно поскорее возвращаться и расходиться.

Я согласно закивала, как болванчик, и Себастьян, хрипло рассмеявшись, на секунду коснулся горячими губами кожи у меня на шее — но тут же отстранился и взмыл в воздух огромным драконом.

Взбираясь по крылу наследника, я думала, что во второй раз уже не буду испытывать чистейший восторг, — и оказалась права. Нет, и второй полёт был прекрасен, мне очень понравилось парить в вышине. Однако такого же безумия, как в прошлый раз, я не чувствовала. Не хохотала, не улыбалась, не кричала от восхищения. Просто сидела на Себастьяне и наслаждалась.

Своим поступком младший принц меня поразил. Зная, что после совместного полёта между драконами возникает сильнейшее интимное притяжение, Себастьян всё равно решился на проверку. Настолько уверен в собственных силах? Весьма самонадеянно. Но и хитро, честно признаюсь. Потому что теперь, после всего сказанного и услышанного, я никак не могла отделаться от навязчивой мысли.

Думаю, ради неё всё и затевалось.

Если Кассандра окажется сильным драконом… значит, Рейгард любил меня?

Я злилась сама на себя за эту мысль. Потому что неважно, любил или нет — он тем не менее позволил меня растоптать. Если бы не мой характер и декан факультета, не факт, что я выдержала бы ту травлю.

Если это любовь, тогда я, наверное, ничего не знаю о любви.

О своих родителях я не думала совсем. Хочет Себастьян изучать феномен отсутствия второй ипостаси у недодраконов вроде меня — пусть изучает. Знакомиться я с ними не стану, а остальное — да пожалуйста, мне не жалко. Если от детей перестанут отказываться, я только рада буду.

Пока мы летели, наваждение полностью схлынуло, что не могло меня не радовать. Однако не всё оказалось настолько радужно — поскольку, как только я услышала голос Себастьяна, оно вернулось.

— Лина, уходи отсюда скорее, и дверь запри, — рыкнул его высочество, падая на колени, и я едва не бросилась к нему. — И до утра нос из комнаты не высовывай!

Я дёрнулась, но совсем не туда, куда велел Себастьян, — по правде говоря, я совсем не соображала в этот момент, превратившись в чистейший инстинкт, — но кто-то схватил меня сзади за руки.

— Уводите её срочно! — напряжённым голосом велел дель Крайс двоим гвардейцам, которые держали меня, как стальными клещами. — Головой отвечаете!

Он, кажется, хотел подойти к принцу — но Себастьян, взревев раненым драконом, из-за чего мы все банально попадали на снег, взмыл в воздух на огромных серебряных крыльях.

Я проводила его завистливым взглядом и тяжело вздохнула.

Аделина

Я думала, что после такого количества впечатлений попросту не усну, но ошиблась. Стоило мне умыться и лечь, как я отключилась, и спала до самого утра, не просыпаясь, несмотря на то, что сны мне снились неоднозначные.

Нет, снился мне вовсе не Себастьян. Потому что как ни крути, но случившееся между нами было не более чем голым инстинктом, основанным на сути драконов. Никаких чувств, кроме банальных опасений, что младший наследник может уничтожить меня, даже не поморщившись, я к нему не испытывала.

А вот к Рейгарду…

И снился мне именно он. Его спальня в академии, небольшая, но очень уютная. Широкая кровать, горячее тело рядом, на контрасте с прохладными простынями даже обжигающее, и жадные движения бёдрами. Всё как тогда, кроме того, что в то время я была гораздо менее смелой, чем во сне. И если в прошлом я только принимала и покорялась, то в сегодняшнем сне, кажется, была инициатором…

Думать об этом и анализировать я ничего не стала. Зачем? Всё понятно и так. За семь с лишним лет, прошедших с нашего расставания, я не встречалась ни с одним мужчиной. Не только из-за беременности и навалившихся дел, но и просто потому что не хотела отношений, даже совсем необременительных. Ева говорила, что это пройдёт, но пока вот не прошло.

Себастьян своей выходкой, видимо, растревожил мою уснувшую женственность, и она затребовала сатисфакции хотя бы во сне. Что ж, пофантазировали — и хватит. С Рейгардом я больше не буду никогда и ни за что, а насчёт других мужчин подумаю после отбора и первого оборота Касси.

Касси… Как она воспримет переезд во дворец, пусть и временный? Захочет ли слушать драконов или сразу заявит: «Мне не нужна вторая ипостась!»? Зная Касси — она может.

Мне почему-то глупо и абсолютно иррационально хотелось, чтобы дочь и Рейгард подружились. Я понимала, что это почти невозможно. Да и опасно — что она с ним сделает, если проникнется симпатией, а потом узнает правду? Поймёт, что именно этот дракон обидел её маму? Разозлится ведь. Причём не только на Рея, но и на меня тоже.

Я бы предпочла рассказать Кассандре всё как есть сразу же, но не хотела идти наперекор приказу первого наследника. Да и не была я уверена, что он не прав. Возможно, для Касси на самом деле будет лучше ничего не знать?

В общем, я думала больше об этом, а вовсе не о своём сне. И пока Магда причёсывала меня, что-то беззаботно напевая, я сидела с прямой спиной и невидяще глядела в зеркало, погрузившись в собственные мысли. Поэтому, наверное, и не заметила, в какой момент служанка вдруг замолчала, а затем негромкий, но безапелляционный холодный голос произнёс:

— Магда, оставь нас.

Удивительно, но она осмелилась возразить:

— Ваше высочество, я не закончила причёску. Ещё минутка…

— Потом, — Себастьян чуть повысил голос, и Магда, вздохнув, отложила на туалетный столик расчёску и пару шпилек, а затем поклонилась принцу и поспешила на выход. Я дождалась, пока она закроет дверь, и уже хотела повернуться к визитёру лицом, когда Себастьян неожиданно сказал:

— Сиди, Лина.

Приблизился ко мне вплотную, как до этого Магда, подхватил со столика оставленное и… продолжил то, что делала служанка, причём ничуть не менее расторопно, чем она.

Я едва не свалилась на пол с пуфа от удивления, покрывшись ледяными мурашками, которые были не слишком приятными… совсем не как накануне.

— Всё прошло, правильно я понимаю? — поинтересовался Себастьян, и в его бесстрастном голосе мне послышалась капля иронии.

— Вроде, — пробормотала я, борясь с желанием сжать плечи. Нет, причёсывал его высочество виртуозно, ничего не скажешь. Но от понимания, кто именно стоит у меня за спиной, было жутковато.

— Хорошо. У меня тоже. Это была завершающая проверка. — Себастьян заколол последнюю прядку у меня на голове и, прищурившись, посмотрел в зеркало. — Чего-то не хватает, — подытожил он. Я была с ним солидарна. Магда собрала все волосы вверх, обнажив шею, и смотрелось это аккуратно, но скучно. А ещё я почему-то ощущала себя почти голой. Хотя, возможно, дело было не в причёске, а в наследнике, который по-прежнему находился у меня за спиной? — Вот так лучше, — продолжил Себастьян, быстро выпустив мне две прядки возле ушей. Причём сделал он это быстрее и ловчее Магды. — А ещё — вот так. — Наследник вытащил из маленькой вазочки, что стояла рядом на туалетном столике, ветку живых орхидей, обломал ей длинный кончик и быстро прикрепил сбоку, над моим левым ухом. — Теперь отлично.

В этот момент моё терпение лопнуло.

— О чём вы хотели поговорить, ваше высочество? — ледяным тоном произнесла я, оборачиваясь, и удовлетворённо вздохнула, когда Себастьян сразу сделал шаг назад, отходя в сторону.

Принц несколько секунд смотрел на меня, будто оценивая результаты своих трудов, а затем заговорил со своим обычным спокойствием:

— Завтрак через пятнадцать минут. Меня на нём не будет. После завтрака вы пойдёте на репетицию, и она продлится до обеда. После обеда мы с тобой отправимся за Кассандрой.

Я нервно сглотнула.

— Мы… с вами? Может, мне лучше одной?

— Я думаю, со мной будет проще. Кассандре ведь нужно на кого-то направить свой негатив? Пусть лучше это буду я.

В рассуждениях принца был смысл. Касси действительно не придёт в восторг, это точно. Но, во-первых, в присутствии Себастьяна она постесняется высказывать всё, что думает, а во-вторых, недовольна окажется больше незнакомым дядей, нежели мной. Тем более что этот дядя — дракон.

Однако было одно «но».

— Она подумает, что вы её отец. Вы ведь похожи с Кассандрой.

— Я решу эту проблему, не волнуйся, — понимающе кивнул Себастьян. — И вот ещё что… О том, что во дворец переедет твоя дочь, не вздумай никому рассказывать. Даже девушкам, с которыми подружилась. Никому, Лина.

— Да я и не собиралась, — пробормотала я обескураженно. — А… вы думаете, это опасно?

— Определённо опасно, — подтвердил младший принц. — Знаешь, почему я выбрал для отбора именно спектакль, а не что-то другое? Все прошлые годы участницы действительно проходили испытания, чтобы Рей мог посмотреть на них в разных ситуациях. Полоса препятствий, ориентирование в пространстве, испытания на выносливость, находчивость и смекалку. Риски во время этих испытаний минимальны, но они всё же есть. И устроить во время подобного действа настоящее покушение гораздо проще, чем на репетиции.

Я обалдела.

Подобная причина даже не приходила мне в голову!

— А я думала, вы просто хотели, чтобы Рейгард…

— Прочитал монолог заколдованной принцессы? — хмыкнул Себастьян и неожиданно широко улыбнулся. — Тоже неплохо, на самом деле. Но основная причина в другом. Я боюсь, что-то затевается.

— Но не против участниц ведь! — попыталась возразить я, несмотря на то, что доводы принца казались мне разумными. Однако я привыкла спорить по любому поводу — так было проще прийти к истине. — Какой смысл покушаться на невест Рейгарда?

— Не на всех подряд, — покачал головой Себастьян. — Я уверен: кому-то очень нужно, чтобы он не избавился от проклятья. И не смотри на меня так. Да, я знаю, что кажусь первым выгодоприобретателем. И если это действительно случится и снять проклятье мы так и не сможем, в народе будут ходить такие слухи. Однако…

— Но кому это может быть выгодно, кроме вас? — недоумевала я. — Какая разница, кто сидит на троне, старший принц или младший?

Себастьян глубоко вздохнул, но на вопрос не ответил, хотя я видела, что ему хотелось поделиться.

— У меня есть соображения, — произнёс он обтекаемо. — И по причине этих соображений я прошу тебя никому не распространяться о Кассандре. Знать буду я, Рейгард, дель Крайс и ещё несколько человек из числа дворцовой гвардии, которым я доверяю.

— Человек? Не драконов?

— Человек, — подтвердил Себастьян. — Ну и их величествам мы тоже скажем, только позже, когда Кассандра немного освоится. Они, конечно, будут недовольны самоуправством, но поймут.

— Вы уверены? — протянула я с опаской. — Что поймут?

— Абсолютно уверен, — усмехнулся Себастьян. — Всё, Лина. До встречи после обеда.

Принц развернулся, зашагал к выходу из комнаты, однако посреди помещения остановился и, посмотрев на меня вполоборота, добавил:

— Кстати, чуть не забыл. Сегодня за завтраком Рей сделает важное объявление. Постарайся не показывать свою ревность. Чем позже остальные конкурсантки поймут, что ты любишь моего брата, — тем лучше.

И прежде чем я успела возразить и заявить, что Себастьян ошибается, принц вышел из комнаты, оставив меня в растерянности от всего услышанного.

Рейгард

Из-за того, что сегодня он, вероятнее всего, увидит свою дочь, наследник не спал почти всю ночь. Забылся только под утро, а когда проснулся, понял, что собственное тело раздражает его гораздо сильнее, чем обычно.

Вот как, ну как показываться Касси в подобном виде? Не испугается ли она?

С ненавистью покосившись на мясистую и сияющую довольством розу проклятья, Рейгард неожиданно подумал…

А что будет, если он откусит себе руку выше того места, где находится роза? Удивительно, но эта мысль пришла в его голову впервые. Наверное, потому что жить без одной руки не хотелось, как и без одного крыла — он ведь в таком случае не сможет летать. Но вдруг план рабочий?

Ради Кассандры он был готов на всё. Впрочем, Рейгард по-настоящему не верил, что подобное сработает — иначе приглашённые специалисты по проклятьям упомянули бы этот способ. Если не упомянули — значит, ерунда, и он скорее сдохнет, чем вновь станет собой.

Может, и следовало бы сдохнуть, не дожидаясь окончания срока действия проклятья, но Рейгард не хотел огорчать близких. Они, в отличие от него, ещё не потеряли надежды. И даже Лина порадовалась бы, если бы проклятье удалось снять. Несмотря ни на что, порадовалась бы.

Всё-таки у неё удивительно светлая душа. Ни малейшего торжества, что Рейгард получил по заслугам, лишь сочувствие и желание помочь. Неподдельные.

Заслуживает ли он вообще её любви?

Ответ на этот вопрос был вполне однозначным.

Из-за мрачности своего настроения наследник сегодня выбрал чёрный камзол и штаны и заходил в столовую, напоминая грозную зубастую тучу из детского стишка про проглоченное злым волшебником солнце. Увидев Рейгарда, конкурсантки подобрались и перестали переговариваться между собой, погасли улыбки, и девушки, поднявшись с мест, хором даже не поздоровались — отчитались, как гвардейцы на параде:

— Доброе утро, ваше высочество!

— Доброе, — проворчал Рей, махнув когтистой лапой. — Садитесь.

Откладывать новости принц не стал — не было настроения тянуть. Себастьян просил начать сегодня, значит, чем скорее он объявит о своей милости, тем лучше.

Может, к вечеру — а лучше прямо сейчас! — из дворца сбежит ещё парочка девушек?

— С сегодняшнего дня мы с вами начинаем индивидуальные встречи, — резко произнёс Рейгард, выдохнув пепел и пламя из широких ноздрей. — С первой девушкой увидимся сразу после обеда. Далее — по одной в день.

В столовой и так царило молчание, но после этих слов оно стало буквально звенящим. Несколько конкурсанток побледнели, другие выглядели растерянными, Лина застыла как камень.

Обрадовалась лишь Валенсия.

— Могу я быть первой, ваше высочество? — произнесла она нежным и сладким голосом, стреляя глазками, будто Рейгард не был чудовищем с отталкивающей внешностью. — Мне очень хочется увидеться с вами сегодня.

Наследник кивнул.

— Хорошо. Куда вы хотите пойти?

— А я могу выбрать место? — оживилась Валенсия.

— Можете. Любое, кроме моих покоев. И во дворце, разумеется.

— Тогда я выбираю зимний сад! — воскликнула драконица. — Самое красивое место во дворце.

— Хорошо, — повторил Рейгард и невольно посмотрел на Лину. Она казалась равнодушной, даже глаза были какими-то пустыми. Неужели ей совсем всё равно?

В следующую секунду Лина взяла в руки вилку и с такой силой воткнула её в кусок омлета, что спровоцировала весьма неприятный звук, проскользив металлом по фарфору.

Звук был резкий, и все присутствующие моментально обратили внимание на его источник.

— Прошу прощения, — пробормотала Лина, слегка порозовев. — Мои манеры всегда оставляли желать лучшего.

Девушки промолчали, а Рейгард, не выдержав, сказал:

— Когда придёт ваша очередь, Аделина, можем поужинать вместе. Заодно увидите, что такое плохие манеры. Я бы даже сказал, чудовищные.

Губы Лины дрогнули в улыбке.

— Это совсем не то, ваше высочество.

— А другие тоже могут поужинать с вами? — влезла Валенсия, и Рейгард пожал плечами.

— Да Пламени ради. Только потом не говорите, что я не предупреждал. Однако вы выбрали место для встречи, поменять его нельзя. Я уже настроился на зимний сад.

Валенсия выглядела расстроенной, но Рейгард не смутился. Ужинать с этой драконицей? Нет уж, обойдётся.

Аделина

Значит, свидания.

Вспоминая слова Себастьяна про ревность, я едва сдерживала горькую усмешку. Мне совсем не хотелось любить Рейгарда, а ещё больше не хотелось, чтобы Себастьян обсуждал это с кем-либо, хоть даже со мной. Мои чувства — они только мои, оставьте их уже в покое!

Несмотря ни на что, на меня очень повлияла та давняя ситуация, когда мой роман с Рейгардом обсуждала вся академия на протяжении нескольких месяцев. Расставание происходило у всех на виду, и остальные события тоже разворачивались словно на сцене. Я так от этого утомилась, что с тех пор не любила обсуждать свои чувства даже с Евой. А с Себастьяном разговаривать на эту тему мне тем более не понравится.

Младший принц не дракон, а какая-то змея. Именно змеи в сказках всегда являлись символом хитрости и изворотливости. Поэтому я была уверена: всё сказанное мной будет в итоге использовано Себастьяном против меня. Он заинтересован в снятии проклятья и бросит все силы, чтобы добиться цели. Что при этом будет со мной и моими чувствами — да плевать.

Но я и так уже натерпелась из-за Рейгарда — хватит. Я не хочу его любить, ревновать, встречаться с ним сверх необходимого на репетициях и во время обучения дочери. Поэтому пусть гуляет в зимних садах и ужинает с кем пожелает! Мне лучше об этом не думать.

Однако голову нужно было чем-то занять, поэтому я решила думать о другом, а именно — об остальном, что сказал Себастьян. Про возможные покушения.

Зачем пытаться убивать невест? Чтобы проклятье точно не снялось? Может, тогда вернее убить Рейгарда? Или его лучше охраняют? Даже если лучше — убивать конкурсанток мне казалось не слишком эффективным. Если только у злоумышленника есть понимание, какая конкурсантка может снять проклятье.

Наверное, поэтому Себастьян просил меня не афишировать свою ревность? И собирался спрятать Касси…

— Аделина! — рявкнул господин дель Гайло. — Ты сбиваешься с нот! Внимательнее!

Я вздрогнула, кивнула и вернулась к началу мелодии, из-за чего наш режиссёр закатил глаза и покачал головой.

— Половина монолога уже прошла. Не витай в облаках, пожалуйста. Валенсия, повтори последнюю фразу.

Драконица повторила, глядя на меня со снисходительностью:

— Я прошу вашей руки, принцесса. Мне всё равно, как вы выглядите. Я полюбил вас не за внешность.

Я кивнула и скорректировала мелодию, но едва не сбилась вновь, неожиданно вспомнив, что Валенсия говорила про своё родство с королевой Арнарии. Уж не подозревает ли Себастьян арнарийцев? Не считает ли Валенсию шпионкой? Интересно, интересно…

— Аделина!!

— Прошу прощения, — повинилась я и всё же отринула лишние мысли. Хотя сделать это было сложно, поскольку в диалог с принцем Филиппом, то есть с Валенсией, вступила заколдованная принцесса, то есть Рейгард.

— Что ты можешь любить во мне сейчас, Филипп? — говорил он с горечью, от которой у меня невольно сжималось сердце и становилось горячо в груди. — Раньше я хотя бы была красивой, и пусть моя внутренняя суть была чудовищна, меня можно было любить хотя бы за внешность. А сейчас я не человек. Разве можно любить такую принцессу? И не лги мне, не говори, что можно. Если бы у меня был прекрасный характер, если бы я была доброй и великодушной, то, наверное, поверила бы тебе. Но во мне ничего такого нет! Я зла, жестока и горда. Так что ты любишь во мне, Филипп?

Действительно — что ты любишь в нём, Лина?

Нет, Себастьян всё-таки удивительно хитрый и умный дракон. По сути, он заставил меня и Рейгарда заново переживать произошедшее, проговаривать вслух вопросы и ответы, лечить до сих пор кровоточащие раны. Стала бы я слушать всё это, если бы не пьеса? Стал бы Рейгард всё это говорить?..

Время до обеда пролетело как один миг. Старший наследник покинул репетицию около полудня, а в два часа господин дель Гайло объявил, что мы можем расходиться. Пообедать нам придётся без него, ну а дальше — свободное время.

— У нас тут столько свободного времени, что я скоро с ума сойду от безделья, — прошептала Кари мне на ухо, когда мы шли на обед в столовую. — Я думала, во дворце нам покоя не дадут. Но репетиции до обеда — это не очень обременяет.

— Кому как, — хмыкнула я. — У меня уже руки болят с непривычки. Я давно столько времени не играла на флейте. Да и некоторые из девочек, например Эйла, выглядят уставшими.

— Ты права, — кивнула Кари и неожиданно предложила: — Не хочешь вечером сходить в зимний сад?

— Там же будет проходить встреча принца и Валенсии?

— Уверена, мы их не увидим, — отмахнулась моя новая подруга. — Закроют какой-нибудь иллюзией, чтобы никто не мешал. Да и служанка моя сказала, что зимний сад очень большой. Сходим?

— Нет, извини, — я покачала головой, испытывая неловкость из-за собственного вранья. — После обеда мне нужно в город, я договорилась помочь подруге с одним артефактом. Я рассказывала, у нас магазин.

— Жаль, — вздохнула Кари. Она действительно выглядела расстроенной. — Давай тогда завтра? Я не хочу идти вдвоём с Эйлой. Она со своим неиссякаемым оптимизмом меня напрягает.

Я непроизвольно рассмеялась, понимая, о чём говорит Кари. Ей, как и мне, постоянно хотелось приземлить Эйлу, чтобы она не мечтала настолько откровенно, но мы сдерживались и из-за этого напрягались.

— Давай пока не будем думать про завтра? — ответила я тем не менее, не представляя, что ещё может прийти в голову Себастьяну. — Кто знает, вдруг свидание с его высочеством завтра будет у тебя.

— Если честно, — Кари понизила голос и неожиданно так сильно покраснела, что я даже удивилась, — я с гораздо большим удовольствием пошла бы гулять с младшим принцем.

— О-о-о, — протянула я. — Ты уверена? Этот же не проклят. Он точно на тебе не женится. Если с Рейгардом шанс ещё имеется, пусть и призрачный, то Себастьян…

— У него есть невеста, — кивнула Кари, и я замолчала. Про невесту я не слышала, но я и не слежу за светскими хрониками. — Арнарийская принцесса. Так что, понятное дело, мне ничего не светит. Но помечтать-то можно?

Я была настолько ошарашена информацией про арнарийскую принцессу, что не нашлась с ответом.

Себастьян пришёл ко мне в комнату через пять минут после того, как я осталась там одна. Я как раз размышляла, стоит ли поменять платье — накануне я переодевалась, прежде чем перенестись к Еве и дочери, чтобы не пугать их непривычным видом, — но не успела ничего предпринять.

В дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, через порог шагнул младший наследник.

— А если бы я была неодета, — возмутилась я, и сразу после этих слов непроницаемое выражение лица Себастьяна изменилось, став ироничным.

— Мы с тобой пережили бы этот позор, я уверен, — усмехнулся он. — Пойдём. Задерживаться ни к чему. Валенсия уже отправилась на свидание к Рею, и это просто отлично.

Я тут же забыла про свои намерения относительно платья.

— Вы подозреваете именно её, да?

— В том числе, — ответил Себастьян, кивнув. — Но давай об этом после. Сейчас наше дело — забрать Кассандру во дворец. Кстати, ты сообщила Еве?

— Забыла… — простонала я, поморщившись. — Вчера было не до того…

— Ничего страшного, объясним всё сейчас.

Мы вышли из моей комнаты, и Себастьян сразу же подал мне локоть. Я колебалась одно мгновение, несмотря на то, что понимала — отказаться я не могу. После вчерашнего мне совсем не хотелось прикасаться к принцу.

Но теперь всё было иначе — никаких мурашек, никакого волнения.

— А если… — Я запнулась, не зная, стоит ли говорить об этом, но всё же решила задать интересующий меня вопрос: — А если мы с вами полетим вот так ещё раз, будет то же самое?

— Абсолютно, — кивнул Себастьян, кинув на меня лукавый взгляд искоса. — Понравилось? Хочешь повторить?

— Нет, — я энергично помотала головой. — Ни за что! Просто интересно. Получается, вам нельзя летать с драконицами?

— Можно, если понимать последствия. Удержаться от близости практически невозможно. Сильные драконы, вроде меня, ещё могут сопротивляться инстинктам. Слабые — точно нет. Поэтому юных дракончиков с детства учат, что летать можно только с друзьями своего пола. Исключение — супруг или супруга.

— Значит, вы вчера нарушили правила.

— Да, — не стал отрицать Себастьян. — Но я должен был понять, насколько сильна в тебе наша кровь. Другого способа нет — артефакт определения силы дара не годится. Однако Рею о случившемся лучше не рассказывать — он меня после таких откровений точно прибьёт.

— Я ещё не сошла с ума, — пробормотала я, понимая, что не расскажу старшему наследнику о том, как летала с Себастьяном, даже под страхом смерти. Понятия не имею почему, но не расскажу. — Я тут узнала, что у вас есть невеста… Арнарийская принцесса.

— Ты узнала об этом только сегодня? — иронично улыбнулся младший принц. — Лина, ты удивительная девушка. Я думал, тот скандал дошёл до ушей даже глухого.

— Скандал? Что за скандал?

Возможно, Себастьян рассказал бы мне что-то ещё — но тут мы подошли к портальной комнате. Построить во дворце портал из любого места было нельзя, но подобных комнат было достаточно. И там всегда находились гвардейцы — фиксировали время прибытия и отбытия.

— Потом обсудим, если будет время, — произнёс младший наследник и взялся за ручку двери. — В портал зайдём вместе. А дальше — по обстоятельствам.

— Как мне вас представить Кассандре? — меня сейчас больше волновало именно это. — Не дядюшка ведь…

— А было бы забавно. Нет, конечно, не дядюшка. Так и скажи — его высочество Себастьян. Врать или скрывать мою личность ни к чему. Вообще лишний раз не лги Кассандре. Если не знаешь, что ответить, обращайся ко мне — я подскажу. Или говори: «Спроси у его высочества Себастьяна».

— Почему?

— Что почему? — не понял принц, и я уточнила:

— Почему не врать? Из-за этого у Касси не получится оборот?

— У неё всё получится, — покачал головой его высочество и удивил меня, спокойно ответив: — В жизни твоей дочери, Лина, и так было слишком много лжи и недомолвок. Хватит. Пора заканчивать.

— А как же стремление Рейгарда скрыть факт его отцовства? — не смогла не уточнить я, и Себастьян фыркнул:

— Я уже говорил — в тебе и моём брате крайне мало хитрости. Если это и получится скрывать, то крайне недолго, вот увидишь.

Я тоже так думала, хотя бы потому что верила в умственные способности Касси, которая всегда и всё понимала лучше многих.

Портал я строила сама, стараясь не обращать внимания на всё увеличивающееся волнение. Было бы мне легче, если бы рядом не было Себастьяна? Не знаю. Не могу сказать, что он сильно мешал или напрягал, в чём-то даже наоборот — я понимала, что он будет отвлекать Касси.

Так в итоге и получилось. Как только мы с принцем вышли из портала в прихожей, на кухне послышался восторженный визг дочери, которая явно ощутила вспышку моей магии, а следом раздался топот маленьких ножек.

В этот момент я покосилась на Себастьяна — было интересно, с каким выражением лица он ждёт появления Кассандры. Но его высочество виртуозно владел собой и выглядел сейчас как обычный незнакомец, которого совсем не волнует предстоящее знакомство с очередной маленькой девочкой.

— Ой! — выпалила Касси, останавливаясь в проёме между прихожей и коридором, ведущим на кухню. За спиной дочери маячила и Ева. Но она, в отличие от Касси, сразу поняла, кто явился к нам в дом, и схватилась за сердце. — Мам, привет! У нас гости?

Удивлённое выражение лица у Кассандры постепенно менялось, становясь хмуро-недовольным. И я понимала почему — она почувствовала в Себастьяне дракона.

— Почти, — ответила я, с трудом выдавив на губах улыбку. — Касси, познакомься, это его высочество Себастьян. Я рассказала ему про тебя, и он согласился помочь с первым оборотом.

— Здравствуй, Кассандра, — произнёс принц, кивнув девочке. — Твоя мама говорила, что ты не слишком хочешь становиться драконом. Понимаю твоё нежелание — среди моих сородичей много неприятных личностей. Но тебе не обязательно с ними общаться. А вот пройти первый оборот правильно — обязательно. Иначе можно погибнуть.

— Я понимаю, — ответила моя дочь серьёзно. Недовольство из её глаз исчезло, но настороженность оставалась. — Вы будете учить меня?

— Да, но не только я. Однако учиться нужно не здесь. Если ты обратишься здесь, всё вокруг разлетится на куски, — едва уловимо усмехнулся Себастьян. — Поэтому временно придётся переехать во дворец.

Вот этого Касси не ожидала. Она буквально застыла, хлопая глазами и приоткрыв рот, и переводила взгляд с Себастьяна на меня и обратно.

— Мам?.. — выдохнула дочь. И я поняла, что пора перестать отмалчиваться.

— Касси, это необходимо, — сказала я уверенно, но мягко. — На время обучения. Потом ты вернёшься домой.

— Мам, но это какие-то глупости, — нахмурилась Кассандра. — В школе я тоже учусь, но я ведь не живу там постоянно! Я могу приходить во дворец на занятия. Я даже согласна!

— Нет, так нельзя, — вновь вмешался его высочество. — Поверь, если бы было можно, я бы сразу предложил этот вариант. Я отлично понимаю, что тебе не хочется переезжать. Но, к сожалению, во время обучения риск совершить спонтанный оборот увеличивается с каждым днём. Тебе опасно находиться среди людей. Точнее, им опасно находиться рядом с тобой. Во дворце стоит специальная защита от таких оборотов внутри помещений.

— А амулет какой-нибудь? — упорствовала Кассандра. — У драконов наверняка есть что-то такое, запирающее вторую ипостась.

— Перед первым оборотом носить подобные амулеты опасно, — покачал головой Себастьян. — Можно причинить вред твоему дракону, тогда он заболеет или умрёт.

— Так это хорошо, — оживилась дочь. — Может, лучше дать мне амулет, чтобы я постепенно перестала быть драконом?

Впервые за разговор на лице принца появилась тень эмоций. Но я его понимала — мне и самой каждый раз было больно, когда Касси озвучивала похожие мысли.

— Заболеть или умереть может не только твой дракон, но и ты сама, — ответил Себастьян тем не менее спокойно. — Вы с ним — единое целое, Кассандра. Нельзя безболезненно отказаться от части себя.

Касси вздохнула с явным сожалением, и я в который раз подумала, что совершить первый оборот ей наверняка будет непросто.

— Ладно тогда, — пробурчала она, сверкнув лазурью глаз. — Последний вопрос. Вы точно всего лишь принц и больше ничего?

Я не сразу поняла, о чём она. Осознала, только когда Себастьян начал невозмутимо отвечать.

— Точно. — Он неожиданно достал из нагрудного кармана знакомый артефакт — сферу заклинания правды. — Знаешь, что это, Кассандра?

— Ого! — Моя дочь восторженно хлопнула в ладоши. — Артефакт заклинания правды! Я видела такой в книжке. Но мама и Ева ими не торгуют.

— Торговать этими артефактами имеет право только коллегия внутренней безопасности, — пояснил Себастьян и протянул Касси белую горошину. — Знаешь, как её использовать? Или объяснить?

— Знаю, — ответила моя дочь и, прежде чем я успела отреагировать, сжала в ладони артефакт, а затем выдохнула его высочеству в лицо россыпь белых снежинок и поинтересовалась: — Ты мой папа или нет?

Я задохнулась, возмутившись фамильярностью Кассандры, но Себастьян лишь улыбнулся.

— Нет, — ответил уверенно, и снежинки, вспыхнув ослепительно-белым, исчезли.

А Касси, между прочим, расстроилась.

— Жаль, — вынесла вердикт моя дочь, пожав плечами. — Вы мне понравились. — И продолжила, пока мы с принцем отходили от этой информации: — В общем, я всё поняла. Когда переезжаем? Раз вы пришли, наверное, сегодня?

— Точно, — кивнул Себастьян. — Иди, собирай вещи. Только много не бери. Тебя всем обеспечат во дворце.

— А что тогда брать? — тут же откликнулся мой деловой ребёнок. — Одежду вы дадите, книг у вас там тоже небось навалом. — Я вспомнила королевскую библиотеку и улыбнулась. — В игрушки я уже не играю. Может, мне ничего не собирать? Перенесёмся сейчас. Если я приняла решение, зачем откладывать?

Себастьян всё-таки не выдержал — засмеялся, засверкав глазами, и весело сказал:

— Знаешь, а ты мне тоже нравишься.

Рейгард

За прошедший с последнего отбора год наследник умудрился почти забыть, до чего же неприятно бывает встречаться с участницами в рамках обычных для мероприятия часовых свиданий. Казалось бы — всего-то час! Да Рейгард порой на совещаниях проводит раз в шесть больше времени, и оно кажется мигом. Но час с Валенсией был во сто крат хуже любого совещания.

Нет, драконица старалась быть милой. Её явно учили вести беседу, поскольку она легко задавала вопросы, переключаясь с одной темы на другую, если видела, что Рейгарду неинтересно, внимательно слушала и в целом производила впечатление умной девушки. Однако она наследнику безотчётно не нравилась, да и не могла понравиться — в мыслях у него в этот час была только Лина, которая должна была отправиться за Касси в компании с Себастьяном.

Рейгард ни о чём другом не мог думать. А вдруг Кассандра откажется переезжать? А вдруг воспримет всё в штыки? А вдруг решит, что его брат и есть её отец?

Хотя насчёт последнего Рейгард не был уверен, что это плохо. По правде говоря, в глубине души он думал, что Себастьян и Лина — идеальная пара, и с его стороны было бы разумнее дать им возможность сойтись, а не стоять между ними со своей чудовищной физиономией и мешать. Зная брата — тот не позволит себе ничего по отношению к Лине, да и она тоже не станет рассматривать Себастьяна всерьёз, пока рядом Рейгард.

Однако отойти в сторону сейчас было выше его сил.

— Ох, арнарийская белая роза! — неожиданно громко восхитилась Валенсия, восторженно сложив ладони перед собой. — Считается, что эти розы растут только рядом с драконами. У моей тёти в зимнем саду их очень много!

— Всего лишь легенда, — ответил Рейгард, тоже посмотрев на небольшую клумбу под мостом над ручьём, где стояли они с Валенсией. — Вашим розам требуется сильный магический природный источник, тогда они и цветут круглый год, как полагается. А нет источника — погибают. Всё просто.

— То есть у вас рядом с дворцом есть природный источник силы?

— Конечно, рядом с каждым Логовом драконов есть такой источник.

— Я прошу прощения за невежество, — улыбнулась Валенсия. — Я выросла в Арнарии, а там королевская семья ничего подобного не рассказывает даже своим родственникам. Может, только тем, в ком течёт кровь аль Анарио, но я — аль Миранио, дочь сестры её величества.

— Да, это похоже на аль Анарио, — хмыкнул Рейгард. — Они держат в тайне всё, даже такие мелочи. Природные источники нередки в горах, рядом с водой, возле вулканов или на дне глубоких ущелий. И королевские семьи не зря строили свои замки в горах — выбиралось всегда самое сильное место из возможных. Любой природный источник усиливает магию. Рольские горы — тоже источник, но слишком мощный и аномальный, поэтому он не только усиливает, но и искажает.

— Хотелось бы мне там побывать… — вздохнула Валенсия мечтательно. — Такая уникальная возможность для исследований! Но меня туда никто не отпустит. Сюда-то с трудом отпустили! Пришлось разрешение у короля просить, — в голосе девушки прорезалось раздражение. — Несправедливо как-то. Я не считаюсь принцессой, но ограничений на передвижения у меня не меньше.

— А зачем вам вообще понадобился этот отбор? — впервые за разговор Рейгарду, пожалуй, был интересен ответ Валенсии. — Только не надо отвечать неправдоподобные банальности.

— Не буду, — засмеялась девушка. — Скажу правду. Чем бы ни закончились состязания — я в выигрыше. Не скрою, стать королевой — идеальный вариант. Но и просто получить вознаграждение и право остаться в Эрдерии — тоже неплохо. Сейчас я подданная Арнарии, но вы же не откажете мне в маленькой просьбе, правда? Я хочу стать подданной Эрдерии и остаться здесь. Там меня контролируют, а тут я стану хозяйкой собственной судьбы. Выходить замуж по приказу дяди — меня не вдохновляет эта мысль.

— Понимаю. А вам уже и жениха подобрали?

— А как же! — воскликнула Валенсия, закатив глаза. — Даже двоих, один другого краше. Все — очень важные и нужные Арнарии драконы, но мне они не по нраву. Поэтому я и придумала план с отбором. Дядя даже обрадовался — сказал, что, если я выйду замуж за кого-то из вашей семьи, ещё лучше будет.

Действительно сообразительная девушка. А вот король Арнарии оплошал. Неужели не понял, что Валенсия попытается обвести его вокруг пальца? Или у него есть какой-то козырь в рукаве и после завершения отбора она всё равно не сможет остаться в Эрдерии?

Впрочем, неважно. Пусть делает что хочет — не Рейгарда это забота.

— Наше время заканчивается, — напомнил он, про себя радуясь, что встреча наконец подходит к концу. — Позвольте, я провожу вас до вашей комнаты.

Аделина

Кассандру поселили совсем в другом крыле, далеко от коридора, где жили конкурсантки. Кроме спальни, огромной и беспечно розовой, в её распоряжении ещё оказалась личная игровая комната с кучей игрушек, библиотекой, турником, качелями и батутом. И пока Касси с восторгом всё рассматривала, я удивлённо покосилась на Себастьяна — неужели это подготовили меньше чем за сутки?..

— Не смотри на меня так, это обычное гостевое крыло, — усмехнулся его высочество. — Просто не все гости у нас взрослые. Детям больше нравится селиться отдельно от родителей, поэтому комнаты чередуются — одна детская, одна взрослая. Сейчас кроме Кассандры здесь никого нет. Скажу сразу, что вход сюда перекрыт заклинаниями — защита пропустит в коридор лишь тебя, меня, Рейгарда, двух служанок, которые будут работать по очереди, четверых гвардейцев и дель Крайса.

Мне казалось, что Касси занята рассматриванием игровой комнаты — по её периметру располагались игрушечные домики, внутри которых можно было читать или играть хоть сидя, хоть лёжа, и это привело мою дочь в восторг, — но, как выяснилось, она заодно прислушивается и к нашему разговору.

— Вы опасаетесь за мою жизнь, ваше высочество? — спросила Касси, высовываясь из ближайшего домика. В руках она уже держала какую-то книгу. — Прошу прощения, что вмешиваюсь, просто, если это так, я должна знать.

— Согласен, — откликнулся Себастьян, кивнув. — Ты должна знать, поэтому я попрошу тебя не выходить из гостевого крыла без меня, твоей мамы или Рейгарда. С ним ты познакомишься позже. Он будет готовить тебя к обороту.

— Хорошо, — пообещала моя умная дочь. — Не волнуйтесь, ваше высочество, я не склонна к неразумным поступкам.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся принц, кинув на меня смеющийся взгляд. — Что ж, я, пожалуй, оставлю вас. Располагайтесь пока. Через пару часов придёт служанка, принесёт одежду и обувь для Кассандры. Если захочешь чего-то другого — попроси у неё.

— Договорились. А учиться я когда начну? Завтра?

— Скорее всего, да, — подтвердил Себастьян. — Но твой учитель придёт поздороваться уже сегодня. Думаю, что в течение ближайшего часа.

У меня сразу засосало под ложечкой.

Вечное Пламя, Рейгард и Касси скоро встретятся… И как она отреагирует, увидев его? Может, надо предупредить?

Я бы уточнила у Себастьяна этот вопрос, но не при Кассандре же! Вот и промолчала. Попрощалась с принцем, пожелав ему хорошего вечера, — и мы с дочерью остались вдвоём.

— Ну, мам, рассказывай, — тут же заявила Касси, вылезая из игрушечного домика, встала передо мной и сложила руки на груди.

— Что рассказывать? — не поняла я.

— Правду, — отрезала моя дочь и сурово нахмурилась.

Несколько безмолвных мгновений я смотрела на Кассандру, не зная, что сказать. Разумеется, я понимала, что избежать откровенного разговора не получится — не тот у дочери характер, да и разумна она, умеет складывать факты и делать выводы.

И теперь мне следует быть очень, очень осторожной.

— Касси, мы с его высочеством сказали тебе правду.

— Ага, — кивнула дочь, — но не всю. Знаешь, что самое удивительное? Почему с тобой пришёл именно принц. У него дел других нет? Думаю, навалом. Поэтому я и подумала, что он мой отец, но, раз заклинание правды показало иное, значит, дело в другом. В чём? Я особо ценный дракон, что ли?

— Скорее всего, ты сильный дракон, — ответила я, мягко улыбнувшись. — Не забывай, что я участница отбора, Касси. А его высочество Себастьян считается непосредственным организатором. Узнав о тебе, он просто решил помочь. Если ты думаешь, что он будет нянчиться с тобой, то ошибаешься.

— Я думаю, что он мог бы отдать кому-нибудь приказ пойти с тобой сегодня, — по-прежнему хмурилась Касси. — А раз пошёл сам, значит, я ему зачем-то нужна. И мне это не нравится.

— Не волнуйся, тебя ни к чему принуждать не будут. Пройдёшь первый оборот, и мы покинем Логово.

— Ага, но в школу я вернуться не смогу, — с грустью развела руками дочь. — Мне надо будет учиться с драконами. А я не хочу! Вообще не хочу быть драконом.

И тут мне пришла в голову одна идея — даже в висках запульсировало и губы закололо, так захотелось немедленно её высказать. Но нет, сначала нужно поговорить с Себастьяном… Вдруг он откажется?

— Касси, давай не будем забегать вперёд? Сначала нужно пройти первый оборот, а потом уж посмотрим, что дальше. Мы с тобой обязательно придумаем что-нибудь, что тебе понравится, я уверена.

Кассандра тяжело вздохнула и обвела глазами игровую комнату.

— Утешает только то, что здесь и правда неплохо. Столько игрушек… Жаль, что играть не с кем.

— Я буду приходить к тебе, — пообещала я. — Да и не думаю, что у тебя останется много времени на игры. Хотя я, конечно, не разбираюсь в драконьем обучении. Ты только старайся, Касси, не игнорируй ничего. Я понимаю, что ты не хочешь быть драконом, но этому нежеланию нельзя потакать, оно опасно для тебя.

— Угу, — вновь вздохнула Касси и вдруг поинтересовалась: — Слушай, а отбор ведь проводят не для Себастьяна, да? Для второго брата?

— Да, — ответила я и напряглась. И не зря.

— А его как зовут? — продолжала спрашивать Кассандра. — Ты за него замуж не собираешься? Если такое внимание со стороны принца обусловлено тем, что ты выиграла отбор, тогда понятно.

— Не собираюсь, — я быстро помотала головой. — Старшему наследнику в любом случае не жена нужна, а девушка, которая снимет проклятье. Женится он наверняка на драконице. Так что не волнуйся.

Касси открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но не успела — в дверь неожиданно постучали.

И я, кажется, знала, кто стоит за ней.

Рейгард

На полпути к гостевому крылу, где Себастьян решил поселить Кассандру, Рейгард начал нервно почёсываться. До проклятья такого он за собой не наблюдал, да и после превращения в чудовище случалось подобное редко, но всё же случалось, и в моменты, когда наследник волновался, он непроизвольно начинал чесать кожу на шее и ладонях. Сильнее всего чесалось и болело там, где его руку обвивала роза проклятья, но трогать это место было нельзя — роза сразу злилась, сильнее сосала жизненную энергию, и у Рейгарда вдобавок ко всему начинала болеть голова и ломило в висках.

— Будь осторожнее, — посоветовал ему Себастьян перед тем, как дать добро на посещение девочки. — Умный ребёнок. Вся в мать.

Рейгард фыркнул, выдохнув две струи пепла:

— Да уж.

— Я не советовал бы тебе врать, Рей, — добавил брат со значением. — И если Касси спросит напрямую о том, являешься ты её отцом или нет, — ответь правду. Вообще старайся отвечать правдиво. Можешь недоговаривать, но не лги. Не простит.

— Да она и так не простит, — пробормотал наследник еле слышно. — Ни она, ни Лина. Не прощают такое.

— Не решай за них, — сурово ответил Себастьян и отправил Рейгарда в гостевое крыло.

За безопасность Кассандры беспокоились они оба. Хотя Рею казалось, что брат понимает в происходящем вокруг этого отбора больше, чем говорит. И вроде бы ничего особенного не случилось, а у Рейгарда было ощущение, будто что-то вот-вот произойдёт. Рядом словно тьма сгущалась и выглядывала из-за угла, скаля зубы и выбирая себе жертву.

Откуда такая ассоциация, наследник и сам до конца понять не мог. Но предчувствие было, и сильное. Возможно, это всего лишь страх за Лину и Касси, но ведь и Себастьян тоже обеспокоен…

— Кому-то не нужен ты на троне, — единственное, что сказал брат пару дней назад. — Более того, я уверен: даже ситуация с Марсией была подстроена.

— Что? — не сдержал удивления Рейгард. — Ты шутишь? Каким образом? Её никто не заставлял проклинать меня.

— Не заставлял, но её научили. Она знала подходящее заклинание, понимаешь? Плюс в ней всячески культивировали гордыню.

— Нет, Ян, ерунда, — покачал головой Рейгард, не веря. — Я сам виноват.

— Я не говорю, что ты не виноват. Кто-то виртуозно сыграл на ваших с Марсией характерах, научил её проклятью и наблюдал со стороны. Не понимаю только, почему нельзя было использовать другое проклятье, убивающее сразу?

— Причины могут быть две, — предположил старший наследник, несмотря на то, что считал всё это ерундой. — Либо организатору выгоднее, чтобы я умер не тогда, а спустя несколько лет, либо проклятье было искажено аномалией Рольских гор.

— Как ни странно, я думаю, первый вариант, — усмехнулся Себастьян, и в его глазах появилось что-то болезненное. — Но почему объясню тебе позже. Если моя догадка подтвердится.

И вот теперь, шагая к гостевому крылу, Рейгард думал о том диалоге, пытаясь понять логику брата. Именно Себастьян в их тандеме отвечал за связи с соседними странами — там была нужна более тонкая игра. Рейгард занимался внутренней безопасностью, не затрагивая заговоры против короны. У дознавателей и гвардейцев тоже было полно проблем, которые требовали твёрдой направляющей руки.

Однако, несмотря на то, что старший наследник почти не имел дела с представителями других королевств, он отлично знал, что именно у арнарийцев всегда были амбиции на присоединение соседей. Пару веков назад по распоряжению тогдашнего короля Арнарии даже чуть не убили деда Рейгарда. Он в то время был единственным наследником. Соседи хотели, чтобы, за неимением других претендентов, на престол взошла его сестра, и уже её затем выдать замуж за наследника Арнарии — и объединить королевства. Но ничего, к счастью, не вышло — только отношения между странами стали натянутыми до предела.

Возможно, сейчас арнарийцы собираются использовать прежнюю схему? Устранить Рейгарда, чтобы посадить на трон Себастьяна. А он ведь и помолвку с их принцессой уже заключил…

Наконец достигнув нужных дверей, Рейгард замер и прислушался. В игровой комнате явно находилась Лина — её голос он расслышал точно. Но потом раздался голос маленькой девочки, и наследник тут же сцепил руки в замок, ощутив дрожь по всему телу.

И дело было не только в том, что он впервые слышал голос своей дочери, но и в том, что она говорила…

«Ты за него замуж не собираешься?»

И ответ Лины…

«Не собираюсь… Ему нужна не жена, а девушка, которая снимет проклятье».

Рейгард усмехнулся и покачал головой.

Да плевать на это проклятье! — хотелось крикнуть ему в ответ. Ты мне нужна, Лина, ты. Точнее, ты и Касси. А вот я вам совсем не нужен.

И осознание этого причиняло сейчас гораздо большую боль, чем мысли о том, что через пять лет всё закончится.

А может, и раньше.

Рейгард поднял когтистую лапу и постучал в дверь.

Аделина

Мы с Кассандрой переглянулись, и я постаралась улыбнуться как можно менее напряжённо, хотя внутри меня колотило тяжёлыми молотками.

— Это, наверное, твой наставник. Его высочество Рейгард.

— О! — Касси вдруг сообразила. — Тот самый? Для которого устраивается отбор?

— Да.

— Интересно, — оживился мой ребёнок, и в её глазах сверкнуло любопытство. А потом она крикнула: — Заходите!

А ведь я так и не успела предупредить Кассандру о весьма своеобразном внешнем виде Рейгарда…

Поэтому, когда дверь медленно открылась и через порог шагнул наследник, Касси рвано выдохнула и отскочила в сторону, поближе ко мне, прижалась к моему боку и дрожащим голосом пробормотала:

— Мама, что это?

Я тут же безумно пожалела, что ничего не сказала ей, — потому что на Рейгарда было жалко смотреть.

Его задела такая реакция. Нет, он не разозлился и не обиделся — хотя, на мой взгляд, стоило бы. Наследнику просто стало неприятно.

— Я не «что», а «кто», Кассандра, — ответил Рейгард до того, как я успела отреагировать. — Можешь называть меня Реем и на «ты». Я человек, точнее дракон, но выгляжу вот так. Я заколдован.

— А-а-а! — протянула Касси, отрываясь от моего бока. И вдруг порозовела. Кажется, ей тоже было неловко, как и мне. — Простите, пожалуйста, за мою реакцию. Я от неожиданности. Я не хотела вас обижать.

— Я не обиделся, — произнёс Рейгард ровным голосом. — За прошедшие пять лет я всякое повидал. Одна из конкурсанток, увидев меня впервые, так перепугалась, что решила меня убить.

Я оторопела, а Кассандра по-детски удивлённо открыла рот, глядя на наследника во все глаза.

— Серьёзно?..

— Абсолютно. Бросилась вперёд, кинула в меня каким-то заклинанием, но я успел его перехватить. Тогда она полезла с кулаками.

Кассандра засмеялась, но почти тут же зажала рот ладонью.

— Ой, простите. Я просто представила…

— Ничего-ничего, — теперь в голосе Рейгарда звучала ирония. — Смех — это хорошо. Лучше смеяться, а не грустить. Как ты тут обустроилась, всё нравится?

— Да, ваше высочество.

— Можешь называть меня по имени и на «ты», — повторил наследник. — Думаю, это будет несложно. Я ведь выгляжу как ящерица. Ты же не говоришь ящерицам «вы», Кассандра?

Мой ребёнок вновь рассмеялся.

— Не говорю. Но всё равно — ты ведь принц, хоть и заколдованный.

— Ну и что? Я разрешаю. Впрочем, как хочешь, я не настаиваю.

И тут Кассандра удивила нас обоих, немного сконфуженно поинтересовавшись:

— А можно я вас потрогаю? Мне интересно, какой вы на ощупь. И что это за цветок? Он выглядит жутко.

Роза, возмущённо затрепетав лепестками, спрятала головку под рукав камзола. А Рейгард сделал шаг вперёд и протянул Касси руку — не ту, на которой была роза, а другую.

— Трогай, конечно. Если тебе так интересно, я могу даже целиком раздеться. Я ведь ящерица, поэтому ничего из того, что тебе не стоило бы видеть, у меня нет.

— Хм-м-м, — протянула Кассандра, задумчиво проводя ладошкой по коже на ладони Рейгарда. — Вы горячее, чем человек.

— Да, драконы во второй ипостаси всегда горячее. А я застрял между ипостасями.

— Я-я-ясно, — продолжала ощупывать наследника моя дочь. — И чешуйки у вас не как у рыбы…

— Как у змеи или ящерицы, верно. Хочешь, я присяду, потрогаешь ещё зубы и наросты на голове?

Я чуть не свалилась на пол, поражённая до глубины души.

Рядом со мной творилось что-то странное, но и Рейгард, и Кассандра, кажется, были довольны происходящим.

— Ага, — едва не подпрыгнула дочь, широко улыбнувшись. — Конечно, я хочу потрогать!

И Рейгард опустился перед ней на колени.

Через минуту я поняла, что Касси и наследник полностью потеряны для общества — они просто перестали обращать внимание на что-либо кроме друг друга, не оглянулись, даже когда я обошла их и села в глубокое светло-голубое кресло возле книжного шкафа. Думала взять книгу, но потом поняла, что мне слишком нравится смотреть на эту парочку.

Ожидала ли я чего-то подобного? По правде говоря, нет.

Я предполагала, что Касси будет добра к заколдованному принцу, но подобного живого любопытства не ожидала. А от Рейгарда я не ожидала, что он будет открывать рот, показывая зубы, выдыхать по просьбе Касси огонь и пепел, позволит ощупать все наросты на голове и когти на руках и ногах, а потом ещё снимет камзол и рубашку, чтобы показать, как выглядит его тело под одеждой. Штаны Кассандра милостиво разрешила оставить.

— Без одежды ты больше похож на человека, — заявила моя дочь, рассматривая костяной гребень на спине Рейгарда. Он шёл от затылка, нырял под пояс брюк и, подозреваю, продолжался до кончика хвоста.

— Разве? — удивился наследник, но я была согласна с Кассандрой. Как ни странно, но плечи и руки, да и живот Рейгарда казались мне абсолютно человеческими, если не считать змеиной кожи.

— Ага. А тебе хвост не мешает? — поинтересовалась Касси, бесцеремонно хватая собеседника за кончик этого самого хвоста. Рейгард дёрнулся, выдохнул сквозь зубы, и я подумала, что ему, наверное, не слишком приятно, когда прикасаются к хвосту.

— Мне всё мешает, — ответил он тем не менее дружелюбно. — И хвост, и когти, и зубы. Но хвост, пожалуй, больше всего, ты права. Хотя я к нему уже привык. Поначалу ходить почти не мог — всё сносил, каждый угол сшибал, спотыкался. А потом ничего, приноровился.

— Я тебе очень сочувствую, — вздохнула Касси, отпуская хвост. — И как снять проклятье? Неужели и правда отбор поможет?

— Я в это не верю. Но другого выхода всё равно нет. Могу я рассказать тебе секрет?

— Конечно! — почти воскликнула моя дочь и тут вспомнила про меня. Огляделась, заметила, что я сижу в кресле, улыбнулась и спросила: — Мам, можно его высочество поделится со мной секретом? Наверное, нужно, чтобы мама закрыла ушки? — обратилась Касси уже к Рейгарду, но он покачал головой.

— Нет. Лина, и ты подойди сюда, к нам, тоже послушаешь. Будет ваш общий секрет. Вы же меня не выдадите?

— Не выдадим, — ответила я негромко, поднимаясь с кресла. — Только, может, ты встанешь? У тебя колени заболят.

— Не заболят. Но можно сделать вот так, — Рейгард сел на пол, изогнув хвост так, чтобы он свернулся буквой «о», и махнул на него когтистой ладонью. — Садись, Касси. И ты, Лина, тоже.

— Ух ты! — восхитилась моя дочь, и не думая отказываться. Тут же плюхнулась в центр круга, слегка подвинулась и сказала, поглядев на меня: — Мам, иди сюда! Тут так тепло!

Рейгард тоже смотрел на меня, и я могла бы поклясться — если бы он был способен улыбаться, непременно улыбнулся бы сейчас, потешаясь над восторженностью Касси и моим обескураженным видом.

Я не знала, как себя вести. Делать независимый вид и говорить, что всё это — без меня? Я осознавала, что легко могу испортить отношения Рейгарда и Кассандры прямо сейчас. Если я демонстративно отстранюсь от них, покажу дочери, что у нас с принцем не всё ладно, она вмиг примет мою сторону.

Был ли соблазн сделать нечто подобное? Нет. Я просто осознавала, что могу, но не хотела так поступать ни с Касси, ни с Рейгардом. Она оба не заслужили этого.

— Иду, — вздохнула я и пошла к дочери.

Рейгард

Наследник прекрасно понимал, что сейчас многое зависит от поведения Лины. Если она захочет поддержать его в стремлении сблизиться с Кассандрой, если не скажет, что её отношения с ним — это отдельная история и лучше не смешивать, у Рейгарда будет шанс завоевать расположение дочери. Но если нет…

Хотя в глубине души принц знал, что Лина ни за что не станет так делать. Она добрая девушка, да и хочет, чтобы Кассандра с успехом прошла первый оборот. Интересы дочери для неё на первом месте, ради Касси можно и потерпеть.

