Воплощение неудержимой мощи природы. В зависимости от места распространения относится как к женским духам (албаста), так и к мужским (албастый, лопастый). В Вятской губернии лопастым называли лесного духа, управляющего вихрями и порывистыми ветрами, а на Урале – мелких бесов, проказничавших на улицах.

Согласно архангельским поверьям, албаста – женский демонический персонаж, связанный с водной стихией. Обитала в камышовых зарослях около болот и заболоченных мест. Описывали ее как страшную северорусскую русалку: пугающего вида нагая лохматая женщина высокого роста, с огромными грудями, которые она во время ходьбы закидывала за плечи, и длинными косматыми волосами, что волочились по земле. Как и русалки, албасты очень подвижные существа: любят сидеть у водоемов и расчесывать волосы, а во время русальной недели ловят девушек, вовлекают в хоровод и утаскивают на дно водоемов и болот.

Любимая забава албаст – отлавливать случайных прохожих и щекотать их до смерти: «Ростом лобаста – как эта осина, тело белое, что заячий пух, а ручищи – словно крыльё с красным когтем: словит да этим когтем, хоть и нежен он, что костянка, а защекочет до смерти».

При этом поведение албаст порой описывалось как человекоподобное. Это связано с представлениями о заложных покойниках: согласно некоторым поверьям, в албаст превращались души умерших некрещеных детей, девушек-утопленниц или скончавшихся до свадьбы, из-за чего албасты сохраняли повадки людей, которыми некогда были.

Чаще албасты выступали как вредоносные существа, которым приписывались разнообразные способности: они насылали дождь и град, поднимали сильный ветер, вызывали ночные кошмары и болезни. В некоторых регионах, к примеру в Саратовской и Астраханской губерниях, верили, что албасты способны принимать вид грозовых туч: их тело обретало неясные очертания серого цвета.

Подчинить албасту можно, завладев принадлежащим ей предметом, – часто речь идет о волосе. По другим источникам, в одежду албасты надо воткнуть иглу – так она станет подвластна человеческой воле и поспособствует обогащению хозяина.

Женский дух из южнославянской мифологии, по ряду признаков схожий с восточнославянской русалкой и западнославянскими богинками. В народных поверьях болгар вилы покровительствовали утренней росе, необходимой для удачного урожая, – выливали влагу на нивы [поля, возделанные для посева и засеянные хлебом], после чего хлеба колосились.

Вилы преимущественно представали красивыми девушками с длинными волосами, в белых одеждах до земли с золотым поясом, босые и с лебедиными крыльями. По некоторым сербским поверьям, такие длинные одежды скрывали козьи или ослиные ноги. В различных быличках [жанр фольклорной несказочной прозы, краткие рассказы о встрече человека с нечистой силой] встречаются и другие демонические черты: отвратительный запах, рога или груди, свисающие до земли, – однако распространение получило именно представление о духах в облике прекрасных девиц.

Считалось, что днем вилы не видны человеческому глазу, разглядеть их можно только в полночь. Характерной особенностью духов стала общность – девы всегда появляются небольшими группами: они водят хороводы и поют, трапезничают на перекрестках дорог и моют волосы в водоемах. Так как вил невозможно увидеть днем, человек легко попадал в их ловушку, случайно переступая границу места их пребывания. Тогда вилы могли проявлять жестокость: на обидчика насылали болезни, исцелить которые возможно только магическим способом. Для этого на место столкновения с духами приносили сладкие угощения с просьбой излечить больного, называя вил «сестрами» и «матерями».

Иной раз люди по воле случая оказывались втянуты в танец вил – так называли бури. Считалось, что во время такой круговерти вилы неистовствуют: болгары называют это «юда», сербы и македонцы – «самовила». Вихрь поднимает человека высоко над землей и иссушает до смерти. Одолеть птицедев возможно: если отнять крылья, они обратятся смертными девушками.

Другая характерная черта вил – предрасположенность к оборотничеству: считалось, что они могут обращаться в лебедей, соколов или даже волков. По другим поверьям, вилы способны оборачиваться частично – птицами с девичьей головой.

Несмотря на проявления жестокости, по народному убеждению, вилы относились к людям благосклонно, одаривая поля живительной влагой и урожаем. По редким поверьям, вилы защищали сирот, приносили счастье и помогали в хозяйственных делах.

Нечистые духи в женском обличии, вредящие беременным женщинам и детям. Представления о богинках распространены на территории Польши, а также польско-украинских и польско-словацких пограничьях.

Происхождение богинок связывают с «нечистыми» покойниками: женщинами-самоубийцами; умершими во время родов или в послеродовой период; детьми, умерщвленными матерями, ведьмами, грешниками и старыми девами. Духами могли стать и украденные богинками дети и девушки.

Обитают богинки в основном у водоемов, болот, в норах и пещерах. С весны по осень они на поверхности, с наступлением морозов уходят под воду. Временем разгула богинок считался полдень и время после заката. Особенно опасны они для женщин – беременных, рожениц и в послеродовой период. Богинки заманивали их танцами, зазывали ласковым голосом по имени, и если же женщина поддавалась, то таскали ее по полям, били и всячески измывались. Помимо этого, богинки насылали на рожениц болезни, отнимали у них молоко, а по ночам крали ребенка прямо из утробы. Похищенное дитя вскармливали своим молоком, обращая в демона, а затем подменяли.

Изображают богинок в облике трех или двенадцати безобразных женщин: высокие, худые, бледные, с обвисшими грудями и вздутым животом. У них длинные спутанные волосы до самой земли. Им также приписывают зооморфные черты: гусиные или куриные ноги, клыки или орлиный нос. Богинки могут обращаться как в животных – собак, кошек и лягушек, – так и принимать облик бестелесный: туман или пар над водой.

Богинки способны рожать самостоятельно. По поверьям, обычно у них появлялись только девочки, если же рождался мальчик, то он вырастал водяным. Мужьями богинок становились обольщенные ими мужчины, хотя существует поверье, что богинки способны зачать лишь от вихря и ветров.

Демоническое существо без определенного облика. По фольклорным сюжетам, бука обитал в темных уголках дома или глухом лесу. Представления о буке повсеместны, а сюжетами с упоминанием схожего образа богаты многие мировые культуры (к примеру, жихарь или ламия). С этим персонажем связаны страшилки для нерадивых детей.

Несмотря на то что бука не имел конкретного воплощения, в поверьях и быличках ему приписывались длинный язык, огромный рот, лохматость; наличие горба, кривизны или хромоты. «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона» указывает, что «народная фантазия, олицетворяя буку, изображает его с огромным открытым ртом и с предлинным языком, которым хватает детей и, бросив в глотку, пожирает их. Бука, по поверию, ходит только ночью, около дворов и домов, и уносит попадающихся ему детей».

В восточнославянской культуре бука – воплощение маленького вредоносного демона, которого видели только дети, отчего бука нападал на них по ночам и пакостил: хватал за ноги, пытался затащить под кровать и стащить одеяло. Больше всего бука боялся дневного света и веры взрослых людей: считалось, если человек в расцвете лет искренне поверит в буку, тот погибнет.

Демоническое существо, популярное преимущественно у восточных славян. В игошу обращалась душа мертворожденного или некрещеного младенца, так как до крещения человек считался «нечистым». Мертворожденные или загубленные матерями младенцы относились к заложным покойникам, поскольку их души не упокаивались после смерти.

Владимир Даль в своей работе «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» описывал игош как «уродцев, без рук без ног, родился и умер некрещеным». По своим характеристикам игоша напоминал домовых: обитал то тут, то там и проказничал, особенно если кто-то не признавал его и не выкладывал для него за столом ложку и хлеб. Вместе с тем игоша мог и помогать по хозяйству, если его умасливали вниманием.

Помочь некрещеной душе младенца можно на Троицкой неделе, или в Семик [восточнославянский праздник весенне-летнего календарного периода; отмечается на седьмой четверг после Пасхи, за три дня до Троицы], когда поминают умерших или мертворожденных. Женщина, ребенка которой постигла такая судьба, должна взять двенадцать крестиков (по числу апостолов) и раздать детям. Тогда, по представлениям людей, апостолы помолятся за умерших детей и двенадцать душ будут спасены.

Восточнославянский демонический персонаж, олицетворяющий беду и несчастливую судьбу. Его часто представляют как мелкого невидимого демона, который живет в доме и вредит людям. Злыдень запрыгивал на плечи человеку и приносил во все его действия неудачу: хозяйство приходило в упадок, на людей обрушивались болезни и нищета. Поэтому злыдней порой сравнивают с недолей.

В белорусской традиции злыдень – невидимая глазу обывателя женщина без языка, глаз и ушей. В иных местах его представляли как безобразное облезлое животное, скрывающееся за печкой. Порой этому несуразному существу приписывалось ношение сапог и шапок-ушанок. Согласно украинской версии, злыдень – дряхлый старик или растрепанная старуха в рваном платье.

Избавиться от влияния злыдней очень сложно, так как для людей они невидимы. Для этого их нужно отловить и запереть в отдельном помещении. Герои быличек часто справляются со злыднями хитростью: заманивают в мешок, завязывают, а затем бросают в болото или закапывают. Существует поверье, что если оставить пойманного злыдня на пороге, то он перейдет к тому, кто его освободит.

Демонические полевые духи, олицетворение солнечного удара. Этот женский персонаж распространен в мифологии восточных и западных славян. Внешность полудниц может меняться в зависимости от региона. К примеру, на Русском Севере полудницу представляли как высокую девушку, одетую в белые блестящие одежды до земли и со сковородой в руках. У лужичан полудницы появлялись с серпом – их называли серповницами. Частой характеристикой стало наличие пышной груди и длинных волос.

Однако на польско-украинском пограничье полудница изображалась как взлохмаченная старуха с пожелтевшими зубами. В Сургутском же крае ее описывали как обросшую волосами с огромными грудями, которая «косит» людей, если те в полдень остаются на поле.

Согласно поверьям, полудницы происходят от заложных душ грешников и ведьм. Они появлялись посреди поля в полдень и привлекали внимание отдыхающих жнецов пением. Иногда полагали, что полудницы бывают добрыми и злыми. Добрая закрывала сковородой хлеб и травы от жаркого солнца; злая обратной стороной сковороды прижигала верхушки злаков. Отсюда еще одно ее имя – сковородица. Полудницы охраняют поля от людей, чтобы они в определенный период времени не мяли хлеба. Детей также пугали полудницами: «Не ходи на рожь – полудница обожжет».

Особенно сурово полудницы поступали с теми, кто работал в поле после полудня. На таких людей они насылали солнечный удар, могли защекотать до смерти или даже свернуть шею. Поэтому в народе строго запрещалось в полдень сеять, жать и оставлять в поле детей без присмотра. Чтобы спастись от полудниц, нужно до двенадцати часов дня рассказать ей обо всех сельскохозяйственных работах с момента посева до, к примеру, изготовления полотна.

Полуночники, или ночницы, – ночные представители нечистой силы, которые преимущественно охотятся за новорожденными некрещеными детьми. Именно ночницы вызывают бессонницу, насылая на готовящихся ко сну людей тревогу и беспокойства. В народе верили, что полуночники вынуждают детей кричать и плакать по ночам.

Проникают в дом ночницы через открытые окна и дверь, пролезают под колыбелькой или даже в нее и дергают, щиплют, пинают и бьют детей, отчего те плачут и не могут заснуть. В ночниц обращаются нечистые души ведьм, если те умирали, не оставив потомства.

У полуночников нет определенного облика. Чаще всего их изображали как женщин. В некоторых областях, к примеру в Архангельской губернии, встречалось представление, что ночницы – двенадцать сестер, которых можно прогнать только с помощью молитв и ритуалов. Так, детей купали в специальных отварах или окуривали помещение с люлькой этими же растениями.

В сербском фольклоре ночницы – уродливые старухи в черных одеждах. У хорватов ночницы изображались с длинными когтями и волосами до земли. По редким польским данным, у ночниц могли быть атрибуты птиц или даже летучих мышей.

Стрига, или стригонь, – демонический персонаж, известный в культурах нескольких регионов: в Трансильвании, Силезии, Словакии, Моравии, Хорватии и на юге Польши. По свойствам и внешним характеристикам близка к другим нечистым созданиям: вештице, двоедушнику и упырю.

Чаще всего стрига – существо женского пола, способное обращаться в животных и насекомых. С наступлением ночи она покидала физическую форму и летала духом по чужим дворам, отбирала молоко у коров, насылала порчу на людей и скот. Именно демоническая душа стриги принимает форму животного или насекомого, чтобы проще проникать в чужие дома.

Если же стрига желала навести непогоду или стихийное бедствие, она вылетала ночью в физической форме верхом на метле к высокой горе, где «толкла и месила град». При приближении градовых туч к деревне мужчины стреляли в них в попытке отогнать. В этой же ипостаси стрига нападала на грудных детей и беременных женщин – высасывала их кровь и пожирала сердца. Если младенец умирал без объективных причин, в народе говорили, что его убила стрига. Стриги также могли прикидываться блуждающими огоньками, чтобы преследовать ночных путников, пугать их и заводить в непроходимые чащи.

Происхождение стриг связано с понятием двоедушия – когда у человека, рожденного с двумя душами, одна оставалась некрещеной и становилась злым духом. Когда такой человек умирал, из могилы выбиралась вторая, «нечистая» душа и продолжала жить в форме стриги.

По поверьям, к стригам также относили детей, рожденных с двумя рядами зубов, со сросшимися бровями или вовсе без них, а также с родимым пятном на спине в виде ножниц. После смерти такие люди становились стригами и обращались ночными птицами или младенцами с крыльями совы.

Демонический персонаж, встречающийся в фольклоре Пермского края и Русского Севера, из группы помощников ведающих людей, которые обладают сверхъестественными способностями и относятся к категориям колдовства, знахарства и бытовой магии. Бусеньки – злые духи, принимающие чаще всего мышиный облик. В самом слове «бусый» в говорах Русского Севера заключена цветовая характеристика – серый, пепельный, дымчатый.

На деле же бусеньки – категория чертей, способных обращаться в мелких зверей, гадов и даже неодушевленные предметы. При этом отношение к бусенькам в народе неоднозначное: с одной стороны, они причина болезней, с другой – в некоторых текстовых свидетельствах описывается теплое отношение к этим бесенятам.

Также существовало поверье, что бусеньки могут вселяться в тело живого человека – такого бесенка называли пылинкой, так как он принимал облик пыли или маленькой мухи, чтобы заскочить в рот жертвы. Распознать одержимого человека можно не по болезненным проявлениям, а по поведению самого бесенка. Чаще всего бусенька выдавал себя через речь: во время «приступа» он называл свое имя, обычно с уменьшительно-ласкательным суффиксом (Машенька, Егорушко, Егорка, Мишутка и т. п.). Причем носителями таких пылинок чаще становились женщины.

Анчутка, или анчут, – злой дух воды, мелкий бес. В некоторых местах анчуткой называли проявления нечистой силы вообще, заменяя слово «чёрт». Обитали эти чертята в омутах, болотах и прудах. Анчутка быстро передвигается, летает и меняет облик по желанию. В быличках практически нет упоминаний о злонамеренности анчуток. Их, скорее, описывают как пакостников, которые разыгрывают людей, накликавших их по имени. Так как свойства анчутки родственны чёрту, обликом он также походит на собрата: небольшой размер, рожки, козлиные копыта или звериные лапы.

Демоническое существо в виде вихря на дорогах. Встречник – персонификация опасности случайной встречи в пути, из-за чего духа особо опасались странники.

В некоторых губерниях полагали, что встречник – живущий у дорог бес, который выскакивал перед путниками и всячески им вредил: бил по голове, лицу и спине, поднимал в воздух и бросал на землю. По поверьям, встречники – посланники нечистой силы, которые являлись в виде вихрей на землю за душой умирающего грешника или человека, заключившего договор с чёртом.

Из-за популярности поверий о встречнике народ проводил множество обрядов, связанных с темой «встречи» во время путешествия. К примеру, в Поволжье нельзя было отправляться в путь в Сретенье – встретишь смерть. Особую роль «встреча» играла и в похоронных обрядах: перед выносом покойника из дома родственники обязательно готовили встречник – подарок первому встречному. Люди верили, что так покойному отпускается его первый грех, а получивший такой подарок – счастливчик.

