金曜日の本屋さん Vol.1 by Sawako NATORI

Copyright © 2016 by Sawako NATORI. All rights reserved.

Original Japanese edition published by Kadokawa Haruki Corporation.

Russian language edition arranged with Kadokawa Haruki Corporation through Emily Books Agency LTD.

Cover Design by Hsiao Hsufang

Illustrations copyright © Zuo Hsuan

Художественное оформление А. Андреева

© А. Аркатова, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

На маленькой станции в Северном Канто находится книжный магазин, «где вы можете найти книгу, которую хотите прочитать».

У этого выражения – «книгу, которую хотите прочитать» – много значений, но в данном случае имеется в виду, что, попав в этот книжный, непременно найдёте книгу, которую вам необходимо прочитать прямо сейчас.

Наткнувшись на это сообщение в интернете, я поправил чуть съехавшие очки и посмотрел на небо.

Я мог усомниться и спросить: «Неужели?»; мог посмеяться, заявив, что это ерунда; а мог разозлиться и выпалить что-то вроде: «Да не может такого быть!» Но я этого не сделал. Не смог.

Я молча продолжил поиск и, когда узнал название станции и магазина, сверился с маршрутом от моего дома до этого места.

Двенадцать часов спустя я ехал в электричке на нужную станцию и просматривал соцсети.

Прошло два с половиной часа, как я выехал из Токио. За просмотром постов друзей, друзей моих друзей, знакомых и тех, кого я совершенно не знал, за чтением статей и комментированием или проставлением реакций время пролетело незаметно, но два с половиной часа – это всё же слишком долго. Солнце, которое окрасило в оранжевый лестницу, ведущую на станцию Хироо, опустилось за горизонт, и небо потемнело. Удивительно яркая луна говорила, что ночь будет холодной. Был март, и я с тоской вспомнил о тёплом пуховике, оставленном дома.

– Ещё три станции, – подбодрил я себя и поправил очки.

Вагон был почти пустым, поэтому я свободно произнёс эти слова вслух. Пятница, восемь часов вечера – время, когда офисные работники после трудовой недели возвращаются домой, но ряд на семь мест напротив меня пустовал. Да и на моей стороне тоже никого не было.

Закончив оставлять комментарии в соцсетях, я открыл браузер и вбил в поиске: «Почему линия Тёрин пустует?» Посмотрев на предложенные результаты, я выяснил, что большинство пассажиров – школьники и студенты и проходимость линии «поразительно низкая» за исключением времени, когда они едут на учёбу и возвращаются домой. Я даже наткнулся на блог, где была сделана смелая оценка, что «если рождаемость так и будет уменьшаться, то линию закроют».

– Понятно.

Я кивнул, поправляя очки, и вдруг, опомнившись, поднял глаза. Потому что понял, что поезд остановился на станции Камадо.

– Ой, здесь же мой университет…

Я знал, что, когда буду учиться на третьем курсе, корпус моего факультета перенесут из Токио в Камадо, но не подозревал, что это настолько далеко.

В брошюре было указано, что добираться из Токио с пересадками не составит труда, но я понял, что в таком районе это вряд ли.

И тут до меня дошло.

– Хотя какая разница, если я собираюсь взять академический отпуск.

Я поёрзал на сиденье и уставился в окно, вглядываясь в темноту. Никаких высотных зданий, только рисовые поля, билборды и редкие домики. Я заметил большой особняк у железной дороги, где в саду росло дерево, усыпанное белыми цветами. Их мягкое свечение напомнило мне, что наступила весна. Она пришла ко всем. Однако каждый человек встречает её по-своему: в определённом месте и в определённом настроении.

Едва не расплакавшись, я потряс головой и прислонился лбом к стеклу. Я почувствовал, как поезд постепенно снижает скорость, из-за чего очки съехали с переносицы.

Станция Нохара.

По объявлению в вагоне и надписи на табло я понял, что приехал туда, куда направлялся.

Закинув за спину рюкзак, я вышел на пустующую платформу.

На станции Нохара их было две. По обе стороны той, на которую вышел я, тянулись железнодорожные пути, что позволяло поездам отправляться и прибывать одновременно. Другая платформа примыкала к пустырю, поэтому пути проходили только с одной стороны. И в это время они уже не освещались. Наверное, на сегодня движение закончено? Я задумчиво осматривался, но так и не заметил книжного магазина. Поэтому, полагаясь на тусклый свет люминесцентных ламп, направился в сторону лестницы.

Обе платформы соединялись надземным переходом, на который и вела лестница. К счастью, рядом с ней оказался небольшой лифт, и я, не раздумывая, им воспользовался.

Эстакада станции Нохара выглядела не такой впечатляющей, как на станциях в столице, но по сравнению со скромной платформой весьма недурно, чего я не ожидал. Толстые стены, яркое освещение, хорошая вентиляция, а напротив лестницы, ведущей к поездам, располагался тот самый книжный. И правда «книжный внутри станции». Я направился к нему.

К счастью, автоматические двери и часть стены перехода были сделаны из прозрачного стекла, поэтому я мог всё хорошо рассмотреть. Я медленно шёл, разглядывая магазин. Ничего необычного: обыкновенный книжный. Стеллажи расставлены так, чтобы не перегружать небольшое пространство. Учитывая это, максимум, что здесь имели возможность продавать, – это книги известных авторов, а также популярную мангу и произведения, которые экранизировали или номинировали на премии.

– Так и должно быть? – обеспокоенно пробубнил я и поправил очки.

Это точно тот магазин, «где вы можете найти книгу, которую хотите прочитать»? Возможно, это всё-таки просто городская байка?

Стоило прозрачной стене закончиться, я почувствовал лёгкую усталость и прислонился к кремовой стене. Интересно, что за этой стеной? Мне стало любопытно, но усталость победила и я не мог пошевелиться.

Я вздохнул и присел на корточки, как вдруг двери на другом конце стены распахнулись и из них кто-то вышел. Лёгкие подпрыгивающие шаги приблизились и затихли рядом со мной.

– Здравствуйте, – раздался звонкий весёлый голос.

Я поднял голову и увидел девушку, чей взгляд сиял, как у ребёнка, который впервые приехал в Диснейленд. У неё были большие глаза с яркой радужкой и пушистыми ресницами. Может, из-за освещения, или контактных линз, или это была ее природная особенность, но зрачки казались довольно большими. Нос и рот у нее были маленькими, поэтому глаза особенно выделялись на лице.

– Ох, – вздохнул я, когда девушка присела напротив, откинула назад волнистые волосы и широко улыбнулась. Цитрусовый аромат, исходивший от неё, сбил меня с толку, а потом она внезапно спросила:

– У вас есть опыт?

– Что?

– Ну, вы уже это делали?

Это тот самый обратный подкат, о котором ходят слухи? Честно говоря, её вопрос покоробил меня, но она так лучезарно улыбалась, что я подумал, если сейчас не отвечу, то во мне умрёт мужчина.

– Эм, ну, было раз.

– Здорово! – воскликнула она и хлопнула в ладоши. – Тогда давайте сделаем это сейчас!

– Что? Прямо здесь? – воскликнул удивлённо я.

– Конечно, здесь, – ответила она и постучала по стене над моей головой. – Мне необходима рабочая сила.

Я поднялся и увидел объявление: «Срочно требуются работники на неполный день в книжный магазин!»

– Одна сотрудница на полставки уволилась, потому что её мужа перевели на работе, и теперь у меня сложности. У вас же есть опыт работы в книжном?

– А… Да-да-да, подработка…

Я поправил очки, чтобы она не догадалась, как сильно я ошибся, не поняв её слов.

– Но я не по поводу работы пришёл. Простите.

– Ой… Вот оно что…

В её глазах угас блеск. И всё же она приободрилась и щёлкнула пальцами:

– Получается, клиент?

– Да, что-то вроде того.

Казалось, мой неуверенный ответ не отпугнул её, и, когда мы снова встретились взглядами, она улыбнулась. Смутившись, я отвёл глаза и заметил на её тёмно-зелёном фартуке бейдж с надписью: «Минами Макино». Проследив за моим взглядом, она чуть приподняла бейдж.

– Прошу прощения. Меня зовут Минами, я управляющая. Добро пожаловать в «Кинъёдо»!

Она поприветствовала меня так же дружелюбно, как это делают в кафе с горничными, отчего у меня едва не подкосились ноги. Минами пригласила меня зайти внутрь, и я повиновался.

Она вернулась за кассу в углу магазина. Чувствуя на себе её внимательный взгляд, я растерянно осмотрелся.

Стеллажи были заставлены книгами, ставшими лауреатами премии Наоки, бестселлерами и томиками, которые можно найти в любом книжном. Ничего особенного. Подавляя разочарование, я направился к полкам с книгами в мягкой обложке.

Я просмотрел раздел авторов на ряд «са»[1]. Добравшись до Сибаты Рэндзабуро, я приостановился и стал внимательно рассматривать каждый корешок. Симада Содзи, Симамото Рио, Сюкава Минато. Я проводил по каждому корешку пальцем. Сёдзи Юкия, Сираиси Кадзуфуми, Сирояма Сабуро, Синдзё Кадзума… Книги в ряду «са» представляли широкий круг жанров: исторические романы, детективы, любовные романы, ужасы, экономические романы и лайт-новеллы.

– Так и знал, – едва слышно пробубнил я и вздохнул.

Даже в этом книжном я не нашёл её.

Макино, стоя за стойкой, коротко кивнула, когда я направился к автоматической двери. Я заметил, что она собиралась что-то сказать, но не остановился.

Не успел я подойти к дверям, как они, слегка дрожа, открылись. Я без особого любопытства взглянул на того, кто вошёл. Мужчина с короткими светлыми волосами и в фиолетовом костюме пристально посмотрел на меня в ответ. Он выглядел так броско, что у меня заболели глаза. При моём росте в метр семьдесят два он казался ниже сантиметров на десять, но обладал крепким телосложением и пугающим выражением лица. Да, он не походил на обыкновенного человека. Я в ужасе вскрикнул и отпрыгнул в сторону. «Вот чёрт!» – пронеслось у меня в голове, но было поздно. Я врезался в стопку книг, которые с шумом попадали на пол. Мужчина начал кричать на меня.

– Ты что творишь, парень?! Не повреди мне товар!

– Простите. Простите.

Я начал низко кланяться, забыв про гордость, когда над моей головой раздался ласковый голос:

– Ясу, не груби клиенту.

Словно вторя этому голосу, двери снова раскрылись и в магазин зашёл довольно высокий мужчина, склонив голову. На нём был такой же тёмно-зелёный фартук, как и на Макино. А на бейдже значилось: «Сугава Ко». Наверное, сотрудник.

Двое мужчин перегородили мне проход, и даже если бы я захотел сбежать, то не смог.

– О, Сугава. С возвращением. Ты с Ясу? – спросила Макино, и высокий взглянул на неё.

Его красивые черты лица и цвет глаз завораживали, так что я невольно засмотрелся. Голубые глаза эффектно выделялись на фоне японских черт лица и чёрных волос.

Сугава держал в руке экопакет с овощами и бутылкой молока, а блондин с короткой стрижкой, Ясу, объяснил:

– Мы столкнулись у терминалов. Мог бы и сказать, что пошёл за покупками. Я бы тебе помог.

Зачем книжному овощи и молоко? Я получил ответ, когда увидел, куда направляется Сугава.

Напротив кассы стояли столики и стулья. Над ними висели оранжевые люстры в ретростиле, а у стены за стойкой стоял шкаф с посудой, барная полка и небольшой холодильник. Мне показалось, что это другое заведение, потому что и освещение, и атмосфера, и интерьер разительно отличались от книжного, но, похоже, это была его часть.

– Здесь у вас книжное кафе? – спросил я, обернувшись к Макино, на что она отрицательно помахала руками.

– Нет-нет. «Кинъёдо» – просто книжный с кофейней внутри.

– Получается, что книжное ка…

– Если Минами сказала «нет», значит, нет. Издеваешься, малец?

– Ясу, я читала, что владельцы бизнеса с взрывным характером быстро прогорают. Будь осторожен.

Слова Макино привлекли мое внимание.

– Владелец?..

Кивая, блондин решительной походкой подошёл ко мне.

– Да, я владелец «Кинъёдо», Ваку Ясуюки. Какие-то претензии?

– Нет, вовсе нет. Никаких претензий. Книжный, к которому примыкает кофейня. Понятно.

Я сам себя возненавидел за дружелюбную улыбку, которую попытался изобразить. Понятно: «Кинъёдо» – жуткий книжный, которым владеет не менее жуткий человек. Не важно, есть ли здесь книга, которую хочется прочесть, лучше тут не появляться.

– Что ж, я пойду.

Я обошёл блондина и устремился к выходу. Макино поспешила спросить меня:

– Не нашли книгу, которую искали?

– К сожалению, нет.

– Давайте я попробую поискать?

– А, не стоит. Не стоит. Правда, не нужно.

– Но…

Она собиралась сказать что-то ещё, но я притворился, будто не расслышал, и убежал из магазина.

Звук чихания эхом прокатился по пустой платформе. Уже четвёртый раз. Холод весенней ночи беспощаден. Время ужина давно прошло, и живот начал урчать.

– Всё ужасно.

Я потряс телефоном и глубоко вздохнул. На станции Нохара плохо ловила связь, и я долго не мог её найти. Соцсети, карта пересадок, почта и мессенджеры не работали. Изо рта от холода шёл пар, отчего мне стало ещё тоскливее.

Поезд не приходил больше получаса. Согласно расписанию, даже в это время здесь должны проходить как минимум два поезда в час. Моё терпение иссякало, но, чтобы выйти на улицу, мне пришлось бы пройти через турникет, а потом по переходу мимо «Кинъёдо». Как неловко.

– И что же делать?

Пока я протирал стёкла очков рукавом куртки и приседал, чтобы согреться, на дальней платформе внезапно включился свет.

– Что там?

Пока я думал о том, что мне нужно перейти туда, на платформе раздались голоса. Через несколько секунд показались и люди. Они шли один за другим, и так собралось около ста человек.

Все они выглядели странно в тусклом свете флуоресцентных ламп. Я протёр линзы ещё раз и прищурился. У одних были пушистые кошачьи уши, у других рога, у третьих – толстые хвосты, кто-то был одноглазый, а кто-то с тремя глазами, некоторые выделялись длинными носами или клювами, кто-то был с крыльями, кто-то с чайником вместо головы, а ещё встречались люди с лохматыми волосами и в белом кимоно или в длинном белом покрывале… Практически каждый отличался от обычного человека. Чем громче эти странные существа говорили, тем больше я пугался. Но самым ужасным было то, что некоторые из них заметили меня на противоположной платформе и стали приветливо махать.

Вскоре женский голос объявил, что на третью платформу прибывает поезд. И почти сразу после объявления поезд с грохотом въехал на станцию. Сквозь окна вагонов было видно, что пол внутри устлан татами.

– Вагоны с татами…

Подходящий транспорт для этих пассажиров. Пока я наблюдал за происходящим, забыв о холоде и голоде, двери вагонов впустили толпу странных существ и поезд уехал неизвестно куда.

Стоило ему скрыться, как огни на платформе резко погасли. Выйдя из оцепенения, я задрожал и бросился вверх по лестнице.

Увидев, как я влетаю в «Кинъёдо», Макино, переставлявшая в этот момент книги на стеллажах, остановилась.

– Добро пожаловать в «Кинъёдо»!

– Эм, не стоит, – дрожащим голосом произнёс я.

Она внимательно посмотрела на меня и спросила:

– Всё в порядке? У вас нездоровый вид.

– На платформе холодно.

– До отправления следующего поезда ещё долго.

– К тому же я проголодался.

– Хотела вам предложить переждать здесь, но вы разозлились и сбежали.

– Я видел чудовищ! – нервно сообщил я, на что Макино откинула с плеч волосы и улыбнулась.

– Ночной поезд сотни демонов.

– Это ещё что такое?

– Его организовала группа энтузиастов из клиентов «Кинъёдо». Двухдневная поездка с одной ночёвкой для любования сливой.

Видимо, услышав наш разговор, Ваку, который сидел за кассой и читал книгу, громко добавил:

– Мы в «Кинъёдо» предлагаем не только книги, но и пространство для творчества.

Он махнул в сторону Макино, и та согласно кивнула.

– Клиенты арендуют кофейню и проводят неформальные чтения, лекции и книжные клубы. Один из них, специализирующийся на монстрах, особенно популярен. Они приглашают тех, кто не состоит в клубе, арендуют поезд с татами и едут любоваться сливами. Во время поездки рассказывают истории о привидениях и монстрах. А дресс-код – чудовища.

Оказывается, то, что я видел, – всего лишь люди, переодетые в монстров, которые направлялись в развлекательную поездку.

– Всё-таки сегодня вечер пятницы, – добавил Ваку.

– Да и луна красивая. Прекрасный день для ночного рейса.

Весело перебросившись парой фраз с Ваку, Макино исчезла за дверью, которая находилась за кассой. А я направился в сторону кофейни и занял место за барной стойкой. Ваку пристально уставился на меня, но у меня не осталось сил его бояться.

– Я бы хотел выпить что-нибудь… тёплое. Еду тоже можно заказывать?

Сугава, складывая за стойкой фирменные обложки, молча кивнул. Он достал из кармана фартука блокнот и быстро что-то написал в нём.

«Сообщение?» – с волнением подумал я, но Сугава уже показывал мне написанное.

«Нобэнмаки – 400 иен, кинако моти – 400 иен, анкоро моти – 500 иен (налог включён)».

– Только моти…

Ясуюки бурно отреагировал на брошенное мной замечание.

– Меню зависит от настроения Сугавы. Какие-то вопросы?

– Нет, что вы. Кафе, где подают только моти, очень современны.

– Вот именно! Мы же сказали, что это не кафе, а кофейня!

– Простите. – Я виновато опустил голову.

Сугава внимательно смотрел на меня. Освещение создавало эффект градиента в его глазах, так что они казались загадочными. Словно загипнотизированный, я сказал:

– Так, тогда я возьму нобэнмаки.

Сугава кивнул и принялся за работу. Хотя на нём и был тёмно-зелёный фартук сотрудника книжного, в белой рубашке и чёрном галстуке-бабочке он больше походил на бармена. Вытянувшись в струнку, он элегантно кипятил воду и заваривал чай ходзи[2]. Потом, откуда-то вытащив гриль и поставив его на газовую плиту, пожарил нобэнмаки с рисовыми лепёшками, окунул их в смесь из соевого соуса с сахаром и завернул в водоросли. Аромат водорослей, пропитанных соевым соусом, и слегка обжаренных рисовых лепёшек заставил мой живот громко заурчать, и я быстро прикончил два нобэнмаки, выложенных на тарелку цвета морской волны.

Глубоко вздохнув, я отпил ходзи и заметил, что позади Сугавы, рядом со шкафом с посудой и алкоголем, стоял ряд книг одинакового цвета. Протерев стёкла очков, запотевших от горячего чая, я принялся их разглядывать.

– А что за книги на той полке?

– О, наконец ты заметил. Эти книги не продаются, но их можно почитать, пока находишься в кофейне. Просто скажи название любимой книги, имя любимого автора или опиши своё сегодняшнее настроение – и Сугава подберёт тебе подходящую, – объяснил Ваку.

– Что? Подходящую?..

– Слушай, парень. Давай-ка не говори «подходящую» так небрежно. Я имел в виду, тебе дадут то, что нужно, – бросил Ясуюки.

Я поправил очки и начал рассматривать книги, которые мог бы прочесть.

– Ну? Что хочешь почитать? Манга тоже есть.

– Нет. Мне не нравятся ни романы, ни манга.

– О, погоди! Постой! Неужели? Зачем же ты пришёл в книжный, если не любишь книги?

– Да нет, я не хочу сказать, что вообще не читаю. Но даже если прочту что-то, то не понимаю глубокого смысла. Так что, наверное, у меня поверхностное восприятие. Я не умею рассуждать так, чтобы это произвело на кого-нибудь впечатление. И самое худшее то, что я с самого начала неправильно интерпретирую суть текста, поэтому не имею права читать.

– Права?

Ясуюки глубоко вздохнул и переглянулся с Сугавой. Когда он стал наливать мне ещё пиалу ходзи, то задал вопрос:

– На этой полке есть знакомые вам книги?

Я впервые услышал мягкий голос Сугавы и был настолько тронут, что потерял дар речи. После минутного колебания я указал на полку:

– Вон та… Третья слева. «Никто не умирает». Читал её год назад.

Сказав это, я замолчал. Сугава моргнул, ничего не ответив. Я неловко сделал глоток ходзи. Линзы очков снова запотели.

Ясуюки первый нарушил тишину. Он сменил тему разговора, громко произнеся:

– Но «Никто не умрёт» Тоона Теллегена публиковалась очень давно. Удивительно, что эта книга ещё где-то продаётся.

– А, нет, думаю, что её купили тогда, когда она вышла.

– Думаешь?

Пока я сомневался, стоит ли рассказывать, в голове возник образ библиотеки, освещённой лампами накаливания, с большими деревянными книжными стеллажами, доходящими до потолка, и чёрным кожаным диваном посреди комнаты.

– Это книга отца…

Я почувствовал, как по щеке пробежал холодок, и заволновался, когда чуть раскосые глаза Ясуюки округлились. Слёзы потекли из моих глаз. Я снял очки и, протирая стёкла, попытался скрыть смущение, но это не сработало. Даже Сугава, который продолжил складывать бумагу для обложек, нахмурился и взглянул на меня.

Я успокоился и снова надел очки.

– Простите, простите. Можно ещё чай?

Когда я, с трудом сдерживая рыдания, бросил на стол ещё сто иен, Сугава сказал:

– Найдётся.

– Что?

– Попросите у Минами, точнее у управляющей Минами, книгу перед уходом. Она точно её найдёт. – Сугава махнул в сторону кассы.

Я обернулся и увидел, как из-за двери, находящейся за ней, выплывает белый призрак.

Пока я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова, призрак без головы приблизился и из него показалась Макино.

– Я планирую сделать ярмарку Peanuts[3] и подготовила костюм Снупи.

Макино почесала голову и усмехнулась, но выглядела она уверенно. Ясуюки немедленно вмешался:

– Нет. Я согласен на ярмарку, но никаких маскотов.

Сугава согласно закивал.

– И вот опять. Опять вы двое хотите меня остановить? Поэтому я и спрошу нашего клиента… Что думаете?

Макино посмотрела на меня своими большими глазами.

– А ведь я решил, что на поезд садились демоны.

В ответ на мое признание Ваку рассмеялся, а Макино недовольно посмотрела на игрушечную голову Снупи в своих руках, которая напоминала призрака.

– Но я так старалась!

– Всё в порядке, Минами. Твои труды не пропадут зря. Мы воспользуемся им на ярмарке ёкаев[4], – шутливо бросил Ваку и расхохотался.

Убедившись, что перестал плакать, я взглянул на Сугаву.

– Это правда?

Сугава кивнул, и, хотя я не спрашивал Ваку, тот тоже подтвердил:

– Не сомневайся в нас. Это правда. Может, у Минами и нет вкуса в создании костюмов, но на неё можно положиться в плане книг.

– Что? Вы обо мне?

Макино водрузила голову на раскритикованный костюм и, покачиваясь из стороны в сторону, смущённо пробормотала: «Как неловко».

Похоже, она была увлекающейся девушкой.

Я встал с табурета, взял костюмную голову Снупи и поклонился Макино.

– Я ищу книгу, которую хочет прочесть отец. Она называется «Я не слышу лебединую песнь», автор Сёдзи Каору.

– Ага! – сразу отреагировала Макино, но Сугава тихо произнёс:

– А книга-то непростая.

Какой проницательный. Я кивнул и посмотрел на них.

– Если не найду «Я не слышу лебединую песнь», которую примет отец, то плохо дело.

– О чём вы? Можете рассказать подробнее? – Макино забрала у меня голову от костюма и положила на край барной стойки, а затем предложила мне сесть на табурет.

Я поправил очки и начал свой рассказ, окружённый сотрудниками «Кинъёдо»: Макино и Ваку расположились по бокам, а Сугава стоял передо мной.

– Экземпляр «Я не слышу лебединую песнь» у нас дома был книгой, которую отец читал, будучи студентом. Когда я учился в старшей школе, то взял её без разрешения… и потерял.

Ваку нахмурился и процедил:

– Что ты наделал, идиот.

– Я хотел вернуть её сразу, как только прочту! Но я только носил её с собой, не имея возможности открыть, а потом обнаружил, что она пропала. Я думал, что обронил её или оставил где-то.

– Потерял её, не успев прочесть и строчки?

– Да.

– И не рассказал об этом отцу?

– Да…

Вопреки своей бандитской внешности, Ваку напомнил мне детектива. Я поёжился.

– Но недавно отец сказал: «Я хочу прочесть её. Верни мне книгу». И я заволновался.

– Что? Да это твой отец должен волноваться! Я бы тебя отметелил за твой эгоизм!

– Ой! Простите! Конечно, я виноват перед отцом. Поэтому сразу купил новую книгу и отдал ему, но он сказал, что это не она.

Рассказав об этом, я вспомнил беспомощную улыбку отца, который лежал под капельницей в больнице. Да, он не рассердился, только грустно улыбнулся.

Не в силах больше выдержать, я снял очки и начал протирать стёкла рукавом.

– Новые издания, старые, электронные книги, книги в мягкой обложке, в твёрдом переплёте, первые издания, исправленные издания… Я скупил все экземпляры «Я не слышу лебединую песнь» в книжных магазинах и на сайтах.

«Это не та книга, которую я хочу прочесть». – Отец слабо, но твёрдо покачал головой. Круги под его глазами день ото дня становились темнее, а щёки более впалыми. Он не принял ни одну из тех книг, которые я принёс ему.

Подперев голову рукой, Макино улыбнулась и постучала ногтями по столешнице.

– «Я не слышу лебединую песнь». Это из серии книг Каору? Какая ностальгия.

К моему удивлению, Сугава и Ваку кивнули в знак согласия.

– Что? Вы все читали эту книгу?

– Ага. Во время учёбы в старшей школе это произведение входило в список обязательной литературы.

– Для чтения летом?

– Нет, для литературного клуба.

Ваку, который, казалось, меньше всех был склонен к чтению, сказал об этом как о чём-то само собой разумеющемся. Может, мне показалось, но он произнёс «литературный клуб» так, будто упомянул о какой-то рискованной сделке.

Я взял себя в руки и посмотрел на Макино, которая, похоже, отправилась в плавание по волнам памяти.

– Отец… Думаю, он хочет именно ту книгу, которую я взял у него тогда. Возможно, в ней написано что-то важное. Поэтому я хочу найти ту самую. Думаю, я просто обязан это сделать.

Я облокотился на стойку.

– Но вероятность найти потерянную книгу равна нулю. И я ума не приложу, как быть…

Я впал в такое отчаяние, что поверил слухам, гуляющим по интернету, и отправился на дальнюю станцию, где, как утверждали, находится книжный, в котором отыщется всё.

Мои плечи вздымались и опускались, я старался восстановить дыхание и едва сдерживал слёзы. И в этот момент на мою сгорбленную спину опустилась ладонь. Она принадлежала Макино: маленькая и с холодными пальцами. Слегка похлопывая по спине, она успокаивала меня, словно ребёнка:

– Раз уж вы проделали весь этот долгий путь, давайте взглянем на ассортимент нашего магазина.

– Прошу вас.

Когда я посмотрел на неё, она подняла большой палец и осторожно слезла с табурета.

– Сейчас проверим, – сказала она и пошла к книжным стеллажам, а потом резко остановилась и обернулась.

– Пойдёте со мной в книгохранилище?

– Что? Клиентам туда можно? – поправив очки, спросил я робко.

Я задал вопрос скорее не Макино, а Ваку и Сугаве, которые внимательно наблюдали за мной.

Ваку раздражённо цокнул языком и снова открыл книгу в мягкой обложке. Сугава принялся мыть маленькую тарелку и пиалу, которыми я пользовался. Не зная, как понимать их равнодушие, я посмотрел на Макино, которая закатила глаза и снова подняла большой палец.

– Давайте вместе поищем книгу, которую хочет прочесть ваш отец.

– Хорошо.

Вероятность, что потерянная книга хранится в «Кинъёдо», где скорее всего только новые издания, была практически равна нулю, но я проделал сюда долгий путь, а поезд всё ещё не пришёл, поэтому, стараясь найти объяснение своим действиям, я положил ладони на столешницу и встал.

Я проследовал за Макино в дверь позади кассы и оказался в небольшой комнате без окон. Люминесцентные лампы освещали два стола с компьютерами, а на полках из нержавеющей стали лежали стопки копировальной бумаги, бумаги для факса, чернила для принтера и другие канцелярские принадлежности. Покрытый линолеумом пол был усыпан верёвками, обрывками полиэтилена и бумагой, которая могла оказаться и просто мусором, и важным факсом. Из-за тесноты сложно было назвать комнату уютной, но она показалась мне знакомой. Можно сказать, это то, о чём я тосковал и что мне нравилось.

– Это и комната отдыха, и офис, и помещение для подготовки.

– Своего рода подсобка, да? – почувствовав запах чернил, я неожиданно для самого себя перебил Макино.

Она слегка удивилась, но сразу же улыбнулась:

– Думаете? Кажется, вы всё-таки подрабатывали в книжном.

– Эм, ну…

«Я никогда не работал в подсобке», – мысленно добавил я и снова осмотрелся. Полки переполняли вовсе не книги, и, похоже, места для хранения товара с низким оборотом тут не было.

– А где хранилище?

– Здесь.

Макино подошла ко мне. Радостно глядя на моё озадаченное лицо, она откинула назад волнистые волосы.

– Говорю же: прямо здесь.

Топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ. Она постучала ногами по полу.

Когда я посмотрел себе под ноги, Макино резко смела весь мусор и бумагу в сторону.

Я увидел ручки, как на дверце кухонной кладовки для хранения чего-нибудь под полом.

– Вы же знаете, что в будке Снупи есть большой подвал? – Сказав это, Макино взглянула на меня и снова усмехнулась, а потом гордо добавила: – В «Кинъёдо» тоже такой есть. Сезам, откройся!

Она потянула за ручки на полу. Открылся небольшой проход, куда мог пролезть один человек. Внутри было темно, хоть глаз выколи.

– Простите. Эм… – Макино собиралась что-то сказать, но прикрыла рот рукой. – Прошу прощения. Я так и не узнала вашего имени.

– Ой. Кураи. Кураи Фумия.

– Господин Кураи Фумия.

После того как Макино трижды поклонилась, повторив моё имя, она спросила:

– Можно я буду звать вас просто Кураи?

– Конечно.

– Отлично. Тогда, Кураи, возьмите фонари с той полки.

Выполняя её просьбу, я снял с полки два больших фонаря и вручил один Макино. Затем я последовал за ней в подполье.

Вход оказался небольшим, но путь к подземному хранилищу напоминал лабиринт. Стоило мне начать спускаться по узким ступенькам, как я очутился в тёмном извилистом туннеле, я опускался ниже, и туннель становился всё извилистее, пока я совсем не сбился с пути. Я постарался понять, как надземный переход, где находился книжный, мог вести под землю, но у меня ничего не получилось. Тем временем я вышел на длинную лестницу, которая, казалось, вела в преисподнюю.

Лестницы располагались близко друг к другу, но были узкими, и у них отсутствовали перила, поэтому я боялся оступиться. Макино явно привыкла к ним, потому что двигалась уверенно, освещая путь фонарём. Её шаги были лёгкими и быстрыми. Я подумал, что если попрошу подождать меня, то опозорюсь, поэтому упрямо следовал за ней.

Наконец лестница, которой, казалось, конца не будет, закончилась. Раздался щелчок выключателя, и замерцали бесчисленные флуоресцентные лампы. Мы оказались в очень длинной и узкой комнате с таким низким потолком, что человек моего роста мог спокойно дотронуться до него рукой, если подпрыгнет, а вдоль стен выстроились рядами алюминиевые полки, на которых стояло множество книг.

Макино улыбнулась, пока я озирался, не в силах вымолвить ни слова:

– Это и есть книгохранилище «Кинъёдо». Такое же потрясающее, как подвал в будке Снупи, да?

– Это вы называете подвалом?

Я сглотнул и уставился на рельсы и шпалы, тянущиеся чуть ниже уровня пола.

– Это же платформа станции?

– Именно. Разве не здорово? – подтвердила Макино и рассказала, что когда-то давно, ещё до войны, здесь планировали построить метро до Токио, но из-за войны работы остановили.

– Тогда построили хорошую платформу и даже прорыли половину тоннеля, но в итоге её так и не использовали.

Я осмотрел платформу, которая, не подозревая о тех изменениях, что происходили на земле, сохранилась прежней с ведущими в никуда путями. Я задрожал от холодного ветра и потёр плечи.

– Ой, вам холодно? Простите. Сейчас включу обогреватель, – заспешила Макино.

– Здесь есть обогреватель?

– Ага. И кондиционер, чтобы контролировать влажность. Для книг.

От пола стал подниматься тёплый воздух. Должно быть, я выглядел очень удивлённым в тот момент.

– Жаль, что теперь всё не так, как раньше, – расстроенно пожала плечами Макино. – Когда мы открывали «Кинъёдо», Ясу… то есть владелец, сказал, что это помещение нужно обязательно использовать как книгохранилище. Мы получили разрешение от линии Яматокита и установили кондиционер, проверили соответствие стандартам безопасности, включая сейсмоустойчивость, провели капитальный ремонт тех участков, которые этого требовали, сохранив всё в первоначальном виде, насколько это было возможно. И вот результат.

– Ничего себе. Это же такая тяжёлая работа! Потрясающе!

Я подошёл к ближайшей полке. В отличие от магазина, здесь оказался огромный выбор книг и в твёрдом и в мягком переплёте, а жанры распределялись по секциям. А ещё тут попадались такие книги, которые больше не издавались, или те, которых не было в наличии ни в крупных книжных, ни в интернет-магазинах.

Хотя бывают исключения, книги, как правило, возврату не подлежат. Вот почему книжные запасаются как можно большим количеством книг, которые можно быстро продать, и стараются вернуть поставщикам экземпляры с низкими продажами. Управление – великая вещь. Деньги – важная часть ведения бизнеса. Отец часто говорил, что, если у тебя нет места и денег хранить непроданные книги, лучше продавать те, которые отвечают запросам покупателей. Поэтому я невольно спросил:

– А ничего страшного, что вы оставляете так много книг, которые находятся на грани исчезновения?

– О! Вы, наверное, любите книги, Кураи, раз сразу это поняли!

Макино выглядела такой счастливой, что я не нашёлся что ответить. Но она, словно не заметив этого, продолжила:

– Это книги, которые собирались отправить в утиль из местного книжного, уже давно не существующего.

– В утиль – это… значит, их нельзя было вернуть поставщикам?

Я отступил назад и осмотрел полку.

– Ага. И мы просто всё забрали, так что и деньги тратить не пришлось.

– Ого! Наверняка у магазина были веские причины закрыться при таком количестве книг.

Макино, казалось, не обратила внимания на сочувствие в моём голосе и указала на два стеллажа рядом со мной:

– Там стоят произведения Сёдзи Каору.

Наши с Макино шаги эхом раздавались по платформе, на которую никогда не приедет поезд.

Произведения Сёдзи Каору занимали небольшую часть гигантского стеллажа, в отличие от книг других авторов, которым отводилась одна, а то и две полки.

– Не так уж и много, – разочарованно пробормотал я.

– Это точно. Сёдзи Каору написал мало произведений. Но… – добавила она и присела на корточки рядом со мной.

Мы оказались настолько близко друг к другу, что можно было услышать дыхание, так что я смутился и отвёл взгляд в сторону. Какие же большие у Макино глаза. Она будто читала мои беспорядочные мысли, отчего я заволновался.

– «Осторожнее, Красная Шапочка», «Прощай, прекрасный Чёрный Капюшон», «Мой любимый Синяя Борода» и «Я не слышу лебединую песнь», которую вы ищете. Работы Сёдзи Каору, известные как «тетралогия Каору», переиздавались в мягкой обложке, и их выпускали разные издательства, но они всё ещё продаются, хотя прошло уже пятьдесят лет с момента первого издания.

– Пятьдесят лет…

– Ага. Разве не удивительно, что кому-то удалось написать всего четыре книги, которые уже полвека пользуются популярностью в стране, где постоянно что-то меняется?

Макино ласково провела рукой по корешкам в мягкой обложке, среди которых на трёх значилось: «Я не слышу лебединую песнь».

– Можно? – спросил я и вытащил все три книги.

– У нас нет экземпляра в твёрдой обложке, но есть все, изданные в мягкой.

Выслушав Макино, я тупо уставился на томики, которые держал в руках. Какой же из них стоял на полке у моего отца? Он точно был в мягкой обложке, так как я учился в старшей школе и повсюду таскал его с собой. Но тут три варианта…

Перебирая книги с серьёзным видом, словно стараясь найти карту с Джокером, Макино спросила:

– Сколько лет вашему отцу, Кураи?

– Что?

Этот неожиданный вопрос застал меня врасплох. Я сразу вспомнил отца в его лучшие годы, когда он носил английский костюм и забирал меня из школы на гибриде[5]. Совсем не похожий на того старика в голубой пижаме с седыми волосами. Его лицо, испещрённое морщинами, уменьшилось, и даже сквозь свободную пижаму было видно, как он исхудал. Два совершенно разных человека.

Я уткнулся лицом в книгу, листая страницы, и пробубнил:

– Пятьдесят пять или шесть… Около того.

– Понятно, – всё с тем же серьёзным выражением лица кивнула Макино и указала на книгу, которую я раскрыл.

– Тогда это та же версия, которая стояла на его полке.

– Что? Как вы узнали?

Макино пожала плечами.

– Кураи, вы же сказали, что ваш отец читал её в студенческие годы и добавил в свою коллекцию. Вот это издание от «Синтё бунко» появилось всего пару лет назад, так что его исключаем. Оставшиеся два от издательства «Тюко бунко», но версия в зелёной обложке вышла в 2002 году, так что её тоже вычёркиваем. Осталась эта книга, которая была издана в мягкой обложке в 1973-м.

Макино забрала у меня два томика. Я закрыл издание от «Тюко бунко», которое держал в руках, и снова посмотрел на обложку.

Незатейливый лебедь был изображён на бледно-голубом фоне. Одинокий, но гордый, он смотрел в правый верхний угол. Мне показалось, что я видел его раньше, но, возможно, это просто моё воображение.

