Рабочий день оперативного дежурного по городскому управлению Москвы начинался обычно. После приема дежурства в кабинете начальника УВД и проверки оружейной комнаты со всем ее содержимым, майор Лапик посадил за пульт помощника и принялся заваривать чай. Чай он заваривал в китайском фарфоровом заварнике, который хранил в специальном железном ящике, находящемся в оружейной комнате. Ключ от этого ящика был только у Лапика, и он его никому не давал. Заваривать чай следовало неторопливо и соблюдая все церемонии. Вначале надо было дважды ополоснуть фарфоровый заварник кипятком, причем во второй раз следовало подождать, чтобы фарфор в достаточной степени нагрелся. Затем Лапик ополаскивал заварник кипятком еще раз и высыпал в него строго дозированное количество чая. Обычно он пользовался "Липтоном", смешанным с китайским "Черным драконом". После этого он добавлял к смеси несколько лепестков жасмина, хранившегося в отдельном пакетике, и добавлял туда же одно зернышко кардамона. После этого Лапик заливал заварник кипятком на треть, пока не появлялась грязноватая пена, и немедленно накрывал фарфоровое хрупкое изделие красной уточкой, связанной из грубой шерсти. Через несколько минут он доливал заварник до полного наполнения, и после этого чай можно было пить. Причем пить, не откладывая. Чем дольше чай стоит, тем быстрее улетучивается его аромат. Чай майора Лапика знали далеко за пределами управления, вот и сейчас сам начальник спустился вниз, став по другую сторону стекла, где обычно толпились посетители, принял от Лапика крошечную чашечку в виде цветка тюльпана и принялся неторопливо прихлебывать ароматный чай.

- Суббота сегодня, - сказал он. - Я на дачу поеду, Борис Иванович, а ты тут командуй. Тем более что все мои замы на местах. Найдешь к кому обратиться, если что. Сотовый - не тревожь. Задача ясна?

- Так точно, товарищ полковник! - бодро отрапортовал майор Лапик.

Все происходящее было игрой, правила которой Лапику были известны наизусть.

В дежурной части он работал третий год, а до этого работал здесь же, в управлении, но в уголовном розыске. Опера, как и волка, кормят ноги, а возраста Борис Иванович Лапик достиг такого, что бегать уже особенного желания не было, а в чины он не выбрался. Поэтому и избрал своей тихой гаванью дежурную часть - место, где особой суеты не наблюдалось, надо было только своевременно и правильно принимать решения, давать советы многочисленным дежурным по районным отделениям и точно определять, куда надо отправлять оперативную группу ГУВД, а где и без нее прекрасно во всем разберутся. По крайней мере, неторопливо заварить чай время было.

Допив чай, начальник управления отправился по своим делам. Лапик посидел немного за пультом, поинтересовался происходящим в городе. В этот день ничего особенного в столице не происходило. Один взрыв с утра - покушались на президента компании "Юникортрейд", три бытовых убийства, с которыми успешно справились районные опера, ну и по мелочам - вроде квартирных краж и угонов автомобилей - кое-что случилось.

И все-таки Лапику казалось, что грядет что-то необыкновенное. Интуиция - дело наживное. Когда постоянно барахтаешься в различных, но чаще всего неприятных событиях, она у человека не может не выработаться. У майора Лапика интуиция была на уровне сигнальной системы. Может, иногда и подсознание играло свою гнусную роль. Не нами подмечено, но остается непреложным фактом: если человек ожидает от жизни неприятностей, то эти неприятности рано или поздно случаются. И тут главное предупредить эти ожидающиеся события. А если это не удастся, то хотя бы смягчить последствия случившегося.

Майор Лапик прослужил в органах более двадцати лет, пройдя, по выражению бывшего министра Федорчука, путь от сперматозоида до трезво мыслящего оперативного работника. Хотя трезвость не является добродетелью, присущей оперативным работникам, мыслительный аппарат их особых ограничений не имеет. Поэтому, инстинктивно почувствовав приближение неприятностей, майор попытался угадать, откуда их следует ждать. Собственно, задача эта была непосильная. Всякое могло произойти в многомиллионном городе, вплоть до взрыва здания самого министерства на улице Огарева. Уж если в свое время приемную Управления Федеральной Службы Безопасности взорвали, то кто мог гарантировать безопасность родного министерства? Да и затишье в сводках казалось Борису Ивановичу подозрительным. Когда это такое было, что утро принесло всего три криминальных трупа?

