Это волшебное слово — семья.

Как здорово, когда у тебя за спиной есть те, на кого можно положиться и в горе, и в радости. Эти существа — самые близкие во всех мирах, они всегда готовы встать на твою защиту, помочь советом, осчастливить своим присутствием даже тогда, когда ты хотела бы оказаться где-нибудь одна на необитаемом острове.

Нет, не то чтобы Марья не любила своих близких. Это чужие зачастую относились к ним с некой отчужденностью или даже страхом. А, собственно, что вы сами ощутите, когда вам представят одного из богов Нави и богиню смерти? «Элеонора познакомьтесь: это господин Карачун и госпожа Марана. По-дружески не советую вам встречаться с ними вне нашего мероприятия. Особенно в День Зимнего Солнцестояния, потому что есть угроза покинуть мир Яви раньше положенного для вас срока».

Такое отношение, на взгляд Марьи, было надуманным. К сожалению, для простых существ, Боги создали эти миры меняющимися, даровав всем возможность перерождения с пребыванием в Нави или Прави. Это место временного жительства душ позволяет осознать свои поступки или насладиться наградами за праведные дела. Матушка Мара в таком случае выступала как существо, контролирующее процесс перехода из одного состояния в другое.

А батюшка? Разве он виноват, что право свободного нахождения в мире людей Создатель отвел ему короткое — всего неделю Зимнего Солнцестояния? Вон дядя Морозко, для остальных Дед Мороз, всю зиму куралесит и ничего. И почему именно Крачуна обвиняют в людских смертях в самую длинную ночь года? Да, свита у него грозная — медведи-шатуны, да волколаки белые, однако тут у каждого свои предпочтения. Не всем, знаете ли, по пушистым милым котикам страдать. Ну не может батюшка оставить на дороге замерзшего человека, каким бы тот пьянчужкой ни был. Кто ж виноват, что именно существа с нечистой совестью или недалеким умом в самый лютый мороз на улице и оказываются?

Такое предубеждение перешло по наследству и Марье Моревне, потомственной некромантке во втором поколении. Девушка была красива. Ее длинные темные волосы ложились на плечи и спину блестящей шелковой волной, а в черных глазах сияли ночные звезды. Бледная кожа не казалась болезненной, а наоборот, светилась здоровьем, отливая приятным перламутром. Однако отношение окружающих выработало в девушке к ней и ее родне некую отчужденность и философскую позицию к чужому мнению. Насильно мил не будешь, как ко мне, так и я. Видимо, поэтому у Марьи не было настоящих подруг. Даром, что сама некромантка, так еще и родители — проявление смертоносности.

Теме не менее, от отсутствия общения девушка никогда не страдала. И виной этому были родные старшие братья-близнецы в количестве семи штук. Как у богов смерти родились семь Симеонов только Создателю ведомо. Мальчики были настолько одинаковыми, что даже родители не могли их различить. Лишь сестра определяла, какой из Симеонов находится рядом. Братья пользовались таким положением все детство, создавая самые разные ситуации, веселые и не очень. Кроме того, парни отличались от своих родителей и сестры — златокудрые, голубоглазые, веселые. Эти красавцы всегда находились в центре внимания, заставляя девичьи сердца биться очень быстро, а щеки наливаться румянцем. Романы рождались также быстро, как и разбивались. Но только не у Марьи. Сказать точнее — их вообще практически не было, потому что око старших братьев внимательно следило даже за редкими кандидатами в зятья.

Перед выпускным вечером, посвященным окончанию университета, Моревна не выдержала. Ее пригласил на свидание одногруппник-некромант из три-восьмого царства. Не то, чтобы девушка была влюблена, но хотелось просто приятно провести вечер. И вот, нанеся макияж, подчеркнувший полные губы и правильные черты лица, облачившись в черное блестящее короткое платье, с романтической прической, Марья вошла в ресторан, а там…

За столиком сидел не счастливый герой, которому ответила согласием привлекательная девушка, а испуганный маг, потому что по другую сторону расположилось семь одинаковых парней, внимательно его рассматривающих. Каждый из братьев посчитал своим долгом сообщить сестре собственное мнение о потенциальном женихе, причем в его же присутствии. Ни одного лестного или хотя бы приемлемого среди них не нашлось.

И Марья сорвалась.

— Хватит!

Всегда выдержанная и спокойная даже в шутках, девушка теперь походила на их мать, когда у родительницы заканчивалось терпение, потому что братья влезли в очередную историю. В прекрасных черных глазах сверкали не звезды, а молнии, локоны шелковых волос распушились, как от электрического разряда, руки были сжаты в кулаки.

— Убирайтесь к чертовой бабушке! Иначе прокляну! И в Нави тогда покоя не найдете! Даже матушка не спасет!

Братьев как ветром сдуло. Несостоявшегося жениха, впрочем, тоже.

После этого случая Марья съехала из дома и начала самостоятельное существование, оставив все попытки наладить личную жизнь и сосредоточившись на карьере. Девушка, закончившая досрочно университет с красным дипломом, получила несколько престижных приглашений от правительств разных волшебных государств, но выбрала из всех десяти миров пограничное место, практически немагическое три-пятое царство.

В мире людей достаточно много тех, кто, забыв о магии, все еще интуитивно был способен пропускать энергетические каналы через себя, предсказывая будущее, снимая проклятья, занимаясь знахарством и травничеством. Вот за такого экстрасенса и выдавала себя Марья Моревна, открыв небольшую некромантическую компанию «В добрый путь», помогающую людям решить проблемы с усопшими родственниками и не только.

Сейчас, стройная девушка в весеннем приталенном пальто, спешила рано утром на работу. Она отсутствовала три дня, находясь в командировке. Но очередное дело по упокоению закончилось, а потому пора возвращаться в офис за новым поручением. Март уже вступил в свои права, радуя прохожих снего-грязвевой жижей, в которую со счастливым чавканьем проваливались женские каблучки, плачущими талой водой сосульками, угрожающими обрушиться с крыш на незащищенные головы людей, и все еще холодным ветром, старающимся забраться под верхнюю одежду.

Три-пятое царство, как и три-шестое, было пограничным, поэтому в этом мире присутствовало достаточно существ, обладающих магией. Они занимались тем, что оберегали немагические миры от несанкционированного проникновения волшебства или тех, кто мог использовать свою энергию не столько в угоду себе, сколько в ущерб другим. Вот, например, как оборотень в человеческом обличье, движущийся на встречу некромантке. Создав вокруг себя защитный купол-пузырь, невидимый для людей, волк шел вперед, не обращая внимания на то, как его энергетический щит отталкивает прохожих в лужи или вообще с тротуара на проезжую часть. Только обладание магическим зрением позволило Марье избежать такой же участи. Сделав пару снимков на магофон, девушка отправила фото в Службу контроля за миграцией и туризмом волшебных существ и их пребыванием в немагических царствах, затем с чувством выполненного долга поспешила дальше.

Офис фирмы «В добрый путь» находился в девятиэтажном обыкновенном здании, на самом верху. Здесь было много офисов самых разных фирм, где суетилось достаточное количество офисных работников. На последнем же этаже царствовала тишина, потому что находиться в одном крыле с фирмой, связанной со смертью, решилось только похоронное бюро «Коса да камень», хозяином которой оказался жнец Смерти — Анкоу. Ведь не важно, верующий ты человек или нет, обладаешь магической энергией или живешь без нее, наступит время, когда твой путь завершиться, и рядом просто должно оказаться существо, способное объяснить происходящее.

Остальные помещения этажа предательски пустовали, взирая на неспешную работу двух компаний печальными проемами опечатанных дверей.

Войдя в здание, Марья поздоровалась с девушками на ресепшене, подошла к столику ожидания, на котором были разложены рекламные буклеты местных компаний с точным указанием номера офиса, этажа и предлагаемой услуги, разложила свои и направилась к лифту.

На выходе девушку чуть не сбил с ног их сосед.

— О, Машка, прости, — жнец был облачен в форму медика, но за его спиной торчала невидимая для не магов коса. — Срочный вызов.

— Опять по чью-то душу? — Некромантка улыбнулась уголком рта, уступая дорогу парню.

— Да. ДТП. Как говорится, «коси коса, пока роса». Думаю, кое-кто не выживет. — В голосе жнеца не было злорадства или насмешки: простой рабочий день. — Нужно встретить, объяснить, направить. Ну, и если не упокоится сам, то доставить в твой офис, вместе с родственничками. С тебя процент за подгон клиентов.

— О, да. — Марья кивнула головой. — Без тебя давно бы разорилась.

Дверцы лифта медленно закрылись, разлучая профессиональных единомышленников. Марья подошла к раздвижным дверям своего офиса, матовые створки которых с рисунком клубящегося тумана и неясными ликами разъехались в стороны, впуская хозяйку внутрь.

На противоположной стене висел портрет девушки, облаченной в строгий деловой костюм. Надпись гласила «Карачунова Марья Моревна, магистр темной магии и некромантии во втором поколении. Лучший работник года». На соседней стене висели плакаты, повествующие о деятельности фирмы. Их Марья знала наизусть.

На первом рекламном щите был изображен человек, стоящий у развилки. Две дороги уходили в разные стороны: одна вела во мрак, другая в свет. Рисунок сопровождался текстом: «Вы покинули этот мир и не знаете, куда двигаться дальше? Приходите к нам, мы поможем определиться с направлением и сопроводим до конечной точки вашего путешествия».

На втором плакате в окно дома заглядывал мертвец. Комментарий гласил: «Ваши усопшие родственники или друзья возвращаются каждую ночь? Поручите их нам. Мы встретим, выслушаем, упокоим».

На третьей афише человек сидел на стуле, сжимая в руках фото ушедшего родственника. Подпись содержала следующее обращение: «Вы скучаете по усопшему и хотите узнать, все ли у него в порядке? Приходите к нам. Наш магистр организует ментальный звонок в небытие, чтобы вы смогли пообщаться с ушедшим за грань».

Четвертый постер гласил «Работаем с нежитью и нечестью разного уровня сложности и намерений». Здесь маг ставил прозрачный заслон от чертей, призраков, мавок и прочей потусторонней неживностью, которая пыталась прорваться в мир живых.

Отдельным листом были оформлены пункты, не входившие в сферу услуг фирмы. А именно: воскрешение мертвых и превращение их в зомби с разными целями использования; наведение проклятья, порчи, сглаза и прочего вредительства окружающим; превращение живых в мертвых и сопутствующее вредительство людям.

Марья еще раз осмотрела приемную, отмечая нарушение пространства, но, не понимая, в чем именно причина дискомфорта.

За своим столом уже сидела секретарша Туна. Она была из расы Кракенов, оказавшаяся в этом царстве, потому что сбежала от навязанного ей жениха-многоженца. Марья случайно заметила будущую подругу в супермаркете одновременно раскладывавшую продукцию на прилавке, помогавшую покупателю выбрать товар и успокаивающую потерявшегося ребенка. То, как она управлялась с работой своими шестью щупальцами, опираясь еще на четыре, вызвало восторг даже у магички. Что же испытывали простые люди, для которых Туна представляла собой обыкновенную женщину со стандартным набором конечностей.

Оказавшись в офисе, кракенша очень быстро навела порядок в скопившейся почте, рассортировала заявки, выкинула спамовые буклеты от мошенников, а также провела классификацию всех предыдущих дел. Кроме того, Туна разложила новые заявки по уровню срочности и важности. Для Марьи секретарша стала не только незаменимым работником, но и хорошей подругой.

Итак, Туна при входе некромантки помахала начальнице одной из своих щупалец-рук и снова прогрузилась в изучение электронной почты. Здесь было все в порядке. Тогда Моревна еще раз осмотрела стены и наконец-то поняла, в чем дело. В изображения плакатов были внесены изменения.

На афише, где усопший выбирал путь, появились новые надписи: общая — «Добро пожаловать в семью!». Над провалом мрака красовался девиз «Разожги огонь!», а над световым круговоротом — «Свети ярче!». На втором плакате умертвие, заглядывающее в окно держало в руках торт и букет цветов. А на третьем коммивояжер предлагал скорбящему человеку набор мобильных телефонов фирмы «Вечная связь». Прозрачный щит мага с четвертого постера пестрил яркими фейерверками.

— Кого нелегкая приносила? — Марья недовольно осматривала испорченный реквизит.

— Так вчера самый младший Симеон забегал. — Туна пожала плечами. — Сказала, что в нашей серости не хватает креатива. — Кракенша проследила за взглядом хозяйки. — Вот же паразит! — Всплеснула секретарша двумя щупальцами, в то время как остальные четыре продолжали заниматься офисными делами. — А я и не заметила, что этот пакостник… — Туна осеклась… — ну, ваш брат, учудил.

— Надо новые охранки поставить. — Марья сказала это для проформы, понимая, что если ее братьям вздумается куда-нибудь пролезть, то их даже бронированные двери не остановят. — Поменяй тут все. С братом я позже поговорю.

Неожиданно на столе запиликал служебный телефон. Туна, продолжая что-то печатать и раскладывать, подхватила трубку.

— Алло. Заместитель проводника по темным и светлым тропам небытия слушает. Чем можем вам помочь? — А затем, зажав ладонью переговорник, тихо прошептала начальнице. — Легок на помине. Марьюшка, твой младшенький объявился. — Когда рядом не было клиентов или посторонних, девушки общались по-простому, без офисного афициоза.

— Переведи звонок на кабинет. Сейчас возьму.

— Мать моя — смертушка! — Марья взвизгнула, словно простая девчонка, потому что как только она открыла двери в кабинет, оттуда вылетело несколько мыльных пузырей, лопавшихся с неприлично громким звуком и разбрызгивая вокруг щелочной раствор.

— Марья, прости. — Туна уже подскочила к подруге, оттаскивая ту в сторону. — Он же всего на пару минут внутрь заходил, сказал, что на столе тебе сюрприз оставит. А что же они творят, когда хотят отомстить?

— Лучше тебе этого не знать. — Марья вздохнула и, создав пространственный портал, отправила всю эту радужную муть в детский парк развлечений. Что почувствовали люди, когда им на голову с неба вывалилась куча пузырей, Марья не думала. Детишки-то уж точно порадовались.

Но полностью последствия пребывания седьмого Симеона, певца-айдола и покорителя девичьих сердец, устранить не удалось. Они маленькими лужицами лежали на полу, посверкивая в свете настенных бра. Хорошо еще, что на мебель, стол и документы Марья изначально наложила водо-, огне-, грязе- и еще всякие другие отталкивающие чары. Это позволило занять свое рабочее место без угрозы вляпаться во что-нибудь мыльное и липкое.

Девушка осмотрела кабинет и недовольно поморщилась. Скользкие радужные ляпины вносили серьезный диссонанс в ее выверенную и размеренную жизнь, потому что весьма сильно контрастировали с четкими линиями мебели и интерьерf, выполненнjuj в черно-белых тонах стиля хай-тек.

— Туна, вызови уборщиков. — Моревна отдала распоряжение, а затем потянулась к трубке телефона, чтобы побеседовать с одним из семи одинаковых братьев.

— Марья, привет, что делаешь? — Звонкий голос парня говорил о том, что он, как всегда, доволен жизнью и совершенно не обременен муками совести за содеянное. — Классный я тебе подарок с последнего концерта приволок?

— Ну, — Марья лишь вздохнула, — привести с концерта какой-нибудь сюрприз мне мог бы только Симеон седьмой. А вот что смогло заставить тебя, братец, вылезти из дебрей своей обсерватории и окунуться в дневную жизнь, мне уже интересно.

— Но, как⁈ — Симеон-астроном пятый, а это был именно он, не столько удивился, что сестра его даже по голосу узнала, сколько обиделся, потому что его шалость снова не удалась. — Машка, ты — ведьма!

— У нас в роду все такие, кроме вас — лоботрясов! Чего приходил-то?

— Мне тут одна комета новости на хвосте принесла, да звезды кое-что нашептали. — Голос брата приобрел толику таинственности.

— Опять какой-то херомантией занимаешься! — Не купилась девушка на замануху. — Помнится кому-то скоро доклад по черным дырам докладывать на межцарственной конференции, а ты в астрологи подался.

— Эх, нет в тебе Марьюшка, никакой романтики! И в кого ты у нас только такая уродилась?

— В матушку и батюшку. — Констатировала девушка непреложный факт. — Это вас, скорее всего, родители усыновили, вот и маемся теперь всю жизнь.

— Нет, Машка, ты не ведьма! Ты — злыдня!

— А еще магистр темной магии и некромантии во втором поколении. — Девушка снова пропустила мимо ушей безобидную колкость. — Так чего не спится светлым днем знаменитому звездочету?

— Я ж говорю, — брат был раздосадован, — звезды предсказали тебе скорое замужество, если ты посетишь одно мероприятие.

— Не пойду. — Тут же отрезала Марья. — Мне и без мужа хорошо. Хочу с чертями в омуте в подкидного дурака играю, хочу с умертвиями на кладбище чаи распиваю. А если семьей обзаведусь, то и работу бросить придется, и развлечения закончатся.

— Это приказ мамы.

Короткий ответ брата ставил жирный серебряный крест на все возражения, которые Марья обычно использовала для того, чтобы отделаться от регулярных попыток братьев с кем-нибудь ее свести. После случая в университете Матушка Мара устроила своим отпрыскам изрядную взбучку, они от нее во всем мирам прятались. И, дабы загладить вину перед сестрой и получить прощение родительницы, Симеоны клятвенно пообещали, что найдут Марье достойного жениха. Вот и искали. Только ни один парень не выдерживал дольше трех дней общества девушки. Вернее они не сходились с компанией нежити, которая автоматически прилагалась к Марье Моревне.

Вот как сейчас. Дверь в кабинет отворилась, и внутрь медленно передвигая ногами, зашло несколько умертвий в форме уборщиков. Кто-то держал в руках ведро, кто-то веник с совком, а кто-то половую тряпку. Бесплатный персонал приступил к ликвидации последствий сюрприза от брата хозяйки кабинета, тщательно собирая мыльные разводы с пола и стен. Работа двигалась медленно. Но это зависело от настроения умертвий, в случае опасности, они и лошадь могли догнать. Только зачем? Можно же и засаду на лютого ворога организовать. 'А не организовать ли из них отряд охраны на этаже? И общего с соседним офисом секретаря. — Некромантка задумалась, представляя, как на ресепшене сидит какой-нибудь черт и любезно записывает посетителей, а затее провожает их в нужный офис. Н-да, так вообще клиентов не останется.

— Эй, ты чем там занимаешься? — Послышался возмущенный голос брата в микрофоне, потому что пауза в их беседе затянулась.

— Уничтожаю твой сюрприз. — Мстительно улыбнулась Марья. — И это надолго. Где ты сейчас? Я к тебе перемещусь.

— А проклинать не будешь?

— По проклятиям у нас больше Василиса Премудрая. Я так, по мелочи могу в зомби превратить. Так что прекращай уже меня злить.

Выбив угрозами место нахождения Симеона пятого, Марья построила очередной портал, проверила ближайшее пространство на наличие людей, и только потом, прихватив пальто, переместилась в соседний от пригородной кафешки переулок.

Местечко было небольшим, тихим и уютным. Несколько посетителей разместились за столиками парочками или небольшой компанией, негромко беседуя на разные темы. Никто никому не мешал. Тишь и благодать, одним словом. Брат сидел за угловым столиком около окна. Марья подошла к нему и расположилась на противоположном стуле.

— Это моя сестра.

Моревна даже обернулась, чтобы увидеть, перед кем это Симеон так серьезно оправдывается. Позади стула стояла официантка. Девушка не выглядела расфуфыренной куклой. Наоборот, легкий макияж подчеркивал природную красоту и хрупкость незнакомки, которая был похожа на первый подснежник, только что появившийся на проталине — такая же нежная, но очень стойкая, способная противостоять холодной погоде.

— Марья. Младшая сестра. Мы не похожи, потому что меня принес аист, а их нашли в капусте. Весь огород, говорят, перерыть пришлось, пока всех выкопали. — Подтвердила некромантка озвученную информацию. — И, насколько мне известно, на данный момент он совершенно свободен от каких-либо обязательств.

Официантка улыбнулась, приняв объяснение и заказ, отошла от столика.

— Кто это, спрашивать не буду. — Марья опередила оправдания брата. — Сам разберешься. Мне нравится. Родители, думаю, тоже будут довольны.

— Рано еще… с родителями… — Симеон смутился. Но, тут же взял себя в руки и вернулся к начавшемуся по телефону разговору. — И вообще сейчас не обо мне речь!

Речь действительно шла не о братьях, к тому же оказалась продолжительной и содержательной.

Родственников у Марьи было много: дядюшки, тетушки, кузины, кузены и настолько дальние знакомцы, что и седьмая вода на киселе не могла оправдать их связь. Кроме того возрастные пересечения тоже вносили сумятицу в определение статусности. Например, Бабушка Яга на самом деле Марье приходилась родной теткой, потому что была сестрой-близнецом матушке Маре. Но все ее кликали Бабушкой, и некромантка в том числе. Для Василисы Премудрой и Варвары Красы Длиной Косы, таким образом, Марья приходилось тетушкой, но они же ровесницы, поэтому и называли себя кузинами. Леший, Водяной и многие другие — двоюродные братья, но все равно — дядюшки.

Одним словом семейство было большое, но все всё друг про друга знали. А похвастаться достижениями своих отпрысков, у кого лучше, так это для старшего поколения вообще первостепенная задача. И что же получается? Василиса еще до получения диплома жениха нашла, Варварушка через пару месяцев после кузины замуж выскочила, а Марьюшка, последняя из их троицы, до сих пор в девках сидит. Не порядок это! Решили всем семейством искать Моревне жениха. Даже еще одну тетушку подключили — Весну, что была замужем за Дедом Морозом. Вот опять. Хоть и дядька родной по отцовской линии, а все равно Дед!

Ну, суть не в этом. Услышала тетушка Весна про диковинку восточную, которая практикуется в некоторых царствах заморских. И имя этому чуду — «Свидание вслепую». Собираются, значит, незнакомые красны девицы и добры молодцы в одном месте, общаются и находят, таким образом, себе пару. Можно и личные встречи устроить, чтобы никто не мешал разговоры разговаривать. Через неделю как раз такая сходка в три-седьмом царстве-госудасртве намечается. И прибудут туда все холостые магические существа разных королевств. Для такого важного дела предсказатели рассматривают гороскопы и подбирают благоприятное время. К таким астролагам-толмачам за несколько месяцев записываются. Только семье Карачуна это без надобности: у них свой звездочет имеется, который в данный момент и подтвердил, что Марья найдет свою судьбу именно на этом званном мероприятии.

— Стоп! — Девушка выкинула вперед ладонь, останавливая эпичное повествование. — Почему я? У меня еще семь старших братьев имеется. Вот вы и женитесь, чтобы матушку с батюшкой потешить.

— Это приказ мамы. — Снова повторил неопровержимый аргумент Симеон пятый. — Пригласительный билет тетушка Весна уже раздобыла. И чтобы тебе скучно не было, с тобой и Снегурочку снарядят. Ну, и мы с братьями подсобим, чем сможем.

— А вот этого точно не надо! Пойду одна. — Вмешательство Симеонов в личную жизнь сестры никогда добром не заканчивалось. — За Снегуркой тоже присмотрю, а то с ее характером «то ли люблю, то ли нет» заведет ее опять лихая дорожка до полного таяния сердца, нервов и прочего. А ты вези ее потом на курорты, психологическую помощь оказывай.

К их столику вернулась официантка, расставляя чашечки кофе и свежую выпечку. Марья еще раз внимательно присмотрелась к потенциальной невестке, а потом заглянула ей за плечо.

— Присядь-ка милая. — Некромантка мягко перехватила запястье официантки и усадила ту рядом. — Как тебя зовут?

— Светлана.

— Светлая, значит. Ты только не пугайся, а выслушай меня. — Марья достала из сумочки визитку и протянула официантке. — Понимаю, что маму свою очень любила, только почему не отпускаешь ее? Она о тебе волнуется, уйти не может, рядом с тобой мается. Год пройдет, и ее душа в злобного призрака превратится. Тогда мстить будет, или попытается тебя с собой увести.

У Светланы сначала расширились глаза от удивления, а потом девушка вскочила, выдергивая свою руку из ладоней Марьи.

— Вам лучше уйти!

— Позавтракаем и уйдем. — Моревна сохраняла спокойствие, словно и не говорила сейчас жуткие вещи. — А ты над словами моими подумай. Адрес на визитке. Придешь — помогу, не решишься, тебе же хуже.

Девушка отошла от столика странного семейства, даже не взглянув на своего жениха.

— Ты что натворила⁈ — Симеон пятый смотрел вслед Светланы, надеясь поймать ее взгляд, но все было напрасно. — Разве можно простым людям такое вываливать⁈

— А кто сказал, что она из простых? — Марья откусила пирожок и тщательно его прожевала, запив глотком кофе. — Кто-то в роду у нее точно затесался, коли с первого взгляда ложь распознает. Уверена, что через пару дней у меня в офисе встретимся и матушку ее с почестями проводим. Бедная женщина за дочь свою волнуется больше, чем о собственной судьбе. — Марья кивнула видимому только ей призраку и ободряюще улыбнулась. — Да и тебе жена с упырем за плечами не нужна.

Марья оглядела кафе, кивнув несколько раз тем, кого только она и могла приметить.

— А вообще не люблю я многолюдные места: слишком много за плечами каждого увидеть можно. — Марья вздохнула. — Если не родственник, так оскорбленный дух, рядом мается. Как только меня видят, так о помощи просят. И ладно бы только весточку передать, это еще полбеды. А вот если местью душа пылает — это проблема. Не могу я за них вопросы такие решать не моя компетенция. А чужую боль и гнев на себя перенимать — это в неромантической сфере самое последнее дело.

Как и предполагал Симеон, официантка к их столику больше не подошла, перепоручив клиентов другому парню. Позавтракав, брат и сестра покинули кафе. Симеон пятый проводил Моревну в переулок и дождался, когда она создаст туманный портал и скроется из вида. Как только проход схлопнулся, рядом с парнем материализовались еще шестеро братьев, похожих друг на друга так, словно здесь стоял один человек и его клоны.

— Ну как? — Спросил Симеон первый.

— Как, как! — Пятый выдохнул. — Согласилась. Теперь, братцы, только от нас зависит, чем это свидание закончится. Наша задача сделать так, чтобы сестрица была крепко накрепко окольцована, иначе матушка всех со свету белого сживет. Да и в темном спокойно существовать не позволит. За дело, одним словом.

Братья растворились в воздухе, словно их и не было вовсе.

До предполагаемого свидания оставалась целая неделя, и так как для Моревны это мероприятия не было знаковым, то и готовиться к нему девушка не посчитала нужным, хотя Снегурочка и звонила несколько раз, пытаясь вытащить кузину на шопинг. Некромантка погрузилась в изучение новых дел, которые не давали профессионального удовлетворения или достойной прибыли: передать вещи усопшему родственнику, разобраться с барабашкой, переговорить с призраком. Все скучно и обыденно, рутина, одним словом.

— Марья, ты занята? — Из стены неожиданно вылезла голова Жнеца.

Кабинеты магички и ангела Смерти кабинеты разделялись стеной, поэтому Анкоу часто пользовался таким вариантом связи с некроманткой, а не записывался, как полагалась у Туны, или по телефону.

— Что случилось Ан?

— Да тут твоя консультация клиентам требуется. — По выражению лица Жнеца нельзя было понять суть дела. — Зайдешь?

— Хорошо, сейчас.

Девушка собрала в папку стандартные документы, закинув прейскурант и договор на оказание услуг. Затем, дабы не смущать людей своим эпическим появлением из портала, Марья покинула собственный офис, как и положено, через дверь, и прошла по коридору, чтобы оказаться в кабинете Жнеца. Все это было связано с безопасностью и инкогнито пребывания в человеческом мире для магов, как непреклонный закон, нарушение которого каралось согласно межцарственного законодательства о контактах с простаками изгнанием, штрафом и запретом посещения немагических миров на неограниченное время.

Как и в любом похоронном бюро, офис фирмы «Коса да камень» имел одно просторное помещение, где располагались образцы всего необходимо для проводов усопшего в последний путь, и еще несколькими более кабинетами. Парень-практикант, Анкоу иногда отправляли молодых адептов-жнецов, в строгом костюме встречал посетителей и помогал им с выбором, оформляя заказы на атрибутику. Но девушку интересовал кабинет начальника, куда она и прошла.

Святая святых Анкоу ничем особо не отличалась от офиса самой Моревны: тот же мнимализм в оформлении, те же бело-серо-черные тона. Напротив письменного стола Жнеца на диване располагалась молодая парочка. Их темные одежды и странного вида макияж говорил о том, что девушка и парень принадлежат к одной из человеческих молодежных субкультур — готов, которые на самом деле к настоящей готике, как периоду в человеческом искусстве, не имели ни какого отношения.

— Ужасной жизни, — прокаркала мужская особь, покрытая толстым слоем белил и с черной губной помадой, а девушка кивнула головой в знак приветствия.

— И вам веселых похорон, любезные. — Марья села в кресло, не понимая, что происходит в похоронном бюро. — Какие-то проблемы с упокоением родственником? Сразу предупреждаю, ушедших за грань не возвращаю, потому как это насилие над личностью усопшего.

— Мы здесь не за этим. — Замогильный голос парня больше походил на хрип какого-нибудь упыря, а не принадлежал живому человеку. — Мы хотим пожениться.

— Интересно черти пляшут. — Марья приподняла бровь. — Уважаемые, вы, кажется, офисом ошиблись. Свадебное агентство у нас на третьем этаже.

— Мы только что оттуда. — Девушка вздохнула так, словно это был ее последний забор воздуха в жизни. — Мы работали с ними три недели, но они не способны удовлетворить наши требования, поэтому отправили нас к вам.

Марья повернулась к Анкоу, пытаясь понять, что нужно собственно от нее.

— Видите ли, коллега, — Жнец едва удерживал серьезное выражение лица, — будущие молодожены желают через три дня провести обряд на кладбище, чтобы испросить благословение лидера их клана, ушедшего за грань год назад. Поэтому и сама свадьба весьма специфическая. — Поборник душ слегка кашлянул. — И, так как я не очень разбираюсь в молодежных субкультурах, то и обратился к более молодому специалисту за консультацией.

— Да, мы хотим, чтобы Великий Морбидус восстал из могилы и объявил нас мужем и женой. — Подтвердил жених.

Марья откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, оценивая ситуацию. С одной стороны, такими обрядами некромантке еще заниматься не приходилось, да и Жнецу тоже. Однако на свадьбах чертей, шишиг и прочей нечитсти, а также своих сестер Моревна была, поэтому порядок ритуала был относительно известен, ведь потаскали ее кузины с собой во время подготовки по всяким магазинам, бутикам и салонам изрядно. В принципе задача не сложная, надо всего лишь испросить согласие этого самого Великого Морбидуса. Это спиритический сеанс. Тоже ничего сложного и дополнительная оплата. Хоть и была Марья из богатой семьи, но к капиталу родителей старалась не прикасаться с момента вступления во взрослую жизнь, обеспечивая себя всем необходимым.

С другой стороны, спрос рождает предложение, а реклама лишней не бывает. И если такое мероприятие удастся провести, то и слухи, которыми очень быстро земля полнится, разлетятся в разные стороны, а расширение прейскуранта услуг, приведет к увеличению клиентской базы.

Ну, и, в-третьих, попробовать что-то новенькое Марье тоже хотелось. Так сказать, расширение и освоение новых горизонтов неординарной, но очень профессии. Видимо и ангел смерти настолько заскучал на своей однообразной работе, что тоже решил немного поразвлечься.

— Ладно. — Моревна кивнула головой в знак согласия, заметив, как Жнец довольно потер своими ручками. — Это спектр возможных услуг на свадьбе.

Девушка щелкнула пальцами, и в воздухе возник листок, который Марья изящно подхватила и предела парочке. Список в себя включал аренду кладбища, наряды жениха и невесты, тамаду-умертвия, выход невесты под похоронный марш, обмен кольцами с черепами, благословение главы рода, метание в подружек невесты траурным букетом, поминальный обед, брачная ночь в родовом склепе барона. Также к этому прилагались варианты оформления свадебной зоны, в которых Моревна соединила свадебные интерьеры и Хелоуин.

— Предлагаю сдвинуть обряд еще на сутки. — Марья извлекла из папки лунный календарь. — Как раз буде первый день фазы поной Луны. Очень благоприятно для крепкой семейной жизни и совместного упокоения.

— Нас все устраивает. — Выдавила из себя невеста.

— Оставьте нам свои пожелания, а вечерней вороной, вернее почтой вы получите стоимость услуги и размер предоплаты. Но если ваш Мордатус откажется от участия в таком знаковом для всего клана событии, и вы отмените мероприятие, то залог не возвращается. — Ведьма раскрыла блокнот. — Сегодня благоприятное время, поэтому жду вас в полночь в моем офисе. Он соседний. Охрана на входе будет предупреждена.

— Морбидус. — Поправила некромантку невеста. — Это мой дедушка. Герцог Инокентинус Морбидус.

— Мне нужна его вещь, чтобы провести ритуал по связи с нирваной, где ваш предок наверняка и пребывает. — Моревна тут же получила от готхи деревянные четки, на которых висел тяжелый металлический крест.

— Мы понимаем и готовы на все. — Парень выложил на стол платиновую кредитку столичного банка с бесконечным лимитом и визитку, на которой значилось «граф Аурор Фортис, владетель мертвых земель и гнилостных болот».

— Кошмарных вам снов. — Парочка синхронно поднялась с дивана, поклонилась и покинула помещение.

— И вам ухабистой дороги. — Только и успела произнести Марья.

В кабинете установилась мертвая тишина. Первым не выдержал Жнец.

— Да ладно тебе Марья, — Анкоу улыбался во все тридцать два зуба. — Хоть какое-то разнообразие в нашей замогильной работе. — Мужчина взлохматил свою красноволосую шевелюру, а его глаза возбужденно блеснули. — А ты — молодец! Сразу сообразила. Слушай, может, мы им еще и бонус от фирмы предоставим? Хор призраков, например. А лучше Баньши. Официанты-черти тоже подойдут. Ты же сможешь с этой нечистью договориться? Да и нежить у тебя на побегушках. Хоть повеселимся.

Моревна прикинула перспективы мероприятия. Грандиозно, массово, с размахом. Однако расквитаться со свадьбой надо очень быстро, сроки поджимают. К тому же после свидания вслепую неизвестно, как дело обернется. А то попадется какой-нибудь дракон, решивший запереть ее в замке, так вся карьера прахом пойдет. И потенциальные влюбленные опять же без благословения и свадьбы останутся. Печально.

— Ты тоже не расслабляйся. — Марья посмотрела на Жнеца. — Все поровну разделим: и работу, и прибыль. Потом через Тун передам.

— Понял. — Анкоу согласно кивнул. — Только давай о моем участии не распространятся. Просто в практике Жнецов такое веселье первый раз происходит, неизвестно, как начальство к отнесется.

Моревна согласно кивнула, поднялась и, создав портал, прошла через стену прямо к себе в кабинет. Устроившись за своим родным столом, девушка вызвала секретаршу.

— Так, у нас — свадьба. — А чего ходить вокруг да около? Дела делать надо, а не словесами играться.

— В смысле? — Кракенша закашлялась. — Марья, ты конечно очень даже ничего, но мы, во-первых, одного пола, а во-вторых, у нас расы несовместимые. Да и понравился мне тут один оборотень-спрут. Он в баре местном работает.

— Совсем ты, Туна, засиделась в закрытом помещении. — Моревна отлевитировала листок с пометками помощнице. — Мы свадьбу должны организовать. За три дня. Просмотри, что я там упустить могла и мне через час предоставь. Нужно обзвонить все магазины, чтобы закупить необходимое. Подготовь спиритическую комнату: сегодня в полночь духа будем вызвать.

— А зачем в полночь? — Секретарша читала написанное, и на ее лице расплывалось выражение удивление, плавно перетекающее в шок. — Ты же можешь это и без всяких цацек сделать?

— В этот раз по-другому нельзя. Уж слишком пафосные клиенты попались. — Девушка пожала плечами. — И, да, если что-то можно на соседа нашего спихнуть, то составь список и отнеси ему. Пусть тоже косу свою к делу приложит.

Туна привыкла не задавать вопросы по поводу работы своей хозяйки: у каждой профессии свои заморочки, требующие иногда нестандартных решений, и если некромант, обычно занимающийся упокоением, решился провести свадьбу, значит, так тому и быть. Кракенша тут же подключилась к местной информационной сети на одном компьютере и секретной, межцарственой, на ноутбуке, который был для простаков невидим.

Работа закипела.

Все вопросы по оформлению девушки скинули на Мрачного Жнеца. А вот остальное легло на плечи Марьй и Туны. Например, на следующее утро предстояло посетить личного адвоката барона, чтобы составить совместное завещание: такой важный документ должен был скрепить судьбу молодоженов еще крепче, чем брачное свидетельство. Днем жениха и невесту ожидали консультанты для написания свадебных клятв. Потом вечером молодые должны были посетить бутик по примерке нарядов.

На второй день работы предстояло провести фото сессию, а для этого пришлось поднять информацию обо всех самых жутких местах планеты. Некоторые оказались весьма отдаленными, но у барона есть самолет, которые позволит переместиться в парочку ближайших. Макияж, грим и переодевания придется осуществлять прямо в салоне.

В последний день темной фазы Луны было решено провести мальчишник и девичник. И последнее мероприятие казалось самым сложным, потому что придется разделиться со Жнецом, которого Марья решила отправить к невесте, а сама взяла на себя жениха и его друзей.

Не смотря на загруженность и новизну, дело шло весьма споро. Здесь главное — желание и материальные возможности. Жених и невеста в большинстве случаев с организаторами не спорили, внося в график лишь небольшие пожелания, которые в основном не меняли намеченный концепт. Иногда, Марья искренне удивлялась, почему свадебный салон отказался от столь выгодного контракта. Но тут, кто-то потерял, а кто-то нашел. Хотя, может быть, покладистости своих внуков поспособствовал и дедушка.

Вызов герцога Инокентинус Мордатуса, вернее Морбидуса, был эпичным. Обряд Марья проводила со всей возможной некромантской атрибутикой: полночь за окном, рисование пентаграммы на полу, тяжелые бархатные кроваво-красные шторы на окнах, черные свечи и прочее. В общем, жених и невеста глубоко прониклись всем происходящим. После завывающего прочтения заклятия, в центре появился вызываемый дух. Надо сказать, усопший герцог ничуть не уступал своим потомкам в вычурности одежд и макияже. Договориться удалось довольно быстро, согласие на проведение свадьбы получено, время пребывания духа в мире живых обговорено. Моревна отпустила деда восвояси на пару дней, а будущую крепкую семью до утра.

С этого момента все закрутилось.

Прошло уже три дня подготовки, и Марья выглядела не лучше, чем молодожены с их готическим гримом на лицах. Была лишь одна разница — косметику девушка к себе не применяла. Темные круги под глазами и мертвенная бледность и так очень светлой кожи являлись следствием марафона, который Моревна преодолели вместе со Жнецом. Анкоу уже через сутки подготовки начал весьма громко, с подбором разных эпитетов, жалеть о собственной грандиозной идее «повеселиться и попробовать что-нибудь новенькое». И ведь ничто не предвещало беды.

Вы никогда не замечали, что самые яркие воспоминания начинаются со слов: «Зря мы это делаем»? Именно их произнесла Туна, когда на мальчишнике жених и его друзья заказали стриптиз зомби. От Анкоу тоже приходили тревожные вести о том, что герцогиня играет с чертями в покер на раздевание, последние, само собой разумеющееся, ведут в счете, поэтому невеста с подружками сами практически готовы исполнять приватные танцы.

И все-таки, они сделали это! К радости организаторов подготовительный период завершился, оставалось лишь провести свадебную церемонию, согласно расписанному до малейших мелочей сценарию. Кто же знал, что судьба-злодейка просто отложила возмездие на небольшой срок, решив, как заправский мститель, подкараулить всех в самый неподходящий момент и раздать заслуженные награды, а также присудить дополнительные премии с занесением благодарностей в карму.

