Призрачная свобода

Глава 1

14 июня 214 года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Ближайший к депо цветочный магазин оказался закрыт. Аксель Фонтейн с досадой смотрел на панель, где среди замысловатых узоров мерцала надпись «Цветем для вас с 10 до 23 в будни и праздники!» Под надписью переливался всеми цветами радуги таймер, отсчитывающий время до открытия, а еще ниже светилось виноватое: «Приносим извинения, задержка отгрузки».

Акс достал из жилетного кармашка часы, щелкнул крышечкой и поднес их к панели. Когда они синхронизировались с таймером, тот выплюнул целый сноп цветных лепестков, которые свились в прихотливую подпись «До скорой цветочной встречи!» Фонтейн убрал часы в карман и осмотрелся в поисках кафе или бара, где можно было укрыться от пекущего солнца. В рейсе он опять отвык от того, что погода не регулируется климат-контролем, и в костюме-тройке уже становилось жарковато.

В магазине к пустой витрине подошла девушка с корзиной цветов, и Акс с надеждой помахал ей рукой. Но девушка, едва увидев раннего клиента, вздрогнула, отпрянула и поспешно включила затемнение витрины. Фонтейн вздохнул — но не обиделся: за сорок пять лет он привык к тому, что люди при встрече обходят его по широкой дуге, а самые впечатлительные — отпрыгивают.

Рекомбинация ДНК наделила его не только гетерохромией (один глаз был ярко-голубым, другой — темно-карим), но и телосложением гориллы при росте в два с лишним метра. Физиономия Акса состояла из огромной тяжелой челюсти, скул, похожих на лопатки для торта, крупного носа и густых бровей, нависающих над глубоко посаженными глазами. Косматые черные волосы придавали ему особый шарм, а поскольку Аксель не смог решить, выглядит ли он страшнее с бородой, чем без, то утром сбрил ее вместе с усами. Судя по реакции сослуживцев и девушки в магазине — зря.

Акс перешел на затененную сторону улицы и побрел вдоль темных витрин, мечтая о большом стакане кофе со льдом. Конечно, организм бывшего стрим-десантника скоро приспособится к жаре, хотя это происходило уже не так быстро, как раньше, да и глаза дольше привыкали к яркому солнцу, чем десять лет назад, мда…

«Старею», — вздохнул он.

На улице никого не было — жизнь в городе начиналась хорошо если часам к одиннадцати, и Акс немного позавидовал местным лежебокам. Экспресс даже в депо просыпался в шесть утра, Фонтейн уже успел разобраться с массой дел и выкроил пару часов, чтобы размять ноги, а заодно — купить букет к юбилею начальницы экспресса. Хотя он ничего не смыслил в цветах, и какого черта Клод решила назначить крайним именно его… правда, она дала ему четкие инструкции. Инструкции Акс любил — с ними жизнь была простой и понятной.

«Белые и светло-голубые пышные цветы, пятьдесят пять штук, — строго внушала ему Клод. — Розы, пионы, камелии, арафины. Если вы не знаете, что это — спросите продавца, вам покажут».

Впереди мелькнуло незатемненное стекло, и Фонтейн радостно встрепенулся. Может, ему перепадет не только кофе со льдом, жизненно необходимый по утрам в жаркой Альмонзее, но еще и яичница с кусочком бекона?

Увы, приличные заведения в такую немыслимую рань (половина одиннадцатого!) еще не работали, так что единственной едой, которую Фонтейн нашел в кафе-баре «Океан», оказались закуски к пиву и булочки к кофе. На вид и то, и другое совершенно не вдохновляло, и Акс ограничился кофе со льдом. Времена, когда он мог сожрать все, что еще не находилось в последней стадии разложения, давно прошли. В конце концов, как только он разберется с букетом, то вернется в экспресс, где Иштван приготовит на полдник печеные картофельные котлетки с грибами в чесночном соусе со слайсами говядины.

Чтобы скоротать время, Фонтейн принялся рассматривать людей в кафе. Их было трое. Первый — бармен, рука которого немного дрожала, когда он подал Аксу полулитровый стакан с кофе. Второй — господин в белом костюме, листающий газету на большом планшете, попивая чай, а третий — худощавый парень лет двадцати с небольшим. Он сидел у дальнего конца стойки над планшетом с клавиатурой и, едва Фонтейн вошел в кафе, тут же на него уставился, как на экспонат в музее.

Акс привык, что на него таращатся, а потому выбрал самый прочный на вид стул, осторожно уселся, чтобы не сломать, и только потом смерил молодого человека ответным взглядом из-под густых бровей. Юнец нервно заерзал на барном табурете, но глаз не отвел. Аксель благодушно улыбнулся. Ему нравилось, когда его не боялись. Вот, например, Клод, диспетчер экспресса, совершенно не испытывала перед ним страха, а потому Фонтейн не стал спорить, когда она велела ему купить букет, хотя это не совсем то, чем должен заниматься шеф службы безопасности.

«Пятьдесят пять роз, пионов, камелий и арафин, гм. Это по числу лет, понятно, но почему именно белых и светло-голубых?»

Бармен щелкнул кнопкой на пульте, и вместо приятной негромкой музыки кафе заполнил пронзительный женский голос с истерическими нотками:

— … соберете на лечение нашей крошки, то Бог благословит вас!

Аксель посмотрел на экран над баром. Там шло утреннее шоу — посреди белой студии в огромном белом кресле напряженно застыла замученная жизнью женщина. Она была в темной поношенной одежде, волосы выбивались из-под платка, в судорожно сжатых руках — четки, на коленях — потрепанное Святое Писание. Настоящая книга, надо же. Небольшое состояние, если продать.

— Во долбанутая, — сказал бармен и с интересом уставился на женщину, как на диковинного зверя в клетке. В кадре появилась элегантная ведущая и вкрадчиво осведомилась:

— Но вы же понимаете, Ким, что к этому привело именно ваше решение, не так ли?

— Если наша крошка родилась такой, значит, на то воля Божия! — заявила женщина, и бармен весело заржал.

— Отвратительно, — заметил господин в белом костюме. — Больных на голову надо лечить, а не позволять им размножаться, чтобы потом… Господи Боже!

На экране появилось фото недоношенного ребенка.

«Чейз-МакКормак», — подумал Акс: синдром, из-за которого у плода перестают развиваться легкие и сердце. Даже если ему каким-то чудом удается дотянуть до девяти месяцев и пережить роды, то…

— Фу, гадство какое, — сказал бармен, но не переключил, с отвращением и любопытством глядя на сморщенное тельце, опутанное трубками и датчиками.

— Ким, — в голосе ведущей смешивались сочувствие и осуждение в тщательно отмеренных пропорциях, — вы ведь узнали об этом еще в первые недели. Почему вы не обратились к Директиве?

— Это противоречит промыслу Божьему, — отрезала мать ребенка, который, по оценкам Акса, отправится в могилу месяца через три. — К тому же всякое дитя мужчины и женщины суть дитя человеческое, и кто мы такие, чтобы отрекаться от того, что установлено Господом?

— То есть, с вашей точки зрения, Господь установил, чтобы ваш ребенок страдал и умер через несколько месяцев мучительной терапии?

— Если добрые люди соберут для нас совсем немного, то нашей Бэтси пересадят легкие и сердечко…

— Выращенные легкие и сердце, — мягко перебила ведущая, — созданные не Богом, а в лабораториях, из ДНК-материала вашей дочери. Это вас не смущает?

Ким прикусила губу и после долгой паузы пробормотала:

— Мы ждем донорские органы.

— То есть вы отвергаете ДНК-синтеты, но согласны с тем, чтобы кто-то умер ради вашей дочки?

— Не доживет, — пробормотал Фонтейн, поднося к губам кофе. Господин в белом обернулся к нему:

— Вы думаете?

— Даже с пересаженными органами при синдроме Чейза-МакКормака настолько нарушено кровообращение мозга, что ребенок останется инвалидом, — раздался резкий голос с другой конца стойки. Акс с интересом взглянул на знатока вопроса. Все тот же парень, который на него таращился — и теперь Фонтейн рассмотрел его повнимательнее. Высокий голубоглазый блондин в дорогом костюме, сшитом на заказ, и ярко-рыжих ботинках «Стеймар». Рядом с его планшетом лежала новенькая шляпа от Фрэнка Эльмана — вся месячная зарплата бармена, наверное.

«Сливка общества», — хмыкнул Акс. У него таких целый поезд. Тоже горазды рассуждать о том, в чем обычно ни черта не понимают.

— Она лжет, — сказал Фонтейн.

— Кто? — удивился господин в белом.

— Ведущая. Никто не умрет ради этого уродца. Донорские органы поступают в витри-хранилища после смерти завещателя. Но шансов все равно нет.

— Почему? — с любопытством спросил бармен, приглушив звук.

— Потому что не факт, что в хранилище найдутся легкие и сердце от настолько юного донора. Ей нельзя пересаживать органы взрослых, а органы новорожденных в хранилища почти никогда не попадают.

— Вот потому я и говорю, что таких полоумных надо принудительно стерилизовать так же, как существ! — энергично воскликнул господин в белом. — Будь на ее месте психически нормальная мать, то она бы использовала Директиву, и сейчас ее крошка уже бы агукала и трясла погремушки в манеже!

— А вы бы лишились интересного зрелища с утра пораньше, — едко заметил блондинистый парень. — Ну а «МТ» приобрела бы новенькое существо.

— Зато ребенок был бы жив и здоров! Я бы и минуты не колебался!

— У вас есть такой опыт? — поинтересовался Фонтейн, и господин в белом несколько смешался:

— Слава Богу, нет. Но я говорю о принципе!

— Принципе, — повторил Фонтейн. — Вон он что.

— Давно пора ввести Директиву принудительно! Тогда все эти бедняжки…

— Станут кучей подопытных кроликов для «МТ», — перебил его блондин. — Совет директоров описается от счастья в полном составе!

— А вы предпочитаете, чтобы дети страдали?

— Они все страдают из-за юридического крючкотворства, — заявил парень, — и эти дети, и существа, и родители. Ничего этого не было бы, если бы двести лет назад старые пердуны…

— Вы что, антиконвенционалист? — подозрительно осведомился господин в белом. Фонтейн тихо фыркнул. Он не первый раз видел с иголочки одетых богатых деток, которые пылко рассуждают о всеобщем благе. Акс перевел взгляд на бейджик на лацкане пиджака и прочел: «Теодор Эдвард Росс, 'Стандарт Либерти».

«Журналист», — брезгливо подумал Акс. Своры этих никчемных созданий рьяно осаждали его экспресс, особенно если билет покупала какая-нибудь звезда экрана. Интересно, гонораров за статьи хватает на стеймарские ботинки или на карманные расходы папочка подбрасывает?

Часы Фонтейна пискнули, подсказывая, что цветочный магазин вот-вот откроется. Акс расплатился за кофе и направился к двери, аккуратно обходя мебель. Аудитория в студии яростно клевала женщину с четками, и Акс даже немного ей посочувствовал, хотя понять религиозников никогда не мог.

Всякий имеет право на свои принципы и право их отстаивать, но ведь не за счет ребенка, которому не повезло в генетической лотерее! За почти два века существования Директивы миллионы детей успешно прошли рекомбинацию — да и сам Аксель чувствовал себя вполне довольным жизнью существом. Осталось только решить проблему с букетом и вернуться в экспресс, в уютную, а главное — прохладную атмосферу климат-контроля.

* * *

Девушка заботливо упаковала букет в затемненный конус с охлаждением, дабы изысканная композиция в белых и светло-голубых тонах пережила дорогу до депо. Аксель покинул магазин обедневшим на кругленькую сумму и неспешно пошел по улице, раскаленной солнцем добела. Миссия с букетом была завершена, и оставалось только одно дело, с которым Акс хотел покончить до возвращения в экспресс.

Наконец он увидел то, что искал — небольшой тупичок между двумя магазинами. Фонтейн постоял, прислушиваясь, и нырнул в тупик. Там он поставил конус с букетом на землю, подождал, пока за спиной мелькнет тень, и, резко повернувшись, сгреб преследователя за горло.

— Пссстиии… — захрипела жертва, суча ногами в полуметре от земли.

— Ну и какого черта? — строго спросил Фонтейн. Журналист отчаянно брыкнулся в его хватке, быстро багровея. Аксель разжал пальцы, и Теодор Э. Росс шлепнулся на колени.

— Зачем вы за мной крадетесь?

— Интервью, — нахально просипел представитель прессы и судорожно закашлялся. — Дадите мне интервью?

— Нет. Я не обсуждаю моих пассажиров.

— Насрать мне на ваших пассажиров, — неожиданно заявил щенок. — Боже мой, зачем же сразу так душить? Я еще и спросить ничего не успел…

— А зачем ждать, пока спросите?

Журналист сглотнул и на всякий случай отполз от Акса подальше. Фонтейн попристальнее всмотрелся в блондинистую физиономию. Сначала он решил, что щенку едва ли двадцать, но теперь подумал, что тот постарше, просто из-за мелких черт и смазливости кажется вчерашним школьником. А может дело в выражении лица…

— Зачем вам со мной говорить?

— Вы что, вчера с дерева слезли? Сами же видели, что творится!

— Где?

— Да на шоу! Это же дело Вайсбергов, сенсация на первой полосе, — Росс сунул руку в плоскую сумку, и Фонтейн положил ладонь на табельный револьвер, с которым никогда не расставался. Но щенок всего лишь достал планшет, что-то полистал и показал Аксу газетную страницу с огромным заголовком: «Да или нет: покончит ли дело Вайсбергов со свободным отказом от Директивы?»

— И при чем тут я?

— Так вы же существо! Вам наверняка есть, что сказать!

— Нет. Мне никогда не пересаживали донорские органы, на мне все само заживает.

— Да при чем тут доноры! Вся эта буча из-за свободного отказа от коррекции! А вас тоже дискриминируют, вы тоже пострадали…

— Я? — удивленно спросил Акс. — С чего бы?

— Ага, то есть вы из тех рабов, которые довольны своим рабством?[5] — тут же уцепился журналист. — Вас даже клеймят, как животных — и вы считаете, что это нормально?

Фонтейн несколько секунд рассматривал нахальную тварь, пока оная тварь не отползла еще дальше и не побледнела, когда уперлась спиной в стену дома. Акс шагнул поближе (у Росса вырвался испуганный вздох), наклонился и мягко произнес:

— Представляете, как вам будет неудобно, если я сейчас сниму рубашку, а на плече не будет никакого клейма?

— Н-но… вы же существо…

— А вы так уверены, что существ легко распознать с первого взгляда? Тогда чем же вы отличаетесь от, гм, прочих дискриминаторов?

Росс облизнул губы и быстро огляделся в поисках путей к бегству. Фонтейн опустил руку ему на плечо и слегка прижал к стене — аккуратно, чтобы ничего не сломать в худом теле.

— Пустите! — вякнул борец за равноправие. — Я в полицию заявлю за нападение!

— Это я заявлю, — добродушно сказал Акс, — за преследование.

— Я не преследовал!..

— Шесть камер на улицу.

— А?

— Шесть камер наблюдения зафиксировали, как вы идете за мной от самого кафе, караулите у цветочного магазина и снова идете следом.

— Откуда вам знать!

— Я считал.

Вид у журналиста уже был достаточно жалкий, и Аксель решил, что на сегодня с него достаточно педагогических усилий, но тут Росс выпалил:

— Если вы не существо, то откуда вам знать, что это за синдром — Чейза-МакКормака?

— Я умею читать, так же, как и вы. Нам, знаете ли, разрешают учиться в школах.

— А, так вы все же признаетесь? В том, что вы существо? — обрадовался журналист. Акс вздохнул и пробормотал:

— Некоторые люди просто тупые.

Ему часто вспоминалось, каким тоном это говорила Фан Тхи Линь, которую самые слабоумные представители человечества постоянно донимали вопросами, как живется с синтезированным мозгом.

— Так что насчет интервью? — перед носом Акса внезапно оказался диктофон. — Пять минут — и ваше мнение будет на первой полосе!

В кармане пиджака зажужжал телефон, и Фонтейн зажал журналисту рот рукой. Не обращая внимания на судорожную борьбу Росса за свободу слова, он коснулся наушника и сказал:

— Да?

— Аксель, — раздался голос Фрины, — Ференца сбила машина. Он в реанимации в четырнадцатой больнице.

* * *

Фрина Акинола, главный врач экспресса, в белом халате поверх пляжного платья, стояла у смотрового окна и следила за ходом операции, иногда поглядывая на планшет с жизненными показателями Ференца. Ее гладкие черные волосы были стянуты в хвост, на ногах — пляжные шлепанцы, на коже цвета темного кофе — все еще видны прилипшие песчинки.

— Как он? — спросил Фонтейн.

— Неплохо, если учесть первоначальное состояние. Выживет и снова будет печь торты, если ты об этом. Но не сразу.

В операционной запищал какой-то прибор, и Акс невольно подался вперед.

— С ним все будет в порядке, — пробормотала Фрина, водя стилусом по экрану, — не нервничай. Операция проходит в штатном режиме.

— Может, перевезти его к нам? Или в больницу получше?

— Не стоит. Я уже общалась с коллегами. Здесь хорошие врачи, достаточно квалифицированные.

Едва ли местные коновалы хоть раз в жизни видели такого доктора как Фрина, и Акс предпочел бы, чтобы в операционной над Ференцем стояла она. Но это было бы, наверное, вопиющим нарушением их врачебной этики или ста пятидесяти пунктов каких-нибудь идиотских инструкций.

— А ты не могла…

— Я бы не попала в операционную, Аксель, — мягко сказала главврач. — Его нужно было оперировать срочно, не теряя времени, а я приехала только через десять минут после того, как его привезли. Но они все делают правильно. Ты мне веришь?

— Конечно, — сказал Фонтейн. Конус с букетом, нелепый посреди больничного коридора, холодил ему руку, и Акс поставил его на пол.

— И я не стану врываться к ним в операционную, размахивая своими дипломами, как бы тебе этого не хотелось, — доктор Акинола вновь посмотрела на экран планшета. — Пожалуйста, не вини в этом себя. Ты не отвечаешь за нашу безопасность вне депо.

Приборы, к которым был подключен Ференц, беспрестанно жужжали, мигали, пикали, и у Акса это вызывало смутную тревогу. Фрина чуть нахмурила тонкие брови, следя за колебаниями сердцебиения Ференца.

— Я свяжусь с его семьей, но Элиза наверняка захочет услышать подробности от тебя. Когда ты вернешься в поезд?

— Думаю, к вечеру. Коллеги разрешили мне лично понаблюдать за его состоянием.

— Еще бы они попытались не разрешить, — проворчал Фонтейн. Этим коллегам нужно целовать пол, по которому она ходит, а еще лучше — впустить ее в операционную, чтобы… ох, ладно. Если б дела обстояли очень плохо, то Фрина уже была бы там.

— Аксель, все проходит нормально. Перестань развивать косоглазие и таращиться в планшет.

Фрина была очень высокой, и украдкой смотреть в планшет поверх ее головы было не очень удобно, а потому Акс вздохнул, смирился и предоставил все профессионалу.

— Ты сказала мадам?

— Нет. Не успела.

— Ясно. Я сам доложу. Но как это произошло?

— Насколько я поняла из слов медсестры, в Ференца внезапно врезалась машина. Буквально размазала его по дороге, хотя для пешеходов горел зеленый.

Фонтейн нахмурился. Значит, за рулем кто-то сидел — автопилоты не нарушают правил.

— А как водитель это объяснил?

— Никак. Скрылся с места происшествия.

— И что, полиция не смогла его поймать?

— Не знаю. Судя по состоянию Ференца, водитель пытался достичь сверхзвуковой скорости. Так что могли и не догнать.

«Однако», — удивленно подумал Акс. Это как же надо мчаться, чтобы оставить далеко позади даже полицейские рейсеры. Но почему тогда они не засекли его по трекеру?

— Аксель, он не сможет выйти в рейс, — сказала доктор Акинола. — Даже если очнется завтра, что крайне маловероятно, реабилитация займет не меньше месяца. А я бы рекомендовала отдых и полный покой как минимум на два.

— Ференц чертовски расстроится. Он очень любит этот маршрут.

— Ничего не поделаешь. Ты сам скажешь об этом шеф-повару? Могу взять на себя.

— Нет, спасибо. Лучше присматривай за Ференцем. Я вернусь в экспресс, доложу мадам и поговорю с шеф-поваром.

— Я напишу тебе, когда операция закончится.

Акс подобрал букет и направился к лифту, хмуро размышляя над тем, как начальник вагона-ресторана успеет найти кандидатов на должность шеф-кондитера, а он — проверить их всех по протоколу СБ за две недели до выхода в рейс.

[1] Отсчет нового летоисчисления ведется от года, когда Марко Тадич впервые успешно провел запуск поезда в стрим-тоннель, тем самым открыв эру освоения Галактики Колыбель; а точнее, от даты, когда экипаж первого стрим-поезда «Арабелла» впервые в истории человечества высадился на планете другой звездной системы.

[2] Континентальная Конвенция — единый основополагающий кодекс законов, принятый почти всеми государствами Аялы, т.е. государствами, составившими Континентальный Союз, управляемый единым органом — Сенатом (при сохранении собственных правительств данных государств).

[3] Континентальный Совет — законодательный орган при Сенате.

[4] Искусственная матка.

[5] Согласно главе 3 Директивы у существ есть ряд правовых ограничений:

'3.4.1. Ограниченная политическая дееспособность — существам запрещено как голосовать, так и избираться;

3.4.2. Запрет на вступление в брак, статус которого определен Статьей 17 Конвенции как союз двух совершеннолетних людей, в который они вступают на основании свободного выбора, в трезвом уме и здравой памяти. Статус союза человека и существа или двух существ установлен как социальное партнерство.

3.4.3. Запрет на усыновление существами детей' — и т.д.

Глава 2

14 июня 214 года NPrE [1]

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Джемма Ночная Птица ждала их посреди залитого солнцем холла перинатального центра. В огромные, от пола до потолка, окна она видела прохожих, которые с удивлением оглядывались на запертые двери — некоторые хайянцы даже останавливались и пытались дознаться у охраны, в чем дело.

Обычно центр работал без выходных, с семи утра до одиннадцати вечера, а больница так и вовсе вела прием круглосуточно — у центра имелся собственный парк скорых, которые выезжали к беременным, роженицам и младенцам в любое время суток. Но сейчас машины стояли за запертыми воротами парковки, двери центра были закрыты, а охрана перед ними увеличена до шести единиц вместо двух.

Просторный холл был пуст. Всем сотрудникам велели сидеть по кабинетам и молча таращиться в выключенные мониторы — любые разговоры запрещены. Джемма проследила за тем, чтобы никто не пронес в здание ни личных телефонов, ни планшетов, ни ноутбуков, ни даже часов, наушников и прочих мелких гаджетов. Все выходы, кроме главного, заблокировали, все карточки сотрудников тоже — войти и выйти они могли только с ведома службы безопасности. Единственным руководителем которой осталась Джемма Ночная Птица.

Администратор за стойкой пристально посмотрела на Джемму, и та поняла, что нервно теребит браслет с племенными узорами. Ночная Птица спрятала руки в карманы, проклиная тот день и час, когда в колледже решила выбрать как иностранный язык фахти. Именно из-за этого ее направили в перинатальный центр в колонии султаната Эр-Руммал, а то, что казалось ей отличным продвижением по службе, вот-вот могло превратиться в полный крах карьеры.

Она подавила желание позвонить Эрику. Она взрослая, состоявшаяся, тридцатилетняя женщина, она не должна плакаться мужу при первых же трудностях на работе!

«Трудностях», — Джемма сглотнула. Она даже не знала, не отправят ли ее под суд за все, что произошло. Хотя какого черта, она же всего лишь администратор службы безопасности!

Правда, теперь-то она тут главная, и если дела пойдут так же, как до этого, то следующие двадцать лет Эрик будет носить ей передачи в тюрьму, а смотреть друг на друга они смогут только сквозь силовое поле.

Перед центром притормозила черная машина с затонированными стеклами и, помедлив, свернула на парковку для посетителей. Парковка тоже, разумеется, была закрыта, но перед этой машиной ворота распахнули немедленно.

Ночная Птица сжала кулаки в карманах. «Султан Эр-Руммала пришлет своих людей, чтобы разобраться, — сказал ей начальник; это было последнее, что она от него услышала. — Постарайтесь их не разочаровать».

Дверь со стороны водителя открылась. Из автомобиля выбрался очень высокий, очень крупный мужчина такого могучего телосложения, что Джемма подумала бы, что это стрим-десантник, если бы не видела его документы. Синий паспорт человека был выдан на имя Мурада ибн-Руфина Ан-Файяза, якзана его высочества вад-принца[2] АльНилама.

Якзан, как поняла Джемма после беглого изучения Галактопедии, это кто-то вроде доверенного лица, телохранителя и слуги в одном флаконе. Ночная Птица предпочла бы иметь дело с кем-нибудь из нынешнего тысячелетия, но кого волнует ее мнение, особенно в такой ситуации.

Ан-Файяз открыл пассажирскую дверь, подал руку принцу, и Джемма раздраженно цокнула языком. Опять эти хайянцы все перепутали! Из автомобиля появился не принц, а принцесса — женщина, ростом куда ниже Джеммы, закутанная с ног до головы в традиционные фахтийские одеяния: то ли халат, то ли платье и платок, скрывающий волосы и лицо.

«Религиозница», — кисло подумала Ночная Птица. Она тоже носила вещи с племенными узорами, украшения, держала дома священные предметы омо — но, как и у всех нормальных людей, это было лишь данью уважения предкам. Ей не приходило в голову явиться на работу в чоу и сагранде, утыканных перьями, и накинуть сверху волчью шкуру!

Вад-принцесса АльНилам (никакого другого имени в паспорте не было) в сопровождении якзана, который нес небольшой чемоданчик, направилась к дверям центра. Джемма коснулась наушника и приказала старшему смены:

— Впустите гостей. И поклонитесь, это представительница королевской семьи.

— Да, мэм, — недовольно ответил старший.

— Спокойнее, Марк. Тут так принято, а мы уважаем обычаи Эр-Руммала.

«Особенно сейчас», — добавила про себя Джемма. Халида, администратор, была из местных, так что без напоминаний вышла из-за стойки и, когда принцесса переступила порог центра, опустилась перед ней на колено. Ее высочество милостивым жестом позволила девушке подняться, и та попятилась к стойке регистрации. Поворачиваться спиной к особам королевской крови нельзя, равно как и разговаривать с ними без их разрешения.

«Интересная у нас получится беседа, если мадам не снизойдет», — фыркнула Ночная Птица. Она сделала три шага навстречу вад-принцессе, приложила руку к груди и поклонилась. Поскольку Джемма не являлась подданной султана, то падать на колени ей было не нужно.

Впрочем, она бы и не стала.

— Добрый день, — сказала ее высочество. Голос у нее оказался очень странного тембра — слишком низкий для женщины, но довольно мягкий и мелодичный. — Эммм… госпожа Ли Мин Хо? Шеф службы безопасности?

— Нет, — сухо ответила Джемма. — Его отозвали на Альмонзис.

— Тогда его заместитель…

— Оба заместителя тоже отозваны.

Брови принцессы недоуменно приподнялись:

— Тогда кто же вы?

— Джемма Ночная Птица. Администратор службы безопасности.

— Ночная Птица? — взгляд ее высочества скользнул к браслету Джеммы. Ан-Файяз тоже уставился на нее с таким интересом, словно она была живым экспонатом в этнографическом музее.

— Я из племени чокон, — сказала Джемма.

— О! Как будет уместно к вам обращаться? — на удивление вежливо спросила АльНилам.

— Как вам будет удобно, ваше высочество. Можно мэм или Джемма.

— Хорошо, Джемма. Отведите нас к тому, кто остался в качестве руководителя службы безопасности.

— Это я, — со вздохом призналась Ночная Птица. Вад-принцесса нахмурилась и переглянулась со своим телохранителем. Он как-то странно пошевелил губами, будто беззвучно произнес несколько слов. Ее высочество задумчиво склонила голову набок, глядя на Джемму, которую уже начало это раздражать — она никак не могла понять выражение ее взгляда, потому что не видела лица принцессы. Светло-серый шелковый платок закрывал его так, что были видны только густые черные брови, миллион длиннющих ресниц и большие миндалевидные глаза — ярко-зеленые, как у кошки. И все, больше ничего. В паспорте было то же самое.

«Как ее, интересно, должны узнавать ее же подданные? По наличию телохранителя?» — сердито подумала Ночная Птица.

— Хорошо, — наконец произнесла ее высочество. — Проводите нас в кабинет начальника центра и распорядитесь отключить там камеры наблюдения.

Джемма вспыхнула от возмущения — принцесса отдавала ей приказы, словно своей горничной! Даже не сомневалась, что Джемма тут же кинется выполнять, хотя она работала на Корпорацию, а не на принцессиного папашу! Но ситуация была не из тех, когда можно брыкаться и показывать норов, так что Ночная Птица процедила сквозь зубы:

— Конечно, ваше высочество. Прошу, лифт здесь, — и достала из правого кармана рабочий телефон, чтобы позвонить в пункт наблюдения. В левом лежал личный — должны же у нее быть какие-то привилегии, раз ее бросили тут одну на съедение агентам султана, верно?

В лифте они ехали молча, благо его размер позволял Джемма сохранять приличествующее расстояние от вад-принцессы, но якзан все равно встал так, чтобы находиться между ними. Ан-Файяз носил короткую, аккуратно подстриженную бороду, пышные усы и бакенбарды — как и большинство хайянцев. Эрик тоже порывался отрастить кусты на лице, чтобы не выделяться из толпы, но Джемма наложила на эту идею строжайшее вето. Все равно ее муж был настолько рыжим, что посреди хайянцев смотрелся как пламенеющий феникс среди воронов.

К тому же никакая борода не помогла бы им слиться с толпой — Джемма для местных была воплощенной экзотикой: высокая, худощавая, с бронзово-смуглой кожей, гладкими черными волосами, высокими скулами и чоконским профилем. На нее до сих пор оборачивались на улицах, а однажды, когда она и Эрик мирно ели мороженное в парке, к ним подошла девочка и робко спросила: «Тетя, а ты ведьма?»

Уже тогда у Джеммы возникло подозрение, что принять назначение на Эль-Хайян было ошибкой. Кто же знал, что настолько большой…

Кабинет безвестно пропавшего начальника перинатального центра находился на предпоследнем этаже, в башенке, которую сотрудники прозвали «орлиное гнездо». Ночная Птица открыла перед принцессой двери и пропустила ее с якзаном вперед. АльНилам вошла, окинула просторы кабинета быстрым цепким взглядом и опустилась в кресло начальника. Ан-Файяз встал по правую руку от нее, и оба снова воззрились на Джемму, которая ощутила себя школьницей в кабинете директора.

— Присаживайтесь, — милостиво дозволила ее высочество. Ночная Птица села на краешек стула. — Итак, насколько я понимаю, проблема заключается в том, что кто-то украл из вашего центра десять рекомбинированных эмбрионов, некоторое количество внутренних документов, а глава центра и оба его заместителя бесследно исчезли.

Джемма сглотнула. Почему-то в изложении принцессы то, что выглядело просто как катастрофа, теперь казалось сущим апокалипсисом.

— Пять эмбрионов, — пробормотала Ночная Птица, просто чтобы что-то сказать. — Пять рекомбинированных и пять ожидавших рекомбинации.

— Когда вы это обнаружили?

— Поза… позавчера. Двенадцатого июня, с утра. Около половины шестого, когда утренняя смена сотрудников стала готовиться к открытию.

— Что вы предприняли?

Джемма облизнула губы.

— Боюсь, я не могу… я не смогу ответить на этот вопрос, потому что он вне моей компетенции. Этим занимался лично Ли Мин Хо, шеф нашей СБ.

Принцесса снова переглянулась со своим телохранителем. Он тихонько фыркнул в усы и пошевелил губами.

— Печально, но факт, — согласилась с ним АльНилам. — В чем заключались ваши обязанности, Джемма?

— Я администратор СБ. Я распределяю сотрудников по сменам, контролирую, чтобы они вышли на смену, веду учет рабочего времени, больничных, отпусков, отгулов. Ну, проще говоря, я организую ежедневную работу СБ.

— А теперь все начальники сбежали и бросили вас расхлебывать то, в чем вы ничего не смыслите.

Джемма вспыхнула. Ну да, она — не бывший стрим-десантник или эпсилон, не руководитель СБ и даже не зам, но какого черта⁈ Султан прислал вместо агентов какую-то религиозницу в шелковых тряпках и бородатого громилу! Джемма хотя бы колледж закончила по специальности и отработала уже восемь лет в системе СБ при перинатальных центрах, а эта что умеет делать, кроме трепетания ресницами и махания четками⁈

— Вы сообщили родителям, что их будущие дети пропали?

Гнев Джеммы мигом испарился. Она почему-то даже не задумывалась об этом.

— Н… мм… этим должен был заняться пресс-секретарь. Наверное. А может нет, я не знаю, разрешил ли Ли Мин Хо…

— Ясно, — оборвала ее вад-принцесса. — Предоставьте нам полный доступ ко всем системам центра, всем документам, хранилищам данных, к лабораториям, кабинетам сотрудников и их компьютерам, рабочим телефонам, планшетам и прочим устройствам. Перешлите Мураду списки всех сотрудников СБ, которые работали с десятого по тринадцатое число, а также данные о том, кто, когда и куда ездил в отпуска или брал больничные.

— Да, мэм… ваше высочество, — пробормотала Джемма. — Вы будете допрашивать сотрудников?

— Мы проведем несколько бесед. Этот кабинет меня устраивает, так что мы будем работать здесь. Заблокируйте доступ на этот этаж для всех сотрудников… кроме вас. Доступ к учетным записям Ибрагима ибн-Али Ан-Шуфрира, Марии Фиалковской и Филиппа Анжера тоже должен быть заблокирован для всех.

— Хорошо, мэм, ваше высочество.

— Можете обращаться ко мне «эфенди», — сказала принцесса; ее тон несколько смягчился, и она спросила: — Когда вы видели их в последний раз?

— Я не то чтобы часто общаюсь с начальниками центра, — буркнула Ночная Птица. — Небожители редко к нам снисходят. У Шуфрира отдельный маленький лифт в его кабинет, Фиалковская и Анжер почти все время сидели в своих лабораториях.

— Что ж, ясно. В приемной Шуфрира никого нет. Где секретарь?

— Она уволилась пару месяцев назад, мы пока ищем замену. Искали.

— Отлично. Займите приемную. Сегодня к обеду перенесите в нее ваш офис.

— Хорошо, мэ… эфенди, — покорно сказала Джемма, хотя в ней все вскипело от тона, каким принцесса назначила ее девочкой на побегушках.

— Распорядитесь насчет кофе и чая. Ступайте, у вас много дел.

Жест, которым вад-принцесса отослала ее прочь, был таким же оскорбительным, как и все остальное. Ночная Птица, завидуя начальникам, сбежавшим и избавившим себя от унижения, вышла из кабинета и достала из кармана личный телефон. Можно себе позволить, раз тут ее никто не видит.

На экране светилось сообщение от Эрика: «Ну как?» Джемма вздохнула. Она ничего не могла ему рассказать.

«Пока вроде нормально, — написала она и после недолгой борьбы с искушением добавила: — Купи, пожалуйста, фисташковое мороженное и кольца кальмара. День будет тяжелый».

«Ладно. И большой ванильный коктейль, пару литров, да, детка?»

«Лучше ведро», — ответила Джемма, сунула телефон в карман и нажала на кнопку лифта.

Один вопрос не давал ей покоя — почему пропажу эмбрионов, документов и руководителей перинатального центра «МТ» расследует дочь султана, а не агенты из службы дознания Корпорации?

* * *

— Бедняжка, — со смешком сказал вад-принц. — Такая напуганная и сердитая. Жаль, что мы не можем ее успокоить.

Мурад громко фыркнул. Для девушки-администратора все, конечно, выглядело однозначно: начальство, в заботе о своей заднице, удрало, а ее назначило крайней, бросив один на один с проблемами, которые ей просто не по силам решить. Неудивительно, что саида Ночная Птица, как оголенный провод, искрила при малейшем прикосновении.

— Как твой нейромодулятор? — спросил АльНилам, расстегивая мушт. После инцидента на Альвионте прежнее устройство вышло из строя, и Мурад еще не совсем привык к замене.

— Все нормально, эфенди, — беззвучно ответил он.

— Если ты не начнешь им пользоваться, то так и не привыкнешь, — с неодобрением заметил вад-принц.

— Как скажете, эфенди, — вслух произнес якзан. Смодулированный голос все еще казался ему каким-то не таким, хотя запись для модулирования в новое устройство загрузили из архива.

АльНилам бросил мушт в кресло и с ловкостью, проистекающей из многолетнего опыта, снял тагеллан, не потревожив ни одной складки. Эфенди был невысок и обманчиво худощав — под традиционными одеждами скрывалось гибкое, сильное, мускулистое тело. Бледное андрогинное лицо, обрамленное шапкой густых, буйно вьющихся волос угольно-черного цвета — тонкий, с характерным изгибом нос, высокие острые скулы, резко очерченный подбородок… интересно, удалось бы Ночной Птице сейчас спутать его с женщиной?

— Мурад, прекрати. Я не могу работать, когда ты так на меня смотришь.

— Виноват, эфенди, — якзан открыл чемодан и принялся раскладывать по столу оборудование. После таких инцидентов, как на Альвионте, ему всегда было куда тяжелее усмирить свою тревогу.

— Мурад, — на его рукав легла узкая белая ладонь. Ан-Файяз быстро сморгнул, прогоняя воспоминание — сеть рубцов и ожогов, покрывающая руку принца.

— Мурад, — мягко повторил Ирфан. — Со мной все в порядке. Все хорошо. Вот, смотри, — он повернул лицо той стороной, которая сгорела. Кожа снова была гладкой, без шрамов и припекшейся ткани. На пострадавшей щеке уже пробивался темный мягкий пушок, такой же, как над верхней губой — ни борода, ни усы у его принца не росли с шестнадцати лет.

— Да, в порядке, — сказал якзан. — Но он даже месяца не дал тебе отдохнуть.

— Ну, что поделать, — Ирфан похлопал его по руке. — Отец и его высочайшие повеления. Сам знаешь.

Мурад только вздохнул и сел за рабочий терминал Шуфрира. Кого же еще султан мог сюда послать, чтобы наружу случайно не выплыло то, чем тут занимался начальник центра помимо непосредственных обязанностей…

— Итак, что у нас тут, — деловито сказал вад-принц, взял пульт и включил огромную панель в пол-стены. На экране появилось фото Шуфрира, который улыбался во все тридцать два зуба и жал руку эмиру Аль Байезу. — Гм, начальник центра с некоторой манией величия.

АльНилам взял ноутбук, подсоединил его к панели и вывел на нее три кратких досье. Помимо Ибрагима ибн-Али Ан-Шуфрира, главы перинатального центра «МТ», в пространстве бесследно растворились оба его заместителя. Первый зам, Филипп Анжер, был руководителем лаборатории генной инженерии, а второй — Мария Фиалковская возглавляла отдел «Биороники», подразделения Корпорации, которое выпускало разрешенные к применению биомеханоиды, включая клейма для существ.

— Интересно, — сказал вад-принц, — эмбрионы были обычные или те самые?

— А их можно как-то отличить?

— По документам нельзя — именно над этим тут работал Шуфрир. Но моего отца больше всего волнует кража файлов.

— Он сказал, что в них, эфенди?

— Нет, — процедил АльНилам. — В том-то и дело. Это архив с документами, аудио и видео, но я не знаю, что именно мы ищем. А вот знают ли воры, что они утащили — вопрос крайне любопытный.

«Еще бы», — подумал Ан-Файяз. Уж не ради ли архива все это было затеяно?

Мурад поставил свой ноут рядом с терминалом и ввел пароль от учетной записи Шуфрира. Все логины и пароли пропавших им прислали утром, вместе с записями с камер наблюдения — они едва успели их просмотреть. Султан срочно выдернул их из Брианты, где вад-принц отдыхал после восстановления, так что они буквально прыгнули в первый же стрим-поезд до Тар Мариат и приехали сегодня в пять утра по местному времени.

На рабочем столе терминала вместо фоновой картинки было еще одно фото начальника центра — на этот раз он, сияя самодовольной улыбкой, пожимал руку генерал-губернатору Тар Мариат. Якзан невольно задумался, какие обои на стенах в квартире Шуфрира.

Мурад открыл почту, календарь и рабочий чат, краем глаза заметив, что АльНилам вывел на панель данные системы видеонаблюдения и снова просматривает тот же момент, который заметил утром. Ровно в 23:59 в ночь с одиннадцатого на двенадцатое июня изображения на всех камерах на долю секунды мигнули, а в 2:00 мигание повторилось. Заметить это можно было только при очень замедленном просмотре — или если вы существо. А говорило такое мигание о том, что кто-то вломился в систему видеонаблюдения, после чего камеры два часа показывали службе безопасности фальшивую картинку.

— Это было очень тщательно спланированное ограбление, — пробормотал АльНилам. — Как ты думаешь, сколько времени у них на ушло только на подготовку взлома?

— Зависит от того, откуда он был произведен. Если изнутри, то начать внедрение своего агента в центр они могли и год назад, и два, и даже больше.

— Перетряси ИТ-департамент. Не спускай с них глаз, пока они будут выяснять, откуда появилась фальшивая запись.

— А допросы, эфенди?

— Я займусь сам, как только нам принесут чай и кофе. Так, ну-ка посмотрим с утра…

Мурад вернулся к изучению терминала Шуфрира. В последний рабочий день начальник центра в основном подписывал документы на выплату аванса сотрудникам, изучал отчетность и ругался с отделом кадров по поводу того, что ему никак не наймут секретаря. Шуфриру лично приходилось варить себе кофе, и он находил это крайне возмутительным.

У Шуфрира был доступ почти ко всем данным учетных записей сотрудников, и Мурад уже открыл учетку Филиппа Анжера, когда вад-принц вдруг воскликнул:

— Смотри-ка, вот это интересно!

Ан-Файяз посмотрел на панель. Там была открыта запись с парковки. Принц щелкнул по меню, ввел в поиск номер машины Шуфрира, и запись тут же перемоталась к первому появлению начальника в центре.

— Смотри, — сказал АльНилам, — вот он приехал на работу в десять сорок восемь одиннадцатого июня. Потом он, видимо, обедал в центре, потому что в следующий раз выезд его авто фиксируется в восемь тридцать шесть вечера. А потом внезапно, — вад-принц остановил запись на третьем найденном фрагменте, — Шуфрир вернулся в центр без десяти двенадцать.

Мурад подошел к панели. На стоп-кадре отчетливо было видно лицо Шуфрира за лобовым стеклом. Физиономия выглядела весьма недовольной.

— Я запрошу лог его рабочего телефона, — сказал Мурад. — Хотя с ним могли связаться и по личному. А остальные?

— Фиалковская уехала в шесть сорок семь, и ее машина больше не возвращалась. А вот Филипп Анжер, похоже, жил на работе. Он приехал в семь шестнадцать и все, — принц щелкнул по записи с другой камеры. — Вот его авто. До двенадцати ночи, когда запись была подменена, оно простояло на парковке. Очень, очень интересно. Начну-ка я с изучения личного дела Анжера.

— Внутренний шпионаж?

— Все может быть. Мы же пока не знаем, против кого это направлено — против Корпорации или моего отца. Впрочем, некоторые радикалы успешно совмещают ненависть к «МТ» с ненавистью к правительствам. Так что это с равной вероятностью может быть промышленный шпионаж, заговор против моего отца или выходка террористов.

— В таком случае это очень хорошо финансируемые террористы.

— Что возвращает нас к конкурентам «МТ» или султана. У конкурентов вполне достаточно денег, чтобы отсыпать какой-нибудь группировке на развлечения. Хотя если десяток террористических группировок скинется кто сколько сможет…

Терминал испустил звуковой сигнал, после чего раздался голос Ночной Птицы:

— Чай и кофе для ее высочества. Откройте, пожалуйста.

У АльНилама вырвался короткий смешок. Мурад с укором посмотрел на господина и повелителя:

— Надо ей сказать, эфенди.

— Зачем? Так же гораздо забавней!

Для эфенди главной частью забавы были побелевшие лица тех, кому он сообщал об их небольшой ошибке. Бедолаги сразу же представляли себе, какие кары их ждут за такое оскорбление его высочества, пока это высочество от души веселилось.

«Что-то в нем есть от отца», — подумал Мурад и открыл дверь, встав так, чтобы Ночная Птица не смогла заглянуть в кабинет. Перед ней парили в воздухе два подноса — один со стеклянными чайником и кофейником, другой с наполненными чашками.

— Чай, — холодно сказала администратор СБ. — Кофе.

Якзан ей сочувствовал: он хорошо знал, каково это — быть белой вороной. Мало того, что он везде, начиная с роддома, был самым большим, так еще и примесь гилатской крови со стороны бабушки по матери обеспечила его светло-карими глазами и светло-каштановыми, с рыжиной, волосами. Жизнь в мире жгучих брюнетов была для него нелегка.

Поэтому Мурад добродушно улыбнулся Джемме, подтолкнул к себе поднос с чашками и сказал:

— Благодарю за заботу, саида. Я передам эфенди.

Глаза Ночной Птицы изумленно расширились, как у всех, кто слышал его голос. Но она не позволила себе никаких комментариев, слегка и с достоинством склонила голову и закрыла дверь.

Поднос скользнул в кабинет и завис над столиком у окна — видимо, там Шуфрир предпочитал вкушать чашечку кофе. Мурад привычно отдернул рукав и провел над чашками часами, в которых активировал ядоискатель. Они секунду подумали, а потом круглый дисплей окольцевала алая полоса, и на нем вспыхнула надпись: «Арсеноид!!!»

Вад-принц и якзан уставились друг на друга; им одновременно пришла одна и та же мысль.

— Девушка, — выдохнул АльНилам. Мурад ринулся к двери.

Он ворвался в приемную, когда Ночная Птица уже наполняла стаканчик для посетителей из чайника с подноса. Якзан бросился к Джемме, как коршун, вырвал из ее руки стакан и отшвырнул поднос. Он врезался в стену; осколки чайника и кофейника брызнули во все стороны, по белым панелям на пол хлынул коричнево-черный поток чая и кофе. Джемма шарахнулась от Мурада, глядя на него круглыми от страха и потрясения глазами.

— В чае и кофе яд, — сказал якзан.

Ночная Птица перевела взгляд с него на смятый стаканчик, валяющийся на ковре в луже чая, и задрожала. В ее кармане внезапно зазвонил телефон. Джемма подскочила, схватила телефон, но ее руки так тряслись, что она чуть не уронила его в ядовитую лужу. Мурад забрал у нее надрывающийся девайс, включил громкую связь, и в приемной раздался отчаянный женский визг:

— Джемма! Наш Дауд! Он умирает! О Аллах… Джемма, он умер!

[1] Планеты с близкими суточными и годовыми периодами и связанные тесными производственными циклами нередко предпочитают синхронизировать календари в целях удобства (разработка проф. О. Власовой).

[2] Приставка «вад» образована от слова «вади» (фахт.) — пересохшая река. Это означает, что принц или принцесса принадлежат к младшей ветви правящей семьи, и им запрещено заключать брак и заводить детей без особого разрешения султана.

Глава 3

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Тедди Росса раздражало множество вещей, но больше всего он бесился, когда его не воспринимали всерьез. Чертов бугай мало того, что чуть его не задушил, так еще и разговаривал как с умственно отсталым, а под конец просто перешагнул через него, словно через кучу мусора.

Тедди не сразу смог ринуться в погоню — пару минут он сидел неподвижно, радуясь, что жив. На миг его даже посетило искушение все бросить, вернуться в редакцию и сделать вид, что ничего не было. Но то была минутная слабость — зря он, что ли, уже почти год торчал в «Стандарт Либерти», единственном месте, куда его взяли не потому, что отец за это заплатил.

Тедди удрал от нянек, приставленных к нему папашей, сел на стрим-поезд и через пару суток без приглашения ворвался в офис главного редактора «Стандарт Либерти». Тот меланхолично выслушал Росса, пробормотал что-то насчет молодежи, начитавшейся историй про Фархада Джамаля и его журналистские подвиги, а потом велел приступать завтра, с восьми утра.

Росс приступил и с тех пор бросался на самые жгучие темы, писал статьи, не стесняясь в выражениях и не боясь тыкать палкой в столпы общества. А тут Вайсберги — не тема, а вулкан! Тедди завидовал черной завистью всем журналистам, которым удалось прикоснуться к ней хоть пальцем. Вот бы ему удалось разрыть что-нибудь подобное! И тут вдруг в баре, прямо напротив работы, появляется черноволосый здоровяк с разноцветными глазами — видно же, что существо военного назначения — и затевает чертовски интересный разговор про доноров и органы.

«Ну нет, так просто я тебя не упущу,» — подумал Росс. Как только колени перестали дрожать, а руки — трястись, он вскочил, выбежал из переулка и успел заметить такси, исчезающее вдали. К счастью, Тедди расслышал, как бугай повторил на ходу: «Четырнадцатая? Скоро буду», и сразу пришел к выводу, что речь о больнице. Иначе с чего бы существу уматывать прочь с такой перекошенной рожей?

Росс бросился к парковке перед редакцией, благо она была всего через квартал, прыгнул в свою машину и через двадцать минут прибыл на место. Такси, в котором от него удрал бугай, нигде не было видно; значит, существо либо уже внутри, либо Тедди ошибся с адресом. Ну что ж, способ проверить — только один…

— Эй! — крикнул он, вламываясь в двери и подлетая к стойке регистратуры. — Вы не видели моего друга? В темно-сером костюме, огромный, как орангутан, и рожа такая, словно хочет всех убить, но глаза добрые, разноцветные…

Обращался он, само собой, не к терминалу регистрации, а к медсестре, которая лихорадочно стучала по клавиатуре. От голоса Росса, который большинство коллег сравнивали со скрипом гвоздя по стеклу, женщина подпрыгнула и толкнула рукой монитор. Тедди прилип к окошку и разглядел кусочек файла, который заполняла медсестра: «Автомобильная авария, один пострадавший в тяжелом состоянии, доставлен сегодня в 11.34».

— Нашего коллегу сбила машина, я приехал как только смог, — заявил Росс; сердце замерло в груди. Автомобильные аварии — большая редкость, но в курортном городе, где постоянно напивается то одна, то другая компания золотой молодежи…

— О Боже, — выдохнула медсестра. — Мистер Брандт, верно?

Росс на всякий случай кивнул.

— Он в реанимации, его оперирует наша лучшая бригада хирургов. Мистер Фонтейн уже там, вам нужно на второй этаж в третьем корпусе. Мы вызвали вашего врача…

— Нашего врача? — в замешательстве повторил Росс.

— Главного врача вашего экспресса, она уже здесь. Я могу вас проводить, сэр, — медсестра поднялась, поправляя форму, но Тедди, кое-что сообразивший, сказал:

— Не отвлекайтесь, спасибо. Я их сам найду.

«А ведь это многое объясняет», — подумал он, пока лестница катила его к третьему корпусу. Если этот бугай, Фонтейн, и пострадавший Брандт из экипажа элитного экспресса, то неудивительно, что вокруг них все прыгают. Полиция уже, наверное, зарыла водителя в асфальт голыми руками.

Тедди достал телефон, набрал в поисковике Сиона «экспрессы трансгалактика 2», а затем вбил в поиск по официальному сайту фамилию Фонтейн. Когда лестница доставила журналиста к дверям третьего корпуса, он нашел, что искал: фото бугая среди экипажа экспресса «Бриарей», подписанное «Аксель Делано Фонтейн, шеф службы безопасности». И краткий послужной список, от одного вида которого Тедди пробрала слабая дрожь.

Именно поэтому к операционной на втором этаже Росс крался осторожно, стараясь никому не попадаться на глаза. Вскоре он увидел двоих: искомого бугая в компании высокой, очень красивой женщины в светлом пляжном платье и медицинском халате. Росс достал диктофон, настроил его на максимальный охват звука и положил на пол, а сам укрылся за большой кадкой с цветком. Ему пока еще не очень хотелось снова встречаться с Фонтейном, тем более, когда тот явно не в настроении. До него доносились обрывки разговора, из которого стало ясно, что коллегу бугая сбила машина с водителем за рулем, но поймать любителя высоких скоростей полицейские почему-то не смогли.

«Странно, — подумал Тедди. — Обычно всех ловят. Потом отпускают, кого надо отпустить, но чтобы совсем не догнать? Гм, выпотрошенная тачка с другим двиглом?»

Сам он тоже на такой гонял, когда учился на первом и втором курсе, но ему повезло — он никого ни разу не сбил. Вообще такие манипуляции с машиной были нелегальны, хотя и карались не особенно сурово. Но все-таки… может, из этого получится история?

Бугай собрался уходить. Тедди схватил диктофон и юркнул в ближайший туалет. Фонтейн прошел мимо, неся в руке большой красивый букет. Росс подождал немного и двинулся следом. И уже через пять минут потерял и Фонтейна, и дорогу, заплутав в совершенно одинаковых больничных коридорах. Как назло, навстречу никого не попадалось, а табло с указателями путали Тедди еще больше.

«Топографический кретинизм и журналистика несовместимы, Росс!» — грозно изрекал редактор, каждый раз, как Тедди терялся где-то на пути к редакционному заданию. Ну что поделать, не все могут ориентироваться в пространстве без навигатора, а чертова больница напоминала лабиринт.

Наконец Росс добрался до какой-то двери, без особой надежды дернул ручку — и вдруг дверь открылась. Тедди выбрался на волю, под пекущее изо всех сил полуденное солнце. Взглянув на замок, журналист обнаружил, что он сломан, и как будто совсем недавно. Хотя черт его знает, в замках Росс не разбирался.

Жара ударила Тедди в лицо, как раскаленная сковородка. Приближалось время, когда даже коренные жители Альмонзеи старались не выходить из дома. Росс заторопился к парковке, держась в тени здания. Нужно добраться до машины раньше, чем температура доползет до сорока, и он рухнет в обморок.

Впереди послышался чей-то голос. Тедди воспрял духом и заспешил навстречу людям. Но едва он отчетливо разобрал первую фразу, как замер на месте:

— … и чертов поваришка выжил. Сейчас его оперируют и того гляди вытащат с того света.

Росс достал диктофон и щелкнул кнопкой. Судя по короткой паузе перед следующей фразой, этот человек, усталый, раздраженный мужчина, с кем-то говорил по телефону.

— Да в больнице я, где ж еще-то… в четырнадцатой… Все шло отлично, пока ты, косорылый дебил, не врезался со всей дури в пешехода, который оказался… что⁈

Росс прижался к стене здания. Господи, только бы этот мужчина не направился в его сторону!

— А какого черта⁈ — внезапно рявкнул он так, что Тедди подпрыгнул и выронил диктофон. Благо тот беззвучно упал на мягкий газон, а не на дорожку, но свирепый рык незнакомца заставил Росса замереть на месте с протянутой рукой:

— Совсем охренел⁈ Ты хоть понимаешь, что теперь в городе пернуть нельзя без того, чтоб из-под земли не выскочили уроды из «МТ»⁈ Мы угрохали столько сил, столько времени, а ты…

Снова пауза, и тут негромко раздался другой голос, женский:

— Ну успокойся. Гектор знает, что делает.

Росс оцепенел. Их еще и несколько!

— Да срал я на твои идеи! — зарычал мужчина, явно не убежденный доводами собеседника. — Нам теперь даже на дно не залечь, потому что…

— Не ори. Нас услышат, — сказала женщина.

— Пошла ты! Вот почему нельзя связываться с идейными малолетками! Один криворукий кретин, дергающий руль во все стороны — и второй, не способный нажать кнопку чертова вызова на чертовом телефоне, чтобы сказать, что им сели на хвост!

Снова пауза, на этот раз долгая. Тедди опустился на колени, дрожа, дотянулся до диктофона и схватил его, как утопающий — соломинку.

— Хватит нести херню, — вдруг гораздо тише произнес мужчина. — Я и так от тебя устал. Вернусь и поговорим. Гектор уже там? — пауза. — Ну вот и отлично. Дебилы недоношенные!

— Гектор знает, как все исправить, — сказала женщина. — Не нужно так нервничать.

— А как нужно? Семнадцать тачек без трекеров — и вот на последней этот дегенерат ухитрился засыпаться. Хотя единственное, что ему нужно было сделать — подхватить Гектора на улице! Все!

— Ты можешь так не орать под окнами больницы?

— Какими еще окнами, тут глухая стена!

— Тогда почему я слышу, как кто-то дышит, и этот кто-то — не ты?

Тедди похолодел, несмотря на жару, метнулся обратно к двери и юркнул в нее, как мышь в нору. От резкого перепада температур у него закружилась голова, и ноги стали ватными, но он, прекрасно понимая, что те двое вот-вот найдут эту дверь, ринулся прочь по коридору, не разбирая дороги.

Коридор закончился уже знакомой Россу лестницей, но она ползла так медленно, а он так хотел увеличить расстояние между собой и теми двумя как можно скорее, что помчался по ней, как заяц.

У Тедди уже сердце колотилось в горле, когда он пролетел мимо регистратуры, выскочил наружу, сбежал по лестнице к парковке — и рухнул, задыхаясь от бега и обжигающей жары после прохладного воздуха больницы. Точнее, рухнул бы, если бы кто-то не поймал его за шкирку.

— Ну же, ну же, — сквозь шум в ушах и бешеный стук в висках пробился успокаивающий баритон. — Вы же только что оттуда, неужели хотите так быстро вернуться?

В глазах Росса потемнело. Он вцепился в чье-то плечо, пытаясь вдохнуть горячий воздух, но он никак не желал проходить в легкие. Тедди в полуобмороке повис на незнакомце, лицо которого даже не мог толком разглядеть. Тот сочувственно поцокал языком, подхватил журналиста, как тряпичную куклу, и спросил:

— Где ваша машина?

— Т-т-там, — выдавил Росс. — Белая «Белла Поларис», номер 47К-210–16…

Дальше он, наверное, отключился из-за жары и бешеного сердцебиения, потому что очнулся от того, что все тело обволакивала приятная прохлада кондиционера. Тедди поморгал, несколько раз глубоко вздохнул, и вдруг у его губ оказалась открытая бутылка с водой.

— Пейте, — раздался все тот же баритон. — Как вы додумались скакать под таким солнцем без шляпы и даже без воды?

Журналист расстроенно булькнул газировкой; опустошив бутылку, он перевел взгляд несколько выше. На ним склонялся мужчина, лет сорока пяти на вид, характерно аверонской внешности, и смотрел на Тедди с таким видом, будто был его нянькой. Росс залился краской негодования от корней волос до шеи.

— Это ваше, — сказал незнакомец и положил на колени Тедди диктофон. — Вы чуть не выронили. Я его выключил.

Мужчина был очень смуглым и очень широкоплечим. Из-под густых бро вей на Росса смотрели до странности черные, невыразительные глаза без блеска. Над полными губами незнакомца были пушистые черные усы, у висков — короткие мягкие баки, а когда он повернулся в профиль, чтобы убавить кондиционер, Тедди увидел крупный, изогнутый, словно клюв хищной птицы, нос.

— Вижу, вам уже получше, — заключил незнакомец. — Езжайте домой, лучше с автопилотом, и не выходите на улицу, пока жара не спадет. Всего хорошего, — с чем он открыл дверь машины и был таков. Тедди не успел даже спросить, как его зовут. Он дернулся было выйти из машины, но снаружи уже началось такое пекло, что он обреченно упал на сиденье и пробормотал:

— Белла, автопилот. Домой.

— Добрый день, сэр, — отозвалась машина. — Маршрут домой.

— Отправь письмо редактору на рабочую почту, — простонал Тедди и вытянулся на сиденье, прикрыв глаза. Похоже, у него опять солнечный удар. — Добрый день, это Росс. У меня есть история для статьи. Запись с диктофона расшифрую и пришлю позже, но дело касается экспресса «Бриарей» нашей дорогой Корпорации «МТ».

* * *

«Бриарей» возвышался над перроном как огромный мифический змей — гладкое темно-синее тело в изящных серебристых узорах. Сто двадцать четырехпалубных вагонов поднимались ввысь, сверкая стрельчатыми иллюминаторами в рамах с витражными узорами. Акс служил на элитном экспрессе уже пять лет, но до сих пор испытывал восхищение и трепет, глядя на это творение инженеров «МТ».

Гигантская тень поезда закрывала весь перрон. Фонтейн много времени провел в поездах, несущихся по стрим-тоннелям от планеты к планете, но экспрессы класса «Трансгалактика 2» были особенными. А «Бриарей» — лучшим из особенных. За эти годы Акс ни разу не пожалел, что из всех предложений после службы выбрал пост шефа безопасности именно здесь.

Экипаж в тысячу четыреста тридцать семь человек и существ заботился обо всех нуждах богатых и знаменитых пассажиров. Здесь было все, чтобы обеспечить комфортное и безопасное путешествие по освоенному рукаву Галактики — медвагон, оснащенный самым современным оборудованием, рестораны и кафе, кинозалы и театры, стрип-бары и шопинг-палубы, бассейны и фитнес-залы, сады, эро-клубы и даже библиотека с некоторым количеством настоящих книг.

Тысяча сотрудников технического персонала и сервис-службы тщательно следили за тем, чтобы экспресс работал, как часы, а пассажиры отлично проводили время и ни в чем не нуждались. Акс же и его четыреста солдат обеспечивали безопасность пассажиров и экипажа. Эту нелегкую ношу он разделял с ИТ-департаментом — те следили за информационной безопасностью, а Фонтейн и его подчиненные — за, так сказать, физической.

СБ экспресса занимала семь вагонов ближе к хвосту поезда — за ними следовали только экспедиционный отдел и багажные вагоны. В вагонах СБ размещались отлично обустроенные казармы, тренировочные залы, зона отдыха, столовая, арсенал и даже тюремные камеры — СБ во время рейса выполняла функции полиции.

В распоряжении Акселя был рабочий кабинет с приемной и собственное уютное купе, но, как бы он не хотел поскорее там оказаться, сначала следовало уведомить начальницу о том, что случилось с Ференцем. И отдать Клод букет, пока жара его не доконала.

Командный вагон, который занимала начальница поезда, следовал сразу за инженерно-техническими и локомотивом с огромным вензелем «МТ» на щитке. Как и остальные вагоны управления и жизнеобеспечения, они отличались от пассажирских более темным синим цветом, почти без серебристой отделки. Вместо иллюминаторов в них были экраны с сенсорами, вместо изящных кованых лесенок — решетчатые металлические ступени. Акс взбежал по ним и коснулся пальцем датчика на двери. Створки бесшумно откатились в стороны, и Фонтейн едва не споткнулся об техника, который что-то придирчиво изучал в длинных линиях проводов под напольными панелями. Ковер был свернут в рулон и отодвинут к стене.

— Извините, — сказал Акс, когда техник бросил на него взор, полный молчаливого негодования и невысказанных эпитетов. — Мисс Реналь здесь?

— Мимо меня не проходила, — буркнул техник и нырнул обратно в брюхо вагона. Техосмотры перед отправлением шли круглосуточно, по очень плотному графику.

Диспетчер «Бриарея» Клод Реналь, очаровательная пухленькая блондинка, сидела в приемной за терминалом и вместо приветствия встретила Акса суровым вопросом:

— Купили?

Фонтейн вручил ей букет, и девушка придирчиво его осмотрела. Все, что делалось к юбилею начальницы поезда, должно было отвечать высочайшим стандартам. Предыдущие два букета Клод отвергла как недостаточно утонченные.

— Пятьдесят пять цветов?

— Надеюсь. Не пересчитывал. Она здесь?

— Да, но занята. Сверяет маршрут.

— Мне нужно с ней поговорить. Ференц в реанимации.

— О Господи! — глаза Клод испуганно расширились. — Что случилось⁈

— Сбила машина. Слава Богу, в больнице догадались позвонить Фрине. Она следит за операцией.

— Боже мой, какой ужас! Кто это сделал?

— Пока не знаю, — процедил Акс. — Но скоро выясню.

— Бедный Ференц! Хоть бы все обошлось! — Клод нажала кнопку на телефоне. — Анна Дмитриевна, к вам мистер Фонтейн. Это… это срочно.

— Пусть войдет, — раздался холодный низкий голос начальницы поезда, и Фонтейн переступил порог кабинета.

Хрупкая фигурка Анны Лавровой, начальницы экспресса «Бриарей», терялась за массивным рабочим столом. Склонившись над панелью в раме из черного дуба, она сверяла присланный диспетчерами маршрут с утвержденным в дирекции. Акс почтительно замер у противоположного края стола, дожидаясь разрешения заговорить.

В Анне Лавровой было чуть больше полутора метров роста, чуть меньше пятидесяти килограмм веса, и она привела Акса в восхищение с первой же встречи. Ее недовольный голос мог вызвать волдыри на чувствительной коже, а гневный взгляд по силе воздействия напоминал нервно-паралитический тазер. Всегда с белоснежным каре, в очках с черной оправой, в синем кителе, она чем-то напоминала Аксу командира его десантного взвода — хотя между его кирпичной мордой и узким смуглым лицом Лавровой внешне не было ничего общего.

— Говорите, — наконец произнесла начальница поезда.

— Нашего шеф-кондитера Ференца Брандта сегодня днем сбила машина.

Анна Дмитриевна резко выпрямилась; ее ярко-голубые глаза вспыхнули, как у тигрицы, обнаружившей потерю тигренка, и она отрывисто спросила:

— Где он?

Акс кратко доложил, как обстоят дела. Анна Дмитриевна нажала кнопку связи с диспетчером:

— Клод, мне нужны данные по страховке Брандта. Отправьте запрос в четырнадцатую больницу. Если они заявят, что страховка не покрывает лечение, то вышлите им мое распоряжение об использовании резервного фонда. И добавьте еще один день к отпуску доктора Акинолы.

— Да, мадам.

Лаврова повернулась к Фонтейну:

— Полиция выяснила, кто это сделал?

— Пока нет. Точнее, со мной они еще не разговаривали, но, думаю, скоро наберутся смелости.

— Вы сообщили его семье?

— Я свяжусь с Элизой, как только вернется Фрина с последними новостями. Доктор Акинола, — добавил Акс, — считает, что операция пройдет успешно, но выйти в рейс Ференц не сможет.

— Само собой. Сколько времени ему потребуется для восстановления?

— Фрина сказала, что не меньше месяца.

— Бедняга. Я распоряжусь оплатить билеты и отель для Элизы, — начальница экспресса нахмурилась. — Думаю, в этих обстоятельствах празднование юбилея будет неуместно.

— Но Ференц бы очень расстроился, — сказал Фонтейн. — Он вчера всю ночь выпекал торты и пирожные. К тому же нам теперь требуется новый шеф-кондитер, и быстро.

— Тоже верно. Мы, конечно, можем отправиться без шеф-кондитера, но…

— Остальные повара просто разорвутся, если им придется заниматься еще и кондитерским цехом. На праздник приглашены начальники «Альтаира», «Веги» и «Галатеи», — с намеком добавил Аксель.

Анна Дмитриевна побарабанила пальцами по дубовой раме. Сливки общества, которые путешествовали в экспрессе, желали вкушать самые изысканные десерты по первому требованию. Страшно представить, какой скандал способна учинить всемирно известная певица или дочь премьер-министра, если не подать ей крем-де-флер с ананасами.

— Хорошо, — решила начальница. — Я расспрошу коллег о возможных кандидатах. А вы окажете полиции полное содействие в поисках этого водителя. Даже если, — с некоторой угрозой добавила она, — полиция будет сопротивляться.

* * *

В свой кабинет Фонтейн вернулся в глубокой задумчивости. На Альмонзис, принадлежащей Корпорации «МТ», желание начальницы экспресса «Бриарей» — закон. Когда восемьдесят лет назад на этой планете открыли залежи сырья, необходимого для рекомбинации ДНК, то «МТ» провела терраформирование, которое превратило раскаленный ад в не такой раскаленный. Получилось два пригодных для жизни пояса в северном и южном полушарии, где Корпорация выстроила заводы, станции для стрим-поездов, депо и столицу, которую, не мудрствуя лукаво, назвали в честь планеты. Всем здесь владела «МТ», а экспрессы «Трансгалактика 2» были жемчужинами в ее короне.

Акс не сомневался, что если он сам начнет расследование, то это полиция окажет ему всю возможную помощь, даже если будет ненавидеть каждую минуту их сотрудничества. Тем более странно, что ни один полицейский до сих пор не связался с ним или хотя бы с диспетчером поезда. Неужели настолько боятся?

Фонтейн включил терминал и тут же увидел шесть новых запросов на проверку пассажиров. Вы всегда можете купить билет на экспресс класса «Трансгалактика 2» (если у вас есть столько денег), но решать, войдете ли вы в купе, будет шеф безопасности. Поезд, под завязку набитый политиками, миллиардерами, звездами всех видов и величин — это великое искушение и постоянная мишень…

Кого только Аксель не обнаруживал в списках пассажиров! О том, кто и зачем пытался пробраться в экспресс, можно было бы написать книгу — если бы не договор о неразглашении. Иногда Фонтейну казалось, что он за годы службы в десанте видел меньше террористов, чем за пять лет предрейсовых проверок. Про полоумных фанатов и фанатиков, мошенников всех мастей и обыкновенных воришек даже говорить нечего.

Фонтейн открыл первый запрос. Поскольку почти все билеты уже были проданы, он отпустил своих офицеров в увольнительные, и последние проверки проводил сам. Однако не успел он загрузить фото и биометрию первого пассажира в Общий Реестр, как зазвонил телефон. При чем не рабочий, а личный.

— Да? — осведомился Акс, на всякий случай — неприветливо. В наушнике раздалось неуверенное сопение.

— Мистер Фонтейн?

— Мда.

— Шеф службы безопасности экспресса «Бриарей»?

— Все еще я.

— Мы вынуждены сообщить вам, что ваш сотрудник…

— Я уже в курсе, — оборвал собеседника Аксель, гадая, почему все это до него доносит не автодиспетчер. Им там в полиции совсем нечего делать, что ли, раз живые сотрудники тратят время на обзвон со стандартным текстом? — С кем имею честь?

— Капитан Лидманн, сэр, начальник отдела особо тяжких преступлений против личности. Нам бы хотелось увидеть вас лично, дабы… — собеседник сглотнул. — Видите ли, дело в том, что данный инцидент… данное печальное происшествие… — раздался короткий шум, похожий на звуки борьбы за телефон, и совершенно внезапно знакомый голос внес ясность в ситуацию:

— Акс? Это Фан Тхи Линь. Давно не виделись. Как дела?

— Фан! — воскликнул Фонтейн; на душе потеплело. Сколько же они не виделись — лет пять? — Это ты!

— Да. Прибыла расследовать кое-какой инцидент.

— Со сбитым кондитером из моего экспресса? — удивленно спросил Аксель.

— Нет. Не совсем. Это нетелефонный разговоров. Жду тебя в управлении полиции. Сможешь приехать?

— Конечно, — с облегчением ответил Фонтейн. Наконец-то разумное существо! — Рад буду тебя увидеть. Через полчаса доберусь.

— Отлично. До встречи.

Фан положила трубку, и Акс свернул проверку пассажира. Перед тем, как выключить терминал, он быстро пролистал до конца список купивших билеты и, не веря своим глазам, уставился на последнее фото с подписью: «Теодор Эдвард Росс, журналист 'Стандарт Либерти». Ему-то какого черта здесь надо?

* * *

Белое здание полиции как будто чуть покачивалось в жарком мареве, плывущем над улицами Альмонзеи. Акс, обмахиваясь шляпой, нырнул в блаженную прохладу кондиционированного воздуха и с радостью устремился навстречу Фан Тхи Линь. Ее узкая ладонь утонула в руке Фонтейна. Майор приветливо улыбнулась.

Она ничуть не изменилась за пять лет, что они не виделись — чуть выше среднего роста, изящная, как статуэтка, с гладкими, блестящими, словно черный шелк, волосами и лучистыми темными глазами. Фонтейн ухмыльнулся. Многие совершали фатальную ошибку, принимая ее за милую безвредную кошечку из-за пухлых щечек с очаровательными ямочками.

Видимо, офицер полиции, который мялся за спиной Фан, не стал исключением. На его мясистом лице застыло несчастное, почти скорбное выражение.