Борис Иванович попытался отвлечься, посмотрев телевизор. Но и телевизионщики никак не хотели привнести в его мятущуюся душу спокойствие. Для начала показали документальный фильм о взрыве жилых домов в Волгодонске, да и последовавшая за ним программа "Криминальная Россия" тоже успокоения не принесла. А рекламные вставки на этот раз Лапика просто раздражали.

Сев за телефон, он обзвонил по очереди районные управления. Все было спокойно, даже в вытрезвители на этот раз телевизионные знаменитости и газетчики не попадали. Можно было успокоиться, отнести все на счет расстроенных нервов и предаться ритуальному чаепитию, но как раз этого Лапик сделать не смог. Ну, подсказывал ему внутренний голос, приказывал не успокаиваться и быть начеку!

Подумав немного, он позвонил в дежурную часть отдела по обслуживанию метрополитена. Дежурил там его знакомый - Ваня Чилеев, с которым Лапик не один год опером работал. Не один пуд соли вместе съели, в смысле того, конечно, что не соль они лизали, глупо ведь соль килограммами, а тем более пудами лизать, а вот выпито с Ваней Чилеевым было немало, да и в засадах не одна ночь совместно проведена. Отдав дань прошлым воспоминаниям, Лапик осторожно поинтересовался, не заметил ли Чилеев чего-нибудь особенного, настораживающего. Ничего настораживающего Чилеев не заметил, разве что докладывали ему дежурные наряды, что на некоторых станциях скинхеды с утра собирались. Но поскольку они организованно грузились в электропоезда метрополитена и никаких нарушений общественного порядка не допускали, им особенно не препятствовали.

- А с чего ты, Ваня, взял, что это скины? - без особого нажима поинтересовался Лапик. - Они что, докладывались твоим?

- А чего им докладываться? - удивился капитан Чилеев. - Все в камуфле, морды кирпича просят, черепа до блеска выбриты, а у некоторых даже татуировки соответствующие на затылках имелись. Говорю тебе - "скины"! Да и армейские сапоги на шнуровке, они ведь тоже сами за себя говорят!

- И куда же они намылились? - спросил Борис Иванович, поглаживая виски. Давление поднималось, и это был еще один признак, что Лапик находился на верном пути.

- Так мне-то это на фига? - удивился в трубке Чилеев. - Вот если бы они барельефы на станциях сносить стали, лампы дневного света бить или, скажем, мраморную облицовку со стен сдирать... Граждан они не обижали, вели себя пристойно... Правда, докладывали наряды, что вели себя сосредоточенно. Словно готовили себя к чему-то!

- Ваня! Ваня! - укоризненно зачастил Лапик. - Тебе-то по хрену, но и меня пойми. Хорошо, если в область на разборки поехали, а если нет? Если в черте Москвы? Ты меня пожалей, мне до пенсионного совершеннолетия еще пять лет. Давай, давай, выясни, куда эти бритолобые двинулись. А я тебе через десять минут перезвоню. Годится?

Чилеев задумчиво посопел в трубку.

- Лады! - неохотно согласился он. - Вечно, ты, Боб, паникуешь. Ну, набьют кавказцам пару чавок. Оно и к лучшему. Они ведь вроде санитаров столицы, беспредела со стороны черных не допускают. У нас тут на днях прямо в обед четверо азербайджанцев девку прямо в обед из кафе увезли. Ну, и пользовали ее почти сутки. Она к нам с заявлением. А у них в прокуратуре все схвачено. Да и как иначе - в прокуратуре давно их земляк сидит, указания милиции дает. Так она потом к люберам обратилась. Одного вчера похоронили, остальные в реанимации, только вряд ли кто из них оттуда выйдет. А уж баб, даже если выживут, им до конца дней не захочется - хотеть нечем! - Чилеев коротко всхрапнул. - Ладно, Боб, звони, а я сейчас у машинистов поинтересуюсь. Одно скажу - в Охотных рядах вы их не увидите.

