В Библии говорится, что Адам и Ева нарушили обещание, данное Богу, и съели запретный плод с Дерева познания добра и зла. Их поступок считают первым зарегистрированным грехом человечества. В наказание Адам и Ева были изгнаны из Эдемского сада. Затем Каин, сын Адама и Евы, совершил первое убийство – убил своего брата Авеля, чтобы стать священником[1], и этот поступок стал первым убийством.

История человека, самопровозглашенного «венца творения», запятнана убийствами и насилием, грабежом и войнами. Найдено множество доказательств, что с первобытных времен люди убивали других людей, используя дубинки, кости или камни, и даже ели трупы убитых.

После возникновения государств появились крупномасштабные войны и грабеж. Так, например, в XII веке до нашей эры ассирийский царь Тиглатпаласар I в ходе завоевательных войн убил несколько тысяч человек, а в IV веке до нашей эры Александр Македонский закапывал людей заживо и бросал их на съедение собакам. Во времена римского императора Нерона христиан привязывали к столбу, обмазав дегтем, и с наступлением темноты поджигали, словно живые факелы. В XI веке, во время Первого крестового похода, только в Венгрии, например, было зверски убито более 4 тысяч жителей. А в XIII веке Папа Римский Иннокентий III объявил ересью одно из христианских религиозных учений – катаризм, и это тоже привело к жестокому уничтожению более 20 тысяч человек… Все эти убийства не были наказаны, поскольку причиной их были объявлены война и ересь.

Так когда же появилось понятие преступности? Хотя понятие преступления варьируется в соответствии с культурой и эпохой, обычно оно обозначает антиобщественные действия, совершаемые преступником и проявляющиеся в виде покушения или возможности покушения на человеческую жизнь или интересы и функционирование общества. Преступления и незаконные действия, угрожающие обществу, следует наказывать по закону. Другими словами, значение слова «преступление» – «деяния, которые наказуемы в соответствии с правовым кодексом, называемым уголовным правом». Если нет закона, то считается, что нет и преступления. Это выражение формулирует концепцию уголовного легализма: квалификацию преступлений в уголовном праве, т. е. уголовно-правовую оценку конкретного общественно опасного деяния. Она заключается в установлении точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками, предусмотренными в нормах уголовного закона.

В древнем Вавилоне правящая династия использовала Кодекс Хаммурапи, который содержал слова: «Око за око, зуб за зуб». Кодекс Хаммурапи считается первым сводом законов в истории человечества. Однако недавно были обнаружены Законы Ур-Намму, которые старше Кодекса Хаммурапи на 300 лет. Кодекс Ур-Намму – это клинописная запись законов, принятых царем Ур-Намму (2115–2095 гг. до н. э.), основателем III династии шумерского города-государства Ур. К настоящему времени из 57 записей расшифровано около 40 основных, и некоторые пункты, такие как «убийство убийц и воров», схожи с соответствующими фрагментами Кодекса Хаммурапи. В Законах Ур-Намму правонарушения карались преимущественно денежными штрафами, а смертная казнь полагалась только за убийство и разбой. Этот свод законов послужил образцом для составления законодательных сводов Старовавилонского периода (1894–1595 гг. до н. э.). То есть еще около 2 тысяч лет до нашей эры существовало преступление под названием «убийство», и если оно было, то те, кто его совершил, получали наказание.

В сказке «Синяя Борода» Шарля Перро рассказывается о пропавших без вести женах французского барона по прозвищу Синяя Борода. Каждый раз, уходя из дома, барон отдавал ключи жене и говорил, что в ее распоряжении весь замок, но просил никогда не входить в комнату в конце галереи. Однако женщины не могли сдержать любопытства и открывали запретную дверь, обнаруживали за ней трупы предыдущих жен барона, а затем исчезали. Вернувшись, Синяя Борода видел прилипшую кровь на ключе, понимал, что жена нарушила его приказ и ее тоже нужно убить. Последняя жена барона попросила время для молитвы и успела открыть двери замка своей семье, благодаря чему осталась жива.

Эта страшная сказка написана по мотивам реальной истории о бароне Жиле де Рэ, который считается первым серийным убийцей в истории. Исходя из записей современников, Жиль де Рэ был французским аристократом, который жестоко обращался с детьми и насиловал их, а когда убивал одного ребенка, заставлял других петь песни под его вопли.

Он убил 200 или даже 300 маленьких детей. И если верить записям, то в суде он признался, что давал хорошую пищу мальчикам, чисто их купал и позволял жить в своем замке. Однако вместе с тем барон Жиль де Рэ совершал над ними действия насильственного характера и в конце концов жестоко убивал. Это ужаснуло общественность. Со временем пошли слухи, что в замке обитает дьявол, который режет и ест людей. Родители пропавших мальчиков начали подозревать этого «дьявола» в убийстве своих детей. В 1440 году Жиль де Рэ был арестован. В замке обнаружили изуродованные трупы мальчиков и скелеты детей с яркими пятнами крови. Барон был признан виновным в убийстве детей, богохульстве, ереси, колдовстве, педофилии и других ужасных преступлениях. Еще до вынесения приговора все его имущество было конфисковано, а по окончании суда он был сожжен на костре.

Во время Столетней войны между Англией и Францией Жиль де Рэ был известен как герой, ближайший соратник и даже телохранитель Жанны Д’Арк. Он отчаянно сражался за справедливость и свободу Франции. Но позже, удалившись в свой замок, барон начал изучать алхимию и черную магию, а затем и убивать детей, в том числе – во время кровавых магических ритуалов. В народном сознании Жиль де Рэ остался в образе Синей Бороды, и постепенно этот образ прижился в литературе и фольклоре, закрепив за бароном славу первого серийного убийцы. На его родине, во французском городе Вандея, и сейчас матери, успокаивая плачущих детей, говорят: «если продолжишь плакать, Синяя Борода пошлет дьявола, и он тебя заберет».

В 1888 году в лондонском районе Ист-Энд произошло событие, которое повергло жителей в ужас. В период с августа по ноябрь пяти женщинам перерезали горло прямо на улице, причем тела четверых из них были изуродованы. Преступление произошло больше века назад, но интерес профайлеров к нему все так же высок. В документах остались данные о первом «общепризнанном» серийном убийстве, так что эксперты попытались проанализировать склад ума преступника.

Центральные лондонские новости называли убийцу Джеком-потрошителем, поскольку именно так он подписал письмо, в котором заявлял, что убийства будут продолжаться. Именно после этого письма полиция назвала это дело делом об убийце Джеке-потрошителе. Люди были в ужасе: жестокие убийства не прекращались, письма с угрозами продолжали приходить.

Наконец тело пятой – предположительно последней – жертвы Джека-потрошителя было найдено разрезанным на куски. Только после этого полиция пришла к выводу, что убийца мог быть врачом. Доктор наук Томас Бонд, проводивший вскрытие этой жертвы, сказал: «Убийца холоден и дерзок. У него могут быть периодические мысли об убийстве или религиозные навязчивые идеи. Скорее всего, он одиночка и эксцентрик с некими особенными привычками. Его могут окружать респектабельные люди». Кроме того, судебный патологоанатом утверждал, что «убийца, вероятно, хорошо образован в области анатомии тела человека или обладает другими научными знаниями».

Эксперты предоставили полиции всю доступную им информацию, но поймать убийцу так и не удалось. Несмотря на то, что специалисты исследовали показания самых разных подозреваемых, от психически больных и бездомных до принца Альберта Виктора, внука королевы Виктории, дело до сих пор остается нераскрытым.

В октябре 1988 года в США транслировалась телепрограмма «Скрытая личность маньяка-убийцы Джека-потрошителя» о применении современных методов профайлинга для раскрытия личности легендарного маньяка. Джон Дуглас и Рой Хейзелвуд из отдела поведенческих наук ФБР[2] проанализировали доступные данные о личности преступника и представили следующий анализ: «Судя по степени изуродованности тел, у Джека-потрошителя проблемы с психикой. Вероятно, он ненавидит женщин, поскольку его жертвами были только женщины. Обезображивание тела – психическое проявление нежелания чувствовать страх перед женщинами. Учитывая жестокость преступлений, можно говорить, скорее всего, о социальной дезадаптации. Преступник довольно умен, его возраст не менее 20 лет; возможно, он был судим за антисоциальное поведение».

После рассмотрения всех возможных вариантов эксперты пришли к выводу, что наиболее вероятный подозреваемый – парикмахер Аарон Косминский, польский еврей, переехавший в Лондон в 1882 году. В ходе следствия в 1888 году единственный свидетель опознал его как преступника, но подозреваемого пришлось отпустить за недостатком улик. Вскоре Аарон Косминский был помещен в лондонскую психиатрическую больницу, и после этого убийства, связанные с Джеком-потрошителем, прекратились.

Персонаж фильма «Молчание ягнят», серийный убийца Буффало Билл, был создан на основе характеристик нескольких реальных серийных убийц.

За основу создатели картины взяли биографию Эдварда (Эда) Гейна, который снимал со своих жертв кожу и делал из нее одежду. Эдвард Гейн родился в штате Висконсин, США, в 1906 году и получил крайне строгое и довольно своеобразное воспитание. Его мать делала особый акцент на том, что «женщины – плохие люди», и если Гейн знакомился с девушкой, жестоко его наказывала. Странности в поведении Гейна стали заметны после того, как его брат и мать погибли в результате загадочных несчастных случаев.

Гейн был не только убийцей, но и некрофилом. Вместе с другом он бродил по кладбищам, выкапывал женские трупы и уносил их домой. Однажды в поселке пропала женщина. Результаты расследования выявили, что ее убил Гейн.

Его холодильник был забит внутренними органами. Из человеческой кожи он делал одежду, абажуры и чехлы для стульев, из черепов – суповые тарелки и т. д. Соседи были в шоке, поскольку до сих пор считали его добропорядочным гражданином. Гейн был помещен в психиатрическую больницу, где ему поставили диагнозы «шизофрения» и «психопатия», а затем в тюрьму, где он и умер в 1984 году в возрасте 78 лет.

Другой прототип Буффало Билла – серийный убийца, насильник и некромант Гэри Леон Риджуэй, известный как «убийца с Грин-Ривер».

С 1982 года в реке Грин-Ривер находили женские трупы. Дело получило широкую огласку; в общей сложности оно включало сорок восемь убийств с 1982 по 1998 год. Позже на допросе он сказал, что не может вспомнить точного числа убитых женщин – их было очень много. Его жертвами становились в основном проститутки и сбежавшие из дома подростки – отверженные обществом женщины, которые спокойно садились в его машину. Риджуэй считал, что равнодушная общественность и следствие, как правило, не замечают их исчезновения. Круглосуточным расследованием по «делу об убийствах с Грин-Ривер» руководил шериф Дэвид Джордж Райхерт, но и он не мог нащупать путеводную нить.

Тем временем полиция получила письмо из тюрьмы штата Флорида от серийного убийцы Теда Банди. Банди заявлял, что в период с 1974 по 1978 год он тоже убил около 30 молодых красивых женщин. Журналисты окрестили Теда Банди «предшественник» серийного убийцы Риджуэя, а поскольку он обладал приятной внешностью и умной речью, то эта новость в каком-то смысле спровоцировала его популярность и даже возникновение фан-клуба. В «Молчании ягнят» обаяние и интеллектуальные особенности Банди легли в основу образа Ганнибала Лектера.

Шериф Дэвид Райхерт несколько раз встречался с Тедом Банди, слушая его рассуждения о психологии серийного убийцы и пытаясь составить психологический профиль такого преступника, но даже это не помогало найти зацепку. И все же с помощью современных технологий, в том числе анализа генетического материала из слюны и волос подозреваемых, которые собирали в качестве возможных улик, в 2001 году серийный убийца Гэри Леон Риджуэй был арестован.

В истории американской криминалистики немало серийных убийств. Но есть в ней и до сих пор не раскрытое дело, известное как «суд века» или «дело о похищении сына Чарльза Линдберга».

Полуторагодовалый ребенок был похищен в ночь на 1 марта 1932 года. Похититель, предположительно, забрался в детскую, на второй этаж дома Линдбергов в Ист-Эмвилле (недалеко от города Хопвелл, Нью-Джерси), по лестнице, никем не замеченный, и после в записке потребовал выкуп в 50 тысяч долларов. Чарльз Линдберг, офицер военной авиации, был в то время всемирно известным героем – в 1927 году он совершил рекордный беспосадочный перелет через Атлантический океан. Расследование поручили лучшим следователям, выкуп был выплачен, но ребенка так и не вернули, и расследование также зашло в тупик. Лишь через 72 дня было найдено тело мальчика.

Оставалось ждать, пока похитители начнут тратить полученные деньги – банкноты были особым образом помечены. Ожидания оправдались через 2 года, когда мечеными купюрами расплатились на заправочной станции. Платившего срочно задержали; им оказался плотник Бруно Рихард Гауптман, немецкий иммигрант. При обыске его дома полиция обнаружила в стене сарая 14 тысяч долларов – часть денег, помеченных для передачи похитителям. Однако на допросе Гауптман вину не признал и говорил, что не знает, откуда появились эти деньги, а кроме того, упомянул, что раньше у него было хобби собирать старые купюры. Выяснилось также, что Гауптман был женат и уже имел судимость за ограбление. Эту судимость сочли косвенным указанием на то, что лестницу, которую специально сделали для похищения, действительно мог изготовить только плотник, подобный Гауптману. По сумме открывшихся обстоятельств полиция заявила, что решила открыть дело.

Однако Гауптман отрицал вину и повторял, что деньги ему на время доверил друг, с которым они вместе иммигрировали и который отправился по делам в Германию. Якобы Гауптман вместе с этим другом вложил около 7 тысяч долларов в открытие бизнеса в Германии, но друг погиб из-за несчастного случая, и Гауптман думал, что потерял вложенные деньги. На очередном допросе он заявил, что обнаружил в ящике и сумке 14 тысяч долларов, которые друг спрятал в сарае перед отъездом, и, узнав о смерти друга, решил потратить найденное на повседневные расходы. Поскольку Гауптман отрицал виновность в преступлении, полиция вела расследование еще более усердно. Дело приобрело широкую известность, но чем дольше шло расследование, тем явственнее становилось несоответствие косвенных улик предположению, что Гауптман – преступник.

В частности, соседи показывали, что в ночь похищения Гауптман был дома вместе с женой. Кроме того, эксперты-почерковеды, сравнивая почерк похитителя на записке о выкупе и почерк Гауптмана, заключали, что они различаются. И вдобавок было заявлено, что «голос Гауптмана и голос похитителя, скорее всего, не один и тот же», поскольку во время звонка о передаче выкупа за ребенка няня также слышала голос похитителя. Однако полиция надавила на экспертов, няню и соседей, пообещав им вознаграждение за показания, в которых они обвинят Гауптмана. Поэтому вскоре были получены новые заявления от свидетелей о том, что «Гауптман и похититель – одно лицо».

Суд присяжных признал Гауптмана виновным, и ему вынесли приговор о смертной казни за убийство первой степени. Однако Гауптман продолжал настаивать на своей невиновности. Дело вызвало огромный интерес по всему миру, поскольку, казалось, состояло из загадок и нестыковок. В то же время одна американская газета, очень влиятельная в округах Нью-Джерси и Нью-Йорка, предложила Гауптману дать эксклюзивное интервью с признанием в убийстве, после которого его жена и дети получили бы 90 тысяч долларов – огромную сумму, с которой могли бы жить без нужды всю оставшуюся жизнь. Но Гауптман отказался, говоря: «я не убийца, как я могу признать себя виновным?»

Теперь и губернатор Нью-Джерси Гарольд Хоффман предположил, что Гауптман может быть невиновен, поскольку отказался от огромных денег – вдвое больше, чем выкуп за похищенного ребенка. Движимый участием, он тайно вызвал прокурора и попросил пересмотреть дело Гауптмана. Тот, изучив материалы, сообщил, что результатам расследования нельзя доверять из-за фальсификации показаний и искажения экспертизы почерка и отпечатков пальцев.

Губернатор ознакомился с результатами прокурорской проверки, а затем сам встретился с Гауптманом. Ход разговора убедил его, что подозреваемый, скорее всего, невиновен, поэтому губернатор дал указание полиции и прокуратуре возобновить расследование дела. Однако те сразу заявили: «Повторное расследование может уронить моральный дух прокуратуры и полиции, и это, скорее всего, обрушит систему правосудия. Кроме того, слишком многих тогда нужно будет наказать за лжесвидетельство, а это невозможно». Губернатор Хоффман согласился с такими доводами, потому что должен был учитывать позицию полиции и прокуратуры, чтобы в следующий раз одержать победу на выборах. Кроме того, он не мог игнорировать общественное мнение – граждане Нью-Джерси возмущались немецкими иммигрантами.

Губернатор Хоффман снова посетил Гауптмана в тюрьме и предложил «смягчение приговора – замену казни пожизненным заключением, если он признает себя виновным», но Гауптман ответил: «Вам нужно сделать кого-то козлом отпущения, и вы решили, что это буду я. Я невиновен. Но если нужен козел отпущения, то я вынужден стать им». Гауптмана казнили. В последнем слове непосредственно перед казнью Гауптман также заявил, что невиновен. После исполнения приговора дело было закрыто, но поскольку Гауптман до самого конца заявлял о своей невиновности, то можно сказать, что правда по этому делу до сих пор неизвестна.

По окончании дела Конгресс США принял так называемый «закон Линдберга», согласно которому похищение детей признавалось федеральным преступлением.

Это дело прозвали «процессом века», потому что о нем говорят и по сей день. Оно до сих пор остается поводом для теорий заговора, почти так же, как убийство Джона Кеннеди. Вместе с тем на его примере видно, насколько все-таки были ненадежны полномочия американской полиции прошлого, если их вынесли на всеобщее обсуждение. В то же время ради раскрытия дела прокуратура и полиция прибегли к необоснованным и незаконным действиям, склоняя иммигранта Гауптмана выдать себя за преступника, а затем, когда Гауптмана выставили преступником, американские граждане во всем обвинили иностранных иммигрантов. Так социальная атмосфера оказала негативное влияние на расследование. Именно поэтому даже сейчас, спустя почти век, звучат утверждения, что Гауптман был не преступником, а жертвой ложного обвинения.

По мотивам этого дела Агата Кристи написала детективный роман «Убийство в Восточном экспрессе». В романе похититель, скрывая личность с помощью денег, украденных у семьи похищенной жертвы, живет в роскоши. Однако семья похищенного ребенка все же находит преступника и привлекает его к ответственности.

Точных данных о первом серийном убийстве в Южной Корее нет. Однако летом 1929 года в газете была опубликована статья об убийствах мальчиков в городе Коян (провинция Кёнгидо) и сеульском районе Ёндынпхо с разницей в месяц. Конечно, эти убийства напугали многих родителей и детей по всей стране. Хотя места преступления разделяло порядочное расстояние, полиция с самого начала была убеждена, что оба они – дело рук одного и того же убийцы, поскольку жертвы и детали преступления были очень специфичны. Полицейское управление стало открыто расследовать дела, связанные с сексуальными извращениями, объектами которых стали мальчики.

Расследование привело к убийце – 39-летнему Ли Кван Гю, но арестовать его удалось только год спустя. Как выяснилось, Ли Кван Гю был уже не раз судим за сексуальные домогательства к несовершеннолетним. Ли Кван Гю был женат, растил пятерых детей, но после 30 лет у него начались проявления гомосексуальной педофилии, что привело к насилию над несколькими десятками мальчиков и двум убийствам.

После Ли Кван Гю серийных убийств в Южной Корее не было довольно долго. Возможно, конечно, просто не все преступления регистрировались должным образом. Или, возможно, такая статистика объясняется замедлением урбанизации из-за социальных потрясений после обретения независимости от японского колониального правления и Корейской войны. Кроме того, возможно, редкости настолько жестоких преступлений способствовала сама конфуцианская культура нашей нации, много внимания уделяющая морали.

Однако с 1970-х годов ситуация кардинально изменилась: серийные убийства начали регистрировать регулярно. Возможно, причина в том, что в 70-е годы экономическое развитие Южной Кореи резко ускорилось, а население городов стало быстро расти: за этим последовал новый виток урбанизации и усложнение социальной структуры. Анализируя этот период, профессор социологии Сеульского национального университета Хан Вансан в публичной лекции «Природа и социальная структура декаданса» сказал: «социальные перемены могут привести к тому, что человек «ломается». Под влиянием определенных обстоятельств человек для достижения цели может впасть в крайность, перестать считаться со способами и средствами, и тогда происходит внутренний срыв. Естественный результат психологического срыва – несоответствие между растущей человеческой потребностью и существующей реальностью. В свою очередь, такое несоответствие приводит к возникновению феномена декаданса, проявляющегося в деградации человека: затворничество, алкоголь, наркотики, уход от действительности и т. д. Все эти проявления деградации личности приводят затем к возникновению агрессивных реакций в форме различных преступлений». Исходя из социологического анализа общества профессора Хан Вансана можно предположить, что именно бурный рост урбанизации и последовавшие за ним социальные изменения привели к новым особенно жестоким преступлениям, в том числе – серийным убийствам. Так, 70-е годы отмечены делом серийного убийцы Ким Дэ Ду; в 80-е случилось дело о серийных убийствах в Хвасоне; в 90-е годы произошла серия похищений и убийств богатых людей, а в 2000-х годах появились серийные убийцы Кан Хо Сун, Чон Нам Гю, Ю Ён Чхоль, чьи преступления отягчались сексуальными извращениями.

Дело о серийном убийце в Хвасоне долгое время оставалось нераскрытым. Лишь в сентябре 2019 года, спустя 33 года после убийства множества людей, преступник был наконец арестован. Хотя в последние годы с развитием судебно-медицинской экспертизы повторное расследование позволило раскрыть немало незавершенных дел, «дело о серийном убийстве в Хвасоне» попало в их число далеко не сразу. Оно вызвало огромный интерес и даже нашло отражение в фильме «Воспоминания об убийстве»: на момент его съемки предполагалось, что оно никогда не будет раскрыто. И все же, несмотря на то, что срок исковой давности по этому делу истек, упорная работа следователей дала плоды.

Десять убийств, включенных в хвасонское дело, произошли в городах Хвасоне и Сувоне (столица провинции Кёнгидо) между 15 сентября 1986 года и 3 апреля 1991 года. Пока шло расследование, полиция регистрировала преступления, похожие на самые первые, но определить, относятся ли они к делу о расследуемой серии убийств, было сложно: каждое подобное дело провоцирует убийц-подражателей, а опознать преступление-имитацию непросто. До сих пор считается, что это дело оставалось нераскрытым дольше других, поскольку убийцу удалось поймать только в апреле 2006 года. К этому времени срок давности всех уголовных дел, составляющих «дело о серийном убийстве в Хвасоне», – 15 лет – уже истек, и расследование прекратилось. С 14 сентября 2001 года по 2 апреля 2006 года исключение составляло только восьмое дело, считавшееся на тот момент подражанием.

Дело о серийном убийстве в Хвасоне вызывало неописуемый страх, поскольку убийца, казалось, не обращал внимания на возраст: его жертвами становились только женщины – от школьниц до 70-летних старух. Реакция общества оказалась настолько острой, что полиция была вынуждена отнестись к расследованию максимально серьезно. Из-за желания быстрее поймать преступника и ошибок в расследовании было арестовано довольно много преступников, не связанных с серийным убийством. Некоторые подозреваемые в ходе расследования погибли, потому что полиция пыталась добиться признания по этому делу любой ценой, не брезгуя даже принуждением и жестокостью. И только в сентябре 2019 года, через 33 года после первого убийства, тщательные исследования судебно-медицинской экспертизы привели следствие к настоящему преступнику.

В декабре того же года дело было переименовано в «Дело о серийных убийствах Ли Чун Чже» – по имени убийцы. Вскоре было установлено, что восьмое убийство, вначале признанное подражанием, также совершил Ли Чун Чже. После его признания суд добился пересмотра дела для осужденного, которого ранее приговорили к тюремному заключению сроком на 20 лет. Теперь его признали невиновным. Так это ужасное преступление стало лишь душераздирающим воспоминанием.

Ли Чун Чже на момент событий жил в Хвасоне, ему было около 20 лет. Его трижды задерживали как подозреваемого, но каждый раз после допроса и экспертизы отпускали. Анализ, сделанный Национальным институтом судебно-медицинской экспертизы, показал, что кровь убийцы с места преступления – группы В, тогда как у Ли Чун Чже была группа 0. В 1987 году, после шестого убийства, Ли Чун Чже впервые попал под следствие, но из-за различий группы крови и биоматериалов он был исключен из числа подозреваемых. Он попадал под следствие еще два раза – после восьмого и десятого убийств, но, поскольку группа крови Ли Чун Чже отличалась от образцов с мест преступления, его каждый раз освобождали. Однако в 2019 году при пересмотре дела в уликах девятого убийства обнаружили, что у убийцы кровь группы 0, как и у Ли Чун Чже. Повторный анализ образцов из материалов предыдущих дел показал ошибочность первоначальных результатов, поскольку в 90-х годах методы анализа ДНК были еще не отработаны.

Хотя судебно-медицинская экспертиза играет огромную роль в раскрытии убийств, при ее проведении возможны ошибки. Из-за таких ошибок результаты анализа могут стать причиной несправедливого приговора. Дело о серийном убийстве в Хвасоне как никакое другое подчеркивает важность, ответственность и риски судебно-медицинской экспертизы в расследовании преступлений.

В июне 2020 года на веб-сайте «Национальной петиции» Чхонвадэ[3] было оставлено более 6800 сообщений по запросу «Чо Ду Сун». Более 600 тысяч человек подписали онлайн-петицию «Остановите освобождение Чо Ду Суна». Ответ отдела расследований гражданских дел администрации Чхонвадэ был однозначным и шокирующим: выполнить требование невозможно, поскольку в соответствии с «принципом двойной ответственности», согласно Уголовно-процессуальному кодексу, «человек не может быть повторно привлечен к ответственности по делу, по которому уже вынесен приговор». Тем не менее петиции того же содержания продолжали поступать на веб-сайт Чхонвадэ.

Дело Чо Ду Суна – это дело о чудовищном изнасиловании 8-летней девочки. Утром 11 декабря 2008 года Чо Ду Сун пьяный пришел к начальной школе города Ансан (провинция Кёнгидо, Южная Корея) и, высмотрев жертву, сказал ей, что нужно пойти с ним в церковь, расположенную рядом со школой. Там он совершил над жертвой насильственные действия, вследствие которых та получила множество переломов и необратимые травмы, следствием которых стали экстренная операция и пожизненное ношения калоприемника. Девочка чудом выжила, но лечение и психологическая реабилитация заняли очень много времени. Преступника приговорили к 12 годам тюремного заключения с ограничением доступа к личной информации на 5 лет и ношением электронного устройства в течение следующих 7 лет для отслеживания его местоположения.

9 января 2009 года следствие предъявило Чо Ду Суну обвинение в изнасиловании, 4 марта он был заключен в тюрьму. Обвинитель требовал для него пожизненного заключения, однако 27 марта на первом судебном заседании Чо Ду Суна признали душевнобольным и приговорили к 12 годам лишения свободы. После суда прокурор отказался подавать апелляцию о смягчении приговора, но Чо Ду Сун сделал это сам, утверждая, что «приговор слишком суров». 24 июля суд отклонил ее. Чо Ду Сун снова подал апелляцию 27 июля и 24 сентября, и снова их отклонили. Приговоренного поместили в тюрьму № 2 города Чхонсон (провинция Кёнсан-Пукто), а большую часть срока он отбывал в тюрьме города Пхохан. 13 декабря 2020 года его освободили.

Об апелляциях по делу Чо Ду Суна стало известно общественности. Уже 22 сентября 2009 года зрители телепрограммы канала KBS «Социальные жалобы» задавали, в частности, такие вопросы: если срок годности электронного браслета – год, будут ли в безопасности наши дети?

Шокирующее дело Чо Ду Суна вызвало всеобщий гнев. Все, связанное с ним, широко обсуждалось в интернете в том числе потому, что первоначально обвинение основывалось на общем уголовном праве с применением формулировки «изнасилование/нанесение телесных повреждений», а не на законе «О наказании за сексуальные преступления и защите жертвы». Такое обвинение предусматривает наказание в виде тюремного заключения на срок более 5 лет или пожизненное, тогда как статья 9 закона «О наказании за сексуальные преступления и защите жертв» с применением формулировки «телесные повреждения/травмы/изнасилование и т. д.» требует строгого заключения сроком более 7 лет или пожизненного.

На первом судебном заседании Чо Ду Сун был приговорен к 12 годам тюрьмы. По закону приговор с ограниченным периодом тюремного заключения не может включать срок более 15 лет, но при отягчающих обстоятельствах может быть ужесточен до 25 лет. Однако, с другой стороны, на основании результатов медицинского освидетельствования срок наказания можно уменьшить. После слушания прокуратура потребовала ужесточить наказание для подсудимого. Однако если после суда подсудимый или защита подают апелляцию на смягчение приговора, то по закону о запрете на внесение изменений в первоначальное решение суда подсудимого не могут приговорить к большему сроку тюремного заключения, чем определенный по итогам первого слушания. Кроме того, поскольку в ходе суда со стороны прокурора возражений не последовало, то в соответствии с законом о легальности наказаний Высокий суд и Верховный суд не имели права изменить решение первой инстанции в сторону ужесточения наказания. Правительственная проверка позже признала ошибки при возбуждении дела с применением общего уголовного права и отказе прокурора от аппеляции в ходе суда. Из-за этого в последующих судебных разбирательствах суд вынужден был ссылаться на пункт закона, согласно которому: «пожизненное тюремное заключение предусматривается как максимальное наказание, но оно никогда ранее не применялось по данной статье». Суд пояснял также, что «тюремный срок 12 лет – это почти такой же приговор за убийство с отягчающими обстоятельствами». Однако после известия о том, что за ужасное преступление Чо Ду Сун получит 12 лет тюрьмы, разгневана была вся страна.

