– Нет, нет и ещё раз нет!

– Пэри, гадюка тебя укуси!

– Раз так… Никуда я не пойду!

– У тебя есть обязанности, хочешь ты того или нет! – От громогласного крика Эноры Штрудельпуф даже стены замка затряслись.

Хлопнула дверь, и девочка с длинными белыми волосами сбежала вниз по лестнице мимо ряда портретов своих прославившихся родственников. Они с любопытством смотрели на неё, выглядывая из рам. На одной из ступенек дремал старый кот, и она, не заметив его, споткнулась и чуть не упала.

– Мафусейлем[1], вечно ты мешаешься под ногами! – буркнула Пэри.

Перепрыгнув его, она вскочила на перила.

– Пэри! – прокричала Энора. – Я всё-таки твоя мать. Будь добра дослушать, когда я с тобой разговариваю.

Но девочка, которая к этому моменту съехала на первый этаж и спрыгнула на пол, даже головы не подняла.

Сначала она хотела выйти через парадный вход, но потом передумала: огромная тяжёлая дверь так сильно скрипит, её не открыть без шума, если не имеешь многовекового магического опыта. Юная колдунья развернулась и вышла через кухню, оставив дверь нараспашку. Солнечные лучи тут же упали на пол – а это злит Энору куда больше, чем всякие неприятные звуки.

– Она, что, издевается? – буркнула Пэри, прохаживаясь по саду, царству её бабушки Бабигейл.

Ах да, стоит сказать, в замке с ними живёт бабушка! А вот и она собственной персоной – Верховная чудовищная колдунья Ужассии и провозглашённая королева зелий. Как всегда, босиком, длинные ногти одиннадцати пальцев ног вонзились в землю. В чёрных волосах играет солнце. Бабигейл, склонившись над белладонной, собирала ягоды для секретного эликсира.

Пэри не стала останавливаться возле неё, сразу пошла по дорожке, ведущей на кладбище. Бабушка подняла голову и, нахмурившись, посмотрела на внучку. Та скрылась за кованым забором.

Пэри была в ярости. В такой ярости, что земля ходуном ходила.

Через две минуты вслед за дочерью из замка вышла Энора. Серые пряди выбились из пучка. Она подняла руку, чтобы спрятаться от палящего солнца. Весна и лето – её самые ненавистные времена года. Слишком много света, слишком ярко, слишком весело! Энора сразу начала высказывать недовольство:

– Лысые крысы, жабья слюна и праздничные мётлы, дайте мне сил! Эта несносная девчонка рано или поздно превратит меня в козу!

Увидев Верховную колдунью, Энора направилась в её сторону.

– Мама, ты видела Пэри?

Бабигейл аккуратно взяла любимую паучиху Шанталь, которая плела шёлковые нити в корнях мандрагоры, посадила себе на плечо и со вздохом спросила:

– Что снова стряслось?

– Её первый бал… Она отказывается идти на него, если будем запугивать Тленника[2].

Верховная колдунья изменилась в лице.

– А как же традиция?

– Говорит, уже «не круто» кого-то запугивать до смерти, даже если этот кто-то из Другого мира[3]. Ещё она считает месть варварством. Но мы ведь давным-давно не убиваем Тленников!

Прикрыв глаза, Бабигейл неразборчиво прошептала заклинание и в мгновение ока вместе с паучихой исчезла в фиолетовом облаке. Ошеломлённая Энора осталась одна среди цветущего боярышника, дикого шалфея и дурмана.

– Значит так… – Энора со злости плюнула на землю.

Она повернулась и, шурша плащом, направилась в замок. Никакого настроения, но надо проконтролировать подготовку к балу. Зомби-котелочники выстроились плотным рядом на кухне. Они ждали её команды, чтобы занять места у чанов, нарезать кубиком глаза мух и состричь для украшения блюд шерсть козы, как того требовал обычай.

В это время Пэри как раз пришла на кладбище. Тут она могла побыть наедине со своими мыслями. Даже гадюке понятно: мама нажаловалась Бабигейл. Пнув камушек, девочка свернула на дорожку А, где жили Одной-ногой-в-могиле[4], и поприветствовала чародея Эрнеста и друида Грэма. Они играли в шашки.

– Кто выигрывает? – спросила Пэри из вежливости.

– Чёрные, но мы не помним, кто за них играет, – ответил друид.

– Тогда вам надо начать заново, – посоветовала она.

– Может быть… – вздохнул чародей. – Но мы ведь уже никуда не спешим.

И старики расхохотались – они любили такие мрачные шутки.

А Пэри тем временем перешла на дорожку Б, где были похоронены питомцы: крысы, жуки, коты, летучие мыши и домашние жабы. Затем повернула налево и оказалась на дорожке С – там покоилась её родня.

– Здравствуй, Дедус, – Пэри чмокнула в лоб памятник на могиле.

Она невольно побеспокоила Гастона, дедушкиного крыса, который всегда был рядом с хозяином и теперь жил на кладбище.

Пэри села на надгробную плиту и вздохнула.

– Мы с мамой снова поругались.

Из глубины земли раздался шум. Пэри наклонилась и прислушалась.

– Проблема чём в?

– Дедус, ты снова пытался сам настроить связь? Ты говоришь наоборот, – недовольно сморщилась Пэри.

– Лучше так? Порядке всё в?

– Почти…

– И что на этот раз стряслось? – вздохнув, спросил Дедус.

– Всё из-за бала. И обычая запугивать до смерти Тленнника. Это совсем не круто!

– Ты же знаешь, мы должны мстить…

– …за ведьм, сожжённых на костре, знаю, – перебила его Пэри. – Но, Дедус, целые века прошли, пора забыть. Теперь Тленники отмечают Хэллоуин, наряжаются в колдунов, мумии, зомби и привидения. Другой мир почитает нас, хотя сами люди об этом не догадываются.

– Ты приводила эти аргументы? – спросил дедушка.

– Мама даже слушать меня не стала.

– Попробуй раз поймёт она ещё…

Связь снова стала плохой и в итоге прервалась. Тогда Пэри поднялась и достала ключ – он хранился в специальном кармашке, в полях остроконечной шляпы на памятнике. Дошла до склепа, который располагался неподалёку, открыла дверь и зашла «к себе». Как и каждая Верховная – ею становилась самая старшая девочка в семье, – Пэри получила склеп в качестве подарка на своё столетие[5]. Здесь, в смертельно вдохновляющей тишине ей думалось лучше всего.

Когда-нибудь, когда у неё будут такие же чёрные волосы, как и у Бабигейл, Пэри станет главной Верховной колдуньей, покровительницей своего народа. А пока Пэри уверена: надо встряхнуть стеклянки, приготовить всех к переменам, вытащить их из закостенения прошлых веков.

У Тленников есть чему поучиться, Другой мир не так плох, как кажется. Но каждый раз, как только Пэри начинает разговор об этом, Бабигейл чешет одиннадцатым пальцем коленку, пропуская всё мимо ушей, а Энора тут же заводится. Их послушать, так жизнь колдуньи – сплошная древность и под современный уклад не надо подстраиваться.

Только тётушка Бет понимала Пэри: она интересовалась тем, что происходит за пределами Ужассии, и рассказывала всё, что знала о мире Тленников.

Пэри улеглась на разноцветные подушки – подарок тётушки Бет. Глядя в потолок, она гоняла в голове мысли: идти на бал или не идти? Послушаться или встать в позу?

– Козлиная борода! – выругалась Пэри. – Должен же быть выход!

Вдруг у входа в склеп послышался шум. Сигнализация-сова не сработала, значит, вошёл кто-то, кому разрешено находиться на ЕЁ территории. Она пускает к себе только троих: ворона Фэрроу, дворецкого замка Скелета и, конечно же, тётушку Бет – она-то и помогла Пэри украсить склеп.

По стуку косточек Пэри угадала, что это Скелет.

– Добрый день, мисс Пэри. Могу войти?

Вежливый и всегда с хорошими манерами, Скелет никогда не переступит порог личного склепа и не поставит на пол свою пяточную кость без разрешения.