— Капитан Карл Лидманн, — представила его Фан. Акс пожал ему руку.

— Мы глубоко сожалеем о случившемся, — пробормотал тот, старательно не глядя на Фан. — Шеф полиции ждет нас в кабинете, сэр.

Причина их скорби и тревоги была ясна Акселю как день. Не успела полиция толком приняться за расследование, как выяснилось, что сбитый пешеход — из экипажа элитного экспресса. После чего на пороге полицейского управления мгновенно материализовался офицер службы дознания «МТ». Как тут не поседеть — особенно, когда это такой офицер, как Фан. Но почему? Что за дело службе дознания до сбитого кондитера?

— Поздравляю, — негромко сказал Акс, пока они поднимались в кабинет высокого начальства, и кивнул на блестящие майорские нашивки Фан. — Ты, как я вижу, ничуть не жалеешь, что взяла добровольный контракт.

— Спасибо. Я и минуты не сомневалась.

Лидманн тоже покосился на зеленый мундир Фан Тхи, но не на нашивки, а на знак «эпсилон», при чем с таким мученическим видом, будто всей полиции в полном составе было что скрывать. Хотя как раз этому Акс бы не удивился.

Шеф полиции, высокий седоусый мужчина по имени Франсуа Моррель, долго пытался трясти руку Фонтейна, всячески уверяя его в их искреннем сочувствии и готовности всестороннее содействовать, хотя Акс был уверен, что Моррель с радостью бы его задушил. Все полицейские ненавидели дела, связанные с «МТ», поскольку Корпорация с зоркостью горного орла следила за сохранностью своей собственности. Интересы полиции для «МТ» — ничто, когда дело касается ее имущества или людей.

— Так что же произошло? — спросил Аксель, когда они все расселись по мягким креслам. — Я выяснил, что нашего шеф-кондитера сбила машина без трекера, за рулем которой сидел водитель. Вы смогли установить его личность?

Судя по лицам полицейских, оба его предположения оказались верны, и ни Лидманну, ни Моррелю это не понравилось.

— Все несколько сложнее, Аксель, — сказала майор Фан. — У нас произошло, гм, хищение, и машина, сбившая твоего кондитера, входит в список автомобилей, которыми пользовались преступники.

Шеф полиции слабо сглотнул; Акс почувствовал запах пота, пробивающийся через одеколон Морреля.

— Хищение?

Фан пристально посмотрела на него. Фонтейн постарался очистить мозг, сосредоточился на пустоте, и в его голове прозвучал мысленный голос майора:

«Кто-то ограбил одну из лабораторий нашего завода. Он производил… материал для рекомбинции. Прости, Акс, без подробностей. Ты больше не в штате».

«Ясно, — мысленный разговор давался уже не так легко, как раньше. Акс давно не говорил ни с кем таким образом. — Но почему вы их не взяли? Как им удалось улизнуть?»

«Это очень трудно объяснить тому, кто без допуска. Суть в том, что у них был целый автопарк, они пересаживались с одной машины на другую, надеясь сбить нас со следа, и вот когда одна из них попалась нам в пригороде Альмонзеи…»

«Целый автопарк тачек без трекеров?»

Фан промолчала, но он чувствовал всю силу ее досады.

— Мне нужно допросить всех свидетелей, которые вы успели найти, — сказала майор. — Просмотреть все записи с камер. Также я проведу допрос ваших сотрудников. Не бойтесь, это совершенно безболезненно, как вы уже успели убедиться.

Моррель и Лидманн смотрели на Акса так, словно он у них на глазах вынес нечеловеческую пытку. Чего они так боятся? Фан никому и никогда не причиняла вреда… без повода.

— Начальница «Бриарея» поручила мне оказать всевозможное содействие расследованию, — произнес Фонтейн. — Поскольку пострадал сотрудник поезда, принадлежащего «МТ», вступает в силу поправка шестнадцать. Это я на случай, если вы не в курсе.

— Д-да, — пробормотал Моррель. — Я… Мы знаем. Мы предоставим в ваше распоряжение все… все, что вам нужно.

— Я приказал доставить к нам свидетелей, — сказал Лидманн. — Первые шесть уже ждут вас внизу.

— Благодарю. Приступим немедленно, — Фан повернулась к Аксу: — Ты хочешь наблюдать или участвовать?

— Участвовать. Я помню правила. Смотри, но не трогай, и все такое.

Полицейские вышли первыми. Когда Фан и Аксель остались одни, она поднялась на цыпочки и ободряюще похлопала его по плечу:

— Я найду тех, кто сбил твоего парня, Акс, обещаю. Но у меня гриф секретности, и я больше не могу рассказывать тебе все, хотя это чертовски осложняет мне работу. Зачем ты вообще ушел? — с полушутливым упреком воскликнула она.

— Ну знаешь, на гражданке не так уж плохо. На кухне экспресса работают отличные ребята, и еда отменная.

— Тебе лишь бы поесть, — хмыкнула Фан. — Всегда таким был — куда бы нас не забрасывали, в первую очередь искал, чего бы где схарчить.

— Но я всегда делился найденным со всеми, заметь.

На лице Фан мелькнуло отвращение — может, она вспомнила гигантских слизняков, которые десант, за неимением мяса и других продуктов, жарил во время осады Элланы.

— Не подумай, что я лезу в твой гриф секретности, — сказал Акс, — но все-таки, какого размера та штука, которую у вас украли? Они могут разделить ее на части и увезти в разные стороны?

— Это тубус, длиной двадцать пять сантиметров, диаметром — двенадцать. Он весит около килограмма, но воры не смогут его открыть, чтобы разделить содержимое.

— Гм. Жаль, конечно, что они не уволокли центрифугу на пятнадцать тонн, ее трудно пронести с собой незаметно. Однако и такой тубус в карман не спрячешь. Вы, я надеюсь, уже перекрыли все станции?

Фан пристально на него посмотрела. Аксель молча ждал. Он и так уже все понял.

— Депо, в котором стоят экспрессы «Трансгалактика 2», — произнесла майор спецслужбы. — Его нельзя просто так перекрыть или обыскать багаж пассажиров.

— Но можно, если у тебя есть знакомый шеф службы безопасности. Хотя мне все равно потребуется разрешение начальницы поезда. И она отвечает только за «Бриарей».

— Но вы ведь сможете замолвить словечко перед остальными начальниками экспрессов?

— Как будто тебе это нужно. Неужели тебе не отсыпали столько полномочий, чтобы ты могла перерыть всю Альмонзею?

— Не столько, когда речь идет о премьер-министрах или мультимиллиардерах, — уныло сказала Фан. — К тому же мне строжайше велено не поднимать шума. А если подниму, то отсыпят мне уже не полномочий.

— Ладно. После допроса свяжусь с Анной Дмитриевной и попробую что-нибудь для тебя сделать.

Глава 4

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

— Очень хорошо и удобно, когда убийства происходят в медицинском центре, — изрекла вад-принцесса, закончив с осмотром трупа, и кивнула бледному главврачу, который мялся рядом. — Займитесь вскрытием и анализом яда.

— Но ваше высочество!..

— В противном случае здесь появится полиция или даже Эль Шадияр[1]. Полагаю, вы предпочтете справиться своими силами?

— Да, ваше высочество, — покорно сказал главврач. Тело несчастного Дауда ибн-Омара Камаля подняли на носилки. АльНилам кивнула своему телохранителю, и он последовал за главврачом и медбратьями в больничное крыло.

— Записи с камер в кухне и личное дело Камаля, — сухо приказала Джемме ее высочество.

— Да, мэм, эфенди, — пробормотала Ночная Птица. Ее все еще потряхивало. Хорошо, что обо всем этом нельзя рассказывать, и Эрик ничего не узнает! Она дрожащими руками набрала номер отдела кадров. Смерть была на расстоянии всего одного глотка, и если бы не Ан-Файяз… О Великий Дух!

Ей понадобились изрядные волевые усилия, чтобы голос не дрожал, когда она общалась сначала с отделом кадров, а потом с ИТ-департаментом. Пока она запрашивала у них дело Камаля и записи с камер, принцесса поговорила с поварами и отослала их из кухни в медблок — принять успокоительное.

— Досье Камаля и запись камеры пришлют вам на личную почту в течение нескольких минут, эфенди, — сказала Джемма. Она осталась наедине с вад-принцессой, которая не спускала с нее пристального взгляда. Ночной Птице стало не по себе.

— Вы знаете, почему умер Дауд? — спросила ее высочество.

— Он принял яд?

АльНилам раздраженно поморщилась:

— Террористы при угрозе взятия в плен совершают суицид, потому что солгать эпсилон-существу во время допроса невозможно.

— Дауд — террорист? — выдавила Джемма. — Но его же проверяли, как и всех…

— СБ тоже ошибается. Впрочем, бедный юноша может быть лишь жертвой для отвода глаз. Ведь чай и кофе принесли вы, а потом собирались выпить отравленный напиток.

Джемма задохнулась.

— Это не я!

— Почему мы должны вам верить?

Ночная Птица несколько раз открыла и закрыла рот, как золотая рыбка, но не смогла издать ни звука. Как она сможет доказать, что не террористка⁈ Как вообще можно доказать, что ты не являешься кем-то⁈

Принцесса наполнила стакан из чайника, провела над ним браслетом с ядоискателем и нажала на камень в одном из перстней. Камень откинулся вверх, как крышечка, и АльНилам вытряхнула из перстня в стакан крошечное белое зернышко.

— Пейте, — велела она, протянув Джемме стакан.

— Нет! — отшатнулась Ночная Птица.

— Это не отрава, — сказала вад-принцесса. — Это веритамин. Мягкий наркотик правды.

Что ей оставалось делать? Джемма одним глотком опустошила стакан. Причины, по которым все руководство СБ разбежалось, как тараканы, становились для нее все яснее.

«Я просто козел отпущения!» — в ярости подумала Ночная Птица. Вся ее жизнь теперь зависит от того, что подумает о ней чокнутая религиозница из султанской семьи!

Принцесса несколько минут молча изучала что-то в своем телефоне (наверное, досье Дауда), а потом равнодушно спросила:

— Вас зовут Лейла?

— Нет, — вырвалось у Джеммы раньше, чем она поняла, что говорит.

— Сегодня четырнадцатое июля?

— Нет!

— Вы пособница террористов?

— Нет, — прошептала Ночная Птица.

— Это хорошо, — сказала АльНилам. — Вы принимали участие в проверке Дауда Камаля при приеме на работу?

— Нет, — покачала головой Джемма. Надо же, это не так уж и страшно. — Я не работаю с проверками при найме. Эти занимается Урсула Войтович.

— Где она?

— На работе, — чуть удивленно ответила Джемма. — Все сотрудники СБ сегодня на работе. Она в кабинете пятьсот шесть, на пятом этаже, в административном крыле.

— Отлично. Навестим саиду Войтович.

— Хорошо, мэм. Прошу за мной.

Они вышли из кухни, миновали столовую, и Ночная Птица рискнула спросить:

— А что будет с Даудом?

— После вскрытия отдадут тело семье.

— Но как он…

— Видимо, подхватил террористическую заразу где-то в колледже. Вы знаете, кто он?

Джемма покачала головой:

— Нет. Я его видела только в столовой, он вроде бы занимался обслуживанием пищевых автоматов.

— Да. Это была его подработка, а в остальное время он учился в колледже. В колледжах, Джемма, студенты чем только не увлекаются. В том числе идеями справедливого переустройства общества, — в голосе вад-принцессы прозвучала горечь. — Юных идеалистов достаточно хорошенько разогреть, чтобы потом воспользоваться как одноразовой перчаткой.

Ночная Птица растерянно промолчала. Ей казалось странным, что АльНилам так говорит о пособнике террористов.

— Ему было всего двадцать лет, — пробормотала принцесса. — Чуть старше ребенка. Вот за это террористов и не любят, — резко добавила она. — Они предпочитают, чтобы за их праведные идеи умирали другие.

Джемма не нашлась с ответом. Террористы для нее до сегодняшнего дня были чем-то далеким, о чем рассказывают в новостях, но не имеющим отношения к обычной жизни.

Она проводила ее высочество до лифта и уже потянулась к кнопке вызова, но АльНилам свернула к туалетам.

— Это мужской, эфенди, — поспешно предупредила Джемма.

— Да, я вижу, — ответила принцесса и скрылась в туалете.

Ночная Птица тупо уставилась на дверь. Страшное подозрение зародилось в разуме Джеммы. Она поспешно схватила телефон и открыла поисковик.

Сиона первой же ссылкой любезно выдала ей официальный сайт королевской семьи Эр-Руммала. На главной странице было фото правящего султана Сайида ибн-Фахада в окружении шести жен[2], двадцати детей и четырех внуков. Джемма с трудом нашла в этой пестрой толпе худощавую фигурку в платке и халате до пола.

Коснувшись изображения принцессы, она оказалась на ее личной странице, где черным по геральдическому зеленому на фахти и конти[3] было написано: «Его высочество вад-принц АльНилам (178 год NPrE), сын Его Величества (да продлит Аллах его годы) и Фатимы бинт Шадид Аль Бихар». И чуть ниже — «Исповедует учение Сафият». Джемма машинально кликнула на всплывающее окно, из которого узнала, что учение Сафият требует от всех своих последователей скрывать лица и головы.

«О Великий Дух…» — Ночная Птица обессиленно прислонилась к стене напротив лифта. Страшно подумать, какую гору законов об оскорблении султанской семьи она нарушила, когда обозвала принца «мэм». Два раза! Или даже три!

Его высочество! Его! Чертов принц, который заматывается в занавески до самых глаз и носит платья до полу, потому что так, видите ли, велит его учение!

Меж тем принц вернулся из места уединения и с интересом уставился на Джемму. Она пыталась справиться с собой, чтобы не уронить чоконского достоинства, и убедить себя в том, что видит явные признаки того, что перед ней мужчина в платье, а не…

Какого черта этот принц ниже ее на голову⁈

— Ваше высочество, — сказала Джемма, — я приношу свои глубочайшие извинения.

«Я слепошарая идиотка», — добавила она про себя. Но как по нему можно догадаться⁈ Хоть бы табличку на шею вешал!

— О, — изрек вад-принц; у его глаз собрались морщинки, и кончики бровей приподнялись, словно он улыбался под своей тряпкой. — Наконец-то заметили. Поразительное открытие, верно?

— Я вовсе не намерено…

— И это не платье, — добавил его высочество; Джемма залилась краской. Он как будто читал ее мысли. — Это мушт, традиционная верхняя одежда для мужчин. Неужели вы ни разу не видели ее ни на ком из хайянцев?

— Видела, — подавленно призналась Джемма. Однако остальные хайянцы даже в своих традиционных халатах так не выглядели!

Но вад-принц, кажется, не рассердился. Он, посмеиваясь, нажал на кнопку лифта, и Ночная Птица обратила внимание на его руку. Ладонь была небольшой, узкой, с тонкими длинными пальцами, но все-таки не женской. Опустив глаза ниже, на его обувь, Джемма расстроенно подумала, что даже по ней не догадаешься. Размер кожаных туфель был довольно небольшой для мужчины.

— Я отошлю запрос насчет вашего Дауда в Эль Шадияр, — сказал АльНилам и жестом пригласил Джемму в лифт. — Посмотрим, что им удастся выловить.

Его голос все-таки ставил Джемму в тупик. Тембр был слишком низкий для женщины, но слишком высокий и мелодичный для мужчины.

— Вы же обещали нашему врачу, что не будете их вызывать сюда, — решилась напомнить Ночная Птица.

— Я и не буду, — безмятежно отозвался вад-принц. — Они знают, кто я такой, и повинуются моим приказам, не задавая вопросов.

* * *

Ливень хлестал по стеклянной шахте лифта; в черном небе сверкали молнии, и до Мурада доносились тяжелые раскаты грома. Впрочем, для Эль-Хайяна это было в порядке вещей — на город по пять раз за день обрушивались грозы с проливным дождем и ураганным ветром, чтобы через десять минут смениться ярким солнцем и нежным бризом.

«Неплохо тут, — подумал Мурад. — Обосноваться бы здесь, в доме с видом на море или на скалы…»

Он вздохнул. Султан Сайид, прибери его шайтан, никогда не оставит их в покое.

Джемма уже обустроилась в приемной Шуфрира и заполняла какую-то таблицу. Увидев Мурада, девушка чуть склонила голову. Она старалась держаться с достоинством, но выглядела очень уставшей.

— Идите домой, саида. Уже девять вечера.

— Разве я могу уйти без разрешения его высочества?

— Я возьму всю ответственность на себя, — с улыбкой сказал якзан и положил перед Ночной Птицей пакетик с солеными кольцами кальмара. Девушка неуверенно улыбнулась в ответ.

— Идите, саида. Его высочество любит начинать работу с утра, так что завтра вам надо быть здесь уже к семи. Заказать вам такси?

— Нет, спасибо. Меня заберет муж.

Мурад вошел в кабинет. Его принц стоял в стеклянном эркере, смотрел на грозу, грыз диететические хлебцы и пил химозный чай из пластиковой бутылки. Вид у эфенди тоже был утомленный. Они оба с пяти утра были на ногах, и почти весь их день прошел в допросах персонала, рассылке запросов и раскопках в информационной системе перинатального центра.

Якзан подошел к эфенди и положил руку ему на плечо, пользуясь тем, что их никто не видит. Ирфан щедро предложил ему чай с хлебцами. Мурад взамен протянул ему пакетик сушеных креветок.

— Завтра продолжим с допросами, — сказал АльНилам. — Но я успел-таки заглянуть в досье Филиппа Анжера. Очень интересная личность.

— Ммм? — отозвался Мурад, пытаясь справиться с хлебцем, который напоминал хрустящую резину.

— Две докторских степени, шесть патентов на изобретения, активные выступления на конференциях и симпозиумах. Фанат генной инженерии. Из-за любви к науке от него ушли три жены. Так что в том, чтобы проводить на работе по двенадцать часов в день для Анжера не было ничего удивительного.

— Значит, это не он.

— Вероятно, — вздохнул принц. — Ну или Анжер мастерски притворялся, а на самом деле спал и видел, как бы разрушить все, ради чего он жил.

— Не расстраивайтесь, эфенди. Я нашел нам другого подозреваемого.

— Шуфрир? — оживился АльНилам.

— Нет. Мы выяснили, откуда был проведен взлом системы видеонаблюдения.

— Уже⁈ — в изумлении вскричал вад-принц.

— Да. Сейчас покажу, — Мурад подвел его к терминалу Шуфрира и вошел в учетную запись Фиалковской.

— Взгляните, эфенди. Кто-то подключил к терминалу Фиалковской съемный диск с программой для взлома системы наблюдения. Она была замаскирована под архив с видеоматериалами, который этот кто-то сбросил в рабочий чат одному из сотрудников СБ, дежуривших в ту ночь. Архив самораскрывается, как только сотрудник кликает на сообщение.

— Вот так нагло? — потрясенно прошептал вад-принц.

— Вот так нагло, — кивнул Мурад. — Я тоже глазам не поверил. Я лично три раза перепроверил результаты, потом поднялся в кабинет Фиалковской и перерыл ее терминал. В логе действий зафиксировано подключение съемного диска.

— Но почему тогда не сработала система защиты от сторонних носителей?

— Потому что это был рабочий съемный диск самой Фиалковской. Сотрудник, дежуривший в ночь на двенадцатое июня, тоже ничего не понял. В архиве были настоящие видеоматериалы с какой-то биоинженерной конференции, и кто-то написал в чат, что отправил архив по ошибке.

— Ты говоришь кто-то, — заметил АльНилам. — Но мне кажется, что личность этого кого-то очевидна.

— Не будем делать поспешных выводов, эфенди. Женщину могли запугать и заставить.

— До взлома системы наблюдения камеры зафиксировали, чтобы кто-то посторонний входил в кабинет Фиалковской?

Мурад покачал головой:

— Только она сама. Она дала день отгула своему секретарю… — он нахмурился и замолчал.

— А что у нас с временем? — АльНилам склонился ближе к экрану. — Фиалковская уехала из центра в шесть сорок семь. Когда она отослала сообщение?

— В шесть двадцать восемь. Но в чате есть функция отложенного по времени сообщения, так что дежурному оно пришло в одиннадцать пятьдесят четыре. А спустя две минуты — второе, якобы об ошибочной отправке.

— А после того, как камеры были взломаны, Фиалковская могла вернуться в центр, и нигде это не зафиксировалось, — принц запустил руку в волосы. — Но какая поразительная наглость! Она же должна понимать, что это все вскрылось бы на следующий же день!

— Значит, она не планировала оставаться ни в Эль-Хайяне, ни на Тар Мариат.

— А еще это значит, что она каким-то образом нашла и передала террористам данные о том, как устроена система видеонаблюдения и ее защита.

— У террористов весьма недурные ИТ-специалисты, эфенди.

— Рад за них. Однако получается, что Фиалковскую держали на крючке довольно долго — как минимум, несколько месяцев, а то и год. Но чем они могли так зацепить главу отдела «Биороники»?

— Почему вы не предполагаете, что она могла поддерживать их со собственной воле?

АльНилам задумчиво посмотрел на якзана.

— У «МТ» тоже есть служба безопасности, и получше нашей Эль Шадияр. Они бы никогда не допустили к такой должности человека, надежность которого вызывала бы хоть малейшие сомнения. К тому же сотрудников, особенно руководителей, регулярно перепроверяют.

— Но все-таки шанс есть, — настойчиво сказал Мурад. — Я отошлю завтра с утра запрос в службу безопасности «МТ» и постараюсь убедить их предоставить нам полное досье Фиалковской.

— Хорошо. А еще недурно было бы взглянуть на досье Шуфрира и Анжера. Террористы каким-то образом утащили с собой и того, и другого, что в свете кражи эмбрионов, — глаза принца загорелись, как у кошки, — это выглядит очень, очень интересно.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Когда Аксель впервые участвовал в ментальном допросе вместе с Фан (эх, давно это было… он только получил сержанта), то его больше всего удивила неточность воспоминаний. Ему почему-то казалось, что в памяти свидетелей события запечатлеваются так же, как на записях камер. Однако любое воспоминание было окрашено эмоциями и впечатлениями человека, а личное восприятие искажало запоминание.

«Зачем же они нужны?» — спросил он у Фан, разочарованный первым допросом.

«Люди видят то, что недоступно машине, — философски ответила она. — А камеры есть не везде, и их тоже можно обмануть».

Шесть свидетелей видели одно и тоже, но с разных ракурсов, и в их память врезались разные детали. Даже цвет машины разнился — от ярко-красного до почти фиолетового. Фан вела запись на нейродиски — маленькие, похожие на плоские пончики кругляши.

Находясь внутри воспоминания, ни к чему нельзя прикасаться — любое вмешательство искажает картину и может причинить вред человеку, которого допрашивают. Сейчас Акс уже в шестой раз наблюдал за тем, как темно-вишневый «Миро Флориан» сбивает Ференца под крики прохожих и пронзительные сигналы светофора — и ничего не мог сделать.

В памяти шестой свидетельницы ярче всего запечатлелась алая кровь на белой улице и ослепительно сверкнувший бок автомобиля. Солнце светило так, что даже за тонированным стеклом Акс разглядел два силуэта — водителя и пассажира. От удара машину занесло, ажурная ограда клумбы оставила на дверце вмятину и царапины, а затем автомобиль исчез, едва вписавшись в поворот.

Акс проводил машину взглядом (номер был тщательно заляпан грязью), и тут свидетельница повернула голову. На несколько секунд ее взгляд задержался на мужчине, который стоял в тесном проулке между двумя домами. Запись остановилась, и видение рассеялось от голоса Фан:

— Благодарю, мадам. Мы закончили.

— И все? — немного разочаровано спросила свидетельница. — Даже пяти минут не прошло!

Фан вежливо улыбнулась. Почему-то свидетелям всегда казалось, что ментальный допрос должен быть долгим и утомительным — хотя пока что единственной, кто выглядел уставшей, была сама Линь.

— Вы очень нам помогли, — уверил свидетельницу Фонтейн. — Капитан проводит вас к выходу. И, кстати, насчет кофе…

Лидманн понятливо кивнул и исчез вместе со свидетельницей, которая недовольно хмурилась и бормотала, сколько времени она потратила на дорогу ради пары минут в обществе молчаливого офицера службы дознания «МТ».

— Спасибо, — Фан устало потерла висок. Фонтейну подумалось, что лучше б ей приходилось втыкать себе в голову какой-нибудь шнур, как показывают в старых фильмах. В реальности подсоединение к нейроинтерфейсу происходило за счет усилий самой Фан, без всяких проводов и прочих коннекторов. Только высокая концентрация и особые способности мозга, выращенного с помощью биотехнологий — полностью или частично. Что-то такое, связанное с электроимпульсами или волнами, черт его знает — Акс не вникал.

— Как ты?

— Со мной все в порядке. Ты за навигаторов в своем экспрессе так же переживаешь? — с улыбкой спросила Фан.

— Я не лезу к ним, когда они за работой. Один поворот не туда — и будет фарш вместо поезда. Ты заметила? — спросил Акс. — В воспоминаниях всех свидетелей есть мужчина, которого мы не видели на записях камер наблюдения.

— Да? — встрепенулась Фан. — Ты уверен? Я пока больше концентрировалась на записи показаний. Что за мужчина?

— Высокий, крупный, в светлом костюме. Стоял в проулке между двумя домами — магазином сладостей и салоном красоты. Похоже, это слепая зона всех камер наблюдения — его нет ни на одном видео.

Майор стала прокручивать запись на замедленной скорости. Лидманн успел принести кофе, пока они добрались до конца воспоминания, и Акс ткнул пальцем в экран:

— Вот он. Давай проверим все остальные.

Спустя полчаса они смотрели на шесть изображений разной четкости. Свидетели запомнили мужчину по-разному — цвет его костюма варьировался от белого до светло-серого, лица не было видно за темными очками и каким-то пятном, напоминающим шарф или платок. На голове у мужчины была темная шляпа. Некоторым он показался худощавым, некоторым — плотно сбитым, но во всех воспоминаниях он был довольно высоким.

— Но почему его нет на камерах? — спросил Лидманн. — Ни на одной записи никого похожего.

— Потому что он отлично знал, где у камер слепая зона, — фыркнул Акс. — Незаметно пришел, незаметно ушел. Интересно, на кой черт он туда притащился. Неужели знал, что авария запланирована сегодня, на одиннадцать двадцать две, а?

Фан с тревогой взглянула на Акса и увеличила изображение. Фонтейн почти уткнулся носом в экран. Проклятие, лица никак не разглядеть!

— Давайте проверим, — уперся капитан, не желающий признавать очевидное превосходство ментальных методов допроса. — Просмотрим записи за полчаса до и полчаса после аварии. Он наверняка там есть!

— Как хотите. Но логичнее будет просмотреть записи с камер на соседних улицах. Миновать их все, прячась в слепых зонах, вряд ли возможно. Он должен был засветиться хотя бы на одной.

— Хорошо бы еще получше разглядеть самого подозреваемого, — несколько заискивающе добавил Лидманн.

— Я этим займусь, — сказала Фан. — Когда я соберу один четкий образ, то просмотрим записи с других камер.

— Вы сможете собрать его из этого?

— А чему нас, по-вашему, учат столько времени в эпсилон-училищах?

Акс хмыкнул. Эмбрионам с тяжелыми патологиями мозга везло еще больше, чем остальным — рекомбинация и синтезированный мозг обеспечивали их ментальными способностями. Менять таким образом здоровый мозг было запрещено Конвенцией, но если мозга изначально нет — то нет и ограничений.

— Я принесу что-нибудь перекусить, — сказал Фонтейн. — Где у вас тут столовая?

— Я вас провожу, — Лидманн поднялся и, когда они вышли за дверь, тихо спросил: — Ей не тяжело? Она кажется уставшей. Такие, как она… они устают от этого?

— От копания в куче бессвязных воспоминаний, которые надо одновременно писать на диск? Конечно. Но не волнуйтесь — майор Фан специалист высокого класса. Она закончит с допросами за день или два.

— Странно, что прислали только ее, — помолчав, заметил Лидманн. — Если б их, эпсилонов, было несколько, они бы и управились быстрее.

Это Акса тоже удивляло, но кто знает, что заменяет в головах руководства здравый смысл. Может, им казалось, что если прислать слишком много эпсилон-существ, то правда о покраже на заводе может дойти до широкой общественности.

Тем более, что общественность в лице полиции и так не радовалась. Лидманн украдкой рассматривал Фонтейна с таким видом, словно заранее прикидывал, насколько непоправимый ущерб причинит городу целый отряд таких же звероподобных десантников. Когда они пересекли общий зал на пути к столовой, гул голосов в нем мигом стих, и полицейские молча проводили Акселя напряженными взглядами под вещание ведущей новостей из колонки на чьем-то столе:

— … что так же может повлечь уголовные обвинения для Вайсбергов по статьям «Жестокое обращение», «Умышленное причинение тяжкого вреда» и «Ненадлежащее исполнение родительских обязанностей»…

— Не беспокойтесь, — добродушно сказал Акс. — Никто не посягает на ваши права и полномочия. Мы просто выясним, кто причастен к аварии, краже и…

— Не надо мне рассказывать, — желчно перебил его Лидманн. — Я знаю, как жизнь устроена. Все равны, но кое-кто равнее. У вас, корпоратских, свое правосудие, особенно у таких, как вы.

— Как я? — Фонтейна всегда забавляло, что кто-то считал положение существ привилегированным. В конце концов, у каждого что-то есть, а чего-то нет, и глупо на это жаловаться. — Быть существом — не привилегия.

— Ах да что вы. А что же это?

— Шанс для уродцев, — ответил Фонтейн, — на которых ваши предки когда-то в цирках смотрели. А сейчас мы почти такие же, как и вы, только без паспорта — и вам все равно что-то не нравится.

— А я другое вижу, — холодно сказал Лидманн. — Я вижу, как сюда, словно коршуны на падаль, мигом слетелись спецы из особенных, стоило кому-то сбить на машине одного из корпоратских поваришек. А он даже не существо. Просто один из ваших.

— Каждый защищается как может, — философски заметил Акс, которого уже давно не задевали такие споры. — У «МТ», конечно, большие возможности для защиты своего персонала, но вас-то сюда назначили для того, чтобы отвечать за безопасность остальных. Так что ж вам мешает?

Лидманн уловил намек и понятливо замолк, а Фонтейн достал телефон, чтобы проверить, как обстоят дела во внешнем мире. Он увидел два вызова от Фрины Акинола и одно сообщение, из которого с облегчением узнал, что операция Ференца завершилась успешно. Фрина собиралась остаться в больнице на ночь для наблюдения за состоянием пациента и обещала прислать отчет для его семьи.

Еще семнадцать сообщений Акс получил от шеф-повара — Сандро Марандзани был человеком темпераментным, и утрата кондитера привела его в состояние, близкое к умопомрачению. Пока Фонтейн читал эти семнадцать в ожидании булочек и горячего кофе, Марандзани прислал еще три, полные отчаяния и непереводимых, но очевидно непечатных выражений на темирском.

Фонтейн фыркнул. Ему бы шеф-поварские проблемы. Кто-то, ловко укрывшийся от камер, наблюдал за аварией, и, значит, все это было подстроено. Может, те, кто обокрал Корпорацию, имели свои планы на «Бриарей» — они вполне могли рассчитывать на то, что никто не посмеет обыскивать или тем более задерживать экспресс, набитый элитой общества, как лосось — икрой. Даже Фан, майору службы дознания «МТ», офицеру класса эпсилон, потребовалась помощь Акса в этом деле, при чем еще и негласная. Он представил, как будет объяснять все это Анне Дмитриевне, и вздохнул. С другой стороны, кому сейчас легко…

* * *

Был уже почти час ночи, когда Акс залез в душ, закрыл глаза и прижался гудящей головой к прохладному кафелю. Празднование юбилея Анны Дмитриевны закончилось. В памяти все еще смешивались его собственные воспоминания с чужими — последствия долгого ментального сеанса. Фан когда-то научила его справляться с этим, но сегодня у Акселя не было времени на то, чтобы уединиться в тихом месте, умиротвориться и помедитировать часок-другой.

Несколько минут Фонтейн стоял неподвижно, пока вода смывала с него пот, пыль и запахи раскаленного солнцем города, а потом потянулся к губке и мылу. Взгляд его упал на клеймо, и тут же кольнуло короткое, неприятное воспоминание о разговоре с журналистом.

Клеймо, которое Акс носил на теле с рождения, было ярко-зеленым, как весенняя трава, и переливалось под светом лампы, отражаясь в белом кафеле. Вензель «МТ», увенчанный птицеглазом, эмблемой Корпорации, а под буквами — символическое изображение летящего голубя. Голуби были любимыми птицами Марко Тадича, гения, изобретателя и астрофизика — творца прекрасного нового мира.

Это было первое, чему всех детей учили в школе — эра варварства и невежества, сменившаяся благодаря открытиями Тадича эрой процветания и познания. Каким образом журналистский щенок ухитрился это прослушать — черт его знает… впрочем, он наверняка ходил в элитную школу для богатых деток, там, может, чему другому учат.

«Вот так до сих пор и процветаем», — подумал Аксель. Уже допроцветались до межпланетных экспрессов, а дегенераты на машинах, сбивающие людей почти насмерть, все еще не вымерли.

Акс не обижался на Фан — она мало что могла ему рассказать теперь, когда он покинул службу. Впрочем, в его собственном клейме было достаточно записей с грифом «секретно», считать которые могли, слава Богу, только особые сканеры в Корпорации и еще паре спецслужб. Воспоминания, многие из которых Аксель с радостью стер бы из памяти, если бы мог.

Он допрашивал свидетелей и полицейских вместе с Фан до позднего вечера, а потом отправился в больницу к Ференцу. Бедолага выглядел как выходец с того света. Фрина Акинола сказала, что он очнется не раньше, чем через четыре-пять дней. Из больницы Фонтейн позвонил Элизе и сообщил о том, что случилось. Все остальное, к несколько постыдному облегчению Акса, взяла на себя Фрина.

Едва Фонтейн вернулся в экспресс, как его атаковал Марандзани. С трудом отбившись от старого коршуна, шеф безопасности отправился к Анне Дмитриевне и доложил ей о том, что эта самая безопасность под угрозой. Это Лавровой крайне не понравилось, как и идея насчет обыска экспресса, и она весьма недвусмысленно высказала Аксу свое неудовольствие по поводу обещаний, которые он раздает от ее имени, но без ее ведома.

Однако Фонтейн общался с ней уже пять лет и знал, что к утру она не то что бы остынет (Анна Дмитриевна и в самом лучшем расположении духа напоминала снежную королеву), но оценит его решение с позиции здравого смысла. В конце концов, лучше уж небольшой обыск, проведенный своими же, чем шастающие по поезду воры и хорошо, если не террористы, верно?

Часы, оставленные на полочке над ванной, издали переливчатую трель. Акс смиренно вздохнул, вылез из-под душа и побрел к терминалу, чтобы проверить почту. В ней обнаружилось досье первого кандидата на должность кондитера, мстительно присланное Лавровой с пометкой «срочно». Он залез в папку, чтобы сразу сбросить данные в Реестр для проверки, а с утра уже приступить к углубленному изучению личности потенциального кондитера. Взгляд Фонтейна скользнул по фотографии, по длинному, как вагон-ресторан, имени и застыл у строки: «Номер сертификата существа…»

Да какого же черта!

[1] Спецслужба Эр-Руммала по борьбе с угрозами государству и монархии.

[2] Число жен султана соответствует числу эмиратов, входящих в состав Эр-Руммала.

[3]Искусственно созданный язык международного общения.

Глава 5

15 июня 214 года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

«Пабло Луис Рафаэль Агилар Серрано де Монтой», — мрачно прочел Акс и отхлебнул кофе. Настроение с утра и так было паршивым, а размышления о том, на кой черт элитному экспрессу существо в должности кондитера, его не улучшали. Точнее, на кой черт существу с подготовкой снайпера становиться кондитером⁈

Жизненный путь Агилара де Монтоя был простым и прямым, как шпала: окончив к двадцати годам учебку, он отправился в какой-то Богом забытый Виллер, где и просидел безвылазно следующие семнадцать лет. Затем, как значилось в досье, «в результате аварии на базе», Агилар получил тяжелое ранение (интересно, почему не указано, какое?), и контракт с ним был досрочно расторгнут.

Бывший снайпер, не теряя времени, поступил в Высшую Кулинарную школу Жиля Барбера, которую окончил через год с одним из лучших баллов за всю историю этого заведения. После чего восемь лет усердно выпекал чизкейки и торты в элитных ресторанах, пока не попался на глаза начальнику «Альтаира», который и рекомендовал его Анне Дмитриевне.

«Но зачем⁈» — подумал Акс. Зачем снайперу становиться кондитером? Неужели все, о чем он мечтал, сидя семнадцать лет на военной базе в заднице мира — это провести остаток жизни на кухне, взбивая сливки и суфле⁈ Будь Агилар человеком, Фонтейн бы предположил, что из него просто вышел паршивый солдат — но существо плохим снайпером быть не может.

Фонтейн отыскал на галактической карте Виллер и фыркнул — насчет задницы мира он был прав. Тем более непонятно, почему Агилар, будучи снайпером, покорно торчал там семнадцать лет, хотя мог попросить о переводе. Неужели там настолько прекрасная природа и такой здоровый воздух, что никто не хочет добровольно покидать этот рай?

Аксель нашел контакты базы (благо ничего секретного на ней не имелось, и они были в свободном доступе) и быстро набросал письмо, в котором запрашивал данные о снайпере Агиларе. Затем Фонтейн повторил процедуру с Высшей Кулинарной школой, двумя ресторанами, в которых работал Агилар, и военным училищем в Санта-Ана, выпустившем в мир это странное существо. Потом запросил все выданные на имя Агилара документы и сертификаты в Общем Реестре. Осталось дождаться ответов, а пока можно было испоганить себе настроение еще сильнее и заняться проверкой Теодора Эдварда Росса.

Щенок оказался отпрыском Бернарда Росса — сталелитейного магната с неприличным количеством миллиардов на счетах. Удивительно, но папаша совершенно не возражал против того, что сынок протирает штаны в редакции журнала, претендующего на активное разоблачение пороков общества.

При этом у самого Теодора Росса никаких пороков не наблюдалось — или нанятые родителем специалисты активно подтирали за ним мелкие пакости вроде оргий с актрисами и моделями, пьянок, драк и вождения в нетрезвом виде. Единственное, что Аксу удалось раскопать при беглом поиске — сожительство втроем с парой любовниц. Но кого этим удивишь в наши-то времена…

Фонтейн загрузил его паспорт в базу персональных данных и, пока она трудилась над подтверждением подлинности документов, поискал статьи Росса. К удивлению Акса, писал щенок неплохо — либо же за скромный гонорар вместо него стучал по клавиатуре какой-то безвестный бедолага. Темы были сплошь остросоциальными, а яростнее всего Росс обрушивался «тройку Конвенции» — первые три статьи основополагающего закона для всех цивилизованных стран — и на Директиву Тадича. Хотя Марко Тадич не имел к ней никакого отношения — документ назвали в честь величайшего ума человечества, приурочив это к егыо столетнему юбилею. В генетике, как полагал Аксель, астрофизик Тадич ничего не смыслил, но старику наверняка было приятно.

Отправив запрос в банк для проверки счета, с которого поступила оплата, Акс занялся письмом в редакцию «Стандарт Либерти», но в середине творческого процесса его прервал видеозвонок от Фан. Майор выглядела усталой, но довольной.

— Ну как тебе? — вместо приветствия спросила она и предъявила результат своих трудов. Портрет изображал высокого широкоплечего мужчину в белом костюме в светло-серую полоску. На голове мужчины была темная шляпа, в нагрудном кармане голубая бутоньерка, поперек жилета серебрилась цепочка от часов, а правой рукой он удерживал белый шелковый шарф, который закрывал все его лицо до массивных черных очков.

— Превосходно, — признал Акс. — Жаль, что физиономии все равно невидно, но в остальном — великолепно.

— Спасибо, — кисло ответила Фан. — Но это лучше, чем ничего.

— Предусмотрительный сукин сын, — пробормотал Фонтейн, разглядывая портрет. — На вид не отличишь от обычного богатого бездельника, их тут тысячи… интересно, он знает о возможностях ментального допроса?

— О том, что эпсилон может склеить вместе воспоминания свидетелей? Уверена, что да. Кстати, это еще не все. Смотри, я собрала воедино все секунды, в которые он попадался на глаза свидетелям.

Запись, которая получилась у Фан, длилась одиннадцать секунд: мужчина в белом костюме провожал что-то взглядом, поворачивая голову, и в конце даже слегка подался вперед. На заднем фоне приглушенно раздавались звуки аварии.

— Я передала портрет своим ребятам, они уже разбирают его по деталям. Встряхнут всех — от магазинов костюмов до производителей часов. Сегодня я займусь просмотром записей с камер на соседних улицах. Встретимся в полиции, скажем, в десять утра?

— Не встретимся, — вздохнул Фонтейн. — Гора работы. Предрейсовые проверки пассажиров, к тому же этот урод в белом подкинул нам забот с поиском кондитера.

— Ах, черт, я все время забываю… — Фан пощелкала кнопками. В почту тут же упало письмо. — Я потолковала с начальством, объяснила, кто ты, и оно со скрипом кое-что разрешило. Можешь взглянуть в свободное время — это список машин, которыми воспользовались наши воры.

Акс открыл файл и пробежался взглядом по всем семнадцати пунктам. Неслабо же кто-то вложился в кражу одного килограммового контейнера, если учесть, как трудно достать даже одну тачку без трекера. Все автомобили были разными — от внедорожника до спорткара, который сбил Ференца, но в самом конце списка имелось кое-что странное.

— «Паона Дельма», — сказал Фонтейн. — Это же полицейский рейсер. Да еще и двести десятого года. Слишком свежий, чтобы его списали.

— Именно. Теперь понимаешь, почему я не особо рассчитываю на нашу доблестную полицию?

— Ну, не перегибай. В Альмонзее семь с половиной миллионов жителей, и хоть это не так уж и много, представляешь, сколько полицейских на них проходится?

— И Моррель с Лидманном будут покрывать каждого из них до упора. Они же свои, а мы мало того, что из Корпорации, так еще и существа.

— А может, наоборот — не будут. Начерта им такое пятно на репутации местной полиции? Она и так не особо высока — это же курортный город для богачей, человек при деньгах тут может вообще ничего не опасаться, главное — не душить проституток совсем уж без причины. Не зря же Лидманн так перепугался, когда ты сказала, что будешь допрашивать его полицейских.

— В любом случае, у меня нет столько сотрудников, чтобы допросить всех служащих полиции, а если я только заикнусь об увеличении группы, то вопли начальства будут слышны в другой галактике, — пробурчала Фан.

— Не понимаю, чего ваше начальство так опасается, — покачал головой Акс и сунул в рот печенье, которое испек вчера утром Ференц… эх! Бедняга был еще в коме, но присланный Фриной отчет внушал надежду.

— Ты что, это же кража с одного из самых охраняемых заводов, на планете, которая принадлежит «МТ»! Скандал будет до небес, особенно в свете новых оборонных контрактов. Может ли «МТ» обеспечить должный уровень безопасности и прочее в том же духе. Я тебе не говорила, — быстро добавила Фан.

— Ладно, понял, я сам догадался. Нда, — Акс покрутил список машин от конца к началу. — Придется действовать по старинке, ручками. Я закончу с запросами по пассажирам и займусь твоим списком.

— Правда? — встрепенулась майор. — В смысле, я не против, но не хотелось бы мешать твоей работе…

— Ничего, у меня есть время, пока буду ждать ответов на запросы. Нужно понять, когда и где каждая машина исчезла с радаров. Пильщиков, способных без шума и пыли вытащить трекер, не так уж много, и когда мы найдем такого…

— Но что, если машины уже привезли без трекеров? Может, их распотрошили на другой планете.

— Семнадцать тачек, Фан — это очень дохрена, — добродушно сказал Акс. — Хоть где-то твои угонщики должны были с ними проколоться, хотя бы с одной. Протащить авто без трекера контрабандой — это тебе не брикет с наркотой под подкладкой сумки перевезти. А, черт!

— Что такое?

— Ничего, это по работе. Общий Реестр опять завис, а я жду выгрузку документов. Этот урод в белом…

— В полиции его назвали Господин Икс, — с улыбкой сказала Фан.

— Мне больше нравится «урод в белом». Из-за него мы сейчас в лихорадке ищем кондитера, и угадай, кто первый кандидат? Существо с подготовкой снайпера!

— У вас даже кондитеры — существа-снайперы? — воскликнула Фан, и Акса немного утешило восхищение в ее голосе. — Вот это вы заботитесь о безопасности!

— Может, оно и к лучшему, — буркнул Фонтейн. — Этот, если его попытаются сбить машиной, хотя бы сможет увернуться.

* * *

Еще вчера Акс вызвал из увольнительных всех своих подчиненных и сбросил на них проверку остальных пяти пассажиров. До отправления поезда оставалось тринадцать дней — и еще восемь свободных мест в пассажирских вагонах, а также девятнадцать ячеек различного размера для багажа.

«Хватит ли им наглости купить билет теперь? — размышлял Аксель, разглядывая список машин. — Или они уже купили?»

Судя по маркам автомобилей, проблем с деньгами грабителей нет. На один билет и одну багажную ячейку точно хватит. А времени на то, чтобы проверить заново всех пассажиров и весь багаж, уже не было. Хорошо, если ребята Фан найдут контейнер при обыске — но что, если нет?

«Странно, — Фонтейн макнул печенье в остывающий кофе. — Зачем грабителям сбивать члена экипажа? Ясно же, что за этим последует…»

Может, они и впрямь сбили Ференца случайно, но тогда почему урод в белом так внимательно следил за происходящим? Акс был уверен, что этот тип прокрался туда специально, но никак не мог взять в толк — зачем им сбивать кондитера. Они же не могут быть такими идиотами, чтобы всерьез рассчитывать на то, что их подставной кондитер сможет заменить Ференца.

«Или могут», — хмыкнул Фонтейн. За годы службы он чего только не навидался, а террористам-антиконвенциналистам, антиглобалистам и антикорпоратистам может прийти в голову все, что угодно. Лет десять назад Аксель зачищал лагерь одной радикальной группировки после того, как ее члены решили, что лучший способ бороться с Конвенцией и Корпорацией — это взорвать перинатальный центр, в котором было больше двух тысяч пациенток, их детей, врачей и персонала.

Итак, тачки. На каждое авто во время сборки на заводе устанавливают трекер и карту памяти, на которую пишется вся информация о машине — от пробега до аварий. Вытащить и то, и другое без того, чтобы в базах концернов-производителей не взревел сигнал тревоги — весьма сложно. Умельцы, которых в определенных кругах звали пильщиками, ценились на вес золота.

«Ну что ж, попробуем начать с начала», — решил Акс и принялся набрасывать письмо, которое собрался разослать всем производителям авто из списка. Всегда есть надежда на то, что хотя бы в одном случае из семнадцати вытащить трекер без шума не удалось.

Из семнадцати машин Фан удалось отыскать пятнадцать, так что в распоряжении Акса имелся ID, который невозможно стереть, поскольку он выбит на всех деталях машины. У грабителей оставались спорткар «Миро Флориан» и полицейский рейсер «Паона Дельма». Спорткар они уже наверняка где-то бросили, что неудивительно после того, как он так лихо засветился во всех новостях. Шутка ли — мало не насмерть сбить человека! И это во времена автопилотов, готовых чуть что выхватить управление машиной из кривых водительских ручонок (а именно эти ручонки Аксель бы с удовольствием переломал лично).

Когда он закончил с рассылкой писем, то ненадолго прервался, чтобы позвонить на кухню и попросить принести обед в его купе. Как раз в этот момент Общий Реестр вернулся из комы и выплюнул в почту Акса выгрузку по двум запросам.

«Два часа, — отметил Фонтейн. — Идет на рекорд».

Общий Реестр был межгосударственной программой, к его созданию приложили руки программисты из госструктур, а потому он регулярно падал и с трудом поднимался. С другой стороны, Аксу даже представить было сложно, какие космические объемы данных в нем содержатся. Каждый документ, когда-либо выданный человеку или существу, живому или мертвому, хранился в электронной копии в Общем Реестре. Там можно было найти даже сканы бумажных паспортов и свидетельств, выданных задолго до начала Nova Prima Era.

Сначала Фонтейн открыл архив по Т. Э. Россу. Там ничего неожиданного не нашлось — синий паспорт, положенный человеку, страховки, документы об образовании, водительские права, кучка штрафов за мелкие нарушения. Не обнаружив ничего подозрительного, Акс разочарованно фыркнул и принялся за архив по Агилару. И вот там-то он увидел то, что заставило его задуматься.

У Агилара были лицензии на различные виды оружия, частную охранную и розыскную деятельность. В этом не было ничего странного — их автоматически получали все существа военного назначения по окончании службы. Но вот зачем кондитеру регулярно продлевать эти лицензии — вопрос крайне интересный… Для этого нужно сдавать квалификационные экзамены, и в последний раз Агилар делал это полгода назад.

«Загадочное создание», — подумал Фонтейн, глядя на череду фотографий Агилара. По мере прибавления лет усы и бакенбарды у него становились все гуще, волосы — кучерявее, а физиономия — шире и добродушнее. На что кондитеру лицензия на снайперскую винтовку? Для отстрела конкурентов? Или это все ностальгия по семнадцати годам у черта на куличках, в Виллере?

Над этим вопросом Аксель размышлял во время обеда. Его принес в купе лично Иштван, который задал несколько вопросов насчет Ференца. Фонтейн уверил Иштвана, что никто этого так не оставит, и пока Ференц идет на поправку, служба безопасности сделает все, чтобы найти водителя, в котором так и не умер великий гонщик.

Пока Фонтейн расправлялся с бараньим рагу, появились первые ответы на его письма. Жиль Барбер, видимо, настрочил свой пылкий ответ лично. Продравшись сквозь гору опечаток, Акс уяснил, что по крайней мере насчет Высшей Кулинарной школы Агилар не врет — Барбер принимал у него экзамены и рекомендовал в первый ресторан, куда устроился новоиспеченный кондитер. К следующему письму секретарь школы заботливо прикрепила личное дело Агилара со всеми приказами, ведомостями и прочими документами.

Еще один ответ Фонтейн получил из Виллера, но военная база ограничилась коротким письмом, которое повторяло то, что Акс уже узнал. Таких лентяев с автоматическими рассылками Аксель вычислял по первым строчкам. Отыскав личный адрес начальника базы, он отправил ему еще одно письмо, объяснил, в чем дело, и приложил копии документов, которые подтверждали право Фонтейна запрашивать информацию.

Рабочий телефон зазвонил, когда Акс все еще разглядывал ответ из Виллера, размышляя над тем, действительно ли это подозрительно или ему так кажется из-за обострения профессиональной паранойи. Аксель снял трубку и услышал голос главного инженера экспресса, Шэнь Вэя:

— Добрый день, мистер Фонтейн. Прошу прощения, что прерываю вашу работу, но не могли бы вы подойти в командный вагон как можно скорее, если вас это не затруднит?

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

На первые три звонка никто не отозвался, но Мурад был терпелив и нажимал на звонок до тех пор, пока не услышал спотыкающиеся шаги и сдавленную ругань. Дверь приоткрылась, в узкой щели показался высокий тощий парень со следами разнообразно проведенной ночи на лице.

— Какого хрена надо? — просипел он. — Эй!

Мурад толкнул дверь и ворвался внутрь. Он ловко накинул на парня парализующую сеть, зажал ему рот рукой и поволок в комнату. Парень отчаянно мычал, пока якзан не заткнул ему рот майкой, которую нашел среди смятой постели, а затем сгрузил свидетеля в кресло перед рабочим столом и осмотрелся.

Это была типичная студенческая берлога в кампусе при колледже информационных технологий, где учился Дауд Камаль. Два окна, две кровати, две тумбочки, четыре узких шкафа — для одежды и вещей — и по паре рабочих столов с креслами, узкая прихожая с дверью в ванную комнату.

Кругом царил бардак поразительного размаха. Пол и все горизонтальные поверхности были покрыты слоем объедков, бутылок, оберток и контейнеров от готовой еды, снеков, сладостей, упаковок от лекарств, проводов, инструментов и частей микросхем. Всюду валялась одежда, обувь и белье. На окне чах кактус, выполняющий роль пепельницы, а слева от него тянулась батарея пивных банок. У одной из кроватей Мурад увидел шприц.

«Тут работать и работать», — вздохнул якзан и спросил:

— Где место Дауда Камаля?

Парень скосил глаза на кровать справа и слабо захрипел. Но Мурад счел, что будет полезно немного его помариновать перед допросом и занялся рабочим компьютером Дауда. Дешифровщик за пару секунд подобрал пароль, якзан подключил диск и запустил процесс переноса данных, а сам принялся выворачивать ящики прикроватной тумбочки.

Бумажник и телефон Дауда он забрал из ячейки, куда сотрудники центра складывали личные вещи перед тем, как пройти к рабочим местам. Мурад уже запросил сведения по звонкам у оператора, а утром за завтраком изучил содержимое телефона. Впрочем, якзан не сомневался, что Дауд слишком умен, чтобы звонить коллегам-террористам с личного телефона. Так и оказалось — ничего подозрительного ни в телефоне, ни в бумажнике не нашлось.

«Значит, все это где-то здесь».

В тумбочке тоже не было ничего экстраординарного, кроме невероятного количества презервативов, пачек афродизиаков и флаконов смазки. Мурад сдернул с кровати несвежее белье, тщательно изучил подушку, одеяло, покрывало, простынь, ощупал матрас, поднял его и прислонил к стене.

На обратной стороне матраса виднелся грубо запаянный шов. Якзан достал нож (парень в кресле издал полный отчаяния звук) и аккуратно взрезал обшивку вокруг шва. Внутри, на месте двух вынутых пружин, нашелся небольшой сверток. Мурад присел на край кровати и развернул находку.

Там лежали дешевый старый телефон из тех, которые обычно покупают детям и старикам, банковская карточка на имя Хадира ибн-Шамима аль Таджера, синяя карточка фальшивого паспорта и мини-диск.

«Ну что ж, он пытался», — хмыкнул Мурад. Вряд ли от парня двадцати лет, который едва ступил на скользкую дорожку борьбы за благо человечества, можно ждать особой изобретательности или навыков профессионального шпиона. С другой стороны, при проверке СБ центра ни в чем его не заподозрила, а значит либо Дауд был достаточно умен и осторожен, либо старшие товарищи выдали ему четкие инструкции. Ну или он приобщился к терроризму уже после трудоустройства.

«Но почему он решил нас отравить, вот в чем вопрос? Запаниковал? Следовал указаниям лидера группировки? Гм, скорее всего запаниковал. Может, опасался, что не выдержит допроса».

Более опытный террорист постарался бы вести себя как можно более неприметно, чтобы спокойно покинуть центр после окончания рабочего дня, не вызывая подозрений, а уже потом бы исчез. Как Фиалковская.

«Ну вот теперь можно и поговорить», — решил Мурад, достал из кармана инъектор и шагнул к парню в кресле. Увидев инъектор, бедолага побелел и умоляющее заскулил сквозь кляп.

— Не волнуйтесь, это всего лишь легкая сыворотка правды, — сказал якзан. Глаза парня вылезли на лоб, и он так уставился на Мурада, что даже не обратил внимания на укол.

«Всем было бы проще, — с досадой подумал Мурад, — если бы султан разрешил поставить мне нормальный модулятор голоса».

А еще проще было бы, если б отец Ирфана наконец разрешил восстановительные операции. Но этого он никогда им не позволит.

— Итак, — произнес якзан, — сейчас я освобожу вас от кляпа, а вы не будете кричать, а будете отвечать на мои вопросы. Ясно?

Парень, не способный кивать из-за парализующей сети, изо всех сил заморгал. Мурад вытащил майку и…

— Помоги-мммм!

Якзан снова зажал парню рот и строго сказал:

— Я же просил вас не кричать. Мне придется принять меры, если вы не будете сотрудничать.

— Мффф-ппфффф…

Ан-Файяз убрал ладонь, и парень просипел:

— Вы кто? Как вы сюда вошли? Вы не из полиции!

— Нет, поэтому ваши запасы травы и наркотиков меня не интересуют.

Парень перевел дух с явным облегчением. Мурад присел на край кровати и спросил:

— Давно вы делите комнату с Даудом Камалем?

— Ну, год… может, чуть подольше.

— Вы учитесь на одном факультете?

— Нет. Он на медтехнике, а я — на банковских автоматах.

Якзан обвел взглядом царящий вокруг разор и хаос, россыпи бутылок и нестройные ряды банок. Ну ладно, допустим, хотя будущее медтехники и банковских автоматов представлялось ему довольно сомнительным при таких разработчиках.

— Когда Камаль устроился на подработку в перинатальный центр?

— А я помню? — огрызнулся парень. — Чел, мы соседи по комнате, а не женатая парочка. Срать мне, чем он там занимается, пока не стучит начальству кампуса, усек?

— Точнее, пожалуйста. Камаль упоминал, когда устроился в центр?

— Ух, ну… ну может месяца три назад. До сессии, во, точно.

— Почему он работал на обслуживании пищевых автоматов, а не медтехники?

Парень нервно хохотнул:

— Чел, ну ты даешь! Кто его пустит к медтехнике за кучу лярдов? Он второй курс только закончил! Но вроде говорил, что это план у него такой. Начать с пищеблока, а после дипы уже пролезть в медтехники.

— После чего?

— После диплома.

— Кто дал Камалю рекомендации?

— Да хрен я знаю. Он говорил, вроде какой-то родич.

Мурад насторожился. Родственников в центре у Камаля не было, такой факт обязательно отмечался и СБ, и отделом кадров.

— Или не его родич, — парень наморщил лоб. — Кажется, родственник приятеля его папаши. Камаль ж из этих. Его туда по знакомству устроили, клал он на этот пищеблок так-то.

«Вероятно, в этом и заключалась ценность Дауда Камаля для террористов, — подумал якзан. — Людей с рекомендациями охотнее рассматривают как потенциальных сотрудников».

— Камаль вел себя странно в последнее время?

— Пффф… не знаю я. Ну, может, более нервный стал, но чего удивительного, когда пашешь в какой-то вонючей конторе вместо того, чтобы чем поинтереснее заниматься.

Мурад поднял с пола шприц. Парень несколько побледнел.

— У Камаля были какие-либо политические взгляды?

— Чего⁈

— Он ходил в какие-нибудь политические секции, читал политические издания? Говорил о политике?

На лице парня отразились мучительные умственные усилия.

— Э… ну… ну как бы… мы о таком не разговаривали. Ну он говорил пару раз чего-то такое. Про Корпорацию, про то, что все правительства ей продались, про рабов чего-то… чушь всякую, в общем, я не слушал, кому это ваще интересно?

«Какой идеальный сосед по комнате!» — восхитился Мурад. Наверное, у него под носом можно целую плантацию гайшана развести, а он и бровью не поведет. Хотя нет, гайшан-то его бы точно взволновал.

— У Дауда была девушка? Парень?

— Были, — сосед хихикнул. — Штук двадцать или тридцать. Трахаться он любил, как кролик. Если он где и шлялся в свободное время, то по эро-клубам и борделям. Ему там уже, наверное, скидки как постоянному клиенту делали.

«Отличный способ встречаться со своими. Всегда можно сказать, что всю ночь бродил из одного борделя в другой. Да и бордели — тоже неплохое место для встречи».

— Благодарю вас за содействие, — якзан поднялся и достал второй инъектор, со снотворным. Парень слабо взвыл. — Сейчас вы вздремнете на несколько часов. Не бойтесь, это абсолютно безопасно.

Когда свидетель обмяк, Мурад обвел комнату страдальческим взором. Подобное отношение к порядку оскорбляло его до глубины души. Ну да что поделать — надо закончить с обыском, а потом посетить родителей Камаля.

* * *

К обеду Джемма призналась себе, что временное владычество принца-религиозника ей нравится больше, что руководство экс-начальников. АльНилам выстреливал в нее целым списком распоряжений и приказов, но в остальном не мешал работать, не выдавал мелочных и противоречащих друг другу указаний и вообще для принца вел себя очень вежливо.

«От Ли Мин Хо и „доброе утро, мисс“ черта с два дождешься», — подумала Джемма, постучалась и вошла в бывший кабинет Шуфрира.

— Вы меня звали, эфенди?

— Да, — АльНилам, уютно устроившийся среди подушек на диване, отложил ноутбук. — Вы отлично организовали допросы вчера и сегодня, и мне нравится, как вы ведете документооборот и устраиваете передачу всей необходимой информации.

— Благодарю, эфенди, — смущенно пробормотала Ночная Птица. Он, кажется, неплохо к ней относился, и ей стало немного стыдно за те слова, которыми она описывала Эрику вчера эту «напасть в занавесках».

— Хотите съездить со мной на осмотр квартиры Фиалковской? — вдруг предложил вад-принц.

— О! — выдохнула Джемма. Конечно, она хотела! Как бы она ни была довольна своей офисной карьерой, ей иногда так хотелось хотя бы один день поучаствовать в настоящем расследовании!

— Отлично! — его высочество вскочил с дивана. — Запугайте всех остальных, чтобы сидели тихо до нашего возвращения, и спускайтесь на парковку. Личный телефон можете взять с собой, — добродушно добавил он, и Джемма покраснела. Он как будто видел ее насквозь.

Когда они уже сидели в машине его высочества, которой управлял автопилот, АльНилам заметил:

— Как повезло нашим террористам! У Фиалковской нет ни супруга, ни любовника, Анжер в разводе, жена и дети Шуфрира давно с ним разъехались и живут в другой колонии. Никто, кроме коллег по работе, не поднимет тревогу, если все трое исчезнут. Когда вы заметили, что руководство центра пропало?

— Около восьми утра, эфенди, когда Ли Мин Хо пытался связаться с ними после обнаружения кражи эмбрионов.

— Это дало террористам как минимум пять или шесть часов форы. За это время можно сесть на стрим-поезд, добраться до другой планеты и надежно там затеряться.

— Вы думаете, они еще живы? — спросила Ночная Птица. Не то что бы она сильно тревожилась о Шуфрире или Фиалковской, но Филипп Анжер, с которым она несколько раз общалась, казался ей довольно славным человеком, хоть и крайне далеким от всего, что не касалось генной инженерии.

— Сложно сказать, — пробормотал вад-принц. — С одной стороны, за них вполне можно потребовать большой выкуп. С другой, если учесть кражу нерекомбинированных эмбрионов… что террористы собираются с ними делать? Хранить как сувенир? Зачем им вообще эмбрионы?

— Для того, чтобы сохранить эмбрионы, им было бы достаточно похитить любого специалиста генной лаборатории, — возразила Джемма. — Для этого не нужен глава центра или руководительница «Биороники». Извините, эфенди, — быстро добавила она.

— Вам не нужно извиняться за свое мнение и не обязательно со мной во всем соглашаться только потому, что я — вад-принц, — сказал АльНилам. — А ну-ка, порассуждайте. Представьте, что вы офицер службы дознания.

— Ну… может, террористы хотели забрать не просто самых ценных заложников. Руководство центра владеет информацией о запатентованных технологиях «МТ». Если их допросить… — Ночная Птица замолчала и задумалась. А ведь и правда…

«МТ» тщательно следила за тем, чтобы ни одна разработанная ее специалистами технология не попала в другие руки. В Континентальном Сенате регулярно поднимался вопрос насчет того, чтобы изобретения Марко Тадича или другие технологии Корпорации стали достоянием всего человечества — но дело никогда не заходило дальше предложений. Методы создания арок для входа и выхода из стрим-тоннелей, разработка солар-двигателя, технологии рекомбинации ДНК, производство клейм для существ, способы террафирмирования (какими бы несовершенными они ни были) — все это и многое другое оставалось в собственности «МТ» уже больше двух столетий.

— Технологии «МТ» — очень ценный приз, а террористам вечно нужны деньги на борьбу за всеобщее благо, — сказал его высочество. — Они могут очень дорого продать все, что узнают от Анжера, Фиалковской и Шуфрира. Да и их самих тоже.

«Но ведь это пошатнет монополию Корпорации, — нахмурилась Джемма. — Почему же тогда расследованием занимается какой-то посторонний принц, а не наша служба дознания?»

Однако она чувствовала, что этот вопрос не стоит задавать даже добродушно настроенному АльНиламу — просто потому, что он на него не ответит. Так что вместо этого она спросила:

— Но как террористам удалось похитить за одну ночь трех человек из разных домов?

— Вот это мы сегодня и выясним.

Глава 6

Фиалковская снимала апартаменты в роскошном и хорошо охраняемом жилом комплексе из трех бело-черных башен, откуда открывался вид на залив. Джемма уже хотела спросить, как их пропустят внутрь, но АльНилам, когда они подъехали к посту охраны, просто опустил стекло и высунул в окно правую руку. На ней он носил перстень, закрывающий почти всю фалангу среднего пальца — овальный щит из зеленой эмали с золотой гербовой надписью правящего клана Аль-Джайлим.

Подбежавший охранник, едва увидев руку, перстень и вад-принца внутри машины, склонился в глубоком поклоне, коснулся наушника и неразборчиво прокричал несколько слов. Силовое поле перед такси тут же отключилось, и авто проскользнуло в большой внутренний двор с фонтанами, купами деревьев и статуями.

— Султанский той, — с усмешкой сказал его высочество, — открывает любые двери.

— А если кто-то будет пользоваться для этого подделкой?

— Всегда пожалуйста. Но потом придется отсидеть двадцать пять лет в тюрьме строгого режима.

Ночная Птица хмыкнула. Видимо, поэтому дело и поручили вад-принцу — кто бы пустил дознавателей «МТ» сюда так просто…

Универсальную ключ-карту они получили так же легко — по первому же требованию его высочества — и поднялись в скоростном лифте на двадцать четвертый этаж, к апартаменту 88а, где жила Мария Фиалковская. АльНилам вошел в прихожую и коснулся верхней пуговицы на муште. Все остальные тут же расстегнулись, и он сбросил халат на кушетку.

«Если бы он не носил этот мешок, никто бы не называл его мэм», — возмущенно подумала Ночная Птица. Фигура у принца была стройной, худощавой, но совершенно не женственной. А еще он был вооружен так, словно готовился к вылазке в логово террористов, а не к обыску в квартире руководителя «Биороники».

Джемма последовала за ним, с некоторой завистью глядя по сторонам. Они с Эриком неплохо зарабатывали и сняли очень милую, уютную квартирку, которая была размером с большой зал в апартаментах Фиалковской.

В этом зале размещались кухня, столовая, гостиная и зона отдыха. На огромном балконе был разбит изящный сад с фонтанчиком, а от вида на залив захватывало дух. Но принц не стал здесь задерживаться и сразу же направился в коридор, который вел к кабинету и спальне. К удивлению Джеммы, АльНилам вошел не в кабинет (там же улики?), а в спальню и сразу же открыл дверь в ванную.

Ванная, в которой можно было устроить вечеринку на дюжину человек, была отделана ониксовыми панелями и мозаикой из лаврана. Пока Ночная Птица любовалась узорами, вад-принц принялся открывать шкафчики и ящички.

— Замечаете что-нибудь? — спросил он.

— Нет, эфенди, — призналась Джемма.

— Здесь нигде нет личных вещей. Ни зубной щетки, ни пасты, ни шампуня, даже губки и геля для душа. Кремы, расчески, маникюрный набор — ничего нет.

Он открыл дверь в обширную гардеробную и указал Джемме на пустые места на открытых полках для обуви:

— Видите? Террористы, добрейшей души люди, позволили саиде Фиалковской собрать вещи перед похищением.

— Но она же не могла сама… — возмущенно начала Джемма: на что это он намекает⁈ На некомпетентность СБ, которая проверяла Фиалковскую каждый год⁈

— Они бы не сумели пробраться в ваш центр и взломать систему наблюдения, если бы у них не было помощника внутри.

— Но это же Дауд!

— Дауд только мелкая сошка — видимо, помощник Фиалковской. Не могла же она находиться в нескольких местах одновременно, когда террористы обносили ваш центр.

— Мне кажется, при всем уважении, вы делаете поспешные выводы, эфенди, — буркнула Джемма.

— Ваше чувство профессиональной гордости задето? — поднял бровь вад-принц. — Не переживайте. Никто не может знать абсолютно всего о другом человеке.

— Но… но то же самое можно подумать и о Шуфрире, и об Анжере!

— Их квартиры мы тоже обыщем. Но у меня уже есть основания полагать, что они-то как раз и есть жертвы похищения. А Фиалковская — его организатор.

Ночная Птица с досадой замолчала. Они перешли из спальни в кабинет — прямоугольное пятно в легком слое пыли на рабочем столе указывало на место, где стоял ноутбук. Вад-принц поворошил содержимое ящиков, опустился на колени и несколько раз нажал на паркетную панель у левой ножки стола.

— Тут был тайник. Сейчас он уже наверняка пуст, — его высочество извлек из ножен вибронож, включил и без колебаний вспорол дорогой паркет. Джемма только судорожно выдохнула. — Да, тайник. Но ничего нет. Ладно, идемте в зал.

Пока его высочество пристально осматривал зал, словно пытаясь проникнуть взором сквозь обшивку мебели и дверцы шкафов, Джемма обратила внимание на монитор видеонаблюдения и тихонько воскликнула:

— Эфенди, посмотрите!

Принц обернулся. На мониторе был виден человек, с ног до головы в плотной черной одежде, который мялся около двери в апартаменты Фиалковской. Голову человека скрывал капюшон, лицо — темные очки и шарф, на руках были перчатки.

АльНилам схватил Джемму за руку, с неожиданной силой толкнул себе за спину и прижал к стене. Не спуская глаз с монитора, он достал из кобуры на бедре пистолет.

— Кто это? — прошептала Ночная Птица; сердце бурно заколотилось — то ли от страха, то ли от возбуждения.

— Еще один, — коротко ответил вад-принц. — Наблюдал за квартирой Фиалковской.

— Но зачем он сюда пришел?

— Может, он считает, что мы безоружны.

Джемма замерла. Она сразу же догадалась, что это для них значит. АльНилам взглянул на окно, и Ночная Птица поняла, что он ищет точку, в которой мог залечь снайпер.

— Туда, — шепнул вад-принц и толкнул Джемму к кухонному острову. Они заползли за шкафы, благо даже оттуда им был виден монитор. Человек наклонился дверному замку.

— Но если он вас убьет, — в отчаянии прошептала Джемма, — то сюда примчится целая армия из Эль Шадияр! Он же должен это понимать!

— Может быть. Но я бы не стал надеяться на его сознательность.

Ночная Птица сглотнула и усилием воли подавила дрожь в коленях.

«Я чокон, — вдруг вспомнилась ей древняя ритуальная формула. — Омокан создал нас бесстрашными».

Легко было предкам так говорить, когда у них из оружия были только луки и боевой клич, а не снайперская винтовка с гамма-прицелом и дальностью выстрела в 6 километров!

— Может, для них важнее не допустить, чтобы мы нашил в этой квартире что-нибудь, — пробормотал АльНилам. — Но вот что для них настолько ценно, что они готовы рискнуть? Ладно, поймаю и спрошу. В шкаф, — приказал девушке принц. — Вот в тот, там кладовка.

— А вы?

— За меня не волнуйтесь.

Ночная Птица переползла к кладовке и забилась внутрь. Там пахло специями, травами и сладостями. Чуть приоткрыв дверцу, девушка посмотрела на принца. К ее изумлению и негодованию, он убрал пистолет в кобуру и снял с пояса что-то вроде короткой палки или рукоятки. Несколько секунд АльНилам возился с кнопками на рукоятке, а потом пополз по полу к стене прихожей. Джемма вытянула шею, пытаясь разглядеть монитор, но из кладовки его было не видно.

Зато принц продолжал следить за действиями незваного гостя. Сначала АльНилам не шевелился, а потом вскочил и ринулся в прихожую. Из рукоятки в его ладони выстрелил гибкий, искрящийся хлыст.

«Нейроплеть⁈ Зачем ему…»

До Джеммы донесся звук удара нейроплети по двери, треск обшивки и шипение пластика. Затем — второй удар, третий, и наконец — грохот, с которым дверь выпала из рамы на пол. Сразу же за этим раздался дикий крик боли, и Ночная Птица, не выдержав, выскочила из кладовки. Из оружия у нее был только тазер, но все равно! Что, если там принц…

Она ринулась в прихожую. Впереди свернула белая вспышка нейроплети, раздались щелчки разряда и снова крик, а потом возглас АльНилама:

— Нет, нет, нет! Да что ж такое!