Разрешение на проведение столь выдающейся церемонии было официально получено, после того, как граф Аурор Фортис внес немалое пожертвование в казну города на благоустройство кладбища, а также разбивку парка отдыха в центре столицы. Наряды были закуплены, пригласительные разосланы всем выбранным молодоженами гостям, хотя желающих посетить такое неординарное мероприятие оказалось куда больше. Чтобы избежать присутствия ненужных горожан, к охране привлекли местные правоохранительные органы, опять же с оплатой за счет брачующихся. Однако это была уже головная боль не Моревны, тем более молодожены могли себе позволить такие расходы.

К тому же магичка со Жнецом подстраховались: выставили по периметру незаметных помощников — тех самых студентов-некромантов и молодых жнецов из Академии три-седьмого царства. Анкою же еще предстояло отчитаться обо всем перед своим начальством, которое прознало-таки о развлечениях своего работника, но ритуал разрешило, видимо ангелам смерти самим стало интересно, а что собственно из такого может получиться.

В одиннадцать часов вечера на фамильное кладбище, находящееся позади замка, начали прибывать гости.

Вереница черных лимузинов, похожих на катафалки, украшенные черными и красными лентами, подъезжали к обновленным кованым железным воротам. Из машин выходили люди в черных одеждах и готическом гриме, под которым и настоящих-то лиц рассмотреть было невозможно, предъявляли на входе пригласительные и проходили внутрь. Вся дорога к месту обряда освещалась колышущимся пламенем факелов, оставлявшем вокруг мечущиеся причудливые тени. Вороны, потревоженные людьми, недовольно каркали вслед гостям или летали в ночном небе, издавая возмущенные звуки. Легкие облака иногда закрывали яркий диск полный луны, висевшей над кладбищем огромным желтым кругом.

Место обряда Анкоу оградил защитным иллюзорным куполом. Те, кто находился снаружи, видели густой туман, скрывающий происходящее внутри. Для местных обывателей магия объяснялась сверхновыми супер-пупер технологиями, добытыми в соседнем государстве. Тем не менее, стоило шагнуть в плотное марево, как человек оказывался на поляне, расположенной около фамильного склепа Герцога Инокентинуса Морбидуса. Одноэтажное строение, насчитывающее несколько сотен лет, стояло особняком, еще больше подчеркивая высокий статус фамилии. Тяжелая дубовая дверь, оббитая железными листами, была похожа на вход в крепость. Стены и фронтон треугольной крыши украшали скульптуры усопших предков. По колоннам вверх тянулись вырезанные из камня рукой великого мастера стебли хойи с распускающимися цветами и листьями.

Рядом со склепом организаторы расположили небольшой подиум с аркой, украшенной бордовыми розами и черными лентами. Также были оформлены и стулья для гостей. Немного неуместными казались связки черно-красных гелевых шаров, отделявших место основного обряда от накрытых столов, занимавших промежуток между погостом и замковым парком. Но на этом настояла Туна, которая заявила, что «свадьба без гелевых шаров — это не свадьба».

Места постепенно заполнялись. Гостей встречал призрак Кладбищенского сторожа, отмечая всех в книге посетителей, где люди оставляли поздравительную эпитафию молодоженам, а привидение Черной вдовы собирало подарки. Затем кладбищенские гномы провожали прибывших к строго отведенным местам. Тёмные, серо-бурые фигурки с кривыми спинами и лицами без глаз могли навести жути на любого смертного, но, в силу традиций клана, эти «земные черви Нави» вызывали только восхищение и неприкрытый интерес у детей. Каждому человеку вручались свечи, которые необходимо было зажечь перед выходом невесты.

Туна стояла в стороне, не стремясь участвовать в этой вакханалии, но не могла совсем пропустить заказ, потому что была личным помощником главного организатора свадьбы. Кракенша с тревогой наблюдала за всем происходящим. Хоть она и привыкла к тому, что вокруг хозяйки всегда полно и нежити, и нечестии, но все же старалась ограничивать свое общение с ними. Здесь же присутствовало столько этой братии, что любой момент угрожал превратиться в катастрофу. И вообще, данное сборище больше походило на ритуал чернокнижников по призыву своего господина, чем на свадебный обряд.

Тем не менее, Анкоу и Марья весьма умело управляли всем персоналом, гася в их сознании малейшее желание навредить гостям. Только сейчас Туна и поняла, насколько сильна эта хрупкая темноглазая девушка в своей магии.

Черное платье некромантки, как и ее голову украшали красные маки, которые девушке нравились гораздо больше роз. Строгий костюм Жнеца выглядел менее экзотично, чем наряды присутствующих, однако Анкоу украсил свою петлицу и косу, в которую собрал свои рыжие длинные волосы, маковыми бутонами, что гармонировало с гардеробом Марьи, выделяя их обоих из общей толпы, и позволяя быстро находить друг друга среди гостей. Правда и Ангелу Смерти пришлось наложить на себя толстый слой белил в знак уважения к заказчикам.

Проблемы возникали на каждом шагу: то молодежь после веселого отрыва предыдущей ночью приходилось время от времени отпаивать болотно-мухоморной настойкой от похмелья, добытой из закромов Бабушки Яги. То лишний гость пытается прорваться на вечеринку, доказывая, что он близкий друг семьи или очень дальний родственник, до которого, в силу большого расстояния, приглашение не успело дойти. То кладбищенский гном вышел из-под контроля и пытается завести гостя в темный угол, или неучтенный упырь позарился на кровушку живого разумного. Были и гости, желавшие оказаться как можно ближе к подиуму, а не на местах согласно купленным билетам, но под строгим взглядом родителей молодоженов все быстро успокаивались. А тут еще выяснилось, что курьер из-за каких-то там собственных предрассудков и страхов отказывается заезжать на кладбище, чтобы выгрузить привезенное угощение для праздничного стола. И где спрашивается тогда «клиент всегда прав»? Последнее некромантка уже спихнула на Туну, весьма обрадовавшуюся возможности увеличить расстояние между собой и нежитью, сновавшей вокруг.

Не обошлось и без предсвадебной истерики невесты, которой оказывается какая-то блогерша из «Солнечных», столкнувшись с герцогиней в свадебном салоне, сообщила, что принципы готов и весь антураж ночной церемонии являются примером полной безвкусицы. Эта папарацци посмела заявить, что пышное бордовое кринолиновое платье новобрачной, хоть и имеет корсет, но делает из герцогини не счастливую красавицу, а кусок кровавого бифштекса, который, в силу своих необъятных размеров, обязательно застрянет в дверях. К тому же, черные ботинки с шипами похожи на копыта чудовища, увенчанные когтями. Здесь на помощь пришла Кракенша. Туна с непробиваемой харизмой заботливой тетушки, объяснила внучке герцога, что ее жизнь принадлежит только самой невесте, ведь большинство людей завидуют неординарности и дороговизне ритуала; блогирша пытается прославиться; весы врут, потому что у них села батарейка; а зеркало, которое усиливало в отсветах свечей смертельную болезненность наложенного на лицо невесты грима, просто кривое. Инцидент был исчерпан, хотя макияж поправлять уже времени не оставалось и пришлось накладывать двойной слой кружев фаты, дабы скрыть подтекшую слегка тушь. Главное, чтобы во время поцелуя, жених сам не испугался такой красоты и не попытался сбежать, на что были выданы дополнительные распоряжения некромантам-охранникам.

В остальном, все проблемы решались быстро и тихо, чтобы не потревожить празднично-похоронного настроения присутствующих гостей и самих молодоженов.

Первым из брачующихся на поляну прибыл жених. Его темно-бардовый костюм поверх черной рубашки с кружевным жабо и такими же манжетами, выглядывавшими из рукавов, резко выделялся на фоне черных одеяний соклановцев. В петлице красовалась черная роза, на лепестках которой застыли жемчужные капли росы. За спиной жениха встали его шаферы в темно-серых одеждах, больше похожие на зомби после веселой ночи и дневного недосыпа.

За двадцать минут до полуночи тяжелая дверь фамильного склепа медленно, с протяжным то ли скрипом, то ли стоном, отворилась, и наружу, под не менее восхищенный тяжелый вздох толпы, выплыл призрак Герцога Инокентинуса Морбидуса. Старикан, не касаясь земли, долевитировал до подиума, заняв почетное место регистратора брака.

Слева тут же материализовался хор призраков с солирующей баньши и оркестр умертвий. Грянула музыка, завыли песняры, зажглись свечи, вороны закаркали еще громче, несколько туманников начали нагонять клубы дымки, что тонкой лентой расплывалась по украшенной территории, придавая всему пространству еще большей загадочности. Марья бросила в микрофон наушника короткое «Поехали!», и по проходу двинулась свадебная процессия невесты. Впереди выступала маленькая пуганка, разбрасывающая вокруг сухоцвет. Один из бутонов засушенной траурной белой хризантемы попал прямо в открытый, видимо от восхищения, рот, третьей тети пятого кузена второго дяди жениха. К несчастью женщина страдала аллергией, поэтому каждый следующий шаг процессии сопровождался не только траурными песнопениями, но и громким чиханием, а также распылением пудры, что словно первый снег слетал с наштукатуренного лица дальней родственницы.

Следом под руку с отцом шла невеста, чей наряд был выполнен в тех же бордовых тонах, что и костюм жениха, а черная кружевная вуаль скрывала праздничный бледный расплывшийся грим новобрачной, сжимавшей в руках букет черных роз. Замыкали шествие подружки невесты в темно-серых вечерних платьях.

Процессия достигла подиума, и траурно-свадебный обряд начался.

Вызванная Душа усопшего герцога Инокентинуса Морбидуса замогильным скрипучим голосом объяснила всем присутствующим причину сбора, а также торжественно вопросила молодоженов о добровольности вступления в брак. Далее последовали клятвы брачующихся о том, что они обещают провести остаток безрадостной жизни вместе, перейти грань в один день и продолжить свое совместное загробное существование и дальше, даже если им предстоит провести его в темных закоулках подземного мира.

— Объявляю Вас мужем и женой. — Проскрипела душа герцога. — Пусть ваш земной путь будет покрыт мраком и безысходностью. Жду вас у себя.

С этими словам призрак растаял в лунном свете, а ночное небо озарили кроваво-красные всполохи фейерверка, поддерживаемые вялыми аплодисментами гостей.

Молодожены спустились с подиума, чтобы принять поздравления от родителей и гостей. К ним выстроилась довольно длинная очередь в черных одеждах.

Бес-тамада выскочил на авансцену, прокашлялся и оповестил гостей о том, что теперь начинается настоящее веселье. И первое, что необходимо выполнить гостям, это встать парами в хаотичном порядке, изображая камни, символизирующие русло реки. Молодоженам же предстояло пройти этот препятствия, чтобы их жизнь была такой же бурной и неспокойной, связанной с постоянными потерями. Не обошлось без первых жертв: жених без мук совести отдавил пару рук и ног гостей.

Перед входом в обеденную зону брачующихся встретил умертвий, державший в руках поднос с подгоревшим ржаным караваем и плошкой меда. Бес-тамада предложил, прежде всего, молодоженам отломить от каравая вечной горькой жизни: чей кусок будет больше, тот и получит большее количество страданий. Затем краюху необходимо было обмакнуть в мед и накормить супруга, пообещав, что последняя сладость в их совместной семейной жизни.

Выполнив необходимые ритуалы, гости разместились за накрытыми столами, вокруг которых уже начали суетиться черти-официанты, предлагая приглашенным аперитивы и закуски в соответствующей тематике.

Банкет начался. «Кровавая Мери» и прочие напитки, отмеченные тленом, лились рекой, заунывные тосты произносились замогильными голосами, — все родственники желали виновникам торжества печальной жизни и скорых похорон. И только Бес-тамада не унимался, предлагая гостям и молодоженам разные замогильные конкурсы, типа «кто быстрее выроет могилу». В конце торжества в центр выкатили огромный торт «Графские развалины», и жених с невестой начали традиционный аукцион, собирая средства на свою безрадостную жизнь.

Марья устало посмотрела на часы. Время торжества подходило к концу. Скоро наступит рассвет, а значит, праздник завершится, и можно будет выдохнуть с облегчением. На взгляд некромантки все прошло вполне прилично, и даже без драк удалось обойтись, хотя некоторые черти постоянно пытались спровоцировать гостей на эту традиционную забаву.

Остался последний штрих: метание свадебного траурного букета в незамужних дам, дабы поставить клеймо на следующей счастливице, которая начнет готовиться к заключению брака. Все заняли самые выгодные места, в предвкушении начать бои без правил за столь вожделенный приз. Тамада отсчитал положенные «раз, два, три», невеста метнула букет, холостячки, топча друг друга, ринулись вперед, а гости вялыми криками поддерживали своих фавориток.

Весьма подвывшие за несколько часов цветы перелетели через толпу и упали к ногам Марьи Моревны, обозначая, таким образом, очередь на заключение брака. Девушка удивленно посмотрела на символ передачи свадебной эстафеты и нахмурилась.

— Не обижай гостей. — Жнец с язвительной улыбкой подобрал розы и всунул в руки магички. — На тебя люди смотрят. Улыбнись.

Выдавив из себя улыбку, достойную умирающего, Марья приняла букет и помахала им, давая понять, что обряд завершен, разочаровав многих незамужних леди. Одна из них гневно посмотрела в сторону Марьи. Мужчина в черном фраке отделился от остальных и приблизился к незнакомке, видимо пытаясь ее успокоить, но дама гневно оттолкнула протянутую руку помощи, щелкнув пальцами.

Все изменилось в одно мгновение.

Поднялся ветер, закручивая клубы пыли, тучи затянули уже бледнеющую Луну, туман еще более сгустился, а из-за склепа появилось несколько фигур, крадущихся в сторону людей. Потянуло смертельным холодом, словно ворота в мир Нави открылись, выпуская в Явь всю нежить, что хранило до этого кладбище. Земля на могилах зашевелилась, из нее медленно полезли костомары, чьи пустые глазницы черепов пялились на живых потусторонним мраком, а челюсти щелкали остаткам зубов.

Реакция присутствующих была весьма неординарной, ведь никто не воспринимал угрозу, как реальность. Наоборот, гости с интересом рассматривали скелеты и упырей, тянущих к ним свои конечности, восхищаясь тем, сколько аниматоров было привлечено к проведению свадьбы, высокий уровень спецэффектов, а также количество потраченных молодоженами денег. Одна из девиц даже попыталась принять более эффектную позу для селфи, подставляясь под укус вурдалака. Приглашенные, как и жених с невестой, осознавали происходящее как очередной поворот развлекательного сценария. Кроме самих организаторов конечно. Маги сразу почувствовали мощный выброс темной энергии, накрывшей территорию.

— Туна, уводи детей, им пора спать! — Марья действовать быстро, пытаясь обезопасить самых беззащитных.

Магичка в тумане создала бутафорный Дом с Привидениями, вход в который на самом деле являлся порталом в фамильный замок молодоженов. Расстояние небольшое, но в данный момент девушка хотела вытащить людей из эпицентра опасных событий самым быстрым и безопасным способом, а потом уже думать о дальнейших действиях. Тем более, что, Замковые Домовые были уже предупреждены о форсм-мажоре, способном разыграться в любых обстоятельствах, или мирной ночевке гостей. К тому же время перевалило уже далеко за полночь, и ребятам было пора отходить ко сну. В заранее приготовленных детских малышей ожидали несколько Котов-Баюнов, способных угомонить самых отпетых проказников.

Идея посетить Дом Призраков детям понравилась, и они, увлекаемые полевиками-аниматорами во главе с Кракеншей и готовые к новому развлечению, скрылись в портале. Переход уже окружили студенты-жнецы, получив неслышимый для простых людей сигнал тревоги.

Бес-тамада тоже понял, что запахло жареным, и объявил о том, что молодоженам пора отправляться в брачные покои, а гостям, проводив виновников торжества душевными пожеланиями, и самим отойти на отдых в герцогском замке. Однако выполнить задуманное оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось, потому что дорогу к замку преграждали не только вездесущие папарацци, не желавшие отказаться от потенциальной сенсации, но и толпа нежити, окружившая людей, но не способная прорваться за магический туман, установленный Моревной. В ловушке оказались и гости, и пробужденные.

Некромантка реально оценивала свои силы. Удерживать иллюзию для простых людей и массу опасной по своей сути нежити под контролем в спокойной обстановке — это одно, а вот когда начинается настоящая битва — совершенно другое.

— Исчезни!

Приказ волной прошелся по полю, отправляя в небытие баньши, призраков, гномов и прочих слуг, способных навредить людям. Рядом с некроманткой остались лишь умертвия, которые полностью ей подчинялись. Бездушные верные создания с тихим хрипом двинулись на упырей и костомаров, преграждая тем путь к живым. После того, как последний ребенок скрылся в дверях Дома призраков, маги начали переправлять тем же путем и остальных гостей, спасая их от голодных зомби. Битва, в которой живым было не место, началась.

Моревна расставила руки в разные стороны, словно пыталась обнять весь мир, и начала изменяться. Глаза девушки превратились в одну сплошную мглу без каких-либо бликов, словно сама бездна смотрела через некромантку на этот мир. На бледной коже рук, лица, шеи, груди проявилась кровавая руническая вязь, понятная только самым сильным темным магам. Из пальцев потянулись клубящиеся нити тумана, которые ползли в сторону упырей и вурдалаков, опутывая их своими крепкими путами и растворяя в безвременном пространстве, даря наконец-то непризнанным душам покой.

Жнецы были великолепны. Они давно уже приняли свои магические ипостаси, которыми являлись к усопшим, дабы проводить их души по метафизической дороге небытия. И надо сказать, что облики были на любителя. Самым ярким конечно же отличался Анкоу. Его рыжие волосы, до этого уложенные в косу, разметались во все стороны, словно всполохи пламени. Глаза полностью заволокла белая мгла, в которой клубились облака. Ангельски прекрасное лицо иногда искажалось оскалом черепа. Смертоносное оружие мужчины, переливаясь лунным светом, неустанно мелькало, оставляя в воздухе искрящийся серебряный след, и срезало пробужденных, как траву в поле, возвращая потревоженные тела обратно за грань.

К сожалению, младшие Жнецы пока еще не обладали такой силой. Молодые Ангелы Смерти дотрагивались до лба жертв темной магии и исчезали вместе с ними. Обратно адепты уже не возвращались, потому что их энергии хватало на перенос только одной неупокоеной души. А врага меньше не становилось. Наоборот, казалось, что количество пробужденных только увеличилось.

В итоге на поляне остались только Марья, Анкоу и порядком уставшие студенты-некроманты, чьи силы находились на грани выгорания. На невысокую девушку в форме официантки уже навалилась пара упырей, которых безрезультатно пытался оттащить измученный парнишка. Нескольких адептов толпа костомаров прижала к кованым воротам, и студенты держали защитный щит из последних сил.

Моревна лишь на минуту переключилась с темной магии, топнув по земле ногой и прокричав новое заклинание.

— Матушка Земля, забери то, что принадлежит тебе, защити то, что пока тебе не возвращено!

Голос некромантки был наполнен такой мощью, что даже другие маги на мгновение замерли, подавляемые энергетикой, исходящей от Марьи. Почва снова зашевелилась, но теперь из порядком взрыхленной поверхности потянулись не костлявые руки, а мощные корни. Они оплетали побужденных костомаров гибкими стеблями и тянули вниз, чтобы вернуть их обратно глубоко в землю

Краем глаза Марья заметила, как к неохраняемому Домику Призраков подкралось несколько упырей, пытаясь проникнуть внутрь. На грани сознания промелькнула мысль: проход все еще открыт, если нежить проникнет в мир людей, начнется настоящая резня!

Некромантка растопырила пальцы раскинутых в сторону рук и зашептала новое заклинание. Руны на ее теле начали светиться огнем, что растекался по вязи узора, которым оплеталось все ее тело. Тьма в глазах заменилась адским пламенем. Смоляные волосы, выбившиеся из прически, бились тяжелыми локонами о лицо и тело магички. Вокруг девушки медленно закручивались воздушные вихри, объединяясь в единый водоворот. Их потоки переплетались между собой в плотные жгуты, всасывая в себя пыль и мелкие частички растений и сухоцвета. Силой магии Марья оторвалась от земли и начала медленно подниматься в воздух, впитывая в себя еще больше некротической энергии. Моревна зависла на высоте двух метров, словно карающий меч, возведенный над головами грешников.

— Изгнание! — Пророкотал голос ведьмы, подобный раскату грома.

Некротические вихревые потоки ринулись к нежити. Они пробивали мертвые тела, ломали кости, разбивали головы, превращая пробужденных в прах, в пыль, в ничто.

Опустившись медленно на землю, Марья развеяла и Дом Призраков, чтобы больше ни одно умертвие не смогло до него добраться. Энергии было потрачено много, некромантка тяжело дышала, из ее глаз покатились кровавые слезы, которые некогда было утирать, потому что бой еще не закончился.

— Кто-то открыл переход на другое кладбище. — Моревна уже стояла рядом с Анкоу и адептами, помогая им избавиться от превосходящих по количеству зомби. — Закройте его, мы остановим нежить.

Студенты побежали к склепу герцога, выстраиваясь в круг. Раздался заунывный речитатив, запечатывающий некротический прорыв. Тьма окутала и адептов, и склеп, помогая вызвавшим ее совершить благое дело.

— Всем выйти из сумрака! Это Рассветный Дозор!

Марья аж потерялась на пару мгновений от столь эпичного заявления неизвестного длинноволосого блондина, что в сопровождении сотоварищей появился из мерцающей травянистой арки, возникшей прямо посредине сражения. Моревна сразу определила, что на прибывших магическая броня, а в руках они держат совершенно не безобидное человеческое оружие, а весьма эффективные обезвреживающие средства против разумных обладающих волшебной силой.

Девушку кто-то дернул за руку, утаскивая за горстку столов, что еще совсем недавно были празднично украшены и черными кружевными скатертями, и букетиками сухоцвета, а теперь валявшихся разбитой рухлядью. Некромантка была готова отправить тьму в защитную атаку, когда ей зажали рот и прошептали на ухо:

— Спокойно, это я. Пора раствориться в тумане. — Рядом с некроманткой оказался Анкой, покрытый ошметками темной энергии упокоенных. — Не хочу встречаться с этими ребятами. Тем более, что мы сделали все, что могли. Главное теперь удачно замести следы!

Оставалась одна проблема: как создать портал, чтобы не привлечь внимание стражей, а также успеть запутать следы, отправив преследователей в совершенно другую сторону. Необходимо было замаскироваться. Для этой цели весьма удачно подходил не до конца запечатанный переход с неизвестного кладбища, поддерживаемый магией проклятого некроманта, испортившего такое прекрасное мероприятие. Ну, хоть адепты поняли, что дело совсем гиблое, и перенеслись в академию. До темного провала было около двух десятков метров. Тем не менее, пересечь их незамеченными не представлялось возможности.

— Нужен отвлекающий маневр. — Моревна огладывалась, пытаясь найти необходимое.

— Можем устроить шествие призраков. — Старческий голос раздался откуда-то с боку, и перед друзьями сформировался Дух герцога.

— Вы почему все еще здесь? — Девушка чуть не закричала от возмущения. — Вам давно было пора вернуться!

— Ну, мне позволили остаться до конца мероприятия. — Инокентинус загадочно улыбнулся. — К тому же надо добраться до портала. — Старик кивнул в сторону склепа, окруженного остатками пришлой нежити и эльфийским дозором. — Для антуража могу достать несколько саванов.

— Обойдемся. — Анкоу закрыл глаза, что-то бормоча себе под нос, и его одежда стала перекрашиваться в белые цвета с грязевыми пятнами. Затем тоже самое произошло не только с одеяниями Марьи, но и ее волосами. И только красные маки по-прежнему украшали костюмы, приобретая еще больше схожести с каплями крови.

Мимо медленно двигалось несколько зомби, влекомых запахом живой плоти и горячей крови, что источали вокруг себя новоприбывшие эльфы. Анкоу и Марья присоединились к этой толпе, имитируя их ломкие движения. До цели оставалось всего несколько метров, когда раздался новый приказ командира отряда.

— Эту группу остановить и отправить на допрос!

Стражи кинулись выполнять приказ, создавая круговые магические оковы для нежити. Марья медленно повернула лицо в сторону эльфа. Неземная красота мужчины выделялась даже среди его сородичей. Широкие плечи, облаченные в защитные латы, подчеркивали его идеальную фигуру, белые волосы, забранные в причудливые косы, отливали лунным серебром, а серые глаза были похожи на грозовые тучи.

Однако любоваться мужскими прелестями было некогда. Моревна резко развернулась, отчего ее волосы колыхнулись спутанными лохмами, красный рот искривился в злой усмешке, а пальцы на руках скрючились.

— Давай!

Громкий хлопок перекрыл все звуки на поляне, и некромантка вместе с ангелом смерти рухнула в темноту.

Марья с трудом поднялась с офисного дивана, разминая затекшую спину. Перемещаться домой после вчерашнего приключения магическим способом сил не осталось, а тесниться в общественном транспорте, как простые люди, вообще казалось сверхъестественным испытанием для истощенного организма. Призраки вопящие, да девушка с трудом смогла выстроить тонюсенький портал до своего кабинета, который захлопнулся, как только она и Жнец смогли в него протиснуться.

В воздухе тут же возникла переливающаяся поверхность в дорогой золотой рамке, глянув в которое, Моревне хотелось сказать только одно: «Свет мой зеркальце, заткнись!». С полуприкрытыми глазами некромантка нащупала на диване телефон и едва шевелящимся одним пальцем набрала номер секретарши. В трубке раздалась кракенская непереводимая речь, которая, судя по интонациям, олицетворяла весь спектр эмоционального состояния подруги.

— Поняла. — Марья с трудом выдавливала из себя слова. — У тебя выходной. Сама разгребусь.

В ответ также полились слова инорасового происхождения, сквозь которые иногда проскакивало «да щаз», «скоро буду», «не сдохни там». Подруга, что с нее взять.

Моревна с трудом заставила себя подняться. Она, покачиваясь, стояла возле дивана, раздумывая, как бы добраться до коммутатора, чтобы вызвать дежурного по офису умертвия, потому что энергии отдать мысленный приказ не было: все потрачено еще вчера. «Зря поднялась, — мысли в голове ворочались очень медленно, — надо было ползком».

Путь до стола оказался очень медленным, но когда поставлена цель, то о времени забываешь. Столешница оказалась таким мягким пристанищем, что девушка распласталась на ней аки морская звезда, дотянувшись до волшебной кнопки на коммутаторе носом.

— Sos. — Прохрипело горло некромантки замогильным голосом, которому сейчас мог бы позавидовать любой вурдалак.

Запахло серой и озоном. Рядом проявилась Домовиха, кинувшаяся хозяйке на помощь. Дверь отворилась, и внутрь медленно потопал умертвие-дворецкий, неся на подносе бульонницу над которой поднимался фосфорический пар. Полоснуло подземным жаром, и рядом с Марьей материализовался семейный Бес-врач. Рогатый с деловым видом посветил мини-факелом в глаза подопечной, пощупал пульс, приложил свою когтистую волосатую лапу ко лбу, потеребил бородку и вынес вердикт:

— Пациент скорее жив, чем мертв. — И не было понятно, рад ли доктор за девушку или разочарован, потому что подземный мир лишился такого ценного экземпляра.

— И не надейся! — Мощный голос Анкоу, раздавшийся откуда-то из-за дивана, накрыл всех присутствующих.

Домовиха юркнула под стол, Бес схватился за горло, понимая, что хоть еще не наступил его час, но Мрачный Жнец сейчас может и вне очереди своей косой помахать, а умертвие и вовсе осыпался простой кучкой праха на офисный коврик. Чашка со звоном рухнула на пол, разбиваясь вдребезги и расплескивая собственное содержимое вокруг.

— Простите, Господин, начальник-Бес попутал. — Залепетал доктор. — Сейчас все необходимое выпишу и рецептик туточки, на столике, оставлю. Только не гневайтесь больше. И госпоже Марене не докладывайте. А то ведь не просто уволит. Даже рогов с копытами не оставит.

— Сгинь. — Только и смогла произнести некромантка.

Доктор не стал больше испытывать свою бесовскую судьбу и исчез в Нави. На пол медленно упал листок с назначенным лечением. Домовиха проворно подхватила бумажку, быстро пробежала по ней глазами и ринулась доставать все необходимое. Жнец же перевалился через грядушку на диван, устало вытягивая ноги. Анкоу, как и Моревна, был все еще в ночном костюме, с растрепанными волосами, испачканной ошметками некротической энергии, но тоже все еще жив.

Дверь в кабинет снова отворилась, и внутрь медленно протопали еще пара умертвий. Один протянул флакон с серебрящейся жидкостью Мрачному, другая нежить поставила уже вторую бульонницу перед Марьей.

— Вот же олухи бездушные! — Снова появилась Домовиха и захлопотала около хозяйки. — Да как же наша кровиночка-то сама справится? И ножоньки-то у нас не ходят, и рученьки-то у нас ослабли. Она же все на себя расплескать может! А глазки-то как потускнели: ни одной звездочки в них не видно! Ну, ничего, матушка. Тетушка Агафья тебя выходит, энергию восстановить поможет, в мир людской на новые ратные подвиги вернет.

Вот так приговаривая всякое, Домовиха зачерпнула из бульонницы изумрудную светящуюся жидкость и поднесла к приоткрытому рту подопечной. Дотрагиваться до чистой некротической энергий, что концентратом сейчас плескалась в посудине, Агафья опасалась, потому, как нечего живым в ней полоскаться: даже нечисть не спасется. Но искреннее беспокойство за хозяйку заставляло Домовиху рисковать своей жизнью.

— А меня покормить? — Обиженный голос Жнеца раздался с дивана.

— А ты, государь, сам покормишься. — Недовольно фыркнула Агафья. — Тебе нашу кровиночку богиней защищать было приказано, а не доводить до смертного вида. Вот прознает госпожа Марена про ваши подвиги, посмотрим, кто с ее смертоносным серпом повстречается.

— Может лучше сразу в морг? — Мрачный с сомнением взирал на склянку с восстанавливающим снадобьем.

— Ишь чаво удумал! — Топнула ножкой Агафья, зыркая недобрым взглядом в сторону мужнины. — Неча нашей красавишне там морозиться! Мы по-старинке. Чаем ромашковым, да артефактиками накопительными восстановимся. Хоть и медленнее, но безопаснее. А коли уважаемому Жнецу наши методы не нравятся, то просим очистить помещение. Вот Бог, а вот порог!

— Злые у тебя Домовые, Машка. — Обиделся Анкоу.

— Не злые, а домовитые и преданные. — Рядом со столов проявился Домовой Агафон, муж Агафьи. — У нас хозяйство не абы вам какое, а очень даже ого-го! В нем особый порядок должен быть. Потому, матушка, прости, но нужен учет всего, что произошло. А то потом ищи-свещи всех в Нави.

Домовой приблизился к хозяйке и приложил свои мозолистые пальцы к ее вискам, считывая всю необходимую информацию. Марья от чужого вмешательство в собственное сознание поморщилась, но останавливать не стала.

— Ух, сильна хозяйка. — Агафон довольно причмокнул губами, словно только что испил холодного кваску. — Токмо неразумна. Надошь было силушку свою божественную рассчитывать. Не в Нави чай была, восполнять-то неоткуда. Чуть сама за грань не утопала. А как бы мы потом перед вашими Матушкой и Батюшкой ответ держали? Ну, да бог с ними со всеми. Итак: нежити упокоено ажно двадцать штук, ашо тридцать отправлено Жнецами, чертова дюжина развеяна по ветру без возможности перерождения.

В руках Домового возникла амбарная книга, где старательно в графы были вписаны дата, место и название проведенного мероприятия, количество участников и число упокоенных. Самая большая графа имела название «Последствия».

— По итогам: злата серебра за проведенное мероприятие в казну производственную упало намеренно, согласно составленному договору. И даже получили солидную премию, с неба благодатного нам на голову свалившуюся. — Домовой довольно покивал головой, а потом строго посмотрел на Анкоу и постепенно приходящую в себя Марью. — А также имеем в наличии выжатого Мрачного Жнеца, который всю эту кашу смертоносную и заварил, бедную доверчивую девушку-некромантку, что ведется на всякие неуместные непотребства, и один неучтенный призванный дух аристократического происхождения.

— Какой Дух? — Встрепенулись одновременно Жнец и некромантка.

— А это, хозяюшка, у тебя надобно испросить. — Агафон недовольно поджал губы. — На кой ляд нам пришлые не приученные к порядку призраки? Нам свою нежить девать некуда. И все на халяву пристроиться жаждут. Чтобы и местечко поближе к навьиму порталу, и поручений им поменьше, и льготы там всякие, потому что при жизни были великими.

— Проявись! — Голос Моревны был все еще тихим, но силушки после принятия восстанавливающего зелья в нем прибавилось.

Вокруг кресла, стоящего рядом с диваном воздух подернулся маревом, и на всеобщее обозрение предстал герцог Инокентинус Морбидус собственной персоной. Дед, облаченный в бриджи, камзол и просторную белую рубашку, с интересом наблюдал за происходящим.

— Почему здесь? — Марья нахмурилась, просчитывая последствия невозвращения призванной души в Навь. — Сказано же было, чтобы вслед за упокоенными вернулся.

— И как вы себе это, девица представляете? — Инокентинус, посмотрел на некромантку поверх пенсне, что украшало его аристократический нос. — Известно ли вам, сколько душ Рассветные успели перехватить и на допрос доставить? У меня, знаете ли, любезные, потомки только поженились, им еще жить да жить, а не по темницам вашим магическим валандаться.

— Вот же старый хрыч! — Возмутился Домовой. — Была у него возможность, чтобы свалить в потусторонние дали, так нет же, специально время тянул! Я таких насквозь вижу!

Агафон оказался прав. После произнесения молодыми клятв, герцог, скрывшись в склепе, не направился в портал, а притаился в укромном месте и наблюдал за происходящим. Когда же началось нашествие нежити, Дух и вовсе оживился: за гранью все дни похожи один на другой, да к тому же встреча с нелюбимой свекровью, попившей кровушки у Инокентинуса еще при жизни, портила его пребывание в нирване весьма ощутимо. Вот и решил Дух остаться на время в мире живых, чтобы вновь ощутить разнообразие мирского бытия.

Марья прищурилась. Просто так Дух за ними увязаться не мог, только если бы они что-то прикарманили из его личных вещей. Но даже в помутнении рассудка, Моревна на такое способна не была, да и Жнец из ума еще окончательно не выжил.

— Как? — Вопрос был понятен всем, включая герцога.

— Обещайте, что обратно пока не отправите.

— Матушка, — вмешался в разговор Домовой, — не слушай ентого шантажиста. Сразу же видно, что из не простого народу. Будет требования выдвигать по содержанию непомерные, а толков-то от него с гулькин нос получим. Отправь его обратно, али развей, шоб глаза твои прекрасные не мозолил.

— Я бы попросил прислугу в дела господские не вмешиваться. — Оскорбленный Морбидус принял вид грозного помещика, готового казнить, а не миловать. — Премию вам за труды ваши темные внучка благодаря моим усилиям выписала. К тому же духу проще от глаз людских спрятаться. Да и не каждый маг нас распознать способен. Поэтому в будущих неприятностях весьма полезен буду. А то, что они не за горами, здесь и холопу необразованному понятно.

Агафон, поняв в чей огород полетел камень, кинутый герцогской дланью, собирался уж возразиться со всей своей мужицкой обидой, но не успел.

— Тихо всем! — Марья прикрыла глаза, сравнивая плюсы и минусы такой ситуации.

С одной стороны она нарушала очередной статут по работе с нежитью, потому как не вернула на место, взятую в аренду душу. Но, здесь можно будет с матушкой договориться. В конце концов не чудовище с того света вытащила, и манией по захвату мира герцог вроде не страдал. С другой стороны, на возврат потребуется куча энергии и подготовки, а именно с этим у некромантки проблемы и были. На восстановление дня три понадобится. И то, если лежать тихим трупиком без лишних телодвижений. В свете последних событий такая позиция весьма проблематична, ведь необходимо выяснить, что за некромант решил на свадьбе графской позабавиться, да и следы замести требуется. Еще не хватало, чтобы Рассветные со своим дозором прямо у нее в офисе нарисовались.

— Хорошо. — Марья озвучила вердикт. — Но предупреждаю, никаких привилегий для нежити у нас нет. Всем заправляет дядюшка Агафон. Так что придется вам, ваше Сиятельство, с простым народом контакт налаживать.

Дух не торопился отвечать. В его руке возник призрачный фужер, наполненный таким же полупрозрачным вином, у переносицы обострились морщины задумчивости, губы поджались, а взгляд, устремленный в окно, говорил о том, что дед погрузился в собственные мысли. Но в итоге согласие от Инокентинуса некромантка получила, и Агафон, возмущенно бубня себе под нос, пригласил нового жильца осмотреть возможное место пребывания.

Вскорости дверь в кабинет снова отворилась, и на шести своих тентаклиях вползла Туна. Кракенша добралась до кресла и погрузилась в его кожаную мягкость, взирая на столь недоброжелательный мир своим осуждающим взглядом.

— Должна быть премия с посещением подводного СПА в три-седьмом царстве. — Пробубнила секретарша.

Марья согласно кивнула, потому что собиралась дать гораздо больше, но и здесь отделалась малой кровью.

Анкоу же вызвало на ковер начальство, что не предвещало ничего хорошего, и Жнец с видом обреченного на эшафот, отправился в головной офис ангелов.

Через несколько часов герои ночи восстановились настолько, что уже были способны составить отчеты для своих ведомств по проведенной свадьбе. Отправляли все через матушку Мару, способную надавить в самых высоких кругах на нужные кнопки, чтобы никто не обвинил рядовую некромантку хоть и во втором поколении в поднятии армии нежити с целью членовредительства жителям немагических территорий.

В офисе установилась временная тишина. Где-то на нижних этажах ежечасно раздавался бой часов, возвещая о том, что, несмотря на усталость разумных существ, время не стоит на месте, продолжая отсчитывать секундочки, приближая свои жертвы к неминуемой расплате за деяния не со зла совершенные.

Как не странно напряжение снял вернувшийся Анкоу. Марья и Туна внимательно разглядывали мужчину несколько минут, а потом не выдержали и расхохотались. Прекрасные рыжие волосы Жнеца теперь имели цвет золотого блондина, его красные глаза приобрели яркий синий цвет, а голову украшал лавровый венок. Из одежды на мужчине присутствовала лишь короткая туника, крылья с плеч переместились на сандалии. Смертоносная коса, всегда внушающая страх не только у почивших, превратилась в мини арфу.

— Вы совсем страх потеряли! — Обиженно произнес Анкоу, который теперь походил на греческого Аполлона.

— Кто же тебя так? — Сочувственно произнесла Кракенша.

— Хозяйка. За страстную любовь ко всему неординарному. — Жнец рухнул на диван. — Специфическое у твоей матушки чувство юмора, Машка.

— А мне нравится. — Едва сдерживая смех, ответила некромантка. — Я уже представляю, как отряд Мрачных Жнецов встречает вступившего на тропу небытия, выстланную красным сукном. Ты играешь на лире, а младшие усыпают путь новопреставленной Душе лепестками роз. Новый подход в работе однако.

Трое друзей переглянулись и громко засмеялись, снимая напряжение всех предыдущих дней.

Надежды друзей не оправдались.

Рано утром по секретной связи пришло сообщение, что Рассветные во время облавы на темных некромантов, проводивших среди простых людей немагического государства подпольный ритуал по вызову нежити, нашли подозреваемых: неизвестная женщина, скрывающаяся под ликом умертвия, и красноволосый мужчина. Дозор ведет активные поиски, пытаясь восстановить связь по личным вещам, оставленным преступниками, а именно венок из неувядающих маков, потерянный злодейкой во время побега. Свидетели и улики были помещены под усиленную магическую защиту, дабы преступники не смогли до них добраться.