– Конечно, Скелет, – Пэри встала, чтобы его поприветствовать. – Ты же знаешь: я всегда тебе рада. – Она крепко обняла его тоненькие кости.

– Благодарю, мисс Пэри. – Вместо смеха он заклацал челюстью. – Ваши волосы, мисс Пэри, мне щекотно.

Юная колдунья, широко улыбаясь, разжала объятья. Она достала две волшебные палочки, которыми когда-то колдовали, и заколола ими волосы. Затем предложила дворецкому сесть, но тот, как всегда, отказался от мягкой подушки, обитой паучьим шёлком. Вместо этого он достал свой коврик для йоги, который всегда хранил здесь, расстелил его на полу и сел в позе лотоса.

Здоровый образ жизни для Скелета превыше всего! Он ничего не ест, много ходит и медитирует. Любит вести долгие беседы с Пэри – она росла у него на глазах.

– Стены в замке не такие уж и толстые, – начал он.

– Говори прямо, Скелет, – попросила Пэри. – К чему подбирать слова? Да и ты прекрасно знаешь, что толщина стен больше метра…

– Позволь мне остаться тактичным, – возразил дворецкий.

Пэри ему улыбнулась.

– Знаю, ты не любишь, когда мы с мамой ругаемся.

– Всегда считал ярость плохим советчиком. И это правда: мне очень больно и неприятно слушать ваши ссоры.

– Она всё время командует! Навязывает мне свой выбор, заставляет жить по правилам Ужассии! Будто по уставу прописанному… – надулась Пэри.

– В вашей семье все женщины с характером: Верховная, ваша мама, тётя, ну и, конечно, вы…

– Мама будто повёрнута на древних правилах. Она заставляет меня делать никому не нужные вещи: летать на метле, зазубривать вековые заклятия, готовить варево по разваливающейся книге… Хватит, мне надоело!

Дворецкий встал в позу дерева. Значит, сейчас будет с безмятежным видом раздавать советы. Пэри хорошо его знала. Она легла рядом на живот, подперев голову руками.

– Мисс Пэри, вам надо бы разбавить яд водой. Вы предложили ей какой-то свой вариант, от я до а?

Пэри пришлось признать, что нет.

– Не всё завязано на традициях. Станете взрослой – поймёте.

– Но этот бал… Он уже не нужен! – вспылила Пэри.

Скелет принял позу собака мордой вниз.

– Хотите знать, как я здесь оказался? – спросил он.

Пэри закивала. А она-то думала, Скелет всегда тут был, как Бабигейл, как мама, тётушка Бет и вообще все жители Ужассии.

– Когда-то я был Тленником.

От удивления у Пэри рот открылся так широко, что в него бы даже летучая мышь залетела.

– Когда Бабигейл была в вашем возрасте, в Ужассии устроили бал. Это были времена мести. Кровавой мести. Человека, или Тленника, как их тут называют, запугивали до смерти. Не знаю, почему выбор пал на меня. Меня похитили вечером 30 апреля. Я как раз вышел из дома, держа в руках книгу одного миссионера о йоге. Я был в отчаянии – меня бросила невеста прямо перед свадьбой. Она разбила мне сердце!

Теперь Пэри широко открыла глаза, они стали как два блюдца.

– Мне надели мешок на голову и бросили будто в стиральную машину – меня так и крутило из стороны в сторону. Потом я очнулся и увидел, что окружён, как мне казалось на тот момент, гадкими, неприятными людьми. Все жители Ужассии были в праздничных нарядах. Ну, вы понимаете: в мантиях, остроконечных шляпах, с книгами заклинаний, котелками, пауками, крысами. Они что-то твердили, но что – я не понимал. Повсюду факелы, костры… Со всех сторон когтистые руки, лица с бородавками и крючковатыми носами. Моё сердце не выдержало этого мрака, и тем же вечером я умер.

Пэри закрыла рот руками.

– Ваша бабушка не позволила меня похоронить на аллее Тленников. Её мать Корделия, ваша прабабушка, придерживала меня на коленях, а Бабигейл вернула меня к жизни, прочитав заклятие: Раз кость, два кость, встань в полный рост! Но моя жизнь нисколько не хуже прежней, уверяю вас.

– Не понимаю…

– Ваша бабушка уже изменила традицию. Благодаря её вмешательству я оказался последним мёртвым Тленником. Отныне жители Ужассии просто их пугают, а Тленники потом думают, что это был всего лишь плохой сон.

Пэри ушам своим не могла поверить.

– А чуть позже мне позволили начать занятия йогой. Я должник вашей бабушки!

– Значит, я чем-то похожа на Бабигейл? – улыбнулась Пэри.

Скелет был рад, что поделился с ней своей историей. Он потянулся, хрустнув косточками, и направился к выходу со словами:

– Она с интересом следит за вашим бунтом, ведь похожее было и с ней. Убедите её, и она с радостью вам поможет. Вот увидите! У вашей мамы не останется выбора, придётся согласиться. Действуйте с умом!

Теперь Пэри было о чём поразмыслить. Она чмокнула дворецкого в костяную щёку.

– Спасибо, мой дорогой Скелет. Ты подал мне просто чудовищно классную идею!

Через десять минут вслед за Скелетом склеп покинула и Пэри. Она тут же услышала шум крыльев и подняла голову. Это был Фэрроу.

– Явился – не запылился!

Огромный чёрный ворон опустился на плечо хозяйки и истошно закаркал:

Пэри уже привыкла к его брюзжанию, поэтому попыталась его успокоить.

– Тише. Всё не так уж и плохо.

– Хватит, я поняла, – прервала его Пэри. – Разбурчался…

Фэрроу спрыгнул на землю и клацнул клювом.

Пэри не ответила.

– Спасибо за откровенность… Но вечер этого дня будет получше. Для этого мне надо с глазу на глаз поговорить с Бабигейл. А ты лети к тётушке Бет и скажи ей кодовое слово «фиолетовый», пусть придёт в библиотеку.

– Мне нужна любая помощь. Приведи ещё Мумиштейна!

Подпрыгнув три раза, ворон поднялся в небо. Когда он исчез из вида, Пэри со всех ног побежала к замку. Она уже всё придумала, осталось только убедить бабушку.

Бабигейл сидела в огромном зелёном кресле и смотрела на внучку. Как же Пэри подросла! И стала намного отважнее! Верховная колдунья убедилась в этом, выслушав её. Сначала могло показаться, что в предложенном плане есть прореха, но, хорошенько подумав, Бабигейл решила: нет, всё по делу.

Вдруг в дверь два раза робко и неуверенно постучали. Скелет заглянул в библиотеку и объявил:

– Верховная, пришли ваша младшая дочь, Мумиштейн и Фэрроу. Бабигейл махнула рукой – пусть войдут.

Ворон тут же сел на плечо юной хозяйки. Мумиштейн, сын доктора Фараонштейна, переступал с ноги на ногу, путаясь в белых бинтах, – он всегда топтался, когда нервничал.

– Плохого дня вам, Верховная.

– Злопожаловать, мой мальчик, – ответила ему Бабигейл.

– Доброго дня, доброго дня, – пропела тётушка Бет. – Что стряслось? Бабигейл, неужто замуж снова выходишь?

– Ну и шуточки у тебя… – вздохнула та.

В углу комнаты, как статуя, стоял Скелет. Он прекрасно вписывался в интерьер: гобелен с черепами, меховой ковёр, от которого шёл прекрасный запах, стеклянные шары разных размеров, стопки книг заклинаний, карты таро, терновые ветки в вазах…

Повиснув на листке хищного цветка, Шанталь смаковала лапку мухи.

– Пэри, я даю согласие, – объявила Бабигейл, – приступай к своему плану. Опробуем его сегодня вечером. Если всё получится, внесу изменения в законы Ужассии. Если же нет, ты перестанешь противиться традициям бала.

Тётушка Бет, Фэрроу, Скелет и Мумиштейн переглянулись, они ничего не понимали. Верховная колдунья продолжила:

– Пока я буду составлять протокол, который вы все подпишете, Пэри всё вам разъяснит.

Отступать некуда! Прочистив горло, Пэри начала делиться своим планом.