– Ну?

Подбадриваемый Макино, я открыл книгу где-то посередине и сказал: «Проверим». На пожелтевших страницах было больше столбцов и иероглифов, чем в современных изданиях. Это так давило на зрение, что отпугнуло бы любого, кто не являлся поклонником этого произведения. По крайней мере, меня. Я отвёл от страницы глаза и обратился к Макино:

– Извините за глупый вопрос, но поют ли лебеди?

– Легенда гласит, перед смертью они очень красиво поют…

Я понял, почему Макино резко замолчала. Из моих глаз снова покатились слёзы. Неловко плакать от любых слов, которые напоминали мне об отце. Но чем больше я переживал, тем сильнее лились слёзы.

– Ой, я, это…

Макино осторожно положила маленькую ладонь на моё плечо.

– Держитесь, – успокаивающе произнесла она и посмотрела на меня с улыбкой.

Это слово, произнесённое спокойным, ровным голосом, подействовало на меня. Убедившись, что больше не плачу, я глубоко вздохнул и передёрнул плечами. На подземной платформе всё ещё было холодно, и я поёжился.

– Дело в том, что мой отец болен.

В первые дни госпитализации он читал книги, нацепив специальные очки для чтения, и сыпал шутками. Но когда начали проводить химиотерапию и лучевую терапию, он заметно ослабел.

Мне оставалось только наблюдать, как сгорбился отец, как тяжело ему дышать и что у него нет сил читать, шутить и даже встать. Я боялся прикоснуться к нему. Нет, честно признаться, мне было противно. Да, эта болезнь не заразна, но в те минуты, когда я находился с отцом наедине в просторной, даже какой-то роскошной белоснежной палате, мне казалось, будто тёмная, тяжёлая болезнь проникает в мои лёгкие, когда я дышу. Я ненавидел. Ненавидел своего больного отца.

Но я умело прятал свои истинные чувства. Моя мачеха, госпожа Саори, третья жена отца, была занята тем, что заботилась об их трёхгодовалых дочерях-близнецах, поэтому я вызвался ухаживать за отцом вместо неё. В глубине души это всё казалось мне отвратительным, но я постоянно приносил сменную одежду и, играя роль почтительного сына, мило общался с коллегами отца, которые приходили навестить его. Я будто играл роль. Интересно, что думал отец, глядя на то, как я всегда готов украсить палату цветами и принести фрукты, но не могу помыть его и обтереть и каждый раз жму на кнопку вызова медсестры, когда его тошнит?

«Фумия, ты же брал с моей полки «Я не слышу лебединую песнь»? Можешь теперь вернуть её?»

Отец давно не упоминал о книге, поэтому я почувствовал себя виноватым и захотел вернуть её во что бы то ни стало. Казалось, в этой книге заключалась надежда отца на то, чтобы жить дальше. Хотя скорее это я надеялся, что книга спасёт его.

– Наверное, лучше всё-таки эту. – С этими словами Макино вернула мне томик в мягкой обложке, где на зелёном фоне были изображены лебедь и юноша.

– Версия от «Синтё бунко»?

– Ага. Она была издана, чтобы её читало молодое поколение, поэтому шрифт здесь более удобный для восприятия.

Похоже, от Макино не ускользнуло то, что я капитулировал перед напористым шрифтом старого издания от «Тюко бунко». Пока я читал краткое содержание книги на задней части обложки, Макино, словно назойливый ведущий из телемагазина, наседала на меня, говоря, что содержание книги то же, хотя в этом издании и добавлено новое послесловие. Наконец, она заявила, будто заключала со мной сделку:

– Если вы прочтёте её, Кураи, то она и для вашего отца станет книгой, которую он хочет прочесть.

– Что вы имеете в виду?

Макино не ответила на мой вопрос, а вместо этого протянула вперёд ладони, словно фокусник, готовый продемонстрировать трюк.

– Вы сказали, что принесли отцу все издания «Я не слышу лебединую песнь», но прочитали ли вы хотя бы одно из них, Кураи?

– Не прочитал, – признался я. В конце концов, я спешил принести отцу книгу, которую он так хотел перечитать, поэтому, когда, бегая по книжным, я находил ещё одно издание, то покупал его и передавал отцу, даже не распаковывая.

– Тогда прочтите. После этого вы поймёте, что хочет сказать ваш отец.

– Но ведь обычно я не понимаю книги, как другие люди. Мои впечатления довольно поверхностны, я не умею понять то, что хочет сказать автор.

Макино лишь рассмеялась, когда я повторил то, что и сказал Ваку и Сугаве:

– Я не имею права читать.

– Нет людей, у которых нет права читать книги.

– Но… – едва слышно пробубнил я, однако Макино не обратила на это внимания.

– Чтение – это очень личный опыт. Очевидно, что какие-то моменты в книге могут восприниматься по-разному теми, кто их читает. Читатель не обязан понять все мысли и темы, которые поднимает автор. Надо читать так, как нравится. И ваши впечатления не должны совпадать с впечатлениями других.

«Прочитай сам», – услышал я вдруг слова отца.

Так он отвечал с улыбкой, сидя на чёрном кожаном диване, когда я, ещё ученик начальных классов, брал книгу с его книжной полки и спрашивал: «О чём эта книга?» Иногда он пересказывал сюжет, но никогда не делился своими мыслями о прочитанном. А я ни разу его об этом не просил.

– Исключительно личный опыт, говорите?

Я повторил слова Макино, будто тщательно прожёвывал их. Наверняка отец хотел сказать то же самое. Хотел, чтобы я прочувствовал книгу. Я, который плохо выражал себя во взаимоотношениях с людьми и видел мир только через чьи-то очки. Я, у которого единственным хобби было зависание в соцсетях.

Я снова взглянул на книгу, которую держал в руках.

Сёдзи Каору. «Я не слышу лебединую песнь».

Отец никогда не заставлял меня, когда я учился в школе, писать мнение о книге и не рекомендовал какие-то произведения. Каждый раз, когда я заходил в его библиотеку, он просто говорил: «Выбирай ту, которая понравится».

«Это не то, что я хочу прочесть». – Отец так стремился, чтобы я прочёл эту книгу, что дошёл до подобных ухищрений.

Я осторожно полистал страницы. Долго закрытые, они заскрипели, стоило воздуху коснуться их.

– Я куплю её, – тихо сказал я и протянул Макино «Я не слышу лебединую песнь» в издании «Синтё бунко».

– Большое спасибо. Вернёмся наверх, чтобы оформить покупку.

Макино взяла у меня книгу, широко улыбнулась и направилась к выходу.

Когда я оплатил покупку, меня окликнул Ваку, который сидел в кофейне.

– Опоздал. Поезд до Токио только что ушёл.

– Что?

Я посмотрел на Макино. Она взглянула на часы позади кассы и извинилась:

– Охо-хо, прошу прощения.

– Похоже, вы там совсем забыли о времени.

– Ну, ладно. Подожду следующий поезд.

– Это был последний, – заметил Сугава, и я упавшим голосом попытался возразить:

– Но ещё только одиннадцать ночи…

Ваку в своей обычной манере прервал меня:

– Сегодня пятница. Так что смирись.

– Не могу. Где мне, по-вашему, ночевать?

– А мне откуда знать? – Ваку разразился хохотом, так что его глаза стали походить на две узкие щёлочки. Он напоминал в этот момент демона.

Пока я соображал, держа в руках книгу в фирменной упаковке с логотипом «Кинъёдо», Макино будто между прочим сказала:

– Можете остаться.

– Что? Где? – выпалил я, и в моём сознании всплыли яркие фантазии, которые привели меня в смятение.

– Здесь, в книжном магазине, конечно. А вы думали где?

Пока Ваку пристально смотрел на меня, а я не знал, что сказать, Макино пояснила:

– Сегодня мы будем переставлять стеллажи, так что задержимся допоздна. Может быть шумно и не очень комфортно, но, если хотите, оставайтесь в «Кинъёдо». Я одолжу вам одеяло. Кондиционер будет работать всю ночь, спать можете на диване в кофейне, а вот ванна… придётся потерпеть. А в качестве извинения за то, что вы опоздали на последний поезд, сделаем вам какой-нибудь ночной перекус. Да, Сугава?

Сугава кивнул. Его чёрные прямые волосы упали ему на глаза, он смахнул прядь со лба и поставил кастрюлю на плиту.

Не зная, что сказать, я бросил взгляд на книгу. И тогда до меня дошло, что это отличная возможность.

Раз я проведу ночь в книжном и за мной будут наблюдать эти немного странные сотрудники, я, парень, который не привык к чтению, смогу прочесть эту книгу полностью.

– Я остаюсь.

Макино восторженно взглянула на меня, поняв, что эта идея мне по душе.

Ночным перекусом, который Сугава на скорую руку приготовил на кухне, был одзони[6]. Судя по всему, после Нового года у них осталось много моти и они не знали, что с ними делать.

В одзони входили жареные рисовые лепёшки, куриные бёдрышки, комацуна[7], камабоко[8], а в бульоне даси с соевым соусом плавала кожура юдзу[9]. Совсем как мой домашний одзони.

– Прямо Новый год! – воскликнул я, чтобы не показаться неблагодарным, но Макино и Ваку, сидевшие рядом со мной, и Сугава, который расположился за стойкой, переглянулись и тихо посмеялись.

– В холодильнике есть холодный мицумамэ[10]. Можешь поесть, если проголодаешься, – сказал Сугава, и Макино с Ваку снова усмехнулись.

Я не понимал, что в этом смешного, поэтому почувствовал лёгкую грусть и растерянность.

Однако когда сотрудники «Кинъёдо» спустились в подвал, чтобы переставлять стеллажи, а я принялся за чтение, то понял причину их смеха.

Одзони и мицумамэ появились в романе.

Главный герой Каору и его подруга детства Юми часто встречались и обедали в маленьком кафе «Вакакуса», где подавали суп из красных бобов. Юми заказывала мицумамэ с фруктами, а Каору – два одзони и два исобэмаки. Думаю, я слегка переел, но всё выглядело очень аппетитно. Если Сугава приготовил это для того, чтобы я смог прочувствовать атмосферу книги, то он идеальный сотрудник кофейни, которая располагается внутри книжного магазина.

Я слез с табурета, сел за столик, чтобы продолжить читать, и, включив лампу, мягкий свет которой был идеален для чтения, облокотился на диван светло-голубого цвета.

«С наступлением весны я становлюсь радостным и воодушевлённым, но, странное дело, я стараюсь не показывать остальным это своё настроение». Мне сложно было понять мужественность Каору – вернее, утончённость, которую лучше назвать мальчишеством, – которой я, к сожалению, не обладал. Я скорее был в команде Юми, которая спокойно говорила: «Как я рада, что наступила весна». Каору считал, что подобное поведение свойственно девочкам, но мне кажется, что и парней, как я, довольно много. Это и показывает, как меняются времена? Наверное, с точки зрения Каору, которому в 1969 году было девятнадцать, у нас печальное будущее?

«Мальчишеское» в Каору развивается вместе с повествованием – вернее, оно им движет, – и в начале я даже мог кивнуть в знак согласия, удивлённо поднять брови или недоуменно склонить голову.

Когда он вместе с госпожой Одзавой, женщиной старше его, приходит в дом к её деду, то теряет дар речи. Представляя описанную сцену, я чувствовал, как на спине проступает неприятный липкий пот, и чем дальше погружался в историю Каору, тем сильнее вдавливался в диван.

Хотя я много раз хотел прервать чтение, но глаза продолжали следить за словами и, обливаясь потом, я продолжал слушать болтовню Каору.

– А ты быстро читаешь! – раздался над моим ухом голос, вернув меня в реальность.

Я резко обернулся и увидел Макино: тёмно-зелёный фартук свисал с правого плеча, волосы растрепались, а щёки пылали.

– Что… вы такое делали?

– Переставляли стеллажи.

– Нелёгкое дело.

– И книги, и комиксы тяжёлые, когда их кладёшь в стопки, – сказала Макино и хлопнула меня по плечу. – Но завтра здесь поблизости, в старшей школе Нохара, будет проходить матч по баскетболу. Как местный книжный, мы хотим привлечь внимание игроков баскетбольных команд к книгам и комиксам.

Подозвав меня, Макино показала торговый зал. Полка, на которой раньше лежали книги, удостоенные премии Наоки, преобразилась, и теперь на ней расположилась манга про баскетбол: «SLAM DUNK», «HI5!», «DEAR BOYS», а также книги типа «Наш алеоп», «Беги! Баскетбольный клуб школы T», «Five» и «The last shot». На краю полки сидел вязаный медвежонок Тедди в форме и с баскетбольным мячом в лапках.

– Это всё только на завтра?

– Да, потому что матч проходит всего один день, – кивнула Макино, словно не сделала ничего особенного. Её страсть к работе не могла не восхищать.

– Круто!

Но она, похоже, не поняла, что я хвалил её.

– Конечно, круто! – кивнула она и указала на медвежонка. – Его Сугава связал. Он настоящий рукодельник!

– Да нет, я не про медведя… Хотя и про него тоже…

Макино пожала плечами и, радостно хихикнув, вернулась в кофейню и спросила:

– В книжном, где вы подрабатывали, Кураи, часто меняли стеллажи?

Я отвёл взгляд и кашлянул. Но Макино продолжала смотреть на меня своими большими глазами, и я сдался.

– Простите. Я соврал.

– О чём?

Она села на диван, а я устроился напротив, набрал в лёгкие побольше воздуха и на одном дыхании выпалил:

– На самом деле я никогда не подрабатывал в книжном.

– Неужели? Настолько врали…

– Но я знаком с книжной и профессиональной терминологией, потому что моя семья… владеет книжным бизнесом.

– Ого! Ваша семья – владельцы книжного магазина?

– В общем, да, филиалы есть по всей стране… А главный магазин «Тикайсёбо» находится в Дзимботё.

На слове «Тикайсёбо» глаза Макино округлились, и она, указывая на меня, с трудом произнесла:

– Я знаю! Это самый крупный магазин в нашей индустрии! Кураи, неужели вы сын того самого президента Кураи?!

Я кивнул и честно признался:

– Да.

Я считал его потрясающим и относился совсем не как к отцу.

«Тикайсёбо», который основал ещё мой прапрапрадед и которым теперь владел мой отец, существовал уже более ста лет. По всей стране у нас были открыты свыше тридцати филиалов, и, как сказала Макино, это один из самых известных книжных в Японии. Даже если вы не слышали его названия, наверняка видели фирменную упаковку магазина с плывущей по морю яхтой.

Но всего двадцать лет назад «Тикайсёбо» был просто стареньким книжным магазинчиком в Дзимботё. Именно мой отец спас семейный бизнес, одним из первых начав продавать электронные книги, предлагать услуги по оцифровке документов и редких книг, создал электронный каталог и укрепил партнёрство с библиотеками и интернет-магазинами.

Успешный человек со сдержанным характером, живое воплощение спокойствия.

«Задача книжного магазина – бросать покупателям спасательный круг, чтобы они не утонули в море книг», – говорил он.

В детстве я часто посещал главный магазин Тикайсёбо и любил бродить по этажам, разглядывая книжные корешки и обложки. А отец хвастался, утверждая, что в семье Кураи из поколения в поколение передаются навыки, позволяющие стать императором. Или он шутил? До сих пор не понимаю.

Я и сам не помню, в какой момент перестал бывать в магазине. Почему? Наверное, просто вырос и у меня появилось больше других занятий и развлечений.

Но главная причина…

– Хоть я и сын владельца книжного магазина, у меня сразу портилось настроение, стоило мне зайти туда.

Макино затаила дыхание, когда я неожиданно признался в этом. Она сложила губы в форме буквы «о».

– Меня тошнило от количества книг, комиксов и журналов.

Она нахмурилась. Я поспешил продолжить, не дав ей сказать:

– А в «Кинъёдо» со мной всё в порядке. Даже глядя на то огромное подземное хранилище, я чувствовал себя на удивление хорошо. Это в «Тикайсёбо» мне всегда не по себе. Мне стало ещё хуже, когда я узнал, что это отец занимается отбором книг.

– Почему?

Голос Макино был таким же мягким, как локоны, которые спадали ей на плечи.

– Он полностью посвятил себя работе, читая огромное количество новинок, включая романы, эссе, научпоп, книги с картинками и мангу. Можете поверить? Невзирая на собственные предпочтения, отец поглощал бесчисленные истории и идеи. Гордость ли это члена семьи, владеющей книжным магазином, или просто человеческая способность, но я точно знаю, что никогда не смогу стать таким, как мой отец. И, понимая это, я не смел приблизиться к «Тикайсёбо», но…

Я старался пересилить себя, пока не перешёл в среднюю школу. Даже если я не мог прочесть все книги, которые продавались в «Тикайсёбо», то в глубине души надеялся одолеть библиотеку отца.

Но я так и не смог выполнить это, хотя мне уже двадцать лет.

Спасательный круг, который отец бросал покупателям, не достиг меня, его сына. Этот сын стоял на берегу, отказываясь заходить в море, потому что боялся утонуть, и отец засомневался, стоит ли вообще предлагать ему спасательный круг.

Отец давно не разговаривал со мной о книгах. Он был очень деликатным, мы никогда не ссорились и могли подолгу беседовать, но, когда разговор заходил о книгах, между нами повисала неловкая тишина. С моей стороны было тяжело признаваться, но это расстраивало меня, и я сильнее отдалялся от книг.

К тому же я всегда смотрел на отца с расстояния. Даже теперь, когда он тяжело заболел, я как никогда ощущал, насколько он невероятный, и от этого мне становилось ещё тяжелее.

Вздохнув, я потеребил дужки очков.

– Отец был женат трижды, и в каждом браке у него родились дети. Я самый старший и единственный сын. «Тикайсёбо» – это семейный бизнес, поэтому предполагается, что я его унаследую.

– И ваш отец тоже так думает?

– Он ничего не говорит. Просто… – Я сжал ладони в кулаки. – Думаю, вы меня уже хорошо знаете. Я сказал, что не смогу, не смогу делать эту работу, не подхожу на роль владельца книжного магазина.

Макино смотрела мне в рот, чтобы не пропустить ни одного слова, а потом вдруг пробурчала: «Есть хочу» – и встала. Она зашла за стойку и вернулась с двумя мицумамэ с фруктами, которые достала из холодильника.

– Прошу, Юми. – С этими словами она поставила передо мной десерт в стеклянном фужере.

Я застыл, не зная, как реагировать, а она закатила глаза и чуть склонила набок голову:

– Это же Юми заказывала мицумамэ с фруктами в кафе «Вакакуса».

Я кивнул и отправил в рот консервированный ананас с желе. Жуя освежающее желе, я встрепенулся: а не слишком ли много рассказал о своей личной жизни?

– А вы все в «Кинъёдо» читали «Я не слышу лебединую песнь»? – попытался сменить я тему, на что Макино широко улыбнулась.

– Её читали в Пятничном книжном клубе.

– Это о нём говорил Ваку?

– Ага. Я организовала его ещё в старшей школе. Клуб любителей чтения. Мы собирались по пятницам, потому и назвали его Пятничным.

– То есть вы… одноклассники?

– Да. Очень близкие друзья, – ответила Макино, накручивая на палец локон. Её большие глаза, казалось, налились светом, а зрачки стали ещё темнее. – Кураи, до какого момента вы дочитали?

Я положил деревянную ложку, которой пытался подцепить кусочек банана, и взял книгу, оставленную на столе. Макино взглянула на страницу, которую я показал, и задумалась.

– Хмм, похоже, за ночь прочтёте до конца.

– Наверное.

– Конечно, прочтёте. Ведь вы любите читать, Кураи.

Она смеётся надо мной? Я молча посмотрел на неё, но она только склонила голову.

– Мне нужно возвращаться к работе. Отдыхайте.

Она вскочила, поправила передник и ушла. Её незаметно опустевший фужер остался стоять на столе.

Я поёрзал на диване и снова погрузился в чтение книги.

Пока я разговаривал с Макино, мир книги застыл. Каору, Юми и госпожа Одзава так и остались со своими проблемами. А величественный и мудрый дед госпожи Одзавы постепенно умирал. Не существует значительных и незначительных смертей, но уход из жизни дедушки является центральной темой романа и обрушивается на молодых персонажей, как гигантская волна.

Совсем как в моей жизни, переполненной мыслями о приближающейся смерти отца. Каору всеми силами старается успокоить чувствительных Юми и госпожу Одзаву.

Я прекрасно понимаю чувства и упрямство Каору, но как мужчина – нет, даже как человек – он слишком идеален, настоящий герой, и я невольно задумываюсь: «Разве можно стать настолько сильным?»

«Вот, держи, Юми», – всплыли в памяти слова Макино.

Меня пронзило резкое озарение, и я захлопнул книгу.

– Точно, – простонал я, лихорадочно ища страницу, до которой дочитал. Неужели я – это Юми?

С момента, как начал читать, и всё это время я думал, что отец пытался сказать мне стать таким, как Каору.

Но я ошибался. Отец хотел, чтобы я увидел себя в Юми.

Девушка в ужасе из-за смерти такого выдающегося человека и не может принять её приближение, но уверена, что однажды и её и близких ей людей, которые пока живы и здоровы, смерть также поглотит. Наблюдая мир вокруг, девушка испытывает незнакомое ей ранее нежное чувство, которое можно описать фразой из книги: «Словно играть на тростниковой флейте в лучах закатного солнца». При этом она впадает в уныние, находясь рядом с больным человеком, который показывает, какова смерть на самом деле. Она настолько боится её, что, чтобы почувствовать жизнь и молодость, совершает постыдный поступок вместе с парнем, который к ней ближе всех, которому она верит, но к которому абсолютно равнодушна.

Да, это правда. Хотя я парень, но то, что говорит и делает Юми, откликнулось во мне.

– Ух ты.

Прикрыв лицо, я вскочил и начал уплетать оставшийся в фужере мицумамэ с фруктами. Я ел ананасы, мандарины, персики, хрустел красными бобами, глотал холодное желе и жевал гюхи[11]. В книге Юми всё меньше хотела есть – даже любимый ею мицумамэ с фруктами из кафе «Вакакуса», – так что я хотел быть не похожим на неё хотя бы в этом.

Вытерев салфеткой губы, я подумал, что Каору, который трепетно присматривает за Юми и тщательно подбирает слова, говоря: «Я не хотел бы, чтобы ты находилась рядом с больным, который вот-вот умрёт. Правда, очень не хочу», – это мой отец. По возрасту и положению он, скорее, дедушка госпожи Одзавы, но ему ничего не оставалось, кроме как стать Каору по отношению ко мне.

Наверное, отец хотел сказать мне, своему сыну, который вынужден был взяться за дела компании, чувствуя себя никчёмным, и пропускал занятия в университете ради заботы о больном, что я иду не в том направлении.

Но, когда отец озвучил это, я, неуверенный в себе, воспринял его слова как выговор. Его совет показался мне приказом. Вот почему он хотел, чтобы я прочёл «Я не слышу лебединую песнь». Рассчитывал, что я пойму его чувства, познакомившись с этой историей.

«Лучше умереть поскорее, чем позволять заботиться о себе из-за болезни. Лучше сбежать и умереть в одиночестве, как слон, чем быть любимым потому, что я скоро умру», – говорит девятнадцатилетний Каору, чьи чувства испытывает мой отец, которому перевалило за пятьдесят.

Я бросил деревянную ложку в опустевший фужер и облокотился на спинку дивана. Мои глаза скользили по страницам, но в мыслях всплывало лицо отца, и я никак не мог прогнать его. Вскоре этот образ выместил образ молодого отца, которого я видел только на фотографиях, а потом на его месте появился я сам.

Я осторожно положил на стол прочитанную книгу, и, словно ожидая этого момента, Макино открыла дверь подсобки.

– Я дочитал, – сообщил я.

Она посмотрела мне в глаза и с улыбкой сказала:

– Хорошо. Теперь вы можете вернуть отцу книгу, которую он хочет прочесть.

Я провёл ладонью по обложке и кивнул. Это именно та книга, которая была ему нужна. Теперь я не сомневался в этом.

– Первый поезд уходит в 5.59 утра. Ещё есть немного времени. Сварю-ка я кофе. – Макино поставила пустые фужеры на поднос и ушла за стойку.

– А где Сугава и Ваку?

– Всё в порядке. Переставили стеллажи и спят.

– На платформе там внизу?

– В подземном хранилище. Для таких случаев там есть раскладушки, – с гордостью заметила Макино.

Я кивнул и внезапно выпалил:

– В серии книг Каору ещё есть три, так? Я бы хотел прочесть их все.

– Вот и хорошо. Теперь нельзя сказать, что вы не любите чтение и книжные магазины, – произнесла Макино, сосредоточенно смотря на колбу для кофе, словно проводящий эксперимент учёный. Она чуть скосила глаза, как ребёнок.

– Спасибо вам, Минами, – вежливо поклонился я, на что Макино закатила глаза и кивнула, помешивая содержимое воронки бамбуковой лопаткой.

Приятный кофейный аромат защекотал нос.

– Вкусно пахнет!

– Да, но… – Макино на секунду смолкла, а потом смущённо призналась: – У меня никогда не получается сварить кофе, чтобы он был по вкусу таким же приятным, как на запах.

В Северном Канто на маленькой станции есть книжный магазин, где, как говорят, «вы можете найти книгу, которую хотите прочитать».

Этот слух из интернета оказался правдой. По крайней мере, для меня и моего отца.

В конце марта я оставил свой дом в Хироо. Я уехал из Токио, где родился и вырос, чтобы жить в кампусе поближе к университету, продолжая учиться на третьем курсе.

В тот день, когда я вернулся в город и посетил палату отца, то вручил ему экземпляр «Я не слышу лебединую песнь» в упаковке «Кинъёдо». Потом я сообщил, что не буду брать академический отпуск. Отец с улыбкой взял издание «Синтё бунко».

– Да-да, именно её я и хотел прочесть. Спасибо.

– Ага. Ах да. Я сейчас читаю «Осторожно, Красная Шапочка».

– Вот как? А я остановился на «Бумажном зоопарке» Кэна Лю. Надеюсь, скоро поправлюсь, чтобы дочитать до конца.

Я всё ещё не уверен в себе, и моё будущее туманно, но возможность поговорить с отцом о книгах и понимание того, что я хочу и дальше беседовать с ним о прочитанном, успокоили мою душу.

В пятницу, обосновавшись в новой квартире, я сел в поезд на станции Камадо на линии Тёрин, достал из рюкзака книгу и погрузился в чтение.

Я продолжил читать книги из тетралогии Каору, когда возвращался из «Кинъёдо», и очень быстро справился с ними. А теперь принялся за «Бутылку морского цвета» Тамару Масатомо.

Я поправил очки на переносице и уставился в окно.

Верхнюю часть пейзажа окрасили лучи закатного солнца. Вскоре мы подъехали к станции Нохара, состоящей из двух платформ. И сегодня дальняя платформа также казалась неработающей.

Я с нетерпением выпрыгнул из вагона, стоило открыться дверям, побежал к лестнице и стремительно поднялся наверх.

В переходе, как всегда, работал «Кинъёдо». Хотя прошло всего несколько недель, у меня было ощущение, что я давно здесь не появлялся.

Я перевёл дыхание, пригладил волосы, поправил очки и медленно подошёл к магазину. Проходя мимо стеклянной витрины, я убедился, что в кафе на стене всё ещё висит объявление, и вернулся к дверям, ведущим в торговый зал.

Макино перекладывала толстые журналы, за стойкой Сугава подшивал к ним приложения, а Ваку читал книгу в фирменной обложке «Кинъёдо», держа в одной руке кофе. Покупателей не было. Наверное, потому, что пятница.

Когда я обратился к Макино со словами «управляющая Минами», она сразу узнала меня.

– А, вы ещё покупали «Я не слышу лебединую песнь» Сёдзи Каору.

Но, похоже, она забыла, как меня зовут.

– Да, Кураи, который купил «Я не слышу лебединую песнь». Тот самый Кураи Фумия, который ещё купил «Осторожно, Красная Шапочка», «Прощай, Чёрный Капюшон» и «Мой любимый Синяя Борода».

– Что на этот раз хочешь прочесть? – вмешался в разговор Ваку.

Сугава тоже остановил работу и посмотрел на меня своими голубыми глазами.

– Эм, нет. Сегодня я по поводу объявления о работе на полставки…

– Хотите устроиться? – Макино хлопнула в ладоши.

Я кивнул и передал ей резюме, которое она не глядя положила в карман фартука, ушла в подсобку и вернулась оттуда с тёмно-зелёным пакетом.

– Тогда надевай это.

– Э? Что? Прямо сейчас?

– Не жалуйся, щеголь! – разозлился Ваку.

– Но ведь здесь нет покупателей.

– В книжном не только покупателей обслуживают.

Я молча посмотрел на Ваку.

– Что? Я вообще-то владелец. И несу за магазин ответственность. Чтобы предотвратить какую-нибудь кражу, которая может нанести нам ущерб, я должен быть здесь и следить…

– Ясу неловкий и не умеет упаковывать или заматывать в прозрачную плёнку. Зато прекрасно умеет распаковывать, да? – беззлобно сказала Макино, на что Сугава молча кивнул.

– В общем, поскорее принимайся за работу! – раздражённо воскликнул Ваку, чтобы сгладить неловкость.

Я подошёл к Макино.

– Эм, ну, я могу чем-то помочь?

– Дай-ка подумать, – ответила она, оглядываясь, а затем пристально посмотрела на меня и внезапно покраснела. Неужели смутилась? Стоило мне об этом подумать, как я уставился на её глаза, маленький нос и блестящие губы.

– Сначала позвольте сказать, Кураи…

Что? Внезапное признание в любви? Прямо здесь? Перед остальными?

Пока я нервничал, Макино вдруг широко развела руки, которые всё это время держала скрещёнными на груди.

– Добро пожаловать в «Кинъёдо»!

Запах новой весны и книг витал в воздухе.

В дверь подсобки постучали, и из-за неё показалась голова управляющей Макино.

– Кураи, уже заполнил возвратный ваучер?

– Ой, нет пока. Прости, осталось немного. – Я низко поклонился, едва не выронив шариковую ручку.

Прошёл почти месяц с тех пор, как я устроился на полставки в книжный «Кинъёдо» на отдалённой станции. Я всё ещё был новичком и приносил мало пользы. Мой отец управляет крупной книжной сетью «Тикайсёбо» с филиалами по всей стране. В детстве я часто бывал в его магазинах и думал, что знаю о работе в книжном больше, чем остальные. Но теперь с каждым днём всё больше понимал, что книжный, куда я прихожу как покупатель, и книжный, где я работаю, – совершенно разные вещи.

Возврат товара – это возврат журнала или книги издательству, и мне казалось, что большинство магазинов сегодня осуществляют это онлайн, потому что так быстрее и эффективнее. Однако в «Кинъёдо» возвратные ваучеры писались от руки. Макино говорила, что, раз узнав, насколько сложно заполнять возвратный ваучер, перестанешь делать ненужные заказы, но для меня, новичка, это адское задание оказалось испытанием моего терпения. По сравнению с Макино и Сугавой, которые давно работали здесь, у меня это занимает гораздо больше времени. Хотя в магазине не так уж и много покупателей, штат сотрудников тоже небольшой, поэтому мне было неловко тратить своё рабочее время на заполнение каких-то квитанций.

Макино взглянула на меня, а потом на стопку незаполненных возвратных ваучеров.

– Что ж, извини за беспокойство, но не мог бы ты это отложить и подойти на кассу?

– Что?

– Мне нужно определиться к концу дня, сколько новых книг надо закупить. Сугава обслуживает клиентов, а Ясу уже ушёл. – Макино в мольбе сложила ладони.

Если многие книжные просто заказывают книги, основываясь на рекомендациях дистрибьюторов, которые, по сути, и являются оптовыми торговцами, управляющая «Кинъёдо» Макино тратит много времени и усилий на принятие самостоятельных решений.

Будь то возврат или закупка товара – вкладывание всех сил в работу стало для меня новым опытом.

«У нас всего лишь маленький книжный магазин», – говорила Макино, но не все «маленькие книжные магазины» способны на такое. Похоже, что те особенности книготорговли, от которых пришлось отказаться «Тикайсёбо» и моему отцу, чтобы стать известной книжной сетью, до сих пор присутствовали в «Кинъёдо».

Сравнивая абсолютно разные «Тикайсёбо» и «Кинъёдо», я чувствовал, как формируется образ моего идеального книжного магазина.

– Хорошо. – Я поправил очки и поклонился.

Макино скрылась в подсобке, когда я занял место за кассой вместо неё. В этот воскресный вечер в кофейне было больше людей, чем среди книжных стеллажей.

Я встретился взглядом с Сугавой, который стоял за барной стойкой. Красивый парень с японскими чертами лица – чёрные волосы, точёный нос и узкие голубые глаза. Он носил такой же тёмно-зелёный фартук, как и я, и являлся сотрудником книжного, но большую часть времени проводил за стойкой, готовя еду и напитки.

На табурете перед стойкой под ярким светом оранжевого абажура расположился усталого вида мужчина средних лет и что-то записывал в блокноте, попивая кофе. За столиком позади него сидел мальчик, явно ученик начальной школы, чей огромный рюкзак висел на спинке стула, пока мальчик неторопливо ел рис.

Это место у стойки обычно занимал Ясу, владелец «Кинъёдо», но сегодня днём он ушёл, сказав, что его кролик неважно себя чувствует и ему нужно отвезти его к врачу. В своём ярком костюме и со светлой короткой стрижкой он выглядел как представитель не самой добропорядочной профессии, поэтому я точно не единственный, кто удивился, услышав о его кролике.

Вскоре объявили о прибытии поезда, и мальчик встал. Он надел рюкзак, оплатил счёт и по переходу отправился на платформу. На столе так и осталась едва тронутая тарелка с рисом.

Когда прибыл поезд, некоторые пассажиры, сошедшие с него, остановились по пути к турникету, чтобы ознакомиться с журналами и книгами, сложенными перед магазином, а также с рукописной рекламой и объявлениями от Макино, представляющими новые книги. Было уже поздно, поэтому мало кто задержался перед магазином надолго, но одна женщина всё-таки зашла к нам.

– Добро пожаловать.

В отличие от радостного «Добро пожаловать в «Кинъёдо»!» Макино, напоминающего мне приветствия в мэйдо-кафе[12], я нейтрально поприветствовал посетительницу. С напряжённым выражением лица она, даже не посмотрев в мою сторону, прошла к стеллажу, который стоял перед ней.

Я проследил за ней взглядом и тихо ойкнул.

Уголком своей сумки она задела несколько книг, для которых я организовал выставку, и они упали. Падение было довольно громким, но женщина предпочла проигнорировать его и даже не обернулась.

«Все, кто приходит в книжный, – это гости. Не будь грубым» – так говорил мой отец, который из-за болезни временно отошёл от дел как глава «Тикайсёбо». «Так-то оно так», – подумал я и сжал кулаки, стоя за кассой. Клиенты же не боги, а, отец?

Я не знал, что делать: молча собрать стопку книг или попросить женщину быть осторожней. Мне нелегко даётся общение с людьми, но хоть и на полставки, всё-таки это моя работа. Я хотел обладать смелостью, чтобы сделать первый шаг.

Я посмотрел на Сугаву, ища у него помощи, но, к сожалению, он был занят, обслуживая клиента, который только сошёл с поезда.

Новым клиентом в кофейне оказался мужчина такого же высокого роста, что и Сугава, и с волевым лицом. Он сидел на табурете у стойки и пристально смотрел на кофейный сифон, но, когда его спросили, что бы он хотел заказать, он попросил не кофе. Сугава слегка кивнул и повернулся к холодильнику, который стоял позади него.

Я сдался и вышел из-за кассы, создавая небольшой шум, пока заново расставлял книги, но женщина так и не обращала на меня внимание.

Она была примерно того же возраста, что и Макино, а может, чуть постарше. Мне не так просто удаётся угадывать возраст. Женщина была в зелёном платье-рубашке в полоску и выделялась широкими плечами и крепким телосложением. Наверное, она занималась каким-то видом спорта. Тяжёлые иссиня-чёрные короткие волосы, густые брови и слегка раскосые глаза говорили о решимости их обладательницы.

– Уф, – простонал я, когда вернулся за кассу, и женщина прямо на моих глазах резко раскрыла книгу, так что слышно было, как захрустели страницы.

Я не выдержал и выскочил из-за стойки. Даже ребёнок из детского сада знает, что нельзя так обращаться с вещами. Неужели взрослый человек не может представить, что эту книгу будет читать кто-то ещё? Или подумать, сколько людей усердно трудились над тем, чтобы это издание появилось на полке?

Не оборачиваясь на звук моих шагов, женщина стояла ко мне спиной, широко раскрыв книгу и держа её прямо перед лицом.

– Извините.

Сначала она проигнорировала меня, но я поправил очки и сказал громче:

– Извините, но до оплаты… – я осёкся, потому что клиентка резко закрыла книгу и бросила её к себе в сумку.

Эта неприкрытая кража настолько меня шокировала, что я на мгновение растерялся.

Придерживая очки, я, не моргая, следил за тем, как она идёт к выходу. Что мне делать? Что делать? И почему в такой момент Ваку, который следит за тем, чтобы ничего не украли, отсутствует? Что же делать? Я не успел опомниться, как схватил женщину за руку.

– Больно!

– Ой, прошу прощения, – извинился я и отпустил её.

Чтобы прийти в себя, я потряс головой.

– У вас в сумке…

– Что?

Она вскинула густые брови и решительно посмотрела на меня, но я встал между ней и дверьми, поправил очки и бросил ответный взгляд, намереваясь победить в этой схватке.

– Вы положили книгу в сумку.

Она нахмурилась и отвернулась.

– Вы ведь положили книгу в сумку? – повторил я, продолжая смотреть на женщину.

– Да, и что с того? – кивнула она.

– В-вы понимаете, сколько проблем доставляете своими действиями?

– Что? Без понятия. А ну, отойди.

Она смерила меня пронзительным взглядом. Но её голос дрожал от волнения. Я развёл руки в стороны, чтобы преградить ей проход.

– Нет, не пущу! Потеря товара – это удар по финансам книжного! Для вас это всего лишь одна книга, но не для нашего магазина.

Макино, отец, Макино, Сугава, Макино, Ваку, снова Макино… Лица сотрудников книжных сменялись перед моими глазами. Казалось, лицо Макино всплывало в моих мыслях чаще, чем остальные. В любом случае, зная, как сильно здесь дорожат каждой книгой и как искренне обслуживают клиентов, я не мог простить воровство, вернее, тех людей, которые считают, что в этом нет ничего плохого.

