Во время свержения Ло я раскрыл правду: на станции велись бесчеловечные эксперименты над людьми с применением передовых технологий. Проект спонсировал могущественный Дом Лау под руководством моей бывшей возлюбленной Кристины. Теперь это больше, чем личная война. На кону судьбы тысяч, и я любой ценой остановлю распространение этих чудовищных разработок.
Холод. Не тот звенящий, абсолютный вакуум, что царит в открытом космосе. Этот был другим — мерзким, липким, проникающим под кожу и, кажется, замораживающим саму душу. Он шёл от четырёх стеклянных гробов, уродливыми изваяниями застывших в центре секретной лаборатории Ло. В воздухе висел тошнотворно-сладкий аромат, от которого в памяти всплывали картинки из морга. Я не мог отвести взгляд от мутной, желтовато-серой жижи, что лениво перекатывалась за тёмным, армированным стеклом саркофагов.
Они были живы.
И это было в тысячу раз хуже, чем если бы я нашёл их растерзанные тела. Смерть поставила бы точку. А это… это было жуткое многоточие, растянутое в бесконечную, беззвучно кричащую агонию.
«Спасибо», — мысленно ответил я, сжимая кулаки до хруста в суставах.
Рядом, почти не дыша, стояла Лиз. Она упорно не смотрела на капсулы, её взгляд был прикован к большому настенному монитору. На нём, словно в предсмертном танце, хаотично скакали графики, отражая агонию тех, кто был заперт внутри этих стеклянных тюрем. Её лицо стало бледным, почти сливаясь с белизной лабораторного халата, а на лбу блестели мелкие капельки пота.
— Мы должны это прекратить, — её голос прозвучал тихо, но в стерильной тишине лаборатории он прозвенел как натянутая струна. — Просто отключить систему жизнеобеспечения. Дать им умереть. Это… это единственное милосердие, на которое мы сейчас способны.
Я медленно покачал головой.
— Нет.
— ЛЕКС, да посмотри же ты на это! — она наконец оторвалась от монитора и с отчаянием ткнула пальцем в сторону ближайшего саркофага. — Это не жизнь! Это ад в концентрированном виде! Мы не можем позволить им так страдать! Это бесчеловечно!
— Прости, Лиз, — мой голос прозвучал глухо и как-то отстранённо, словно говорил кто-то другой. — Но если есть хоть один призрачный шанс из миллиарда, что их тоже можно вернуть, я за него уцеплюсь.
Я проигнорировал её логичные, но совершенно бесполезные сейчас выкладки. Мой взгляд скользил по тусклым металлическим табличкам на саркофагах: Элара, Йон, Феррамора. Имена. Не просто биомасса. Мои бывшие союзники. Люди, которые мне поверили. И теперь на моих плечах лежало нечто большее, чем просто месть старому «другу» Ло. Больше, чем власть над этой станцией. Ответственность. За них. И за тысячи жизней наверху, которые даже не подозревают, на каком фундаменте из боли, предательства и страданий стоит их хрупкий дом.
Я думал, что, разобравшись с Ло, я смогу спокойно улететь. Запрыгнуть в «Каплю» и отправиться на поиски Шамана. Вернуть Гейба. Это была моя цель, моя единственная путеводная звезда во всём этом дерьме. Но теперь… теперь я был прикован к этой станции невидимыми цепями. Если я уйду сейчас, всё рухнет. Та «чистка», которую я начал, превратится в кровавую баню, в войну всех против всех за освободившееся кресло правителя. А потом придёт Кристина или имперский флот и просто заберёт то, что останется, не встретив никакого сопротивления.
Я сам себя загнал в ловушку. Иронично, чёрт побери.
— Хорошо, в чём-то ты права, — наконец произнёс я, и Лиз с удивлением вскинула на меня глаза. — Но мы не будем их отключать. Пока что. Но и оставить всё как есть я тоже не могу.
Я заставил себя отвернуться от капсул и посмотрел прямо в глаза Лиз. В её расширенных зрачках я увидел немой вопрос.
— Я не могу оставаться здесь вечно, — продолжил я, тщательно подбирая слова. — Моя главная цель не изменилась. Но я не могу и бросить их всех на произвол судьбы. Нам нужна власть. Но не временная диктатура одного человека, как у Ло. Нам нужна система. Автономная, крепкая, способная работать и без моего постоянного присутствия.
— И что ты предлагаешь? — с недоверием спросила она. — Снова собрать Совет Пяти? Из кого? Все, кому можно было хоть немного доверять, — она кивнула в сторону капсул, — вот они, плавают в этой жиже.
— Нет, — я криво усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Это будет не тот Совет. Это будет… назовём его Совет Теней. Временная структура. В него войдут те, кто, может, и ненавидит друг друга, но ещё больше заинтересован в том, чтобы эта станция выжила и процветала.
Я начал загибать пальцы, перечисляя.
— Первой будешь ты. Ты возьмёшь на себя всю техническую часть, информацию, связь и кибербезопасность. Мои глаза и уши. Второе — Гролд. Этот старый вояка и его ребята отлично себя показали. Он будет отвечать за безопасность. Третье — Рег. Его уши на нижних уровнях бесценны, он знает все слухи и тайные ходы. Четвёртое — Кристарх… — я поморщился при упоминании этого имени. — Он торгаш до мозга костей, скользкий и жадный. Но он умён. И он понимает, что стабильность и порядок для бизнеса выгоднее, чем хаос и распри. Он будет отвечать за экономику и торговлю.
— А пятый кто? — спросила Лиз, нахмурив тонкие брови.
— Анша, — просто ответил я.
Лиз удивлённо вскинула брови, а потом её лицо выразило откровенное недоумение.
— Эта суккуб? ЛЕКС, ты в своём уме? Она же абсолютно непредсказуема! И её способности… они пугают. Она же людям в головы залезает!
— Именно поэтому она будет под моим личным контролем, — отрезал я. — Её способности нам ещё очень пригодятся. Она — наш джокер в этой краплёной колоде. Наш козырь в рукаве. Пусть остальные члены совета её опасаются. Страх — отличный поводок.
Я посмотрел на неё. Уставшую, бледную, напуганную, но не сломленную.
— Я не прошу тебя доверять им всем. Я прошу тебя доверять мне. Мы создадим эту систему. Наладим оборону, восстановим торговые пути, вычистим остатки грязи, что оставил после себя Ло. Мы подготовим станцию к тому, что Кристина рано или поздно нанесёт свой удар. И только когда я буду уверен, что эта конструкция не рухнет без меня, как карточный домик, я уйду. Но до тех пор… до тех пор я остаюсь здесь.
Я снова перевёл взгляд на капсулы. На этот булькающий, беззвучно стонущий хор из моих мёртвых друзей.
— Я в долгу перед ними. И я верну этот долг. С процентами.
Лиз молча смотрела на меня долгую минуту, словно взвешивая что-то на невидимых весах. Затем коротко, отрывисто кивнула.
— Что мне делать?
— Собирай их. Всех, кого я назвал. Через час. В моём новом кабинете — бывшем кабинете Ло. Пора начинать строить.
***
Я снова стоял во главе огромного стола, вырезанного из цельного куска чёрного обсидиана. Его отполированная до зеркального блеска поверхность отражала моё лицо — уставшее, с резкими тенями под глазами. Садиться я не собирался. Это место всё ещё принадлежало призраку, а я не из тех, кто примеряет чужие короны, даже если они валяются в пыли.
Они начали входить, по одному, и эта странная компания смотрелась в роскошном интерьере до смешного нелепо. Первой, разумеется, была Лиз. Она сразу же разместилась за боковым терминалом, словно всегда тут и была. Её пальцы порхали над сенсорной панелью с такой скоростью, что казались размытым пятном. Она никогда не теряла времени даром, и за это я её ценил. Следом, не издав ни единого звука, в комнату просочился Рег, старый бармен. Далее Гролд. Он не пошёл к столу, а прислонился к стене, сложив на груди свои ручищи. Молчаливый и огромный, как скала, но его внимательные глаза сканировали всё вокруг, подмечая каждую деталь. Затем, почти извиняясь за своё существование, проскользнула Лианна. Она села на самый краешек массивного кресла и испуганно вжала голову в плечи, будто боялась, что её сейчас ударят. А вот Кристиарха на станции не оказалось, что несколько настораживало. Либо он и правда отправился по делам, либо уже сейчас отчитывается перед нашими врагами.
Последней появилась Анша. Она не вошла — она вплыла в комнату, и её появление мгновенно изменило атмосферу. Воздух стал густым, наэлектризованным, как перед грозой. Она окинула всех ленивым, хищным взглядом, задержав его на мне на долю секунды дольше, чем требовали приличия, и с грацией пантеры прислонилась к стене в дальнем углу. Спектакль мог начинаться.
— Я вновь собрал вас здесь не для того, чтобы раздавать медали за отвагу и слушать благодарности, — мой голос прозвучал ровно и холодно, без малейшего намёка на сантименты. Я не собирался быть для них добрым начальником. Я должен был стать тем, кого боятся и уважают. — Вполне возможно, что я скажу и так то, что вы знаете, но и молчать я не вижу смысле. Тем более теперь. Ло нейтрализован. Но это не победа. Это лишь короткая передышка перед настоящей бурей. Станция сейчас — как раненый зверь, истекающий кровью. Она слаба и уязвима. И наши враги это прекрасно знают.
Я сделал паузу, обводя их тяжёлым взглядом, задерживаясь на каждом на пару секунд.
— Старый Совет мёртв. В прямом и переносном смысле. Нам нужно что-то новое. Но я не собираюсь играть в демократию. Нам не нужно постоянное правительство. Нам нужен военный штаб. Временный Совет, который будет держать эту станцию в стальном кулаке, пока я не решу наши основные проблемы. И в этот совет войдёте вы.
Мой взгляд остановился на Лиз. Она оторвалась от своего терминала и посмотрела на меня. В её глазах не было ни удивления, ни страха. Только деловая сосредоточенность.
— Ты будешь моей правой рукой, Лиз. Главой этого Временного Совета. Вся гражданская администрация, логистика, технические службы, распределение ресурсов — всё на тебе. Ты — мозг этой операции. Мои глаза и уши, когда меня не будет рядом. Справишься?
Лиз не задавала лишних вопросов. Она просто коротко кивнула. Этого было достаточно. Мы понимали друг друга без слов уже много лет.
— Рег, — я повернулся к старику. — Твоя сеть баров и забегаловок — это идеальная разведывательная сеть. Лучше, чем у любой официальной службы безопасности. Все твои «уши» и «глаза» по всей станции теперь работают на нас. Мне нужна информация обо всём: о каждом подозрительном шёпоте в тёмном углу, о каждом недовольном взгляде в сторону патруля, о каждой крысе, которая попытается продать нас Дому Лау или кому-то ещё. Ты будешь моей службой контрразведки.
Старый бармен впервые за всё время улыбнулся. Улыбка у него была кривая и беззубая, но в глазах блеснул азартный огонёк хищника, учуявшего кровь. Он тоже кивнул.
— Гролд, - перевёл взгляд на громилу. – Как и договаривались, ты — начальник разведки и внутренней безопасности станции.
— Лианна. — Девушка вздрогнула, когда я назвал её имя, и съёжилась ещё сильнее. — Ты наш главный специалист по Дому Лау. Ты знаешь их «Призрачную сеть» изнутри. Ты знаешь, как они думают. Поэтому ты возглавишь наш отдел кибервойны. Твоя задача — не просто слушать их. Твоя задача — превратить их главное оружие в ловушку для них самих. Сеять панику, подсовывать дезинформацию, натравливать их друг на друга. Сделай так, чтобы они боялись собственной тени. Ты готова к этому?
Она испуганно посмотрела на меня, потом на Лиз, ища поддержки. В её глазах страх отчаянно боролся с чем-то новым — с решимостью отомстить за всё, что с ней сделали. Она медленно, но твёрдо кивнула. Это был её личный крестовый поход, и я давал ей оружие.
Осталась последняя. Я повернулся к тёмному углу, где стояла Анша, наблюдая за нами с лёгкой усмешкой.
— Твои… таланты… нам тоже пригодятся, — я намеренно сделал паузу, подбирая слова. — Ты возглавишь отдел специальных расследований. Допросы, поиск шпионов, работа с нашими новыми «активами» из списка Клыка. Вся грязная работа, от которой у остальных слишком нежные руки, — твоя. Мне нужны результаты, а не отчёты о соблюдении прав гуманоидов.
Анша лениво улыбнулась, и её улыбка была острее любого клинка.
— С удовольствием, герой. Люблю пачкать руки в грязи. Особенно, когда за это хорошо платят.
Я видел, как Лиз, услышав это назначение, недовольно поджала губы и бросила на меня короткий, осуждающий взгляд. Но она промолчала. Она мне доверяла. Даже когда мои решения казались ей безумными и аморальными.
— Вот ваш новый Совет, — заключил я, снова обводя их взглядом. — У каждого из вас есть свои полномочия и своя зона ответственности. Но конечное решение всегда остаётся за мной. Наша цель на ближайшее время — превратить эту станцию в неприступную крепость. Залатать все дыры, вычистить всю грязь, наладить оборону и подготовиться к визиту гостей. А они придут, можете не сомневаться. Дом Лау не простит мне такого унижения. Моя цель — не править. Моя цель — победить. И когда мы победим, я уйду. Но до тех пор — вы моя команда. И я не терплю предательства.
Я обвёл их последним, жёстким взглядом, вкладывая в него всю возможную угрозу.
— С Кристиархом я поговорю позже. А теперь — за работу. У вас много дел.
Станция гудела, как растревоженный улей. Обычная жизнь, где каждый занят своим делом. В доках что-то грузили и разгружали, в барах пили дешёвое пойло, а в жилых кварталах мамы отчитывали своих детей. Никто, казалось, и не заметил, что власть поменялась. Ну да, патрули стали вести себя пожёстче, а кое-кто из мутных типов просто пропал. Но в остальном всё было по-старому. Огромный муравейник, которому плевать, кто там сидит на самом верху.
Я стоял в кабинете Ло, теперь уже моём, и смотрел на главный экран. Ровно в полдень по местному времени всё должно было начаться.
И началось.
Экраны по всей станции погасли. Абсолютно все. От огромных рекламных голограмм, что висели между ярусами, до мелких личных визоров в руках у прохожих. Наступила странная, непривычная тишина. А через секунду все экраны вспыхнули снова. Только вместо рекламы на них было лицо. Спокойное, очень сосредоточенное. Короткие тёмные волосы. Лиз.
— Жители станции «Юпи», — её голос разнёсся по всем коридорам и каютам через систему общего оповещения. Голос был ровный, без эмоций, но в нём чувствовалась такая сталь, что не слушать было невозможно. — Меня зовут Лиз. И сегодня я расскажу вам правду. Правду о том, во что превратился наш дом. И кто в этом виноват.
Я усмехнулся. Молодец, Лиз. Хорошее начало.
Первым делом она показала запись из этого самого кабинета. Камера наблюдения, которую она смогла восстановить из покорёженных архивов. Вот я вхожу в кабинет. А вот Ло, который с ухмылкой выкладывает всё как на духу. Признаётся в своих преступлениях, в сделке с Домом Лау. Каждое его слово, пропитанное высокомерием и презрением к обычным жителям, теперь слышал каждый. Я переключил вид на камеры в общественных местах. В барах люди замерли с кружками в руках, уставившись в экраны. Работяги в доках опустили инструменты.
А потом картинка сменилась. И я увидел, как по станции прокатилась волна настоящего, неподдельного ужаса.
Лиз показала им секретную лабораторию. Мрачное, жуткое место с четырьмя уродливыми капсулами. Камера взяла крупным планом таблички с именами: Зар Вейн, Элара Квинн, Йон Тар, Феррамора Айс. Эти имена здесь знал каждый ребёнок. Основатели. Герои станции. А потом Лиз показала, что было внутри капсул. Отвратительная, бурлящая жижа желтовато-серого цвета.
Даже я, видавший всякое, почувствовал, как по спине пробежал холодок. По станции пронёсся общий вздох, полный омерзения. На экранах наблюдения было видно, как кто-то вскрикивал, кто-то зажимал рот рукой, пытаясь сдержать рвоту.
Но Лиз не дала им передышки.
Следующий кадр. Какой-то заброшенный технический коридор. И в нём — призрак. Расплывчатый, почти прозрачный силуэт, который на секунду оборачивается к камере. А сразу за этим — запись из медотсека. Тот же самый человек, адмирал Зар Вейн, только теперь его можно было разглядеть. Хотя лучше бы и нельзя. Он бился в судорогах на койке и рычал, как дикий зверь. Герой станции, её главный защитник, превращённый в безумное чудовище.
Когда запись кончилась, на экранах снова появилось лицо Лиз. Она выдержала паузу, давая шоку улечься.
— То, что вы видели, — не пропаганда. Это факты, — её голос был холодным и острым. — Ден фо Ло, человек, которому вы доверяли, предал нас всех. Он не просто захватил власть. Он убил, растворил, стёр из бытия тех, кто основал эту станцию. А нашего главного героя, адмирала Вейна, он превратил в безумного монстра и оболгал его имя, свалив на него свои собственные преступления.
Она снова замолчала, давая людям время переварить услышанное.
— Но Ло был всего лишь куклой. Пешкой в чужой игре. За ним стоял и стоит Дом Лау и его глава, Кристина. Это они оплачивали его власть. Это их технологии превращали людей в органическую жижу. Это они хотели захватить нашу станцию, наш дом, и сделать его своей колонией. ЛЕКС, которого они называют захватчиком, пришёл сюда не за властью. Он пришёл, чтобы остановить это. Он пришёл, чтобы вернуть нам нашу свободу.
Изображение Лиз пропало. Экраны снова запестрели рекламой, словно ничего и не было. Но прежним мир на этой станции уже не будет никогда.
Я вывел на экран картинку из бара «Последний Шанс». Старый шахтёр, который пять минут назад крыл меня на чём свет стоит, с грохотом ударил кулаком по столу.
— Ублюдки… — прорычал он, и его поддержал гул голосов. — Они за это заплатят!
В жилом отсеке какая-то женщина плакала, обнимая сына. В штабе Торговой гильдии молчали торговцы-кристаллы. Их тела переливались холодным, злым светом. До них наконец дошло, что угроза их бизнесу исходила не от меня, а от куда более страшного врага.
Шок, который испытала станция, был как удар молнии. Но он быстро прошёл, сменившись другим чувством. Яростью. Настоящей, всепоглощающей яростью. И направлена она была не на меня, а на тех, кто их предал. На Ло. И на Дом Лау.
Я отвернулся от экранов. Триумфа не было. Была только тяжесть. Я только что, по сути, объявил войну целому Дому. Открыто и без всяких компромиссов. И я прекрасно знал, что Кристина этого так не оставит. Ответный удар последует очень скоро.
— Пусть идут, — тихо сказал я в пустоту кабинета. — Мы готовы.
***
Станция гудела иначе. Раньше это было похоже на ленивое жужжание сытого улья, где каждый занят своим делом и всем на всё плевать. Теперь гул стал другим: низким, злым, напряжённым. Так гудит растревоженный рой, готовый вцепиться в любого, кто сунется к нему слишком близко. Правда, которую Лиз вывалила на всех жителей станции, стала той самой палкой, которой ткнули в осиное гнездо. Люди были в шоке, потом пришла ярость, а ярость всегда ищет, на кого бы вылиться. И я собирался показать ей правильное направление.
Огромный грузовой ангар на пятнадцатом уровне превратился в наш штаб и тренировочный лагерь. Раньше люди Ло потрошили здесь контрабандные корабли, а теперь в воздухе пахло потом, горелым металлом и злой решимостью. Здесь ковались «Стражи Юпитера» — моя личная армия, новая служба безопасности станции.
Я стоял на мостике наверху, скрестив руки на груди, и молча смотрел вниз. Там, на пыльном бетонном полу, мой новый начальник охраны, Гролд, гонял первую сотню добровольцев. Гролд был бывшим имперским сержантом, списанным после ранения, и орал он так, что, казалось, вибрировали стальные балки под потолком. Его рык заставлял новобранцев падать в грязь, вскакивать и снова бежать, пока ноги не начинали заплетаться.
Это были не красавчики-солдаты из академии. Это были обычные работяги, которых режим Ло долго жевал, а потом выплюнул. Я видел в строю шахтёра с дешёвым кибернетическим протезом вместо руки; его семью продали пиратам за долги по квартплате. Рядом с ним стояла молодая девчонка, почти ребёнок, с ненавистью в глазах — её брата охранники Ло забили до смерти в пьяной драке просто ради развлечения. Был там и седой ветеран, которого с позором выгнали со службы за то, что он отказался стрелять в толпу бастующих докеров.
Они были злыми. Они были в отчаянии. Они хотели справедливости, а ещё больше — мести. Идеальные солдаты для меня. Их не нужно было покупать или уговаривать. Их верность была выкована в огне их собственных трагедий.
Я смотрел, как они учатся обращаться с оружием. Неуклюже, дёргано, но с яростью в каждом движении. Они отрабатывали приёмы рукопашного боя, и в их глазах я не видел страха. Я искал в них тот самый огонь, который заставит их идти до конца. И я его видел. Этот огонь не обещал пощады никому.
— Впечатляет, — раздался за спиной тихий звук, похожий на звон хрустальных бокалов.
Я не стал оборачиваться. Я знал, кто это. Кристарх.
— Они полны энтузиазма, — продолжил он, подходя ближе. Его кристаллическое тело переливалось синим светом — цветом делового настроения. — Но одним энтузиазмом станцию не прокормишь. Твои… новые порядки… вызывают, скажем так, беспокойство в торговых кругах.
Я медленно повернулся и посмотрел на него.
— Рад, что ты вернулся, я покосился в его сторону и тихо добавил: - Сам.
— Разве могло быть иначе?
— Вселенная огромна, и вариативность в ней такая же. Всё может быть.
— Не могу оспаривать это заявление, - спокойно отозвался Кристиарх и облокотился о перегородку, наблюдая за тренировкой. – Но что ты думаешь о беспокойных торговцах?
— Беспокойство? — я усмехнулся. — Они так теперь называют панику из-за того, что кто-то прикрыл их воровскую кормушку?
Кристаллы на теле торговца на миг вспыхнули тревожным фиолетовым, но он быстро вернул себе синий оттенок.
— Порядок — это прекрасно, Лекс. Стабильность — ещё лучше. Но твоя «чистка» может остановить всю экономику. Многие каналы поставок… работали, скажем так, неофициально.
— Я в курсе, — отрезал я. — И я не собираюсь рушить всё. Я собираюсь построить заново. Вечеринка кончилась, Кристарх. С этого дня весь бизнес, который не торгует людьми и наркотиками, выходит из тени.
Торговец замер. Его кристаллы перестали переливаться, он явно пытался просчитать, где подвох.
— Выходит из тени? — с недоверием переспросил он.
— Именно. Легализуется, — я сделал шаг к нему, вглядываясь в его многогранные глаза-линзы. — Но под моим личным контролем. И с уплатой налогов. Десять процентов с каждой сделки. С каждой. И эти деньги пойдут не мне в карман. Они пойдут в казну станции. На зарплату вот этим ребятам, — я кивнул вниз. — На ремонт систем жизнеобеспечения, которые Ло почти угробил. На новые щиты, чтобы превратить эту дыру в настоящую крепость.
Я видел, как его нечеловеческий мозг бешено обрабатывает информацию, взвешивая риски и выгоду.
— А всё то, что мы забрали у Ло и его дружков… считай это стартовым капиталом. Деньги у нас есть, чтобы продержаться первое время. Но станция должна кормить себя сама. И делать это честно.
Я подошёл к нему вплотную.
— Ты донесёшь это до всех. Кто согласен работать по-новому, платить налоги и забыть про рабов и дурь — тот получит мою защиту. А кто попытается меня обмануть… — я сделал паузу, и перед глазами на миг возникла выжженная дотла лавка торговца оружием. — Тот очень быстро превратится в кучку пепла. Вместе со всем своим товаром и семьёй. Ты меня понял?
Кристарх медленно, с едва слышным звоном, склонил свою кристаллическую голову.
— Понял, Лекс. Правила изменились. Я всем передам.
Он развернулся и так же бесшумно исчез в тени. Я снова посмотрел вниз. Новобранцы, тяжело дыша, отрабатывали штурм укрытий. Неуклюже, но зло.
Что ж, фундамент заложен. Теперь пора строить стены. И ждать. Ждать, когда враг придёт сам. А он обязательно придёт. Я был в этом уверен.
Наш медовый месяц на станции подошёл к концу. Сначала все радовались, что Ло больше не у власти. Эта радость витала в воздухе, но под ней уже прятался страх. Прошло несколько дней, радость испарилась, а вот страх остался и начал расти, ища, на кого бы вылиться. Поползли слухи, словно ядовитые змеи, по тёмным коридорам нижних уровней, где жило больше всего народу. Люди начали перешёптываться по углам, бросать злые взгляды в спины моим патрулям. На стенах стали появляться уродливые надписи.
«Этот ЛЕКС ещё хуже, чем Ло».
«Он уже продал нас Дому Лау, скоро сами увидите».
«Где свобода, которую нам обещали? Просто сменили одного хозяина на другого!»
Я сидел в кабинете, который раньше принадлежал Ло. Передо мной на столе лежала стопка докладов от Рега. Он и его люди были моими ушами на нижних уровнях, и новости от них приходили всё хуже и хуже. Я знал, кто затевает смуту, знал, где и когда они собираются. Шпионы Кристины работали не покладая рук. Они умело раздували пламя недовольства, используя старые обиды и новые страхи жителей станции. Пахло бунтом. Гролд, мой новый начальник службы безопасности, предлагал решить всё по-старому. Он хотел провести жёсткие аресты, бросить самых громких крикунов в карцеры, а нескольких для острастки выкинуть в открытый космос. Так бы поступил Ло. Это было бы эффективно, но мне было противно от одной мысли об этом.
— Нет, — твёрдо сказал я, когда Гролд в очередной раз пришёл ко мне со своим планом. — Мы не будем такими, как он. Нам не нужна резня. Мы покажем им нашу силу, а не нашу жестокость.
Вечером того же дня Рег доложил, что на главной площади сектора Гамма-12 собирается огромная толпа, злее которой ещё не было. Заводилой был некий Каэл — бывший офицер из охраны Ло, который как-то умудрился уцелеть во время смены власти. Он был скользким типом, но умел красиво говорить и вести за собой людей. Я понял, что время пришло.
Я поднялся в свои апартаменты. Там, за фальшивой панелью в стене, был мой личный тайник. Я достал оттуда маленький флакон, запаянный со всех сторон. Внутри него в густой прозрачной жидкости плавали крошечные пузырьки салатового цвета. Малум. Моя сила и моё проклятие. Я прекрасно знал, что за эту мощь придётся заплатить. Заплатить жуткой болью, которая накроет меня, как только действие вещества закончится. Но сейчас мне нужна была именно сила. Не просто сила, а возможность показать её всем. Я сорвал крышку и одним глотком выпил всё до капли. Горло обожгло, словно огнём. По телу тут же побежала горячая волна, я почувствовал, как внутри меня просыпается что-то древнее и могучее. Мои чувства обострились до предела. Я слышал гул проводов в стенах и чувствовал каждую пылинку в вентиляции над головой.
***
Площадь напоминала растревоженный муравейник. Сотни существ самых разных рас и видов сбились в кучу, их лица были перекошены от злости и ненависти. На перевёрнутом грузовом контейнере, который служил сценой, стоял Каэл. Он размахивал руками и выкрикивал проклятия в мой адрес. Он орал о новой тирании, о том, что я — диктатор, пришедший на смену старому, о том, что я украл их свободу. Толпа ревела в ответ, подхватывая его слова. Их злость росла с каждой секундой.
Я не стал проталкиваться через них. Я просто вышел из тёмного коридора на площадь.
И толпа передо мной расступилась. Люди, которые секунду назад были готовы рвать и метать, молча попятились, освобождая мне дорогу. Их крики стихли, сменившись испуганным шёпотом. Я шёл вперёд медленно, ни на кого не глядя. Мой нанитовый костюм ожил. Он не был просто чёрным — он двигался, переливался, будто был соткан из самой темноты. Миллиарды микроскопических роботов зловеще поблёскивали в тусклом свете аварийных ламп. От меня исходила аура чистого, первобытного ужаса, который нельзя было объяснить словами.
Я остановился в десяти шагах от контейнера. Каэл на секунду замолчал, увидев меня, но тут же опомнился.
— А вот и он! — закричал он, тыча в меня пальцем. — Сам тиран пришёл поглядеть на нас! Что, испугался свободных людей?!
Я не ответил ему. Я просто поднял руку.
В тот же миг воздух в огромном ангаре будто стал гуще. Из вентиляционных шахт под потолком, где десятилетиями скапливалась пыль, потянулись тонкие серые ручейки. Но они не падали вниз. Они собирались прямо в воздухе над головами толпы, скручиваясь в плотные, извивающиеся жгуты. Послышался тихий, сухой шорох, словно шелест песка в пустыне. Пыль ожила. Она стала моим оружием.
Я мысленно отдал приказ. Пыльные жгуты, похожие на змей, сорвались с потолка. Они неслись вниз с сухим шелестом, обтекая людей в толпе, не задевая ни одного. Их целью были только те, кто стоял на контейнере. Каэл и пятеро его дружков. Песок обвил их руки и ноги, и в то же мгновение затвердел. Послышался скрежет — это песчаные путы затягивались всё туже, не давая им даже пошевелиться. Каэл дёрнулся, пытаясь вырваться, но лишь беспомощно забился в своих оковах.
На площади повисла гробовая тишина. Толпа застыла. Их гнев сменился шоком и страхом перед тем, чего они не могли понять.
И тогда я заговорил. Мой голос, усиленный динамиком в шлеме, разнёсся по площади. Он звучал холодно, безэмоционально и очень громко.
— Вы хотели перемен. Вы их получили.
Я медленно обвёл толпу своим взглядом, от которого, казалось, замерзал воздух.
— Ло обещал вам порядок, а превратил вас в рабов. Я не буду вам ничего обещать. Кроме одного: на этой станции будет закон. И он будет один для всех. Тот, кто работает, получит работу и мою защиту. Тот, кто ворует и убивает, получит быстрый суд и такую же быструю смерть.
Я сделал ещё один шаг вперёд, сокращая дистанцию.
— Вы ищете вожака, за которым можно пойти. Вам не нужен вожак. Вам нужна цель. И я дам вам её. Наш враг не здесь, не среди нас. Наш враг там, — я поднял руку и указал вверх, в черноту космоса. — Это Дом Лау, который думает, что мы — их собственность. И мы докажем им, как сильно они ошибаются.
Я снова посмотрел на застывших на контейнере бунтовщиков.
— А для тех, кто сеет хаос и пытается заработать на чужом страхе… для них будет только пустота и тишина.
Я повернулся к ним спиной, показывая, как сильно я их презираю.
— Собрание окончено. Идите по домам.
Толпа молчала. А потом, медленно, неуверенно, один за другим, люди стали расходиться. Никто не кричал, никто не спорил. Только тихий шёпот и испуганные взгляды, которые они бросали на меня через плечо.
Бунт закончился, так и не начавшись. Без единого выстрела. Без единой капли крови.
Я подождал, пока площадь полностью опустеет. Только на контейнере, как уродливые памятники, остались стоять зачинщики в своих песчаных оковах. Скоро за ними придут люди Гролда.
Сила, которую дал мне малум, начала уходить. И на её место пришла боль. Острая, как раскалённый нож, она пронзила каждую клетку моего тела. Я сжал зубы так, что заскрипели импланты, лишь бы не издать ни звука.
Я ничего не ответил. Молча развернулся и пошёл прочь, в спасительную темноту коридоров, пряча от чужих глаз гримасу боли, которая исказила моё лицо.
Стоило. Потому что иногда, чтобы построить что-то новое, нужно сначала показать всем, что ты можешь превратить старое в пыль.
***
Камеры для допросов — пожалуй, самые унылые и тоскливые места во всей необъятной вселенной. Четыре голые белые стены, которые, кажется, медленно сдвигаются, пытаясь тебя раздавить. Под потолком — одна-единственная яркая лампа, её безжалостный свет бьёт прямо в глаза, не давая ни на секунду расслабиться или уйти в себя. И, конечно, стол. Простой, холодный металлический стол, намертво прикрученный к полу. Это сделано для того, чтобы особо нервные «гости» не вздумали использовать его в качестве оружия. Я сидел на точно таком же металлическом стуле, впившись взглядом в нашего пленника. В углу, словно высеченная из серого камня статуя, неподвижно застыл Гролд. Он не произносил ни слова, но одно его массивное присутствие делало воздух в комнате густым и тяжёлым, как ртуть.
Наш пленник, один из многочисленных шпионов могущественного Дома Лау, которого ребята Гролда удачно сцапали на нижних, самых злачных уровнях станции, вёл себя вызывающе. Он развалился на стуле, откинувшись на спинку ровно настолько, насколько ему позволяли тускло поблёскивающие магнитные кандалы на запястьях, и криво ухмылялся. Чистенький, холёный, одетый в дорогой, явно сшитый на заказ комбинезон — типичный корпоративный пёс, до мозга костей уверенный в своей безнаказанности и силе своих хозяев.
— Можете даже не стараться, — лениво процедил он, окинув меня взглядом, в котором плескалось откровенное презрение. — Я вам всё равно ничего не скажу. Мои наниматели очень скоро вытащат меня отсюда, уж поверьте. А вот у вас, «освободитель», — он буквально выплюнул моё прозвище, — начнутся очень большие, просто огромные проблемы. Дом Лау никогда и ничего не прощает.
Я молчал, продолжая сверлить его взглядом. Я и не собирался его пытать. Пытки — это долго, грязно и не всегда эффективно. Я не собирался даже тратить на него слова. Я просто ждал.
Дверь беззвучно открылась, и в камеру для допросов вошла Анша. Вместе с ней в затхлый воздух комнаты ворвался её фирменный, слегка дурманящий аромат экзотических цветов и едва уловимое ощущение скрытой опасности. Шпион проводил её долгим, оценивающим взглядом, и его наглая ухмылка стала ещё шире и пошлее.
— О, а вот и развлечение подоспело. Решили разыграть старый как мир трюк с добрым и злым копом? Только в вашем случае это, видимо, злой коп и… а ты у нас кто, милашка? Девочка для утех, чтобы скрасить моё недолгое ожидание?
Анша полностью проигнорировала его жалкую попытку съязвить. Она плавно подошла к столу и остановилась, устремив свой взгляд на меня.
— Он готов? — в её голосе не было и тени эмоций.
Я коротко кивнул.
— Более чем.
Шпион переводил недоумённый взгляд с меня на неё и обратно. Его показная самоуверенность начала медленно, но верно давать трещину. Он совершенно не понимал, что здесь происходит, и это незнание его пугало.
Анша медленно, словно хищная кошка, обошла стол и встала у него за спиной. Она положила свои тонкие, изящные руки с длинными алыми ногтями ему на плечи. Он инстинктивно дёрнулся, но её хватка оказалась на удивление сильной, словно стальной капкан.
— Что… что ты делаешь? — пробормотал он, и в его голосе уже не было ни капли былой наглости, лишь плохо скрытая тревога.
— Просто хочу узнать тебя поближе, — прошептала Анша ему прямо на ухо, и её шёпот прозвучал как шорох змеиной чешуи.
Она слегка наклонилась, и я увидел, как её алые губы приоткрылись, обнажая острые, тонкие, как иглы, клыки. Она не стала его кусать. Она лишь легонько прикоснулась ими к его шее, и на гладкой коже шпиона появилась крошечная, почти невидимая царапина, из которой тут же выступила одна-единственная капля тёмной крови. Анша аккуратно, почти нежно, слизала её кончиком языка.
Шпион замер, превратившись в соляной столб. Его глаза расширились от чистого, незамутнённого ужаса. Он не почувствовал боли, нет. Он почувствовал нечто несравнимо худшее. Он почувствовал, как в его разум, в его самые сокровенные мысли, в самые потаённые уголки памяти, вторгается что-то чужое, холодное, безжалостное и абсолютно всепоглощающее.
Анша отстранилась. Её глаза на мгновение закатились, скрывшись под веками, а всё её тело пробила мелкая, едва заметная дрожь. Она «переваривала» информацию. Чужие воспоминания, отданные приказы, затаённые страхи, надежды и разочарования.