Решение по делу Чо Ду Суна получило широкую огласку, и было опубликовано в том числе на веб-страницах «Национальной комиссии по правам человека», «Министерства гендерного равенства и семьи» и «Национальной ассамблеи». В администрацию президента и на интернет-ресурсы хлынул поток петиций, требующих компенсаций жертве и высшей меры наказания для преступника. Одно за другим поступали требования ужесточения наказания за сексуальные преступления против детей. В связи с этим президент Южной Кореи Ли Мён Бак (2008–2013 г.) выступил с речью на заседании кабинета министров. В послании президента говорилось: «хотя непростые факты по этому делу ставят вопрос к решению суда и закона, от этого все же горестно, и я тоже считаю, что таких преступников, как Чо Ду Сун, нужно изолировать от людей на всю жизнь».

Позже по делу Чо Ду Суна была проведена Правительственная проверка, показавшая, что на момент вынесения приговора заключение сроком на 12 лет было максимально суровым наказанием, которое смог применить судья. В связи с этим у прокурора не было оснований подавать апелляцию, поскольку основанием для вынесения приговора стал закон о смягчении наказания. В пункте 2 статьи 10 Уголовного кодекса сказано, что «смягчение наказания за преступные действия возможно в связи с умственной и физической недееспособностью, а также если подсудимый не способен принимать решения в связи с психической и физической недееспособностью». На момент вынесения приговора Чо Ду Суну было 56 лет, и, поскольку во время совершения преступления он находился в состоянии алкогольного опьянения, он был признан «психически и физически недееспособным». Вследствие этого заключения к нему была применена статья 55 параграфа 1 Уголовного кодекса: «на основании судебно-медицинской экспертизы назначенный судом срок тюремного наказания сокращается вполовину».

Ранее Чо Ду Сун уже привлекался к ответственности за «действия сексуального характера» по отношению к детям. Поэтому в ходе проверки выдвигались аргументы о недопустимости смягчения приговора вследствие психической и физической недееспособности, поскольку преступник тщательно уничтожил улики. В 2018 году вновь начались дискуссии, связанные с тремя годами, оставшимися до освобождения Чо Ду Суна. Поэтому 27 ноября 2018 года в интервью для газеты «Чосон Ильбо» судья прокомментировал приговор по этому делу: «представленные суду факты серьезно повлияли на уменьшение срока тюремного заключения, который предполагался в 2–3 раза больше, чем в среднем по прецедентам того времени. Однако если расследование подтверждает, что подсудимый психически и физически недееспособен, суд ничего не может сделать. К тому же в правовой системе того времени подтвержденная недееспособность подсудимого безоговорочно влекла сокращение срока. В частности, невменяемому преступнику пожизненный тюремный срок смягчался до 15 или даже 7 лет лишения свободы. На момент суда стандарты вынесения приговора предполагали по данному делу максимум 11 лет лишения свободы. Чо Ду Сун получил несколько более суровый приговор – 12 лет». О психической и физической недееспособности Чо Ду Суна было сказано следующее: «Он сошел с ума, т. е. был недееспособен. Если опираться на результаты психиатрической экспертизы, на момент инцидента Чо Ду Сун “был не в здравом уме”, поскольку находился в сильном алкогольном опьянении. Но я, как юрист, считаю, что смягчение наказания за пьянство – скверное наследие прошлой эпохи. Поскольку в период индустриализации пьянство наблюдается беспрерывно, мысль о том, что “алкоголь может привести к несчастным случаям” становится привычной. Я считаю, что нужно избавляться от правила смягчения наказания за пьянство».

После дела Чо Ду Суна Комитет по вынесению приговоров Верховного суда исключил из закона пункт о пьянстве как основании смягчения приговора. Кроме того, было решено, что приговор за сексуальное насилие не смягчается, даже если преступник будет признан психически недееспособным.

Согласно данным Верховной прокуратуры, только за 2017 год зарегистрировано 9349 случаев сексуального насилия над детьми. Это значит, что ежедневно жертвами насилия становятся 29 детей – почти полный класс начальной школы. Однако до сих пор 45,5 % сексуальных преступников по-прежнему получают довольно легкие наказания, иногда даже условный срок.

Почти в каждой семье Южной Кореи с начала 1990-х годов появился интернет. Тогда все зависело от слабых телефонных модемов, и загрузка одного фото могла занять несколько часов. Однако в самом конце 90-х появилась новая технология – ADSL[4], сделавшая Южную Корею первой в мире по использованию цифровых баз и распространению информации. Но стремительное развитие информационных технологий сопровождалось серьезным побочным эффектом – цифровыми преступлениями.

В конце 90-х годов стало возможным выделить наиболее характерные инциденты – как, например, интимные видеозаписи знаменитостей, незаконно преобразованные в цифровой формат и распространяемые через интернет. Конечно, подобное происходило и до появления интернета, но в те времена незаконные видеозаписи на пиратских видеокассетах передавались тайно, из рук в руки, и для большинства оставались незаметными. Однако теперь незаконные видеоматериалы в цифровом виде распространяются моментально и очень широко. Кроме того, появилась проблема незаконной съемки людей скрытой камерой.

В связи с этим в Уголовном кодексе появился новый термин – «киберпреступления», – обозначающий весь спектр цифровых преступлений. В киберпространстве, как правило, сложно определить отправителя специфической информации, и любые данные можно уничтожить. Из-за этого предотвращение и расследование таких преступлений становится проблемой. В 1997 году Национальное агентство полиции Южной Кореи создало группу по расследованию компьютерных преступлений; в 2000 году ее расширили и реорганизовали, создав центр по борьбе с кибертерроризмом. Сейчас в бюро кибербезопасности служит более 1500 человек.

Однако по мере развития технологий киберпреступность постоянно опережает преследователей, словно заявляя: «я всегда бегу впереди». В качестве примера использования современных технологий в киберпреступлениях можно назвать создание и распространение порнографического контента, который размещают на телеграм-каналах и веб-сайтах, таких как «Комната N», «Кабинет врача» и т. д.

В феврале 2019 года была зафиксирована активная торговля через телеграм-каналы порнографическими видеозаписями, созданными при помощи шантажа десятков женщин. Вся страна была шокирована, особенно когда речь зашла о «Кабинете врача», жертвами которого только официально оказались 74 шантажируемые женщины, 16 из которых – несовершеннолетние. Специфика преступлений, связанных с сексуальной эксплуатацией в киберпространстве, заключается в длительной эксплуатации жертв и разделении ролей: одни создавали видеозаписи, систематизировали их, распространяли и так далее, другие вели бизнес, организуя платный доступ к видеозаписям и взаимодействие с пользователями, которых становилось все больше. В конце марта 2020 года полиция провела стремительное расследование и арестовала оператора сайта «Кабинет врача» Чо Джу Бина. После этого на веб-сайте Национальной петиции Чхонвадэ появилась петиция за подписью более чем двух миллионов человек, требующая «публично огласить личности всего штата порносайта «Комната N».

До развития социальных сетей видеоролики сексуального характера могли при распространении получить многие, но в одном направлении. С другой стороны, с развитием технологий все многочисленные участники социальной сети, например подписчики телеграм-канала, становятся виновными в запросе и передаче видеозаписей порнографического содержания. Соответственно, все цифровые сексуальные преступления превратились в криминальные платформы, что и объсняет требование наказать всех подписчиков социальной сети.

В Южной Корее для наказания «цифровых сексуальных преступлений» суд применяет статью 14 закона – о наказании за применение «камер и другого оборудования, используемого в кино- и фотосъемках». Эта статья называется «Специальным законом о наказании за преступления сексуального насилия». Она применяется независимо от возраста жертвы и предусматривает штраф 30 миллионов вон и тюремное заключение на срок до 5 лет лишения свободы. Однако после инцидента с распространением порнографических видео несовершеннолетних Комитет по вынесению приговоров Верховного суда рассмотрел предложение по ужесточению наказания с учетом возраста жертвы. В 11-й статье закона «О защите детей и подростков от сексуальных домогательств» указано, что обычный распространитель сексуальных видеоматериалов наказывается заключением на срок до 7 лет, коммерческий дистрибьютор – до 10 лет, а создатель – пожизненным тюремным заключением.

По данным Национального агентства полиции Южной Кореи, доля детей младше 13 лет, пострадавших от сексуальных преступлений, постоянно увеличивается. В период с 2016 по 2018 год число киберпреступлений сексуального характера в отношении детей выросло на 17,9 %, т. е. в течение 3 лет ежегодно регистрировалось все больше сексуальных преступлений против детей: в 2016 году – 1083 случая, в 2017–1261 случай, а в 2018 году – уже 1277 случаев. По уголовному законодательству Южной Кореи 13 лет – это возраст, до которого наказывают независимо от того, была ли сексуальная связь по обоюдному согласию. Недавно Министерство юстиции выдвинуло предложение об увеличении порогового возраста в контексте сексуальных преступлений с 13 до 16 лет. На Инспекционно-координационном совещании по национальным делам правительство под председательством премьер-министра подготовило План по искоренению цифровых сексуальных преступлений.

В основном правительственный план содержит меры «полной защиты и серьезного наказания за сексуальные преступления». Он включает следующие разделы: Ужесточение наказания за преступления, связанные с сексуальной эксплуатацией детей и подростков; Установление стандартов назначения наказаний; Введение независимой системы конфискации; Наказание за виртуальный секс; Повышение возрастного порога при изнасиловании несовершеннолетних; Планирование расследований «под прикрытием»; Разработка системы вознаграждений за сообщение о преступлениях; Введение системы штрафных санкций за цифровые преступления (для интернет-операторов). Эти меры, в отличие от предыдущих планов, охватывали разные виды цифровых сексуальных преступлений и способы пресечения возникновения новых видов цифровой преступности сексуального содержания.

Однако по мере развития компьютерных технологий интернет все активнее использовался для совершения самых разных преступлений. Соответственно, возникали и новые проблемы: интернет-фишинг, вирусные программы, хакерство, кража личной информации и т. д. К тому же с развитием искусственного интеллекта (ИИ) растет число преступлений с использованием технологии цифрового дипфейка (редактирование видеозаписей и фотографий) – новая проблема в цифровой среде. Хотя сейчас такие преступления ограничиваются производством порнографических видеороликов с лицами знаменитостей, эксперты предупреждают, что впоследствии могут появиться фишинговые преступления с использованием видео- или телефонных звонков с маскировкой под членов семьи жертвы.

Таким образом, следственные органы Южной Кореи нуждаются в полноценной системе реагирования, позволяющей быстро выявлять на цифровых платформах новые виды преступлений, такие как создание и распространение порнографических видео в телеграм-канале. Поэтому необходимо срочно разработать технологию обеспечения сохранности доказательств и методы расследования цифровых преступлений. И конечно же, возникает необходимость и в разработке стандартов наказания за цифровые преступления.

Преступление – это действие, наносящее вред другим людям или общественным интересам. Рассуждая о неправомерных действиях по отношению к человеку, несложно понять определение преступления, применяемое в обычном уголовном праве. Однако для полного понимания этого мало; необходимо знать более четко, что входит в понятие «современные преступления». Но ни один ученый не сможет дать точное определение современного преступления, поскольку такое определение будет зависеть от самого ученого, особенностей его эпохи и господствующей в этот период теории. В самом первом приближении слово «преступление» означает «плохой поступок, запрещенный законом». Но эта формулировка не дает ответов на вопросы: Что такое «плохо»? Почему это «плохо»? Есть ли нормы для «плохо»?

Современные преступления можно разделить на реальные и формальные. Понятие «формальное преступление» в соответствии с уголовным законом подразумевает преступление, для наличия состава которого не требуется установления каких-либо последствий действия или бездействия виновного. Сюда относятся, например, оставление в опасности, неисполнение приказа и т. д. «Реальное преступление» подразумевает определенные действия преступника, в соответствии с законом попадающие под наказание. Исходя из этого, преступлением называют антисоциальные действия преступника, посягающие на законные интересы членов общества или наносящие вред социуму (социальному окружению). Но понятие «реальное преступление» более фундаментально, чем понятие «формальное преступление», поскольку представлено системой правовых норм в уголовно-процессуальной политике страны.

Однако человеческая культура подвержена изменениям, и «сегодняшнее» преступление может не считаться преступлением в прошлом. И наоборот, то, что было преступлением несколько сотен лет назад, могут не считать преступлением сейчас. Таким образом, криминология – это наука о преступлениях, которая исследует различные факторы и причины возникновения преступлений и способы их устранения. Она соприкасается и взаимодействует с самыми разными академическими дисциплинами, такими как социология, психология, юриспруденция и т. д.

Американский криминолог Рональд Акерс разделил исследовательскую область криминологии на следующие направления: причины и факторы возникновения преступлений; меры противодействия преступлениям; принятие законов и приведение их в исполнение. Говоря о криминологии, чаще всего подразумевают изучение причин преступлений и влияющих на их возникновение факторов, поскольку эта область считается наиболее значимой.

Криминальная психология – это дисциплина, изучающая психологические особенности личности преступника, мотивацию преступлений и виды преступного поведения. Поскольку это наука о поведении и психических процессах преступников, то ее можно назвать психологией криминальных действий или психологией преступного поведения. Следовательно, в криминальной психологии рассматривают в основном причины преступности с точки зрения личностных, генетических и врожденных особенностей поведения. А криминология, в отличие от криминальной психологии, изучает общие причины преступности в совокупности всех внешних и внутренних факторов, влияющих на личность преступника и приводящих его к совершению преступления. Если рассматривать криминальную психологию в узком смысле, она тоже изучает теорию и причины преступного поведения. Однако при рассмотрении в широком смысле она выступает скорее в роли практического руководства, связывая различные смежные области, такие как уголовное расследование преступлений, прогнозирование и профилактика преступлений, судебно-исполнительные процессы, исправительные учреждения и т. д.

Термин «криминальная психология» впервые ввел ученый-криминалист Ганс Гросс в одноименной книге, одном из заметных достижений в развитии юридической психологии, анализа психологии допроса свидетелей и обвиняемых и психологии судебной деятельности. Спустя несколько лет Вильям Штерн, основываясь на своих исследованиях по изучению памяти студентов, в 1903 году указал на проблемы свидетельских показаний очевидцев в суде. Штерн настаивал на неточности памяти и утверждал, что при воспоминаниях увеличивается ошибка памяти, зависящая от интервала времени между изображением, виденным ранее, и моментом воспоминания. Он сделал вывод, что при наводящих вопросах к испытуемым в процессе воспоминаний доля ошибочной информации в ответах увеличивается. Результаты этих исследований позволили использовать полученные знания о криминальной психологии в области уголовного правосудия.

Однако законы почти не отражают современные психологические исследования о таких характеристиках личности, как восприятие, познание, память, способность строить предположения и суждения в условиях неопределенности. В книге «Общее право» Оливер Уэнделл Холмс, бывший Председатель Верховного суда США, сказал: «Право основано на опыте, а не на фиксированной логике». Он также отметил, что постепенно возрастает необходимость в психологических знаниях той сферы права, которая непосредственно соприкасается с преступностью. Однако в последнее время можно увидеть активное практическое применение специализированной психологии, например судебной психологии, юридической психологии и т. д., во всей судебной системе, включая область гражданского и уголовного дела.

Чтобы понять криминальные (уголовные) преступления, а также мотивацию и поведение преступника, криминальная психология предполагает использовать знания не только из области собственно психологии, но и из других дисциплин, таких как биология, социология и т. д. Для объяснения криминального поведения используют теорию психоанализа, теорию личности, социологическую теорию и социально-когнитивную.

Теория психоанализа Зигмунда Фрейда утверждает, что психика человека состоит из сознания, предсознания и бессознательной части, а структура личности представлена эго (ego, я), супер-эго (superego, сверх-я) и собственно структуры – ИД (id, оно). Согласно этой теории, проникнуть в глубины сознания сложно, поскольку структура – ИД, или бессознательное – в соответствии с наслаждением и инстинктом, уделяет особое внимание немедленному удовлетворению желаний. В понимании Фрейда сознание (эго) – это часть психики, регулирующая возникновение первичных бессознательных желаний так, чтобы они проявлялись в виде поведения, соответствующего правилам и моральным ценностям общества. Предсознание (супер-эго) выступает в роли «внутреннего голоса» и представляет собой те самые правила и моральные ценности, принятые в обществе и заложенные в психику человека. Эго и супер-эго развиваются в детском и подростковом возрасте и так или иначе связаны с формированием образа родителей. Если несчастливый опыт детства остается внутри бессознательного неразрешенной проблемой, то эго и супер-эго не могут правильно развиваться и надлежащим образом подавлять бессознательные желания, что неизбежно приводит к антисоциальному поведению.

В основе теории личности, предложенной Гансом Айзенком, выделены следующие характеристики личности: интроверсия/экстраверсия, нейротизм и психопатизм. Интроверсия и экстраверсия определяются центральной нервной системой: экстраверсия характеризуется более низким уровнем ее возбуждения и стремлением к внешней стимуляции. Проявления нейротизма зависят от периферической нервной системы: люди с высоким показателем отличаются повышенной эмоциональностью, тревожностью, раздражительностью и легко реагируют на стресс-факторы. Людям с высоким психопатизмом свойственны эгоцентризм, антисоциальность, агрессия и отсутствие эмпатии. Соответственно этому Айзенк считал, что чем выше у человека показатели этих трех факторов, тем выше вероятность криминального поведения.

К социологическим теориям относят теорию социальных процессов и теорию социальной структуры общества, объясняющие криминальное поведение человека с точки зрения влияния социального окружения, а не индивидуальных особенностей. Теория социальной структуры общества объясняет возникновение криминального поведения влиянием социальной среды и условий, в которых живет конкретный социальный класс. Соответственно ей преступник ворует потому, что он из низшего класса и, зарабатывая меньше денег, находится в тяжелых экономических условиях. Также теория утверждает, что не все люди из одной социальной структуры становятся преступниками. Рассматривая процессы, происходящие в обществе, она акцентирует внимание на том, что любой член общества при определенных обстоятельствах может стать преступником. С этой же точки зрения рассматривают и другие теории возникновения преступности, такие как теория социального научения, теория социального контроля и теория навешивания ярлыков.

Согласно теории социального научения Альберта Бандуры, основанной на бихевиоризме, вознаграждение увеличивает частоту определенного поведения, а наказание – уменьшает. Другими словами, преступное поведение усиливается, если человек получает выгоду от совершения преступления, и уменьшается, если его наказывают. Поведение меняется, поскольку человек обучается, наблюдая за агрессивными действиями других людей, и вовлекается в имитирующий процесс поведения и ролевого обучения. Кроме того, поведение человека определяет не только влияние общества, например родителей и друзей, но и он сам. Так, наблюдение жестоких и агрессивных действий в интернете, по телевизору и т. д. приводит к постепенному формированию устойчивой модели криминального поведения. В соответствии с теорией социального контроля все люди потенциально способны совершать преступления, но большую их часть удерживают от преступных действий сильные социальные связи, выступающие в роли контролера поведения. Ослабление или разрыв связей между человеком и обществом приводит к совершению преступлений. Между тем теория навешивания ярлыков утверждает, что общество само создает преступников, когда отвергает человека и навешивает на него ярлык «преступник», побуждая к совершению преступлений.

Причину преступного поведения человека с точки зрения особенностей когнитивных процессов объясняет социально-когнитивная теория. В соответствии с ней мозг преступника искажает социальную информацию в процессе обработки, что приводит к агрессивным действиям. Например, если вы наткнетесь на чье-то плечо, идя по улице, большинство людей спишет столкновение на узкую дорогу и толпу, а преступник с высокой склонностью к насилию решит, что ему бросили вызов, и начнет драку.

С другой стороны, биологическая теория преступного поведения считает, что все определяется физическими факторами, зависящими от процессов в головном мозге, гормонов и влияния генетики, которые невозможно контролировать сознательно. В 1800-х годах итальянский криминолог Чезаре Ломброзо предложил теорию, согласно которой преступники имеют генетическую предрасположенность к преступлениям. Он утверждал, что у преступника от рождения череп и другие физические характеристики схожи с черепом и физическими характеристиками первобытных людей. Это утверждение впоследствии подверглось резкой критике, но в любом случае исследования Ломброзо стали первой классификацией типов преступников и положили начало криминологии.

Биологическая теория связывала преступное поведение с наследственностью. В начале XX века проводились исследования близнецов, чтобы определить взаимосвязь между преступным поведением и генетическими факторами. Однако и эту теорию раскритиковали – из-за малого количества исследованных групп близнецов и трудностей в исключении факторов окружающей среды, влияющих на человека.

В словаре слово «профиль» означает «очертание, контур», а термин «профилирование» – сбор данных и анализ характеристик определенных закономерностей, которые затем используют в методе профайлинга для составления психологического портрета человека. Термины «профилирование» и «профайлинг» близки, но не тождественны, поскольку у них разное значение основных функциональных действий.

Профилирование представляет собой технический статистический метод, включающий сбор информации, классификацию характеристик объекта, статистическую обработку собранных данных, корреляцию закономерностей, составление баз данных и т. д. Данные профилирования широко применяются в самых разных сферах деятельности, например для изучения потребительского спроса. Стремясь получить больше прибыли от реализации продукции, компания, используя методы профилирования, изучает интересы потребителей, классифицируя их по группам, а затем, используя полученные данные, разрабатывает определенные виды товаров.

Метод профайлинга – это создание психологического профиля человека или группы людей и прогнозирование вариантов их поведения и реакций в различных ситуациях. Профайлер, применяя психологические методы, исследует психологию человека на глубинном уровне и, используя данные метода профилирования, прогнозирует его дальнейшее поведение, составляя на основе результатов анализа психологический портрет. Применяя такую модель, профайлер может направить человека или группу людей к принятию требуемого решения или к выполнению требуемых действий.

При расследовании уголовных преступлений для поиска и ареста преступников применяют технические методы статистического профилирования по сбору данных о преступлении и классификации преступников. Эксперты, специализирующиеся на методах профилирования, называются профилировщиками.

Следователи, специализирующиеся на применении метода профайлинга для составления психологического портрета и поведенческой модели преступника, называются криминальными профайлерами. В ходе уголовного расследования профайлер применяет для анализа преступления множество разных методов: оценка личностных и поведенческих характеристик преступника на основе анализа преступления; описание отличительных психологических и поведенческих особенностей личности преступника; анализ взаимосвязи схожих преступлений с определенными личностными характеристиками преступника; составление описания преступника на основе анализа личностных характеристик человека; оценка описания неизвестного преступника на основе подробной оценки места преступления, особенностей жертвы и других улик; и т. д.

Однако в представлении большинства образ профайлера ассоциируется с Шерлоком Холмсом, главным героем детективных романов прошлого – возможно, потому что профайлеров в фильмах и телешоу часто изображают как людей, способных поймать самых неуловимых преступников. Вероятно, поэтому же профайлер многим представляется человеком блестящего ума и холодного рассудка.

Метод технического профилирования в расследование уголовных дел впервые внедрило ФБР. Материалы статистических данных профилирования передаются профайлерам, которые используют их для анализа преступления. Информация о подозреваемом, собираемая профилировщиками, включает следующие данные: возраст; раса; пол; социально-экономический статус; место жительства; связь с местом преступления [и его обитателями]; вид транспорта; уровень образования; семейное положение; профессиональная история; криминальная история; психические заболевания; социальное и сексуальное развитие; военный опыт; физические характеристики; привычки; поведение до преступления; поведение после преступления; возможные сообщники; было ли преступление организованным и т. д.

Как мы видим, ФБР использует практический подход, который можно применять непосредственно в расследованиях, в отличие от криминальных психологов, придерживающихся концептуального академического подхода. Это связано с особенностями США как многонациональной страны. Сбор информации ФБР при профилировании конкретного подозреваемого мог бы соответствовать форме запроса разведывательной деятельности на передовой линии. Однако здравый смысл подсказывает, что идентифицировать преступника, исходя из информации с места преступления, можно и с ограничением данных по тем или иным параметрам – возраст, место жительства, профессия и т. д. Поэтому профайлинг в ФБР использовался в основном для создания разнообразных баз данных преступников и выявления серийных преступлений. Область профайлинга разделилась на подразделы: поведенческий анализ, анализ материалов СМИ, экспертная оценка убийств, изучение личности преступников. В современном понимании профайлинг куда сложнее, чем просто анализ места преступления, классификация преступников и установление личности преступника, поскольку упрощенный подход может не соответствовать реальным условиям расследования.

В 1990 году ФБР изменило наименование отдела поведенческих наук на подразделение исследований в области поведенческих наук Академии ФБР, а в рамках Академии ФБР был создан отдел поддержки расследований (ISU), курирующий программу уголовных расследований и анализа. Как следствие, в самый успешный период количество расследованных ФБР дел достигло 793, из которых 290 – при непосредственном участии ФБР. Этот период нашел отражение в мемуарах бывших профайлеров ФБР Роберта К. Ресслера и Джона Дугласа, рассказавших в своих книгах о наиболее успешных расследованиях, не акцентируя внимание на неудачных случаях. Поэтому метод профайлинга ФБР часто критикуют за необъективность результатов.

Сейчас в полиции Южной Кореи метод профайлинга применяется для разных задач: определения направления расследования, разработки стратегии допроса, оценки достоверности заявлений лиц, причастных к делу, определения районов проживания подозреваемых, выявления рецидивистов, проведения психологических собеседований и т. д. Таким образом, профайлинг как следственный метод при комплексном рассмотрении использует и психологические принципы, и научные методы расследования, основанные на фактических данных.

В Южной Корее экспертов криминальной психологии обычно называют агентами по анализу преступлений или профайлерами. Реконструируя процесс совершения преступления, эксперт-профайлер анализирует характеристики подозреваемого и мотивы совершения преступления. Когда речь идет о насильственном преступлении, например серийном убийстве, профайлер, анализируя данные, вычисляет, как преступник готовился к преступлению, совершал его, избавлялся от улик и скрывался с места преступления. После обработки результатов анализа эти данные используются для задержания преступников или классификации преступных схем при прогнозировании преступлений, а кроме того – для разработки системы профилактики и предотвращения преступлений.

Поскольку профайлеры постоянно следят за мельчайшими привычками, чертами характера и манерами преступников, они часто испытывают психологическое опустошение от жестокости, которую обычному человеку трудно даже представить. Роберт Ресслер, один из первых профайлеров отдела поведенческого анализа ФБР, выбрал своим девизом цитату из книги Фридриха Ницше «По ту сторону добра и зла»: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Ресслер понимал: сражаясь с чудовищами, приходится быть расчетливым и нередко хитрым. Он пришел к выводу, что для эффективного и непредвзятого анализа характеристик и поведения преступника нужно беспристрастно изучать его образ мышления, но не поддаваться его влиянию. Ресслер считал, что профайлеру следует помнить об этом даже на месте ужасных преступлений.

Профайлер должен уметь мыслить аналитически и иметь четкое представление о самом себе. Недостаток последнего приводит к невольному переносу собственных переживаний и эмоций на преступника или жертву. Поэтому профайлерам необходима устойчивая психика, широкий кругозор и хорошие знания. В частности, понимание мотивов поведения человека требует обширных знаний в области психологии и жизненного опыта. И конечно, нужно уметь отнестись к информации, связанной с обстоятельствами совершения преступлений, объективно и беспристрастно.

В Южной Корее, чтобы стать профайлером, необходимо иметь магистерскую степень в области психологии, социологии или криминологии. У кандидата со степенью бакалавра должно быть не менее двух лет исследовательской деятельности и соответствующий опыт работы. Однако степень бакалавра по другому предмету в сочетании со степенью магистра в смежной области для работы профайлером не подойдет. Следовательно, кандидат в профайлеры должен принадлежать к организации, эквивалентной национальному, местному или государственному учреждению; проработать на полную ставку не менее двух лет; иметь исследовательский опыт в области уголовного расследования, психоанализа преступного поведения, а также психометрии и оценки, связанных с профилированием. Однако ни Национальное агентство полиции, ни другие следственные учреждения не проводят регулярного набора персонала, так что информацию о вакансиях стоит проверять на веб-сайте агентства.

Сейчас в корейской полиции всего 40 активных профайлеров, и область их исследований очень ограничена. Но сфера деятельности профайлера постепенно расширяется, поскольку в случаях преступлений, совершенных по принципу «не спрашивай, не говори»[5], или преступлений со странными мотивами очень важно понять внутренний мир преступника и правильно проанализировать его действия. Поэтому специалисты по профилированию постоянно собирают и систематизируют данные о сложных криминальных мотивах, чтобы затем использовать их для обнаружения преступников и профилактики преступности, или учесть в уголовно-правовой политике страны.

В Южной Корее о профайлерах впервые узнали в 1992 году после выхода художественного фильма «Молчание ягнят». По сюжету начинающий агент ФБР Кларисса Старлинг (Джоди Фостер) ради поимки маньяка встречается в тюрьме с серийным убийцей Ганнибалом Лектером (Энтони Хопкинс), чтобы с его помощью составить психологический портрет разыскиваемого преступника. Зрители видят, как между ней и Лектером, разделенными стеклянной перегородкой, идет сложная психологическая игра, в ходе которой профайлеру удается не только понять мысли преступника, но и найти ключ к разгадке серии убийств. Прототипом еще одного персонажа того же фильма, начальника ФБР Джека Кроуфорда (Скотт Гленн), стал бывший спецагент ФБР Джон Дуглас. Позже, после выхода на пенсию, Дуглас написал книги «Охотник за разумом» (став также прототипом для роли профайлера ФБР в одноименном фильме) и «Погружение во мрак», основанные на материале интервью серийных убийц, таких как Чарльз Мэнсон. Исследования Дугласа послужили основой для многих сценариев и образов главных героев в детективных романах и кино.