Но женщина без стеснения бросила:

– Слушай, у меня нет времени на жалких сотрудников и дурацкие загадки.

Ах так? Внутри меня всё заклокотало, и я выпалил:

– Такие, как вы, и уничтожают маленькие книжные!

– Постой. Ты о чём?

Нахмурившись, она развернулась, но не успел я продолжить, её глаза широко распахнулись, когда она, как мне показалось, заметила другую дверь в кофейне.

Похоже, я глубоко ошибался, решив, что она сдалась.

Женщина вскинула голову, и её почти трясло от гнева. Она порылась в сумке и сунула мне под нос увесистую книгу в мягкой обложке.

– «Долгое прощание», – прочёл я название, и мне показалось, что что-то не так. На книге было несколько стикеров.

Почувствовав мою нерешительность, женщина приказала:

– Открой.

Я стал осторожно листать страницы и увидел, что везде были цветные подчёркивания и заметки. Я понял, что эту книгу читали и перечитывали не один раз.

Я охнул, а женщина ледяным тоном произнесла:

– И каким образом я уничтожаю маленькие книжные, если кладу свою же книгу к себе в сумку?

– П-простите. Я просто…

– Просто что? Что ты думал? – наседала она.

Я побледнел. Холодный пот выступил на лбу. Из всех служащих книжного именно я поступил так с клиентом. Из-за помутнения рассудка я усомнился в безвинном боге и прочитал ему обличительную лекцию. Из-за этой глупой ошибки меня уволят. Я представил себя на коленях перед этой женщиной.

Наверное, так мне и следовало извиниться. Но вдруг кто-то снимет это на видео и выложит в соцсетях? Вдруг это плохо отразится на репутации «Кинъёдо»: книжном, где, по слухам, «вы можете найти книгу, которую хотите прочесть»? Вдруг вычислят мои аккаунты в соцсетях и начнут атаковать?

Пока в моей голове роились эти мысли, дверь за кассой открылась.

– Что-то случилось?

Спокойный и мягкий голос Макино едва не заставил меня расплакаться. Мои глаза и правда наполнились слезами. Я обернулся.

– Управляющая Минами…

– Минами Макино? Вы управляющая? – Рассмотрев на фартуке Макино бейдж с её именем, клиентка заявила: – По какому праву у вас в магазине посетителей называют ворами?

Глаза Макино удивлённо распахнулись, и она переводила взгляд с женщины на меня и обратно. Затем она схватилась за дверную ручку.

– Если вас не затруднит, не могли бы вы рассказать подробнее?

Сугава встал за барной стойкой в кофейне и обеспокоенно посмотрел в нашу сторону. Похоже, его клиент уже ушёл и он наконец заметил, что у нас проблемы.

Первой Сугаву заметила клиентка, она обернулась к нему, потом снова посмотрела на меня, затем на Макино и, окинув её с головы до ног оценивающим взглядом, фыркнула.

Когда мы втроём зашли в подсобку, клиентка, представившись как Инохара Тосико, отказалась от стула, который ей предложила Макино, и стоя сообщила о моём оскорбительном поведении.

Макино виновато кивнула и после того, как Инохара закончила выражать недовольство, она низко поклонилась и произнесла:

– Искренне приношу свои извинения.

Я сразу же последовал её примеру.

– Кураи Фумия работает на полставки? Новичок? – Инохара подбородком указала на мой бейдж.

Я кивнул, опередив Макино.

– Да. Впредь я буду стараться не делать таких ужасных ошибок.

– Это ты решай с управляющей Минами, будет ли этот следующий раз, – грозно бросила Инохара и направилась к двери.

Макино окликнула её:

– Вы ведь прочли «Долгое прощание» от корки до корки? – Не обращая внимания на молчание Инохары, она продолжила: – Вам нравятся крутые детективы?[13] Любите Чандлера? Я хочу провести ярмарку детективов в нашем магазине, но не уверена, стоит ли ограничиваться только крутыми.

Держась за дверную ручку, Инохара обернулась к Макино.

– Что вам больше нравится? Крутые детективы или Рэймонд Чандлер?

– И то и то. О, ещё мне нравится Дэшил Хэммет, Росс Макдоналд, Сара Парецки и Одзава Масаси. И не могу заставить себя избавиться от серии про Микагэ Дзюн, которую написала Ники Эцуко…

– А вы любите читать, – не сдержавшись, выпалила Инохара, хотя до этого слушала молча.

Макино с радостной улыбкой ответила:

– Так и есть. Но «Долгое прощание» я особенно люблю.

Казалось, слова Макино заинтересовали Инохару. Её губы слегка приоткрылись, обнажив белые зубы. Но когда объявили о том, что скоро придёт поезд, она снова посерьёзнела, открыла дверь и ушла.

Как ни в чём не бывало Макино повернулась к столу, и я быстро поклонился ей.

– Искренне прошу прощения. Не увольняйте меня, пожалуйста!

– Конечно, не уволю.

Макино рассмеялась и посмотрела на меня, но я всё ещё не поднимал головы.

– Ведь у тебя же была причина заподозрить кражу.

– Управляющая…

– Кураи, только не плачь.

– Не буду!

Я поспешно вытер нос. Какая же она добрая и понимающая! Пока я думал, как её отблагодарить, Макино улыбнулась и захлопала длинными изогнутыми ресницами.

– Потом расскажешь, по какой причине я могу тебя уволить. Но сначала заполни возвратные ваучеры.

– Ой, да… Простите, что доставил столько хлопот.

Добрая и понимающая управляющая может быть и довольно строгой.

Я узнал, что лекцию, которую должен был посетить, отменили, когда шёл по аллее кампуса Камадо, усаженной деревьями.

– Ну как так! – сокрушался я вслух.

Информацию об отмене лекций вывешивали на доске объявлений в кампусе или на сайте университета, но, если забыть проверить, можно потратить впустую время, как я сегодня.

Вчера по пути в больницу, где лежал отец, я купил книгу в главном магазине «Тикайсёбо» в Дзимботё. Дела крупного книжного не пошатнулись после ухода генерального директора, и работа кипела, но сотрудники, которые давно работали здесь, подошли ко мне с беспокойством и стали всячески подбадривать. После я зашёл в родительский дом в Хироо. Третья жена отца госпожа Саори и мои сводные сёстры-близнецы, которые прибежали с криками: «Братик! Братик!», так были рады меня видеть, что я остался подольше, хотя собирался остановиться у них всего на день.

Поэтому сегодня я рано встал ради этой лекции и добирался на поезде от Токио примерно три часа. Если бы я знал, что лекцию отменили, мог бы позавтракать с сёстрами и прочитать им книжку с картинками.

Я не собирался сдаваться и, продолжив свой путь по аллее, подошёл к доске объявлений, где меня ждало разочарование: «Занятие отменено».

– Ох, и что мне делать до работы?

Я не входил в университетские кружки и всегда старался занимать незаметное место – в аудитории или на семинаре – и не выделяться. Так что, хотя у меня и были знакомые из университета, но никого, с кем я близко общался и мог назвать другом. И если появлялось свободное время, то мне приходилось бороться со скукой.

Зевнув, я обернулся и увидел на здании коворкинга вывеску: «В продаже свежая выпечка». Я остановился и вспомнил, что хотел сделать с момента переезда в Камадо.

Я посмотрел на деревья вдоль аллеи, которые быстро позеленели, проверил время на телефоне, кивнул и направился к коворкингу. Купив три свежеиспечённые булочки и кофе с молоком, я пошёл на центральную площадь.

Всегда хотел устроить что-то вроде пикника на территории кампуса.

Токийский кампус, где я учился на первом и втором курсах, представлял собой группу многоэтажек, похожих на каменные джунгли, но в кампусе в Камадо, куда я переехал на третьем курсе, было тихо и свежо благодаря горам и раскинувшимся неподалёку полям. Обширная территория, заполненная деревьями и цветами, больше напоминала парк, чем университет. А сейчас, когда особенно свежо, неплохо было устроить пикник. Я присмотрел хорошее место для любования зеленью. Но кое-что важное ускользнуло от меня.

Я не представлял, что тут окажется так много парочек.

В центре площади стоял фонтан, искрясь на солнце. И семь из восьми лавочек вокруг него занимали парочки. Пустовала только одна.

«А можно ли сесть там? Просто сесть и поесть свежей выпечки? Смогу ли я искренне насладиться пикником, а не притвориться, что наслаждаюсь?» Задав себе эти вопросы, я пришёл к выводу, что это невозможно.

Я собирался развернуться, когда мимо прошла женщина и направилась прямо к пустой скамье. Не очень высокие каблуки издавали приятный стук. Она шла так уверенно, что я не мог не смотреть на неё.

Женщина подошла к скамейке, на которой вполне могло бы поместиться трое человек, и села посередине.

Я ахнул, искренне завидуя её непринуждённости. А ещё потому, что узнал её.

Сначала она будто не обратила на меня внимания, но, когда заметила моё удивлённое выражение, её брови тут же взметнулись вверх. И она, похоже, вспомнила и нахмурилась. Всё-таки с того дня не прошло и недели.

– Ты у нас учишься?

– Вы у нас работаете?

Сказали мы одновременно. Затем она – Инохара – перевела взгляд на пакет с выпечкой, который я держал в руке, и спросила:

– Ты тоже хотел сесть сюда?

– Да не то… – начал я и посмотрел на Инохару и парочки на других скамейках. Я больше боялся, что меня посчитают странным или нарушителем спокойствия, чем одиночкой. Я уже чувствовал, что на меня смотрят как на отщепенца, поэтому быстро сказал:

– Да. Прошу прощения, – и сел слева от Инохары.

Она пожала плечами, чуть приподнялась и отодвинулась.

Стоял яркий солнечный день, но зелёные листья дзельквы создавали тень. Вдалеке виднелись горы. Цветы и деревья кампуса были великолепны. Как я и ожидал, идеальное место для пикника.

Конечно, если ты один или с кем-то, кто на одной с тобой волне.

Между мной и Инохарой воцарилось молчание. Тяжёлое и гнетущее, как скала. Из-за этого ветерок, продувающий мой кардиган, казался особенно холодным. Я сказал себе не переживать и достал булочку-якисоба[14], но не почувствовал вкуса, когда откусил немного. Тогда я достал книгу в обложке от «Тикайсёбо», но, когда стал читать, не понял ничего из написанного. Даже зелень стала казаться увядшей, поэтому через три минуты я поднял белый флаг.

– Послушайте, за недавнее мне искренне…

Я попытался еще раз извиниться, но Инохара не обратила на мою попытку никакого внимания, читая книгу. Я заметил знакомые закладки, так что, похоже, она читала «Долгое прощание» из «Кинъёдо».

– Извините… – снова начал я, придвинувшись, и Инохара резко подняла глаза от книги и посмотрела на меня.

– Что?

Она взглянула на меня так, будто я собирался на неё напасть. Держа булочку-якисоба перед собой, я быстро замахал рукой со словами:

– Нет, вы не так поняли. – Ситуация: ложное обвинение. – Просто я… По поводу недавнего… Ну… Это…

Чем сильнее я волновался, тем больше оправданий выдумывал. Инохара всё ещё сидела с раскрытой книгой – это и правда было «Долгое прощание» – держа её у груди, словно щит, а потом отвернулась, указав на левое ухо.

– Ты, наверное, сюда говоришь?

– Что? А, да…

– Со мной когда-то произошёл несчастный случай, и с тех пор я не слышу левым ухом. Поэтому… – сказала она, поворачиваясь другой стороной и убирая за правое ухо тёмные волосы. – Лучше говорить сюда. Прости.

– Ой, прошу прощения.

– Не нужно извиняться. Я же не извиняюсь за то, что не слышу тебя.

Глядя на её чёткий профиль, я вспомнил, что она не посмотрела на меня, когда я окликнул её в «Кинъёдо». Она тогда не проигнорировала, а просто не услышала меня.

– Простите ещё раз, – повторил я, на что Инохара недовольно поморщилась и захлопнула книгу.

– Ты всё ещё там подрабатываешь?

– Да.

– Хммм. Та управляющая очень терпелива.

Эта фраза стала своего рода пощёчиной. Я отложил булочку-якисоба в сторону и угрюмо повесил голову.

– Простите.

Я снова попросил прощения. И когда спешно закрыл рот руками, Инохара фыркнула:

– Такие, как ты, всегда просят прощения.

Я взглянул на неё. Слова, которые она произнесла, словно цитируя какое-то произведение, показались мне знакомыми. Я точно читал их утром в поезде перед тем, как приехать в Камадо. Я продолжил:

– Но слишком поздно извиняться.

Инохара молча достала бутылку с зелёным чаем из сумки и выпила залпом. Словно пират, осушающий после тоста бокал вина. Я взял свою книгу в обложке «Тикайсёбо», снял её и показал Инохаре.

– Я только начал читать «Долгое прощание» Рэймонда Чандлера в переводе Симидзу Сюндзи. Похоже, её распродали, поэтому единственное, что осталось в «Кинъёдо», – перевод Мураками Харуки. Пришлось купить это издание в крупном книжном в Токио.

«Но «Долгое прощание» я особенно люблю».

Я хотел прочитать роман, о котором так сказала Макино, в переводе, в котором читала она сама.

Когда я взял книгу в руки, её объём разбил мне сердце. Раньше, когда ещё не работал в «Кинъёдо», я бы тихо вернул её на полку, но теперь отнёс на кассу.

Я подумал, что у меня будет больше тем для разговоров с Макино, если прочту эту книгу. Думал, что смогу и с отцом побеседовать о прочитанном. Теперь чтение было для меня и личным опытом, и возможностью общения с людьми. Не время прохлаждаться.

Инохара пристально посмотрела на меня и удивлённо подняла густые брови:

– И что думаешь?

– Ну… Довольно объёмная книга. Очень тяжёлая для карманного издания. Поэтому я не хотел открывать её, но стоило начать читать, стало интересно. Хороший язык, легко представить происходящее. И персонажи великолепные. Мне нравится Марло.

Когда я сказал это, лицо Инохары вдруг засветилось.

– Он мне тоже нравится! Всегда думала, что хочу жить, как Марло.

– Ого! Даже женщины задумываются об этом! – небрежно сказал я, на что Инохара хмыкнула и снова напустила на себя заносчивый вид.

– Именно потому, что я женщина, так и думаю. Если не быть жёсткой, как Марло, женщине тяжело жить в современном мире.

Я невольно посмотрел на парочки, которые сидели на соседних скамейках.

– Что?

– Уверена, что Марло гордо сидел бы в одиночестве среди влюблённых парочек.

Инохара осмотрелась вокруг, словно впервые их заметила, и снова уставилась на меня.

– Ты поэтому сначала постеснялся сесть сюда?

– А, да. Наверное, это глупо с точки зрения приверженца Марло?

Я ожидал, что она снова высмеет меня, но, к моему удивлению, Инохара сохранила серьёзное выражение лица.

– Если беспокоиться о том, что скажут другие, потеряешь самого себя. Все люди разные, так почему бы не принять то, что быть не таким, как все, и не уметь читать между строк – нормально?

– Хммм. Неужели возможно быть настолько открытым?

В ответ на мой неуверенный вопрос Инохара коснулась своего левого уха.

– Я бы не выжила, если бы не открылась.

Пока я растерянно молчал, она оживлённо продолжила:

– Но думаю, что для таких, как ты, кто выделяется, особенно важно быть открытым.

– Что? Неужели?

Поняла ли она, что я удивился, когда она сказала, будто я выделяюсь? Инохара приложила к подбородку большой палец и некоторое время о чём-то думала, а потом резко заговорила:

– Слушай, если ты всё ещё работаешь в книжном, могу я попросить кое о чём?

– Что?

Она достала телефон и показала экран. С него на меня смотрел, обнажив белые зубы, мужчина с точёными чертами лица и широкими плечами. Он выглядел, как модель из прошлого века.

– Кто это?

Не ответив на мой вопрос, Инохара сказала с каким-то пустым взглядом:

– Если он придёт в «Кинъёдо», следи за ним. С кем виделся, с кем созванивался – всё сообщи мне.

– Но я не могу следить во время работы!

У меня возникло плохое предчувствие. Инохара приблизилась ко мне.

– Сделай. Тогда я прощу тебя за грубость.

– Но…

– Ты ведь влюблён в ту управляющую, да?

Я даже язык прикусил, удивившись её догадливости, и обречённо вздохнул, а Инохара победоносно скрестила на груди руки.

– Что? Я права? Я ещё и наблюдательностью Марло восхищаюсь.

– Даже если и правы, можете не говорить вот так легко про влюблённость?

Я почувствовал, как запылали мои щёки, и сжал кулаки. С тех пор как начал работать в «Кинъёдо», внутри меня возникало тёплое чувство, когда я наблюдал за приветливостью и приверженностью работе Макино. И тем не менее я не был уверен в том, как всё сложится в дальнейшем, и мне не хотелось, чтобы меня дразнили.

Инохара взглянула на меня и фыркнула:

– Если сделаешь, как прошу, то я не расскажу ей.

– Это шантаж?

– Я предпочитаю называть это переговорами. Марло их хорошо проводил.

Инохара подняла уголки губ, изображая улыбку. Она выглядела самым счастливым человеком, которого я когда-либо видел.

Я пришёл на работу гораздо раньше, а Ваку уже сидел за стойкой и читал книгу. Он широко раскрыл свои глубоко посаженные глаза.

– Что? Тебя исключили?

– Вовсе нет. Просто лекцию отменили, вот я и пришёл рано, – постарался сказать я как можно более естественно. – Решил, что закончу с работой в подсобке.

Журнал с приложением, который будет выставлен завтра на продажу, должно быть, уже пришёл. Обычно журнал и приложение приходят раздельно, поэтому сотрудники магазина сшивают их сами. Работа тяжёлая, но её может выполнить даже неопытный сотрудник на полставки, поэтому я за неё взялся.

– Ого, – протянул Ваку, глядя на меня, а потом, похоже, потеряв интерес, снова уставился в книгу. – Что ж, ты вовремя. Я сегодня уйду пораньше.

– Уже?

– Что поделать. Время отвозить кролика в больницу.

Сказав это, Ваку слез с табурета и взял пластмассовую переноску, которая стояла у его ног.

– Он у меня молодец. Принял все лекарства, которые ему прописали. Надеюсь, сегодня врач скажет, что он выздоровел и с ним всё в порядке.

Я заглянул в переноску сквозь прозрачную крышку, которая служила потолком. Внутри неподвижно сидело маленькое, пушистое, с рыжеватым мехом существо.

– Как-то он нездорово выглядит. Уши опущены.

– Идиот! У этой породы изначально такие уши!

Ваку взял переноску так, будто защищал её от меня, и ласково обратился к зверьку:

– Эй, кролик.

– Эм, а Кролик – это его имя?

– Конечно, нет. Это прозвище.

– Прозвище, значит… А настоящее имя?

Ваку злобно уставился на меня, повёл плечами и произнёс:

– Не скажу.

Сугава, который всё это время стоял к нам спиной и готовил еду, слушал наш разговор. Затем молча развернулся, держа в руке маленькую морковь.

– О! Сугава, это для выздоровления кролика? Спасибо!

Ваку взял морковь и, продолжая говорить сам с собой, удалился.

Я оставил магазин под надзором Сугавы и ушёл в подсобку. Быстро справившись с прошивкой, я вышел в то время, которое указала Инохара. Убедившись, что в кофейне нет посетителей, я отправил ей сообщение: «Он пока не пришёл».

В тот же момент я услышал, как открылась и закрылась автоматическая дверь, а потом раздался голос Макино: «Я вернулась!» Она пришла после перерыва. Я быстро положил телефон в карман фартука и осмотрелся.

– Доброе утро.

– Ой, Кураи! Ты рано.

– Прости. Занятие отменили.

Пока я нервно трогал дужки очков, Макино невинно улыбнулась.

– А зачем извиняешься? Как управляющая, я очень рада, что мой сотрудник на полставки так хочет работать.

«Я очень рада… рада… рада» – слова Макино эхом разнеслись в моём сознании, заставив испытать непонятную грусть. Я хотел рассказать ей о просьбе Инохары. Но… Прежде чем сболтнуть лишнее, я протараторил отрепетированные слова:

– Я закончил с прошивкой Мукку. Можно я сегодня постою на кассе?

– А, да. Спасибо.

Макино охотно согласилась, и у меня снова кольнуло в груди.

Мужчина появился спустя четыре с половиной часа. Ближе к вечеру. Высокий, с широкими плечами, плотного телосложения, одетый в костюм – моё внимание привлекли его черты лица, которые в жизни оказались ещё более точёными, чем на фотографии.

Он положил большую сумку на пустовавшее место, сел на табурет рядом, скрестил длинные ноги и что-то заказал у Сугавы. Похоже, он был постоянным клиентом, потому что Сугава начал приготовления ещё до того, как он что-то попросил.

Ожидая напиток, мужчина достал из сумки книгу в обложке от «Кинъёдо» и погрузился в чтение. Вскоре на картонной подставке оказался стакан с зеленовато-жёлтой жидкостью. Мужчина медленно попивал её, переворачивая страницы, а когда напиток закончился, закрыл книгу. Он осмотрелся, смакуя послевкусие, и тут его глаза встретились с моими. Улыбка этого красавца застала меня врасплох.

Его звали Сэми Кэнто. Он работал в отделе продаж страховой компании, и территория вокруг станции Нохара находилась в его ведении. И я не спрашивал о том, как его зовут, где он работает, и не узнавал, что его единственный способ расслабиться – это посидеть после работы в кофейне при «Кинъёдо». Всё это рассказала Инохара, которая приказала мне быть его сторожевым псом. Потому что он предложил Инохаре выйти замуж меньше чем через полгода знакомства.

Всё, что я мог тогда сказать, это «поздравляю», но Инохара хмыкнула:

– Кто знает. Не понимаю, почему нравлюсь таким мужчинам. Одно дело, если бы он был всего лишь красавчиком, но, насколько мне известно, он весьма приятный человек.

И что это было? Своеобразный способ похвастаться? Гордыня? Размышляя об этом, я услышал, как Инохара продолжила:

– Слишком подозрительно. Я знаю, что во мне нет женского обаяния. Вообще я ещё со времён школы не пользовалась популярностью среди парней. Я не настолько симпатичная, чтобы пользоваться успехом, мои внешность и интеллект всегда были чуть ниже среднего, а сексуальная привлекательность и дружелюбие вовсе отсутствовали. Я говорю на незамысловатые темы, мода и красота меня не интересуют, не делаю особых успехов на работе, а к дому и воспитанию детей равнодушна. Брак кажется мне чем-то инопланетным. Я просто среднестатистический человек. И вот человек, у которого вообще не может быть проблем с поиском супруги, влюбляется в меня с первого взгляда? И просит выйти за него замуж? Подозрительно. Что-то тут не так. Чую неладное.

Она слишком много читала Чандлера. Или просто была сложной женщиной.

Меня это раздражало, но Инохара так давила, что отмахнуться и сказать: «Это не так» или «Вы всё выдумываете» было непросто.

– Следи за ним и найди ту его сторону, о которой я не знаю. Тут определённо что-то не так.

И вот теперь я следил за ним. Сэми, который не подозревал об этом, спокойно встал со своего места, положил книгу в сумку и вышел из «Кинъёдо».

С облегчением я открыл нашу с Инохарой переписку.

«Сэми пробыл в «Кинъёдо» около тридцати минут. Но он только читал книгу и пил напиток. Ничего особенного. Ничего!»

Через некоторое время после того, как я отправил сообщение, мне пришёл стикер с медведем, который показывал знак «о’кей!», и сообщение: «Тогда до следующего раза». Похоже, её подозрения не развеять одной или двумя слежками.

Меня просят о чём-то безумном.

Я невольно вздохнул. В этот момент Макино вышла из подсобки, неся стопку «Haikyu!!»[15], и резко остановилась.

– О! Кураи, устал?

– А, нет, ничуть.

Я быстро поправил очки и взял из рук Макино стопку.

– Новые издания? Я займусь.

– Спасибо. У нас каждый день их разбирают старшеклассники, поэтому быстро заканчиваются.

Старшая школа Нохара находится недалеко от станции, и когда-то там учились сама Макино, Сугава и Ваку. Говорят, что, если бы не эта огромная школа, где проходят обучение более трёх тысяч учеников, число пассажиров станции было бы на тридцать процентов меньше. Так что, само собой, самым загруженным временем для «Кинъёдо» являются часы, когда школьники идут на учёбу и возвращаются из школы и они пользуются возможностью купить любимые новеллы и мангу.

В это время ученики уже разошлись по домам после занятий в кружках, поэтому в магазине практически не было посетителей, так что можно было заняться выкладкой товара и заказом новых книг.

Спотыкаясь, я отнёс мангу к витрине у входа и аккуратно сложил стопку. Макино разложила рядом книги про правила игры в волейбол и тематические журналы.

– В «Haikyu!!» много реалистичных сцен, поэтому, когда читаешь, сразу хочется поиграть в волейбол, да?

– Да, это точно. Интересно, как выглядит подача в прыжке в реальности? – поддержал Макино я, на что она воскликнула:

– Тадам! – и раскрыла свою маленькую ладошку. – Вот для таких покупателей мы и подготовили книги с правилами! И журналы с приложениями по разным стратегиям игры!

Когда я дал ей «пять», Макино закатила глаза и показала большой палец.

– Книги сами не продаются. Их продают сотрудники книжного.

Я снова угукнул и записал её слова в заметки на телефоне.

Действительно: места в «Кинъёдо» мало, стеллажей не так уж много, поэтому на полках стоят книги популярных авторов и то, что нравится школьникам. Но когда я устроился сюда на полставки, то понял, что они не только заботятся о продажах, но прикладывают все усилия, чтобы магазин понравился покупателям. И об этом свидетельствует постоянная реорганизация полок. К вечеру всегда появлялась тематическая полка, которую Макино придумывала утром. Мне всегда хотелось сообщить клиентам, небрежно листающим книги, как много Макино вкладывает сил в эту продуманную расстановку.

Макино вернулась к кассе, улыбнулась мне и сменила тему:

– Кстати, Кураи, а ты нашёл «Долгое прощание» в переводе Симидзу, который искал?

– А, да! Нашёл в «Тикайсёбо». Я ещё не закончил, но очень интересно. Персонаж Марло крут, – ответил я, на что она живо закивала:

– Скажи? У него такой странный образ жизни. Когда я училась в старшей школе, его стиль общения произвёл на меня огромное впечатление, но я считала его просто крутым детективом, а когда перечитала книгу, став постарше, эта странность показалась мне достойной восхищения.

– Минами, ты читала «Долгое прощание» в школе? Или в Пятничном книжном клубе?

Пятничный книжный клуб – это клуб, который основала Макино во время учёбы в старшей школе Нохара, а Ваку и Сугава также были его участниками. Очевидно, что название магазина брало своё начало оттуда, и я, единственный, кто не мог разделить эти воспоминания, чувствовал себя обделённым.

Макино недоуменно взглянула на меня и провела рукой по волнистым волосам.

– Мы читали другое произведение Чандлера, «Глубокий сон». Все тогда подсели на него, когда прочли эту книгу в переводе Футабаси Юдзабуро. Так что даже не нужно было давать задание, потому что все соревновались, кто больше прочтёт книг из этой серии.

– Ого! Здорово! Эх, молодость. Звучит весело!

Хотелось бы мне дышать тем же воздухом, каким дышала, тогда ещё школьница, Макино. Мне хотелось увидеть, как она выглядит в школьной форме. Меня вдруг захлестнула волна зависти, а Макино лучезарно улыбнулась.

– Очень весело! О «Долгом прощании» даже споры шли!

– Ой, а по поводу чего?

Когда Макино нахмурилась и собиралась ответить, Сугава тихо произнёс, стоя за стойкой в кофейне:

– Из-за концовки.

Так как посетителей в кофейне не было, мы хорошо друг друга слышали.

– Спорили, выбор Марло в конце был верным или дерзким? – предположил я.

Макино посмотрела на Сугаву, а потом тихо сказала:

– Так и было. – Не глядя на меня, она продолжила, выравнивая уголки рекламных журналов, которые лежали у кассы: – Мы с Сугавой решили, что разумным… А вот другие решили, что дерзким.

– Ваку тоже был во второй команде?

– Ясу? А, да. Он был на их стороне.

Макино ответила как-то неуверенно, поэтому Сугава посмотрел на неё. Затем он взглянул на меня, слегка подняв уголки губ.

– Кураи, а ты в какой команде?

– Я? Сообщу, когда дочитаю, – сказал я, поправив очки. Присоединившись к дискуссии, хоть и с опозданием, я почувствовал, что тоже принимаю участие в Пятничном книжном клубе, воспоминания о котором разделяют Макино, Ваку и Сугава.

В течение следующей недели по приказу Инохары я следил за Сэми, который четыре раза заходил в кофейню, чтобы отдохнуть, и все эти разы он читал книгу и пил зеленовато-жёлтый напиток.

И до каких пор это будет продолжаться? Во вторник, когда я начал задумываться о том, что всё это бесполезно, потому что Инохара и Сэми в любом случае не сойдутся, в магазине было на удивление много клиентов, хотя обычно в это время спокойно. Похоже, в школе Нохара готовились к экзаменам.

Чтобы сократить очередь перед кассой, которая раздражает покупателей, Макино позвала меня помочь ей. В кофейне Сугава активно продавал чай и пирожные под пристальными взглядами очереди из школьниц. Ваку, чьё привычное место заняли, расхаживал по магазину, держа руки в карманах пиджака, и следил за парнями, которые хватали книги и журналы со скидкой.

Думаю, командная работа в «Кинъёдо» шла вполне успешно. Ученики старшей школы Нохара отдыхали в магазине, пока с разницей в несколько минут прибывали и отходили поезда, и после того, как все ушли, на полках не осталось ни одного журнала или книги.

Наконец расслабившись, я достал телефон из кармана джинсов. Меня уже ждали несколько оповещений о звонках и сообщениях от Инохары, поэтому я ушёл в подсобку, чтобы проверить их.

«Возьми трубку!»

«Да возьми ты трубку!»

«Позвони!»

«По-зво-ни!»

«Слежка окончена. Спасибо за работу».

Я ничего не понимал. Но сердце заколотилось быстрее. Я положил телефон в карман фартука, вернулся в магазин и отпросился в туалет.

Внутри «Кинъёдо» не было туалетной комнаты, поэтому я пользовался той, что на станции. На платформе сигнал прерывался, а вот в туалетах перед турникетами связь была хорошей.

Стоя в углу туалета, где не очень приятно пахло, я помолился, чтобы никто не зашёл, и позвонил Инохаре. К счастью, я сразу дозвонился.

– А, это Кураи. Простите. Не смог ответить во время работы…

– Не стоит. Всё кончено, – перебил меня низкий голос Инохары.

– Что вы имеете в виду, говоря «всё кончено»?

– Я увидела его с девушкой. И всё поняла.

– Что? А, ну, может, это была его коллега?

– Они держались за руки.

– М-может, это кто-то из близкого окружения.

– Такая девочка-девочка: лёгкая и воздушная. Да, чем-то напомнила мне твою управляющую.

– Маки… Управляющая Минами всё это время была в магазине!

– Знаю-знаю. Не дуйся. Никто и не говорил, что это была управляющая. Просто такой же типаж.

Пока я размышлял, что таких, как Макино, не так уж много, Инохара тихо сказала:

– Конечно. Женщина, которая выбирает одежду в горошек или клетку, – серьёзная.

– О чём вы? Вам очень идёт клетка, Инохара.

Я сказал это от всего сердца, но Инохара, похоже, мне не поверила. На другом конце линии вздохнули.

– Так и знала, что-то не так. Была и другая помимо меня. Хорошо, что я узнала прежде, чем выскочить за него замуж.

– Постойте. А вы спросили у Сэми, что у него с той женщиной? – не унимался я, и тут спокойный голос Инохары изменился.

– Да я только что сообщила ему, что мы расстаёмся, а он воспринял это спокойно. Разве это не доказательство? Даже и проверять не нужно.

– Нет, но, так как он предложил вам выйти за него замуж, может, стоит всё прояснить…

Хотя и логичное, моё мнение звучало глупо. Наверняка Инохара так и подумала. Некоторое время она молчала. Я стал переживать, что сейчас она сбросит звонок, но, когда собирался что-то сказать, на том конце линии послышалось:

– Мне страшно пойти дальше, поэтому так будет лучше. – Её голос звучал настолько неуверенно, что сложно было поверить, что говорила Инохара. – Я привыкла быть открытой и принимать себя, поэтому пришла к выводу, что непопулярна, и меня стало пугать, когда кто-то проявлял ко мне интерес. Я понятия не имею, что во мне такого, отчего мне признаются в любви. Если бы Сэми был неприятным, я бы просто его проигнорировала, но он хороший. Нет, не просто хороший – он потрясающий, и именно поэтому я боюсь. Страшно, что поверю, а потом разочаруюсь. Боюсь, что, если мы поженимся, он разочаруется во мне. Потому что я знаю лучше, чем кто-либо другой, что неидеальна.

Я не смог бы посмеяться над Инохарой, которая в отчаянии добавила:

– Я просто женщина, которая хочет быть крутой, как Марло.

Я понимал ее. Причина, по которой я боялся признаться в своих чувствах Макино, заключалась в том, что я не верил в себя. В свою неидеальность.

Пока я молчал, Инохара взяла себя в руки и заговорила бодро:

– В общем, я позвонила Сэми и отказала ему, поэтому игра в детективов окончена. Ты мне больше ничего не должен. Спасибо за работу.

Она сбросила звонок в тот момент, когда я крикнул:

– Постойте!

Я ещё долго стоял в оцепенении, прижимая к уху телефон.

Пока сотрудник станции не зашёл в туалет и не спросил:

– Что вы тут делаете?

На следующий день, в пятницу, мне стало интересно, как там Инохара, поэтому я бродил около учебного отдела после лекции, но, так как мне нужно было на работу, пришлось поехать в «Кинъёдо».

Стоило зайти в магазин, как меня обступила толпа старшеклассников, которые возвращались домой после уроков. Но я уже привык, поэтому справился со всем лучше, чем вчера.

Когда школьники ушли, чтобы успеть на поезд, а Ваку отправился на перерыв, я случайно встретился взглядом с Макино, которая расставляла на полках книги. Возможно, это произошло, потому что я неосознанно всегда наблюдал за ней. Как неловко! Я поправил очки и начал придумывать, о чём бы мы могли поговорить.

– Минами, я закончил читать «Долгое прощание».

– Правда?

Макино хлопнула в ладоши и подбежала к кассе. Я невольно сделал шаг назад, потому что её большие глаза так пристально смотрели на меня. Сегодня Макино была в клетчатой блузке, и я вспомнил слова Инохары: «Конечно, женщина, которая выбирает одежду в горошек или клетку, – серьёзная».

Не обращая внимания на мою странную реакцию, Макино продолжила:

– Тогда, Кураи, в какой ты команде? Марло прав? Или дерзок?

– Я…

Я собирался ответить, когда посмотрел поверх головы Макино в кофейню. Человек, за которым я следил всю прошлую неделю, пришёл и сегодня.

– Господин Сэми, – невольно вслух произнёс я, а Макино переспросила:

– Цикада?[16]

Я попытался скрыть смущение, а Сэми сел на своё привычное место за стойкой. Он открыл книгу в мягкой обложке и попросил Сугаву напиток «как обычно». Всё как всегда. И мне это не нравилось.

«А Инохара так переживала!»

Я отпросился у Макино в туалет и взял с собой телефон. Меня самого удивило моё решение. Зачем вмешиваться, если за Сэми больше не нужно следить и можно просто оставить его в покое? Человеческие отношения, оказывается, приносят столько боли!

«Правильно. Остановись!» – мысленно кричал я себе. Это был тот я, которого я знал столько лет. Но в последнее время появился ещё один я, который стоял рядом с первым и шептал: «Нельзя так просто всё закончить».

В конце концов я позвонил. Инохара сразу ответила. Я заговорил первым:

– Вы закончили работать?

– Закончила. А что?

– Отлично. Тогда скорее приходите в «Кинъёдо».

Я услышал, как Инохара затаила дыхание, поэтому не стал тянуть.

– Сэми здесь.

– Я больше не собираюсь иметь с ним ничего общего, – спокойно ответила она, и я почувствовал себя ребёнком.

Я невольно воскликнул:

– Ну и пусть! – и, поправив чуть покосившиеся очки, продолжил: – Пожалуйста, придите. Если опираться на сюжет «Долгого прощания», мы в том моменте, когда пришло письмо Терри. Эта книга объёмная, и в неё непросто погружаться. Я не привык читать, поэтому долго привыкал к английским именам и европейским традициям. Однако на сотой странице, когда Марло получает письмо, история внезапно начинает развиваться. Потому что Марло не закончил на этом. Он разгадывал тайну, пока не был удовлетворён результатом.

– Потому что у него не оставалось другого выхода, кроме как разгадать её. А я не Марло.

– Но вам же он нравится, так? И вы хотите быть похожей на него?

Инохара шумно выдохнула.

– А ты романтик.

«Так и есть!» – произнёс я про себя и вслух процитировал любимый отрывок из «Долгого прощания»:

– «Да, я романтик, Барни. Когда я слышу плач в ночи, я иду и смотрю, что случилось. И мне не платят за это деньги. Если ты разумный человек, то опустишь жалюзи и сделаешь звук на телевизоре погромче или умчишь куда-нибудь подальше на машине. Как бы ни было тяжело другому, ты не станешь совать нос в его проблемы. А если сунешь, то ещё и виноватым окажешься».

Эти слова впечатлили меня, потому что Марло тогда предстал не просто как детектив, а как достойный мужчина и человек.

– Я буду ждать, – сказал я, но Инохара, не ответив, сбросила звонок. «Держись», – мысленно подбодрил я себя. У нас с Инохарой были разные характеры и жизненные ценности, но мне казалось, странностью мы напоминали друг друга.

Я положил телефон в карман и поспешил обратно в магазин.

Ваку вернулся после перерыва, и теперь на обед ушла Макино. Солнце уже садилось, на главной линии Тёрин прибыл поезд, но Инохара всё не появлялась.

Пробивая чеки на книги и журналы, которые несли к кассе пассажиры, недавно сошедшие с поезда, я украдкой смотрел сквозь стекло, надеясь увидеть Инохару. Я переживал, что Сэми в любой момент встанет и уйдёт.