Да, Рейгард понимал, что Лина пошла на сближение только из-за Кассандры, но всё равно обрадовался. Ему нравилось находиться рядом. И чем ближе к нему была Лина — тем больше нравилось.

Наследник глазам не поверил, когда она опустилась рядом с Касси на его подставленный хвост, приобняла дочь, погладив её по почти белым волосам, заплетённым в толстую косичку, и произнесла:

— Что там за секрет? Мы с Касси готовы слушать.

Рейгард нервно и рвано выдохнул, в последний момент погасив вырывающийся из него взволнованный огонь, чуть расслабил хвост, чтобы его девочкам было удобнее сидеть, и начал рассказывать.

— Это не простой секрет, а настоящая тайна королевской семьи. Поэтому, Касси, не обсуждай то, что услышала от меня, ни с кем, хорошо? В том числе с его высочеством Себастьяном. Я не уверен, но, возможно, он будет недоволен, что я выдал эту тайну.

— Тогда, может, не надо? — забеспокоилась Лина. Она явно побаивалась Себастьяна.

— А мне интересно! — возразила Касси и пообещала: — Я никому не скажу, обещаю! Рот на замок — и молчок.

Девочка воодушевлённо подпрыгнула у него на хвосте, и у Рейгарда заболела челюсть от желания улыбнуться. Но нельзя, нельзя — испугает ребёнка своим оскалом.

— У каждой правящей семьи есть особенный дар, — проговорил наследник негромко, постаравшись придать голосу нотки торжественности. — Причём какой дар у других семей, мы не знаем. Наш же, дар аль Эрдерио, — умение создавать особенные артефакты.

— Что? — не выдержала Лина, изменившись в лице. — Какие ещё — особенные?

— А какие хочешь. Мы умеем закреплять в артефактах уникальные свойства, невозможные для официальной науки.

— Тогда почему ты учился на боевом факультете? — недоумевала Лина. — Логичнее было бы пойти на артефакторику.

— Чтобы все узнали, какой я особенный? — хмыкнул Рейгард. — Нет, нам запрещено учиться на артефакторике. Мы можем заниматься ею факультативно, участвовать в соревнованиях, но без риска для семейной тайны.

— Ничего себе… — протянула Лина и, покачав головой, едва слышно добавила: — Тогда понятно…

Да, конечно, ей стало понятнее, почему Рейгард так взвился, когда она победила его на соревнованиях. Не только потому что он — дракон. Взвилась семейная гордость, точнее даже гордыня.

Вот только это всё, естественно, не оправдание.

— Например, я, когда учился в академии, создал для девушки, которую любил, особенные серьги, — признался Рейгард и сразу заметил, что Лина задержала дыхание. — Защитные. Я боялся, что найдётся умелец и использует на ней ментальную магию. Девушка и сама неплохо её блокировала, но не идеально. Я вплёл в формулу защиту от такой магии, но не только. Поскольку я делал эти серьги, думая об этой девушке, их не может носить никто другой. Только она.

Лина смотрела на него, широко распахнув удивлённые глаза, а Рейгард старательно сдерживался, пытаясь не сказать что-нибудь ещё. Не нужно, чтобы Кассандра понимала, о какой девушке речь.

— А если бы она продала эти серьги? — выпалила всё же Лина, не выдержав. — Скажем, сдала в ломбард…

— В таком случае они вернулись бы к своему создателю. А владелец ломбарда напрочь забыл бы, что они у него вообще были. Теперь ты понимаешь, о каких уникальных свойствах я говорил?

Лина кивнула, отворачиваясь, словно пыталась скрыть повлажневшие глаза, а Касси восхищённо протянула:

— Очень здорово! Но я не поняла, при чём тут проклятье. Ты же стал говорить про эту тайну, когда я поинтересовалась, как его снять, и спросила про отбор.

А его дочь — настоящая умница. Не забыла, с чего всё началось.

— Ты молодец, Касси. Всё верно. В нашей семье есть один артефакт — зеркало Истины. Его много-много веков назад создала сестра одного из королей. Она вложила в него столько труда и силы, что сразу после того, как зеркало было завершено, скончалась.

— Оно показывает правду? — Кассандра распахнула ярко-голубые глаза. — Как в сказках?

— Да, оно показывает правду. Отвечает на один вопрос, но только раз в жизни. Поэтому просто так мы к нему не ходим — только если существует крайняя необходимость. Себастьян свой вопрос ещё не израсходовал, а я отправился к зеркалу Истины, сразу как получил проклятье. И увидел…

Рейгард запнулся и замолчал — потому что Лина вновь повернула голову и посмотрела на него.

В её глазах отражалось понимание.

Аделина

Значит, вот откуда пошла вера в то, что проклятье снимается свадьбой! Она изначально казалась мне нелепой, но теперь я понимала: будь я на месте правящей четы, наверное, тоже бы поверила. Семейный волшебный артефакт, который никогда не обманывал… Неужели обманул в этот раз?

Ведь это просто не может быть правдой!

— В зеркале была книга — сборник детских сказок. Она распахнулась на последней странице, а там — свадьба. Принц и принцесса обмениваются брачными браслетами, — тяжело вздохнул Рейгард. Судя по его мрачной физиономии, он верил в подобные чудеса не более, чем я. — Вот мои родители и брат и решили, что проклятье способна снять любовь. И свадьба на любимой девушке.

— А ты не веришь, да? — уточнила Кассандра, и наследник кивнул.

— Да. Но отборы, как видишь, провожу.

— А не женился, потому что пока никого не полюбил?

— Я люблю, — произнёс Рейгард, и я поспешно отвернулась. Нет, я не хочу смотреть на него, когда он это говорит! — Ту девушку, которой делал серьги. Но я её обидел, и она меня больше не любит. А полюбить кого-то другого у меня не получается.

— Это она тебя прокляла?

— Нет, она очень добрая, не получилось бы у неё никого проклясть.

Кассандра помолчала, обдумывая услышанное, а потом сказала совсем неожиданное:

— Зеркало не может врать. Но оно может говорить не прямо, а иносказательно, как в сказках. Наверное, ты не так понимаешь то, что оно показывает.

— А как можно ещё понимать? Свадьба и счастливые влюблённые.

— Не знаю, — вздохнула Касси, прижавшись ко мне. — Но ты не веришь в предсказание, потому что не понимаешь его. Мне так кажется.

— Возможно, — не стал спорить Рейгард. — В любом случае мы с тобой не проклятье будем снимать, а учиться быть драконом.

— А жаль, — засмеялась моя дочь. — Проклятье поинтереснее будет. Я совсем не хочу становиться драконом. Ты хороший, его высочество Себастьян мне тоже понравился, но остальные, которых я видела…

— Если ты станешь драконом, на одного хорошего дракона будет больше.

Я улыбнулась, заметив, насколько поразила эта незатейливая мысль Кассандру — дочь даже замерла, а потом фыркнула:

— И правда! Только я не верю, что смогу изменить отношение драконов к другим людям. Чтобы выбить из них спесь, нужно чудо! Или Вечное Пламя, спустившееся с небес. А я точно не оно.

— Море тоже состоит из капель, — возразил Рейгард. — Если каждый будет стараться по мере своих сил, то со временем мы всё изменим. Но для этого, Касси, нужно всё-таки научиться летать.

— Да научусь я! — закатила глаза дочь. — Я ведь обещала, что буду стараться. Правда, когда я думаю, что после этого надо будет идти учиться в школу для драконов, у меня весь настрой пропадает.

— Совсем не обязательно. Мы сделаем для тебя иллюзорный амулет, и можешь продолжать ходить в ту же школу, где учишься сейчас. Но для этого сначала нужно научиться контролировать оборот.

— О-о-о! — протянула Кассандра, хлопнув в ладоши, и широко улыбнулась. — Мам, ты слышала? Вот это — отличная мотивация!

— Слышала, — пробормотала я, посмотрев на Рейгарда с сомнением. Неужели разрешит? Но наследник выглядел серьёзно, когда говорил это, ещё и кивнул мне — правда, мол. Разве драконам можно учиться с людьми?

— А программа там та же самая? — уточнила я, не веря, что он не подлизывается к Касси подобным образом.

— Не совсем. Но то, чего не дают в обычных школах для магов, Кассандра может изучить самостоятельно, потом просто сдаст соответствующий экзамен. Это обычная практика, не смотри на меня так, Лина. Подобным образом учился Себастьян. Ему захотелось.

Я в этот момент едва с хвоста Рейгарда не свалилась.

— Захотелось? Почему? — спросила обескураженно, но наследник лишь руками развёл.

— Не знаю. Спроси у него сама. Ян ничего просто так не делает, значит, причина была. Правда, я ею как-то не интересовался.

— А где здесь кормят? — вдруг выпалила Кассандра, и мы с Рейгардом вздрогнули, а затем наследник дёрнул хвостом, ссаживая нас с себя.

— Ужин чуть позже, но я пойду, распоряжусь, чтобы подали полдник.

Зачем для этого выходить, я поняла спустя пару минут — когда Рейгард сам принёс поднос с чаем и вкуснейшим творожным пудингом с фруктами, от которого Касси пришла в восторг. Видимо, хотел всё принести самолично, не доверяя слугам.

А спустя несколько минут мы с Кассандрой увидели, как Рейгард ест. И выяснилось, что не зря наследник не делает этого при остальных конкурсантках — потому что выглядело всё своеобразно. Не желая смущать нас, он поначалу пользовался приборами, но было заметно, что вилку Рейгард держит с трудом, ещё труднее ему даётся засунуть её в рот, при этом не откусив кусок металла. В итоге Касси сжалилась над наследником и предложила есть так, как он привык.

В ответ на это предложение Рейгард просто молча закинул в пасть весь кусок пудинга и почти сразу проглотил его, толком не жуя. А потом облизнулся, показав раздвоенный язык.

— Извините, — сказал после этого наследник, заметив наши взгляды. — Но иначе и правда сложно.

— За что ты извиняешься? — улыбнулась Касси. — Было здорово! И мило.

Рейгард удивился, но и обрадовался тоже, это было заметно.

Я не стала говорить, что солидарна с дочерью. И тот Рей, что есть сейчас, пусть и выглядит как чудовище, но гораздо милее прежнего.

Рейгард

Когда спустя несколько часов наследнику всё же пришлось покинуть Лину и Касси, он чувствовал себя счастливым впервые за пять лет.

А как иначе? Ведь у него, кажется, получилось если не подружиться с дочкой, то хотя бы вызвать у неё любопытство и симпатию. Да и Лина вела себя вполне благосклонно, что радовало не меньше. Не будь её поддержки, у Рейгарда ничего не получилось бы.

Так хотелось её поблагодарить! В этот миг он был готов бросить всё к её ногам, выполнить любую просьбу. Жаль, что Лине от него совсем ничего не нужно. Хотя его смерти, в отличие от многих других драконов, она бы не обрадовалась. Ни сейчас, ни позже, ни тогда, восемь лет назад.

Рейгард всегда знал, что Лина не желала ему зла. Даже в прошлом она смотрела на него с обидой, но не со злостью и не с ненавистью. Она презирала его, но не хотела отомстить.

У Лины была самая чистая душа среди всех, кого знал наследник. И он был уверен, что сегодняшний вечер навсегда останется в его памяти. И когда за ним наконец придёт смерть, чтобы отвести к Воде и подарить новую жизнь, Рейгард будет вспоминать именно этот вечер. Самый счастливый, искренний и настоящий.

Призрачное, невнятное касание того, что Рейгард потерял навсегда. Ведь, если бы он не обидел Лину, всё было бы иначе…

— Ну, как дела? — поинтересовался Себастьян, заходя в комнату к брату спустя десять минут после его прихода от Лины и Касси. — И почему ты не остался на ужин?

— Лина сказала, что им нужно побыть вдвоём, и Кассандра её поддержала. Но я и так провёл у них много времени… почти четыре часа.

— Много? — Себастьян улыбнулся с сомнением. — А мне кажется, тебе было мало.

Рейгард слегка печально хмыкнул:

— Ну, что же поделать? Я сам виноват. Мог бы давно быть счастливо женат.

— Вряд ли. Ты не путай себя из прошлого с собой нынешним. Ты рад Кассандре сейчас. Был бы ты рад семь лет назад? Сомневаюсь. Возможно, если бы ты узнал о беременности Аделины, сделал бы ещё хуже.

Наследник промолчал, осознавая правоту Себастьяна. Ему было сложно судить о том, как он поступил бы тогда, — слишком уж иначе он рассуждал теперь. А в то время он был не более чем избалованным принцем, которому дозволялось всегда и всё.

— У меня к тебе просьба, Ян, — сказал Рейгард, сжимая когтистые пальцы в кулак до боли. Говорить не хотелось, но он знал, что это будет правильно. — Когда меня не станет, позаботься о них, хорошо?

— Ты мог бы и не просить, — удивлённо протянул брат. — Но я надеюсь, что…

— Ты не понял, — перебил его Рейгард. — Я прошу тебя позаботиться о них иначе. Тебе ведь нравится Лина, да?

Лицо Себастьяна тут же из живого превратилось в каменное.

— Рей, прекрати.

— Не прекращу. Если прятаться от правды, она от этого не перестанет существовать. Проклятье невозможно снять, признай наконец! И я умру максимум через пять лет. Поэтому мне лучше не сближаться ни с Касси, ни с Линой. А тебе — наоборот. Я уверен, Ян, ты сможешь сделать так, что они будут счастливы и довольны. Обе.

— Вечное Пламя, какой же ты дурак, — не выдержал и закатил глаза Себастьян. — Она любит тебя! Тебя, а не меня.

— Это пройдёт. Или ты не веришь, что можешь завоевать её сердце? Я в тебе не сомневаюсь, — ответил Рейгард, проигнорировав оскорбления. — Ты сделаешь Лину счастливой, а вот я — точно не смогу. Я же её предал и бросил, посмеялся над чувствами. Всю жизнь ей переломал. И…

Себастьян неожиданно сделал шаг вперёд, выпустил из ладони длинные острые когти и полоснул ими Рейгарда по щеке. Кровь брызнула в стороны, попала на письменный стол, ковёр на полу, полилась на камзол и рубашку…

— Почему ты всё время выбираешь самый лёгкий путь? — прорычал Себастьян в удивлённое лицо брата, глядя на него яростно расширенными глазами с вертикальными зрачками. — Узнав о дочери, ты сразу собирался отойти в сторону. И сейчас! Решил за всех — как будет проще и лучше. Всех осчастливил, чуть ли не поженил нас с Линой! А сам собираешься тихо отползти в сторону и сдохнуть. Гарн тебя сожри, Рей, неужели нельзя побороться за своё счастье? Хотя бы попытаться! Я не могу всё делать за тебя.

Себастьян замолчал, тяжело дыша и оскалив зубы. Рейгард смотрел на него в недоумении — давно он не видел брата в подобном состоянии.

— Ты всё ещё не смирился… — произнёс наследник негромко, и Себастьян вновь зарычал:

— И не смирюсь! Я верю, что Касси и Лина — твой ключ к свободе от проклятья. Но, чтобы оно исчезло, нужно больше, чем самоустраниться. Попробуй, Рей! Не решай за них.

— Я просто не хочу причинять им боль. Что будет, если Лина вновь… полюбит меня? А Кассандра привяжется ко мне сильнее, чем к простому наставнику? Обе захотят снять проклятье, но не получится.

— А может, получится? Мы ведь не знаем точно, — устало вздохнул Себастьян. Его глаза стали прежними. — В любом случае я не позволю себе ничего, пока ты жив и у меня есть надежда. А тебе советую собраться и использовать шанс, о котором говорили старцы. Хватит сомневаться и решать за других. И Аделина, и Кассандра — сильные личности, они справятся с любым исходом. Но я точно знаю — они не простят ни себе, ни тебе, если когда-нибудь узнают, что могли бы помочь, но ты им этого не позволил.

Рейгард молчал, раздумывая над тем, что сказал Себастьян. Звучало разумно — не менее разумно, чем его доводы в пользу другого варианта развития событий. Особенно утверждение, что Лина и Касси не простят бездействия ни ему, ни себе.

Но решиться на то, что предлагал брат, было почти невозможно.

Если ничего не получится, его девочкам вновь будет больно. При мысли об этом у Рейгарда сжималось сердце.

— Просто общайся с ними, — добавил Себастьян тихо. — Не отстраняйся. Общайся как можно больше. Я не прошу ничего делать специально — лишь не отходи в сторону. Не сдавайся заранее, ещё не проиграв.

И Рейгард всё-таки не выдержал:

— Хорошо. Я не сдамся.

Аделина

Думаю, если бы я не намекнула Касси, что наследника пора отпустить, он бы сидел у нас до ночи. Рейгарда не смутила даже служанка, принёсшая одежду для моей дочери. Касси тут же начала с интересом рыться в сундуке, и это типично девчачье занятие наследника тоже заинтересовало. Он сам захотел посмотреть, чем обеспечили Кассандру, и с не меньшим энтузиазмом, чем она, поддержал мою девочку в стремлении выяснить содержимое сундука.

Да, они здорово поладили, и это меня радовало. Однако я понимала, что у Рейгарда есть и другие дела, он не может сидеть в детской круглосуточно. Сама же я не собиралась возвращаться в крыло для невест — сегодняшние вечер и ночь проведу с Касси, а там посмотрим.

Хотя кое-какое дело у меня было, и откладывать его на завтра я не стала. Поэтому, сразу после того как Касси отправилась принимать ванну, я вышла из комнаты и попросила одного из гвардейцев передать его высочеству Себастьяну просьбу о личной встрече. Слово «личная» я добавила, надеясь, что младший наследник поймёт — разговор не для ушей Кассандры.

Он понял, и явился в детскую минут через десять, когда дочь ещё плескалась, — зайдя не через дверь, как все нормальные люди, а через балкон. Я в это время снимала покрывала с кроватей и едва не завопила, почувствовав, как по ногам хлестнуло холодным воздухом. Обернулась, готовясь швырнуть в нежданного визитёра каким-нибудь заклинанием — но он оказался очень даже жданным.

— Вы меня напугали, — пробормотала я, опускаясь на край постели. Себастьян провёл рукой по коротким белым волосам с серебристым отливом и усмехнулся.

— Извини. Просто так было быстрее, чем идти по коридорам. До вашего крыла от моего рабочего кабинета не самый ближний путь. О чём ты хотела поговорить?

— О нежелании Касси становиться драконом. Мне кажется, оно может стать… менее острым, если вы полетаете с ней так же, как со мной. Это ведь не опасно? Всё-таки Касси — ещё ребёнок, наверное, инстинкты…

— Хорошая мысль, — кивнул Себастьян, обрадовав меня безмерно. — Если бы я не был её дядей, то делать что-то подобное было бы нельзя, потому что вспышка инстинктов спровоцировала бы оборот. Но я кровный родственник, драконы не испытывают желания к членам семьи. Значит, можно. Полетаем через пару дней. Пусть пообвыкнется пока что.

Он замолчал, и я кивнула, покосившись на дверь в ванную:

— Спасибо вам, ваше…

— Да называй ты меня по имени уже, — слегка поморщился младший наследник. — Может, заодно бояться будешь меньше.

Я тут же возразила:

— Я не боюсь!

— Ладно, не боишься. Но опасаешься. Почему, кстати? Это ведь Рейгард тебя обидел, а не я.

— А как это связано? — удивилась я. — Боятся тех, кого не понимают. Я вас во многом не понимаю, начиная с самого элементарного. Почему вы совсем не похожи на Рея?

— Не похож? — пришло время изумляться Себастьяну. — Все аль Эрдерио похожи друг на друга.

— Я не про внешность, а про характер. Почему в нём столько… спесивости? А в вас её нет.

— В Рее её тоже теперь нет.

— Теперь — да. Но раньше ведь была.

— Я могу ответить, если тебе интересно.

— Интересно, — кивнула я, и Себастьян понимающе хмыкнул.

— В тот год, когда родился Рей, отец и мама только короновались. У них было много дел, и они почти не занимались моим братом. К нему был приставлен гувернёр — старый дракон по имени Густав. Он искренне считал драконов полубогами, а людей — всего лишь их слугами и активно рассказывал об этом Рею. Выяснилось это всё гораздо позже, когда брату было лет десять. Мне тогда исполнилось пять, но я хорошо помню тот скандал. Мать с отцом такие мысли не поддерживают, но у них поначалу было слишком мало времени, чтобы вникать в воспитание Рея, а потом оказалось поздно. Он слушал, но не воспринимал. Кроме того… Но это уже мои соображения… Мне кажется, ему было в удовольствие поступать наперекор и доставлять родителям неприятности. Так они занимались им гораздо больше. Теперь понимаешь?

— Да-а, — протянула я, начиная осознавать. — А вас воспитывал не Густав?

— Нет. Моим гувернёром был человек. Хороший маг, один из лучших. Сейчас он занимает должность первого советника. Как и ты, его родители были драконами, но мы не смогли их найти, поэтому предполагаем, что они приезжали в Эрдерию ненадолго. С твоими — другая история. Кстати, — Себастьян неожиданно вытащил из нагрудного кармана тёмно-серой рубашки носовой платок и протянул его мне. — Испачкай платок кровью.

— Откуда я вам кровь возьму? — проворчала я, принимая платок. — Вены, что ли, перегрызу?

— Да, точно, — засмеялся Себастьян. — У тебя такая аура, что я всё время забываю об отсутствии второй ипостаси. Тогда сделаем так…

Я глазам не поверила, когда младший принц сел на корточки, взял меня за руку, а затем, выпустив из указательного пальца длинный драконий коготь, аккуратно коснулся им подушечки моего безымянного пальца. Тут же прижал к ранке платок и, посмотрев на моё обескураженное лицо, улыбнулся.

— Не больно?

— Вроде нет.

— Ещё одно доказательство, что ты — дракон, — довольно произнёс Себастьян. — Для чистокровного человека рана, нанесённая драконом, особенно болезненна. И ещё…

Я дёрнулась, но бесполезно — Себастьян сделал то, что задумал. А именно поднёс мою ладонь ко рту и лизнул ранку кончиком языка.

Меня будто молнией с ног до головы прошило! Волна возбуждения была настолько мощной, что я даже зажмурилась.

Нет-нет, только не снова, пожалуйста!

— Сейчас пройдёт, — засмеялся Себастьян, отпуская мою ладонь и вставая с корточек. — Драконы во время близости всегда так делают — царапают друг друга, а потом зализывают раны. Они тут же затягиваются. Твой палец уже зажил, Лина.

— Да лучше бы он оставался проколотым, чем это! — пробурчала я, боясь открывать глаза. Возбуждение прошло, но я просто на всякий случай не хотела смотреть на Себастьяна.

— Нет, не лучше, — возразил принц, по-прежнему смеясь. — Раны, нанесённые драконьими когтями, заживают очень долго. Зализать их — самый простой способ.

— Но я могла бы и сама, наверное?

— Ты — нет. У тебя всё-таки нет второй ипостаси. А вот Касси — да. Но это не интересно.

Возмутившись до глубины души, я открыла глаза — но Себастьяна уже не было в комнате. Он стоял за балконной дверью и, заметив, что я смотрю на него, насмешливо поклонился мне, а затем исчез, превратившись в огромного дракона, который, взмахнув широкими крыльями, что-то заклекотал — и в этом клёкоте мне послышался весёлый хохот младшего принца.

Я ушла от Касси рано утром, ещё до рассвета. Я всё объяснила ей накануне и знала, что она не испугается, проснувшись во дворце одна. Но мне было необходимо вернуться в свою комнату до того, как меня придёт будить Магда, чтобы никто ничего не заподозрил. За себя я совсем не боялась, а вот за Касси…

Вернувшись туда, где я жила последнюю неделю, я так и не смогла уснуть. Да я и не пыталась. Всё стояла у окна, глядя на то, как постепенно светлеет небо, а затем сверху начинает падать снег и с каждой прошедшей секундой его становится всё больше и больше… пока снегопад не превратился в настоящую метель. Мне казалось, я слышу, даже как воет ветер за стеклом. И Эрдор, лежавший у подножия горы, совсем скрылся из виду под снежной лавиной, падающей с небес.

Да, завтра будет неделя, как я переселилась во дворец. А сколько событий произошло за это время! Больше, чем за последние семь лет. Я жила тихо и спокойно, пока не поняла, что Касси родилась драконом. Вот с этого момента моя жизнь изменилась, и, наверное, навсегда. Не позволят нам жить по-прежнему, что бы ни говорили Рейгард и Себастьян. Может, ходить в ту же школу Кассандре и разрешат, но это будет одна из немногих уступок. И выйти замуж она должна будет за дракона, а не за человека.

Браки между драконами и обычными магами были не запрещены, но почти не практиковались. Хотя я слышала, что бывали и такие случаи, вот только для драконов сородич, связавший свою жизнь с человеком, становился изгоем. Хотя бы потому, что дети у них никогда не бывали крылатыми…

Или бывали?

Себастьян ведь сказал, что сильные драконы рождаются, если между родителями есть любовь. Значит, в тех случаях, когда дракон женился или выходил замуж за человека, наплевав на мнение сородичей, дети должны были рождаться крылатыми. Потому что подобный поступок можно было совершить лишь по любви! Касси родилась, хотя мы с Реем не состояли в браке, значит, есть ещё такие дети.

Нужно будет спросить об этом у Себастьяна. Раз уж взял мою кровушку — пускай теперь отчитывается.

А ещё следует как можно скорее навестить наставницу. Господин дель Гайло прав — я слишком давно не виделась с айто Инессой. Да и последние годы я, по правде говоря, избегала её.

Почему? Причина была проста. Инесса аль Галио — драконица. Естественно, я не сказала ей о своей беременности, несмотря на то, что любила. Я боялась, что она выдаст меня королевской семье.

Но теперь молчать я не могу. Что скажет айто Инесса, узнав, что я обманывала её столько лет? Не обрадуется, это точно, а то и обидится. Я надеялась, что смогу объяснить, что дело не в ней, а в Рейгарде, но не сомневалась — наставнице будет неприятно.

Нужно как-то смягчить её сердце, но как я совершенно не могла придумать. Знакомство с Кассандрой не считается — его, естественно, тоже необходимо организовать. Но не сегодня и не завтра, а когда моя девочка научится превращаться в дракона.

Ну а пока следует написать Еве. Мы с Себастьяном вчера знатно переполошили её, явившись за Касси, — Ева и слова не успела сказать, как мы заторопились обратно во дворец. Нужно успокоить подругу и сообщить, что у нас всё в порядке…

…Погрузившись во все эти тревожные мысли, я и не заметила, как настало утро.

И снегопад закончился.

Рейгард

Он вновь проснулся в холодном поту.

Во сне наследнику в очередной раз явилось зеркало Истины, только сегодня отражение не шипело и не изрыгало утверждения, что у Рейгарда не получится снять проклятье, а показало ему то, чего он одновременно и желал, и боялся больше всего на свете.

И это оказалось гораздо эффективнее любых угроз. Вот только эффект был прямо противоположный — вместо того, чтобы расстроиться, наследник ещё сильнее уверился в мысли, что сдаваться он не должен. А как иначе, если в отражении зеркала Истины он увидел разгорячённые обнажённые тела Себастьяна и Лины? Торжествующую улыбку брата, искажённое страстью лицо девушки, сплетённые руки и ноги и резкие, сильные движения, полные обоюдного желания?

После такого кто угодно передумает отходить в сторону. Одно дело — просить Яна позаботиться о Лине, и совсем другое — видеть, как он может о ней заботиться. Отражениям в зеркале явно было хорошо в объятиях друг друга, они и думать забыли о Рейгарде. И вроде бы всё как и нужно — он ведь сам предлагал нечто подобное брату, разве нет? Но в то же время неприятно до тошноты и хочется кричать от бессилия и ревности. И есть ощущение абсолютной неправильности.

Может, потому что на самом деле Рейгард не слишком-то верил, что Лина сможет полюбить Себастьяна? Уважать — да, но не любить по-настоящему, как она любила его самого. Почему? Разумных объяснений этой вере не имелось, так что, скорее всего, дело действительно в обыкновенной ревности.

От увиденной во сне картинки саднило в сердце и было настолько плохо, что Рейгард не выдержал и сжёг одно из кресел. И лишь после того, как комнату заволокло чёрным дымом, а на месте предмета мебели осталась горстка пепла, наследнику немного полегчало.

Именно в этот момент раздался стук в дверь.

— Да? — рявкнул Рейгард, и в приоткрывшуюся дверь шагнул гвардеец. Огляделся с недоумением, кашлянул — видимо, у него резко зачесалось в носу — и бесстрастно сообщил:

— С вами желает встретиться Аделина дель Дэйна. До завтрака. Говорит, это важно.

Серьги наверняка хочет вернуть. Рейгард отчего-то не сомневался в этом.

— Хорошо. Передай ей, что я зайду минут через десять.

Гвардеец кивнул, а затем, помедлив, поинтересовался:

— Убрать здесь, ваше высочество?

— Зачем? — удивился наследник, оглядывая комнату. Пепел на полу, закопчённые стены, потолок и даже стёкла «с дымком» — вот что его сейчас окружало. — Так сойдёт.

— Ладно, как скажете… — пробормотал гвардеец и удалился.

Перед тем, как идти к Лине, Рейгард наведался на крышу и пару минут посидел на краю, глядя на мир с высоты драконьего полёта. Небо после сильнейшего снегопада постепенно очищалось, становясь пронзительно-синим, солнце, встающее над миром, отливало бело-оранжевым и слепило глаза, раскрашивая окружающее, делая его более ярким и радостным. Воздух звенел морозной свежестью, входя в лёгкие и выстуживая их изнутри на несколько кратких мгновений — но через секунду драконья суть делала своё дело и внутри вновь становилось жарко.

Так хотелось обернуться. Вновь обрести крылья и полетать над столицей, пронзительно крича от радости и долгожданного обретения себя. Но вместо этого он вынужден сидеть на крыше, как жалкая ящерица, и просто смотреть вокруг, тоскуя по небу. По настоящему небу — в полёте…

— Ладно, Лина, — прошептал Рейгард, закрывая глаза. От желания улыбнуться, словно не чудовище, а человек, чесалась зубастая пасть. — Ты победила. Может, и правда у тебя получится снять проклятье? И я вновь смогу летать. Только теперь я буду делать это вместе с тобой… Если ты позволишь, конечно.

…Когда Рейгард уходил с крыши, ветер по-прежнему играл выпавшим снегом, вырисовывая привычные узоры. В отличие от получеловека-полудракона, сидевшего здесь недавно, ветер не сомневался, что ещё полетает с ним.

Он чувствовал его крылья.

Аделина

Про альбом с магическими фотографиями, который Рейгард так и не посмотрел, я вспомнила перед приходом Магды. И сразу, чтобы не забыть, попросила служанку передать наследнику просьбу о встрече. Иначе мы вновь закрутимся в повседневных делах, потом он станет учить Касси, а отдавать альбом при ней нельзя. Значит, лучше сейчас, пока не начался день.

Рейгард постучал в дверь, когда Магда помогала мне застегнуть платье. Я долго сомневалась, что надеть, но в итоге выбрала одно из самых ярких платьев, сшитых главным королевским портным, — нежно-коралловое, оно казалось мне наиболее подходящим сегодняшнему дню. Наверное, потому что, несмотря на многочисленные тревоги, в глубине души я всё-таки была рада, что Рейгард наконец узнал правду.

— Погодите, пожалуйста, ваше высочество! — выкрикнула я, дёрнувшись, из-за чего Магда даже на меня шикнула:

— Ну что вы, госпожа! Не стоит нервничать. В отличие от его высочества Себастьяна, его высочество Рейгард не позволит себе войти к вам, если вы просите подождать.

— Почему ты так думаешь? — удивилась я.

— Ну младший наследник жену-то не ищет, — фыркнула служанка. — Ему неважно, какое впечатление он производит. А вот Рейгарду вы приглянулись. Жаль, к этому платью серьги ваши не подходят…

Серьги! Точно. А я ведь и забыла про них. Вернуть или нет?

Ещё накануне я ответила бы на этот вопрос однозначно, но теперь, после рассказа Рея, как и зачем он их сделал, я начинала сомневаться в собственном решении.

— Можно заходить, — громко произнесла я, когда Магда закончила застёгивать крючки на платье сзади, и обернулась навстречу вошедшему.

Да, это был Рейгард. В тёмно-сером костюме, почти сливавшемся по цвету с его кожей, серьёзный и собранный.

Я дождалась, когда Магда выйдет из комнаты, и только потом сказала, доставая альбом с фотографиями из шкафа с нижним бельём:

— Вот. Это тебе. Посмотришь, какой Касси была раньше.

Взгляд Рейгарда наполнился таким искренним изумлением, что я сразу поняла — он ожидал совсем иного.

— Что ты так смотришь? — нервно улыбнулась я. — Ты ждал от меня каких-то более неприятных слов?

— Неважно, — тут же отреагировал Рейгард, качнув головой, и я неожиданно осознала, о чём он подумал, получив моё сообщение.

— Серьги… — протянула я, невольно перестав улыбаться. — Ты считал, я верну тебе их? Я хотела, да. Но, знаешь, мне не повредит ментальная защита.

— Ты и сама неплохо экранируешь ментальную магию, — вздохнул Рейгард, на мгновение отводя взгляд. А затем очень тихо и как-то обречённо сказал: — Однако блок можно пробить. Когда ты доверяешь тому, кто находится рядом, то пропускаешь влияние.

Я оторопела.

— Ты говоришь так, словно…

— Ты правильно понимаешь, Лина. Я действительно использовал убеждение, чтобы повлиять на тебя. Ты наверняка думаешь, что была слишком наивной, однако это не так. Ты не была наивной. Просто я втёрся к тебе в доверие и внушил, что все мои слова — правда.

Сказать, что я была в шоке, — сильно приуменьшить моё состояние.

Я дышать не могла от удивления. Всё стояла, смотрела на Рейгарда, который старательно не глядел на меня, уставившись в пол, словно нашкодивший мальчишка, и не находила слов.

А потом удивление схлынуло, оставив после себя лишь усталость.

— В сущности, неважно, — сказала я, вздохнув. — Было внушение или не было — результат-то одинаковый. Ты тогда поступил со мной подло. Подлостью больше, подлостью меньше — без разницы. Меня сейчас интересует другое. Зачем ты признался? Если бы ты не сказал мне, я бы никогда об этом не узнала.

Рейгард хмыкнул и наконец посмотрел на меня. В его глазах я увидела боль и стыд.

— Мне следовало сказать сразу, но я боялся. Я и сейчас боюсь. Мне хочется, чтобы ты думала обо мне лучше, однако я с каждым разом делаю всё хуже и хуже. А рассказал я об этом просто потому, что хочу, чтобы ты знала правду. И о себе, и обо мне. И не винила себя ни в чём.

«А ещё я хочу, чтобы ты меня простила», — говорил его взгляд, но вслух этого Рейгард не сказал.

— Давай лучше альбом посмотрим, пока до завтрака есть время, — пробормотала я, не зная, что ответить наследнику. Ругаться с ним мне не хотелось, да и не было в моём сердце больше обиды на него. Столько лет прошло, пора оставить прошлое в прошлом.

Похоже на прощение, наверное? Однако это всё-таки было не оно…

Понятия не имею, в чём разница, но она точно есть.

— Конечно, давай посмотрим, — кивнул Рейгард. — И спасибо, что принесла альбом. Я бы не осмелился попросить. Ты относишься ко мне гораздо лучше, чем я заслуживаю, Лина.

Вот оно! Вот ответ на вопрос, почему то, что я чувствую, не похоже на прощение.

Если бы я действительно простила Рея, я была бы не согласна с этим утверждением.

А я, увы, согласна…

Рейгард

Что творилось с Рейгардом, пока он просматривал альбом, он не смог бы объяснить. Наследник чувствовал себя так, будто сердце заливают одновременно сладким и горьким сиропом, они смешиваются и непонятно, какого всё-таки больше. А душа вообще стремилась вырваться из тела и отправиться полетать, чтобы успокоиться и осознать наконец…

Дочка. У него есть дочка.

И он пропустил семь лет её жизни и беременность Лины. По собственной вине. И если бы не проклятье, может, никогда и не узнал бы о существовании Касси, ведь Лина, осознав, что её дочь — дракон, вполне могла переехать в другую страну. И уже там решать проблему с оборотом.

«Спасибо тебе, Марсия», — впервые в жизни искренне поблагодарил Рейгард шипастую розу на своей руке, и цветок поначалу замер, а затем, вздрогнув, сделал совсем неожиданное.

Залез обратно под кожу, вызвав вспышку боли и тонкую струйку крови, которая потекла из раны, едва не запачкав альбом.

— Ой! — воскликнула Лина, отодвигая его в сторону. — Что это?.. Почему?

— Понятия не имею, — признался Рейгард, изо всех сил стараясь не морщиться, чтобы не пугать девушку. — У меня порой возникает ощущение, и я почти уверен, что оно правдивое… В общем, я думаю, роза проклятья слышит мои мысли. Специалисты по проклятьям, которых я приглашал, думают так же, но проверить это опытным путём, ясное дело, невозможно.

— И что ты подумал только что, если роза решила спрятаться под кожу?

— Поблагодарил её, точнее Марсию, за проклятье. Если бы не оно, я бы, возможно, не узнал о существовании Кассандры.

Лина порозовела и, отведя взгляд, вновь придвинула к себе альбом.

— Ладно, давай дальше. Я ещё не всё рассказала…

Он не стал напоминать, что пора идти на завтрак. Да и, по правде говоря, Рейгард и сам о нём забыл, рассматривая снимки с маленькой Касси.

Крошечный ребёнок в ванночке, улыбающийся беззубым ртом. Малышка в комбинезончике на полу, среди погремушек. Сосредоточенная мордашка, грызущая сушку первыми зубами. Касси в обнимку с Линой перед ёлкой на Главной площади… Снимков было много, и Рейгард с удовольствием рассматривал бы каждый едва ли не по часу. Но листала альбом Лина, быстро рассказывая про каждую фотографию.

— Здесь Касси три года, — улыбнулась девушка, глядя на снимок возле ёлки. — Она тогда захотела увидеть каток, и мы в выходной день отправились на Главную площадь, чтобы покататься. Восторгу было! Но главное, что Касси так быстро научилась кататься, словно всегда это умела. Рассекала по льду, гордо вздёрнув нос, такая смешная…

Как же жаль, что он этого не видел.

Но чем больше Лина рассказывала, тем сильнее Рейгард понимал, насколько важно всё-таки справиться с проклятьем и вымолить прощение хотя бы у дочери. Чтобы общаться с ней, вместе летать, смотреть, как она растёт.

И если до этого момента желание снять проклятье в Рейгарде почти умерло, то теперь он ощущал, как оно возрождается, наполняя его ласковым теплом и надеждой.

— Знаешь, я передумал, — произнёс наследник, когда Лина замолчала, чтобы перевести дух.

— Передумал? — она покосилась на Рейгарда и обрадованно улыбнулась, когда он ответил:

— Я хочу снять проклятье. И готов помогать тебе во всём. Хоть кожу с меня сдирай — я согласен.

— Это замечательно! — Лина буквально подпрыгнула на диване, а затем, рассмеявшись, подалась вперёд и… поцеловала Рейгарда.

Конечно, она его просто чмокнула, очень быстро и почти невесомо, куда-то между пастью и глазом, но ему хватило и подобной близости, чтобы застыть как статуя, ощущая лишь бешеный стук сердца.

Аделина

Не могу сказать, что я отличаюсь особенной импульсивностью. Но я действительно обрадовалась, услышав от Рея вот это: «Я передумал». Я чувствовала, не знаю, каким образом, но чувствовала и понимала — без его непосредственного желания, без его надежды ничего не выйдет.

Он должен хотеть жить сам.

Возможно, если бы Рей по-прежнему был человеком, я никогда не смогла бы его чмокнуть. Но он сейчас не напоминал самого себя, и я не сдержала собственный порыв… а потом поймала ошарашенный взгляд наследника, полный неверия и дикой надежды, и смутилась.

Не стоило, наверное. Ещё поймёт неправильно…

Но сделать или сказать что-либо я не успела, потому что в дверь неожиданно постучали и послышался голос одного из гвардейцев.

— Ваше высочество! Завтрак через пять минут.

Рейгард тут же изменился в лице, откровенно скривившись — будто ему предложили поковыряться в помойном ведре или поплавать в канализации. Я даже улыбнулась, а потом поинтересовалась:

— Если для тебя это всё настолько невыносимо, почему ты не отправишь остальных конкурсанток по домам? Ты ведь веришь, что снять проклятье можем только мы с Касси, верно?

— Верно. И я бы отправил, но Себастьян просил этого не делать. Якобы всё может быть, вдруг не в вас дело… Но я думаю: это отговорка. Ему для чего-то нужны все эти девушки.

— Ну конечно нужны, — проворчала я. — Твой брат просто так ничего не делает.

— Тебе он не нравится? — зачем-то спросил Рей после нескольких секунд молчания, и мне показалось, что наследнику было по какой-то причине неловко. Будто он подозревал, что я втайне влюблена в Себастьяна, и стыдился собственных мыслей.

— Я понятия не имею, что от него ждать, и это напрягает, — призналась я честно. — Он, как я заметила, довольно скрытен. Я отлично осознаю, что он использует меня — и для того, чтобы снять проклятье, и ещё по каким-то своим причинам. Всё это просто не может нравиться, Рей.

Наследник кивнул, отводя взгляд, и тут я наконец сообразила.

Он же ревнует. Ревнует!

Это было настолько неожиданно, насколько и нелепо, что мне захотелось рассмеяться. А ещё почему-то сразу повысилось настроение.

— Ладно, пойдём на завтрак, — пробормотал Рей и встал с дивана, аккуратно выпрямив хвост, чтобы не снести окружающие предметы и не задеть меня, а затем подал мне когтистую руку. — Я ещё должен объявить об очередном свидании.

Настроение тут же испортилось.

— И как ваша вчерашняя прогулка с Валенсией, ваше высочество? — зачем-то поинтересовалась я, нахмурившись, и тоже встала, схватившись за ладонь Рейгарда. Прикосновение было необычным — очень жарким и острым из-за когтей и моей собственной ревности, в этот момент будто приставившей к горлу нож.

— Я не помню, — ответил Рей совершенно обезоруживающе и продолжил с той же бесконечной честностью, которая абсолютно выбивала меня из колеи: — Я люблю только тебя, Лина. Мне не нужен никто другой.

Я не ответила, словно онемев, но наследник и не ждал ответа, а просто повёл меня к выходу из комнаты.

Уже оказавшись в коридоре и не обнаружив рядом никого из девушек — ни одной! — я до крайности изумилась. Мы обычно ходили в столовую все вместе, строем, в сопровождении кого-то из гвардейцев или дель Крайса. Но где остальные конкурсантки? Ведь нас с Реем позвали к завтраку…

— Его высочество Себастьян отдал приказ, — пояснил один из гвардейцев, видимо заметив наше недоумение. — Всех проводить в столовую. Потом туда пойдёт его высочество Рейгард. И после него, минут через пять, — госпожа Аделина. Он передал, — тут в голосе мужчины прорезалось неподдельное смущение, — чтобы вы её отругали. И желательно построже.

— Узнаю Яна с его интригами, — хмыкнул Рей, пока я удивлённо молчала. — Что ж, хорошо. Тогда я пойду. Лину приведёте позже, как и говорил его высочество Себастьян.

Тут мою ладонь сжали, и я неожиданно осознала, что мы до сих пор так и стоим — держа друг друга за руки.

— Помни: всё, что ты услышишь, будет не более чем спектаклем, — сказал Рей мягко, глядя на меня с такой нежностью, что мне захотелось срочно спрятаться под ближайший стол от смущения.

Ну зачем? Это ведь видят все дежурные гвардейцы! И делают выводы. Все усилия Яна пропадут напрочь! Он ведь пытается обезопасить меня! А Рей, кажется, совсем не может контролировать самого себя…

Впрочем, кто бы говорил! Забыла, как накануне скрипела вилкой по тарелке?

— Постараюсь, — вздохнула я, и наследник, кивнув, ещё раз сжал мою ладонь, а затем отпустил её и пошёл дальше по коридору, по направлению к столовой.

А я принялась ждать. В полном молчании, среди гвардейцев, стоя посреди коридора как памятник самой себе, я отсчитывала минуты, размышляя о том, как поживает Касси. Я знала, что она найдёт занятие, книг в её комнате было достаточно, но всё равно волновалась. Себастьян сказал, что уверен в людях, которые будут её охранять и прислуживать, но и он способен ошибаться…

— Пора, — кашлянул тот самый гвардеец, который недавно докладывал о приказе младшего наследника. — Идите за мной, госпожа Аделина.

Я послушно пошла следом, отчего-то думая, что в столовой будут лишь Рейгард с конкурсантками, однако ошиблась.

За столом, кроме Рея, сидел ещё Себастьян.

И их величества.

— О, Аделина, — вполне дружелюбно улыбнулась мне королева Мелисанда. — А мы волновались за вас. Надеюсь, ничего не случилось?

Я не успела даже рот раскрыть — к спектаклю присоединился Рей.

— Конечно, у неё ничего не случилось, — сварливо произнёс он, глядя на меня с лёгким пренебрежением — я даже похолодела от этого взгляда. Он безумно напомнил мне прежний — тот, которым смирял меня Рейгард после Зимнего полёта драконов. — Во дворце прекрасная охрана, здесь ничего не может случиться. Думаю, госпожа Аделина решила, что, раз она одна из конкурсанток, значит, ей всё можно. В том числе и на завтраки опаздывать. Может, вы соблаговолите объяснить, Аделина, почему заставили нас ждать?

Безукоризненно. Даже я, зная, что Рей играет роль, поверила, и почти правдиво начала оправдываться:

— Прошу прощения, ваши величества, ваши высочества. Я всего лишь проспала.

— Но вас ведь должна была разбудить служанка, — удивилась королева, и я кивнула.

— Да, так и было. И разбудила, и причесала, но потом она ушла, и я вновь уснула. Вчера допоздна зарисовывала формулу проклятья его высочества… Устала.

— Ты всё такая же заучка, какой была в академии, — насмешливо заметил Рейгард. — Садись. И не смей больше опаздывать, иначе на одну участницу станет меньше. Учитывая, что ты — человек, — невелика потеря.

Судя по усмешке Яна, чего-то вроде этого он и хотел. А вот мне было противно, несмотря ни на что. Даже по-глупому захотелось развернуться и сбежать отсюда.

Вот только короля и королеву Рей явно не обманул — сразу после его слов про человека они уставились на сына с непониманием, а потом переглянулись, и на губах её величества я заметила лёгкую улыбку.

Ну да, ещё бы. Конечно, в королях идиотов не держат, поэтому они отлично понимают, что подобным образом Рей пытается скрыть собственную симпатию ко мне.

— Сегодня, как вы помните, мы продолжаем индивидуальные встречи, — произнёс старший наследник, когда я села и взяла в руки ложку, чтобы присоединиться к завтраку. Вот только есть мне совсем не хотелось. Было неприятно из-за этой ситуации. Как будто в прошлое вернулась… — Кто хочет увидеться со мной именно сегодня?

— Я, — раздался чей-то нерешительный голос, и я, подняв голову, поняла, что говорила Барбара — одна из дракониц. Пожалуй, самая милая и непосредственная из них. Правда, и глупая тоже — порой она задавала такие вопросы как наследникам, так и господину дель Гайло, какие мне в голову никогда бы не пришли. Зато Барбара была на редкость красивой блондинкой с большой грудью и шикарными длинными волосами. Мне порой думалась, что из-за внешности её на отбор и взяли, — потому что дракон у неё был не слишком сильным, это чувствовалось.

— Хорошо, — ответил Рей невозмутимо, глядя на Барбару с таким равнодушием, что я на её месте немедленно передумала бы с ним встречаться. — Куда вы хотите отправиться?

— Если позволите, тоже в зимний сад. Мне интересно посмотреть…

— Договорились, — перебил он девушку абсолютно невежливо, заставив Яна иронично усмехнуться. — Сегодня после обеда пойдём в зимний сад. А пока я предлагаю сосредоточиться на завтраке.

— Ты сегодня встал не с той ноги, дорогой брат, — весело съязвил Себастьян, глядя на то, как конкурсантки послушно берут ложки и продолжают есть. — Или ты встал с хвоста?

Несмотря на то, что настроение у меня теперь было мерзким, я едва не улыбнулась.

— Возможно, — бесстрастно ответил Рейгард. — Напомните мне, дамы, репетиции не будет?

— Да, — откликнулась Валенсия. Из всех присутствующих она одна выглядела довольной, будто ей доставляла удовольствие грубость Рея. — Господин дель Гайло предупреждал, что у нас сегодня выходной. Поэтому мы понятия не имеем, чем занять себя в отсутствие репетиции. Быть может, вы придумаете нам ещё одно испытание, ваше высочество? Это лучше, чем весь день изнывать от безделья.

— Можно не изнывать, — откликнулся Рей равнодушно. — Сходите погулять, книжку почитайте. Крестиком повышивайте. В общем, делайте что хотите. Никаких испытаний сверх спектакля у вас не будет.

— Жаль, — вздохнула Валенсия, но, судя по взглядам других девушек, они её позицию не разделяли.

Вопреки началу беседы, дальнейший разговор был вполне себе приятным, но только потому, что Рей наконец замолчал, а в диалог вступили король и королева. Оба были мастерами непринуждённой беседы, и вскоре участницы расслабились, стали отвечать с охотой, улыбаться и смеяться. Даже у меня настроение немного улучшилось, хотя до сих пор было не по себе.

После завтрака я не стала дожидаться, когда ко мне кто-нибудь обратится с предложением пообщаться — понимала, что либо Себастьян, либо Рейгард наверняка захочет это сделать, — и убежала к Касси. Как объяснил младший принц ещё накануне, для того, чтобы меня проводили к дочери, нужно просто попросить любого из гвардейцев привести ко мне Томаса дель Крайса. Он был обязан являться к конкурсанткам в любое время дня и ночи, как выяснилось. Но сейчас вызывать его и не понадобилось — управляющий сам обнаружился в коридоре, будто понимал, куда я захочу направиться сразу после завтрака.

— Пойдёмте, госпожа Аделина, — кивнул дель Крайс и понимающе улыбнулся, когда я обрадовалась. Соскучилась по Касси. Когда её не было во дворце, я почему-то не так остро скучала, видимо подсознательно понимая, что всё равно не смогу увидеть дочь в ближайшее время, но сейчас, когда до гостевого крыла рукой подать, я стремилась туда всей душой.

И я, естественно, не ожидала, что по пути ко мне присоединится Рейгард, вынырнув из какого-то бокового коридора, и зашагает рядом, цокая когтями по паркету.

— Лина, извини, — сказал он сожалеюще. — Я знаю, что ты понимаешь необходимость сегодняшнего спектакля, но не сомневаюсь, что тебе неприятно. И я…

Понятия не имею, почему я вдруг безумно рассердилась. Но прям захотелось остановиться, повернуться к Рею и хорошенько его стукнуть!

— Не сомневается он, — почти прорычала я, сжимая кулаки. — Вашему высочеству в принципе не к лицу сомневаться!..

Больше ничего сказать я не успела.

Рей неожиданно схватил меня за талию, приподняв над полом, из-за чего я пискнула, бросил дель Крайсу:

— Подожди нас здесь, Томас, прошу тебя, — а затем внёс меня в ближайшее помещение, оказавшееся, кажется, каким-то кабинетом.

— Конечно, ваше высочество, — раздался бесстрастный голос управляющего, а следом всё стихло — потому что Рей захлопнул дверь. Кажется, хвостом.

— Вот теперь поговорим.

Рейгард

Вести себя за завтраком как последняя сволочь было даже не неприятно — отвратительно. И если бы не понимание, что Себастьян может оказаться прав и Лине грозит реальная опасность, Рейгард не стал бы делать ничего подобного. Он не сомневался, что всё это напомнило Лине их совместное прошлое, его ужасное поведение восьмилетней давности, травлю в академии. Рейгард видел, как девушка сникла, садясь за стол, и ему было стыдно и больно. Настолько, что сразу после завтрака, когда все конкурсантки разошлись, наследник поинтересовался у брата:

— Ян, а может, просто сжечь их всех?

— Что? — изумился Себастьян. — Ты про кого?

— Про всех. Ты ведь подозреваешь, что какая-то из девушек завербована заговорщиками и выполняет чей-то заказ? Может, и не узнавать какая? Просто сжечь их всех.

— Ты же это несерьёзно, Рей? — подняла брови королева Мелисанда, пока отец и Себастьян хором хохотали. — Сжигать невиновных как-то неправильно.

— Он просто переживает, что обидел Лину своим поведением, — пояснил брат с улыбкой. — После того, что между ними произошло в академии, я думаю, ей была особенно неприятна сцена за завтраком. Но, Рей, Лина — разумная девушка. Она…

— Разумная, не спорю. Но чувства порой лежат за гранью разума.

— Ну тогда иди к ней, что ты стоишь? — почти приказал король. — Иди и извинись нормально. Чтобы она хорошенько осознала, что прошлое нужно оставлять в прошлом.

Легко сказать… Особенно когда в наличии одно маленькое обстоятельство, которое напоминает о прошлом одним своим присутствием.

И вот теперь Рейгард стоял, до сих пор держа Лину в объятиях, не в силах выпустить, и смотрел в наполненные болезненной обидой голубые глаза.

— Знаешь, я бы согласился, чтобы с меня живьём содрали шкуру, лишь бы ты больше никогда не страдала, — выпалил он, и Лина вздрогнула.

— Надеюсь, ты не вздумаешь использовать артефакт заклинания правды? Мне вполне достаточно прошлого раза, больше не нужно, — съязвила она и дёрнулась, пытаясь освободиться. — Пусти, Рей. Зачем ты меня держишь? Я ведь не собираюсь убегать.

— Мне просто приятна твоя близость, — признался он. — Хотя она же сводит с ума от невозможности получить больше.

— Получить больше? — эхом повторила Лина, глядя Рейгарду в глаза почти как раньше, с открытой доверчивостью. — Ты про…

— Я про всё. Близость со мной опасна для любой девушки. Ещё и поэтому я изначально скептически относился к идее с отбором… И я не только про постель говорю. Посмотри, какие у меня когти и зубы! Я не смогу доставить удовольствие, но оцарапаю непременно.

Лина, не отводя взгляд, смущалась, постепенно заливаясь краской. Кажется, она не знала, что ответить, но Рейгард и не ждал от неё ответа. Что здесь отвечать? И так всё ясно.

Ему можно лишь смотреть. Но трогать и тем более целоваться — нет.

— Не сердись на меня, Лина, — попросил он так искренне, как мог. — Кричи, бей чем угодно, хоть кинжалом, хоть заклинанием, — только не сердись, прошу.

Она вздохнула и улыбнулась, вдруг расслабляясь в его руках — хотя до этого Рейгард ощущал Лину натянутой струной.

— Ты теперь будешь просить у меня прощения по любому поводу? — хмыкнула она, но совсем беззлобно. — Даже когда приходится притворяться? Я ведь знаю, для чего всё это было. А сейчас я рассердилась не поэтому, а потому что ты сказал, будто не сомневаешься, что мне неприятно. — Судя по всему, Лина заметила озадаченный взгляд Рейгарда и решила объяснить: — Не сомневаются, когда сталкивались с чем-то подобным сами. А ты понятия не имеешь, каково быть объектом травли.

— Травли — нет, — возразил Рейгард горячо. — Но тебе не приходило в голову, что я стал объектом жалости или злорадства? Насмешек и презрения за глаза? Я ведь отлично вижу, что большинство девушек не приблизились бы ко мне, если бы не желание получить денежный приз или вовсе стать королевой. За все пять лет я не встретил никого, кто бы видел во мне — меня. Ты по-прежнему остаёшься единственной, Лина.

— Я не хочу ею быть, — пробормотала она резковато, всё-таки отходя в сторону, и отвела взгляд, который показался Рейгарду взволнованным. — Я хочу скорее снять твоё гарново проклятье и убраться отсюда восвояси. И больше никогда тебя не видеть!

Было больно, но за последние годы наследник привык к боли.

— Я искренне желаю, чтобы твоё желание исполнилось, — ответил он, наклонив голову. — А теперь пойдём к Касси. Думаю, она ждёт.

Аделина

Я сказала неправду.