Говоря о профайлере в фильме «Молчание ягнят», обычно вспоминают о главной героине – Клариссе Старлинг. Однако доктор Ганнибал Лектер как психоаналитик производит намного более сильное впечатление. Образ Лектера, через прозрачную перегородку рассматривающего Клариссу, кажется почти шокирующим.

Фильм «Молчание ягнят» создан на основе психологического триллера Томаса Харриса, который перед написанием книги обучался в Академии ФБР в Куантико (США) вместе с сотрудниками отдела поведенческих наук. Образ серийного убийцы Буффало Билла в фильме также был основан на историях трех реальных убийц, служивших примерами в ходе обучения в Академии. Как уже упоминалось, кожу с женщин сдирал некрофил Эдвард Гейн, а Тед Банди притворялся инвалидом, чтобы вызвать сочувствие у женщины и затем напасть. Третьим был Гэри Хейдник, запиравший женщин в подвале своего дома.

После успеха «Молчания ягнят» было снято еще несколько подобных фильмов и телесериалов, но в них работу профайлеров представили так, словно те никогда не ошибаются и, возможно, даже обладают сверхъестественными способностями. Конечно, интуиция и профессиональный опыт профайлера имеют большое значение, но в реальной ситуации не менее важно тщательно собирать данные с места преступления, чтобы правильно их проанализировать и использовать в дальнейшем расследовании. Ключевую роль при профилировании играет объем собранных данных и способность отсеивать достоверные сведения, хотя в целом и не удается обойтись без интуиции профайлера. Джон Дуглас так охарактеризовал эту разницу: «В сериалах профайлеры – почти экстрасенсы. Однако в реальности построение точного психологического портрета подозреваемого требует встретиться со многими преступниками, собрать большой объём информации и всю ее проанализировать».

В «Молчании ягнят» профайлер впервые стал популярным персонажем. Последующие фильмы были посвящены скорее самой профессии профайлера. Например, в «Собирателе костей» показано, как профайлер и начинающий полицейский (Анджелина Джоли) объединяются, чтобы раскрыть дело о серийном убийце. Позже, в фильме «Забирая жизни», Анджелина Джоли уже сама сыграла профайлера, расследующего серийное убийство. Можно сказать, что это был период профайлеров – центральных персонажей киноиндустрии.

Другой киножанр – саспенс[6] – показывал эту область иначе. В сериале «Охотник за разумом» профайлеры, попавшие в ловушку маньяка, теряют самообладание и совершают самоубийство, поскольку их коллеги умирают один за другим. Сопереживая главному герою, зрители вместе с ним включаются в психологическую игру, вычисляя убийцу, и одна из причин успеха проекта – то, насколько подробно показан процесс профилирования.

Самый популярный сериал этой тематики, «Мыслить, как преступник», который вышел на американском канале CBS в 2005 году, рассказывает о работе команды профайлеров ФБР из отдела анализа поведения преступников. Для придания фильму реалистичности и напряженности сценарист Эдвард Аллен Бернеро постоянно консультировался с реальными профайлерами ФБР.

Южнокорейский фильм «Сигнал», вышедший в 2016 году, показывает раскрытие реальных дел, таких как дело о серии убийств в Хвасоне. Резонанс, который получили в свое время эти расследования, обеспечивает интерес и к сериалу.

Для драматического накала в фильме часто показывают, как профайлер вступает в схватку с преступником. Однако в реальности профайлер редко идет на задержание преступника лично: его работа касается в основном материалов следствия, прежде всего документов и опроса подозреваемых с использованием психологических методов.

Большинство профайлеров, изображенных в фильмах и сериалах, – женщины, и в этом отношении реальность не так сильно отличается. К примеру, в Южной Корее женщины-профайлеры составляют около 60 %: считается, что у них с учетом специфики этой работы есть некоторое преимущество, поскольку в ходе расследования они глубоко погружаются в мотивы и личностные особенности преступников.

Декабрь – время бессонных ночей, вынуждающее детективов быть начеку. Именно тогда, когда на каждой улице мерцают огни, отовсюду слышны рождественские песни, и люди, воодушевленные праздничной атмосферой, бродят по улицам допоздна, происходит особенно много преступлений.

Однажды на рассвете в середине декабря в полицию поступило сообщение об исчезновении сотрудницы развлекательного заведения. Однако следователи из группы по расследованию пропажи людей не восприняли это заявление всерьез, поскольку чаще всего пропавшие люди сами возвращаются домой через день-другой.

Спустя несколько дней, в канун Рождества, полиция соседнего города, находящегося всего в нескольких километрах, получила такое же сообщение о пропаже сотрудницы развлекательного заведения. Но и в этом случае к ситуации не отнеслись серьезно. А поскольку полиция каждого города подчиняется юрисдикции своего округа, следователи двух полицейских участков не знали об инциденте, произошедшем в соседнем городе.

Профайлеры не могли не сопоставить эти два происшествия, поскольку действуют на уровне департамента и отслеживают все события в каждом полицейском участке. Однако полицейские управления городов только начали расследование, так что было решено пока не вмешиваться и посмотреть, как будут развиваться события.

Еще через несколько дней, когда новогодние каникулы подходили к концу, в полицию поступило заявление об исчезновении студентки колледжа: во второй половине дня в выходной она пошла в церковь в нескольких километрах от места второго инцидента. К тому времени о местонахождении двух женщин по-прежнему не было никаких сведений.

А вскоре стало известно еще об одном случае – на этот раз 50-летняя женщина пропала, выйдя после работы с завода рядом с местом, где исчезла студентка. Таким образом, менее чем за 20 дней в четырех соседних городах пропали четыре женщины. Как только об этом стало известно, все местные СМИ, ссылаясь на аналогичные дела в прошлом, заявили о новом серийном убийце. Так началось расследование по делу серийного убийцы Кан Хо Суна, преступления которого в 2009 году потрясли всю Южную Корею.

В ходе следствия было установлено, что в первом случае преступник, завоевав доверие женщины, заманил ее на второе свидание и затем убил. Третью жертву он подвозил на машине, солгав, что ему по пути.

Позже выяснилось, что большинство жертв Кан Хо Суна сели в его машину на автобусной остановке в холодный день. Десять лет назад город Хвасон (провинция Кёнгидо) только зарождался, и в этом районе было множество заводов и многоквартирных домов, и как следствие – проблемы с общественным транспортом. Холод и долгое ожидание вынуждали женщин садиться в попутную машину. Когда эти подробности стали известны, некоторые СМИ обвинили жертв в том, что они сами решили поехать с незнакомцем; с другой стороны, большого выбора у них и не было, так что не следует их винить.

Кан Хо Сун совершал преступления в морозные дни, выбирая жертву среди женщин, дрожащих от холода на автобусной остановке. Красивый мужчина в роскошном автомобиле спрашивал у жертвы дорогу. Та настороженно, но любезно объясняла ему, как проехать, но Кан Хо Сун просил ее сесть в машину и показать ему окрестности, якобы будучи не до конца уверенным, что понял все правильно. Взамен он предлагал отвезти женщину в более оживленное место, поскольку автобусы, похоже, не ходят, а ждать холодно. Жертва некоторое время колебалась, но в конце концов уступала его настойчивости. Затем Кан Хо Сун отгонял машину в укромное место на западном побережье Южной Кореи, нападал на женщину, насиловал ее и убивал.

Моя профессиональная деятельность в качестве профайлера началась с назначения в управление полиции округа N, которое на тот момент по статистике занимало одну из самых нижних строчек по количеству убийств. За год работы только два случая потребовали моего непосредственного присутствия на месте преступления, и оба раза на задержание подозреваемого ушло меньше трех дней. Я жаждал активной деятельности, и потому в декабре того же года подал заявление о переводе в столичную полицию.

В середине декабря 2006 года, когда я только приступил к работе в Центральной группе поведенческого анализа Национального полицейского управления, началось расследование по делу Кан Хо Суна. Как уже упоминалось, первым эпизодом стало исчезновение женщины, работавшей в борделе в одном из городов Сеульской агломерации[7]; затем меньше чем за месяц в юго-западной части провинции Кёнгидо пропали подряд четыре женщины. Когда стало известно, что последний раз сигнал мобильных телефонов жертв регистрировался в одном и том же месте – на скоростной автомагистрали у авторазвязки «Бибонг IC» возле города Хвасон, где из них извлекали аккумуляторы, – СМИ тут же заявили, что «кошмар Хвасона начался снова». Четыре инцидента произошли в четырех соседних полицейских участках, но следственный штаб был создан в полицейском участке Кунпхо, где пропала первая жертва, и именно туда отправили меня.

Как детективы полицейского участка, занимающегося этим делом, так и детективы следственного отдела полицейского управления провинции Кёнгидо утверждали, что, даже если все пропавшие были похищены, это в любом случае четыре отдельных преступления. Первые две женщины были сотрудницами развлекательных заведений из разных районов и пропали ранним утром. Третья и четвертая жертвы, работница завода и студентка, тоже были из разных районов, но пропали во второй половине дня недалеко от автобусной остановки. Кроме того, поскольку первая и вторая жертвы работали в борделе, предполагалось, что в пределах нескольких дней они вернутся домой сами.

На первом совещании штаба мне как профайлеру Центральной группы поведенческого анализа поручили подготовить экспертное заключение о криминальной связи между четырьмя инцидентами и о том, мог ли все преступления совершить один человек, или мы имеем дело с четырьмя несвязанными случаями. Затем был составлен поэтапный план действий. Сначала была проверена достоверность каждого заявления. По мнению детективов из столичной следственной группы, анализ риска для пропавших без вести не имел смысла, поскольку характеристики жертв были слишком разными, а характер дел не позволял точно определить место и время исчезновения.

Обычно при расследовании уголовных дел внимание следователей акцентируется на трех важных факторах: жертва, место преступления и время совершения преступления. Поскольку в данном случае точное место и время были неизвестны, расследование зашло в тупик; даже опытные следователи признали задачу непростой. Теперь системы видеонаблюдения позволяют точнее анализировать данные с места происшествия, но раньше приходилось полагаться только на показания свидетелей о том, когда они в последний раз видели пропавшего человека. Довольно часто позже обнаруживалось еще одно свидетельство, которое либо аннулировало результаты предыдущего расследования, либо делало невозможным определение того, какие показания точны, а какие ошибочны.

Для расследования этой серии преступлений я выбрал метод географического профилирования, о котором подробнее расскажу в третьей главе. Прежде всего я проанализировал все четыре случая в обратном порядке из соображений наихудшего сценария серийных преступлений. Согласно «формуле Россмо»[8], преступники не выбирают место преступления случайным образом, поэтому место преступления, скорее всего, напрямую связано с тем, где живет и действует преступник. Это предположение сочетается с теорией структуры преступности, утверждающей, что места преступлений хорошо известны преступнику или обдуманы заранее.

В ходе анализа данных выяснилось, что все четыре инцидента произошли в районе, прилегающем к скоростной автомагистрали № 39 на юго-западе провинции Кёнгидо, и, что важнее, поблизости от авторазвязки «Бибонг IC». В этом же районе автомагистраль № 39 разделяется на две трассы – к западному побережью и к острову Тэбудо. Возникло предположение, что преступник, похитив жертву, ехал куда-то по автомагистрали № 39, а затем свернул к авторазвязке «Бибонг IC», где изнасиловал спутницу и убил ее.

Однако на заседании следственного штаба возникла проблема. Следователи заявили, что не могут принять результаты нашего анализа: если бы они прислушались к словам молодого профайлера без следственного опыта и вели следствие как дело о серийных исчезновениях, эта новость укрепила бы беспокойство в обществе, а следственные усилия были бы потрачены впустую из-за региональных особенностей Хвасона. Тем не менее руководитель штаба принял результаты географического профилирования и поручил одной из следственных групп обеспечить сохранность всех улик, которые можно было собрать, включая данные с базовых мобильных станций вдоль 39-й автомагистрали.

Время шло, следователи упорно работали, преступник продолжал похищать и убивать людей, а поймать его все так же не удавалось.

Только в 2009 году удалось установить, что серийный убийца – Кан Хо Сун, и арестовать его. Это дело стало отправной точкой для осознания значения и важности метода профайлинга, который вначале отвергался как неприемлемый.

Профайлинг – это совокупность психологических методов оценки, применяемых для создания психологического профиля человека и прогнозирования его поведения в тех или иных ситуациях. Профайлеры ФБР разделили процесс выявления и задержания преступников на шесть основных этапов.

1 этап – сбор всех данных, связанных с преступлением, и ввод их в компьютер. Прежде всего это вещественные доказательства, фотографии с места преступления, протоколы вскрытия, показания очевидцев, информация о жертвах и отчеты сотрудников полиции.

2 этап – принятие решения, когда профайлер анализирует и классифицирует информацию по максимально возможному количеству аспектов. Например, в случае убийства он отвечает на следующие вопросы: Каков тип убийства?[9], Каков основной мотив убийства – финансовый, эмоциональный и т. д.? Какому уровню риска подвергалась жертва перед убийством? Каким было поведение преступника до и после убийства? Сколько времени потребовалось для совершения преступления? Где совершено убийство? Перемещали ли тело после убийства? и т. д.

3 этап – подробный анализ преступления. На этом этапе профайлер реконструирует поведение преступника и жертвы также по нескольким пунктам: Было ли преступление преднамеренным? Сделано ли что-то на месте преступления с целью запутать следствие? Каков был мотив убийства исходя из времени его совершения? Какова непосредственная причина смерти жертвы? Как расположены раны? Каково положение тела? и т. д. Например, если преступник атаковал жертву в лицо, вероятно, он был с ней знаком. Оружие, найденное на месте преступления или рядом, говорит о том, что убийца действовал импульсивно, и, скорее всего, о том, что он живет поблизости. Убийство, совершенное утром, скорее всего, свидетельствует о том, что преступник не был в состоянии наркотического или алкогольного опьянения.

4 этап – полная оценка подозреваемого на основании следующей информации: раса, пол, возраст, семейное положение, условия жизни, род занятий, психологические характеристики, убеждения или моральные ценности, реакция на полицию, криминальная история, совершал ли он преступления в прошлом, и так далее. В этот момент перепроверяют данные, полученные на этапе 2, чтобы убедиться, что результаты оценки преступника соответствуют типу его преступления.

5 этап – передача отчета профайлера следователям. После этого расследование концентрируется на подозреваемом, который наиболее полно соответствует полученному профилю. Если на этом этапе появляются новые улики, отчет уточняется.

6 этап – задержание преступника. Ключевой момент этого этапа – допрос преступника, который должен привести к признанию или по крайней мере активному обсуждению преступления.

Когда началось расследование дела о серийных убийствах Кан Хо Суна, следствие опиралось на три основных элемента: жертва, место и время преступления. Конечно, важность всех трех факторов неоспорима, но главный среди них – идентификация жертв.

Когда речь заходит о криминалистике, первое, что приходит на ум, – отпечатки пальцев преступника. И они действительно важны, но все-таки правильно идентифицировать жертву гораздо важнее: опознание жертвы часто позволяет определить мотив преступления, а на основе мотива можно найти подозреваемого, опросив людей, находившихся поблизости от жертвы, или хотя бы сузить круг тех, у кого мог бы найтись мотив для преступления. Идентификация жертв в процессе расследования позволяет раскрыть около 80 % уголовных дел. Именно поэтому преступники, чтобы жертвы не были опознаны, уничтожают или забирают их вещи, прежде всего документы; стирают отпечатки пальцев; закапывают тела убитых в укромных местах или сбрасывают их в водоем. В расследуемом деле Кан Хо Сун также стирал отпечатки пальцев жертв и закапывал тела.

В 2018 году Национальное агентство полиции представило отчет о тяжких преступлениях за истекший год. Анализ отчета показал, что в момент совершения преступления больше половины жертв были связаны со своими убийцами: 25,5 % были родственниками; 16,8 % – соседями или знакомыми; 7,8 % – любовниками; 8,1 % – друзьями или коллегами.

Мы часто думаем о себе как о жертвах, а не виновниках ситуаций, с которыми приходится сталкиваться в повседневной жизни – дома, в школе или на работе. Понятие «жертва» в широком смысле означает не только жертв преступлений; оно включает также жертв с позиции гражданского, экономического права и т. д., а кроме того, подразумевает всех, кто так или иначе пострадал от любой несправедливости. В повседневной жизни большинство ситуаций урегулируются естественным образом, не превращаясь в масштабную проблему. В этой книге понятие «жертва» используется в узком смысле и подразумевает людей, ставших жертвами преступлений.

В Южной Корее для защиты потерпевших приняты различные законы и заключены международные договоры, в том числе основной – закон «О защите жертв преступлений». Каждый из законов определяет понятие «жертва» в соответствии со своей целью. Так, под действие закона «О защите жертв преступлений» подпадают все лица, ставшие жертвами преступных деяний, совершенных другими лицами. Кроме того, жертвами преступлений также считаются люди, которым был причинен ущерб в результате их профессиональной деятельности, – другими словами, те, чья работа – предотвращение преступности и оказание помощи потерпевшим.

С учетом последнего Национальное агентство полиции установило Правила защиты оперативного персонала, понесшего ущерб от деятельности, связанной с раскрытием преступлений (Приказ № 604) и создало правовую основу для защиты прав и интересов «лиц, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью». В пункте 2 статьи 2 Правил жертвами признаются лица, выполняющие оперативно-розыскную деятельность, а также члены их семей, понесшие ущерб от преступления в результате профессиональной деятельности работника.

Кого же считать жертвами уголовных преступлений? Статистика говорит, что в Южной Корее за 2018 год было зарегистрировано 1 580 751 уголовное дело, тогда как количество домохозяйств составило 22 042 947. На основе таблицы криминальной статистики уголовных дел, рассматриваемых ежегодно полицейскими участками всех уровней по всей стране, можно рассчитать, что жертвами уголовных преступлений (от нападения до убийства) стали 6 323 004 человека – иными словами, около 28,6 % от общего числа домохозяйств (имея в виду семью в среднем из четырех человек).

Что касается статистики по общей социальной безопасности за 2018 год, то 35,4 % женщин заявили, что испытывают тревогу, причем наибольшая разница между полами наблюдается в категории «совершение преступления». Среди тяжких преступлений, предусмотренных уголовным законодательством, по статистике за 2017 год число пострадавших от сексуального насилия женщин было примерно в 16 раз больше (29 272 человека), чем число жертв мужского пола (1788 человек), однако мужчины чаще становились жертвами преступлений другого рода.

Из приведенной статистики следует, что в течение года примерно каждый третий человек из поколения становится жертвой преступлений, следовательно, жертвой может стать любой. Однако люди, как правило, не задумываются о контексте произошедших преступлений, и потому предполагают, что с жертвой «должно быть что-то не так». Этот подход связан с тем, что люди склонны оправдывать свое поведение внешними факторами, но когда другие поступают так же, это объясняют уже внутренними причинами. В психологии такие «двойные стандарты» обозначают термином «ошибка каузальной атрибуции».

Как уже упоминалось, для раскрытия дела особенно важны три элемента – жертва, время и место совершения преступления. Исходя из этих факторов, уголовные дела о людях, пропавших без вести, раскрыть труднее, чем многие другие, поскольку неизвестны время и место происшествия. В таком расследовании важнее всего становится понять личность жертвы и причину, по которой она оказалась на месте преступления именно в это время.

Первый шаг в определении личности жертвы – изучение людей, которые ее окружают, и в первую очередь – членов семьи. Однако при этом могут возникнуть проблемы, например, если они не идут на контакт (в том числе – если кто-то из них входит в список подозреваемых) или если у жертвы нет семьи. Когда речь заходит об идентификации жертв, особенно о людях, пропавших без вести, я вспоминаю один случай, который до сих пор не могу забыть.

Летом 2010 года девушка, работавшая в столичной компании N, исчезла, предварительно отправив сообщение коллеге о том, что находится с братом. Следственная группа разыскала ее семью, но, к сожалению, с жертвой никто не жил: родители развелись, когда ей было три года, и она росла в детском доме. В ходе расследования выяснилось, что жертва все же поддерживала связь с биологической матерью, а за несколько лет до инцидента познакомилась с биологическим отцом, но отношения с ними у девушки были плохими. Следователи связались с родителями, но те попросили не беспокоить их, заявив, что уже создали новые семьи и начали новую жизнь, а кроме того, мало что знают о своем ребенке, поскольку давно перестали общаться между собой. Однако нельзя завершить расследование на основании такой расплывчатой информации, и, если есть хоть малейшая возможность для прояснения личности жертвы, необходимо проверить ее до конца, не упустив ни одной детали. К счастью, представление о личности пропавшей нам удалось составить благодаря друзьям, с которыми она вместе выросла, и однокласснику, с которым часто встречалась.

Пропавшая девушка была активной, общительной, очень эмоциональной, но более или менее определенные отношения она поддерживала только с одним или двумя друзьями. Она беспокоилась о сохранении отношений со своим парнем, ушедшим в армию, но даже пока жила с ним, активно заводила новые знакомства, участвовала в свиданиях вслепую и искала ночных развлечений. Девушка очень активно пользовалась сотовой связью – на ее банковском счете было 390 тысяч вон, однако именно 300–400 тысяч вон она имела привычку тратить на оплату счетов за мобильную связь. Кроме того, девушка часто лгала, и сообщения о ее местонахождении, которые она отправила младшему коллеге и соседке по общежитию незадолго до исчезновения, различались. В ночь исчезновения, в 3 часа 12 минут, жертва написала коллеге, что находится в баре с братом, а после этого, в 3 часа 13 минут, позвонила соседке, чтобы сказать, что едет домой, и затем пропала. В результате следственная группа запуталась, а расследование зашло в тупик.

В прошлом, устанавливая личность жертвы, следователи встречались с людьми, составляющими круг ее общения, прежде всего – с семьей, соседями, школьными друзьями, коллегами. Собрав информацию о жертве, они определяли ее склонности и идентифицировали личность. Сейчас, с развитием технологий, идентифицировать жертву можно по ее активности в интернете и социальных сетях: публикациям, блогам, комментариям и т. д.

Учитывая то, что потерпевшая в прошлом потеряла контакт с родственниками и выросла в детском доме, а также не была привязана к месту работы или региону и легко переезжала на новое место со своим сожителем, нельзя было исключить вероятность, что она просто куда-то уехала.

Однако весь следующий месяц после исчезновения девушки не наблюдалось ни активности ее мобильной связи, ни оплаты счетов за мобильный телефон: единственным действием после отключения телефона (в 3 ч 16 мин) оставалось снятие денег в банкомате магазина (в 5 ч 50 мин). Кроме того, ее вещи, оставленные на складе компании, по-прежнему находились там же. Все это указывало на высокую вероятность криминальной ситуации.

По мере накопления данных о жертве профайлер продолжает анализировать произошедшие события и выстраивать логические цепочки. Поэтому после установления личности жертвы профайлеру следует посетить место преступления и воссоздать то, что видела и чувствовала жертва в момент преступления. Это означает, что нужно отправиться туда, где видели жертву последний раз, и провести столько же времени в том же месте и в той же позе, что и жертва, наблюдая за обстановкой. Например, если жертва посещала ночной клуб, профайлеру необходимо прийти в этот клуб, чтобы почувствовать его атмосферу. Или, если жертва бродила по улицам в определенное время суток, профайлер тоже должен пройти по этим улицам, чтобы ощутить психологическое состояние жертвы. После психологического анализа места преступления необходимо сразу составить отчет, чтобы не потерять ощущение погружения в события, связанные с преступлением.

Для понимания деятельности профайлера в уголовном расследовании я привожу некоторые пункты из отчета об инциденте, связанном с исчезновением потерпевшей:

*Общая информация. *Анализ развлекательного района на месте исчезновения.

Пропавшая девушка A работала в компании N, расположенной в районе Сеула R. Численность компании N составляет около 20 тысяч сотрудников, работающих в три смены. В компании в основном работают женщины в возрасте от 20 лет, поэтому в районе много молодых женщин.

Последнее местонахождение пропавшей девушки A определено по записям камер видеонаблюдения и указывает на развлекательный квартал, находящийся перед главным входом в компанию N. Развлекательный квартал представляет собой зону с большим круглосуточным перемещением населения и особенно оживлен в 6:00, 14:00 и 22:00 из-за трехсменного графика работы. Следовательно, поскольку это оживленное место, где молодежь из Сеула и других регионов собирается на импровизированные встречи, похитить пропавшую девушку было бы непросто.

*Общая информация:

Мобильный телефон жертвы был принудительно выключен, а наличные деньги изъяты в зоне ночного развлекательного заведения, находящегося перед компанией N, где жертву видели в последний раз. Этот факт имеет решающее значение для оценки подозреваемых наряду с информацией, которая будет собрана в дальнейшем.

Улики отсутствуют, известно только последнее местонахождение жертвы, место, где был выключен мобильный телефон, и место, где сняли наличные деньги. Можно сделать следующий вывод: поскольку пропавшая девушка А обладает здравым смыслом и способна оказать сопротивление, преступник должен был заманить или отвезти ее куда-то, чтобы совершить насилие. На данный момент в отношении этой части преступления другие выводы сделать сложно.

*Личность жертвы и значение района исчезновения:

Пропавшая девушка А переехала в столицу за год до своего исчезновения и проживала вместе со своим парнем. Устроившись на работу в компанию N в 2010 году, она поселилась в общежитии и вела активную ночную жизнь в развлекательном заведении, находящемся перед компанией N. После работы она любила пить соджу и есть свиную грудинку и курицу, поэтому часто устраивала вместе с коллегами вечеринки с выпивкой и едой в баре перед компанией N. После алкогольных вечеринок она ходила в караоке или клубы на импровизированные встречи с мужчинами. Поскольку у жертвы была сильная потребность в привязанности и относительно слабое чувство самосохранения по отношению к противоположному полу, она часто встречалась с мужчинами в развлекательном квартале, чтобы удовлетворить свои потребности.

*Классификация факторов преступления:

В ходе классификации элементов преступления были определены данные, связанные с жертвой, такие как внешность, морфологические и поведенческие характеристики, возраст, род занятий, радиус места исчезновения, факторы окружающей среды (время, география местности, движение транспорта) и т. д. Все элементы классификации были тщательно проверены, а затем на основе полученных результатов была проведена корректировка дальнейших действий.

При расследовании уголовных дел факторы преступления классифицируют на криминальные факторы возможности и криминальные факторы предпочтения. Факторы возможности – это «факторы окружающих обстоятельств, которые способствуют совершению преступления», а факторы предпочтения – «факторы, выбранные преступником в силу его собственных предпочтений». Факторы возможности в деле о пропаже девушки А – это место исчезновения жертвы (район ночных развлечений) и время суток (около трех часов утра): если молодая женщина находится в ночном районе без охраны, она становится легкой мишенью и, следовательно, подвергается высокому риску стать жертвой преступления.

Исходя из классификации факторов преступления и анализа всех данных было сделано предположение, что преступник знаком с этим районом и находится в том же возрастном диапазоне, что и жертва (от 20 до 30 лет). Далее: преступник, предположительно, не чувствовал себя сексуально отвергаемым, а также, вероятно, пользовался личным автомобилем. Целью преступления было, скорее всего, сексуальное насилие или ограбление.

Спустя шесть месяцев после исчезновения жертвы преступника арестовали за серию ограблений и убийств, а тело пропавшей девушки А было найдено в обледенелой канаве на краю поля.

Несмотря на то, что при расследовании уголовных дел профайлер находится на месте преступления и учитывает время его совершения, а также все данные, с ним связанные, ему тем не менее непросто полностью проанализировать психологию жертвы и ее поведение.

Существует шесть основных психологических состояний, которые испытывают жертвы преступлений: онемение, гнев, страх, стыд, чувство унижения, когда жертва склонна к самообвинению, и чувство беспомощности, когда жертва не вполне воспринимает собственное существование, что мешает ей спокойно или решительно реагировать на разрушительную ситуацию. Помимо этого, жертва также проходит несколько этапов, связанных с ее отношением к происходящим событиям.

Первый этап – эмоциональная реакция жертвы в момент преступления. Чаще всего это гнев, нацеленный на преступника, находящегося перед ней. Затем жертва чувствует себя беспомощной и теряет контроль над ситуацией, а после начинает винить себя в том, что стала жертвой преступления. Со временем в психике жертвы происходят новые изменения: сразу после преступления и первой стадии – шока и замешательства – наступает следующая: стадия отрицания или неверия в то, что инцидент, с которым она столкнулась, действительно произошел. В этот момент жертва испытывает эмоциональное онемение, отчаяние или растерянность, у нее могут проявляться такие реакции, как шок, удивление, страх, тревога, депрессивные переживания, чувство потерянности и беспомощность, могут происходить резкие перепады настроения. Кроме того, в этот период у жертвы часто возникают физические симптомы, такие как несварение желудка, головные боли, диарея и бессонница.

Второй этап – фаза апатии. В это время жертвы смиряются с произошедшим, адаптируются и начинают восстанавливать свою личность. Обычно эта стадия длится от трех до восьми месяцев и сопровождается сильными эмоциональными колебаниями: страх и гнев, печаль и ярость, уверенность и закомплексованность, жалость к себе и чувство вины. У части потерпевших психологические симптомы исчезают в течение шести месяцев, после чего наступает выздоровление, в то время как у других развивается хроническое посттравматическое стрессовое расстройство.

Третий этап – стадия реорганизации, когда страх и гнев понемногу спадают и человек постепенно возвращается к привычной жизни, обретает эмоциональное равновесие. Жертвы смиряются с тем, что случившееся невозможно исправить, перестают отрицать нанесенный ущерб и могут сосредоточиться на том, как жить дальше.