— Ну что ж, — она снова улыбнулась, но теперь её улыбка была хищной и пугающей, как оскал голодного зверя. — Наш мальчик оказался не так прост, как хотел казаться. Его зовут Рорик. Приказ, который он получил: дестабилизировать обстановку на станции любыми доступными способами, сеять панику среди населения, подкупать недовольных и вербовать новых агентов. Отчитываться он должен был лично перед начальником службы безопасности Дома Лау. Как всё банально и предсказуемо.
Она сделала небольшую паузу, её взгляд снова затуманился, словно она смотрела сквозь стены этой комнаты.
— Но есть кое-что ещё… Что-то важное. Он думает о своём следующем задании. О награде, которую ему обещали. Он видит… планету.
Я тут же подался вперёд, всем телом ощущая, что мы на пороге чего-то значительного.
— Какую планету?
— Элизиум-4, — выдохнула Анша. Её голос стал глуше и ниже, словно она говорила из глубокого, почти гипнотического транса. — Планета-цитадель. Неприступная крепость. Штаб-квартира всего Дома Лау. Я вижу её… я вижу её глазами этого Рорика. Боже, какая там красота… и какой же там царит ужас.
Она замолчала, и я видел, как перед её мысленным взором с бешеной скоростью проносятся чужие, незнакомые ей картины.
— Безопасность… она там абсолютна. Тотальна. Это не просто патрули на каждом углу и камеры слежения. Это… это гигантская паутина. Невидимая сеть из тончайших энергетических барьеров, которая опутала всю столицу. Сам воздух… в нём растворены миллиарды нано-датчиков, которые сканируют генетический код каждого, кто делает хотя бы один вдох. Повсюду снуют дроны-охотники, похожие на беззвучных металлических ос, они патрулируют верхние ярусы города. Они не стреляют. Они просто впрыскивают мгновенный нейротоксин, который парализует тебя за долю секунды.
Шпион Рорик слушал её, и его лицо превратилось в безвольную маску чистого, животного ужаса. Он понял, что она видит всё. Каждую его мысль, каждый его страх.
— А охрана… — продолжала Анша, её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Начальник их службы безопасности. Его зовут коммандер Валериус. Рорик его боится. Панически, до дрожи в коленках. Он не просто солдат или офицер. Он… художник. Настоящий художник боли. Он не пытает в привычном смысле слова, нет. Он ломает разум. Он находит твой самый большой, самый потаённый страх и заставляет тебя проживать его снова, и снова, и снова, пока ты сам не начнёшь умолять о смерти, как о величайшем благе. Он наслаждается каждым моментом этого процесса. Охотой. Но у него есть слабость — его безграничная гордыня. Он считает себя самым умным, самым хитрым, непревзойдённым стратегом. Он никогда не поверит, что кто-то может его переиграть на его же собственном поле. Он — огромный паук, а вся планета — его личная, неприкосновенная паутина.
Анша резко вздрогнула и пришла в себя. Она с каким-то удивлением посмотрела на свои руки, потом перевела взгляд на меня.
— Семья твоего техника… Йорга… они там. В самом центре этой паутины. В секторе под названием «Новая Гармония». Это сектор для самых ценных «гостей» Дома Лау. По сути, это позолоченная тюрьма. Оттуда невозможно сбежать. Это самая охраняемая клетка во всей чёртовой галактике.
Она закончила. В камере повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим, всхлипывающим дыханием Рорика. Он сидел, обмякнув всем телом, и тупо, бессмысленно смотрел в белую стену. Он был сломлен. Не физической болью, а полным и окончательным осознанием того, что его вывернули наизнанку, не оставив ни единого секрета, без единого удара или пореза.
Я медленно встал. Информация, которую дала Анша, была поистине бесценна. Это был не просто сухой отчёт шпиона. Это была подробная карта минного поля, по которому мне очень скоро предстояло пройти. И, что самое главное, это был психологический портрет главного монстра, с которым придётся столкнуться лицом к лицу.
— Гролд, — спокойно сказал я, поворачиваясь к огромному ящеру. — Уведите его. Он нам больше не понадобится.
Я снова посмотрел на Аншу. Она выглядела уставшей, осунувшейся, но в глубине её глаз горел яркий триумфальный огонёк. Она снова доказала свою исключительную полезность.
— Хорошая работа, — коротко бросил я.
Она лишь загадочно, едва заметно улыбнулась в ответ.
Я вышел из камеры, и холодный воздух коридора показался мне освежающим. Теперь у меня был план. Рискованный, почти самоубийственный, но всё же это был план. Охота на семью Йорга только что стала пугающе реальной. И я точно знал, с чего нужно начать. С непомерной гордыни коммандера Валериуса. Пауки очень не любят, когда в их идеально сплетённой паутине вдруг появляется хищник крупнее их самих.
ЛЕКС ненавидел ждать. Это было хуже пытки. Бездействие заставляло кровь в жилах стынуть, а импланты под кожей начинали противно зудеть. Да, я захватил эту станцию, вышвырнув из кресла босса старого предателя Ло. Это было громко, эффектно и даже весело. Но это был лишь первый шаг, самая лёгкая часть. Теперь начиналась настоящая головная боль. Настоящая игра, где проигрыш означал не просто потерю власти, а смерть. Быструю и болезненную.
Главной проблемой был Рика Гонсалес. Огромный, как астероид, и тупой, как пробка, нарв, который только что лишился своего любимого пиратского крейсера «Чёрный плавник». И он, конечно же, винил в этом меня. Теперь эта антропоморфная акула жаждала крови. Моей крови. И я знал, что он не успокоится, пока не получит её.
Мы собрались в теневом штабе. Лиз, моя старая знакомая и гениальный хакер, нашла этот заброшенный командный бункер на нижних уровнях и за пару часов превратила его в наш нервный центр. Здесь было прохладно и тихо, лишь гудели серверы. В центре комнаты на огромном голографическом столе медленно вращалась карта звёздной системы, усеянная точками кораблей и станций. Лиз, как всегда, была полностью погружена в работу. Её тонкие пальцы порхали над сенсорной панелью, а в глазах отражались столбцы данных. В углу, словно серая каменная глыба, застыл Рег. Бывший бармен, а теперь мой неожиданный начальник разведки. Он молчал, но я чувствовал, как его невидимая паутина слухов и информаторов уже раскинулась по всей станции.
— Он собирает флот, — наконец сказала Лиз, не отрывая взгляда от голограммы. Её голос был спокоен, но я уловил в нём нотки напряжения. — Я взломала их канал связи. Перехват данных с его флагмана показывает, что он стягивает к своей базе всё, что может двигаться и стрелять. Мелкие рейдеры, пиратские корветы, даже несколько тяжёлых транспортников, на которые сейчас в спешке приваривают турели. Он в ярости, ЛЕКС. В дикой ярости.
— Ярость — это хорошо, — спокойно ответил я, подходя к столу. Мой взгляд был прикован к жирной красной точке на карте — базе Рики. — Злость делает его предсказуемым. Он не будет хитрить. Он придёт сюда, чтобы лично оторвать мне голову. Вопрос только в том, когда и какими силами. Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока он соберёт армаду и разнесёт эту станцию на куски.
Я повернулся к Регу. Старый громила медленно поднял на меня свои выцветшие, но удивительно проницательные глаза.
— Рег, мне нужна утечка информации. Но не просто утечка. Мне нужен шедевр. Такая правдоподобная ложь, чтобы в неё поверил даже самый подозрительный параноик.
Старый бармен даже не моргнул. Он всё понял без лишних слов.
— Какую историю мы расскажем нашей большой рыбке? — проскрипел он своим гравийным голосом.
— Историю из трёх частей, — я начал загибать пальцы. — Первое: «Импульс» сбежал. То есть я. Получил какое-то сверхсекретное и срочное сообщение, всё бросил и улетел на своём новом быстром корабле в неизвестном направлении. Пусть думают, что я испугался или у меня появились дела поважнее.
— Второе: на станции хаос и анархия. После моей «зачистки» в службе безопасности полный бардак. Новые «Стражи», которых мы наняли, — сопляки, пороха не нюхали. А старая гвардия Ло либо сидит по карцерам, либо разбежалась по тёмным углам. В общем, защита на нуле. Идеальный момент для удара.
— И третье, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Самое сладкое. Приманка. В личных хранилищах Ло, которые мы якобы ещё не успели вскрыть, остались его сокровища. Горы ценных металлов, редкие изотопы, дата-кристаллы с компроматом на половину Сената. И, конечно, деньги. Наличные. Очень много наличных. Скажем, пара миллиардов юнов. Сумма должна быть такой, чтобы у Рики от жадности свело его акульи челюсти.
Лиз тихо присвистнула.
— Пара миллиардов? Да за такие деньги он примчится сюда, даже если ему придётся лететь через сверхновую. Но как? Как заставить его поверить в такую сказку? У него повсюду шпионы, они не идиоты.
— А мы и не будем кричать об этом на каждом углу, — в разговор вступил Рег. Его голос был спокоен и уверен, как у хирурга перед операцией. Он был в своей стихии. — Это будет не утечка. Это будет симфония слухов, где каждая нота звучит идеально.
Он подошёл к голографическому столу и ткнул пальцем в схему станции.
— Один из моих «барменов» в портовом гадюшнике, где вечно ошиваются люди Рики, сегодня вечером «случайно» напьётся. И в пьяном угаре проболтается своему лучшему другу, который, по удивительному совпадению, является информатором пиратов, что на станции творится чёрт-те что. Что новый босс, то есть ты, куда-то свалил, а охрана бегает, как куры без головы.
— Затем, — продолжил он, — другой мой «дальний родственник», который работает мелким клерком в Торговой гильдии, «пожалуется» одному из торговцев, который давно ведёт дела с Гонсалесом. Пожалуется, что из-за смены власти на счетах Ло зависли какие-то баснословные суммы, и никто не знает, как к ним подступиться.
— А вишенкой на торте, — Рег посмотрел прямо на Лиз, — станет «случайно» перехваченный вашими людьми отчёт службы безопасности самого низкого уровня. Поддельный отчёт. В нём будет говориться о панике, о нехватке людей и о том, что хранилища Ло опечатаны, но охраняются всего парой зелёных новичков. Нужно, чтобы их хакеры думали, что это они сами взломали нашу сеть и добыли сверхсекретную информацию.
Я одобрительно хмыкнул. Старый лис был гениален. Три разных слуха из трёх разных, не связанных между собой источников. Для Рики это будет выглядеть как стопроцентная правда. Он решит, что это его звёздный час. Что сама судьба даёт ему в руки и месть, и несметные богатства.
— Акула должна быть уверена, что это она выследила раненую, глупую добычу, — закончил Рег свою мысль. — А не добыча заманила её в идеально подготовленную ловушку.
— Отлично, — подытожил я, чувствуя, как азарт разгоняет кровь. — Лиз, состряпай самый убедительный фальшивый отчёт в истории Галактики. Рег, запускай свою симфонию.
Я снова посмотрел на карту. На красную точку, которая очень скоро придёт в движение и устремится прямо к нам.
— Начинаем операцию «Приманка для Акулы». Расставляйте сети. Скоро у нас будут гости. И я очень надеюсь, что они придут голодными.
***
Пока на космической станции, кружащейся у газового гиганта, готовилась грубая, пропитанная запахом крови ловушка для пиратского барона Рики Гонсалеса, в тишине и прохладе командного центра разворачивалась совсем другая война. Это была битва без выстрелов и взрывов, тихая, невидимая, но от этого не менее смертельная. Здесь не было запаха пороха. Воздух был наполнен ароматом перегретого металла, озоном от работающей электроники и едким запахом дешёвого стимулятора, который Лианна и Йорг поглощали литрами, чтобы просто не свалиться от дикой усталости.
Йорг, техник-оператор, даже не присутствовал здесь физически. Его полупрозрачная, мерцающая голограмма, словно пойманный в световую ловушку призрак, висела над центральным столом. Он сидел в своей крохотной каморке, в самом сердце вражеской сети, в маленьком цифровом крысином гнезде, которое он сам себе и устроил. Его лицо, обычно имевшее нездоровый лимонный оттенок, сейчас было бледным как полотно, а на пухлом лбу блестели крупные капли пота.
Лианна, напротив, была воплощением сосредоточенности. За эти несколько суток она сильно изменилась. Тот первобытный страх, что плескался в её глазах при первой встрече, никуда не исчез, но теперь она загнала его в самый дальний и тёмный угол своего сознания. На его место пришла холодная, отточенная до блеска ярость специалиста, который просто делает свою работу, потому что от неё зависят чужие жизни.
— Мы не можем её сломать, Йорг, — её голос звучал тихо, но в нём была твёрдость закалённой стали. Её пальцы, словно стая испуганных птиц, порхали над сенсорной панелью, выводя на главный голографический экран сложные, многоуровневые схемы «Призрачной сети» Дома Лау. — Она слишком хорошо защищена. Это не просто файрвол, это живой организм. Любая попытка прямого взлома или уничтожения данных поднимет такую тревогу, что они накроют тебя за долю секунды. Ты даже моргнуть не успеешь.
— Я знаю, — прошептал Йорг. Его голос был таким тихим и дрожащим, что Лианна едва его расслышала. — Если они смогут проследить сигнал до моего терминала… они доберутся до моей семьи. До Миры и Лины… Они сделают это раньше, чем я успею понять, что произошло.
— Именно поэтому мы не будем ломать дверь, — Лианна подняла на него глаза, и в её взгляде была такая непоколебимая уверенность, что Йорг на мгновение перестал дрожать. — Мы построим мост. Свой собственный, секретный проход прямо в сердце их системы.
Она увеличила один из участков схемы. Это был невероятно сложный узел квантового шифрования, похожий на запутанный клубок светящихся нитей.
— Твоя задача — самая опасная, Йорг. Тебе нужно будет, используя свои права доступа администратора, на доли секунды создать микроскопический разрыв в протоколе безопасности. Представь, что тебе нужно открыть окно во время урагана. Всего на одно короткое мгновение. Но этого мгновения мне должно хватить.
Йорг нервно сглотнул. Его пухлые руки, безвольно лежавшие на коленях, снова задрожали.
— А что потом? Что будет потом?
— А потом я пропущу через это «окно» свой код. Это не вирус, пойми. Это… призрак. Фантомный протокол, который я писала без сна последние трое суток. Он не будет ничего атаковать. Он просто встроится в их систему и замаскируется под обычный служебный трафик. Он будет имитировать сердцебиение их сети, станет её незаметной частью. Он будет спать, не подавая абсолютно никаких признаков жизни. До тех пор, пока мы не пошлём ему специальный сигнал. Нашу колыбельную.
— И тогда… — с замиранием сердца начал Йорг.
— И тогда он проснётся, — закончила Лианна, и её губы сжались в тонкую линию. — И на несколько драгоценных минут даст нам полный, абсолютный контроль над тем сектором, где он находится. Мы сможем отключать камеры, открывать любые двери, отдавать ложные приказы патрульным дронам. Мы станем настоящим призраком в их машине. И это наш единственный шанс вытащить твою семью с Элизиума-4.
Йорг надолго закрыл глаза. Он представил лицо своей жены Миры, её тёплую улыбку. Представил, как смеётся их маленькая дочь Лина. Этот простой, но такой дорогой образ дал ему силы. Он открыл глаза.
— Хорошо, — его голос всё ещё немного дрожал, но в нём появилась сталь. — Ради них… я готов на всё. Говори, что мне нужно делать.
Началась самая опасная и напряжённая часть их плана. Лианна, словно дирижёр, отдавала короткие, чёткие команды. Йорг, обливаясь холодным потом, выполнял их с невероятной скоростью. Его пальцы, обычно такие неловкие и толстые, летали над клавиатурой с точностью нейрохирурга. На главном экране замелькали бесконечные строки кода, полились бурлящие потоки данных. Они вскрывали защитную систему, как опытные взломщики, слой за слоем снимая защиту, подбирая ключи и обходя ловушки.
— Сейчас, Йорг! Приготовься! Открывай! — почти крикнула Лианна.
Йорг с силой нажал последнюю комбинацию клавиш. На схеме сети на одно неуловимое мгновение вспыхнула и тут же погасла крошечная красная точка. Окно было открыто.
— Пошёл! — выдохнула Лианна, отправляя свой код в эту только что созданную брешь.
На экране появилась тонкая, почти невидимая нить света, которая змеёй устремилась вглубь вражеской сети. Она извивалась, словно живая, обходя системы защиты, которые выглядели как острые скалы, маскируясь, постоянно меняя свою цифровую сигнатуру, чтобы обмануть сторожевых псов системы.
— Давай, давай же, малыш… — шептала Лианна, до крови закусив губу.
Прошла минута, которая показалась им обоим вечностью. А потом светящаяся нить достигла своей цели, центрального узла, и… растворилась. Просто исчезла без следа, будто её никогда и не было.
— Всё? — с отчаянной надеждой в голосе спросил Йорг.
— Не знаю, — честно ответила Лианна, не отрывая взгляда от экрана. — Сейчас мы это проверим.
Она отправила в пустоту короткий, зашифрованный до неузнаваемости импульс. Сигнал, который должен был услышать только их «призрак». Они затаили дыхание, боясь даже моргнуть.
И через несколько мучительно долгих секунд из самых глубин вражеской сети пришёл ответ. Одна-единственная точка, вспыхнувшая зелёным на экране и тут же погасшая. Их условный знак. «Я на месте. Жду приказа».
Йорг без сил откинулся на спинку своего кресла. Он даже не заметил, как по его лицу потекли слёзы облегчения. Лианна позволила себе первую за последние несколько дней слабую, измученную улыбку.
— У нас получилось, Йорг, — тихо сказала она. — Мост построен. А теперь сиди тихо. Я прикрою твои следы, сотру все эхо-сигналы. Они ничего не найдут. Я обещаю.
Она отключила связь. В командном центре снова воцарилась гулкая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом серверов. Они сделали это. Они построили свой призрачный мост прямо в логово врага. Теперь оставалось самое сложное и самое страшное — однажды решиться и пройти по нему.
Мостик флагмана Рики Гонсалеса, который назывался «Неутолимый», был точным отражением своего хозяина: огромный, грубый и воняющий кровью, перегаром и властью. Вместо удобных кресел для экипажа тут стояли троны, которые сварили из обломков захваченных кораблей. Стены были «украшены» всяким хламом, который Рика считал трофеями — черепами каких-то непонятных существ, ржавым оружием и флагами врагов, которых он когда-то победил. Сам Рика, громадный нарв, похожий на человекообразную акулу, развалился на своём троне, лениво постукивая длинным когтем по подлокотнику из покорёженного металла. Дышать на мостике было тяжело, воздух казался густым и неприятным.
Перед ним, дрожа от страха, стояли трое его лучших шпионов. Они принесли доклады и теперь, перебивая друг друга, спешили выложить всё, что знали, ужасно боясь разозлить своего повелителя.
— Всё так, как вы и предполагали, великий Рика! — заикаясь, начал первый. Это был мелкий гуманоид с крысиной мордочкой, который отвечал за сбор слухов в портовых барах. — Этот… Импульс… он действительно улетел! Мой человек своими ушами слышал, как два охранника из новой службы безопасности жаловались друг другу, что их новый босс просто бросил их и свалил в неизвестном направлении. Говорят, на станции сейчас полный бардак, все бегают, как куры без голов! Никто ничего не понимает!
— А деньги, босс, деньги! — подхватил второй, толстый и склизкий, как слизень. Он был специалистом по финансовым махинациям. — Мои контакты в Торговой гильдии всё подтверждают! На счетах Ло зависли миллиарды! Вы представляете, миллиарды юнов, которые никто не может тронуть! Они просто лежат там, мёртвым грузом, ждут, когда их кто-нибудь заберёт! Это же целое состояние!
Рика молчал. Его чёрные, бездушные глаза хищника медленно переводились с одного шпиона на другого. Он слушал, но ждал самого главного. Он не доверял слухам и болтовне торгашей. Ему нужны были факты.
Третий шпион, тощий хакер с десятком имплантов, торчащих прямо из черепа, выступил вперёд. На его лице была самодовольная, торжествующая улыбка. Он знал, что принёс именно то, чего ждал босс.
— А мы, мой повелитель, достали вишенку на торте! — гордо заявил он, наслаждаясь моментом. — Мы взломали их! Пробили защиту их хвалёной службы безопасности! Это было нелегко, признаю, они поставили какие-то новые протоколы, но для нас нет ничего невозможного! Мы вытащили их секретный отчёт!
Он щёлкнул пальцами, и на голографическом проекторе в центре мостика появился тот самый фальшивый документ, который мы с Лиз состряпали пару часов назад.
— Вот! Смотрите сами! Это их внутренний рапорт! Они сами признают, что у них катастрофически не хватает людей, что оборона ослаблена до предела, а хранилища Ло, где лежат все его сокровища, охраняют всего два патруля зелёных новичков! Это не просто слухи, босс! Это документальное подтверждение! Прямо из их собственной сети!
Рика Гонсалес медленно, с натугой поднялся со своего трона. Его огромная тень накрыла всех присутствующих, заставив их съёжиться. Он подошёл к проектору и долго, молча смотрел на фальшивый отчёт. В его голове сейчас творился настоящий шторм. Жадность и жажда мести боролись со здравым смыслом. С одной стороны, он прекрасно помнил, как легко и унизительно этот Импульс уничтожил его лучший корабль. Этот ублюдок был силён, и это пугало. С другой — миллиарды. Целые миллиарды, которые просто лежат и ждут его. И сразу три разных источника, три его лучших шпиона, как один, подтверждают одно и то же. Может, это судьба? Может, это его шанс отомстить и стать самым богатым пиратом во всём секторе?
Он резко развернулся. Его акульи челюсти растянулись в хищной, предвкушающей улыбке, обнажив несколько рядов острых зубов.
— Собирайте всех! — его голос прогремел по мостику, как удар грома. — Каждый корабль, каждый ствол, который у нас есть! Мы идём на «Юпитер»!
Он с силой ударил своим огромным кулаком по металлической переборке, оставив на ней глубокую вмятину.
— Эта станция и всё, что на ней, — моё!
***
В прохладной тишине командного центра, который мы оборудовали в бывшем кабинете Ло, на голографическом столе медленно вращалась карта системы. Лиз, не отрываясь, смотрела на неё. Её лицо было спокойным, но в глазах плясали весёлые искорки.
— Вот и он, наш клиент, — тихо сказала она, указывая пальцем на скопление красных точек, которое только что вышло из гиперпространства на самом краю системы. — Он собрал всё, что смог. Дюжина кораблей, может, чуть больше. Движутся по прямому вектору к нам. Как и ожидалось. Глупая жадная рыба.
Рег, стоявший в тени у стены, одобрительно хмыкнул. Его массивные руки были скрещены на груди.
— Мои уши подтверждают. Вся пиратская шваль в секторе пришла в движение. Все только и говорят о несметных сокровищах Ло. Слухи сработали идеально. Он и правда думает, что идёт на лёгкую прогулку за халявными деньгами.
Я подошёл к столу и тоже посмотрел на приближающуюся армаду. На моём лице не было ни тени беспокойства. Только холодная, хищная сосредоточенность охотника, который видит, как его добыча сама идёт в расставленный капкан. Всё шло по плану. По моему плану.
— Отлично, — сказал я, и мой голос прозвучал в тишине командного центра как щелчок взводимого курка. — Пусть идёт. Мы его уже заждались.
***
Командный центр, который ещё пару дней назад был змеиным гнездом предателя Ло, теперь гудел, как улей. Я навёл здесь порядок, и это чувствовалось во всём. Мои «Стражи» — личная гвардия Гролда — патрулировали коридоры с такой слаженностью, будто всю жизнь только этим и занимались. Местные торгаши, которые привыкли жить по законам взяток и обмана, теперь со скрипом зубов переписывали свои контракты. На нижних уровнях, где раньше выживал сильнейший, теперь все боялись нарушить закон. Мой закон.
Я стоял у огромного стола из чёрного обсидиана. Прямо над его гладкой поверхностью висела голографическая карта системы. Десятки красных точек, похожих на стаю голодных рыб, медленно двигались в сторону нашей станции. Флот Рики Гонсалеса. Всё шло точно по моему плану. Мышеловка была готова, и сыр в ней пах просто восхитительно.
— Он клюнул, — сказала Лиз, не отрывая взгляда от карты. Её пальцы легко порхали над сенсорной панелью, увеличивая изображение. — Движется точно по курсу, который мы ему подсунули. Наши фальшивые отчёты о сбоях в защите и слухи о несметных сокровищах Ло сделали своё дело. Рика думает, что летит на лёгкую прогулку.
— Пусть думает, — пророкотал Гролд. Он стоял у стены, скрестив на груди свои мощные руки. Его ящероподобное лицо, как всегда, было непроницаемо, но в жёлтых глазах плясали хищные огоньки. — Мои парни уже заждались его в секторе Гамма-9. Мы приготовили для этих акул такой «тёплый приём», что у них чешуя плавиться начнёт.
Я обвёл взглядом всех, кто собрался в комнате. Мой новый совет. Странная компания, конечно: хакерша Лиз, ящер-вояка Гролд, серокожий громила-бармен Рег, похожий на живой калькулятор Кристарх и даже суккуб Анша, которая обычно предпочитала держаться в тени, но сегодня стояла здесь, на удивление серьёзная.
— Это наше последнее совещание со мной, — спокойно произнёс я.
Все разговоры тут же стихли. Пять пар глаз уставились на меня.
— Что? — первым нарушил тишину Кристарх, его механические придатки издали тихий, встревоженный звон. — Но как же флот Рики? Ваше присутствие здесь… оно необходимо для поддержания боевого духа!
— Моё присутствие здесь больше не требуется, — отрезал я. — Гролд и его ребята знают, как встречать незваных гостей. Лиз будет координировать оборону из этого кресла. А ты, Кристарх, проследишь, чтобы станция не развалилась на части, пока мы будем превращать пиратские корыта в космический мусор. Я не бросаю вас. Я оставляю вам целую систему. И я даю вам цель — защитить её.
Я сделал паузу, чтобы они переварили мои слова.
— Лиз остаётся за главную, — продолжил я, глядя каждому в глаза. — Её приказы — это мои приказы. Любая попытка саботажа, любое неподчинение… будет считаться предательством. А что я делаю с предателями, вы все прекрасно знаете. Я вернусь. Но до тех пор эта станция и все, кто на ней живёт — ваша ответственность. Не разочаруйте меня.
Я коротко кивнул им и, не прощаясь, развернулся и пошёл к выходу. За спиной осталась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом голографической карты, на которой красные точки подползали всё ближе. Теперь это была их война.
***
Лиз нагнала меня в пустом коридоре, который вёл к ангарам. Она шла рядом, и её шаги гулко отдавались от металлических стен.
— Ты спятил, ЛЕКС, — наконец сказала она, когда мы отошли достаточно далеко. — Улетать именно сейчас? Когда на нас вот-вот нападёт целый флот? Ты бросаешь их одних!
— Они не одни. У них есть ты, — ответил я, не оборачиваясь. — Они справятся. Я научил их не только бояться, но и сражаться за то, что им дорого.
Мы вышли на смотровую площадку перед ангаром. Там, залитый светом сервисных прожекторов, стоял мой новый корабль. Трофейная «Гончая», которую я отбил у наёмников Кристины. Быстрый, юркий, с хищным силуэтом. Идеальная машина для одинокого волка.
— Ты хоть сам в это веришь? — тихо спросила Лиз, встав рядом со мной. Она смотрела не на корабль, а на меня. В её голосе не было злости, только усталость и беспокойство.
Я на миг замолчал. Впервые за долгое время я почувствовал, как внутри шевельнулся холодный червячок сомнения. Элизиум-4. Не просто планета, а целая крепость, цитадель Дома Лау. Я собирался влезть в самое сердце вражеской территории, в логово бешеного паука, и шансов выбраться оттуда было до смешного мало.
«Вероятность успеха миссии по спасению семьи Йорга Калиш составляет один целый и две десятых процента, — услужливо прозвенел в голове голос И. — Это учитывая твои уникальные способности. Без них шанс был бы равен нулю. Рекомендую отменить операцию и сосредоточиться на более насущных проблемах. Например, на пиратском флоте в десяти минутах от нас».
Я мысленно велел ей заткнуться.
— Нет, — честно ответил я Лиз, переводя взгляд на «Гончую». — Не уверен. Но я пообещал. А я всегда держу свои обещания.
Я заставил себя посмотреть ей в глаза. Она пыталась казаться сильной, но я видел в её взгляде страх. Страх за меня.
— Просто… береги себя, ЛЕКС, — прошептала она.
— И ты, Лиз, — я позволил себе короткое, почти невесомое прикосновение к её плечу. — Держи станцию. Она твоя.
Больше мы ничего не сказали. Нам не нужны были громкие слова и долгие прощания. Мы и так всё понимали.
Я развернулся и твёрдым шагом направился по трапу на борт. Люк за моей спиной с шипением закрылся, отрезая меня от шума станции, от её проблем, от Лиз. Я опустился в пилотское кресло. Оно было холодным и незнакомым, но я знал — мы подружимся.
— И, прокладывай курс. Цель — Элизиум-4.
Двигатели «Гончей» ожили, издав лишь тихий гул. Корабль плавно отчалил от стыковочного узла и выскользнул из ангара в чёрную пустоту, усыпанную миллиардами далёких звёзд. Я не стал смотреть назад, на станцию, которая стала моим временным домом. Мой взгляд был устремлён только вперёд. Туда, где среди звёзд скрывалась моя новая, почти невыполнимая цель.
Призрак покинул свой замок. Охота началась.
Семь стандартных циклов. Целая неделя в ледяной, звенящей тишине космоса. Я болтался в этой консервной банке, которую отжал у мёртвого охотника за головами, и единственным моим развлечением были споры с И, искусственным интеллектом в моей голове. «Гончая», как пафосно назвал её предыдущий владелец, резала пустоту, как острый нож масло. Корабль был неплох, признаю. Хищный, быстрый, немного потрёпанный, но надёжный. Я почти привык к пилотскому креслу, которое, казалось, было отлито специально под меня.
Наконец, навигационная система издала тихий, мелодичный писк. Всё, приехали.
Корабль вывалился из гиперпространственного прыжка, и за панорамным иллюминатором мостика вспыхнула новая звезда. Хотя нет, не звезда. Планета. Элизиум-4.
Я уставился на неё, и у меня аж зубы заныли от её вида. Даже отсюда, с орбиты, она выглядела… ненастоящей. Слишком идеальной, до тошноты. Словно какой-то дизайнер-перфекционист нарисовал её в графическом редакторе, выровняв все линии и подобрав самые яркие, кричащие цвета. Океаны — ядовито-лазурные, континенты — с такими ровными берегами, каких в природе не бывает. И ни единого облачка. Атмосфера была прозрачной, как стекло, и сквозь неё можно было разглядеть город-сад на поверхности.
Я вывел на главный экран всю информацию, что у нас была. Это была моя дорожная карта по минному полю. Первым шёл файл от Анши. Подробное описание системы безопасности: невидимая паутина из энергетических барьеров, нано-датчики в воздухе, патрулирующие небо беззвучные дроны-убийцы. Рядом — психологический портрет коммандера Валериуса, местного начальника службы безопасности. Самовлюблённый садист с комплексом бога, считающий себя непобедимым гением. Мой главный оппонент на ближайшие несколько часов.
Следующий файл — от Йорга. Тот самый техник, чью семью я должен был вытащить. Здесь была точная схема жилого комплекса «Лазурный берег» в секторе «Новая Гармония». План квартиры 12-84, где держали его жену и дочь. Их имена, фотографии, распорядок дня охранников. Всё, что он смог вытащить из корпоративной сети, рискуя своей головой каждую секунду. Глядя на фото улыбающейся женщины и маленькой девочки, я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Я не спаситель и не герой, но впутывать в наши грязные игры детей — это уже перебор.
И наконец, мой козырь. Мой пропуск в этот ад, замаскированный под рай. Информация, которую И выкопала из самых глубоких и зашифрованных архивов «Гончей». Личные файлы Клыка, предыдущего хозяина этого корабля. Оказалось, этот ублюдок не был простым фрилансером. Год назад он выполнял один очень грязный контракт для дочерней компании Дома Лау. Ему нужно было выкрасть какого-то учёного у конкурентов. И для этого ему выдали временный допуск низкого уровня в определённые зоны Элизиума-4. Срок действия допуска, конечно, истёк, но его биометрические данные и идентификационный код корабля остались в системе.
— Это наш билет, — пробормотал я, глядя на уродливую физиономию Клыка на фотографии. Жилистый, поджарый, с лицом, испещрённым шрамами.
Я поднялся с кресла. Спина затекла от долгого сидения. Пора было начинать представление.
— И, как там мой новый образ?
Я направил «Гончую» к планете. Корабль медленно начал снижение, входя в идеальную, стерильную атмосферу Элизиума-4. Внизу, подо мной, раскинулся город. Идеально прямые улицы, небоскрёбы из белого камня и стекла, взмывающие в небо, как гигантские иглы. Идеальные парки с идеально подстриженными деревьями. По улицам ходили идеальные граждане в идеальной одежде, и на их лицах были идеальные, вежливые улыбки. Но я видел то, чего не показывали в рекламных проспектах. Я видел беззвучных дронов, похожих на металлических стрекоз, что зависали над перекрёстками. Я видел скрытые объективы камер на каждом углу. Я почти физически ощущал миллиарды нано-датчиков в воздухе, которые сканировали каждого, кто делал вдох. Это был не город. Это была идеально спроектированная, красивая и очень дорогая тюрьма.
Я включил канал связи, предварительно активировав голосовой модулятор.
— Диспетчерская Элизиум-4, это перехватчик «Гончая», бортовой номер семь-три-четыре-Браво. Запрашиваю разрешение на посадку.
В динамиках раздался вежливый, но абсолютно безжизненный синтетический голос, от которого веяло холодом.
— «Гончая», назовите цель вашего визита.
Я сделал глубокий вдох и заговорил голосом Клыка. Грубым, скрежещущим, полным самодовольства.
— Я здесь по приглашению одного из ваших корпоративных клиентов. Привёз кое-какую информацию по новому контракту. Дело конфиденциальное.
Наступила короткая пауза. Система сверяла мои данные с архивами. Секунды тянулись, как резина. Я чувствовал, как по спине пробежал холодок. Если сейчас что-то пойдёт не так…
— Ваши данные подтверждены, охотник Клык, — наконец ответил бездушный голос. — Вам разрешена посадка в частном космопорту «Орион-3», док-станция 12. Добро пожаловать в Элизиум. Надеемся, вам у нас понравится.
Двигатели «Гончей» изменили тон, и корабль начал плавное снижение к сияющему городу. Я смотрел на эту фальшивую утопию, и на моём лице, скрытом под маской уродливого охотника, появилась холодная, хищная улыбка.
«Понравится, — подумал я. — Ещё как понравится. Я вам такое тут устрою, что вы меня ещё очень долго не забудете».
Они сами пригласили лису в свой стерильный, идеальный курятник. Глупые, самодовольные цыплята. Они ещё не знают, что их ждёт. Но скоро узнают. Ох, как скоро.
***
«Гончая» приземлилась с мягкостью, которой я от неё не ожидал. Никакого скрежета, никакой тряски. Словно пёрышко опустилось на бархатную подушку. Космопорт «Орион-3» был под стать всей этой планете — стерильный, бездушный и до тошноты идеальный. Вместо суетливых техников и чумазых грузчиков по посадочной полосе бесшумно скользили автоматические сервисные дроны, похожие на плоских металлических скатов. Они двигались с выверенной, нечеловеческой точностью, и от этой идеальной синхронности становилось не по себе.
Я посмотрел на своё отражение в тёмном экране одного из мониторов. На меня смотрел чужой. Жилистый, поджарый мужик с лицом, которое будто пожевала стая голодных псов. Глубокие шрамы, сломанный нос, холодные, пустые глаза. Клык. Наниты на моём лице послушно приняли его форму, создав идеальную, но отвратительную маску. Она слегка зудела, и мне отчаянно хотелось её почесать, но приходилось терпеть.
Посадочная рампа с тихим шипением опустилась, открывая вид на идеально чистый док. Воздух, ворвавшийся внутрь, был таким же стерильным. Ни запаха топлива, ни гари, ни даже пыли. Словно его пропустили через тысячу фильтров. Меня никто не встречал. Лишь один охранный дроид, похожий на блестящий хромированный скелет, беззвучно подкатил к трапу и замер.
— Охотник Клык, — его голос был синтетическим, вежливым и абсолютно безжизненным. — Проследуйте к терминалу верификации для подтверждения личности.