Демонический персонаж, по некоторым источникам, подобный античному грифону – посреднику между миром богов и земным. Предположительно, в славянскую мифологию образ проник из иранской культуры через торговые связи. Крылатые посланники дивы могли соотноситься с культом Перуна, как вестники его воли, и Дажьбога.

Образ дива дважды встречается в «Слове о полку Игореве»: Игорь видит дива на вершине дерева, а затем упавшим на поле боя. Вероятно, див символизировал поражение войска или предвещал исход боя. Там же упоминается его способность заглядывать в судьбы обреченных на скорую смерть.

Название «див» относится к комплексу однокоренных слов, обозначающих не только состояние дикости и необузданности, но и соотносящихся с лексемой «диво» – «дивный», «удивительный», «необычный».

Див бытует в фольклоре западных и южных славян как демоническое существо, часто связанное с лесом. У южных славян, особенно в сказках сербов и болгар, див, или дивовище, обретает облик человекоподобного существа-гиганта, обладающего магическим знанием и волшебной силой. В данном случае речь, скорее, идет о дивьих людях.

В древних мифах птицезверь считался настоящим «дивом»; о точном месте его обитания практически ничего неизвестно. Люди предполагали, что див живет в диких местах. Облик дива менялся от рассказа к рассказу, поскольку его не запоминал ни один человек. Люди также верили, что див часто является тем, кому уготована недобрая судьба, и раскрывает пророчество, но стоит ему улететь, как человек забывает услышанное.

Чёрт – один из самых древних образов злых духов, существовавший до христианства, и самый популярный образ в русской демонологии. Христианское представление о дьяволе оказало решающее влияние на формирование позднего образа чёрта, который известен нам сегодня.

В восточной и западнославянской традиции чёрт – антропоморфное существо, покрытое черной шерстью, с рогами и бычьим хвостом. Иногда его изображали с копытами, красными глазами или носом без ноздрей. У восточных славян чертями именовали всю нечистую силу в целом (нежить).

На формирование легенд повлияли ветхозаветные апокрифы, в которых происхождение нечисти связывали с падением Сатаны. Ангелов, уставших славить Бога, низвергли на землю. Сброшенные с неба, они падали кто куда: в болото, в чащу леса, в колодец, – так они превратились в духов урочищ.

От остальной нечисти черти отличаются свободой передвижения и местом обитания. В потустороннем мире они мучают заложные души, но на земле живут в разных местах: на болотах, в озерах, колодцах, на перекрестках, в заброшенных домах, глухих кустах. Самая опасная способность – умение принимать облик животного и человека.

Народные верования запрещали упоминать чёрта, чтобы не привлекать внимание нечистой силы. Бытовали многочисленные эвфемизмы: лукавый, шут, окаяшка, немытик, черный, ирод, враг и т. д. Запрет связывали с постоянным вмешательством нечисти в жизнь людей.

Принимая облик человека, чёрт обращался странником или местным ремесленником – кузнецом или мельником, в редких случаях – покойником и, являясь к его родственникам, совращал и подталкивал к греху. В облике местного жителя чёрт соблазнял девушек, чтобы те рожали упырей. В животном облике (кошки, собаки или свиньи) чинил мелкие неприятности: пугал пьяных и провоцировал на конфликт. Особое удовольствие для чёрта – доведение человека до самоубийства, ведь душа заложного покойника отправлялась в его лапы.

Помимо этого, в народных представлениях чёрт вселяется в неокрепшие тела детей или женщин и вызывает мигрени и постоянные болезни. Черти насылают непогоду, метель, иногда принимают вид смерча и портят урожай. Считается, что вихрь – это беснующийся чёрт.

Образ и свойства бесов близки к характеристикам чертей. В контексте славянской мифологии образ беса развился под влиянием церковно-книжной традиции. В рукописных житиях и заклинательных молитвах бесы – нечистые злые духи, соблазняющие человека и наносящие ему физический и духовный вред. Бесы обрекают на алкоголизм, подстрекают на блуд и насылают болезни.

К человеку бес являлся чаще всего в облике черной собаки, змеи, медведя или волка. Иконографический облик беса подчеркивает антропоморфную форму: черный или синий, мохнатый, с крыльями, хвостом и когтями. Главными особенностями беса считались остроконечная форма головы и невероятный смрад, его сопровождающий. Человеческий облик бес принимал в исключительных случаях. Обычно то был облик иноземца: эфиопа, поляка, литовца.

В народной демонологии бес отличается от чёрта или дьявола. Восточные славяне именовали бесом все категории духов: домовой – дворовой бес, леший – волосатый бес, полевик – полевой бес и т. д. В польской традиции бесами называли всех злых духов, предстающих в звериной форме. У болгар сохранилось поверье, что бесы – воплощения душ умерших собак.

Волколак, или волкодлак, – человек с демонической способностью обращаться в волка. Чаще всего образ волколака встречается в украинской, белорусской и польской традициях, где с темой оборотничества связано множество быличек.

Понятие ликантропии – способности человека (колдуна) обращаться в хищника – известно славянским народам еще с древних времен. Самые ранние упоминания относятся к эпохе Геродота (около 484 до н. э.) – древнегреческого историка, который в своем трактате «История» запечатлел нравы праславянских племен – невров, проживавших на территории современной Беларуси. Широко известен фрагмент, в котором Геродот сообщает о ликантропии среди невров: «…Говорят, что раз в год каждый невр становится волком на несколько дней и затем снова возвращается в прежнее состояние».

Русские же представления об оборотнях близки к поверьям сербов и болгар. Согласно им, волколак чаще всего предстает обычным волком, хотя в его облике присутствуют черты, указывающие на истинную природу: задние лапы вывернуты вперед, как колени человека; зверь имеет человеческую тень и обитает один, без стаи. Обращаться в волколаков способны или ведающие люди (колдуны и волхвы), или проклятые под действием чужого колдовства.

Согласно народным поверьям, человек становился волком двумя способами: накинув волчью шкуру или с помощью волшебной наузы – заговоренного ремня или лыка, которым его опоясывали. В волчьем облике он оставался, пока пояс не изнашивался, не рвался или не снимался. Такие пояски-наузы, позволявшие волхвам принимать волчий облик, часто упоминаются в поучениях против язычества с XII века.

Свойства демонического любовника/любовницы могут ассоциироваться с другими персонажами нечистой силы, но этот образ также нередко выступает и как самостоятельная мифологическая фигура. В фольклоре нередки упоминания представителей нежити, вступивших в интимные отношения с людьми: лешие и водяные похищали девушек и силой брали их в жены; упыри навещали в облике покойника вдовца или вдову; русалки и водяницы уводили под воду рыбаков и крестьян.

Объединяющей характеристикой стал популярный троп, в котором мифический любовник посещает людей, скорбящих об умерших. Так, по многочисленным свидетельствам, в народе верили: к вдове в облике погибшего мужа якобы мог явиться чёрт или упырь. Такую нечистую силу называли по-разному: огненный змей, летавец, летун, любак, волокита или просто змей. Основная его черта – способность летать и принимать любой человеческий облик. У южных славян чаще всего в качестве мифологического любовника выступал именно упырь.

Российский фольклорист М. Д. Чулков утверждал, что огненный змей – собирательный образ мифологического любовника, который являлся одиноким или тоскующим по умершему людям в образе покойного. Впоследствии люди иссыхали и умирали. Для окружающих змей оставался невидимым или казался падающей звездой (когда приземлялся к дому жертвы в виде огненного шара).

Если в образе змея-любака узнавали недавно умершего человека, то его прогоняли с помощью шокирующих новостей. Чаще всего детей одевали в свадебные наряды и пекли праздничный калач. Приходя в дом, заложный дух был сбит с толку и больше не наносил ночные визиты.

Общеславянский мифологический персонаж – покойник, восстающий по ночам из могилы. Это опасное существо вредит людям, скоту и хозяйству. Слово «вампир» не было распространено на Руси, а проникло из Западной Европы только на территорию Украины и Беларуси, где стало аналогом понятия «колдун». Представления о вампирах у славян наиболее развиты на Балканах. В восточнославянской традиции вампиров продолжали называть упырями и в редких случаях – еретиками. Представления об упырях сложились на основе веры в заложных покойников – тех, чьи души после смерти не нашли покоя и вынуждены обретаться на границе двух миров.

Часто упырями называли любые проявления нечистой силы. До установления христианства с ними связывали вредоносное воздействие темных сил, приводящих к стуже, болезням, голоду, смерти и агонии. Образ упырей достаточно аморфный: они воплощали могущественную сверхъестественную силу, которую невозможно соотнести с внешним обликом, из-за чего в фольклоре славян трудно отыскать описание их внешнего вида.

Облик упырей зависел от внешности покойного. В народных поверьях сохранились отличительные черты, по которым покойника можно отличить от живого. К примеру, в польской традиции бытовало убеждение, что вампиры огромного роста и не имеют бровей, а у болгар – что у упырей большая голова и (в редких случаях) отсутствуют руки или хребет. Восточные славяне часто приписывали упырям необычайно красное лицо и глаза.

Согласно общим представлениям, упырями становились люди, чье рождение, жизнь или смерть сопровождались нарушением ритуальных и моральных норм. Также в народе считали, что упырями становились умершие не своей смертью (самоубийцы, погибшие от ран или болезни). Упырем мог стать и колдун, заключивший договор с нечистыми силами еще при жизни.

Вампиры вставали из могил по ночам и возвращались до первых петухов. Выпив много человеческой крови, упырь еще некоторое время не возвращался в могилу. Нападали вампиры прежде всего на родных – супругов и детей.

Демонический дух, принимающий облик человека. Изначально мара (иначе мора) относилась к культу богини смерти и зимы – Марены, однако со временем образ трансформировался и обрел самостоятельные характеристики. У разных народов существовало множество версий появления мары, и многие соотносились с преданиями о других нечистых созданиях – о мавках, водяницах, двоедушниках, вештицах и т. д. Сербы считают, что мары – дочери вештиц.

Согласно самому популярному поверью, мары – низшие демонические персонажи, которые по ночам забираются на грудь спящего человека, душат его и пьют кровь. То есть мара – своего рода воплощение ночных кошмаров и зла. Одни из самых страшных представлений о марах в Беларуси: это не просто зловредный дух, а существо, наслаждающееся человеческими муками. Залезая на грудь человека, мара затрудняла его дыхание, но давала передышку, чтобы жертва успела прийти в себя. Человек, попавший под влияние мары, осознает свое положение, но избавиться от наваждения нечистой силы сложно – для этого требуется помин о том, что все происходит во сне, а не наяву. Тогда человек просыпается, а мара исчезает.

Появление мар связывают с аномалиями и приметами: поляки верили, что если в семье родилось подряд шесть дочерей, то седьмая станет марой; чехи – что марой становились дети, родившиеся с зубами; сербы – что мара зачата матерью во время месячных.

У поляков распространено поверье, что у мары две души, одна из которых демоническая. Именно нечистая часть вылезает наружу по ночам и вредит людям. При этом сам носитель ни о чем не подозревает и днем ничем не отличается от окружающих.

Мары описываются как неразличимая человеческая тень с прозрачным телом, худая, костлявая, с гипертрофированными длинными ногами и руками. У сербов мары обращаются в бабочек и комаров, чтобы было проще проникать в жилища. У некоторых народов образ мары смешивался с русалкой или полудницей и представал уже не как человекоподобный дух, а в облике притягательной девушки.

Сербы были убеждены, что мара способна отказаться от демонической ипостаси: она должна признаться в своей принадлежности к нечистым силам и дать зарок, что больше не причинит никому вреда.

Мавки, или нави, – демонические персонажи славянской мифологии. Происходят от заложных покойников. Мавками, по преданиям, становились души мертворожденных детей; погибшие во время русальной недели; некрещеные дети; проклятые родителями дети и младенцы, похищенные нечистыми силами. В западноукраинской традиции такие души появлялись по ночам в облике птиц и жалобно пищали.

Чаще всего мавки встречались в поле, на перекрестках дорог или в лесу – в облике маленьких детей в белых одеждах. Они преследовали людей и просили их окрестить. Если же в течение семи лет мавку не окрестят люди, душа окончательно обратится во вредоносного духа.

Главная особенность облика мавки – отсутствие кожного покрова на спине, из-за чего можно рассмотреть ее внутренности. В некоторых гуцульских поселениях верили, что зимой мавки прячутся в горных пещерах, а наружу выбегают лишь весной и летом, передвигаясь группами. Мавки любят природу: в местах их танцев трава гуще и зеленее. При этом люди относились к ним с подозрением: считалось, что мавки сбивали путников с дороги и завлекали в чащу, где истязали до смерти. По поверьям, мавки проникали по ночам в дома и высасывали жизненную силу людей через грудь. После этого человек заболевал, лишался сил и в конце концов умирал.

Часто мавок путают с другими обаятельными духами – русалками. Мавки завлекали красотой мужчин, вступали с ними в близкие отношения, порой даже становились женами и подолгу жили среди людей. При этом продолжали высасывать силу, пока «супруг» не погибал. Порой мужчины сами, поддавшись пылкому порыву, поджидали мавок у воды, похищали их одежду и уводили в поселение, где вынуждали вступить в брак. Однако такие союзы никогда не заканчивались удачно: мавка исчезала, а околдованный супруг умирал от тоски.

Один из главных женских демонических персонажей славянского фольклора. По поверью, в русалок обращались души заложных женщин (умерших до замужества, самоубийц, утопленниц) или проклятые младенцы, погибшие на русальной неделе. Часто русалки сохраняли повадки и после смерти; особенно опасны те, что при жизни имели буйный нрав.

Образ русалок многогранен: они выступали и как хранители урочищ, и как божественные посланницы, выполнявшие функции духов плодородия, так как время их разгула соотносилось с периодом цветения ржи. Считалось, что их можно встретить у озер и болот, посреди ржаного поля, на дереве у росстани или на кладбище. Сидели русалки только на плакучей березе. Вместе с тем люди верили, что русалки приходят в дома, где раньше жили, и залезают на печь или забиваются в темные углы. Так духи пережидали отведенное им на земле время в русальную неделю.

Хотя русалки – вредоносные демонические существа, они символизировали период цветения и глубоко связаны с культами предков и плодородия. Пребывая посреди ржаного поля, русалка охраняла посевы и жестоко карала тех, кто нарушал запреты русальной недели: уничтожала посевы и высушивала землю.

Внешность русалок порой зависела от места обитания. Лесных представляли как прекрасных девушек с длинными волосами, обнаженными или в длинных белых одеждах с венками на голове; водяных изображали уродливыми старухами с непомерно большой грудью – такой образ популярен на территории восточного и центрального Полесья. Русалки в образе прекрасных дев распространены преимущественно в фольклоре южных славян.

Согласно народным представлениям, русалки – существа веселые и шаловливые. Они могут напугать человека или подшутить над ним, но порой их забавы приносят ущерб. Считалось, что русалки часто сбивают людей с пути, аукая из чащи и заводя в лесную глушь. Щекочут до смерти, заманивают в воду и топят, утаскивают под воду купающихся, путают сети рыбаков и распугивают рыбу. Реже – насылают болезни на скот и уводят неосторожных людей.

Кладники, или кладовики, – демонические существа белорусского фольклора, хранители скрытых сокровищ и кладов. Считается, что когда человек зарывает в землю свое добро, то кладники утаскивают сокровища поглубже. С этого момента хозяин этих богатств уже не человек, а кладник.

Среди мелких демонических духов кладники – одни из самых злобных. К людям они недоброжелательны, так как те корыстолюбивы и эгоистичны, а в собратьях видят лишь посягателей на охраняемое добро. По поверьям, любой клад омыт кровью и недобрым делом, оттого всегда проклят. Большинство кладоискателей в итоге страдают и погибают, проматывая найденное добро. Поговаривают, что сами кладники порой поднимают из недр земли сокровища, чтобы понаблюдать за проявлениями человеческой корысти.

Кладников представляют как обладателей несметных сокровищ. Это тощие человекоподобные существа в серебряных кафтанах (сермягах) и сапогах с золотыми носами. Пояса на кафтанах из чистого золота, а трости – серебряные. Тощие они оттого, что, несмотря на богатства, не тратятся на продовольствие и булавки, что лишний раз подчеркивает их скупость. Потому кладники часто попрошайничают, если встречаются людям.