Я поняла это почти сразу, как только выпалила: «И больше никогда тебя не видеть!» — и замерла, ощутив собственную растерянность оттого, что искренне считала это правдой, но, когда произнесла вслух, выяснилось, что это не так.

Нет, я вовсе не хочу никогда не видеть Рея. Я не согласна быть его любимой женщиной и женой. Но мне вовсе не нужно, чтобы он прятался от меня и встречался с Касси только в моё отсутствие. Более того, я бы даже обрадовалась, если бы они подружились и Рей мог приходить к нам в гости. Пить чай на нашей кухне, читать вместе с Касси книжку на ночь… Хотя нет, с ночью я погорячилась. Просто читать книжку тоже вполне сойдёт.

Стало стыдно. Точно так же, как недавно Рей, я осознавала, насколько неприятно ему было слышать нечто подобное. Несмотря на то, что он, естественно, не подавал виду, а просто шагал по коридору рядом со мной. Дель Крайса наследник отпустил, сообразив, что найдёт дорогу и сам, и сразу после этого Томас быстренько убежал, явно ощутив облегчение.

Касси находилась в игровой комнате. Сидела на диване возле накрытого столика, и я едва не присвистнула, увидев, сколько всего принесли на завтрак моей девочке, которая дома, как правило, по утрам ела обычную кашу.

— Мама! — воскликнула Касси, вскакивая с дивана, бросилась вперёд и обняла меня. Я обняла её в ответ, даже села на корточки, чтобы быть ближе, слушая, как дочь говорит мне со счастливым смехом: — Здорово, что ты пришла! Я ещё не успела позавтракать, что-то заспалась сегодня.

— Это из-за источника, — пояснил Рей, и Касси подняла голову, чтобы улыбнуться и ему тоже.

— Доброе утро! Ты уже пришёл меня учить?

— Сначала позавтракаем, — удивил меня наследник. — Я тоже не ел. И думаю, твоя мама не откажется к нам присоединиться. У неё в присутствии их величеств и моего брата всегда плохой аппетит.

Касси хихикнула, а я поинтересовалась, вставая с корточек:

— А о каком источнике ты говоришь?

— Сейчас расскажу.

Мы расселись вокруг столика и приступили к завтраку. В отличие от королевской столовой, здесь на меня сразу напал такой аппетит, что я съела и пышный, высокий омлет, и пирожок с яблоками, и ягодное желе и выпила несколько чашек ароматного чая. Всё это — слушая Рея, чей рассказ оказался на редкость интересным.

Наследник объяснял Касси, что наш мир пронизан природными источниками силы. Рядом с такими источниками рождаются более сильные маги, наша собственная сила быстрее восстанавливается, заклинания становятся мощнее, но порой и искажаются, как рядом с Рольскими горами. Логова всех королевских семей построены возле подобных источников — именно поэтому маги, рождённые в таких семьях, могущественнее прочих.

— Кроме того, существует ритуал, который связывает нашу семью с источником, — говорил Рей, и Касси слушала его, широко распахнув лазурные глаза. — Он проводится с драконом после достижения двадцати лет. Но, что там происходит, я тебе пока не расскажу — рано ещё. Вот подружишься со своим драконом, тогда узнаешь.

— Ты так говоришь — «подружишься со своим драконом» — будто это отдельное существо, — засмеялась дочь. — А его высочество Себастьян говорил, что мой дракон — тоже я.

— Верно и то и другое, Касси, — серьёзно ответил Рей. — Да, твой дракон — тоже ты. Но при этом во второй ипостаси ты будешь иначе воспринимать себя и мир. Не лучше и не хуже, просто иначе. По-другому видеть и слышать, иначе относиться к животным. Вот сейчас, скажи мне честно — хочется ли тебе целиком проглотить кролика? Прямо с шерстью.

— Фу, — скривилась Кассандра, и я не удержалась от улыбки. — Нет, конечно!

— А во второй ипостаси мы любим охотиться. И, разумеется, никто не снимает с добычи шкуру.

— Да, так понятнее, — протянула Касси. — Вот только мне теперь ещё сильнее не хочется быть драконом. Есть кроликов с шерстью! Бяка.

Рейгард неожиданно как-то странно фыркнул, из-за чего из его ноздрей вырвался пепел — хорошо, что без огня! — а затем вдруг задрожал и начал издавать удивительные рычаще-свистящие звуки, которых я раньше от него не слышала.

Только спустя пару секунд я поняла, что он смеётся…

После того как все наелись и разговор про источник, на котором стоит Логово драконов в Эрдерии, был закончен, Рей повёл Касси на крышу. Как он объяснил моей девочке по дороге — в его любимое место.

Я поняла, почему это место любимое, сразу, как только туда попала.

Вокруг было небо. Ярко-голубое, зимнее, с оранжевыми переливами в вышине между облаками, игривым ветром, который благодаря защите не сносил тебя отсюда сразу, и уходящим за горизонт лесом.

— А где город? — спросила я, удивляясь, что не вижу Эрдор.

— С другой стороны, — кратко ответил Рей, глядя на Касси. Я тоже посмотрела на неё и застыла, увидев, с каким восхищением дочь смотрит вокруг. Вглядывается в вышину и лес, следит за позёмкой под нашими ногами, глубоко вдыхает свежий морозный воздух, который совсем не холодит…

— Я не мёрзну, потому что дракон, да?

— Именно так. Драконы почти не мёрзнут.

— Почти?

— Ну, если зимой нырнуть в реку под лёд, всё равно будет несладко, — усмехнулся Рей. — А в обычных условиях — нет, не мёрзнут. Тебе здесь нравится?

— Очень! — кивнула Касси и явно удивилась, когда сразу после этого наследник предложил:

— Попробуй почувствовать свои крылья. Только не драконьи. Представь, что ты птица и можешь взлететь с этой крыши.

— А я точно потом не превращусь в дракона? — с опаской поинтересовалась Касси, и Рей подтвердил:

— Точно. Во-первых, в Логове стоит защита от спонтанных оборотов. Очень мощная. Наследники рода аль Эрдерио всегда очень сильны, из-за близости к источнику вообще всякое может случиться. Поэтому с давних пор замок защищён. Ну а во-вторых, спонтанный оборот обычно происходит после вспышки негативных эмоций. Сейчас явно не тот случай.

— Тогда ладно, — пробормотала Касси и зачем-то спросила: — Кстати, а где твоя роза?

Я удивлённо посмотрела на руку Рея и тоже не обнаружила там его привычную спутницу. Но радоваться этому факту не спешила.

— Она несколько часов назад спряталась под кожу. Сидит там сейчас.

— Да? А почему?

— Кто же её знает… — пробормотал Рей, и Касси, к моему облегчению, отвернулась, вновь посмотрев на небо. Мне не нравилось разговаривать про розу проклятья, и не только потому что я испытывала к ней брезгливость, но и потому что опасалась — Кассандра догадается о том, что Рей её отец, гораздо раньше, чем они успеют по-настоящему подружиться. А мне хотелось, чтобы они дружили.

Касси стояла на крыше замка и безмолвно смотрела в небо в течение, наверное, минут десяти. Она будто полностью погрузилась в себя, даже почти не дышала. Мы с Реем её не прерывали, просто стояли рядом.

А затем…

Первым это заметил Рей. Я же сначала увидела его оскал, похожий на улыбку, если бы не клыкастая пасть, а затем поняла, что спина Касси по позвоночнику покрылась чешуйками.

Серебристыми.

Они росли словно бы сквозь одежду, как роза наследника, и исчезли, как только Рей нарушил молчание:

— Что ты чувствуешь, Касси?

— Мне сейчас кажется, что я и правда могу летать, — ответила моя дочь настолько странным голосом, что я даже вздрогнула. Ни разу не слышала у неё подобного низкого тембра! — Шагнуть с крыши — и полететь.

— Пока не сможешь. Но, раз ты так почувствовала, завтра мы на самом деле полетаем. На настоящем драконе. Хочешь?

— А можно?! — Голос Касси вновь стал обычным. Она развернулась лицом к Рею и посмотрела на него с жадностью ребёнка, который очень хочет конфету. — Что, прям верхом, как на лошадке?

— Именно так, — кивнул Рей, вновь засмеявшись. — Только ты этого дракона при нём лошадкой не называй. А то он ещё рассердится, отнесёт нас куда-нибудь в лес и бросит там.

— А он может? — насторожилась Касси.

— Теоретически — да. Но вообще, конечно, нет. Мы с тобой полетим на Себастьяне, Касси. Мама останется во дворце.

Я в этот момент вздохнула с облегчением, каждую секунду ожидая, что Рей сообщит Кассандре, что мы полетим втроём. Ведь наследник, в отличие от Себастьяна, наверняка считает, что на меня драконий инстинкт не подействует, а брат справится с собой. Но нет, Рей проявил благоразумие и позволил мне остаться.

Хотя на самом деле мне очень хотелось посмотреть реакцию Касси. Безумно хотелось.

Однако всё-таки лучше не рисковать.

Рейгард

Наблюдать за Кассандрой было очень интересно, и на время занятий Рейгард умудрился забыть о том, как выглядит. Обычно он не забывал об этом ни на секунду — сложно забыть, если постоянно слышишь, как стучат об пол когти на ногах, когти на руках безумно мешают листать страницы книг, а хвост вообще норовит сбивать и ронять всё, что попадётся ему на пути, включая самого наследника. Но сегодня всё это отошло в сторону, словно неважное — впрочем, для Рейгарда сейчас и правда его состояние перестало быть важным.

Уйдёт проклятье — хорошо. Не уйдёт — значит, так и нужно. В конце концов, теперь он верил в то, что просто так ничего не бывает. Быть может, это урок на будущее? И свою вину Рейгард сможет искупить в следующей жизни, которую подарит ему милостивая Бессмертная Вода.

Касси было любопытно. И Рею показалось, что она больше убеждает себя в том, будто не хочет быть драконом, чем не хочет быть им на самом деле. По крайней мере, от перспективы полёта девочка пришла в восторг, а это о многом говорило.

Время с Касси и Линой пролетело незаметно, и Рейгард оглянуться не успел, как Кассандра сообщила, что хочет есть, а заодно поинтересовалась, не останется ли он вместе с нею и мамой на обед.

Сначала наследник хотел отказаться, сообщить, что у него дела — ведь ими и правда следовало заняться, — но потом вспомнил данное брату обещание и ответил:

— Только если твоя мама не против, Касси.

— Мама? — девочка вопросительно подняла брови, посмотрев на Лину. К удивлению и радости Рейгарда, та вовсе не выглядела огорчённой или раздосадованной, а спокойно сказала:

— Конечно я не против, Касси. Я понимаю, что тебе интересно. Да и скучно только со мной, мы обо всём уже поговорили. А тут новое лицо.

— Вроде того, — засмеялась Кассандра.

И обед тоже прошёл замечательно и душевно. Рейгарда абсолютно не волновало, как именно он ест — потому что собеседницы совсем не обращали на это внимания, — и он с удовольствием отвечал на многочисленные вопросы Касси, касающиеся в основном магии.

В какой-то момент Рейгард совсем потерял бдительность, потому что, отвечая на вопрос девочки, ввернул фразу:

— Когда мы с твоей мамой учились в академии… — и тут же замолчал, почувствовав, что сболтнул лишнего.

— О! — Кассандра сразу оживилась. Естественно, проигнорировать этот факт она не смогла. — Вы с мамой учились вместе?

— Да, — не стал отпираться Рейгард. — На одном курсе, но на разных факультетах. Хотя я немного старше Лины. Потому что твою маму за успехи на первом курсе перевели на второй.

— Ого, — Касси улыбнулась и посмотрела на Лину с гордостью. — Мам, ты молодец! Но получается, что ты знал того дракона, который её обидел? Мама говорила, что это случилось в академии.

Рейгард двигался сейчас по очень тонкому льду и прекрасно понимал это. Более того, он предполагал, что Кассандра специально задала такой вопрос. Наверняка что-то подозревает. Слишком уж она умная девочка, явно не может игнорировать собственную похожесть на Себастьяна.

— Знал, разумеется. Но предлагаю не говорить о нём сейчас, Касси. Только настроение испортится, да и тебе вновь расхочется быть драконом. Лучше сосредоточиться на первом обороте. И уже после него поговорить.

Кассандра молчала, кусая губы и глядя на Рейгарда с выражением лица человека, который находится в процессе решения сложной задачи по математике.

Точку поставила Лина, негромко проговорив:

— Некогда сейчас про него рассказывать. У его высочества, Касси, свидание с одной из конкурсанток.

— Свидание? — девочка явно удивилась. — А я думала…

Она запнулась и замолчала, но Рейгард и без слов догадался, что пришло в голову Касси. Конечно, она решила, что раз он проводит столько времени с ней и её мамой, то отбор уже закончился.

— Видишь ли, мой брат подозревает, что среди конкурсанток находится девушка, которая замышляет нечто плохое против нашей семьи, — пояснил Рейгард озадаченной Касси. — Поэтому завершить отбор мы пока не можем. Но твои выводы верны.

— Ты же не знаешь, какие у меня выводы! — тут же развеселилась девочка, и Рейгард многозначительно пожал широкими плечами, покосившись на Лину, которая выглядела смущённой.

— Я догадываюсь.

Было около трёх часов дня, когда Рейгард встретился с драконицей по имени Барбара возле входа в зимний сад. Девушка явно постаралась выглядеть прекрасно, но нервную дрожь на кончиках пальцев и чересчур натянутую улыбку было ничем не скрыть, и наследник заранее приготовился к тяжёлой прогулке. В отличие от Валенсии, которая разговаривала с ним легко и непринуждённо, Барбара сильно напрягалась, стискивала руки в замок перед собой и вообще вела себя так, словно её заставили сюда прийти.

Облегчать ей задачу Рейгард не собирался. Сбежит — ему же легче. Он в принципе не понимал, зачем так мучиться? Ладно ещё Кари или Эйла — тем просто нужны были деньги. Но Барбара происходила из богатого драконьего рода. Правда, дракон её не был сильным, но и слабым — тоже. Может, родители просто хотят выдать девушку замуж повыгоднее? Скорее всего. Это наверняка было написано в материалах, собранных Себастьяном о каждой конкурсантке, но Рейгард не вчитывался ни в чьё дело, кроме дела Лины. Остальные его не интересовали.

И вот сейчас, шагая рядом с Барбарой, наследник покосился на девушку и всё-таки поинтересовался, решив нарушить молчание:

— Почему вы не покидаете отбор?

Она залилась краской и забормотала какую-то ерунду:

— Как же я покину, что вы, ваше высочество…

— Да запросто, — усмехнулся Рейгард. — Если вам зачем-то нужны деньги, я могу распорядиться, чтобы выплатили вознаграждение. И пожалуйста — вы свободны. Хотите?

— Свободна? — Барбара с грустью покачала головой. — Это невозможно, ваше высочество. Я не могу быть свободна. Моя жизнь в руках отца.

— Он вам угрожает? Чем?

— Ничем особенным, всё законно. Он ведь содержит меня… И если я не буду выполнять то, что говорит отец, он лишит меня содержания. А ваше вознаграждение… надолго ли его хватит?

Рейгард поначалу хотел съязвить, что можно зарабатывать и самостоятельно, как люди без второй ипостаси, но не стал. Уж не ему точно рассуждать о подобном.

— Всё ясно, — кивнул он и замолчал. Так они и гуляли по зимнему саду почти час, изредка обмениваясь парой любезных и ничего не значащих фраз и явно мечтая о том, чтобы всё закончилось как можно скорее.

И когда до конца назначенного времени оставалось пять минут, Барбара неожиданно сказала:

— А у вас где-то здесь, как говорят, есть не только летний, но и зимний уголок. Это правда, ваше высочество?

— Истинная правда. Тут недалеко. Хотите посмотреть?

— Хочу, — подтвердила Барбара, и Рейгард развернулся в другую сторону, указав на ближайший мостик над искусственным ручьём. — Нам туда. Именно там «зимняя» зона. Она небольшая, но интересная.

— Говорят, это иллюзия.

— Нет, снег вполне настоящий. Можете даже попробовать его на вкус, — фыркнул Рейгард. — Этим и отличаются иллюзии. Их можно пощупать и даже обонять, но попробовать на вкус, увы, невозможно.

Летнее тепло постепенно, пока Рейгард и девушка шли по мостику, сменялось прохладой — почти такой же, как на улице, — и птицы, которых в зимнем саду было множество, переставали петь. А следом за тишиной и холодом приходило восхищение белым безмолвием, что царило вокруг.

Рейгарду всегда было неуютно здесь, поэтому он ходил сюда очень редко. А вот Себастьян в детстве часто бегал в это место, испытывая даже некоторую привязанность к растениям, что тут росли.

Ледяные розы. Так назывались эти дивные цветы из снега и льда. Они напоминали обычные розы, каким-то образом выросшие и распустившиеся в зимнее время года, а затем замёрзшие. Под прозрачной ледяной коркой просматривался зелёный стебель, который венчали пышные алые цветочные головки, покрытые морозными узорами, словно инеем.

Целая поляна ледяных роз представала перед глазами, стоило лишь сойти с мостика. Их окружала полнейшая тишина, которая порой нарушалась, если дул ветер, заставляя цветы чуть раскачиваться — и они звенели, будто тонкие серебряные колокольчики.

— Невероятно… — выдохнула Барбара, садясь рядом с одной из роз на корточки. — Если бы вы не сказали, что это не иллюзия… Я никогда не видела такого.

— И вряд ли увидите. Ледяные розы — порождение Рольских гор. Одна из моих прабабок увидела их там, на склонах, где лежат снега, и загорелась идеей вырастить в Логове небольшой сад таких цветов. Долго билась, пересаживая… Но в конце концов у неё получилось. Однако ни в каком другом месте, кроме этого или Рольских гор, ледяные розы не вырастут. На самом деле, удивительно, что здесь-то выросли… Но моя прабабка была отличным садоводом.

В действительности она была, конечно, артефактором, а не садоводом, но признаваться в подобном не стоило. Официальная версия гласила иное.

— Почему удивительно? — не поняла Барбара. Рейгард уже догадался, что особенным умом она не отличалась. — Я чувствую, неподалёку есть природный источник. Видимо, они питаются его силой.

— Несомненно. Но этого мало. Ледяные розы — магическая аномалия, и растут только рядом с магической аномалией. Собственно, для того, чтобы они здесь прижились, моя прабабка и создала такую аномалию — зиму внутри искусственного лета. Понимаете, да? Сам зимний сад — магически созданное вечное лето, но вот этот островок зимы находится внутри него.

Ему показалось, что Барбара ни в чём не разобралась, но это было неважно. Он уже хотел сказать, чтобы девушка вставала с корточек, потому что им пора возвращаться, но не успел.

Барбара неожиданно протянула ладонь к ближайшей розе и вместо того, чтобы просто коснуться её, обхватила пальцами тонкий стебель, вырвав его из снега с корнем.

Почти сразу Рейгарду почудилось, что он попал в огромный костёр. Пламя было повсюду, оно жгло сетчатку, из-за чего из глаз моментально полились слёзы, оно пыталось сжечь и самого Рейгарда, набрасываясь на него, будто дикое животное на своего охотника, дезориентируя, слепя и оглушая.

Однако длилось всё это совсем недолго — спустя пару секунд сработала их семейная реликвия, кольцо на мизинце, которое отец собственнолично когда-то очень давно отдал Рейгарду, и наследник обнаружил, что стоит посреди поляны из пепла.

Ни от Барбары, ни от ледяных роз не осталось и следа.

Аделина

После того как Рей ушёл на свидание к Барбаре, у меня был вариант вернуться к остальным конкурсанткам, но я предпочла остаться с Касси ещё на пару часов. Вот закончится его встреча, и пойду обратно, напомню Кари о том, что мы договаривались посетить зимний сад. Обед прошёл, до ужина полно времени — как раз можно этим заняться, раз уж у нас сегодня выходной. Хотя ещё следовало послать Еве вестника, порепетировать — раз уж господин дель Гайло попросил всех выучить свою роль, пока его не будет, — и, пожалуй, договориться с Инессой аль Галио о встрече. Теперь Рею всё известно, значит, и от наставницы скрывать Касси нет смысла.

Я боялась, что сразу после ухода Рея дочь начнёт расспрашивать меня о том, что случилось в академии и кто всё-таки её отец, но Кассандра не стала делать ничего подобного. Предложила помочь ей выбрать книгу для чтения, и мы вместе зарылись в книжный шкаф, рассматривая разные тома с картинками и без.

Не знаю отчего, но в какой-то момент мне неожиданно стало нехорошо. Голова закружилась, и я, охнув, села на пол, сжимая пальцами виски, в которых что-то словно пульсировало.

— Ты чего, мам? — удивилась Касси и вдруг замерла.

А спустя мгновение я заметила, как медленно, постепенно, в её глазах вытягиваются зрачки…

— Мне кажется, что-то случилось, — произнесла дочь более низким и шипящим, чем обычно, голосом. А потом, подумав, добавила: — С Реем.

Сердце на секунду замерло, а после панически забилось, когда я осознала: да, Касси права.

Понятия не имею, как у меня получилось почувствовать беду. Но получилось.

— Сиди здесь, Касси, — попросила я строго, поднимаясь с пола. Голова до сих пор кружилась, но я старалась не обращать на это внимания. — А я узнаю, в чём дело. Только не высовывайся ни в коем случае!

— Мам, ну я же не дурочка. Конечно, буду сидеть тише мыши. И ты не переживай так… С ним всё в порядке, я чувствую. Просто что-то случилось. Неприятное и, наверное, немного страшное.

— Я выясню, — ответила я быстро и нервно. — Выясню и приду к тебе, обещаю!

— Ладно, — покладисто согласилась Касси, проводив меня взглядом.

Именно тогда она окончательно всё осознала, но узнала я об этом, конечно, гораздо позже.

Рейгард

Пепла вокруг наследника ещё прибавилось — потому что он, разозлённый из-за всего случившегося, начал выдыхать его сам, оглядываясь и страшно скалясь, понимая: его хотели убить. Конечно же его, а не эту девушку Барбару, пусть Бессмертная Вода примет её нежную душу. Решение идти на отбор оказалось для неё роковым.

Рейгард собирался послать брату магического вестника, когда по мостику, отделяющему зимний сад от царства ледяных роз, послышались чьи-то громкие шаги, точнее, даже топот, а затем наследник увидел бледного, как сугроб, Себастьяна, в сопровождении нескольких гвардейцев и дознавателей.

— Живой! — с облегчением выдохнул брат, сразу становясь нормального цвета. — Гвардейцы сообщили мне, что здесь случился взрыв. Их не задело, потому что он был направленный и эпицентр небольшой, а они стояли достаточно далеко.

— Взрыв… — протянул Рейгард, вспоминая окруживший его огонь. — Да, похоже на то. Барбара — девушка, что была со мной, — смотрела розы, потом дёрнула за одну, и сразу после этого всё вспыхнуло.

— Это что же получается — она знала? — удивлённо выпалил один из гвардейцев, но, наткнувшись на недовольный взгляд Себастьяна, замолчал. — Простите, ваше высочество.

— Гвардия отходит дальше, — скомандовал младший наследник. — Дознаватели и мы с Реем осматриваем место преступления. Где находилась Барбара, ты помнишь, Рей?

— Вот здесь, — ответил Рейгард, ткнув в голую землю, покрытую толстым слоем пепла, в метре от себя. — Судя по всему, именно Барбара привела в действие механизм магического взрыва, вольно или невольно.

Спустя несколько минут дознаватели сделали тот же вывод — именно в месте, на которое указал Рей, сходились остаточные нити разорванного заклинания. Ощущались они невнятно и хаотично, но ощущались. И по тому, что ещё оставалось здесь, можно было сделать несколько интересных выводов, которые Себастьяну и Рею озвучил старший из группы дознавателей.

— Использовался артефакт. Никакого пороха, чистая магия. Из чего он был сделан, пока сказать сложно — нужно брать пробы пепла. Но размер небольшой, не больше мизинца в окружности. Он был круглый — видите, след от пожара ровный и в форме круга? Сила в нём была сконцентрирована мощная, но из-за небольшого радиуса действия сам артефакт был маленьким. И да, приводился в действие при помощи выдёргивания цветка — я вижу следы заклинания затвора.

— Работайте дальше, Урд, — кивнул Рейгард. Именно старший наследник курировал вопросы коллегии внутренней безопасности, касающиеся дознания, и сейчас не собирался передавать бразды правления Себастьяну, несмотря на шок после случившегося. — Надеюсь, к завтрашнему дню вы сможете ответить мне на несколько вопросов. Первый — кто принёс сюда артефакт? Второй — кто его сделал? И, наконец, третий — по какой причине погибшая девушка вытащила розу из снега? По своей воле или нет?

— Да, ваше высочество, — поклонился дознаватель, и в этот момент Себастьян коснулся ладонью локтя Рейгарда, потянув брата к мосту.

— Пойдём. Нам здесь делать больше нечего. Тебе необходимо помыться, а то ты сейчас похож на чёрного гарна. И одеться, одежда-то твоя сгорела. Ещё и родители наверняка примчатся вопросы задавать… Они не могли не почувствовать, что с тобой случилось несчастье, сам знаешь.

— Да, идём, — согласился Рейгард, ещё не зная, что увидит Лину совсем скоро.

Аделина

По пути мне пришлось притормозить, поскольку я понятия не имела, где искать Рея. В его комнате я не была, да и вряд ли он там. Ведь его встреча с Барбарой ещё не закончилась. Или закончилась?

А может, то, что ощутили мы с Касси, произошло именно там? Не зря ведь Себастьян беспокоился, строил всякие теории и пытался защитить меня в глазах конкурсанток.

Я как раз проходила мимо комнаты Кари, размышляя о том, стоит ли вызвать Рея при помощи гвардейцев или попросить их найти Себастьяна, когда дверь распахнулась и в коридор шагнула собственно Кари. С вытаращенными глазами.

— Я вышла узнать, что случилось! — выпалила она, уставившись на меня, а затем вдруг схватила за руку. — Ты видела?

— Хм… нет, — пробормотала я, не ведая, правильно ли отвечаю. Но не отвечать же «да», если я правда ничего не видела?

— Несколько минут назад внизу, на улице, что-то громыхнуло. А потом сверху, мимо моего окна, пролетел Себастьян! Точнее, я думаю, что это был он. Король, мне кажется, крупнее. А у королевы должен быть дракон другого цвета.

Значит, действительно что-то произошло, мы с Касси были правы…

— Куда он полетел? — выдохнула я, ощущая, как в груди становится холодно и больно из-за волнения о Рее. — Ты видела, Кари?

— Видела, — кивнула подруга. — В сторону зимнего сада он полетел. Сад же прям под нами находится. Стеклянный такой купол. Вот туда и полетел.

— Пойдём, — я, вцепившись в ладонь Кари клещом, попыталась потянуть её прочь, но тут в наш диалог вмешался ближайший гвардеец:

— Прошу прощения, госпожа Аделина, но, если вы собираетесь в зимний сад, вам нужно сопровождение. Я вижу, у вас оно есть. В таком случае госпожа Кари пойдёт со мной.

Что? У меня есть сопровождение?..

Я оглянулась и с удивлением обнаружила, что и вправду умудрилась пройти полдворца с гвардейцем за спиной. Ну конечно, не могла же я уйти из коридора, где жила Касси, без охраны! Надо было спросить у него сразу, где Рейгард. А я настолько распереживалась, что даже не заметила этого мужчину.

В итоге мы с Кари спустились вниз, пройдя, как объяснил нам один из наших сопровождающих, по подземному коридору — ко второму входу в зимний сад. Первый находился на улице. И когда перед нами появилась прозрачная стеклянная стена, а в ней белая, будто слепленная из снега, дверь, я уже готовилась к чему угодно… кроме того, что случилось дальше.

Дверь неожиданно открылась, и оттуда нам навстречу вышли мрачные принцы. Себастьян хотя бы был чистый, а вот Рей… Его как будто пеплом измазали.

Хотя почему — как будто… Кажется, это пепел и есть. Видимо, от сгоревшей одежды.

— Лина? — удивлённо выдохнул Рей, увидев меня, и остановился как вкопанный. — Что ты тут делаешь?

Кари он будто бы вообще не заметил. Впрочем, ненадолго — потому что ответила на вопрос именно моя подруга. Я временно онемела, осознав, что с Реем действительно произошло что-то серьёзное.

— Я увидела, как его высочество Себастьян полетел к зимнему саду. Ещё здесь что-то бабахнуло, вот и…

— Вот вы и решили посмотреть, где и что, как вы выразились, бабахнуло, — иронично протянул младший наследник, глядя на Кари с интересом. — А головой подумать забыли.

— Почему забыли? — буркнула Кари, покраснев, как помидор. — Мы даже с охраной.

— «Даже»! — Себастьян закатил глаза. — Всё, разворачивайтесь и идите к себе. Здесь вам точно делать нечего.

— Но… — попыталась возразить я, однако замолчала, услышав от Рея негромкое:

— Иди, Лина. Ты же видишь — всё в порядке, я жив. Остальное позже.

Себастьян кинул на брата предостерегающий взгляд, явно намекая, что тот зря разговаривает со мной в таком тоне при Кари и гвардейцах, но Рей его проигнорировал.

— Сейчас у меня другие дела, но вечером мы обязательно увидимся, и я всё расскажу.

Осознав, что на брата воздействовать бессмысленно, Себастьян красноречиво посмотрел на меня.

— Хорошо, ваше высочество, — ответила я, поклонившись, подхватила слегка деревянную Кари под руку, развернулась и пошла прочь от зимнего сада, ощущая растерянность пополам с облегчением.

Жив.

Рейгард

— В окно они видели, только подумать, — бурчал по дороге Себастьян, пока Рейгард отогревался мыслью о том, что Лина беспокоилась за него. Настолько, что прибежала к зимнему саду… — И «бабахнуло»! Совсем с ума сошли. Надо было в комнатах закрыться и тихо сидеть. А не создавать нам неприятности!

— Да ладно тебе, помешанный на безопасности человек, — усмехнулся старший наследник. — Ну прибежали, подумаешь. Ты ведь тоже прибежал. Точнее, прилетел.

— Ну, то я… — протянул Себастьян, но усмехнулся. — Хотя ты прав. То, что Лина примчалась, о многом говорит. И ты, судя по твоей почти счастливой физиономии, это понял.

— Толку-то? Одно дело — беспокойство и симпатия, и совсем другое — желать каких-то отношений, кроме нейтрально-дружеских. Но ладно, давай не будем об этом. Лучше расскажи, что ты думаешь о случившемся.

— Погоди, — отмахнулся брат. — Сначала помойся и оденься. А то от тебя так несёт смертью, что у меня в носу чешется, того и гляди начну чихать и не смогу говорить вообще. Выйдешь чистенький — и разложим с тобой всё, что известно на настоящий момент.

— Хм, — Рейгард чуть не остановился посреди коридора, но в последний момент опомнился и продолжил путь. — А ведь я ничего не чувствую… в смысле — совсем ничего. Нюха нет. Я ещё подумал — что мне кажется странным в собственном состоянии…

— Предполагаю, что это последствия взрыва. Артефакт тебя спас, но полностью влияние магии такой силы он блокировать не мог. Думаю, за сутки пройдёт.

— Хотелось бы. А то не хватает мне вдобавок ко всему обоняния лишиться. Мало того, что я выгляжу как огромная ящерица, если ещё и без носа останусь …

— Не останешься, не волнуйся, — улыбнулся Себастьян.

Перед тем, как войти в покои Рейгарда, младший наследник попросил дежурных гвардейцев вызвать служанку с какой-нибудь едой, и Рейгард согласно кивнул — да, он тоже проголодался из-за всех переживаний. Но всё-таки ещё сильнее, чем есть, ему хотелось смыть с себя пепел. Мысль о том, что этот пепел частично является останками Барбары, была особенно неприятной и мучительной.

Справившись минут за двадцать, Рейгард вышел из ванной и нашёл Себастьяна за столом, заваленным мясными блюдами, фруктами, сырами, салатами и разнообразным хлебом, в том числе и пирожками. Брат задумчиво ел яблоко, глядя в потолок, но, когда Рейгард зашёл в гостиную, выпрямился в кресле и вздохнул.

— Мерзко.

— Из-за чего? Ты ведь не в пепле, — слегка удивился Рейгард, садясь в соседнее кресло. Яблок он совсем не хотел, а вот мяса — да.

— А ты не догадываешься? — грустно усмехнулся Себастьян. — Я ведь знал, что так будет, понимаешь? Точнее, предполагал. Поэтому сделал всё, чтобы обезопасить Лину, разыгрывая перед всеми твоё равнодушие. Правда, есть у меня подозрение, что её чувства всё равно видны, но это не так важно как твоё к ней отношение.

— То есть ты понимал, что меня попытаются убить?.. — заинтересованно протянул Рейгард, покачав головой. — А почему мне не сказал?

— Для чего? Чтобы ты в очередной раз сделал вывод, что тебе нужно поскорее лечь в гроб и не мешать остальным жить? Меня, честно говоря, достали твои пессимистические настроения. Я знаю, откуда они, но надоело. И я не сказал, чтобы ты не испортил мне затею. Мне нужно было это покушение. Нужно. Я знал, что, скорее всего, твоя спутница не спасётся, но готов был пожертвовать ею.

Рейгард поперхнулся куском мяса.

А потом, всё-таки прожевав, искренне попросил:

— Не говори этого Лине. Если она узнает…

— Твоей Лине можно говорить про меня что угодно — она любит тебя, а не меня, — огрызнулся Себастьян. — И она не дура, сама всё поймёт. Если не сразу, то со временем. Я изначально готовил ловушку. И все девушки, которые попали на отбор, не случайны, Рей.

— Хм, — нахмурился старший наследник. — Погоди… Но ведь сначала отбирал я. Точнее, отсеивал. Ты пришёл ко мне в кабинет, только когда я выгнал, наверное, треть…

— Ты серьёзно сейчас? — почти развеселился брат. — Рей, ты же не запоминал, кого выгоняешь. Если бы ты выгнал нужных мне девиц, я бы их потом вернул. Собственно, я так и сделал — одна из дракониц была тобой отвергнута, но я её взял, потому что подозреваю, что отец этой девушки участвовал в истории с Марсией. Он учил её магии.

— Ты не о Валенсии говоришь?

— Нет. Валенсия попала сюда из-за родства с аль Анарио. Но не факт, что дело в ней. Если моя догадка подтвердится — а она уже подтверждается, — злоумышленницей может стать любая девушка. Ну, кроме Лины.

— А Кари? Подружка её.

— Любая, Рей! — повторил Себастьян с нажимом и вновь откусил от яблока.

Рейгард дождался, пока брат прожуёт, выпил целый стакан морса, чтобы заглушить жажду, и только после этого поинтересовался:

— Ну и что за догадка? Давай, договаривай. Я не столь сообразителен, как ты, Ян. То, что ты подозреваешь в заговоре аль Анарио, я понял. Но, зачем понадобилось провоцировать это покушение, я не понимаю. Даже если отставить в сторону полнейшую аморальность подобного…

— Я тоже не столь сообразителен, к сожалению, — криво усмехнулся Себастьян. — И долго вообще ничего не замечал. Думал, что ты схлопотал проклятие всего лишь из-за характера Марсии и собственной глупости. И что моя невеста на самом деле отказалась от свадьбы из-за большой любви.

— А это не так?

— Теперь я считаю, что нет. Слушай…

Отложив в сторону огрызок, Себастьян поднялся и заходил по гостиной покоев Рейгарда, сомкнув руки за спиной. Была у него такая привычка — ходить, когда думал или нервничал.

Встав возле окна, за которым вовсю разгорался ярко-оранжевый закат, из-за чего короткие волосы младшего наследника стали золотыми, Себастьян заговорил, и по голосу, глубокому и слегка вибрирующему, Рейгард понял — брат в ярости.

— Когда Эмилия после визита в Арнарию сообщила мне, что влюбилась в другого, я не поверил. Хотя она казалась искренней, да и добровольно позволила мне проверить себя на ментальное влияние. Ничего, Рей, ни малейшего следа внушения. Я поехал с ней в Арнарию, как ты помнишь, чтобы поговорить с её новым возлюбленным, — не нашёл ничего и там. Сложно рассказывать, как я рыл носом землю, чтобы обнаружить хотя бы что-то… Но нет — пустота. А потом меня пригласили во дворец аль Анарио на несколько дней. Отказываться, ты сам знаешь, невежливо. Я согласился и жил там дня три, участвуя во всяких увеселительных мероприятиях, познакомился с принцессой Корнелией, которая показалась мне тем ещё тощим и трусливым цыплёнком. А потом её отец, король Ортрун, предложил мне заключить помолвку… и я согласился.

— Я помню. Я ещё удивлялся, как ты умудрился это сделать.

— Вот именно, — с нажимом произнёс Себастьян, зло усмехаясь. — Я, зная, что династический брак для королевских семей губителен, тем не менее согласился на предложение Ортруна. Тогда я списал это на шоковое состояние после расставания с Эмилией, но позже задумался — а так ли в действительности?

— Ты имеешь в виду… — протянул Рейгард, начиная догадываться, и Себастьян кивнул.

— Да. Мы ведь не знаем, какой именно родовой дар у аль Анарио. Что, если это — необыкновенно мощная ментальная магия, которую невозможно обнаружить? Мы знаем только, что они сильные менталисты, но все королевские семьи такие. И якобы не способны воздействовать друг на друга. Но что, если в отношении аль Анарио это не так? И Эмилия, и её нынешний муж, и я — мы все получили заряд внушения. А возможно, и Марсия тоже. Меня всегда удивляли твои рассказы о её спеси и гордости — для недраконицы это странно. С таким характером она просто обязана была нарваться на неприятности. Но если ей внушали мысли о собственной исключительности? И воспользоваться проклятьем тоже могли внушить. Именно этим проклятьем, потому что в то время принцесса Корнелия была ещё слишком маленькой для помолвки. Она должна была подрасти. Ей исполнилось семнадцать в начале года — и король Ортрун привёл в действие второй этап плана по захвату нашего трона. Удалил мою невесту — спасибо, что не убил её, — внушил желание заключить помолвку, а теперь будет стараться сделать так, чтобы ты не расколдовался. Если я стану королём, уверен, от меня тоже избавятся со временем. И так, чтобы всё выглядело естественно.

Себастьян замолчал, да и Рейгард тоже молчал, давно даже не жуя — в таком шоке был от услышанного.

— Так, — произнёс он в конце концов, почесав когтем наросты на голове. — А теперь объясни, при чём здесь покушение. Зачем оно было нужно?

— Чтобы подтвердить мою догадку о родовой силе аль Анарио. Силе внушения. Кто-то положил артефакт в снег — раз. Сомневаюсь, что это был сам злоумышленник, и скоро мы узнаем, кто именно это был. Кто-то заставил Барбару выдернуть цветок — два. И не только выдернуть, но и вообще пойти этим маршрутом, ты же не собирался вести её в ледяной сад. Без ментальной магии здесь было не обойтись. Никоим образом.

— Но среди конкурсанток нет родственников аль Анарио. Валенсия — племянница королевы, а не дочь короля. Вообще, насколько я помню, в роду аль Анарио сейчас только одна девушка, и это твоя невеста Корнелия. Может, Валенсия — это она? Прячется под личиной.

— Нет, — покачал головой Себастьян. — Эту версию я проверил первой. Корнелия сейчас в Арнарии. Кроме того, не забывай, что я знаком с ней. Этот цыплёнок ни на что подобное не способен. И вообще у меня есть подозрение, что Ортрун и его старшие сыновья практиковали применение ментальной магии в отношении королевской семьи именно через Корнелию.

— Ужас, — выдохнул Рейгард. — Если ты прав, то это просто кошмар. Но что теперь? Ты выяснил, что, скорее всего, у аль Анарио есть дар убеждения и они собираются использовать его направо и налево, дабы прибрать к рукам Эрдерию. Что дальше? Может, отменим отбор, а всех конкурсанток отправим восвояси?

— Я не могу, — с нажимом ответил Себастьян. — Мне нужно найти доказательства причастности аль Анарио к заговору против нашей семьи, чтобы как минимум отменить помолвку. Просто так сказать: «Простите, я не могу жениться на Корнелии», — это можно приравнять к объявлению войны между странами. Я должен поймать того, кто сейчас действует во дворце, за руку. Значит, отбор будет продолжаться. А ты будешь продолжать делать вид, что тебя не интересует Лина. И кстати, помнится, ты делал для неё серьги от ментальной магии? Пусть носит, не снимая.

— Не уверен, что она согласится.

— Объясни ей всё — и согласится, — парировал Себастьян, и тут входная дверь с громким стуком распахнулась, а затем в гостиную вбежали их злые родители.

Король и королева выглядели так, словно вот-вот перекинутся в драконов. Смерили разъярёнными взглядами обоих сыновей, но остановились на Рейгарде и хором вопросили:

— Что случилось?!

— Почему я во время совещания с коллегией торговцев получил такой удар в солнечное сплетение, что чуть сознание не потерял? — продолжил отец, а мать подхватила:

— А у меня в глазах потемнело настолько, что пришлось садиться посреди коридора в новой больнице, которую я инспектировала! Покушение?

— Оно самое, — кивнул Рейгард, и родители переглянулись.

— Быстро рассказывайте, — приказал король, подхватывая жену под локоть и опускаясь в кресло, из которого недавно встал младший наследник. Королева Мелисанда села в соседнее, схватила со стола яблоко — любовь к этим фруктам Себастьян явно унаследовал от неё — и нервно им захрустела.

Сначала говорил Рейгард, и уже затем, как только старший брат закончил пересказывать недавние события, в диалог вступил Себастьян со своими соображениями по поводу участия в заговоре семьи аль Анарио.

— Не нравится мне всё это, — проворчал король Кариот, как только его младший сын замолчал. — Очень рискованно. Ты уверен, что тебе это нужно? Можно удалить из дворца всех девушек, а проблему с Корнелией решить обыкновенным расторжением помолвки. Будет скандал, но вряд ли Ортрун затеет войну. Арнария объективно слабее нас.

— Отец, давай признаем откровенно — если я так сделаю, Ортрун раздует дипломатический скандал до звёзд, — покачал головой Себастьян. — Ты хочешь, чтобы я больше занимался договорами с другими странами, но кто мне поверит после такого? Младший наследник, который сегодня заключает помолвку, а завтра расторгает. Подобное будет дурно сказываться на отношениях не только с Арнарией.

— Переживём.

— Нет, отец, не надо, — с нажимом попросил Себастьян. — Если мы сейчас свернём отбор, то произойти может что угодно. Откуда ты знаешь, может, у Ортруна есть план на этот случай? Он никогда не производил на меня впечатление дракона, который не умеет прорабатывать разные варианты. Сейчас у нас в наличии четырнадцать девушек, и все они под охраной, за ними легко следить, и я примерно представляю, каким будет следующий удар. А вот если мы всех отпустим, то не представляю и, соответственно, не смогу защитить.

— И каким же будет следующий удар? — поинтересовался король, проигнорировав просьбу Себастьяна не отменять отбор. Рейгард знал: это значит, что отец согласился сделать так, как предложил брат.

— Убить Рея не получилось. Почему — тот, кто планировал убийство, вряд ли догадается. Рейгард у нас сам по себе магическая аномалия, может, поэтому и выжил. Значит, нужен иной план. Убить всех конкурсанток сразу — слишком подозрительно для той, что останется в живых, поэтому я предполагаю, что уничтожать участниц будут прицельно. Наблюдать за тобой, Рей, и за остальными и делать выводы. Как только ты начнёшь проявлять благосклонность к одной — её уберут. Так что, дорогой брат, поухаживай за кем-то другим, не за Линой. Демонстративно.

— Нет уж, — содрогнулся Рейгард. — Хоть режь меня, Ян — я не стану этого делать. Мне хватило погибшей Барбары. Лучше уж я вообще перестану реагировать на всех. Если тебе надо — ты и ухаживай. Может, заметишь что-нибудь ещё. А меня даже не проси.

— Не уверен, что от этого будет толк, — хмыкнул Себастьян, глядя на Рейгарда с иронией, но и с пониманием. — Ладно, попробуем. Главное, чтобы ты был осторожнее и не выдавал себя, а заодно и Лину. Видься с ней только на особой территории.

— Да, кстати, — король Кариот поднял брови, смерив подозрительным взглядом обоих сыновей, — если вы думаете, что раз стали большими, то я оставил вас без присмотра, — ошибаетесь. Давайте, рассказывайте, кого вы привезли и поселили в гостевом крыле.

Рейгард улыбнулся, а вот Себастьян выглядел раздосадованным.

— Кто тебе сообщил? Я ведь сделал всё, чтобы этого не увидел никто, кроме доверенных лиц.

— То есть ты считаешь, что дель Крайс должен был молчать? — развеселился его величество. — Он сообщил мне лишь то, что вы кое-кого привезли, а об остальном попросил узнать у вас, иначе вы оба его испепелите. Я пообещал защитить Томаса от вашего гнева. Не очень понимаю, зачем такая конспирация от нас с вашей мамой? Вы нас, что ли, подозреваете в кознях против самих себя?

— Нет, — на этот раз ответил Рейгард, видя, что Себастьян всё ещё злится — даже стучит удлинившимися когтями по подоконнику. — Мы просто понимаем, что, как только вы узнаете правду, сразу помчитесь в гостевое крыло. А не стоит. Надо немного подождать. Испугаете ещё…

— Я ничего не поняла, Рей, — проворчала королева. — Говори прямо!

— У Лины есть дочь, — сказал Рейгард, как и просили, прямо. — От меня. Именно её мы поселили в гостевом крыле. И да — она дракон.

Аделина

Было очень сложно держать лицо перед Кари, но я старалась. Хотя бы потому что понимала — случилось нечто ненормальное, и чем меньше людей знает о том, насколько я волнуюсь за Рейгарда, тем лучше.

Хотя по отношению к Кари, кажется, было уже поздно что-либо предпринимать.

— Лина, скажи мне честно, — произнесла подруга, как только мы вошли в мою комнату. — У тебя и наследника какие отношения? Он так с тобой разговаривал… И ты к нему ведь сейчас помчалась. Я не сразу это поняла, думала, тебе просто интересно. А потом увидела твоё лицо и… э-э-э… его физиономию и осознала, что между вами, кажется, что-то есть.

Что-то…

Я и сама не знала, каким словом назвать то, что было между нами.

— Ты и права и неправа, — решила объяснить в итоге чем-то нейтральным. — Я знала Рейгарда в академии, и довольно-таки хорошо. Мы вместе участвовали в соревнованиях по артефакторике и немного общались. Поэтому сейчас я просто испугалась за него. Он сложный человек, точнее, дракон, но история с проклятьем — это всё же чересчур.

— Мне кажется, ты недоговариваешь, — покачала головой Кари и улыбнулась. — Впрочем, ладно. Если то, что мы слышали и видели, — это то, о чём я думаю, лучше ничего не говорить.

Я кивнула: да, это было очевидно. Рейгард шёл в замок в таком обугленном виде, что сомневаться в случившемся в зимнем саду не приходилось. И от этого мне становилось очень сильно не по себе.

А ещё… он ведь был там с Барбарой… но рядом с Рейгардом и Себастьяном её не было. Может, ранена?

— Интересно получается, — протянула Кари, плюхаясь на диван. На столе стоял виноград в вазочке, и она с удовольствием закинула в рот пару ягод, откидываясь на спинку дивана. — Сначала наследника прокляли, теперь вот убить пытаются… Кстати, зачем? Он, если не снимет проклятье, как я понимаю, сам погибнет.

— Откуда ты знаешь?

— Ну я вроде не дурочка, — засмеялась Кари, глядя на меня с хитрецой. — Или ты думаешь, что я могу быть замешана, и заранее подозреваешь меня в излишней информированности? Брось. Мне это незачем, королевой меня никто не сделает.

— Нет, тебя я совсем не подозреваю, — вздохнула я, садясь напротив Кари в кресло, и тоже отщипнула виноград. — Просто спросила, откуда ты знаешь.

— Да тут и знать нечего — достаточно хорошо учиться в академии. Роза проклятья всегда высасывает жизненную силу, и со временем проклятый умирает. В общем, не вижу смысла зря стараться.

— Может, тот, кто организовал покушение, думает, что у Рейгарда есть реальный шанс снять проклятье?

— Непонятно, по какой причине можно так думать, — протянула Кари, пытливо глянув на меня. — По крайней мере, я ничего не замечала до сегодняшнего дня. И знаешь, мне кажется, если бы кто-то догадался, то убить попытались бы не наследника, а тебя. Проще ведь намного! Он же наследник, ещё и эта роза проклятья… Она может искажать магию, я уверена. А ты — как на ладони. Вон хоть этот виноград. — Кари кивнула на вазочку с ягодами. — Ты знаешь, кто его принёс и где он был до этого? Может, он отравлен?

Я едва не поперхнулась виноградиной.

— Я так, гипотетически, — поспешила уверить меня Кари, засмеявшись. — Просто как пример. Нет, Лина, если убить пытаются наследника — значит, не поняли ещё, кому именно он симпатизирует. Может, на всякий случай? Не хотят рисковать. Мол, если проклятье может сняться в любой момент, то не стоит этого дожидаться.

— Звучит логично, пожалуй.

— Ну да. Вот только дальнейшие выводы меня не радуют.

— Ты про то, что попытки наверняка будут продолжаться?

— Почти. Раз не вышло вот так, надо попробовать иначе. Ты, как артефактор, наверняка понимаешь, о чём я. Рейгарда достать не получилось — значит, надо попробовать достать ту, что способна снять проклятье.

Кари вновь была права. А я неожиданно вспомнила о серьгах и поняла, что лучше бы мне перестать их игнорировать. Только спрятать за иллюзией, чтобы никто вопросов не задавал…

— Завершил бы он отбор, — тоскливо вздохнула Кари. — Объявил бы свою волю и отпустил нас по домам. Я уже очень хочу к отцу и младшим.

Я промолчала, каким-то внутренним чутьём ощущая — королевская семья не станет завершать отбор, пока не станет ясно, кто стоит за покушением.

Казалось бы — до вечера оставалось совсем немного времени, но оно растягивалось так, что мне чудилось: прошла по меньшей мере неделя. Делать я ничего не могла, всё валилось из рук, и, если бы не Кари, с которой мы и коротали этот день, наверное, полезла бы на стену. В итоге подруга уговорила меня готовиться к спектаклю — она читала текст по ролям (выяснилось, что Кари помнит его наизусть), а я играла на флейте. И помогло — через пару часов я действительно перестала трястись, осознав: Рейгард жив, а с остальным мы разберёмся. Точнее, разберётся сам Рейгард, Себастьян и дознаватели, а мне просто нужно сидеть тихо и не подставляться.

Или…

В голову неожиданно пришла одна идея, которая заставила меня сбиться с мелодии и замереть. Кари даже перепугалась:

— Лина? Что с тобой?

Что со мной… А правда — что? Зачем мне в это лезть? Рейгард будет против, но кто его спрашивает, в конце концов? Себастьяну точно понравится. Или я ошибаюсь?..

— Голова разболелась, — натянуто улыбнулась я. — Ты не против, если мы завершим репетицию? Пожалуй, я лягу спать пораньше.

Лгать было немного стыдно, но я понимала, что это необходимо. Пока Кари здесь, Рейгард почти наверняка не придёт.

— Ты права, пора закругляться, — кивнула Кари, вставая с кресла. — Хотя я думала: мы вместе поужинаем… Но ладно, пойду к Эйле.

— Извини, — покаялась я.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — улыбнулась подруга, обняла меня и быстро вышла из комнаты.

Я успела только собрать в стопку листки с ролью и нотами, когда в дверь постучали — и всё сразу вновь выпало у меня из рук.

Я открыла рот, чтобы ответить: «Войдите!» — но не успела. Створки распахнулись, и через порог шагнул… конечно же, Себастьян. Рейгард ко мне столь бесцеремонно не врывался никогда.

— Пошли, — сказал Себастьян кратко. — Брат ждёт тебя у Кассандры. Он теперь к тебе сам не придёт — думаю, ты понимаешь почему. Будете видеться только у девочки. Если что-то понадобится, свяжешься с ним магическим вестником. Такая возможность для тебя теперь есть, я сам настроил доступ связных дворцовых артефактов.

От кучи сведений, которые Себастьян вывалил на меня сразу, почти не отойдя от порога, даже голова закружилась. Говорить в ответ я ничего не стала, а просто пристроилась рядом с младшим наследником, который уже спешил наружу.

Я решилась задать вопрос чуть позже, в самом конце коридора, когда мы с Себастьяном покинули зону, где жили конкурсантки:

— Если я предложу вам использовать меня в качестве приманки, чтобы больше никто не погиб, вы согласитесь?

Принц не изменился в лице. Только бросил на меня холодноватый взгляд искоса и спокойно предположил:

— Ты хочешь, чтобы Рейгард откусил мне голову?

— Вы можете не говорить ему.

— Не получится. Чтобы, как ты выразилась, использовать тебя в качестве приманки, он должен участвовать в спектакле. Это во-первых. А во-вторых — Лина, ты слишком ценная фигура на этом поле. И если с тобой что-нибудь случится, я сам себе голову откушу.

— Значит — нет… — протянула я слегка разочарованно. — А если я уговорю Рея?

— Ты его не уговоришь, — иронично хмыкнул Себастьян. — Странно, что ты этого не понимаешь. Рей не станет рисковать тобой. Я с трудом добился его согласия не завершать отбор, если ты ещё и про приманку заикнёшься, он точно что-нибудь сожжёт.

— Я всё-таки попробую.

— Ну пробуй, — засмеялся младший наследник, качая головой.

Рейгард

Им с Себастьяном с трудом удалось удержать родителей от немедленного посещения Кассандры. Король и королева едва не разнесли комнату Рея, пытаясь сразу отправиться посмотреть на девочку и поговорить с ней.

— Мама, папа, как вы не понимаете — она не готова! — увещевал Рейгард, пока Себастьян просто молча держал заклинание запертых дверей. — Касси во дворце вторые сутки. Дайте ей немного привыкнуть и прийти в себя, а потом уже будем знакомиться!

— Ты с ума сошёл, Рей! — всплеснула руками королева Мелисанда. — У нас есть внучка, а мы не в курсе! Мы должны хотя бы увидеть её. Можем не рассказывать, кто мы, но увидеть обязаны.

— Как Аделина вообще умудрилась скрыть твою дочь, — качал головой его величество, то ли восхищаясь, то ли ужасаясь этому поступку. — Тем более что во время беременности она ещё и в академии училась, а не дома сидела. И никто не заметил! У неё поразительные способности к артефакторике, и учитывая это, я могу предположить, кем является её отец.

Себастьян, услышав подобное, едва не развеял заклинание, но Рейгарда было не так просто отвлечь от цели. Он был сосредоточен на том, чтобы не пропустить своих родителей к Кассандре.

— Ты мне зубы не заговаривай, пап, — сказал он королю строго, и тот хмыкнул. — Я прошу вас с мамой подождать несколько дней. Сейчас не время. Я только начал налаживать контакт с Касси, и мне не хотелось бы, чтобы из-за вашего визита она сообразила, в чём дело, и ополчилась на меня.

— Когда-нибудь ей всё равно придётся сказать, Рей, — укоризненно пробормотала королева. — Почему не сегодня?

В результате разговор затянулся на полчаса, по кругу шли одни и те же аргументы, но в итоге Рейгард и Себастьян всё-таки добились от родителей обещания, что в ближайшие три дня они к Кассандре ни ногой. На большее король и королева не согласились.

Сразу после этого, захватив с собой корзинку с фруктами, Рейгард отправился к Кассандре сам, получив от Себастьяна обещание, что тот вскоре приведёт туда и Лину.

Касси находилась в игровой комнате и, сидя на широком подоконнике, за которым всё было ярко-оранжевым, смотрела на улицу. Её лицо было задумчивым и строгим, волосы золотились, а в глазах, когда она повернула голову в сторону Рейгарда, словно вспыхнули маленькие огоньки.

— Солнце почти село, — сказала она, не улыбнувшись. — Здесь у вас, в горах, очень красивые закаты.

— И рассветы.

— Рассвет я не видела — спала. А за закатом наблюдала сейчас. Что ты принёс?

— Фрукты. Будешь? Хотя скоро ужин, но я решил, что лишними они не будут.

— Буду, — кивнула Касси, вновь отворачиваясь к окну. — Только я не хочу садиться за стол. Мы можем есть здесь?

— Если ты хочешь.