Однако некоторые потерпевшие со временем не выздоравливают. У них остаются хронические последствия, такие как низкая самооценка, депрессия, чувство вины, страх, трудности в отношениях с другими. Для жертв с хроническими посттравматическими синдромами в Южной Корее действуют программы психологической, юридической и экономической защиты и социальной поддержки. Полиция обучает экспертов-психологов для предоставления комплексной профессиональной помощи жертвам криминального насилия, от первой помощи до постоянного пожизненного сопровождения.

Как бы ни было неприятно, попробуйте представить, что вы или ваш близкий человек стали жертвой преступления. Какие эмоции вы почувствуете в первую очередь? Скорее всего, вы не сможете вообразить это состояние, пока не испытаете его на собственном опыте. В процессе расследования уголовных дел, в том числе на месте убийства, часто приходится сталкиваться с близкими погибших, по-разному реагирующими на ситуацию: кто-то плачет, кто-то злится, кто-то не проявляет эмоций и т. д.

Чтобы идентифицировать жертву и определить ее местонахождение, часто необходимо исследовать ее семью. Следователи, не обладающие психологическими знаниями, могут не увидеть проявления сильных эмоций у родственников пострадавшего и предположить, что они «от природы неэмоциональны или сильны духом», или же заподозрить, что преступление совершено одним из них. Однако чаще всего такое внешнее безразличие обусловлено эмоциональным параличом и неспособностью к эмоциональным реакциям из-за сильного шока.

В этих случаях на помощь приходят эксперты-психологи полиции, способные оказать жертвам насильственных преступлений специализированную поддержку, включая консультирование, терапию и работу над предотвращением посттравматического стрессового расстройства и его последствий.

С августа 2006 года Национальное агентство полиции нанимает психологов и специалистов с опытом работы в смежных областях для оказания психологической помощи жертвам. Чтобы стать таким консультантом, необходимо иметь как минимум степень бакалавра по психологии, не менее 3 лет опыта консультирования или клинической работы, а также сертификат клинического психолога или психолога-консультанта.

Консультанты по работе с жертвами оказывают помощь как самим жертвам насильственных преступлений, так и их близким. Первоочередные задачи специалистов в этом случае – предотвратить психологические расстройства у потерпевших, предоставить информацию следствию, оказать поддержку потерпевшим при участии в уголовном процессе, а также предотвратить вторичный психологический ущерб со стороны СМИ, если речь идет об убийстве, ограблении, сексуальном насилии и т. д.

Исходя из этого, специалисты-психологи, контактирующие с жертвой и ее семьей, должны иметь непредвзятое отношение к жертве и уметь сочувствовать кризисной ситуации потерпевших, а также оставаться заботливыми и чуткими, поскольку им приходится иметь дело с людьми, получившими душевные и физические травмы. В работе полиции кризисная психология применяется все чаще, и можно ожидать увеличение занятости специалистов в этом направлении.

Когда речь заходит о судебной экспертизе, первое, что приходит на ум, – популярный американский телесериал «CSI Место преступления», который фактически сформировал представление о возможностях судебной криминалистики. После его просмотра возникает естественный вопрос: Когда впервые для уголовного расследования начали применять криминалистическую экспертизу?

Известно, что первое дактилоскопическое исследование провел аргентинский полицейский Хуан Вучетич. Изучив книгу британского ученого Фрэнсиса Гальтона «Отпечатки пальцев», Вучетич использовал этот метод для идентификации преступника в деле об убийстве двух детей: убийцей оказалась их мать Франциска Рохас. Считается, что это первое в мире уголовное дело, раскрытое с помощью дактилоскопии. После дальнейших исследований Вучетич усовершенствовал систему классификации отпечатков пальцев и опубликовал книгу «Сравнительная дактилоскопия».

В начале 1900-х годов отпечатки пальцев были приняты в качестве судебно-медицинского доказательства в Великобритании. С развитием технологий научные методы анализа начали активно использовать в расследовании уголовных дел по всему миру. Например, изобретение микроскопа и открытие групп крови человека сделали возможным анализ микроскопических улик в рамках судебно-медицинской экспертизы, а создание детектора лжи упростило выявление преступника в ходе расследования.

Артур Конан Дойл, шотландский врач и писатель конца XIX – начала XX века, увлекавшийся криминалистикой, создал главного героя своих романов Шерлока Холмса, основываясь на расследованиях реальных уголовных дел. В этот период наука достигла огромных успехов: бурному развитию криминалистики способствовало создание полицейских научных лабораторий во многих европейских странах. Первую такую лабораторию основал в 1910 году французский криминолог Эдмон Локар, применявший научные исследования на месте преступления. Так, в 1912 году некий Эмиль Гурбен был арестован за удушение любовницы, но не признал себя виновным. Расследование зашло в тупик, и тогда следователь, слышавший об исследованиях Локара, обратился к нему за помощью. Локар сумел собрать из-под ногтей Гурбена пудру, которую жертва использовала в день преступления, изучил ее под микроскопом и представил результаты в качестве доказательства. В итоге Гурбен признался в преступлении и был осужден.

Локара называют основателем судебной медицины, поскольку его исследования фактически послужили основой современной криминалистики. Он же сформулировал ее основополагающий принцип, позже названный принципом обмена Локара: «Каждый контакт оставляет след».

Записи о самых первых судебно-медицинских экспертизах в Корее относятся к периоду династии Чосон[10]. Может возникнуть вопрос: разве судебно-медицинская экспертиза тогда уже была? На каком же уровне она могла проводиться?

Во времена династии Чосон это были первые систематические попытки узнать причину смерти погибшего, чтобы выявить преступника и не обвинить невиновного. Если происходило убийство, осмотр тела проводили как минимум дважды, а иногда и трижды. Поскольку вскрытие было запрещено, при осмотре внимательно изучали шрамы и состояние тела, используя доступные инструменты для определения причины смерти, причем для обеспечения точности и непредвзятости результаты первичного осмотра при последующих не разглашались. Кроме того, проводилось тщательное офтальмологическое обследование[11]. Поскольку современных методик научного анализа еще не существовало, то исследования опирались почти исключительно на офтальмоскопию и тщательный осмотр, что определяло их огромную важность. Например, при убийстве аристократа выяснение причины смерти считалось настолько серьезным делом, что на первом, повторном и заключительном осмотре тела для большей объективности присутствовали чиновники, которые затем докладывали о результатах королю.

Такой осмотр тела проводили, основываясь на трактате «Севонрок» – первом в мире тексте по судебной медицине, написанном в Китае при династии Юань[12]. Впоследствии трактат несколько раз дополнялся и перерабатывался, уступив место исправленной версии – «Мувонрок», а после – «Синджу Мувонрок»[13]. Это руководство по судебной медицине использовалось до самого конца правления династии Чосон.

Как уже было сказано, конфуцианская этика того периода запрещала вскрытие мертвых. Тем не менее тщательный осмотр тела проводился вполне логично с научной точки зрения. Например, для того чтобы проверить, был ли человек отравлен, в рот и пищевод мертвеца помещали серебряную бусину с целью узнать, не изменится ли ее цвет. Также в рот или пищевод помещали ложку риса, который затем скармливали курам: если те погибнут, значит, человек умер от отравления. Утопленника определяли по белой пене из носа и рта – если ее не было, считалось, что в воду бросили труп. «Синджу Мувонрок» не только систематически и подробно описывал каждую причину смерти, но и указывал на определенный метод, применяемый для выяснения причины смерти жертвы; кроме того, трактат содержал всю доступную информацию, связанную с расследованием, включая процедуры осмотра тела и составление отчета.

Современная судебно-медицинская экспертиза в Южной Корее – ровесница самого государства и полицейского управления. 4 ноября 1948 года в Бюро общественной безопасности Министерства внутренних дел был создан отдел судебно-медицинской экспертизы, в состав которого вошли подотделы криминалистики, судебной химии и дактилоскопии. И сейчас в Южной Корее 4 ноября отмечают как День судебно-медицинской экспертизы. 25 марта 1955 года был основан Национальный институт судебно-медицинской экспертизы, начавший активно развивать и продвигать в уголовную практику научные аспекты криминалистики.

В 1990-е годы, с развитием современных технологий, в Южной Корее сформировались основы современной судебной экспертизы. С внедрением передового аналитического оборудования и новейших разработок южнокорейская криминалистика начала стремительно развиваться и совершенствоваться, применяя такие методы, как генетический анализ, электронная микроскопия, криминалистический гипноз, криминалистическое профилирование, проверка на полиграфе и т.д.

Однако с появлением детективных телесериалов, таких как «CSI Место преступления», возник так называемый эффект CSI: в обществе укоренилось представление, что судебная медицина практически всесильна и результаты исследований при расследовании уголовного дела можно получать едва ли не мгновенно. С одной стороны, можно сказать, что эффект CSI предполагает ожидание «эффектного представления доказательств судебно-медицинской экспертизы», а с другой стороны, он заставляет людей поверить, что судебно-медицинская экспертиза и ее результаты будут «столь же безукоризненны, как в детективном телесериале». Это представление в свою очередь влияет и на общественное мнение, и на судебные процессы, работая как на пользу, так и во вред, как для обвинения, так и для защиты. Например, под влиянием эффекта CSI присяжные, ожидавшие веских и ярких доказательств, могут быть разочарованы недостаточно впечатляющей речью обвинения и его свидетелей или слабыми доказательствами без аудиовизуальных материалов и вынести решение о невиновности в деле с высокой вероятностью вины. И наоборот, присяжные смогут обвинить подсудимого в деле, где высока вероятность невиновности, если доказательства представлены в стиле мыльной оперы и с использованием эффектных психологических приемов.

Подробные описания мест преступлений и особенно фотографии имеют неоценимое значение для профайлинга при идентификации преступника. В 1992 году ФБР совместно с Джоном Дугласом, Робертом Ресслером, Энн Берджесс из Пенсильванского университета и Алленом Берджессом из Северо-Западного университета создало «Руководство по классификации преступлений». В этой подглаве я расскажу о следователях, работающих на месте преступления, и о вопросах, на которые они должны опираться.

Приведу несколько примеров из «Руководства по классификации преступлений».

При анализе общей характеристики места преступления необходимо опираться на следующие вопросы:

– Преступление произошло в помещении или на открытом воздухе? Когда оно произошло? Где оно произошло? Как долго преступники оставались на месте преступления? Сколько было преступников? Исходя из вещественных доказательств, оставленных на месте преступления, произошло ли оно случайно или было подготовлено?

Место преступления не может быть ни идеально аккуратным, ни абсолютно беспорядочным. Поэтому, анализируя место преступления, необходимо опираться на следующие вопросы:

– Преступник принес оружие с собой или подобрал его на месте преступления? Осталось ли оружие на месте преступления? Есть ли признаки того, что оружие не было единственным? Преступник намеренно оставил тело на виду, или спрятал его, или закопал? Было ли преступнику все равно, найдут ли тело?

Также следует обратить пристальное внимание на предметы, пропавшие с места преступления, а также те, которых изначально не было на месте преступления.

– Как преступник усмирил жертву? Использовалось ли на месте преступления какое-либо орудие убийства? Напал ли преступник на жертву внезапно, без какой-либо подготовки?

На основании вопросов, приведенных в «Руководстве по классификации преступлений», ФБР выделило типичные характеристики преступников, разделив их на преднамеренных и случайных.

Типичная характеристика умышленного преступника такова: преступник, скорее всего, – специалист или квалифицированный рабочий; родился и вырос в благополучной семье; социально адаптирован; обладает хорошей сексуальной конституцией; кроме того, у него средний или выше среднего IQ. Если преступник отец семейства, то у него стабильная занятость, но он не заинтересован в образовании своих детей. Такой преступник спокоен в момент совершения преступления; может в связи с преступлением употреблять алкоголь; испытывает стресс из-за преступления; живет с партнером или семьей; интересуется освещением своих преступлений в СМИ; владеет автомобилем; часто перемещается, а после совершения преступления меняет работу или переезжает.

Типичная характеристика случайного преступника иная: преступник не может адаптироваться к обществу; сексуально нестабилен; вырос в неблагополучной семье; чаще всего работает по найму; его IQ ниже среднего. Если преступник – отец семейства, то рабочее положение отца нестабильно и он жесток со своими детьми. При совершении преступлений такой преступник тревожится, но после редко испытывает стресс; редко употребляет алкоголь в связи с преступлением. Живет один, без семьи; живет или работает недалеко от места преступления. Преступник не интересуется освещением преступления в средствах массовой информации; после совершения преступления его поведение меняется, например, он может употреблять наркотики.

В наши дни большой популярностью пользуются персонажи-следователи, которые блестяще раскрывают дела, используя методы научного расследования. Даже самые хитроумные преступные схемы бесполезны против криминалистов, изображенных в телесериале. Представленные зрителю персонажи-«криминалисты» могли с полным основанием хвастаться: «Я, судебно-медицинский эксперт, – выше убегающего преступника». С одной стороны, такие образы популяризируют профессию и вызывают к ней интерес, но с другой – искажают действительность и вводят зрителя в заблуждение, поскольку не соответствуют реальной деятельности настоящих экспертов-криминалистов.

Возможно, этими успешными образами американский телесериал «CSI Место преступления» обязан популярностью на экранах более чем 50 стран, включая Южную Корею. Однако стоило сериалу выйти в эфир в 2000 году, как он подвергся критике. Полиция и прокуратура практически сразу заявили, что он искажает картину реального расследования, поскольку «судебно-медицинские эксперты должны заниматься анализом собранных в лаборатории материалов, но в сериале они почему-то бродят по месту происшествия вместо полицейских агентов, в чьи обязанности как раз и входит собирать доказательства на месте преступления». Приблизительно тогда же Родительский консультативный совет по делам детей и семьи в США призвал отменить сериал, заявив, что в нем слишком много графичного изображения насилия и криминальных сенсаций, что может повлиять на молодое поколение. Однако телеканал CBS остался непреклонным. С 2002 года сериал стал «самым просматриваемым в США» и «самой просматриваемой телепрограммой в мире».

Успех сериала привел к тому, что множество подростков и молодых людей захотели стать «крутыми агентами CSI». По мере того как их количество росло, все больше университетов стали предлагать программы обучения по специальности «криминалистика» или «следственные науки». Так, число студентов на факультете криминалистики в Университете Чаминад выросло с 15 до 100 человек, а число магистров криминалистики в Университете Западной Вирджинии – с 15 человек в 2000 году до 500 в 2006. Когда «спрос на CSI» резко возрос, университеты, в которых прежде не было курсов по судебной медицине или расследованиям, начали поспешно их открывать. Опасения академических кругов и общества по поводу наспех созданных и неэффективных кафедр, естественно, стали реальностью. В итоге Национальный институт юстиции, исследовательский институт при Министерстве юстиции и исследовательский институт при Министерстве образования США провели исследование «синдрома CSI» и рекомендовали ввести профессиональную и систематическую систему сертификации.

В настоящее время Американская академия судебных наук после тщательной проверки сертифицирует преподавательский состав каждого такого курса, учебные помещения, оборудование и учебные программы. Если вы мечтаете стать «крутым агентом CSI» и собираетесь учиться в Соединенных Штатах, сначала вам необходимо проверить, аккредитован ли Американской ассоциацией судебно-медицинской экспертизы факультет, на который вы подаете заявление.

В Южной Корее сейчас мало университетских специальностей, непосредственно связанных с криминалистикой. В программах бакалавриата есть несколько подобных специализаций, но большинство включены в специализированные программы магистратуры. Однако в последнее время криминалистика набирает популярность, и в рамках магистерских программ создаются новые кафедры.

Чтобы стать судебно-медицинским экспертом южнокорейской полиции, необходимо пройти два основных этапа. Первый – внутренний отбор действующих сотрудников полиции, второй – отбор кадров на основе ученых степеней и квалификации. В прошлом основное внимание уделялось отбору сотрудников полиции с опытом криминального расследования, но с развитием методик расследования и ростом преступности, в том числе увеличением количества серийных убийств, потребность в экспертных знаниях, в том числе в области судебной медицины, возросла. Поэтому в 2013 году Национальная полиция Южной Кореи впервые открыла набор следователей со специализацией общего профиля – около 20 судебно-медицинских экспертов ежегодно. Таких специалистов нанимают по специальностям «криминалистика» и «судебная экспертиза», учитывая компетентность в области общей судебно-медицинской экспертизы, пожарной безопасности, биометрических доказательств, анализа аудиовизуальных источников и т. д.

Заявку на участие в наборе на должность судебного следователя могут подать только лица, имеющие степень бакалавра или выше в области, связанной с судебной экспертизой. Бакалавры могут подать заявку, если название факультета или специальности так или иначе связано с судебной экспертизой или родственной областью, а магистры и выше – если с судебной экспертизой или родственной областью связано название специальности или степени диплома, независимо от названия факультета. Так, например, если рассматривать смежные области, то область общих исследований должна включать судебно-медицинскую экспертизу, уголовное расследование, криминологию и криминалистику; область пожарной безопасности – технику безопасности, противопожарную защиту, физику, химию, электротехнику и архитектуру; область биометрических доказательств – биологию, биотехнологию и науки о жизни; а визуализация и источники света – собственно визуализацию, видеоконтент, видеоносители, видеомультимедиа и оптику.

Поскольку общество развивается, а преступления становятся все более разнообразными и сложными, в современной полиции появляется все больше специализированных следственных отделов. Однако главным среди них остается отдел уголовного розыска, отвечающий за самые страшные и опасные преступления, такие как убийства, грабежи, кражи, поджоги и насилие. Сотрудник, непосредственно ответственный за следственную работу в уголовном розыске, называется оперуполномоченным. Этот отдел, как и любой другой, разделен на подотделы, например: по расследованию убийств, по борьбе с насилием, по борьбе с наркотиками, отдел поддержки и т. д. Оперативники, работающие в криминальном отделе, выезжают на место происшествия, задерживают преступников, могут работать «под прикрытием» и даже использовать оружие.

Быстрое задержание преступников крайне важно, поскольку, скрывшись, они совершают новые преступления. Поэтому следователи работают не смыкая глаз и не покладая рук. Чтобы быстро найти улики, вычислить преступников и задержать их, следователям часто приходится быть в разъездах и работать «под прикрытием».

В отличие от «крутых» главных героев фильмов и сериалов, следователи круглые сутки заняты тяжелой работой, так что молодежь все реже хочет иметь дело с этой профессией. Для расследования решающее значение имеет опыт, но поскольку молодые люди неохотно идут в полицию, старшему поколению следователей с многолетним стажем некому его передать.

В 2019 году вышел южнокорейский фильм «Экстремальная работа», который посмотрели более 10 миллионов человек. Он рассказывает о работе следственного отдела по борьбе с наркотиками, и в частности – группы детективов «под прикрытием», играющих роль работников ресторана, чтобы следить за убежищем банды наркоторговцев в здании напротив.

Слежка за преступниками и работа «под прикрытием» – неотъемлемая часть работы следователей. Раньше она требовала круглосуточной вовлеченности, но с появлением систем видеонаблюдения и автомобильных видеокамер методы работы «под прикрытием» изменились.

В наше время местонахождение и передвижения преступника сначала отслеживают с помощью камер видеонаблюдения, смартфонов и геолокации. Непосредственная слежка и проникновение в жилище – последний шаг на пути к задержанию. Однако борьба с преступниками все равно остается долгой и утомительной. Чаще всего следователям приходится ждать рядом с укрытием преступника, не имея возможности завести машину; терпеть летом жару, а зимой холод; питаться урывками и чем придется. Если после длительного ожидания преступник так и не выходит из дома, приходится переодеваться курьером или разносчиком еды, чтобы подобраться к к нему и произвести арест. И, конечно же, сам арест остается очень опасным делом.

Профайлеры, в отличие от детективов, не задерживают преступников непосредственно на месте преступления, но помогают быстро их найти, что ускоряет расследование.

Если подозреваемый не идентифицирован, профайлеры могут составить список подозреваемых или уже осужденных преступников, которые должны стать приоритетными фигурами расследования. Еще одна сфера, в которой профайлеры могут помочь в раскрытии дел, – географические профили серийных преступников, предсказывающие, где они живут или где могут появиться в следующий раз. Кроме того, профайлеры с помощью психологических методов помогают детективам получить признание.

Может показаться, что профайлер руководит расследованием, указывая детективу сделать то или это. Однако на самом деле для того, чтобы профайлер мог проанализировать дело, детектив должен предоставить ему следственные материалы: протоколы дознаний, данные связи, записи с камер видеонаблюдения, справочную информацию и т. д. Профайлер не может ничего сделать в одиночку, и точно так же детективу крайне сложно обойтись без участия профайлера в расследовании. Таким образом, профайлеры и детективы взаимно дополняют друг друга и почти все серьезные уголовные дела раскрываются ими совместно.

Еще одна важная задача профайлера – не допустить предвзятости следствия. Уже при первом найме профайлеров в Национальном управлении полиции обсуждался вопрос о подготовке экспертов и наборе их со стороны, хотя на первый взгляд было бы приемлемо отобрать и обучить экспертов из числа психологов или опытных детективов. Однако для борьбы с предвзятостью в расследованиях требовались эксперты с более объективной точкой зрения, в том числе – без опыта расследований. Предвзятость – это тенденция принимать информацию, которая соответствует убеждениям человека, и игнорировать всю остальную. Другими словами, срабатывает принцип: мы видим то, что хотим видеть, и не видим то, что нужно видеть. Из-за особенностей работы детективы прежде всего склонны к предвзятости: к примеру, если они убеждены, что именно этот подозреваемый – преступник, они не будут обращать внимание ни на кого другого и будут собирать только доказательства, указывающие на него, независимо от его реальной вины.

Итак, участие профайлера в расследовании уголовного дела помогает детективам проверить, не страдают ли они предвзятостью подтверждения. Однако профайлеры тоже люди и тоже могут иногда впадать в предвзятость. Ниже приводится именно такой случай из личной практики автора.

Однажды в полицейский участок поступило сообщение о том, что ученица средней школы сбежала из дома. Довольно быстро следователи нашли юношу А, с которым она переписывалась в мобильном приложении KakaoTalk, – образцового студента медицинского колледжа. Он готовился к вступительным экзаменам в один из медицинских университетов Сеула. В ходе беседы выяснилось, что у юноши был комплекс, связанный с нервным расстройством, проявляющимся как гиперкинез: когда он говорил, мышцы лица дергались, и он начинал заикаться. В напряженных и стрессовых ситуациях этот тик усиливался настолько, что он вообще не мог говорить.

Нервный тик, или гиперкинез, проявляется в том, что человек неоднократно и очень быстро без видимой причины двигает какой-либо частью тела – головой, шеей, плечами, руками, всем туловищем и т. д. – или издает звуки без своего ведома. Непроизвольные движения называются моторным или мышечным тиком, а если человек непроизвольно издает звуки, то это вокальный тик. Если же оба симптома наблюдаются год или дольше – это синдром Туретта.

Сначала А заявил, что не знает ученицу средней школы. Но следователь, который уже проверил сообщения пропавшей в KakaoTalk, разозлился на ложь и показал студенту его переписку со школьницей. После этого А побледнел на мгновение, а затем его лицо задергалось, у него начался нервный тик, и он не смог больше говорить. Поскольку преступники часто пытаются выкрутиться подобным образом, детективы, не знавшие о болезни Туретта, решили, что А убил свою знакомую, и экстренно арестовали его.

Однако нервный тик у подозреваемого усиливался. Поняв, что этот приступ – не уловка, детективы запаниковали и попытались стабилизировать А, но сделать это оказалось нелегко. Не зная, что еще предпринять, они обратились за помощью ко мне как профайлеру.

Выслушав описание ситуации, я понял, что нервный тик подозреваемого А – симптом болезни Туретта. Я напомнил детективам, что тики вызваны аномалиями в мозге, что при взаимодействии с А в ходе расследования лучше избегать обвинений, критики, придирок и требований и что лучший способ действий – игнорировать симптомы заболевания и не обращать на них пристального внимания.

После этого подозреваемого А допросили снова. Во время допроса его голова была по-прежнему опущена, мышцы лица сильно дрожали и он не мог говорить. Я представился профайлером с психологическим образованием. При упоминании психологии А внезапно поднял голову и посмотрел на меня так, словно ожидал, что я пойму его болезнь и смогу ему помочь. А затем заговорил дрожащим голосом.

Он рассказал, что, хоть и очень старался прилежно учиться, из-за болезни Туретта не мог вписаться в круг однокурсников и больше всего хотел поступить в лучший университет Сеула и найти девушку, которая понимала бы его болезнь. Кроме того, он сказал, что хотел вылечить болезнь и поэтому решил изучать медицину, а еще – что он очень нервничал в присутствии женщин и искал максимально легкий способ знакомиться с ними. В итоге он решил познакомиться с девушкой, которая была бы моложе его, и в ходе поисков вышел на сайт самоубийц.

Среди людей, зарегистрированных на сайте, оказалось больше самоубийц, чем он ожидал. Поэтому А решил, что, наверное, будет нормально удовлетворить свои потребности таким образом – ведь эти люди все равно покончат с собой. Виноватым он себя не чувствовал. Затем ему написала школьница, предлагая совместное самоубийство, и А привел ее на холм недалеко от мегаполиса. Однако покончить с собой ему не хватило духу. Он накачал девушку алкоголем, изнасиловал и бросил там же, на холме, одну. Потом уже не мог найти ее.

Однако во время предыдущих допросов подозреваемый все время менял показания и путался. Например, сначала он солгал, что не знает школьницу, но когда ему показали переписку с ней в KakaoTalk, то он сообщил, что они встречались, чтобы вместе совершить самоубийство, и что она пришла одна, потому что испугалась. Затем, когда А показали в телефоне фотографии девушки в обнаженном виде, он сказал, что изнасиловал ее и тогда же сделал фотографии. То есть А говорил правду только тогда, когда на это прямо указывали улики, и если бы следователи не нашли фотографии обнаженной девушки, он бы ничего не сказал о сексуальном насилии.

Однако по мере выяснения подробностей возникла проблема: следователи все еще не могли найти школьницу, а подозреваемый А все больше терял доверие, поскольку продолжал лгать на допросах. Этой лжи было достаточно, чтобы сделать его главным подозреваемым: следователи решили, что это он убил школьницу и выбросил или спрятал тело. Убежденные в виновности А детективы продолжали требовать от него признания.

Я проанализировал протоколы допроса, пытаясь понять, почему подозреваемый отрицает убийство и продолжает жаловаться на несправедливость обвинения. Будучи профайлером, я становился все менее уверен в том, что в исчезновении школьницы виновен именно он, и осторожно сообщил руководителю следственной группы, что, хотя подозреваемый А совершил сексуальное насилие, судя по всему, потерпевшую он не убивал. Руководитель был в ярости и потребовал объяснить ложь подозреваемого и невозможность выяснить местонахождение девушки. Однако мне нечего было ответить, и, поскольку следствие зашло в тупик, было созвано следственное совещание.

По итогам совещания был сделан вывод, что подозреваемый А спрятал тело после убийства и, кроме того, что профайлер должен получить признание А в убийстве и найти тело убитой.

Прошла неделя, но подозреваемый все так же продолжал отрицать свою вину в убийстве, хотя всплывающие обстоятельства и улики все сильнее говорили не в его пользу. Именно в этот момент открылся факт, который ошеломил и меня, и остальную группу: сейчас, спустя неделю после инцидента, обнаружилась запись с камер видеонаблюдения, на которой девочка в форме средней школы спускается с холма и садится в автобус.

Я еще раз допросил А и увидел его искренность. Однако, хотя моя уверенность в том, что он преступник, постепенно улетучилась, я решил, что все равно должен как-то добиться его признания в убийстве, считая, что большинство преступников врут именно так. Но впоследствии оказалось, что он говорил правду и действительно не убивал школьницу. Мне стало стыдно за чудовищную ошибку и свой непрофессионализм, и я не смог больше с ним видеться.

В разговоре с детективами я всегда подчеркиваю, что нужно остерегаться предубеждения, связанного с подтверждением. После этого случая я наконец понял, что я тоже человек и не застрахован от ошибок в рассуждениях, но понял и то, что профайлер обязан думать иначе, чем детективы, и придерживаться своих убеждений до конца.

Детективы – это сотрудники полиции, расследующие преступления. Они же поддерживают социальный и общественный порядок для защиты прав и свобод граждан. Поэтому следственный персонал и их обязанности – это основа полиции, охрана спокойствия граждан и поддержка закона и порядка в повседневной жизни.

В зависимости от выполняемой работы следственный персонал разделяют на детективов, следователей и сотрудников внешних связей, но в целом их основная задача обычно заключается в поиске и задержании преступников, к которым применяются уголовные и специальные законы.

Фактическое расследование преступления предполагает разделение труда и сотрудничество многих людей, представляющих различные дисциплины, в соответствии с очень сложным систематическим процессом и установленной процедурой. На место преступления в первую очередь вызываются полицейские из ближайшего участка, которые задерживают подозреваемых, опрашивают свидетелей, сохраняют место происшествия неприкосновенным и оцепляют территорию. Они же оказывают пострадавшим первую помощь. Затем на место происшествия прибывают судебно-медицинские эксперты, которые фотографируют его и собирают улики, в частности отпечатки пальцев. Далее собранные улики передают в лабораторию для анализа, а тело погибшего – в комнату для вскрытия в Национальном институте судебно-медицинской экспертизы.

Тем временем оперуполномоченный, ведущий дело, и следственная группа проводят экстренное первоначальное расследование, срочно опрашивая свидетелей и других очевидцев, чтобы прояснить обстановку на месте происшествия. Судебно-медицинские эксперты проводят вскрытие тела для определения времени и причины смерти жертвы и анализируют собранные вещественные улики. Эксперты по анализу преступности, такие как профайлеры, оказывают поддержку расследованию, реконструируя события преступления на основе подтвержденных фактов и вещественных улик и анализируя потенциальных подозреваемых.