Джемма кинулась в коридор. Там принц, отбросив плеть, вцепился в человека в черном, изо рта которого шла пена. Очки и платок валялась рядом, и Джемма увидела, как синеет лицо террориста.

— Свобода превыше всего! — просипел он, дернулся и обмяк.

— Проклятие, — прошептал принц и отполз от трупа. В руке АльНилама был инъектор, но укол антидота опоздал — или средство было неподходящим.

Ночная Птица прислонилась к стене около оплавленной дверной рамы. Колени дрожали и подгибались. Вад-принц сел рядом с террористом, уткнулся в сцепленные руки и мрачно уставился на тело. Позади них чирикнул сигнал лифта, из которого с топотом вывались толпа охранников жилого комплекса.

— Эфенди! — взвыл один, с цветными нашивками на рукаве.

— Со мной все в порядке, — резко сказал АльНилам, поднялся и подобрал нейроплеть. — Вызовите службу безопасности из перинатального центра «МТ». Они заберут труп.

— Э… но… полиция…

Вад-принц смерил охранника долгим, пронизывающим взглядом, и тот пробормотал:

— Слушаюсь, эфенди. Мы оцепим этаж и заблокируем все выходы.

— Будьте добры. Саида?

— Д-да? — выдавила Джемма. До нее только сейчас дошло, что она устремилась на помощь к принцу, вооруженная одним слабым тазером нервно-паралитического действия. А если бы террорист был тут не один⁈ И что бы было с Эриком, если бы…

Принц положил руки ей на плечи. Ночная Птица с трудом подавила дрожь. А еще ее почему-то затошнило.

— Присядьте тут, в прихожей, — мягко сказал АльНилам. — Я распоряжусь отвезти вас домой.

— Н-н-нет… — Джемма усмирила заикание и тихо, но достаточно твердо ответила: — Не надо, эфенди. Мой муж испугается. К тому же он начнет задавать вопросы и… я лучше вернусь с вами в центр.

— Хорошо, СБ отвезет вас в центр. Я приеду позже — когда осмотрю квартиры Шуфрира и Анжера.

— Но там же тоже может быть небезопасно!

— Может, — АльНилам взглянул на труп. — Но я бы очень хотел изловить хотя бы одного из наших террористов живым.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Вскрытые панели на полу напоминали могилу безвременно усопшего, вокруг которой собрался небольшой консилиум врачей, пытающихся понять, что же привело к столь плачевному итогу. Анна Дмитриевна стояла у самого края и пристально всматривалась в переплетения кабелей; слева и справа от нее обретались высокий, худощавый, красивый, как бог из пантеона Минь Шу, главный инженер Шэнь Вэй и низкий, коренастый, очень рыжий техник, об которого Аксель споткнулся вчера. Втроем они выглядели как комедийное трио из вечернего шоу; вот только Фонтейну уже было ни черта не смешно.

— Что случилось? — спросил он.

— Мистер Макрири обнаружил подозрительную поломку, сэр, — ответил Шэнь Вэй. — Я счел необходимым уведомить вас о попытке взлома и диверсии.

Фонтейн медленно выдохнул сквозь зубы.

— Где?

— Вы взяли очки?

Акс достал из кармана футляр. Он не любил их носить, хотя Лаврова и главный инженер с очками не расставались. Едва он нацепил очки на нос, как Шэнь Вэй тронул сенсор на своей дужке, и перед Фонтейном поверх кабелей развернулась схема в бело-голубых тонах. На одном из участков слабо мерцало что-то бледно-оранжевое.

— Вот оно, сэр, — толстый короткий палец Макрири потыкал в оранжевый огонек. — Тут, значит, обнаружил. Кто-то лазил, вскрыл оплетку, оголил один кабель и полоснул по жиле от НП к командпосту. Потом заделал. Ушлый черт, я бы и не нашел, если б не подлез под низ.

— И что это значит?

— Перерезан один кабель, — перевел ему Шэнь Вэй. — Тем самым нарушена связь между командным вагоном и навигационной панелью.

— Проклятие!

— Приятного мало, — согласилась Анна Дмитриевна. — Обычно эпсилон-навигаторы работают в автономном режиме, на то они и навигаторы, собственно. Но при такой поломке я бы не смогла проконтролировать точность маршрута, который они прокладывают.

— То есть навигатор смог бы направить поезд куда угодно, а мы бы и не узнали?

— Абсолютно верно.

— Черт, — прошипел Акс. — Черт! Черт!

Как он мог так облажаться! Он же лично проверил всех членов экипажа! Все как положено — тотальные проверки службой безопасности в промежутке между рейсами, чтобы исключить людей и существ, переметнувшихся к террористам, психически нестабильных и прочие угрожающие элементы. Черт!

— Я кого-то упустил, — глухо сказал Акс. — Это кто-то из наших.

— Не факт, — Лаврова повернулась к нему; включенные очки сверкнули голубым, как кошачьи глаза. — Это может быть не ваша вина, поскольку состав также осматривали и проверяли служащие депо, за благонадежность которых вы не отвечаете.

— Да, — горько отозвался Акс. — Но мог быть и кто-то из наших. Я займусь повторной проверкой сегодня же.

— Мистер Макрири, вы ликвидировали поломку? — спросила Анна Дмитриевна.

— Готов начать, но подумал, что вы, может, хотите осмотреть прямо глазами.

— Пожалуй, — после короткой паузы решила начальница поезда и повернулась к Шэнь Вэю: — Вы присоединитесь?

— Разумеется, мадам. Макрири, откиньте лестницу.

Фонтейн не стал туда соваться — он не понимал, как даже техник, который был короче его в полтора раза, туда втиснулся. Худощавый Шэнь Вэй первым спустился вниз и помог Лавровой сойти по лесенке.

Пока Шэнь Вэй и начальница поезда исследовали кабеля под короткие комментарии техника, Фонтейн снял очки, достал телефон и набрал номер Фан. Она долго не отвечала (видимо, занималась просмотром записей с камер), но спустя дюжину гудков Акс наконец услышал ее голос:

— Снова добрый день. Что там у тебя? Я немного занята, так что если не срочно…

— Ты еще хочешь обыскивать все экспрессы в депо?

— Э… ну да, а что? — осторожно спросила майор.

— Можешь не тратить время. Это «Бриарей».

— Что — это?

— Наш техник нашел следы взлома. Кто-то перерезал кабель, отвечающий за связь между навигационной панелью и командным вагоном. Это мой экспресс, Фан. Твои чертовы воры пролезли в мой экспресс.

— О, Акс, — она прерывисто вздохнула. — Мне очень, очень жаль.

— Мне тоже.

— Я соберу ребят и буду у тебя через два часа. Не трогайте там ничего. Что вы намерены делать?

— Не знаю. Если бы за это отвечал я, то отменил бы рейс. Вот только боюсь, что именно это и невозможно.

— Мы успеем, Акс, — помолчав, сказала майор. — Мы найдем их, даю слово.

— Ага, — горестно отозвался Фонтейн. Хотелось бы верить, что до того, как они подорвут экспресс прямо на станции…

* * *

— Здесь, — Анна Лаврова коснулась дисплея на рабочем столе, и над столешницей поднялась объемная светло-голубая схема систем связи «Бриарея». — Ваши воры не смогли бы перерезать ни один кабель в моем экспрессе, если бы сначала не обезвредили систему тревожных сигналов. Хотя бы на том участке, где намеревались устроить диверсию.

— Весьма, ммм, разветвленно, — пробормотала Фан, с некоторым благоговением рассматривая схему. — Мне кажется, если не знать, где находится нужный участок, то искать его можно неделями.

— Верно, — холодно сказала Анна Дмитриевна. — Значит, кто-то предоставил вашим ворам схемы систем связи и безопасности моего экспресса и объяснил, где и что искать. Схемы, которые, если вы не знаете или не помните, являются объектом повышенной секретности. Я делаю большое одолжение вашему руководству, позволяя вам смотреть на них.

Фонтейн неловко кашлянул. Лаврова излучала арктический холод с того момента, как Акс представил ей майора Фан. Анна Дмитриевна наверняка прекрасно понимала, насколько им нужна сейчас помощь эпсилон-существа и службы дознания «МТ», но ей была невыносима мысль, что по ее экспрессу бродят посторонние, пусть даже с благой целью.

— Мне бы хотелось знать, когда мои техники смогут приступить к ликвидации поломки, майор, — сказал Шэнь Вэй. Макрири согласно угукнул откуда-то снизу.

— Как только мои ребята закончат с осмотром и съемкой улик. Кто еще знает об этом?

— Кроме здесь присутствующих — пока никто, — ответила Анна Лаврова. — Но я обязана доложить обо всем дирекции.

— Мы должны отменить рейс, — сказал Акс. Все, кроме Лавровой, уставились на него с разной степенью недоверия и изумления. Начальница поезда лишь задумчиво опустила голову, постукивая пальцами по дубовой раме столешницы.

— Я знаю, как это звучит, но оцените ситуацию — у нас осталось всего тринадцать дней, чтобы с нуля проверить всех членов экипажа и багаж. Всего тринадцать дней, чтобы люди Фан нашли этих вороватых уродов. Выпускать экспресс в рейс, пока мы не разберемся со всем этим — крайне опасно.

— Единственный раз, когда, как я помню, отменяли рейсы экспрессов «Трансгалактика 2», — мягко произнес главный инженер, — был после теракта со стороны навигатора, когда погибла «Доротея» со всеми пассажирами, экипажем, людьми на станции и в городе.

Фонтейн мрачно промолчал. Гибель экспресса «Доротея» была самым страшным терактом за всю Nova Prima Era, после которого от группы антикорпоратистов, которые это сделали, открестились даже их соратники по убеждениям. Акс был слишком молод, чтобы участвовать в расследовании, но кадры пылающего города помнил, как будто это было вчера.

— Если вы сможете доказать, что «Бриарею» грозит то же самое, я добьюсь отмены рейса, — сказала Анна Дмитриевна. — Я буду добиваться этого уже сейчас, но с доказательствами на руках мне будет проще, — она обратила на Фан несколько смягчившийся взор.

— Я сделаю все, что в моих силах, Ан… Ана Тимитрива, — с усилием ответила Фан. — Но если их цель — вывезти с Альмонзис то, что они украли с нашего завода, они не будут уничтожать экспресс.

— Но мы не знаем, ЧТО они украли, — все так же мягко продолжил Шэнь Вэй. — Может, они собираются сделать из этого бомбу.

— Или кабеля окислить, — вставил Макрири. — Не бомба, конечно, но после этого поезд лишится управления. По эффекту будет как с «Доротеей», а уж если в стрим-тоннеле с маршрута сойдет — ух!

Фан тихо вздохнула и пробормотала:

— Это вещество не для бомб, и провода окислить оно тоже не может. Это… это состав для стабилизации ДНК после рекомбинации. Он обеспечивает надежность процедуры.

Наступила тишина.

— Фан, — заботливо спросил Акс, — тебе разрешили это разглашать? — и по ее печальному взгляду понял, что нет. Он положил руку на узкое плечо Фан, и почувствовал, как оно напряжено. Фонтейн обвел всех присутствующих тяжелым взглядом.

— Никто не скажет никому об этом ни единого слова. Забыли все, что сейчас услышали, ясно?

— Почему вы нам об этом рассказали? — после паузы спросила Анна Дмитриевна. — Неужели только ради того, чтобы мы не нервничали, оказывая вам всевозможное содействие?

— Нет, — сказала Фан. — Для того, чтобы вы понимали, почему это так важно. Почему об этом нельзя распространяться. Если сторонние компании узнают, что украден один из компонентов процесса, запатентованного «МТ», то за этим контейнером начнется массовая охота.

— Тяжко быть монополистом, че уж там, — фыркнул Макрири. Фонтейн с подозрением на него посмотрел. Процесс рекомбинации ДНК принадлежал «МТ», и только ее специалисты владели коррекционными технологиями, как и методами сверхранней генетической диагностики патологий плода. Любой клочок информации об этом был невероятно ценным — а тут целый контейнер с веществом для стабилизации!

— Отлично, — сухо подытожила Анна Дмитриевна. — Теперь в мой поезд будут ломиться не только ваши воры, но еще и все, желающие заполучить самый ценный приз в истории, после технологий стрим-тоннелей.

— Мы сделаем все, чтобы найти их!

— Вы уж постарайтесь, — с холодком сказала начальница поезда. — Вы же, в конце концов, для этого и созданы.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

К вечеру Мурад устал бодаться со службой дознания «МТ» по поводу засекреченной части в досье Фиалковской и ушел в комнату отдыха — побыть одному и собраться с мыслями после двух десятков допросов персонала. Хотя работа неплохо отвлекала от мыслей о том, где сейчас Ирфан.

Обычно Мурад мог держать свою тревожность под контролем, но инцидент на Альвионте был слишком недавно, да и визит к родителям Камаля тоже оказался не из легких. Хмуро глядя на полосу вишнево-золотого заката, якзан вновь вспомнил, как сидел перед операционной и боялся уйти: в суеверном страхе ему казалось, что если он сдвинется с места, то Ирфан умрет.

Но то был лишь страх, пусть даже мучительный, сводящий с ума. Для семьи Камалей потеря сына — не ночной кошмар, а реальность.

Дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно проскользнул его принц. Он бросил мушт и тагеллан на диван, подошел к Мураду и сочувственно спросил:

— Как ты?

— В норме.

— Извини. Я должен был сам…

— Ничего, — Мурад тихо вздохнул. Его принц наконец-то вернулся в относительную безопасность, и тревога немного унялась. — Я не первый раз это делаю.

— Как они восприняли?

— Тяжело. Как еще можно воспринять смерть единственного ребенка?

— Ненавижу террористов, — пробормотал Ирфан. — Хоть бы кто из них сам умер за свои идеи, а не убивал других.

— Я обещал им вернуть тело сына через два дня.

— Хорошо.

— Ты в порядке?

Ирфан поднял голову и устало улыбнулся.

— Со мной все хорошо, только устал немного и есть хочу так, что слона бы проглотил. Кстати, нам уже поставили пищевой автомат в приемной, так что я взял нам ужин.

Якзан не смог удержаться от улыбки, представив, как его высочество, сын одного из богатейших людей в Метрополии и колониях, жадно грабит автомат с готовыми блюдами из синтезированных продуктов.

— Поужинаем здесь, — вад-принц окинул взглядом комнату отдыха. — Неплохо живут руководители перинатальных центров, а? Да, а где Джемма?

— Я отпустил ее домой, эфенди.

АльНилам прикусил губу.

— Я, наверное, допустил большую ошибку, когда взял ее с собой. Теперь террористы ее заметили.

— Я связался с Эль Шадияр. Они выставили круглосуточную охрану у ее дома.

— Спасибо.

Они поужинали, сидя на диване перед панорамным окном и любуясь медленным тар-мариатским закатом. Летом солнце садилось поздно, в девять, и небо постепенно гасло, меняя цвет от синего к вишневому и затем густо-фиолетовому, с тающей золотой полосой у горизонта.

— Чем отравился наш террорист? — лениво спросил вад-принц. — Субитрамин в зубе?

— Да, эфенди. Ничего нового.

АльНилам улегся, опустив голову на подлокотник дивана, и распотрошил пакетик, на котором было написано «Диетические сладости».

— Эль Шадияр установила его личность, — сказал Мурад, строго глядя на коричневатый кубик, который принц отправил в рот. — Конрад Сильверберг, официально безработный уроженец Илтаны на Мирне-2. За ним числится десяток угонов и политическая активность: пикеты и выступления против Корпорации. Не очень умный молодой человек, судя по его попытке вломиться к Фиалковской.

— Ну что поделать, террористы не могут себе позволить перебирать кадрами. Зато уровень идейности зашкаливает. В эту группировку, видимо, отбирают по способности без колебаний себя убить, а не по показателям интеллекта.

— Я смог немного поговорить с отцом Камаля. Сосед по комнате утверждал, что рекомендацию Дауду дал родственник друга его отца. Но отец Камаля все это отрицает. Я проверил личное дело Дауда. Там нет никаких рекомендаций, но есть запись о том, что Мария Фиалковская упоминала его в числе студентов колледжа, которым можно предложить подработку в центре.

— Откуда она знала Камаля?

— Она вела субботние лекции в его колледже.

— Лекции?

— Фиалковская до тридцати лет работала преподавателем и научным сотрудником биоинженерной лаборатории в Богорадском университете.

— Видимо, сделала вид, что соскучилась по преподаванию, — хмыкнул его высочество. — А что по засекреченной части досье?

Мурад засопел.

— Служба дознания «МТ» тянет время и не дает мне ответа.

— Они тебя обижают? — грозно уточнил его высочество. — Я напишу отцу, пусть надавит на их руководство. В конце концов, «МТ» сама потребовала, чтобы мы разгребали это дерьмо, так пусть хоть не мешает.

Мурад тихо фыркнул в усы. «МТ» была единственной, кто мог что-то требовать от султана Эр-Руммала — что, впрочем, неудивительно, если учесть, чем султан занимался для Корпорации.

«Чудесные отношения взаимного шантажа», — подумал якзан. Султан курирует нелегальные эмбриофермы, Шуфрир — один из тех, кто легализует полученные оттуда эмбрионы, Корпорация получает отличный материал для создания новых существ. Все довольны и счастливы… пока что-то не просачивается за рамки секретности.

— Вам не кажется, эфенди, что террористы атаковали именно этот центр, потому что знали, чем занимается Шуфрир?

— Это было первое, о чем подумали и я, и отец. Приятно было видеть его напуганным, — принц сунул в рот еще один кубик «диетической сладости» и прижмурился от удовольствия. — Сам понимаешь, что будет, если всплывет информация о том, что клан Аль-Джайлим десятилетиями растит здоровых эмбрионов на подпольных фермах. Но удар получит не только моя семейка, но и Корпорация.

— Откуда террористы вообще могли об этом узнать?

— Где-то есть утечка — у нас или в Корпорации. Знала ли Фиалковская — вот в чем вопрос. Пока что все выглядит так, будто не ее заставили, а она сама была активным участником.

— Может, даже сама завербовала Дауда, — предположил Мурад.

— Странно все это, — задумчиво сказал АльНилам. — Должен же быть в этой группировке хоть кто-то с мозгами, понимающий, что все эти связи можно вычислить за пару дней. Особенно если так привлекать внимание, как юный Дауд.

— Думаю, эфенди, вы были правы насчет того, что Фиалковская собиралась исчезнуть сразу же после ограбления. Вместе с ней покинули Тар Мариат все опытные участники группировки. В результате наблюдающими, да еще и без контроля старших, остался молодняк.

— Но куда эти опытные направились? У них архив с документами, кейс с десятком эмбрионов и двое заложников. Все это Корпорация будет искать изо всех сил.

— Я кое-что нашел в комнате Дауда. Он спрятал в тайнике мини-диск, где была сотня запрещенных книг и один билет на стрим-поезд на Азрат. А чеков за билеты было три.

— Три? — принц приподнялся на локте.

— Да. Один — за билет Дауда, второй — за билет на тот же стрим-поезд на имя Надежды Яневич, а третий — для нее же, на экспресс «Бриарей». Пересадка планировалась в Таулане, столице Азрата.

— Экспресс «Бриарей»! — возбужденно подскочил вад-принц. — Откуда у них такой щедрый спонсор?

— Пока не знаю, эфенди. Но чек на билет в экспресс только один. Либо они планировали вывезти заложников другим путем, либо нам нужно искать два трупа.

Глава 7

Глава 3

16 июня NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Тедди очень обидело, что редактор сперва решил, будто его молодой, подающий надежды журналист решил сбежать от работы под крыло к папочке. Когда глава редакции прослушал два раза записи с диктофона Росса, он устало спросил: «Неужели у вас действительно хватит наглости этим заняться?». Тедди уверенно ответил: «Да!» и покинул кабинет главреда под бормотание о том, что, конечно, богатым деткам можно развлекаться так, как они вздумают.

Впрочем, за год Росс уже привык к этому бурчанию, тем более что оно неслось ему в спину всегда, что бы он ни делал. Даже когда в университете он выучил четыре языка, многие преподаватели просто отказывались верить в то, что свои работы на этих языках он писал сам.

Так что, презрев стариковский бубнеж, Тедди дождался вечера, когда жара спала, и направился к четырнадцатой больнице. Он понятия не имел, кто эти люди (или существа) на записи. Прослушав ее несколько раз, Росс решил, что по крайней мере женщина — существо. Также он пришел к выводу, что в их беседе фигурировали трое: водитель спорткара, который сбил кондитера Брандта, пассажир и еще некий Гектор, которого они должны были подобрать. Итого пятеро человек или существ.

Жаль, он удирал от этих двоих так быстро, что даже не оглянулся! Хоть бы узнал, как они выглядят…

Тедди вышел из машины перед больницей и неуверенно покачался на каблуках. Те двое каким-то образом прознали, в каком состоянии был доставлен в больницу несчастный кондитер. Значит, хотя бы один из них заходил внутрь? Может, обращался к медсестре? Тогда он наверняка есть на записях камер наблюдения…

«Или нет, — нахмурился Росс. — Они вроде как должны бы скрывать свои личности».

Ладно, нужно же с чего-то начинать. Он снова переступил порог больницы и с радостью увидел ту же медсестру у стойки регистрации. Она строила глазки технику, который чинил регистратор, а увидев Росса, сурово прикрикнула:

— Прием посетителей окончен! Приходите завтра, с двенадцати до пяти.

— Очень жаль, — вздохнул Росс. — Я хотел проведать мистера Брандта, помните такого? Его позавчера расшибло в лепешку спорткаром.

— Он в реанимации, и с ним ваш врач. Могу ее позвать, — недовольно буркнула медсестра.

— Не стоит ее отвлекать. Скажите, а к мистеру Брандту, кроме меня и мистера Фонтейна, кто-то приходил?

— В смысле?

— Ну, какие-нибудь посетители, кроме нас, его коллег. Может, кто-то интересовался его самочувствием?

Медсестра оторвалась от созерцания зада техника, обтянутого форменным комбинезоном, и подозрительно уставилась на Росса.

— А вы-то с чего спрашиваете?

— Помните огромного мужика размером с трехстворчатый шкаф? У него еще глаза разного цвета. Так вот, это мой босс, мистер Фонтейн, и шеф нашей службы безопасности. Мы очень-очень интересуемся тем, кто это сделал с нашим кондитером и оставил нас без плюшек.

— Но так ведь полиция…

— Полиция, — презрительно фыркнул техник из недр аппарата. — У меня неделю назад бумажник сперли, так хоть бы кто из синепузых почесался!

— Ну я так не помню, — медсестра наморщила лоб. — Когда его привезли, в смысле, мистера Брандта, нам как-то не до посетителей было. А потом… — она задумалась. — Я помню, что ваш начальник спрашивал, ваш главврач, вы вот пришли. А других вроде не было…

— Жаль, что ордер на просмотр видеозаписей у нас будет только завтра, — пробормотал Тедди и покосился на медсестру. — Но ведь вы же сами можете посмотреть, верно? Без моего участия.

— И что я там увижу? — на лице медсестры появился интерес: не часто, в конце концов, ей предлагают участие в расследовании.

— Например, какого-нибудь человека, который странно себя вел. Скажем, зашел в больницу, но не брал талончики и ни о чем не спрашивал, крутился около Брандта или бригады врачей, которая с ним занималась. Такой человек должен был появиться здесь, — Росс нахмурился, прикидывая время. Вряд ли сразу после аварии… — где-то между двенадцатью и двумя часами дня.

— Так как она вам записи достанет-то, — снова влез техник; он уже начинал раздражать Росса своим стремлением непременно внести вклад в беседу. — Это вам в нашу службу безопасности надо. Как ордер получите, они вам все и дадут.

— Тоже верно, — согласилась медсестра. — Хотите, я вам их контакты перешлю?

— Не нужно, — кисло буркнул Росс, не хотевший светить свой совсем не экспрессовский адрес. — В самом деле, дождемся ордера. Шеф будет вопить, как резанный, но что уж там… потерпим.

— Зверствует? — сочувственно спросила медсестра.

— Угу…

— Так вы ж увольтесь, — снова вклинился техник, вконец потерявший совесть и интерес к регистратору.

— Куда? Это моя первая работа, я еще и полгода не продержался, а шеф — просто изверг какой-то! Все, кто не служил — пыль под его ногами и все такое, — жалобно сказал Тедди.

— Он у вас из этих? — спросила медсестра. — Ну, мутантов?

— Из существ, да. Военного назначения.

— Так и наш тоже! В смысле, глава нашей службы безопасности. На всю голову ударенный урод, ходит, следит за всеми, обыски устраивает, а то вдруг я в кармане десятикилограммовый нейроскоп вынесу! — медсестра засопела: обида явно была нанесена недавно, и в ее душе все еще бурлило от негодования.

— У нас до такого не доходит, но ор стоит регулярно, — вздохнул Росс и бессовестно оболгал достойное существо: — Он особенно людей не любит, заметно прям.

— Мне мутанты тоже не нравятся, — фыркнула медсестра. — Все они со странностями. Шутка ли, вся наследственность переделана черт знает как и для чего. Ладно, постойте тут пока, я сейчас придумаю что-нибудь, — и она исчезла за дверью с табличкой «Служебное помещение. Не входить!»

* * *

Через полчаса Росс сидел в баре неподалеку от больницы и рассматривал фото, которое скинула ему на телефон медсестра. Этот мужчина провел в фойе больницы почти час, но ни о ком не спрашивал. А появился он там спустя минут двадцать после того, как привезли Брандта.

Тедди отхлебнул пива. Фото запечатлело мужчину лет пятидесяти, высокого, мускулистого, с крупными чертами лица, серыми глазами и светло-каштановыми волосами с проседью. На щеках и подбородке Росс разглядел пегую щетину. Вид у этого человека был недовольный и раздраженный. Может, это и есть тот тип, который орал по телефону на другого типа из-за того, что тот не успел подобрать третьего…

«Кто этот третий тип по имени Гектор — вот что интересно», — подумал Тедди и тут же вздохнул. Хорошо бы еще отыскать того мужчину, который доволок его до машины. Росс прекрасно его запомнил и очень жалел, что едва ли им снова удастся встретиться.

Бармен поставил перед Россом рюмку текилы и буркнул:

— От той дамы за столиком позади вас.

Журналист удивленно обернулся, и сожаления о красивом мужчине, упущенном вчера, мигом его покинули. За столиком, вытянув длинные стройные ноги, сидела смуглая женщина с пышными темными волосами и точеным профилем — нос с горбинкой был слабостью Тедди не только когда речь шла о мужчинах.

Женщина окинула его оценивающим взглядом больших зелено-карих глаз и призывно улыбнулась. Губы у нее были пухлые, грудь — высокая и красивая; Росс не мог отказаться от такого шикарного предложения, даже не смотря на то, что даме было за тридцать на вид, и, вероятно, она приняла его за местного жиголо. Хотя они ведь всегда могут разобраться с этим недоразумением, верно?

— Привет, блонди, — сказала дама, когда Тедди сел напротив. — Присматриваешь кого для приятного вечера?

— Я здесь не работаю, — ответил Росс. — Я журналист, а не мальчик по вызову.

— Как мило, что ты предупредил, — с мягким смешком ответила она. — Значит, все услуги бесплатно.

Росс выпил текилу и заметил, что несколько молодых парней и девушек смотрят на него с явной враждебностью. Вот они-то как раз тут работали, а он отбивал у них клиентов.

— Как ты сюда забрел, журналист? — спросила женщина.

— Работал неподалеку и зашел немного выпить.

— Работал? Тут же только больница рядом. Туда загремела какая-то звезда? Или политик трахнул санитара?

— Я кое-что копал по поводу коррупционных схем в больницах. Я Эдди, кстати, — добавил он.

— Донна, — представилась его собеседница. — Ну так что, Эдди, как ты собираешься провести вечер?

— В компании прекрасной дамы, — он отсалютовал ей пустой рюмкой. — Только секс, никаких обязательств, — на всякий случай предупредил он, а то мало ли…

— Только секс, — с улыбкой повторила Донна и поднялась. Она была такой же высокой, как Росс. — Пойдем, поищем уютное местечко без лишних свидетелей.

Тедди никогда не нужно было повторять такое приглашение дважды, и вскоре он уже следовал за Донной по ночной улице. На выходе из бара он приобнял свою спутницу за талию, и она с улыбкой накрыла его руку своей. Ее ладонь была сухой и теплой, а тело — мускулистым, как у гимнастки.

— Отлично, — вдруг прошептала Донна, когда они проходили мимо узкого темного тупичка, и резко втолкнула туда Тедди. Он не успел и пикнуть, как шикарная женщина с весьма неженской силой впечатала его спиной в стену и впилась в губы жадным поцелуем.

«Странное у нее понятие об уюте», — подумал Росс, отвечая на поцелуй. Он запустил одну руку в густые мягкие волосы Донны, а другой в предвкушении стиснул ее маленькую задницу. Прекрасная дама лизнула его рот и внезапно так сжала яйца Росса в железной хватке, что он взвыл в голос. В глазах потемнело от боли.

— Шпионил за нами, сученыш? — ласково прошептала Донна и сгребла Тедди за волосы. В его мозг впилась раскаленная игла; перед журналистом все затмилось — остались только боль и жгучее, мучительное ощущение от того, что кто-то вторгается в его разум, грубо разбрасывая мысли и воспоминания.

— Пстиии… — заскулил Тедди, боясь даже дернуться. — Я н-ничего не знаююю…

— Я сама разберусь, что ты знаешь, а что нет, — перед ним вспыхнуло воспоминание о подслушанном разговоре. Донна бесцеремонно вытащила его из памяти Росса и принялась рассматривать. Воспоминание завертелось по кругу, как в безумном сне. У журналиста закружилась голова, и череп просто раскалывался от боли.

Через несколько секунд Тедди уже стал терять сознание, как вдруг у Донны вырвался невнятный возглас, и она выпустила Росса из физического и телепатического захвата.

Журналист рухнул на колени и свернулся в клубочек, мелко дрожа. Над ним пролетело чье-то тело, врезалось в мусорный контейнер и с грохотом его опрокинуло. Росс в страхе втянул голову в плечи и закрыл ее руками.

— Не трогай, — прозвучал сверху смутно знакомый голос. Росс выглянул из-под локтя и с изумлением уставился на мужчину, который вчера дотащил его до машины. Он встал между журналистом и Донной, которая, как гадюка, поднималась из кучи мусора. Но почему-то не бросилась на нежданного защитника, а только вперилась пронзительным взглядом ему в лицо. Он поморщился, моргнул и мотнул головой. Донна со слабым вскриком сжала виски руками.

— Что, не нравится? — сказал мужчина.

— Но почему… почему не действует… — прошептала Донна. — А, к черту! — она выхватила вибронож и длинным, почти кошачьим прыжком бросилась на мужчину. Он чуть качнулся в сторону, уклоняясь от ножа, стиснул горло Донны одной рукой, другой схватил ее за запястье и дернул с такой силой, что вырвал ее руку из сустава. Донна захрипела; нож выпал из ее пальцев и вонзился в асфальт перед носом Тедди.

Мужчина отволок Донну прочь от журналиста, ударил виском о край мусорного контейнера и швырнул ее внутрь. Потом он захлопнул крышку контейнера, защелкнул зажимы, понял его и перевернул кверху дном.

Разделавшись с Донной, мужчина подошел к застывшему в позе эмбриона Россу и заботливо спросил:

— Можете сами идти?

Первым порывом Тедди было отползти как можно дальше. Мужчина склонился над ним с встревоженным видом и окинул с ног до головы странным, как будто сканирующим взглядом.

— Помните свое имя? Сегодняшнее число? Дату рождения?

— Вы кто? — пролепетал Росс. — Вы тут откуда? Вы это зачем вообще?..

— Ну что ж, какое-то сознание присутствует, — заключил спаситель. — Фатальных повреждений тоже нет. Можете встать?

Тедди кое-как поднялся на четвереньки и чуть слышно заскулил от боли. Мужчина поцокал языком в уже знакомой манере, обхватил его могучей рукой за талию, поднял, а затем повлек куда-то. Росс не сразу сообразил куда, потому что каждый шаг вызывал вспышку боли в паху.

— Моя машина в другой стороне, — выдавил он, когда они добрались до конца улицы.

— Ваша машина? Может, вы еще и домой хотите вернуться?

— Ну да. А что, нельзя? — робко спросил журналист.

— Лучше всего купите билет на поезд и уезжайте.

— Я уже купил. У меня поезд через две недели.

— Поменяйте ваш билет на завтрашний рейс. Лучше с самого утра.

— Да почему же⁈ — взвыл Росс. Все это пугало его еще сильнее, чем внезапное нападение полоумной бабы.

— Потому что они найдут вас и убьют, — спокойно и серьезно сказал мужчина.

— Кто?

— Те, от кого вы так убегали в больнице.

— Откуда вы знаете⁈

— Я столкнулся с ними на входе. Они очень спешили, но вы успели уехать. Тем не менее, они вас нашли. Какого черта, — с ноткой раздражения осведомился спаситель, — вы опять притащились в эту больницу?

— Я журналист, у меня расследование! Я не могу все бросить — вот так взять и уехать!

Мужчина вздохнул, пробормотал что-то про умственное развитие современной молодежи и достал телефон. Они продолжали куда-то идти, точнее, Тедди еле ковылял, опираясь на плечо мужчины. Скосив глаза на телефон в его руке, Росс понял, что тот вызывает такси.

— Что вы здесь делаете? — спросил Тедди, сообразив, что едва ли этот мужчина случайно проходил мимо.

— Они проследили за вами, а я проследил за ними.

— Но зачем⁈

— Вы еще слишком молоды, чтобы умереть от собственной глупости.

Росс задохнулся от негодования. Рядом с ними остановилось такси — без водителя, на автопилоте. Дверца заднего сиденья распахнулась, и мужчина сгрузил туда Тедди.

— Оно отвезет вас в отель «Элетон». Закажете оттуда билет на ближайший рейс.

— Я не собираюсь… эй, куда⁈ — журналист вцепился в руку своего спасителя. — Кто вы такой?

— Не вздумайте возвращаться домой или снова околачиваться около больницы.

— Сэр, просьба оставить провожающего снаружи или зарегистрировать еще одного пассажира, — вклинился автопилот, порываясь закрыть дверцу и вновь разлучить Тедди с загадочным незнакомцем.

— Да заткнись ты! Я хочу вас нанять! — выпалил Росс.

— Нанять? — незнакомец поднял бровь. — В каком это качестве?

— В качестве телохранителя! Вы же… вы бывший солдат, вы же существо, да?

— Вы не сможете меня нанять, — ответил он и стряхнул Росса со своей руки, словно надоедливую девицу в беде.

— Почему это⁈

— Потому что я не солдат. Я кондитер, — невозмутимо изрек мужчина и захлопнул дверцу такси.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Он снова бежал по бесконечному лабиринту в кромешной тьме. Он ничего не видел и чувствовал только холодные каменные плиты под босыми ногами, а когда спотыкался, то бился всем телом о такие же стены. В лабиринте не было ни окон, ни светильников, и он не понимал, куда бежит, но доносящиеся до него пронзительные крики Ирфана подстегивали его, как удары хлыста.

Он знал, что должен бежать, что должен успеть! Успеть, прежде чем с Ирфаном сделают что-то страшное. Он отчаянно пытался вспомнить, что именно, но не мог, только понимал, что это — непоправимое и ужасное. Он должен найти его! Должен помешать!

Ирфан кричал и звал его, и сердце Мурада сжималось от боли, но он никак не мог выбраться из лабиринта. Он бежал изо всех сил, но когда падал, лабиринт переворачивался вокруг него, словно игрушка-калейдоскоп, которую трясет ребенок. Мурад поднимался и снова бежал, теряясь в путанице коридоров, но крики Ирфана всегда раздавались где-то впереди.

К крикам прибавился чей-то умоляющий голос, и Мурад вдруг понял, что этот голос — его. Но он знал, что там, где звучит голос, его самого нет. Нужно бежать еще быстрее, найти голос, соединиться с ним, и тогда… тогда…

— Мурад!

Якзан, задыхаясь, подскочил в постели и проснулся. Над ним склонился Ирфан: зеленые глаза блестят в полумраке спальни, вокруг белого лица — черный нимб волос. Мурад обхватил своего принца обеими руками и прижал к себе так сильно, что у Ирфана вырвался прерывистый вздох.

— Что тебе приснилось?

— Лабиринт… опять лабиринт…

— Я здесь, Мурад, — ласково сказал вад-принц. — Все в порядке. Это только сон.

«Это не сон, — с горечью подумал якзан. — Все, что с ним сделал его отец — это не сон».

— Давай убежим, — сказал он и вздрогнул от отвращения, услышав механический голос из нейромодулятора.

— Нельзя, Мурад, ты же знаешь, — теплая сухая ладонь коснулась его щеки. — Даже если можно вытащить чип из твоего модулятора, то достать из меня стек с клеймом не получиться.

Мурад сжал его крепче. Проклятый султан! Сначала сделал себе игрушку из сына, а потом, когда оказалось, что игрушка не будет безропотно подчиняться, искалечил так, что Ирфан двадцать лет прячется в платках и халатах от чужих взглядов!

— Я убью его, — произнес Мурад. — Когда-нибудь я убью твоего отца.

Ирфан только тихо вздохнул.

«Прежде, чем он убьет тебя, меня или тронет мою семью», — подумал Ан-Файяз. Султан думал, что крепко держит их за горло, но когда-нибудь… когда-нибудь…

Якзан поднялся на локте и взглянул на часы. Принц сел рядом. Именно на случай таких кошмаров (у него самого или у Мурада) их кровати стояли в одной комнате.

— Я, пожалуй, поработаю, — сказал Мурад. — А ты спи, еще полтора часа до будильника.

— Только не уходи, — сонно пробормотал Ирфан, сползая с кровати якзана. — Я без тебя не усну.

— Конечно, эфенди.

Мурад принес в постель ноутбук, холодный кофейный коктейль и открыл папку с досье Сильверберга. АльНилам улегся на свое роскошное четырехспальное ложе под балдахином и тут же уснул (наверняка выпил таблетки еще вечером).

«Так-то куда уютней, чем в кабинете Шуфрира», — подумал Ан-Файяз, сделал заметку в телефоне насчет покупки новой пачки таблеток и щелкнул первый файл.

Эль Шадияр весьма неплохо поработала с досье террориста — а может, он уже давно был на примете у спецслужб, учитывая род его деятельности и биографию. Конрад Сильверберг был более опытным борцом с режимом, чем Дауд — занимался этим с девятнадцати лет, когда бросил юридический факультет и влился в какое-то местное протестное движение на Мирне-2. За следующие шесть лет Сильверберг успел кое-как поработать (ведь работают рабы режима, а он — борец!), позаниматься мелким вандализмом, в смысле — протестными акциями, а потом загреметь в тюрьму на два года за нападение на полицейского.

Вот там Сильверберга кто-то приметил, и после выхода на волю молодой человек отправился прямиком на Аялу, в Эстанту — столицу Эламейры, одного из государств Аверонского союза, а заодно — крупнейший наркоцентр в Метрополии и колониях. Здесь Сильверберг и мог бы сообразить, на какие средства террористы ведут свою борьбу за светлое будущее, но то ли юноша был туповат, то ли ему было все равно.

Следующие два года щенок отирался при дворе Энрике Сальваторе Анхелеса по кличке Лев Сьерра-Романы — императора наркоторговли, который подмял под себя крупнейшие картели. Мурад бегло пролистал досье за этот период. Получалось, что парень выполнял мелкие поручения, отвечал за связь между наркоторговцами и местными террористическими группировками, а потом просто исчез — чтобы внезапно появиться в Эль-Хайяне и героически покончить с собой после попытки влезть в апартаменты Фиалковской.

Ан-Файяз открыл страничку с обнаруженными документами. У Сильверберга был при себе очень высокого качества поддельный паспорт (намного лучше, чем у Дауда), банковская карта и ключ-карта от арендованного автомобиля. Все это Мурад успел осмотреть еще вчера, когда в центр доставили труп. Настолько качественный поддельный паспорт стоил очень дорого, да и на счете обнаружилась кругленькая сумма.

«Жаль, не было ни телефона, ни карточки от квартиры, — подумал якзан. — Наверное, он успел выбросить все в утилизатор, благо они есть на каждой улице по десять штук».

Но все-таки не зря Эль Шадияр ела свой хлеб — в досье было все, что возможно собрать за сутки, в том числе маршруты арендованного автомобиля. Мурад совместил их с картой кварталов вокруг студенческого кампуса, где жил Дауд, и довольно похмыкал. Гипотеза насчет встреч в борделях оказалась верной. Сильверберг катался туда как на работу. Правда, с банковским счетом молодой террорист действовал осторожнее и выполнял переводы не напрямую Дауду, а на другие счета.

«Ну, это мы еще проверим. Интересно, а квартиру он как оплачивал?»

Тут увернуться было бы сложнее — большинство арендодателей требовали строгой привязки карты к документам, паспорту и номеру телефона. Но если Сильверберг снимал квартиру у своих, то мог вообще обойтись без денег.

Мурад в паре очень старых фильмов слышал упоминания о наличных деньгах — монетах и банкнотах. Он не очень представлял себе, что это такое и как происходит оплата (неужели нужно таскать это все с собой?), но очень радовался тому, что такая дикость осталась в прошлом. Чаще всего террористов вычисляли именно по денежным переводам, хотя, конечно, имелись спецы, способные зашифровать движение денег так, что комар носа не подточит.

Но не в этом случае. Усердные раскопки в длинных логах с действиями карты привели к желаемому результату — Мурад разбросал по карте точки, где Сильверберг что-либо оплачивал, и по наибольшей плотности вычислил район, где террорист, вероятно, снимал жилье. На всякий случай якзан совместил это с маршрутами авто. Парень осторожничал и оставлял тачку в разных гаражах и парковках, но все-таки некий центр удалось установить.

Мурад сохранил адрес квартала, где скорее всего жил Сильверберг, и удовлетворенно отодвинул ноутбук. После завтрака он отвезет АльНилама в перинатальный центр, а потом отправится к потенциальному логову террориста и поищет там что-нибудь полезное.

«Интересно другое, — подумал якзан, укладываясь на подушку, чтобы вздремнуть еще полчасика. — Какая от этого выгода Энрике Сальваторе и насколько он в этом замешан?»

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Пока Акс отдавал распоряжения своим заместителям и старшим офицерам, Фан куда-то позвонила, после чего у них волшебным образом появились изображения украденного контейнера, его характеристики и серийный номер. Это был длинный круглый тубус из светлого металла, с разъемом для подключения к аппаратуре во время корректирующих операций. В верхней части располагался датчик уровня вещества. Судя по его показаниям, контейнер был набит под завязку.

Поиск они начали с багажных вагонов. Фонтейн приказал начальнице багажно-экспедиционной службы вывести всех ее подчиненных, а затем команда Фан и солдаты Акса принялись за дело. Нечего было и мечтать о том, что обыскать весь багаж и экспресс за сутки — тут требовалось недели две непрерывного труда без сна и отдыха. Бедолаги из ИТ-департамента тоже тонули в работе по самые гланды, лихорадочно выискивая возможные дыры в защите систем управления поездом.

А меж тем пособник воров, вероятно, еще в поезде, среди экипажа…

— Может быть, это не один из вас, — вполголоса заметила Фан, хотя Фонтейн не чувствовал, чтобы она читала его мысли. Наверное, у него на роже была видна вся степень отчаяния.

— Может. Хотя не знаю, какой вариант хуже — потому что проверить экипаж я могу, а бригаду депо — нет.

— Или это кто-то со стороны.

— Еще поганее. Это значит, что ваши воры каким-то образом добрались до засекреченных документов, доступ к которым есть только у дирекции, начальников поездов и главных инженеров.

— А как же остальная техническая служба? — нахмурилась Фан. — Как они в таком случае работают?

— Каждый специалист имеет право доступа только к своему участку. А схемы систем безопасности целиком не видит никто, кроме начальников поездов и главных инженеров. И они не должны размахивать этими схемами перед кем попало!

— Я очень ценю такое доверие со стороны Аны Тимирены, — уверила майор, явно задетая его словами. — Я постараюсь всемерно его оправдать, хотя, кажется, я ей не нравлюсь.

— Ей не нравятся все, кто порывается шляться по ее экспрессу и шарить в багаже пассажиров. Прости, — Акс потер лицо руками. — Ты, конечно, не кто попало. Но за нашим грифом секретности мы следим не хуже, чем твое начальство — за вашим.

— Пока что мы знаем, что некто получил информацию о работе только одного участка системы безопасности. Имеет смысл проверить того, у кого есть доступ к этой части схемы.

— Об этом я уже догадался, но если твои воры заполучили хотя бы кусок сверхсекретной схемы, то речь уже не о мелкой краже, а о возможной подготовке теракта. И я, — процедил Акс, — не допущу повторения «Доротеи». Я, черт подери, сам возьму в заложники дирекцию в полном составе, если это потребуется, чтобы отменить рейс!

— Ну не такие же они идиоты, чтобы отказать в отмене рейса при угрозе теракта, — успокаивающе сказала Фан. — Гораздо хуже было бы, если б мы ни о чем не узнали, и я бы потратила время на обыск «Альтаира».

— Тоже верно, — Аксель вздохнул. — Извини, но я не смогу помочь тебе с поиском машин и пильщика. Нам едва хватит этих тринадцати дней на проверку экипажа и обыск всего экспресса, от локомотива до хвоста.

— Не надо, — она коснулась руки Фонтейна, — я знаю, что твоя главная забота — экспресс. Кстати, я получила записи с камер на соседних улицах рядом с местом аварии.

— И что? — встрепенулся Фонтейн.

— И ничего. Господина Икс нет ни на одной записи. Но я прогнала через программу распознавания только данные камер на соседних улицах. Завтра займусь следующими.

— Ты собираешься прогнать через программу все записи со всех видеокамер в городе?

— Если придется.

Акс только покачал головой. Впрочем, Фан всегда была решительной женщиной — и очень терпеливой. Он вполне мог представить, что если бы программа распознавания вдруг зависла, Фан принялась бы пересматривать записи лично.

Фонтейн вытащил телефон и нашел изображение господина Х. Высокий, метр девяносто или чуть выше, широкоплечий, смуглый, судя по коже рук, и темноволосый. Акс пристально всматривался в этого человека, сравнивая с другим, похожим, фото которого рассматривал совсем недавно — и задавался вопросом, где был кондитер Агилар вчера, когда Ференца сбила машина.

«Непременно спрошу», — подумал Аксель, увидев, что в рабочем календаре появилась пометка: «Собеседование. П. Л. Агилар Серрано. 17 июня, 10.00».

Глава 8

Глава 4

17 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

- Джемма, мне нужны ваши уши! — решительно заявил его высочество, едва Ночная Птица переступила порог кабинета. — Я лучше думаю, когда рассуждаю вслух, а для этого мне требуется слушатель.

— Как скажете, эфенди, — флегматично ответила Джемма. АльНилам сегодня работал один — якзан привез его в центр и сразу же куда-то уехал. А без него вад-принцу, видимо, было скучно.

— Садитесь, — он похлопал по дивану напротив панели. Джемма осторожно опустилась на краешек дивана как можно дальше, чтобы сохранить приличествующую дистанцию между собой и особой королевской крови.

— Итак, смотрите, — АльНилам ткнул пультом в панель, на которой крутилось множество видеозаписей. — Я запросил в полиции данные с видеокамер, расположенных на улицах вокруг перинатального центра. Вот все записи, сделанные в ту ночь. Что вы видите?

Джемма немного растерянно посмотрела на панель. Записей было очень много, но даже когда она сосредоточилась на одной, крайней слева вверху, то все равно не уловила, что ее должно там насторожить.

«Попробовал бы кто-нибудь из „МТ“ получить записи от местной полиции за пару дней, — подумала Ночная Птица. — Они бы их, конечно, дали… месяца через два бюрократической волокиты».

— Я не очень понимаю, на что нужно смотреть, эфенди, — призналась Джемма.

— Ну как же? Вот, вот и вот, например, тут, — АльНилам пощелкал пультом и увеличил три видеозаписи. — Смотрите, везде появляется большой черный фургон, на шесть пассажирских мест и с грузовым отсеком. Это «Айрат» местного производства.

— Но почему именно он? — недоуменно спросила Ночная Птица.

— Потому что, во-первых, в нем поместятся и террористы, и заложники, во-вторых, он приехал к центру без десяти двенадцать в ночь ограбления. В-третьих… ладно, об этом потом. Смотрите, сначала он припарковался около магазинчика за квартал от центра, — принц показал ей видео с фургоном, заезжающим на небольшую парковку. — Постоял там с полчаса, потом подъехал ближе к центру. А потом, в ноль часов три минуты, из него появились люди.

На панели развернулась в полный размер запись, на которой было видно, как из фургона выпрыгнули пять человек. Они были в темной одежде, головы скрыты под капюшонами, лица — за кайтами[1].

— Почему они не проверили, где расположены камеры?

— Они проверили, но это не обычные камеры, которые ставят владельцы магазинов или кафе. Это скрытая полицейская система видеонаблюдения.

Джемма вздрогнула. К тому, что в султанате несколько вольно обходились с Конвенцией, она уже привыкла, но ведь скрытая система слежения — это же нарушение права человека на неприкосновенность личной жизни!

— Они бы, может, и рады были заполучить схему расположения камер, — продолжал АльНилам, не обращая внимания на ее возмущение, — но им не удалось. Итак, как мы видим, пятеро человек пробрались в центр. Вас ничего в этом не смущает?

— Их должно было зафиксировать не только видеонаблюдение, но и система считывания пропусков. Ну или был бы сигнал о взломе двери, — сказала Джемма. — Ну, то есть, если бы Фиалковская открыла дверь своим пропуском, СБ тут же бы об этом узнала.

— Верно. Но не было ни сигнала о взломе, ни отметки о том, что мадам в неурочное время явилась на работу. Задумывались, почему?

В голове Джеммы тут же пронесся десяток предположений — от пособника террористов среди ИТ-департамента до какой-то фантастики насчет плащей-невидимок.

— Не знаю, эфенди, — сдалась она.

— Ну же, вы ведь можете догадаться! Кто или, точнее, что может кататься туда-сюда по кабинетам и коридорам, открывать все двери, не вызывая подозрений?

Ночная Птица глубоко задумалась.

— Подносы и роботы-разносчики из столовой? — робко предположила она.

— Почти угадали! Роботы-уборщики! Ваш Дауд, скорее всего, воспользовался тем, что вхож в технические помещения как один из обслуживающего персонала. Думаю, если мы проверим роботов-уборщиков, то обнаружим следы взлома или еще что-нибудь в таком духе. В этом лучше разбирается Мурад, но да не суть.

Вад-принц взял ноутбук, пошуршал в каких-то файлах и показал Джемме длинный список, где некоторые строки были подсвечены желтым.

— Видите? Это лог действий роботов-уборщиков в ночь ограбления. Я отметил записи, которые относятся к входным дверям, кабинетам Шуфрира, Фиалковской, Анжера и к двери криохранилища с эмбрионами.

— Так они сделали поддельные ключ-карты, чтобы система считывания принимала их за уборщиков⁈ — ахнула Джемма.

— Нет, зачем так сложно? Дауд взломал несколько штук роботов-уборщиков, и те попросту открывали двери для террористов. Видеонаблюдение не работало два часа, а система контроля пропусков фиксировала только открытие замков роботами. Умно, верно?

— Угу, — мрачно буркнула Джемма. Ей бы такое и в голову не пришло.

— Главное — не попадаться на глаза дежурным охранникам, но их расписание могла вызнать Фиалковская или тот же Дауд. С помощью трех роботов они управились с грабежом меньше чем за час. Думаю, Фиалковская направилась к криокамерам и забрала эмбрионы, пока двое других террористов работали с терминалом Шуфрира, а еще двое — похищали Анжера.

— Но в терминале Шуфрира нет следов взлома!

— Да. Потому что Фиалковская вызвала начальника в центр под каким-то предлогом, а там уже приставленный к голове пистолет сделал свое дело. Смотрите, — вад-принц перемотал запись к отметке 0:54. Пятеро человек вернулись к фургону, ведя за собой еще двоих. Террористы посадили заложников в багажный отсек, туда же забрались двое похитителей. Остальные заняли пассажирские места, и фургон тронулся с места.

— Почему ваши полицейские не обратили на это внимание? — негодующе спросила Джемма. — Тут же ясно видно, что это похищение!

— Вообще-то нет, — принц недовольно поморщился. — Оружие они спрятали, так что камеры его не зафиксировали. Наручников, силовых и парализующих сетей тоже нет, как и следов крови на Шуфрире и Анжере. Оба не кричат и не сопротивляются. Так что автоматически сигнал о нарушении не поступит, нужно, чтобы запись просмотрел человек.

— Но… но… погодите, в каждой машине ведь есть трекер! Почему полиция…

— Потому что в этой машине нет трекера, а номера на ней фальшивые. Я уже запросил данные у департамента транспорта. Машину обработал пильщик — преступный элемент, который специализируется на вытаскивании трекеров. Если же пробивать по номеру, то мы узнаем, что такое авто всю ночь стояло в гараже в тихом пригороде. Это и есть «в-третьих», о котором я говорил.

— Значит, мы не найдем эту машину? — расстроилась Джемма.

— Ну почему же не найдем? Запустим поиск по изображению и найдем. То есть не мы запустим, этим я озадачил департамент транспорта. Завтра к утру получим результат. А мы пока займемся кое-что другим.

«Откуда у него столько энергии в такую рань?» — с завистью подумала Ночная Птица. Она с утра была похожа на зомби и, если бы не Эрик, приходила бы на работу в разных туфлях и офисной блузке поверх пижамы.

АльНилам выключил панель и заявил:

— Вычислить машину можно не только по видео. Так у нас будет шанс узнать, куда она уехала и откуда приехала. Но есть другой вопрос, не менее важный — как машина оказалась у террористов. Хотите съездить со мной на завод Айрат и запугать тамошнее руководство, чтобы это выяснить?

Джемма хотела спать, кофе и пирожное с взбитыми сливками вприкуску с солеными креветками. Но вряд ли можно отказывать его высочеству, даже когда он требует активных действий в небожескую рань.

— Да, эфенди, — покорно сказала она. — Я закажу такси.

— Не нужно. Поедем на служебной машине Шуфрира. Я хочу привлечь как можно больше внимания.

* * *

Раджаф, где, по предположениям Мурада, свил временное гнездо Сильверберг, был небольшим и недорогим спальным районом. Объехав улицы, якзан пришел к выводу, что ничего повышено криминального здесь нет. В Раджафе жили в основном семьи с детьми и небогатые пенсионеры, коротающие старость среди довольно благоустроенного района с парками, больницами и развлекательными центрами.

Ан-Файяз припарковался около жилого комплекса и развернул на планшете карту. По его прикидкам, если судить по маршрутам арендованного авто и местам, где Сильверберг оплачивал покупки, то квартиру он должен был снимать где-то в этом квартале. Террорист, что разумно, ни разу не заказывал доставки на дом, однако есть хотел каждый день, а потому вынужден был закупаться продуктами и готовой едой. Чаще всего он это делал в магазинчиках и кафе около двух жилых комплексов.

Мурад вышел из машины и направился к первому из них, из шести башен вокруг двора с детской и спортивной площадками. Обычно в султанате на первом этаже первого корпуса жилого комплекса располагался менеджмент-офис, а там можно добыть все сведения о жильцах — особенно если показать медальон, на котором выгравирован султанский той.

В жизнь управляющего Мурад принес горе и страдание. Как и в большинстве таких комплексов, арендаторам запрещалось передавать ключ-карты от квартир третьим лицам, а именно так поступил человек, который снимал небольшую квартирку в корпусе три, на тринадцатом этаже. Управляющий узнал об этом, когда по просьбе якзана прогнал фото Сильверберга через простенькую программу распознавания лиц, установленную для системы видеонаблюдения.

«Юсуф ибн-Хади Аль Бикчи», — записал в телефон Мурад. Надо бы проверить, что это за личность и почему он дает ключ-карты от своей квартиры всяким Сильвербергам. На протяжении нескольких месяцев видеонаблюдение ни разу не зафиксировало, чтобы Бикчи появлялся в жилом комплексе, зато в его квартиру Сильверберг ходил как к себе домой.

Настроение у якзана было отличным, несмотря на ночной кошмар. Во-первых, приятно знать, что оказался прав, во-вторых, утром эфенди заявил, что у него тоже есть кое-какие мысли насчет расследования. Мурад напевал бы, если бы мог петь, когда поднимался в квартиру Бикчи. Еще в лифте он отправил запрос в полицию и Эль Шадияр насчет Бикчи (эти несчастные уже, наверное, проклинали тот день, когда в Хайяне появился и эфенди, и его якзан). Дверь в квартиру Ан-Файяз открыл ключом управляющего, вошел и осмотрелся.

Это оказалась маленькая квартирка, состоящая из прихожей с кладовкой и туалетом, кухни-гостиной и спальни с крошечной ванной, при чем нигде не было ни следа лихорадочной ликвидации улик. Мурад повидал немало жилищ, из которых сбежали террористы, предварительно постаравшись уничтожить все следы своего пребывания. Квартира Бикчи выглядела совершенно не так — вообще было похоже на то, что Сильверберг спокойно уехал, собираясь вернуться вечером.

В мультиварке плескался суп, который она начала греть, когда Мурад подошел слишком близко; в холодильнике размораживались котлеты; на скринсейвере панели крутилось напоминание о том, что террорист не досмотрел три серии в новом сезоне «Хрустального дома». Якзан достал из чемоданчика сканер следов биоматериала, наугад провел над кухонным гарнитуром и обнаружил сотни отпечатков пальцев, которые никто и не пытался стереть.

«Однако», — Мурад задумчиво поскреб бороду. Он и эфенди решили, что Сильверберг узнал о смерти Дауда и в панике бросился к дому Фиалковской, но, видимо, это было не так. Но зачем же он тогда туда полез?

«Может, ему приказали что-то забрать? Но эфенди перевернул всю квартиру вверх дном и не нашел ничего подозрительного».

Вообще действия террористов Мурада несколько озадачивали, и он размышлял об этом, пока перекапывал квартиру Сильверберга. Очевидно, они понимали, что не смогут незаметно вынести из перинатального центра эмбрионы, архив и пару заложников, и об этом станет известно на следующее же утро. Но ведь можно не усугублять свое положение! Однако Дауд и Сильверберг, как нарочно, сделали все, чтобы привлечь как можно больше внимания.

«Мальчишка наверняка запаниковал, — размышлял Мурад, вытряхивая кухонные ящики. — Едва ли разумный лидер группировки прикажет убить вад-принца. Это же гарантированный приезд Эль Шадияр, внешней разведки, гвардии и самого шайтана».

Но при этом Дауд не позвонил Сильвербергу, раз тот спокойно сидел дома, а не рванул к Фиалковской в тот же день, что они приехали в центр.

«Или же мальчишке запретили звонить подельнику, что тоже вариант, поскольку звонок легко отследить, а у Дауда был только рабочий телефон в кармане».

Опять же опытный террорист и тут бы выкрутился, но Дауд Камаль таким не был. Тем не менее, Сильверберг потащился к Фиалковской. Зачем?

Ни ответа на этот вопрос, ни тайников с телефонами и фальшивыми документами Мурад так и не нашел. Через шесть часов обыска, после которого аккуратная квартира Сильверберга выглядела хуже, чем комната Дауда в кампусе, Ан-Файяз в печали сидел на кухне, ел суп и котлеты и ждал, пока дешифровщик разберется с паролем к планшету.

Планшет на первый взгляд казался обычным девайсом молодого человека — и принадлежал Юсуфу Бикчи. Это уже настораживало. Бикчи мог быть подставным лицом — или уже плавать в местной реке физиономией вниз. Мурад, покончив с супом и котлетами, принялся рыться в содержимом планшета в поисках скрытых профилей, зашифрованных папок или файлов, теневых документов и прочих радостей террориста. Ничего подозрительного не выискалось, но затем якзан обнаружил запрятанный в недра системных папок документ со ссылкой на малоизвестный облачный сервис.

«Благослови Аллах неосторожность юности», — подумал Мурад, в изумлении узрев под ссылкой логин и пароль. Он кликнул ссылку, вошел в аккаунт и нашел единственный лист заметок. Ан-Файяз открыл его и увидел три записи.

Вчера в 8:09 там появилась фраза: «Съезди в ее квартиру и убедись, что все в порядке». Затем, в 8:36 — «Черт! Эта дура забыла флакон! Забери в ванной из шкафчика под раковиной флакон с сиренью». В 8:51 Сильверберг ответил: «Понял».

Мурад скопировал все к себе на всякий случай, выключил планшет, просканировал на предмет жучков и сунул в чемоданчик. Эфенди, наверное, еще терроризирует персонал на автомобильном заводе, так что есть время скататься к Фиалковской и поискать флакон с сиренью.

* * *

Завод, где штамповали фургоны типа «Айрат», находился за чертой города, но еще формально — в городском округе. Джемма выбралась из роскошной машины Шуфрира и с любопытством огляделась. Она тут ни разу не была.

Разумеется, вад-принц сразу же продемонстрировал султанский той, так что машина остановилась уже за воротами, напротив входа в административное здание. Оно занимало три этажа, а через широкий двор располагались длинные ряды цехов. Тень от них падала на двор и почти дотягивалась до крыльца административного корпуса.

«Как же мы вдвоем обыщем такую махину?» — подумала Джемма. АльНилам направился к административному корпусу, и девушка поспешила за ним.

На первом этаже их уже встречала целая делегация — не меньше дюжины человек, и все, как по команде, преклонили колени перед особой королевской крови. Вад-принц поморщился под платком — между бровей и у глаз появились складочки. Он жестом велел им встать и спросил:

— Кто из вас отвечает за чипы, встраиваемые в фургоны «Айрат»?

Вперед выдвинулся крупный мужчина с черной бородой и выражением страха на лице. Ночная Птица никак не могла понять, чего они все так бояться — вад-принц вовсе не выглядел опасным.

— Я, эфенди. Я старший инженер, Селим ибн-Махмуд Тагери.

— Отлично. Где ваш кабинет?

Главный инженер с поклоном указал на длинный коридор.

— С остальными я поговорю позже, — возвестил вад-принц. — Пусть приготовят переговорные, — и направился следом за Тагери, даже не сомневаясь, что его воля тут же будет исполнена. Джемма обернулась — и в самом деле, девушка-администратор уже куда-то бежала, что-то восклицая в телефон.

В кабинете Тагери его высочество занял самое уютное кресло, указал Джемме на другое и кивнул инженеру:

— Присаживайтесь. Мы не отнимем у вас много времени. Меня интересует только один вопрос — можно ли с вашего завода украсть фургон «Айрат» до того, как в него установят чип слежения?

Тагери поперхнулся. Глаза у него вылезли на лоб, и он прохрипел:

— Украсть? Помилуй Аллах, это как же⁈

— Ну, не знаю… вывезти на погрузчике?

— Нет, эфенди, что вы, как можно! К тому же чип-трекер устанавливается до двигателя, так что фургон просто никуда не поедет, даже если кому-то и придет в голову такая идея.

— Хорошо, а что, если вытащить трекер? Когда вы узнаете?

— Сразу же, эфенди. Хотя, — поспешно добавил Тагери, — есть довольно ловкие преступники, которым удается извлечь чип аккуратно, отсоединив цепи контроля.

— Гм. А в последние месяцы вам не поступал сигнал об извлечении чипа?

— Нет, эфенди.

— А если его вытащить не на Тар Мариат, а на другой планете?

— Неумелым взломщикам это не поможет. Сигнал сразу передается на облачный сервер в интергалакте, а оттуда поступает к нам — ну или на любой другой завод.

— Допустим. А вы не получали от других заводов писем о том, что из одного фургона был извлечен чип-трекер?

— Нет, — удивленно отвечал Тагери. — Зачем бы нам об этом знать? Сигнал об извлечении чипа мы (или наши коллеги) передают в полицию.

— А могут не передать?

Тагери немного побледнел.

— Что вы, эфенди, утаивание такой информации — это преступление!

— Нарушение должностной инструкции, вы хотите сказать? — уточнила Джемма.

— Нет, саида, преступление — ведь чип-трекер практически всегда вытаскивают с криминальными целями, так что если мы не сообщим об этом, то станем сообщниками преступников!

«Ну ничего себе порядочки! — возмущенно подумала Ночная Птица. — Как при таком терроре некоторые вообще ухитряются бороться с властью?»

— Я бы хотел поговорить с теми, кто отвечает за сообщение полиции об извлеченных чипах.

— Минуту, эфенди. Я сейчас распоряжусь.

Главный инженер поспешно покинул кабинет, и АльНилам прошипел:

— Ну неужели и здесь мы напрасно потратим время? Как они ухитрились вытащить этот чип, будь он проклят?

— Я могла бы поискать в документации, — сказала Джемма.

— В какой?

— Они могли не вытаскивать чип где-то, а сразу установить испорченный на один из фургонов. В смысле, чип работал короткое время, чтобы машина прошла эксплуатационные тесты, а потом, как только она выехала бы за ворота, отключился.

— Какая интересная мысль! — восхитился вад-принц. — А откуда вы знаете о таком?

— Мой муж проектирует системы контроля чипирования. Он, — с улыбкой добавила Джемма, — работает на этом заводе по контракту. Чаще всего удаленно, и к счастью, сегодня именно такой день. А то бы он очень удивился, увидев нас тут.

АльНилам весело засмеялся.

— Вот видите, как вы полезны! Так, но если кто-то поставил заранее испорченный чип, то значит, искать диверсанта нужно среди сотрудников завода, — глаза его высочества загорелись. — А ну-ка, посмотрим! Глядишь — и мы проведем здесь день с пользой!

[1] Маска типа балаклавы

Глава 9

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

«Ну это уже наглость», — устало подумал Акс, глядя на ответ начальника военной базы в Виллере. За исключением подписи, он слово в слово повторял письмо, которое Фонтейн получил вчера. Как и прошлая отписка, эта явно была автоматической рассылкой. Какого черта он должен тратить время на идиотов, когда в его поезде, вероятно, затаился пособник террористов?

«Может, я вообще зря так к этому цепляюсь? Может, это уже паранойя?» — размышлял Аксель, набирая номер начальника виллерской базы. Но дело было не в том, что существо-снайпер вдруг стало кондитером, хотя Фонтейна это безмерно удивляло. Он с трудом мог поверить в такое невероятное совпадение: диверсия в элитном экспрессе, шеф-кондитера которого сбивает машина тех, кто обокрал «МТ» — и тут же появляется существо, специализирующееся на выпекании тортов.

Он уже получил ответы из ресторанов, где работал кондитер, при чем владелец последнего заведения был крайне возмущен таким бессовестным переманиванием ценных сотрудников. Значит, по крайней мере в последние годы некий Агилар действительно был кондитером. Но вот тот ли это Агилар, который придет сегодня на собеседование?

На звонок Акса сперва ответил автоответчик с приятным женским голосом. Фонтейн назвал номера своего удостоверения шефа безопасности экспресса, сертификата существа — и стал ждать.

— Алло? — раздалось в телефонной трубке.

— Майор Лейтман?

— Да. Это вы, как вас там… Фонтейн, из какого-то поезда?

— Да, сэр. Я запрашивал у вас информацию по существу Агилару, который служил в вашей части снайпером и сейчас собеседуется на одну из позиций в экипаже…

— Мы вам уже два раза ответили, — раздраженно отозвался майор. — Вы читать не умеете, что ли? Или думаете, что я наизусть помню личное дело каждого солдата за тридцать лет существования базы?

— Вот как раз о личном деле я и хотел бы поговорить, сэр. Я его так и не получил, хотя запрашивал дважды.

— С чего вы взяли, что мы вам должны предоставлять личные дела солдат? С вас хватит письменного ответа, тем более — двух.

— Экспрессом «Бриарей» путешествуют политические, общественные и религиозные лидеры, первые лица государств и Корпораций. Я обязан убедиться в благонадежности каждого члена экипажа.

— Ну так и убеждайтесь! Какого черта вы сваливаете на нас свою работу⁈

— Я могу обратиться к вышестоящему начальству, сэр, — невозмутимо произнес Фонтейн, в глубине души жалея о каждой минуте, потраченной на этого дуболома. — Насколько я помню, ваша база входит в военный округ Анжер-дю-Мюр, комендант которого недавно путешествовал нашим экспрессом по маршруту Сонди — Альмонзея.

В трубке раздалось тяжелое дыхание. Акс молча ждал, пока мелкая сошка на другом конце рукава Галактики осознает ситуацию в полной мере.

— Мы пришлем сегодня, — процедил майор и бросил трубку. Если Лейтман руководит базой в таком же стиле, то нет ничего удивительного в том, что от нее не добиться толковых ответов.

«Так может я напрасно подозреваю безвинное существо?»

Аксель достал из шкафа форменный китель. Он поручил заму, Ави Флейшману, заняться сегодня обыском в багажных вагонах. В свете всех этих событий Фонтейн считал, что должен первым провести допрос, в смысле, собеседование с Агиларом. Встреча была назначена в вагоне-ресторане.

Фонтейн вышел из лифта у служебного входа и обнаружил соискателя прямо перед ним. Ну что ж, он хотя бы пунктуальный.

— Доброе утро, — приветливо произнес Агилар и полувопросительно добавил: — Служба безопасности?

— Угу, — ответил Фонтейн, сравнивая повара с портретом урода в белом (Господина Икс).

С высоты своих двух метров одиннадцати сантиметров Акс назвал бы кондитера крепышом среднего роста. Однако с точки зрения людей пониже, он был высоким, с очень широкими плечами и мощной грудью, словно практиковался не в выпекании кексов, а в метании гири. Кожа у него была смуглой, волосы — каштановыми, волнистыми, глаза — черными, почти без блеска. Фонтейн разглядел вокруг радужки ободок контактной линзы. Неужели кондитер элитного ресторана не скопил на коррекцию близорукости? Да на это школьники зарабатывают на каникулах!

— Что-то не так? — вежливо спросило существо. — Меня пригласили на собеседование на должность шеф-кондитера, у меня есть пропуск.

— Вот сейчас и начнем, — сказал Фонтейн и коснулся пальцем сканера у двери. — Проходите.

Он впустил соискателя на служебную кухню, где готовили еду для сотрудников ресторана. Шеф-повар Марандзани освободил ее от всех сотрудников на час, хотя был очень недоволен тем, что Фонтейн командует в его вагоне.

— Аксель Фонтейн, шеф службы безопасности, — представился бывший стрим-десантник. Кондитер слегка склонил голову в знак приветствия:

— Пол Агилар.

Акса это не удивило — многие представлялись сразу на конти, чтобы облегчить общение; хотя в экспрессе так было не принято. Фонтейн сел за стол, знаком пригласил кондитера занять стул напротив и сказал:

— Расскажите немного о себе.

Здесь все было без сюрпризов — Агилар весьма гладко повторил свою биографию, ни разу не сбившись. Впрочем, выучить ее наизусть — дело нехитрое, справится даже кто-нибудь вроде Теодора Росса. Акс окинул долгим взглядом кондитера, который благодушно на него смотрел в ожидании дальнейших вопросов, и сказал:

— Приготовьте что-нибудь.

— Что⁈ — со смехом воскликнул Агилар.

— Приготовьте, — повторил Фонтейн. — Вы же повар, вам нетрудно.

— Вас чем-то не устраивает мой диплом или рекомендации?

— Я бы хотел увидеть, как вы готовите, и оценить результат.

— А вы уверены, что ваша компетенция позволит вам это сделать?

Акс исподлобья уставился на насмешливо улыбающегося кондитера. Похоже, им будет нелегко найти общий язык.

— Я, конечно, не профессионал, но потребитель с большим стажем, — сухо сказал Фонтейн. — Мороженое от пироженого отличаю, так что как-нибудь справлюсь.

— Как скажете, — Агилар поднялся, сбросил пиджак и стал развязывать галстук. — Хорошо, что я не собеседуюсь на позицию шефа ваших стрип-клубов. Боюсь представить, о чем вы бы меня попросили.

Он закатал рукава, надел чей-то фартук и принялся выставлять на стол ингредиенты для десерта — муку, какао-порошок, сахарную пудру и порошок для выпечки.

— Зачем вам контактные линзы? — спросил Фонтейн.