Рейгард подошёл ближе к Кассандре, не понимая, отчего так — вроде бы диалог с девочкой был вполне мирным, но ему тем не менее казалось, что Касси злится. Догадалась?

— Давай я расскажу тебе одну историю, — произнёс Рейгард, старательно пытаясь сесть на подоконник. Но хвост слишком мешал, и у наследника получилось лишь примоститься боком. — Она не слишком весёлая, но нужная. Нам обоим. Выслушаешь?

— Я последние пару дней только и делаю, что слушаю, — хмыкнула Касси, вытаскивая из корзины с фруктами не яблоко, а грушу. Груши Рейгард всегда любил больше. — Так что рассказывай.

— Жил-был один принц, — начал наследник, призвав себе на помощь всю выдержку и смелость. — Окружающие воспринимали его избалованным мальчишкой, но на самом деле он был не столько избалованным, сколько несчастным. С самого рождения его родителей почти никогда не было рядом — они занимались управлением государством, а мальчик был предоставлен самому себе. Конечно, у него были наставники, точнее, один наставник-гувернёр, но принц скучал по родителям. Однажды, будучи совсем маленьким, он с горя слопал кучу конфет, ему было плохо — и вот тогда к его постели прибежали мама и папа. Принц смекнул: родителей можно увидеть, если хулиганить, — и начал ужасно себя вести. Тактика работала, он стал чаще видеть маму и папу, вот только они не хвалили, а постоянно ругали его.

— Логично, — улыбнулась Касси. — Он ведь ужасно себя вёл. Лучше бы вёл себя хорошо!

— А он пробовал, между прочим. Но получал в ответ лишь скупое «молодец». Нет, родители любили его, но тратили на него гораздо больше времени при возникновении проблем, и поэтому принц сам стал проблемой. Из него выросло настоящее чудовище, а при условии, что к постоянным проказам добавилось типично драконье воспитание, возможно, даже хуже, чем чудовище. Понимаешь почему, Касси?

— Потому что его не наказывали? — предположила девочка, глядя не на Рейгарда, а в окно, и это его огорчало. — По-настоящему, я имею в виду. Журили, да и всё. Ну, может, сладкого лишали.

— Не лишали, потому что сладкое он никогда не любил.

— Я тоже не слишком люблю, — вздохнула Кассандра. — А что дальше было?

— А дальше он поступил в академию. И встретил девушку, которая во всём была лучше него, но не была драконом. Принца это задевало, он хотел поставить её на место и решил проучить. Сделал вид, что влюблён. Но не ожидал, что влюбится на самом деле…

Касси наконец посмотрела на Рейгарда, и в её пронзительном, ярком синем взгляде светилась укоризна.

— Мне кажется, любовь совсем другая. Когда любишь, не обижаешь.

— Думаешь, чудовища не могут любить? — вздохнул Рейгард, понимая, как сложно в такое поверить. Особенно — девочке с характером Кассандры. — Возможно, всё-таки могут, просто делают они это согласно своей сути, то есть чудовищно.

— Интересная мысль, — несмотря на серьёзность, Касси чуть улыбнулась. — Не думала о таком. Но похоже на правду. Значит, принц-чудовище влюбился… как чудовище?

— Верно. Но ты же понимаешь, что чудовище не способно признаться в подобном? Это ведь слабость. Тем более что девушка драконом не была. Поэтому принц сделал всё, чтобы этого никто не понял, в том числе и сама девушка. И себя убедил, что ничего нет. Ну, почти убедил — избавиться от воспоминаний и сожалений он так и не смог.

— А что он сделал? Мама рассказывала мне… эту историю. Но, как и ты, без подробностей, — произнесла Касси, отворачивая в сторону окна порозовевшее лицо. — А мне кажется, они важны.

— Безусловно, важны. Что ж, вот тебе подробности. Он на виду у всей академии объявил, что не любит её и вообще она ему надоела. Назвал выскочкой, которая не знает своего места, и посмеялся. В общем, поступил как чудовище.

Касси молчала, глядя в окно, и её лицо казалось Рейгарду выточенным из камня. Строгим, отстранённым, почти чужим…

И пусть он был готов к этому, всё равно — больно.

— Если ты читала «Книгу Воды, Пламени, Воздуха и Тверди», знаешь, что там написано: «Каждому поступку воздастся». Это касается не только хороших поступков, но и плохих. Принц получил своё воздаяние, на самом деле став чудовищем — не только внутренне, но и внешне. А девушка, которую он обидел, с успехом преодолела все трудности, совместно с подругой занимается интересным ей делом и родила чудесную девочку…

Даже если Кассандра не понимала раньше, она должна была понять сейчас. Впрочем, Рейгард чувствовал, что она ничего не скажет, по крайней мере в эту секунду. Будет обдумывать.

Что ещё добавить к своему рассказу, он не знал. Попросить прощения? Рейгард понимал, что сейчас это будет не к месту.

Поэтому он, как и Касси, просто сидел и молчал.

А потом в комнату вошла Лина.

Аделина

Когда я пришла в игровую, Касси и Рей сидели на подоконнике в полном молчании и смотрели на небо за окном. Из ярко-оранжевого оно постепенно становилось алым, как свежая кровь, и было в этой картине нечто зловещее.

— Мама, — улыбнулась Касси, но как-то печально. — Здорово, что ты пришла. А-а-а… Рей вот фрукты принёс. И обещал, что ужин тоже скоро будет. Но, мне кажется, фруктов достаточно. А ты что думаешь?

Я ничего не думала — я так перенервничала за день, что думать о еде не могла совершенно.

— Я думаю, что Рею надо бы объяснить произошедшее сегодня днём, — сказала я с нажимом, не обращая внимания на то, что вообще-то не имею права разговаривать в подобном тоне с наследником престола. — А насчёт ужина… Да, мне хватит и фруктов.

— А мне не хватит, — негромко произнёс Рей. — Так что, с вашего позволения, пусть приносят всё, что наготовили. А вы уж сами решайте, будете есть или нет.

Он попытался соскочить с подоконника и уйти, но я не дала. Даже понимая, что уйдёт Рей ненадолго, я не желала его отпускать.

— Стой! Сначала расскажи, что случилось. Я полдня жду! Не могу больше. Чуть с ума не сошла, когда днём почувствовала толчок в грудь. Это что было-то? Взрывная волна?

Рей посмотрел на меня как-то странно, а затем ответил, выпустив тонкую струйку пепла из ноздрей:

— Можно и так сказать. Садись. — Он отошёл в сторону, чтобы освободить мне место на подоконнике рядом с Касси. — Раз уж ты не хочешь, чтобы я шёл за едой, буду надеяться, что служанка принесёт её сама. Что касается произошедшего днём… Да, взрыв был. В зимнем саду. Как так получилось, кто подложил артефакт, мы ещё не знаем. И, к сожалению, без жертв не обошлось.

— Кто-то погиб? — вскинулась Касси, вытаращивая глаза, и Рей кивнул.

— Да, одна из конкурсанток.

Если бы рядом не было Кассандры, я бы завела разговор про приманку, но при дочери это было невозможно, поэтому я просто спросила:

— И что дальше?

— Будем искать, кто замешан в этом деле, — ответил Рей обтекаемо. — Так что, Касси, будь осторожна. Никуда отсюда не выходи, никому не верь, кроме меня, твоей мамы и Себастьяна. А ещё… вот.

Наследник протянул Кассандре тонкое простое кольцо. Причём простым оно было во всех смыслах — я не чувствовала в нём магии, даже понимая, что это невозможно.

— Наш родовой охранный артефакт, — пояснил Рей. — Нужно надеть на мизинец и никогда не снимать. Это кольцо очень хорошо защищает. Благодаря ему я сегодня и выжил. Кстати, Лина — тебе я принёс такое же. Единственное, что нужно сделать, — это надеть его добровольно.

— Запросто, — откликнулась Кассандра и протянула ладонь. Мгновение — и колечко скользнуло ей на мизинец, а затем вспыхнуло серебряным огнём. Родовым цветом аль Эрдерио.

— Лина? — обернулся ко мне Рей, а я не понимала… Нет, почему фамильный артефакт принял Касси, ясно — всё-таки она дочь Рейгарда. А я? Насколько я знаю принцип действия подобных артефактов, их могут носить лишь члены семьи.

— Ты уверен, что оно на меня наденется? — пробормотала я, но руку тем не менее протянула.

— Не уверен, но хочу попробовать. С ним тебе будет безопаснее, — ответил Рей и, аккуратно взяв мою ладонь, поднёс кольцо к мизинцу.

Тёплое и приятное, оно скользнуло на палец так естественно и почти незаметно, словно родное. Как будто я всегда его носила и сняла лишь временно…

Рей, увидев это, вновь задышал пеплом, а затем посмотрел на меня одновременно с такой нежностью и болью, что я не выдержала и опустила взгляд.

Дальнейший вечер был… странным. С одной стороны, мы вполне душевно поговорили, и Касси оживилась, вновь расспрашивая Рея о драконьей магии, и он отвечал ей ласково и подробно, но я всё равно ощущала в воздухе какое-то напряжение. И подумала, что, пока меня не было, эти двое явно выясняли отношения.

После ужина, который нам всё-таки принесли — и мы с Касси даже поели, — Рей сказал, что не уйдёт, пока моя дочь не ляжет. Из соображений безопасности. К моему удивлению, Кассандра не стала возражать и послушно отправилась в ванную, кивнув.

А мы с Реем остались вдвоём.

— Не знаешь, почему я почувствовала тебя в момент покушения? — сразу спросила я, решив начать с вопроса попроще и полегче. По крайней мере, в том момент я думала, что этот вопрос лёгкий. — Когда произошёл взрыв, я поняла, что с тобой произошла беда. Почему то же самое произошло с Касси, я понимаю — она твоя дочь, кровная родственница. Но я? Я тебе никто.

— Ты мать моего ребёнка, — ответил Рей негромко, но отчего-то не глядя на меня. Поэтому я сделала вывод, что он недоговаривает.

— И всё?

Наследник вздохнул так тяжело, будто я пытала его калёным железом. Хотя вряд ли такая пытка произведёт впечатление на дракона.

— Лина, ты уверена, что хочешь говорить об этом? Просто забудь. Я никак не собираюсь использовать то, что ты чувствуешь. Ни во вред тебе, ни в пользу для себя.

Я нахмурилась и напряглась, услышав подобные уверения Рея.

— Использовать?.. О чём ты говоришь? Лучше скажи всё полностью, иначе у меня возникает ощущение, будто речь идёт о чём-то страшном.

— Ни о чём страшном речи не идёт, — вновь вздохнул Рей. — Просто я не хочу, чтобы ты переживала.

— Но, если ты ничего не скажешь, я буду переживать ещё сильнее!

Наследник растянул губы, сильнее обнажив клыки, — и я поняла, что он улыбается.

— Я не был бы так уверен на твоём месте. Впрочем… ладно, расскажу. Помнишь, я упоминал, что матери драконов всегда знают, как назвать малыша? Эта драконья магия работает не только с кровными родственниками. У… хм… пар тоже так.

— Пар? — я не сразу поняла, о чём он.

— Да, — судя по физиономии Рея, он говорил почти через силу. — Причём не обязательно состоять в браке. Свою прежнюю невесту Себастьян тоже чувствовал… пока они не расстались по её инициативе.

И тут я вспомнила, что так ни у кого и не выяснила подробностей той истории. У Кари, что ли, спросить? Или у Рея? Ладно, в любом случае не сейчас. Есть проблемы и поважнее.

Значит, вот о чём говорил наследник, не желая открывать мне правду. Этот факт доказывает мои чувства к нему сильнее, чем всё остальное, вместе взятое. Если бы я не любила Рея, если бы не воспринимала его парой подсознательно — я бы ничего не ощутила.

А я ощутила.

— Не думай об этом, — произнёс наследник, глядя на меня с тревогой. — Лина, это ничего не значит. Точнее, значит, но тебя никто не будет неволить, никто не станет это использовать…

— Говори за себя, — усмехнулась я. — Себастьян будет использовать всё, что плохо лежит, чтобы достичь цели. Правильно я понимаю, что он подозревал возможность покушения, но специально сделал всё, чтобы оно свершилось?

Рей откровенно поморщился — и на его псевдодраконьей физиономии смотрелось это жутко.

— Да, — ответил кратко. — И я не стану на сей раз его оправдывать.

— Зачем? — удивилась я. — Я давно всё поняла про твоего брата. Он не будет мучить девушку из мелочной мести, как сделал ты, но пожертвовать кем угодно во имя Эрдерии вполне способен. Из него получился бы хороший король.

— Он будет королём, Лина, — произнёс Рей убеждённо. — Независимо от того, снимем мы проклятье или нет. Я не гожусь для этой роли. Я глуп и откровенно недальновиден. Ян ещё сопротивляется, но это больше из принципа — он прекрасно понимает, что будет эффективнее меня на троне. Остались лишь формальности.

Очень хотелось возразить, но было нечего, поэтому я решила всё-таки перейти к следующей сложной теме — однако не успела. Из ванной вышла Кассандра, уже в пижаме и готовая ко сну, и мне пришлось временно замолчать.

Рейгард

Наследник не ожидал, что ему позволят остаться до конца дня и вместе с Линой уложить Касси. Особенно после сегодняшнего разговора с девочкой — он думал, что она решительно воспротивится. Но Касси была спокойна и задумчива, и в душе принца даже шевельнулась почти позабытая надежда — а может, всё-таки дочка Лины проявит милосердие и решит дать ему шанс?

Но ещё сильнее Рейгард не ожидал услышать от Лины — как только они вышли из комнаты Кассандры и зашагали в сторону выхода из гостевого крыла — следующие слова:

— Подставлять других участниц отбора всё-таки низко, Рей, — с укоризной произнесла Лина. — Позволь мне оказаться на своём месте. Ты уже подарил мне защитный артефакт, я надену ещё и серьги, и, в отличие от остальных девушек, хотя бы не пострадаю.

Огонь и пепел из ноздрей наследник не удержал.

— Что?.. — выдохнул, когда смог говорить, и воскликнул: — Лина, ты с ума сошла!

— Почему? — Нет, она ещё и упорствовала! — Подумай сам. Я защищена…

— Нет! — зарычал Рей и отвернулся, чтобы не дышать на Лину пламенем. — Ни за что!

— Рей…

— Нет, я сказал!

— А знаешь что?! — Лина остановилась посреди коридора — повезло, что рядом не было гвардейцев, — и, поставив руки в боки, решительно заявила: — Вот возьму и уйду из дворца, а вы тут сами со всем разбирайтесь! Одну невинную девушку убили — я не позволю вам убить ещё одну! Живодёры какие-то!

Рейгард, стиснув зубы до боли и ощущая, как роза проклятья с удовольствием запускает шипы под кожу — она обожала его негативные эмоции и пила их не хуже магических сил, — повернулся к Лине, сгрёб её в охапку, прижав к себе, и ринулся в ближайшую гостевую комнату, пока в коридоре не объявились непрошеные свидетели их ссоры.

Он ворвался в незнакомое помещение, в котором было темно, хоть глаз выколи, и пахло запустением — видимо, сюда давно никого не заселяли, — и прижал Лину к ближайшей стене, почти сходя с ума от близости, от ощущения маленьких пальцев на плечах и шее.

Рейгард уже хотел сказать, что ни за что не позволит ей рисковать собой, и плевать на последствия — он и так уверен, что она его не простит, — но замер, почувствовав…

Она целовала его. Прижималась губами к чешуйкам на шее, легко-легко, почти невесомо спускаясь от места, где находился слуховой проход — ушей у Рейгарда теперь не было, — к вороту камзола.

Возбуждение плеснуло жаром в низ живота, и наследник испугался за Лину — если он сейчас не удержится, то может убить её своим напором, когтями и размерами. Нынешняя физическая форма не позволяла Рейгарду быть с женщиной — ещё и поэтому он считал затею со свадьбой провальной.

— Лина… — просипел наследник, стараясь не слишком сжимать ладони. Ему казалось, ещё немного — и он пронзит талию девушки насквозь своими когтями. — Что ты делаешь…

Она не ответила, продолжая целовать его. Обнимала, проводила ладонями по его подбородку, покрытому костяными наростами, вздыхала — и это дыхание, тёплое и нежное, касалось чешуек на шее, заставляя их приподниматься, будто они были мурашками на человеческой коже.

— Ты пахнешь иначе, — прошептала Лина низким голосом — таким становился голос у драконов во время возбуждения. — Восемь лет назад я чувствовала совсем другой запах… Сейчас он тоже есть, но сильнее запах горячей соли. Как от камня, если на него плеснуть морской воды, а потом оставить на солнце. Нас один раз вывозили на море, когда я жила в приюте, я помню…

— Лина! — вновь попытался остановить девушку Рейгард, но запнулся — потому что она осторожно лизнула его кожу и удовлетворённо протянула:

— М-м-м…

Возбуждение было очень сильным, в голове помутилось, и наследник сам не понял, как у него хватило сил отстраниться и прохрипеть:

— Лина, пожалуйста, не нужно. Я понимаю, ты делаешь это для того, чтобы уговорить меня согласиться на твоё предложение. Но я не изменю ответа. Что же касается твоей угрозы… Я не верю, что ты оставишь Касси. И как только она научится превращаться в дракона, вы сможете уйти, клянусь. Неважно, будет на мне проклятье или нет.

В темноте Рейгард видел по-прежнему отлично и потому прекрасно рассмотрел, как яростно и упрямо сверкали глаза Лины.

— Значит, вы с Себастьяном собираетесь убить ещё кого-нибудь из конкурсанток?! — прошипела она разъярённо. — Как… как вам не стыдно!

— Я не собираюсь, — огрызнулся Рейгард. — Что в голове у Яна — это знает только он. Но в целом мы договорились, что будем действовать иначе. Сложнее, но без рисков для жизни участниц. Это я могу обещать. Ты же, Лина… пожалуйста, не лезь на рожон. Не хочешь думать о себе, подумай о Касси! Думаешь, она обрадуется, если ты погибнешь?

— Я не погибну. Ты же сам дал мне защитный артефакт!

— Он тоже не панацея. Абсолютной защиты не существует, даже наша семья со своими талантами не смогла её создать. Пожалуйста, хватит упрямиться. Я не изменю решения, что бы ты ни говорила… и ни делала.

Лина фыркнула, сложила руки на груди, явно не соглашаясь со словами Рейгарда, и вышла из гостевой комнаты.

Аделина

На самом деле, Рейгард ошибся — я целовала его вовсе не потому, что желала уговорить.

Мне просто захотелось. И всё.

Да, в те мгновения, когда Рей нёс меня в комнату, прижимая к себе, мой нос оказался рядом с его шеей, я сделала вдох… и не удержалась. В своё оправдание могу сказать, что у меня будто бы размягчился мозг — я почти ничего не соображала, знала только одно — если я сейчас не поцелую Рея, то умру.

Жалела ли я о своём поступке? Нет. Парочка поцелуев ничего не значит. Имеет значение лишь одно — я по-прежнему не собиралась быть с ним и знала, что не передумаю. Не передумаю, даже если земля и небо поменяются местами!

Да, я всё ещё люблю его. Но чувства и намерения — совсем разные вещи.

Ночью мне не спалось, а утром, посмотрев на календарь, я неожиданно осознала, что прошло целых десять дней декабря. И новогодье, а значит, и Зимний полёт драконов, состоится через три недели. Интересно, Касси сможет в нём участвовать, или я тороплю события?

Было безмерно жаль, что утром я не смогу пойти к дочери — в отличие от вчерашнего дня, сегодня отдыха от репетиций нам никто не давал. Сразу после завтрака, на котором не было никого из семейства аль Эрдерио, даже Рейгарда, мы отправились в домашний театр. И по дороге туда, и за столом никто не разговаривал, все были бледными и смурными — потому что слух о гибели Барбары, естественно, уже просочился в уши конкурсанток от прислуги. Не сомневаюсь, что большинство девушек думали, будто речь идёт об обычном устранении конкурентки, и не подозревали, что опасность грозила и Рейгарду. По крайней мере, я порой ловила на себе настороженные взгляды, которые непременно смешили бы меня, если бы не обстоятельства, из-за которых девушки начали подозревать друг друга. А я, по-видимому, казалась им наиболее вероятной кандидаткой в убийцы. А что, почему нет? Я ведь не дракон, и шансов стать королевой у меня мало. Значит, надо избавиться от остальных. Железная логика, если не знать, что между мной и Реем происходило в прошлом.

Наследник говорил, что сам на репетицию не явится, потому что утром собирается полетать вместе с Себастьяном и Касси. Да, без меня, как и договаривались. И несмотря на то, что я понимала — так будет правильно, — в сердце поселилась тревога. Тем более что я подозревала: вчера до моего прихода между Касси и Реем состоялся какой-то разговор, содержание которого я так и не узнала. А надо бы узнать…

Скорее всего, именно по этой причине я толком не могла сосредоточиться на репетиции, из-за чего ловила замечания от господина дель Гайло. Наш режиссёр, ворча, пытался меня развеселить, но у него самого было плохое настроение. Предполагаю, что из-за вести о гибели Барбары. Роль у неё была небольшая — она играла одну из манерных фрейлин принцессы и за весь спектакль произносила от силы пять фраз, — и господин дель Гайло, просмотрев сценарий, просто вычеркнул эти фразы из текста. А те, что не смог вычеркнуть, перераспределил между другими драконицами, играющими фрейлин. Благо их осталось две.

Единственной, кто не выглядел удручённой и напряжённой в это тягостное утро, была Валенсия. Хотя и весёлой она тоже не была — скорее, задумчивой. И играла равнодушно настолько, что господин дель Гайло укоризненно произнёс, обращаясь к ней:

— Дорогая Валенсия, вы всё-таки этим монологом признаётесь в любви не к колбасе. Давайте поэмоциональнее.

Никто не улыбнулся, а сама Валенсия, тяжело вздохнув, кивнула.

— Да, простите. Сейчас соберусь.

Она действительно смогла собраться, и дальше текст в её устах звучал гораздо убедительнее.

А я смотрела на эту драконицу и думала, думала, думала…

Может ли Валенсия быть шпионкой арнарийцев, той, что организовала покушение на Барбару? Может. Такой вариант казался мне наиболее очевидным.

Но я ведь читала детективы, поэтому знала, что самый очевидный из преступников чаще всего совсем не виноват. И искать надо там, где меньше всего ожидаешь…

Рейгард

Давно наследник так не волновался, как сегодня. Конечно, волнение было меньше, чем в тот день, когда он шёл встречаться с Кассандрой впервые, но всё же вполне ощутимое. Переживал Рейгард не за себя — по правде говоря, он почти не думал о вчерашнем диалоге с дочерью, — а за Касси. Понравится ли ей полёт? Как она отреагирует, не испугается ли? Хотя её реакция на крыше говорила о том, что нет, — но вдруг. И вообще захочет ли Касси лететь с Рейгардом? Может, поразмыслив после диалога накануне, девочка решила, что ей не нужен такой папаша? Наследник бы не удивился подобному решению, но и соглашаться с ним не стал. Пока Касси не научится быть драконом, придётся ей общаться и с новообретённым родственником, и не с одним.

Однако девочка ничего подобного не стала говорить. Лишь вежливо поздоровалась и с Рейгардом, и с Себастьяном, сообщив, что уже поела и готова к свершениям.

— Замечательно, — кивнул старший наследник. — Тогда идём.

Втроём они отправились не на площадку для взлётов, а на то же самое место, куда Рейгард приводил Лину и Касси накануне. Оно находилось недалеко от гостевого крыла, и охрана тут была, как говорил Себастьян, «своя».

— Ты когда-нибудь видела превращение? — поинтересовался Рейгард перед тем, как ступить на крышу. Себастьян шёл первым, шагая совсем бесшумно, а старший наследник цокал когтями по полу чуть позади, рядом с Касси.

— Нет, ни разу, — ответила девочка, и в её голосе ему послышалось любопытство. — Только отдельно человека и отдельно дракона, и второго не с близкого расстояния. А сам процесс не видела.

— На самом деле там сложно что-либо рассмотреть, — пояснил Рейгард. — Превращение происходит практически мгновенно.

— Вместе с одеждой?

— Не всегда и не у всех. Этому нужно учиться. Но, сама понимаешь, мотивация в этом случае сильная — кому захочется оказаться в неглиже сразу после того, как прилетишь, например, в гости к другому дракону? Поэтому превращаться туда и обратно, не теряя одежды, умеют почти все. Но, как я уже сказал, этому нужно учиться. При первом обороте у тебя наверняка пропадёт вся одежда.

— Разорвётся?

— Нет, на самом деле она сгорает. Но выглядит это так, будто одежда просто исчезла. Пепла почти не остаётся.

В этот момент они наконец вышли на крышу, и разговор пришлось прервать.

Остановившись посреди широкого пространства, покрытого слоем рыхлого снега, Себастьян вгляделся в утреннее светло-серое небо и цокнул языком:

— Скоро будет снегопад. И сильный.

— Это опасно? — тут же поинтересовалась Кассандра, но без всякого страха.

— Нет. Просто мне хотелось бы, чтобы ты посмотрела на мир вокруг с высоты полёта, а во время снегопада сложно что-то рассмотреть, и никакие защитные чары не помогут. Но, может, мы успеем до того, как он начнётся. Готова?

— Да-а-а, — восторженно ответила девочка, и Себастьян, лихо и задорно улыбнувшись, мгновенно стал драконом, вызвав у Касси ликующий вздох, а потом и полный радости визг, когда огромный серебряный зверь сделал небольшой круг над их с Рейгардом головами, а после сел рядом, подставив покрытое чешуйками перепончатое крыло, словно лестницу.

— Он предлагает взобраться по нему наверх, — пояснил Рейгард, заметив недоумевающий взгляд Касси. — Иди, ты первая. А я за тобой.

— А ему не будет больно?

— Нет, конечно.

Сомневалась девочка недолго. Улыбнувшись и подпрыгнув от эмоций, Кассандра не пошла, а побежала по крылу Себастьяна, даже не пытаясь за что-либо схватиться, — как истинный дракон.

Счастливый оскал у Рейгарда сдержать не получилось.

Во время первого полёта Кассандры, когда девочка то визжала, то восторженно охала, то смеялась, и всё это — в объятиях Рейгарда, который держал её перед собой, сидя в углублении на загривке Себастьяна, — наследник вспоминал собственный первый полёт.

И не только первый: он вспоминал, каково это — быть драконом. И благодаря искреннему восхищению Касси тоска постепенно сменялась светлой грустью, а ещё — слабой, но ощутимой надеждой на то, что он когда-нибудь вновь сможет летать.

Себастьян оказался прав — снегопад начался минут через пятнадцать после того, как они покинули крышу, испортив этим всё удовольствие. Немного покружив вокруг замка, младший наследник всё-таки вернулся обратно и спустил расстроенную девочку с крыла вниз, на землю.

— Мало, — заключила Касси, как только Себастьян вновь стал человеком. — Хочу ещё.

— Обязательно полетаем ещё, — согласился он. — Но позже, когда снегопад закончится. Понравилось?

— Да, — с энтузиазмом кивнула Кассандра. — Даже впервые по-настоящему захотелось иметь крылья, как ты. А когда снегопад закончится и мы сможем полетать? Сегодня?

Себастьян задумчиво покосился на небо.

— Если и закончится, то к вечеру. Обещаю: как только это случится, я загляну к тебе, Касси. А пока вы с Реем можете заняться дальнейшими уроками.

Девочка покосилась на Рейгарда с лёгкой опаской, и у него упало сердце.

Впрочем, чего ещё он ожидал?

— Я думала, главный урок — это именно полёт…

— Ты права, — вмешался в диалог старший наследник. — Но это не всё. Ты ведь умеешь плавать, Касси?

— Да.

— Когда тебя учили плавать, то вряд ли сразу вывозили на глубину и бросали там, верно? Сначала ты плескалась на мелководье, выполняла различные упражнения. Так и здесь. Полёт на драконе — это то же самое, что бросить неумеющего плавать человека в открытый океан. Может, выплывет, а может, и нет.

— То есть для меня это опасно? — ухватила верную суть Касси.

— Я бы не стал использовать слово «опасно», однако подобные полёты провоцируют твоего дракона на более быстрый полный оборот, а я не уверен, что сейчас это хорошо. И потому с полётами важно не переборщить.

— Ладно, — вздохнула девочка. Она выглядела разочарованной. — Что ж, будет стимул скорее обрести собственные крылья. Обязательно покатаю на себе маму и Еву!

Себастьян рассмеялся и заметил:

— Ну, твоя мама точно будет в восторге от полёта, а вот насчёт Евы я сомневаюсь. Видишь ли, Касси, обычным людям такое не по вкусу. Да и удержаться на драконе обычный человек не сможет, скорее всего, сорвётся. Впрочем, возможно, в твоей Еве есть кровь драконов — надо проверять.

— Кровь драконов? — тут же заинтересовалась Касси. — Получается, моя мама…

— Да, её родители — драконы. Хочешь познакомиться с бабушкой и дедушкой?

Ребёнок поморщился.

— Нет, спасибо. Мне хватило… э-э-э… В общем, не надо.

Себастьян мягко улыбнулся, с иронией покосившись на мрачную физиономию Рейгарда, а потом сказал:

— Пожалуй, я вас оставлю. Мне кажется, вам нужно нормально поговорить. И да, Касси, — если от родителей твоей мамы я смогу тебя оградить, то от моих собственных — точно нет. Придётся знакомиться.

Судя по ошеломлённому взгляду Кассандры, про этот момент она совсем забыла и только сейчас осознала, что к непутёвому папаше прилагаются бабушка с дедушкой, которые по совместительству ещё и король с королевой.

— Не переживай так, — со смехом произнёс Себастьян. — Пара дней у нас есть.

— Хм, — пробормотала Касси, почесав припорошенную снегом макушку.

После того как Себастьян ушёл, Рейгард и Кассандра спустились в комнату девочки. По пути наследник рассказал Касси о том, чем в это время занимается её мама, удивившись тому, что Лина умудрилась до сих пор держать дочь в неведении относительно спектакля. Девочка была под впечатлением, но и посмеялась — она помнила, что мама говорила ей про свои способности к лицедейству.

— Жаль, что я этот спектакль не увижу, — посетовала Касси в итоге. — Было бы интересно посмотреть. И не только на маму, но и на остальных конкурсанток. Как я поняла, ты считаешь, что среди них есть девушка, которая спланировала покушение.

— Скорее, осуществила. А спланировал это всё кто-то другой.

— А кто? — пробормотала Касси и неожиданно порозовела. — Если хотели убить тебя, то выгоднее всего это, получается, его высочеству Себастьяну…

— Если бы мой брат был злоумышленником, давно избавился бы от меня, — фыркнул Рейгард с иронией. — И от тебя, и от твоей мамы — вы ему только мешали бы. Ян очень умён, гораздо умнее меня. Думаю, это видно… так сказать, невооружённым глазом.

Кассандра засмеялась, а потом вновь села на подоконник — Рейгард подозревал, что ей просто нравилось смотреть на небо, как многим драконам, — и призналась:

— Я много думала о том, что ты сказал мне вчера.

— И до чего додумалась? — Наследник подошёл ближе и прислонился к краю подоконника, как накануне, убрав в сторону хвост. — С мамой не обсуждала?

— Нет, — покачала головой Касси, глядя на Рейгарда задумчиво, но не зло и не обиженно. — Не хочу пока. Я знаю, что она скажет. Мама добрая, добрее меня. Будь я на её месте, я бы тебя прибила ещё там, в академии.

— Значит, мне повезло.

— Однозначно, — серьёзно кивнула Касси. — Ей жаль тебя, несмотря ни на что. А ещё она хочет, чтобы у меня был папа.

— А тебе не жаль и ты не хочешь? — уточнил Рейгард, почему-то почти не усомнившись в ответе.

Но Касси его удивила.

— И да и нет, — вздохнула она и закусила губу. — Я понимаю, что ты заслужил такое наказание. Но жаль всё равно. Да и наказание не может быть вечным, оно должно закончиться. И не смертью! — горячо произнесла Кассандра. — Смерть — это если тот, кто наказан, не сделал выводов. А ты сделал, значит, должен жить дальше.

— В мире много несправедливости, Касси, — ответил Рейгард спокойно. — Когда-то я поступил с твоей мамой несправедливо и получил ответ от судьбы. Мы постараемся снять проклятье, но не факт, что получится.

— Должно получиться, — твёрдо и уверенно, абсолютно по-детски заявила Кассандра. Мудрая не по годам, но всё-таки во многом ребёнок. — И насчёт папы… Я бы хотела, чтобы он у меня был. Только не ты, понимаешь?

— Понимаю.

Было так больно, словно Касси взяла топор и стала бить Рейгарда лезвием по шее. Но с одного удара снести голову не получилось, поэтому девочка продолжала колотить ещё и ещё…

— Ты обидел маму. Сильно обидел. Знаю, жалеешь, но не уверена, что пожалел бы, если бы не это проклятье. Думать о таком неприятно… И рад моему появлению ты тоже только благодаря проклятью. Раньше ведь мы с мамой не были тебе нужны, да? Если бы ты хотел, давно узнал бы, что мама родила ребёнка.

Несмотря на то, что дышать было почти невыносимо, Рейгард всё-таки ответил:

— Ты права. Я обидел не только твою маму, и о судьбах остальных девушек наводил справки, а про Лину опасался узнавать. Хотя её обидел больше всех. Но у меня не хватало духу поинтересоваться, что с ней, где она и с кем. Даже когда стал чудовищем. Точнее, тогда я уверился, что не стоит ничего узнавать про Лину, тревожить её своим внешним видом. Я верил, что твоя мама справилась со всеми трудностями.

— Мама молодец, — с важностью кивнула Касси. — А вот ты — не очень. И я не против общаться, пока идёт подготовка к обороту, но в дальнейшем мне ничего не нужно от тебя. Я буду рада, если проклятье спадёт, но это нормальное желание, мне кажется. В остальном… мне хватает мамы.

— Я понял, — произнёс Рейгард, глубоко вздохнув, чтобы унять боль внутри. — Что ж… Твоё желание для меня — закон, Касси. А теперь давай всё-таки займёмся делом.

Аделина

Когда закончился обед, я почувствовала неимоверное облегчение. Я наконец могу пойти к Кассандре! Мне столько всего нужно было узнать у неё: и как прошёл первый полёт, и чем она занималась потом, и не догадалась ли, кто именно является её отцом. Правда, как именно узнавать последнее, я пока не имела понятия.

Кари предлагала провести время с ней и Эйлой, но я соврала, что собираюсь навестить наставницу, Инессу аль Галио. Не совсем соврала — я действительно собиралась к ней, но позже, ближе к вечеру. Именно так мы условились с айто Инессой ещё утром с помощью магических вестников. А пока я спешила на встречу с Касси.

Я думала, что застану в детской и Рея, но нет — дочь была одна. А когда я поинтересовалась, где его высочество, Касси ответила, что один из гвардейцев передал ему какую-то просьбу от дознавателей насчёт расследования и Рей сразу умчался.

— Но он и так просидел со мной с утра до самого обеда! — улыбнулась Касси. — И пообедали мы тоже вместе. Он рассказал мне про ваш спектакль. Здорово, мам! Мне бы хотелось на это посмотреть. Особенно на Рея в роли принцессы, в платье!

Дочь захихикала, но, несмотря на то, что Кассандра казалась мне вполне бодрой, я ощущала — это отчасти напускное. И что-то её точно беспокоит.

Как же спросить… Впрочем, лучше сначала узнать про другое.

Я села в кресло возле книжного шкафа, точнее, забралась на сиденье с ногами, а Касси, захватив с собой какую-то книжку, плюхнулась у меня в ногах. Ковёр на полу лежал тёплый, не замёрзнет. Хотя о чём я? Она ведь дракон, а драконы не мёрзнут.

— Вчера нашла в шкафах вот эту историю, — между тем говорила Касси, помахав в воздухе книжкой. — Про дружбу мальчика-человека и девочки-дракона. Интересно, чем всё закончится. Наверное, хороший конец будет, как обычно в книжках. А в жизни так не бывает.

— Ну почему же не бывает? — возразила я. — То, что мы с тобой не встречали таких случаев, не значит, что подобного совсем не бывает.

— Да, наверное, — вздохнула Касси, задумчиво открывая книгу на том месте, где у неё лежала закладка. — Но история хорошая. Интересно, её дракон написал или человек? Для дракона, мне кажется, она слишком… как это сказать… простая, что ли?

— Ты думаешь, что дракон не смог бы написать книгу про дружбу с человеком? — уточнила я, улыбнувшись. — Совсем не обязательно. Может, всё как раз наоборот. И писал её дракон, которому пришлось столкнуться с непониманием и неприятием по этому вопросу. Даже, скорее всего, так и есть.

— Почему?

— Потому что, если бы эту книгу написал не дракон, её бы не напечатали, — фыркнула я. — А раз напечатали подобную провокационную историю, значит, писал дракон, и влиятельный. Спроси у Рея или Себастьяна, может, они знают, кто автор. Она же в их шкафу стоит!

— Ну, это не их шкаф, он гостевой.

— Их дворец, значит, и шкаф их, — парировала я, и Касси засмеялась. — Ты лучше расскажи, как прошёл твой первый полёт. Понравилось?

— Да, очень! — тут же оживился мой ребёнок, и следующие полчаса я слушала многочисленные восторги о том, как чудесно было летать. Это меня неимоверно порадовало — теперь у Касси появилась хотя бы одна причина всё-таки принять своего дракона. Не только необходимость, но и желание самой встать на крыло.

Я так увлеклась её рассказом о том, как восхитительно было летать на Себастьяне, глядя в небо, ловить губами ветер, вдыхать полной грудью зимний воздух, который вроде бы ледяной, но при этом не холодит кровь, даже наоборот — Касси чувствовала, как ей с каждой минутой становилось всё жарче, — что не сразу осознала услышанное.

— А потом Себастьян ушёл и мы поговорили, — произнесла дочь — будто топор мне на ногу уронила — и замолчала.

— Хм, — кашлянула я, стремительно возвращаясь из собственных фантазий, в которых я летала над дворцом вместе с Касси, в реальность. — О чём?

— О том самом, — вздохнула моя девочка. — Ну мам! Я просто хочу, чтобы ты знала — я в курсе. Но обсуждать это всё ещё раз мне, если честно, совсем не хочется.

— Понимаю, — кивнула я, начиная нервничать. Судя по слегка мрачному взгляду Кассандры, разговор с Реем прошёл для неё тяжело. Интересно, в каком состоянии он сам? — Но обсудить нужно, Касси. Я должна знать, о чём вы договорились.

— Да ни о чём. Я сказала, что мне его жаль, конечно, но такой папа мне не нужен. Помягче, но суть та же.

Ох.

Представляю, что Рей в этот момент почувствовал… И не представляю тоже. Если бы Касси сказала мне нечто подобное, я бы, наверное, просто умерла на месте.

— Касси, послушай, — сказала я как могла мягко и примирительно. — Рейгард виноват передо мной, он это знает и признаёт. Но тебе он не сделал ничего плохого.

— Как это — не сделал? — возразила дочь, надувшись и глядя на меня исподлобья. — Он обидел тебя! А кто обижает тебя — обижает и меня.

— Это было давно, Касси. Знаешь, у любого преступления есть срок давности. И я думаю, что у его поступка все сроки вышли. И не только из-за того, что прошло много лет, но и потому что он осознал своё поведение.

— Осознал — молодец, — съязвила Кассандра. — Но при чём тут мы с тобой? Пусть женится на ком-нибудь другом и рожает себе другую дочку! А мне и без него хорошо.

— А ему без тебя плохо.

Касси поджала губы и посмотрела на меня с вызовом.

— Ты замуж за него собираешься, что ли?!

— Нет, — ответила я искренне. — Но и вечно пинать Рея за то, что давно в прошлом, я не собираюсь. Попробуй дать ему шанс, Касси. Не отказывайся сразу.

— Я уже отказалась.

— Никогда не поздно сказать, что ты передумала.

— Зачем, мам? — развела руками дочь. — Ну жили же мы без него. И дальше проживём!

Я не знала, как объяснить ей то, что чувствовала сердцем.

Я понимала, что мы-то с ней, может, и проживём, а вот Рей — точно нет. И не выберется он из этого проклятья, если Касси не найдёт в себе сил принять его. Неидеального, обидевшего её маму, раскаявшегося — но в любом случае её отца.

Наверное, можно было доказать всё это как-то иначе. Но… вырвалось из меня почему-то горькое:

— Ты сейчас поступаешь как Рейгард почти восемь лет назад.

— Что? — удивилась Касси, и я пояснила:

— Ты отказываешься от его любви к тебе так же, как он отказался от моей.

Дочь, откровенно возмутившись, покраснела, открыла рот, чтобы выдать очередную детскую мудрость, но в итоге, сдувшись, будто её прокололи иголкой, пробормотала, опуская голову:

— Ладно. Я попробую. Только ему говорить ничего не буду! Пусть думает, что я не поменяла решение.

— Почему?

— Из вредности! — выпалила Касси, упрямо сложив руки на груди.

Рейгард

Рассказ дознавателей, которые со вчерашнего дня рыли землю в зимнем саду и допрашивали обитателей дворца, оказался очень познавательным, но и раздражающим.

В комнате Барбары в коробке были найдены детали от взрывного артефакта. Их обнаружили под кроватью, и сколько времени они там простояли — совершенно непонятно. Коробку точно принесла сама девушка, в ней ей прислали вещи из дома, но дежурные гвардейцы, проверявшие содержимое, утверждали, что ничего опасного там не было. Да и вообще ничего не было, кроме тряпок и украшений. Вряд ли они могли не обнаружить детали для сборки артефакта, хотя такую версию тоже не стоило исключать.

Кроме того, в крыле для слуг мёртвой была найдена служанка, у которой вчера значился выходной. Вместо того, чтобы отправиться в город к своей семье, она пошла в кладовую, забралась в самый дальний угол и выпила яд. Почему девушка так поступила, из слуг не знал никто — говорили, что Гленда была вполне жизнерадостной и счёты с жизнью сводить совсем не собиралась, более того, строила планы на выходной день. И можно было бы посчитать это совпадением, если бы не одно «но» — ночью накануне покушения гвардейцы видели Гленду рядом с зимним садом. Но значения не придали, поскольку она была одной из служанок, прикреплённых к садовнику, и вообще часто находилась на улице.

— Что и требовалось доказать, — довольно произнёс Себастьян, как только дознаватели покинули его кабинет, в который и позвали Рейгарда прямиком от Кассандры. — Зачем избавляться от служанки? Даже будь она подкуплена, чтобы подложить артефакт, если она не видела заказчика, нам это ничего не дало бы. Да и убрать её можно было другим способом — например, ножом по горлу. А тут инсценировано самоубийство. Естественно, для того, чтобы мы не смогли обнаружить в её голове следы ментального воздействия. В случае с трупами это, как ты помнишь, невозможно.

— Получается, у нас по дворцу бродит неучтённый высококлассный менталист, который может взломать любую защиту? На Барбаре ведь был амулет от внушения, — покачал головой Рейгард, пребывая в ужасе от услышанного. — Ян, это кошмар. Ты уверен, что я не должен прекращать отбор?

— Мы уже это обсуждали. Да, я уверен. Я хочу — нет, я должен — поймать эту девку. Уверен, что речь идёт именно о девке, причём из числа конкурсанток. И ты слегка неправ — любую защиту она взломать не сможет.

— Разве? Тебя же заставили обручиться с принцессой Корнелией!

— Не забывай — меня обрабатывал сам Ортрун. Кроме того, я находился в нестабильном состоянии, был расстроен, вот и поддался. Уверен, наша злоумышленница по мастерству даже близко не стоит к Ортруну и может взломать защиту только у человека или слабого дракона, каким была Барбара. Вариант с покушением в зимнем саду был почти идеальным, но сейчас задача усложняется.

— Любитель азартных игр, — пробормотал Рейгард, морщась. — Я бы просто откусил всем головы и заплатил штраф.

— Не откусил бы, не притворяйся, — засмеялся Себастьян. — Ты слишком добрый, Рей. Вон как Барбару жалеешь!

— А ты не жалеешь?

— Жалею. Но что поделать? Если бы погиб ты, я бы жалел сильнее.

— Не знает Ортрун, с кем связался… — усмехнулся Рейгард, но Себастьян его шутку не поддержал.

— Боюсь, что он прекрасно это знает, Рей. Поэтому и план такой… мутный. Но ничего, я тоже умею мутить воду. Лучше скажи, как у тебя с Кассандрой?

— Да нечего рассказывать, — махнул когтистой ладонью наследник. — Она теперь в курсе, кто её отец, ты правильно догадался. Общаться не против, но не больше. Так и сказала: «Я бы хотела, чтобы у меня был отец, но только не ты».

Себастьян покосился на брата с сочувствием, а потом, перегнувшись через свой рабочий стол, за которым сидел, выслушивая дознавателей, похлопал Рейгарда по плечу.

— Не падай духом. Она может передумать.

— Надеюсь на это, — сказал старший наследник негромко, не став уточнять, что примет любой исход нынешних событий.

Рейгард

Сразу после разговора с Себастьяном Рейгард отправился туда, куда хотел отправиться ещё несколько часов назад — когда услышал от Кассандры: «Только не ты».

Нет, не к дочери. И не к Лине.

В Обитель Отверженных.

Он приходил туда не единожды, но ему не открывали. Только один раз передали записку, в которой было сказано: «Приходи, когда сердцем завладеет отчаяние», — и сейчас Рейгарду казалось, что случай подходящий.

Слова Кассандры почти убили его. Он ощущал себя так, будто роза проклятья уже победила, осталось совсем немного. Трудно было двигаться, говорить и даже дышать, хотелось просто уйти, лечь на алтарный камень, на котором сжигали умерших драконов, и приказать: «Огонь!»

А они пусть живут дальше. Любят и ненавидят, радуются и огорчаются, смеются и плачут… Родные и любимые, близкие, но бесконечно далёкие. И совсем не собирающиеся прощать.

Конечно, сложно простить, если сам ни в чём не виноват. И Лина, и Касси безгрешны, как они могут принять и понять прошлое? Всё равно что испачкаться в нём самим. Может, и правильно…

Перенестись в Обитель было невозможно, только долететь на крыльях. Но у Рейгарда не было крыльев, поэтому он попросил дель Крайса построить ему портал в ближайшее от Обители место — дальше рассчитывал дойти пешком.

— А как вы потом? — забеспокоился управляющий. — Может, попросите его высочество Себастьяна вас сопроводить?

— Нет, я должен сам, — покачал головой наследник. — Да не переживай ты, Томас, я разберусь. Неужели ты думаешь, старцы оставят меня там жить? Выпнут, разумеется. Но, если я вдруг не вернусь в течение суток, можете снарядить поисковый отряд.

— Не шутите так, ваше высочество, — пробормотал мужчина. — Хорошо, я построю портал. Но потом сразу доложу о том, что вы сделали, его высочеству Себастьяну.

— Докладывай, докладушник, — пошутил Рейгард, вызвав у дель Крайса слабую обеспокоенную улыбку.

Через несколько минут, добравшись до портальной комнаты, Рейгард перенёсся в лес Анд, находившийся рядом с Обителью. Оглядевшись и определив, где находится то, что ему нужно, — Обитель была построена на холме и возвышалась над лесом настолько, что её было хорошо видно, особенно если залезть на дерево, — наследник отправился в путь.

Он шагал больше часа и, когда в конце концов оказался возле широких деревянных ворот с вырезанным на них причудливым орнаментом, чувствовал усталость пополам с непонятной радостью.

Отчего-то Рейгард не сомневался, что в этот раз ему наконец откроют.

И не ошибся.

Аделина

Я планировала отправиться к наставнице после разговора с Касси, но решила задержаться — найти Рея и попробовать сказать хотя бы что-то, чтобы ему стало легче. Я понимала дочь, но и Рея тоже понимала — после подобных заявлений он наверняка в отчаянии.

Сначала я думала попросить передать Рею просьбу о встрече через сопровождающего меня гвардейца, но потом вспомнила, что Себастьян с недавних пор открыл для меня возможность посылать магические вестники в пределах дворца, а не только знакомым за его пределы. А значит, я могу…

Хм. Письмо-то я написала, но вот вестник, которого я попыталась создать, решительно рассыпался искрами, что могло означать только одно — Рей не только не во дворце, но и находится там, куда вестнику не попасть. Даже если бы наследник был без сознания, магия не развеялась бы… Значит…

Нет, я не могла понять, что это значит, поэтому обращаться к гвардейцу с просьбой всё же пришлось. И найти я попросила не Рея, а Себастьяна.

— Идите к себе, госпожа, — посоветовал мне сопровождающий. — Не будет же его высочество бегать за вами по всему замку?

Замечание было резонным, но я собиралась к наставнице, она меня ждала с визитом через полчаса. Если пойду сейчас в крыло, где живут конкурсантки, могу столкнуться с Кари, а она считает, будто я давно отправилась в город, — и как потом оправдываться? Да и в таком случае к айто Инессе я наверняка не успею попасть.

Нет, надо отправляться к наставнице, как и планировала, а где пропадает Рей, узнаю позже. С ним всё в порядке — иначе я бы почувствовала неладное, как и Касси. Значит, не буду пороть горячку.

Я уже открыла рот, чтобы попросить гвардейца передать Себастьяну просьбу о встрече вечером, а не сейчас, но не успела — в коридор шагнул сам младший принц, распахнув дверь в дальнем его конце, и решительно пошёл мне навстречу. Прямой, сосредоточенный, серьёзный.

— Здравствуй, — кивнул он, приблизившись. — Я за Кассандрой. Она хотела ещё полетать — сейчас у меня есть время.

— А… — Я зачем-то заглянула Себастьяну за плечо, будто Рей мог прятаться там. Но, естественно, никого сзади не было. — А где Рейгард?

— В Обители, — огорошил меня младший наследник, и, наверное, я побледнела, потому что он быстро добавил: — Не волнуйся, он вернётся. Рей приходил в Обитель уже раза три, но ему не открывали. Может, и сегодня не откроют, но, если это всё-таки случится, через пару-тройку часов он будет в Логове. Не надо так нервничать.

Значит, вот как на Рея подействовал разговор с Касси…

Бедняга.

— Лучше иди, куда планировала, — продолжал невозмутимо говорить Себастьян, и я не выдержала:

— Как ты можешь… Он ведь твой брат!

— А что я должен делать? — усмехнулся младший наследник весьма цинично, на мой взгляд. — Локти кусать? Орать? Плакать? Твои варианты?

По правде говоря, я не знала что. Просто волновалась за Рея.

— Мог бы его сопровождать…

— У меня есть другие дела, — отрезал Себастьян. — И вообще он меня не предупреждал насчёт Обители, отправился туда сам. Сказал только дель Крайсу, а тот уже сообщил мне. Значит, Рею нужно побыть одному. Не переживай, Лина, в Обители на него точно никто не будет покушаться. Прогулки по дворцу сейчас гораздо опаснее.

Себастьян был прав, я понимала это. Но меня всё равно мучило чувство вины и неловкость за жестокие слова Кассандры. Я должна была быть рядом с ними обоими во время этого разговора, а я… на флейте играла!

— Повторюсь, — вздохнул Себастьян, глядя на меня с ироничной усталостью. — Ты собиралась к наставнице? К ней и иди. С Реем пообщаешься позже. А у Инессы аль Галио попробуй спросить про своих родителей.

Если бы младший наследник в это мгновение стукнул меня чем-нибудь по голове, эффект был бы примерно таким же. Я вздрогнула и воззрилась на Себастьяна с недоумением, не понимая, что он за ерунду сказал.

— Чего таращишься? — фыркнул мужчина, презрев всякий этикет, по которому принцы в подобном тоне ни с кем разговаривать не должны. — Да, я считаю, что Инесса аль Галио в курсе, кем были твои родители. Я тоже догадываюсь, но лучше, если она скажет сама. Достать кровь этих драконов для анализа оказалось сложнее, чем я думал.

— Я очень сомневаюсь… — попыталась я защитить наставницу, но Себастьян лишь рукой махнул.

— Иди, наивная девочка. Не всегда нужно судить людей, особенно драконов, по себе, Лина. Ты слишком хорошая.

— А ты — слишком плохой! — окончательно вспылила я, ощущая дикое желание придушить его, но Себастьян только улыбнулся, приложил пальцы ко лбу, будто честь отдавал, слегка наклонил голову — и отправился в комнату Кассандры.

Я же решила последовать его совету и собственным планам и поспешила в портальную комнату.

Рейгард

Сначала открылись не сами ворота, а окошко в них. Маленькое — только ладонь и можно просунуть. В прошлый раз в это окошко Рейгарду записку и передали.

— Давай руку, — ворчливо произнёс скрипучий старческий голос, и наследник послушался, пробормотав себе под нос:

— Это давно не рука. Скорее лапа.

Его когтистую кисть обхватили, сжали сильно и цепко, совсем не по-старчески, а затем тот же голос произнёс:

— Считаешь, что внешнее важнее внутреннего?

— Нет, конечно. Но было бы глупо отрицать влияние этого самого внешнего на нашу жизнь.

— Влияние, говоришь… Что ж… Вижу, что сбылось всё. Значит, пора. Проходи, — туманно ответил старец из Обители и сказал уже громче: — Открывайте ворота, братья.

Только когда створки с глухим скрипом стали разъезжаться в разные стороны, Рейгард осознал — он ведь не верил по-настоящему, что его сюда пропустят. Несмотря на собственное отчаяние — не верил. Почему?

Не считал себя достойным. Прав Себастьян — он только и делает, что ноет и расстраивается.

Наконец створки раскрылись достаточно, чтобы в получившуюся щель смог пройти Рейгард, и наследник шагнул вперёд, морщась из-за солнечного света — в отличие от столицы, где день клонился к закату, здесь было раннее утро, и солнце поднималось над холмом как раз с противоположной стороны, светя прямиком в глаза. Прикрыв их ладонью, Рейгард попытался оглядеться, хотя это и было сложно.

Из-за рассветного солнца всё вокруг казалось жёлто-оранжевым. И рясы окружавших Рейгарда людей — хотя он точно знал, что они должны быть белыми, — и выложенный камнем двор, и даже вода в бьющем из-под земли посреди двора фонтане. Хотя это, скорее всего, не фонтан, а какой-то источник.

Роза проклятья мешала Рейгарду определять магические источники, но всё-таки, сосредоточившись, он почувствовал мощный поток силы, идущий со стороны воды. Значит, и правда источник. И кажется, уникальный — почти как Рольские горы…

— Ну здравствуй, — сказал тот же голос, что Рейгард слышал ранее, и наследник, повернув голову, заметил седого старика, единственного из всех одетого в чёрную рясу. Волосы у него были абсолютно белыми и настолько длинными, что одежду за ними почти не было видно.

— Здравствуйте, отче, — ответил Рейгард, поклонившись. Он понятия не имел, как нужно разговаривать с настоятелем Обители, и делал это интуитивно. — И вы здравствуйте, братья.

Второй поклон достался остальным окружающим Рейгарда людям. Он насчитал двадцать человек — причём из-за энергии природного магического источника не мог определить, драконы они или нет. Всё сливалось воедино.

Живущих в Обители традиционно называли старцами, но среди тех, кто стоял во дворе, Рейгард не заметил совсем уж пожилых. Самым старым был настоятель, но среди послушников попадались даже совсем молодые ребята.

— У нас сейчас завтрак, — продолжал говорить настоятель. — Ты, наверное, голоден?

— Голоден, — честно ответил Рейгард. — Но не хотел бы вас обременять. Я же не есть сюда пришёл.

— Зачем ты пришёл, мы разберёмся позже, — ответил настоятель, и в этот момент, по-видимому, глаза наследника начали привыкать к солнцу — потому что он неожиданно осознал, что у стоящего перед ним старика нет ни радужки, ни зрачков. Его глаза были белыми, как рясы послушников, как снег во дворе обители, сложенный в высокие сугробы, как крылья морской чайки.

Этот факт почему-то шокировал Рейгарда до глубины души.

— Я вижу, ты удивлён, — произнёс настоятель с лёгкой улыбкой, и его «я вижу» поразило наследника ещё сильнее. — Не нужно. Я уже говорил — внутреннее важнее внешнего. И ты скоро в этом убедишься.

— Сейчас? — спросил Рейгард и зачем-то огляделся. Видимо, он сделал или сказал что-то смешное, потому что послушники вдруг начали улыбаться, но совсем не обидно, а как-то по-доброму — как взрослые порой улыбаются, глядя на несмышлёных малышей.