Положив трубку, майор Лапик некоторое время сидел в нерешительной задумчивости. Красное мясистое лицо его лоснилось, лоб собрался в гармошку, и это означало, что сейчас под коротким седым ежиком оперативного дежурного шла напряженная мыслительная работа.

От скинхедов можно было ожидать всякого. То они по Измайловскому району с цепями негров гоняют, то торговцев на одном из многочисленных рынков Москвы. После нескольких судебных процессов скины вроде бы притихли, но, зная их неугомонный характер, в длительность этого затишья не верилось.

Тревожные раздумья майор прервал телефонный звонок.

Звонил Чилеев.

- Боб! - радостно заорал он. - С тебя пузырь! Машинисты сообщили, что большая часть ехала до Орехово, но еще одна группа сошла в Царицыно. Ты у нас большенький, тебе и карты в руки. До встречи!

Майор Лапик недовольно покачал головой. Надо же - в черте города!

Он для порядка подошел к карте города. Зеленым пятном в этом районе на карте выделялся квадрат Бирюлевского лесопарка. Правда, от станции Царицыно до него топать пришлось бы довольно солидное расстояние, а вот от Орехово... Вместе с тем докладывать ситуацию начальству было рано. Ясно было, что скины поперлись в парк не для культурного времяпрепровождения. Хорошо, если у них там какое-нибудь мероприятие намечено. Тогда все обойдется десятком избитых случайных прохожих. И то еще неизвестно, обратятся ли они в милицию или просто утрутся. Хуже, если отправились туда скины на заранее забитую стрелку. И еще неизвестно, что это за стрелка и с кем. А неизвестность паскуднее всего на свете. Стрелка может закончиться таким побоищем, что сообщения с лужниковского стадиона покажутся безобидными.

Борис Иванович задумчиво разглядывал карту, пощипывая рыжеватые усики.

- Случилось что? - поинтересовался помощник оперативного дежурного.

- Еще не знаю, - ответил майор.

По карте близ лесопарка вилась черная полоска железной дороги. Вот и прекрасно. Позвоним в железнодорожную милицию и поинтересуемся, как дела обстоят там. Не все же скины отправились к парку на метро, были, наверняка, и такие, которым удобнее было воспользоваться пригородной электричкой.

Телефон дежурного по УВДТ долго не отвечал. Наконец, трубку взяли, и недовольный голос представился:

- Дежурный по УВДТ капитан Горюнов.

- Здравствуй, Горюнов! Дежурный по городу майор Борис Иванович Лапик тебя беспокоит, - сказал Борис Иванович. - Как там у вас? Все спокойно? Молодежь не шалит?

- А че сегодня - праздник? - удивился капитан Горюнов. - И футбола нет, все команды на выездах. ЦСКА в Самаре играет, "Спартак" в Воронеже, а "Локомотив" в Волгограде. Я тебе так скажу, майор, "Локо" волгоградцев может и натянет, и "мясо" может взять два очка в Самаре, но вот "Спартак" в Воронеже обязательно припухнет. Не вытянуть ему с такой игрой на выезде, тем более что Воронеж в последних играх шесть очков взял...

- Ты погоди, - прервал капитана Лапик. - Дело серьезное. Тут у нас скины зашевелились. Сам знаешь, от них всяком пакости ожидать можно. Помнишь, как они черных в Сокольниках в прошлом году мочили? Вот я вас и спрашиваю, у вас все спокойно? Скоплений молодежи не наблюдалось?

- Дак суббота сегодня! - ликующе сказал капитан Горюнов. - Молодежь на улицы пошла. Куда ж ей еще деваться? А у нас тихо. Попы только кучкуются. На Киевском вся привокзальная площадь от ряс черной была. Ну и чины, которые в красном с золотом. Праздник у них сегодня.