Вскоре покупатели разошлись, и мы, сотрудники магазина, занялись каждый своей работой.

Сидя за кассой и складывая фирменные обложки магазина, я почувствовал, что передо мной кто-то стоит.

– Инохара? – сказал я, поднимая голову, но передо мной оказалась Макино.

– Это вас ждал Кураи? – спросила она и повернулась. В трёх шагах от неё стояла Инохара с выражением смущения и растерянности на лице. – Мы случайно встретились в «Тоффл» во время перерыва. Я узнала её и окликнула.

«Тоффл» – название пекарни напротив станции, где молодая супружеская пара по утрам делает множество разной вкусной выпечки. Она пользуется большой популярностью среди учащихся старшей школы Нохара, поэтому там всегда огромные очереди, когда ученики идут в школу и возвращаются домой. В другое время в пекарне толпятся местные жители. Внутри есть небольшая стойка у окна, где можно выпить кофе и перекусить.

Я собирался сказать, что никого не жду, но Минами так агрессивно улыбалась, что я осторожно спросил:

– Я выгляжу так, будто жду кого-то?

– Да. Ты был рассеян и вёл себя странно. Более того, ты был таким всю прошлую неделю, – кивнула Макино, а потом посмотрела на Инохару и на меня. Она прикрыла рот рукой и усмехнулась. От неё исходил мягкий аромат розы. Я спешно отвёл взгляд и встретился глазами с Инохарой, которая с озабоченным видом выдохнула, не выражая ни сочувствия, ни удивления.

Макино взглядом указала на Сэми, который всё ещё сидел в кофейне, и спросила у Инохары:

– Итак, может, сообщите ему?

Инохара в шоке отшатнулась. Я впал в ступор. Откуда Макино знает об Инохаре и Сэми?

Макино поняла наше смятение.

– В тот самый день, – и она подняла вверх указательный палец, – я удивилась, когда Кураи принял госпожу Инохару за воровку и задержал её. Почему же она притворилась, что читает свою же книгу в книжном?

Действительно. Никто бы так не сделал. Судя по её реакции тогда, она явно не собиралась притворяться воровкой. Тогда почему так странно вела себя?

Макино улыбнулась Инохаре, которая застыла на месте и старалась ни с кем не встречаться взглядом.

– Я тогда подумала и пришла к выводу.

– Какому?

– Госпожа Инохара не читала, а использовала книгу. – Макино достала из кармана книгу и приблизила к лицу со словами: – Вот так.

Увидев это, я воскликнул:

– Использовала для прикрытия?

– Верно! Вместо маски, да, госпожа Инохара? Похоже, вы не хотели, чтобы вас заметили.

Инохара отвернулась от нас. Макино улыбнулась и снова посмотрела в сторону Сэми.

– Сугава позже сообщил мне, что в то время в кофейне был только этот посетитель. И Кураи каждый раз вёл себя странно в его присутствии.

Инохара продолжала смотреть в сторону. Я уже знал, что если она смотрит в сторону, это значит, что она слушает правым здоровым ухом.

Возвращая книгу в карман фартука, Макино неспешно продолжила:

– Я думаю, он тоже скоро закончит читать «Долгое прощание».

– Что? Господин Сэми читал «Долгое прощание»?

– Да. Он купил его в переводе Симидзу Сюндзи у нас.

– А, так вот почему в «Кинъёдо» его не оказалось, когда он мне понадобился!

Похоже, я слишком громко это сказал, потому что Сугава и Сэми озадаченно посмотрели в мою сторону.

Я отвернулся, отошёл на шаг от Макино и прошептал Инохаре, чтобы только она могла услышать:

– Я прочёл «Долгое прощание», потому что та, кто мне нравится, сказала, что особенно любит эту книгу. Потому что я хотел узнать эту девушку получше.

Инохара взглянула на Макино и покачала головой.

– Сэми не такой простой, как ты.

– Но Сэми же знает, да? Вы так любите эту книгу, что вклеиваете в неё закладки. И вы без ума от Марло.

Инохара неохотно кивнула, и я сделал ход конём:

– Прошу, поговорите с Сэми. Вам надо объясниться.

Инохара фыркнула, но в следующую секунду взяла себя в руки и направилась к Сэми.

– Хисако? Что ты здесь делаешь? – Увидев Инохару, Сэми от удивления подскочил на месте.

Инохара произнесла резко, словно детектив, прибывший на место преступления:

– Не двигайся. Сиди где сидишь.

– Что такое? Что происходит? – прорычал Ваку, тоже приподнявшись, но Сугава обхватил его за плечи и успокоил.

В полной тишине Инохара стояла перед Сэми, который снова сел на табурет. Её густые брови дрогнули, а широкие плечи то поднимались, то опускались. Наконец, она с трудом произнесла:

– Вчера… я видела тебя… с другой девушкой…

Но она не договорила, потому что Сэми тут же вытащил из нагрудного кармана пиджака небольшую бумажку.

Что это? Но не успел я шагнуть в сторону кофейни, как Ваку взглянул на бумажку и присвистнул:

– О, это визитка из модельного агентства? Тебя скаут нашёл?

– Да. Она сказала, что моделям для журналов для женщин за сорок не нужно быть молодыми.

– Ух ты! Круто! В таком отдалённом городишке нашлась модель!

– Нет, я ей не ответил…

– С ума сойти! С ума сойти, Сугава! Мы же тоже с тобой ничего. Что будем делать, если нас заприметят по пути к игровым автоматам?

– Ясу, сейчас это не имеет никакого отношения к делу. – Стоило Макино, которая стояла у стеллажа, сделать ему замечание, как Ваку осёкся и замолчал.

Сэми облегчённо вздохнул и повернулся к Инохаре.

– Хисако, ты, наверное, видела меня вместе с ней?

– А все скауты держат моделей за руку? – Тон Инохары оставался твёрдым.

– Это… Она настаивала и, когда я отказался, схватила меня за руку и не хотела отпускать, пока я не дам положительного ответа. Поверь мне.

Сэми положил обе ладони на стойку и пожирал Инохару глазами. Инохара, всё это время слушая его правым ухом, снова посмотрела на него и тихо сказала:

– Верю.

– Тогда что мне делать?

– Честно говоря, я думаю, что это хорошая возможность разойтись. Ты же тоже так считаешь, Сэми? Мы всегда вели себя зажато и никогда не ссорились. Никогда не разговаривали на серьёзные темы. Никогда не показывали друг другу себя настоящих. Поэтому любовь и брак между нами невозможны.

Инохара говорила спокойно, но от меня не ускользнуло, что в конце её голос слегка дрогнул. Я надеялся, что Сэми видит, как дрожит Инохара, хотя и старается не показывать свои эмоции.

Но Сэми оставался сидеть неподвижно и даже не попытался ответить ей.

Макино заговорила, старалась разрядить накаляющуюся обстановку.

– Вы не проголодались? Так, Инохара, садитесь, пожалуйста. Сейчас Сугава приготовит вам что-нибудь вкусное.

Макино подмигнула ему, на что Сугава слегка кивнул. Ваку сидел с краю стойки и переводил полный любопытства взгляд с Инохары на остальных, а потом резко подскочил и сказал:

– Я помогу! – и скользнул за стойку.

Сугава быстро приготовил панкейки, яичницу и бекон для Инохары и Сэми.

Поезда временно не ходили, и посетителей не ожидалось, поэтому я и Макино уселись за столик. Я переживал, что аромат жареного бекона заставит мой живот урчать.

Взглянув на тарелку, напряжённая Инохара смягчилась.

– Это же еда, которой Марло накормил пьяного Терри Леннокса, когда привёл его к себе домой! Правда, в книге вместо панкейков были тосты.

Сугава медленно кивнул и сказал, вытирая бумажным полотенцем сковородку:

– У нас закончился хлеб.

Обычно у него было сдержанное выражение лица, но сейчас он слегка улыбался.

– Приятного аппетита, – произнёс Сэми, сложив ладони, и приступил к еде. Он взглянул на Инохару, которая сидела рядом, и спросил, обращаясь словно к себе самому:

– Понравилась ли Терри еда?

– Думаю, что да. Ведь это было началом дружбы. – Тыкая вилкой в яичницу, Инохара повернулась к Сэми: – Сэми, ты ведь прочёл «Долгое прощание». Хотя говорил, что не дружишь с книгами.

– Да. Поэтому чтение заняло так много времени.

– Но ты всё-таки прочёл.

– Ведь ты, Хисако, сказала, что эта книга создала часть тебя, поэтому я и захотел её прочитать.

Сэми положил в рот аккуратно разрезанный панкейк и улыбнулся. Инохаре стало неловко, отчего она сдвинула густые брови и решительно занялась яичницей.

– Станешь моделью?

– Вовсе нет.

– Но ведь скаут настаивала?

Я понял, что Инохара пытается разгадать, что у Сэми на душе.

– Да. Но она больше не появится. Потому что я сказал ей истину.

– Истину? Как высокопарно.

Инохара хотела рассмеяться, но остановилась. Сэми глубоко вздохнул и сказал:

– Моя внешность – полностью искусственная. Я делал пластическую операцию, липосакцию, и всё обошлось мне в восемь миллионов.

Неожиданное признание заставило всех присутствующих замолчать, а затем по магазину пронёсся нервный смешок.

– Что? Кто это?

Извинившись, Макино закрыла рот руками, когда Инохара с каменным выражением лица повернулась к ней.

– Я так… ик! удивилась… ик! что за… ик! икала…

– Издеваетесь?

– Вовсе… ик-ик-ик… нет!

– Точно издеваетесь.

– Нет. У Минами давно такая особенность: если она удивляется, то икает. Да, Сугава? – вмешался Ваку.

Сугава согласился с ним, активно кивая, но Инохара оставалась мрачной, потому что их важный разговор прервали.

Однако звуки икоты, которые ещё продолжались некоторое время, сняли напряжение, и Сэми снова непринуждённо заговорил:

– Когда я был студентом, надо мной постоянно шутили и издевались из-за моей внешности, поэтому я всегда хотел поменять её. Как только начал работать, взял кредит на пластическую операцию.

Убедившись, что они закончили с едой, Сугава начал варить кофе.

– Честно говоря, улучшение внешности принесло свою выгоду. Думаю, я стал более уверенным в себе. И более дружелюбным. Пройдя через всё, я считаю, что пластика – это выход. Но, заботясь о своей внешности, я забывал работать над своими слабыми сторонами. – Сэми вздохнул, рассматривая огонь, который нагревал воду в колбе. – И я не понимал этого до встречи с тобой, Хисако.

– Со мной?

Инохара удивлённо заморгала, когда он внезапно упомянул её имя. Она убрала волосы за правое ухо. Наблюдая за ней, Сэми болезненно улыбнулся:

– Ты, Хисако, стала сильнее, когда прямо посмотрела в глаза своим слабостям.

– Я?

– Помнишь, ты сказала, когда я беспокоился о том, что скажут люди: «Все разные, поэтому быть странным – нормально, и ничего нет страшного в том, что ты не можешь улавливать чьё-то настроение».

Она и мне такое говорила.

Сэми грустно улыбнулся, глядя на Инохару, которая держалась за левое ухо.

– Ты не хочешь, чтобы тебя оберегал такой, как Марло. Ты сама хочешь быть похожей на Марло. Я восхищаюсь твоей силой, Хисако. От этого мне ещё больше неловко. Не важно, сколько мне лет, но я, завися от общественного мнения, не мог признаться в том, что сделал пластику, поэтому считаю себя недостойным тебя, Хисако. Это во-первых…

– Во-первых? – недоверчиво переспросила Инохара, но Сэми промолчал.

Макино снова икнула.

Наблюдая, как кипяток из колбы всасывается в воронку, Сэми нервно потянулся. Опуская руки, он указал на Сугаву и Ваку.

– Кстати, я как-то на днях разговаривал с сотрудниками «Кинъёдо», и мне стало интересно. Хисако, что ты думаешь о выборе Марло в конце «Долгого прощания»? – спросил Сэми быстро, будто боялся, что Инохара встанет и уйдёт. Но она, казалось, готова была терпеливо слушать его.

– Что именно? По поводу самой последней сцены?

– Да. Как считаешь: чтобы противостоять тому человеку, он сделал правильный или дерзкий выбор?

Сначала Инохара нахмурилась, но постепенно её глаза засияли. Такое выражение всегда появляется на лице, когда вы говорите о чём-то, что вам нравится, с тем, кто вам нравится.

– Правильный. Думаю, это в стиле Марло.

Она произнесла это с такой твёрдостью, что Ваку, который всё это время скрывался за стойкой, надулся:

– Правда, что ли?

– Но зачем же было его отталкивать? Все совершают ошибки, и иногда приходится идти окольными путями. Если вы друзья, то нужно быть более снисходительными друг к другу, – заметил Сэми.

– И Марло прекрасно это понимает. И всё же он не может пойти против своих принципов, поэтому его и называют детективом-одиночкой. Это и делает его потрясающим, – сказала Инохара, не обращая внимания на Ваку, и приблизила правое ухо к Сэми. – А ты что думаешь, Сэми?

Держа колбу, Сугава налил в чашки кофе. Его движения были уверенными и чёткими. Мне всегда хотелось уточнить у него, точно ли он в книжном работает.

Сделав глоток кофе, Сэми с грустью улыбнулся:

– Я тоже считаю, что правильный. Что бы ни случилось, он не должен был приходить к Марло. Если говоришь истину, будь готов к расставанию.

– Я не хочу слышать признание, которое означает расста…

– Ик!

– Послушайте! Вы слишком громко икаете! Сейчас важный момент!

– Простите… ик… я не… ик… могу… ик… контро… ик… лировать…

Инохара, приложив ко лбу ладонь, вздохнула, а Сэми решительно сжал чашку ладонями и произнёс:

– Мне кажется, я должен сказать это сейчас. Раньше у меня была фамилия Танака, пока родители не развелись и я не переехал.

– Ик!

Мы, сотрудники магазина, растерянно переглядывались, а Инохара широко раскрыла глаза от удивления.

– Танака… Кэнто. Танака Кэнто?

– Что? Вы знакомы? – полюбопытствовал Ваку, на что Сугава бросил в него полотенце. Вероятно, так он призывал его замолчать и мыть посуду.

Сэми взглянул на Ваку и кивнул:

– Да. Мы учились в одном классе с Инохарой в начальной школе… Точнее, я тот самый Танака Кэнто, из-за которого с Инохарой произошёл несчастный случай и она перестала слышать левым ухом.

Повернувшись к Инохаре, которая не могла вымолвить ни слова, Сэми поднялся с табурета, низко поклонился и произнёс:

– Прости меня.

Похоже, их встреча, вернее воссоединение, оказалась случайностью. Просто Сэми сразу понял, что Инохара – это та самая одноклассница, которая пострадала из-за него.

Когда Сэми узнал, что Инохара оглохла на одно ухо, его стала терзать совесть. Потом ему стало интересно, как Инохара теперь живёт, испытывает ли она сложности и какой стала.

– Я был готов сразу помочь ей, если у неё проблемы. Но Хисако оказалась стойкой. На самом деле помощь требовалась мне, – сказал Сэми и наконец взглянул на Инохару.

– И в какой-то момент… – продолжил он. – Я влюбился в эту стойкость Хисако. Я зауважал её как женщину, захотел быть ближе к ней и, возможно, до конца дней оставаться рядом. Я так волновался, что даже сделал ей предложение. Но чем больше я проводил время с Хисако, тем тяжелее мне становилось. Размышляя, что построил свою жизнь на лжи и так и должен буду лгать до конца дней, чтобы быть достойным Хисако, я испытывал страх и сожаление, но при этом считал, что боль – искупление моих ошибок, и уже перестал понимать: люблю ли Хисако на самом деле или это просто чувство вины? Поэтому, когда вчера она сказала, что мы расстаёмся, мне стало легче. Я сожалею.

Взглянув на Сэми, который снова поклонился ей, Инохара глубоко вздохнула. На её лице сменилось множество эмоций, но в итоге она фыркнула, коснувшись левого уха:

– Можешь вот так просто не называть это увечьем? Я считаю, что моя глухота на одно ухо и непопулярность – части моей личности. Да, произошёл несчастный случай. Но я никого не виню и не требую искупать грехи. Тебе не надо всю жизнь нести ответственность за это…

Она осеклась, потому что её голос задрожал. Для тех, кто не знал Инохару, её угрюмость могла показаться упрямством, но на самом деле это была защитная стена, которая скрывала её слабость.

– Освободись.

Я видел, как она сдерживала свои эмоции. Ей было сложно отвечать на чувства других, поэтому она всегда говорила не то, что чувствовала. Марло не плачет, и у него нет возлюбленной. Но разве не в этом заключается его сила? Когда я сжал кулаки на коленях, Макино прошептала:

– Это точка, которую только они могут поставить.

Сэми собрался уходить, когда бросил взгляд на широкие плечи Инохары. Наверняка он решил, что они дрожат не из-за сдерживаемых слёз, а из-за горькой печали. В следующий момент Сэми упал на колени. Наверное, я впервые в жизни увидел, как кто-то простирается ниц. Он говорил приглушённо, уткнувшись лбом в пол.

– Хисако! Прости меня за дерзкую просьбу, но давай начнём сначала? Теперь, когда ты знаешь, что я Танака Кэнто, который сделал пластику, я хочу снова говорить с тобой обо всём. Даже можем обсудить «Долгое прощание». Ведь я тоже прочёл его. Можем, конечно, говорить и о другом. Расскажи, что ты любишь, Хисако. Так мы постепенно узнаем друг друга.

– Давай сначала будем друзьями, – осторожно произнесла Инохара, сидя на табурете.

Сэми, всё ещё сидя на коленях, чуть приподнялся и кивнул.

– Этого достаточно. Если ты будешь считать меня другом… я буду благодарен тебе.

Не меняя выражения лица, Инохара взяла «Долгое прощание», которое Сэми оставил лежать на стойке. Она открыла последнюю страницу и прочла её.

Марло так и не простил того слабого и хитрого человека. Что же чувствует Инохара, считающая, что Марло прав, когда смотрит на Сэми, который сидит перед ней на коленях?

– Я тоже хочу кое в чём признаться тебе, Сэми.

– Что? – Он удивлённо взглянул на Инохару. Она присела рядом и быстро заговорила:

– На самом деле я не такая уж и сильная. Скорее, слабая.

– Правда?

– Ну… Наверное, да.

Инохара, задумчиво склонив голову и простив «слабость и хитрость» Сэми, потянула его за руку, и они оба поднялись с пола.

Неожиданно Макино рядом со мной встала и кивнула в сторону стойки. Она подошла к Инохаре и Сэми, которые снова сели на табуреты, и вежливо произнесла:

– Слишком рано для гимлета?

Несмотря на удачное появление, она снова заикала. Те двое всё ещё нервничали, но, переглянувшись, рассмеялись и покачали головами.

– Как раз самое время. Просим!

– И мне один, пожалуйста.

Взглянув на Макино, Сугава приготовил коктейль из «Долгого прощания».

Я невольно ахнул.

Та зеленовато-жёлтая жидкость. Этот напиток пил Сэми, когда приходил после работы в «Кинъёдо». Взглянув на меня, Сугава пожал плечами.

– К сожалению, бокалы для коктейлей закончились, поэтому больше похоже на сок, – сказал он.

Значит, Сэми читал любимое Инохарой «Долгое прощание» и в одиночестве пил гимлет. Возможно, теперь их дружба перерастёт в романтические отношения. Я с лёгкой надеждой взглянул на Макино, и она, продолжая икать, улыбнулась и кивнула.

Похоже, она давно поняла, что Сэми всегда заказывал гимлет.

После того как Сэми и Инохара ушли, мы с Макино оставили Сугаву, который начал готовиться к следующему дню, и Ваку, который под предлогом помощи Сугаве остался читать книгу за стойкой, и отправились в подземное книгохранилище «Кинъёдо».

Я потянул за ручку люка в полу подсобки и открыл его. Взяв фонари со стеллажа, мы посветили в темноту, различая лестницу. Удивительно, что подобная запутанная система спусков и переходов существовала здесь, на простой станции. Когда я только начал работать в книжном, этот подземный лабиринт немного пугал меня, но теперь, привыкнув, он казался мне удивительным.

Добравшись наконец до самого низа и нажав на кнопку, мы оказались в подземном хранилище, залитом светом множества флуоресцентных ламп.

Это была платформа и железная дорога, по которой никогда не ходили поезда.

Планы по созданию метро до Токио сорвались из-за войны, и это место осталось заброшенным, пока «Кинъёдо» не оборудовал здесь подземный архив.

Тянущиеся вдоль платформы рельсы были покрыты ржавчиной, а на платформе до самого потолка возвышались книжные стеллажи. Создавалось ощущение, будто ты находишься в библиотеке на краю света. Потолок покрывала сеть воздухоотводов, которые создавали идеальную вентиляцию. Расходы на организацию книгохранилища взял на себя Ваку, владелец магазина. Он получил финансовую поддержку от компании «Ваку», которой управляли его отец и дед. Тогда же полностью переделали сейсмоустойчивую конструкцию, что очень помогло железнодорожной линии Яматокита, которая испытывала сложности с образовавшейся здесь много лет назад подземной пустотой. Они сразу одобрили эту идею.

По просьбе Макино я принёс небольшую картонную коробку. Внутри оказалось несколько томов манги и книги. Среди них были и те, которые я подготовил для возврата издательству.

– Обычно, когда возвращаешь товар, получаешь деньги обратно и магазин не несёт дополнительных расходов, но ведь есть книги, которые хоть и стоят дороже, но хочется оставить в магазине? – нараспев произнесла Макино.

Я молча кивнул и достал из коробки пару книг.

– Кураи, расставь эти книги на полке в алфавитном порядке по именам авторов.

– Хорошо.

– Обрати внимание, что полки различаются в зависимости от типа книги: в мягкой обложке, в твёрдой, карманный формат и так далее.

– Понял, – кивнул я и окинул взглядом стеллажи, тянувшиеся вдоль стен платформы. Большинство этих книг приобрели в местном книжном. После того как он обанкротился, «Кинъёдо» забрал все оставшиеся книги, которые попали в категорию «утиль». А теперь, благодаря постоянному пополнению запасов, этот архив превратился в подземное книгохранилище. Онлайн-байка о том, что здесь «вы можете купить книгу, которую хотите прочесть», вполне правдива, судя по размерам книгохранилища.

Стоя перед полкой с книгами в мягком переплёте, я занимался расстановкой и незаметно записывал в телефон названия тех книг, которые нравились Макино.

Уже собираясь перейти к стеллажу с изданиями в твёрдом переплёте, я заметил имя Рэймонда Чандлера и замер. Я поискал книгу «Глубокий сон», которую Макино, учась в старшей школе, читала вместе с остальными участниками своего Пятничного книжного клуба, и обнаружил, что она есть и в серии детективов Согэн в переводе Футабы Дзюдзабуро, и в серии детективов Хаякава в переводе Мураками Харуки.

«Может, купить?» – подумал я, слегка коснувшись пальцами корешка книги из серии детективов Согэн, той, которую Макино читала в старшей школе.

Неожиданно из-за стеллажа выглянула Макино.

Я подскочил от неожиданности, а она, глазея на меня, разразилась хохотом.

– Что случилось?

– Кураи… У тебя очки съехали! – задыхаясь от смеха, сообщила она.

Пусть она и смеялась надо мной, но я почувствовал себя счастливым. Мне было радостно наблюдать за тем, как ей весело. Я поправил очки и, неуверенно усмехнувшись, почесал затылок.

Подождал, пока Макино успокоится, и спросил:

– Ты что-то хотела?

– А, да. Хотя момент, наверное, упущен… – произнесла она и потянулась, стараясь поставить книгу на самую верхнюю полку. Когда я помог ей, она улыбнулась и поблагодарила. В её глазах, обрамлённых пушистыми ресницами, отражалось моё лицо.

– Кураи, а что ты подумал о последнем выборе Марло?

И тут я вспомнил.

В тот момент, когда я собирался сказать Макино, поддерживаю ли я расставание Марло с другом в конце книги и к какому лагерю отношусь, появился Сэми, и мы с головой погрузились в чужие проблемы.

Я посмотрел на потолок, нервно облизнул губы и взглянул на Макино. Она ждала моего ответа.

– Я… В лагере тех, кто считает, что он поступил дерзко.

Макино быстро заморгала и наклонила голову, давая понять, что готова выслушать меня.

Я достал телефон и зачитал отрывок, который выделил в тексте.

– «Ты приятный человек, обладаешь множеством достоинств, но в чём-то ошибаешься. Ты сам создал принцип, которому следуешь в жизни. И он не имеет никакого отношения к морали или совести. Ты добродетельный и, несомненно, хороший парень, одинаково общаешься и с порядочными людьми, и с головорезами и бандитами».

Как человек, который никогда не дружил так, как Марло, во время чтения я вспоминал отца.

Прекрасный владелец книжного магазина, он так и не стал хорошим мужем ни для моей матери, ни для женщин, на которых впоследствии женился. В частности, и для той, которая была матерью моих сводных сестёр-близняшек. Он заставил страдать даже Саори, с которой у них довольно большая разница в возрасте. Вспоминая вздрагивающую от рыданий маму, я едва сдерживал слёзы. И тогда мне хотелось сказать отцу, какой он ужасный человек. Но мне и в голову не приходило бросить его.

Я облизнул губы и сказал:

– Если бы мне пришлось решить, бросать или нет человека, чьи плохие качества превалируют над хорошими, я бы хотел продолжить с ним общаться.

– Даже если столкнёшься с неприятностями?

– Да. Лучше я буду страдать от его козней, чем кто-то другой. Я хочу простить его. Потому что и у такого человека есть положительные качества. Потому что я хочу ему верить.

Сказав это, я заволновался и с мыслью «Что я такое несу?!» снял очки и протёр линзы.

– Это что-то из разряда абсурдного идеализма.

Надев очки, я бросил взгляд на Макино и ойкнул. В её глазах стояли слёзы. Стоило ей моргнуть, и они покатились бы по щекам, но она улыбалась.

– Может быть.

Поправив тёмно-зелёный фартук, она резко отвернулась. Я быстро перевёл взгляд на железнодорожные пути, которые вели в никуда.

Всё ещё стоя ко мне спиной, Макино произнесла:

– Кое-кто однажды сказал то же, что и ты, Кураи.

– Один из членов Пятничного книжного клуба?

– Угу, – кивнула Макино и развернулась, взмахнув волосами. В её глазах больше не было слёз.

Неужели этого человека?..

Я не решался задать вопрос.

Макино как ни в чём не бывало проверила содержимое коробки и подняла большой палец в знак одобрения.

– Кураи, на сегодня работа окончена. Спасибо.

– А, хорошо. И тебе спасибо.

Слегка сгорбившись, я шёл по хранилищу, обдуваемый подземным ветром. Как раз когда я раздумывал о том, чтобы сходить выпить в бар, подобно Марло, с верхней лестничной площадки раздался голос Ваку:

– Эй! Давайте на обратном пути поедим мяса? Начальник станции дал мне купон на скидку в гриль-бар «У Ариёси». В стоимость входит неограниченное количество напитков!

– Я иду! – мгновенно ответила Макино и взглянула на меня.

– Ты как, Кураи?

– Эм, ну я сегодня…

– Ну же?

– Иду.

– Ура! Наедимся мясом!

– Да.

Я едва не свалился, но Макино схватила меня за руку, чтобы поддержать.

– Ты в порядке?

– Да. Спасибо.

Чувствуя тепло маленькой ладошки Макино, я уверенно зашагал по ступенькам.

Я даже не заметил, что она перестала икать.

– Что ж, Минами, пойдём? – обратился я к ней, стоя на стремянке.

Она, поддерживая лестницу снизу, кивнула.

В конце мая, когда ветер становился всё ароматней, Макино объявила, что ярмарка, посвящённая жанру остросюжетного детектива, которая открылась в начале Золотой недели[17], завершается.

«Ученики школы Нохара наверняка уже восстановились после майской тоски».

Вспомнив слова Макино, я убрал табличку с надписью «Май будет непростым». Макино сама придумала дизайн, а Сугава вручную её сделал.

Под ней стопками были выложены произведения западных и восточных писателей: Дэшила Хэммета, Рэймонда Чандлера, Китаката Кэндзо, Огава Кадзумасы, Хара Тадаси, Яхаги Тосихико, а также писательниц Сары Парецки, Кирино Нацуо, Ники Эцуко, Коидзуми Кимико и Нонами Аса и работы Мураками Харуки и Абэ Кобо – представителей «чистой» литературы.

«Кинъёдо» – книжный магазин, где я начал подрабатывать в конце марта, – находился внутри станции.

Его можно было найти в переходе станции Нохара. Говорят, что она давно бы закрылась, если бы не огромная старшая школа Нохара, где училось более трёх тысяч учеников, большинство из которых и являлись нашими клиентами. Поэтому тематика книжных ярмарок и закупка книг всегда происходили с учётом их предпочтений.

Я поправил очки, положил табличку на плечо и, спускаясь со стремянки, осмотрелся.

Не знаю, как сильно ученики страдали майской тоской, но книги хорошо продавались. Прямо сейчас девушка с большим тубусом за спиной покупала «Голодного волка» Симидзу Тацуо.

Через несколько минут на станцию пришёл поезд, и старшеклассники освободили кофейню, уступив её оживлённо болтающим женщинам, которые расположились у барной стойки под оранжевыми лампами в ретростиле. Кофейня очень напоминала те, что существовали в эру Сёва[18].

За стойкой в белой рубашке, галстуке-бабочке и тёмно-зелёном фартуке стоял Сугава и полировал стаканы. Он не был ни барменом, ни бариста, но сотрудником магазина. Я до сих пор напоминал себе об этом один или два раза за день. Настолько элегантным и профессиональным он выглядел за барной стойкой.

Должно быть, я так засмотрелся на Сугаву, что оступился и упал с последней ступеньки.

– Осторожно!

Услышав крик Макино, я рухнул на пол вместе с табличкой. Поправив очки, я увидел, что Макино приобняла мальчика, который, судя по всему, учился в начальной школе.

Управляющая «Кинъёдо» спасла не своего сотрудника на полставки, а посетителя. Я не очень удивился такому очевидному выбору, хотя и надеялся, что Макино обнимет меня. Я быстро извинился перед мальчиком, которому на самом деле завидовал:

– Прости! Ты не пострадал?

Его лицо показалось мне знакомым. Тот мальчик, который не так давно ел рис в кофейне. Мягкие черты лица, как у девочки, небольшая голова и длинные руки и ноги. Он напоминал Маленького принца.

– Со мной всё в порядке, – ответил он, раздражённо смахнув с плеча ладонь Макино и уставившись на меня. – Лучше скажите, почему закрыто кафе? Разве об этом предупреждали?

Этот похожий на девочку мальчик говорил на удивление серьёзно и очень вежливо.

– А, ну…

– Сегодня мы используем его для книжного клуба. Это место служит для разных целей, – спокойно ответила на его вопрос Макино, пока я не знал, что сказать. – Но кафе ещё открыто. Так что можете заказать что-то, как обычно.

– Когда здесь так шумно, я не могу расслабиться, – ответил решительно мальчик. Его тонкий голос был полон недовольства.

Макино, нисколько не смутившись, кивнула:

– Тогда можете расслабиться иначе. Прошу.

Сказав это, она проводила мальчика в кофейню. Он попытался воспротивиться, но успокоился, когда она сказала, что приготовит ему немного риса с овощами. Похоже, она тоже запомнила его.

Мальчик нашёл себе место за стойкой и смог поесть. Я больше не обращал на него внимания, потому что обслуживал посетителей на кассе, но Макино, проходя между кофейней и подсобкой, несколько раз обращалась к мальчику, чтобы он не чувствовал себя неуютно.

Когда совсем стемнело, читательский клуб «Кастелла» начал свою работу.

Группа состояла из тех, кого пригласили участники клуба, и случайных покупателей. В небольшом помещении собралось так много людей, что кому-то пришлось стоять.

– Столько людей приходит на мероприятие.

Макино кивнула мне в ответ и улыбнулась:

– Это заслуга организатора, госпожи Нараоки. Название клуба связано с одноимённой булочкой, которая упоминается в сказках про Гури и Гуру[19].

– Серьёзно? Та самая жёлтая булочка, которую ещё жарят на сковородке? – вмешался Ваку, вернувшийся из поездки (по его словам) по продажам.

– Да, Ясу. Кастелла, в которой много яиц, – улыбнулась Макино, обнажив ровные белые зубы. – Госпожа Нараока надеялась, что, как и животных в лесу привлекал сладкий аромат кастеллы, так и люди соберутся, чтобы послушать чтение. Всё так и сложилось. Потрясающе!

Я подумал, но не сказал вслух, что это её улыбка потрясающая, лишь кивнул и согласился:

– Да.

Пока мы, сотрудники, наблюдали за происходящим, стоя у стеллажей, от которых отошли покупатели, госпожа Нараока вышла в центр круга. Это была женщина с седыми волосами, в красивой одежде.

– Сегодня я прочту вам рассказ Майкла Энде «Момо». Это детская литература. Я купила эту книгу своим детям, когда они были маленькими. Прошло уже тридцать лет с тех пор, дети выросли и стали жить самостоятельно, но эта книга все так же стоит на моей полке. И теперь она для меня. Настолько велика её щедрость.

После того как госпожа Нараока представила «Момо», участники клуба приступили к чтению. Иногда они зачитывали отрывки не по порядку, отчего я растерялся, ведь впервые в таком участвовал.

– Они не читают с начала и по порядку?

– Потому что время ограничено. Но разве не хочется прочитать историю целиком, когда слышишь только отрывок? Чтения «Кастеллы» – помощь книжному магазину, – улыбнулась Макино и смахнула с плеч волнистые волосы.

Запах шампуня ударил мне в нос, и я отвернулся и заметил того мальчика, которому Макино предложила послушать чтения. Я увидел, как он перегнулся через стойку, чтобы отдать Сугаве деньги, резко покачал головой и встал с табурета.

– «Он считает, что все несчастья мира происходят из-за людей, которые постоянно лгут. Не только специально, но и из-за нетерпения или необдуманного порыва». Ой, Цумори Нагиса, уже уходишь? – спросила госпожа Нараока с увесистой книгой в руках.

Переход от чтения к простому обращению был настолько плавным, что на мгновение мне показалось, будто в «Момо» есть персонаж по имени Цумори Нагиса.

– Не называйте меня полным именем.

– Но тебя ведь зовут Цумори Нагиса?

Мальчик остановился, обратив на себя внимание всех присутствующих. Они начали перешёптываться, совсем забыв о чтении.

– Кто это?

– Я видела его как-то по телевизору. А, точно! Он играл детские годы одного актёра, который недавно женился…

– Ребёнок-актёр? Знаменитый? А, это он играл в исторической дораме в прошлом году?

– Я часто видела его в рекламе. Вроде в рекламе парка развлечений и электроники.

– Что вы говорите! Думаю, что я его ещё где-то видела.

Всем стало не до чтения.

Мальчик слегка подпрыгнул, закинул на спину рюкзак и глубоко вздохнул. Затем заговорил хорошо поставленным голосом:

– Да. Я Цумори Нагиса. Начал работать моделью для журналов с трёх лет, а появляться на телевидении – с пяти. В прошлом году я снялся в утренней дораме, не в исторической. А ещё в рекламе одного безалкогольного напитка и автомобиля.

Ни разу не запнувшись, Нагиса поклонился и направился к выходу. Нараока также поклонилась растерявшимся участникам клуба и перегородила Нагисе путь.

– В чём дело?

– Не хочешь присоединиться к чтениям?

– Нет.

– Будет весело!

– Дело не в том, весело или нет. Если нанимаете меня на работу, то платите.

Атмосфера сразу накалилась, стоило ему произнести слова, которые совсем не вязались с его невинным лицом. Макино, казалось, собиралась вмешаться. Но из глубины магазина вдруг раздался голос:

– Как насчёт купона на пять тарелок риса с овощами?

Приятный голос принадлежал Сугаве, который говорил очень редко. А Нагиса и вовсе знал его как человека, который только молча принимает заказы за барной стойкой.

Нагиса, широко раскрыв глаза от удивления, вздохнул:

– Он разговаривает!

Воспользовавшись этим предложением, госпожа Нараока снова спросила:

– Хотя бы немножко, пока не придёт поезд. Мы хотели бы услышать чтение от профессионала. Пожалуйста.

Нагиса осмотрелся вокруг и взглянул на Сугаву, затем важно вздёрнул подбородок, взял книгу, которую ему вручила госпожа Нараока, и начал зачитывать страницу, которую она указала.

– «Хранители времени и правда выглядели лучше тех, кто жил около амфитеатра; они зарабатывали больше и тратили больше; но у них были измождённые, угрюмые лица и свирепый взгляд. И конечно, им никогда не говорили: «Сходите к Момо!» У них не было никого, с кем они могли бы поговорить, кто успокоил бы их и заставил чувствовать себя лучше».

Чистый голосок Нагисы рассказывал историю для детей, и она звучала как настоящая сказка. Но одновременно напоминала о боли, которая существовала в действительности. В общем, в этом коротком чтении Нагисе удалось передать, как хороша «Момо».

В итоге Нагиса остался до конца работы клуба.

Когда участники «Кастеллы» прочитывали свои отрывки и очередь доходила до него, он с удовольствием читал те, на которые указывала госпожа Нараока.

По окончании чтения «Момо» вокруг Нагисы собрался кружок. И не любопытствующих, а друзей.

– Спасибо за прекрасное чтение, – сказала госпожа Нараока, протянув ему руку, но он не собирался пожимать её.

– Я отработал свой купон на рис с овощами, – ответил он и развернулся.

Нисколько не смутившись, госпожа Нараока вложила в его ладонь флаер с объявлением о наборе участников в читательский клуб «Кастелла» и сказала:

– Если захочешь, приходи в любое время.

Затем она ушла общаться с участниками и зрителями.

– Ох, я устал. – Уткнувшись в барную стойку, Нагиса получил купон из красивой цветной бумаги.

– Спасибо за работу. Как и обещал: твой купон.

Нагиса взглянул на Сугаву, который пристально смотрел на него своими голубыми, можно сказать демоническими глазами, которые выделялись на фоне его японских черт лица. Нагиса улыбался так красиво, как никогда раньше. И эта невинная улыбка заставила бы подумать сотни людей о том, что перед ними Маленький принц.

– Большое спасибо. – Покраснев, он взял купон обеими руками и смущённо спросил: – Эммм… А эта книга, «Момо»… продаётся у вас?