Кадильница, или удельница, – женский демонический персонаж, обитающий в грудовьях, то есть кучах камней, которыми обозначали границы территории. Вероятно, название «кадильница» – искаженная форма от «кудельницы» или «удельницы», что соотносится с главной функцией персонажа – охраной удела.

В Заонежье полагали, что кадильница живет в каменных кучах на границах уделов, плетет венки из васильков и безвредна для человека. Возможно, образ связан с каменными насыпями, которыми крестьяне отмечали межи, границы полей и уделы: олицетворяя «удел», «долю», она могла выступать духом-охранителем полей, подобно Чуру.

Представляли кадильницу как женщину с черными волосами, страшную лицом. Считается, что она враждебна к беременным и может навредить плоду или младенцу. Кадильница способна обращаться в сороку, что роднит ее с другим демоническим персонажем, охотящимся за беременными, – вештицей.

Персонаж южнославянского фольклора, совмещающий черты одержимости и вампиризма. Чаще всего вештицу сравнивают с восточнославянской ведьмой, но, в отличие от нее, вештицы в большей степени проявляют демоническую ипостась.

По народным верованиям, вештицами становились женщины, продавшие душу нечистым силам, или попавшие под их влияние, или зачатые в особую, «роковую» минуту, или рожденные в последнюю фазу луны и т. п. Сербы полагали, что вештицей могла стать женщина, имеющая связь с персонажами нечистой силы, к примеру чертями; болгары – что вештицей становилась женщина, утратившая способность зачать.

Выглядела вештица как пожилая женщина с растрепанными волосами, сросшимися бровями, косоглазая или с глубоко посаженными глазами, с длинным носом и кривыми ногами. Считается, что под ее одеждами могут скрываться крылья или хвост. Как и многие персонажи нечистой силы, вештица меняла физическую форму: обращалась в бабочек, сорок, ночных мотыльков, черных куриц, кошек и волков. В народе верили, что, пока вештица спит, по ночам ее вторая – демоническая – сущность выходит на волю и вредит окружающим.

Вештицы управляют градовыми тучами, отнимают у чужого скота молоко, отбирают урожай с соседних полей, мед – у пчел, насылают порчу и болезни, а также вызывают засуху. Особенно пугающим свойством вештиц считался вампиризм: они пробирались в дом к беременным женщинам и пожирали плод из их тела или выпивали кровь новорожденных досуха.

Множество фольклорных сюжетов с участием вештиц посвящены способам распознавания, защиты и борьбы с ними. К примеру, если людям удавалось вычислить среди местных женщин вештицу и заставить ее поклясться не причинять вреда, то она теряла магические способности и становилась обычной женщиной.

Демоническое существо, обитающее в немноголюдных местах: в лесу, ущельях, оврагах и на кладбищах. Представления о караконджулах относятся к категории святочной нечисти – существ, приходящих на землю во время истончения временно2й границы на зимнее солнцестояние. Появлялись они на второй день Рождества, а исчезали на Крещение. Образы подобных существ наиболее распространены у сербов, болгар и македонцев, состоявших в тесных культурно-экономических отношениях с турками и греками, из фольклора которых и заимствован термин «караконджул» – «злой дух».

Караконджул – получеловек-полуконь, который заманивает людей к водоемам, оврагам и другим урочищам, где всячески измывается. Чаще всего его изображают похожим на кентавра – с телом лошади и головой человека, реже – с крыльями. Преимущественно караконджул имеет черный окрас, хотя встречаются упоминания и о нечисти белой масти. Порой караконджул предстает в человеческом облике с физическими аномалиями: длинными когтями, железными зубами, рогами и т. п.

Происхождение караконджула описывается по-разному: где-то это души свиней, заколотых к Рождеству; где-то дети, зачатые в период от Рождества до Крещения; где-то души умерших во время святок. Редки поверья, что караконджулом может стать умерший, через которого до погребения перепрыгнула черная кошка.

В народе верили, что караконджулы способны объединяться в семьи и даже иметь детей. Собравшись, они устраивают застолья и веселятся. Особая забава для них – пародировать человеческий голос, чтобы заманивать прохожих.

Демоническое существо, способное принимать как мужской, так и женский облик. Возникновение образа связано с попыткой объяснить явление падающих звезд и метеоров. Образ известен прежде всего в польской, украинской, белорусской и (отчасти) русской традиции, часто соприкасается с западнобалтскими мотивами. Нечистого духа описывали как огненный шар (метеорит), который проникает в дом через печные трубы.

Летавец напоминает мифологического любовника, являющегося в образе соблазнительной женщины или мужчины к человеку и искушающего его. В отличие от него, летавец при выборе жертвы не руководствуется сильными эмоциями человека – его целью становится любой.

Эти духи представлялись как красивые золотоволосые люди. Чаще летавец представал в образе привлекательной женщины, так как мужчины охотнее поддавались соблазну. Летавица принимала облик девушки с золотыми волосами до самой земли. Считалось, что она так очаровывает мужчину, что он забывает обо всем на свете и скитается по свету в поисках любимой. Каждую ночь он видит образ летавицы во снах, пока не избавляется от ее влияния или не умирает.

Интересно, что летавец связан с мотивом зари: на ногах у духа красные сапоги, с помощью которых он и скачет по небу, – именно в них его сила. Избавиться от влияния летавицы можно, заставив себя перестать смотреть на красные сапоги или вовсе стянув их с духа. Если летавец останется без сапог, то им можно управлять.

Персонаж низшей восточнославянской демонологии – помощник ведающих людей или домовых духов. Хозяевами коргорушей могли быть не только колдуны или ведьмы, но и зажиточные крестьяне, которые щедро одаривали помощника. Отношения с коргорушами выстраивались на взаимном уважении: их старались не тревожить без надобности, оставляли угощения и соблюдали определенные обычаи, чтобы их не прогневать. Живут коргоруши под полом или в печной трубе. Задобренный хозяевами коргоруш помогает в домашних делах и выполняет мелкие поручения.

Колдуны могли одновременно владеть двенадцатью коргорушами. По ночам эти существа разбегались по округе и пробирались в соседские дома, чтобы утащить все, что плохо лежит. Согласно поверьям южных славян, коргоруши приносили украденное – съестное и драгоценности – в хозяйский дом. Из-за этого часто конфликтовали мелкие духи – дворовые и домовые.

Чаще всего коргоруши принимали облик черной кошки, в редких случаях – зайца. Их также описывали как маленьких несуразных человечков с крупной головой и непропорционально маленьким телом. У коргорушей могли быть большие глаза и уши, что придавало им слегка комичный и причудливый вид. Некоторые описания характеризуют их как мохнатых, словно бесы. Детали варьировались в зависимости от региона и традиций, но внешний вид коргорушей в целом всегда оставался близок к мифологическим существам, живущим в укромных уголках домов.

Демонический персонаж преимущественно сербской и болгарской мифологии, относящийся к календарным демонам. Тодоры появлялись по ночам в течение тодоровой недели (первая неделя Великого поста) и бродили по земле в поисках несоблюдающих пост. С первыми петухами тодоры скрывались в могилах. Считается, что тодор – демоническая ипостась Святого Федора – Тодора (Федора) Тирона, христианского великомученика IV века.

Помимо того, что тодоры способны принимать облик различной нечисти, их представляют или в образе всадников с конскими телами, или как потусторонних наездников в белых плащах верхом на хромых конях. У тодорцев был свой предводитель – Великий Тодор, появляющийся только раз за всю тодорову неделю.

Тодоры нападали на припозднившихся путников и наказывали людей, нарушивших или не соблюдавших запреты во время поста. Выскакивали тодорцы прямиком из тьмы и в ней же скрывались с первыми криками петухов. По этой причине во время тодоровой недели люди старались вернуться домой засветло.

Именно из-за тодорцев первая неделя поста считалась одной из самых опасных в южнославянском календаре. Болгары, сербы и македонцы верили, что человек, скончавшийся в первые три дня поста, становился «нечистым покойником». Погибшие на тодоровой неделе, как считают болгары, могли пополнить ряды тодоров.

Демонические существа, обитатели водных урочищ с человеческой головой и рыбьим хвостом. Образ возник на основе апокрифической легенды о переходе Черного моря войском фараона, преследовавшего евреев во время их исхода из Египта: море расступилось перед Моисеем и его народом, но стоило им пройти, как воды обрушились на головы преследователей. Так проклятое египетское войско обратилось в полурыб-полулюдей.

Благодаря книжному происхождению фараонок хоть и сравнивали с русалками, но воспринимались они как заморские мифические существа. Поэтому их внешность также часто видоизменялась: фараонок описывали как белотелых дев с русыми кудрями и рыбьим хвостом вместо ног, а по некоторым поверьям, у них человеческая только голова – тело же рыбье.

Народные представления о фараонках – смешение поверий о водяных и русалках. Но в отличие от водяных, фараонки всегда оставались в облике полурыбы-получеловека. Также считалось, что, в отличие от духов урочищ, фараонки смертны. По украинским легендам, фараонки выходили по ночам из воды, приманивали людей и пожирали их. Людоедство приписывали им и на Смоленщине, где, по легендам, фараонки ожидают Страшного суда в обличии нечисти.

В народе полагали, что орисницы посещали новорожденного и предсказывали его судьбу: брак, дети, смерть и т. п. Трагедии в жизни человека часто объясняли происками орисниц, однако изменить их пророчество не было под силу ни Богу, ни святым. Фольклорные представления об орисницах гармонично сплетены с христианскими: каждый день они докладывают Богу, сколько детей родилось, и спрашивают, кому какую судьбу предсказать.

Появляются орисницы по ночам. Обычно они невидимы, и замечают их тени только мать, повитуха и случайный гость. Орисниц изображали как трех сестер в белых одеждах; последнее слово в предсказаниях оставалось за старшей. Возраст сестер варьировался – это могли быть девушки или древние старухи. Внешность зависела от предсказания: добрые орисницы изображались прекрасными девами, злые – безобразными. Редки упоминания об орисницах-мужчинах.

С появлением орисниц в доме связано множество ритуалов и примет, нацеленных на задабривание духов и обеспечение счастливой судьбы новорожденному. Самый популярный способ умилостивить орисниц – оставить им яства, золотые украшения и деньги. О визите орисниц судили по ряду знаков: после посещения ребенка духами у того на лице (на носу, подбородке или между бровей) оставались точки или сыпь. После этого над ним обязательно читали молитвы.

Демонический персонаж, рожденный от нечистой силы, которого подбрасывают в человеческие семьи взамен новорожденного младенца. В славянской мифологии подменышей подкидывали преимущественно женские демонические существа (богинка, ведьма, русалка, обдериха и т. д., реже – лешие и черти.

По поверьям, подмена возможна после родов, когда мать и ребенок особенно уязвимы. По этой причине, к примеру, не оставляли новорожденного одного, одевали на ночь, завязывали на руке красный шнурок, не поворачивались к нему во время сна спиной. Обнаружить подмену сложно, однако в северорусской традиции существует ряд примет, по которым в младенце можно распознать подменыша:

• рахитическое строение тела (деформация костей);

• уродливое лицо с оттопыренными ушами;

• непропорционально большая голова, руки и ноги;

• острые когти на руках.

Нечеловеческую сущность уличали благодаря постоянному плачу по ночам и капризам: ребенок отказывался от еды, плохо развивался, был неприветлив и хмур. Существовала также примета, что такие дети обычно не доживают до семи лет. Однако в Вятской губернии верили, что переживший семь лет подменыш обладает магическими способностями и принесет приемной семье богатство и почет. Согласно польским поверьям, за хорошее отношение подменыш вознаградит «родителей».

Некоторые люди желали вернуть своего ребенка. Надежный способ – битье подменыша розгой или прутом до тех пор, пока подбросивший его демон не явится забрать свое дитя. Такое битье воспринималось как магический акт и производилось в определенном месте. Существует немало быличек, как в момент битья в дом врывался настоящий родитель, хватал своего плачущего ребенка и уносился с ним прочь.

Подвей, или, в народе, поветрики, – демонические воплощения вихря из белорусского фольклора. Его также называют «ветровое лихо» или «поганец», так как подвей насылает болезни и калечит путешественников: ломает руки и ноги, отнимает речь. Обычно поветриками называли сильный зимний ветер, поднимающий снега.

Считается, что подвей – не только имя нечистого, но и название болезни, которую разносят поветрики. В народе считается, что подвей рассыпают шесть нечистых духов: три брата и три сестры. Они ходят по полям, поднимают ветер и заражают всех, кто попадется им на пути. Защититься от них можно, показав кукиш, – духи очень не любят этот знак.

Накликать вихрь может ведающий, а также человек по незнанию: резкий свист в поле в жаркий день привлечет подвея. Для женщин подвей мог стать и любовником, так как порой представал привлекательным юношей. Если девушку закрутил случайный вихрь, то считали, что ее облюбовал подвей, – она забеременеет и родит нечистого.

Где и как обитают поветрики до буйств на земле, неизвестно: одни думают, что они обитают в воздушном пространстве, другие – в чужеземных краях, реже всего – на дне болот.

В северорусских и прикамских представлениях кулешата, или шуликуны, – нечистая сила в подчинении у колдуна. Кулешата выполняли его поручения и прислуживали в быту, хотя по свойствам, скорее, относятся к святочным духам урочищ – конкретно водоемов. Представляют собой разноцветных чертят, которые ряжеными выходили на улицы в святки (праздничные дни между Рождеством и Крещением). Если после празднеств кулешата не исчезали, их изгоняли при помощи особых ритуалов. К примеру, молодежь ездила на тройках вокруг деревни – «давила шуликунов». Порой кулешат путали с водяными, так как в быличках встречаются описания водяных духов, разгуливающих по земле в святки.

Становились кулешатами души загубленных или проклятых родителями детей. Согласно поверьям, шуликуны – человечки размером с кулак, редко появляются поодиночке, отличаются остроголовостью (голова вытянута вверх). Порой из атрибутов им приписывают наличие железных головных уборов или сковороду.

Характерная особенность кулешат – озорной характер: они очень подвижны и игривы, любят кататься с горок на санях или толпятся возле проруби. По поверьям, кулешата не вредят людям, а только проказничают, хотя все же опасны для детей, так как могут увлечь в опасные для жизни забавы.

В славянской мифологии название зимнего солнцеворота и связанного с ним праздника – Рождества. Также карачун – злой дух, повелевающий морозами. Считается, что некогда это был самостоятельный персонаж, божество, олицетворявшее смерть, однако со временем превратился в духа.

В белорусской и русской традициях карачуном называют смерть в юном возрасте от внезапных судорог, что соответствует представлениям о свойствах злого духа, сокращающего жизнь.

Канонических описаний внешности карачуна в фольклоре не встречается: образ обезличен, так как карачун олицетворяет абстрактные понятия мороза и зимы. В традициях, где дух получает антропоморфные черты, он обладает локальными характеристиками, порой сближающими его с другими персонификациями и нечистой силой в целом. Иногда его изображают или как маленького сутулого старика в тяжелой зимней одежде, с инистой бородой и бровями, или как пожилого мужчину с посохом или кочергой.

Ман, манилка, или поманиха, – славянский вариант привидения. Нечистый дух, который не обладает конкретным обликом и показывается в образе тумана или тени. В фольклоре слово «мана» означало «обман, наваждение», а призрак ман заманивал жертв обманом и пугал их.

В славянской традиции манилкой называли духов надворотных построек и потому часто относили к категории домашних. Но чаще всего маны обитали в заброшенных постройках, где раскидывали вещи, издавали протяжные звуки и пугали случайных прохожих и путников. Увидеть мана можно под покровом сумерек или ночью.

Манья – разновидность призрака, принимающего форму летящего по небу метеорита. Согласно поверьям, манья обладает теми же свойствами и функциями, что и ман. Главное отличие – наличие формы: манья – безобразная старуха с клюкой, которая бродит по свету в обличии метеора и ищет, по разным сюжетам, душу умершего сына, которого сама и погубила.

В некоторых местах верили, что манья появляется на земле в облике старухи в день Мануила (30 июня по новому стилю): ходит вдоль рек и кличет сына, – оттого люди избегают водных урочищ в этот день. В центральной и юго-западной России считали, что появление маньи может накликать смерть. Оттого, согласно поверью, нельзя смотреть на падающие звезды в день Льва Катапского (5 марта): тот, кто завидит падающую звезду, вскоре примет свою смерть или смерть близких.