- Какой праздник? - Лапик почесал переносицу. Трубка у уха стала влажной.

- А я откуда знаю? - жизнерадостно прокричал далекий Горюнов. - У них ведь каждый день праздник. То день пророка Мефодия, то день Варвары-великомученицы. Я раз в святцы заглянул, скажу тебе прямо, майор, можно вообще за работу не браться - все красные даты. А что ты хотел? Поп, он тоже человек, если поста нет, он ведь и выпить не дурак, и на кильке сидеть не будет. Соберутся где-нибудь в храме. Причастятся кагорчиком для разминки...

- Не кощунствуй, капитан! - прервал словоохотливого железнодорожного дежурного Лапик и, оглянувшись, неумело перекрестился. Не то, чтобы особенно в Бога верил, а, скорее, на всякий случай. Время-то какое пошло - президенты не гнушаются в соборах с свечкой постоять. Не иначе - грехи отваливают. А Лапику за двадцать лет непорочной службы было что отмолить. - Слушай, Горюнов, ты свяжись с дежурными нарядами в электричках. Выясни, куда наше духовенство намылилось.

- Да на хрена? - удивился капитан Горюнов. - Попы массовых беспорядков устраивать не станут. Не тот контингент. Ты чего, Борис Иванович, паникуешь? Ну, кого попы обидят? У них заповедь такая - "Не убий!"

- Да я не про них, - с досадой сказал Лапик. - Я о них беспокоюсь. Обидит попа шпана какая, шуму потом будет на всю столицу. Понял, капитан? Ты же наших газетчиков с телевизионщиками знаешь, их медом не корми, а дай ментов за яйца укусить. Это я к тому, что случись такая неприятность, я один горб не подставлю. Так и так скажу, обращался к капитану Горюнову за помощью, а он меня по матушке...

- Нет, ну что вы так сразу, товарищ майор? - немедленно перешел на официальный тон дежурный по УВДТ. - Кто вам отказывал? Выясним. У вас какой телефон? Я перезвоню.

- Мой телефон у тебя перед глазами под стеклом лежит, - сказал Лапик. - Там и посмотришь. Оперативный дежурный по городу. Жду звонка, капитан.

Положив трубку, он некоторое время разглядывал дверь, за которой находилась компьютерная комната.

Все могло быть простой случайностью. У скинхедов свои праздники, у попов - свои, и никаким образом они между собой не пересекались. Глупо ведь думать, что скинхеды могли законфликтовать с церковными деятелями. Сейчас позвонит капитан Горюнов, скажет, что попы отправились к Спасу-на-Крови или в центр города, к собору Василия Блаженного. И все дела. Можно спокойно заваривать чай и коробочку "Рафаэлло", подаренную потерпевшим в прошлое дежурство открыть. И сесть со вкусом телевизор посмотреть - очередную серию бразильского сериала "Мятежные страсти".

Звонок заставил Майора Лапика торопливо схватить трубку.

- Дежурный по городу майор Лапик слушает!

- Это капитан Горюнов беспокоит, - сообщили в трубку. - Выяснили мы все, товарищ майор. До станции Царицыно они все едут, не иначе у них там гулянья в Бирюлевском дендрарии намечены. Или в Царицынском парке. Успокоились, товарищ майор?

Борис Иванович даже не обратил внимания на старорежимное обращение. Сухо поблагодарив капитана, он бросил телефонную трубку на рычаги и вновь подбежал к карте. Ну, конечно же, конечно же, парк Царицыно, что рядом с озером! До дендрария там топать и топать, а парк рядышком. И все происходящее постепенно обретало грозную реальность. Лапик посмотрел на часы. Со времени начала дежурства прошло полтора часа. Время поджимало. Немного поколебавшись, Борис Иванович поднял трубку и набрал номер начальника криминальной милиции. Полковник Евстихеев оказался на месте.

- Ты с ума сошел? - воскликнул он. - Чаю нахлебался? Или, может, покрепче чего принял?