– У нас в запасах есть экземпляр и в твёрдой обложке, и от издательства детской литературы «Иванами».

Игнорируя Макино, которая тут же ему ответила, Нагиса продолжал буравить взглядом Сугаву.

– Могу я одолжить её?

У меня рука упала с кассы, когда Нагиса буднично произнёс это. Одолжить? Это в книжном?

– Может, купить? – налетел на него, как и ожидалось, Ваку, но мальчик даже бровью не повёл.

– Я закончил читать на половине, и мне интересно, чем всё закончится. Я не очень хочу читать книги и хранить их дома.

– Почему?

Услышав мой вопрос, Нагиса повернул голову в мою сторону.

– Я достаточно натерпелся, читая сценарии, которые придумали взрослые.

Мы фыркнули, а Нагиса положил одну руку на стойку, а другой указал за спину Сугавы. Рядом с холодильником и шкафом для посуды стоял деревянный книжный стеллаж. Он был забит книгами самых разных жанров. Все они были подержанными и не для продажи.

– Могу я взять «Момо», которая стоит там?

Сугава и Макино от неожиданности вздрогнули и пожали плечами, а Ваку тихо сказал:

– Нельзя. Эти книги предназначены для того, чтобы их читали в кофейне. Их нельзя забирать.

Нагиса и Ваку сверлили друг друга взглядами, пока Сугава не вышел из-за стойки и не погладил мальчика по голове.

– Подожди немного.

Он ушёл в подсобку и вернулся с книгой в руках.

– Держи, – сказал Сугава и вручил её Нагисе. Это был экземпляр в твёрдом переплёте. Такая же книга была у госпожи Нараоки и других членов клуба «Кастелла», а ещё одна копия стояла на деревянном стеллаже в кофейне.

– Что это?

– Это моя личная книга. Можешь взять.

Голос Сугавы был таким же приятным, как звук наполняющего бокал вина. Нагиса с сияющими глазами взял книгу и промурлыкал:

– Спасибо. Я верну её вам, когда прочитаю.

Я невольно вздохнул, глядя, как Нагиса заботливо кладёт книгу в рюкзак, а потом кланяется и покидает магазин.

– Сотрудникам книжного, наверное, тяжело услышать от покупателя, что он не хочет читать книгу.

– Ой-ёй, и давно ты стал книжным червём? Совсем недавно сам отмахивался от чтения с глупыми отговорками типа: «У меня нет права читать книги или мангу». – Ваку пристально посмотрел на меня, отчего я сконфузился.

Действительно: мне ли, кто совсем недавно познал чудо, которым являлись книги, говорить так. Но поэтому меня и расстраивала реакция Нагисы, потому что я сам был таким: говорил, что мне что-то не нравится, не попробовав.

– Ясу, да ты и сам не такой уж любитель почитать, – заметила Макино, а затем повернулась ко мне: – С другой стороны, только эта книга особенно заинтересовала Нагису. Умение сотрудника книжного проявляется, когда, например, такому ребёнку в конце концов становится интересно.

Сказав это, Макино закатала рукава и улыбнулась:

– Вот так!

Нагиса снова появился в «Кинъёдо» на следующий день.

– О, малой. Как дела в школе? – спросил Ваку, сидя за стойкой и читая книгу.

Нагиса недовольно нахмурился и коротко ответил:

– Я рано пришёл.

– А кто такой этот Маэнори?[20] Айдол? Актёр?

– Ха-ха-ха! Владелец «Кинъёдо» такой чудак! – рассмеялся Нагиса явно из вежливости и снова стал серьёзным. – Прибытие на площадку за день до начала съёмок называется «ранним приходом».

– А, ты об этом. Знаю-знаю.

Скорчив кислую мину, Ваку вернулся к чтению. Нагиса подошёл ко мне на кассу и, не снимая рюкзака, спросил:

– А где Сугава?

– Вместе с управляющей ушел доставлять книги.

Поскольку «Кинъёдо» – небольшой книжный магазин, доставка не предусмотрена. Но если постоянные покупатели, которые живут недалеко от станции, заказывают книги или журналы, то сотрудники могут осуществить доставку в свободное время.

– Хмм. Вдвоём? – словно проверяя меня, уточнил Нагиса.

Я быстро поправил съехавшие очки и выдавил подобие улыбки.

– Это же работа. Они не просто так вышли прогуляться. Книги тяжёлые, поэтому, когда доставляешь их, хорошо в помощниках иметь парня, верно?

– Верно.

А почему я, собственно, нервничаю? Я почувствовал себя глупо, но быстро взял себя в руки и достал из кармана фартука «Момо» в издании «Детской библиотеки Иванами».

– Я тоже читаю после того собрания. Ты где остановился, Нагиса?

Даже не взглянув на мою книгу, Нагиса спокойно ответил:

– Я уже прочёл.

– Полностью? Уже?

– Да. Она же написана доступным для детей языком. Вот я и прочёл её до начала съёмок.

Я поник, а Ваку со стороны кофейни прыснул от смеха.

– Кураи, где уж тебе, недавно пристрастившемуся к чтению, тягаться с малым, который с детства читает и запоминает сценарии?

В этот момент раскрылись автоматические двери и на пороге появились Сугава с экосумкой в руке и Макино с корзиной, полной спаржи.

– Ого! Много накупили.

– Почти всё нам подарили.

Макино приподняла корзину и рассмеялась. Её улыбка напоминала луч света, так что я снова воодушевился.

– Спаржа выглядит аппетитно.

– Ещё хлеб есть. Мы доставили несколько книг с картинками из серии «Друг детей» в «Тоффл», и они дали нам немного выпечки. Багет с грецким орехом и копчёным сыром и ржаной хлеб с инжиром. Сказали, что новинка. Смотри! – с гордостью сказала Макино, указывая на багет, выглядывающий из экосумки.

Молодая пара, владеющая пекарней «Тоффл» напротив станции Нохара, была настолько занята, что у них не оставалось времени зайти в книжный, поэтому, когда мы приходили к ним за выпечкой, они часто просили в любое время приносить им книги или журналы. Это была своего рода взаимопомощь.

– О! Очень аппетитно выглядит! С нетерпением жду ужина. А, Сугава?

Ваку стукнул Сугаву по спине. Наверное, было больно, но Сугава лишь сдержанно кивнул. Он уже привык.

Макино положила вещи и ушла в подсобку, а Нагиса, который всё это время молчал, потянул меня за фартук.

– Ужин?

– Да. Сегодня вечером у нас инвентаризация: проверка количества и качества всех книг в «Кинъёдо». Мы вернёмся домой позже, поэтому Сугава приготовит нам ужин.

Нагиса смерил меня взглядом, когда я заговорил с ним так, словно он вовсе не клиент, а потом, о чём-то задумавшись, взглянул на Сугаву и подбежал к нему.

Сугава обошёл барную стойку и поставил в холодильник купленные и подаренные продукты, но, услышав шаги Нагисы, обернулся.

Нагиса снял рюкзак и достал из него «Момо». Сугава прищурил голубые глаза, и его лицо расплылось в белоснежной улыбке.

– Прочёл?

– Да.

Нагиса разговаривал с ним совсем не так, как со мной или Ваку. В его голосе звучала искренность. Между ними повисла тишина, потому что Сугава не спросил о впечатлениях Нагисы, но тот сам продолжил:

– Эм, я… Решил, что куплю книгу. Поэтому…

Снова повисла тишина. Макино, которая занималась делами в подсобке, на секунду выглянула оттуда, взяла чеки на кассе и вернулась обратно, только после этого Сугава кивнул.

– Мм?

– Можно будет вернуть вам новую книгу?

– А что такое?

Сугава продолжал говорить спокойно. А уши Нагисы ярко покраснели.

– Я хотел бы забрать себе вашу книгу.

– Прости. Не могу разрешить, – твёрдо сказал Сугава и покачал головой.

– Как? – воскликнул я.

Ваку злобно уставился на меня и цокнул языком. Сугава всё ещё смотрел на Нагису.

– Эта книга «Момо» – ценный подарок от друга, поэтому я никому её не отдам. Прости.

– От… друга?

– Да.

Детское лицо Нагисы скривилось, и он скользнул взглядом в сторону кассы, где стоял я. Точнее, он посмотрел на дверь подсобки позади меня и тихо пробурчал:

– Друга, значит. Близкого друга? – чуть громче спросил он.

– Именно.

Нагиса вежливо кивнул и сказал:

– Понятно. Простите, что попросил о невозможном.

Подняв на Сугаву глаза, он очаровательно улыбался, что очень шло ему.

– Прошу прощения, – еще раз сказал он и развернулся. Затем положил «Момо» на стойку, забросил на спину рюкзак и ушёл из магазина. Каждое его движение было естественным, но выразительным, как в фильме или дораме. Я чувствовал, как сжимается моё сердце. Представляю, какую боль Нагиса испытывал сейчас.

Зависть к человеку, который уверенно говорит, что у него есть друг, и печаль оттого, что у него самого таких друзей нет. Я сам испытывал эту боль несколько раз и пытался забыть о ней.

Когда Ваку говорил что-то Сугаве, дверь подсобки открылась и оттуда выглянула Макино в странной маске.

– Тадам! Я нашла! Нашла первое издание «Момо»!

Держа книгу высоко над головой, Макино словно впервые увидела магазин. Она сняла маску и огляделась.

– А где Нагиса?

– Ушёл.

– Что? Почему? А как же «Момо»? Мне казалось, что он хотел купить книгу.

Ваку вздохнул.

– Я бы не стал покупать что-то в магазине, где управляющая носит странную маску.

– Ясу, как грубо. Это маска черепахи. В «Момо» же была такая спокойная черепаха Кассиопея. Я попробовала сделать что-то похожее.

– Больше похоже на фасоль, чем на черепаху.

Мы с Ваку тихо рассмеялись, когда Сугава бросил своё замечание, но Макино сохранила непоколебимый вид и кивнула.

– Ты прав. Когда я её сделала, то поняла, что нужно ещё панцирь нарисовать.

Даже если бы она дорисовала панцирь, то всё равно это мало бы походило на черепаху, но я это вслух ни за что бы не сказал.

Все притворились, что не услышали, и вернулись к своим делам, а Макино посмотрела на дверь, через которую ушёл Нагиса, и сказала:

– Как жаль.

Обслуживая клиентов, которые появлялись, стоило прийти очередному поезду, и в перерывах переставляя стопки книг, я не заметил, как наступил час, когда ученики школы Нохара возвращаются домой. Если не шли тесты, обычно это время зависело от работы школьных кружков, поэтому самыми оживлёнными часами в книжном были те, когда школьники заканчивали свои занятия в кружках. И тогда даже Ваку тоже работал на кассе или что-то делал. Сегодня появился новый выпуск модного журнала для девушек, и перед кассой выстроилась впечатляющая очередь из школьниц с этим журналом в руках.

Как только Ваку удалось перевести дух, он поспешил уйти, чтобы заняться, как он сам это называл, «управлением».

Когда я открыл кассу, чтобы поменять чековую ленту, Макино тут же вручила мне новую катушку. Я не задумываясь выпалил:

– Вот она, командная работа.

А после пробурчал: «Что я несу?»

Макино будто пропустила мои слова мимо ушей. Она подвинулась ближе и прошептала:

– Почему Нагиса ушёл?

– А, ну, как сказать…

Сначала я взглянул на Сугаву, который складывал обложки на стойке, а потом перевёл взгляд на потолок. Я не просил помощи у высших сил, но меня определённо выручил тот, кто зашёл в магазин со скромным «Простите».

– Добро пожаловать в «Кинъёдо»! – взмахнула руками Макино в знак приветствия так, что я почувствовал ветерок.

Даже я, работая здесь, всё ещё не привык к этому и смущался, поэтому неудивительно, что покупательница вздрогнула и едва слышно ойкнула. Похоже, её мысли были заняты чем-то другим.

– Я хотела бы вас спросить. Сюда не приходил мальчик лет одиннадцати? Он учится в шестом классе, такой невысокий и худенький…

Мы с Макино переглянулись. Посетительница с короткими волосами, заправленными за уши, и в брючном костюме производила впечатление сотрудника компании. Она протянула визитку.

– Простите, что сразу не представилась. Меня зовут Итабаси Юми, я менеджер из агентства по поиску детей-актёров «Salt pepper». Мы ищем одного из наших подопечных, потому что потеряли с ним связь.

Когда Макино почтительно взяла визитку, Итабаси достала каталог из сумки и раскрыла его. На первой странице красовалось улыбчивое лицо Цумори Нагисы.

– Нагиса был здесь. – Макино посмотрела на Итабаси, а потом, покачав головой, добавила: – Но недавно ушёл.

Она посмотрела на меня. Пока я соображал, что сказать, Сугава окликнул Итабаси из-за стойки в кофейне:

– Вы звонили в полицию?

– Он не отвечает только на мои звонки, поэтому я пока не обращалась туда. Решила поискать ещё чуть-чуть…

Сверкая голубыми глазами, Сугава отчеканил:

– Лучше сначала позвонить в полицию, а потом искать самой. Да, будет неловко, если вы без проблем найдёте Нагису, но лучше так, чем потом жалеть.

Лицо Итабаси побледнело даже под слоем пудры. Она закатала рукава пиджака и несколько раз поклонилась.

– Вы правы. Надо сходить в полицию. Тут есть поблизости участок?

– Минутку, – спокойно сказала Макино. – Если в Нохаре что-то случается, то сначала следует обратиться к одному человеку, а потом уже в полицию.

На наших лицах появилось выражение недоумения, а глаза Макино загорелись, когда она достала телефон из кармана тёмно-зелёного фартука.

– Ну же, сигнал, ловись, – молила она, нажимая на экран.

Обычно на платформе и внутри станции сигнал был очень слабым, но я услышал, как кто-то ответил Макино, когда она поднесла телефон к уху. По тону я сразу догадался, кто это.

– Алло! Ясу? Да-да, понимаю, что ты занят. Но это срочно. Ты не видел Нагису в городе? Похоже, менеджер не может до него дозвониться.

Ваку говорил что-то на другом конце линии. Слова сыпались из него, как из пулемета. Макино, слегка прищурившись, слушала, лишь повторяя изредка: «Ага, ага», а потом просияла.

– Так и сделай. Спасибо.

Завершив звонок, Макино выпрямилась и обвела нас взглядом.

– Ясу… То есть владелец нашего магазина, нашёл Нагису.

– Что? Как? – одновременно воскликнули мы с Итабаси.

Макино посмотрела на Сугаву и улыбнулась.

– Не стоит недооценивать владельца нашего книжного.

Через пятнадцать минут на пороге появился Нагиса в сопровождении Ваку. Он крепко сжимал лямки рюкзака, а его лицо выражало неловкость и смущение. Ваку заговорил вместо Нагисы:

– Он пытался остановиться на ночь в отеле. Так как он младшеклассник, то все заволновались. Так со мной и связались.

Было неясно, почему о суете в отеле докладывают владельцу книжного магазина. Возможно, они как-то связаны с бизнесом, которым управляли отец и дед Ваку.

– Нагиса, почему ты не отвечал на звонки? – успокоившись, спросила Итабаси. Она сменила тон с делового на непринуждённый, словно общалась с членом семьи.

– У меня села зарядка на телефоне. Я поискал общественный телефон и пытался дозвониться вам, Юми.

– Что?

Итабаси судорожно достала мобильный. Пожав плечами, она поклонилась нам.

– Простите… Мне и правда звонили с городского номера.

– Хорошо, что он нашёлся до того, как вы пошли в полицию.

– В полицию? Это уже чересчур, – растерялся Нагиса, на что Макино сдержанно кивнула и сказала:

– Верно. Но Сугава очень волновался.

Нагиса засиял и посмотрел на Сугаву. Тот кивнул с серьёзным выражением лица.

Нагиса тоже стал серьёзным и снова повернулся к Макино.

– У меня есть просьба. Можно я останусь здесь на ночь?

– Что ты такое говоришь? – первой отреагировала Итабаси.

– В школе мне задали практическое домашнее задание. Мои одноклассники ходили в супермаркеты и магазины поблизости, чтобы выполнить его перед Золотой неделей, но меня не было в школе.

Причиной его отсутствия, конечно, являлась работа. Лицо Итабаси исказилось, словно от боли.

– Но нельзя же вот неожиданно сообщать персоналу…

– Пожалуйста. Позвольте помочь вам с инвентаризацией. – Нагиса не дал Итабаси договорить и поклонился Макино.

– Эй, малец. Откуда ты знаешь, что мы сегодня проводим инвентаризацию? – удивился Ваку.

– Он мне сказал. – Нагиса кивнул и указал пальцем на меня.

Ваку уставился в мою сторону. Я взялся за дужку очков, молча повернулся к книжной полке и стал расставлять книги. За моей спиной раздался голос Макино:

– Хорошо.

– Можно?

– Правда, что ли? – одновременно спросили Итабаси и Ваку.

Я обернулся, Сугава заморгал, а Нагиса смотрел на Макино снизу вверх. Макино широко всем улыбнулась и кивнула.

– Без проблем. В пятницу вечером немного покупателей, поэтому буду рада дополнительной помощи с инвентаризацией. А если захочешь спать, то у нас тут предусмотрено место для сна.

У Итабаси не оставалось другого выхода, кроме как согласиться на неожиданное предложение Макино.

– Тогда я заберу тебя утром. Съёмки начинаются очень рано. Постарайся не переусердствовать, – предупредила она Нагису и ушла в отель.

Пассажиры только что прибывшего поезда зашли в «Кинъёдо».

– В «Кинъёдо»…

– Добро пожаловать! – пропел тонкий голосок Нагисы.

Лица посетителей просияли, когда их поприветствовал милый мальчишка. Ваку быстро подошёл к Нагисе, дружески приобнял его и представил как ученика начальной школы, проходящего практику.

– Помогите ему познать радости работы в книжном магазине. В общем, купите как можно больше книг и журналов. Хорошо?

Глупая уловка, но, видимо, благодаря смелости Ваку и миловидности Нагисы у кассы выстроилась длинная очередь.

– Нагиса здорово привлекает клиентов!

– Да. Пожалуй, надо сделать ему шапку в виде манэки-нэко[21], чтобы работа шла ещё лучше.

– Перестаньте. Если заставите его надеть костюм кота или енота, эта работа только травмирует его.

В ответ на мои слова Макино надулась и скрестила на груди руки.

– Неужели?

Из-за особого расписания последние поезда в эту пятницу отправились со станции сразу после восьми вечера. Поскольку пассажиров не было, а освещение на платформе стало приглушённым, «Кинъёдо» закрылся раньше обычного.

Несмотря на непродолжительность работы, Нагиса не только добился отличных результатов в качестве манэки-нэко, но и освоил начальные навыки обслуживания клиентов и упаковки книг. Ваку пригласил его поработать неполный рабочий день, но Макино мягко сделала ему замечание.

Нагиса сверлил взглядом Сугаву, который нарезал спаржу за барной стойкой. Почувствовав это, Сугава взглянул на него.

– Я занимаюсь ужином. Когда он будет готов, я тебя приглашу, а пока постарайся со своей практикой.

Нагиса вздёрнул подбородок и с готовностью ответил:

– Есть.

Он подбежал ко мне.

– Что мне делать?

– Так… Что нам нужно сделать, Минами?

В ответ на жалобный вопрос Макино протянула мне портативный терминал: устройство для считывания штрихкодов.

– Нагиса и Кураи, вы пока займитесь вдвоём инвентаризацией. Я присоединюсь к вам, когда закрою кассу.

– Я тоже приступлю к работе после важного делового звонка, – сказал Ваку, хотя его никто не спрашивал. Он помахал телефоном и вышел из магазина. Скорее всего, пошёл к турникетам, где лучше ловил сигнал.

– Рассчитываю на тебя, Кураи.

Я выпрямился, стоило Макино произнести эти слова. Всего два месяца назад я устроился сюда на полставки, а у меня уже появился младший помощник, правда, всего на одну ночь.

Немного взволнованно я открыл дверь в подсобку.

– Что ж, пойдём?

– Куда?

– В хранилище. Основная часть книг находится в подвале.

Я с нетерпением ожидал реакции Нагисы, когда он увидит книгохранилище.

Но даже когда я потянул за ручку на полу подсобки и появился небольшой проход в подземный архив, даже когда светил фонариком в тёмный как смоль коридор с крутыми лестницами, даже когда мы спустились по самой длинной из них, ведущей, казалось, в ад, и он увидел ряды книжных стеллажей на платформе, Нагиса и бровью не повёл.

– Понятно, – вот и всё, что сказал он. – И всё? Больше никаких чувств? Ты даже не удивлён?

– Это метро?

– Да. Только это платформа-призрак, потому что её так и не достроили из-за войны. Спустя десятилетия владелец «Кинъёдо» обновил её и превратил в хранилище. Разве не круто?

Нагиса недоуменно смотрел на меня, пока я с энтузиазмом об этом рассказывал, затем равнодушно произнёс:

– Круто, – и указал на терминал в моей руке. – Может, лучше приступим к работе? Только время теряем.

– А, а-ага. Точно.

Непонятно было, кто из нас младший сотрудник. Я быстро подносил терминал к книгам и сканировал штрихкоды. В подвале оказалось много старых изданий без штрихкодов, поэтому я попросил Нагису прочитать код отдела и цену, а затем ввёл их вручную.

Нагиса молча продолжил работать. Как и в случае с предыдущими заданиями, он быстро освоился с портативным терминалом, поэтому в какой-то момент я позволил ему самому считывать штрихкоды.

Проверив наконец все книги на ближних стеллажах, мы оба посмотрели в потолок.

– Я устал.

– Да. Я тоже.

Я пошарил в кармане фартука, достал ментоловые леденцы и предложил один Нагисе. Он осторожно принял угощение обеими руками и отправил себе в рот.

– Давай поднажмём. Управляющая Минами скоро придёт нам помочь.

Нагиса кивнул в ответ и, будто разговаривая сам с собой, произнёс:

– Эта управляющая. Она тот самый близкий друг Сугавы?

– Что?

– Они парочка влюблённых, да?

– Не-ет.

– Но ведь выглядят именно так. Разве нет?

Смелое предположение Нагисы повергло меня в шок.

– К-как знать. Да, управляющая Минами, Сугава и Ваку учились в одном классе в старшей школе. И все они были участниками Пятничного книжного клуба. Так что думаю, они друзья. И довольно близкие, раз работают вместе даже после выпуска. Но парочка…

После слов Нагисы Макино и Сугава показались мне идеально подходящими друг другу, а их общее фото прекрасно смотрелось бы в рамке. Но с тех пор, как начал работать в магазине, я не чувствовал между ними особой нежности, которая бывает между мужчиной и женщиной. Это было моё мнение, или, возможно, я просто мечтал о чём-то, но…

Я вдруг вспомнил слёзы Макино в подземном архиве. Это были искренние слёзы, полные глубокой печали. Я и представить не мог, что это та самая Макино, какой я видел её в «Кинъёдо».

Что за отношения у неё были и с кем? Одна мысль об этом заставляла меня ощущать огромное расстояние между нами и впадать в тоску.

– Кажется, в сердце управляющей живёт кто-то другой, но не Сугава.

Возможно, потому, что мои слова прозвучали слишком мрачно, Нагиса подозрительно посмотрел на меня. Будучи умным и проницательным, он, должно быть, что-то понял, но промолчал. В тот момент я подумал, как ребёнок, живущий в обществе взрослых, ориентируется в нём.

– Что ж, продолжим, – сказал Нагиса, потрясая терминалом.

Он подошёл к стеллажу с иностранной литературой и взял книгу. Это была «Момо» Михаэля Энде от «Детской библиотеки Иванами», поэтому она идеально легла в ладошки Нагисы. Отсканировав штрихкод, он пробормотал:

– Сугава совсем как Момо.

Я не сразу ответил, потому что эта мысль ни разу не приходила мне в голову во время чтения.

Но, наверное, я слишком поверхностно смотрел на это, ведь Момо и Сугава очень отличались внешне. Момо – бездомная девочка, живущая в руинах небольшого амфитеатра, «низенькая и очень худенькая, лет восьми, а может, даже и двенадцати», «с взъерошенными, спутанными, чёрными как смоль кудрями, которые выглядят так, будто её никогда в жизни не расчёсывали и не стригли», «большими, красивыми, чёрными глазами» и ступнями, которые тоже чёрные, потому что она ходит босиком.

– Каким образом?

В ответ на мой вопрос Нагиса потёр миниатюрный нос и посмотрел на воздухоотводы, проходящие под потолком.

– И с Момо и с Сугавой легко общаться. Хочется пойти и поговорить с ним.

– Хм, да, согласен. Сугава тот, кто слушает.

– Видишь? Поэтому его всегда окружают друзья.

Я молча кивнул, решив, что он прав.

– Думаю, мы с ним на разных берегах. – Слегка вздохнув, Нагиса осторожно покрутил «Момо» в руках. – Я Серый господин. И никогда не смогу подружиться с Момо.

Серый господин был персонажем из книги, который крал время.

– «Дело в том, что они не невидимки; они видны, но их никто не замечает. Самое жуткое в них то, что каким-то образом они становятся настолько незаметными, что люди либо проходят мимо них, либо видят, а потом забывают».

Слова, произнесённые звонким голоском Нагисы, были наполнены неописуемым одиночеством.

– Нагиса, каким образом ты…

«Серый господин?» – хотел спросить я, но Нагиса не дал мне договорить.

– Когда люди видят меня, то говорят: «Это тот самый мальчик из телевизора». Ни больше ни меньше. Они меня не видят.

– Хочешь сказать, не знают настоящего тебя?

– Да. Но мне всё равно. Мне не на что жаловаться.

Я слегка поёжился и посмотрел на Нагису. Он продолжил, не меняя выражения лица:

– Я пуст. Именно поэтому я исполняю роль по сценарию и обычно играю «Цумори Нагису, который появляется на ТВ». Возможно, это и есть моё истинное «я».

– А как же твои школьные друзья? С ними же ты настоящий…

– У меня нет друзей, – решительно ответил он. – В школе я говорю и веду себя так, как мои одноклассники, но мне никогда не было с ними интересно. Их шутки и обиды глупые, но я не испытываю к ним неприязни. Мне просто неинтересно. Нельзя же называть друзьями тех, кто учится с тобой в одном классе, верно?

Я вспомнил время, когда учился в начальной и средней школе, и выпалил:

– И правда.

Увидев, как засияли умные глаза Нагисы, я поспешил сказать:

– Но ты ведь бываешь и в других местах, Нагиса? Та же съёмочная площадка. Наверняка у тебя есть друзья среди детей-актёров или персонала, которых ты можешь назвать товарищами.

Нагиса по-особенному мило вздохнул и вздёрнул маленький носик.

– Товарищами? Ты в своём уме?

– Как грубо.

– Дети-актёры – конкуренты. А персонал – это взрослые, у которых нет времени… – Нагиса осёкся и снова полистал «Момо». – «Взрослые устали от детей. А ещё устали от близких. Они устали от всего» – вот как на самом деле.

– А твои родители?

– Мои родители? Они заняты своим магазином элитного секонд-хенда «Цумори». Они даже дают рекламу по телевизору, и по всей стране у них есть филиалы.

– О, я знаю о них.

Я со знанием дела поправил очки. Вроде у них ещё была реклама с танцующим золотым манэки-нэко, который кричит: «Нужны брендовые вещи, пожалуйте в «Цумори»!»

– Вести такой крупный бизнес наверняка непросто, – сочувственно кивнул я.

Мой отец возглавлял крупную книжную сеть «Тикайсёбо». И я видел, насколько он занят. Раньше он с радостью работал, окружённый любимыми книгами, но сейчас лежал в больнице из-за серьёзной болезни. Сложно сказать, была ли она вызвана работой, но, если бы отец не был так занят, её удалось бы обнаружить раньше.

Нагиса продолжал говорить, не заметив, что я внезапно помрачнел:

– Родители заняты тем, что каждый день зарабатывают деньги, но, похоже, им и правда нравится их работа. Они очень похожи на тех взрослых из «Момо», чьё время украл Серый господин. Для таких дети – это лишь помеха, которая отвлекает от заработка.

– Вовсе нет…

– Не нужно утешать меня. Сказав всё это, я не считаю, что они не любят меня. Они всеми силами стараются воспитать меня так, как умеют. Я понимаю. Они долго думали, что может быть выгодно для обеих сторон. И придумали идею практики. Они искали такое занятие, благодаря которому я мог бы их не отвлекать, а за мной приглядывали бы другие взрослые.

– Поэтому они сделали из тебя актёра?

– Да. С самого начала, как я начал брать уроки и получил первую работу, менеджер Юми стала для меня опекуном.

Я взглянул на книгу «Момо», которую Нагиса держал в руках. Наверняка дети в этой книге чувствовали себя брошенными. Но что насчёт Нагисы, который всё осознаёт? Неужели он действительно смирился, как и говорит?

– Серый господин считает Момо потрясающей. И на самом деле он хочет жить так же, как она. Но, как бы он за ней ни гонялся, ему никогда её не догнать, – вздохнул Нагиса и, избегая моего взгляда, отвёл глаза в сторону.

Он был милым ребёнком, но его кожа казалась слишком бледной, в ней не чувствовалось тепла.

– Что-то я… устал от инвентаризации, – произнёс Нагиса с кривой улыбкой.

Стыдно признаться, но я никогда не раздумывал о своём месте в мире, как это делал Нагиса, хотя я и старше его на десять лет. Поэтому я не знал, что следует сказать. Его история и правда задевала за сердце.

– Ужин готов, – раздался позади нас голос.

Мы с Нагисой одновременно обернулись и увидели Макино, которая держала в руках большой фонарь.

– Давно вы здесь? – неловко спросил Нагиса, на что она расплывчато ответила:

– Да недавно.

Макино, конечно, заметила, что мы затянули с работой, но ничего не сказала. Вместо этого она с сияющим, словно увидела первую загоревшуюся в небе звезду, лицом указала на лестницу.

– Пойдёмте наверх. Нас ждёт суп из спаржи.

Освещая путь фонарём, Макино быстро побежала по лестнице. Мы с Нагисой отсканировали книги, которые держали в руках, и поспешили следом.

Ужин, который приготовил Сугава, состоял из множества продуктов, которыми его снабдили местные жители. Спаржа с картофелем, капустой, луком и беконом превратились в потрясающий наваристый суп, хотя до зимы было ещё далеко. От нашей усталости не осталось и следа, стоило нам приняться за еду.

– Налетай! – сказала Макино и показала на плетёную корзину, в которой лежал багет из «Тоффл» с грецкими орехами и копчёным сыром, ржаной хлеб с инжиром и даже багет в форме черепахи.

– Булка-черепаха…

– Сходил купить в «Тоффл» перед закрытием. Меня заставили! – Ваку недовольно фыркнул, а Сугава, прищурившись, посмотрел на Нагису.

В свете флуоресцентной лампы его глаза приобрели таинственный оттенок синего, интенсивность которого постоянно менялась.

– Это как бы Кассиопея? – робко спросил Нагиса.

Так звали черепаху из «Момо», которая видела далёкое будущее и жила вне времени.

Глаза Сугавы сузились ещё сильнее, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Похоже, специально всё приготовил. Догадавшись об этом, Нагиса радостно потянулся за французским хлебом в форме черепахи.

– Приятного аппетита!

Мы последовали примеру Нагисы и разделили хлеб.

Когда от черепахи не осталось и следа, а котелок, полный наваристого супа, начал пустеть, Макино встала с табурета и сказала:

– Я помою посуду. Сугава, садись на моё место. – С этими словами она вытолкнула Сугаву из-за стойки.

Даже когда он ел с нами, то переносил табурет за барную стойку. Похоже, это место было для него чем-то вроде крепости, где ему комфортнее всего. Сугаву, казалось, немного озадачило, что его заставили оставить крепость, но он ничего не сказал и сел на табурет, где только что сидела Макино.

Она резко включила кран и заговорила:

– Сугава, помнишь первую книгу, которую ты представил в Пятничном книжном клубе?

– Это была «Момо», – без промедления ответил он.

– Разве не «Опа!» Кайко Такэси?

– Первой была «Момо», – повторил Сугава, отрицательно покачав головой на вопрос Ваку.

Его голубые глаза сияли, когда он смотрел то на Макино, то на Нагису. Удивительно, но он как будто волновался.

Не глядя на Сугаву, Макино вспенила губку для мытья посуды.

– Пожалуйста, расскажи Нагисе историю о «Момо», которую ты тогда поведал нам.

– Но…

– Давай же.

Макино перестала мыть посуду. Она окинула взглядом тарелки, словно удостоверяясь в чём-то, а потом, улыбнувшись, кивнула:

– Можешь рассказать, я не против.

Всё ещё не скрывая растерянности, Сугава взглянул на Ваку. Тот пожал плечами с озадаченным выражением лица и кивнул:

– Расскажи, Сугава.

Сугава наконец посмотрел на нас. Затем, глядя в глаза Нагисе, он заговорил приятным, ласковым голосом:

– В начальной школе у меня не было друзей.

– Что? – воскликнули мы с Нагисой одновременно.

Мы переглянулись.

Сугава не обратил на это особого внимания и продолжил:

– Я был молчуном. И раньше совсем ни с кем не общался.

– Уметь жить без общения – это сильно, – вставил своё слово Ваку, на что Макино укоризненно закашляла. Да, Ваку относился к тем людям, которые не способны промолчать.

– К тому же у меня совсем не было свободного времени из-за подготовки к экзаменам в среднюю школу. Я хотел поступить в ту, которая связана с государственным университетом, и считалось, что туда сложно попасть. А теперь я даже не знаю: я ли этого хотел или мои родители.

Сугава рассказывал словно не о себе.

– Может быть, я был глупым или неспособным, а может, и то и другое, но мои оценки стали ухудшаться по мере моего взросления, и я пытался что-то с этим сделать, учась усерднее, но в какой-то момент начал странно себя вести.

– Странно?

Сугава кивнул в ответ на взволнованный вопрос Нагисы.

– Внезапно моя память стала ухудшаться, я постоянно потел и плакал, в груди давило, тело не слушалось. Волны радости, гнева, грусти и счастья постепенно слились в одну. Было очень страшно.

– И вы не могли оставить учёбу?

Лицо Нагисы страдальчески исказилось, но Сугава оставался спокойным.

– Оставить учёбу? Мне даже в голову такое не приходило. Потому что я был уверен: это всё, что у меня есть. Мне казалось, что если я не сдам экзамены и не поступлю в ту школу, то просто сразу исчезну.

Говоря «сразу», Сугава сжал ладонь в кулак. Охнув, я схватился за оправу очков, а Нагиса удивлённо приоткрыл рот. Его глаза широко раскрылись. Я понимал его чувства. Он осознал, что Момо перед ним – всего лишь Серый господин. Он понял, что они с ним в одной лодке.

Сугава слегка улыбнулся, отчего уши Нагисы покраснели. Он быстро отвёл взгляд и, словно бельчонок, держа в ладонях хлеб с инжиром, откусил кусочек. Затем с набитым ртом посмотрел на книжную полку, где лежала принадлежащая Сугаве «Момо».

– Но… Вы же сказали, что эту ценную книгу подарил друг. У вас же есть друзья, разве нет?

Сугава взглянул на Макино, которая продолжала мыть посуду. Он передал ей несколько пустых тарелок и сказал:

– Друг жил неподалёку от меня.

– Вы с детства были знакомы? – спросил я, но Сугава отрицательно покачал головой.

– Да, в детстве мы были соседями, но не друзьями. Он серьёзно болел и не ходил ни в детский сад, ни в начальную школу. Он постоянно лежал в больнице, поэтому я не помню, чтобы когда-то играл с ним, разговаривал или даже встречался. После длительного периода лечения он вернулся в школу осенью в шестом классе. Несмотря на то что он учился в школе при больнице, уроков у него было мало по причине болезни. Когда он пришёл к нам, то не мог догнать программу. Но тогда я совсем не обращал на это внимания, – задумчиво добавил Сугава. – Он был очень дружелюбным и быстро влился в класс. И у него появилось много друзей. Учительница его любила и специально занималась с ним после школы и по выходным. Так что он быстро навёрстывал упущенное. Сам по себе он был довольно умным.

Сугава говорил сбивчиво, но на его лице появились эмоции, которых я раньше не видел. Чувства к другу словно озарили лицо всегда молчаливого Сугавы.

– Уже и не помню, что послужило триггером и был ли он вообще, но однажды я внезапно вышел из себя в классе. Опрокинул парту, пнул стул, разбил окно и начал кричать. Одноклассники испугались, а лицо классного руководителя в ужасе исказилось. Ничего удивительного. Меня никто не замечал в классе. Никто не знал, что я за человек. Даже сам я не знал.

– И что с тобой было дальше?

– Меня успокоили три учителя-мужчины из других классов, – бодро ответил Сугава и даже улыбнулся. – Я не дождался маму, которую вызвали, ушёл домой и спрятался там, пока никого не было. Помню, как почувствовал покой от тишины, темноты и тепла футона. Я собирался так проспать вечность. Пропущу начальную школу, вступительные экзамены, среднюю школу и так по списку и буду спать, пока не умру. «Вот бы сердце поскорее остановилось». Это всё, о чём я думал.

Я застыл, представив бездонное отчаяние, которое испытывал Сугава, учась в начальной школе. А вот удивление Нагисы сменилось пониманием. Возможно, это отчаяние было ему знакомо. Я даже представил, как Нагиса зарывается в тёплый футон.

– Неделя пролетела в мгновение ока, пока я не ходил в школу и на подготовительные курсы. И вот, когда я думал, что уже никогда не выйду из своей комнаты, мой сосед вдруг появился на пороге нашего дома.

– Друг?

Сугава кивнул, отвечая Нагисе.

– Джин стал моим первым другом. Он неожиданно зашёл после школы, потому что жил неподалёку, и подарил мне «Момо» – новую книгу в твёрдом переплёте и в обложке. «Это моя самая любимая книга, прочти её», – сказал он.

Я взглянул на «Момо» на книжной полке, рисуя в голове образ незнакомого мне Джина. Даже представить не мог, о чём мечтал или думал ребёнок, который провёл на больничной койке практически всю свою сознательную жизнь, глядя в потолок или в окно. Но мир, который он воображал себе, перелистывая страницы «Момо» и читая строчку за строчкой, вероятно, был таким же, как наш. Потому что, находясь внутри книги, ты обладаешь такой же свободой, как и любой другой человек.

Возможно, Джин хотел, чтобы Сугава испытал ту же свободу.