Я ничего не ответил. Лишь презрительно хмыкнул, как это сделал бы настоящий Клык, и, закинув на плечо сумку с самым необходимым, начал спускаться по трапу.
Терминал верификации был похож на арку из светящегося металла. Никаких охранников, никаких очередей. Только холодная, беспристрастная машина. Я подошёл и встал на указанную платформу.
— Поместите вашу ладонь на сканер, — приказал бездушный голос.
Я подчинился. Синий луч пробежался по моей руке, считывая отпечатки пальцев и рисунок вен. В тот же миг другой луч, красный, ударил мне в глаза, сканируя сетчатку. Я чувствовал, как машина копается в моей сути, сравнивая мои настоящие данные с теми, что были в её базе.
Секунды тянулись, как часы. Я стоял неподвижно, всем своим видом излучая скуку и нетерпение, но внутри всё сжалось в тугой комок. Если сейчас что-то пойдёт не так…
— Пожалуйста, произнесите фразу: „Элизиум приветствует верных“, — приказал терминал.
Я кашлянул, прочищая горло, и заговорил голосом Клыка. Грубым, скрежещущим, полным самодовольства.
— Элизиум приветствует верных.
Голосовой модулятор сработал идеально, но от этого чужого, неприятного звука у меня по спине пробежали мурашки.
Снова пауза. Машина думала. Сравнивала, анализировала, искала подвох. Я чувствовал, как по виску медленно ползёт капля пота. Я был готов ко всему: к тревоге, к выстрелам, к тому, что из стен вылезут турели.
Вместо этого над аркой загорелся мягкий зелёный свет.
— Верификация пройдена. Добро пожаловать, охотник Клык.
Я не позволил себе даже вздохнуть с облегчением. Просто снова хмыкнул, забрал руку со сканера и прошёл через арку, как будто это была самая обычная процедура, которую я проделывал сотни раз.
Я оказался в огромном, залитом светом зале транзитного узла. Вокруг сновали идеальные граждане с идеальными улыбками на лицах. Никто не обращал на меня внимания. Я был всего лишь ещё одним винтиком в этой гигантской, безупречно работающей машине.
Я смешался с толпой, направляясь к выходу из космопорта. Маска охотника сработала. Но это было только начало. Самое сложное ждало впереди. Мне нужно было пройти через весь этот стерильный рай, найти позолоченную клетку в секторе «Новая Гармония» и вытащить оттуда двух заложниц, не подняв тревоги.
Задача казалась невыполнимой. А значит, мне она была по плечу.
Космопорт остался где-то внизу, а я уже шагал по идеально чистым улицам Элизиума. Вокруг возвышались невероятные небоскрёбы, сияющие на солнце, а по дорогам бесшумно скользили дорогие гравикары. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, грязным пятном на белоснежной скатерти. Моей целью было одно из административных зданий — не главная башня Дома Лау, нет, а строение поскромнее. Всего-то этажей пятьдесят, из серого металла и тёмного стекла. Здесь сидели шишки помельче, из службы безопасности. Как раз то, что мне нужно.
Внутри здания меня встретил холод. Не тот, от которого мёрзнет кожа, а тот, что пробирается прямо в душу. Холодный свет лился с потолка, отражаясь от холодных стен, а лица клерков в одинаковой серой униформе были холодными и пустыми. В воздухе висел стерильный запах озона и чего-то металлического. Я подошёл к стойке регистрации. За ней сидел андроид с таким безупречно симметричным лицом, что оно казалось отталкивающим.
— Охотник Клык, — прохрипел я. Голосовой модулятор, спрятанный в маске, сделал мой голос грубым и скрипучим, как несмазанные петли. — У меня назначена встреча с начальником сектора.
Андроид несколько секунд смотрел на меня, не моргая. Его глаза-сенсоры вспыхнули синим, сканируя меня.
— Коммандер Ректор ожидает вас. Кабинет тридцать четыре-С. Следуйте в левый коридор.
Я коротко кивнул и пошёл, куда велели. Говорить «спасибо» железяке я не собирался, да и настоящий Клык тоже не стал бы расшаркиваться. Я чувствовал на спине его бесстрастный взгляд, пока не свернул за угол.
Кабинет 34-С оказался таким же безликим, как и всё остальное в этом проклятом здании. Простой металлический стол, два стула, а на стене висел огромный экран, где медленно проплывали панорамы идеальных улиц Элизиума. За столом сидел он. Коммандер Ректор.
Человеческого в нём осталось немного. Почти всё его тело скрывал массивный экзоскелет из тёмного металла. Вместо лица — гладкая хромированная маска, в которой виднелась лишь тонкая прорезь рта и один-единственный живой глаз. Второй глаз заменила сложная система линз, которая тихонько жужжала, фокусируясь на мне. Когда я вошёл, он даже не шелохнулся. Просто уставился на меня своим единственным глазом, и в этом взгляде было тепла не больше, чем в куске льда из дальнего космоса.
— Охотник Клык, — его голос был совершенно механическим, без малейших интонаций. — Ваш допуск для работы в этой системе истёк год назад. Объясните причину вашего визита.
Я швырнул свою сумку на пол и с нарочитой небрежностью плюхнулся на стул напротив него. Маска Клыка, которую я носил, требовала наглости.
— Я здесь не по старому допуску, коммандер, — сказал я, закидывая ногу на ногу. — Я здесь потому, что в вашем курятнике завелась крыса. И один очень уважаемый клиент нанял меня, чтобы я её нашёл.
Его живой глаз чуть сузился. Попал. Я знал, что попаду. Паранойя была его вторым именем. И раскопала для меня эту деталь в его досье, и я решил этим воспользоваться. Он был одержим контролем и до дрожи боялся предательства.
— Крыса? — механический голос Ректора прозвучал на тон ниже. — В моей службе безопасности нет крыс. Моя система идеальна.
— Ваша система идеальна только в отчётах, которые вы кладёте на стол начальству, — я криво усмехнулся под маской. — А в реальной жизни всегда найдётся кто-то, кто готов продать своих хозяев за пригоршню юнов. У меня есть информация, что один из ваших людей сливает данные о поставках вашим конкурентам. И мой клиент, скажем так, очень этим недоволен.
Ректор молчал. Я почти слышал, как щёлкают и скрипят механизмы в его напичканной имплантами голове, пока он переваривал мои слова.
— Имя? Должность? Доказательства? — наконец отчеканил он.
Вот он, самый ответственный момент. У меня не было ничего. Ни имени, ни доказательств. Только наглость и хороший блеф.
— Доказательства? Они у вас прямо под носом, коммандер. Но вы их не видите, потому что слишком сильно верите в свою идеальную систему.
Я наклонился вперёд через стол, понизив голос до заговорщицкого шёпота.
— Имени я не знаю. Но я знаю, как он выглядит. И я знаю, что он должен был выйти со мной на связь час назад. Прямо здесь, в этом здании. Но он не пришёл. Струсил. Понял, что за ним пришли по мою душу.
Я откинулся на спинку стула, давая ему время подумать.
— Он где-то прячется. И я почти уверен, что он забился в какую-нибудь тихую нору. В какой-нибудь жилой сектор, где его не будут искать. Например, в сектор «Новая Гармония». Тихое, спокойное место. Идеальное, чтобы переждать бурю, не так ли?
Единственный глаз Ректора буквально впился в меня, пытаясь прожечь дыру в моей маске. Он искал ложь, малейшее сомнение, любой признак того, что я его обманываю. Но лицо Клыка было непроницаемым.
— Что вам нужно? — наконец спросил он.
— Мне нужен доступ к записям с камер наблюдения за последний час. Только сектор «Новая Гармония», — я назвал точное место, где, по данным Лиз, держали семью Йорга. — Я найду его. Увижу, где он прячется, куда ходил, с кем говорил. А потом принесу вам его голову на блюдечке с голубой каёмочкой. А вы уже сами разберётесь, кому он успел продаться.
Наступила долгая, тяжёлая тишина. Ректор думал. Его врождённая паранойя боролась с недоверием ко мне, наёмнику с сомнительной репутацией. Но желание найти предателя в собственных рядах, доказать всем и самому себе, что он всё контролирует, оказалось сильнее.
— Вы получите доступ, — наконец произнёс он. — Но только на десять минут. И я буду смотреть через ваше плечо. Каждый ваш шаг. Если вы попытаетесь меня обмануть, охотник, я лично вырву ваш позвоночник и забью его вам в глотку.
Он нажал кнопку на своём столе. Огромный экран за его спиной ожил, превратившись в мозаику из десятков маленьких окон с камер наблюдения. Сектор «Новая Гармония».
— Ваше время пошло, — сказал Ректор, и его глаз впился в экран.
Я повернулся к экрану. Десять минут. У меня было всего десять чёртовых минут, чтобы найти нужную квартиру, оценить охрану и при этом не вызвать подозрений у киборга-параноика, который буквально дышал мне в затылок.
Игра началась. И ставки в ней были до смешного высоки.
***
Я впился взглядом в мозаику из сотен экранов, пытаясь за отведённые мне десять минут совершить маленькое чудо. Мой мозг, усиленный имплантами, работал на запредельной скорости, перемалывая гигабайты визуальной информации. Я отсеивал сотни, тысячи безликих окон и балконов огромного жилого комплекса, выискивая одну-единственную квартиру в этом муравейнике. Корпус я уже нашёл, даже нужный этаж вычислил по кривой схеме, которую раздобыла Лиз. Оставалась самая малость — убедиться, что за тёмным стеклом сидит именно тот, кто мне нужен. Я вывел на центральный монитор изображение с камеры наблюдения, висевшей прямо напротив цели. Как и следовало ожидать, шторы были плотно задёрнуты. Чёрт.
— Возникли трудности, охотник? — проскрежетал за спиной механический голос Ректора. Этот киборг передвигался абсолютно бесшумно, и от его внезапного появления у меня по спине пробежали мурашки. — Ваше время на исходе. Неужели ваш хвалёный «предатель» оказался не там, где вы думали?
— Он там, — прохрипел я голосом Клыка, не отрывая взгляда от экрана и тыча в него пальцем. Голосовой модулятор отлично справлялся, делая мой тембр неотличимым от голоса настоящего наёмника. — Я его нутром чую. Засел, как крыса в норе, и думает, что его не достанут.
И в то же мгновение, словно в ответ на мои слова, все экраны погасли. Огромная комната погрузилась в густой полумрак, который едва разгоняли тусклые красные полосы аварийного освещения.
— Всего лишь проверка связи, охотник, — голос Ректора стал ещё более ледяным и безжизненным, если такое вообще было возможно. — Прежде чем я предоставлю вам доступ к системам целого городского сектора, я должен быть абсолютно уверен, что вы — тот самый цепной пёс, которого я нанимал. А не какой-то самозванец, нацепивший на себя чужую шкуру.
Я медленно, не делая резких движений, обернулся. Как я и думал, тяжёлая бронированная дверь, через которую я сюда вошёл, была заблокирована. С тихим гидравлическим шипением в стене сбоку открылась потайная панель, и в комнату, ступая по металлическому полу с мягкой кошачьей грацией, вошли трое. Элитные штурмовики Дома Лау. Их тела с головы до ног скрывала чёрная композитная броня без единого опознавательного знака, а лица прятались за глухими шлемами с узкими алыми визорами. В руках они сжимали короткие, но увесистые электродубинки. Они не проронили ни слова. Просто разошлись, плавно и неотвратимо окружая меня, отрезая любые пути к отступлению.
— Считайте это простой формальностью, — безразлично прокомментировал Ректор из динамиков. — Покажите мне, что вы не растеряли своих знаменитых навыков. Покажите мне того зверя, за которого мой уважаемый клиент платит такие баснословные деньги.
Ловушка захлопнулась. Тесная комната, я против троих профессиональных убийц. И самая паршивая часть этого расклада — я не мог использовать свои главные козыри. Никаких разрядов молний, никакого управления песком, никаких нанитовых клинков из предплечий. Любое, даже малейшее проявление моих настоящих способностей — и моя маскировка слетит к чертям. Ректор тут же нашпигует меня плазмой, даже не дав договорить. Мне придётся драться, как Клык. Как обычный, пусть и очень сильный и опасный, человек.
Я на несколько секунд закрыл глаза, прокручивая в памяти свою короткую, но яростную схватку с настоящим Клыком на борту его корабля «Гончая». Он был быстр, ловок и дрался невероятно грязно. Никаких понятий о чести, никаких правил и кодексов. Только звериная эффективность. Я согнул колени чуть сильнее, чувствуя, как мышцы напрягаются, превращаясь в сжатые стальные пружины.
Они не стали долго ждать. Двинулись на меня одновременно, как единый, идеально отлаженный механизм смерти. Двое атаковали в лоб, третий начал заходить сбоку, чтобы взять меня в классическую «коробочку».
Я не стал ждать, пока они сомкнут своё кольцо. Резким, как выстрел, и мощным ударом ноги я пнул тяжёлый металлический стол, за которым только что сидел. Столешница с оглушительным визгом проехалась по полу, врезавшись прямо в ноги двум передним бойцам. Их слаженный строй на мгновение дрогнул, и этого короткого замешательства мне было более чем достаточно. Я рванулся не от них, а прямо на них, выбирая своей целью того, что был слева.
Он явно не ожидал такой наглости. Я на полной скорости врезался в него плечом, лишая равновесия, и одновременно нанёс короткий, злой удар локтем точно в сочленение шлема и шейного бронеэлемента. Раздался глухой хруст. Боец пошатнулся, а я, не давая ему ни секунды на передышку, с силой ударил его коленом в бок, целясь под рёбра, где броня была тоньше.
Но тут же спину пронзила тысяча раскалённых игл. Второй боец оправился от удара столом и нанёс мощный удар электродубинкой. Боль обожгла, как огнём, заставив меня на секунду потерять дыхание, в глазах потемнело. Третий уже заходил мне за спину, готовясь закончить начатое товарищем.
Я взревел — не столько от боли, сколько от чистой ярости — и, схватив первого бойца, которого только что бил, использовал его грузное тело как живой щит. Удар дубинкой, который предназначался мне, с глухим стуком пришёлся по шлему его же напарника. Я с силой отшвырнул от себя оглушённого штурмовика и развернулся лицом к оставшимся двум противникам.
Начался сущий хаос. Жестокий, кровавый и грязный танец на крошечном пятачке пространства. Удары сыпались на меня градом. Я уворачивался, блокировал предплечьями, отвечал своими ударами. Я дрался не как сверхчеловек ЛЕКС, а как загнанный в угол уличный пёс. Я забыл про правила. Я тыкал пальцами в алые визоры шлемов, бил ногами по коленным суставам, использовал стены, чтобы оттолкнуться и резко сменить траекторию атаки.
Один из них всё же сумел зайти сзади и схватить меня в удушающий захват. Я не стал паниковать. Я со всей силы ударил затылком ему в лицо. Даже сквозь шлем я услышал отчётливый хруст его носа. Он на долю секунды ослабил хватку от шока, и этого было достаточно. Я провернулся в захвате и нанёс сокрушительный удар локтем ему в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Я вырвал из его ослабевшей руки дубинку и, не раздумывая, с размаху огрел его по шлему. Он рухнул на пол, дёргаясь в конвульсиях от мощного электрического разряда собственного оружия.
Остался последний. Самый крупный и, судя по его выверенным движениям, самый опытный из троицы. Он не бросался в атаку. Он медленно кружил по комнате, глядя на меня. Он видел, что я тяжело дышу, что мой бок, куда пришёлся первый удар, уже наверняка превратился в один сплошной багровый синяк. Он решил, что я выдохся. И это была его фатальная ошибка.
Он ринулся вперёд, нанося мощный прямой удар, рассчитанный на то, чтобы проломить мне грудную клетку. Я легко ушёл с линии атаки, пропуская его бронированный кулак в сантиметре от своего лица, и тут же поймал его руку, дёрнув на себя со всей силы, используя его же инерцию. Он потерял равновесие и неуклюже полетел вперёд. Я не стал его бить. Я просто подставил ему подножку. Он с грохотом врезался в металлическую стену. И прежде чем он успел хотя бы попытаться подняться, я нанёс один-единственный, короткий и убийственно точный удар рукоятью отобранной дубинки ему в основание черепа. Он замер и медленно, как тряпичная кукла, сполз по стене на пол.
Всё стихло. Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и пытался унять дрожь в руках. Мои костяшки были сбиты в кровь, спина горела адским огнём, а в боку при каждом вдохе что-то неприятно хрустело. Но я стоял. А они — трое элитных убийц — лежали у моих ног.
Дверь с шипением открылась. На пороге стоял Ректор. Его единственный живой глаз и красный огонёк оптики медленно, без всякого выражения, осмотрели побоище, а затем остановились на мне.
— Впечатляюще, — произнёс его синтезированный голос. В нём не было ни удивления, ни похвалы. Только холодная констатация факта. — Вы не растеряли своей хватки, охотник.
Он молча отошёл в сторону, освобождая мне проход.
— Вы прошли проверку. Ваши десять минут продолжаются.
Я, стараясь не хромать и не показывать, насколько мне больно, прошёл мимо него обратно в кабинет и снова уставился на ожившие экраны. Но я буквально кожей чувствовал его взгляд на своей спине. Холодный, изучающий, полный подозрений. Я прошёл его дурацкий тест. Но я не развеял его сомнений. Наоборот, я их только усилил. Этот «Клык» оказался слишком хорош. Слишком эффективен для простого наёмника. И теперь этот киборг-параноик будет следить за мной ещё пристальнее.
Флот Рики Гонсалеса сложно было назвать настоящей армией. Скорее, это был сброд, который собрали по самым грязным и тёмным уголкам галактики. Старые, ржавые корыта, которые когда-то были обычными грузовыми кораблями, теперь щетинились наспех приваренными пушками. Рядом с ними летели более мелкие и быстрые рейдеры, а в центре этой стаи виднелось несколько действительно больших и опасных пиратских фрегатов. Вся эта разношёрстная компания вывалилась из гиперпространства на окраине системы, где лениво вращался газовый гигант Юпитер-32. Их цель была отлично видна даже без всяких приборов — одинокая станция, которая ярко светилась в космической темноте. Она была похожа на драгоценный камень, который случайно обронил какой-то невнимательный бог.
На мостике своего главного корабля, тяжёлого крейсера под названием «Неутолимый», Рика Гонсалес сидел на своём троне. Этот трон был сварен из кусков брони кораблей, которые он когда-то победил. Огромная пасть, похожая на акулью, растянулась в хищной улыбке. Он предвкушал лёгкую победу.
— Только посмотрите на неё, — прорычал он, и его голос, напоминающий скрежет металла по стеклу, разнёсся по всему мостику. — Висит там, как спелый сочный фрукт. И просто ждёт, когда её сорвут.
Один из его помощников, тощий гуманоид с крысиными глазками, подобострастно хихикнул.
— Босс, они даже щиты не подняли! Совсем нас не ждут!
— А я о чём говорю? — рявкнул Рика. — Безмозглые цыплята! Думают, раз их хозяин Ло помер, то можно расслабиться.
Его команда взорвалась грубым, гортанным хохотом. Они уже мысленно делили добычу. Представляли, как заберут себе миллиарды юнов, которые остались после смерти Ло. Никто из них даже на секунду не сомневался в победе.
***
А в это же самое время на станции царила почти полная тишина. В командном центре, который на время стал главным штабом обороны, было прохладно и спокойно. Лиз, не отрываясь, смотрела на большую голографическую карту. На ней красные точки пиратского флота медленно, но верно приближались к зелёному контуру станции.
— Идут точно по нашему плану, — её голос был ровным и спокойным, почти как у робота. — Заглотили наживку. Даже не пожевали.
За её спиной стоял Гролд. Его огромная фигура была похожа на скалу, и от него веяло спокойной уверенностью.
— Мои ребята уже на своих местах, — глухо сказал он. — Нервничают немного, но ждут твоего приказа.
Лиз ничего не ответила. Она просто ждала. Как хороший игрок в шахматы, она дала противнику сделать свой ход, чтобы заманить его в ловушку, которую она так тщательно подготовила. Она видела, как пиратские корабли, забыв про любую тактику, сбились в одну большую, плотную кучу. Каждый хотел первым дорваться до станции и урвать кусок побольше.
— Ещё чуть-чуть… — прошептала она так тихо, что её почти не было слышно. — Давайте, жадные вы ублюдки, подползите ещё ближе…
Головной корабль пиратов, самый большой фрегат, пересёк невидимую красную линию, которую Лиз заранее начертила на карте. Она подняла голову. В её глазах не было ни страха, ни сомнений. Только холодный и точный расчёт.
— Пора, — её голос прозвучал спокойно и холодно, как сам космос за стенами станции. — Активировать протокол «Мышеловка».
В то же мгновение космос вокруг пиратской армады буквально взорвался. Но это были не обычные взрывы от торпед или ракет. Из темноты, будто рой злых светлячков, вылетели сотни мин, которые были расставлены здесь заранее. Они не летели куда попало. Каждая мина нашла свою цель, присосалась к броне ближайшего корабля и взорвалась. Беззвучные вспышки озарили пустоту. Они разрывали обшивку, калечили двигатели и превращали грозные пиратские корабли в беспомощные груды металла, которые теперь просто кувыркались в пространстве.
Но это было только начало представления.
Следом за минами ожила и сама станция. Огромные грузовые захваты, которые обычно использовались, чтобы удерживать гигантские транспортные корабли у доков, пришли в движение. Их стальные клешни, похожие на челюсти гигантского чудовища, с лязгом сомкнулись на нескольких рейдерах, которые подошли слишком близко. Раздался беззвучный скрежет, и корабли были просто раздавлены. Их смяло, как будто это были пустые консервные банки.
На кораблях Рики началась паника. Их строй, если его можно было так назвать, рассыпался в разные стороны. Корабли начали беспорядочно стрелять, пытаясь отбиться от врага, которого они не видели. Часто они попадали по своим же. И именно в этот момент по ним ударили главные пушки станции. Мощные плазменные заряды начали один за другим выбивать цели. Пиратская армада превратилась в пылающий огненный ад.
— Они пытаются взять нас на абордаж! — раздался в динамиках взволнованный голос одного из командиров «Стражей Юпитера». — Несколько десантных кораблей летят к шлюзам сектора Гамма!
— Это их последний шанс, — спокойно сказала Лиз, поворачиваясь к Гролду. — Пусть твои ребята покажут, на что они способны.
Это был первый настоящий бой для «Стражей». Ещё вчера они были простыми шахтёрами, рабочими из доков и техниками. Их наспех обучили и вооружили, и теперь они должны были защищать свои дома. Когда пираты, прорвавшись через огонь турелей, начали вырезать шлюзы своими плазменными резаками, их встретил ураганный огонь. Это была не тактика и не стратегия. Это была чистая, незамутнённая ярость. «Стражи» дрались не за деньги и не за славу. Они дрались за свои семьи, за свои дома, за право жить так, как они хотят. Они сходились с пиратами в жестоких рукопашных драках в узких коридорах станции, отбрасывая их назад и не давая им пройти ни на шаг вглубь.
Лиз смотрела на весь этот хаос, который разворачивался на голограмме. Корабли горели, попытки абордажа провалились одна за другой, а флот Рики, потерявший почти половину своих кораблей, начал беспорядочно отступать. Она не улыбалась. Её лицо было всё таким же спокойным. Она уже думала о том, что будет дальше, просчитывая, куда именно отступит Рика и где лучше всего нанести следующий, решающий удар.
Для Рики Гонсалеса это был настоящий ад. Для Лиз — всего лишь начало шахматной партии.
***
Боль пронзила бок, острая и глубокая, словно кто-то решил проверить на мне остроту раскалённого ножа. Каждый раз, когда я пытался сделать вдох поглубже, боль вспыхивала с новой силой, заставляя морщиться. Но я не мог этого показать. Я стоял перед гигантской стеной, собранной из сотен мониторов, и заставлял себя держать спину прямо, а дыхание — спокойным и размеренным. За моей спиной, невидимый, но ощутимый, как арктический холод, стоял Ректор. Этот ходячий кусок металла, напичканный имплантами и паранойей, не должен был увидеть моей слабости. Я был уверен, что его единственный живой глаз, не моргая, сверлит мой затылок, выискивая малейший намёк на ложь.
— Две минуты, охотник, — его голос, лишённый всяких эмоций и похожий на скрежет плохо смазанных шестерёнок, нарушил тишину комнаты управления. — Ваша крыса, похоже, очень хорошо спряталась.
Мой взгляд лихорадочно скакал по экранам. Сотни окон, тысячи балконов, бесконечные коридоры стерильного, бездушного города-улья. Но я не искал вслепую. Йорг дал мне наводку. Квартира 12-84. Я вывел изображение с камеры наблюдения, висевшей прямо напротив нужного мне окна, на главный, самый большой экран. Как я и предполагал, плотные шторы были задёрнуты. Полная приватность, которую мог позволить себе только тот, кому есть что скрывать. Но я заметил деталь, которую пропустила бы любая система наблюдения. В самом углу одного из окон штора была отогнута. Всего на пару сантиметров. Крошечная щель в их идеальном мирке.
Я выжал из системы всё, на что она была способна, увеличивая изображение до предела. Картинка поплыла, покрылась зерном, но этого было достаточно. Я увидел её. Элина, жена Йорга. Она не сидела на месте, не ждала покорно своей участи. Она металась по комнате из угла в угол, как загнанный в клетку зверь. Её движения были резкими, дёргаными. Она то и дело бросала испуганные взгляды на дверь, словно ожидала, что в любую секунду за ней придут. Это была не жизнь. Это была позолоченная клетка, и она отчаянно искала из неё выход. Её страх был почти осязаем даже через мутное изображение.
Теперь нужно было придумать, как подать ей знак. Сказать, что я здесь. Что помощь уже в пути. Связаться с ней напрямую было самоубийством — квартира наверняка была нашпигована прослушкой, как рождественская индейка. Но Йорг, этот гениальный техник, передавая мне план, упомянул одну деталь. В их системе «умного дома» была одна крошечная уязвимость. Старая, почти забытая сервисная частота, которую когда-то использовали для диагностики кухонной техники. Она была настолько древней, что её просто забыли подключить к основной сети безопасности Ректора.
— И, — мысленно скомандовал я, не отрывая взгляда от экрана. — Мне нужен кухонный блок в квартире 12-84. Получи доступ к внутреннему дисплею холодильника.
Это было их кодовое слово. Йорг рассказал мне о нём. Название их с Элиной любимого созвездия, которое они когда-то наблюдали с балкона своего старого, настоящего дома. Ещё до того, как их жизнь превратилась в этот кошмар под неусыпным контролем Дома Лау.
Я, затаив дыхание, смотрел на экран. Элина продолжала свои панические метания по комнате. И вдруг она замерла. Остановилась как вкопанная и прислушалась. Из кухни донёсся тихий, едва различимый писк. Холодильник сигнализировал, что кто-то слишком долго держит дверцу открытой. Но дверца была закрыта.
Она медленно, с видимой опаской, двинулась на кухню. Я видел, как она неуверенно подошла к блестящему хромированному агрегату. Поколебалась всего секунду и дёрнула дверцу на себя. Я не мог видеть её лицо, скрытое от камеры, но я видел, как напряглась её спина. Она застыла, глядя на светящуюся надпись на внутренней стороне дверцы. «Сигнус».
Она резко захлопнула дверцу и почти бегом бросилась к окну. Её лицо появилось в той самой щели между шторами. Глаза были огромными, полными страха, смешанного с отчаянной надеждой. Она смотрела прямо в объектив камеры, словно знала, что я там, по ту сторону, что я её вижу.
— И, тот же канал. Короткое сообщение. «Завтра. 15:00. Сервисный дрон для мусора. Южный балкон. Будьте готовы».
Сообщение исчезло с дисплея холодильника так же внезапно, как и появилось. Элина ещё несколько секунд смотрела прямо на меня, а затем её лицо исчезло из щели. Я увидел, как её тень метнулась вглубь комнаты, к детской кроватке, где спали её дети. Она склонилась над ними, и даже через зернистое, нечёткое изображение я увидел, как страх на её лице сменился холодной, стальной решимостью. Она была готова. Готова на всё ради них.
— Ваше время истекло, охотник, — проскрежетал за спиной голос Ректора. Экраны погасли, погрузив комнату в полумрак. — Вы ничего не нашли. Это разочаровывает.
Я медленно повернулся к нему. На моём лице, скрытом под маской Клыка, расползлась кривая, злая усмешка.
— Крыса оказалась умнее, чем я думал, — прохрипел я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Затаилась. Но теперь я знаю её запах. Я её найду. Дайте мне немного времени.
Я, стараясь не хромать и не показывать, как каждый шаг отдаётся болью, подобрал с пола свою сумку и направился к выходу.
— Мне нужно подумать. Проанализировать полученные данные. Я вернусь, когда будет результат.
Ректор ничего не ответил. Он просто смотрел мне в спину своим единственным глазом, и я чувствовал этот взгляд, как ледяное прикосновение к коже. Я вышел из его кабинета, из этого стерильного ада, и только оказавшись в лифте, позволил себе на секунду прислониться к холодной металлической стене и с шумом выдохнуть.
Контакт состоялся. Первая часть плана выполнена. Теперь оставалось самое сложное — вытащить их из этой клетки, не угодив в неё самому.
В командном центре на станции «Юпи» стояла полная тишина. Но это была не та тишина, которая успокаивает. Нет, она давила на уши, заставляла сердце биться чаще. Казалось, что воздух вот-вот взорвётся от напряжения. Лиз, бледная как полотно, не отрываясь смотрела на большой голографический таймер. Красные цифры на нём сменяли друг друга, отсчитывая последние секунды. Каждая секунда приближала их к началу операции, которая казалась настоящим самоубийством. Лиз чувствовала, как по спине пробежал холодок. Она очень боялась, но старалась не показывать этого.
На другом экране, прямо рядом с таймером, появилось лицо Йорга Калиша. Это был их человек, который сейчас находился в самом логове врага. Его изображение на голограмме немного дрожало. Было понятно, что он ужасно нервничает. Ещё бы, ведь он сидел в маленькой комнатке где-то на планете Элизиум-4, и от него зависела не только вся операция, но и жизнь его семьи. И его собственная жизнь тоже.
— Йорг, ты готов? — спросила Лиз. Её голос был тихим, чтобы не выдать волнения, но в нём слышалась сталь.
Йорг на экране ничего не сказал. Он просто медленно кивнул, и в этом простом движении читалась вся его решимость. Его толстые пальцы замерли над сенсорной панелью. Лиз знала, о чём он думает. Одна ошибка, одно неверное движение, и всё будет кончено. Мощнейшая система безопасности Дома Лау тут же засечёт его, и тогда его ждёт смерть. И не только его. Его жену и детей тоже убьют. Эта мысль заставила Лиз сжать кулаки.
— Просто помни, о чём мы договаривались, — добавила она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Когда мы начнём, дороги назад уже не будет. Наш «Призрачный мост» продержится всего пару минут. Но нам этого хватит, чтобы устроить им настоящий ад.
Она снова посмотрела на таймер. Цифры сменились на большой и жирный ноль.
— Давай, Йорг! Сейчас! Жми!
Йорг с такой силой ударил по клавише, что голограмма на миг исказилась. И в ту же секунду на главной тактической карте, занимавшей почти всю стену, произошло то, чего они так ждали. В секторе Омега-9, на другом конце планеты Элизиум-4, появилось яркое красное пятно. Оно быстро росло, заливая собой всё новые и новые участки карты, как чернильная клякса на бумаге.
— Получилось! — радостно выдохнула Лиз, не в силах сдержать улыбку. — Йорг, ты просто гений!
Их план сработал. Это был не простой взлом. Они не пытались атаковать военные базы или отключать защитные поля города. Это было бы слишком глупо и предсказуемо. Их план был намного хитрее. Йорг, который работал техником в системе жизнеобеспечения, использовал свои пароли, чтобы запустить цепную реакцию сбоев. Он обрушил систему очистки воздуха в целом промышленном районе. Это был район Омега-9, где находились десятки заводов, которые выбрасывали в атмосферу тонны ядовитых отходов. Теперь все эти отходы шли напрямую в воздух, без всякой фильтрации. По всей планете тут же сработали датчики тревоги, их вой был слышен, наверное, даже в космосе.
***
Коммандер Ректор, начальник службы безопасности Элизиума-4, сидел в своём идеально чистом кабинете и спокойно пил утренний кофе, просматривая отчёты. День обещал быть скучным. Но внезапно его покой нарушил оглушительный рёв сирены. Ректор от неожиданности поперхнулся кофе. Все экраны в его командном центре загорелись тревожным красным цветом.
— Какого дьявола?! — прорычал он. Его голос, усиленный имплантами, был похож на скрежет металла.
— Коммандер! У нас чрезвычайная ситуация! — доложил по связи один из его подчинённых, его голос дрожал от страха. — В секторе Омега-9 полностью отказала система жизнеобеспечения! Уровень ядовитых веществ в воздухе растёт с каждой секундой! Если ничего не сделать, через час весь район превратится в смертельную ловушку!
Лицо Ректора налилось кровью от гнева. Его единственный настоящий глаз превратился в узкую щёлочку, полную ненависти. Диверсия! Кто-то посмел устроить диверсию на его планете!
— Всем патрулям! Всем ремонтным бригадам! Бросайте всё и летите в сектор Омега-9! — заорал он так, что стены задрожали. — Оцепить весь район! Найти мне тех, кто это сделал! Я хочу их головы на своём столе!
Он был в ярости. Ректор был уверен, что это проделки одного из конкурирующих Домов. Он не мог и подумать, что это всего лишь отвлекающий манёвр. Поэтому он, не раздумывая, отправил почти все свои силы, даже элитных бойцов, на другой конец планеты. Он хотел как можно скорее потушить этот «пожар» и найти виновных.
***
— Он попался, — с довольной ухмылкой сказала Лиз. Она смотрела на тактическую карту и видела, как почти все красные огоньки, обозначающие патрули, ринулись в сторону Омега-9, подальше от нужного им сектора «Новая Гармония». — Первая часть сработала идеально. Пора начинать вторую.
Она снова вызвала Йорга.
— Йорг, ты на связи? Запускай приманку.
Теперь пришло время для второй части их хитрого плана. Йорг снова нажал несколько клавиш, и в системе безопасности Элизиума-4 появилась новая цель. Это был сигнал корабля «Гончая», который принадлежал известному охотнику за головами по имени Клык. Конечно, это был фальшивый сигнал. Лиз и Йорг транслировали его через свой «Призрачный мост». Но системы Ректора поверили, что Клык самовольно покинул космопорт и куда-то направляется. Это должно было окончательно сбить Ректора с толку.
Ректор в это время был полностью поглощён операцией в Омега-9. Он лично отдавал приказы и кричал на своих подчинённых, когда на одном из экранов вдруг заметил что-то странное.
— Это ещё что такое?! — снова рявкнул он, ткнув пальцем в экран. — Что здесь делает этот охотник? Я же лично приказал ему не высовываться из порта!
— Возможно, он решил проявить инициативу, коммандер, — робко предположил один из операторов.
— Инициативу?! — Ректор чуть не взорвался от злости. — На моей планете инициативу проявляю только я! Немедленно отследить его! Я хочу знать, что этот ублюдок задумал!
Так Ректор попался и на вторую уловку. Всё его внимание и те немногие патрули, что ещё оставались в городе, теперь были заняты погоней за кораблём-призраком. Фальшивая «Гончая» уводила их всё дальше от сектора «Новая Гармония», где должен был действовать ЛЕКС.
***
А я в это время сидел и ждал. Я снял себе крохотную комнатку в самом дешёвом отеле на окраине города. Притворился обычным работягой, который приехал на заработки. Из моего окна не было видно ничего, кроме серой стены другого такого же унылого здания. Я просто сидел на кровати и смотрел в эту стену. Ждать — это самое ужасное. Хуже, чем драться или убегать. Ты просто сидишь, и ничего не происходит, а в голове крутятся самые плохие мысли.
Но вот мои старые часы на руке тихонько пискнули и завибрировали. Это был мой коммуникатор. На маленьком экране появилось всего одно слово, которого я так ждал: «Чисто».
Сигнал от Лиз.
Я встал. Тело всё ещё болело после последней стычки, особенно рана в боку. Но сейчас я почти не обращал на это внимания. В кровь уже начал поступать адреналин, лучший в мире обезболивающий.