Тут же на офисы некромантки и Жнеца были наложены дополнительные усиленные защитные заклинания, а черти отправлены на запутывание следов, сбивание энергетических потоков и наведение прочей бесовщины. Кабинет Марьи сейчас больше походил на подпольный штаб заговорщиков, а не на офис экстрасенса. Моревна, Анкоу и Туна сидели вокруг столика, низко склонив головы друг к другу. Говорили шепотом, словно малейший звук мог покинуть стены здания и раскрыть место пребывания незаслуженно обвиненных в чужом преступлении.

— Считаю правильным явиться в Комитет по использованию несанкционированной магии на территории немагических государств и все объяснить. — Жнец предлагал самый законопослушный способ решения проблемы.

— Ага, будут они тебя слушать! Конец месяца у всех. Никому висяки не нужно. Наоборот, у всех начальство требует закрыть план по раскрытым делам, поэтому разбираться особенно и не станут. Пора залечь на самое дно. — Для Кракенши, имеющей опыт в побегах, такое решение было очевидным, ведь если ты не нужен здесь, то где-нибудь там тебя точно ждут с распростертыми объятиями, которые могут оказаться и кандалами.

В чем-то Туна была права: Анкоу и Марью точно ждали Рассветные. Только в гостях у эльфов некромантке и Жнецу хотелось оказаться меньше всего. Кроме того, спрятаться от Комитета было негде, если только у Мары и Карачуна в Нави, и то данное убежище не казалось абсолютно безопасным, ведь русская мудрость гласит: кто ищет, тот всегда найдет. А искать Рассветные умели. Связи родителей Моревны и начальства Жнеца тоже не сработают: они не пойдут против межцарственного Закона. Да и впутывать в свои дела близких некромантка не любила, разбираясь с проблемами сама.

— Для начала сменим личину. — Туна выпрямилась, закрыла глаза, и начала трансформацию.

Сероватый оттенок тела секретарши поменялся на песочно-коричневый цвет, в некоторых местах появились наросты в виде раковин, камней и кораллов. Волосы девушки стали сине-водянистыми.

— Туна, прекрати. — Анкой лишь поморщился. — Ты сейчас похожа на подводный риф. Осталось только чернильное облако вокруг распылить. Однако мы с Марьей в воде долго прятаться не сможем. А в повседневке, ты еще больше внимания к себе привлечешь. К тому же аура-то не изменилась.

— Тебе хорошо говорить. — Кракенша фыркнула, возвращаясь к прежнему виду. — Нашего Мрачного сейчас даже мать родная не узнает. Прямо Купидон во плоти! А что простым смертным делать?

— Нужно выкрасть улики. — За рабочим столом некромантки возник призрак герцога. — Если получится, то и след ауры эльфы потеряют. Бесы — народ веселый и зловредный, однако даже они не в состоянии Рассветных за нос долго водить. Остается одно — проникнуть в стан врага и похитить венок.

— Вот же рожа высокородная! — Рядом с призраком возник Агафон. — Хошь нашу красавишну в самое пекло закинуть⁈ Да как твой, нежитский язык повернулся такое ляпнуть⁈ Хозяйка, я сразу ентого подстрекателя развеять предлагал, шоб всяку ересь тут не распространял и не смушал умы молодые!

— Идея хоть и рискованная, но дельная. — Марья вздохнула. — Сама уже об этом подумала.

— Напоминаю: у нас слишком мало времени, чтобы ее осуществить. — Подхватил Жнец. — Через два дня запланировано свидание. Если пропустишь, госпожа Мара не простит никого. А после похищения улики и правда на дно залечь придется.

— Дорогая леди, — Инокентинус поприветствовал Марью, возникшим в руке бокалом вина, — вы мертвецки прекрасны в своей магии. У меня есть еще один холостой внук. Об этом не принято говорить в высшем обществе, но он — полукровка, по материнской линии из вампирских будет. Я предлагаю Вам его в мужья. И вопрос со свадьбой будет решен, и тайное убежище для того, чтобы скрыться от Комитета найдется: у них там, в гнезде, такая энергетика, что даже клан черных магов вас вычленить не сможет.

— Ах, ты нежить неупокоенная! Сколько уже лет, старый хрыч, на том свете гостишь, а туда же! — Агафон попытался ударить Морбидуса, но рука Домового прошла сквозь тело призрака. — Ты за кого нашу девушку принимаешь⁈ Она же из семьи Богов как-никак происходит, а ты ей каких-то там кровопийц подсовываешь!

— Да не собираюсь я замуж. — Марья пренебрежительно пожала плечами. — Шутки шутками, но у меня даже домашняя живность дохнет. Приходится постоянно из праха восстанавливать. А тут целый и пока еще живой муж. Не могу я такую ответственность на себя взять. — Моревна покачала головой. — Свидание организовано братьями по прихоти матушки, так, для проформы. Задерживаться там долго не собираюсь. Тем более в бегах красоваться на публике совершенно не следует.

— Совсем ты себя, матушка, не бережешь. — Агафон поставил перед девушкой чашку ромашкового чая. — Соваться некромантке к ушастым весьма хлопотно, потому как опасно. Не любят они таких.

— Я тебя умоляю! — Туна закатила глаза. — Крыс тоже никто не любит. А кто такие по своей сути белки? Те же самые противные грызуны, только рыжие и с пушистым хвостом. Здесь главное — правильный макияж и бредовые вещички.

— Тогда только один путь, — герцог растворился в кресле и возник уже на диване рядом со Жнецом, — изъять собственность, принадлежащую мисс Марье из закромов Рассветных. По-вашему — это экспроприация имущества в пользу нуждающихся. Продуманный план, грим и слаженные действия — все это поможет нам достичь поставленной благостной цели.

Моревна являлась по натуре реалисткой и понимала, что как минимум один пункт из перечисленных призраком был слабо досягаем, потому что составить четкий сценарий «экспроприации» времени не хватало. Оставалось действовать нагло, напористо, пользуясь эффектом неожиданности. Эльфы наверняка уверены, что преступники — существа разумные, а потому лезть в охраняемую сокровищницу Комитета, что сравнимо с самым жестоким самоубийством, просто не осмелятся. Зря они так думают, видимо пока еще не сталкивались с загадочной русской душой, непонятной и непознаваемой.

— Госпожа! — Из коробочки, вернее из вспыхнувшего огня, выскочил черт. — Беда! Дозор сегодня обряд вечером будет проводить по определению вашей ауры. Всех сильных магов три-восьмого царства собрали!

— Тьфу на этих ушастых сыскарей! — Агафон даже ногой в лапте топнул. — и куды так поспешають-то? Даже шансу обмозговать стратегию не дають. Шош нам делать-то?

— Придется ритуал срывать. — Анкоу с тревогой посмотрел на подопечную. — Тут либо пан, либо пропал. — В красных глазах Жнеца вспыхнула смешинка, — Предлагаю сходить в психическую атаку. Заодно и на стрессоустойчивость Рассветных проверим.

Понятное дело, все заказы и приемы в таких экстремальных условиях были отменены. Даже Анкоу поставил вместо себя главным в офисе своего заместителя на случай проявления неожиданных смертей и душ, которых необходимо проводить в Навь, конечно же, пообещав дополнительные премиальные и отгулы к отпуску за переработку.

— Своими силами не справимся, матушка. — Агафон почесал маковку. — Сподручные надобны.

— Требуется отвлекающий маневр. — Мысль Домового на удивление поддержал и призрак герцога. — Из кого будем ваять пушечное мясо? И не смотрит меня так. Солдат обязан спасти командира, закрыв начальника своей широкой грудью. И так как моя метафизическая материя не в состоянии удержать ни оружие противника, ни его самого, то и на данную роль эта скромная персона, как не печально, претендовать не может.

Решили вызвать Жнецов для формирования авангарда боевого подразделения. Чтобы рассмотреть все кандидатуры вышли в фойе этажа, где уже выстроились в одну линию штук двадцать молодых и рьяных ангелов смерти обоих полов.

— Что же они у вас, батенька, все такие жизнью загнанные в рамки стандарта. Совершенно никакого креатива не наблюдается. — Инокентинус со скептицизмом рассматривал строй одинаково одетых в черные плащи с надвинутыми на лица капюшонами существ, каждый из которых держал в руках косу. — И в оружии никакого разнообразия.

— Плащи снять! — Приказ старшего был выполнен быстро и слажено.

— Ох, не надо разоблачаться! — Морбидус прикрыл своими прозрачными ладонями глаза. — Я еще не отошел от образа любимой тещи, когда ваш работник пришел по мою душу. Там все возможности остаться в живых были уничтожены.

Мрачные после подтверждающего кивка начальника, накинули свои одеяния обратно на головы и плечи, снова замерев неподвижными статуями.

— Погибнуть могут? — В голосе герцога звучал неподдельный интерес ученого, столкнувшегося с чем-то новым и жутко интересным.

— Конешна могуть. — Домовой смотрел с осуждением. — У нас и боги погибають, не то шо ихние сподручные. А потому неча жертвовать ценными кадрами в угоду аристократу-проходимцу, да к тому же и поднятому.

Вот так и происходит столкновение интересом и моральных ценностей, когда полководцу необходимо кинуть свои войска в атаку, понимая, что жертвы будут и не малые. Марья к таким не принадлежала, Анкоу же, для которого смерть являлась работой, особенно ценил чужую жизнь. Оставалось надеяться только на героизм и самоотверженность личного состава. Добровольцев оказалось существ десять. У каждого из вызвавшихся участвовать в битве Мрачных Жнецов имелся зуб на Рассветных или их эльфийских родственничков. Кого-то жених обманул, над кем-то в Академии издевались, кто-то просто не переносил высокомерность длинноухих и был не прочь подсыпать им в чай вместо сахара соль или совершить еще какую-нибудь мелкую пакость. Именно в таком масштабе и никоим образом больше. Марье совершенно не нравилась мысль разгребать потом межрасовый конфликт, который своими масштабами мог накрыть все десять миров. Родители такое уж точно не одобрят.

Заниматься гардеробом ангелов смерти поручили Туне и герцогу, который, оказывается, по его словам, знал толк в моде. Марья же с Анкоу сели разрабатывать план их дерзкого вечернего набега на стан Рассветных. Черти были отправлены в разведку, дабы доставить в штаб новые сведения о порядке проведения обряда, количестве участников и места нахождения магической локации.

Цель была ясна всем — венок Марьи. А вот о способах спорили несколько часов, потому что главной задачей было — не попасть в руки противника. Собрав все новости от чертей, самоназначенный интендант Агафон даже состряпал макет священной поляны в эльфийской роще, используя подручные материалы, а именно пластиковые крышечки, цветные бумажные салфетки, травинки и притащенные каким-то Бесом шишки.

Также его жена, Агафья, собрала провиант для некромантской армии. А что? Война войной, а обед по расписанию. Возражать этому Марья не стала, потому как бесполезно спорить с домовитыми духами. Однако картина, нарисованная воображением, заставила Моревну улыбнуться. Девушка ярко представила бой. Вокруг летают магические заклинания, кто-то уже пошел в рукопашную, и вот среди этого хаоса возникает Агафья в домашнем передничке, бьет половником по кастрюле, кричит: «Обед!». Тут же бой прекращается и к ней выстраивается очередь из Жнецов и эльфов вперемешку, держа в руках выданную ранее Агафоном чашку и ложку, обсуждая, из каких сухофруктов сегодня сварен компот.

Но шутки, шутками, а место оказалось весьма опасным и очень хорошо охраняемым. Поэтому было решено создать иллюзии нападения чудовищ, которыми прикинуться Жнецы, приняв свой рабочий облик, а Марья будет изображать жертву нападения. У эльфов кодекс чести стоит превыше всего, а потому Рассветный просто обязан будет спасти красавицу, попавшую в беду. Анкоу, во время основной заварухи, уничтожит венок Марьи. Обыкновенным не восстанавливаемым заклинанием, ведь таскать улику, к которой наверняка прикреплена магическая следилка, через вес миры не только не имеет смысла, но и очень опасно.

Через час в кабинет зашла Туна, а герцог просочился сквозь стену.

— Я не уверена, что мы достигли нужного эффекта устрашения. — Туна плюхнулась в кресло.

— Она слишком скромно говорит о своих талантах. — Призрак старика улыбнулся. — Даже меня, мертвого, пробрало. Я уже вспоминаю образ пришедшей за мной тещи с большой любовью.

— Теперь Марья, твоя очередь.

Решимость, написанная на лице кракенши, могла напугать кого угодно. Только вот Моревна в свое жизни и пострашнее видала, поэтому спокойно поднялась со своего места и отправилась в «гримерку», в которую временно превратилась приемная секретарши. Когда результат работы Кракенши и герцога увидел Агафон, то даже нечисть перекрестилась, а Жнец долго смеялся во весь голос. Анкоу был весьма доволен результатом, ведь не только ему пришлось пасть жертвой перевоплощения.

Все приготовления были закончены, стихийный план составлен, время действовать пришло.

Эльфы всегда были серьезным народом, дотошным. Благодаря бессмертию, у них выработался иммунитет к ошибкам, поэтому проведение ритуала по определению ауры хозяина макового трофея длинноухие разработали тщательно. На поляну вокруг священного дерева согнали самых сильных магов, обрядились в традиционные одежды, включающие плащи с капюшонами из тончайшего шелка с золотыми узорами. Головы присутствующих украшали венки, сплетенные из цветов белого клевера и лесных колокольчиков.

Солнце коснулось линии горизонта, готовое упасть за иллюзорный край, погружая весь мир во мрак. Время ритуала пришло.

Старейшины рода Рассветных, возглавлявших Комитет по охране Грани между мирами живых и мертвых, выстроились в магический круг около священного дерева рода. В центре, на изумрудном мраморном алтаре, лежал венок с неувядающими маками. Этот предмет выделялся на чистом бело-зеленом фоне угрожающим кровавым пятном. Вокруг танцевали и пели заклинания эльфийки. Их стройные фигуры изгибались в плавных движениях, а звонкие голоса кому-то напоминали пение ветра в листве, кому-то — весеннюю капель во время таяния снегов, а иные слышали и соловьиные трели майских ночей.

Рядом с алтарем стоял командир Рассветных. Он держал в руках обнаженный меч, чье лезвие украшала древняя эльфийская магическая вязь. Воин был готов в любой момент применить свое оружие, ведь хозяином трофея могло оказаться и очень сильное в магическом плане чудовище, скрывшее себя под личиной хрупкой девушки-умертвия. За деревьями вокруг поляны расположился эльфийиский отряд, готовый в любой момент прийти на помощь командиру.

Отблеск последнего луча сверкнул на верхушках деревьев, и солнце окончательно свалилось в небытие, уступая мир мраку ночи. На стволе священного дерева засветились тонкие голубоватые линии, повторяющие рисунок коры, словно живительные соки выступили на поверхность дерева, устремляясь к алтарю, на котором возлежал, похожий на императорскую корону с кровавыми рубинами, венок. Эльфийки входили в экстаз, их движения становились все резче, а голоса все громче. Алтарь, опутываемый магической энергетикой священного дерева, тоже засветился. А щупальца поискового заклинания все тянулись к трофею, готовые поглотить безобидный предмет и спалить его в собственном холодном пламени.

Главный из Старейшин вышел вперед и протянул над артефактом руку. Энергетические нити, что уже оплетали постамент, взмыли вверх, заключая, таким образом, венок в некую клетку с тонкими, едва дрожащими прутьями. В ладони мага сформировалась сфера. Ее оставалось только толкнуть вниз, чтобы заклинание сплелось с аурой, оставленной на артефакте хозяином, когда раздался оглушающий взрыв.

В самом центре магического круга возникла черная воронка, из которой наружу посыпалась толпа существ, обряженных в костюмы Хэллоуина. Скелеты в черных балахонах и с косами в руках, уродливые ведьмы с метлами, феи с волшебными палочками, больше похожими на серпы, вампиры, офисные клерки и даже пару работников налоговой полиции и златокудрый то ли Купидон, то ли Херувим — всем скопом навалились на эльфов, зажимая им рты, прерывая заклинательные песнопения, или просто сбивая длинноухих с ног. Цель нападавших был алтарь, к которому неизвестные и пытались пропрваться.

Охрана периметра устремилась на помощь сородичам. Завязалась магическая битва: магические всплески разлетались во все стороны; растения, подвластные эльфам, тянулись к налетчикам своими стеблями и корнями, однако, соприкасаясь со Жнецами, осыпались на землю пеплом, который тут же подхватывал ветер и уносил прочь.

Командир Рассветных, не отходя ни на миг от алатаря, поднял меч, готовый опуститься на голову златокудрого Херувимчика, когда из темной бездны портала прямо на мужчину выпрыгнула Белая Дева. Удлиненные кружевные рукава ее одежд развивались на ветру, словно два трепетных крыла. Короткий подол пышной юбки открывал вид на стройные ноги в ажурных черных чулках. Стоило Деве шагнуть вперед, как шпильки ее белых ботфорт увязли во влажной лесной почве. Девушка дернулась. Освободив одну ногу, но зацепилась носком за ползущий корень, потеряла равновесие и рухнула в объятия эльфа, останови таким образом смертельный для Анкоу удар.

Командир Рассветных замер на мгновение, рассматривая свой неожиданный трофей. На лице неизвестной девицы, изрядно покрытом белилами, была вытатуирована паутина, расходящаяся от черных глаз во все стороны. Яркая подводка лишь подчеркивала глубину этого космоса, в котором сверкали звезды. Губы, окрашенные ярко красной помадой, сочетались с маками, что все еще лежали на алтаре, подсвечиваемые бледно-голубой магией эльфов.

Рассветный попытался стряхнуть вцепившуюся в его руку девушку, одновременно отталкивая ногой подобравшегося к алтарю скелета. Что-то хрустнуло, и пострадавший Жнец, выругался на вполне себе понятной межмировом языке. А наглая девица с устрашающей внешностью, точным движением кисти выбила из руки Рассветного меч, и запрыгнула к растерявшемуся эльфу на руки.

— Дорогой, не смей меня игнорировать! — Заверещала Дева противным голосом на всю поляну.

— Слезь с меня, уродина! — Эльф вцепился обеими руками в неизвестную, пытаясь оторвать от себя мешающий ему участвовать в сражении нахалку.

— Эльфы добрые! — Заголосила в ответ незнакомка. — И что ж это на свете-то белом делается! Жених от невесты отказывается! Сперва преследовал, а потом успокаиваться в месте не желает! Где справедливость⁈

— Заткнись, ненормальная!

Схватка с умертвием, от которого почему-то веяло вполне реальным теплом живого создания, постепенно перешла врукопашную. Хотя отдирание от собственного тела девушки, вцепившейся в Рассветного словно кошка всеми своими когтями и конечностями, больше походило на глупую игру. Во время одного из кульбитов Дева смахнула с алтаря маковый венок, который тут же спалила растрепанная мускулистая зубная фея в разодранном розовом платье, с которого уже изрядно осыпалось блесток.

— Уходим! — Над поляной взметнулся златокудрый Херувим, ударивший по струнам арфы, которые застонали на весь священный лес воплем баньши.

Со стороны леса послышалось шарканье чьих-то ног, и на поляну медленно вышли умертвия, протягивающие свои руки к живым.

— Твоя работа? — Анкоу тут же оказался рядом со сплетенными телами эльфа и магички.

— С ума сошел⁈ — Марья сама соскочила с Рассветного, отталкивая того в другую сторону и занимая оборонительную позицию.

В руке некромантки тут же возник серп, подаренный матушкой еще в младенчестве, а Жнецы быстро перестроились, окружив своих лидеров. Но эльфы посчитали, что зомби были вызваны нападающими, поэтому обороняться пришлось сразу от двух противников.

Марья подскочила к эльфийке, что пыталась отбиться от вцепившуюся в нее нежить и одним движением серпа срубила умертвию голову, покатившуюся в какие-то чахлые кустики. Не останавливаясь, Моревна порубала еще пару из полчища нежити, что продолжала лезть из чащи. Жнецы и эльфы также вступили в битву.

Боясь, что магия некроманта может войти в резонанс с эльфийской, Марья продолжала отрубать головы созданиям, которые в общем-то не были виноваты в том, что в них пробудился голод. Поднятое тело не имело собственных жизненных сил, так необходимых для движения их полуистлевших тел. Несчастные, мирно почивавшие до недавнего времени в собственных могилках, были разбужены и сохранили только одну жажду убивать, чтобы продолжать существовать в реальном мире. Вопрос возвращенной в тело души не стоял. В этих пустых сосудах ее просто не было, только мысль хозяина, впечатавшаяся магически вместе с крупицами сознания в оголенные черепа. Желание свалить как можно быстрее вернуться в свой уютный офис уже зашкаливало, потому что кроме мерзких попыток захватить живых, зомби источали такой смрад, что дышать было просто нечем.

Из темноты раздались какие-то непонятные звуки, похожие толи на бульканье, то ли на чавканье. А может это кто-то так смеется?

— Хочешь сказать, что это зомби нас преследуют? — Анкоу распылили очередное умертвие. — Но это просто невозможно!

— Скорее кто-то изначально призвал часть мертвяков с деревенского кладбища к себе, — Марье приходилось кричать, чтобы перекрыть шум боя. — Либо он использовал пространственную магию для их перемещения сюда!

Сзади раздался треск ломаемых кустов и тяжелые дробные удары по земле, вибрацией расходившиеся в разные стороны. Марья едва успела отпрыгнуть в сторону и оттолкнуть Рассветного, который, оказывается, совсем рядом орудовал своим мечом, когда на них выскочил… скелет, в черных провалах глазниц которого светились два красных уголька. Останки видимо когда-то принадлежали лосю. При жизни зверюга была немалого размера, потому что даже на высокой шпильке Мороевна не доставала ему до холки. Этот представитель бывших усопших не просто проскакал через а поляну, скелет остановился напротив некромантки, выбрав ее своей целью, наклонил голову, выставив вперед белые рога, хорошо видимые даже в такой темноте, и двинулся на девушку.

Вперед выскочил эльф. Он оттолкнулся от земли, в кувырые перелетая через выставленные мощные рога. Воин приземлилась на позвоночник зомби, и одним ударом меча полоснул по шейным позвонкам скелета, отделяя его голову от туловища. Укатиться черепу далеко не удалось, потому что он сразу же зарылся одним из рогов во влажную землю. Остальные зомби замерли и начали осыпаться прахом на изрядно вытоптанную траву.

— Пора уходить! — Приказ Анкоу услышали все.

Жнецы быстро организовали отступление обратно в портал. Марья тоже попыталась сбежать.

— Куда⁈ — Командир Стражей схватил Белую Деву за рукав, и изящное кружево с громким треском порвалось, обнажая белое плечо и ключицу Марьи до самого декольте.

— Ах, ты, гад! Ты знаешь, сколько стоит такой наряд⁈

Свободной рукой некромантка зарядила эльфу звонкую пощечину, сбивая с его лица спесь, а с головы венок. Равновесие опять было нарушено, и девушка по инерции навалилась на мужчину. Оба завалились на землю. Мгновение и ярко-красные губы Моревны оставили след на устах Рассветного. Эльф вскрикнул, потому что разозлившаяся девушка укусила того до крови.

— Совет да любовь! — Запел над самым ухом девушки Херувим, отрывая некромантку от эльфа. — Ждем сватов и свадебные подарки. Иначе, страстный ты наш, суженую не получишь!

Одним рывком Анкоу на руках с Марьей, переместился к порталу, юркнул внутрь и захлопнул проход. Операция по уничтожению улик прошла весьма успешно, за исключением появления несанкционированных умертвий конечно. Совершив еще несколько отвлекающих переходов, группа Жнецов во главе с Марьей вернулись в офис три-пятого царства, где Туна вместе с Домовым и призраком герцога уже организовали праздничный фуршет.

Компания являла собой слегка побитое, но все-таки довольное сборище, наперебой рассказывающее друг другу, какие были вытянутые лица у эльфов, когда Жнецы до них наконец-то добрались. Сколько было выкрикнуто в сторону диверсантов проклятий, которые просто грели ангелам смерти душу, а грудь распирало от гордости за свои подвиги. Тем более, что удалось покинуть поле битвы практически без потерь и с чувством выполненного долга: венок Марьи был уничтожен.

— А это тогда что? — Туна указала пальцем на цветочную гирлянду из белых клеверов и колокольчиков, свисающую с руки Моревны.

— Изыди, нечистый! — Некромантка взвизгнула, как испуганная девчонка, которой одноклассники подсунули таракана, и откинула цветы в сторону, словно у нее в руках оказался ядовитый скорпион.

— Коли глаголить про еныргетику, — вездесущий Домовой подобрал с пола венок и внимательно его осмотрел, — то данный предметик весьма чистый. Только, матушка, я чевой-то не досмысливаю, или ты замуж за ентого ушастого собралась? Али забыла, шо негоже с венками игратца? Варвара, кузина твоя, на таком как раз и погорела.

— Сплюнь, чтоб не сглазить! — Марья нахмурилась.

— А Машка его даже поцеловала. — Златокудрый Анкоу состроил довольную мину и даже тренькнул что-то на арфе, с радостью сдавая магичку с потрохами. — Закрепила, так сказать, помолвку.

— Хочу подробности! — Кракенша с нескрываемым интересом ожидала продолжения.

— Могу только факты. — Мрачный плесканул себе в бокал игристого и подмигнул подруге. — Первый: обмен венками. Эльф захватил Марьин маков цвет, а та, утащила его, с колокольчиками. О встрече друг с другом мечтали, тщательно будущее рандеву панировали, ловушки и обходные пути продумывая. И чем сегодняшнее приключение не свидание? Они же на глазах у всего Клана Рассветных закрепили свою нелюбовь весьма крепким поцелуем. До крови.

Под конец рассказа Анкоу громко смеялся, пытаясь увернуться от летевших в его сторону сфер темной магии, запускаемых Моревной. Один из шаров попал в стену, оставив на ней дыру впечатляющих размеров.

— Спасибо тебе, Машка. — Жнец нырнул в новый проем, выглянул с той стороны. — Давно было пора наши офисы напрямую соединить. Завтра приглашу слесарей, чтобы дверь нормальную поставили.

— Скройся с глаз моих! — Глаза магички начала застилать тьма.

— Граждане Жнецы и прочая неживность, вам пора. — Туна, понимая, что ее босс уже еле сдерживается, чтобы не выплеснуть на всех свой гнев, начала выпроваживать незадачливых помощников, которые очень быстро могли превратиться в козлов отпущения. Никому ничего объяснять дополнительно не пришлось, поэтому офис очень быстро опустел.

Агафья тут же материализовалась с чашкой горячего ромашкового чая, который и вручила хозяйке. Успокоительный отвар развеял тьму, клубившуюся в глазах некромантки. Но не неприятные мысли. И дело было совершенно е в красавце-эльфе, чей изумрудный взгляд проникал в самое сердце, не в его аристократических чертах лица и мускулистом теле, не в случайном поцелуе, кгторый для девушки был первым…

— Зомби вам на новоселье! Машка, о чем ты только думаешь⁈ — Моревна тряхнула головой. — Главное сейчас выяснить, кто тот некромант, который уже дважды пытался сорвать твои планы!

Появление умертивий в эльфийском лесу, и тем более на священной поляне, говорили о том, что маг очень силен или действует не один. Оказаться около Священного Дерева Рассветных для зомби, было просто из разряда фантастики. Пройти защитные магические барьеры эльфов невозможно. Такое под силу только для своих, знающих секреты магической вязи Рассветных. Марья и Жнецы смогли оказаться внутри круга только благодаря маковому венку, служившему для некромантки своеобразным энергетическим маяком.

— Так, я подумаю об этом завтра.

Агафон построил нехитрый переход в квартиру хозяйки. Девушка приняла душ и забралась в постель, где ее уже ждал кот-Баюн. Зверюшка, размером с рысь, подползла под бок некромантки и заурчала ей в ухо свои колыбельные песни. Марья обняла пушистое тело и погрузилась в сон о прекрасном эльфе, который сегодня спас ей жизнь, защитив от умертвия.

Марье снился сон. Снова эти изумрудные глаза, проникающие в самую глубину ее сердца. Снова эти серебристые длинные волосы, так резко контрастирующие с ее черным шелком. Эти крепкие объятия и гулко бьющееся сердце. Некромантка неосознанно провела ладонью по мужской груди, наслаждаясь рельефами, забиралась под тонкую ткань рубашки, очерчивая контур шеи, кадыка и подбородка, прикасаясь к мягким губам. Моревна потянулась за поцелуем и ощутила аромат влажной травы и древесной смолы. Слишком мягко, слишком реалистично.

Некромантка распахнула глаза и поняла, что ее обнимает эльф, нежно даря поцелуй.

— Чур, меня! — Резким и сильным движением Марья оттолкнула длинноухого, а сама вскочила на ноги, прижавшись к стене и натянув на себя простыни до самого горла.

Эльф с громким «мяф» свалился на пол и завозился спросонья.

— Хозяйка, это я! — Порычало существо.

Сквозь светлую кожу рук, груди, лица начали пробиваться рыжие волоски, превращаясь в плотную набитую шерсть. На изменяющемся лице проступили длинные тонкие усы, брюки и рубашка исчезли окончательно, а руки и ноги превратились в лапы с заостренными когтями. На полу недовольно фыркал рыжий кот-баюн по кличке Мурзик. Животинка осматривала себя, принявшись вылизывать ушибленные мест.

— Ты что вытворяешь? — Моревна, все еще не оправившаяся от такого реалистичного сна, все же постепенно возвращалась в утреннюю Явь.

— А чего сразу я? — Кот подергал усами и начал выбивать пушистым хвостом дробь на полу. — Мы — существа магические, к хозяину привязанные, а потому являемся отражением его мыслей, зафиксированных в сновидениях. Сама о ком с вечера думала? Вот и на те вам: получите, распишитесь.

— Чтобы такого больше не было! — Девушка брезгливо передернулась. — Хочу всегда видеть рядом с собой только моего милого пушистика, а не это длинноухое высокомерное недоразумение.

Некромантка тряхнула головой, понимая правоту питомца, поэтому спустилась к котище, села на край кровати и примирительно почесала того за ушком. Мурзик, словно нехотя положил свою огромную морду девушке на колени, но после того, как Моревна начала его тискать уже обеими руками, довольно замурчал. Прощение от незаслуженно обиженного питомца получено, обнимашки и почесушки, доставлявшие удовольствие обеим сторонам, осуществлены, пора, как говорится и честь знать. Вернее начинать новый день и разгребать все то, что навалилось за предыдущий.

Кот, провожая хозяйку осаждающим взглядом, забрался обратно на постель, потоптался по нагретому месту, а потом плюхнулся всей своей массой на возмущенно заскрипевшую кровать.

— Конечно, конечно… — Мурзик ворчал себе под нос, засыпая. — Недоразумение… Ушастое… Запомним…

На сборы и завтрак ушло чуть меньше часа, и вот Марья уже стоит на улице, ожидая двоюродную сестру. До свидания вслепую оставался всего день, а наряды были еще не куплены. Вернее, это Марья до сих пор не озаботилась покупками, из-за чего совершенно не расстраивалась, но Снегурочка была тверда в своем решении, помочь сестре.

— Не волнуйся! — Снежная подбадривала некромантку, наивно полагая, что Моревна находится на грани отчаяния, потому что выглядела бледнее обычного, а ее стандартный черный деловой костюм и волосы, забранные в кулю, кричали о нежелании хозяйки заниматься покупками. — Главное — это создать настроение. А наряды мы найдём!

Проходя мимо витрины очередного магазина, которые у Марьи уже сливались в одно сверкающее полотно с яркими пятнами, девушки услышали разговор двух продавщиц-эльфиек.

— Слышала? Старейшины были атакованы нежитью. — Девушка-консультант говорила почти шепотом. — Едва смогли отбиться.

— Проклятые некроманты! — Поддержала подругу вторая эльфийка. — Как их только земля носит⁈ И почему их вообще в Академии допускают? По мне, всех рожденных с некротическим даром сразу нужно вывозить в пограничные земли и оставлять там, без права возвращения!

Снегурочка схватила Марью за руку и покачала головой, пытаясь предостеречь подругу от импульсивных действий. Моревна же лишь злобно улыбнулась, повела руками, создавая «настроение» и решительно направилась внутрь бутика с броским названием «Эльфийский шик». Эти длинноухие некромантке порядком в последние дни надоели, и упустить возможность, проучить парочку особенно разговорчивых, Марья не могла.

Магазин благоухал сандалом, лавандой и беззаботным богатством. Зеркала до потолка отражали струящиеся водопады шёлка, мерцание драгоценных камней и идеально выглаженные льняные костюмы. Среди этой пастельной идиллии, возле стойки с перчатками из тончайшей кожи и шарфов, спиной к входу стоял эльф — образец изящества, с серебряными волосами, собранными в небрежный хвост, и взглядом, полным благородной скуки. Он раздумывал, какой оттенок слоновой кости лучше подчеркнет его природный шарм.

Дверь бутика распахнулась, и в облаке едва уловимого запаха тлена и чего-то очень-очень старого появилась она — Некромантка Марья. Её кожа была бледной, как лунный камень, волосы — иссиня-чёрными, а глаза — глубокими, как полночь. На плече у Моревны сидел маленький, подозрительно неподвижный ворон с остекленевшими глазками-бусинками и потрепанными перьями, а её черное бархатное платье, расшитое серебряными нитями, больше походило на парадную одежду для очень элегантных похорон, чем для шопинга. Снегурочка не решилась заходить дальше порога, с интересом наблюдая за разворачивающимися событиями с безопасного расстояния, готовая по одному только кивку кузины, с триумфом покинуть поле боя.

Мужчина-эльф, как и продавщицы, едва заметно вздрогнул. Их тонкое эльфийское обоняние зафиксировало… необычные нотки. «Наверное, это новый, очень эксцентричный парфюм», — подумали эльфийки, хотя интуиция кричала: «Беги, пока не поздно, это не аромат, а предупреждение!».

Моревна оглядела бутик с видом археолога, попавшего в древнюю гробницу, полную сверкающих, но абсолютно бесполезных артефактов.

— Мне нужен… плащ, — произнесла некромантка голосом, который, казалось, мог вызвать эхо даже в вакууме. — Чтобы он хорошо смотрелся на фоне кладбищенских туманов. И был устойчив к гниению.

Продавец-консультант, молодая девушка по имени Эллен, побледнела. Её улыбка застыла, превратившись в нечто среднее между гримасой ужаса и вежливым оскалом.

— К-конечно, мэм! У нас есть чудесные плащи из… ээ… высококачественной шерсти альпаки? Они очень… долговечные! — Эльфийка нервно хихикнула.

Марья подошла к вешалке с верхней одеждой, её взгляд остановился на длинном, тёмно-зелёном плаще. Она погладила ткань. Ворон на её плече одобрительно каркнул.

— О, великолепно! — Произнесла некромантка. — Этот цвет прекрасно гармонирует с лишайником на надгробиях. И, кажется, достаточно плотный, чтобы прятать под ним пару-тройку… ну, небольших, конечно, артефактов.

Эльф-покупатель, до этого момента пытавшийся изображать полную незаинтересованность, сильнее сжал в руке рассматриваемый им шарф, а продавщицы побледнели.

Эллен подобострастно протянула плащ Моревне, которая накинула на себя потенциальную покупку. В этот момент её ворон ожил, решив, что перья, украшавшие воротник накидки здесь излишни, поэтому начал активно выдергивать нитки клювом, бормоча что-то на своём вороньем языке.

— Карлуша, прекрати! — Строго, но ласково сказала некромантка, пытаясь отогнать птицу. — Это же не останки, в самом деле. Таким гламуром и отравиться можно.

Эльф-покупатель закашлялся. Кажется, ему нужен теперь новый носовой платок, желательно из материала, блокирующего определённые спектры запахов.

— Вам очень идёт, мэм! — Выдавила Эллен, с ужасом глядя на то, как драгоценный плащ лишается своих декоративных элементов.

— Да, — согласилась Марья, поворачиваясь перед зеркалом. — Пожалуй, это то, что нужно. Хотя, возможно, стоило бы добавить пару карманов для… для… ну, для «всего». — При этом девушка состроила такое многозначительное лицо, что продавщицы отступили от нее на шаг.

В этот момент взгляд Моревны упал на эльфа, который повесив шелковый шарф обратно на стойку, пытался незаметно отступить к выходу.

— О, вы, кажется, разбираетесь в моде, — заметила некромантка. — Что скажете? — Девушка резко повернула к себе мужчину и сама замерла, еле сдерживая вскрик.

Перед ней стоял тот самый командир отряда Рассветных, который уже дважды чуть не поймал магичку и приписывал ей чужие преступления.

Секунда… Другая…

Моревне казалось, что ее сердце сейчас выскочит из груди, но на лице красавца не дрогнул ни один мускул, говоривший бы об узнавании той, кого эльф так скрупулезно ищет. Наоборот, в глазах мужчины читалось некое брезгливое презрение. Ведь он, представитель расы, известной своей утонченностью и безупречным вкусом, должен давать модные советы даме, от которой пахнет склепом, и чья птица разоряет дорогую, искусно сделанную руками его народа, вещь!

— Эм… цвет… несомненно, очень… насыщенный, — выдавил эльф. — Он… подчёркивает вашу… ммм… уникальную бледность.

Марья облегченно выдохнула, понимая, что ее не узнали, и снова скептически посмотрела на себя в зеркало.

— Вы хотите сказать, он хорошо сочетается с цветом моей кожи, напоминающей мрамор на старых склепах? — А потом кивнула, словно приняла для себя решение. — Спасибо, я так и думала!

Пока некромантка размышляла вслух, не стоит ли прикупить к плащу ещё и какую-нибудь вуаль, взяв в руки именно тот шарф, который рассматривал Рассветный, Карлуша, сидевший у нее на плече, видимо, заскучав, решил изучить ассортимент бутика. Он спикировал с плеча хозяйки и приземлился прямо на манекен, одетый в воздушное розовое платье. С любопытством клюнув в стеклянный глаз манекена, ворон, кажется, решил, что это очень-очень плохо сделанная мумия, и начал общипывать её волосы, изготовленные из тонких синтетических нитей.

— О, нет! — взвизгнула Эллен.

Марья обернулась.

— Карлуша, не трогай эту химию! Это же совершенно неинтересно, она даже не пахнет. И выклевать печень или сердце все равно не получится. — Некромантка махнула рукой, и ворон послушно вернулся на ее плечо, но уже с пучком «волос» манекена в клюве.

Кукла, впрочем, кажется, была настолько шокирована поведением наглой птицы, что ее голова слегка наклонилась вбок, а одна рука, казалось, потянулась, чтобы прикрыть… ну, то, что было бы грудью. Рассветный, наблюдавший за этим, поклялся, что видел, как манекен моргнул целым глазом.

— Возможно, вам больше подойдут более… эээ… «живые» цвета? — попыталась спасти ситуацию продавщица, указывая на яркий шарф, который Марья все еще сжимала в руках. — Весьма недурной выбор.

Моревна задумчиво посмотрела на шарф, потом на Рассветного, потом на манекен.

— Думаете, эта шаль будет эффектно смотреться в похоронной процессии среди родственников усопшего?

Девушки-эльфийки икнули.

— Наверное, вы правы. Заверните. — Марья протянула Элен и плащ, и шарф, а потом обратилась к своему непосредственному противнику. — Уважаемый, неважно, как вас зовут. Когда мы с вами встретимся в следующий раз, имена уже не будут иметь значение. Так вот, я просто обязана вас отблагодарить. Возьмите. — Моревна из пространственного кармана достала длинный предмет, завернутый в холщину. — Это — лопата гробовщика. Дает преимущества в защите от умертвий. Особенно после удара противника в ухо. Благодарностей не нужно. Ответного подарка тоже.