– И вы сразу прочли? – спросил Нагиса, и Сугава кивнул.

– Да. Кажется, больше, чем книга, меня интересовал сам Джин – мальчик, который долго отсутствовал в школе, а на следующий день после возвращения сразу подружился со всеми. Я прочитал «Момо», чтобы попытаться узнать его получше.

– И поняли?

– Джина? Нет, не полностью. Но, кажется, понял чувство, которое он воплощал. Джин был похож на Момо.

Я увидел, как задрожали плечи Нагисы. Прерывисто дыша, он во все глаза смотрел на Сугаву.

– Вы чувствовали, что постепенно находите своё истинное «я», разговаривая с ним?

– Да, это так. Именно это я и испытывал.

Прищурив голубые глаза, Сугава несколько раз кивнул Нагисе и посмотрел куда-то вдаль.

– В первый раз я прочитал её за один день. Потом перечитывал медленно, от начала до конца, в течение трёх дней. А потом я встал с постели и пошёл в школу. Чтобы вернуть «Момо» Джину. Джин с улыбкой показал на книгу и спросил: «Тебе понравилось?»

Когда Сугава кивнул, тот подарил её ему.

– Он сказал, что его экземпляр «Момо» стоит дома на полке. Джин был сыном владельца местного книжного магазина. Видимо, он специально для меня купил её. Неудивительно, что книга выглядела совершенно новой.

Джин пригласил Сугаву в гости, а тот, искренне поблагодарив за подарок, бережно держал «Момо» в руках. Благодаря тому что Джин стал центром внимания класса, Сугаву тоже стали замечать. Он начал проявлять интерес к остальным и больше общаться.

Тарелка Нагисы была последней, и, когда она опустела, я убрал все тарелки со стола. За барной стойкой около Макино, которая оторвалась от работы и слушала рассказ Сугавы, образовалась небольшая горка посуды.

– Минами, я помогу. Протру тарелки.

– Спасибо.

Она торопливо включила горячую воду.

– Так и что там с другом?

Нагиса подпёр подбородок рукой и слушал. Его глаза остекленели, и казалось, вот-вот закроются. Конечно, тебя будет клонить в сон, если пришёл в незнакомое место и занялся непривычной работой.

– Нагиса, у тебя завтра ранние съёмки, да? Тебе пора спать, – тихо сказал Сугава.

Но Нагиса боролся со сном и с нетерпением ждал ответа.

– Вы и сейчас продолжаете дружить?

– Конечно, – вмешался Ваку, сидящий рядом, и громко рассмеялся.

Я поправил съехавшие очки.

– О, Ваку, ты тоже знаком с другом Сугавы?

– С Джином-то? Естественно. Мы вместе были в Пятничном книжном клубе.

Я крепко сжал синее полотенце. Холодный ветер словно пронзил мою грудь, заставив сердце затрепетать. Украдкой взглянув на Макино, которая мыла посуду, я небрежно спросил:

– Получается, и ты с ним знакома, Минами?

Горячая вода продолжала литься. Макино кивнула, не выпуская из рук губку. Я почувствовал, как в горле пересохло, и едва выдавил:

– А что сейчас с Джином?

Где он? Разве не Джин, прочитав «Долгое прощание» Чандлера, посчитал выбор Марло дерзким? Разве не из-за Джина Макино плакала тогда?

Вопросы, роившиеся у меня в голове, исчезли, когда Нагиса наконец уснул и чуть не упал со стула.

Сугава, поспешно подхватив его, потерял равновесие и споткнулся, табурет упал, напиток Ваку пролился, из-за чего он начал ругаться, и поднялся переполох, но Нагиса продолжал крепко спать. На его лбу и меж бровей не было морщин, выдающих тревогу, он выглядел как ангел. Теперь я понял, почему его приглашали работать актёром.

Сугава поднял Нагису и положил его на диван, где он проспал всю ночь и проснулся рано утром с лучезарной улыбкой, точно Маленький принц.

– Простите, что уснул во время работы, – извинился он, как полагается, сомкнув ступни и глубоко поклонившись.

– Не беспокойся. Ты нам очень помог. – Сидевшая на табурете у стойки Макино обернулась и улыбнулась ему.

Она пыталась казаться взрослой и спокойной, но след от полотенца всё ещё был отчётливо виден на её щеке. Поскольку мы заговорились за ужином, инвентаризацию пришлось продолжать до рассвета. Нам едва удалось подремать на раскладушках в книгохранилище, в кафе или подсобке, и Макино только что проснулась.

Вопрос, который я задал вчера, не выходил у меня из головы, но сейчас была неподходящая обстановка, чтобы снова поднимать его.

По-видимому, проснувшись раньше всех (а может, он и вовсе не спал), Сугава уже стоял за стойкой, туго завязав галстук-бабочку, и варил кофе.

– Съёмочная площадка недалеко?

– Да. Это площадка вашей старшей школы. Мы собираемся снять сцену про соревнования.

– Серьёзно?! Школу Нохара покажут по телику! По телевизору! – Ваку, укутанный в спальный мешок, внезапно сел. Его глаза заискрились.

– Начало в шесть утра. Хотите прийти посмотреть? – вежливо спросил Нагиса, откусывая сэндвич с яйцом, приготовленный для него Сугавой.

Ваку молча покивал, затем оглянулся на остальных.

– А вы пойдёте? Такой шанс выпадает редко.

– Какой такой шанс?

– Вот пристал, парнишка на полставки! Это тебе не Асабу или Хироо, где живут твои родители. Это чудо съёмки, телевидения и звёзд. Понимаешь?

Он спросил, согласны ли Сугава и Макино, но они оба лишь покачали головами. Ваку стал умолять:

– Ну пойдёмте! Вернёмся прямо перед открытием магазина!

– Если у меня есть время побыть зевакой, я бы предпочёл поспать немного дольше…

– Ты у меня получишь! Ты тут самый молодой, так что давай присоединяйся!

Макино, попивая кофе, наблюдала за нашим с Ваку диалогом, затем поставила чашку на блюдце, посмотрела на Нагису и улыбнулась.

– Так, решено. Мы пойдём посмотреть.

Старшая школа Нохара располагалась на улице, ведущей в гору, напротив государственного шоссе перед станцией Нохара. Подъём довольно крутой, но идти было недалеко – двадцать пять минут в одну сторону. От развязки перед станцией ходил кольцевой автобус, а некоторые ученики добирались до школы на велосипедах, пользуясь пристанционной парковкой.

Мы сели в микроавтобус, который арендовала Итабаси, приехавшая к нам из отеля, и помчались вверх по склону.

Пассажиры предвкушали увидеть съёмки дорамы, но мне интереснее было посмотреть на родную школу Макино.

Наконец перед нами возникло большое семиэтажное здание школы, слегка покосившееся в разные стороны. Школа напоминала крепость, которая внезапно выросла посреди горы.

– Довольно… современно.

– Ага. В своё время мы называли её нохарским Коулуном[22]. Похоже, да?

– А, Коулун. И правда.

Я поправил очки, а Ваку приподнялся и указал на крышу школьного здания.

– Площадки позади.

Пройдя через главные ворота, довольно маленькие, учитывая размеры здания, а затем по дорожке вдоль школы, которая, казалось, всегда находилась в тени, мы обнаружили обычного размера спортивную площадку, где развевались международные флаги, а повсюду были установлены шесты для метания мяча и табло.

– Весьма… Небольшая площадка.

Ваку усмехнулся, услышав моё замечание.

– Да, первая площадка маловата.

– О, есть и вторая?

– Их восемь.

Я охнул, на что Ваку довольно заметил:

– Не стоит недооценивать нашу гигантскую школу.

Похоже, съёмки дорамы проходили на первой площадке. Реквизит и декорации, приготовленные будто для соревнований в начальной школе, на самом деле предназначались для работы. Пока белый утренний туман ещё висел над землёй, постепенно собирались люди. Местные жители, стоя за оградительной лентой, окликали актёров и фотографировали их на телефоны.

Глаза Макино засияли, и я спросил её:

– Минами, ты тоже здесь заималась физкультурой?

– Ага. Было весело играть в гейтбол[23].

– Гейтбол…

Я не знал, что сказать, когда услышал об игре, которая никак не ассоциировалось у меня с детской.

Не обращая внимания на толпу, Нагиса вёл себя как настоящий профессионал: он подошёл к остальным актёрам и слушал указания режиссёра. Я даже не заметил, когда он успел переодеться в спортивную форму: белую футболку и тёмно-синие шорты. Неестественная чистота его красно-белой кепки говорила, что происходящее – всего лишь иллюзия.

Каждый раз, когда проверяли действия актёров и положение камеры, Нагиса и другие дети должны были пробегать несколько кругов по стадиону. Каждый ребёнок бежал так, чтобы у него остались силы для съёмок.

Я не очень хорошо разбираюсь в процессе съёмок дорамы, но меня поразило терпение актёров: они не устают и не злятся, многократно повторяя одни и те же действия и реплики. К моему удивлению, эта работа оказалась довольно обыденной, хотя я всегда представлял её как нечто гламурное.

Тем временем съёмочная группа и актёры разошлись. Похоже, они решили сделать перерыв.

Нагиса подбежал к Итабаси и что-то ей сказал. Она сняла колпачок с красной ручки и сделала запись в блокноте. Нагиса получил от Итабаси бутылку холодного зелёного чая, сделал пару глотков и огляделся. Решив, что он ищет нас – или, скорее, Сугаву, я поднял руку и позвал его:

– Нагиса!

Нагиса, бежавший к нам в спортивной форме, выглядел как обычный ребёнок. Но когда он остановился около нас, то вздохнул так же сдержанно, как взрослый.

– Хорошо поработал.

– Да, я очень устал. Зачем нужно было заставлять нас бегать настоящую стометровку? В сценарии же прописано, что это охота за сокровищами. – Сказав это, Нагиса посмотрел на бутылку и начал царапать ногтями этикетку.

Стараясь разрядить обстановку, Макино мягко поинтересовалась:

– А какую сцену снимаете?

– Сцену, где главный герой и героиня взглядами признаются друг другу в любви, пока они находятся на школьных соревнованиях.

– Только взглядами?

– Потому что если не скрывать этого, то чувства будут не настолько сильны, – небрежно ответил Нагиса и пожал плечами. – Мы, дети-актёры, стараемся бежать так быстро, как только можем, чтобы взгляды влюблённых на экране выглядели более значимыми.

– Здорово.

Как раз, когда я снова похвалил его, к нам подошла Итабаси со сценарием в руках.

– Нагиса, пора…

Она поприветствовала нас улыбкой и взяла Нагису за руку. Казалось, будто она была его родственницей. За расцветом Нагисы как актёра, должно быть, стояла Итабаси, которая, очевидно, являлась не просто менеджером.

– Помнишь исправленные строчки? – спросила она, на что Нагиса кивнул, скорчив рожицу.

– Сумирэ! Сумирэ! Сумирэ, ты здесь?

Его голос был выше и звучал чётче обычного. Итабаси перевернула страницы, где внесла исправления, и продолжила разыгрываемый диалог:

– Да!

– Сумирэ, побежали со мной.

– Хорошо… Так, отлично.

Итабаси захлопнула папку и улыбнулась. Нагиса со скучающим видом скрестил на затылке руки и вернулся на съёмочную площадку.

– Пока думаю, что хочу сказать, строчек, которые я должен произнести, становится всё больше.

Я слышал, что Нагиса говорил тем непринуждённым тоном, который он использовал только в присутствии давно знакомой ему Итабаси. Когда он отошёл, его плечи показались мне более хрупкими, чем обычно, а Макино, стоявшая рядом со мной, крикнула:

– Эй! Можно я загадаю Нагисе загадку?

– Что?

– Так вот.

– Простите?

Макино продолжала говорить, не обращая внимания на Итабаси, которая пыталась остановить её с обеспокоенным выражением лица.

– Трое братьев живут в одном доме. Они совершенно разные, но, если попытаешься их отличить, все окажутся похожими друг на друга. Самого старшего пока нет, но скоро он появится. Среднего тоже нет, но он уже ушёл из дома. Остался только младший. Потому что если не будет младшего, то не останется и двух старших.

У загадки точно было продолжение, но Нагиса перебил Макино:

– Эта загадка была в «Момо», да?

– Да! Её загадывал Мастер Хора.

– Я же читал, поэтому знаю ответ. И что олицетворяют эти братья, и в какой стране они живут, и что это за дом.

– Тогда… – произнесла Макино с улыбкой. – Тогда загадаю свою собственную загадку.

– Простите, сейчас выход Нагисы.

Итабаси не теряла надежды помешать Макино, но та продолжала игнорировать её:

– Что необходимо, чтобы Момо стала Момо?

– И что же? – нахмурившись, переспросил Нагиса, а Макино, словно желая поддразнить его, взяла меня и Сугаву за руки.

– Если догадаешься, то тоже сможешь стать Момо. Не надо всю жизнь быть Серым господином.

– Что же это? – снова спросил Нагиса, но его голос прозвучал слабее, когда он взглянул на Сугаву и ушёл на площадку по настоянию Итабаси.

Я почувствовал, как обнимающая меня рука Макино застыла, и спросил:

– И какой ответ на эту загадку?

– Ты же читал «Момо», – воскликнул Ваку и, подлетев к нам, стряхнул с моего плеча ладонь Макино. Он хлопнул меня по плечу и схватил за руку. – Разгадает ли этот одарённый мальчишка загадку Минами? На что ставишь?

– Если угадает, получит мороженое с зелёным чаем от «Häagen-Dazs», – сказала Макино, а Сугава кивнул соглашаясь.

Я представил, как раньше они, ещё старшеклассники, где-нибудь в углу этой школы смеясь вели подобные разговоры. Представил, что и Джин был частью их компании. Я почувствовал одиночество и разочарование, словно меня бросили.

Заработала камера. Актёр в белой футболке, который играл учителя физкультуры, поднял в воздух пистолет.

– На старт! Внимание!

По сигналу Нагиса и остальные ринулись вперёд. Зрители – актёры и массовка – разразились аплодисментами.

Когда дети-актёры добежали примерно до середины дорожки, повсюду уже разбросали большие листы бумаги с написанными заданиями. В реальных соревнованиях задания выбирали бы в порядке живой очереди, но в этой дораме, где всё было тщательно продумано, каждый ребёнок-актёр взял лист бумаги с заранее определённой темой, будто он только что её выбрал.

Нагиса тоже поднял свой лист и показал его ликующей толпе. В этот момент раздалось громкое: «Снято!»

Когда я увидел тему, написанную на бумаге, я невольно воскликнул.

«Друзья».

Большие чёткие иероглифы на белой бумаге.

Нагиса широко раскрыл глаза. Наверное, он догадался, каков ответ на загадку Макино.

«Причина, по которой она до сих пор убегала, заключалась в собственной безопасности. Всё это время она думала только о себе, своём одиночестве и своих тревогах! Но разве не её друзья в настоящей опасности? Если кто-то и может им помочь, то это не кто иной, как Момо».

Осознание этого стало поворотным моментом в жизни Момо.

«Полная мужества и уверенности, она ощутила, что никогда не сдастся, каким бы ужасным ни был мир».

Так Момо, загнанная в угол Серыми господами, вновь стала той Момо, которую мы знали. Девочкой, которая способна противостоять Серым господам и спасти своих друзей.

Камера подъехала ближе, началась следующая сцена. Посреди всеобщего ликования Нагиса стоял и не шевелился. Согласно сценарию он должен был закричать зрителям: «Сумирэ! Сумирэ! Сумирэ здесь?» Но в следующий момент Нагиса посмотрел в другую сторону, на людей, наблюдающих за съёмкой по ту сторону ограждения.

Нагиса поднял листок с надписью «Друзья» и закричал. Вот только имя, которое он произносил невысоким голоском, было вовсе не «Сумирэ».

– Сугава! Сугава! Сугава! Сугава! – звал Нагиса. – Станьте моим другом!

Мальчик, хорошо приспособившийся к миру взрослых, знавший своё место и роль, избегавший пустой траты времени и живший, стараясь никому не мешать, теперь впервые высказывал свои желания. Он проявил свою волю. Он хотел жить, твёрдо стоя на ногах в настоящем, а не в будущем или прошлом.

Как только режиссёр крикнул «Снято!», подбежал, по всей видимости, его помощник.

– Что происходит? Реплики неправильные. И игра тоже.

– Я хочу, чтобы у меня были друзья. Хочу говорить на своём языке. Хочу рассматривать людей не только с точки зрения выгоды. Как Момо.

– Момо? О чём ты? Прекращай и…

И тогда кто-то оказался рядом с помощником режиссёра, который намеревался схватить Нагису за руку. Это был Сугава.

– А ты ещё кто? Посторонним… – закричал помощник на Сугаву, но тут подбежала Итабаси и начала извиняться:

– Извините. Позвольте, пожалуйста, ему закончить.

– Что? Вы его менеджер? Что вы себе позволяете! Да у нас тысячи таких детей…

– Можете брать кого угодно. Только дайте ему закончить.

Итабаси низко поклонилась и широко расставила ноги, преграждая путь помощнику режиссёра. У Нагисы действительно был лучший менеджер.

Благодаря Итабаси Сугава смог встать перед Нагисой и осторожно поднять его. Высокий Сугава быстро понёс Нагису к финишу. Поскольку это происходило после команды «снято», никто не подготовил финишную ленту, но Сугава и Нагиса бежали до самого конца. Думаю, Нагиса и правда стал Момо.

Когда съёмочная команда заметила, что ребёнок-актёр не слушается и к нему подбежали, то увидели, как Сугава достал из кармана куртки издание «Момо» от «Детской библиотеки Иванами».

Протягивая книгу Нагисе, Сугава что-то сказал. Нагиса посмотрел на него сияющими глазами. Затем робко взял книгу и прижал к груди.

– Это та самая книга?

– На рассвете, после окончания инвентаризации, Сугава купил её. Он сказал: «Я хочу подарить это другу». – Макино прикрыла рот ладонями и рассмеялась.

Моё сердце переполнялось эмоциями, когда я смотрел на Нагису и Сугаву, которых окружила съёмочная команда.

Моменты, когда люди знакомятся друг с другом, часто бывают комичными, иногда трудными и немного неловкими. До сих пор я всегда думал: «Обойдусь» и проходил через это благополучно и безболезненно, всего одним нажатием кнопки «Сойдёт». Потому что не понимал.

Что существует мир за пределами этих нелепых, трудных и неловких моментов. Что знание о нём значительно облегчает жизнь.

Да, теперь многие будут осуждать Нагису и Сугаву. Но они выглядят такими счастливыми.

Так выглядят люди, которые только что нашли друга.

Мы отодвинули столы в сторону и приготовились ждать.

Сегодня, спустя продолжительное время, должна была состояться встреча читательского клуба «Кастелла».

Торжественно появилась его организатор, госпожа Нараока. Затем, словно по сигналу, за ней, точно лесные жители, проследовали участники клуба и зрители. Все держали в руках мокрые зонты. Как и предсказывал прогноз погоды, после полудня начался дождь. Последним появился Нагиса с синим зонтиком. Он был тем самым ожидаемым гостем.

– Здравствуйте.

Голос Нагисы был слегка хриплым. Возможно, он нервничал, а может, голос начинал ломаться. Я прищурился, вспоминая разочарование и смущение, которые испытывал в тот период. Сугава слегка кивнул, увидев Нагису.

– Как дела?

– Всё отлично. У меня назначены съёмки в новой рекламе. – Нагиса замолчал и, подумав немного, добавил: – В школе на уроке физкультуры у нас проходил конкурс танцев, и моя команда получила награду за выдающиеся достижения.

– Здорово! И кто придумал хореографию?

– Я.

Нагиса разговаривал свободнее в присутствии Сугавы, и теперь на его лице появилась гордость, воплощающая иную красоту, чем когда он был актёром.

С того дня Нагиса, посоветовавшись с Итабаси, решил резко сократить свои съёмки в дорамах. Благодаря освободившемуся времени он может ходить в школу, заглядывать в «Кинъёдо» или, как сегодня, принимать участие в чтениях клуба «Кастелла».

Хотя Нагиса больше не появлялся так часто на телевидении, количество его рабочих предложений увеличилось, чего не ожидала даже Итабаси, опытный менеджер, которая только радостно приговаривала: «Удивительно!»

– Давайте начнём с чтения Цумори Нагисы, самого младшего участника «Кастеллы», – сказала госпожа Нараока и зааплодировала.

Остальные участники тоже захлопали.

Нагиса взял книгу, вышел в середину круга и сел на табурет.

– Я прочту «Воспоминания о Марни» Джоан Гейл Робинсон. Это роман, который мне порекомендовала управляющая «Кинъёдо», Минами. Я прочёл, и он мне сразу понравился. Главная героиня – девушка, но мне знакомы чувства, которые она испытывает. Поэтому, думаю, я смогу донести до вас, насколько интересна эта история.

После краткого представления книги Нагиса откашлялся и начал читать хриплым голосом. Мы все молча слушали.

До моего слуха доносился тихий и приятный шум дождя, который обычно здесь не услышать.

Сезон дождей начался чуть раньше, чем обычно. Моя вспотевшая рука прилипала к стальной поверхности стола.

– Тут сигнал слабо ловит, да? – услышал я позади себя голос и подскочил с громким «Простите!».

Обернувшись, я увидел Макино со стопкой книг в руках. Она удивлённо смотрела на меня.

– А, эм, прости, Минами. – Я снова извинился и быстро закрыл поисковую страницу на телефоне.

Наблюдая за моей реакцией, Макино рассмеялась.

– Всё нормально, Кураи. У тебя же перерыв, так что ты можешь проводить его, как хочешь.

– Да нет, я скоро… Войти сложно, но не невозможно.

– Что?

– А, я про интернет.

Понимая, что разговор зашёл в тупик, я не знал, как исправить ситуацию.

Я молча подтянул дужки очков, а Макино сконфуженно сказала: «Извини за беспокойство» – и вышла из подсобки.

Вздохнув, я снова сел на металлический стул. Моё поведение выглядело странным, потому что я не хотел, чтобы кто-то узнал, какой сомнительный сайт я просматриваю. Мне самому стало противно. Хотелось, чтобы наш разговор был более естественным, но момент выдался не самый подходящий.

Я обречённо вздохнул и снова открыл тот сайт.

На этом форуме анонимно публиковали сообщения, представляющие смесь правды и лжи. Среди них был и слух о книжном «Кинъёдо», где я работаю на полставки. На самом деле я впервые узнал о его существовании, потому что на форуме его описывали как книжный магазин, «где вы можете найти книгу, которую хотите прочитать». Что касается информации о «Кинъёдо», то что-то здесь было либо явными шутками, либо позитивными отзывами, поэтому пост, который я нашёл сейчас, оказался шокирующим.

«Владелец «Кинъёдо» на станции Нохара – якудза».

«Раскрылись тёмные делишки старика, лол».

«Старик как-то связан с «Кинъёдо»?»

Всего три из множества комментариев, они быстро пропали и больше не появлялись, но задели меня за живое. Стоило поменьше сидеть в интернете, если такие пустые слухи задевали меня, но мне не хватало силы духа. Я ненавидел себя за это.

После перерыва я вышел в магазин. В книжной зоне посетителей не было, но в кафе мужчина средних лет в деловом костюме беседовал с Сугавой, который стоял за барной стойкой. Было около пяти вечера пятницы.

Несмотря на то что он работал в книжном, Сугава обычно проводил время за стойкой, готовя напитки и еду, но и сегодня на нём был тёмно-зелёный фартук, как у сотрудника книжного. И он, как всегда, молча слушал посетителей, пронзая их взглядом голубых глаз, которые резко выделялись на фоне его чёрных волос и японских черт лица.

– Эй, эй, Кураи, – раздался тихий голос позади меня. Я обернулся и увидел Макино, стоящую перед платформой у входа. Её глаза сверкали, руки раскинулись в стороны.

– Я подумываю о создании уголка истории нашего города для учеников средней школы Нохара во время летних каникул.

Каждое лето ученикам первого класса старшей школы Нохара задавали домашнее задание по исследованию родного города.

Я вышел из-за кассы и посмотрел на книги, которые подобрала Макино. Там были всевозможные заметки о Нохаре, включая карты города в разные исторические периоды, начиная с эпохи Мэйдзи, а также рассказы неизвестных местных жителей, записанные историками, старинные сказки, колыбельные и даже история освоения близлежащих земель.

– Здорово, правда? Без этого местную историю не узнать.

– Лучше, эм… – рассеянно начал я. – Скажи, как связан некий старик с «Кинъёдо»?

– Старик? Дзии?[24]

Она озадаченно склонила голову набок. Чёрт. Наверное, только в интернете его так называют. Я поправил очки.

– Нет-нет. Я про политика Отани Масанори.

– Про главного секретаря кабинета министров?

– Да, именно. Редкий для японский политики серьёзный тип…

Я остановился на полуслове, потому что лицо Макино напряглось, а пухлые губы сжались в тонкую линию.

– Прости. Я не хочу о нём ничего слышать.

Твёрдый отказ Макино заставил меня оцепенеть.

– Ой, прошу прощения…

«Но почему?» Не успел я задать этот вопрос, как вспомнил, что поднимать темы политики или религии в неформальных разговорах на работе опасно. Вероятно, потому, что это может легко разрушить даже самые хорошие отношения. Почему для этого вопроса из всех людей я выбрал именно Макино? Вот я неудачник.

Перед моим унылым взглядом распахнулись автоматические двери, и в книжный широкими шагами вошёл мужчина с ослепительно-светлыми волосами и короткой стрижкой. Это был Ваку, в мягком костюме, который сейчас можно увидеть только в комедийных скетчах. Он сурово оглядел магазин.

– Я вернулся с рабочего задания. Всё по-прежнему? Минами, ты что, снова делаешь ярмарку? О чём? Что-то познавательное? Будет ли это популярно среди учеников школы Нохара?

Никогда ещё я не был так благодарен Ваку за его неуёмную болтовню. И действительно: Макино снова смягчилась.

– Собираюсь создать уголок местной истории. Ученики первого класса старшей школы исследуют историю города в рамках летнего домашнего задания, верно?

– Что? Нам тоже такое задавали? Не помню.

– Не помнишь, потому что не делал его, Ясу.

Посмеявшись над причитаниями Макино, Ваку направился в кофейню. Обычно он сидел за барной стойкой.

Только я собрался с духом и хотел вернуться за кассу, как раздался возглас:

– Каппа![25]

Мы с Макино быстро переглянулись, а затем посмотрели в сторону кофейни. Там всё ещё сидел офисный работник, который до этого беседовал с Сугавой, и теперь его сверлил взглядом Ваку. Сняв пиджак, работник встал со стула и указывал на Ваку, разинув рот. Тот побелел. Видимо, от злости он даже не мог покраснеть.

– Каппа! Каппа! Ну одно лицо!

Мужчина казался крайне взволнованным: он тряс своими прямыми волосами и несколько раз показал пальцем на Ваку.

– Кто это тут каппа? Сейчас получишь у меня!

Макино подбежала и встала между разгневанным Ваку и офисным сотрудником. Воспользовавшись отсутствием других покупателей, я тоже подошёл, сгорая от любопытства.

– Что происходит? – задала вопрос Макино, но не служащему или Ваку, а Сугаве. Мудрое решение. Однако, хотя Сугава всегда сохранял спокойствие, он не отличался красноречием. В конце концов, мужчина сам всё объяснил:

– Да я только что рассказывал вашему коллеге. Давным-давно – почти пятьдесят лет назад, когда я был ребёнком, – я приехал в гости к двоюродному брату, который здесь жил, и увидел каппу на реке Нанами. Верно, братишка? – обратился он к Сугаве, на что тот несколько раз кивнул, протирая стакан.

Сугава повернулся ко мне и коротко объяснил:

– Реку Нанами, протекавшую через город Нохара, засыпали тридцать лет назад. Теперь там проходит государственная трасса.

– Кстати, если взглянуть на карту города пятидесятилетней давности, то река Нанами выглядела так. – Макино достала из коробки с книгами для краеведческого уголка старую карту и развернула её передо мной.

Действительно, в районе трассы была изображена река. Она оказалась больше и шире, чем я представлял, и заведение игровых автоматов у шоссе, куда часто заглядывал Ваку, располагалось на месте течения реки.

Я не сдержался и сказал, глядя на карту, на которой практически не было других обозначений:

– Кажется, тогда в Нохаре ничего и не было.

Я с трудом нашёл станцию и старшую школу, но не было ни автобусной кольцевой развязки, ни торгового района вдоль неё, ни жилого квартала чуть поодаль. Очевидно, что здесь находились только рисовые поля и горы.

Офисный работник вмешался в разговор:

– Именно. Совсем как в «Навсикае из Долины ветров»[26].

– Странная аналогия какая-то. Раз уж говорить об аниме Миядзаки, то это больше напоминает «Мой сосед Тоторо», – гаркнул Ваку, но мужчина никак не отреагировал и хлопнул в ладоши.

– А, это же была деревня. Деревня Нохара.

– Что? То есть когда вы были ребёнком, то увидели каппу в реке, которой больше нет, в деревне, которая позже стала городом. И этот каппа был точь-в-точь как Ваку? – Резюмируя рассказ, я поправил очки и взглянул на Ваку.

– Эй! Ты, на полставки! Ты сейчас издеваешься надо мной?

– Нет.

– Издеваешься. Точно издеваешься!

Я попал Ваку под горячую руку и поспешил спрятаться за Макино. Да, может, я немного и смеялся над ним, но что поделаешь. Каппа Ваку – это слишком смешно.

Наблюдая нашу с Ваку перепалку, служащий как будто успокоился. Он закатал рукава рубашки и склонил голову.

– Простите мне мою грубость. Стоит подумать о Нохаре, как в голове всплывает тот образ каппы, вот я и…

– Да, это и впрямь грубо. – Ваку, насупившись, отвернулся и наконец занял своё привычное место.

Офисный служащий положил свою визитку на стойку и придвинул её к Ваку.

– Раз так произошло, это в знак примирения.

Он так отчаянно улыбался, что сложно было злиться на него.

– Сам-то на демона похож, – выругался Ваку, взял визитку и поднёс её к свету оранжевой лампы в ретростиле.

– Руководитель отдела акционерного общества Ascent Ябукита Масару. Не знаю такой компании. Чем занимаетесь?

– В основном производством офисного и промышленного оборудования.

– Типа точилок для карандашей?

– Эм, ну, да, если говорить кратко.

Несмотря на то что Ваку довольно грубо отозвался о его компании, Ябукита не обиделся. И причина этого стала понятна, когда он сказал:

– Я рискую попасть под сокращение, поэтому не знаю, как долго ещё смогу пользоваться этой визиткой.

Ваку недовольно взглянул на Ябукиту, который с глуповатой улыбкой почёсывал голову.

– Что смешного?

– Что? А, просто в такой ситуации остаётся только смеяться.

– У вас есть семья?

– Жена и две дочери. Одна учится в старшей школе, другая – в средней.

– Нашёл время смеяться. Или встретил каппу и растерял свои сирикодама?[27]

– Сирикодама? А, точно. Если каппа их отберёт, то отупеешь, верно? – Ябукита снова усмехнулся и добавил: – Тупица. Да, это про меня. – Но, увидев реакцию Ваку, сразу посерьёзнел.

– Точно, книга… Я рассчитывал, что вы поможете мне отыскать книгу, – сказал он, чтобы сменить тему, но Макино вдруг оживилась:

– Найдём-найдём! Что за книга?

– Прошу меня простить за неопределённость, но я хотел бы почитать книгу, где одним из персонажей будет каппа…

– Опять он за своё! – воскликнул Ваку, но Макино, не обращая на него внимания, накрутила на палец локон и спросила:

– Только каппа? Или ещё другие демоны могут быть?

– Любые! Я люблю истории и про демонов, и про оборотней, и про призраков.

Ябукита осмотрелся и энергично закивал.

– Говорят, что в «Кинъёдо» можно найти книгу, которую хочешь прочесть, так что я в нетерпении!

– А!

Наверное, я отреагировал слишком громко, потому как все обернулись на меня.

– Ой, простите. Я просто вспомнил кое-что.

– Ты чего это? Пугать нас вздумал?! Не слишком ли для обыкновенного мальчишки на полставки?! – Ваку посмотрел в потолок и драматично вздохнул, словно футболист, который не отыграл серию пенальти.

– Прошу прощения. – Я поклонился и украдкой взглянул на Ябукиту. Меня удивило, что этот мужчина средних лет, сотрудник компании на грани увольнения и, похоже, не сильно разбирающийся в трендах, знал о «Кинъёдо», слухи о котором распространялись на форумах бескрайнего интернет-пространства. Где он их слышал? Или, может, несмотря на свою внешность, он зависим от интернета? Или дочь рассказала? В любом случае это странно.

Не замечая моего смущения, Макино подняла большой палец:

– Поищу в подземном книгохранилище.

– Подземном? – глядя себе под ноги, спросил Ябукита, а Макино, откинув волосы со лба, кивнула.

– Подождите немного.

Она вернулась, держа в руках «Сказание об Иэмори» Насики Кахо.

– У нас есть и в мягкой обложке, но я специально выбрала в твёрдом переплёте с привлекательными, красиво написанными заголовками, – сказала Макино.

Хотя книга вышла более десяти лет назад, издание выглядело новым. Скорее всего, книга простояла на полке, где время тянется медленно, терпеливо ожидая, когда её кто-нибудь прочтёт.

Взяв книгу, Ябукита взглянул на обложку. Затем улыбнулся, просмотрев оглавление. Он продолжил листать страницы, провёл пальцем по колофону, закрыл книгу и, наконец, прочитал слова, написанные на обороте.

– «Это воспоминания о взаимодействии неба и земли в каждом времени года, обо мне, начинающем учёном, который не готов мириться с благами цивилизации, о двухэтажном доме с садом, прудом и электричеством». Ух ты! Звучит интересно!

Макино чуть наклонилась и указала на текст, написанный на лицевой стороне.

– Эта история случилась сто лет назад, но я подумала, что вы бы могли прочесть её так, как будто всё происходит в наше время.

Ябукита посерьёзнел, но затем снова улыбнулся, хотя его улыбка ничего не выражала.

– Отлично, а то я переживал, что вы принесёте мне «Му», или мангу Мидзуки Сигэру, или романы Кёгоку Нацухико. Они уже у меня есть, и я перечитывал их много раз.

Может, я относился к нему предвзято, но мне и правда было странно слышать, что Ябукита читал, по-видимому, каждый день.

В итоге он купил «Сказание об Иэмори» и отправился домой.

– Там же появляется каппа? – уточнил он.

Когда поезд, на который, по всей видимости, сел Ябукита, отъехал от платформы, все в «Кинъёдо» глубоко вздохнули.

– Ах, вот это я устал. Вам не кажется, что этот папаша сам как демон? Аж голова кипит! Как можно называть человека каппой?! – Ваку, снова разозлившись, попытался пожаловаться Сугаве, но тот оставался погружённым в свои мысли и почти не поднимал глаз. – Вот как он мог видеть каппу? Ему же это не приснилось? Возможно, он принял кошку или собаку за каппу.

– Собака или кошка на двух ногах не ходят, Ясу, – отметила Макино, на что Ваку процедил:

– Ну, хорошо, допустим. Значит, это был какой-нибудь бледнолицый ребёнок.

– Неужели он тогда принял тебя за каппу?

– Что ты несёшь! Этот папаша сам в то время был ещё ребёнком! А я даже не родился! Мы с тобой, вообще-то, в одном классе учились.

– А, да, точно.

Макино сложила ладони и поклонилась со словами «Прости». Я так и не понял: то ли она и правда так думала, то ли не задумывалась о том, что говорит. Наблюдая за Ваку, Макино осторожно добавила:

– Но… Думаю, он точно видел каппу. В конце концов, другие люди тоже видели его на реке Нанами…

– Это написано в книгах по краеведению?

В ответ на мой нетерпеливый вопрос Макино приложила к своим губам указательный палец и покачала головой.

– Нет, мне рассказали.

– Кто? – спросили мы с Ваку одновременно, но тут зашёл очередной покупатель, и разговор о каппе прекратился.

Из-за этого случая, когда на следующей неделе я отправился навестить отца в больнице, то выбрал в качестве подарка для своих сводных сестёр-близняшек детскую книгу о каппе.

Во-первых, название «Панцирь каппы» показалось мне интересным. Однако для трёхлетних детей шрифт оказался слишком мелким, да и история чересчур длинной. Возможно, они даже не поймут, что это за панцирь такой. Но когда я стал читать, смешная история увлекла их. Они внимательно дослушали до конца, смеясь над глупыми перепалками между каппой и мальчиком Гэнтой и с завистью рассматривая картинку, как Гэнта, нацепив сброшенный панцирь каппы, борется с ним на берегу и плывёт по реке.

Отдельная палата в большой больнице была просторной, с удобным диваном и телевизором. В ней были мой отец, я, моя мачеха Саори и сводные сёстры-близнецы – все, кого можно назвать семьёй, хоть и с оговорками. Здесь царил такой же уют, как в гостиной дома родителей в Хироо, и не смолкал мягкий смех. По крайней мере, мне хотелось всё так видеть, но, какой бы роскошной ни была комната, это всё же больничная палата, и здесь нет внушительных книжных полок, как дома, а алкоголь под запретом. Отец не мог долго бодрствовать, и наше общение часто прерывалось приходом медсестёр, чтобы измерить ему температуру и всё в таком духе.

– Поскорее возвращайся домой! – нежно проговорила Саори, которая почти на двадцать пять лет моложе моего отца. Она изо всех сил старалась держаться. В последнее время она постоянно плакала и говорила, что ей тревожно и одиноко. И всё же, уступая нашему с отцом желанию, она позволила мне жить одному. Мы не кровные родственники, но Саори, несомненно, заменила мне мать. Не находя слов, чтобы утешить её, я мысленно произнёс: «Очень надеюсь, что папа скоро поправится, сможет вернуться домой и приступить к работе».

Отец лежал в постели, тяжело кашляя, и смотрел на меня полными надежды глазами:

– «Кинъёдо» хороший магазин, да?

– Да, там здорово. Но иногда у меня слишком много свободного времени и я думаю: «Нормально ли это?»

– Это свободное время – ценный актив для магазина. Управляющая, Минами, разве не использует его с толком?

– Может быть, – задумчиво ответил я, но обрадовался, что папа упомянул Макино. Он рассмеялся, словно ему было известно абсолютно всё.

– Я бы хотел одним глазком взглянуть на то сказочное книгохранилище в заброшенном метро.

