Многие цивилизации представляют космос как нечто тихое, бездушное и смертельное. Вот только для тех, кто проводит в нем бесконечные циклы, он выглядел совсем иначе.

Гудящий, вибрирующий маршевыми двигателями, он шептал что-то присутствующим языком систем жизнеобеспечения и едва уловимым треском статики на обшивке.

Хотя здесь, в системе «Маро-о», тишину разрывало нечто иное. Рев умирающих звезд и неслышный скрежет рвущегося металла, превращали пространство в бурлящий котел из плазменных сгустков и обломков.

Командор Альберт, словно вросший стоял на капитанском мостике тяжелого флагманского линкора «Ленса», заложив руки за спину. Не только внешне, но и внутренне мало что могло поколебать этого статного мужчину.

Его лицо, освещенное багровыми всполохами от ближайшей звезды близнеца, могло показаться наблюдателям монолитным, выточенным из тул'унди, драгоценного кристалла, используемого в лучших ювелирных домах Империи.

Тем временем, взгляд холодных глаз был прикован к голографическим сферам. Они проецировали шедшее сражение, где его эскадра пыталась сдержать лавину мятежников, охотящихся за мирными гражданскими судами, спешащими в зону перехода.

— Доложить статус правого фланга! — голос Альберта прорезал суматоху мостика, подобно хирургическим иглам капсул медицинского блока.

— Во славу Первых, Командор! — выкрикнул один из офицеров связи, так и не отрывая глаз от собственного рабочего терминала. — Докладывает Амбр, крейсер «Ультурра» находится под плотным огнем врага! Мятежники третий раз пробуют достать его брандерами. Они выводят те в зону прямого коридора, и разгоняют их до максимальных скоростей, от чего системы защиты не успевают перехватить все. Сейчас щиты «Ультурры» на пределе, ещё несколько попаданий и мы её потеряем.

Альберт набрал как можно больше воздуха, делая попытки подавить собственные эмоции, бушующие потоками энергии пси, стремящимися вырваться наружу.

Вот только слова бабушки, Арквель Ленсы Ариантано, до сих пор эхом отзывались в его голове, не давая сосредоточиться: «Ты потерял пятнадцать процентов флота… и ещё потеряешь». Она видела всё. Она знала наперед. И то, что сейчас происходило в пустоте за пределами мостика «Ленсы», было лишь подтверждением её слов.

Одновременно с этим на борту тяжелого крейсера «Ультурры», члены экипажа ощущали собственной кожей тот ад, творящийся в пределах космоса. Сирены выли что было сил, одновременно перекрывая команды офицеров и стоны металла отрывающейся обшивки.

Командир корабля, он же Капитан Периметра Амбр Трано, едва ли смог удержаться в кресле, когда очередной залп кинетических орудий сотряс корпус крейсера которым тот командовал.

— Командам, обслуживающим главный калибр правого борта, все батареи — огонь! — чеканил командным голосом один приказ за другим приказом. — Не дать этим мерзким предателям и шанса приблизиться к резервным порядкам Командора!

Пространство за бортом было заполнено вспышками.

Тяжелые орудийные системы крейсера выплевывали сгустки перегретой плазмы, впивающиеся в щиты противника. Если большой флот врага ещё хоть как-то держали удар, то вот у легких и малых кораблей шансов не было совсем. Корветы и фрегаты мятежников испарялись один за другим, что уж говорить о более мелкой мошкаре.

Но даже с учетом огромного количества смертей, их было слишком много. Они саранчой облепливали свои цели, выискивая уязвимые места в защите.

— Капитан, у нас разгерметизация в третьем блоке. Затронуты медицинские капсулы и зона стазиса! — донеслось из динамиков. — Автоматика не справляется, мы можем потерять раненых!

— Эвакуировать всех, кого успеваем. Спустя триста фаз — задраить переборки. — приказал командир корабля, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Мы не можем потерять соседние помещения. Во славу Первых, мы выстоим!

Альберт наблюдал, как на тактической карте иконка одного из маневренных крейсеров пару раз опасно мигнула красным.

— Командор, «Валинор» передает, что у них критическое повреждение реакторной установки, они теряют ход. Есть вероятность, что они остановятся прямо в секторе встречной атаки!

— Передать «Химере», чтобы прикрыли отход «Валинора». Перехватчикам связать вражеские штурмовики и перехватчики. — Альберт развернулся, наблюдая за соседней сферой, которая отражала зону размещения резервов. — Не дать взять их на абордаж, ордеру охранения закрыть позицию между ними и основной группой врага, не оставлять никого на растерзания. — уверенно бросил командор несколько приказов.

В этот момент, флагман флота «Ленса» содрогнулся. К сожалению их экипажа, это был не обычный удар. А выстрел главного калибра точно такого же линкора, который только что вышел на дистанцию эффективного удара. Пол под ногами персонала задрожал, следом за чем послышался глубокий, утробный гул разгона собственных орудий, готовых в любой момент ответить.

— Командор, мы готовы дать залп главным калибром! — доложил один из старших офицеров. — Цель захвачена по предыдущим ориентирам.

— Сжечь выделенные цели. — коротко приказал Альберт. — Но не зацепите «Ультурру».

Огромные орудия внутри полусфер медленно повернулись. Пространство перед «Ленсой» на мгновение свернулось в тугую спираль, а затем чудовищный выброс плазменной энергии пронзил непроглядную тьму.

Сгустки были настолько яркими, что автоматические фильтры мостика едва ли успевали затемнить обзорные экраны. Через несколько мгновений на месте вражеских кораблей, атакующих один из крейсеров эскадры, расцвели ослепительные цветки взрывов. Огромные металлические массы превратились в горячие, раскаленные облака пара за какие-то доли фаз.

— Фиксируем попадания! Вражеский крейсер теряет ход, видим вторичную детонацию. «Ультурра» отходит на безопасное расстояние. — по мостику пронесся короткий одобрительный гул членов экипажа, который тут же стих.

Война не закончилась, ведь во многих местах все ещё пылали огни сражений.

Например, в ангарах «Химеры» кипела бурная деятельность.

— Пошел! Пошел! Пошел! — техник в подкопчённом комбинезоне неистово махал какими-то приборами, сигнализируя о взлете группе хищных, стреловидных силуэтов.

Очередная тройка перехватчиков с визгом сорвалась с магнитных держателей, молниеносно вылетая в открытый космос, тут же уходя в форсажном ускорении.

Пилот по имени Рин едва успел выровнять машину, как перед его глазами заплясали индикаторы захвата ближайшей к нему цели.

— Говорит Рин, звено «Рату-3», вошли в зону ближайшего контакта, работаем на поражение, без предупредительных. — выдохнул он в маску.

Мир превратился в калейдоскоп из звезд, лазерных трасс и обломков, вращающихся вокруг громаден корабельных остовов. Рин заметил, как прямо перед ним фрегат мятежников разорвало пополам точным попаданием выпущенной ракеты со стороны охранного ордера корабля-носителя.

Огромный кусок обшивки, с силой оторванный невидимым гигантом, пролетел в считанных метрах от кокпита перехватчика, едва не превратив в груду мусора его собственный корабль.

— Сверху! Рин, они у тебя на хвосте! — закричал ведомый по внутренней связи, маневрируя из стороны в сторону.

Пилот, услышав команду товарища, рванул ручку управления на себя, сопротивляясь колоссальным перегрузкам, вдавливающим его в глубже кресло. Да так, что в глазах замелькали темные точки.

Двойка перехватчиков, потеряв своего товарища в коротком противостоянии, выполнили немыслимый вираж, выходя прямо за спину нерасторопному врагу. Короткая очередь из кинетических пушек, и машина противников превратилась в облако разлетающихся искр.

— Есть! — выдохнул он. — Во славу Первых…

Но радость была недолгой.

Внизу, под ними, «Химера» содрогалась от попаданий ракет малой дальности, продолжая страдать от бесконечного нашествия небольших кораблей противника.

Массивный носитель медленно разворачивался, прикрываясь генерирующимися щитами, и маневрируя рядом с небольшими остатками астероида, который был разрушен в первые мгновения сражения. Но мелкие, юркие корветы врага, жалили его словно осы, впиваясь в нежные, опустевшие бока, где умные инженеры расположили ангары.

На мостике флагмана Альберт чувствовал каждый удар, бездушно наносимый по кораблям его флота. Поле пси внутри линкора, сопряженное с его собственным сознанием через нейроинтерфейс, транслировало ему каждое мгновение сражения. Он видел, как гибнут его соратники, как горят корабли, которые он вел сквозь сотни битв. Видел, и понимал, что сделать больше, чем уже — почти невозможно.

— Командор! — к мужчине, чеканя шаг, подошел один из подчиненных. Он буквально недавно вернулся из медицинской капсулы восстановления. Раненый в прошлой битве, несмотря на бледность, дрожащие руки и общую усталость, он все равно хотел быть полезен своему народу.

Альберт не стал даже поворачивать голову, продолжая отдавать команды группе тактических офицеров.

— Докладывай. У нас тут, если ты не заметил, активная фаза боя.

— Во славу Первых, Командор! — вытянулся в струнку тот, отдавая ритуальное приветствие, стараясь унять дрожь в конечностях. — Срочное сообщение по изолированному каналу, получили прямую директиву. Визировала лично Гранд Адмирал Перворожденных, госпожа Ленса. С меткой, что вскрыть можете лишь вы.

Альберт замер.

Весь шум боя, крики офицеров, гул вентиляции, грохот попаданий — все это мгновенно отошло куда-то на второй план. Сообщение от бабушки в такой момент? Казалось, что это не могло быть обычным приказом или информированием. Видимо, это само провидение Первых.

Он сделал пару шагов, и оказался прямо на постаменте командира судна. Каких-то три движения понадобилось командору, чтобы подключиться к зашифрованному каналу и пройти ключевую верификацию. Перед глазами мужчины несколько раз мигнули индикаторы входящего сообщения, одновременно тут же считывая сетчатку глаза. Текст был кратким, рубленым, в фирменном стиле семьи Арквель.

«Альберт, время на исходе. Я ликвидировала нападающих на Аэтельгард. Мне удалось узнать, что часть отправили охотиться за твоей помощницей, Листурой. Сразу, как ты получишь и ознакомишься с данным сообщением, уходи к базе в сектор „Арк-а“, после чего совершай прыжок к ней. Вам необходимо вместе закончить работу. Если получится схватить Коула, все ещё можно будет решить малыми потерями. Во славу Первых! Во славу крови дома Арквель!»

Командор почувствовал, как вдоль позвоночника пробежали короткие разряды тока, намекая на не самые положительное развитие событий. Бросить всё? Здесь, в разгар сражения, когда его корабли связаны тяжелым боем, когда части ударных сил просто истекают кровью, прикрывая отступление гражданских, из-за которых все и началось?

— Командор? — тихо спросил один из приближенных. — У Амбра положение улучшилось, какие будут указания?

Альберт поднял глаза на обзорные сферы. Прямо в этот момент, один из корветов охранения шел в лобовую атаку на втрое превосходящего противника, чтобы дать такое нужное время для перезарядки главного калибра крейсеров. Сколько бессмысленных жертв будет в тот момент, когда он отдаст приказ о прыжке?

Но он прекрасно понимал, что количество жертв, если он не прыгнет, будет многократно больше. Задание, выданное им Арбитру Молчания, было не самым тривиальным. И, если бабушка говорит, что удар нанесут именно по ней, значит так оно и есть. Она за свою карьеру ни разу не терпела поражений, в отличие от него… Особенно в плане стратегических решений.

— Дайте связь со всей эскадрой. — голос Альберта окреп, обретая ту самую стальную бескомпромиссность, которой так гордились члены его дома. — Максимальный охват по защищенным протоколам!

Через пару фаз, на всех кораблях флота, от тяжелых ударных крейсеров, до последних перехватчиков, зазвучал голос Командора экспедиционного флота Империи.

— Во славу Первых! — набрав побольше воздуха в грудь, он продолжил. — Всему флоту, всем подразделениям — немедленно разорвать контакт с противником, активировать аварийные протоколы прыжка. Охранные ордеры, вы должны обеспечить заградительную завесу, чтобы прикрыть отход тяжелых кораблей. Мы уходим из этой системы.

На мостике воцарилась гробовая тишина. Никто не проронил ни слова, зато члены экипажа активно переглядывались друг с другом. Кто-то даже сидел с открытым ртом, как если бы не верил собственным ушам. Уйти сейчас? Оставить систему мятежникам, когда только-только наметился переломный момент?

— Командор, но… — начал было молодой тактический офицер, пополнивший их ряды из академии дома Арквель.

— Это приказ, а приказы не обсуждаются. — оборвал его Альберт, и в его взгляде вспыхнуло то самое пламя, которое многие видели в глазах великой Ленсы на протяжении сотен циклов. — Цель сектор «Арк-а», система «Суф». Время на подготовку — сто двадцать фаз. Все должны успеть войти в окно прыжка. Выполнять!

Сражение изменило свой ритм. Со стороны мятежников многие не понимали, что происходит. До этого момента их начали давить почти по всем направлениям, а теперь яростная схватка превратилась в отчаянный, кровавый побег.

Корветы поддержки, зная, что большинство из них — смертники, ринулись вперед, выжигая в ускорении собственные реакторы, направляясь в самоубийственную атаку, чтобы принять огонь на себя. Каждый из них, перед кончиной, передавали одно сообщение на всех частотах.

— Во славу Первых!

«Ультурра», окутанная облаками плазмы, начала медленный разворот на месте, прикрывая своей здоровенной фигурой соседние с ней корабли. Линкор «Ленса» же встал во главе строя, работая собственными орудийными платформами без остановки, создавая плотную стену огня между уходящим флотом и преследователями.

— Командор, координаты нужной системы получены всем флотом, реакторы работают на максимум! — доложили с поста навигации.

— Тридцать фаз до прыжка! — выкрикнул старший аэст.

Альберт смотрел на двойную звезду, танцующую в центре этой неприветливой системы. Они пульсировали, словно насмехаясь над своими наблюдателями.

Пятнадцать процентов флота в прошлый раз. И сейчас эта цифра гарантированно больше. Мужчина видел, как один из фрегатов прикрытия исчез в яркой вспышке, не выдержав сосредоточенной плотности огня.

— Во славу Первых, ваша жертва никогда не будет забыта, и, даю слово наследника дома, о ваших семьях позаботятся. — едва слышно прошептал он, обращаясь к тем, кого оставлял за собственной спиной.

— Прыжок через пять… четыре… три… два… один!

Пространство перед «Ленсой», и остальным флотом, разорвалось черной дырой. Огромные корабли дернулись и исчезли, увлекая за собой живые остатки эскадры.

Через мгновение на месте недавнего побоища остались только остывающие обломки, безмолвно плывущие в свете безразличных звезд. И рядом с ними остатки от флота противоборствующей стороны.

Мятежники победили в этой системе.

Но Альберт понимал, что настоящая битва будет проходить в другом месте. И там, цена ошибки будет неизмеримо выше, чем потеря одной из систем.

Командор не покинул мостик. Он продолжил сидеть в своем кресле, глядя на бесконечный поток разноцветных искр за пределами корабля. Тишина гиперпрыжка давила на уши.

— Во славу Первых, Командор. — подошел к нему сухонький старичок, удерживающий в руках емкость с горячим тонизирующим напитком. — Вам надо отдохнуть. Сколько циклов вы уже не спали?

— Некогда отдыхать, мой старый друг. — отрицательно мотнул головой Альберт, но все ж таки принял из его рук какое-то подобие термоса. — Лучше подготовьте полный отчет о состоянии экипажа флота. Я хочу знать все, сколько раненых, сколько павших, сколько потеряны без вести.

Он вспомнил лица командиров, прямо перед самым началом сражения. А теперь большинство из них, скорее всего, он никогда не сможет увидеть.

— Посту связи. — отозвался мужчина, сделав несколько больших глотков.

— Слушаем вас, Командор? — живо подобрался всем телом один из Первых.

— Подготовить устройство дальней связи, закрытым шифром надо будет передать пакет информации для Госпожи Ленсы.

— Приняли, Командор. Отправить по выходу из перехода, или воспользуемся…?

— Нет. — резко отрезал Альберт. — Как выйдем, так и отправим.

На мостике снова стало тихо. Командующий закрыл глаза, пытаясь хоть немного набраться сил, перед очередным рывком судьбы.

Легкие горели и резало так, словно я наглотался мелкой крошки стекла вперемешку с кривыми, раскаленными свинцовыми кубиками. Каждый новый вдох давался с надрывным свистом, а свежий воздух поверхности, вопреки ожиданиям, не приносил мне облегчения.

Здесь, наверху, в отличие от подземного смрада, оставленного сектантами. Воздух все равно был пропитан ароматами гари от буржуек и ещё чем-то приторным с нотками сладости. Кажется, именно такое амбре и ждешь от процессов разложения органики, который не выветрится даже за ближайшие десятилетия.

— Ловите его! Во имя нового человечества! — надрывный крик за спиной вынуждал меня сильно вжимать голову в плечи. — Не дайте ему уйти! Благодаря его крови наш хранитель сможет стать гораздо сильнее!

Я же, не вслушиваясь, продолжал рвать когти и нестись вперед, перепрыгивая через остатки легкового автомобиля, который уже начал ржаветь, постепенно превращаясь в бесформенную груду металлолома, облепленную со всех сторон какой-то причудливой растительностью.

Подошвы ботинок, истоптанные за недели переходов, нелепо скользнули по мешанине из камней и грязи. Но мне повезло удержать равновесие, погасив инерцию перекатом через плечо. Грязнее уже не стану. А вот травмирование… да. Потому что осколки витринного стекла какого-то бутика, неприятно захрустели под телом, впиваясь в ткань комбинезона.

— Алекс, ты очень плохо двигаешься, очень-очень! Ты напоминаешь мне старый и рваный мешок, наполненный навозом! — Вейла материализовалась прямо в поле моего зрения, плавно заскользив по воздуху спиной вперед. Её полупрозрачное платье развевалось на ветру, игнорируя любые законы физики и нормальности. А фиолетовые глаза горели неприкрытым огнем азарта. — Если ты сейчас же не ускоришься, эти веселые ребятки с заточками и огнестрелом устроят тебе очень нескучный вечер.

— Без… тебя… знаю! — натужно выдохнул я, пытаясь лишний раз не тратить силы на слова.

Сзади грохнули выстрелы.

Пули угрожающе засвистели где-то над левым ухом и над головой, выбивая крошку из облупившейся кирпичной стены старой пятиэтажки. Сектанты, судя по моим наблюдениям, вышли на поверхность многократно раньше, чем Марков успел об этом подумать. Не то, что успел реализовать. И теперь получалось так, что именно они ощущали себя здесь хозяевами.

Это было плохо. Очень плохо.

В одно короткое движение запрыгнул на мусорный контейнер, который кто-то услужливо выкатил прямо на дорогу, и оттолкнувшись от него, крепко вцепился пальцами в край козырька над входом в здание, подтягивая рывком тело вверх. Мышцы взвыли от напряжения, но остатки энергии внутри каналов, отозвались глухой, затухающей пульсацией.

— Хо-хо, посмотрите на него, экий акробат у нас тут завелся! — Вейла зависла надо мной, когда я карабкался по покосившейся пожарной лестнице, обходя обрушенные пролеты внутри самого здания. — Только вот маленькая деталь, партнер… Твои внутренние резервы почти пусты. Пси осталось… ну, скажем, что-то порядка семи процентов. Ты так старательно разбрасывался ей в том сражении, что сейчас напоминаешь собой подсевший фонарик. Еще чуть-чуть, и ты просто сдуешься.

— Умеешь… подбодрить, о, великая… — прохрипел в ответ, переваливаясь через низкий парапет крыши.

Сверху открывался величественный вид на мертвый город, зажатый в тиски энергетических потоков, срывающихся из стороны в сторону, наполняя собой осиротевшие улицы, чтобы там родилось нечто новое.

А окружающие, разбитые окна зданий, зияли непроглядной тьмой, редко принимая в себя блики вечернего солнца. Между ними, по заваленным хламом подъездам, метались невысокие фигурки в грязно-серых балахонах. Те самые свидетели перерождения человечества. Чертовы фанатики, верящие, что поверхность принадлежит им по праву «нового рождения» в хаосе мира.

Времени наблюдать за всем этим не было, и я не стал задерживаться.

Пробежав по крыше вперед, перемахнул через двухметровый зазор на соседнее здание. Прыжок, еще один, скольжение по наклонной жестяной кровле.

Никогда бы не подумал, что буду вот так… Внутри же вообще ощущал себя этакой тенью, проскальзывающей между разными гранями миров. Но те, кто выступал сейчас загонщиками, не торопились от меня отставать. Все ж таки тоже, одаренные, да и в пике сил. Но самую большую роль играло то, что они знали эти руины лучше меня, срезая углы через проломы в стенах, которые я не всегда успевал заметить даже с помощью способностей.

— Алекс, слева от тебя! — внезапно выкрикнула Вейла, показывая направление маленькой рукой. Её голос мгновенно лишился издевательских ноток.

Тело само собой среагировало на выкрик, превратившись в стремительный росчерк благодаря развитым животным инстинктам. У меня получилось уйти броском в сторону, ровно в тот момент, когда из-за вентиляционной шахты выскочил рослый мужик метра два с копейками… в ширину.

В его руках блеснул тяжелый, здоровенный молот, которым он был готов размозжить мне голову. Но к счастью, он прошел мимо меня, лишь слегка задевая рюкзак, с хрустом вмазываясь в грубую поверхность крыши.

Одаренный.

Конечно же, иначе и быть не могло. Особенно если обратить внимание на здоровенную дыру, из которой он пытался вытащить свое варварское оружие.

Но в мои планы не входило давать ему замахнуться ещё раз. Крутанувшись на месте, нанес резкий, короткий удар пропитанным энергией кулаком прямо в его оголенную грудь.

Можно было использовать что-то сильнее, но наставница несомненно была права. Семь процентов. В ситуации, когда нет возможность резко пополнить резерв, приходилось переходить на режим максимальной экономии.

Кости противника захрустели, а их владелец сдавленно захрипел, понимая, что теперь у него на одно отверстие в организме больше, и с удивлением во взгляде, повалился назад, исчезая глубоко под лестничными провалами.

— Грубовато, конечно, но нам выбирать не приходится… — продолжала сыпать комментариями Вейла, очередной раз обретя свой привычный, насмешливый тон. — Но их там еще человек тридцать со всех сторон набежало, и они чертовски сильно хотят насадить твою голову на пики. Может, всё-таки дашь чем-нибудь убойным, например, огненный шторм какой-нибудь? Ну, так, на все оставшиеся силы? Будет красиво!

— Перебьешься. — буркнул я недовольно, прыгая в открытый люк чердака. — Нам нужно…

БАХ!

Договорить я не успел, как прямо за спиной раздался взрыв, напоминая, что все начиналось неплохо… и даже хорошо.

Тишину, окутавшую технический тупик после ухода Лики, казалось, можно было потрогать руками. Настолько она была осязаемой. Я продолжил стоять рядом со ржавыми трубами, вертя в руках сложенный лист бумаги. Шершавая поверхность чертежа приятно холодила пальцы, а в голове уже выстраивались потенциальные маршруты моих передвижений.

— И всё же, партнер, ты слишком оптимистично относишься к информации, полученной не из самого надежного источника. — Вейла парила над головой, сложив руки на груди и глазами следила за тройкой виноградин, танцующих над ней. — Раз она была инженером, или кем-то там похожим, значит она спокойно могла подделать такую бумажку. А ты уже готов бежать туда сверкая пятками…

— Сомневаюсь. — коротко хмыкнул в ответ. — Не думаю, что у неё были причины лгать… с такой детальностью. — развернув карту, пальцами провел по тонким линиям. — К тому же, ты помнишь её реакцию на камень? Уверен, он правда мог дать ей шанс, а люди такие существа, которые за минимальные шансы держаться зубами.

Я вгляделся в чертеж.

Лика не врала, это был профессиональный инженерный план, на который поверх нанесли свежие метки. Двенадцать зон, выделенных номерами. Двенадцать пауков, держащих смежные районы в собственных мерзких лапах тирании.

— Можешь менее пафасно? — раздалось от наставницы, которая даже уронила свой виноград, вслушиваясь в мои мысли.

Я же решил это проигнорировать. Потому что мой взгляд зацепился за сектор, граничащий с девятым и десятым, где засел тот самый Шрам. Внизу, мелким почерком, было выведено прозвище нынешнего владельца этой территории: «Титан».

— Титан… — вслух произнес я. — Название звучное, как ты говоришь, пафасное. И либо он действительно огромный, как те самые, из мифов. Либо у него та ещё мания величия.

— Скорее всего, и то, и другое. — Вейла опустилась ниже, заглядывая в карту через мое плечо, полулежа на него укладываясь. — Не думаю, что тут как-то иначе можно выжить. Как было там в одной из книг… ммм… Перефразирую, если ты не титан, то ты еда. Ну, или раб.

Мой изначальный план, в котором фигурировала идея зайти через нейтральные зоны… в общем теперь она выглядела этаким самоубийством. А если проще, то в той зоне, как оказалось, было слишком мало ходов, где можно затеряться. Так что ты всегда получаешься на виду у тех, от кого наоборот надо прятаться.

Но территория Титана…

Судя по карте, и по небольшим заметкам, там людей было кратно больше. Особенно учитывая, что зона, где размещали жилые блоки, была переделана из старых складов и технических залов.

По идее, это должен был быть огромный муравейник, где тысячи беженцев и тех, кто стоял выше их, влачили жалкое существование под надзором самых-самых, именуемых хранителями.

— Идеальное место, чтобы затеряться в толпе, ну и заниматься поисками. — я ткнул пальцем в нужную зону. — Если получится пройти через его жилые сектора, то должно получиться выйти к депо Шрама с обратной стороны. Не думаю, что кто-то будет ждать гостей оттуда, да и вообще, с чего бы им в принципе ждать гостей?

— Ну-ну, или тебя просто там затопчут в толпе. — фыркнула Вейла, смешно показывая язычок. — Ты же видишь, как они живут? Это не люди, это тени. Если ты появишься там во всем своем чистом великолепии, то будешь единственной целью для того, чтобы её обобрать и заодно прикопать. Это несмотря на стыренный, и немного испачканный в крови комбинезон.

Я взглянул на себя сверху вниз. Она была права. Надо как-то сделать себя чуть более «жалким». Так что следующая пара часов пошла на подготовку. Пришлось порыться в вещах, оставленных другими выжившими, и мне наконец-то повезло. Нашелся старый брезентовый плащ, покрытый толстым слоем грязи и каких-то бурых пятен.

Оставшиеся вещи, чтобы не вызывали лишнего внимания, были спрятаны в рюкзак. Точнее внутрь контейнера. А те, что на мне, дополнительно измазал в протухшей воде и грязи с мокрых, влажных стен.

Получалось, что со стороны я напоминал типичного беженца или бродягу, каких были тысячи в этих тоннелях.

— Какое падение нравов. Фу, фу и ещё раз фу. — притворно вздохнула Вейла, когда я закончил свое преображение. — Вот раньше, помню, был благородный воин Эона, а стал… вот этим. От тебя даже пахнет теперь как от заправского жителя помойки.

— Это называется маскировка. — с умным видом, и поднимая палец вверх, ответил ей. — Идем, нам пора бы нанести визит местным руководителям.

Путь к нужной зоне, а именно к жилым блокам, где главным боссом был Титан, пролегал через бесконечные узкие переходы, где воздух становился всё более спертым и влажным.

Здесь, в отличие от главной станции, не было централизованного освещения. Так что встречались только редкие коптилки на стенах и здоровенные бочки, внутри которых горел всякий мусор. А рядом с ними… рядом с ними кучковались выжившие, протягивая друг к другу руки, в надежде, что кто-то поделится едой.

Зрелище было так себе. Поэтому особо старался на них не смотреть, чтобы лишний раз не разжалобиться ещё больше, чем уже успел. Но к счастью, отвлекали все новые и новые потоки людей.

Стоило подойти к границе выделенного сектора ближе, встречались большие группы выживших. Правда, они отличались и от обычных патрульных, и от матерых сектантов.

Кажется, что это были те, кто просто пытался найти приюта в безумии происходящего. Они сидели группами кто где. Некоторые на рельсах, некоторые по углам, укрываясь дырявыми одеялами, пряча пустые глаза, лишенные всякой надежды.

Я же продолжал двигаться размеренно, стараясь осторожно ступать, чтобы не задеть кого-нибудь ненароком. Даже пришлось ссутулить плечи, пряча лицо под драным куском того брезентового плаща.

Собственную пси, чтобы не выдать для чувствительных одаренных, сжал рядом собой до крохотной ауры, выступающей на считанные сантиметры. В таком состоянии, пожалуй, максимум, что было возможно — уловить прямую угрозу.

На подходе к массивным гермоворотам, отделяющих две смежные зоны, а именно территорию Титана от тоннелей в сторону области, образовался настоящий затор. Сотни людей прижимались друг к другу, создавая живую, душно пахнущую массу. Помимо этого, в воздухе стоял массивный гул голосов, кашель и плач маленьких детей.

— Как думаешь, партнер, куда они все так рьяно рвутся? — мысленно, и не открывая рта, прошептала Вейла, паря в полуметре над толпой. Её лицо выражало крайнюю степень брезгливости и озабоченности происходящим.

У меня же ответа не было, но к разговорам вокруг я решил прислушаться.

— Слышали… кто-то говорил, что сегодня «он» будет лично раздавать еду в честь «Дня восхождения человечества». — прохрипел замызганный старик, стоящий рядом со мной. Его кожа была землистого цвета, а пальцы, судорожно сжимавшие пустую миску, дрожали.

— Да какая там еда… — тихо, но с нотками страха отозвалась женщина с ребенком на руках. — Опять бурду дадут, и хорошо если из протухших магазинных остатков… А не из себе подобных… — было заметно, что она понимала о чем говорила. — Но если не прийти, кто знает, что может быть дальше. Возьмут и выкинут на улицу, а там смерть…

— Как-то мне казалось, что люди должны объединиться. — горько усмехнулся про себя. — А тут, куда ни глянь, сплошные чудовища.

Под такие мысли медленно влился в толпу, стараясь не выделяться на их фоне. Весь этот нестройный поток, в ответ, втягивал меня внутрь огромного зала, который когда-то служил распределительным узлом метро. Сейчас же он был разделен на уровни множеством самодельных настилов и лесов.

Настоящий город внутри города.

Правда чем-то больше походивший на средневековый. Потому что с самого верха кто-то вылил помои на ряды людей. Вот повезло, что не на меня. Да и не на еду… так как на небольшом возвышении, рядом с тем местом где красовалась зловонная лужа, под яркими прожекторами, стояли огромные чаны, от которых поднимался густой пар.

Вокруг чанов суетились люд. Большинство из них имели добротную амуницию. Кто-то вооружился дубинками, кто-то холодным оружием, а у других виднелись пистолеты с автоматами.

— Смотри на этих овец. — Вейла зависла перед моим лицом. — Они готовы разорвать друг друга за черпак этой жижи. И ты хочешь пройти сквозь них незамеченным? Ты здесь как инородное тело, Алекс. Твои движения, твоя осанка… Ты не пахнешь отчаянием так, как они.

У меня не было слов, чтобы ответить. Поэтому я продолжал неторопливо двигаться вдоль стены. План был прост, как швейцарские часы: пересечь зал, найти обходные проходы, и исчезнуть до того, как начнется раздача, которая неизбежно приведет к давке.

Мои глаза сканировали пространство.

Вот он — нужный мне коридор, прикрытый покосившейся дверью. Там стоял всего один часовой, который больше интересовался тем, что происходит у котлов, чем собственной службой.

Еще пара метров. Да что там говорить, я уже чувствовал прохладу, тянущую из глубин узкой кишки. Но в этот момент толпа позади меня колыхнулась. Кто-то споткнулся, кто-то толкнул соседа, и волна человеческих тел хлестко отбросила меня в сторону, прямо на свет прожекторов.

— Эй, ты! Полегче! — выкрикнул кто-то.

Я попытался восстановить равновесие, но край плаща, заменяющий мне капюшон, предательски зацепился за чей-то крючок, сползая и обнажая мое лицо.

— Опа… — голос, раздавшийся совсем рядом, заставил мое сердце пропустить удар.

Я медленно повернул голову. Прямо на меня, прищурив один глаз, смотрел невысокий, хромой человек в засаленном жилете поверх грязной куртки. Его лицо было мне слишком хорошо знакомо.

— Ба! Какие люди на нашем празднике жизни! — на губах Зямы расплылась кривая, торжествующая ухмылка. — А я-то думаю, чей это затылок мне кажется таким знакомым… Что, неужто решил нас так быстро покинуть?

Он набрал в легкие побольше воздуха, и прежде чем я успел хоть что-то предпринять, заорал на весь зал, указывая на меня пальцем.

— Эй! Ловите его! Это тот самый богатый хорек из бара! У него карманы набиты энергетическими камнями, он точно шпион!

Мир вокруг на мгновение замер, а затем сотни глаз — жадных, голодных и безумных, одновременно уставились на меня.

— Ну вот. — язвительно шепнула Вейла, картинно прикрывая глаза ладонью. — А я ведь так и знала. Беги, партнер.

Голос Зямы, противный и визгливый, подобно ржавому лезвию, вспорол душные своды гомонящего зала. На мгновение мне показалось, что само время превратилось в густой, липкий студень.

Я видел, как расширяются зрачки у людей в первых рядах, как в глубине их пустых, изможденных глаз, вспыхивает нездоровый, лихорадочный блеск надежды. Словно они были голодными псами, в вольер которым закинули вкусную добычу.

Слова «энергетические камни» подействовали на них сильнее, чем мог бы подействовать прямой укол адреналина в сердце. Куда уж там призывам к восстанию или молитвам о лучшей жизни…

— Алекс, ты чего застыл? — картинно помахала перед моими глазами ладошкой Вейла. — Нам пора бы ретироваться отсюда, а не то, кто знает, где тебя придется искать завтра?

Бежать?

Нет, в такой толпе бег — это верный способ быть раздавленным человеческой массой. Здесь нужно было действовать хирургически точно, и гораздо более смело.

— Блокировка. — едва слышно выдохнул я, чувствуя, как внутри тела, из районов, где расположены пси-центры, рванули потоки энергии. Мир вокруг замедлил скорость своего хода, настолько, что теперь она граничила с безумием.

Я видел каждую каплю пота на лбу Зямы, каждую трещинку на потолке и полу, каждую пору кожи охранников, которые уже начали продираться сквозь человеческое море, бесцеремонно работая локтями и прикладами автоматов.

— Хватайте его! Хватайте! — закричал один из бойцов охраны. Судя по кривому патчу на плече, так напоминающему мне местного главаря, он явно принадлежал Титану. Хотя, кто знает, возможно он и был тем самым Титаном? Потому что эта здоровенная детина ну никак не походила на обычного человека. — Брать живым! — продолжил он кричать.

Дожидаться пока они ко мне приблизятся было глупостью. Но и рваться наугад, тоже, не представлялось возможным. Поэтому, раскинув сферу на полную мощность, определял одновременно и где враги, и где может быть лазейка для побега.

Ближайшие ко мне люди, конечно, пытались сделать попытку метнуться в мою сторону. Но вместо того, чтобы приблизиться, моментально заахали, да заохали, хватаясь иссушёнными конечностями за головы. Это работала моя сила. Их словно прибили толстыми гвоздями к полу.

Чтобы излишне не тратить пси, приходилось воздействовать только на их ноги. По крайней мере я пытался делать именно так, и у меня даже что-то получалось. Окружающие не могли двигаться, но зато вполне себе могли махать руками, делая попытку за попыткой схватить мою фигуру.

— Извини, Зяма, но на сегодня автограф-сессия отменяется. — бросил я через плечо этому баклану, который меня прославил на всю Ивановскую. По-хорошему, пожалуй, его надо было бы прибить. Но было не до того.

Первый охранник, тот самый детина, оказался на удивление шустрым, быстро оказавшись в жалкой паре метров от меня. Он замахнулся здоровенным ножом, явно намереваясь перерезать мне сухожилия, а то и вообще, сразу же располовинить.

— Ну хоть не огнестрел… — добавила наставница, и была права. Видимо, они пока не использовали такое оружие, переживая, что могут покалечить обычных беженцев.

Мысленно общаться и драться — не всегда было удобно.

Проигнорировав девушку, я ушел с линии атаки коротким, выверенным движением, отработанном на десятках противников, с которыми довелось встречаться раньше. Вес тела перенес с одной ноги на другую, моментально разворачивая корпус и припадая под пронесшийся клинок. Разворот корпусом, и мой локоть с хрустом впечатался ему в нижнюю челюсть.

Все ж таки оказалось, что люди, чаще всего, противники многократно проще, чем монстры. Особенно по сравнению с псиархами.

Враг сложился, как пустой мешок из-под картошки. Судя по всему, этот товарищ не был одаренным, либо был каким-то уж совсем слабым индивидом. Иначе точно смог бы выдержать парочку ударов.

Ну мне же и лучше.

Потому что рядом был второй нападающий, пытавшийся ткнуть в меня какой-то жужжащей палкой, напоминавшей шокер из кино. Но он все делал так медленно и грубо, что времени на ответ было более чем достаточно.

Мягкий рывок, и я перехватил его руку. Короткий импульс энергии через физический контакт, после которого у бедолаги целиком обледенела рука. От которой тут же помог ему избавиться, с хрустом её оторвав.

— Алекс, сзади! — выкрикнула Вейла таким звучным голосом, словно в голове разразился колокольный перезвон.

Я не оборачивался.

Просто присел, чувствуя, как над головой со свистом пролетает тяжелая железная кружка, брошенная кем-то из толпы. Гул в зале сменился яростным ревом. Не меньше тысячи людей, подстегиваемые голодом и жадностью, прихотливой волной качнулись в мою сторону.

— Вот теперь точно пора валить. — зло прошептал я от негодования.

В три прыжка, используя плечи и головы ближайших ко мне из оцепеневших людей как ступени, получилось преодолеть расстояние до той самой покосившейся двери. Сонный часовой у входа наконец-то понял, что происходит что-то неладное, и неуклюже вскинул свое оружие, снимая его с предохранителя.

— Извини, дружище, ничего личного. — шепотом себе же под нос, попробовал оправдать инстинкты.

Моя рука метнулась к его горлу. Я правда не хотел убивать, но в таких ситуациях полумеры могут стоить собственной жизни.

Резкий удар основанием ладони в горло, перехват оружия и сильный толчок назад. Часовой затылком встретился с косяком и сполз на пол, закатив глаза.

Моя же фигура стремительно влетала в проем, захлопывая за собой на удивление тяжелую дверь.

— Закрой её! Закрой! — Вейла кружила рядом, хаотично двигая полупрозрачными пальцами в воздухе, словно она сама пыталась наложить какое-то запирающее заклятие.

Так как совет был дельным, пришлось прижать ладони к холодному металлу двери, добавляя туда побольше «ледяной» пси.

Энергия, послушная моей воле, хлынула через пальцы. По металлу с оглушительным треском поползли чистые белые иглы инея. Влажный воздух мгновенно сконденсировался, превращаясь в непробиваемый ледяной панцирь.

Дверь буквально приварилась к раме слоем сверхпрочного льда. С той стороны тут же послышались глухие удары и яростные крики, но я надеялся, что этот барьер продержится достаточно долго, чтобы у меня получилось отсюда исчезнуть.

Я оказался в узком, длинном коридоре, который Вейла метко назвала задницей. Что сказать, это было не так далеко от правды. Здесь витал легкий аромат метана, масла и чего-то кислого. И кроме моих собственных глаз, мерцающих во тьме, толком не было источников света. Но к этому мы уж успели привыкнуть.

— Очаровательно. — наставница опустилась на пол, напоминая собой фею из какого-то произведения, и звучно так зашлепала маленькими ножками по невидимому полу. — Могу с уверенностью сказать, что мы стали самыми разыскиваемыми персонами во всем вашем городе. Поздравляю, партнер! Твой план «незаметно пройти» потерпел сокрушительное фиаско.

— Это был форс-мажор! — огрызнулся в ответ, понимая, что на самом деле облажался по-крупному. — Кто же мог подумать, что этот хромой проныра окажется здесь? Да ещё и прямо рядом со мной…

— Можно было хоть немного пораскинуть собственными извилинами, Алекс. Тут такое место, где любой проныры в итоге оказывается там, где пахнет выгодой, ну, или неприятностями. — она хмыкнула, развернувшись, и продолжила. — А ты у нас пахнешь и тем, и другим сразу.

Чтобы не подтвердить её стройную теорию, и не оказаться в ещё больше заднице, решил свериться с чертежом, полученным от Лики, вызывая его образ из глубин памяти. Одно из положительных пассивных изменений, так сказать.

— В общем, нам нужно туда. — ткнул я пальцем в единственный проход. — Если верить чертежу, через триста метров будет развилка, а там левое ответвление. Оно как раз должно вывести нас прямо к границе.

Мы двинулись вперед.

Я шел быстро, но не спешил переходить на бег, чтобы точно не пропустить нужного места, и при этом постоянно сканировал пространство вокруг себя. Через каких-то три минуты такого шага, мы и достигли нужной развилки. Но вот вместо свободного прохода… ждало сплошное разочарование.

Судя по тому, что возвращалось от приходящих откликов, тоннель на тридцать метров влево был целиком завален. Причем, если повнимательнее присмотреться, то завалы эти были не случайны. Огромные, плотно уложенные бетонные блоки, да ещё и в несколько рядов. А там, где должны были быть пустоты между ними, умельцы явно залили какой-то строительный состав.

Прямо перед моим лицом красовалась надпись, сделанная красной краской: «Свидетели Перерождения Человечества».

— Кажется, Шрам не очень любит гостей со стороны своего соседа. — ехидным голосом заметила Вейла, подлетая к завалу и просовывая руку сквозь здоровенные блоки. — Мда, пробиться можно, но без шума и пары часов — это точно не получится.

Я выругался. Громко и со вкусом.

— Лика не предупреждала о том, что там наглухо перекрыто. Скорее всего она не знала. — мысленно ответил наставнице.

— Или она сделала это специально. — резонно решила подсластить мои размышления Вейла. — В любом случае, назад пути точно нет, там толпа тех, кто готов тебе откусить голову. А впереди — стена. Получается, что у нас остается лишь один путь.

Она указала пальцем наверх. Туда, где над нашими головами находился массивный изгиб вентиляционной трубы, увенчанный коробом с проржавевшей, хлипкой решеткой.

— Вентиляция? — я поморщился, приблизительно прикидывая что там ждет. — Не нравится мне эта идея, лазать по грязным трубам. Прям вот совсем… словно я крыса какая-то.

— Ну, в твоем нынешнем наряде ты на крысу очень даже похож. — подмигнула мне девушка. — Так что входи в образ, партнер. Наверху — поверхность. Оттуда можно попробовать зайти к депо Шрама сверху. Это, конечно, чуть опаснее из-за монстров, но зато у нас будет простор для маневра.

Я вздохнул.

Оставалось только согласиться, и подпрыгнуть, ухватываясь за край решетки, с силой рванув ту вниз. Металл жалобно звякнул и без сопротивления поддался на приложенные усилия.

Подъем по вертикальной шахте был тем еще удовольствием. Стены вокруг покрывал скользкий налет копоти, которая пачкала руки и лицо, превращая меня в некое подобие трубочиста из самых кошмарных снов. Зато наставница… она летела рядом, не переставая давать один ценный совет за другим.

— Алекс, будь внимательнее. Там торчат такие штыри, что последние штаны оставишь. — улыбнулась она. — Ой, а это что, паутина? Какая огромная… Кстати, странно что насекомых мы с тобой особо не видели…

— Вейла, вот можешь хоть иногда не бесить меня? — пропыхтел, упираясь ногами в противоположные стенки шахты.

— Все, молчу молчу. — протестующе вскинула руки девушка наивно улыбаясь. — Просто пытаюсь разрядить обстановку. Ты такой напряженный, что от тебя искры летят.

Минут через пятнадцать изнурительного подъема воздух стал меняться. Вместо застоявшейся подземной вони потянуло свежестью, асфальтом и специфическим ароматом озона, как перед грозой. Вот не хватало ещё вылезти и попасть под дождь.

Впереди забрезжил тусклый серый свет.

Я осторожно высунул голову из помятого оголовка вентиляционной шахты. Мы оказались в центре какого-то полуразрушенного двора. Такие ещё называют колодцами. Здание же напротив, внутри которого размещался трансформатор, было полностью разрушено, оголяя остатки металлической установки.

А потом мои глаза наконец зацепились за тяжелые облака, отдающие фиолетовым свинцом, низко спускаясь из-за горизонта. Получалось, что дождь надвигается.

Но я был не один, как мне хотелось надеяться.

Во-первых, одна из приземистых многоэтажек напротив, судя по всему, использовалась как казарма сектантов. Внутри ощущалось десятка три человек. А в метрах пяти от моей идиотской позиции, у костра, сложенного из обломков офисной мебели, сидела другая пара человек. На них были самые обычные вещи, характерные для любых беженцев, и точно такие же брезентовые плащи, как и на мне…

Один из них, высокий и тощий, что-то активно вещал для своего соратника, одновременно с этим помешивая какую-то бурду в среднего размера котелке. Второй, пониже, сидел ко мне спиной, положив рядом обшарпанную, перетянутую бинтами винтовку.

— Придется использовать план «Б». — прошептал я.

— Это значит, что ты снова будешь переодеваться? — Вейла буквально засияла золотистым светом от восторга. — Обожаю твои маскарады! Только в этот раз выбери того, кто почище, ладно?

Скользнув на землю из шахты, двигался аккуратно пригибаясь, лишь бы не издавать шума. Пси опять пришлось сжать до минимума. Вдруг среди них завелся кто-то, кто умеет её чувствовать?

— Да ты там раньше знакомого встретишь… — хмыкнула девушка. — Все, в ближайшее время займемся твоими навыками скрытности.

— Да хорошо, хорошо. — недовольно пробубнил в ответ задумывая воплотить в жизнь свою небольшую шалость.

Тем временем тот, что сидел спиной, даже не успел обернуться.

Мой кулак точным ударом в основание черепа отправил его в глубокий сон.

— А может и на тот свет. — добавила девушка.

Но отвечать ей времени не было, второй охранник обратил внимание, открывая рот, чтобы закричать, оповещая каждого в доме рядом. Но я уже стоял рядом с ним. Перехват руки, подсечка, и через секунду его голова встретилась с жесткой землей.

Тишина.

Только потрескивание костра и завывание ветра в проломах стен за спиной. Главное, что не услышали те, кто был внутри домов.

— Так. — я быстро начал стаскивать с «высокого» его плащ и снаряжение. — Давай посмотрим, что тут у нас есть.

— Эх, все ж таки такое жесткое палево, партнер. — ткнула она рукой в воротник. — Смотри какие странные нашивки тут. — добавила девушка, внимательно изучая бесчувственное тело. — Кажется, что по ним можно определить кому принадлежали их владельцы, верно?

И наставница вновь была права, это могло дать какую-то информацию. Правда вот разобрать, что там было, не получалось. Но, судя по метке, кажется та принадлежала местному руководителю, то есть Титану. По крайней мере она совпадала с тем, что было на переданном мне плане.

— Только ты лицо вытри, а то не тянешь на бойца, скорее на лютого неудачника. — решила вновь влезть она. — Кстати, а что за звук идет со стороны улицы? — озвучила мои же мысли Вейла.

Я накинул такой же плащ, какой был на мне ранее, застегнул пару застежек под шеей, потом защелкнул ремни разгрузки. Плащ, конечно, был великоват, но это только играло мне на руку.

Под ним легко скрывался объемный рюкзак, и моя примелькавшаяся физиономия. Натянув капюшон поглубже, я посмотрел на свое отражение в осколке зеркала, валявшемся неподалеку.

Из глубин самого дальнего зазеркалья на меня смотрел кто-то, но точно не я. Усталые глаза, скрытые тенью, грубая ткань одежды и не самый приятный запах.

— Неплохо, да? — признал сам себе.

— Теперь главное, чтобы ты не открывал рот и не совершал резких движений. — наставительно произнесла Вейла.

Дойдя до арки, как раз хотел проверить то, о чем говорила Вейла, озвучивая мои мысли о шуме за пределами этого места. Честно говоря, ждал чего угодно, но не того, что довелось увидеть.

Прямо перед глазами расстилался полностью живой район, ряды палаток, сотни людей, легкий гомон, горящие костры, общее освещение. А в некоторых местах, так вообще, можно было заметить легкий поднимающийся пар от каких-то кастрюль.

И вообще, получалось так, что вся округа напоминала собой старинную торговую улицу, сошедшую с картин. Только на современный манер.

— Ну что могу сказать, неожиданно, да?

— Ещё как. — Вейла на мгновение стала серьезной, опуская руки на мои плечи. Её прикосновение были несколько прохладными, но даже так в них чувствовалась искренняя поддержка. — Только помни, если нас раскроют, кто знает что с нами сделают?

Я это прекрасно понимал, эти люди, под гнетом сектантов, явно не были дружелюбными. Но в любом случае, надо было смешаться с толпой.

Мы прошли сквозь арку, растворяясь в серой мгле соседнего двора, ощущая, как с неба закапал мелкий дождик.

Мелкий, колючий дождь, перемешанный с жирными хлопьями пыли и грязи, собранными со всей улицы, неприятно полосовал лицо. Это при учете того, что я очень сильно натянул на себя капюшон трофейного плаща. Такая себе, конечно, попытка слиться с неровными тенями зданий.

Прошло уже часов семь с того момента, как мы с Вейлой покинули вентиляционную шахту, и за это время поверхность успела преобразиться, стремительно погрузившись в густую, плотную тьму, которая в ближайшее время должна была уступить место рассвету.

А пока что была ночь. Та самая, от которой чаще ждешь тишину. Однако сейчас, напротив, она приносила раздрай. Ведь улица, осматриваемая мной из укрытия, злостно огрызалась на темноту сотнями огней.

— Посмотри на них, партнер. — прошептала моя любимая наставница, которая до этого все время молча сидела внутри. Она материализовалась у моего плеча. А её полупрозрачный силуэт едва заметно подсвечивал падающие капли дождя, падающие сквозь неё на землю. — Муравейник в цвету. Кто бы мог подумать, что под крылом этих безумцев жизнь будет кипеть с такой активностью? Не исключаю, что точно так же, как и у Маркова.

Не стал ничего ей отвечать, потому что это больше походило на риторический вопрос, или самое банальное утверждение. Так что я лишь слегка кивнул.

Если сначала мне показалось, что они обустроили одну улицу, то это только лишь «показалось». Потому что за прошедшие часы мы успели проверить несколько зон этого района, и, как оказалось, их все контролировал Титан.

Особенно удивил широкий проспект, куда нам повезло выйти ближе к ночи. Весь его вид заставил меня замереть, да так, что я чуть было не попался местному патрулю.

Это никак не походило на хаотичное сборище беженцев. Передо мной раскинулся настоящий, хоть и уродливый, оазис выживающей цивилизации.

Вдоль разбитого асфальта, где когда-то из стороны в сторону проезжали тысячи машин в день, теперь тянулись ровные ряды различных палаток и самодельных лачуг, сколоченных из листов гофрированного железа, пластика и других материалов, найденных где-то в развалинах.

Между ними были натянуты гирлянды из тусклых ламп красного цвета. Кажется, именно такие использовались строителями или дорожниками. А судя по гулу в соседних зданиях, именно оттуда к ним шло питание.

Окружающий же воздух был пропитан запахом дизеля, грязных вещей, и, к огромному удивлению, еды. Над несколькими точками действительно поднимался пар. Помнится, на первой улице тоже удалось такое встретить, но там были котелки. А тут… тут прям здоровенные баки, внутри которых варилось что-то съедобное, и люди, кутаясь в обрывки одежд, терпеливо стояли в очередях, вполголоса переговариваясь. Никто из них не торопился лезть вперед, чтобы обойти очередь, или обобрать ближнего своего.

Это была организованная структура.

Жестокая, тоталитарная, тираническая. Но походу вполне себе функциональная. Скорее всего сектанты не только грабили и убивали. А ещё строили свою собственную суррогатную жизнь на костях старого мира.

— Видишь, как у них получилось наладить быт? — Вейла крутанулась в воздухе, задевая кончиками пальцев ржавый фонарный столб. — Порядок, основанный на страхе, всегда самый наглядный. Но ты, Алекс, не обольщайся. — погрозила девушка кулачком куда-то в пустоту. — Не сомневаюсь, что их гармония будет держаться только до тех пор, пока у них есть внешний враг. Ну и здоровенная дубина.