На оперативном совещании следственный персонал, в том числе детективы, определяет и корректирует направление расследования, например в сторону сбора дополнительных доказательств, видеонаблюдения, опроса людей, находившихся рядом с жертвой; проводит дополнительную проверку преступников с судимостью и других людей, чье поведение и действия требуют уточнения.

Все, что находится в районе места преступления, подвергается тщательному анализу. Например, иногда обыскивают мусорные баки рядом с местом происшествия, чтобы найти важные вещественные улики, такие как туалетная бумага, салфетки, окурки или орудия преступления, выброшенные преступником.

Эксперты-криминалисты из телесериала CSI сами выезжают на места преступлений; проводят экспертизы; анализируют улики; ведут расследования; охотятся, ищут и задерживают преступников; в отличие от них реальные эксперты-криминалисты отвечают лишь за очень узкую и специфическую часть сложного и разнообразного процесса расследования – сбор улик и анализ места преступления. Непосредственно розыск и задержание подозреваемых входят в обязанности детективов.

Таким образом, чтобы стать детективом, необходимы глубокое знание закона и обучаемость, чтобы понимать и усваивать процедуры и методы выполнения служебных обязанностей, связанных с раскрытием преступлений, и уметь применять их на практике. Кроме того, необходимы языковые навыки, чтобы понимать общую терминологию и эффективно общаться с людьми из всех слоев общества. Необходимо обладать пространственным мышлением для визуализации криминальной ситуации при изучении типа и состояния места преступления, улик и доказательств. Детектив должен владеть навыками делопроизводства, чтобы вести документацию, необходимую для выполнения своих обязанностей. И в довершение всего требуются хорошее здоровье, физическая подготовка и выносливость, чтобы преследовать, задерживать и сопровождать преступников, перевозить раненых, водить машину и обращаться с оружием.

Память – сложный психический процесс, способность мозга фиксировать, хранить и извлекать информацию. Обычно краткосрочные воспоминания формируются, когда человек через сенсорные каналы получает информацию, которую считает значимой. Кратковременная память продолжительностью около 20 секунд сменяется долговременной, когда смысловые единицы группируются или визуализируются – в таком состоянии они могут сохраняться дольше. Исходя из этого, возникает вопрос: А можно ли доверять воспоминаниям свидетелей преступления? Действительно ли их воспоминания надежны? Если коротко, то ответ будет – «нет».

Психологи давно отмечают, что в большинстве случаев очевидцы не могут верно опознать преступников. Показания свидетелей – важный инструмент расследования, в том числе при установлении личности преступников, но порой из-за ошибочных показаний осуждают невиновных. По мере накопления и исследования данных по этому вопросу возникало все больше вопросов о достоверности свидетельских показаний, поскольку исследования выявили, что неверны около 50 % опознаний преступников очевидцами.

Тем не менее в Соединенных Штатах присяжные, которые назначаются в рамках системы общественного участия в судебном процессе, доверяют показаниям очевидцев. Статистика говорит, что в 80 % случаев и с большей вероятностью присяжные поверят очевидцу, когда он уверен в себе, чем когда его показания противоречивы. Однако зафиксировано достаточно случаев, когда люди, признанные виновными на основании уверенных показаний очевидцев, признавались затем невиновными благодаря научным доказательствам, таким как анализ ДНК. Статистические данные американских исследований показали, что из 200 несправедливых приговоров 32,3 % были вынесены по вине очевидцев, и только с помощью научных методик была доказана невиновность осужденного. И наоборот, к 35 из 39 случаев оправдания виновных привело ошибочное опознание. Результаты других исследований говорят, что до 2003 года 75 % уголовных дел были признаны случаями неправильной идентификации, когда подозреваемый, опознанный свидетелями, не был настоящим преступником и затем был освобожден благодаря результатам анализа ДНК.

Американский социолог Ричард Офше сказал о неправомерных приговорах судей так: «Это профессиональная халатность самого худшего рода, все равно что хирург отрезает руку, которая еще цела». По его мнению, ошибки судей вызваны самооправданием, поскольку если у судьи уже есть предвзятое мнение о подсудимом, то он с большей вероятностью проигнорирует другие доказательства и будет придерживаться неверного решения, а впоследствии с меньшей вероятностью признает свою ошибку. Тем не менее в уголовных делах США достоверность показаний очевидцев оценивают не эксперты криминальной психологии, а присяжные. Как следствие, существует мнение, что американские суды часто допускают ошибки именно потому, что не привлекают экспертов для определения достоверности показаний очевидцев.

Аналогичные изыскания проводятся и в Южной Корее. В частности, бывший заместитель главного судьи Высшего суда Сеула Ким Сан Чжун исследовал статистику влияния свидетельских показаний на вынесение приговора. В статье «Исследование оправдательных приговоров и признания фактов судьями» он утверждает, что с 1995 по 2012 год из 540 уголовных дел, по которым подсудимый был признан виновным в первом судебном процессе и оправдан во втором, выявлено 112 случаев (20,7 %), в которых потерпевший или свидетель неверно указали виновного. Результатом таких исследований стало постановление Верховного суда, согласно которому «очная ставка свидетеля с одним подозреваемым является ненадежной, поскольку она может дать свидетелю неосознанный намек на то, что данное лицо подозревается в совершении преступления». Поэтому для повышения достоверности показаний очевидца ввели видеосъемку опознания преступника – процедуру, при которой людей, похожих на подозреваемого, выстраивают в ряд, и затем свидетель опознает среди них виновного под видеозапись.

Существует множество факторов, определяющих достоверность показаний очевидца, в частности достаточное время для того, чтобы свидетель мог увидеть лицо преступника (не менее 20 секунд); внимание очевидца в момент наблюдения; точность описания преступления свидетелем; интервал между временем дачи показаний и временем опознания преступника; уверенность свидетеля в опознании виновного и т. д. Следовательно, процесс опроса свидетелей имеет определенные особенности, которые необходимо учитывать для установления достоверности показаний.

Во-первых, свидетель проводит относительное опознание подозреваемого, указывая на фотографию человека, наиболее точно соответствующего его воспоминаниям о характеристиках преступника. При этом если свидетель путается и не может уверенно опознать подозреваемого на фотографиях с несколькими людьми, то вероятность неправильной идентификации возрастает. Поэтому в ходе предварительного следствия фотографии свидетелям необходимо показывать по одной, а не все сразу, чтобы снизить вероятность неправильного опознания.

Во-вторых, большинство свидетелей не очень хорошо помнят, как именно выглядел преступник, и верят, что следователи смогут провести хорошее расследование и арестовать виновного. С другой стороны, следователи хотят, чтобы свидетели четко опознали арестованного ими подозреваемого. В итоге и свидетели, и следователи чутко реагируют на мимику и едва заметные движения глаз друг друга. Конечно, свидетели больше подвержены влиянию следователей. Путаница в показаниях свидетелей может объясняться, помимо прочего, тем, что на месте преступления, как правило, внешний вид преступника запоминается свидетелям как мрачный, напряженный, пугающий или неприметный. При этом фотографии, которые показывает свидетелю следователь, не только четкие, но также выполнены и рассматриваются в условиях, близких к идеальным. И, наконец, фотографии, представленные полицией, свидетель рассматривает позже, чем наблюдает преступника. Поэтому очевидцы, увидевшие в полиции фотографию подозреваемого, могут допустить ошибку, опознав человека на фотографии как преступника.

В-третьих, после указания на виновного свидетель испытывает тревогу, которая, в свою очередь, вызывает напряжение. Соответственно, чтобы снять это напряжение, свидетель будет искать дополнительные улики, подтверждающие вину человека, на которого он указал. Поэтому чем подробнее показания очевидца, тем вероятнее, что его информация или предположения приведут к большему количеству ошибок и не будут иметь отношения к тому, что он видел на самом деле. Согласно закону Йеркса-Додсона, память человека лучше всего работает при умеренном стрессе, а при отсутствии или избытке стресса ее активность ограничена. Однако если объект памяти разделен на центральные (например, действия преступника) и периферийные детали события (например, обувь преступника), то эмоциональный стресс усиливает память на центральные детали и ослабляет память на периферийные. Другие факторы, влияющие на неточность свидетельских показаний, включают возраст и интеллектуальный уровень очевидцев, употребление алкоголя перед событием и перенасыщение памяти информацией в результате ретроактивной интерференции памяти, когда человек не может вспомнить старую информацию, потому что новая препятствует ее извлечению. Кроме того, согласно результатам исследований, чем больше разница в возрасте между свидетелем и преступником, тем менее точны оценки возраста преступника.

Свидетельства очевидцев очень важны для расследования преступлений, поскольку могут дать подсказки и привести к раскрытию дела или сыграть решающую роль в задержании преступника.

Согласно одному из исследований, в США ежегодно выносится более 3 тысяч ошибочных судебных решений из-за неточных показаний очевидцев. Если исходить только из этих данных, показания очевидцев представляются ненадежной и даже недопустимой формой доказательства в суде. Кроме того, Мэриэнн Гарри, профессор психологии Университета Виктории в Новой Зеландии, подсчитала, что 3,5 % уголовных приговоров в США неправомерны, и половина из них вызвана ошибочными показаниями свидетелей. Профессор Гарри изучала, как искажаются воспоминания. Результаты ее исследований показали: большинство людей считают, что их память записывает факты, подобно видеокамере, но на самом деле это не так. Помнят, как правило, только суть происшествия, а не факты как они есть, потому что воспоминания начинают тускнеть уже через 20 минут после преступления, а затем искажаются. По словам профессора, люди даже склонны выдумывать воспоминания и затем считать их правдой. Также она предположила, что «воспоминания через определенный период времени становятся совершенно бесполезными. Поэтому, вероятно, нам нужно найти эффективный способ моментально извлекать воспоминания из памяти, словно мы эксперты-криминалисты, стремящиеся быстро собрать улики в судебно-медицинских расследованиях».

Воспоминания свидетелей могут искажаться под воздействием посторонних факторов. В частности, как упоминалось выше, это может произойти в предварительном расследовании, когда полиция опрашивает свидетеля и показывает ему несколько фотографий. Свидетель может ошибочно указать на подозреваемого, опознав его как преступника.

Например, в Австралии произошел реальный случай, связанный с искажением памяти свидетеля. В 1975 году Дональд Томпсон, психолог, изучавший феномены памяти, неожиданно был обвинен в изнасиловании.

Женщина в городе Сидней смотрела телевизор в середине дня, когда услышала стук в дверь. Открыв, она подверглась нападению с изнасилованием, и после потеряла сознание. Придя в себя, женщина обратилась в полицию и описала внешность нападавшего, в точности совпадающую с описанием австралийского психолога Д. Томпсона. Учитывая характер преступлений с изнасилованием, такое описание считается неоспоримой уликой, если жертва – единственный свидетель. То, что женщина смогла точно вспомнить лицо Томпсона, означало высокую вероятность, что именно он был насильником.

Полиция начала поиски и обнаружила Дональда Томпсона прогуливающимся по одной из сиднейских улиц. Увидев, что он подходит под описание насильника, полицейские арестовали его на месте. Томпсон заявил, что у него есть алиби, поскольку в то самое время, когда произошло изнасилование, он давал интервью в прямом эфире, однако полиция ему не поверила. Тем не менее при проверке алиби выяснилось, что Томпсон действительно давал интервью, когда пострадавшая смотрела телевизор и затем подверглась нападению. В ходе расследования оказалось, что когда жертва давала показания, она старалась вспомнить лицо насильника, и первым, что пришло ей в голову, было лицо Томпсона, которое она ясно видела по телевизору, а не лицо насильника. Под влиянием стресса у жертвы произошло искажение памяти, и она ошибочно указала на невиновного человека. Таким образом, Томпсон, изучавший феномен искажения памяти, сам стал участником реального случая, в котором память дала сбой в процессе воспоминания.

Исследования памяти показывают, что люди чаще всего хорошо запоминают лица других людей, виденных ими ранее, но хуже помнят, когда и где они видели конкретного человека. Как следствие, могут возникать ошибки памяти, как в случае с Дональдом Томпсоном, когда невиновного человека обвинили в преступлении. Томпсону повезло, поскольку у него было четкое алиби – прямой эфир на телепередаче, который фактически спас его. Но не всем так везет, как Томпсону.

С ростом популярности применения ДНК-тестирования в расследовании преступлений в США резко возросло число людей, которые вначале были осуждены, а затем оправданы. В частности, исследования выявили, что в США первые 40 таких оправдательных приговоров опирались на ДНК-анализ. При этом 36 обвинительных приговоров из 40 (90 % случаев) были основаны на показаниях очевидцев, полностью уверенных в своих воспоминаниях, но на самом деле их память оказалась сильно искажена.

Многие исследования показывают небольшую корреляцию между уверенностью очевидцев в своих воспоминаниях и точностью этих воспоминаний. Тем не менее показания очевидцев по-прежнему остаются важным фактором для вынесения судебных решений.

Нередко во время расследования уголовного дела мы знаем, что на месте преступления есть камеры видеонаблюдения, и с облегчением думаем, что «быстро поймаем преступника», но – как часто бывает в кино – вдруг обнаруживаем, что именно в день преступления камеры оказались сломаны. Во многих таких случаях жертвы или свидетели, оказавшиеся на месте преступления, не всегда вспоминают информацию, которая могла бы указать на преступника. В такие моменты следствие может зайти в тупик. Что же делать, если видеозаписей нет, а воспоминания жертвы и свидетелей неточны?

При необходимости извлечь из памяти воспоминания, хранящиеся глубоко в подсознании жертв или свидетелей, судебная медицина применяет метод гипноза.

Слово «гипноз» произошло от древнегреческого имени Гипнос (hypnos), что означает «сон». В древнегреческой мифологии Гипнос – бог сна, живущий в темной пещере с братом-близнецом Танатосом, олицетворявшим смерть. Гипнос каждую ночь тихо приходит в мир, погружая все живое в сон и избавляя на время от страданий и забот. Говоря, что человек загипнотизирован, мы имеем в виду, что он находится в особом состоянии, подобном сну. Таким образом, в ранние времена понятие «гипноз» обозначало сон, но сейчас под словом «гипноз» подразумевают состояние высокой концентрации, при котором разум и тело расслаблены. Другими словами, это состояние транса.

В повседневной жизни мы часто сталкиваемся с проявлением бессознательного или гипнотического состояния. Его проявление отображают высказывания о спонтанных реакциях – например, привычное поведение; автоматические мысли; эмоциональные реакции, бессознательные реакции, спонтанные реакции; реакции, которые происходят без размышлений, и так далее. Все эти «необдуманные реакции» можно назвать гипнозом. Другими словами, гипнотическое состояние – это состояние, в котором разум естественным образом сосредоточен, поскольку периферийное сознание ослаблено, а центральное – обострено. Такое состояние характеризуется тем, что в этот момент человек может испытывать изменения в восприятии, памяти или эмоциях, реагируя на внушения соответствующим образом.

Применение методики гипноза создает у человека сфокусированное состояние сознания, блокируя повседневные раздражители, что, в свою очередь, приводит к улучшению памяти. Поэтому в гипнотическом состоянии человек испытывает изменения в восприятии и ощущениях, а способность вспоминать и заново переживать бессознательное прошлое усиливается. Использование этих возможностей в расследовании уголовных дел называется судебно-медицинским гипнозом или гипнорасследованием.

Гипноз используют в тех случаях, когда память жертвы или свидетелей размыта, а также если преступника или обстоятельства совершения преступления видели, но не могут вспомнить из-за шока. С его помощью можно воссоздать монтаж событий, предметов и облик преступника. В переводе с французского слово «монтаж» обозначает «сборка, соединение, установка, проектирование». В данном случае применение метода гипноза для создания монтажа подразумевает, что свидетель воссоздает из воспоминаний изображение преступника, описывая его черты лица, прическу, форму головы, глаз, носа, рта и т. д. Затем это изображение показывают в открытом эфире и используют для публичного опознания и поимки преступника. Кроме того, гипноз применяют для расследований дорожно-транспортных происшествий при выяснении номера или типа транспортного средства и обстоятельств аварии.

Однако гипнорасследование, применяемое при расследовании уголовных дел, подразумевает соблюдение определенных процедур, ограничений и этических норм, установленных стандартом теории и практики гипноза, которые закреплены в концепции Корейского общества судебно-медицинских исследований гипноза.

В США, Израиле и других зарубежных странах гипноз для расследования преступлений используется уже давно. Так, специалист по гипнозу из полицейского департамента Лос-Анджелеса Брайан Райзер в 1978 году сообщил, что ему примерно в 60 % случаев удавалось с помощью гипноза получить новую и важную информацию о насильственных преступлениях, включая убийства, изнасилования и похищения. При этом примерно в 90 % случаев воспоминания, вызванные под гипнозом, при проверке другими данными оказывались точными. В Южной Корее первый случай применения гипноза зарегистрирован в 1997 году, когда психиатр Пак Хи Кван загипнотизировал свидетеля, видевшего машину преступника, чтобы тот вспомнил ее номер, и эти воспоминания помогли найти и арестовать преступника. Хотя в 70-е годы полиция Южной Кореи уже применяла гипноз, в расследованиях его стали использовать всерьез только в 1999 году, когда было основано Корейское общество судебного гипноза. Методике гипнорасследования следователей обучали сотрудники отдела анализа преступлений Национального института судебной медицины, и первоначально в учебную программу входило всего шесть занятий, но к концу того же года было подготовлено 20 следователей, владеющих гипнозом. Сейчас Корейский национальный институт полиции ежегодно проводит специализированные тренинги по гипнозу.

Под действием гипноза тело человека становится вялым и расслабленным, но сознание сохраняется. Однако если человек достаточно силен, чтобы сопротивляться гипнозу, он может вообще не поддаться его действию, поэтому гипноз может не действовать на подозреваемых или преступников.

Существует также заблуждение, что гипноз погружает в сон. Однако в гипнотическом состоянии, в отличие от сна, сознание человека открыто для внешних раздражителей. Энцефалограммы, снятые в том числе во время сна и под действием гипноза, показали, что во время бодрствования в электрической активности мозга образуются быстрые волны, называемые бета-волнами, а во время сна – очень медленные дельта-волны. Однако в гипнотическом состоянии в мозге образуются в основном альфа- и тета-волны, характерные для состояния, когда тело расслаблено, а ум сосредоточен, например при медитации. После этих исследований гипноз начали применять и в медицине, а в 1958 году Американская медицинская ассоциация (AMA) признала его методом альтернативной медицины.

Однако гипноз не всесилен. Жертвы и свидетели, готовые сотрудничать со следствием, как правило, поддаются гипнозу, однако трудно добиться признания от подозреваемого, который пытается скрыть преступление и сопротивляется действию гипноза. Кроме того, показания загипнотизированного не принимаются в качестве доказательств в суде и могут служить только уликами для расследования преступления.

В глубокой древности гипноз применяли по-разному: в религиозных ритуалах, в ритуалах, укрепляющих племенную солидарность, в колдовстве, в шаманстве – для лечения болезней. Научный подход к клиническому гипнозу возник после того, как Франц Антон Месмер, доктор медицины Венского университета, опубликовал диссертацию «Влияние небесных тел на человеческий организм». После Первой и Второй мировых войн с помощью гипноза лечились многие солдаты, страдающие от военных неврозов и посттравматических стрессовых расстройств. И только после этого, когда эффективность гипноза была доказана, его начали использовать в медицине.

В 1958 году Американская медицинская ассоциация признала гипноз научно обоснованным методом лечения и включила соответствующий обязательный курс в программу обучения медиков и стоматологов. Затем, в 1961 году, гипноз признала Американская психиатрическая ассоциация. Позднее гипнотерапия была признана и Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ). В наши дни она используется во многих странах мира, включая США и Европу.

В Южной Корее гипноз в медицине применяется с 1980-го года, прежде всего в психиатрии. Однако нельзя говорить о широком применении этого метода – в стране насчитывается всего около десятка больниц, где можно пройти курс гипнотерапии, поскольку лечение длительное и дорогое. По данным Корейского общества гипноза стоимость составляет от 100 тысяч до 300 тысяч вон за сеанс продолжительностью 30–60 минут. Кроме того, хотя эффективность гипнотерапии научно доказана, процесс лечения трудно проверить или объяснить полностью, и это затрудняет его всеобщее признание. К тому же гипнотерапию предлагают не только больницы, и таким учреждениям необходимо получать медицинскую лицензию.

Полиция применяет гипноз как «инструмент» расследования. Эксперты, специализирующиеся на использовании этого метода, называются экспертами судебного гипноза или гипноэкспертами. В частности, в 2019 году эксперт судебного гипноза помог раскрыть серийные убийства в Хвасоне.

Судебные гипноэксперты обычно проверяют жертв или свидетелей, которых не подозревают в совершении преступления. Для этого эксперт сначала отбирает людей, не сумевших вспомнить, что произошло во время инцидента, и анализирует, что им известно о происшествии и чему они были свидетелями. Затем он вводит испытуемого в гипнотический транс и вызывает психологическую регрессию к моменту события, чтобы человек восстановил свои воспоминания. Для проведения сеанса гипноза не требуется никакого специального оборудования, достаточно лишь найти место, где испытуемому будет психологически комфортно. Однако для выполнения такой работы необходимы глубокие знания в области психологии и физиологии, практические навыки консультирования и понимание хода расследования уголовных преступлений.

В Южной Корее судебно-медицинский гипноз был введен в 1990 году и довольно быстро показал большую эффективность при раскрытии преступлений, особенно в случаях проблем с памятью у жертв или свидетелей.

В 2009 году в Институте подготовки полицейских следователей был открыт учебный курс для подготовки следователей по судебному гипнозу. По состоянию на 2019 год в Национальном агентстве полиции и 16 местных полицейских управлениях работает более 30 следователей-гипнологов. Однако IT-технологии постепенно стали настолько продвинутыми, что судебный гипноз начал устаревать. По мере совершенствования методов сбора вещественных доказательств с помощью систем видеонаблюдения необходимость в применении гипноза в расследованиях уменьшается.

Словарное значение слова «лгать» – «говорить то, что не соответствует действительности, так, как если бы это было правдой». Напротив, определение слова «истина» – «правильно; правдиво; не ложно». Однако при выявлении лжи в ходе расследования к этим определениям необходимо добавить три элемента.

Во-первых, ложь должна быть преднамеренной, поскольку люди могут выбирать, лгать или нет. Следовательно, ложь в ходе расследования должна быть спланированной и иметь целью обман.

Во-вторых, говорящему следует знать разницу между ложью и правдой. Ложь должна быть произнесена сознательно, с пониманием того, что в ситуации является правдой, а что нет. Следовательно, самообман не является ложью, поскольку человек не знает, что говорит неправду.

В-третьих, нужно учитывать не только самого лжеца, но и объект его лжи. Другими словами, человек, которому лгут, не должен подозревать, что другой человек его обманывает, и не должен получать никакой информации, которая позволила бы ему понять намерения лгущего. Например, актеров нельзя считать лжецами, несмотря на то, что их выступления неправдивы, потому что мы согласились быть участниками их лжи.

Объединив эти три ключевых элемента, ложь можно определить как «действие, совершаемое с целью намеренно обмануть другого человека без предварительного информирования его о том, что он будет обманут».

Существует несколько разновидностей лжи в зависимости от обстоятельств и целей. Ложь может быть во благо, может быть замаскирована, чтобы выставить себя в выгодном свете, может быть уклончивой, чтобы избежать ответственности или вины. Ложь может быть мошеннической – ради выгоды, или со злым умыслом – с целью мучить других и причинять им душевную боль. Ниже я рассмотрю несколько случаев, в которых ложь становится преступлением.

Мало кому довелось присутствовать на реальном судебном процессе в качестве наблюдателей и тем более участников. Однако многие видели судебный процесс в кино или телепередаче и знают, что означает слово «свидетель» и какую роль он играет в суде. В ходе процесса свидетель занимает свидетельскую трибуну, когда прокурор или защитник говорит: «Я вызываю свидетеля», и затем дает клятву «говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды». Часто в этой роли выступают очевидцы и потерпевшие, но иногда ими становятся полицейские или эксперты смежных областей. Однако, что произойдет, если свидетель начнет лгать в суде? Правда останется нераскрытой, а невиновный человек может быть несправедливо наказан, или, наоборот, виновный не получит наказания.

Именно поэтому в законодательство Южной Кореи был включен закон о наказании за лжесвидетельство, который должен был не допустить ложных показаний свидетелей, приведенных к присяге. Лжесвидетельство наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или штрафом в размере до 10 миллионов вон. Поскольку преступление совершают только свидетели, приведенные к присяге, то свидетелей, которые приведены к присяге не были, нельзя наказать за дачу ложных показаний. Например, если свидетель на допросе заявляет, что видел что-либо, такое заявление не считается преступлением лжесвидетельства, даже если не соответствует действительности.

Классическим примером можно назвать ложное заявление о ДТП в состоянии опьянения, когда лжесвидетель управляет чужим автомобилем, но если попадает под арест и привлекается к суду за вождение без прав в пьяном виде, то заявляет, что управлял машиной по просьбе ее владельца. Если в итоге следствие выясняет факт лжесвидетельства, суд наказывает виновника за дачу ложных показаний.

Или, например, ситуация, когда человек, обвиненный в нападении с нанесением телесных повреждений, по просьбе коллеги дал в суде ложные показания о случившемся. В этом случае коллега, попросивший об этом, должен быть наказан за подстрекательство к даче ложных показаний.

Еще один пример: потерпевшая дала в суде ложные показания в пользу преступника, причинившего ей вред. Она заявила, что «упала, и нож вошел ей в живот». Однако судебно-медицинская экспертиза показала ложность ее заявления, и теперь уже потерпевшую привлекли к суду за лжесвидетельство.

Прокуратура Южной Кореи принципиально стремится привлечь лжесвидетелей к суду, считая, что в обществе сложилась атмосфера легкомысленного отношения к лжесвидетельству: даже если лжесвидетеля уличают, он отделывается штрафом, а если не уличают, то штраф выплачивает другая сторона – та, которой было выгодно лжесвидетельство. Прокуратура подчеркивает, что «количество преступлений, связанных с лжесвидетельством, продолжает неуклонно расти из-за неуместного акцента на личном признании и лояльности социальной атмосферы, которая в некоторой степени терпима ко лжи, а также из-за неправильного понимания закона, когда считают, что лжесвидетельство – незначительное преступление, предусматривающее легкое наказание». В ходе судебного процесса преступников, дающих ложные показания, так или иначе уличат во лжи и накажут в соответствии с законом. Таким образом, необходимо повысить осведомленность о преступлении лжесвидетельства, чтобы защитить права не только потерпевших, но и обвиняемых и, кроме того, установить доверие к судебной власти путем установления истины по существу. Прокуратура также заявила, что планирует продолжать борьбу с лжесвидетельством, поскольку из-за него виновный может избежать наказания и оставить жертвам неизгладимые психологические шрамы.

Скорее всего, вам случалось испытывать к кому-нибудь такую сильную неприязнь, что возникало желание наказать его или доставить ему неприятности. Например, в детстве вы могли преувеличить, рассказывая учителю о проступках друга, или просто солгать. Однако повзрослев, люди обычно чувствуют моральную ответственность и раскаиваются в подобных мыслях. Но незрелые люди продолжают лгать, в том числе делая ложные заявления в полицию, что затем приводит их к уголовному наказанию. Преступление, заключающееся в подаче ложного заявления или сообщения ложной информации в полицию или государственные органы с целью привлечения кого-либо к уголовной или дисциплинарной ответственности, называется ложным обвинением.

В Южной Корее ложное обвинение классифицируется как тяжкое преступление, поскольку жертву могут незаконно привлечь к уголовной ответственности, и наказывается лишением свободы на срок до 10 лет или штрафом в размере до 15 миллионов вон. Суровость наказания за ложное обвинение объясняется тем, что подобная ложь подрывает доверие к судебной власти и наносит ущерб судебной функции государства.

Однако в некоторых случаях, если ложное обвинение признается с согласия жертвы, и наоборот, если жертва невиновна, а ложное обвинение не нанесло ущерба обязанностям государственного органа, то случай ложного обвинения не признается преступлением. Приведу несколько примеров.

Гражданин А хотел урегулировать мировое соглашение между гражданином Б и людьми, которым Б нанес финансовый ущерб. Он решил подать в суд на гражданина Б, обвинив его в мошенничестве и намереваясь предстать в роли жертвы. Гражданин А заранее сообщил гражданину Б об этом намерении, а затем подал в суд, ложно утверждая, что стал жертвой займа Б. Затем гражданин А написал жалобу, в которой говорилось: «Я одолжил Б 50 миллионов вон, но он не вернул основную сумму долга и проценты, поэтому прошу строго его наказать». К жалобе гражданин А приложил фальшивую долговую расписку о займе денег гражданину Б. После этого гражданин А сразу подписал мировое соглашение с гражданином Б. Однако поскольку Б не ответил на запрос о явке в качестве свидетеля, то следственный орган не отреагировал на просьбу А и судебное дело было закрыто, а жалоба – оставлена без удовлетворения. Суд пришел к выводу, что даже если А не намеревался стать причиной возбуждения уголовного дела в отношении Б, он хотя бы мимолетно осознавал возможность такого исхода и тем самым признал свое обвинение по отношению к Б ложным.

Был также случай, когда женщину приговорили к штрафу в 4 миллиона вон за ложное заявление о сексуальных домогательствах на собеседовании. На самом деле представитель компании отказался заплатить ей за собеседование. Произошла ссора. После ложного заявления в службу 112 женщина обратилась в районный полицейский участок и под присягой заявила, что представитель компании домогался ее, хотя на самом деле он к ней не приставал. Суд постановил, что «представитель компании был обвинен ложно с целью привлечения его к уголовной ответственности в качестве наказания», и оштрафовал соискательницу за ложное обвинение.