Женщина-зверь, обитающая в ржаном поле, реже – в лесу. В основном фигурирует в белорусских и севернорусских поверьях и представляет собой демоническое существо со звериной головой и телом женщины. Порой росомаха предстает в облике девы с длинными распущенными волосами, отливающими золотом.

Считается, что образ возник на основе слияния духа поля и фантастического зверя с длинной золотящейся шерстью. Оттого росомаху часто называют «дух-зверь» – стихийным существом, обладающим невероятной скоростью. В поверьях Севера росомаха обладает чертами сразу нескольких женских демонических персонажей: русалки, полудницы и удельницы, из-за чего не привязана к конкретному урочищу и появляется то в воде, то в поле, то в лесу.

Оспа, поветрие, или оспица, – демоническое существо, дух смертельной болезни. Оспа – одна из самых смертоносных и страшных болезней человечества. Начиная с XV века оспа выкашивала целые города, а выжившие оставались обезображенными. В итоге вокруг оспы сформировался пласт мифологизированных представлений.

Изображали оспу как изуродованную женщину с большими выпуклыми глазами и ядом вместо слюны. Если она кого-то оближет, тот немедленно заболеет. В ряде поверий встречается мнение, что болезнь – не сама оспа, а «гнев оспы», то есть наказание за прегрешение. По этой причине оспу всячески задабривали, приглашали в дом на пироги и помыться в бане. В народе ее кликали Оспой Ивановной или Матушкой Оспицей.

По некоторым поверьям, если человек умер от оспы, то его провожали в последний путь всем селом – таким образом люди прощались не столько с покойником, сколько с самой болезнью, надеясь, что она покинет их край.

Домашний дух-хранитель, живущий в амбарах. Согласно поверьям, амбарник стережет запасы зерна, хлеба и другой провизии, а также помогает хозяевам содержать строения в чистоте. Если люди потчуют его угощениями, амбарник бережет их запасы. В противном случае он разбрасывает и ломает оставленные вещи и даже может попортить зерно.

Часто амбарника путают с другими домашними духами – домовым и дворовым, так как его описания и происхождение достаточно расплывчаты, а дошедшие до нас сведения отрывочны и немногочисленны. В поверьях встречаются и недобрые амбарники, которые вредят человеку, пришедшему в неурочное время. Так, известен случай из Архангельской губернии, когда амбарник погубил мужика, который спрятался в амбаре, чтобы попугать девок во время гаданий на святки.

Амбарник и внешне похож на других домашних духов: низкорослый седовласый старик с торчащими в стороны волосами и бородой. Одежды зачастую зависели от достатка хозяев амбара.

Дух-хозяин риги – строения с печкой, где сушили сноповый хлеб. Рижный, ригач, или ригочник, относится к категории домашних духов, от которого зависело состояние урожая. Рижного всячески задабривали и не злили, чтобы он помогал заботиться о хлебе.

В народных поверьях ригача почитали, так как от его милости зависели достаток и счастье семьи. Часто его считали покровителем семьи, который нередко спасает людей. Обитает рижный преимущественно у огня – около печи или за ней. Случайно прогнать или спугнуть рижного с места значило навлечь на себя беду: помимо гибели урожая дух мог наслать болезни, голод и даже смерть.

Как и многие домашние духи, рижный не любит показываться людям. Его присутствие можно определить по звукам из риги. Люди видят рижника случайно: он предстает в облике высокого волосатого мужика, реже – в женском обличии. Чаще всего рижный, как и остальные домовые духи, принимает облик одного из членов семьи.

Демонологический дух, хранитель гумна – места (крытого или открытого) для молитв и ритуально-магических практик, связанных с обеспечением урожая и достатка. В праздники на гумне проводили символическую молотьбу – процесс отделения зерен от колосьев. Главным хранителем и обитателем гумна был гуменник – существо, от которого зависела молотьба. Хозяева всячески задабривали его, чтобы обеспечить себя хорошим урожаем.

В быличках гуменник всегда предстает в разных обличиях: в человеческом (старик или мужчина в белых одеждах) или животном (баран, белый журавль). Интересно, что люди стерегли гумна от посягательств нечистых сил и защищали его хранителя от леших и чертей. Если в гумне поселится нечистый дух, в доме хозяев наступят тяжелые времена: болезни, неудачи, смерти и неурожай. Южные славяне считали, что в гумне может поселиться не только чёрт или леший, но и вештицы и даже вилы.

Причина такой притягательности гумна для сверхъестественных сил заключается в его предназначении. Поэтому в народе существовало разнообразие примет и обычаев (в том числе гадание), связанных с этим местом. К примеру, в Рязанской губернии пекли блины и пышки на Средокрестие и ходили с ними на гумно – кликать лето. Часть угощений оставляли внутри или вешали на колья, чтобы гумно всегда было полно хлебов. Белорусы на второй день Рождества гадали на урожай: приходили на гумно и сыпали разное зерно на землю – то, которое упадет кучкой, и принесет лучший урожай.

Мифологический покровитель овина – места для сушки снопов с очагом или печью. Образ популярен в фольклоре северных славян (белорусов, поляков, словаков и т. п). В Древней Руси в овине поклонялись культу огня, в котором пламя представлялось как неистовое существо. Печь внутри дома, риги или овина – основополагающая метафора преобразования природного явления в контексте культуры человека.

Чаще всего овинник представал огромным черным котом с горящими глазами, который жил в яме для огня или под настилом овина. По другим поверьям, дух оборачивался стариком с длинными дымчатыми волосами, с ног до головы покрытым паутиной. Иногда овинник прикидывался и женщиной – в таком случае духа называли овинница, или жареница; в заговорах встречается «подовинница матушка».

Характер овинника противоречивый. С одной стороны, он охраняет овин от посягательств нечистых сил и стережет урожай, с другой – способен подпалить овин или даже убить человека, если тот разведет огонь в неположенный час. Овинник – озорной дух: любит пугать людей страшным хохотом и хлопаньем в ладоши, а также подшучивать над хозяевами.

Женская ипостась овинника описывается куда более мягкой и сговорчивой. Можно предположить, что изначально дух был связан с солнечным культом и позже стал частью образа духа овинного очага.

Банник, или лазьник, – у русских и белорусов хозяин бани. Жил в пространстве за каменкой (печью) или под полко2 м, на котором парятся. По народному убеждению, он также мог обитать в куче неошпаренных банных веников или в бане вообще. У русских дух имел множество имен: баенник, байник, байнушка, банный хозяин, нечистик, банный черт и т. п.

Банника считали злым духом, свойствами близким к чёрту, хотя в народе воспринимали как безвредного персонажа. Как и другие домовые духи, банник гармонично сосуществует с людьми, если те сами не навлекают на себя его гнев.

В образе банника отразились народные представления о бане: это и место очищения и появления новой жизни (зачастую женщины рожали в бане), и место, где человека подстерегают опасности, так как славяне верили, что по ночам в бане собираются нечистые духи, чтобы помыться. Отсюда – неоднозначный образ банника: с одной стороны, злой дух, с другой – хранитель сакрального места.

В большинстве представлений банник – невидимый дух, которого можно услышать только ночью. Показываться людям банник не любит, но если же решается на такую авантюру, то выбирает антропоморфный вид: голый старик с длинными спутавшимися волосами, покрытый грязью и листьями. Порой ему приписывают радужные глаза или железные когти. В некоторых местах верили, что банник может предстать в облике черной кошки. Чаще всего банник принимал облик хозяина дома или его родственников. Так появился целый пласт сюжетов, где дух обманом заманивает в баню людей и колотит их.

Порой банник выступал в быличках в женском облике – банниха, или матушка. На Печоре банниху называли «обдериха» и описывали как лохматую старуху, живущую под полком.

Женский демонический персонаж, обитающий в бане. Часто обдериху (иначе банниха, или матушка) называют женской вариацией банника. Поверья об этом духе в общем сходятся с представлениями о баннике. Обдериха может напасть на того, кто без молитвы заходит в баню, – завлекает человека попариться в облике родственника и может «запарить» до смерти. Также обдериха сердилась на тех, кто приходит в баню ночью, – в это время там моется нечисть. Провинившегося она может не просто запарить, но и удушить угаром или затолкать за печь.

Особо опасна обдериха тем, что подменивает детей, особенно если ребенка оставили в бане одного. Вместо ребенка она подкладывает свое уродливое дитя или банный веник. Представляли обдериху как маленькую лохматую старушку с горящими глазами, но чаще всего она представала перед людьми в облике кошки с огромными глазами.

Как и другие домашние духи, обдериха способна помогать хозяевам и защищать от враждебной нечисти. Только упоминания о доброжелательных обдерихах редки. В большинстве быличек и историй она – злой вредный дух, подстерегающий человека в бане.

Демоническое существо, один из домашних духов, живущих во дворе. По свойствам и описанию близок к домовому, хотя более зловредный. По смоленским народным поверьям, днем дворовой оборачивался змеей с петушиной головой или гребнем, а ночью – хозяином дома.

Прячется дворовой в подвале или клети [особое помещение при избе или отдельная нежилая постройка для хранения имущества; кладовая], реже – в хлеву рядом со скотиной. Согласно поверьям, он ухаживает за понравившейся лошадью, заплетает ей гриву и хвост, поддерживает чистоту в стойле. На Владимирщине жилье дворового – подвешенная во дворе ветка сосны или ели с густой хвоей. Такие «домики» называли матошниками, то есть маткой.

По некоторым поверьям, число дворовых могло соотноситься с числом членов семьи. Во главе такой группы духов стоял большак, соответствующий хозяину дома. Отсюда – ряд представлений о том, что дворовые живут как люди: у большака – жена-большуха и дети. Возможно, такие представления возникли на основе культа предков.

Рарог, или рарашка, – домашний дух, связанный с культами огня и очага. Происходит, согласно основным мотивам, оттуда же, откуда различные гады. Считалось, что рарог появляется из первого яйца черной курицы, если его выходит под локтем человек, который должен сидеть девять суток на печи, не молясь и не моясь.

Представляли рарога то в виде дракона с сиянием во рту, то в виде хищной птицы (сокола), реже – в обличии огненного вихря или метеора. Рарога преимущественно относили к вредоносным духам, которые уничтожали несобранный во время жатвы урожай. В некоторых регионах образ рарога смешался с представлениями о духе-обогатителе.

Один из самых известных домовых духов восточнославянского фольклора, мифологический покровитель дома, обеспечивающий защиту и комфортную жизнь семьи. Довольно часто под домовыми подразумевали образ умершего члена семьи, который после смерти приглядывает за родственниками. Подобные представления связаны с культом предков. При этом «домашние черти» часто делились на добрых и злых.

Домовой традиционно предстает приземистым стариком с длинной седой бородой, в белой или красной рубахе. Внешность менялась в зависимости от достатка хозяев: у богатых домовой покрыт густой шерстью, у бедных – гол. Как и многие домовые духи, домовой принимает облик хозяина и членов его семьи. Согласно северорусским поверьям, домовой оборачивается мужчиной, если в доме превалирует число мужчин, или женщиной, если в семье одни женщины.

Как и вся нечисть, домовой проявляет себя по ночам, помогая по хозяйству: поддерживает огонь в печи, убирается, сушит зерно, ухаживает за скотом и даже охраняет дом от воров. Днем он прячется за печкой или на чердаке и отсыпается. Также в народе верили, что домовые влияют на здоровье скота и птицы.

От взаимоотношений с домовым порой зависела жизнь семьи, и потому в определенные дни клали свежий хлеб у печки или в угол хлева, на Новый год относили на чердак кашу и щи, на заговины – кусок мяса и чашку молока. Угощали домового также на Рождество и Пасху.

Демонический персонаж славянской мифологии. Обитает в доме и служит одному из членов семьи, выполняя его поручения. Обычно подобные духи воруют у других и приносят украденное хозяевам, откуда и пошло их условное название – обогатитель.

В традиции словаков и чехов обогатитель – шкряток – во многом походит на домового. Если хозяин выстроил с помощником взаимоуважительные отношения, то дух, помимо воровства, помогает еще и в домашних делах. Днем он гуляет по дому в облике домашнего животного, а по ночам летает в виде огненного змея и проникает в чужие дома через трубу.

В Прикарпатье обогатителя называли «хованец» и представляли уже в облике маленького юркого мальчика или цыпленка. По преданиям, хованцем становилась душа выкидыша спустя семь лет после гибели. В период между обращением душа ребенка бродит по земле и просит о крещении, а не получив его, обращается в демоническое существо.

Иногда хованца сравнивают с мифологическим любовником, так как хозяйка порой вынуждена «платить» за то, что он носит ей богатство. Существовали поверья о том, что хованца можно вырастить: так, по карпатским поверьям, если взять зносок (яйцо, снесенное петухом) и втайне носить его девять дней, то из него вылупится хованец, который будет помогать по хозяйству. Но за это хозяйка должна варить ему еду и сожительствовать с ним. Отсюда и представления о духе в облике цыпленка.

Болотник – обитатель болот, которого порой путают с водяным. Это угрюмое существо из грязи и водорослей обитает на дне заболоченной местности. Обычно его описывают как безглазый сгусток грязи с налипшими водорослями, улитками и чешуей. Реже встречаются иные описания: невысокий человек, поросший шерстью, с непропорционально длинными руками и закрученным хвостом.

Различают несколько разновидностей болотников. Самым страшным считается оржавиник – хозяин болот, покрытых ржавчиной, в рыжей шерсти и грязи; младшим же являлся багник – существо из белорусского фольклора, обитающее только на торфяных болотах. Заметить багника можно по маленьким пузырькам на поверхности. На северных территориях вместо болотника встречаются упоминания женской версии – болотницы.

Болотник заманивает жертв в трясину благодаря умению имитировать звериный клич: он ревет то по-утиному, то по-коровьи, то просто стонет и хохочет. Когда человек оказывается рядом, болотник хватает его за ноги и утягивает на дно. Особенно привлекает болотника игра на свирели: если человек играет на этом инструменте в лесу, то обязательно обратит на себя внимание духа.

В отличие от других обитателей урочищ, болотник, или багник, не имеет ни жены, ни детей. Он погибает, если место его обитания иссохло или замерзло зимой.

Боровой, или боровик, – один из многих славянских духов, обитающих преимущественно в лесных урочищах, а именно – в сосновом бору. Его также называли лешим. Согласно поверьям, боровик выступает то как младший лесной дух в подчинении у лешего, то как старший. Второй вариант распространен в Архангельской и Псковской губерниях: «По бору ходит боровой, хуже медведя, самый страшный…»

Перед человеком боровой чаще всего появлялся в облике крупного бесхвостого медведя, хотя порой мог обратиться и в зайца, волка и т. п. В некоторых быличках боровому приписывался достаточно пугающий человекоподобный образ: существо ростом с дерево, с длинными волосами, похожими на березовые косы, бородой, напоминающей мох, в зеленоватом кафтане и шапке. По ночам его глаза излучают желтоватый свет – их сияние можно спутать со светлячками.

Кроме борового в народных поверьях также встречается женский вариант – боровиха, женский лесной дух, который появляется в сосновом лесу в облике прекрасной женщины. По характеру куда опаснее боровых, любит наряжаться и всячески украшать себя. При этом может менять облик, заманивая путников в самые опасные места и становясь причиной их помешательства.

Луговой, или луговик, – в народных поверьях один из духов луга, которого часто связывают родственными узами с полевиком. Согласно большинству поверий, луговик обладает достаточно мягким характером и часто помогает людям на сенокосе. Его гнев можно навлечь, если, к примеру, опоздать с покосом. Тогда луговик тупит и ломает косы, подбрасывает камни и заплетает травы так, чтобы косы путались в них. Луговой также может озорничать с уснувшими на меже людьми – запрыгивает им на грудь и душит во сне.

Представляли луговика как маленького зеленого человечка в одеждах из трав. Его любимым занятием считалась ловля птиц в поле: по ряду поверий, в пищу родителям – полевым духам. Иногда лугового изображали маленьким и мохнатым, обитающим под землей в норах, из которых он выбирался только после захода солнца.

Образ нечистой силы, редкий в контексте изучения славянской мифологии. Персонаж встречается преимущественно в сюжетах северо-западных областей (Архангельской, Онежской, Мурманской и Ленинградской). Некоторые ошибочно отождествляют лембоя с лешим, хотя происхождение первого связано с мотивом похищения: леший выкрадывал некрещеных детей или забирал потерявшихся в лесу и воспитывал.