– Утром я поругалась с мамой из-за бала. Я не очень-то люблю Тленников, но, мне кажется, пришло время изменить традицию. И вместо бала я предлагаю устроить наш собственный Хэллоуин.

Мумиштейн замотал головой. Он не знал, что это такое.

– По словам тёти Бет, Хэллоуин – это праздник Тленников. 31 октября они переодеваются в нас, чтобы… пугать друг друга.

– Вот чокнутые! – вскрикнул Мумиштейн.

– Моё предложение: а почему бы нам не поменяться местами?

– Фэрроу, я как раз и собираюсь это сделать. Надо организовать праздник, где мы будем пугать друг друга. А для этого переоденемся в Тленников!

– Какая расчудесная идея! – захлопала в ладоши тётушка Бет.

– Элизабет, следи за своим языком! – пробурчала Бабигейл. Она окунула засушенную лапку саламандры в чернильницу и продолжила составлять документ.

– Вот, к примеру, одежда. Тленники надевают наши мантии и шляпы, а мы нарядимся в джинсы, футболки и кроссовки…

– Размотайте мои бинты! Да никогда! – взвыл Мумиштейн.

Но Пэри его реплика не смутила, она с воодушевлением продолжила:

– На праздник мы не прилетим на мётлах, а приедем на электросамокатах. Развесим повсюду цветы, надуем шарики в форме сердец. Будем танцевать, есть кексы, пить газировку.

– прокаркал Фэрроу.

– Также запрещается колдовать. Здороваться мы будем иначе: не совать палец в нос другому, как это принято у нас, а целовать его в щёку…

– Но ведь так передаются микробы! – не переставал удивляться Мумиштейн.

– Это всё глупости! – возразила ему Пэри. – Я уже договорилась с Бабигейл. Она добавит в календарь ещё один день, 31 апреля.

– Ровно полгода до Хэллоуина, – быстро сообразила тётушка Бет. – Пэри, ты гений!

Из угла вышел Скелет.

– Мисс Пэри, а как мы назовём этот праздник?

– Обнимин! – гордо произнесла юная колдунья.

В чудо-кабинете повисла гробовая тишина. Прервала её тётушка Бет:

– Мне твоя идея ужасно нравится! И как мы поймём, что всё удалось?

Пэри посмотрела на бабушку. Та взяла слово:

– Всё зависит от реакции Эноры. Она единственная ни о чём не подозревает, придёт в обычной одежде с желанием попугать Тленника. Но ведь в костюме Тленников будем все мы! Если она произнесёт слова «смерть», «смертельный», «умереть» или «смертельно», значит, Пэри победила! – Бабигейл хлопнула в ладоши: – А теперь подпишите протокол, отныне нас связывает тайна. Пора готовиться! Элизабет, на тебе еда, Скелет, ты займёшься украшениями. Пэри, Мумиштейн и Фэрроу, предупредите остальных. Я в это время наложу на Энору заклятие рассеянности, чтобы до Обнимина она ни о чём не догадалась.

Всех жителей Ужассии Пэри пригласила в парк у замка, в специально установленный шатёр, к 11 вечера. Каждый пришёл в новом наряде. Бабигейл, доктор Фараонштейн, Альберт Ужастейн, Зомби-Бо́бо, великие колдуньи и малыши – всех их было не узнать! Кроссовки, джинсы, яркие футболки…

Страх какие они были все милые и приятные! Все обнимались, пожимали друг другу руки. Украшения были просто отвратительные, блюда, каких в Ужассии ещё не видывали, пробовали с невероятным удивлением. Питомцы не решались следовать за хозяевами в шатёр, они ждали в лесу.

До полуночи оставалось несколько минут. В шатёр залетел Фэрроу и, немного покружив, уселся на плечо хозяйки. Это был сигнал, что пришла Энора. Выключили свет, задули свечи.

– Счастливого Обнимина! – крикнули все, и свет снова зажёгся.

– Какая мерзость!

– С праздником, мама! Надеюсь, ты возненавидишь эту ночь.

Энора посмотрела на свою дочь с изумлением:

– Ну и праздничек! Я чуть не умерла от страха, к вам даже подходить не хочется.

Она сказала «чуть не умерла»? Это значит, Пэри победила!

Веселье продолжилось. Бабигейл отплясывала с парикмахером Гривуаром. Мумиштейну натёрли кроссовки, поэтому он просто сидел на стуле и в такт музыке размахивал руками. Скелет угощал всех розовыми, оранжевыми и голубыми коктейлями. Тётушка Бет и доктор Фараонштейн жевали кексы. Только Энора была в ступоре.

Пери испугалась, что дальше последует какая-то неприятная рифма, но Фэрроу с невинным видом постучал хозяйку по плечу и закончил фразу:

– Мумиштейн вызывает Пэри. Мумиштейн вызывает Пэри. Ответь.

В комнате задребезжала болтанция[7], подарок тётушки Бет. Пэри, которая делала расклад таро на тотемное животное – между прочим, самый сложный! – тут же выхватила болтанцию у прикроватной жабы и улеглась на мягкую постель.

– Мумиштейн, приём. Пэри на связи.

Будь Мумиштейн, лучший друг Пэри, не мумией, а колдуном, они могли бы общаться силой мысли. Но было как было, поэтому они созванивались по болтанции. Обычно их разговоры надолго не затягивались, нужен был лишь ответ: да или нет.

Это был их первый разговор за последние полтора месяца – Мумиштейн уезжал в лагерь по изучению египтологии, где современные средства связи запрещены.

– Ну наконец-то позвонил! Приём, – пробурчала Пэри.

– Вечно ты недовольна. Я только вчера вернулся. Приём, – ответил Мумиштейн.

– Я скучала по тебе, кусок старого бинта! Приём, – хихикнула Пэри.

– И я по тебе, колдунья-ползунья. Придёшь? Приём.

Пэри лежала на спине, задрав ноги на стену, и дёргала себя за большой палец ноги.

– Ну… даже не знаю. Так много дел, – сказала Пэри и расхохоталась.

Мумиштейн невозмутимо продолжил:

– Мама приготовила твои любимые сладости. Если не поторопишься, я сам всё съем. Конец связи.

Болтанция пиликнула, и в комнате снова воцарилась тишина. Пэри вскочила с кровати и, щёлкнув пальцами, произнесла заклинание, после которого все карты мгновенно оказались в коробке.

Затем открыла шкаф, обулась и сказала:

– Бифф, пора.

На вешалке вниз головой висел Биоморф – звероробот в виде летучей мыши. С его помощью Пэри передвигалась по Ужассии. Можно было, конечно, и на метле, она умела, но ей не очень нравилось.

Бифф моргнула одним глазом и потёрла его крылом.

– Просыпайся, соня. Встретимся на улице. Кто последний, тот жук-навозник!

Девочка открыла окно, выскочила из комнаты и бегом спустилась по лестнице. На крыльце её уже ждала Бифф. Крылья-зонтики раскрыты, задние лапки крепко обхватили Пэри.

– Летим к Мумиштейну. Скорость максимальная!

Пэри поднялась в небо словно на сверхзвуковом самолёте, задев при этом двух воронов. Один из них был Фэрроу, её питомец.

Пэри сидела на мягкой обивке саркофага, в котором обычно спал Мумиштейн, и, радостно причмокивая, доедала любимые Хру́сти-Вку́сти[8].

– Это слишком вкусно!

Мумиштейн кивнул.

– Вообще-то я привёз тебе подарок, – он протянул ей коробочку.

Пэри открыла её и увидела амулет[9] с изображением египетского бога Амона. Он ей очень понравился!

– Я узнал, что Амон умел немного колдовать, а ещё он самый сильный из покровителей. Можно даже сказать, он как твоя бабушка, и ты тоже такой станешь.

Пэри была тронута до глубины души. Она обняла Мумиштейна.

– Чем ты занимался в лагере? Тебе понравилось?

Мумиштейн рассказал, что научился читать иероглифы с папирусов, строить мини-пирамиды и кататься на лыжах по песку.

– Ух ты! – Пэри была в восторге.