— Меня комиссовали после аварии на базе, когда прорвало систему отопления, и мне сожгло глаза горячим паром, — ответил Агилар, просеивая через сито муку, какао и порошок. Продукты он отмерил без весов. — Глаза и лицо восстановили за счет Корпорации, но я теперь не очень хорошо переношу постоянный яркий свет, — он кивнул на лампы дневного света на потолке. — Линзы нужны для защиты глаз.

— В каком году это было?

— В двести пятом.

Акс сделал пометку насчет проверки данных об аварии. Год, впрочем, совпадал с указанным в досье. Кондитер достал из холодильника сливочное масло и пять яиц.

— Где вы были позавчера, с десяти утра до полудня?

— С утра в ресторане на приемке продуктов вместе с шеф-поваром, — Агилар отрезал несколько кусочков масла, размягчил его над конфоркой и высыпал в него сахарную пудру. — Потом отпросился за свой счет и пошел в больницу.

— В больницу? — насторожился Акс. — Зачем?

— Чтобы сдать анализы. Надеюсь, даже вы понимаете, что я не могу выявить у себя гепатит или гонорею без посторонней помощи.

— Для чего вам понадобилось сдавать анализы?

— Без них меня не допустят к работе ни на одной кухне. Никто не хочет, чтобы повар распространял среди посетителей глистов и бактериальную диарею, — Агилар разбил яйцо и ловко разделил на белок и желток.

— Но почему вы пошли в больницу позавчера? Еще до того, как получили приглашение от нас?

— Я собирался увольняться, а для приема на работу в любой ресторан нужны свежие анализы.

— Почему вы решили уволится?

— Охота к перемене мест. После семнадцати лет в Виллере хочется новых впечатлений. А в ресторане, где я работаю, пока не предвидится свободной позиции шеф-кондитера.

Он вылил яичный желток в смесь масла с пудрой, перемешал и добавил муку с какао. Фонтейн некоторое время следил за тем, как экс-снайпер шпателем формирует тесто, время от времени досыпая муки. Он разделил мучную смесь без весов, на глаз, на три совершенно равные порции. Ференц, впрочем, тоже мог на глаз нарезать тесто с точностью до грамма.

— В какую больницу вы обратились?

— В четырнадцатую, — Агилар завернул тесто в пленку и сунул в холодильную камеру, выбрав режим экспресс-охлаждения.

Сердце Фонтейна екнуло.

— Почему именно в четырнадцатую?

— Потому что я живу рядом, — взгляд кондитера на миг стал пронизывающе-острым, словно это он допрашивал Акселя, а не наоборот.

«Допустим», — недовольно подумал Фонтейн, проверив адрес по досье, и спросил:

— Зачем вам столько лицензий на оружие? Неужели работа кондитером настолько опасна, что вам приходится продлевать лицензии на частный сыск и снайперскую винтовку класса МСН-11?

— О, лицензии! — кондитер достал тесто, выложил на присыпанную мукой доску и принялся раскатывать вручную, скалкой, как Ференц. Это не все повара умели делать. — Считайте, что это мое хобби и ностальгия по прекрасным временам в Виллере. К тому же глупо оказываться от того, что вам однажды уже дали просто так.

Агилар вырезал формочкой четыре кусочка из теста и отправил их на противень в духовку, на 160 градусов, а сам тем временем принялся топить пластинки желатина в воде.

— Расскажите о Виллере. Что за климат, кто были сослуживцы, с кем сдружились. Может, имелась даже местная красотка, скрашивающая тяготы службы?

— Если вы дадите мне свою почту, я пришлю вас список сослуживцев. А что до красавиц, — кондитер сверкнул на Фонтейна белоснежной улыбкой, — то у меня их было так много, что я не могу вспомнить всех даже за последний год.

— Виллер, — повторил Фонтейн. — Вы сидели там семнадцать лет, хотя могли попросить о переводе. Расскажите что-нибудь об этом славном местечке.

— Там выпекают сладкие булочки из кукурузной муки и подают отличные стейки в заведении под названием «Черный бык», — Агилар взял пакет пюре из мякоти кокоса, пузырек лимонного сока и немного сахара, смешал все это в сотейнике и поставил на огонь. — А еще там есть ядовитая колючка торниоза, которая прорастает сквозь асфальт и бетон, так что нас регулярно сдавали в аренду местным властям, чтобы помочь с выжиганием этой дряни. Из корней торниозы гонят наркотик, который в виде порошка продают из-под полы в каждом втором баре и на каждой первой улице.

Все это время он помешивал смесь в сотейнике, а потом высыпал туда сахар и порошок, на пачке которого была надпись «Яблочный пектин». Фонтейн не знал, что это. Видимо, что-то съедобное. Когда смесь нагрелась, Алигар размешал ее и вылил в форму, которую отправил на экспресс-заморозку.

— Как звали командующего базой? — спросил Акс.

— Майор Лейтман.

— Отличный человек, не так ли?

— Конечно, — безмятежно отозвался Агилар, смешивая в миске два сорта сливок. — Редкостный сукин сын, а так, разумеется, отличный.

— Что вас заставило стать кондитером? — поинтересовался Фонтейн. Агилар вскинул на него удивленный взгляд, не переставая взбивать сливки на фриз-плитке:

— В каком смысле — заставило?

— У вас есть лицензии на ношение оружия, охранную деятельность, частный сыск, неплохая характеристика после увольнения. Почему вы не предложили свои услуги охранным агентствам или службам безопасности?

— Потому что не захотел.

— Что значит — не захотели?

— То и значит. Не захотел. И никогда не хотел. Я не просил делать меня снайпером. Это был просто срок, который мне пришлось отбыть, чтобы заняться тем, чем хочется, — кондитер разбил четыре яйца, последовательно отделяя белки от желтков.

— Вам хочется взбивать сливки? — уточнил Фонтейн. Он все еще с трудом мог в это поверить. Ведь это же генетически идеальный солдат, на кой черт ему сдались эти кексы и отделение, прости Господи, белков от желтков⁈ Агилар отмерил во второй сотейник сливки, сахар, поставил его на плиту и холодно процедил:

— Да, мне хочется работать кондитером. Охотно верю, что вам тяжело в это поверить, но вам придется смириться с таким открытием.

— Почему вы не захотели остаться в профессии?

— Потому что.

— Как вы можете не хотеть? — пробормотал Фонтейн, у которого действительно не укладывалось в голове, почему существо, созданное для определенной цели, категорически эту цель отвергает. Он никогда не верил, когда ему рассказывали о таких существах, а вот поди ж ты…

Агилар довел сливки с сахаром до кипения, вылил их в желтки и принялся взбивать смесь на горячей водяной бане. Фонтейн уже перестал понимать смысл его действий, но пока все было похоже на то, что делал Ференц.

— Почему вы подали резюме на должность шеф-кондитера в нашем экспрессе?

— Начальник поезда «Альтаир» написал мне, сообщив, что вы ищете главу кондитерского цеха. Мне предлагали позицию старшего кондитера в «Альтаире» год назад, но я отказался. Я как раз проходил новый курс по сверхтонким фигуркам из шоколада и не хотел его прерывать, к тому же я бы потерял деньги, которые за него заплатил.

Пока Акс перевариал открытие насчет сверхтонких фигурок, Агилар домешал смесь, отставил ее в сторону и занялся размягчением молочного шоколада в микропечи. В шоколад он вылил смесь желтков, сливок и сахара, тщательно перемешал, а потом стал порциями добавлять взбитые сливки. Фонтейн сглотнул. Надо было позавтракать перед допросом…

— Тогда почему вы решили подать резюме к нам?

— Карьера. Вы предлагаете мне позицию руководителя, а старшим кондитером я уже работал.

Агилар достал форму, в которой охлаждалась мякоть кокоса, залил в нее смесь шоколада и сливок и отправил обратно на заморозку.

— Мне очень жаль, что позиция в вашем экспресс открылась в связи с такими обстоятельствами, — уверил он. — Я видел в новостях сюжет о вашем кондитере.

Когда форма достаточно охладилась, Агилар вынул из нее двухслойную смесь и разрезал на порционные кусочки, которые поместил в холодильник, а сам вытряхнул на доску кубики шоколада и принялся кромсать их ножом в мелкую крошку. После этого он снова налил в сотейник сливок, добавил сахар и стал греть на плите, помешивая, а затем вылил в миску с шоколадной крошкой. Полученную жижу кондитер отставил в сторону и снова стал взбивать смесь из двух видов сливок, в которую вылил шоколадную жижу и перемешал.

— Что вы делаете? — спросил Фонтейн.

— Шоколадный мусс.

Агилар перелил его в кондитерский мешок и заполнил муссом силиконовые формы. В мусс он поместил нарезанную начинку и отправил поднос с формами в экспресс-заморозку, выбрав режим «экстра».

— В экспрессе вам придется проводить по пять месяцев каждые полгода, пока длится рейс. Вы к этому готовы? У вас есть партнеры в Альмонзее?

— У меня есть леди и джентльмены, с которыми я иногда приятно провожу время, — Агилар нарезал еще одну пластину желатина в миску с водой, налил воду в кастрюльку, высыпал туда же огромное количество сахара и какао-порошка и поставил все это на конфорку. — Но постоянных партнеров у меня нет, так что никаких препятствий к работе в экспрессе тоже нет.

Он некоторое время варил шоколад, воду и сахар, а потом вылил в кастрюльку полсткана сливок и энергично мешал, пока жидкость не запузырилась. Затем он снял ее с конфорки и добавил желатин.

— Вы не пользуетесь весами и термодатчиком.

— О, у меня отличный глазомер и высокая чувствительность к температуре, — ответил кондитер и достал из холодильной камеры формы с десертом. Он аккуратно вынул десерт из форм, поместил его на решетку и полил остывшей шоколадной жидкостью, а потом разложил на подложках из теста. Все это в целом провело еще пять минут в экстра-заморозке.

— Прошу, — провозгласил Агилар и поставил перед Фонтейном тарелочку. — Пирожное «Тайна кронпринца». Употребляют десертной ложечкой.

…как не печально, но пирожное оказалось превосходным. Фонтейн съел десерт до крошки и с сожалением признал, что кондитер из Пола Агилара вышел хороший, даже отличный. Ему ничего не оставалось, как позвонить Марандзани и передать повара в его руки. Хотя зачем им на кухне существо с лицензией на снайперскую винтовку, Акс все еще не понимал.

* * *

«Как можно быть таким дебилом?» — грустно подумал Тедди и выключил диктофонную запись. Как он мог не узнать голос этой Донны, хотя слушал его раз пять или шесть? И тут же вздохнул: темноволосые, смуглые женщины аверонской внешности были его слабостью, что уж тут поделать…

Мысли Росса обратились к загадочному незнакомцу. Вчера, когда тот захлопнул дверцу такси, даже не попрощавшись, журналист был так возмущен, что хотел выпрыгнуть из машины чуть ли не на ходу. Помешала этому отважному порыву боль между ног и внезапно накатившая паника. До Тедди почему-то только в этот момент дошло, чем для него могло обернуться «приключение» с Донной. Все-таки одно дело читать об увлекательных приключениях легенды журналистики Фархада Джамаля, а другое — испытывать всякие малоприятные вещи на собственной шкуре.

Так что журналист сжался в комочек на заднем сиденье и позволил такси довезти его до отеля «Элетон». По дороге Тедди несколько раз накрывала такая дрожь, что он даже подумывал позвонить отцовскому начальнику охраны, но…

Что может быть позорнее, чем приползти на брюхе в отчий дом, скуля от страха⁈ Он кое-как выбрался из такси, доковылял до аптеки рядом с отелем, а потом снял номер на четыре дня. Благо с ним был и телефон, и планшет, и бумажник, так что жизнь представлялась не то что бы комфортной, но сносной.

Тедди отбросил одеяло и внимательно изучил последствия встречи с прекрасной дамой. Еще вчера он убедился, что самое ценное вроде бы не пострадало, по крайней мере, на вид ничего фатального не произошло. Таблетка обезболивающего и мазь от ссадин несколько уменьшили его страдания, а сегодня все уже выглядело почти как всегда.

Тедди повеселел, заказал в номер завтрак и отправился в душ. Выдавливая на ладонь шампунь, он снова задумался над тем, что такого важного он подслушал, раз те двое, по словам незнакомца, его выслеживали.

«Гектор, — подумал Тедди. — Кто это таинственный Гектор, черт побери? Уверен, что они всполошились именно потому, что не хотят раскрытия его личности. Но почему?»

В то, что водитель «Миро Флориана» случайно сбил кондитера из поезда, Росс верил. Однако, прослушав записанный разговор мужчины и Донны, он убедился в том, что у них был какая-то миссия, к провалу которой и привела эта авария. А еще эти упоминания спецслужб Корпорации «МТ»… Тедди сам писал пяток статей про наглость корпоративных боссов, которые позволяют себе держать собственные армии и спецслужбы. Но что такого можно натворить, чтобы…

«Они воры!» — вдруг осенило Росса. Эта банда что-то сперла у Корпорации! Вот это сюжет, куда там сбитому кондитеру!

Тедди высунулся из душа, схватил с полочки телефон и быстро вбил в поиск запрос «заводы МТ Альмонзис». Конечно, никаких новостей о краже не будет, но — вот он, список всех предприятий, которые расположены в обеих обитаемых поясах на Альмонзис.

«Сколько же их тут… интересно, у сотрудников этих заводов суровый договор о неразглашении? Может, порыться в их соцсетях?»

Именно этим он и занялся после душа. В номер как раз доставили обильный завтрак, и Тедди провел день, прилежно вскапывая соцсети в поисках каких-нибудь случайных намеков или упоминаний, которые ускользнули от бдительного ока корпоративных ботов.

В итоге Росс выяснил, что на заводе около Альмонзеи произошел некий эксцесс. Конечно, ни один сотрудник ни слова не проронил насчет того, какой именно, но начиная с 12 июня многие жаловались на лютующую службу безопасности, а однажды даже проскользнуло упоминание «эпсилон». Похоже, эта «Донна» была одной из них… Росс поежился. По слухам, любое эпсилон-существо могло превратить человека в пускающего слюну дебила за пару минут.

«Странно, что на этого якобы повара ничего не подействовало», — подумал журналист. То, что таинственный спаситель тоже был существом, сомнений не вызывало, а вот все остальное…

«Зачем ему за мной следить? Зачем следить за этими ворами, кто бы они не были? Ему что, заняться больше нечем? Тоже мне, повар», — Тедди фыркнул. Видал он таких поваров в охране, которая круглые сутки берегла покой семьи Россов.

На тумбочке зазвонил телефон, и, когда журналист снял трубку, то с удивлением услышал:

— К вам посетитель, сэр. Вы согласны принять?

— Посетитель? — недоуменно пробормотал Росс, и тут же понял, кто это. — Конечно!

— Хорошо, сэр.

Тедди быстро сунул в маленький холодильник пустые тарелки и положил в карман включенный диктофон. Пора все-таки разобраться с этой загадочной личностью.

В дверь постучали, и Росс нажал на кнопку пульта.

— И вы вот так готовы впустить кого угодно, — с укором заявил таинственный незнакомец, едва переступив порог, — даже не спрашивая имени и не взглянув на запись с камеры!

— А что? — с вызовом спросил Росс. — В чем дело? Я все равно не знаю, как вас зовут, так что какой мне прок спрашивать имя?

— Но это мог быть не я.

Росс сглотнул. А ведь и в самом деле…

— Зачем вы за мной следите?

— Я не слежу, я забочусь, — возразил незнакомец и принялся исследовать номер в той же бесящей Тедди манере, что и телохранители, которые работали на отца. — Вы никуда не выходили? Никому не звонили? Писали кому-нибудь, где вы?

— По какому праву вы задаете мне все эти вопросы? — холодно сказал Росс. — Вас что, подослал мой папаша? — его глаза сузились: это было вполне в духе родителя. Конечно, никакого угнетения и тирании — взгляды Бернарда Росса на воспитание были вполне демократичны, пока дети под надзором.

— Вы закажете билет на ближайший поезд. Я отвезу вас на станцию…

— Ничего я заказывать не собираюсь, — резко сказал Теодор. — Передайте моему дорогому родителю, что у меня своя жизнь, и он не имеет права лезть в нее, когда ему вздумается.

Незнакомец вдруг уставился на входную дверь так, словно там показывали кино — или как будто видел за ней что-то интригующее. Он таращился на дверь минуту или полторы, а затем решительно отнял у Росса телефон, бросил девайс на кровать, а самого журналиста потащил в ванную.

— Эй! — вскипел Тедди, безуспешно пытаясь выкрутиться из его хватки. — Не смейте так со мной…

Широкая ладонь запечатала ему рот, а потом мягкий бархатный баритон выдохнул ему в ухо:

— Тихо. За вами пришли.

С этим незнакомец выпустил журналиста, включил воду в ванной на максимальный напор, заткнул слив пробкой и принялся окунать в воду полотенца.

— В к-к-каком смысле пришли? — пролепетал Тедди.

— Не волнуйтесь — судя по тому, что у них кассета с усыпляющим газом, убивать вас они не собираются, а хотят похитить. Но могут, конечно, и усыпить насмерть.

От такой новости Росс испуганно вжался в стенку между ванной и раковиной. Незнакомец деловито затыкал щели вокруг двери мокрыми полотенцами. Снаружи, в комнате, кликнул замок. Как они его открыли? Неужели взломали? А как же система безопасности?..

— Лезьте в ванну, — велел якобы повар, — и ведите себя тихо.

— Зачем? — прошептал Росс.

— Газ не действует в воде.

Тедди замялся, не зная, что снимать первым — ботинки или рубашку. «Повар» нетерпеливо поцокал языком, подхватил журналиста и осторожно опустил в воду. А потом залез в ванну сам, положил на бортик небольшой пистолет, так чтобы был под рукой, и загородил Тедди широкой спиной. Глядя ему прямо в глаза с такого близкого расстояния, Росс понял, что неведомый спаситель носит линзы.

В комнате раздалось слабое шипение. Тедди лежал в воде, придавленный к дну ванны весом повара.

— Сейчас мы нырнем, — шепнул он журналисту. — Наберите воздуха.

Росс послушался, и повар аккуратно погрузил его голову под воду, а затем нырнул следом. Тедди зажмурился, стараясь не думать о том, на сколько ему хватит сил не дышать.

Вода заглушала звуки, но Росс все равно уловил спустя несколько секунд слабые толчки в дверь ванной. Кто-то пытался войти, и вскоре дверь стала поддаваться, несмотря на полотенца. Повар слегка изменил положение, уперся рукой в бортик ванны и взял пистолет.

Дверь уже достаточно приоткрылась, чтобы Тедди услышал шаги — или это у него в ушах шумело. Он посмотрел поверх головы повара, и ему показалось, что чья-то рука протиснулась в узкую щель между дверью и косяком — и тут в комнате раздался пронзительный звонок телефона Тедди.

Телефон надрывался с полминуты, и у Росс уже стал задыхаться, как вдруг повар накрыл рот журналиста своим и вдохнул в него воздух. Телефон переключился в режим громкой связи, и из комнаты донесся голос, который Тедди узнал даже сквозь толщу воды:

— Мистер Росс? Это Феликс Ривера, начальник охраны вашего отца. До нас дошли известия о том, что вам, вероятно, грозит опасность. Свяжитесь со мной немедленно, в противном случае я вышлю своих людей для того, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Не успел Ривера договорить, как раздался слаженный топот и громкий хлопок двери. Повар вынырнул из ванны, макнул последнее полотенце в воду, замотал лицо до самых глаз и бесшумно выскользнул в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Росс лежал на дне и терпел сколько мог. Когда легкие уже разрывались, он тоже рискнул вынырнуть, быстро глотнул воздуху и погрузился обратно. За дверью ванной раздавался слабый шум. А, может, шумело у Тедди в голове — воздух был со сладковатым привкусом, так что журналист на всякий случай крепко вцепился руками в борта ванны, чтобы не утонуть, если вдруг что.

Когда и вторая порция воздуха в легких стала заканчиваться, к нему вернулся его спаситель. Он выудил Росса из воды, обмотал его рот и нос полотенцем и поволок в комнату. Там уже были распахнуты все окна, и открыт балкон. Повар вытолкнул Тедди на балкон, стянул с него полотенце и велел:

— Дышите.

Чем Тедди и занялся с огромным удовольствием. Он хватал ртом воздух, как рыба, и думал только о том, что это был единственный раз, когда вмешательство отцовских телохранителей оказалось чертовски уместным.

— А где?.. — просипел журналист и потыкал пальцем в комнату.

— Я положил кассету с газом в холодильник. Или вы имеете в виду нападавших?

— Кто они?

— Террористы, — невозмутимо ответил незнакомец и протянул Тедди телефон. — Перезвоните сеньору Ривере. У вас есть с собой личные вещи?

— Телефон, планшет, бумажник… не выбрасывайте! — взвыл Росс, мигом вспомнив сотню боевиков, детективов и триллеров. — Я журналист, телефон — это моя жизнь! И… и кто вы такой, черт побери⁈

— Пол Агилар, — незнакомец слегка наклонил голову, — кондитер.

Росс смерил его долгим взглядом и подозрительно спросил:

— Вы в этом уверены?

Спаситель благодушно улыбнулся в усы:

— Не далее как сегодня утром проходил собеседование на должность шеф-кондитера в экспрессе «Бриарей».

— Да? Вот так совпадение, я как раз купил билет на этот поезд.

— Я собираюсь работать там кондитером вовсе не потому, что меня подослал ваш отец, — уверил журналиста Агилар. — Но если вы уже купили билет… гм, это неплохое место, чтобы вас спрятать.

Глава 10

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

- Прости, Мурад, — покаялся вад-принц, — я идиот. Я должен был сам найти эту склянку! Я же два раза обыскивал ее квартиру! — он огорченно посмотрел на флакон с выгравированной веткой сирени.

— Не расстраивайтесь, эфенди. Главное, что мы его нашли.

— Ты его нашел, — АльНилам вздохнул и пробормотал: — От меня нет никакой пользы.

Он снова вытряхнул из флакона его содержимое — пару черных кубиков размером чуть больше куска сахара. У Мурада тоже был такой — в нем хранилась запись его генетического кода. Большинство людей получали генокуб еще в роддоме и пользовались одним кубиком до конца дней — геном ведь не меняется с годами.

Вад-принц с любопытством катал кубики в ладони. У него таких не было, поскольку его генетический код являлся секретной разработкой, созданной специалистами «МТ» по спецзаказу султана. Султан же считал, что настолько ценную и опасную информацию лучше никому лишний раз не показывать — в том числе потому, что все это было незаконно.

— Почему их два, как ты думаешь?

— Может, она сделала копию на всякий случай. Меня больше занимает другое, эфенди. Почему она их прятала и чем они так важны, что за ними даже послали Сильверберга?

— Хорошо, что мы работаем в перинатальном центре «МТ», — АльНилам накинул тагеллан и нажал на кнопку вызова секретаря. — И быстро получим ответы на эти интригующие вопросы.

В кабинет вошла Джемма и тут же с интересом уставилась на кубики в руке его высочества.

— Вам что-то нужно, эфенди?

— Да. Кто сейчас возглавляет лабораторию генной инженерии?

— Заместитель Анжера, Аль Керим.

— А, подданный моего батюшки! Отлично. Отнесите ему эти генокубы и проследите, чтобы он лично и немедленно их расшифровал. Если будет сопротивляться, то скажите, что это приказ сына его величества, да продлит Аллах его годы.

— Хорошо, эфенди, — Ночная Птица взяла флакон с кубиками; было видно, что ей очень хочется расспросить об этой находке, но она сдерживается.

— Как вы думаете, чьи они? — добродушно спросил вад-принц.

— Не знаю, эфенди. Ну… вряд ли они принадлежат террористам, да? Наверное, это Шуфрира и Анжера.

— Не совсем. Оба кубика мы нашли у Фиалковской.

Глаза Джеммы изумленно распахнулись.

— Скажите, сотрудникам центра делают дубликат записи генокода? — спросил Мурад.

— Нет, сэр. Могут сделать, если сотрудник подаст запрос, бесплатно, а членам семьи — с пятидесятипроцентной скидкой. Но обычно мы пользуемся генокубами, которые у нас уже есть. Без них нельзя устроиться на работу в центр.

— В смысле нельзя? — заинтересовался АльНилам. — От вас требуют предъявить генетический код при собеседовании?

Джемма улыбнулась:

— Не совсем, эфенди. Генетический код кандидата, который успешно прошел собеседование, проверяет СБ для того, чтобы исключить родство с террористами и опасными преступниками.

— И вас это не возмущает? — с удивлением спросил вад-принц. — Как вы можете отвечать за поступки ваших родичей?

— Это вопрос безопасности, эфенди. В центры не принимают таких соискателей, чтобы предотвратить… — Джемма запнулась. Мурад тихо фыркнул. В этот раз оно как-то не очень помогло. Хотя определенная логика тут есть — он сам, еще до того, как подать заявку на участие в Тар Якзан, тоже сдавал свой генокуб на проверку.

— Можете выяснить, заказывала ли Фиаковская дубликат своего генокуба?

— Да, эфенди. Я узнаю в нашей лаборатории.

Девушка ушла. АльНилам несколько минут о чем-то напряженно размышлял, а затем взял пульт и включил панель.

— Наша поездка на завод принесла только один результат, — раздосадовано сказал он, стянув с лица платок. — Один из сотрудников завода, отвечающий за работу цеховой линии по чипированию, подсунул туда неисправный чип. Так что некий фургон «Айрат» уже сошел с завода с браком, не позволяющим его отследить. Увы, этот сотрудник крайне своевременно уволился, а работал он по поддельным документам высокого качества.

— Не очень-то хороша у них СБ, эфенди. Как они могли такое пропустить?

— Ну, это же не перинатальный центр «МТ», хотя сюда проникла аж целая Фиалковская, не пособница, а уже настоящая террористка. Никто не идеален, короче. Я вручил Эль Шадияр досье этого сотрудника, пусть ищут. Но я-то надеялся, что пильщик где-то ошибся, и в системе учета на заводе хоть что-нибудь пискнет, однако увы.

— Может, по старинке, методом перебора?

— Будем искать до старости. Фургоны «Айрат» этой серии покупают тысячами — и семьи с детьми, для поездок, и доставки, и всякие сервисы по ремонту, и кто только не. Вернемся к ночи, когда произошло ограбление, — вад-принц открыл архив с видеозаписями. — Департамент транспорта и полиция Эль-Хайяна старались изо всех сил, и вот что у них получилось.

В архиве были все записи с городских и полицейских камер, на которые попал фургон террористов. Записи были отсортированы по времени, и впервые фургон с этими номерами появлялся 11 июня в 21:48.

— А если запросить у департамента транспорта более ранние записи? — спросил Мурад. — Фургон же не мог сгуститься из воздуха.

— Я запрашивал. Они ничего не нашли, — вад-принц поморщился. — Старый трюк — регулярно менять номера на машине, добавлять брелки или еще какие-то мелочи под лобовое стекло и так далее.

Мурад только вздохнул. Система поиска объекта по видеозаписям была все-таки всего лишь программой. Стоило сменить номер на машине — и система уже не могла ее найти. А для того, чтобы пересмотреть все записи, полученные хотя бы за неделю в 17-миллионном городе, уйдет несколько месяцев.

— В общем, имеем то, что имеем. Вот все записи, на которых виден фургон Айрат с таким номером. Всего набралось полтора часа. Как раз успеем просмотреть, пока Джемма разберется с кубиками.

АльНилам сел на диван, достал из кармана пакет «Диетической сладости» и надорвал упаковку. Якзан забрал у него пакетик, высыпал в ладонь эфенди три штучки, а остальное бросил в утилизатор.

— Они диетические! — возмутился АльНилам.

— Сто сорок калорий на сто грамм, — ответил Мурад. — И вы уже съели целый пакетик вчера. Двести грамм.

Эфенди засопел, но смирился. Он полнел практически мгновенно, а лишний вес сразу же сказывался на его здоровье. Вместо пакета сластей Мурад вручил вад-принцу коробочку сушеных водорослей, богатых йодом, и включил первую запись с камер.

Следующие полтора часа прошли за увлекательнейшим занятием — под похрустывание сушеных водорослей они наблюдали за тем, как террористы прокладывают свой путь к окраине Эль-Хайяна. Они двигались быстро, на пределе разрешенной скорости, и так спешили, что даже не остановились, чтобы сменить номер. Мурад вполне мог их понять — СБ в любую минуту могла обнаружить, что камеры взломаны, а роботы-уборщики в неурочный час ездят по кабинетам и лабораториям.

Фургон проехал через мост, который соединял последний городской квартал и предместья. Там фургон попетлял по улочкам, застроенным жилыми домами в окружении садов и палисадников, а затем выехал на трассу и исчез.

— Там тоже должны быть камеры, — сказал якзан. — Мы сможем отследить его перемещение по трассе.

— Не уверен, — хмуро ответил АльНилам. — Они не идиоты, чтобы кататься по межгородской трассе на том же самом фургоне после похищения и ограбления. Я, конечно, запрошу, но сегодня мы поедем в этот пригород и осмотримся на месте. Заодно калории потратим, все двести восемьдесят штук.

— С ними двое заложников, эфенди, — напомнил Мурад. — Оба — не слишком спортивные мужчины, Анжеру пятьдесят шесть, Шуфриру шестьдесят восемь. Вряд ли они осилят марш-бросок по лесам вокруг Эль-Хайяна.

— Тем не менее, наилучший способ исчезнуть с радаров — это именно что скрыться в лесах, полях или горах.

— Это верно, но им нужно как можно скорее выбраться с Тар Мариат и вывезти заложников.

— Если они вообще собираются их куда-то вывозить.

Мурад помолчал. Такую перспективу они вслух не обсуждали, но риск найти два трупа подразумевался. Хотя Ан-Файяз считал, что за заложников террористы будут цепляться до последнего. К тому же это весьма ценный груз — знания Анжера даже ценнее, чем десяток эмбрионов. А уж если всплывет то, чем занимался в центре Шуфрир…

— Ты думаешь, что террористам заказали поимку Анжера и Шуфрира? — спросил вад-принц.

— Думаю, да. Что будет делать заказчик с эмбрионами, если у него нет никаких знаний о процедуре рекомбинации? О корректирующих технологиях? О том, как выращивать эмбрионы существ в митра-кубах?

— Там есть пять эмбрионов, которым еще не проводили рекомбинацию. Если это те самые эмбрионы с ферм, то есть здоровые и нелегально выращенные, то…

— То Шуфрир — самое ценное, что они забрали из центра. Это не просто свидетель, а человек, который лично занимался легализацией эмбрионов с ферм.

— И делал это так хорошо, — процедил принц, — что я до сих пор не могу понять, как отличить легализованные эмбрионы от обычных с патологиями.

— За это ему и платил ваш отец. И Корпорация тоже.

АльНилам уперся локтями в колени и уткнулся подбородком в сцепленные пальцы. Мурад вполне мог понять ход его мыслей. Тот, кто вытащит это на свет, нанесет по «МТ» двойной удар такой силы, что Корпорация рискует повторить судьбу «Арс Механы». Массовое выращивание эмбрионов на подпольных фермах — это, конечно, не то же самое, что Катастрофа 36 года, но…

— Всем плевать, — вдруг сквозь зубы сказал вад-принц. — Плевать на этих детей, на то, что с ними делают, откуда берутся существа в таких количествах… все дело во власти и деньгах. Вот ради этого, ради того, чтобы свалить Корпорацию и поделить невероятно богатую добычу, кто-то решил, что у нескольких семей можно просто взять и отнять их детей.

Мурад положил руку ему на плечо.

— Если бы я мог это прекратить, — прошептал Ирфан, — я бы кричал с каждой площади о том, что со мной сделали. Каким меня сделали. Но это ничего не изменит. Просто придут другие рабовладельцы, и все.

Якзан прижал его к себе. Эти мысли тревожили и мучали Ирфана, и Мурад всегда старался отогнать их. Но как заставить его забыть…

— Просто борьба пауков в банке, — вад-принц склонил голову на плечо Мурада. — А мой отец посылает меня подтирать это дерьмо за ним и его дружками из Корпорации. И я все делаю, потому что до смерти его боюсь, — он сжал руку Мурада. — Боюсь за тебя и твою семью. Но если когда-нибудь у меня появится шанс…

— От вас потребуют доказательств, эфенди, — быстро сказал Мурад, проклиная себя за то, что не успел отвлечь его от этих мыслей. — А мы больше не знаем, где они. Может, ваш отец их уничтожил.

— Я — сам по себе доказательство, — резко ответил Ирфан. — Я могу предъявить себя и потребовать, чтобы меня публично допросили эпсилон-существа. Но этого недостаточно, это косвенные улики, всего лишь воспоминания шестнадцатилетнего мальчишки. Еще и после… после… — его плечи дернулись под рукой Мурада. Якзан обнял его крепче.

— Отец всегда может сказать, что я просто помешался после этого, — прошептал Ирфан. — Но уничтожать доказательства он не станет, нет, только не после того, как их хранили столько лет. Отец прекрасно знает, чем шантажировать Корпорацию, знает, что хоть это оружие и нацелено в обе стороны, только благодаря ему султанат хоть как-то сохраняет крохи независимости.

— Но если бы ты снова нашел их, Ирфан, неужели ты бы опять рискнул…

— Ради тебя, — Ирфан поднял на него глаза, и от этого взгляда сердце Мурада сжалось от боли. — Чтобы освободить тебя. Если я сделаю это, то только для того, чтобы освободить… нас.

В дверь постучали. АльНилам отпрянул от якзана, поспешно натянул на лицо платок и крикнул:

— Войдите!

В кабинет вошла Джемма. Вид у девушки был весьма озадаченный, хотя она старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

— Результаты проверки готовы, эфенди. Я отослала их на вашу почту, но…

— Но?

— Там что-то странное, — сказала Ночная Птица. — Один генокуб действительно принадлежит Фиалковской, — она вытряхнула на ладонь оба кубика из флакона. — На него Аль Керим нанес синюю отметку. А вот второй куб — чужой. То есть не совсем чужой, это генокуб родственника Фиалкковской.

— Что в этом странного? — спросил Мурад. — Многие хранят генокубы умерших родственников.

— Но в том-то и дело! — воскликнула Джемма. — Он ей не отец, не дед и не ближайший родич вроде сестры или племянника! Аль Керим сказал, что это куб дальнего предка Фиалковской, их разделяет пять или шесть поколений!

— А вот это любопытно, — сказал вад-принц. — Насколько я помню, кубики с записью генетического кода — изобретение «МТ», и оно появилось примерно в тридцатые годы Новой Эры. Не у всех людей того времени они были.

— Но может были у предков Фиалковской, — пожал плечами Мурад. — Что с того?

Джемма кашлянула.

— Я попросила Аль Керима на всякий случай проверить генетический код по базе СБ, и мы нашли совпадения. Людей с маркерами, указывающие на родство с носителем такого генокода, запрещено принимать на работу в «МТ».

Мурад изумленно уставился на Джемму.

— Что⁈ — вскричал принц. — Но почему, если прошло уже пять поколений⁈

— Я не знаю, эфенди. Совпадение второго куба стопроцентное, а в коде Фиалковской совпадений больше допустимого предела. Но тогда как она оказалась в «Биоронике»? Она не должна была пройти итоговую проверку!

— Одно из двух, — сказал АльНилам. — Либо она подсунула вам поддельный куб, либо… — он вдруг замолчал, задумался, а потом спросил: — А что это за человек, с геномом которого у Фиалковской столько совпадений?

— Не могу сказать, эфенди. В базе СБ нет его имени.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

- Поразительная история, — сказал Акс и повернулся к Фан, которую срочно вызвал в экспресс, едва положив трубку после беседы, если ее можно так назвать, с Агиларом.

«Они не лгут, — мысленно ответила майор. — Ни кондитер, ни журналист».

Экс-снайпер выдал такие инструкции по поводу того, где и как их забрать, словно подозревал Фонтейна в работе на все террористические организации сразу. Сейчас Агилар стоял в углу его кабинета и меланхолично созерцал узоры лепнины на потолке. Росс сидел за столом, и вид у него был одновременно жалкий, испуганный и вызывающий.

— Я бы хотела посмотреть на ваши воспоминания, — сказала Фан. — Меня интересует встреча с Донной.

Журналист слабо вздрогнул и покосился на Агилара. Тот пристально посмотрел на майора, словно оценивал степень ее вредоносности, а потом кивнул. Росс тихо выдохнул.

— Это совершенно безболезненно, — продолжала майор. — Вы ничего не почувствуете. Все займет не больше пяти минут.

— Я не… я не хотел бы, — выдавил журналистик. — Это было очень… очень неприятно в прошлый раз.

— Донна действовала грубо и неумело. Но я — профессионал, и вы ничего не заметите.

— Но я же отдал вам все свои записи!

— Никто, кроме вас, не видел в лицо ни одного из этих террористов, — вмешался Фонтейн. — Только вы встретились с одной из них. Мы должны узнать хотя бы как она выглядит, понимаете?

«Не запугивай моего свидетеля! — гневно прозвенел в голове Акса мыслеголос Фан. — Он и так трясется, как заяц, а мне нужно, чтоб он хотя бы на пять минут успокоился!»

«Извини», — сконфуженно отозвался Фонтейн и обратился к журналисту, стараясь говорить помягче:

— В поезде вы в безопасности. Они не будут рисковать, пытаясь пробраться сюда. К тому же мистер Агилар неплохо замел ваш след.

«Устроил тут целую спецоперацию! — Аксель пробуравил кондитера свирепым взором. — Тоже мне, эксперт по доставке спасенных заложников! Впрочем, может, кондитер не так уж и не прав…»

— Ладно, — сказал Росс. — Можете посмотреть.

— Пять минут, — холодно добавил Агилар. Какого черта он так печется о щенке, которого знает едва три дня, по его же словам? Впишись кондитер в это дело чуть пораньше, Акс решил бы, что его нанял родитель журналистской бестолочи.

— Расслабьтесь и постарайтесь ни о чем не думать, — Фан включила прибор для записи и подсоединила его к терминалу Акса.

— Не вспоминать тот вечер? — недоверчиво спросил журналист. — А как же вы увидите?..

— Ни о чем не беспокойтесь. Я сама все найду.

Не прошло и пяти минут, как на экране появилось немного нечеткое изображение женщины — высокой, красивой, лет тридцати на вид.

— Вы ее знаете? — спросил Фонтейн у Агилара.

— Вчера первый раз увидел. Что нужно террористам в вашем поезде? Ах да, простите, вы же не можете разглашать, а нам лучше не знать ради нашей же безопасности, верно?

Столь ехидная цитата из протокола работы со свидетелями не добавила Акселю симпатии к кондитеру, а тут и отпрыск сталелитейного магната снова подал голос:

— Что вы теперь с нами сделаете? Запрете в тюрьму? Сотрете память?

«Хорошо бы усыпить», — подумал Акс. Фан выразительно на него посмотрела. Что ж, у него не было другого выхода…

— Хотя это нарушает некоторые пункты внутреннего распорядка экспресса, — Фонтейн кашлянул, — вы можете занять ваше купе.

— Мое купе⁈ — вознегодовал журналист. — Все мои вещи остались в квартире! Меня уже редактор, наверное, с собаками ищет, если не уволил к черту, пока я тут торчу! Вы не можете просто так взять и разрушить мою жизнь!

— Видимо, вам все-таки придется меня нанять, — флегматично изрек Агилар. — Если не в качестве повара, то в качестве няньки.

Росс побледнел от гнева:

— Мне не нужна нянька!

— Тогда ведите себя как взрослый, — Фонтейн нажал на кнопку на терминале: — Беата, проводи гостей нашего экспресса в купе мистера Росса.

— Обоих, сэр?

— Да.

Журналист перевел глаза на Агилара, который воспринимал все происходящее с поистине философской невозмутимостью, и залился краской от шеи до корней волос.

— И верните мой «Свенсон», — добавил кондитер.

— Вы не имеете права носить оружие на борту экспресса.

— То есть в случае чего я должен защищать мистера Росса голыми руками?

— У вас весьма неплохо получилось в том переулке, — процедил Аксель. — К тому же вас будут круглосуточно охранять мои солдаты.

— А вы уверены, что среди них нет террористов и сочувствующих?

«Акс, отдай ему пистолет, — снова прозвучал мыслеголос Фан. — Ты еще не закончил проверку экипажа, и мы не знаем, всем ли тут можно доверять».

— Получите у мисс Лесневской, — сквозь зубы сказал Акс. Ему не терпелось выпихнуть Росса с кондитером из своего кабинета и заняться делом.

Едва Беата Лесневская их увела, Фан включила запись воспоминаний. Она добралась до всех трех, связанных с террористами, начиная с подслушанного Россом разговора в больнице. Фонтейн даже немного посочувствовал мальчишке — тот явно замахнулся на то, что ему не по зубам. Фан вывела на экран обоих подозреваемых — женщину из воспоминаний Росса и мужчину, фото которого переслала ему медсестра.

— У тебя есть доступ к общеполицейской базе, чтобы пробить их лица?

— Ты шутишь, что ли? — даже обиделся Фонтейн. Он отправил обоих в базу и запустил распознавание лиц. — Надеюсь, эти шустрые ребята не успели записаться к пластическому хирургу.

— Они вполне могли это сделать несколько лет назад. Женщина, если только не проходила омоложения, должна числиться в беглых. Контракт с эпсилон-классом заключается до сорока лет, а ей на вид не больше тридцати.

— Странно, что ведут себя так нагло. Я бы на их месте затаился, чтобы по минимуму привлекать внимание, а не хватал людей на улицах и не вламывался в отели.

— Может, они не поняли, кто такой Теодор Росс. С виду это обычный выпускник, дипломная карточка еще не остыла после печати. Откуда им знать, кто его отец?

— Дело не совсем в этом, — покачал головой Акс. — Допустим, им бы удалось его допросить или даже похитить. И что потом? Им бы пришлось убить щенка, а потом прятать труп, а потом надеяться, что его никто не хватится дома или на работе.

— Думаю, они гораздо больше опасались, как бы он что-нибудь не разнюхал. Если это террористы, то у их лидера может быть нешуточная паранойя на эту тему. Галлан, если помнишь, даже среди своих показательные расстрелы устраивал.

— Галлана свои же и прикончили, так что это не очень жизнеспособная стратегия.

Наконец общеполицейская база выдала результат — мужчине и женщине принадлежали документы на имена Виктора ван дер Холдена и Донны Эдельман. Система даже не распознавала эти документы как сомнительные — и вот это уже заставило Фонтейна задуматься: неужели кто-то готов пойти на такие расходы ради кражи всего-навсего одного контейнера с завода «МТ»?

* * *

— Альма, — раздался тихий голос. — Альма, ты слышишь меня?

Она с усилием разлепила веки. В тумане перед ней плавало его лицо, окруженное светящимся ореолом.

— Альма, тебе пора очнуться. Ты уже почти сутки без сознания.

Она вспомнила, что с ней случилось, и перекатилась головой по подушке. Рука была на месте, хотя от плеча до кончиков пальцев никак не ощущалась, словно ей пришили палку место конечности.

— Хреновый препарат, — проворчал откуда-то позади Винс. — Надеюсь, этот коновал хотя бы пришил все как надо.

— Что смогли — то и достали, — огрызнулся этот… как его… один из щенков. Мысли еле ворочались, и на Альму накатила такая паника, что она судорожно задергалась на кровати… на столе… где она⁈

На здоровое плечо легла тяжелая, теплая ладонь; лицо в ореоле света приблизилось — Гектор, слава Богу! Альма слабо замычала и вцепилась в него уцелевшей рукой.

— Доставила ты нам, конечно, проблем, — с усмешкой сказал Гектор. — Нам было нелегко отыскать для тебя хирурга.

— И еще чтоб с руками не из жопы, — буркнул Винс. Гектор холодно посмотрел на него поверх головы Альмы. Раздалось смущенное покряхтывание, и Винсент пробормотал: — Ладно, я мощно прокололся, чего уж там… Не следовало лезть в отель.

— А ведь казалось бы совсем недавно мы уже обсуждали вопросы самодеятельности, — отозвался Гектор. — Благодаря которой у нас есть сбитый сотрудник поезда и служба безопасности экспресса на хвосте в довесок к упырям из «МТ».

Мальчишка покаянно засопел, и Альма вспомнила — Даниэль. Его зовут Даниэль, а его брата — Роман. Или наоборот. Но фамилии… их фамилии все еще ускользали, теряясь в тумане, обволакивающем сознание.

— Что вы мне вкололи? — просипела Альма. — Я еле помню имена…

— Это для крупного рогатого скота, — виновато сказал Даниэль. Или Роман. — Извини, мы другого не нашли, анестетик для существ вроде тебя быстро не достать, в смысле, не с нашими деньгами.

— Заткнись! — гавкнул на него Винсент, и в голове Альмы взорвался фейерверк. Она слабо выдохнула сквозь зубы, и Гектор положил руку ей на лоб.

— У нас есть вода с тоником. Хочешь?

Во рту у нее все пересохло, и она закивала. Гектор поднес к ее губам бутылку с трубочкой для питья. Эпсилоны тяжело переносили обычный наркоз, и для них использовались особые препараты, вот только взять их было негде. Альма с трудом могла вспомнить, где она была последние сутки, и голова уже начала гудеть от боли.

— Коновал сказал, что у тебя сотрясение, — буркнул Винс. — Швы успел наложить, пока это говно, которое они принесли, еще действовало.

Сотрясение? Но почему? Альма подняла руку и коснулась швов на левой половине лба и на виске. В памяти забрезжила смутная картинка — высокий и широкоплечий мужчина, лица которого она не помнила.

— Где мы?

— Заброшенный мебельный завод, — ответил Гектор. — Нам пришлось перебраться сюда после того, как кое-кто, — он снова пронзил Винсента недовольным взглядом, — предпринял попытку похитить журналиста из отеля.

— Журналиста? — не поняла Альма. Голова уже адски трещала; женщина закрыла глаза и пробормотала: — Расскажи мне. Я под этой отравой ничего не помню.

— Вас послушал в больнице молодой журналист из местной газеты. Я отправил тебя выяснить у него, что он успел разнюхать, но у щенка оказался телохранитель, — Гектор кашлянул, — который и привел тебя в такое состояние. Он оторвал тебе руку и запер тебя в мусорном контейнере. Если бы не Романа…

— Кто?

— Моя сестра, — подал голос щенок.

— Романа хватилась тебя, когда ты не вернулась в машину. Она привезла тебя на старую квартиру, и пока я и Даниэль искали для тебя хирурга…

— Ох ну ладно, ладно! — воскликнул Винсент. — Я слегка перегнул, понятно? Я выследил мальчишку и с парой ребят попытался достать его в номере. У нас же еще есть кассеты с усыпляющим, так что…

— Так что теперь мы в полном дерьме, — заключил Даниэль и вскрикнул: судя по звуку смачной затрещины, Винс не собирался сносить критику от молодежи.

— Ясно, — прошептала Альма. Им удалось немного расшевелить ее память — и она выдала последнее отчетливое воспоминание: Альма сидела в машине с Романой, сестрой Даниэля, и следила за больницей, в которой скрылся журналист… как же его там…

— Ты вспомнишь, — мягко сказал Гектор и поцеловал ее в лоб. — Не напрягайся и побереги силы. Нам еще нужно выбраться из Альмонзеи и не потерять из виду чертов контейнер, иначе все напрасно.

— А он?..

— Уже в поезде. Но из-за произошедшего никто из нас не может подойти к экспрессу даже на километр.

— Надо вернуть контейнер, — заявил Винсент. — Мне вообще вся эта затея с самого начала не нравилась! На кой хрен нам выпускать из рук то, ради чего полегло пятеро наших?

— С самого начала, — прохладно сказал Гектор, — предполагалось, что я сяду в поезд. Но из-за того, что подрастающее поколение плохо водит без помощи автопилота, мы имеем то, что имеем.

Это Альма помнила. Она помнила все, что было до вчерашнего дня. Даже то, как тряслись руки Даниэля, когда он добрался до квартиры, и как он повторял: «Я его убил, Боже, я его убил!». Он еще никого не убивал — даже ради Дела, даже во время кражи с завода. Да ему всего двадцать два, и он из гражданских!

К счастью, Гектор не успел заказать билет на поезд — он собирался сделать это по дороге, и Альма даже не знала, какого бога благодарить за такое везение. Если бы он купил билет, их бы выследили за считанные часы. А после налета на завод их и так осталось всего семеро. К тому же они не смогли вынести диск с данными о создании препаратов для рекомбинации ДНК, то есть и заказ выполнили наполовину.

— А заказчик? — спросил Винсент. — Он сумеет помочь? Может, хоть денег подкинет, а то мы почти пустые.

— Это я, — прошептала Альма, — из-за меня… столько ушло на хирурга… Гектор, прости!

— Ничего, — он погладил ее по плечу. — Мы же не знали, что пацана-журналиста так пасут. Идите к остальным, — обратился он к Винсенту и Даниэлю, — приготовьте немного еды. Суп, я думаю, подойдет и немного лапши с курицей.

Они остались одни. Гектор присел на край стола, на котором лежала Альма. Ей было стыдно смотреть ему в глаза, и она обвела взглядом помещение, в котором ее разместили. Это была, наверное, столовая для рабочих или буфет или что-то в этом роде. Столы, стулья и табуреты были свалены в углах беспорядочными грудами, окна забиты досками, из вентиляционных решеток тянуло сыростью.

— Ты не виновата, — мягко сказал Гектор. — Мы почти ничего о нем не знали, и мне нужно было тщательнее навести справки. Неудивительно, что отец приставил к нему телохранителя.

Альма нахмурилась. Она что-то припоминала — что-то про этого мужчину.

— На него не действовало, — пробормотала она. — Ничего не действовало. Как на тебя. Он такой же, как ты.

— Или он тоже эпсилон.

— Нет, я бы поняла… он один из вас. Один из таких, как вы.

Гектор опустил голову и нахмурился. Альма с надеждой смотрела на него. Гектор привел ее в Дело пять лет назад, и за все эти годы он всегда находил выход — иногда вытаскивал их прямо из-подноса у спецслужб и Корпорации. У него всегда получалось…

Он взял Альму за правую руку и принялся осторожно растирать ее пальцы, ладонь и запястье. Альма ничего не чувствовала — то ли из-за наркоза, то ли потому, что хирург оказался не из лучших.

— Я бы хотел с ним посчитаться за то, что он сделал, — сказал Гектор. В горле Альмы появился комок.

— Не думай об этом. Нам нужно увести хотя бы молодняк. Никто не станет их щадить, а им еще и двадцати пяти нет. Может, удастся купить им билеты по отдельности и за неделю вывезти с Альмонзис?

— Нет, — пробормотал Гектор, — нет, погоди, я думаю…

— Ты говорил, что выход есть всегда, — шепнула Альма и накрыла его ладонь здоровой рукой. — И ты его найдешь. Ты всегда находил.

Гектор молчал. Романа принесла большую миску с супом, в котором плавала дешевая лапша и волокна куриного мяса, вряд ли натурального. Гектор помог Альме сесть и держал миску, пока она набирала вилкой лапшу и кусочки курицы. Он терпеливо ждал, пока она ела — или, скорее всего, так глубоко задумался, что не обращал внимания на то, что происходит. Его размышления часто выглядели как медитации, и иногда это даже пугало. Особенно тех, кто не понимал, как он думает. Альма и сама не до конца понимала — Гектор был умнее всех, кого она знала.

— Да, — вдруг сказал Гектор и улыбнулся, — кажется, я нашел…

* * *

Тедди дотащился до дивана, упал на мягкие подушки и, сжав голову руками, чтоб не треснула от боли, задумался о своей горькой участи.

«Только со мной могло такое случиться!» — горестно подумал он. Почему все его коллеги раскапывают банальные коррупционные схемы, а он ухитрился впутаться в какое-то террористическое дерьмо⁈

— Заказать вам успокоительное в медвагоне? — спросил кондитер. Он занял ровно ту же позицию, что и телохранители отца: за плечом журналиста, между ним и дверью, но так, чтобы видеть все иллюминаторы, а сам Тедди его почти не видел. Господи, как же это бесит!

— Да сядьте вы! — рявкнул Росс. Агилар бесшумно переместился к дивану напротив и сел. Выражение лица у кондитера было добродушным, но совершенно непроницаемым — Тедди даже предположить не мог, о чем тот думал.

— Какого черта вы за мной таскаетесь? Вас нанял мой папаша?

— Нет, — терпеливо ответил Агилар. — Я не имею отношения к вашему отцу. Вы уже в пятый раз спрашиваете. Записывайте, что ли, вы же журналист.

Тедди вспыхнул:

— Тогда нахрена вам это надо⁈

— Ну, каждый имеет право на свое маленькое хобби.

— Ах, так ваше хобби — отрывать террористам руки?

— В том числе. А еще я люблю кино старой эры и музыку Энео Севильи.

— Почему вы — кондитер? — сквозь зубы спросил Росс.

— Так уж получилось. Пристрастился к выпеканию печенья в свободное от службы время, потом перешел к бисквитам, а там уже до тортов докатился.

Хотя кондитер разговаривал с ним мягко, как больным ребенком, у Тедди возникло жгучее чувство, что над ним издеваются. Как этот тип может быть кондитером⁈ Делать ему, что ли, нечего?

— Почему она на вас не подействовала?

— Какая она?

— Та женщина. Она класса эпсилон, верно? Почему она не смогла влезть к вам в голову?

— Нетиповая конструкция, — ответил Агилар и встал. — В вашем купе есть небольшая кухня. Вы хотите блинчиков с апельсиновым соусом?

— Ч-ч-чего? — пролепетал Росс, обалдев от резкой смены темы.

— Блинчики. Десерт. Мне нужно что-нибудь приготовить, это меня успокаивает.

Вообще Тедди не казалось, что этот тип нервничает — с виду он был спокоен, как камень. Агилар проинспектировал кухню, взял с магнитной подставки планшет и принялся что-то там листать.

— Что вы делаете?

— Заказываю продукты. Даже если вы не хотите блинчиков, что напрасно, то вам все равно понадобится еда.

— Я не люблю сладкое, — буркнул Росс. Кондитер поднял взгляд от планшета и несколько секунд удивленно разглядывал журналиста.

— Как вам это удается? — спросил Агилар, явно не поверив ни единому слову.

— Просто не люблю. Хватит обсуждать эту чушь! Что это за террористы?

— Откуда же мне знать. Разновидностей очень много, от религиозников-традиционалистов до антиглобалистов. Вам, наверное, лучше известно, кому и зачем вы отдавили мозоль.

— Я еще и начать-то не успел, — нахохлился Росс. Он вообще только одно фото добыл, а его уже чуть не убили! — Я же ничего не узнал, с чего им так меня преследовать⁈

— А зачем ждать, пока узнаете? Паранойя — это профессиональное заболевание в их среде. Залог выживания практически.

— Мерзкие твари, — прошипел Тедди. Агилар поднял бровь:

— Мне казалось, что вы разделяете их взгляды?

— С чего это⁈

— Я прочел несколько ваших статей.

— Я считаю, что Директива превратила в рабов сотни тысяч, если не миллионы людей, — резко сказал Росс. — Но я не считаю, что из-за этого можно убивать кого угодно направо и налево.

— Директива — это шанс, — произнес кондитер, пристально глядя на молодого человека. — Шанс, который нам, несчастным уродцам, подарила Корпорация великого Марко Тадича. Разве вас не этому учили в школе?

— А какой шанс она подарила вам? — спросил журналист, смерив Агилара не менее пронзительным взглядом. — Уверены, что не обошлись бы без него?

— Не знаю, — задумчиво отозвался кондитер. — В моей карточке записан синдром Вишневского. У меня не сформировались глаза и даже глазной нерв отсутствовал.

«Записан», — подумал Росс, и по его спине прошел холодок. Записан — ведь не значит, что на самом деле был, верно?

— Вы в это верите? В то, что он действительно у вас был?

— Ну, это уже не вопрос моей веры. Сделанного не воротишь и все в таком духе.

Агилар подошел к двери купе и отодвинул ее, едва раздался звонок. Внутрь вкатилась тележка с продуктами и направилась к кухне. Повар принялся разгружать корзины.

— Все это принадлежит «МТ», — сказал Тедди. — Все технологии сверхранней диагностики, все коррекционные методики — и все существа. И только потому, что кое-кто ловко воспользовался первыми четырьмя статьями Конвенции, и теперь, вместо того, чтобы их отменить, все упорно закрывают глаза на то, как Корпорация производит рабов.

Агилар перевел взгляд на журналиста и долго на него смотрел, не переставая выкладывать продукты на кухонный остров. От этого взгляда Тедди стало настолько не по себе, что он опустил глаза в пол.

— Вы искренне в это верите? — сказал Агилар. — Свободу рабам, долой Конвенцию, Директиву сжечь?

— Почему мне нельзя в это верить? — с вызовом ответил Росс.

— Потому что вы богаты. Зачем вам во что-то верить, пока вы развлекаетесь, играя в журналиста?

— Я не играю! — вспыхнул Тедди. — Почему вы все так считаете? Только потому, что мой отец заработал миллиарды?

— Вы же от них не отказываетесь.

— Да, — процедил Росс, — у меня есть деньги, поэтому меня нельзя купить. Зато я могу купить себе телохранителя. Хотите, заплачу вам?

Кондитер вдруг оказался рядом — прямо перед ним, и Тедди невольно вжался в диван. Агилар поймал журналиста за подбородок и поднял его голову так, что Россу пришлось посмотреть ему в лицо. Ничего не изменилось — оно было таким же добродушным, с темными, ничего не выражающими глазами.

— У вас не хватит денег, чтобы меня купить, — сказал кондитер. — Но вы так забавны, что я готов присмотреть за вами безвозмездно ради развлечения.

Глава 11

Глава 5

18 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Они отправились к шоссе, на которое свернул фургон террористов, только в одиннадцать утра — в департаменте транспорта не могли раньше отыскать и прислать записи с камер. Остаток прошлого дня вад-принц потратил на то, чтобы выцарапать из «МТ» досье Фиалковской, но не очень успешно. Он в конце концов добрался до Елены Павлидис, шефа службы дознания «МТ», но, как показалось Мураду, общение вышло не особенно продуктивным. АльНиламу удалось выдавить из Павлидис вялое обещание посодействовать, и после этого раздраженный принц еще раз позвонил отцу. Беседы с султаном редко вызывали у АльНилама радость, к тому же его величество весьма резко прошелся по способности вад-принца справиться с проблемой, ради решения которой его послали в Хайян.

В итоге Ирфан, мрачно нахохлившись, сидел рядом с Мурадом в фургоне Эль Шадияр. Якзан и его принц были одеты в легкие удобные комбезы с капюшонами и высокие ботинки; лицо АльНилама вместо тагеллана скрывала кайта — «чулок» из синтетической нити, плотно облегающий голову, но с широкой прорезью для глаз, которую при необходимости можно было закрыть щитком. На коленях Ан-Файяза лежал рюкзак со всем необходимым.

К месту, где машина террористов исчезла с камер, вместе с ними выдвинулась дюжина специалистов из Эль Шадияр и СБ перинатального центра. Но Мурад был не уверен, что этого хватит для прочесывания густых лесов, что окружали Эль-Хайян — они простирались от предместий города до высоких синих гор, чьи вершины терялись в сероватой дымке.

«Тут может исчезнуть целый батальон, не то что пять террористов и два заложника», — подумал якзан, глядя в окно на густые лесные заросли, вздымающиеся по обе стороны шоссе так высоко, что казалось будто кортеж из четырех машин движется по дну малахитового ущелья. Да и труп бесследно исчезнувшего Бикчи здесь можно искать годами.

Тар Мариат была прекрасной планетой — теплой, плодородной и щедрой, но буйство ее флорофауны превращало содержание любых наземных дорог в беспрестанную головную боль. Хотя в целом Мурад не имел ничего против растений, сейчас он бы предпочел выжженную пустыню вокруг. А Эль-Хайян был отнюдь не единственным мегаполисом на Тар Мариат. Всего на планете обитало чуть больше полумиллиарда жителей. Вроде бы не так уж и много, но попробуй отыщи среди них семерых беглецов.

Мурад хмыкнул в усы. Он с удовольствием смотрел и читал фантастику — потому что ее переполняли оптимистичные описания галактик, плотно набитых кучей народу. В реальности же Космос безграничен, Галактика Колыбель — огромна, и за 214 лет экспансии человечество едва-едва охватило часть одного из девяти ее рукавов. При этом единственной полностью заселенной планетой оставалась Метрополия — Аяла, родина человечества. Правда, некоторые горячие головы заявляли, что стоит предоставить всем колониям независимость — и рост населения тут же попрет вверх, как на дрожжах, но пока что идея с независимостью никого не прельщала.

Довольно далеки от совершенства были и технологии терраформирования, которые когда-то начинала разрабатывать «Арс Механа» и которые потом ловко выхватила из рук падающего гиганта Корпорация «МТ». Сейчас, конечно, дела обстояли получше, чем пару веков назад, однако о волшебном превращении всех открытых планет в цветущие сады и речи пока не шло. Хотя вот флорофауне на Тар Мариат повышение уровня кислорода понравилось, и она принялась бурно расти.

— Это здесь, — сказал вад-принц. — Останови.

Автопилот послушно затормозил, и АльНилам вместе с якзаном выбрался из машины. Над ними возвышался столб фонаря с глазком видеокамеры. По столбу уже вилось что-то ползучее, с голубыми цветочками. В густых кустах еще виднелись обломанные ветви и оборванные листья там, где машина террористов съехала с шоссе и нырнул в лес, хотя бОльщую часть оставленной фургоном просеки флорофауна уже скрыла.

Эфенди подошел к краю шоссе и рассеянно уставился в лесную чащу. Взгляд у него стал рассредоточенным, а потом вад-принц и вовсе прикрыл глаза. Зрение, особенно днем, мешало эхолокации.

Три машины встали полукругом около той, из которой вышли Мурад и АльНилам, но якзан жестом велел всем остальным сидеть на месте. Чем меньше людей видит странности вад-принца — тем лучше. Эфенди постоял у края шоссе несколько секунд, а затем повернулся чуть правее.

— Там крупный объект из металла, стекла и металлизированного пластика, — пробормотал он. — За деревьями, в пятистах с небольшим метрах от дороги.

— Люди есть?

— Никого. Погоди минуту, — АльНилам снял кайту и втянул ноздрями воздух, одновременно чутко прислушиваясь. Он мог регулировать остроту своих чувств, при необходимости усиливая чувствительность слуха, зрения или обоняния в десяток раз. Однажды Мурад спросил, почему он не сохраняет повышенную чувствительность постоянно, и АльНилам с усмешкой ответил: «Если бы я не мог этого делать, то давно бы переселился в психушку».

Глаза вад-принца вдруг распахнулись, зрачки расширились.

— Там растворители! — воскликнул он. — Оттуда несет, как от химзавода! Скорей!

Он натянул кайту и ринулся в гущу лесных зарослей. Ан-Файз махнул рукой сопровождающим и поспешил следом за АльНиламом. Вад-принц включил нейроплеть, перевел в режим лезвия и прорезал себе дорогу. Фургон террористов проломился сквозь лес на высоте в полметра над землей, оставив нетронутой траву, ползучие растения и нижние ветки кустарников. Мурад закинул рюкзак за плечи и двинулся следом за принцем. Флорофауна, напуганная нейроплетью, стала расползаться в стороны сама.

Вскоре запах растворителей, оплавившегося пластика и металла почуял и якзан, а еще через несколько минут они остановились перед зловонной грудой, которая несколько дней назад была фургоном марки «Айрат». Растворители проели в растительности неровный круг, но неукротимая флорофауна Тар Мариат уже активно отвоевывала свое.

Мурад, вад-принц, восемь человек из Эль Шадияр и четверо из СБ центра остановились перед этой огромной, но уже бесполезной уликой. Растворители за это время полностью уничтожили любые органические следы, да и разлепить этот оплавленный ком металла и пластика уже было невозможно.

— Не повезло, — пробормотал офицер Эль Шадияр.

— Здесь должны оставаться хотя бы слабые следы, — отрывисто сказал АльНилам. — Ищите! Они прокладывали себе путь сквозь заросли, и у нас еще есть шанс определить направление!

Они разделились на три группы и принялись тщательно изучать траву, кусты и деревья вокруг. Время от времени то одно, то другое растение проявляло к поисковым группам интерес, весьма вероятно — гастрономический, но репеллент-покрытие на комбезах пока успешно отпугивало желающих познакомиться с белковой формой жизни поближе.

— Похоже, что здесь, эфенди, — сказал Мурад. Перед ним в растительности тянулась узкая щель. Трава уже скрыла все следы на земле, но на кустах и деревьях еще виднелись сломанные и срезанные ветки, кое-где безжизненно свисали оборванные лианы.

Вад-принц осмотрел остатки проложенной террористами тропы и вспрыгнул на высоко выступающий из земли корень дерева. Тот негодующе дернулся, но АльНилам уже с ловкостью белки принялся взбираться вверх по ветвям. Якзан остался внизу, с некоторым беспокойством следя за своим принцем. На Тар Мариат не было фауны — роль и корма, и травоядных, и хищников, и даже насекомых взяла на себя флора. Людей она ела не всегда, но…

— Сверху видно получше, — донесся из густой кроны голос АльНилама. — Похоже, что террористы направились к ближайшему горному отрогу.

— А далеко он?

— Ну… день-полтора пути по таким зарослям.

— Может, их всех уже давно съели, — пробормотал один из солдат СБ. Он, наверное, был на Тар Мариат недавно и опасливо косился на шевелящиеся ветки, листья и лианы.

— Может, высадимся на отрог с джета? — предложил Мурад.

— Я бы рискнул пройти по тропе, которую оставили террористы. Мало ли, что мы там найдем. Они вполне могли сделать привал посреди дороги. Анжер и Шуфрир вряд ли выдержали бы путь до отрога без отдыха.

Зашелестела листва, и вад-принц соскочил на землю, похлопал дерево по стволу. Оно издало скрипяще-урчащий звук.

— Свистните подкрепление, — обратился АльНилам к представителям СБ и Эль Шадияр. — Выдвинемся к горе по тропе террористов.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

- Итого при обыске багажного отделения, — меланхолично заключил Ави Флейшман, — мы нашли несколько закладок с наркотиками, некоторое количество нелегального оружия, немного контрабандных товаров. Я подготовил докладные на увольнение трех официантов, трех горничных и двух младших помощников технической службы. Однако ничего похожего на контейнер мы не обнаружили. Пока, — добавил заместитель Акса в слабой попытке проявить оптимизм.

Фонтейн молча листал пространный рапорт. Ави Флейшман, невысокий, худощавый человек с длинным узким лицом, длинным узким носом и бесконечно печальными глазами, пятнадцать лет прослужил в разведке. Акселю пришлось подписать гору документов о неразглашении и гостайне, прежде чем он получил доступ к резюме своего заместителя. А потому он был уверен, что Флейшман заставил подчиненных просеивать пыль за стеллажами и изучать ее под микроскопом — но пока все впустую.

— Одному Богу известно, как они ухитряются протаскивать в экспресс контрабанду, — продолжал Ави, печалясь о несовершенстве человеческой природы, — но мне иногда кажется, что нам нужно проводить тотальные обыски круглосуточно, хотя и это вряд ли поможет.

Фонтейн лишь вздохнул. Взгляды Флейшмана на жизнь, Вселенную и все остальное были полны глубокой меланхолии и несдержанного пессимизма — и Ави редко ошибался. Да и насчет контрабанды Акс был с ним согласен. Хоть в чем-то от этого чертова обыска была польза.

— Кстати, о тотальных обысках, — Флейшман немного оживился. — Не хотелось бы беспокоить вас этим заранее, однако, если мы ничего не найдем в багажном отсеке, то, как мне кажется, следующим логичным шагом должен быть обыск всех остальных вагонов.

— Угу, — мрачно отозвался Акс. Перспектива не радовала — обыскивать сто двадцать четырехпалубных вагонов вся СБ в полном составе будет как минимум месяц, если полностью исключить из графика перерывы на еду и сон.

«Хорошо хоть, что у нас не грузовой состав».

— Пока продолжайте работать в багажном отсеке. Вы еще не добрались до грузов для нужд экипажа. Среди поставок для жизнеобеспечения экспресса спрятать контейнер намного проще.

— В таком случае будет нелишне поднять всю документацию по поставкам. Тогда можно будет выйти на поставщиков, встряхнуть грузчиков, персонал служб доставки, офисных сотрудников…

«Господи Боже», — с тоской подумал Акс. Флейшман рассуждал так, словно у них в распоряжении были годы, а не меньше двух недель.

— Интересно, — сказал Ави, — а не попытаются ли эти террористы, кем бы они ни были, украсть контейнер из состава? Это могло бы облегчить задачу по их поимке… или нет.

Вообще-то идея была соблазнительной, тем более что Акселю и раньше доводилось ловить террористов на живца. К тому же в поезде еще не было ни одного пассажира (ну ладно, один… но за ним мог присмотреть кондитер), а сотрудников можно было бы запереть в одном вагоне или вообще незаметно вывести в здание депо. Однако Фонтейн был уверен, что Анна Дмитриевна будет категорически против превращения экспресса в поле боя. Если учесть, сколько стоит каждая панель в обшивке — то в чем-то ее можно понять.

— А еще эта странная диверсия, которую обнаружили техники, — продолжал Флейшман. — Опять-таки, сэр, я ни на что не намекаю, но зачем террористам выводить из строя поезд, на котором они собираются что-то вывезти? О! — вдруг встрепенулся Ави. — Может ли быть, что наш экспресс стал мишенью сразу для двух террористических группировок?

— Не может, — решительно пресек его измышления Фонтейн. Он не имел ничего против Ави, но десятиминутное общение с ним вызывало депрессию и мысли о тщете всего сущего. — Это статистически невероятное событие. Возвращайтесь в багажный отсек и продолжайте искать. Чертов контейнер должен быть где-то здесь! А насчет диверсии я сегодня поговорю с Шэнь Вэем. Он вроде бы нашел что-то важное.

Тем не менее, в чем-то Флейшман был прав, и Аксель размышлял об этом по дороге в инженерный вагон. Помимо ядра солар-двигателя, как было в случае с «Доротеей», в экспрессе множество весьма привлекательных для террористов мишеней — да хоть та же навигационная панель. Правда, для управления панелью нужно быть существом эпсилон-класса, да еще и с особой подготовкой, но может террористы намеревались не управлять, а вывести ее из строя.

«Хотя нет, — нахмурился Акс. — Поезд в таком случае станет неуправляемым, и доставка контейнера сорвется».

Фонтейн никак не мог понять, в чем же состоял план террористов. Допустим, они действительно сбили Ференца случайно. Вот они пронесли контейнер в поезд, купили билеты и, допустим опять же, успешно прошли проверки. Разве не в их интересах, чтобы экспресс благополучно добрался до нужной им станции? А если они собрались устроить диверсию на борту, то при чем тут контейнер с веществом? Фан была уверена, что его нельзя ни взорвать, ни использовать как компонент бомбы. Или дело в том, что заказчик контейнера ждал их в определенном месте, и террористы собирались направить поезд туда?

«Но это же полный идиотизм», — подумал Акс. Стрим-поезда — это, черт побери, не такси на стоянке, чтобы угнать его и помчаться куда глаза глядят. Не говоря уже о том, что для управления любым поездом нужно хотя бы одно существо эпсилон-класса с подготовкой навигатора. А за навигационной панелью такого экспресса как «Бриарей» должно быть не меньше трех навигаторов в смену. Только конченный кретин может рассчитывать на то, что ему удастся угнать целый поезд и тем более — «Трансгалактику 2».

К некоторому удивлению Акса, Шэнь Вэй ждал его не в купе управления инженерным вагоном, а в какой-то узкой норе технического назначения. Фонтейн даже не сразу смог ее найти, а когда нашел — с трудом пролез в эту щель, опасливо протискиваясь мимо кабелей, покрывающих стены, как змеи. Еще больше Акс удивился, обнаружив на месте встречи целый консилиум — вокруг узла проводов собрались Анна Дмитриевна, Шэнь Вэй, техник Макрири и Харада Саюри — старший навигатор экспресса.

— Доброе утро, — пропыхтел Акс. — Что вы нашли?

— Подтверждение наших опасений, — сказал Шэнь Вэй. — Впрочем, есть и хорошие новости.

— Это какие?

— Все остальные инженерно-технические системы экспресса не пострадали. Диверсия была всего одна и направлена на нарушение работы навигационной панели.