Лапик обстоятельно доложил начальству свои соображения. Евстихеев дежурного знал не один год и уважал Лапика за аналитические способности, которые не раз помогали в прошлые годы задерживать преступников и раскрывать преступления. Да и сигнал был такой, что отмахнуться от него было просто невозможно. Объясняйся потом, почему ты не отреагировал и мер не принял. Вместе с тем тащиться в субботу через полгорода полковнику Евстихееву не хотелось. Что у него - дел дома не было?

- Ты, майор, свяжись с районными отделами, - посоветовал он. - Пусть патрульные машины направят. Если подтвердится, тогда уж и мы тронемся.

- Не успеем, - доложил Борис Иванович, вытирая вспотевший лоб носовым платком.

- Все равно направь! - жестко приказал Евстихеев.

Судя по голосу, он уже принял решение.

- Оперативную группу - на выезд! - приказал начальник криминальной милиции. - Сам с ними поедешь. Докладывать мне обстановку каждые полчаса. Ясно?

- Так точно, господин полковник, - отрапортовал Лапик.

- Смотри у меня, майор, - уже смягчившимся тоном сказал Евстихеев. - Не подтвердятся твои соображения, ты у меня за бензин из собственного кармана заплатишь. Ладно, действуй. Докладывать не забывай!

Правильно говорят, что у нас любая инициатива наказуема. Знал об этом Борис Иванович, сколько раз зарекался не вылазить из общих рядов. Но с другой стороны, в этой ситуации ему отсидеться в задних рядах все равно не удалось бы. Все равно спросят, где брат твой, Авель, хотя ты этого брата в глаза никогда не видел.

Борис Иванович дал указания в дежурные части районных отделений. Там попробовали поартачиться, что было вполне понятно - лимиты на бензин были небольшими. Выезжать на происшествия его не хватало, а тут прихоти вышестоящего начальства выполнять. Дежурные по районным отделам клялись и божились, что у них все нормально и нет сил прочесывать парк вокруг озера, но Лапик был неумолим.

Через полчаса, оставив за себя помощника, он ехал, с опергруппой на горбатом "рено", на ходу обрисовывая членам опергруппы ситуацию.

- Нет, Борис Иванович, - недоверчиво сказал молодой курчавый следователь. Фамилии его Борис Иванович не помнил, не привык еще, следователь работал не более полугода и за это время вместе с Лапиком дежурил не более трех раз. - Ерунда какая-то. Ну, сами посудите, что у священников может быть общего со скинхедами? Чего им делить?

- Может, скины им крышу делали, - предположил оперуполномоченный Глумов, весело поблескивая цыганскими глазищами.

- Слав, ты чего? - глянул на оперативника следак. - У них сам знаешь какая крыша! Круче не бывает! На фиг им со скинами связываться? И вообще, я недавно читал - у них все свое, даже собственная служба безопасности имеется.

- Далеко еще? - повернулся Лапик к водителю.

Как и полагается большому начальнику, был он впереди, на лихом скакуне, то есть на переднем сиденье.

- А вот сейчас на Бакинскую повернем, а там - на Радиальную, и считай на месте, - не отвлекаясь от оживленного движения вокруг, сказал водитель. Комплекции он был одинаковой с Лапиком, да и внешне немного походил, только волосы были подлиннее, и лицо морщинистей.

Неожиданно запищала рация.

Борис Иванович поднял трубку.

- "Комета" на связи, - сказал он.

- "Комета", на связи "Архангельск", - захрипели в трубке. - Нашли мы это место, господин майор. Там настоящее побоище было!

- Было? - выделил голосом Лапик.

- Так точно. Уже закончилось. Но вам лучше самому посмотреть, господин майор. Вы скоро будете?

- Скоро, - сухо сказал Лапик.

Зрелище и в самом деле оказалось впечатляющим. На обширной зеленой поляне виднелись кровавые лужи, валялись армейские сапоги на высокой шнуровке, обрывки "камуфлы" и черных ряс. Лапик огляделся, поднял с земли красный обрывок ткани в позолоте.

- Это от саккоса, - услужливо сказал следователь. - Одежда такая церковная.