Словно в подтверждение её слов, над всем районом, насмехаясь над тишиной, взвыла сирена. Звук был надрывным, бьющим по нервам. Он заставлял людей в очередях мгновенно присесть или броситься к ближайшим укрепленным зданиям. А весь гомон, царящий до этого, сменился четкими командами сектантов из разных концов.

— Внимание! Внимание! — раздалось откуда-то сверху. — С северного направления направляется волна монстров. — прогремел усиленный динамиками голос. — Повторяем! Движется волна монстров. — с небольшой задержкой, тот же самый голос решил добавить. — Боевым группам занять позиции согласно кодекса. Одаренным первого порядка — готовность номер один!

Я инстинктивно прижался к стене полуразрушенного магазина, чья вывеска давным давно превратилась в беззубую челюсть из битого пластика и стекла.

— Ну вот. — хмыкнула Вейла, присаживаясь на край карниза, свисающего над моей головой. — Хлеб там в котлах, а зрелище нам сейчас подвезут. Смотри внимательно, партнер. У нас появилась исключительная возможность. Мы можем увидеть, чего стоят одаренные в бою. Тем более эти, с юга. А то мы толком и не видели их в полноценном деле против порождений.

Что ж, чтобы проверить их в деле, нам пришлось идти следом за вооруженными группами, прямо до руин высоток, напоминающих собой клыки старинного чудовища.

Пока мы быстро приближались, оттуда уже доносился многоголосый рев. Это был такой звук, от которого у обычных людей в жилах кровь превращалась в ледяные сосульки.

Спустя пару минут я занимал потрясающее место, которое для большинства местных было недоступным. Это была пара многоэтажек, одна из которых завалилась на соседа, из-за чего общая обстановка, в совокупности, была близка к аварийной.

Право разглядывать их дальше не стал, потому что внизу началось представление.

Сначала появилось десятков пять ашенитов. Самые примитивные гуманоиды, мелкие, юркие твари. Ну как мелкие, чуть ниже двух метров, издалека похожие на людей, только облезлых и зомбиподобных. Они серыми тенями скользили по земле, а иногда даже по стенам зданий рядом, то и дело выискивая бреши в обороне защитников.

За ними, легкой поступью, переставляя свои кривые, когтистые конечности, росчерками метались синие фигуры сиархов. Они были не выше ашенитов, но вот по силуэтам, легко было определить, что ловкость и скорость — основной их конек.

Хотя хотелось отметить, что настоящая угроза шла чуть-чуть позади.

Три огромные фигуры.

Каждая не ниже трех метров в высоту. Они медленно, почти вальяжно выплывали из пелены дождя. Форсуны. Белокожие гуманоиды-здоровяки с гипертрофированными мышцами и абсолютно гладкими лицами, озаряемые своими дебильными, почти человеческими улыбками. Их движения были наполнены грацией, а кожа, казалось, светилась в темноте, отталкивая любые капли воды.

Все это зрелище по-своему завораживало, особенно то, как энергетические прожилки чудовищ бликуют на каплях падающего дождя.

— Ого, целых три. — присвистнула Вейла. — Вот уж жаль, что мы не увидим их командира, да, Алекс? — сделав небольшой круг почета в воздухе, она уселась, продолжая свои размышления. — С другой стороны, если и эти прорвутся, то от большинства местных не останется и мокрого места.

Слушая девушку, внутри ощущал борьбу. Одна моя часть хотела вмешаться, чтобы спасти простых людей. А вот вторая часть, она холодно напоминала, что я здесь вообще-то шпион! Раскрыть себя сейчас, значит похоронить всю идею с поисками ребят.

Но к моему удивлению, паники среди защитников не было. Вперед вышли люди в черных, новеньких плащах, с серебряной вышивкой на спине. Видимо, именно они и принадлежали их элите, одаренной элите. Один из участников шествия, высокий мужчина с абсолютно лысой и мокрой головой выступил вперед, криво вскидывая руки вверх.

Воздух вокруг него пошел плотным маревом, как от перегретого асфальта. Конечно, он ведь собирался использовать огонь! Одна секунда, и в сторону набегающих ашенитов хаотично ударила тройка огненных шаров. Правда это не походило на простое пламя. Огонь имел какой-то причудливый ядовито-фиолетовый оттенок. Красиво, конечно, но ещё стоило признать, опасно. Тварям тоже не понравилось. Те, кто попал под удар, почти мгновенно превращались в пепел, даже не успев взвизгнуть.

Чуть левее, со второй позиции, девушка-одаренная закинула ногу вверх, с неистовой силой опуская её на асфальт. После чего тот, в буквальном смысле слова, взорвался перед наступающей волной, превращаясь в острые каменные колья, которые прошивали нерасторопных противников, некоторых же просто пригвождая к земле.

Но даже с наличием таких мощных способностей, им удалось проредить линию наступающих едва ли на четверть от всей её массы. А что касаемо Форсунов, так те вообще были совершенно в другой лиге по сравнению с мелочью.

Один из них, приняв на себя удар кинетического импульса, лишь слегка пошатнулся, отступая на пару шагов назад. Он издал низкий, вибрирующий звук, и пространство вокруг него разошлось звуковыми колебаниями.

Одаренные культа, понимая, к чему все идет, принялись слаженно атаковать гигантов, комбинируя разнообразные силы, местами достигая потрясающей синергии.

Пока один продолжал швырять огненные шары, второй долбил точечно ледяными стрелами в попытках заморозить конечности чудища. Другая девушка, так вообще, формировала плотные завесы в виде воздушных стен, чтобы замедлить продвижение врага. А помимо тех, кто владел стихиями, были ещё и те, кто просто получил базовые физические изменения. Им ничего не оставалось, кроме как пользоваться подручными средствами, закидывать куски обломков в противника, или поливать тех свинцовым дождем.

Перед глазами разразилась жестокая, эффектная бойня. Данная группа сектантов, походу, прошла вместе не одно сражение. Потому что действовали словно единый механизм, явно отточенный в громажном количестве таких стычек.

Форсуны, вместе со своими собратьями пытались сопротивляться. Яростно и безумно. Их огромные кулаки крушили бетон и сталь, но против командной работы псиоников, поддерживаемых огнем из автоматического оружия других охранников, они были обречены на поражение. Это было ясно почти сразу.

Удивительно.

Через каких-то пятнадцать минут всё было кончено. Последний из здоровяков рухнул на колени, его белая кожа была иссечена глубокими ранами, из которых сочилась густая, темная жидкость. Он запрокинул вверх морду, со своей вечной улыбкой… да, с такой стороны его смерть выглядит даже героически. По крайней мере, она так выглядела, когда финальный удар наносил тот самый лысяк. Уставший мужчина, медленно сжимал кулак, и голову монстра охватило небольшое пламенное торнадо, выжигая плоть и кости.

— Ух ты, да это будет не слабее, чем у тебя. — Вейла камнем спикировала ко мне, а её лицо наполняла непривычная серьезность. — Они… сильны, Алекс. Они гораздо сильнее, чем можно было подумать. Кажется, что все будет не так просто, да?

Сирена смолкла.

Люди начали медленно выходить из своих укрытий, возвращаясь к своим делам с пугающим равнодушием. Походу смерть для многих была здесь повседневной рутиной.

Кстати, о смерти. Очень оперативно из-за ограждений вышло человек двадцать, разделившись на четыре пятерки, они начали собирать оставшуюся добычу, параллельно оттаскивая редкие трупы защитников и степенно потроша туши Форсунов.

Набрав в грудь побольше воздуха, я шумно выдохнул, чувствуя подступающее недовольство. Нет, ну где справедливость? Каких усилий для меня стоило сделать псиониками ребят, особенно близнецов. А тут… вон, смотрите, сразу десятка три наберется. Так ещё каждый из них вполне себе сильный.

— Алекс, ну ты сравниваешь, конечно… — протянула наставница, смешно надув щеки и широко раскрыв глаза. — Это вообще разный уровень сил!

— Точно? — с неуверенностью уточнил у неё.

— Да точно, точно. Он совершенно несравним. — добавила под конец девушка.

Действительно, что-то я загнался, и ушел в ту область, в которую уходить не стоило. Тем более, что сейчас надо было двигаться дальше, в прямом смысле этого слова.

Достав карту Лики из внутреннего кармана, решил не подтягивать её образ из глубин воспоминаний. Так сказать, будем пользоваться наглядным пособием. А чтобы та не промокла под дождем, пришлось прикрывать её краем плаща.

Судя по имеющимся ориентирам, мы с Вейлой находились на стыке жилого сектора и какой-то частично закрытой зоны, через которую можно было дойти до владений Шрама. Но чертеж, все ж таки, лишь схема. Дабы не попасть в просак, необходимы были детали. Как там говорили: «адреса, пароли, явки». Ну а в нашем с наставницей случае: смены караулов, точное местонахождение пленников и все в этом духе.

— Нужно разузнать подробности. — тихо прошептал в пустоту, ожидая, пока та ответит мне бархатистым голосом. — Карта, конечно, хорошо, но…

Вейла зависла передо мной, скрестив руки на груди.

— Что, ждешь совета? — улыбнулась она ехидно, и не дожидаясь от меня ответа, продолжила. — Грубо говоря у тебя есть два пути, партнер. Первый, будем называть его «гуманным». Ты можешь бродить здесь, подсаживаться к кострам, задавать вопросы, корчить из себя своего… В общем, делать всё то, что ты делал до этого.

— Есть какое-то «но», верно? — спросил, понимая, что она еще не закончила.

— Подвох в том, что ты, сам по себе, та ещё белая ворона, Алекс. Ты можешь сменить одежду, но сколько раз уже так получалось, что нас ловили? — девушка развела руки, и сделала сальто в воздухе. — Рано или поздно кто-то заметит, что ты слишком много задаешь вопросов. А то может вообще, встретится кто-то вроде Зямы и снова тебя узнает. В общем, вероятность провала… процентов восемьдесят. Ты готов так рисковать ребятами?

Я стиснул зубы, понимая куда клонит наставница.

— А второй вариант?

— Второй… — Вейла хитро прищурилась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Этот вариант не самый гуманный, зато чуть более эффективный. Давай мы не будем спрашивать каждого встречного и собирать разрозненные слухи. А просто возьмем, да найдем одного единственного человека, но такого, который гарантированно знает всё. Кого-нибудь из местных офицеров, или как там их зовут у сектантов… — она задумчиво потопала ножкой, и это несмотря на тот факт, что под её ногами отсутствовала земля, как и вообще, вся осязаемость её фигуры. — Берешь его за шкирку, уводишь в темный уголок, вытряхиваешь всю информацию, а потом… — она сделала характерный жест, проведя пальцем по горлу. — Лишний свидетель нам ни к чему. Одна жертва ради твоих друзей. Чисто, быстро, надежно. — загибала пальцы на второй руке девушка.

Идея была хорошей, но сказать мне особо было нечего. Поэтому я продолжил размышлять, наблюдая, как местные бойцы подхватывали туши Форсунов, и тянули тех внутрь периметра территории.

Моральные дилеммы, конечно, хорошо. Но это касательно старого мира, а сейчас… сейчас они казались смешными. Вейла в очередной раз была права. Игра на выживание не терпит каких-то полумер.

— Так и поступим. — мысленно сказал девушке. — Будем искать языка.

— Вот так и надо, вот этой мой партнер! — Вейла довольно хлопнула в ладоши. — А что его искать, кстати, лучше смотри вон туда. — ткнула она пальцами в сторону какой-то будки. — Видишь щуплого типа?

Проследил за направлением, куда она показывала. Аккурат недалеко от входа в массивное бетонное здание, от которого исходил мерный гул, стоял человек.

Сам по себе он был невысок, худоват, одет в добротную кожаную куртку с множеством карманов и каким-то планшетом на поясе. Вокруг него суетились рядовые охранники, одаренные, и ещё кто-то. В общем, по тому, как он раздавал короткие, резкие указания, было ясно, что этот парень здесь не последний человек.

— Думаешь, что какой-то координатор? — вопросительно прошептал я. — Идеально.

— Думаю да, и он как раз собирается уходить от основной группы. — добавила Вейла, опять привлекая внимание к тому месту. — Видишь, он направляется в сторону тех зданий?

Мужчина, бросив какую-то фразу подчиненным, действительно развернулся и зашагал в сторону неосвещенного проулка между двумя разрушенными зданиями, которые выжившие превратили в подобие ангаров. Он шел уверенно, явно не ожидая нападения внутри собственной территории.

— Теперь твой выход, красавчик. — шепнула наставница, растворяясь в воздухе, чтобы не мешать мне. — Только помни, не дай ему издать ни единого звука.

Я пригнулся, чувствуя, как энергия внутри меня отзывается на предвкушение очередной авантюры. Каждое движение приобретало хищную грацию, становясь почти что текучими волнами.

Мои подошвы бесшумно касались мокрого бетона, пока я заходил в проулок. В этот момент, прямо с противоположной стороны, можно было увидеть неторопливые лучи восходящего солнца.

Благо, тут ещё было темно. Пусть и не то состояния «хоть глаз выколи», но тоже пойдет. Фигура же впереди двигалась размеренно и лениво, от чего до ушей доносилось периодическое хлюпанье его ботинок.

Расстояние между нами продолжило сокращаться. Десять метров, пять, три…

Я буквально уже видел воротник его куртки и слышал его глубокое дыхание. Моя правая рука, окутанная едва заметной дымкой силы, была готова перекрыть ему кислород, а левая зафиксировать голову в захвате.

Вейла была права. Это был лучший путь. Единственно верный путь.

Сделав последний, решающий рывок, чувствовал тепло, исходящее от спины моей будущей жертвы, пока до меня не донесся окрик сзади.

— Ты кто, мать твою, такой⁈

Воздушные массы внутри проулка, до этого неподвижно заполоняющие собой все пространство, внезапно загустели, словно невидимый для глаз повар превратил их в недельный студень. А этот неожиданный за спиной окрик, как будто вдарил мне наотмашь ладонью по лицу, напрочь разрушая хрупкую тишину рассветного часа.

— Ох уж это философское: «Ты кто, мать твою, такой⁈» — передала свою мысль Вейла.

Моя реакция сработала гораздо быстрее, чем мозг успел придумать, что именно ответить наставнице колкого в этой ситуации. Оборачиваться не хотелось, была большая вероятность, что моя цель успеет опомниться. Тем более она, как в замедленной съемке, уже начала разворот в мою сторону.

Так что правая рука, почти коснувшаяся загривка сектанта, замерла. А левая, пропитанная холодом пси, рваным движением метнулась назад, формируя тройку блестящих, ледяных игл, сотканных собственной мыслью, с одной единственной целью: ликвидировать того горластого гостя.

Что именно я ждал? Именно то, что и удалось получить. Этакий глухой, мокрый хлюп плоти. Затем, следом, тяжелый и нелепый звук падения тела в неглубокую, грязную лужу. Тот, кто стоял сзади, больше никогда и никому не сможет задать свои дурацкие вопросы.

Он захлебывался водой и собственной кровью. Видимо, количество трупов, о котором говорила Вейла, будет сильно больше, чем мы планировали изначально…

Вот только настоящая проблема была прямо передо мной.

В тот миг, когда я всё же рванул «языка» на себя, намереваясь впечатать его затылок в стену, чтобы он немного поспал, пока мы не переместимся в безопасное место, реальность решила дать мне ногой по лицу. Иначе случившееся просто не назвать.

Легкое тепло, которое до этого момента удавалось улавливать от его спины, в мгновение ока сменилось обжигающим жаром запредельных температур.

— Алекс, назад! Черт тебя дери, разорви с ним дистанцию! — Вейла не стала больше шептать и язвить, а просто взревела, материализуясь глубоко внутри моего разума в виде сирены.

Ткань кожаной куртки, за которую я ухватился пальцами, стремилась разойтись в стороны, звучно похрустывая и лопаясь. Этот процесс сопровождал треск, как будто рядом рушилось здание. Короткое, невысокое щуплое тело человека, которого мы считали координатором, начало раздуваться, словно в него вкачивали тонны силикона или сжатого воздуха.

Хруст костей, стремительно изменяющих свой размер, становящихся все толще и толще, напоминал собой звук ломающихся бревен в лесу. Мои пальцы, до этого уверенно сжимавшие воротник, просто соскользнули с чего-то твердого и бугристого, напоминающего уже не кожу и не плоть, а древнюю, окаменевшую кору тысячелетнего дерева.

Этот ублюдок, до этого момента двигающийся как в замедленной съемки, резко ускорился, возвращая привычный ход времени не только нам, но и всему миру. Его огромная, тяжелая лапища, покрытая сетью вздутых вен и грубых мозолей, без единой нотки замешательства нацелилась на мою грудь. Повезло, что я успел выставить руки в защитном жесте, но это помогло не сильно.

— Кха!.. — воздух, рваным и хриплым кашлем вырвался из легких вместе с частичками слюны и… крови.

Не прошло доли секунды, как мои нервные окончания вернули сигналы от расстроенного тела. Ребра жалобно застонали от навалившегося веса. Этот удар был не просто сильным, он был чертовски сильным!

И настолько неприятным, что вытащил из самых дальних комнат разума, воспоминания о первых столкновениях с чудищами. Тогда было точно так же, это чувство, когда в тебя врезается сошедший с рельс поезд… его ни с чем не спутать.

Моя тушка, ведомая законами физики и гравитации, пролетела метров десять, спиной врезаясь в небольшую пирамиду из пустых бочек, разлетевшихся в разные стороны с оглушительным звоном.

Мир вокруг мгновенно подернулся серой пеленой, заполняющей собой все свободное пространство перед глазами. А я так и не остановился, продолжая увеселительный полет, долетая аж до кирпичной кладки соседнего здания.

— Ой, мамочки… Алекс, ты там как, цел? — голос Вейлы завис где-то внутри, пока мой рассудок делал попытки заставить собственные легкие в очередной раз вспомнить, как вообще надо качать по организму кислород. — Кажется, наш «маленький человечек», совсем не человек. Точнее, совсем не маленький. — добавила она под конец.

Приподняв голову вверх, чувствовал, как по подбородку стекали теплые струйки крови. На том же месте, в проулке, где только что стоял неприметный офицер сектантов, возвышалась гора из мышц и мяса.

Его рост, ранее ничем не выдающийся и не превышающий метра семидесяти, сейчас, по меньшей мере, составлял где-то два с половиной метра. А что плечи… плечи были такой ширины, что ещё немного, и он будет задевать ими стены домов.

Кожа великана, до этого имеющая самый обычный и примитивный телесный оттенок, сейчас стала матово-серого оттенка, хотя нет. Все ж таки ближе к пепельному отливу, словно её хозяин покатался в золе после огромного костра. Подняв собственный взгляд чуть выше, натолкнулся на его глаза, светящееся невероятной яростью, принявшей бледно-желтый свет, в котором ничего не было от «человеческого».

— Зря ты приперся сюда, щ-щенок! — в голосе этого исполина слышалось слабое похрустывание, отдающее небольшой вибрацией. Он буквально заставлял дрожать мелкие камни и предметы рядом с собой, да так, что те подпрыгивали на сантиметров пять-семь от земли. — Неужели ты думал, что Титан — это просто мое имя? Титан никогда и никому не сдается, Титан это тот, кого не сможет переварить ни одно чудище! — громко взревев, и запрокинув голову, подобие на человека завопило. — Сюда! На северном входе завелась маленькая к-к-крыса!

Он слегка присел, что вот вообще не сделало его ниже, и зарычал, напоминая собой доисторического зверя. Гарантирую, это был сигнал к атаке, на который тут же отозвались десятки, а может и сотни голосов по всему периметру.

— Значит, это и есть сам Титан… — прохрипел я со смешком, тяжело поднимаясь на ноги и сплевывая густой алый сгусток. — Вейла, почему ты не сказала, что он одаренный?

— А я откуда могла знать⁈ — огрызнулась наставница нервным голосом. — В отличие от тебя, он, почему-то, умеет скрывать собственные силы. Да так хорошо, что даже я приняла его за обычный кусок мяса! — перед моими глазами появились какие-то расчеты, занимая часть периферийного зрения, и девушка добавила. — Но я точно могу сказать, что структура его сил очень похожа на те, которые приобрел Нюхач. Чистая возможность манипулировать своими клетками. Вот только он, кроме как устаивать физическую доминацию, походу, больше ни на что не способен. Учти, это наше преимущество.

Титан, который не мог слышать нашу беседу, ждать пока я закончу вдуплять в пустоту, не стал. Он мгновенно сорвался с места, вызывая за спиной сильный взрыв воздуха. Каждый его шаг оставлял в асфальте глубокие трещины и вмятины. Он не просто бежал, он неумолимо надвигался подобно смертельной лавине.

— Сейчас будет больно… — я стал концентрировать энергию, подготавливаясь к скорой встречи со своим визави. Особенно уделял внимание ладоням, которые сейчас выступали моим оружием.

Однако драться на смерть в планы не входило. Необходимо было сваливать, и делать это как можно быстрее. Ввязываться в затяжной бой с таким монстром на его территории, когда со всех сторон уже слышался топот тяжелых ботинок помощников… идея не то что плохая, но откровенно говоря дерьмовая.

Я выбросил вперед обе руки, формируя перед собой десяток копий, часть из которых была наполнена обычной пси, а другая часть отливала вековыми льдами.

Они тут же сорвались с мест, где до этого материализовались, прозрачными росчерками целясь в сочленения суставов и открытые участки тела колосса.

Титан, получая прямые попадания, даже не замедлился. Он просто выставил вперед предплечье, закрывая им лицо и принимая удар на крепкую плоть.

Часть ледяных снарядов, конечно, разбивалась и даже не оставляла слабых царапин. Но другие проникали, не глубоко, но проникали. Пусть этого явно было недостаточно, чтобы нанести хоть какой-то серьезный ущерб.

— Это всё что ты можешь⁈ — рыкнул он, и оказавшись в двух шагах, хлестко ударил по стене рядом.

Мне повезло.

Я успел среагировать и уйти перекатом в сторону, чувствуя, как надо мной крошкой разлетаются кирпичи. Пыль и мелкие камни засыпали голову, падая ниже и попадая в глаза, но я все равно смог уловить, что из-за углов выбегали первые группы сектантов.

Обычные бойцы в серых плащах, вооруженные автоматами. Вместе с ними ещё человек семь одаренных, парочку которых довелось видеть во время обороны. Особенно та девушка, чьи ноги очень уж ударно работали с землей…

— Партнер, мне кажется, что нас окружают. И они делают это очень уж быстро! — Вейла продолжала сыпать одной очевидностью за другой, указывая направления откуда шли враги. — Давай двигать к тем помещениям, которые мы видели сверху, к складам! Может получится запутать следы, пока ещё полностью не взошло солнце!

Повторно увернувшись от ещё одного кулака, и саданув ногой в бок Титану, воспользовался тем, что он по плотности был не хуже стали, и ловко отскочил вбок.

Пришло время рвать когти вглубь их района, стараясь не бежать по прямой, двигаться зигзагами. А то сзади уже начался ливень из пуль. Те защелкали по металлической обшивке зданий, выбивая искры прямо возле моих ушей, пока воздух наполнялся вонью пороховых газов.

Началась безумная гонка.

Я петлял между хаотичными рядами паллетов, какими-то перевернутыми машинами, мирными людьми, встречающимися по дороге и разбегающимися кто куда. Между всем, что потенциально могло меня задержать. Иной раз, так вообще, приходилось прыгать через огромные кучи мусора и другую поломанную технику.

Тело работало на максимуме возможностей, подстегиваемое опасностью и пси, разогнанной внутри каналов. И, то, что было когда-то преградой, сейчас становилось лишь временным неудобством, стоящим между жизнью и смертью.

Вот только как бы быстро я не бежал, Титан, здоровенная детина, несся сзади, сминая своей фигурой любые ограды. Да что там ограды, если даже люди, стоящие на его пути — разлетались как игрушечные. То, что после них оставалось, увы, мне увидеть было не суждено. Может оно, конечно, и к лучшему.

Я слышал его глубокое дыхание, сопровождаемое грохотом рушащихся препятствий за моей спиной. Ему не нужно было обходить завалы — он просто проходил сквозь них. Особенно было жутко, когда мы перемахнули через открытое окно невысокого здания, где когда-то была поликлиника. Мне казалось, что такой манёвр его как минимум задержит, а он возьми и протарань стену своей тушей.

— Алекс, справа! — крикнула Вейла.

От такого окрика инстинктивно затормозил, резко перенося центр тяжести назад. Это было чертовски вовремя. Прямо из окна второго этажа более-менее целого корпуса, целиком наполненного людьми, судя по возвращающимся откликам, вырвалась струя жидкого пламени.

Одаренный-пирокинетик пытался отсечь мой путь к свободе.

— Достали… мать вашу… — махнув рукой сверху вниз, вложил в это действие несколько шардов энергии, сформированных в плотную сферу, и метнул ту прямо в сторону нерадивого противника.

Вспышка, следом за которой раздался выброс пси в разные стороны, и пламя тут же погасло. Но на место одного врага, моментально пришли другие. И наша погоня превратилась в слаженный механизм загона зверя. То есть меня.

— С дороги, с дороги! — кричал я на бегу тем, кто выглядел как самые обычные беженцы.

Сектанты же действовали удивительно четко для тех, кого ещё недавно я считал обычным, вонючим сбродом, забившимся в самые дальние углы подземных катакомб.

Эти… эти не лезли на рожон, они просто и методично выдавливали меня в сторону центра плотной застройки города, где спрятаться просто так у меня уже никак не получится.

В таком безумии прошло не меньше двух часов, а может гораздо, гораздо больше. Потому что с самого начала не следил за ходом времени, не исключаю, что прошла целая вечность. Ведь небо из иссиня-черного стало светло-серым, возвещая о приходе слегка пасмурного, безрадостного утра.

Плащ, с такой любовью стянутый с врага, за время погони превратился в драные лохмотья. Руки были иссечены способностями одаренных, пулями и различного рода мусором.

Парочку раз Титану удалось меня достать. И хоть это было вскользь, теперь моя левая рука не хотела нормально работать. А судя по тому, что я ощущал, кость была сломана.

Но самое страшное все равно другое.

Нас зажали в каком-то старом пятиэтажном здании с высокими потолками. Застройка была старой, подъезды и лестничные марши узкие, а переходы между двумя крыльями дома запутанными. Однако, это все не имело значения, потому что благодаря своим навыкам я видел грустную картину — все выходы перекрыли. А сам Титан, кажется, решил, что игра в прятки ему надоела.

— Выходи, маленький сученыш! — его голос донесся со стороны первого этажа, сопровождаемый звуком рушившейся лестничной клетки. — Я знаю, что ты тут, я чувствую запах твоего страха!

Я же сидел и пытался восстановить собственные силы после того, как разобрался с последней группой штурмующих. Хоть меня и подпитывала энергия, но черт возьми, мы бегали столько часов! Сколько за это время удалось ликвидировать сектантов, это вообще отдельная история. А сколько раз был на волоске от того, чтобы попасться? Тоже, быстро не сосчитать.

Тем временем наставница, с сосредоточенным лицом сидела на подоконнике, задумчиво глядя на круглый диск солнца, идущий в сторону дневного зенита. Её прозрачное платье двигалось, как если бы было живым, а пальцы неторопливо перебирали шелковистые волосы.

— Знаешь, партнер… — тихо сказала она, не повернув в мою сторону головы. — Ты какой-то чертовски невезучий, вот прям совсем-совсем. — девушка вздохнула, делая это так, словно все тяжбы мира свалились на её маленькие плечи.

— Да что ты говоришь… — попробовал ехидно ответить ей, одновременно с чем перевязывал глубокую рану на бедре каким-то куском тряпки. — Чья идея была захватить того мелкого? Не твоя ли часом?

— Да, моя. — потупила она взгляд. — Но кто ж знал, что тебе так не повезет! Я уверена, что тебя прокляли. Нет. — покачала головой девушка. — Точно прокляли. Перед домом сейчас добрых десятка два одаренных и не меньше двух сотен бойцов. Вместе с их главным дирижером, который по своей природе чертовски злой.

Снизу донесся грохот. Это был еще один лестничный пролет, обрушенный здоровяком вместе с частью комнат, которые они методично проверяли одну за другой. И как, так его раз этак, у него до сих пор не кончилась энергия⁉ Видимо, об этом придется подумать после того, как мы отсюда выберемся.

— Если. — добавила Вейла.

— Пора идти наверх. — я проигнорировал девушку, поднимаясь и опираясь о стену. — Идем на крышу.

— Чтобы нам было удобнее падать? — хмыкнула себе под нос наставница, но куда ей было деваться? Все равно придется следовать за мной.

Выбираться на плоскую крышу было в удовольствие, потому что её заливало тусклым светом солнца, а вдоль небольших, кривых антенн, гулял свежий воздух, несущий с собой ароматы листвы. Право стоило сказать, что ветер здесь был колючим, пронизывающим до самых костей.

Внизу, на небольшом пяточке перед входом, стояли десятки людей. Огни прожекторов, которыми те пытались выхватить мою фигуру внутри здания, теперь казались ненужными, их бледные лучи терялись в серой хмари рассвета.

Через каких-то три минуты, дверь на крышу вылетела вместе с петлями. Из небольшого проема вышел Титан, частично меняя архитектуру. Он был не просто в гневе, а в я животной ярости. Кажется, такой погони у него никогда не было.

Весь покрытый пылью, с окровавленными костяшками пальцев, тройкой глубоких дырок в туловище. Мужчина тяжело дышал, пока из глубины его рта вырывались облачка фиолетового пара. За ним вышли пятеро его помощников, или телохранителей. Но судя по тому, что я в них чувствовал — местная элита одаренных. С тяжелыми, давящими аурами, похожими на бетонные плиты.

— Загнал, загнал… Вот ты и попался. — с удовлетворением пророкотал гигант, останавливаясь метрах в семи от меня. — Посмотри на себя, звереныш. Ты едва ли стоишь, у тебя нет никаких шансов против меня, против нас!

Он обвел рукой своих людей, затем указал на меня массивным пальцем, толщиной с литровую бутылку газировки.

— Но ты мне нравишься, люблю таких зубастиков. — заржало это отродье, пока его приспешники вторили ему тихими смешками. — Слушай сюда, парнишка. Я предлагаю тебе сделку. Ты клянешься мне верности, присягаешь так же на крови Свидетелям и рассказываешь всё, что знаешь о силах. Больно они у тебя интересные… — он почесал подбородок, как бы задумываясь, что и сам бы не против принять такое предложение. — И я сделаю тебя своим личным карателем. Будешь жрать лучше, чем любой из этих идиотов внизу. У тебя будет сила, у тебя будет власть, у тебя будут женщины! Ну? Что скажешь?

Я не мог скрыть собственной улыбки, наблюдая за его попытками перетянуть меня на свою сторону. Затем наклонил голову сначала влево, потом вправо. А после мысленно потянулся к наставнице.

— Сделай красиво, партнер, мы ведь вместе, помнишь? — вернулась мимолетная, но такая теплая нотка поддержи от Вейлы.

— Знаешь. — обратился к мужику, на удивление твердым и звучным голосом. — Предложение, безусловно, заманчивое. Правда есть один нюанс, такая небольшая деталь.

— Какая же? — Титан прищурился, явно не ожидая отказа.

Широко улыбнувшись, обнажая свои окровавленные зубы во все тридцать два, я выдал то, чего сам от себя не сильно ожидал.

— Я буду идиотом, если предам Шрама. Он, конечно, тот еще безумец, но его лицо мне нравится больше твоей вздутой морды. Но ты не волнуйся, я не забуду передать ему привет от тебя, когда закопаю твои останки.

Стоило мне договорить и обратить внимание на собеседника, как на глаза попало перекошенное лицо Титана, мгновенно окаменевшее, наливающееся багровым, яростным цветом. Его глаза вспыхнули желтым огнем так ярко, что на мгновение затмили лучи солнца.

— Умри, грязная псина! — взревел он, бросаясь со своей командой вперед.

— Сейчас посмотрим кто кого! — крикнул в ответ, взывая к каждой капле энергии, что еще была внутри моих пси-центров.

В этот раз, в отличие от предыдущей погони, отдельно его атаковать не стал. Это было бесполезно. Вместо этого я сжался подобно пружине, и выстрелил своим телом вверх, как можно выше.

Одновременно с этим стягивал пси, облачив ту в холод в правой руке, а левой, наоборот, яростное и концентрированное пламя. Две противоположные стихии, если верить фильмам, могли дать потрясающую синергию, порождая дикую и нестабильную вибрацию.

Я ударил обеими руками прямо под ноги наступающим, в самый центр бетонной плиты крыши.

— Надеюсь никогда с вами не встретимся! — выдохнул в них.

Раздался звук, который невозможно описать словами.

Это не было похоже на взрыв в обычном понимании. Бетон, мгновенно разогретый до жидкого состояния и тут же охлажденный до абсолютного нуля, просто перестал существовать как материя. Мощная, деструктивная волна ушла вниз, прошивая здание до самых глубин фундамента.

Крыша под ногами Титана и его гвардейцев просто испарилась. Трещины, похожие на молнии, расползлись по фасаду пятиэтажки. С оглушительным, утробным стоном здание начало складываться внутрь себя.

— Не-е-ет! — этот крик противника, полный осознания того, что его переиграли на его же поле, утонул в грохоте обрушения.

Я же задорно падал вместе с обломками, чувствуя, как вокруг меня рушится целый мир. Пыль забивала рот и нос, куски бетона и арматуры летели со всех сторон. Но в этом хаосе чувствовалось странное умиротворение и какой-то радостный смех.

— Ты — полный псих, Алекс! — донесся до меня голос Вейлы сквозь рев разрушения. В её голосе слышался восторг. — Но, черт возьми, это был лучший выход в твоем стиле!

Прикрыв глаза, чтобы в них ничего не залетело, я ничего не стал отвечать девушки, лишь сканировал ближайшее пространство, чтобы найти потенциальные точки побега.

Вспышка от взрыва была такой яркой, что на какое-то мимолетное мгновение, но я потерял ориентацию в пространстве, сильно зажмуривая глаза, надеясь, что этим все и закончится. Ха! Как бы не так, это был ещё не конец наших страданий, потому что следом за светом пришел удар.

Нет, не только звуковая волна, которую уже привычно получалось игнорировать. А ещё и физическая стена раскалённого воздуха, подхватившая моё тело словно мягкую игрушку и швырнув его прочь, как будто оно было сухой щепкой в центре штормового циклона.

БАХ!

Ещё один снаряд из РПГ угодил аккурат в край чердачного перекрытия, на которое я собирался прыгнуть, чтобы покинуть столь неприветливую зону.

Мир вокруг превратился в безумный калейдоскоп из ошмётков кровельного железа, обломков острого кирпича и едкого, удушливого дыма.

Я чувствовал, как кувыркаюсь в воздухе, делая кульбит за кульбитом. Ещё совсем чуть-чуть, и можно было бы ждать от меня потоков радуги… точнее из меня.

Верх, низ, право, лево — все смешалось в одну серую кашу. Гравитация, эта бессердечная стерва, наконец-то вспомнила о своих правах и обязанностях, и я полетел вниз с высоты четвёртого этажа.

— Сгруппируйся, идиотина! — закричала Вейла где-то на дальней периферии моего затухающего сознания. — Укройся остатками энергии, сделай барьер, хоть какой-нибудь! Быстрее!

Собрав последние крупицы собственной концентрации, обратился к остаткам пси, пытаясь выжать хоть парочку дополнительных капель. Но внутренний резерв отозвался лишь сухой, обжигающей болью.

Семь процентов.

Жалкие семь процентов, таявшие на глазах. Всё, что я успел, так это инстинктивно подвернуть плечо, создавая рядом с ним небольшой, едва-едва заметный буфер из энергетического барьера, прежде чем моё тело встретилось с полуразрушенным козырьком подъезда.

Треск дерева, звон битого стекла, и наконец, глухой удар о влажную поверхность асфальта.

Разум, измученный прошедшими днями, на пару мгновений затух, отправляясь в глубины нирваны и отдавая тело в бесконтрольное пользование бессознательному «я».

Правда даже так, лежа, чувствовал щекой холодную, пахнущую бензином и пылью землю, прислушиваясь, как в ушах нарастает противный, тонкий оглушающий писк.

Весь организм протестующе выл, высказывая таким образом свой негатив. Да что уж говорить, ощущения такие, словно по мне проехался целый танковый полк, а потом вернулся, чтобы убедиться в достигнутом результате, и проехался ещё раз. Чисто на всякий случай.

— Вставай… Алекс, мать твою, вставай! — голос наставницы, до этого ещё хоть немного бодрый, теперь звучал слишком уж панически. — Прошу тебя, вставай, они уже спускаются по лестнице и скоро будут на улице!

Что тут говорить? Прислушаться к ней определенно стоило, но вот заставить себя открыть глаза… было не так-то просто, как могло показаться стороннему наблюдателю. Часто ли вообще люди, после падения с четвертого этажа, легко открывают глаза? Вот-вот.

Перед взором всё плыло, превращаясь в причудливое зазеркалье. А над головой, из пролома в крыше, всё ещё продолжала сыпаться пыль вперемешку с обломками.

Спустя секунд пять я наконец уловил, что из уцелевшего чердачного окна высовывались перекошенные яростью рожи моих преследователей в поисках моей тушки на земле. Некоторых из них даже удалось узнать. А именно парочку сектантов, которые были вместе с Титаном, когда они загоняли меня по округе. Походу им совсем не хотелось оставлять меня в покое.

Тяжело шатаясь всем телом, у меня получилось подняться на ноги. В голове гудело, руки совсем перестали слушаться, повиснув плетями, но животный инстинкт выживания, вбитый в подкорку за последние месяцы и бесконечные тренировки, упрямо гнали меня вперёд.

Я побежал. Не так грациозно, как до этого, и не так, как ждешь от одаренного. А как вымотанный, уставший зверь. Спотыкаясь о кучи мусора, обломков и пригибаясь от свистящих над головой пуль.

— Налево, Алекс, давай в проулок! — командовала Вейла, помогая осматривать округу. Её прозрачный силуэт слегка мерцал, то ли от волнения, то ли от недостатка у нас энергии. — Главное не выходить на открытое пространство, там нам точно придет пушной зверек! Сейчас резерв не более трех процентов, Алекс! Три процента!

Сил отвечать давно уже не было, только хриплые вздохи с булькающим кашлем раздавались из моих уст. Каждое движение отдавалось вспышкой боли внутри самых мельчайших клеток. А за спиной слышались бодрые, яростные крики погони, топот тяжёлых ботинок и характерные щелчки затворов.

Воздух вокруг уже был не просто вязким, а столь плотным, словно мне приходилось бежать под водой. Здание за зданием, обгоревшие остовы машин, пустые глазницы окон, всё сливалось в одну бесконечную полосу препятствий, где каждое из них могло стать для меня последним пристанищем

Окончательно моя батарейка села возле какого-то прохода в метро, замурованного целиком и полностью. Я привалился спиной к толстой стене подземного перехода, вглядываясь в тьму, застилающую зрение. Сознание исчезало в попытках уплыть куда-то вдаль.

— Походу… это всё… — прохрипел, сползая ниже, принимая почти что лежачее положение.

Вейла хотела что-то ответить, но не успела, потому что в этот момент, рядом с ливневками, куда обычно стекала вода, гулко лязгнул металл. Тяжёлая железная крышка старого люка приоткрылась, и пара крепких рук, пахнущих маслом и очень вонючим табаком, рванули меня в нижайшие глубины.

— Тихо, тихо боец. — раздалось оттуда. — Лучше б тебе не дергаться, тем более, если хочешь сохранить свою головушку на плечах… — прошептал грубый, хриплый голос.

Хотелось ответить что-то язвительное, или вообще засандалить рукой по черепушке говорящего, да было не дано. Я провалился в темноту, едва успев почувствовать холодный, затхлый запах канализации и услышать, как над головой, по асфальту, пробегает топочущая толпа преследователей.

Пробуждение было привычно резким и болезненным, словно кто-то пропустил разряд тока сквозь все мое тело. Моментально вскинувшись на жёсткой кушетке, прислушался к первым, обжигающим мыслям о вещах, в которых было очень много «конфиденциального».

Руки лихорадочно зашарили рядом с ногами, но все что получалось, так это обнаружить холод ткани бинтов и жестких простыней, которые валялись рядом со мной.

Зрение прояснилось не сразу, но даже так мне удалось рассмотреть, где я сейчас находился. А именно в небольшом помещении с низким сводчатым потолком.

Стены освещала одна единственная, замызганная лампа, свисающая почти что на полностью оголённом проводе. Её желтоватый луч лениво высвечивал капли конденсата, медленно ползущие по склизкой кирпичной кладке, создавая на них мокрые узоры. В воздухе же привычно, стоял густой, тяжёлый аромат йода, сушёных трав и бесконечной сырости.

Прямо передо мной, в каких-то двух шагах, лицом к стене возился незнакомый, сгорбленный человек. Он что-то сосредоточенно перетирал в массивной каменной ступке, то и дело причмокивая губами и что-то бормоча себе под нос. Рядом с ним, на столе сколоченном из поддонов, лежали жутковатого вида щипцы, зажимы и пара блестящих, новеньких скальпелей.

Рефлекс сработал быстрее осознания реальности, в которой я оказался. Рванув к неизвестному вперед, несмотря на режущую боль в боку, обхватил его шею здоровой рукой, сильно прижимая к столу.

— Кто ты такой⁈ Где я, и где мои вещи⁈ — прорычал ему в затылок, ощущая, как свежий выброс адреналина затапливает нервную систему.

— Ой-ой-ой! — прохрипел этот человек, сильно вжавшийся лицом в дерево. — Ох ё… тише, милок, тише! — запричитал, судя по голосу, старикан, даже не пытаясь оказывать сопротивления. — Ты ж так весь мой труд насмарку пустишь! Осторожнее, осторожнее! Настойку пролью!

— Алекс, ты чего сорвался, ну-ка угомонись! — голос Вейлы раздавался очень близко, но одновременно с тем, саму фигуру девушки видно не было. Как оказалось, она сидела прямо над тем местом, где недавно лежал я, и занимала небольшую ржавую трубу под потолком, по-свойски закинув ногу на ногу и с интересом наблюдая за происходящей внизу сценой. — Вообще-то. — спрыгнула оттуда наставница. — Если бы не этот старик, то нас бы поймали. Да и он тебя до ночи латал. — уточнила очень важный нюанс моя персональная «боль». — Правда он не знает, что это не имело смысла, ведь проблема была в энергетическом истощении. И рюкзак твой в углу, никто его не съел. Будь паинькой, отпусти бедолагу, а то он со страху тебе вместо лекарства яда плеснёт.

Я медленно разжал свои пальцы, прислушиваясь к Вейле и отстраняясь назад. Дыхание мое было прерывистом, но многократно ровнее, чем тогда, когда я убегал.

Жертва в лице старика обернулась, поправляя очки, смешно сползшие вниз и целиком перемотанные синей изолентой. Да вообще, все его лицо было похоже на печёное яблоко. Этакая сплошная сеть глубоких морщин, из которых на меня смотрели удивительно живые, по-детски любопытные глаза.

Правда мне на вид бросилось совсем другое — засаленный фартук поверх вязаного свитера, давно уже потерявшего свой родной цвет, и сейчас пестрящий всеми оттенками, которые только были известны людям.

— Извини… дед. — почесал я затылок. — Ошибочка вышла. — опустившись обратно на край выделенной мне кушетки, чувствовал, что до конца в себя так и не пришел. — Надеюсь ты не будешь на меня держать зла.

— Извиняться, это, конечно, хорошо. Но ты ведь и сам знаешь, милок, извинения в карман не положишь. — хитро проскрипел старик, опасливо возвращаясь к своей ступке при этом не сводя с меня взгляда. — Да и что ты дедом меня зовешь, я так-то ещё молод! Звать меня в здешних краях Евлампием Степанычем, для своих же просто — Айболит. Потому как один из немногих, кто может с того света вытащить, когда другие лопаты готовят. — А вот вещи твои, если что, там.

Он указал кривым зажимом на угол комнаты, где действительно лежал мой верный рюкзак, на первый взгляд никем не тронутый.

— Мы тут, парень. — продолжал Евлампий. — Остатки тех, кто укрылся во время катастрофы. Но эти блаженные нас называют сопротивлением, если угодно. Те, кто не захотел ложиться под свидетелей, но и свалить вовремя не успел.

— Слышь, Айболит, а это не странно, что ты мне все выкладываешь как на духу? — дернул я щекой, наблюдая за тем, как Вейла смешно передразнивает старика, сидя у того на плече.

— Так-то чего мне бояться? — искренне удивился вопросу собеседник. — Ты ж спросил, кто я, вот я и рассказываю… — резко перешел старик на подозрительный тон. — Или ты с этими? У нас с этими разговор короткий.

— Нет, не с этими. — отрицательно мотнул головой.

— Вот и слушай тогда дальше, и не перебивай старших. — хмыкнул Евлампий, продолжая свое повествование. — Получается так, что и сидим мы тут, в крысиных норах. Ждём, когда же мир окончательно рухнет, али чудо какое случится. — он бросил свои принадлежности, и вытирая руки повернулся ко мне. — Кстати, хотел тебе того самого сказать, ты знатно титанешке хвост прищемил, что за тобой столько народу бегало… за мной так девки по молодости не бегали! — захохотал Айболит, но увидев мой скептический взгляд, поднес кулак и покашлял в него, после чего вернулся к тому, на чем закончил. — Весь город гудит, говорят новый барак их в центре сложил, как карточный домик.

Тут уж он выдержать не мог, или не хотел, и с тихим удовольствием хихикнул.

— Ну, будет тебе валяться, родной, ещё успеешь належаться… вставай, раз ноги тебя держат. Нас тут много таких, кого не успели добить. И всем, кто видел или слышал, интересно на такого бравого молодца поглядеть.

Евлампий протянул мне сложенную стопку чистой одежды, которая состояла из самой обычной, безразмерной футболки и добротных спортивных штанов.

Я одевался медленно, неторопливо, слегка кривясь от тянущей боли из пси-центров. Да и тело, тоже, немного беспокоило. Потому что когда его касались швы и складки ткани, они тут же ощущались невыносимо тяжёлыми. А может мне это просто казалось?

В любой случае, довелось отвлечься, наблюдая за тем, как Вейла наконец спрыгнула с плеча старикана, и теперь кружила вокруг, комментируя каждый мой вздох.

— Ну ты и красавец, Алекс. — нахмурила брови девушка. — Весь в бинтах, бледный, словно то самое приведение из фильмов, только ещё потное.

Спорить не хотелось, потому что пора было идти за стариком, с которым мы торопливо вышли из маленькой каморки. И получилось, что попали в просторный, широкий коллектор. От открывшейся перед глазами картины я замер, пораженный тем, что увидел.

Это было не такое убежище, как в метро у Маркова, или у тех же сектантов. Тут был целый подземный город, который выгрызли в чреве канализации.

Вдоль стен тянулись многоярусные нары, завешенные какими-то лохмотьями и драными вещами. Всюду горели самодельные масляные лампы. А их тусклый, скупой свет, едва ли мог пробить темноту подземелья.

Явно не меньше сотен людей.

На глаза попадались женщины, кутающиеся в грязные шали, старики, греющие руки у самодельных печек-буржуек, и дети… дети, которые с пугающе тихим видом играли какими-то ржавыми банками прямо в сточных канавах.

Запах стоял непередаваемый. Смесь аммиака, гнилых продуктов, засаленных вещей и фекалий. Но в этой нищете была какая-то странная, несгибаемая гордость. Однако, удивляло далеко не это, а совсем другое, о чем я тут же решил поинтересоваться у своего проводника.

— И как… как вас до сих пор не выкурили отсюда? — спросил шёпотом у старика, глядя на проходящего мимо мужчину с отсутствующей рукой. — Сектанты же наверху чуть ли не на каждом углу устроились.

— Это не твое дело, чужак. — раздался резкий, холодный голос из-за спины, на который мы вместе с Айболитом тут же повернулись.

Из тени массивной опоры, поддерживающей высокий свод, вышла женщина, хотя внешне ей едва ли можно было дать больше двадцати пяти лет. Она, как-то свойски напоминала собой клинок, вынутый из самых ледяных ножен, которые только можно было вообразить.

Высокая, едва ли на пару сантиметров ниже меня, стройная, в плотном облегающем костюме, подогнанном под её точеную фигуру. Платиновые волосы незнакомки были заплетены в сложную косу, а на поясе виднелась пара пистолетов.

— Познакомься, Алекс. — Евлампий почтительно наклонил голову, приветствуя новую гостью. — Это одна из тех, кто является нашей самой большой надеждой и опорой. Мирослава, или, как мы её зовём, Мира. Наша защитница.

Девушка подошла к нам, останавливаясь в паре шагов. Её глаза имели стальной отблеск, и для меня выглядели какими-то совсем уж мертвыми, лишенными любых человеческих эмоций.

— Ты силён. — констатировала она, окидывая меня коротким взглядом. — Но крайне глуп. В одиночку сражаться с Титаном? Идиотизм. Ты просто взял и притащил за собой хвост, который нам пришлось обрезать ценой трёх важнейших ловушек! — немного покачав головой она добавила. — Конечно, спасибо, что проредил ряды этих психов, за это мы тебя и не выкинули обратно в люк. Но лучше не думай, что это делает тебя нашим другом.

Она скрестила руки на груди, как бы ожидая от меня реакцию. Пока моя всеведущая учительница, тем временем, подлетела к ней вплотную, пытаясь заглянуть глубоко в безжизненные глаза.

— Алекс, не совру, если скажу что она одаренная. — прошептала Вейла, возвращаясь ко мне. — И, кажется, очень непростая! Видишь, как рядом с её руками колеблется пси? Кажется, это она каким-то образом сделала невидимым это место, думаю, она может влиять на сырую силу, разлитую в воздухе.

— Не переживай, я не буду доставлять вам неудобства, да и вообще, надеюсь, что надолго тут задерживаться не придется. — ответил ей, стараясь держать точно такой же тон, как и она. — Все, что мне нужно, так это восстановиться и уйти на территорию Шрама. Мне нужно спасти своих людей.

Мира, услышав ответ, вдруг коротко и зло рассмеялась. Такой звук больше всего походил на хруст ломающегося после зимы льда.

— К Шраму? Ты слышишь его, Айболит? Он хочет зайти в пасть к дьяволу и выйти оттуда с добычей. Бред. — рубанула та под конец.

Мира подошла ко мне вплотную, да так, что я почувствовал исходящий от неё холод.

— Если твои люди попали к Шраму — забудь о них. Он никогда не берёт пленных, а если те к нему попадают… их просто перерабатывают. Его жестокость, это не просто прихоть, это способ существования всей их иерархии.

В этот раз, совсем не дожидаясь ответа, она развернулась, взметнув косой вверх, и чеканя шаг зашагала прочь по мосткам, ведущим в глубину тоннелей, бросив ещё одну фразу напоследок.

— Не трать наши ресурсы, парень. Уходи, как только сможешь бегать. Здесь не место для самоубийц.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает негодование. Да что она знает обо мне, и о том, на что я способен, чтобы так говорить? Но Евлампий осторожно тронул меня за рукав.

— Не держи на неё зла, сынок. — тихо сказал старик, с голосом, в котором прорезалась бесконечная печаль. — Мира, она не всегда была такой… холодной. Просто дело в том, что Шрам, это не просто имя для неё, не просто чудовищный «сосед». — сделал он акцент на последнем слове. — Дело в том, что это её личный ад.

Я вопросительно взглянул на него, до конца не понимая, а к чему он вообще клонит? При этом Вейла, тоже притихла, внимательно слушая диалог.

— Шрам… — пожевал губы Айболит. — Её бывший муж. — медленно выдохнул дед, глядя в мутную воду коллектора. — Когда-то его звали совсем по-другому, особенно в тот период, когда он только-только получил силы. Но знаешь, ты ведь знаешь как оно обычно бывает. — сгорбился мой собеседник, как если бы сейчас очередной раз проживал эти воспоминания. — Жажда силы, жажда абсолютной власти, все это сожрало его изнутри. — осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет, он добавил. — В какой-то момент, ради того, чтобы стать ещё сильнее, это чудовище собственноручно принесло в жертву почти всю свою семью. Вырезал их, как скот, на алтаре собственного безумия. Сбежать же удалось только Мире и их младшей дочери, которую она вынесла на руках.