– А ты что делала на каникулах?

– Я прочитала целую гору колдовских книг, часами гуляла с Фэрроу и наводила порядок в склепе. Заглядывай как-нибудь! Только вот… мне было немного одиноко. Из йога-тура Скелет вернулся только на прошлой неделе, Бабигейл и Шанталь до сих пор на конкурсе пауков, мама всё время учится мгновенному перемещению, а папа день и ночь заботится о Корнишончике.

– Почему ты его не откупоришь? – спросил Мумиштейн.

Пэри с ужасом на него взглянула.

– Ты что, с ума сошёл? Это же опасно! Малыши колдунов сами выбирают дату рождения и открывают крышку банки.

– Ты долго там сидела?

– До фиолетовой луны. Но, боюсь, брату слишком нравится быть с папой, он его повсюду с собой таскает.

Пэри замолчала. На какое-то время повисла тишина.

– Может, сыграем во что-нибудь? – улыбнувшись, спросила Пэри.

Мумиштейн бросил взгляд на письменный стол с книгами и папирусами.

– Нет. Уже поздно, и я пообещал папе, что ознакомлюсь с предстоящей школьной программой.

– Откуда у тебя учебники?

– Мадам Примс передала их родителям дня три назад.

Пэри задумчиво почесала затылок. Как странно! Из школы в замок никто не приходил. А вдруг Скелет забрал книги и забыл об этом? Наверняка!

Пэри летела домой, на душе у неё было неспокойно. Надо всё-таки понять, где её учебники.

Приземлившись на крыльце, Пэри отцепила лапы Бифф и расстегнула ремни. Затем толкнула тяжёлую входную дверь – потребовалось время, чтобы глаза привыкли к полутьме коридора. Её мать Энора терпеть не могла свет. Поэтому, когда Бабигейл уезжает, радоваться можно лишь солнцу в окне. К этому часу его лучи падали на седьмую ступень большой лестницы – и зимой и летом любимое место Мафусейлема. Старый облезлый кот зевнул.

– Ау! Кто-нибудь дома? – прокричала Пэри.

Из покосившегося шкафа вылетело приведение.

– Вообще-то я не тебя звала.

– Ты сказала «Ау», вот я и решил, что ищешь меня, – обиженно ответило приведение.

– Нет, Ау. Я обращалась к домашним. Лети-ка ты на чердак! – приказала ему Пэри. – Скелет? Мама? Папа? Вы тут?

Пока Пэри относила Бифф к себе в комнату, появился Скелет.

– Да, мисс Пэри, – он подошёл к ней.

– О, Скелет! Ты-то мне и нужен! Есть один преважный вопрос. Тебе передавали мои учебники?

Скелет как раз хотел ответить, как вдруг из кабинета вышла разозлённая, но неизменно величественная мать.

– Я надеюсь, ты не просто так решила нас побеспокоить? – прошипела она дочери в лицо.

– Нет, не просто так. Я как раз спросила у Скелета, где мои учебники. И между прочим, я совсем не готова к школе, а учебный год начинается послезавтра, если ты не забыла.

Энора стала пунцовой. Скелет, опустив череп, уставился на пол. Ну вот, опять двадцать пять!

– Уилбур! – закричала Энора, прижимая к груди книгу заклинаний. – Уилбур!

На верху лестницы появился папа Пэри. Он медленно спускался по ступенькам, держа в руках банку с сыном.

– Да, моя страшилочка? – ласково спросил Уилбур Штрудельпуф.

– Ты же поговорил с нашей дочкой, да? Мне можно не волноваться?

– По поводу?..

Энора тяжело вздохнула.

Тишину прервала Пэри:

– Мы говорили о школе. Послезавтра начнутся занятия, а я даже не готова, учебников нет. Ещё я была у Мумиштейна, он привёз мне подарок. Вот, Корнишончик, гляди.

Малыш в банке радостно захлопал – амулет ему очень понравился.

– Дагон. Его зовут Дагон, а не Корнишончик! – Энора закатила глаза. – Ну? – она снова посмотрела на мужа.

Уилбур забыл. Его тут же бросило в пот, руки онемели, ноги стали ватные. Чтобы банка с сыном не выскользнула и не разбилась, он поставил её на пол.

– Моя ненаглядная злоба… – начал он, запинаясь.

– Я готова обнять[10] его! – закипала Энора. – Стоило мне один раз что-то попросить, и ты всё равно забыл! И вечно ты люлюкаешь[11] Дагона.

Пэри посмотрела на маму, папу, брата, Скелета и в конце концов с подозрением спросила:

– Так в чём же дело?

– Дело в том, – ответила Энора, – что ты не пойдёшь в школу и об этом тебе должен был сказать отец.

– Что-то я не понимаю. Ведь и у нас, и в Другом мире в школу обязаны ходить все! – в недоумении приподняв плечи, возразила Пэри.

– Ты будущая Верховная, на тебя правила не распространяются.

– А вот и нет! – не уступала Пэри.

– Прекрати! – повысила голос Энора. – Ты пройдёшь полное углублённое обучение с личным наставником.

– Мне не терпится, я в полном восторге[12]! – злилась Пэри.

– Не имеет значения, – ответила Энора. – Наставник прибудет завтра, когда-то он меня тоже учил, и ты перейдёшь на домашнее обучение.

– Нет! Никогда! – в ярости закричала Пэри и тем самым стала невероятно похожа на свою мать.

Энора нервно застучала ногой и взглядом тёмных глаз уставилась на мужа. Видимо, этой ночью он будет спать в лаборатории.

Пэри метала громы и молнии. Энора вопила и топала. Скелет стоял, печально опустив череп. Одному Дагону было наплевать на накалённую обстановку. Он просто радовался количеству зрителей и делал бесконечные кувырки назад.

В этот момент распахнулась входная дверь. Влетел Фэрроу, а следом за ним зашла тётушка Бет. Пэри кинулась к ней в объятия.

– Вас слышно даже на берегах Багрового озера. Что снова стряслось?

И все принялись одновременно объяснять, так что невозможно было разобрать ни слова! Родственники на портретах заткнули уши, Мафусейлем давно убежал, а следом за ним и все тараканы.

– А ну тихо всем! – резко крикнула тётушка Бет.

Все тут же замолчали. Был слышен только скрежет – это Фэрроу вычерчивал клювом в пыли слово «ШКОЛА».

– Мама говорит, я больше не буду ходить туда! – захныкала первой Пэри.

Тётушка Бет тяжело вздохнула.

– Я думала, после твоей выходки этот абсурдный обычай отменили, – обратилась она к старшей сестре.

– Какой обычай? – спросила Пэри.

– Когда старшему ребёнку Верховной исполняется сто лет[13], он переходит на домашнее обучение с наставником.

– Значит, Корнишон будет учиться в школе? – Пэри упёрла руки в бока.

– Его зовут Дагон, – возразила Энора.

Фэрроу взлетел на плечо к Скелету и спрятал голову под крылом, показывая тем самым, что ему не хочется ни видеть, ни слышать происходящее.

– Кто будет твоим наставником? – поинтересовалась тётушка Бет.

– Я не знаю, как его зовут, но он обучал маму.

– Возвращение Шарика, гав-гав! – усмехнулась тётушка.

– Его зовут Шариэль, а не Шарик, – вздохнула Энора. – Он лучший из лучших, и наша семья перед ним в долгу.

– Это ТЫ перед ним в долгу. Не я, не Пэри и кто-либо другой, – начала закипать тётушка Бет.

Сёстры переглянулись. Они уже приготовились напустить друг на друга заклятие, как вдруг раздалось кваканье жабы – кто-то пришёл. И этот кто-то теперь терпеливо ждал у входа.

Дверь открыл Скелет. Все услышали слова злопожалования.

– Плохого дня, Скелет. А вы не изменились, – произнёс гость.

– Да пребудет с вами несчастье, профессор Шариэль, – ответил дворецкий. – Мы ждали вас завтра.

– Отправляясь в очередное путешествие, я не знаю, выдержат ли мои лапы. Поэтому выхожу всегда на пару дней раньше.

Скелет его прекрасно понимал. У него самого были стёрты коленные чашечки.