- Что-то ты много знаешь, - хмыкнул дежурный опер, с любопытством оглядываясь по сторонам. - Ты следственную школу кончал или церковно-приходское училище?

- Юморист! - огрызнулся следователь.

- Дурдом, - зло пробормотал Лапик. - Крепкая битва здесь была. Задержали кого? - повернулся он к представителям районного отдела милиции.

- Кого тут задержишь? - недоуменно тряхнул погонами молодой и щеголеватый старший лейтенант. - Попы - да... Они и не убегали никуда. Вон, под деревьями молятся. Я думаю, это не все. Большинство уже разъехалось.

От группы деревьев и впрямь доносилось слаженное пение.

Лапик подошел ближе.

Поющие священники, которых было немного, выглядели предосудительно. По крайней мере, патриарху Всея Руси майор их показывать поостерегся бы. Рясы на них были разодраны, обнажая белые нательные рубахи. Разбитые носы и подбитые скулы посчитать было довольно затруднительно.

- Как же это так? - растерянно спросил следак. - У них же заповеди, Борис Иванович! У них же, если тебя по правой щеке вдарят, надо обязательно левую подставлять. А они здесь месились! И крестами! Вон они у них какие массивные - быка запросто оглоушить можно!

Борис Иванович отмахнулся, шагнул еще ближе и прислушался.

- Избавь меня и спаси меня от руки сынов иноплеменных, которых уста говорят суетное, и которых десница - десница лжи, - устало выводили священники. - Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши - как искусно изваянные столпы в чертогах...

- Псалом сто сорок третий поют, - с видом знатока пояснил следователь.

- Слушай, откуда ты все знаешь? - вмешался Глумов.

- А у меня дядька в Ступино церковью заведует, -небрежно пояснил следак.

- Тихо вы, - цыкнул Лапик.

Старший лейтенант из райотдела поинтересовался:

- Ну, что, господин майор? Будем этих забирать да разбираться?

- Типун тебе на язык, - помечтал Борис Иванович. - А еще лучше два и сразу с обеих сторон. Кого задерживать? Знаешь, что после этого будет?

- Как скажете, - пожал плечами старший лейтенант. - Живи по уставу, завоюешь честь и славу. Так что делать-то?

Лапин огляделся.

Оперуполномоченный Глумов сидел на корточках и задумчиво держал в руке тупоносый ботинок, который, судя по его внешнему виду, сорвали с ноги, даже не расшнуровывая. Кучерявый следователь о чем-то оживленно беседовал со священниками, закончившими к тому времени исполнять псалом.

- Узнай в дежурке, - приказал Лапик старшему лейтенанту. - Заявления и жалобы поступали? Может, потерпевшие в близлежащие больницы обращались? Месились-то крепко.

Старший лейтенант отсутствовал несколько минут и явился сияющий:

- В больницах никого, - доложил он. - Жалоб и заявлений тоже не поступало.

- Тогда уезжаем, - решил Лапик и, повернувшись к своему оперуполномоченному, приказал: - Бросай эту дрянь! Уезжаем! И этого говоруна, - он кивнул в сторону следователя, - его тоже захвати!

Пока машина, неторопливо покачиваясь, выбиралась на асфальт, в ней царило подавленное молчание.

- Хотел бы я знать, с чего они сцепились? - уныло пробормотал майор Лапик, прикидывая, как ему докладывать о происшествии руководству. И сводку давать ни в коем разе нельзя было. Тебя же потом и обвинят. Скажут - не досмотрел. Или вообще церковное начальство возьмет и обвинит тебя в клевете на духовенство. Было о чем подумать майору Лапину, крепко подумать.

- Так я же поговорил на эту тему, - радостно сказал молодой следователь и Лапик наконец вспомнил его фамилию. Распутин была фамилия следователя. А звали его, кажется, Дмитрием.

- И что ты выяснил? - приподнял брови майор.

- Мистикой отдает, - сказал следователь. - В общем, это у них вроде репетиции близящегося Армагеддона было. И у священников и у скинхедов...

Он намного помолчал в задумчивости и уныло добавил:

- А может, это и был Армагеддон!