Старик замолчал, потирая слезящиеся глаза.

— Так что, когда она говорит, что там нет надежды, она знает, о чем говорит. Она видела, как человек превращается в нечто, у чего нет души.

Мы с Вейлой продолжили стоять в сыром полумраке, вслушиваясь в мерный гул воды, и понимая, что путь к спасению семьи только что стал гораздо сложнее.

Весь рассказ Евлампия о Мире повис в тяжёлом, пропитанном сыростью воздухе, подобно липкому туману. Я же продолжал смотреть на мутные потоки воды, лениво бегущие по желобу коллектора. Они сталкивались с разнообразным мусором и грязью, останавливаясь и огибая их как змеи.

Точно так же и я, чувствовал, как внутри меня что-то окончательно черствеет. Напоминая собой эти самые кучи, формирующие из себя плотины. Только вот в моем случае, плотину эмоций.

История Миры, безусловно, была по-своему ужасна. Пожалуй можно было сказать, что она была тем самым воплощением кошмара, который порождает новый мир в самую первую очередь, в тот момент, когда огромная сила попадает в руки безумца. Но здесь, на обломках цивилизации, такой ужас если ещё не стал, то очень близок к банальной обыденности.

Собравшись с мыслями, я все ж таки повернулся к старику, который всё ещё сжимал мой рукав своими сухими, дрожащими пальцами.

— Знаешь, Степаныч. — обратился к нему. — Спасибо тебе за заботу и за этот экскурс в семейную драму. — мой голос прозвучал на удивление ровно, с очень заметными нотками бесстрастности. — Но давай с тобой будем честными. В этом городе сейчас тысячи людей, испытавших сильную боль. Десятки тысяч. И у каждого второго здесь за плечами вырезанная семья, предательство или какой-то свой персональный ад. Понимаешь… — протянул я. — Если сопереживать каждому из них и лить слёзы над чужими судьбами, не сомневайся, далеко уйти не получится. Сожаление и жалость в наших реалиях — это непозволительная роскошь, которая сжирает энергию и силы… посильнее многих терзаний. — запрокинув голову вверх, вытянул перед собой палец, рядом с которым закружились маленькие ледяные иглы.

То ли от такого зрелища, то ли от моих грубых слов, но Евлампий вздрогнул, а его глаза, спрятанные за толстыми линзами очков округлились. Он явно не ожидал такой холодности от парня, которого только что вытащил из-под носа у самой бабушки смерти.

— Но как же… сынок… — пролепетал Айболит. — Она же живой человек… она столько всего вынесла…

— Алекс, ну ты и бездушный сухарь! — Вейла материализовалась прямо рядом с моим лицом, плюхнувшись на плечо. Её аккуратное, небольшое призрачное лицо исказилось в натуральной гримасе возмущения. — Зачем же ты так? Ты же прекрасно видишь, что она стоит здесь, буквально за углом! Она же слышит каждое твоё слово! Проявил бы хоть каплю такта…

Я скосил глаза в сторону насупившейся девушки, а затем чуть громче, чтобы мой голос точно долетел до тени за массивной опорой, ответил.

— Прекрасно могу понять, сколько она вынесла, старик, но послушай меня внимательно. — сосредоточившись на его глазах, продолжил свою мысль. — Мира сидит здесь, в канализации, и кормит свой собственный страх воспоминаниями о лучшей жизни. Она думает, что её боль какая-то особенная. Но это не так, нет, нет, совсем не так… потому что пока она жалеет себя, Шрам и ему подобные продолжают перемалывать людей вместе с их последними надеждами. Если ей правда хочется, чтобы это когда-нибудь закончилось, ей нужно перестать быть жертвой и стать оружием. А если нет, то что поделать, пусть и дальше прячется в крысиных норах. — скрестив руки на груди, концовку решил сделать ещё серьезнее. — Мне же нужно только одно. Понять, как добраться до логова этого урода кратчайшим путём.

Тень за опорой дрогнула, издавая едва уловимый скрип подошв по мокрому бетону. Судя по тому, что я чувствовал дальше, Мира просто ушла вглубь тоннелей, так и не проронив ни слова. Её отклики, до этого пульсировавшие холодной яростью, внезапно схлопнулись, оставляя после себя лишь горький привкус разочарования и боли.

— Грубо. — констатировала Вейла, повторив мою позу, и положение рук. — Но, надо признать, нам то какое дело? Правда, учти, ты её сейчас либо окончательно сломал, как старую игрушку, либо наоборот, дал потрясающий пинок под зад, от которого эта сонная королева наконец-то проснется.

— Посмотрим, как оно будет дальше. — буркнул я, показывая всем видом, что ради этого все на самом деле затевалось, и снова обратился к Евлампию. — Степаныч, мне бы карту, и вообще всю информацию, которая у вас есть по этим свидетелям. Думаю, что независимо от сказанного ранее. — намекнул на произошедшее. — Если я буду владеть такой информацией, оно и вам поможет. Как не крути, но времени на сантименты у меня действительно нет.

Старик тяжело вздохнул, видимо, так и не понимая для чего я наговорил столько гадостей. Потому что его плечи, тяжело опустились вниз, да и вообще, вся фигура поникла.

Однако, что до него точно дошло, так это тот факт, что спорить со мной было бесполезно. Шаркая ногами, Айболит провёл меня обратно сквозь ряды выживших, к своему импровизированному столу, где среди банок с мутными настойками лежали пожелтевшие, заляпанные какими-то пятнами и кровью листы ватмана.

Не ясно, откуда у него мог взяться такой подробный план местности, но мне и не было интересно. Меня просто радовал этот факт, особенно десятки меток, проставленных чьей-то твердой рукой.

С того самого момента прошло уже целых два дня. Два, мать его, дня! Каждый из которых мне пришлось потратить на то, чтобы привести тело в порядок и пополнить истощенные пси центры энергией. Благо у меня был запас кристаллов и камней, так что хоть в чем-то я не нуждался.

Сам же резерв восстанавливался с огромной охотой, жадно впитывая потоки пси, как если бы это был иссушенный оазис, попавший под магические проливные дожди. Так всё и получилось, что к исходу второго дня я чувствовал себя достаточно крепко, чтобы продолжать движение к искомой цели.

А вот сейчас мы шли по разбитому асфальту одной из окраинных улиц. Она проходила далеко от центра, и вообще должна была вести в ближайшую область. Однако, в новых реалиях, по сути она вела в самое сердце территории одного из хранителей «Свидетелей перерождения Человечества».

На мне была надета старая, серая ветровка с накинутым на голову капюшоном и выглядывающий из-под него козырёк кепки, максимально низко опущенный на глаза.

Я всячески старался сутулиться, шаркать ногами и не поднимать взгляда на вооруженных людей. Да что там вооруженных, вообще хоть на каких-то. Типичная картина для беженца, по крайней мере мне хотелось верить, что я похож на одного из тысяч тех несчастных, что стекались под «защиту» сильным, в нашем случае, под защиту Шрама, надеясь на мифическое спасение или хотя бы на лишнюю миску водянистой похлебки.

Вся территория здесь выглядела иначе, нежели в секторе Титана. Если там, на первый взгляд, царил культ грубой силы и этакого тиранического порядка, то здесь всё было пропитано каким-то липким фанатизмом. На подгорелых стенах домов красовались огромные эмблемы, явно отражающих одну из организаций свидетелей. Символ чем-то напоминал знаменитую картину с человеком, вписанную под какое-то дерево.

Воздух был тяжёлым от наступающего смога и гари. Судя по всему, где-то неподалёку от меня что-то жгли в огромных кострах, и этот мерзкий, сладковатый запах жженой плоти, вперемешку с топливом, заставлял желудок нервно сжиматься.

— Смотри под ноги, партнёр. — прошептала Вейла. Она в последнее время имела привычку парить рядом со мной, тыкая во все стороны своими пальчиками. — Кажется, они сжигают форсунов, и ты это, смотри осторожнее, не зыркай так. У них, у всех, нервишки как оголённые провода.

Вместо того чтобы отвечать, лишь плотнее сжал лямку рюкзака. Я проходил мимо очереди за водой, состоящей из серых людей с пустыми глазами. Они стояли у покосившейся цистерны, а вокруг них прохаживались бойцы в чёрных плащах с нашивками местного хранителя.

Возле одного из относительно целых зданий, где раньше располагалось кафе и какое-то офисное помещение, притормозил, делая вид, что поправляю шнурки на ботинках. Потому что кое-что меня очень заинтересовало.

Группа бойцов, три человека, судя по их холеному виду, каждый из которых был одаренным. Но, видимо, не самыми сильными, потому что глаза ещё не успели оскотиниться до уровня тех, кого видел вместе с Титаном. Они громко переговаривались с товарищами, рядовыми, стоя около столиков того самого кафе.

— Да я тебе отвечаю. — басил один из них, невысокий, но коренастый парнишка с перебитым носом. — Походу Титан окончательно с катушек съехал со своей силой. Ребята говорили, что на его резиденцию напал какой-то отморозок из людей нашего Хранителя, прикиньте?

— Из наших? — усомнился второй, повыше, но гораздо более щуплый, нервно оглядываясь по сторонам. — Чё-то не слышал я, чтобы Шрам посылал кого-то в одиночку штурмовать территорию придурковатого соседа…

— Тц, тише будь. — вторил третий. — Все ж таки мы все члены одного объединения. — погрозив пальцем, он заставил призадуматься остальных о том, что не плохо держать язык за зубами. Или хотя бы говорить чуть тише.

— А я слышал от дежурных! — первый сплюнул под ноги, сильнее налегая на поскрипывающий деревянный стол. — Напал один, а умудрился положить полтора десятка сильных одарённых. И это ещё не считая рядового мяса… Там трупы десятками сжигали. Мне брательник клялся, что одно здание, которое готовили под свежий барак, просто разлетелось в щепки вместе с элитной охраной Титана. Да и он сам…

— Да враки всё это. — серьезным тоном, снова, отозвался третий, поигрывая ножом и сильно, до скрежета, сжимая зубы. — Уверен, что это не больше чем сказки для запугивания. Чтобы один человек, пусть одаренные, но провернул такое? Не бывает такого, бред. Небось, Титан сам накосячил с очередным экспериментом с силами, вот у них и рвануло. Вы ещё скажите, что верите в монстра, который спасает людей…

Я почувствовал, как уголки моего рта непроизвольно дёрнулись вверх. Враки, значит. Ну-ну, я сам там был, как говорится…

— Ого, Алекс, ты слышал? — Вейла таки не сдержалась и прыснула со смеху. — Полтора десятка «сильных» одарённых! Мало того, что тебя ищут все кому не лень, так теперь о тебе ещё и легенды слагать начинают! Как думаешь, если они узнают, что этот самый воин сейчас стоит в двух метрах и делает вид, что у него ботинок развязался, автографы попросят или сразу предпримут попытку тебя того, пристрелить?

— Почему-то мне кажется, что второй вариант гораздо вероятнее. — мысленно ответил ей, поправляя язычок ботинка. — Но информация, конечно, интересная.

— Да как бы не так, это ведь ещё не все! — продолжал коренастый, понизив голос, чтобы кроме них никто не слышал. — Самое важное, что Титан руку потерял. Инфа сто процентов, мне рассказывал помощник врача, который его и латал. Он сказал, что ему её тем самым взрывом оторвало. Теперь мужик в лютом бешенстве. Объявил, что это война. Хоть их и пытались примирить другие хранители, мол, сейчас не время для междоусобиц, но Титан и слушать не хочет. Орал, что Шрам за это кровью умоется.

От неожиданности я даже замер, так и удерживая пальцами шнурки, которые мог бы уже тысячу раз завязать и развязать обратно. Титан потерял руку? Значит, мой удар достал его гораздо сильнее, чем мне показалось в самом начале. Думается, что хранитель без руки — это серьезное происшествие для всех свидетелей. Весь его авторитет теперь под угрозой, а значит, он будет вдвойне опаснее и не предсказуемее.

— Ну, пусть попробует, если хочет, наш Хранитель тоже не лыком шит. — хмыкнул щуплый боец. — Раз Титану так хочется войны, значит, он её получит.

Осторожно приподнявшись, я тихо двинулся дальше, вслушиваясь в разразившейся за спиной смех, и все ещё стараясь не привлекать лишнего внимания. Картина складывалась не самая радужная, даже, пожалуй, паршивая, но в чём-то она была полезна для меня. Судя по всему грядет большая заваруха между двумя хранителями, и в этом хаосе мне будет проще затеряться и найти своих.

Ближе к ночи у меня получилось добраться до окраины жилого массива, который сектанты превратили в один из самых защищенных районов. Сейчас, точно так же как и раньше, город представлял собой нагромождение бетона и искорёженного металла. Только вот отличия между «тогда» и «теперь» — было слишком сильным. Даже свет в окнах почти не горел, видимо, такое они считали излишеством, освещая только основные улицы и места массовых сборищ.

Забравшись на крышу одного из высотных зданий, которое когда-то было офисным центром, с толикой грусти осматривал все сооружение. Если раньше это был центр рабочей активности, то теперь… теперь это был обглоданный скелет из стекла, стали, арматуры и предметов мебели.

Правда было во всем этом кое-что интересно, а именно потрясающей вид на окрестности с верхних этажей. Теплый, летний ветер завывал в массивных, пустых оконных проёмах, трепля края моей кофты, и добавлял атмосферности происходящему.

Достав из хранилища плотный лист, сложенный в пятеро, который был той самой картой, удачно реквизированной у Айболита, я разложил её на бетонном парапете, высвечивая нужные места фонариком. И, чисто на всякий случай, чтобы меня не заметили, прикрывал падающие лучи света ладонью.

— Так, давай-ка посмотрим, где мы… — прошептал Вейле.

Карта была удивительно подробной, особенно если брать во внимание, что она была у человека, живущего сейчас в канализации. Да, тут ещё стоило сказать, что предыдущий план, полученный от Лики, не отражал всей реальной картины!

Как оказалось, сектор «Свидетелей Перерождения Человечества» был нереально огромным, даже по сравнению с зоной, которую контролировал полковник со своими охотничьими псинами. И, что интересно, Марков явно не знал, не представлял, как сильно разрослись ребятки с юга.

По моим прикидкам, они контролировали территорию, охватывающую не меньше десяти станций метро, а в довесок к ним несколько прилегающих районов на поверхности. По большому счету, получалась целая империя, связанная тоннелями, переходами, улицами и защищённая огромным количеством одаренных.

— Десяток станций, Алекс… — Вейла зависла над картой, водя прозрачным пальцем по линиям. — Это ж сколько тут народу? Тысяч пятьдесят? Сто? Искать наших, как иголку… — девушка закружила рядом, внезапно добавляя. — А ты представь, сколько всего будет готов отдать Марков за эти данные?

— Да, действительно. — с улыбкой согласился я, но тут же перешел к главной теме, с которой наставница пыталась съехать. — Не соглашусь, что тяжело будет искать, все ж таки кое-какие ориентиры у нас есть. — я ткнул пальцем в одну из небольших точек, помеченных красным крестом. — Здесь, согласно отметкам деда, находится то самое депо, куда мы шли изначально, и которое Шрам использует как свою резиденцию. Если Нюхача, Аню и Артема не пустили на расходники, в чем я не сомневаюсь, то их должны держать где-то в поблизости. Или, в самом худшем случае, в помещении типа тюрьмы, что-то такое же тут должно быть?

Прикрыв глаза, попробовал визуализировать свой дальнейший путь. Увы, но из-за всей этой кутерьмы с Титаном, я сильно отдалился от нужного места. А территория… это правда колоссальный объём пространства.

Каждая станция, если верить тому, что рассказывал старик из сопротивления, и если доверять собственным глазам — набиты под завязку фанатиками. Чаще всего, именно под землей огромные залы, превращались в казармы, склады и тюрьмы.

Сотни боковых ходов, технических помещений, вентиляционных шахт и соединительных тоннелей. Проверить в одиночку? Почти нереально. На это понадобятся месяцы, если не годы. А у меня нет даже пары лишних дней.

— Нам, как всегда, нужен тот, кто расскажет чуть больше, чем знаем мы. — здраво заметила Вейла.

— Знаю я, знаю. — вздохнул, убирая карту обратно. — Но не хочется попасть впросак, как до этого, с Титаном. Да и надо сначала подобраться ближе к искомому месту, если я засвечусь раньше времени, кто знает, что может случиться?

Усевшись на ковролин, которым закатали бетонный пол, прислонился спиной к треснувшей колонне. Рядом с её основанием валялись рамки с фотографиями и пара потертых постеров. Все это создавало странные впечатления при просмотре ночного, пустого города, освещаемого звездным светом млечного пути.

Так и шло время, в тишине. Мы с наставницей наблюдали, иной раз отмахиваясь от насекомых, и разглядывая далекую землю, где с редкими разрывами, виднелись яркие огни патрульных постов.

— Партнер, ты опять начал загоняться. — откликнулась тихим голосом девушка, усаживаясь на колени. — Снова хочу тебе напомнить, что неплохо было бы поспать. Нам предстоят сложные дни, а что будет, свались ты снова с истощением?

— Не могу. — отрицательно покачал головой, выглядывая из-под капюшона. — У меня такое чувство, что мы с тобой что-то упускаем. Титан объявил войну, Шрам, гарантированно, не оставит это просто так… Ну не может же быть, что я повлиял на это настолько сильно? Как будто кто-то специально столкнул их лбами, а я просто стал удобным инструментом.

— Ой, да ладно тебе! Не строй из себя мировую закулису. Ты просто дурной чудак, который любит лезть, куда его не просят. Вот и все объяснение. — фыркнула девушка.

Я лишь язвительно хмыкнул. Может, конечно, она и права. Иногда так бывает, когда простое объяснение — самое верное.

Тишина ночи внезапно стала какой-то особенно звонкой. Ветер на пару мгновений стих, и до нас долетел странный звук. Как будто кто-то очень осторожно наступил на битое стекло на лестничном пролёте в самому низу здания, куда мои силы не дотягивали.

Моя рука мгновенно скользнула к рюкзаку, где покоилось оружие, а рядом с кистью сформировалась парочка смертоносных игл, готовые в любую секунду разорвать того, на кого укажет моя рука.

— Алекс… — Вейла напряглась, от моих действий, быстро скрываясь внутри моего разума. — Кто-то точно идет, но мы его не видим, он скрывает свои силы.

Медленно встав, старался не шуршать одеждой. Сфера восприятия была развернута на максимум, но она, кроме ландшафта, ничего не возвращала обратно. Как будто пространство было пустым.

— Здравствуйте, Александр.

Голос раздался прямо за моей спиной, оттуда, откуда я его точно не ждал. Глубокий и немного пугающий. Резко развернувшись, выставил перед собой руку и готовясь к атаке.

Освежающий ночной воздух, казалось, стал морозно холодным, моментально преобритая состояние хрупкого стекла.

Я стоял максимально сосредоточенный и готовый к бою, буквально недалеко от края, за которым виднелся город с редкими вкраплениями огней. В нескольких шагах от меня, прямо перед пустым оконным проемом стояла невысокая фигура.

Старая, поношенная кофточка пыльно-розового цвета, наброшенный на голову пуховый платок, из-под которого выбивались седые пряди, и лицо, лицо доброе, изборожденное глубокими морщинами, напоминая собой какую-то древнюю карту забытых дорог.

— Оливия Ивановна? — мой голос сорвался на хриплый шепот, ещё чуть-чуть, и точно пустил бы петуха, а потом от шуток Вейлы не отделался бы… Настолько сильным было мое удивление, вот уж кого точно не ждал тут увидеть, так это её.

Смертоносные иглы, кружащие рядом с моей рукой, опали, развеявшись на нити энергии, вновь вплетающиеся в мои каналы. Но даже так, чисто из чувства самосохранения, я не решался ослаблять бдительность. Перед глазами вспыхнули воспоминания об убежище «Надежда», где мы с ней встретились, когда пытался вернуться к своим после плена, и, время самой первой нашей встречи, в тот злополучный день, на станции метро.

— Она самая, Александр, она самая. — пожилая леди мягко улыбнулась, той самой улыбкой, которая здесь была чертовски неуместной, что меня аж пробрал озноб. — Рада, что судьба снова сплела наши ниточки воедино. Хотя, если говорить совсем начистоту, то я знала, что мы с тобой встретимся именно здесь. — закивала старушка головой, как бы соглашаясь с собственными словами. — Более того. — подняла она палец. — Я также знаю, зачем ты пришел.

— Что…? Вы о чем? Как вы здесь оказались? — я судорожно сглотнул, чувствуя, как в глубинных недрах разума зашевелилась фигура моей наставницы. — Я… я встретил Лидию, она говорила, что вы исчезли… Просто взяли, и в одну ночь растворились… После чего убежище было разрушено, она думала…

— Что меня больше нет? — Оливия Ивановна растянула сухие губы в улыбку, прикрывая ту ладонью, и пару раз моргнув, посмотрела на меня странными, пылающими золотым светом, нечеловеческими глазами. — Понимаю, ты сейчас в замешательстве, но если бы я тогда не ушла, Саша, в том убежище погибли бы все. Никто не смог бы уйти живым. Мое присутствие, именно оно вызвало случившийся кризис. — набрав в грудь воздуха, собравшись с мыслями, она продолжала рассказ. — Можно сказать я была маяком для тех, кто уничтожил «Надежду». — старушка склонилась, как если бы отдавала дань уважения павшим, и под конец добавила. — Ты ведь и сам знаешь, что иногда нужно стать тенью, чтобы дать другим шанс выйти на пятно света.

— Алекс, это… это невозможно! Как она… — голос Вейлы в моей голове звучал непривычно тонко, удивленно и совсем не похоже на испуг. — Почему мы её не видим… Я её не вижу! Твои способности показывают, что перед тобой никого нет. Пустое место, понимаешь? Кажется… она не просто скрывает свою ауру, она… она словно встраивается в ткань разлитой по округе пси. Что-то похожее делала Мира, только эта старушенция достигла запредельного уровня гармонии… может она глумер?

— Ты издеваешься? — скептически спросил у наставницы, одновременно с этим продолжая слушать её искренние возмущения, и наблюдая за небольшой фигурой старушки.

Она не светилась, не излучала угрозы, да и вообще выглядела как самая обычная женщина на пенсии, идущая в поликлинику или на почту. Конечно, за исключением редких всполохов воздуха, вибрирующих рядом с ней, и которые мой разум улавливал с большим трудом. Это было похоже на то, как если бы сама реальность признала её своей неотъемлемой деталью.

— Оливия Ивановна, вы вообще понимаете, где мы находимся? — я сделал несколько шагов на встречу, а моя собеседница, словно не капли не переживая, как стояла, так и продолжила стоять. — Здесь территория сектантов. Они называют себя «Свидетели Перерождения Человечества». Тут повсюду люди одного из их главарей, патрули, одаренные, которые с легкостью расправятся с чужаками. Как вы умудрились сюда попасть? — с недоверием вывалил на неё свои вопросы.

— Дорогой мой. — она подошла ещё ближе, от чего расстояние между нами уменьшилось до одного метра, и до моего носа донесся слабый аромат лаванды и… ещё чего-то, такого сладкого, деревянного запаха, который я никогда не чувствовал. — Для той, кто может видеть не только то, что под ногами, но и саму дорогу глубин, границ не существует. — Оливия поправила свой платок, после чего продолжила. — Насчет местных, не сомневайся, я знаю гораздо больше, чем ты, дорогой. Их хранитель, Шрам, это большая, гнилая рана на теле города. И, если что-то с этим не сделать сейчас, в момент, когда все начнет налаживаться, он может принести беду. Ты понимаешь? Раны необходимо либо лечить, либо выжигать каленым железом.

Её голос внезапно изменился. Нет, искренняя мягкость никуда не исчезла, но тон, тон принимал стальные нотки, от которых в животе слегка потяжелело.

— Александр, я здесь не только для того, чтобы вспомнить наши прошлые встречи и разговоры, скорее, у меня есть к тебе просьба.

— Так и знала! — неожиданно раздалось от Вейлы. — Сейчас эта старая, жухлая мокрица будет пытаться тебя использовать! Алекс, не верь ей, она такая же, как и Марков!

— Ты меня слушаешь? — неожиданно вырвала из мыслей Оливия Ивановна.

— Да, слушаю. — кивнул ей, возвращаясь в реальность из представлений о том, что было бы, стань собеседница мокрицей.

— Так вот. — прокашлялась она в кулачок. — Пожалуй, эта просьба самое важное, что я когда-либо у кого-то просила. Ты должен убить Шрама.

Только она закончила предложение, как Вейла внутри меня издала звук, чем-то похожий на победный вскрик.

— Простите? — я нахмурился. — Оливия Ивановна, при всем моем уважении к вам… но я здесь не для того, чтобы работать наемным убийцей, да и ваша просьба больше похожа на какое-то задание. Когда просят об услуге, не говорят «должен». — сделав шаг назад, добавил. — Я сделаю то, за чем пришел, а в какие-то случайные разборки ввязываться не намерен.

— Случайные? — старушка печально склонила голову. — Саша, неужели в свои годы до сих пор думаешь, что в этом мире есть «случайные», как ты там выразился, разборки? — она, как бы невзначай, сделала такой же шаг навстречу ко мне, продолжая. — Пока Шрам дышит, твои проблемы не закончатся, он уже знает многое. И, даже если ты вытащишь своих близких, его тень будет следовать за вами, шаг в шаг. Потому что это чудовище жаждет силы, а в твоих близких он разглядел то, что ему недоступно.

Она сделала паузу, как бы показывая, что количество известной ей информации гораздо больше, чем успел озвучить я, и, ещё больше, чем мог бы представить в собственных мыслях.

— Убив его, ты решишь и свои проблемы. Все сразу. Те, о которых знаешь, и те, о которых пока даже не подозреваешь. Это просто просьба, Александр. Старой женщины, которая видит чуть дальше, за линию горизонта. А следовать ей или нет, конечно, дело твое. Я никогда не отрицала, что каждый имеет свой путь, и свои собственные последствия.

Честно говоря, мне хотелось возразить, хотелось задать вопросы про Миру, про семью Шрама, и спросить ещё очень многое. Особенно о моих близких. Но Оливия Ивановна, словно прочитав мысли, сделала два шага назад. Её фигура стремительно начала становиться призрачной, принимая бледные очертания, словно свет звезд выжигал реальный облик женщины.

— Береги себя, Саша, и чаще прислушивайся к собственной интуиции, она, как правило, говорит дело.

С этими словами, не дав мне проронить и слова, она просто… растворилась. Не вспыхнула, не прыгнула с крыши, а превратилась в дымку, глубоко впитавшуюся в ночной воздух.

Я же продолжил стоять на своем прежнем месте, и как-то тупо глядел на пустое пространство, где только что, безусловно, была бабка с легендарным, сотым уровнем. Других слов и мыслей у меня не было, да и имеющиеся выдавливала наступившая тишина.

— Вейла… ты это видела? Мне же не почудилось? — прошептал, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Прекрасно видела, Алекс, и я до сих пор в шоке, что кто-то снова хочет прокатиться на нашей шее. — отозвалась наставница, проявляясь рядом со мной в своем привычном фантомном облике. И, судя по её выражению лица, она была озадачена не меньше моего. — Но ты не думай о себе плохо, это точно не был мираж. Под конец я чувствовала слабые отзвуки пси, особенно в тот момент, когда она исчезала. — сделав небольшой круг над головой, девушка уселась прямо на козырек кепки, свесив ноги. — Но… она точно понимает о чем просит? И вообще, с чего она взяла, что мы подорвемся и будем это делать?

— Знаешь, пока что мне кажется, что она понимает гораздо больше нашего. — я вернулся к колонне, где лежали мои вещи, и обхватив собственную голову руками, тихо выдавил. — Черт… убить Шрама… Как будто это так просто, зайти да прирезать их хранителя. Судя по тому, сколько тут людей, и сколько людей было у Титана? Это же почти нереально.

— А кто сказал, что мы вообще должны это делать? — напомнила Вейла о том, о чем говорила уже не в первый раз. — У нас ведь свои дела есть, у неё свои. Но с другой стороны, во всем этом есть тоже плюсы. — неожиданно для меня добавила наставница. — Можно будет потешить собственное эго. — девушка спрыгнула со своего насиженного места, и присела прямо на колено, опираясь о ногу прозрачными ладонями. — Алекс, а может и сама Изнанка толкает тебя лбами с этими уродами? Вообще, об этом придется подумать позже, сейчас, как помнишь, у нас были планы отдохнуть и потренироваться. Особенно твою скрытность, которая совсем уж плоха.

Задумчиво кивнув в ответ, прикинул, слова Оливии Ивановны, какими бы загадочными они ни были, в очередной раз убеждали, что чем сильнее ты, тем проще живется.

Оставшаяся часть ночи проходила в изнурительной работе над развитием сил и над поиском ответа на извечный вопрос: «Как же стать сильнее?». Увы, как бы не хотелось Вейле, но я не мог позволить себе роскошь полноценного сна, поэтому пришлось погрузиться глубоко в себя, возвращаясь во внутренний мир.

Он, мир, встретил меня потрясающими ландшафтами парящих островов. Они медленно кружились в бескрайнем пространстве, вокруг вихря силы, пульсирующего в самом центре.

Стоило мне появиться, зависнув в воздухе, как тут же мою фигуру утянуло невидимое притяжение, опуская на один из островов, где обычно проходили наши тренировки. И, если раньше Вейла просто наблюдала, подсказывая, то в этот раз… в этот раз наставница стала проводником в мир тонких манипуляций с пси.

— Смотри за потоками, Алекс. — раздавался эхом её голос в моем сознании. — Да не глазами, идиот! — крикнула она, как только я сощурился в попытке хоть что-то разглядеть. — Ты должен чувствовать пси, а то только привык выбрасывать энергию наружу, создавать из неё щиты и оружие, а на деле?

Я невольно потупил взгляд от такого открытого упрека, и сосредоточился на шелковистых нитях энергии, циркулирующей внутри каналов. Сейчас, прослушав лекцию, понимал, что некоторое количество всегда «выбрасывается» за пределы тела, что по сути и выдавало мое присутствие одаренным и монстрам, у которых была чувствительность к энергии.

— В общем, если проще. — подняла она палец вверх. — Тебе надо постоянно заниматься поглощением.

— Легко сказать. — тяжело выдавил из себя, чувствуя, как по моему лицу стекает пот. Вот вообще раздражает, откуда во внутреннем мире пот?

— Да ты дослушай. — закатила она глаза. — Твои пси центры должны продолжать вращение энергии, передавая движение дальше, по каналам. Так твои силы не будут выходить за пределы тела, и, более того, если чуть-чуть потренируешься, то сможешь даже на ходу пополнять собственный резерв.

— Если все так просто, то почему я слышу про это впервые? — ухмыльнулся я, понимая, что не все так легко, как говорит наставница. В очередной раз мне рассказали далеко не все. Вообще, заметил, что Вейла частенько недоговаривает… надо будет на неё надавить.

— Ну… — протянула она. — Конечно, не все так просто. Однако, мы все равно будем с тобой над этим работать. — вздернула носик вверх, показывая, что пора бы уже приниматься за дело.

Что могу сказать?

Это было не просто сложно, а, пожалуй, даже мучительно сложно. Если раньше я мог разгонять собственную энергию, и закручивать, тоже, мог, то сейчас приходилось её дополнительно сжимать. Весь этот процесс походил на то, как будто мне приходилось удерживать в руках разъяренного варана, готового откусить мою голову.

Пот продолжал катиться градом по лицу, а внутри тела мышцы сводило судорогами. Я даже узнал о тех мышцах, о которых до этого не имел и представления. И это при учете, что почти закончил медицинский университет.

— Спокойно! Будь спокойнее, не давай ей выходить за пределы! — продолжала командовать Вейла. — Встраивайся в общий поток, старайся уловить энергию, расстилающуюся в мире. — девушка подлетела, и зависла прямо над моей головой. — Посмотри вокруг, видишь легкое марево? — указала она пальцем в сторону. — Грубо говоря, сейчас это и есть пси, разлитая в мире. Она сама по себе нейтральна, как на твоей планете, так и на других, так и в Изнанке. Твоя задача, сделать точно так же, как и та бабка. Слейся с фоном.

Раз за разом, час за часом я прогонял через себя силу, изменял её плотность, пытался поменять состояние, пока не дошел и до вибраций. Кажется, снова прошла целая вечность. Вейла же не пыталась быть милой и доброй, она была безжалостна и тиранична. Наставница вынуждала меня десятки раз скидывать маскировку и начинать все заново, пока, наконец, в какой-то момент я не почувствовал неожиданную легкость.

Давление исчезло.

При этом, внутри отлично ощущалась вся мощь пси-центров, но она больше не давила своей силой вовне, а словно взяла и спряталась в глубоком колодце, поверхность которого была гладкой как зеркало.

— Ну наконец-то, у тебя получилось… — Вейла восхищенно выдохнула. — А я уж думала, что ты совсем у меня непробиваемый… — откашлявшись, она собралась с мыслями, и сказала. — Алекс, я сейчас стою в метре от тебя, и… если бы не знала, что ты тут, точно могла пройти мимо.

Я открыл глаза, всё ещё оставаясь в собственном мире. В отличие от реальности, тут время суток зависело только от моего желания.

Вставая на ноги, потянулся, с удивлением подметив, что усталость, накопленная за последнее время куда-то испарилась. Контроль над энергией принес неожиданный побочный эффект. Правда мне казалось, что не один, и в будущем меня приятно удивит скорость восстановления внутренних ресурсов.

— Ну что, партнер, пора проверить теорию практикой? — с улыбкой сказала наставница. — Готовься, тебя ждет проверка на прочность. — она стала гораздо серьезнее чем до этого. — В нашем небольшом лесу будут не только деревья, теперь он наполнится нашими любимыми чудищами, которым я придала максимальную чувствительность к энергии. — девушка подмигнула, добавляя. — Если ты хоть на секунду дашь слабину, то они тебя разорвут на клочки, и силы тебе не помогут.

Что-то спросить, или уточнить… Нет, зачем это надо было. Именно так думала Вейла, которая резко перенесла меня в самый центр зарослей. Они встретили тишиной и легким скрипом, помещающимся куда-то в область среднего уха.

Как она и говорила когда-то, сам по себе лес, тоже, не был обычным. Пару раз, конечно, я его исследовал. Но так как он воплощался моим внутренним «я», то и не казалось, что это так сильно надо. Правда сейчас… сейчас мнение немного поменялось в другую сторону. Потому что местные деревья, стоявшие в искаженных позах, скрученные немыслимыми узлами, отражали моих внутренних демонов.

Поэтому, в наблюдении за окружением, и из соображений собственной безопасности, пришлось двигаться крайне медленно. Переступая через коряги с такой осторожностью, как если бы под ними были мины. При этом всем приходилось фокусироваться на том, чтобы держать свою ауру скрытой.

Так, стоило времени растянуть свой ход, думал, что Вейла приврала на счет монстров.

Но через каких-то минут десять я увидел первого из них.

Это был гребаный глумер, вынюхивающий что-то, а точнее кого-то, и скользящий над землей как само воплощение смерти. Вместо того, чтобы скрываться, как они любили делать, этот прыгал с дерева на дерево, с ветки на ветку, пригибаясь и иногда замирая на одном месте.

С учетом того, что я не прекращал скрываться, чудище не могло меня обнаружить, только если не увидело бы в обычном понимании этого слова. И наставница, это, конечно же, учла. Потому что судя по колебаниям пси, уродец чуть ли не «слушал» само пространство на предмет возмущений.

Тварь, резко дернувшись, замерла всего в пяти метрах от меня, укрытого пышной листвой. Честное слово, ещё б немного, и я точно дернулся в его сторону, чтобы уничтожить. Но что-то говорило о том, что это плохая идея. Поэтому, затаив дыхание, принялся изображать из себя камень. Настолько неподвижен я был, удерживая зеркальность собственной энергии.

Монстр принюхался, издавая утробное рычание, и взволнованно запульсировал своими прожилками, после чего медленно поплелся дальше, скрываясь в противоположной стороне.

— Дыши, Алекс, дыши глубже. — прошептала Вейла. — Это был только один, пробный вариант так сказать, а дальше их будет гораздо больше.

Следующие несколько часов превратились в бесконечные попытки скрыться.

Я просачивался сквозь патрульные двойки и тройки монстров, замирал на ветках деревьев, когда внизу проходили целые стаи сиархов, и один раз даже прополз по дну какого-то ручья, чтобы миновать пятерку форсунов на открытой территории.

И, несмотря на тот факт, что мир был моим, он ощущался пугающе живым. Каждая клеточка тела кричала о том, что лес наблюдает за мной. Как если бы эти искаженные деревья были связаны в единую сеть, и любое неосторожное движение могло стать фатальным.

Но, стоило признать, что все было не так гладко. Один раз я чуть не сорвался. Нога соскользнула с мокрого корня, и мое тело невольно выпустило крохотный импульс энергии. Тут же, в соседних кустах зашуршала стая мелких гремлинов. Они верещали так, что кровь стыла в жилах.

Мне пришлось мгновенно придавить свою ауру еще глубже, почти до физически ощущаемой боли, и замереть в тени поваленного ствола. Твари носились кругами рядом, тыкались мордами в то место, где я только что стоял, но… пусто.

Для них я перестал существовать.

— Черт, Вейла, ну и придумала же ты! Это выматывает сильнее, чем открытый бой. — мысленно пожаловался, зная, что та меня точно услышит.

— Партнер, зато это поможет тебе… нам остаться живыми. Да и вообще, хватит жаловаться, ты уже добрался до финиша. — наставница появилась рядом со мной, указывая на массивную, мраморную площадку. — Это как раз то место, куда тебе надо было дойти.

Облегченно посмотрев на площадку, с легкостью выдохнул, вкладывая в это действие всю тяжесть прошедшего испытания. Но девушка была права, новая способность стоила всех усилий.

— Ты права. — решил я проявить искренность, поправляя руку и осматриваясь рядом с собой.

— Радует, что ты ценишь мои усилия. — удовлетворенно фыркнула Вейла. — В любом случае, на этом пока все, нам пора идти дальше.

Молчаливо согласившись с этим, прикрыл глаза, утягивая свой разум вверх, прямо в реальный мир.

Возвращение из чертогов собственного разума в суровую и смертельно опасную реальность, как правило, сопровождалось коротким, но крайне неприятным чувством дезориентации. Словно тебя, только что летающего и бороздившего невесомые, чистые просторы внутреннего мира, внезапно швырнули лицом в холодную, вязкую грязь.

Я резко открыл глаза, не забывая где нахожусь. И первое, что почувствовал, так это пронизывающий до костей сквозняк, гуляющий на верхних этажах многоэтажки, несущий с собой маленькие частички утреннего тумана, расстилающегося где-то там, внизу, на улицах города.

Мое тело всё еще помнило то самое остаточное ощущения «зеркальности», возвращающееся от собственной энергии, которому меня так старательно обучала Вейла на протяжении всей ночи. Я медленно набрал в грудь воздух, и точно так же, медленно, выдохнул, концентрируясь на пси-центрах. Весь процесс чем-то напоминал манипуляции с невидимой заслонкой, такой, какие обычно устанавливали на старых печках.

Аккуратно прикрыв выход энергии, принудительно заставлял свою ауру сжиматься до крохотной, едва заметной точки где-то в районе солнечного сплетения. Теперь я был уверен, что если найдется одаренный, умеющий воспринимать эманации энергии, и решивший пошарить по местности, я буду выглядеть для него как самый обычный, истощенный обыватель. Один из десятков тысяч тех выживших, чья искра едва теплится в этом умирающем мире.

— Ну как, партнер. — хмыкнула моя наставница. — Есть чувство, что ты теперь та ещё пустышка? — насмешливый голос Вейлы прозвучал прямо над моим ухом. Она материализовалась рядом, прозрачная и легкая, словно её соткал неведомый бог из тонких, доселе невиданных нитей. — Непривычно, да? Кажется, что вот-вот и сам поверишь, что ты самый обычный человек.

— Да в общем-то нет. — не согласился с её предположением, ведь это действительно было не так. — Сама ведь знаешь, ещё недавно, я, как раз, и был вполне обычным. — немного подумав, дополнил. — И, между прочим, не сильно то об этом волновался. А пока. — рефлекторно почесал щеку, от чувства, что там кто-то ползает. — Главное, чтобы нас кто-то не захотел пристрелить просто ради забавы и самоутверждения. — добавил под конец, поправляя лямки рюкзака. — Пошли, чем раньше доберемся до депо, тем лучше. Кто знает, сколько у нас займет дорога по этой разрухе?

Девушка ничего не ответила, да это было и не нужно. Потому что наш дальнейший путь лежал через так называемые соседние, или пограничные регионы местных хранителей. Судя по имеющейся информации… территория Шрама соприкасалась ещё с территориями двух хранителей. По крайней мере, так отражалось на карте, которую я реквизировал у сопротивленцев.

А из-за той суматохи, которую я устроил ранее, удирая от Титана и его шайки, мне сейчас приходилось делать огромный крюк. Теперь, получалось, что мы с Вейлой шли по границе их территорий, с противоположной от необходимой для нас стороны. Через бывшую развлекательную зону, которая когда-то была одной из главных гордостей мегаполиса, а теперь превратилась в кладбище ржавеющего металла и прорывающихся растений, стремящихся захватить округу. Ну, и, конечно же, выживших.

Я шел по улице намеренно сутулясь. Мои шаги были шаркающими, а взгляд намертво приклеился к разбитому асфальту. На мне была всё та же кофта и кепка, под козырьком которой прятались вполне себе живые глаза. В этом месте, таких как я, было чертовски много. Точнее таких, как я — не много, а вот тех кого изображаю… Тени людей, ищущие укрытия или съестные объедки в разрушенных зданиях, они стекались к границам владений «Свидетелей перерождения Человечества», веря, что те смогут их защитить.

Хотя в каком-то смысле, конечно, это было действительно так… но кто уже успел тут пожить, прекрасно осознавали, чего им стоила такая защита.

В нос же бил знакомый, привычный аромат горящих костров, а вместе с ним и разогретой похлебки. Ну хоть какое-то постоянство, во всем царящем повсюду безумие. Правда, Вейла отметила, что и без новинок не обошлось. А именно кислый-кислый привкус, напоминающий собой квашеную капусту, которую вот никак не ждешь тут найти.

В какой-то момент мы вместе с наставницей, под синхронное молчание, вышли на ранее оживленный перекресток. Прямо в его центре застыли два полновесных остова трамваев, перевернутые на грузные бока и почти целиком разрушенные. Судя по тому, что видел, в них то ли укрывались от монстров выжившие, то ли наоборот, загоняли туда чудищ, чтобы тех удобнее было порешить… Но так или иначе, дыр от пуль и подпален там хватало. А сквозь проломы в соседних зданиях, так вообще, виднелись почти целые элементы детской площадки в соседнем дворе.

— Алекс, посмотри туда. — указала куда-то в сторону Вейла, сидящая на моей кепке. Вот только она, видимо, забыла наш диалог, состоявшийся буквально пол часа назад. Да, в тот раз девушка сделала точно так же, на что я ей прочитал маленькую лекцию о том, как работает человеческое зрение, и что у людей отсутствует рентген в глазах. В общем донес простым языком, что с моего ракурса не видно указанного направления… Так что теперь, прямо перед глазами болтались мини-ноги, тыкающие из стороны в сторону. — Видишь те знаки? — добавила она чуть больше информативности в собственную речь, намекая на свежеокрашенное изображение человека с каким-то деревом. — Походу свежачок, не сомневаюсь, что люди Шрама здесь бывают чаще, чем ашениты с сиархами.

На это замечание, разглядывая символ, только и мог что едва заметно кивнуть.

Внезапно, слабый гул людной улицы разорвал звук, который невозможно было спутать ни с чем другим. Сухой, резкий треск десятка автоматных очередей. Сначала далеко, где-то за две, может за три улицы от меня, но затем…

ТАТ-ТА-ТАТ-ТА!

Резко грохнуло что-то более тяжелое, да так бодро, что почва под ногами задрожала. А где-то рядом, прямо через два дома, в небо, прорезая пространство, взметнулся столб едкого черного дыма. Территория вокруг нас мгновенно преобразилась, там, где тени до этого момента вяло перемещались между развалинами, они внезапно обрели пугающую скорость, почти что летая из стороны в сторону.

Люди, в отличие от меня, бывшие беженцами по-настоящему, с дикими криками бросились врассыпную. Одна из женщин с грязным свертком в руках пронеслась мимо, едва не врезавшись прямо в меня. Её уставшее, обветренное лицо, было целиком захвачено маской первобытного ужаса и паники.

— Алекс, я думаю, что началось то, о чем говорили те лишенцы. — констатировала факт Вейла, напоминая о разговоре одаренных Шрама, и в нотках её голоса не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчет и какое-то нечеловеческое удовлетворение. — Титан, все ж таки, не стал ждать или идти на мировую с местным безумцем.

Из небольшого, едва заметного поворота, лязгая гусеницами по битому кирпичу, вылетела двойка броневиков с эмблемой «Свидетелей». За ними, четким, размеренным бегом, пронеслось с полторы сотни сектантов, одетых как один. Их лидер на бегу отдавал команды, как собственным людям, так и мирняку, который не успел скрыться с пути следования колонны.

Они сами по себе, разительно отличались от того сброда, что мне довелось увидеть под землей. Эти были дисциплинированные фанатики в угольно-черной амуниции, с добротным, качественным оружием и снаряжением. А каждое их движение синхронизировалось с товарищами. Пока на суровых лицах красовались шлема, с гибкими забралами, напоминая мерзкие морды насекомых.

Вместо того чтобы поспособствовать эвакуации гражданских лиц, они разгоняли тех пинками в стороны, лишь бы не мешались и не стояли под ногами.

— Партнер, обрати внимание на них, посмотри чуть пристальнее. — подала голос Вейла, спрыгивая с кепки и усаживаясь на плече. — Мало того, что среди этой сотни около пяти одаренных, так один из них прямо-таки на уровне, а у остальных, через одного, есть некие зачатки сил. — наклонив голову в сторону и задумчиво прислонив палец к губе, она добавила. — Кажется, что Шрам не жалеет пси-камней на своих бойцов. И, если мы сейчас попадемся им под горячую руку, то опять придется бегать аки в жопу ужаленные. — выдохнула она.

Чтобы не мешаться, прижался к потемневшей стене ближайшего дома, чувствуя, как холодный кирпич холодит спину через тонкую ткань кофты под которой больше ничего не было. Но даже так, волнение отсутствовало, а сердце, равномерно отбивая стук, скидывало эмоции куда-то за дальние пределы разума.

— Что ж, Вейла, думаю что наши мысли совпадут, если скажу, что мы обязаны воспользоваться этим шансом. — мысленно обратился к девушке. — Всё, как мы любим: суматоха, паника, стрельба… Сейчас явно никому не будет дела до одинокого бродяги, если он не стоит на пути у наступающих или защищающихся войск. Так что пока Титан давит оттуда, значит, тылы Шрама будут хоть немного, но оголены. Или как минимум дезорганизованы.

— Оголены? Ты серьезно так думаешь? — Вейла фыркнула, спикировав мне на второе плечо, хотя я так и не смог почувствовать её веса. — Ты слишком хорошего мнения об их стратегических способностях, и тем более, ты слишком плохо думаешь об уровне их паранойи. Скорее всего, сейчас всё депо превратилось в растревоженный улей. Идти туда, вглубь, пожалуй, идея ещё хуже, чем если бы мы ворвались туда с целью убить Шрама. Может лучше переждем в подвалах? Дадим им выпустить друг другу кишки, а потом, победным маршем пройдем по трупам?

— Идея, мне, конечно, импонирует. — протянул я. — Но ты ведь сама понимаешь, что тогда наши ребята будут под ещё большим риском. — осторожно покачал головой, выглядывая из-за угла и наблюдая за набирающим обороты сражением. — Да и кто знает, возможно, что их война перейдет в затяжную фазу, а это может повлечь за собой перемещение главных лиц, и что хуже… пленников. Поэтому я должен быть там раньше, чем они на такое решатся. — подвел итог собственным мыслям, надеясь, что аргументация будет понята.

— В этот раз, думаю, что спорить с тобой правда не стоит. — неожиданно согласилась наставница, принимая и понимая мою точку зрения. — Ты действительно прав, риски слишком велики. Только ты это, на всякий случай, постарайся чтобы тебя не засекли.

— Что ж, буду делать все, что в моих силах. — мысленно улыбнулся ей, тут же рванул вперед, стараясь держать свое тело как можно ближе к земле.

Тем временем, сквозь редкие проломы в соседних зданиях можно было наблюдать за локальными столкновениями сторон в городской застройке. На глаза то и дело попадались вспышки разрывов, пока до ушей доносились крики раненых, заглушаемые приказами командиров сектантов.

Ранее спокойная улица превратилась в настоящий ад, развернувшийся на земле. Над зданиями возвышалось пламя и черные столбы дыма, судя же по грохоту, который стоял в воздухе, рушились целые перекрытия внутри построек от применяемых способностей и оружия.

Честно говоря, пару раз был на грани, и чуть не попался под горячую руку. В первый раз, когда подходили подкрепления с одной и с другой стороны, они не разбирая целей начинали палить кто куда. И так продолжалось до тех пор, пока старшие офицеры не догадались скоординировать действия своих подразделений. Потому что случаи, когда некоторые индивиды умудрялись пристрелить своих — были не единичны.

Во второй же раз… это было просто идиотское недоразумение и невезение! Двойка сцепившихся одаренных проломили забор, за которым я с такой радостью прятался. Один из них, кому принадлежал я не понял, но хотел прикрыться моей тушкой от удара своего визави. В общем, прикопал обоих под ближайшим кустом.

Так что можно сказать, что новое умение, которому Вейла старательно обучала меня ночью, и читала не одну лекцию до этого… оно работало безупречно. По крайней мере на этом уровне и на первый взгляд. Не знаю, что ещё сказать, но у меня получилось быстро передвигаться от места к месту, реально напоминая собой тень. Хотя до Ани, конечно, было далеко. Вот где реальная тьма.

В буквальном смысле получалось, что моя фигура втискивалась в пространство и становилась частью окружающего хаоса. Только на ходу, у меня не сразу получалось использовать несколько способностей сразу. Но благодаря наставнице… мог использовать даже сферу вместе с маскировкой, пусть и в жалкой паре метров от себя.

Так и прошел весь путь, охваченный нездоровым азартом. Он просто взял и незаметно пролетел. Не будь я свидетелем этой ситуации, подумал бы что мне кто-то стер события из памяти.

Спустя часа три хода, сквозь здания, вместе с убегающими мирными людьми, проникая через наспех возведенные заставы, я наконец смог оказаться за здоровенной, пухлой тушей какого-то грузовика и жадно вглядывался вперед.

Там, прямо за высокой оградой, явно выстроенной людьми не так давно и опутанной колючей проволокой, раскинулась территория того самого депо. Это было монументально огромное, колоссальное сооружение. Некогда данный узел обслуживал добрую пятую часть столичного метро. Составы сновали туда-сюда, тут проходила обкатка транспорта и многое другое. А огромные, относительно ценные ангары, выкрашенные в серый цвет, высились над путями, походя на средневековые склепы аристократов, где те хоронят поколение за поколением.

— Вот мы и добрались. — тихой мыслью дотронулась до меня Вейла. Сейчас её не было видно рядом, ведь она ещё пару часов назад погрузилась внутрь разума, чтобы поесть свой излюбленный виноград, который почему-то не могла призвать в «реальности». — Если верить полученным данным, и тому, что мы видели и слышали сами, это депо, в котором засел Шрам. — она проживала лакомство, после чего добавила. — Но я и без этого тебе скажу, оттуда тянет, нет, просто воняет кровью.

Я, вслушиваясь в её мысли, прищурился, выискивая хоть какое-то движение около главных ворот.

Те были метрах в двухстах от моей позиции. По началу ожидал увидеть здесь баррикады, за которыми бойцы сектантов будут готовиться к обороне, или какие-то пулеметные точки вместе с одаренными… но по итогу получил совсем другое, то, что заставило испытать неприятное чувство холода.

Сами ворота депо были распахнуты настежь, и они не представляли особого интереса. А вот те, кого подгоняли окриками и хлесткими ударами прикладов да плетей, были интересны. Вся эта длинная, извилистая колонна людей.

Нет, это были не солдаты.