Забрав покупки, Марья быстрым шагом покинула магазинчик, чтобы признательность эльфов не нагнала их горячей волной, утянув за собой и Снегурочку. Забежав за угол, некромантка применила новое заклятье, и в коридор уже вышли две человечки, одетые в джинсы и футболки, нагруженные пакетами с покупками.

Из бутика вышел Рассветный, задумчиво рассматривая лопату, подаренную неизвестно откуда взявшейся некроманткой, и также быстро исчезнувшей в никуда.

Оставаться в торговом центре было весьма опасно, поэтому Моревна закончила с шопингом, так и не купив «то самое платье», в котором бы она блистала на свидании вслепую, затмевая всех конкуренток. Кузины завернули в уличное кафе, где продавали тридцать сортов мороженого, и девушки решили обязательно попробовать их все, причем Марья преследовала конкретную цель — заболеть. Тем не менее, первой кашлять почему-то начала Снегурочка, поэтому дегустацию пришлось быстро свернуть и отправиться по домам.

План с ангиной сорвался, но оставалась надежда на то, что без наряда рандеву все же можно пропустись. Очередное разочарование наступила после звонка одного из братьев: платье куплено, идти придется. С грустными мыслями о своей горькой судьбинушке, некромантка улеглась в кровать под бок пушистого Мурзика, но у нее оставалось еще легкое послевкусие от мелкой пакости, устроенной одному зеленоглазому высокомерному эльфу.

Идти на вечеринку после боя около герцогского склепа и встречей в эльфийском лесу, совершено не хотелось. Однако никто уже не интересовался желаниями Марьи. Тем более шутка про пойманный, вернее упавший к ногам некромантки букет и обручальный поцелуй стал новым поводом у Симеонов посмеяться над сестрой из разряда «от судьбы не уйдешь». Хорошо, что про встречу в бутике не рассказала, а то лопата превратилась бы в выкуп за жениха. Снегурочка получила нежданную ангину и не смогла составить кузине компанию, оставив ее на растерзание родственников.

Парни расстарались, достав для Моревны элегантное серебристое платье, подчеркивающее фигуру девушки. На фоне своих плечистых братьев она казалась еще более хрупкой и беззащитной.

Так они и зашли в банкетный зал, по всему периметру которого стояли столики, переназначавшиеся для гостей: темноволосая девушка с высокой прической, открывавшей изящную шею, и семь парней позади нее в дорогих костюмах разных цветов. Их появление не осталось незамеченным, интерес появился в глазах, как женщин, так и мужчин уже находящихся в зале. Не меньше полусотни разумных разных рас неспешно перемещались между столикам о чем-то беседуя.

Марья обернулась, любуясь своими братьями: волос в волос, голос в голос. Красавцы! И она — некромантка и магистр темных сил. «Белоснежка и семь гномов. — Моревна слегка улыбнулась. — Хотя нет. Точно! Мертвая царевна и семь богатырей».

Девушка мельком осмотрела зал и увидела, как к ней двигается ее старая знакомая — Шамаханская царевна. Восточный наряд женщины не сильно скрывал ее природные прелести, чье тело было увешано драгоценностями, оплетено полупрозрачными шелками и переливающейся парчой.

— Здравствуй, дорогая. — Марья искренне обрадовалась подруге. — Какими судьбами?

— Эх, — стрельнула глазами поверх легкой прозрачной паранджи в сторону Симеонов восточная красавица. — Обмельчали нынче царевичи: долго не живут. Поэтому я снова в активном поиске.

— Сайты знакомств уже не работают? — Моревна приняла от официанта фужер искрящимся янтарным напитком, наблюдая за тем, как Симеоны стараются быстро покинуть свою сестру, спасаясь от оценивающего взгляда Шамаханской царевны.

— Ой, подруга, о чем ты говоришь! — Восточная красавица была слегка разочарована, но все же переключилась на осмотр других претендентов на ее руку и сердце. — У свиданий вслепую есть свои преимущества. Здесь хотя бы можно увидеть товар лицом. — Девушка склонилась к некромантке и заговорщически прошептала. — А то и пощупать. — Царевна снова выпрямилась, принимая изящную позу и подмигивая какому-то орку. — Это тебе не онлайн-общение, когда ты кокетничаешь с прекрасным эльфом, а на встречу притопывает пещерный тролль.

«Хорошо не вурдалак», — промелькнуло в голове Марьи.

Златокудрая эльфийка в переливающемся белоснежном платье поднялась на небольшое возвышение, постучала в микрофон, проверяя его включенность, а затем заговорила мягким певучим голосом.

— Дамы и господа, я рада приветствовать вас на первом в этом сезоне свидании вслепую. — Девушка обвела всех взглядом. — Мы надеемся, что каждый из присутствующих откроет свое сердце и сумеет найти свою половинку. Желаю вам приятно провести время. И даже, если сегодня здесь вы не найдете свою судьбу, то не отчаивайтесь, мы планируем проводить такие встречи каждые три месяца. А сейчас, прошу дам занять места за столиками. По правилам мероприятия к вам будут подсаживаться мужчины, с которыми вы смежите провести время в течение пяти минут. Если между вами появиться интерес, то знакомство будет возможно продолжить позже. По гонгу происходит смена мест. Итак, мы начинаем.

Девушки поспешили занять столики ближе к началу ряда.

— Сестра, ты должна найти жениха. Мама не одобрит, если попытаешься опять филонить. — Второй Симеон давал последние наставления младшей, стремясь пробудить в той муки совести.

— И помни, — Четвертый брат заглянул в черные девичьи глаза, — девушка должна походить на молодой свежесобранный мед: мягкая, сладкая, тягучая…

— Ага. — Подхватил шестой Симеон, — но если уж влип, так влип!

Марья лишь поморщилась на последние наставления старших и отправилась к самому дальнему месту, надеясь, что на нее женихов не хватит. А то и правда, влипнет в ее некротическую ауру какой-нибудь нерасторопный, а потом доказывай, что он сам себе похоронных приключений на одно место нашел.

Антураж свидания располагал к неспешному общению. Дизайнеры постарались, украсив столы весенними цветами и горящими свечами, создававшими приятный полумрак. Над зонами свиданий был установлен полог тишины, чтобы голоса беседующих не мешали друг другу. Кроме того, над каждым местом весела небольшая сфера правды, которая реагировала на участников, отмечая степень чувств, вызываемых у существа собеседником. В энергетическом шаре Моревны клубилась тьма, готовая идти в атаку в любой момент. А что вы собственно ждали? Какое настроение у хозяйки, такая и тьма. Но для большего эффекта, девушка уже самостоятельно добавила проблески молний.

Первым к некромантке подсел гном, который из-за собственной медлительности не успел подсесть к менее опасной невесте. На груди мужчины внутри бейджа светилось надпись «Торвин. Третий сын главы клана 'Каменный молот». Из расоведения Марья помнила, что гномы — надёжные и честные спутники, заводят крепкие семьи, но вспыльчивые и твердолобые в своих суждениях. Однако существо, которое целые дни и ночи проводит под землей, с точки зрения некроманта, просто обязан быть весьма полезным в хозяйстве. Ну, вдруг понадобиться, скелетик откопать, или чей-нибудь некрополь вскрыть. Мало ли.

Над Торвином висела сфера, в которой клубился коричнево-серый туман с золотистыми проблесками: сила Земли и драгоценных металлов вполне соответствовала расе. Мужчина устроился в кресле, с гордым видом поправляя каштановую бороду, заплетенную в замысловатые косички. Он был невысок, но крепок. Грудь гнома украшала тяжелая золотая цепь с гравировкой из рун рода, а кожаный пояс поддерживал небольшое брюшко.

— Ты некромантка? — Гном слегка стушевался, но тут же взял себя в руки. — Не думал, что кто-то посмеет сунуться сюда с такой магией. — Начал Торвин, не скрывая пренебрежения. — Темная магия — это слабость. Настоящая сила — в камне, металле и кузнечном молоте. Любой должен понимать, что гномы — вершина творения, а ты… всего лишь игра теней.

Марья улыбнулась. Такие слова перестали задевать ее очень давно, ведь только некромантам была известна вся мощь Мараны.

— Магия — это не слабость, Торвин. Она даёт мне власть над жизнью и смертью, над тем, что ты называешь «игрой теней». Но я слушаю тебя. Что именно ты ожидаешь от своей будущей жены?

Гном нахмурился.

— Наши женщины понимают превосходство своих мужей. Ты же, как представитель другой расы, должна научиться преклонятся перед силой рода гномов, перед нашей мудростью и ремеслом. Ты — маг, но я — кузнец судеб. Мой молот — вершина всего, когда-либо созданного Богами!

Моревна подняла взгляд, её глаза пробила молния, что мерцала в сфере правды. Она рассматривала гнома, прежде всего, как копателя траншей, а не вершителя судеб.

— Со стороны немного странно выглядит требование в поклонении, от такого милого толстячка, как вы. — Девушка изобразила любопытство. — В тоннелях не застреваете? И силушкой все нормально? Мне тут пару могилок выкопать надобно, а то в соседнем городе упыри появились. Упокоить просили. Мне же моими нежными ручками такое самой не осилить.

Торвин нахмурился, но в его взгляде мелькнуло сомнение в адекватности потенциальной невесты.

— Да вы не смущайтесь так. Позвольте я вас угощу.

В этот момент Марья тихо произнесла заклинание. Воздух вокруг них загустел, наполнившись едва уловимым запахом озона и увядших цветов. Из тени под столом медленно поднялась тонкая, полупрозрачная рука, принадлежащая скелету, который до этого момента был невидимым для окружающих, но проявившийся для гнома. Костомах, облаченный в истлевшие лохмотья, с пустыми глазницами, но с удивительной грацией, протянул Торвину деревянную кружку, наполненную мерцающей темной жидкостью. Марья звякнула своим бокалом о сосуд, предлагая молчаливый тост.

— Это лучшее темное пиво, которое варят во всех десяти царствах. — Моревна смотрела испытывающее. — Угощайся, коли не боишься, докажи мне силу твоего Молота, Торвин.

— Ах, ты, поганка! Травануть меня решила⁈ — Гном набычился. — Чтобы третий сын главы Клана повелся на уловки какой-то там фокусницы, которая рулит мертвяками? Да ни в жизнь!

Неизвестно, чем бы закончилось это рандеву, ведь сфера, висящая над гномом, засветилась красным. Но ударили в гонг, возвещая всем о том, что пора поменяться собеседниками. Гном с завидной прытью вскочил с кресла и поспешил покинуть несостоявшуюся невесту. Рядом же с девушкой возник златокудрый официант, обновивший напиток в ее фужере.

— Развлекаешься?

— Анкоу? А ты здесь откуда? — Некроманктка была искренне удивлена присутствием Мрачного на столь романтичном мероприятии. — Неужто кто-то в путь дорожку должен отправиться?

— Как же! — Жнец в образе купидона покачал голевой. — Меня из-за тебя от всех заданий освободили. Пока жениха не найдешь, к работе основной не подпустят.

— Можно подумать мне братцев-соглядатаев мало. — Моревна только что увидела, как первый Симеон осуждающе покачал головой в ее сторону, когда гном практически убежал от ее стола.

Продолжить разговор с другом не получилось, ведь очередной удар гонга возвестил о начале второго свидания. Следующим претендентом на руку и сердце некромантки оказался Дракон. Не в облике чешуйчатого монстра, конечно, а в человеческом обличье, хотя и с явными намеками на его истинную природу. Кожа мужчины, как и светящаяся над головой сфера, отливала бронзой, а в глазах горел золотой огонь. Он подошел, словно неся на себе тяжесть веков и гордость своего рода. Рукава костюма, пошитого из дорогой ткани, украшали запонки с сапфирами и бриллиантами, а галстук булавка с такими же драгоценными камнями.

— Приветствую, мисс Марья, — пророкотал Дракон, прочитав имя на бейдже некромантки, его голос был подобен раскатам грома. — Я — Игнис, наследник престола Лавовых Драконов. Чтобы ты понимала: мои сокровища несметны, мои владения простираются до самых горизонтов. Я могу подарить своей жене все, что только она пожелает, и даже больше. Ни один смертный, ни один маг не сравнится со мной в мощи.

— Меня поражает уверенность некоторых крылатых в себе. Думаете, на свете никто не сможет вас превзойти? — Марья лишь приподняла бровь.

— Сомневаешься во мне? — Игнус высокомерно усмехнулся и положил на стол сверкающий алмаз размером с голубиное яйцо. Я приготовил такие подарки для всех присутствующих невест. Если они, конечно же, смогут мне понравиться. Одна из них займет место моей официальной супруги, остальные станут наложницами. И это лишь малая часть того, что я могу предложить.

— Интересно мавки пляшут. Считаете, что некроманта, способного повернуть время вспять, интересуют богатства? Да я вашими камушками своего питомца кормлю.

Марья прикрыла глаза и провела ладонью над сверкающим в отсветах пламени свечи бриллиантом. Воздух рядом с девушкой зарябил, образуя провал в который высунулась голова василиска. Моренва подхватила бриллиант и закинула драгоценность в разинутую пасть огромного змея.

Дракон вскочил, с грохотом опрокидывая кресло. Он панически закрывал руками глаза, даже не заметив, что портал уже схлопнулся, и василиск исчез.

— Думаю, ваше высочество, мы не подходим друг другу. Видимо конструктивное общение с Драконами доступно только Василисе Премудрой. — Моревна откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Я не потерплю соперниц, а вы не можете потерять всю свою сокровищницу, потому что Кактус, это моя змейка, очень много ест.

Дракон был в бешенстве. Его кожа начала покрываться чешуей, зрачки стали вертикальными, зубы еще больше заострились, из ноздрей повалил дым. Сфера над головой очередного несостоявшегося жениха полыхала пламенем. И только спасительный гонг не позволил скандалу превратиться во вселенскую катастрофу.

Небольшая передышка сопровождалась гневным взглядом третьего Симеона, на который Моревна предпочла не обращать внимания. Хорошо, что времени хватало только на переход избранников. К столику некромантки, согласно жребию, направился человек, но его грубо оттолкнул Демон. Он был… внушительным. Высокий, с кожей цвета обсидиана, отливающей багровым в тусклом свете. Рога, изящно изогнутые, украшали его голову, а глаза горели угольками, в которых плясали языки пламени. Одежда — черная кожа, украшенная серебряными цепями, — подчеркивала его мощь. От него исходила аура силы и… чего-то древнего, пугающего и притягательного одновременно.

— Эй, малышка, то, как Дракон от тебя улетел, меня заинтриговало. Я — Корнугон. — Мужчина опустился на стул напротив, не спрашивая разрешения. Его движения были плавными, даже хищными.

— Он просто не любит некромантов. — Пожала плечами Моревна. — Многие нас побаиваются.

— Некромантка? Забавно. Понятно, почему этот огненный испугался такой куколки. Но я не из таких. — Демон развалился в кресле, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Я — повелитель теней, властелин пламени, тот, кто заставляет души трепетать от страха. Твои жалкие заклинания и кости мертвых никогда не сравняться с моей силой?

— Мы здесь не для того, чтобы мериться силами. — Марья начала уставать от всего этого тестостерона, стремящегося показать свое превосходство над женщинами вообще и пренебрежение к ее магии конкретно. — И, честно говоря, пока что ты меня не впечатлил. Ты больше похож на избалованного ребенка, который требует игрушку, а не на могущественного демона.

Корнугон замер, его обсидиановая кожа, казалось, стала еще темнее. Он явно не ожидал такого ответа. Демон привык к страху, к покорности, к мольбам, но не к такому прямому вызову.

— Играешь с огнем, некромантка, — прорычал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— А ты, демон, играешь с тенями, которые я могу призвать в любой момент. — Ответила Марья, и ее пальцы едва заметно шевельнулись под столом.

Из пола потянулись темные лианы. Они опутывали руки и ноги Демона, проникали под одежду, гладили по голове. И, как бы ни пытался мужчина пошевелиться, ему это не удавалось.

— Женщина не должна быть такой. — В голосе Корнугона послышалась паника. — Жена — продолжение мужа, его тень. А муж — ее маяк. Женщина должна быть покорной и во всем соглашаться со своим мужчиной, идеально ему подходить.

— Видимо весь интеллект у вас, господин Корнугон ушел в рога. Ведь искать женщину, не имеющую изъянов, может только мужчина без извилин. Думаю, вам подойдет больше какая-нибудь бездушная кукла. Могу поднять умертвие, но этот заказ очень дорого вам обойдется.

— Да как ты смеешь⁈ — Демон не оставлял попыток освободиться. — Я — часть вечного цикла. Я — сила, которая поддерживает баланс. Я — тот, кто напоминает смертным о хрупкости их существования. Да стоит мне пошевелить пальцем, и ты рассыплешься в прах, а твоя душа навечно станет моим рабом.

— Как много слов.

Моревна даже заглянула за стол, словно пыталась рассмотреть палец, которым Демон собирался шевелить. Ничего не произошло. А из столешницы вверх поднялся призрак струшки-демоницы. Она держала в руках скалку, ее седые волосы были накручены на бигуди, а на платьице красовался фартук с цветочным принтом.

— Ах, ты, аболдуй рогатый. — Удар призрачной скалкой в лоб почему-то оказался весьма материальным.

— Бабуля? — Удивлению Демона не было предела, а призрак старушки продолжал.

— Ты на кого, нечисть невоспитанная, огрызаешься. Да она же вместе с родственниками весь наш клан на колени поставить может. И куда только мой племянник смотрит⁈ Какое он воспитание молодежи дает⁈

— У вас очень жесткая иерархия. — Вклинилась в разговор родственников Марья. — И вот думаю, если я позвоню кузине Варваре, что замужем за вашим принцем, то кто из нас обратится в прах?

Корнугон замер. В Даркендии были наслышаны о том, как принц и его кузены оказались в три-девятом царстве на перевоспитании у некой Бабы Яги и ее внучки Варвары, вышедшей в итоге замуж за их сына имперпатора. Оборотницу открыто побаивались даже высокопоставленные демоны.

— Думаю, мы не подходим друг другу. — Коротко бросил демон, выпутываясь из растворяющихся вместе с призраком бабули темных нитей. — Больше не буду вас беспокоить.

Снова раздался гонг, и ведущая объявила небольшой перерыв в свиданиях. Гости поднялись со своих мест и направились к обеденной зоне. Там Моревну уже поджидали ее братья.

— Знаете что, братцы? Ищите вы сами себе невест из королевских особ! — Марья настолько устала от всех этих зазнавшихся наследничком, что еле сдерживала свою темную магию.

— Сестрица, не сердись. — Четвертый Симеон успокаивающе гладил девушку по руке. — Ты просто не совсем правильно себя ведешь.

— Что предлагаешь? — Моревна выдернула кисть. — Выйти на улицу с транспарантом «Ищу мужа! Принцев просьба не беспокоить, потому что радикулит не позволяет прогибаться под царскую особу»? Бред же!

— Маруся, обрати внимание на невест. — Пятый брат старался говорить очень мягко, не навязчиво. — Другие девушки себя как ведут? Глазки в пол, взгляд сквозь реснички, легкая улыбка на губах. И самое главное, не показывают свою независимость. Вот как, например, вон та феечка.

Практически в центре зала расположилась блондинка с правильными чертами лица и розовыми глазками, которые сочетались с платьем такого же оттенка. Серебряная изящная вышивка расходилась по лифу и подолу воздушного платья, а разноцветные крылышки бабочки за спиной иногда трепетали от восторга. Фею окружало несколько поклонников. Кто-то шептал комплименты, кто-то подносил угощение, кто-то подливал напитки. Девушка хлопала во все стороны своими длинными ресничками и мило улыбалась, имея при этом весьма глупый вид.

— Меня всегда мучил вопрос, Марья осуждающе покачала головой, — почему красивые женщины пользуются большим успехом, чем умные?

— Это же очевидно. — Откликнулся четвертый брат, который тоже искренне любовался прекрасной незнакомкой, успевшей покорить множество сердец. — Слепых мужчин совсем мало, а вот глупых — пруд пруди.

Моревна сделала очередной глоток из бокала и моргнула. Вид феи поплыл, стирая лоск красавицы, обнажая что-то страшное, неумолимо надвигающееся. Очередное движение век, и все встало на свои места. «Интересные они здесь угощения подают». — Моревна решила, что с нее хватит, и поставила фужер на стол. Боковым зрением некромантка заметила быстрое движение негативной ауры в сторону выхода. Эта была лишь тень, но в результате официантка рухнула на пол как подкошенная, а посуда с напитками и закусками полетела во все стороны, забрызгивая одежды гостей.

— Мне нужно в уборную. — Моревна быстро обошла братьев, и покинула центральный зал.

В коридоре, устланном плотной ковровой дорожкой и освещенной свечами, торчащими из бронзовых канделябров, девушка снова осмотрелась. Тишина, аристократизм, шик и блеск. Благодать одним словом, если бы ни неясная, едва заметная, тень, пробирающаяся по стене от дверей залы, где участники беседовали во время перерыва.

Марья пошевелила пальцами и запустила призрачную змейку вслед ускользающему фантому, надели подопечную зрением и звуковосприятием. За углом беглец был настигнут. Вернее только натренированный глаз мог бы заметить, как легкая дымка становится похожа на полноценную тень рогатого создания, которое достало из кармана телефон и набрало чей-то номер.

— О, нескончаемый ужас разума моего, все готово. Я поставил маяки. Скоро откроется портал. Мы можем начинать.

Тень убрала телефон и направилась дальше по коридору. Однако далеко уйти ей не позволили.

— Проявись! — Негромкий окрик некромантки заклинания, заставил фантом замереть на месте.

Тень все больше приобретала материальности, пока перед черными очами Моревны не возник черный волосатый Бес. Средних таких лет, с жидкой бородкой, козлиными рогами, с копытами на ногах, но при этом в дорогом деловом костюме, белой рубашке и при галстуке.

— Говори! — Наполненный магической силой голос Марьи не позволял нечисти сдвинуться с места. — Что задумал, и кто послал⁈

Бесовские глазки загорелись красными угольками, существо понимало, что его поймали, поэтому пыталось найти пути отступления. Заглянув за плечо девушки, Бес заверещал:

— Хозяин, спаси!

И Моревна повелась на столь очевидный трюк: некромантка обернулась, пытаясь увидеть нового врага. Эти ми воспользовался провокатор, скрывшись за углом коридора.

— Ах, ты ж, бесовское отродье! Не уйдешь!

Гоняться за нечистью на шпильках и в узком платье — весьма неудачная идея, но занятие занимательное, с угрозой получения как минимум вывиха лодыжек. А все потому. что каблуки пытаются зацепиться за хоть и плотный, но все же ворс ковра, а подол обтягивает ноги так, что и шага-то нормально ступить невозможно, а ту спринтерский забег. Видя, что отстает, девушка скинула босоножки, и одним режущим заклинанием обрубила подол платья до колен. Вот теперь и в догонялки поиграть можно.

Марья рванула с низкого старта. Оказывается ее ждал не просто забег, еще и с препятствиями, потому что из-за угла на нее выкатилась тележка горничной, на которой располагался гора запасной посуды, столовых приборов и скатертей. Т вся эта груда, вытолкнутая Бесом чуть не врезалась в некромантку, сумевшей таки перепрыгнуть этот затор. Недаром некромантов в Академии гоняли не меньше, чем боевиков, потому что от вызванного с того света врага, превосходящим в количестве, иногда проще убежать.

Бес весьма ловко оказался за тележкой, сотворив между собой и магичкой естественную приграду.

— Лучше сдайся, рогатый! — Глаза Моревны начал застилать мрак Нави. — Если понял, кто я, то это единственный способ сохранить свою шкурку почти целой.

— Узнал. — Бес испугался, но сдаваться не собирался. — Поэтому лучше побегаю. Целее буду.

Бес выдернул из-под посуды скатерть. Посуда полетела на пол, но ни от одной разбитой тарелки не было слышно звона или грохота. Видимо нечистый успел поставить полог тишины, наложив заклятье подчинения. Ножи и вилки взлетели над полом и понеслись в сторону девушки, успевшей взметнуть туманную завесу, поглотившую опасное оружие.

— Ни в одном царстве тебе теперь не скрыться, парнокопытный! — Глаза Марьи стали сплошной ночью, а из ее рук в сторону нечисти потянулись темные вихрящиеся жгуты.

— Догони сначала!

Бес извернулся и бросил в девушку скатерть. Зачарованная ткань, которая спеленала Моревну по рукам и ногам, никак не хотела отцепляться от тела, поэтому все, что Марье оставалось, это разодрать материю в районе лица, чтобы открыть себе обзор. Нечисты воспользовался заминкой и, пробежав очередной коридор, юркнул в раздвижные двери, ведущие на кухню, девушка побежала следом, цепляясь краями скатерти за все, что попадалось на пути.

В сватая святых Кулинарии приготовление ужина для именитых гостей, посетивших столь знаковое событие, было в самом разгаре. Здесь каждый занимался своим делом: поварята рубили заготовки из овощей, повара колдовали над плитой, где готовились горячие блюда, кондитеры украшали многоярусный праздничный торт кремовыми розами, а официанты раскладывал уже готовые блюда на изысканные тарелки.

Первым делом Бес запустил в девушку тазик с сахарной пудрой, который выдернул из рук кондитера. Белое марево тут же окутало некромантку, оседая на черных волосах, превращая их в пепельные. Некромантка в ответ отправила заклинание недвижимости, произнесенное на древнем языке, но юркий чертяка успел отпрыгнуть в сторону, подставив под удар главного шеф-повара, который уже схватил самую большую поварешку, дабы изгнать из родных пенатов непрошенную злодейку, но так и застыл со вскинутой рукой памятником призыва.

Затем Рогатый перескочил к другому столу и запустил в Марью доску, на которой идеальными кубиками лежал нашинкованный лук. Его планировали использовать как участника поджарки для гарнира, но судьба-злодейка превратила овощ в метательное оружие с ядовитым подтекстом. Нарубленная смесь попала Моревне в глаза, заставив девушку зажмуриться и попытаться очиститься от едкого сока, вызвавшего мгновенно желание плакать. По припыленному мукой лицу потекли бурным потоком слезы, оставляя разводы туши, смешавшиеся с белой пудрой. Девшука схватила первое, что попалось под руку, и запустила в ответ. Этим нечто оказался только что выпотрошенный осетр. Однако слезящиеся глаза и скользкая кожа не позволили осуществить задуманное, и королем речных рыб был сбит невинный официант, по глупости заглянувший на кухню за очередной порцией закусок. Очередное проклятье огласило кухню.

Общее впечатление от творившегося вокруг хаоса читался на лицах невинного персонала. Испуганные повара шарахались в стороны от сумасшедшей женщины с черными глазами, ворвавшейся в их священное и такое прекрасное до недавнего времени место. Для них Бес оставался невидимым, поэтому работники могли наблюдать только мечущуюся по кухне обезумевшую девушку в разодранной простыне, кричащую что-то на непонятном языке и проклинающую их работу.

Посуда с нашинкованными полуфабрикатами и готовые блюда разлетались в разные стороны, разбрызгивая вокруг капли соуса и оставляя пятна жира. Повара, пытаясь увернуться от окрыленных заклинаниями овощей и пучков зелени, сталкивались между собой, поскальзывались на кожуре и валились друг на друга белой живописной кучей. Кто-то опрокинул стойку, на которой размещались бутылки с коллекционным эльфийским вином. Алые капли драгоценного напитка, похожие на кровавые, оседали на одеждах работников и простыне Марьи, а потом растекались лужами на полу. Грохот сковородок и кастрюль перекрывал испуганные крики людей.

Повар-мясник решил показать себя очередным героем. Мужчина схватил молоток для отбивания мяса и ринулся на Марью, пытаясь защитить святая святых, то бишь кухню, но был сражен брошенной Бесом в некромантку картофелиной, от которой девушка мастерски увернулась, и, с тихим коротким вскриком мастер ножа и кухонного топора упал поверх своих ранее поверженных товарищей.

Вечер был сорван, потому что угощений гости точно не дождутся. В последнем порыве, Бес катнул в сторону девушки столик, на котором возвышалось семиярусное произведение кондитерского искусства, украшенное фигурками разных магических существ, выполненных из мастики. Моревна вскинула руку в защитном заклинании, и торт взорвался, разлетаясь в стороны кусками бисквита и крема, покрывая дополнительным слоем грязи стены, плиту и пол. Сломанные сладкие фигурки были похожи на тела погибших воинов, что заполняют поле боя после сражения.

Бес же, увернувшись от очередного заклинания столбняка, выскочил из кухни. Марья, извинившись перед стонущими на полу поварами за причиненный ущерб, кинулась следом. В коридоре было пусто. Только на полу валялся брошенный поднос, да мелькнула тень около входа в зал, где высокопоставленные гости мирно беседовали, не осознавая нависшей над ними опасности.

Марья, перед тем, как вернуться в гостиную, отправила сигнал тревоги Анкоу. Девушка осторожно открыла дверь и просочилась внутрь, стараясь не привлекать к себе внимание. Благо рядом с выходом стояла огромная китайская роза, за ветками которой девушка и нашла себе пристанище, внимательно оглядывая всех присутствующих. Особенно некромантку сейчас интересовали официанты.

В роскошном бальном зале царило великолепие. Хрустальные люстры сияли тысячами огней, эльфийская музыка лилась из-под смычков оркестра. Гости же продолжали мирно беседовать перед очередным кругом знакомств, обмениваясь комплиментами. Идиллия, достойная кисти художника, была нарушена лишь легким, едва слышным скрипом где-то у дальней стены. Первым это заметил оборотень из Клана Белых Медведей, который как раз собирался продемонстрировать свою силу одной орчихе. Он сморщил нос — запахло чем-то затхлым, могильным.

Марь как раз удалось заметить мелькнувшую у противоположного гобелена тень, которая подлетела к столу и тут же исчезла. Некромантка выскочила из засады и, привлекая к себе внимание, громко крикнула:

— Проявись!

Существа обернулись к незнакомке в белых одеждах, по лицу которой все еще катились слезы, а рука со скрюченными пальцами вытянулась в сторону присутствующих, словно в посылаемом проклятии. Босая, плачущая женщина с пятнами крови на белоснежном одеянии всем казалась исчадьем ада, пришедшим по их души.

— Белая Дева! — Вскрикнула какая-то наяда и упала в обморок на руки дворфа.

За спиной жуткой гостьи проявилось несколько костомахов, которые словно безмолвные стражи, окружившие свою хозяйку. Затем из-за массивной гобеленовой занавеси, показалась сгорбленная фигура. За ней — ещё одна, и ещё. Костлявые руки тянулись вперед, изодранные лохмотья едва прикрывали истлевшие кости, а из глазниц мерцал тусклый, злобный огонек. Умертвия! Личина феечки снова поплыла. Черты заострились, в глазах появилась ненависть ко всему живому.

— Защитить живых! — Группа поддержи Белой Девы медленно двинулась навстречу противнику. Со стороны казалось, что призванные окружают живых. — Схватить фею. Она — двоедушница!

Симеоны, услышав приказ сестры начали выстраивать порталы для эвакуации гостей, предоставив разбираться с зомби своей младше сестренке.

Марья же сосредоточилась на Бесе, который в прямом смысле выпал из тела девушки-официантки и запрыгнул в изысканного русала, попытавшегося спрятаться за умертвиями, ползущими из-за гобелена. Девушка побежала в ту сторону.

— Угомонитесь, мерзкие создания! — голос Марьи прозвучал властно, но несколько напряжённо. Она подняла руки, в которых запульсировал синий свет. — Награждаю Вечным Покоем!

Первое «чужое» умертвие, явно главный заводила среди нападавших, издало булькающий звук и попыталось схватить некромантку, которая сумела увернуться. Марья, будучи человеком прямолинейным, всегда била наверняка. Но в этот вечер творилось что-то странное с магией.

Заклинание Мревны, вместо того чтобы поразить цель, с лёгким свистом ударилось в идеально отполированный мраморный пол. Сверкающий заряд рикошетом отскочил вверх, чиркнул по нижней части хрустальной люстры, заставив её зазвенеть, и, изменив траекторию, влетел… прямо в тарелку с эклерами. Эклеры мгновенно превратились в горстку чёрного, дымящегося пепла, отбирая у присутствующих хоть какую-то надежду на перекус.

Умертвия тем временем, кажется, не слишком впечатлились угрозой и продолжали медленно, но верно продвигаться к перепуганным гостям.

— Ладно, сосредоточимся! — Марья Моревна вытянула руку в сторону группы зомби, что уже почти дотянулись до графина с пуншем. — Призрак Забвения, забери во мрак тех, кого подняи!

Яркий зелёный сгусток энергии устремился к цели. Одно из умертвий, с пустыми глазницами, внезапно поскользнулось на случайно пролитом шампанском и рухнуло на пол, открывая под удар русала, который также едва увернулся от магии. Заклинание, потеряв цель, ударилось о массивное зеркало в золочёной раме. Зеркало вздрогнуло, и от него отскочил уже не один, а три меньших зелёных сгустка.

Первый сгусток угодил в бюст какого-то эльфийского императора, стоявший на пьедестале. Статуя тут же начала говорить на латыни с проклятиями, что было неожиданно, но бесполезно. Второй сгусток, ударив в русала, в затылок выбил из него Беса и перенес в коренастенькую гномиху, заставив её пышное платье мгновенно смениться на костюм садовника с лейкой. Третий же, сделав немыслимую петлю, попал в трубку барона фон Шварцвальда, курившего поодаль. Трубка принялась извергать клубы дыма в форме маленьких, испуганных чертенят, которые тут же исчезали. Гости в панике разбегались в разные стороны создавая вокруг себя защитные щиты. Где-то вспыхивали немногочисленные заклинания, потому что нашлись герои, пытпавшиеся помочь некромантке.

Рядом с Моревной оказался Анкоу, который с первого раза не узнал подругу, собираясь снести той голову своей косой. Марья закрыла глаза. Столь важное мероприятие превращалось в цирк, правда, без коней. Умертвия, нападавшие и защищавшие, сцепились друг с другом, казалось, они танцуют парные номера. Пока эльфийский император ругался, гномиха, одержимая Бесом, в садовничьем наряде пыталась полить паркет, чертенята из трубы курильщика плясали над головами, а откуда-то сбоку приближался сереброволосый мужчина, присоединившийся к обороне.

— Они завязаны на Бесе. — Жнец тоже определил источник магии, через который умертвия подпутывались черной магией. Остановить призванных, можно было, только уничтожив рогатого, прыгающего из одного существа в другое. Убивать же невинного некромантка не собиралась.

— Да что ж это такое! — Пробормотала некромантка. — Хорошо. Пойдем по-другому. Выталкивание, мощный удар!

Заклинание, на этот раз золотое и мощное, с рёвом вырвалось из её рук и полетело в гномиху. Бес, выбитый из женского тела, проскочил умертвие, оказавшееся на пути и застрял в среброволосом воине, который мастерски расправлялся с умертвиями. Марья не сразу это поняла, потому что ударная волна, пройдя сквозь дальше, ударилась в медный гонг, который стоял у самого оркестра.

Гонг загудел так, что зазвенели стёкла, и с невероятной силой отбросил заклинание обратно. Золотой сгусток пролетел мимо ошарашенной Моревны, ударился в соседнее умертвие, которое отскочило, как мячик, и врезалось в группу из ещё троих, сбивая их с ног, как кегли. Эти трое, в свою очередь, по инерции покатились по полированному паркету, сшибая на пути декоративные вазы с цветами. На ногах остались стоять некромантка, мужчина и Анкоу с несколькими Жнецами, оттесненные костомахами в другую сторону залы.

Незнакомый мужчина с красивыми шелковыми волосами медленно повернулся к Марье. Девушка застыла, потому что перед ней стояло, судя по всему, ее проклятье: тот самый эльф — командир Рассветных.

Изящный костюм эльфа подчеркивал стройность и мускулистость привычной к физическим нагрузкам фигуры, а на шее Светлого красовался элегантно завязанный шарф, очень похожий на тот, что мужчина передал некромантке в магазине. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, готовые в любой момент отразить атаку противника. Но вот красивые губы эльфа изогнулись в издевательской усмешке, а изумрудные глаза превратились в алые огоньки. На Марью смотрел Бес. И это рогатое отродье с интересом смотрела на свои, вернее эльфийсике пальцы, намереваясь применить магию Светлых против Марьи, то есть темных.

— Печать оков! — Марья первой сделала рывок.

Девушка подпрыгнула и ударила эльфа в лоб, сжатым кулаком, оставляя на его лбу отпечаток своего перстня с гравировкой Зимнего Косойго креста — пересечение двух линий с небольшими штрихами на концах. Этот знак использовали как оберег от злого умысла и злых чар, он символизировал заморозку, остановку времени. Эта магия не позволила больше Бесу поменять носителя, оставляя его запертым вместе с душой используемого тела.

— Анкоу, нужно переправить его отсюда. — Марья для надежности еще и чары, сковывающие тело наложили. А то пойдет Бес в разнос, хуже умертвий будет. — Лучше к Бабушке Яге. У нее в избушке сподручнее справиться будет. И матушке сообщи. Я здесь приберусь и сразу к ним.

Зал был практически разгромлен. Борьба умертвий «стенка на стенку» была медленной, но разрушительной. Столы разломаны, цветы из вазонов повыдерганы, посуда перебита. И это только материальный ущерб. А сколько придется потратить ромашкового настоя, чтобы успокоить нервы особенно впечатлительных девиц.

Марья позвонила секретарше, поручив той связаться с клининговой компанией «Веник Де Люкс», чьими постоянными клиентами являлась их фирма, и заказать полную уборку здания, включая кухню. С чувством выполненного долга, девушка открыла портал во двор Бабы Яги.

Некромантку встретил визг испуганных домовят, которые при виде девушки спрятались в объятиях матери, которая громко причитала о том, что пришла смертушка по их Души сейчас, хотя обещала долгую светлую жизнь.

Успокоить домашних удалось с трудом, ведь снять проклятую скатерть до сих пор не удавалось.

Марья огляделась, предаваясь воспоминаниям из далекого детства. Ка они с кузинами Василисой и Варей бегали по волшебному лесу, разговаривали с животными, помогали тем, кто в помощи нуждался, как учились первым своим заклинаниям. И все благодаря Бабушке Яге.

А находилась вся эта красота в три-десятом царстве. Посреди поляны, как и много лет назад стояла Избушка на курьих ножках. Только вот Дуб и маленького избушонка, что бегал вокруг дома, некромантка не припоминала. Сейчас избушка выглядела особо озадаченной, поскрипывая всеми своими суставами, похлопывая ставнями, словно недоумевая от происходящего внутри.

Марья взобралась по ступенькам и открыла скрипучую дубовую дверь. Посреди главной комнаты стояла, опираясь на клюку Ягуся и внимательно рассматривала эльфийское чудо, скорчившиеся в неестественной позе, на деревянной скамейке. Его некогда изумрудные, а нынче красные глаза, обычно наполненные бездонной мудростью веков, нервно бегали по избе, как два напуганных таракана, а изо рта вырывались совершенно неэльфийские звуки.

— Эй, старуха! — сипло прохрипел эльф, дернув ухом. — А есть у тебя чего покрепче кваса? И где мои семечки⁈

Баба Яга, поглаживая свой нос крючком, сосредоточенно рассматриала орудия печного труда, обдумывая, чем бы приложить гостя, чтобы он прочувствовал весь спектр лесного гостеприимства.

— А и не надо квасу! — Продолжал разоряться эльф. — Самогону неси! Есть, что отпраздновать.

— Что за напасть? — Ягуся приноравливалась к кочерге, взвешивая предмет на руке, словно сомневалась, что железяка сумеет вразумит незваного гостя. — Жила себе спокохонько, а тут опять какой-то крендель лесной с потрохами нарисовалси! Я же тебе говорила, Филимон — обратилась ведьма к Домовому, — не пускай всяких бродяг!

— Да его ж, бабуся, ентот ваш Жнец приволок! — Пророкотал мужичок с окладистой бородой, крепко сжимая в мозолистых руках вилы. — А потом скорень так в небытии растворился. «У меня, гутарит, дел куча. Вот Марья прибудет, и все разъяснит». А ентот паразит частушки матерные орать начал про колхоз и потребовал «чаю по-братски»!