– Приходи к нам, когда поправишься. Управляющая Минами обязательно покажет его главе сети книжных. Она даже клиентам показывает хранилище.

Отец воскликнул: «Ого!» и удивлённо раскрыл глаза.

– Покупатели находят там «книгу, которую хотят прочесть», да?

– Иногда найти не получается. Но в таких случаях… Как бы это сказать? Управляющая Минами всё равно находит. Другую книгу, которую клиент действительно хочет прочитать.

В глазах отца возник огонёк. Я часто видел его, когда он ещё был здоров и работал.

– Значит, Минами – это та самая управляющая, которая может бросить спасательный круг покупателю, тонущему в море книг? – Сказав это, отец сильно закашлялся. Саори подбежала к кровати и погладила его по спине. Я хотел отойти в сторону, чтобы не мешать, но папа крепко схватил меня за руку.

– Ты нашёл отличный книжный, Фумия. Хорошенько обучись там всему.

Я растерялся, пытаясь понять, что он имел в виду. Должно быть, у меня это было написано на лице. Отец отпустил мою руку и сказал своим спокойным, шутливым тоном:

– Ну, раз уж речь зашла о хорошем книжном, то «Тикайсёбо» здесь не уступает.

«Тикайсёбо» – крупный, с хорошей репутацией книжный магазин, существующий уже более ста лет. Основанный ещё моим прапрадедом, он на протяжении нескольких поколений являлся семейным бизнесом семьи Кураи. Мой отец, способный предприниматель, открыл филиалы книжного в Дзимботё. Сейчас он болел и временно отошёл от дел.

Конечно, отец изо всех сил старается вернуться к работе. Но в последнее время иногда – когда у него что-то сильно болело – он, похоже, задумывался о преемнике. Возможно, первым, кого он видел как нового главу компании, был я, его первый и единственный сын. Однако это была не та работа, которую можно выполнять через силу, поэтому сегодня я снова уклонился от этой темы.

Видя, как я молча тереблю дужки очков, отец ничего больше не сказал и включил телевизор с помощью пульта, который лежал рядом.

В дневных новостях показывали мужчину, отвечающего на вопросы с трибуны парламента. Его прекрасные седые волосы, отливающие серебром, были гладко зачёсаны назад, придавая ему красивый вид, костюм сидел на нём как влитой благодаря стройному телосложению. Он был пожилым, но не выглядел измождённым. Очевидно, приятная внешность сделала его популярным среди молодых женщин.

– Старик.

Отец глубоко вздохнул, по-видимому, не расслышав меня.

– Отани Масанори прижали к стенке.

– О чём это ты?

– Как? Ты не знаешь?

– Вот. – Саори протянула еженедельный журнал с сенсационным заголовком: «Главный секретарь кабинета министров купается в деньгах!»

В статье поднимался вопрос о том, имела ли место денежная сделка между нынешним главным секретарём кабинета министров и крупным генеральным подрядчиком, но этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть парламент и вызвать недовольство общественности.

– Кстати, об Отани. Не могу не отметить, что он быстро поднимался по карьерной лестнице: от члена городского совета до члена префектурной ассамблеи, потом члена палаты представителей, затем он вошёл в состав кабинета министров в качестве заместителя министра иностранных дел и, наконец, стал главным секретарём кабинета министров.

– Нет дыма без огня. – Саори резко оборвала отца. Похоже, она была на стороне общественности.

Папа мягко кивнул ей:

– Наверное, – а затем посмотрел на меня. – Кстати, секретарь Отани разве не выходец из тех мест, где сейчас живёшь ты, Фумия?

– Что?

Мне вспомнились те злые посты на форуме. Саори что-то поискала в телефоне и торжественно произнесла:

– Это правда! Отани Масанори начинал как член городского совета города Нохара. Он также отвечал за строительство государственной автомагистрали в Нохаре, где раньше были только рисовые поля и сельскохозяйственные угодья. Вот, смотрите, об этом написано в Википедии.

То самое шоссе, которое построили на засыпанной реке Нанами? У меня вдруг возникло дурное предчувствие о связи Нохары и секретаря Отани.

– Я не живу в Нохаре. Там находится… «Кинъёдо», где я подрабатываю. – Мой голос слегка задрожал, но ни отец, ни Саори этого не заметили. Они продолжили смотреть телевизор, радуясь, что к ним это никакого отношения не имеет.

Вернувшись из больницы в Токио, я сразу отправился на работу.

Дождь лил без остановки с прошлой недели. Ветра не было, но, по прогнозу погоды, тайфун № 5, сменивший курс на восток у побережья Филиппин, уверенно приближался к Японским островам.

Я вручил коробку печенья, купленную в качестве сувенира, Сугаве, который, как всегда, стоял за барной стойкой, и он молча сварил мне фильтр-кофе.

Пока покупателей не было, мы по очереди выходили на перерыв, но позже двери кофейни открылись и вошел Ябукита. Его волосы были взъерошены от влажности, а с мокрого зонта капала вода. У входа в магазин стояла подставка для зонтов, чтобы книги, выставленные на продажу, не намокали, но, похоже, он её не заметил.

– Доброго денёчка, управляющая! «Сказание об Иэмори» оказалось очень интересным! Прочитал на одном дыхании! – громко объявил Ябукита, оглядываясь по сторонам. Вероятно, он искал Макино. Услышав своё имя, она показалась из-за книжной полки, лучезарно улыбнулась и помахала рукой.

– Вот здорово! Господин Ябукита, подойдите сюда, пожалуйста.

– Что? Зачем? – Удивлённый Ябукита направился в торговый зал, а я ловко взял у него зонт и поставил его в подставку, после чего последовал за ним.

Макино хотела показать нам выставку, посвящённую истории города Нохара, над которой она работала. Меньше чем за неделю она закончила отбирать книги, определилась с местом для стенда и сделала плакат, соединивший ее восторженные слова и художественную работу Сугавы. Выставка была почти готова.

– О, это же «Сказание об Иэмори»! – восторженно воскликнул Ябукита, заметив стопку книг в мягкой обложке в углу стенда. Макино улыбнулась.

– Да. Мне пришла идея, когда я разговаривала с вами. Раньше здесь была река Нанами, и там водились каппы. И я подумала: «Точно, каппы!»

– Говоришь, как на центральной линии электричек: «Точно, Киото!» – Ваку, сидевший за барной стойкой с открытой книгой в мягкой обложке, выглядел недружелюбно, но Макино это не смутило. Она сцепила руки за спиной и с улыбкой пожала плечами.

– Проще говоря, пейзаж, который мы видим сейчас, – это ещё не всё. Огромная, невидимая река под названием «время» перенесла нас сюда, и были люди, которые плыли по этой реке изо всех сил. Я подумала, что радость изучения местной истории заключается в возможности увидеть её своими глазами, и поэтому я выбрала эту книгу-компас.

– Компас?

– Да. Это произведение не поможет в изучении местной истории, но, думаю, его прочтение может побудить заняться этим более активно. Это компас, когда вы не уверены в сути своих исследований. Ведь всё произошло «совсем недавно, чуть больше ста лет назад».

Макино поджала губы и слегка улыбнулась, затем указала на стопку книг «Сказание об Иэмори», которые были сложены вместе с картой города Нохара, городским журналом, издаваемым местными волонтёрами, и брошюрой о народных сказках и фольклоре, составленной муниципальными властями.

– Не хочу, чтобы изучение родного края превратилось в утомительное домашнее задание.

– Ого! У вас очень продуманный выбор, управляющая! – улыбнулся Ябукита и хлопнул в ладоши. Прозвучало это иронично. Но Макино это не задело: она намотала прядь волнистых волос на указательный палец.

– Нет. Я просто исходила из своих личных предпочтений.

Я невольно улыбнулся, представив Макино старшеклассницей, перегруженной домашними заданиями на лето, как разговор внезапно сменил русло.

– Кстати, Кураи, прошу тебя провести наблюдение.

– Что? Наблюдение? Какое? За чем?

– Ученики старшей школы уже скоро будут возвращаться домой. Пожалуйста, удели минутку и понаблюдай за их реакцией при виде уголка местной истории.

– Хорошо, – кивнул я, и Макино гордо выпрямилась.

– Если будет отклик, то после закрытия установим вывеску и закончим оформление.

– А если не будет? – спросил я не подумав и тут же пожалел об этом. Макино погрустнела. – Ой, нет-нет! Я уверен, что такого не будет!

– Если не будет отклика, я переделаю концепцию.

– Но вы ведь так готовились! – вмешался Ябукита. Макино кивнула, её ресницы дрожали.

– Работа не в том, чтобы потакать своим желаниям. – Она сказала это мягким голосом, но сила её слов поразила меня до глубины души. Я вздохнул, посмотрел в сторону и увидел, что и Ябукита посерьёзнел.

Макино улыбнулась и взяла «Сказание об Иэмори».

– Как вам история про каппу?

Ябукита смягчился.

– Там было несколько историй, но больше всего мне понравилась «Докудами». О том, как высушили сброшенную кожу девушки-каппы.

– Сброшенную кожу? А я только сегодня прочёл «Панцирь каппы».

Макино кивнула:

– Интересная детская книга, да? – а затем открыла книгу в мягкой обложке и добавила: – Кажется, эту кожу называли халатом каппы. «Она не похожа ни на ткань, ни на кожу, обладает тёмно-коричневым цветом, представляющим смесь тёмно-зелёного и насыщенного коричневого, блестящая и с переливом».

– Точно! Описание того, как эту кожу нанизали на палку, великолепно! Так реалистично! – кивнул Ябукита, и Макино продолжила:

– «Расстилаясь, землистая ткань становится прозрачной, свободно колыхаясь на лёгком ветерке. Выглядит так, будто к рукаву прицепили исподнее…» Насики и правда мастерски пишет. Хороший ритм, ситуация передана грамотно и без излишеств, и кажется, будто слова наделены цветом.

Конечно, сброшенный панцирь, похожий на зелёный водолазный костюм, как описано в «Панцире каппы», был забавным, но панцирь в тексте, который прочитала Макино, обладал очарованием, создавая меланхоличное настроение. Больше всего меня удивило, как легко я это представил. Это ли имеет в виду Макино, говоря «слова наделены цветом»?

– Когда девушка-каппа снимает этот халат, она выглядит как обычная девушка, верно? Впечатляюще! А каппа, которую я встретил тогда, тоже сняла свой халат и выглядела совсем как человек, и я подумал: обитает ли она ещё здесь, – сказал Ябукита, и мы втроём обратили взгляд к барной стойке.

Ваку, почувствовав, как мы смотрим на него, так гневно взглянул на нас, что его светлые волосы чуть не встали дыбом.

– Я не каппа!

Открылись двери магазина, и вошли ученики старшей школы Нохара. Уроки закончились, и первыми возвращались домой те, кто не занимался в школьных кружках. Макино бросилась к кассе, а Ябукита переместился к барной стойке, позволив мне продолжить расставлять книги и, как и просила Макино, наблюдать за старшеклассниками. Я молился, чтобы их заинтересовал краеведческий уголок.

В тот момент наше внимание полностью сосредоточилось на школьниках. Поэтому никого не заинтересовала женщина в сером плаще, которая смешалась с толпой одетых в школьную форму подростков. А даже если ее и заметили, то решили, что это просто одна из покупательниц.

Однако она оказалась не той, кто собирался купить книгу.

Даже не взглянув на книжный, где толпились школьники, она направилась в кофейную зону.

Сугава пристально посмотрел на неё, и в ту же секунду раздался голос:

– Извините.

Голос принадлежал не Сугаве. И не старшеклассницам, которые, как его фанатки, облепили барную стойку. Не Ябуките, который сидел смущённый и радостный одновременно и потягивал кофе. А Ваку, который, уступив школьницам табуреты, пересел за столик.

– А? – спросила женщина, не обращая внимания на недовольство Ваку и так и не сняв плащ, с которого стекали капли дождя. – Это вы Ваку Ясуюки?

– А вы кто?

– Мацумото Рэй из еженедельника «Wind». Расскажите о связи Отани Масанори и компании «Ваку».

– О связи? Мне откуда об этом знать.

Когда Ваку увидел, что вместе с визитницей репортёрша держит в руках телефон, его глаза ещё больше округлились, а нижняя челюсть выдвинулась вперёд. Он выглядел так устрашающе, что даже ребёнок расплакался бы. Но репортёрша фыркнула.

– Тогда я могу пообщаться с господином Ваку Идзо?

– С дедушкой?

– Да. Слышала, что ваш дедушка, господин Ваку Идзо, вышел на пенсию несколько лет назад. Я искала его по всему городу, но не смогла найти. Мне показалось, что я могу столкнуться с неприятностями, поэтому зашла в магазин его внука.

– Неприятностями? О чём это вы?

– О том самом. Повсюду эти жуткие якудза. Ой, простите. Те самые сотрудники компании «Ваку».

Женщина склонила голову набок и мило улыбнулась. Она явно пыталась его спровоцировать. Возможно, уверенная в том, что её не ударят, потому что она женщина, а может, решила, что, если и ударят, она зацепится за это. В любом случае это была плохая идея.

Пока я с тревогой наблюдал за развитием событий, Макино переместилась в кофейню.

– Прошу прощения. – Она говорила мягко, но настойчиво. – Покиньте, пожалуйста, магазин.

Макино никак не объяснила свою просьбу.

Видимо, не я один ожидал фразы из серии: «Вы беспокоите остальных покупателей». Даже репортёрша, которой это было адресовано, изумлённо заморгала.

– Что? Что вы сказали? Вы хотите, чтобы я ушла?

– Именно это и сказала. Прошу прощения. – Низко поклонившись, Макино приглушённым голосом продолжила: – Но уходите. Немедленно.

Старшеклассницы за барной стойкой неловко поёжились. Если этот разговор долетел до меня, пока я стоял у книжных стеллажей, несомненно, его слышали и школьники, выбиравшие книги. В результате внимание всех переключилось на Макино, Ваку и журналистку.

Виниловый плащ женщины зашуршал, худые плечи напряглись, а лицо раскраснелось.

– Как некультурно.

– Клевета и вторжение в рабочее пространство. Некультурная здесь только вы. – Красивый голос заглушил слова журналистки. Сугава, который говорил только в случае крайней необходимости, вызвал удивлённые возгласы старшеклассниц своим вмешательством.

Женщина, казалось, понимала, что оказалась в невыгодном положении, но не выказала никакого раскаяния и взглянула на бейджики на груди Макино и Сугавы.

– Минами Макино и Ко Сугава. Вы оба верны владельцу магазина, Ваку? Или вам угрожают?

Раздался громкий треск.

Ваку пнул диван и встал, намереваясь схватить журналистку, и Макино встала перед ним, чтобы остановить. Но ему не удалось остановиться и Макино упала на пол.

– Вы в порядке? Всё-таки, когда владелец – якудза, это может быть опасным.

– Ясу не якудза. – С трудом поднимаясь с пола, простонала Макино.

Ваку, присев рядом с ней, попытался остановить Минами, хрипло сказав:

– Минами, хватит, – но она покачала головой и решительно подняла взгляд.

– Уходите. Я не позволю вам марать репутацию «Кинъёдо».

Я был поражен, что хрупкая Макино как щит встала перед журналисткой, чтобы защитить клиентов, Ваку, Сугаву и меня.

Ябукита, до сих пор державшийся в тени, подошёл к журналистке и взял диктофон. Впервые её лицо выразило раздражение.

– Эй, вы что делаете?! Тоже тут работаете?

– Я всего лишь покупатель. Извините. Я случайно нажал на кнопку «стереть запись». – Ябукита улыбнулся и почтительно вернул ей диктофон.

Женщина сунула его в карман плаща и ушла, бросив на прощание:

– Я всё запомнила.

Поддерживаемая с двух сторон Ваку и Сугавой, Макино встала и сперва поклонилась Ябуките.

– Спасибо вам, господин Ябукита.

Затем она посмотрела на старшеклассников и снова поклонилась.

– Извините за беспокойство, ребята.

Никто не проронил ни слова. Я видел, что школьники растерялись. Раздались объявления о прибытии поездов, и атмосфера в книжном разрядилась. Когда подростки стали уходить, я проводил их привычным «спасибо». Лишь позже я понял, что совершенно забыл о своей миссии: оценить их реакцию на краеведческий уголок.

Старшеклассницы, сидевшие за барной стойкой, тоже вскочили со своих мест. Ваку поднял полотенце, которое уронила одна из них.

– Эй, вы уронили…

Девушки обернулись. На их лицах читалось напряжение, и они взволнованными голосами принялись извиняться.

Макино прикусила губу, наблюдая, как девушка выхватывает полотенце у Ваку и выбегает из магазина. Ваку тяжело вздохнул.

– Минами, Сугава и ты, Кураи, тоже простите.

Возможно, из-за того, что он сник, Ваку казался ещё меньше, и, услышав его слова, Макино энергично откинула назад волнистые волосы.

– Не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого, Ясу.

Сугава согласно кивнул, вернувшись за барную стойку.

Ваку посмотрел на Макино и Сугаву, затем на меня, стоящего поодаль. Его глубоко посаженные блестящие глаза казались ещё мельче. У меня возникло чувство, будто из картонной коробки на меня смотрит неуклюжая бродячая собака.

В тот момент мне следовало просто посмотреть на Ваку и улыбнуться. Как простому парню, который работает на полставки. Сказать что-то неуместно весёлое из серии: «Вот это прикол!» Именно это я и собирался сделать. Если бы всё происходило в соцсетях, думаю, я смог бы приободрить или немного развеселить его. Но реальность не может ждать, поэтому всё, что я смог сделать, – это отвести глаза в сторону и угрюмо повесить голову. Я не умел скрывать свои чувства, когда общался с людьми в реальной жизни. Вероятно, на моём лице отражались те же страх и замешательство, что и у старшеклассниц. Хотя Макино рисковала, чтобы защитить нас, у меня не хватало отваги, чтобы довериться Ваку. В конце концов оказалось, я не был готов по-настоящему стать другом сотрудникам «Кинъёдо».

Ваку помрачнел. Он почесал голову, сгорбился и пробормотал:

– Вот чёрт.

Взгляды Макино и Сугавы были полны боли. Я поправил очки и, склонив голову, тихо несколько раз извинился:

– Простите, простите.

– А ты чего извиняешься? Чёрт, вот почему тебе не стоило к нам устраиваться. – Ваку сказал это с напускной уверенностью, а затем картинно хлопнул в ладоши. – Точно! Мне же ещё кролика везти в ветклинику! Я пойду.

– Ясу, постой. – Макино собралась последовать за ним, но Ваку остановил её.

– Всё, хватит. – Повернувшись к ней спиной, он тихо продолжил: – В этом мире есть неправильные люди. Как Терри Леннокс в «Долгом прощании», который всегда выбирает окольные пути, сколько бы раз ни смотрел на карту. Но не думаю, что он считает, раз сам неправильный, то и окружающие такие же. Уверен, он не захотел бы толкать на свой неверный путь друзей.

Я так и не смог ничего сказать, а потом вспомнил, что это Ваку назвал последний выбор Марло в «Долгом прощании» дерзким.

– Он же не должен был его отталкивать, правда? Все совершают ошибки, и иногда приходится сворачивать с пути. Если ты друг, будь хоть немного снисходителен.

Я наконец понял, что Ваку говорил о Терри, а не о Марло.

Все стояли молча, а Ваку вышел из магазина.

В ту ночь дождь усилился.

К счастью или к сожалению, в четверг мне не надо было идти на работу. По расписанию стояла лекция в университете, но пришлось её пропустить.

Я провёл в квартире весь день, прочёсывая интернет, не в силах устоять перед соблазном просмотреть соцсети и анонимные сообщения на форумах.

Вчерашнюю сцену в «Кинъёдо» наблюдали немало учеников старшей школы Нохара, поэтому я боялся, что это может стать идеальной темой для обсуждения в социальных сетях. Но мои опасения оказались напрасными. Где бы я ни смотрел – хотя, полагаю, мои навыки поиска не очень продвинутые, – не мог найти даже упоминания о вчерашнем. Ни один из более чем трёх тысяч учеников гигантской школы не обсуждал «Кинъёдо».

Я почувствовал облегчение, но в то же время странное ощущение пустоты. Что я делаю? Перед тем как устроиться в «Кинъёдо», проводить день вот так было для меня совершенно нормальным, но теперь я чувствовал себя абсолютно опустошённым.

Найдя источник этой пустоты, я понял, что сейчас мне нужно восстановить отношения с людьми, которые меня окружали, а не беспокоиться о слухах, распространяемых в интернете незнакомцами. Я глубоко сожалел, что отвернулся от Ваку. Меня не волновали ни крики, ни удары, – я просто хотел вернуться в тесный, тёплый коллектив «Кинъёдо».

На следующий день, в пятницу, я проснулся от шума дождя. Было около четырёх утра, но я рано лёг накануне вечером, поэтому спать не хотелось. Чтобы не поддаваться мрачным мыслям, я включил свет, надел очки и начал читать купленное «Сказание об Иэмори», не вылезая из постели. В книге было много коротких рассказов, поэтому я быстро прочитал её, и к тому времени, когда пора было вставать, чтобы успеть ко второй лекции, полностью погрузился в мир, изображающий эпоху Мэйдзи, наполненную энергией природы. Я почти чувствовал присутствие капп и русалок за шумом дождя.

В новостях по телевизору, которые я смотрел перед выходом, в титрах неоднократно повторялось слово «тайфун». Тайфун № 5, обрушившийся на Кюсю, с большой скоростью приближался к Хонсю.

Обычно я бы позволил себе взять выходной, но вместо этого надел резиновый плащ и резиновые сапоги и отправился в университет, надеясь, что, следуя примеру «Сказания об Икэмори», я смогу хоть немного улучшить себе настроение, если мне удастся ощутить природу кампуса Камадо.

В результате я промок и чувствовал себя некомфортно, но всё равно пошел на лекцию, а затем отправился на работу.

С тяжёлым сердцем я припал к прозрачной стене и оглядел магазин. Ваку нигде не было видно. В животе у меня возникла боль.

– Доброе утро, – поздоровался я голосом, похожим на комариный писк, и, не глядя на Макино и Сугаву, направился в подсобку. Я повёл себя отвратительно с Ваку: их коллегой, одноклассником и близким другом ещё со времён Пятничного читательского клуба в старшей школе Нохара. Я отвернулся, когда он надеялся на меня, как беззащитный щенок. Точнее, я сбежал. И как такой, как я, мог работать в «Кинъёдо»?

С глубоким вздохом я открыл дверь подсобки и удивлённо воскликнул: «Ух ты!», увидев картонные коробки, полные книг.

– Прости. Со вчерашнего дня к нам поступает много новых заказов, и я не успеваю их распаковывать. – Голос Макино раздался так близко, что я почти ощутил её дыхание. В тот же момент я уловил лёгкий сладкий аромат и резко выпрямился, словно громом поражённый. Внезапное вмешательство Макино удивило меня, но кроме этого я понял, почему она это сказала.

Ваку, который, казалось, вечно читал за барной стойкой или занимался (как сам говорил) делами, всегда помогал с распаковкой по утрам. Он был незаменимым членом «Кинъёдо». Без Макино, Сугавы и Ваку этот магазин не был бы тем «Кинъёдо», который я любил.

– А где Ваку?

– У него выходной. Со вчерашнего дня, – спокойно ответила Макино, прошмыгнула мимо меня в подсобку, а затем обернулась и сложила ладони. – Я планирую выложить несколько книг и пополнять их по мере поступления. Кураи, будет очень хорошо, если ты проследишь за количеством оставшихся книг на стенде.

– Конечно.

– Извини, что завалила и без того тесную подсобку. Я уберу все в конце рабочего дня.

– Я помогу.

– Угу, – кивнула Макино и тепло улыбнулась. – Хорошо, что ты пришёл, Кураи.

Нет. Не улыбайся так по-доброму. Из-за этого подступают слёзы и щиплет в носу.

– Эм, на самом деле я хотел перед Ваку…

Как мне попросить прощения? Или это невежливо? Не обращая внимания на мою растерянность, Макино развернулась и начала рыться в картонной коробке, вытаскивая журналы. И вдруг выпалила низким голосом:

– Зови меня по имени, чёрт возьми.

– Что?

– Это Ясу мне так сказал, когда мы впервые встретились в старшей школе. – Макино обернулась с озорной улыбкой, глубоко вздохнула, нахмурилась и продолжила: – Зови меня по имени, чёрт возьми.

Видимо, она изображала Ваку, но выглядело совсем не похоже. Даже грубо. Он бы точно разозлился.

Я поправил очки, чтобы скрыть улыбку.

Макино нараспев произнесла:

– Думаю, он не хотел, чтобы его называли по фамилии: Ваку.

Я старался подобрать правильные слова, а Макино, прижав журналы к груди, оперлась о них подбородком:

– Если в Нохаре произнести фамилию Ваку, сразу вспоминается компания «Ваку». И местным жителям известно, чем они промышляют.

– Вот оно как…

– Но Ваку Ясуюки был всего лишь старшеклассником, который любил книги и приходил в наш Пятничный книжный клуб. Он и сейчас такой: просто наш коллега, который работает в «Кинъёдо» и любит книги. Разве нет?

– Всё так, – искренне произнёс я, взглянув на Макино. Мне показалось, что рядом с ней я в этом не сомневаюсь.

Я смотрел на тонкие плечи и шею Макино, на её мягкие, слегка волнистые волосы. Откуда в такой хрупкой девушке могла взяться подобная сила? Мне не понять. И поэтому я всё время колебался, но теперь я действительно захотел узнать о Макино больше.

– Эм, а мне теперь тоже можно называть его не Ваку, а Ясу?

Макино заправила прядь волос за уши и озорно спросила:

– А почему бы и нет? Первому, кто назвал его Ясу, он ответил: «Звучит так, будто я твой подчинённый. Прекрати!», но тот продолжал называть его так.

Макино снова передразнила Ясу, но на этот раз меня не рассмешила её неумелая пародия. До меня вдруг дошло.

– Это, случайно, не Джин, который состоял в вашем читательском клубе?

Человек, который стал первым другом Сугавы, не умеющего общаться с другими. Человек, ставший для Ясу, к которому относились с опаской, другом. И тот, в кого Макино…

Макино коротко ответила «да», и её щеки вспыхнули, длинные ресницы опустились, создавая тень.

Тот, в кого влюбилась Макино.

Что-то, помимо пяти чувств, – возможно, то, что позволяет общаться с каппами, демонами и призраками, – проснулось, и на меня снизошла уверенность. Хотя у меня не было доказательств, я знал, что это правда. Моё тело поняло это раньше, чем разум.

Уверен, что именно Джин покорил сердце Макино.

Макино, не выпуская журналы из рук, быстро проскользнула мимо меня и вышла в торговый зал. Я медленно надел свой тёмно-зелёный фартук, вдыхая его сладкий аромат. Лямки показались мне туже обычного.

Причина, по которой мне так больно узнавать о ком-то, заключалась в том, что я люблю этого человека.

«Я люблю Макино».

Признавшись наконец себе в чувствах, которые так долго оставались неясными, я оказался в полной растерянности.

В семь вечера начальник станции Нохара пришёл и сообщил, что движение по главной линии Тёрин отменено из-за тайфуна. Последний поезд по пятницам обычно отправляется рано из-за спецпоездов, а поскольку ветер и дождь усилились с утра, многие планировали уехать домой пораньше, включая учеников старшей школы, которым, по всей видимости, запретили посещать кружки в этот день, и они разъехались по домам до моего выхода на работу.

– Вам, ребята, лучше сегодня просто закрыть магазин. Клиенты всё равно не придут. – Добродушный начальник станции даже побеспокоился о наших убытках перед уходом.

Когда в магазине остались только мы, сотрудники, Макино первой повернулась ко мне. На её лице не осталось и следа от прежнего волнения.

– Ближайшая станция для нас с Сугавой – Нохара, а для тебя, Кураи, Камадо, верно?

– Да. Я не доберусь домой, раз поезда не ходят, поэтому будет здорово, если я смогу остаться сегодня на ночь в «Кинъёдо».

В «Кинъёдо» есть диван в кофейне и раскладушки в подземном книгохранилище. Мне показалось, что так будет гораздо безопаснее и комфортнее, чем ехать в шторм домой на такси.

– Угу. Что ж, так и посту… – Макино кивнула, как вдруг её большие глаза стали ещё больше. Ее взгляд был прикован к автоматическим дверям, ведущим в кафе. С её розовых губ сорвалось:

– Каппа.

Каппа? Мы с Сугавой одновременно повернулись к входу.

Хотел бы я назвать то, что там стояло, каппой, но это было не так.

Светло-зелёный плащ промок под дождём, он блестел и прилипал к телу; ветер разметал редкие волосы, оставляя открытой лысеющую макушку; на спине у вошедшего был рюкзак, напоминающий панцирь, что делало его похожим на каппу.

– Господин… Ябукита?

В ответ на мой робкий вопрос мужчина кивнул и спросил:

– Уже закрылись?

Капли дождя дорожками стекали с его прилипших к лицу волос.

– Всё в порядке. Можете пройти хоть в магазин, хоть в кофейню. – Макино жестом пригласила его, но он покачал головой.

– Нет, я пришёл, чтобы кое-что у вас спросить.

– Что? – серьёзно поинтересовался Сугава, занимавшийся уборкой за барной стойкой. Его голубые глаза сверкнули. Красивое лицо стало выглядеть устрашающе.

– Ваку Ясуюки не возвращался домой со вчерашнего дня. Вы не знаете, где он? Мне нужно сообщить ему кое-что важное, – в тревоге сказал Ябукита, не смутившись пристального взгляда Сугавы. Макино быстро опустила руку и посмотрела на него.

– Господин Ябукита, кто вы такой?

А? Неужели Макино и правда думает, что Ябукита – каппа? Наверное, я слишком наивный, раз на мгновение заподозрил подобное.

– Я нашла в интернете компанию, указанную на визитке, которую вы нам дали. Названия одинаковые, но эта фирма занимается совсем не тем, о чем вы рассказывали. Позвонив туда, я узнала, что сотрудник по имени Ябукита Масару там не работает.

– Минами, ты тоже пользуешься интернетом? – выпалил я, а Макино недоуменно на меня взглянула.

– Да. Как и все люди.

Я почувствовал небольшое облегчение, узнав, что Макино, которая казалась мне не от мира сего, на самом деле живёт в той же реальности, что и я.

Ябукита расстегнул на груди светло-зелёный плащ, просунул внутрь ладонь, пошарил и наконец вытащил визитную карточку.

– Прошу прощения. Вот моя настоящая визитка.

– «Ежедневные сенсации. Журналист Ябукита Масару», – прочитала вслух Макино, взяв визитку. По тону её голоса стало ясно, что она вспомнила о дерзкой репортёрше, с которой мы недавно столкнулись. Я тоже вспомнил об этом, и моё сердце сжалось.

– Как вы, возможно, догадываетесь, я разнюхивал о связи Отани Масанори и компании «Ваку», надеясь получить информацию, как и та журналистка. Как и она, я тоже обратил внимание на Ясуюки, внука Ваку Идзо, который, по слухам, состоит в дружеских отношениях с Отани. Когда я стал чаще сюда заходить, то изучил информацию о магазине, Ясуюки и о вас, сотрудниках.

Увидев, как Макино и Сугава быстро переглянулись, Ябукита слегка прикоснулся к лысине на макушке.

– Да уж, у вас и правда странная связь с Отани…

– Сейчас же… – резко перебила его Макино. – Хватит об этом. Говорите, что хотели сказать.

Ябукита сдержанно посмотрел на неё и кивнул.

– Когда я познакомился с вами как покупатель с продавцом и мы разговорились, то узнал много такого, чего не мог найти в интернете. Более того, даже вспомнил, как давным-давно встречал каппу в этом городе.

Напряжённое лицо Ябукиты расслабилось. Он снял рюкзак и достал книгу.

– Вы же знаете? В начале «Сказания об Иэмори» говорится: «Слева – записи учёного Ватануки Сэйсиро». Конечно, настоящий автор – Насики Кахо, но Ватануки, главный герой, выступающий в роли рассказчика, записывает то, что видел и слышал, без каких-либо предубеждений.

Ябукита почтительно погладил обложку книги и пробормотал:

– Романы и газетные статьи – это совершенно разные вещи. Но я хотел стать тем, кто умеет писать честно и открыто, как Ватануки, поэтому стал журналистом. Вот о чём я вспомнил. Приезд в этот город, воспоминания о встрече с каппой, знакомство со всеми вами и чтение «Сказания об Иэмори» напомнили мне о моих первоначальных намерениях, о которых я давно забыл. Возможно, это судьба.

Ябукита почесал нос.

– Вообще-то я не политический журналист. Долгое время я отвечал за раздел «Образ жизни и культура», где публиковались письма читателей, а также рассказывалось о новых товарах, книгах, фильмах, выставках и людях, которые могут быть интересны читателям. Но меня неожиданно перевели в политический отдел и поручили раздобыть сенсационную информацию.

– И получилось? – поинтересовался я.

– Нет. Всё, начиная от способа сбора информации и заканчивая этикой, в политической журналистике другое, и, прежде всего, у меня нет никаких связей, – ответил Ябукита, стряхивая с плаща дождевые капли. – И я и мои коллеги знаем, что я не могу это сделать.

– Тогда почему?

– Ну, это первый шаг к сокращению. Это способ для компании сообщить сотруднику, что он больше не нужен, и, если возможно, как можно скорее уволить. Видите ли, избавиться от штатного сотрудника в наши дни непросто. Хе-хе-хе. – Ябукита тихо рассмеялся.

Похоже, рассказ о том, что он находится на грани увольнения, хотя у него есть семья, был правдой.

– Каким бы безнадёжным я ни был, мне хотелось как-то раздобыть информацию. Ах да. Я говорю о том, что можно спасти Ваку Ясуюки и компанию «Ваку». Хочу выяснить, существует ли связь у него с советником Отани. Если нет – обнародую правду, а если есть – напишу об истинной причине их отношений. Уверен, есть какая-то тайна, в которой стоит разобраться.

– Как вы можете быть уверены в этом? – резко спросил Сугава, на что Ябукита хлопнул себя по макушке.

– Шестое чувство.

Если это была шутка, то неудачная, а если он говорил серьёзно, то становилось жутковато, но Ябукита продолжал избегать наших взглядов с равнодушным выражением лица.

Затем Макино, которая всё это время молча слушала Ябукиту, тихо спросила:

– Может, вы взглянете на это по-новому, как это сделал Ватануки в «Сказании об Иэмори»?

Ябукита слегка занервничал и кивнул. После короткой паузы Макино сказала:

– Ну что ж, пойдёмте, – и направилась к кассе.

– Что? Куда?

– Вы же ищете Ясу, чтобы встретиться с господином Идзо? Вот и отлично. Они как раз сейчас вдвоём.

– Вы знаете, где они? – одновременно спросили мы с Ябукитой, и Макино недоумённо кивнула:

– Да. Вообще-то, они здесь. – С этими словами она топнула ногой по полу.

«Не может быть», – подумал я и посмотрел себе под ноги.

– В подземном книгохранилище «Кинъёдо»?..

– Что? Разве это не выдумка? Каким образом можно спуститься под землю с этого перехода? – Ябукита ещё больше растерялся, услышав наш с Макино разговор, но Макино не остановилась. Она прошла мимо кассы, вошла в подсобку и потянулась к ручке люка в полу, когда Сугава чуть более взволнованно, чем обычно, спросил:

– Минами, ты веришь ему?

– Ага.

– Почему?

– В тот день, когда пришла журналистка, господин Ябукита был на нашей стороне.

– А вдруг он хотел усыпить нашу бдительность, одурачить и использовать ради собственной выгоды? Ради своих амбиций? Как тот человек.

Стоя к нам спиной, Макино вздрогнула. Затем она осторожно обернулась:

– Господин Ябукита не похож на него.

– Почему ты так уверена?

– Шестое чувство, – повторила Макино слова Ябукиты и улыбнулась.

Как только открылся люк в полу подсобки, свет погас. Судя по информации, которую мне удалось отыскать при очень слабом сигнале, похоже, что весь регион Канто остался без электричества.

– Мы собираемся пройти в ещё более тёмное помещение, – спокойно сказала Макино, взяла фонарь и спустилась в подвал.

Ябукита, я и Сугава, который запер магазин, выключил рубильник и отключил электроприборы, последовали за ней.

Шум дождя и ветра, едва слышный в магазине, громко звучал в подземном переходе. Я невольно осознал, что нахожусь в самом центре тайфуна.

Всё было погружено во тьму, за исключением того места, куда падал свет фонаря; короткие лестницы постоянно прерывались.

– Путь ведёт то налево, то направо, так что легко потерять равновесие. – Описав свои ощущения, Ябукита тихо добавил: – Да и ощущение расстояния пропадает.

Затем, завернув за угол, он внезапно вскрикнул:

– Ой! Меня сейчас кто-то схватил за шею!

– Мы вас не трогали. Да, Кураи?

– Да, никто не трогал.

– Ложь. Точно тронули. Не пугайте меня, пожалуйста.

– Не пугайтесь. Вы же видели каппу.

– Если я не боюсь каппу, это не значит, что я вообще ничего не боюсь!

Слушая их, я подумал, что это довольно странный спор. Пожав плечами и полагаясь на луч фонаря, я продолжал идти по лестнице, стараясь не пропускать ступеньки.

– Так. Следующая лестница – последняя. Если хотите остановиться на этом – мы остановимся. Если решите продолжать – мы продолжим путь. – Эти слова Макино снова заставили Ябукиту вздрогнуть, пока он спускался по длинной узкой лестнице.

Наши шаги эхом раздавались в темноте. Макино убедилась, что Сугава достиг подножия лестницы, и щёлкнула выключателем. Но ничего не изменилось.

– Вот ведь! Электричества же нет.

Обычно загорались десятки ламп, освещая весь архив «Кинъёдо», но, к сожалению, сегодня нам оставалось лишь объединить свет своих фонарей и осветить небольшие участки пространства.

– Э? Что? Неужели?

Кто-то замахал фонарём.

– Это платформа для поездов, что ли?!

– Да. После ремонта «Кинъёдо» использует эту платформу в качестве книгохранилища, её строительство не закончили из-за войны.

Следом за объяснением Макино Ябукита осветил фонарём воздухоотводы, проложенные под потолком, ряды алюминиевых книжных стеллажей, выставленных вдоль стен, длинную узкую платформу и рельсы, ведущие в никуда.

– Вот это да! Такой таинственный вид. Кто финансировал? Компания «Ваку»? – Хоть он и удивился, но смотрел в корень.