— А это уже плохие новости, — холодно сказала Харада Саюри. — Хотелось бы узнать, если вы в состоянии объяснить, почему наша СБ нас не бережет.

Фонтейн молча полез за очками. Старший навигатор была одним из немногих членов экипажа, с которым Аксу так и не удалось найти общий язык. Впрочем, он не один потерпел в этом неудачу — Харада считала навигаторов высшей кастой, а двенадцать ее подчиненных, то ли подражая начальнице, то ли опасаясь ее гнева, тоже держались особняком.

— В общем, облазали тут мои ребята все сверху донизу, — начал Макрири и потыкал пальцем в кабели, поверх которых высветилась ярко-голубая виртуальная схема: — Вот это у нас узел связи между НП и командным вагоном, работает он по протоколу АС-А1С2, с дискретной сигнализацией о поломках.

— С чем? — почти робко спросил Аксель. Его технические познания исчерпывались умением собирать несколько видов снайперских винтовок на скорость. Харада раздраженно выдохнула сквозь зубы:

— Если опуститься до вашего уровня, то в этой коробке у нас модуль А системы, которая отвечает за передачу сигнала от командного поста к навигаторам и обратно, а также модуль С, отвечающий за контроль надежности передачи и работы модуля. Внутри также есть система оповещений о неполадках СОНР. Резервные модули А1 и С2 работают параллельно и занимаются тем же.

— А в результате диверсии, — продолжил Шэнь Вэй, — злоумышленники привели в негодность обе системы контроля модулей и смогли отключить часть общей системы оповещений о неполадках именно на этом участке.

— Что же из этого следует? — спросил Фонтейн, чувствуя себя все более неуютно. Полный презрения взгляд Харады отнюдь не добавлял ему уверенности в том, что он вообще понимает, о чем речь.

— Если у нас отсыпятся контроли, — пояснил Макрири и для наглядности показал их на виртуальной схеме, — то террорюги смогут отключить наш модуль и впихнуть вместо него какой-нибудь свой прибор.

— И из-за этого навигаторы перестанут получать приказы от командного поста?

— Не только, — сказала Лаврова. — Меня, то есть командный пост, автоматически переключило бы на резервную систему, а навигаторов за панелью — нет. То есть я бы посылала им приказы, а навигаторы вместо них получали бы указания от террористов.

— При чем мы не смогли бы сразу установить, в чем проблема, — добавил Шэнь Вэй, — ведь формально со стороны командного поста резервная система работала бы нормально, а со стороны навигационной бригады казалось бы, что сигналы поступают через модуль А.

— Хитрые черти, — пробормотал Макрири. — Не, мы б разобрались, конечно, спустя какое-то время. Вопрос в том, спустя КАКОЕ время и куда бы навигаторы успели бы нас завести.

— Мы отвечаем за выполнение приказов, прокладывание маршрута и следование поезда по этому маршруту, — резко сказала Харада. — Мы не отвечаем за идиотизм остальных членов экипажа и неспособность шефа СБ понимать простейшие термины.

— Погодите, — Аксу все-таки начало казаться, что он немного разобрался в сути проблемы. — Разве это все не значит, что кто-то из террористов должен находиться на борту экспресса и иметь доступ… ну вот сюда?

Воцарилось гнетущее молчание.

— Да, — произнесла Лаврова. Ее глаза вдруг свирепо вспыхнули. — А еще это означает, что кто-то продал террористам схемы управления экспрессом, а утечка — в департаменте инженерии и разработки!

У Фонтейна пересохло в горле. О такой дыре в безопасности, да еще на самом верху, он и не думал. Даже Акс, далекий от технических тонкостей, знал, что большинство систем экспрессов «Трансгалактика 2» были уникальными, разработанными и запатентованными только для этого класса поездов. Их нельзя добыть нигде, кроме инженерно-конструкторских департаментов «МТ Экспресс».

— Может, злоумышленники украли чертежи, — предположил Шэнь Вэй.

— Им бы это никак не помогло, — процедила Лаврова. — Чтобы разобраться в чертежах, нужно как минимум пройти начальный уровень переподготовки для работы на «Трансгалактике 2». Тот, кто это сделал — не просто террорист-недоучка, выкидыш какого-нибудь низкоуровневого инженерного факультета. Он один из нас.

Фонтейн кашлянул. Ему не хотелось это говорить, а делать тем более, но у него оставалось выбора.

— Мистер Шэнь Вэй, мистер Макрири и мадам Харада, я должен попросить вас немедленно покинуть техническое помещение.

— Что⁈ — вспыхнула Харада. — С какой еще стати? Никто, кроме нас не сможет разобраться…

— Вот именно, — подчеркнул Фонтейн. — Никто, кроме вас и ваших подчиненных. До тех пор, пока мы не проведем полную проверку и не допросим весь персонал инженерно-технического и навигационного отделов, никто из вас не может касаться ни единой кнопки в экспрессе.

— Это просто возмутительно! И вы это так оставите? — старший навигатор повернулась к Лавровой. — Какая-то примитивная макака из стрим-десанта будет указывать нам, когда мы можем работать⁈

— Фонтейн выполняет требования протокола защиты экспресса, — холодно сказала Анна Дмитриевна. — Сдайте Фонтейну все ключи доступа, телефоны и покиньте технический отсек.

Шэнь Вэй молча снял с шеи ключ, отдал его Аксу вместе с рабочим телефоном и сказал:

— Я уведомлю своих подчиненных о необходимости прекратить работу.

Макрири, сердито сопя, последовал примеру начальника и вышел из отсека. Харада демонстративно протянула ключ и телефон Лавровой. Акс набрал номер шефа ИТ-департамента. Следовало заблокировать все карты доступа, все телефоны и электронные почты навигаторов, техников и инженеров, а их самих запереть в их купе.

«Ну, по крайней мере, — подумал Аксель, — теперь-то поезд никуда не поедет».

* * *

Тедди лежал в постели и хмуро смотрел в потолок. Не то, чтобы ему не нравилась широкая двуспальная кровать, или пышные, мягкие подушки и одеяла, или шелковое постельное белье… Тедди не нравилось, что вокруг нет ни одной его вещи — даже зубная щетка, паста и бритва были из набора, который предоставлял пассажирам экспресс. Это, черт подери, просто возмутительно — как будто он преступник, вынужденный бежать куда глаза глядят, в одних тапочках и бросив все в своей уютной квартирке на Астрид-лейн.

С другой стороны, на диване в гостиной спал кондитер, и это тоже напрягало. В нем было что-то пугающе странное. Он не похож на тех существ, которых Тедди видел раньше. Но чем именно — журналист объяснить не мог. Что-то не то было в глазах и во взгляде Агилара — но вот что?

Росс взял свой планшет и принялся листать новостные сайты в поисках упоминаний об инциденте в отеле «Элетон». К счастью, его имя в прессе не мелькало — а то бы в поезд уже ломились папашины телохранители. Он и так еле уговорил Риверу не высылать на Альмонзис батальоны спецназа. Прессе представили версию неудавшегося ограбления, жертва которого «на данный момент в безопасности и под охраной». Тедди фыркнул. Под охраной! В безопасности! В тюрьме под конвоем!

Раздался стук в дверь, а затем голос кондитера:

— Мистер Росс? Вы проснулись? Что вы будете на завтрак?

Почему-то этот невинный вопрос породил в душе Тедди волну звериной ярости. Он пулей вылетел из кровати, рывком отодвинул дверь и рявкнул:

— Не смейте так себя со мной вести! Я не слабоумная богатая детка, у меня есть руки, и завтрак я готовлю себе сам!

Кондитер невозмутимо смотрел на него немного снизу вверх, и Росс в замешательстве смолк. Он раньше не замечал, что был на сантиметров на семь выше, чем его странный спаситель.

— То есть я могу не варить кофе на вашу долю? — уточнил Агилар. Нос Тедди защекотали приятные запахи бекона, яичницы и тостов с сыром.

— Э… н-ну… извините, — промямлил Росс. — Я не имел в виду… не хотел вас обидеть. Но вам не нужно мне прислуживать.

— Я не прислуживаю, я забочусь.

— Спасибо, — журналист окончательно сник. Он несмело притронулся к руке Агилара и пробормотал: — Если бы не вы, они бы меня уже убили, наверное.

— Может, и нет. Может, если бы они догадались, кто ваш отец, то решили бы использовать вас как заложника.

Росс вздрогнул всем телом.

— Не бойтесь. В поезде вы в относительной безопасности.

— Относительной⁈

— Я надеюсь, что Фонтейн не станет превращать вас в приманку для террористов.

Росс сглотнул. Об этом он как-то не задумывался.

— Зачем вы это делаете? — выдавил он. — Вы же рискуете ради меня — но вы ведь ничего обо мне не знаете.

— Рискую? — Агилар поднял бровь.

— Ну… да. Вдруг террористы выследят вас и убьют?

— А вам бы этого не хотелось? — с добродушной улыбкой спросил кондитер, и Тедди покраснел. Это было так глупо — сначала вопить на него, а потом благодарить за заботу.

«Ну что за жизнь», — горестно подумал журналист и побрел в душ, где не было ни единой его вещи. Даже мыло — и то казенное, лавандовое…

Завтрак Росс заглотил за пять минут. Блинчики вчера были восхитительны, но с яичницей, беконом и помидорами Агилар сотворил чудо. Тедди так вкусно не завтракал с тех пор, как выпорхнул из родительского гнезда. Кофе тоже был потрясающим, и Росс отполз от стола, чувствуя себя безбожно объевшимся, но оторваться от печенья, которое кондитер испек с утра, все равно не мог.

— Когда вы все это успели? — спросил журналист.

— Я рано встаю.

Тедди немедленно ощутил себя ленивым трутнем и паразитом на теле общества. А раз так — то пора за работу! Он поставил на стол свой планшет, открыл несколько вкладок в поисковике, переключил раскладку на аверонский и бодро застучал по клавиатуре.

— Что вы делаете? — спросил Агилар, загружая посуду в посудомойку.

— Ищу среди аверонских террористов и радикалов знакомые лица. Точнее, одно лицо — этой, как ее, Донны.

— Почему именно среди них?

Росс замялся. Он не хотел обижать кондитера, с его явно аверонской физиономией и такой же фамилией, но Аверонский Союз уже много десятилетий был рассадником терроризма и гнездом самых полоумных радикалов, начиная с анархокоммунистов и заканчивая религиозными социалистами, а уж антиконвенционалистов, антиглобалистов и антикорпоратистов там было как вшей на собаке.

— Она выглядела как уроженка Аверона, — пробормотал Тедди.

— Это ничего не значит. Она могла сделать пластическую операцию.

Росс раздраженно выдохнул сквозь зубы. Как будто он об этом не догадывался!

— Это единственная зацепка, которая у меня есть! Или я, по-вашему, должен следующие две недели просидеть в купе, тупо глядя в стену?

— О, ну ладно, ладно, — примирительно сказал кондитер. — Но как вы собираетесь их искать? У вас же нет доступа к полицейским файлам, программам спецслужб или армий?

— По упоминаниям, — ответил Росс, настраивая параметры поиска. — Если некая группа террористов решила устроить теракт в поезде или обокрасть завод здесь, на Альмонзис, то, значит, они должны были исчезнуть с радаров какое-то время назад. Если отсеять тех, кто постоянно мелькает в прессе и сети, и тех, кого уже положили местные силы правопорядка…

Агилар с интересом на него посмотрел, включил посудомойку и сел рядом.

— Где же вы будете это все искать?

— В СМИ, на официальных сайтах правительств, спецслужб и полиции, а еще в соцсетях.

— Но это же долго и… вы настолько хорошо знаете аверонский? — удивленно спросил он, заглянув журналисту через плечо.

— Ну да. А вы? — с усмешкой поддразнил кондитера Росс. Тот в ответ замурлыкал какую-то аверонскую поп-песенку, которая, видимо, была популярной в год его выпуска из военного училища.

— А насчет того, что это долго… ну, заняться мне тут все равно нечем, а так может наберу материала на новую статью. Мне теперь придется искать новую работу, так хоть положу в портфолио что-нибудь свежее и неопубликованное. А вы что будете делать?

— Почитаю книгу, — Агилар взял со стола телефон. — Может, напишу пару писем. Новая работа нужна не только вам.

— Я могу вас нанять…

— Нет, — оборвал его кондитер. — Я не работаю телохранителем.

— Но почему⁈ Вы же именно этим сейчас и занимаетесь!

— Это забавное развлечение, которое доставляет мне удовольствие, — уверил его кондитер. — Оно внесло приятное разнообразие в мои будни, но в остальном я намерен и дальше выпекать торты и взбивать сливки.

«Мне этого не понять», — подумал Росс. Он мог бы, конечно, предположить, что Агилар — плохой солдат, но в случае с существом это физически невозможно. Хотя… может, это бракованное существо? Тедди украдкой посмотрел на лицо Агилара. Приятная, добродушная физиономия привлекательного мужчины. Но его глаза были совершенно невыразительными, словно у статуи или у механической куклы. И дело было не в линзах, а в чем-то, что Тедди никак не мог уловить.

Глава 12

«Или мне все это кажется, — с досадой подумал журналист и вернулся к Сионе. — Мало ли что могут генетически вырастить в существе ради блага Корпорации».

Росс, конечно, понимал, что для того, чтобы изучить все упоминания обо всех экстремистских и террористических группировках Аверона понадобится целый аналитический отдел. Но что еще ему оставалось делать? Он был заперт в поезде без шансов выбраться наружу и продолжить расследование (и честно говоря, Тедди не очень хотел оказываться снаружи лицом к лицу с террористами). Так что журналист вбил в поиск первый запрос и приготовил таблицу и файл для заметок.

Аверонский Союз входил в состав Континентального Союза Аялы, и все тридцать восемь стран Аверонского континента в теории полностью поддерживали Конвенцию, Директиву и прочие документы. Но то в теории.

А на практике по какой-то не очень понятной Тедди причине именно Аверон стал убежищем для всех радикальных группировок, какие только можно представить. Там были и сравнительно мирные религиозники, провозглашающие отказ от мяса и Директивы, и небольшие армии террористов, живущих на щедрые пожертвования наркобаронов, торговцев оружием, людьми и технологиями. Нечего было и думать о том, чтобы в одиночку отследить все эти толпы борцов с капитализмом, глобализмом, атеизмом, религией, Конвенцией, Корпорацией и черт знает чем еще.

«Но если подумать, — нахмурился Тедди, — то те, кто меня преследует, хотят атаковать экспресс Корпорации. Может, стоит сосредоточиться на антикорпоратистах?»

Росс раскрыл карту, маршруты поездов и бегло очертил самые близкие к Альмонзис колонии Аверона.

После долгих часов раскопок в СМИ, блогах и публичных полицейских отчетах, Тедди выделил на карте и приблизил две точки: Трастамара и Мария Галанте 2. Обе были мелкими поселениями на планетах, не пригодных для массовой колонизации. Там в последние полгода силы САП (Союзной Аверонской Полиции) накрыли пару перевалочных пунктов одного из крупных наркокартелей, обнаружив помимо наркотиков склад оружия и остатки серверов. Тедди открыл официальный сайт САП и стал листать документы. Наконец он нашел официальные отчеты о зачистке на Марии Галанте 2 и Трастамаре и узнал, что восстановить удалось лишь малую часть данных, но среди них были счета и переписка с несколькими группками террористов.

Чтобы добраться до Альмонзис с Трастамары требовалось двое суток в стрим-поезде, а с Марии Галанте 2 — четыре. Росс задумался, покусывая стилус. Почему бы и нет? Маршрут ничем не хуже любого другого, трудно лишь затеряться среди шахтеров и геологов из мелкого поселения. Но если террористов было человек семь-десять и если они прибыли из двух пунктов — то вполне реально.

Тедди скопировал имена подозреваемых — лидеров группировок, с которыми, возможно, переписывались люди наркобарона, который держал там перевалочные пункты. Россу все эти имена ничего не говорили — Франческа да Луна, Рикардо Рамос, Гектор Авилес, Сирано Гусман… Он повернулся к кондитеру:

— Вы что-нибудь знаете об аверонских террористах?

Агилар опустил телефон и уточнил:

— Обо всех?

— Нет, только вот об этих, — Росс повернул к нему планшет и обвел стилусом список. — Есть подозрения, что один из кучи наркобаронов финансировал эти группировки. Следы переписки нашла САП во время рейда на Марии Галанте и Трастамаре. Недалеко от Альмонзис.

Кондитер пересел поближе и с интересом изучил документы и карту.

— Это какой-то молодняк, — сказал Агилар. — По крайней мере, в числе закоренелых борцов с общемировым злом я их не припомню. Хотя, конечно, я уже давно этим не занимаюсь.

— То есть несколько лет назад о них никто ничего не знал? — удивленно спросил Росс.

— Скорее всего. А чего вы ждали? Жизнь террористов и радикалов в естественной среде обитания чертовски коротка. Лидеров, которые десятилетиями гадят цивилизованному миру, можно по пальцам пересчитать.

— Странно, — пробормотал журналист. — Мне казалось, что устроить такое — ну, с угрозой элитному экспрессу — может только кто-то матерый.

Агилар громко фыркнул:

— Как раз наоборот. Все их действия указывают на то, что они молодые, наглые и, может, хорошо натасканные, но недостаточно опытные, чтобы понять, когда надо все бросить и залечь на дно.

— Но они же ограбили завод Корпорации! Я писал про методы охраны на них и уверен, что конченные дебилы не прошли бы дальше первых ворот.

— Не путайте понятия — они не конченные дебилы, они наглый молодняк. Вполне возможно, заказчик специально попросил натаскать молодежь, лица и ДНК-профили которой еще не засвечены. А потом их всех просто перебили бы, как цыплят. Так что им может еще и повезло, что их накроют силы «МТ». Часть, конечно, убьют, особенно если они будут бурно сопротивляться, а остальных сдадут в тюрьму.

— И вы говорите об этом там спокойно? — с холодком спросил Росс.

— А я должен как-то по этому поводу волноваться? Это террористы, Тедди — и они без сомнений убивают всех, от стариков до младенцев. А еще, судя по отчету, их прикармливал наркобарон — на какие деньги, как вы думаете?

— Я догадываюсь. Но мне показалось, что вы им сочувствуете.

— Их лозунгам — возможно. Но лозунги может выкрикивать любой, а дела… — кондитер вдруг помрачнел и отодвинулся от Росса. — Дела всегда говорят сами за себя.

— Ладно, поищу, кто из этого списка в последние месяцы нигде не светился, — пробормотал Тедди. — Должно быть, на подготовку такой атаки на «МТ» потребуется месяцев шесть…

— Или около года. Зависит от того, что украли, в каком количестве и откуда, а так же куда хотели вывезти. Но вы же понимаете, что тыкаете пальцем в небо? — добавил Агилар с усмешкой.

— Ну конечно, — вздохнул Росс. — Наверняка этот гориллоподобный тип и его эпсилон-уховертка давным-давно знают, кто они. Только нам не расскажут. А так я хотя бы нарою материал на статью, а то и на несколько.

— Не думаю, что знают, — пробормотал Агилар, глядя в свой телефон. — Если б знали — уже повязали бы… Надеюсь, вы не намерены сбежать из поезда?

— Еще чего! — вздрогнул Росс. — А почему вы спрашиваете?

— Мне придется ненадолго вас покинуть. Часа на три.

— Почему?

— Потому что мне тоже нужно устроиться на работу.

* * *

Все инженерно-технические работы остановились — от тестов навигационной панели до профилактических осмотров замков в купе. Инженеры, техники, механики, машинисты и навигаторы сидели под арестом по своим купе, пока Фонтейн и его офицеры вместе с шефом ИТ-департамента лихорадочно проверяли всех на причастность к террористическим группировкам.

«Но кто будет сторожить самих сторожей, вот в чем вопрос», — думал Акс, направляясь в вагон ИТ-департамента. Он лично перетряс всех своих заместителей и офицеров, те подняли досье солдат. Кроме того, СБ экспресса переопылялась с ИТ-департаментом: солдаты Фонтейна проверяли сотрудников ИТ, которые проверяли солдат Фонтейна, а результат этих проверок анализировала служба безопасности «МТ Экспресс».

Но в теории такая цепочка проверяющих должна быть бесконечной — а это невозможно. Достаточно одного испорченного звена, всего одного человека или существа в любой из этих служб, чтобы распахнуть двери перед террористами. О том, как к ним могли попасть чертежи экспресса, Фонтейн даже думать не хотел. Это все равно не его уровень — вопрос утечки из департаментов разработки могла поднять перед руководством «МТ Экспресс» только Лаврова.

Однако хуже всего была мысль, что террорист — один из навигаторов. Тогда диверсия может быть затеяна только с одной целью — прикрыть его, когда он изменит маршрут.

Поднимаясь на третью палубу ИТ-вагона, где находился кабинет Келлермана, Фонтейн думал, что, судя по виду сотрудников, никто из них не спал уже третьи сутки. Но зато они получили результат — который Ларс Келлерман хотел показать ему лично, за закрытыми дверями.

Шеф ИТ-департамента был молчаливым, грузным мужчиной с вислыми рыжими усами, бритой головой и бледной кожей, которой, как казалось Аксу, никогда не касался никакой свет, кроме света от монитора. Хотя по должностным инструкциям между СБ и ИТ имелась некоторая конкуренция (отдел, отвечающий за информационную безопасность, находится под крылом Келлермана), Фонтейн быстро поладил с Ларсом и нередко пил с ним пиво в свободный вечерок.

— Мы отключили всех, — вместо приветствия сказал Келлерман. — Все инженеры, техники, механики сидят под замком с выключенными терминалами. Навигаторы Харады тоже, — осторожно добавил он. — Надеюсь, она в курсе?

— Лаврова распорядилась лично.

— Это хорошо. Не хотелось бы лишний раз иметь дело с Харадой. Но в общем, — Келлерман повернул к Аксу один из мониторов, — я посадил нескольких ребят проверять все записи с камер, начиная с того дня, как Ференца сбила машина. Как он там, кстати?

— За ним присматривает лично Фрина. Пока она ничего не писала, но она говорила, что Ференц проведет в отключке минимум неделю.

— Эх. Так вот, они отсмотрели все записи, и вот на этой есть склейка, в два часа сорок восемь, ночью того же дня, как Ференца сбила машина, — Келлерман включил видео с камеры ХТР-12/03, которая вела запись в одном из коридоров командного вагона — в том самом, где Макрири нашел перерезанный кабель. Ларс включил запись в 02:47, и первую минуту ничего не происходило, а потом изображение как будто мигнуло, но так быстро, что Аксель решил бы, что ему почудилось.

— Через восемь минут то же самое, — Келлерман прокрутил запись, и в 02:56 изображение снова мигнуло.

— Что это значит?

— Фальшивый кусок. Кто-то программно заменил восемь минут записи ХТР-12/03.

— Восемь минут⁈

— Мда.

— То есть пособник террористов провел в командном вагоне целых восемь минут⁈

— Мда.

«Да я бы за это время успел перебить весь руководящий состав!» — чуть не вырвалось у Акса. Восемь минут, о которых никто ничего не знает!

— Высока вероятность, что это один из членов экипажа, — сказал Келлерман. — Скорее всего, из числа инженерно-технической бригады.

— Я понял. А остальные?

— Какие остальные?

— Остальные члены экипажа. Мы можем заблокировать доступы и пропуска у всех?

«Потому что диверсант может быть кем угодно», — подумал Аксель.

— Среди экипажа уже ходят разговоры о том, что в поезде творится что-то неладное, — невозмутимо продолжал Келлерман. — У меня есть записи. Хочешь поименно?

— Нет, спасибо. Я и так в курсе. Но у нас все равно нет времени на то, чтобы успокаивать экипаж и создавать теплую, дружественную атмосферу. Скинь Лесневской самых буйных паникеров.

— Хорошо. Что собирается делать мадам? — спросил Ларс. — Она обратится к экипажу?

— Есть риск спугнуть гада, если он среди нас.

— Бессмысленно. Он уже и так обо всем догадался. Поезд — это замкнутая система, Акс. Вы не можете проводить обыски и допросы незаметно для остальных тысячи четырехсот тридцати семи человек и существ.

Фонтейн тяжело вздохнул. Хорошо бы их всех запереть по их купе и методично пройтись по каждому члену экипажа, но… кто тогда будет готовить экспресс к рейсу?

— Я пока не знаю, что намерена делать Анна Дмитриевна. Может, будет добиваться отмены рейса. Пока про обращение к экипажу она не говорила, но если мы и устроим ее выступление, то в первую очередь для того, чтобы спровоцировать пособника террористов. Или пособников. Их ведь может быть двое. Я не уверен, что один человек способен одинаково успешно взламывать систему передачи сигналов навигаторам и программу, контролирующую видеокамеры.

Ларс обеспокоенно шевельнулся в кресле. Акс тоже был не в восторге от мысли, что кто-то шарит в системах информационной безопасности в отделе, который должен эту безопасность обеспечивать.

— Невозможно скрыть все, — сказал Келлерман. — От склейки записи остаются следы. Я проверю все сам… если ты мне доверяешь.

— Я проверил всех начальников бригад и департаментов лично, как только все это началось.

— Прекрасно. Чем скорее я начну, тем быстрее получу результат.

Фонтейн понял намек и поднялся.

— Пиши, как только найдешь. Мы уже допрашиваем инженерно-технический состав, так что постепенно будем заказывать возвращения доступов.

— Так рейс все же будет?

— Не знаю, — процедил Акс. Все зависело от того, что перевесит в умах дирекции — жадность или здравый смысл.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

К восьми вечера они достигли того места, где террористы сделали привал. За неделю выкошенная в траве площадка почти полностью исчезла, но среди низкой поросли кустарников еще выделялась круглая плешь. Вырезанные ветки раньше были кучами свалены по границам места для привала, но от них мало что осталось — тар-мариатская флорофауна уже почти все съела.

АльНилам стоял у края площадки и напряженно в нее всматривался — опять пользовался эхолокацией. Люди из Эль Шадияр и СБ заметно нервничали: уже сгустились сумерки, под сводами леса стало темно, и из мрака посверкивали огоньки-бусинки. Даже Ан-Файязу стало немного тревожно.

— Может, вернемся к шоссе, ваше высочество? — спросил офицер из Эль Шадияр. — Мы едва ли найдем тут что-нибудь ночью. Вернемся утром и…

Вад-принц жестом велел ему замолчать, чуть оттянул край кайты и принюхался. Зрачки АльНилама полнили почти всю радужку.

— Здесь что-то не то, — пробормотал эфенди. — Тут что-то есть… — он двинулся по кругу, пристально вглядываясь в заросли вокруг площадки для привала, прочесывая окрестные кусты эхолокацией и заодно обострив обоняние и зрение до предела.

Вад-принц остановился около небольшого промежутка между высокими кустарниками, включил нейроплеть и дважды прошелся ею по веткам слева и справа. Флорофауна с недовольным шипением расползлась в стороны, и АльНилам направил свет фонаря на непонятную темную груду, едва виднеющуюся среди травы.

— У террористов произошел конфликт, — сказал эфенди. — Выжили не все.

Мурад кивнул офицерам из СБ и Эль Шадияр. Втроем они последовали за принцем и осторожно рассредоточились вокруг трупа.

От тела уже почти ничего не осталось — на земле лежала располосованная одежда, белье, обувь, ремень. Синтетику флорофауна не потребляла — брезговала, а вот труп съела почти целиком. Уцелели только несколько самых крупных костей и череп. Мурад натянул перчатку и подобрал его. Посреди лба чернело выжженное отверстие от выстрела из пистолета.

— Неплохо, — заметил вад-принц. — Хотя стреляли с довольно близкого расстояния.

— Почему вы думаете, что это террорист? — спросил офицер СБ. — Может, они переодели заложников в комбезы?

— Сейчас проверим, — Мурад поставил на землю рюкзак, носком ботинка отпихнул любопытный корень и достал ДНК-идентификатор. В него были загружены профили Фиалковской, Шуфрира и Анжера, отмеченные как приоритетные. Якзан приставил щуп к своду черепа и нажал на кнопку. Щуп зажужжал, забурился в кость, а спустя пару минут выдал результат.

— Совпадений с заложниками нет, — сказал Ан-Файяз. — Это террорист.

— Но почему? — вполголоса спросил АльНилам. — Из-за чего они убили товарища? Неожиданно разошлись в идеологических взглядах?

Увы, кругом не было ничего, что могло бы подсказать ответ. Террористы унесли все вещи убитого, кроме, одежды, а остальное сделала за них флорофауна.

— Ваше высочество! — позвал один из солдат СБ. — Мы нашли остатки второй тропы, по которой они шли к горам. Взгляните!

— Соберите здесь все, — приказал вад-принц, поманил за собой Мурада вернулся к площадке. Там солдаты СБ показали им то, что осталось от тропы.

— Она куда шире, — удивленно заметил АльНилам. — Их как будто стало двое больше, чем было, — он поднялся на цыпочки, словно пытался разглядеть отрог горы, скрытый густой лесной чащей и вечерним сумраком.

— Может, первой группе выдвинулась навстречу вторая? — предположил Мурад.

— Но зачем? Первая группа боялась заблудиться?

— Не у всех есть врожденное чувство направления, эфенди, — мягко напомнил принцу Мурад. — Эти заросли что днем, что ночью выглядят одинаково, а в темноте тем более легко потеряться. Завтра утром можно высадиться с джета на отрог и…

— Но я бы лучше прошел по тропе. Может, там еще несколько трупов!

— Мы можем пройти по ней от отрога, когда группа будет лучше вооружена и подготовлена.

АльНилам покосился на сопровождающих, вздохнул и сдался:

— Ладно. Все равно спустя неделю мы найдем только опустевшее логово. Займитесь останками террориста, — велел он офицеру Эль Шадияр. — Я хочу уже завтра узнать о нем все. Сравним с данными по Сильвербергу и может хоть что-то поймем.

Глава 6

19 июня 214года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

«Тысяча четыреста тридцать семь», — подумал Акс, устало откинувшись на спинку кресла после очередного допроса крайне возмущенного инженера-схемотехника. Тысяча четыреста сорок, если считать с Акселем и его заместителями. Келлерман прав — невозможно долго скрывать все это от экипажа. Но если пособник террористов все еще в поезде, то сбежать уже не сможет — Лаврова временно аннулировала все пропуска экипажа. Выйти из экспресса не мог никто, кроме нее и Фонтейна.

«Чего эти выродки добиваются?» — Акс открыл банку с минералкой и промочил пересохшее горло. Вся работа по подготовке к рейсу остановилась, СБ в лихорадке обыскивает багаж и допрашивает экипаж, а начальница экспресса того гляди добьется отмены рейса. И вот зачем это все террористам? Неужели — сердце Фонтейна екнуло — они хотят взорвать поезд в центральном депо⁈

После секундного приступа паники Аксель покрутил головой и, поморщившись, потер затекшую шею. Идея для теракта отличная, но пока что никакие действия террористов на это не указывали — а говорили скорее о подготовке к угону, насколько бы по-идиотски это не звучало.

Собирались ли они проникнуть в поезд под видом пассажиров? Если для двоих членов ячейки они сумели добыть чистые документы, то покупка билета была вполне реальна — до того, как их машина проехалась по Ференцу. А вот что они будут делать теперь — вопрос интересный…

Акс вставил в ухо наушник и снова включил запись, сделанную журналистом. Он прослушал ее уже десяток раз, и больше всего его занимал вопрос — кто этот Гектор, о котором упоминала женщина? Это, конечно, лидер ячейки, но какой именно? На миг Аксель даже пожалел, что Росса не успели похитить — может, тогда бы у них появилось чуть больше зацепок.

Скорее всего, Господин Икс — это и есть Гектор. Это объяснило бы, почему чертов сукин сын так тщательно скрывал лицо — даже если это лицо новое, только что от пластического хирурга.

Обед, доставленный официантом, несколько отвлек Акселя от мрачных мыслей. Парень сочувственно взглянул на Фонтейна (бессонная ночь заметно ухудшила его и без того малоприятную рожу) и молча вышел. С таким накалом событий никакой кондитер им уже не понадобится, хотя отмена рейса… зарево ярости в дирекции, наверное, будет видно из космоса.

«Что-то у террористов пошло не по плану», — подумал Акс, снимая крышку с супницы. Это был густой грибной суп-пюре на сливках, и его аромат, как и запах прекрасного стейка, несколько примирили Фонтейна с действительностью.

Хотя почему «что-то»? Ференца они сбили случайно, что подтверждала запись — и по крайней мере мужчина, Виктор ван дер Холден, понимал, чем им это грозит. Так что Акс с некоторым сожалением все же отказался от мысли, что Пол Агилар был террористом, пытающимся внедриться в экипаж. Хотя такие прецеденты бывали, но за исключением «Доротеи» ни один террорист не смог пройти дальше СБ экспрессов. Другое дело, если переметнулся один из уже проверенных членов экипажа…

Из тысячи четырехсот сорока человек и существ четыреста семь составляла служба безопасности — батальон отлично подготовленных и вооруженных солдат, которыми командовали Фонтейн, два его заместителя и четыре старших офицера. Остальные тысяча тридцать три члена экипажа делились на четыре неравные части. Технические бригады отвечали за то, чтобы поезд ехал, а сервисная служба обеспечивала тот самый высочайший уровень комфорта, о котором писали в рекламных буклетах. Отдельно числились медики во главе с Фриной Акинола и ИТ-департамент.

У начальника экспресса был заместитель — главный инженер состава, который в случае ЧП с начальником должен был занять его место. Шефу сервисной службы подчинялись все, кто создавал пресловутый комфорт — от шеф-повара ресторана до танцовщиков в стрип-клубах. За физическую безопасность пассажиров и экипажа отвечала СБ, за информационную — ИТ-департамент. Руководители СБ и ИТ подчинялись напрямую начальнику поезда, как и главный врач. И все эти бригады и службы надо было проверить сверху донизу…

К тому времени, когда Фонтейн покончил с супом, ему в почту упал отчет о состоянии Ференца от Фрины. Акс бегло его пролистал и с облегчением убедился, что у кондитера все хорошо, если так можно сказать о человеке, который утром вышел из комы. Вечером, как сообщила Фрина, должна приехать Элиза, но общение с ней главный врач благородно взяла на себя. Акс написал ей полный благодарностей ответ.

Стоило ему запустить нож и вилку в стейк, как залился пронзительной трелью мессенджер. Это был видеозвонок от Фан, и Акс поспешно нажал на кнопку приема.

— Приятного аппетита, — сказала майор, с некоторой завистью глядя на кусок стейка на вилке в руке Фонтейна. — Опять ешь?

Акс возмущенно поперхнулся:

— Что значит — опять⁈

— Сколько тебя помню, ты вечно тянул в рот все, что можно прожевать. Не хочешь, кстати, перекусить со мной пончиками в местном полицейском управлении?

— Я бы хотел — но не могу. Ты даже не представляешь, что у нас творится.

Фан пристально оглядела Акса и сочувственно спросила:

— Ты хотя бы спал?

— Нет. Не очень. Мне тут не до сна. Не могу тебе рассказать, но мне сейчас ни шагу нельзя сделать из экспресса. А что случилось?

— Если помнишь, мы собирались перетрясти все записи с камер наблюдения в радиусе нескольких километров от места, где сбили вашего кондитера, чтобы найти Господина Икс. Так вот… — Фан печально вздохнула. — Мы его там не нашли.

— В смысле⁈ Ни на одной камере?

— Ни на одной.

— Да как это возможно?

— Не знаю. Но я нашла кое-что другое, точнее, кое-кого. Неподалеку от места аварии есть небольшой отель, и одна из его постоялиц вышла на балкон, когда услышала крики. А балкон ее находился на втором этаже. Смотри.

Фан скинула Фонтейну короткую запись воспоминаний. Она длилась меньше минуты.

— Этот чертовски осторожный ублюдок, — продолжала майор, — быстро вызывал такси и скрылся. Но поскольку такси не могло припарковаться рядом с местом аварии, то ему пришлось пройти метров триста по улице, и постоялица его увидела.

Фонтейн остановил запись и жадно уставился на Господина Икс. Фан как следует постаралась над обработкой картинки. На вид террористу было около тридцати пяти лет, из-под шляпы выбилась прядь темно-каштановых или черных волос. Лицо красивое, гладко выбритое, удлиненное, с крупным лбом, прямым носом, высокими скулами. За очками скрывались густые брови и темные глаза.

«Из Аверона?» — подумал Акс. Хотя черт его знает, может, это новенькое лицо.

— Смогла его опознать?

— Пока нет. Работаем над этим.

— Может, он сделал пластику. Денег, как ты говорила, у них достаточно.

— Видимо, да, раз им хватило на такое количество перепиленных машин. Я даже не представляла, что услуги пильщиков столько стоят, — Фан вздохнула: — Какую-то не ту карьеру мы выбрали, тебе не кажется?

— Ну, взгляни на плюсы — за нами не охотятся полицейские и спецслужбы, и нам не грозит срок в четырнадцать лет за нашу работу.

— Тоже верно. Только ранняя седина и возможно — нервный тик.

— Зато у нас будет большая пенсия. Этим не каждый может похвастаться.

— Если я доживу и не рехнусь от общения с местной полицией. Они вцепляются мертвой хваткой в любой клочок информации, особенно с тех пор, как узнали о том, что у наших воров была «Паона Дельма».

— Еще бы, — хмыкнул Акс. Полицейская машина в руках потенциальных террористов! Как тут не задергаться. — Нашла что-нибудь по тачкам?

— Пока только собираю ответы от производителей. Машины потрошил профессионал высокого класса. Никто не признался в том, что у них сработал сигнал от вытаскивания трекера. Но есть кое-что другое. Мы продолжаем искать «Паону», и вчера на нескольких записях мелькнули похожие машины.

— Это хорошо, но не слишком обольщайся. По окончании срока службы их часто распродают на аукционах по дешевке. Когда моему брату стукнуло семнадцать, отец как раз купил ему такую. А что там с идентификацией этих двоих, Эдельман и ван дер Холдена?

Фан поморщилась:

— Документы чистые. Их распознает как легальные не только Общий Реестр и общеполицейская база, но и несколько программ для спецслужб. Либо кто-то из этих террористов — сынок миллионера, либо у них очень жирный спонсор.

Фонтейн вздрогнул. Теодор Росс, конечно, не выглядел, как лидер террористов, но сейчас Аксель уже готов был поверить во все, что угодно.

— А когда ты смотрела воспоминания Росса…

— Это не он, Акс. Он не лгал насчет нападения Донны и попытки похищения.

— Но есть же способы скрывать свои мысли! Донна — эпсилон, она могла сделать ему пелену или завесу или как там ее…

— Могла, но судя по уровню ее умений, я бы обнаружила такую неумелую поделку в два счета. Нет, это не Росс. Кто-то их спонсирует, но вот кто рискнул бы… — майор замолчала, постукивая пальцами по столу и уставившись на клавиатуру, словно надеялась найти там ответ. Потом вздохнула и пробормотала: — Хорошо, что их криворукий водитель сбил твоего кондитера. Если у них у всех такие документы, то стандартная проверка ничего подозрительного не выявила бы, и террорист проник бы на «Бриарей» без помех.

Фонтейн прожевал кусочек остывшего стейка. Это «хорошо» чуть не стоило жизни Ференцу, но Фан была права — а это значит и еще кое-что.

— Если они сбили Ференца случайно, то сейчас вся их ячейка бьется в припадке. Судя по их отчаянным действиям в отношении журналиста — нервы у них на пределе, и мы можем их подтолкнуть, спровоцировать…

— Но будут жертвы.

— Не будут, если мы подойдем к вопросу с умом. Но для начала мне нужно поговорить с Анной Дмитриевной. Возможно, у нас есть крючок, за который можно дернуть.

— Какой?

— Есть шанс, что в экспрессе до сих пор отирается пособник террористов. Если мы умело его зацепим, то он может поднять панику среди остальных или даже навести нас на всю шайку.

Фан на миг замерла, глядя в одну точку; а потом ее глаза вспыхнули:

— Как в старые добрые на Сильва Майор?

— Ну почти, только вместо стрим-десанта у нас будут мои ребята, — сказал Фонтейн. — Я потолкую с Лавровой и перезвоню, когда она даст добро.

— Уверен, что уговоришь?

— Уверен. Это ее кондитер, ее экспресс, а ты даже не представляешь, насколько она злопамятная и мстительная… минутку, — в почту Акса упало письмо с какого-то смутно знакомого адреса. Открыв послание, он увидел в нем всего две фразы: «Гектор Авилес Эррера. Фелисия Арельяно ла Дука» и изумленно поморгал, а потом присмотрелся к адресу отправителя.

«Какого черта⁈»

— Извини, — отрывисто сказал Аксель, — я перезвоню.

— Все в порядке?

— Да, — процедил он, — мне нужно потолковать с кондитером.

Глава 13

Что-то в этой идее все-таки вызывало у Альмы смутные сомнения. Вместе с Гектором и Винсом она наблюдала за тем, как молодняк с хохотом обдирает зеленую краску с «Паоны Дельмы» — под ней уже проступала сине-бело-черная расцветка полицейской машины. Альма приписала бы свои сомнения плохому самочувствию (чертова рука никак не хотела приживляться), если бы не Винсент. Судя по лицу бывшего полицейского, ему это тоже не нравилось.

— Напомни, в чем суть твоей мысли? — спросил он, закуривая сигарету.

— Суть в том, что мертвых не ищут, — терпеливо повторил Гектор. — Мы должны убедить СБ экспресса и ищеек Корпорации, что они убили нас всех.

— И для этого нам нужно сдать им нашу последнюю машину.

— Ты так говоришь, как будто это последняя машина в нашей жизни, — вмешалась Альма, чувствуя, что Гектора надо поддержать.

— Может быть, и последняя, — проворчал Винс. — Контейнер все равно в поезде, и нам до него не добраться.

— Доберемся, — невозмутимо сказал Гектор. — Мы перехватим поезд на следующей станции, когда СБ поезда будет уверена, что мы мертвы, а служба дознания «МТ» перестанет носиться вокруг экспресса.

— Отличный план. Только вот наши документы и лица, — Винс кивнул на Альму, — уже засвечены. Ни мне, ни ей с Альмонзис не выбраться, потому что денег на новые доки у нас нет.

Гектор промолчал, сжав губы. Альма знала, что он считал это самым слабым местом своего плана — потому что не хотел оставлять ее здесь. С тех пор, как Альма присоединилась к нему, они никогда не расставались надолго.

— Можно выбраться нелегалами, — сказал Гектор. — Мы уже по сотне раз так делали.

— Ага. Только у нее тогда была целая рука, и ей не нужно было есть горстями таблетки.

— Ох, ну ладно, с журналистом мы оба прокололись, но теперь уже ничего не поделаешь, — с досадой признал Гектор. — Альма может взять паспорт Романы, а ты — Даниэля. Их еще никто не знает в лицо, так что им будет безопаснее остаться.

— А жить они на что будут? Ты еще скажи, что им нужно на работу устроиться.

— Работать не стыдно, — процедил Гектор. Ему не нравилось признавать ошибки, но Винсент был прав. Если бы они не попытались выследить и допросить журналиста…

— Спецагенты «МТ» все равно сидели бы у нас на хвосте, — сказала Альма, — даже без журналиста. Если хочешь жаловаться на жизнь — начни с перестрелки на выезде с завода.

— Вот именно, — тут же согласился экс-полицейский, — все пошло через жопу уже тогда.

— Удивительно, как это ты не решил сдаться им сразу у ворот, — ядовито сказал Гектор. Винс швырнул сигарету под ноги и растер окурок по бетонному полу.

— Гектор, не стоит, — мягко сказала Альма. — Никто не виноват в том, что случилось.

Все их было двенадцать — заказчик не хотел, чтобы в деле участвовала большая группа, к тому требовал тех, кто еще нигде не успел засветиться. «Это наш шанс!» — заявил Гектор. Шанс вырваться из безликих рядов «радикалов», как их называли в прессе, и встать на одну ступень с Доминикой да Луна, Эньясом Анваром и может даже Команданте Эсме Ла Роха — легендой среди борцов против Корпорации и рабского глобализма.

Альма и Винсент выбрали самых молодых, никому не известных ребят, и Гектор сумел урвать заказ. Полгода ушло на подготовку, при чем под конец им пришлось бежать с Марии Галанте, потому что представитель заказчика получил наводку насчет грядущего рейда САП. Гектора ничуть не смущало то, что все это оплачивалось наркоденьгами — впрочем, Альма сама пыталась к этому привыкнуть. Им приходилось добывать деньги везде, где получится — в отличие от СБ экспресса и агентов МТ, к ним не текла рекой прибыль от монополий и работорговли.

Затем их доставили на Альмонзис и снабдили машинами, обработанными пильщиками. Никто из них не знал, откуда эти машины и как их удалось провезти мимо таможни. Да что там — даже имени заказчика никто не знал, кроме, наверное, Гектора, а он никому его не назвал. Он даже не подтвердил догадку Альмы насчет участия в этом деле Энрике Сальваторе. Хотя и отрицать тоже ничего не стал.

Гектор вообще редко рассказывал о своих планах — и, может, именно поэтому им всегда удавалось уходить от САП, подразделений антитеррора и ищеек Корпорации. «Никому ничего не говори сверх необходимого, — как-то заметил Гектор, — и тогда тебя никто не сдаст, потому что нельзя выдать то, чего не знаешь».

— Все, хватит! — крикнул Гектор, и Даниэль с Романой отошли от машины. — Она должна выглядеть как жертва аварии, а не как новенькое авто из сервиса.

— Что ж, с такой точки зрения вид недурен, — согласился Винс. — Может, еще номера сменить? У меня есть в запасе.

— Не стоит. Полиция или агенты МТ должны как-то сопоставить эту машину с той, что нам подогнали.

— Думаешь, у них уже есть список? — встревоженно спросила Альма.

— Уверен. Так что номер оставляем старый. Даниэль, — Гектор повернулся к молодому человеку, — позови Керима. Будем кататься по городу по очереди. Его смена будет первой, до двенадцати ночи. Маршрут я уже сбросил в навигатор. Романа, займись ужином.

— Куда мы их будем заманивать? — спросил Винсент.

— Сюда, — сказал Гектор, и экс-полицейский аж подпрыгнул:

— Сюда⁈ Совсем рехнулся⁈

— Винс! — прикрикнула Альма. Как эти двое вообще ухитрились столько времени проработать вместе⁈ Винс Савьер спорил почти со всем, что предлагал Гектор, ругался, хлопал дверью — но всегда делал все, что было нужно. Для Альмы их отношения так и остались загадкой — на ее вопрос Гектор уклончиво ответил, что обязан Винсу и достаточно ему доверяет, так что и ей нечего беспокоиться.

— А она? — Винс ткну пальцем в Альму. — Если нас накроют, то как она сумеет выбраться со своей рукой, а точнее — без нее?

— При необходимости, — холодно сказал Гектор, — я вынесу Альму сам. Хватит об этом. Нам нужна достоверность, чтобы они поверили в то, что уничтожили наше укрытие.

— Поэтому ты хочешь сдать им наше настоящее убежище?

— Да.

— Господи… — пробормотал Винс. — Угораздило же с тобой связаться… а тела? Нужен хотя бы один труп эпсилона.

— Не будет никаких тел, — безмятежно сказал Гектор. — У меня остался запас Ф-48. После взрыва здесь останется только пепел, а если нам повезет — то и два-три десятка агентов «МТ».

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Узкий и высокий горный хребет за Хайяном носил название Фанзиль, и это было идеальное место для террористов. Они очень ценили любые подземные укрытия — будь то древние катакомбы на Аяле, неиспользующиеся подземные коммуникации или заброшенные шахты, как в Фанзиле.

Мурад, АльНилам и группа из двенадцати специалистов из Эль Шадияр высадились из джета на отрог, как шип вонзающийся в густой лес. Флорофауна пыталась вскарабкаться по склонам Фанзиля, но горная порода оказалась слишком прочной.

Они стояли на плоской площадке, на которую вела разболтанная металлическая лестница. Нижнюю ее часть разрушила флорофауна, и Мурад обратил внимание на крючья, которые кто-то недавно вбил в скалу, чтобы добраться до лестницы.

Площадка была окружена невысокой оградой, сложенной из той же породы, которую сняли, чтобы разровнять поверхность отрога перед спуском в шахту. Вад-принц подошел к зияющему входу и всмотрелся в темноту. Он наверняка опять использовал эхолокацию, тепловые сенсоры, усилил зрение, слух и обоняние. Специалисты «МТ», которые трудились над спецзаказом султана, вложили в АльНилама такие органы чувств, даже подобия которых не было у обычного человека. Мурад не знал, зачем — а сам султан теперь, конечно, не расскажет.

— Здесь недавно были люди, — объявил вад-принц, насмотревшись на шахту. — Один из них был ранен. На полу остались следы крови.

— Последствия конфликта, из-за которого они убили одного из своих? — спросил Ан-Файяз.

— Может быть. Возьми пробы крови. Пятна вон там, там и здесь, — АльНилам указал в темноту. Якзан включил фонарь на шлеме и ступил в шахту.

Внутри было довольно просторное помещение — пол, стены и потолок все еще сохранялись гладкость. Справа от входа Мурад увидел генератор и осмотрел его. Это был очень старый агрегат, работающий на ксиолите, который больше не производился. Значит, запустить генератор террористы не могли.

«И мы не сможем», — вздохнул якзан, присел на корочки и аккуратно соскреб с пола несколько образцов крови. Как только он закончил, АльНилам во главе группы Эль Шадияр вошел в шахту.

Напротив генератора тянулся ряд металлических шкафов и стеллажей. Все они были пусты — оборудование вывезли после закрытия шахты. Напротив входа находился подъемник, а сбоку от него была прорублена в скале лестница для эвакуации. Металлические перила слегка шатались. На первых ступеньках Ан-Файяз увидел полустертые пятна крови.

— Вы полагаете, эфенди, что террористы уже покинули шахту? — спросил офицер Эль Шадияр, Усман ибн-Юсуф Аль Сагир.

— Полагаю. Но они могли оставить тут неприятные сюрпризы, так что не расслабляйтесь. Установите усилители сигнала, чтобы мы не остались без связи с поверхностью.

Аль Сагир кивнул и занялся делом. Вад-принц достал из рюкзака планшет, открыл план-схему шахты и поднял ее над экраном.

— Думаю, они прошли по верхним тоннелям. Генератор не работает, значит, и система вентиляции тоже. Внизу они бы задохнулись.

— Здесь можно пройти, — Мурад прочертил пальцем примерный путь до второго выхода на поверхность. Он был ближе к заброшенному шоссе, что вело к промышленной зоне.

— Кто знает, можно тут пройти или нет. Этой схеме около сорока лет, что на самом деле творится внутри — никому не известно. Ну вот сейчас и узнаем, — бодро заявил АльНилам и повернулся к Аль Сагиру: — Готовы? Спускаемся на первый уровень.

Стоило им опуститься на первый уровень шахты, как воздух стал намного тяжелее. Мурад порадовался, что взял дыхательные маски и несколько кассет кислорода.

— Здесь кровь, — сказал Аль Сагир, поводив фонарем по стенам и полу. — Следы растерты, но ведут вглубь тоннеля.

Они двинулись вперед, вглубь горы. Если террористам удалось пройти по шахтам сквозь Фанзиль, размышлял Мурад, то куда они делись потом? Флорофауна не оставляла ни единого шанса заброшенным дорогам, так что террористам пришлось бы прорубать себе путь к новой дороге. По ней они бы попали в промзону и… что дальше? Промзона активно использовалась, там располагался завод по выпуску криокейсов для хранения эбрионов. Гм!

— Эфенди, — на минимальной громкости сказал Ан-Файяз, — в промышленной зоне находится завод криокейсов. Без которых нельзя транспортировать эмбрионы.

— Любопытно, — глаза АльНилама блеснули. — Проверим, когда вернемся. Хотя на записях видно, что один из террористов нес чемоданчик, так что криокейс они позаимствовали в центре, потому что входили в него без багажа. Стойте!

Группа остановилась. Тоннель расширялся, образуя большую искусственную пещеру. Вад-принц вышел вперед и обвел ее пристальным взглядом. Он, конечно, не просто смотрел.

— Здесь у них была стоянка, — сказал вад-принц; голос у него стал напряженным. — Осмотрите тут все, только осторожно.

Группа Аль Сагира рассредоточилась по пещере. Эфенди поманил Мурада за собой и подвел к месту, где пятен крови было еще больше, а неподалеку валялось несколько шприцов, упаковка от регенерационной повязки, пара флаконов обезболивающего и антисептика. Якзан подобрал упаковку и флакон. Средства были довольно дорогими.

— Кто-то не поскупился на оснащение. Может, и кассетами с кислородом обеспечил. Тогда они могли бы спуститься на нижние уровни.

АльНилам покачал головой и повел якзана дальше. В нескольких метрах от импровизировнного «медпункта» они нашли свалку — у стены пещеры высилась куча пачек от быстрой еды. Такие банки и тюбики питательных протеиново-углеводных смесей обычно кладут в солдатские пайки, хотя стрим-десант питается получше.

— Смотри, сколько их, — тихо сказал вад-принц. — Одной банки здоровому рослому мужчине хватит на сутки. А тут, судя по количеству упаковок, пряталось человек пятьдесят. Ну или двадцать пять — если они провели в пещере два дня. А еще, — он втянул носом воздух, — в сорока метрах отсюда есть ответвление, в котором они устроили отхожее место. Восемь человек не оставили бы после себя такой… концентрированный аромат.

— Почему они не убрали за собой?

— Кто знает. Может, торопились. Может, решили, что их тут не найдут, — эфенди перевел взгляд на Ан-Файяза. — Это уже не группировка, Мурад, и мы имеем дело не просто с кражей. Кто-то набирает себе армию.

— Вербует молодняк, — сказал якзан, хмуро глядя на следы жизнедеятельности террористов. Ему это все не нравилось. — Диего Рамосу, труп которого мы нашли в лесу, тоже было всего двадцать три.

— Молодняк не засвечен или почти не засвечен, — пробормотал АльНилам. — У него очень мало связей, которые можно отследить. Молодежи легко заморочить голову, но… не настолько же, чтобы они убивали себя без тени сомнений!

— Настолько, — ответил Мурад. — Вспомните Федерико Галлана, эфенди. Харизматичный психопат, к которому стекались толпы сторонников. Пока он не стал убивать их ради спасения собственной шкуры, за ним шли тысячи, при чем добровольно.

АльНилам долго молчал, глядя, как группа Аль Сагира обыскивает пещеру.

— Последнее, чего бы я хотел, — процедил вад-принц, — это оказаться у истоков новой войны с террористами. Я не готов платить такую цену за то, чтобы освободиться.

Мурад положил руку ему на плечо. Галлан был убит в 205 году, а до того Аялу и колонии шесть лет лихорадило от войны с его армией террористов, фанатиков и радикалов. Галлан брал к себе всех — а сейчас кто-то, похоже, решил повторить его путь к успеху. И этот кто-то был чертовски богат.

— Вы уверены, эфенди, что стоило поручать Ночной Птице анализ по Рамосу? Она все-таки не из Эль Шадияр и не аналитик СБ.

— Она достаточно сообразительна, чтобы с этим справиться. А если тебя волнует ее благонадежность, то я ее проверил в первый же день.

— Я бы предпочел заниматься этим сам, — недовольно сказал Мурад. АльНилам погладил его по руке:

— Ты мне нужен здесь. Нам еще предстоит выяснить, каким образом могла бесследно исчезнуть такая толпа народу.

* * *

Когда они выбрались на свежий воздух, уже перевалило за полдень. Путь по шахтам Фанзиля был так долог, что Мураду уже казалось, будто они никогда не выйдут на поверхность. Тем не менее, ориентируясь на указания АльНилама, они наконец добрались до такой же рукотворной пещеры, как и та, с которой начался их спуск. Здесь тоже были двери, которые явно недавно открывались и которые кто-то позаботился смазать и привести в рабочее состояние.

Выход из шахт привел их на площадку, которая была куда больше, чем та, что с другой стороны горы. Здесь имелась заброшенная и полуразрушенная линия спуска для вагонеток с добытыми в шахтах ценными ископаемыми, вырубленная в скале лестница для людей на случай отключения техники и три подъемника. Все они застряли посередине их подъемных рельсов, так что для спуска террористы не могли воспользоваться ни ими, ни линией для вагонеток.

Мурад подошел к ограждению и посмотрел на лестницу. Она была в довольно хорошем состоянии, хотя перила были практически разрушены. Однако якзан не видел ни крюков, вбитых в скалу для облегчения спуска, ни других следов спуска. При этом нижняя треть лестницы ныряла в заросли флорофауны. А флорофауна была далеко не обезобидна — раны террористу нанесла именно она, когда путалась откусить кусочек. Аль Сагиб установил это, когда нашел разорванные упаковки с антидотами от укуса местной растительности.

Но что больше всего беспокоило Ан-Файяза — полное отсутствие какой-либо тропы в лесной гуще у подножия хребта. Даже с учетом того, как быстро флорофауна скрывала любые просеки — хоть какой-то намек на след еще должен был оставаться. В конце концов, именно так они нашли тропу, по которой террористы добрались до Фанзиля. Тем более, что уходило как минимум двадцать пять человек — им бы потребовалась весьма широкая просека.

— Ничего нет, — сказал Мурад вад-принцу, когда тот подошел к лестнице. — Похоже, они улетели.

— Не похоже, а точно, — хмуро ответил АльНилам. — Вон там — старая площадка для джетов. Кто-то тщательно ее расчистил, а еще от нее разит топливом. Как минимум два джета приземлились тут, чтобы забрать группу. И куда они направились — никому не известно.

— Джеты, — Мурад покачал головой. — Эфенди, это довольно дорогое удовольствие. Боюсь, нам все же придется признать, что кто-то пытается снова развязать террористическую войну. А мы случайно ухватили за хвост какую-то операцию, смысл которой от нас пока что ускользает.

— И в самом деле, — пробормотал АльНилам. — Кража архива, эмбрионов и ценных специалистов… это не теракт. Это скорее выглядит как подготовка к удару по Корпорации. Но кто бы смог? У кого столько денег?

— Я постараюсь вытрясти все из досье на Сильверберга, Камаля и этого Рамоса, которого они тут убили. Они же с кем-то взаимодействовали, кто-то давал им деньги и указания.

— Фиалковская, которая бесследно в прямом смысле слова исчезла.

— Она не могла быть одна. Кто-то ее нанял. Кто-то устроил так, что ее взяли на работу в «МТ». Кто-то обеспечивал ее прохождение всех регулярных проверок — каждый год! А это двенадцать лет.

— Да, но почему? — между бровей принца появилась морщинка. — Почему они оставили тут молодняк и никак не следят за тем, что они делают? Почему?

* * *

Джемма откинулась на спинку кресла, с удовольствием созерцая дело рук своих. В глубине души она очень гордилась тем, что АльНилам поручил ей более важное дело, чем передача его распоряжений бурлящим от негодования департаментам центра. Мурад растолковал Ночной Птице, что нужно делать, и она принялась за работу, которая отняла почти весь день, но оказалась очень увлекательной.

Джемма выудила из аппарата пакетик креветочных чипсов и вернулась к досье Диего Рамоса Ороньи. Его труп принц и якзан нашли в лесу около города. Ночная Птица не представляла, как террориста туда занесло, но находка, видимо, была ценной, раз эфенди велел ей установить все связи этого человека. Мурад дал девушке доступ ко всем нужным базам, хотя физиономия у него была при этой весьма недовольной.

«Почему он вообще себе это позволяет?» — подумала Джемма. Все телохранители и специалисты СБ, которых она видела, всегда старались не выдавать никаких эмоций и сохранять невозмутимость. Может, дело в том, что Мурад — немой, а его голос из нейромодулятора безэмоциональный, как у робота? Но ведь можно заказать другой модулятор или, что еще проще, пройти восстановительную операцию. Сдать генный материал, подождать недельку, пока в лаборатории вырастят то, что нужно, и имплантировать.

«Или он не делает этого из-за религии?»

В кармане Джеммы зажужжал личный телефон, и она схватила его, мигом забыв о якзане и его голосе.

— Что случилось⁈

— Ничего, детка, — ответил Эрик. — Просто хотел узнать, как ты.

— Тебе нельзя звонить мне на личный телефон, пока я на работе.

— Но ты же сейчас вроде в привилегированном положении, да? К тому же ты говорила, что тебя никто не видит, потому что принц отключил все камеры.

— Лучше не рисковать. Если он заметит, то ему не понравится.

— Да ладно, по твоим рассказам, не такой уж он тиран. Я же говорил, что вы поладите.

— Ну… да, в каком-то смысле, — признала Джемма. — Он не такой полоумный, как обычные религиозники. Даже вполне трезвомыслящий. Как у тебя дела?

— Хорошо, но было бы еще лучше, если бы эти люди, которых приставил к нам твой принц, не останавливали курьеров с пиццей.

— Это для нашей же безопасности.

Эрик помолчал; она чувствовала, что он обеспокоен.

— Слушай, — сказал он, — а ты не можешь… ну… бросить все это? Запросить перевод в другой центр?

— Пока нет. Вряд ли меня переведут, когда у нас все это. Не бойся за меня, — быстро добавила Джемма. — Я тут в безопасности.

— В центре-то да, а когда едешь домой?

— Меня сопровождают, не волнуйся. Ой! — Джемма услышала звук лифта. — Принц возвращается! Мне пора. До вечера!

— До вечера. Я заказал тебе соленых орешков, мороженное крем-брюле и пирог с сыром.

— Спасибо, — с чувством сказала Ночная Птица. Еда из аппарата успела изрядно ей надоесть.

АльНилам и его якзан были с ног до головы покрыты грязью и каменной пылью — видимо, поехали в центр, не заворачивая домой. Джемме очень хотелось узнать, что же они нашли, исследуя шахты в Фанзиле, но, конечно, она не могла задавать таких вопросов.

— Ну как наш Рамос? — поинтересовался его высочество, пока Ан-Файяз потрошил пищевой автомат. Голос у принца был усталым.

— Я закончила и переслала результаты вам на почту, эфенди.

— Отлично. Как только мы поедим и смоем с себя залежи грязи, расскажете нам, что вам удалось раскопать.

— Хорошо, эфенди, — с затаенной завистью ответила Ночная Птица. Она не могла пожаловаться на условия работы, но то, что у Шуфрира в кабинете была комната отдыха, душевая и диван размером с балкон в квартире Джеммы и Эрика, отдавало какой-то классовой несправедливостью.

Через час, когда за окном уже стало смеркаться, вад-принц вызвал Джемму в кабинет. Ночная Птица вошла и с некоторым трепетом (вдруг она где-то накосячила⁈) посмотрела на результаты своей работы, выведенные на панель.

— Рассказывайте, — добродушно велел его высочество. — Порадуйте нас хоть чем-нибудь в этот день.

«В шахтах что-то пошло не так?» — подумала Джемма. Якзан сидел за терминалом Шуфрира, мрачный, как сыч.

— Итак, по Диего Рамосу Оронья было собрано довольно подробное досье в САП, — начала Ночная Птица, щелкнув по папке с банальным «родился, учился, сбежал из дома в восемнадцать лет». — Он родился в гетто в пригороде Эстанты, семья крайне неблагополучная. Школу не закончил, сбежал из дома, занимался мелким воровством, через год оказался в тюрьме, — Джемма кликнула по выписке из тюремного дела. — В той же тюрьме, что и Сильверберг. Сидел с ним в одном блоке.

— Эпохальное знакомство, — пробормотал вад-принц и сунул под платок трубочку из стакана с фруктовым чаем.

— Они вышли из тюрьмы с разницей в пару месяцев, а спустя еще несколько недель САП засекла обоих на встрече с мелкими сошками, которые обслуживали местное подразделение одного из наркокартелей, принадлежавших Энрике Сальваторе.

Джемма вывела на экран кадры из оперативной съемки.

— Тогда на них никто особенно не обратил внимания. Рамос и Сильверберг ничем не выделялись из числа мелких уголовников и радикалов. САП следила за встречей потому, что там должен был появиться он, — девушка щелкнула по папке с красным ярлычком «Высокий приоритет». — Лютер Магринья, по кличке Папа.

Мурад встал и подошел к панели. Принц тоже заинтересованно подался вперед.

— Это беглое существо класса беллаторес, — продолжала Джемма. — Пятьдесят два года, в бегах уже двадцать лет.

— Отключенное клеймо, — сказал АльНилам. — Но даже и без клейма весьма впечатляющий результат. Не каждый террорист может так долго бегать.

На фото и видео был запечатлен высокий, крупный, чернокожий мужчина с правильными чертами лица, коротким ежиком седых волос и необычными ярко-синими глазами. Усы и бородка еще были черными, с легкой проседью.

— Он не совсем террорист, эфенди, — поправила Джемма. — Точнее, он и то, и другое.

— В смысле?

— Он называет себя последователем Эсме Ла Рохи, то есть поддерживает борьбу против рабства существ, но последние десять лет находится при дворе Энрике Сальваторе.

— Кто только не называет себя последователем Команданте, — фыркнул вад-принц. — Она бы в гробу перевернулась, узнав, сколько швали размахивает этим ее «Свобода превыше всего».

— САП так и не установила, чем же именно Магринья там занимается, — сказала Ночная Птица. — Они предполагают, что он тренирует бойцов Сальваторе и помогает с вербовкой новых солдат. Но при этом он ни разу не засветился непосредственно в делах, связанных с наркоторговлей.

— Так это он привел Рамоса и Сильверберга к Сальваторе, — сказал Мурад. Джемма кивнула, открыв еще пару файлов.

— Да. Но оба так и не приняли участие ни в одной операции наркокартеля. Похоже, что Магринья сразу включил их в группу террористов, которым прикармливает Энрике Сальваторе. Только я никак не могу понять, зачем, — призналась Джемма. — Ну, какой прок с террористов для наркоимператора?

— Мало ли, зачем, — задумчиво произнес принц. — Терять Сальваторе нечего, он и так один из самых известных преступников в Метрополии и колониях, а обокрасть Корпорацию — идея в своем роде заманчивая. Он потом сможет устроить настоящий аукцион и продаст украденное за такую цену, что это окупит все расходы.

— Конкурентам Корпорации? — встревожилась Ночная Птица.

— Тем, кто хочет ее свалить и поделить добычу. Как с «Арс Механа» в 36 году.

— Но из-за нее погибли миллионы! — возмущенно воскликнула Джемма. — Корпорация не делала ничего подобного!

АльНилам задержал на ней долгий насмешливый взгляд, и Джемме стало не по себе.

— Либо условные конкуренты Корпорации наняли Сальваторе, чтобы его руками сделать всю грязную работу, а при случае свалить все на него, — сказал Мурад. — Во всяком случае, у него достаточно денег и ресурсов, чтобы устроить ограбление и похищение.

— И даже купить им джеты, чтобы забрать, когда они выползут из шахты, — с досадой добавил АльНилам.

— Джеты⁈ — воскликнула Ночная Птица в полном смятении. В ее представлении террористы были нищими побирушками, которые грабят магазины с оружием, чтобы устраивать свои бессмысленные акции. А тут целый джет! Или даже два!

— В общем, след из шахты оборвался, — заключил принц. — Я, конечно, отправил пару запросов… посмотрим. Займемся пока этим Магриньей. Почему он Папа, кстати?

— Потому что активно проповедует среди молодежи свои взгляды. Один агент САП даже ухитрился сделать запись с какого-то из сборищ в гетто, — Джемма включила файл и убавила звук. — Он весьма зажигательный оратор.

— Ладно, послушаем на ночь. Вы неплохо поработали, Джемма, — сказал вад-принц. — Идите домой, уже поздно. Завтра утром займетесь детализацией и локализацией звонков с телефонов Сильверберга и Дауда Камаля, а то что-то местные операторы не шевелятся. Пните их хорошенько с утра пораньше.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Анна Дмитриевна задумчиво листала досье на Гектора Авилеса и Фелисию Арельяно, которые прислала Фан. Майор тоже присутствовала, правда, виртуально, по видеосвязи.

— Почему вы решили, что это именно они? — наконец спросила Лаврова и бросила поверх очков достаточно добродушный взгляд на журналиста. Юнец сглотнул и отступил подальше от стола и поближе к кондитеру.

— Я не решил… мэм.

— Мадам, — сурово поправил его Аксель.

— Мадам, — щенок снова покосился на Агилара и, набравшись храбрости благодаря его присутствию, продолжил: — У меня не было никаких зацепок, и я ничего от вас не скрывал. Единственное, что я помнил о Донне — она выглядела как аверонка. Поэтому я стал искать среди тех, кто…

— Но почему вы выбрали именно этих?

— Я предположил, что для подготовки к краже с завода им потребуется какое-то время, и решил, что нужно искать среди тех террористов, о которых давно никто ничего не слышал.

— И ткнув пальцем в небо, вы случайно попали в цель, — пробормотала начальница поезда. Фонтейн заерзал на месте. Ему было крайне неприятно сознавать, что, возможно, журналистский щенок в компании с кондитером решил задачу, над которой безуспешно билась команда Фан и Акс вместе со всеми своими подчиненными.

— Но это еще не точно, хотя, конечно, многое совпадает, — сказала Фан. — Жаль, что САП не удалось выяснить, кто именно тренировался на Марии Галанте. Минутку, простите! Что такое, Самвел?

Майор исчезла с экрана, а Лаврова снова повернулась к Россу:

— Вы догадываетесь, что Донна Эдельман могла сменить внешность?

— Да, — вздохнул журналист. — Но это единственное, что у меня было. Я вообще не ожидал, что найду хоть кого-то, да еще так быстро.

— Люди не всегда меняют внешность радикально, мадам, — вдруг сказал Агилар. — Иногда они сохраняют те черты, которые считаются обычными среди их расы или нации. Донна вполне могла показать пластическому хирургу фото какой-нибудь аверонской модели или актрисы. Подобное сходство, кстати, затрудняет поиски.

— Странно, что они оба — и Донна, и этот Авилес — существа, — сказала Лаврова. — Насколько я понимаю, клейма, которые носят существа, позволяют отслеживать их местонахождение даже после службы. Разве клеймо можно стереть?

На лице Агилара мелькнуло странное, почти болезненное выражение, словно любое напоминание о клейме было ему неприятно.

— Их нельзя стереть или вытащить, но можно взломать. Это очень опасно — существо может умереть, но те, кто хочет скрыться от Корпорации, готовы на риск.

— Взломать? — удивленно повторила Анна Дмитриевна. — Но разве это… эм… прибор?

— Это вживленный биотехнический механизм, — ответил Агилар, — а любой механизм можно взломать, даже такой сложный. Иначе ни Авилесу, ни Донне Эдельман не удалось бы ускользнуть от «МТ».

Фонтейн невольно повел плечом. Ему объясняли базовые принципы работы клейма, но он никогда о них не задумывался. Есть — и ладно…

— Простите, — Фан снова появилась на экране. — Пришел ответ от моих коллег из Сант-Яго. Мы можем отбросить Фелисию Арельяно. Около ее группировку накрыла САП, и сейчас Арельяно в тюрьме строгого режима в Сант-Яго.

Лаврова закрыла досье Фелисии Арельяно. Всю панель занял Гектор Авилес.

— Неужели это он? — пробормотал Аксель. — Это же невероятное совпадение!

— Почему невероятное? — подняла брови Фан. — Мы же не посреди леса наткнулись на эти сведения. Поиск был целенаправленным, и хотя основания для него, ммм… остаются довольно шаткими, что нам мешает проверить результат?

— У Авилеса есть двое ближайших сподвижников, — Анна Дмитриевна вывела на панель еще пару файлов. — Альма Мария Филиппа Баррера Эстрада, беглое существо эпсилон-класса, тридцать три года, что вполне соответствует показаниями мистера Росса. Второй — это Винсент Савьер, человек, пятьдесят лет, бывший полицейский в колонии Темерис, лейтенант уголовного розыска. Бросил службу восемь лет назад и исчез.

— Вероятно, это с ним Донна, то есть Альма, говорила в больнице, — встрял Росс.

— Донна Эдельман и Виктор ван дер Холден, — пробормотала Фан. — Ах, как бы узнать — те же у них лица или нет! Почему вы, — с упреком обратилась она к Агилару, — не вырвали у нее хотя бы клок волос!

— Я не умею предсказывать будущее и не мог предположить, во что это все выльется.

— Зачем вы вообще следили за мистером Россом? — спросил Фонтейн.