— Ишь, паразит! — Яга возмущенно кашлянула. — Как работать, так никого не дозовешьси. А как время к обеду, так все тут как тут.

— Здравствуй, бабушка.

Яга, увлеченная разносом незваного гостя, Марью и не заметила. А как увидела, чуть в обморок не упала от такой красоты неописуемой.

— Енто шо ж за призрак оперы в юбке к нам пожаловал? — Бабуся, выронила кочергу, рухнувшую с грохотом на деревянный пол.

— А это бабушка все стараниями твоего гостя незваного. — Марья вздохнула. — Извини, что без приглашения, но очень уж тоя помощь нужна.

Яга снова посмотрела на мужчину. Внимательно так посмотрела. Эльфы в этих краях были редкостью, созданиями из песен да сказок: грациозные, светловолосые, с пронзительным взглядом и мелодичным голосом. Этот же представитель природной расы, был… совсем не таким.

Вместо того чтобы изящно перебирать струны лютни или вдумчиво созерцать бабочку, ну или герань,которая цвела в горшеке на подконнике избушки, эльф сидел, широко размахивая руками, и пытался… сплюнуть через зубы. Потом он громко рыгнул, почесал себе брюхо и сорвал с веревки какой-то грязный корешок, который с хрустом принялся жевать.

— Тьфу ты, леший! — Пробормотала Яга, подходя ближе. — Что за непотребство такое? Ельфы так себя не ведуть!

Ледяные шпили дворца Карачуна звенели от напряжения. В воздухе пахло морозной яростью, и даже обычно невозмутимые призрачные слуги старались незаметно проскользнуть по стенам, не привлекая внимания богини. Морана, восседающая на троне изо льда и костей, метала взгляды, от которых любая нежить предпочла бы вернуться в могилу, даже если ее только что оттуда вытащили. За спиной у нее стоял Карачун, её вечный спутник, который выглядел так, будто в любой момент готов был отступить за ближайшую ледяную колонну. Ведь каким бы трижды авторитетным правителем ни являлся папа, но когда мама была не в духе, то вся семья по стеночке ходила, если не представлялось возможности скрыться в далеких далях. Сегодня убежать не смог никто.

Перед троном, потупив взор, стояла Марья Моревна, принцесса тьмы и по совместительству дочь разгневанного божества, которая сейчас выглядела как школьница, пойманная за списыванием. Чуть поодаль, старательно прячась за одной из ледяных колонн, суетились Семь Симеонов, а на старом, изъеденном временем черепе восседал Мрачный Жнец, временно разжалованный в златокудрого Хрувима.

— Итак, дочь моя возлюбленная! — Голос Мораны был подобен скрежету ледников, но с металлической ноткой возмущения. — Ты мне объяснишь, почему по всем пяти магическим мирам, и Подземному в купе с ними, носятся слухи, что важнейшее межцарственное весеннее мероприятие было сорвано… «восстанием умертвий»⁈

— Кто такое сказал? — Некромантка изобразила на лице крайнюю степь озабоченности. — Матушка, вам нагло врут.

— Тогда почему наследник полуросликов из клана Корявого каштана, до сих пор не может прийти в себя после того, как его пытался укусить за пятку… «умертвий» из третьего века? — голос Мораны, обычно напоминающий шелест ледяных ветров по костям, сейчас гремел как лавина. — И почему кронпринцесса гномов, будущая королева Кристальных Гор, покинула свидание в состоянии истерики, убежденная, что её домогается… «оживший череп», который принял её бороду за модный аксессуар⁈ Зачем ты вообще с собой умертивий на свидание притащила?

— Ну, тут как в песне: «без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много». — Марья пожала плечами. — К тому же это оказалось правильным. Они весьма действенно враждебно настроенных по отношению к гостям навий сдерживали! Если бы не моя свита неизвестно, сколько новых упырей да вурдалаков в своих титулованных амунициях сейчас по всем царствам-государствам шастали. Братья видели, они подтвердят.

В этот момент из-за колонны, плотно прижавшись друг к другу, высунули головы семь Симеонов. На слова Моревны братья, как болванчики, одновременно качнули своими вихрастыми головами. При этом все до единого имели крайне виноватый вид.

— А вы, сыновья мои разлюбезные⁈ — Мать воззрилась на прячущихся наследников, которые вопреки всем обещаниям, данным родителям, так и не смогли приглядеть за младшей сестренкой, подвергшейся нападению. Кто в результате являлся настоящей пострадавшей стороной, Марану мало интересовало.

— Я же велела вам присматривать за Марьей! Вы же должны были быть её… «совестью»!

Братья тут же засуетились, наперебой пытаясь оправдаться.

— Мы же просто хотели помочь сестрице произвести впечатление! — Пискнул первый Симеон, тот, что мог обернуться соколом.

— Да! А потом они сами поднялись! — Добавил второй, который был кузнецом. — Мы только чуть-чуть… пошаманили с древними рунами, чтобы построить портал.

— К тому же вызванные были совсем «недавно» мертвы, почти свежими поднялись! — С гордостью заявил третий, маг. — У них даже сохранялась некоторая координация!

Брови Мараны поползли вверх.

— «Координация»? Да вы подняли, по меньшей мере, дюжину наиболее ворчливых и давно разложившихся мертвецов! Они начали исполнять какой-то жуткий танец, потом один из них попытался обнять наследницу троллей, а другой стал предлагать восьмому принцу огров свои услуги по «поеданию мозгов»!

Моревна, увлеченная в предыдущий вечер поимкой Беса, мало смотрела по сторонам, поэтому то, что происходило вокруг, стало для нее полной неожиданностью. Но чисто из природного упрямства, некромантка продолжала придумывать что-то на ходу, чтобы оправдать собственные действия и протянуть время, надеясь, что хоть кто-то сможет спастись от матушкиного гнева бегством.

— Умертвия просто хотели подружиться! — пискнула Марья. — Все гости выглядели такими одинокими!

— Одинокими⁈ — Морана хлопнула ладонью по подлокотнику трона, отчего по залу разбежались трещины. — Это было организованное межмировое свидание, Марья! Собрание самых перспективных и незамужних представителей различных рас! Я целый месяц договаривалась с Советом Старейшин Эльфов, чтобы они отпустили своего наследника из зачарованного леса! Я обещала царю морскому, что его сын будет в полной безопасности! А что получила в итоге⁈ Международный скандал, панику и тринадцать жалоб в Высший Совет Миров на «неподобающее поведение со стороны богини Смерти и её отпрысков»!!!

— Да кто же знал, что там кладбище раньше было? Оттого так много неживых и поднялось. — Моревна говорила спокойно, словно речь шла не о постаппокалиптической битве, а о заурядной ссоре соседей многоквартирного дома из-за несанкционированной вечеринки и выгула агрессивных домашних питомцев в общественных местах без намордников. — Нашли место для веселья. Я бы, как следует, организаторов тряхнула. Больше на запланированную диверсию похоже.

— Но, можно же как-то аккуратнее было, чтобы впечатление о себе не портить? — Аргументы дочери Мара понимала, но смирится с потерянной возможностью получить достойного зятя из монархической фамилии, не могла. — Я теперь просто не представляю, как оправдать конфуз, когда скелет гнома, не найдя себе пары, попытался свататься к наследнице орков, предлагая ей в дар… свой собственный тазобедренный сустав.

В стороне тихо хмыкнул Жнец. И это была его фатальная ошибка.

— А ты, Анкоу! Ангел-хранитель! Ты же, Жнец, в конце-то концов! Твоя прямая обязанность — оберегать души от повторного призыва, а не позволять им устраивать погромы на свиданиях моей дочери! — Теперь в голосе богини звучало не просто осуждение, а приговор начальника подчиненному, которого собираются уволить раз и навсегда. И главное — без выходного пособия. — Где был ты, когда моя Марья решила устроить некромантический бал?

— Я, конечно, могу управлять душами усопших, госпожа, — в небесно-голубых глазах Херувима проскочил красный отсвет, — но я не психолог для живых и не дрессировщик для… «особо энергичных» мертвецов. — Херувимчик тренькнул на арфе. — Я — Мрачный Жнец! — Анкоу вспомнил, как сейчас выглядит, и слегка запнулся. — Временно выполняющий обязанности Купидона. — Мужчина попытался изобразить милую улыбку, больше похожую на волчий оскал. — Мои полномочия не распространяются на массовое некромантическое помешательство, вызванное чрезмерным энтузиазмом вашей дочери, героически противостоящей всеобщей скуке и затаившимся врагам. Каждый раз, когда я думаю, что видел всё… она меня удивляет. Я… я уже начал сомневаться в концепции загробной жизни, если честно.

Морана глубоко вздохнула, и изо рта у неё вырвалось облачко ледяного пара.

— Карачун, — прошипела она, не оборачиваясь. — Твой выход.

Глава семейства, который до этого стоял максимально незаметно, наконец, вышел вперед, его голос был на удивление мягким и спокойным.

— Дорогая, ну что ты. Не так уж всё и плохо. Подумаешь, несколько оживших покойников. Зато все запомнят такое неординарное событие!

Морана медленно повернула голову к мужу.

— Запомнят⁈ Они запомнят, как принцесса наяд упала в обморок, когда мертвец в древних лохмотьях попытался пригласить её на полонез, а у него отвалилась рука! Запомнят, как упырь, некогда бывший ковбоем, пытался оседлать младшего отпрыска вожака кентавров. Запомнят, как огр-воин пытался заигрывать с мумией, потому что «у неё загадочная улыбка»!

— Ну, мумия ведь не отказала, верно? — Попытался пошутить Карачун, но тут же осёкся под леденящим взглядом жены. — Эм… Я имею в виду, молодость, дорогая. Жажда приключений. Кто из нас в юности не хотел немного… оживить обстановку? Марья просто очень творческая личность.

— Карачун! — Морана поднялась с трона, и температура в зале упала еще на несколько градусов. — Если ты сейчас же не прекратишь пытаться оправдывать её некромантическое хулиганство на дипломатическом приёме…

— Хорошо, хорошо, — Карачун поднял руки в примиряющем жесте. Его обычно суровое лицо сейчас выражало усталую, но любящую снисходительность. — Моя вина, моя вина. Не доглядел. Но дети есть дети. Экспериментируют. Героически. Не щадя ни себя, ни других. Ты же сама в юности… — Мужчина запнулся, под предостерегающим взглядом жены, но все же продолжил. — Помнишь, как ты один раз на целый месяц заморозила копье Перуна, потому что тебе не понравилось его высокомерное отношение к змееподобному образу Велеса? Это ведь тоже был своего рода «эксперимент».

— Это «совсем другое» дело, Карачун! — Морана обернулась к нему, ее смертоносное пламя немного утихло. — Там был вопрос принципа и эстетики! А здесь — этикет! Моя дочь позорит наш род, призывая давно умерших, чтобы они вели себя как… невоспитанные существа! А как перед родственниками-то стыдно! Скажут опять, что наша дочь своим кузинам уступает и даже жениха не может себе найти!

— Ты по што опять на нашу девоньку напраслину-то наводишь⁈ — Из спирали возникшего портала цвета древесной коры вперемешку с молодой зеленью, появилась Баба Яга и уставилась на сестру. — Она ни в чем сестрам не уступаить. Это ты ее с панталыку своим сватовством сбила. Вот и перенервничал робёнок. Коли у мамаши весеннее обострение, так и дитяти покоя не будить.

— Сестра? — Мара не ожидала, что Яга появится в ее дворце.

— Агась. — Шамкнула ртом ведьма. — Она самая. А ты, видно, прынца ждала. Эльфийскава. И шоб обязательно на белом коне.

— Типун тебе на язык, бабушка. — Марья даже плюнула трижды через левое плечо, за что получила осуждающий взгляд обеих сестер, но лишь пожала плечами.

Ягуся быстро соорудила себе из воздуха мягкое креслице и чашку горячего отвара от простуды, чтобы во дворце сестрицы всякого пакостного вируса не схватить. Не забыла лесная ведьма и про Карачуна с Марой.

Симеоны выдохнули с облеганием, решив, что сейчас самое время покинуть семейный совет, но были остановлены резким голосом матери.

— Думаете, коли тетка прилетела, то сможете быстро сбежать? Вы, семеро! — Морана указала на сыновей пальцем, отчего лед на колонне, за которой парни старательно прятались, треснул. — В наказание будете три дня чистить все болота и некрополи моего царства от «настоящих» мертвецов, которые не умеют вальсировать, а просто лежат и разлагаются! И ни одного шаманства!

Симеоны дружно застонали, их лица вытянулись от ужаса при мысли о такой «работе».

— А ты, Анкоу, — голос Мораны смягчился лишь на самую малость. — Ты просто… следи за ними всеми очень внимательно. И если еще раз услышу о воскресших трупах на романтических вечерах, клянусь Велесом, будешь три недели читать лекции по этикету загробной жизни всем новоприбывшим душам!

Временно заменяющий Херувима, Мрачный Жнец издал тяжелый вздох, способный вызвать обвал в самой крепкой гробнице. Он снова опустил взгляд на свою арфу, с тоской вспоминая былые деньги, когда своей косой Анкоу собирал за день до десятка душ, а в его небесно-голубых глазах, казалось, мелькнула алая искорка вселенской обреченности.

Морана гордо откинулась на своём ледяном троне, удовлетворённая хотя бы временно восстановленным порядком. Марья Моревна, пользуясь моментом, незаметно подмигнула своему хранителю, а Симеоны, чуть отойдя от шока, уже начали перешёптываться о том, как бы «оптимизировать» процесс чистки болот, чтобы все равно найти время для новой магической пакости.

— Я так понимаю, напомнил о себе Карачун, — сводничество, вернее, смотрины женихов для Марьи пока откладываются.

— Да не важна сейчас тема про свадьбу. — Мара подперла рукой подбородок, показывая истинную причину своей тревоги. — Как следы заметать будем? Хорошо, что хоть эльфу глаза отвели да воспоминания подчистили.

— Не думаю, что меня кто-то узнать смог. Мне доложили, что сейчас облава на одну Белую Деву идет. — Марья постепенно расслаблялась. — Черти хорошо постарались. А мертвые вряд ли кому расскажут. Вы же с батюшкой приглядите за упокоенными? Их бы не мешает допросить по поводу хозяина. Вдруг в чьем-то высушенном мозгу крупицы памяти остались.

— Н-да, видок ты себе подобрала такой, что и мне всякое с первого раза привиделось. Богиня подмигнула дочери. — Надо на заметку для Дикой Охоты оставить, чтобы виновным смерть малиной не казалась.

— Я так кумекую, — Яга с хрустом откусила кусковой сахарок, — нам ковото в разведку надоть отправить. Шоб, так сказать, без пыли и шуму. А то, сестрица непонятки какие-то цельный год деяться. То у Василисушки хтой-то переход для новоприставленных душ в драконьей Академии перекрыл, то вон у немагов мертвяки чуть свадьбу не испоганили. Считаю, что в твоем королевстве подземном какой-то засланчик появился, коли рулють умертвиями без тваво на то соизволения.

— Так это значит, во всем я виновата⁈ — Под потолком от мощного голоса Богини треснули снежинки и рухнули вниз острыми копьями. Хорошо, что не зашибло никого.

— Хто виноватый, надо разузнать. — Яга звонко втянула в себя горячий чай из блюдца. — Марьюшка-то наша все по инструкциям делала, ничего лишнего не позволяла. Так что вы, как родителю, должны дочкой гордиться!

— А ты, своячница дело говоришь. — Карачун добавил в горячий чай кубики льда, да столько, что чашка инеем покрылась. — Предлагаю разделиться. Марья отправится к людям, вдруг там еще какая заваруха проявится. Ты, женушка, по нашим сусекам загробным пометешь, чтобы предателя отыскать. Яга с демонами побеседует, что они от Беса плененного узнать смогли. Ну, а я с сыновьями по мирам помотаемся, связи наладим, информацию пособираем.

С предложением хозяина все согласились и отправились с в разные стороны. Симеоны обрадовались новому поручению больше всех, потому что вычищение болот от настоящих мертвецов откладывалось на неопределенное время.

Прошло уже несколько дней с некромантической вакханалии во время свидания. От родственников вестей не было, что настораживало, ведь Император Демонов уж точно должен был расколоть третьеразрядного Беса. Из-за временного перехода на почти военно-партизанское положение, Морана простила Жнеца, вернув тому прежний облик и орудие Труда. Марья решила отложить заказы и занять инвентаризацией.

Вернее ею занимался Домовой Агафон, изводивший Туну по каждой мелочи: «а степлер куды дели?», «а почему листов в бумаге не хватает?», «и почему умертвия в журнале о прибытии на работу не расписываются?», «где статистика упокоенных с указанными датами смерти, упокоения, предыдущего адреса проживания и нынешнего пребывания». Моревна давно бы уже озверев, распылила бы нечисть в прах, а Кракенша — молодец, все еще держалась. Даже иногда огрызалась в ответ. За их стычками наблюдал призрак герцога Инокентинуса Морбидуса, который уже совершенно освоился в офисе и воспринимался окружающими, как что-то само собой разумеющееся.

В общем все шло своим чередом, пока в обыденность офиса не вклинился один неучтенный раздражающий фактор.

Вы когда-нибудь сталкивались с мухой? Ну, да, с простой черной мухой, залетевшей к вам в окно? Это мелкое противное насекомое очень шустрое и назойливое. Оно умудряется мельтешить перед вашими глазами, жужжать в ваше ухо, садится на все, что в данный момент может вам понадобиться, или того хуже, забраться на вас самих. Вы пытаетесь изгнать это мерзкое создание, но оно настолько проворное, что улетает при первом же вашем замахе. Проходит пара минут, и муха снова появляется в поле вашего зрения все с тем же противным жужжанием. Или присядет в обозримом расстоянии и делает вид, что умывается передними лапками, иногда трепеща своими мушиными прозрачными крыльями. А затем медленно, шажок за шажком, подбирается к вашей еде или конечности, чтобы укусить. Вы не знали, что эти мерзкие насекомые кусаются? Еще как! Особенно в августе, когда перед зимней спячкой пытаются получить как можно больше запасов. Хочется схватить тапок и пристукнуть незваную гостью.

Именно такие чувства и обуревали Марью, пока она наблюдала за тем, как по ее кабинету мечется небольшой, размером с ладонь, фейри, громко вереща о том, что некромантка должна срочно куда-то бежать и кого-то спасать. Его прозрачные крылья издавали то самое противное мушиное жужжание. А голос был похож на комариный писк, чего Моревна тоже не переносила. Этот чудик даже не понимал, что каждое мгновение его верещания, все больше приближает фейри к моменту собственной кончины. К тому же из писклявого визга было сложно что-то разобрать.

— Туна, — Марья нажала на кнопку коммутатора, — зайди ко мне.

— Я туточки, — Кракенша буквально через пару секунд уже стояла перед прекрасными очами хозяйки.

— Можешь что-нибудь сделать? — Некромантка кивнула в сторону назойливого фейри.

— Предоставьте это мне.

В кабинете материализовался Анкоу в почему-то растянутом трико и футболке, испачканной краской, с сигареткой в зубах. Рыжие волосы Мрачного Жнеца были спрятаны под самодельной шапкой из газеты. Мастерок в руках мужчины волшебным образом превратился в мухобойку, которой Анкоу и замахнулся на незваного гостя. Видимо именно в таком виде и приходят к насекомым Ангелы Смерти, когда наступает последний миг жизни этих созданий, применяя вместо кос тапки, свернутую в рулон газету или еще что-нибудь смертоносное.

— Только не убивать. — Кракенша успела одним из своих щупалец перехватить руку ангела.

— Она права. — Моревна согласно кивнула. — Нужно же понять, каким ветром к нам занесло это создание в наши пенаты.

— Да без проблем. — Хмыкнул Жнец и со всего маху ударил мухобойкой по крылатому мужичонке, сбивая того на лету на диван.

— Желание исполнено. — Сообщила девушкам смертоносная золотая рыбка, вызвав довольную улыбку секретарши.

— Босс, тут пришел странный заказ. — Туна протянула листы бумаги хозяйке, — От каких-то эльфов. Никогда не слышали, чтобы их донимала нечисть в купе с нежитью взятые.

— Да как вы смеете! — Фейри уже приобрел соответствующие человеку среднего роста размеры.

Однако даже в таком состоянии мужчина действительно походил на муху: черный бархатный костюм с бриджами, моды этак пары столетий назад, облегал выпирающее брюшко, еще больше подчеркивая тонкость ног и рук. Его прозрачные крылья, сложенные сейчас за спиной, не были похожи на стрекозиные, да и на бабочку этот толстячок не тянул. Одним словом — большой мух собственной персоной. К тому же очень уставший и злой.

— Вот, значит, как вы относитесь к уважаемым клиентам! — Мух, вернее фейри, достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и промокнул капельки пота на шее и лысине. — Мы будем жаловаться на вас в Комитет потребителей некромантических услуг!

— Уважаемые клиенты заходят через дверь, а не врываются без записи в окно. — Марья не обратила внимания на угрозу со стороны гостя.

— Между прочим, — вклинилась в разговор Туна, — это нарушение закона о неприкосновенности собственности. Госпожа, — Кракенша с серьезным видом обратилась к начальнице, — вы его сами развеете по ветру или пригласим представителей власти?

— Если в органы обратимся, — Моревна подхватила предложенную подругой игру, — тогда придется кучу бумажек заполнять, свидетельские показания давать, на судебные заседания ездить. Это займет слишком много времени и приведет к потере репутации, а, значит, и заказов. Сама развею.

— Что значит — «развею»? — В голосе фейри уже не было уверенности в своем превосходстве, к тому же Анкоу предстал уже в своем реальном обличии, демонстрируя толстячку мерцающую за спиной косу.

Гость наконец-то осознал всю опасность складывающейся ситуации и начал озираться вокруг в поисках путей отступления. Туна среагировала очень быстро: секретарша одним из щупалец захлопнула форточку, в которую клиент в принятом обличии уже вряд ли бы пролез, а сама встала у двери. Мужчина-мух икнул, наблюдая за тем, как некромантка перебирает пальцами руки, вокруг которых начал формироваться черный туман.

— Вы…вы не посмеете! — Фейри сделал пару шагов назад и рухнул на диван рядом со Жнецом. — Я вам ни какой-то там проходимец! Я посол!

— И чьих же вы, нежданный гость, будете? — Туна достала блокнот, чтобы запротоколировать столь важную встречу.

— Почему нежданный? — Крылышки пухлячка возмущенно застрекотали. — Вам было послано письмо о моем прибытии. Целых… — мужчина посмотрел на огромные наручные часы… — пятнадцать минут назад. И вы должны были меня встретить, а не… мухобойкой.

— Это, наверное, как раз о нем заявка. — Туна кивнула на принесенные ею бумаги. — Только, уважаемый, мы так не работаем. У нас, знаете ли, запись за десять дней вперед.

Марья подала знак секретарше, и та сменила гнев на милость.

— Но, раз вы уже здесь, то наш Магистр некромантии и темной магии вас примет вне очереди. Однако это будет стоить дополнительных процентов к стандартной оплате работы. — Секретарша всунула в пухлые ручонки незнакомца прейскурант цен на услуги фирмы.

— Меня прислала прекрасная Мать-Королева Тьенириэль, правительница Фэлнора. — Пафосно произнесенные слова вернули мужчине понимание собственной значимости, и он даже встал, приняв позу, видимо соответствующую отведенному ему статусу.

— Какая «Риэль», простите? — Кракенша просто не смогла с первого раза записать эльфийское имя.

— Тье-ни-ри-эль. — По слогам продиктовал мужчина, чье лицо стало краснеть от допущенного в отношении его правительницы неуважения. — Что означает — «небесное бессмертное существо».

— Что ж у вас все ни как у людей! — Туна ничуть не смутилась, старательно записывая имя. — Об имена сам черт ногу сломит.

— Да вы!

— Уважаемый, — Марья переключила внимание гостя на себя, — так что понадобилось бессмертной Королеве-Матери от рядовой некромантки пограничного царства, которая как раз со смертью и имеет дело?

— Видите ли, вопрос очень щепетильный. — Мух посмотрел в сторону секретарши и Жнеца.

— С другими не работаем. — Одернула его Марья.

— Ну, хорошо, — фейри сел обратно на диван и начал свой рассказ.

В королевском семействе уже несколько лет происходят одно несчастье за другим. У наследной принцессы погиб жених при очень странных обстоятельствах. Только вот Паринтиэль не хочет в это верит, утверждая, что видится со своим женихом как минимум два-три раза в неделю. Девушка часто разговаривает сама с собой, исхудала и стала похожа на прозрачную росу. Ни один лекарь не смог помочь принцессе. Сколько ей осталось, никто не знает, потому что природная магия покидает ее, и правительница боится, что дни дочери уже сочтены. Это в свою очередь вызывает опасения за наследование престола, ведь корона в Фэлноре передается по женской линии. Отсутствие вменяемой наследницы приведет к борьбе за престол.

— Так это не к нам. — Вклинилась в рассказ Туна. — Это к психиатру. Ну, мозгоправ, по-простому. У людей имеются очень достойные профессионалы. Можем порекомендовать.

Фей только фыркнул и продолжил свое трагическое повествование.

Был еще один вариант сохранения власти — передача престола жене сына императрицы. История такое допускала, но невеста наследника должна была быть сильной магичкой и из знатного рода. Пять лет назад сын Прекраснейшей Тьенириэль, храбрейший Кадрей, достиг брачного возраста, и, в силу сложившихся обстоятельств, заботливая родительница решилась отправить своего отпрыска на ежегодные смотрины. Но враги королевы и всего государства прокляли и принца. Сначала провалилась операция по поимке черной колдуньи, поднимавшей нежить, что сказалось весьма отрицательно на карьере мужчины. Затем кто-то из злопыхателей наслал на эльфа Белую Деву, которая прилепилась к наследнику, словно банный лист, и преследует его. Ни днем, ни ночью от умертвия покоя нет.

— Потенциальный брак вот-вот сорвется, потому что это страхалюдина ни одну невесту к эльфу не подпускает, всех отваживает. — Фей драматично заломил свои тонкие ручонки и для большего эффекта даже пустил скупую слезу. — Она посмела поставить свою метку на чело нашего принца! Он из замка и шагу ступить теперь не может. И даже брачный венок Кадрея забрала, лишив его, таким образом, возможности заключить даже заочный брак.

— А мы-то, зачем понадобились? — Секретарша весьма успешно предвосхищала вопросы, которые возникали у самой Марьи.

— Ну, как же, — крылатый мужчина всплеснул своими пухлыми ручками, — отвадить нежить надобно. Если наш принц приведет домой жену, то все враги королевы на время успокоятся. А там глядишь, и принцессу смогут подлечить.

— Ага. И наступит в эльфийском царстве-государстве мир и покой.

В голосе Туны звучал неприкрытый сарказм. Однако фейри этого не заметил, а лишь с облегчением кивнул, словно ему с огромным трудом далась такая долгая речь.

— Когда я смогу освободится? — Марья знала, что ее график забит под завязку и надеялась, что узнав об этом, фей отстанет от них сам.

Туна с важным видом полистала свой блокнот и сообщила, что они смогут заняться этим заказом не раньше, чем через три недели.

— Это категорически невозможно!

Посол застрекотал своими крыльями так быстро, что даже оторвался от пола. Правда, в воздухе продержался всего пару секунд. Видимо, его мушиные механизмы не способны были выдерживать вес своего хозяина.

— Вы не можете отказаться! — Фей вперевалку подбежал к столу Марьи. — Дело архиважное и требует немедленного вмешательства.

Моревна лишь пожала плечами, намекая на то, что ничего не может поделать.

— Королева обещает тройную оплату ваших услуг.

— Ага, и полцарства в придачу. — Пошутила некромантка.

— Ох, — фейри не ожидал такого требования. — Я не уполномочен принимать столь серьезные решения. Все-таки эта недвижимость принадлежит Колролеве-Матери…

— Хорошо. Мы согласны. — В свете последних событий такая сумма была бы весьма кстати. — Но к тройной оплате будет прилагаться оплата всех расходов на транспорт, обереги, зелье и прочий персонал, который мне понадобится в работе. Также в тройном размере.

— На такое я уполномочен согласиться. — Фей снова достал носовой платок, чтобы протереть свою и без того блестящую лысину.

— Пока Туна составляет магический контракт, прошу предоставить мне всю информацию по наследникам, королеве и отношениям с ближайшими родственниками. — Морана действовала по стандартному плану разработки клиента. — Особое внимание необходимо уделить всем умершим за последние три года. Нет, лучше за десять лет. Как только я получу материал и изучу его, то сразу же свяжусь с вами. Это не займет больше одного дня.

В руках фейри возник планшет, над которым мужчина произвел несколько пасов руками. Из экрана вытянулся энергетический шар и резко перелетел в компьютер Марьи.

— Все затребованные данные отправлены. — Фей снова протер вспотевшую лысину носовым платком. — Мои контакты тоже. Если потребуется дополнительная информация, то прошу связаться со мной в любое время суток. Подчеркиваю: дело архиважное и архисрочное. За наградой наша Королева не постоит.

Толстячок пренебрежительно поклонился, видимо не считал провинциальную некромантку достойным большего и, в сопровождении Кракенщи, спешно покинул кабинет Марьи.

— Машка, тебе это дело ничего не напоминает? — Анкоу тарабанил в задумчивости пальцами по боковине дивана.

— А должно? — Моревна уже погрузилась в изучение файлов, вбивая в поисковик дополнительные вопросы.

— Повалы в карьере эльфийского принца, брачные смотрины, Белая женщина, преследующая наследника и отваживающая от него невест, брачная печать, венок опять же у Рассветного отобранный… Тебе это ничего не напоминает? — Жнец загадочно улыбался. — Не забыла, где была несколько дней назад и чем занималась?

Некромантка оторвалась от светящегося экрана и подняла глаза на друга. Постепенно до девушки начал доходить смысл сказанного Жнецом. Громкий хлопок от удара ладонью по столешнице разорвал тишину.

— Это он меня страхолюдиной обозвал⁈ — Глаза Марьи поглотила беспросветная мгла, а с волос на пол медленно полетели ошметки тьмы.

— Эй, эй, эй! Остановись! — Жнец подскочил со своего места и перехватил ладони некромантки, вытягивая из нее лишний гнев. — Нам сейчас только местного апокалипсиса с провалом в Навь не хватает. Тогда точно перед магическим сообществом оправдаться не сможем. Госпожа Морана и так подключила все возможные связи, чтобы скандал в герцогстве и на свидании вслепую притушить.

Девушка медленно приходила в себя. Последние мероприятия и их последствия действительно выбили Марью из колеи, поэтому и вспылила. Вернее встемнила ненароком. А ведь Анкой прав: нервы некромантки и впрямь сильно расшатались, коли такое глупое замечание от какого-то фея вызвали такой мощный всплеск темной магии, которые просто не может остаться незамеченным для Комитета по отслеживанию пребывания магических существ в немагическом мире.

Догадки Моревны подтвердил материализовавшийся в воздухе повестка, гласившая о нарушении метафизических аллелей три-пятого царства, поэтому на некромантку накладывается предупреждение и штраф. Его быстро перехватила Туна, успевшая вернуться в кабинет.

— Босс, вам бы не делами заниматься, а в отпуск. Лучше на необитаемый остров. — Кракенша сделал пометку в книге расходов, которую извлекла из кармана, достала телефон и нажала несколько кнопок. — Штраф оплачен. Он съел практически весь доход от проведенной свадьбы.

Марья плюхнулась обратно в кресло. В кабинете с треском появился черт с длинной бородкой и в очках, одетый в белый халат с перекинутым через шею фонендоскопом. С видом заправского доктора нечисть проверила пульс Моревны, поморщилась, а затем заняла место за спиной некромантки и начала медленно массировать той плечи, перекачивая при этом излишки некромантической энергии в приготовленный артефакт.

— Не бережешь ты себя, матушка. — Пробрюзжал черт. — Вечно в дела людские вмешиваешься, нервы себе портишь. Куда проще с нами. Ни тебе мук совести, ни телесных затрат.

— Сгинь нечистый! — Рявкнул Жнец. Но его приказ был так, для проформы, чтобы самому расслабиться. Все-таки нервная у них с Марьей работа. — Так что делать будем?

— Будем брать эльфа! — На напряженном лице Моревны отразилась непоколебимость принятого решения. — И мы посмотрим, кто у нас, кому жизнь попортил! Я ему еще не такое клеймо на карме нарисую! Будет знать, как на честных некроманток напраслину наводить!

На сборы было решено отвести три дня, но, как всегда, судьба разыграла кости по-своему.

История была до банальности человеческой и немагической. Компания, организовавшая свадьбы и подкинувшая работку Марье и Анкоу, надеялась на плохие отзывы, жалобы и прочей пакости от клиентов, что позволило бы наконец-то выгнать из офисного здания похоронное бюро и темного экстрасенса, которые, якобы отрицательно влияли на приток клиентов. Но проведенное мероприятие в замке герцога дало обратный эффект: только похвалы за неординарный и индивидуальный подход к клиенту. В результате в папочке Туны лежало аж пять заказов на проведение разного уровня мероприятий на следующий месяц.

Успех одних вызывает зависть у других. Хозяйка свадебного салона на Марью и Анкоу накатала жалобу в городской магистрат о предпринимательском притеснении и нездоровой конкуренции, о манипулировании мнением и мошенническом переманивании клиентов. И так как у этой дамочки в администрации города был очень дальний, но весьма прикормленный родственник, то и документы, разрешающие проведение свадьбы на кладбище неволшебным образом исчезли. А это уже грозило обвинением в вандализме, арестом всего имущества и заключении виновников под стражу. Обо всем этом Марья узнала от Анкоу, влетевшего в ее офис, когда стражи порядка, вызванные нечистой на руку бизнес-вумен, уже подъехали к зданию, чтобы произвести арест обвиняемых.

Требовалась срочная эвакуация! Собирать документы, подтверждающие прозрачность коммерческой деятельности времени не осталось: нужно было срочно уносить ноги. Одним движением пальцев Марья распылила энергетику тлена по офису, уничтожая все — бумаги, мебель, компьютеры, рекламные плакаты, ее личный портрет. Жнец проделал то же самое со своей конторой. Забаррикадировавшись в офисе Марьи, маги, прихватив работников, построили портал и покинули ставшее им родным место, перемещаясь в глухой переулок недалеко от вокзала.

Порталы из не магического три-пятого царства в магические миры располагались в обычном вокзале, подземный переход которого делился на несколько отделенных друг от друга перехода. Около турникета под номером шесть восседала полная женщина с профессиональным взглядом вахтера. Изменено она и осматривала специальные пропуска, которые позволяли проникнуть в зал ожидания для магических перемещений.

Межмировой вокзал был местом странным. Не кирпич и бетон, но мерцающие эфирные колонны, пол из полированного обсидиана, отражающий свет магических рун на потолке. Гул пространственно-временных порталов заглушал даже самые громкие споры мелких демонов Воздух здесь пах озоном, морской солью и чем-то неуловимо металлическим, а ароматы от жареных звездочек до серного супа перемешивались в невообразимый букет.

Общий зал с указанием направлений и временем отправлений гудел как улей, где вместо пчел сновали орки с баулами, гномы с контрабандными самоцветами, феи с просроченными визами и пара затерявшихся туристов из 21 века, тщетно пытающихся поймать Wi-Fi, чтобы включить навигатор. Особенно выделалась группа, состоящая из девушки-некромантки, Мрачного Жнеца, Кракенши, Домового и парящего рядом с ними призрака герцога. Агафья сразу после прыжка из офиса была отправлена к Моране, потому что Агафон наотрез отказался брать с собой на опасное задание в эльфийиское государство Домовиху, потому как не женское это дело по лесам партизанить. Багаж был только у Марьи и Туны, на что Домашний дух, за спиной которого висел старый вещмешок, постоянно сетовал, ведь не дали времени взять с собой все необходимое.

— Уважаемые переходящие Порталом №7: из немагического Три-пятого царства в Фэлнор, Эльфийский Лес благодати, пройдите на таможню для предварительного осмотра. — Противный голос оповестил присутствующих о дальнейших действиях.

Вся группа потянулась к двери с надписью «Эльфийская таможня». Внутри воздух пах сосновой хвоей и влажной травой. Пространство разделялось на несколько арок из живых лиан с легкой завесой из листьев, за которыми и велся прием туристов: «Маги», «Нежить», «Нечисть», «Двух и более ипостасные», «Разумные и не совсем магические животные», «Големы», «Благородные эльфы». Надо сказать, что изнутри таких эко-кабинетов наружу не доносилось ни единого звука, и обратно никто не возвращался.

— Кругом один шовинизм! — Герцог, прочитал таблички и справедливо возмутился.

Здесь существ было не меньше, чем в самом вокзале: очереди из единорогов, гномов с подозрительно тяжелыми мешками и даже пары нервных фей, явно пытающихся провезти контрабандную пыльцу

Друзья переглянулись и разошлись по своим направлениям, встав в длинные змейки пытавшихся пройти контроль.

Первым подошла очередь Домового.

— Следующий! — Прозвенел голос эльфа-пограничника из арки с надписью «Нечисть», который больше походил на модель с обложки волшебного журнала, чем на работника службы контроля. Агафон, пыхтя, подошел к столу, который, как ему показалось, был сделан из хрустального тумана.

— Ваше имя, цель визита и декларируемые предметы? — Произнес эльф по имени Эльфинар, склонив голову с изящной вежливостью.

— Агафон я. Домовой. Следую за своей хозяйкой, Марьей Моревной на очередное задание, ей порученное. А декларировать… это что, мешки что ли показывать?

— Да, уважаемый Агафон. — Таможенник улыбнулся. — Ваши… багаж, так сказать. Что вы везёте с собой?

Домовой поставил на хрустальный стол свой старый, засаленный мешочек. Эльфинар осторожно приоткрыл его, и его глаза, казавшиеся до этого такими понимающими, расширились от легкого шока. Первым делом эльф извлёк… маленький, обломок глиняной черепицы.

— Что это? — спросил Эльфинар с нотками недоумения в голосе.

— Да это ж от родного чердака! Чтобы не забывать, кто я такой! — сногозначительно ответил домашний Дух.

Эльф бережно отложил обломок в сторону. Следующим показался… сушеный таракан. Точнее, мумифицированный.

— Это… что? — эльф поморщился.

— Это Прохор! Мой личный талисман! Он ещё прабабке моей служил! С ним у нас в доме всегда всё целое было! От греха подальше, его беру! — Агафон похлопал по Прохору с нежностью.

Эльфинар, кажется, начинал понимать, что это будет долгий день. Из мешочка ещё извлеклись: заштопанный носок с одной-единственной пяткой («На удачу! Только с одной пяткой работает, другие — фальшивые!»); пузырёк с какой-то мутной жидкостью («Слезы неразделенной любви… хозяюшки моей, когда она молодая была. Для особо тяжких случаев тоски!»); а ещё — пара гвоздей, скрюченных и ржавых, обмотанных ниткой, именуемых «ключом от всех дверей, которые плохо открываются». Каждый предмет Агафон сопровождал подробнейшим и весьма эмоциональным рассказом о его незаменимости и древней истории. Эльфинар слушал, кивал, а Домовой всё больше убеждался, что эльфы — народ, может, и красивый, но совершенно непрактичный и в хозяйстве бесполезный.

Наконец, Эльфинар Медоглас, чья вежливость была поистине эльфийской, вздохнул.

— Уважаемый Агафон, — начал он, — мы ценим… вашу приверженность традициям. Однако, согласно статье 73 «Устава о Перемещении Межмировых Объектов Чувствительной Принадлежности, транспортировка… 'органических материалов неустановленного возраста и происхождения», а также «предметов, содержащих метафизическую энергию без надлежащей сертификации», запрещена. Мы вынуждены конфисковать эти предметы.

— Конфисковать⁈ — Агафон позеленел от возмущения. — Да вы что, совсем сдурели⁈ Это ж моё! Моё!