Это были пленники. Десятки и сотни, если не больше, закованных в тяжелые, новенькие цепи. Они шли, сцепив руки и понурив головы, представляя из себя сплошную, спрессованную массу человеческого страдания. Конвоиры же, одетые как и предыдущие встреченные мной солдаты, в черных масках, шли по бокам, время от времени щелкая шокерами.

— Куда они их уводят? — спросила Вейла заинтересованным голосом. — Тебе не кажется, что не в той стороне столкновения, если они хотели использовать их как живой щит? — передо мной появилась небольшая фигура девушки, которая продолжила. — Они идут к противоположной границе, вглубь своих территории. Не кажется, что странно эвакуировать пленников? Разве такое бывает у вашего… вида? — насмешливо уточнила она, очередной раз намекая на некоторую ущербность нашего вида.

Пропустив этот выпад мимо ушей, ответил.

— Похоже, что они им зачем-то нужны. — я почувствовал, как пальцы сами по себе сжались в кулаки.

Колонна двигалась медленно, неторопливо, лязгая кольцами металла о бетон дороги. Я же не хотел вмешиваться, лишь провожал тех взглядом, одно лицо за другим. Серые, уставшие, изможденные маски вместо людей.

И вдруг…

Мое сердце пропустило удар.

В середине очередной группы, закованный не только в цепь, но ещё в какие-то плотные, толстые кольца на ногах и руках, явно рассчитанные для опасных заключенных, шел он. Грязный, в разорванной куртке, со спутанными волосами, но я узнал этот профиль.

Нюхач.

Тот самый пройдоха, с которым мы по началу были врагами. Но после именно он не один раз выручал нас, особенно своим чутьем и своими навыками. Да и меня, стоило признать, мужик успел подучить кое-чем из своих прошлых навыков.

Его взгляд был устремлен в землю, а плечи опущены в знак полного поражения. Получалось, что сейчас… сейчас он действительно был плох, напоминая лишь тень былого себя. Либо, во что хотелось верить больше всего, он прикидывался таким, чтобы ввести в заблуждение врагов.

— Алекс… — Вейла прошептала. — Что будем делать? Если он тут, значит и остальные…

Я не стал дослушивать до конца. Глядя, как колонна медленно удаляется от депо, направляясь в сторону второго, соседнего хранителя, я понял, что мой план по тихому проникновению и освобождению, кажется, летел прямо в бездну.

— Что мы будем делать? — спросил у наставницы, явно показывая, что это был риторический вопрос.

— Партнер, чтобы ты не задумал, я всегда с тобой. — уже серьезно ответила Вейла.

Пригнувшись, начал двигаться вдоль забора и не сводил взгляда с удаляющейся спины Нюхача.

Тяжелая бронированная дрезина, которую большинство из её пассажиров называли бронепоездом, мерно лязгая на стыках потертых рельс, медленно вползала в тоннель. Тот вел прямо в зону отправки со стороны главной станции, и, для многих, оказалось открытием как много тут было платформ.

Запах жженого масла, пороховой копоти и запеченной крови, принесенный со стороны «Узловой», до сих пор не успел выветриться из складок камуфляжной одежды полковника Маркова. Он стоял на самом краю движущейся платформы, неподвижный, словно изваяние из серого, пыльного гранита. И только его голова, неторопливо двигалась из стороны в сторону, замерев на черном зеве тоннеля. А в глубоких, черных зрачках, полностью лишенные всяческих эмоций, метались небольшие искры пламени, устремленные куда-то вдаль.

Там, где-то позади, осталась Ростова вместе с их людьми.

Они, конечно, смогли сдержать противника, смогли по итогу откинуть их обратно, в дальние переходы и к соседним станциям. Но у них так и не вышло выяснить, кто же стоял за этими нападениями?

Получалась крайне неприятная ситуация, да вместе с новым происшествием…

Вместо того чтобы быть там, где он нужен больше всего, ему пришлось в срочном порядке возвращаться в штаб. По одному из докладов, переданному с меткой «срочно», выходило следующее: его идеальный на первый взгляд инструмент, на деле оказался с тем ещё вывертом. Как сказал один из его помощников: «Вывернув часть сердца убежища». Тут он был согласен, но не до конца. Потому что само ядро… именно оно было дырявым, хуже старого противогаза.

Марков спрыгнул со своего бронепоезда еще до того момента, как дрезина окончательно успела остановиться в приемном боксе. Подошвы его тяжелых ботинок глухо ударились о чисто вымытый бетон, пока солдаты оцепления и штатной смены охраны мгновенно вытянулись во фрунт, увидев свое «высокое» начальство, и чувствуя исходящую от полковника ауру ледяного, едва ли сдерживаемого бешенства.

Нет, это был не гнев, и это не была истерика. Скорее, это больше всего выглядело как ярость профессионала, обнаружившего огромные дыры в фундаменте собственного дома.

— С возвращением, товарищ полковник… — начал было дежурный офицер, но Марков лишь прошел мимо, даже не повернув на него головы.

— В мой кабинет, и бегом. — бросил мужчина через плечо, да таким загробным голосом, что перед глазами офицера пролетели все лучшие мгновения его жизни.

Путь в сторону командного пункта, а точнее напрямую в зону командования и управления убежищем, пролегал через одни из самых свежих жилых ярусов. Его возвели буквально месяц назад. Здесь, в отличие от боевых постов, где каждый из бойцов был готов в любой момент умереть, жизнь текла своим размеренным чередом. Можно сказать, что спустя столько месяцев, они научились буднично игнорировать близость опасности.

Марков шел быстро, сопровождаемый помощниками, которые то и дело пытались что-то ему сказать, но его натренированный глаз сотрудника государственной безопасности фиксировал каждую деталь окружения и общего «состояния» главной.

Справа, в какой-то паре метров от него, за импровизированной перегородкой из разноцветных листов профнастила, пожилая женщина в чистом, но местами дырявом платке, пыталась включить маленькую переносную электроплитку. К счастью от такой приблуды дыма не было, и в воздухе кроме тяжелого духа вареной морковки и грибов, больше ничего не стояло.

Левее, в нише похожей на холл, группа детей, чумазых и неестественно тихих для своего возраста, возилась в углу вместе со школьным воспитателем, который рассказывал им что-то из начального курса по физики, и показывал на предмете старой детали от вентилятора. Один из мальчишек поднял голову и встретился взглядом с полковником, вот только вместо того, чтобы бояться или радоваться, внутри читалась взрослая усталость.

Чуть дальше, прямо по ходу движения, рядом с переходом в вестибюль, стояла очередь к точке, где обычно раздавали воду. Всего таких мест на территории главной было больше тридцати штук, поэтому больших очередей давно уж не было.

Люди, стоящие рядом, прижимали к груди пустые пластиковые канистры, переминаясь с ноги на ногу. Из маленьких групп слышался приглушенный ропот, обрывки споров о том, как же жить дальше, и вообще, нормально ли пить воду? Проходит ли она очистку? Поразительно, что их это волновало именно сейчас, а не пару месяцев назад.

Марков вспоминал, что на докладе говорили, мол, эта зона будет одной из последних, откуда станут людей выводить на поверхность. Можно сказать, что те кто зашел позже, позже и выйдут. Вот только… не факт, что вообще теперь получится скоро выйти. Все зависело от скорости зачистки поверхности, и ближайших к ним районов. А если учитывать ещё и противостояние с другими… в общем получалось, что люди жили в относительной безопасности только потому, что система работала.

До этого момента, отлично выстроенная система.

Двери кабинета, в который полковник влетел широким шагом, захлопнулись гулким ударом дерева о дерево. Майор Голочёв, из-за нехватки офицеров, всегда оставался главным за охрану периметра. Если раньше ещё было более-менее комфортно, пока ему хватало сил реагировать на все лично, то сейчас… сейчас нет.

Он, оставленный «на хозяйстве», статуей замер у стола, почти что побелев до мраморного отлива. Мужчина прекрасно знал этот взгляд своего начальника. Такой взгляд означал, что никаких мирных переговоров не будет, потому что сейчас начнется сплошной расстрел виновных.

— Майор. — тихо, с нотками отеческой ласки произнес Марков, медленно снимая пару перчаток и усаживаясь на свое кресло. — Расскажите, пожалуйста, а как так получилось, что мы лишились целой семьи?

— Товарищ полковник. — начал Голочёв. То ли он делал вид, то ли реально не совсем понимал о чем идет речь. — Мы каждый день кого-то теряем…

— Ты ведь понял про что я! — резко перешел на повышенный тон Артем Артемович. — Я тебя спрашиваю, как так получилось, что ушел капитан Вишневский, да ещё и вместе со своей семьей и некоторыми членами отряда? Вы понимаете, сколько там было одаренных? А ведь вы имеете доступ к этой информации. — покачал головой полковник.

— Товарищ полковник, я… мы… не ожидали… — продолжил Голочёв, понимая, что шутить сегодня никто не намерен. Он шумно сглотнул сухой ком, который ещё чуть-чуть, и встал бы камнем где-то внутри горла. — Подполковник Егоров… он взял командование операцией на себя, как старший по званию. Я не мог не подчиниться. Тем более он является одним из тех, кто принимал активное участие по решению прошлого конфликта. — развел руками майор. — Люди из команды капитана Вишневского были обнаружены на территории убежища, после чего на их задержания направилась группа задержания.

— И? — спросил Марков, после нескольких секунд тишины.

— Подполковником было принято решение направить лейтенанта Полякова, вместе с подразделением одаренных на их задержание.

Полковник, слушая своего собеседника хмыкнул. Вся эта ситуация не просто дурно пахла, а отвратительно смердела. Он сам толком не заметил, как нервы дали сбой, от чего аж подскочил со своего места.

— Голочёв, прекратить! Прекрати, мать твою, говорить про Егорова, ты меня так сведешь с ума! — указав пальцем в его грудь, он добавил. — Именно ты, ты был оставлен моим заместителем по безопасности, что ж тогда ты мне голову пудришь своим подполковником? — усевшись обратно на свое место, Артем Артемович откинулся, наблюдая за бегающими по сторонам глазами подчиненного. — Ладно, продолжай доклад. — мужчина понял, что такая вспышка эмоций была излишней, да и таким адекватного ответа не добиться.

— Двойку людей Вишневского, а именно его брат, Артёма, под кодовым наименованием: «объект четыре». И девушка, Анна, с кодовым наименованием: «объект три». — сделав легкое движение рукой, майор вытащил небольшой планшет из сумки. — Их, и одну из крыс, вели прямо до дырки наверх, где они, по итогу, засекли слежку и завязался бой. Итог такой, что лейтенант Поляков серьезно ранен, он лишился руки… и мы потеряли убитыми больше десятка человек при преследовании.

— А что же сам капитан? — успокоившись спросил Марков.

— Сам капитан пришел позавчера, его срисовали недалеко от бара, после чего отправили людей, чтобы сопроводить прямо к подполковнику Егорову. По данным, которые он мне сообщил, Александр напал на его людей и сбежал после их разговора. Такого никто из нас не ожидал…

Марков встал со своего места. Сейчас ему совсем не сиделось, и он неторопливо обошел стол сбоку, прежде чем подошел вплотную к майору. Его руки, широкие и мозолистые, сложились на груди в каком-то насмешливом жесте.

— Только не говори мне, что ты на полном серьезе веришь в эту чушь? — с улыбкой хмыкнул он в лицо Голочёву. — И что вообще значит твое: «Никто не ожидал»? — полковник подался вперед, и его голос сорвался на животный рык. — Вы, чёрт возьми, вы отвечаете за безопасность всей территории! Это ваша работа, ожидать, что в любую секунду упадет небо на землю, и придавит ваши задницы, прямо в тот момент, когда вы изволите чистить зубы! — развернувшись, хозяин кабинета хаотично заходил из стороны в сторону. — Вишневские были объектами высшего приоритета, все, абсолютно! От матери, до Александра. Он сверхмощный ресурс, хоть и не стабильный. А вы дали развиться конфликту до такой стадии?

— М-мы объявили тревогу, но он к тому моменту уже ушел на поверхность. — оправдывался сбивчивым и дрожащим голосом майор, пока с его лба стекали огромные гроздья пота. — На текущий момент ведутся поиски…

— Поиски? — Марков, даже сам того не ожидая, задал вопрос вернувшимся спокойным голосом. Он наклонил голову в сторону, и посмотрел на адъютанта, стоявшего у двери. — Где сейчас подполковник Егоров?

— Подполковник Егоров сейчас должен находиться на четвертой тренировочной площадки первого комплекса, товарищ полковник. — бодро ответил молодой человек. — Насколько знаю, он наблюдает за второй группой одаренных, вышедшей с обучения два дня назад.

— Вызвать туда группу ноль-два в полном составе. — Артем Артемович для себя понял, что надо делать, и, кто сможет дать реальные ответы на все появившиеся вопросы. — Отдельно тебе приказ, Голочёв. — посмотрел он на майора. — Приготовить приказ об аресте всех, кто в тот день преследовал группу Вишневских. — секунду подумав, добавил. — И, после, самого Вишневского. В первую очередь лейтенанта, как там его, Полякова? — потер мужчина пальцами подбородок. — Им не помешает посидеть в карцере… до скорой встречи…

— Будет исполнено! — в один голос козырнули и адъютант и майор, пулей вылетая из кабинета.

Сам же полковник, дождавшись пока дверь закроется, молча повернулся к углу, где в тени, прислонившись к стене, стояла Верба. Она была здесь с самого момента возвращения, пока Марков принимал отчеты, и решал вопросы первостепенной важности, девушка направилась в кабинет, где приняла вид тихой и незаметной части интерьера. Как правило, её присутствие обычно успокаивало, но сегодня даже сама девушка казалась полковнику встревоженной.

— Ну, Дарра, давай. — тяжело опустился Марков в кресло, которое жалобно скрипнуло под резким давлением. — Ты уже давно ходишь с Вишневским, и была с ним когда вы подключали генераторы, и после, на Узловой. Что ты думаешь об Алексе? Да и вообще, обо всей ситуации?

Девушка неторопливо вышла на свет, пользуясь этой возможностью, чтобы обдумать, как лучше преподнести информацию. Её взгляд, чаще всего холодный и отстраненный для собеседника, на долю мгновения дрогнул. Она словно не решалась на что-то… или наоборот, решалась. Потому что имеющиеся слова, ну никак не могли вместить весь масштаб её мыслей.

— Товарищ полковник, вы ведь и без меня все знаете. — покачала головой Верба. — Что касательно ситуации, бред полный. Капитан никак не мог предать нас. Вам ведь докладывают полученную мной информацию? — подняла она бровь. — Но если вам интересна не сухая выжимка, то могу добавить следующее: капитан Вишневский точно не тот, кем может показаться на первый взгляд. — продолжила она тихим, но удивительно четким голосом. — Что касательно чего-то нового о его силах… то тут добавить нечего, говорила ещё в прошлый раз, он не простой одаренный. Рядом с ним законы физики и логики работают иначе, если вообще работают. — сделав небольшую паузу, девушка призадумалась, как бы вспоминая прошедшие события. — На Узловой, да, он уничтожал врага. Но почему-то хочется добавить, что он доминировал.

— Доминировал? — Марков скептически приподнял брови, как бы всем видом показывая надуманность услышанного. — Что ты имеешь в виду? И не преувеличиваешь ли его реальные силы? Я видел много хороших бойцов, да и сейчас мы воспитываем уже не первую сотню собственных волков, Александр, конечно, талантлив, не спорю. Но…

Верба прервала его, что само по себе можно было принимать как дерзость, но сейчас, пожалуй, это больше всего выглядело как необходимость.

— При всем моем уважении, товарищ полковник, ваши волки, как вы выразились, это солдаты. А вот Александр… это стихийное бедствие, которое нелепо облачилось в форму офицера. Если вам нужны доказательства, то обратите внимание на цифры, отраженные в отчетах.

Она сделала ещё один шаг, как в её глазах вспыхнул странный огонек.

— Сколько за последнее время наша команда провела миссий в зонах, где уровень опасности значится как «Красный», а иногда и того выше? — спросила она. — Количество погибших подчиненных в его группе? Ноль. Количество гражданских потерь в зоне его ответственности? — девушка выдохнула, припоминая одно из последних заданий, когда им надо было довести беженцев до базы. — Тут, конечно, не все идеально, но, даже учитывая трупы, их был минимум. — Верба подтянула к себе один из планшетов, лежащих на столе полковника, и открыла какой-то файл. — А теперь посмотрите на количество уничтоженных врагов, и добытых нами ресурсов. Там, где другие группы чудом уносили ноги, или наоборот… где их уносили… Товарищ полковник. — развернулась Верба в сторону того самого угла. — Это все не удача, это явная характеристика.

Марков молчал.

Он медленно взял со стола новенькую пепельницу, повертел её в руках, и положил обратно. После чего пошарил пальцами по кителю, выуживая откуда-то новенькую пачку сигарет. С какой-то стороны он и сам понимал, что Верба была права. Как не крути, но статистика вещь упрямая, а в его ведомстве, ещё до всех событий, цифры всегда ценились выше красочных речей и рассказов.

Александр Вишневский, с самого момента их знакомства был какой-то неправильный. А после того, как они «воссоединились», он стал слишком, слишком эффективен во всем, что ему поручалось.

— Понимаю. — наконец кивнул полковник. — Значит, вся ситуация ещё хуже, чем мы могли представить. И тем глупее я выгляжу из-за доверия, оказанного военному. — подняв взгляд, и скинув пепел в пепельницу, мужчина добавил. — Надеюсь, что мы с тобой работаем, как и прежде, без двойных игр.

В дверь постучали.

— Войдите. — перевел внимание хозяин кабинета на появившихся гостей, от чего не заметил, как девушка сместилась назад, в тень.

Вернулся адъютант. Он тяжело дышал, словно все поручение своего начальника выполнял на бегу.

— Товарищ полковник, мы подтвердили информацию, Егоров действительно находится в тренировочном комплексе. Там сейчас идет аттестация одаренных из тех, кто попал в резерв.

— Что ж, тогда нам надо бы прогуляться. — Марков встал, поправляя кобуру на поясе. — Верба, ты пойдешь со мной, чисто на всякий случай. Да. — добавил он. — И тебе надо бы подумать, как именно мы будем возвращать домой блудного капитана.

Они вышли из кабинета, и не останавливаясь пересекли часть административного блока. Теперь их путь лежал вниз, глубже, в более закрытые помещения, куда доступ сильно ограничивался правилами безопасности. Прямо туда, где располагались полигоны.

Самый быстрый маршрут пролегал через неприметный лифт, который спускался около пары минут. И пока он не доехал до конечной остановки, внутри кабины царило тяжелое молчание. Марков смотрел на свое собственное отражение в затертой зеркальной поверхности двери, откуда на него, точно так же, смотрел уставший старик. Мужчина с каждым днем ощущал себя все старше и старше, этаким дедом, пытающимся удержать в руках рассыпающийся кубик-рубик.

Когда двери открылись, его тяжелые думы развеял запах пота, пороха, и нагретого от способностей воздуха. Это был тот самый тренировочный комплекс. То самое место, где ковались кадры, чьей задачей было стать щитом возрождающегося человечества.

На фоне общего гула, раздающегося из помещений, где-то вдалеке, за бетонными переборками, Марков услышал крик. Обычный, человеческий крик страха, который тут же оборвался коротким хлопком электрического разряда как при коротком замыкании.

— Жизнь здесь… не сахар. — негромко заметила Верба, словно прочитав мысли полковника.

Они шли мимо открытых дверей, в одной из которых пара мужчин в защитном снаряжении отрабатывала рукопашный бой. Вот только для обычных людей их движения были бы слишком быстрыми, резкими, сильными. За ними, чуть поодаль, наблюдали с десяток зрителей.

Кто-то из них был в белых халатах, кто-то в рабочих робах. Но так или иначе, все они что-то записывали в блокноты или на планшеты.

Марков не останавливался, даже в тот момент, когда из-за угла вышла группа ноль-два в полном составе из десяти одаренных. Потому что все внимание полковника было сосредоточено на фигуре, стоящей почти в самом конце коридора.

Подполковник Егоров. Он стоял, и тихо переговаривался по рации с кем-то на другом конце. Его лицо за минуту сменило не одно выражение, что говорило о крайней степени напряжения.

— Егоров! — окликнул Марков, не дойдя десяти шагов. — Товарищ подполковник.

На этот окрик, седеющий мужчина, наконец, обернулся. А его лицо ничего не выразило, кроме как высшую степень сосредоточенности.

— Товарищ полковник. — отдал мужчина честь. — Вы быстро вернулись с Узловой, слышал, у вас там было жарко?

— Да, было. — утвердительно кивнул Марков. — Но я так же слышал, что жарко было и здесь, верно? — намекнул он на недавние события. — Может нам пора поговорить на чистоту?

Егоров медленно перевел взгляд вглубь помещения, где была арена и один из людей не смог удержать мыслью здоровенный, стальной шар, от чего тот с грохотом упал на землю.

— Что ж, почему бы и не поговорить с хорошим человеком. — кивнул он головой. — А это сопровождение, разве, не для моего ареста? — показал Егоров подбородком за спину Маркову.

Бетон, вместо молчаливого спутника на моем пути, сейчас напоминал под моими подошвами какой-то живой организм. Он вибрировал, стонал и глухо хрипел от тяжелой поступи пленных и их угрожающих конвоиров. Особенно жутким казался мерный лязг кандалов и цепей, обвивающих конечности людей.

Я же двигался словно кошка, а точнее, только как тень этого животного. Сильно припадая и притираясь к щербатым стенам разрушенных ангаров и помещений.

Меня, казалось, никто не мог засечь, но даже так, это не было причиной дышать слишком громко. Ведь помимо того, что это могло меня выдать, так ещё и витающие пары воздуха здесь, на окраинах депо, были пропитаны запахом старой смазки, жженой резины и мерзотным, приторно-сладким ароматом тления. Не совру, если скажу, что где-то недалеко сжигали сотни трупов… и не факт, что только монстров.

Колонна пленников передо мной растянулась почти на добрую сотню метров. Конвоиры в своих черных масках походили на жнецов, методично подгоняющих стадо на убой во славу… да хрен знает, в чью славу. Скорее всего славу местного хранителя, что делало всю ситуацию гораздо, гораздо хуже. Да и наличие у них транспорта, тоже, не добавляло радости.

Но Нюхач… его присутствие здесь одновременно обнадеживало, и заставляло усомниться в правильности моих первоначальных планов.

Я видел его слегка сутулую спину, видел, как тяжело он переставляет ноги в этих нелепых, массивных металлических кольцах. Что-то подсказывало, что это были не самые обычные цепи и кандалы. Вот только подтверждений для моей теории пока не было, ну не могло ведь так быть, что сектанты достигли прогресса в использовании пси-камней больше, чем люди Маркова?

— А может просто полковник нам не все рассказывает и показывает? Да и вообще, ты слишком долго смотришь на него, партнер. — голос Вейлы прозвучал прямо в моем сознании, мягкий, как шелк, но с острыми нотками иронии. — Сейчас твой пульс участился, и стал на двенадцать ударов в минуту больше. Помни, что эмоции, это плохой спутник во время выполнения миссии.

Рядом со мной, почти что сливаясь с серым маревом теней, проявился призрачный силуэт. Тонкая, изящная фигура, окутанная едва заметным золотистым сиянием, которое мог видеть только я, или же моя душа? Впрочем, не важно. Ведь девушка парила в нескольких сантиметрах над моим плечом, перебирая фантомными пальцами прядь своих струящихся волос, как бы заманивая меня в очаровательный сон.

— Он один из тех, кто мне близок, Вейла. И он сейчас в беде. — ответил я чисто мысленно и не разжимая губ. — Мне тяжело просто смотреть, как его берут, да уводят вглубь территории этих фанатиков. К тому же, кто знает, для чего им это надо?

— Тогда другой вопрос, партнер. — хмыкнула та. — Почему мы всё еще прячемся за этими кучами мусора и обломков? — она обвела рукой гору ржавой арматуры, мимо которой мы быстренько проскользнули. — Один мощный импульс, пара десятков ледяных или огненных копий, и все, ты можешь забрать своего товарища прямо сейчас. — сделав быстрый вираж вокруг головы, маленькая фигура шлепнулась прямо на темечко. — Смерть, это самый быстрый способ разорвать цепи, не находишь?

Я же просто стиснул зубы.

Конечно, мысли о том, чтобы просто обрушить на конвой всю мощь моих сил, соблазняли своей простотой и эффективностью. У меня буквально было ощущение, как энергия внутри каналов жаждет выхода на сцену, как она вибрирует, готовая превратить моих противников в кровавую кашу.

— А что потом? — не сдержав колкого тона, спросил у девушки. — Убью я этих пятьдесят человек, а вот пленников там пара добрых сотен. Как только мы ввяжемся в открытую драку, то конвоиры начнут палить куда ни попадя, и будет хорошо, если не начнут использовать заключенных как живой щит. — перебежав за соседнее здание, и отставая от моих целей где-то метров на сорок-пятьдесят, старался как можно сильнее слиться с окружением. Правда… в отличие от меня, обычные беженцы так вообще прятались на пути этой колонны. — А если и нет, то успеем ли мы перебить всех, пока сектанты не пришлют карательный отряд с кучей одаренных? По итогу выйдет так, что все эти люди. — указал взглядом на измученную толпу. — Станут жертвами и заложниками моего собственного эгоизма. Их казнят в назидание остальным. Я, конечно, тот ещё говнюк, но мне не хочется нести такой груз на своих плечах.

Вейла наклонила голову, и сразу за этим, внутри её светящихся глаз, похожих на две далекие туманности, мелькнуло нечто среднее между пониманием и толикой разочарованием.

— Ах, мораль… человеческая концепция, которая вашему виду больше мешает, чем реально помогает. — протянула наставница. — Ты знаешь, мне кажется, что ты — единственный псионик, которого так заботит применение его собственных сил. — сделав вид, что она выдыхает воздух, который по существу ей не был нужен, она перелетела на другое плечо. — Но ты прав в одном, скрытность сейчас, пожалуй, наш единственный козырь. Хотя, признаюсь, наблюдать за твоим очередным «выверенным» планом куда скучнее, чем за хорошим побоищем, как там, с Титаном.

Так, переговариваясь дальше, мы продолжили следовать за ними порядка часа. Пейзаж вокруг изменялся не очень сильно, за исключением того, что становился всё более и более угрюмым.

Обжитые улицы давно остались позади, уступая место этакой «серой зоне». Району, где последствия от падения контейнеров были гораздо серьезнее, чем в других местах. Тут, многие здания и их основы держались только на честном слове и на редкость качественном бетоне. Зато, здесь патрули сектантов встречались многократно реже, а гул работающих отовсюду генераторов сменился зловещей тишиной, в которой каждый щелчок электрошокера конвоиров звучал смертельно опасно для пленников.

Было видно невооруженным взглядом, как усталость наваливается на бредущих людей. Темп колонны с каждой минутой замедлялся, от чего их сопровождающие начинали нервничать. Но это не сильно помогало делу, ведь ноги, закованные металлом, заплетались, кто-то из заключенных падал, вот только его тут же поднимали грубыми пинками. Нюхач держался лучше, но я видел, как он то и дело вскидывает голову, принюхиваясь к воздуху. Неужели понял чертяка? Или просто искал выход, ожидая удобного случая?

— Смотри. — прошептала Вейла, застыв рядом с моим лицом и указывая на массивные руины впереди. — Там, за разрушенным зданием, хорошее место, чтобы устроить привал. Если их командиры не идиоты, они сделают это именно в этой зоне. Так что, коли повезет, у нас будет окно для действий.

— Тут, пожалуй, соглашусь с тобой. Надо будет дождаться, когда они зайдут, и, сделаем так, чтобы исчез лишь один человек. — активно закивав, добавил. — Минимум шума, максимум эффективности. У меня должно получиться вывести его без лишнего внимания.

— Партнер, давай, как закончится, ты займешься своими силами. А то сколько ж можно? Пришли бы… — хмыкнула она, но договорить не успела, потому что я её перебил.

— Ой, вот давай не начинай. Обещаю, буду регулярно поглощать кристаллы. Идет?

— Идет. — ответила наставница.

Дальше же нам оставалось только ждать, и это несмотря на то, что по времени много это не должно было занять. Но вот сам его ход… сам ход был крайне медленным.

Сейчас мы замерли в проеме разбитого окна на третьем этаже бывшего детского сада, и активно наблюдали за тем, как колонна втягивается в узкий переулок. Солнечный свет заходящего солнца сюда почти не проникал, от чего серые сумерки казались идеальным саваном для нашей с Вейлой затеи.

Но стоило первым рядам пленников поравняться с грудой обломков, которую я наметил точкой старта для собственных действий, как воздух внезапно лопнул.

Сначала это был свист, такой тонкий, противный. Что характерно, мне уже доводилось его слышать в кино и буквально… не так давно, кажется, именно так и стреляют минометы? Словно ответом на молчаливый вопрос, раздалась серия взрывов, разметавшая передовую группу охранения.

— Что за… вашу мать! — я невольно подался вперед, вжимаясь в стену.

— Мой дорогой ученик. — с улыбкой начала Вейла. — Похоже, что твой идеальный план только что отправился в задницу, следом за всеми предыдущими!

Из окон зданий напротив, из канализационных люков и из-за обломков, посыпались люди. К моему счастью, они не были одеты в форму сектантов. На них виднелись лишь потрепанные куртки, кофты, разномастное оружие и… животная ярость в глазах.

— Мятежники. — узнал наступающих. — И вон там… посмотри! — закричал девушке. — Кажется, что это Мира.

Действительно, в самом центре завязавшейся свалки виднелась знакомая фигура. Она действовала вполне не плохо, но было понятно, что девушка не профессионал.

Короткие очереди из автомата, следом за которыми Мира уходила в перекат, пробуя закинуть гранату в центр обороняющихся порядков. А иногда, так вообще, изменение самого пространства. Это её силы?

Правда, как бы не старались атакующие, силы все равно не были равными. Во-первых, конвоиры быстро пришли в себя. Во-вторых, их выучка и снаряжение было лучше. А в третьих, у них тоже были одаренные, которых у нападающих было сильно меньше.

Пленники же, к их чести, отреагировали моментально на происходящее, и в панике бросились кто куда. Но не все учитывали, что цепи сильно сковывали движения, превращая мечущиеся тела в легкие мишени для озлобленных сектантов. Как и предполагал, те особо не задумывались о целях, не свои — и ладно.

Один из охранников, остервенело отстреливаясь, вскинул винтовку, целясь в спину бегущей женщине.

— Эх, вашу ж бабушку! — выплюнул в сторону от досады. Приходилось действовать по обстоятельствам.

Вместо того чтобы четко следовать прошлому плану, пришлось сделать шаг из окна, позволяя силе свободно рваться наружу. Гравитация на мгновение стала лишь спутником, а воля… воля ударила вперед раньше, чем я успел коснуться земли.

В этот раз, визуальная составляющая моих способностей, действительно была пугающей. Раньше, как правило, она просто принимала физически различимый облик рядом. Но теперь… теперь даже пространство вокруг меня пошло рябью, напоминая собой поверхность пруда, в который бросили многотонный булыжник.

Волна пси, разогнанная яростью, врезалась в ближайших ко мне противников. Я буквально наблюдал за тем, как маски врагов, и их тела, трескаются. Да так, что любое защитное снаряжение вминается внутрь, под давлением сырой силы.

Тот, кто целился в спину пленнице, просто перестал существовать в этом мире, его впечатало в бетонную стену, превращая в бесформенную кучу тряпья.

— Вейла, ты ведь как раз хотела драки? Верно? Сейчас будет драка! — крикнул я, сам того не ведая, испытывая некоторое удовлетворение от происходящего.

— Давай, партнер, порви их на фантики! — её голос звенел от восторга.

Над группами ближайших ко мне пленников вспыхнули полупрозрачные барьеры, которые я предусмотрительно решил расставить, чтобы хоть немного притупить визжащую от несправедливости совесть. Пули же, летящие со стороны сектантов, бились о них как горох, теряя весь разрушительный импульс и со звоном падая на землю.

Я не стал использовать огнестрел, да и что уж греха таить, вообще редко им пользовался. Вместо этого, я творил настоящий хаос благодаря пси, эта сторона была гораздо ближе.

Резкий взмах рукой, и плотное, тяжелое огненное копьё врезается в ближайшую машину конвоя. Та, со скрипом и свистом отлетела назад, ведомая взрывной волной. От чего она перевернулась, и придавила трио нерадивых охранников, стоящих поодаль. Еще мимолетное усилие воли, и вокруг рассыпаются десятки смертоносных игл, летящих роем, контролируемые моим собственным разумом.

В царящем безумии я краем глаза заметил Нюхача.

Мужчина, как оказалось, точно придуривался. Потому что сейчас он не выглядел сломленным. Стоило мне появиться, как он словно преобразился. Каким-то невероятным, почти животным движением, бывший лесник извернулся, подставляя кусок металла под удар вражеской дубинки.

Этого хватило, чтобы охранник её выронил, а сам Нюхач подхватил, и с яростным ревом врубился в ряды ближайших к нему сектантов. Он двигался быстро, быстрее чем раньше. А его чутье, и новые силы, позволяли уклоняться от ударов ещё до того, как они наносились по смазанной фигуре. Надо признать… выглядело красиво, и по своему страшно одновременно. Как если бы мой компаньон наверстывал за все предыдущие часы унижения.

Через каких-то десять минут всё было кончено, пустынный переулок был завален телами в черных масках. Оставшиеся же в живых сектанты, в основном одаренные и те, кто хоть как-то мог двигаться, бежали. Бросив и технику, и ценный груз в виде людей победителю.

Оставшиеся в живых мятежники, кто не оказывал помощь раненым, с опаской и тяжело дыша, начали окружать меня.

Мда, вот спрашивается и откуда такая самоотверженность? Ведь я видел их лица, этакая смесь страха и благоговения. Для них моя фигура была кем-то вроде демона, сошедшего со страниц старых легенд. Но даже так, несколько ближайших ко мне человек вскинули стволы, однако, их пальцы дрожали на спусковых крючках в неуверенности.

— Всем стоять, не стрелять! — раздался резкий и властный голос Миры. — Опустить оружие! Вы что, идиоты? Он же сражался на нашей стороне, и я видела, как спас парочку ваших тощих задниц!

Женщина вышла вперед, вытирая капли крови и копоть с лица. Её взгляд был прикован к моему силуэту, и в нем слишком отчетливо читалось узнавание, пополам с ворохом вопросов, которые не удалось задать в прошлый раз.

— Ты… — хотела начать она что-то говорить, но я даже не стал её слушать, просто и банально проигнорировав.

Ошарашенная таким поведением, Мира осталась стоять слева от меня. Сейчас мне было плевать на мятежников, на их борьбу и на любые местные расклады. Моя реальная цель была в десяти шагах.

Нюхач стоял, опираясь спиной на кусок осиротевшей остановки. Его одежда свисала лохмотьями, а лицо немного припухло в местах, куда приходились удары сектантов, и слегка было замазано кровью. Только не ясно, чьей там было больше. Своей, или чужой? Он дышал размеренно, но устало. А когда я наконец к нему подошел, губы лесника растянулись в кривой, до боли знакомой ухмылке.

— Ну и запашок от тебя, командир… — прохрипел он, отхаркивая пыль. — Так смердит, что срисовал тебя ещё несколько часов назад. Долго же ты добирался…

Я аккуратно положил руку ему на плечо, чувствуя, как под пальцами перекатываются одновременно жесткие и упругие мышцы.

— Ну что, живой? Старый ты проныра… — не смог сдержать собственной улыбки, от чего рядом летающая Вейла смешно корчила рожицы. — Как же тебе не повезло, что ты умудрился попасться этим любителям маскарада?

— Старею, наверное. — поморщился мужчина, легонько потирая затекшие запястья, на которых остались багровые следы от наручников. — Или, можно сказать, что в этот раз просто не повезло. — набрав в грудь воздуха, и о чем-то сильно задумавшись, лесник решил добавить. — Хотя, если честно, мы с ребятами были без сил, а этих… — ткнул он ногой одного из мертвых сектантов. — Их было слишком много. Шрам постарался на славу. Но ты не подумай, что оправдываю свой провал. — потупил он взгляд.

Мира подошла к нам ближе, останавливаясь в нескольких метрах, и мало того, что не решалась приближаться, так ещё и грела уши. Вместе с ней была пара охранников, чисто на всякий случай, но, кажется, даже они не сильно верили в собственные силы. Сама женщина делала вид, что ничего такого не происходит, но все равно внимательно наблюдала за нашей сценой воссоединения. Правда одновременно с этим она явно оценивала возможность вербовки, как меня, так и Нюхача.

— Кто это такой? — решилась спросить она, кивая в сторону бывшего лесника. — Один из твоих людей?

Я понял, что больше игнорировать дамочку не получится, раз она добралась аж сюда, и повернулся в её сторону.

— Это мой друг, Мира. И раз уж на то пошло, ваша компания чуть не порушила все мои планы по его спасению, зачем вы напали, если знали, что они гораздо сильнее?

Она зло сплюнула под ноги.

— Ты думаешь, что у нас есть хоть какой-то выбор? — с вызовом посмотрев в мои глаза, девушка продолжила изливать душу. — Мы ежедневно теряем людей, кто-то умирает в стычках, кого-то забирают они, и уводят незнакомо куда, откуда никто, слышишь, никто не возвращается! — приложив ладонь к голове, она добавила. — Мы надеялись отбить хотя бы эту партию. Да что ты вообще можешь знать…

Мира затихла, обведя взглядом поле боя, скользнув глазами по трупам врагов и соратников. А затем снова посмотрела на меня, только сейчас… с какой-то затаенной надеждой.

— Ты ведь невероятно сильный одаренный. Лично я, как и другие, никогда не видели, и, более того, никогда не могли сделать что-то подобное. Мы жизненно нуждаемся в таких людях. — сделав шаг ближе, она остановилась буквально на расстояние вытянутой руки. — Мы ведем войну, которую нельзя выиграть в одиночку. Помоги нам, пожалуйста, и вместе мы…

— Нет, нет, нет. — замахал отрицательно руками я, даже не дослушав. — Не надо втягивать меня во все это, у меня свои цели, Мира. А участие в ващей партизанщине, извини, совсем не входит в список важных дел.

— Ты… — задрожали её руки. — Тебе не кажется, что это слишком эгоистично? — её голос, вторил ладоням, тоже, задрожав. — Посмотри вокруг! Мир рушится, люди гибнут десятками, сотнями… тысячами! Ты мерзавец…

Я сделал шаг к ней, и она невольно отшатнулась.

— Мира, послушай меня. — наклонил голову ближе, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, игнорируя угрозы её охранников. — В первую очередь я помогаю себе. Считай, что сейчас я просто вернул долг за прошлый раз, а дальше… если по пути мои интересы совпали с чьими-то ещё, воспринимая как удачу не более. У меня нет желания быть вашим спасителем или наемником. Да и дать вам мне нечего.

Вейла, парящая за моим плечом, негромко рассмеялась.

— Как же жестоко, мой ученик. Но мне нравится твой стиль. — усевшись на меня, она продолжила. — Посмотри на своего друга, как думаешь, разделяет ли он твое желание?

Я перевел внимание на Нюхача. Тот стоял, нахмурившись, и его взгляд был направлен куда-то вдаль, в сторону депо, откуда их привели.

— Командир, подожди, пожалуйста. — тихо сказал он чертовски серьезным голосом, которая с легостью могла предвещать неприятности. — Давай отойдем.

Кивнув мужчине, мы отдалились на почтенное расстояние от греющихх уши, и бывший лесник тут же продолжил.

— Алекс, подумай, мы можем использовать их, чтобы освободить ребят…

— Да, это был мой следующий вопрос. — угрюмо вздохнул я. — Где они? Только прошу, не говори, что рядом со Шрамом.

Он тяжело вздохнул, после чего его плечи опустились.

— Да, они у него, и когда уходил, он намекал, что если они не расколятся, то он их расколет…

— Твою же мать! — смачно выругался. — Мира, подойди, есть разговор. — обратился к стоящей поодаль женщине.

— Что ты задумал, ученик? — тихо поинтересовалась Вейла, перегородив обзор на людей.

— Авантюру, о великая наставница. — подмигнул парящей фигуре, продумывая дальнейшие шаги на ходу.

Угловатая, и местами острая маска сектанта, крайне нелепо сидела на моем лице. Хотя внутри, к моему удивлению, могло быть вполне комфортно, если бы она не пахла ванильным тальком, вместе с застарелым ароматом пота предыдущего владельца и ещё чем-то химически-едким, от чего глаза слезились.

Но кроме того, узкие прорези, в которые мне приходилось смотреть, следом, сузили сам мир. Вместо широких просторов, все, что было видно — тусклые пятна фонаря, отсвечивающие с плеча впереди идущего Нюхача.

Мы вместе с ним двигались по запутанным переходам депо, этаким темным, сырым артериям, в которых когда-то сновали сотни людей, обслуживая столичный транспорт, чтобы каждый мог добраться до своей работы, или по личным делам. Теперь же, вместо мирных рабочих, тут полным полно было людей, готовых разорвать нас в любой момент, если бы узнали, что мы не совсем на их стороне.

А вот пол под ногами, к моей не радости, был скользким от вечного конденсата, собирающегося где-то под потолком, и редких маслянистых луж. Откуда только те брались, известно только Изнанке.

Чуть выше, над нами, за толстыми перекрытиями, угадывался монотонный гул целого осиного гнезда. Только вместо насекомых, там царили сотни гомонящих глоток. Одни орали, другие распевали хиты девяностых. В общем, веселились как могли. Правда если верить сфере, с танцами у них получалось не очень хорошо.

А мы, тем временем, продолжали пробираться коридор за коридором, поворот за поворотом к нашей цели.

— Далеко еще? — прошептал я, стараясь, чтобы голос не гулял эхом по бетонной коробке. Моя собственная речь под маской звучала глухо, и несколько отличалась от привычного для знакомых голоса. Как если бы я говорил откуда-то со дна глубочайшего колодца, в надежде, что никто не услышит.

Нюхач, облаченный в точно такой же безликий черный балахон, замер на пару мгновений. Не стал ему говорить, но ему вполне шло облачение, этакий стиляга, которому слегка за пятьдесят. Его голова, скрытая капюшоном, едва заметно сдвинулась в сторону, как будто почувствовав ход моих мыслей, а я видел, как напряглась его шея. Особенно в тот момент, когда он резко втягивал воздух сквозь прорези маски, словно хищник, вышедший на след.

— Близко, командир, мы очень близко. — так же тихо ответил мой напарник, не оборачиваясь. — Но… здесь слишком много ароматов… мне тяжеловато ориентироваться сразу, правда, поверь, идем в нужном направлении. Я отлично чувствую запах наших. Артем, Аня… каждый их вдох буквально оседает на языке, такой же терпкий, как привкус меди.

В этот же момент почувствовал, как рядом с плечом скользнуло нечто невесомое, прохладное, напоминающее зимнее дыхание. Вейла, в отличие от нас, лишенная необходимости носить маски и прятаться в тенях, материализовалась рядом со своей очаровательной улыбкой.

В этом причудливом полумраке она казалась сотканной не из теплого солнечного света, а из звездной пыли, окутанной лунными отблесками. Её полупрозрачные одежды едва заметно светились, не отражая при этом ни единого блика на ближайших стенах, а глаза-туманности с интересом рассматривали сутулую спину моего спутника. Девушка с присущей ей грацией уселась мне на плечо, и маленькими ручками приобняла шею.

— Послушай, партнер… — её смешок прозвучал прямо внутри моего мозга, рядом с пси-центром, колючий и насмешливый. — Кажется, ты завел себе не просто друга, а реально на редкость полезную зверушку. Посмотри, как он забавно дергает носом. Я теперь ещё больше уверена в том, что в его роду были породистые гончие. — она подлетела, закружив прямо передо мной, и показывала смешные позы на манер животных. — Еще пара поворотов, и он начнет делать стойку на дичь. Может, стоит выдать ему сахарную косточку после того, как все закончится?

— Вейла, ну вот ты, как всегда, давай сейчас без твоих подколок? — мысленно отозвался на её комментарии, одновременно с этим переступая через поваленную секцию вентиляционной трубы. Та тут явно лежала давно, но никто из обитателей не сподобился её убрать. Поэтому ржавый металл, слегка задетый ногой, предательски скрипнул. — Нам, как-никак, сейчас нужно вытащить ребят, а не упражняться в остроумии. Сама столько раз говорила, что его чутье дар Изнанки, а теперь шуточки да шуточки…

— Ох, не прав, не прав, не прав! Я же сама серьезность! — она игриво попробовала взъерошить мои волосы, проходя пальцами сквозь маску, как сквозь дым, но из-за того что она была неосязаемой, у неё ничего не получилось. — Просто пытаюсь разрядить обстановку, да и вообще, напоминаю, что впереди нас ждет не приятный… как там у вас, у людей… фуршет, а местный хранитель со звучным именем «Шрам». Судя по тому, что нам довелось о нем узнать, этот типчик тот ещё гурман в плане человеческих страданий.

Нюхач тем временем не перестал двигаться вперед, даже не обращая внимание на череду моих задумчивых хмыков за спиной. Поражает, сколько прошло времени с того сражения с псиархом, а он так ни разу и не поднял разговор о Вейле, хотя слышал, как я её звал в бреду.

Интересный, все ж таки, мужик.

Шаги моего проводника были абсолютно бесшумными, несмотря на достаточно тяжелые армейские ботинки, обитые металлическими пластинами. Он двигался по этим переходам так, будто всю жизнь только и делал, что шпионил за фанатиками в их собственном логове. Это не могло не восхищать.

— Слушай, командир. — Нюхач чуть замедлил шаг, чтобы я успел поравняться с ним. — Тут сейчас должна быть развилка, и нам надо будет дважды повернуть налево. После чего, по идее, мы должны упереться в технический спуск. В прошлый раз нас тут проводили, я заметил, что тот был завален каким-то хламом. И он, по идее, как раз ведет во внутреннюю тюрьму, где Шрам держит самых перспективных, как он выражается.

Мужчина на долю секунды замялся, пока его рука в грубой перчатке не коснулась склизкой стены.

— Но я вот что спросить хотел… Ты… ты ведь серьезно тогда говорил с Мирой? Ну, насчет того обещания. Ты правда собираешься сдержать данное ей слово и помочь им, или мы просто используем мятежников, а потом свалим по-тихому? Знаешь, девка она хоть и резкая. — почесал бывший лесник подбородок, показывая всю степень задумчивости. — Но плохой не кажется, да и своих не бросает. Извини, не хочется, чтобы их там всех на фарш пустили, пока мы будем в прятки играть.

Не ожидал от бывшего «почти» бандита такой чувственности, тем более, что как помнил, он уже изрядно успел пустить крови, ещё до нашей с ним встречи. Поэтому я невольно замер, наблюдая за небольшими каплями воды, стекающими по ржавым стенам, покрытым разными символами.

В самом вопросе, конечно, ничего такого не было. Зато… зато он заставлял мою память услужливо подкинуть события, случившиеся буквально не так давно. Пыль, запах пороха после боя в переулке, и лицо Миры, по-своему волевое, иссеченное мелкими царапинами, внутри которых застыла ярость пополам с отчаянием.

— Мира, подойди, есть разговор. — мой голос прозвучал немного сухо, и в нем легко можно было прочитать нотки приказов, разрезающих тишину, танцующую рядом с нами.

Пока женщина пыталась понять, что вообще происходит, мне пришлось объясняться с наставницей, которой вот всегда надо знать все гораздо раньше. Желательно ещё до того момента, когда ты сам успеешь осознать собственную задумку.

Тем временем, Мира, стоявшая в окружении своих уцелевших бойцов, наконец начала двигаться. Вот только вид она имела такой, будто её ударили пыльным мешком прямо по голове.

А её подчиненные, помощники или как она их там называет, мало того что напрягались до этого, сейчас, так вообще, ощетинились, напоминая напуганных котов. Один из них, здоровяк с перебинтованной головой, попытался вскинуть винтовку, но женщина коротким, жестким жестом осадила его. В её глазах, даже с расстояния можно было прочитать настоящую бурю эмоций. Она прекрасно понимала и осознавала собственные силы, и силы её потенциальных противников, которыми нас считали все присутствующие. Да мало того, поражала внутренняя борьба. Стоило ли говорить, что её гордость, взращенная в постоянной борьбе, вопила о том, что это она должна отдавать приказы?

Мира подошла медленно, демонстративно выдерживая ровную осанку, и дразнящий ход бедра. Но, может такое подействовало бы на кого-то другого, вот только я отлично чувствовал, как внутри её тела пульсировала энергия. Не слабая, по-своему дикая, необработанная, но вполне достаточная, чтобы доставить неприятности, если будешь неаккуратным.

— Так про какую авантюру ты говорил, мой любимый ученик? — Вейла вновь показала свое лицо, перегородив обзор, и зависнув передо мной в позе лотоса. Её глаза светились предвкушением и надеждой на интересные события. — Неужели ты опять будешь строить из себя спасителя угнетенных, или, все ж таки, мы проявим с тобой хоть каплю здорового цинизма?

— Вот можешь подождать, и все узнаешь. — я едва заметно подмигнул ей, чувствуя, как внутри план приобрел наконец хоть какой-то вменяемый вид.

Наглый? Да. Дерзкий? Да. Пахнущий проблемами? Тоже да. Но куда было деваться.

Тем временем женщина, все ещё не доверяя до конца, остановилась метрах в двух от меня. Задумчиво наблюдая за моим лицом, которое, кажется, жило собственной жизнью, пока я разговаривал с Вейлой.

— Ну? И о чем ты хотел поговорить? — бросила она, вызывающе вскинув подбородок. — Ты сказал, что не наемник и спасать нас не обязан. Так о чем разговор? Решил, что одного спасенного дружка тебе мало и хочешь получить что-то ещё? Медаль на грудь? Женщин? Крови? Меня? Или всё ж таки есть цена, за которую ты готов поработать на мятежников, так ты нас назвал?

— Алекс, хочешь я её прокляну? — тихо прошептала моя внутренняя боль, но тут же была задвинута куда-то далеко, в глубины сознания, а я, тем временем, в слух сказал совершенно другое.

— Мне не нужны ваши медали, ваши люди, кровь и женщины. Тем более, мне не нужны ваши пустые обещания. — я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — Тем более мне не нужна ты, но у меня есть предложение, от которого твоя повстанческая группа либо получит шанс на реальную победу, здесь и сейчас, либо вы можете и дальше влачить жалкое существование в канализации. — повернув ладонь, добавил. — У нас мало времени, потому что были те, кто сбежал. Сектанты же тоже не идиоты, верно? Они сообразят, что что-то случилось, сразу, как те перестали выходить на связь. Сюда пришлют карателей, а не тех идиотов с шокерами.

Мира сузила глаза, прищурившись, а её рука непроизвольно легла на пистолет на поясе.

— И что ты хочешь предложить? Все, что мы планировали, так это налет. На большее у нас сил нет, у нас десятка полтора одаренных, большинство из которых, итак, не бойцы. Так что карателей мы встречать не будем. — прошептала она в ответ, думая, что я хочу устроить засаду.

— Я предлагаю тебе кое-что другое, а именно голову Шрама на блюдечке. — понизив голос, сам того не подозревая, придавал ему загадочных и металлических ноток. — Вы хотите избавиться от гнета, возможно сбежать или нанести удар, который заставит сектантов захлебнуться собственной кровью. Меня все это не волнует. — покачал головой. — Я лишь хочу вытащить своих людей, которых этот уродец держит в своем подвале на привязи. Не буду отрицать, что могу сделать все в одиночку, но тогда… — сделав задумчивую паузу, посмотрел в темнеющее небо. — Тогда у вас точно не будет никакого шанса. А вместе, вместе как минимум, нам будет гораздо проще.

— Шрам… это тебе не обычное мясо, как эти. — плюнула она в сторону лежащих сектантов, и парочки тех, кто выжил, и кого уже успели спеленать люди Миры. — Он одаренный, из тех, кто становится тем сильнее, чем больше убивает, чем больше сражается… а сражался он много. — женщина ядовито усмехнулась, хотя в её голосе проскользнули слабые нотки сомнения. — С чего ты взял, что я поверю какому-то выскочке? Тем более тому, кого знаю без году неделю, и кого почти что мертвым мешком с костями занесло к нам домой?