Кондитер пожал плечами:

— Мне показалось, что он в опасности. У мистера Росса был очень испуганный вид, когда он споткнулся об меня на пороге больницы.

— Эй! — негодующе вякнул журналист. Глаза Акса подозрительно сузились:

— Вы решили проследить за ним только поэтому?

Кондитер в упор уставился на Фонтейна и невозмутимо, но с едва уловимой насмешкой ответил:

— Иногда меня охватывает нестерпимое желание сделать доброе дело. Разве у вас такого не бывает?

— Это сейчас несущественно, — строго вмешалась Лаврова. — Существенно то, готов ли мистер Агилар и дальше отвечать за безопасность мистера Росса?

— Да, мадам.

— Прекрасно. В таком случае возвращайтесь в купе и отвечайте, — сказала Анна Дмитриевна. — Если вы захотите еще что-нибудь поискать в сети, то, надеюсь, вы непременно поделитесь своими находками с нами. Не так ли?

Под ее взглядом журналист почти скрылся за спиной Агилара и оттуда пискнул:

— Да, сэр.

Начальница поезда нажала на кнопку на терминале и сказала:

— Клод, распорядитесь, чтобы мистера Росса и мистера Агилара проводили в их купе.

Как только кондитер с своей обузой покинули кабинет Лавровой, она повернулась к Аксу и спросила:

— Так что вы говорили о том, что можно поймать террористов на живца в моем лице?

Глава 14

— Какая жуткая тетка, — пробормотал Росс.

— Сильная, цельная личность, — хмыкнул кондитер и пощелкал кнопками пульта, настраивания панель в купе Тедди на внутреннюю трансляцию. Агилар зачем-то выпросил у Фонтейна право доступа к выступлению Лавровой — Росс не знал, зачем, и не особо хотел наслаждаться ее речью. Его несколько утешила горка хрустящего шоколадного печенья, которую ему сунул кондитер перед подключением к трансляции.

Анна Дмитриевна (Боже, ну и имя! Хуже был только Владимир Бореславович Цикорин, который преподавал у Тедди теорию перевода с фахти) поднялась на трибуну посреди конференц-зала. Он находился в командном вагоне и служил для сборов личного состава экспресса. Сейчас этот состав толпился чуть ниже трибуны и бурно перешептывался.

— Надо же, сколько их там, — удивленно сказал Тедди. В толпе одетых в бело-синюю или серо-синюю униформу членов экипажа выделялись солдаты СБ в черно-синих мундирах.

— Здесь не все. Я случайно услышал, как Фонтейн говорил, что инженерная бригада, механики, техники и машинисты сидят по своим купе под арестом.

— Эта горилла думает, что кто-то из них террорист?

— Вероятно. Если так, то им, — Агилар кивнул на Лаврову и высящегося за ее спиной Фонтейна, — едва ли позавидуешь.

— Добрый день, коллеги, — звучно сказала Лаврова, и Тедди вновь подивился тому, что такой мощный низкий голос заключен в настолько хрупкой с виду женщине. — Как вы уже заметили, традиционное собрание личного состава перед рейсом пришлось перенести на неделю вперед в связи с чрезвычайной ситуацией, с которой мы столкнулись, — она обвела своих подчиненных холодным внимательным взглядом (очки почему-то делали его еще более устрашающим). — Среди экипажа находится пособник террористов, который попытался вывести из строя навигационную панель экспресса.

По толпе пролетел громкий шорох, раздались изумленные и возмущенные возгласы. Люди и существа подались вперед, а Фонтейн подступил ближе к начальнице поезда, словно готов был закрыть ее собой от выстрела. Впрочем, почему «словно»? Он наверняка обязан.

— С помощью главного инженера Шэнь Вэя и старшего техника Макрири мы смогли обнаружить и ликвидировать поломку, — продолжала Лаврова. — Однако угроза для экспресса сохраняется, потому завтра утром я отправлюсь в дирекцию и добьюсь отмены рейса, а также — проведения расследования. В нем будет участвовать майор Фан Тхи Линь, существо эпсилон-класса, и ее команда.

Майор Фан выступила из-за спины Фонтейна и коротко поклонилась.

— Я приказываю оказывать майору Фан и ее следователям полное содействие. Надеюсь, что эта ситуация разрешится как можно скорее. Благодарю вас за терпение и помощь расследованию. Это необходимо для нашей общей безопасности.

— Интересно, на что они рассчитывают? — спросил Тедди. — На то, что потенциальный пособник еще в поезде и попытается убить Лаврову?

— Или просто сбежать. Или предупредить тех, кто снаружи. Интересно, получится у нее отменить рейс? В общем-то, взлом навигационной панели можно засчитать как попытку угнать экспресс.

— А зачем им угонять экспресс? — не понял Росс. — Помимо того, что я сомневаюсь в возможности это сделать.

— Ну, случаи угона поездов бывали и раньше…

— Поездов, — фыркнул журналист, — а не элитных экспрессов класса «Трансгалактика 2». Что террористы намерены с ним делать? Продать на черном рынке? Это же, черт подери, не вагоны со скотом, станками или сталью. Зачем им его угонять, если они хотят всего-то вывезти штуку, которую сперли на заводе?

— Да, верно, — задумчиво отозвался кондитер. — Но если террористам удастся угнать экспресс, нафаршированный представителями элиты, как пирог по-де-сан — каштанами, то это будет самый масштабный захват заложников в истории. При чем самых ценных заложников.

Росс поперхнулся:

— Но… но… но тут же еще есть люди!

— Кого волнуют пешки, — пробормотал Агилар, — когда есть шанс прославиться как самый успешный террорист в мире.

Тедди оцепенел. На обычных людей всем плевать, а вот на табун путешествующих экспрессом миллиардеров и политиков — уже нет. Террорист, который сумеет угнать «Бриарей», действительно сможет диктовать Континентальному Совету свои условия и… и что же он потребует?

Глава 7

20 июня 214 года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Служебная машина Лавровой — большая, бронированная «Каррера дель Росса» с тонированными стеклами — стремительно скользила над улицами Альмонзеи. Броню для «Карреры» изготовили на заводе Бернарда Росса — и сейчас Аксу было не очень приятно думать об этом, словно это делало их всех обязанными семейству Россов. О том, что именно юный гений от журналистики случайно нашел нужных им террористов, Аксель тоже старался не вспоминать. На что годятся СБ экспресса и служба дознания «МТ», если их может обставить щенок только что из университета?

Мимо проносились белые улицы и дома. За рулем сидел один из бойцов СБ, рядом с ним находился второй, еще двое расположились по обе стороны от Анны Дмитриевны на заднем сиденье, а перед ней устроился Фонтейн. Четыре машины сопровождения держались впереди, позади, слева и справа от «Карреры». Хотя Лаврова согласилась стать приманкой, никто не хотел, чтобы ее действительно убили.

Рука Фонтейна лежала на рукояти табельного пистолета, а соседнее сиденье занимала «Алекто-77» — последняя модель лазерной винтовки с многофункциональным прицелом и увеличенной мощностью. Не то что бы Акс намеревался устроить на мирных улицах стрельбу из крупного калибра, но дорога от депо до дирекции неблизкая, террористы нервные, мало ли что может случиться…

Путь кортежа лежал в самый дорогой деловой квартал Альмонзеи, где в двадцатипятиэтажном здании разместился офис «МТ Экспресс». Конечно, самое высокое начальство обреталось не здесь, не в какой-то колонии в системе Альфы Менаро, а на Аяле — ни много ни мало Колыбели Человечества, планете, где родился Марко Тадич. Тот, кто открыл стрим-тоннели, изобрел солар-двигатель, межпланетные поезда, трансгалактическую связь через все те же стрим-тоннели — и распахнул перед людьми двери в космос…

Так всех учили в школе. Фонтейн никогда не был на Аяле, только видел ее на картинках и в кино — но знал, что она заселена вся целиком, в отличие от колоний. На Альмонзис после терраформирования жить можно только в двух приполярных поясах, потому что только там летом асфальт не плавился под ногами. Сейчас термометр показывал, что снаружи уже около сорока градусов, а ведь еще было два часа до полудня.

Аксель не очень понимал, почему именно это пекло Корпорация выбрала как базу для «МТ Экспресс». Может, дело в удачном расположении Альмонзис на пересечении множества стрим-тоннелей. А может — в ценном сырье для стабилизации ДНК, которое тут добывала Корпорация. Частица этого сырья была и в Акселе, и в Фан, и в Агиларе — в каждом существе, которое прошло процесс рекомбинации. Впрочем, сам процесс рекомбинации Акс представлял себе крайне смутно, да и вообще никогда о его сути не задумывался. То ли дело устройство солар-двигателя, взрыв которого разнес полгорода во время теракта на «Доротее»…

«Если бы они подорвали один из экспрессов в Главном депо, когда рядом на путях стоят еще три „Трансгалактики“, то стерли бы в порошок всю Альмонзею и все, что вокруг», — подумал Фонтейн. Около десяти миллионов трупов, если считать город и все близлежащие промзоны и поселения.

Альмонзея была построена в северном приполярном поясе, одновременно с заводами по производству всего необходимого для экспрессов. В городе расположились Главное депо с диспетчерской, где планировали маршруты, Инженерно-технологический университет, Навигационный колледж, Центр подготовки технического персонала, курсы сервисной службы — всего не перечесть. Альмонзея — одна из самых лакомых мишеней для террористов.

Из жаркой дымки, окутывающей город, выплыла золотистая башня дирекции «МТ Экспресс». Затонированные стекла сверкали, как россыпь изумрудов, на крыше горела в ослепительных лучах солнца эмблема Корпорации: вензель «МТ», над ним летящий голубь, у основания птицеглаз — лаконичное стилизованное изображение птичьей головы в виде изогнутого клюва, переходящего в круглый темный глаз.

Башня «МТ Экспресс» напоминала Фонтейну кукурузный початок, в котором кишат жучки. Тысячи сотрудников наводняли офисный центр каждый день, и где-то здесь, среди персонала инженерных отделов и департаментов разработки, притаился один (надо верить в лучшее) пособник террористов.

«Каррера» остановилась перед роскошной белой лестницей. Из джипов высыпали бойцы СБ, окружили машину Лавровой и быстро осмотрели местность.

— Чисто, сэр, — сообщил сержант Карвер. — Раскроем щит и можно выходить.

— Хорошо, — ответил Акс и перебросил через плечо перевязь «Алекто». Один из бойцов снаружи раскрыл энергощит, чтобы прикрыть Анну Дмитриевну от снайперского выстрела сверху, и Фонтейн разблокировал дверь.

— Начнем представление, — сказала Лаврова и надела синюю фуражку с серебряной кокардой — крошечной копией эмблемы на крыше здания «МТ Экспресс».

Акс вышел из машины первым и подал руку начальнице. В окружении солдат СБ, под раскрытыми, как зонтики, энергощитами, Анна Дмитриевна и Фонтейн поднялись по лестнице. Солдаты распахнули двери, и они нырнули в прохладный воздух просторного холла. Не сбавляя шага, Лаврова, окруженная вооруженными до зубов бойцами в броне, направилась к длинной стойке администраторов. Фонтейн следовал за ней, с удовольствием ловя изумленные и испуганные взгляды посетителей и сотрудников. Одна девушка-администратор даже машинально протянула руку к тревожной кнопке.

— Лаврова, — лаконично представилась начальница «Бриарея», в упор глядя на девушку, так что та замерла, как кролик перед удавом. — К Бирхану Эрдему.

— Вам назначено? — пискнула администратор.

— На десять пятнадцать.

Девушка зарылась в терминал, чтобы проверить расписание заместителя шефа «МТ Экспресс». Непосредственно шеф, Невенна Тадич, находилась в штаб-квартире на Аяле и была недостижима, как Господь Бог в представлениях религиозников.

— Двадцать третий этаж, офис один, — сказала администратор. — Вас встретят.

— Спасибо, — Анна Дмитриевна кивнула Аксу, тот указал солдатам на лифт, и девушка за стойкой подпрыгнула:

— Куда⁈ В смысле, только вам назначено, они подождут здесь!

— Нет, — ответила Лаврова. Возразить девушка не посмела, так что их сплоченная группа двинулась к лифту. Бойцы СБ деликатно, но твердо пресекли все попытки сотрудников войти в лифт вместе с Лавровой, после чего Акс нажал на кнопку. Двери бесшумно захлопнулись, отрезав их от потрясенной публики.

— Думаете, это подействует, мадам? — спросил Акс (хотя он был совершенно не против того, чтобы в ближайшие дни она даже в окно выглядывала только под энергощитом и в окружении трех телохранителей).

— Корпоративные сплетни, — ответила Анна Дмитриевна, — разносятся, как чума. Если вор еще здесь, то он скоро узнает.

Лифт заскользил вверх — он был полностью стеклянным, и пол, и потолок, и круглые стены, и кнопки, и абажуры ламп в прихотливых узорах. Шахта лифта тоже была из стекла — затонированного зеленоватого, и потому ослепительный свет Альфы Менаро не так сильно бил в глаза. Когда они поднялись к пятнадцатому этажу, Акс даже различил вдали сине-зеленую полосу океана и мелкие точки круизных корабликов. У горизонта темные малахитовые волны как будто касались раскаленного бледно-голубого неба.

Акс опустил глаза. Под ногами лежал прямоугольник Сити, от которого лучами расходились дороги, усыпанные бесчисленными огоньками автомобилей. Альмонзея с такой высоты казалась цветком из алебастра, с белыми лепестками, украшенными мириадами драгоценных камней.

— Красиво, верно? — сказала Лаврова. — На пенсии куплю здесь домик у моря. А вы?

— Я предпочитаю более умеренный климат, мадам.

Лифт достиг двадцать третьего этажа. У дверей их встретил секретарь Бирхана Эрдема. Молодой человек изо всех сил старался не уронить своего достоинства, хотя заметно нервничал в присутствии солдат.

— А они что, останутся здесь? — полушепотом спросил он у Анны Дмитриевны, когда бойцы рассредоточились перед кабинетом Эрдема, заняв позиции, с которых простреливалась вся приемная.

— Да, — невозмутимо ответила Лаврова и, не дожидаясь приглашения, толкнула дверь. Акс последовал за начальницей, игнорируя руку секретаря, протянутую к его винтовке.

— О, мадам, ваше появление эффектно как никогда! — воскликнул мистер Эрдем и устремился навстречу начальнице экспресса. — Хотя несколько пугающе! Немного похоже на гангстерский рейд из старого кино, не так ли?

Маленькая ладонь Лавровой утонула в пухлой руке Эрдема, который излучал радость с такой же силой, как изотоп урана — радиацию.

— Прошу, присаживайтесь, — Бирхан Эрдем указал Анне Дмитриевне на глубокое кресло из кожи, едва удостоив Акса взглядом. — Желаете кофе со льдом? Освежающий коктейль? Холодный сок?

— Благодарю, но нет.

Заместителю шефа дирекции исполнилось, как помнил Аксель, шестьдесят семь. Это был холеный крупный мужчина с пышной черной бородой, чуть тронутой сединой, красивыми черными глазами и медоточивой улыбкой. Он уже больше тридцати лет царил в «МТ Экспресс», увеличив за это время прибыль до космических величин. Фонтейн даже не был уверен, что в математике есть числа с таким количеством нулей.

— Вы ознакомились с моим докладом? — спросила Анна Дмитриевна, опустившись в кресло. Фонтейн занял позицию по правую руку от нее.

— Да, конечно, мадам. Необыкновенно интересное чтение, однако, как мне кажется, вы несколько преувеличиваете опасность ситуации.

— Несколько? — холодно переспросила Лаврова.

— Я ни в коей мере не умаляю заслуг вашей службы безопасности, — уверил ее Эрдем, — и не отрицаю того, что у беспокойства есть причины, но они не представляются мне столь серьезными, чтобы поднимать вопрос отмены рейса.

— Это пока, — проронила Анна Дмитриевна.

— О, ну право же, вы ведь не будете утверждать, что нам грозит вторая «Доротея»!

— Буду.

Эрдем помолчал. Излучаемая радость заметно угасла. Проблема заключалась в том, что Эрдем был, строго говоря, боссом Лавровой, и если ее аргументы не покажутся ему достаточно вескими, то он просто прикажет выпустить экспресс в рейс. А Фонтейн не очень представлял, как Анна Дмитриевна убедит в своей правоте человека, который превыше всего ценит деньги, а точнее — их количество.

— Но вы же должны понимать, — сказал Эрдем, — что случай с «Доротеей» нанес страшный удар по «МТ Экспресс». Если мы отменим рейс, и пойдут слухи о террористической угрозе…

— Поэтому лучше не отменять рейс и подождать, пока угроза воплотиться в реальность?

— Я этого не утверждал, но… — заместитель шефа снова помолчал и сухо спросил: — Как мы, по-вашему, должны будем объяснить всем этим людям, — это слово он произнес с придыханием, подчеркивая, что это, конечно, не просто какие-то там люди, — почему отменяем рейс?

— Именно за это вы платите табуну ваших маркетологов, — сказала Анна Дмитриевна. — Вы уже разговаривали с шефом?

— Я пока посчитал нецелесообразным беспокоить ее…

— А я посчитала, — оборвала его Лаврова и взглянула на часы-кольцо на пальце. — Она сейчас вам позвонит.

Эрдем побагровел и рявкнул:

— Вы позволили себе обратиться к ней, минуя меня⁈ Через мою голову, даже не поставив меня в известность⁈ Я считал, что субординация для моих сотрудников — не пустой звук!

— Какая ситуация — такие и меры, — пожала плечами Лаврова, пока Акс в немалом удивлении переваривал услышанное. — Перед нами впервые за много лет возникла угроза, сопоставимая с «Доротеей». Вы считаете, что мадам Тадич не должна об этом узнать?

— С вами очень трудно разговаривать, — процедил Эрдем, утратив остатки медоточивости в голосе. — Вы полностью игнорируете доводы рассудка. Билеты уже проданы, и проданы отнюдь не козопасам из какой-то сельхозколонии! Мои диспетчеры спланировали маршрут с учетом пожеланий, высказанных очень высокими лицами, и мы не можем произвольно, без веских причин…

Раздался мелодичный звонок видеовызова, засветился экран, занимающий стену напротив стола. Смерив Лаврову свирепым взглядом, Бирхан нажал на кнопку приема.

Фонтейн невольно вытянулся по стойке смирно. Шефом «МТ Экспресс» была Невенна Тадич — потомок той самой Николии, сестры Марко Тадича, которая основала «МТ Корпорацию». Великий изобретатель, увлеченный открытиями, изменившими судьбу человечества, не нашел времени на женитьбу и зачатие детей, а потому наследниками его обеспечили сестры — Николия и Брена.

— Добрый день, — сказала шеф «МТ Экспресс», статная, властная дама семидесяти с небольшим лет. Раньше Акс видел ее только на парадных портретах и даже представить не мог, что узрит настолько высокое начальство вживую. — Я получила ваш отчет, Анна Дмитриевна.

— Приношу свои извинения за это самоуправство, мадам, — тут же вмешался Эрдем. — Я не предполагал, что обеспокоенность Анны Дмитриевны заставит ее потревожить вас столь неуместным образом.

— Не вижу ничего неуместного. Последнее, что нам нужно — еще один теракт с миллионами жертв. Почему вы подозреваете утечку в одном из наших департаментов разработки?

— Выкрасть чертежи экспресса недостаточно, мадам, — сказала Лаврова. — Разобраться в них настолько хорошо, чтобы спланировать продуманную диверсию, мог только тот, кто получил подготовку инженера для работы на «Трансгалактике 2».

— Что вы предприняли в связи с этим? — спросила шеф у Эрдема.

— Мы инициировали тайную проверку всех сотрудников, имеющих доступ к подобной информации. Однако это займет определенное время, поскольку в департаментах инженерии и разработки трудятся тысячи человек и существ.

— Значит, сообщники террористов могут находится в здании прямо сейчас, — задумчиво произнесла Невенна Тадич и вдруг обратилась к Лавровой на ее родном языке. Эрдем дернулся, как подстреленный, от неожиданности и негодования; Акс с трудом сдержал усмешку.

Он ничего не имел против заместителя шефа — Бирхан Эрдем, который выжимал деньги для «МТ Экспресс» даже из воздуха, никогда не скупился на новое оборудование, оснащение, премии, пенсии и прочее. Аксель понимал, почему мысль об отмене рейса была для Эрдема хуже почечной колики — но не мог поддержать его в стремлении непременно выпустить «Бриарей» из депо.

— Возмутительно, — чуть слышно пробормотал Эрдем, однако мешать беседе шефа и Лавровой не посмел. Фонтейн почти видел, как заместитель в отчаянии пересчитывает в уме утекающие из рук потоки денег.

— Ну что ж, — подытожила мадам Тадич на конти. — Ситуация мне ясна. Конечно, речь об отмене рейса вести еще рано…

Эрдем радостно встрепенулся.

— … но я считаю, что его допустимо перенести, — мадам Тадич повернулась к Эрдему: — Распространите официальное заявление и в частном порядке уведомите вип-пассажиров о том, что рейс переносится на десять дней.

— Десять! — воскликнул Эрдем; на его лице отразилось неподдельное страдание. — Неужели лучшие люди и существа из нашей СБ, совместно со службой дознания компании и полицией не смогут обезвредить террористов за оставшееся время?

— Хорошо, перенесем рейс на неделю.

— Неделю? А как же я, позвольте, объясню президенту Аверонского союза Кольменаресу, что он не попадет на экономический саммит его же колоний?

— Значит, займете делом нашу пресс-службу, — отрезала мадам Тадич. — Гораздо печальнее будет, если синьор Кольменарес взорвется в поезде вместе со всей семьей и ближайшим окружением.

— Сэр, — вдруг раздалось в наушнике Фонтейна, — тут какой-то человек мнется около приемной.

— Простите, господа, — сказал Акс, — сержант Карвер докладывает, что около приемной находится некий человек. Включаю громкую связь.

Анна Дмитриевна подняла бровь, мадам Тадич в раздражении нахмурилась, а Эрдем ядовито произнес:

— Это какой-нибудь бедолага из числа моих сотрудников, запуганных эффектным появлением вашей банды головорезов.

— Сэр, он странно себя ведет, — продолжал Карвер. — Стоит в дверях, осматривает нас и не отвечает на вопросы секретаря.

Эрдем громко фыркнул:

— Еще бы! Он, наверное, до смерти боится даже шаг сделать, чтобы…

— Сэр, у него пистолет! — взревел сержант. На миг повисла тишина, а потом луч лазера с шипением прожег длинную полосу в двери.

— Взять живым! — крикнула Лаврова прежде, чем Акс схватил ее и бросился прочь от стола, за мраморную колонну. Эрдем с воплем шарахнулся в угол, ударил по панели, юркнул в бронированную тайную камеру и захлопнул дверь.

— Эй! — гневно рявкнул Фонтейн, грохнув кулаком по панели. — Откройте! Здесь мадам!

Черта с два! Высокопоставленный урод даже не подумал приоткрыть дверь. Из наушника донесся крик Карвера «Брось оружие! Лицом в пол!». Анна Дмитриевна, которую Акс вдавил в стену за колонной, закрывая собой, зарычала, как тигрица:

— Карвер, брать живым!

Еще два выстрела оставили в роскошной двери широкие щели. Сквозь них Фонтейн увидел вспышки и услышал характерный треск от попадания из лазера в энергощит. Кто из его солдат такой идиот⁈

— Карвер, щиты вырубить!

— Это не наши, сэр! Щит у него!

В приемной что-то с грохотом взорвалось, и Фонтейн яростно выругался. Энергощиты могли отразить луч лазера, но при попадании с близкого расстояния увеличивали поражающую силу выстрела. Чем меньше дистанция — тем убийственней рикошет от энергощита. А тут уж куда меньше…

Фонтейн дернул на себя ковер, чтобы подтащить поближе стол Эрдема, украшенный стеклокерамической столешницей в прихотливых узорах. Опрокинув стол так, чтобы он прикрывал его с Лавровой, Акс положил на край столешницы приклад «Алекто» и включил в прицеле режим сквозного видения.

Его бойцы в приемной залегли около двери и не подпускали к ней человека с пистолетом в левой руке и щитом на правой. Аксель не мог толком разглядеть его лицо, но он был тощ, невысок, одет в деловой костюм и с первого взгляда казался заморенной офисной крысой, а не пособником террористов. Выстрелы удерживали его на расстоянии от двери, но между ним и солдатами СБ испуганно съежился под столом секретарь Эрдема.

— Там потенциальный заложник, — процедил Акс.

— Террорист нужен нам живым, — повторила Лаврова. Фонтейн скосил на нее глаза. Анна Дмитриевна сжимала в руке маленький нетабельный пистолет, хотя Акс понятия не имел, откуда она его достала.

— Если он возьмет заложника, то у нас не останется другого выхода.

— Сюда уже поднимается охрана, они зайдут с тыла.

— Не зайдут, — спустя несколько секунд сказал Фонтейн, изучив разгромленную приемную через прицел. — Рикошет разнес оба лифта.

Ковер в приемной уже затлел из-за искр, которые фонтаном сыпались на него из раскуроченных лифтовых кабин. Двое солдат снова открыли огонь, отвлекая внимание террориста на себя, а Карвер и третий боец поползли к нему, чтобы зажать его в клещи слева и справа.

— Они пытаются его взять, мадам, — прошептал Фонтейн.

Но террорист сразу понял, к чему идет дело. Сперва он оглянулся на лифты, прикрываясь щитом, и убедился, что так ему не удрать. Тогда он дернулся было к секретарю, но Фонтейн мигом отбил у мужчины желание брать заложников — всего один выстрел из «Алекто» разнес в щепки остаток двери и срезал кусок столешницы прямо перед террористом. Секретарь со слабым криком сжался в комок на полу, закрывая голову руками.

Террорист перевел взгляд на дверной проем. Фонтейну даже показалось, что мужчина смотрит ему в глаза. Из-за энергощита его лицо казалось болезненно-желтым. Его губы жалко задрожали, и он уже готов бросить пистолет и отключить щит…

— Давайте, парни, — шепнул Акс: Карвер и солдат СБ уже были так близко, сержант даже достал парализатор из кобуры — как вдруг террорист с криком «Liberté avant tout!» («Свобода превыше всего!») прижал дуло пистолета к виску и выстрелил.

— Мать твою! — крикнул Фонтейн. Да что с этими выродками не так, почему они чуть что стреляют себе в головы⁈

— Простите, сэр, — прогудел Карвер, пинком отбрасывая пистолет от тела террориста, пока солдат отключал энергощит. — Мы осмотрим периметр.

— Хорошо, — буркнул Фонтейн и бахнул кулаком по панели, за которой укрылся Бирхан Эрдем: — Веселье кончилось, сэр, можете выходить!

— Да уж, — отметила мадам Тадич, — повеселились на славу.

Акс слабо вздрогнул: он совершенно забыл о ее существовании, точнее, о том, что высочайшее начальство наблюдало весь этот чертов цирк в прямом эфире. Анна Дмитриевна попыталась встать, но Аксель положил руку ей на плечо и покачал головой. Панель приоткрылась, и в узкую щель опасливо выглянул Эрдем.

— Можете выходить, — сухо сказала мадам Тадич. — Террорист ликвидирован силами бойцов «Бриарея». Я рада, что мы не зря тратим столько ресурсов на подбор и подготовку персонала экспрессов.

Заместитель шефа заискивающе улыбнулся и выбрался из укрытия, даже галантно предложил руку Лавровой. Анна Дмитриевна окинула его таким взглядом, что Бирхан поспешно отдернул руку и повернулся к экрану.

— Мадам, приношу глубочайшие извинения за такой, не побоюсь сказать, непотребный…

— Вопрос о переносе рейса решен, — оборвала его мадам Тадич. — Займитесь рассылкой личных писем вип-пассажирам. И взгрейте как следует вашу службу безопасности! Если СБ не в силах вычислить террориста у себя под носом, то ее глава быстро сменится на существо, способное справиться с этой задачей.

Взор мадам Тадич был устремлен на Фонтейна. Акс смущенно кашлянул. Он пока не планировал такой стремительный карьерный рост, к тому же своего-то пособника террористов он еще не поймал.

— Я бы не хотела терять такого ценного сотрудника, мадам, — произнесла Лаврова, поднимаясь на ноги. Аксель тут же вскочил, загораживая ее от дымящегося дверного проема. — Особенно пока мы ищем остальных террористов.

— Тем не менее ваш план себя оправдывает. Хотя, не спорю, ситуация для вас неприятная, но мы компенсируем это увеличением годового бонуса и повышением пенсионного взноса, — ответила мадам Тадич. — Пока что перенесем рейс на десять дней. Докладывайте о ходе расследования лично мне каждые два дня.

— Хорошо, мадам.

Шеф «МТ Экспресс» отключилась под горестные вздохи своего заместителя. Лаврова убрала пистолет в кобуру, пристегнутую под подвязкой чулка. Акс смиренно отвел глаза. Он уже привык к тому, что оружие на его начальнице может обнаружиться в самых неожиданных местах.

— Вокруг все чисто, сэр, — сообщил Карвер. — Охрана понимается по лестнице.

Анна Дмитриевна в сопровождении Фонтейна покинула кабинет Эрдема, осмотрела место побоища и заглянула под стол, под которым все еще дрожал секретарь.

— Не бойтесь, — добродушно сказала она, — сейчас мы уйдем, и вы будете в полной безопасности.

Парень слабо всхлипнул.

— Вызовите полицию, — велел сержанту Фонтейн. — Передайте, что на месте происшествия нужна майор Фан.

— Слушаюсь, сэр.

— Вы неплохо поработали, — добавила Анна Дмитриевна и остановилась над телом убитого. — Жертв среди гражданских нет, что до террориста… вы ничего не успели сделать.

— Благодарю, мадам.

Акс присел на корточки, рассматривая пособника террористов. Лаврова тоже внимательно изучала тело, касаясь дужки очков — то ли фотографировала, то ли писала видео.

С виду он ничем не отличался от тысяч офисных тружеников дирекции — ни особой физической подготовки, ни пояса смертника, ни символики какой-нибудь радикальной группировки. Из оружия — пистолет «РейБим-2», слабая пушка для гражданских, модель щита… Аксель повернул руку террориста с браслетом. А вот это украдено со складов для экспрессов.

— Вы его узнали? — спросил Фонтейн у секретаря. Парень покосился на труп, побледнел и судорожно сглотнул.

— Это Ги Монтелу, — выдавил он. — Из инженерного департамента. Я могу уточнить, сэр. Запросить его досье в отделе персонала?

— Да. Пришлите его мне. Еще нам потребуется его компьютер, служебный телефон и все, к чему он прикасался.

— Как нам теперь все это скрыть? — горестно пробормотал Бирхан Эрдем. Он все же рискнул выбраться из кабинета и теперь с отвращением смотрел на тело с безопасного расстояния в три метра. — Как это все могло произойти — и где! В самом сердце «МТ Экспресс»! Если об этом узнают, то никакая отмена рейса уже не понадобится — все пассажиры ринутся сдавать билеты.

— Все в этом мире совершенствуется, — сказала Лаврова. — Террористы тоже. Новая атака на «МТ Экспресс» была всего лишь вопросом времени.

— Что вы теперь будете делать?

— Ловить, — Фонтейн поднялся. — Даже из мертвого пособника террористов можно извлечь немало ценных сведений, если знать, откуда их выжимать.

Глава 15

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар-Мариат

- Дело даже не в том, откуда у террористов деньги на джеты и зачем Энрике Сальваторе заниматься свержением существующего строя, — рассуждал АльНилам. — В геноме Фиалковской шестьдесят семь процентов совпадений с геномом человека, которого «МТ» считает настолько опасным, что не берет на работу его потомков. Так как же Фиалковская обошла фильтр СБ?

— Мнннфффф, — протянул Мурад, уткнувшись лицом в локоть. Массаж даже в исполнении робота-массажера не способствовал отвлеченным рассуждениям. К тому же в разуме якзана царил смутный образ джакузи после массажа.

— С резюме Фиалковской все без обмана, — продолжал его принц. — Она действительно бионженер, работала в Богорадском университете, писала докторские диссертации. Но где-то в системе безопасности «МТ» произошел сбой, и она оказалась в «Биоронике».

— Мммгмммм, — согласился Мурад и совсем растекся по кровати под усилиями робота.

— У меня есть с десяток объяснений происходящему, — Ирфан нахмурился. — Но самое простое и, как мне кажется, реалистичное — дыра в системе безопасности «МТ». Точнее, не дыра, а некто, прекрасно знающий об особенностях генома Фиалковской и как раз поэтому допустивший ее к работе.

— Пффффхххммм, — отозвался якзан.

— Я почти уверен, что это диверсия изнутри, но вот кто мог это сделать и зачем? Как ему удалось подменить данные о геноме Фиалковской, если генокубы выпускает только Корпорация… ты меня вообще слушаешь⁈

— Да, — покорно сказал Мурад. — Мария Фиалковская, ее геном и этот загадочный предок.

Принц сердито засопел и весьма чувствительно ткнул якзана под ребра:

— Я говорил о том, кому внутри Корпорации выгодно затолкать Фиалковскую на руководящую должность! Конечно, она руководила не главным офисом «Биороники», но ей и провинциального центра хватило.

— Хорошо бы узнать, кто ее предок. Возможно, это кое-что прояснило бы.

— Что именно? Нет, мне больше интересно, почему служба безопасности и дознания «МТ» наотрез отказывается с нами общаться, — процедил Ирфан. — Я бы очень, очень хотел потолковать, например, с главой службы дознания Еленой Павлидис. Чтобы провернуть такой фокус с Фиаковской, нужно занимать весьма высокое положение.

— Может, это как раз мелкая сошка. Кто-нибудь из числа служащих, которые занимаются ежегодными проверками. Не Павлидис же лично это делает.

— Значит, Фиалковская должна была давать для проверки подложный генокуб. Двенадцать раз, поскольку она работала в «Биоронике» двенадцать лет. Это очень рискованная затея.

Робот взялся за проработку шеи. Якзан блаженно прижмурился.

— Может, это кто-то из семьи, — вдруг пробормотал вад-принц. — Тадичи правят Корпорацией больше двухсот лет и все это время исправно размножаются. Есть вероятность, что кто-то из младших ветвей решил затеять передел власти, чтобы влезть на трон.

Мурад слабо вздрогнул.

— Но у младших членов семьи просто нет такого влияния, чтобы…

— Кто знает, Мурад. Никому не известно, что происходит в семье Тадичей. Они берегут свою приватность еще сильнее, чем моя семейка.

— Но трясти грязным бельем семьи на публику — это не лучший способ удержать власть.

— Если бы наружу вышло все, чем занималась шайка моих родичей для Корпорации, все, что мой отец сделал со мной, — прошипел Ирфан, — то клан Аль Джайлим не усидел бы на троне и дня. Но младшие Тадичи, вероятно, рассчитывают обвинить во всех грехах старшую ветвь семьи, а сами остаться в белом. Жаль, что нам никак не узнать, что там у них делается.

«Хорошо, что нам никак этого не узнать, — подумал якзан. — В дела Корпорации лучше не лезть, если не хочешь лишиться головы».

— Повернись, саид, — сказал робот. Ан-Файяз перевернулся на спину, и в этот миг на прикроватной тумбочке заорал телефон.

— Ответь, — велел вад-принц. Якзан нашарил на тумбочке телефон, будь он проклят, и сказал:

— Ан-Файяз, якзан его высочества АльНилама.

— Это… это вы? — раздался неуверенный мужской голос. — Мне дали ваш телефон на работе. На работе Джеммы, я имею в виду. Это Эрик Федерлайн, муж Джеммы. Я просто… просто она не берет трубку с тех пор, как уехала в офис, и я…

— Минуту, — якзан выключил звук и сжал локоть АльНилама: — Эфенди, с Ночной Птицей что-то случилось. Это ее муж. Он не может до нее дозвониться.

Вад-принц вскочил.

— Что⁈

Он выхватил у Мурада телефон, перевел в режим громкой связи и отрывисто сказал:

— Это АльНилам, вад-принц султаната. Что случилось?

— Я Эрик, муж Джеммы, — ответил Федерлайн. — Я звонил ей сегодня, на личный и рабочий номер, но она не откликается. Я уже звонил в центр, но там мне сказали, что она пока не появлялась, а потом кто-то из администраторов дал мне этот номер, и я… я не знал, что он ваш, извините… ваше высочество, — неуверенно добавил Эрик.

— Когда вы ей звонили в последний раз?

— Полчаса назад. А ушла она около часа назад, в семь. Она забыла дома бокс с ужином, я хотел ее догнать, но меня не выпустил из квартиры ваш охранник. Тогда я стал звонить, но…

— Не волнуйтесь, — сказал АльНилам; его глаза яростно вспыхнули. — Мы найдем Джемму и вернем ее домой.

* * *

Булочки. Это последнее, что Джемма помнила отчетливо — она забыла дома бокс с ужином, который приготовил Эрик, и завернула в пекарню по дороге на работу. Она вышла оттуда с пакетом в руках — а потом наступил полный мрак.

Здесь было темно, душно, сыро, и Джемма не могла пошевелиться. Что-то прохладное касалось ее кожи на лодыжках и запястьях. «Парализующая сеть», — подумала Ночная Птица, и ее бросило в пот от острого приступа страха. Где она⁈ Кто с ней это сделал? Почему ничего не видно⁈ Она что, ослепла⁈

Ночная Птица тяжело задышала, хватая ртом воздух. Грубоватая плотная ткань приподнялась и опустилась на ее лицо. Джемма заморгала, задевая ее ресницами. Мешок. Они надели ей на голову мешок. Хвала Омокану, она все-таки не ослепла.

Неподалеку послышался шорох; Джемма задержала дыхание, а потом очень медленно выпустила воздух через нос, чтобы колыхание ткани не выдало ее похитителям. Наставники племени учили ее быть бесшумной и незаметной, как подобает истинной чокон, лесной охотнице, потомку волков Торскачевана.

А еще они учили ее сохранять бесстрастность и невозмутимость перед лицом врага. Вот их сюда, с этими наставлениями, в сырую душную тьму!

«Я чокон, — Ночная Птица сглотнула подступившие к глазам слезы. — Омокан создал нас бесстрашными».

Она повторяла это про себя на родном наречии, как мантру, до тех пор, пока шорох не превратился в звук шагов. Джемма напрягла слух. К ней шли трое или четверо, и их перемещение сопровождалось хлюпанием, словно на полу были лужи.

Шаги замерли. Ночная Птица закрыла глаза, стараясь дышать так слабо, словно все еще была под действием дряни, которую ей вкололи.

— Ну и что нам теперь с ней делать? — сухо осведомилась одна из ее похитителей. Голос у нее был звонкий и юный.

«Дети, — сердце Джеммы екнуло. — Магринья вербует детей. Подонок!»

— Теперь мы можем ее допросить, — раздался над головой Джеммы юношеский басок. — Узнаем, что им о нас известно, предупредим наших…

— А потом? — также сухо спросила девушка (интересно, она хоть совершеннолетняя?).

— Э… потом…

— Нам придется ее убить, — сказала террористка. Ночная Птица подавила дрожь.

— Мы можем просто выбросить ее за городом, — торопливо вмешался второй парень, с высоким баритоном. — Где-нибудь в зарослях флорофауны.

— У нас нет корректирующей память сыворотки, — ответила девушка. — Так что и других вариантов тоже нет.

Джемма облизнула пересохшие губы. Юнцы молча стояли над ней и пока ничего не предпринимали. Наверное, им было не так-то просто решиться…

— Но мы же должны что-то сделать! — воскликнул басок. — Папа оставил нас наблюдать…

— Наблюдать, а не привлекать к себе внимание, похищая сотрудниц центра в разгар расследования! — рявкнула кровожадная девица.

— Мы не могли больше сидеть сложа руки! Камаль хотя бы попытался…

— Камаль — слабонервный идиот! Вы хоть представляете, что бы здесь началось, если бы ему удалось убить принца? Да сюда мигом бы высадились батальоны Эль Шадияр, султанской гвардии, стрим-десантников, ангелов с неба и демонов из преисподней!

— Мне кажется, ты недостаточно веришь в наше Дело, — обиженно заявил баритон.

— Верить в Дело можно, не отключая при этом мозг, — отрезала девица и ткнула Ночную Птицу носком ботинка в бок. Джемма не издала ни звука. — Она все еще в отрубе. Ладно. Тащи ее под свет, а ты — дай мне шприц.

Шприц! В памяти Джеммы пронесся целый вихрь названий. Наркотиков правды было очень много — и чистых, и комбинированных; когда-то давно, в колледже, седоусый беллаторес[1] рассказывал им, будущим офисным крысам, как обойти действие сыворотки. «Хотя вам-то это никогда не пригодится», — насмешливо заметил он; а теперь Ночная Птица даже не знала, правду ли он говорил или это просто байки.

Двое щенков подняли ее и перенесли — недалеко, но Джемма почувствовала на коже касание воздуха. Он тоже был несвежий. С нее стянули мешок. Джемма уронила голову, прикидываясь, что все еще без сознания, и лихорадочно соображая, как подействует наркотик правды, если его вколоть сразу после тонизирующего средства. Ей смутно помнилось, что на действие наркотиков правды может повлиять даже безобидный сироп от кашля, а потому их стараются ни с чем лекарственным не смешивать.

Один из террористов закатал ей рукава пиджака и блузки. Кожу слабо ужалил инъектор, а через секунду Джемму снова бросило в пот, сердце заколотилось, виски запульсировали. Она поняла, что нужно приходить в себя, и, открыв глаза, медленно подняла голову.

Она находилась в сыром, темном тоннеле с бетонными стенами. Вони не чувствовалось, значит, это не канализация. Свет пробивался сверху, сквозь решетку, по стенам тянулись потеки и проложенные водой канавки. На полу там и тут виднелись лужи.

«Может, этот система водоотведения?» — подумала Джемма. В Эль Хайяне по несколько раз в день шли ливневые дожди, когда вода сплошным потоком текла по улицам, а в сезон гроз поток превращался в бурные реки. Хорошо бы гроза не разразилась прямо сейчас, а то они тут все утонут.

Перед Джеммой стояли трое — невысокая девушка и пара юношей. Все были одеты в комбезы, тяжелые ботинки и кайты, закрывающие лица до самых глаз. Девушка, наверное, была местной — смуглая кожа, густые черные брови, большие темно-карие глаза с длинными ресницами. Она наклонилась к Джемме и спросила:

— Помнишь, как тебя зовут? Кивни, если да.

Ночная Птица пристально посмотрела на нее. Она думала о способе, о котором говорил беллаторес, о том, применят ли эти юнцы к ней другие методы дознания, если сыворотка не подействует, или просто убьют.

— Она не в себе, — сказал басок, высокий плотно сбитый парень. — Давай подождем.

— Ждать нам некогда, — процедила девица. — Ее уже ищут. У нас в лучшем случае пара часов, — она взяла у другого парня второй инъектор, и Джемма решилась. Терять ей все равно было нечего, и она запела чоконскую охотничью песню.

Голос Джеммы, и так довольно низкий, совсем охрип после наркотика и мешка, так что девица при первых же звуках шарахнулась от Ночной Птицы, как от чумной, и взвизгнула:

— Заткнись!

«Еще чего», — подумала Джемма. Ее сердце все еще бешено колотилось — от страха и от тонизирующего препарата, в глазах иногда все плыло, и стоило подумать о том, что у каждого ее похитителя есть пистолет…

«Я чокон, — напомнила себе Ночная Птица. — Омокан создал меня бесстрашной!»

Легко было предкам так говорить…

— Замолчи! — крикнула девчонка и ударила Джемму по щеке. Ночная Птица запнулась на миг и переключилась на колыбельную, которая в ее исполнении звучала сейчас звучала довольно угрожающе.

— Слушай, может ну ее? — заволновался парень с баритоном. — Она ж не в себе! Может, помешалась вообще! К тому же она ну это… секретарь вроде…

— Тогда ради какого шайтана вы ее похитили⁈ — зарычала девица. — Нет уж, Конрад видел ее в компании принца, и раз она здесь, то мы ее допросим, хотя видит Аллах, это последнее, в чем я хотела бы участвовать!

Она прижала к руке Джеммы второй инъектор. Ночная Птица, не переставая петь, уставилась девице в лицо, и та невольно отодвинулась подальше. Через несколько секунд голова у Джеммы закружилась, и в глазах все на миг расплылось.

— Как тебя зовут? — спросила девица.

— Онконде татаро исса, — сипло отозвалась Ночная Птица, перейдя от колыбельной к свадебной песне в более резвом темпе. Беллаторес говорил, что нужно непрерывно и очень быстро нести любую чушь, главное — не затыкаясь ни на минуту, чтобы не позволить языку выболтать то, о чем вас спрашивают.

— Как тебя зовут? — сквозь зубы повторила девушка.

У Джеммы едва не вырвался ответ, и она стала петь еще быстрее, благо песня была длинной. Парни смотрели на нее, как на психованную, и постарались отойти подальше.

— Зачем ты с принцем приходила в квартиру Фиалковской?

— Инаре оно кайше! — быстро отозвалась Ночная Птица, радуясь, что бабушка научила ее чуть ли не всем чоконским песням на любой случай жизни.

— Отвечай! — крикнула девчонка и отвесила Джемме еще одну пощечину. Ночная Птица перешла к протяжной погребальной песне, как сломанный музыкальный автомат, который от каждого тычка хаотично перескакивает с мелодии на мелодию.

— Что вы о нас узнали? Ну, говори, только ради Аллаха, перестань выть!

Джемма тут же взяла самую долгую басовую ноту, потому что ответ уже крутился у нее на языке.

— Что ты знаешь о Фиалковской?

— Йиирчи-и-и-и!! — грозно отозвалась Ночная Птица.

— Айше, ну хватит, — взмолился высокий парень. — Сыворотка, наверное, испортилась, видишь же, что ничего не получается!

— Вы, два идиота… — начала было девушка и вдруг замолчала, а потом достала пистолет и приставила дуло ко лбу Джеммы. — Либо ты начнешь приносить пользу, певчая птичка, либо я вышибу тебе мозги, поняла?

«Я могла бы отобрать у нее пистолет, если бы не сеть», — подумала Ночная Птица. Она была гораздо выше девушки и регулярно проходила курс самой простой физической подготовки.

— Поняла или нет?

— Если ты вышибешь мне мозги, — просипела Ночная Птица, — то СБ Корпорации найдет вас и даже не станет допрашивать, а просто сдерет шкуру.

— Кто станет волноваться насчет какой-то секретарши!

— Я не секретарша, а одна из службы безопасности. Корпорация всегда мстит за своих. Ты и сама припомнишь пару громких случаев, если напряжешь две-три извилины.

Айше чуть отступила; ее взгляд стал неуверенным.

— Она права, — вклинился другой парень, с баритоном и пониже ростом. — Корпоратские и так у нас на хвосте, но теперь мы можем прикрываться ей как заложницей.

— Корпоратские у нас на хвосте потому, что вы совершили самый тупой поступок из всех возможных, — прошипела Айше. — Нарушили к тому же прямой приказ Папы! Он же ясно велел сидеть и не высовываться! Ладно, — девчонка сунула пистолет в кобуру. — Времени в обрез. Поднимите ее, и валим отсюда.

— Куда собрались? — спросила Джемма. У нее снова сердце сжалось от страха, хотя убивать ее они вроде бы передумали.

— Скоро узнаешь, — пообещала Айше. — Может, если повезет, даже споешь свои песенки Папе.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Тедди лежал на диване и листал на планшете книгу по новейшей истории Аверонского континента. Он пытался понять, почему там постоянно заводится столько террористов, словно они являются основной статьей аверонского экспорта. Украдкой бросив взгляд на Агилара, журналист с удивлением отметил, что его сокамерник мрачен, хмур и напряженно о чем-то размышляет, замешивая тесто. Обычно выражение лица у кондитера было добродушно-безмятежным, как у довольного жизнью кота, и Росс спросил:

— Вас что-то беспокоит?

— Да, — сказал Агилар и швырнул тесто об доску. К потолку взвилось облачко муки и осело на его темных волнистых волосах. Он снова погрузил руки в тесто, ипроцедил: — Они проверяют только инженеров и техников.

— Ну… да. А кого ж еще-то? Раз у них тут диверсия с оборудованием, то их и нужно в первую очередь.

— Инженерная подготовка может быть не только у них.

— Вы что, думаете, — удивленно спросил журналист, — будто у какой-нибудь стриптизерши в экспрессе есть высшее техническое образование, но она тщательно его скрывает, чтобы и дальше елозить по шесту?

— Стриптизеры, официанты, стюарды, уборщики, кастеляны. Никого нельзя недооценивать.

— В смысле социальной справедливости или как террористическую угрозу?

— Террористы, Тедди, ничуть не тупее спецслужб, — кондитер снова ударил тесто об стол с такой силой, что Росс вздрогнул. — Они уже давно освоили тактику внедрения своих агентов в ряды врага.

— Ну, я думаю, Фонтейн об этом тоже догадывается…

— Шеф службы безопасности связан протоколами ведения дознания. При диверсии в техническом отсеке он обязан в первую очередь проверить инженеров и механиков.

— Откуда вам знать? Может, он как раз начал с уборщиков.

— Я бы начал с эскортников и эскортниц, — сквозь зубы сказал Агилар. — Или как они тут называются.

— Девушки и юноши, приятные глазу.

— Что? — заморгал кондитер.

— Так и написано, — Тедди быстро нашел на сайте экспресса раздел «Персонал», открыл нужную страничку и повернул планшет к Агилару. — Вон их сколько. Всех будем проверять на предмет дипломов или выборочно, по личным предпочтениям?

— А вы можете проверить?

— Конечно. И вы можете, это нетрудно. Открываете персональную страничку и смотрите в строку «Образование». Вот, например, Мия Саммерс, эскорт-леди первого ранга — общественная школа номер восемьсот два на Табите-7, затем медколледж по специальности «Массаж» там же, а потом — курсы танца, этикета и эротических практик в учебном центре в Альмонзее.

Вид у кондитера был до того ошеломленный и забавный, что Росс фыркнул от смеха и протянул ему планшет:

— Видите? Все перечислено, и я сомневаюсь, учитывая уровень паранойи у нашей гориллы в форме, что хоть кому-нибудь удалось просочиться в бригаду экспресса по поддельным документам.

— Но я не говорил о поддельных документах.

— Неужели кому-то настолько нечем заняться, что этот кто-то угробит несколько лет жизни на получение образования только ради диверсии на экспрессе?

— При чем тут угробит? Человека или существо можно завербовать еще во время учебы или когда он уже начал работать.

— Это я понимаю. Но вы начали с того, что у кого-то из обслуги в кармане завалялся диплом инженера. А я не думаю, что такой занимательный факт удалось бы скрыть от Фонтейна, и уборщик с дипломом тут же стал бы подозреваемым номер один.

— Тоже верно, — вздохнул кондитер и вернул Россу планшет.

— Даже если мы найдем людей или существ со слишком хорошим образованием, — продолжил Тедди, — мы все равно не сможем их допросить. Придется звонить горилле, все рассказывать, а он и в прошлый раз был далеко не в восторге.

— Плевать мне на его восторги, — буркнул Агилар. — Я уверен, что он держит вас тут только как приманку для террористов.

Сердце Росса испуганно екнуло; до Тедди начало доходить, отчего кондитер спит на диване в гостиной с пистолетом под рукой.

— Н-н-но он же обязан меня защищать, я же пассажир!..

— Поезд пока что никуда не едет, так что, строго говоря, вы еще не пассажир, а только приобретатель билета.

Росс не нашелся с ответом. Ему было ясно лишь одно — сбежать из поезда не получится, потому что Агилар один, а солдат СБ четыреста штук, да и смысла в побеге нет. Его сразу же достанут террористы. Разве что купить билет на другой поезд, но чтобы он уезжал с Альмонзис немедленно, прямо завтра!

В панические мысли Тедди ворвался громкий звонок, который издал видеофон. Агилар вытер руки о полотенце, подошел к двери и нажал кнопку громкой связи.

— К вам Клод Реналь, диспетчер экспресса, — доложила девушка из СБ. — Вы готовы принять, сэр?

Кондитер повернулся к Россу и вопросительно поднял бровь.

— Да, да, готов! — торопливо крикнул Тедди. Вдруг она пришла сообщить, что террористов поймали⁈

Он поднялся, когда девушка вошла, и слегка поклонился. Он видел эту пухленькую блондинку (очаровательную, но не в его вкусе) мельком в приемной Анны Дмитриевны. Тогда девушка была приветлива и мила, но сейчас выглядела очень печальной.

— Добрый день, мисс. Что-то случилось? — спросил Тедди, поскольку диспетчер молчала, и неловкая пауза стала затягиваться.

— Мадам желает вас видеть.

— Лично? — съежился журналист, еще не совсем оправившийся после прошлой встречи.

— Да. Вам нужно опознать террориста. Мертвого.

— Мертвого? — выдавил Росс. — Мне?

— Да.

Тедди бросил жалобный взгляд на кондитера.

— Но я еще никогда… я не уверен, что смогу… то есть я не видел…

— Боюсь, что вам придется, мистер Росс, — сказала мисс Реналь. — Вы наш единственный свидетель.

— Л-ладно, — Тедди облизнул губы. — Я готов, хорошо. Где фото?

— Не по фото. Вам нужно будет поехать в главный офис.

— Зачем? — неожиданно спросил Агилар, и мисс Реналь вздрогнула.

— Простите?

— Зачем мистеру Россу ехать в ваш главный офис, если он может опознать мертвого террориста по фото?

— С ним хотят поговорить. Хочет поговорить, — девушка возвела глаза к потолку, — самое высокое начальство. Мадам Тадич, глава «МТ Экспресс».

— Что-то пошло не так? — спросил Агилар, испытующе глядя на мисс Реналь. Та слабо вздохнула, и ее плечи поникли. — Кто-то из членов экипажа пострадал? Фонтейн? Мадам Лаврова?

— Нет, нет, среди них никто. Но они хотели взять его живым, а он открыл стрельбу и… и… он застрелился, — прошептала диспетчер. — Господи, какой ужас…

— А гражданские? В смысле, остальные сотрудники в здании? Есть жертвы?

Тедди протянул девушке салфетку. Она шмыгнула носом, вытерла глаза и высморкалась.

— Простите, я… я переволновалась. Я никогда… никогда не думала… — она глубоко вздохнула. — Извините.

— Ничего, — успокаивающе сказал Тедди. — Хотите воды?

— Нет, спасибо. Как я поняла, жертв среди сотрудников нет. Но мадам Тадич, которая видела все это лично… то есть он стал стрелять, когда Анна Дмитриевна и мистер Эрдем беседовали по видеосвязи с мадам Тадич, и в общем… она хочет сама поговорить с единственным свидетелем.

— Это довольно опасно, мисс, — возразил Агилар, — вывозить мистера Росса в город. К тому же ранее нам строго запретили покидать не то что поезд, но даже наше купе.

— Это распоряжение мадам… нашей мадам, я имею в виду.

— Устное?

— Да.

Кондитер некоторое время молчал; его взгляд скользил по мисс Реналь снизу вверх, словно он ее сканировал. Глаза при этом у него ничего не выражали, как будто он спал наяву.

— Хорошо, — сказал Агилар. — Мы выйдем. Но вы должны будете подогнать служебную машину к самому выходу из вагона. Я буду сопровождать мистера Росса.

— Да, конечно. Я распоряжусь насчет машины и буду ждать вас в первом тамбуре. Вас проводят.

— Какая чувствительная юная леди, — пробормотал кондитер, когда девушка вышла из купе.

— Что тут странного? Чокнутый террорист чуть не перебил кучу народу, включая ее коллег и знакомых. Повезло, что никто не пострадал. Интересно, террористы сами не заметили, что один из них — псих-самоубийца?

— Он не псих, — невозмутимо сказал Агилар, проверяя заряд пистолета. — Большинство террористов пытаются убить себя при задержании, потому что допрос эпсилон-существа невозможно выдержать.

От этих слов у Тедди мурашки пошли по коже, и он решил не развивать тему.

За дверью их ждал эскорт из четверых солдат СБ. Росс, направляясь к первому тамбуру, снова чувствовал себя, как дома — когда ни шагу нельзя было ступить без ведома личного телохранителя. Агилар на этот раз шел не позади справа, а впереди, так что журналист чуть не врезался в него, когда тот внезапно остановился.

— Машина слишком далеко, — сказал кондитер. — Шесть метров от дверей.

— Ну пройдем шесть метров под солнцем, я не мороженное и не растаю, — раздраженно ответил Тедди. Его бесило, когда Агилар начинал вести себя, как отцовские телохранители.

— Пожалуйста, выходите, — раздался голосок мисс Реналь; Росс не видел ее из-за широкой спины кондитера. — Я поеду с вами.

— Подгоните машину к дверям, — ответил Агилар.

— У нас ближе не получится. Пожалуйста, не будем заставлять ждать Анну Дмитриевну и мадам Тадич.

Кондитер шагнул к дверям, и Тедди увидел темную полосу перрона, залитого светом. Лица коснулся дневной жар, так что молодого человека мигом бросило в пот. Чуть поодаль виднелась сине-черная служебная машина.

— Прошу. В машине есть кондиционер, — мисс Реналь спрыгнула на перрон и обернулась к журналисту: — Вам помочь спуститься, мистер Росс?

Тедди шагнул было вперед, но Агилар вдруг до боли стиснул его плечо.

— Эй! — возмутился Росс, и тут снаружи что-то ослепительно сверкнуло. Раздался короткий вскрик, а кондитер, зарычав: «Снайпер! Все назад!», отшвырнул журналиста себе за спину и вскинул руку с раскрывшимся энергощитом. Перед Тедди мелькнуло тело девушки, лежащее на перроне — голова прострелена насквозь, края ран почернели, и все окрашено в желтый из-за энергощита.

— Господи Боже, — пролепетал Тедди. Его затошнило. Чья-то сильная рука поволокла его прочь из тамбура, хотя Росс едва мог идти. Он никогда, даже в самом страшном бреду представить не мог, что человека убьют прямо перед ним — вот так легко…

— Она… она… — еле выдавил Росс. Она же всего минуту назад говорила с ним, и дышала, и двигалась, и… как же так можно?

— Это она, Тедди, — шепнул Агилар. Он, не сбавляя шага, двигался к их купе и почти тащил Росса на своем плече.

— Что значит — она?..

— Пособница террористов. Кто-то из них выманил ее из поезда и прикончил, чтобы не разболтала лишнего.

Тедди закрыл глаза.

[1] Класс существ, предназначенный для ведения действий в условиях Фронтира — на планетах и спутниках, освоение которых только начинается. Исторически — первый класс существ, созданный в рамках Директивы.

Глава 16

Хорошая новость заключалась в том, что рука все-таки приживалась. Плохая — в том, что она делала это очень медленно, а два пальца так и остались неподвижными. Альма нашла среди кучи мусора в столовой детский резиновый мяч и пыталась заставить пальцы работать как надо, сжимая и разжимая игрушку.

По городу сегодня катались Даниэль и Романа. Керим готовил обед на всех, Гитана наблюдала за периметром, Гектор куда-то ушел. Винc пересчитывал оставшиеся деньги, оружие и припасы — и потому Альма очень удивилась, когда он показался на пороге столовой и буркнул:

— Сходи к нему. Он вернулся.

— Он меня звал?

— Да. С ним что-то не так, — шепнул Винс, когда она прошла мимо него.

— Его ранили? Заметили?

— Нет, просто… что-то не так. Он не такой, как всегда.

Альма поднялась по лестнице в комнату, где они устроили оружейную. Гектор сидел на краешке продавленного кресла и безучастно смотрел на снайперскую винтовку. Альма поправила ее, чтоб не упала, и прислонилась к стене напротив Гектора.

— Ты зря выходил. Они уже могут узнать, кто ты.

— Откуда им это знать?

— Журналист видел мое лицо. Опознать и сопоставить — дело нескольких минут. Зачем ты выходил? — спросила Альма. Гектор потер лицо руками и пробормотал:

— Я не все тебе рассказывал.

— Мы так договаривались, — пожала плечами Альма. Рука слабо заныла. — Тот, кто ничего не знает, ничего не расскажет.

— Я кое-что… кое-кого от вас скрыл.

«Кое-кого?»

Гектор молчал. Неужели ему удалось…

— У меня был человек в экипаже «Бриарея», — признался он. Альма слабо выдохнула. Он так и не сказал им, как ему удалось пронести контейнер с веществом в поезд — а все было так просто…

— Ты с ним встречался?

У Гектора вырвался нервный смешок.

— Ну… я пытался.

— В смысле? Он — или она — не пришли? Ты хотел, чтобы твой человек забрал контейнер и вернул его тебе? — она не любила допытываться и вытаскивать из него то, что он не хотел рассказывать. Но сейчас он начал этот разговор сам, и Альма уже понимала почему — встреча явно не удалась.

— Я не мог подойти близко, — сказал Гектор. — Я… мы решили, что она найдет способ выбраться из поезда.

— Она? Кто?

— Диспетчер экспресса. Клод Реналь.

— О Господи, Гектор! — вскрикнула Альма. — Как тебе удалось⁈

— Неважно. Это уже неважно. Она… она в чем-то прокололась. Ее застрелил снайпер службы безопасности, как только она вышла из вагона.

Альма оцепенела на миг, а потом метнулась к нему и стиснула его руку. Он был там так близко!

— Как ты мог? — отрывисто прошипела она. — Как ты мог подойти так близко и даже не подумать, что они тебя увидят⁈

— Никто не увидел. Они, наверное, не знали, зачем она вышла.

— Тогда зачем им убивать ее? Почему они не попытались ее схватить?

— Не знаю, — выдавил Гектор и опустил голову. — Я убрался оттуда так быстро, как только мог, не дожидаясь, пока они начнут прочесывать периметр.

— Ты уверен, что тебя не видели?

— Да. Иначе бы я сюда не вернулся.

Альма с тяжелым вздохом опустилась на пол и обхватила руками голову. Облегчение от того, что он вернулся, было слишком сильно, чтобы она могла думать о чем-то еще. Но спустя несколько секунд она тихо сказала:

— Значит, все напрасно. Если контейнер был при ней, то солдаты СБ его уже нашли. Мы все провалили, Гектор.

— Пока еще нет. Единственная хорошая новость этого дня — она не смогла его вынести. Там, где ей удалось его спрятать, полно охраны. Видимо, так она и попалась — когда попыталась его забрать.

— Так контейнер еще в поезде и никто не знает, где он? Гектор, — помолчав, спросила Альма, — а ты-то сам знаешь, где она его спрятала?

— Нет, — процедил он, — вот в этом и заключается наша главная проблема.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

- Воистину, наглость — это особое счастье, — процедил АльНилам, и Мурад не мог с ним не согласиться. Хотя он бы еще добавил что-нибудь про отсутствие страха и мозга. Очень легко, оказывается, похитить с улицы женщину, за безопасностью которой следит Эль Шадияр, если не забивать себе голову конспирацией, планированием, скрытностью и прочей чушью.

Террористы действовали просто и прямолинейно. Пока один парень отвлекал агента, делая вид, что собирается взломать машину Джеммы, второй террорист подкрался к девушке сзади, когда она вышла из пекарни, и вколол что-то усыпляющее. И все это — совершенно не стесняясь видеокамер, которые в подробностях запечатлели все произошедшее.

— Когда вы собирались мне об этом доложить? — холодно осведомился вад-принц у Аль Сагира. Офицер Эль Шадияр несколько побледнел и пробормотал:

— Мы немедленно предприняли все меры, чтобы найти саиду Ночную Птицу как можно скорее.

— До того, как я замечу ее исчезновение? — спросил вад-принц, смерив офицера свирепо вспыхнувшим взором. В гневе АльНилам становился похож на отца, а тот в моменты ярости напоминал льва-людоеда. Аль Сагир сглотнул и отступил к двери.

— Я бросил всех своих людей на поиски террористов. Мы уже получили данные с полицейских камер и сейчас обрабатываем их. Как только мои люди получат результат…

— К тому моменту уже будет поздно, — прошипел вад-принц и резким жестом велел Аль Сагиру покинуть кабинет Шуфрира, что офицер и сделал с явным облегчением.

— Эфенди, — с легким укором сказал Мурад.

— Она не оперативник СБ, не спецагент и даже не существо. Она просто девушка, — тихо произнес Ирфан, стянул платок с лица и опустился на диван, уронив голову на руки. — Я безответственный идиот. Мне нельзя было брать ее с собой на обыск у Фиалковской.

— Еще не поздно, эфенди, — якзан положил ладонь ему на плечо. — Им нужно добраться до укрытия или конспиративной квартиры. Там они наверняка захотят ее допросить. На это тоже потребуется время. У нас есть шансы успеть.

— Но что они с ней сделают, пока мы тут возимся! — вад-принц исподлобья уставился на панель, где все еще крутились записи с камер.

— Она не сможет сопротивляться, эфенди, поэтому сильно не пострадает. К тому же наркотики правды исключают допрос с пристрастием.

— Что, если это ловушка, в которую они нас заманивают? — пробормотал АльНилам. — Сам подумай, какими идиотами надо быть, чтобы вот так среди бела дня, под камерами на каждом столбе, похищать человека!

— Малолетними идиотами, — Мурад взял пульт, выбрал на записи пару кадров с похитителями и максимально увеличил. — Лица спрятаны под кайтами, но ведут они себя не как опытные террористы. Опытные к Джемме бы даже не подошли.

— Но я просто не могу понять, зачем! — АльНилам вскочил и заметался по кабинету. — Все, что они делают только привлекает наше внимание… или отвлекает, — вдруг прошептал он. — Все эти малолетние террористы с их выходками — отличная дымовая завеса. Пока мы возились то с Камалем, то с Сильвербергом, Фиалковская, быть может, уже давно исчезла с Тар Мариат!

— Это рискованный вариант. Чем больше террористов попадается нам на глаза, тем больше мы получаем информации. Уже всплыло имя Лютера Магриньи и его патрона. Я бы предположил, что Магринья бросил молодняк без присмотра, и все это — просто детская самодеятельность.

— Они от этой самодеятельности умирают, — сухо сказал вад-принц. — Впрочем, я бы не удивился тому, что мы оба правы. Но похищение Джеммы — это уже перебор. Даже самый тупой молодняк догадается, что девушку из СБ будут искать с утроенной силой.

— Может, они слишком занервничали. Что вполне объяснимо, если Магринья оставил их тут, как вы говорите, в качестве дымовой завесы и больше не выходит на связь.

— А пока мы будем искать Джемму, Фиалковская улизнет с планеты вместе с заложниками, эмбрионами и архивом, — АльНилам вывел на панель изображение Тар Мариат, вращающейся вокруг желтой звезды Ульмани. Красные точки, обозначающие колонии султаната, сгрудились жалкой кучкой на краю северного континента.

— Если террористы на джетах направились в неосвоенную глубь материка, то мы их там никогда не найдем, — горестно вздохнул вад-принц.

— Однако для того, чтобы покинуть колонии, им неизбежно придется вернуться к цивилизации и сесть на поезд, — сказал Мурад. Что бы ни угрожало Джемме, он куда больше тревожился из-за риска провалить миссию. Султан не прощал принцу ошибок и жестоко за них наказывал. А Ирфан всего месяц назад вышел из больницы после инцидента на Альвионте.

— Но они могут также затаиться среди флорофауны и переждать, — заметил АльНилам. — Интересно, есть ли у похитителей связь с группой Фиалковской? Может, действия малолеток координирует кто-то постарше? — он склонил голову набок, размышляя. — Тогда, вытащив Джемму, мы убьем двух зайцев одним выстрелом, главное — не промахнуться.

В дверь кабинета застучали. Вад-принц прикрыл лицо платком и нажал на кнопку, чтобы впустить Аль Сагира.

— Эфенди! — выпалил он. — Мы нашли их машину! Последняя запись — сегодня, в девять утра! Они бросили авто у старого спуска в дренажную систему и затащили заложницу внутрь!

— О! — выдохнул АльНилам. — Это уже неплохо! Подготовьте тридцать человек. Возьмем их прямо в логове.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Фонтейн отбросил простыню. Луч лазера прошел точно от правого к левому виску, оставив нетронутым лицо Клод, на котором застыло по-детски удивленное выражение.

— Урожайный день на трупы, верно? — сухо спросила Фрина, как будто это он был виноват.

«Это Авилес», — Акс не мог объяснить, почему был так уверен в том, что именно лидер группировки убил девушку. Хотя если бедная дурочка встречалась с ним и видела его лицо или даже просто переписывалась, то была обречена.

— Контейнера при ней не было?

— Нет, мадам, — ответил Акс. — Видимо, она не успела его достать. Или не смогла, если он спрятан там, где я и Келлерман установили круглосуточное наблюдение.

Анна Дмитриевна опустила руку на плечо Клод, словно та спала, и ее еще можно было разбудить.

«Ублюдок, — в бессильной ярости подумал Акс, — ей же еще и двадцати пяти нет!»

— Пришлете мне отчет о вскрытии, доктор, — сказала Лаврова и вышла из морга. Фонтейн поспешил следом — он чувствовал, что Фрина сейчас не в настроении с ним общаться.

— Группа наших солдат будет участвовать в операции по захвату террористов, если вы не отмените приказ…

— Убейте его, — бесстрастно произнесла начальница поезда.

— Слушаюсь, мадам.

Фан хотела взять выродка живьем, чтобы допросить, но желание Лавровой — закон, и к тому же Акс хотел своими руками свернуть ему шею.

— Журналист не пострадал, насколько я поняла?

— Нет. Хотя, думаю, Авилес все же надеялся застрелить обоих.

— Какой в этом смысл? Он должен понимать, что мы уже допросили юношу и провели все необходимые параллели.

— Убийство щенка — приятный бонус, особенно для таких мстительных ублюдков. Вытаскивание журналиста из поезда было предлогом, чтобы заставить выйти Клод. Авилес не мог добраться до нее, пока она в экспрессе, а выйти просто так она не могла.

— Этот контейнер все еще здесь, — пробормотала Лаврова. Это Акса тоже тревожило. Он был уверен, что это все — плоды их операции в «МТ Экспресс». Скорее всего, Ги Монтелу перед тем, как отправиться на самоубийство, успел написать своим, и они занервничали. Авилес приказал Клод вывести из поезда журналиста, чтобы убить ее после того, как она окажется на перроне, и тем самым оборвать единственную связь между поездом и его группировкой. А если бы Агилер по поведению девушки не догадался, в чем дело, то Авилес прикончил бы и Росса.

Зато теперь было ясно, как террористы смогли пронести на борт контейнер. Но где же он теперь? Неужели девчонка зашила этот чертов тубус в матрас начальницы поезда⁈

Они дошли до лифта, и Акс нажал кнопку вызова. В это время солдаты СБ и подчиненные Келлармана обыскивали кабинет, приемную, личное купе начальницы поезда и купе диспетчера. Фонтейн хотел посмотреть, как у них идут дела, и проследить за безопасностью пассажирского купе, которое временно заняла Анна Дмитриевна.

— Может, она была не одна, — вдруг сказала начальница.

— Почему вы так думаете?

— У Клод диплом инженера, а не программиста. Когда бы она успела научиться подделывать записи с видеокамер, если ее стажировка диспетчером почти не оставляла свободного времени?

— Ну мало ли… какие-нибудь онлайн-курсы…

— У нас особое ПО, обращаться с ним не учат на каких-нибудь курсах. Все специалисты ИТ-департамента проходят переподготовку.

Лифт распахнул блестящие двери, и Акс невольно выступил вперед, закрывая начальницу. Кабина была пуста, а он-то уже готов был увидеть дуло пистолета…

— Замена куска видеозаписи — не настолько сложная задача, — сказал Фонтейн и нажал кнопку «командный вагон». — Я поговорю с Келлерманом. Он сам взялся изучить подделку.

— Дело не в сложности самой задачи, а в том, как девушка, не имеющая ни подготовки, ни прав доступа, смогла пробраться в хранилище данных с видеокамер и подменить кусок записи. При чем в том же день, когда она повредила модули связи между командным постом и навигационной панелью. Ведь чем больше временной зазор — тем выше риск, что ее поймают.

— Нужно еще раз проутюжить персонал ИТ-департамента. Келлерман не обрадуется.

— Проверки проводятся не для того, чтобы доставлять ему радость, — сурово ответила Лаврова. — Займитесь этим сегодня же.

— Как только я проверю наших ребят в командном…

— Прямо сейчас.

— Да, мадам, — покорно ответил Фонтейн и скорректировал маршрут лифта, добавив вагон ИТ-департамента.