— Либо так, либо никаких вам эльфийских лесов.

Домовой, скрючившись, плюнул сквозь зуб и согласился. Что поделать, не выходить же из-за Прохора на тропу войны? А Марьюшка в эльфийских лесах, судя вот по этому конкретному представителю длинноухой расы, пропадет однозначно.

— Ну и порядки у вас, — проворчал Агафон, когда ему, наконец вернули пустой мешочек и пропуск. — Никакого вам уюта, одни правила.

Домовой, придерживая свой пустой мешочек, отправился дальше, ворча о бюрократии, эльфийской чистоте и бездушных сканерах, которые не понимают истинной ценности мумифицированных тараканов.

Следующим посетить арку осмотра удостоился призрак герцога, плавно леветировавший под табличку «нежить». Инокентинус Морбидус проплыл к кристально чистому столу, за которым сидел высокий, изящный эльф по имени Лирандель с копной серебристых волос и пером, магически пишущим на пергаменте. Рядом с ним стоял эльф-охранник, Фаэрон, вооруженный луком со светящимися стрелами, и державший что-то похожее на спектральный сканер.

— Ваше удостоверение личности, пожалуйста, — попросил Лирандель, даже не подняв глаз от своего пергамента.

Герцог с гордостью протянул свой старинный, едва мерцающий от времени пергамент, озаглавленный «Удостоверение Нежити». Лирандель поднял глаз, и его голубые радужки расширились.

— Сэр… Вы… просачиваетесь сквозь него. Пожалуйста, держите крепче.

— Крепче некуда! Я его держу, милейший, как будто это моя последняя цепь! — Ввозмутился призрак, забыв, что цепи он давно уже не носил.

— Хорошо. Цель вашего визита в Фэлнор? — Лирандель осторожно взял пергамент, пытаясь не пропустить сквозь него пальцы.

И тут призрак старого герцога возомнил себя великим актером а еще и разведчиком под прикрытием, которому срочно понадобилась легенда. Врать при жизни Сиятельный умел весьма красочно, поэтому и посмертно решил блеснуть своими талантами.

— Лечение от хронического завывания, — страдальчески сообщил Инокентинус. — И, возможно, пару сеансов терапии от внезапных появлений в зеркалах. Должен сказать, это стало совсем утомительно. Мой голос уже не тот, что был 300 лет назад.

— Хроническое… завывание? — Лирандель нахмурился. — В нашей базе данных нет такой категории для въезда. Вы уверены, что не пытаетесь провезти контрабанду? Нематериальную, конечно.

— Я сам — почти нематериальная контрабанда! — Фыркнул Морбидус. И ведь говорил чистую правду, потому что его пребывание на этом свете давно превысило ранее оговоренный лимит. — Что я могу провезти? Ненависть к живому? Ею и так полон мир смертных!

— Ваш багаж? — Лирандель указал на невидимый саквояж.

— Это мой призрачный саквояж. В нем… — Герцог задумался. — Моя коллекция самых старых и заунывных стонов, пригоршня пыли от давно умершего шкафа и, возможно, пара призрачных тапочек.

Лирандель кивнул Фаэрону, который подошел со своим спектральным сканером. Он включил прибор, который начал издавать странные, тревожные писки, а затем выдал сообщение: «ОБЪЕКТ НЕ ОБНАРУЖЕН. ПОПЫТКА СКАНИРОВАНИЯ ЭФИРНОЙ СУЩНОСТИ ПРИВЕЛА К СБОЮ МАТРИЦЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА».

— Ну вот! — Призрак победоносно развел руками, пройдя сквозь сканер, что немедленно перезагрузился сам. — Я же говорил! Я совершенно чист!

— Мы должны вас обыскать, — сказал Лирандель, нервно потирая виски. — Фаэрон, попробуйте стандартный протокол.

Фаэрон, с выражением крайней неловкости, попытался «обыскать» Инокентинуса, проводя руками сквозь него, как сквозь дым.

— Сэр, вы не держите при себе никаких запрещенных предметов… внутри себя? — спросил Фаэрон, его ухо слегка покраснело.

— Милейший, я «весь» внутри себя! — возмутился призрак. — Если бы я держал что-то внутри, это что-то было бы «мной»!

— Хорошо, — Лирандель вздохнул, подписывая какой-то документ. — Категория «Эфирный Возмутитель Покоя, Цель Визита: Спектральная Терапия». Форма 7Б-Призрак: Декларация Эктоплазматического Присутствия. Подпишите здесь.

Герцог попытался взять перо, но оно прошло сквозь его полупрозрачную руку. Лирандель, вздохнув еще раз, магически начертал подпись за него.

— Проходите. Но учтите, сэр, любое несанкционированное завывание вне территории строго для этого отведенной будет пресечено, — предупредил Лирандель. — У нас очень строгие правила касательно шумового загрязнения.

Морбидус, чувствуя себя странно облегченным, поплыл дальше, проигнорировав выданный ему туристический буклет, который тут же упал на пол, пройдя сквозь его руки.

Туна некоторое время, метавшаяся между двух арок с надписями «Разумные и не совсем магические животные» и «Двух и более ипостасные», все-таки влетела во вторую, потому что там очередь подошла гораздо быстрее, чем в первой. Как только она пересекла завесу из листьев, ее облик преобразился, словно она только что вылезла из пучины морской.

В кабинет контроля из изумрудного растительного вихря, сопровождаемого запахом соленой воды и свежих водорослей, медленно и торжественно появилась… Кракенша со скромным имене Туна. Но в Эльфийскую Таможенную Летопись её внесут как «Ужас из Глубин, Попирающий Мягкую Траву». Потому что Туна, являя собой существо с десятком могучих щупалец, размером с небольшой танк, была, кхм, довольно влажной. И трава, устилавшая пол, под ней не просто приминалась — она мгновенно превращалась в болото.

У таможенной стойки стоял молодой, но уже седеющий от постоянного стресса эльф по имени Элрондил. Его тонкий нос, обычно вдыхающий лишь ароматы утренней росы и эльфийского лавандового мыла, теперь улавливал отчетливый запах рыбы. Очень много рыбы.

— Добро… добро пожаловать в Эльфийское Королевство! — пропищал Элрондил, пытаясь сохранить остатки своего достоинства, пока одно из изумрудных щупалец Туны случайно смахнуло вазу с нежнейшими эльфийскими лилиями. — Цель вашего визита, мэм?

Кракенша глубоко вздохнула. Это был не столько вздох, сколько подводный гейзер, окативший Элрондила с ног до головы.

— К эльфам, — пророкотала она голосом, похожим на шум прибоя во время шторма. — Гости. Мои племянники сказали, у вас тут есть отличные ракушки для коллекции. А ещё — скидки на бусы из янтаря.

Элрондил нервно сглотнул.

— Ракушки… — повторил он. — Понятно. А… у вас есть паспорт? Виза? Декларация о ввозимых предметах?

Туна хихикнула. Или это было бульканье? Из-под одного из её щупалец вылезло что-то, отдаленно напоминающее паспорт — это был плоский камень, покрытый выцарапанными рунами и следами от зубов акулы.

— Это — мой документ. А это, — она кивнула на другое щупальце, обмотанное чем-то гигантским и сетчатым, — моя ручная кладь.

Элрондил попытался прочитать руны. У него чуть не свело глаза.

— Что вы ввозите? Запрещенные вещества? Оружие? Органические материалы?

— Ну, я сама — органический материал. Запрещенных нет. — Туна моргнула своими огромными глазами-блюдцами. — Оружие… Только если это считать мои щупальца, но они же часть меня. А в клади… — она размотала часть сетки, и на стойку вывалилась гора перламутровых раковин, размером с маленькие тазы, несколько полупрозрачных медуз, которые тут же начали нежно пульсировать на эльфийском мраморе, и пара блестящих, но явно очень старых сундуков. — Это мои сувениры из затонувших кораблей. И немножко планктона для перекуса.

Элрондил побледнел. Медузы скользили по документам. Планктон шевелился.

— А… жидкости? У вас есть жидкости, которые вы хотите задекларировать? — его голос дрожал.

— А вы уверены, что хотите, чтобы я это продемонстрировала? — Туна слегка тряхнула центральным щупальцем, и на стойку хлынул мини-цунами, сметая все бланки и ручки.

Элрондил закрыл глаза. Он представил себе, как будет объяснять Верховному Совету эльфов, почему таможенная зона теперь превратилась в солоноватое озеро, а их ценные лилии плавают рядом с планктоном.

— Ладно, — выдохнул таможенник, совершенно сдавшись. — Проходите. Только, пожалуйста, постарайтесь не… не так сильно капать. И не ешьте медуз прямо здесь. Но придется все-таки соблюсти маленькую формальность. Мы не можем пропустить столько на территорию нашей страны неликвидного золота. Это может ударить по экономике государств. И перламутровые раковины — расценивается, как контрабандный материал для изготовления доместики.

— Ур-р-р, — пророкотала кракенша, уже порядком иссушенная и желавшая вернуть себе человеческий облик. — Оформляйте.

Сотрясая землю и оставляя за собой широкий, влажный след из воды, водорослей и случайных морских ежей, Туна величественно направилась в зал ожидания, оставив за собой абсолютно обалдевшего Элрондила и нескольких его коллег, судорожно пытающихся собрать мокрые документы и спасти последних медуз от испарения. Операция «Мокрый Проход» была успешно завершена. Эльфийская бюрократия получила незабываемый урок в области глубоководной дипломатии.

Таможню оставалось пройти только Мрачному Жнецу и самой Марье.

Анкоу перед самым входом в арку повернулся к некромантке, помахал ей рукой и однимаи губами произнес: «Встретимся на другой стороне». Быстрый шаг вперед, и плотная лиственная завеса скрыла мужчину из глаз, возвращая изначальный облик.

Тэларис, пограничник с незапятнанной репутацией и ушами, которые могли уловить шелест мысли на милю, в очередной раз сверял бумаги, когда воздух вокруг него похолодел. Не от приближающейся зимы, а от чего-то… более фундаментального. Из-за мистического тумана, который отделял эльфийский мир от «всего остального», медленно выплыла высокая, задрапированная в чёрное фигура. Капюшон скрывал лицо, но зловещий силуэт был безошибочен. И, что ещё более важно, предмет, который фигура волокла за собой.

— Добрый день, путник! — Произнес Тэларис своим обычным, слегка надменным тоном. Он взял свою крохотную, инкрустированную перламутром лупу, чтобы рассмотреть прибывшего. — Ваш паспорт, пожалуйста, и декларацию!

Мрачный Жнец, остановился. Он привык к воплям ужаса, мольбам, или, на худой конец, философским рассуждениям о смысле бытия. Но к «паспорту и декларации» — нет. Вернее они были, но в едином порыве массового отступления перед врагом, превосходящим в силе, Анкоу одним движением руки превратил весь свой офис в прах, включая и документы, подготовленные для перехода. Из-под капюшона донёсся глубокий, скрипучий голос, похожий на шелест осенних листьев, гонимых ветром по кладбищу.

— Я… не имею паспорта, — пророкотал Жнец. — И декларации тоже. Я просто прохожу мимо. Мне нужно… забрать одну душу в Лесу благодати.

— Не имеете паспорта? И декларации? — Тэларис поправил свои изящные очки на кончике носа. — Сэр, вы, кажется, не понимаете принципов пересечения границы эльфийского мира. Это не проходной двор. И, кстати, что это у вас за… сельскохозяйственный инвентарь?

Глаза Тэлариса, острые как лезвие эльфийского клинка, немедленно сфокусировались на косе. Она была громоздкой, зловеще блестящей, и явно не для срезания одуванчиков.

— Это — моя Коса, — ответил Жнец, с лёгкой долей недоумения в голосе. — Мой рабочий инструмент. Я им… ну, вы знаете. Души собираю.

— Души? — Тэларис фыркнул, настолько деликатно, насколько мог эльф. — Сэр, это не имеет отношения к пункту 7B, параграфу 3 нашего таможенного кодекса. Любой инструмент, имеющий потенциал для нанесения урона живым существам, подлежит обязательной декларации и уплате пошлины, а также специальному разрешению от Совета Старейшин по Ввозу Особо Опасных Предметов. Вы пытаетесь провезти контрабанду, сэр!

Тишина повисла в воздухе. Даже птицы на секунду замолчали. Мрачный Жнец, который повидал бесчисленные тысячелетия, царства и цивилизации, сейчас стоял перед напыщенным эльфом и слушал обвинение в… контрабанде.

— Я — Мрачный Жнец! Я веками этим занимаюсь! — Голос Анкоу стал чуть громче, и воздух вокруг него похолодел ещё сильнее. — Эта Коса старше ваших лесов! Она никогда не была контрабандой! Это — моя Коса!

— Веками или нет, правила едины для всех, сэр. — Эларис был невозмутим. — И для полуросликов, и для драконов, и, как выясняется, для… вас. Где ваша форма 27-А-бис «Разрешение на Ввоз Крупногабаритного Орудия Труда или Потенциального Оружия Массового Собирания»?

Таможенник достал из стола крохотную, идеально распечатанную анкету и указал на неё кончиком своего пера. Жнец уставился на него.

— «Оружие массового собирания»? Это… просто коса. Ну, почти. Она служит своей цели.

— Служит или нет, но этот предмет не был должным образом задекларирован, — настаивал Тэларис. — А без декларации и пошлины, а также без разрешения, я вынужден… вынужден конфисковать ваше Орудлие Труда до выяснения обстоятельств!

Мрачный Жнец застыл. Конфисковать его Косу? Миллионы лет он выполнял свою работу, всегда с Косой. Миллиарды душ были собраны ею. И теперь какой-то эльф-бухгалтер из таможенной службы собирается её конфисковать?

— Вы понимаете, что произойдет, если я не смогу выполнять свои обязанности? — Прорычал Жнец, и туман вокруг него начал клубиться. — Наступит хаос! Души застрянут! Никто не сможет умереть по расписанию!

— Это ваши проблемы, сэр. — Тэларис пожал плечами — Моя задача — обеспечить соблюдение правил эльфийской границы. Итак, либо вы заполняете эти формы, уплачиваете пошлину в размере пяти золотых листов, либо я вызываю отряд пограничной стражи для изъятия незаконного

Мрачный Жнец, впервые за столько веков, почувствовал себя полностью беспомощным. Он бросил Косу на землю, она глухо звякнула.

— Когда-нибудь, — прошептал он, — я приду за вашей душой, Тэларис. И тогда вы пожалеете о каждой заполненной вами форме.

— Буду ждать, сэр. — Эльф, поправив очки, равнодушно махнул рукой. — Но не забудьте заполнить форму 34-Г-прим «Уведомление о Предстоящем Переходе в Иное Состояние Бытия».

Мрачный Жнец, без своего вечного спутника, медленно растворился в тумане, оставив после себя лишь эхо своего стона и громоздкую, зловеще блестящую Косу, лежащую на эльфийском пункте таможенного досмотра. Тэларис же, удовлетворённо улыбаясь, поставил на Косу печать «КОНФИСКОВАНО» и начал заполнять акт изъятия, радуясь идеально выполненной работе.

Марья нервничала. Чувство неправильности происходящего росло внутри нее с каждым исчезающим за зеленой шторой соратника. В таможенном предбаннике по–прежнему толпилась масса магических существ, разумных и не очень. Но в этой толпе некромантка ощущала абсолютное одиночество, словно ее отрезали от мирового Эфира и поместили в полный энергетический вакуум.

В этот раз крик: «Следующий!», относился к девушке. Марья глубоко вздохнула и шагнула в неизвестность.

Сэлдар, стройный, зеленоглазый эльф, вот уже три столетия служивший в пограничной службе Светлых Земель, устало протирал остроконечные уши. Очередь двигалась медленно, как стадо улиток по патоке, а его идеальное эльфийское спокойствие грозило дать трещину. Сегодня уже был гоблин, пытавшийся провезти контрабандную партию сомнительного «эльфийского вина» (на деле — перебродившего сока поганок), и тролль, который пытался объяснить, что его дубина — это «личная деревянная трость для прогулок». Да еще и инспекция вдруг нагрянула из вышестоящих, и теперь контролеры, чьи лица наполовину скрывали маски, маячили за спиной таможенника.

В кабинет вошла обыкновенная девушка. Вернее, ее можно было бы таковой назвать, если бы неброская изысканная красота и мощная аура, которую излучало такое хрупкое создание. В комнате сразу повеяло могильным холодом.

— Ваше имя, пожалуйста? — Вежливо, но чуть напряженно спросил эльф.

— Марья Моревна. Магия — стихия Смерти.

— Цель вашего визита в Светлые Земли, мисс?

На мгновение между глаз некромантки залегла морщинка, а контролеры, изображавшие стражей, за спиной таможенника напряглись. Но опасности никакой на самом деле не было. Девушка обдумывала свой ответ. Их миссия была организована императорской семьей, но обычно морашие особы не любят распространяться о своих внутренних делах,поэтому и Моревне стоит об этом помалкивать.

— Культурный обмен. — Ответила некромантка. — Ну, и… оживление местного фольклора. Я слышала, у вас тут очень интересные древние захоронения. Нетронутые.

— Мы предпочитаем их называть «историческими памятниками». — Эльф сглотнул. — И они находятся под строжайшей охраной. Имеются ли у вас с собой предметы, подлежащие декларированию? Оружие, магия, запрещенные артефакты?

Некромантка на мгновение задумалась, а потом полезла в свою сумку. Сэлдар внутренне напрягся, а стражи потянулись к оружию.

— Ну, если считать три законсервированные души в качестве «артефактов», которые я использую для магических экспериментов. — Девушка достала из сумки коробочку с запечатанными рунами. — А, и вот эта маленькая баночка с проклятием забвения — для личного пользования, от головной боли. — Она протянула крошечный флакончик с мерцающей черной жидкостью.

— Мы не декларируем души, мисс Костлявая. И проклятия тоже. — Сэлдар отодвинул флакон двумя пальцами, как будто это была живая жаба. — Поставьте, пожалуйста, вашу багаж на ленту сканера.

Марья послушно поставила чемодан, который тут же затянуло в темное жерло магического аппарата. Когда она проехала через сканер, техника издала недовольное «Ж-ж-ж-ж-ЖДЫЩ!» и на экране вместо привычного рентгеновского снимка появилась надпись: «ОШИБКА: НЕДОПУСТИМЫЙ УРОВЕНЬ НЕГАТИВНОЙ ЭНЕРГИИ. ПОСТОРОННИЕ ВКЛЮЧЕНИЯ НЕ ПОДДАЮТСЯ ИДЕНТИФИКАЦИИ».

— Кхм, — Сэлдар поправил воротничок, а охранники переглянулись. — Кажется, придется провести ручной досмотр.

Эльф натянул магические перчатки, которые должны были защитить от любого воздействия, и осторожно открыл чемодан. Внутри было то, чего Элдорин боялся. Пучки сушеных трав, напоминавших мох, но пахнувших гораздо хуже, чем мог бы пахнуть мох. Несколько пузырьков с мутными жидкостями, которые явно не были эльфийским вином. И, конечно же, кости. Много костей.

— Это… что это?

— Подсобные работники. — Марья ничуть не смутилась, словно в ее чемодане лежали не части костомахов, а стопка одежды. — Они помогают мне проводить раскопки. Или вы предлагаете мне попросить хозяев могил самим раскопаться и рассказать все свои секреты. Не думаю, что Высший Совет Эльфов допустит эксплуатацию собственных предков.

— Так, что у нас тут еще… э-э… череп с инкрустированными рубинами? Объясните назначение.

— Семейная реликвия. — Моревна пожала плечами. Прекрасно подходит для… утренней медитации.

— А эти склянки с мерцающими жидкостями?

— Растворы для консервации. Чтобы мои… образцы… не испортились.

— И эта связка засушенных мандрагор, которые, кажется, еще шевелятся?

— Они просто немного нервничают. — Некромантка погладила успокаивающе корешки. — Долгая дорога.

Пока Сэлдар багровел, пытаясь понять, как классифицировать «нервные мандрагоры», один из стражей сделал шаг ближе. Его эльфийское любопытство, обычно направленное на изучение древних рун или изящных искусств, сейчас было заинтриговано этим хаотичным явлением. В чемодане что-то шевелилось, иногда высвечивались два зеленых огонька.

— Прошу прощения! — Величественно вмешался страж, его голос был чист, как горный ручей. — Эта сущность, что у вас в мешке… она выглядит как нестабильный артефакт, способный нарушить пространственно-временной континуум!

— Мой «нестабильный артефакт», — Марья резко обернулась, ее глаза сузились, это — мой кот! — В подтверждении этих слов из мешка высунулась огромная морда Мурзика, недовольно фыркающая от пыли. — Я плохо сплю. Баюн же помогает решить эту проблему. Все это прописано в декларации. Там же приложены все необходимые справки.

Когда некромантка повернулась, чтобы передать документы, один из инспекторов неловко задел ее чемодан, и из него выскочила маленькое, но очень прыгуче… нечто, очень лохматое, ядовитого розового цвета и издававшее писк.

Приставучий страж с отточенными до совершенства рефлексами, среагировал инстинктивно. Он хотел поймать пищащее нечто, чтобы оно не укусило кого-нибудь за важные части тела. Но Моревна тоже среагировала, резко наклонившись, чтобы схватить сбежавший «образец».

И вот тут-то и случилось.

В идеальной синхронизации неуклюжести и героического порыва, эльфийский страж, стремясь поймать неведомую пищащую тварь, и некромантка, пытаясь спасти свою явно незаконную собственность, столкнулись.

Их губы встретились.

Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй чистой, неподдельной, вселенской неловкости. «И почему такое случается именно со мной?». — Пронеслось в голове Марьи. Моревна ощутила привкус чего-то мятного и эльфийски-цветочного, смешанного с легким металлическим привкусом доспехов. Аромат показался очень знакомым, но откуда такое ощущение девушка не помнила. Страж же,вопреки ожиданиям, почувствовал морозную свежесть и аромат мяты.

Наступила гробовая тишина. Инспектор Сэлдар, у которого только что выпало перо из ослабевших пальцев, смотрел на них с выражением, будто только что увидел, как его бабушка танцует джигу с демоном. Тролли-грузчики уронили ящик с гнилыми овощами. Даже кот Моревны перестал стонать и ошарашено выпучил глаза.

Первой очнулась девушка. Она отскочила, как от обожженной кочерги, вытирая губы тыльной стороной ладони с таким выражением отвращения, что страж почувствовал, как его эльфийская гордость сжимается до размеров горошины.

— ЧТО ЭТО БЫЛО⁈ — Прошипела она, ее голос был низким и угрожающим, словно шепот из склепа.

— Ушастое недоразумение. — промурлыкал Мурзик вместо эльфа, стоявшаий красный до кончиков ушей, на что Моревна лишь фыркнула.

— Вы что, пытаетесь меня отвлечь, чтобы конфисковать мой редкий образец?

— Я… я… это была… Чрезвычайная ситуация! — Страж пытался то ли оправдаться, то ли доказать всем собственную невиновность. — Эта… эта тварь могла кого-то укусить! — Эльф указал на пищащий объект, который Марья уже успела схватить и сунуть обратно в баул.

— Укусить? — Усмехнулась некромантка, явно наслаждаясь замешательством бессмертного. — Это всего лишь мой лабораторный хомячок. Он не кусается, он воскрешает мелких грызунов.

— При…вратник! Гражданка! — Сэлдар, наконец, пришел в себя. — Это пограничный пост, а не… э-э… место для публичных… проявлений… симпатии!

— Симпатии⁈ — Воскликнули они в унисон, обернувшись на инспектора с одинаковым ужасом.

Марья, быстро оценив ситуацию и поняв, что всеобщее оцепенение — это отличная возможность сбежать, махнула рукой в сторону своего багажа.

— Мои документы в порядке, мой кот имеет все прививки, а страж, очевидно, немного перегрелся на солнце. Я могу идти?

— Можете. Но останки придется оставить.

Таможенник, все еще пребывая в шоке, лишь кивнул. Ему было легче отпустить целую армию нежити, чем снова разбираться в этом казусе. Но наличие контролеров заставляло эльфа строго придерживаться статута. Моревна, бросив на охранника последний, едкий взгляд, развернулась и пошла к выходу, оставляя за собой шлейф запаха мяты (видимо, для маскировки) и перепутавшиеся кости скелетов.

Страж смотрел вслед удаляющейся некромантки, пытаясь восстановить свою эльфийскую гордость и найти хоть какое-то рациональное объяснение произошедшему. Его эльфийское сердце, привыкшее к звону мечей и торжественным балам, отбивало бешеную дробь. Он только что… поцеловал… некромантку. На таможне.

— Все сделали?

— Как и приказывали. — Второй страж обращался к товарищу с большим уважением. — Все подозрительные и опасные предметы у данной группы были изъяты.

— Переправьте их в Фэлнор. Прикрепите к каждому по три соглядатая. Старайтесь не оставлять их одних. — Страж стянул с себя маску. Изумрудные глаза командира отряда Рассветных наполняли эмоции, Странные. До этого момента не испытанные.

— Все будет в точности исполнено, Ваше высочество Кадрей.

Марья наконец-то преодолела очередную арку, оказавшись в помещении с несколькими порталами, ведущими в разные эльфийские государства. Перемещающиеся имели весьма недовольные лица, а группа гномов громко костерила длинноухих на чем свет стоит. Видимо никто не смог пройти в целости и сохранности, потому что таможня взяла часть добра у каждого. Соратники некромантки топтались у Перехода № 7. Они тихо переговаривались и больше походили на группу заговорщиков.чем ан милых туристов, отправлявшихся в путешествие по бескрайним эльфийским лесам.

Подсчитав потерянное, Моревна заподозрила, что их обобрали качественно лишив большинства некроманических ингредиентов и слуг-нежити. Но Марью так просто не возьмешь, когда возникала необходимость, то девушка весьма умело прятала амулеты и всякого рода порошечки.

— Внимание, пассажиры. — Прозвуал противный женский голос. — Портал № 7 из немагического Три-пятого царства в Фэлнор, Эльфийский Лес благодати будет открыт через пять минут. Время стабильности перехода — семь минут. Будьте внимательны. Не оставляйте на платформе перехода забытые вещи, детей и неразмуных существ.

— Да что здесь ашо можно оставить⁈ — Возмутился Агафон. — Все шо было нажито непосильным трудом, забрали, изверги длинноухие!

— Внимание, пассажиры. — снова заголосила женщина в репродуктор. — Портал № 7 из немагического Три-пятого царства в Фэлнор, Эльфийский Лес благодати будет открыт через три минуты. Время стабильности перехода — семь минут. Будьте внимательны. Не оставляйте на платформе перехода забытые вещи, детей и неразмуных существ.

Толпа около перехода увеличилась в размере. Каждый старался протиснуться вперед, чтобы первым нырнуть на ту сторону перехода. Все толкались, возмущались, переругивались. Когда же арка засветилась травянистым ярким цветом, то поток ринулся в мерцающие глубины аромата влажной листвы и полевых цветов, внеся в это искрящееся пространство и Марью со своими спутниками.

Покинув портальный зал, компания вывалилась на улицу и замерла.

Привокзальная площадь находилась в самом сердце древнего эльфийского леса, там, где вековые дубы шепчутся с облаками, а папоротники помнят начало времён, Но это была не та площадь, что видит в своих снах человек: не гудящий от машин асфальт, не серые стены зданий и не суетливая толпа с чемоданами. Здесь всё было иначе.

Земля была устлана мягким, изумрудным мхом, сквозь который пробивались светящиеся в сумерках грибы-фонарики, отбрасывая на изогнутые стволы деревьев причудливые тени. Вместо привычной брусчатки или асфальта, из-под земли вырастали отполированные до блеска корни гигантских вязов, образуя плавные, естественные дорожки. Воздух был напоен ароматом свежей хвои, влажной земли и сладких лесных цветов, смешанным с едва уловимым, чистым запахом озона — дыхания магической энергии.

Само здание вокзала не высилось громоздкой конструкцией, а плавно вырастало из гигантского живого дуба, его могучие ветви служили естественной крышей и опорами для ажурных башенок, увенчанных кристаллическими шпилями. Стены были не из камня, а из переплетенных, зачарованных лиан и полупрозрачных панелей, сотканных из света и эльфийского шёлка, сквозь которые мягко просачивался радужный свет. Резьба по живому дереву изображала сцены из легенд: летящих драконов, танцующих дриад и древние руны, светившиеся мягким серебристым светом.

Напротив здания межмировых порталов располагался местный междугородний вокзал.

Платформы были выстланы гладким, отполированным камнем, покрытым тонким слоем многолетнего мха, и освещались висячими светильниками, в которых мерцали пойманные в стекло светлячки. Вместо стальных рельсов, по земле вились тонкие, светящиеся нити — жилы магической энергии, по которым скользили «поезда». Это были не вагоны из стали, а изящные гондолы, сплетенные из гибкого ивового прута и усиленные полупрозрачными кристаллами. Они двигались бесшумно, паря в дюйме над серебристыми нитями, будто легкие лодки по воздушным волнам, оставляя за собой лишь едва слышимое гудение и шлейф цветочной пыльцы. Эльфы называли их «Лесные Струны».

Вокруг площади раскинулись небольшие лавочки, вырезанные прямо из пней вековых деревьев, где эльфы, чей шаг был подобен касанию листвы, предлагали путникам нектар из лунных цветов, пироги с лесными ягодами, амулеты из зачарованного дерева и карты Звездного Пути. Никто не торопился, не кричал, не суетился. Разговоры велись тихо, мелодичными голосами, смешиваясь с шелестом листвы, тихим звоном хрустальных подвесок, что висели на ветвях, и далёким пением лесных птиц.

На изогнутых скамейках из живого дерева сидели путешественники: эльфы с их грациозной осанкой, изредка — гномы, привезшие свои рунические камни для обмена, или даже любопытные лесные духи, принявшие почти осязаемую форму. Некоторые читали свитки, другие просто наслаждались покоем, ощущая величие и мудрость древнего леса.

Когда подходил очередной «Поезд Лесных Струн», он не грохотал и не шипел паром. Он просто безмолвно скользил к платформе, его кристаллические стенки мягко пульсировали светом, а внутри виднелись довольные лица пассажиров. Двери, украшенные узорами из светящихся мхов, открывались беззвучно, приглашая войти.

Привокзальная площадь в эльфийском лесу была не просто точкой отправления или прибытия. Это было место, где время замедляло свой бег, где магия и функциональность сливались воедино, создавая гармонию, которой могли бы позавидовать даже звезды. Это было живое доказательство того, что технология и природа могут не просто сосуществовать, но и сливаться воедино, создавая нечто поистине волшебное.

После отхода очередной гондолы привокзальная площадь быстро опустела. Кого-то встретили друзья, а кого-то и официальные лица. И только странная группа, состоящая из представителей разных рас, растерянно оглядывались по сторонам.

— И куда мы тяперича? — Задал резонный вопрос Агафон.

— Нужен навигатор по местности. — Туна, вернувшая себе человеческий образ, но еще не избавившаяся от всех конечностей, заприметила киоск «Элльфопечать», размахивая тентаклиями, добралась до него и приобрела в нем буклет «Карта Фэлнор. Лучшие достопримечательности и не только».

Когда друзья развернули карту, которая оказалась подобием человеческого планшета, то перед ним высветилось табло с перечнем городов и знаменитых мест эльфийского царства. Марья дотронулась ло мерцающего «Дворец Вечного Рассвета, принадлежащий прекрасной Королеве-Матери Тьенириэль». Карта заискрила, а затем выстроила от вокзала до замка, как заправский навигатор.

— Если вы хотите посетить апартаменты королевы, то вы можете заказать экскурсию по замку, воспользовавшись помощью консультанта из туристического Бюро. — Заговорил буклет певучим голосом.

— Эй, разлюбезная, — Агафон постучал мозолистым пальцем по буклету. — Мы тута не по курортам прибыли шастать. Нас на подмогу вызвали.

— Если вы хотите посетить апартаменты королевы, то вы можете заказать экскурсию по замку, воспользовавшись помощью консультанта из туристического Бюро. — Снова затараторил буклет.

Туристическое бюро, вернее киоск, оплетенный плетущимся хмелем. Внутри кабинки находилась девушка неземной красоты, чье миловидное личико обрамляли золотистые локоны. Консультант продала билеты на экскурсию, и добавила, что гид по дворцу будет ожидать компанию около ворот, как только их гондола прибудет в положенное место. Девушка также преподнесла гостям буклеты по другим достопримечательности, гостиницам и ресторанам, где путешественником ждет непревзойденное эльфийское гостеприимство.

— Наверняка деньжыш потратить придется немеренно. — Проворчал Агафон. — Надеюсь, дальше дворца нам итить не придется.

— Сначала до него нужно добраться. — Резонно заметил Жнец. Анкоу, как и Марья подозрительно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда их заманили.

Выкупив билеты, необычная компания вывалилась на перрон. Эльфы были всегда тактичным народом, но присутствие некромантки и Жнеца в их идеальном светлом мире, вызывало неподдельный интерес и настороженность. Под сужими взглядами было весьма неуютно,поэтому все очень обрадовались прибытию гондолы.

Молчаливый эльф-проводник, чьи черты были тонки и благородны, склонил голову в приветствии, приглашая путников войти С шумом и перебранкой между Домовым и призраком, друзья все же смогли разместиться в вагоне, и даже герцог уместился на персональном сиденье, обитом бархатом.

После короткого свистка, гондола мягко тронулась, беззвучно скользя по дороге из энергетических нитей. Погода была прекрасной, и мерцающий купол свернулся по бокам вагончика, предоставляя пассажирам возможность любоваться окрестностями.

Из леса доносились звуки, сплетающиеся в единую, гармоничную мелодию: шелест листьев, нежные переливы птичьих голосов, мелодичное журчание невидимых ручьев и далекий, едва уловимый звон эльфийских колокольчиков. Изредка мелькали силуэты лесных духов или любопытных фей, наблюдающих из-за стволов деревьев, прежде чем исчезнуть в изумрудных дебрях.

Дорога извивалась, повторяя контуры ландшафта, иногда проходя над хрустальными потоками по мостам, сотканным из могучих корней. Каждый поворот открывал новую, захватывающую дух панораму: поляны, усыпанные светящимися цветами, древние камни, покрытые загадочными рунами, или водопады, чьи воды рассыпались на миллионы искрящихся брызг. Время здесь словно замедлялось, уступая место вечности, а каждое мгновение наполнялось ощущением древней магии и необъятной красоты.

Постепенно, по мере приближения к центру Фэлнора, лес становился чуть менее диким, более упорядоченным. Деревья выстраивались в величественные аллеи, а светящиеся мхи на их стволах образовывали узоры. Вдалеке были видны дома, утопающие в цветах, прячущиеся в разросшихся садах.

Впереди же, сквозь последний ряд исполинов, проступил силуэт. Невероятный, ослепительный.

Это был Императорский Дворец. Он не был построен, он словно вырастал из самой земли, переплетаясь с горой, на которой стоял. Башни, увенчанные кристаллами, ловили каждый луч света, переливаясь всеми цветами радуги, словно грандиозный, живой самоцвет.

Гондола мягко остановилась перед центральными вратами, сотканными из переливающегося света и золотых нитей. Компания суетливо и шумно вывалилась наружу, а вагончик отправился дальше по заданному маршруту. Туристов встретила леди Элеонора, высокая эльфийка с глазами цвета изумрудов и волосами, струящимися, как лунный водопад. Её голос был подобен шелесту листвы на ветру

— Добро пожаловать во Дворец Вечных Рассветов, смертные. — Прозвучало мягко, но властно. Однако, разглядев прибывших, эльфийка видимо смутилась, судя по дернувшейся брови. — И бессмертные. Сегодня вы окунетесь в красоту и безмятежность сердца нашей столицы. Мы проедим с вам по самым живописным местам висячих садов, ссможем полюбоваться дворцовыми залами…

— Любезная, вот ко дворцу нам и надо. Все остальное можете благополучно пропустить. — Марья в своем строгом костюме распространяла вокруг ауру чего-то незыблемого и неизбежного, как приговор.

— Да. — Отозвался призрак герцога. — Хотелось бы уж оказаться внутри замковых стен. От избытка природы у меня начинается аристократическая инфлюэнция.

Судя по слегка сморщенному носику, Гид обиделась, но спорить не стала, потому что клиент вроде бы всегда прав. Да и чего можно ожидать от некромантки и Мрачного Жнеца, притащивших с собой личностей подозрительной наружности. Эльфийка с непоколебимой стойкостью дождалась, пока туристы распределят между собой багаж, и повела туристов внутрь.

Причем движение в сторону строения больше представлял из себя забег на выживание, чем расслабляющая прогулка. Леди Элеонора едва успевала проговаривать текст, об эстетике окружающем пространства, редкости декора органично вплетаемого в архитектуру замка, о редчайших растениях, выращиваемых в садах. Гид только собиралась перейти к этикету, принятому внутри Дворца, дабы гости не нарушили покой королевы и ее двора, как вздрогнула от возмущенного крика.

— Вон он! — Туна куда-то указывала рукой. — Держи его!

Жнец, все еще одетый в черный балахон, и Домовой рванули куда-то вперед и дружно навалились на фейри, который поздно обнаружил опасность и не успел улететь.

— Ах, ты ж, поганец мушиный. — Возмущался Агафон. — Даром, что адресу точного не оставил, так ашо и не встретил? Да мы ж по мху лесному стороны света определяли! Чуть не заблудились⁈ И как тяперича компенсировать будешь? А?

— Согласно заключенному контракту, — к фейри подошла Туна, — а именно пункту 25/3, вы обязаны оплатить наши расходы в тройном размере. И так как с вашей стороны допущено полное неуважение к нашему магистру темной магии и некромантии во втором поколении, то и моральная компенсация будет немаленькой.

— А говорил, — Агафон тряхнул толстячка, — надо было его ашо тогда развеить!

— Подождите… — Взмолился фейри-мух. А вы как здесь вообще оказались? Мы же вас только через три дня ждем.

— Упс. — Только и смогла ответить секретарша.

Конфуз произошел знатный, ведь в суматохе и от усталости, все забыли о том, что покинули родные пенаты в силу обстоятельств гораздо раньше, чем обговорили. Агафон тут же оторвал руки от толстячка и начал с большим интересом рассматривать цветочки в клумбе. Анкоу же даже поправил измятый пиджак несчастного, смахнув с его плеча несуществующую пылинку.

— Мы решили, что лучше начать раньше, чем во время. — Ничуть не смутилась Марья. — С уведомлением к вам был отправлен почтовый ворон, видимо на таможне перехватили, как и половину наших вещей, которые так необходимы для проведения ритуалов.

— Уважаемый Гид. — Туна оттеснила леди Элеонору в строну. — Мы достигли намеченной нами промежуточной цели. Благодарим за познавательную и интересную экскурсии. На вашем сайте поставим лайк в пять звезд. До свидание.

— Но мы не готовы… — заикнулся было толстячок, но завидев, как вокруг пальцев Марьи начала кружиться мгла, замолчал. — Я попытаюсь как-то решить… Сейчас… — Мужчина маленькими шажками отступил на пару метров, а потом поспешил к центральным дверям замка, скрываясь под их золотисто-белоснежную защиту.

Солнце катилось к закату, а уставшая компания все еще сидела на ступеньках центрального входа во дворец. Мимо степенно проходили эльфы, на чьих лицах читалось только высокомерие и превосходство. Носики прекрасных фрейлин в нарядах, расшитых драгоценными камнями, брезгливо морщились. Иногда доносились осуждающие шепотки.

— Босс, — первой не выдержала Туна, — я конечно кракенша терпеливая, но ваш план устроить локальное некромантическое веселье в одном конкретном эльфийском дворце теперь одобряю полностью.

— Знаешь, Машка, — Жнец достал изо рта травинку, которую до этого неспешно пережевывал, — хоть я и обещал госпоже, что буду следить, чтобы ты больше ни-ни… но так хочется утереть нос всем этим длинноухим, да к тому же моя Коса еще не отмщена! Так что я в деле.