— Нет. Не сейчас и не здесь. Пойдём. У нас утренняя трапеза, и я приглашаю тебя, Рейгард, сын Кариота, разделить её с нами.

— Принимаю приглашение, — ответил наследник и последовал за настоятелем, который, медленно развернувшись, зашагал к солнечному свету — и, в отличие от глаз периодически зажмуривающегося Рейгарда, его глаза нисколько не слезились.

Аделина

В приюте было, как и всегда, шумно. Я точно знала — слышала по рассказам тех, кто вырос не в заведении Инессы аль Галио, — что в других приютах иначе, но наставница никогда не ограничивала наше право на шум. Главным было не нарушать правил: не драться, не использовать магию вне уроков, не воровать, ложиться спать в десять и вставать в семь и так далее — а на всё остальное часто закрывались глаза.

Вот и сейчас, шагая по коридору к кабинету наставницы, я то и дело обходила ребят, которые пробегали мимо, явно участвуя в нашей любимой приютской забаве: игре «поймать воришку». Бросался жребий, и тот, кому выпадало быть воришкой, где-то прятался в течение трёх минут — они торжественно отсчитывались, — а остальные потом его искали. Главным было оставить тем, кто ищет, подсказку, и чаще всего этими подсказками являлись нарисованные мелом на полу или стенах стрелочки.

Я очень любила быть «воришкой», а остальные — меня искать, потому что я никогда не использовала мел. Как только я научилась колдовать, стала в качестве подсказок оставлять иллюзии. Да, это было запрещено, однако мне всё прощалось, более того, айто Инесса в открытую говорила, что подобные игры для меня — отличная тренировка возможностей.

— Да? — послышался за дверью живой и яркий голос наставницы, как только я постучала кулаком по косяку, и несмотря на то, что мне было немного страшно перед разговором с айто Инессой, в то же время я предвкушала эту встречу. Я любила наставницу и знала, что она любит меня.

— Лина! — воскликнула айто Инесса, вскакивая из-за стола, за которым сидела, изучая какие-то документы, и двинулась мне навстречу, широко раскинув руки. — Девочка, как я рада тебя видеть! Когда ты сообщила вестником, что идёшь на отбор, я глазам не поверила. И безумно волновалась.

Наставница — очень маленькая женщина. Я тоже невысокого роста, но айто аль Галио ещё меньше. Несмотря на это, драконица она очень сильная, и весьма необычного, редкого оттенка — ярко-фиолетовая с зелёным гребнем на спине. «Как фиалка на болоте» — так порой шутила айто Инесса.

И сейчас, обнимая её тонкую и обманчиво хрупкую фигуру, я осторожно коснулась пальцами толстой золотой косы — сколько себя помню, наставница всегда делала такую причёску, — вздохнула и ответила:

— У меня всё в порядке, айто Инесса. Я безумно рада вас видеть, но и тревожусь. Потому что у меня есть новости, и я боюсь, что вы на меня обидитесь.

— Вряд ли я способна обижаться на тебя, дорогая, — засмеялась наставница, отстраняясь, и потрепала меня ладонью по голове, как в далёком детстве. — Вечное Пламя, каждый раз поражаюсь, какая ты теперь взрослая! Вроде совсем недавно лежала в люльке и пускала слюни, а сейчас выше меня на полголовы.

— Я уже давно выше вас, айто Инесса.

— Да-да, я помню — ты перестала расти после четырнадцати. Для драконов это нормально. Обычные люди могут расти долго, особенно мальчики, а вот мы…

— Кстати, о драконах, — пробормотала я, решив не откладывать в долгий ящик свои новости. Точнее, одну новость. — Сядьте, пожалуйста, айто Инесса. Я…

— Лина, я не настолько стара, чтобы падать в обморок от неожиданных вестей, — светло улыбнувшись, рассмеялась наставница. — Тем более что я представляю, какими они будут.

— Представляете?..

Неужели она знает о Кассандре? Но откуда?..

— Конечно представляю, — кивнула айто Инесса со всей возможной серьёзностью, однако лукавый взгляд её выдавал. — Ты же на отбор отправилась. И к кому я тоже знаю. И помню, как ты его любила. Надеюсь, сейчас ты скажешь, что смогла расколдовать Рейгарда.

Ох…

От неловкости и разочарования я сама едва не упала, но не в обморок, а просто на пол.

— К сожалению, нет…

— Что ж, — после небольшой паузы произнесла наставница, перестав улыбаться. Видимо, заметила мой унылый вид, — не отчаивайся, Лина. Уверена, у тебя всё получится. Значит, новость какая-то другая? Надеюсь, хотя бы хорошая.

— Хорошая, да, — энергично кивнула я. — Но неожиданная. Дело в том, что у меня… Семь лет назад я родила от Рейгарда. Девочку. Кассандра — дракон, и это именно из-за неё я отправилась на отбор.

Светло-зелёные глаза айто Инессы изумлённо округлились, а затем она отошла от меня на пару шагов, к своему столу, налила в стакан воды из графина, выпила половину залпом и хрипловато потребовала:

— Рассказывай.

Рейгард

Вскоре выяснилось, что во дворе находились далеко не все послушники — в столовой, куда его привёл настоятель, народу оказалось раза в два больше. По-прежнему не представлялось возможным определить, драконы его окружают или нет, и Рейгард в итоге бросил эти попытки, тут же услышав от настоятеля:

— Правильно, хватит ерундой заниматься. Драконы, не драконы — какая разница? Неважно это.

Рейгард оглядел зал, уставленный длинными столами, за которые сейчас рассаживались послушники, привычно занимая каждый своё место, и тоже опустился на деревянную узкую лавку. Она была жутко неудобной и для человека — на подобной жёрдочке не засидишься, да и спинки у неё не было, не откинешься, — а для ящерицы — тем более. Рейгард немедленно почувствовал себя толстой курицей на слишком маленьком и шатающемся насесте.

— Ничего-ничего, — посмеиваясь, сказал настоятель, пока Рейгард пытался уместить на узкой лавке одновременно мощный хвост и мясистый зад. — Временные трудности облагораживают. Но всё-таки стоит тебе помочь. Шон! — внезапно крикнул настоятель. — Принеси-ка табуретку. Нашему гостю нужно куда-то положить свой хвост.

В устах кого-то другого эта фраза, скорее всего, звучала бы насмешкой, но настоятель сказал её абсолютно не обидно, да и никто из окружающих не улыбнулся. И Шон, оказавшийся молодым рыжеволосым парнем, послушно притащил для Рейгарда табуретку, а после ещё и помог ему положить на неё хвост, чтобы тот не перевешивал и не тянул наследника вниз.

Когда сидеть стало гораздо удобнее, Рейгард наконец смог нормально оглядеться и рассмотреть помещение, в которое попал. Впрочем, рассматривать было особенно нечего: каменный пол, стены и потолок, без украшений и излишеств. Камень был светло-серым, почти белым, в узкие и длинные окна вовсю светило солнце — хорошо, что Рейгард сидел к нему спиной, а то вновь пришлось бы морщиться, — деревянные столы без скатертей. На столах лежали приборы, стояли чашки и графины с простой водой, а вот еды пока не было.

— А я, когда читал в детстве про Обитель Отверженных, думал, что здесь сплошная роскошь вокруг, — пробормотал Рейгард, и сидевший с ним рядом настоятель улыбнулся.

— Многие так думают. Почему, как считаешь?

— Потому что вы никому не показываете, что находится внутри. А тот, кто видел, не рассказывает. Возникает ощущение тайны, вот люди и придумывают.

— Отчасти ты прав, но только отчасти, — покачал головой настоятель, и в этот момент двери в другом конце помещения — Рейгард несколько минут назад заходил в противоположные — распахнулись и в столовую шагнули двое послушников вместе с большой тележкой, на которой стояли несколько дымящихся кастрюль. Спустя пару секунд послушники подошли к началу стола и стали быстро разливать по тарелкам, кажется, какую-то кашу.

— У нас тут просто, без изысков, как ты понял, — сказал настоятель, глядя в ту сторону, откуда начиналась раздача, — как будто и правда видел, что там происходит. — Каша, кусок свежего хлеба, сыр, масло, яйцо. До обеда хватает.

Почему-то только в этот момент Рейгард вспомнил, что предпочитает не есть при посторонних, чтобы никого не смущать, но озвучивать подобное не решился — было у него подозрение, что настоятель в ответ только улыбнётся и покачает головой.

— Так вот, — между тем продолжал старик, — по поводу легенд о роскоши… Дело не только в таинственности. Люди склонны судить всех по себе. Не зря же воры обычно думают, будто все воруют, а их просто поймали. Так и с нашей Обителью — тот, кто считает, что у нас тут повсюду сокровища, просто сделал бы так сам. Зачем скрывать ото всех пустоту? Незачем. А вот золото и прочие драгоценности следует скрывать, чтобы не отняли.

— Да, отче, вы правы. Я тоже когда-то так рассуждал.

— Нет у нас здесь иных сокровищ кроме источника, — почти строго сказал настоятель. — Но он — величайшее из сокровищ. Позже поймёшь почему. А сейчас ешь свой завтрак. Мы не разговариваем во время трапезы. Такие правила.

Ели послушники и настоятель медленно, размеренно, не спеша. И действительно молчали — за полчаса, что длилась, пожалуй, самая неторопливая трапеза в жизни Рейгарда, никто не произнёс ни слова. И только потом, когда настоятель объявил конец завтрака, послышались тихие разговоры, и послушники стали расходиться.

На Рейгарда никто не обращал внимания, и несмотря на то, что он с трудом съел свою кашу, а яйцо и вовсе проглотил вместе со скорлупой, наследник не заметил ни одного любопытного взгляда. Будто для окружающих заколдованные принцы давно стали обыденностью.

— Пойдём, — произнёс настоятель, поднимаясь с лавки. — У всех сейчас начинается рабочий день. Ну а мы с тобой поговорим.

Рейгард отчего-то думал, что его поведут наверх — туда, где были расположены кельи послушников и самого настоятеля, — но ошибся. Настоятель, двигаясь уверенно, будто совсем не был слепым, отправился обратно во двор. Вышел на улицу, глубоко вздохнул, легко улыбнувшись, как человек в предвкушении приятного дня, и проговорил:

— Я слушаю тебя, Рейгард, сын Кариота.

После чего замолчал, а Рейгард, глядя во двор, пытался собраться с мыслями. Теперь, когда солнце над Обителью встало уже достаточно, было заметно, что всё вокруг облицовано светло-бежевым, почти белым камнем, а вот вода в источнике синяя. Ни разу в жизни Рейгард не видел настолько синей воды.

— По правде говоря, я не знаю, зачем пришёл, — прошептал наследник. — Просто погрузился в отчаяние и жалость к себе. Не хочу пересказывать собственные мысли. Я и так не слишком приятен, а если начну ныть, буду ещё противнее.

— Интересные оплеухи мы получаем от судьбы, да? — задумчиво протянул настоятель и стал спускаться с лестницы, ведущей в столовую, во двор, к источнику. — Сначала отказываемся от того, что вроде бы совсем не нужно, а потом, гораздо позже, понимаем, что отказались от собственного счастья. И упрекать-то некого. Впрочем, всё можно исправить. Хочешь?

— Конечно. Как этого можно не хотеть? — ответил Рейгард, и в его сердце что-то дрогнуло в предвкушении.

— Тогда открою тебе тайну. Ты никому не сможешь ни рассказать её, ни написать о ней, ни намекнуть на её наличие. Обитель Отверженных появилась здесь не просто так… — Настоятель остановился рядом с источником и под изумлённый вздох Рейгарда коснулся ладонью поверхности воды, погрузив туда тонкие белые пальцы. — Она охраняет источник. Не даёт пить из него всем желающим. Причина проста, мальчик мой, — этот источник исполняет желания.

И настоятель протянул Рейгарду ладонь, полную ярко-синей и звенящей от природной силы воды.

Аделина

Мой рассказ оказался, с одной стороны, длинным, но с другой — безумно коротким. Как можно пересказать почти восемь лет жизни, особенно если они заполнены множеством событий, связанных с маленьким и самым родным в мире человеком, появление которого полностью изменило твою судьбу, но ты об этом ни капли не жалеешь?

— Очень хочу познакомиться с Касси, — улыбнулась айто Инесса, когда я закончила своё повествование. — Жаль, что ты тогда не призналась мне, Лина. Хотя я не могу не согласиться с твоей логикой — мне было бы сложно скрывать этого ребёнка от правящей семьи. Даже почти невозможно… Особенно если бы ты рассказала мне про то, почему дала девочке такое имя. Так что, как бы это ни было прискорбно, я понимаю твоё решение и даже в чём-то одобряю его.

— Одобряете? — Вот уж чего я не ожидала. Наставница достаточно мудра, чтобы не дуться на меня и понять причины, но одобрение… это несколько другое.

— Да, — кивнула айто Инесса. — Если бы Рейгард узнал о существовании Касси в то время… Неизвестно, чем бы всё кончилось. А сейчас он готов стать отцом. И главное: я уверена, что вы с Касси поможете ему так или иначе снять проклятье.

Я открыла рот, чтобы спросить то, о чём сказал Себастьян перед моим уходом из замка, но тут же закрыла его, признав — нет, у меня язык не повернётся говорить подобное. И вообще я не обязана расспрашивать наставницу! Себастьяну надо — пусть он и спрашивает. А мне до моих родителей нет никакого дела, причём уже давно.

— Тебя беспокоит что-то ещё, — сказала айто Инесса, внимательно глядя мне в глаза, и было очень сложно их не отвести. — Ты ёрзаешь, и взгляд у тебя бегает, Лина. Признавайся. Если уж ты мне про Кассандру рассказала, то всё остальное должно быть и вовсе плёвым делом.

Я не удержалась от нервной улыбки и потянулась за очередным — уже третьим по счёту — стаканом воды. С тех пор как я начала свою исповедь про Касси, у меня постоянно от волнения пересыхало в горле, а сейчас там и вовсе было как в пустыне.

— Про Касси говорить легче, — призналась я, сделав пару глотков. — Это моё решение, я за него в ответе. А то, о чём я думаю сейчас… Это предположение его высочества Себастьяна. И оно кажется мне… нелепым.

Наставница задумчиво нахмурилась.

— Себастьяна, значит… Я немного знаю его высочество. Его прошлая невеста — моя двоюродная племянница. Поэтому я несколько раз общалась с Себастьяном в неформальной обстановке и знаю, что слов на ветер он не бросает. Просто болтать об отвлечённом — это не про младшего принца. И я практически уверена, что именно он будет королём — независимо от того, чем закончится история с проклятьем Рейгарда. Так что тебе сказал Себастьян, Лина? Говори. Обещаю, я не обижусь. На его высочество — возможно, но не на тебя.

Айто Инесса ободряюще улыбнулась мне, и я, решив, что отмалчиваться и дальше будет уже нелепо, выпалила:

— Себастьян считает, что вы в курсе, кто мои родители.

Я думала, наставница удивится, но, по-видимому, что-то подобное она и подозревала, потому что спокойно кивнула и развела руками.

— Да, так я и предполагала. Ты же родила от Рейгарда, значит, Ян обязательно должен был докопаться и заподозрить. Не буду долго держать тебя в неведении, Лина, — да, я знаю твоих родителей.

Это было неприятно, и от откровенной обиды на айто Инессу меня удержало лишь осознание, что я и сама очень виновата перед ней.

— Не спеши клеймить меня предательницей, — вздохнула наставница. — Я обещала ничего тебе не говорить до тех пор, пока ты сама не захочешь услышать правду. Не с чужой подачи, а сама. Ты хочешь? Не потому что Себастьян сказал, а сама. Хочешь?

Я смотрела в светло-зелёные, как майская листва, глаза айто аль Галио и кусала губы, не зная, что ответить.

Ещё минуту назад я была уверена, что ничего не желаю знать. Но, как только наставница сказала, что она и правда в курсе личностей моих родителей, я засомневалась.

В конце концов, что я теряю? Никто не мешает мне по-прежнему не знаться с ними. Но по крайней мере я выясню, кто они такие.

— Хочу, айто Инесса, — в итоге произнесла я негромко. — Расскажите мне правду, пожалуйста.

— Что ж, будь по-твоему…

Рейгард

— Любое желание? — изумлённо выдохнул наследник, не спеша принимать воду в собственные ладони — что-то в нём противилось этому.

— Любое, — кивнул настоятель Обители, опустив руки, и выплеснул всё, что было в них, обратно в источник. — Точнее, пока не было ни одного желания, которое не исполнил бы источник.

— Но в чём подвох? Должен быть подвох.

— Я бы не назвал это подвохом, — качнул головой белоглазый старик. — Скорее законом мироздания. Для того, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Взять, например, тебя. Ты был рождён наследником престола, ты получил почти неограниченную власть, но при этом отдал свою свободу. Разве не так?

— Так, — подтвердил Рейгард, начиная понимать. — Значит… источник исполняет желание, но что-то забирает взамен? Что?

— А никто не знает, — улыбнулся настоятель. — Что захочет, то и заберёт. Поэтому мы пускаем в Обитель только отчаявшихся — лишь желания доведённых до края стоят исполнения. И лишь отчаявшийся после того, как его желание исполнится, возвращается обратно.

— Это условие?..

— Нет. Это право того, кто однажды был в Обители, — вернуться сюда и остаться. У тебя теперь оно тоже есть, Рейгард, сын Кариота. Хочешь — сделай глоток из источника, проговорив про себя своё желание, и уходи. Оно обязательно исполнится.

— Неужели и проклятье таким образом можно снять? — прошептал Рейгард, не веря, что решение было настолько простым. — Выпить воды — и освободиться?..

— Проверь, — настоятель указал на источник. — И узнаешь. Но не спеши, подумай. Готов ли ты отдать источнику что-то взамен?

— Как можно об этом вообще думать? Я ведь не знаю, что именно отдавать.

— Что-то равноценное, — ответил старик, наклонив голову набок, словно пытался рассмотреть Рейгарда белыми глазами. — Платой всегда будет что-то столь же ценное. Подумай. Посиди пока тут во дворе, погляди на воду… А я отправлюсь по своим делам. Приду, как надумаешь.

— А как вы поймёте, что я надумал?

— Почувствую.

Настоятель ушёл, так же медленно и размеренно, как он всё делал ранее — и ходил, и ел, и разговаривал, — а Рейгард остался во дворе Обители, с чудесным источником наедине.

Поначалу ему казалось, что думать толком не о чем — за возможность вновь стать прежним собой можно многое отдать. И лишь спустя несколько минут, когда Рейгард стоял возле источника, облокотившись на выложенные светлым камнем края колодца, и вглядывался в воду, глубокую, синюю и казавшуюся бесконечной, он сообразил.

Да, отдать можно многое. Но не всё. Лину и Касси он отдавать не согласен, даже за снятое проклятье. Они нужны ему больше, чем крылья дракона и собственная внешность.

Мысль не была неожиданной, он ведь давно это понял про себя. Но отрезвила настолько, что Рейгард отошёл от источника к зданию Обители и сел на ступеньки.

Настоятель появился минут через пять — просто подошёл и опустился рядом, будто никуда и не уходил.

— Скажите, отче, — тихо сказал Рейгард, глядя в небо, которое постепенно становилось таким же синим, как вода источника, — получается, все послушники… Они все что-то загадывали, а потом возвращались?

— Да, верно, — кивнул настоятель.

— А… сколько людей возвращается? Я имею в виду — какой процент? — Рейгард повернулся лицом к настоятелю, который тоже смотрел сейчас на него, спокойно и понимающе. — Из тех, кто загадывает желание…

— Все, — светло и немного грустно улыбнулся настоятель. — Абсолютно все возвращаются, мальчик мой. И ты вернулся бы, если бы захотел снять проклятье. Я рад, что ты передумал. Тебя ждёт другая судьба.

— У Лины получится снять проклятье? — выпалил Рейгард, отчего-то вместо огорчения испытывая душевный подъём. Он верил в возможности и способности девушки, которую любил.

— Нет, — ответил настоятель, удивив этим наследника до глубины души. Но его удивление стало ещё сильнее, потому что белоглазый старик продолжил с абсолютным убеждением: — Ты сделаешь это сам.

Аделина

Разговор с айто Инессой прояснил многое. И нет, я совсем не рассердилась на неё — понимала, что иначе наставница просто не могла, так же, как я не могла поведать ей о Касси до сегодняшнего дня. Получается, квиты.

Что же до всего остального…

Я как-то не ожидала, что рассказ будет неоднозначным, — ведь родители меня бросили. Однако выяснилось, что всё не совсем так, как я думала.

— Был обычный зимний день, — говорила наставница, глядя в окно. — И тогда, как и сейчас, на улице мело так, что и не отличишь, где небо, где земля. Да что там — собственный нос не увидишь. В подобные дни, сама понимаешь, гости в основном если и приходят, то при помощи портала добираются. Но она постучала в дверь, чем меня до крайности изумила.

— Она?

— Твоя мама, — пояснила айто Инесса. — И пришла она не сюда, в приют, а прямиком в мой столичный особняк. Улыбалась нервно и говорила, что у её экипажа сломалось колесо и, пока охрана и кучер его чинят, ей бы хотелось попить чаю.

Я смотрела на наставницу во все глаза и не понимала, о чём она говорит. У экипажа? Да, экипажами порой пользовались люди из числа нелюбителей порталов, но ведь мои родители должны быть драконами…

— Я сразу смекнула: что-то здесь нечисто, — вздохнула айто Инесса. — Сильная драконица передвигается по столице в экипаже — ничего более бредового я в жизни не слышала. Ещё и с охраной. Почувствовав неладное, я пригласила её в дом, и только когда мы оказались в моём кабинете, за запертыми дверьми, она призналась, что устроила аварию специально, и попросила помощи.

— Как её звали? — не выдержала я, но наставница покачала головой.

— Погоди, Лина. Я скажу тебе её имя, но позже, когда всё тебе объясню. Мужем этой девушки был влиятельный арнариец, но жили они не в Арнарии, а у нас в столице. О браке договаривались её отец и будущий муж, исходя из финансовых интересов и сильного дара обоих будущих супругов. В Арнарии подобное, увы, модно, и договорных браков там гораздо больше, чем у нас. Возражений самой девушки никто не слушал, её выдали замуж и затем перевезли сюда, в Эрдор, потому что здесь работал, и работает до сих пор, её супруг.

В этот момент я начала догадываться, о ком идёт речь, и у меня на голове зашевелились волосы.

— С самого первого дня жизни в столице нашей страны несчастная столкнулась со множеством ограничений. Да, вплоть до того, что ей было запрещено пользоваться порталами — переноситься куда-либо она могла только в присутствии мужа. Он же утверждал список драконов, с которыми ей было дозволено общаться, расписывал по часам, что она будет делать, — в общем, жизнь этой девушки была больше похожа на тюремное заключение. И чтобы поговорить со мной, она при помощи какого-то артефакта повредила колесо — иначе было никак. Рассказала она мне следующее… Три года супруги жили без детей, и вот наконец — она забеременела. Но ты же знаешь: с определённого срока целители-драконы способны определить, является ребёнок драконом или нет, — и после очередного планового осмотра личный целитель мужа провозгласил, что драконьей сущности он не чувствует. Далее, я думаю, ты сможешь и сама спрогнозировать, какой была реакция этого жестокого человека и что в связи с этим решила делать его жена.

— Он приказал избавиться от ребёнка, — пробормотала я, ощущая, как горят щёки. Я пока не могла определиться, хочу ли я, чтобы мои подозрения подтвердились, или всё-таки не хочу. — И она пришла к вам, чтобы вы помогли ей скрыть беременность. Как когда-то скрыла я.

— Признаюсь честно, это было сложно, — слабо улыбнулась айто Инесса. — Как ты понимаешь, оставлять Ли… хм…

Я закрыла глаза, вздохнула и призналась:

— Я догадалась. Сейчас. Раньше не догадывалась.

— Она не хотела, чтобы ты догадалась, — кивнула наставница, глядя на меня с печалью. — Ей было стыдно, а ещё она боялась, что ты захочешь помочь ей, Карл узнает правду и убьёт тебя. Лилит вообще очень боялась, что правда откроется так или иначе: знала, что муж её не пощадит.

Лилит аль Кассио. Вот как звали мою маму. Об отце я не хотела даже думать — ни тогда, ни сейчас.

Она работала в нашем приюте, учила сирот магии. Я её безумно любила — больше, чем остальных преподавателей. Айто Лилит была очень доброй и ласковой, с радостью выслушивала любые мои рассказы, гладила по голове, утешала и направляла.

Когда она умерла, я неделю не могла говорить. Мне было десять, и ещё неделю назад я переживала, что айто Лилит уйдёт из приюта, потому что забеременела, — и вдруг безжалостное «умерла»…

— Он… убил её? — осторожно спросила я, и наставница развела руками.

— Официально — нет, Лилит и её сын умерли во время родов. Но кто знает? Она носила слабого дракона, очень слабого. Целитель говорил её мужу, что дар, бывает, раскрывается позже, и только поэтому он терпел эту беременность. А когда увидел ребёнка — не выдержал. Однако доказательств у меня нет.

Я потёрла ладонью засаднившие глаза. Безумно хотелось заплакать, но я старательно держала себя в руках. Маме уже не помочь, а мне нужно быть сильной.

— Как вы скрыли беременность, айто Инесса? Я по себе знаю, насколько это сложно, а уж если речь идёт о муже…

— Практически все девять месяцев Лилит провела в больнице, — пояснила наставница. — Мы целый спектакль разыграли, придумали, что в столице вспышка язвенной крапивницы, я даже заплатила газетчикам, чтобы пару статей напечатали… Лилит в нужное время надела иллюзорный амулет, её госпитализировали и стали лечить. При подобной болезни терапия длится минимум год, и в это время посещения запрещены, а любая беременность невозможна и заканчивается прерыванием. Карл злился, но поделать ничего не мог, язвенная крапивница — недуг серьёзный и очень заразный. После родов, кстати, Лилит ещё пару недель провела с тобой в больнице, не хотела расставаться. Жаль, что ты этого не помнишь. Она любила тебя, Лина. Ради тебя она даже смогла уговорить Карла позволить ей преподавать в приюте.

— То есть он разрешил? — я изумилась. — Я думала, вы опять всё подстроили…

— Не преувеличивай мои способности к заговорам, — засмеялась наставница. — Нет, Лилит сама его уговорила, уж не знаю, каким образом. И очень радовалась, когда ей удалось быть ближе к тебе и видеться с тобой каждый день.

Я подняла глаза к потолку, пытаясь не расплакаться… но слёзы всё-таки потекли по щекам, обжигая кожу.

Значит, у меня была мама. Мама, которая сделала всё, чтобы я выжила. Мама, которая меня любила.

Просто я не знала об этом.

Мы говорили с айто Инессой ещё несколько часов — вспоминали мою маму, кроме того, наставница рассказала мне всё, что знала о Карле аль Кассио. Впрочем, кое-что я помнила и так.

Посол Арнарии — вот кем он здесь работал. Тёмно-синий дракон, очень сильный, он состоял в дальнем родстве с правящей семьёй и был известен как жёсткий, принципиальный и невыносимый сноб. Людей без второй ипостаси он терпеть не мог, считал низшими существами, недостойными большинства благ, которые нам полагались по закону. Рождение дочери без крыльев стало бы для него катастрофой… А уж появление на свет слабого сына-дракона Карл аль Кассио наверняка и вовсе не смог простить.

Я, к своему великому сожалению, внешне оказалась больше похожа на отца, а не на маму — Лилит была блондинкой со светло-русыми волосами. Айто Инесса сказала, что у меня от неё лишь глаза — у Карла аль Кассио они более синие, почти чёрные, а вот у мамы были обычные голубые. И дракон её тоже был нежно-голубым, как небо весной. Да и талант к артефакторике у меня от Карла, а не от мамы. Она была хорошим магом, но больше теоретиком и бытовиком, а айто аль Кассио газетчики называли одним из лучших артефакторов современности.

Я невольно вспомнила теорию Себастьяна о том, что драконы без второй ипостаси рождаются, если между супругами нет глубоких чувств, и мысленно усмехнулась — пожалуй, младший принц прав, и по моим родителям это видно. Но только как Себастьян собирается доказывать свою теорию? Моя мама умерла, Карл аль Кассио вновь женился, но детей у него пока больше не рождалось. Или рождались, но тоже были отправлены в приют? Кстати, хорошая версия… Однако, когда я сделала подобное предположение, айто Инесса покачала головой.

— Маловероятно, Лина. Я немного знакома с нынешней женой Карла — Мелисса забитая, скромная девочка, которая, в отличие от Лилит, боится слово пискнуть против супруга. Она на подобную авантюру не решилась бы никогда. Так что, раз детей за десять лет брака не случилось, думаю, Карл просто принимал меры.

— Надеюсь, что он никогда не узнает о моём существовании, — вырвалось у меня невольное, и наставница кивнула.

— Да, хорошо бы. Я не скажу, конечно. Думаю, что и его высочество Себастьян будет молчать. Он вообще не из болтливых.

Я промолчала, но подумала — главное, чтобы молчание было в интересах Себастьяна. А то если нет, его ничто не остановит, даже тот факт, что я нравлюсь Рею.

В Логово я вернулась аккурат перед ужином и сразу отправилась к Касси, надеясь провести с дочерью ещё пару часов. Мне было необходимо увидеть её, как воздух необходимо — после всего, что я услышала от наставницы, особенно.

В детской, за накрытым столом, оказалась не только Касси. Но и… Себастьян.

Увидев младшего принца, я едва не застонала — опять! Лучше бы здесь сидел Рейгард.

— Я тоже очень рад тебя видеть, Лина, — съязвил Себастьян, явно заметив моё скептическое выражение лица. — Рей пока не вернулся, но я отправил за ним парочку подчинённых. Ждут его под воротами Обители.

— То есть его всё-таки туда пустили… — пробормотала я, но больше спросить ничего не успела — Касси, восторженно сложив ладони перед собой, воскликнула:

— Мама, это было так здорово! Мы с его высочеством летали несколько часов! Я видела синее небо! И облака! А ветер, какой был ветер! А птицы! С одной мы чуть не столкнулись! А потом мы сели рядом с озером, и Себастьян показал мне, каким бывает лёд! Он синий, мама, представляешь?! А…

— Погоди-погоди, тараторка, — перебил её принц, засмеявшись, и его глаза блеснули весельем. — Дай маме прийти в себя. Мне кажется, тебе надо поесть, Лина. Что же, айто Инесса тебя не накормила?

По правде говоря, да. Но это было нормально — наставница считала, что кусочничать ни к чему, и ела только в часы завтрака, обеда или ужина. В её кабинете даже печенья сроду не водилось, можно было лишь выпить пустого чая — что мы с ней и делали, пока беседовали.

Есть теперь хотелось просто зверски — как дракону после полёта, наверное.

Отвечать на вопрос Себастьяна я в результате не стала, обняла Касси, села рядом с ней на диван — его высочество сидел в кресле напротив — и умыкнула со стола тарелку, в которую с энтузиазмом принялась накладывать еду.

— Очень хочу есть, это правда. А ты, Касси? Разве полёты не вызывают аппетит?

— Ещё как вызывают! — кивнула моя девочка, а потом добавила с искренним восторгом настоящего драконьего ребёнка: — А его высочество во время полёта подлетел к земле, схватил зубами целого кабана, а потом хоп — проглотил его, представляешь?!

Я покосилась на невинно-весёлое лицо младшего принца, испытывая дикое желание что-нибудь в него кинуть, вздохнула и констатировала:

— Тебе понравилось.

— Ага! — Кассандра протянула мне руку. — А теперь смотри, что его высочество научил меня делать.

На ладони дочери проступили, но почти сразу исчезли три серебряные чешуйки, и я вздрогнула от неожиданности.

— Немного помог Рею, ничего особенного, — пожал плечами Себастьян. — Обычное упражнение, он планировал показать его Касси на днях. Не волнуйся, Лина, всё под контролем.

Я действительно волновалась — не слишком ли быстро происходят подобные изменения? — но ответить не успела, так как в детскую, постучавшись, вошёл серьёзный и сосредоточенный Рей.

Рейгард

Наследник пробыл в Обители ещё пару часов, просто сидя во дворе и глядя на мир вокруг себя. На небо, которое всё сильнее по-зимнему синело, на светящийся белизной камень Обители и на источник, спокойно журчащий в чаше фонтана.

Знание о том, что проклятье можно было снять прямо сейчас, не приносило облегчения — потому что, по правде говоря, с недавних пор далеко не это стало для Рейгарда самым важным.

— Вам не кажется, что это несправедливо? — поинтересовался он у настоятеля, который то садился рядом с наследником, то уходил куда-то по делам. Во дворе Обители периодически появлялись и послушники, но никто из них, как и раньше, не обращал особенного внимания на Рейгарда. Словно они частенько видели подобную картину и ничему не способны были удивляться. Хотя, возможно, и правда видели? Сюда ведь пускают только отчаявшихся.

— Что именно несправедливо? — уточнил настоятель, вытягивая ноги. Из-под чёрной рясы неожиданно показались соломенные лапти, и Рейгард воззрился на них с недоумением. — Что ты так смотришь? — хмыкнул старик, про которого наследник так и не понял, слепой он или нет. — Откуда мы здесь обувь можем взять? Вся Обитель — на самообеспечении. Что вырастили, то и едим, и носим. В сапогах сегодня жарковато, лапти на шерстяной носок — самое то. Так что именно несправедливо?

— Желания бывают разные, — пояснил Рейгард свою мысль. — Корыстные и не очень. Предполагаю, что к вам наверняка приходили отцы, желающие вылечить своего ребёнка от смертельной болезни… Почему они должны платить за подобное желание? Оно совершенно естественно.

— За всё нужно платить. И особенно — за стремление изменить судьбу. Твоя судьба не в том, чтобы сделать глоток из источника и вновь стать красавцем, но, если бы ты выбрал такой путь, за него пришлось бы заплатить. И если судьба ребёнка — умереть…

— Звучит ужасно.

— Да, — кивнул настоятель. — Людям вообще тяжело принять свою судьбу, особенно если она кажется несправедливой. Но, если желаешь изменить её, приходится платить. Ничего не поделаешь.

— Интересно чем… Вы можете привести хотя бы один пример?

К разочарованию Рейгарда, настоятель покачал головой.

— Нет. Нельзя. Это личное дело каждого, и ни к чему проявлять любопытство. Лезть, куда не просят, — большой грех.

— Кажется, я понял, — фыркнул наследник. — По этой причине на меня почти не смотрят, хотя казалось бы… Выгляжу я не совсем обычно.

— Ты выглядишь необычно, — подтвердил настоятель с улыбкой. — Но это твоё дело. Никто не хочет оскорбить тебя любопытством.

Рейгард сидел на ступеньках Обители до тех пор, пока не услышал сигнал гонга где-то неподалёку и не сообразил, что время клонится к обеду. А вот в Эрдоре уже ужин, и пора возвращаться, иначе Себастьян забросит сюда отряд гвардейцев для вызволения непутёвого старшего брата.

Через несколько минут, когда Рейгард, попрощавшись с настоятелем, вышел из Обители, выяснилось, что уже забросил — возле ворот ждали двое гвардейцев, которые откровенно выдохнули, увидев наследника.

Перед тем, как шагнуть в выстроенный охраной портал, Рейгард всё-таки обернулся и ещё раз посмотрел на деревянные ворота, белоснежную каменную стену, башни и купола Обители, верхушки которых были видны над стеной, и неожиданно с чёткой ясностью почувствовал…

Он сюда не вернётся.

Перенесясь обратно в Эрдор, Рейгард первым делом отправился к Кассандре, надеясь поужинать вместе. Хотелось увидеть дочь и поговорить с ней, но при этом и есть хотелось тоже, поэтому наследник обрадовался, увидев сидящих за столом Лину и Касси. Себастьян, правда, в этой картине был лишним, и, по-видимому, он это осознал, поскольку сразу, как Рейгард вошёл в детскую, вскочил с кресла и произнёс:

— А вот и ты, дорогой брат! В таком случае я пойду.

— Вам совсем не обязательно… — попыталась возразить Касси, и Рейгарда кольнуло небольшой ревностью: Себастьян явно нравился дочери сильнее, чем он сам. Интересно, была бы Касси столь категорична, если бы всё было наоборот — и это не Рейгард бросил её маму, а Себастьян? Стала бы говорить: «Только не ты»? Вряд ли.

— У меня, к сожалению, на сегодня есть ещё дела, — с улыбкой покачал головой младший наследник. — А вот вам лучше отдохнуть. Особенно Рею. Как там, в Обители? Понравилось? Красиво?

Сдержав улыбку, которая могла бы испугать Кассандру, Рейгард кивнул.

— Очень.

— Ты был в Обители? — охнула Касси, и её голубые глаза блеснули любопытством. — А в какой именно? Их же две.

— Вторая женская, — проворчала Лина, и Рейгард хмыкнул.

— А что, это было бы даже забавно. Только в таком случае мне следовало бы взять с собой платье, которое сделали наши портные для спектакля. Надеть — и вперёд. Думаю, никто не догадался бы, что я не женщина.

— Ой не могу! — воскликнула Касси и покатилась со смеху, да и Лина с Себастьяном тоже заулыбались. Но в отличие от его дочери, которая не очень понимала, по какой причине наследник отправился в Обитель, эти двое явно испытали облегчение из-за того, что Рейгард вздумал шутить.

— Рад, что ты в порядке, — сказал Себастьян негромко, хлопнув его по плечу, а затем, кивнув Лине и Кассандре, вышел из детской, попрощавшись до завтра.

— Расскажешь про Обитель? — тут же выпалила девочка, и Рейгард на мгновение прислушался к себе. Рассказывать ему никто не запрещал, но наследник ощущал, что кое-что рассказать он точно не сможет. Про суть магии источника как минимум, но об этом упоминал сам настоятель, а вот что ещё…

— Я не всё смогу рассказать, — признался он, но Касси не обиделась, наоборот, понимающе закивала.

— Конечно-конечно! Это ведь тайное место. Если все будут про него рассказывать, туда столько желающих понабежит!

— Даже если понабежит — им это не поможет. В Обитель пускают не всех, а только отчаявшихся.

В этот момент Рейгард невольно поймал встревоженный взгляд Лины и слегка смутился — признаваться в своей слабости не хотелось. Но и скрывать что-либо наследник смысла не видел.

— Очень интересно, — вздохнула Касси, кажется, не осознав, что значит подобное признание. — Да ты не стой, садись! У нас тут вон сколько еды. Мне явно нужна помощь! А тебя там не кормили?

— Кормили, но…

Рейгард уселся на место Себастьяна и принялся рассказывать.

Аделина

Факт, который Рей сообщил нам с Касси про Обитель, меня поразил.

Это что же получается? Рей не был в отчаянии, получив проклятье? Пять лет пытаясь избавиться от отвратительного цветка на своём запястье, он не был в отчаянии? Раз за разом не находя любящую девушку на отборе, он не был в отчаянии? Глядя на себя по утрам в зеркало, сшибая предметы собственным хвостом, наблюдая за полётом других драконов — он не был в отчаянии?!

И погрузился в него, лишь услышав от Касси те жестокие слова.

Мне было больно думать об этом. И не только думать — мне было больно даже смотреть на него, настолько я его жалела. И как же сильно, просто невыносимо, мне хотелось поскорее снять это гарново проклятье! А заодно — уговорить Касси не думать о моих прежних обидах. Было и прошло, надо жить дальше, и пусть у неё будет отец. Тем более что Рей и правда полюбил мою девочку, раз настолько расстроился из-за её неосторожных слов.

После того как Касси и наследник обсудили Обитель со всех возможных сторон, настала очередь дочери рассказывать — и Кассандра, захлёбываясь восторгом, как водой, поведала Рею о том, как она летала после обеда с Себастьяном. Почему-то я не сомневалась — несмотря на то, что наследник был рад впечатлениям Касси, как родным, тем не менее он испытывал небольшую толику ревности из-за этих восторгов. Рею наверняка было досадно, что это Себастьян, а не он, подставляет Касси крыло и катает её на своём загривке.

И я как никогда сильно желала его утешить.

Мы, не сговариваясь, провели вместе весь вечер, и когда пришла пора укладывать Кассандру спать, я сказала, поймав вопросительный взгляд Рея:

— Оставайся, поможешь мне. — И замерла, увидев вспышку безмерной благодарности в глубине его глаз.

Мы остались наедине, когда Касси отправилась умываться, — и несмотря на то, что я всегда была рада компании дочери, в этот раз испытала настоящее облегчение. Весь вечер я мечтала поговорить с Реем! Поэтому, как только Кассандра скрылась в ванной, я схватила наследника за рукав и потянула в сторону балкона, опасаясь, что дочь может что-нибудь услышать случайно. Там будет надёжнее.

Рей не сопротивлялся, послушно пошёл со мной. И, кажется, очень удивился, когда я сразу, как закрылась дверь, подошла к нему вплотную и осторожно обняла, погладив вместо волос по костяному гребню на его затылке.

Я думала, он спросит, в чём дело, но Рей ничего не спросил. Он послушно положил голову, большую и горячую, мне на плечо и замер. Словно лев, покорный воле своего дрессировщика.

Это сравнение мне не понравилось, и я, чуть отстранившись, заглянула Рею в глаза.

Казалось бы, они не могли измениться — да они и не изменились, всё те же ярко-лазурные омуты, которые я любила и тогда, и сейчас. И всё-таки… В его взгляде словно появилась большая глубина. Будто бы за те пару часов, что Рей провёл в Обители, он постарел на несколько десятков лет и стал гораздо мудрее.

— Тебе не холодно? — спросил Рей неожиданно и махнул рукой, указывая на мир вокруг нас. Балкон был весь завален снегом, выпавшим сегодня с утра, — свет, льющийся из детской, золотил верхушки сугробов и покрытые белой пудрой перила, — и в воздухе, как мелкая пыль, кружились крошечные снежинки, знаменуя собой новый снегопад.

— Нет, — выдохнула я, и из моего рта вырвалось облачко тёплого пара. На лице Рея мелькнуло нечто, похожее на улыбку, когда он это увидел, а затем наследник кивнул.

— Да, глупый вопрос. Но я не мог его не задать, увидев тебя в одном платье и тапочках посреди этого балкона. Знаешь, в твоих волосах сейчас запутались снежинки, они переливаются, и это похоже на наряд невесты. Очень красиво.

Рей сказал всё это с такой нежностью, что я ощутила, как мои щёки начали наливаться жаром, а в горле появился и стал разрастаться знакомый комок — предвестник слёз. Нет-нет, только не сейчас!

— Я хотела сказать тебе… — произнесла я медленно, почти по слогам, и, не выдержав, провела ладонью по шипастой щеке Рея. Вечное Пламя, как же сильно я желаю, чтобы на этом месте появилась обычная человеческая кожа! Просто бесконечно желаю. — Не воспринимай настолько близко к сердцу то, что наговорила тебе утром Касси. Она…

— Она права, — перебил меня Рей и вновь положил голову мне на плечо. — Но это не значит, что я сдамся, Лина. Конечно нет. Я буду бороться за всё, в том числе и за её любовь. И за твою. Я больше не тот Рейгард. Тот Рейгард уничтожен, и не только розой проклятья.

Я невольно посмотрела вниз, на руки Рея, — однако роза пряталась под одеждой. И я вдруг осознала, что в последние пару суток она делала так почти всё время. Не знаю уж, хороший это знак или нет, но мне казалось, что скорее хороший.

— Это не значит, что я не считаю себя виноватым, — продолжал Рей, и я почувствовала его ладонь на своей спине. Он легко погладил меня, почти не касаясь даже ткани платья — и я понимала почему. — Да, я виноват. Но жить виной нельзя. Можно умереть, но ты отвергаешь для меня подобный исход.

— Конечно, отвергаю! — возмутилась я и едва не застонала, потому что Рей потёрся своим носом о мою шею. Нос был горячий и колючий, как репейник, но мне всё равно понравилось и захотелось ещё.

— Значит, я буду жить. И бороться за каждый следующий день своей жизни. И за вас с Касси буду бороться, потому что вы и есть моя жизнь.

Из-за этих слов по моему телу прошла дрожь сладкого волнения, но ответить я ничего не успела — балконная дверь распахнулась, и Касси, похожая на маленькое привидение в своей белой ночной рубашке и с распущенными серебристыми волосами, воскликнула:

— Так вот вы где, родители! А я уж испугалась, что вас похитили подкроватные монстры. Может, вернётесь в комнату? Или мне закрыть дверь и не мешать вам дальше обниматься?

Я нервно засмеялась, отходя от Рея, а он и вовсе забавно фыркнул — будто чихнул, — обдав ближайший сугроб струёй чёрного пепла, из-за чего окружающий нас пейзаж резко перестал быть идеально-сахарным.

— Вернёмся, Касси, — ответил он моей девочке ласково, а потом метнулся вперёд, схватил Кассандру за талию и хорошенько подбросил вверх почти на метр!

Я перепугалась от неожиданности, а вот мой ребёнок совсем даже наоборот — Касси восторженно завизжала, и по её щеке вниз, к шее, пробежали серебряные чешуйки.

Рейгард

Касси, напитавшись за весь день новыми впечатлениями, уснула быстро, и они с Линой, не сговариваясь, из спальни вернулись в игровую комнату. Наследник не знал, зачем с ним пошла Лина, а вот он хотел узнать у неё кое-что конкретное. Во время ужина она в двух словах упомянула, что ходила в гости к наставнице, и было у Рейгарда предположение, зачем Лине это было нужно, — и нет, оно касалось не только Касси.

— Рада, что тебе помогло посещение Обители, — шепнула Лина, когда Рейгард плотно закрыл дверь в спальню Кассандры и замер от удивления, потому что девушка вновь коснулась его, проведя ладонью по спине и руке, дотронулась до голой чешуйчатой кожи. Лина вела себя так, будто ей действительно нравились эти прикосновения, словно она их по-настоящему хотела, — и это поражало до глубины души. И не только из-за поступка Рейгарда в прошлом, но ещё и из-за его нынешнего внешнего вида.

— А тебе помогло посещение наставницы, — произнёс он, взял Лину за руку и повёл вглубь комнаты. Сначала хотел усадить девушку на диван, а сам сесть на пол — ему, как большой ящерице, сидеть так было гораздо удобнее, но он делал это крайне редко и лишь наедине с собой, — однако потом решил рискнуть и опустился на пол сразу, потянув за собой и Лину. Девушка засмеялась, когда Рейгард усадил её на свой изогнутый хвост, и, не отпуская руки наследника, второй ладонью потрогала шипы на нём, вызвав у Рейгарда отнюдь не привычную неприятную дрожь, а нечто совсем иное.

— Хоть так полетать на драконе, раз по-другому невозможно, — пошутила Лина, и неожиданно слегка порозовела, а потом покосилась на наследника с опаской, будто боялась выдать какую-то тайну.

— Я не буду сейчас спрашивать, что это значит, — вздохнул Рейгард, даже не сомневаясь, что в деле замешан Себастьян, и подтянул Лину на хвосте поближе, чтобы немного приобнять. И вновь она не возражала, из-за чего наследник почувствовал себя почти счастливым. — Хочу узнать, что ты выяснила в гостях у наставницы. Ты ведь что-то выяснила?

— Да, — Лина кивнула, и в её глазах мелькнуло сожаление. — Моими родителями оказались Карл и Лилит аль Кассио.

Рейгард едва не выдохнул огонь, безмерно удивившись. Он отлично знал Карла аль Кассио — тот много лет был послом Арнарии в Эрдерии, и более мерзкого дракона невозможно было вообразить. Мерзкого не внешне — внешне аль Кассио был видным мужчиной, — а внутренне. Хотя теперь Рейгарду казалось, что раньше, до проклятья, он был похож на отца Лины.

— Вот почему Себастьяну мнилось, что он знаком с твоими родителями… Мы ведь знаем Карла, он часто бывает в Логове. А Лилит… — Рейгард нахмурился: ему казалось, что нынешнюю жену посла Арнарии зовут как-то иначе.

— Моя мама умерла, — негромко ответила Лина и с жалостью вздохнула. — Я знала её, Рей. Она смогла как-то уговорить Карла на то, чтобы он позволил ей преподавать в приюте. Даже не представляю, чего ей это стоило. Она учила нас магии… Многое из того, что я умею сейчас, — достижение в том числе Лилит. То есть мамы. Думаю, она заслуживает, чтобы я называла её так. И знаешь… Это оказалось неожиданно, но я действительно почувствовала облегчение, узнав, что хотя бы мама меня любила. И отказалась от меня, чтобы сохранить мне жизнь.

Лина, захлёбываясь от эмоций, пересказывала Рейгарду то, что поведала ей Инесса аль Галио, и он, в очередной раз ужасаясь жестокому характеру Карла, с каждым мгновением всё крепче прижимал девушку к себе. И когда Лина заканчивала свой рассказ, она уже сидела вплотную к Рейгарду, положив обе ладони ему на грудь, а её глаза были на уровне его пасти.

Да, к сожалению, пасти, а не рта — будь это не так, наследник давно решился бы на поцелуй. Но целовать он был теперь не способен — только кусаться.

— Как думаешь, может Карл аль Кассио быть замешан в покушении на тебя? — задумчиво проговорила Лина, глядя на Рейгарда широко распахнутыми глазами, в которых он видел искреннее, глубокое беспокойство. — Понимаю, доказательств нет…

— Да, доказательств нет. По крайней мере у меня. Возможно, Себастьян что-то и раскопал, хотя сомневаюсь. Думаю, Карл аль Кассио не просто может быть замешан, а обязательно замешан, если замешаны арнарийцы. Но он та ещё хитрейшая скотина, за руку поймать сложно. Ян это сделать и пытается, рискуя нашей общей безопасностью. Кстати… — Рейгард поднял руку и осторожно, стараясь не оцарапать Лину, коснулся кончиками острых когтей её мочек. — Спасибо, что носишь серьги.

— Надела сегодня утром, — пробормотала Лина, слегка порозовев от смущения, а затем откровенно призналась: — Но я всё равно боюсь. Не за себя, а за вас с Касси. И даже за Себастьяна! Я понимаю, он задумал провокацию, но как бы всё не закончилось хуже, чем он думает.

— Для него это личное, Лина. Организаторы покушения в том числе лишили его девушки, которую он любил.

— Как? — охнула Лина, и Рейгард начал рассказывать.

Аделина

Не знаю, сколько времени мы просидели с Реем вот так — практически в обнимку, обсуждая всё, что нас волновало. Начали с моего посещения наставницы, закончили дальнейшим обучением Касси, перед этим обсудив и случившееся с Себастьяном. После этого я стала лучше понимать младшего принца — пожалуй, если бы у меня подобным образом отняли близкого человека, я бы тоже хотела рискнуть, чтобы найти того, кто это сделал. Хотя в данной истории, я думаю, организатор и исполнитель — явно не одно лицо. Уверена, во дворце сейчас находится обыкновенная «пешка», которой в крайнем случае пожертвуют без особой жалости. А организатор, скорее всего, сам король Арнарии — с мечтой стать ещё и королём Эрдерии.

В объятиях Рея мне было уютно. И я позволила себе в этот вечер — точнее, в эту ночь — немного побыть слабой и не думать о том, что будет дальше и что, если я всё-таки не хочу оставаться с наследником и после завершения отбора, мне не стоит давать ему надежду. А я уже дала её, и ещё как! Но Рей не обсуждал со мной будущее, не упрекал, не настаивал — он просто принимал всё происходящее как должное, глядя на меня с такой нежностью, что я просто не могла и не желала уходить.

Однако мне пришлось это сделать, потому что в какой-то момент я слишком широко зевнула и Рей тут же сказал:

— Пора закругляться, Лина. И на всякий случай предупреждаю: если ты сейчас встретишь кого-нибудь из участниц отбора, скажи, что была в библиотеке, смотрела книги про проклятья. Хотя лучше бы ни с кем не сталкиваться.

— Согласна, Рей. Конечно, я буду осторожна, — ответила я, испытывая невольное сожаление из-за нашего расставания и небольшую неловкость — потому что не представляла, как теперь должна прощаться с Реем. После всего, что произошло между нами в этот вечер, — как? Сидеть на его хвосте было отчего-то проще…

Но Рей, кажется, совсем не переживал по этому поводу и не сомневался ни в чём. Он просто встал вместе со мной с пола, а затем, ласково обняв, коснулся носом моей кожи на щеке — будто чмокнул.

— Спокойной ночи, Лина, — сказал очень сердечно и отошёл в сторону раньше, чем я успела предпринять что-либо в ответ. — Спасибо тебе за всё. Я сейчас был так счастлив, сидя с тобой, что не удивился бы, если бы у меня за это время засохла роза проклятья и выросли крылья.

Рей развернулся и пошёл к выходу из детской, а я невольно посмотрела на его спину, скрытую за плотной тканью тёмно-синего камзола с серебряными узорами, — но увы, никаких крыльев там, конечно, не было.

Вечное Пламя, что же нужно сделать, чтобы снять проклятье?

Пообещав самой себе, что завтра же займусь этим вопросом, я отправилась спать.

Аделина

Несмотря на то, что я относилась к Себастьяну весьма противоречиво, всё равно была рада, когда утром следующего дня перед завтраком он заглянул ко мне в комнату, чтобы узнать результаты посещения Инессы аль Галио из первых уст.

— Рей отказался мне рассказывать, — со смешком заметил Себастьян, как только Магда вышла за дверь. — Говорит, Лина должна сама, это её секрет, я не имею права.

Я улыбнулась: было приятно, что Рей настолько бережно относится к тому, что я поведала ему накануне. Знал ведь, что я всё равно расскажу Себастьяну, но тем не менее не стал делать это первым.

— Ты… — Я на мгновение запнулась: не заметила, как перешла на «ты», а теперь было поздно возвращать всё обратно. — Ты говорил, что в тот год у двух пар драконов родился мёртвый ребёнок и ты думал, что одна из тех пар — мои родители. Но по документам я вообще не родилась. Дело было так…

Себастьян внимательно выслушал мой рассказ, понимающе кивнув, когда я рассказала про авантюру айто Инессы, благодаря которой мама пролежала в больнице всю беременность. При язвенной крапивнице ребёнка не сохраняют, поэтому Карл аль Кассио даже подумать не мог, что всё это время его водили за нос, а заключение о выкидыше было подложным.

— После того как ты дала мне кровь, я проверил тех, кого подозревал первоначально, — пояснил Себастьян, когда я замолчала. — Одна пара казалась мне более вероятным кандидатом, поскольку глава семьи там немного похож на тебя. Но всё мимо. Тогда я предположил, что сценарий был другим, и стал смотреть, кто из дракониц в тот год терял ребёнка. И наткнулся на историю с четой аль Кассио. Остальные случаи были очевидными, а этот мутный, ещё и с участием Инессы аль Галио. Кроме того, первая жена Карла потом стала преподавать в приюте. В общем, я почти не сомневался, что напал на верный след, но взять кровь у Карла аль Кассио — задача не из лёгких, мягко говоря. Проще было разговорить твою наставницу.

— Однако для твоих исследований, наверное, пригодилась бы его кровь?

— Несомненно, пригодилась бы. Но, как говорится, ещё не вечер. Возможно, что-то и получится достать со временем.

— Я с ним общаться не стану, — тут же насупилась я, но Себастьян лишь рассмеялся.

Естественно, я понимала: он сделает так, как считает нужным, и никто ему не указ.

Чуть позже Себастьян явно начал претворять в жизнь свой план и явился не только на завтрак, но и на репетицию, заявив, что ему любопытно посмотреть на процесс. Девушки на сцене и в зрительном зале откровенно оторопели, глядя на то, как невозмутимый младший принц идёт между рядами, а я вот не выдержала и сказала с укоризной:

— Но ведь мы готовим сюрприз! А вы сейчас его увидите, получается.

— Переживу, — отмахнулся Себастьян. Его, естественно, было не смутить подобными сентенциями. — Сюрприз будет для моих родителей и ещё парочки зрителей, которых мы планируем сюда пригласить.

— Будут другие зрители? — удивилась Валенсия. Она стояла посреди сцены в ярко-алом платье, и не было никаких сомнений, кого именно она играет, — настолько величественно она выглядела. Хотя, конечно, был нюанс, о котором Себастьян то ли не знал, то ли специально решил подразнить драконицу.