Российский археолог и историк Е. В. Барсов отмечал, что, в отличие от лешего и другой нечисти, лембой нуждается в еде и воде, как человек. При этом остается представителем низшей нежити и может помогать не только лешему, но и водяному или даже баннику.

В поверьях Олонецкой губернии лембои – низшие проказливые бесы, которые всячески вредят людям, однако способны и на добрые поступки. В быличках описываются случаи, когда люди в поисках пропавших родственников находили в лесах целые поселения лембоев, аналогичные людским. Предполагается, что лембои – обобщенное название для всех персонажей нечистой силы, относящихся к урочищам.

В мифологии восточных славян леший – хозяин леса и покровитель лесных животных и тварей. Его принято относить к заложным покойникам: лешие появляются из душ проклятых людей – некрещеных или подменышей. В некоторых случаях лешие рождаются от союза смертного с нечистой силой. Во Владимирской губернии сохранилась запись о лешем, который говорит: «Я такой же человек, как и все люди, на мне только креста нет, я проклят, меня мать родная прокляла».

Леший напоминает человека: это старик или мужик с бородой, одетый в крестьянскую одежду. Узнать в нем лешего можно по некоторым чертам: правая сторона одежды всегда запахнута на левую, а левый лапоть надет на правую ногу; когда леший садится, то закидывает левую ногу на правую. Порой люди полагали, что леший не носит поясов, а одежды – белого, красного, зеленого или черного цвета. Так как леший относится к категории «нечистых», его образ часто наделен рогами или козлиными ногами.

Характерная черта лешего – способность менять рост: идет по лесу – тогда он вровень с самым высоким деревом, идет по лугу – с травой. Леший также умеет обращаться в любого зверя или птицу, в куст, дерево и даже гриб. Излюбленные места его обитания – старые коряги, вывернутые корни деревьев и лесные избушки.

Хоть лешие и относятся к заложным покойникам, но они главные защитники и хранители леса и его обитателей. Леший перегоняет с места на место волков, зайцев, полевых мышей и крыс, а также помогает заблудившимся людям, если те проявляют к нему уважение. Если человек зашел в лес не благословясь, леший путает тропинки, пугает странными звуками и кружит в сильных ветрах. Человек, ставший жертвой лешего, уже не выберется из леса.

Персонаж белорусского фольклора, возникший на основе поверий о сверхъестественной силе, которая живет в труднодоступных местах с болотной железной рудой. Образ хранителя таких болот возник во времена добычи болотной руды.

Представляли железного хранителя как великана, тело которого обладает свойствами металла – твердостью, жесткостью, холодностью. В отличие от других обитателей урочищ, железный человек, скорее, выступает как защитник местности: он часто сражается с нечистой силой, из-за чего образ обрел в народе характеристику оберега от лесной нечистой силы.

Здесь же отметим, что само железо как материал играло особую роль в традициях древних славян. В восприятии людей железо отличалось положительными свойствами и являлось универсальным оберегом от нечистой силы.

Разновидность демонического духа лесных урочищ, олицетворявшего девственный лес и непроходимые пущи. Если леший – хозяин леса, с которым можно договориться путем задабривания, то с пущевиком шутки плохи: покинуть его владения практически невозможно. Он беспощаден – не жалеет ни стариков, ни детей. Людей недолюбливает, а за что – никто не знает.

Как и леший, пущевик выше самого высокого дерева, что помогает ему видеть окрестные места. Есть, однако, пущевики, которым такие деревья только по плечо. В белорусских преданиях его описывают как высоченного косматого «человекоподобника», поросшего мхом и корой, не исключая глаз и носа, из-за чего он плохо видит и порой спотыкается о корни и поваленные деревья. Издалека его можно спутать с деревом: каждая конечность напоминает корявый сук.

К счастью для человека, пущевики весьма редко встречаются, а спасение – в габаритах нечисти: он «неповоротлив, дряхл до отупения, плохо видит, что делается у его ног». Все это помогает человеку сбежать от страшного человекоподобника.

Облачные, или лебединые, девы – воплощение тучных облаков. Гусь, утка и лебедь ассоциировались с водяными урочищами, отчего облачных дев изображали в облике крупных птиц с прекрасными мощными крыльями. Дев относили к водным духам: они спускались с неба в птичьем облике, плавали в больших источниках и, обернувшись девами, резвились на берегу.

В человеческом виде они напоминали русалок: нагие, с длинными волосами и белоснежной кожей. По поверьям, девы нигде надолго не задерживались – под покровом облаков улетали к следующему водоему, унося с собой дожди. У сербов они повелевали бурями и насылали дожди и град. В образе прекрасных бледноликих девушек с длинными золотыми косами, таящими их силу, облачные девы взбивают ногами воду в пену и волны, призывая грозу.

Образы дев-лебедей отражены в народных сказках о Морском царе и юном Иване. Случайно оказавшись у воды, он видит, как двенадцать уток или лебедей садятся на берег, сбрасывают перья и обращаются в красавиц. Девушки купаются и резвятся, а Иван прячется неподалеку. По поверью, оборот возможен благодаря волшебным перьям, шкуре или крыльям. Иван крадет перья одной из них – остальные тут же оборачиваются птицами и разлетаются. В воде остается лишь Василиса Премудрая. Вернуть крылья Иван соглашается только с условием, что она станет его женой.

Злой дух, воплощение ночных кошмаров и нечистый обитатель жилищ людей, вредящий им и хозяйству. Кикимора, или шишига, – женский мифологический персонаж, встречающийся преимущественно в русской и белорусской культурах. В некоторых регионах словом «кикимора» именовали демонических женских персонажей в целом: русалок, водяниц, лихорадок и т. д. Согласно одной из версий, кикимора – ипостась мары. Так называли злое привидение, связанное со смертью, туманами и темнотой.

В народе считали, что кикимору трудно обнаружить: обычно о ее присутствии можно догадаться лишь по проделкам. Чаще всего кикимору представляли как маленькую худенькую женщину с длинными черными волосами, белым лицом и пронзительными темными глазами. Иногда полагали, что кикимора – безобразная старуха в неряшливой уродливой одежде. Она была столь мала и скрючена, что старалась не выходить на улицу из страха быть унесенной ветром.

Застать кикимору за проделками можно лишь под покровом ночи. Ходили былички о том, что если поймать кикимору и крестообразно выстричь волосы на ее темени, то она обратится в человека. Только на ней останется след связи с нечистой силой: кривизна, заикание или слабоумие.

По поверьям, в первую очередь кикимора вредит мужчинам и только потом – женщинам и детям. Мужчину изводит бессонницей или не дает сесть за обеденный стол; женщинам портит пряжу или ночью садится за прядение и уродует кружева и вышивку. Кроме людей кикимора досаждает домашним животным: насылает на кур беспокойство, из-за которого они летают и прыгают до изнеможения.

Кикимора не всегда привязана к дому. Иногда она становится хранительницей урочищ, обитает как в полях, так и на болотах или озерах, из-за чего ее порой сравнивали с русалкой или лешачихой. В некоторых быличках кикимора представала женой домового.

В народных поверьях водяной олицетворял как стихию воды, так и мифического хозяина водоемов или нечистого духа, обитающего в воде. Происходит от заложных покойников: водяными становятся души утопленников, проклятых детей и нерожденных, умерших в утробе матери, а также тех, чье тело не похоронено согласно обычаям. По другим поверьям, водяные – души грешных людей, которые отбывают наказание, застряв между жизнью и смертью. В родном царстве водяной властвовал безраздельно, в то время как на земле его сила значительно ослабевала. От него зависело, будет ли пловец спасен или утонет, получит ли рыбак богатый улов или уйдет восвояси с пустыми руками.

Более всего образ водяного популярен у восточных и западных славян, хотя характеристики разнятся: у первых водяной – хозяин водоема и его обитателей; у вторых он просто жил в водоеме и охранял его, но именно в этих сюжетах подчеркивается происхождение водяного от утопленников. У южных славян этот образ встречался реже и являлся, скорее, одним из обличий чёрта.

Водяной похож на человека: у восточных славян это древний старик, у западных – мужчина в расцвете сил. В фольклоре чехов водяные принимали облик ребенка, а поляки и словаки вообще считали водяных невидимыми. При этом водяной имеет ряд отличительных черт: лохматый, поросший тиной или водорослями, с зелеными волосами и длинной бородой. Одежды преимущественно красного, черного и зеленого цветов. Порой внешность водяного обретала зооморфные черты: вместо волос – рыбья чешуя, вместо ног – копыта. Сербы и русские считали, что у водяных под одеждами скрыт хвост.

Водяница – неоднозначный персонаж, которого часто сравнивают с русалкой или утопленницей: по преданиям, водяной выбирал невесту среди живых и утаскивал на дно. Потому водяница – жена или дочь водяного. У северо-восточных славян это страшная русалка, хотя сам образ жительницы речных вод такой же древний, как других духов природных урочищ. Свойства водяницы соотносятся с характеристиками иных водных персонажей – сирен и морян, персонификаций стихии.

Изображали водяниц нагими, с длинными блестящими волосами. По некоторым преданиям, именно волосы таили магическую силу. Если при жизни девушка не обладала красотой, то после превращения в нежить обретала миловидные мягкие черты. От обычного человека их отличали по цвету кожи: водяницы необычайно бледны – порой казалось, будто прозрачны.

Водяницы почти не контактировали с человеком и обитали преимущественно в глубоких омутах или под мельницами. Любимая их забава – игры на мельничных колесах. Потревоженные во время игр водяницы в отместку порвут рыболовные сети или испортят жернова. Порой водяницы могут утащить человека под воду и утопить. Чтобы не волновать их, запрещали купание в определенное время, а оберегом служили белые кувшинки.

Дух – хозяин полей в восточнославянской мифологии. По-доброму его называли дедушко-полёвушко или просто полевым. Крестьяне воспринимали его как хозяина полей и полагали, что от его действий зависят плодородие земли и урожай. Главная функция полевика – охрана посевов хлебных растений и трав. При этом он оберегал не только растения, но и пасущийся в поле скот. В некоторых местностях бытовало поверье, что полевик сторожит зарытые в поле клады.

Образ полевика, вероятно, олицетворяет и летний зной: с одной стороны, он помогает хлебам зреть, с другой – в силу озорного характера нередко разжигает пожары. Потому неудивительно, что в Ярославской губернии верили: перед пожаром полевик мчится по селу в облике кучера на стремительной тройке. Полевой – капризный дух: если рассердится, то мучает пасущихся в поле коров и лошадей, может назло людям прибить ветром к земле колосья, скрутить растения и отвести от поля дождь.

Представляли полевика чаще человекоподобным – невысоким пожилым мужчиной в белых одеждах и с бородой из колосьев. На Орловщине, к примеру, его изображали нагим, с разноцветными глазами и волосатым. В других местностях полевик представал в облике молодого мужчины с длинными ногами, чтобы быстро бегать по своим владениям.

Судя по северорусским быличкам, полевики имели семью – жену (полевую матушку) и детей. В некоторых случаях детьми полевиков считались луговики, которые бегали по полю и отлавливали птиц в пищу родителям.

Один из самых маленьких, безобидных и редко упоминаемых демонических жителей лесных урочищ. Облик моховика варьируется: порой он напоминает старика ростом с четверть аршина (около 20 сантиметров), а иногда предстает перед человеком как вепрь или баран. Как становится ясно из названия, моховик – дух мшистых болот, который питается мхами, растениями и мухами, но порой добирается и до заплутавших людей.

Моховик подчиняется лешему и следит, чтобы грибы и ягоды собирали правильно и в срок. Если же человек вел себя неуважительно к лесу и его жителям, то моховик мог показаться и упрекнуть его. Если нагрубить моховику, он заведет в глубь леса и оставит плутать.

В восточнославянской мифологии дух плодородия и воплощение жатвы (сезона уборки урожая злаковых). Название духа происходит от двойного колоса, или царь-колоса, который в славянской традиции символизирует плодородие и предвещает рождение близнецов у хозяев. Если же, по обычаю, скормить спорыш овце, то близнецы родятся у нее.

Из спорышей варили братское пиво, плели венки для аграрных обрядов, а в Псковской области изготавливали особые куклы – спорынья. В Беларуси из спорышей плели венки, приносили их на хозяйский двор и пели песни. Представляли спорышей как маленьких обитателей полей – эти белокурые человечки бегали по полю и следили за жатвой.

Демонический персонаж урочищ или ведающий человек, часто соотносится с образом водяного. Восточные славяне считали, что мельники, скорее, подчиненные водяного, которые заманивали ему людей в качестве жертвы. Образ же возник на основе традиции приносить жертву перед закладыванием мельницы: под нее закапывали черного петуха, а и в самой мельнице держали черное животное (обычно кошку). Мельница считалась объектом с демоническими свойствами из-за привлекательности для нечисти (как и баня).

По сюжетам быличек, некоторые водяные обращались в юношей и ходили добиваться внимания мельничих. Предполагается, что в данных сюжетах речь идет, скорее, о водяницах, так как они любительницы сидеть на мельничном колесе.

Как и другие демонические обитатели урочищ, мельник обладал сверхъестественными способностями и принимал человекоподобный вид. В некоторых поверьях он даже представлялся как ведающий человек, нежели нечисть. Мельник заключал договор с водяным и в качестве помощников получал чертей, которые поддерживали работу мельницы. В работах А. Н. Афанасьева упоминается, что «мельник непременно должен быть колдун и водить дружбу с нечистыми; иначе дело не пойдет на лад. Если он сумеет задобрить водяного, то мельница будет всегда в исправности и станет приносить большие барыши». Другими словами, мельник все же чаще воспринимался как ведающий человек, заключивший пакт с нечистой силой.

Женский демонический персонаж болгарского фольклора из водных урочищ. Порой прячется в глубоких пещерах, где сторожит скрытые сокровища. Считается, что образ восходит к одноименному чудовищу из греческой мифологии – Ламии, которая являлась любовницей Зевса, за что и была проклята Герой.

В славянской мифологии ламия представлялась змеей с головой и грудью красивой женщины. Она соблазняла мужчин, пила их кровь, а по ночам похищала детей, так как своих иметь не могла. Из-за этого часто ассоциировалась с воплощением ночного кошмара – марой.

У южных славян ламия – змея с собачьей головой. Она опускалась на засеянные поля в виде темного сгустка тумана и пожирала урожай. Ламия постоянно голодна, способна проглотить человека за раз и достаточно агрессивна к другим сверхъестественным гадам. Битвы таких гадов разворачиваются в воздухе и вызывают гром, град и дожди.

В представлениях древних славян дивий, или дикий, человек – мифическое существо или монстр из недосягаемых земель. Так характеризовали «нечистые» народы, прежде всего чужеземцев (к примеру, из Индии). У западных и южных славян к дивьим людям относили лесных демонов: лешего, кикимору и т. д.

В эллинистическом романе «Александрия», посвященном описанию и восхвалению подвигов Александра Македонского, также упоминаются дивьи люди. Их описывают с различными внешними дефектами: с несколькими головами, волосатостью, звериными атрибутами, гипертрофированными частями тела.

Освоение новых земель, например Европейского Севера или Сибири, и пересечения с невиданными ранее людьми привели к появлению рассказов о чудны2х, или дивьих, людях. Они нередко отождествлялись с «чужими» народами или воинственными противниками – татарами, турками, шведами, чудью. В фольклоре к дивьим людям относили, скажем, известный сказочный образ Соловья-разбойника – воплощение демона вихрей, способного свистом накликать бурю. Также с дивьими людьми порой ассоциировали великанов, в образах которых усматривали первых людей, населявших древнюю землю, например злого великана-разбойника Идолища Поганого, побежденного Ильей Муромцем.

Василиск, или Царь-змей, – зооморфное демоническое существо, способное убивать все живое взглядом или дыханием. Образ восходит к античным представлениям о чудовищном змее, затем, через средневековые тексты и бестиарии, стал частью славянской мифологии. Согласно легендам, от дыхания василиска высыхает трава и трескаются скалы. Василиск не нуждается во сне или пище – ему достаточно полизать камень, чтобы утолить голод. Главная его функция – охрана сокровищ.