По данным прокуратуры округа Тэчжон за 2016 год, 42 % зарегистрированных ложных заявлений обуславливались местью или желанием выразить неприязненное отношение к обвиняемой стороне; 40 % случаев имели корыстные цели, такие как списание долгов; и 18 % были связаны с сексуальным насилием и намерением получить денежную компенсацию или занять определенное положение в семье или обществе.

В судебных делах о ложных заявлениях проверка показаний жертвы основывается на критерии достоверности. Этот критерий требует, чтобы показания были последовательными в основных аспектах, обоснованными и непротиворечивыми. Важно также, чтобы в показаниях жертвы не было очевидных скрытых мотивов или причин сделать ложное заявление против обвиняемого.

В настоящее время, чтобы предотвратить возможность несправедливо наказать ложно обвиненных, лица, подающие жалобу, подвергаются проверке на детекторе лжи, а их заявления тщательно анализируются.

Здесь я привожу несколько примеров того, как люди могут манипулировать показаниями свидетелей в процессе судебных разбирательств.

В 2019 году я увидел в СМИ возмутительную статью об адвокате, который предложил подростку, ставшему жертвой проституции, за плату написать своему обидчику письмо о том, что он не хочет наказывать его, но даст показания. За письмо адвокат предлагал подростку 1 миллион вон и еще 4 миллиона – за свидетельские показания в суде. Когда вскрылись подробности дела, адвокат был оштрафован Корейской коллегией адвокатов на 3 миллиона вон за действия, порочащие честь и достоинство профессии адвоката, и несоблюдение обязанности отстаивать правду в судебном разбирательстве.

Приведу еще один инцидент, произошедший в 2017 году. Молодая супружеская пара была приговорена к четырем годам лишения свободы за то, что принуждала сбежавшую из дома 17-летнюю девушку к занятию проституцией. Приговор суда первой инстанции семейная пара обжаловала, утверждая, что наказание чрезмерно. Затем адвокат защиты предложил девушке 1 миллион вон за письмо в суд о том, что она «не хочет, чтобы эту семейную пару наказали». За аналогичное выступление в суде он обещал ей еще 4 миллиона вон. Потерпевшая выступила в суде в качестве свидетеля, а адвокат, как и обещал, выплатил ей 5 миллионов вон и потребовал сохранить все в тайне. Однако девушка записала все на диктофон и распространила запись через социальные сети.

В ответ на возмущение общественности адвокат заявил, что нарушил Кодекс профессиональной этики при выполнении своих обычных обязанностей, однако нарушение преувеличено и искажено: «Мы действительно просили потерпевшую выступить в качестве свидетеля и выплатили компенсацию за ущерб, но мы никогда не просили ее дать ложные показания». Он также добавил, что Корейская коллегия адвокатов вынесла ему «дисциплинарное взыскание, потому что он нарушил Кодекс профессиональной этики, который запрещает предварительные контакты с жертвами без участия представителя потерпевшего, но не потому, что он совершил преступление». При этом адвокат пояснил: «Моим клиентам на тот момент был 20 и 21 год, они были родителями 4-летней дочери и вовлекали жертву в проституцию, потому что у них не было денег и им нужно было кормить ребенка. Я искренне хотел помочь клиентам, потому что они оба были задержаны и подверглись суду, а друзья жены по очереди присматривали за их ребенком. Я просто предложил клиентам рассказать в обжаловании приговора, что они воспитывают ребенка и что ребенок называет жертву старшей сестрой и ведет себя хорошо, надеясь, что родителей пощадят». Что касается сокрытия сведений о выплате денег потерпевшей, то адвокат заявил, что связался с жертвой через социальные сети, но не сказал об этом суду, так как не хотел, чтобы суд посчитал, что он обманывает жертву и собирается выплатить жертве компенсацию за сокрытие этого факта.

Однако все вышеизложенные заявления адвоката сделала спорными его специализация – «юрист по правам человека». На него обрушилась критика и заявления о том, что «адвокату, нарушившему права подростка – жертвы сексуальной эксплуатации, неуместно называться адвокатом по правам человека и осуществлять деятельность, связанную с правами женщин, инвалидов и других уязвимых групп».

В середине XIX века французские криминологи Андре-Мишель Герри и Адольф Кетле впервые установили однозначную взаимосвязь зарегистрированных преступлений и географической характеристики местности, где они произошли. Чтобы полученные результаты статистического анализа стало возможным применить к уголовным расследованиям, они составили для всей Франции карты, на которых указали районы краж и насильственных преступлений, и, кроме того, изучили, насколько тесно эти преступления связаны с бедностью.

Позже, в начале XX века, социологи из Чикагского университета провели аналогичные исследования, выявив закономерность взаимосвязи между социальными проблемами общества и географическим распределением преступлений. Однако технология отображения преступлений на электронных географических картах, как и обнаружение, и анализ преступлений и преступников с ее помощью, стали технически возможны только после развития компьютерных технологий и появления компьютеров, способных обрабатывать большие объемы данных. К настоящему времени развитие компьютерных технологий позволило создать компьютерную географическую систему профилирования, активно применяемую при расследовании уголовных преступлений, для выявления и задержания преступников, а также для профилактики и предотвращения преступлений.

Эта система использует возможности пространственной географической информационной системы (ГИС) для анализа зарегистрированных крупных преступлений, выявления районов с высоким уровнем преступности и их соответствия. Приложение ГИС объединяет электронные карты и информационные базы данных, применяемые для сбора, хранения, анализа и вывода на карты различной информации. Система географического профилирования, используя это приложение, объединяет множество компьютерных систем в одну программу, которой и пользуются в ходе расследования. Ее основная задача – анализ информации, поступающей из Национального статистического управления Южной Кореи. В частности, с ее помощью анализируют данные о регистрации жителей для выявления приоритетных объектов расследования, например, для определения местонахождения бывших осужденных с такой же или аналогичной судимостью в районе, где произошло преступление. На основании полученных результатов анализируют поведенческие модели серийных преступников, чтобы спрогнозировать их передвижения, предполагаемое местонахождение и район основной преступной деятельности.

Для географического профилирования необходимо задать системе несколько отправных точек – исходные данные. Система позволяет определить не только местонахождение вероятного преступника, но и место его работы, излюбленные маршруты, социальные привычки и место жительства. Обладая полной географической информацией о преступлениях, полиция может эффективнее использовать свои ресурсы. Лучше всего система географического профилирования подходит для расследования серийных убийств или изнасилований, но точно так же ее можно использовать для анализа и раскрытия таких преступлений, как поджоги, кражи со взломом и грабежи, а также для вычисления террористов и поиска мест захоронения тел потерпевших.

С 2009 года Национальное агентство полиции активно использует систему географического профилирования GeoPros при расследовании уголовных преступлений, прежде всего для запроса различных данных: результатов расследования из интегрированной сети уголовного правосудия; электронных листов расследования; информации по уголовному праву; данных о криминальном прошлом преступников; данных о регистрации жителей и т. д. Кроме того, результаты работы системы географического профилирования применяют: для прогнозирования зон риска преступности и разработки стратегии по профилактике преступлений; для вычисления мест жительства серийных преступников; для выбора вероятных мест совершения преступлений; а также для выбора приоритетных объектов расследования. Таким образом, применение системы GeoPros позволяет полиции повысить эффективность мероприятий по задержанию преступников.

Преимущества использования системы GeoPros в работе полиции хорошо иллюстрируют изменения в порядке действий профайлера и детективов.

До того, как была разработана система GeoPros, профайлер передавал детективам результаты своего анализа буквально в следующей форме: «Подозреваемый – мужчина около 30 лет, живущий в районе N, скорее всего уже совершавший ограбление». Затем детективу приходилось идти в районный отдел полиции с заявкой на получение данных о регистрации места жительства 30-летнего мужчины, а после составлять еще одну заявку на проверку криминального прошлого подозреваемого. Далее детектив отправлялся в компьютерный справочный отдел полицейского управления, чтобы вручную просмотреть результаты проверки криминального прошлого всех 30-летних мужчин в районе N и выявить осужденных за ограбление. Все этапы проверки возможного подозреваемого занимали несколько дней кропотливой работы. Однако после разработки и внедрения GeoPros полицейский может сесть за компьютер и с помощью функции тематического анализа за несколько минут извлечь информацию о местонахождении вероятных преступников в определенном районе. Функция прогнозирования зон риска преступлений, или «горячих точек», позволяет определить вероятные с точки зрения преступника места совершения преступлений и даже проанализировать зоны риска по времени суток, времени года и типу преступлений, чтобы выявить районы, где скорее всего преступник совершит следующие (дополнительные) преступления. Имея на руках такие результаты, полиция может начать патрулирование местности, действия «под прикрытием» и другие следственные мероприятия для задержания преступников еще до момента совершения преступления или сразу после него.

Прежде чем подробно рассказать о значении системы GeoPros, я еще раз напомню о реальных действиях полиции и профайлера, чтобы показать, насколько сложно, а иногда и невозможно было вычислить преступников до ее внедрения.

Давайте представим себе ситуацию, которая была в порядке вещей совсем недавно. Профайлер составлял профиль предполагаемого преступника и отдавал следователям результат. В отчете говорилось об «офисном работнике в возрасте 20–30 лет, имеющем рост 170 см, проживающем одиноко в городе Сеуле, без судимостей, владеющем автомобилем». В ответ на такой анализ следователи могли только развести руками и, посмеявшись, ответить поговоркой: «Найдите Ким Со Бана в Ханьяне»[14]. В Сеуле так много мужчин в возрасте от 20 до 30 лет, живущих в одиночестве, что подобные расплывчатые данные не особенно помогали расследованию.

Внедрение системы GeoPros позволило раскрывать сложные серийные преступления, которые прежде, как правило, оставались нераскрытыми, и упростить розыск преступников. Практическое применение этого метода облегчает обработку информационного потока, с которым сталкиваются правоохранительные органы, особенно при расследовании серийных преступлений, например, чтобы сузить круг подозреваемых за счет сопоставления лиц, находящихся в зоне с высокой криминальной вероятностью; организовать в такой зоне интенсивное патрулирование в часы максимальной вероятности совершения преступления; активизировать системы общественного информирования и т. д.

Систему географического профилирования GeoPros разработал канадский детектив-инспектор впоследствии доктор криминалистики Ким Россмо, талантливый математик и аналитик. Опираясь на статистические данные о преступлениях, он вывел формулу, впоследствии названную его именем. Концепция формулы Россмо основана на предположении, что преступник не выбирает места для совершения преступлений наугад, а значит, место преступления, скорее всего, укажет, где живет или работает преступник.

Россмо исходил из допущения, что преступники, как и большинство обычных людей, из соображений целесообразности и для минимизации проблем выбирают знакомые им районы и передвигаются там, где хорошо ориентируются, экономя время и нервы. Поскольку преступления совершаются в состоянии крайнего напряжения, а сами преступники в незнакомой обстановке становятся более нервными, что повышает риск поимки, выбор места преступления определяет действия преступников. Из этого следует, что преступления совершаются чаще в районах, близких к месту проживания преступника, и не происходят в удаленных районах.

Россмо проанализировал статистические данные реальных серийных убийств и изучил типичные характеристики преступников и их поведение в географическом пространстве, основываясь на сведениях из области криминологии, географии, судебной психологии, статистического анализа и математического моделирования. Выводы Россмо сформулировал, исходя из полученных результатов и опираясь на теорию рутинной деятельности, теорию рационального выбора и теорию экологической криминологии. Затем на основе этих выводов и перечисленных теорий он разработал теоретическую основу для формулы Россмо, которую стали применять в теории географического профилирования для создания географической модели пространственного поведения серийного убийцы.

Теории, на которые опирался Россмо, представляют собой следующее:

Согласно теории рутинной деятельности преступления происходят в точке пересечения повседневной деятельности преступников и жертв.

Согласно теории рационального выбора преступник рационально оценивает вознаграждение, затраты и усилия, связанные с совершением преступления.

Согласно теории экологической криминологии преступники для совершения преступлений выбирают заранее обдуманное или известное им место. Эта теория основывается на следующих понятиях: источник преступления, функция убывания расстояния и буферная зона. Рассмотрим их подробнее.

Положение об источнике преступления утверждает, что если создать круг, диаметром которого будет линия, соединяющая два самых дальних места преступления, то высока вероятность, что место жительства преступника окажется внутри этого круга.

Положение о функции убывания расстояния гласит, что вероятность совершения преступления уменьшается по мере увеличения расстояния от места жительства преступника. Это соответствует принципу минимальных усилий теории рационального выбора. Однако какими бы минимальными ни были усилия, преступники не будут совершать преступления непосредственно вблизи своего места жительства, потому что соседи смогут их узнать. Такую зону и называют буферной или зоной комфорта.

Хотя положение о буферной зоне утверждает, что преступники из-за страха раскрытия оставляют себе буферную зону и не «охотятся» на жертв рядом с домом или местом работы, бывают и исключения.

Еще до исследований Россмо отмечалось, что преступники, часто неосознанно, выбирают места преступлений по определенным повторяющимся схемам. Два века назад, с 1820-х годов, французский криминолог Андре-Мишель Герри, работая в министерстве юстиции, собирал статистические записи об убийствах и грабежах на всей территории Франции. До Герри никто этого не делал, поскольку считалось, что сбор данных о преступности бесполезен, и кроме того, люди ощущали себя в безопасности. Проанализировав сводки, Герри обнаружил, что молодые люди совершают больше преступлений, чем старики, мужчины – больше, чем женщины, а бедные – больше, чем богатые, причем эти закономерности не менялись с течением времени. Кроме того, оказалось, что в разных районах Франции сложилась своя уникальная статистика преступлений и при этом показатели по ограблениям и убийствам повторялись с определенной периодичностью. После анализа этих данных Герри мог с высокой точностью предсказать, какие методы будут использовать преступники и какими орудиями они воспользуются в тот или иной год в том или ином районе. Другими словами, он обнаружил, что преступность закономерна и предсказуема, а не спонтанна и хаотична. Исследования Герри были сосредоточены на повторяющихся закономерностях, связанных с географией преступности, которые возникали на национальном и региональном уровне. Двести лет спустя канадский полицейский К. Россмо проанализировал на уровне отдельных случаев повторяющиеся закономерности преступлений, связанные с географией местности. Результатом его исследований стала формула Россмо и разработка и внедрение в криминалистику системы географического профилирования GeoPros на ее основе.

Формула Россмо позволяет точно предсказать, где живет и орудует серийный преступник. Ее основная идея состоит в том, что вероятность совершения преступлений по мере продвижения через буферную зону преступника от «горячей точки» сначала будет расти, а затем закономерно уменьшаться. Переменные можно задать так, чтобы они лучше всего работали с данными, связанными, например, с прошлыми серийными преступлениями. Ким Россмо запатентовал свою формулу в 1996 году, и ее почти сразу интегрировали в специализированную программу для анализа преступлений Rigel, созданную компанией-разработчиком программного обеспечения Environmental Criminology Research Inc., соучредителем которой является К. Россмо. Rigel позволяет, исходя из анализа мест, построить электронную карту, указывающую на местонахождение преступника, на место, где преступник захоронил тело, и т. п. В данном случае программа анализирует местность, связанную с совершением серийных убийств: место встречи убийцы с жертвой, место нападения, место обнаружения тела и т. д.

Таким образом, после разработки и внедрения в криминалистику системы GeoPros увеличилась эффективность раскрытия сложных преступлений, особенно серийных. Поэтому значимость системы географического профилирования GeoPros для криминалистики и полиции неоценима.

В настоящее время в мире более 350 организаций по борьбе с преступностью, включая ФБР и Королевскую канадскую конную полицию, используют систему, основанную на теории К. Россмо. Кроме того, этот алгоритм оказался эффективен не только в сфере криминалистики: теория о буферной зоне и формула Россмо применяются для биологических исследований, например для изучения поведения хищников. А в Египте формулу Россмо используют для обнаружения территорий, зараженных малярией после размножения малярийных комаров.

В декабре 2010 года преступник, освободившийся из тюрьмы, а ныне разнорабочий на стройке, рано утром отправился на рынок труда, но из-за дождя не смог найти работу. Расстроенный, он купил банку макколи[15] и, пока пил в одиночестве на близлежащей детской площадке, услышал женский смех со стороны трехэтажного многоквартирного дома рядом. Преступник решил, что смеются над ним, достал из сумки с инструментами садовые ножницы и молоток и пошел на звук. Поднявшись на крышу, он увидел смеющуюся женщину и ударил ее по голове молотком. На крик женщины прибежал ее муж, которого убийца заколол ножницами насмерть.

Убийца не стал убегать и был арестован полицией на месте преступления. Он мало что помнил о своих действиях, но четко сформулировал причину убийства, сказав, что слышал вокруг себя смех и в гневе убил людей, так как был убежден, что сам несчастен, а другие в это время счастливы. Если позаимствовать выражение из книги «Психопаты в тени повседневной жизни» профессора криминальной психологии Ли Су Чжон и доктора Ким Кён Ок, то это буквально случай убийства по принципу «преступление без ответа». Профессор Ли Су Чжон особо выделяет этот тип преступлений «в южнокорейском стиле», когда преступник действует спонтанно, в состоянии аффекта, без четкого мотива. Профессор относит к «преступлениям без ответа» прежде всего насилие в семье, насилие в нетрезвом виде, насилие на почве ненависти и случайные жестокие преступления, совершенные психически нездоровыми людьми, в частности страдающими шизофренией.

В 2015 году Верховная прокуратура Южной Кореи сформулировала определение «преступления без ответа»: это «преступление, реально посягающее на жизнь, тело или имущество случайной жертвы, не состоящей в отношениях с преступником. Угроза жизни жертвы осуществляется путем использования опасного предмета, такого как оружие, с целью применения силы к жертве методом нападения или нанесения ущерба жертве или имуществу жертвы со стороны преступника по его воле». К перечню видов преступлений, подпадающих под определение «преступлений без ответа», были отнесены: убийство, нанесение телесных повреждений, нападение, угрозы, поджог, смерть от поджога и уничтожение имущества. Из этого перечня были исключены такие преступления, как грабеж, разбой с убийством и изнасилование, если в мотиве насилия присутствует определенная цель и выгода, например, вымогательство денег или ценностей, сексуальное удовлетворение и т. п.

Точное количество «преступлений без ответа» неизвестно, поскольку многие жертвы по разным причинам не сообщают о насилии, совершенном над ними. Нередко погибшие случайные жертвы остаются невыявленными и считаются пропавшими без вести. Можно лишь предположить, что число подобных преступлений, произошедших спонтанно и не имеющих четкого мотива, как, например, случайные убийства или преступления против душевнобольных, растет с каждым годом. Опрос населения показал, что 93 % южнокорейцев считают, что могут стать жертвой «преступления без ответа», поскольку преступники в этом случае действуют без мотива или в состоянии аффекта и выбирают в качестве жертвы «легкую», уязвимую цель со слабым сопротивлением – женщин, детей, пожилых людей и т. п. Подобный выбор объясняется тем, что для преступников также характерна человеческая рациональность, стремление к минимизации потерь и максимизации вознаграждения.

В опубликованных статистических данных в разделе «Статистика женской жизни» за 2013 г. в перечне «насильственные преступления», включающем убийство, грабеж, поджог, изнасилование и т. п., восемь из каждых десяти жертв – женщины. В 2000 году женщины составили 71,3 % жертв (6245 человек из 8765), а в 2005 году этот показатель вырос до 79,9 % (14 847 человек из 18 583). В 2011 году показатель составил уже 83,3 % (23 544 человек из 28 097). Можно подумать, что женщины чаще становятся жертвами, поскольку физически слабее, но зарегистрированные цифры насильственных преступлений в Южной Корее гораздо выше, чем в других странах.

По данным подразделения по наркотикам и преступности Управления ООН (ЮНОДК или УНП ООН), которое классифицирует жертв убийств в том числе по половому признаку, в Южной Корее в 2008 году доля женщин среди жертв убийств составила 51 % – намного выше, чем в других странах: например, в США – 22,5 %, в Китае – 30,1 %, в Великобритании – 33,9 %, во Франции – 34,3 % и в Австралии – 27,5 %. Ни в одной стране «Большой двадцатки»[16] процент женщин среди жертв не был выше, чем в Южной Корее. Для сравнения в странах с низким рейтингом прав женщин, например Индии, Южной Африке и Саудовской Аравии, этот же показатель не превышает 30 %. Поэтому если рассуждать о причинах высокого процента женщин среди жертв в Южной Корее, можно процитировать поговорку: «Бьют по лицу в Чонно, а гнев вымещают на реке Хан»: люди, которым трудно самостоятельно уладить свои проблемы, начинают вымещать недовольство и гнев на уязвимых слоях населения, таких как женщины, дети и пожилые люди, которые становятся легкой добычей для совершения преступлений.

Однако даже в таких развитых странах, как США, Великобритания и Япония, тоже регистрируется множество преступлений, подобных «преступлениям без ответа». В США руководство ФБР по классификации преступлений определяет такие преступления как «убийства по неспецифическому мотиву». В Японии же с 1990-х годов для обозначения беспорядочных убийств на улице используют особый термин – «уличные демоны».

Преступления, классифицируемые как «преступления без ответа» и «преступления на почве гнева», характеризуются недостатком конкретики, поэтому их трудно предотвратить: в пределах одного и того же периода времени «ситуация или человек, вызывающий гнев преступника», могут варьироваться от человека к человеку и от ситуации к ситуации. Таким образом, невозможно определить, когда и что спровоцирует у преступника вспышку гнева.

Именно поэтому, даже если в обществе постоянно поднимается проблема подобных преступлений, нелегко найти конкретные решения для их предотвращения. Эксперты отметили, что современные люди, живущие в обществе, далеко не всегда способны контролировать свой гнев, поскольку конкуренция и повторение повседневных действий превратились для них в рутину. Люди стали эмоционально нечувствительны к проявлению чужих эмоций, утратили эмпатию, и при этом не научились психологически релаксировать и стабилизировать свою нервную систему. Так что современным людям нелегко рационально контролировать свои эмоции и адекватно оценивать последствия преступных действий.

В случаях, когда «преступления на почве гнева» или «преступления без ответа» совершаются из-за проблем с психическим здоровьем, важно в первую очередь уделять внимание поддержке и реабилитации психически нестабильных людей. Разработка методов преодоления психологических проблем, предоставление ресурсов для охраны психического здоровья и терапевтическое вмешательство могут помочь осужденным преступникам решить проблему эмоциональных триггеров и предотвратить их импульсивные действия в будущем.

Сейчас существуют реабилитационные программы для профилактики и предотвращения преступлений, которые не только помогают заключенным адаптироваться и реинтегрироваться в общество, но и способствуют снижению вероятности рецидива. Так, в Соединенных Штатах для заключенных, способных после освобождения совершить преступление повторно, действует реабилитационная система RE-ENTRY. Ее программы помогают освобождающимся заключенным заново адаптироваться к нормальной жизни и распорядку дня на свободе; учат их решать психологические и поведенческие проблемы; обеспечивают доступ к необходимым ресурсам, включая освоение новых специальностей, а также обучают применять новые навыки и использовать образовательные возможности. Кроме того, в сотрудничестве с различными учреждениями для заключенных проводятся программы профессиональной подготовки, физиотерапии, различные реабилитационные программы по улучшению отношения к жизни после освобождения из тюрьмы. В Японии, например, существует система постоянного медицинского наблюдения и пожизненного сопровождения психически больных правонарушителей. Поскольку в Южной Корее число «преступлений на почве гнева» и «преступлений без ответа» постоянно растет, нашей стране также необходима система сотрудничества между местными органами власти, отвечающими за благосостояние малообеспеченных слоев населения, и органами здравоохранения, отвечающими за лечение психически больных людей.

Возможно, что в контексте «преступлений на почве гнева» и «преступлений без ответа» вам приходилось слышать термин «психопат». Существует множество определений психопатии, но все они сходятся на том, что психопаты – люди «безжалостные и бессердечные, не испытывающие угрызений совести из-за своих действий или причинения вреда другим людям и себе».

Словарное значение термина «психопатия» – разновидность антисоциального расстройства личности, характеризующегося отсутствием эмпатии, чувством вины или раскаяния; склонностью к садизму и жестокости; поверхностными эмоциями; агрессивностью, эгоцентризмом, манипулятивным и корыстным поведением по отношению к другим людям. Люди с проявлением подобных расстройств личности называются психопатами. Для них характерна импульсивность и непоследовательность в поведении и образе жизни; они нетерпимы к скуке, им постоянно нужны острые ощущения, поэтому они стремятся к внешней стимуляции нервной системы через экстремальные ситуации или экстремальный спорт; они безответственны, легко нарушают социальные нормы и склонны к правонарушениям. От психоза психопатия отличается тем, что бреда, галлюцинаций и иррациональных мыслей у психопатов, как правило, нет.

Исследования Брукхейвенской национальной лаборатории (США) показали, что психопаты (а это около 15 % населения!) очень плохо чувствуют и контролируют свои эмоции, потому что лобные доли их мозга, отвечающие за регуляцию эмоций и участвующие в вынесении комплексных суждений, не активированы так, как у здоровых людей. Вследствие биохимических нарушений в лобных долях мозга они не в состоянии понять и принять точку зрения другого человека, поэтому их ответные действия проявляются в виде эгоизма, импульсивности и спонтанности.

Есть мнение, что все психопаты становятся серийными убийцами, но это не вполне верно. Однако они действительно часто попадают в тюрьму за случайные преступления – нападения, кражи, ограбления. Они хорошо умеют лгать, и их трудно уличить во лжи, поскольку, даже если их ложь раскрывается, они на ходу придумывают новую. Психопаты могут быть невежественными, но при этом казаться очень знающими, обаятельными и компетентными, поскольку им хватает наглости сказать что угодно и где угодно. Психопатия проявляется по-разному, в зависимости от среды и окружения, и люди с психопатическими наклонностями встречаются даже среди политиков и руководителей компаний, где могут добиться больших успехов благодаря лидерским качествам, расчетливым действиям, мимике и тону голоса.

Американская психологическая ассоциация включила термин «психопатия» в пятое издание «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» (DSM-V) как часть понятия «антисоциальное расстройство личности». «Психопат» и «социопат» – это термины, используемые в психиатрии для обозначения эмоционально холодных людей, которые получают удовольствие от манипулирования другими и причинения вреда окружающим, не испытывают угрызений совести, проявляют антисоциальное поведение. Однако, хотя термины «психопатия» и «антисоциальное расстройство личности» имеют много общего, причины возникновения, по мнению экспертов, у них разные. Вопреки распространенному мнению, психопатия – не психиатрический диагноз как таковой. Это врожденное расстройство личности, в основе которого лежит генетическая предрасположенность, связанная с нарушением развития функций головного мозга – недоразвитием участков, отвечающих за контроль импульсов и управление эмоциями. На первый взгляд психопаты могут показаться обаятельными и умными, могут расположить к себе и войти в доверие. Однако при этом мужчины могут проявлять агрессию, запугивать, опираться на физическое доминирование, а женщины склонны к эмоциональным манипуляциям. Среди общих психопатических характеристик поведения можно выделить манипулятивное и корыстное поведение, эмоциональную холодность, отсутствие чувств и совести. Поскольку нервная система психопатов работает не так, как у психически здоровых людей, в момент опасности у них не запускается ответ на раздражители и угрозу, наоборот, происходит торможение психических реакций, так что психопаты сохраняют хладнокровие, расчетливость и не поддаются эмоциям.

В отличие от психопатии, с социопатическим расстройством люди не рождаются – социопатия формируется в более позднем возрасте. Она может развиться в результате психической травмы, например, после эмоционального или физического насилия, жестокого обращения или при «копировании» поведения социопатичного родителя. Термин «социопатия» обозначает расстройство личности, характеризующееся девиантным поведением и несоблюдением общепринятых норм и правил. Социопатов сложно распознать, особенно в начале знакомства, поскольку выглядят такие люди привлекательно, создают приятное впечатление, кажутся высокоинтеллектуальными, проявляют живой интерес к окружающим. Однако при более тесном взаимодействии становится понятно, что им не хватает эмоционального сопереживания по отношению к окружающим. Социопаты не уважают чужие права и чувства, манипулируют окружающими в своих интересах, их почти никогда не мучает совесть. Из-за отсутствия моральных принципов они могут не только сами нарушать закон, но также обманывать и вовлекать в преступления других людей ради собственной выгоды.

Для прогнозирования поведения социопатов выделяют основные поведенческие характеристики, отличающие его от поведения психопатов. Так, социопаты более нервные, возбудимые и вспыльчивые по сравнению с психопатами, способными сохранять самообладание практически в любой ситуации. При совершении преступлений социопаты действуют необдуманно и импульсивно, они эксцентричны, гневливы, безрассудны, обидчивы, не задумываются о последствиях и склонны к вспышкам агрессии. Люди с антисоциальным расстройством личности плохо адаптируются на рабочем месте, их часто увольняют за плохую работу или конфликты с начальством и коллегами; многие из них финансово зависят от своих семей, пьют или злоупотребляют наркотиками, проявляют агрессию, эксплуататорские наклонности и нарушают закон. Поскольку социопаты не осознают, что в их поведении что-то не так, их трудно вылечить или устранить причину девиантного поведения. Хотя некоторые исследования показывают, что социопатии с возрастом становятся менее выраженными, но у взрослых такое психическое расстройство очень трудно поддается лечению.

Если говорить о различиях в вопросе эмпатии, то люди с психопатическими чертами практически не способны к эмоциональной привязанности и рассматривают других людей как инструмент для достижения своих целей. Социопаты, напротив, хоть и не уважают общественные правила, могут испытывать привязанность к определенным людям; однако при этом им сложнее взаимодействовать с окружающими, чем психопатам. Другими словами, у психопатов отсутствуют привязанности и авторитеты, а социопаты могут создавать тесные связи, но проявлять эмоциональную холодность. Еще одно важное различие между социопатами и психопатами касается морали и совести. Социопаты изредка могут испытывать легкие угрызения совести, а психопаты – никогда. Психопаты более опасны, поскольку не испытывают чувства вины за свои поступки, и страдания других людей для них ничего не значат. Как правило, психопаты проявляют жестокость с раннего детства – нападают на сверстников, издеваются над животными и т. д., а социопатия возникает в более зрелом возрасте под воздействием неблагоприятных внешних факторов.