«Путь свободен, ЛЕКС, — услышал я в своей голове знакомый голос И. — Лиз и Йорг отлично справились. По моим подсчётам, у тебя есть примерно два часа. Потом этот идиот Ректор поймёт, что его обманули, и вернёт все патрули назад. Сейчас в секторе «Новая Гармония», где держат семью Йорга, почти никого нет. Это твой единственный шанс, ЛЕКС. Не упусти его».
Я молча подошёл к пыльному зеркалу на стене. Из него на меня смотрел какой-то незнакомый мужик. Уставшее лицо, всё в шрамах. Это была маска Клыка, того самого охотника, чей корабль сейчас гоняли по всему городу. Я поправил воротник своей рабочей куртки и натянул на голову капюшон, чтобы скрыть лицо.
Ну что ж, пора. Где-то там семья Йорга надеется, что придёт герой и спасёт их. Но я не герой и не спаситель. Я просто иду забрать то, что мне должны. А свои долги я всегда забираю. Да ещё и с большими процентами.
***
Сектор «Новая Гармония» был, пожалуй, самым лицемерным местом, которое только построил Дом Лау. Всё здесь кричало о роскоши и спокойствии, но было фальшивым от начала и до конца. Идеально ровные зелёные газоны, на которые никто никогда не ступал. Голографические птички, которые летали между такими же искусственными деревьями и не издавали ни звука. А ещё эта тихая, успокаивающая музыка, которая, казалось, просто висела в воздухе. Настоящий рай для богатых дураков, которые делали вид, что не замечают стальной потолок вместо неба и патрульных дронов вместо облаков. Красивая золотая клетка. И моя работа на сегодня — вытащить из неё пару пташек, которые слишком много знали.
Мой путь лежал через узкий сервисный коридор, спрятанный за блестящей декоративной панелью. В этом мире не было места фальшивым птицам и музыке. Здесь пахло машинным маслом и пылью, а единственным звуком был монотонный гул гигантской системы вентиляции. Тусклые лампы под потолком едва разгоняли мрак, отбрасывая на стены мою длинную тень.
Я замер у решётки сервисного люка, который вёл на балкон нужной мне квартиры — 12-84. Прижавшись к холодной стене, я вглядывался в щели. За ними виднелась часть шикарной комнаты, залитой мягким светом. Всё было безупречно. Даже слишком. Такая идеальность всегда настораживала.
Секунда в секунду, как и говорила И, из-за угла показался огромный дрон-уборщик, похожий на неповоротливого металлического жука. Он двигался почти беззвучно. Подлетев к балкону, он вытянул свои механические руки-манипуляторы, чтобы забрать контейнер с мусором. Ждать было нельзя. Я послал короткий электрический импульс со своего импланта, и замок на люке тихо щёлкнул. Одним движением я выскользнул из коридора и прыгнул прямо на спину дрону, тут же распластавшись на его холодном корпусе. Машина даже не дёрнулась, не заметив лишние сто килограммов на своей броне. Схватив контейнер, дрон так же плавно полетел дальше по своему маршруту.
Дрон поднялся на этаж выше и пристыковался к мусороприёмнику. Вот он, мой момент. Пока механический жук возился, выгружая мусорный бак, я легко спрыгнул на маленький технический балкон. Ещё один щелчок — и электронный замок на двери в квартиру поддался. Путь был открыт.
Элина уже ждала. Она стояла как статуя посреди своей роскошной гостиной. К её ногам жались двое маленьких детей, мальчик и девочка, на вид лет пяти, не больше. Они смотрели на меня своими огромными испуганными глазами, в которых блестели слёзы. Лицо самой Элины было белым как полотно, но держалась она стойко. В её взгляде читалась не паника, а холодная решимость. Она была готова ко всему.
— Элина, — произнёс я как можно спокойнее и откинул капюшон. Моя маска, имитирующая череп, наверняка пугала детей ещё больше. — Меня послал Йорг. Нам нужно торопиться, времени почти нет.
Она только молча кивнула, инстинктивно прижимая детей к себе ещё сильнее.
— Что мы должны делать? — её голос был тихим, но твёрдым.
— Ничего не берите. Вообще ничего. Двигайтесь тихо и делайте только то, что я скажу. Сейчас мы выйдем в коридор и пойдём к служебной лестнице. Спустимся в главный холл, там всегда много народу. В толпе нас никто не заметит. А оттуда — прямиком на выход из сектора. Всё ясно?
Она снова кивнула.
— Да. Дети не будут шуметь, — заверила она. — Я подготовила их.
Я подошёл к входной двери. С виду — обычная дверь, какие ставят в дорогих апартаментах. Но я-то знал, что за этой обманчивой простотой скрывается куча электроники.
— И, проверь дверь. Что там у нас?
Локальная тревога… Звучит не так страшно, но этого было вполне достаточно, чтобы наш план побега с треском провалился. Впрочем, выбора у нас всё равно не было.
— Кода у нас нет, так что придётся действовать напролом, — сказал я Элине, глядя ей в глаза. — Слушайте внимательно. Как только я открою дверь, выходите и ни на секунду не останавливайтесь. Идите за мной. Главное — быстро и как можно тише.
Я положил руку на холодную металлическую ручку. На мгновение замер, вслушиваясь в тишину за дверью. Ничего. Я плавно нажал на ручку и потянул дверь на себя.
Ничего не произошло. Никаких сирен, никаких мигающих огней. Коридор был абсолютно пуст и залит всё тем же мягким светом. Я почувствовал, как напряжение слегка отпустило. Мы быстро выскользнули из квартиры, и я аккуратно прикрыл за нами дверь, чтобы не было лишнего шума.
И именно в этот момент всё пошло не по плану.
Приятный белый свет, заливавший коридор, мгновенно сменился на тревожно-красный. Под потолком что-то загудело. Это была не оглушительная сирена, а тихий, низкий гул, который действовал на нервы гораздо сильнее. И тут я услышал то, чего боялся больше всего — тяжёлый скрежет металла. Я обернулся. С обеих сторон коридора, из стен, медленно, но неотвратимо, начали выдвигаться толстые титановые переборки. Они собирались запереть нас здесь.
— Чёрт! — вырвалось у меня.
Ловушка захлопнулась. Мы оказались в западне. Длинный коридор, залитый красным светом, превратился в клетку. Элина испуганно вскрикнула и ещё сильнее вцепилась в своих детей. Малыши, до этого державшиеся изо всех сил, были готовы вот-вот расплакаться в голос.
Девяносто секунд. Всего полторы минуты, чтобы придумать, как выбраться из этой идеальной, стерильной и будь она трижды проклята, западни. Я быстро осмотрелся по сторонам. Гладкие, бесшовные стены. Тяжёлые бронированные шлюзы, которые уже почти полностью перекрыли проход. Под потолком — объективы камер наблюдения, которые, я был уверен, уже передавали картинку с нашими лицами прямиком начальнику местной охраны.
Красный. Всё вокруг стало красным. Аварийные лампы под потолком бешено мигали, заливая идеально белый коридор станции густым, кровавым светом. Противно завыла сирена, её низкий гул давил на уши, смешиваясь с плачем перепуганных детей. Я услышал тяжёлый скрежет металла — с потолка медленно, но неотвратимо опускались массивные титановые переборки. Ловушка. Мы попались в самую настоящую ловушку.
— Помолчи, И, — прошипел я так тихо, что никто, кроме неё, не мог услышать. Паника подкрадывалась, пытаясь заморозить кровь в жилах, но я не мог ей поддаться. Не сейчас.
Я быстро оглянулся на Элину. Женщина окаменела, её лицо стало белым, как мел. Она изо всех сил прижимала к себе двоих детей, пытаясь спрятать их от этого ужаса. Но в её глазах, полных страха, я увидел нечто большее. Стальную, несгибаемую решимость. Решимость матери, готовой разорвать любого, кто посмеет тронуть её малышей.
— Встаньте за меня, — мой голос прозвучал хрипло и глухо, я сам его не узнал. — И закройте детям глаза. Что бы ни случилось, просто не смотрите в мою сторону. Поняла?
Она лишь молча кивнула и тут же подчинилась, утыкая лица плачущих детей себе в бёдра. Я сделал шаг вперёд, становясь живым щитом между ними и угрозой, которая уже ломилась в нашу клетку. Всё. Маскарад окончен. Хватит притворяться наёмником по кличке Клык. Пора показать им настоящего меня.
Я сделал глубокий вдох и отдал мысленный приказ. Моё тело отозвалось. Наниты, из которых был соткан мой чёрный костюм, проснулись. Ткань пошла рябью, замерцала, словно состояла не из материи, а из самой темноты. Костюм перестал быть просто одеждой, он становился второй кожей, бронёй и оружием. Тупая боль в боку, где меня недавно «проверил» один из охранников Ректора, мгновенно исчезла, утонув в волне чистого адреналина.
Переборка в дальнем конце коридора ещё не успела опуститься до конца. В узкую щель между ней и полом уже лезли люди в чёрной тактической броне. Элитные псы Дома Лау. Они не собирались вести переговоры. Воздух пронзили первые тонкие, как иглы, лучи плазмы.
Я резко вскинул руку ладонью вперёд.
— Стоять, — прорычал я. Шлем изменил мой голос, превратив его в громовой рык, который эхом пронёсся по коридору.
Я сосредоточился. Пол под ногами едва заметно завибрировал. Стены, потолок, даже решётки вентиляции — всё, что было сделано из бетона, металла и композита, отозвалось на мой безмолвный зов. Пыль, что годами копилась в самых дальних углах и щелях, ожила. Миллионы серых частиц взмыли в воздух, закручиваясь в плотный, непроглядный вихрь прямо передо мной. За секунду я превратил этот стерильный коридор в эпицентр песчаной бури.
Стена из спрессованной пыли выросла передо мной как раз вовремя, чтобы принять на себя залп плазменных винтовок. Заряды с шипением вплавлялись в мой песчаный щит, но не могли пробить его насквозь. Я не дал им времени на перезарядку.
Из кончиков моих пальцев сорвались тонкие, ослепительно-белые разряды молний. Я не целился в их тела. Я целился в их снаряжение. Послышался сухой треск. Красные визоры на их шлемах погасли один за другим. Их навороченное оружие, забитое под завязку электроникой, замолчало. В одно мгновение они стали слепыми и безоружными.
Песчаная завеса опала так же быстро, как и появилась. Я ринулся вперёд, в самую гущу врагов, которые растерянно вертели головами, не понимая, что произошло. Из моих предплечий с хищным лязгом вырвались два тонких, вибрирующих клинка, сотканных из нанитов. Я не собирался их убивать. Только покалечить. Мои удары были быстрыми и точными. Я бил по суставам их брони, по рукам, что всё ещё сжимали бесполезное оружие, по ногам. Я пронёсся сквозь их строй, как ураган, оставляя за собой только стонущие тела в лужах крови. Это была не битва. Это была быстрая и жестокая расправа.
— Беги! — крикнул я Элине, не оборачиваясь, и, подскочив к ней, схватил за руку.
Я потащил её за собой, прочь от заблокированного выхода, вглубь этого лабиринта, залитого красным светом. Дети, всхлипывая, бежали следом, отчаянно цепляясь за одежду матери.
Но за поворотом нас ждал новый отряд. Эти были явно опытнее. Они уже выстроились «черепахой», прикрывшись тяжёлыми штурмовыми щитами из армированного сплава.
— Огонь на поражение по цели! — раздалась холодная команда.
И воздух снова наполнился шипением летящей смерти. Я оттолкнул Элину с детьми за угол, а сам сделал шаг навстречу огненному ливню.
— Плоть демона!
Моя кожа на мгновение стала твёрже брони любого крейсера. Заряды плазмы врезались в меня с глухими хлопками, оставляя на костюме дымящиеся отметины, но не могли пробить защиту. Боль была адской, каждый удар отдавался по всему телу, но я терпел. Я просто шёл на них, как таран, как машина, не обращая внимания на их бесполезную стрельбу.
Я увидел страх в узких прорезях их шлемов. Они стреляли в демона, который шёл на них прямо сквозь стену огня. Они поняли, что их щиты, их броня, их подготовка — всё это бесполезно.
Я врезался в их строй. Мой кулак, усиленный нанитами, превратил первый щит в груду искорёженного металла, а его владельца отбросил назад, сбивая с ног его товарищей. Я рвал их оборону, как дикий зверь, ломал их кости, крушил их броню, превращая этот чистый коридор в свой личный филиал ада.
Путь к космопорту был отрезан. Везде были они. Нам нужен был другой выход.
— И! Схемы станции! Мне нужен любой выход! Вентиляция, мусоропровод, что угодно!
Я увидел её. Небольшая металлическая решётка у самого пола.
— Туда! Быстро! — крикнул я Элине, указывая на неё.
Пока она, спотыкаясь, тащила рыдающих детей к спасительному люку, я развернулся, чтобы встретить новую волну охранников. Их было слишком много.
Я приложил ладонь к стене рядом с решёткой.
— Отойдите! — прорычал я Элине.
И выпустил всю свою ярость, всю свою силу в одном коротком, концентрированном импульсе. Стена не выдержала. Она взорвалась облаком бетонной крошки и пыли, открывая за собой чёрный, гулкий провал технического тоннеля.
Я подхватил на руки обоих детей, которые уже ничего не соображали от ужаса, и буквально втолкнул их в темноту, прямо на руки матери.
— Иди! И не останавливайся!
Я уже разворачивался, чтобы прыгнуть за ними, и в этот самый момент острая, обжигающая боль пронзила моё плечо. Один из них всё-таки попал. Я зарычал, больше от злости на самого себя, чем от боли. Прежде чем прыгнуть в спасительную темноту, я бросил последний взгляд на коридор.
Он был похож на картину сумасшедшего. Искорёженный металл, разбросанные в неестественных позах тела в чёрной броне, дымящиеся провода, свисающие с потолка. И всё это было залито жутким, кроваво-красным светом аварийных ламп.
Я принёс ад в их маленький, стерильный рай. И это было только начало.
Я оттолкнулся от края и рухнул во тьму, унося с собой боль, крики и твёрдое обещание вернуться. Вернуться, чтобы сжечь это место дотла.
***
Технические коридоры казались бесконечным лабиринтом из серого металла и тусклых ламп. Ещё недавно они были нашим спасением, но теперь превратились в ловушку. За спиной раздавались испуганные всхлипы детей и тяжёлое, сбитое дыхание Элины. А впереди нарастал гул сирен, всё ближе и ближе. Мы бежали без остановки, и каждый мой шаг отдавался тупой болью в боку, где зияла рана. Адреналин, который до этого гнал меня вперёд, уже не справлялся, и боль становилась всё отчётливее.
— Другого маршрута нет, — прохрипел я в ответ, слегка подталкивая Элину вперёд. — Только так. Прорвёмся.
Мы вывалились из узкого, почти не освещённого коридора в огромное пространство ангара. Холодный свет прожекторов ударил по глазам. Ангар был гигантским, под его сводами мог бы поместиться небольшой крейсер. И где-то там, в нескольких сотнях метров от нас, стоял он — хищный, угловатый силуэт «Гончей». Наш билет отсюда. Свобода была так близко, что её, казалось, можно было потрогать.
Но на нашем пути стоял он.
Прямо посреди ангара, в круге света от сервисных прожекторов, застыла массивная фигура. Ректор. Он не гнался за нами по пятам, как я ожидал. Он просто ждал. Умный ублюдок. Он просчитал наш единственный путь к отступлению.
— Конец пути, самозванец, — его голос был похож на скрежет металла, усиленный динамиками. Он разнёсся по гулкому ангару, абсолютно лишённый эмоций. Он уже понял, что я не Клык. Моя небольшая демонстрация силы в коридорах, где я раскидал его людей, не оставила в этом никаких сомнений.
— Элина, бери детей и беги к кораблю! Живо! — крикнул я, отталкивая её в сторону «Гончей». — Не оглядывайся и не останавливайся, что бы ни случилось!
Она на секунду замерла, её лицо исказилось от ужаса. Но потом она кивнула, схватила детей за руки и побежала, спотыкаясь на ровном месте, к спасительному трапу нашего корабля.
Ректор даже не удостоил их взглядом. Его единственный живой глаз и красный огонёк оптического сенсора были намертво прикованы ко мне. Его целью был я, и только я.
Я сделал глубокий вдох, стараясь не морщиться от боли в боку. Нужно было проверить, с чем я имею дело. Я вытянул руку, и с кончиков моих пальцев сорвалось несколько тонких, потрескивающих молний. Они змейками устремились к киборгу.
Но он был готов. Вокруг его тела на мгновение вспыхнуло почти невидимое силовое поле. Мои молнии просто испарились, не причинив ему ни малейшего вреда. Энергетический демпфер. Чёрт. Этот ублюдок был упакован по последнему слову военной техники.
— Твои дешёвые фокусы здесь не сработают, аномалия, — констатировал Ректор. — Дом Лау прислал меня, чтобы устранить проблему. И я всегда выполняю свою работу.
Он сорвался с места. Это было жуткое зрелище. Такая громадина двигалась с пугающей, неестественной скоростью. Я едва успел поднять руки и скрестить их перед собой, как его кулак, размером с мою голову, врезался в блок. Удар был чудовищной силы. Меня отбросило на несколько метров, словно я был тряпичной куклой. Руки онемели до самого плеча, а в глазах на миг потемнело от боли.
Начался наш смертельный танец. Я был мотыльком, порхающим вокруг кузнечного молота. Я уклонялся, скользил, перекатывался, используя каждый контейнер, каждую опору как укрытие. Он же просто шёл напролом. Его удары оставляли вмятины в полу, пробивали дыры в стенах. Он был машиной разрушения, и я был его единственной целью. Он не чувствовал боли, не знал усталости, он просто методично пытался меня убить.
Я попробовал использовать «Песок». Поднял в воздух облако металлической пыли с пола, надеясь ослепить его, забить сенсоры. Но его оптика, защищённая от любых помех, даже не моргнула. Он просто прошёл сквозь облако, продолжая своё наступление.
Я понимал, что долго так не протяну. Рана в боку снова дала о себе знать, по штанине потекло что-то тёплое и липкое. Кровь. Слишком много крови. Мне нужно было заканчивать этот бой. И заканчивать быстро.
Импульсный удар. Это требовало времени на концентрацию и почти всей моей энергии. Времени, которого у меня не было.
Я допустил ошибку. Всего одну. Замешкался на долю секунды, и этого хватило. Его стальная клешня сомкнулась на моём горле. Земля ушла из-под ног. Он с лёгкостью поднял меня, как котёнка. Я захрипел, пальцы тщетно царапали его металлическую руку. В глазах начало темнеть, лёгкие горели огнём.
— Ты хорошо дрался, самозванец, — его единственный живой глаз безразлично смотрел, как я задыхаюсь. — Но игра окончена.
Он начал медленно сжимать хватку. В ушах зазвенело. Это конец.
И тут я увидел свой единственный шанс. Его живой глаз. Единственное органическое, уязвимое место, не прикрытое бронёй.
Собрав последние силы, я дёрнулся и плюнул ему прямо в лицо. Но это была не слюна. Это был сгусток едкой кислоты, которую мой модифицированный организм мог генерировать в самых крайних случаях.
Ректор взревел. Это был не крик боли, а рёв ярости и удивления. Он инстинктивно отшатнулся, разжимая пальцы. Этой доли секунды мне хватило. Я вывернулся из его хватки и рухнул на пол, судорожно кашляя и хватая ртом драгоценный воздух.
Он торопливо протёр глаз. Его оптика снова сфокусировалась на мне. Теперь в его взгляде не было холодного безразличия. Только чистая, незамутнённая ярость.
— Ты за это заплатишь!
Он снова ринулся на меня, но теперь я был готов. Пока он приходил в себя, я успел отскочить к огромному металлическому контейнеру и прижаться к нему спиной.
— Мимикрия!
Я почувствовал, как моё тело на мгновение стало жидким, а затем снова затвердело, сливаясь с металлом. Холодная прочность контейнера перетекла в меня. Моя кожа стала твёрдой, как сталь.
Ректор нанёс удар, целясь мне в голову. Но на этот раз я не стал уворачиваться. Я встретил его кулак своим.
Раздался оглушительный звон, похожий на удар церковного колокола. Его бронированная рука, столкнувшись с моей, усиленной мимикрией, отлетела в сторону. В его оптическом сенсоре на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление.
Я не дал ему опомниться. Я вложил в этот удар всё. Всю свою ярость, всю боль, всё отчаяние. Моя рука, ставшая продолжением многотонного контейнера, превратилась в стальной таран. Я не целился в его бронированную голову или мощный торс. Я ударил ниже, в ту самую точку, которую подсказала И. В слепую зону под основной грудной пластиной.
Раздался отвратительный, тошнотворный скрежет. Металл поддался. Мой кулак вошёл в его тело, разрывая провода, ломая схемы и, что самое главное, уничтожая хрупкую органику внутри.
Ректор замер на месте. Его огромное тело дёрнулось раз, другой. Красный огонёк его оптического сенсора несколько раз мигнул и окончательно погас. Единственный живой глаз удивлённо и как-то по-детски глупо уставился в пустоту. А потом он просто рухнул на пол, как гигантская, сломанная игрушка. Грохот его падения эхом прокатился по всему ангару.
И всё стихло.
Я стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Всё тело ломило, из раны в боку не переставая текла кровь. Но я стоял. А он — нет. Я победил.
— ЛЕКС! — крик Лиз с корабля вернул меня в суровую реальность.
Я обернулся. Она стояла на трапе, а рядом с ней, вжавшись в переборку, стояла Элина с детьми. Они ждали меня.
Я, пошатываясь, побрёл к ним. За спиной уже отчётливо слышался вой сирен — подкрепление было совсем близко. Я вбежал по трапу, и он тут же начал подниматься, отрезая нас от этого ада.
— Уходим! — крикнул я, буквально падая в пилотское кресло.
Двигатели «Гончей» взревели на полную мощность. Корабль рванул с места, вылетая из ангара и устремляясь вверх, к спасительной черноте космоса, усеянной далёкими звёздами.
Я бросил последний взгляд на Элизиум-4 внизу. На его идеальных, стерильных улицах уже начинался хаос. Повсюду вспыхивали огни тревоги, выли сирены. Я оставил за собой сломанного начальника охраны, десятки трупов и всеобщую панику.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя после себя только тупую боль и всепоглощающую усталость. Мы вырвались. Мы были свободны. Но какой ценой? Я посмотрел на Элину, прижимавшую к себе детей. Их мир рухнул. Я посмотрел на свои руки, всё ещё ощущавшие хруст металла и плоти. Я принёс войну в их маленький, упорядоченный рай. И это было только начало. Впереди нас ждал долгий, очень долгий путь. И новая война, гораздо более страшная, чем эта короткая, кровавая стычка.
Мостик флагманского крейсера «Неутолимый» напоминал пещеру какого-то дикого вожака, а не командный центр боевого корабля. Вместо удобных кресел для офицеров стояли троны, грубо сваренные из кусков металла, содранных с захваченных судов. По стенам были развешаны черепа странных существ и ржавое оружие, снятое с убитых врагов. В воздухе висел густой, тошнотворный запах — смесь пота, дешёвого алкоголя и застарелой крови.
В самом центре этого бардака, на самом большом и уродливом троне, сидел Рика Гонсалес. Его огромная голова, похожая на акулью, была наклонена вперёд. Чёрные, пустые глаза хищника с лютой злобой уставились на голографическую карту. Там его флот, его гордая армада, превращалась в груду пылающего космического мусора.
— Как? — прорычал он, и от этого рёва задрожали металлические плиты на стенах. — Как это вообще возможно?! Мне доложили, что они беззащитны! Это была чёртова ловушка!
Он резко вскочил со своего трона. Его гигантская тень легла на перепуганных офицеров, которые съёжились под его взглядом.
— Этот ублюдок Импульс! Я знаю, это его рук дело! Он обманул меня! Он заманил меня сюда, как последнюю сардину в консервную банку!
Вокруг творился настоящий ад. Корабли его флота, которые он собирал годами, взрывались один за другим, превращаясь в яркие вспышки в холодной пустоте. Минные поля, о которых его шпионы не сказали ни слова, вспарывали обшивку его рейдеров. Огромные грузовые захваты станции, которые он считал просто безобидным оборудованием, с хрустом сжимали его корветы, превращая их в сплющенные куски металла. А главные орудия «Юпи», которые по всем докладам должны были молчать, били точно в цель, без промаха и безжалостно.
— Босс, мы несём огромные потери! — выкрикнул один из пиратов, шатаясь, когда крейсер снова содрогнулся от прямого попадания. — Щиты на тридцати процентах! Они нас просто расстреливают, как в дешёвом тире!
— Абордажные группы отбиты! — доложил другой, бледный как смерть. — Эти «Стражи»… они дерутся как демоны! Они не отступают, босс, они просто не умирают!
Рика взревел, как раненый зверь, и со всей дури ударил огромным кулаком по ближайшей панели управления. Панель взорвалась снопом искр и дыма.
— Найти мне этого Импульса! Я хочу его голову на пике! Я лично вырву его скользкий позвоночник!
В углу мостика, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, стоял неприметный седой гуманоид. Он был одним из десятков клонов старого бармена Рега, которых Лиз внедрила на корабли пиратов под видом обычного обслуживающего персонала. Он молча наливал в стакан какую-то янтарную жидкость из бутылки.
— Пойла мне! Живо! — рявкнул на него Рика, заметив его фигуру.
Клон, не изменившись в лице, спокойно подошёл и протянул стакан своему капитану. Рика одним глотком осушил его и с грохотом швырнул пустой стакан в стену, где тот разлетелся на мелкие осколки.
— Ещё!
Клон молча кивнул и, развернувшись, направился к выходу с мостика, делая вид, что идёт за новой бутылкой. Никто не обратил на него внимания. Все были слишком заняты паникой и попытками спасти свои шкуры. Но шёл он не на склад с выпивкой. Его путь лежал в самое сердце корабля — в реакторный отсек.
***
В это же время в командном центре станции «Юпи» стояла почти полная тишина. Её нарушал лишь тихий гул работающих серверов. Лиз, похожая на гроссмейстера, который просчитал партию на двадцать ходов вперёд, спокойно и хладнокровно отдавала приказы.
— Сектор Гамма-9, сосредоточьте огонь по левому борту флагмана. Перегрузите их щиты. Гролд, как там наши «Стражи»?
— Держатся, — донёсся из динамиков глухой, гортанный голос ящера. — Пираты отступают от шлюзов. У них много потерь. Они не ожидали такого отпора.
Лиз удовлетворённо кивнула. Её ловушка сработала идеально. Она знала, что Рика, ослеплённый яростью и жадностью, поведёт свой флот в бой плотной, неорганизованной толпой. Он был слишком самоуверен. И она этим воспользовалась.
***
Клон Рега беззвучно скользнул в реакторный отсек. Здесь было невыносимо жарко и шумно. Огромный реактор гудел, как разъярённый зверь в клетке, питая энергией весь гигантский крейсер. Охраны почти не было — все, кто мог держать в руках оружие, были брошены на отражение атак или на безнадёжный абордаж станции. Клон, не торопясь, подошёл к главному распределительному щиту. От него к реактору тянулись кабели толщиной с руку взрослого мужчины. Он достал из кармана своего рабочего комбинезона маленький, не больше ногтя, металлический диск. Это была мощная магнитная бомба с таймером. Он прилепил её к одному из ключевых узлов, который отвечал за распределение энергии на щиты корабля. Выставил таймер на десять секунд. И так же тихо и незаметно покинул отсек. На его безразличном лице промелькнула лёгкая, едва заметная улыбка. Его миссия была выполнена.
***
Рика Гонсалес метался по мостику, как зверь в клетке. Он не мог понять, как это могло произойти. Его флот, его непобедимая армада, таяла на глазах.
— Почему они так точно стреляют?! — орал он на своих офицеров. — Почему наши щиты не держат удар?! Что происходит?!
И в этот самый момент весь корабль содрогнулся от мощнейшего внутреннего взрыва. Свет на мостике на несколько секунд погас, погрузив всё в темноту, а затем снова зажёгся, но уже тусклым, аварийным красным светом.
— Что это было?! — взревел Рика, едва удержавшись на ногах.
— Босс! Реактор! Что-то с реактором! — закричал главный инженер, вцепившись в свою консоль. — Энергия падает! Щиты… Босс, щиты отключились! Мы полностью беззащитны!
На лице Рики впервые за всю его жизнь отразился настоящий, животный ужас. Он медленно повернулся к главному иллюминатору и увидел, как прямо на него, из самого центра станции, смотрит огромное чёрное око главного орудия.
***
— Цель без щитов, — спокойно констатировала Лиз. Она подняла глаза от своей консоли и посмотрела на увеличенное изображение флагмана Рики на главном экране. — Главный калибр, огонь.
Из недр станции вырвался ослепительно-яркий луч чистой энергии. Он беззвучно пересёк пустоту космоса и ударил точно в центр «Неутолимого». Не было оглушительного взрыва или огненного шара. Огромный крейсер просто… исчез. Он на одно мгновение вспыхнул так ярко, что мог бы соперничать с небольшой звездой, а затем на его месте осталась лишь россыпь мелких, дымящихся обломков, которые медленно разлетались в стороны.
Остатки пиратского флота замерли. Их флагман, их непобедимый лидер, их символ мощи и страха, перестал существовать за долю секунды. Паника, которая до этого медленно подтачивала их боевой дух, превратилась в цунами первобытного ужаса. Они больше не думали о сокровищах или мести. Они думали только об одном — как убраться отсюда как можно дальше и как можно быстрее.
Корабли, которые ещё могли двигаться, беспорядочно развернулись и, врубив двигатели на полную мощность, бросились врассыпную, подальше от этой проклятой станции, которая оказалась не лёгкой добычей, а смертельной ловушкой.
Лиз смотрела, как красные точки на её тактической карте разбегаются, словно напуганные тараканы. Она позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку.
— Шах и мат, акула, — тихо сказала она в пустоту командного центра.
Битва за станцию была окончена.
***
Станция «Юпи» выстояла.
Но победа совсем не походила на те, что крутят в дешёвых голо-фильмах. Никто не кричал от радости, не устраивал парадов и не запускал салюты. Вместо этого в коридорах и залах повисла густая, тяжёлая тишина. Такая тишина бывает после страшной бури, когда ты наконец вылезаешь из укрытия, щуришься от солнца и не веришь, что всё закончилось. Что ты остался жив.
В барах, где ещё вчера посетители со страхом и злобой шептались о новом диктаторе Ло, сегодня пили молча. Но это было совсем другое молчание. В нём не было страха. В нём было уважение. Люди поднимали стаканы за павших «Стражей» — своих соседей, друзей, родных, которые ещё неделю назад были простыми работягами, а сегодня стали героями, отстоявшими свой дом.
— Ещё по одной, Рег, — хрипло попросил пожилой техник, ставя пустую кружку на стойку. — За парней.
Старый бармен, как всегда, невозмутимо кивнул и наполнил кружку.
— Они бы гордились, — коротко бросил Рег, протирая стакан. — Тем, что выстояли.
— Выстояли, — согласился техник. — Но какой ценой… Что теперь будет, Рег?
— Теперь будем жить, — просто ответил бармен. — По-новому.
В командном центре, который теперь стал настоящим сердцем станции, кипела работа. Лиз, бледная, с тёмными кругами под глазами, но с горящим, победным блеском во взгляде, руководила процессом, как опытный дирижёр. Её Временный Совет, этот странный сброд из наёмников, торговцев и шпионов, доказал, что он — не просто кучка случайных людей. Он — работающий механизм.
— Гролд, доклад, — потребовала Лиз, не отрываясь от голографической карты.
— Потери уточнены, — раздался из динамика рокочущий голос ящера-вояки. — Тридцать два погибших, сто семь раненых. Состояние большинства стабильное. Я сейчас в госпитале. Парни — герои.
— Я знаю. Передай им… передай, что мы не забудем. Кристарх, что с поставками?
— Уже в пути, моя дорогая Лиз! — зазвучал суетливый голос торговца-кристалла. — Медикаменты, ремкомплекты для шлюзов, продовольствие! Лучшее качество по самым… хм… разумным ценам! Порядок и безопасность, которые принёс наш общий друг ЛЕКС, куда выгоднее для бизнеса, чем хаос времён Ло!
— Просто проследи, чтобы всё дошло вовремя, — оборвала его Лиз. — Рег, как настроения?
— Пьют за павших. Спрашивают, что дальше. Но в глазах уже нет страха. Верят тебе. И ему.
Лиз кивнула, отключая связь. Авторитет новой власти, рождённый не на пустых обещаниях, а в огне настоящего сражения, стал незыблемым.
Гролд, огромный ящер, лично обходил палаты госпиталя. Он не говорил громких слов. Он просто останавливался у каждой койки.
— Мы… мы их сделали, командир, — прошептал молодой парень с перевязанной рукой.
Гролд положил свою тяжёлую когтистую лапу ему на плечо.
— Ты их сделал, боец. Отдыхай. Станция в долгу перед тобой.
В этом простом жесте было больше благодарности, чем в любой медали. Потери были. Несколько десятков погибших, сотня раненых. Для огромной станции — капля в море, но для тех, кто потерял близких — целые вселенные. И Гролд, как никто другой, это понимал.
Лиз стояла у огромного панорамного окна в бывшем кабинете Ло. За ним, в бархатной черноте, сияли огни станции. Она победила. Она, простая хакерша, смогла организовать оборону и разгромить целый пиратский флот. Но радости не было. Была только всепоглощающая усталость и тяжёлый груз ответственности. Она смотрела на далёкие звёзды и думала о нём. О ЛЕКСе. Он улетел в самое пекло, в логово врага, оставив её здесь, на этом троне, который был ей совсем не нужен.
«Идиот… Ты хоть бы сообщение прислал», — с горечью подумала она.
Она знала, что эта победа — лишь начало. Маленькая, незначительная стычка перед настоящей войной. И она знала, что должна сделать всё, чтобы к его возвращению эта станция стала не просто домом, а неприступной крепостью.
— Настоящей Цитаделью, — прошептала она в тишине.
Лиз отвернулась от окна и вернулась к своему командному столу. На голографической карте больше не было красных точек вражеского флота. Только ровное, спокойное сияние систем станции.
Тишина после бури. Но где-то там, в глубине космоса, уже собирались новые тучи. И следующая буря обещала быть куда страшнее.
Корабль «Гончая» вывалился из гиперпространства с таким скрежетом, будто его сейчас разорвёт на части. Изрядно потрёпанный, но всё ещё живой. Мы больше не крались, как воры в ночи. Я приказал автопилоту лететь прямо к станции, транслируя наш позывной на всех доступных частотах. Хватит прятаться. Мы возвращались домой.
Я проигнорировал её. На главном экране уже разгоралась громада «Юпи». Станция встречала нас, как героев. По её внешним панелям забегали приветственные огни, а эфир, ещё недавно забитый паникой, теперь гудел от радостных криков.
— ЛЕКС! Они вернулись!
— «Гончая» дома!
На мостике станции наверняка стояла Лиз. Уверен, она позволила себе слабую улыбку, первую за последние дни. Я почти слышал, как она отдаёт приказы.
— ЛЕКС, это ты? — её голос в динамиках был уставшим, но твёрдым.
— Кто же ещё, — прохрипел я в ответ. — Готовь главный док. И не забудь про почётный караул. Я люблю такие представления.
Она фыркнула.
— Обойдёшься. И так вся служба безопасности на уши поставлена. Жду в ангаре. Конец связи.
Когда «Гончая» наконец пристыковалась и трап с шипением опустился на палубу, я спускался медленно. Каждый шаг отдавался болью. Мой чёрный костюм был покрыт копотью и чужой кровью, лицо под маской было бледным и осунувшимся. Выстроившиеся в ряд «Стражи Юпитера» отдали мне честь, но я прошёл мимо, даже не взглянув в их сторону. За мной, испуганно озираясь по сторонам, семенила Элина. Она крепко сжимала руки двоих детей, которые жались к ней, пряча заплаканные лица.
Нас ждали в отдельном, изолированном ангаре. Лиз кивнула мне издалека, её взгляд был полон беспокойства. Но сейчас было не до разговоров. Посреди помещения мерцала большая голограмма. Йорг Калиш. Он не мог быть здесь лично, но его цифровой призрак уже ждал.
Элина замерла, увидев его. Слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули из её глаз.
— Йорг… — только и смогла прошептать она.
— Элина! Девочки! Мира! Лина! — его голос, искажённый помехами, дрожал от рыданий. Он протянул к ним свои полупрозрачные руки, тщетно пытаясь обнять их через разделявшие нас световые года.