— Будут-будут, — кивнул он, оглядев Валенсию с ног до головы. Остановился возле первого ряда и поинтересовался: — Вы играете принцессу, Валенсия? Уж больно важный вид имеете.

Кари, в этот момент сидевшая в зрительном зале и ожидавшая своей очереди, захихикала, и я заметила, как Себастьян бросил на неё краткий лукавый взгляд. Нет, он точно специально!

— Принца, — буркнула Валенсия, слегка порозовев, но при этом умудрившись стать ещё более надменной.

— Ну, тоже королевская кровь, как-никак, — засмеялся Себастьян и уселся на сиденье рядом с Кари. Подруга замерла, кажется не в силах даже дышать, а я пыталась понять его логику. Он делает это, чтобы спровоцировать на что-то Валенсию? Или подозревает Кари? А может, и то и другое?

— Ваше высочество, разрешите, мы продолжим? — поинтересовался наш бессменный режиссёр, и Себастьян кивнул.

— Разумеется, продолжайте, господин дель Гайло. Я буду вести себя прилично.

В этот момент младший наследник кинул краткий, но настолько многообещающий взгляд на Кари, что щёки у подруги стали ярко-малиновыми, а несколько дракониц, в том числе Валенсия, по-видимому, заревновали, поскольку посмотрели на Кари так, будто мечтали её убить.

— Вы, ваше высочество, мне кажется, смогли бы найти себе здесь невесту быстрее его высочества Рейгарда, — не удержалась от подколки я, и от прохладцы во взгляде Себастьяна едва не стушевалась. Да, актёр из него будет поталантливее Рея! Даже зная, что всё совсем не так, я невольно заподозрила, что меня выгонят с отбора прямо сейчас.

— Я коллекционирую старые книги, но не невест, — весьма ядовитым тоном сказал Себастьян, обращаясь ко мне. — В любом случае вам попасть в мою коллекцию не грозило бы, Аделина. А вот вы, — он вновь посмотрел на Кари и так улыбнулся, что меня затошнило, а подруга сильнее покраснела, — мне, пожалуй, нравитесь.

— Так! — не выдержал господин дель Гайло. — Все на исходные позиции! Начинаем репетицию. Аделина, на счёт пять вступай с флейтой. Раз, два…

Поднося к губам флейту, я смотрела на Себастьяна и Кари, как и многие, и чувствовала, как начинаю злиться. Рей, значит, отказался ухаживать за девушками и подвергать их опасности — он мне этого не озвучивал, но я не сомневалась, что всё так и есть, — а Себастьян не гнушается подобными методами. Вдруг это опасно для Кари?

Младший принц, несмотря на собственное обещание вести себя прилично, слова не держал и практически всю первую сцену общался с Кари, повесив над подругой и собой шар-защиту от прослушивания. Активно улыбался, что-то говорил, и с каждой минутой я замечала, что Кари оживляется и постепенно перестаёт стесняться.

Вечно длиться это, конечно, не могло — и уже в следующей сцене господин дель Гайло вызвал Кари на подмостки. Но Себастьян скучать не стал, а подсел к другой девушке — и стал болтать уже с ней.

К концу репетиции в результате он переговорил со всеми, кроме меня. Я была единственной, чьё присутствие на сцене требовалось постоянно — музыка сопровождала весь спектакль.

А потом Себастьян пошёл с нами на обед, и я окончательно осознала, что за разоблачение злоумышленницы младший наследник взялся всерьёз.

Во время обеда я помалкивала, а вот остальные девушки вовсю строили глазки младшему принцу. Кажется, наличие у него официальной невесты мало кого смущало.

Уж не знаю, что Себастьян хотел увидеть во время сегодняшней провокации, но я не увидела и не услышала ничего настораживающего. Гораздо больше остальных конкурсанток меня напрягал сам Себастьян. Если он думает, что убивать должны кого-то из девушек, чтобы у Рея не вышло снять проклятье, то при чём здесь его нынешнее поведение? Как флирт с участницами отбора поможет найти преступницу?

Я даже хотела поинтересоваться об этом у самого Себастьяна, думая каким-то образом поймать его после обеда, но младший принц, по-видимому, посчитал, что и так потратил на общение с противоположным полом слишком много времени, поскольку убежал с колоссальной скоростью, отговорившись делами. Решив, что разговор с Себастьяном может и подождать, я не стала посылать ему вестник с вопросами, а отправилась к Касси.

Дочь, как и должно было быть, занималась с Реем приручением своей драконьей сущности, пока я пропадала на репетиции, и я в который раз пожалела, что вынуждена пропускать всё самое интересное. Более того, я пропустила и обед! Выяснилось, что Рей и Касси уже поели, а теперь у них был заслуженный перерыв — они ждали Себастьяна, чтобы в очередной раз полетать, а заодно играли в настольные шахматы. Точнее, Рей учил Кассандру в них играть, и получалось очень даже неплохо.

— Что же это такое, — проворчала я, глядя на то, как моя дочь, хмурясь, двигает вперёд пешку, — я опять останусь не у дел? Вы отправитесь летать, а чем буду заниматься я?

— Мы же ненадолго, — сказал Рей и ободряюще кивнул Касси. — Да, молодец. Только смотри внимательнее — этим ходом ты открыла своего слона, и теперь я могу его съесть.

— Ой, точно!

— Будешь перехаживать?

— Нет, давай так, а то нечестно!

«Слопав» одну из фигур Касси, Рей продолжил:

— На самом деле, тебе лучше вернуться в крыло конкурсанток и провести время со своей подругой. Как её, Кари? Вот с ней.

— Почему лучше?

— Потому что ты в последнее время часто отсутствуешь по вечерам. Мы с Себастьяном говорили об этом накануне, он считает, что это должно настораживать. А уж теперь, когда и я собираюсь отсутствовать, вывод может быть вполне однозначным.

— Но я ведь не могу не ходить сюда! — возмутилась я. — И кстати, по поводу Себастьяна. Он только что активно флиртовал с конкурсантками, и я не понимаю — как это поможет понять, кто из них замешан в покушении?

— Интересный вопрос! — воскликнула Касси, поднимая голову от шахматной доски.

— Я думал, ты не слушаешь, — хмыкнул Рей, и дочь улыбнулась.

— Вот ещё! Конечно слушаю. Но так играть сложнее, и я отвлекаюсь. Давай ты маме ответишь, а потом я дальше буду думать над своим ходом?

— Хорошо. Но тут и отвечать нечего. Невеста моего брата — аль Анарио. Он должен на ней жениться, это одна из целей организаторов заговора. Если он сейчас заинтересуется другой девушкой, её тоже могут убрать. Лина, не сверкай на меня глазами, пожалуйста… Ян обещал, что не будет рисковать чужими жизнями, а попытается спровоцировать заговорщиков как-то иначе. Поэтому он должен был никого не выделять сегодня.

— Ну, я бы так не сказала… — протянула я, вспоминая поведение Себастьяна. — На мой взгляд, его внимание к Кари было чуть больше, чем к остальным.

— Возможно, в тебе говорит беспокойство за неё, — предположил Рей, и отрицать подобное я не стала. — Впрочем, зная брата… Всё может быть. Если хочешь, поговори с ним об этом, хотя я сомневаюсь, что будет толк. Если Ян видит цель, он почти не замечает препятствий.

В этот момент дверь в детскую распахнулась, а затем послышался весёлый голос Себастьяна:

— Очень лестное определение, — сказал младший принц, стремительно заходя в комнату. Улыбнулся Касси, кивнул Рею и продолжил: — Но я предлагаю сейчас всё же не обсуждать меня, а отправиться на крышу. А ты, Лина, беги к своей подружке. Она тебя уже искала и очень удивилась, что ты куда-то ушла.

— Я скажу, что ходила в библиотеку.

— Главное — не использовать одно и то же оправдание каждый раз, — посоветовал мне Себастьян. — Но на сегодня библиотека вполне подойдёт. А ты, Касси, готова к полёту?

— К этому я всегда готова! — восторженно заявила моя дочь, радостно подпрыгивая на стуле.

Возвращаясь в крыло, где жили конкурсантки, я думала о том, что сообщил мне младший наследник перед тем, как сопроводить на выход. Скорее всего, он сделал это специально — чтобы я не задавала слишком много лишних вопросов.

Завтра утром к Кассандре в гости должны были прийти король и королева. Я хотела возразить, что желала бы присутствовать при этом знакомстве, но Себастьян не дал мне и слова сказать.

— Вечером обсудим, — произнёс он, выталкивая меня из детской. — Только окно не закрывай.

Я шла и вздыхала, понимая — что бы я ни сказала, как бы ни противилась этой встрече в моё отсутствие, семейство аль Эрдерио всё равно сделает иначе. Тем более что расписание короля и королевы строго регламентировано, значит, скорее всего, они специально его пересматривали, чтобы провести с Касси больше времени. А я тут со своими неуместными желаниями!

И тем не менее я собиралась побороться. Кассандре будет спокойнее, если я завтра утром окажусь рядом с ней. Уж одну-то репетицию господин дель Гайло способен провести и без флейты! Я и так уже все мелодии наизусть выучила.

Заходить к себе в комнату я не стала, сразу отправилась к Кари. И в дверях столкнулась с ней, Эйлой и почему-то Валенсией, чьё присутствие меня настолько поразило, что с моих губ сорвался удивлённый вздох.

— Не смотрите на меня так, Аделина, — усмехнулась Валенсия, поправляя брошь у себя на груди. Безумно красивую брошь в виде белой розы, чьи лепестки были сделаны из перламутра, а листья — из изумрудов. — Я тоже хочу посетить зимний сад. Услышала краем уха, как Кари и Эйла договаривались погулять там, и предложила свою компанию. Надеюсь, вы не будете против?

Валенсия сказала это всё таким тоном, что я сразу поняла — буду я против или не буду, а она тем не менее пойдёт, куда хочет, не считаясь ни с чьим мнением.

— Конечно, я не против.

— Ты была в библиотеке, да? — дружелюбно поинтересовалась Кари, покосившись на Валенсию с опаской. Видимо, отказывать драконице она не рискнула. — Как успехи?

— Пока никак, — честно призналась я. Со всеми этими репетициями я совсем не успевала на самом деле отправиться в библиотеку и полистать книги по проклятьям. Жертвовать свободным временем с Касси мне не хотелось, но, скорее всего, в итоге придётся пожертвовать.

— Оценить ваши успехи мы, к сожалению, не можем, — усмехнулась Валенсия слегка ядовито. — Потому что не видели его высочество Рейгарда больше суток. Может, он давно расколдовался?

Эйла засмеялась, да и Кари тоже улыбнулась, но мне, как и Валенсии, подобное предположение вовсе не казалось бредовым. Учитывая стремление Себастьяна поймать убийцу — если бы Рей расколдовался, его брат и правда притормозил бы с объявлением этой новости.

— К сожалению, нет, — сказала я и тут же пожалела об этом, потому что Валенсия, кивнув, заявила:

— Так я и думала.

— Что вы думали? — не поняла я, но тем не менее ощутила, как что-то будто бы схватывает мой затылок — словно чья-то невидимая рука вцепилась в волосы и хорошенько потянула прочь.

— Вы видитесь с его высочеством, в отличие от остальных, — без тени сомнения произнесла Валенсия. — Уж не знаю, в библиотеке или где-то ещё, но видитесь. Иначе не утверждали бы, что он не расколдован.

Ловко. Ей надо выйти замуж за Себастьяна.

Такая же змея.

Рейгард

Касси настолько предвкушала полёт, что, пока шла к крыше, всё время подпрыгивала, и Рейгард с Себастьяном понимающе переглядывались — когда-то они так же реагировали на возможность полетать на родителях. Что может сравниться с небом, ветром, бьющим в лицо, ощущением свободного полёта, бесконечной зеленью леса, уходящим вдаль горизонтом, блеском водной глади и звёзд?

Только если любовь. Но и то и другое, оказывается, не даётся просто так.

Касси взбежала по крылу Себастьяна с восторгом, почти привычно уселась на его загривке, Рейгард опустился за её спиной — и едва не оглох от радостного девичьего визга, как только брат взмыл в воздух практически вертикально, широко размахивая крыльями и моментально набирая максимальную скорость.

По реакции Касси на подобные выкрутасы можно было сделать однозначный вывод о силе её дракона: будь она слабой драконицей, ей не пришлись бы по вкусу настолько стремительные и рискованные виражи. Однако всё, что делал Себастьян, девочка воспринимала с исключительным воодушевлением, не пугаясь ни капли. Сегодня младший наследник даже превзошёл самого себя — постоянно переворачивался в воздухе, вертелся юлой, взмывал вверх и камнем падал вниз, выпрямляясь лишь у самой земли. Касси счастливо визжала, а в какой-то момент Рейгард неожиданно заметил, что её зрачок стал вертикальным, а руки, лицо, шея и часть спины покрыты серебристыми чешуйками.

— Ой, смотри! — вдруг воскликнула девочка и, отцепив одну руку, из-за чего наследник даже испугался — удержится ли? — указала куда-то влево. — Ещё драконы!

Рейгард насторожился. Учитывая обстоятельства с покушением, мало ли, что там за драконы? Повернул голову, вглядываясь в две маленькие точки, которые становились всё больше и больше…

…И на самом деле едва не свалился с Себастьяна, осознав, что за драконы летят к ним сюда.

— Ка-а-акие здоровые! — ахнула Касси, заворожённо уставившись на приближающихся ящеров. Себастьян тоже заметил их и благоразумно завис в воздухе, маша крыльями и ожидая, пока незваные гости подлетят поближе. — И серебряные! Хм…

— Да, ты правильно понимаешь, — кивнул Рейгард, на всякий случай прижимая дочь к себе — мало ли, вдруг настолько растеряется, что соскользнёт? — К нам летят король и королева.

У драконов не было никакой защиты для тех, кто садился на загривок, и работала в этом случае лишь сама драконья сущность, не позволявшая падать без собственного желания, если находишься в сознании. Настоящий дракон всегда удержится в воздухе — это было известно всем. Но всё равно Рейгарду периодически становилось боязно за Касси.

— Так я должна познакомиться с ними завтра… — пробормотала девочка растерянно. — Или в Логове что-то случилось?

— В таком случае они послали бы к нам кого-нибудь другого. Ну или по крайней мере не летели бы вдвоём. А раз вдвоём… Значит, решили не ждать до завтра.

— Ох…

Да, судя по реакции Касси, она не горела желанием знакомиться с бабушкой и дедушкой. В отличие от них.

Когда король и королева достаточно приблизились к Себастьяну для того, чтобы обоих можно было рассмотреть во всех подробностях, они не стали махать младшему сыну крыльями с требованием спуститься, наоборот — взлетев чуть выше, чем парил в воздухе Себастьян, начали танцевать.

— Ой, что это они делают? — засмеялась Касси, с любопытством задирая голову.

— Танцуют, — ответил Рейгард, тоже глядя на родителей. Как бы он хотел сейчас присоединиться к ним! — Драконы порой не просто летают, Касси. Мы танцуем в полёте, если хотим показать дружелюбные намерения, радость или даже любовь. Думаю, в данном случае речь идёт обо всём сразу.

— А-а-а!

Король и королева кружились в воздухе и казались изящными и грациозными, несмотря на свои размеры. Они то сближались, то отдалялись, вертелись вокруг своей оси — то синхронно, то в противоположных направлениях, — и этот танец завораживал, заставляя забывать обо всём и смотреть, смотреть, смотреть…

— Ой! — воскликнула Касси, когда её бабушка и дедушка, обняв друг друга крыльями и превратившись из двух больших «бабочек» в одну огромную «куколку», стали падать вниз. — Что это они?

— Смотри.

Девочка свесилась с Себастьяна, глядя вниз, на землю, к которой стремительно приближались король и королева, по-прежнему обнимая друг друга крыльями. И когда до поверхности оставалось совсем немного, одновременно распахнули крылья — и рванули вверх, в едином полёте, и настолько быстро, будто стремились пронзить небеса.

— Это называется танцем доверия, — объяснил Рейгард, с грустью глядя на родителей. Вот уж о чём ему даже мечтать нельзя, и дело не только в отсутствии у Лины крыльев. Просто она никогда не будет ему настолько доверять. — Так танцуют только те драконы, которые абсолютно доверяют друг другу. Одна ошибка кого-то из них — и они разобьются, ты же понимаешь, да? Поэтому со всеми подряд такое не исполнить. Просто кружиться в воздухе могут все, а вот такое…

— Хочу так же! — горячо заявила Касси, безмерно обрадовав этим Рейгарда. — А чего это они, улетают, что ли?

— Да. Видимо, знакомиться с тобой сегодня мои родители не собирались, хотели только показать танцы. А встреча состоится завтра.

И тут Касси обрадовала наследника во второй раз, признавшись:

— Жаль. Я бы познакомилась…

Аделина

Валенсия, конечно, застала меня врасплох со своими обвинениями, и мне пришлось призвать на помощь не только всю выдержку, но и невеликие актёрские способности, чтобы рассмеяться и сказать:

— Ну, знаете ли, весьма логично будет предположить: раз я занимаюсь поиском способов снять проклятье, то мне нужен его высочество Рейгард хотя бы для того, чтобы зарисовать рисунок формулы этого самого проклятья.

— Да, не сомневаюсь, — пожала плечами Валенсия и вновь пошла в наступление: — Но и тот факт, что вы были единственной, кому Рейгард доверил столь ответственное мероприятие, о многом говорит. Хотя при этом он не гнушается вас всячески унижать при свидетелях.

— И о чём же это говорит? — я подняла брови, складывая руки на груди. Какая же она противная!

— О, элементарно, — Валенсия ядовито улыбнулась. — Вы были влюблены в его высочество ещё в академии, и он знал об этом. А теперь пользуется вашей влюблённостью, думает, что вы со своим чувством способны снять проклятье. Но жениться не собирается.

Я поначалу задохнулась от возмущения, но потом… А ведь неплохой вариант-то! Гораздо лучше, чем если Валенсия поймёт, что всё как раз наоборот и это именно я не собираюсь замуж за Рейгарда.

— Было бы глупо с моей стороны рассчитывать стать королевой, — я усмехнулась, решив не отрицать доводы Валенсии. — Я ведь не дракон.

— Глупо даже брать недракониц на отбор, — отрезала моя собеседница, прищурившись. — Но если целью их величеств является лишь снятие проклятья, то это можно понять.

Да, я тоже раньше думала так же. Теперь к этому мнению добавилось отчётливое понимание того факта, что Рейгард не станет никого слушать. Он для себя всё решил.

— Зачем вы затеяли этот разговор? — поинтересовалась я у Валенсии. Не только же ей предъявлять претензии? — С какой целью?

— Мне просто любопытно, — она фыркнула, — понимаете ли вы, Аделина, что вами пользуются, или пребываете в мечтах и иллюзиях. Вон как у Эйлы, — Валенсия кивнула в сторону девушки, и щёки Эйлы стали малиновыми. — Она правда верит, что может выйти замуж за принца. Не за этого, так за другого, менее чудовищного.

— Хватит, — вмешалась в наш диалог Кари, хлопнув в ладоши, и строго посмотрела на Валенсию. — Мне кажется, достаточно портить друг другу настроение. Мы идём в зимний сад отдыхать, а не ругаться. Если вы с нами — добро пожаловать, но большая просьба никого не провоцировать.

— Не переживайте, Кари, — ответила Валенсия медовым голосом, — я умею себя вести.

И так покосилась на меня, что сразу становилось понятно: она считает, будто я, наоборот, не умею.

Несмотря на начало нашей своеобразной прогулки на четверых, дальнейшее прошло вполне мирно, и, если отбросить изучающие взгляды Валенсии, которыми она то и дело меня мерила, даже приятно. В зимнем саду было чудесно — ярко, по-летнему тепло, пахло сырой землёй и зеленью, летали птицы, — находиться там было удовольствием. Если бы не воспоминание о том, что здесь совсем недавно погибла одна из участниц отбора…

Со мной никто не делился подробностями расследования того покушения, и я понимала, что и не поделится. Рей рассказывал обо всём при Касси, озвучивая лишь факты — взрыв, спрятанный артефакт, он выжил благодаря кольцу. Себастьян считал, что отбор позволил заговорщикам внедрить в замок ментального мага, а раньше они не делали этого, потому что ожидали, когда вырастет Корнелия и младший принц сможет обручиться с ней. Правда, возникал вопрос: почему все прошлые годы никаких менталистов среди участниц не было? Или были, но они не выдавали себя? Ведь у Рейгарда четыре раза имелась возможность снять проклятье, откуда заговорщики знали, что он ею не воспользуется? Варианта два: либо не знали и менталист всё-таки имелся, но ни на кого не покушался, а наблюдал со стороны, либо…

Я едва не полетела вниз с мостика, раскинувшегося над очень живописным ручьём, только сейчас осознав то, о чём могла бы подумать и раньше.

Если проклятье Марсии — дело рук тех же драконов, что убили Барбару и пытались убить Рея, то они могут быть в курсе, как его снять, поэтому совсем не беспокоятся за исход отбора. Отбор — это лишь ширма для менталиста, и больше ничего.

А может, они в курсе, что снять проклятье и вовсе невозможно?

Эта мысль настолько не давала мне покоя, что сразу после окончания нашей прогулки с Кари, Валенсией и Эйлой я помчалась не к дочери — хотя очень мечтала узнать, как ей в этот раз полеталось, — а в библиотеку, прихватив с собой наброски формулы розы проклятья, которые я постепенно делала все те дни, что жила в Логове, разглядывая каждый день цветок на руке Рея. Мне оставалось лишь свести все эти формулы воедино, но это можно было сделать и в библиотеке.

По дороге туда мне никто не встретился, да и в самой библиотеке было пусто. Гвардеец, к моему облегчению, остался возле входа, сообщив, что подождёт меня снаружи, а я отправилась на десятый ярус — туда, где, как объяснял мне Рей, стоят книги по проклятьям.

Мне понадобился ещё час, чтобы перерисовать формулу целиком на отдельный листок, найти классификатор и обнаружить то, что наверняка знали и Рей, и Себастьян, и король с королевой.

В формуле было два слабых места, и если надавить именно на них, проклятье разрушится. Я вспомнила, как Рей рассказывал, что пытался превратиться в дракона — да, теперь становилось понятнее, зачем ему это понадобилось. Одной из лазеек для снятия как раз и был оборот, в ту или другую сторону. Получится обернуться — и не станет проклятья. Правда, при этом оно само по себе закольцовывало эту возможность, заперев Рея между ипостасями, и я пока не представляла, как раскрутить подобную зацикленность.

Вторая лазейка была ещё более безнадёжной.

Смерть. Для того, чтобы вновь стать собой, Рею необходимо умереть. Умрёт он — погибнет и роза проклятья.

В общем, никакой любви и свадеб. Заговорщики были не в курсе существования фамильного зеркала Истины, поэтому не слишком волновались за итоги отбора. И просто ждали, когда вырастет Корнелия, чтобы провести помолвку, а затем уничтожить Рея на ближайшем «конкурсе невест».

Получается, Себастьян неправ, считая, что от идеи убить его брата теперь откажутся и перекинутся на участниц? Или я чего-то не знаю?

После посещения библиотеки я ненадолго забежала в свою комнату, чтобы отнести листочки с зарисованной формулой, и обнаружила, что за это время в моей спальне сделали перестановку и теперь у меня есть рабочий стол. Давным-давно Рей говорил со мной об этом, но я уже успела забыть и думала, что он тоже. Видимо, не забыл, более того — стол явно делали на заказ, потому что он был не обычным письменным столом, а артефакторским: с ящичками, обитыми специальными материалами, защищающими от взаимодействия элементов друг с другом, пронумерованными и каталогизированными, как подобает. Да и сам стол оказался изготовлен из чёрного дерева — очень редкой и дорогой породы, которая не горела, не взрывалась, не плавилась и не пропускала магию, где бы она ни была — внутри или снаружи. Если бы мы с Евой задумали купить подобный стол — хотя бы один! — нам пришлось бы копить на него деньги год, а то и дольше. У нас была парочка ящиков из чёрного дерева, где мы хранили самые ценные материалы, но целый стол…

«Ты сможешь забрать его с собой, если захочешь», — гласила записка, которую я нашла в верхнем ящике, когда собралась закрыть там свои записи по проклятью Рея. И вместо того, чтобы разозлиться, я отчего-то расстроилась. Сама не поняла отчего, но мне потребовалось пять минут, чтобы успокоиться, собраться и наконец отправиться к Касси.

Дочь встретила меня многочисленными восторгами о прошедшем полёте, кроме того, поведала о том, как перед ней в образе драконов танцевали король и королева, чем до глубины души меня удивила. До этого момента я как-то не задумывалась, что драконы в воздухе могут не только летать туда-сюда, но и танцевать, как обычные люди. Хотя казалось бы — почему? Вроде бы очевидно, но тем не менее…

Себастьяна в комнате Касси уже не было, он ушёл пару часов назад, а вот Рей был. И ни его, ни Кассандру абсолютно не смущал тот факт, что они, по сути, провели друг с другом целый день. Я не сказала им об этом, чтобы не спугнуть, но сама мысленно порадовалась.

Сегодня мы с Реем не стали беседовать в детской — наследник, как только Касси уснула, признался, что у него накопились кое-какие дела, пожелал мне спокойной ночи и убежал. А я, подосадовав на то, что не сумела его даже нормально поблагодарить за подарок, отправилась обратно в крыло, где жили конкурсантки, надеясь, что Себастьян не забудет своё недавнее обещание и просьбу не закрывать окно.

Оказалось — не забыл.

— О чём ты хотела поговорить? — раздался его голос от этого самого окна, и я подпрыгнула от неожиданности. Я в этот момент стояла возле нового стола, спиной к окну, и рассматривала сегодняшние записи. Видимо, так задумалась, что не услышала, как младший наследник забирался ко мне в комнату.

— Да, сейчас. — Я потёрла лоб, поворачиваясь к Себастьяну лицом. Он сидел на подоконнике, как мальчишка-подросток, и жонглировал тремя маленькими яблочками, из-за чего я оторопела, растеряв все мысли.

— Хочешь? — поинтересовался Себастьян, на мгновение остановившись, и протянул в мою сторону самое крупное яблоко. — Ты ведь не ужинала.

— Откуда ты знаешь?

— Детектив из тебя не получится, Лина, — усмехнулся младший наследник и кинул мне яблоко, а затем продолжил своё жонглирование. — У тебя ведь есть сопровождение. Гвардейцы докладывали, что сразу после библиотеки ты отправилась к Кассандре, а Рей сообщил, что ты уверила их с Касси, будто поела.

— Я не успела к ужину. Не хотела беспокоить.

— Тоже мне беспокойство, — закатил глаза Себастьян. — Ешь яблоко. И больше так не делай, не бери пример с меня. А я пока буду говорить, ладно?

Я кивнула, чувствуя себя максимально по-дурацки, и поднесла фрукт ко рту. Яблоко пахло совершенно одуряюще — будто на дворе не декабрь, а сентябрь и урожай только что собрали. И хрустело замечательно, очень аппетитно.

— Я предполагаю, что тебя очень возмутила утренняя сцена, — начал Себастьян, и его, по-видимому, нисколько не отвлекал и не смущал сильный хруст, с которым я ела. — И ты не понимаешь, зачем она нужна, чего можно добиться таким поведением. Я прав?

— В целом — да.

— Видишь ли, Лина, — младший наследник стал жонглировать быстрее, яблоки в его руках мелькали настолько стремительно, что сливались в единое пятно, — чем больше у нашей подозреваемой контактов со мной или Реем, тем выше вероятность проколоться. У этой девушки несколько задач: не только убить моего брата, но и не допустить разрыва моей помолвки с Корнелией. Понимаешь, что это значит?

— Не очень.

— Для чего была убита служанка? Если в деле замешан менталист, она бы всё равно ничего не вспомнила и не рассказала.

— Чтобы скрыть следы ментального воздействия, — ответила я, припоминая, что говорил Рей.

— Точнее, их отсутствие. Если я прав и представители рода аль Анарио имеют уникальный дар ментального убеждения, которое невозможно обнаружить, целью было как раз не дать нам понять это. Все, кто участвовал в покушении, уничтожены, и я никак не могу проверить, что осталось у них в голове. Понимаешь?

— М-м-м…

Честно говоря, я чувствовала себя попросту тупой.

— Доказательств вмешательства семейства аль Анарио быть не должно, — терпеливо продолжил Себастьян. — Никаких доказательств — ни прямых, ни косвенных. У меня на соседей не должно быть ничего. И пока они, честно говоря, на коне — ибо ничего и нет, кроме умозаключений и предположений. Для разрыва помолвки маловато.

— Я всё равно не понимаю…

— Я должен буду кого-то поймать, — перебил меня Себастьян, и от неожиданности подобной мысли я перестала жевать. — Желательно живого. То есть следующее покушение следует организовать так, чтобы оно не совсем получилось и злоумышленник, убеждённый в своей виновности, попался. Но для того, чтобы всё это провернуть, нужно и время, и кое-какие, скажем так, средства. Поэтому на спектакль будут допущены зрители.

И тут я наконец включилась.

— Получается, это что-то вроде психологического давления? — предположила я, глядя на огрызок в своей руке. Есть хотелось ещё сильнее. — Ты будешь находиться рядом, следить, всячески провоцировать — чтобы злоумышленница допустила ошибку.

— Верно. Молодец, — кивнул Себастьян и кинул мне ещё одно яблоко. Отказываться я не стала и тут же вгрызлась в него, поинтересовавшись:

— Но кого всё-таки попытаются убить? Рей считает, что участниц, потому что его не получилось, но я сомневаюсь в этом. Я сейчас зарисовала-таки розу проклятья и пришла к выводу…

— Что снять его возможно, только если Рей перекинется или умрёт, — закончил за меня Себастьян, криво и печально усмехнувшись. — Мы это выяснили ещё пять лет назад, Лина. И если считать, что проклятье Марсии связано с недавними событиями — а оно связано, я уверен, — значит, семейка аль Анарио тоже в курсе ситуации. И да, убить им нужно именно Рея, остальных если только за компанию. Но убить чужими руками, как я и говорил. А вот ты не говори ему, потому что у него сразу начнутся всякие расстройства по этому поводу. Мой брат не хочет, чтобы из-за него кто-то пострадал. Но, к сожалению, совсем никто пострадать не может — нам ведь надо как-то поймать преступника, понимаешь?

Я кивнула, продолжая уничтожать яблоко. Теперь всё было гораздо яснее, однако я по-прежнему не понимала главного.

— Как заговорщики будут действовать дальше? — уточнила я. — Я не могу придумать, какими станут следующие действия. Убить Рея, подставив кого-то ещё, — это ясно. Но неясно, как именно.

— К сожалению, у меня нет однозначного ответа на этот вопрос, — признался Себастьян, разведя руками, и бросил мне последнее яблоко. Я посмотрела на него, уже с трудом удерживая в ладонях огрызки, положила их на стол и пробормотала:

— Я думала, ты себе всё это принёс…

— Я, в отличие от тебя, ужинал, — хмыкнул Себастьян, соскочил с подоконника и приоткрыл окно. — Предполагаю, что ты всё ещё голодна, несмотря на фрукты, поэтому рекомендую передать через гвардейцев просьбу принести ужин. Не надо голодать, силы тебе понадобятся. А я, пожалуй, пойду.

Младший наследник стремительно распахнул створки, впустив в комнату ледяной ветер, из-за которого вертикально вверх взметнулись шторы, а затем в воздухе мелькнула серебристо-серая вспышка — и там, снаружи, показался серебряный дракон. Он перевернулся вокруг своей оси, будто танцуя, и полетел вверх, к вечернему небу и постепенно разгорающимся звёздам.

Аделина

Следующие пять дней были однообразно-одинаковыми и, на мой скромный взгляд, не содержали в себе ничего, что прояснило бы, кто пытался убить Рея и убил Барбару.

Каждый день мы репетировали, оттачивая игру, и в итоге Питер дель Гайло объявил, что финальная репетиция будет 17 декабря, а сам спектакль на сутки позже. Услышав это, я очень обрадовалась, поскольку мне начинало надоедать постоянно наигрывать на флейте одно и то же.

Рей каждый день занимался с Касси, и у неё довольно хорошо получалось вызывать драконью сущность по своему желанию, меняя зрачки, обрастая чешуёй или отращивая длинные когти. И чем чаще и легче она это делала, тем меньше и реже я замечала в ней спонтанные проявления второй ипостаси — видимо, Касси всё лучше контролировала себя. Что же касается её отношений с Реем, то они тоже постепенно, по капле, теплели, и я замечала, как Касси тянется к нему, несмотря ни на что. Да, она в жизни не призналась бы в этом, но я видела, что искреннее чувство Рея к дочке потихоньку пробивает брешь в её броне.

На следующий день после того разговора с Себастьяном, когда он принёс мне яблоки, Касси познакомилась с королём и королевой, точнее — они для неё моментально, практически в течение первого же часа, стали «ба» и «деда». В отличие от Рея, обижаться на венценосную чету причин у моей девочки не было, да и вели король с королевой себя так, что растаяли бы даже вековые льды на горных вершинах, — и Касси быстро сообразила, что «ба» и «деда» действительно хорошо к ней относятся и любят просто за то, что она их внучка.

К моему облегчению, король и королева не стали говорить с Кассандрой о том, что произошло в прошлом, и обвинять меня в том, что я скрыла от них беременность. Я опасалась, что так или иначе, но на мнение моей девочки попытаются повлиять, однако этого не случилось. Более того, королева Мелисанда, пришедшая ко мне в комнату в день знакомства с Касси, искренне сказала, что ни в чём меня не винит.

— Рей в то время был ужасен, — вздохнула она и грустно улыбнулась. — У тебя не было причин думать, что он поможет, а не уничтожит тебя. Так что я всё понимаю и обещаю: мы с Кариотом не станем обсуждать с Касси ваше прошлое. Но и мешать настоящему, а особенно будущему, мы тоже не намерены.

Я не стала уточнять, что имела в виду королева: и так было понятно, что родители Рея будут рады, если мы с Касси примем решение остаться в Логове. Вот только я была уверена, что ничего подобного точно не случится. Я полностью отпустила прошлое — думая об унижении, на которое обрёк меня Рей, я больше не обижалась на него, — но оставаться рядом с ним навсегда для меня было чересчур.

В отличие от венценосной четы, с Инессой аль Галио я Касси знакомить пока не стала. По одной простой причине: вывести дочь из дворца не было возможности, а посещение наставницей Логова вряд ли останется незамеченным и может повредить Рею. В итоге я решила дождаться, пока того, кто пытался его убить, не поймают, и айто аль Галио согласилась с моими доводами.

В остальном же не происходило решительно ничего интересного, но Себастьян говорил, что так и должно быть и всё самое интересное произойдёт уже после спектакля.

Мир замер в ожидании.

Все эти дни старший наследник практически не появлялся перед очами конкурсанток, если не считать парочки репетиций. На завтраки-обеды-ужины он и вовсе перестал ходить, а когда Валенсия — ну а кто же ещё? — спрашивала его, в чём дело, отговаривался делами. К сожалению, у подобного поведения был и негативный эффект, потому что девушки сделали из него вполне определённый вывод.

— Мне кажется, его высочество Рейгард выбрал невесту, — предположила всё та же Валенсия за очередным совместным обедом, обращаясь к Себастьяну. Вот младший наследник нас не покидал, и теперь мы видели его гораздо чаще — и во время еды, и на репетициях.

— Почему вы так решили, Валенсия? — По лицу Себастьяна, естественно, невозможно было понять, что он думает о подобном предположении.

— Потому что его высочество почти не приходит к нам, — вздохнула драконица, сверкнув лукавством в глазах. — Избегает. Учитывая, что случилось с бедняжкой Барбарой, он может опасаться за жизнь избранницы. Правда, в таком случае остаётся непонятным, отчего он не прекращает отбор…

— Скорее всего, потому что выбор он всё-таки не сделал, — невозмутимо произнёс младший наследник, пожав плечами. — Когда сомневаешься — это не выбор. Значит, у вас всех есть шанс. Не волнуйтесь, Рейгард вернётся в ваше распоряжение после спектакля.

Я чуть не подавилась куском мяса. Серьёзно — вернётся? Или это фантазия Себастьяна? В любом случае Рей мне ничего не говорил.

Я мчалась к Касси с сильнейшим желанием узнать у наследника, насколько правдив был Себастьян — с его умением врать и недоговаривать результат мог быть любым, — но вопрос вылетел у меня из головы, как только я вошла в детскую и услышала диалог Касси и Рея.

— …Ещё у нас есть такой мальчик — Майл, — говорила дочь, морща маленький нос. — Он такой грубый — ужас! И, кажется, влюблён в меня. По крайней мере, так утверждает Ева. Это из-за него у меня в первый раз вытянулись зрачки! Он испортил мой учебник по грамматике. Я пришла домой, открыла портфель и обнаружила, что некоторые листы в учебнике склеены между собой, представляешь?!

— У вас разве возможно так безобразничать? — удивился Рей. — На школьных портфелях должна стоять защита, чтобы твой портфель могла открыть только ты.

— Она и стоит! Но он сделал это ещё в классе, а я не заметила. Вреднючий! Очень хотелось его побить, но мама запретила, — тут Касси наконец увидела меня возле двери и воскликнула: — Ой, мама! Привет. А я про Майла Рею рассказываю. Ева написала в вестнике, что он вчера приходил в наш магазин и спрашивал про меня, представляешь? Вот репей!

Рей зафыркал, обдав струёй огня вазочку с фруктами, виновато покосился на неё и, видимо, собирался извиниться, но Касси его опередила, воскликнув:

— Ой, обожаю печёные яблочки!

И, засунув руку в вазу, достала оттуда слегка закопчённое яблоко. Не успели мы с Реем отреагировать, как дочка с энтузиазмом впилась прямо в бок фрукту и воодушевлённо выдала:

— Мам, попробуй! Очень вкусно!

Я рассмеялась, да и Рей тут же начал фыркать, старательно сдерживая вырывающийся из ноздрей пепел, а Касси смотрела на него, прищурив глаза, как сытая кошка, и улыбалась.

Да, в этот день я напрочь забыла про сказанные за обедом слова Себастьяна — настолько мне было интересно следить за развитием отношений Рея и Кассандры. Вспомнила я про свой вопрос уже после того, как мы привычно уложили мою девочку спать и вышли из спальни в игровую.

Все эти дни мы с Реем задерживались в гостевом крыле — разговаривали о чём-нибудь, он пересказывал содержание уроков и делился дальнейшими планами. Но, к моему глубокому сожалению, в котором я не призналась бы даже под пытками, Рей больше не обнимал меня и не сажал на свой хвост. Может, не хотел навязываться? Не знаю. Я избегала разговоров о наших отношениях, предпочитая обсуждать только успехи Кассандры или расследование.

— Как думаешь, когда Касси полетит? — поинтересовалась я сегодня, как только мы оказались в игровой. — Ты раньше говорил, что трудно прогнозировать, но сейчас, возможно, что-то изменилось?

— Если успехи будут идти с той же динамикой, то, возможно, всё-таки в этом месяце, — ответил Рей, и я обрадовалась. — По правде говоря, я бы хотел полетать с ней в новогодье, но не уверен, что настолько скоро получится провести ритуал и полноценно поставить Касси на крыло.

— Про ритуал ты так и не сказал ничего, — упрекнула я его, садясь в кресло. Рей сразу после этого опустился на пол, рядом со мной, вызвав во мне привычную волну неловкости — никак у меня не получалось отделаться от ассоциации с рабом в ногах у своей госпожи, хоть это и было глупо.

— А что говорить? — пожал плечами наследник, положив кончик хвоста к себе на колени. Спокойно его хвост никогда не лежал, я давно заметила, что он всё время немного шевелится, даже когда остальное тело Рея спокойно. — Потом сама увидишь. Во время ритуала родителям полагается присутствовать. Правда, в моём случае всё проходило иначе.

— Король и королева не были на твоём первом обороте? — насторожилась я и вздохнула, когда Рей кивнул.

— Да. У меня произошла резкая вспышка активности драконьей сущности из-за испуга за Себастьяна. Ему тогда было года три, и до того случая он активно хулиганил. Без задних мыслей, в отличие от меня, — просто из-за отсутствия мозгов. Мы с ним пошли в зимний сад, и он умудрился засунуть в рот ядовитую ягоду глайм — такую беленькую, длинную, эти ягоды даже в малых количествах вызывают судороги и трудности с дыханием. Хотя я предупредил его, чтобы не жрал всё подряд! — возмутился Рей, выпустив из носа струю дыма. По-видимому, он до сих пор злился на брата за тот случай. — А Яну было интересно, он взял и откусил от ягоды, пока я разговаривал с его гувернёром. Брат тут же упал и забился в судорогах. Спасибо Пламени, его наставник знал, что делать, быстро послал за противоядием, но я успел перепугаться, и к вечеру того дня у меня начались признаки спонтанного оборота. Родителям попытались сообщить, но они в это время находились в Логове семейства аль Рикардио — а у чёрных драконов во дворце магическая аномалия, туда вестники не доходят. Дядя Клод, брат мамы, опасался, что я не дождусь, когда до моих родителей дойдут ножками представители почтовой службы замка аль Рикардио, и принял решение проводить первый оборот без короля и королевы. Вместо родителей меня направляли дядя Клод и тётя Эмигейла, троюродная сестра отца. Себастьян тоже напросился, кстати: хотел меня поддержать.

— А это не сказывается… — Я не знала, как сформулировать свой вопрос, но Рей понял и сам.

— Это сказывается только на доверии. На силе самого дракона — нет. А вот на доверии — да. Я, к примеру, не могу танцевать ни с отцом, ни с мамой, к сожалению. Только с Яном. Умом всё понимаю — они не виноваты, что так получилось, — но не выходит. Последствия прохождения ритуала без родителей.

Мне было очень жаль Рея в этот момент, и я не знала, что сказать. Но теперь, после всего услышанного, я совсем не удивлялась, что он вырос… тем, кем вырос. И пусть король с королевой этого вовсе не хотели, их вечная занятость способствовала развитию подобного исхода.

— Хочу когда-нибудь потанцевать с Касси, — неожиданно произнёс Рей, подняв голову, и в его глазах светилась такая надежда, что я не выдержала и ответила со всей горячностью:

— Твоё желание сбудется, я уверена!

А потом соскочила с кресла и обняла Рея, встав на корточки.

Впрочем, стояла я так недолго — наследник аккуратно подхватил меня и усадил на себя, как тогда, использовав свой хвост будто кресло. А я, обрадовавшись, что это наконец произошло, положила голову Рею на грудь, одновременно с этим обняв его за шею и вдыхая запах горячей соли, и прошептала:

— Это и моё желание…

Он не ответил, просто молча гладил меня по спине, прижимая к себе и касаясь волос тем местом, где у людей находятся губы, а у Рея была звериная зубастая пасть, и дышал. Я дышала с ним в унисон, слушая стук сердца, у которого хватило мужества на осознание и раскаяние, и очень надеялась на чудо.

Да, после того, как я разложила формулу проклятья, увы, надеяться оставалось лишь на него.

Рейгард

Он давно хотел спросить у Лины, что для неё всё это значит. И как она может проводить с ним время, обнимать, целовать, говорить, что тоже хочет снять проклятье, но при этом не желать быть его женщиной, возлюбленной, женой? Для наследника в подобном был какой-то диссонанс. Но каждый раз, когда он думал спросить, как всё это понимает сама Лина, Рейгард останавливал себя — а если спугнёт? Возможно, она просто пока не осознаёт, как такое поведение выглядит с его стороны, да и не только с его.

— Она хочет быть с тобой, — накануне сказал ему Себастьян. — Хочет, но не может признаться в этом. Обида забралась глубоко в её сердце.

— Не удивлюсь, если Лина так и не признается, — честно ответил Рейгард брату. — Она очень упрямая и принципиальная.

— Настолько упрямая, что готова пожертвовать своим счастьем в угоду прошлых обид? — покачал головой Себастьян. — Это уже не упрямство, а дурость. Сама же признаёт, что ты всё осознал. В любом случае если уж решила, что ни-ни, то надо хотя бы вести себя иначе. А то сама же к тебе тянется, как цветок к солнцу.

— Ну у тебя и сравнение…

— Вполне правдивое, Рей. Я говорю о том, что вижу со стороны, когда общаюсь одновременно с тобой, Линой и Касси. Вы — семья. Гармоничная и счастливая. Осталось только прекратить перебирать в уме твои прошлые выкрутасы, и всё будет хорошо.

— Я только не понимаю, как это поможет снять проклятье, — честно признался Рейгард. — До сих пор не понимаю. Зеркало Истины не должно лгать, но в этот раз…

— Есть у меня одно предположение, — вздохнул Себастьян, но, когда брат воззрился на него с немым удивлением, покачал головой. — Нет, я не скажу, и не проси. Во-первых, это всего лишь предположение. А во-вторых, если ты будешь о нём знать, то может ничего и не получиться. Помнишь народную драконью мудрость? «Если маленький дракон будет знать, что во время первого полёта обязательно упадёт, не сможет взлететь».

— Я всё-таки не маленький.

— Вполне большой, но, если будешь знать, о чём я думаю, прошляпишь своё счастье.

С тех пор Рейгард ломал голову, что же такое нафантазировал Себастьян, но так ничего и не придумал.

Хотя было у него подозрение, что это может быть связано со спектаклем, точнее, со стопроцентной уверенностью Себастьяна, что в это время произойдут какие-либо решающие события. А ошибался его брат, к счастью или к сожалению, крайне редко.

Аделина

Вечером накануне генеральной репетиции, возвращаясь от Рея и Касси, в коридоре, где жили конкурсантки, я встретила Себастьяна в компании Кари. Они явно возвращались с какой-то совместной прогулки, улыбались друг другу, Кари держала младшего наследника под руку и смотрела на него как кошка на своего кота. Да, наверное, пошлое сравнение, но весьма правдивое.

Решив, что с Себастьяном говорить бесполезно и лучше пообщаться с Кари, которая до нынешнего момента не проявляла признаков идиотизма, я поравнялась с этой парочкой и громко сказала:

— Добрый вечер!

— А, — Себастьян взглянул на меня с лёгкой небрежностью, — это ты, Аделина. Как успехи? Прочитала ещё не все книги в библиотеке?

В библиотеку я с тех пор, как полностью зарисовала формулу, наведывалась дважды — искала лазейки, надеясь, что могла что-то не заметить. Пусть я и артефактор, но всё же не специалист по проклятьям.

— Пока не все, ваше высочество. Парочка осталась.

— Его высочество показывал мне картинную галерею, — сообщила Кари и посмотрела на меня слегка виновато — явно понимала, что подобные прогулки с младшим наследником престола я не одобрю. Да и не только я, по правде говоря. — Сказал: раз Рейгард теперь не ходит на свидания, он должен компенсировать…

— Что-то мне никто ничего не компенсировал, — пробормотала я, заметив, как на лице Себастьяна мелькнула скептическая ухмылка.

— Сомневаюсь, что вам это нужно, Аделина, — сказал он, а затем кивнул нам обеим. — Доброй ночи, девушки. Понимаю, что вам сейчас захочется перемыть мне косточки, но всё же — не засиживайтесь. У вас завтра важный день, репетиция, как-никак. Увидите Рея в платье. Думаю, это дорогого стоит. Я тоже приду посмотреть.

Кари рассмеялась, глядя на младшего наследника с обожанием, а я только вздохнула — кажется, ей уже ничего не поможет. И действительно, чуть позже, когда мы с подругой остались наедине, пройдя внутрь её по-летнему обставленной комнаты, я услышала неловкое, но вполне твёрдое:

— Не осуждай меня, Лина. Знаю, он не может на мне жениться, но я этого и не хочу. Я бы не хотела этого, даже будь я драконицей, а в моём случае и подавно. Быть всегда на виду… Нет, не моё. А вот повстречаться какое-то время, узнать его лучше…

— А потом лечить собственное сердце от боли и разочарований? Кари, не надо.

— Ты по собственному опыту говоришь, знаю, — улыбнулась подруга. — Хотя в твоём случае, мне кажется, всё не столь безнадёжно, как в моём. Рейгард тебя любит. А Себастьян мной даже не увлечён.

Я настолько оторопела, что чуть было не упала в кресло от удивления. В последний момент затормозила и опустилась плавно, как подобает приличной девушке.

— Почему ты так думаешь?

— Думаю насчёт чего? — засмеялась Кари, тоже присаживаясь напротив меня. — Точнее, кого? Насчёт Рейгарда или Себастьяна?

— Насчёт второго. Первого я обсуждать не хочу, прости.

— Да и не нужно обсуждать, мне всё стало понятно ещё в день покушения. А Себастьян… Он, по-моему, просто ведёт расследование. Поэтому и стал проводить с нами, конкурсантками, больше времени. Может, я ему и нравлюсь, конечно… Но это точно не влюблённость. Я знаю, как выглядит и чувствуется влюблённость, и тут точно не она.

Я была согласна с Кари. Правда, я была не уверена, что Себастьян в принципе способен влюбиться в кого-то. Хотя Рей говорил, что он любил свою невесту, но верилось в это с трудом.

— Он сам пригласил тебя на прогулку в галерею? Или?..

— Что ты, я пригласила, конечно, — Кари смущённо улыбнулась и развела руками. — Ловлю момент. По правде говоря, я хотела его и в комнату к себе заманить, но ты помешала.

Заметив выражение моего лица, на котором, я уверена, был написан полнейший шок, Кари расхохоталась, и через мгновение я присоединилась к ней.

Рейгард

Утро того дня, на который была назначена последняя репетиция, стало для наследника первым за неделю, когда он всё-таки решил явиться на завтрак к конкурсанткам. Хотя изначально не собирался, но Себастьян настоятельно просил.

— Так надо, — туманно говорил брат, и у Рейгарда от раздражения на родственника, который постоянно что-то скрывал и откровенно темнил, из ноздрей валил дым. — Не злись. Просто будет лучше, если эти пару дней ты станешь находиться рядом с Линой чаще.

После этого дым тут же сменился огнём, и Рейгард с тревожностью прошипел:

— Ты подозреваешь, что покушаться будут именно на неё? Но почему? Я никак её не выделял!

— Как это — не выделял? Кто разрешил ей исследовать розу проклятья — единственной из конкурсанток?

— Это ерунда. Учитывая её специальность и наше совместное пребывание в академии…

— Рей, — вздохнул Себастьян, и наследнику показалось, что брат сейчас постучит кулаком ему по лбу, — включи мозги наконец. Даже если не учитывать тот спектакль, который в день покушения вы с Линой устроили при Кари дель Катахана, уж навести справки о ваших отношениях в академии сможет любая собака. И прислать результаты вестником. У меня изначально не было иллюзий — то, что было между вами в прошлом, скрыть невозможно. Моей задачей являлось не допустить, чтобы первое покушение было с участием Лины.

— Первое покушение… Звучит ужасно. И ты неисправим, Ян.

— Ты всегда это знал, — развёл руками брат. — Но, чтобы тебя утешить, поспешу напомнить — королю Ортруну плевать на конкурсанток.

— Это должно звучать утешающе?

— Безусловно. Потому что убить хотят тебя, а не Лину или кого-либо ещё. Помни об этом.

Что-то смущало Рейгарда в этих рассуждениях, но что он никак не мог понять. Но и не слушать брата, а делать по-своему наследник не стал, поскольку знал, что Себастьян обычно бывает прав.

Однако было то, что тревожило Рейгарда даже сильнее, чем тот факт, что младший принц редко ошибается.

Если Себастьян ошибался, то, как правило, фатально.

Аделина

Увидев Рея во время завтрака рядом с младшим принцем, я чуть не запуталась в подоле собственной юбки, — это оказалось более чем неожиданно.

Честно говоря, я была уверена, что он не явится к нам до самой репетиции. Кстати, я ведь так и не спросила у Рея, планирует ли он вновь начать общение с конкурсантками после спектакля, но теперь, глядя на лица обоих принцев, подумала, что в этом вопросе нет смысла, мы ведь не знаем, что случится в ближайшие дни.

А в том, что обязательно что-нибудь случится, я уже не сомневалась. Иначе Рей не пришёл бы на завтрак, предпочёл бы поесть вместе с Касси, как он делал все эти дни, незаметно став для неё если не отцом, то хорошим другом, от которого совсем не хочется отказываться.

— Доброе утро, девушки, — поздоровался со всеми сразу Себастьян, пока конкурсантки, столпившись у входа, все как одна с неуверенностью рассматривали неожиданно появившегося старшего наследника. Будто бы забыли, с какой целью организован этот отбор.

— Да-да, — ворчливо заметил Рей, обводя девушек недовольным взглядом, — как видите, я до сих пор не расколдован. Так что спектакль без угрозы срыва, чудовище по-прежнему здесь.

Я не удержалась от улыбки, да и на остальных подобная отповедь произвела положительное впечатление, и конкурсантки, наконец отмерев, стали рассаживаться на привычных местах.

В отличие от прошедших дней, когда Рейгарда за столом не было и беседа текла легко и преимущественно непринуждённо, поскольку все девушки, кроме меня, стремились очаровать Себастьяна, сегодня разговор застопорился. Принцы спокойно и молча ели, конкурсантки тоже молчали, и тишина в помещении стояла такая, что я боялась глотать — мне казалось, что этот звук услышат все.

— Ваше высочество, — Валенсия, естественно, была самой смелой, обратившись в таких условиях к Себастьяну, — а списки завтрашних гостей уже утверждены? Я хотела узнать, придёт ли кто-то из моих родственников.

— Из ваших — нет, — ответил младший принц и почему-то мимолётно посмотрел на меня. Почему я поняла через секунду, услышав: — Из тех, кого вы знаете, на спектакле будет присутствовать только посол Арнарии.

Я едва не закашлялась от неожиданности и, кажется, не смогла удержать недовольство, посмотрев на Себастьяна исподлобья, но ему всё было нипочём.

— Вот уж кого не стоило приглашать, — фыркнула Валенсия, невозмутимо размешивая сахар в кофе. — Карл аль Кассио — самый отвратительный дракон из тех, кого я знаю. Он испортит всем настроение и уйдёт довольный. Знаете поговорку: «Сделал гадость — и на сердце радость»? Она точно про него.

Даже я удивилась, услышав подобную характеристику из уст настолько спесивой драконицы, как Валенсия, что уж говорить про остальных. На неё все вытаращились так, будто она сказала, что сегодня солнце взошло с другой стороны света. Даже Рейгард выглядел поражённым.

Не удивился один Себастьян.

— Вполне справедливо, — кивнул он, рассмеявшись. — Но мы обязаны его пригласить, вы ведь подданная Арнарии. Все публичные мероприятия с вашим участием — только в присутствии посла.

— А это публичное мероприятие? — поинтересовалась Кари.

— Да, раз будут гости, — подтвердил Себастьян, посмотрев на мою подругу и улыбнувшись ей с такой ласковостью, что мне захотелось его особенно сильно стукнуть. — Твой отец тоже придёт. И младшие сёстры.

— Это замечательно, я очень по ним соскучилась, — пробормотала Кари, слегка порозовев, и тоже улыбнулась Себастьяну — да так, что желание его прикончить у меня лишь увеличилось.

Чуть позже, на репетиции, мы впервые увидели Рея в платье, и настороженное настроение — из-за того, что все успели отвыкнуть от присутствия наследника, который за неделю и на репетициях-то почти не был, — сменилось на вполне весёлое. Невозможно было не улыбаться, глядя на большую ящерицу в платье! Девушки старательно сжимали губы, отводили глаза, но нет-нет, да где-то прорывалось хихиканье.

— Смейтесь, смейтесь. — Рейгард на подобное поведение реагировал совершенно спокойно. — Лучше сейчас, чем будете хохотать завтра во время спектакля. Господин дель Гайло подобного не переживёт.

— Это правда, — подтвердил режиссёр, с улыбкой глядя на наследника. — Таковы правила: даже если играем комедию, смеются все, кроме актёров. Иногда это бывает очень сложно. Помнится, играли мы в студенческие годы комедию «Трудно быть умным», вы наверняка её знаете… Там, где дракон был настолько умён, что постоянно попадал впросак со своими чересчур мудрыми инициативами и советами. Так зал настолько громко и заразительно хохотал, что мы, неопытные ещё актёры, не выдержали — и как начали смеяться вместе со всеми. В результате получился не спектакль, а общая истерика, потому что после того, как смеяться начали актёры, в зале народ совсем загоготал. Что творилось! Не театр, а конюшня с лошадьми.