Психопатические и социопатические черты – две разные грани антисоциального расстройства личности, но есть у них и общие признаки. К таковым относят: агрессию и раздражительность; склонность ко лжи; систематическое нарушение правовых и социальных норм; безответственность и неспособность выполнять свои обязательства; склонность к манипулированию другими людьми; совершение противоправных действий и отсутствие эмпатии.

Канадский криминальный психолог Роберт Д. Хаэр подсчитал, что приблизительно каждый сотый человек – психопат, следовательно, психопаты могут быть рядом с нами. В отличие от людей с другими психическими расстройствами, психопаты хорошо умеют скрывать свои проблемы и эмоции и со стороны выглядеть спокойными и сдержанными. Поэтому психопата трудно распознать, так как его темперамент проявляется только при совершении преступления. На сегодняшний день известно лишь то, что психопаты отличаются от психически здоровых людей способностью к выполнению когнитивных и эмоциональных задач. В частности, психопаты хуже понимают смысловой контекст речи и эмоционально медленнее реагируют на определенные ситуации. Кроме того, они практически не испытывают страха. Согласно данным группы исследователей-психологов Корнеллского университета, психопаты часто говорят о еде, сексе и деньгах, нередко заикаются и хуже справляются с использованием слов, связанных с эмоциями.

Широко распространено мнение, что психопатия вызвана нарушениями в работе лобной доли коры больших полушарий, отвечающей за рациональные суждения, межличностные (социальные) навыки и исполнительные способности. В 2013 году доктор Найджел Блэквуд и его команда из Национального института психического здоровья изучили структуру мозга преступников и обнаружили, что у психопатов очень мало лобного и височного серого вещества. По этому поводу Блэквуд сказал, что «повреждение лобных и височных долей у психопатов делает эмоции «немыми», поэтому такие реакции, как чувство вины, страх и беспокойство, выражены у них слабо или совсем отсутствуют».

Исследования биохимии мозга у психопатов показали, что с психопатическими наклонностями также связано избыточное выделение серотонина, «ответственного» за расслабление и «успокоение» эмоций. У людей с геном MAO-A мозг вырабатывает слишком много серотонина и становится невосприимчивым к нему, что в свою очередь приводит к появлению психопатических черт, таких как агрессия, холодность и неспособность испытывать сострадание.

Существуют и исследования с альтернативной точкой зрения, которые утверждают, что возникновение психопатии не обусловлено генетически, а зависит от эмоциональных травм, полученных в детстве. Например, доктор Хаэр утверждает, что неадекватное воспитание или тяжелые детские воспоминания хотя и не являются первопричиной психопатии, но играют определенную роль в развитии психопатических наклонностей, которые присутствуют в человеке изначально. Кроме того, отмечено, что психопатия чаще встречается в высших эшелонах общества, а также среди женщин и подростков. Существует мнение, что психопаты обладают высоким уровнем интеллекта и развитой логикой, благодаря чему у них хорошие перспективы для карьерного роста, и что они были бы способны занять в обществе высокое положение, если бы не направляли эти личностные качества на планирование преступлений.

Когда два человека общаются, находясь друг против друга, значение конкретных слов играет не самую большую роль, поскольку в первую очередь люди считывают информацию друг с друга невербально. Во время диалога громкость, высота и ритм голоса составляют 38 %, а мимика и движения тела – 55 %, а на значение слов приходится всего 7 %. При личной встрече мы лучше понимаем друг друга, чем во время разговора по телефону, потому что телефонный разговор не позволяет увидеть мимику и движения собеседника и считывать информацию по невербальному поведению и проявлениям эмоций. Именно поэтому при личной беседе выражение лица и движения тела, неестественные для того, что человек говорит, инстинктивно подсказывают, что он лжет. Невербальное общение – это возможность получать и передавать информацию без слов, с помощью других средств коммуникации: мимики и выражения лица; жестов и движений рук; выбора той или иной позы; наклона головы; изменения интонации. Невербальное общение позволяет лучше узнать характер собеседника и понять, искренне он говорит или лукавит, комфортно ли себя чувствует, уверен ли в своих словах и в той информации, которую передает другому человеку. Например, когда человек лжет, он обычно бессознательно поднимает руку, чтобы прикрыть рот. Человек, который сидит со сложенными руками и смотрит мимо собеседника или скрещивает ноги в лодыжках, скорее всего, слушает «одним ухом», но большую часть информации пропускает. Кроме того, некоторые позы могут указывать на то, что человек нервничает или волнуется.

Американский психолог Пол Экман исследовал мимику преступников, чтобы научиться определять их психологическое состояние во время диалога и, в частности, понимать, лгут ли они в этот момент. В 1978 году он создал «систему кодирования лицевых действий» (FACS) – первую карту мимики, которая описывала движения лицевых мышц и эмоциональное состояние человека. Впоследствии Экман консультировал ФБР, ЦРУ и другие организации по вопросам анализа мимики подозреваемых в совершении преступлений и изучал мимику и выражения лиц террористов.

Экман утверждал, что во время разговора движения лицевых мышц выражают мысли и чувства говорящего намного тоньше и точнее слов. Как правило, они настолько незаметны, что собеседник их даже не улавливает, а сам человек не может их контролировать. Причина в том, что эмоции, результат генетической экспрессии, носят биологический, а не культурный характер. Другими словами, каждый человек независимо от культуры, воспитания или окружения, но в зависимости от ситуации и переживаемых чувств, будет демонстрировать те или иные мимические движения. Благодаря генетике мышцы лица двигаются по-разному, когда мы испытываем радость или страх, потому что эти движения в значительной степени универсальны, бессознательны и отражают наши эмоции.

Исследования Экмана показали, что когда мы счастливы, наши скулы поднимаются, уголки губ оттягиваются назад и вверх, а нижние веки, внешние уголки глаз и область между носом и верхней губой сморщиваются. При недовольстве верхняя губа втягивается, кончик носа становится асимметричным, вокруг верхней губы и на лбу появляются асимметричные морщины. В гневе брови опущены и наклонены, нижние веки напряжены, губы раскрыты, как при крике, взгляд неподвижен. Страх приподнимает брови и веки и немного раздвигает губы. При удивлении брови тоже приподнимаются, но челюсть сильнее уходит вниз, а зрачки расширяются и округляются. А если мы грустим, внешние уголки глаз опущены, губы повернуты вниз и могут дрожать.

Исследования показали, что изменения мимики влекут за собой жесты, движения тела, изменение темпа речи, тембра голоса, даже температуры тела и размера зрачков. Изменения сохраняются всего около четверти секунды, и если человек не умеет читать лица, он не сможет учесть эти мимолетные выражения. Однако если признаки, позволяющие определить, лжет ли человек, распознает обученный специалист, точность анализа превышает 95 %. Таким образом, изменения выражения лица преступника точнее всего разоблачают его ложь.

Однако прирожденные лжецы чаще всего лгут, считая свои слова правдой, поэтому подобные подсказки работают намного хуже. Если они лгут достаточно часто, то могут благодаря самовнушению поверить в истинность того, что говорят. Существует и мнение, что ложь привлекательных людей, умеющих создавать о себе благоприятное впечатление, раскрывается реже, поскольку внешний вид и манера поведения отвлекают собеседника от значения лживой информации, произносимой в данный момент.

Методы обнаружения человеческой лжи были известны издавна. В древнем Китае предполагаемого лжеца подвергали «испытанию рисом»: подозреваемый должен был набрать в рот горсть рисовой муки и выслушать обвинение. Если мука оставалась сухой, то вина подозреваемого считалась доказанной. Если же обвиняемый выплюнул муку влажной, он признавался невиновным. Англосаксы считали, что если подозреваемый может жевать подсушенный хлеб и легко его глотает, он или она невиновны. Этот метод выявления лжи был основан на взаимосвязи между эмоциями и физиологическими изменениями человека. Стресс при намеренном сокрытии информации приводит к сокращению выделения слюны, и у допрашиваемого появляется сухость во рту. Позже на основе этой древней методики в сочетании с наукой и современными технологиями был создан детектор лжи (полиграф).

Можно сказать, что научная полиграфия зародилась в 1581 году, когда Галилео Галилей разработал прибор, способный регистрировать человеческий пульс. В 1859 году итальянские криминологи Чезаре Ломброзо и Анджело Моссо первыми применили научные достижения для раскрытия преступлений, измеряя пульс и артериальное давление подозреваемых с помощью пульсометров и сосудистых самописцев. В 1921 году американские полицейские Август Вольмер и Джон Августус Ларсон разработали сфигмограф – прибор, который мог одновременно и непрерывно измерять кровяное давление, пульс и дыхание, предшественник современного полиграфа.

Как правило, лгущие люди испытывают тревогу, напряжение, нервозность, нетерпение, страх и другие подобные эмоции, потому что боятся, что их поймают на лжи. Эти изменения эмоций и эмоциональное возбуждение вызывают ряд непроизвольных физиологических изменений, не поддающихся сознательному контролю вегетативной нервной системы и гормонов. В ходе проверки современные полиграфы регистрируют физиологические изменения, такие как глубина дыхания, проводимость кожи и частота сердечных сокращений.

Споры по поводу надежности проверок на полиграфе возникают постоянно, однако в большинстве стран, включая Южную Корею, они признаются надежными и достоверными. Институт судебно-медицинских исследований Следственного управления Министерства национальной обороны Южной Кореи объявил, что за период с 1980 по 1988 год среди людей, прошедших проверку на полиграфе, правдивые ответы выявлены с абсолютной точностью, а ложные – с точностью 97 %.

Однако поскольку 100 % точности не существует, кроме, возможно, ДНК-теста, результаты проверки на полиграфе используются только в качестве косвенного доказательства, для оценки достоверности показаний подозреваемого.

В 1991 году доктор Лоуренс Фарвелл опубликовал результаты исследований, показавшие, что путем измерения электромагнитной волны мозга P300 можно определить, лжет ли человек. Этот способ получил название «дактилоскопии мозга». Электромагнитная волна P300 связана с вниманием человека и способностью принимать решения. Чаще всего ее применяют для диагностики и лечения шизофрении, деменции и забывчивости. Когда человеку показывают изображение или называют слово, связанное с каким-либо фактом, в его мозге запускается волна с временем реакции 300 миллисекунд; именно поэтому время возникновения событийных потенциалов (ERP), соответствующих стимулам, называется P300.

Можно сказать, что волна P300 обладает высокой точностью, поскольку это мгновенная реакция, не зависящая от воли человека или его концентрации. Таким образом, влияние, вызванное субъективной интерпретацией экзаменатора или условиями тестирования, уменьшается. Поэтому тестирование с помощью электроэнцефалографии (ЭЭГ) также могло бы быть полезным при выяснении того, что известно преступнику о тех или иных фактах. В наши дни разработано немало приборов, способных анализировать и выявлять ложь с точностью 85–95 % случаев, и с развитием технологий их применение становится все более актуальным в самых разных сферах.

Например, если технологии станут более совершенными и позволят записывать мозговые волны человека бесконтактно, появится возможность ловить террористов, снимая «профиль» с каждого, кто входит в аэропорт, и дополнительно проверяя людей с нестабильными мозговыми волнами. Использование подобного прибора может быть аналогично использованию тепловизоров, применяемых сейчас для отбора и изоляции прибывающих путешественников с лихорадкой после заражения вирусом COVID-19. Или, например, можно будет использовать компьютерные анализаторы голосового напряжения (КАГН), разработанные в 1988 году Национальным институтом проверки достоверности (США). В рекламных проспектах института утверждается, что прибор разработан на основе анализатора психологического напряжения (АПН) и активно используется правоохранительными органами для обнаружения малейшей дрожи голоса подозреваемого и выявления его лжи. Однако тест на полиграфе пока остается самым популярным и используется по всему миру – не только в уголовных расследованиях, но и для предотвращения промышленного шпионажа и утечки технологий в компаниях, работающих с информацией. Кроме того, полиграф используется национальными спецслужбами для подбора и контроля персонала. В зарубежных странах на полиграфе регулярно тестируют уголовных преступников, чтобы контролировать и предотвращать преступления с высоким процентом рецидивов, такие как сексуальное насилие, домашнее насилие и вождение в нетрезвом виде. Некоторые страны расширяют сферу применения подобных тестов, поскольку их эффективность доказана.

Существуют и другие методы для проверки на ложь, например виброизображения[17]. А недавно был разработан и теперь постепенно выводится на рынок метод тестирования с использованием глазодвигательного аппарата.

В 1883 году итальянский детский писатель Карло Коллоди опубликовал сказку «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы». Нос главного героя, деревянного мальчика Пиноккио, удлинялся, если он лгал. Оказалось, что эта фантазия об удлинении носа не совсем беспочвенна. Психологи из Университета Гранады (Испания), используя термографию для измерения температуры лиц людей, обнаружили, что когда люди обманывают, температура их носа и носовых мышц повышается. Феномен, при котором у человека растет кровяное давление, в результате чего кончик носа опухает и начинает чесаться, получил название «эффект Пиноккио».

Исследования показали, что такое явление связано с островковой долей мозга, отвечающей за обработку болевого и температурного восприятия. Исследователи утверждают, что «обычно, когда люди делают что-либо, требующее затрат энергии, температура лица снижается, а когда люди ощущают беспокойство, температура лица повышается. Поэтому, когда вы работаете над сложным проектом, или вынуждены выполнять незнакомую задачу, или лжете, температура лица будет изменяться: поскольку островковая доля мозга контролирует сознание и температуру тела, функция этой части мозга становится чрезвычайно значимой именно в тот момент, когда люди лгут».

Используя этот принцип, итальянский криминолог Ч. Ломброзо для раскрытия лжи преступников первым в мире применил при допросе подозреваемых сфигмограф и пульсометр. Так, при допросе преступника, подозреваемого в краже документов и 20 тысяч франков из офиса, измерения кровяного давления и пульса позволили установить, что он украл только документы. В ходе дальнейшего расследования эти данные подтвердились. Эксперименты Ломброзо положили начало применению сфигмографов на допросах для выявления лжи и активному использованию в расследовании уголовных дел. В настоящее время профессиональных следователей, использующих детекторы лжи, называют полиграфологами. В Южной Корее даже существует Корейская ассоциация полиграфологов (KPA), ответственная за отбор кандидатов в полиграфологи и их сертификацию. Основные требования к соискателям таковы: они должны проработать в следственном отделе не менее двух лет, быть опрятными, иметь спокойный характер и обладать психологическими знаниями и надежными моральными ориентирами.

Чтобы стать полиграфологом, необходимо сначала стать следователем в полиции или прокуратуре, затем пройти трехмесячную базовую подготовку по таким дисциплинам, как психология, физиология, фармакология и психопатология, и быть отобранным КРА в качестве стажера. В ходе стажировки кандидатам предстоит изучить более 50 реальных случаев, чтобы пройти квалификационный тест полиграфолога. И только после получения лицензии KPA начинающий полиграфолог может приступить к реальной работе в какой-либо конкретной организации.

Как правило, преступники изо всех сил стараются скрыть свои преступления, и даже когда есть доказательства их вины, все отрицают. Поэтому следователям постоянно приходится иметь дело с людьми, которые лгут. Кроме того, если показания преступника и жертвы расходятся, очень сложно определить, кто из них говорит правду, а подробный допрос и проверка всех подозреваемых на полиграфе могут занять много времени, что снижает эффективность расследования. И что важнее, проверка на детекторе лжи относится к добровольным следственным действиям.

В Южной Корее существует два вида следственных действий: добровольные и принудительные. К первой категории относятся следственные действия, проводимые с согласия подследственного – подозреваемого или обвиняемого. Типичный пример добровольного расследования – проверка на детекторе лжи. Принудительные следственные действия могут проводиться без согласия подозреваемого или обвиняемого, например, при аресте, задержании или изъятии предметов и документов. Однако это не та процедура, которую можно провести по своему усмотрению: следственные органы должны заранее получить ордер в суде. Получение ордера на принудительное расследование – это мера защиты прав человека путем ограничения действий следственных органов и их возможности проводить принудительные расследования.

Что делать, если преступник отказывается проходить проверку на детекторе лжи? В этом случае опытные следователи используют общепринятые приемы или собственные методы, позволяющие определить, лжет ли преступник. Один из самых распространенных способов – обратить внимание на тип и частоту невнятной речи преступника. Например, при допросе чаще всего в речи встречаются: речевые ошибки наподобие «ой, но это не…» (40 %); частая замена слов (25 %); повторения (20 %); запинки и двусмысленности (9 %), пропуски слов или заикание (5 %).

Кроме того, важно отслеживать сигналы тела преступника, которые могут подсказать, когда он лжет или что-то скрывает. Если на допросе подозреваемый не может сохранять спокойствие и часто меняет позу – это явный признак лжи. Есть и другие подобные признаки: подозреваемый при допросе смотрит в сторону или избегает зрительного контакта; краснеет или бледнеет; выпячивает губы; засовывает руки в карманы; постукивает нижней челюстью; трет щеки или нос; скрещивает руки или переставляет ноги; часто моргает; и кроме того, если у него напряженное лицо или бегающий взгляд. Существует даже мнение, что ложь можно определить по бессознательным движениям глаз. Согласно теории нейролингвистического программирования, взгляд правшей смещается вправо, когда они лгут, и влево, когда говорят правду. Это наблюдение основано на концепции, согласно которой в результате активации мозга глаза человека поворачиваются вправо, когда человек думает о чем-то придуманном или воображаемом, и влево, когда он вспоминает что-то из реального прошлого.

Однако, по мнению Ричарда Уайзмана, профессора психологии из университета Хартфордшир (Великобритания), для разоблачения лжеца нужно обращать внимание не на глаза, а на движения рук и скорость речи. Уайзман утверждает, что «движения глаз не имеют ничего общего с ложью». Он записал на видео движения глаз участников эксперимента, когда они говорили правду или лгали, а затем просмотрел запись, стараясь определить ложь на основе «теории движения глаз», но обнаружил, что это невозможно. Позже он провел дополнительный эксперимент, анализируя движения глаз участников телевизионных пресс-конференций с просьбой о помощи в поиске потерянных родственников. И этот эксперимент также показал, что движения глаз никак не коррелируют с ложью. Кэролайн Уотт, профессор психологии из Эдинбургского университета, по этому поводу сказала следующее: «Нам следует отказаться от гипотезы, утверждающей, что по движениям глаз можно распознать ложь, и начать искать новые способы ее выявления».

Следователи не могут формально завершить расследование, всего лишь зафиксировав выявленную ложь подозреваемого или обнаружив неясные слова в его речи и невербальные сигналы тела. Для точного установления событий преступления и правдивости показаний профайлеры и следователи используют метод оценки достоверности показаний подозреваемых. Он основан на разнице содержания показаний о реальном событии и о вымышленном. Оценка достоверности показаний опирается на психолингвистический анализ словарного запаса испытуемых.

Психолингвистический анализ высказываний – это метод изучения словарного запаса, используемого человеком в показаниях. Это не психометрический тест или механический контрольный список, а набор процедур научного исследования, включающих выдвижение гипотезы и проверку конкретных высказываний. В частности, этот метод используется для определения достоверности показаний жертв в таких случаях, как сексуальное насилие или жестокое обращение с детьми, когда свидетелей происшествия нет и единственным доказательством становятся показания жертвы.

Анализ достоверности показаний начал развиваться в 1930-х годах, когда судьи заинтересовались психологией. В 1955 году Верховный суд Германии принял закон, предписывающий использовать психологические интервью и инструменты оценки при расследовании всех дел о сексуальных преступлениях. С тех пор анализ показаний использовался в качестве независимого доказательства во всей Европе, включая Германию, Швецию и Нидерланды. В американских судах роль экспертов не ограничивается вынесением суждения о достоверности показаний: им также разрешается объяснять в суде сильные и слабые стороны данной методики и эмпирическую основу анализа данных. Таким образом, эксперты по анализу показаний могут играть важную роль при рассмотрении дела в суде, указывая на различные особенности заявления, которые отражают достоверность показаний свидетеля или подозреваемого.

Методом анализа показаний исследуют вербальные установки подозреваемого или свидетеля в отношении произошедшего события и пытаются получить доступ к его психологическому состоянию. При анализе можно выяснить, «что человек хочет сказать» или «чего он не хочет говорить», а также «как он пытается скрыть или перефразировать то, чего не хочет говорить» и «почему он не хочет говорить на определенную тему».

Кроме того, методом анализа показаний можно определить, делает ли человек «ложное заявление», целенаправленно скрывая «правду», или же он делает это по каким-то личным причинам или обстоятельствам.

Израильский полиграфолог Авиноам Сапир разработал технику анализа письменных показаний, которая представляет собой форму научного контент-анализа. С помощью разработанного метода Сапир оценивал достоверность показаний, анализируя их структуру и содержание.

Структура любого письменного заявления относится к формальным аспектам документа и содержит введение, основную часть и заключение. Поэтому письменное заявление подозреваемого во время допроса делится на «до», «во время» и «после» совершения инцидента. Соответственно, имея намерение скрыть или исказить события происшествия, подозреваемый склонен уменьшать долю информации «во время» происшествия и увеличивать количество информации «до» или «после».

Содержание заявления субъекта обычно имеет цель и намерение сообщить что-либо о произошедшем инциденте. Например, предположим, что человек пишет по поводу смерти члена семьи или друга безэмоциональное заявление и подчеркивает только те события, которые не имеют отношения к делу. Подозреваемый может сделать такое заявление намеренно, если он отрицает выдвинутые против него обвинения и пытается доказать свою невиновность, а не оказать помощь в раскрытии дела.

Анализ оценки письменных показаний субъекта осуществляется по следующим критериям: изменения в языке (обращения); неуместное размещение эмоциональных выражений в высказывании; неуместное использование местоимений; отсутствие воспоминаний о событии; неспособность отрицать обвинения; информация, выбивающаяся из потока высказываний; отсутствие социальных вступлений; спонтанные исправления; нестандартная структура высказываний; изменения во времени; несоответствия во времени; акцент на несущественной информации; ненужные связи или пропуски в предложениях.

На этапе полицейского расследования этот метод применяют в первую очередь к заявлениям подозреваемых, чтобы оценить их достоверность, сделать выводы и определить дальнейшее направление расследования. Например, если несколько подозреваемых лгут, то можно сократить время расследования и повысить его эффективность, если попросить всех подозреваемых написать собственноручные заявления и затем при помощи анализа показаний оценить достоверность каждого. Правоохранительные органы США, Канады и Великобритании используют анализ показаний подозреваемых в сочетании с допросами и проверкой на полиграфе, а полиграфологи и профайлеры затем дополнительно анализируют показания испытуемых. Хотя метод анализа письменных показаний субъекта не может быть решающим, как, например, ДНК-тест или отпечатки пальцев, он может сыграть важную роль в расследовании, выявив несоответствия в показаниях подозреваемого, или помочь сделать вывод о том, что подозреваемый может пытаться что-либо скрыть.

Однако и у этого метода есть ограничения, поскольку анализ письменных показаний психопатических лжецов, эмоционально или психически нестабильных людей, детей, а также людей в состоянии алкогольного опьянения не выявляет ложь в заявлениях, и в этих случаях он будет неэффективен. Метод анализа оценки письменных показаний, основанный на языковом поведении лгущего подозреваемого, представляет собой метод проверки содержания и структуры заявления на подлинность. Он в целом полезен для определения лживости и истинности заявлений субъектов, но при расследовании уголовного дела не всегда дает точные результаты, поскольку не может достоверно показать, правдивы ли отдельные конкретные заявления.

В течение жизни человек испытывает множество различных эмоций. Во многих ситуациях – в ходе конфликтов, при разногласиях с друзьями, при ссорах родителей, при расставании с любимым человеком, волнуясь перед экзаменом и т. д. – он чувствует дискомфорт и тревогу, теряет самообладание. Особенно сильная тревога может обернуться агрессией, гневом и тому подобными эмоциями. Попытка восстановить душевное спокойствие, противодействуя этим автоматическим устремлениям, называется защитным механизмом психики.

С точки зрения психологии защитные механизмы – это специфическая система адаптивных форм поведения, которые автоматически использует психика человека для стабилизации. Защитные механизмы психики в некоторой степени ограждают сознание человека от неприятных эмоций, травм или неудовлетворенных потребностей. Отрицательные эмоции могут быть связаны с конфликтами, как внутренними, так и внешними, с тревожными состояниями, с реальной опасностью. На фоне такого стресса и проявляется защитная реакция. Так психика стремится минимизировать неприятные переживания и установить внутреннее равновесие. Таким образом, защитные механизмы психики – это фильтры, поддерживающие «базовые установки», самоидентификацию человека и его ощущение собственной адекватности. Однако, помимо этого, защитные механизмы мешают людям измениться или изменить отношение к окружающим обстоятельствам и другим людям.

В «Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств», четвертое издание (DSM-IV), опубликованном Американской психиатрической ассоциацией, термин «защитные механизмы психики» определяется как «автоматический психологический процесс, защищающий человека от тревоги, внутренней и внешней опасности или стрессовых факторов». К стрессовым факторам относят не только физическую опасность, но и потерю близких, утрату имущества или отсутствие признания со стороны других людей. В теории психоанализа считается, что защитные механизмы психики действуют на бессознательном уровне и выражаются в стремлении Эго защититься от опасностей и неприятных обстоятельств. Следовательно, психологическую защиту можно рассматривать как психологические манипуляции, используемые психикой человека для защиты собственного Эго от обстоятельств, которые вызывают тревогу и беспокойство.

Защитные механизмы проявляются, как правило, в результате психологических конфликтов и могут быть важной частью нормальной адаптации и развития личности, но точно так же они могут приобретать патологические формы, проявляясь через физиологию, например, в виде головных болей или расстройства желудка. К патологическим симптомам относят и расстройства личности, которые могут выражаться в асоциальном поведении, в том числе в виде жестоких преступлений.

Защитные механизмы Эго можно в целом разделить на четыре категории в зависимости от их адаптивного характера.

• Нарциссические защитные механизмы – отрицание; проекция; проективная идентификация; искажение; диссоциация.

• Незрелые защитные механизмы – идентификация; пассивная агрессия; соматизация; регрессия.

• Невротические защитные механизмы – контрперенос; перенос; репрессия; вытеснение; контроль; рационализация; диссоциация; фантазия; интеллектуализация.

• Зрелые защитные механизмы – торможение, подавление; предвосхищение; сублимация; альтруизм; юмор.

Самые распространенные защитные механизмы, связанные с преступностью – вытеснение и идентификация, которые относятся к невротической и нарциссической категориям.

Вытеснение – это процесс переноса эмоций с первоначального объекта на другой, сравнительно менее опасный. Защитным механизмом вытеснения может служить чувство гнева или действие, направленное на то, чтобы «выплеснуть» эмоции, например, переживая стресс, пнуть камень на обочине. Подобное эмоциональное состояние хорошо описывает корейская поговорка: Бьют по лицу в Чонно, а гнев вымещают на реке Хан. Однако, если выместить гнев не пинком по камню, а в импульсивном акте агрессии, например, разбить чьи-то вещи или избить кого-то, такое действие будет классифицировано как преступление.

Идентификация – это психологический механизм, при котором человек бессознательно подражает установкам и поведению значимого для него человека, но в отличие от простого подражания идентификация играет важную роль в развитии и формировании личности. Самая распространенная мишень для идентификации – родители, более того, нормальная идентификация – один из важнейших механизмов развития личности. Однако существует и враждебная идентификация, когда человек перенимает нежелательные поведенческие или психологические черты другого человека. В частности, идентифицируя себя с агрессором, он принимает на себя черты того, кого боится; подобные действия могут привести к преступному поведению. Так происходит, если ребенок, подвергавшийся жестокому обращению или насилию дома или в школе, со временем начинает проявлять агрессивное отношение к окружающим или совершает такое же насилие по отношению к другим.

Нередко задержанный преступник не стремится признаваться в совершении преступления. В таком случае, чтобы добиться признания, профайлеру необходимо выяснить, как преступник воспринимает ситуацию и какие сознательные или неосознанные защитные механизмы он использует. Чаще всего преступник после ареста обращается к отрицанию, проекциям и рационализации.

Отрицание – это защитный механизм самого примитивного уровня, при активировании которого сознание человека делает вид, что события, которого он не может принять, как будто не существует, как если бы этого события вообще никогда не происходило. Например, когда ребенок попадает в автокатастрофу, психика родителей включает защитный механизм отрицания, заставляя верить, что это не их ребенок, и считать, что катастрофа не имеет к ним никакого отношения. Точно так же за совершенным импульсивным преступлением следует заявление о том, что подозреваемый преступление не совершал или вообще ничего не помнит о данном событии.

Проекция позволяет приписывать другим людям свои собственные неосознанные агрессивные планы и импульсы. Например, обвинение окружающих в своих неудачах – типичный пример проекции, самый незрелый психический механизм. Содержание проекции существует в бессознательной части психики проецирующего человека и вызывает у него тревогу и беспокойство, создавая импульс или более явное желание переложить ответственность на других. При этом если содержание обвинения проецируется в форме мышления, то оно становится заблуждением, а если в форме восприятия – галлюцинацией. Кроме того, проекция тесно связана с защитными механизмами отрицания и переноса: подобно тому, как ребенок, разбивший окно во время игры, боится, что его будут ругать родители, так и преступники начинают перекладывать вину на сообщников.