– Это он, – прошептала тётушка Бет стоящей рядом Пэри. – Я узнаю́ его голос.

Скелет и гость прошли в холл.

– Но это ведь пёс! – недоумевала юная колдунья. – И он в очках…

Энора подошла к наставнику, который когда-то её обучал.

– Хорошо ли прошло ваше путешествие, профессор? – спросила она.

– Отвратительно! Чтобы я ещё хоть раз ступил лапой на улицу! Я сделал крюк и заглянул в сад вашей матушки, но её там нет.

– Да, она провела месяц на паучьем конкурсе, но вернётся уже завтра.

– Всегда найдёт, чем заняться!

– Это точно… Позвольте представить вам мою дочь Пэри, – сказала Энора и повернулась.

Но ни Пэри, ни тётушки Бет за её спиной не оказалось. Одна скрылась за потайной дверью, другая щёлкнула пальцами и растворилась.

– Пэри! – позвала дочь Энора. – ПЭРИ!

Но девочка была уже у себя в комнате. Оперевшись спиной на дверь, она заткнула уши. Неужели уроки будет вести учёный пёс? И чему он её научит? Закапывать кости? Приносить тапки? Её выходка точно не останется незамеченной – ну и пусть!

Она взяла болтанцию.

– Пэри вызывает Мумиштейна. Как слышно? Приём.

В семейном доме Мумиштейна с пирамидальной крышей раздался звонок. Он тут же схватил болтанцию.

– Пэри, я тут. Как дела в замке? Приём.

– Прямо как в сказке[14]! Мама наняла мне гавкучего наставника. И знаешь что? Он уже тут…

– Укуси меня гадюка! Приём, – вскрикнул Мумиштейн.

– Подожди, ты меня не понял! Под «гавкучим» я имела в виду пса… Королевского пуделя. И он будет вести у меня уроки!

От удивления Мумиштейн даже ответить ничего не смог. А Пэри продолжала:

– Он говорит, носит очки… И все – даже Скелет! – зовут его «профессором».

– Ты говорила об этом с бабушкой?

– Нет, она пока не вернулась…

– Обсуди всё с ней как можно скорее. Конец связи.

Пэри и сама собиралась это сделать. Она возлагала на Бабигейл последнюю надежду. Надо пользоваться любым удобным случаем!

С такими словами Фэрроу разбудил Пэри нежно поглаживая её клювом по лбу. Пэри, забурчала, перевернулась на другой бок, потянулась и села в кровати.

– Откуда ты всё знаешь?

– Не надо говорить мне о ней с утра пораньше, а то весь день пойдёт насмарку…

Пэри скинула одеяло, сбегала в ванную, умылась и с помощью заклинаний быстро оделась. Только она намеревалась собрать волосы и заколоть их старой волшебной палочкой, как поняла, что в замок вошла Верховная. Скелет поздоровался с ней так громко, что даже в её комнате всё было слышно.

– Верховная, вам стоит знать…

– Не сейчас, Скелет. Я пока не готова ни с кем разговаривать и уж тем более выслушивать сплетни.

– Хорошо, Верховная.

Пэри с Фэрроу переглянулись. Голос Бабигейл был слишком замогильным, а это не предвещало ничего хорошего.

– Принеси мне успокоительное из яда гремучей змеи в моём любимом хрустальном бокале и немного заплесневелого печенья, – добавила она. – И прошу: не говори никому, что я вернулась. Пойду отдохну в чудо-кабинете.

Пэри в этот момент уже сидела на самой верхней ступени лестницы, она уловила каждое слово. Обычно, возвращаясь с конкурса, Бабигейл хвасталась наградами Шанталь. Но, похоже, не в этот раз…

Пэри на цыпочках подошла к Скелету, который хлопотал на кухне. Он чуть от страха не подпрыгнул, когда она положила руку ему на ключицу.

– Вашей бабушке нездоровится, – прошептал он взволнованно.

– Я всё слышала. Давай отнесу поднос.

– Она не желает никого видеть, – не стал скрывать Скелет.

– Но я должна поговорить с ней до того, как это сделает мама и её… щенок.

Скелет заскрежетал зубами.

– Мисс Пэри, я понимаю, вы в гневе, но не стоит судить кого бы то ни было по внешности, если не знаете его прошлого. Это ведь так низко, а Ужассия, наоборот, славится своей толерантностью.

Пэри тяжело вздохнула. Наверное, Скелет прав.

– Но я могу всё-таки поговорить с Бабигейл? – едва слышно спросила она. – Пожалуйста, скажи, что да…

И дворецкий, который любил Пэри больше всех, не смог устоять.

Пэри прошла с подносом по узкому коридору и постучала в дверь чудо-кабинета.

– Входи, – послышался голос Верховной.

– Бабигейл, это я. – Пэри осторожно прошла в комнату.

– Думаешь, я не знаю, что ты подслушивала наш разговор со Скелетом? – спросила бабушка, тяжело опустившись в кресло. Шанталь переползла с её плеча на паутину, поближе к любимому плотоядному растению.

– Мы проиграли во всех испытаниях конкурса, – пожаловалась Верховная.

Пэри никогда не видела Бабигейл такой грустной. Она попыталась её успокоить:

– Шанталь всегда занимает призовые места, но она стареет…

Верховная перевела взгляд на внучку.

– Она уже не так быстра, хуже слышит, – продолжила Пэри. – Видят лишь три глаза из восьми и…

– И?..

– Ей, пожалуй, уже пора на покой, как думаешь?

Бабигейл была поражена услышанным. Но Пэри это не остановило:

– Если хочешь и дальше участвовать в конкурсах, можем найти замену Шанталь. Потренируем нового паука: научится на скорость плести паутины, обматывать жертву, прыгать в длину…

– Всё так быстро изменилось, – потерянно произнесла Верховная.

И Пэри тут же воспользовалась подвернувшимся случаем.

– Мир изменился, это правда, но в этом нет ничего плохого. Вообще-то нам надо поговорить с тобой о…

И тут Бабигейл впервые за день улыбнулась. Она прекрасно знала свою внучку, и ей было интересно выслушать Пэри. Сначала девочка поведала о своём недоумении, когда узнала, что в школу не пойдёт. Затем рассказала о споре и своём отказе здороваться с наставником.

– Теперь понятно, у кого мама научилась тявкать…

– Пэри! – повысила голос бабушка.

– Но это ведь правда! Она всё время чем-то недовольна.

– Прежде чем выносить поспешные суждения, выслушай меня. Ты ничего не знаешь о своём наставнике.

Пэри сложила руки на груди, сначала она слушала вполуха, но потом рассказ увлёк её.

– Профессор Шариэль – Звероликий, то есть человек, который превратился в животное. Он не всегда был псом, это твоя мама случайно заколдовала его.

– Но как? – с любопытством спросила внучка.

– По правде говоря, никто не знает. Это произошло на уроке. В детстве твоя мама заикалась. Мы с Дедусом решили, что она просто оговорилась, когда произносила заклинание.

– И никто не смог превратить его обратно в человека? Даже ты?

– Я поила Энору зельями восстановления памяти, накладывала на неё древнейшие чары, но она так и не вспомнила, что именно сказала в тот день.

Пэри не могла в это поверить, но и маме ей сопереживать не хотелось. Бабигейл продолжила свой рассказ:

– Но Шариэль ни слова не сказал, даже согласился обучать и дальше моих потомков. Он настоящий гений!

Пэри прочистила горло:

– Меня не смущает, что надо будет заниматься с личным наставником, и неважно, пёс это, жираф или единорог. Меня вот что волнует: почему я не могу ходить в школу, как все остальные? Это ведь так важно!

Бабигейл удивилась, но не стала прерывать внучку.

– Вот когда ты стала Верховной, кроме колдунов, тут почти никого и не было. Неудивительно, что приходилось учиться отдельно. А когда мама была маленькой, если только Большая книга истории не врёт, пришли Особенные, и ты приняла их: мумии, зомби, биоморфы и многие другие. Но мама ведь слегка высокомерна, она и знать их не хотела. Так что никому не хотелось быть с ней в одном классе. А сегодня колдуны в меньшинстве, и мне кажется, чтобы стать поистине великой Верховной, нужно общаться с теми, кем потом собираешься руководить. Если они признают меня, то будут оберегать не только мою жизнь, но и всю Ужассию. Всё просто, и колдуньей быть не надо, чтобы понять это.