— Папа! — дети с криками бросились к голограмме, но их руки раз за разом проходили сквозь мерцающий свет. Они плакали от бессилия и непонимания, почему не могут дотронуться до отца. Элина опустилась рядом с ними на колени, тоже протягивая руку к изображению мужа.
Я прислонился к холодной стене, молча наблюдая за этой сценой. На моём лице не дрогнул ни один мускул. Я был здесь чужим. Просто курьер, доставивший посылку. Когда первые, самые бурные эмоции улеглись, Йорг повернул своё заплаканное голографическое лицо ко мне.
— Я… я не знаю, как вас благодарить, мистер ЛЕКС, — пролепетал он. — Вы… вы спасли их. Вернули мне всё, что у меня было. Я ваш должник до конца жизни.
— Ты мне ничего не должен, Йорг, — ровным голосом ответил я, отлепляясь от стены и подходя ближе. — Мы просто оказались в одной паршивой ситуации. Считай, что мы квиты.
— Нет! — горячо возразил техник. — Я так не могу! Я должен вернуть долг. Я обязан.
Он что-то быстро набрал на своей виртуальной консоли. Рядом со мной в воздухе замерцал и материализовался небольшой дата-кристалл, тускло светившийся изнутри.
— Это… это всё, что у меня есть. Моя единственная настоящая ценность. Я собирал это по крупицам, рискуя всем, что у меня было. И даже тем, чего не было.
Я взял кристалл. Он был тёплым, словно живой.
— Что это?
— Это полное ядро данных «Призрачной сети» Дома Лау, — с придыханием ответил Йорг. — Понимаете? Не просто коды доступа или лазейки. Это вся их архитектура, все протоколы связи, все секретные каналы и чёрные ходы. Все их тайны, вся их подноготная. С этим… с этим вы сможете не просто слушать их. Вы сможете стать ими. Говорить от их имени. Отдавать приказы.
Я сжал кристалл в руке. Это был не просто подарок. Это было оружие. Оружие чудовищной силы, способное сокрушить целую подпольную империю. Йорг Калиш только что вручил мне ключ от логова дьявола.
— Спасибо, Йорг, — тихо сказал я. И в этом простом слове было больше, чем в любой напыщенной речи. — Теперь иди. Позаботься о своей семье. Лиз найдёт для вас лучшие апартаменты на станции. Здесь вы в безопасности.
Я развернулся и, не оглядываясь, пошёл к выходу из ангара, оставляя семью наедине с их горьким, выстраданным счастьем. В моей руке был зажат ключ к новой, ещё более опасной и кровавой войне. И я не собирался ждать ни секунды, чтобы им воспользоваться.
***
Тронный зал Дома Лау совсем не походил на то, что показывают в старых фильмах про королей. Никаких тебе гобеленов на стенах или золотых украшений. Вместо этого всё было сделано из чёрного камня и блестящего металла, отчего в зале было холодно и неуютно. Пол блестел, как зеркало, и в нём отражался очень высокий потолок, который терялся где-то в темноте наверху. Вместо обычных люстр с потолка свисали проекторы. Они показывали красивые, медленно крутящиеся картинки далёких галактик. В самом центре этого холодного великолепия, на небольшом возвышении, стоял трон. Это было не просто кресло, а какое-то хищное, угловатое сооружение из тёмного металла, которое больше напоминало пульт управления огромным боевым кораблём.
На этом троне сидела Кристина Лау. Она сидела очень прямо, вся напряжённая, словно струна, готовая вот-вот лопнуть.
Она так сильно сжимала подлокотники, что её пальцы побелели. Она была в ярости. Её взгляд был прикован к гигантскому голографическому экрану, который висел прямо перед ней. На экране мелькали сухие строчки отчётов, а потом появились унизительные видеозаписи: паника и хаос на улицах её родной планеты-цитадели Элизиум-4, её лучший коммандер Ректор, обездвиженный и беспомощный, которого утаскивают медицинские дроны. И самое худшее — наглый силуэт корабля «Гончая», улетающего в чёрную пустоту космоса.
Перед троном, опустив головы, стояли её лучшие офицеры. Люди, которые должны были обеспечивать безопасность цитадели. Люди, которые её подвели.
— Это были непредвиденные обстоятельства, моя госпожа, — попытался сказать один из них, видимо, самый храбрый. — У цели оказались аномальные способности, произошёл сбой в системе…
— Заткнитесь, — прошипела она. Голос был тихим, почти шёпотом, но в нём было столько холода и злости, что казалось, даже голографические галактики над головой перестали двигаться.
Она медленно встала со своего трона. Её движения были плавными и грациозными, как у хищной пантеры, которая готовится к смертельному прыжку.
— Сбой в системе? — повторила она, медленно спускаясь к ним. — Единственный сбой, который я вижу, — это вы. Вы все. Просто кучка бесполезных идиотов, которые слишком много о себе возомнили.
Она подошла к ним вплотную. Её глаза, которые обычно были холодными и всё просчитывающими, сейчас пылали тёмным, неукротимым огнём.
— Вы его недооценили. Вы все решили, что он — просто очередной наёмник. Что его можно легко загнать в ловушку и прихлопнуть, как муху. Вы забыли, с кем связались.
Она замолчала на мгновение, обводя взглядом их перепуганные лица.
— Я сама его недооценила, — тихо сказала она, и эти слова прозвучали страшнее любого крика. Это было похоже на приговор, который она вынесла сама себе. — Я на секунду забыла, что он не просто какой-то наёмник. Он — это стихия. Настоящий хаос, который нельзя просчитать или предсказать. Я думала, что это я веду игру, а на самом деле всё это время он просто играл со мной.
Она отвернулась, снова посмотрев на экран, где застыл кадр с удаляющимся кораблём.
— Хватит. Игры закончились. Я отстраняю вас всех от командования. Немедленно начать служебное расследование. Тех, кто виновен, — казнить без промедления. Всех остальных — отправить на передовую, в самые опасные сектора. Пусть доказывают, что они верны мне, своей кровью. А теперь убирайтесь отсюда. Чтобы я вас не видела.
Офицеры стояли бледные, как призраки. Никто не осмелился даже поднять на неё глаза. Они молча развернулись и почти бегом выскочили из тронного зала, радуясь, что остались живы.
Кристина осталась в зале одна. Тишина стала почти осязаемой, она давила на уши, но не приносила никакого облегчения. Когда она осталась одна, вся ярость, которую она так старательно прятала от подчинённых, наконец вырвалась на свободу. Она сжала кулаки. Она вспомнила ЛЕКСа. Вспомнила, каким он был. Его грубые, но в то же время нежные прикосновения. Его дикую силу, которую он не всегда мог контролировать. Его обещания... которые он не сдержал. Он выбрал не её. Он предпочёл гоняться за какими-то призраками из своего прошлого, цепляться за свои глупые принципы. Он посмел уйти от неё.
— Лицемер, — прошипела она в звенящую пустоту зала.
Командный центр больше не выл от страха, теперь он гудел, как улей, полный пчёл, занятых делом. Все бегали, что-то делали, выполняли приказы. Я вернулся. Не как герой, которого встречают с шампанским и фанфарами, а скорее как врач, который только что вырезал опухоль и теперь смотрит на пациента, думая, выживет тот или нет.
Мы собрались в кабинете, который совсем недавно был кабинетом Ло. Теперь тут командовал я. Кроме меня, в комнате были Лиз и Лианна — мой новый, собранный на скорую руку, «мозговой штаб». Мы втроём стояли у массивного стола из чёрного камня. Прямо над ним в воздухе висела голограмма, похожая на светящуюся паутину из миллионов нитей. Это было всё, что хранилось на дата-кристалле, который отдал мне Йорг. Его последний подарок. Его плата за то, что я вытащил его семью из лап Кристины.
— Это не просто архив, — проговорила Лиз. Её пальцы летали над сенсорной панелью, она пыталась распутать этот клубок света. — Это какая-то цифровая помойка. Такое чувство, что сюда годами кидали всё без разбора: служебные записки, чью-то переписку, какие-то черновики, отчёты о входах в систему, даже удалённые файлы. Йорг не стал разбираться, он просто скопировал всё ядро целиком.
— У него не было времени, — добавила Лианна, не отрывая глаз от бегущих по экрану строчек кода. Она всё ещё боялась, но в её голосе появился азарт, как у игрока, который вот-вот сорвёт большой куш. — Он знал, что его могут заметить в любую секунду. Поэтому просто вырвал первый попавшийся кусок из их сети и передал нам.
Я опёрся руками о холодную поверхность стола, мои пальцы почти касались светящихся нитей голограммы.
— Нам не нужен мусор. Нам нужно всего две вещи. Первое — всё, что хоть как-то связано с проектом под названием «Нектар» или чем-то, что напоминает малум. Второе — любые упоминания о «Первоисточнике». И, ты меня слышишь? Начинай поиск по этим словам.
Лиз и Лианна принялись за работу. Смотреть на них было одно удовольствие, словно я попал на концерт двух виртуозных пианисток. Лиз, с её хакерской наглостью и многолетним опытом, взяла на себя самую грязную работу. Она была как таран, пробивающий стены. Вскрывала папки, ломала пароли и вываливала на нас тонны информации. Лианна работала иначе. Она была специалистом по сетям Дома Лау и знала их как свои пять пальцев. Она двигалась тихо, как кошка, идя по почти невидимым следам, которые оставляли программисты Кристины. Именно она находила потайные папки и файлы, которые были спрятаны лучше всего.
А я? Я был дирижёром этого оркестра. Через И я мог не просто видеть, а «чувствовать» эти данные. Для меня это были не строчки кода, а целые потоки, реки информации. И, подключившись к работе девушек, сканировала эти потоки с бешеной скоростью, выискивая в этом океане мусора нужные нам слова: «регенерация», «мутация», «источник», «проект „Генезис“».
Прошло несколько часов. Мы работали в полной тишине. Только стук пальцев по сенсорным панелям и изредка короткие, деловые фразы.
— Ничего, — наконец сказала Лиз. Она устало откинулась на спинку кресла и громко выдохнула. — Я нашла кучу всякого дерьма. Финансовые отчёты, доказывающие, что они воруют миллиарды. Компромат на каких-то важных шишек из Сената. Даже планы по враждебному поглощению пары корпораций… Но ни слова о том, что мы ищем. Ничего про малум.
— Этого не может быть, — почти прошептала Лианна. Её глаза покраснели от долгой работы. — Ну должно же хоть что-то остаться! Я нашла папку, она называется «Проект Генезис», но… она почти пуста. Кто-то пытался её уничтожить. Девяносто восемь процентов данных просто стёрто. Это цифровой пепел, ЛЕКС.
— Покажи мне, — приказал я.
Лианна вывела на главный экран остатки папки. Это было жалкое зрелище. Несколько искорёженных файлов, из которых торчали обрывки фраз и куски каких-то схем. Бесполезный хлам.
Лианна молча кивнула, и И немедленно принялась за дело. На экране началась настоящая магия. Символы замелькали с невероятной скоростью, повреждённые файлы стали медленно собираться в единое целое, словно кто-то склеивал разбитую чашку по мельчайшим осколкам. Прошла минута, и на экране появилось несколько восстановленных кусков текста.
Первый фрагмент — координаты. Какая-то далёкая, всеми забытая система на самой границе космоса, куда уже давно никто не летал. И рядом с координатами подпись: «Исследовательский аванпост „Лаборатория-7“».
Второй фрагмент — несколько химических формул. Я никогда не был силён в химии, но даже я заметил, что они до ужаса похожи на формулу малума. Но было одно отличие. Эти формулы выглядели… совершеннее. Чище. Изящнее. Рядом с ними стояло кодовое название: «Нектар».
И третий фрагмент. Самый короткий, но самый важный. Это был кусок личного дневника одного из учёных, работавших над проектом.
Я застыл, уставившись на эти слова. Внутри всё похолодело, словно мне в грудь вонзили кусок льда.
Всё это время я считал себя ошибкой природы. Уникальным уродом. Случайной мутацией, которая получилась в результате какого-то неудачного эксперимента. Я думал, что малум — это аномалия. Но я ошибался. Кристина, женщина, которую я когда-то любил и которая теперь была моим злейшим врагом, не просто знала о существовании этой силы. Она всё это время пыталась её воссоздать. Поставить на конвейер. Превратить в оружие.
Моя личная война только что закончилась. Теперь это было нечто большее.
— ЛЕКС? — голос Лиз вернул меня в реальность. — Что всё это значит?
Я медленно перевёл на неё взгляд.
— Это значит, что у нас появилась новая цель, Лиз. И эта цель, возможно, важнее всего, чем мы занимались до этого.
Я снова посмотрел на координаты на экране. На эту далёкую, затерянную в космосе систему, где в какой-то секретной лаборатории учёные играли с силой, способной перевернуть всю галактику. И где, возможно, я наконец найду ответ на главный вопрос своей жизни: кто я такой?
— И, — тихо произнёс я. — Прокладывай курс. Кажется, нас ждёт небольшое путешествие.
***
Все разошлись. Командный центр, который ещё пару минут назад был похож на растревоженный улей, наконец-то затих. Я остался один, если не считать мерного гула работающих серверов. Подойдя к огромному панорамному окну, я уставился на бесконечную россыпь звёзд. В голове творился настоящий хаос. Слишком много всего случилось за последнее время. Эта проклятая станция, Совет, который пытается меня контролировать, пираты, Кристина, которая всё никак не оставит меня в покое. А теперь ещё и этот загадочный «Первоисточник». Голова гудела, как перегретый двигатель.
— Ты не ушла.
Я не спрашивал, а утверждал. Я почувствовал её за спиной ещё до того, как она решила заговорить. Её ни с чем не спутаешь. Этот тонкий, немного пряный аромат духов, от которого у меня всегда слегка плыло в голове. И это странное ощущение, будто за тобой наблюдает хищник.
— А ты хотел, чтобы я ушла? — её голос был похож на мурлыканье. Она подошла ближе, и я услышал тихий стук её каблуков по металлическому полу.
Я не стал оборачиваться. Какой смысл? Я продолжал смотреть в холодную пустоту космоса, где далёкие звёзды были похожи на осколки льда.
— Ты была полезна сегодня. Спасибо.
— И это всё? — в её голосе проскользнули нотки игривой обиды. Она подошла и встала совсем рядом, почти касаясь моего плеча своим. Я чувствовал жар, который исходил от её алой кожи. — Я думала, что заслужила нечто большее, чем простое «спасибо».
— Например? — я бросил на неё короткий взгляд. В полумраке командного центра её кожа казалась почти чёрной, а большие глаза горели нездоровым любопытством.
— Например, ответ на один ма-а-аленький вопрос, — она сделала ещё один шаг и оказалась прямо передо мной, заслоняя вид на космос. — Что ты такое, ЛЕКС? Я чувствую в тебе силу. Она… необычная. Совсем не такая, как у других. Она пахнет грозой, озоном после разряда молнии и… чем-то ещё. Чем-то очень древним и тёмным.
Она медленно, почти лениво, подняла руку и провела кончиками пальцев по моему предплечью. Как раз там, где нанитовый костюм был порван после недавней стычки. Её прикосновение было лёгким, почти воздушным, но по моей коже будто пробежал электрический разряд.
— Это просто… последствия тяжёлого детства, — усмехнулся я, пытаясь скрыть напряжение, которое внезапно сковало мышцы.
— Не думаю, — прошептала она. Её лицо было так близко, что я чувствовал её горячее дыхание на своей щеке. — Это нечто гораздо большее.
Её пальцы скользнули выше, к моей шее, и в тот самый миг, когда её тёплая ладонь коснулась моей кожи, мир просто взорвался.
Это не было похоже на удар или вспышку света. Нет. Просто реальность на какую-то долю секунды треснула, как стекло, и я провалился. Провалился в чужое воспоминание. Не в своё. В её.
Запах. Первое, что я почувствовал — это густой, тошнотворный запах гниющей листвы, болотной тины и сырой земли. Воздух был влажным и тяжёлым, его было трудно вдыхать. Я понял, что стою посреди болота. Вокруг меня из тёмной воды торчали уродливые, скрюченные деревья, с их ветвей свисали седые клочья мха. Под ногами противно чавкала чёрная жижа. А впереди, в густом тумане, виднелся смутный силуэт. Силуэт женщины. Шамана.
То же самое проклятое болото. То же самое место, где я однажды умер и родился заново.
Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Я с силой оттолкнул от себя Аншу, отшатнувшись назад, будто от огня. Сердце бешено колотилось в груди, готовое проломить рёбра. В глазах на миг потемнело. Рука сама собой дёрнулась к поясу, и вот я уже держу в руке пистолет, направив его на неё. Дыхание было тяжёлым и сбитым.
— Что… что это было?! — прохрипел я, с трудом узнавая собственный голос.
Анша смотрела на меня с неподдельным ужасом. Она явно не понимала, что только что произошло. Её лицо было бледным, насколько это возможно для её алой кожи, а в глазах плескался животный страх и полная растерянность.
— ЛЕКС, я… я не знаю! Клянусь, я не знаю! Я просто… я просто дотронулась до тебя!
Я смотрел на перепуганную до смерти суккуб, и мой мозг лихорадочно пытался сложить два и два. Это болото. Шаман. Её странные способности, о которых она упоминала. Её необъяснимое, почти животное влечение ко мне. Всё это было связано. Как-то связано.
— Кто ты такая, Анша? — спросил я снова, и на этот раз мой голос прозвучал глухо и угрожающе. Я всё ещё держал её на мушке, и палец замер на спусковом крючке.
— Я… я не понимаю, о чём ты! — в её голосе послышались слёзы. — Что ты увидел? ЛЕКС, умоляю, скажи мне, что ты увидел?!
Она не врала. Я это чувствовал. Она действительно не имела ни малейшего понятия, что произошло. Она не знала, что только что, сама того не желая, показала мне ключ к самой главной тайне моей проклятой жизни.
Тайна нашей связи только что стала намного глубже. И гораздо, гораздо опаснее. Я медленно опустил пистолет, но не сводил с неё тяжёлого, подозрительного взгляда. Теперь она была для меня не просто опасной союзницей с сомнительной репутацией. Она была загадкой. Загадкой, которую мне предстояло разгадать. Любой ценой.
Я покинул командный центр, двигаясь словно на автомате. Всё вокруг разом потеряло резкость, будто я смотрел на мир через мутное, запотевшее стекло. Люди, стены, мигающие огни панелей — всё слилось в одно большое, смазанное пятно. Голова гудела, а в ушах стоял тихий звон.
Анша осталась там, позади, в полумраке комнаты. Я до сих пор видел перед глазами её бледное, до смерти испуганное лицо и широко раскрытые, полные ужаса глаза. Она молчала, не в силах произнести ни звука, и я не стал ничего спрашивать. Не сейчас. Какая-то часть меня, та, что привыкла решать проблемы силой, хотела схватить её за плечи, хорошенько встряхнуть и потребовать немедленных ответов. Но я не мог. Я просто развернулся и ушёл. Мне отчаянно нужно было побыть одному. Мне нужно было время, чтобы всё это переварить.
В голове молотом стучало одно-единственное слово: болото. То самое проклятое, гиблое место на забытой богами планете. Место, где я умер и родился заново. Место, где я встретил её… Шамана. Я был на сто процентов уверен, что это воспоминание — моё и только моё, надёжно запертое в самом тёмном и глубоком подвале моего сознания. Но я жестоко, непростительно ошибался. Анша. Она тоже знала. Я не просто увидел это в её мыслях во время того короткого, как вспышка молнии, ментального контакта. Я почувствовал это всем своим существом. Её животный, первобытный страх был настоящим. Но за ним, под слоем паники, пряталось что-то ещё. Узнавание. Словно она пыталась вспомнить старый, давно забытый, но очень важный сон.
Мои ноги сами несли меня по пустынным и гулким коридорам станции. Металлические плиты пола глухо отзывались на каждый мой шаг в звенящей тишине. Я не смотрел, куда иду. Мне было абсолютно всё равно. Мне просто нужно было добраться до места, где можно сбросить все маски. Места, где не нужно играть роль безжалостного лидера, хладнокровного убийцы или спасителя галактики. Места, где я мог быть просто собой. Просто ЛЕКСом.
Дверь в крио-лабораторию с тихим шипением отъехала в сторону, и меня тут же окутал знакомый, пробирающий до костей морозный воздух. Здесь всегда было холодно и тихо. Только ровное, монотонное гудение систем жизнеобеспечения и насосов нарушало эту ледяную тишину. В самом центре зала, в своей персональной крио-капсуле, словно спящий принц из древней сказки, лежал Гейб.
Я медленно, шаг за шагом, подошёл к саркофагу. Моя ладонь легла на холодное, покрытое тонким слоем хрупкого инея стекло. Там, в голубоватой морозной дымке, покоилось тело моего друга. Моего ученика. Человека, которого я не смог защитить и подвёл. Моя самая большая ошибка и, возможно, мой единственный шанс на искупление. Его лицо выглядело таким спокойным, почти безмятежным. Ничего не напоминало о том, с какой болью, яростью и предательством в глазах он умирал у меня на руках.
Первоисточник. Шаман. Анша. Три слова, три имени, три совершенно разные, несовместимые вещи. Они крутились в моей голове, как детали от разных конструкторов, которые никак не хотели складываться в единую картину. Секретный научный проект каких-то сумасшедших учёных. Почти мифическое существо из моего далёкого прошлого. И обычная официантка из бара, которая каким-то непостижимым чудом знает о нём. Полный бред. Но моё чутьё, чутьё старого охотника, которое не раз спасало мне жизнь, буквально кричало об обратном. Связь есть. Я не мог её увидеть или потрогать, но я её чувствовал. Тонкая, почти невидимая нить, которая связывала всё это в один тугой, запутанный узел.
— К чёрту твою логику, И, — прорычал я вслух, хотя никто, кроме меня, этого не услышал. Мой взгляд был прикован к неподвижному лицу Гейба. — Я не машина и не учёный, чтобы мыслить твоими категориями. Я наёмник. И я впервые за очень долгое время напал на след. Не на холодный, оставленный много лет назад, а на горячий, ещё дымящийся след. Я больше не тыкаюсь в темноту, как слепой щенок. Теперь у меня есть чёткое направление. У меня снова есть цель.
Всё внезапно начало обретать свой извращённый, но всё-таки смысл. Кристина со своим Домом Лау гоняется за «Первоисточником», чтобы штамповать непобедимых солдат-мутантов. Я ищу Шамана, чтобы вернуть к жизни единственного друга, которого не смог уберечь. А Анша… эта загадочная девчонка каким-то образом оказалась ключом к тому самому месту, где живёт моя последняя надежда. Нет, это просто не могло быть чередой случайных совпадений.
Шок, который я испытал в командном центре, окончательно прошёл. На его место пришла решимость. Но теперь она была другой. Не такой, как раньше. Это была уже не просто слепая надежда или упрямое желание. Это была холодная, твёрдая как закалённая сталь уверенность. Я больше не сомневался ни на одну секунду. Я найду Шамана. Я знал это так же точно, как то, что завтра взойдёт солнце.
Я наклонился ниже, почти касаясь лбом холодного стекла капсулы. Моё тёплое дыхание оставило на инее маленькое, быстро тающее пятнышко.
— Я найду её, Гейб, — мой шёпот прозвучал в мёртвой тишине лаборатории как нерушимая клятва. — Ты слышишь меня, дружище? Я найду её. Я вытащу тебя отсюда. И мне абсолютно плевать, чего мне это будет стоить. Я сожгу всю эту проклятую галактику дотла, если понадобится, но я верну тебя.
Я выпрямился и отнял руку от саркофага. Ледяной холод, казалось, впитавшийся в самые кончики пальцев, тут же отступил. Вместо него внутри меня снова разгорался огонь. Тот самый огонь, который всегда заставлял меня двигаться вперёд, что бы ни случилось. Огонь цели.
Вся эта мышиная возня за контроль над станцией, все эти интриги, предательства и мелкие перестрелки… всё это вдруг показалось таким далёким, мелким и совершенно незначительным. Просто пыль под ногами. У меня снова была настоящая миссия. Главная. Единственная. И теперь я был к ней ближе, чем когда-либо прежде. Охота на Шамана официально началась. И в этот раз у меня в руках был первый настоящий козырь.
***
Прошёл месяц. Целый месяц с тех пор, как я вырвал эту станцию из грязных лап Ло и его шакалов. Для кого-то это, наверное, было целой вечностью, для других — одним мгновением. Для меня же это была неделя напряжённого ожидания. Я сидел в роскошных апартаментах Ло, которые теперь стали моими, и пялился в десятки мониторов. Это стало моим новым хобби — наблюдать, как на руинах старого мира прорастает новый порядок. Мой порядок.
И он прорастал. Я видел это своими глазами. Воздух на станции изменился. Раньше он был тяжёлым и липким, пропитанным страхом и дешёвым алкоголем. В каждом тёмном углу можно было нарваться на нож или на банду отморозков, вымогающих юны у торговцев. Теперь всё было иначе. Страх исчез. Его место заняло напряжённое, молчаливое уважение.
По коридорам больше не шатались пьяные ублюдки. Теперь их вытеснили мои патрули. Ребята Гролда, которых местные уже успели окрестить «Стражами Юпитера». Закованные в серую броню, с бластерными винтовками наперевес, они ходили чётким, размеренным шагом. Их тяжёлые ботинки отбивали по металлическому полу ритм нового закона. Они не улыбались, не болтали и уж точно не брали взяток. Один их вид заставлял любую шпану трижды подумать, прежде чем даже косо посмотреть в сторону мирных жителей. И это работало. Чёрт возьми, как же хорошо это работало.
На другом мониторе я отслеживал финансовые отчёты. Экономика, которая при Ло напоминала базар, где каждый пытался обмануть каждого, начала приходить в себя. Кристарх, скользкий торговец кристаллами, которого я назначил главным по финансам, оказался на своём месте. Он не стал никого расстреливать или сажать в тюрьму. Он поступил умнее — обложил всё налогами. И внезапно оказалось, что контрабандистам проще заплатить десять процентов в казну станции и получить официальное разрешение, чем пытаться договориться с непробиваемыми патрулями Гролда. Деньги потекли рекой. Не в карманы Ло и его прихвостней, а в бюджет «Юпи». Я видел, как на эти деньги закупаются медикаменты, ремонтируются системы жизнеобеспечения, выплачивается щедрое жалованье «Стражам». Станция оживала. Она дышала полной грудью, возможно, впервые за всю свою историю.
Мой Временный Совет, который я сколотил на скорую руку из тех, кому мог хоть немного доверять, работал как часы. Они терпеть друг друга не могли, это было видно невооружённым глазом. Но каждый был профессионалом. Лиз, мой старый друг и гениальный хакер, управляла всеми системами станции из командного центра. Она была мозгом. Гролд, с его «Стражами», был мускулами. Рег, старый ворчливый бармен, превратил свои питейные заведения в лучшую шпионскую сеть. Ни один слух, ни один заговор не проходил мимо его ушей. Была ещё Анша. Её роль в Совете для всех была загадкой, но я-то знал, чем она полезна. Эта очаровательная суккуб умела вытаскивать из пойманных шпионов любую информацию, просто проведя с ними ночь. Да, они не были друзьями. Но они знали, что их выживание зависит от выживания станции. И этого было достаточно.
А что же я? Я исчез. Растворился в тенях. Меня никто не видел. Я не сидел на троне, не толкал пафосные речи. Я стал местной легендой. Страшилкой, которую рассказывали в барах шёпотом. «Призрачный Лорд». Так меня прозвали. Невидимый правитель, который всё видит и жестоко карает. Одни боялись, другие уважали. Но бросить мне вызов не решался никто. И меня это более чем устраивало.
— Уровень стабильности на станции достиг девяноста двух процентов, — раздался в моей голове до боли знакомый голос И. — Твоя модель управления, основанная на страхе и порядке, оказалась на удивление эффективной. Поздравляю, ЛЕКС. Ты построил идеальную диктатуру.
Я криво усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана, где патруль Гролда как раз паковал очередного наркоторговца.
— Это не диктатура, — мысленно ответил я. — Это карантин. Временная мера, чтобы организм станции не сдох от заражения.
— Как скажешь, — в голосе И прозвучала её фирменная ирония. — Но тебе здесь нравится, не так ли? Власть, контроль, всеобщее обожание, смешанное со страхом. Признай, это щекочет твоё эго.
— Это щекочет моё терпение, И, — отрезал я. — Эта станция — просто клетка. Красивая, удобная, но всё-таки клетка. И я сижу в ней, пока мои настоящие враги где-то там, строят свои планы.
Я отвернулся от мониторов и подошёл к огромному панорамному окну. За ним, в бархатной черноте космоса, сияли далёкие, холодные звёзды. Я смотрел на них, но мысли мои были далеко за пределами этой системы.
Они были на планете-крепости Элизиум-4, где в золотой клетке томилась семья Йорга Калиша, техника, который поверил мне и помог. Я дал ему слово, что спасу их.
Они были рядом с Кристиной, моей бывшей любовью и нынешним заклятым врагом. Интересно, какое новое чудовищное оружие она создаёт в своих лабораториях? Она думает, что, украв мой доспех, победила меня. Глупая.
И, конечно, я думал о Гейбе. Мой друг, мой ученик, которого я не смог спасти. Где-то там, на затерянном в космосе болоте, меня ждал Шаман. Единственный, кто мог дать мне шанс на искупление и вернуть Гейба к жизни.
Битва за станцию была выиграна. Но это была лишь разминка. Моя настоящая, личная война ещё даже не начиналась. И это ожидание было хуже любой пытки. Я — охотник, а охотник не может долго сидеть на привязи в уютной конуре. Скоро. Очень скоро мне придётся снова сорваться с цепи. И я знал, что когда это случится, вся галактика содрогнётся.
Десятки мониторов на стенах показывали мне всё, что происходило на станции. Это было похоже на просмотр множества скучных сериалов одновременно. Вот патруль моих «Стражей» останавливает какого-то подозрительного типа с большой сумкой. Проверяют документы, заглядывают в сумку — всё вежливо, но твёрдо. На другом экране маленькие ремонтные дроны, похожие на пчёл, с жужжанием чинят дыру в обшивке — наследство недавнего боя. В порту идёт разгрузка. Наконец-то сюда прибыл легальный торговый караван, а не очередные пираты. Станция оживала. Очень медленно, со скрипом старого железа, но она приходила в себя. Мой новый порядок, который я установил, работал. Он был построен на простом принципе: справедливость для честных и быстрый суд для ублюдков.
Я криво усмехнулся, не отрывая взгляда от мониторов.
Я устало потёр глаза и одним движением воли погасил все мониторы. Стало тихо и темно.
— Вызвать Временный Совет. Срочное совещание, — приказал я вслух пустоте.
Они собрались на удивление быстро. Когда я зажёг свет, Лиз уже сидела за своей консолью, её пальцы летали над светящейся клавиатурой. Она всегда была на шаг впереди. Гролд, старый солдат, вошёл своей тяжёлой, уверенной походкой, от которой, казалось, вибрировал пол. Рег, как обычно, появился из ниоткуда, словно тень, и прислонился к стене, сложив руки на груди. Кристарх, чьё кристаллическое тело переливалось спокойным синим светом, занял своё место за столом. Последней, как всегда с небольшим опозданием, в комнату вплыла Анша. Она окинула меня своим долгим, изучающим взглядом, от которого у обычного человека пошли бы мурашки по коже, и села в кресло напротив.
— Станция дышит, — начал я без долгих предисловий. — И это ваша заслуга. Патрули работают, торговцы возвращаются, а все крысы сидят по норам и боятся высунуться. Вы доказали, что можете управлять этим местом и без меня.
Все молчали, глядя на меня. Они ждали, к чему я клоню.
— А это значит, что мне пора, — просто сказал я.
— Куда? — первым не выдержал Кристарх. Его синее тело подёрнулось тревожной рябью, как вода, в которую бросили камень. — Война с Домом Лау ещё не закончилась! Ты нужен здесь! Твоё присутствие — это гарантия нашей безопасности!
— Моё присутствие здесь — это мишень, — жёстко ответил я. — Кристина знает, где я. И рано или поздно она соберётся с силами и ударит. И она ударит так, что от этой станции останется лишь облако космической пыли. Мы не будем сидеть и ждать, пока она наплодит целую армию таких же тварей, в какую превратился Ло. Мы нанесём удар первыми.
Я вывел на большой голографический стол в центре комнаты данные, которые мы с таким трудом вытащили из головы Йорга. В воздухе повисли звёздные карты с мигающей точкой — координаты секретной лаборатории. Рядом закружились сложные химические формулы «Нектара». И, наконец, появился текст — обрывок дневника какого-то учёного.
— Вот наша следующая цель.
— «Первоисточник»? — Лиз наклонилась к голограмме, её глаза быстро пробегали по строчкам. — ЛЕКС, что это такое?
— Это то, из чего они делают свой «Нектар», — объяснил я. — Та дрянь, что даёт им силу. То, что превратило Ло в безмозглого монстра с щупальцами. Это самое сердце Дома Лау. Их главный секрет и, надеюсь, их главная слабость. Мы не будем просто срезать опухоль. Мы уничтожим сам источник рака.
— Это чистое самоубийство, ЛЕКС, — голос Лиз был твёрдым, но я слышал в нём нотки беспокойства. — Ты хоть представляешь себе, как охраняются такие объекты? Это будет в сто раз хуже, чем штурм Элизиума-4.
— Если ты решишь идти, мои лучшие бойцы пойдут с тобой, — глухо пробасил Гролд, ударив кулаком по столу. — Мы в неоплатном долгу перед тобой.
Я посмотрел на старого вояку и медленно покачал головой.
— Нет. Это моя война. Личная. Поэтому я пойду один. Ваша задача — оставаться здесь. Держать станцию. Превратить её в неприступную крепость. Чтобы, когда я вернусь, мне было куда возвращаться.
— Первоисточник… — промурлыкала Анша из своего тёмного угла. Её алые глаза загорелись нездоровым, хищным блеском. — Звучит… очень вкусно.
Я сделал вид, что не услышал её. Мой взгляд был прикован к голограмме. К этим координатам, которые вели в полную неизвестность.
— Я не знаю, сколько меня не будет. Может, неделю. Может, год. Но я знаю одно: пока меня нет, эта станция — ваша. Вы — её закон и её защита. Не подведите меня. И не подведите тех людей, которые вам поверили.
Я обвёл их последним, тяжёлым взглядом, задерживаясь на каждом.
— Совещание окончено.
Я резко развернулся и пошёл к выходу, не дожидаясь их ответов или новых вопросов. Я знал, что они справятся. Они должны были справиться. Потому что у них, как и у меня, больше не было права на ошибку.
Я шёл по пустому коридору, и в моей голове уже гудели двигатели «Гончей». Охота начиналась снова. Я шёл за сердцем Дома Лау. И я вырву его, чего бы мне это ни стоило.
***
Я шёл по пустынным и гулким коридорам дока. Каждый мой шаг отдавался тяжёлым эхом, словно кто-то отбивал мрачный ритм на похоронном барабане. Я оставлял за спиной командный центр, свой новоиспечённый Временный Совет и станцию, которая на очень короткое время стала чем-то вроде дома. Но это время вышло. Я не оглядывался. Охотники никогда не смотрят назад. Только вперёд, на новую цель.
У трапа трофейной «Гончей» меня уже поджидала Лиз. Она стояла, скрестив руки на груди, и её лицо было привычной непроницаемой маской. Но я-то её знал слишком хорошо. Я видел, как напряжены её плечи и как она едва заметно поджимает губы. Она переживала, хоть и никогда бы в этом не призналась.
— Ты правда полетишь на этом пиратском корыте? — спросила она без предисловий, кивнув на угловатый силуэт моего нового корабля. — Триар чуть с ума не сошёл. Говорит, его «Капля» в сто раз надёжнее.
— «Капля» — это юркий истребитель, почти гоночный болид, — ответил я, остановившись напротив. — Идеален, чтобы нанести быстрый удар и скрыться. Но сейчас мне нужно другое. Мне нужен дом на колёсах. С большим трюмом, мощным реактором и запасом хода на несколько недель. Я понятия не имею, что меня ждёт и как надолго я там застряну. Мне нужна полная автономность, а не изящный скальпель.
Лиз фыркнула.
— Успокоился, как же. Он просто переключился на угрозы. Сказал, что если с его «ласточкой» что-то случится, пока тебя нет, он лично прилетит, где бы ты ни был, и разберёт твою «Гончую» на винтики. Голыми руками, разумеется.