Жнец, некромантка и кракенша многозначительно посмотрели на призрака и Домового.

— А шо? — Агафон пожал плечами. — Куды хозяйка, туды и Домовой. Мне все равно, где порядок наводить.

— Уважаемая Марья, — старый герцог элегантно восседал на мраморном парапете перил, — ваши способности могут подвигнуть на подвиги любого смертного, и не только. Я не ошибся, когда решил, что с вами будет весьма приятно проводить время. Этот старый герцог к вашим услугам. Он готов тряхнуть стариной и вспомнить парочку интересных шуток.

Заговор гостей был прерван появлением фейри-толстячка и следовавшим за ним эльфом в форме дворецкого.

— Представление начинается, друзья мои. — Улыбка на девичьих губах не предвещала ничего хорошего.

Кэлвин, старший дворецкий Ее Величесва Королевы-Матери Тьенириэль, был воплощением эльфийской утонченности и порядка. Его сюртук всегда был безупречен, бакенбарды симметричны до нанометра, а каждое движение — от подачи утреннего чая до организации ежегодного бала — являло собой симфонию эффективности. И вот, этим прекрасным (пока что) вечером, он стоял перед несколькими сущностями, которые грозились нарушить весь его тщательно выстроенный мир.

— Добро пожаловать во Дворец Вечных Рассветов, — произнес Кэлвин с безупречной вежливостью, стараясь не морщиться от запаха, который представлял собой странную смесь кладбищенской сырости, озона после грозы и чего-то очень-очень морского.

Первой перед ним стояла Некромантка. Да, именно так, с большой буквы. Фиолетово-чёрные одежды Моревны струились, как тени, а кожа была белее пергамента. На её плече сидел небольшой ворон с остекленевшим взглядом, который в знак приветствия клацнул клювом. Фэйри-толсятчок моргнул, пытаясь вспомнить, как выглядела девушка изначально и откуда взялась птица, но ничего путного не сообразил, поэтому предпочел промолчать.

— Холодного приёма я и ожидала, — прохрипела вдруг Моревна голосом, напоминающим шелест осыпающейся в могилу земли.

Следующим был Ангел Смерти. Он стоял молчаливый, высокий, в тёмном капюшоне, из-под которого виднелись лишь тени и едва заметный красноватый блеск глаз, казавшихся старше самой вселенной.

— Временное пристанище, как я понимаю, — произнёс Анкоу. Его слова, казалось, звучали одновременно внутри и снаружи, и от этого ощущения у Кэлвина на затылке зашевелились волосы.

И, наконец, Кракенша. Она была… внушительной, потому что раздалась в размерах, с кожей бледно-зелёного оттенка и волосами, напоминающими водоросли. Вместо ног у неё был клубок мощных щупалец, которые влажно шлёпали по мраморному полу, оставляя за собой мокрые следы.

— Наконец-то я здесь! — громогласно заявила она, и дворец содрогнулся.

Ответить растерянному эльфу не позволил призрак герцога.

— Что у вас за манеры? — Возмктился Инокентинус, выплывая из-за спины Марьи. — Или вы не считает достойным общение с призраками и Духами. Пусть и причисленными к нечистым?

Кэлвина впервые за многовековую службу обвинили в пренебрежении к гостям. Эльф даже растерялся.

— Что вы, что вы. — Дворецкий слегка поклонился. — гости королевы — это вип-персоны нашего государства. Прошу следовать за мной. К сожалению, в связи с вашим неожиданным приездом, ваши комнаты еще окончательно неподготовлены, поэтому вам придется переночевать в гостевом крыле. Но с утра мы выслушаем все ваши пожелания и учтем при размещении. Королева-Мать примет вас завтра на устроенном в вашу честь обеде.

Гости многозначительно переглянулись, но молча, отправились по комнатам, куда им был доставлен весьма недурной, с точки зрения эльфов, ужин.

Дворец погрузился в ночную дрёму, не представляя, что его ожидает в ближайшем будущем.

Ещё не взошло солнце, но первые лучи рассвета уже пронзали хрустальные стены Дворца Вечных Рассветов, играя нежно-розовыми и перламутровыми отсветами на изумрудных листьях, что оплетали башни. Тишина была нарушена лишь шелестом пробуждающегося ветра и мелодичным пением первых пташек, чьи голоса, казалось, были сотканы из самой утренней росы.

Дворец был не просто строением, но живым организмом, выращенным из древних деревьев и магии. С первыми проблесками дня прозрачные кристаллы, вплетенные в камень и дерево, начинали мерцать, наполняя воздух мягким, серебристым сиянием. Воздух наполнялся ароматом утренней свежести, влажной земли и цветущих лотосов, что распускались в прудах, отражая бледное небо.

В одной из башен, увитых лианами и увенчанных цветами ночного жасмина, пробуждался Кэлвин, старший дворецкий Ее Величесва Королевы-Матери Тьенириэль. Его сон был лёгким, как дыхание бабочки, и он открыл глаза, первым, что увидел, был танец света на узорчатом потолке его спальни. Медленно поднявшись с ложа, сотканного из лунного света и мягких трав, он бесшумно подошел к огромному арочному окну.

Перед ним простирались висячие сады залитые предрассветным туманом, сквозь который проглядывали серебряные деревья, поблёскивающие, будто усыпаные алмазной пылью. Кэлвин совершил свои утренние ритуалы — короткую медитацию, где он вплетала свои мысли в шёпот мира, затем выпил чашку травяного настоя и съел несколько ягод, собранных на рассвете.

Мужчина вышел из своих покоев, ступая бесшумно по коврам из мха, что покрывали полы дворца. Коридоры оживали, наполняясь мягким гулом просыпающегося дворца. Некоторые эльфы уже направлялись в Великую Библиотеку, чтобы погрузиться в древние свитки, другие — в Сады Целителей, где ждали новые растения, требующие заботы. Дворецкий кивнул встретившейся ему старой Миллене, которая несла корзину с утренней росой для ритуалов очищения.

Кэлвин направился к открытой террасе, откуда открывался вид на Долину Песен, укутанную в лиловые тени. И именно в этот момент, над самыми высокими пиками, показался первый край золотого солнца. Мир вокруг вспыхнул миллионами искр — на каплях росы, на чешуйках древних деревьев, на поверхности кристаллических стен.

Это было не просто утро; это было ежегодное, ежемесячное, ежедневное чудо, которое эльфы Фэлнора чтили с трепетом. Здесь каждое утро было песней, началом новой главы, обещанием вечной красоты и гармонии. И Кэлвин глубоко вдохнул этот воздух, наполненный магией и светом, готовясь к новому дню.

Жуткий вопль перекрыл все звуки, заставив замолкнуть птиц, спрятаться бабочек, рассыпаться капли росы в мелкие брызги. Дворецкий ринулся к парапету, чтобы понять, какой кошмар уничтожил волшебство этого рассвета, повторяющегося столько сотен лет подряд. И он это увидел.

В королевском бассейне, который наполнялся чистейшей родниковой водой с горных вершин, расплывалось огромное чернильное пятно. Двоюродный брат королевы, граф Аэрмир, держал на руках смертельно перепуганную супругу. А в самом центре из воды торчала огромная голова кракенши, щупальца которой волнами расходились по некогда зеркальной поверхности водоема.

— И чего так орать-то? Перепугали меня до смерти! — Туна, вернувшая себе природный морской вид, говорила гулко и громко. — Уфф, на суше так сухо! Вот я и решила освежиться. Смотрю, вы тоже не прочь принять утренние ванны. Бассейн большой, места всем хватит. Так чего весь Дворец на уши-то поднимать⁈ — Тенатклия с присосками пододвинулась к морде морского чудовища и покрутила у виска, добавляя мимикой разговору все то, что не было высказано вслух.

— Вы… Вы… — Граф пытался подобрать выражения, подобающие ситуации. — Да у меня просто нет слов!

— А почему вы собственно так плохо подготовились к встрече личных гостей королевы? — Пошла в атаку Туна. — Это знаете ли неуважение к монаршей особе⁈

— Да как вы смеете меня в чем-то упрекать⁈ — До эльфа добралась чернильное пятно, и его прекрасные серебристые волосы начали окрашиваться в фиолетовый цвет. — Я пожалуюсь на этот беспредел сестре!

— Я на вашем месте сначала донесла бы эту полудохлую селедку до лекаря. — Одним щупальцем Туна навалилась на парапет бассейна, подпирая морду. — А то вдруг оказия какая от утопления случится, доказывай тогда всему миру про бессмертие эльфов.

Граф Быстро выбрался из воды и скоренько так побежал к знахарям, разбрызгивая чернильный пятна по дороге. Кракенша же утробно засмеялась, от чего во дворце задребезжали стекла, и довольно нырнула в глубину бассейна.

Кэлвин бросился с террасы, намереваясь посетить сначала лекарей, чтобы выяснить состояние графини, а потом уже разобраться с представительницей морской фауны. Добраться дворецкому удалось только до Хрустальной залы, потолок которой был выполнен из прозрачнейшего стекла и покрыт растительными узорами. Все это великолепие зиждилось на полупрозрачных колоннах.

И среди этой безупречной сверкающей изысканности Кэлвин обнаружил нечто ужасающее. Под резным мраморным постаментом, предназначенным для хрустальной вазы с утренней росой, пришлый Домовой заботливо соорудил «уютное гнездышко» из забытых старых тапочек, клубка шерсти, неизвестного происхождения, и нескольких засушенных цветов.

— Агафон! — Голос дворецкого, обычно мелодичный, теперь резал воздух, как заточенный эльфийский клинок. — Что это⁈ Что это за… безобразие⁈

Из-под постамента, кряхтя, вылез маленький, но упитанный домовой. Его глазки-бусинки блеснули недовольством.

— Безобразие? Это, ваше сиятельство, теплоизоляция! У вас здесь не дом, а сплошные сквозняки! И эти ваши эльфийские чары от них только пыль разгоняют, но не задерживают. Вот, я и подобрал, что нашлось полезного, и приладил. Теперь сквозить не будет, гарантирую! Мне бы недельку, да пару пощников. Так я вам весь ваш замок утюплю.

Эльф приложил руку к сердцу.

— Теплоизоляция? Из… из тапочек и клубка шерсти? Агафон, это же Главный Зал Западного крыла! Здесь каждая крошка должна быть под контролем, каждая линия — совершенна! А вы устраиваете… склад ненужных вещей!

— Ненужных? — Возмутился Домовой. — Да вы что! Вот эти тапочки — их же Его Величество Король сам носил лет сто назад! Историческая ценность! А этот клубок — из него можно было бы свитер связать, если бы не пропал без вести! Ничего не бывает ненужным, господин дворецкий! Вы просто не умеете хранить!

— Я умею выбрасывать! — Прошипел Кэлвин, отчего завитки на его ушах нервно дрогнули. — Моя система подразумевает отсутствие всего, что не служит красоте и функциональности! Если тронный зал, то трон вазы и картины, а если кладовка — то полезные зачарованные специи, и никаких там вам мухоморов.

— А вот это вы, батенька, зря. Мухомор — он тоже специя! — Искренне удивился Агафон. — И для душевного равновесия, да. Помогают от эльфийской суеты, знаете ли. Ваши вот эти «лепестки утренних роз», они, конечно, красивые, но толку-то? Ни щи на них не сваришь, ни от простуды не помогут!

— Щи! — взвыл эльф, и его обычно безупречный лоб покрылся морщинками. — Агафон, мы во дворце эльфов, а не в крестьянской избе! Мы едим нектар, амброзию и тончайшие фрукты из Звездных Садов, а не щи!

— А зря, — пробурчал Домовой, поправляя свою пыльную бороду. — От нектара только и звенит в ушах, а вот от хороших щей — тепло на душе.

— Мне все равно, что дают щи с мухоморами. Немедленно уберите здесь все! иначе…

Договорить дворецкому не дали. В зал вбежала служанка с широко открытыми от испуга глазами. Девушка что-то прошептала на ухо эльфу, тот заморгал глазами, повернулся к Агафону, погрозил Домовому пальцем и устремился вслед за горничной.

На этот раз проблемы возникли в покоях Жнеца. Сначала ему не понравились предоставленные покои: слишком светлые, слишком много живых цветов, слишком жизнеутверждающий вид из окна. И вообще все вокруг «слишком». В итоге Анкоу развернул активную деятельность по обустройству пространства.

Окна были завешаны черными простынями, Стены были задрапированы темной тканью и венками из искусственных цветов, а вместо хрустальной люстры висела старая лампа, излучающая тусклый зеленоватый свет, как будто вот-вот погаснет. А под окнами пришлось выкопать кусты благоухающих пионов и засадить колумбарий чертополохом.

С мебелью тоже возникли проблемы. Мягкие эльфийские пуфики и диваны ангелу Смерти не подходили.

— Слишком… податливо, — бормотал Жнец. — Я чувствую, как мои кости растворяются.

В итоге, для него специально отыскали древнюю каменную скамью, когда-то служившую краеугольным камнем какой-то заброшенной гробницы. На ней Жнец чувствовал себя вполне комфортно, иногда даже позволяя себе инфернальное сопение, похожее на мурлыканье.

От завтрака из нектара лунных рос, Анкоу отказался.

— Слишком… сладко. У вас нет чая из корней скорби? Или, может быть, немного горечи от последнего вздоха?

Самой большой проблемой стала музыка. Эльфы, естественно, любили арфы, флейты и нежные песни о вечности. Жнец же предпочитал тишину, прерываемую лишь стонами из загробного мира, или криками нанятых плакальщиц. Ангел Смерти собрал около своих покое эльфов и устраивал им разгон, который застал подоспевший дыорецкий.

— Это слишком… оптимистично, — заявил Анкоу Рссветныма. — Где боль тот раннего пробуждения? Где отчаяние от понимания того, что тебя ждет изнурительная работа? Где хотя бы немного меланхолии от того, что все в этом мире — тлен? Чему вас только учили в музыкальных Академиях⁈ Никакого чувства ритма и реальности!

Кэлвин заступился за придворный оркестр и пообещал, что в западном крыле, где находились покои Жнеца, музыку будут исполнять только на низких частотах, чтобы не беспокоить «чувствительный слух» гостя. В качестве компенсации, Анкоу потребовал доставить в его спальню несколько гробов для гостей, вдруг кто-то решит остаться на ночь. Дворецкий не стал спорить во избежание конфликта.

Оставив покои ангела Смерти, эльф вспомнил, что собирался проведать графиню в лекарском крыле, поэтому направился в ту сторону. Проходя мимо покоев некромантки, эльфа привлек странный запах, исходящий из ее комнаты. После предыдущих приключений, Кэлвин бл готов практически ко всему, поэтому дворецкий постучал, а потом смело открыл дверь в опочивальню гостьи.

Как же мужчина ошибался в своем непоколебимом самообладании.

Для некромантки выделили самые светлые покои Западного крыла. Моревне же они показались просто ослепительными. Стены цвета слоновой кости, шёлковые драпировки персиковых оттенков, кровать с балдахином, сотканным, казалось, из лунного света, и, конечно же, — ваза с живыми, благоухающими лилиями.

Комната с того момента, когда дворецкий лицезрел ее в последний раз, изменилась радикально. Шёлковые шторы превратились в тяжелые, бархатные полотнища цвета застывшей крови, что сразу погрузило комнату в уютный полумрак.

Лилиям повезло меньше. Их место занял внушительный, слегка позеленевший от времени череп какой-то древней твари с кроваво-красным рубином во лбу. Затем пришла очередь мебели. Изящный письменный стол из светлого дерева был мгновенно завален фолиантами в переплётах из кожи сомнительного происхождения, склянками с бурлящими жидкостями всех мыслимых и немыслимых цветов, и парочкой заспиртованных глазок летучих мышей.

На кровати с балдахином развалился огромный кот, чье мурлыканье было подобно рычанию разозленного тигра. И эта зверюга точила когти о шелковые простыни и одеяла, превращая их в разодранные лоскуты.

Но самым главным ударом по мировосприятию эльфа стал умертвий, неспешно передвигающийся по комнате и выполняющий все распоряжения некромантки. Мертвяк деловито расставлял по комнате некромантический декор. На прикроватной тумбочке, рядом с маленькой книжечкой эльфийских сонетов, появилась банка с мерцающими грибами. Над кроватью, вместо ангелочков, умертвий прибил к стене пару засушенных летучих мышей. После чего нежить, с важным видом, начало протирать пыль с книжных полок… чьим-то скальпом.

На полу лежали какие-то кости, разложенные в непонятный узор. За столом сидела Марья, склонившись над фолиантом, и макала гусиное перо в чернильницу, сделанную из маленького черепа.

— О, господин дворецкий. — Моревна отвлеклась от записей. — Проходите пожалуйста. Эль, угости гостя «кровавой Мэри».

Когда нежить повернулась к эльфу, то Кэлвин тихо вскрикнул и начал медленно опускаться на пол, теряя сознание. А причина была самой простой — призванный в услужение Марьей зомби был когда-то королем Фэлнора и приходился нынешней правительнице родным прадедом. Дворецкий не был лично знаком с монархом, но портрет его изучил в картинной галерее весьма подробно. Когда эльф очнулся от того, что ему под нос совали какую-то пахучую тряпицу, то очень быстро покинул некромантку, стремясь к Королеве–Матери, дабы доложить обо всех бесчинствах, которые устроили гости.

На лестнице с эльфом приключилась еще одна оказия: он споткнулся и скатился кубарем вниз. Как такое могло получиться на ровном месте, дворецкий узнал гораздо позже. И заслуга отправки эльфа в лекарское крыло не только, чтобы проведать графиню, принадлежала призраку герцога. Инокентинус Морбидус уже достаточное время провел на том свете, чтобы быть способным материализоваться, когда ему это захочется, и сохранять свою призрачность, когда это было выгодно. Уплотнив, таким образом, свою ногу герцог просто подставил подножку эльфу, спровоцировав его падение, и обезвредив Кэлвина еще на какое-то время.

Таким образом, Дворец Вечных Рассветов впервые увидел что-то выходящее за рамки его понимания и устоявшихся традиций. А впереди еще был обед с самой королевой!

В Золотом Зале эльфийской королевы Тьенириэль царило напряженное ожидание. Хрустальные люстры сияли, серебряные приборы сверкали, а на длинном столе, украшенном экзотическими цветами, ждали изысканные яства. Но дело было не в пышности, а в гостях. Королева, в приступе необъяснимого отчаяния пригласила во Дворец весьма необычную компанию. Но на какие только жертвы не пойдет мать ради своих детей!

Первой прибыла Некромантка Марья, в элегантном, но непривычно темном для эльфийского дворца платье. В руках она держала букет из увядших черных роз, которые, к ужасу придворных, время от времени издавали легкий могильный запах.

— Свежесохраненные, ваше величество, — промурлыкала Моревна, протягивая королеве цветы, — чтобы напомнить о вечности бытия.

Тьенириэль, известная своим невозмутимым видом, слегка побледнела, но улыбнулась.

Следом появился Мрачный Жнец. Его черная мантия развевалась, но вместо косы он держал… маленькую серебряную ложечку.

— Прибыл по расписанию, — произнес он голосом, напоминающим шелест осенних листьев, — Смерть, как известно, не опаздывает.

Придворные синхронно отошли на шаг назад.

Затем, неуклюже переставляя позолоченные туфельки, в зал вошла Кркенша. Её ярко-бирюзовая кожа мерцала, а из-под пышной одежды то и дело норовили выскользнуть щупальца. Воздух вокруг Туны слегка пах соленой водой.

— Привет из морских глубин! — Пробасила она, пытаясь сделать изящный книксен, но вместо этого чуть не задела вазу с цветами одним из щупалец. — Надеюсь, тут есть что-нибудь по-настоящему свежее? Не замороженное?

За ней, недовольно пыхтя, вошел Агафон. Он был в своей любимой вышитой рубахе, и его густые брови были нахмурены до предела.

— И чего я у своей печки не сидел, — проворчал он себе под нос, оглядывая зал. — У нас дома и пол чище, и потолки выше, и запахи… свои, родные! А тут что? Цветочками пахнет, тьфу!

Призрак герцога просто просочился сквозь закрытую дверь, оставив за собой легкий холодок.

— Ох, а тут так… материально! — Прошептал он, пытаясь поправить невидимый галстук. — Прямо… чувствуется!

Королева Тьенириэль глубоко вздохнула. Это будет долгий обед. Официанты разливали вино и расставляли блюда.

— За жизнь! — Марья подняла свой бокал и произнесла тост, иронично улыбнувшись. — И её неизбежное… завершение.

— Не чокаясь. — Добавил призрак

Придворные снова вздрогнули.

Анкоу, молча, пригубил свой бокал. Жидкость просто исчезла под его капюшоном. Ни глотка, ни звука. Он лишь слегка кивнул

Туна, при виде поданной рыбы, немедленно оживилась.

— Ооо, наконец-то что-то знакомое! — Кракенша схватила одну из рыбин не вилкой, а двумя ловкими щупальцами, окунув её в соус. Часть соуса немедленно разлетелась по столу. — Ммм, свежачок!

Когда подали дичь, Агафон возмутился.

— Это что, дичь⁈ Это же… птичка! Вот у нас, бывало, кабанчик на вертеле! А тут… одно название!

Уши Королевы-Матери слегка покраснели, но она продолжала показывать вселенское терпение.

— Ваше Величество, мы благодарны вам за гостеприимство, — Марья рассматривала лист салата, что оказался в ее тарелке, — но, может быть, о деле поговорим? Раньше, так сказать упокоим, раньше и поминки справим.

— Что, простите? — На лице эльфийки отразилось то ли непонимание, то ли страх.

— Кого, говорю, первым будем от преследования некромантической сущности освобождать? Принцессу? Или все-таки над принцем покуражимся? Ну, то есть методы опробуем всякие лекарские?

Королева призадумалась. Однако для престола была важнее наследница, поэтому ее выручать правительница первой и поставил. На вечер был назначен ознакомительный визит к Паринтиэль, но под строгим наблюдением стражи Рассветных. Закончив обед и раскланявшись к Королевой-Матерью, мастера-некроделы отправились готовиться к обряду.

Марья резко открыла глаза. Она лежала на полу, апутавшаяся в покрывала, а кот, как ни в чем не бывало сидел на кровати, тщательной умываясь.

— Это что было? — Задала резонный вопрос некромантка.

— А мне, хозяйка почем знать. Моя задача — сон твой охранять, мертвой энергией подпитывать. — Кот наклонил на бок свою пушистую хитрую морду на бок. — А остальное… Твое сердце, твои мысли.

— Да прокисшего молока тебе в крынку! — Фыркнула некромантка, выпуталась из одеяла и отправилась в ванную.

Только мысли и, правда, не хотели отпускать. На толковании сновидений Марья не специализировалась. Это больше по Настинькеной части было. Хотя, как и любая уважающая себя ведьма, в вещие сны некромантка верила. Моренва плеснула себе в лицо студеной водицы, отчего на щеках проступил легкий румянец, и посмотрела на свое отражение. Тряхнула копной черных шелковых волос и решила отпустить все тревожные мысли. Просто очередные игры разума, которые попытались соединить в одно целое двух эльфов. Слишком уж много их в последнее время вокруг крутиться.

Перекусив, чем королевская кухня послала, некромантка выяснила, что принцесса Тьенириэль чувствует после вечернего изгнания инкуба, то есть огненного змея, чувствует себя прекрасно,и даже присоединилась не только к королевскому завтраку и но и к правительственным делам вместе с матушкой. Полдела, как говорится сделано. Осталось со второй половиной разобраться.

Отправив своим друзьям весточку через горничных, ведь ментальная связь почему-то не работала, девушка направилась в эльфийский сад, где по последним сведениям и находился болезный принц.

Вход в сад был не воротами, а скорее проходом сквозь завесу из живых, переплетенных лиан, чьи цветы испускали мягкое, пульсирующее свечение. Стоило Марье пройти сквозь эту живую арку, как мир вокруг нее преобразился. Воздух наполнился ароматом, сотканным из тысяч незнакомых нот: сладких, пряных, свежих, меняющихся с каждым легким дуновением ветерка.

Перед ней раскинулся сад, где каждый уголок был произведением искусства, но искусства, не созданного руками, а выпестованного самой природой под чутким руководством эльфийской магии. Деревья, чьи стволы были отполированы временем до блеска лунного камня, тянулись ввысь, их листва не была обычной зеленью. Она переливалась оттенками изумруда и сапфира, а порой светилась мягким внутренним светом, словно каждый лист хранил в себе маленькую звезду. Некоторые деревья цвели круглый год, их соцветия напоминали хрустальные колокольчики, которые тихо позванивали от легкого бриза, создавая нежнейшую мелодию.

Повсюду цвели невиданные цветы. Одни парили в воздухе без видимой опоры, их лепестки были словно из тончайшего хрусталя, отражающего и преломляющего свет в тысячи радужных искр. Другие мерцали на мшистых берегах ручьев, похожие на раскрытые ладони, полные жемчужной росы. Были и те, что сплетались в живые ковры, меняющие цвет от нежно-розового до глубокого индиго под взглядом наблюдателя. Ни у одного из них не было шипов, ни одно не увядало. Они просто… были, в вечной, совершенной красоте.

Тропинки, усыпанные светящейся пылью и мхом, мягко вились сквозь заросли, ведя к укромным беседкам, обвитым цветущими лианами, и к крошечным водопадам, чьи струи рассыпались в воздухе на мириады сияющих капель. Среди листвы порхали крошечные светлячки, чьи огоньки рисовали замысловатые узоры в воздухе, а по ветвям прыгали птицы с оперением всех цветов радуги, их песни были чисты и мелодичны, как звуки флейты.

Моревна бродила по саду, забыв о том, зачем она вообще сюда попала, и каждый шаг был для нее открытием. Она вдыхала целебный воздух, чувствовала, как её усталость тает, а душа наполняется неизъяснимым покоем. Время здесь теряло свой смысл, исчезали тревоги, оставалось только чистое, первозданное бытие. Эльфийский сад Серебряной Росы был не просто собранием растений; это было живое, дышащее существо, пульсирующее магией, древностью и вечной красотой, способное исцелить любую рану и даровать надежду даже самому отчаявшемуся сердцу.

И среди этого благолепия некромантка отчетливо услышала голоса, раздававшиеся из-за живой изгороди цветущих кустарников. Девушка притаилась, вслушиваясь в разговор незнакомцев.

— Оцепите весь периметр и не позволяйте сюда проникнуть ее друзьям. — Властный мужской голос говорил так, словно привык отдавать приказы. — Посмотрим, какие еще уловки остались у этой ведьмы в запасе.

— Ваше Высочество, вы уверены, что оставаться с этой… подозреваемой одному безопасно? — Второй голос был пропитан искренней заботой и ответственностью за принца.

— Не волнуйся. Я не страдаю безумием, как моя сестра, или патологической доверчивостью, как моя мать. Излечение наследницы произошло слишком гладко. Скорее всего, некромантка сама и подослала змея-инкуба, чтобы навредить сестре. Посмотрим, как эта темная справится с несуществующей амнезией!

Кулаки Моревны сжались от гнева. Так вот значится как! Вместо благодарности за спасение принцессы, которой, не вмешайся Марья с друзьями, оставалось не больше месяца до полного истончения, им приготовили как минимум проверку, и как максимум ловушку. «Мавки-болотницы! А сон-то в руку оказался! Так ты оказывается — принц! — Девушка перекинула черную косу через плечо. — Это какой же бес постарался так наши пути перепутать, что мы с тобой опять пересеклись⁈ Или это тетушки Доля и Недоля со мной поиграть решили? Когда я до них доберусь, то такое макраме устрою, что они сто веков будут с нитями судьбоносными разбираться. И перед дедушкой Сварогом оправдаться не смогут! — Моревна втянула в себя воздух и медленно его выдохнула. — Видят родители, не хотела! — Вокруг пальцев магички закрутились темные вихри. — Теперь ты у меня точно попляшешь!». Дождавшись, когда охранник уйдет, девушка приступила к осуществлению плана-экспромта.

Молодой эльф в светлых одеждах был воплощением совершенства. Его серебристые волосы струились по плечам, точно лунный шелк, глаза цвета насыщенного изумруда внимательно осматривали каждый бутон, а движения были столь же грациозны, как шепот ветра в ивовых ветвях. Сегодня его безупречный день должен был начаться с созерцания редкой, только что распустившейся розы «Поцелуя ночного Мотылька», которую он лелеял почти век.

Эльф склонился над цветком, вдыхая его пьянящий аромат, как вдруг… «ХРУСТЬ!»

Посреди клумбы с редчайшими орхидеями, там, где секунду назад царил лишь покой и совершенство, возникло нечто, одетое в темные, одежды, с вороном на плече, не подающего признаков жизни. На шее у незнакомки висел амулет в виде крошечного, но весьма реалистичного черепа.

И это нечто, судя по звуку, только что наступило на одну из драгоценных, недавно выведенных орхидей.

— Мои… мои «Нежные Сумерки»! — выдохнул эльф, хватаясь за сердце.

— Ой, опять не туда, — буднично пробормотала незнакомка, оглядываясь. — Лекарская, лекарская… Стоп, это не лескарская! Это же… это, простите, что, ваша оранжерея на открытом воздухе? Богато живете.

Эльф медленно выпрямился. Его голос, обычно мелодичный, прозвучал как скрип несмазанной телеги.

— К-кто вы… и… что вы сделали с моей орхидеей⁈

Женщина, Марья, как она представилась, равнодушно взглянула на расплющенный цветок.

— А, это? Ну, бывает. Координаты иногда пляшут, особенно после вчерашнего. Я думала, портал ведет к знахарям. Там меня один пациент амнезийный дожидается… А тут у вас, значит, эта… цветочная фигня.

— Цветочная… фигня⁈ — прошипел эльф, его волосы, казалось, встали дыбом. — Это «Нежные Сумерки»! Результат столетия тщательного отбора! И вообще, вы кто такая?

— Так уже представилась вроде бы. С памятью проблемы? — Моревна посмотрела на садовника новым взглядом. — Болезный, а вы случайно не тот пациент, которым меня собственно и пригласили заняться?

— Не помню!

— Ну, тогда точно вы! — Некромантка довольно потерла ручки. — НО так, для протокола. Быстро рассказали, чем занимались 3-его темного дня месяца фиолетовой в крапинку Луны года огнедышащего единорога?

— Чего? — Эльф форменно растерялся от такого напора. — А где такой календарь используют?

— Не помните, значится?

Девушка понимающе покачала головой, изобразив на лице полный фатализм, словно перед ней стоит не пышащий здоровьем эльф, а древний старец, готовый уйти за грань. Достав из воздуха пенсне, некромантка нацепила его себе на нос, став еще больше похожей на безумного ученого-фанатика.

— Как это у вас давно, спрашивать не буду, все равно не помните. Придется лечить.

Отточенными движениями Моревна материализовала каменный алтарь, окончательно уничтожая орхидеи и, кажется, прихватывал еще и этиленгеры иже с ними. Из глубин своего балахона девушка извлекла несколько пузырьков с бурлящими жидкостями «особенного» аромата, черные вечно несгораемые свечи, череп с рубином во лбу, костяной конструктор «Собери сам», средневековую дыбу, тут же увеличившуюся до размеров мужчины, древние манускрипты и хрустальный шар. Наличию последнего предмета Марья сама удивилась, но виду не подала.

— Да не волнуйтесь вы так, уважаемый. Если память не восстановим, так у меня знакомый Жнец есть, он вам быстро переход к праотцам организует, потому что столь благородному эльфу с поврежденным мозгом не имеет смысла продолжать место в магическом эфире пофукивать. Нужно уступать молодым и здоровым.

— Мне всего 321 год. — Брякнул возмущенно эльф.

— Вспомнили что-то?

— Нет. — Спохватился пациент. — Слуги рассказали.

— Печально… Итак, принц Кадрей, — произнесла некромантка, поправляя на носу пенсне, сквозь которое она изучала свиток с заклинанием, — мы начинаем терапию по восстановлению нейронных связей вашего пока еще ничем не отягощенного мозга. Или все же есть какие-то потаенные мыслишки? Например, вспомнили свои планы в отношении невинных существ, обвиненных вами во всяких пакостях незаслуженно?

Эльф отрицательно покачал головой.

— Психиатры утверждают, что общение с близкими людьми помогает восстановить воспоминания. — Организуем-ка спиритический сеанс с духом твоего прапрадеда. Он, как мне удалось выяснить, был весьма сварливым, но наверняка помнит детали твоей молодости.

Принц побледнел. Прапрадед, даже в виде призрака, был существом, которого он искренне опасался. Старый эльф Фаэлиндэль мог отчитать его за несобранный носок даже сквозь завесу времени.

— Мой… прадед? — прошептал Кадрей. — Я… я думаю, что это слишком рискованно! Вдруг он рассердится, что я его побеспокоил?

Моревна, однако, была непоколебима. Она зажгла несколько свечей из человеческого жира, разложила руны на столе и принялась нараспев произносить заклинание. По комнате потянуло могильным холодом, и в воздухе замерцал силуэт — полупрозрачный, сгорбленный, с явно недовольным выражением призрачного лица.

— Кадрей, внучок! Ты опять придуряешься, паразит?— Проскрежетал голос, от которого зазвенели витражи рядом стоящей беседки. — Я же говорил тебе, не ведись на эту некромантскую ересь! А ну-ка встал и пошёл за мной, поможешь по хозяйству! И нечего притворяться!

Принц дернулся от призрака, как ошпаренный.

— Прапрадед! Нет! Я… я не придуряюсь! Это тонка тактика по выявлению преступников против государства! — Принц запнулся. — Подождите, а кто вы?

— Вот же мелкий лжец! — призрак погрозил пальцем потомку, подмигнул некромантке и развеялся в эфире.

— Итак, прикидывающийся больным, гражданин Кадрей, вы по-прежнему утверждаете, что не помните, как посмели под якобы законным предлогом изъять чужую собственность у лояльных к правилам магических существ?

— Нет. — Эльф скрестил на груди руки и отвернулся.

— Ну, на «нет» и суда нет. — Марья сделал вид, что собирается уходить, но, схватив одну из склянок, резко развернулась и заговорила голосом заправского рекламщика. — Но только сегодня, и только для вас настойка «Подними меня, я умер!» из слёз банши и утренней росы с болота Забвения. Лучшие некромаги утверждают, что это средство прочищает мозги до пальцев ног. Правда, он еще не прошло тестирование. Но ведь вы, высочество, у нас клиент штучный, особенной, требующий экстренного вмешательство ауру, карму и прочего энергетического фона. К тому же денег за вас заплачено… достаточно. — Девушка всучила эльфу дымящийся флакон, распространявший вокруг аромат забродивших грибов.

— Что… что это? — Кадрей отвернулся.

— Это эликсир памяти! Он призван стимулировать регенерацию мнемонических потоков, — объяснила некромантка с научно-строгим видом. — Один глоток, и, возможно, ты вспомнишь, зачем тебе нужно было вмешиваться в мирный бизнес законопослушных граждан!

Эльф хотел переспросить, что означает последняя фраза некромантки, но та воспользовалась моментом и влила зелье в раскрытый рот принца. Эльф закашлялся не только от аромата, но и вкуса этого нелицензированного пойла. Однако Марья, зажимавшая ему рот, не позволило выплюнуть настойку, провалившуюся внутрь эльфийского организма огненно-кислотной лавой. Изумрудная радужка глаз стала красной, а из глаз покатились оранжевые слезы.

— Интересный эффект. — В голосе Марьи не было ни капли сочувствия. Только мстительное торжество.

— Так что? — Некромантка задумчиво рассматривала оставшиеся орудия «лечения», лежащие на алтаре. — Не вспомнилось, как допускали возмутительные поползновения в сторону невинных дев, включающих несанкционированное руко- и губоприкладство⁈

Эльф, не способный говорить, лишь покачал головой. Глаза Моревны начала застилать клубящаяся тьма. Она взяла в руки небольшой хрустальный шар, излучавший слабое фиолетовое сияние.

— Это — Сфера Истинных Воспоминаний, — пояснила некромантка, не заметив, как эльф слегка вздрогнул. — Она не просто восстанавливает память, она «проецирует» самые сильные, самые важные мысли и воспоминания прямо в сознание того, кто её использует, и… показывает их всем присутствующим.

Эльф внутренне запаниковал. Если некромантка увидит его мысли о том, как он планирует раскрыть все нечистые планы этой компании, то все будет кончено!

— Нет! Не надо! — Он шагнул к ней, полный благородного эльфийского гнева.

Марья дернулась в сторону от протянутой к сфере мужской руке. Она вдруг споткнулась о невидимый корешок и полетела прямо в объятия принца, который чисто инстинктивно пытался поймать некромантку. Моревна же, пытаясь удержаться, схватилась за его атласную тунику, притягивая к себе, касаясь губами и… оторвала пуговицу. Единственную, ручной работы, инкрустированную алмазной пылью!

— Ой, — сказала Марья, поднимая взгляд. Она оказалась подозрительно близко. Настолько близко, что Кадрей мог разглядеть мельчайшие звездные искорки в ее бездонных чсерных глазах. — Прошу прощения. Руки-крюки.

И тут что-то произошло. Возможно, это был шок от сломанной пуговицы. Возможно, это был внезапный, совершенно неуместный аромат… нет, не роз, а чего-то более земного, морозно-мятного, исходящего от Марьи, что пробился сквозь запах наколдованного тлена. Возможно, это было легкое касание ее пальцев, когда она пыталась помочь ему распутать свои волосы из-под ее капюшона. Или, может быть, это был тот момент, когда он заметил, что, несмотря на всю свою… некромантскую специфику, вдруг щеки девушки окрасились легким румянцем.

— Вы… вы краснеете? — сдавленно произнес принца, совершенно забыв про свой гнев.

— Ну а что? — Марья оттолкнулась от него, неуклюже отступая. — Не каждый день падаешь на такого… блестящего эльфа, страдающего ложной амнезией.

Магия этого странного момента была разрушена. Изумрудный взгляд принца стал отчужденным, даже жестким. Ему стоило только кивнуть, как на поляну выскочило несколько стражей, тут же окруживших некромантку.

— В темницу! — Бросил коротко эльф и отвернулся. — Всю их компанию!

— По какому обвинению⁈ — Возмутилась пытающаяся вырваться из рук стражей девушка.

— Несанкционированное поднятие нежити в общественных местах магического и немагического пользования — раз! Насильственное подселение Беса в тела без согласия носителя — два! Попытка отравления и манипулирования сознанием эльфийского принца — три! — С каждым словом мстительная улыбка мужчины становилась шире. И да, как вы там говорили: несанкционированное руко- и губоприкладство! Увидите ее!

Стражи аккуратно затащили девушку в портал, который схлопнушись, скрыл задумавшегося эльфа.

Марья вздохнула, поправляя выбившуюся из растрепанной косы прядь. Эльфийская темница. Кто бы мог подумать, что самая зеленая и светлая раса будет держать свои тюрьмы так… невыносимо чисто? Ни единой дохлой мухи! Ни плесени, ни даже почтенной, трухлявой стены, чтобы хотя бы намекнуть на тлен. Это было настоящей пыткой для некромантки, для которой любой уважающий себя гроб был источником вдохновения.

Здесь же вместо каземата его ждала комната, словно вырезанная из огромного изумруда. Стены переливались мягким зеленым светом, исходящим от фосфоресцирующего мха, аккуратно растущего по углам. Вместо решеток — переплетенные лозы, которые светились, как драгоценные нити, и нежно вибрировали при каждом его движении, издавая мелодичный звон. Пол был покрыт чем-то мягким, похожим на бархатный мох, а в углу журчал небольшой водопад, стекающий в чашу из отполированного корня. Но акустика была сверх похвал, что позволяло вполне спокойно переговариваться с соседями из других камер.