Бабигейл сделала глоток успокоительного из яда гремучей змеи.

– Подумай хорошенько, Пэри! Учиться дома и в школе будет непросто, – мудро произнесла Верховная, вставая с кресла. – Тебе нужно будет доказать и мне, и Эноре, что я не ошиблась, снова встав на твою сторону.

– Я тебя не подведу, Бабигейл! – кивнула с гордостью будущая Верховная.

– Хорошо. Пойду сообщу ответственному об изменениях.

Бабушка и внучка посмотрели друг другу в глаза.

– Я тебя ненавижу[15], Бабигейл, – улыбнулась Пэри и крепко обняла её.

– И я тебя, моя гнилушка[16], – Верховная погладила внучку по голове.

Бабигейл никто не стал возражать. Пэри старательно училась: по утрам ходила в школу с друзьями, а в обед возвращалась в замок и приступала к занятиям с профессором Шариэлем.

А по вечерам сама Пэри тренировала Астраль – юную паучиху, которая должна будет выступать на конкурсах вместо Шанталь. На этих тренировках присутствовала и Верховная. Она делилась с внучкой секретами целебных растений, а та рассказывала ей о прошедшем дне: о докладе-страшилке про фей, который подготовила с близнецами Минором и Мажором, о языке магов, которому обучал её наставник, о характерной походке зомби. Ещё Пэри говорила с бабушкой про обёртывание мумий и устройство биоморфов, хвасталась, как хорошо у неё стало получаться летать на метле.

– Все даже рот в восхищении открыли! – хихикнула Пэри и составила перед Астраль полосу препятствий из камушков.

После ужина будущая Верховная, уставшая, но счастливая, отправилась спать. А хуже всего то, что даже Энору всё устраивало.

– Гадкого тебе дня, – как и каждое утро, пожелал папа.

– И вам того же, – ответила Пэри, щёлкнув по крышке банки с Корнишоном. Он помахал ей ручкой.

Мадам Пимс начала перекличку в классе. Мумиштейн. Здесь. Альфир. Здесь. Этель и Эстер. Тоже тут. Мэлиша. Здесь. Тулкас…

Ученики переглянулись. Тулкас… Это имя они слышали впервые. Стул рядом с Пэри отодвинулся, и появился мальчик, похожий на привидение.

– Здесь! – раздался голос. – Извините, мне не всегда удаётся проявить себя. Мой папа – невидимка. Мы совсем недавно переехали в Ужассию.

Учительница продолжила перекличку. Стул подвинулся к столу, и изображение Тулкаса задрожало.

– А меня зовут Пэри, – прошептала юная колдунья. От смущения она жутко покраснела.

– Я знаю. Ты… ты наша будущая Верховная, – ответил он и совсем растворился в воздухе.

Сердце в груди Пэри так и забилось. Тулкас был очень красивым…

Тем временем Бабигейл подсматривала за внучкой через хрустальный шар.

– Шанталь, кажется, у нас на глазах завязывается новая история, – улыбнулась она. – Похоже, Пэри влюбилась.

Бабигейл, Верховная колдунья и бабушка Пэри, была вся на нервах. Пару часов назад к ней на обед приходила давняя знакомая Петунья Якобс, но Бабигейл даже крошки в рот не взяла. Над ней до сих пор висела сиреневая тучка, а значит, она была очень и очень недовольна.

Пэри зашла в сад бабушки и сразу обо всём догадалась.

– Плохого дня, Бабигейл, – поприветствовала она Верховную.

– Плохого дня, – буркнула та и оборвала цветок.

У её ног лежало уже бутонов тридцать роз. Остались лишь ветки с шипами.

– Хорошо посидели? – спросила Пэри.

– Фу, козлиная борода! Эти бархатные лепестки просто отвратные! – процедила Бабигейл сквозь зубы и тут же растоптала босыми ногами с одиннадцатью пальцами упавший бутон.

– Так что? – не унималась Пэри. – Петунья ведь очень долго жила среди Тленников. Она рада вернуться в Ужассию?

Верховная наконец взглянула на внучку.

– Если хочешь знать, манеры у неё испортились и вкус стал хуже некуда! Она без конца накладывала себе угощения, ничего не выплюнула и даже в какой-то момент зааплодировала. А ведь считается, что у меня худший стол в Ужассии! Меня ещё никто так не оскорблял. Всё из-за Аппетитрона!

– Да, Аппетитрон – главный повар замка, но ты ведь знаешь, что ему никогда не нравились наши фирменные блюда. Да и к тому же из-за спешки и стресса у него возникают короткие замыкания. Может, перестанем заставлять его готовить для праздников и застолий? Мама хоть и заказывает блюда, но никогда не помогает, не следит за процессом. У неё совсем нет времени. Поэтому всё всегда заканчивается катастрофой!

– Что ты такое говоришь?

– Бабигейл, это ведь правда! Но ни ты, ни мама не хотите меня слушать.

Из глаз Верховной посыпались искры.

– За кухню отвечает Аппетитрон, так сложилось!

Пэри вздохнула.

– Если бы шеф-повар сохранял дзен[17] в суматохе, понимал нас и умел бы готовить худшие традиционные блюда Ужассии, то ты бы не злилась сейчас.

– Такова традиция.

– Ну что ж, значит, пришло время её изменить! – бросила Пэри и вышла из сада.

Стены замка на кухне задрожали. Энора, которая решила проследить за готовкой, тыкала в Аппетитрона пальцем. Прижатый к холодильнику робот печально опустил голову.

– Как ты мог? – кричала Энора. – Впервые в жизни я не буду притрагиваться к твоей стряпне! Тоже мне выдумал – подумать только! – готовить блюда Тленников. Когда Уилбур в последний раз обновлял тебя?

– Я… – попытался вставить слово Аппетитрон.

Но раз Энора вышла из себя, ничто её не могло остановить!

– Помолчал бы! Так и хочется сдать тебя в утиль.

Пэри прямо с порога бросилась на защиту шеф-повара.

– Мама, он ни при чём!

– Отцу тоже достанется, не беспокойся.

Девочка отогнала от себя мысли о возможной ссоре родителей.

– Мне кажется, Аппетитрон не должен готовить всё подряд. Это представление о поварах устарело.

– Такова…

– …традиция, я знаю, – закончила фразу Пэри.

Энора кивнула.

Юная колдунья собрала волю в кулак:

– Знаешь, кто лучше всех готовит блюда Ужассии? У кого самые отвратные вкусовые рецепторы? Кто добавлял бы во все праздничные блюда слюну и гниль?

Энора пожала плечами.

– Папа!

– Не говори глупостей! Он уже при деле – ковыряется в твормашинах[18]. Хотя мы все и страдаем из-за его беспечности и забывчивости.

Но Пэри не отступала:

– Но когда вас с Бабигейл нет в замке, готовит именно он! Папа отправляет Аппетитрона на отдых и сам управляется в кухне. Корнишону очень нравится за ним наблюдать!

Энора была так удивлена, что даже не сделала дочери замечания по поводу имени брата.

– Уилбур? И мой сын? На кухне? Держите меня, сейчас упаду!

Но она быстро пришла в чувство и рявкнула:

– Аппетитрон! Вон с кухни, иначе превращу тебя в тазик!

Робот вылетел из комнаты. Осталась только Пэри. Она не сводила с матери взгляда. Было ясно: девочка сделает всё возможное, но своего добьётся.

Ужин проходил в очень неприятной обстановке. Бабигейл, чавкая, ела суп из слизней. Неудачный обед с подругой никак не шёл у неё из головы. Энора почти не притронулась к паштету из жуков, а Уилбур отставил тарелку с фаршированными лапками мух.

Только Пэри жевала с аппетитом, но её мысли так и кипели: «Пусть и дальше варят свою кашу! А у меня есть решение, и им придётся меня выслушать!»