Я хмыкнул. В этом был весь Триар, старый ворчун, влюблённый в свои творения.
Наступила неловкая тишина. Та самая, которая всегда возникает, когда нужно прощаться, а правильных слов нет. Мы никогда не умели говорить друг другу что-то напыщенное и сентиментальное. Нам хватало взглядов, чтобы понять всё без лишней болтовни.
— Пожалуйста, ЛЕКС... — начала она и запнулась, подбирая слова. — Просто будь осторожен. И вернись. Живым.
В её голосе прозвучало столько неприкрытого беспокойства, что мне на миг стало не по себе.
— Я всегда возвращаюсь, — мой голос прозвучал твёрдо. Это была не пустая бравада. Это была моя мантра, мой единственный способ не сойти с ума в этом проклятом мире.
Я протянул руку и на мгновение коснулся её плеча. Этого было достаточно. Не говоря больше ни слова, я развернулся и зашагал по трапу. Люк за моей спиной с шипением закрылся, отрезая меня от шума дока, от проблем станции и от Лиз.
Я плюхнулся в кресло пилота. Оно было жёстким, не таким удобным, как в «Капле», но я уже чувствовал, как оно становится моим. Внутри пахло озоном и перегретым металлом — типичный запах пиратского судна, от которого ещё не успели избавиться.
— И, карта. На главный экран, — бросил я в пустоту.
Перед моими глазами тут же вспыхнула трёхмерная голограмма звёздного неба. Миллиарды и миллиарды огней, и среди них — одна-единственная, едва заметная точка, тускло пульсирующая где-то на задворках изученного космоса. Моя цель.
«Босс, я бы не советовала, — тут же отозвался бесстрастный голос И в моей голове. — Энергетическая сигнатура в том секторе скачет, как сумасшедшая. Анализ показывает девяностопроцентную вероятность… ну, скажем так, очень больших неприятностей. Высокий риск».
Я усмехнулся. Неприятности. Риск. Именно то, чего мне так не хватало в тишине и порядке этой станции. Кровь снова начала бежать быстрее по жилам.
— Прокладывай курс, — отрезал я. — Мы летим к Источнику. Игнорируй предупреждения.
Двигатели «Гончей» не взревели, а лишь тихо и мощно загудели. Корабль мягко отделился от стыковочного шлюза и, словно тень, выскользнул из огромного ангара в непроглядную черноту космоса. Я не стал смотреть на удаляющуюся станцию. Прошлое должно оставаться в прошлом.
Через мгновение корабль дёрнулся, и звёзды за иллюминатором вытянулись в ослепительные белые полосы. Меня снова несло навстречу неизвестности, прочь от короткой передышки, навстречу новой тайне, которая могла стать для меня последней.
Гиперпространство — зрелище для тех, кто ничего слаще морковки не ел. Никаких тебе цветастых туннелей и звёздных рек, как в дешёвых голо-фильмах. Просто серая, тоскливая пустота. Корабль в ней будто и не летел вовсе, а замер на месте, подвешенный на невидимых нитях. Лишь цифры навигационного экрана, с ума сводящей скоростью отсчитывающие световые года, напоминали, что мы движемся.
Я сидел в пилотском кресле «Гончей». Жёсткое, продавленное, с обивкой, потрескавшейся от времени и, судя по запаху, ещё и от чего-то другого. Но сейчас это было последнее, что меня волновало. Мой взгляд был прикован не к серой пустоте за иллюминатором, а к голографической схеме, что плясала в воздухе передо мной. Сложная паутина данных, которую мы вытянули из кристалла Йорга. Его прощальный подарок перед тем, как он… закончил свой путь.
— Риск — это просто переменная, которую можно изменить, — пробормотал я в пустоту, не отрывая взгляда от схемы. Каждое соединение, каждая линия на этой карте могла быть ловушкой.
— Твой голос разума предлагал мне сдать адмирала Вейна в утиль, — усмехнулся я. — Не лучший послужной список для советчика. Ты просто боишься, что в этой ржавой посудине нет достаточно мощного процессора для твоего эго. Что у нас по «Нектару»?
Голограмма мигнула, сменяясь бесконечными химическими формулами и отчётами. Я вглядывался в них, пытаясь уловить суть.
— Значит, мы на правильном пути, — кивнул я своим мыслям. Если Кристина так сильно этого хочет, значит, это действительно что-то стоящее. Она никогда не гонялась за пустышками. — А что насчёт самого Источника?
Я молчал, глядя на эту пульсирующую точку. Живой. Тот учёный из дневника не врал. Это меняло всё. Одно дело — вломиться на склад и украсть ящик с товаром. Совсем другое — пытаться украсть что-то у живого, нестабильного и, скорее всего, не очень дружелюбного источника энергии.
Внезапно тишину нарушил резкий писк входящего сообщения. Уведомление на визоре. Отправитель: Триар. Я с холодной усмешкой открыл файл.
На экране появилось злое, перекошенное от негодования лицо маленького красного робота-механика. Он был в ярости.
— Ты! Безмозглый кусок органики! — заверещал он так, что динамики на визоре захрипели. — Ты променял её! Мою «Каплю»! Моё идеальное, выверенное до последнего винтика творение! На что?! На эту ржавую, вонючую посудину, которую какой-то пират-недоучка собрал из мусора и палок?! Я вложил в неё всю свою душу, а ты бросил её ради этого… этого летающего гроба! Да у него обшивка держится на честном слове и молитвах! Я надеюсь, у тебя там откажут двигатели в самый неподходящий момент! Или система жизнеобеспечения! Чтобы ты задохнулся в этой консервной банке, предатель!
Его тирада длилась ещё около минуты. Я слушал молча. Затем Триар, тяжело дыша, вытер со лба воображаемый пот и уже спокойнее добавил:
— Хотя, должен признать, для стелс-миссии, где нужно долго лететь и не отсвечивать, это корыто подходит больше. У него реактор мощнее и трюм вместительнее. Так и быть. Но если ты поцарапаешь мою «Каплю», пока меня нет, я тебя из-под земли достану! Конец связи.
Изображение погасло.
Я молча смотрел на пустой экран. Затем уголки моих губ едва заметно дрогнули, складываясь в холодную, почти невидимую усмешку. Забавный малый. Вся его жизнь — это его механизмы. Я закрыл сообщение, не удостоив его ответом. У меня были дела поважнее, чем успокаивать истеричного робота. Впереди ждала система с живым сердцем, и оно, судя по всему, билось совсем не для меня.
***
Корабль ощутимо дёрнулся, выныривая из серой, тошнотворной пелены гиперпространства. За иллюминатором теперь была бархатная чернота космоса, усыпанная миллиардами холодных, безразличных звёзд. Мы на месте. Прямо по курсу, в центре этой забытой богами системы, висела тусклая планетка, окружённая плотным кольцом астероидов. Походила на старую побрякушку, которую давно никто не носил.
— Только не говори, что «небольшая», — пробормотал я, не отрывая взгляда от главного экрана. — У тебя проблемы всегда либо «небольшие», либо «катастрофические». Что в этот раз?
В тот же миг главный экран ожил. Картинка резко приблизилась, и я увидел то, чего опасался больше всего. Вокруг планеты, словно стая голодных шакалов, висел флот. И это был не сброд оборванцев на ржавых корытах, как у того же Рики Гонсалеса. Нет. Это была настоящая, мать её, армия.
Идеально ровные, хищные силуэты крейсеров Дома Лау. Их корпуса из тёмного, почти чёрного металла, казалось, просто пожирали свет звёзд. Вокруг них, как верные сторожевые псы, кружили десятки кораблей поменьше — быстрые фрегаты, юркие корветы и патрульные катера. Их движения были слаженными, чёткими, выверенными. Это была не просто блокада. Это была полноценная оккупация.
— Чёрт, — единственное, что я смог выдавить. Кристина не просто нашла это место. Она вцепилась в него мёртвой хваткой.
Я молчал, глядя на эту армаду. Отступать? После всего, что я прошёл? Нет уж. Слишком долго я шёл к этой цели, чтобы просто развернуться и улететь, поджав хвост. Значит, путь только один. Сквозь них.
— И, глуши всё. Все активные системы, кроме жизнеобеспечения. Полное радиомолчание. Дальше я сам.
— Значит, мы найдём в ней дыру, — отрезал я. Мои пальцы легли на холодный металл штурвала, отключая автопилот. Корабль послушно качнулся, став продолжением моих рук. — Мы не полезем на рожон. Мы проскользнём.
Я направил «Гончую» в сторону ближайшего астероидного поля. Это был наш единственный шанс. Спрятаться среди мёртвых камней, используя их как щит.
Начался самый опасный танец в моей жизни. Корабль вошёл в облако астероидов, и мир за иллюминатором превратился в безумную карусель из летящих глыб камня и льда. Я вёл «Гончую» вручную, полагаясь только на своё чутьё и короткие, сухие подсказки И.
Я плавно увёл корабль в сторону, прижимаясь к огромной глыбе замёрзшего газа, которая медленно кувыркалась в пустоте. Мимо, всего в паре километров от нас, пронёсся патруль. Его мощные прожекторы резали темноту, выхватывая из мрака ледяные скалы. Я затаил дыхание, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Один неверный блик на обшивке, один случайный всплеск энергии — и всё кончено.
Но они прошли мимо. Слепые щенки.
— Чисто, — прошептал я, снова выводя корабль на курс.
Мы двигались медленно, как тень, от одного астероида к другому. Я использовал их гравитационные поля, чтобы скрыть нашу массу, прятался в их тени от сканеров. Это была игра в кошки-мышки со смертью, где цена ошибки была слишком высока. Напряжение в кабине было таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом.
Я выругался сквозь зубы. Вот и всё. Приехали. Взгляд метнулся на тактическую карту. Прямо по курсу было небольшое, но очень плотное облако ионизированного газа. Наш единственный, призрачный шанс.
— Держись, — бросил я в пустоту, и мои руки мёртвой хваткой вцепились в штурвал.
Я направил корабль прямо в газовое облако. «Гончая» вошла в него, и мир за иллюминатором превратился в мутную, светящуюся кашу. Сенсоры тут же сошли с ума, экран заполнился помехами. Мы летели вслепую, как новорождённые котята.
«Контакт! — доложила И. — Он проходит прямо над нами. Дистанция — меньше километра».
Я замер, перестав дышать. Я почти физически чувствовал, как над нами проплывает эта громадина. Тысячи тонн металла, напичканные оружием, способным превратить нас в облако раскалённого пара за долю секунды. Я слышал, как бешено колотится моё собственное сердце, отбивая последние секунды жизни.
Прошла вечность. А может, всего несколько мгновений.
Я с шумом выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведённые судорогой мышцы.
— Это не везение, И. Это опыт. И немного наглости.
Я вывел корабль из газового облака. Первая линия обороны была пройдена. Но впереди, освещённая тусклым светом далёкой звезды, висела планета. И вокруг неё, как стражи у врат ада, медленно кружили крейсеры Дома Лау. Самое сложное было ещё впереди. Я продолжил свой беззвучный, смертельно опасный путь, всё глубже и глубже забираясь в логово врага.
Я вёл «Гончую» сквозь ледяное крошево астероидного кольца. Каждый мускул был натянут, как струна. Корабль стал частью меня, продолжением моих нервных окончаний. Я чувствовал его обшивку, как свою кожу, каждый гул двигателя отдавался где-то в груди. Мы крались в тенях гигантских каменных глыб, замирая, когда мимо лениво проплывал патрульный крейсер Дома Лау. Их прожекторы резали пустоту, но мы были лишь тенью среди теней. Это был медленный, выматывающий танец со смертью, и, честно говоря, он начинал мне надоедать.
И тут я это почувствовал.
Это не был звук. Сенсоры молчали, а И, мой персональный искусственный интеллект, не произнесла ни слова в моей голове. Это было что-то другое. Глубокая, едва заметная вибрация, которая родилась не в переборках корабля, а где-то внутри меня. В самой крови. Словно кто-то очень далеко дёрнул за невидимую ниточку, протянутую между мной и этой забытой богами планетой. Зов. Слабый, почти неощутимый, но до ужаса настойчивый. Он не приказывал и не угрожал. Он просто тянул меня к себе, как чёртов магнит тянет металлическую стружку.
Я нахмурился, пытаясь понять, что за чертовщина. Галлюцинация от усталости? Старые импланты начали сбоить?
— Нет, это не усталость, — пробормотал я вслух, сам не заметив этого. — Это… что-то другое. Я это чувствую. Оно идёт оттуда.
Мой палец ткнул в сторону той части планеты, что сейчас была скрыта в густой тени, на её противоположной стороне. Зов исходил именно оттуда, я был уверен.
— Хватит лекций. Просто просканируй тот сектор. Полный, глубокий анализ. Мне нужны любые аномалии. Энергетические всплески, гравитационные искажения, да хоть перепады температуры. Что угодно, за что можно зацепиться.
Наступила короткая пауза. Я почти физически ощущал, как она, подчиняясь приказу, направляет все сенсоры «Гончей» в указанную точку, как её процессоры с бешеной скоростью перемалывают гигабайты данных.
Я усмехнулся. Вот оно. Моё чутьё снова меня не подвело.
— Значит, наш курс меняется. Мы садимся там.
— Лаборатория — это ловушка, — отрезал я, уже разворачивая корабль. — Я почти уверен, что Кристина оставила там для меня какой-нибудь очень неприятный сюрприз. Она ждёт, что я, как идиот, полезу в парадную дверь. А мы сделаем то, чего она не ждёт. Мы зайдём с чёрного хода.
Я направил «Гончую» на тёмную сторону планеты. Зов в моей крови тут же стал сильнее, превращаясь из едва слышного шёпота в уверенный, ровный гул. Он одобрял.
Посадка была настоящим кошмаром. Я вёл корабль в режиме полного радиомолчания, полагаясь только на гравитационные сенсоры и собственные глаза. Мы вошли в атмосферу под таким острым углом, что обшивка «Гончей» начала светиться от трения, рискуя привлечь внимание любого наблюдателя с орбиты. Но нам повезло.
Я нашёл то, что искал — узкий, глубокий каньон, похожий на уродливый шрам на теле планеты. Его отвесные стены уходили в непроглядную темноту на несколько километров. Идеальное укрытие. Я направил корабль в эту каменную трещину, и мир за иллюминатором превратился в несущийся на меня поток скал. Я вёл «Гончую» по извилистому руслу, иногда расстояние от крыла до стены было не больше пары метров. Малейшая ошибка, одно неверное движение — и мы превратимся в груду горящего металла на дне этого ущелья.
— Просто молчи и не мешай, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, полностью сосредоточившись на управлении. Руки вцепились в штурвал так, что побелели костяшки.
Наконец, я нашёл подходящую площадку — небольшой каменный карниз, скрытый под массивным скальным навесом. Я аккуратно, с ювелирной точностью, посадил корабль. Двигатели затихли. Наступила оглушительная, давящая на уши тишина, нарушаемая лишь воем ветра где-то высоко над нами. Мы были на месте. В самом сердце логова врага, но там, где нас никто и никогда не станет искать.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Руки слегка дрожали от пережитого напряжения.
— Ну что, И, — сказал я, переводя дух. — Как тебе посадочка? А?
Я поднялся и, пошатываясь, направился к шлюзу. Пора было вдохнуть немного местного воздуха. Трап с тихим шипением опустился на каменистую землю. Я вышел наружу. Воздух был холодным, разреженным и пах озоном и мокрыми камнями. Небо над головой было лишь узкой тёмной полоской, зажатой между высоченными стенами каньона.
Но я смотрел не на небо. Я смотрел вперёд, вглубь ущелья, в ту сторону, откуда шёл зов. Теперь он не просто вибрировал в моей крови. Он гудел. Ровный, мощный, почти осязаемый гул, который тянул меня к себе с непреодолимой силой.
Где-то там, за этими скалами, меня ждал ответ. Ответ на главный вопрос моей проклятой жизни. И я был готов его получить. Чего бы мне это ни стоило.
***
Я сделал шаг с трапа прямо на холодные камни, и разреженный воздух каньона тут же ударил в лёгкие. Пахло грозой, мокрой землёй и чем-то совсем чужим, древним. Мы сели в глубокой трещине, распоровшей поверхность планеты, поэтому над головой виднелась лишь узкая полоска фиолетового неба с незнакомыми, тусклыми звёздами.
Моя «Гончая» осталась за спиной. Корабль тихонько гудел, остывая после жёсткой посадки, и казался единственным островком безопасности в этом диком мире. Но сидеть в нём я не мог. Что-то звало меня. Этот зов я почувствовал ещё на орбите, а здесь, на земле, он стал почти невыносимым. Он вибрировал в крови, отдавался гулом в скалах под ногами и тянул меня вперёд, в самую глубь ущелья.
— И, что по биосфере? Хочу знать, какая дрянь меня ждёт за поворотом.
— Ядовитый рай, — хмыкнул я, натягивая капюшон. — Что ж, тем веселее будет прогулка.
Я выбрался из каньона, и на меня тут же обрушился совершенно другой мир. Воздух стал плотным, влажным, дышать было тяжело. Вокруг, до самого горизонта, простирались инопланетные джунгли. Гигантские грибовидные деревья уходили в небо, их шляпки сплетались в сплошной зелёный купол, который почти не пропускал свет. Всё было чужим: лианы толщиной с мою руку, усыпанные светящимися синими шипами; цветы размером с блюдце, лениво поворачивающие головки мне вслед; и постоянный, тихий шорох, который доносился отовсюду.
Я сделал пару шагов в эту зелёную, дышащую массу. Мой нанитовый костюм тут же ожил, подстраиваясь под обстановку. Я почувствовал, как подошвы ботинок покрылись тысячами микроскопических присосок, вцепляясь в скользкую почву.
Взгляд зацепился за один цветок. Невероятно красивый. Огромный, с лепестками цвета закатного неба, он источал приторно-сладкий аромат. Я, как заворожённый, подошёл ближе.
Но было уже поздно. Цветок дёрнулся и «выдохнул» в меня облако золотистой пыльцы. В тот же миг забрало моего шлема стало матово-чёрным. Нанофильтры сработали мгновенно, блокируя яд. Я отшатнулся, а цветок, будто разочарованно качнув своей прекрасной головкой, снова замер в ожидании более глупой жертвы.
Я пошёл дальше, продираясь сквозь заросли. Путь преградила стена из толстых, похожих на змей лиан. Я протянул руку, чтобы отодвинуть одну, но тут же отдёрнул.
И правда. «Лиана», которую я чуть не потрогал, медленно зашевелилась. Из её зелёного тела высунулась плоская, треугольная голова с двумя рядами острых, как иглы, зубов. Тварь зашипела, её длинное тело напряглось, готовясь к броску. Вступать в бой не было смысла. Я просто обошёл эту живую стену стороной, стараясь не шуметь.
Чем глубже я уходил в джунгли, тем отчётливее становился гул в моей голове. Зов вёл меня, не давая сбиться с пути. И тем опаснее становился этот мир. В кустах что-то зашуршало. Потом ещё раз, и ещё. Из зарослей, окружая меня, выскочила стая мелких, но невероятно проворных тварей. Помесь ящерицы и крысы, с длинными когтями и пастью, полной острых зубов. Они не рычали, а издавали противный, высокий визг, бьющий по нервам.
Они бросились на меня все разом, не давая времени на реакцию. Первый удар пришёлся в спину, второй — в ногу. Но вреда они не причинили. В местах ударов мой костюм мгновенно уплотнился, становясь твёрже стали. Когти и зубы со скрежетом скользили по его поверхности, не оставляя и царапины. Одна из тварей вцепилась мне в руку. Костюм тут же выпустил короткий, но мощный электрический разряд. Тварь взвизгнула и, поджав хвост, отскочила. Остальные, увидев это, попятились и через секунду растворились в зелёной чаще.
Я стоял посреди этого ядовитого рая, тяжело дыша. Каждый шаг здесь был боем. Каждый цветок, каждая лиана, каждая тень могла оказаться смертельной ловушкой.
— Нет, — прохрипел я, глядя вперёд, туда, откуда шёл зов. Теперь он был совсем близко. Я почти видел его. — Мы идём дальше.
Я сделал ещё один шаг в зелёный, дышащий мрак. Охота продолжалась. И я чувствовал, что добыча уже совсем рядом.
Джунгли вокруг меня дышали, и каждый их вздох был пропитан влагой и опасностью. Я пробирался сквозь этот зелёный ад, стараясь быть тише тени. Тот странный зов, что я уловил ещё на орбите, теперь гудел в моей голове, как навязчивая мелодия. Он был моим единственным ориентиром, и он тянул меня всё дальше, в самую глубь этой дикой планеты. Любой треск ветки, любой шорох заставляли напрягаться.
Я мгновенно опустился на колено, сливаясь с папоротниками и мхом.
— Насколько сильно? — прошептал я, зная, что она всё равно услышит. Мой шёпот для неё громче крика.
Я осторожно выглянул из-за ствола огромного дерева, похожего на окаменевший гриб. И вот они. Три громоздкие фигуры в матово-чёрной броне неторопливо шагали по небольшой поляне. Их движения были отточенными и хищными, как у стаи волков. Профессионалы, до зубов вооружённые. И была права. Встретиться с такими в открытую — подписать себе смертный приговор.
Но кто сказал, что я люблю честные драки?
Мой взгляд заметался по поляне, выискивая хоть что-то полезное. И я нашёл. У корней другого гигантского дерева чернел вход в нору. Вокруг валялась целая гора обглоданных костей. Гнездо. Я уже встречал этих тварей, когда только приземлился. Мелкие, злобные, похожие на гибрид крысы и ящерицы. Я прозвал их шипокрысами. Они чуть не отгрызли мне ногу.
План созрел мгновенно. Простой и эффективный. Если как следует разозлить обитателей этого гнезда, у меня появится отличное прикрытие для атаки.
Я нагнулся и подобрал с земли гладкий, увесистый камень. Прикинул вес в руке, прицелился. Мой бросок получился точным и почти бесшумным. Камень взлетел по высокой дуге и с глухим стуком ударился о груду костей прямо у входа в нору.
Секунда тишины, а потом… Эффект превзошёл все мои самые смелые ожидания.
Из тёмного провала раздался оглушительный, полный первобытной ярости визг. А следом из темноты хлынул живой, серый поток. Десятки, а может, и сотни шипокрысов высыпали на поляну. Они неслись вперёд, словно грязная, визжащая река, и вся эта река была нацелена прямо на солдат.
— Какого чёрта здесь творится?! — донёсся до меня усиленный динамиком шлема крик одного из них.
Но они не растерялись, надо отдать им должное. Тут же открыли огонь на поражение. Воздух зашипел от плазменных зарядов. Яркие синие вспышки осветили поляну, превратив её в кровавую арену. Шипокрысы дохли пачками, их мелкие тельца разлетались на ошмётки, но на место убитых тут же прибегали новые. Они запрыгивали на солдат, впиваясь в броню острыми когтями и пытаясь прокусить хоть малейшую щель.
Начался хаос. Мой любимый хаос.
Пока двое солдат отчаянно отбивались от живой волны, я бесшумной тенью спрыгнул с ветки прямо за спиной третьего. Он был так поглощён битвой, что даже не заметил меня. Мой вибронож вошёл в сочленение между шлемом и воротником брони. Короткий, едва слышный хруст. Солдат даже не вскрикнул. Просто обмяк и тихо осел на землю. Один готов.
— Картер, где ты?! Отзовись! — крикнул один из оставшихся, когда заметил, что их стало меньше.
Я не собирался давать им время на раздумья. Я мысленно приказал сухим листьям и пыли подняться с земли. Небольшой вихрь закрутился прямо перед лицами солдат, на несколько драгоценных секунд ослепив их. Этого мне было более чем достаточно. Я выскочил из-за спины одного из них и полоснул ножом по сухожилиям под коленями. Он взревел от боли и рухнул на землю. Прежде чем он успел развернуться, я уже был рядом и закончил начатое вторым, точным ударом.
Остался последний. Он в панике крутил головой, стреляя во всё подряд. В визжащих тварей, в тени деревьев, даже в своего раненого напарника. Он был напуган. Он был совсем один.
Я медленно вышел из тени, больше не скрываясь. Он резко развернулся, увидел меня и замер. Ствол его винтовки уставился мне прямо в грудь.
— Кто ты такой?! — прорычал он, и в его голосе слышались нотки истерики.
Я не ответил. Просто сделал к нему шаг. Он выстрелил. Я легко уклонился, и сгусток плазмы с шипением пролетел мимо, опалив листья на дереве за моей спиной. А я уже был рядом. Мой кулак с размаху врезался в его шлем. Глухой удар. Он пошатнулся. Второй удар. Третий. Он рухнул на спину и затих.
Постепенно всё стихло. Уцелевшие шипокрысы, потеряв интерес к неподвижным бронированным фигурам, так же быстро исчезли в джунглях, как и появились. Я остался один посреди поляны, усеянной их трупами и телами элитных солдат Кристины.
Я подошёл к тому, которого оглушил, и стянул с него шлем. То, что я увидел под ним, заставило меня нахмуриться. Это было не лицо солдата. Это была маска чистого безумия. Глаза были широко раскрыты, но в них не было ни капли осмысленности, только стеклянный, пустой блеск. На щеках виднелись глубокие, свежие царапины, которые он явно нанёс сам себе. Я присмотрелся к внутренней стороне его воротника. Вся подкладка была разорвана в клочья, испачкана кровью. Он пытался вырвать себе горло голыми руками.
Я мельком глянул на два других тела. Уверен, под их шлемами меня ждала та же самая картина. Безумие в мёртвых глазах.
Значит, Кристина в отчаянии. Она так близка к своей цели, что готова пичкать своих лучших бойцов опасным дерьмом, превращая их в одноразовых, безумных берсерков. Это делало их чертовски опасными и непредсказуемыми. Но это также означало, что она боится. Боится, что я доберусь до её тайны раньше, чем она успеет ей воспользоваться.
Что ж, пусть боится.
Я поправил капюшон своего плаща и двинулся дальше, вглубь ядовитого рая, оставляя за спиной три дорогих трупа. Охота только начиналась. И она обещала быть очень интересной.
***
Джунгли были похожи на голодное зелёное чудовище, которое не хотело меня отпускать. Мокрые лианы цеплялись за ноги, словно скользкие щупальца, а широкие листья хлестали по лицу, оставляя на коже липкий, ядовитый сок. Я упрямо пёр вперёд, продираясь сквозь этот кошмар, и матерился сквозь зубы. В голове непрерывно гудело. Этот странный зов, который поначалу был едва слышным шёпотом, теперь превратился в навязчивый гул, от которого вибрировали все мои импланты. Он был моим единственным ориентиром в этом проклятом лесу, и он тянул меня вперёд, заставляя игнорировать смертельную усталость.
После недавней стычки с разведчиками Кристины я удвоил осторожность. Те отморозки, накачанные боевой дрянью, были лишь разминкой. Я нутром чуял, что главная опасность ждёт меня впереди. Кристина не стала бы разворачивать такую масштабную операцию ради кучки деревьев.
Постепенно лес начал меняться. Гигантские грибы, похожие на уродливые деревья, сменились чахлыми, корявыми кустами, которые умудрялись расти прямо на голых камнях. Земля под ногами стала твёрже, и я понял, что иду в гору. Подъём был крутым, и скоро мне пришлось карабкаться, цепляясь за острые, как лезвия, скалы. Каждый мускул моего тела горел огнём.
— Отстань, И, — прохрипел я, подтягиваясь на очередном уступе. Руки дрожали от напряжения. — Нет у меня времени на твои лекции. Я почти у цели. Я это чувствую.
Зов становился всё громче, он уже не просто гудел, а буквально вибрировал в каждой клетке моего тела. Он был совсем рядом, я был в этом уверен.
Ещё час я карабкался вверх, проклиная всё на свете. Наконец, я выбрался на гребень. Я думал, что увижу вершину горы или какое-нибудь плато, но то, что открылось моим глазам, заставило меня замереть. Усталость и боль мгновенно испарились.
Я стоял на краю гигантской пропасти.
Передо мной, насколько хватало глаз, простиралась идеально круглая чаша, уходящая вглубь планеты. Это был не горный хребет. Это был край древнего ударного кратера. Навскидку, его диаметр был километров сто, а может и все двести. Я стоял на его краю, крошечная букашка, и смотрел в бездну, которую оставил какой-то метеорит размером с небольшую луну.
Дно кратера покрывал сплошной ковёр из джунглей. Но это были не те джунгли, через которые я только что пробивался. Эти были другими. Деревья здесь были в десятки раз выше, их кроны сплетались в единый купол, под которым, казалось, царила вечная ночь. Я видел, как над этим зелёным морем медленно плывут облака, цепляясь за верхушки гигантских растений.
А в самом центре этого затерянного мира, пронзая облака, возвышался одинокий пик. Идеально ровный конус, словно нарисованный. С его вершины курилась лёгкая дымка. Вулкан.
На дисплее моего шлема вспыхнула красная точка. Она указывала точно на подножие вулкана.
— Ну конечно, — криво усмехнулся я. — Где же ещё этой стерве строить свою секретную базу, как не в самом живописном и труднодоступном месте. Кристина всегда любила дешёвые понты.
Логика кричала, что моя цель там. Вся эта армия на орбите, эти бешеные патрули в джунглях — всё это было здесь, чтобы охранять вулкан и то, что под ним. Там был их «Первоисточник». Там были ответы, которые я искал.
Но зов… Этот чёртов зов в моей голове тянул меня совсем в другую сторону.
Он не вёл меня вниз, к вулкану. Он вёл меня вдоль края кратера, в сторону, где джунгли становились ещё гуще и темнее. Туда, где, судя по карте, не было ничего, кроме дикой, нетронутой природы.
— А вот тут ты ошибаешься, — тихо сказал я, поворачиваясь спиной к вулкану. — То, что ищу я, находится не там.
Я не мог этого объяснить. Это была просто интуиция. То самое шестое чувство, которое не раз спасало мою задницу. Зов не был связан с лабораторией Кристины. Он был чем-то другим. Чем-то древним. И, как мне казалось, гораздо более важным.
Я сделал первый шаг вдоль края гигантского кратера, уходя всё дальше от вулкана, от лагеря Дома Лау, от логики и здравого смысла. Я шёл в неизвестность, в самые дикие и тёмные уголки этого ядовитого рая. Я шёл на зов, который обещал мне ответы, но с лёгкостью мог привести к гибели.
Похоже, моя охота на «Первоисточник» только что круто изменила маршрут. Понятия не имею, что ждёт меня впереди. Но я знал одно — я должен идти. До самого конца. Скучно точно не будет.
Я шёл на зов. Всё остальное не имело значения. Все умные и логичные доводы, которые И пыталась вбить мне в голову, остались где-то позади, на вершине кратера, откуда открывался отличный вид на вулкан и базу Дома Лау. Но здесь, внизу, в этих диких, вонючих джунглях, от логики не было никакого толку. Здесь правили инстинкты. И моё чутьё, натянутое как струна, вело меня вперёд, сквозь заросли, в самую тёмную и неизведанную часть этой гигантской чаши.
Здешние джунгли были другими. Не такими, как те, через которые я уже продирался. Они казались… старше. И куда более чужими. Исполинские деревья, похожие на скелеты давно вымерших чудовищ, так плотно сплетали свои ветви над головой, что под ними царил вечный полумрак. Воздух был плотным и тяжёлым, как мокрое одеяло. Пахло гниющими листьями, сырой землёй и ещё чем-то странным — едва уловимым запахом озона, будто только что здесь бушевала гроза.
Я брёл уже несколько часов, проклиная всё на свете, когда мой взгляд зацепился за что-то. Что-то неправильное, чужеродное в этом хаосе переплетённых корней и лиан. Идеально ровная линия. Я остановился, подошёл ближе, отводя в сторону огромный, похожий на лопух, лист. Это был камень. Громадный чёрный блок, почти полностью поглощённый мхом, но всё ещё сохранивший свою неестественно правильную прямоугольную форму. Кто-то его обработал. Очень давно.
Триста тысяч лет. Я провёл ладонью по холодной, гладкой поверхности. За такое время целые цивилизации успевали родиться и превратиться в космическую пыль. А этот чёртов камень просто стоял здесь, посреди диких джунглей, и чего-то ждал.
Теперь я знал, что искать. И я находил. Разрушенные стены, которые деревья обхватили своими корнями, словно щупальцами. Огромные каменные плиты, когда-то бывшие дорогой, а теперь торчащие из земли под самыми безумными углами. Это были руины. Остатки древнего, давно забытого города. Похоже, эта планета не всегда была такой уж необитаемой.
Зов становился всё громче. Он уже не просто гудел где-то на задворках сознания, а вибрировал в каждой клетке тела, заставляя зубы ныть. Он вёл меня к самому большому строению, которое каким-то чудом почти не разрушилось в этом зелёном аду. Храм. Я понял это сразу. Даже полуразрушенный, заросший мхом и лианами, он выглядел величественно. Стены из того же чёрного камня устремлялись ввысь, теряясь в сумраке под кронами деревьев. Я нашёл широкий пролом в стене, похожий на разинутую пасть, и шагнул внутрь.
Внутри царила густая, давящая на уши тишина. Луч моего фонаря вырвал из темноты огромный зал. Колонны, толстые, как стволы тех самых деревьев снаружи, поддерживали высокий потолок, в котором зияли дыры. Сквозь них пробивались тонкие, пыльные лучи тусклого света. А на стенах… на стенах были рисунки. Фрески.
Я подошёл вплотную, освещая стену. Рисунки были вырезаны прямо в чёрном камне и залиты какой-то светящейся краской. Даже спустя сотни тысяч лет она не потускнела и испускала холодное, призрачное сияние.
На фресках были гуманоиды. Высокие, худые, с длинными руками и ногами и огромными миндалевидными глазами. Они стояли, воздев руки к небу, а их лица были обращены к центру изображения. К вулкану.
Он был нарисован с поразительной точностью. Идеальный конус, извергающий не огонь и пепел, а потоки чистого, яркого света. Эта светящаяся река стекала по его склонам, а гуманоиды у подножия собирали её в ритуальные чаши, пили, омывали ею свои тела. И от этого их фигуры на фресках тоже начинали светиться изнутри.
Малум. Или то, из чего он сделан. «Нектар». «Первоисточник».
Я стоял как идиот и пялился на эту древнюю историю, вырезанную на камне. Это было не просто месторождение какой-то хрени. Это было божество. Сила, которой поклонялись. Сила, которая давала жизнь.
— Нет, И, — тихо ответил я, не сводя глаз с фрески. — Ты не права. Они не просто ему поклонялись. Они с ним общались.
Я повёл лучом фонаря дальше по стене. На следующей фреске один из гуманоидов стоял на коленях перед вулканом. Из его груди к самой вершине горы тянулась тонкая нить света. Словно его душа была напрямую связана с этим местом.
Зов.
Теперь до меня дошло. То, что я чувствовал, — это не просто какая-то энергетическая аномалия. Это было эхо. Эхо древней связи между этим местом и теми, кто был похож на меня. Теми, в чьих жилах текла та же сила.
Я приложил ладонь к холодному камню фрески. В тот же миг гул в моей голове превратился в оглушительный рёв. Я почувствовал его. Не просто как вибрацию. Я почувствовал его присутствие. Древнее, невероятно могущественное, спящее где-то глубоко под этой планетой. Оно почувствовало меня. И оно звало меня домой.
***
Я стоял в полной тишине древнего храма. Под моей ладонью был холодный камень старой фрески, и мне казалось, что он гудит. Или это гудело у меня в голове? Какой-то зов. Он был здесь, в этом месте. Я наконец-то нашёл то, что так долго искал, хотя сам до конца не понимал, что это. Просто чувствовал. Какое-то эхо древней силы, которая спала глубоко под этой планетой и почему-то знала, как меня зовут.
Я тут же отнял руку от стены и, не издав ни звука, скользнул в самую тёмную тень за одной из огромных колонн. Моё чутьё, и без того обострённое, уже вопило об опасности. Я их слышал. Не шаги, нет. Я слышал, как где-то далеко в джунглях под их тяжёлыми ботинками трещат сухие ветки. Они шли точно по моему следу, и это мне совсем не нравилось.
Чёрт. Вот значит как. Каждый раз, когда я использовал «Молнии» или управлял «Песком», я, по сути, на всю округу кричал: «Эй, ребята, я здесь! Идите и возьмите меня!». Нужно быть осторожнее.