* * *

Ларс Келлерман, как и предполагал Фонтейн, не обрадовался. Шеф ИТ-департамента, уподобившись недовольному моржу, вздул пышные усы и сухо процедил:

— Конечно, раз так угодно мадам.

— Ну будет тебе, — Акс устало опустился в кресло. — У нас же не феодализм. Признай, в чем-то она права. Это ведь не видео для соцсетей на коленке смонтировать.

— А ты, значит, признаешь, что пропустил в экспресс сразу двух пособников террористов, а не всего одного?

Фонтейн с досадой поморщился. Ему эта мысль не особо нравилась, но надо же смотреть правде в глаза, даже если это чертовски неприятно для самолюбия.

— Признаю. И потому хочу добыть хотя бы одного из них живьем, а не в виде остывающего трупа.

Ларс шумно вздохнул и пробормотал:

— Жаль девчонку. Совсем молодая, еще столько глупостей могла наделать…

«А сделала всего одну, зато фатальную», — подумал Акс. Что могло толкнуть Клод к террористам? Она была из обычной, хорошей семьи, получила прекрасное образование по гранту, выиграла стажировку на элитном экспрессе — всего полгода, только один рейс, и Лаврова перевела бы ее в инженерную бригаду. Так зачем?

— Ну да ладно, — буркнул Келлерман, сменив гнев на милость. — Я изучил запись с камеры. Подделка, как и говорил, на неплохом уровне, но чтобы ее сделать, нужно иметь доступ к хранилищу на сервере, — толстые пальцы Ларса пробежались по клавиатуре. — У нас установлены суточные дежурства, на случай какого-нибудь ЧП. Вот аккаунт сотрудника, который дежурил в тот день.

Шеф ИТ-отдела вывел на один из мониторов какой-то длинный список, который медленно прокручивался сверху вниз.

— Что это?

— Лог этого аккаунта. Список всех совершенных действий, проще говоря.

— И что в нем?

— Это, — Ларс выделил ярким цветом целый блок строчек. — Здесь запись подложная. Кто-то совершал некие действия, затем удалил записи и вставил фальшивый кусок.

— Чей аккаунт? — спросил Фонтейн.

— Аймо Виртанена. Только я не уверен, что это он.

— Почему?

— На следующее утро после этого, — Келлерман кивнул на лог, — его нашел сменщик лежащим на полу без сознания. Парень едва не захлебнулся собственной рвотой, и мы отправили его в медвагон. Там он до сих пор и находится.

— С ним можно поговорить?

— Если вытащить сорок шесть трубок из его тела — то да.

— Проклятие! Почему мне никто не сообщил⁈

— А почему мы должны были? — поднял брови Ларс. — Тогда никто из нас и подумать не мог, с чем это связано. Но еще до этого, как я слышал, ребята подкалывали его насчет любви к белокурым пышечкам.

— То есть один из твоих парней, возможно, упарывался наркотой, а тебя это не волновало?

— Мои люди — просто люди, — сухо сказал Келлерман. — Не тренированные бойцы, не существа и тем более не эпсилон-класса. Они устают, знаешь ли.

Акс вспомнил про закладки, о которых ему доложил Флейшман, поморщился и вздохнул. Сам он никогда ничего не употреблял, кроме разрешенных стимуляторов, но их выдавали перед особо сложными миссиями и строго под расписку.

— Ну хорошо, а чем именно он накачался, тебе сказали?

— Спирулет… спирулан… секунду, найду заключение… а! Гриб спирулея золотистая. Сильнодействующее нейропаралитическое средство натурального происхождения.

— Гммм… интересно, легко ли ее купить, — пробормотал Акс, — и можно ли незаметно подлить человеку в кофе?

— Тут сказано, что эта спирулея была обнаружена в желудке и рвотных массах. Потому Аймо и выжил, что выблевал значительную часть снадобья.

— И на том спасибо. Очнется — допросим. А пока скажи мне — может ли достаточно сообразительная девчонка с техническим образованием под руководством кого-то опытного или по его инструкции, провернуть все эти трюки с записями?

Усы Ларса вскипели под массивным носом, как рыжий прибой, но дальше этого негодование шефа ИТ-департамента не пошло. Он задумчиво уставился на строки лога, затем перевел взгляд на видеозапись, которая крутилась на одном из бесчисленных мониторов.

— Ну вообще, конечно, это можно, но он должен или точно описать весь порядок действий, то есть постоянно сам работать в нашей системе, или давать ей инструкции по телефону.

— Значит, девчонка протащила сюда личный телефон, — заключил Акс. Пользование личными телефонами на время рейса и межрейсовых стоянок было запрещено — все они хранились в сейфе у Фонтейна. Акселя всегда терзала мысль о том, что в этом отношении они могли лишь положиться на добросовестность сотрудников — не устраивать же тотальные обыски каждую неделю.

— А твои ребята засекли бы звонок с личного телефона из поезда?

— Э… ну, мы, конечно, могли бы, но вообще-то это незаконно, пока человек или существо не считается преступником.

— Ладно. Спасибо, — Акс поднялся. — По крайней мере, шансы на то, что тут где-то затаился еще один террорист, снижаются. Это радует.

— Думаешь, девчонка отравила Аймо?

— Думаю, что не специально. Скорее всего, хотела усыпить, но не рассчитала дозу или рука дрогнула. Схожу посмотрю, что наши ребята нашли у нее в купе.

— Вряд ли телефон, — скептически заметил Келлерман. — Она же не идиотка, чтобы его хранить.

— Надежда умирает последней. Мы пока так и не выяснили, где же прячутся наши вороватые террористы, а мне очень хочется их навестить и передать пламенный привет от мадам и от всех нас.

— Сбрось на чертовых уродов бомбу, — напутствовал Фонтейна Ларс.

Глава 8

21 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Что-то у них пошло не так. Джемма сидела в углу и наблюдала за юными террористами, которые возились с модулем стрим-связи, но пока безуспешно. Когда один из парней прошел мимо нее, Джемма взглянула на его часы — было уже за полночь. Они провели в системе водоотведения почти сутки — а ведь сначала они собирались выбраться из города еще до заката.

Ночная Птица обхватила руками колени и уткнулась в них подбородком, не сводя глаз с начинающих борцов с режимом. Она старательно не думала об Эрике. Она исчезла почти сутки назад, и Эрик уже наверняка с ума сходит от страха и тревоги, обрывает телефон на ее работе, обзванивает больницы и морги. И никто не может ему объяснить, где она и что с ней случилось.

Джема шмыгнула носом, быстро сморгнула и снова сосредоточилась на террористах. Они сняли с нее парализующую сеть, выдали комбез и ботинки и надели на ее запястья и лодыжки магнитные браслеты, так что вскочить и броситься сломя голову в коридоры у нее бы не получилось. Но сам факт смены сети на браслеты, в которых Ночная Птица уже могла сама ковылять и есть, кое о чем говорил.

«Они хотели бросить меня в багажник и утащить из города, — подумала Джемма, — не бежать, куда глаза глядят, а ехать в какое-то определенное место. Но, кажется, их там не ждут».

Айше и ее приятели уже несколько часов пытались связаться с кем-то то по стрим-связи, то через устаревший радиопередатчик, но все их попытки были напрасны. Ночная Птица полагала, что молодняк пытался докричаться либо до кураторов, либо до группы Фиалковской. Однако никто почему-то не отвечал на их отчаянные призывы.

«Фиалковская уже могла выбраться с планеты, но почему не откликается старший куратор? — Джемма внимательно посмотрела на модуль связи. С виду он был вполне рабочим. — Уж не потому ли, что их бросили здесь, как использованные салфетки?»

— Черт, — прошипел Бен, парень с приятным баском. — Это все бесполезно!

— Тихо! — одернула его Айше. — Может, они просто спят. Разница во времени и все такое.

«Вероятно, они пару раз связывались с куратором или Магриньей, — подумала Ночная Птица. — Передавали новости. Но теперь старшие товарищи, видимо, решили, что пора обрывать концы, пока их самих не нашли через глупых щенков».

— Она тоже не отвечает, — тихо сказал второй парень, Леонидас или как-то так, Джемма не совсем расслышала. — Думаю, их уже вывезли.

— Да замолчи ты! — прикрикнула Айше и оглянулась через плечо на Джемму.

— Какая теперь разница, ты же уже решила ее убить, — зло заметил Бен.

— Ее лучше сдать на руки Папе. Какая-то она слишком странная для секретарши, — пробормотала девчонка, и Ночная Птица криво усмехнулась. Она все-таки не опозорила своих предков и сохранила достойную истинной чокон бесстрастность перед лицом врага. Вот бы Эрик посмеялся… если б узнал. Если она вообще когда-нибудь снова его увидит.

— Они не ответят, — сказала Джемма. Молодняк подпрыгнул и уставился на нее, как ягнята на волка. — Магринья не собирается выдавать свое местонахождение.

— Заткнись! — крикнула Айше.

— Сами подумайте, если есть чем, — холодно продолжала Ночная Птица. — Зачем вашим кураторам выходить на связь? Чтобы мои коллеги тут же их засекли?

— Мы не бросаем своих! — взвился Бен. Джемма поморщилась:

— Ну вы-то, конечно, не бросаете, а вот ваши старшие товарищи — да. Потому их, собственно говоря, пока и не поймали.

— Если не заткнешься — я тебя усыплю! — пригрозила Айше.

— Как тебе угодно, — пожала плечами Ночная Птица. — Правда от этого не изменится.

Айше фыркнула и снова принялась мучить модуль стрим-связи.

«Вот поэтому Папа и вербует молодняк, — вздохнула Джемма. — Их куда легче напичкать идиотскими идеями про Правое Дело, а потом просто выбросить. Тем более, что они почти ничего не знают и даже эпсилоны вряд ли выжмут из них много полезного при допросе».

Ночная Птица обвела взглядом коридор, в котором террористы устроили временное логово. Кто-то притащил сюда маленький генератор, от которого питался модуль связи и несколько светильников. В углу виднелись брикеты топлива, Джемма не могла разглядеть, какого. У стен были сложены несколько коробок с нехитрыми припасами, вроде дешевых комбезов, сухпайков и аптечек.

— Может, уже выдвинемся? — неуверенно предложил Леонидас. — Мы тут уже столько времени потеряли, а нас ищут вообще-то. Возьмем стрим-модуль с собой и попробуем наладить связь из-за города. Должны же они в конце концов ответить!

Ночная Птица громко фыркнула. Бен бросил на нее злобный взгляд и сказал:

— Давай еще пару сессий. Я сейчас проверю настройки, чтобы без сбоев. Они своих не бросают.

— Да, — заметила Джемма, — они их попросту убивают.

— Что⁈ — вскинулась Айше. — А ну повтори!

— Мы нашли в лесу у города труп Диего Рамоса, — сказала Ночная Птица. Айше на миг застыла, а потом выхватила вибронож и кинулась на нее с яростным криком. Леонидас едва успел сгрести девчонку в охапку и оттащить в сторону.

— Лжешь! — рычала Айше, вырываясь, как бешеная. — Лжешь, сука! Они не могли… не могли…

— Могли, — невозмутимо произнесла Джемма, хотя ее сердце колотилось где-то в горле. — Мы не догнали группу Фиалковской, так что оставить в лесу тело Рамоса с дырой от лазера в черепе могли только ваши приятели по группировке.

— Лжешь! — в голосе девчонки прорезались слезы. — Не смей, не смей…

— Можете вколоть мне еще наркотика правды. Обещаю больше не петь, — скупо улыбнулась Джемма.

Айше громко всхлипнула и выронила нож. Леонидас отпустил ее, и девушка бросилась прочь по коридору. Вскоре она скрылась из виду, но из темноты донеслись сдавленные рыдания. Ночная Птица ощутила острый укол жалости (если бы ей сказали такое про Эрика, она бы… нет, лучше не думать о нем, не сейчас).

— Почему вы… — Леонидас запнулся. — Зачем вам выдавать нам правду…

— Это больше не имеет значения, — Ночная Птица устроилась поудобнее на холодном полу. — Ваши кураторы вас бросили, а отряд спецсил «МТ» и Эль Шадияр будет здесь самое позднее к утру. Вы уже ничего никому не расскажете.

— Мы можем тебя убить! — с истерической ноткой крикнул Бен.

— Можете. Но это уже неважно. Вам отсюда не выйти.

Глава 17

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Аксель положил трубку. У него болело ухо и ныл висок — начальница службы безопасности из дирекции «МТ Экспресс» не выбирала ни тона, ни выражений, когда позвонила ему и обрушила на его голову всю свою ярость. Фонтейн с трудом вставил несколько слов в свое оправдание, пока она переводила дух между фразами, но восстановить дипломатические отношения не удалось. Акс ее не осуждал — он бы тоже не пришел в восторг, если бы по его поезду шарили с обысками и допрашивали экипаж сотрудники СБ из дирекции.

«Но зачем же так кричать?» — он выпил обезболивающее и позвонил на кухню, чтобы заказать обед, а потом в надежде на интересное чтение открыл личное дело Ги Монтелу, которое ему прислали из отдела кадров.

Надежды оправдались сразу же: Ги Монтелу приходился Клод Реналь дядей по материнской линии, что Акса не удивило — радикализм часто передавался членам семьи, как наследственная болезнь. Не удивило его и то, что дядя и племянница работали в «МТ» — семейственность среди сотрудников поощрялась.

«Эх, старею, память уже ни к черту», — с досадой подумал Акс: он-то наверняка еще при приеме девушки на работу выяснил, что ее дядя — один из сотрудников дирекции, а потом забыл… Но это обычно говорило в пользу нового сотрудника и тем более — стажера, только что выигравшего счастливый билет, работу на одном из лучших поездов «МТ Экспресс».

«Вот сейчас и познакомимся поближе», — Фонтейн прокрутил до конца вкладку с личными данными. Господин Монтелу был холост, детей не имел, жил один, в графе «Вероисповедание» значилось «атеизм». Либо не религиозник, либо ловко это скрывал.

Вкладка «Образование» содержала такой длинный перечень всевозможных курсов переподготовки и повышения квалификации, что даже непонятно, когда Монтелу успевал работать. Все эти курсы относились к одному профилю — работа с системами видеонаблюдения. Фонтейн торопливо перелистнул досье к вкладке «Стаж».

Монтелу почти всю жизнь трудился в отделе разработки и внедрения систем видео-контроля. Перечень должностных обязанностей мало что подсказал Аксу — он и половины слов в нем не понял, но уловил, что Монтелу как раз был из тех, кто мог подсказать Клод, как подменить запись с камеры наблюдения. Решив не мучиться, а спросить у того, что точно лучше знает, он уже набрал номер Келлермана, как вдруг зазвонил личный телефон. Фонтейн с некоторой опаской приложил трубку к другому, пока не пострадавшему уху.

— Алло?..

— Чертовы уроды!! — прорычала Фан с такой силой, что у Акса чуть череп не треснул. — Проклятые ублюдки! Жопоголовые кретины!

— Что случилось? — осторожно спросил Фонтейн. Последний раз он видел ее в таком состоянии десять лет назад, когда из-за неверной передачи разведданных погибло шестьдесят заложников в Кампо-дель-Пилар.

— Слабоумные недоношенные дегенераты!

— Я надеюсь, ты не имеешь в виду…

— Местная полиция — стадо никчемных дебилов! По улицам уже третьи сутки катается машина террористов! А я узнала об этом только сейчас, потому что какая-то тупая тварь из полиции случайно поставила меня в копию письма, которое переслала своему шефу!

Акс прикрыл глаза. Ему пришло на ум немало емких слов, но вместо этого он почти кротко спросил:

— Маршруты есть?

— Я тебе вышлю…

— Не надо. Это не телефонное дело. Я еду к тебе. Ты в полиции?

— Да. Мы отвоевали себе пару помещений. Тебя встретят внизу.

— Отлично. Буду через двадцать минут.

Фонтейн набросил пиджак и устремился к двери, за которой чуть не врезался в Иштвана, который спешил к нему с обедом.

— Уже уходите, сэр?

— Я… э… да, — Акс жадно уставился на тарелки. Стейк лосося источал божественные ароматы, а на десерт была горка пончиков. — Эм… вы бы не могли упаковать мне это все с собой?

Бедолага так дернулся, что едва не выплеснул весь суп на паркет.

— У… упаковать? В смысле упаковать? То есть как в еде навынос?..

— Да. У меня срочное дело в городе, я поем по дороге.

— Боже, — прошептал Иштван, шокированный этой просьбой до глубины души. — Хорошо, сэр. Я постараюсь найти судочки и одноразовые приборы.

* * *

В полицейском управлении Акса встретила гнетущая тишина, напряженная атмосфера и бледный, как простыня, капитан Лидманн, который с порога принялся бормотать извинения. Как и многие несчастные до него, он явно недооценил майора Фан и разрушительную силу ее гнева. За двадцать пять лет знакомства Фонтейн видел ее в ярости раза три или четыре, так что гробовое молчание в управлении и нервное подергивание века у капитана его не удивили.

— Как вы обнаружили их автомобиль?

— Вы нам сообщили, сэр, что у них может быть списанная или угнанная полицейская машина. Мы запустили программу отслеживания по данным с камер видеонаблюдения на улицах.

— Разве в городе всего одна старая «Паона»?

— Нет, конечно, сэр, но всего одна, которая не фиксируется нашим регистратором чип-трекеров.

— Потому что пильщик вытащил из нее чип, — пробормотал Акс.

— Именно, сэр. На сопоставление данных видеозаписей с маршрутами чипированных машин ушло определенное время, и майор Фан несколько неверно поняла, в чем причина задержки.

Аксель мог бы многое сказать по этому поводу, но после вкусного обеда он всегда становился добродушнее и снисходительнее даже к безответственным идиотам. К тому же эти идиоты все-таки проделали немалую работу, выискивая «Паону Дельму» без чипа фактически вручную: им нужно было сравнить маршруты тучи машин по записям с камер наблюдения с логами чип-трекеров и методом исключения найти ту единственную, которая была на видео, но отсутствовала в логах маршрутов.

— Прошу, сэр. Майор Фан ждет вас.

Акс переступил порог просторного зала, который Фан изъяла в свое безраздельное пользование. Команда майора состояла из десятка человек, и почти все сейчас отслеживали записи видеокамер в реальном времени. Фан стояла посреди зала и мрачно надзирала за трудом подчиненных.

— Хочешь пончик? — спросил Акс.

— Ты хотя бы иногда можешь не есть?

— Могу. Когда сплю. Возьми этот, с вишневым вареньем. Над чем работаете?

— Пытаемся вычислить их логово. Судя по маршрутам «Паоны», оно где-то на юго-востоке города, в районе старой промзоны. Но там нет камер, так что машина буквально тает в воздухе, как только пересекает границу.

— А дроны? Слежение с воздуха?

Фан кивнула на одного из парней за монитором, подключенным к сенсорной панели:

— Уже начали. Сколько времени потрачено впустую из-за этих кретинов!

— Разве они не запустили полицейские дроны?

— Нет, — процедила Фан. — Боялись спугнуть террористов. У нас дроны, которые летают выше и к тому же в режиме невидимки.

— Нашли что-нибудь?

— Пока нет. Скорее всего, они забились под землю — в подвальные помещения, так что по тепловому следу их не найти, а рентген-сканеры на дронах не настолько мощные, чтобы просветить тонны железобетона. Пока надеемся отследить их машину.

— А где она?

— Ездит за покупками, — Фан подвела Акса к большой панели на стене. На экране по карте города рывками ползла красная линия, охватывая кварталы вокруг промзоны. — Им же нужно что-то есть, как и тебе. Так что, полагаю, пока часть террористов держит оборону в промзоне, один или двое катаются за провиантом, лекарствами и туалетной бумагой.

— Рискованная затея, — задумчиво сказал Акс.

— У них нет выбора. Они отлично знают, что даже если выберутся из города, то сесть на пассажирский поезд и покинуть Альмонзис им не удастся.

— Но в чем тогда план? Собрать кое-каких припасов, угнать парочку машин и рвануть в местные пампасы, в надежде там затеряться?

— Вполне вероятно. За три дня активных рейдов по рынкам и магазинам они вполне могли набрать приличный запас еды, воды, одежды, инструментов, даже оружия.

— И что потом? Сидеть в пампасах, пока мы не забудем, как выглядит эта банда?

— Не знаю, — напряженно отозвалась майор. — Может, они рассчитывают добраться до какой-нибудь провинциальной станции, от которой отходят грузовые поезда.

— Можно взглянуть на все маршруты «Паоны» за три дня?

Фан провела пальцем по пульту, смахнув карту влево. Вместо нее появилась другая, где несколько цветных линий переплетались в венок вокруг промзоны на юго-востоке Альмонзеи. Фонтейн взял пульт и увеличил карту так, чтобы на ней появились обозначения улиц, домов, магазинов и прочих заведений.

— Есть карта с расположением видеокамер? Можно ее наложить поверх этой?

— Самвел! — крикнула Фан. — Брось нам схему камер наблюдения!

Поверх маршрутов «Паоны» вспыхнула россыпь желтых точек — вокруг каждой пульсировал ореол, обозначающий зону наблюдения. Акс стал медленно прокручивать карту, двигаясь по кругу.

— Что ты ищешь? — спросила Фан.

— Они не выезжают за город.

— Бояться так рисковать и сильно удаляться от своей базы.

— Но зачем тогда ездить именно по тем улицам, где больше всего камер?

— Ну, вряд ли они специально… — Фан уставилась на карту, начиная догадываться, к чем клонит Акс.

— Зная, что за ними охотятся все, от постового до майора эпсилон-класса, они раскатывают на вскрытой тачке туда-сюда уже третий день? Для того, чтобы запастись едой и водой им бы хватило одного рейса.

— Думаешь, заманивают? — с сомнением спросила майор.

— А то. Какой еще смысл может быть в их действиях?

— Но зачем?

Акс в раздумье смотрел на карту. Долгий опыт общения с террористами научил его, что среди них одинаково часто встречаются и добросовестно заблуждающиеся прекраснодушные идиоты, и искренние фанатики, и хитрые расчетливые твари — вот только с кем они имеют дело сейчас?

— Строго говоря, — вполголоса заметил он, — они свою миссию провалили. Кем бы ни был их клиент — он этому не обрадуется. А если учесть, что значительная часть операции финансировалась королем аверонских наркокартелей, то… то, может, они решили, что уйти с фейерверком проще, чем безуспешно попытаться скрыться.

— Пример мучеников, вдохновляющий остальных борцов против рабства, — сказала Фан. Правда, автор изречения, Доминика да Луна почему-то не спешила следовать своему же кредо и предпочла срок в тюрьме яркой, вдохновляющей гибели.

Майор кашлянула, и Акс ощутил мягкое, деликатное прикосновение к разуму. Он постарался сосредоточиться на пустоте и услышал мыслеголос Фан:

«У тебя бывало такое, что читаешь чье-то досье, и возникает стойкое ощущение, что где-то тебя обманывают?»

Фонтейн дернулся от неожиданности, и в его мозгу вспыхнул такой яркий образ, что майор возмущенно вскрикнула:

«Опять он⁈ Акс, ты уже помешался!»

«Но я ничего не могу с этим поделать! Всякий раз, как я смотрю на этого кондитера, я не могу отделаться от этого чувства!»

«Да не может он быть пособником террористов, мы это уже обсуждали. Я была у него в голове, там нет ни малейших следов… Ох, ладно, речь вообще не о нем. Я запросила досье на Авилеса, и мне его прислали в самом полном виде, как уверял архив части, в которой он служил».

«А где он служил?»

«В гарнизоне на Менеране, на Фронтире. Это одна из планет на самом краю исследованного рукава Галактики. Менеран — мелкая колония Аверонского союза, там есть только несколько научно-исследовательских станций и небольшой гарнизон».

«Дай-как угадаю, — мрачно сказал Акс. — В досье значится, что Авилес безвылазно сидел в этом гарнизоне в звании рядового или какого-нибудь снайпера?»

«Именно. Досье гладкое, как бильярдный шар — учебная часть в Инаре, после двадцати отправлен на Менеран, отслужил там рядовым десять лет… пока не дезертировал, когда ему исполнилось тридцать. Каким, мать его, образом, — раздраженно спросила Фан, — он ухитрился дезертировать из гарнизона, расположенного буквально посреди нигде?»

«Конечно, тебе по первому требованию выдали все справки из учебки и даже лично командир гарнизона его припомнил?»

«Я добралась даже до его сослуживцев, — процедила Фан, и Аксель ощутил вспышку ее раздражения. — О да, они его припоминают, но ничего конкретного сообщить не могут, дела давно минувших дней, сами понимаете».

«Ты описываешь случай с кондитером почти точь-в-точь».

«Но только я-то имею дело не с кондитером, а с террористом, так что я связалась с начальством военного округа, в который входит Менеран, и начала задавать вопросы».

«И что?»

«Мне велели заткнуться и радоваться тому, что есть, — угрюмо ответила майор. — При чем приказ пришел не от начальника округа, а от нас, из службы дознания, только свыше».

«Насколько свыше?»

«Не знаю. Мне просто позвонили и сказали, что досье Авилеса в идеально полном состоянии, поэтому цыц».

«Черт, — прошипел Акс. — А что было потом? Я имею в виду, с Авилесом после дезертирства?»

«Он всплыл в Акосте, примерно через год. Акоста, если ты не в курсе, находится так же далеко от Менерана, как шеф местной полиции — от здравого смысла. Это довольно крупная и хорошо колонизированная планета, где имелась ячейка террористов-антиглобалистов, в которой оказался Авилес. Тогда он был один».

«Но, как я погляжу, не сидел без дела и довольно быстро сколотил собственную группировку?»

«Да. При чем Альму Баррера он ухитрился перевербовать за одну ночь. Она участвовала в операции по захвату террористов на Акосте и, по последним данным, которые она передала в штаб, преследовала Авилеса. Через полсуток после этого она исчезла».

Фонтейн помолчал, размышляя. Он чувствовал, что его мысли не нравятся Фан, но глупо же отрицать очевидное…

«Я думаю, он из эпсилон-класса первой категории. Я не знаю, кто еще мог бы так быстро и результативно промыть мозги другому эпсилон-существу. Досье очевидно подложное».

«Это паршиво, Акс».

«Сам знаю. Если Авилес из таких, то вся его деятельность, подготовка, способности — все засекречено. И он террорист. Неудивительно, что начальство взбесилось».

«Может, он участвует в спецоперации…» — неуверенно начала Фан, но не закончила свою мысль.

«Будь оно так, тебе бы об этом сообщили, как только ты начала разрабатывать план-перехват».

«Ну может и нет, может, он должен подобраться как можно ближе к какой-то особо важной мишени среди радикалов или даже к этому Энрике Сальваторе или как там его».

«А может, он из этих».

«Из каких — этих?»

«Ты знаешь».

«Ничего не знаю, — раздраженно ответила Фан. — И не имею желания обсуждать курсантские байки о самом супер-засекреченном отряде супер-существ самого особого назначения».

«Но это же возможно, согласись?»

«Не соглашусь. В любом случае, пока мне не приказали свернуть операцию, так что я намерена довести ее до победного конца. Лаврова не передумала насчет вашего участия?»

«Нет. Так что, раз уж Авилес так настойчиво нас приглашает — то мы заглянем на огонек, выпивку и закуску принесем с собой».

* * *

Тедди лежал в постели и листал соцсети Клод Реналь. Свет был выключен, за иллюминатором давно стемнело, но он не мог уснуть. Агилар напоил его успокоительным сразу, как только втащил в купе, и полтора дня журналист провел как в тумане. Но сейчас действие микстуры закончилось, и Росс листал посты девушки в MyTime с фото, гифками и забавными подписями. Последний пост она выложила сегодня, то есть уже вчера — утром, за несколько часов до… до выстрела.

Тедди отбросил телефон и вышел из спальни. Шторы в гостиной были подняты, и фонари депо освещали половину комнаты. Диван был передвинут так, что оказался в глубокой тени, и Росс едва мог разглядеть силуэт кондитера. Он подошел к дивану и тихо кашлянул.

— Да, Тедди?

— Я могу… я не хочу мешать…

— Садитесь.

Зашуршала обивка, Агилар подвинулся, и журналист опустился на освободившееся место.

— Почему вы не спите, Тедди?

— Я не могу.

Неожиданно на плечи Росса легла тяжелая, теплая рука, и он вздрогнул всем телом.

— Вы не виноваты, — мягко сказал Агилар. — Он убил девушку не из-за вас.

— А из-за кого же еще? — глухо буркнул Росс. В горле снова появился комок, и Тедди несколько раз сморгнул. — Если бы я не торчал в тамбуре, как идиот, если бы вообще отказался идти…

— То он нашел бы другой способ, только и всего.

— Да какой в этом смысл! — яростно выкрикнул Тедди, и кондитер сильнее сжал его плечо. — Фонтейн уже все равно знает, кто он такой! Зачем убивать…

— Потому что она, скорее всего, встречалась с ним лично или переписывалась.

— Что такого она могла рассказать?

— Кто знает, — задумчиво ответил Агилар. — Может, и ничего особенного. Он просто решил подстраховаться.

— Подстраховаться, — повторил Тедди. — Как будто она ничего не значит!

Глаза защипало, и он зажмурился, часто сглатывая, чтобы не опозориться и не заплакать, как малолетка.

— Он убил бы и вас, — сказал кондитер. — Хотя вы были только поводом для того, чтобы выманить девушку наружу, второй выстрел предназначался вам.

Журналист задрожал. Он старался не думать об этом, о том, что всего одна секунда — и все. Он бы даже не понял… Разве что увидел бы вспышку, и больше бы его не было. Просто конец, и все, больше ничего, никогда! Всего секунда, Господи!

— Почему вы это сделали? — пробормотал Росс.

— Что сделал?

— Встали передо мной. Он же мог убить вас!

— Нет, — с усмешкой ответил Агилар.

— Что значит — нет⁈ Разве существ нельзя убить?

— Можно, конечно. Но некоторых — сложнее.

— А вы — из этих некоторых? — спросил Тедди, пытаясь разглядеть лицо Агилара в темноте. Тот долго молчал, а потом сказал:

— Да.

— В чем это выражается? У вас бронированная кожа?

— Ну нет, не настолько же некоторых, — со смешком отозвался кондитер. — Бронированной кожи нет, и лазеров из глаз тоже. Но я могу увернуться от выстрела, к тому же чего-то подобного я и ожидал.

— Почему?

— Поведение мисс Реналь вызвало у меня некоторые подозрения.

За иллюминатором замелькали тени. Агилар подошел к иллюминатору сбоку и взглянул на перрон.

— Собираются, — проронил кондитер через несколько секунд.

— Солдаты Фонтейна? — Росс съежился. — Они же… не все уйдут?

— Нет, конечно. Не волнуйтесь, Фонтейн не оставит экспресс без защиты, особенно теперь. Их там три десятка, не больше.

— Они будут брать их сегодня?

— Да. Уже скоро, Тедди, — ласково добавил Агилар. — Скоро все закончится.

Росс смотрел на его крючконосый профиль и пытался унять быстрый стук сердца. А вдруг там, в темноте, опять караулит снайпер, только и ждет, пока кто-нибудь подойдет к иллюминатору слишком близко!

— Отойдите, пожалуйста, — прошептал он. Кондитер повернул голову, и по его лицу быстро скользнул яркий отблеск фонаря, высветив глаза так, что журналист пронзительно вскрикнул и отпрянул.

— Что такое, Тедди?

— У… у вас… глаза… — кое-как выдавил Росс. — Что у вас с ними⁈

Агилар склонил голову и прикрыл глаза ладонью.

— Не бойтесь, это не заразно, — сказал он, — просто… не очень красиво.

«Не очень красиво⁈» — вздрогнул Тедди. Да он такого даже в фильмах ужасов не видел!

— Что у вас там внутри⁈ Почему оно… почему это шевелится⁈

— Я же сказал, что среди существ есть некоторые… особенные.

— Но… но… — Росс несколько раз сглотнул. — Вы носите линзы поэтому?

— Да. Просто сейчас снял, чтобы не мешали. Мало ли кто решит нас навестить.

— Но как это получилось? — спросил журналист в полном смятении. — В смысле, как такое можно вырастить? Ну то есть генетически запрограммировать или что они там делают с геномом во время рекомбинации? Что нужно рекомбинировать, чтобы глаза…

— Это не глаза, — признался Агилар со вздохом.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Мурад не очень одобрял стремление террористов постоянно прятаться под землю. Во-первых, ему не нравились подземные замкнутые пространства, во-вторых, в них всегда воняло. Система водоотведения — это, конечно, не канализация, но и тут пованивало чем-то затхлым, сырым и гнилостным.

АльНилам распределил солдат Эль Шадияр на группы и отправил их перекрыть все тоннели, прилегающие к возможному местонахождению террористов. Юные борцы за свободу бросили машину в кустах около старого спуска в тоннели, и сейчас с ней работали специалисты из Эль Шадияр. Сам же вад-принц спустился под землю вместе с якзаном — АльНилам не любил работать в компании посторонних. Мало ли, что они могли бы заметить.

— Они как-то совсем уж не скрываются, — на минимальной громкости сказал Мурад в микрофон под кайтой. Шептать он, разумеется, не мог — нейромодулятор позволял только регулировать громкость «голоса».

— Ловушка, — пробормотал АльНилам.

— Глупо убивать вад-принца султаната. Последствия…

— Если они слишком много поставили на карту, то им, может, плевать на последствия. Честно говоря, я не помню ни одной подобной атаки на «МТ» за последние двадцать пять лет. Успешной, я имею в виду. Ну, кроме взрыва «Доротеи».

Мурад задумчиво помолчал. Они двигались по коридору, слабо освещенному светом уличных фонарей, который пробивался сквозь решетки у сводчатого потолка. Место для засады весьма неплохое, но вад-принц пока не замечал никаких подозрительных признаков. Он шел чуть впереди, прикрыв глаза — сканировал коридор эхолокацией, как летучая мышь. Кайту он спустил к подбородку и напряженно принюхивался и прислушивался.

Вдруг АльНилам остановился и поднял руку. Мурад замер.

— Там кто-то плачет, — тихо сказал вад-принц и указал в темное узкое ответвление от основного коридора. — Девушка.

— Джемма? — уточнил Мурад, хотя он ничего не слышал и не видел.

— Может быть.

— Оставили ее как приманку?

АльНилам чуть склонил голову вперед и напряженно нахмурился.

— Нет, — прошептал он. — Рядом с ней никого нет. Она одна. Идем.

Он натянул кайту на лицо, открыл глаза и снял с ремня нейроплеть. Когда он опустил щиток и включил затемнение, то превратился в черную узкую фигуру, которая почти сразу же растворилась во тьме. То есть для Ан-Файяза, конечно, не растворилась — он различал вад-принца благодаря системе ночного видения и пошел следом за ним.

АльНилам беззвучно скользил по коридору, как призрак. Якзан включил сканирование на предмет скрытых ловушек, но пока ничего не нашел. В коридоре буквально не было ничего, кроме грязи, и Мураду от этого было уже как-то неуютно. Хоть бы где какая-нибудь мина или засада…

— Стой, — еле слышно приказал АльНилам. Теперь якзан тоже слышал сдавленные рыдания и различил в темноте впереди девушку. Она стояла на коленях, закрыв лицо руками, и безутешно плакала.

— Не Джемма, — сказал Мурад. Маленькая и пухловатая, а Ночная Птица — высокая и худощавая. Принц устремился к девушке. У нее не было ни единого шанса его заметить — темная фигура из темноты возникла у девушки за спиной и ужалила в шею инъектором с смесью седатива мгновенного действия и нейропарализатора. Девушка завалилась на бок; АльНилам подхватил ее, уложил и поманил Мурада.

Якзан приблизился. Принц указал ему на лежащую рядом кайту. Девушка была одета в комбез с защитным покрытием для отпугивания флорофауны и тяжелые ботинки на толстой подошве. Черные волосы стянуты в плоский узел на затылке, маленькое личико покраснело от рыданий.

— Ей же едва восемнадцать, — сказал Мурад.

— Этот подонок начал вербовать детей, — процедил эфенди, помолчал и добавил: — Чуть дальше коридор расширяется. Там есть еще трое.

— Трое? И все?

— Все. Больше никого.

«Дымовая завеса», — подумал якзан и с жалостью посмотрел на девушку. Если дальше проход не заминирован, чтобы заманить их в ловушку и подорвать, то Магринья просто воспользовался детьми как ширмой. А если заминирован — то как наживкой.

АльНилам отнес девушку к одной стене, кивнул якзану на другую, и они стали красться к месту, где обретались еще трое террористов. Мурад не переставал сканировать коридор, но не находил никаких растяжек, датчиков тепла или движения, бомб, срабатывающих от вибрации пола под шагами — ничего из того, что он ожидал обнаружить.

Впереди горел слабый электрический свет, и им пришлось остановиться. Мурад коснулся сенсорной полосы у края щитка, настраивая приближение и усиливая аудиосенсоры.

В коридоре чуть слышно жужжал генератор. Рядом с ним стоял модуль стрим-связи, три походных рюкзака, чуть подальше — невысокая груда ящиков и коробок. А посреди всего этого — Джемма, закованная в магнитные браслеты, и двое парней в кайтах.

— Все ты врешь! — истеричный выкрик резанул Мурада по ушам. — Они не могли, не могли! Мы не убиваем своих!

— Только предателей, — гораздо спокойнее сказал другой парень.

— Диего не предатель!

— Откуда тебе знать?

— Ему — ниоткуда, — холодно сказала Джемма. — А я знаю. Рамос никого не предавал. Его нет ни в списках внедренных агентов, ни в списках осведомителей.

— Ты врешь!

— Ну так проверьте, у вас еще есть наркотик правды.

— Но зачем кому-то из наших убивать Рамоса? — пробормотал второй парень.

— Понятия не имею, меня там не было, — пожала плечами Ночная Птица. — Спросите у ваших старших коллег… если они вам ответят.

— О, Джемма! — восхищенно прошептал вад-принц.

«О да», — с гордостью подумал Мурад. Будь она подготовленным спецагентом, можно было бы и подождать, до чего она доведет юных террористов. Но Джемма была только администратором СБ, и ждать слишком рискованно.

— Прикрой ее, — приказал АльНилам. — Я возьму щенков и стрим-модуль.

— Слушаюсь, эфенди.

Якзан выступил чуть вперед, готовый броситься к Джемме. Принц вытащил из кобуры пистолет, прицелился и точным выстрелом перебил соединение слота блоков питания в генераторе. Террористы, конечно, заметили вспышку выстрела, но сразу после нее генератор жалобно чирикнул и выключился, и наступила кромешная тьма, из которой раздался жалобный вопль:

— Эй, какого черта⁈

Тьма, разумеется, была кромешной только для террористов, а Мурад прекрасно все видел через щиток. Якзан ринулся к Ночной Птице, на бегу отшвырнул от нее одного из парней и упал на колено перед девушкой. Он активировал браслет энергощита в режиме «купол» и вскинул руку. Над ними раскрылся бледно-золотистый зонт и осветил его лицо.

— Мурад! — выдохнула Джемма. — Ох, Мурад, это вы! — в ее голосе послышались слезы. Якзан обхватил девушку свободной рукой за плечи и прижал к себе.

— Все будет хорошо, Джемма. Не бойтесь.

Пока сбитый Мурадом террорист пытался подняться на ноги, второй выхватил пистолет и сдуру выстрелил в щит. Ночная Птица вскрикнула и зажмурилась от вспышки, а обоих парней ударной волной отбросило к генератору.

— Не стрелять! — властно крикнул вад-принц.

— Кто здесь⁈ — взвыл тот парень, который не верил в убийство Рамоса. Он отполз от генератора, слепо шаря руками по полу. АльНилам, невидимый в темноте, бесшумно проскользнул рядом с ним.

— Не подходи! Свобода пре…

Принц всадил ему в шею инъектор. Парень слабо вскрикнул и распластался на полу. АльНилам набросил на него сеть и повернулся к второму.

— Не убивайте меня! — вдруг завопил террорист номер два. — Я сдаюсь! Сдаюсь, слышите!

Он поднял руки, не выпуская пистолета, и завертел головой в попытке различить врага во мраке. Вад-принц оказался у него за спиной, сдавил в крепкой хватке руку с пистолетом и ужалил иглой инъектора. Когда второе тело рухнуло на пол, АльНилам запаковал его в сеть и коснулся сенсора наушника:

— Аль Сагир, мы в юго-западном коридоре. Здесь только три террориста. Прочешите остальные тоннели и вышлите к нам группу поддержки. Саида Ночная Птица с нами.

Глава 18

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Промзона, посреди которой свили гнездо террористы, представляла собой помойку площадью в тринадцать гектар. Акс, спрыгнув на землю, жестом велел машине двигаться дальше, опустил щиток ночного видения и осмотрелся. За исключением куч мусора, ворон, крыс, луддов, бродячих кошек и собак, вокруг ничего и никого не было.

Когда-то в городе построили немало заводов, но потом всех их перенесли в промышленный сектор, а промзоны в Альмонзее постепенно застраивались или превращались в парки. Но кое-где все еще оставались разор и хаос, где не имелось даже ни одной камеры наблюдения, не то что полицейского поста.

Дроны засекли потрепанную «Паону» террористов около шести часов вечера, когда, всласть накатавшись по городу, те устремились к своему логову в здании заброшенного мебельного завода. Группировка Авилеса благоразумно пряталась в подвальных этажах, так что выявить количество и местонахождение людей дроны не смогли. По предположениям Фан, террористов осталось семеро, считая главаря.

Рядом с Аксом притормозила вторая машина, и из нее выбралась майор в компании пары своих ребят и двух солдат Фонтейна. Она молча встала рядом и тоже опустила щиток. Фан все еще сердилась на него после того, как он сказал, что Лаврова приказала прикончить Авилеса.

— Разведка, вперед, — приказал Фонтейн. — Держаться позади скандронов, в контакт с террористами не вступать. Снайпер, к «Паоне».

— «Паону» взяли, сэр, — тут же раздалось из рации. — Рядом с ней никого.

— Хорошо. Наблюдайте, если кто-то из них появится рядом — пока не стрелять.

— Есть, сэр.

Фонтейн повернулся к машине, где люди Фан уже развернули пункт наблюдения. По экранам ползли точки — разведка приближалась к заводу. Судя по видео с камер на шлемах, вокруг царила такая же разруха, как и в остальной промзоне. Никаких следов террористов.

Акс кашлянул и постучал Фан по плечу. Она откликнулась не сразу и в ее вопросе «Чего тебе?» ощущалось сильное недовольство.

«Я не буду убивать его сразу, — сказал Фонтейн. — К тому же, может, ты права, и он один из нас, крот со своей миссией. Давай возьмем его, ты его допросишь и по результатам…»

«Устроим самосуд по приказу твоей начальницы?»

«Ты знаешь, что его ждет. За попытку диверсии в поезде ему дадут вышку, так что он все равно умрет».

«Это твое компромиссное решение?» — холодно уточнила Линь.

«Да. Если он не будет так сопротивляться, что придется ликвидировать его на месте».

«Ладно, договорились, — помолчав, решила майор. — Я отправила начальству сообщение о начале операции. Если Авилес крот, то скоро нам сообщат. Если нет… после допроса он твой».

— Что-то есть, мэм, — вдруг сказала девушка из команды Фан. — Смотрите, камера А3.

Аксель и Фан склонились к монитору. В заброшенных помещениях завода царила такая непроглядная тьма, что даже камеры в режиме ночного видения с трудом передавали четкую картинку.

— Тут волокли что-то тяжелое, сэр, мэм, — сообщил солдат Фонтейна и присел на корточки. По слою пыли в полу тянулась широкая полоса. — Ящик габаритами метр на полтора. След уходит вглубь помещения.

— Идите по следу, — сказал Акс. — Втроем, четвертый и пятый прикрывающие, шестой наблюдающий.

— Боеприпасы или консервы? — пробормотала Фан, изучая след.

— Их всего семеро, по твоим словам. Зуб даю, они где-то добыли взрывчатку и решили утроить фейерверк.

Майор мрачно следила за тем, как солдаты продвигаются по заброшенному цеху. У лестницы, ведущей вниз, полоса оборвалась, зато появились следы ног на ступенях.

— Стоять, — приказал Акс. — Скандронов вперед.

Три скандрона скользнули вниз, и на мониторе появилось синтезированное изображение с трех камер: сначала темная широкая лестница, потом — просторное подвальное помещение, где по углам грудами были свален мусор. На стене около лестницы была выведена надпись светящейся в темноте краской: «Я хочу поговорить с майором Фан». Под надписью лежала рация.

— Они еще и разговорчивые, — хмыкнул Акс, пока Фан удивленно рассматривала эту картину.

— Сэр, — сказал солдат, — мы можем бросить вниз свечку и обшарить сканом насчет беспроводных сетей.

— Давайте, — Фонтейн повернулся к Фан: — Что думаешь? Может, это значит то, о чем мы говорили?

Майор в сомнении нахмурилась и снова постучалась в разум Акса. Шеф СБ только вздохнул. Он так скоро и говорить-то разучится!

«Если бы Авилес был кротом, мне бы уже дали по рукам и велели свернуть операцию или взять его в плен», — сказала Фан. Солдат СБ тем временем бросил в подвал круглую свечку, которая, упав на пол, тут же озарила ярким светом все сто с лишним квадратных метров. Ни души, ни растяжек, ничего…

«Помнится, у этих кротов было когда-то что-то типа позывного, вроде „пароль-отзыв“. Можно проверить Авилеса».

«Это называется ключи. Я попробую. Если он отзовется, то будем его выводить так, чтоб не подставить».

«А если нет?»

«Наш договор в силе», — сухо ответила Фан. Скандроны прошуршали подвал на предмет беспроводных передатчиков, и солдат доложил:

— Все чисто, сэр. Беспроводных взрывателей нет. Людей и существ тоже. Можем спуститься и забрать рацию?

— Спускайтесь, — разрешил Фонтейн. Двое солдат скользнули вниз, один остался на лестнице, прикрывая спустившихся. Они подобрали рацию — и ничего не произошло. Ни взрыва, ни слезоточивого газа.

— Несите сюда, — приказал Акс и добавил, прикрыв микрофон наушника: — Надеюсь, она не смазана ядом.

— Ну, не преувеличивай их возможностей.

Вскоре рацию доставили наверх и после всех предосторожностей и тщательного сканирования преподнесли Фан. Она нажала на единственную кнопку и сказала:

— Майор Фан. Слушаю вас, Авилес.

Сначала в ответ не доносилось ничего, кроме потрескивания, а потом мужской голос произнес:

— Гектор Авилес. Майор, давайте договоримся.

— О чем? Ваша группировка должна сдаться, сложить оружие и выйти к нам по одному.

— Я не могу их заставить. Они мне больше не подчиняются.

Фонтейн поднял бровь. Надо же, в команде всего-то семеро, а уже бунт на корабле.

— Кто остался с вами?

— Альма Баррера. Винсент Савьер. Остальные взяли оружие и ушли. Я не знаю, где они, но мы готовы сдаться. В обмен на гарантии.

— Гарантии чего?

— Срок в тюрьме. Никакой вышки никому из нас.

— Надо же, — холодно ответила майор. — Вы рассчитываете на большую щедрость. Что вы можете предложить такого ценного взамен?

— У вас будет весь расклад. Мы сдадим всех, кто готовил налет на завод.

— А налет на поезд?

Наступила пауза. Фонтейн напряженно вслушивался в треск рации.

— Какой еще поезд? — спросил Авилес. — Нам заказали кражу контейнера, и мы… я придумал, как его вывезти. Клод Реналь спрятала контейнер в поезде. Зачем нам совершать какой-то налет на экспресс, без которого мы бы не вытащили отсюда то, ради чего пришли?

Фонтейн постучал майора по плечу. Она снова прикоснулась к его сознанию.

«Лжет, — сказал Акс. — Клод Реналь устроила диверсию в поезде и подменила данные с камер. Чтобы это сделать, она отравила одного из людей Келлермана из ИТ-департамента».

«Может, она никак не связана…»

«Одна девица, работающая на две террористические группировки? Фан, тут что-то не то».

— Хорошо, — вслух сказала майор. — Допустим, я возьму на себя смелость и вместо ликвидации арестую вас. Но мне нужны те, кто от вас откололся. Сколько их?

— Четверо. Даниэль и Романа Берна, Керим бен Рашид, Гитана Соло. Все люди, не существа.

— Отлично. Где они?

— Я не знаю. Они где-то тут, наверное, еще в здании завода.

— Выходите, — приказала Фан. — Вы трое. Туда, где стоит ваша «Паона».

— Ладно. Сделка заключена?

— Да. Но если вы попытаетесь выдать зеленую стену за синюю…

— Все честно. Мы идем к «Паоне».

Авилес отключился. Акс вопросительно посмотрел на Фан.

— Зеленая стена, — сказала она. — Это ключ. Парный ключ — черный пол. Он не знает пары.

* * *

— Думаешь, поверила? — спросила Альма.

— Будем надеяться, что да, — Гектор повернулся к молодежи, которая напряженно замерла у выхода из склада, где они устроили себе последнее убежище. — Ну все, ребята, пора.

Даниэль судорожно выдохнул.

— Мы точно должны уйти? — спросила Романа. — Мы могли бы вместе, до конца…

— Конца не будет, — оборвал ее Гектор. — Хотя бы не для вас. Поднимаетесь на второй этаж, парами с северной и с восточной лестницы, начинаете стрелять, заманиваете как можно больше солдат туда, отходите и нажимаете кнопки.

— Да, хорошо, — подавленно произнес Даниэль, шмыгнул носом и неуверенно направился к двери.

— Будьте осторожнее, — напутствовал их Винсент. — Не подорвитесь случайно.

— До встречи, — сказала Гитана. Альма проводила молодняк долгим взглядом и повернулась к Гектору:

— Ты уверен, что правильно заминировал здание? Я могу проверить или проводить их. Они же не знают…

— Если он не знают, где заложены Ф-48, то не смогут рассказать даже этой эпсилон-сучке. Всегда есть риск, что возьмут хотя бы одного.

— Для щенков это единственный шанс выбраться, — проворчал Винсент. — А мы что будем делать? Действительно пойдем к «Паоне»?

— Пока не решил. Мы должны заманить их сюда, так что… — Авилес задумчиво нахмурился.

— Что это была за чушь с зеленой стеной? — спросил Винс.

— Это парный ключ. Они предусмотрены для внедренных кротов.

— А ты не мог бы убедить ее…

— Не мог бы, — вздохнул Гектор. — Я ушел шесть лет назад, а ключи меняют каждые три-четыре месяца.

Он включил ноутбук. За последний рейс Керим и Гитана закупили самые дешевые видеокамеры и разместили их на втором этаже. Система видеонаблюдения получилась очень примитивная и с огромными дырами, но лучше, чем ничего. На одну из камер попали Даниэль и Романа. Альма из-за плеча Гектора наблюдала, как они пересекают коридор.

— Как только они откроют огонь, — пробормотал Гектор, — снова выйдем на связь. Скажу, что они нас тут заблокировали, и нам нужна помощь, чтобы выбраться.

По другому коридору прошли Керим и Гитана. Наконец все прибыли на позиции — оставалось только ждать. Ни раций, ни тем более телефонов — Альма была уверена, что люди майора пасут все сети и мигом засекут переговоры. Гектор приказал молодежи заманить как можно больше солдат на заминированный этаж и через две минуты отступить. Если что-то пойдет не так — ни у кого не будет возможности предупредить друг друга.

— Что это майор болтала про какой-то налет на поезд? — вдруг спросил Винс. — У нас конкуренты или что?

— Не знаю, — напряженно сказал Гектор. — Может, выдумывала на ходу, чтобы вбить клин. Клиент, по крайней мере, никакого налета на поезд мне не заказывал.

— Тогда чего ж она к нам с этим пристает?

— Надо же ей кого-то обвинить, — сухо сказала Альма. — Почему бы и не нас?

— Эге, — пробормотал Винсент. — Правда, я что-то не припомню, чтобы шавки из спецсил Корпорации так делали. Обвинить — это по части полицейских, а эти вечно докапывались до правды.

— Начали, — прошептал Гектор; Даниэль первый открыл огонь в потолок, и мгла в бывшем цеху окрасилась яркими вспышками. Романа бросила в окно гранату, и когда снаружи громыхнул взрыв, поднявший до самых окон столб пыли, грязи и мусора, Авилес схватил рацию.

— Майор! Майор Фан!

— Что у вас там происходит, черт побери? — осведомилась майор.

— Они нас зажали! — задыхаясь, выпалил Гектор. — Они хотят нас прикончить! Мы на втором этаже, но нам отсюда не выбраться!

— Ах, так вас еще и за ручку надо вывести? — холодно, с насмешкой спросила майор. — Сколько хлопот ради какой-то сомнительной выгоды. Я бы предпочла подождать, пока вы перебьете друг друга.

— Вам нужна информация…

— Да в общем-то нет. Нам и так почти все известно.

— Почти! А мы можем сказать…

— Зачем вы устроили диверсию в моем экспрессе? — вдруг раздался из рации низкий мужской голос.

— Мы не устра…

— Как вы верно отметили, это совершенно нелогично, если вы хотели сбежать на моем экспрессе. Потому-то мне так интересно знать — зачем?

— Гектор, что это за тип и о чем он толкует? — спросил Винсент. — Что еще за чертова диверсия?

Авилес молчал, стиснув зубы. Альма с тревогой смотрела на экран ноута — никто пока не поднимался к молодежи, которая вхолостую имитировала перестрелку.

— Я ничего об этом не знаю, — процедил Гектор.

— Не знаете, зачем убили Клод Реналь? Печально. Но, раз вы не можете даже на этот вопрос ответить, то вы нам и в самом деле ни к чему.

— Что за Клод Реналь? — спросил Винсент, пристально глядя на Гектора.

— Диспетчер экспресса, — отрывисто сказала Альма. — Гектор ее завербовал, и она спрятала в поезде контейнер. А потом СБ поезда ее убила и теперь сваливает на Гектора…

— Послушайте, — сказал Авилес, — если вы нас вытащите, то я отвечу на все ваши вопросы. Но я не смогу этого сделать, если меня тут пристрелят!

— Или вы просто стесняетесь признаться вашим оставшимся подельникам, в чем и как вы их обманули, — добродушно сказал мужчина и отключился. Гектор, замерев, стиснул рацию в кулаке.

— Ну что ж, — после паузы сказал Винсент, — у нас всегда был принцип, что все знаешь только ты — ради общей безопасности. Но теперь мне уже интересно узнать…

Гекор молча выхватил из кобуры на бедре пистолет и выстрелил ему в лоб. Винс, слабо взмахнув руками, рухнул на пол.

— Гектор! — взвизгнула Альма, отшатнувшись. Свет погас, а камеры выключились вместе с ноутбуком.

— Мне жаль, Альма, — сказал Гектор. — Похоже, они отрубили нас от электросети.

— Что ты наделал⁈

— Прости, Альма. План заключался не в этом.

Альма попятилась. Она лучше видела в темноте, чем люди, но не настолько, чтобы ясно различать все детали.

— Какой план?

— Убедить их всех, что мы мертвы, — она разглядела светлый металлический пульт в руке Гектора — дистанционный взрыватель для Ф-48. — Жаль, что нам не удалось затащить сюда побольше этих тварей…

— Господи, Гектор, ты же не собираешься сам тут подорваться⁈

— Я? Вовсе нет. Мне нужно будет выбраться, чтобы закончить дело с экспрессом.

— Ка… какое еще дело?

— Я ввязался в эту бессмысленную историю с контейнером, чтобы добыть денег кое на что куда более крупное. То, что изменит все, Альма.

Она прижалась к стене, машинально нащупывая кобуру на бедре. Но Гектор не станет же…

— Молодежь может выбраться, — быстро прошептала Альма. — Дай им еще минуту!

— О, но иначе фокус не получиться, — она услышала тихий смешок. — Как же мне иначе убедить их всех, что я тоже мертв?

— Тоже? Гектор, не тронь!

Альма прыгнула на него, как рысь, но он уже нажал кнопку. На здание как будто обрушился удар гигантского кулака, и Альму швырнуло на пол. Над головой прокатилась волна оглушительного грохота, со стен и потолка хлынули хлопья краски, пыль и мелкая бетонная крошка. Альма, вжатая в пол, громко закашлялась. Ее глаза залепило пылью, в ушах звенело, пол трясло, как в припадке. Ей казалось, что все это длится часы, что потолок вот-вот обвалится, не выдержав веса рухнувшего здания.

И вдруг все стихло. Полуослепшая, полуоглохшая Альма кое-как приподнялась на локтях. Она была вся в пыли и ничего не могла разглядеть. Она зашарила руками по полу, и кто-то сжал ее ладонь.

Кто-то! Гектор!

— Как ты мог, — прошептала Альма. — За что? Они же еще дети!

— Приоритеты, — прокашлялся Авилес. — Нужно выбирать… приоритетные цели.

— Винс был с тобой все шесть лет, пока ты…

— Им всем плевать, Альма, — Гектор внезапно оказался так близко, что его дыхание всколыхнуло ее волосы. — Всем, кто стоит наверху, плевать на все, что мы делаем — да хоть бы мы взрывали «Доротеи» каждый год! Но если взять за горло их самих, тех, кто стоит наверху, тогда… о, тогда-то им будет не все равно!

— О чем ты?

— Экспресс, — прошептал он. — Мы должны взять экспресс, когда он будет под завязку набит этими — теми, кто наверху.

— Ты что, бредишь? — выдавила Альма. — Никто не сможет угнать экспресс!

— Все дело в подходе к задаче. Подумай, каков приз — тот, кто это сделает, сможет изменить все. Диктовать любые условия! Никто из нас больше не будет ничем!

К ее лбу прижалось холодное дуло.

— Прости, Альма. Они знают о тебе. Они должны найти труп эпсилон-существа.

Альма дернулась прочь, но Авилес сдавил ее руку, как в тисках, и боль так пронзила весь правый бок, что эпсилон рухнула на пол. Дуло снова коснулось ее лба, и Гектор выстрелил.

* * *

Они молча сидели в темноте — хотя, наверное, она не была темнотой для Агилара. Но Тедди не решался спросить, что он видит… как он видит. Похоже ли это вообще на зрение обычного человека или существа.

— Тедди, — позвал кондитер. Журналист вскинул голову, но разглядел только крючконосый профиль на фоне иллюминатора.

— Да?

— Я бы не хотел, чтобы вы кому-нибудь рассказывали об этом.

— Хорошо. А это, — помедлив, решился Росс, — эти… эти штуки, они…

— Вам не стоит этого знать, — мягко остановил его Агилар.

— Но разве при рекомбинации можно… то есть это же корректировка генома, так написано во всех документах и на всех ресурсах «МТ»! Разве при корректировке генома можно вырастить это? — вырвалось у Тедди.

— Это не выращено, — сказал кондитер. — Точнее, не совсем. Не все существа целиком… выращены. Некоторые были улучшены уже после.

— Но это… этого же нельзя! — ошеломленно выдавил журналист. — Первые статьи Конвенции запрещают…

— Не задумывайтесь, — почти ласково произнес Агилар. — В конце концов, нет же никакого запрета на выращивание зубов, конечностей или внутренних органов, если человек пострадал от травмы или болезни.

— Выращивание! — яростно вскрикнул Тедди. — Я дам мой образец ДНК, и для меня вырастят из него зуб, почку или палец! Вырастят, а не… не вот это… — он задохнулся и через секунду тихо спросил: — Вам больно?

— Нет. Они никак не ощущаются. Не отличаются от остальных органов.

— Это у вас с рождения? А как же ваши родители? Как им объяснили это, когда достали вас из митра-куба?

— Я отказник.

— В смысле?

— Иногда такое случается, — невозмутимо сказал Агилар. — Родители отказываются от ребенка с патологиями в пользу Корпорации. Как вы понимаете, в противном случае было бы трудно объяснить, почему ребенок такой особенный.

«Так вот что они делают с отказниками», — подумал Тедди. Некоторые пары отказывались от детей, которым из-за патологий нужна была рекомбинация — например, религиозники, как Вайсберги. Хотя эти отказались от рекомбинации, а не от ребенка. Если, конечно, их дело не положит конец практике свободного отказа, и тогда… Сердце Тедди екнуло.

— Это все? — процедил он. — Больше с вами ничего не делали?

— Я не могу вам ответить.

— О Боже, — прошептал Росс и уронил голову на руки. Никогда ему даже мысли не приходило… — Но ведь это нарушение Конвенции! Они же сами рискуют…

— Я бы сказал, ходят по грани. Когда корректирующие технологии не могут искоренить патологию полностью, допустимо применение дополнительных мер. Статья шесть четвертой главы Декларации Тадича. Если считать мои глаза биотехнологическим, а не механическим или кибернетическим устройством, то можно вывернуться.

— Ах да, конечно, — прошипел Росс. — У вас-то в медкарте записана именно такая!

— Именно такая, — без выражения повторил Агилар. — Прогрессирующий синдром Вишневского.

— Почему, — начал Тедди, закипая от бессильной ярости, — они позволяют себе делать все это, и всем, абсолютно всем, на это плевать, кроме чертовых террористов, на которых пробы негде ставить! Почему только твари по горло в крови пытаются… — у него перехватило дыхание. — Это омерзительно, — выдавил он через несколько секунд. — Это просто омерзительно.

— Я вам уже не так нравлюсь? — с усмешкой спросил Агилар, и Тедди вспыхнул.

— Вы не омерзительны. Извините меня. Я совершенно не это имел в виду.

— Вас не устраивает существующий строй. Ну, что сказать — он многим не нравится, особенно тем, кто хотел бы спихнуть Корпорацию и шайку Тадичей с вершины и сесть на их место. Но Тедди…

За иллюминатором вдруг расцвела ярко-алая, подсвеченная оранжевым вспышка, и снаружи донесся отдаленный грохот, похожий на гром. Кондитер схватил Росса, толкнул за диван и придавил к полу всем своим весом, удивительно большим для мужчины такого сложения.

— Пустите! — брыкнулся журналист. — Я должен увидеть!

Агилар оставил его на полу и подошел к иллюминатору. Росс тут же вскочил и устремился туда же. Вдали все еще виднелось алое зарево.

— Взрыв, — сказал кондитер, пристально глядя на зарево. — На юго-востоке подорвали какое-то помещение, похожее на склад.

— Это… — Тедди облизнул губы. — Это террористы или?..

— Не знаю, даже мне с такого расстояния не видно. Быстро же у них конфронтация дошла до финальной стадии.

— Я думал, они должны брать террористов тихо, чтобы никто не пострадал.

— Из гражданских никто и не пострадал — взрыв произошел посреди какой-то заброшки. Промзона или свалка или что-то вроде этого.

— Это все? — Тедди потянул кондитера за рукав. — Им конец, да?

— Кто знает. Надо подождать Фонтейна и его солдат, если они вернутся, конечно.

Затрепетавшая от надежды душа Тедди вновь ушла в пятки.

— Почему вы так говорите?

— Террористы, загнанные в угол, часто стараются забрать с собой как можно больше врагов.

— А вы…

— Вам лучше лечь спать и хотя бы немного отдохнуть. Дать вам успокоительное?

— Не нужно мне ваше успокоительное, — горестно буркнул журналист. — Я хочу, чтобы это все кончилось и чтобы никто больше не умер.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Ночную Птицу окружала кромешная тьма, только перед глазами плавали цветные пятна из-за вспышек выстрелов. Ее крепко прижимал к себе Мурад, прикрывая их обоих энергощитом, из мрака вокруг доносились отчаянные вопли террористов — а потом вдруг все стихло. Щит погас, и кто-то взял Джемму за руки. Она взвизгнула от неожиданности и панически задергалась.

— Это я, Джемма, — раздался рядом мягкий голос принца. — Простите меня, пожалуйста. Это я виноват в том, что случилось.

— П-почему? — выдавила Ночная Птица.

— Если бы я не взял вас с собой к Фиалковской, то не привлек бы к вам внимание террористов.

Все произошло так стремительно, что Джемма еще не совсем понимала, закончился этот кошмар или нет. Когда в темноте появился какой-то маленький светлый предмет, вроде пульта, и потянулся к наручнику у нее на запястье, она невольно отдернула руки.

— Все в порядке, — сказал вад-принц. — Сейчас я вас освобожу. Как вы себя чувствуете?

— Н-нормально, — прошептала Ночная Птица. Наручники наконец-то исчезли, но она так долго просидела почти без движения, что едва могла пошевелиться.

— Что они с вами делали?

— Нич-чего, — она сглотнула, усилием воли усмирила стучащие зубы и сказала: — Они только вкололи мне несколько препаратов. Первый чтобы вырубить, там, около пекарни, потом тут стимулятор, чтобы разбудить, потом… — она неловко замолчала. АльНилам принялся растирать ей руки и ноги, чем окончательно смутил и сбил с толку. Он же принц, разве он должен это все делать?

— Спасибо, — прошептала Джемма; к горлу снова подступил комок. — Они бы убили меня, если бы не вы.

— Они бы не похитили вас, если бы не я.

— Вы тут не при чем, — сказала Ночная Птица. — Я сама решила с вами поехать.

Мурад погладил ее по плечу, и она, всхлипнув, уткнулась в огромного телохранителя, как напуганный ребенок в плюшевого мишку. Якзан, смущенно покряхтывая, обнял ее и даже попытался немного укачать.

— Что еще они вам вкалывали? — ласково спросил принц.

— Какую-то сыворотку правды, — Джемма шмыгнула носом и кое-как утерла ладонью лицо. — Но она не подействовала. Наверно, просроченная.

У принца вырвался короткий смешок. Мурад чем-то пошуршал, и в темноте появился белый бумажный платок, которым якзан вытер Джемме глаза. АльНилам, не переставая растирать ей руки и ноги, спросил:

— Они упоминали кого-нибудь? Говорили, что здесь есть еще кто-то из группировки, кроме них?

Джемм покачала головой.

— Никого. По их разговорам мне показалось, что они тут одни. Именно в этом месте. Но они активно пытались связаться со своими. Кажется, по их мнению, одна группа еще должна быть на Тар Мариат.

— Им удалось?

— Нет. Они пытались… не знаю, наверное, несколько часов… но им никто не ответил.

— Ясно. Благодаря вам, Джемма, — промурлыкал принц, — мы заполучили их стрим-модуль целым, невредимым и со всеми настройками.

— У них еще была радиосвязь, — добавила Ночная Птица, которую очень смущали незаслуженные похвалы. — Они хотели связаться с другой группой по… по рациям? Такие штуки с антеннами. Я их когда-то видела в музее.

— Мда, иногда музейные реликвии полезнее и эффективнее самых современных приборов, — заметил АльНилам. — Потому что старье отследить куда труднее. Даже не знаю, что бы мы делали, если бы они по старинке передавали друг другу бумажные записки, чтобы сжечь после прочтения.

— Я не думаю, что у них есть столько денег на такую роскошь, как настоящая бумага, и вряд ли они умеют писать ручкой, — сказал Мурад. — Но странно, что тут нет ни одной ловушки. Такое пренебрежение безопасностью.

— Судя по их поведению, первыми, кто попался бы в эти ловушки, были бы они сами, — фыркнул вад-принц. — Джемма, как вы? У нас есть аптечка с обезболивающим, успокоительным и…

— Я в порядке, — ответила Ночная Птица, и голос, как назло, дрогнул. — Только я бы хотела… Эрик там уже с ума сходит. Эрик — это мой муж, — торопливо пояснила она и быстро заморгала, чтобы прогнать слезы. — Можно, я ему позвоню?

— Конечно. Сюда уже направляется группа поддержки. Они дадут вам телефон, вынесут вас наверх и доставят в больницу. Я распоряжусь, чтобы туда привезли вашего мужа.

— Спасибо, — прошептала Джемма и опустила голову на плечо якзана. Силы почему-то почти иссякли, словно она целый день таскала мешки с цементом, а не валялась в подземном тоннеле. В ее руку ткнулось что-то твердое и шелестящее.

— Это питательный батончик, — сказал Мурад. — Они вас не кормили?

— Дали какой-то сухпаек. Они съели мой обед, который приготовил Эрик, и булки, которые я купила, — Джемма дрожащими руками разорвала упаковку и впилась в батончик так, словно это был любимый бабушкин пирог.

— Пап держит молодняк в черном теле, — хмыкнул принц. — Чтобы думали о высоком, а не о насущном.

Снова послышалось шуршание, потом — недовольное сопение якзана.

— Что вы ищете в моем рюкзаке, эфенди?

— Свечу. Куда ты вечно все засовываешь? Ничего не найти!

— Я раскладываю все по порядку, необходимости и доступности. Свечи в левом боковом кармане.

— Зачем ты засунул их туда⁈

— Мне удобнее носить их именно там, эфенди. Потому что этой мой рюкзак.

Принц фыркнул, вытащил светлый кругляш, блеснувший в темноте, и бросил его на пол. Коридор озарился белым светом, и Джемма на пару секунд крепко зажмурилась. После непроглядного мрака сияние свечи резало глаза.

— Ну-ка, ну-ка, что это тут у нас?

Ночная Птица открыла глаза. АльНилам присел на корточки посреди коридора и рассматривал стрим-модуль. Он был потрепанный, из каких-то списанный по устареванию моделей и вряд ли очень мощный. Похож на тот, который Эрик и Джемма брали с собой в походы и турпоездки.

— Эге, — сказал принц. — Похоже, мы прервали их в самый разгар попыток выйти на связь со своими. Мурад, дай мне блок питания.

Якзан вытащил его из правого бокового кармана и бросил в руки вад-принца. Тот подключил блок к модулю, пробежался пальцами по сенсорной панели и принялся прокручивать на дисплее список последних сеансов.

— Интересно, — пробормотал АльНилам, — зачем они так настойчиво пытались связаться с кем-то из Альмонзеи.

— Откуда⁈ — Джемма чуть не поперхнулась батончиком. Это же одна из колониальных столиц Корпорации!

— Альмонзея, — задумчиво повторил вад-принц. — Неужели еще одна банда ухитрилась пролезть в самое сердце «МТ Экспресс»? Это многое объяснило бы… включая столь упорное молчание Елены Павлидис, — он поднялся. — Но теперь ей уже не удастся увернуться от небольшой беседы.

Джемма затрепетала. Никто не посмел бы задавать вопросы главе службы дознания «МТ». Но АльНилам — принц, ему, видимо, можно.

Впереди и позади заметался свет, послышался слаженный топот, и в логово террористов ввалилась не одна, а сразу две группы поддержки.

— Эфенди! — воскликнул офицер во главе вооруженной группы. — Хвала Аллаху!

— Нашли кого-нибудь? — поинтересовался вад-принц.

— Нет, эфенди. Вокруг пусто — ни террористов, ни припасов, никаких следов, — офицер подошел поближе к стрим-модулю и окинул быстрым взглядом бессознательные тела. — Это все?

— Вон там лежит еще одна, — АльНилам кивнул на коридор, в котором оставил девушку-террористку. — Пакуйте тут все. Да, у вас есть телефон?

— Прошу, эфенди, — офицер протянул ему телефон. Вад-принц стал кому-то звонить, а Мурад тем временем наклонился к Джемме и спросил:

— Вы позволите, саида?

Ночная Птица кивнула, и он подхватил ее на руки. У нее даже дух захватило от того, как легко он ее поднял (Эрик на свадьбе чуть не надорвался, пытаясь внести невесту в вигвам). Якзан перенес ее к носилкам и бережно опустил на них. Ячейки поверхности тут же подстроились под тело Джеммы, рядом засуетился медик из Эль Шадияр.

— Ей вкалывали снотворное, стимулятор и сыворотку правды. Нейроверитин, — Ан-Файяз показал медику ампулу, которую подобрал с пола. Врач недовольно заворчал насчет варварского коктейля. Ночная Птица устало прикрыла глаза, и тут ее снова окликнул АльНилам:

— Джемма! Я распорядился доставить вас в больницу Патмейра. Туда же привезут вашего мужа. Хотите ему позвонить?

— Да! — Ночная Птица подскочила, выхватила у его высочества телефон и набрала номер Эрика. Послышалось несколько долгих гудков, а потом любимый голос воскликнул:

— Слушаю! Кто вы? Где Джемма⁈

— Ох, Эрик! — выдохнула Ночная Птица. — Это я, — она сжала телефон обеими руками и заплакала.