Когда Скелет принёс десерт, Пэри решила добавить завершению ужина перчинки.

– Может, перед вами сплясать, чтобы хоть кто-то улыбнулся?

– Пэри, не начинай! – нахмурилась Бабигейл.

– Я только спросила. Вообще-то ужинать в плохом настроении – возмутительно вредно, это мешает пищеварению.

– Что возмутительно, так это то, что твой отец, стоит мне только отвернуться, вместо действительно важных дел чистит морковку. А кто роботов обновлять будет?!

Уилбур тут же посмотрел на потолок – ему совсем не хотелось участвовать в разборках.

Но Пэри была настроена решительно.

– Уверена, тебе понравятся папины блюда!

– Уверена, ты не желаешь признавать, что я права.

– Уверена, ты…

Вдруг Бабигейл кинула салфетку на стол. Спор тут же прекратился.

– Вы обе, а ну хватит! Пэри, что ты предлагаешь? Мы внимательно тебя слушаем.

– Всё просто…

Но Энора разозлилась, что Верховная дала слово её дочери. Не дождавшись ответа Пэри, она стремительно вышла из столовой.

Уилбур извинился, взял банку с Дагоном, который скоро должен был открыть крышку, и вышел из-за стола (не забыв, однако, чмокнуть дочку и попрощаться с Верховной).

– Как я понимаю, этот вечер испорчен, – вздохнул он и вышел следом за женой.

На мгновение в столовой повисла неловкая тишина.

Скелет скрылся за дверью, а Пэри села поближе к бабушке.

– Ну, что ты придумала на этот раз, моя гнилушка?

– Проведём соревнование!

Больше часа Пэри говорила о папиных рвотно-гнусных блюдах, об ошибках Аппетитрона и постоянных криках Эноры.

– Во-первых, – загнула Пэри палец, – нужно убедиться в хорошем вкусе жителей Ужассии. Во-вторых, обойтись без унижений на пиршествах. В-третьих, Аппетитрону иногда нужно отдыхать. В-четвёртых, предложить кому-то, кто хорошо знает нашу кулинарную традицию, взять дело в свои руки…

– И этого «кого-то» я не знаю? – хихикнула Бабигейл.

– Я говорю о папе! – И Пэри добавила почти скороговоркой: – И для этого я предлагаю устроить соревнование.

Бабушка почесала Шанталь, которая сидела у неё на плече.

– Продолжай, – сказала она внучке.

Пэри улыбнулась. Она поняла, что Бабигейл с радостью её выслушает.

– Будет два этапа: творческий и технический. Проведёт соревнование тётушка Бет. Экспертное жюри – ты, мама и Петунья – проголосует за самые мерзкие блюда, но кто что приготовил – будет неизвестно, рассадим их по разным комнатам. Блюда выносить будет Скелет. Победитель в качестве награды подготовит банкет в честь летнего солнцестояния. Уверена, всё получится. Тогда Аппетитрону не придётся отвечать за праздничные блюда, которые ему не нравятся, в замке все будут сыты и довольны. И ты тоже. А победитель займётся любимым делом.

Пару минут Верховная сидела молча, обдумывая услышанное. Затем улыбнулась и погладила внучку по голове.

– С тобой Ужассия не соскучится!

Пэри расхохоталась и закивала. Начало переменам положено.

Пэри не составило труда уговорить предполагаемых участников. Мумиштейн и его мама – команда «Мумии», Тулкас и его мама – «Невидимки». Третья команда – они с папой. Уилбур согласился на авантюру только потому, что всё будет проходить анонимно и жена не сможет выплеснуть на него свою ярость. Они с Пэри назвались «Колдунами». Тётушка Бет, всегда готовая поддержать племянницу, без раздумий ответила «да».

Что же касается Бабигейл, то она пригласила к себе в чудо-кабинет двух других представителей жюри.

– Кулинарное состязание с непрофессиональными поварами?! И мы даже не будем знать, кто что приготовил? – выслушав Верховную, вспылила Энора.

– Именно так. Выберем повара на банкет в честь летнего солнцестояния. И если всё пройдёт хорошо, доверим победителю готовку праздничных блюд. Мне надоело позориться! Даже перед Петуньей ударила в грязь лицом.

Подруга Верховной недовольно плюнула на пол.

– Предполагаю, мой муж тоже участвует. А подтолкнула его к этому Пэри… – процедила Энора сквозь зубы.

– Участие анонимное, так что ничего не могу ответить. В любом случае результат тебе понравится. Быстрее соглашайся и ставь подпись, – Бабигейл указала на протокол проведения соревнования.

Петунье было за что раскаиваться. Поэтому она послушно поставила свою сургучную печать внизу документа.

К соревнованию Пэри подготовила всё за два дня. Помогали ей тётушка Бет и Скелет. Как и было решено, жюри посадили подальше от кухни.

В назначенные день и час в специально обставленной столовой собрались три сильнейшие колдуньи Ужассии. В это же время на кухне повара ждали начала соревнований.

– Дорогие участники, – обратилась к ним тётушка Бет, – у вас есть два часа на то, чтобы приготовить блюдо под омерзительным соусом. Помните: любая гадость может повлиять на исход борьбы. Пусть вам не везёт!

Мумиштейн и его мама сложили руки и встали друг к другу лбами – они думали над рецептом. Команда «Невидимок» выбирала кухонные приборы, а Пэри побежала в кладовку. Она достала банку сушёных крысиных хвостиков, грибы, брюссельскую капусту и тюбик ламовой слюны. Надо скорее вернуться к папе – каждая минута на счету!

Никакого жульничества! Использовать магию категорически запрещено.

Уилбур разогревал плиту. Он будто родился для готовки – на него приятно было смотреть. Он давно мечтал заняться банкетом в честь летнего солнцестояния и теперь готов был сделать всё возможное для победы!

– Пэри, обмажь овощи грязью, – попросил он. – А я займусь крысой.

Температура на кухне поднималась, огонь потрескивал, на лбу начинающих шефов появились капли пота.

– Ай, мой палец! – крикнул Мумиштейн, отдёрнув дымящуюся руку.

Его мама тут же включила холодную воду и подставила под неё ожог. А Скелет принёс огнетушитель и забрызгал пеной всю кухню.

Через один час пятьдесят девять минут тётушка Бет объявила:

– Остаётся одна минута, чтобы подать блюда.

Отварная крысятина. Капуста. Грибы. Соус. В последние секунды Пэри успела украсить три дегустационные тарелки длинными усами грызунов.

– Три, два, один… Всё! Воткнули друг другу палец в нос. Ха-ха! Я пошутила, – рассмеялась тётушка. – Скелет, давай отнесём блюда нашему жюри!

Энора облокотилась на стол. Она сидела, зажав нос. Петунья ждала, взяв ножик и вилку. Верховная усердно протирала очки. В столовую вошёл Скелет и поставил перед тремя колдуньями тарелки. От кушаний лёгкой струйкой поднимался пар.

– «Такое себе», или кюфта[19] в лучших традициях Ужассии, – произнесла тётушка Бет.

Колдуньи всё обнюхали, вилками перемешали содержимое и попробовали. Но… ничего на их лице не дрогнуло, было совершенно непонятно, понравилось им или нет.

Дворецкий принёс следующее блюдо.

– Вторая команда назвала это «Поторопитесь!».

Только Бабигейл, Энора и Петунья взяли в руки ложки, как тарелки задрожали и исчезли. Скелет в ужасе отшатнулся, а тётушка Бет, заметив открытые рты жюри, рассмеялась.

– Что ж, уважаемые колдуньи, видимо, вы были недостаточно быстры.

– То, что я успела увидеть, было омерзительно, – сказала Петунья.

– Я почувствовала запах, это было хуже некуда! – добавила Энора.

– А теперь представляю вам блюдо последней команды: «Писк-визг».

Скелет поставил три тарелки. В каждой была грязь комками, вонючая брюссельская капуста и отравленные грибы – и всё под буровато-мутной подливой. Энора рассмотрела блюдо со всех сторон.