Я аккуратно выглянул из-за колонны. Они как раз выходили на поляну перед храмом. Их было пятеро. Четверо были одеты в такую же матово-чёрную броню, как и те психи, которых я уже отправлял на тот свет. Но эти двигались совсем по-другому. Слаженно, чётко, как единый механизм. Профессионалы, без лишней суеты и показухи. А впереди них шёл пятый. Их командир.
Его броня была не чёрной. Она была сделана из полированного золота, которое тускло поблёскивало даже в полумраке джунглей. Каждая пластина, каждый изгиб его доспеха просто кричали о статусе и власти. Он не шёл — он словно плыл над землёй, и в каждом его движении чувствовалась хищная, смертоносная грация. В руках он держал не бластерную винтовку, а длинный и тонкий силовой клинок, который тихо гудел, разрезая неподвижный воздух.
— Цель где-то здесь, — его голос, усиленный динамиками шлема, прозвучал спокойно и холодно, без капли эмоций. — Сенсоры показывают максимальную концентрацию. Он сам загнал себя в ловушку.
Я сразу понял, что сидеть здесь и ждать, пока они меня найдут — это верная смерть. Нужно было действовать. Бежать. Бежать как можно быстрее и не оглядываться.
Я рванул в противоположную сторону, выскочив из храма через огромный пролом в стене. Я снова погрузился в зелёный, удушливый и влажный ад джунглей. За спиной тут же раздались громкие крики и шипение плазменных зарядов. Они срезали лианы и стволы деревьев вокруг меня, оставляя дымящиеся просеки. Охота началась.
Они были быстрыми. Чертовски быстрыми. Их экзоскелеты позволяли им нестись сквозь густые заросли, почти не сбавляя скорости. Я петлял, как заяц, постоянно менял направление, перепрыгивал через овраги и ручьи, но они не отставали ни на шаг. Я слышал их тяжёлое дыхание в своих коммуникаторах, которые И умудрялась взламывать прямо на лету. Они были близко. Слишком близко.
Я выскочил на небольшую скалистую гряду и тут же замер, прижавшись к огромному валуну. Они были уже в сотне метров от меня, и этот разрыв сокращался.
— Мимикрия!
Моё тело на одно мгновение словно потеряло плотность, стало текучим, а затем снова затвердело, сливаясь с камнем. Я стал частью этой скалы. Моя кожа приобрела её цвет, текстуру, даже температуру. Я затаил дыхание, когда они пробежали мимо. Я видел их золотого командира всего в паре метров от себя. Он на секунду остановился, и его шлем медленно повернулся в мою сторону. На мгновение мне показалось, что он смотрит мне прямо в глаза. Сердце пропустило удар. Но нет. Он лишь огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, двинулся дальше за своим отрядом.
Я выждал минуту, которая показалась мне вечностью, и снова побежал. Нужно было оторваться. Нужно было срочно что-то придумать.
Идея родилась в моей голове мгновенно. Дикая, безумная, но, возможно, единственно верная в моей ситуации. Если не можешь оторваться от стаи волков, натрави на них медведя.
Я резко сменил курс, несясь в указанном И направлении. Тот странный зов в моей голове на время утих, уступив место простому инстинкту выживания. Я выбежал на край огромной поляны, в центре которой возвышалась целая гора из камней и поваленных деревьев. Это было логово. И его хозяин, похоже, был дома.
Он был огромен. Настоящий монстр, помесь медведя и броненосца. Его тело покрывали толстые костяные пластины, и я был уверен, что их не пробьёт даже плазменный заряд из винтовки. Он стоял на задних лапах, обдирая кору с гигантского дерева своими когтями, которые были похожи на острые серпы.
Я не стал долго раздумывать. Собрав остатки сил, я выпустил короткую и слабую молнию. Не в него. А в скалу рядом с ним. Раздался оглушительный треск. Зверь взревел от неожиданности и ярости и повернул свою массивную голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. В его маленьких, красных глазках горела первобытная, ничем не сдерживаемая злоба.
Я не стал ждать приглашения на ужин. Я развернулся и со всех ног бросился обратно, в ту сторону, откуда только что пришёл. Я слышал, как за моей спиной с треском ломаются деревья. Зверь шёл за мной, и он был очень зол.
Я вылетел из-за поворота как раз в тот момент, когда там показался золотой командир и его отряд. Они увидели меня. А через секунду они увидели и того, кто гнался за мной.
— Какого… — начал было один из них, но не договорил.
Бронированный медведь с оглушительным рёвом вывалился на них, как живой таран. Началась настоящая бойня. Плазменные заряды просто отскакивали от его костяной брони, не причиняя ему особого вреда. А он рвал и метал. Его когти вспарывали композитную броню, как дешёвую консервную банку. Я видел, как он подмял под себя одного из этих «чистильщиков» и просто разорвал его пополам.
Я не стал стоять и смотреть на это представление. Пока они были заняты, я скользнул в тень и начал заходить им в тыл. Двое были уже мертвы. Третьего зверь подкинул в воздух, как тряпичную куклу. Остался последний солдат и их золотой командир. Они вдвоём отчаянно палили в монстра, пытаясь попасть в незащищённые сочленения на его лапах.
Я подкрался к последнему солдату сзади и одним точным, коротким ударом виброножа в шею отправил его на тот свет.
Теперь остались только мы вдвоём. Я и он.
Командир, видимо, понял, что остался один. Он ловко отпрыгнул в сторону, уходя от удара когтистой лапы зверя, и резко развернулся, выставляя перед собой свой силовой клинок. Он увидел меня. И в тот же миг бронированный медведь, израненный, но всё ещё живой и яростный, снова ринулся на него.
Командир был хорош, этого не отнять. Он увернулся, и его клинок со свистом вошёл зверю под лопатку, в одно из немногих уязвимых мест. Монстр взревел от боли, развернулся и со всей силы ударил лапой. Золотого воина отшвырнуло, как кеглю в боулинге. Он с грохотом врезался в скалу и затих.
Зверь, тяжело дыша и истекая тёмной кровью, постоял над ним секунду, а затем, видимо, решив, что угроза миновала, развернулся и, хромая, побрёл прочь, обратно к своему логову.
Я медленно подошёл к золотой фигуре, которая неподвижно лежала у скалы. Он был жив. Его дорогая броня выдержала удар. Он начал шевелиться, пытаясь встать.
— Неплохой бой, — сказал я, подходя вплотную и глядя на него сверху вниз.
Он резко вскинул голову. Его клинок метнулся ко мне, но я легко отбил удар. Он был ранен и слаб.
— Кто ты? — прохрипел он из-под шлема.
— Твой худший кошмар, — ответил я и ударил его рукоятью ножа по шлему.
Он обмяк и затих.
Я стоял посреди поляны, усеянной трупами и обломками дорогой брони, и тяжело дышал. Я был измотан, ранен, но я победил. Я выжил. Снова.
Я посмотрел в ту сторону, куда вёл меня тот таинственный зов. Охота на охотника закончилась. Пора было продолжить мою собственную охоту.
Я не крался. Не пытался быть тенью.
Я просто бежал. Бежал, как загнанный зверь, ломая сухие ветки под ногами и оставляя за собой такой след, что его заметил бы даже слепой. Я больше не прятал свою энергию. Наоборот, я позволил ей пылать, превратившись в яркий маяк посреди этих чёртовых джунглей. Я был приманкой. И вёл за собой стаю волков прямо в пасть к их хозяину.
— А кто сказал, что бой будет открытым? — прохрипел я, с трудом переводя дыхание. Лёгкие горели. — Бой будет очень тесным. И очень, очень коротким.
Я нашёл это место ещё полчаса назад, когда только понял, что меня ведут. Узкое ущелье, настоящий каменный мешок. Скалы, гладкие и отвесные, уходили в небо, а внизу оставалась лишь узкая тропинка, усыпанная острыми, как бритва, камнями. Идеальная ловушка. Я специально оставил там мощный энергетический след, чтобы они клюнули, а сам забрался на скалистый карниз, нависавший прямо над входом в ущелье.
Теперь я ждал. С помощью «Мимикрии» я буквально слился с холодной поверхностью скалы. Моё тело стало таким же твёрдым и неподвижным. Дыхание — ровным и почти беззвучным. Сердце отбивало тяжёлые, медленные удары, будто похоронный колокол. Наконец, внизу показались они. Пять фигур в ночи. Четверо в стандартной матово-чёрной броне и их командир, чьи доспехи сияли золотом даже в этой темноте. Они двигались осторожно, их сканеры шарили по ущелью, но они уже были в моей ловушке.
— Сигнал максимальный. Он где-то здесь, — голос командира в золотом доспехе был искажён шлемом, но в нём слышалась сталь. — Засел, как крыса. Окружить. Хозяйка приказала взять его живым.
Они сделали ещё несколько шагов и оказались прямо подо мной. В самой узкой части ущелья. Ну что ж, пора начинать представление.
Я прижал ладони к скале. Я не просто коснулся её. Я почувствовал её суть. Каждую трещинку, каждый кристалл, каждую песчинку. Я закрыл глаза и отдал мысленный приказ.
Скала над ними застонала. Сначала вниз посыпались мелкие камешки, а потом огромный кусок утёса, на котором я сидел, с оглушительным треском отделился от основной породы.
— Обвал! — успел крикнуть кто-то из них.
Слишком поздно. Тонны камней с грохотом, от которого заложило уши, рухнули вниз. Я слышал их короткие, оборвавшиеся крики, скрежет ломающегося металла и тошнотворный хруст костей. Когда пыль немного осела, я увидел, что внизу, среди груды камней, остались только двое. Один из чёрных гвардейцев, которому повезло стоять с краю, и их золотой командир. Он стоял целый и невредимый, окружённый мерцающим силовым полем, которое потрескивало от перегрузки.
Я спрыгнул вниз. Приземлился легко, как кошка, почти не издав шума.
— Хотели поговорить? — усмехнулся я, глядя прямо на золотого.
Он отключил щит. Его силовой клинок со свистом рассёк воздух.
— Ты за это заплатишь, тварь.
Последний из его солдат, тот, что выжил, бросился на меня. Я даже не повернул в его сторону голову. Просто выставил руку, и стена из спрессованного песка и пыли выросла прямо у него на пути. Он врезался в неё на полной скорости с глухим стуком. А я уже летел навстречу золотому.
Он был хорош. Чёрт возьми, он был очень хорош. Его клинок плясал в воздухе, оставляя за собой сияющие следы. Он был быстрее, чем я думал. Каждый его удар был выверен и смертельно опасен. Я уворачивался, отбивал его атаки своим виброножом, и звон наших клинков эхом метался по ущелью. Мы кружили, как два хищника, выискивая слабое место в обороне друг друга.
Я сделал обманное движение, заставив его раскрыться, и тут же пробил ногой в бок. Но он был готов. Он блокировал удар и в ответ полоснул меня клинком по плечу.
Боль была адской. Острая, обжигающая, она пронзила меня до самых костей. Плазменное лезвие не просто разрезало мой костюм и плоть. Оно выжгло всё. Я почувствовал, как часть нанитов, составляющих мою броню, просто испарилась. Левая рука безвольно повисла, превратившись в бесполезный кусок мяса.
— Попался, — прошипел он, видя мою рану. Он ринулся вперёд, чтобы закончить начатое.
Я отшатнулся назад, боль затуманила сознание. Но я не мог проиграть. Не здесь. Не сейчас. Я извернулся, уходя от его выпада, и его клинок с визгом вонзился в скалу рядом с моей головой. Он на мгновение застрял в камне. Этой секунды мне было достаточно.
Я забыл про боль. Забыл про всё. Вся моя ярость, вся моя воля к жизни сконцентрировались в одном-единственном ударе. Я ударил его правой рукой, в которой всё ещё был зажат вибронож. Не в грудь, не в шлем. Я ударил в сочленение доспеха на его шее. В то самое уязвимое место, которое я заметил ещё в самом начале боя.
Лезвие вошло с отвратительным влажным хрустом. Золотой воин замер. Его клинок выпал из ослабевшей руки. Он медленно, очень медленно, опустил голову, глядя на рукоять ножа, торчащую из его шеи. А потом просто рухнул на землю, как мешок с костями.
Я стоял над ним, тяжело дыша. Левое плечо горело огнём, из раны хлестала кровь, заливая мой чёрный костюм. Я победил. Но вкус у этой победы был горький.
Я посмотрел на его безупречную золотую броню, на его дорогое оружие. Я вспомнил, как слаженно и профессионально они действовали. Это были не просто наёмники. Это были лучшие из лучших. Элитные «чистильщики» Кристины. Её личная гвардия, которую она посылала только на самые важные задания.
И тут до меня дошло. Она знала. Она знала, что я приду. И она была готова. Силы, которые Дом Лау привёл сюда, на эту забытую богами планету, были куда серьёзнее, чем я мог себе представить. Это была не просто поисковая миссия. Это была полномасштабная военная операция.
Я посмотрел в ту сторону, куда вёл меня таинственный зов. Путь был свободен. Но теперь я знал, что иду не просто к разгадке тайны. Я иду в самое сердце вражеской армии. И эта победа, купленная ценой собственной крови, казалась мне лишь началом долгого и очень болезненного пути.
***
Боль была адской. Такой, будто в плечо мне всадили раскалённый добела лом. Каждый удар сердца отдавался новой вспышкой агонии, которая прошивала всё тело до самых кончиков пальцев. Я стиснул зубы так, что заскрипели импланты. В глазах потемнело, и я чуть не рухнул, но успел привалиться спиной к холодной скале. Левая рука превратилась в бесполезный, окровавленный обрубок. Она просто висела, и я её почти не чувствовал. С отвращением я покосился на дымящуюся дыру в плече. Постарались на славу.
— Отличный план, — прохрипел я, сплёвывая на каменистую землю вязкий сгусток крови. — Только вот у меня ни аптечки, ни рук, чтобы эту самую хирургию провести.
Я победил. Да, я завалил весь их хвалёный отряд, включая командира в золотых доспехах. Только цена этой победы оказалась слишком высокой. Я ранен, вымотан до предела и застрял чёрт знает где. На враждебной планете, где даже трава, кажется, хочет тебя убить. И я прекрасно понимал, что это только начало. Скоро за мной пришлют новую партию «чистильщиков». И в этот раз они учтут свои ошибки.
И тут я снова его услышал. Зов.
Он пробился сквозь туман боли, словно далёкий маяк в шторм. Раньше это был просто гул, вибрация, которую я едва ощущал. Теперь же он превратился в тихий, но настойчивый шёпот прямо у меня в сознании. Он не приказывал и не угрожал. Он просто звал. И что-то внутри меня отчаянно верило, что там — спасение.
Я с трудом поднял голову. Прямо передо мной, в скале, которую я раньше и не замечал, темнел узкий проход. Вход в пещеру, почти невидимый за густой завесой из лиан. Зов шёл оттуда. Он манил меня, обещая прохладу, покой и, самое главное, исцеление.
— А оставаться здесь — гарантированная смерть, — упрямо буркнул я, заставляя себя встать на ноги. Мир качнулся, и я на секунду прижался к скале, чтобы не упасть. — Так что я выбираю статистику. Я это чувствую, И. Там моё спасение.
Собрав остатки воли в кулак, я, пошатываясь, побрёл к тёмному провалу. Каждый шаг отдавался в развороченном плече новой вспышкой боли. Я отдёрнул цепкие лианы и, не раздумывая, шагнул в темноту.
Внутри меня окутала прохлада и тишина. Воздух был другим — сухим, чистым, с едва уловимым запахом, похожим на запах после грозы. Я сделал несколько неуверенных шагов вглубь, и мои кибернетические глаза, быстро адаптируясь к мраку, начали различать слабое, призрачное свечение. Оно исходило из глубины пещеры.
Я пошёл на этот свет, как заблудший корабль на свет маяка. Туннель постепенно расширялся, и через пару десятков шагов я вышел в огромный, просторный грот. И замер. Я забыл про боль, про погоню, про всё на свете.
Я стоял посреди настоящего чуда.
Стены, потолок, даже пол пещеры были усеяны кристаллами. Тысячи, миллионы сияющих кристаллов всех форм и размеров. От мелкой крошки, похожей на рассыпанные бриллианты, до огромных глыб размером с мою голову. И все они светились. Они испускали ровный, пульсирующий синий свет, который заливал всё вокруг, превращая обычную пещеру в тронный зал какого-то древнего бога. Это был малум. Чистый, первозданный, нетронутый.
И гул. Здесь он был в тысячу раз сильнее. Он исходил от кристаллов, от каждого из них. Это была их песня, их шёпот. Низкая, мощная вибрация, которая проникала, казалось, в каждую клетку тела, заставляя сердце биться с ней в одном ритме.
Я сделал шаг вперёд, и в тот же миг почувствовал, как эта вибрация отозвалась во мне. Малум в моей крови, та самая дрянь, что дала мне силу, — всё это срезонировало с гулом пещеры. По телу пробежала тёплая, приятная волна, похожая на лёгкий электрический разряд. И боль в плече… она начала отступать. Не просто притупляться, а именно уходить. Таять, словно её и не было.
Я подошёл к стене и с каким-то детским восторгом коснулся одного из самых крупных кристаллов. Он был тёплым, как живое тело. И он гудел, вибрировал под моими пальцами. Я опустил взгляд на свою рану и не поверил глазам. На моих глазах происходило невозможное. Обожжённые края раны светлели и стягивались прямо на глазах. Рваные мышцы срастались, а кожа восстанавливалась с невероятной скоростью, не оставляя после себя даже намёка на шрам. Повреждённые наниты в костюме, до этого беспомощно тлевшие, вдруг заискрились и начали самовосстанавливаться.
Через пару минут от жуткой раны не осталось и следа. Только порванный костюм напоминал о том, что я только что был на волосок от смерти. Боль ушла без следа. Усталость испарилась. Вместо этого я чувствовал, как по моим жилам разливается сила. Чистая, первобытная, пьянящая мощь. Я сжал и разжал кулак на исцелённой руке. Никакой боли. Только ощущение такой силы, будто я могу голыми руками смять в комок бронепластину.
Я стоял посреди этой сияющей пещеры, в самом сердце Источника, и до меня наконец дошло. Я нашёл нечто большее, чем просто укрытие или ответы на вопросы. Я нашёл колыбель своей силы. Место, где я родился во второй раз.
Ирония судьбы. Охота на меня привела меня домой. Но я также отчётливо понимал, что это место — самое безопасное и одновременно самое опасное во всей галактике. И теперь мой долг — защищать его. Любой ценой.
Я стоял посреди сияющей пещеры, и боль просто выключилась. Не утихла, а именно исчезла, будто её никогда и не было. Я посмотрел на своё плечо. Минуту назад там была дыра, из которой валил дым, а теперь — гладкая кожа, даже шрама не осталось. Я несколько раз сжал и разжал кулак. Ничего. Ни малейшего намёка на боль. Только странное, почти забытое чувство, что моё тело снова целое и полное сил.
— Для тебя всё невозможно, что не влезает в твои расчёты, — пробормотал я себе под нос, касаясь гладкой и тёплой поверхности синего кристалла. — А для меня — вот оно.
Я чувствовал, как малум в моей крови отзывается на гул пещеры. Это было странное чувство, будто я вернулся домой. В место, где никогда не был, но по которому почему-то всегда скучал.
Но внутренний зов, который и привёл меня сюда, не пропал. Наоборот, он стал только громче и чётче. Теперь, когда боль не мешала, он превратился в настойчивый шёпот, который тянул меня дальше, в самую глубь. Сопротивляться было бессмысленно. Да и не хотелось.
Я пошёл на этот зов. Туннель, по которому я двигался, начал меняться. Сначала это была обычная пещера с неровными стенами, но постепенно они становились всё более гладкими. Вскоре я понял, что иду по коридору, который кто-то вырезал в скале с идеальной точностью. Стены были из того же чёрного камня, что и в том древнем храме в джунглях. Этот камень, казалось, впитывал в себя свет. Значит, я не первый, кто нашёл это место. Кто-то превратил его в свою базу или святилище.
Коридор резко оборвался, и я вышел в огромный зал. Я замер, потому что такого я точно не ожидал увидеть.
Это было самое сердце горы. Гигантская круглая пещера, такая огромная, что звук моих шагов просто растворялся где-то вверху, не создавая эха. Но свет здесь был уже не синим.
Прямо по центру зала из трещины в полу бил фонтан. Только это была не вода. Это была чистая, жидкая энергия изумрудного цвета. Она не била вверх, а медленно и лениво поднималась на пару метров, а потом так же плавно опадала обратно, образуя светящееся, пульсирующее озеро. Густой зелёный свет заливал всё вокруг, рисуя на чёрных стенах странные, живые тени.
Вот оно. Тот самый «Первоисточник».
Я медленно пошёл к нему. С каждым шагом гул в голове становился всё сильнее, превращаясь в настоящий хор голосов. Я чувствовал, как сила этого фонтана проникает в меня, заставляя малум в крови буквально кипеть от восторга. Это было похоже на встречу со своим создателем.
Я подошёл к самому краю светящегося озера и посмотрел вниз. У него не было дна. Только бесконечная, манящая изумрудная глубина.
Но я её уже почти не слышал. Я опустился на колени у края и протянул руку к светящейся поверхности. Я не стал её трогать. Просто держал ладонь в паре сантиметров, чувствуя, как от неё исходит невероятное, пьянящее тепло.
И тут я всё понял.
Это был не малум. Не та дрянь, к которой я привык. Малум был всего лишь грязным, разбавленным подобием этой силы. Как мутная вода из лужи по сравнению с чистым океаном. То, что текло в моих венах, было каплей. А это… это был сам Источник. То, с чего всё началось. И я понятия не имел, на что он способен в чистом виде.
Я смотрел на эту живую, дышащую энергию, и впервые за долгое время не чувствовал ни ярости, ни усталости. Только трепет.
Я стоял на пороге тайны, которая была древнее самих звёзд. И я был готов сделать в неё шаг.
***
Я опустился на колени перед этим чудом. Изумрудное сердце планеты билось прямо передо мной, и я чувствовал его пульсацию всем телом. Сила текла в меня, тёплая и живительная, заполняя каждую клетку. Вся боль, вся усталость, весь тот мусор, что я таскал в себе годами — всё это просто исчезло, смытое мягким зелёным светом. Я был дома. Наверное, впервые за всю свою чёртову жизнь я почувствовал, что нахожусь на своём месте.
Опасно? Я криво усмехнулся. Милая моя И, если бы ты знала, что такое настоящая опасность. Вся моя жизнь была одним сплошным риском. Но здесь, у этого фонтана чистой, первозданной силы, я впервые за долгое время ощутил покой. Я протянул руку, желая коснуться светящейся поверхности, чтобы впитать ещё хоть каплю этого блаженства…
И в этот самый миг мой недолгий рай рухнул.
Раздался оглушительный скрежет, от которого задрожали каменные стены. Сверху, из скрытых пазов, с грохотом рухнули тяжёлые стальные плиты, намертво запечатывая все выходы из зала. Один за другим. Бам. Бам. Бам. Меня отрезали от остального мира. Я тут же вскочил на ноги, инстинктивно сгибаясь в боевой стойке. Сердце, которое только что билось ровно и спокойно, теперь колотилось в рёбра, как сумасшедшее.
Под потолком вспыхнули ослепительно-яркие прожекторы. Их холодный белый свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. Волшебное изумрудное сияние Источника померкло, утонув в этом безжалостном, искусственном свете.
— Попался, мразь, — раздался из тени голос.
Я не узнал его. Низкий, хриплый, сильно искажённый дешёвым вокодером. Но в нём было столько чистой, концентрированной ненависти, что у меня по спине пробежал неприятный холодок.
Из-за одной из колонн медленно, вразвалку, вышла фигура. И я застыл.
Это было настоящее чудовище. Огромная, почти трёхметровая туша, в которой уродливо переплелись живая плоть и грубый, ржавый металл. Половина его тела была заменена угловатыми кибернетическими протезами. Вместо левой руки — многоствольный плазменный пулемёт. Вместо ноги — тяжёлый гидравлический поршень, который при каждом шаге с отвратительным шипением выпускал пар. Другая половина тела была покрыта серой, испещрённой шрамами и ожогами кожей. Кожей нарва. Антропоморфной акулы.
На его изуродованном лице, там, где должны были быть глаза, теперь горели два красных, злобных огонька. А пасть, полная нескольких рядов острейших зубов, растянулась в хищной улыбке.
— Что, не узнал? — прорычало чудовище, делая шаг в мою сторону. Его металлическая нога с глухим стуком ударилась о пол. — А я тебя сразу почуял. По запаху. От тебя несёт смертью. Смертью моего флота. Смертью моих парней.
И тут до меня дошло. Этот голос. Эта ненависть. Эта серая, покрытая шрамами кожа.
— Рика? — с недоверием выдохнул я. — Рика Гонсалес?
Тот самый пиратский барон. Тупая и жадная акула, чей флот мы с Лиз пустили на металлолом у «Юпи». Я был уверен, что он сдох. Но то, что стояло передо мной, было уже не просто пиратом. Это был монстр, собранный из ненависти, мести и дешёвого железа.
— В яблочко, — проскрежетал он. — Только теперь можешь звать меня своей смертью. Я долго за тобой шёл, Импульс. Думал, ты сдохнешь где-нибудь в астероидном поле, как собака. Но ты сам пришёл ко мне. Прямо в мою ловушку.
Он обвёл своей единственной живой рукой зал.
— Красиво тут, а? Я нашёл это место случайно, когда зализывал раны после нашей последней встречи. Искал, где бы подлатать шкуру, а нашёл… силу. Идеальное место, чтобы размазать тебя по стенке.
Он поднял свою руку-пулемёт. Стволы на ней с хищным жужжанием начали вращаться, набирая обороты.
— Я поклялся, что вырву твою печень и сожру её сырой, пока ты ещё будешь дёргаться. А я, знаешь ли, всегда держу свои обещания.
Я молча смотрел на него. Ловушка захлопнулась. Я заперт в этом зале с обезумевшим от жажды мести киборгом, который был вдвое больше и, судя по всему, вдесятеро сильнее меня.
Пауза.
Я криво усмехнулся.
— Ну что ж, Рика, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрдо и громко. — Похоже, сегодня в меню свежая акулятина.
Я выхватил свой вибронож. Его лезвие вспыхнуло в холодном свете прожекторов. Бой начинался. И я знал, что он будет последним. Для одного из нас.
***
— Ну что ж, Рика, — мой голос прозвучал на удивление спокойно, даже как-то отстранённо, эхом разлетаясь в гулкой тишине огромного зала. Я сделал шаг вперёд, позволяя свету от фонтана осветить моё лицо. — Похоже, сегодня в меню свежая акулятина.
В руке, словно по волшебству, материализовался вибронож. Его лезвие хищно загудело, вспыхнув холодным светом в полумраке. Я был готов. Я ожидал, что он, как и раньше, бездумно ринется на меня, словно бешеный бык, ослеплённый яростью. Но вместо этого он… засмеялся.
Вернее, попытался.
Это был не смех. Это был отвратительный, булькающий, механический скрежет, усиленный дешёвым вокодером. Звук, от которого кровь стыла в жилах, а по спине пробегал неприятный холодок. Словно кто-то скребёт ржавым гвоздём по металлу прямо у тебя над ухом.
— Акулятина? — прохрипело чудовище, делая ещё один тяжёлый, сотрясающий пол шаг в мою сторону. Металл его ног скрежетал по каменным плитам. — О нет, Импульс. Ты сильно ошибаешься. Сегодня в меню — твоя печень. Сырая. Я обещал её кое-кому.
Он остановился всего в нескольких метрах, явно наслаждаясь моментом. Наслаждаясь моей растерянностью, моим одиночеством в этой запертой клетке. Он видел, что я один, и это придавало ему уверенности.
— Думал, ты прикончил меня у «Юпи»? — он издевательски наклонил свою изуродованную голову, насколько позволяли сервоприводы в шее. — Думал, твой маленький фейерверк отправил меня на тот свет? Ха! Ты почти угадал. Почти.
Он замолчал, и в наступившей тишине я отчётливо услышал, как внутри его металлического тела что-то щёлкает, шипит и перекачивается. Какие-то насосы, трубки, системы жизнеобеспечения. Он был больше машиной, чем живым существом.
— Я помню всё, — его голос стал тише, но от этого только злее. — Помню, как мой флагман разлетелся на миллионы светящихся осколков. Помню холод. Абсолютный, всепоглощающий холод космоса, который высасывал из меня жизнь через дыры в скафандре. Я дрейфовал в пустоте, просто кусок рваного, обгоревшего мяса, и смотрел, как мои парни превращаются в ледяные статуи. Я умирал. Медленно и очень, очень мучительно.
Его единственный живой глаз, который я теперь мог разглядеть в тени капюшона, горел чистой, незамутнённой ненавистью. Это было единственное, что осталось в нём от прежнего Рики.
— А потом пришли они. Корабль Дома Лау. Он появился из ниоткуда, как призрак. Они подобрали то, что от меня осталось, и привезли в свою стерильную лабораторию. И предложили сделку.
Он с громким стуком постучал своей единственной живой рукой по металлической груди. Звук был глухой, как будто он стучал по броне танка.
— Они сказали: «Мы можем тебя спасти, Рика. Мы можем сделать тебя сильнее, чем ты был. Быстрее. Смертоноснее. Мы дадим тебе новое тело, новое оружие. А взамен… взамен ты просто послужишь нам. Немного».
Рика снова издал свой отвратительный, скрежещущий смех.
— Я согласился. А какой у меня был выбор? Сдохнуть в пустоте или стать богом войны? Ответ был очевиден.
Он сделал ещё один шаг, и я инстинктивно отступил назад, упираясь спиной в холодную стену. Плохо. Я сам загнал себя в угол.
— И знаешь, какой была моя первая задача? Мой первый приказ от моих новых хозяев?
Я молчал, крепче сжимая рукоять ножа. Пальцы побелели. Я уже догадывался, что он скажет. Сердце пропустило удар. Кристина.
— Они приказали мне ждать. Ждать здесь, в этом проклятом месте, у этого светящегося фонтана. Они сказали: «Он придёт, Рика. Рано или поздно он обязательно сюда придёт. Он не сможет устоять перед зовом. А когда он придёт, он станет твоим. Можешь делать с ним всё, что захочешь. Главное — чтобы он больше никогда отсюда не вышел».
И тут всё встало на свои места. Пазл сложился. Это была не случайная встреча. Это была ловушка. Идеально спланированная, жестокая и неотвратимая. Кристина знала. Она знала про это место. И она знала, что я его найду. Она не стала гоняться за мной по всей галактике. Зачем? Она просто поставила капкан в том единственном месте, куда я не мог не прийти. И натравила на меня самого злого и голодного пса, какого только смогла найти. Гениально. И так в её стиле.
— Так что видишь, Импульс, — прорычал Рика, медленно поднимая свою руку-пулемёт. Стволы на ней снова начали вращаться с хищным, нарастающим жужжанием. — Это не просто месть. Это моя работа. И я, в отличие от тебя, всегда выполняю свою работу до конца.
И в тот же миг, словно по его команде, со всех сторон раздался тихий щелчок. Я резко обернулся. Из потайных ниш в стенах, из-под пола, даже с потолка, спускаясь на тонких тросах, начали появляться они. Десятки фигур в матово-чёрной броне. Наёмники Дома Лау. Они окружали меня, молча, без единого слова, выстраиваясь в идеальное кольцо. Красные точки лазерных целеуказателей заплясали у меня на груди.
Я оказался в мышеловке. Без единого шанса на побег.
Я мысленно усмехнулся. Спасибо, дорогая, за очевидную информацию.
А вот это уже лучше.
Я медленно выпрямился, переводя взгляд с одного безликого шлема на другой. Затем снова посмотрел на уродливую, скалящуюся в улыбке морду Рики.
— Что ж, — сказал я, и мой голос прозвучал в наступившей тишине на удивление громко и чётко. — Похоже, вечеринка только начинается. Надеюсь, вы принесли достаточно гробов для всех своих парней.
Никто не крикнул «огонь», не было даже выстрела в воздух для острастки. Просто всё вокруг взорвалось.
Два десятка плазменных винтовок выстрелили одновременно, и воздух вокруг меня превратился в кипящий, шипящий ад. Я не стал ждать, пока меня поджарят. В ту же секунду, как я заметил их тени, моё тело уже было в движении. Я рванул в сторону, прячась за ближайшую каменную колонну. Огненный дождь пролился там, где я только что стоял, и на древнем камне остались дымящиеся, оплавленные пятна.
Да я и без неё это понял. Воздух над изумрудным озером в центре зала дрожал и искрился, словно вот-вот рванёт. Это было не просто поле боя. Я оказался на пороховой бочке, и кто-то уже поднёс к ней спичку.
Наёмники работали слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Они не лезли напролом, а медленно, но верно сжимали кольцо, поливая огнём каждый тёмный угол, каждую тень. Они не давали мне ни секунды, чтобы перевести дух. Но я был быстрее. Для них я был просто размытой тенью, призраком, что скользил между колоннами. Я не пытался атаковать их в лоб — это было бы глупо. Я играл с ними в кошки-мышки, заставляя их стрелять друг в друга, используя рикошеты от древних стен.
Один из них высунулся из-за укрытия, и я тут же послал ему пулю в лоб. Он молча рухнул на пол. Второй попытался обойти меня с фланга, но я швырнул в него свой нож. Он захрипел, схватившись за горло, и тоже упал. Это была не битва. Это была бойня. Моя бойня. Я чувствовал, как сила, идущая из бездонной пропасти, наполняет меня, делая быстрее, сильнее, смертоноснее.
Но я совсем забыл про главного игрока в этой партии.
Рика появился из дыма и огня, словно демон, которого вызвали из самой преисподней. Он не бежал. Он просто шёл напролом, огромный и страшный. Выстрелы его же собственных людей случайно попадали в его массивное тело, но ему было плевать. Его рука-пулемёт с оглушительным рёвом начала плеваться потоками плазмы. Я едва успел увернуться. Стена позади меня просто испарилась, превратившись в облако раскалённой пыли.
Я понял, что с наёмниками покончено. Теперь остались только мы вдвоём. Он и я.
Я оттолкнулся от колонны и полетел на него, заходя сбоку. В руке я сжимал вибронож, целясь в уязвимое место — сочленение его живой руки и металлического торса. Это был мой коронный приём: быстрый, точный и почти всегда смертельный.
Но он был готов.
Он даже не повернулся. Он просто выставил в сторону свою руку-пулемёт и заблокировал мой удар. Лезвие ножа с противным визгом ударилось о его броню, но не оставило на ней даже царапины. А его вторая, живая рука, сжатая в огромный, как наковальня, кулак, уже летела мне в грудь.
— Плоть демона! — мысленно взревел я, активируя защиту.
Моя кожа в тот же миг стала твёрже брони любого крейсера. Я приготовился принять удар, поглотить его энергию и тут же нанести ответный. Я всегда так делал. И это всегда работало.
Но в этот раз я крупно ошибся.
Удар, который обрушился на меня, был похож на столкновение с астероидом. Это был не просто удар. Это был выстрел гидравлического пресса, который вдавил меня в самого себя. Я услышал отвратительный, тошнотворный хруст собственных рёбер. Моя хвалёная защита, моя «плоть демона», треснула, как яичная скорлупа.
Боль была ослепляющей. Белой. На одно мгновение мир вокруг просто исчез. Меня отшвырнуло назад, как тряпичную куклу. Я пролетел через весь зал и с грохотом врезался в одну из тёмных капсул, в которых когда-то держали моих друзей. Стекло, способное выдержать выстрел из танка, покрылось сетью трещин, но, на удивление, выдержало.
Я медленно сполз на пол, задыхаясь. Изо рта потекла кровь. В груди зияла дыра, из которой торчали обломки моих собственных рёбер.
Я с трудом поднял голову. Рика не спешил меня добивать. Он медленно шёл в мою сторону, и в его красных огоньках-глазах не было ни ярости, ни радости победителя. Только холодный, бесстрастный расчёт.
И тут до меня дошло.
Он не просто угадал мой манёвр. Он его просчитал. Он знал, что я буду атаковать сбоку. Он знал, что я использую «плоть демона». Он знал, куда и как нужно ударить, чтобы пробить мою защиту.
Он не был тупой горой мышц, ослеплённой жаждой мести, каким я его помнил. Нет. То, что стояло передо мной, было чем-то другим. Холодной, расчётливой машиной для убийства.
Я, пошатываясь, поднялся на ноги. Каждый вдох отдавался новой волной невыносимой боли. Отступать. Это единственное, что сейчас имело смысл. Я попятился назад, к центру зала. К тому самому изумрудному фонтану, который бил из огромной, бездонной пропасти в полу.