Западные славяне верили, что василиск – создание дьявола и предстает в виде петуха с крыльями дракона, хвостом ящерицы, глазами жабы и головой индюка. В древних словарях-азбуковниках василиска описывали как существо, похожее и на петуха, и на ядовитую змею. В средневековье его изображали ящерицей с туловищем жабы и головой петуха, увенчанной гребнем из драгоценных камней, – отсюда и прозвище Царь-змей.

Рождение василиска связывают с необычными способами высиживания и вынашивания яйца. В народе считали, что снести такое яйцо может семилетний петух. Поэтому на Руси существовала примета не держать в доме петуха старше семи лет, но в зависимости от региона она видоизменялась. Считалось, что раз в сто лет петуху позволялось снести яйцо. Если такое яйцо выносит девка шесть недель под мышкой, из него вылупится василиск. В средние века сложилось представление, что василиск вылуплялся из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой, – отсюда изображения чудовища с телом жабы и головой петуха. Сам василиск также может снести яйцо, из которого вылупятся гадюки.

Взгляд василиска смертоносен, если змей увидит жертву раньше, чем она – его. Его взор проникает сквозь стены и обращает в камень любое живое существо. Однако же сила василиска опасна и для него самого: он умрет, увидев собственное отражение в зеркале. Губителен для василиска и крик петуха. Такое поверье связано с традицией чумаков, которые брали в путь петуха-царика, «которому не страшен сам дьявол». В сборнике «Истории о животных бессловесных» есть предупреждение, что даже прикосновение к трупу василиска смертельно, а его дыхание не просто убивает, но и отравляет воздух.

Блуждающими огнями, или блудниками, славяне называли воплощения неупокоенных душ грешников, проявлявшихся на земле в форме огненных явлений. Представления о блуждающих огоньках встречаются практически во всех мифологических системах мира. Чаще всего они появлялись по ночам на болотах, кладбищах, древних курганах и других «нечистых» местах – как поодиночке, так и группами в нечетном количестве. Обычно их сопровождали стуки и стоны. Блудники летали, прыгали, появлялись и исчезали, мерцали в воздухе. Чтобы увидеть блуждающий огонек, к нужному месту стоит прийти в полночь.

Традиционно блуждающие огоньки ассоциировались с кладом. По мнению польских крестьян, к примеру, блуждающие огни – души несправедливо убитых землекопов или же испарения зарытых в землю кладов: «Где являются блуждающие огоньки, там в земле горят деньги». В работе А. Н. Афанасьефа «Поэтические воззрения славян на природу» также упоминается примета: увидел блуждающий огонек – значит, рядом клад. По народным убеждениям, встретив блудника, человеку тут же стоит зачураться – то есть произнести «чур, чур, свято место, – чур Божье да мое».

Популярны представления о блудниках как о душах некрещеных детей, выкидышей, умерших невест и заложных покойников. Реже огоньки упоминаются как одна из форм ведьм. У большинства славянских народов существовало поверье, что блуждающие огни в форме свечи – души утопленников, самоубийц, опойцев и удавленников. Обычно такие блудники имеют зеленый или синий оттенок.

В основном же считали, что огоньки – только внешние признаки блуждающих душ, но встречались и представления о том, что такие души имеют призрачный облик и огоньки – лишь наиболее заметные его части. Порой показывалась только рука, держащая свечу. Форма и цвет различались: синие огоньки, свечи с огарками, большие свечи с человеческими лицами и т. д. Поляки полагали, что у грешных людей души-огоньки имеют темный оттенок.

С другой стороны, на территории Полесья и Подолья встречаются представления о блуждающих огоньках как о знаке пребывания в определенном месте невинно загубленных душ или душ покойников, которые посещают свои могилы.

В славянской традиции два типа покойников: поминаемые (души предков, умерших в старости «своей» смертью) и заложные – души людей, погибших неестественной смертью. В категорию заложных, или мертвяков, входят: молодые люди, погибшие при трагических обстоятельствах; самоубийцы, или удавленники, то есть наложившие на себя руки (утопившиеся, удавившиеся, отравившиеся или опойцы); пропавшие без вести; проклятые родителями; некрещеные.

Мертвяк – опасное демоническое существо, покойник, «блуждающий» после смерти. К заложным относят всякую душу, неупокоенную после смерти, то есть мертвяком мог оказаться каждый недавно скончавшийся. Самая вредоносная способность заложных покойников – сила вызывать стихийные бедствия: град, бури, затяжные дожди или засуху, летние заморозки. Визиты заложных к родственникам всегда опасны, так как их душами после гибели может повелевать нечистая сила. Считалось, что мертвяки стараются увести за собой близких, которые мучаются от тоски по покойному, или насылают на них болезни.

Заложные покойники обитают там же, где вся нечистая сила: под землей и в глубине стоячих вод (трясины, овраги, болота). Они служат чертям и порой сами становятся представителями нечисти. Отсюда представления, что обитатели урочищ (леший, водяной, кикимора и т. п.) некогда были людьми, погибшими раньше отведенного срока или проклятые родителями.

Многообразие воплощений человеческой души в славянской мифологии представлено длинным рядом существ. Заложных в народе изображали по-разному, так как покойник порой мало чем отличался от себя живого, сохраняя после смерти привычки и нрав. В восточнославянской терминологии о покойных сложились устойчивые выражения, например «пошел по дому», «отошел», «собрался в далекую дорогу», из-за чего покойников представляли как странников, собравшихся в дальний путь.

Сестры-лихорадки, иначе лихоманки, – демоническая персонификация самых ужасных болезней: лихорадки, чумы, холеры, падучей (эпилепсии) и т. п. Славяне представляли их преимущественно в женском образе. Практически везде упоминаются двенадцать сестер-лихорадок, но иногда число доходит до сорока. Изображают их по-разному: где-то это соблазнительные красавицы в белых одеждах, которые насылают на людей чары и радуются их страданиям; где-то – злые, худые, безобразные женщины со спутанными волосами; где-то – старухи, которые ходят в лаптях и с клюкою и стучат в окна. Кто отзывался, к тому и приставали.

Происхождение также вариативно. Самое редкое описание – история, согласно которой сестры прокляты родителями. Близок по смыслу и другой вариант: лихоманки – наваждения двенадцати дочерей царя Соломона, которых он обрек проклятием на вечные скитания по свету. Озлобленные предательством отца, сестры стали мучить людей. Согласно воронежскому поверью, лихоманки – дочери ада, которых проклял Бог, и теперь они бродят по миру и мучают грешников.

У каждой сестры свои особенности: одна отбивает аппетит, вторая гонит сон, третья кровь сосет. Существует также предание о том, что каждая сестра сама страдает от болезни, которую олицетворяет. Обитают сестры преимущественно в реках и болотах, реже – в горных ущельях.

Возглавляет лихоманок старшая сестра, воле которой подчиняются остальные. У каждой есть имя, обычно от названия болезни: Ломиха, Огниха, Желтяница, Бессониха, Чума и т. д. По поверьям, сестры сладострастны: любят хорошо поесть, понежиться под солнышком, – но в то же время брезгливы и легковерны. Движимые низменными желаниями, лихоманки завлекали в свои сети всякого неосторожного человека, который отозвался на зов или оказался около мест их пребывания. Особенно активны сестры по весне: если во время прогулок и веселья лихоманка поцелует кого-то, то не отпустит жертву, пока та не сгорит изнутри от болезней.

Самые известные в народе сестры – Чума и Холера.

Чума – повальная болезнь, встречающаяся в истории древнейших цивилизаций. В славянской мифологии Чума, как и ее сестры, – демонический персонаж, воплощающий «черную смерть». В народе ее называли божьей карой и считали, что прогнать ее нельзя, – можно только задобрить или «породниться» в целях защиты. Происхождение Чумы также не имеет конкретного сюжета: появилась она или из души грешника, или из сердца умершей девочки-сиротки, над которой совершили насилие. Народы Словении верили, что именно Чума перевозит души на тот свет.

В народных представлениях Чума описывается как женщина в белых балахонах или старуха в черных одеждах и с мешком на плече, в котором таятся орудия убийств. У болгар и хорват Чуму изображали с косой в руках, которой она рубила людям головы.

Упоминания Чумы в мужском облике редки. Обычно это человек с огромными ушами и белыми глазами, который путешествует по миру и просит проезжающих на повозках подвезти его. По преданиям македонцев, Чума неспособен поворачивать голову – он смотрит только вперед.

Образ Холеры как демонического существа распространился в связи с эпидемиями холеры в XVIII–XIX веках. Как и Чума, Холера воспринималась народом как божья кара. Часто ее появление связывали с присутствием иноверцев и ведающих людей. Когда в Польше в XIX веке вспыхнул очаг эпидемии, народ обвинил в распространении холеры евреев, которые якобы закопали колокольчик на кладбище, чем отвадили болезнь от себя, но наслали на других. Восточные славяне воспринимали холеру как проклятье упырей.

Изображали Холеру как огромную старуху в черных одеждах, которая постоянно плачет и размахивает красным платком. Там, где слышен ее вой, люди умирают. Конечно же, бытовали представления о Холере как о девушке в белых одеждах с большими глазами и страшным взглядом. В Беларуси верили, что у нее две дочери, которые насылали на людей кровавый понос.

Мифоэпический персонаж, фигурирующий практически во всех мифологических системах мира. Это антропоморфное существо огромного роста и невероятной силы, позволяющей поднимать камни величиной с мельничный жернов. Согласно общеславянским преданиям, к великанам относили первых людей, населявших землю. Им приписывали обустройство мира – великаны насыпали горы, курганы, проложили русла рек и т. п., – а также свойства культурных героев: великаны изготавливали топоры, стрелы и палицы.

Деятельность великанов была и разрушительна. Сражаясь, они уничтожали все на своем пути, запуская в небо необъятные валуны. Считается, что именно за вредоносную силу Бог и истребил великанье племя, а выживших обратил в людей. Как именно древние исполины были стерты с лица земли, неизвестно. Возможно, они погибли во время всемирного потопа, а может, проиграли сражение с огромными змеями. В одной из легенд великанов пожрала мифическая птица Кук. С мотивом гибели великанов связаны предания, сохранившиеся в Польше и Украине, где среди древних могильников обнаружены гигантские кости.

Великанов относят к антропоморфным существам, которые отличаются от людей габаритами и силой. Помимо этого, им приписывают некоторую глупость и жестокость, а также гордыню, за которую Бог и покарал все племя.

Представление о мифическом двойнике, тени, ипостаси души известно всем славянам. Тень не приравнивалась к понятию «души», а являлась самостоятельной субстанцией, которая отделялась от человека. Болгары, к примеру, верили, что тень покидает физическую оболочку во время сна, в сербском фольклоре двойника называли «сен». Предполагалось, что он существовал не только у человека, но и у деревьев, животных и камней. Именно наличие тени даровало особую магическую силу. Отсюда сформировалось поверье, что опасные предметы имеют вредоносную тень, которая негативно влияет на оказавшегося рядом человека.

У ведающего человека тень могла быть вполне самостоятельной и способной отделяться от носителя и путешествовать. Считается, что умершие являлись к родственникам как тени. Македонцы верили, что если у человека забрать тень, то он впадет в бессознательное состояние и скончается. Отсюда в некоторых регионах сформировалось поверье, что нельзя играть с собственной тенью или вставать на чужую, чтобы не навредить владельцу.

В качестве тени в фольклоре представляли и разных мифологических персонажей. К примеру, у черногорцев описывается случай, когда домашний дух принимает облик тени, чтобы встретиться с человеком. По наличию и форме тени судили о принадлежности человека или животного к потустороннему миру: если тень отсутствовала или имела противоестественную форму, то человека подозревали в связи с нечистыми силами. По форме тени, например, можно вычислить оборотня.

Образы мифических звероптиц происходят из античной легенды о царе Кеике и его супруге Алкионе и древнегреческих представлений о сиренах. Сирин в славянской мифологии – птица-дева, образ которой восходит к древнегреческим сиренам – обворожительным, но своенравным и коварным демоническим существам. В славянскую мифологию образ проник через византийские сочинения, которые активно переводились в XI–XVIII веках. Унаследовав власть над морской стихией от отца (морского бога Форкия), а красоту и мелодичный голос – от матери Музы, сирены заманивали прекрасным пением моряков к подводным скалам и обрекали на смерть.

В древнерусской мифологии сирины – сладкозвучно поющие птицы с женскими лицом и грудью. Пением сирин развеивает тоску и скорбь, отпускает злобу, но чары губительны. По поверьям, от пения сирин человек забывает обо всем на свете и погружается в сладкий транс. Одним голосом они вынуждают путников бросаться в воду, позабыв обо всем. Смерть в таком случае воспринимается как нечто желанное, но как только пение стихает, тяжесть реальности вновь обрушивается на человека.

В западноевропейских мифах сирин – воплощение несчастной души. Порой ее изображали как посланницу подземного мира. Вместе с алконостом она обитает за морем у мифического острова или в Ирие [аналог райского сада, созданный богом Сварогом, в центре которого находится Мировое древо], где высиживает птенцов.

В славянской традиции сирин и алконост часто изображались вместе как противопоставление печали и счастья. Объединенные схожими свойствами и внешностью, птицы-девы отличались сущностями: сирин несла напускное успокоение и заманивала людей на смерть; алконост олицетворяла жизнь и счастье, принося на хвосте удачу.

Мифическая звероптица, связанная с морской стихией. В отличие от сирин, алконост олицетворяет счастье и удачу. Ее считали посланницей добрых вестей. Изображалась как птица с женской головой, но помимо крыльев она имеет пару рук, в которой держит цветущую ветвь. Персонаж происходит из древнегреческой легенды о царе Кеике, который отправился в морское путешествие, но так и не вернулся. Его супруга, прекрасная Алкиона, не выдержала горя и бросилась за ним в море. Боги сжалились над влюбленными и превратили их в зимородков.

По брачному сезону зимородков люди предсказывали период спокойствия моря. Мотив находит отражение в сюжете про алконоста: когда птица-дева несла яйца и погружала их в глубину вод, море стихало на семь дней. Таким образом, птицам-девам приписывалась способность управлять погодой, что также связывает образ алконоста с сиренами.

В славянской традиции сирин и алконост часто изображались вместе как противопоставление печали и счастья. При внешнем сходстве их сущности различны: сирин дарит ложное успокоение и ведет на смерть, а алконост символизирует жизнь, счастье и приносит удачу.

Характеристиками посланника и посредника между человеком и божественным также обладает мифическая птица гамаюн, но, в отличие от дива, она предвестник счастья. Слово «гамаюн» происходит от иранского humay’un – в персидской и тюркской мифологии так называли птицу, предвещающую удачу. Она пролетала над войском, которому суждено одержать победу, или парила над тем, кто станет владычествовать на земле.

Гамаюнов относили к числу райских, то есть божественных, птиц, которым дозволено покидать и возвращаться в Ирий. Они доносили послания богов до людей и исполняли торжественные песни, в которых скрывали предсказания будущего. По древним поверьям, гамаюны знали обо всем на свете: от происхождения Вселенной и земли до сотворения людей, зверей, богов и чудовищ.

В славянской мифологии гамаюн – безногая птица с вытянутой шеей и пышным длинным хвостом. Перья ее так красивы, что ослепляют смотрящего. С течением времени образ райской птицы видоизменялся и дополнялся деталями. Так, в зависимости от губернии, гамаюна изображали в жемчугах или, напротив, без ярких акцентов, в простом черном оперении. Порой гамаюн представал звероподобным получеловеком: сохранялась фигура птицы, но длинную шею венчала женская голова, увешанная украшениями.

Сказочный народец западнославянской мифологии, имеющий уникальный быт, семейный уклад, религию и язык. Карлики соседствуют с людьми и вступают с ними во взаимоотношения – в зависимости от характера общения: карлики благосклонны к соседям, если те не причиняют им зла. В награду за помощь они платили человеку драгоценными камнями, а за оскорбление – насылали неурожай и вредили скоту. Жизнь карликов отражает человеческую в искаженном виде, так как их племя все же происходит из потустороннего мира.

Более всего представления о карликах развиты у лужичан и кашубов. Предположительно, славянские верования в карликов развивались под влиянием немецких. У лужичан карликов воспринимали как тех, кто жил до прихода племени людей.

Лужичане полагали, что карлики столь малы, что в печи одновременно поместится семь пар этих существ. В польском фольклоре карликов описывали с несоразмерно большими головами и некрасивыми лицами. Одежды карликов всегда пестрые. Они носили большие красные волшебные шапки, которые даровали владельцу способность становиться невидимым. Также в народе верили, что карлики – предсказатели.