Я начал чувствовать, как внутри зашевелилось раздражение. У меня не было желания, да и времени, чтобы заниматься тут расшаркиваниями и уговорами обиженной женщины, которой в прошлом не понравились мои слова. Все ж таки вокруг нас рушилась реальность, и, походу, единственным языком, который здесь понимали, был язык силы.

— Слушай меня внимательно, говорю тебе в первый, и в последний раз. — сделав шаг назад, я указал пальцем в её грудь. — Во-первых, я не собираюсь тебя упрашивать. А во-вторых, ненавижу, когда начинают говорить не по существу.

В следующее мгновение температура в воздухе рядом с нами начала падать. А влага, висевшая повсюду, приобретала кристаллизованный вид, со звуком, напоминающий собой разлетающийся осколками хрусталь.

Прямо из пустоты, внутри моей вытянутой ладони и в считанных миллиметрах от её нежной кожи на шее, материализовалось копье из идеально прозрачного, голубоватого льда. Оно было чертовски острым, о чем говорили десятки трупов монстров и людей, оставленных этим оружием на пройденной дороге. Да и от него исходил такой лютый холод, что иней мгновенно покрыл воротник куртки собеседницы.

Часть бойцов, стоящих невдалеке, решились на самоубийственный шаг. Мало того, что оружие уже было на взводе, так ещё его и навели четко на меня. Расстояния, конечно же, позволяло им почти не целиться. Но кто сказал, что это будет так просто? Все, что мне надо было сделать, так это выставить тройку барьеров, с легкостью поглощающую свинцовый дождь.

Женщина же среагировала мгновенно, видимо, какие-то инстинкты бойца у неё присутствовали. Вокруг её тела вспыхнуло пульсирующее марево. Проявление пробудившейся силы, этакий защитный барьер, на который она возлагала свои самые смелые надежды.

Мира попыталась отпрыгнуть, вот только копье следовало за её движениями с точностью прецизионного механизма, как если бы его привязали невидимыми нитями к части, где была сонная артерия.

— Ты думаешь, что меня остановят твои попытки напугать? — прошипела она, хотя было видно, как сильно расширились её зрачки, пока барьер гудел, в попытках вытолкнуть за свой контур инородную структуру.

— Напугать? — покачал я головой. — Нет. — раскрыв разум, двинул мысль дальше, позволяя копью сильнее надавить на созданный ею конструкт. — Наоборот. Хочется тебе показать, что ни ты, ни Шрам, да и вообще никто не сможет меня остановить.

С коротким, сухим треском, напоминающим собой хруст ломающихся костей, моё ледяное острие прошло сквозь её хлипкую защиту, да так, будто она была не толще яичной скорлупы. Мимолетные колебания щита рассыпались искрами, бессильно угасая в воздухе, а кончик моего копья коснулся её кожи, безвольно замирая в пространстве.

— Ещё раз скажу, что у нас нет времени на расшаркивания. — чеканя каждое слово, произнес я. — Скоро здесь будет столько сектантов, что нам придется прогрызать себе путь зубами. Говорю тебе один раз, мой план прост. Ты, вместе со своими людьми, наносите удар по депо из дальнобойного оружия, и начинаете терроризировать ближайших сектантов, чтобы растянуть их силы. Шумно, дерзко, со всем, что у вас есть. Не сомневаюсь, что такое никто не спустит вам с рук, и туда, чтобы подавить ваше сопротивление, отправятся лучшие силы.

Мира сглотнула, не сводя взгляда с ледяного острия.

— И в это время… — прохрипела она.

— В это время я, вместе со своим напарником, тайно зайдем к ним. — продолжил, медленно растворяя копье в воздухе. — Мы ликвидируем охрану внутри, освободим всех пленников, которые есть, и самое главное для вас — я ликвидирую Шрама. Без лидера, основные его люди могут превратиться в стадо испуганных баранов, а у вас появится возможность либо уйти отсюда, либо сопротивляться остальным сектантам дальше.

— Это… огромный риск… — Мира потерла шею, где остался крошечный красный след. — Я обязана буду поставить все. У меня нет стольких людей, чтобы долго сдерживать натиск фанатиков… Ты просто требуешь стать нас стать наживкой.

— Нет. — резко отверг её мысль. — Я даю вам шанс. Неужели ты думаешь, что без жертв и действий с вашей стороны найдется хоть кто-то, кто готов будет врываться в самоубийственную авантюру? — посмотрев ей прямо в глаза, которые та не отводила, добавил. — Если ты готова рискнуть, если готовы рискнуть твои люди, решайся сейчас. Второго шанса не будет.

Мира обернулась к своим бойцам. Те молчали, глядя на неё и ожидая любой команды. Было видно, что они доверяют ей, а некоторые, так вообще, готовы были за неё жизнь отдать.

А что касательно женщины… для неё ситуация казалась патовой, и она это прекрасно понимала. Либо медленная смерть от голода и постоянных облав, либо один яростный рывок, который может изменить всё.

— Хорошо. — наконец выдохнула она со слегка обреченными нотками. — Мы сделаем это, я сделаю это. У тебя будет время. Но… я очень надеюсь, что ты нас не подставишь. Если же ты планируешь просто исчезнуть… клянусь, я найду тебя и уничтожу, чего бы мне это не стоило.

— Идет. — коротко и с улыбкой кивнул. — Тогда пора рассказать план в подробностях, надеюсь, ты готова его выслушать. Но сделаем это не тут. — оглянувшись по сторонам, и медленно кивнув Нюхачу, показал в сторону люков. — Идемте, у нас много работы.

— … вам все ясно? — наконец, спустя целых сорок минут монолога, прозвучала моя финальная фраза. Я очень сильно надеялся, что никаких вопросов не последует, но с другой стороны, гораздо хуже будет, если они провалятся из-за непонимания, как кажется, простого плана. — Лучше скажите сейчас, потом, даже если возникнут вопросы, повторить не получится. Второго шанса у вас точно не появится по определению.

Ещё один раз пробежался глазами по их лицам, надеясь, что хотя бы так получится понять, дошло до них или нет.

Так и разглядывал, пока не уперся взглядом в фигуру Миры, стоящую недалеко и привалившуюся спиной к какой-то проржавевшей трубе. Внутри той, с надсадным стоном и гулом бежала какая-то жидкость. Скорее всего, где-то над нам, ещё нормально работает сточная система, вот вообще не исключаю, что это у тех же сектантов.

Тем временем, вокруг нас мелькали тусклые линии света, исходящие из разложенных на импровизированном столе фонарей, а так же маленьких фонариков, установленных у кого-то на плече, у кого-то на лямке рюкзака.

В такой атмосфере, глаза местного лидера казались двумя темными провалами, но даже так, я прекрасно чувствовал исходящую от неё решимость. Ту самую, которая бывает у людей, решивших сжечь за собой все мосты. Видимо женщина успела все обдумать после нашего с ней разговора.

А что касаемо части её личного офицерского штаба, так те сгрудилась чуть поодаль, в тени, проверяя оружие и что-то тихо между собой обсуждая. Щелчки затворов, полушёпот и скрип снаряжения в этой тишине звучали как звон перед погребением.

Наконец, спустя каких-то двадцать секунд, Мира медленно кивнула, не сводя с меня собственного тяжелого взгляда.

— Все понятно, мы не дураки, ребята донесут до рядовых. — потянулась она руками вверх. — В общем получается так, что мои люди займут позиции у восточного и южного крыла депо. Как только услышим взрыв и грохот — сразу начинаем действовать. Очень надеюсь, что твой фейерверк будет достаточно громким, чтобы у нас было время закрепиться и занять оборону.

— О, тут ты можешь не сомневаться. — я криво усмехнулся, глубоко вдыхая затхлый воздух канализации и сосредотачиваясь на энергетически каналах, тянущихся от наполненных пси-центров. Как-никак, но время терять было нельзя, всегда, всегда необходимо тратить его с пользой. — Для наших противников, думаю, это будет самое яркое событие за всю их никчемную жизнь.

Закончив, медленно кивнул Нюхачу, довольный, что все прошло более-менее нормально. После чего махнул рукой, показывая в сторону парочки тяжелых люков, ведущих в смежный с нами коллектор. Если верить Мире, а точнее одному из её людей, туда сектанты не лазят. А это значит, что у нас будет возможность там более-менее спокойно пройти. Все ж таки нам с напарником необходимо было сделать это первыми, до мятежников.

По своей сути, озвученный мною план был максимально прост, как любое другое гениальное и одновременно с тем самоубийственное изобретение. Мои размышления об этом не останавливались даже тогда, когда мы начал спуск глубже, в самое чрево земли.

А вот на моем плече привычно устроилась наставница, пока её полупрозрачные пальцы делали причудливые знаки, и выводили рисунки рядом с моей шеей. Но главное было внутри её глаз, те не прекращали искриться искрами любопытства и интриги.

У сектантов была взрывчатка.

Достаточно много взрывчатки, которую они зачем-то везли с собой. Хотя мне, по большому счету, казалось, что её транспортируют на другую точку. В текущей ситуации, с их стороны, это было чертовски непредусмотрительно. Особенно учитывая, что охранение было таким скудным. Ведь помимо прочего, им надо было ещё охранять пленников. Не удивлюсь, если все это было задумкой, чтобы ввести в заблуждение Титана.

Что ж, как бы там ни было, теперь эти взрыв пакеты, несущие разрушение и смерть, лежали внутри моего контейнера, который предусмотрительно был спрятан на самое дно рюкзака.

Благодаря этому, у нас было несколько основных задач, над которыми требовалось поработать. Первая из них заключалась в том, чтобы вместе с Нюхачом просочиться внутрь депо, прямо на территорию нашего противника. Вейла несколько раз, пока я рассказывал план, называла меня вирусом, готовым уничтожить все в огне взрыва, да вообще, какие шутки только она там не использовала. И, стоило признать, она была не так далека от правды, потому что параллельно со спасением ребят, я хотел подорвать зону генераторов вместе со складом оружия, если повезет, конечно.

Мятежники, возглавляемые Мирой, должны были стать внешним раздражителем. Для пущей убедительности, пришлось пару раз назвать их «молотом», который вдарит как следует снаружи, заставляя Шрама стянуть силы к воротам, чтобы защититься и подавить наглых людей. Помимо стоило учитывать, что идут боевые действия с Титаном, значит, ему придется либо самому выйти, либо сильно оголить собственную оборону.

А дальше… дальше было дело техники. Спасти ребят, по возможности открутив голову этому хранителю, ну или просто, ткнуть кинжалом в его спину. Но даже так, все равно надо было максимально упростить задачу наших помощников, потому что бойцы из них… так себе и долго не продержаться, сбегут. Получалось, что именно нам с Нюхачом придется обеспечить дополнительный хаос внутри. И, если всё пойдет так, как надо, Шрам даже не поймет, почему его идеальный мир начал рушиться, и почему его драгоценная жизнь так скоропостижно оборвалась.

— Ну что, мой любимый ученик. — прошептала Вейла прямо в мое ухо, таким голосом, который больше всего походил на легкий шелест сухой, осенней листвы. — Готов в этот раз показать все, на что ты способен? — не стала дожидаться от меня ответа, девушка продолжала тихо говорить. — Знаешь, а тебе идет эта угрюмая решимость. Хотя, конечно, я бы на твоем месте просто зашла по тихому, и всех бы поубивала к чертям собачим, а может воспользовалась бы крио-силами, просто заморозив всё к их прабабушкам. Красиво, эстетично…

— Эстетика… знаешь, я все ж таки испытываю определенные надежды… А именно, что часть людей, идущих за этими сектантами, одумается. Не хотелось бы лишать жизни всех, ведь как бы там ни было, некоторые люди будут запуганные, идейных не должно быть много. — отозвался мысленно, стараясь не издавать лишних звуков.

Под такой аккомпанемент, организованный наставницей, мы с Нюхачом замерли у решетки, которая, судя по возвращающимся с другой стороны откликам, вела как раз к нашей цели.

Пара коротких выбросов энергии, сочащейся из ладоней, и вот уже препятствие падает на пол, а мы с напарником проходим дальше. Само место, встречающее нас, походило на вывернутое наизнанку чрево огромного, доисторического динозавра. Огромные стальные балки перекрытия, устланные чешуей ржавчины, скрещивались под высоким потолком, уходя в густую темноту.

Очень странное дело, как-то так вышло, что мы попали на уровень земли, однако, прямо перед нами возникли перила. А за ними, чуть ниже, в свете редких прожекторов, которые выхватывали из мглы клубы маслянистого пара, суетились фигуры в черном вокруг каких-то боксов с техникой. Территория депо, куда нам успешно удалось проникнуть, была целиком пропитана запахами каких-то технических жидкостей, и подпалённой резины.

— Слышишь? — одними губами, совсем беззвучно прошептал Нюхач. Я же решил прислушаться, как к мужчине, так и к тому, что творилось вокруг. Сквозь общий гул пробивались ритмичные звуки шагов. Кажется, это были либо загулявшие сектанты, либо патрульная группа.

— Вижу их. — я невесомо коснулся плеча мужчины. — Мне кажется, это даже хорошо, что они идут сюда. Можем реквизировать у них одежду. Как раз неплохая маскировка получится.

Мы скользнули вниз с небольшого парапета, двигаясь бесшумно по лестнице и приземляясь на груду каких-то валяющихся мятых коробок. Тайные проникновения, как говорится, один из наших самых близких друзей и страховок.

Здесь на нас падала сильная тень, отбрасываемая от огромного, мертвого остатка поезда, заваленного на бок. Время же перед ним словно замедлилось, как если бы воздух просто «замерз», напоминая о недавном прошлом.

Та самая двойка, которую загодя засекли, неуклонно приближалась к месту, где затаились наша парочка. Эти нерадивые сектанты, в своих черных балахонах и остроконечных масках, похожих на клювы стервятников, о чем-то тихо переговаривались, лениво помахивая друг перед другом шокерами.

Они явно чувствовали себя хозяевами положения, да и не только, скорее вообще хозяевами жизни. Но сейчас нам надо будет их немного переубедить.

Нюхач, присевший поодаль от меня, не стал дожидаться команды к действию. Мы с ним договаривались изначально о том, чтобы работать по ситуации.

Вот он и начал двигаться рваными росчерками, оставляя после себя огрызки теней, плавно, без единого лишнего жеста. Бывший лесник явно о многом не договаривал, потому что сколько за ним не наблюдал, он точно был мастером тихих перемещений. И сейчас, в момент некоторой опасности, его движения обретали звериную грацию.

Спустя секунд пятнадцать, стоило нашим целям поравняться с позицией, где заседали, мы тут же синхронно ударили. Я не стал использовать пси на полную катушку, чтобы на всякий случай не привлечь внимание яркими вспышками и скоротечными звуками боя.

Поэтому сформированная рядом с рукой, тонкая ледяная игла, вошла аккурат между маской и воротником бронежилета, выпирающего из-под черного плаща, мгновенно парализуя мою цель. Противник даже не успел охнуть, как я перехватил его обмякающее тело, не давая снаряжению звякнуть о бетон, и затащил за металлическую перегородку, служившую мне укрытием.

В это же время, Нюхач, сделав резкий выпад вперед, захватил второго в замок, плотно прижимая шею. Короткий, техничный хруст, и противник затих. До сих пор удивляло, что мы работали как единый механизм, понимая друг друга без слов. Все ж таки десятки совместных передряг выковали эту интуитивную связь, которая была надежнее чем что-либо ещё.

— Давай скинем их туда, в коллектор. — скомандовал я шепотом, показывая вверх, на то место откуда мы выбрались.

Без особого труда, оттащив их в сторону, как раз где была очень удобная ниша, и куда без проблем могли пролезть безжизненные тела, начали раздеваться, складывая собственное снаряжение по рюкзакам, и напяливая на себя пожитки сектантов.

Через каких-то пять минут, рядом с лестницей, стояли уже не Алекс и Нюхач, а два рядовых служителя секты «свидетелей перерождения человечества», которые при этом принадлежали местному хранителю Шраму. Сама черная ткань, хоть и выглядела стильно, но материал… материал был грубым, отдавая ароматами предыдущего хозяина. Но все это, по сути, была необходимая цена.

Немного погодя, нам наконец удалось двинуться в сторону основных мест, где кипела жизнь. Окружающие нас люди таскали ящики, что-то выкрикивали друг другу, задерживались рядом со странным постаментом, и как будто отдавали честь установленным там идолам.

— Эй, вы двое! — раздался резкий окрик справа от нас. Я почувствовал, что мое сердце пропустило момент своего следующего удара, а мысли, ведомые чувствами, сами потянулись за смертоносной энергией.

Хотелось надеяться, что обращение было не к нам, однако эти надежды были моментально разрушены приближающимся человеком. Сам он по себе был невысокий, но вот уровень его уверенности и походка… они выдавали в нем местного старшего. И самое главное, мы не исключали, что этот сектант знал обладателей нашей одежды, на которой виднелись причудливые отличительные знаки.

— Что вы тут делаете? — прохрипел он из-под маски. — Вы давно должны быть в ремонтном блоке! — весь его голос сочился какой-то фанатичной злобой.

Нюхач, в отличие от меня, среагировал моментально. Он чуть ли не припал к земле, низко кланяясь, имитируя всяческое подобострастие, и потянул меня за собой, чтобы я как дурак не стоял во фрунт.

— Прости, брат. Нас отправили оттуда за инструментами, и заодно проверить вентиляционные заслонки. В четвертом боксе плохо работает вытяжка.

Сектант с подозрением осмотрел нашу двойку, и очень пристальное внимание почему-то уделял ногам. Это было настолько неприятно, что я чувствовал остроту его взгляда собственной кожей. Как если бы тот пытался прожечь её насквозь, дабы заглянуть внутрь.

Вейла, сидящая на моем плече захихикала и дополнительно к этому сделала несколько пасов руками. Ей, словно отвечая, вокруг закружились волны пси. Вот же маленькая проказница, как у неё только это получается делать? И что она вообще сделала?

— Вентиляция… все, как всегда, вечно у этих криворуких идиотов всё ломается. — наконец проворчал он, теряя к нам всяческий интерес. — Живо заканчивайте, и дуйте на раздачу. И старайтесь не попадаться старшим на глаза, они сегодня все не в духе.

— Благодарим за наставление, брат. — выдавил из себя я, чтобы не казаться ещё более подозрительным, и мы тут же поспешили скрыться за ближайшим из поворотов, в тени какой-то огромной силовой машины, гудящей, словно разъяренный рой шершней.

Когда мы оказались в относительно безопасной зоне, где особо не чувствовалось чужеродное присутствие, я наконец смог перевести дух. Пожалуй, сейчас была ситуация, когда наша затея приблизилась к провалу.

— Фух… — Нюхач вытер пот со лба, едва опустив край маски. — Еще немного, клянусь, я был готов придушить его на месте. Ненавижу их этот тон, словно они боги, да и повезло, что успел подучить их повадки.

Получилось так, что мужчина ответил на мой вопрос ещё до того, как я успел его озвучить, прислонившись к холодному металлу стены, едва освещаемому тусклыми лампами. Изнутри все депо казалось более угнетающим. За спиной оставались бесконечные ряды вагонов, превращенных в казармы, увеселительные заведения, какие-то лаборатории и все в таком духе.

— Дружище. — посмотрел наконец на товарища. Вопрос, который я никак не решался задать, и который не давал мне покоя всё это время, наконец сорвался с губ. — Кто был с тобой, когда вас взяли? И… Алиса с матерью? У вас получилось их найти? Или…?

Нюхач замер.

Плечи мужчины, до этого напряженные будто пружины, внезапно понурились, придавленные моим вопросом. Он очень медленно опустил голову, и было видно, как сильно сжимались его пальцы.

— Прости, командир. — его голос стал совсем тихим, почти что неразличимым за окружающим гулом. — Сначала, как нашел Артема с Аней, мы вышли на след Алисы. Я клянусь тебе, чувствовал их запах… дорогу. Мы думали, что они где-то у соседей, или просто притаились в одном из оставленных домов. Но потом… — он запнулся на полуслове. — Потом нас догнали, и начался бой, так ещё и монстры… Они словно ждали нашего подхода. Из-за чего нам пришлось бежать дальше, вглубь, сюда. А потом нас просто схватили люди из охраны Шрама. Дальше след уже потерялся…

Что ж, именно чего-то такого я и ждал, но пока не услышал, была определенная надежда. Теперь… теперь же что-то внутри меня надломилось. Опять. Сколько мне ещё придется заниматься поисками близких? И не получится ли так, как с отцом, который был потерян безвозвратно?

Меня на части терзала вечная неопределенность, которая изматывала душу сильнее любого сражения. Где они могут быть? Живы ли они? Или, кто знает, может их успела поглотить Изнанка, превращая в очередных стражей разлома.

— Ты ни в чем не виноват. — сказал скорее самому себе, убеждаясь в этом, нежели пытаясь убедить собеседника. — Давай сначала вытащим отсюда ребят, а потом уже пройдемся в поисках нового следа. Если будет нужно, то перевернем город вверх дном.

Вейла с каким-то молчаливым сочувствием коснулась рукой моей щеки. Её прикосновение было прохладным, как обледенелый лепесток розы в абсолютный мороз. Она ничего не стала говорить, но я чувствовал её поддержку.

Я погрузился в свои мысли, прокручивая в голове варианты. Где мог оборваться след? Кого еще можно спросить? А может и Шрам замешан в этом…

— Командир… — голос Нюхача вырвал меня из этого тягучего транса. Он легонько потряс меня за плечо, заставляя сфокусировать взгляд на его маске. — Командир, ты чего? О чем задумался? Время-то у нас идет. А мы ещё генераторы не заминировали, Мира, небось, копытом бьет под землей.

Моргнув, вернулся в реальность.

— Да… я хочу сдержать обещания. Но сам понимаешь, кто знает, как пойдет? — добавил, набирая воздуха в легкие. — Пойдем.

Мы двинулись дальше, две черные тени в океане мрака, неся в руках огонь, который должен был либо очистить это место, либо окончательно превратить его в пепелище.

Низкочастотные вибрации работающих генераторов, внутри технического помещения, ввинчивались в мой череп словно здоровенный шурупы, заставляя неприятно ныть зубы. Да ещё стоило учитывать, что постоянно приходилось поправлять маску, которая от происходящего норовила упасть.

Здесь, чуть ли не в самом центре депо, к нашему удивлению было достаточно пусто. Конечно, если исключать огромные конструкций, генерирующих энергию на ближайшие километры территорий, принадлежащих Шраму, а то и другим местным хранителям. Здоровенные машины были выкрашены в грязно-синий цвет, и походили на жужжащих шмелей, зависнувших на одном месте.

Кабели, имеющие толщину бедра взрослого человека, змеились вдоль стен, уходя куда-то в глубины темноты, окутавшей высокий потолок. И только редкие аварийные лампы нестройно перемигивались друг с другом, вырывая куски пространства тусклым светом.

Нюхач, рядом со мной, работал очень быстро. Нам очень повезло, что он имел некоторые… навыки, иначе даже не знаю, как смотрел бы в лицо Мире, да и другим мятежникам.

Руки мужчины, в грязных, маслянистых перчатках, двигались с пугающей уверенностью человека, который судя по всему не раз и не два взаимодействовал с механизмами, предназначенными для того, чтобы нести смерть всему живому. Он сидел на корточках прямо перед главным распределительным щитком, расположенным на уровне пола и вскрывал его панель с грацией средневекового врача.

— Командир, смотри внимательно. — обратился тот ко мне. — Тебе будет полезно, кто знает, когда такое может пригодиться. — прошептал мужчина, так и не обернувшись в мою сторону. А его голос, слегка искаженной маской, звучал удивительно бодро и жизнерадостно. — Взрывчатка, это самый обычный инструмент. Его не надо бояться, потому что тут главное то, как ты собираешься применять…

Он, не закончив предложение, выудил из собственного рюкзака один из плотных брикетов, которые мы стащили у сектантов. С его же слов, это была качественная промышленная смесь, упакованная в невзрачный серый пластиковый контейнер.

— Большинство просто берут и лепят детонатор, как в кино, после чего, хорошо если вообще поставят таймер. — покачав головой в стороны, мужчина продолжил. — Это, конечно, может сработать, но я не думаю, что у фанатиков сидят одни дураки. По дороге видел, что у них здесь повсюду стоят противопожарные датчики, а местами, так вообще, датчики давления. Если мы просто подорвем, то система пожаротушения сможет задавить очаг до того, как огонь разойдется. Поэтому мы сделаем хитрее.

Мужчина, явно увлеченный своим делом, аккуратно подсоединил один из медных проводов к реле, взявшейся откуда-то из дебрей его вещей.

— Сейчас зациклим этот контур на систему охлаждения генераторов, которая расположена вон там. — ткнул в сторону пальцем мой проводник. — И как только мы уйдем, таймер начнет отсчитывать десять минут. Но вместо того, чтобы подорвать заряд сразу, он сначала перекроет подачу охлаждающих жидкостей. Они начнут греться, и когда давление внутри корпуса достигнет критической отметки, реле наконец даст искру. — потерев руки, Нюхач пару раз встал и обратно присел, чтобы размять ноги, после чего только решил продолжить. — Итогом будет то, что весь этот зал превратится в одну гигантскую бомбу, и самое для нас приятное, у них уйдет не одна минута только на то, чтобы понять, что вообще случилось. Ну, а когда поймут… тут будет поздно дергаться.

— Алекс, ничего не напоминает? — хитро добавила Вейла. — Это ты научил его таким плохим вещам?

— Когда ты перестанешь лазить по моим воспоминаниям? — сделал вид, что искренне недоволен этим фактом, но вот внутри испытывал какое-то тепло от нахлынувших воспоминаний.

Закончив мини-дисскусию с наставницей, я решился на встречный вопрос.

— А какой смысл перегревать охлаждение? Если нам надо просто все тут подорвать.

— Как минимум — мы выведем генераторы из строя на длительное время, а как максимум… — сделал он жест, значение которого я не знал.

В общем, дальше не стал мучить его, надеясь, что он разбирается в этом гораздо лучше меня. И просто продолжил наблюдать за летающими туда-сюда пальцами. Напарник очень ловко и быстро вязал узлы из проводов, да так, что в этом было нечто гипнотическое и пугающее одновременно.

Раньше казалось, что Нюхач самый обычный лесник, ну да, бывал у него «преступный опыт», но даже так, откуда у него могли взяться настолько углубленные знания? Впрочем, мужчина все равно был на моей стороне, да и у кого в нашем новом мире не было «второй», а то и «третьей» жизни?

— Да у тебя талант, дружище. — заметил, искоса поглядывая на двери, ведущие в зал. — Где ты такому успел научиться?

— Богатое прошлое, командир… — хмыкнул тот в ответ, затягивая пару стяжек. — Сам же, наверное, знаешь, какого оно, да? — намекнул он на то, что я, точно так же, оставил где-то на подкорке. — Были времена, когда над правительственными зданиями развевался красный флаг, вот на службе там и научился.

Вейла, до этого задумчиво парящая над одной из установок, внезапно спикировала к моему плечу. Её призрачное лицо было серьезным, слегка нахмуренным, а в глазах-туманностях замелькали тревожные нотки.

— Партнер, ты что, уснул что ли? — её шепот прозвучал в моем сознании, перекрывая гул работающих машин. — Если ты не обращаешь внимание на окружение, то радуйся, что обращаю я. Сюда идут целых пять местных фриков. И, коли они сохранят свою скорость движения, то будут около входа через сорок секунд.

Действительно, получалось так, что немного расслабился. Хотя стоило сказать, ребятки только-только зашли в радиус действия способности. Просто Вейла отреагировала быстрее, нежели я.

Но теперь, зная о надвигающейся опасности, переживать точно не стоило. Единственное, предусмотрительно потянулся к энергии, бурлящей внутри тела.

— Так, товарищ, у меня появилось дело, заканчивай тут сам. — бросил Нюхачу, проверяя дополнительно округу, не появился ли кто-то ещё в поле зрения.

Мужчина, так ничего и не ответив, лишь вопросительно хмыкнул.

— У нас будут гости, я пойду их перехвачу, чтобы они нам не помешали. — сказал, отворачиваясь в противоположную сторону.

— Понял тебя. — коротко отозвался Нюхач спокойным голосом, совсем не отрываясь от работы. — Мне нужно не больше трех минут, и мы сможем делать отсюда ноги.

Утвердительно кивнув, скользнул к прикрытым дверям. Их мы предусмотрительно подперли, чисто на всякий случай. А теперь мне пришлось тихо убирать заслонку, чтобы выбраться наружу.

Мои шаги, и без того тихие, сейчас тонули в общем гуле и вибрациях, распространяющихся внутри стен. А черная ткань балахонистого одеяния сливалась с острыми тенями, отбрасываемыми широкими трубами в стороны. Через пару мгновений я уже выходил в смежный коридор, навстречу приближающемуся к нам отряду.

Их действительно было пятеро, и они вот-вот собирались были выйти из-за угла. Все в таких же остроконечных масках, с автоматами наперевес.

От пары фигур исходил свет фонарей, рыскающий вдоль стен в поисках своей жертвы, и выхватывающий оттуда ржавые трубы с легкими подтеками конденсата.

— Приветствую вас, братья мои! — выкрикнул, выход на встречу прямо в центр коридора, слегка поклонившись идущим.

Люди, увидев меня, резко замерли.

Судя по всему, лидер отряда, у которого на плече виднелась витиеватая красная лента, сделал два шага на встречу ко мне. А свет с его фонарика, ударил прямо в прорези моей маски, заставляя сильно сощуриться.

— Приветствую тебя, брат. — ответил он хриплым голосом. — Ты идешь со стороны генераторов? — добавил мужчина с нотками подозрительности. — Что ты тут делаешь? Если не ошибаюсь, здесь сейчас никого не должно быть.

— Несомненно, в твоих словах есть правда, брат. — попытался как можно больше придать уверенности голосу, и того самого фанатичного придыхания, который мне доводилось слышать от сектантов. — Меня направили сюда за инструментами, которые забыли инженеры после последней проверки машин. — попробовал скормить ему почти точно такую же байку, что и Нюхач ранее. — Вот ищу, должны быть где-то тут, сказали, если не найду, не пустят в бой. — добавил под конец, и для убедительности ударил себя в грудь.

Пятерка людей переглянулась между собой, да так, что мне удалось физически почувствовать витающее в воздухе недоверие. А один из них, стоящий чуть поодаль, что-то прошептал своему руководителю на ухо.

— К какому отряду принадлежишь? — резко спросил лидер, опуская ствол своего автомата, но так и не убирая пальца со спускового крючка.

Внутри моей головы судорожно мелькали мысли, подкидывающие вариант за вариантом. Такое мы с Нюхачом не обсуждали, да и, честно говоря, вот вообще не продумали легенду. В какой-то момент проскользнули воспоминания разговоров, которые нам довелось слышать, пока мы сюда пробирались.

— Я принадлежу двенадцатому корпусу, состою в седьмом звене охотников. — выпалил первое, что удалось собрать из хлама, болтающегося в моей черепушке.

Стоило договорить, как наступила мертвенная тишина. Такая глубокая, что было слышно, как где-то за стеной капала вода. Командир пятерки фанатиков медленно потянул ремень автомата, от чего тот приподнялся в мою сторону.

— Насколько я знаю, седьмое звено отправили на границу с территорией Титана, где они почти в полном составе и погибли. — произнес он тихим, лишенным эмоций голосом. — Подойди ближе брат, покажи свой жетон, и держи руки на виду.

— Конечно, сейчас… — пробормотал я, понимая, что протянуть время ещё больше — не получится. Так что сделал несколько шагов вперед, и одновременно с этим собрал силу. — Я слышал об этой трагедии пока был в лазарете.

Дожидаться пока они откроют огонь, явно понимая что перед ними не тот человек, за которого он себя выдает, никакого смысла не было. В тот момент, когда моя рука проскользнула под полы балахона, время, привычно, загустело. Глаза командира, выглядывающие из центра прорезей расширились, а палец медленно начал свое движение, чтобы надавить на крючок.

— Лови. — выдохнул ему в лицо.

Вместо жетона, прямо в моих противников полетели небольшие, и едва заметные иглы из чистой пси. Воздух, разрываемый снарядами, разошелся в стороны. Первый из сектантов, до кого добралась моя атака, даже не успел вскрикнуть, и тут же превратился в ежика с выпирающими из него иголками.

— Т-т-тревога! — начало было кричать этот зверь, как раз стоящий сзади, но его голос оборвался на самой высокой ноте.

Я, синхронно с атакой, рванул в ускорении.

Следующий удар нанес ладонью, прямо в грудь их командиру. Мне не хотелось, чтобы они вызвали подмогу и оповестили всех о наше присутствие.

Импульс выпущенной силы прошел сквозь тело противника, разрывая его внутренние органы. Такой удар, для человека, который не прошел до конца возвышение… в общем, гарантированный труп, рухнувший, напоминая собой мешок с костями.

Третий и четвертый получили по парочке лезвий, сформированных рядом, и выпущенных во время моего удара. Они идеально попали между маской и броней, отделяя головы от туловищ.

Последний все ж таки успел выпустить небольшую очередь, но та прошла мимо, даже не задев края одежды. А я просто мельком взглянул на него, отправляя мысленный импульс внутрь его разума. От чего сектант захрипел, роняя оружие и опадая безвольно на пол.

— Вот теперь тут чисто. — с легкой улыбкой, выдохнул, ощущая возвращение энергии внутрь пси-центров.

— Что ж. — протянула наставница. — Было вполне, вполне. Особенно ментальный удар. — Вейла материализовалась рядом с одним из трупов, брезгливо разглядывая его мертвую тушку. — Но опять же, мог бы просто всех ликвидировать иглами, или сформировать лезвия. Опять зачем-то в ближний бой полез.

— Мог бы, но зачем тратить много энергии? Да и ты сама говорила, что такое сработает только на обычных людях. — буркнул, хватая ближайшее ко мне тело местного командира за ноги.

Так, под аккомпанемент нудного галдежа Вейлы, я быстро оттащил тела в глубокую нишу за трубами, завалив их какими-то ящиками и обрывками то ли одеял, то ли ткани. При этом не забыл пошарить по их карманам, в которых, увы, ничего полезного не нашел. Кроме тех самых жетонов. Вот их прихватил, мало ли ещё пригодятся?

К счастью, в самом коридоре осталось лишь несколько темных пятен, в тусклом свете ламп, которые с легкостью можно было принять за обычную грязь. Так что если сильно не рассматривать, сказать, что тут где-то был бой — нельзя.

Спустя минуту уже возвращался в зал, где Нюхач зачем-то решил закрыть за собой панель щита. Он, услышав шаги, пробежался по моей фигуре, смещаясь глазами ближе к рукам.

— Так понимаю, все готово. — коротко, и больше утвердительно сказал он. — Пахнешь кровью.

— Да, пришлось подраться. Там была пятерка, они спалили меня на вранье. — спокойно ответил ему. — Поэтому нам пора уходить, кто знает, может у них получилось подать какой-то сигнал.

— Десять минут. — бывший лесник хлопнул по панели щита. — Обратный отсчет уже пошел, так что ты прав, пора сваливать отсюда, пока нас не накрыло собственными проделками.

Моментально срываясь на бег, мы рванули на выход, надеясь, что у нас получится проскочить через сектор обслуживания, чтобы моментально выйти к тюремному блоку, и заодно не наткнуться на новые проблемы.

Но… не успели мы пробежать половины пути по пустому коридору, как весь комплекс содрогнулся.

— Нюхач? — коротко кинул на него взгляд.

— Нет. — покачал в ответ головой мужчина.

Походу, это был не наш взрыв. Тем более, стоило учесть, где именно заложили заряды мы. В случае, если бы ошиблись со временем, то удар был бы глухим и внутренним, да и пришел бы тот со стороны нашей спины.

Этот же, словно гром, пришел откуда-то снаружи, сверху. Мощный, раскатистый, заставивший пол под ногами заходить ходуном, как если бы рядом прогуливался реальный «Титан». А то и пританцовывал, потому что даже с потолка посыпалась пыль вместе с кусками штукатурки.

— Может быть это Мира? — ухватился за ближайший поручень мой напарник, чтобы не упасть от ещё одного толчка.

— Нет, это точно не она. Слишком рано, да и сигнал мы подать должны были. — я нахмурился, вслушиваясь в далекие крики и звуки распространяющейся сирены, которые начали оживать по всей территории депо. — Либо они начали раньше времени, что очень глупо, либо кто-то другой решил постучаться в гости к Шраму. — хаотично цепляя мысль за мыслью, добавил. — В любом случае, нам стоит придерживаться плана, пусть с нотками некоторой импровизации. Это хороший шанс проникнуть глубже, пока все идут на выход.

Мы прибавили ходу.

Теперь скрытность имела уж очень «относительную» важность, как не крути, а вокруг потихоньку воцарялся хаос.

Рядом с нами бегали сектанты с оружием на перевес, кто-то из их офицеров выкрикивал приказы, а чуть поодаль, вместе с сиреной, начал раздаваться голос диктора.

Чтобы сильно не выделяться, нам пришлось пристроиться к одной из групп, имитируя бурную деятельность и спешную передислокацию с точки «А» в точку «Б».

Тюремный блок, бывший нашей целью, должен был находиться прямо за толстенной металлической дверью, расположенной в конце коридора. Но стоило нам выскочить на финишную прямую, отделяясь от временного отряда, как пришлось тут же резко тормозить.

По центру, прямо в свете единственной яркой лампы, стоял человек. Чертовски, чертовски знакомый нам с лесником.

Он выглядел здесь так же неуместно, как если бы прима-балерину засунули на скотобойню.

На госте был длинный, испачканный в чем-то красном и желтом бархатный пиджак, явно выбранный не по размеру, потому что он мешком болтался на худощавой фигуре, накинутый поверх голого тела.

А прямо над одной из его рук, словно зависнув в пространстве, кружился тонкий стилет, напоминающий старинную кисть художника. А в пальцах второй, мужчина плотно держал небольшое зеркальце, в котором он внимательно разглядывал собственное отражение.

— Нет, нет, нет… — донесся до нас его дребезжащий голос. — Свет сегодня абсолютно, абсолютно невозможный! Как вообще можно творить в таких условиях? — мужчина приторно вздохнул, поправляя края пиджака. — Шрам ведь обещал мне вдохновение, а я получаю один неформат… — приподняв взгляд, он уперся им в мою маску. — Правда, золотце? Ты ведь скучал по мне?

Нюхач рядом со мной замер. Снова чувствовалось то, как одеревенели его мышцы, а дыхание прерывисто вырывалось из губ.

— Снова он… — прошептал мой напарник.

Человек с зеркальцем внезапно замер, после чего медленно убрал кисть-стилет за пояс и покачал из стороны в сторону головой, чем-то походя на игрушку. Его лицо целиком покрывал тонкий слой пудры, или чего-то очень похожего, но даже так, сквозь неё проглядывался безумный, лихорадочный оскал.

— О-о-о… — протянул тот, растягивая губы в хищной улыбке. — Моя любимая собачка вернулась вместе с художником! Ах, как же я рад, как же я рад! — закружившись на месте, он продолжил. — Какой потрясающий запах, ммм, аромат отчаяния и холода. Что же могло быть лучше?

Сделав ещё несколько танцующих шагов в нашу сторону, мужчина, названный Нюхачом когда-то «Боссом», не переставал разговаривать сам с собой.

— Я же говорил, я говорил, что ты вернешься. Я не сомневался! Маэстро всегда знает, когда полотно требует правок, а ты, умница, ведь ещё и моего партнера с собой захватил? — он уставился на меня, и тут же резко присел, делая из пальцев объектив, как бы захватывая меня. — Какой интересный объем, какая внутренняя динамика… я уже вижу…

— Уходи, командир. — вдруг сказал Нюхач, делая шаг вперед и загораживая меня своим телом.

— Ты о чем? — попытался его остановить, но он лишь сильнее сжал кулаки. — Может, все ж таки, я быстро его хлопну? — сделал ещё одну попытку я убедить мужчину.

— Нет. — быстро и уверенно ответил лесник. — Не для этого я хотел стать сильнее. — напомнил соратник о просьбе, после нашей предыдущей встречи. — Так что… понимаешь, если я не закончу это сам и сейчас, то страх будет преследовать меня вечно.

Соперник, стоящий напротив нас, рассмеялся. Да так сухо, надтреснуто, что от этого по коже пошли мурашки.

— Как много пафоса, моя дорогая собачонка! Какая драма! Но неужели ты и правда думаешь, что сможешь справиться сам? — обхватив голову, он резко запричитал. — Нет, нет, нет! Так не пойдет, мы закончим наш шедевр вместе, мой маленький предатель, вместе с моим новым партнером!

Нюхач обернулся ко мне, то ли случайно, то ли специально, но он принял такую позу, что я с легкостью увидел внутри прорезей маски глаза. Глаза, наполненные до краев решимостью, той самой, с которой спорить было бесполезно.

— Иди, командир, пожалуйста. Тебя ждут ребята, там, за этой дверью. Я разберусь с этим психом… иди.

Ещё раз посмотрев на худощавого мужчину, который закачал головой и начал тянуться за стилетом, я все ж таки двинул вперед, чтобы пройти мимо.

— Я в тебя верю. — сказал Нюхачу, моментально бросаясь к дверям тюрьмы.

— Куда это ты собрался⁈ — выкрикнул безумец, кинув в меня стилет и следуя за ним.

Вот только у него ничего не получилось, потому что Нюхач отшвырнул холодную сталь собственным охотничьим ножом, и преградил путь нападающему.

— Я тебя развлеку, босс. — услышал я от лесника обращение, словно он выплюнул ядовитую слюну.

Звук шагов Алекса, стремительно удаляющегося дальше, прямо в сторону тюремного блока, еще продолжал вибрировать в воздухе, когда в коридоре оставался лишь нарастающий звук сирены, нарушающий тишину.

Та, обычно, была по-своему тяжелой, словно многотонная могильная плита, накрывающая местных обитателей. Да и мало этого, так она ещё и усиливала запахи ядреной хлорки, пополам с привкусом едкого этанола.

Нюхач, прикрывший отход своего командира, закрывал собственным телом проход дальше и просто продолжал стоять неподвижно. Его охотничий нож, с зазубринами на обратной стороне, сейчас лежал в правой руке мужчины, ощущаясь продолжением предплечья.

Сквозь узкие прорези маски, бывший лесник видел, как худощавая фигура его бывшего «начальника» медленно распрямляется. Тот, кто сейчас называл себя «Маэстро», больше не притворялся добрым соседом, или фотографом подбирающим удобный ракурс. Его движения стали дергаными, неестественно быстрыми, словно под кожей у него перекатывались не упругие мышцы, а стальные тросы.

— Ушел… ушел. — Маэстро выдохнул эти слова с таким разочарованием, как если бы у него отобрали редчайший экспонат коллекции без возможности вернуть. — Какая же потеря, нет… нет. Алекс. Твой новый хозяин, эта прелесть с потрясающими способностями. В нем было столько нераскрытого потенциала! Я уже видел, как его глаза располагаются рядом… рядом с моими, и их так ослепительно подсвечивает тусклый багрянец, ммм… А ты… а что ты? — он резко перевел взгляд на Нюхача, от чего тот невольно сжал зубы. — Ты просто старый, недописанный эскиз! Грязная клякса на полях моей потрясающей картины. Неужели, такой, как ты, думал, что отпустив его, сможешь что-то изменить? — слегка подпрыгнув на ноге, мужчина безумно захохотал, и словно выплевывая из горла слова продолжал. — Нет, нет, нет! Ты лишь обеспечил себе более долгую и мучительную смерть.

Нюхач молчал.

Его чувства, обостренные до предела, фиксировали каждую деталь окружения. Бывший лесник отлично чувствовал сквозняк, гуляющий в коридоре, и несущий с собой откуда-то запах гари и пожара. Он слышал ритмичный стук своего собственного сердца, такой ровный, будто насмехающийся вопреки всем бедам.

Конечно, страх всё еще был там, глубоко внутри, сплетаясь старым ледяным комом, но теперь поверх него наслаивалась ярость. Чистая, первобытная, требующая немедленного выхода наружу.

— Меньше слов, Босс. — выплюнул Нюхач. — Наконец я смогу увидеть, на что ты способен без своих прихлебателей. Я всегда ненавидел тебя и твои методы, вот и посмотрим. Только что-то не вижу твоих излюбленных крюков.

Маэстро на такое заявление лишь оскалился, от чего губы, покрытые сеткой маленьких трещин, задрожали. Они менялись, то превращаясь в улыбку, то пародируя величайшее сожаление художников прошлого.

— О-о-о, так ты теперь хочешь увидеть процесс созидания? Как я работаю по-настоящему? Изволь же! — худощавый мужчина сорвался с места, без предупреждения, без подготовки, как полагалось каноничным злодеям. — Крюки, как и ты, прошлое!

В узком пространстве коридора, зажатом с двух сторон бетонными стенами и рядами каких-то силовых кабелей, фигура противника превратилась в размытое пятно. Нюхач едва успел вскинуть нож в защитном жесте, когда первый удар тонкого стилета распорол ткань его балахона на плече.

Боль, как от любого пореза, пришла не сразу.

Сначала он почувствовал лишь холодящую плоть сталь, а только потом его догнало обжигающее чувство, словно по коже провели раскаленным прутом. Маэстро не стал сразу бить наповал, нет, он по своему разумению разукрашивал свою жертву.

— Ах, вот он мой первый штрих! — пропел безумец, моментально оказываясь за спиной Нюхача. — Знаешь что я тебе скажу? Анатомия предательства начинается с мелких надрезов, ты ведь прекрасно должен помнить, как кричат клетки тела жертвы, когда их начинают отделять друг от друга?

Мужчина резко повернулся на голос, вкладывая в свой размашистый удар ещё и кинетическую энергию от вращения. Вот только стилет Маэстро с пугающей легкостью встретил его клинок, отражая в стороны звонкий лязг. Сила удара бывшего лесника была невероятной, но ещё более невероятным было то, с какой простотой его заблокировало худощавое тело противника.

Встречным движением мужчину отбросило назад, к стене, где один из кабелей искрил, выплевывая короткие бирюзовые дуги электричества. В этом рваном свете силуэт Маэстро был на вкус как демон, сошедший с полотен Босха.

Второй выпад был еще быстрее.

Стилет, ведомый монстром в человеческом обличие, глубоко вошел в бедро Нюхача, сделав внутри пол оборота, после чего с легкостью вышел обратно, оставляя рваную рану. Лесник рухнул на одно колено, тяжело набирая внутрь легких воздух. Кровь, темная и густая, начала пропитывать штанину, и крупными каплями падать на пол. Вот только если присмотреться, можно было увидеть, что её ход потихоньку замедляется.

— Ты проигрываешь, мой маленький и глупенький инструмент! — Маэстро не переставал кружить вокруг него. Каждый его новый шаг был бесшумным и легким, словно пропитанный волшебством. — Ты всегда был медленным, твой дар — быть ищейкой. Как и единственное твое призвание. Максимум, на что ты способен, так это найти след!

Нюхач, вслушиваясь в голос врага, на долю секунды прикрыл глаза, пытаясь прислушаться к тому, что ему говорило собственное тело и его силы. Он смог пройти то что Алекс называл, то ли восхождением, то ли возвышением. Вот только ему было страшно признаться другим, и себе, что он боится новых сил, струящихся глубоко внутри…

— Что ж, видимо, командир был прав, новый мир, диктует новые правила. — мысленно, сказал он сам себе, потянувшись за опьяняющей энергией.

Под одеждой, на бедре, в месте, где была рана, началась бурная деятельность.

Клетки организма, до этого латавшие рану неторопливо и медленно, сейчас начали делиться с безумной скоростью. Разорванные волокна мышц сплетались заново, а над ними нарастало свежее, розовое мясо, закрывая рану, как если бы там ничего до этого и не было.

Маэстро замер, словно почувствовал происходящие изменения, а то и вообще увидел их. Потому что его глаза стремительно начали расширяться, а ноздри, вдыхающие воздух, сильно раздувались на манер доисторических приматов.

— Какой… восхитительный аромат! Неужели твое мясо может так вкусно пахнуть? Разве так бывает? И ты все время скрывал от меня такие потрясающие способности? — присвистнув, быстро затараторил он. — Ты растил в себе этот шедевр втайне от мастера? Какое кощунство! Тебя надо наказать-наказать-наказать!!

Из того же положения, в котором находился маэстро, он бросился в атаку с удвоенной, утроенной яростью! Стилет мелькал, а его остаточное изображение выглядело словно смертоносное жало осы.

Тем временем Нюхач, отступая назад, шаг за шагом принимал удары, блокируя их то предплечьями, то ногами, а иной раз позволяя стали напрямую вонзаться в плоть. Он понимал, что в чистой скорости ему никак не победить. Коридор был слишком узким, это сильно ограничивало возможность маневрировать. Ему нужно было заманить своего противника в ловушку. Превратить его же преимущество в слабость.

Очередной удар стилета, совершенный с невиданной скоростью, пробил ладонь Нюхача, пригвоздив её к шершавой бетонной стене, куда уже успел сместиться бой. Маэстро от такого успеха разошелся в экстатическом хохоте, прижимаясь своим лицом почти вплотную к маске, надетой на лесника.

— Посмотри на себя! Ты выглядишь как настоящий мученик! Ты — высшая форма страдания! Я сделаю все, чтобы посмотреть на то, как твое сердце бьется в лодочке моих ладоней!

— Ты ошибаешься, мусор. — прохрипел Нюхач, привычно обращаясь к мужчине напротив.

Его свободная рука, которая до этого выглядела безвольной и молчаливо висящей, внезапно начала изменяться. Мышцы стремительно раздувались. Будь тут Алекс, то его точно схватило бы дежавю от встречи с титаном, потому что объем увеличился не меньше, чем вдвое, очень уж походя на одного из хранителей, приобретая сероватый, костяной оттенок.

Нюхач, обновленной конечностью, не дождавшись реакции противника, нанес удар снизу вверх.

Тяжелый кулак, превратившийся в подобие тарана, врезался Маэстро прямо в солнечное сплетение, от чего безумец, до этого уверенный в своем собственном превосходстве, сложился пополам, отлетая на несколько метров. Его глаза едва ли не вылезли из орбит, принимая вид пары надутых шаров, а изо рта, со свистом, воздух покидал легкие.

Не давая врагу опомниться, лесник рванул руку со стены, игнорируя то, как сталь стилета разрывает упругую плоть, потому что рана все равно затянется почти мгновенно, стянувшись уродливым, но прочным шрамом.

Теперь инициатива потихоньку переходила к бывшему леснику. В тесноте коридора, его возросшая физическая мощь становилась одним из решающих факторов. В отличие от противника, он не стал выделываться красивым стилем, а старался просто крушить все живое на своем пути.

Каждый новый удар сотрясал стены, попадающие под невиданный до этого молот. Маэстро же метался из стороны в сторону, постоянно делая попытки разорвать дистанцию, понимая, что следующий удар может стать фатальным. Но Нюхач использовал все, чтобы достать его и перекрыть пути отхода.

— Что такое, босс? — сделал шаг вперед мужчина, постепенно наполняя тело энергией, от чего дыхание становилось тяжелее, а струящийся с поверхности кожи воздух горячее. — В этот раз твои композиции разваливаются?

Маэстро лишь выплюнул небольшой сгусток крови и поправил сбившийся пиджак. Его лицо, до этого белое, теперь наливалось кровью от приступа ярости.

— Ты… ты портишь мою работу! Это не искусство, это чистый вандализм! Грубое животное, возомнившее себя кем-то большим!

Он снова выхватил стилет, только этот немного отличался, его ручка была светлее. Следом за поменявшимся стилетом, изменились и движения владельца. Они становились более ломанными, как если бы пытались угнаться за разогнанной психикой, дающей сбой за сбоем.

Теперь бой становился безумной пляской смерти.

— Я все равно вырежу из твоей груди сердце, только на этот раз, вместе с этой дикой силой! — кричал он, бросаясь вперед. — Я разберу тебя на мельчайшие частицы и соберу заново! Да так, что ты больше никогда не сможешь поднять на меня руку!

Сталь звенела о бетон и о встречную сталь.

Нюхач чувствовал, как его тело работает на пределе возможного, пусть прошло время, но полностью освоиться с силами у него не вышло, как бы он не пытался. Да и как говорил Алекс, регенерация требовала колоссальных запасов внутренней энергии. А сейчас, когда начинает кружиться голова, это было лучшим сигналом, что надо заканчивать как можно быстрее.