Участницы отбора, тоже посмеявшись над рассказом режиссёра, отправились в гримёрные — нам следовало привести себя в порядок, каждой надеть свой костюм, даже мне. У меня для спектакля было припасено одно из платьев, сшитых главным королевским портным, — светло-голубое и неброское, оно, с одной стороны, соответствовало нужному образу мелодии флейты, а с другой — не отвлекало зрителей.

Гримёрная за сценой у нас была одна, и участницы красились и переодевались там все вместе, торопясь — господин дель Гайло дал на всё десять минут, чтобы мы не расслаблялись.

Кроме баночек с косметикой, платьев в коробках, которые сюда с утра пораньше принесли служанки, туфель, нескольких графинов с водой и бокалов, на столе в углу гримёрной стояла корзинка с фруктами и цветы. Яблоки, груши, клубника, виноград — там было много всего, но никто пока не обращал на это внимания, поскольку девушки были заняты переодеванием и раскраской собственных лиц, особенно Эйла — ей предстояло перевоплотиться в шута.

Я предсказуемо закончила первой и подошла к столику, чтобы чем-то себя занять и не таращиться на остальных. Почему-то вспомнила яблоки, которые приносил мне Себастьян… Они выглядели гораздо более аппетитными, чем эти. У принца яблоки были ярко-алыми, с оранжевыми бочками, — очень радостные, их так и хотелось съесть. А эти — зелёные какие-то, ещё и бледные, будто недозрелые. И груши зелёные и, кажется, твёрдые, будто камень.

Я даже постучала пальцем по одной. Точно, каменная.

— Ух ты, какой виноград! — Ко мне подошла Кари и встала рядом. — Почти чёрный, и ягоды длинные. Я такого ни разу не видела.

— Этот виноград называется «сладкий перчик», — крикнула Валенсия от своего столика, и я, обернувшись, увидела, что она сосредоточенно красит ресницы. — Его выращивают у нас в Арнарии.

— Перчик? — пробормотала я, а Кари, улыбнувшись, шепнула мне на ухо:

— Думаю, Лина, она нас разыгрывает. Слишком уж… хм… неприличное название. Но попробовать надо. А то есть у меня подозрение, что после спектакля его быстро уничтожат… Всего-то две веточки. — Кари подхватила из вазочки одну из гроздей винограда и протянула мне на ладони. — Будешь?

Виноград действительно был удивительный — длиной с полпальца, и сами ягоды тёмные, с лёгким бордовым оттенком. Подумав, что такой виноград должен быть очень сладким, я оторвала для себя пару ягод.

— Ну-с, попробуем, — Кари закинула виноградину себе в рот и блаженно зажмурилась. — М-м-м! Ух ты, вкусный, как сладкое вино. Попробуй, Лина! Или отдай мне, если не хочешь.

Кари шутливо потянулась к моей ладони, где до сих пор лежали виноградины, но я, засмеявшись, покачала головой и забросила одну ягоду себе в рот.

На язык брызнул сладко-пряный сок, отчего-то закружилась голова, силуэт испуганно вскрикнувшей Кари размылся — и вторая ягода упала с ладони на пол.

А следом туда же упала и я.

Рейгард

Он находился в коридоре неподалёку от женской гримёрной и шёл по направлению к сцене, чтобы сесть в зрительный зал — выход Рейгарда был не сразу, сначала принцессу играла Кари, — когда вдруг услышал истошный женский вскрик. Тут же его подхватили остальные, завизжав, а кто-то распахнул дверь из гримёрной и завопил:

— Гвардейцы! Позовите его высочество Себастьяна!

Это была Валенсия. Что-то в её внешнем виде показалось Рейгарду странным, и спустя секунду, метнувшись в сторону драконицы, он понял, что она успела накрасить лишь один глаз.

Оттеснив Валенсию, Рейгард ворвался в гримёрную вместе с дежурной охраной и сразу почувствовал, как его захлёстывает волной ледяной паники — потому что на полу в дальнем углу помещения, возле столика с фруктами и цветами, лежала его Лина.

И, судя по бледному лицу и неподвижной груди, она была мертва.

— Нет… — прошептал Рейгард, подбегая к девушке. Кто-то из гвардейцев пытался его остановить, крича, что это может быть опасным и вообще не стоит трогать место преступления, тем более что здесь уже ничем не поможешь, но наследник не послушался.

Он сел на пол рядом с Линой и взял в свою когтистую лапу её безвольную ладонь. Ещё тёплую, но уже неподвижную, безжизненную. Пульс не прощупывался, да и привычного сияния почти драконьей ауры не было, как и должно быть с умершими.

Рейгард ничего не видел и не слышал вокруг себя — всё его существо захватила бесконечная боль и непонимание, как так может быть. Себастьян ведь говорил, что убивать будут его, что заговорщикам не нужны конкурсантки…

И лучше бы брат был прав. Рейгард согласился бы умереть тысячу, миллион раз вместо Лины, ради неё он согласился бы на всё на свете. Самая лучшая, самая родная и любимая… Как Касси будет без мамы?

В глаза будто кислотой плеснуло — их засаднило, словно Рейгард долго тёр веки когтями. Грудь стиснуло, стало больно дышать, сердце заходилось в неровном стуке — и неожиданно он вспомнил…

Детская сказка, да? Свадьба?

Конечно, зеркало Истины не могло показать ему правду — иначе он заранее знал бы обо всём и готовился. А если бы он готовился, у него никогда не получилось бы искренне, от сердца сделать то, что он собирался сделать.

Подобное описывалось лишь в старых драконьих легендах. Их знал каждый дракон — все читали их в детстве. Касси ещё не успела, но теперь Рейгард был уверен — прочитает.

И мама у его дочери обязательно будет. И какая мама! Мама — дракон!

Наследник одновременно приподнял свою руку и руку Лины и, когда уже намеревался пустить и ей, и себе кровь, почувствовал, что его трясут за плечи.

— Рей, Рей, что ты делаешь? — громко спрашивал Себастьян прямиком в его ухо. — Что ты собираешься делать, ненормальный?

— Позаботься о Лине, — прохрипел Рейгард, на мгновение поворачиваясь к брату. — Первый оборот… Ты знаешь, какой он. И чем закончится, если драконы разного пола.

— Пламя… — выдохнул Себастьян, и зрачки его глаз стали вертикальными. А потом он развернулся, по-прежнему держа Рейгарда за плечи, и оглушительно громко рявкнул: — ВОН! ВСЕ ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Кому именно кричал брат, Рейгард не посмотрел, лишь услышал, как позади раздался топот нескольких пар ног — а затем Себастьян продолжил уже гораздо тише:

— Пойдём на крышу хотя бы. Здесь…

— Некогда, — покачал головой старший наследник, полоснув когтями по венам Лины. Сделав то же самое и со своей рукой, он смешал струйки крови, зажмурился и всем сердцем пожелал лишь одного.

Отдать своего дракона.

Аделина

Из темноты меня вырвало вспышкой одуряющей боли.

Я рванулась куда-то в сторону, совершенно не понимая, где я и что я. Перед глазами всё плыло, единственное, что я понимала, — мне плохо, невыносимо, всё моё тело будто горит, а ещё я отчего-то казалась себе слишком большой, огромной, устрашающей.

Когда пугает собственное тело — это странно. И жутко от непонимания, что делать. Я махала руками и ногами, не осознавая, почему они непохожи на привычные руки и ноги, по какой причине я не стою на земле, а парю где-то в воздухе, а внутри меня словно разгорается огонь.

Как будто я — дракон.

Стоп…

Я — дракон?!

Я моргнула и поморщилась — окружающий свет бил в глаза, слепил, казался неприятным. Я так и не поняла, в небе нахожусь или нет. Открыла рот… И тут же закрыла его, испугавшись возникшего где-то в глотке пламени.

Что это? Сон?

Меня вновь прострелило болью, и я внезапно ощутила свои крылья. Они хаотично болтались у меня за спиной, не умеющие парить в воздухе, и с каждым движением по ним будто проводили острым ножом, вспарывая вены.

Я взревела, брыкаясь, и тут осознала ещё одну вещь.

Меня кто-то держал!

Кто-то сжимал меня лапами и махал большими крыльями, создавая вокруг завихрения из ветра и снега, и нёсся по воздуху… непонятно, куда и зачем. Я хотела спросить, что происходит, но вместо вопроса из пасти вырвался огонь, кажется, задев дракона, который меня держал. Тот слегка зашипел, встряхивая меня лапами, будто грушу, — и так уж получилось, что я потёрлась животом о чешую на его животе.

Мне тут же стало жарко, но по другой причине. И крылья непроизвольно раскрылись, стали нормально работать, гораздо лучше удерживая меня в воздухе. Я глубоко вздохнула и заурчала, ощущая запах… безумно привлекательный запах дракона рядом с собой.

Я хотела его. Как можно скорее, здесь и сейчас, сразу. Инстинкты вели меня за собой, не давая задумываться о происходящем, и я, слегка прикусив дракона за шею, из-за чего он сердито, но возбуждённо заклекотал, выгнулась дугой, раскрываясь настолько, чтобы ему было удобнее соединяться со мной в воздухе.

Он тоже хотел меня, я чувствовала по запаху. Его тело было горячим, к нему не терпелось прижаться теснее, и с каждой прошедшей секундой запах становился всё сильнее. Запах соли и моря, похожий на тот, что я любила… когда-то давно.

Дракон заревел — с отчаянием, с надрывом, будто ему с трудом давался этот полёт, — и, укусив меня за шею в ответ, внезапно перестал махать крыльями. Сама же я слишком плохо держалась в воздухе, поэтому тут же начала падать.

Не понимая, что происходит, я попыталась исправить ситуацию, но ничего не вышло — мы всё быстрее и быстрее летели вниз, к земле. Испуганно завизжав, я распахнула слезящиеся глаза и ещё успела увидеть бело-синее небо с росчерками облаков — будто кто-то водил кисточкой по бумаге, — а потом раздался жуткий треск, как будто рядом раскололся лёд, и всё исчезло. Яркие краски неба сменились почти абсолютной чернотой и безмерным, бесконечным холодом, вымораживающим всё до костей.

Однако я оставалась в сознании. И чем дольше брыкалась, пытаясь прогнать холод, тем больше вспоминала.

Подготовка к репетиции, виноград, Кари… А потом этот странный полёт… Неужели я теперь дракон? Но почему?

Подумав об этом, я вдруг осознала, что я совсем даже не дракон, а человек с руками и ногами, и, приободрившись, рванула вверх, к поверхности воды. Вынырнув спустя пару секунд и с облегчением глотнув свежего, но морозного воздуха, ощущая, как стучат зубы, я огляделась и обнаружила, что нахожусь в лунке посреди замёрзшего озера. В воде до сих пор плавали миллионы мелких колких льдинок… словно сюда незадолго до этого упал дракон.

Или… два дракона?

— Плыви, Лина, — раздался рядом голос Себастьяна, и я обернулась. Младший наследник, отдуваясь и фыркая, как конь, грёб к ближайшему берегу. Точнее, это был не берег, а лёд. Удивительно толстый лёд — расколотить такой только дракон и смог бы.

— Что случилось? — прохрипела я и содрогнулась от волны обжигающего холода, который, казалось, добрался уже до самого сердца. — Вечное Пламя, я думала, драконы не мёрзнут…

— Иногда всё-таки мёрзнут, — ответил Себастьян каким-то странным голосом. Не привычно насмешливым, а будто бы полным боли. — Но иначе было нельзя. Первый оборот, ещё и я рядом… Твоя участь была предрешена, но я не мог этого допустить.

С одной стороны, я понимала, о чём он. Но с другой…

Первый оборот? У меня?

— Виноградина, которую дала Кари, спровоцировала мою драконью сущность? — предположила я, но Себастьян покачал головой.

— Нет. Подожди, давай сначала выберемся. Нам надо хотя бы вылезти из воды, чтобы согреться. Тогда я всё расскажу.

Нет? Что значит — нет?..

Чувствуя, что начинаю паниковать, я стала грести быстрее.

Только оказавшись на льду, я почувствовала, как к коже изнутри приливает горячая кровь, и охнула — настолько необычным было это ощущение. А ещё абсолютно драконьим, что вызывало огромное количество вопросов, которые заранее отдавали горечью.

Себастьян, как и я, был совершенно голым, но нас это сейчас не волновало. Мы просто рухнули на лёд, распластавшись на нём, как на матрасе, а затем я почувствовала, что младший наследник взял меня за руку. В его прикосновении не было ничего чувственного — он просто дополнительно грел меня магией. И весьма эффективно — секунд через тридцать я уже ощущала себя так, словно была одета в шубу и лежала возле камина, а не поверх льда рядом с огромной полыньёй, проделанной нашими телами.

— Ты же говорил, что драконий инстинкт… — пробормотала я и зажмурилась: вспоминать о том, что недавно случилось, было страшно и немного неловко. Я понимала, что не осознавала себя, но всё равно. Отличный способ связать двоих драконов без их желания. Точнее, с желанием, но с другим, неосознанным.

— Да, драконий инстинкт, — усмехнулся Себастьян, отпуская мою руку. — Жуткая штука, на самом деле…

— Но сейчас я ничего не чувствую.

— Это благодаря озеру. Ледяная вода остановила нас. Я специально нёсся сюда, боялся не успеть. Боялся, что мы с тобой всё сделаем в процессе полёта, и, собственно, едва не сделали. — Он, кажется, потёр область шеи — скорее всего, именно туда я его и укусила. — Это был мой выбор. Сейчас я тебе всё объясню, и вернёмся во дворец, мы там оба нужны, хоть нас и не ждут.

— Не ждут?

— Конечно. Спаривание у драконов — процесс… хм… небыстрый. И в обычных условиях мы бы ворковали друг над другом до вечера в лучшем случае, а то и сутки…

— Ян, — прервала я его, начиная дрожать, но вовсе не от холода, — хватит! Объясни, почему я стала драконом. У меня ведь никогда не было второй ипостаси! Она не рождается из воздуха, она…

— …Она передаётся. Помнишь, откуда взялись драконы?

— Конечно. Самые лучшие маги провели ритуал, соединившись с драконами, которые до этого были чешуйчатыми ящерицами… — Я зажмурилась, понимая, что всё это значит, но отказываясь верить. — Та виноградина…

— Она была отравлена. Подозреваю, что отравлен был весь виноград. Да, — Себастьян тяжело вздохнул, — я ошибся. Думал, что покушение произойдёт после спектакля, потому что нашей злоумышленнице должны что-нибудь передать из внешнего мира. Но в итоге она, скорее всего, воспользовалась ядом, который смогла найти в зимнем саду.

— В зимнем саду есть яд?!

— Да. Безвредный для драконов, но смертельный для людей. Дерево кайлонг, точнее, его сок. Достаточно было обрызгать этим соком гроздь винограда — и всё, дело сделано. Ты умерла от одной такой ягодки.

Умерла.

Я хотела произнести это слово вслух, но не смогла.

— Да, Лина, — голос Себастьяна звучал глухо и вибрировал. — Ты действительно умерла. Но, видишь ли, для того, чтобы овладеть драконом, на самом деле, необходимо умереть. Получая вторую ипостась, возрождаешься. Есть, конечно, временные рамки — это нужно сделать в течение десяти минут после кончины. Рей успел.

Рей успел…

Вечное Пламя!

Этими словами Себастьян будто бросил меня в костёр, чтобы сгорала заживо.

— Он… как… он теперь без дракона? — спросила я, заикаясь, и уткнулась лбом в слой снега, покрывавший лёд.

Прежде чем ответить, младший наследник помедлил, словно не хотел мне говорить.

— Лина… понимаешь… Одно дело — соединяться с ящером, и совсем другое — передавать собственного дракона. В первом случае умирает ящер, во втором — тот, кто передаёт. Это неизбежно.

Я немедленно вскочила на ноги, до боли сжала ладони в кулаки и рявкнула, глядя в безмятежно-синее небо слезящимися глазами:

— Пожалуйста, отнеси меня во дворец. Сейчас же!

Себастьян не стал медлить. Тут же обратился огромным драконом, подставил крыло, и я, взбежав по нему, села на загривок, совсем не думая о том, что будет с нами, когда мы приземлимся. Пресловутый драконий инстинкт в эти минуты волновал меня меньше всего. С ним я точно справлюсь, а вот остальное…

Значит, Рей решил спасти меня, отдав своего дракона. И не просто спасти — он, по сути, подарил меня Себастьяну. Рей же понимал, что будет со мной и его братом, как только мы окажемся рядом друг с другом в драконьей ипостаси.

Я осознавала, что зря злюсь — Рей не мог иначе, и дело не в том, что он на самом деле хотел отдать меня Себастьяну. Рей хотел меня спасти и был готов на всё. Даже пожертвовать собой, даже связать нас с Себастьяном, не спрашивая, готовы ли мы к подобному исходу. Мне повезло, что младший принц сделал иной выбор, не стал играть по правилам Рея и рухнул в реку. Не представляю, что бы я почувствовала, если бы, опомнившись через какое-то время, осознала, что кувыркалась с Себастьяном, пока Рей умирал.

Но он ведь ещё не умер? Не умер же, да? Я не уточнила это у младшего наследника, просто надеялась.

Надеялась на то, что Рей остался жив. И останется жив в будущем. И я смогу ему высказать всё, что думаю о его самопожертвовании…

Когда мы подлетали к Логову, я в изумлении открыла рот — потому что в одной из башен, ближе к верху, оказалась внушительная дырка в стене. Первые несколько секунд я думала, что на замок напали арнарийцы, но потом сообразила, что мы с Себастьяном, судя по всему, перекидывались не снаружи, а внутри помещения — естественно, стена не выдержала, и мы вылетели на воздух, основательно её разломав.

Младший наследник явно тоже заметил дырку в башне и фыркнул, выпустив из ноздрей столб пламени, а затем резко развернулся и полетел в сторону плато на крыше, куда мы приземлялись и в прошлый раз. Я посмотрела вниз — по плато бегали люди, кажется, гвардейцы, но среди них я заметила фигуру дель Крайса — его рабочая форма чёрного цвета выделялась на фоне снега, как выделялся бы пепел.

Себастьян полетел к плато и, зависнув над ним, опустил одно крыло, чтобы я могла спуститься. Я сделала это и, только коснувшись босыми ногами утрамбованного снега, неожиданно осознала, что на мне абсолютно ничего нет.

Нельзя сказать, что я смутилась — было не до того. Да и времени на смущение практически не имелось, потому что сразу после этого Себастьян, став человеком, рявкнул спешившим к нам гвардейцам и дель Крайсу:

— Одежду! Скорее!

Томас, по-видимому, предполагал нечто подобное — и на меня тут же накинули длинный халат. Завязав его, я словно облачилась в платье, а его высочеству дали рубашку и штаны. Себастьян натянул это всё с колоссальной скоростью, в процессе интересуясь:

— Что с Рейгардом?

— Он в своих покоях, — ответил дель Крайс. Управляющий выглядел очень печальным и был едва ли не бледнее окружающего снега. — Без сознания. С ним король и королева. А ещё…

Дель Крайс глянул на меня, и я охнула:

— Касси?

— Да, — кивнул мужчина и вздохнул. — Она устроила скандал, почувствовав, что с вами, а потом и с его высочеством произошло несчастье. Их величества сами её забрали и принесли к нему. Не волнуйтесь, — продолжал управляющий, обращаясь то ли ко мне, то ли к Себастьяну. — Все конкурсантки заперты в своих покоях под усиленной охраной. Они ничего не видели. Да и не могли видеть — его величество перенёс Кассандру на себе.

— Я понял, — откликнулся Себастьян и взял меня за руку. Где-то внутри, внизу живота, шевельнулось знакомое вожделение, но почти сразу исчезло — словно во мне до сих пор оставалась ледяная вода и, почувствовав неладное, она немедленно залила разгорающийся огонь. — Пойдём, Лина.

— К Рейгарду?

— К нему, разумеется, — ответил Себастьян и добавил нечто такое, из-за чего я едва не зашипела со злостью: — Нам необходимо попрощаться.

Сжав зубы на мгновение, я послушно пошла вслед за младшим принцем, изо всех сил сдерживая отчаянный крик.

Аделина

Идти в молчании оказалось невыносимо. Тишина давила, как сошедшая с гор снежная лавина, из-под которой не выбраться, и хотелось поскорее освободиться. Где-то внутри меня росло отчаяние, с каждым мгновением становясь всё более острым, — и было просто физически необходимо что-то делать, хоть даже и говорить…

— Почему Кари не умерла? Она ведь ела виноград, — пробормотала я, непроизвольно стискивая руку Себастьяна. Его ладонь, пожалуй, была сейчас единственным, что удерживало меня от истерики.

— Пока я могу лишь предполагать, Лина, — ответил младший принц негромко, не обращая внимания на мои трепыхания. Его лицо вообще ничего не выражало — камень, а не лицо. Только глаза отчаянно сверкали. — Ты же помнишь, что я стал драконом одновременно с тобой, то есть буквально через минуту после покушения? Я ничего не знаю. Что здесь происходило в течение того часа, что нас не было, мне неведомо.

— Нас не было час?

— Полагаю, не дольше. Что касается твоего вопроса… Думаю, Кари заранее выпила противоядие. Есть, конечно, вероятность, что она на самом деле не человек, а дракон, но это надо проверять. И всё же я склоняюсь к первой версии. Противоядие.

Я закусила губу, досадуя, что моя подруга оказалась предателем. Или…

— Она действовала по собственному почину?

— Опять же я пока не знаю, Лина, — покачал головой Себастьян. — И выяснять сейчас не буду. Сначала надо понять, что с Рейгардом.

— Ваше высочество… — раздался вдруг голос дель Крайса сзади, и младший наследник, остановившись посреди коридора, чуть развернулся, чтобы посмотреть на управляющего. — Я не сказал ещё одну вещь… — продолжал Томас с каким-то странным выражением лица. Он будто сам не верил в то, что говорил. — Его высочество Рейгард стал человеком, да…

— Я понимаю. Оборот уничтожил проклятье.

— Да, но это не всё. Роза… она не исчезла.

— По-прежнему обвивает руку Рея? — изумился Себастьян, и я уже успела испугаться, когда дель Крайс покачал головой.

— Нет. Роза превратилась в девушку. Как я понимаю, в ту самую Марсию дель Амадей, которая была объявлена погибшей после того, как его высочество превратился в чудовище.

Себастьян выглядел ошеломлённым, да и я, скорее всего, от него не отставала.

Проклятье должно было уничтожить Марсию. Должно было! Может, не уничтожило, потому что она использовала его рядом с Рольскими горами? Создала магическую аномалию, благодаря которой не умерла, а… Кстати, а что с ней?

— Что с ней? — спросил младший наследник, вторя моим мыслям.

— Без сознания, как и ваш брат. Мы перенесли её в соседние покои. Минут двадцать назад Марсию осмотрел целитель и сказал, что её жизни ничего не грозит, она очнётся в течение суток. С его высочеством ситуация, к сожалению, иная…

В сердце кольнуло, и я, невольно посмотрев на Себастьяна, поймала его полный упрямого отчаяния взгляд. Он, так же, как я, отказывался верить в подобный исход.

Рей не может умереть. Не может! Проклятье наконец снялось, и кем — им самим! И никаких свадеб не понадобилось…

Мысль вдруг споткнулась, сбившись в растерянный комок, когда я осознала… А осознав, вновь стиснула ладонь Себастьяна.

— Вот что значило то предсказание! — выпалила я, глядя на младшего принца. — Не в отборе было дело, а в любви. Зеркало показало любовь!

— У меня была подобная мысль, — вздохнул Себастьян, шевельнув рукой. — Лина… ты можешь не впиваться в меня когтями? Я всё понимаю, но надо учиться сдерживаться. Я ведь тебя не царапаю, хотя очень хочется.

Извинившись, я отпустила ладонь Себастьяна, и в покои Рейгарда мы заходили вместе, но уже не под руку.

Тишина здесь царила звенящая. Меня от неё сразу затошнило.

Впрочем, она продолжалась недолго, так как Касси громким шёпотом, голосом, полным сдерживаемых рыданий, произнесла, бросаясь ко мне маленькой молнией:

— Мама!.. Он…

— Я знаю, — ответила я, проглотив комок в горле. Прижала к себе Касси, которая уткнулась мне в живот, и сделала несколько шагов вперёд, подходя к кровати — там под одеялом, натянутым до подбородка, лежал Рей.

Он был таким, каким я его помнила, и в то же время не таким.

Раньше у него не было настолько острых скул и резко выступающего вперёд подбородка — как будто он сильно похудел и осунулся. И теней под глазами не было… Да и волосы его когда-то серебрились, стянутые в хвост до лопаток, а теперь лежали на плечах тусклыми прядями. Они больше не были серебряными, а казались седыми. Да и сам Рей больше походил на старика, чем на молодого дракона.

Впрочем, он теперь не был драконом. Его аура, ещё живая, но уже тусклая, медленно угасала, пульсируя в такт нашему общему сердцебиению.

— Мама… — повторила Касси с отчаянием, обхватывая меня руками сильнее. — Я почувствовала… И чувствую сейчас… Он умирает, мама!

Она всхлипнула — и вдруг громко, с надрывом разрыдалась, дрожа всем телом. И во всём это было столько безнадёжности, что меня затошнило сильнее.

А ещё мне, так же, как и Касси, хотелось заплакать.

— Ваши величества… — обратилась я к королю и королеве. Они сидели на краю постели Рея, рядом друг с другом, и смотрели на него, обнявшись. Лица их были печальными. — Я ведь могу… вернуть ему дракона?

Король Кариот медленно поднял голову, а затем покачал ею из стороны в сторону. В его глазах, таких же, как у Рея, будто застыл целый океан боли.

— Нет. То, что отдано, обратно не вернуть.

— Но…

— Нет, — отрезала королева, тоже поглядев на меня. Со строгостью, как учительница на не усвоившую урок ученицу. — Мы запрещаем тебе, Лина, что-либо предпринимать. Это слишком опасно для вас обоих. Сейчас хотя бы ты жива… Но, если что-то пойдёт не так, ты погибнешь и оставишь Кассандру без матери. Жертва Рея будет напрасной.

Я понимала, что рассуждения её величества справедливы и правильны, но просто не была способна смириться.

— Вы не собираетесь ничего делать? — выдохнула я непонимающе. — Совсем ничего? Пусть он умирает?!

Касси, до этого прислушивающаяся к нашему разговору, вновь расплакалась, да и я была уже на грани истерики. Успокоила меня лишь ладонь Себастьяна, которую он положил мне на плечо.

— Я попробую, Лина.

Выдохнув, я повернулась лицом к младшему принцу. Себастьян стоял рядом со мной и смотрел на Рея, хмуря брови.

— Целитель сказал, что ничего нельзя сделать, — негромко произнесла королева, тем не менее глядя на Себастьяна с надеждой. — Во всех подобных случаях, которых было немного, тот, кто отдавал драконью суть, умирал. Целитель дал Рею сутки…

— У нас будет больше, — сквозь зубы решительно сказал Себастьян и обратился ко мне: — Лина, умеешь ставить стазис? Так у нас появится время, чтобы найти решение.

— Умею.

— Тогда давай вместе? Лучше, когда его ставят два мага.

Я кивнула, и мы с Себастьяном синхронно вскинули руки.

Теперь, после того, как я стала драконом, магия чувствовалась иначе. Ладони немного жгло, а в груди, когда я пользовалась силой, появлялся горячий комок. И у меня было ощущение, что в любой момент я могу развернуть его — и превратиться в огромного дракона.

Но главное, что сила меня слушалась. И, сплетясь с силой Себастьяна, заклинание стазиса полупрозрачным куполом накрыло лежащего на постели Рея, остановив смерть, которая уже тянула к нему безжалостную ладонь.

Я оставалась с Касси ещё час, обнимая её и поглаживая по голове. То, что она настолько погрузилась в боль от возможной потери, меня одновременно и радовало, и огорчало. Радовало — потому что дочь полюбила Рея, несмотря ни на что, и огорчало — потому что в глубине душе я понимала: шанс его спасти невелик.

Ушли король и королева, а мы с Касси всё сидели рядом с Реем, неподвижно лежавшим на кровати, и смотрели на него. Он ещё не умер, но из-за того, что стазис останавливал всё, в том числе и дыхание, казался мёртвым, и это очень действовало на наше моральное состояние. Легче не становилось, а вот хуже — да, безусловно.

— Лина, Касси, — позвал Себастьян примерно через час, заглянув в спальню из гостиной. — Я думаю, вам нужно отдохнуть. И поесть.

Есть… Я совсем не чувствовала голода, хотя завтрак наверняка был давно. Да что там голод — я вообще ничего не чувствовала, кроме отчаяния.

— Я никуда не пойду, — заупрямилась Касси. — Я хочу быть здесь.

Себастьян многозначительно посмотрел на меня, а затем, всё-таки зайдя в спальню и приблизившись, негромко сказал, обращаясь ко мне:

— Оставь её. Пусть посидит в одиночестве.

— Но… — попыталась возразить я, но Касси, кажется, обрадовалась, услышав предложение Себастьяна.

— Да, мам, иди, — закивала она, не отрывая взгляда от Рея. — Я потом приду. Я ещё не голодна, ела совсем недавно. А у тебя, наверное, дела. Расследование и так далее…

— Точно, — подтвердил Себастьян, и его взгляд, направленный на Касси, впервые за последние часы потеплел. — Мне нужна твоя помощь, Лина.

Я неуверенно покосилась на дочь и Рея, но картина была привычной — Касси сидела на краю постели и смотрела на своего отца, а Рей, казавшийся выточенной из камня скульптурой, лежал с закрытыми глазами и не дышал. Ничего нового… и, возможно, это ещё долго не изменится. Если, конечно, мы с Себастьяном не найдём решение.

В итоге я всё-таки встала и, поцеловав Касси в щёку, вместе с младшим наследником отправилась в соседнюю комнату, а оттуда в коридор. Уже там, шагая рядом с Себастьяном, я тихо спросила — словно шагнула в пропасть:

— А мне… можно к зеркалу?

— К сожалению, оно только для членов нашей семьи, — ответил Ян так же тихо. — Но, возможно, тебе что-то и подскажет — фамильное кольцо ведь на тебя наделось.

— Вот только оно оказалось бесполезно.

— Не совсем. Да, кольцо не рассчитано на яд, ведь яд на драконов практически не действует. Однако, если бы не оно, я думаю, ты не выдержала бы пробуждения драконьей сущности. Это и в обычных-то случаях рискованно, а тут речь шла о нашей династии. Впрочем, это лишь теория. — Себастьян толкнул ближайшую к нам дверь, и я, шагнув внутрь, поняла, что оказалась в его рабочем кабинете. — Садись. Я приказал, чтобы сюда принесли обед. А пока слуги его несут, предлагаю обсудить случившееся.

— Ты говорил с Кари? — Я подошла к одному из кресел и опустилась туда, положив голову на спинку. Прикрыла глаза на мгновение, а когда открыла их, обнаружила, что Себастьян стоит рядом и очень характерно смотрит на меня. — У тебя не прошло? — тут же выпалила я, выпрямляясь и внезапно остро ощутив, что на мне кроме халата нет вообще ничего.

— Периодически накатывает, — ответил младший принц, тряхнув головой, будто сбрасывал с себя наваждение. — Но слабо по сравнению с тем, что было в прошлый раз. Не переживай, не трону.

По правде говоря, я и не переживала. Мне казалось — если уж Себастьян смог удержаться от близости после моего оборота, когда я была драконом и мы оба находились в воздухе, значит, будет держаться и дальше. Самый сложный этап пройден.

— А как я выгляжу? — спросила я, наблюдая за тем, как Себастьян садится в кресло напротив и трёт лицо ладонями. — Я имею в виду не сейчас, а тогда… Какой я дракон?

— Тебе колоссально повезло, Лина, — откликнулся младший наследник, усмехнувшись. — Твой дракон мог бы быть серебряным, как у Рея, и это сулило бы нашей семье огромные проблемы. Однако драконья суть — это не крылатый ящер, которого можно передать, как игрушку, а сгусток магии, и сила Рея слилась с твоей, впиталась в неё, что породило твоего собственного дракона. Он мог бы быть тёмно-синим, как у Карла аль Кассио, в таком случае ваше родство было бы сложнее скрывать. Но ты светло-голубая, как твоя мать.

Я не удержалась от улыбки. Учитывая мою неприязнь к собственному отцу, мне не хотелось быть похожей на него даже в этом.

— В таких случаях родство чувствуется не столь остро, — продолжал Себастьян. — То есть Карл всё равно будет ощущать тебя по-родственному, но не сможет определить, что ты его дочь. Пока не достанет твою кровь, разумеется. А вот если бы ты стала тёмно-синим драконом, он определил бы всё сразу и безошибочно, лишь единожды взглянув на тебя в любой ипостаси.

— Драконий инстинкт? — почти пошутила я, и Себастьян бледно улыбнулся в ответ.

— Именно. Честно говоря, ты — самая красивая драконица из всех, кого я видел. — Он тоскливо вздохнул и прежде, чем я успела отреагировать, произнёс: — Но давай о деле. Кари дель Катахана. Она призналась в том, что на самом деле хотела тебя отравить. А чтобы ты ничего не заподозрила, выпила противоядие и съела виноградину первой.

Призналась…

— Следов ментального воздействия нет. Я проверил. И яд, и противоядие мы нашли в комнате Кари, всё она достала сама в зимнем саду. Утверждает, что во время вашей совместной прогулки.

— Но как? Мы ничего не заметили! — поразилась я, и Себастьян пояснил:

— Кайлонг — очень широкое дерево с мягкой корой. Вы могли стоять по одну его сторону, в то время как по другую Кари осторожно проткнула кору тонкой полой иглой, подставила пузырёк — и через пару секунд у неё был необходимый сок. Из него же получают и противоядие, элементарно нагревая сок на огне до тех пор, пока не выкипит вся жидкость.

Да, ловко, однако…

— Но какой у неё мотив? — воскликнула я с горячностью. — Ян, ты же понимаешь…

— Понимаю, — кивнул он. — И успокойся: я тоже считаю, что её подставили. Но это надо доказать, Лина. А у нас в наличии девушка, на которой нет ментального воздействия. Против которой говорят все улики. И которая призналась в преступлении, заявив, что просто завидовала тебе и считала, что ты выиграешь отбор. Всё вроде бы логично. И так, как я предполагал. Помнишь, я говорил тебе, что…

И тут я неожиданно сообразила.

— Ты зна-ал, — протянула я, едва удержавшись, чтобы не броситься на Себастьяна с кулаками. — Знал, что убить попытаются именно меня. Знал, что, скорее всего, покушение будет удачным, а Рей снимет проклятье, отдав мне своего дракона. Знал же?!

Мне даже не нужен был ответ младшего наследника — я всё поняла по его лицу.

— Ну ты и га-ад, — выплюнула я, схватившись за голову, и истерически расхохоталась.

Пока я смеялась, Себастьян сидел молча и просто смотрел на меня, ожидая, пока я успокоюсь.

— Да, я предполагал, — сказал младший наследник, когда я наконец затихла, вытирая мокрые от слёз щёки ладонями. — Не буду отрицать. И не только я, Лина. Или ты думаешь: тебя решили убить просто так, за компанию с Барбарой? Нет. Несмотря на все ухищрения, которых явно было недостаточно, заговорщики догадались, что у Рея к тебе большое и сильное чувство.

— Это знала только Кари… — пробормотала я, вспоминая наши разговоры. Я до сих пор не до конца понимала, виновата подруга или её действительно подставили. А может, и не подставляли, а заплатили деньги, но она об этом благополучно забыла?

— Вытащить воспоминания из её головы для хорошего менталиста не составляет труда, — продолжал Себастьян. — И план был таков: ты умираешь, Рей отдаёт тебе своего дракона и больше не может претендовать на престол. Покушение якобы совершено завистливой конкурсанткой. Идеально.

— Вот только получается, что ты подыграл заговорщикам…

— Можно сказать и так, — пожал плечами Себастьян. — Однако они спланировали всё это недавно, а я — наоборот. Я давно догадался, что зеркало Истины имело в виду вовсе не свадьбу, а любовь. Стал рассуждать, связывая это с тем, что сказали нам специалисты по проклятьям, а ещё помня старые драконьи легенды…

— Какие?

— Легенды о том, что своего дракона можно передать тому, кого искренне любишь. Они красиво написаны, но, к сожалению, за последние несколько сотен лет успешных случаев не было — всё заканчивалось трагически. А в легендах выживали оба. Это и послужило для меня решающим фактором. Я подумал, что вариант, при котором Рей и девушка, которую он любит, останутся живы, существует, и принял этот план как единственно возможный. Да, других я так и не придумал, всё верно. Начались отборы, причём, признаюсь честно, зачастую опасные ситуации с понравившимися Рею девушками организовывал я сам.

Я закатила глаза. Вечное Пламя, ну и интриган!

— Я не сразу догадался, что заговор существует, помнишь? Поначалу я думал, что и проклятье было получено случайно, и моя невеста сама отказалась от свадьбы. Но чем больше проходило времени, тем сильнее я подозревал, что всё это не просто так. И пришёл в ужас. Мы же всей семьёй собственными руками загнали себя в угол. Довели до ситуации, когда Рей в любом случае не сможет быть королём. Он бы либо умер, либо потерял своего дракона. Третьего не дано. Поэтому всё, что мне оставалось, — подыгрывать заговорщикам, да. Они добились чего хотели, по крайней мере на этом этапе, — Себастьян криво усмехнулся. — Я стану королём. Но за право самому выбирать себе королеву я ещё поборюсь.

Я помолчала, раздумывая обо всём услышанном.

Себастьян сильно рисковал. Очень сильно. Что угодно могло пойти не так. Рей мог не встретить свою любовь, заговорщики могли не захотеть убивать меня, а продолжать попытки убить его напрямую, и так далее. Не говоря уже о том, что мы с Себастьяном едва не совершили непоправимую ошибку на пути к замёрзшему озеру.

Впрочем, о чём я? Младший наследник рискует до сих пор, ибо ничего ещё не закончилось. Рей при смерти, и именно это волновало меня гораздо сильнее, чем вопрос, виновата Кари или нет.

— Но в этот раз я, кажется, проиграл, — тихо произнёс Себастьян, когда я уже собиралась спросить, как он собирается спасать своего брата. — У меня по-прежнему нет на аль Анарио совсем ничего. Кроме одного: Кари отрицает своё участие в первом покушении, говорит, что она ни при чём. Это доказывает, что есть кое-что ещё. Точнее, кое-кто.

Я резко выдохнула, внезапно вспомнив одну вещь.

— Виноград…

— Что? — переспросил Себастьян, поглядев на меня с непониманием. — Ты хочешь узнать, когда она успела вымочить его в яде? Кари утверждает, что брызнула из пузырька с ядом на виноград, когда все только вошли в гримёрную.

— Нет, я хотела узнать не это. Я вспомнила… И мне кажется, это доказывает, что Кари на самом деле использовали. И что её личность, пусть и слабо, но сопротивляется происходящему.

— Я слушаю, — сказал Себастьян, резко выпрямившись в кресле, и его взгляд стал острым и холодным. — Говори.

Да, ещё не король, но королевские замашки у него уже есть…

— Виноград, — повторила я. — В тот день, когда было совершено покушение на Рея и убили Барбару, мы с Кари если виноград в моей комнате. И она тогда шутливо сказала… что-то вроде: «Откуда ты знаешь: может, он отравлен?»

— Интере-есно, — протянул Себастьян, несмотря на мои путаные объяснения, всё поняв правильно. — Значит, тот факт, что сегодня Кари выбрала для покушения именно виноград, — это её подсознательная попытка подсказать тебе. Вполне возможно, Лина. Недоказуемо, но вполне возможно.

— Дело не в том, что это недоказуемо. А в том, что Кари сопротивляется! Она использовала виноград, надеясь, что я буду осторожнее, вспомнив те её слова, но я даже не подумала о них. Стал бы настоящий преступник повторять то, что высказал? Сомневаюсь. И ещё… Кари в последний момент в шуточной манере попыталась отнять у меня ягоды. Я не послушалась, но она пыталась. В общем, я думаю, что можно попробовать вернуть её собственную волю.

Себастьян всерьёз задумался, даже в затылке почесал, а затем поинтересовался:

— Как? Есть, конечно, артефакты против ментальной магии, но я ведь не чувствую на Кари воздействия. Вряд ли они помогут.

— Обычные — нет. Но если на ней чары семьи аль Анарио… У вашей семьи ведь тоже есть особый дар. Какой окажется сильнее? Что, если оба дара войдут в резонанс и позволят Кари вспомнить случившееся?

Себастьян настолько торжествующе-хищно улыбнулся, что я даже испугалась.

— Молодец, Лина, — произнёс он сердечно, вскочил с кресла, приблизился ко мне и, схватив за руки, поцеловал обе, вызвав во мне не желание, а приступ истерического смеха. — Если этот способ сработает, я — твой вечный должник.

— Ты вернёшь мне долг, если позволишь спросить у зеркала Истины, как вернуть к жизни Рея, — сказала я серьёзно, но, к моему удивлению, Себастьян покачал головой.

— Я полагаю, в этом не будет необходимости. Касси сама справится.

— Как? — охнула я, и младший наследник, так и не выпустив моих ладоней, начал рассказывать.

Рейгард

В бесконечной тишине и темноте было спокойно.

Больше никакой боли и беспокойства. Ничего, пустота. Прохладная, невесомая, ласковая — она обнимала его, как обнимают околоплодные воды малыша в утробе матери.

Но внезапно безвременье кончилось, и тишина оказалась нарушена чьим-то тихим голосом, из-за которого стало неуютно и тревожно.

— Папа, — шептал голос, щекоча дыханием щёку, — я сказала тебе неправду. Ну, тогда… Когда я говорила, что не хочу, чтобы ты был моим папой. Ты мне понравился, но как только я узнала, что ты обидел маму… Я просто хотела сделать тебе больно. Это был нехороший поступок, знаю. Прости, пожалуйста. Не умирай, а?

Что-то дрогнуло в груди. Умирает? Кто-то умирает?

— Ты у меня только появился. Так здорово, когда двое родителей… Я раньше думала, что мне хватает мамы, но я же не знала ничего другого. А теперь думаю, что и папа тоже важен. Вы оба важны. И… я хочу, чтобы вы были вместе. Чтобы мама тебя простила. Но для этого нужно, чтобы ты вернулся.

Хотелось сделать вдох — но отчего-то не получалось. Ничего не получалось. Более того, Рейгард даже не чувствовал собственного сердцебиения. По правде говоря, он ничего не чувствовал — да и себя вспомнил только после того, как Касси заговорила о возвращении.

Откуда он должен вернуться?

Да и где он, Вечное Пламя?..

— Пожалуйста, не умирай, папа… — вновь зашептала Касси с отчаянием. — Если бы я могла что-то сделать для тебя, я бы сделала. Но что я могу? Я совсем ничего не умею. Только говорить… Пожалуйста, не умирай!

Желание открыть глаза и ответить стало настолько невыносимым, что Рейгард напрягся изо всех сил — не понимая, отчего то, что ещё мгновения назад казалось невесомой пустотой, теперь давит на него, будто огромный камень… и спустя секунду внезапно наконец почувствовал себя целиком и полностью.

Голова, руки, ноги. Сердце. Дыхание…

Воздух вокруг отчего-то звенел, и в этом звоне на краю постели с вытаращенными глазами, полными слёз, и красным лицом сидела Касси.

Рей протянул к дочери руку, улыбнувшись почти забытыми человеческими губами, и, когда Касси, всхлипнув, бросилась в его объятия, сказал, поглаживая её по голове:

— Иногда и не нужно ничего уметь… Достаточно просто любить.

Аделина

Рассказ Себастьяна был удивительным донельзя.

Я плохо знала драконьи легенды. Откуда бы мне их знать? В приюте их не преподавали, в академии — тем более. Что-то слышала от Рея, но далеко не всё.

— Есть легенда о драконьем цветке, — говорил Себастьян, сжимая мои ладони. — У молодой драконицы была дочь, но не было мужа — он погиб в Рольских горах. Чтобы прокормить ребёнка, драконица согласилась на незаконную работу. Она летала в Рольские горы и рвала со склонов цветы. Местные растения весьма своеобразны, они обладают непредсказуемыми свойствами. И вот как-то раз, долетев до склона, драконица села на землю, чтобы привычно нарвать цветов, но вдруг начала засыпать. Она попыталась взлететь, но её крылья настолько потяжелели, что она только рухнула носом в цветы — и заснула ещё крепче. В это время её маленькая дочь ждала маму. Она знала, что та должна вернуться к ужину, и была терпеливой. Но когда драконица не прилетела вовремя, дочь забеспокоилась, села возле окна и посмотрела в небо — не летит ли мама? Но никого там не было. Тогда дочь распахнула створки и изо всех сил позвала маму — и мысленно, и громким криком в пространство. Крик долетел до Рольских гор, разбудил драконицу и позволил ей сбежать от цветов, навевающих сон. Эта легенда заканчивалась словами: «Драконьи цветы сильнее любых чар». Понимаешь, Лина?

— Но это всего лишь легенда… — попыталась возразить я, однако больше ничего сказать не успела — ибо со стороны спальни Рея раздался оглушительный звон, будто в воздухе разом зазвенели сразу несколько тысяч колокольчиков.

— Стазис разрушился, — прокричал Себастьян, радостно улыбнувшись. — Идём!

Стазис?!

Я охнула, вскочила с кресла, покачнулась — мы ведь так и не поели, обеда до сих пор никто не принёс, — и побежала вслед за младшим наследником.

Я совсем не обращала внимания на то, что Себастьян тащит меня за собой в комнату Рейгарда, держа за руку, как на аркане. Вспомнила об этом, лишь когда оказалась в дверях спальни Рея и увидела его обнимающим Касси.

Он улыбался. Бледный и осунувшийся, но живой. Несомненно, живой!

Воздух внезапно перестал звенеть, наступила тишина, и в этой тишине голос Себастьяна прозвучал оглушительно громко:

— Брат! — крикнул он, и Рей поднял голову. — Я так рад, что ты пришёл в себя!

Я тоже была рада и собиралась сообщить об этом, но вдруг заметила, с какой горечью Рей смотрит на нас с Себастьяном, а потом ощутила и руку младшего принца, которой он сжимал мою ладонь. Я немедленно её выдернула, но… кажется, было поздно.

— Да, — ответил Рей глухо и опустил глаза, вновь посмотрев на Касси. Дочь так и сидела — обнимая его изо всех сил, будто боялась, что, когда отпустит, он вновь начнёт умирать. — Я тоже… рад. Всё благодаря Касси. Ты моя умница.

— Папа-а-а… — простонала наша девочка, и тут я не выдержала напряжения сегодняшнего дня — осела на пол и с облегчением расплакалась.

Рейгард

Сразу после того, как Лина, почти упав на землю, разрыдалась, произошло несколько событий.

Вновь распахнулась дверь, и в спальню вбежали король с королевой. За их спинами раздался голос дель Крайса:

— Ваше высочество Себастьян, как я понимаю, ужин теперь требуется на четверых? Повара всё приготовили, но…

— Неважно, — отмахнулся младший принц, глядя на брата удивительно ясными глазами. Рейгард не видел такого радостного взгляда у Себастьяна уже много лет. — Поставьте в гостиной. Мам, пап, пойдёмте. И ты, Касси, тоже. Я думаю, твоим родителям нужно поговорить.

— Зачем уходить? — не понял Рейгард и крепче прижал к себе дёрнувшуюся дочь. Себастьян в это время помогал всхлипывающей Лине встать с пола, и эта картина причиняла боль. Рейгард вспомнил, чем закончилось покушение, и понимал, что у Лины вскоре родится ребёнок от его брата. Себастьян не бросит женщину, которая родит от него дитя. Даже если они с Линой не испытывают друг к другу глубоких чувств, со временем это наверняка изменится. Общий ребёнок сблизит их.

— Затем, — с нажимом произнёс Себастьян и похлопал вставшую Лину по плечу. — Пообедайте с Реем, слышишь? А я поем с Касси у себя. Договорились?

Лина кивнула, Кассандра вновь дёрнулась, но Рейгард запротестовал, погладив дочь по голове:

— Касси, куда? Не надо, оставайся. Мы с твоей мамой вполне можем поговорить и в твоём присутствии. Ты не можешь нам помешать.

— Прости, пап, — серьёзно ответила Касси, вздохнув, и всё-таки отстранилась. — Я так не думаю. Я приду позже, когда вы договорите. Не волнуйся, я буду с дядей Яном.

Себастьян, кашлянув после этого определения, дико улыбнулся. Заулыбались и король с королевой.

— И с нами, — величественно заметила королева Мелисанда. — Мы отменили все дела на сегодня и будем с тобой, Касси. А потом и с Реем.

Решительно не понимая, зачем нужно разговаривать с Линой, ещё и наедине, если и так всё понятно — она теперь дракон, он нет, у неё будет ребёнок от Себастьяна, что тут обсуждать? — Рейгард всё-таки решил не протестовать.

Да и сил на это у него, честно говоря, не было. После пробуждения он ощущал себя башмаком, который долго жевали, а затем выплюнули.

Между тем Себастьян постепенно выпроваживал всех из спальни. Сначала вышли родители, затем Касси, и только потом брат вышел сам, перед этим ободряюще улыбнувшись и кивнув Лине, которая выглядела донельзя бледной.

— Что с тобой? — спросил Рейгард с тревогой, когда дверь закрылась. — Тебе настолько тяжело дался первый полёт? Понимаю, но и ты меня пойми — я должен был так поступить. Не сердись.

— Похоже, что я сержусь? — прошептала Лина, глядя на него глазами, полными невыплаканных слёз. — Твоя аура… Она так потускнела…

— Это неизбежно. Магическое истощение. Но, возможно, сила вернётся, — пожал плечами Рейгард. Его это почти не волновало теперь. — Не думай ни о чём. Тебе нужно тренироваться, как и Кассандре, учиться существовать со своим драконом. Но это потом. Сейчас следует поесть. Пойдём… — Рейгард попытался встать, но не смог — рухнул обратно на подушки. — М-да…

— Ты ещё слаб, — быстро сказала Лина, подходя ближе, и села рядом с ним на кровать, где ранее сидела Касси. — Я могу принести поднос сюда и покормить тебя.

— Нет, спасибо, — улыбнулся Рейгард, развеселившись. — Руку я поднять в состоянии, а вот ноги пока не держат. Уверен, это изменится, как только я поем. Принесёшь поднос?

Лина кивнула. Помолчала несколько секунд, просто сидя на постели и глядя на Рейгарда, а затем подалась вперёд — и наследник охнул от неожиданности, когда Лина крепко обняла его.

Аделина

Я никак не могла избавиться от слёз, застывших в глазах, и горького комка в горле. Смотрела на Рея, худого, бледного и почти совсем без магии, и чувствовала себя ужасно.

Он пожертвовал собой ради меня и Касси. А я ничего, совсем ничего для него не сделала. Даже сейчас — его спасла Кассандра, пока я разговаривала с Себастьяном!

— Лина, — прошептал Рей, пока я его обнимала, и со вздохом коснулся губами моих волос, — понимаю твои чувства, но ты зря терзаешься. Я пять лет жил в теле чудовища и вовсе практически не имел магии. Сейчас её и то больше, чем было, а потом она восстановится, не сомневаюсь. И драконом я давно не обращался, переживу. Я ведь жив, это главное.

— Да, — пробормотала я, не зная, что сказать, как объяснить, что меня переполняет. Я почему-то была уверена: Рей не примет мою жалость, да и любовь тоже. Он будет думать, что я остаюсь с ним из благодарности.

— Прости меня за Яна, — сочувственно сказал Рей, погладив меня по спине. — Для таких свободолюбивых натур, как вы с братом, то, что между вами случилось…

— Рей… — перебила я его, отстранившись, чтобы заглянуть в глаза. — Ничего не было. Ян донёс меня до озера и рухнул в воду. Она была ледяная и охладила нас настолько, что до сих пор стыло.

Наследник безумно удивился — даже забавно приоткрыл рот. Я думала, он обрадуется, но Рей не выглядел счастливым.

— Мне всё равно следует извиниться, — вздохнул он через несколько секунд. — Ты пережила множество неприятных минут из-за моего решения.

Несмотря на то, что ещё пару часов назад я мечтала придушить Рея, сейчас мною владели совсем иные чувства.

— Вечное Пламя, — я закатила глаза, — ты спас меня! И извиняешься за это?!

— А как иначе? Ты же не просила себе драконью ипостась, — тепло улыбнулся Рей. — С ней теперь придётся жить, и это не было твоим выбором.

— Ну, Касси тоже не просила вторую ипостась…

— Она такой родилась — это несколько другое. Изменяться, будучи взрослым человеком, тяжело. Уж я-то знаю. Хотя, смею надеяться, тебе будет проще. И небо ты полюбишь. Кстати… какого цвета твой дракон?

В глазах вновь защипало.

— Светло-голубой. Как у мамы.

— Прекрасно, — в голосе Рея звенела мечтательность. — Когда я смогу ходить, а ты — летать, покажешь мне его?

Я сглотнула.

— Рей… Я бы хотела вернуть…

— Не получится, — он покачал головой. — Подаренное нельзя вернуть. Это закон, Лина. Ты сама проходила его в академии.

— Он не касался второй ипостаси.

— Ну, преподаватели не заостряли на подобном своё внимание, поскольку случаи, подобные нашему, крайне редки, — усмехнулся Рей. — Но факт остаётся фактом. Теперь я — обычный человек, а ты — дракон. И с этим нужно жить. А сейчас… давай всё-таки поедим?

Рей явно решил свернуть в сторону от серьёзного разговора, но я не собиралась это ему позволять. Однако пообедать было нужно, и я встала с постели, вышла в соседнюю комнату, подхватила парочку подносов, уставленных блюдами и кувшинами, при помощи магии, и понесла их по воздуху в спальню.

— Отлично у тебя получается, — сказал Рей, как только я вместе с летящими подносами вошла в комнату. — Это меня радует. Твоя магия могла не принять мою, отвергнуть вторую ипостась, но этого не случилось. Значит, смею надеяться, тебе понадобится совсем немного времени, чтобы по-настоящему встать на крыло. И…

— Рей, — перебила я его, — что меня меньше всего сейчас волнует — так это мои внезапно обретённые способности. Давай лучше и правда пообедаем, а потом… поговорим.

Он недоуменно нахмурился. Вечное Пламя, этот дракон и вправду не понимал, что я хочу обсудить!

Но спорить не стал.

— Ладно, — пожал плечами и снял крышку с одного из блюд. — Отлично, рагу. То, что нужно. А самое замечательное, — Рей засмеялся, — что я наконец смогу есть вилкой! Пять лет назад я и не представлял, какое это счастье.

Он пошутил, я понимала, и следовало улыбнуться, но не получалось. В сердце стало больно, а во рту горько, когда я в очередной раз подумала, сколько всего выпало на долю Рея. И главное, что снятие проклятья не стало обычным освобождением от злой магии, оно забрало то, что любой дракон назовёт своей сутью. Почти наверняка Рей теперь будет изгоем в обществе, по крайней мере в драконьем. А что в человеческом? Не знаю, но надо пробовать.

Обедали молча, и поначалу я думала, что съем мало, но ошиблась. В процессе проснулся прямо-таки зверский аппетит… Видимо, драконий.

— Это нормально, — улыбнулся мне Рей, когда я в третий раз потянулась за добавкой. Три тарелки супа за обед я не съедала даже во время беременности. — Драконы после первого оборота всегда чувствуют усиленный аппетит. Скоро пройдёт, но, конечно, после полётов есть ты будешь больше. И во время оборота начнёт тянуть на охоту.

— Пока слово «охота» ничего, кроме ужаса, у меня не вызывает, — пробормотала я, и Рей фыркнул.

Во время десерта я осознала очевидное: я как могла оттягивала момент завершения трапезы, поскольку понятия не имела, о чём говорить. Точнее, я знала о чём, но не понимала как.

Рей доел гораздо быстрее и, откинувшись на подушки, полулежал, глядя на меня сквозь опущенные веки. Он выглядел пусть и измождённым, но довольным и как будто бы вовсе не переживал из-за потерянной сущности.

В итоге, осознав, что больше в меня ничего не влезет, я решила начать разговор с самого лёгкого и выпалила:

— Марсия выжила.