Рика шёл за мной. Не торопясь. Он двигался не как разъярённый зверь. Он двигался, как гроссмейстер, который медленно, но верно загоняет в угол вражеского короля. И этим королём был я.
Я отступал, пока не упёрся спиной в пустоту. Дальше идти было некуда. Позади меня, в бездонной пропасти, пульсировал зелёный свет Источника, обещая вечность и покой. А передо мной стоял он. Монстр, собранный из ненависти и металла. И он улыбался. Улыбался своей жуткой, механической улыбкой победителя.
Я проиграл. Я попал в ловушку, из которой не было выхода. И в этот момент я понял, что дрался не с пиратом. Я дрался с призраком, в которого вселился безжалостный, всё просчитывающий демон. И этот демон пришёл за моей душой.
***
Я стоял на краю пропасти, и это был конец. Я проиграл. Передо мной, похожий на оживший кошмар, возвышался Рика. Я слышал, как с хищным жужжанием раскручиваются стволы его руки-пулемёта. Этот звук был похож на стрекот гигантского металлического насекомого, которое вот-вот вопьётся в мою плоть, чтобы изрыгнуть поток плазменной смерти. Внутри всё заледенело. Не было ни страха, ни злости, ни желания бороться. Просто холод и пустота. Глухое, отстранённое понимание, что мой путь, полный крови и ошибок, заканчивается прямо здесь.
— Прощайся с жизнью, Импульс, — проскрежетал Рика. Его красный глаз-сенсор вспыхнул, фокусируясь на мне.
Он уже начал медленно поднимать свою руку-орудие. Последний выстрел. Я даже закрыл глаза, как последний трус, готовясь принять свою судьбу.
И в этот самый миг пол подо мной дрогнул.
Сначала несильно, будто где-то очень далеко проехал тяжёлый грузовой состав. Рика замер, его процессор, видимо, пытался понять, что это за новая переменная. С потолка посыпалась мелкая пыль и каменная крошка.
— Что за?.. — начал было он, но его механический голос утонул в новом, куда более мощном гуле.
Планету словно вырвало. Глухой, протяжный стон вырвался из-под земли, и всё вокруг заходило ходуном. Пещеру тряхнуло так, что я едва устоял на ногах. Рика, со своей огромной массой, пошатнулся, его тяжёлая металлическая нога с визгом проскребла по каменному полу. Теперь с потолка падали не камешки, а целые булыжники. Один из них с оглушительным грохотом рухнул в паре метров от нас, разлетевшись на тысячи острых, как бритва, осколков.
Изумрудное сияние, которое било из пропасти, моргнуло и погасло. Зал погрузился в темноту, которую нарушали только красные огоньки на теле Рики и холодный свет аварийных прожекторов. Но и они начали мигать, как в припадке.
А потом из глубины разлома, оттуда, где только что билось зелёное сердце Источника, ударил новый свет. Не мягкий и спокойный, а яростный, кроваво-красный. Он вырвался наружу, словно адское пламя, и в его отблесках тени на стенах заплясали, превращаясь в уродливых, корчащихся демонов. Вместе со светом пришёл жар. Сухой, невыносимый, он ударил в лицо так, что, казалось, кожа вот-вот треснет.
Вулкан. Он решил проснуться.
Рика, кажется, тоже наконец понял, что дело дрянь. Его звериные инстинкты оказались сильнее любого тактического процессора и вопили об опасности. Он забыл про меня. Он развернулся и, тяжело топая, бросился к заваленным выходам, пытаясь найти хоть какую-то щель, хоть какой-то шанс на спасение.
А я… я смотрел на него. Боль в пробитой груди никуда не делась, но что-то изменилось. Страх смерти, который только что был таким всепоглощающим, уступил место чему-то другому. Дикой, первобытной жажде жизни. И сквозь пелену боли в моей голове пробилась одна-единственная, ясная и холодная мысль. Шанс. Мой единственный шанс.
Адреналин, смешанный с первобытным ужасом, снова хлынул в кровь, давая мне силы. Я, пошатываясь, поднялся на ноги. Правила игры изменились. Это больше не была дуэль. Это была гонка со смертью. И в этой гонке я был легче и быстрее.
Пещеру снова тряхнуло, на этот раз ещё сильнее. Пол под ногами Рики пошёл глубокими трещинами. Он взревел от ярости и бессилия, когда его металлическая нога провалилась в одну из них по самое колено. Пока он пытался высвободиться, отчаянно дёргая конечностью, я уже был в движении. Я не побежал к выходам. Я побежал прямо на него.
Хромая, задыхаясь от боли и горячего воздуха, я нёсся на этого монстра, который секунды назад собирался меня убить. Он увидел меня, и в его красных сенсорах вспыхнула чистая ненависть. С диким скрежетом он вырвал ногу из каменной ловушки и развернулся, чтобы встретить меня лицом к лицу.
Но я не собирался с ним драться.
Драться с этой махиной в лоб? Нет уж, увольте. У меня был план получше. Я не собирался его бить, я собирался его использовать.
Я рванул прямо на него. В его красных глазах-сенсорах на долю секунды мелькнуло что-то вроде недоумения. Металлическое тело напряглось в ожидании удара, но я даже не думал атаковать. В самый последний момент, прямо перед его массивной тушей, я оттолкнулся от пола, используя его огромное тело как трамплин, и взмыл вверх. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в толстый силовой кабель, свисавший с потолка, как лиана в каких-нибудь джунглях.
Рика взревел. Кажется, до него дошло, что его просто обманули, как последнего дурака. Он резко развернулся, чтобы нашпиговать меня свинцом, но было уже поздно.
Пол под его ногами не просто треснул. Он взорвался. Огромный кусок каменной плиты, на которой только что стоял этот ходячий танк, с оглушительным грохотом откололся и полетел вниз, прямо в огненную пропасть. Рика, со всей своей кибернетикой и бронёй, ушёл под лаву, как брошенный в воду камень. На секунду я даже подумал, что всё закончилось. Как же я ошибался.
Из кипящей, булькающей лавы, словно рука демона из самой преисподней, вырвалась его ладонь. Металлическая, раскалённая докрасна. Он вцепился в край пропасти, и его огромное, дымящееся тело начало медленно, но неотвратимо выбираться наверх. Лава стекала с его брони, шипела и оставляла уродливые подтёки. Он был похож на оживший кошмар из самых жутких историй.
— Я заметил, — прохрипел я в ответ, раскачиваясь на кабеле под самым потолком.
Весь зал превратился в сущий ад. Пол трескался и обрушивался огромными кусками, открывая вид на огненное озеро внизу. С потолка сыпались камни и пыль. Уцелевшие наёмники Дома Лау, которые до этого трусливо прятались за колоннами, теперь в панике метались по шатким, раскалённым уступам. Они искали выход из этой смертельной ловушки, в которую сами себя и загнали.
Но я не собирался давать им этот шанс.
Я хорошенько раскачался на кабеле и прыгнул, приземлившись на узкий карниз высоко над ними. Их было трое.
— Эй, ребята! — крикнул я им сверху. — Вы кое-что уронили!
Они, как по команде, подняли головы. В этот самый момент я приложил ладонь к потолку. Я почувствовал, как вибрация от моих сил прошла по камню, и огромный сталактит, висевший прямо над ними, с оглушительным треском отделился и рухнул вниз. Двое наёмников даже не успели пикнуть. Их просто раздавило, превратив в кровавое месиво на раскалённых камнях. Третий в ужасе отпрыгнул, но было уже поздно.
Он в ужасе открыл по мне огонь. Но я уже был в движении. Я бежал по узким уступам, перепрыгивал с одной шаткой платформы на другую, словно акробат под куполом цирка. Этот хаос, этот разрушающийся мир — это был мой танец. Танец над раскалённой лавой.
Я снова использовал «Песок», но на этот раз не для прямой атаки. Я превратил в пыль несколько каменных плит прямо перед последним наёмником, создав плотную завесу из каменной крошки. Он начал беспорядочно палить в облако пыли, а я, пользуясь этим, обошёл его сзади. Короткий удар ногой — и он с воплем полетел вниз, в кипящую лаву.
Но Рика… он был другим. Он не обращал внимания ни на что. Словно обезумевший голем, он просто пёр напролом. Падающие камни отскакивали от его брони, не причиняя никакого вреда. Он шёл прямо сквозь облака пыли, и его красные глаза-сенсоры, казалось, видели меня насквозь. Он прорывался через все мои ловушки, и его единственной целью был я.
Я спрыгнул на последнюю уцелевшую площадку в самом центре зала. Это был небольшой островок камня, со всех сторон окружённый огненной рекой. Дальше бежать было некуда. Финальная сцена.
Рика, дымящийся и раскалённый, приземлился напротив. Его металлическая нога с грохотом ударилась о камень. Он больше не рычал. Он просто смотрел на меня. И в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике.
— Ты хорошо танцуешь, Импульс, — проскрежетал он механическим голосом. — Но музыка заканчивается.
Он медленно поднял свою руку-пулемёт. Стволы, раскалённые докрасна, снова начали вращаться, издавая зловещий гул.
Я крепче сжал рукоять виброножа. Моё плечо горело огнём, в груди хрипело от пыли и дыма. Но я улыбнулся. Устало, но дерзко.
— Посмотрим, кто кого перетанцует, консервная банка.
Это был наш последний танец. И я точно знал, что один из нас его не переживёт.
***
Наш последний танец разворачивался на узком, шатком каменном мосту, который кто-то додумался перекинуть через огненную пропасть. Внизу, в паре десятков метров под подошвами моих ботинок, клокотала и плевалась огненными слюнями раскалённая лава. Жар поднимался такой, что казалось, сам воздух вот-вот расплавится и потечёт. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто я глотал не воздух, а раскалённые угли. Место для финальной битвы было выбрано идеально. Проигравший получал бесплатный билет в один конец — прямиком в огненное сердце этой проклятой планеты.
Рика больше не утруждал себя рычанием. Он просто шёл на меня, и каждый его тяжёлый шаг, отдававшийся глухим металлическим лязгом, заставлял наш хлипкий мостик дрожать. Его красные глаза-сенсоры, не мигая, буравили меня взглядом, а рука-пулемёт, раскалённая докрасна после недавнего купания в лаве, медленно вращала стволами, издавая зловещий, нарастающий гул. Он был похож на машину смерти, которая сошла с конвейера и теперь искала, что бы ещё сломать.
Я стоял на другом конце моста, пытаясь дышать ровно. Получалось плохо. Моё тело работало на последнем издыхании. Пробитая насквозь грудь горела адским огнём, а левое плечо, которое я повредил в недавней схватке с его золотым командиром, снова начало ныть тупой, изматывающей болью. Но показывать слабость было нельзя. Я крепче перехватил рукоять виброножа, чувствуя, как она стала липкой от пота и крови, и приготовился к его атаке.
Он ринулся вперёд. Для такой огромной туши он двигался с пугающей, неестественной скоростью. Я не стал ждать, пока эта гора металла меня достигнет. Я побежал ему навстречу, сокращая дистанцию. Мы столкнулись ровно посередине моста, и от удара наших тел сооружение ощутимо качнулось.
Его живая рука, сжатая в кулак размером с мою голову, обрушилась на меня сверху, как кузнечный молот. Я в последний момент ушёл в сторону, и его удар с оглушительным грохотом пришёлся по каменным перилам, превратив их в облако пыли и осколков. Я тут же нанёс ответный удар, полоснув его виброножом по металлическому боку. Раздался отвратительный скрежет, во все стороны полетели яркие искры, но моя атака не причинила ему особого вреда. Так, царапина на краске. Его броня была слишком толстой.
Начался жестокий, грязный бой на выживание. Он давил своей массой и чудовищной силой, пытаясь меня попросту раздавить, я отвечал скоростью и ловкостью, уворачиваясь от его неуклюжих, но смертоносных атак. Мы кружили по этому узкому пятачку, и под нашими ногами крошился старый камень. Его рука-пулемёт то и дело изрыгала короткие, злые очереди плазмы, заставляя меня уворачиваться и пригибаться к самой земле. Я чувствовал, как раскалённый воздух опаляет мне лицо и волосы.
Я понимал, что долго так не протяну. Его тактический процессор, о котором мне услужливо напомнила И, работал безупречно. Он предугадывал мои движения, блокировал мои атаки, заставляя меня тратить драгоценные силы. Я был как боксёр-легковес, который по дурости вышел на ринг против тяжеловеса. Я мог уворачиваться, наносить быстрые, но бесполезные уколы, но один его точный удар — и для меня всё будет кончено.
Нужно было срочно что-то придумать. И я нашёл.
Во время очередного его выпада, когда он попытался схватить меня своей живой рукой, я заметил её. Уязвимость. В сочленении его кибернетической руки, там, где она крепилась к плечу, на долю секунды показалась связка толстых гидравлических шлангов. Они не были прикрыты бронёй. Глупая конструкторская ошибка. И это был мой единственный шанс.
Я сделал вид, что выдохся. Специально споткнулся, пошатнулся, давая ему понять, что я на пределе. Он клюнул. На его уродливой металлической морде появилась тень победной ухмылки. Он решил, что я готов. Он замахнулся для последнего, сокрушительного удара, который должен был отправить меня в полёт до лавового озера.
И я нырнул ему под руку.
Проскальзывая мимо его массивного тела, я вложил всю оставшуюся силу в один-единственный, выверенный и точный удар. Лезвие моего виброножа со свистом вошло в тугой пучок шлангов. Раздалось громкое шипение, похожее на предсмертный вздох. Из перерезанных трубок под огромным давлением хлынула густая, маслянистая жидкость, заливая раскалённые камни моста и мгновенно закипая.
Рика взревел. На этот раз не от ярости, а от искреннего удивления и острой боли. Его рука-пулемёт дёрнулась в конвульсиях и безвольно повисла вдоль тела. Гидравлика отказала. Его главное оружие, его гордость, превратилось в бесполезный кусок металла.
Перевес был на моей стороне. Я развернулся, чтобы нанести решающий удар и закончить этот затянувшийся поединок.
Но в этот самый момент тишину разорвал шквал выстрелов.
Я не сразу понял, что произошло. Просто почувствовал, как несколько плазменных зарядов с силой врезались мне в спину и в бок. Боль была такой острой и внезапной, что я закричал, давясь воздухом. Меня отбросило вперёд, и я рухнул на колени прямо у ног обезоруженного Рики, оставляя на камнях кровавый след.
Я с трудом поднял голову. Высоко над нами, на краю ущелья, откуда я их совсем недавно и обрушил, стояли две тёмные фигуры. Двое наёмников Дома Лау. Те самые, которых я считал похороненными под тоннами камней. Они как-то выжили. И теперь поливали меня огнём из своих плазменных винтовок.
Я оказался под перекрёстным огнём. На узком мосту, где негде было спрятаться. Собрав остатки воли, я вскочил на ноги и, пригибаясь, бросился назад, к единственному возможному укрытию — большому валуну у самого начала моста. Заряды плазмы прожигали воздух вокруг меня, оставляя на древних камнях дымящиеся, оплавленные отметины.
Я упал за валун, тяжело дыша и кашляя кровью. Спина горела огнём, из новых ран хлестала жизнь. Я был в ловушке. Впереди — обезумевший от ярости киборг, который хоть и лишился своего главного оружия, но всё ещё был вдвое сильнее меня. А сверху — двое снайперов, которые не дадут мне даже высунуться.
Я осторожно выглянул из-за камня. Рика медленно, но неотвратимо шёл в мою сторону. Его рука-пулемёт беспомощно болталась, но в его живой руке появился огромный зазубренный тесак, который он вытащил из-за пояса.
— Похоже, танец ещё не окончен, — проскрежетал он, и его голос был похож на скрежет металла по стеклу.
Я был зажат. В капкане. Без единого шанса на победу. И в этот момент я отчётливо понял, что моя хвалёная хитрость, которая так часто меня спасала, на этот раз завела меня в смертельный тупик.
Я вжался в камень, который ещё секунду назад казался спасением, а теперь превратился в мою личную тюрьму. Каждый вдох отдавался пыткой. Спина горела, словно её щедро полили кислотой, а в боку, казалось, кто-то медленно и с удовольствием проворачивал раскалённый добела нож. Плазменные заряды с шипением врезались в скалу прямо над моей головой, осыпая меня дождём из горячих каменных крошек. Я был зажат. В ловушке. Как последняя крыса в мышеловке.
— Заткнись, И, — прохрипел я, сплёвывая на раскалённые камни вязкий сгусток крови. — Я и без тебя знаю, что дела плохи. Просто дай мне хоть один вариант. Хоть какой-нибудь, чёрт тебя дери!
Я криво усмехнулся, чувствуя, как трескаются сухие губы. Сорок два процента. Почти гарантия. Учитывая, что допрашивать меня будет Кристина, это даже хуже, чем просто сдохнуть здесь и сейчас.
Из-за дыма и пыли, заполнивших ущелье, показался он. Рика. Он шёл не торопясь, и каждый его тяжёлый, металлический шаг отдавался в моих костях глухой вибрацией. Он был похож на неумолимый механизм, на машину смерти, которая точно знала, что её жертве больше некуда бежать. Его бесполезная рука-пулемёт безвольно болталась, но в другой, живой, он сжимал огромный зазубренный тесак, который, казалось, был выкован в самом сердце этого вулкана.
— Ну что, Импульс? — проскрежетал он, останавливаясь в паре метров от моего укрытия. Его голос был похож на скрежет ржавого металла. — Нравится сидеть в клетке? Я ведь обещал, что достану тебя.
Он не стал ждать моего ответа. Зачем? Он просто сделал шаг вперёд и со всей дури ударил своим тесаком по валуну, за которым я прятался. Камень, который казался таким надёжным, с оглушительным треском раскололся надвое. Укрытие исчезло. Я остался один на один с этим монстром, открытый для огня снайперов, что засели где-то наверху.
Но они не стреляли. Рика, видимо, отдал им приказ. Он хотел закончить всё сам. Лично. Получить удовольствие.
Он отбросил в сторону бесполезный тесак. Он не собирался меня резать. Он собирался меня ломать.
Это был мой шанс. Доля секунды. Я рванулся вперёд, пытаясь проскользнуть мимо него, уйти в сторону, выиграть хоть пару секунд. Но его тактический процессор снова оказался быстрее. Он предвидел мой манёвр. Его огромная металлическая рука, та, что с неработающим пулемётом, метнулась ко мне с нечеловеческой скоростью.
Я не успел.
Стальные пальцы, похожие на клешни гидравлического пресса, сомкнулись на моей груди. Я услышал отвратительный скрежет — это наниты моего костюма пытались сопротивляться, но тщетно. Хватка была такой силы, что, казалось, мои рёбра вот-вот превратятся в труху. Воздух с хрипом вырвался из лёгких.
Он с лёгкостью, словно я был не стокилограммовым мужиком, а тряпичной куклой, оторвал меня от земли и поднял высоко над головой. Я беспомощно болтался в его стальной хватке, глядя сверху вниз на его уродливую, скалящуюся в триумфе морду.
— Вот ты и попался, маленький таракан, — прорычал он, и его горячее, вонючее дыхание ударило мне в лицо.
Я не мог сдаться. Не так. Не здесь. Собрав последние остатки воли, я отдал мысленный приказ. Наниты на моих руках ожили. Они потекли, сгущаясь, и через секунду мои пальцы превратились в пять острых, как бритва, лезвий. Я взревел от ярости и бессилия и всадил эти клинки в его металлическую руку, пытаясь найти хоть какое-то уязвимое место, хоть какую-то щель в броне.
Раздался оглушительный визг металла о металл. Во все стороны полетели яркие искры. Я бил, рвал, пытался провернуть лезвия, вкладывая в это движение всю свою оставшуюся силу, всю свою ненависть.
Но всё было бесполезно.
Его кибернетика, созданная в лучших лабораториях Дома Лау, была слишком прочной. Мои нанитовые клинки, способные резать обычную броню, как масло, лишь оставляли на его протезе уродливые, глубокие царапины. Я услышал, как одно из моих лезвий с сухим треском сломалось. Потом второе.
Рика даже не обратил на это внимания. Он просто продолжал сжимать свою хватку, и я чувствовал, как тьма медленно подступает к краям моего сознания.
— Это всё, на что ты способен, Импульс? — проскрежетал он, и в его голосе прозвучало откровенное разочарование. — Жалкое зрелище. Я ожидал большего.
Он медленно развернулся, держа меня над головой, как трофей, и сделал шаг к краю моста. К огненной пропасти, где внизу клокотала и плевалась искрами раскалённая лава.
— Я обещал твоей бывшей подружке, Кристине, что принесу ей твою голову, — прорычал он мне прямо в лицо. — Но, знаешь, я передумал. Думаю, она больше обрадуется, если я принесу ей просто горстку твоего пепла.
Он занёс меня над пропастью. Я смотрел вниз, в это огненное, дышащее пекло, и понимал, что это конец. Настоящий. Окончательный.
И в этот самый момент, когда надежды уже не осталось, я почувствовал его снова. Зов. Но на этот раз он был другим. Не тихим шёпотом, не настойчивым гулом. Это был оглушительный, безмолвный рёв, который исходил не из пещеры, а из самой глубины моего существа. Малум в моей крови, разбуженный близостью Источника и смертельной опасностью, взбунтовался. Он закричал. И Источник ему ответил.
***
Я болтался в его стальной хватке, как тряпичная кукла. Беспомощно и жалко. Внизу, прямо под моими ногами, зияла бездонная пропасть, на дне которой клокотал первобытный хаос. Раскалённая лава дышала таким жаром, что, казалось, он прожжёт остатки моего покорёженного костюма и доберётся до самых костей. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным едким запахом серы и расплавленного камня. Каждый вдох давался с трудом, обжигая лёгкие.
Рика, этот громадный нарв, держал меня над огненной бездной одной рукой. В его единственном живом глазу, который я видел сквозь треснувшее стекло шлема, плясали адские отблески. Он не торопился. Он смаковал момент, наслаждаясь моим бессилием и унижением. Он хотел видеть мой страх. Жаль его разочаровывать.
— Ты принёс мне столько проблем, Импульс, — проскрежетал он. Его механический голос был таким же уродливым, как и он сам. Он наклонил свою акулью башку, приблизив морду к моему лицу. Я почувствовал его горячее, вонючее дыхание даже через фильтры. — Ты забрал у меня всё. Мой флот. Моих парней. Мою репутацию.
Его стальные пальцы сжались ещё сильнее. Раздался отвратительный хруст. Ещё одно ребро. Из горла вырвался сдавленный хрип, который я не смог сдержать. Боль была острой, пронзающей.
— Но теперь всё кончено, — продолжал он, и в его голосе звучало чистое, незамутнённое торжество. — Ты проиграл. И теперь пришло время сгореть в аду!
С этими словами он разжал свою стальную хватку.
На одно короткое, но кажущееся бесконечным мгновение я завис в воздухе. Странное чувство невесомости. А потом началось падение.
Мир вокруг превратился в смазанное пятно из красного и чёрного. Ветер со свистом бил в лицо, пытаясь сорвать с меня остатки шлема. Жар становился невыносимым, он проникал сквозь броню, сквозь кожу, добираясь до самого нутра. Я летел прямо в огненное сердце этой проклятой планеты.
Внизу, подо мной, разверзлась пасть ада. Ослепительно-яркое, кипящее озеро жидкого огня. Моя фигура на одно короткое мгновение озарилась этим жутким, адским светом, превратившись в тёмный силуэт на фоне бушующего пламени.
А потом я исчез. Огненная река с жадностью приняла меня в свои объятия, и раскалённые волны сомкнулись над моей головой. Боль была последним, что я почувствовал. Всепоглощающая, абсолютная боль. А потом — ничего. Только тьма.
***
Рика Гонсалес стоял на самом краю пропасти. Дыхание с хрипом вырывалось из его лёгких. Жар, идущий снизу, был таким сильным, что, казалось, плавил металл его кибернетического тела. Раскалённый воздух обжигал уцелевшую щёку, а из разбитых суставов валил пар, словно из старого перегретого двигателя.
Он смотрел вниз, в огненный ад, который сам же и устроил. Там, в глубине разлома, бурлила лава. Она кипела и плевалась раскалёнными брызгами. Именно туда он сбросил своего врага. Огненная река сожрала Импульса целиком, не оставив даже намёка на его существование. Ни костей, ни пепла — ничего.
Гонсалес не отводил взгляда. Его красный оптический сенсор снова и снова сканировал кипящую поверхность. Он искал хоть что-то. Любое отклонение, любой признак того, что тело ещё там, что оно борется. Но датчики показывали лишь однородную, невыносимо высокую температуру. Никаких признаков органики. Никаких следов нанитов. Пустота. Абсолютная пустота. Сомнений не было. Импульс мёртв. Наконец-то эта погоня окончена.
Уголки его губ на изуродованном лице медленно поползли вверх, обнажая металлические зубы. Это не было похоже на радость. Это была хищная гримаса полного триумфа. Так скалится зверь, который после долгой охоты наконец-то перекусил глотку своей добыче. Чистое, ничем не замутнённое удовлетворение отмщения.
С громким скрежетом сервоприводов он поднял тяжёлую кибернетическую руку и нажал на кнопку комлинка. Вокруг грохотало, пещера рушилась, но его механический голос прозвучал холодно и отчётливо.
— Говорит Гонсалес. Цель уничтожена. Повторяю, Импульс мёртв.
Он оборвал связь, не дожидаясь ответа. Ему было совершенно наплевать, что там скажут его наниматели. Их подтверждение ему не требовалось. Он снова уставился в огненную бездну.
— Наконец-то… — прошипел он сквозь скрежет собственных механизмов. — Я сжёг все свои долги.
Он остался стоять на краю, одинокий и ужасный в своём триумфе. Мир вокруг него рассыпался на куски. С потолка с грохотом падали валуны размером с глайдер, стены пещеры покрывались сетью трещин, а жар становился таким, что даже его броня начинала светиться. Но Гонсалес не двигался. Ему было всё равно. Он совершил свою месть. Он выполнил то, ради чего его вернули к жизни.
Массивная фигура киборга застыла тёмным силуэтом на фоне огненной пропасти. Он стоял посреди руин, на пепелище своей долгой ненависти, и считал себя победителем. Он ещё не догадывался, что его величайшая победа была всего лишь началом нового кошмара. Кошмара, который окажется куда страшнее всего, что он знал до этого.
***
В это же время в одном из многочисленных узких каньонов, которыми была изрезана планета, наступила почти полная тишина. Здесь, в глубокой расщелине, ЛЕКС спрятал свою «Гончую». Ветер, завывавший где-то высоко над скалами, был единственным звуком, нарушавшим мёртвое спокойствие. Прямо у трапа корабля, в самых неестественных и жутких позах, валялись тела. Это были наёмники Дома Лау, и их миссия с треском провалилась.
Среди этого поля смерти неподвижно стояла высокая женская фигура. Её волосы, длинные и белые, как только что выпавший снег, казалось, светились в полумраке ущелья, почти касаясь земли.
Это была Шаман.
Она медленно шагала между трупами, не обращая на них никакого внимания. Они были для неё просто частью пейзажа, не более значимыми, чем камни под ногами. Её взгляд был прикован к трофейному кораблю ЛЕКСа. С неподдельным, почти детским любопытством она подошла к нему вплотную. Её тонкие, аристократичные пальцы медленно поползли по холодной обшивке, покрытой свежими царапинами и тёмными пятнами копоти. Она словно пыталась прочитать его историю, почувствовать его душу, впитать в себя эхо недавнего боя.
Внезапно она замерла и резко отдёрнула руку, будто обожглась. Её голова медленно повернулась, взгляд устремился в сторону далёкой горной цепи, видневшейся на горизонте. Даже отсюда, за десятки километров, было отчётливо видно, как над вершиной вулкана, который до этого момента мирно спал, в небо поднимается столб густого чёрного дыма. Он рос, расширялся, превращаясь в уродливое грибовидное облако.
Шаман долго, не отрываясь, смотрела на это рукотворное извержение. На её губах, до этого совершенно бесстрастных, появилась лёгкая, едва заметная усмешка. Она медленно покачала головой, словно учительница, укоряющая неразумного ученика, который опять напроказничал и поджёг школу.
— Я же говорила, ЛЕКС, от тебя одни проблемы, — её голос прозвучал тихо, но в гулкой тишине каньона каждое слово было отчётливо слышно. — Вечно ты всё рушишь.
Она снова посмотрела на столб дыма, который становился всё больше и зловещее.
— Но ничего, — прошептала она уже больше для себя. — Подожди ещё немного. Скоро я снова приду за тобой. И тогда мы поговорим.
В холодной, звенящей тишине космоса, где единственным источником света был гигантский, лениво вращающийся газовый гигант Юпи32-09, станция «Юпи» зализывала свои раны. Но покой был недолгим. Из мерцающей точки гиперпространственного прыжка, словно игла, проткнувшая чёрный бархат пространства, вынырнул корабль. Это не был неуклюжий пиратский рейдер или громоздкий торговый транспорт. Это был хищный, угловатый корвет класса «Призрак», его чёрный, как сама пустота, корпус, казалось, пожирал свет далёких звёзд. Корабль Дома Лау.
В главном доке станции его встречали без особой радости. Лиз, скрестив руки на груди, стояла впереди. Её лицо было холодным и непроницаемым, как бронестекло, а во взгляде читалась стальная решимость. Рядом с ней, словно серая каменная глыба, возвышался Гролд, новый начальник службы безопасности. Его ящероподобное лицо с мелкими чешуйками не выражало ничего, кроме плохо скрываемого презрения к незваным гостям.
Трап корвета с тихим шипением опустился, и на палубу дока ступил высокий, элегантный мужчина в идеально подогнанном тёмном комбинезоне. Это был Картос, личный наёмник и, как говорили, правая рука самой Кристины Лау. Он не был громилой, как Рика, или киборгом, как Ректор. Его сила была в другом — в остром, как бритва, уме и абсолютной, фанатичной преданности своей госпоже. Он окинул встречающих ленивым, насмешливым взглядом, задержав его на Лиз.
— Какая холодная встреча, — его голос был мягким и вкрадчивым, но от этого становилось только неуютнее. — Я думал, вы будете рады гостям. Особенно таким важным. Я принёс вести.
— Таким, как ты, здесь не рады, — глухо прорычал Гролд, делая шаг вперёд и кладя массивную лапу на рукоять бластера. — Проваливай, пока цел.
— Успокойся, пёсик, — усмехнулся Картос, даже не удостоив его взглядом. Его внимание было приковано к Лиз. — Я здесь не для того, чтобы воевать. Пока что. Я просто иду по следу. По следу одной очень наглой крысы, которая посмела устроить переполох в курятнике моей госпожи. И этот след привёл меня сюда.
Он медленно обвёл рукой док, словно оценивая его.
— Милое у вас тут гнёздышко. Жаль, что скоро всё это будет принадлежать Дому Лау. И лично Кристине. Зря вы убрали старика Ло. Он, по крайней мере, был сговорчивым и понимал, с кем имеет дело.
Лиз криво усмехнулась и, не говоря ни слова, щёлкнула пальцами.
В тот же миг из бокового коридора бойцы Гролда выволокли троих гуманоидов в потрёпанной одежде. Они тряслись от страха, их лица были белыми, как бумага, а глаза метались по сторонам в поисках спасения.
— Эти люди утверждают, что работают на Дом Лау, — спокойно произнесла Лиз, её голос резал воздух, как скальпель. — Говорят, их наняли, чтобы сеять панику на станции, устраивать мелкие диверсии. Ты их знаешь?
Картос лениво осмотрел пленников и брезгливо поморщился, будто увидел что-то отвратительное.
— Впервые вижу это отребье. Наверняка какие-то самозванцы, которые пытаются прикрыться великим именем Дома Лау, чтобы выбить себе условия получше.
— Что ж, раз они не твои, значит, они нам не нужны, — пожала плечами Лиз и кивнула Гролду. — Вышвырнуть их в шлюз. В открытый космос. Пусть летят, куда хотят.
— Нет! Умоляю! — истошно закричал один из шпионов, падая на колени и цепляясь за ногу охранника. — Мы не виноваты! Нас заставили! Они угрожали нашим семьям! Картос, скажи им!
Но Картос оставался невозмутим. Он смотрел на них с холодным безразличием, как на насекомых, которых вот-вот раздавят.
— Прокляните Лау! — вдруг выкрикнул второй, и в его голосе смешались ярость и отчаяние. — И эту шлюху Кристину, которая обещала…
Он не договорил.
Картос среагировал мгновенно. Его рука молниеносно метнулась к поясу, и в ней оказался небольшой, изящный бластер. Раздался короткий, сухой хлопок. Голова шпиона взорвалась, как перезрелый фрукт, окропив палубу тёмной кровью и ошмётками мозга. Третий пленник заскулил от ужаса и обмочился.
Лиз даже бровью не повела. Она лишь снова усмехнулась, на этот раз шире и злее.
— А ты сильно переживаешь за секреты Кристины, не так ли? Раз уж так быстро затыкаешь рты.
Картос на мгновение замер. Его лицо исказилось от злости. Он понял, что попался в простую, но эффективную ловушку.
— Никаких секретов это отребье не знает! — выпалил он на эмоциях, и только потом осознал, что сболтнул лишнего, подтвердив, что секреты всё-таки есть.
Он побагровел от ярости.
— Впрочем, это уже не имеет значения, — прошипел он, пытаясь вернуть себе самообладание и взять ситуацию под контроль. — Тот, кого вы так отчаянно пытаетесь защитить, мёртв. ЛЕКС мёртв.
Он вывел на свой наручный визор голографическую запись.
— Вот, полюбуйтесь. Подарок от вашего старого знакомого, Рики Гонсалеса. Запись с его кибернетического глаза. Качество не очень, но суть ясна.
На дрожащем, искажённом помехами изображении было видно, как огромная металлическая рука нарва поднимает тёмную фигуру ЛЕКСа и швыряет её в огненную пропасть, на дне которой клокотала расплавленная порода. Фигура на мгновение вспыхнула, как спичка, и исчезла.
Лиз побледнела. Она отшатнулась, её рука невольно прижалась ко рту. Она видела, что запись настоящая. Никаких следов монтажа. Сердце пропустило удар.
— Как видишь, игра окончена, — с торжеством произнёс Картос, наслаждаясь её реакцией. — Вашего защитника больше нет. Станция беззащитна.
— Сильно заблуждаешься, если думаешь, что его можно так просто убить.
Голос раздался из-за спины Лиз. Тихий, бархатный, полный ленивой насмешки. Анша. Она появилась из ниоткуда, словно тень, неслышно ступая по металлическому полу.
Картос резко обернулся. Его лицо исказилось от гнева.
— Что за чушь ты несёшь, суккуб?! Он сгорел! Превратился в пепел! Я сам видел!
Анша хитро улыбнулась, и её алые глаза блеснули в полумраке дока.
— Ты забываешь одну маленькую деталь, наёмник. ЛЕКС уже очень давно не совсем человек.
Картос поражённо уставился на неё. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. В его глазах промелькнуло сомнение.
— Что, неужели твоя драгоценная Кристина ничего тебе не рассказала о нём? — продолжала издеваться Анша, медленно обходя его по кругу. — О том, кто он такой на самом деле? Какая жалость. Видимо, она тебе не так уж и доверяет, раз не делится самыми важными секретами.
Лицо Картоса превратилось в маску чистой, незамутнённой ярости. Он понял, что его снова переиграли. Что он выглядит полным идиотом перед этой женщиной и своими врагами.
— Я ещё вернусь! — взревел он, и его голос эхом прокатился по ангару. — Но в следующий раз я приведу с собой целую армаду! И мы снесём эту проклятую дыру к чертям собачьим!
Он резко развернулся и, не оглядываясь, почти бегом скрылся на борту своего корабля. Через минуту корвет бесшумно отчалил и растворился в черноте космоса, оставив после себя лишь звенящую тишину.
Лиз, всё ещё бледная, с удивлением посмотрела на Аншу. Она не знала, что и думать. Но она чувствовала, что только что эта странная, пугающая женщина спасла её от полного отчаяния.
— Нужно собрать Совет, — глухо пробасил Гролд, нарушая тишину. — Нам нужно обсудить этот… странный визит. И то, что мы только что узнали.
Лиз молча кивнула, не сводя с Анши благодарного, но всё ещё настороженного взгляда. Вопросов стало только больше. И самый главный из них — жив ли ЛЕКС на самом деле? И если да, то где он? И кем он стал?