Прошло несколько минут, и в коридоре раздался пронзительная ругань. Домовой Агафон на чем свет костерил эльфийскую стражу, неблагодарных королевских отпрысков и несправедливость бытия. Скрипнула дверь, клацнул замок. Следующей пленницей оказалась Туна. Секретарша не сопротивлялась, только просила включить в арестантский рацион побольше свежей рыбы. Анкоу был само равнодушие и спокойствие. Перед его глазами за нескончаемые века пронеслось столько историй, что к собственному пленению он отнесся философски. Призрак Инокентинуса просочился сквозь стены сам. Герцог облетел все камеры, убедился, что все целы, и завис под потолком, открыто скучая. Минуты превращались в часы, за которые ничего не происходило.

— Сдается мне, — Жнец приблизился к решетке на двери и обращался ко всем одновременно, — эльфы решили взять нас измором.

— К тому же, нас отрезали от магического интернета. — Туна хлопнула по стене щупальцем.

— Точно! — Марья теперь осознала всю глупость сложившейся ситуации. — А я-то думала, почему от родителей и братьев до сих пор вестей нет! Получается, они блок на нас наложили. Скорее всего, еще на таможне!

— И как выбираться будем? — Агафон.

— Предлагаю послать засланца! — Жнец поднял глаза к потолку, где парила герцог. — Сущности призрачные способны просочиться куда угодно.

После короткого обсуждения, призрак Инокентинус Морбидус из герцога превратился в вестника смерти. Он просочился не просто сквозь стену, а прямо в магические линии, пропитавшие все десять царств, что способствовало ускоренному перемещению между мирами. Оставалось только ждать результатов, и Марья очень надеялась, что все обойдется дипломатическим путем и без применения силовой нежити со стороны родителей.

На следующее утро принесли завтрак, состоящий из светящегося мха и фруктов, которых пленники никогда раньше не видели, пахнущих как «единорожья роса и лунный свет».

— Это что, эльфийская версия сбалансирующего завтрака для чакр? — Пробормотал Жнец, глядя на тарелку.

— Это энергетически насыщенный эликсир на основе нектара лунных орхидей и росы Забвенного Леса, — сухо ответил один из стражников, стоявший у двери с безупречной осанкой. — Он способствует ясности ума и очищению организма от токсинов.

— У меня такое чувство, что от него мои токсины просто впадут в депрессию, — вздохнул из дальней камеры Агафон. — А нет ли чего-нибудь более… жареного? Ну, знаете, мяса, картошечки?

— Мы не поддерживаем такие… варварские методы приготовления пищи, — ноздри эльфа слегка вздрогнули. — Кроме того, мясо вредит энергетическому потоку.

Пришлось обходиться тем, что дали. Похоронное настроение у всех разрасталось с каждой минутой, потому что возвращение призрака герцога с представителями МЧС от Карачуна и Мораны затягивалось. Марью тем временем вызвали на дознание.

Кресло в допросном зале было неудобным, как и подобает креслу для допросов, но Моревна сидела в нём так, будто это был трон. Ее темное платье было слегка помято, но не утратило своего зловещего очарования, а черные глаза, цвета ночи, с озорством смотрели прямо на принца, предвкушая, то ли веселье, то ли очередную шалость.

Кадрей, эльф с безупречной осанкой и взглядом, который мог растопить ледники (или по крайней мере заставить гномов нервно хихикать), сидел за своим массивным дубовым столом. Этот чистокровный эльф из рода Рассветных, был воплощением порядка и педантичности. Его зеленый камзол был безупречен, волосы заплетены в строгую косу, а взгляд изучал Марью с нескрываемым недоверием. На столе перед ним лежала стопка пергаментов, исписанных мелким, аккуратным почерком. Он откашлялся.

— Итак, Марья, — начал принц, стараясь придать своему голосу максимальную строгость. — Расскажите мне о «небольшом инциденте», произошедшем на межрасовом свидании вслепую в клубе «Золотой Кубок».

Марья, откинувшись на спинку стула, задумчиво постучала пальцем по подбородку.

— Ах, это! Вы про то, где орк случайно вылил эль гному на бороду, а дриада чуть не завяла от скуки, слушая рассказы сатира-торговца о ценах на шерсть?

Кадрей прищурился.

— Я говорю о появлении четырёх скелетов-официантов и одного зомби-гардеробщика, которые, по словам очевидцев, пытались «оживить» атмосферу.

Марья невинно захлопала ресницами.

— Ну, они же ее и оживили, разве нет? Все эти истории про работу и погоду… Честно говоря, Ваше Высочество, я думала, кто-нибудь заснет от уныния. Я просто хотела добавить… пикантности.

Принц глубоко вздохнул, его идеальные эльфийские черты слегка исказились от внутреннего напряжения.

— Вы думали, что мертвецы, подающие коктейли, «добавят пикантности»? Один из скелетов попытался пригласить гнома на танец, а зомби-гардеробщик, вместо того чтобы принять плащ, предложил даме букет из увядших цветов!

Марья фыркнула, прикрыв рот рукой.

— О, скелет-Тимофей очень обаятелен, гном, кажется, даже польщён был. А зомби… ну, он всегда был романтиком, даже при жизни. Я просто дала ему шанс проявить себя.

Эльф прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли. Несколько месяцев назад он бы просто приказал заточить эту хаотичную некромантку в самую глубокую темницу. Но сейчас… сейчас каждое ее нелепое оправдание, каждый блеск в ее глазах вызывал в нем странное, непривычное тепло. Он даже поймал себя на мысли, что легкий румянец Моревны, когда он поймал ее взгляд, был весьма… очарователен.

— Марья, — он снова открыл глаза, пытаясь говорить твердо, — ваша магия, даже если она не несет злого умысла, вызывает… хаос. Дипломатические отношения между расами держатся на тонкой ниточке. Вы почти порвали её, превратив свидание вслепую в некро-вечеринку!

Она склонила голову набок, и его сердце предательски ёкнуло.

— А вам не приходила в голову мысль, — тон и поза девушки изменились, потеряв легкое изящество, — что я ее спасла? Включая вас, между прочим! Если бы я не обезвредила Беса, на котором были закреплены все «чужие» умертвия, то жертв было бы гораздо больше, чем одна. И, судя потому, что вы меня допрашиваете, то пребываете в полном здравии ума и трезвости памяти. Кстати стараниями еще и моих ближайших родственников.

Соболиные брови некромантки сошлись на переносице. Он была недовольна. Ведь вместо того, чтобы искать настоящего виновника хаоса, эльф решил свалить на Моревну все «заслуги», сделав из нее козла отпущения.

Кадрей же поймал себя на мысли, что в гневе эта упрямая девица еще прекраснее, чем когда пытается разыграть из себя милую особу. Эльф сжал кулаки, стараясь сбросить возникшее наваждение.

— Поговорим о моей сестре. — Принц снова был холоден и отстранен. — Зачем вы подослали к ней змея? Хотели погубить наследницу, подобраться ко мне, очаровать и заставить жениться на себе?

— Уточнение, — Марья хмыкнула, — я его не подсылала, а наоборот помогла избавиться. Это, во-первых. А во-вторых, было бы кого здесь очаровывать! Дамой друг Анкоу в разы привлекательнее столь несносного эльфа, как вы!

— Не стройте из себя невинность! — Воскликнул принц, театрально указывая на нее пальцем. — Я собрал неопровержимые доказательства! Во-первых, этот ваш… взгляд! Полный решимости и какой-то… потусторонней силы! Еще там, на кладбище! Вы думали, я не замечу?

— Мой взгляд был полон решимости спасти невинных, пока вы не разнесли мне армию своим пафосом, Ваше Высочество. — Марья в порыве праведного гнева вскочила со стула.

— Пафосом? — Эльф еще больше вспылил, вскакивая из кресла. — Это называется королевское достоинство! Далее, ваши… подарки! Эта ваша «лопата некроманта»! Хотели задобрить меня?

— Но это была редкость! — воскликнула Марья, искренне возмущенная. — Таких больше не найти! Идеально зачарованная лопата на самопоиск останков.

— Вы думали, что я, Принц Клана Рассветных, буду очарован чьим-то садовым инструментом?

— Кстати об этом! — Марья уперлась руками в дубовый стол, нависач над разлетевшимися протоколами допроса. — Вы забрали у Анкоу его Косу! Немедленно верните!

— Опять этот Мрачный жнец! Да что в нем хорошего⁈

— То же, что и в вас плохого!

Изумрудные глаза вспыхнули на миг и погасли. Весь странный порыв, охвативший эльфа, куда-то улетучился. Перед Марьей снова стоя холодный, высокомерный принц, взирающий на всех с высоты своей непревзойденности презрительным взглядом.

— Хочу вас разочаровать, мисс карачун. — Кадрей снова сел, сцепив перед собой руки в замок. — Стремились ли вы меня очаровать, чтобы получить трон Фэлнора, или это было вызвано желанием заставить ревновать вашего Жнеца, все ваши планы пошли, как вы говорите прахом. Сегодня вечером матушка дает бал в честь выздоровления сестры и объявляет ее кронпринцессой. А вы, всей своей честной компанией, отправитесь обратно в темницу, где будете ожидать межмирового суда. Поверьте вам станется за все ваши деяния. Желаю здравствовать! — Эльф сделал вид, что изучает какие-то документы, намекая на окончания аудиенции.

— Ивам неспокойных похорон, — огрызнулась Марья и с гордо поднятой головой покинула допросную.

Марья так сильно хлопнула дверью камеры, что с потолка посыпались серебряные блестки. Никто из дружной компании не решился расспрашивать девушку о дознании, когда она пребывала в таком состоянии. В моменты праведного гнева гены Мораны брали свое. И Туна тихо порадовалась, что эльфийский принц выжил, а не бегает сейчас по замку в виде скелетика какого-нибудь грызуна. Через несколько часов девушка сама рассказала обо всем, что узнала от Рассветного, возмущаясь по поводу идеи «очарования и захвата трона».

— Зря ты, Машка, на это злишься. — Анкоу взлохматил свои рыжие волосы. — Идей-ка то вполне себе рабочая. Только поставь на место, отведенное из-за собственной узколобости принцем для тебя, другую весьма сильную некромантку. И что мы тогда имеем?

— А имеем мы, господа хорошие, — встрял Агафон, — девицу неуправляемую, цель свою не достигшую. От такой стервы любого поступка в дальнейшем можно ожидать.

— В эту куартинку в багровых тонах, — Анкоу даже оживился, — очень живописьненько вписывается и срыв свидания эльфийского принца, и змей-искуситель для наследницы.

— А свадьба на кладбище? — Марья пыталась собрать все части воедино. — Рассветный там появился, когда основная заваруха заканчивалась. Если бы не его Дозор, то гораздо быстрее управились.

— Ты никому дорогу не переходила? — Секретарша шлепнула по стене щупальцем.

— Кроме упавшего мне под ноги завядшего свадебного букета? Тогда кандидаток очень много. Одна проблема — они все обыкновенные люди.

— Вот зря ты хозяюшка о себе такого мнения, — Домовой крякнул. — О ентом мероприятии с вызовом Духа герцога у нас в слухов много ходило. И среди живых, и не совсем. Хто угодно мог из магических явиться, не запылиться.

— По всем статьям на балу эта героины объявиться должна. — Секретарша вздохнула. — Босс, предлагаю проигнорировать данное мероприятие. Во-первых, заказа на спасение эльфийского престола в офис не поступало, а во-вторых, нам еще за предыдущую работу не заплатили.

— Согласен, — проворчал Агафон, — ельфы — существа весьма препротивные, и пожрать у них ничего норманого не бываить. Токмо вот их дворецкий… дельный мужик, хозяйственный. — Домовой вздохнул. — Жалко будить,коли он в руки плохие попадет.

— И бассейны у них весьма хорошие. — Туна мечтательно вздохнула. — Мне даже спа-услуги предлагали.

— Н-да… — Поддержал всех Жнец. — не все они, как твой принц, отмороженные. Мне один садовник грабли зачарованные подарил. Пожалел, когда я ему про Косу свою потерянную рассказал. Сказал, что если косить нечем, то можно сгребать. Понимает в хорошем инструменте. Жаль, если народ такой под корень изведут.

— Да поняла я вас! — Моревна фыркнула. — Прежде, чем делать что-то, отсюда выбраться надо. Думайте!

В темнице установилась тишина, нарушаемая только ворчанием Агафона да влажными шлепками щупалец по стенам.

Из летописи Домовиков от семь тысяч триста пятнадцатого года об освобождении из заточения принцессы Подземного Мира Марьи Моревны и ее спутников славными братьями Симеонами.

'Жили-были, не тужили, семь братьев Симеонов. Все на одно лицо, да умениями разными дивными наделены. Первый, Глазастый, видел, что на краю света творится. Второй, Скорый, бегал быстрее ветра. Третий, Сильный, горы сворачивал. Четвёртый, Умелец, что угодно починить или сломать мог. Пятый, Звездочеи, судьбы по планетам да астероидам предсказать мог. Шестой, Кулинар, лучше всех пирожки пёк. А седьмой, Гармонист, так на гармони играл, что и мёртвые плясать готовы были.

И вот однажды появляется перед ними призрак герцога, и глаголит весть страшную, о пленении их сестры младшей. Вбежал тогда Глазастый на самую высокую башню, осмотрелся и кричит сверху братьям,

— Беда! — Говорит. — Наша Марья, некромантка наша милая, в эльфийскую темницу угодила!

— И не одна! — Добавил он, прищурившись. — С ней там и Жнец, который, кажется, недоволен графиком сбора Душ, и домовой Агафон, ворчит и пыль вытирает, и… кракенуша Туна, которая постоянно всех проклятьями поливает!

Сели братья думу думать. Спасать сестру нужно, а то еще и от родителей всем семерым достанется.

Построили братья портал магический на край столицы, чтобы никто в замке эльфийском не прознал из местных про операцию спасательную. Путь до замка Скорый преодолел за полчаса, вернувшись весь в листве и с обрывками эльфийских песен в ушах.

— Там! — Выдохнул он. — Всё блестит! И они поют! Постоянно поют!

— Так, — скомандовал Глазастый, — план такой. Сначала отвлечение. Гармонист, твоя очередь.

Гармонист-айдол, недолго думая, развернул свою гармонь и как дал рок-н-ролл на всю эльфийскую долину! Эльфы, привыкшие к нежным напевам, остолбенели. Некоторые начали дергаться в такт, другие в ужасе зажимали уши. Звездочет воспользовался моментом и начал импровизированную лекцию о вреде лунного затмения во время летнего солнестояния, так заговорив стражей, что те забыли, зачем вообще здесь стоят.

Пока эльфы были заняты самоанализом и танцами, Умелец быстренько «деактивировал» магические ловушки. Сильный же, вместо того чтобы ломать ворота, аккуратненько подковырнул их, и они с мелодичным звоном упали внутрь.

В темнице было удивительно чисто, но холодно. В камерах, за решеткой из переплетенных корней, сидели пленники, среди которых был доблестный Домовой Агафон, покой своей хозяйки оберегающий. Все друг другу обрадовались, долго обнимались и целовались, пока слово не взяла Марья Моревна. Она забралась на кровать и обратилась ко всем с вдохновляющей на подвиги речью,смысл которой сводился к простому: «Да не посрамим Землю русскую! Не позволим супостатам вражеским захватить Дворец эльфийский и поработить народ длинноухий». И достигли слова эти проникновенные самых глубин сердечных. И выдвинулась рать непобедимая против идлолища некромантического неизвестного'.

Покинув темницу Марья вместе с друзьями отправилась во Дворец Вечных Рассветов, а вот призрак снова оказался на посылках. Ему было поручено добраться в Навь и оповестить Морану и Карачуна о готовившемся большом поднятии нежити, с которой Марья боялась не справиться. Самый быстрый Симеон отправился к бабе Яге с тем же сообщением. Компания приблизилась к сияющему вечерними огнями замку, где веселье шло полным ходом, и никто не подозревал о готовящемся нападении.

Залы Золотого Дворца Вечных Рассветов сияли мириадами радужных огней, отражавшихся в полированном мраморе и бриллиантах нарядов. Сегодня был день Весеннего Звездопада, самое пышное торжество эльфийского двора, и сердце эльфов билось в унисон с музыкой арф и флейт, что струилась по залам, подобно шелковой реке. Среди смеха, танцев и звона хрусталя скользила Лириэлла — фея-двоедушница

Её неземная красота была пугающей: радужные крылья переливались невообразимыми цветами, волосы, словно сотканные из звездной пыли, рассыпались по плечам. Но в глазах, одновременно глубоких, как летнее небо, и холодных, как бездна, плясали отблески хищной древности. Одна половина ее существа была чистым светом, другая — тенью, ползущей по самому краю бытия.

Платье феи цвета ночного неба, усыпанное мерцающими звёздами, облегало стройный стан, а в глазах, что казались бездонными омутами, таились древние секреты и тёмные амбиции. Она пришла на бал с одной целью: завладеть вниманием принца Кадрей и уничтожить его сестру, принцессу Тьенириэль, истинную жемчужину эльфийского народа и наследницу трона Фэлнора.

Лириэлла наблюдала за Рассветным. Он был воплощением эльфийской благородности. Рядом с ним, словно юный росток, стояла принцесса — её серебристые косы были переплетены с лунными цветами, а смех был чист и беззаботен, как звон колокольчика. Именно эта чистота и невинность вызывали у Лириэллы жгучую ненависть, ведь под маской очарования сама фея скрывала сердце, холодное как лёд и тёмное как бездна.

Пришло время действовать. С грацией, достойной танцовщицы ветра, Лириэлла вступила в танец, её движения были гипнотически прекрасны. Мелодия словно обвилась вокруг неё, усиливая её чары. Вскоре её взгляд встретился с взглядом Кадрея. Принц, очарованный необычной красотой и мастерством феи, пригласил её на танец.

Их вальс был похож на сон. Лириэлла говорила с эльфом о звёздах, о древних легендах, о магии, её голос был похож на шёпот ветра в листве, а каждое слово, казалось, было пропитано особой сладостью. Принц, хотя и чувствовал в ней что-то необычное, был пленён её искусством беседы и редкой грацией. Амелия, наблюдая за братом, почувствовала легкое беспокойство — в улыбке феи было что-то хищное, что-то, что не соответствовало её сияющей внешности.

Когда танец закончился, Лириэлла, воспользовавшись моментом, предложила Тьенириэль прогуляться по оранжереям, чтобы полюбоваться редкими полуночными орхидеями, которые, по её словам, цвели лишь в свете двух лун. Принцесса, всегда любопытная и доверчивая, согласилась.

— Брат, я скоро вернусь, — прошептала она Кадрею, прежде чем последовать за феей.

Девушки углубились в лабиринт оранжерей, где воздух был тяжёлым от ароматов экзотических цветов. Лириэлла вела Тьенириэль всё дальше, в самые тёмные и заброшенные уголки, где свет лун едва проникал сквозь густые заросли. Наконец, они остановились у древней каменной скамьи, увитой плющом.

— Здесь, — прошептала Лириэлла, и в её голосе прозвучали новые, зловещие нотки. Её глаза вспыхнули недобрым светом, а чарующая улыбка искривилась в злой гримасе. — Здесь ты встретишь свой конец, принцесса. Трон Фэлнора будет принадлежать лишь одному из вашей семьи, и это будешь не ты! Я так долго этого ждала! Столько сил потратила!

— О чем ты говоришь? — Тьенириэль отшатнулась от феи, сердце эльфийки замерло от ужаса.

Лириэлла жестом отбросила подол платья, обнажив руку с татуировкой, изображающей извивающуюся змею. Она начала петь — но это была не песня, а леденящий душу шёпот, состоящий из древних, запретных слов. Земля под их ногами задрожала. Из теней, что сгущались вокруг, начали проявляться неясные силуэты. Холодный, могильный ветер пронесся по оранжерее, заставляя цветы увядать.

Из земли, из теней, что были гуще самой ночи, поднялись они — умертвия. Их тела были полупрозрачны, глаза горели мертвенным огнём, а руки, похожие на когти, тянулись к Тьенириэль, источая ауру безнадёжности и отчаяния.

— Принц Кадрей будет моим! — прорычала Лириэлла, её прекрасное лицо исказилось от злобы. — И никто не встанет у меня на пути к трону!

Тьенириэль, несмотря на охвативший её ужас, инстинктивно призвала свою магию, создав вокруг себя щит из сияющего света. Умертвия зашипели, их прикосновения к щиту вызывали искры, пробужденных было слишком много, и они были неумолимы. Щит начал меркнуть.

В этот момент, словно ведомый невидимой нитью, Кадрей, чьё сердце сжалось от внезапного предчувствия беды, ворвался в оранжерею. Он увидел Лириэллу, её искажённое злобой лицо, и тени, что тянулись к его сестре. Ужас и гнев вспыхнули в его глазах.

— Лириэлла! Что ты наделала⁈

Прогремел его голос, и эльф бросился вперёд, вытаскивая свой меч. Он был не просто принцем, но и искусным воином. Свет его меча рассекал тени, заставляя умертвий отступать и рассыпаться в прах. Он отбивался от нападавших, пытаясь пробиться к сестре. Лириэлла же, разъярённая, что её план нарушен, направила на него целый рой призраков, а сама попыталась добить Тьенириэль, чей щит уже почти погас.

— Ты не остановишь меня, принц! — крикнула фея, собирая тёмную энергию в своих ладонях.

— Кроме него здесь есть кое-кто и потемнее!

Из зарослей выскочила Марья, за которой следовали и все остальные. Некромантка встала между феей и эльфийкой, в то время, как все остальные ринулись на умертвий.

Лириэлла лишь рассмеялась, и этот смех прозвенел, как тысячи крошечных колокольчиков, но в нем слышался яд.

— Некромантка? В эльфийском саду? Какое падение! Думаешь, твои мертвые кости смогут противостоять моим? Но ты забываешь, что у меня в руках еще и сила живой природы?

Фея взмахнула рукой, и из земли, окружавшей Марью, вырвались дикие розы, чьи бутоны раскрылись, обнажая острые шипы, что мгновенно превратились в плети. Они извивались, стремясь опутать некромантку. Но Марья не дрогнула. Ведьма подняла руку, и из земли, прямо перед Моревной, вырос щит, сотканный из плотно подогнанных, идеально отшлифованных костей, что светились тусклым, но твердым светом. Плети ударились об него, и шипы лишь оставили царапины на костяной поверхности.

— Твоя природа, Лириэлла, искажена, — ответила Марья. — И я знаю, как обращаться с искажениями.

Второй душой феи, той, что была темной, овладела ярость. Её радужные крылья потемнели, окрасившись в багровые и чернильные тона. Сад вокруг неё начал меняться: цветы вяли, источая сладковатый, удушливый аромат, трава чернела, а вода в пруду помутнела. Лириэлла создала вокруг себя вихрь из переплетенных корней и ядовитых спор, который метнулся к Марье.

Некромантка не стала уклоняться. Она опустила руку к земле, и из-под дерна поднялись призрачные, полупрозрачные фигуры древних стражей сада — не мертвецы, но тени тех, кто когда-то охранял это место. Они сомкнули строй перед Марьей и принцессой, и ядовитый вихрь Лириэллы ударился об их эфемерные формы, рассыпаясь искрами тьмы и света.

— Ты думаешь, тени прошлого остановят меня? — Прошипела фея. — Моя сила — это сила гниения и возрождения! Я — две души, слитые воедино, одна дарит жизнь, другая — забирает её!

Лириэлла взмыла в воздух, её движения стали рваными, почти безумными. Она метала в Марью сияющие стрелы из чистого света, которые, едва коснувшись костяных стражей, расцветали черными, ядовитыми цветами. Затем из её рук вырвалась волна чистого, гипнотического очарования, призванная заморозить волю.

Марья почувствовала, как её сознание окутывает сладкая пелена. Мужская рука легла на плечо некромантки, через которую эльф передавал Моревне потоки чистой, холодной энергии. Они сплелись с некротической силой, которая несла забвение. И эта смешанная магия не убивала, но рассеивала. Потоки ударили в сердце чар Лириэллы, и гипнотический туман рассеялся, как утренний дым.

— Твои души разорваны, — спокойно произнесла Марья, хотя каждое её слово требовало огромных усилий. — И это твоя слабость.

В ответ Лириэлла издала пронзительный, почти нечеловеческий крик, в котором смешались восторг и боль. Её формы стали расплывчатыми, крылья то исчезали, то появлялись, а вокруг неё закрутился настоящий вихрь из света и тьмы, в котором сплетались ослепительные молнии и тени, способные поглотить саму надежду. Это была квинтэссенция её двойственности, её истинная, ужасающая сила. Вихрь рос, поглощая свет звезд и ароматы сада, угрожая стереть всё на своём пути.

Некромантка знала, что это последний, отчаянный удар феи. Марья закрыла глаза, читая заклинания, по телу Моревны побежал узор огненных рун. Девушка подняла обе руки, и над её головой начал формироваться мерцающий, почти невидимый купол, сотканный из эха всех жизней, когда-либо существовавших в этом саду, и всех смертей, что питали его почву. Это была магия баланса, доступная лишь тем, кто видел обе стороны бытия.

Вихрь Лириэллы обрушился на этот купол с оглушительным рёвом. Свет и тьма сталкивались, порождая взрывы энергии, от которых земля дрожала. Купол трещал, но держался. Марья, поддерживаемая магией принца, сосредоточила всю свою волю, все свои знания. Она не отталкивала силу Лириэллы, она пыталась её гармонизировать, разделить её, заставить две души феи бороться друг с другом, а не с внешним врагом.

В какой-то момент послышался звук, похожий на рвущуюся ткань реальности. Вихрь Лириэллы начал распадаться изнутри. Её светлая сторона пыталась противостоять темной, а темная — задушить светлую. Двойственность, которая была её силой, стала её погибелью. Лириэлла, разорванная между двумя своими сущностями, издала пронзительный, почти нечеловеческий крик — полный ярости, отчаяния и невыносимой боли.

Внезапно темнота осветилась яркой вспышкой, которая стала последним светом, подаренным этому миру феей. От Лириэллы осталось только несколько тончайших бело-черных нитей, все еще переплетавшихся между собой. Наступила тишина.

— Так и запишем: смерть от деструктивного внутриличностного конфликта, приведшего к тотальным невротическим реакциям и неконтролируемому выбросу энергии. — Анкоу, не торопясь, собирал подаренными ему граблями остатки двоедушницы.

Из-под защитных куполов появились братья Симеоны, один из которых поддерживал эльфийскую принцессу, осторожно приобнимая Тьенириэль за талию. Гном отряхивался, ворча на прах, оставленный умертвиями, а Туна выглядывала из пруда. Огненные руны на коже Марьи. Постепенно затухали, словно последние угольки гаснущего костра. Некромантка посмотрела на Кадрэя своими темными провалами.

— Мы никогда не вредили другим! Теперь веришь? — Это последнее, что произнесла Моревна, перед тем как упасть без сознания в заботливые руки эльфа.

Однако битва развернулась не только в саду. Нападению нежити подвергся и главный бальный зал, где внезапно воздух сгустился. Смех смолк. Из-за одной из колонн, словно вылезшие из земли по недоразумению, повалили они — умертвия. Разрозненные, покрытые пылью и лохмотьями, с тусклыми глазами и скрюченными пальцами, они неуклюже двинулись к самому центру зала.

Эльфы завопили. Не элегантно, а по-настоящему, пронзительно. Некоторые попытались выхватить свои тонкие, больше для декорации, мечи. Но умертвия, хоть и медленные, были многочисленны и совершенно невосприимчивы к эльфийским крикам. Они продолжали двигаться к трону, на котором восседала Королева-Мать.

Внезапно на их пути возник странного вида вихрь, из которого на идеальной чистоты мрамор ступила сгорбленная старушка. Её лохмотья, пропахшие лесом и болотной тиной, резко контрастировали с шелками и атласом придворных. Нос крючком, один глаз прищурен, второй — подозрительно оглядывал окружение, остановившись наконец-то на пробужденных.

— Вот те на! — хмыкнула Яга, вынимая из-за пазухи помело. — Понаехали туть!

Один из умертвий, с пустым взглядом, потянулся к королеве, ослепленной, ошеломленной и, чего уж греха таить, изрядно напуганной.

— А ну брысь от дженшыны! — Раздался громкий клич Бабы Яги. Она с неожиданной для своих лет прытью прыгнула вперед, размахивая помелом, как бейсбольной битой. Умертвие получило точный удар по черепу, и голова его, отлетев, покатилась по сверкающему паркету, рассыпая пыль и кусочки пергаментной кожи.

— Не порть материал, сестрица! — Из ледяного вихря появилась Мара. Она извлекла из своего мешочка горсть сухих косточек и, прошептав что-то на мертвом наречии, бросила их перед собой. Косточки взмыли в воздух, образовав стремительный вихрь, который обрушился на толпу умертвий, сбивая их с ног и отрывая конечности. — Вот так, мои маленькие! Собрать бы вас всех в одного… Ах, мечты!

Пока Яга, кряхтя и ругаясь, отмахивалась помелом от самых наглых мертвяков, Морана принялась за работу по-своему. Она схватила одну из упавших рук умертвия и, колдуя, заставила её… оживиться и начать отталкивать других мертвецов!

— Отлично, дружок, отлично! А теперь попробуй того, с гнилой бородой! — командовала она, словно дрессировщица.

Королева-Мать, которую Яга отпихнула в сторону, оказалась под защитой двух весьма специфических спасительниц.

Один придворный эльф попытался было атаковать мертвеца изящным пинком, но поскользнулся на выскользнувшем глазу и рухнул.

— Тьфу ты, неумехи! — Фыркнула Яга. — Вот в мое время, да на болотах, таких безруких сразу к кикиморам на обед отдавали!

Лесная ведьма подбросила в воздух свою ступу, которая, закружившись, выпустила облако едкого, болотного тумана. Умертвия, попав в него, начали рассыпаться ещё быстрее, кашляя пылью и испуская скрипучие звуки, похожие на предсмертные стоны. Морена тем временем поймала одно из умертвий и, подтянув его к себе, начала что-то ему нашептывать. Мертвец сначала дергался, потом замер, а затем… вытянулся в струнку и, словно вышколенный слуга, преградил путь другому мертвецу, ударив его костлявой рукой по голове.

— Прекрасно! Вот видишь, сестрица, даже из худшего материала можно сделать что-то полезное! — радостно воскликнула Богиня Смерти.

Наконец, когда последний мертвяк осыпался в кучку пыли, а зал был полон запаха болота, горелой плоти и легкого дымка от магических манипуляций, наступила тишина.

За окном тихо гасли отблески яркой вспышки.

Марья уже две недели находилась в замке батюшки Карачуна на «реабилитации после магического истощения». Хотя девушка это называла домашним арестом. Морана под предлогом помощи, следила за питанием, сном и досугом дочери, но фактически не выпускала ее дальше трассы дворца.

От друзей приходили обрывочные приветы. Туна, например, поехала в родные пенаты, оформив отпуск. Вернее она отправилась знакомить со своими родителями того самого бармена-оборотня. Анкоу, за заслуги перед Отечеством, то есть загробным миром, был на время повышен до менеджера по связям с верхним миром, но заглядывал к подопечной по выходным. Кот Баюн получил личную золотую цепь и Дуб, а Домовому Агафону присудили орден, как заслуженному духу Подземного мира за его верную службу хозяйке и подвиги вместе с ней совершенные. Даже летопись про их приключения написали. Призрак герцога наотрез отказался возвращаться в Навь, хотя это было формальностью, потому что замок Карачуна там и находился.

Все было замечательно, тихо, загробно. И только время от времени во снах девушка видела изумрудные глаза и серебристые волосы, убранные в низкий хвост. Девушка и сама не понимала, почему она так изменилась. Но пыталась скинуть все на сплетение магии во время изгнания феи, боясь даже себе признаться в чем-то более серьезном. Морана, вскользь как-то упомянула, что эльф пытался несколько раз добиться личной аудиенции у Марьи, но Богиня не позволила в связи «смертельным состоянием здоровья дочери».

Ох, тяжело быть романтическим купидоном, когда ты — нежить. Тем более, когда вас трое: Умертвие, Мрачный Жнец и Призрак. Но некромантка Марья, их любимая хозяйка и начальница, снова вздыхала над очередным томиком готической поэзии, вглядываясь в зачарованный портрет эльфийского принца Кадрея. Это был явный сигнал к действию.

— Она тоскует, — мрачно констатировал Анкоу, поправляя капюшон и поблескивая граблями. — Это плохо влияет на продуктивность некромантических исследований. Нам нужно подтолкнуть их с эльфом к неизбежному… к союзу.

— Союз? Это когда двое… объединяются? — Прохрипел Умертвие по имени Костя, деловито перебирая костяшками пальцев. — Я могу вырыть им общую могилу! Очень вместительную!

— Не торопи события, Константин, — Призрак Инокентинуса Морбидуса, просочился сквозь ближайшую стену и завис над их головами, томно покачиваясь. — Сначала — романтика! Поцелуи под луной, нежные шепоты… Я могу нашептать принцу слова любви прямо в ухо, пока он спит! Или прозвенеть цепями особо чувственно? Правда я давно ими не пользовался, и они могли заржаветь… Но ведь от этого будет только жалобнее.

Мрачный Жнец вздохнул. Работать с этими двумя было испытанием даже для вечного существа.

— Итак, план. Романтический ужин. Атмосфера. Мы должны создать окружение, достойное… ну, Марьи. И этого… эльфа.

И вот, закипела работа. Местом действия был выбран старый, заросший плющом мавзолей на краю ледяного кладбища, где Марья часто медитировала среди вечных покоев.

Костя, как самый материальный из троицы, взял на себя оформление. Он вытащил из земли несколько отменных, хорошо сохранившихся плит из древних надгробий и соорудил из них стол. В качестве скатерти он разложил широкий кусок поросшей мхом земли, усеянный сушеными мухоморами. Центром композиции стал искусно вырезанный из позвонков динозавра астральный компас — подарок от Кости лично. Приборы он сделал из отполированных до блеска фаланг пальцев.

Анкоу отвечал за атмосферу. Он попытался зажечь десяток призрачных свечей, но они лишь угрожающе мерцали, отбрасывая на стены тени, похожие на танцующие души. Затем Жнец попытался создать «романтический аромат», развевая по воздуху ладан. Запах был… очень стойкий.

Призрак герцога взялся за музыкальное сопровождение. Он попытался сыграть на невидимой лютне меланхоличную мелодию, но у него получались лишь протяжные, заунывные стоны, перемежающиеся икотой, звучащей как тихие крики. Он также попробовал разбросать лепестки роз, но в его призрачных ладонях они тут же чернели и рассыпались в прах.

Стол накрыла домовиха Агафья, и это единственное, что выглядело приемлемым среди загробно-похоронного антуража.

Прибыли Марья, в своем лучшем черном шелковом платье, и принц Кадрей — безупречно элегантный, в расшитом серебром камзоле, но с легким выражением недоумения на лице.

— Ах, да! Мои мальчики постарались! — Марья сияла. — Правда, мило?

Эльф оглядел стол, украшенный костями, мерцающие свечи, клубящийся туман и служащего официантом Костю с черепом в руке.

— Какие… интересные декорации, Марья, — пробормотал он, стараясь сохранить учтивость.

Мрачный Жнец, стоявший неподвижно у входа, откашлялся.

— За вечную связь, которая рано или поздно настигнет каждого! — произнес он тост, салютуя своими граблями.

Кадрей, стараясь быть храбрым, и опасаясь, что в случае нарушения ритуала его выпрут из замка, и он больше никогда не увидит Моревну, поднес кубок с «Нектаром Забвения» к губам. Отпил. Закашлялся, его глаза слезились, но эльф даже выдавиол из себя мучительную улыбку.

— Очень… насыщенный вкус, — выдавил он.

Призрак, пытаясь быть настоящим Купидоном, порхал вокруг принца, нашептывая: «Ты — ее свет… она любит твой… пульсирующий пульс…». Рассветный вздрогнул от неожиданного потустороннего шепота у себя в ухе.

Марья, совершенно не замечая смятения принца, указала на костяной компас.

— Костя сам вырезал! Чтобы наши души всегда нашли друг друга, даже если заблудятся в лабиринтах жизни и смерти!

Кадрей уставился на компас, потом на сияющее лицо Марьи, которая и сама не понимала, почему ей хочется улыбаться, потом на скелетообразного официанта, безмолвно осуждающего Жнеца и поскуливающего Призрака. И вдруг… он рассмеялся. Громко, искренне, немного истерично.

— Знаете, Марья, — сказал принц, отсмеявшись и вытерев слезы, — я никогда не встречал никого, кто мог бы сделать вечер настолько… незабываемым. И вашим друзьям… передайте мою благодарность за их… уникальные усилия.

Моревна зарделась, а Купидоны-нежить обменялись гордыми, взглядами.

— Маша, — Кадрей осторожно взял некромантку за руку и заглянул в черные, мерцающие звездами, глаза, — я очень скучал. Все что произошло — слишком быстро, слишком странно. Но, сейчас я счастлив. — Принц мимолетно коснулся губами внешней стороны девичьей кисти. А потом загадочно улыбнулся. — Может, в следующий раз мы попробуем что-нибудь… менее костяное? Например, прогулку под луной… без падающих черепов?

Марья еще больше смутилась. Пряча свое разрумянившееся лицо на груди Рассветного.

Три Смерти, в своем уникальном, жутком стиле, справились со своей миссией. И пусть романтика была своеобразной, главное, что их сердца… или что там у них вместо сердец… нашли друг друга.

Заседание в Хрустальном Зале Королевы эльфов Тьенириэль было напряженным. За беломраморным столом, который обычно видел только дипломатические перья и цветочные лепестки, теперь восседали крайне необычные гости. Слева, закутанный в иней и ледяные кристаллы, суровый Карачун, бог зимы и мрака, потягивал из кубка что-то, что подозрительно пахло замороженной вечностью. Справа, развалившись на эльфийском стуле, словно на шелковом ложе, томно вздыхала Морана, богиня смерти, чьи глаза цвета грозового неба без интереса скользили по хрустальным стенам.

Между ними, на грани нервного срыва, сидела Королева эльфоь, чьи обычно безмятежные черты были искажены гримасой ужаса.

— Итак, — начала Тьенириэль, пытаясь сохранить королевское достоинство, хотя ее голос предательски дрожал, — мы здесь, чтобы обсудить… детали… свадьбы моего сына, принца Кадрея, и… кхм… леди Марьи. — Она сделала паузу, словно само имя «некромантка» было физически болезненным.

Морана зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, на которой поблескивали кольца с черепами.

— Ну, наконец-то. Я уж думала, мы будем до скончания веков спорить о цвете ленточек на приглашениях.

— Ленточки⁈ — Ахнула эльфийка. — Мы еще не нашли место, где состоится церемония! Принц настаивает на Лесной Поляне Единства, где распускается Лунный Лотос!

— Поляна? — фыркнула Морана. — Скучно. Слишком много света, слишком много жужжащих насекомых. Наш обряд требует тишины и уединения. Например, Склеп Шепчущих Душ. Там потрясающая акустика, а свечи из человеческого жира создают неповторимую атмосферу.

— Человеческого… жира? — Тьенириэль побледнела еще сильнее, если это было возможно для эльфа.

Карачун, до сих пор молчавший, наконец подал голос, скрипучуй, как старый лед:

— Могу предложить Ледяные Пещеры. Там никто не будет жужжать. И прохладно. Хорошо для сохранения молодоженов. Надолго.

Морана хихикнула.

— О, Карачун, ты отлично знаешь толк в вечном.

— Мы не хотим «сохранять» молодоженов! — воскликнула Аурелия. — Мы хотим праздновать! Свадебный пир! Нежнейшие эльфийские нектары, фрукты, танец фей!

— А я думала о более… питательном угощении, — задумчиво произнесла Морана. — Вяленые сердца грешников, пироги с призрачным прахом, и, конечно, фирменный напиток Марьи — Слезницы Отражения, от которых гости видят свою истинную суть. Очень познавательно.

Королева схватилась за голову.

— Гости! Кто вообще будет среди гостей⁈ Мои аристократы, лесные духи… а с вашей стороны, Марана? Армия воскрешенных мертвецов?