В какой-то момент хаотичного танца, в котором лесник то атаковал, то защищался, Маэстро все ж таки допустил ошибку. Вместо короткого и резкого броска, он совершил слишком глубокий выпад, рассчитанный на то, чтобы пробить горло своего врага. Нюхач же, не последовал логике соперника, и не стал уворачиваться, а просто позволил плоит встретить удар, одновременно с тем заставляя собственные кости предплечья уплотниться.

Стилет Маэстро ударился о руку Нюхача, как об анкерную балку. Металл такого не ожидал, и не выдержав, лопнул с сухим, мерзким звуком. Осколки стали разлетелись, впиваясь в лица непримиримых врагов, которые от такого даже не моргнули.

— Твое время вышло. — наконец произнес пожилой мужчина, хватая Маэстро за воротник нелепого пиджака.

Одним размашистым движением, он впечатал безумца в стену с такой силой, что бетон разошелся паутиной трещин. Маэстро захрипел, а его пальцы судорожно вцепились в руки Нюхача, пытаясь оттолкнуть эту неостановимую силу.

— Нет… нет… тишина… — бормотал придавленный худощавый мужчина, пока его взгляд хаотично блуждал. — Где же музыка? Где аплодисменты? Моя выставка… она не должна закончиться так…

В этот момент, с противоположной стороны коридора, откуда изначально пришли Алекс с напарником, послышался шум. Тяжелая боковая дверь лязгнула, и в проеме показались фигуры сектантов. Неожиданно увидев схватку прямо в сердце их убежища, они на мгновение замерли, а затем вскинули винтовки.

— Стоять! — рявкнул их главный. — Отпусти командира, ублюдок!

Нюхач не успел даже ничего сделать, как тут же в него полетел свинцовый дождь. Сектанты не собирались разводить политесы, нажимая на спусковые крючки. Короткие очереди прошили воздух, и несколько пуль вошли Нюхачу точно под правую лопатку, найдя выход с другой стороны, со стороны ключицы. Кинетический рывок был такой силы, что лесника отбросило от Маэстро.

Мужчина, припав на колени, пару раз сильно кашлянул. Его внутренняя энергетическая система взвыла от перегрузки, пытаясь залатать развороченное легкое, а мир перед глазами затягивало багровой пеленой.

Один из фанатиков бросился вперед, намереваясь добить неизвестного, и обращаясь к худому безумцу.

— Маэстро, вы в порядке? — кричал он, подбегая к привалившемуся к стене психу. — Шрам приказал найти вас…

Маэстро медленно поднял голову.

На его лице не было и тени благодарности. Там отражалось лишь бесконечное, ледяное бешенство человека, чей интимный момент был прерван грубым вмешательством со стороны.

— Найти? — переспросил он шепотом, который был страшнее любого крика. — Ты… ты вошел в самый разгар творчества, и сделал это без приглашения… Вы просто плюнули на мое полотно своей грязью!

Прежде чем все сектанты успели собраться и хоть что-то понять, Маэстро, воспользовавшись впервые силами, растянул росчерки стилетов по коридору.

Вспышки стали, и головы солдатов, скрываемые масками, медленно соскользнули с плеч. А вот тела еще пару секунд стояли, фонтанируя кровью вверх, после чего тяжело рухнули на пол, заливая бетон красной краской.

Маэстро же стоял в самом центре кровавой лужи, делая глубокие, размеренные вдохи. Его пиджак теперь был окончательно испорчен, но его это, казалось, больше не волновало. Поэтому он просто повернулся к противнику, который делал очередную попытку подняться, опираясь о стену. А рана со стороны спины дымилась, показывая, что клетки яростно боролись за жизнь своего хозяина.

Маэстро вытер окровавленные стилеты о края одежды, мысленно разгоняя их вокруг себя. Его глаза снова обрели ту странную, пугающую ясность, которая бывает лишь у абсолютно безумных людей перед совершением чего-то непоправимого.

— Как жаль, как же жаль что нам помешали, мой дорогой друг… — произнес он мягко, с отеческой лаской. И это несмотря на то, что он был явно моложе лесника. — Весь этот мир, сплошной шум, мешающий услышать нам истину, рвущуюся с обратной стороны изнанки. Но теперь… теперь нам точно никто не помешает. Только ты, я и эта прекрасная, багряная пустота.

Он сделал шаг по крови сектантов, хлюпая подошвами некогда дорогих туфель.

— Ну что, собачка, продолжим? У нас еще столько незавершенных деталей на картине, и мне очень не терпится увидеть, как твоя тщедушная душонка будет выходить наружу вместе с последней каплей крови из бьющегося сердца! Это будет… незабываемое зрелище.

Нюхач выпрямился, сплевывая вязкую, черную кровь. Его мышцы подрагивали, но взгляд искрился твердостью. Мужчина знал, что этот раунд точно будет последним. Но он, точно так же знал, что больше не боится.

— Да, продолжим. — отозвался в ответ, снова сжимая кулаки, на которых начала нарастать новая, еще более прочная ткань. — Посмотрим же, чьи навыки и искусство окажутся сильнее.

Маэстро лишь звонко рассмеялся, разнося злобный клекот по пустым коридорам депо, предвещая финал, который не оставит места для второго шанса ни одной из сторон.

Коридор сильно тряхнуло.

Где-то выше, за пределами помещения и за многометровой толщей бетона, укрытой листами металла, гремели взрывы. Кажется, это раньше времени начали нападение мятежники, вместе с их шебутной главой, Мирой.

Скорее всего, её бойцы сейчас предпринимают попытку штурма передовых позиций, вколачивая мины одну за одной вглубь территории, чтобы рассеять живые силы фанатиков, и нанести хоть какой-то ущерб инфраструктуре. Гулкие вибрации пробежались по стенам, заставляя мелкую известковую крошку осыпаться на пол, которая тут же смешивалась с липкой, еще теплой кровью убитых сектантов.

Маэстро стоял неподвижно, полностью игнорируя происходящее. Его фигура, в свете мигающих аварийных ламп, сейчас выглядела так, словно только что сошла с кадра старой, испорченной кинопленки. Он медленно развел руки в стороны, и окровавленный стилет, повинуясь безмолвному приказу, медленно поднялся в воздух, зависнув рядом с телом, изображая из себя стальную осу, принявшую охранную стойку.

Мужчина, как ловкий фокусник, не остановился на одном единственном оружие, и, засунув руку за голенище сапога, дернул оттуда ещё одно бритвенно-острое лезвие.

Телекинетическая мощь безумца ощущалась физически. Ведь как не пытайся, очень сложно было не заметить, что вокруг него вибрировал воздух, искажая до этого ровное пространство, пуская по нему волнистую рябь.

— Слышишь эти звуки, моя дрожащая собачонка? — Маэстро наклонил голову, прислушиваясь к отдаленному рокоту. — Так, именно так и звучат аплодисменты! — расставив руки в стороны, он продолжил. — Мир снаружи всячески пытается достучаться до нас, он жаждет увидеть финал великого противостояния… Но нет, нет… Они опоздали. — сделав расстроенное выражение лица, худощавый добавил под самый конец. — Сегодня зрительный зал будет пуст, и только нам с тобой решать, когда же опустится театральный занавес…

Нюхач не стал перебивать собеседника, пользуясь возможностью он собирался с силами, и спокойно дожидался, пока тот закончит представление самому себе. После чего выпрямился, чувствуя, как его организм начинает работать на остатках внутренних резервов, и не торопится вытягивать энергию из округи.

Раны в спине, оставленные пулями сектантов, всё еще пульсировали жаром, но даже так, это было временно. Потому что края плоти начали стягиваться уродливыми узорами благодаря регенерации. Лесник набрал в рот слюны, перемешавшейся с кровью, и очередной раз сплюнул рядом с собой.

Его тело не переставало изменяться, пока мышцы на плечах и руках вздулись, а кожа приобретала странный оттенок, очень близкий к землистым и каменным цветам. А чувства, тем временем, обострились до такой степени, что он с легкостью видел дорожки расползающихся ароматов, исходящие от каждого из стилетов противника.

— Как же ты много болтаешь. Слишком много, для самого обычного маньяка. — наконец прохрипел в ответ Нюхач, делая осторожные шаги прямо к сопернику. — Знаешь, я тут успел о многом подумать… А где же все твои прихлебатели и любимые шестерки? Те цепные псы, что всегда прятались за твоей спиной? Неужели великий Маэстро остался совсем один, или твой папочка Шрам всех отобрал, оставив тебя наедине с собой?

Он увидел, как дернулись уголки рта безумца. Да, попал, попал туда, куда и метил. Психика Маэстро, как уже успел заметить мужчина, всегда держалась на осознании собственной исключительности и власти над другими людьми.

— Без своих шестерок, увы, ты лишь жалкий клоун, старающийся привлечь чужое внимание идиотскими, ребяческими выходками. — продолжил насыпать Нюхач, все сильнее наращивая темп собственной речи. — Ты серьезно думаешь, что ты какой-то там творец? Нет, нет… — покачал головой лесник. — Ты мусор, да такой, какой ещё поискать надо, и тот, который Шрам держит в подвале, лишь бы он не вонял где-то снаружи. Так что я бы поспорил, кто из нас реально инструмент, который вот-вот выбросят на помойку.

— Замолчи, замолчи! — Маэстро вскинул руки, и один из стилетов со свистом прорезал воздух, нацеленный точно в глаз раздражающему его человеку.

Но и Нюхач не был идиотом, предполагая такую ситуацию, у него получилось среагировать моментально. В этот раз он не стал принимать удар на «мясо», но и уворачиваться, тоже, не стал.

Вместо этого, резко вскинув запястье, и как можно сильнее сосредоточившись на ощущениях, мужчина подобрал момент, когда смертоносное лезвие оказалось предельно близко. И за какие-то доли секунды успел его перехватить приветливо открытой ладонью. Из-за того что клинок был легким, инерцию погасить не составило труда, и на первый взгляд смертельная угроза миновала.

— Неужели это всё, на что способна твоя хваленая сила, полученная в новом мире? — Нюхач оскалился, всячески пытаясь изобразить насмешку, и ощущая, как изнутри поднимается волна адреналина. — Ты даже попасть по мне нормально не можешь, а твой телекинез такой же херовый, как и все твое воображение. Давай, покажи мне еще что-нибудь, художник! Или ты только и умеешь, что резать связанных мирных беженцев?

Маэстро от такого нахальства взвыл, да тем звуком, напоминающим раненого зверя, лишенного всяческого человеческого начала.

В следующее мгновение, оставшийся стилет начал вращаться с бешеной скоростью, к нему, тут же, присоединялись какие-то металлические обломки, превращаясь в блестящий и сверкающий круг смерти. А следом за этим и воздух в коридоре завыл, подчиняясь искаженной воле безумца.

Как бы насмехаясь над врагами, ещё один из боковых проходов выплюнул сектантов, несущихся куда-то на подмогу, вперед. Тройка, видимо привлеченная шумом борьбы, ворвалась внутрь размахивая винтовками в стороны.

— Что здесь про… — начать фразу один из них успел, а вот закончить — нет.

Маэстро даже не стал оборачиваться, да и внимания обращать, тоже, не стал. Он одним коротким, пренебрежительным жестом пальцев, отправил сноп осколков от сломанного клинка назад, придавая им вращения. Со стороны могло показаться, что аристократ отгоняет от себя мух.

Разогнанный металл прошил горло первого, ближайшего из сектантов, и по небольшой дуге повернулся в сторону второго, на скорости выдирая куски плоти из его тела, и они закончили свой кровавый путь в шее третьего.

Тела еще не успели коснуться пола, когда Нюхач, воспользовавшись подвернувшимся моментом, рванул к отвлекшемуся противнику.

Его рывок был подобен броску голодающего хищника, увидевшего травоядного, и готового разодрать в клочья потенциальную жертву. Пол под ногами лесника треснул от чудовищного усилия икроножных мышц.

Он преодолел расстояние в пять метров за один вдох.

Маэстро, явно почувствовав угрозу от бывшего подчиненного, собственной интуицией, выставил перед собой руки в защитном жесте. А судя по небольшому, окружающему их свечению, те явно напитывались энергией.

Нюхач врезался в защиту, словно в стальную плиту, покрытую какой-то резиной. Его кулак, точно также напитанный пси, о которой ему не раз уже говорил Алекс, ударил во вражескую плоть, заставляя воздух рядом пойти рябью от их столкновения.

— Да сдохни же ты, тварь! — завизжал тонким голосом человек, разум которого был захвачен агонией разрушающейся психики. Он обрушивал на своего противника, ставшего заклятым врагом шквал телекинетических ударов.

Лесника такая яростная волна отбросила назад.

Его протащило несколько метров назад, пока мужчина не ударился спиной в какую-то тележку, стоящую поодаль, рядом с массивной трубой. Что именно скрипнуло и жалобно застонало — до конца не было ясно, но, скорее всего, это был металл. Потому что грохот железа перебивал все, постепенно смешиваясь с воем сирены, внезапно заверещавшей с утроенной силой.

Депо агонизировало.

Сверху донесся повторный взрыв. Он был не тривиальной мощности, потому что в этот раз здание ощутимо задрожало. А неподалеку лопнули трубы, из-за чего коридор постепенно стал заполняться горячим паром, превращаясь во что-то похожее на преддверие ада. Освещение, перешедшее на тусклые аварийные лампы, часто заморгало, то и дело выхватывая из мглы искаженное лицо Маэстро и окровавленную фигуру Нюхача.

— Ты не понимаешь… ты… понимаешь… — шептал Маэстро себе под нос, делая шаг за шагом, чтобы подойти ближе к цели. Его глаза, до этого идеально различимые, сейчас закатились так, что видны были только белки, покрытые сеткой разорвавшихся капилляров. — Та сторона… Изнанка… она знает, о чем говорит. Она требует от меня как можно больше красок, гораздо больше жизни, готовой перейти в смерть! — чуть-чуть согнувшись, мужчина захихикал. — Ты, именно ты станешь моим лучшим произведением, гнилая ты собачонка…

Поднимая обе руки вверх, за ними, следом, дернулось все что лежало в коридоре после их сражения. Обломки плитки, гильзы от отстреленных патронов сектантами, какой-то строительный инструмент, все затанцевало в воздухе. Можно сказать, что эта груда мусора не просто кружилась, она танцевала в смертоносном вихре вокруг Нюхача.

— Все, о чем ты постоянно бубнишь, это не больше, чем бред сумасшедшего! — в ответ выкрикнул Нюхач, с трудом принимая ровное положение. Одна рука у него висела плетью, сустав был выбит при ударе, но внутри он чувствовал, как волокна связок начинают судорожно срастаться, пытаясь исправить положение. — Ты просто прячешься за всем этим, потому что боишься, ха-ха-ха. Ты просто боишься, Маэстро! Боишься признать, что ты — лишь пустое место. — сплюнув на пол, он добавил. — А теперь ты примкнул к ещё большему уроду, чем сам. Получается, что и вместе с ним, ты, тоже, никто.

— Сдохни! — не захотел выслушивать до конца все, что собирался сказать ему бывший соратник, Маэстро обрушил на него собранный по коридору хлам.

Нюхач, готовый встречать атаку, сгруппировался, закрывая голову мощными предплечьями, он готовился к страшному, ведь удары посыпались один за другим, напоминая неудержимый ливень, только вместо прохлады и свежести, этот нес с собой смерть.

Острые куски металла рвали украденную одежду, а следом за ней и плоть человека, куски плитки впивались так, что доставали до костей, постепенно накапливая ущерб, пока там не появлялись микротрещины.

Мужчина чувствовал, что регенерация начинает захлебываться от перегрузки. Если до этого организм и пси работали на максимум, то теперь… теперь клетки вообще не успевали восстанавливаться, от чего энергия внутри него не просто таяла, но и тянула за собой, кажется, саму жизнь.

Правда это его не пугало, и не могло заставить отступить назад. Вместо этого, он продолжал продвигаться вперед, сквозь нарастающую боль, и охватывающую все пространство тьму. Ориентируясь лишь на запах гнили и страха, который становился тем сильнее, чем ближе подходил.

— Еще немного… — шептал про себя лесник, видя, как в глазах Маэстро рождается паника, совмещенная с усталостью от бесконечного использования сил.

Безумец, вечно выходящий победителем из сражений, не ожидал такого отчаянного сопротивления со стороны своего бывшего питомца. Он привык, что жертвы молят о пощаде, а не прут напролом, игнорируя раны, близкие к смертельным.

В этот момент время словно замерло.

Глубоко в недрах депо, там, где находились генераторы, и откуда пришли ребята, сработали заряды, установленные Алексом и Нюхачом.

Сначала, как в замедленной съемке, все поглотила тишина. Такое странное, вакуумное беззвучие, когда звук взрыва еще не достиг ушей, но ударная волна уже неслась сквозь подошвы.

А затем мир взорвался.

Мощнейший импульс буквально сотряс само основание здания. Где-то далеко панически закричали десятки голосов, но их тут же заглушил грохот рушащихся стен и, казалось бы, надежных перекрытий. Однако самое главное, из-за места, где случился взрыв, погас свет. Не просто замигал, а исчез окончательно, включая аварийные системы, зацикленные на части генераторов, приказавших долго жить.

Коридор погрузился в абсолютную, непроглядную тьму.

Для обычного человека это было бы фатально.

Так, например, для Маэстро, привыкшего полагаться на улучшенное зрение, это стало неожиданным шоком. Его концентрация, пережившая короткую, но тяжелую схватку, лопнула. Груда хлама, которую тот удерживал в воздухе, стремилась обрушиться на пол.

— Нет, где свет? Где мой свет⁈ — его голос сорвался на испуганный фальцет, после чего фигура в темноте начала судорожно шарить руками, в попытках найти физическую опору.

Но для Нюхача, в отличие от босса, тьма была многократно ближе. И он куда меньше завязывал собственные способности на глаза. Особенно учитывая божественный нюх, как иногда шутили близнецы. А теперь, так вообще, получалось что он чувствовал движения воздуха, ощущая кожей легкое, свистящее дыхание противника, и, самое главное, лесник потрясающе различал его запах.

— Теперь настала моя очередь атаковать, Босс. — раздался голос Нюхача прямо из темноты, казалось, сразу со всех сторон.

Маэстро попытался выставить блок, но когда не знаешь откуда придет атака, это очень трудно.

Первый удар, напитанный всей мощью регенерировавших мышц, пришелся ему точно в колено. Хруст костей прозвучал в тишине коридора так отчетливо, что даже не верилось. Вот только безумец вскрикнул по-настоящему, подвывая, аки раненый зверь.

— Это тебе за всех ребят. — Нюхач возник рядом словно привидение.

Второй удар был нацелен прямо в плечо, раздробив сустав и лишая Маэстро возможности пользоваться рукой. Третий, со всей озлобленностью, пришелся в челюсть, обрывая очередной истошный вопль.

Бывший лесник будто открыл третьей дыхание, действуя методично и беспощадно. В нем не осталось ничего от того пугливого человека, мечтающего о спокойном завтра, которым он был под руководством этого человека. Сейчас он был воплощением возмездия.

Мужчина схватил Маэстро за горло, приподнимая его ослабевшее тело над полом. Даже в полной темноте он словно видел, как бьется жилка на шее противника, как он судорожно пытается набрать в рот воздуха, как он пытается воспользоваться силами, но это не выходит.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — прошептал Нюхач ему прямо в лицо. — Ты возомнил себя хрен знает кем, этакий творец современной реальности. Но на самом деле ты просто обычная гнида, которая прячется в тени сильных. Ты не лучше тех тварей, что рыщут по округе. Даже хуже.

Было не ясно, хочет ли что-то ответить его собеседник, но одно, точно, заметно. Маэстро сильно обмяк в его руках, силы, кажется, окончательно покидали безумца.

— Твоя жизнь заканчивается так ужасно, Маэстро. — произнес лесник с какой-то бесконечной усталостью. — В ней нет, и не было ничего, кроме грязи.

Он сжал пальцы.

Короткий, сухой звук, и тело бывшего босса дернулось в последний раз, после чего окончательно затихло. Нюхач разжал руку, позволяя трупу мешком рухнуть в кровавую лужу, которая уже начала остывать.

Наконец-то всё было кончено.

Попытавшись сделать глубокий вдох облегчения, все что смог почувствовать мужчина, так это странный хлюп внутри груди. Адреналин, судя по всему, начал отступать, и на его место пришла всепоглощающая, свинцовая боль.

Регенерация клеток почти остановилась. У тела просто не осталось строительного материала, поэтому он пошатнулся и осел по стене, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь драный балахон.

Где-то вдали снова послышались взрывы, но теперь они казались чем-то неважным, фоновым, бесполезным шумом. Ему нужно было идти, идти к командиру, туда, где были близкие Алекса. И его.

— Вставай… — прохрипел он себе под нос, криво усмехнувшись. — У нас была команда, команда… идти вперед.

Перевалившись на живот, и, синхронизируясь с дрожью внутри плитки от продолжающихся разрушений, ему было тяжело. Каждый сантиметр давался с невероятным трудом, идти он уже не мог, поэтому пополз. Скребя ногтями по неровному бетону, оставляя за собой широкий кровавый след.

Нюхач двигался в сторону тюремного блока.

Стальной перезвон за спиной, вместе с тихими голосами двух мужчин, оборвался так же внезапно, как и начался какую-то минуту назад, сменяясь утробным рыком Нюхача и безумными выкриками его бывшего босса.

Как бы не хотелось, но оборачиваться назад не стал, стараясь сосредоточиться на том, что было, и, самое главное, ждало впереди. Все ж таки новый мир, тот, где каждый вдох, наполняющий тебя жизнью, тут же может стать последним…

Вот и получалось, что доверие — это чуть ли не самое дорогое, что только может быть. Тем более в такие ответственные моменты, поэтому, не без уверенности могу сказать: мы выложили на стол всё, что у нас было.

Мои ботинки, ритмично и гулко выбивающие мелодию бега от бетонного пола, словно кричали, что нам необходимо успеть. Нет, не совсем так, скорее — мы обязаны успеть!

Коридор, с которого начинался тот самый тюремный блок, по-своему казался бесконечной глоткой огромного кита, доживающего свой последний век. Как если бы окружающие меня стены, покрытые слоями старой краски, были его шелушащимися внутренностями. Ведь если присмотреться, та, опадая хлопьями, словно открывала окно на историю. Только в нашем случае историю всего здания, вплоть до обнаженного холодного бетона.

Сверху, над моей головой, прямо за толщей десятка метров перекрытий, придавленных тоннами земли, грохотало с невиданной силой, что аж доходило сюда. Депо продолжало содрогаться, и теперь не было никаких сомнений, мятежники решили вступить в бой. Иначе откуда там такая активность? Вот только был другой вопрос, важнее, кто же инициировал взрывы? С другой стороны, главное чтобы с этими людьми можно было договориться, и они не принадлежали другим хранителям этих безумцев.

Пыль, вместе с небольшими кусками бетона, сыпалась с потолка. Когда же она приближалась ближе, превращалась в тонкую завесу, забивающуюся глубоко и в нос и в рот. А тем временем, аварийные лампы освещения, выхватывали из взвеси плотные частицы, причудливым танцем падающие вниз.

— Партнер, неужели ты действительно уверен, что Нюхачу хватит сил справиться? — голос Вейлы, до этого молчаливо наблюдающей изнутри, внезапно прозвучал прямо рядом с моим ухом. Его нотки были несколько прохладными, но одновременно с тем они наполнялись любопытством, несущим с собой некоторую прозрачную изморозь, как предвестника зимы. Девушка скользила рядом, спиной вперед, и пристально заглядывала в мои глаза. Так, если присмотреться, внутри её собственных зрачков, окутанных туманностью, можно было увидеть как отражались всполохи багрового сияния. — Тот безумец… от него веет опасностью, веет изнанкой. Можно сказать, что он пахнет бездной. — помолчав, Вейла решила дополнить. — Я переживаю, что Нюхач просто может не вернуться из этого противостояния.

— Нет, я в нем уверен. — отрезал, не сбавляя темпа нашего бега. — К тому же, ему происходящее нужно не меньше, чем мне. Как бы даже не больше… Понимаешь, если он не придушит воплощение своего собственного страха сейчас, тот самый безумец, как ты выразилась, будет жрать его изнутри всю оставшуюся жизнь. А я… — слегка призадумавшись, добавил. — А я верю в него, по крайней мере, очень хочу верить. — улыбнувшись собственным мыслям, решил поставить красивую точку. — Тем более, у него просто нет другого выхода, впрочем, как и у всех нас.

Вейла с каким-то непередаваемым удовольствием хмыкнула, а её призрачные контуры на мгновение стали гораздо четче. Можно сказать, что она была близка к тому, чтобы стать полностью осязаемой, прежде чем обернуться на шум царящего за спиной боя.

— Знаешь, твоя вера… точнее уверенность. Она иногда пугает гораздо больше, чем ненависть, испытываемая порождениями Изнанки, Алекс. Но, пожалуй, именно это делает тебя… тобой. — сделав крутой вираж вокруг моей головы, молодая на вид девушка добавила. — Ладно, надо бы готовиться, потому что впереди пахнет проблемами.

Я, предвкушая, влетал во встреченный поворот, приблизившийся ко мне с невероятной скоростью, и так получилось, едва ли не врезался в группу сектантов, отклики которых засек ещё раньше.

Нестройный ряд из семерки бойцов, каждый из которых был одет в черные лохмотья, напяленные аккурат поверх бронежилетов и с винтовками наперевес.

Они явно не ожидали внезапных встреч. Кажется, что ребятки как раз бежали на звуки сражения за пределами этой зоны, и во время моего появления на секунду замерли. Видимо, не просто удивились «брату» в маске, несущегося куда-то дальше, вглубь, в противоположную от битвы сторону.

Думается мне, что отреагируй они быстрее, ничего бы не изменилось. Но наличие заминки… это, безусловно, тоже хорошо. Поэтому решил воспользоваться моментом, обращаясь к силам. Пси внутри меня, до того момента охотно кружащая по каналам, мгновенно отозвалась на боевой клич.

Резкий бросок ладонью вперед, и воздух в коридоре, следом за той, стремился принять состояние колючих, хладных частиц. Двойка самых первых противников не то что не успели вскинуть оружие, они банально не поняли, что произошло, когда их ноги намертво примерзли к полу, а по телам побежала сеть трескучих искр инея.

Остальные кто остался в живых, резко затормозив, встали как вкопанные за спинами моих первых жертв. Надо отдать им должное, отреагировали неплохо, и повскидывали автоматы вверх, целясь в мою фигуру. Вот только и я был не промах, моментально оказываясь ближе.

В одной из рук лежало нечто, напоминающее по форме и по содержанию клинок, сформированный из льда.

Короткий бросок, и оно прошивает на вылет горло одного из невезучих фанатиков. Сверкающий, блестящий предмет, сделал это так легко, словно плоть врага была не плотнее, чем подтаявшее масло.

Погасив инерцию броска круговым движением, и чуть-чуть присев на месте, у меня получилось уйти с линии огня оставшихся выживших, и совместить это с ударом локтем, ближайшего ко мне противника. Под таким натиском человеческие кости затрещали, а я почувствовал, как нижняя челюсть моего оппонента просто разлетелась на мелкие кусочки.

Тех же, кто до этого по мне стрелял, постигла участь чуть-чуть лучше. Их банально пригвоздило к полу массивными энергетическими копьями, сформированными заранее и спрятанными за моей спиной.

— Медленно, мой ученик. — прошептала Вейла, проплывая сквозь последнее падающее тело сектантов. — Алекс, ты меня прям расстраиваешь, когда же ты уже начнешь действовать на автомате?

Я не стал отвечать на её вопрос, а просто рывком сорвал с пояса убитого связку ключей, которая звонко бряцнула при падении её хозяина. Не сомневаюсь, что она, теоретически, может мне тут пригодиться, хотя учитывая возможность все замораживать… не факт. Но с другой стороны, а зачем тратить энергию, когда можно не тратить?

Передо мной как раз раскинулись различные металлические двери, которые даже при большом желании можно было заметить не сразу. Нечто похожее, помнится, было на объекте служивых, куда меня впервые привел Марков. Однако, придаваться воспоминаниям, сейчас не лучшая идея, времени нам сильно не хватало. И, чтобы его не терять попусту, я одновременно бежал и сканировал помещения. Надо было точно знать — где есть отклики, а где их нет. Все ж таки глупо получилось бы, рыскай я по пустым комнаткам.

И, действительно, обратно энергия возвращалась очень быстро, особенно когда у неё выходило обнаружить живых обитателей. Правда… не все из них были одаренными. Большинство, конечно, но уж очень-очень слабые. Не думаю, что Аня с Артемом были среди них. Но даже так, все равно надо было проверить. Кто его знает, на что способны были сектанты, и какие технологии у них были.

Кинувшись к самой первой из нужных дверей, обнаружил, что та была не закрыта, и силой распахнул её наружу.

Оттуда, изнутри, ударил сильный запах хлорки, совмещенный с липким страхом, окутывающий туманом местных обитателей. Первоочередно, на глаза попали железные нары, под завязку забитые людскими фигурами. Точнее… тем, что они представляли из себя теперь. Потому что настолько изнеможенных людей, пожалуй, я не видел очень, очень давно.

Всего их было человек пятнадцать, с тусклыми, безжизненными глазами. Когда они обратили на меня внимание, в них вспыхнули вбитые во всех смыслах рефлексы, и те моментально согнулись, забиваясь в дальние углы.

— Уходите! — крикнул им, заморозив и сломав замок мешающий решетки. — Я не с вашими мучителями, я не с сектантами. — развел руки в стороны, стараясь придать себе как можно больше убедительности. — Сейчас наверху идет бой, вам надо срочно отсюда уходить, иначе вы рискуете остаться здесь навсегда.

Благодарности ждать не приходилось, да и задерживаться, чтобы пытаться их уговорить, тоже. Как-никак, но мой путь лежал совсем в другом направлении.

Так, оставив людей, шедших на выход, двинулся к следующему помещению.

Вторая комнатушка, попавшаяся мне на пути, была закрыта. Тут помогли ключи, которые я подобрал с убитого, но и без них мог бы справиться. Правда, когда вошел… в общем, идея была не из лучших. Потому что открывшейся вид, кажется, заставил даже Вейлу поморщиться. А она, напомню, сидела глубоко во мне. Это было нечто, напоминающее собой операционную. Или… с учетом местных «хозяев», больше всего она выглядела как старинная скотобойня. На столах лежали тела, часть из которых ещё дышала, другая часть уже слабо напоминал из себя людей, а от других… остались только их части.

Шрам, вместе со своими прихвостнями, судя по увиденному, совсем слетел с катушек. Видимо, они тут проводили какие-то эксперименты с пси-камнями, потому что остатков от «кубиков», как называл их раньше, и от кристаллов, было очень-очень много.

Так, заглянув чуть глубже, я увидел молодую женщину, привязанную тугими ремнями к столу. Её широко открытые глаза смотрели на окружающий мир с беззвучным, застывшим криком, кидая случайные блики в стороны, отдающие фиолетовыми лучами. Вот только… сам крик, кажется, женщина больше издать никогда не сможет, у неё просто не было на это сил, да и не добавлял их какой-то здоровенный костяной отросток, растущий из предплечья и напоминающий старинный кинжал.

— Помоги… — прохрипела она, набравшись храбрости, когда я подошел ближе. — Прошу… тебя…

Посмотрев на её раны, с легкостью можно было сказать, что как тут не старайся, но помочь нереально. Там просто нечего и некого было спасать. Её настолько сильно проела сила Изнанки, что, кажется, вот-вот и захватит саму её душу.

Я медленно и осторожно приложил руку к её лбу, понимая, что это единственное, чем был способен реально помочь страдающей женщине. И пустил короткий, можно сказать, милосердный импульс силы, разрушающий остатки теплящейся жизни.

— Спокойного тебе посмертия. — бросил ей, а точнее остаткам, и рванул к выходу, понимая, что живых тут больше никого не было. Задерживаться там, значит, давать почву для пробуждения невиданной ярости, угрожающей потерей самоконтроля. А этого нам не надо было.

Тем временем депо снова содрогнулось, как если бы по нему зарядили огромной такой ногой.

Однако, в реальности было совсем иначе. Я не сомневался, что где-то совсем недалеко прогремел ряд мощнейших взрывов, от чего ближайшие ко мне стены пошли слабой сетью трещин, а с потолка рухнул солидный кусок бетона, едва не приземлившись мне на голову.

— Алекс, будь аккуратнее, а то нам идиотских травм ещё не хватало. — прошептала моя наставница, когда я удачно увернулся от летящего куска.

Ответить на её просьбу не успел, потому что уже врывался в третью комнату, целиком забитую подростками. Не взрослыми. Подростками. Небольшие, уставшие, напуганные. Они сидели в полной, мертвой темноте, прижавшись друг к другу телами, и жались от меня в противоположную сторону, что было сил.

От такой картины сердце пропустило далеко не один удар, как бывало раньше, а сразу добрый десяток. Я на секунду представил здесь Алису, Артем и Аню, от чего ощущения стали ещё более отвратительными.

— Слушайте меня все! — я, приложив усилия, и использовав силу, в одно движение сорвал с петель дверь мощным рывком. — Бегите за такими же беженцами, как и вы. Я недавно их выпустил со стороны входа. Сейчас здесь, по всей территории, идет бой, и, если вы останетесь, можете погибнуть! Убегайте!

Вместо того чтобы начать двигаться, они просто застыли на местах, словно каждую клеточку их тел парализовал невиданный доселе ужас. Тогда, ведомый интуицией, потянулся к своей энергии, выпуская частицы пси наружу, из тела, выстраивая их в подобие дорожки.

— Прошу вас, уходите. — прошептал им, немного наклоняясь. — Видите дорогу? Следуйте за ней, пожалуйста.

И они пошли, этакие маленькие тени, потянувшиеся в сторону ослепительного света выхода. Я не был уверен, что все будет хорошо, и, возможно, буду себя за это проклинать долгие годы. Но я не мог остаться с ними, мне надо было бежать дальше.

Четвертое помещение, которое предстало передо мной, оказалось какой-то местной библиотекой или чем-то похожим. Вот уж не думал, что сектанты читающий вид. Но на деле, ряды полок были завалены не только книжками, но ещё какими-то папками, исписанными тетрадями, и… и чертовыми склянками с органами.

Вот уж что называется: «поторопился с выводом».

Одновременно с такими мыслями, я наткнулся на ещё одного из сектантов, который судорожно собирал документы в одну единственную сумку. Он, заметив меня, дрожащими руками попробовал хватануть лежащий рядом пистолет. Но сноп ледяных спиц, сформированных в воздухе моей волей, пригвоздили его руку с оружием к столу.

Я сильно схватил его за воротник, притягивая к себе. С головы опешившего, стонущего фанатика упала маска, открывая вид на бледное, молодое лицо, в глазах которого плескалось осознание неминуемого финала.

— Где вы держите важных заключенных? — прорычал, сильно приближаясь к нему и встряхивая тщедушное тельце. — Те, кого привезли на той неделе, где они⁈

Сектант заскулил под моей стальной хваткой, пытаясь отстраниться подальше от источаемого из моего тела холода, и просачивающегося сквозь прорези маски.

— Я… я не знаю… не знаю… — заикаясь, вытолкнул он. — Но, но обычно весь материал Хранителя там, он… они внизу. Там раньше был сантехнический узел, подвалы… их переоборудовали в изолятор. Там самые крепкие… те, кто выдерживает дозы…

— Показывай дорогу, ублюдок. — швырнул его в сторону, куда парень до этого показывал трясущимися пальцами. Кажется, в той стороне был лестничный пролет, который вел гораздо глубже.

— Там… вниз и н-н-налево… вторая стальная дверь, там ещё выбит символ… — сектант всхлипнул, сползая по стенке. — Пожалуйста, не убивай… я просто вел учет… учет…

Больше на него время тратить не стал. Возможно, по-хорошему, стоило бы его прибить на месте. Но я оставил его просто скулить в пыли, бросаясь вниз, к лестнице, в поисках той самой двери.

Порывы сквозняка, бьющие в лицо, несли с собой ещё более тяжелые запахи. Особенно аромат ржавчины и мокрых тряпок, которые кто-то закинул в ведро с водой, и забыл там минимум на пол года.

Сверху снова раздался сильный толчок. Ощущение такое, что ещё чуть-чуть и здание не выдержит, складываясь подобно карточной конструкции.

И, действительно, в подтверждение этих мыслей трубы над головой решили лопнуть, от чего струи горячего пара заполнили пространство. Я же пробирался сквозь этот туман, ориентируясь на ощущения и возвращающиеся ко мне отклики энергии.

Наконец я увидел её.

Массивная дверь, выкрашенная в грязный багровый цвет, с тяжелыми петлями и металлическими наростами. Она выглядела чужеродно среди старых труб и вентилей.

— Алекс, кажется, он говорил об этой двери. — голос Вейлы стал серьезным. Она перестала летать кругами, а зависла в десятке сантиметров перед моим лицом, напряженная, словно струна. — Чувствуешь? За этой дверью есть сигнатуры, но слабые… а ещё кто-то очень похожий на одаренных, как у Титана.

Что ж, пару лет назад я бы постучал. Но не сейчас.

Пропустив сквозь тело энергию, выпустил перед собой волны пси, преобразуя их в лезвия, срубающие петли. После этого прицельно зарядил ногой туда, где по моему разумению был замок. Металл от такого воздействия жалобно взвизгнул, вминаясь внутрь. А части, где были замки и засовы — вырвало с мясом, что позволило ворваться внутрь с готовностью убивать всё живое.

Помещение, как успел заметить заранее, было огромным и мрачным. Вдоль стен тянулись толстые магистральные трубы, по которым с хлюпаньем текла какая-то жидкость. В центре же, под стерильно белой лампой стоял человек. Он был неестественно высоким и тощим, облаченным в какой-то кожаный фартук, насквозь пропитанный багровыми цветами. В руках неизвестного были длинные иглы, светящиеся тусклым бирюзовым светом.

Услышав грохот, он не торопился оборачиваться, а нарочито медленно двигал головой в сторону. Его лицо, бледное, почти что прозрачное, с глазами в которых не было видно зрачков, а только сплошную, пульсирующую пелену, озаряло безумие не меньше чем у босса Нюхача.

— О-о-о… — протянул он тонким и сиплым голоском. — Смотрите-ка, у нас тут новый материал, а какой качественный! Как же давно Шрам не присылал мне подопытных с такой вкусной энергетикой…

— Где они? — мой голос сорвался на рык. Мне чертовски хотелось разорвать его прямо сейчас, но за спиной этого урода виднелись клетки, внутри которых чувствовалась жизнь.

— Б-брат? — из темноты донесся слабый, надломленный голос, который я просто не мог не узнать. — Саша, это ты? — это был Артем, его голос звучал слабо, словно каждое слово весило под тонну.

— У-у-учитель… — раздалось из второй клетки. Голос моей ученицы. Ани. Она привычно заикалась, но столь тихо, что у меня перед глазами поплыла волна ярости, которую сдерживать уже не было сил.

— Я здесь. — выдохнул, чтобы они знали, помощь пришла. — Я здесь, ребята.

Тварь в фартуке, не представляя что его ждет дальше, рассмеялась так мерзко, что захотелось помыться. Но больше терпеть не было сил, и в одно движение с руки сорвалось ледяное копье.

Он, напротив, вскинул собственные кисти в защитном жесте, и я увидел, как рядом с ним сформировался точно такой же ледяной барьер.

— Посмотрим же, кто лучше подчинил себе стихию! — выкрикнул он, отправляя в мою сторону что-то похожее на ледяные стрелы, черные, как сама бездна.

Я выставил перед собой плотный барьер, как в тот же момент до нас донесся оглушительный взрыв, а по стенам прошлись остатки ударной волны.

Ударная волна от взрыва, случившегося где-то вдалеке, докатилась до нас за считанные мгновения, превращая и без того хрустальное равновесие в настоящий первозданный хаос. Вот теперь, думаю, это сработали заряды, установленные Нюхачом.

Пол под ногами от такого варварства не просто задрожал, а чуть ли не вздыбился волнами, подкидывая нас слегка вверх. Такое обычно можно было увидеть в кино, или в мультфильмах, где точно также двигается спина гигантского зверя, решившего стряхнуть с себя назойливую мошкару. Сверху, уже привычно, посыпалась бетонная крошка, а вот магистральные трубы, которые приметил в самом начале, идущие вдоль стен, жалобно застонали, выплевывая из себя жидкость и пар.

Но дальше, дальше было то, зачем мы с Нюхачом все это затеяли. Дальше наступила тьма.

Она, как бывало в самые обычные дни, не приходила постепенно. Свет не стал мигать, прощаясь с нами. Он просто взял и моментально исчез, словно кто-то вырезал его из реальности детонацией основных и резервных генераторов.

Поэтому получалось, что в подвальном помещении воцарился мертвецкий мрак. Ещё бы немного, и не сомневаюсь, что получится дотронуться до него руками. Настолько он был густым, смердящим смертью и опасностью.

— Вот и началось. — прошептала Вейла. Видно её не было, значит, девушка сидела внутри. Но даже так, присутствие наставницы чувствовалось более чем отлично, этакое легкое покалывание в районе затылка. — Алекс, будь осторожнее, ты хоть и сильнее, но кто знает, на что способен этот гнусавый уродец. Судя по возвращающимся откликам, в темноте он видит лучше, чем ты.

Что ж, отвечать на такое не было смысла, потому что и без напоминания я уже успел об этом трижды подумать. Но, конечно, думать одно, а делать — совершенно другое. Поэтому мне выгоднее было сосредоточиться на дыхание, выравнивая его и наполняя до отказа легкие, чтобы кровь разогнала кислород по клеткам, не забывая и про пси-центры.

В моем случае, глаза в такой темноте были менее полезны, чем другие виды чувств. По крайней мере пока что. В связи с этим я слегка прикрыл их, делая акцент на бурлящей силе, расширяя её воздействие.

Хлесткий всплеск энергии, и вокруг меня разошлась невидимая для глаз сфера. В таком состоянии, как сейчас, мир вместо набора цветов и форм, превращался в этакую топографическую карту вибраций и энергетических сигнатур.

Можно сказать, что я по-своему видел пульсации энергии, льющейся откуда-то из глубин изнанки. Особенно тревожила пара слабых, измученных искр жизни внутри стоящих клеток.

Артем и Аня.

Кроме них, как наяву, видел перед собой вытянутый, противоестественно тонкий силуэт очередного врага. Эманации его энергии были темнее, чернее, как если бы их облили отработанным маслом.

— Ха-ха-ха! Маленькая, маленькая овечка, неужели ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня в темноте? — голос местного вивисектора донесся откуда-то справа, хотя он сам стоял только что прямо передо мной. Вот откуда такие уникумы берутся среди этих бандитов? Двигается быстро и бесшумно, аки насекомое. — Я, в отличие от таких, как ты, привык к тьме, привык быть мусором, который не замечают! Знаешь, со временем оказалось, что чем темнее, тем лучше видны дефекты, как у тебя… у твоих друзей… Они были так податливы, особенно девчонка, так заикалась, когда я вводил ей первый состав…

— Зря бахвалишься, дурачок, овечка убьет тебя, и сделает это как можно более мучительно. — выдохнул в его сторону голосом, приправляя все это дело энергией, чтобы пространство рядом зарябило, создавая для меня дополнительную возможность к обзору.

Видимо, понимая, что я не шучу, противник со злостью начал свою атаку, направляя в меня что-то острое. Снаряды физически увидеть не получалось, но при этом, сфера четко фиксировала пять точек, рассекающих пространство в мою сторону.

— Левее и вниз, Алекс! — выкрикнула Вейла.

Я, прислушавшись к наставнице, резко ушел в кувырок, чувствуя, как над головой со свистом проносятся ледяные стрелы.

Что это было успел заметить под самый конец, прежде чем они врезались в стену за моей спиной, и до ушей донесся звук разбивающегося льда. Силы противника были отличительно агрессивными, да настолько, что бетон в местах попадания просто лопался из-за избыточного давления.

— Ха-ха-ха! Давай же, покажи, как стихия подчиняется тебе, покажи мне это! — снова раздался этот сиплый, мерзкий хохот. — Я ведь знаю, какие у тебя силы!

В одно движение выпрямился, отправляя ответный импульс. Нет, не в него, а в клетки. Мне, в отличие от этого ублюдка, обязательно нужно было действовать ювелирно. Если я сейчас разгонюсь на полную катушку, и обрушу всю мощь, могу неосторожно задеть ребят, а то и вообще, похоронить всех под завалами.

Ледяные копья, подобно голодным псам, сорвались с поводка, пролетая мимо фигуры вивисектора, создавая видимость промаха из-за темноты.

Первый из выпущенных снарядов ударил в массивную петлю клетки, расположенную на высоте в два метра. Это была клетка Артёма. А вот второй попал аккурат в зону, где должен был быть замок клетки, в которой разместили мою ученицу. Металл, слегка ослабленный от ударов, резко лязгнул.

— И с такими дрянными навыками ты хочешь меня убить? Не смеши! — тоненько взвизгнул тощий, закружившись в смертельном, пробирающем до костей танце.

Он вновь попробовал обрушить на меня вихрь сил, облаченных в ещё более смертоносный цвет. Запущенные им сосульки летели по дуге, делая чертовски смелую попытку зажать меня в тиски между трубами и стеной.

Повторно вскинул перед собой плотный барьер, преобразуя чистую пси в полупрозрачный и прочный щит. Льдины разных размеров бились о него, иногда рассыпаясь ядовитой крошкой, а иногда просто отклоняясь, и улетая дальше, в сторону лестницы.

Я делал шаг за шагом, не отступая, и постепенно сокращая между нами дистанцию, что явно бесило моего противника. Но вот чего он не замечал, так это того, что я одновременно смещался в сторону, дабы клетки оказались за моей спиной.

Это был достаточно сложный манёвр, потому что приходилось подставляться под удары, часть из которых принимал на плечи, а другую часть блокировал собственными короткими выпадами, минимизируя полученный урон.

— Вейла, как думаешь, не пора ли нам расстраивать нашего холеного противника? — мысленно и с улыбкой спросил у наставницы.

— Пора, ещё как пора мой ученик, а то он совсем уже зазнался! — её голос бодрил, да так сильно, что совсем не вписывался в окружающую обстановку.

Было легко почувствовать, как температура в этом подвале начала стремительно падать на добрый десяток градусов.

Видимо, как и я, противник решил закончить собственные игры. По силуэту легко угадывалось, что он вскинул руки, от чего рядом с его фигурой начало формироваться какое-то подобие кольца изо льда, готовое вот-вот разлететься во все стороны тысячей острейших бритв.

— Все, время для игр с тобой вышло. — произнесли мы с ним одновременно.

Больше не было нужды сдерживаться, ребята оказались сзади меня, а благодаря моей уловке, замки на их клетках, как и сами клетки, превратились в крошево, значит выбраться смогут.

Так, вместо того, чтобы опираться только на сферу, я дополнительно напитал глаза пси, открывая их и всматриваясь в сторону откуда должна была прийти атака.

Но ждать её не стал, и сам рванул вперед, навстречу, используя свои физические способности на максимум. Мой противник явно не ожидал от меня такой прыти, и, тем более, такой скорости. Его черное кольцо, только-только начавшее расширяться, затормозило, стоило мне войти в зону действия.

Внутри моей руки собиралась энергия, сначала нейтральная пси, которая стремительно превращалась в сверкающий лёд, формируя длинное, узкое копье прямо в движении. Этот местный докторишка, или ученый, кем бы там себя не возомнил, попытался выставить щит. Но моя ярость и злость, копившаяся всё это время, кажется, помогла, пробивая защиту точно так, как это делает острейший нож с обычной бумагой.

Звук, издаваемый плотью во время удара — был тихим.

Оружие вошло точно в горло, в месте, где располагался кадык, пробивая шею навылет и силой инерции пригвождая тщедушнее тельце к одной из толстых труб за его спиной. Глаза мерзавца, постоянно бегающие по сторонам, расширились, как если бы он был в шоке от произошедшего. Внутри на мгновение мелькнуло что-то похожее на осознание случившегося… а затем свет жизни в них окончательно погас, так просто, что было даже удивительно.

Я стоял, делая глубокие вдохи, и точно такие же глубокие, медленные выдохи. Напротив, передо мной, с тощего тела, прямо по его кожаному фартуку стекала густая, и неестественно темная кровь. Тишина, наступившая после короткого сражения была умиротворяющей. Лишь где-то глубоко, вдали, за стенами, продолжало что-то грохотать.

— Саша… — слабый голос Артема вывел меня из нахлынувшего оцепенения.

Понимая, для чего изначально сюда пришел, бросился к клеткам.

Тьма всё еще была абсолютной для обычного зрения, не усиленного способностями. Но, чтобы тут не блуждать в потемках, зажег над ладонями огонь.

Его рваные и мечущиеся языки выхватывали из мрака Артема, который пытался подняться на ноги, опираясь на ломаные прутья решетки. Он выглядел чертовски плохо. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, какие-то лохмотья вместо одежды. А рядом с ним была Аня. Она пыталась помочь моему брату, но даже так, у самой девушки сильно дрожали плечи, и ещё чуть-чуть, так она сама упала бы.

— Я здесь, ребята, я здесь. — отбросил в сторону хлам, лежащий рядом, и который мешался. — Всё кончено.

Младший брат, поддерживаемый ученицей, едва ли снова не упал, буквально сделав несколько шагов. Но я уже был рядом, подхватывая руками ребят.

— Саша… ты пришел… — он вцепился в мой рукав, и я почувствовал, что он делает это из последних сил. — Мы думали… думали, что всё, Алиса… Мама… мы не нашли…

— Не надо, не надо сейчас думать об этом. — я повернулся к Ане и протянул ей руку, чтобы она наконец получила опору. Девушка смотрела на меня огромными глазами, в которых застыл невыразимая усталость. — Аня, иди сюда, теперь все будет хорошо, ты в безопасности.

Она сделала глубокий вдох, от чего её губы шевельнулись, но вместо слов вырвался лишь тихий всхлип. Однако, даже так, ученица поднялась, пошатываясь и опираясь о мою руку.

Теперь у меня появилась возможность осмотреть ребят нормально. В первую очередь на предмет внешних ран, а потом быстро просканировал их на предмет энергетических проблем. И вот тут, радости, не было совсем. Каким-то образом получилось, что их резервы полностью опустели, но ещё хуже, что восстановление почти не шло.

Вот почему они сами не предприняли попыток спастись. У них просто не было никаких сил на это. А вот внешние раны, наоборот, радовали. Там одни синяки да потертости, ещё успеют зарасти.

— Нам нужно уходить. — я обнял их обоих за плечи, стараясь передать им хоть немного своей собственной уверенности вместе с частицами пси. — Тут начинается серьезная заварушка.

— Подожди… — Артем поднял голову, наблюдая за мной затуманенным взглядом, внутри которого промелькнула искра беспокойства. — А как же… он…

— Он? — не понял я.

— Нюхач… Нюхач… — прошептал брат. — Он спас нас, в тоннеле, тогда… он помог… потом разделили… Мы не можем его… оставить.

Что могу сказать, это порадовало, да так, что я не сдержал собственной улыбки.

— С Нюхачом всё в порядке, ребят, я его уже вытащил отсюда. Он сейчас… должен заниматься своими делами, и мы как раз идем ему на помощь.

Ребята, больше не задавай вопросов, побрели, и мы дружно начали подъем наверх.

Путь назад был несколько сложнее. Во-первых, мешали завалы, образовавшиеся после взрывов. Во-вторых, пар, перекрывавший видимость. И в третьих, постоянные вибрации. Это ещё не учитывая, что я буквально тащил на себе Артема с Аней. А Вейла летела впереди, пытаясь показывать более-менее нормальные участки пути.

— Еще немного. — подбадривала она меня. — Буквально до того поворота, а там уже двигае прямо.

Когда мы добрались до широкого холла, ведущего напрямую к выходу из тюремного блока, я замер.

Впереди, в свете слабых фонариков, стояла толпа. Это были те самые беженцы, которых я выпустил из камер по пути сюда. Десятки изможденных людей в робах, рядом с которыми пугливо жались подростки.

Сначала моя рука потянулась за силой, я подумал, что их перехватили и теперь требуется помощь. Допускал, что с ними что-то случилось, и теперь придется отбиваться. Вот только потом я увидел, на кого они смотрят.

В центре этого импровизированного круга, на бетонном полу, лежал Нюхач, недалеко от которого лежал его противник.