Рея как будто кто-то укусил за ягодицу — настолько его подбросило, заставив сесть на постели и уставиться на меня с неверием.

— Что?.. — выдохнул он, и я повторила:

— Марсия жива. Роза не исчезла, а превратилась в девушку. Её осмотрел целитель и сказал, что жизни Марсии ничего не угрожает, она скоро очнётся. Может, уже очнулась.

— Вечное Пламя! — воскликнул Рей, радостно улыбнувшись. — Какая замечательная новость! Лина, тем более тебе следует прекратить пребывание в похоронном настроении. Я умудрился не только снять проклятье, но и спасти Марсию. Колоссальное везение! — Рей покачал головой. — Это божественное благословение, не иначе.

— Раньше ты не верил в божественные благословения… — пробормотала я, и он кивнул, засмеявшись.

— Я раньше вообще жуткий дурак был. Знаешь что? Я хочу её видеть.

— Кого?

— Марсию. Пойдёшь со мной? — И Рей, опустив ноги на пол, откинул одеяло. Посмотрел на себя и хмыкнул с иронией: — Непривычно, но замечательно. И трусы на месте, что не может не радовать. Однако, где остальная одежда нынешнего размера, я не помню. Поможешь мне её найти?

Посещение Марсии не входило в мои планы, более того, я собиралась заговорить о другом, но как остановить Рея, не представляла. Мне было понятно его намерение посетить её, но, несмотря на это, я умудрилась почувствовать укол ревности.

Только очнулся — а уже бежит к девушке, которая его чуть не убила.

— Помогу, — ответила я тем не менее, вздохнув, и повернулась к гардеробу.

Рейгард

Почему Лина находится в таком печальном настроении, наследник догадывался. Она добрая и порядочная девушка, конечно, не может не переживать, что всё получилось именно так. Поэтому Рейгард изо всех сил старался показать ей, что не страдает. Собственно, так и было — он вообще был безумно рад, что видит Лину живой, а не мёртвой у себя на руках. А уж когда она сказала, что ещё и Марсия выжила, радость стала и вовсе запредельной.

Он давно не ненавидел эту девушку. Более того, считал, что обязан нормально извиниться перед ней, и надеялся, что после случившегося Марсия тоже сделала выводы. Если она, конечно, вообще что-то помнит.

Одеваться было сложно, хотя Лина и помогала. Она умудрилась найти в гардеробе его прежнюю одежду и вместе с самим Рейгардом натянула на него и брюки, и рубашку. Всё висело, как на вешалке, будто он каким-то образом похудел. Хотя наследник не помнил, чтобы у него раньше был лишний вес, но теперь, по-видимому, был недобор, поскольку одежда выглядела как с чужого плеча.

Ходить оказалось ещё тяжело, но возможно, только приходилось держать Лину за руку, что Рею было даже в удовольствие. Он старался не слишком опираться на неё, из-за чего наследника порой заносило, приходилось прислоняться к стене.

Вот таким образом потихоньку они дошли до комнаты в конце коридора, куда, по словам Себастьяна, поселили Марсию. Снаружи стояли два гвардейца, и у них Рейгард поинтересовался, очнулась ли девушка. Идти к Марсии, если она до сих пор спит, смысла всё-таки не было, несмотря на то, что ему хотелось убедиться в словах Лины.

Оказалось — очнулась. И у Марсии в этот момент находился Себастьян, что было даже кстати.

— А вот и они, — воскликнул младший принц, как только Лина и Рейгард, державший её за руку, вошли в покои. — Я же говорил тебе, что он сейчас примчится, не выдержит неизвестности.

Девушка, лежавшая в кровати, на мгновение нырнула под одеяло, и Себастьян расхохотался. Услышав этот хохот, Марсия, видимо, разозлилась, а может, просто что-то захотела доказать себе и остальным — потому что резко стащила с себя одеяло и предстала перед ними взъерошенной и сердитой.

Она, как и Рейгард, выглядела немного измождённой, но в целом была столь же хорошенькой, как и раньше. Волосы цвета беличьего меха, распущенные, лежали на плечах и спине волнами, изумрудные глаза сверкали, пухлые, но бледноватые губы упрямо поджимались. Марсия была одета в закрытую длинную ночнушку, поэтому очертания её тела угадывались с трудом, но Рейгарду показалось, что она, как и он, похудела. Может, это последствия трансформации?

Пожалуй, единственное, что было совсем не так, как раньше, — это выражение её лица. В прошлом оно было надменным на постоянной основе.

— Здравствуй, — сказал Рейгард, подходя ближе, и Лина шагнула за ним. — Я рад, что ты жива.

Глаза Марсии неожиданно наполнились слезами, и она начала всхлипывать.

— Ты чего? — пробормотал Рейгард и покосился на веселящегося Себастьяна. — Я сказал что-то не так?

— Нет, — хмыкнул брат. — Просто Марсия всё помнит. А ещё она теперь, похоже, сбросила с себя ментальное воздействие, потому что многие свои поступки не может объяснить.

— Я ужасно устала-а-а! — простонала девушка, зажимая лицо ладонями. Между пальцев катились крупные слёзы величиной не менее ногтя, что смотрелось почти пугающе. — Роза эта, в которую я превратилась… Она всё время ненавидела! Я будто стала сгустком этой ненависти! Пыталась почувствовать что-то другое, успокоиться, но стало получаться только в последнее время, когда ты встретил её. — Марсия ткнула пальцем в Лину. — Я даже смогла залезть внутрь тебя и не показываться. Розе нравилось показываться, это напитывало её негативными эмоциями ещё сильнее, а мне не нравилось. Я хотела покоя, но у меня его не было!

— Получается, проклятье было не только на Рее, — вдруг сказала Лина, глядя на Марсию с сочувствием. — Но и на тебе. Ты прокляла его, сделав чудовищем, а сама была обречена до смерти или разрушения проклятья испытывать лишь ненависть.

— Я была дурой, — поморщилась Марсия и шмыгнула носом. — У вас есть платок? Соплей навалом, хочу высморкаться.

В этот момент Рейгард окончательно поверил: да, на Марсию кто-то влиял. Потому что прежняя Марсия, гордячка и зазнайка, ни за что в жизни не произнесла бы слово «сопли» по отношению к самой себе.

Переглянувшись с Себастьяном, который протянул девушке платок, Рейгард спросил:

— Ты знакома с Карлом аль Кассио?

— Ага, — кивнула Марсия, перед этим оглушительно громко освободив нос. — Ещё бы. Первейший дружок моего отца. Тогда он мне нравился, а сейчас вспоминаю его и не пойму почему. Мерзотный он какой-то. А что? Вы думаете, Карл аль Кассио замешан в истории с проклятьем?

— Вполне возможно, — ответил Себастьян.

— Тут я вам не помогу, — покачала головой Марсия. — Сейчас я удивляюсь, как могла вести себя подобным образом. Мне будто это всё снилось! Да, я хорошо училась, но никогда не была настолько… противной. А потом почему-то решила, что лучше других и чуть ли не ровня драконам. Не понимаю, откуда и почему, но что это доказывает?

— Это доказывает, что на тебя влияли, — произнёс Рейгард, а затем сел на постель рядом с Марсией и протянул ей руку. — Однако на меня-то не влияли, поэтому я должен извиниться перед тобой. Прости, пожалуйста. Я вёл себя ужасно. Обещаю, что помогу тебе в дальнейшем справиться с последствиями этого проклятья и восстановиться на учёбе.

— Спасибо, — прошептала Марсия и вновь начала плакать, но руку Рейгарда пожала. — Только вот я не хочу возвращаться к отцу. Я его боюсь. Мне кажется, он был в курсе…

— Решим, — вмешался в их диалог Себастьян. — А теперь, я думаю, тебе надо нормально поесть и отдохнуть. Хочешь что-нибудь? Сок, фрукты, мясо…

— Всё хочу! — с энтузиазмом воскликнула Марсия, чуть подпрыгивая, будто от радости. — Я столько времени ничего не ела и была злобным цветочком, что сейчас, кажется, способна слопать целого дракона! Ой, — она покосилась на смеющегося Себастьяна и искренне произнесла, прижав ладонь к груди, — простите, ваше высочество. Я не про вас!

— Я понял, — фыркнул младший наследник, с недавних пор ставший единственным.

Аделина

— Ну вы поняли, да? — сказал Себастьян, как только мы втроём вышли из покоев Марсии, оставив её наедине с подносом, полным еды. — Нужно быть настоящим садистом и мастером своего дела, методично превращая эту живую непосредственность в ту девушку, с которой был знаком Рейгард.

— Живая роза, — светло улыбнулся Рей и добавил, глядя на меня с нежностью: — Сегодня лучший день в моей жизни. Я не сомневался, что ты выживешь, но Марсия…

— Аккуратнее, братец, а то Лина будет ревновать, — лукаво произнёс Себастьян и, наткнувшись на мой укоризненный взгляд, поднял руки. — Шучу, шучу.

Я действительно больше не ревновала. Как-то сложно это делать, когда твоя якобы соперница выглядит как вчерашний подросток, худой и бледный, хоть и симпатичный, всё время рыдает и радуется еде, как нищий слитку золота.

Да, Ян прав — чтобы превратить Марсию в мстительную стерву, нужно было очень постараться. И, скорее всего, её отец был в курсе ситуации. Возможно, ему за эту трансформацию заплатили, а может, он просто идейный.

— Санчос дель Амадей — арнариец, — продолжал между тем Себастьян, шагая по коридору по направлению к своему кабинету. Мы отправились туда, не сговариваясь, и я малодушно обрадовалась — значит, серьёзный разговор с Реем о нашем будущем можно перенести по уважительной причине. — И с твоим отцом, Лина, он вместе учился в одной академии. Курс тот же, но специальности разные. Марсия росла в большой семье, у неё навалом братьев и сестёр, и, думается мне, господин дель Амадей решил пожертвовать ею во имя благой цели.

— Однако доказательств по-прежнему нет, — справедливо заметил Рей. — И я пока слабо представляю, как ты собираешься их получить. Может, просто откажешься от помолвки? Пошумят и успокоятся.

— Не уверен, что от неё вообще стоит отказываться, — вдруг огорошил нас Себастьян, заходя в свой кабинет. И, закрыв дверь, пояснил: — Я уже говорил, что у меня есть подозрение — принцессу Корнелию используют так же, как и Марсию. Если это так, девушку надо спасти.

— Может, тогда и Валенсию используют… — протянула я. Рей уставился на меня с удивлением, а вот Себастьян кивнул.

— Есть такая вероятность, но надо проверить.

— Как? — поинтересовался Рей. — Если ментальное влияние аль Анарио невозможно обнаружить и нереально снять?

— Лина предложила сделать амулет с использованием нашего королевского дара, — произнёс Себастьян, опускаясь в кресло, и махнул рукой, чтобы мы тоже садились. — И я предлагаю сейчас этим заняться, пока Касси с бабушкой и дедушкой, а конкурсантки не начали скандалить из-за того, что их заперли. Объединим усилия, хорошо?

— Отличная идея, — улыбнулся Рей, посмотрев на меня с гордостью. — Ты молодец, Лина. Действительно может получиться.

— Особенно если учесть тот факт, что мы — наследники, а вот Кари зачаровывали либо родовым артефактом, либо менталистом был дальний родственник Ортруна. Это тоже имеет значение. Думаю, наше влияние способно переломить воздействие.

— Но для этого придётся изрядно постараться, — честно призналась я. — Работы не на один час. Но у меня ни материалов, ни инструментов нет для такого амулета.

— Я уже всё принёс, — обрадовал меня Себастьян, наклоняясь и подхватывая с пола большую коробку. — Вот! Думаю, этого хватит, но если вдруг нет — снарядим дель Крайса в город, чтобы купил необходимое.

— Отлично, — констатировала я и потёрла ладони друг о друга.

Мне и самой ужасно хотелось, чтобы всё получилось и Кари вспомнила себя, как сделала это Марсия.

Нам с Реем и Себастьяном потребовалось почти восемь часов, чтобы закончить работу, — мы даже поужинали в кабинете, в процессе изготовления артефактов, — и на исходе восьмого часа я пришла к выводу, что ничего сложнее в жизни не делала.

Мы перебрали множество вариантов. Изготавливали броши, кулоны, серьги, заколки… Всё работало, но с перебоями. Экспериментировали на Рее — после того как он отдал мне дракона, выяснилось, что ментальная магия действует на него как на обычных людей, и Себастьяну впервые в жизни удалось зачаровать брата. Я ужасно расстроилась, да и обоим принцам оказалось не по себе, но в итоге это сыграло нам на руку, потому что мы хотя бы имели возможность проверить свои идеи. И да — влияние амулеты снимали, но с трудом и не всегда.

Нужно было что-то принципиально иное, и я сломала всю голову, думая о том, что это может быть… Пока Рей не предложил сделать иглу.

— Иглу? — поразилась я. — Какую ещё иглу?!

— Как в сказке, — пояснил он. — Про спящую царевну, которую заколдовала злая колдунья. Та колдунья как раз была подружкой-завистницей… А потом принц разбудил царевну, уколов её иглой.

— Точно! — я аж подпрыгнула, осознав, как именно нужно сделать амулет. Рей абсолютно прав, необходимо физическое воздействие, и резкий укол подойдёт отлично.

— Рад, что у тебя вместе с драконьей сутью не исчезло умение мыслить как артефактор, — серьёзно сказал Себастьян вполголоса Рею, пока я рылась в коробке с материалами, отыскивая подходящий металл. — Я боялся, что…

— Мне кажется, ты рано радуешься, — покачал головой Рей, и мне от печали в его голосе стало тошно и стыдно. — Я ничего за сегодня не сделал, только выступаю подопытным кроликом. Ну, подал идею… Но это мало что значит.

— Тогда сделай иглу сам, — предложила я, доставая коробочку с надписью «агаты». — Заодно узнаем, пропал твой дар или нет. Серебро не видели? Я думаю, лучше сделать иглу серебряной, а наконечник — традиционно из агата.

Агат считался камнем ясного разума, и из него чаще всего делали амулеты против ментального влияния. Правда, одно дело — не позволить зачаровать кого-либо, и совсем другое — вытащить уже имеющиеся чары из сознания.

Однако у Рея получилось. Причём, глядя, как быстро и ловко он работает, филигранно вписывая необходимые формулы в металл и агат, а потом соединяет это всё, используя кровь и магию Себастьяна, я не могла не признать — я бы не справилась лучше. А значит, Рей потерял не все свои природные способности, что внушало надежду — я смогу найти выход и вернуть Рею то, что он мне отдал.

В покои Кари мы втроём отправились около восьми часов вечера. Я к этому времени чувствовала жуткую усталость, Себастьян тоже выглядел измождённым, Рея и вовсе штормило, как корабль, угодивший в бурное море. Мы поддерживали его с двух сторон, по пути пытаясь уговорить отправиться спать, предоставив оставшееся дело Себастьяну и мне, но Рей категорически отказывался.

— Мой амулет, я должен видеть, как он работает, — упрямился он, — и слышать, что в итоге скажет Кари.

— Главное — не упади в обморок в процессе, — раздражённо ответил Себастьян, сильнее стискивая руку брата.

— Чтобы не мешать дознанию?

— Нет. Чтобы не пугать Лину. Она и так сегодня весь день перепуганная, пожалей девочку.

Я сердито запыхтела, а Рей засмеялся, посмотрев на меня с нежностью, от которой в сердце стало теплее.

И захотелось поверить, что всё действительно закончится хорошо.

Аделина

Когда мы втроём вошли в комнату Кари, подруга дремала, сидя в кресле, и несмотря на то, что входили мы шумно — сапоги у Себастьяна жутко стучали, — не проснулась.

— Ещё одно доказательство, что воздействие всё-таки было, — заметил младший наследник, криво усмехнувшись. — Крепкий сон. Сознание не выдерживает, особенно если тот, на кого влияют, пытается сопротивляться, и уплывает в сон. Ну, что ж… Коли её, Лина.

— Будить не надо?

— Нет, зачем? Она сама проснётся.

Колоть мы договорились в висок. Когда экспериментировали на Рее, именно укол в висок действовал быстрее и эффективнее, донося до одурманенного мозга «дозу» нейтрализующего заклинания.

Как и предполагал Себастьян, сразу после укола Кари резко вздохнула, распахнула глаза и, потерев висок, уставилась на меня. Потом перевела взгляд на младшего принца, увидела Рея и, несомненно узнав его, пробормотала:

— Я сплю, что ли…

— Зачем ты меня отравила? — поинтересовалась я, стоя в шаге от Кари. Подруга вновь потёрла висок и поморщилась.

— Хороший вопрос. Вот только мне никто не поверит.

— Я поверю. Если ты скажешь правду — поверю.

— Ну да, ты же умерла… — вздохнула Кари. — А духи, говорят, чувствуют ложь. Беда в том, что я не знаю, где правда. Сначала всё было нормально, а потом я вдруг начала тебе бешено завидовать. Я пыталась с этим бороться, но не получалось. И план с отравлением мне не нравился, до сих пор не понимаю, зачем я это всё-таки сделала. Глупость какая-то. Теперь меня казнят, папа и сёстры с братьями будут в ужасе. Лишать саму себя будущего из-за зависти — не очень умный поступок, а я никогда не была дурой. Словно зачаровал кто-то.

— А может, и правда зачаровал? — предположил Рей за моей спиной. Кари посмотрела на него вполне осмысленно и улыбнулась.

— Надо же, какой замечательный сон. И Лина жива, и вы, ваше высочество, расколдовались. А что в реальности? Не хочу просыпаться. Тошнит от самой себя. Что касается вашего вопроса… Есть у меня подозрения. Но опять же — кто мне поверит?

— Я поверю, — повторил мои слова Рей.

— Да, очень хороший сон, — печально рассмеялась Кари. — Что ж, раз так… Мне кажется, это была Валенсия. Причём я даже знаю, когда именно она это сделала.

— Когда же?

— Она уколола меня своей брошью. Помнишь, Лина, тот день, когда мы ходили в зимний сад? Она пришла ко мне в гости, была любезной, а потом, когда я сказала, что у неё замечательная брошь, передала мне её, чтобы я посмотрела поближе, — и случайно кольнула меня иголкой.

— Или не случайно… — пробормотала я, подумав о том, как нам повезло — кажется, снять заклятье можно было только при помощи укола, и если бы Рей не догадался…

— Ну, тогда я подумала, что случайно. Вот только как раз после этого укола я начала тебе завидовать и творить какую-то ерунду. Набрала сок дерева, не понимая зачем. Да я даже названия этого дерева не знаю! Точнее, теперь не знаю, а тогда в голове что-то было. Набрала, приготовила яд, считая, что я не должна позволить тебе выйти замуж за его высочество Рейгарда. Бред…

На лице Кари было столько недоумения, что я бы рассмеялась, если бы не сама ситуация — скорее страшная, нежели смешная.

— А вот это уже кое-что, — сказал Себастьян, а затем, подойдя к Кари, пристально посмотрел ей в глаза — и девушка вновь уснула. Поймав мой недоуменный взгляд, пояснил: — Так будет лучше. Пусть отдохнёт, заодно воспоминания почистятся от шелухи, и она окончательно осознает, что её зачаровали. Отлично всё получилось — теперь у меня есть какие-никакие, но доказательства против аль Анарио.

— Валенсия — не аль Анарио, она — племянница королевы, — возразил Рей.

— Это уже не так важно. Родственница ведь. Что ж… — Себастьян с сомнением покосился на брата. — Теперь нам надо решить: идём к Валенсии сейчас или откладываем до утра?

— До утра, — сказала я, понимая, что Рей наверняка захочет с нами, но ему лучше бы отдохнуть.

— Сейчас, — откликнулся Рей, и Себастьян кивнул.

— Я тоже за сейчас. Извини, Лина. Раз уж начали, я хочу выяснить всё сегодня, а потом отправиться спать с чистой совестью.

— Ты — и с чистой совестью? — засмеялся Рей. — Да ладно!

Ян улыбнулся и развёл руками.

Рейгард

Он был согласен с братом — если начали, нужно довести дело до конца. Хотя Рейгард искренне сомневался, что Валенсия всё подтвердит, а не начнёт отрицать. По крайней мере, он на её месте так бы и делал. Сказал, что Кари всё выдумала, он ничего не знает и делайте что хотите. Другое дело, что на этот раз семейству аль Анарио уже не отвертеться так легко — всё-таки в свидетелях не одна Кари, а оба наследных принца.

Хотя Рейгард теперь не наследный принц, а значит, в общем и целом король Ортрун добился цели. Осталось лишь женить Себастьяна на принцессе Корнелии, а затем, когда она забеременеет, убить его. Тоже нелёгкая задача, но с учётом того, что уже было спланировано и осуществлено, — может и получиться.

Валенсия, когда к ней в покои зашли Рейгард в нечудовищном виде, Себастьян и живая Лина, откровенно удивилась. Но, в отличие от Кари, по которой сразу была заметна радость — пусть даже девушка думала, что спит, — Валенсия не обрадовалась.

— К-хм, — кашлянула девушка, сидевшая в кресле возле стола. Она, по-видимому, как раз собиралась поужинать — стол ломился от еды. — Удивительно… Я, наверное, что-то пропустила …

— Определённо, — кивнул Себастьян и поинтересовался: — Можем мы присоединиться, Валенсия? Или лучше обращаться к вам — её высочество Валенсия?

— Я не высочество, — покачала головой девушка, но слегка побледнела. — Племянница королевы не имеет права носить этот титул.

— Племянница королевы — да. А вот дочь его величества Ортруна, пусть и незаконнорождённая, — может, — сказал Себастьян, и Рейгард так удивился, что едва не осел на пол — помогла удержаться лишь рука Лины. Несмотря на то, что сама девушка выглядела столь же удивлённой, как и Рейгард, она тем не менее не дала ему упасть.

— Что за ерунда? — засмеялась Валенсия. — И кстати, ваши спутники, Себастьян, тоже не понимают, что вы несёте.

— Я им не говорил о своих подозрениях, чтобы не казаться голословным. Но теперь не сомневаюсь. У сестры королевы, то есть вашей официальной матери, больше нет детей, что довольно странно для арнарийцев — традиционно у драконов Арнарии не менее двух детей.

— У моей матери проблемы со здоровьем. И…

— И начались они до вашего рождения, Валенсия. Это подтверждается медицинскими документами, которые я с трудом, но всё же добыл. У вашей якобы матери не может быть детей. Значит, вы не её дочь. Вы — внебрачная дочь Ортруна, и это легко можно доказать или опровергнуть по крови.

— С какой стати я должна что-то опровергать? — возмутилась Валенсия. Бледность на её щеках уже сменилась румянцем. — Даже если всё так, как вы говорите, — я впервые об этом слышу. Меня вырастили Нильсия и Фернанд аль Миранио, их я считаю своими родителями. И…

— Видите ли, — перебил девушку Себастьян, шагая вперёд, к накрытому столу, — я убеждён: вы не унаследовали уникальный дар короля Ортруна. Возможно, он наследуется лишь в официальном браке. И, отправляя вас сюда, его величество снабдил вас одним или несколькими артефактами для выполнения своего задания. Что он пообещал вам взамен? Предполагаю, что свободу, как вы и рассказывали Рейгарду.

— Я не понимаю, — качала головой Валенсия, но её взгляд метался. — Какие артефакты? Можете взять мои вещи и проверить.

— Конечно, можем. И ничего там не найдём, да? Ведь королевскую магию внушения нельзя обнаружить. Однако её можно нейтрализовать, заставив того, кому внушили, допустим, убить соперницу, вспомнить, кто именно мог это сделать… и каким образом.

— Ваше высочество, — вздохнула девушка, явно пытаясь справиться с эмоциями. — Вы врываетесь ко мне в комнату во время ужина, несёте какой-то… уж простите, бред. В чём вы меня подозреваете? Кари дель Катахана собственными руками дала Аделине отравленный виноград. Это видели все девушки, находящиеся в гримёрной! Вы пытаетесь утверждать, что Кари внушили…

— Я не пытаюсь. Я знаю это точно. Не у одного короля Ортруна есть дар, вы же понимаете, Валенсия. И дар аль Эрдерио позволяет убирать влияние и вспоминать истинные события. Так что вам придётся противостоять не одним лишь догадкам, а фактам. И свидетелям, среди которых — я сам.

Наверное, Себастьян хотел сказать что-то ещё, но не успел.

Сразу после этой фразы лицо Валенсии странно исказилось, будто она хотела что-то сделать, но сопротивлялась этому, а затем девушка зачем-то поднесла к губам ладонь, словно желала поцеловать пальцы…

— Стой! — заорал Себастьян, бросаясь вперёд. Снёс со стола тарелки с едой, и на полу тут же образовалось какое-то месиво из мяса, гарнира, овощей и пирожных, попытался схватить Валенсию за руку, но не успел — и девушка, побелев, как снег за окном, сама упала на пол.

— Вечное Пламя! — охнула Лина, пока Себастьян, вполголоса ругаясь, осматривал бледную руку Валенсии. — Она…

— Отравилась, — выдохнул младший наследник. — Яд был в кольце. И подозреваю, что это не было её желанием. Отправляя сюда Валенсию, король Ортрун внушил ей определённую установку — в том случае, если мы раскроем её, отравить себя. Теперь он будет настаивать, что Валенсия действовала по собственной инициативе.

— Учитывая обстоятельства, думаю, ты всё равно можешь отменить помолвку, — предположил Рей, но Себастьян покачал головой, отходя от умершей девушки.

— Нет. Если раньше я сомневался, то теперь уверен — точно так же, как и Валенсию, Ортрун использует Корнелию. Это необходимо прекращать, и прекращать кардинально. Если я просто откажусь от помолвки, то не решу проблему. Ортрун останется на своём месте и будет пытаться захватить трон Эрдерии и дальше. Тем более что мы с тобой, Рей, ему изрядно помогли приблизиться к цели. Боюсь, что эту битву Ортрун выиграл, — развёл руками Себастьян. — Но я постараюсь выиграть войну.

Аделина

Мне было жаль Валенсию. Несмотря на то, что я понимала — она пошла на всё это по собственному почину, — мне было её жаль. Благодаря маме я не попала под влияние жестокого отца, но Валенсии не настолько повезло. Могу ли я осуждать её за желание стать свободной? Пусть и за счёт чужих смертей. Легко говорить, если тобой никогда никто не управлял. Был ли у неё выбор на самом деле? Может, король Ортрун сказал — либо ты делаешь это, либо я тебя уничтожу. Правда, в итоге всё равно уничтожил, но Валенсия надеялась на лучшее.

Нет, мне не хотелось её осуждать. Несчастная девушка, пешка в чужой игре. В том числе — в игре Себастьяна. Если бы кто-нибудь из нас догадался, что Валенсия тоже зачарована, да ещё и подобным образом, и успел использовать иглу, она, наверное, выжила бы. И даже смогла свидетельствовать против Ортруна.

Я была расстроена. Понимая, что нынешнее настроение не способствует откровенному разговору с Реем, я лишь проводила его до покоев, пожелала спокойной ночи и отправилась в кабинет к Себастьяну, чтобы потребовать обещанное — а именно сводить меня к зеркалу Истины. Да, Рея уже не нужно оживлять, но вернуть ему крылья необходимо.

Однако не успела я переступить порог и открыть рот, как сидящий за своим письменным столом младший наследник получил магический вестник. Прочитал упавшее перед ним письмо и, хмыкнув, сообщил мне:

— Сейчас сюда явится Карл аль Кассио.

— Что? — я едва не подпрыгнула. — Зачем?

— Думаю, у посла Арнарии есть артефакт, который позволяет определять, жива его подопечная или мертва. Всё-таки Валенсия официально в родстве с королевской семьёй. Поэтому аль Кассио хочет получить разъяснения.

— Я пойду, — выпалила я, развернувшись к двери, но Себастьян меня остановил.

— Не надо, — сказал он не как принц — скорее как смертельно уставший мужчина. — Побудь здесь, со мной. Если посол предпримет попытку повлиять на меня, ты это увидишь и остановишь его. Сможешь быстро наложить на себя иллюзию?

Сначала я хотела отказаться, но, поразмыслив, представила, что начнётся, если Карлу аль Кассио на самом деле удастся внушить что-нибудь Яну, и согласилась.

Иллюзия не заняла много времени — я научилась становиться целиком и полностью невидимой ещё в приюте. А учась в академии, много раз оставалась в прозрачном виде в библиотеке после закрытия, стремясь что-нибудь дочитать, а потом аккуратно выходила: помещение было зачаровано снаружи, а не изнутри.

— Отлично, — кивнул Себастьян, как только я закончила. — Я тебя не вижу, и, думаю, аль Кассио тоже не увидит. Пусть ты и его родная кровь.

— Потом, я надеюсь, ты всё-таки отведёшь меня к зеркалу Истины?

— Конечно, отведу. Но на твоём месте я бы не слишком надеялся увидеть там что-то стоящее. Даже снять проклятье Рея легче, чем отдать обратно искренне подаренное. Нет, я уверен на все сто процентов…

— Ой, замолчи, — огрызнулась я, Себастьян хмыкнул — и в этот момент раздался стук в дверь, а затем она открылась и через порог шагнул один из гвардейцев.

— Ваше высочество, к вам посол Арнарии Карл аль Кассио, — возвестил мужчина. — Утверждает, что вы его ждёте. Пустить?

— Пустить, — кивнул Себастьян, и через несколько мгновений гвардеец вышел, а его место занял дракон, не понравившийся мне с первого взгляда.

У моего отца было очень надменное выражение холёного лица, красивого, но жестокого. Волевой подбородок, орлиный нос, тёмно-синие глубокие глаза — несомненно, умные, но тронутые самодовольством и презрением ко всему окружающему. Короткий ёжик по-военному стриженных волос, большие руки со множеством перстней на пальцах, да и в целом одевался Карл аль Кассио весьма вычурно — вся одежда была расшита золотыми нитями и драгоценными камнями. Из-за подобного изобилия посол сверкал как Главная площадь в праздник новогодья.

— Добрый вечер, ваше высочество, — процедил посол, оглядывая принца. В отличие от него, Ян был в обычных тёмно-синих штанах без всякой вышивки и белой рубашке, с парой расстёгнутых пуговиц у ворота. Из-за стола наследник не встал, лишь кивнул прибывшему.

— Добрый вечер, Карл. Что за срочное дело?

— Безотлагательное, я бы сказал, — продолжал мужчина и, сделав шаг вперёд, положил перед Себастьяном на стол какой-то камень, похожий на обычный булыжник. — Это артефакт, при помощи которого я отслеживал здоровье Валенсии аль Миранио по приказу его величества Ортруна. Недавно артефакт перестал светиться изнутри алым, причём резко, что обычно означает скоропостижную кончину. Я хотел бы получить объяснения.

— Объяснения… — протянул Себастьян. — Что ж, извольте. Валенсия пыталась убить одну из конкурсанток. Осознав, что раскрыта, она покончила с собой, выпив яд, который умудрилась пронести в кольце на своём пальце.

Принц замолчал, и Карл несколько секунд следовал его примеру, раздумывая. А затем невозмутимо поинтересовался:

— Кого именно собиралась убить моя подопечная?

— Кари дель Катахана, — ответил Себастьян, удивив этим ответом и меня, и посла. — Видите ли, я был столь неосторожен, что дарил знаки внимания обеим девушкам. Возможно, переборщил. В результате Валенсия попыталась отравить Кари, но девушка выжила и рассказала нам о попытке убить её. Причём Валенсия использовала и ментальную магию, желая, чтобы это выглядело как самоубийство. Я обвинил её, и она в отчаянии выпила яд. Прошу меня извинить, следовало сразу сообщить вам.

— Да уж, — пробормотал посол, остро глядя на Себастьяна. Судя по всему, пытался понять, насколько принц правдив. На самом деле всё было так или план его величества Ортруна раскрыт? — Неожиданно, честно говоря. И не верится. Вы уверены, что…

— Уверен. Увы, улики неопровержимы. Не волнуйтесь, я предоставлю королю Ортруну полный отчёт со всеми подробностями произошедшего. В целом могу кратко рассказать и вам — Валенсия внушила Кари собрать яд дерева кайлонг в зимнем саду, а затем добавить этот яд в виноград, имитируя попытку убить другую конкурсантку, и съесть виноград самой. Конкурсантка чудом выжила, Кари тоже, поскольку перед этим выпила противоядие. А когда я убрал ментальное влияние, сообщила нам, что на неё воздействовала Валенсия.

— Однако, — покачал головой Карл. — Не ожидал, что Валенсия будет столь недальновидна, ведь у вас есть невеста. Кстати, его величество Ортрун передал вам приглашение в столицу на праздник первоцветов. Что ему ответить?

— Конечно, я приеду, — вежливо улыбнулся Себастьян. И посол, попрощавшись, наконец ушёл, не обратив внимания на угол, где всё это время стояла я.

— Почему ты не обвинил их? — выпалила я, как только Карл убрался из кабинета. — Ведь мог бы!

— В этом нет смысла, если я не собираюсь расторгать помолвку, — ответил Ян, вставая с кресла. — Ещё рано портить отношения с Ортруном и провоцировать его на более активные действия. Пусть думает, что я не догадался.

— Как такое вообще можно думать, учитывая, что ты снял ментальное влияние…

— С Кари — да, но не с Валенсии. Кари зачаровали артефактом, а Валенсию зачаровывал сам Ортрун. Это разные вещи, как ты понимаешь.

Я прикрыла глаза, догадавшись, что Себастьян намеренно не использовал иглу, чтобы запутать следы и заставить Ортруна сомневаться во всём, и вздохнула, в который раз поразившись циничности младшего наследника.

К помещению, где располагалось зеркало Истины, мы шли в молчании. Не знаю, о чём думал Себастьян, а я пыталась понять его логику.

Ведь он мог бы освободиться от навязанной помолвки в течение пары ближайших дней. Участие Валенсии в попытке убийства — уже достаточно для скандала. Но младший принц предпочёл иной вариант, позволив девушке выпить яд. На мой взгляд, он решил себя весомого козыря, но подозреваю, что у Себастьяна было иное мнение.

— Никогда не стоит выигрывать сражение, если можно выиграть войну, — вдруг сказал он, а когда я искоса посмотрела на него с недоумением, усмехнулся. — Ты очень громко думаешь. И осуждаешь, разумеется. Не буду спорить — я действительно сознательно дал Валенсии возможность выпить яд. Но не забывай, что зачаровывал её не я.

— Это бесспорно, просто…

— Просто ты не смогла бы так. Если бы ты догадалась, то предотвратила бы, а я не стал этого делать. В последний момент попытался, но поздно.

— А если бы получилось, Ян? Что бы ты в таком случае стал делать? — поинтересовалась я, понимая, что у этого манипулятора наверняка были учтены все варианты.

— Ты всерьёз полагаешь, что у Валенсии получилось бы свидетельствовать против Ортруна? — хмыкнул Себастьян. — Брось, ты же умная девушка. Внушение наверняка было многоуровневым. И если бы Валенсия не выпила яд, она бы выбросилась из окна, или повесилась, или ещё что-нибудь. Но, главное, даже если бы она осталась жива, то либо вовсе не смогла бы рассказать правду, либо сошла с ума. И наша игла, увы, вряд ли помешала бы этому. Подобное должно бороться с подобным. Кари зачаровали артефактом — артефакт и снял влияние. Но с Валенсией всё иначе. Мне кажется, влияние с неё способен снять лишь сам Ортрун.

Скорее всего, Себастьян был прав — но мне всё равно было не по себе, когда я думала, что он догадался про яд, но почти ничего не сделал, чтобы помочь Валенсии.

— Но самое главное — мне выгодна её смерть, — продолжал Себастьян, и я поморщилась.

— В этом и весь ужас…

— Это правда, Лина. И я доверяю тебе, раз не боюсь объяснять подобное. Я не хочу лишь отменять помолвку — я хочу свергнуть Ортруна и заставить Арнарию на долгие годы забыть о престоле Эрдерии. Как я буду это делать, я ещё не решил, но что-нибудь обязательно придумаю. Вот только, если бы Валенсия осталась жива, мне пришлось бы обвинять Ортруна во вмешательстве, а сейчас я могу сделать вид, что поверил, будто девушка спланировала всё самостоятельно. И хорошенько присмотреться к тому, что происходит при дворе Ортруна.

— Но он хочет тебя убить.

— Только после того, как Корнелия станет моей женой и забеременеет, — покачал головой Себастьян. — Не самые простые условия. Кстати, вот мы и пришли.

Я вздрогнула и огляделась — умудрившись полностью погрузиться в диалог, я толком и не заметила, где мы шли, и, сколько времени прошло, тоже не понимала. Но, судя по тому, что за ближайшим окном было темно, вечер постепенно перешёл в ночь. Надеюсь, Рей уже спит.

— Это самый верх Северной башни, — пояснил Себастьян, толкая тяжёлую дверь из металла, и перешагнул через порог первым. — Рядом и зал первого оборота, и ещё много всего интересного. Иди, не бойся.

Я не боялась. Хотя нет, вру — я боялась, но лишь того, что зеркало ничего не покажет или покажет, но что-то совсем безнадёжное.

Помещение, в которое мы попали, оказалось практически пустым. Только справа от входной двери горел огромный камин, и, судя по цвету огня — оранжевому, с малиновыми отблесками, — это пламя зажёг дракон. А прямо напротив камина, слева от нас, явно стояло зеркало, накрытое широким и тяжёлым покрывалом алого цвета.

— Иди, — сказал Себастьян, подтолкнув меня в спину. — Сможешь снять покрывало — тогда и заглянешь в зеркало. Не сможешь — извини.

— Дело в покрывале? — пробормотала я слегка нервно, шагая вперёд. Младший принц хмыкнул, двигаясь со мной след в след, а когда я дошла до зеркала, встал немного сбоку — чтобы не попасть в отражение.

— С него всё начинается. Снять его могут только члены семьи аль Эрдерио. Поэтому я и говорил — не факт, что у тебя получится заглянуть в зеркало. Но, может, и получится. Давай, дёргай. Надо заканчивать с этим и идти спать.

Я, набрав воздуха в грудь и на мгновение зажмурившись, протянула руку… и изо всех сил дёрнула. Собственно, с силой я в итоге переборщила — поскольку покрывало не просто упало, оно буквально грохнулось к моим ногам, издав такой звук, будто было сделано не из ткани, а из камней.

— Отлично… — пробормотал Себастьян, а я, открыв рот, между тем смотрела на самое красивое из виденных мною ранее зеркал.

Рама была живой! Она состояла из настоящих цветов и бабочек, чьи крылья открывались и закрывались, мерцали, и в нос мне тут же проник чудеснейший запах — как будто я находилась не посреди помещения, в котором не было ничего, кроме камина и зеркала, а на лесной поляне, залитой солнцем и полной цветущих растений.

— Невероятно… — прошептала я, следя взглядом за парой бабочек — появившись откуда-то сверху, они кружились, облетая раму по контуру и играя друг с другом, будто возлюбленные.

А затем я всё-таки посмотрела в зеркало.

Сначала я увидела лишь своё отражение на мутноватой поверхности. Затем это отражение улыбнулось и, подмигнув мне, пошло прочь. Я вздрогнула, не понимая, что делать, но спустя секунду картинка изменилась.

Я шла в библиотеку. Там, в отражении. Это было настолько чудно́ — наблюдать со стороны, как я что-то делаю, ещё и в зеркале, — что я чувствовала невозможную растерянность. И напряглась, понимая: надо ловить каждую деталь, ни в коем случае ничего не пропустить, ведь сейчас, возможно, решается наша с Реем судьба!

Я в отражении поднялась на самый верх библиотеки и вот там, под крышей, где стояли редкие коллекционные экземпляры книг, встала напротив одного из стеллажей, села на корточки…

Отражение изменилось — теперь зеркало показывало мне какую-то фигуру, вырезанную сбоку на панели из дерева. Приглядевшись, я поняла, что барельеф изображает двух драконов в едином полёте — в том самом полёте доверия, о котором рассказывала мне Касси.

Сердце заколотилось, стало трудно дышать, я протянула руку, забыв, что стою не перед стеллажом, а перед зеркалом, но это, как выяснилось, не имело особого значения — поскольку я умудрилась коснуться изображённых драконов. И поверхность вовсе не показалась мне стеклянной, наоборот: она чувствовалась тёплой, деревянной.

Сразу после этого что-то внутри стеллажа пришло в движение — и вперёд, ко мне, поехала скрытая полка. Действительно поехала, на самом деле, вовсе не в отражении, а в реальности! Ящик оказался прямо перед моим носом, и в нём обнаружилась чья-то старая тетрадь в кожаной обложке изумрудного цвета, с теми же самыми драконами, как на барельефе.

Я протянула к тетради руку и, удивляясь невозможности происходящего, вытащила её из ящика. Тут же раздался звон, будто в воздухе что-то разбилось, и отражение исчезло.

Исчезло всё — библиотека, барельеф, бабочки и цветы на раме, и даже покрывало запрыгнуло обратно, вновь закрыв зеркало. Не исчезла лишь тетрадь, которую я продолжала сжимать в руке, как величайшую драгоценность.

— Если я правильно понял, ты умудрилась найти давно пропавшую реликвию нашей семьи, — раздался рядом голос Себастьяна, и я вздрогнула. — Легенда гласит, что король Лейвон, правивший Эрдерией почти тысячу лет назад, был женат на обычной женщине, но настолько любил её, что они летали вдвоём. Честно говоря, я раньше считал всё это просто легендой… Но, видимо, не совсем так.

Выдохнув и ещё не понимая, что конкретно я чувствую — легче мне или пока нет, — я сделала пару шагов назад, отходя от зеркала, а затем аккуратно открыла тетрадь, которая была столь ветхой, что чудилось — она сейчас рассыпется у меня в руках.

Не рассыпалась.

И дала ответ на мой вопрос. Пусть и очень своеобразный…

— Я запрещаю тебе делать это! — шипел Себастьян минут через десять, когда мы оба закончили чтение. В тетради было одно заклинание — остальные страницы то ли на самом деле являлись, то ли казались пустыми. — Безумие, Лина!

— Ты не можешь мне что-либо запретить.

— Могу, и ещё как. Стоит мне рассказать о твоей находке родителям или Рею…

— Ян, перестань, — я поморщилась. — Если зеркало дало такой ответ, поделившись со мной тетрадью твоего родственника, значит, у меня всё получится.

— Совсем не обязательно, — ядовито произнёс Себастьян. — Ты же читала: всё получается только в том случае, если оба участника ритуала любят друг друга глубоко, искренне и беззаветно.

— Я уверена, что Рей меня любит. Или ты сомневаешься?

— Я сомневаюсь не в Рее.

Ответ Яна возмутил меня до глубины души.

— Ты сомневаешься во мне?!

— А я не должен? — В голосе принца уже не было яда, но звучала усталость. — Лина, ты пока ничем не доказала, что любишь Рея. Возможно, ты любила его раньше. Да и сейчас ты ему симпатизируешь. А ещё — испытываешь к нему благодарность. Но являются ли твои чувства настолько уж глубокими и беззаветными, как здесь написано? Я не уверен. И если они не являются, то я потеряю брата, а Касси — маму. По-моему, рисковать не стоит.

Слова Себастьяна были справедливы, но от этого они оказались ещё более болезненными.

Я и правда пока не сделала ничего, что показало бы, насколько сильно я до сих пор люблю Рея. Я лишь бесконечно сомневалась, отталкивала его и до сегодняшнего дня думала, что не желаю быть с ним.

Всё изменило его самопожертвование, и, разумеется, с точки зрения Яна, моё решение выглядело определённым образом и не было связано с искренними чувствами.

Вот только я была уверена в себе. И в Рее. В нас обоих!

— Ян, я всё равно попробую, — произнесла я упрямо, глядя на младшего наследника с вызовом. — Не сегодня, так завтра, послезавтра или через неделю. Ты не сможешь мне помешать!

— Лина, подумай, — Себастьян постучал кулаком по голове, глядя на меня как на ненормальную. — Рей уже смирился со сложившимися обстоятельствами. Вам обоим просто нужно смириться. Если хочешь, оставайся с ним в Логове, поддерживай, выходи замуж. Рисковать не обязательно! Представь, что будет, если у тебя ничего не выйдет? У Касси исчезнут и папа, и мама!

— Из тебя выйдет хороший отец, — сказала я, скорее желая поиздеваться, чем всерьёз, и это мне удалось, потому что Ян побагровел.

— Ду-ра! — прошипел он по слогам, как истинный дракон. — И-ди-от-ка! И зачем я тебя сюда привёл?! Надо было сразу отказаться!!

— Всё будет хорошо, — уверила я его, даже не сомневаясь, что у меня всё получится. — Вот увидишь.

— А если я увижу обратное? Как мне это потом объяснять Кассандре?!

— Так и объяснишь. Скажешь, что я очень хотела сделать для Рея то же, что он сделал для меня.

Рейгард

Он проснулся на рассвете, когда первые лучи солнца заглядывали в окно и играючи скользили по лицу, лаская вновь обретённое человеческое лицо.

Рейгард улыбнулся, открыл глаза и медленно встал, не отрывая взгляда от происходящего за окном. Предрассветные тени растворялись, наполняясь светом, как сухая земля водой от разлившейся реки, небо из серо-синего превращалось в жёлто-голубое и почти прозрачное, словно невесомые крылья бабочки. Край солнца, восходящего над лесом вдалеке, золотил верхушки деревьев и слепил Рейгарду глаза. Свет рассыпался на тысячи лучей, и их даже было видно, если присмотреться, и пронизывал окружающее пространство, играя огоньками в хлопьях падающих с неба мелких снежинок.

Удержаться стало невозможно, и Рейгард распахнул окно. Засмеялся, когда в лицо ударил ледяной ветер, а в комнате зашумело и зашуршало — взметнулись занавески, сдуло какие-то бумаги со стола, исчезло тепло, сменившись зимней свежестью.

— Мне не холодно… — прошептал Рейгард с улыбкой, радуясь тому, что и эта особенность драконов осталась с ним навсегда.

— Мне тоже.

Голос Лины послышался сзади, и Рейгард, удивившись тому, что она сейчас здесь — настолько рано, даже солнце ещё не встало! — обернулся.

Она стояла рядом, за его спиной, одетая лишь в ночную рубашку, с распущенными волосами, и выглядела так, будто недавно встала с постели. Сонная, босая… бесконечно родная и любимая.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Рейгард, поднимая взгляд от голых ног Лины. Рубашка была выше колен, поэтому сделать это оказалось непросто.

— Я здесь спала, — ответила Лина с такой лёгкостью, будто не видела ничего необычного в сказанном. — С тобой, Рей. И надеюсь, что теперь так будет всегда.

— Лина…

Рейгард собирался сказать, что не примет жертв. Что не должна она оставаться рядом из жалости. Что он справится со всеми испытаниями, а Лина может делать то, что хотела изначально, — вернуться к своей подруге и продолжать работать в их совместном магазине. Главное — чтобы Лина разрешала ему видеться с Касси почаще.

— Не говори ничего, — покачала головой девушка, улыбнувшись. — Просто позволь мне поцеловать тебя.

— Как я могу не позволить? — засмеялся Рейгард. — Я ведь люблю тебя. Всегда любил и всегда буду любить.

— И я люблю тебя, — повторила Лина, делая шаг вперед. — Всегда любила и всегда буду любить.

Как всё-таки чудесно — быть человеком, а не зубастым чудовищем! Обнимать любимую девушку, не боясь проткнуть её когтями, целовать глубоко и безудержно, вновь бесконечно прося прощение за каждую капельку боли, что она пережила по его вине.

Рейгарду казалось, что он понемногу растворяется в Лине, становится её частью, её продолжением, — поэтому он не слишком удивился, когда это случилось на самом деле.

Аделина

Себастьян был прав — искренне подаренное невозможно вернуть.

Но возможно разделить.

В этом и был секрет короля Лейвона, настолько любящего свою супругу, что ему захотелось разделить с ней свой полёт. И с момента прохождения ритуала, единственно сложным условием которого является совместное искреннее чувство, у Лейвона и его королевы стал один дракон на двоих. И каждый раз, когда король превращался, с ним же превращалась и его супруга.

Две души в одном теле дракона. Крылья на двоих. Мне показалась настолько чудесной идея древнего короля, что я немедленно захотела претворить её в жизнь. Немедленно не получилось — ритуал нужно было проводить на рассвете, который я едва не проспала, уснув под боком у Рея.

Он проснулся сам. Подошёл к окну, чтобы полюбоваться на встающее солнце, и я сразу поняла — сейчас. Сейчас, пока он не знает, что я собираюсь сделать. Иначе не позволит, испугавшись за мою жизнь, как Себастьян. Ведь Рей тоже не верил, что я люблю его по-настоящему, не руководствуясь ни жалостью, ни благодарностью за спасение.

Взаимные признания. Поцелуй, в который я вложила все свои чувства, все желания. Лёгкий взмах ладонью, чтобы оцарапать и себя, и Рея — обоих рядом с сердцем, разрезав кожу на груди так, чтобы стало больно. И наконец последнее…

— Стань мной, — прошептала я в губы удивлённому Рею и изо всех сил сжала его дёрнувшиеся плечи. — А я стану тобой.

Глаза на мгновение заволокло тьмой, а затем…

Раздался страшный грохот, и я заклекотала, по-драконьи рассмеявшись — потому что вновь проделала в башне Логова дырку. Надо было отправиться на крышу, но я торопилась как можно скорее претворить в жизнь свой план — и теперь замку понадобится ремонт не в одной, а в двух башнях.

Почти сразу, очутившись в воздухе, я стала падать — крылья не держали, ещё не приученные к полётам. И я изо всех сил позвала Рея, который — я чувствовала! — был сейчас здесь, во мне и со мной, и в шоковом состоянии наблюдал за происходящим.

«Рей! — крикнула я. — Управляй драконом сам, ты же знаешь, как это делать, лучше меня! Иначе мы разобьёмся!»

«Лина…» — раздался его шёпот в моей голове, и сразу после этого я почувствовала, как знакомая сила перехватывает мои крылья, заставляя их действовать правильно, как тело расслабляется, принимая верное положение в воздухе, — и мы взмыли вверх, к ласковому небу и жгучему солнцу.

«Сумасшедшая… — голос Рея в моей голове дрожал. — Но самая любимая. Спасибо тебе».

На глаза навернулись слёзы, и вовсе не от солнца, а следом я почувствовала волну успокаивающих и нежных эмоций, пришедшую от Рея, который, справившись с первым удивлением, принял сложившуюся ситуацию легко и свободно.

В этих эмоциях было всё. Бесконечная любовь, сожаление о том, как всё началось почти восемь лет назад, раскаяние, гордость за меня, желание быть рядом… всегда.

У меня давно не было сомнений в искренности Рея, в том, что он изменился, что усвоил жизненный урок. Но теперь я получила этому подтверждение. Будучи единым целым, мы больше не могли скрывать друг от друга ни одной мысли, ни одного чувства.

И не только его чувства стали явными для меня, но и мои для него — тоже.

Как на ладони…

Рей радостно заревел, завертевшись в воздухе волчком, и я подхватила это ликование, обнимая его душу.

И в превращении, и в жизни — мы будем вместе.

Единым целым, одной парой крыльев на двоих.

Никогда не забуду, каким было лицо Себастьяна, когда мы в тот день вернулись в Логово. Сделали мы это ближе к обеду, пролетав всё утро, из-за чего Касси на нас даже слегка обиделась, а Ян просто проорал:

— Я с вами с ума сойду!

— Прости, брат, — засмеялся Рей, хлопнув разозлённого наследника по плечу. — Обещаем, больше не станем улетать надолго без предупреждения.

Смерив Рея скептическим взглядом, Себастьян вздохнул и сказал уже спокойнее:

— Рад, что всё получилось.

Мы тоже были рады, и с того дня старались летать каждый день, с нетерпением ожидая, когда к нам присоединится Касси.

Отбор был официально прекращён спустя сутки, участницы отпущены по домам. Кто-то из них бурчал, жалея, что спектакль мы так и не сыграли, но я была только рада — после всего случившегося мне совсем не хотелось заниматься репетициями, а Кари — тем более.

Мы с ней помирились. Впрочем, я на неё и не обижалась, изначально не веря, что Кари всерьёз желала меня убить. Конечно, никто не сообщил ей подробностей о том, что творилось во дворце, как никто и не стал объяснять, по какой причине умерла Валенсия, а ещё почему Рей лишился крыльев. По официальной версии лишился — разумеется, о том, что у нас один дракон на двоих, тоже не сообщалось. Всем лишь выплатили компенсацию, утроив её величину родителям Барбары — во время отбора о гибели дочери им не говорили, — а во всех газетах было опубликовано известие о том, что принц Рейгард расколдовался, но потерял право на престол.

Что касается Марсии, то о её возвращении заявлять не стали. Она слишком опасалась собственной семьи, поэтому предпочла немного подкорректировать внешность иллюзорным амулетом и отправиться доучиваться в королевство чёрных драконов, с которыми у Эрдерии традиционно были отличные отношения.

Касси продолжала тренироваться, и с каждым днём мы с Реем чувствовали, что она вот-вот сможет превратиться в полноценного дракона, а не отращивать чешуйки по всему телу. Прогресс пошёл в ускоренном темпе после того, как Касси познакомилась с айто Инессой — почему-то встреча с моей наставницей произвела на нашу дочь неизгладимое впечатление. Возможно, потому что Касси увидела — на свете всё-таки бывают хорошие драконы, и не обязательно эти драконы — её родственники. Айто Инесса, красивая и мудрая, понравилась Кассандре, и по взгляду дочери было понятно — она хотела бы быть похожей на мою наставницу.

В итоге ритуал первого оборота мы с Реем запланировали на день, предшествующий Зимнему полёту драконов, и Касси прошла испытание с успехом — несмотря на то, что дракончики сразу после оборота, пролетев совсем немного, начинают падать, она смогла справиться с собой и с нашей помощью вернулась в зал, а затем и стала человеком.

И тут же потребовала:

— Хочу участвовать в Зимнем полёте!

— Рановато, — покачал головой Рей. — Ты ещё плохо держишься. Не дуйся, полетаешь в следующем году.

Дочь промолчала, из-за чего у меня сразу возникло ощущение, что Касси задумала шалость, — и в итоге я оказалась права.

Во время Зимнего полёта все драконы обращаются, а затем летят в небо, собираются в единую драконью стаю, которой руководит король или другой старший дракон в городе, — и делают почётный круг над тем местом, где живут. В данном случае — над столицей. Красивая традиция без практического применения — хотя, как утверждает Рей, некоторые драконы-мужчины присматривают себе невест именно во время Зимнего полёта.

Надеюсь, что Касси в итоге никто не присмотрел — потому что наша дочь, дождавшись, когда в замке не останется ни одного дракона, открыла окно, села на карниз, скинув вниз кучу снега, а затем обратилась маленьким серебряным дракончиком и полетела вверх, к нам с Реем, на своих пока ещё слабых крыльях.

Мы заметили её сразу, и не только мы — Себастьян тоже. Он рванул к ней, но Рей остановил брата, хлопнув крылом поперёк туловища — не волнуйся, мол, мы с Линой справимся, — и полетел навстречу дочери, укоризненно клекоча. Касси ответила ему упрямым шипением — все летают, и я тоже хочу! — и вдруг, как-то особенно неуклюже взмахнув крыльями, камнем рухнула вниз.

Для нас с Реем это оказалось испытанием. Смотреть, как наш ребёнок, барахтаясь в воздухе, летит к земле, гнаться за ним, опасаясь, что не успеем, и доверять друг другу. Я могла бы перехватить у Рея крылья, но не сделала этого, веря, что он справится.

Рей настиг Касси почти у самой земли. Обнял, прижал к себе и взмыл в воздух, придерживая, как беременная женщина — свой большой живот.

Вот так Касси и поучаствовала в первом для нас обеих Зимнем полёте драконов — находясь в руках Рея и восторженно глазея по сторонам. И я, глядя на её поведение, мысленно понадеялась, что ничто не помешает нам с Реем участвовать в полёте в будущем году.

«А что может помешать?» — поинтересовался Рей, и я, мысленно рассмеявшись, послала ему определённую картинку, из-за которой он споткнулся в воздухе.

Нет, а чего он ждал? Любой совместный полёт драконов разного пола заканчивается беременностью.

И мы с Реем не стали исключением.

05.11.2024 — 14.04.2025

История Себастьяна "Драконий инстинкт":

https://litnet.com/shrt/gcUP