Макино замялась, но потом кивнула, сказав:

– Верно.

Ябукита несколько раз понимающе кивнул, глубоко задумавшись. Он сбросил маску дружелюбия и, нахмурив брови, спросил Макино:

– Так где господин Идзо и Ясуюки?

Тогда и я посмотрел на Макино. Прошло два дня с тех пор, как я видел Ясу в «Кинъёдо». Как он мог скрываться здесь столько времени?

– Ну, это… – Макино осеклась, направляясь за выцветшую белую линию на платформе. Хотя я понимал, что здесь не ходят поезда, но зрелище всё равно было волнительным.

Шум дождя доносился и сюда, хотя не так сильно, как когда мы спускались. В тот момент, когда я направил фонарь в сторону, откуда раздавался звук, что-то резко упало.

– Минами? Вы в порядке?

Я бросился к концу платформы, но не рассчитал расстояние, поэтому не заметил, как она закончилась. Я выпрыгнул на железнодорожные пути. Стараясь удержаться на ногах, я увидел, что Макино стоит рядом. Я упал боком на рельсы, ударившись поясницей о бетон, и на мгновение потерял способность дышать.

– Кураи, ты в порядке? Споткнулся?

Макино помогла мне подняться, я закашлялся и раскланялся в извинениях. Я потёр бок, но боли не почувствовал. Спина вроде бы тоже не пострадала. Но сердце болело. Слишком сильно.

– Похоже, ты не ушибся.

Макино посветила на меня фонариком и облегчённо вздохнула. Позади неё я смутно различил Ябукиту и Сугаву, которые тоже оказались на путях.

Встретившись со мной взглядом, Ябукита улыбнулся и помахал рукой.

– Хорошо, что с тобой всё в порядке. Пример Кураи говорит о том, что безопасность – превыше всего.

– Мудрая мысль, – несмело ответил я.

Сугава всё это время смотрел куда-то вниз, его плечи дрожали. От смеха.

Наконец придя в себя, я посмотрел сначала направо, а потом налево. Пути вели вглубь тоннеля. Но мне говорили, что здесь они заканчивались.

Убедившись, что я могу идти, Макино пошла влево по плавно изгибающимся рельсам.

– Разве там не тупик? – Мой вопрос эхом разлетелся по платформе.

Макино не собиралась останавливаться. Поджав губы, я проследовал за ней.

Продолжая идти по погружённому в темноту тоннелю, я не понимал, куда мы идём. Ощущение времени размылось, мысли становились бессвязными, и в конце концов само моё существование показалось мне сомнительным.

Вдруг раздался голос Макино:

– Заметили, что потолок потихоньку становится выше?

– Нет, – ответили мы с Ябукитой вместе.

Мы сосредоточились на том, чтобы освещать путь под ногами. На потолок смотреть времени не было.

Когда Макино замолчала, мне показалось, что тьма стала гуще, поэтому я поспешил добавить:

– Зачем такое делать в тоннеле метро?

– Ой, нет, этот тоннель прорыли, когда платформу переоборудовали под хранилище. Так что он не для метро, а для «Кинъёдо»… – Макино посветила фонариком себе на руку и протянула ее вперёд. Раздался глухой стук. – Точнее, он для владельца, который внёс свой вклад в реконструкцию.

– Что? Неужели?..

Шедший рядом со мной Ябукита наклонил голову, вытянул перед собой руки и шагнул в темноту.

– Так и знал! – воскликнул он.

– Тут нет пустоты. Кажется, что вокруг темно, но это стена. Стена, выкрашенная в чёрный цвет.

Я посветил фонарём на Макино. Она сидела на корточках и касалась рельс. Похоже, она нажала на какой-то переключатель. В ту же секунду прозвучал звонок.

– Кто? – раздался голос Ясу. Похоже, это был домофон.

– Минами. Со мной ещё Кураи, Сугава и Ябукита.

– Ясу, – уверенно сказал я, стоя позади Макино. – Это Кураи. Эм, простите за недавнее! Я… как бы сказать…

Макино встала, повернулась и нежно положила руку мне на плечо. Затем она снова наклонилась над переговорным устройством на рельсах.

– С Кураи потом. Господин Ябукита сказал, что ему надо встретиться с тобой и господином Идзо. Говорит, что хочет познакомиться с ним, услышать его историю и написать правду, поэтому я привела его. – Не успел Ясу вздохнуть, как Макино добавила: – Я подумала, что ты точно нам поможешь.

– Так и знал, что он из СМИ.

Ясу громко цокнул языком, а потом раздался грохот, и тьма, вернее чёрная стена передо мной, отъехала влево. Внезапно оттуда вырвался ослепительный, будто солнечный, свет, и я инстинктивно отступил назад. Хотя я и старался что-то рассмотреть, но ничего не видел.

– Где мы? – спросил Ябукита.

– В поместье семьи Ваку, – ответил чей-то голос. Хриплый, свистевший при каждом вздохе, голос принадлежал явно не Ясу.

Ябукита, чьи глаза, вероятно, всё ещё не привыкли к свету, как и мои, слёзно спросил:

– Вы, наверное, и есть господин Ваку Идзо?

– Да.

Дедушка Ясу? Я заставил себя открыть глаза и взглянуть на него.

– В последнее время многовато шума. Я переместился под землю. Похоже, наверху отключили электричество, но здесь автономное питание, так что всё в порядке.

Наконец привыкнув к свету, я смог разглядеть господина Идзо. Первое, что бросилось мне в глаза, – это его большие, широко распахнутые глаза и солидная борода. Длинные белоснежные волосы, зачёсанные назад и собранные в хвост. Возможно, из-за светло-зелёного самуэ[28] он был похож на гончара или японского художника. Примерно одного роста с Ясу, он не выглядел особенно крупным, но прямая спина придавала ему внушительный вид.

Сам Идзо внушал страх, но сюрреалистическая картина позади него и вовсе лишила меня дара речи.

На железнодорожных путях стоял двухэтажный дом с черепичной крышей.

Именно потому, что он выглядел обыкновенным, особенно проявлялась необычность места, где его построили. Получается, рельсы, которые не должны были куда-либо вести, соединялись с домом в японском стиле?

Вероятно, у нас с Ябукитой было одинаковое выражение лица. Господин Идзо скрестил руки на груди и величественно выпятил грудь.

– Вложившись в строительство хранилища для «Кинъёдо», я также поручил соорудить подземное убежище лично для меня.

– Убежище? Это?

Идзо изумлённо посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Какие-то проблемы?», на что я быстро замотал головой.

– Хм. Да, мне тоже не нравится слово «убежище». Я предпочитаю называть это подземным поместьем.

– Вот это да! Меня удивило одно то, что под станцией Нохара есть платформа… А тут целое поместье… – рассматривая черепичную крышу, хрипло произнёс Ябукита, когда Идзо пристально посмотрел на него и угрожающе сказал:

– Не пиши об этом. Я впервые сообщаю об этом кому-то еще кроме сотрудников «Кинъёдо» и начальства линии Яматокита. Журналисты уж точно в мои планы не входили. Так что забудь об этом, как только уйдёшь. Понял?

Ябукита отмахнулся и указал на дверь, спросив:

– Можно войти?

Снаружи дом выглядел обычно, да и внутри тоже. Странным было только его расположение.

Разувшись в прихожей и пройдя по короткому коридору, Ябукита обернулся и прошептал Макино:

– Именно так я и представлял себе дом, за которым присматривает Ватануки Сэйсиро.

– Я только что подумала о том же, – ответила Макино, прижав к груди руки и радостно сверкнув глазами, поэтому и я не удержался и добавил:

– О, и я.

– Иэмори? Это ещё что такое?

Идущий впереди господин Идзо обернулся, положив ладонь на фусума[29]. Представшая перед нами комната в японском стиле была размером примерно в восемь татами[30], с нишей токонома и вертикальным свитком внутри ее. В двухэтажном доме Ватануки Сэйсиро свиток связывает читателя с невидимым миром и переносит в реальный мир покойного близкого друга Ватануки, Такадо.

– Ого! – одновременно воскликнули мы.

– Что ещё за «ого»? Вы что, совсем тупые? Само собой, что в японских домах – комнаты в японском стиле, где есть токонома, в которых висят свитки. – Все это время Ясу вёл себя сдержанно, но тут, видимо, не выдержал и заговорил своим обычным тоном. Однако он старался не смотреть мне в глаза.

Господин Идзо успокаивающе, но довольно сильно хлопнул Ясу по плечу, призывая его замолчать, а затем посмотрел на Макино.

– Опять про книги?

Он говорил так, словно с любовью обращался к ребёнку.

– Да. Про роман «Сказание об Иэмори». В нём дерево влюбляется, цветок даёт приют детёнышу дракона, потомки выдры открывают своё дело, и история основана на взаимодействии с загадочными существами в разные времена года. Среди них есть и каппа…

Господин Идзо жестом остановил Макино, которая, казалось, готова была говорить и говорить, и сел в глубине комнаты. Затем взглядом велел нам сесть напротив. Ясу достал из шкафа подушки для сидения. Фиолетовая шёлковая подушка, набитая пушистым хлопком, оказалась прохладной и удобной.

– Каппа, говоришь? – Убедившись, что все расселись, первым заговорил господин Идзо.

Ябукита опешил, хотя, наверное, уже собирался начать спрашивать про те самые сомнительные отношения. Сугава, Ясу и я замолчали, понимая, что этого разговора старались избежать.

Но Макино единственная с радостью откликнулась на вопрос:

– Верно. Каппа там есть. Хотите почитать? Если да, приходите и купите как-нибудь. Сейчас у нас большой выбор, – улыбнулась Макино, а затем хлопнула в ладоши, словно только что о чём-то вспомнила: – А, точно. Кстати о каппах: этот журналист рассказывал, что в детстве видел у реки Нанами каппу, очень похожего на Ясу. Верно, господин Ябукита?

– Э? А, да, эм… Вообще я хотел бы… – Ябукита растерялся и попытался задать свой вопрос, но его перебил хриплый, громкий голос господина Идзо:

– Правда? Ты действительно видел каппу? У реки Нанами?

– А, да. Так и есть. Я до сих пор в это верю.

Когда Ябукита опустил голову, по-видимому, не желая продолжать разговор, господин Идзо внезапно встал, быстро подошёл к Ябуките, опустился на колени и крепко пожал ему руку.

– Я тоже.

– Э?

Не только Ябукита, но и я, Сугава и Ясу смотрели на него, а господин Идзо громко расхохотался.

– Я тоже видел каппу. И тот был ну вылитый Ясуюки! Когда через много лет я увидел, как выглядит мой внук, то просто подпрыгнул от восторга!

– Тоже воскликнули: «Каппа!»? Вот и я! Когда впервые увидел Ясуюки в «Кинъёдо», так удивился, что забыл, зачем пришёл.

Ябукита пожал крепкую руку господина Идзо, а Ясу крикнул им: «Эй!», но они оба были так взволнованы, что не могли остановиться.

– Благодаря Ясуюки я смог вспомнить, что когда-то встречал каппу.

– Точно! У меня такая же история! Ведь воспоминания о тех днях так быстро стираются!

Ясу стоял чуть позади господина Идзо, он сердито посмотрел на Макино и что-то пробормотал себе под нос.

– Минами, откуда ты знаешь, что дедушка видел каппу? Когда успела? Даже я не знал.

– В самые трудные времена господин Идзо говорил мне: «В Нохаре возможно всё. Я здесь однажды видел каппу. Если ты смелая, я уверен, ты ещё встретишь кого-то подобного на этой земле», – деловито ответила Макино с улыбкой.

Я заметил, как Ясу опешил и смолк. Его гнев и раздражение, казалось, испарились, и он больше не наседал с вопросами. Но мне стало любопытно. Я хотел спросить, какие такие непростые времена у тебя были, Макино? Но боялся, что этот вопрос ещё больше расстроит её, поэтому не стал его задавать.

– Сила духа, – вставил Ябукита. – Это упоминается в рассказе «Усы дракона» из сборника «Сказание об Иэмори». Вроде хозяйка дома, жившая неподалёку от главного героя, заявила: «Жив ты или мёртв, для силы духа это не имеет значения».

– Вот как? – спросил господин Идзо, удивлённо раскрыв глаза и протягивая руку Ясу. Маленькие для мужчины ладони казались шире из-за растопыренных пальцев. – Ясуюки, у тебя есть эта книга? Я тоже хочу её прочитать.

– Я читал её в книжном клубе в старшей школе, так что есть, но она мне не очень нравится…

– Да плевать на то, что тебе там нравится. Хочу почитать. В следующий раз принеси. Или купи в «Кинъёдо».

– Хорошо. – Ясу смутился.

Договорившись с внуком по поводу книги, господин Идзо вернулся на подушку и сел, выпрямив спину.

– Что ж, поболтаем.

– Что?

– Каппа – всего лишь предлог. Я расскажу о связи компании «Ваку» и Отани Масанори. Я расскажу всё, так что слушай внимательно. Там уже сам решай, под каким соусом это проглотить.

Продолжая растерянно бормотать, Ябукита поспешно достал из рюкзака, похожего на панцирь черепахи, диктофон, планшет, блокнот и ноутбук. Рассматривая эти предметы, разложенные на татами, я наконец понял, почему Ябукита знал о слухах, бродящих по интернету. Как говорится, каждый силён в своём ремесле.

– Слухи об Отани и мне ходят уже давно. Но они никогда не были правдой. Я не обращал на них внимания из-за собственной заносчивости, зная, что это всего лишь сплетни. С годами моё тщеславие лишь усилилось, а слухи обрастали всё новыми подробностями, и не успел я опомниться, как они уже душили и мою компанию, и семью.

Господин Идзо сидел так, чтобы Ябукита хорошо его слышал, но мне показалось, что на самом деле он разговаривает с Ясу, который стоял позади. Тот, должно быть, тоже это понял. Он сгорбился и наклонился вперёд.

Ябукита взглянул на Ясу и включил диктофон.

– Итак, для начала скажите, какова связь между нынешним генеральным секретарём кабинета министров Отани и компанией «Ваку»?

– Никакой, – просто ответил господин Идзо.

Тогда и Ябукита стал краток.

– А в прошлом?

– Было дело.

Ясу глубоко вздохнул. При взгляде на него у меня сжалось всё внутри.

– И что это за связь такая? Насколько я знаю, компания «Ваку» угрожала депутату Отани, которого только избрали в палату представителей, и в результате он оказал поддержку компании, связанной с компанией «Ваку», и добился строительства национальной автомагистрали в городе Нохара.

– Это я-то позволил ее построить? Да я до последнего выступал против засыпки реки Нанами!

По лицу господина Идзо, которое так и говорило: «Я бы ни за что не позволил уничтожить реку, где живут каппы», было видно, что он не лжёт.

– Итак, господин Идзо, как вы взаимодействовали с секретарём Отани… Точнее, когда он был членом парламента первого созыва.

Услышав вопрос, господин Идзо сжал губы, а затем ткнул в пол указательным пальцем и тяжело вздохнул.

– Всё дело в метро.

Никто не издал ни звука, когда он произнёс это, но у всех на лице читался один вопрос: «Что? Метро?»

– Перед войной мы с отцом вели переговоры с железнодорожной компанией «Яматокита», тогда известной как «Дайтэцу», о строительстве метро. Моего отца считали спекулянтом, но он искренне любил деревню Нохара и знал, что для процветания нужно быть ближе к Токио.

– Так и появилась подземка?

– Да. Видимо, он решил, что железнодорожная компания не прислушается к словам спекулянта, поэтому основал компанию «Ваку» и упорно трудился, прежде чем приступить к строительству метро. Я так гордился отцом. – Господин Идзо закашлялся, с трудом произнося слова. – Оставалось совсем чуть-чуть. Если бы не война, отец бы осуществил свой план. Если бы не война!

Господин Идзо вздохнул, перебирая кисточки на подушке. А Макино одними губами спросила Ясу: «Ты знал?» Тот покачал головой.

– После у отца не осталось ни денег, ни энергии, ни сил, чтобы осуществить этот план.

После его смерти ещё молодой господин Идзо взял на себя управление компанией и посвятил себя её развитию и расширению.

– Тогда шёл бурный экономический рост, и чем больше ты работал, тем больше зарабатывал. Хорошие были времена! Прошли Олимпийские игры, заработал синкансэн[31], и Токио всё увеличивался и увеличивался.

В душе господина Идзо теплился огонёк счастья, когда он видел, как меняется Нохара.

– Я хотел исполнить волю отца. Или, может быть, мной управлял его дух, который оставался в Нохаре даже после смерти. Ведь отец как раз являлся человеком, сильным духом.

Прадед Ясу живо предстал передо мной, так что трудно было поверить, что он родился сто лет назад, умер – шестьдесят. Мне казалось, будто он всё ещё жив, находится где-то рядом. Я действительно прочувствовал значение фразы «сильный духом».

– Но даже я старею. Я стал жадным, моя реакция притупилась, и я больше не могу сохранять ясное видение. В результате компания «Ваку» стала в Нохаре гораздо более известной, чем во времена моего отца, но мы упустили несколько важных моментов, и вместо того чтобы заслужить любовь, мы сделались теми, кого боятся, ненавидят и презирают. Нам нужно убежище, чтобы отдышаться.

Когда компания «Ваку» наконец приступила к планированию метро, они обратились за помощью к местным магазинам, предприятиям и даже частным лицам. Настойчивую просьбу человека, имеющего сильные связи, в местном сообществе восприняли как угрозу. Господин Идзо не отрицал этого. Ясу молча склонил голову. Образ компании, который сегодня сложился у жителей Нохары, вероятно, сформировался уже тогда.

После долгого молчания Ябукита откашлялся, словно собираясь с силами.

– Эм, а что же тогда компания «Ваку» предложила Отани Масанори?

– План по привлечению к строительству. Я хотел продлить токийское метро до Нохары.

Оказалось, когда господин Идзо с покорно опущенной головой принёс первый взнос от местного сообщества, Отани пообещал продолжить реализацию плана по строительству метро.

– Но всё пошло не так?

– Да, – кивнул господин Идзо, тяжело дыша. – Он с самого начала положил глаз на национальную автомагистраль. Он связался с каждым из предоставленного мной списка, получил письменное соглашение о приоритетном финансировании национальной автомагистрали, и, когда я всё осознал, он забрал деньги и переманил людей, сделав то, что хотел, честно и справедливо, не нарушая никаких законов. Он хвастался тем, что город Нохара находится под нашим контролем, но этот политикан облапошил меня.

Господин Идзо не смог заставить себя рассказать сотрудникам компании и местным жителям, что его обманули.

– Я думал, это подорвёт мою репутацию, – тихо усмехнулся он.

Из-за активного сбора средств господин Идзо не смог публично объявить о связи с Отани, и, хотя он сильно переживал, у него не было другого выбора, кроме как отказаться от плана создания метро. Услышав предложение Отани о строительстве национальной автомагистрали, он поддержал эту идею из тщеславия.

– Это всё, что связывает компанию «Ваку» и Отани Масанори. Я обратился к нему по собственной воле и по собственной воле был обманут. Тем не менее деньги изначально не были моими, и я знаю, сколько людей в Нохаре разбогатели, когда строили национальную трассу, так что у меня нет претензий. Я никогда не собирался заводить тёмных связей. Это правда. В это, может быть, так же трудно поверить, как во встречу с каппой. Не знаю, собирается ли ваша газета защищать Отани или разоблачать его. Я не хочу знать. Но если вы будете писать об этом, пишите как есть. Обещайте.

В заключение господин Идзо выпрямился и поднял мизинец. У основания пальца тянулся шрам, похожий на рубец. Ябукита на мгновение ахнул, но затем улыбнулся и переплел свой мизинец с его.

– Давненько я не давал клятву на мизинцах.

– Если ты нарушишь это обещание, я воткну тысячу иголок в твой подлый рот. – Хриплый голос господина Идзо прозвучал ещё более пугающе. Стоя рядом, я почувствовал, как задрожали мои плечи.

– Да шучу я, дурачок, – рассмеялся господин Идзо, глядя в потолок. Он продолжал так смеяться довольно долго.

Ябуките позволили занять комнату на втором этаже для написания статьи.

Позже я узнал, что комната, где был только письменный стол, напоминала кабинет Ватануки Сэйсиро.

Мы с господином Идзо, Макино и Сугавой остались пить зелёный чай, который специально для нас приготовил Ясу. Благодаря такой расслабляющей обстановке в японской гостиной трудно было представить, что снаружи расстилается кромешная тьма подземелья.

Ясу, раздав чай, собирался выйти из комнаты, когда его окликнул господин Идзо:

– Ясуюки, не знаю, что там сказал твой отец, но я обрадовался, когда услышал, что ты открыл книжный магазин.

– Дедушка, я… – обернувшись, Ясу хотел что-то сказать, но господин Идзо опередил его:

– Потому что я подумал, что, возможно, при тебе компания «Ваку» сможет вновь служить обществу. – Идзо поставил чашку на колено и, прищурившись, посмотрел на стену. – И мой отец, и я сам благодарны, что ты использовал это пространство, где застопорился наш проект, как книжный архив. Словно кровь и пот Ваку оплатились сполна. Возможно, это звучит пафосно, но позвольте поблагодарить вас.

Господин Идзо переставил чашку на татами, опустил руки на пол и торжественно склонил голову. Его белоснежные волосы всё ещё были густыми, но возраст есть возраст. Он шёл в ногу со временем, совершая ошибки, и наконец устал на этом пути.

Маленькие ладони господина Идзо, упирающиеся в татами, казались большими из-за растопыренных пальцев. Должно быть, ему не раз приходилось вот так представлять и компанию и себя более значительными, чем они были на самом деле.

Ясу, резко раскрыв фусума и нарушив тем самым тишину, вышел из комнаты.

Я почти встал, но меня ткнула в спину Макино.

– Кураи, позови, пожалуйста, Ясу.

– Хорошо.

Я наконец решился и пошёл за Ясу. На этот раз я не совершу ошибки и сам к нему подойду.

Честно говоря, я всё ещё не знал, о чём с ним говорить, и мне было страшно, но Макино помогла мне сделать шаг вперёд.

Я оказался в небольшой кухне в конце коридора, пока искал Ясу. Она была оформлена в старомодном стиле, так что правильнее было бы назвать её стряпной. В тусклом свете лампочки я увидел спину Ясу, который сидел на корточках.

– Не плачь, – окликнул я его, на что он обернулся и нахмурился:

– Чего?! – У него было жуткое выражение лица. – Кто сказал, что я плачу?!

– Ой, это… эммм… О, кролик!

Ясу встал, демонстрируя продолговатую клетку и сидящее в ней пушистое существо.

– Ты и кролика с собой привёз?

– Конечно. Он – член семьи, – сказал Ясу, снова развернулся и присел, заглядывая в клетку. – Семью так просто не сломать.

Возможно, потому, что услышал слова Ясу, рыжеватый кролик встал на задние лапы и пошевелил носом.

Пока я думал, что ответить, Ясу, продолжая сидеть ко мне спиной, заговорил первым:

– Хоть дедушка так и сказал, но… на самом деле я хотел отказаться и от названия и от бизнеса компании «Ваку». Я ещё со времён учёбы считал, что стать представителем четвёртого поколения династии – это не шутка. Мне не хотелось, чтобы меня связывали с фамилией Ваку, поэтому я и основал «Кинъёдо». Ужасно, да?

Я покачал головой, когда Ясу рассказал свою историю.

– Нет, я так вовсе не считаю. Я и сам часто бываю в таком настроении.

– Точно, ты же тоже кандидат на место главы бизнеса, парень… – Сказав это, Ясу помолчал некоторое время, а затем расхохотался. Беспомощно и отчаянно.

– Я пока ничего не могу сказать по поводу семейного дела. Но ты, Ясу, нашёл для себя выход: «Кинъёдо». И господин Идзо им доволен. Разве не здорово? Ты можешь этим гордиться. Честно говоря, я даже завидую.

– Не принимай и не прощай вот так просто. Ты слишком снисходителен, паренёк с подработки.

– Прости…

Я виновато склонил голову, а Ясу осторожно залез рукой в клетку и погладил вислоухого кролика.

– Дьюк.

– Что?

– Кролика так зовут. Дьюк, – не глядя на меня, продолжал говорить Ясу. – Я использовал кличку собаки из сборника рассказов Экуни Каори «Холодной ночью». Мой Дьюк – девочка, но ведь в этом ничего такого нет, да?

– Д-да. Думаю, что ничего такого, – поправив очки, ответил я.

Ясу усмехнулся и наконец обернулся.

– Если ты сообщишь имя Дьюка посторонним, я тебя убью.

– Посторонним?

– Кому-то, кроме сотрудников «Кинъёдо»! Потому что все, кроме Минами и Сугавы, даже ветеринары, называют его кроликом!

Все мои сомнения по поводу того, зачем держать имя кролика в таком секрете, развеялись перед неподдельной радостью от присоединения к семье «Кинъёдо».

– Я никогда никому не скажу.

Я провёл пальцами по губам, словно запечатывал их.

Небо после тайфуна прояснилось. Эта синева заставила меня забыть о приближающемся сезоне дождей.

В «Кинъёдо» наконец-то открылся уголок краеведения, который получил положительные отзывы учеников из старшей школы Нохара. Текст на вывеске, тщательно продуманной Макино, гласил: «Раньше в Нохаре жили каппы». Это, вместе с незатейливым изображением каппы, выполненным Сугавой, похоже, заинтересовало старшеклассников. «Народные сказки Нохары», изданные когда-то местным фольклорным кружком, продавались исключительно хорошо.

Автоматические двери раздвинулись, и вошёл Ясу, одетый в броский мягкий костюм.

– Вот так жара. Дурацкий сезон дождей, – сказал он, ругая погоду и обмахиваясь веером.

Когда поток клиентов стих и мы стали ждать прибытия следующего поезда, Макино, которая отдыхала в кофейне, помахала ему, сжимая в руке ежедневную газету:

– Ясу! Господин Ябукита выпустил статью.

Мне показалось, что на узком лбу Ясу возникла морщина, но лишь на мгновение.

– О как, – сказал он, выпрямившись и подойдя ближе, шагая особенно широко. Он разложил на барной стойке «Ежедневные сенсации», которую ему вручила Макино, и, взглянув на газету, сказал:

– Я прочту.

Макино уже зачитала нам с Сугавой эту статью. Мы так и знали, что Ясу закричит, увидев крупный заголовок: «Против Отани выдвинуты уголовные обвинения».

– Вот так сенсация.

Действительно, статья начиналась с шокирующей информации о том, что окружная прокуратура Токио обвинила генерального секретаря кабинета министров Отани в нарушении закона о коррупции.

Но Ябукита расписал всё так, словно самое главное только начинается.

В прошлом депутат Отани самовольно построил в своём родном городе национальное шоссе. Никаких мутных связей у него не было. Напротив, он решительно отверг местных влиятельных деятелей, пытавшихся снискать его расположение нечестными способами, и осуществил этот грандиозный проект исключительно на законное финансирование, предоставленное гражданами, организациями и компаниями.

«Конечно, у него были определённые политические амбиции. Но они абсолютно законные. И на благо народа». – Написав это, Ябукита также задался вопросом: «А что насчёт депутата Отани, который теперь является генеральным секретарём кабинета министров?» – и пришёл к выводу, что на основании некоторых убедительных доказательств, собранных во время интервью, денежные переводы от крупного подрядчика действительно имели место.

«Можно только догадываться, какие потери и выгоды принесли ему долгие годы политической деятельности. Однако будет прискорбно, если результатом всего этого станет нынешняя ситуация. В сборнике Насики Кахо «Сказание об Иэмори» есть рассказ «Виноград». Где-то в потустороннем мире, на границе двух миров, главному герою предлагают восхитительный виноград, но он отказывается его есть. Этот отрывок длинный, но я хотел бы процитировать здесь, что чувствовал в тот момент главный герой: «Меня, конечно, тронули его сладкие речи. Честно говоря, не понимаю, почему мне самому не хотелось отведать винограда. Поэтому я и задался вопросом: почему? Возможность жить без забот целый день – идеальная была бы жизнь. Такие мысли витали в моей голове. Но всё-таки это не по мне. Вместо дарованного счастья я ищу то, которое могу достичь упорным трудом и собственными усилиями. «Такая жизнь…» Я на мгновение замялся, но потом уверенно сказал: «Она не питает мой дух». Когда я это сказал, все замолчали».

Для политиков статус, честь и деньги – это виноград. Виноград им всегда предлагают на границе между миром, где они живут рядом с народом, и миром, где под видом благородных деятелей скрывается множество идиотов. Но разве тем, кто решил жить ради народа, не следует есть этот виноград до самого конца? Неужели надеяться, что они продолжат сохранять этот дух и гордость, – глупые пережитки прошлого?»

Больше напоминало колонку, чем статью.

Даже Ясу удивился, сказав:

– Не могу поверить, что что-то подобное попало в политический раздел.

– Ябукита сказал, что всё благодаря тайфуну. По-видимому, из-за серьёзного отключения электроэнергии в регионе Канто в тот день несколько статей были утеряны. Его текст случайно оказался в образовавшемся пробеле, и им пришлось принять его как есть.

– Неужели?

В памяти всплыла хитрая улыбка Ябукиты, и я задумался. Может, он просто скромничал, называя себя глупцом, но у меня возникло такое чувство, что на самом деле он гораздо более проницательный.

– В любом случае эта сенсационная новость спасла его от увольнения. А поскольку статья стала популярной в интернете, он смог благополучно вернуться из отдела политики в отдел образа жизни и культуры.

– Вот и хорошо. Даже журналисты должны быть на своём месте.

Мы с Сугавой кивнули в знак согласия.

Ясу недовольно посмотрел на меня и выпятил подбородок.

– А ты не расслабляйся, паренёк. Уже закончил подготовку к инвентаризации? Сколько ещё здесь будут стоять эти коробки, а?!

– Простите, Ясу.

Я уже направился в подсобку, когда он окликнул меня.

– Что ещё за «простите, Ясу»?

– А что не так?

Когда я обернулся, Ясу почесал голову.

– Ну… Эм… Как-то это… Грубовато?

– Вот и нет! – присоединилась к нам Макино. – Мне кажется, что обращение вполне приемлемо.

– Нет-нет, если на «вы», то могут подумать, что я якудза какой.

– Ты преувеличиваешь, – успокоил его Сугава, когда Ясу закатил глаза. На его лице всё ещё сохранялось недовольное выражение, но как только открылись двери, он просиял и воскликнул: «Клиент!»

– Пожалуйте!

– Добро пожаловать!

– Здравствуйте!

– Добро пожаловать в «Кинъёдо»!

Мы, сотрудники магазина, выстроились в шеренгу рядом с владельцем. Нашим Ясу.

Я хотела бы поделиться небольшой личной историей, связанной с книгами, которые появляются в каждой главе.

Каору Сёдзи «Я не слышу лебединую песнь».

По пути домой после посещения храма в первый день Нового года в первом классе старшей школы я наткнулась на книгу «Осторожно, Красная Шапочка» в букинистическом магазине в Камакуре и поразилась, что роман может описывать настолько сложные вещи такими простыми словами. С того момента я начала долгий путь в поисках всех книг этой серии авторства Каору.

В то время её редко можно было встретить на полках книжных магазинов, торгующих новыми изданиями, а интернет-магазины ещё не получили широкого распространения, поэтому, как следствие, я активно стала посещать букинистические лавочки.

Я нашла книгу «Я не слышу лебединую песнь» в букинистическом магазине в Дзимботё. До сих пор помню момент, когда её название привлекло моё внимание среди стопки пожелтевших книг в мягких обложках, мурашки, пробежавшие по спине, и запах затхлости, наполнивший лёгкие.

Мне потребовалось больше десяти лет, чтобы все четыре книги оказались на моей книжной полке. А потом, когда издательство «Синтё бунко» выпустило новую тетралогию, я очень обрадовалась! Специально зашла в книжный магазин «Кии но Куния» в Синдзюку (где разворачивается действие последней книги серии, «Мой любимый Синяя Борода») и купила «Я не слышу лебединую песнь» в новой обложке.

«Долгое прощание» Рэймонда Чандлера.

Впервые я обнаружила эту книгу в библиотеке. Тогда я только что уволилась с работы. У меня было много свободного времени, но совсем не было денег, поэтому я стала ходить в библиотеку каждый день.

Так как библиотека в моём районе небольшая, быстро закончились книги, которые я хотела прочесть, и, поразмыслив, я решила читать те романы, которые мои любимые авторы считали хорошими.

Мураками Харуки назвал «Долгое прощание» хорошим. Кстати, в своих романах Мураками рассуждает на сложные темы простым языком, что мне очень нравится.

Однако история в жанре, который я никогда не решалась читать, оказалась длинной, поэтому я часто делала перерывы во время чтения. Не будь я безработной, возможно, бросила бы.

Чтобы написать вторую главу этой книги, я купила издание «Долгого прощания» и в переводе Мураками Харуки, и в исполнении Симидзу Сюндзи. Так я могла делать подчёркивания в тексте и приклеивать стикеры, как Инохара, и чувствовала, что читаю гораздо внимательнее, чем если бы взяла книгу в библиотеке. У обоих переводов свой неповторимый колорит, и я прочитала их на одном дыхании.

Я даже не заметила, как сама начала считать этот роман хорошим.

«Момо» Михаэля Энде.

Среди книг, выстроившихся на полках небольшого книжного отдела в супермаркете, эта привлекла моё внимание, возможно, из-за простого названия, состоящего всего из двух слогов.

Тогда четвероклассница, я мимоходом взяла её и начала читать. Вскоре я увлеклась и читала до самого закрытия. Затем я попросила продавца подождать немного и пошла домой, а потом вернулась с карманными деньгами, чтобы купить книгу.

Я обожала её, но потеряла во время одного из моих многочисленных переездов. Я не сразу купила её снова, потому что для меня «Момо» – словно волшебная встреча, случившаяся только в тот день и в том месте, и я искренне считала, что любая другая «Момо» на полке того маленького книжного отдела немного отличалась. Глупо, но это правда. Я долго испытывала к этой книге особую привязанность.

Решив, что она будет в третьей главе, я подумала снова купить её, но потом случайно заглянула на книжную полку супруга и увидела точно такую же книгу, которая была в том маленьком книжном отделе в тот день! «Момо» была со мной всё это время, просто я её не замечала.

Действительно какая-то волшебная книга!

Насики Кахо «Сказание об Иэмори».

Мне всегда нравились фэнтези-рассказы, связанные с повседневной жизнью. Я называла их «фэнтези на четыре с половиной татами», и мне всегда хотелось читать и писать эти маленькие загадочные истории, которые находились на расстоянии вытянутой руки.

Когда я увидела обложку и поясок[32] этой книги в книжном магазине города, куда я переехала, то поняла: «Эта книга полна моей любимой мистики». Особенно поясок. Шрифт и аннотация – идеальные, а вступление к «Сказанию об Иэмори» уже само по себе было сказкой.

Несмотря на то что я сильно переживала по поводу новой жизни в новом городе, всего лишь найдя книгу, которую захотела прочесть, я почувствовала, что всё будет хорошо, так что книги – это настоящий дар. Вообще, я тогда заблудилась и вместо обычных пятнадцати минут добиралась до дома целый час. Но когда я, вымотанная, открыла книгу, она оказалась именно такой, какой мне представлялась: полной чудес и захватывающих историй. Я едва не запрыгала от радости, и всю мою усталость как рукой сняло.

Надеюсь, вы продолжите открывать для себя хорошие книги и этот «Пятничный книжный магазин» тоже станет для кого-то из вас хорошим.

Спасибо, что дочитали до конца.

В японском языке используются две слоговые азбуки: хирагана и катакана. Чаще всего их представляют в вертикальных столбцах. Здесь имеется в виду третий столбец на «са»: са, си, су, сэ, со.

Сорт зелёного чая, который производится в Японии. Для его приготовления за основу берут листья бантя и без ферментации обжаривают в фарфоровой посуде при 200 °C, в результате чего чайные листья приобретают коричневатый окрас, специфический запах и вкус.

Ежедневный американский комикс, созданный Чарльзом М. Шульцем. По комиксу был сделан одноимённый мультсериал, который начал выходить в 1965 году.

Сверхъестественные существа японской мифологии.

Автомобиль-гибрид, который использует два источника энергии для движения: традиционный двигатель внутреннего сгорания (ДВС) и электромотор.

Блюдо японской кухни, суп с рисовыми лепёшками моти.

Листовая овощная культура, известная также как японская горчичная капуста или японский шпинат.

Традиционное блюдо японской кухни, рулет из рыбного фарша с разными добавками.

Японский цитрусовый фрукт, гибрид мандарина и кумквата.

Японский десерт из застывшего агар-агара, нарезанного кубиками и подаваемого с кусочками фруктов и сладкой бобовой пастой.

Более мягкая разновидность моти, готовится из смеси риса и рисовой муки.

Тематическое кафе, где посетителей обслуживают девушки в костюмах горничных.

Литературный жанр, соединяющий черты детектива и криминального романа.

Булочка с жареной лапшой соба в качестве начинки.

Спортивная манга про волейбол, созданная Харуити Фурудатэ.

Здесь игра слов: Сэми – по-японски «цикада».

Один из самых длительных праздничных сезонов в Японии. Начинается с 29 апреля и заканчивается 5 мая.

Период в истории Японии, связанный со временем правления императора Сёва с 1926 по 1989 г.

«Гури и Гура» – японская серия детских книг писательницы Накагавы Риэко и иллюстратора Ямаваки Юрико. Главные герои – две полевые мыши.

Игра слов. Маэнори – может быть и фамилией, и обозначать ранний приход куда-то.

Один из символов японской культуры, кошка с поднятой вертикально лапой, которая, как полагают, приносит ее владельцу удачу.

Город-крепость Коулун – в прошлом плотно населённое, практически не управляемое правительствами поселение в Коулуне, Гонконг.

Разновидность крокета. Динамичная бесконтактная стратегическая командная игра.

Здесь игра слов. «Дзии» переводится как «старик». Но так же произносится и английская буква G.

Японская разновидность водяных.

Анимационный фильм студии «Гибли».

Анальный шарик, мифический орган, который каппа вытаскивал из ануса человека. Лишенный сирикодама человек становился дураком.

Разновидность рабочей одежды.

Скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы; используется для деления большой японской комнаты на части.

Примерно 14,5 м².

Высокоскоростной поезд.

Условное название для опоясывающей книгу бумажной ленты-вкладыша.