Лицо моего напарника целиком было залито кровью, да и вообще, физическая форма удручала. Правда из груди вырывалось свистящее дыхание, а значит, он ещё был жив.

Парочка из тех, кого выпустил, а именно две женщины, пытались перевязать ему рану на боку кусками своих собственных одежд, а какой-то старик придерживал за голову.

Они помогали ему.

— Командир… — прохрипел Нюхач, заметив меня со слабой, болезненной ухмылкой. — Видишь… я же говорил… что справлюсь.

Я подошел к нему, чувствуя, как душа шепчет, что не зря ему доверился. Но одновременно с тем, кричит, что зря оставил одного. Такие раны…

— Ты молодец, старик. — кивнул ему, после чего повернулся ко всем, кто тут собрался, включая Артема и Аню. — Все, слушайте меня внимательно. Сейчас стройной колонной идем за мной, в сторону тюремного блока, а оттуда в первый проход направо. Вы. — ткнул пальцем в ближайших мужчин. — Помогите мне с раненными. — они в ответ несмело кивнули, но двигаться не торопились. — А оттуда мы выйдем на поверхность, где вовсю развлекаются мятежники.

На первый взгляд все поняли меня, и уже собирались идти. Однако, со стороны, откуда мы пришли в начале, раздался шумный бег, и крики сектантов.

— Планы меняются. — добавил под конец. — Идете без меня, ведет Аня, Артем поможешь.

— А в-вы? — вцепилась в мою руку ученица, которая почти перестала заикаться, но одновременно с этим сиспытывая какой-то неподдельный страх. — Учитель, вы не пойдете с нами?

— А у меня, судя по обстановке, всё ещё есть дела. — ответил ей, обращаясь к сфере, которая возвращала мне добрых десятка три откликов в сорока метрах от нас, и они, будь я проклят, приближались.

Так что все, что мне оставалось, это стоять и смотреть, как цепочка людей уходит в глубины темноты, выхватывая свой путь редкими лучами фонариков. Надеялся, что они поняли куда идти из моего сбивчивого объяснения. Благо удалось проверить маршрут заранее, и им не должны встретиться враги. Но на всякий пожарный, я следил за ними, пока последние из мужиков, тех кто был посильнее и несли раненого Нюхача, не скрылись из вида моих способностей. Одновременно с этим моментом, с противоположной стороны, выскочили фанатики.

— Ну что, Вейла? — позвал девушку, чувствуя, как в основную область сферы попадают ещё точки, похожие на сильных псиоников. — Кажется, нам без боя отсюда не уйти, да и со Шрамом, похоже, придется разбираться.

— Пойдем, Алекс. — она ослепительно улыбнулась, сияя своим призрачным силуэтом. — Пора уже заканчивать с этими мерзавцами.

Я, повернувшись к противникам, сделал несколько шагов, прежде чем услышал с той стороны крик.

— Это он, он! Он всех убил и украл образцы!

Это кричал тот молодой, которого я пощадил. А рядом с ним стоял мужик, такой же как и я ростом. Его лицо, в темноте, было тяжело разглядеть. За исключением трёх полос, светящихся во мраке.

Шрам. Это был он.

Эхо от слов того самого молодого сектанта еще тихо подрагивало под сводами коридора, когда рация, размещённая на тактическом жилете и выпирающая из-под балахона одного из охранников Шрама захлебнулась хриплым сипом. Изнутри, из глубин динамика, сквозь статику и шум, прорвался чей-то сорванный голос.

— Всем-всем, внимание! Повторяю, внимание всем, и особенно постам обороняющих нижние уровни! — после короткой паузы и небольшого пика, оттуда снова раздалась речь диктора. — Главная зона генераторов повреждена в результате боя, автоматика и второй корпус стражей изолировали поврежденную зону. Подача питания ожидается с резервов, никому не паниковать, всем быть готовыми перейти в наступление для зачистки. Подача энергии через пять секунд.

Сейчас, скорее всего, где-то вдалеке, в самом центре комплекса, за толстыми переборками и с надрывом, завыли резервные дизель-генераторы, оглушая ближайших техников, которые смогли успешно оживить эти машины. Вот уж им повезло, что мы с Нюхачом о них не знали. Тем временем, тяжелый металлический щелчок прокатился через относительно целые кабельные трассы, и абсолютная темнота, в которой мы только что дружно стояли, стала неохотно расступаться.

Зажглось аварийное освещение.

Оно, конечно, было стократ хуже прежнего, работающего на тех же лампах ещё до взрыва. Однако тусклые, багрово-оранжевые отблески из грубых, толстых защитных кожухов, неохотно выхватывали из обилия мрака куски коридора.

Сам же свет, казалось, гудел, подергиваясь мелкой, раздражающей нервы дрожью и рисовал на иссеченные стены длинные, уродливые тени, превращая силуэты стоящих передо мной людей в каких-то карикатурных монстров из потустороннего мира.

В этом грязном, кроваво-хищном полумраке, реальность окончательно потеряла всякие цивилизованные оттенки, всячески напоминая, что человек — самый опасный зверь. Воздух постепенно становился все плотнее и плотнее, забиваясь парами масла и пропитываясь едкой гарью от идущего где-то «там» боя.

Шрам медленно повернулся, переводя взгляд спрятанных глаз в сторону, как бы убеждаясь, что все идет строго по запланированному им маршруту. Однако потом он слегка дернул плечом, и сосредоточил внимание на лужу крови, стремительно темнеющую рядом с телом Маэстро.

Сам же объект… точнее лежащий мужчина, он выглядел жалко, для того, кто когда-то умудрился загнать нашу дружную компанию в угол. Пусть и не в одном лице. На его теле, некогда дорогой пижонский пиджак, превратился в изодранные, грязные лохмотья. А выбеленное лицо, ныне, было испещрено грязными и кровавыми подтеками. Получалось, что человек, живущий по-своему ярко, теперь был самым обычным трупом. Вот и судьба. За исключением, конечно, лишь одной детали. А именно оскала. Он остался прежним, навеки застывая на посиневших губах.

Шрам, судя по движению его силуэта, наклонил голову громко вздохнув, и подойдя ближе, носком тяжелых, новеньких армейских ботинок, лениво качнул голову покойника. Удивительное пренебрежение к тому, кто, пожалуй, был достаточно сильным, чтобы составить конкуренцию большинству одаренных.

— Какая же досада. — негромко, с налетом искреннего, но какого-то совершенно механического, сухого сожаления произнес мужчина. Его голос, шершавый и бесстрастный, потрясающе соответствовал развернувшемуся пейзажу. В общем получался такой картинный злодей, как успела обозвать его Вейла. — Маэстро был на редкость паршивым собеседником и тем ещё законченным психом, но при этом, стоит сказать, великолепным, исполнительным инструментом. Он умело решал многие мои вопросы. Деликатные и не очень. Любил работать с неформатом… А теперь ты, чужак, сломал мою любимую игрушку. — наконец обратился он ко мне, делая ещё несколько шагов.

Мужчина поднял голову, от чего три полосы на его лице, до этого момента казавшиеся просто зарубцевавшимися шрамами, внезапно начали пульсировать тусклым, ядовито-фиолетовым светом. Как если бы Изнанка дышала через эти борозды.

— Получается так, что по закону и по всем правилам, ты мне должен. И должен очень многое. — продолжил этот явно веселый товарищ, закладывая руки за спину и продолжая шагать вперед. — Твоя энергетика… я чувствую силу даже на таком расстояние. Такая плотная, чистая. Удивительно. Думаю, что из тебя может выйти отличная замена Маэстро. Ты хорошо впишешься на его месте, примешь обязанности и будешь выполнять работу во славу Свидетелей Перерождения Человечества. Что скажешь? Согласись, щедрое предложение за тот переполох, который вы устроили?

Я почувствовал, как Вейла внутри моего разума встрепенулась, и будь возможность, так вообще, вылетела бы вцепившись в шею этому шутнику. Но вместо этого, лишь материализовалась рядом, ладонями опираясь на плечо.

— Алекс, давай вырвем кадык этому ублюдку, чтобы он не говорил всякую чушь! — сильно нахмурившись, девушка продолжила свою тираду. — Эта помойная крыса имеет грязную силу, а та пятерка, за спиной… не уверена, но, кажется, их силы хорошо друг с другом синергируют. Если что, лучше быстро выбить их.

Я едва заметно усмехнулся под маской.

Наставница, как всегда, в своем репертуаре. Особенно понравилось её отношение к каждому из противников, да и к некоторым нашим союзникам. В общем её формулировочки… были очень специфичны.

— Знаешь, Шрам. — протянул я, нарочито расслабляя собственные плечи, хотя, на самом деле, каждая мышца моего тела натягивалась до предела, чисто на всякий случай. — Твое предложение, безусловно, звучит очень заманчиво. Правда, правда. — закивал головой. — Прямо вижу свой потенциальный карьерный рост. Не сомневаюсь, что у вас предоставляют бесплатное жилье в сырых подвалах, льготы, кожаную одежку… Но знаешь. — повертел пальцем около головы. — У меня в резюме есть один маленький пунктик: я не работаю на людей, у которых лицо выглядит так, словно по нему проехался нетрезвый комбайнер. Тем более на мужчин. Да и с охраной труда у вас, я гляжу, полная жопа. Предыдущий сотрудник. — посмотрел на Маэстро, и сплюнул. — Даже до конца очередной смены не дожил, так что, пожалуй, откажусь. Предпочитаю оставаться фрилансером.

Шрам от такой тирады замер. То ли он не ожидал разговорчивости от меня, то ли ещё что, но удивить его удалось.

В багровых отблесках ламп, его лицо, наконец, стало очень отчетливо видно. Этот маленький феодал, наконец-то соизволил выйти из тени клубящихся теней. Вопреки всем моим смелым ожиданиям, в нем не было ничего прямо-таки демонического или гротескного.

Самый обычный мужик.

Средний рост, вполне себе крепкий и с сухим телосложением. Единственное, что его отличало на фоне других, так это качественная одежка, можно даже сказать, дорогая тактическая форма темного цвета, без каких-либо знаков различия, кроме как символа их секты.

Так что если бы не эти три жутковатых и застарелых шрама, светящихся полосами, пересекая все лицо от виска до подбородка, его можно было бы принять за какого-нибудь обычного кадрового бойца, ну максимум за младшего командира. В общем не было в нём той самой «харизмы» лидера.

— Жаль, очень жаль. — тихо, и без малейших ноток гнева произнес в ответ Шрам. В его глазах, ранее небольшие зрачки, теперь превратились в пару безэмоциональных маслянистых пятен. — Это очень грустно слышать. Значит, как разумный элемент, и потенциальный подчиненный ты для меня бесполезен. Но ничего. — добавил он, прежде чем задумчиво кивнуть. — Мертвым ты тоже пойдешь в дело, наши ребятки из лабораторий всегда умели работать с качественным материалом.

Противник резко развернулся на сто восемьдесят градусов, встав лицом к своим людям, и коротко рубанул воздух рукой.

— Защитникам — ликвидировать этого шута, и сделайте это быстро. Остальным выдвигаться в погоню, за беглецами, я отчетливо слышу, как они уходят через западное крыло. Одаренных схватить, они ещё нам помогут в работе. Всех остальных, кто пытается встать на пути или будет оказывать сопротивление, ликвидировать. — после того, как закончил, никто сразу не дернулся, пока Шрам не рявкнул. — Выполнять.

— Есть, господин Хранитель! — в ответ крикнул один из тех, к кому он обратился как «Защитники».

Коридор мгновенно наполнился топотом десятков ног, лязгом оружия и грубой матерной руганью со всех сторон. В районе тридцати рядовых сектантов, одетых в черные, бесформенные балахоны поверх легкой брони, вместе с автоматами наперевес, бросились колонной вперед, пытаясь обойти меня справа, чтобы ворваться в туннель, куда ушли Аня, Артем и раненый Нюхач.

Они бежали, выкрикивая свои фанатичные лозунги, уверенные в собственных силах и численном перевесе, подгоняемые поддержкой одаренных стоящих поодаль, за спиной.

— Куда это вы собрались, смертнички? — прошептал я, когда люди пробежали уже половину пути.

Время вокруг нас начало замедлять ход, едва-едва, прежде чем от сферы пришли отклики, фиксирующее траекторию движения каждого из первой десятки нападавших. Моя сила, которую я так долго сдерживал в узде, сорвалась с цепей, требуя выхода и себе и пылающей глубоко внутри души ярости.

Я сделал половину шага вперед, от чего воздух рядом просто взорвался благодаря концентрации пси.

Первым движением резко вскинул левую руку, выставляя ладонь вверх. Прямо из бетонного пола, с сухим, оглушительным треском, на пути противников выросло что-то похожее на частокол из ледяных пик. Они были чертовски острыми, рваными, угловатыми. Правда если бы не это, можно было бы подумать, что это хирургические скальпели, прозрачные, подобно хрусталю и не менее драгоценные.

Троица, которая бежала в голове колонны, в надежде на легкую добычу, налетели со всей силы на препятствие. Сосульки пробили их навылет, даже не замедлив движения, и воткнулись прямо в потолок. Образовалась такая картина, на которой кошмарный мясник забивал мясо на шашлык, заранее насадив то на шампуры. Некоторым, конечно, повезло больше, но это не отменяло раздающихся то тут, то там истошных криков боли.

Второе движение, и правая рука идет наотмашь. А следом за ней, двигаясь под воздействием воли, сорвалось концентрированное пламя, скрученное в три тяжелых, гудящих огненных копья.

Они пролетели сквозь пространство за какие-то доли секунды, оставляя в воздухе остаточный выжженный след, и заставляя пар от лопнувших труб мгновенно испаряться. Мои снаряды попали точно в грудь следующих бойцов, после чего раздался глухой, хлопающий звук. Кажется, это были их плитки в бронежилетах вместе с плотью, в одно мгновение превращаясь в жидкий, горящий шлак.

Запахло жженым мясом и раскаленным металлом. Но на этом не хотелось останавливаться.

Те из первой волны, кому посчастливилось выжить, понимая, что у них не выйдет просто так пройти, попытались в панике вскинуть винтовки, наставляя их на меня. Но я же просто скрестил руки перед грудью, выпуская вперед веер едва заметных, но чертовски осязаемых пси-лезвий.

Эти серпы, созданные из чистой энергии, прошли сквозь наполненный коридор, как коса сквозь только-только созревшую пшеницу. Огнестрельное оружие распадалось на части, обычная броня не была препятствием, падая кусками на пол. Ещё часть фанатиков рухнула на бетон, обливаясь кровью из глубоких ран. А где-то, так вообще, «части» самих фанатиков.

Больше половины людей прекратили свое существование всего за каких-то пять ударов моего собственного сердца.

— Назад, всем отойти назад, идиоты! — истошно закричал один из одаренных, который все ещё продолжал стоять на одном месте, и почему-то не торопился на меня напасть. Удивительно, что в этом крике были нотки испуга, которые до этого за ним не замечались. Да что там говорить, даже его маска съехала, обнажая лицо, перекошенное в ярости и ужасе от происходящего.

Тем временем, среди рядовых сектантов началась настоящая паника. Те, кто продолжал бежать во второй волне, резко принялись тормозить, сбивая друг друга с ног.

Одновременно с этим, внутри раций стоящих командиров поднимался гвалт, перекрываемый шумом борьбы и криками раненых.

— Посты три и четыре, срочно ответить, что у вас происходит? — Почему от вас до сих пор нет подкрепления? У нас нападение одаренных, нам нужна поддержка!

Видимо, проблемы были не только тут, но и где-то ещё. Что не могло меня не радовать, особенно, если учитывать, что проблемы были не у меня.

Сейчас окружение вокруг нас жило своей собственной, предсмертной жизнью. Стены депо продолжали содрогаться от ударов снаружи, вдалеке, в конце коридора, с грохотом обвалилась часть потолочной плиты, поднимая густое облако бетонной пыли, которая моментально смешивалась с дымом от использованных мной огненных способностей.

По парочке ледяных копий, все ещё торчащих из пола, стекала вода из пробитых труб водоснабжения, чуть-чуть посвистывая и заливая ближайшую область. От чего кровь, вперемешку с грязью, превращались в скользкое месиво.

Шрам наблюдал за творящейся бойней совершенно спокойно, словно происходящее его вообще не касалось. И это несмотря на то, что его подчиненные гибли один за другим. Вот правда, тоже странный, рабочий стереотип, почему злодеям так плевать на своих товарищей? Лишь фиолетовые полосы на лице стали гореть чуть ярче, впитывая остаточное эхо оазлитой энергии.

— Довольно, — негромко произнес он, но ощущалось это совсем противоестественно, потому что каким-то чудом ему удалось перекрыть весь этот хаос, заставляя выживших сектантов мгновенно заткнуться и попятиться назад. — Какие же вы идиоты. Я же сказал, чтобы рядовые прошли, а защитники ликвидировали угрозу. Работаете в связке, и притащите мне наконец его тушку.

Пятерка тех одаренных, о которых говорила Вейла, и которых я до этого видел сам, до этого момента, стоявших неподвижно за спиной своего лидера, синхронно двинулись в мою сторону.

Теперь, точно также, как в театре, освещаемым редким светом, их можно было рассмотреть более детально. И, в общем-то, увиденное меня совсем не радовало.

Кажется, что эти люди… одаренные… в общем, они больше всего походили не на тех, кто сам прошел возвышение, а на тех, кто являлся результатом тех самых чудовищных экспериментов, которые видел раньше.

Они, в отличие от других, имели отличающиеся вышивки на плащах, значение которых все ещё было неизвестным. А физически, тем временем, от них исходила неприятная и тяжелая аура, влияющая на территорию. Она буквально заставляла меня тратить собственную энергию, чтобы двигаться как прежде.

Эти ребятки двигались слаженно, словно у них был единый мозг на всех, или они были единым организмом?

В общем, это было понятно, стоило крайней двойке сместиться в сторону стен, и забежать под самый потолок, выставляя перед собой подобие щитов. Те, в отличие от генерируемых моими силами, ближе всего были к пчелиным сотам.

Оставшаяся же тройка синхронно вскинула руки, и я почувствовал, как на меня рухнула плита из пси. Ближайшая реальность вокруг начала стремительно уплотняться, словно меня пытались замуровать в невидимый, но чертовски тяжелый саркофаг.

В этот самый момент, когда я уже готовился дать отпор, ожила рация на груди самого Шрама. На этот раз, с другой стороны, доносился не просто сип, а сплошной, полный смертельного ужаса крик.

— Хранитель, господин Хранитель, прием! Мятежники, при поддержке… смогли… прорвать оборону в… секторе. У них есть сильные одаренные… наша внешняя линия полностью… несем потери… — вот как всегда, самое интересное услышать не получилось, очень сильно мешали помещи. Но, с другой стороны, удалось понять, что те, кто атаковал первыми — были пока что на стороне мятежников.

Шрам, всматриваясь в рацию, и иногда вскидывая глаза к застывшей пятерке, ожидающей его команд, раздраженно поморщился. Он поднял руку, и нажал на кнопку передачи, сухо кидая.

— Подорвать заряды четыре, два и семь. Атакованный сектор оставить, и вызвать гончих. Задержите их любой ценой. Я скоро буду.

Он отпустил кнопку и резким, коротким движением пальцев просто раздавил пластиковый корпус устройства, превращая его в крошево. некогда вполне рабочий инструмент просто осыпался на пол мусором, смешиваясь с гильзами и грязью. Шрам перевел свои темные, лишенные нормальных зрачков глаза прямо на меня. Наверное, за все время, это было во второй раз, максимум в третий. И при этом, вся его напускная вальяжность пополам с прагматичным спокойствием испарились в одно мгновение.

Теперь от него веяло чистой, концентрированной угрозой.

— Видимо придется поторопиться. — сказал он голосом, внутри которого впервые прорезались жесткие, леденящие душу нотки. — У меня появились дела в другом месте, которые не требуют отлагательств. Тратить на тебя больше двух минут — для меня непозволительная роскошь.

Он сделал еще один шаг вперед, и в ту же секунду три шрама на его лице вспыхнули ослепительным, ядовитым фиолетовым светом. Пространство вокруг него жалобно застонало, а плита, которую с меня так и не сбросили, стала ещё тяжелее.

Сила, которую он выпустил наружу, была колоссальной, темной и голодной, она буквально подминала под себя всё подвальное помещение, заставляя аварийные лампы гаснуть одна за другой.

— Алекс, я поняла. — раздалось от Вейлы. — Кажется, он моржет работать с гравитацией.

И в этот момент, враг, вместе со своими прихлебателями, сорвались в моем направлении.

Гравитационная плита, сформированная этим очень нехорошим человеком, рухнула на мои плечи со всей беспощадностью деформированного пространства.

В общем, как-то доводилось мне ранее испытывать похожее чувство, вот только в этот раз, это не было обычной тяжестью, к которой можно привыкнуть со временем, или просто взять, да компенсировать усилием улучшенных мышц.

Давление шло абсолютно отовсюду: сверху, сбоку… да даже изнутри моих собственных легких, выдавливая воздух наружу через сжатые зубы.

Весь окружающий меня мир в мгновение ока сделался вязким, липким, словно я по самые ноздри провалился в бочку с густой, зловонной болотной жижей. Эту атмосферу ещё поддерживали капли грязной воды, со свистом вылетающие из разорванных труб. Но даже они не могли избежать воздействия сил противника, прямо в воздухе сплющиваясь в уродливые водяные диски, прежде чем на скорости врезаться в бетонный пол.

— Алекс, тебе срочно необходимо компенсировать влияние его аспекта с помощью собственной энергии! — ментальный оклик Вейлы ворвался сзади, со стороны затылка, словно укол раскаленной иглой, который нанесли аккурат между полушарий. Фантомный образ наставницы дернулся внутри, казалось, что она хотела материализоваться передо мной, но тут же решила отказаться от этой идеи, когда гравитационная волна Шрама мазнула энергетическим вихром рядом с нами. — Не забывай про ту двойку, что засела под потолком. Они держат слишком активную защиту, пока тройка, ниже, является атакующим звеном. Ты не зевай, лучше уходи в сторону!

Ей, как всегда, легко говорить «уходи».

Но вот лично меня так придавило, что ботинки, казалось, не только намертво приварили к полу автогеном, но ещё в довесок клеем залили под самую макушку. Каждое новое движение, даже самое малое, стоило колоссальных усилий. Правда сила, дарованная приходом на планету Изнанки, внутри каналов взревела, требуя троекратного расхода просто на то, чтобы я не рухнул на пол перед этим ублюдком со светящейся мордой.

Пятерка тех самых защитников больше не стала ждать у моря погоды, а сорвались со своих мест, даже не сговариваясь друг с другом, выполнив этот манёвр без единого звука.

Не было криков, не было приказов, абсолютная, пугающая синхронность одаренных.

Двойка тех, кто в самом начале запрыгнул под потолок, скользили вдоль стен с ловкостью насекомых, выбравшихся из глубин ада. Они непрерывно перестраивали свои причудливые соты щитов, делая из них какие-то фигуры. Охровые многоугольники мерцали, мигая каждый раз, стоило принять на себя мой выпад. После чего сдвигались, заранее перекрывая пути для потенциальных маневров.

Тройка по центру, двигалась каким-то веером.

Тот из них, который стоял во главе, растопырил свои пальцы, и на концах его перчаток заиграли бледно-зеленые, вибрирующие когти. Судя по их агрессивным эманациям, они спокойно могли распороть толстую стальную стену, как подтаявшее масло.

А вот парочка по бокам, бегущая рядом, и не отстававшая, явно были плодом работы вивисектора, любезно откинувшего копыта в камере с братом и ученицей. Других мыслей просто не было, потому что их суставы выворачивались под неестественными углами, а из разрезов маски, в области рта, капала какая-то мерзостная жижа.

Позади, бодро так рыская стволами автоматов из стороны в сторону, скалились рядовые сектанты из тех, кому повезло выжить и отступить назад. Теперь, после полученной взбучки, они не торопились лезть вперед, прекрасно зная возможности как своих элитных бойцов, так и мои собственные.

Однако, тем временем, их оружие все равно непрерывно выплевывало короткие, но чертовски злые очереди. Свинцовый град рикошетил от труб, высекая снопы искр, которые периодически озаряли багровый полумрак коридора, а иной раз, так вообще отлетали от моего барьера в разные стороны.

— Ну давайте, собаки сутулые. — прохрипел я, чувствуя, как по подбородку, прямо под маской, поползла теплая струйка крови. Не знаю насколько, но давление явно сильно выросло, от чего сосуды в глазах полопались, окрашивая мир передо мной в багровые тона.

Пытаться разорвать дистанцию даже не пробовал. В условиях повышенной гравитации, уверен, что это было бы чистым самоубийством. Вместо этого, резко сбросил волну энергии вниз, облачая пол под ногами в кристально чистый лёд.

Не вперед, во врагов, и не назад, за спину. А просто в сам пол. Кто-то скажет глупость, или пустая трата ресурсов. Но не соглашусь с такими мыслями. Чему успел научиться у наставницы, так это тому, что необходимо творчески подходить не только к собственной жизни, но и к сражению.

Гравитация Шрама тянула меня вниз? Отлично! Значит, будем использовать это себе во благо.

Расслабив колени, попытался поймать момент, когда тот самый одаренный с когтями сделает атакующий выпад, и скользнул вперед, под него, используя инерцию своего же веса.

— Шагай мимо, плоскомордый! — рявкнул, посылая импульс пси в сторону его правого охранника, которого иначе назвать язык не поворачивался.

Этот уродец как раз пытался выдать порцию какой-то дряни в мою сторону. Вот только мой ментальный удар, прошедший грубо и буквально по касательной, для противника оказался как удар обухом, врезаясь ему точно в голову.

Названая часть тела дернулась назад, одновременно с чем челюсть противника захлопнулась с приятным для моих ушей звоном, и вся жижа, капающая изнутри, хлынула внутрь, в глубины его горла и дальше направляясь к желудку. Некогда элитный боец Шрама издал утробный, булькающий звук, пока центральная часть его живота не начала прямо на глазах прогорать изнутри, а из-под маски повалил густой, едкий дым. Он рухнул, в агонии судорожно катаясь по обледенелому полу и скребя пальцами бетон, что-то, пытаясь, заорать, но это никак у него не получалось.

Ну, с этим все ясно, он готов.

— Справа, сверху! — голос Вейлы прозвенел прямо в мозжечке. — Те, с щитами, они что-то делают!

Я попробовал плавно перекатиться через плечо, вперед, но под давлением это вышло совсем уж не плавно. Тем временем, над самым ухом, со свистом пролетела тяжеленный кусок арматуры, вырванный из стены с корнем гравитационной силой Шрама.

Тот стоял чуть поодаль, пока три полосы на его лице ярко полыхали, заставляя пыль в воздухе тлеть. Он все еще пытался держать напускную маску холодного и высокомерного превосходства, но его пальцы, сжимающие невидимые нити пространства, заметно напряглись.

— Ну, что случилось, «Хранитель». — язвительно выплюнул ему в лицо, тяжело поднимаясь на одно колено и сплевывая сгустки крови прямо под ноги. Одна из конечностей слушалась очень плохо. Тот самый мутантище, что был левее, все ж таки успел задеть меня своим выпадом, и теперь бедро горело с такой силой, словно изнутри полыхал армированный штырь. — Твои верные комнатные собачки часто дохнут от собственной отрыжки? У вас, случайно, нет пластических хирургов, чтобы подлатать моськи этим уродцам? Да и тебе не помешало бы, а то у вас семейное сходство налицо. Все на одну колодку, серые, убогие и пахнете тухлой рыбой.

Шрам никак не стал отвечать на мой выпад, лишь его пятна в глазах сузились, походя на мутные кляксы. Вот только багровая лампа, освещающая лицо противника, с треском лопнула, осыпая плечи мужчины стеклянным дождем.

Пространство вокруг меня снова изменилось.

Гравитация с завидной регулярностью изменяла свою полярность, следуя за мановением чужой воли, от чего мое тело в буквальном смысле подбросило вверх, к потолку, навстречу двойке с щитами.

Те, конечно, не могли упустить такой подарок судьбы, и их соты стремились сплестись вокруг меня, образуя нечто похожее на замкнутую сферу, внутри которой добавлялось ещё и давление воздуха, сжимаемое с катастрофической скоростью.

— Алекс, нам пора что-то делать. — беспокойно зашептала наставница. — Если они закроют тебя целиком, то боюсь, что нас может раздавить избыточным давлением. — очередной факт, и без того мне известный, раздался от Вейлы. Не знаю, делала она что-то или нет, но некоторая часть энергии уходила в зону, где обычно располагалась девушка.

— Не бойся, не закроют. — процедил я в ответ сквозь стиснутые зубы. — Сделаю все, чтобы у них ничего не получилось.

Увы, но получалась откровенно хреновая ситуация. Такая, что времени на тонкие манипуляции у нас просто не оставалось. Пришлось, как всегда, выдавливать из себя максимум силы. Даже больше, чем максимум. Мои руки стремительно покрывались багровыми всполохами пламени, которое никого не могло согреть, а в прямом смысле стремилось вытянут жизнь из всего, к чему прикасалось.

Я, не дожидаясь, ударил ладонями в стороны, прямо по приближающимся к моей фигуре сотам.

Раздался звук, похожий на скрежет тормозов многотонного поезда, применившего протоколы экстренной остановки. Огонь, выпущенный мной, начал с жадностью пожирать оформленную структуру из пси, грубо выжигая связи с теми, кто их создал для управления.

Щитовики, все ещё расположенные под самым потолком, одновременно вскрикнули. Видимо ребята были не в курсе, что такое ментальный откат. Их связь, созданная со своими техниками, обратилась против них. Один из противников потерял равновесие, и камнем рухнул вниз, прямо на выставленные лезвия своего же товарища с вибрирующими когтями. Вот уж кому точно не повезло, когда точно между лопаток, с противным хрустом, вошли острейшие части тела его товарища и командира в одном лице.

Второй с щитами, оставшись без своего напарника, попытался отойти на безопасную дистанцию, страдая от последствий ментального удара. Но я, падая обратно на пол под воздействием очередной смены гравитации Шрама, перехватил его движение броском энергии. Получился такой фортель, что преобразованная в лед пси, потянула ноги вниз, и придала ему дополнительное ускорение. Так, вплоть до того, пока его лицо не встретилось с бетонным полом, да ещё с таким звуком, словно спелый арбуз сбросили с десятого этажа.

Ещё двое. Получается, минус три за неполную минуту.

Но финальная цена за эту скорость… она оказалась сильно выше, чем мне хотелось бы заплатить. В тот момент, когда приземлился на полусогнутые ноги, Шрам воспользовался моментом, сделав резкое, рубящее движение обеими руками крест-накрест.

Пространство, давящее силой, буквально разорвалось на пути ко мне.

Я не мог не почувствовать, как невидимые, стальные тиски, пытались обхватить мое плечо справа, прежде чем дернуть его вверх, в то время, как предплечье осталось зажатым обратным направлением гравитации.

Умный, очень умный ублюдок.

Звук моих ломающихся костей прозвучал в замкнутом пространстве коридора на удивление отчетливо, перекрывая даже грохот автоматов рядовых сектантов, которые так и не прекратили свой огонь.

Правая рука сейчас неестественно вывернулась в зоне локтевого сустава, сломанная сразу в двух местах. Боль пришла моментально, сопровождаемая ледяной пустотой, от которой в глазах на мгновение померк свет. А уж после… сознание затопила волна раскаленной лавы.

— Сука… — выдавил из себя, опять припадая на колени.

— Алекс! — образы Вейлы заметались внутри, ошпаривая меня волнами беспокойства и переживаний. — Твоя рука… ученик, твоя рука!

— Да живой я, живой. Не надо так кричать. — закрылся я от очередной порции свинца, и под действием гравитационной волны, выпущенной Шрамом, откатился назад, помогая себе здоровой конечностью.

Боль надо было притупить, либо хоть чуть-чуть заблокировать, иначе она точно сожрет остатки моей концентрации с небывалой скоростью. Для этого вновь пришлось обратиться к силе, преобразовывая ту в холод, и направляя в центр поврежденной области.

Ткани мгновенно онемели, покрываясь приличным слоем внутреннего инея, который надежно зафиксировал сломанные кости не хуже медицинского гипса. Это, безусловно, очень опасное решение, потому что каким бы «собственным» мороз не был, но он все равно разрушал живые клетки организма. Вот только выбирать не приходилось.

Тот одаренный, который был лидером этих защитников, и вел центральную тройку, понял, что я ранен. Он издал короткий, торжествующий рык, словно уже победил, и бросился в надежде добить, совершая зигзагообразные прыжки, чтобы у меня не получилось прицельно кинуть в него парочку снарядов.

— Шрам! — крикнул я, привлекая внимание, и целенаправленно игнорируя приближающегося убийцу, глядя прямо в темные провалы глаз Хранителя сектантов. — Неужели, все на что ты способен, это сломать мне руку, пока твои ручные шавки выполняют грязную работу? — громко засмеявшись, добавил. — Ты ведь обычный трус, трус, прячущийся за спинами фанатичных идиотов, мало того, так ещё ковыряешься в подвалах, проводя опыты на беззащитных детях? Знаешь, таким как ты, как не крути, просто не суждено добиться чего-то великого. Ты просто гнилой обрубок, который скоро сорвут!

Шрам сделал шаг назад.

Его грудь тяжело вздымалась, а напускное спокойствие, пожалуй, только сейчас дало трещину. Пусть она была небольшой, но даже так, сейчас можно было заметить жилку на шее мужчины. Она хаотично и с силой пульсировала, в такт фиолетовым полосам на лице. А те, словно живые крупные черви, танцевали под толстым слоем кожи.

Ему явно не нравилось, что подчиненные фанатики гибли один за другим, пока наверху, судя по нарастающему гулу взрывов, ситуация становилась все хуже и хуже.

— Ликвидировать его. — глухо, срываясь на шипение, приказал Шрам последним, оставшимся в живых. — Сделайте это медленно, чтобы этот мусор пожалел о случившемся.

Первым отреагировал лидер тех самых «Защитников». Боец, вместе со своими когтями на перевес, уже был в трех шагах от меня. Он занес свои смертоносные ладони для нисходящего удара, который по его задумке должен был разрезать меня надвое вместе с обледенелым полом.

Вот только… он совершил фатальную ошибку. Этот чудак реально поверил, что после нанесенного мне удара, я стал полностью беспомощным.

Увы, сейчас буду его переубеждать.

Когда его руки начали опускаться, выпустил рядом пси, раскручивая ту на полную мощность, сжимая до малого радиуса и совмещая со сферой. Огромный пласт ментальной энергии, которая у меня была, спрессовалась в крошечной зоне. Время снова практически остановилось, что позволяло рассмотреть даже мельчайшие нити на его балахоне.

Я хлестко выбросил здоровую руку вперед, перехватывая запястье нападающего. Мои пальцы, напитанные под завязку, намертво примерзли к его армированной перчатке. Вибрирующие когти остановились в каких-то миллиметрах от моей маски, заставляя композитный материал обшивки жалобно завыть.

— Теперь мой черед. — прошептал, скрывая улыбку.

И что было возможности пустил поток своей пси в обратном направлении, прямо сквозь его руку.

Что ж, не думал, что эффект будет настолько потрясающим, но его плоть, встречающаяся моему напору, начала лопаться со звуком разрываемой жести.

Буквально секунда, и его собственные конечности превратились в кровавое месиво. А следом резонанс направился вглубь грудной клетки. Одаренный захлебнулся кровью, а от напряжения его маску сорвало с лица, после чего тот уже рухнул на меня безжизненным мешком.

Я брезгливо оттолкнул его тело ногой, медленно поднимаясь во весь рост. Территория рядом и без того выглядела уныло, а теперь, так вообще, превратилась в сущий ад.

Последние из рядовых сектантов, увидев гибель всей своей элиты, начали медленно пятиться к выходу. Они больше явно не хотели воевать, или, по крайней мере, участвовать в этом сражении. Из тех, у кого работали рации, непрерывно транслировались передачи и панические сообщения с поверхности.

Вода на полу уже поднялась на добрых пару сантиметров, от чего там плавали куски обгоревшей плоти, льда и гильзы. Свет аварийных ламп, тревожно мигая, разрывался лишь вспышками фиолетовых грамов моего главного врага.

Шрам остался один.

Он стоял среди трупов своих лучших бойцов, тяжело дыша. Весь его вид кричал о сложностях, с которыми он столкнулся. Особенно выделялась форма, забрызганная чужой кровью, пока из пор на лице, прямо вдоль полос, начали проступать мелкие капельки темной, маслянистой субстанции.

— Ты… ты просто бешеная собака. — тихо произнес Шрам, голосом, дрожащим от едва сдерживаемого гнева. — Та, которую лучше пристрелить, чем пытаться сделать послушной. Твои выходки, они нарушили покой моей территории и месяцы исследований. Ты всерьез думаешь, что победил? Нет, ты просто оттянул свой конец. Я уничтожу тебя здесь, а потом поднимусь наверх. — показал он пальцем в потолок. — И ликвидирую всех, кто посмеет сопротивляться.

Я же стоял молча, покачиваясь от усталости и боли в сломанной руке да пробитом бедре. Левая нога едва держала меня, а холод пси внутри тела уже начинал покушаться на мое собственное здоровье, требуя плату за перерасход сил.

Посмотрев на противника сквозь прорези своей маски, неожиданно для себя и для Вейлы рассмеялся. Глухо, да так надтреснуто, что даже противник удивился.

— Знаешь, я тут подумал… — пока говорил, сделал пару шаркающих шагов вперед, оставляя на кровавой воде грязный след. — Ты так много говоришь, о каких-то целях, о работе, о новом человечестве, о чем кричит вся ваша фанатичная группа. Но, повторюсь. Ты просто мусор. Ты бросил своих людей точно так же, как когда-то, буквально пару месяцев назад, оставил свою собственную жену и детей. Ты ведь просто сожрал их жизни ради того, чтобы получить больше сил? Ты ведь обычная тварь, Шрам. Пустая, одинокая тварь, у которой не осталось ничего, абсолютно.

После моих слов в коридоре наступила абсолютная, звенящая тишина. Только было слышно, как где-то далеко, продолжают ухать взрывы.

А затем, маска холодного прагматизма на лице Шрама не просто треснула, она разлетелась в пыль.

Его глазные впадины мгновенно залило сплошной, иссиня-черной массой. Три шрама на его лице мощно вспыхнули ядовитым светом, да так, что он свет от сварки просто мог бы померкнуть. Его рот открылся в беззвучном, чудовищном крике, обнажая ряды пожелтевших зубов.

— Я СОТРУ ТЕБЯ В ПОРОШОК!!! — взвыл он голосом, в котором не оставалось ничего человеческого.

Что могу сказать? Вот теперь, понятное дело, ярость Шрама чувствовалась материально. Она не просто висела в воздухе, как статическое напряжение перед боем. А физически деформировала всё, до чего у него получалось дотянуться.

Обезумевший, утробный рев, вырвавшийся изнутри его глотки, заставлял даже воду под нашими ногами пойти вибрацией, распространяя в стороны бешеную рябь. Одномоментно с этим, аварийное освещение, и без того едва живое, стремилось окончательно сдаться на растерзание сражающимся людям.

Некоторая часть ближайших к нему ламп взорвалась одна за другой, осыпаясь крошечными стеклянными брызгами, вынуждая пространство коридора вернуться в безумный, пульсирующий мрак, разрываемый лишь ядовитым, слепящим сиянием трех полос на его лице.

Этот отсвет был настолько плотным и агрессивным, что от него, казалось, буквально плавились тени на иссеченных предыдущими боями бетонных стенах.

— Алекс, будь осторожнее, пространство рядом с вами закручивается! — зашумела Вейла, врываясь звонким набатом внутрь моего сознания, когда я только-только попытался перенести вес тела на относительно здоровую ногу. — Скорее всего он сейчас перегружает свою систему, сделай все, чтобы не попасть под эту атаку!

Не попасть под атаку? В моем положении, как всегда, это было лишь легко сказать. Но сделать… в общем та ещё издёвка над моими трудами.

Сломанная правая рука, затянутая изнутри наспех сформированным ледяным каркасом, опять начала отзываться волнами тупой боли. Да такой, что у меня медленно проступала перед глазами пелена. Я даже немного порадовался пробитому бедру, которое не давало полностью погрузиться в забытье, постепенно обдавая жаром чужеродной энергии, вымывающей отголоски боли. А что уж говорить об одежде, полностью пропитанной кровью, вот хоть выжимай. И это ещё не учитывая того литра, который успел затечь внутрь ботинок.

В общем, как всегда, ситуация была хреновая. Ведь каждое, даже самое мизерное движение, давалось мне через силу, как если бы я пытался плыть в застывающем цементе.

Шрам сорвался со своего места.

Пол под его ногами вздыбился, в буквальном смысле. А бетонные плиты, с уже несколько размягченными водой швами и предыдущими взрывами, лопались и крошились, когда он банально через них переступал.

Мужчина не бежал в обычном понимании этого слова, скорее… он словно искажал перед собой пространство, от чего весь путь перед ним, как бы сужался с пугающей и неестественной скоростью. Его силуэт размывался на фоне темного зева, освещаемый багровыми сполохами, превращаясь в сплошную и смертельную полосу.

У меня едва-едва получилось вскинуть перед собой здоровую, левую руку, чтобы активировать псионический щит. Как в тот же момент, в него врезался шквал спрессованного воздуха и обломков летящего бетона со стен. Вообще, сила удара была такова, что мой барьер, способный с легкостью выдержать прямые попадания из стрелкового оружия, да и сдержать кратковременно атаки Титана, затрещал по швам, как если бы был не толще холщовой рубахи.

Полупрозрачные сегменты щита, получив урон, начали поочередно лопаться с сухим, мелодичным звоном, напоминая собой звук бьющегося хрусталя. Правда для полного антуража не хватало осколков, летящих в лицо. Но и без того, меня отбросило назад, словно я весил не девяносто килограмм, а каких-то жалких пять.

Спина с грохотом встретилась с холодным и грязным металлом одной из труб. Одновременно с этим из моих легких вылетел весь воздух, точнее не так, его буквально выбило без остатка. Но времени сокрушаться не было, потому что из-за спины нечто зловеще зашипело, а на мой затылок хлынула струя горячего, обжигающего пара.

— Сдохни, мусор! — взвыл Шрам, оказываясь прямо надо мной.

Его кулак, окутанный тяжелым, темным маревом, обрушился сверху вниз. Вот только клянусь, вместо доброй и человеческой пятерни, я увидел кузнечный молот, готовый расплющить меня тонким блином на месте. Особенно учитывая, что у меня совсем не было времени заблокировать неотвратимость.

Но, даже так, его было достаточно, чтобы перекатиться в сторону, питая некоторую надежду, что ледяная корка под жопой поможет скользить быстрее.

Прямо в то место, где секунду назад находилась моя голова, врезался удар.

Пол не треснул, как мне казалось должно было произойти. Вместо этого он буквально провалился внутрь, образуя воронку с диаметром в районе метра. Укрепляющая арматура, с любовью проложенная строителями, скрутилась в уродливые узлы, как если бы те сделали из мягкой проволоки.

— Алекс, бей по его разуму, он, черт возьми, открыт, постоянно! — закричала Вейла изнутри. Её голос, обычно теплый, призрачный, окутывающий меня заботой, сейчас преобразился. Наставница всячески пыталась анализировать нашего противника, делая все, чтобы помочь в поисках бреши. — Он слишком сильно перегружает себя, и, кажется, не должен уметь контролировать ментал!

— Кажется? — зло выдохнул я, но все равно послушался.

Пропустив сквозь себя энергию, которой было уже не так много, сформировал концентрированное ментальное копье.

В отличие от обычных, которыми атаковал с желанием убить, это было незаметным для глаз. Потому что состояло из чистой, бритвенно острой мысли, направленной на уничтожение чужого эго и разума. Этот удар должен был выжечь его нервную систему, превратив Шрама в пускающий слюни овощ.

Волна моей энергии беззвучно ушла в цель.

Я очень четко зафиксировал момент попадания. Однако, вместо того, чтобы разрушить его разум, моя атака словно наткнулась на гранитную скалу. Вейла вроде как говорила, что он не особо мастак в ментале… Но… Шрам лишь слегка дернул головой из стороны в сторону, а его фиолетовые полосы на лице ярко вспыхнули, пока изнутри рта вырывались хриплые, издевательские смешки.

Кажется, это было как-то связано со шрамами Шрама. Во какая тавтология. Получается, Изнанка, накачивая утырка энергией, создала вокруг его мозга настолько плотный, хаотичный кокон из чужеродных эманаций, что любые, абсолютно любые ментальные манипуляции просто вязли в нем, как мухи в сладком сиропе.

— Твои дешевые фокусы не сработают на мне, щенок! — прорычал он, окончательно скидывая маску холодности. Следом за этим невидимая волна гравитации резко прижала меня к полу, увеличивая мой вес в несколько раз, по ощущению, делая его не меньше тонны.

Было крайне сложно не почувствовать, как предательски затрещали собственные ребра, а левое колено, принявшее на себя основную нагрузку, жалостливо щелкнуло.

— Да что, мать вашу, творится на вашей планете! — в сердцах, и с явным раздражением выкрикнула Вейла. — Алекс, тут творится какая-то чертовщина. Так просто не должно быть… не может быть! У всех, кого мы встречаем, какая-то аномалия с развитием собственных аспектов. Этот уродец еле-еле сопоставим со стадией «Игнис», и он банально не должен обладать устойчивостью к ментальным ударам, тем более на ранних этапах эволюции!

— Но он… совсем не получил урона… — прохрипел мысленно, с трудом поднимая левую руку. — А значит… что ж, будем действовать по старинке!

Раз ментальная атака не возымела эффекта, надо будет сделать либо так, чтобы она все ж таки прошла, либо… придется использовать огонь со льдом.

Контролируя активацию силы, выпустил прямо в морду противника тугую струю пламени с запредельной температурой. Плотный, красно-синий поток огня попал не туда, куда метил, и угодил Шраму в грудь. В ту же секунду, не прекращая нападения, я сформировал правой, сломанной рукой, превозмогая адские вспышки боли, массивную, толстую ледяную глыбу над его головой, и обрушил её вниз.

Расчет был максимально простым, и, хотелось верить, что эффективным. От резкого перепада температур обычно и бетон взрывается, а человеческая плоть — тем более.

Раздался оглушительный треск.

Коридор заволокло густым белым паром, а вместе с ним смешивалась и копоть от огненных всполохов. На несколько мгновений мне показалось, что все сработало, и наше противостояние должно вот-вот закончиться.

Но, спустя секунду, до меня донесся яростный крик. Увы, он был не от боли, а от чертовски сильно уязвленного самолюбия человека, привыкшего доминировать над всем.

Единственная догадка которая была: вокруг Шрама сработало его гравитационное поле, аки идеальный щит, защищающий от любых поползновений с моей стороны. Он буквально искривлял траекторию движения пламени, заставляя его рикошетить в стороны, в стены, из-за чего и без того облупившаяся краска превратилась в стеклянную крошку.

Лёд, упавший сверху, разбился о его невидимый барьер, разлетевшись тысячей мелких, и, увы, безобидных осколков. Однако, даже так, мои непрекращающиеся выпады все ж таки заставили его отступить на несколько шагов назад, ослабляя давление на мое собственное тело.

Я решил воспользоваться этими секундами затишья, обращаясь к сфере. Она, хоть и работала с трудом, но все ж таки возвращала четкую картинку ближайшей к нам территории.

Вода на полу продолжала прибывать, разливаясь по сторонам, заполняя не самое герметичное помещение. От ближайших труб столько просто не поступало, поэтому, получалось, что где-то выше пробило водопровод, и теперь она доходила до середины голеней. Холодная, грязная, с маслянистыми разводами и багровыми, дрейфующими пятнами крови. В этой воде, кроме прочего, плавали ещё и гильзы с кусками одежды и обломками разных приборов.

— Алекс, внимательнее, внимательнее черт побери! Он опять собирает силы для удара! — Вейла не переставала выдавать полезный совет, за полезным советом. Да только теперь её голос срывался на предательский фальцет. Сколько времени успело пройти с начала всего бедлама, но только наставница и оставалась моей единственной опорой, на которую можно было положиться. — Если этот удар прилетит по тебе, то есть все шансы, что ты больше не встанешь.

Что ж, о таком мне дважды напоминать и повторять не приходилось. Так что я среагировал на автомате, полностью доверяясь подсказкам помощницы.

Моя относительно здоровая рука метнулась в сторону, создавая под наклоном барьер. И через долю мгновения в него врезалась убийственная энергия Шрама.

Раздался звук, да такой, что напомнил собой столкновение двух мчащихся на полной скорости поезда. Моя наклонная защита сработала, удар скользнул по касательной, и устремился куда-то в сторону, прямо под потолок. Оттуда, сверху, с грохотом обрушился огромный кусок бетонной плиты, похоронив под собой остатки тел тех, кто некогда называл себя сектантами.

Но на этом Шрам не собирался останавливаться.

Он продолжал переть на меня, аки неостановимый танк. Все его лицо было перекошено от дикой злобы, пока фиолетовые шрамы пульсировали в такт бешеному ритму нашей схватки.

— Как не трепыхайся, но тебе суждено сдохнуть здесь, маленький крысеныш! — продолжал орать он, нанося удар за ударом. — Ты, и другие выродки, я найду каждого, лично их ликвидировав! Они будут ещё молить о смерти!

Каждый его новый выпад стоил колоссальных усилий в защите, но даже так, как бы не пытался это скрыть, он, тоже уставал.

Мы продолжали сражаться буквально лицом к лицу, «на ножах», где любая ошибка могла означать моментальную смерть. Я же продолжал крутиться, как мог, используя любую возможность для контратак, несмотря на тело, стремительно сдающее позиции перед усталостью.

Очередной его удар, невидимый кулак гравитации, прошел сквозь мои наспех выставленные барьеры и врезался прямо в левое плечо. До ушей донесся противный хруст ключицы, и рука моментально повисла плетью, а изнутри горла вырвался хриплый, болезненный крик.

Теперь получалось так, что у меня фактически не осталось рабочих конечностей. Правая рука сломана, левая, кажется, выбита, нога пробита. И вообще, я едва держался, чтобы окончательно не упасть лицом вниз. Со стороны могло показаться, что какой-то пьяница покачивался посреди этого затопленного кровью и водой коридора.

Радовало, что Шрам тоже выглядел паршиво. Хоть тысячу раз пытайся отвести атаки, но какая-то часть из них, так или иначе, но достанет тебя. Вот и мои укусы оставили свой значимый след.

Левая половина лица противника была сильно обожжена, кожа там пошла уродливыми волдырями, а из глубоких разрезов на бедре, которые довелось оставить ему в начале боя, толчками выходила темная, почти черная кровь. Мужчина чертовски тяжело дышал, пока из его рта вырывались большие клубы пара. А те самые фиолетовые полосы начали сочиться грязью, пачкая одежду.

— Ну что… «Хо-ро-ни-те-ль». — выдавил из себя слабую, окровавленную ухмылку, ощущая тонкие нити сознания. — Получается… мы оба… сильно заигрались. — сплюнув в сторону кровь, добавил. — Но знаешь… что самое забавное? Даже если ты вдруг убьешь меня… все равно… все равно именно ты проиграл! — гулко рассмеявшись, я не торопился заканчивать свои выпады. — Твою базу методично уничтожают, а судя по голосам из рации, люди бегут. Получается, что ты остался один разгребать все это дерьмо. Точь-в-точь, как и до этого. Ты ведь понимаешь о чем я, помнишь? — метнув в него несколько снарядов, делал все, чтобы он самоконтроль оставит разум противника. — Я про лицо твоей жены, про лица детей, лица твоей семью. Тех, чью силу ты впитывал, пожирая чужие жизни.

Это был мой последний козырь, этакая последняя ментальная атака. Хотя в нашем случае, пожалуй, больше психологическая. Направленная на то, чтобы концентрация окончательно сказала пока-пока.

И она попала точно в цель.

Шрам замер на месте, а его иссиня-черные глазные впадины расширились до невероятных размеров.

Маслянистая субстанция хлынула изнутри тела с утроенной силой, заливая обожженную щеку и израненное тело, трясущееся мелкой, безумной дрожью, пока воздух вокруг разогревался, да до таких температур, что даже вода около ног закипала, поднимая туманную завесу пара.

— ДА КОГДА ЖЕ ТЫ ЗАТКНЕШЬСЯ, МРАЗЬ!!! — взвыл он, теряя остатки человеческого разума. — ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! ТЫ НИЧЕГО, НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ!