Обитали они преимущественно в лесах, горах, под землей, реже – рядом с хозяйствами людей. Лужичане считали, что карлики днем спят, а по ночам выходят наружу и веселятся. По некоторым поверьям, у карликов нет утвари и потому ночами они готовят себе еду в человеческих домах.

Персонаж преимущественно восточнославянской мифологии. Ведьмами в народе называли женщин, обладающих демоническими свойствами, приобретенными либо по наследству, либо в результате связи с нечистым духом – чёртом. Ведовские способности также могла передать умирающая ведьма ни о чем не подозревающей женщине. Ведьмы избавлялись от влияния потусторонних сил ради упокоения после смерти. В противном случае их души ожидала незавидная судьба.

Обычно ведьму представляли как старуху с безобразным лицом, седыми растрепанными волосами, крючковатым носом, горбатую или хромую. Отличительная особенность – хмурый бегающий взгляд. Считалось, что ведьма не смотрит собеседнику в глаза. Скрытые ее черты – хвост под одеждой, как у чёрта, или маленькие рожки.

Ведьмам приписывали множество вредоносных сил: начиная со способности вызывать непогоду и засуху и заканчивая заломами на чужом поле – таким образом урожай переходил на поле ведьмы. В арсенале их умений есть и наведение порчи, проклятия, вытягивание чужой жизненной силы.

Они традиционно собирались на шабаш – сборище ведьм и колдунов. Шабаш всегда связан с определенными ночами в году, например Вальпургиевой (с 30 апреля на 1 мая по новому стилю) или ночью на Ивана Купалу (с 6 на 7 июля). Нечистые силы собирались в труднодоступных местах, куда проще всего добраться по воздуху: горные вершины, развалины или высокое дерево (дуб, тополь, сосна). Такие места обычно называли Лысой, или Ведьминской, горой. Основными целями шабашей были обмен и укрепление магической силы и знаний, а также проведение мощных ритуалов.

Двоедушники – люди, родившиеся с двумя душами: человеческой и демонической. Отсюда – сверхъестественные способности и свойства, которые они порой не в силах контролировать. Поверья о двоедушниках особенно распространены в западноукраинской и польской традициях, где к ним относят упырей, волколаков, ведающих людей и (у поляков) и духов урочищ. Реже к двоедушники предстают как сверхъестественные персонажи, олицетворяющие погодные явления.

Главная черта, отличающая двоедушников от остальной нечисти, – способность демонической части покидать физическое тело и своевольничать. Чаще всего она вредит: наносит людям увечья, порой приводящие к гибели (к примеру, упырь), оборачивается зверем и нападает на человека (волколак), душит спящих (стрига), портит молоко и урожай (вештица).

На Карпатах двоедушников называют чернокнижниками: благодаря демонической сущности они влияют на урожай и плодородие, накликают град и ливни. Пока ведающий человек спит, его вторая душа ходит по земле в зверином обличии – в виде кошки, собаки, лягушки, змеи, летучей мыши и т. п. Пока она гуляет, человек не способен проснуться.

Отсюда – поверье, что если переместить спящего, то демоническая часть не найдет тело и не воссоединится с другой душой. Также верят, что двоедушник может не подозревать о ночных похождениях второй души. Все воспоминания он воспринимает как сон.

Причину появления двоедушников связывают с поведением родителей: на Карпатах верили, что двоедушники – дети, зачатые женщинами во время месячных; по польским поверьям, если в семье рождались одни девочки, то седьмая станет двоедушником. Внешне двоедушники не отличаются от людей. Узнать их можно по некоторым признакам: они разговаривают сами с собой, рождаются с зубами или двумя завитками волос на макушке, гуляют во сне по крышам.

Интересно, что после смерти человека его вторая душа продолжает существовать, но уже полностью в демоническом облике.

Понятие доли в традиции восточных славян одно из самых значимых. В первую очередь это персонификация человеческой судьбы, осмысляемая в категории счастья. Согласно поверьям, каждый при рождении наделен долей. При этом доля оставалась частью целого понятия – судьбы и всеобщего блага. Доля определяет соотношение составляющих в жизни человека. Другими словами, она влияет на качество жизни: здоровье, удачу, счастье и происходящие события.

По народным представлениям, доля рождается с человеком и сопровождает его всю жизнь. Версии того, кто и как наделяет человека долей, разнятся: где-то это мать, которая определяет долю в момент нарекания новорожденного; где-то – Бог и ангелы, которые приносят долю человеку при рождении. В традиционном смысле доля – нечто предопределенное, что отразилось в выражениях («на роду написано», «такой уродился»), а также пословицах и поговорках: «Сидень сидит, а часть его растет», «Бойся не бойся, а от части своей не уйдешь». Уйти или отречься от доли не получится, но она сама может покинуть человека, если он, к примеру, постоянно грешит.

Представления об облике доли противоречивы. С одной стороны, доля – своего рода «двойник» владельца, и тогда ее внешность соответствует виду того, чью судьбу она олицетворяет. С другой стороны, облик может противопоставляться человеческому: доля некрасивой женщины привлекательна, красивой – неряшлива и одета в тряпье. По словацкому поверью, у дитя, рожденного в новолуние, доля красива. Чаще всего доля различается по атрибутам, зависящим от достатка и даже сословия владельца. К примеру, доля купца может предстать красивой девушкой, а доля крестьянина – черномазым мужиком.

Доля также может иметь собственный нрав: быть ленивой или трудолюбивой, любвеобильной или нетерпимой. От соотношения личностных качеств человека и доли зависела жизнь. Порой бедность или неудачи воспринимались как лень доли, особенно если сам человек трудолюбив и усерден.

В мифологии доле противопоставляется недоля, горе-злочастие, или лихо, – персонификация несчастливой судьбы. Если доля сопровождала человека с рождения, то недолю он обретал в определенное время и местности или при некоторых обстоятельствах.

У сербов, к примеру, человек, рожденный при мартовской луне или через которого до крещения перепрыгнула кошка, вместо доли приобретал недолю. Накликать на ребенка недолю может мать, если проклянет его или скажет что-то в «недобрый» час – когда нечистая сила наиболее активна («ведьмин час», полдень, «лих час» и т. д.). Также недолю можно привлечь к новорожденному, если оставить его одного в «нечистом» месте: в поле, бане и т. п.

Недолю часто называли лихом, то есть несчастье и беда. Она гонится за человеком, и от нее не уйти («от беды не уйти»). Облик недоли варьируется в зависимости от хозяина и традиций места распространения поверья. В сказке «Две доли» описан случай, как человек повстречал лихо – высокую «одноокую старуху» или «одноокого великана». Также недолю изображали с различными физическими недостатками и часто приравнивали к злыдням – невидимым предвестникам горя.

По поверьям, лихо бродит по свету и изредка выходит к людям. Если человек случайно заметил его среди деревьев, то быть беде. Недоля также могла преследовать человека в зверином облике, оборачиваясь щукой, волком и другими животными – в зависимости от того, как удобнее гоняться за жертвой. При этом скрыться от недоли, судя по тексту песни о «Горе-Злочастии», можно лишь под землей (то есть умерев) или сбежав на святую землю (в монастырь).

Способность к оборотничеству встречается во многих мифологиях мира. В культуре славянских народов оно воспринималось как проявление нечистой силы. Способность приписывалась в основном людям со сверхъестественными способностями (ведьмам, колдунам) и персонажам нечисти. Большинство демонических существ оборачиваются в конкретных зверей и предметы. Сложнее всего, как считалось, принять облик другого человека – для этого требовались особые знания, которые их владелец обычно не выдавал. При этом в белорусском фольклоре описываются оборотни, не относящиеся напрямую к нечистой силе.

Обратиться в животное человек может и не по своей воле, а будучи проклятым: к примеру, в свинью или пса может превратить ведьма не понравившегося ей зятя; колдун – обернуть в собак или волков гуляющих на свадьбе. Согласно поверьям, одно из главных отличий невольно обращенного от оборотня добровольного – то, что первый никому не вредит, за исключением виновников его проклятия.

Считалось, что оборотень сохраняет свои мысли и знания даже в зверином обличии. Потому оборотня могли углядеть, к примеру, в волке, который не лакомится падалью, но охотно ест хлеб и другую человеческую пищу. Оборотень также избегает стай, так как звери могут почуять в нем человека и напасть. Несмотря на облик животного, тень остается человеческой. В отражении вместо зверя также можно увидеть человека.

Каждый оборотень хранит тайну обращения и выдает ее разве что в конце своей жизни близким. Из-за этого обстоятельства в белорусском фольклоре, к примеру, настоящие оборотни (не ведающие люди и не «нечистые») очень редки. Сам процесс перекидывания в зверя достаточно болезненный и долгий: человек уходит в отдаленные места, втыкает в землю острием вверх двенадцать ножей и кувыркается через них. Первый кувырок лишает очертаний лица, второй – человеческой формы, третий – придает звериный вид. Желая стать человеком, оборотень производит эти действия в обратном порядке. Причем количество ножей зависит от сложности обращения. Если же при кувырках кто-то или он сам тронет ножи, оборотень может навсегда остаться в принятом облике.

В народе верят, что за превращения оборотни платят высокую цену: каждое превращение сокращает их жизнь на несколько дней. Потому считается, что в зрелом возрасте оборотни прекращают демоническую деятельность и посвящают остаток жизни благим делам, чтобы искупить грехи.

Персонификации плача и горя в восточнославянской мифологии – сестры-плакальщицы, предупреждающие народ о беде и, вероятно, сопровождающие душу покойного на первых поступях к загробной жизни. Основу представлений о Карне и Желе заложило их упоминание в «Слове о полку Игореве», когда Игоря настигла гибель:

Судя по народным представлениям, Карна и Желя – красивые девушки с печальными глазами. Они никогда не улыбались, имели бледные лица и длинные черные волосы. Считалось, что эти скорбные девы реют над полем боя в облике птиц и плачут над убитыми.

Слово «желя» трактуется как «плач», «печаль», «оплакивание», а «карья» – как «плач по умершим» (или «карити» – «оплакивать»). Потому в народных представлениях Желя – олицетворение сострадания, скорби и печали. В руках у нее рог, из которого она извергает «горечь жара». Карна – воплощение плача по умершему, потому ее ассоциировали с погребальными ритуалами, когда плачи-причитания по покойникам составляли значимую часть славянской традиции.

Лютая демоническая змея со сверхъестественными способностями. Порой ее называют змеевидной ящерицей без ног, хотя где-то медяницей именовали гадюк или змей вообще.

От других гадов отличается серебряным блеском чешуи, а голова на солнце отливает золотом. Отсюда – поверья, что медяница охраняет сокровища и «тайные цветы», распускающиеся только в ночь на Иванов день, – они помогают отыскать клад. Если попытаться сорвать цветок, не имея защитных амулетов, можно лишиться жизни.

Особенность медяницы – слепота, что, по поверьям, спасает людей от ее гнева. Лишь раз в году медянице возвращается зрение – в день Ивана Купалы: она бросается на любого встречного, пробивая его насквозь. Одолеть ее в таком случае можно лишь осиновым прутом. Но даже мертвая медяница опасна, потому как тело ее продолжает двигаться.

Планетники – демонические персонажи из мифологии южных и западных славян – облачные демоны дождевых и градовых туч: они прячутся внутри них и управляют осадками, подгоняют тучи в нужное направление ветром, сбивают туман в течи, наполняют их водой с помощью радуги. Происходят от заложных покойников, прежде всего от душ утопленников, висельников, некрещеных и проклятых матерью детей. Планетниками могли становиться и двоедушники – их демоническая часть в грозу переносилась на небо. Порой планетниками называли людей, способных предсказывать погоду и даже отгонять тучи.

По некоторых поверьям, планетники могут упасть на землю вместе с дождем и градом, но спускаются только на границу между деревнями. Духи могут быть и дружелюбны: порой они просят у местных жителей молоко и яйца от черной курицы, а затем возвращаются по веревке на небо. За доброту планетник отблагодарит и предупредит о грядущей буре.

Облик этих существ антропоморфный: они могут обращаться в орла, змею или даже дракона, а на земле – в людей. В основном планетники питаются мукой, которую люди бросают в огонь, чтобы защитить посевы от непогоды.

Древние образы духов туч и облаков в виде стада коров и быков (реже – овец), которых по небу пасут души заложных покойников – в основном утопленников и висельников. С установлением христианства тучные стада возглавляли уже святые Герман, Савва и Илья. В некоторых областях Сербии верили, что тучами управляют демонические змеи халы, двоедушники и планетники.

В восточнославянской мифологии подобные персонажи не встречаются, однако похожие представления можно узреть в диалектных названиях облаков: бык (вологодское), быки (владимирское), бычки (ярославское), а также в сравнении дождя с молоком. Широко распространено представление, что на тучах живут души некрещеных детей и других заложных покойников. В балканских и карпатских верованиях говорится о пребывании в тучах атмосферных демонов – вил; в белорусских представлениях на тучах путешествует от деревни к деревне холера.

Способов отогнать такие облака множество, в основном магическими приемами, заговорами и приметами. Сербские женщины поднимались на высокий холм и кричали в небо: «Ой, утопленница, не пускай своих белых говяд на наши зеленые поля! Гони их по горам и косогорам, гони их в синее море!» Считалось, что тучу отпугивали колокольный звон и огонь сретенской свечи. Южные славяне верили, что тучи можно отогнать, перевернув телегу вверх колесами, или рассечь ее косой, серпом, топором. Пытались и умилостивить тучу, предлагая ей традиционное угощение – хлеб-соль.

Хала, или ала, – демонический персонаж южнославянской мифологии, часто ассоциирующийся с драконом. Это крылатый змей, иногда многоголовый, длиной в пять-шесть метров и с лошадиными глазами. В традиции болгар хала шестикрылый и имеет двенадцать хвостов. Спускается на землю в виде сгустка тумана и препятствует созреванию злаков. В теле халы заключена невероятная сила. Считается, что такой змей управляет тучами, насылает грады и ненастье. Образ халы олицетворяет непогоду и вихрь.

Происхождение халы чем-то напоминает появление ламии: к примеру, в халу может перевоплотиться уж, проживший от сорока до ста лет. После этого его тело видоизменяется и обретает сверхъестественные способности.

Обитают халы в облаках, на верхушках высоких деревьев и на небесах в целом. Болгары верили, что халы прячутся в глубоких пещерах и оврагах, реже – у водоемов, из-за чего их образ обретает черты водного демона.

Хала – исключительно вредоносное существо, все действия которого направлены на уничтожение посевов и нанесение вреда человеку. Хала приносит шквалистый ветер, вызывает засуху и иссушивает реки. Стихийные болезни также относят к влиянию халы. Особо опасным заболеванием считалась алосан (с серб. «сумасшедший»): человек получал психическое расстройство, если попадал на место, где резвились и танцевали халы.

Главными оберегами от халы считались заговор и умасливание яствами. При виде приближающегося вихря люди выкрикивали магические слова, а при приближении темных туч выносили во двор стол и накрывали его.

Одномесячники, или близнецы (однодневки), – в народных верованиях балканских славян носители одной судьбы, рожденные в один месяц или даже день. Таких людей традиционно считали связанными одной судьбой. У некоторых народов одномесячниками становились не только люди, но и человек с животным (собакой, кошкой, волком и т. п.). Отсюда – поверье, что болезнь человека связана со смертью зверя, рожденного в тот же месяц, что и хозяин. Появление на свет близнецов у славян – добрый знак, однако не менее популярно поверье и о несчастьях, которые они приносили в дом или даже село.

Рожденные в один месяц (день) остро чувствуют происходящее друг с другом. Чтобы один не повторил трагичную судьбу второго, порой их «разделяли» магическими способами: ставили в саду друг напротив друга и выкапывали между ними яму, в которую сажали плодовое дерево; повитуха разрубала монету на пороге дома и отдавала половинки одномесячникам, чтобы те хранили их; кормили яйцом с двумя желтками через забор, ограду или на мосту через реку.

Если один из связанных судьбой погибал, то в народе старались оградить другого от той же судьбы. У сербов, к примеру, множество обрядов «выкупа» живого одномесячника у умершего: согласно одному из них, живой бросает в гроб умершему половинку разрубленной монеты и произносит заговор.