– Неприятного аппетита! – хлопнула тётушка Бет в ладоши.

Энора почувствовала долгожданную тошноту и обрадовалась. Петунья от вони позеленела. Она слишком долго была в Другом мире и привыкла к другой еде.

– Смотрите, здесь даже крысиный ус есть! – улыбнулась Верховная. – Знаете, для чего?

– Думаю, это вместо зубочистки, – ответила Петунья и начала усом ковыряться в гнилых зубах.

– Правильно. А теперь команды ждут вашего решения, – произнесла тётушка Бет.

Шесть поваров прислушались.

– Оставим блюда под номером два и… три!

Команда «Мумии» выбывает. Мумиштейн и его мама вышли поприветствовать жюри. Петунья, любительница кухни Тленников, воспользовалась случаем и украдкой спросила рецепт. То, что они приготовили, ей очень понравилось, но лучше об этом никому не говорить.

Тётушка Бет поздравила на кухне команды «Невидимок» и «Колдунов». Она рассказала, что жюри единодушно, каждая по своей причине, возненавидели «Писк-визг» и что они хотели бы дать дорогу команде, приготовившей «Поторопитесь!». Пэри улыбнулась Тулкасу – он в этот момент был виден особенно чётко.

А тётушка Бет продолжила:

– В следующем испытании вам надо приготовить блюдо из овоща, который колдуны почитают особо, – из тыквы. На всё про всё у вас один час. Победит самый смелый!

Тулкас принялся чистить тыкву. Но из-за волнения у него так тряслись руки, что он уронил её, и всё разлетелось на кусочки. Вот так дела!

– Эх, Тулкас, где твоя смелость? Думаю, на этом мы выбываем, – вздохнула его мама, снимая фартук.

Тулкас начал собирать мякоть с пола чайной ложкой. Тётушка Бет хотела было остановить соревнования, но Пэри, которая мечтала о победе папы, не собиралась выигрывать без боя. Она подняла руку:

– Можем ли мы поделиться половиной тыквы с соперниками?

Тётушка быстро сверилась с протоколом – правила ничего такого не запрещали, если только все участники дадут своё согласие. А его уже озвучили.

Испытание возобновилось. Нужно сконцентрироваться! Уилбур мелко нарезал брюшки жуков и добавил их в мякоть тыквы. Приправив пряностями, Пэри обжарила на сковороде крылья мух.

– Смелость! В ваших блюдах должна чувствоваться смелость!

Вдруг за пять минут до конца испытания у Пэри появилась идея. Оставшуюся тыкву она порезала на крупные куски и бросила на гриль.

– Пап, присмотришь? Я пока майонез сделаю.

Яйцо змеи, прокисший уксус и горчицу, от которой идёт дым из ушей… В конце для хруста Пэри подсыпала щепотку ногтей.

– Три, два, один… Закончили! – уткнувшись в наручные часы, отсчитала тётушка Бет.

Пэри подняла голову от плиты – «Невидимки» выглядели довольными.

Борьба становилась всё более напряжённой!

В столовую вошла тётушка Бет.

– Уважаемое жюри, вот и пришёл момент последнего этапа. Две команды сделали всё возможное, чтобы вы испытали истинное отвращение. Напомню: от вашего решения зависит, кто победит и подготовит банкет в честь летнего солнцестояния.

Рядом стоял Скелет, он что-то прошептал ей на ухо.

– Мне только что сообщили, вы решили ещё кое-чем наградить победителя…

– Блюдо победителя войдёт в книгу рецептов замка, – прервала дочь Бабигейл.

Четыре участника, ожидавшие на кухне, переглянулись. Такая честь! Ведь кулинарная книга велась с первого шабаша[20] и хранила в себе тайны самых древних угощений.

– Скелет, принеси первое блюдо!

Дворецкий вышел и вернулся с тарелками, которые аккуратно расставил перед жюри.

– Вилка вам не понадобится. Возьмите приготовленное одной рукой и откусите кусочек, – проинструктировала тётушка Бет.

– Вот так? – спросила Петунья.

Ведущая соревнования кивнула. Верховная и Энора тоже попробовали. Вскоре не осталось ни крошки. От волнения Пэри начала грызть ногти.

Скелет тем временем вынес блюдо второй команды.

– Тарелка страшная и надколота в самый раз, – со знанием дела произнесла Энора.

– А добавка будет? – уточнила Петунья.

– Нет, – ответила тётушка Бет. – Но у меня есть инструкция, как это есть. Поместите трубочки в середину и постарайтесь втянуть как можно больше жидкости.

Колдуньи так и сделали, и вскоре ничего не осталось. Они быстро вынесли решение, и тётушка Бет пригласила участников в столовую.

Сначала зашли Тулкас и его мама, за ними – Пэри и Уилбур. Энора сморщила нос.

– Я так и знала, что они тут! Я…

Бабигейл положила свою ладонь на руку старшей дочери. Та успокоилась.

– Прежде чем узнать результаты, таящиеся в этом хрустальном шаре, прошу госпожу Невидимку и Пэри поделиться с нами названиями блюд.

– «Взрывная тыква», – ответила мама Тулкаса, обнимая сына за плечи.

– «Ведьма-бургер», ничего особенного, – произнесла Пари.

Тётушка Бет подошла к хрустальному шару.

Золотыми буквами засверкало слово «Колдуны». Пэри бросилась в объятия папы. Уилбур посмотрел на Петунью, Бабигейл и свою жену. Как отреагирует Энора? Она постоянно твердит, что не хотела бы мужа-повара.

Медленно, не сводя с мужа и дочери взгляда, Энора вышла из-за стола и подошла к ним.

– Ты не злишься, моя страшиночка? – спросил у неё Уилбур.

Энора замотала головой.

– Должна сказать, что майонез – выше всяких похвал! А «Ведьма-бургер» – это нечто!

– В зависимости от предпочтений ингредиенты можно менять, – уточнила Пэри.

– Как я и пообещала, ваше блюдо с этого дня включено в книгу рецептов замка! – объявила Бабигейл.

Пэри дёрнула бабушку за рукав – та наклонилась и выслушала внучку. Затем Верховная повернулась к Тулкасу и спросила:

– Это правда, что тебе нравится готовить?

Тулкас покраснел.

– Видимо, нравится? Тогда обрадую тебя: Пэри уступает своё место победителя. На банкете в честь летнего солнцестояния будешь помогать ты. Уилбур, ты не против?

– Конечно нет! – улыбнулся папа Пэри. Его глаза так и сияли от счастья. – Приготовим «пышущие жаром горшочки», «соль в чечевице», «шоколадные козюли».

Мама Тулкаса, кивнув, поблагодарила Пэри и Бабигейл, а Тулкас, залившись краской, растворился в воздухе.

– Он очень счастлив, – сказала госпожа Невидимка. – Просто стесняется об этом сказать.

На следующий день Пэри прогуливалась по саду Бабигейл с корзинкой «ведьма-бургеров». Затем через заржавевшую старую дверцу вышла на тропинку, ведущую на кладбище. К ней подлетел ворон Фэрроу.

– Для тебя тоже есть, – успокоила его Пэри. – С чёрствым хлебом и опарышами.

Юная колдунья дошла до своего склепа, расстелила у входа плед и, приготовив всё для пикника, достала из кармана болтанцию.

– Пэри вызывает Мумиштейна. Ты тут? Я умираю от голода!

– Ага! – Мумиштейн выскочил из-за дальнего надгробия. – М-м-м! Какой аромат!

– Папа целыми днями готовит всевозможные «ведьма-бургеры». А мама ему помогает, называет папу «мой ненавистный кулинар». Теперь «ведьма-бургеры» – её любимое блюдо! Мы с Бабигейл и Скелетом даже поверить во всё это не можем! Представляешь, мама не против, чтобы папа по праздникам надевал фартук и поварской колпак.

– Твои родители готовят? Вместе?

Но Пэри была слишком голодной, чтобы отвечать на его вопрос. Она достала «ведьма-бургер» и с превеликим наслаждением откусила первый кусочек. Вонючий сыр, проросшая картошка…

Пальчики оближешь – как говорят в Другом мире.