Он выкинул вперед обе руки, собирая все остатки своих гравитационных сил в один единственный, финальный удар, который должен был размазать меня по стенам, превращая в однородную массу. В этот момент Шрам полностью открылся, забывая про всякую защиту. Внутри его разума оставалась лишь одна мысль — уничтожить источник раздражения. Любой ценой.

— Алекс, сейчас, сделай шаг в сторону, пока он нестабилен! — ныне механически отрапортовала Вейла, с нотками торжества в голосе.

Делать шаг и тратить на это дополнительные силы, не стал. Просто позволил своему телу упасть в сторону, в ту самую холодную, грязную воду.

Гравитационная лавина силы прошла в каких-то миллиметрах над моей спиной. Звук её пролета был не тише, чем рев реактивного двигателя. Стены за моей спиной просто исчезли, превращаясь в крошево.

Но я уже не смотрел назад.

Упав, вложил свои силы, всю энергию пси, который только смог выжать изнутри пси центров, в левую, полуживую руку. И, хоть не мог ей нормально двигать, но даже так у меня была возможность использовать её для грубых манипуляций.

Прямо из моего предплечья сорвался огромный, плоский, как нож гильотины, клинок из абсолютного льда. Он был темным, даже ониксовым, впитавшим в себя всю мою ярость.

Ледяное лезвие со свистом рассекло густой пар. Шрам, ослепленный собственным безумием, даже не пытался уклониться.

ХР-Р-Р.

Звук был коротким и мокрым.

Мой клинок прошел наискось, срезая правую руку вместе с плечом и приличным куском грудной клетки. Фиолетовое сияние на лице мгновенно начало тускнеть, сменившись блеклым, мертвенно-серым светом. Огромная гравитационная плита, давившая сверху, исчезла в то же мгновение, заставляя поднятые в воздух обломки бетона и гильзы с глухим стуком упасть обратно в воду.

Шрам покачнулся.

Из его страшной, резаной раны, хлынул поток темной, густой субстанции, которая шипела и пенилась, опадая вниз. Он сделал один неловкий шаг назад, прибывая в каком-то шоке. Его колени подкосились, после чего тело с тяжелым плеском рухнуло на спину, прямо в кровавое месиво на полу, близко к опавшей конечности. А его уцелевшая левая рука судорожно дергалась, в попытках зажать зияющую рану, но пальцы лишь скользили по разрезанной плоти.

Я же медленно, сантиметр за сантиметром, пополз к нему, или поплыл? В любом случае, каждое движение отзывалось адской болью во всем теле. Сломанные кости терлись друг о друга, но мне было плевать. Мне необходимо было завершить начатое.

Поставить точку.

Шрам еще дышал, вода вокруг его тела окрасилась в иссиня-черный цвет, а его рот судорожно ловил потоки спертого воздуха. Пару раз ему пришлось выплюнуть кровавую пену, пока внутри умирающих глаз застыл дикий, неосознанный страх перед наступающей пустотой.

Я подобрался вплотную.

Моя левая рука, онемевшая от холода и боли, сама собой, на каком-то автомате, опустилась на его обнаженную грудь, прямо к месту разрыва.

— Алекс… нет, не надо, не делай этого! — Вейла резко материализовалась над нами, пикируя вниз, и пытаясь как бы остановить мою ладонь. Вот только её фантомная фигура просто прошла сквозь неё. Лицо девушки сейчас перекосилось в ужасе. — Стой, сумасшедший! Прошу тебя, не надо, это плохая идея! Чертовски паршивая идея, Алекс! Не вздумай высасывать энергию жизни из такого чудовища, как он! Он и так сдохнет через минуту!

Я же поднял на неё свой затуманенный взгляд сквозь разбитую маску. Мои губы шевелились с большим трудом, а голос больше всего напоминал шелест сухих листьев.

— Нет, Вейла… я должен… Я хочу быть уверен… что эта мразь… сдохла. Окончательно.

Прикрыв глаза, поддался тому самому чувству, которое всегда сопровождало процесс вытягивания жизни.

Поток чужой, темной, липкой и невероятно горячей энергии хлынул в мои каналы через левую ладонь. Сейчас это чувство было не самым приятным, а наоборот…

Чужеродная сила Шрама, пропитанная ядом, болью и безумием, с ревом ворвалась внутрь моей системы.

Но долго это не продлилось, потому что подступала темнота, поглощающая боль и эту проклятую схватку. Её сопровождал полный боли крик Вейлы, зовущий меня откуда-то издалека.

Темнота, снова поглощающая всё темнота…

Сколько бы с ней уже не встречался, и не встречал тех, кого она стремилась поглотить… могу с уверенностью заявить: тьма никогда не была пустой. Наоборот, чем чаще с ней контактируешь, тем раньше у тебя получится потрогать её, погрузить внутрь свои ладони, ощущая всю подступающую тяжесть. Да такую, словно туда подкинули пару пудовых гирь.

Откуда-то издалека, прямо изнутри, приходило «знание». Это были остатки посмертного слепка Шрама. Можно сказать — яд, совмещающий всю нечеловечность, вывернутую наизнанку гордыней. И гнилая, удушливая ярость, которую я так некстати втянул в себя вместе с его жизненной силой. Эта чуждая энергия металась внутри моего организма по энергетическим каналам и пси-центрам в поисках разрушения.

Мне казалось, что я заперт в тесном железном гробу, без единой возможности выбраться наружу. Но мало того, этот самый гроб опускали куда-то на дно ледяного океана, толщу которого не было не единого шанса пробить. Да и ко всему прочему, на мои призывы ни разу не ответила Вейла.

Вместе с этими мыслями, внутрь пространства ворвалась яркая вспышка. Резко, ослепительно, напоминая удар дефибриллятора, направленный напрямую в обнаженное сердце, бьющееся в глубинах раскрытой груди.

От такого я подлетел на месте, да с таким звуком, словно задыхался, напоминая собой тонущего человека.

Воздух с силой врывался внутрь легких, сопровождаясь чудовищным свистом и болью. А вместе с тем, туда ещё залетела пара горстей битого стекла. Спина судорожно выгнулась дугой, а прямо под моей поясницей жалобно скрипнула металлическая сетка, пронзительно взвизгивая от прикладываемого усилия. В тот же момент, перед глазами заплясали рваные багровые и золотые искры.

Сознание, наконец, возвращалось. Хоть и делало это рывками, как старый, барахлящий проектор, выхватывая из полумрака куски чужого, и совсем незнакомого пространства.

— Эх, куда же ты разогнался так. Притормози, кавалерия! Лежать, кому говорю!

Тяжелая, широкая ладонь с мозолями с размаху впечаталась в мое левое, забинтованное плечо, устремившись намертво прижать меня обратно к грязному матрасу.

Я дернулся в сторону, рефлекторно пытаясь выдать что-нибудь убойное и смертоносное, но вовремя остановился. Слишком больно было сейчас дергать пси, да и кажется, что остановил меня кто-то знакомый. Моя левая рука дрожала от напряжения, а правая… правая вообще отказывалась слушаться, ну, точнее, так казалось. А на самом деле там был такой конструкт… чудо, что оно не тянуло меня ещё ниже.

— Пусти… меня… — прохрипел в сторону, едва ворочая вспухшим и пересохшим языком. Во рту стоял такой знакомый и чертовски тошнотворный привкус крови, пополам с лекарствами, что ещё чуть-чуть и стошнило бы прям в сторону собеседника. — Да пусти же ты…

— Командир, да что ж такое, хватит дергаться как дурной! Свои тут, все свои! — надо мной склонилось уставшее, и до боли знакомое лицо Нюхача. Его глаза были обведены глубокими, темными кругами, как у панды. Вот только, зверем он не был… Так что причин могло быть несколько, либо сильный недосып, либо общая усталость от последней схватки. В любом случае, бывший лесник смотрел на меня с дикой смесью облегчения и испуга, пока от него привычно шел запах табака, и чего-то аптечного. — Алекс, тормози, говорю тебе!

Я попытался перехватить его руки, но пальцы плохо меня слушались, превратившись в какие-то безжизненные сосиски. Нюхач же, как истовый дед, кряхтя да матерясь сквозь зубы, всем своим весом навалился на мою грудь, удерживая меня на месте.

Что могу теперь сказать?

Если раньше я гарантированно был физически крепче, то сейчас… после улучшений, и прошедших схваток, общая кондиция была не на моей стороне. Конечно, сейчас мое тело больше всего напоминало разбитый, выпотрошенный манекен, но… мужик набрал сил. Пси, внутри, едва ли собиралось по крупицам, в большей степени вытекая сквозь пальцы как вода.

Получалось, что оказывать сопротивление было бесполезно. Тяжело выдохнув, упал головой обратно, на жесткую, пахнущую хлоркой подушку.

Потолок, кружащийся над моей головой, медленно переставал это делать, останавливаясь, слегка подтормаживая. От чего получилось принудительно заставить себя сфокусировать взгляд, и наконец-то осмотреться по сторонам.

Место, где оказались наши бренные тела, меньше всего походило на медицинскую палату, или хоть что-то похожее. Так что сейчас мы находились в какой-то глухой, наспех переоборудованной под палату комнате, или скорее помещении подвального типа.

Хотя, стоило признать, вполне чистого.

Стены из грубого, щербатого бетона, были покрыты относительно свежим слоем краски. Под самым же потолком тянулись толстые трубы, и линии проводки, аккуратно закованные в пластиковые кандалы. И все бы было вообще отлично, если бы не постоянный и раздражающий звук. Кап. Кап. Кап. Одна из труб, видимо, протекала, но вода падала не на пол, а в ведро. И на том спасибо, как говорится.

Освещение, тоже, выделялось. Оно было не очень ярким, даже, пожалуй, тусклым, едва ли живым. Единственная пара ламп, чуть левее нас, в углу, отбрасывала на стены длинные, ломаные тени.

Рядом с моей койкой стоял грубый, металлический штатив, с которого свисала пластиковая бутылка с прозрачной жидкостью. А тонкая трубка тянулась к моей руке, закрепляясь в вене тугой повязкой. Неужели у них не было пластыря? Хотя, конечно, глупый вопрос… Моя же правая рука, как видел до этого, была наглухо закована в какую-то сложную конструкцию из жестких, явно медицинских шин, ремней и непонятных палок, светящихся зеленым светом.

— Вот уж что точно бесполезно. — фыркнула изнутри Вейла, и я наконец окончательно пришел в себя.

— Где… где мы? — спросил голосом, одновременно обращаясь и к наставнице, и к Нюхачу, пока бешеное сердцебиение в груди улеглось, оставляя после себя глухую и ноющую боль. — Что случилось, Нюхач? Как ребята? Как Артёма, как Аня? Вы все вышли?

Нюхач, увидев, и, что гораздо важнее, наконец почувствовав, что я не тороплюсь переломать ему ребра, медленно отстранился в сторону. Он тяжело вздохнул, со скрипом выпрямившись и усевшись на табурет, стоявший рядом. Слегка пожевав губы, мужчина потянулся к карману разгрузки, откуда выудил помятую пачку сигарет, и привычными движениями покручивая одну из них между пальцев. Но, к счастью, поджигать не торопился, лишь с тоской пожевал фильтр.

— Ну как тебе сказать. — негромко произнес он, голосом, в котором прорезалась глубокая, свинцовая усталость. — С ребятами все хорошо, все живы, все целы. Артем, как оказалось, отделался обычным истощением и легким испугом. Брат у тебя крепкий. — чуть-чуть подумав, и что-то для себя решив, добавил. — А вот ученица… Анне досталось гораздо сильнее. Тот ублюдок, как мы узнали, он что-то успел ей ввести. Ну а сейчас они отдыхают, спят недалеко отсюда, в соседнем боксе, от тебя не отходили. Теперь вот моя очередь дежурить около твоей тушки, а то мало ли, местных лекарей по стенке размажешь. Они были уверены в этом, да и я, чего греха таить, тоже, думал об этом.

Прикрыв глаза, наконец получилось почувствовать, как с души падает огромный, стопудовый валун. Остались живы. Да, не без проблем, но, чёрт возьми, живы. Значит, всё, что мы делали, делали не зря. Весь этот пройденный ад, сломанные кости, оторванные конечности врагов… все имело свой смысл.

— А сколько… сколько я лежал в отключке? — снова открыл глаза, обращая внимание на мерно капающую в углу воду, и силой мысли облачая большую часть в лед, чтобы она наконец прекратила действовать мне на нервы. — День? Два? Три?

Нюхач, обратив внимание на то, как замерз нерадивый ручей, сначала улыбнулся. Но стоило ему услышать мой вопрос, как взгляд тут же переключился на меня, а его брови поползли вверх. Он убрал сигарету обратно в пачку, так и не подкуривая, после чего потер ладонями лицо, скрежеща щетиной, и тихо, устало выдохнул.

— Две недели, командир. Мы все дружно тут находимся две недели, тобишь ровно четырнадцать дней. Некоторые из местных эскулапов, грешным делом, говорили что ты всё… концы отдашь. Но мы, в общем-то, были уверены в обратном. Сколько раз ты ломал любую логику? — задал риторический вопрос Нюхач. — Аня им сказала, что если они посмеют хоть раз заикнуться об этом, то их головы отделятся от тел в ту же секунду.

— Две недели⁈ — эти слова ударили несколько сильнее, чем ожидал. Пожалуй, даже сильнее, чем Шрам до этого, и сильнее, чем новость о кровожадности ученицы.

Сознание мгновенно подкинуло новые вводные, от которых кровь стремительно холодела по жилам.

— Мама… Алиса… — я снова рванулся вверх, наплевав на протестующий вой тела, пытающегося залатать дыры и противный скрежет фиксаторов на правой руке. Трубка капельницы натянулась, готовая дернуть иглу наружу из вены в любой момент. — Мне надо к ним, срочно… Нюхач! Мы так их и не нашли…

— Да лежи же ты, пожалуйста, прошу. — бывший лесник снова подскочил с насиженного и теплого места, на этот раз жестко перехватив меня за предплечья и силой вбивая обратно в матрас. Было заметно, что для него это было не просто, ведь лицо мужчины сильно покраснело от напряжения. — Никуда они не пропадут, я уверен… — не договорил лесник, да таким тоном, словно что-то знал, но пока не договаривал.

От чего его слова подействовали подобно ушату ледяной воды, а я замер, тяжело и прерывисто набирая в грудь воздух, глядя в его воспаленные глаза. Переживания начали отступать, уступая место холодному, прагматичному расчету.

— Рассказывай давай. — приказал ему, чувствуя, как левая нога, забинтованная почти до самого паха, начала противно чесаться под множественными слоями марли. — Рассказывай всё с самого начала, как вы ушли. Я совсем не помню ничего после того, как закончил со Шрамом. Как оттуда выбрался, кто меня вытащил?

Нюхач медленно отпустил мои руки, убеждаясь, что новых приступов безумия мне не грозит. Мужчина вновь сел на табуретку, поправляя кривой воротник своей засаленной кофты под разгрузкой и уставился куда-то в пространство между своими ботинками, как если бы хотел прожечь пол взглядом, но это у него не получалось.

— В общем. — наконец начал тот. — Когда мы из тех проклятых закутков выползли, на самой поверхности уже вовсю шел окончательный разгром сектантов. — тихо добавил мужчина, от чего его голос перешел на грустные нотки. — Не знаю, повезло нам, или нет, но мы попали почти в самую гущу замеса. Мятежники, те самые, которым мы помогали, послетали с катушек, походу совсем устав от тирании местных руководителей, и шли в атаку как заведенные. Как оказалось, в общем-то, не просто так все было, их поддерживал ещё один из хранителей. Кто именно — без понятия, с нами особо никто не разговаривал. Но, походу, он сильный, потому что очень уж качественно задавили одаренных с противоположной стороны. — вновь достав пачку сигарет, Нюхач покрутил её в руках. — Вот и итог, они смяли линии обороны за какую-то пару часов, и дали нам возможность заняться собственными вопросами.

Бывший лесник сделал короткую паузу, словно по новой переживая те минуты, и по-детски почесал затылок.

— Короче, что тут мусолить. Я как все это увидел, понял, что тебя оставлять внизу нельзя. Мало ли, что учудят фанатики… и надо идти обратно. Ну, ты сам помнишь, в каком состоянии был я. — набрав в грудь воздуха собеседник выдохнул вверх. — Тогда скомандовал ребятам, спасенным, чтобы воспользовались моментом, и взяли кого-то из мятежников.

— А они? — перебил мужчину.

— Да что они. — махнул рукой тот. — Попался какой-то смышленый командир, сразу все понял, или узнал нас. Но выделил два десятка человек, после чего мы рванули обратно, в туннели. — закончив, Нюхач почесал затылок.

— Блин, Нюхач. — рубанул я. — Ты же не театральный актер, откуда такие паузы драматические, что дальше то? — тихо выдал собственное негодование, хотя приблизительно догадывался об ожидающем меня ответе. Моя память, пусть и не охотно, но подкидывала кошмарные образы, сопровождаемые безумным смехом.

Нюхач поежился, и по его плечам прошлась заметная для глаз дрожь.

— Мы сразу направились в тот коридор, значит… А там месиво, да такое, что вдавленные внутрь стены казались архитектурным достоянием. А Шрам… точнее то, что от него осталось, лежало в воде. Без руки, без половины груди, ну и дохлый, аки заправское бревно. — от таких чудесных описаний, внутрь мелькнули воспоминания битвы, но лишь мимолетно, так что сразу вернулся к реальности. — Его эта черная дрянь, всю воду вокруг закрасила. А вот тебя… тебя рядом не было. Если говорить искренне, по началу решил, что тебя сектанты утащили, но потом, когда пошли по следу… — тут мой собеседник резко оборвал поток собственной мысли. — И, честно скажу, Алекс, такого кошмара видеть даже с Маэстро не приходилось.

Он поднял на меня взгляд, с такими глазами, внутри которых читался неподдельный, глубокий страх перед тем существом, встреченным глубоко в подвалах депо.

Передо мной.

— Получилось, что не тебя утащили, а ты сам ушел дальше, в глубины. Походу топал на одних инстинктах, как заведенный механизм, и убивал вообще всё живое, что попадалось тебе на пути. Даже толком не оставляя остатков, ты просто стирал в порошок всех, кто встречался. — собравшись с духом, наконец добавил. — Мы когда тебя нагнали, перехода четыре спустя, наше пополнение ребят, из мятежников, боялись идти дальше. Ты же просто стоял посреди коридора, глаза залитые энергией… а изо рта валит пар, пока рядом прорастают всякие острые и смертельные штуки.

— Надеюсь я… — хотел спросить у него, но, тут, честно признаться, мне было страшно услышать ответ, что я кого-то покалечил в таком состоянии.

— Ты никого не узнавал. — как ни в чем не бывало продолжил бывший лесник. — Я, да и Артем, мы пытались кричать, привлечь внимание, но ты так зыркнул… В общем у одной парочки бойцов аж припадок случился, их стошнило и они сознание потеряли. Так это ты силы ещё не использовал, как понимаю.

Я сглотнул вязкую слюну. В груди, все ж таки, разлился холод.

Вот, получается, и плата за мое безрассудство. Вейла ведь предупреждала меня, кричала, и просила не трогать жизненные силы чудовища, не впитывать отравленную, гнилую «суть». А я взял, да и не послушал мудрого совета. Хотелось быть уверенным. Да и что греха таить, очень хотелось отомстить. В итоге едва ли не потерял себя, превращаясь в точно такого же монстра.

— Я… я кого-нибудь из наших ранил? — озвученный вопрос дался мне непросто. Кто знает, чем могло такое кончиться, если бы услышал «да». Очень не хотелось в этом безумии зацепить своих…

Нюхач, заметив мое состояние, поспешно покачал головой.

— Нет, командир, все обошлось, хвала удаче, или, как ты говоришь, Изнанке, но все обошлось. Правда пара раз прозвучали предложения того, ликвидировать нестабильный элемент. — чиркнул он пальцами по горлу. — Особенно учитывая, что штурмовики этих идиотов повскидывали автоматы. И тут Аня вышла вперед. — пожевав губы, мужчина с восхищением, но задумчиво продолжил. — Ты бы ей потом объяснил, что так делать не надо, но она прям к тебе полезла.

Я затаил дыхание.

— Некоторые хватали её за одежду, орали, чтобы шла назад, а она ни в какую. — продолжал Нюхач со слабой, усталой улыбкой на губах. — Шла прямо, как танк, и это несмотря на все происходящее с тобой, что-то пыталась говорить. Но ты так придавил всех силой, в общем, не получилось у нас её вытянуть. Даже когда кровь носом пошла. А вот когда подобралась уже вплотную, ближе, когда ты для удара руку заносил… просто… просто обняла тебя. Вцепилась как клещ в твою тушку, уткнулась лицом, и давай реветь на весь коридор. Кричала, но что именно, не слышали.

— И?

— И случилось чудо, командир. Ты замер, постоял так пару секунд, глаза снова стали нормальными, после чего всем весом рухнул на неё. А дальше дело техники, мы вас обоих из той лужи вытащили.

Я закрыл глаза, чувствуя, как по щеке предательски поползли слезы, исчезая внизу, под одеялом. Аня. Упрямая ученица. Сделала то, на что не отважились взрослые.

Можно ли сказать, что именно она спасла меня?

— Вейла… — мысленно позвал наставницу, которая не отвечала. — Вейла, ты почему молчишь?

— Давай поговорим позже. — моментально вернулся ответ от девушки. Её голос был чертовски серьезным, и не оставлял не единого шанса, чтобы я мог с ней поспорить.

Что ж, раз она не хочет сейчас говорить — принуждать не будем. Надо сосредотачиваться на других вещах. Например, мне до сих пор не удалось поблагодарить лесника, который решил, что хорошим делом будет вернуться за мной.

Это я и сделал.

— Спасибо тебе, Нюхач. — тихо сказал ему, наблюдая за его фигурой. — Если бы не ты… если бы не вы… думаю, что теперь у меня есть долг, который оплатить будет не так просто.

— Брось ты эти сопли, командир. — отмахнулся тот, хотя по его лицу пробежала тень, показывающая, что мои слова ему приятны. — Мы ведь команда, или где? Да и вспомни, сколько раз ты нас вытаскивал из задницы. Это меньшее, что мы вообще могли сделать. — он резко ударил ладонями по коленям, и более живым голосом продолжил. — Сейчас мы, кстати, находимся в том же самом депо. Тут, как раз, базировались медики Шрама. А теперь всем заправляют мятежники, или кто-то из них, я не углублялся, сам не так давно очнулся и пришел в более-менее приемлемый вид. Главное, что нас пока не трогают.

Я повторно обвел взглядом унылое помещение, теперь, зная о случившемся, понимал. Это нечто похожее на полевой госпиталь победителей.

Правда в месте, где когда-то капала вода, сейчас выглядывали из труб сосульки, холодным безразличием направленные в сторону ведра. А за бетонными стенами, недалеко, слышался приглушенный, тяжелый гул. Наверное работало что-то из техники, добавляя звукового разнообразия к глухим перекрикиванием людей.

Наш диалог с Нюхачом, который выходил чертовски занимательным, прервал резкий, металлический скрежет. Железная дверь, ведущая в сопряженный коридор, с неприятным стоном поползла в сторону, сбривая с направляющих тонкий слой ржавчины.

В образовавшийся проем хлынул поток яркого, белого света, заставляя нас болезненно зажмуриться.

В помещение вошла небольшая группа людей.

Впереди шел высокий, сухощавый мужик. Он был одет в безупречно чистый, несмотря на общую разруху, халат, накинутый поверх пятнистой формы. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на носу, вместо очков, которые ожидаешь увидеть, возвышалась странная, крупная бородавка. А само лицо, как понимаю, врача, выражало крайнюю степень сосредоточенности и усталости.

Прямо за спиной, в полутора метрах, маячила парочка крепких парней в полной экипировке. Они старались держаться максимально профессионально, по крайней мере, насколько получалось.

Доктор, как я успел его окрестить, подошел к моей койке, на ходу просматривая что-то в старой модели смартфона. Он бросил быстрый взгляд на емкость с жидкостью, потом на мою правую руку, а только после на меня.

— О, наконец-то вы проснулись. — голос мужчины, на удивление, оказался очень моложавым, с легкими ироничными нотками. — Признаться честно, молодой человек, с точки зрения официальной медицины вы должны были скончаться еще в прошлый вторник. — почесав пальцами бородавку, он добавил. — Регенерация у вас, одаренных, это какое-то надругательство над законами биологии.

Я не знал, что на это ответить, и просто промолчал. Лишь настороженно следил за его движениями, пока парочка бойцов за его спиной замерли по обе стороны от двери, превращаясь в каменные изваяния.

— Ладно, шутки шутить будем потом. — доктор выключил телефон, и убрал его в карман халата. Лицо, одновременно с этим, стало серьезным. А взгляд принял жесткие и цепкие нотки. — Так как вы пришли в себя, и даже пытались подраться со своим товарищем, значит, говорить можете. — мужчина сделал небольшую паузу, внимательно оценивая мою реакцию, и продолжил. — С вами хотят пообщаться люди из командования, включая руководство сопротивления… и ещё кое-кто. — загадочно, после паузы, улыбнулся пожилой врач. — Мы зайдем через пару часов.

Ждать ответа он не стал, как и вообще, спрашивать, а хочу ли я. Просто взял, развернулся, и и быстрым шагом вышел из палаты. Его охранение, переглянувшись, тоже вышли следом за ним.

А я только и мог смотреть на Нюхача, который задумчиво покачал голову, и вскинул палец за спину.

Кажется, теперь понятно, почему он не говорил про Алису и Мать.

Когда за дверью затихли шаги доктора и его немногословного сопровождения, внутри палаты воцарилась такая неоднозначная, сырая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием моего словоохотливого собеседника, что стало как-то неловко.

Нюхач, ранее сидевший на табурете рядом, сейчас стоял около стены, задумчиво разглядывая что-то около ног. А потом, словно в кино, медленно поднял голову и выразительно развел руками в стороны, как бы показывая все свое отношение к происходящему.

В каждом его жесте, внутри скорбной складки между губ и упрямо отведенном взгляде, скрывались множество намеков, которые у меня вполне успешно получилось разгадать. Но, помимо них, были и те, которые прочитать до сих пор не вышло.

— Покарауль пару минут, пожалуйста. — хрипло бросил Нюхачу, чувствуя, как внутри проскальзывает нехорошая, холодная волна беспокойства. — Мне нужно кое-что сделать.

Наш проводник, и по совместительству ищейка, лишь молча кивнул, прекрасно понимая, что о таких вещах я просто так просить не буду. И двинулся в сторону выхода, сиротливо прислонившись спиной к косяку, уставившись в потолок.

Я же прикрыл глаза, глубоко набирая воздух и полностью игнорируя протестующие всхлипы сломанных костей. Особенно ноющей ключицы. После чего сосредоточился, чтобы занырнуть в самые дальние глубины собственного разума. Именно туда, где среди бескрайнего ментального океана высились величественные острова, напоминая собой цитадель несгибаемой воли.

Правда то, что предстало перед глазами сейчас, заставило скрытое «я» содрогнуться. Внутренний мир, не так давно упорядоченный и по-своему чистый, ныне больше всего напоминал древнее поле боя, где только-только прошла ковровая бомбардировка. По крайней мере мне так казалось.

Небо над островами, точнее то, что их заменяло, заволокло тяжелыми, грязно-серыми хлопьями пепла, медленно оседающих на растрескавшуюся, обожженную землю. Окраины парящих платформ по краям крошились, осыпаясь вниз, в бездонную пустоту мертвыми кусками доисторического камня. Кажется, это были те самые последствия, о которых говорила моя наставница. Принудительное поглощение гнилой жизненной энергии Шрама. Этакая ядовитая скверна, едва не пустившая внутри меня глубокие корни. И благодаря… кое-кому, этот яд удавалось локализовать в одном месте.

Вейла нашлась на центральном, самом большом острове, куда мы перенесли наши тренировки. Девушка сидела в центре мраморного круга в классической позе лотоса, скрещивая свои тонкие, грациозные руки на коленях. Её обычно яркий, пронзительно гибкий контур, сейчас выглядел… тускло и блекло, как если бы огонек угасал на ветру. А вокруг неё змеились тонкие, едва-едва заметные нити энергии, которые та буквально по капле вытягивала, обращаясь напрямую в магистрали каналов, ведущих отсюда к основным пси-центрам.

Вот он и ответ, почему там, в реальности, не получалось нормально собрать энергию. Все свободные, и новые ресурсы, уходили на что-то, о чем пока мне не поведали, но о чем было не трудно догадаться.

— Вейла… — позвал наставницу, сделав несколько шагов вперед по колеблющейся почве. Вот время шло, а до сих пор не получилось привыкнуть к собственному голосу внутри чертогов разума. — Вейла, ответь мне, пожалуйста… что произошло? Как ты себя чувствуешь?

Она так и не открыла глаза.

Лишь едва заметно дернулись тонкие дуги бровей, выдавая то, каких колоссальных усилий стоило ей удерживать концентрацию. Её точеное лицо, подобно работе античных скульпторов, все равно оставалось застывшим в маске глубокого страдания. Она не стала открывать рот, чтобы ответить на мой призыв. Я понимал, что ей банально не хватает на это сил. Однако, та нашла возможность связаться со мной мыслеформой, тяжелой, плотной стеной, упавшей внутри сознания.

— Позже, Алекс. Не сейчас. Все разговоры подождут. — её острая мысль, вместо обычной ироничной и мелодичной, теперь сквозила леденящей душу пустотой и бесконечной усталостью. — Я делаю все, чтобы силы того ублюдка не отравили твой путь. Из-за этого резерв пустой, и ты напоминаешь высохший колодец. Едва ли регенерация успеет с этим справиться. Тебе необходимо пополнить запасы энергии, если хочешь мне помочь и ускорить процесс, чтобы наконец вернуться в строй. Ты знаешь что делать, а теперь… уходи. Мешаешься.

Прежде чем я успел осмысленно ответить, да хотя бы банально вставить слово или букву, пространство рядом пришло в стремительное движение. Вейла, даже будучи в таком состоянии, коротко и властно дернула указательным пальчиком, активируя силы.

Спустя миг, меня вышвырнуло наружу, нечто мощнее, осязаемое, как удар многотонного грузовика.

Глаза с легкостью распахнулись в реальном мире, а легкие наполнились сырым воздухом палаты, с шумом прорывающемся через нос. Было ощущение, что со лба падали крупные капли холодного пота, а левая рука судорожно сжимала край грязного одеяла.

— Нюхач. — окликнул мужчину, не узнав собственного голоса, настолько он был надтреснутым и сухим. — Где мой рюкзак? Где вообще все вещи, которые были со мной?

Товарищ от неожиданности дернулся, вздрагивая, и оторвался от дверного косяка, звякнув какими-то железками в дальнем углу, сразу направляясь в сторону. Спустя минуту он вытащил из-за старой, тонкой ширмы мои пожитки, включая рюкзак.

Тот был покрыт солидным слоем пыли, и бурыми пятнами крови. Для кого-то, конечно, могло показаться, что это плохо. Но не для меня. Наоборот, это значило, что внутрь никто не лазил. А это самое главное.

Нюхач подошел к койке, и с легкостью, будто нес перышко, опустил рюкзак на пол у моих ног. Его взгляд, направленный внутрь сумки, которую я уже открыл, сделался чертовски тяжелым и глубоко подозрительным.

Мужчина уставился на матовый, почти не отражающий света экранированный контейнер, который мне, в свое время, удалось умыкнуть у убитого пришельца.

— Командир, я, конечно, всё понимаю. — негромко произнес бывший лесник, скосившись на меня из-под нависших бровей. — Но… какие-то странные коробочки у тебя… она точно из нашего мира?

— Все потом, напарник, все потом. Обещал рассказать — расскажу, но позже. — отрезал, превозмогая нависающую над телом слабость. — Лучше помоги мне поднять его, а то я с трудом конечностями шевелю.

Мужик недовольно прокряхтел, нагибаясь, но спорить со мной не стал, тут же запуская внутрь сильные мозолистые пальцы. Быстро подхватив нужный предмет, мужчина уложил его рядом со мной, к ногам.

Крышки, в привычном понимании, тут не было. Поэтому приложив сверху ладонь, потянул капли энергии внутрь. Оттуда, из глубины, пришел слабый отклик искомых предметов. А именно массивные, граненные кристаллы, полученные из тел моих любимых «поставщиков».

Их было семь штук.

Каждый буквально дышал сырой силой Изнанки, мягкой струящейся пси. От такого мое тело, почувствовав приливы энергии, с жадностью впитывало её частицы.

Нюхач же, на каких-то звериных инстинктах, прикрыл нос и сделал пару шагов назад, прикладывая ладони к лицу.

— Матерь божья… — пробормотал он. — Сколько же ты поубивал этих упырей? Мы, вроде как, такие на вылазках не доставали.

Я не стал тратить время на объяснения, и потянулся левой, здоровой рукой, вытягивая один из кристаллов. Тот, к удивлению, оказался почти невесомым. Но стоило мне сжать его посильнее, как энергия рванулась к краям, окутывая меня холодом, и добавляя пару кило веса.

Раньше, когда занимался процессом вытягивания и абсорбции энергии, всегда старался делать это с ювелирной точностью, длительной, вдумчивой медитацией, и полной переработкой поступающей пси. Однако… сейчас на это времени не было, потому что наставница была в критическом состоянии. И нам необходим объем, пусть и сырой, чистая масса, грубая сила, способная напитать меня и пустые пси-центры.

Поэтому просто взял, да и открыл свои каналы, можно сказать, нараспашку. Снимая любые ментальные блокировки, всю защиту и потянул силу как безумный.

Процесс пошел напролом, без всяких предосторожностей.

Это было похоже на то, как если бы голодному путнику, где-то в центре пустыни, дали припасть к пожарному гидранту. Мощный, сырой поток, с гулким ревом ворвался внутрь тела. Я не был уверен, но, казалось, что вены моментально надулись, следом за распухшими каналами.

Ощущения были неприятные… потому что к привычной боли регенерирующего тела, добавлялась ещё зубная.

Челюсти стиснулись так, что вот-вот должны были затрещать, удерживая внутри дикий, рвущийся наружу крик. Сила наполняла каналы, походя на раскаленный песок. Она стремилась выжечь остатки «грязи», но одновременно с тем причиняла адскую, мало с чем сравнимую боль.

Рядом продолжал стоять Нюхач, с ужасом наблюдая за процессом. Кристалл внутри моей руки стремительно терял глубокий, фиолетовый цвет, бледнея и заполняясь сетью небольших трещин. Наконец, через время, тот с сухим шелестом рассыпался в моих пальцах серой, мертвой пылью.

— Алекс, ты безумец, как ты… — только и смог выдать мужчина, покачивая головой из стороны в сторону.

— Вместо того, чтобы тут стоять, лучше посторожи снаружи. — выдохнул сквозь сжатые зубы, ощущая внутренности, стремившиеся поглотить нейтральную энергию. — Мне нужно… пара часов… чтобы всё улеглось. Пожалуйста.

Понимая, что мне пока требуется одиночество, он не заставил себя просить дважды. Только помог спустить контейнер в рюкзак, положив его обратно, и пулей выскочил в коридор.

Следующие несколько часов превратилась в сплошную, вязкую борьбу с собственным телом. Как только мой собеседник вышел, я улегся, принимая максимально удобное положение, уставившись в потолок и по миллиметру направлял потоки сырой пси, что позволяло ускорить её поглощение организмом.

Часть этих сил, подобно полноводной реке, сразу уходила к Вейле, вдаль, где она безудержно впитывала их, постепенно стабилизируя и себя, и внутренние системы.

Моя правая рука, всё так же закованная в шины, начала мелко чесаться. Ну, буду надеяться, что это положительный знак, и ткани начали ускоренно регенерировать, потому что следом за этим и глухая боль в бедре сменилась терпимым теплом.

Так и лежал, пока не обратил внимание на дверь. Та снова со скрежетом поползла в сторону. На пороге стоял Нюхач. Теперь он выглядел более собранным что ли, подтянутым и приосанившимся. Да и походу успел где-то прибарахлиться, потому что на плече висел автомат.

Я же чувствовал себя значительно лучше, чем когда закрывал глаза. По крайней мере, не так ломило конечности, а внутри восстановился некоторый запас энергии.

— Всё, командир, время вышло. — глухо произнес бывший лесник. — Опять приходили, там, похожу, заждались нас. Так что пора бы идти, да и тебе воздухом подышать не помешает. Сможешь сам встать?

От таких слов немного было не по себе, неужели до сих пор выгляжу плохо?

Я глубоко выдохнул, приподнимаясь на койке и спуская ноги на холодный, бетонный пол. Все ж таки нет. Тело отзывалось относительной легкостью, без той унылой тяжести.

— В целом нет, только помоги одеться. — коротко попросил его. — Пойду на своих, а вот с этими конструкциями. — махнул подбородком в сторону раненой конечности. — Не очень удобно одеваться.

Процесс натягивания штанов и куртки с одной нерабочей рукой, даже с помощью, превратился в отдельный вид мазохизма. Нюхач матерился в пол тона, придерживая рукава и помогая зашнуровывать новенькие, кем-то выделенные армейские ботинки.

Мою больную руку мы аккуратно зафиксировали широким ремнем через плечо, прижимая к груди, чтобы колебания во время ходьбы были минимальными. А вот куртку пришлось просто накинуть сверху, не застегивая на замок.

Когда мы наконец вышли из палаты, к нам, в виде провожатых, присоединилась странная парочка. Нет, не те, кто был с врачом, но, тоже из их братии. Один стар, другой млад.

— Пожалуйста, идите за нами. — проговорил первый, указывая рукой в сторону коридора.

Всё ж таки две недели — огромный срок, тем более в текущих обстоятельствах, удивительно, но тот лабиринт, который я помнил утопленным в крови, заваленный обломками, сейчас изменился до неузнаваемости. Мятежники, или те, кто сейчас тут главенствовал, провели масштабную работу по расчистке территории.

Воду из коридоров полностью откачали, о её недавнем присутствии напоминали лишь темные разводы и въевшиеся кольца грязи на нижней части бетонных стен. Кое-где, так вообще, их успели заделать свежими пластами быстросохнущего цемента, скрывая глубокие выбоины от пуль и следов сражения одаренных.

Вдоль всего перехода, под самым потолком, теперь тянулись аккуратные связки проводов, обеспечивающих передачу электричества.

Яркие лампы заливали пространство ровным, теплым светом, начисто уничтожая былую мрачную атмосферу логова сектантов. Повсюду сновали люди в разномастных комбинезонах, и, даже, откуда-то взятых касках. Пока где-то впереди, со смачным, прерывистым звуком, другие резали металл, сыпля по сторонам снопами желтых искр. От всего этого внутри носа засвербело свежей сваркой.

— Однако, шустро они тут обустроиться успели. — негромко заметил, обращаясь к партнеру, пытаясь не сильно хромать.

— А то, тут ты прав. — хмыкнул идущий рядом Нюхач, бдительно поглядывая из стороны в сторону. — У местных, как оказалось, очень много рабочих, да и инженеров в целом. Вроде как, во время случившегося, к ним стянулись с ближайших заводов все, кто смог.

Под разные мысли мы миновали центральный вход, где огромные двери уже были сорваны с петель и аккуратно уложены рядом, у стены, уступая место маленьким, юрким погрузчикам. И вот где их только смогли найти? Даже было интересно, есть ли такое у людей Маркова?

По мере нашего подъема вверх, куда нас вели провожатые, воздух становился чище, свежее. Уходил въевшийся сырой запах плесени и медицинских приспособлений. Наконец, спустя три минуты, перед нами замаячил широкий прямоугольник естественного света, ведущий наружу, на территорию верхнего ремонтного блока, размещённого под навесом.

Из-за того, что не видел дневного света более двух недель, тот сильно ударил по глазам, заставляя прикрыть лицо ладонью. Это слабо помогало, так что пришлось в довесок зажмуриться, с шумом набирая в грудь воздух, в котором, правда, все ещё примешивался отчетливый запах горелой резины и дыма.

Происходящее на территории напоминало растревоженный муравейник. Огромный внутренний двор, окруженный полуразрушенным бетонным забором с покосившейся колючей проволокой, был забит различной техникой.

Подозрительно.

Здесь стояли броневики, выкрашенные краской в цвета сектантов, у которой бегали люди и перекрашивали их в армейский зеленый цвет. А вот грузовики с тентами были чуть-чуть поодаль, где точно так же бегали мужики, разгружая ящики, и массивные дизельные генераторы к рядам длинных армейских палаток, раскинутых прямо на выбитом асфальте.

Не успели мы сделать и десятка шагов в ту сторону, как от ближайшей группы людей отделилась стройная, подтянутая фигура в камуфляже и очень быстрым, уверенным шагом направилась прямо к нам.

Мира. Это была она.

Местная командующая силами мятежников, и по совместительству бывшая жена Шрама. Её волосы трепало порывами ветра, а на слегка бледном лице застыли следы усталости. Но даже так, глаза горели несгибаемым огнем.

Она подошла вплотную, своей фигурой преграждая путь нашей процессии, заставляя остановиться в ожидании какого-нибудь идиотского приветствия, или ещё чего. Вот только Мира сделала то, чего от неё не ожидал ни я, ни кто бы то ни было ещё.

Женщина резко дернулась в мою сторону, хватая ладонью здоровое левое плечо, и немного приподнявшись на цыпочках, коротко и чертовски осязаемо чмокнула меня в щеку. От неё веяло ароматом пороха, и чего-то ещё, травяного, похожего на цветы.

— Большое… большое тебе спасибо, Алекс. — тихо, с неподдельной искренностью произнесла женщина, тут же делая шаг назад и заглядывая мне прямо в глаза. В глубине её голоса проскользнули странные, горькие нотки. — Хотя, признаться честно, я огорчена, что не мне довелось оторвать голову этому ублюдку. После всего сделанного… после того, как этот червь, с улыбкой предал нашу семью и превратил жизнь дочери в кошмар… я мечтала об этом каждую секунду. Но… главное… с ним покончено. И я очень рада, что ты остался жив после всего случившегося.

Что ж, стоит ли говорить, что я опешил от такого приема? Прокашлявшись в кулак, поправил куртку, ползущую вниз по спине, с улыбнулся ей.

— Я просто выполнял обещание, которое дал тебе, Мира. Да и к тому же, он стоял у меня на пути, угрожал моим людям. — покачав головой, вспоминал сражение. — Лучше расскажи, как у вас с потерями? Штурм дался нелегко?

Мира тяжело вздохнула, а её лицо, до этого относительно радостное, мгновенно посуровело. Взгляд, пронзающий меня, ушел куда-то в сторону, туда, где были расставлены палатки. После этого она повернулась и медленно пошла в ту сторону, жестом приглашая следовать за ней. Мы вместе с Нюхачом, и двойкой местных провожатых пристроились сзади.

— Тяжелые. Тяжелые и большие потери. — не стала скрывать, и что-либо приукрашивать она. — Когда ударил взрыв, пошла первая волна… и тут же захлебнулась. Фанатики бились, как не бьются бешеные псы, зажатые по углам. Мы потеряли почти треть авангарда, а ещё не смогли подойти к ограде. Знаешь… если бы всё продолжалось в том же духе, мы бы ещё посопротивлялись минут тридцать, а потом, умывшись собственной кровью, отступили. Но… к счастью для всех нас, помощь пришла оттуда, откуда её вообще никто не ждал, да и тот взрыв…

Я навострил уши, раскидывая рядом сферу, пока та парочка следовала чуть позади, давая нам относительную свободу для разговора.

— И кто же эти таинственные спасители? — спросил, скосив на неё глаза.

— Это оказался ещё один из хранителей. — Мира загадочно улыбнулась, но развивать тему дальше не стала, лишь покачала головой из стороны в сторону. — Впрочем, не буду лишать тебя возможности узнать подробности самому, да и все равно скоро все узнаешь. — крутанувшись на месте, она продолжила идти спиной вперед. — Скажем так, ты проспал короткий, но очень бурный праздник по случаю грандиозной победы, а вот сейчас нам уже не до веселья, как видишь. Все заняты обустройством и укреплением позиций. Работы выше крыши.

— А что с тем соседом, Титаном? — задал я главный вопрос, который волновал меня с момента пробуждения. — Надеюсь, на помощь пришел не он? Или он, наоборот, воспользовался падением Шрама?

Лицо Миры, темное, потемнело ещё сильнее. И она остановилась, пиная носком ботинка мелкий камень на асфальте.

— Нет, не он. — глухо ответила женщина. — Вообще пока затишье, на границах относительный покой. Но это не больше, чем иллюзия. Уверена, что из-за краха местного воротилы, начнется колоссальный передел сферы влияния. И ещё неизвестно, чем кончится история секты свидетелей в целом. — посмотрев за забор, туда, откуда дым шел трубой вверх, где были обычные беженцы, она продолжала. — Все попытаются урвать собственный кусок пирога. А сам же Титан сейчас стягивает силы к ещё одному соседу, да и сюда, тоже… выжидает, падла. В общем, скоро начнутся новые бои, и это тогда, когда нас давят монстры.

Она скорбно замолчала, наконец выведя нас к центру лагеря, где среди массивных бетонных блоков высилась ненормальных размеров штабная палатка, укрытая маскировочной сеткой и ещё чем-то. Рядом, по бокам от неё, тянулись кривые антенны и толстые кабели. Возле входа, по центру, замерла четверка людей с автоматами, и о чем-то тихо переговаривались друг с другом. При виде приближающейся нашей компании, они подобрались, и очень внимательно рассматривали такую странную группу.

— Ну всё, мы пришли. — Мира повернулась к нам, а её взгляд стал ещё серьезнее, собраннее. — Там тебя уже ждут, давно ждут, и люди это серьезные.

Мятежница отступила в сторону, освобождая дорогу. А Нюхач, явно что-то знающий, ободряюще хлопнул меня по спине, оставаясь снаружи и здороваясь с охраной.

Видимо, они уже успели тут перезнакомиться.

Мысленно проверив состояние сил, на всякий случай убедился, что они были более чем стабилизированы. Мне точно должно их хватить на скоротечный бой. Хоть резерв и не был заполнен целиком. Что ж, пора бы заходить. С такими мыслями отодвинул тяжелый брезентовый полог палатки.

Внутри царил легкий полумрак, разбавляемый мерцанием мониторов и падающих со стороны крыши лучей солнца. На экранах крутились какие-то карты, списки, и другая информация. В воздухе пахло крепким кофе и нагретым пластиком аппаратуры. По самому центру палатки, над большим столом с бумажными картами, склонились пять человек.

Когда я наконец вошел внутрь, глубже, они все одновременно повернули головы в мою сторону.

И вот тут я буквально замер на одном месте, чувствуя, как внутри разливается легкий холодок от неописуемого шока. Сознание на мгновение отказалось верить собственным глазам, явно решая, что это какая-то галлюцинация, вызванная долгим пребыванием без сознания.

У стола, спокойно попыхивая сигаретой, стоял Ворон.

Тот самый Ворон, который подсказал мне о проблемах с семьей. Который должен был остаться где-то там, рядом с узловой, или ещё где, выполняя очередное убийственное задание, данное Марковым и их руководством. Суровое лицо мужика, казалось, заполучило парочку новых шрамов. А внутри глаз, прыгали хитрые искорки. Его волевой подбородок, в отличие от большинства присутствующих, был гладко выбрит, а на плечах красовались капитанские погоны с блестящими звездами.

Ворон медленно убрал сигарету, до этого зафиксированную между зубов, и выпустил небольшое облачко дыма, направляясь в мою сторону. На его губах заиграла теплая, довольная ухмылка.

Прежде чем я успел выдавить из себя хоть слово или отпрянуть назад, этот чертяка крепко, по-медвежьи обнял меня руками, аккуратно огибая мою зафиксированную правую конечность, и с силой похлопал по спине.

— Ну здорово, Алекс! — негромко и с характерным вскриком произнес он, отстраняясь назад и с какой-то гордостью разглядывая мою помятую фигуру. — Живой, гад, живой! Ну надо же… видимо, делать совершенно безумные, самоубийственные и откровенно глупые вещи, это у вас семейное, да? — гулко засмеявшись, Ворон продолжил. — Пойти в одиночку на местного Хранителя, да ещё в его собственном гнезде… Подговорить мятежников! Дружище, я даже не знаю, как на такое реагировать! А наши командиры…

Я отступил на шаг, чувствуя, как шок стремительно сменяется глухой, колючей яростью и глубоким недоверием к происходящему. Вся эта сцена, внезапное его появление и дружеские объятия, спокойные лица на фоне кошмара… все это вызвало внутри какое-то отторжение.

— Что сам то тут делаешь? — мой голос прозвучал хлестко, намекая на всё. — Как так получилось, что ты тут оказался? Какого черта? Ведь ты сам говорил про семью… да и псы ваши дышали в затылок…

В палатке мгновенно повисла тяжелая, звенящая тишина. Те, кто стоял рядом с мониторами, перестали стучать по клавишам, уставившись на нас. От моих вопросов Ворон чуть-чуть насупился.

— Успокойся, Алекс. — негромко произнес он, указывая на свободный складной стул. Я же остался стоять, упрямо скрестив левую руку на груди, и ожидая ответ. — Ты, конечно, имеешь полное право злиться, все, о чем говоришь, о чем думаешь, близко к правде. И одновременно с тем — далеко.

— Что ты имеешь в виду? — точно так же нахмурившись, спросил у него.

— Твою семью действительно преследовали, но к произошедшему мы не имеем никаких отношений. Полковник не отдавал таких приказов.

— И что, я должен поверить тебе на слово? — ядовито усмехнулся я.

— На слово верить не надо, Алекс. — покачал головой собеседник. — Мы же военные люди, товарищ капитан, и предпочитаем факты. То, что случилось, наша вина, конечно, есть. Но прямо сейчас ситуация изменилась, нам потребовалось время, чтобы зачистить гнойник. — посмотрев в сторону одного из тех, кто сидел за мониторами, он добавил. — И как подтверждение моих слов… просто подожди три минуты.

Закончив предложение, направился как раз к тому, на кого посмотрел. И коротко кивнув, сказал.

— Включите прямую линию, по коду авторизации три-семь.

Оператор быстро застучал по клавишам, что-то там настраивая. Секунды же потянулись невыносимо медленно, пока внутри палатки было слышно тихое гудение кулеров и мое тяжелое, прерывистое дыхание. Я же ждал, внутренне готовый к любой провокации, здоровую руку рефлекторно сжимая в кулак.

Прошло две минуты.

Затем три.

Внезапно, напротив, большая штабная рация, стоявшая слева, громко пикнула, видимо поймав нужную частоту, и сквозь легкий треск статики в динамиках раздался чистый, звонкий и до боли знакомый голос.

Это была Алиса.

— Алло? Ворон, прием, как слышно? — её голос, несмотря на обычную жизнерадостность, сейчас буквально вибрировал строгостью и плохо скрываемым облегчением.

— Алиса… — тихо прошептал я, в надежде, что она услышит.

— Саша, мне уже сказали, что ты очнулся! Главное не переживай, не волнуйся, у нас всё хорошо. Всё закончилось, это все Егоров, их задержали, они находятся под стражей. Марков… тут сам с ним переговоришь. — замялась она.

— У вас точно все хорошо? — моментально оказался рядом с тангеткой, прокричал в неё.

— Точно-точно. — весело раздалось с другой стороны. — Всё отлично, тебе от матушки привет.

Я шумно выдохнул, чувствуя, что все кончено, а стена недоверия начала постепенно разрушаться. Алиса. Семья. Они были живы.

— Но… это еще не все новости, братец! — в динамике рации послышался легкий, хитрый смешок сестры, который просто невозможно было подделать. После чего её голос стал немного тише, словно она повернулась к кому-то, стоявшему рядом. Сестра произнесла какую-то быструю, хитрую фразу, но из-за внезапной вспышки статических разрядов и шума далеких генераторов, увы, у меня не получилось разобрать ни единого слова.

Я подался вперед, ближе к столу, напрягая слух.

— Алиса? Повтори, пожалуйста, я не расслышал… что там у вас?

В рации снова затрещало, послышался какой-то шорох, словно прибор передавали из рук в руки. А затем помехи полностью исчезли, уступая место глубоком, и до дрожи знакомому голосу.

— Лекс, привет, ты соскучился по мне? — под конец предложения, казалось, что собеседница улыбается.

Это была Рита.

Маргарита Гирина.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.