У восточных славян злой дух, относящийся к атмосферным демонам. У южных – один из главных борцов с тучными демонами (Планетники, Тучи, Хала), защитник посевов от непогоды. Во многих поверьях змей – самый старший среди живущих гадов, змеиный царь, или царь-змея. Происхождение подобных существ связывают с аномалией, когда животное, изжившее естественный для своего вида срок, обращается в сверхъестественное существо. Порой их появление также связывают с куриным яйцом, которое не заметил человек.

Македонцы верят, что змей рождается от связи женщины с любаком или если ребенок зачат парой в ритуально запрещенные периоды. В таком случае беременность длится аномально долго: от одиннадцати месяцев до года.

Изображают змеиного царя то большой крылатой змеей без лап, то падающей звездой (метеором), то огненной птицей с пышным хвостом. По болгарским поверьям, змей выглядит сверху как красивый юноша, а снизу – как петух. Его тело покрывает роговая чешуя, но при встрече с людьми змей полностью оборачивается человеком.

Обитает в горных пещерах и норах, реже – в дуплах старых деревьев и больших водоемах. Наиболее активен змей в грозу: он проникает в дома людей в виде падающей звезды, соблазняет женщин и остается у них до первых петухов. Над женщинами, попавшими под его влияние, принято читать молитвы от блудного беса по требнику Петра Могилы.

Хтоническое существо славянской мифологии, сочетающее все характеристики гадов. Самым близким по свойствам существом считается змей, но, в отличие от него, змея воплощает множество противопоставлений: женское и мужское, воду и огонь, дурные и светлые начала.

Способности змеи также неоднозначны: ей приписывают одновременно и вредоносные свойства, и защитные. Змея может быть ядовита, но с другой стороны, ее яд целебен. Традиционно образ воспринимался как нечистый, но змея часто служила покровительницей и даровала людям сверхъестественные способности. Женская ипостась змеи отражена в большей степени в традициях южных славян, мужская – в традициях восточных.

Люди верили, что разрубленная на части змея может срастись; убитая – оживает при определенных условиях (если, к примеру, на нее мочится лягушка). У змеи также есть магические атрибуты, которые отличают ее от остальных гадов: скрытые ноги (обычно девять или двенадцать пар), перстень, корона в форме гребня на голове и рожки. Лишь на Юрьев день человек может увидеть ноги змеи, но, по легендам, это навлекает на него смертельное проклятье.

В традиции славян ящерица – демоническое существо, вылупившееся из яйца, снесенного чёртом. Относится к гадам, а наиболее близкая ее родственница – змея. Ящерицу также считают ядовитой и полагают, что она способна прогрызть кожу человека и добраться до сердца. Согласно поверьям южных славян, от яда ящерицы не излечиться, пока человек не проведет некий магический ритуал: найдет девять белых кобыл и девять сестер, услышит рев ишака, пересчитает меру проса.

Как и змея, ящерица срастается, если ее тело разрубить. При этом ее убийство считалось в народе дурным предзнаменованием – нередко в ящерицах видели воплощение душ умерших. Если убить самца, в семье умрет отец, если самку – мать. В украинских быличках упоминается, что при убийстве ящерицы человек, попав на тот свет, окажется с рептилией во рту. Ящериц (как и других животных) обычно убивали только в ритуальных целях – во время засухи для вызова дождя.

По польским и украинским поверьям, хвост ящерицы – от гадюки, и если она потеряет его, то обратится в змею. Реже всего упоминаются саламандры – пестрые ящерицы, несгораемые в пламени. По хорватским представлениям, ящерица получила такую способность за то, что некогда спасла солнце от крылатой змеи, желавшей пожрать светило. За это Бог благословил ящерицу, дал ей ноги и карал тех, кто убивал рептилий.

Вещая птица, способная предсказывать смерть и нападения. Сверхъестественные способности ворон приобретал, как и подобные ему животные, преодолев порог отведенного ему срока жизни. Вещий ворон живет, как полагают, от ста до трехсот лет. В народной традиции вороны – воплощения нечистой силы, так как они черные и, по преданиям, созданы самим дьяволом. Сюда же относят других птиц семейства вороновых: галку и грача.

В обличии ворона может скрываться чёрт. Также, по преданиям, в воронов обращались души злых людей после смерти. Интересно, что крик ворона часто интерпретировали как возглас «Кровь! Кровь!».

Когда во время похорон на окно садился ворон, его принимали за вестника из загробного мира или саму смерть. Согласно одной примете, сон, в котором фигурирует черный ворон или каркающая ворона, сулит человеку скорую гибель. Некоторые полагали, что эти птицы привлекают нечистую силу, и по воронам на крыше определяли дом ведающего человека. Тушка ворона, по поверьям, отпугивает от жилища злых духов, потому поляки и украинцы традиционно вешали их в хлеву.

Персонифицированный образ Пятницы известен всем славянам, так как в нем отражались традиции и культовые представления о двенадцати обетных пятницах, описанные в «Поучении Климента», – на каждую пятницу приходилось важное религиозное событие. Такие дни сопровождались запретами, потому пятницу называли «несчастливым днем», а нарушение обетов приводило к страшной каре.

Двенадцать пятниц порой представлялись в виде двенадцати сестер. Самой старшей считалась десятая пятница – вместе с девятой она относила молитвы на небо. Чаще же вместо двенадцати сестер упоминался единый образ Пятницы – ей одной и посвящались праздники, она покровительствовала роженицам и пряхам. Женщин, что почитали ее, Пятница извещала о скорой кончине. В христианстве ее соотносили со святой Параскевой Пятницей.

У восточных славян образ Пятницы напоминает долю, у македонцев она – опасный дух, карающий тех, кто нарушает пятничные заветы. Пятницу оскорбляет, если в ее день люди прядут, работают в поле, пекут хлеб, веселятся или делят кровать. Тогда она является к нарушителям и грозит наказанием: у прядущей женщины коченеют руки, загорается прялка, в хлебе оказывается кровь. В быличках встречается сюжет, когда к женщине, работавшей в священный день, является Пятница, в гневе сдирает с нее кожу и наматывает на ткацкий станок. Мужчинам в пятницу запрещалось бриться и мыть голову.

Образ медведя занимает в народных представлениях славян важное место. Среди лесных животных ему отводится главенствующая роль. По сербским поверьям, медведь – лесной долгожитель и относится к «чистым» животным, так как нечисть не может оборачиваться медведем. При этом верили: под шкурой убитого медведя кроется человек (мотив оборотничества).

В народных этиологических легендах происхождение медведей связывают с проклятьем Бога, который в наказание обратил человека в зверя, но самая яркая версия – северорусская сказочная легенда о чудесной липе, которая превратила старика и старуху в медведей за честолюбие и корысть. Схожий сюжет о волшебном дереве, наделенном разумом и магией, встречается в фольклоре латышей, поляков и русских.

У других славянских народов также множество вариаций того, как человек впервые был обращен в медведя. Фольклорные мотивы смешались с христианскими, и оттого в славянской традиции встречаются сюжеты и о том, как человек, напугавший Христа, в наказание был превращен в зверя, и о том, как медведицей стала падчерица, которую мачеха послала на реку стирать черную шерсть до тех пор, пока она не побелеет. От горя падчерица взмолилась, чтобы Бог обратил ее в зверя.

Чудь – мифический народ, представители которого ассоциировались с категориями опасного, потустороннего и инородного. В древности чудью называли финно-угорские племена, которые исчезли в средние века, однако предания о чуди успели закрепиться в фольклоре.

Представители других племен в славянской традиции часто выступали как некий собирательный образ мифического народа, наделенный сверхъестественными свойствами: нечеловеческой силой и телосложением, пристрастием к людоедству, магией, необычными внешними чертами и скрытыми дефектами, подчеркивающими инородность. Часто в народном сознании инородцев ставили на одну ступень с нечистью, считая, что некоторые из чуди произошли от чёрта.

В русском фольклоре чудь чаще всего описывали как белоглазую, одноглазую или вовсе слепую. Приписывали разнообразные дефекты внешности: черный цвет кожи, густую шерсть по всему телу, одноногость, шестипалость и т. д. Согласно одному поверью, у чуди нет человеческой души, а только подобие, как у животных, из-за чего им закрыт путь в рай.

Женский дух, оберегающий людей от нечистой силы и противостоящий злу. О том, что культ берегинь уходит корнями в древние времена, нам известно благодаря записям XIV–XV веков – «Слову святого Григория» и «Слову святого Иоанна Златоуста», где берегини упоминаются как идолы язычников.

До конца функции берегинь неясны. Одни исследователи предполагают, что духи относятся к культу мертвых, и связывают их с русалками; другие – что берегини, скорее, соотносятся с сестрами-лихорадками. Об облике берегинь также известно мало: в силу смешения образов их изображали то похожими на русалок, то на птицедев: сирин, алконост и гамаюн. Важная черта их образа – принадлежность к доброжелательным духам.

Одна из самых мифологизированных птиц славянской традиции с ярко выраженной женской символикой. Значение кукушки в мифологии подчеркивает тот факт, что она первой улетает на зимовье в Ирий и последней оттуда возвращается, так как хранит ключи от благостного края.

Происхождение кукушки связывают с образом матери, сестры, жены и дочери, которая по разным причинам (чаще трагическим) теряет знаковую мужскую фигуру: мужа, сына, отца, брата. Так, кукушкой становится мать, вечно ищущая сына; жена, тоскующая по мужу; дочь, неустанно зовущая пропавшего отца, и т. д.

Согласно некоторым легендам, кукушкой может обернуться проклятая матерью дочь – за вечные ссоры с братом или отказ выходить за выбранного матерью жениха. Практически все славянские племена имели собственную локальную версию происхождения кукушки, но в отдельную группу выделяются легенды, в которых обращение в кукушку – наказание. Так, птицей становилась девушка, кричавшая из укрытия «ку-ку!», чтобы подшутить, напугать или обмануть кого-либо.

У славян также широко распространено поверье, что, прекратив к осени кукование, кукушка обращалась в другую птицу – ястреба, коршуна или кобчика. Такая метаморфоза доступна кукушкам лишь в старости.

Сова – зловещая ночная птица, предвещающая скорую гибель: если она кружит над домом или двором, то кто-то в семье вскоре умрет. Встреча же с совой в пути предсказывала неудачи. Несмотря на негативную окраску, по крику совы порой определяли появление ребенка в семье: крик совы «Ку-гу!» – к новорожденному.

Зловещие свойства сове приписываются из-за демонического происхождения: считается, что птица произошла от чёрта и поэтому не выносит яркого дневного света, а также обладает сверхъестественным долголетием. От воплей совы все черти в округе радуются и скачут.

Положительная окраска сов встречается только у южной части славян и связана, по-видимому, с поздним мусульманским влиянием, где обращение в сову представлено в качестве поощрения, а не наказания.

«Чужая» птица, связанная с нечистой силой и инородцами. Согласно русским поверьям, крики удода указывают на территорию пребывания лешего. Крик воспринимался как дурное предзнаменование – его интерпретировали как «Худо тут! Худо тут!». Удод считался грязной птицей из-за дурного запаха, поэтому в Украине его называли «смердюха». Другие животные и птицы также презирали и избегали удода из-за запаха.

Известна легенда об удоде, который слыл царем птиц, но однажды возгордился и захотел стать богом птиц. В наказание за подобную дерзость Бог «наградил» его отталкивающим запахом и чубком на голове. Также, по легендам, удод стережет тайну произрастания разрыв-травы, которая открывает любые замки и двери. Если заткнуть дупло с гнездом удода, птица принесет в клюве разрыв-траву, чтобы спасти детенышей.

В славянском фольклоре удоду противостояла кукушка. «Кукушкой» в народе ласково называли женщину, а образ имел положительную окраску.

Культ рожаниц – небесных властительниц мира – известен со времен неолита (10 000–2200 годы до н. э.). Известных нам богов еще не существовало в первобытном обществе, но люди почитали праматерей всего живого. Беременность была сакральна и символизировала плодородие. Культ рожаниц возник из предшествующего древнего культа небесных лосих, также олицетворявших плодородие и изобилие. Судя по археологическим находкам и народному фольклору, культ небесных оленей (лосей) – архаичная стадия развития религиозных представлений. Остатки культа обнаруживаются у сибирских племен, которые дольше других вели охотничий и собирательский образ жизни.

Со временем из культа лосих выросли образы рожаниц, матери и дочери, – Лады и Лели. Богини олицетворяли магию плодородия, брака и весеннего перерождения, что отражалось в обрядах, связанных с земледелием. Ладу и Лелю часто ставили на одну ступень с культами Рода или Сварога, а празднества в их честь носили массовый характер. Даже после принятия христианства, вплоть до XI–XII веков, продолжались народные гуляния. Представляли Ладу и Лелю как прекрасных дев с изящными рогами. Порой их изображали беременными, чтобы символически подчеркнуть их свойства.

Ведающий человек, получивший магические знания благодаря изучению черной книги – мифического фолианта с «не божьими» молитвами. По русским легендам, она хранилась на дне моря под камнем Алатырем, пока однажды ее не извлек колдун, и с тех пор книга переходила от человека к человеку.

Считалось, что, даже просто взяв в руки черную книгу, можно колдовать. Сотворил такую нечистую вещь якобы сам чёрт. По польским легендам, книга написана на несуществующем языке и закрывается на железные замки. Неведающий человек, воспользовавшись ею, умирал, а сама книга исчезала.

Чернокнижниками называли колдунов, которые с помощью черной книги призывают бесов и всякую нечисть. Такой колдун получает невероятные сверхъестественные силы, несвойственные другим ведающим людям. По полесским поверьям, черную книгу колдун может получить от нечистой силы, заключив кровавый пакт: расписывается в преданности своей кровью и обязуется выучить текст наизусть. Помимо договора, за право обладания книгой колдун приносит в жертву одного из членов своей семьи.

В народе верили, что чернокнижника от обычного человека отличают длинные волосы, всегда черная одежда и нестриженые ногти, напоминающие когти. Также верили, что чернокнижники никогда не молятся и упадут замертво, если дотронуться до них и произнести слово божье.

Ведьмак, или колдун, – один из самых загадочных и известных мужских персонажей славянской мифологии. По свойствам и умениям близок к ведьмам. Чтобы стать ведающим, человек должен отречься от иных богов и заключить договор с нечистой силой. За это ведьмак получал сверхъестественные способности и знания. Иной способ стать ведьмаком – родиться с магическими способностями или, например, под определенной планетой. Сербы называли такого младенца «рожденным в рубахе». Способность к колдовству, приобретенная по рождению, считалась самой сильной.

Считалось, что у прирожденного ведьмака не растут борода и усы, он лишен маскулинных черт, двоедушник и способен обращаться в зверей. По ночам демоническая сущность выпрыгивает наружу через рот и, приняв облик коня, кота, собаки, волка или мотылька, беспокоит окружающих.

Обученный же ведьмак обладал угрюмой отталкивающей внешностью: хмурым взглядом, враждебным выражением лица, спутанной бородой и взъерошенными волосами. Он груб и неприветлив, напорист, а речь его непонятна. Заговоры ведьмаков звучат враждебно и пугающе, а зелья сварены из нечистых ингредиентов.

Существо с демоническими свойствами, двоедушник, способное бороться с непогодой и нападениями атмосферных демонов. Во время сна демоническая ипостась здухача отделялась от физического тела и билась со сверхъестественными противниками. В народе его могли почитать как защитника селения или конкретной семьи.

Здухач не всегда человек. Порой это обычный зверь, обладающий второй душой. Здухач-человек внешне ничем не отличается от людей, но при приближении непогоды впадает в сонное состояние – и его вторая душа выходит на борьбу с бурей, принимая облик орла, мухи или даже ветра. Оружием здухачу служило что угодно: соломинки, щепки, прутья, перья, сосновые шишки и скорлупки. Проснувшись, человек может обнаружить на теле раны, полученные второй душой в битве. Согласно сербским поверьям, здухач в обычной жизни обладает недюжинной силой, но при этом сонлив и чудаковат.

Среди животных в роли здухача часто выступали пастушеская собака, кошка, курица, конь, овца, вол, козел, баран – то есть животные, которые порой издают во сне звуки и ведут себя неспокойно.

Среди демонических существ и двоедушников здухача относят к «справедливым духам», в легендах и преданиях нередко выступающих как героические персонажи. Сведения о здухачах как об исключительно вредоносных существах крайне редки.