Глава 19

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

- Интересно, кто из них нажал кнопку? — вслух подумал Акс. С безопасного расстояния у границы промзоны они наблюдали за взрывом, взметнувшим к темному небу столб пыли, мусора и обломков. Машины слегка встряхнуло и обсыпало пылью, а кучи отбросов вокруг пришли в движение, словно барханы в пустыне, но никто из группы захвата не получил ни царапины.

— У кого-то из молодняка сдали нервы, — пожала плечами Фан. — Неужели они и впрямь верили, что мы к ним войдем?

— Некоторые просто необучаемы и считают, что все вокруг такие же, — хмыкнул Акс. Он приказал отступать еще до того, как майор начала второй сеанс общения с террористами, так что свою беседу с ними вел уже из внедорожника, который катил к границе промзоны.

— Как только пыль осядет, вернемся и обыщем все до последнего камня, — майор поднесла к глазам бинокль.

— Думаешь, кому-то удалось улизнуть? Сержант Ндиай, — окликнул Фонтейн, — дроны засекли какое-нибудь движение?

— Пока нет, сэр, — ответила сержант. — Пара штук забарахлила, но это, скорее всего от пыли. Остальные не фиксируют ничего, похожего на человека или существо.

— Я все равно должна проверить, — упрямо сказала Фан. — Пока не найду семь трупов…

— Каких трупов? Судя по всему, они подорвались на Ф-48, а зарядов было столько, что ты уже вряд ли отделишь прах террористов от бетонной пыли.

— Вот это меня и смущает.

Акс снова почувствовал, как майор стучится к нему в разум, и с покорным вздохом впустил ее.

«Почему он это сделал⁈ — воскликнула она, и Акс поморщился от стрельнувшей в висок боли. — Авилес — один из нас, он должен знать, что на заманивание ведутся совсем уж конченные идиоты!»

«Кто знает, что у них там произошло. Может, это вообще не его идея, а отколовшегося молодняка».

«Обо всем этом мы знаем только со слов Авилеса. У меня нет ни одной причины ему верить».

«У меня тоже, но какая, по-твоему, альтернатива? Он подорвал себя вместе с остатком группировки чтобы что?»

«Не знаю, — процедила Фан. — И мне это не нравится!»

Фонтейну больше всего не нравилось то, что им не удалось поймать ни одного террориста, а значит — не у кого узнать, где же, черт подери, спрятан этот проклятый контейнер с веществом для стабилизации ДНК.

«Извини, — куда мягче сказала Фан и прикоснулась к иголочке боли в его виске. — Я иногда забываю, что ты давно так долго не был в контакте. Обещаю, все остальное только вслух».

Она исчезла, и боль в виске тоже. Фонтейн положил руку на плечо Фан.

— Тебя не в чем упрекнуть. Ты не добыла террористов для допроса, но за ликвидацию радикальной группировки у нас еще никого не расстреливали.

— Ага. Но мы уже вспоминали Галлана. Свои прикончили его в том числе и за то, что из Кампо-дель-Пилар он выбрался, потому что инсценировал свою смерть, а для этого — подорвал две дюжины своих сообщников и всех заложников.

— Фан, в этом никогда не было твоей вины, — Акс погладил ее по плечу. — Лажанула разведка. К тому же Галлан сбежал по руслу подземной реки. Ты тут видишь реку? Разве что Авилес за считанные дни прорыл тайный ход длиной в пару километров.

— Ох, ну ладно. Думаю, можно выдвигаться. По крайней мере, выслать скандронов — пусть проверят, не осталось ли там уцелевшей петарды.

— Могу вызвать подкрепление. Силами тридцати моих и десяти твоих человек мы тут будем копаться месяц.

— Хорошо. Спасибо, — Фан скупо улыбнулась. — Я пока доложусь начальству и поблагодарю главу энергодепартамента за своевременное нажатие кнопки.

* * *

В приемную Лавовой Фонтейн вошел уже глубокой ночью. Он был с головы до ног покрыт пылью (а подозревал, что еще и чьим-то прахом), но начальница поезда требовала немедленного доклада, особенно после того, как про взрыв газа в промзоне рассказали в экстренных новостях.

Когда Акс пришел, Анна Дмитриевна доливала из чайника воду в большую вазу, которая стояла на столе Клод. Аксель узнал купленный к юбилею бело-голубой букет.

— Долго простояли, — заметила начальница поезда. — Всего семь штук завяли из пятидесяти пяти.

Она поправила ленту вокруг букета. Вещи Клод были сложены в коробку рядом с вазой.

— Мне жаль, — пробормотал Фонтейн. — Несмотря на…

Лаврова бросила ему дешевенький телефон.

— Нашли в купе мисс Реналь. Она не смогла его выбросить. Там переписка с Авилесом. Многое объясняет, в том числе то, почему не выбросила.

Акс включил телефон. Там был открыт непопулярный мессенджер. Пробежав глазами несколько сообщений, Фонтейн сунул телефон в карман. Ничего удивительного — Авилес весьма привлекательный мужчина, особенно для восторженной двадцатичетырехлетней девицы, голова которой набита идеалами с большой буквы И.

— Что с ним? — спросила Лаврова.

— Скорее всего, мертв. Подорвался на Ф-48 — или его подорвали благодарные товарищи по борьбе, — Фонтейн коротко доложил обо всем, что произошло, не упустив даже подозрений Фан.

— А вы что думаете? — Анна Дмитриевна присела на край стола.

— Думаю, что угроза все-таки ликвидирована. Жаль, конечно, что никого не удалось допросить. Нам осталось отыскать контейнер и вернуть его на завод, и на этом история закончится.

— А еще найти нового диспетчера, благо рейс перенесли.

— И нового кондитера, мадам, — добавил Акс, со стыдом вспомнив, что так и не навестил Ференца в больнице.

— Кондитера? — Лаврова подняла бровь. — Я его уже наняла. Синьор Агилар приступит к своим обязанностям, как только…

— Кто?!! — взвыл Фонтейн.

— Как только мы получим официальное подтверждение ликвидации террористов, и необходимость охранять мистера Росса отпадет.

— Вы не можете его нанять!

— Почему? Ваша проверка не выявила ничего подозрительного.

— Потому что досье Авилеса — точь-в-точь такое же, как у Агилара!

— Вы имеете в виду, что они были знакомы или служили вместе? — чуть нахмурилась Анна Дмитриевна.

— Да нет же! — задохнулся Фонтейн, у которого от одного этого предположения по спине прошелся целый батальон мурашек. Он попытался в двух словах втолковать Лавровой, в чем суть его подозрений и что Фан с ним согласна, но по лицу начальницы сразу понял, что не смог ее убедить.

— Я вполне понимаю, почему досье синьора Агилара вызвало у вас подозрения, — сказала Анна Дмитриевна. — Но у нас состоялась беседа, и он мне все объяснил.

— Вот как? — процедил Акс. — Что же именно «все» он объяснил?

— Я не могу вам сказать, — невозмутимо ответила Лаврова; у Фонтейна чуть челюсть не отвисла. — Тем не менее, его объяснения меня полностью устроили.

— Но я же…

— Доброй ночи, Фонтейн. Займитесь завтра проверкой первых кандидатов на пост диспетчера, — с этим начальница поезда скрылась в своем кабинете, а шеф СБ, бурля от гнева, ринулся вон из приемной.

Объяснения, черт его побери! Что это за тварь пролезла к нему в экспресс, если даже Лаврова не может рассказать, о чем с ней беседовала⁈ Мысль о том, что кондитер как-то ее запугал, Акс сразу же отбросил. А вот внушение, на которое способны многие эпсилон-существа — совсем другое дело!

Фан могла бы это выяснить, но она все еще оставалась у руин завода, и Акс решил пока ее не беспокоить. Он ворвался в кабину лифта, тяжело дыша от ярости, и ударил по кнопке 56 вагона. Агилар все еще должен был торчать там, при журналисте. Раз все террористы убиты, то можно вышвырнуть щенка за дверь и потолковать по душам с мастером по взбиванию сливок!

Единственное, чего Аксель пока не понимал — как Агилар связан с диверсией в поезде. Он должен проследить за доставкой контейнера? Найти его в поезде и исчезнуть на одной из станций? Пролезть в поезд как телохранитель — отличная идея, но ведь ему пришлось сидеть под замком вместе с журналистской бестолочью.

«Или не сидеть», — скрипнул зубами Акс. В экипировку всех его солдат входил дельта-экран, защищающий от влияния эпсилон-существ, но сами разработчики признавали, что он несовершенен. За пять лет в должности Фонтейн провел уже вторую замену дельта-экранов на улучшенные. Но помогут ли они, если Агилар и впрямь какое-то существо особого класса? Если это так, то усыпить журналиста, выбраться из купе и внушить охране что угодно — дело пары минут.

Когда лифт добрался до 56 вагона и поднялся на третью палубу, Фонтейн несколько успокоился. Внутри он все еще кипел, но к посту охраны перед купе Росса подошел достаточно невозмутимым с виду. Обменявшись парой слов с караулом и убедившись, что, по их мнению, купе никто не покидал, Акс без звонка вошел внутрь.

В гостиной журналиста не было — Агилар в одиночестве сидел на диване, читал что-то в телефоне и даже не поднялся, когда Фонтейн переступил порог.

— Где мистер Росс?

— Спит. Я уговорил его выпить немного снотворного.

— Отлично, — процедил Акс. — Группировка Авилеса ликвидирована.

— Это хорошо. Среди ваших солдат никто не пострадал?

— Нет.

— Тоже неплохо, — кондитер кашлянул. — Мадам Лаврова, наверное, еще вам не сообщила…

— Отдайте его, — сказал Фонтейн. Агилар удивленно на него уставился. Глаза у него были странные — Акс впервые заметил, что они отличаются от глаз других людей и существ. Дело не только в линзах, а в чем-то еще…

— Отдать что?

— Контейнер. Он у вас — иначе на кой черт вам торчать тут столько времени? Или она не успела вам сказать, где он?

— Кон-тей-нер? — по слогам повторил кондитер и вдруг расхохотался. Фонтейн побагровел и отстегнул застежку кобуры. Рукоять пистолета сама скользнула в ладонь.

— Какая потрясающая фантазия! — восхищенно произнес Агилар. — Расскажите еще что-нибудь!

— Я знаю, что ваше досье — фальшивка от первого до последнего слова.

— Ну, не преувеличивайте — про Высшую школу Барбера там чистая правда.

— Контейнер, живо!

Кондитер посмотрел в дуло пистолета, встал и положил свое оружие на диванный столик. Рядом со «Свенсоном» опустилась пара виброножей, парализующий тазер и нейроплеть.

— Что вы делаете? — недоверчиво спросил Акс.

— Я не хочу причинять вам вред.

— Только попробуйте. На случай, если вы попытаетесь что-то мне внушить, я уже отдал распоряжения охране. Любое странное или нетипичное для меня действие…

— Я не могу ничего вам внушить. Я не отношусь к эпсилон-классу. Будь это так, майор Фан сразу бы поняла. Почему, — вздохнул кондитер, — вы не верите даже ей?

— Где контейнер? — сквозь зубы спросил Фонтейн; он уже начинал глупо себя чувствовать.

— Я не знаю. Я не имею к этому никакого отношения.

— Тогда какого черта вы таскаетесь за журналистом как привязанный?

Агилар долго на него смотрел, а потом пробормотал:

— Вы мне все равно не поверите.

— Вы уж постарайтесь, — Аксель осторожно сменил позицию, приближаясь к кондитеру так, чтобы встать между ним и дверью в спальню. Гражданский щенок не должен пострадать. Агилар следил за его перемещениями с равнодушным видом. Фонтейн снова сократил расстояние межу ними.

— Я не причиню ему вреда, — сказал кондитер.

— Кому?

— Юноше. Мистер Росс не заложник, вы можете войти к нему, разбудить и увести в другое купе.

Акс бросился на него — без выстрела, чтобы чертов террорист не подставил голову под лазер и не включил щит. Фонтейн успел схватить его за плечо, а потом стальные тиски сдавили его руку с пистолетом и выкрутили так, что оружие выпало из онемевших пальцев. В тот же миг Акс понял, что летит — но его короткий полет оборвался падением в кресло около иллюминатора. Кресло с треском развалилось, не выдержав прямого попадания стрим-десантных ста шестидесяти килограмм, и шеф СБ растянулся на ковре среди обломков.

Он приподнялся на локте, сжимая в кулаке обрывок футболки. Агилар замер посреди гостиной, не пытаясь ни напасть, ни бежать, опустив голову, словно ему было стыдно.

— Почему, — прохрипел Акс, — оно у вас белое?

Кондитер прикрыл ладонью клеймо на правом плече и буркнул:

— Потому что остальные краски кончились.

В эту же секунду в гостиную с одной стороны ворвались четверо солдат Фонтейна, а с другой — журналистский щенок. К изумлению Акса, увидев вооруженных бойцов, Росс с негодующим воплем «Эй!» бросился им наперерез и застыл между ними и кондитером.

— Тедди, уйдите, — сказал Агилар.

— Еще чего! Они тут совсем спятили, что ли? Вы какого черта на него кидаетесь⁈ — гавкнул на Фонтейна журналист.

— Мистер Росс, — Аксель поднялся, стараясь сохранить достоинство, — вы не подозреваете, с кем…

— Я⁈ — вспыхнул Росс. — Это вы даже понятия не имеете, в чем дело! Не смейте его трогать!

— Тедди, не вмешивайтесь, — Агилар коснулся плеча Росса.

— Тогда почему вы не хотите ему сказать⁈

— Я не могу говорить об этом тем, у кого нет зет-допуска.

— Но вы сказали мне… — журналист запнулся.

— Я вам ничего не говорил. Что вам еще нужно? — устало спросил у Фонтейна кондитер. — Можете арестовать меня, если вам от этого полегчает, но меня отпустят после первого же допроса с майором Фан.

— Сэр! — почти умоляюще воскликнул один из солдат.

— Выйдите, — велел Фонтейн. Четверо бойцов с видимой неохотой покинули купе, после чего он повернулся к кондитеру, который как-то незаметно притянул Росса к себе, а точнее — себе за спину. Щенок не сводил глаз с белого клейма на правом плече Агилара. Фонтейн никогда таких не видел.

— Зет-допуск? — процедил Акс. Он давно уже не чувствовал себя таким идиотом.

— В экспрессе он есть только у начальника поезда. На случай, видимо, появления в экипаже таких, как я.

Название, которое многие в десанте произносили шепотом, само собой всплыло в памяти Фонтейна вместе с байками о том, что некоторые во время миссий видели других, особых существ, появляющихся из ниоткуда и исчезающих в никуда — существ, наделенных такими способностями, о которых остальные не могли и мечтать.

— Таких как вы — это каких? Я должен знать, что вы безопасны для пассажиров и экипажа. Почему вы, черт возьми, не сказали мне сразу же⁈

— Я могу выбирать, кому с зет-допуском об этом говорить, а кому нет, — довольно резко ответил Агилар. — Теперь у меня есть право на мою жизнь, я больше не собственность «МТ».

— Извините, — после долгого молчания сказал Акс. Ему стало немного стыдно.

— Могли бы и спросить вежливо, а не бросаться, как бешеный, — ядовито добавил Росс.

— Какая глупость с этими досье, — вдруг пробормотал Агилар. — Любой хороший спец в СБ догадается, что они фальшивые.

— У Авилеса было такое же, — вырвалось у Акса неожиданно для него самого. Кондитер вскинул на него заинтересованный взгляд. — Вы что-нибудь слышали о дезертирах среди таких, как вы?

— Это случается. Редко. Мы особый, штучный товар, за нами следят куда пристальнее, чем за остальными. К тому же я уже девять лет не имею отношения к Сай Ашерон и ничего не знаю о том, что там происходит.

«Они существуют!» — сердце Акса екнуло, словно он все еще был курсантом и слушал байки в казарме.

— Он мог выжить при взрыве Ф-48?

— Если держал ее в руках — то нет, — Агилар усмехнулся. — В эпицентре взрыва тоже. Мы не титановые, и у нас нет суперспособностей. Нас просто немного усовершенствовали.

Глава 9

22 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

АльНилам растянулся на диване в их пентхаусе. На животе у него лежала чантра, и он перебирал пальцами струны, создавая хаотичную мелодию, что говорило о разброде в мыслях. Мурад пролистывал логи переговоров террористов, которые наконец-то (не прошло и месяца) прислала телефонная компания.

— Кто-то из руководителей «МТ» распорядился немедленно убрать из центра все руководство СБ, — сказал вад-принц. Ан-Файяз вскинул на него вопросительный взгляд. — Чтобы Ли Мин Хо не начал положенное по протоколу расследование и не раскопал что-нибудь про эмбриофермы, легализацию эмбрионов и прочие дела Шуфрира. Но меня удивляло, почему после этого «МТ» отказывается с нами сотрудничать. Теперь-то мне ясно, — АльНилам повернул голову, посмотрел на якзана и извлек из чантры протяжный резкий звук. — У них у самих задница в мыле от того, что некие террористы шастают по Альмонзнее.

— Фиалковская купила билет на экспресс «Бриарей», — сказал Мурад. — Рискнула с подложными документами. Думаете, у них назначена встреча в Таулане?

— Вероятно. Мы так и не нашли трупы заложников. Либо плохо искали, либо этот ценный груз уже вывезли. Как и архив, скорее всего, — вздохнул вад-принц и снова провел пальцами по струнам, так что чантра тихо заплакала. — Отец будет недоволен.

Якзан встревоженно поглядел на него, и тут заиграл сигнал видеовызова на ноутбуке. Ирфан так вздрогнул, что чантра чуть не выпала из его рук.

Мурад ответил на видеозвонок. На экране появилась крупная, широкоплечая женщина с короткой стрижкой, тяжелой челюстью и неприятным пронизывающим взглядом. Она уставилась на якзана и недоверчиво осведомилась:

— Ваше высочество?

— Нет. Я — Мурад Ан-Файяз, якзан эфенди.

— Елена Павлидис, — сказала женщина, не называя ни должности, ни звания. Ее и так знали все, кто имел отношение к «МТ», Эль Шадияр и прочим службам разведки. — Я могу переговорить с его высочеством?

— Минуту, саида.

Мурад поднялся. Принц уже накинул халат и заворачивался в тагеллан.

«Поразительно, — успел сказать АльНилам одними губами. — Стоило ей прочитать в отчете, который ты ей отослал, про Альмонзею, и мы узрели саму Павлидис!»

Якзан тихо хмыкнул. Эфенди опустился в кресло, как на трон, и надменно посмотрел на собеседницу.

— Вы заставили меня ждать, — холодно изрек он.

— Я приношу извинения, ваше высочество. Но причина задержки с ответом более чем серьезная.

Принц поднял бровь.

— Вот как?

— У нас есть основания полагать, что мы имеем дело с крупной атакой на Корпорацию, и две банды террористов, напавшие на перинатальный центр и еще одну точку, действовали сообща.

АльНилам опустил ресницы, притушив вспыхнувший в глазах хищный азарт.

— Что это за точка?

Павлидис долго молчала — в ней боролось желание скрыть все, что только можно, с необходимостью рассказать потенциальному союзнику хоть что-то.

— Мы практически предотвратили попытку ограбления одного из наших заводов на Альмонзис.

— Практически? — томно протянул АльНилам.

— Террористам удалось скрыться.

«Везучие твари», — подумал Мурад. Хотя, может, Павлидис лжет — террористов они повязали, и теперь ей нужно выманить у принца побольше ценной информации.

— Как же это так получилось? — поинтересовался вад-принц. — Неужели среди сотрудников завода завелась своя Фиалковская?

— В своем роде, — процедила глава службы дознания. Она явно не привыкла к тому, что ей задают вопросы. — Вы запрашивали у нас данные по Фиалковской. Разве вам не передали досье?

— Передали. Но в нем нет ответов на самые волнующие вопросы. Например, почему Фиалковскую допустили к должности в «Биоронике» при том, что в ее геноме больше половины совпадений с человеком, внесенным в стоп-лист СБ Корпорации.

Павлидис сжала зубы.

— Я полагаю, — продолжал эфенди так же томно, — что именно в этом кроется причина внезапного перехода мадам на сторону террористов.

— Это все, что вы хотели бы узнать? — после паузы спросила Павлидис.

— Это все, чем вы готовы поделиться. Как видите, я не требую от вас невозможного.

— С причинами, по которым Фиалковскую приняли на работу, мы уже разбираемся, — сказала шеф службы дознания. — Что касается вашего вопроса… гм. Хотелось бы узнать, как вы это выяснили?

— Мы нашли ее генокуб. И вместе с ним — второй, записи в котором на шестьдесят семь процентов совпадают с генокубом Фиалковской.

— Так, — глаза Павлидис сузились.

— Я сдал оба куба на стандартную проверку в СБ перинатального центра, и тут-то и выяснилась шокирующая правда. Но никаких деталей мне сообщить не смогли. Надеюсь, вы более сведущее существо в этом вопросе.

Мурад напрягся. Не стоило дразнить тигра — Елена Павлидис была единственным эпсилон-существом, да что там — вообще единственным существом, которое поднялось так высоко в иерархии «МТ». Едва ли ей понравится напоминание о том, что она все еще создание второго сорта.

— Если вы гарантируете мне полную конфиденциальность, то я отвечу на ваш вопрос, — сказала Павлидис.

— Слово вад-принца вас устроит?

На лице Павлидис явственно было написано «Нет!», но она не стала упрямиться и все же выдавила из себя немного полезных сведений:

— Куб, который вы нашли вместе с генокубом Фиалковской, принадлежит одному из ее прямых предков. Этот человек внесен в стоп-лист «МТ», потому что он — Энрике Сандоваль.

Мурад потрясенно вытаращился на экран. Пальцы АльНилама сжались на подлокотниках; принц уставился на Павлидис, не скрывая изумления:

— Глава «Арс Механы»⁈

— Да.

— Это все объясняет, — прошептал вад-принц.

«Да как у вас вообще так поучилось⁈» — чуть не выкрикнул Мурад, но с трудом сдержался. В том, что «МТ» не желала даже на лазерный выстрел подпускать к себе потомков убитого и ограбленного ею человека, не было ничего странного. Поражало то, как сквозь все фильтры помешанной на безопасности и секретности Корпорации все же просочился один такой потомок.

— Да, объясняет это многое, — усмехнулась Павлидис и тут же помрачнела: — Но не все. Потому я очень ценю то, что вы поделились со мной столь подробным отчетом. Мы обратим внимание на Энрике Сальваторе и этого его помощника — Лютера Магринью.

— Фиалковская могла быть внедренным агентом с самого начала, — сказал вад-принц. Лицо Павлидис стало еще мрачнее. Видимо, она представила, сколько сведений Фиалковская в порыве мести за предка могла слить конкурентам.

— А что они у вас украли? — вдруг встрепенулся АльНилам. — Там, на Альмонзее?

— Я не уполномочена раскрывать все детали проводимого нами расследования, — сухо сказала Павлидис. — Однако оно успешно завершено. Группировка полностью ликвидирована.

— Успешно? Вы даже не взяли ни одного пленного. Или взяли? — принц лукаво прищурился. — Мы еще проведем несколько допросов наших пленных, так что я бы мог распорядиться насчет одной копии отчета персонально для вас.

Шеф службы дознания задумалась, пронизывая АльНилама тяжелым эпсилонским взором. Увы, допрашивать на таком расстоянии не под силу даже лучшим из ее класса, так что она еще раз превозмогла себя:

— Была попытка кражи на заводе, производящем компоненты для процедур рекомбинации ДНК.

Вад-принц нахмурился:

— Что им там понадобилось такого, что нельзя забрать из лаборатории?

— Террористы пытались вынести данные о производстве некоторых продуктов. К счастью, СБ завода не позволила им это сделать.

— Однако, — пробормотал эфенди. — Ну что ж, копии с записью допросов наших террористов я отошлю вам в ближайшее время. Кстати, в отчете я отметил особую роль саиды Ночной Птицы в проведенной нами операции.

— Мы непременно вознаградим мисс Ночную Птицу за проявленные мужество и изобретательность, — уверила его Павлидис. — Доброго дня, ваше высочество.

Она прервала связь. АльНилам сдернул с головы тагеллан и повернулся к Мураду.

— Ты можешь в это поверить? — вопросил эфенди, вскочил и забегал по комнате. — Потомок Энрике Сандоваля! Да им радоваться надо, что она не пронесла туда двадцать кило взрывчатки и не подорвала весь их центр к шайтановой радости!

Мурад молча перебирал в памяти всех, кому «МТ» успела крупно насолить за двести с лишним лет, но все же такого большого счета к Корпорации, как у потомков Сандоваля, не было ни у кого. Мало того, что глава «МТ» Николия Тадич лично свидетельствовала против него после Катастрофы 36 года, мало того, что усилиями Николии Сандоваля казнили — так Корпорация еще и ограбила всех его потомков. Все разработки «Арс Механы» перешли в руки победителей — включая самый ценный приз, технологии терраформирования. Что уж говорить о приятных мелочах вроде незапрещенных остатков механоидов и киберустройств, которые оказались в распоряжении «Биороники» — специального созданного подразделения «МТ».

«Каково же было Фиалковской там работать, — подумал Мурад, — зная, что все это украдено у ее семьи».

— Вот это дыра так дыра, — восторженно прошептал АльНилам. — Прореха в системе безопасности размером со сверхновую!

— Павлидис найдет прореху и ликвидирует.

— Да не в этом дело! Дело в возможности! В возможности того, что… нет, это, конечно, может быть мелкий технический специалист, который двенадцать лет вводил в систему фальшивые данные, но тот, кто стоит выше… Ладно, — АльНилам остановился. Глаза у него горели, словно он додумался до чего-то, что Мурад пока не уловил. — Внести в отчет последние данные и отправь отцу, а потом съездим последний раз в перинатальный центр.

Глава 20

Поскольку от рутинных обязанностей Ночную Птицу никто не освобождал, утро она провела за формированием еженедельного отчета по занятости сотрудников. Вся СБ центра в эту неделю работала в усиленном режиме, и нужно было проверить учет сверхурочных часов.

«Наверное, день, который я провела у террористов, можно засчитать как рабочий, — размышляла Джемма. — Или все-таки как больничный?»

Тренькнул лифт, двери приемной распахнулись, и в нее влетел его высочество — странно, что так поздно, было уже десять утра.

— Джемма⁈ — удивленно воскликнул он. — Что вы тут делаете? Вам же должны были дать больничный.

— Доброе утро, эфенди. Корпорация предоставит мне оплачиваемый отпуск на месяц, но сначала мне нужно закончить с работой. А еще, — добавила Ночная Птица, не спуская с вад-принца пристального взгляда, — мне выписали очень большую премию, компенсацию, обещают какую-то награду и даже курсы повышения квалификации для перехода в оперативный отдел. Это все вы устроили?

— Я? — АльНилам широко распахнул глаза. — Нет, с чего бы? Я не имею никакого отношения к Корпорации.

— Эфенди упомянул один-два раза ваше имя в сводке для шефа вашей службы дознания, — добавил Мурад, и АльНилам метнул в него гневный взор.

— Павлидис, — сурово сказала Джемма, — лично позвонила нам на домашний номер, перепугала Эрика…

— Да, суровая дама, не всякий выдержит, — кивнул вад-принц и устремился к кабинету. — Зайдите к нам через час, чтобы получить отчет по делу.

— Спасибо, эфенди! — крикнула ему в спину Ночная Птица. Мурад опустил перед ней пакетик с креветочными чипсами и добродушно подмигнул. Джемма улыбнулась.

— Эфенди стесняется благодарностей, — сказал якзан. — Мы рады, что у вас все хорошо.

— Спасибо, — Джемма сжала его огромную ладонь обеими руками. — Если бы не вы, я даже не знаю, что бы они со мной сделали. А где они сейчас? — неловко спросила она.

— На допросах в Эль Шадияр. Может, чуть позже их передадут службе дознания «МТ».

— Что с ними будет?

— Кто знает, — пожал плечами Ан-Файяз. — Зависит от того, насколько глубоко они увязли. Но свой срок в тюрьме они получат.

— Но они же еще подростки! Ну, чуть постарше, но все равно!

— Они причастны к тому, что десять семей потеряли своих детей, — сказал Мурад. Джемма прикусила губу и опустила голову. — Десять эмбрионов, которые до сих пор неизвестно где и неизвестно, что с ними будут делать. Разве это не преступление?

— Да, конечно…

— Свяжитесь с их семьями. Эфенди хочет поговорить с ними завтра.

— Хорошо, сэр. А потом? Вы надолго останетесь?

— Нет, наша задача здесь выполнена. Скоро, — якзан улыбнулся, — мы освободим ваш центр от нашей тирании. Через день-два.

Он скрылся в кабинете, оставив Джемму в глубокой задумчивости. Потом она открыла базу с данными по эмбрионам и стала искать пропавших по ID, чтобы найти данные об их родителях.

Через час она постучалась в кабинет временного начальства. Мурад сидел за рабочим терминалом Шуфрира и щелкал по клавиатуре, его высочество пил коктейль из зеленого чая, лежа на диване и листая какие-то файлы на планшете.

— Я обзвонила родителей пропавших эмбрионов, эфенди, и назначила встречу на завтра, на семь вечера. Она пройдет в личной переговорной Шуфрира, там, где вы проводили допросы.

— Хорошо. Мурад создал для вас персональную папку на сервере. Вы получите пароль. Там все, что мы можем сообщить СБ центра о результатах расследования. Передадите ее начальнику СБ, когда он у вас появится.

— Да, эфенди. Могу я задать вопрос?

— Конечно, — вад-принц вопросительно поднял брови.

— Что будет с нашим центром? У нас не осталось никого из руководства — ни шефа, ни начальников генноинженерной лаборатории и отдела «Биороники», ни даже руководителя СБ. Нас закроют?

— Этого я не знаю, — сказал АльНилам. — Я не работаю в Корпорации. Но Эль-Хайян — огромный город, столица быстро растущих колоний, так что едва ли «МТ» решит оставить Тар Мариат без перинатального центра. А вы сами хотите тут работать? — спросил он. — Или намерены перейти в другой отдел? Вы весьма ловко управились с террористами Магриньи.

— Не думаю, что это хорошая идея, — призналась Джемма. — Я смогла запудрить им мозги только потому, что они недалеко ушли от детей, и чуть не умерла от страха. К тому же Эрик с ума сойдет, если я буду все время этим заниматься.

— Он, наверное, хочет, чтобы вы поскорей уехали из этого жуткого места, — усмехнулся АльНилам. — Хотя вы всегда можете остаться на прежней должности.

— У нас еще будет время подумать, — с улыбкой сказала Ночная Птица. — Следующие девять месяцев и еще год декрета.

* * *

— Я хочу креветок, — заявил вад-принц, сбрасывая в кресло в гостиной их пентхауса мушт и тагеллан, — хочу стейк из лосося, мидии и сашими из гребешка! И рис со специями! И ягодную тарелку. И мороженое, — он бросил быстрый взгляд на Мурада. — Один шарик.

— Один шарик, — строго ответил якзан. Он взялся за планшет и принялся листать меню ресторанов на первом этаже элитной жилой башни. На десерты его принцу нельзя даже смотреть, но шарик мороженого в пятьдесят грамм… Ладно, сто, в конце концов Ирфан заслужил небольшой праздник.

Ан-Файяз добавил к пожеланиям его высочества плов с бараниной, гору помидорного салата, сырную тарелку, гренки с чесноком и зеленью и отправил заказ.

— Через час будет готово, эфенди.

— Отлично, — принц распустил шелковый пояс, скинул кафтан и потянулся. — Я успею принять ванну. Или поплескаться в душе. А тебе вроде бы понравилось джакузи?

На рабочем ноуте АльНилама заверещал видеовызов, и якзан подошел посмотреть, кто портит им вечер.

— Мурад, отложи, — недовольно распорядился принц. — Перезвоним после ужина.

— Это ваш отец, эфенди, — сказал якзан. Ирфан побледнел и отступил на несколько шагов, словно хотел убежать в спальню. Но султана нельзя заставлять ждать, поэтому вад-принц покорно опустился в кресло, крепко сжал подлокотники и кивнул Мураду, чтобы тот принял вызов.

— Я прочел твой отчет, — сказал его величество, не опускаясь до приветствий. — Это все, чего ты добился за неделю?

— Это не так уж мало, отец, — тихо произнес Ирфан, глядя в пол.

— Я полагал, что за это время ты найдешь злоумышленников, вернешь эмбрионы и архив и ликвидируешь террористов и заложников.

— Для этого мне нужно было прибыть в Эль-Хайян на неделю раньше. Они покинули планету на другой день после того, как ограбили центр, или, самое позднее, через два дня.

— Гм. Тоже верно, — проворчал султан и посомтрел в сторону: видимо, читал отчет. Вад-принц слабо выдохнул. Мурад стоял рядом, стискивая за спиной кулаки.

— Из твоей писульки следует, что группа террористов была не одна, — султан Сайид ибд Фахад провел рукой, унизанной кольцами, по длинной, густой, черной бороде. Ему было уже семьдесят три, но он держал в железном кулаке страну, семью, правительство и явно не собирался сдавать позиции. Впрочем, клан Аль Джайлим всегда славился отменным долгожительством — дед султана вел вполне активную жизнь и в сто два года.

— Да, отец. Сегодня я побеседовал с Еленой Павлидис. Она сказала, что примерно в то же время, когда террористы ограбили центр в Хайяне, еще одна группа атаковала завод Корпорации на Альмонзис.

— А потом шайка из Хайяна пыталась связаться с шайкой на Альмонзис, — пробормотал султан, пощипывая пышные усы. — Интересно, интересно…

Ирфан тихо перевел дух, быстро взглянул на отца и тут же снова уставился в пол. Мурад, пока султан не видел, провел ладонью по плечу принца, и тот на миг коснулся его руки, а потом снова сжал подлокотник.

— Какая-то польза от тебя все же есть, — сказал Сайид ибн-Фахад, — хотя и гораздо меньше, чем должна бы. За неделю данные из архива уже могли утечь куда угодно, а ты ничего не сделал, чтобы этому помешать.

— Да, отец.

— Что «да»? Что ты намерен делать, чтобы это исправить?

— Мурад закажет нам билеты на экспресс «Бриарей». Мы сядем на поезд в Таулане. Именно туда собирались террористы.

— Террористка, — сухо поправил султан. — Одна. Эта, как ее… Фиалковская.

— Да. Но кейс с эмбрионами невелик, а архив можно уместить на мини-диске.

— А заложники?

— Если террористы разделились, а это они, скорее всего, и сделали, то увезли заложников в другом направлении. А я, к сожалению, не могу находиться одновременно в двух местах.

— Не дерзи, — сказал султан. Ирфан вздрогнул всем телом и съежился.

— Прости, отец.

Султан задумчиво побарабанил пальцами по столу. Задача не из легких — решить, что же опаснее: заложники, из которых легко выжать компромат, или архив, в котором находится неизвестно что.

«Или ему как раз известно», — вдруг подумал Мурад; хотя откуда бы? Якзан провел часы, перекапывая терминал Шуфрира и его личные логи, но террористы очень ловко скрыли, что же именно они утащили с собой.

— Фиалковская не смогла бы проникнуть в «Биоронику» без помощи изнутри Корпорации, — заметил вад-принц. — Что-то там происходит, и те, кто помогут «МТ» избавиться от угрозы, могут рассчитывать на особую признательность. Или, — чуть тише добавил он, — получить в свои руки серьезный аргумент при возможных разногласиях с «МТ».

— Ладно, — изрек его величество. — Поезжай в Таулан. Ликвидацией заложников займутся другие.

— Хорошо, отец.

— Удивительно, — Сайид ибн-Фахад смерил сына насмешливым взглядом, — сколько времени ты без толку провозился с мертвыми террористами, но стоило живым захватить эту девицу, как ты мигом нашел в себе силы все выяснить. А ведь ты даже не мужчина.

Ирфан побелел и вцепился в подлокотники.

«Ублюдок!» — в ярости подумал Мурад.

— Смотри, не промахнись и в этот раз, — сказал султан и оборвал связь. Ирфан поднялся, оттолкнул руку якзана, и, пошатываясь, скрылся в спальне.

* * *

Мурад тихо постучал в дверь спальни, но Ирфан не ответил. Ему часто нужно было время, чтобы прийти в себя после встреч с отцом, но Мурад знал, что принца нельзя надолго оставлять одного. Он немного отодвинул дверь.

Ирфан лежал на постели спиной к нему, свернувшись в клубок. Якзан вошел, опустился на кровать позади него и положил руку ему на плечо. Он слабо дрогнуло под ладонью Мурада.

— Он сам меня таким сделал, — прошептал вад-принц.

Мурад притянул его к себе и обнял. Ирфан сжал его руки и еле слышно выдавил:

— Он мог убить меня. Он сам решил вместо этого…

Принц со слабым стоном закрыл лицо руками.

— Почему он теперь попрекает меня этим!

«Потому что твой отец — скотина с садистскими наклонностями», — подумал якзан и крепче прижал Ирфана к себе.Мурад был достаточносилен, чтобы удержатьпринца, если тот захочет что-то с собой сделать. Он удерживал его так много раз…

«Я не хочу, чтобы меня видели! — кричал Ирфан, дергаясь в силовых браслетах, которые на него надели после того, как он пытался выброситься из окна. — Не хочу, чтобы все смотрели! Не хочу таким жить! Не могу! Убей меня! Слышишь⁈ Убей! Пожалуйста!» — крики переходили в рыдания, которые можно было остановить только уколами успокоительных и снотворных.

Мурад прикрыл глаза, тщетно пытаясь отогнать воспоминания. За худшим из дней последовал худший год в их жизни. Он выхаживал Ирфана один, тем более что принц никого к себе не подпускал, отказывался есть и пить — а султан приказал: «Пусть живет, — и добавил, насмешливо глядя на Мурада. — Если позволишь ему умереть — и за ним последует вся твоя семья».

Однако Мурад удержал Ирфана на этом свете вовсе не по приказу султана. Едва научившись управляться с нейромодулятором голоса, он повторял своему принцу, сжимая его в стальном захвате всякий раз, как тот пытался что-то с собой сделать: «Однажды мы его убьем. Мы убьем твоего отца».

Но это было не так-то легко. Ладонь Мурада скользнула по узкой спине вад-принца, чуть задержавшись между лопаток. Верность существ, сделанных по спецзаказу, обеспечивало скрытое под кожей клеймо, стек которого уходил в позвоночник. Султану было достаточно нажать на кнопку, чтобы…

Мурад стиснул зубы. Боль султан тоже причинял весьма охотно.

— Прости, — хрипло шепнул Ирфан; он провел рукой по груди и шее якзана, коснулся горла. — Я так виноват перед тобой…

— Нет, — оборвал его Мурад. — Я никогда не жалел об этом и сделал бы это снова.

Он вымолил своему принцу пощаду, но, бросившись в ноги султану, даже не задумался, что мстительный сукин сын заставит поплатиться и его. За то, что Мурад посмел подать голос, Сайид велел вырвать ему голосовые связки.

— У тебя была бы нормальная жизнь, если бы не я, — горько сказал Ирфан. — Я себе никогда не прощу.

«Всего неделя», — подумал якзан. Это всегда пробуждало в нем бессильную ярость. Врачам потребовалась бы всего неделя, чтобы вырастить из их генетического материала и голосовые связки, и мошонку с яичками — но султан никогда не позволит им восстановительные операции. Они всегда должны помнить, за что наказаны, и кто их хозяин.

Ирфан приподнялся на локте и шепнул:

— Я освобожу нас, Мурад. Я найду ключ от нашей тюрьмы. Может, — вад-принц задумчиво склонил головунабор, — он там же, где и архив.

— Ирфан! — встревожился Ан-Файяз. — Ты же не хочешь сделать это снова!

— В прошлый раз мне было шестнадцать. Чего еще ждать от глупого щенка? Я подвел тебя… нас. Но если я найду что-нибудь подобное тем доказательствам, что мы видели, — глаза Ирфана свирепо вспыхнули, — то и мой отец, и вся наша семейка поплатятся за то, что они сделали — с нами и со всеми.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Утром в новостях официально объявили о ликвидации террористической группировки Гектора Авилеса. Фонтейн лично явился сообщить Россу, что его арест завершился. Сначала Тедди обрадовался (можно выходить наружу без разрешения и не опасаясь, что убьют!), но затем позвонил в «Стандарт Либерти» и обнаружил, что редактор уволил его за прогулы.

Росс попытался объясниться, но редактор не поверил ни единому его слову. Устраиваться в другое альмонзейское СМИ журналисту не захотелось, потому что и сама Альмонзея ему несколько опротивела. Так что он перевез в поезд вещи из своей бывшей квартиры и решил попытать профессионального счастья в какой-нибудь другой колонии. К тому же, несмотря на поимку банды Авилеса, в Альмонзнее Тедди было как-то не по себе.

Полдня прошло в раскладывании вещей по полкам, а потом, чтобы немного отдохнуть, Росс заварил кофе и включил новостной канал.

— … экстрадированы на Аялу, — возвестила ведущая, — после смерти их восьмимесячной дочери. Как установила судебно-медицинская экспертиза, это произошло из-за преступной халатности родителей, которые по религиозным соображениям отказывались от применения корректирующих технологий.

— Закономерный финал, — сказал Агилар, собирая свои немногочисленные пожитки.

— Да уж, — буркнул Тедди, — иногда и не знаешь, что хуже.

— Вайсбергам грозит стерилизация и пожизненное заключение, — объявила ведущая с явным торжеством. — Континентальный Совет уже рассматривает законопроект, вводящий ограничения в практику свободного отказа от корректирующих технологий. По словам пресс-секретаря Совета, свободный отказ от Директивы ежегодно приводит к гибели или инвалидизации…

Тедди выключил звук.

— Я же говорил. Вот увидите, они примут этот закон и запретят свободный отказ от коррекции.

— Но тогда число детей-отказников только возрастет, — задумчиво добавил Агилар. Росс слабо вздрогнул. Хотя он не видел его глаз — настоящих глаз или того, что было вместо них — с той самой ночи, он все равно не мог забыть…

— В этом и смысл, — зло сказал журналист. — Существ нужно много, все больше и больше. Не удивлюсь, если через пару лет они примут закон, по которому родители смогут и здоровых детей сдавать на коррекцию.

— Ну, это вряд ли. Континентальный Совет не станет нарушать принятую им же Конвенцию.

— А то, что сделали с вами — это не нарушение? — вспыхнул Тедди. — Корпорация прикрыла свой зад всякими отговорками, но, по сути, она просто засунула в вас механоид, запрещенный с черт знает каких времен!

— С 36 года, — сказал кондитер.

— Ничему они не учатся, — процедил Росс. — Даже на Катастрофу им плевать.

— Ну, справедливости ради, Тедди, современные биомеханоиды совсем не такие, как устройства, которые производила «Арс Механа» двести лет назад. Они намного безопаснее.

— Но вам как-то не очень нравится носить их в себе, — холодно сказал журналист, и кондитер отвел взгляд.

— Если бы я мог, — пробормотал он после долгой паузы, — если бы мне предложили вернуть нормальные глаза — я бы согласился не раздумывая.

— Так что вам мешает? — воскликнул Тедди. — Вы же теперь свободны, вы больше не собственность «МТ», вы же сами сказали!

— Это невозможно, — сказал Агилар. — Их не прикрутили ко мне шурупами. Они вживлены в ткани моего тела, в мозг, в кости черепа, в сосуды и нервы.

— Н-но… — журналист запнулся. — Но мне казалось, что раз это механоид, то его можно, ну… достать?

— Приставка «био» — это не для красоты, Тедди, — вздохнул кондитер. — Вы знаете что-нибудь о патентах Корпорации на искусственные биоматериалы? Они растут так же, как естественные ткани, вживляются в организм, словно биологические мышцы, кожа и сосуды. Армирующие материалы для скелета, сервоволокна для мышц, уплотнители для суставов… — он замолчал, заметив, что Росс смотрит на него с ужасом.

— Это что — правда? — прошептал Тедди. Он никогда не задумывался… ему даже в голову не приходило! Агилар невесело улыбнулся и погладил его по плечу.

— Забудьте, Тедди. Это все, в конце концов, для всеобщего блага, — он подобрал сумку. — Мне пора. Меня ждет купе шеф-кондитера, а вы наконец получите ваше в свое полное распоряжение.

— Я вас еще увижу? — быстро спросил журналист.

— А разве вам этого хочется? — с усмешкойспросил кондитер.

— Ну, как минимум, мне хочется знать, почему вы защищали меня от этих уродов?

— О, — вздохнул кондитер, — это трудно объяснить.

В его голосе было что-то настолько печальное, что Тедди стало не по себе.

— Но почему? — тихо спросил он. — Вы так рисковали для человека, которого даже не знали.

— Это было не самое рискованное занятие в моей жизни, — уверил его Агилар. — Я занимался множеством таких вещей, что, если б вы о них знали, вы бы не захотели дышать со мной одним воздухом. Но теперь я могу себе иногда позволить и неплохие поступки.

Глава 21

Глава 10

5 июля 214 года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Акс в парадном черно-синем мундире ждал пассажирку у дверей вагона 56. Она быстро шла по перрону, придерживая широкополую шляпу из светлой соломки. Вместо привычной униформы пассажирка была одета в голубые брюки и свободную белую блузу без рукавов. За ней летели два чемодана.

— Доброе утро, мадам! — поприветствовал ее Фонтейн. — Надеюсь, путешествие в нашем экспрессе доставит вам истинное удовольствие!

— Ты всем пассажирам это говоришь? — спросила Фан.

— Нет, обычно эту фразу произносит шеф сервисной службы. Я выучил ее ради тебя, — он открыл двери и широким жестом пригласил майора внутрь. Она взбежала по ажурной лесенке, огляделась и присвистнула:

— Роскошно!

— Это всего лишь третий класс. Ты еще не видела второй, первый, люкс и премиум.

— А остальные, с четвертого по шестой?

— В экспрессах «Трансгалактика 2» их нет, — официальным тоном сообщил Акс и повел Фан к лифтам. — Как это твое начальство настолько расщедрилось?

— Это часть моей премии за ликвидацию Авилеса. К тому же контейнер мы так и не нашли, — добавила Фан. — Так что пока не найдем, тебе придется терпеть меня на своем рабочем месте.

— К счастью, оно очень большое, — добродушно сказал Аксель. — «Бриарей» самый длинный из всех экспрессов этого класса. Мы можем ни разу не встретиться за весь рейс.

— Вот в этом-то и проблема. Куда ваша девчонка могла задевать наш контейнер?

— Понятия не имею, — признался Акс. — Мы с Флейшманом и Лесневской обыскали все — купе, служебные вагоны, багаж пассажиров, грузы для работы экипажа и экспресса. Макрири и его ребята лазили под брюхо поезда, хотя для этого пришлось отключить напряжение на путях — но и там ничего нет. Слушай, ты не думала, что… ну, что Авилес обвел нас вокруг пальца и как-то вытащил контейнер еще до начала заварушки?

— Думала, — кивнула Фан. — В таком случае он либо превратился в пыль во время взрыва на заводе, либо уже отправился к заказчику. Жаль, — сухо добавила она, — что у Авилеса уже ничего не спросишь.

— Ты не запрашивала его реальное досье?

— Нет.

— Потому что у тебя нет зет-допуска?

— Потому что я не верю во всякую чушь, — процедила Фан. Лифт доставил их на третью палубу, и она направилась к своему купе. Фонтейн шел за ней, размышляя над тем, почему слова «Сай Ашерон» вообще просочились за пределы засекреченных документов.

Он не нашел на сайтах «МТ» ни единого упоминания о такой структуре, отряде или классе существ — но сам прекрасно помнил, какие рассказы о Сай Ашерон ходили в курсантских казармах. Многие мечтали однажды попасть в это подразделение.

«Вот только никому не удалось», — подумал Фонтейн. Странно все это…

— А тут мило, — заметила Фан, войдя в свое купе. — Даже бар есть.

— Располагайся. Тебя надолго командировали?

— Пока не найду контейнер или доказательства того, что Авилес взорвался вместе с ним. Надеюсь, ты не считаешь это посягательством на свою территорию? — обеспокоенно спросила Фан. — Я ни в коем случае не буду вмешиваться в свою работу.

— Не волнуйся. Я хочу отыскать эту штуку не меньше тебя, — Акс взглянул на часы. — Мне пора. Мадам начнет обход через пятнадцать минут.

— Так рано? Сейчас восемь утра.

— Да, а поезд длинный. Она всегда начинает с вагона службы безопасности, так что…

— Не буду тебя задерживать, — улыбнулась майор и с блаженным вздохом опустилась в кресло у иллюминатора. — В конце концов, имею же я право хоть немного понаслаждаться своим отпуском?

* * *

Едва Анна Дмитриевна переступила порог инженерного вагона, как все члены технической бригады, выстроившиеся вдоль стен, склонились в синхронном поклоне. Фонтейн с трудом подавил улыбку.

Главный инженер Шэнь Вей был добрейшей души человеком, бесконечно далеким от тирании и деспотизма. Но в день предрейсового обхода в его сознании что-то перемыкало, и он требовал от подчиненных соблюдения всех правил древнего этикета Минь Шу по встрече высокого начальства. Раз в полгода они все чувствовали себя как при дворе Императоров В Золотом.

Главный инженер приблизился к Лавровой, неся на серебряном подносе стек-ключ, и молча склонился перед ней ровно на сорок пять градусов.

— Защитные системы готовы? — спросила начальница поезда.

— Да, мадам.

— Навигационные панели подключены?

— Да, мадам.

— Системы жизнеобеспечения в норме?

— Да, мадам.

— Отлично, — Анна Дмитриевна взяла стек-ключ и направилась вдоль живого коридора к стене, занятой огромной панелью. Фонтейн шел следом, вновь чувствуя, как сердце стучит все сильнее. Это был один из двух моментов, который всегда приводил его в волнение, как вчерашнего курсанта — первая высадка.

Справа от Лавровой шел главный инженер, слева — Раджив Варма, шеф сервисной службы, чуть позади — Ларс Келлерман. Анна Дмитриевна остановилась перед панелью и кивнула Шэнь Вэю. Он включил панель, и перед ними появилось изображение с камер внутри локомотива. Войти в него было нельзя без защитных скафандров — даже когда двигатель был выключен, остаточное излучение испепелило бы человека на месте, да и существо тоже.

Шэнь Вэй выбрал камеру, которая была расположена в отсеке с солар-двигателем, и вывел изображение на весь экран. В огромной, высокой колбе парили три шара разного размера — прозрачные, с клубящимся внутри белесым туманом. Акс ничего не понимал в принципе работы солар-двигателя, но миг пробуждения всегда его завораживал.

Анна Дмитриевна вставила в слот стек-ключ и жестом приказала Шень Вэю приблизиться. Он коснулся пальцем панели, потом наклонился к сканеру сетчатки и, когда данные были подтверждены, повернул стек-ключ.

Вокруг шеи Лавровой в свете загоревшихся на панели датчиков блеснула тонкая цепочка. На ней висел личный стек-ключ начальницы поезда, который она достала из нагрудного кармана. Она сняла цепочку и вставила его в слот, повторила действия главного инженера и нажала на кнопку между ключами. Акс затаил дыхание.

Ему каждый раз казалось, что ничего не произойдет. Но вот протекла секунда — и три шара медленно стали наливаться золотистым светом. Сначала он был прозрачным и тонким, как дымка, но с каждой секундой становился все ярче, ослепительнее, словно внутри колбы заключены три настоящих, крошечных солнца. Когда от светло-золотого сияния у Фонтейна уже заслезились глаза, Шэнь Вэй включил фильтры. И в этот миг три солнца пришли в движение.

Акс смотрел, как они танцуют друг вокруг друга, в ритме, пульсирующем, как биение сердца, пока пол не дрогнул у него под ногами. Весь экспресс плавно качнулся и поднялся над силовыми рельсами. Теперь он был отключен от энергосистемы депо — жизнь в нем поддерживал только солар-двигатель.

Анна Лаврова вытащила стек-ключ, надела цепочку на шею и опустила ключ в нагрудный карман, а затем повернулась к инженерно-технической бригаде. Бедолаги так и стояли, замерев в поклоне.

— Двигатель запущен, — объявила начальница экспресса. — Рейс начался. Работаем, господа.

С чуть слышным вздохом облегчения члены бригады бросились к своим рабочим терминалам. Вечером они вынесут из аптеки в медвагоне тонну лекарств от болей в спине — Шэнь Вэй в день отправления поезда был беспощаден.

Лаврова покинула инженерный вагон и направилась в командный. Там Анна Дмитриевна опустилась в кресло за своим терминалом, включила громкую связь и произнесла:

— Экспресс «Бриарей» выходит в восемьдесят четвертый рейс. Двигатель запущен, навигаторы, маршрут готов?

— Да, мадам, — раздался голос Харады по громкой связи. — К отправлению готовы.

— Вперед, — сказала Лаврова.

Огромному змею потребовалось несколько минут, чтобы проснуться. Акс, не отрываясь, смотрел на экран — вот «Бриарей» качнулся, будто потягиваясь, вот с шипением скрылись в пазах силовые рельсы, вот еще раз дрогнул пол — и поезд заскользил прочь из депо, к перрону, навстречу Арке стрим-тоннеля. Длинное темно-синее, в серебряных узорах тело вырвалось под яркое солнце Альмонзеи, и Аксель мог только представить, как слепит чешуя этого монстра глаза всех пассажиров на перроне.

— Благодарю за сопровождение, господа, — сказала Анна Дмитриевна. — Возвращайтесь на свои посты.

— Да, мадам, — нестройно отозвались они. Акс покинул командный пост последним, пропустив вперед Келлермана и Раджива Варму. Ему всегда хотелось продлить этот момент — пока не на ступит второй, не менее восхитительный.

* * *

Акс стоял у иллюминатора и смотрел на опустевший перрон. Вся пестрая, шумная толпа исчезла, словно ее тут никогда не было — пассажиры скрылись в вагонах, последние провожающие на эскалаторах покидали перрон. Еще кое-где виднелись роботы-носильщики, но скоро исчезнут и они. Ничего и никого не должно быть на перроне, когда раскроется Арка.

Конечно, каждый стрим-поезд оснащен оборудованием для того, чтобы открывать мини-Арки самостоятельно — на случай какого-нибудь эксцесса, когда необходимо срочно покинуть стрим-тоннель или, напротив, планету. Но такие поезда как «Трансгалактика 2» всегда пользовались только Арками на вокзалах, хотя самый современный стрим-гейт был установлен в локомотиве.

Наступила тишина. Через несколько секунд ее нарушил громкий щелчок, с которым из-под перрона по обеим сторонам показались экранирующие щиты. Они сверкали в лучах солнца, как металлические крылья. Акс, прикрыв глаза ладонью от солнечного и отраженного света, смотрел, как они поднимаются ввысь и смыкаются над крышей «Бриарея», образуя непроницаемую для энергии и излучения броню.

Экспресс на мгновение окутала тьма, в которой вскоре раздался приглушенный гул, а затем впереди на Арке вспыхнули огни, похожие на венок из драгоценный камней. Арка низко гудела, набирая мощь — огромное кольцо, на четверть уходящее под землю, светилось все ярче, оплетенное тысячей огней. От усиливающегося гула по бортам экспресса пошла слабая вибрация, зазвенела чашка на столе Фонтейна.

В центре кольца появилась первая вспышка.

Одна за другой они загорались в Арке и скручивались в яркой воронке, пока не заполнили все ее пространство. А затем словно кто-то отдернул занавес — воронка отхлынула к Арке и опоясала ее горящим золотым кольцом. Перед Аксом раскрылся стрим-тоннель — прозрачный и плотный, черный и многоцветный, неподвижный и все время движущийся, лишенный света и озаренный мириадами огней. Каждый раз Фонтейн смотрел в него, пытаясь понять, но потом никогда не мог описать, что же он там видел.

«Бриарей» сорвался с места и ринулся к Арке. Едва локомотив влетел в горящее кольцо, как исчез, словно растворился в стрим-тоннеле — а за ними все вагоны, один за другим. Арка стремительно неслась навстречу Фонтейну, ее огни ослепляли, и когда она оказалась так близко, Акс не выдержал и зажмурился. Иллюминаторы скрылись за защитными экранами. Миг темноты — а потом по всему вагону зажглись лампы дневного света.

Аксель с колотящимся сердцем отступил от иллюминатора. Он даже представить себе не мог, что чувствовал Марко Тадич, когда впервые открыл стрим-тоннель и увидел это невообразимое зрелище — тоннели, сшивающие космос, как иглы, потоки за пределами привычного пространства и времени. А сейчас благодаря Тадичу по ним плывут стрим-поезда, перенося человечество от звезды к звезде и от планеты к планете.

«Уже за одно это Тадичам можно простить все», — подумал Фонтейн, с сожалением отошел от иллюминатора (это всегда заканчивалось слишком быстро!) и сел за терминал. Впереди были привычные рабочие будни, лишь несколько омраченные поисками контейнера. Но и с этим Акс надеялся справиться за следующие несколько недель.

Эпилог

Ночь с 11 на 12 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

— А я говорю, они должны сдохнуть! — рявкнул Рамос. — Допросить их прямо тут, все записать и кончить обоих!

Мария Фиалковская вздохнула. Она до смерти устала, и последнее, чего ей хотелось — спорить с упрямым щенком, возомнившим себя великим стратегом и тактиком.

— Вы намерены допрашивать пленных под запись в ночи, посреди зарослей флорофауны, рискуя дождаться полицейских, агентов Эль Шадияр и солдат Корпорации? — осведомилась она. Рамос набычился:

— Эти двое все равно притащат их за собой! Бросим трупы на дороге и собьем ищеек со следа!

— Это не имеет смысла, — мягко сказал Исио Торо. — Даже если мы убьем заложников, у нас останется кейс с эмбрионами. Уверяю вас, дознаватели и агенты «МТ» будут охотиться за ними куда упорнее.

«И за архивом тоже», — мысленно добавила Фиалковская. А если к этому архиву присовокупить показания Шуфрира и Анжера, то он превратиться в бомбу невиданной мощи. Снесет и Корпорацию, и несколько прикормленных ею правительств.

— Тем более держать их живьем нет смысла! — заявил Рамос. — Они ж только и думают, как бы свалить или еще как нагадить!

Фиалковская посмотрела на пленных. Шуфрир непрерывно трясся, как в припадке, не сводя полных ужаса глаз с Рамоса; Анжер, высокий, тощий, нескладный, похожий на птицу, выглядел так, словно все еще не мог поверить в то, что все это реальность.

— Вам когда-нибудь говорили, зачем берут заложников? — спросила Мария. — Вероятно, Папа даже упоминал, почему живые заложники ценнее мертвых.

— Мертвые не говорят!

— Вот именно. А нам нужно, чтобы они разговаривали. Поверьте мне, им есть что сказать.

— Что ты можешь в этом понимать, кабинетная крыса, — презрительно сказал Рамос.

Фиалковская провела рукой по лбу, стирая пот, выступивший из-за духоты живого леса. Рамос был из юных солдат Лютера, из тех, кто боготворил его как пророка, и Мария знала, что многим она не нравится, потому что дети ревновали свое божество.

Обычно ее это скорее забавляло, но не сейчас — когда их окружала в ночной тьме любопытная и плотоядная флорофауна, когда с минуты на минуту по их следу бросятся агенты «МТ» и Эль Шадияр, когда важно было как можно скорее убраться с Тар Мариат. А этот щенок принялся расшатывать ее авторитет среди людей и существ, которыми ей предстояло командовать.

— Будьте добры выбирать выражения, — сказал Исио Торо и взглянул на Фиалковскую. Она покачала головой. Если она возложит решение проблемы на плечи эпсилона, то это не прибавит ей уважения.

— Нечего тут выбирать, — отрезал Рамос. — Она свое дело сделала, лучше бы и ее пристрелить вместе с этими.

Фиалковская чувствовала, что взгляды людей и существ вокруг направлены на нее. Здесь было две группы: та, которую она вывела из города, и та, которую возглавлял Торо — Папа выслал ее навстречу Марии.

— Было бы любопытно услышать от вас обоснование этого решения, — холодно сказала она.

— Че?

— Вы предлагаете радикальные меры. Я интересуюсь, чем они могут нам помочь.

— Ты — одна из этих, — Рамос кивнул на Шуфрира и Анжера. — Ты никогда не была за Дело, как мы, — он обвел рукой обе группы.

— Я занимаюсь вашим Делом двенадцать лет. Больше, чем ты носишь оружие, мальчик.

— Ты — всего лишь шлюха Папы, которую…

Фиалковская выхватила пистолет и выстрелила ему в лоб. Рамос ахнул, взмахнул руками и рухнул в густую траву, которая тут же оплела его мириадами усиков. По группам прокатился потрясенный вздох.

— Дело не терпит разногласий, — невозмутимо объявила Мария; ее сердце колотилось так бурно, словно она пробежала несколько миль без остановки. — Заложники отправятся с нами к точке встречи. Те, кого решение Папы не устраивает, могут высказать свои претензии сейчас, чтобы нам не пришлось усеивать трупами весь наш путь.

Люди молчали. Шатер из флорофауны опустился ниже, закрывая их от темного неба.

— Претензии? — повторила Маринна. Рука с пистолетом слабо дрожала, и Фиалсковская надеялась, что в темноте этого не видно.

Никто не произнес ни слова.

— Исио, выбросите труп подальше, — распорядилась Мария. Эпсилон прикрыл глаза. Тело Рамоса поднялось над землей. Травинки с недовольным шелестом выпустили добычу. Подумав немного, Торо качнул головой в сторону самых густых зарослей. Труп влетел в них, как ракета, и затерялся среди переплетения живых ветвей. Оттуда тут же донеслось заинтересованное шелестение.

— О Ал-л-л-лах… — пролепетал Шуфрир. — М-м-Мария! Сп… спа…

— Я сделала это вовсе не из любви к вам, — оборвала его Фиалковская. — Вы должны прожить достаточно, чтобы ваши хозяева поплатились за то, что творят. Филипп?

Анжер посмотрел на нее. Судя по его виду, он едва понимал, что происходит вокруг, но его большие глаза еще стали еще больше и потемнели от страха. Марии стало жаль, что им пришлось забрать именно его. Он был неплохим человеком, и они даже сдружились за эти десять лет.

— Поднимите обоих, нам пора.

Группа беспрекословно подчинилась. Два самых крепких парня принялись расчищать путь к скалам.

— Труднее всего дается первый, — чуть слышно сказал Исио Торо. Фиалковкая опустила плечи. — Но чем их больше — тем проще с каждым последующим.

* * *

В пещере посреди шахт Фанзиля, глубоко под землей, укрытые от скандронов и геосканеров, они собрались вокруг заложников. Лютер решил, что слушать будут все — двадцать три человека и существа.

Под ярким фонарем поставили стул, напротив него — видеокамеру на треноге. Первым перед ней усадили Шуфрира. Он сильно потел и дрожал. Когда врач отряда приблизилась к нему с инъектором, он с паническим возгласом так дернулся, что едва не упал со стула. Исио поймал его, усадил обратно и прижал к стулу. Разумеется, только с помощью психокинеза — они не планировали показывать свои лица, и врач тоже была в маске.

— Я вкалываю заложнику нейроверитин, — сказала она и произвела инъекцию. — Это быстродействующий наркотик правды.

Врач отступила за освещенный круг. Мария нашла взглядом Анжера — за все это время он не произнес ни слова, и она уже опасалась за его рассудок.

— Вы готовы говорить? — спросила Фиалковская, обращаясь к бывшему шефу перинатального центра.

— Я вам денег дам! — заявил он. — Куда больше, чем вам платит этот! — Шуфрир дернул головой в сторону Магриньи. — Отпустите меня, и я никому ничего не скажу! Клянусь Аллахом!

— А если не отпустим?

— Вас найдут! Вас найдет Корпорация, Эль Шадияр…

— С чего бы им вас искать? Что такого сверхполезного помимо своих рабочих обязанностей вы делаете в перинатальной центре Эль-Хайяна?

— Я… — Шуфрир запнулся. Его лицо посерело, а пот потек тонкими струйками со лба и шеи. Он боролся, Мария это видела, но препарат оказался сильнее, и Шуфрир наконец выдавил: — Мне поручена особая миссия.

— Кто вам ее поручил?

— Личный представитель султана Сайида ибн-Фахада, да благословит…

— Какая миссия вам поручена?

— Я занимаюсь легализацией эмбрионов с эмбриоферм, — сказал Шуфрир и стал уже не серым, а белым. Его губы затряслись. У Анжера вырвался невнятный возглас.

— Что такое эмбриофермы? — продолжала Фиалковская.

— Эт-то… это места… это фермы… это места…

— Дайте ему воды, — распорядился Лютер. Врач поднесла Шуфриру бутыль, из которой он жадно сделал несколько глотков. Мария повторила вопрос.

— Это своего рода фермы, — хрипло прошептал Шуфрир, — где в митра-кубах выращивают эмбрионы специально под рекомбинацию. Они поступают в перинатальные центры, и я… такие как я занимаются их легализацией.

— Что такое легализация?

— Оформление документов таким образом, чтобы эмбрионы казались отказниками или сиротами.

— Зачем вы выращиваете эмбрионы на фермах?

— Но помилуй Аллах, это же очевидно! Генетических уродцев слишком мало, чтобы обеспечить потребности Метрополии и колоний в существах всех классов.

— Ах ты тварь!.. — прошипел заместитель Лютера, Эньяс Ерликая, еще один беллаторес в их отряде.

— Откуда на эмбриофермы поступает материал для выращивания? — бесстрастно спросила Фиалковская; она уже пережила свой ужас и отвращение, когда впервые об этом узнала. Так давно…

— Его собирают от матерей и отцов, которые числятся, эм… невольными донорами.

— Как это происходит?

— Ну например, при обращении в клинику, которая входит в систему «МТ Асклепий», скажем, для удаления аппендицита, вы не замечаете, как специальный инструмент извлекает у вас материал, чтобы затем передать на фермы.

— Почему врачи клиник не обращают на это внимания?

— Не знаю, — ответил Шуфрир и тут же испуганно повторил: — Я правда не знаю! Нам дают доступ только к тому, что касается наших непосредственных обязанностей.

— Сколько эмбрионов с ферм прошло через ваш центр?

— Н-не могу точно сказать, не помню…

— Вы знаете, что это нарушает Конвенцию?

— Д-д-да, — пролепетал Шуфрир.

— Тогда почему вы этим занимаетесь?

— Ну, знаете… деньги.

— О Боже, — прошептал Анжер; Мария вдруг поняла, что его щеки мокрые от слез.

— И еще я не могу отказаться, — торопливо добавил бывший глава центра. — Курированием эмбриоферм занимается правящая семья, и в случае отказа они бы убили и меня, и всех моих родных.

— Повторите. Правящий султанатом клан Аль-Джайлим содержит нелегальные эмбриофермы и поставляет эмбрионы Корпорации «МТ» для производства существ?

— Да, истинно так, — сказал Шуфрир и обессиленно сполз по стулу.

— Введите ему лекарства, — распорядился Лютер. — Он не должен умереть слишком рано.

* * *

— Я не хотела его убивать, — пробормотала Мария, положив голову на плечо Лютера. Он обнял ее и крепче прижал к себе.

— Иногда так надо, — сказал он. — В группе должен быть только один лидер, решения которого беспрекословно принимают все остальные. Любой, кто пытается внести раскол, может оказаться шпионом «МТ».

— Я знаю, но… я не думала, что придется так рано…

Лютер поцеловал ее в лоб, и Мария слабо улыбнулась.

— Я не хотел, чтобы ты жила такой жизнью.

— У меня не было другого варианта. После того, что мы сделали. Рано или поздно до меня добрались бы эпсилоны.

Папа провел рукой по ее волосам.

— Это не то, чего я хочу, — нежно сказал он.

— Я тоже, знаешь ли, — со смешком ответила Мария. — Что мы будем делать?

— Разделимся. Ты возьмешь архив и поведешь часть группы в Таулан. Это столица колоний султаната на Азрате.

Фиалковская нахмурилась. Ей это не понравилось, хотя она понимала, в чем смысл этого решения. Оно повышало шансы ускользнуть.

— Я могу спросить, куда направишься ты?

— В другое место. Нужно доставить заложников к патрону. Я свяжусь с тобой, когда закончу.

— Мне не очень нравится этот Авилес, — помолчав, сказала Мария. — Он слишком похож на внедренного агента.

— Я его проверял, — проворчал Лютер. — Парень своеобразный, но у него есть амбиции и кое-какие любопытные идеи.

— Допросить бы его с наркотиком правды, — процедила Мария. Гектор Авилес, с которым она встречалась один раз, произвел на нее впечатление самоуверенного, хитрого и беспринципного типа. Удивительно, что его привело в подполье.

— Я бы с удовольствием на это посмотрел, — усмехнулся Лютер. — С Шуфриром ты справилась великолепно.

Из темноты донеслось деликатное покашливание. Фиалковская отодвинулась от Лютера.

— Анжер хочет с вами поговорить, — доложил Исио Торо. — С вами обоими.

Мария и Лютер удивленно переглянулись. После допроса Шуфрира Анжер как будто впал в транс. Он смотрел на бывшего шефа остановившимся взглядом, и Мария уже всерьез опасалась, как бы Филипп не тронулся умом.

— Ладно, — после краткого раздумья сказал Лютер. — Отведи его подальше от остальных, и потолкуем с ученым мужем.

В заброшенных шахтах Фиалковская чувствовала себя неуютно. Они напоминали ей склеп, и даже запахи пищи не могли перебить это ощущение. Все три группы сгрудились в центре тоннеля и торопливо жевали сухпайки. Магринья назначил выступление на утро. Их должны были подобрать два джета и доставить к грузовым станциям за несколько сотен километров от Эль-Хайяна. Мария увозила с собой кейс с эмбрионами и архив, Папа — пленных и копию архива.

Торо отвел бывшего главу генноинженерной лаборатории к ответвлению от основной шахты, повесил у него над головой флай-светильник и встал на страже, чтобы никто не помешал беседе с пленным.

— Это правда? — спросил Анжер, едва увидел Фиалковскую и Лютера. — То, что рассказал Шуфрир об эм… эмбриофермах… — у него дернулась щека. — И об остальном — неужели это все правда?

— Мы ввели ему нейроверитин, — сказал Лютер. — Вы же сами видели. Он не мог солгать, хотя наверняка очень хотел.

Анжер опустил голову и сглотнул. Веки у него все еще были красные.

— Если это правда, — глухо пробормотал он, — если все — правда, то все эти годы… столетия… — его голос задрожал. — Чем же мы занимались все это время! — он закрыл лицо руками. — Чем я занимался! Годами! Господи!

— Филипп, ты же не знал, — мягко произнесла Мария.

— Я был уверен, что помогаю им! — с остервенением крикнул Анжер; Исио чуть шевельнулся в темноте. — Я считал, что наконец-то наука стала менять жизнь к лучшему по-настоящему! Для тех, у кого раньше не было шанса! Я… я верил…

— Ты не мог этого знать, — повторила Фиалковская, начиная догадываться, к чему идет дело. Она не первый раз видела, какой эффект производит правда. — Корпорация просто использовала тебя, твою веру и твои знания. Ты, я, даже Шуфрир — все мы для «МТ» всего лишь инструменты, не больше.

Анжер опустил руки, тяжело вздохнул и утер лицо рукавом, а потом уставился на Лютера и заявил:

— Я хочу присоединиться.

— Вы уверены, профессор? — спросил Папа. — Это совсем не та жизнь, к которой вы привыкли.

— Я вижу, — мрачно сказал Филипп. — Но я не хочу оставаться… я не могу! Я должен хоть что-то исправить! Боже мой, — прошептал он, разглядывая Лютера, — вы же тоже существо! Возможно, вы один из тех, кого я искалечил, думая, что лечу!

Магринья довольно улыбнулся и сжал руку Фиалковской. Он не ожидал получить такой приз — целого главу генноинженерной лаборатории, готового на полное и добровольное сотрудничество. Человека, который знает о корректирующих генных технологиях почти все — а то, что Филипп не знал о любви всей своей жизни, уместилось бы на кончике ногтя.

— Мы обдумаем ваше решение, — сказал Лютер. — Как вы понимаете, вы не можете пока что рассчитывать на наше всемерное доверие.

— Уж конечно, — с горечью ответил Анжер. — Уверен, что вы хотите меня убить.

— Вовсе нет! — возразил Магринья. — Вовсе нет, уважаемый профессор. Я, напротив, сделаю все, чтобы вы добрались туда, куда мы направляемся, в целости и сохранности!