И наконец, рационализация. Этот защитный механизм позволяет человеку успокаивать себя правдоподобными объяснениями последствий своих неосознанных мотивов. Пример такого защитного механизма можно увидеть в басне «Лиса и виноград» – истории о том, как измученная жаждой лиса нашла виноградную лозу и пыталась сорвать несколько виноградин, но чем выше прыгала, тем больше теряла сил. В конце концов лиса сдалась и заявила: «Я так и знала, он еще зеленый!» Таким образом, рационализация – распространенный защитный механизм, ищущий и находящий правдоподобные причины, позволяющие сохранить психологическое равновесие по отношению к определенным событиям как в экстренных ситуациях, так и в повседневной жизни. Иллюстрацией механизма рационализации может послужить и поговорка – «нет могилы без причины»[18]. Точно так же преступники, рационализируя свои преступления, часто говорят, что жертва их спровоцировала или что общество сделало их преступниками.

Люди неизбежно используют психологические механизмы защиты собственного Эго, чтобы поддерживать психологический баланс и избегать вовлечения в конфликты. Поэтому краеугольным камнем в понимании истинной природы защитных механизмов становится теория конфликта Зигмунда Фрейда.

Защитные механизмы психики – это реляционные и когнитивные модели, возникающие в результате близких отношений со значимыми людьми. Основная функция защитных механизмов – сохранение и защита самообладания и психического равновесия человека от воздействия объектов, вызывающих тревогу, например от внешних негативных воздействий или внутренних угроз.

Концепция защитных механизмов очень важна для объяснения психологии преступников. В отличие от Фрейда, который сосредоточился на интерпретации сновидений, современный психоанализ рассматривает защиту и перенос как клинически важные психологические процессы. Понимание защитных механизмов психики имеет решающее значение для понимания психологии преступников, а значит, для расследования и предотвращения преступлений.

Дочь З. Фрейда, Анна Фрейд, утверждала, что защитные механизмы используются как нормальными людьми, так и пациентами психиатрических клиник, но поскольку применение защитных механизмов происходит на бессознательном уровне, то люди не осознают, какой тип психологической защиты они реально используют. Среди перечисленных выше защитных механизмов следует стараться использовать зрелый тип. К нему же относится механизм подавления – единственный сознательный защитный механизм, позволяющий человеку сознательно и целенаправленно отвлекаться от текущих конфликтов, неприятных чувств и потребностей до тех пор, пока он не сможет надлежащим образом справиться с негативными факторами.

Далее мы рассмотрим еще несколько механизмов защиты психики, относящихся к зрелому типу.

Сублимация – это защитный механизм, приводящий спонтанные желания или неконтролируемую импульсивную энергию к социально приемлемой форме. Фрейд считал, что сублимация – самый продуктивный и эффективный механизм защиты, поскольку именно сублимация – прежде всего человеческой сексуальности и агрессии – является самым мощным инструментом поддержания цивилизации. С ее помощью можно предотвратить разрушающие последствия многих действий человека. Например, чтобы не дать молодым людям сбиться с пути, можно разрядить их взрывную страсть через спорт, хобби или религиозную деятельность. К сублимации относится и творчество, которое позволяет человеку отвлечься от психологического давления и негатива и безопасно выразить свои желания и фантазии.

Альтруизм – это разновидность контрпереноса, который может проявляться в виде акта конструктивной помощи другим людям. Контрперенос заключается в бессознательной переадресации ранее – особенно в детстве – пережитых чувств и отношения к конкретному человеку на кого-то другого. Этот феномен проявляется, когда человек испытывает противоположные желания и при этом не может реализовать свои психологические потребности. Под альтруизмом понимают активность человека, связанную с удовлетворением желания бескорыстной заботы и благополучия со стороны других людей. Альтруизм соотносится с понятием самоотверженности человека, жертвующего собственной выгодой и благами в пользу конкретных людей или общества в целом.

И наконец, юмор – защитный механизм зрелого типа, здоровая способность человека улаживать проблемы. Юмор позволяет человеку оптимистично и тактично урегулировать конфликты, не ставя себя в неловкое положение и не оскорбляя своими действиями других людей. Кроме того, юмор обеспечивает психологическую разрядку, проявляясь как эмоциональная и физическая реакция – смех.

Среди успешных случаев анализа заявлений, выявленных Верховной прокуратурой Южной Кореи, был инцидент с преподавателями учреждения для душевнобольных и умственно отсталых. При расследовании дела возникло подозрение, что педагоги физически и психически издевались над своими жертвами, применяя к ним насилие и удерживая их в заключении на протяжении многих лет. Аналитики заявлений лично опросили людей с ограниченными возможностями, не способных нормально общаться. Они собрали заявления у потерпевших о причиненном им ущербе и смогли выявить конкретные преступления, проверить их достоверность и привлечь виновных к ответственности. Анализ заявлений всех участников инцидента сыграл важную роль в раскрытии дела о нападении на жертв и помог выявить непредумышленное убийство 6-летней давности.

В делах о сексуальном насилии с участием детей или людей с ограниченными умственными способностями, как и при отсутствии свидетелей насилия, показания жертвы могут сыграть решающую роль. Однако лживое или неточное заявление жертвы может выставить преступником невиновного человека, поэтому определение достоверности заявлений жертв становится серьезной проблемой для судей и психологов-криминалистов. В некоторых штатах США достоверность заявлений жертв проверяется с использованием полиграфа, однако во многих других штатах, например во Флориде, такие проверки запрещены из-за риска повторной психологической травмы. Поэтому с начальных этапов расследования и до судебного разбирательства как такового приходится применять все известные научные методы анализа показаний.

Верховная прокуратура Южной Кореи впервые приняла на работу специалистов по анализу показаний в 2006 году и с тех пор время от времени привлекает их, так же как и Центр психологической помощи «Подсолнух» (провинция Кёнгидо). Центр «Подсолнух» оказывает круглосуточную поддержку детям и женщинам, ставшим жертвами сексуального и домашнего насилия. Если же речь идет об анализе показаний, центр проводит совместное со следственными органами расследование, предоставляет комнаты для записи показаний и экспертов для анализа показаний детей.

Основная работа специалиста по анализу показаний заключается:

• в проведении психологических интервью с опрашиваемыми (подозреваемыми, потерпевшими, свидетелями и т. д.) по запрошенным делам;

• в выполнении научного анализа правдивости заявлений на основе показаний, полученных в ходе интервью;

• в предоставлении отчета об оценке заявлений.

Чтобы стать аналитиком показаний, нужны определенные психологические знания и коммуникативные навыки. Поэтому для допуска к профессиональной деятельности соискателю требуется степень магистра или более высокая в области психологии и опыт работы в смежных областях, например в качестве криминального психолога или эксперта в делах о сексуальном насилии над детьми.

В ноябре 2019 года Верховная прокуратура Южной Кореи начала принимать на работу аналитиков заявлений на регулярной основе, в качестве государственных служащих. От кандидатов точно так же требуется степень магистра или выше в области психологии, консультирования, детской психологии или социальной работы. Кроме того, желательно иметь опыт анализа заявлений и опыт анализа показаний в суде по делам о сексуальном насилии в отношении детей и людей с ограниченными возможностями. И наконец, необходим опыт исследовательской работы и работы в смежных областях, например в больницах, центре психологической помощи «Подсолнух» и т. д.

В последнее время прокуратура начала официально проводить анализ заявлений всех участников расследуемого преступления. Система экспертов-психологов заработала на уровне полиции и судебных консультантов, включая психологическое тестирование детей, ставших жертвами сексуального насилия. По мере того, как практикующие юристы обращаются к психологам за консультациями, их восприятие роли психологов меняется в положительную сторону, а, поскольку показания о психологических интервью и анализе заявлений принимаются в суде в качестве доказательств, количество запросов на психологическое консультирование растет. Точно так же растет и участие экспертов-психологов в делах, где нет доказательств, а есть только свидетельские показания, особенно в отношении уязвимых допрашиваемых, таких как дети и люди с ограниченными возможностями, поскольку обычным следователям трудно их допросить или с помощью здравого смысла определить достоверность их показаний.

До того, как расследование будет завершено и передано в прокуратуру, профайлеру необходимо встретиться с преступником в следственном изоляторе и провести психологическое тестирование среды, в которой он воспитывался и жил. Многие преступники, совершившие насильственные преступления, имеют долгую криминальную историю, включающую, например, кражи и грабежи, в отличие от тех, кто впервые совершил случайные или импульсивные преступления. Некоторые преступники с большим уголовным «послужным списком» могут даже гордиться и хвастаться своим криминальным прошлым. Однако будет ли преступник, совершивший преступление однажды, совершать их и дальше?

Уровень рецидивизма в Южной Корее измеряется тем, насколько часто люди, вышедшие из тюрьмы, повторно попадают в тюрьму в течение трех лет. По данным Министерства юстиции, из 30 869 человек, освобожденных из тюрьмы в 2002 году, 24,3 % повторно совершили преступление в этом промежутке и снова оказались за решеткой. С 2008 по 2015 год этот показатель колебался в районе 22 %, а затем вырос до 24,7 % в 2016-м и 24,8 % в 2017-м. Если взглянуть на уровень рецидивов в других странах, то, например, в штате Калифорния (США) он очень высок – около 64 %.

Согласно исследованию, проведенному Национальным агентством полиции Южной Кореи, уровень рецидивов насильственных преступлений из года в год увеличивается. Например, двое из каждых трех подозреваемых (64,3 %), арестованных за год, совершили в прошлом как минимум одно преступление, а каждый пятый совершил то же преступление повторно. Если уровень рецидивизма в 1980-х годах составлял всего 30 %, то к 1997 году он постепенно вырос до 52 %. В 1998 году он составил 56,6 %, в 1999-м – 59,5 %, в 2000-м – 61,2 %, и в 2001 году составил уже 63,1 %.

Если анализировать криминальные сводки по типу совершенных преступлений, то окажется, что 72,5 % поджигателей, 71,2 % насильников, 70 % убийц и 70,3 % грабителей – рецидивисты с криминальным прошлым. Уровень рецидива среди насильственных преступников составил 67,3 %, а среди грабителей – 53,5 %.

Поскольку каждый год в общество возвращается более 1000 убийц, бывших осужденных категорически нельзя оставлять без наблюдения. Полиция Южной Кореи старается предотвращать рецидивы, тщательно отслеживая тех, кто освободился из тюрьмы после длительного заключения за убийство, и тех, кто три раза или более был осужден за грабеж или кражу. Учитывая возможный риск рецидивов, полиция постоянно собирает информацию о бывших заключенных и прилагает усилия для предотвращения повторных преступлений.

Согласно статистическому анализу преступности, проведенному Верховной прокуратурой Южной Кореи и Корейским институтом консультирования и развития социального обеспечения молодежи, за 2017 год в общей сложности 4163 несовершеннолетних повторно совершили преступления, включая приговоренных к условному сроку. Из них 643 несовершеннолетних совершили рецидив в течение месяца после суда, 994 – в течение трех месяцев, 1011 – в течение полугода и 1016 человек – в пределах года. Статистика показала, что в течение года после приговора совершает новые преступления 90,4 % молодых людей. Кроме того, было установлено что 395 несовершеннолетних совершили преступление в течение двух лет, трое – в течение трех, и один несовершеннолетний продержался больше трех лет. Исходя из этих данных, аналитики пришли к выводу, что социальное клеймо преступника ускоряет наступление рецидива, и для его предотвращения необходимо профессиональное вмешательство.

Корейский институт консультирования молодежи и развития благосостояния Южной Кореи обнаружил, что «делинквентное[19] поведение сохраняется, если человек испытывает сильную потребность в деньгах, не хочет подчиняться, сталкивается с конфликтами, насилием и безразличием дома». Исследователи определили социальную стигматизацию и навешивание ярлыков как основной фактор, способствующий возникновению и ускорению рецидивов.

Теория стигматизации, возникшая в 1960-х годах, говорит о том, что причиной преступности во многом становятся основные базовые механизмы, поддерживающие общество, такие как обычаи, нормы и законы общества. Теория утверждает, что если поведение человека отклоняется от социальных норм, то члены общества по моральным соображениям навешивают на него ярлык девианта, вследствие чего он становится отверженным, а затем и преступником. Даже если поведение человека само по себе не является преступным или аморальным, то общество, определяя человека, толкает его на преступление.

Термин «эффект стигмы» заимствован из теории стигматизации и используется не только в криминологии, но и в социологии, психологии, политике, экономике и т. д. Например, если взрослые навешивают на ребенка ярлык «глупый», он может все больше отчаиваться и впадать в депрессию, терзаться сомнениями – что, если он действительно глуп, – и в конце концов таковым стать.

Большинство жестоких преступников, с которыми я беседовал в ходе расследований, тоже были такими. Когда подросток, сбежавший из дома из-за семейных разногласий, совершает преступление один или вместе с друзьями, например крадет еду, потому что был голоден, или угоняет мотоцикл ради заработка или развлечения, а затем попадает в центр содержания несовершеннолетних преступников, впоследствии он будет заклеймен как бывший заключенный. Затем, уже став взрослым, молодой человек не сможет устроиться на работу, потому что на нем или на ней уже висит ярлык «бывший заключенный». Скорее всего, такие молодые люди снова совершат преступление и вернутся в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, они опять начинают воровать, чтобы обеспечить свою жизнь, или даже грабить, и нередко грабежи перерастают в убийство, поскольку жертва сопротивляется ограблению.

Греческая богиня правосудия Фемида, которую римляне именовали Юстицией, изображается с весами в одной руке и мечом в другой, при этом у нее завязаны глаза. Всем своим видом она показывает, что не будет принимать чью-либо сторону и будет справедливой, поскольку представлена олицетворением возмездия и закона: справедливого, карающего, единого для всех и беспристрастного. Согласно карательному правосудию, обидчику следует причинить боль и вред, равные боли и вреду, причиненному жертве. Однако здесь возникает проблема, которую тоже следует учитывать: если причинить боль преступнику, утихнет ли или исчезнет ли от этого боль жертвы? Именно поэтому в последнее время все больше внимания уделяется идее восстановительного правосудия.

Карательное правосудие включает концепцию здравого смысла, согласно которой наказание – это цена, уплаченная за преступление, но у этой концепции есть явные недостатки: сосредоточенность на наказании преступника оттесняет жертву на второй план, а сосредоточенность на законах и принципах, как правило, делает судей безразличными к нуждам жертвы. Такое положение объясняется тем, что расследования и судебные процессы под руководством третьих сторон требуют много времени и дорого стоят, что может привести к разобщенности и недоверию между участниками процесса, а это в конце концов может вызвать разрушение сообщества.

Идея о восстановительном правосудии возникла для того, чтобы преодолеть или компенсировать недостатки карательного правосудия. Восстановительное правосудие – это «идеология или практика, при которой жертва, преступник или члены сообщества добровольно и активно участвуют в процессе разрешения конфликта или спора с целью возмещения ущерба, причиненного жертве или сообществу, а также для восстановления отношений между сторонами, чтобы достичь спокойствия в обществе». Другими словами, если карательное правосудие стремится исправить преступника путем наказания, соразмерного совершенному проступку, то восстановительное правосудие стремится возместить вред, причиненный жертве, через добровольное принятие ответственности преступником. Таким образом, если карательное возмездие задается вопросами: кто виноват? что было сделано? и как преступник будет наказан?, то восстановительное правосудие – вопросами: кому и какой был причинен вред? и что необходимо сделать для устранения вреда?

В 1974 году в небольшом канадском городке Эльмира двое подростков после ночной попойки устроили погром: резали ножами шины припаркованных машин и били камнями окна. Пострадали двадцать два дома, а двое подростков в итоге были арестованы полицией и допрошены офицером по надзору за условно осужденными. После допроса офицер написал в отчете, что для виновных было бы лучшим воспитательным наказанием отправиться в деревню и лично встретиться с пострадавшими семьями. Судья, согласившись, обязал подростков это сделать.

Побывав в домах потерпевших и услышав из первых уст, как их действия отразились на односельчанах, подростки наконец осознали последствия своих действий. Оба они принесли искренние извинения односельчанам и взяли на себя ответственность, предложив в качестве извинений покос газонов и финансовую компенсацию. Сначала разгневанные потерпевшие просили выслать подростков из их района, но после личной встречи приняли извинения и восстановили чувство собственной безопасности. После инцидента в Эльмире во многих странах были введены программы «примирения преступника и жертвы» и программы «семейных групповых бесед».

В 1990 году профессор Ховард Дж. Зер опубликовал новаторскую книгу под названием «Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание», в которой одним из первых изложил концепцию, значение и философские основы восстановительного правосудия. Автор пишет о том, что восстановительное правосудие – это возможность не только возместить ущерб, но и восстановить отношения, доверие и даже привычный порядок вещей. Ховард Зер утверждает, что «концепция восстановительного правосудия – отнюдь не готовая к применению тщательно разработанная схема. Это скорее линза, через которую можно смотреть на мир, это точка отсчета в поиске справедливости». Джеймс Глансфилд, начальник полиции английского округа Халл, заявлял: «Восстановительный подход в работе полиции позволил сократить количество повторных преступлений среди несовершеннолетних почти на 50 %. Восстановительное правосудие – это не мягкое наказание, это принятие прямой и реальной ответственности с самого начала правонарушения».

Через три года после того, как Рудольф Джулиани, избранный мэром Нью-Йорка в 1994 году, убрал граффити из метро, уровень преступности снизился на 80 %. Такой результат, вызвавший огромный интерес как у криминологов, так и у широкой общественности, объяснили «теорией разбитых окон»: если оставить разбитое окно без присмотра, в этом месте произойдут более серьезные преступления, т. е. мелкие беспорядки, оставленные без внимания, могут привести к более серьезным проблемам. Это одна из наиболее распространенных теорий о том, как окружающая среда может влиять на человеческое поведение.

«Теория разбитых окон» возникла из статьи под названием «Разбитые окна», написанной американским политологом Джеймсом Уилсоном и криминологом Джорджем Келлингом. В своей статье они утверждали, что «устранив запущенность в обществе, можно восстановить порядок и снизить уровень преступности, поскольку игнорирование мелких правонарушений влияет на уровень преступности в целом, и, следовательно, чем меньше внимания общество обращает на мелкие преступления, тем больше их становится». В соответствии с этой теорией люди совершают правонарушения, исходя из логики: «Если другим можно, то почему мне нельзя?», и постепенно планка допустимого понижается, а преступления становятся более серьезными. «Теория разбитых окон» основывается на анализе поведенческих особенностей человека, выявленных психологом Стэнфордского университета Филипом Джорджем Зимбардо, наиболее известным за счет «Стэнфордского тюремного эксперимента». В 1969 году Зимбардо оставил два одинаковых роскошных автомобиля в двух неблагополучных и плохо охраняемых районах – Бронксе (Нью-Йорк) и Пало-Альто (Калифорния), обе с открытой крышкой двигателя, но одну – в довольно плачевном состоянии, включая разбитое лобовое стекло. Через неделю машина с целым лобовым стеклом осталась нетронутой, а та, что подверглась вандализму, была полностью разрушена, поскольку прохожие растащили ее детали чуть больше чем за сутки – в течение 26 часов.

Позже группа исследователей из Нидерландов также провела серию экспериментов, смоделировав шесть повседневных ситуаций, чтобы выяснить взаимосвязь между состоянием окружающей среды и аморальным поведением людей. Результаты подтвердили «теорию разбитых окон»: во всех ситуациях намного больше людей вело себя аморально, если окружающая среда была грязной. Например, в одном из экспериментов рекламные листовки были приклеены к рулю велосипеда, припаркованного в узком переулке без мусорных баков, и чтобы сесть на велосипед, нужно было их снять. В чистом переулке только треть людей бросили листовку на землю, а в грязном переулке без мусорных баков – 69 %. Эксперименты показали, что если в районе «нет городского управления», «грязные места и улицы» или «плохая инфраструктура», то местные жители по большей части игнорируют закон или совершают преступления. Экспериментаторы сделали вывод, что при разработке индекса риска как показателя криминального поведения человека состояние окружающей среды необходимо учитывать в качестве одного из параметров.

Эксперименты, связанные с «теорией разбитых окон», продемонстрировали, как запущенные общественные места раскачивают преступность. Как следствие, на основе этой теории возникла идея экологического проектирования пространства и усиления потребности в аккуратном содержании собственной и общественной территории, где человек находится. Идея заключалась в том, что у каждого места должен быть владелец, который будет заинтересован в надлежащем содержании этого места и окружающего пространства и ответственен за него. Кроме того, предполагалось, что экологическое проектирование общественного пространства может как повысить вероятность обнаружения и задержания преступников, так и стать серьезным сдерживающим фактором. Поэтому при проектировании общественного пространства особое внимание стали уделять территориальности, естественному наблюдению и контролю доступа к жилью как идее о безопасности людей в этом пространстве и способу предотвращения роста преступности.

Исследования в области проектирования пространства как фактора профилактики преступлений привели к созданию «теории предупреждения преступности с помощью дизайна окружающей среды» (CPTED[20]). Эта теория развивалась в сочетании с подходом ситуационного предотвращения преступности, который, в свою очередь, берет начало в концепции «защищаемого пространства», впервые предложенной Оскаром Ньюманом в начале 1970-х годов. Концепцию «защищаемого пространства» Ньюмана оценивают как выдающуюся попытку использования архитектурных форм для предотвращения преступности.

Будучи архитектором, Ньюман утверждал, что при проектировании общественного жилья жильцы не несут за него ответственности, и, как следствие, само жилье не справляется с функцией защиты от злоумышленников. Он критиковал масштабные здания, в которых рядовые жители неотличимы от правонарушителей, и доказал свое предположение статистическим анализом преступности в районах близ общественных жилых комплексов. Ньюман утверждал, что при проектировании зданий следует снизить анонимность посетителей и развивать прямое наблюдение со стороны жильцов. Он также предложил идею дизайна зданий, который создавал бы защищенное пространство за счет сокращения путей отхода для преступников. В теории защитного пространства Ньюман выделяет четыре элемента, сдерживающих преступность: естественное наблюдение (способность жителей контролировать свою территорию); территориальность (идея самообладания); имидж здания и условия расположения (особенности района, парков и других прилегающих объектов).

Исходя из теории CPTED, определение риска криминальной среды связано с ситуационным подходом к предотвращению преступности. Идею такого подхода впервые предложил в 1980-х годах Рональд Кларк. Ее суть заключалась в сокращении возможностей для совершения преступлений, а не в улучшении общества или общественных систем. В отличие от криминологии, которая занимается причинно-следственной теорией преступности, ситуационный подход фокусируется прежде всего на особенностях среды и условиях, которые приводят к возникновению преступного поведения. Другими словами, чем больше возможностей совершить преступление, тем больше преступлений, то есть более простые возможности создают условия для роста преступности. Соответственно, чтобы снизить возможность совершения правонарушений, необходимо улучшать дизайн окружающего пространства, оставляя возможность его коррекции и управления им. В 1995 году Кларк заявил, что существуют макро- и микрофакторы возможностей, провоцирующие преступность, и цель CPTED состоит в том, чтобы блокировать и подавлять влияние как макро-, так и и микрофакторов окружающей среды на возникновение преступности.

Сейчас в Южной Корее проводится множество исследований для адаптации зарубежных разработок к южнокорейской реальности и уточнения их фактической эффективности. Помимо прочего, в ходе этих исследований ученые разработали метод оценки криминогенной среды, основанный на теории CPTED, позволяющий диагностировать криминогенную среду и разрабатывать соответствующие альтернативы для предотвращения преступности с учетом региональных и пространственных характеристик.

В качестве примера успешного практического применения теории CPTED можно привести настенную роспись полицейского участка Тондэмун. По итогам опросов и встреч с местными жителями, которые жаловались на молодежь из-за хулиганства, курения в переулках и правонарушений, полицейские решили расписать стены переулка возле школы, где чаще всего собиралась молодежь. Они рассчитывали повлиять на восприятие подростков и посредством изменения пространства создать условия для предотвращения преступности. Идея сработала. Уровень подростковых преступлений и школьного насилия заметно снизился, а полицейский участок Тондэмун был выбран лучшим по городу.

В исследованиях CPTED для обеспечения достоверности результатов учитываются как непосредственно физическая среда, так и другие характеристики местности. Такие исследования могут стать важным ключом к выявлению переменных, от которых зависит возникновение преступности или ее сдерживание. Исследователи берут в расчет не только макродемографические и ситуационные характеристики изменения риска преступности в конкретном районе, но и определенный диапазон микропеременных, таких как здания, парки и улицы.

Помимо демографических и ситуационных характеристик в качестве критериев оценки риска, CPTED использует физическую среду обитания, которая включает в себя следующие переменные: зоны наблюдения, контроль доступа, территориальность, поведенческую поддержку и техническое обслуживание пространства. Влияние этих переменных подтверждают многочисленные экспериментальные исследования как в Южной Корее, так и за рубежом. В ходе экспериментов было установлено, что активное использование этих переменных на уровне конкретного пространства позволяет заметно повысить точность прогнозирования преступности в жилом районе.

Таким образом, стандарты CPTED представляют собой важные критерии для оценки криминальной среды и прогнозирования возникновения преступности, поскольку включают большее количество микрофакторов физической среды, чем исследования, связанные со стандартными факторами прогноза преступности. Это объясняется тем, что для прогнозирования преступности микрофакторы имеют большее значение, чем макрофакторы, поскольку формируют прямые возможности для потенциальных преступников.

Кроме того, использование шкал, применяемых в CPTED, имеет преимущество в получении конкретных данных для пространства меньшей площади, поскольку оценка производится по отдельным зданиям, улицам, паркам и т. д. Поэтому, изменяя переменные в пределах шкалы, сформированной CPTED, можно вывести статистические значения (среднее, дисперсию и т. д.) для всего района из индивидуальных данных и использовать эти значения в качестве приблизительного параметра для единицы площади определенного пространства.

Таким образом, теория Ньюмана изменила взгляды криминологов, показав, что на преступность влияют не только социально-экономические и наследственные, но также пространственные и архитектурные факторы, а значит, их можно использовать для борьбы с нею. Благодаря исследованиям Ньюмана в криминологии появилась, развилась и остается актуальной концепция «предотвращения преступности с помощью экологического дизайна» – CPTED и новая отрасль знания, называемая экологической криминологией.

4 июля 2017 года 40-летний разведенный мужчина захватил заложника в Косон-гун (Канвондо). Накануне утром он ушел из дома после ожесточенной ссоры с бывшей женой, а затем отправил матери суицидальное текстовое сообщение: «Я собирался уйти один, но заберу с собой ребенка». У него имелось ружье, потому что он был членом группы по отлову хищных птиц и имел законное право на хранение и использование огнестрельного оружия. Когда он вез своего сына, ученика младшей школы, в близлежащий кемпинг, его машину остановила полиция. Мужчина более пяти часов держал в заложниках сына, направив на него дробовик, со словами: «Приведите мою бывшую жену, или я умру вместе с сыном».

Полиция мобилизовала экспертов-переговорщиков, чтобы убедить мужчину отпустить сына и не совершать преступление. Эксперт по переговорам быстро позвонил его бывшей жене, которая жила в Сеуле, и, пока она ехала, продолжал говорить с мужчиной, подключив к разговору его друзей и мать. Женщина прибыла на место происшествия через 23 часа после инцидента, и вскоре мужчина отпустил сына и сдался полиции.

В связи с участившимися в последнее время преступлениями с неясными мотивами, такими как «преступления на почве гнева», «преступления на почве психопатии», «преступления без ответа» и серийные убийства, полиция все чаще прикладывает усилия, чтобы в первую очередь «понять преступника», а не «раскрыть дело». Преступники обладают уникальной патологической психологией, которая отличается от психологии здорового человека. Можно сказать, что в каждом человеке таятся демоны с такой искаженной психологией, которые могут никак не проявлять себя долгое время, но в любой момент способны превратить человека в убийцу, и задача профайлеров – вычленить этих убийц из общества, как вычленяют волков из стада овец. С помощью профилирования можно удержать серийного убийцу от совершения новых преступлений, если вовремя выявить и задержать преступника с психопатическими наклонностями.

Профайлеры – это эксперты-психологи, призванные помочь гражданам в кризисных ситуациях. Используя психологические приемы, они могут остановить тех, кто собирается сделать отчаянный выбор, например совершить суицид. Участие профайлера в переговорах с преступником также имеет большое значение для предотвращения трагедий.

Когда полицейские вмешиваются в кризисные ситуации, чтобы предотвратить суицид или безопасно спасти заложников, их называют кризисными переговорщиками. Кризисные переговорщики – это офицеры, которые экстренно вступают в переговоры для мирного разрешения ситуации, если человек в кризисной ситуации (самоубийца, психически больной, захватчик заложников и т. д.) представляет непосредственную угрозу жизни, телу или имуществу других людей или своему. Прибыв на место инцидента, полицейские-переговорщики определяют, связана ли ситуация с попыткой самоубийства (ситуация без заложников) или с захватом заложников, а затем пытаются разрешить ее путем переговоров. Они выслушивают человека в кризисной ситуации, налаживают с ним доверительные отношения, убеждают преступников отпустить заложников и устанавливают канал переговоров.

Термин «переговоры» означает «решение проблемы или вопроса путем обсуждения, дискуссии, компромисса и т. д.». Другими словами, переговоры – это процесс решения проблем, в котором несколько сторон идут на компромисс, используя такие средства, как дискуссия и обмен аргументами, для достижения результата, который так или иначе устроит каждую из сторон. Следовательно, кризисные переговоры с преступником – это процесс решения проблемы посредством диалога между правоохранителями и нарушителем (или лицом, вовлеченным в инцидент) в кризисной ситуации. Кризисные переговоры возникают, если жизнь, тело или имущество человека находятся в явной и непосредственной опасности со стороны другого человека или напрямую подвергаются посягательствам, что требует незамедлительного вмешательства полицейских.

Кризисные ситуации делятся на ситуации с заложниками и без заложников, и точно так же, соответственно, делятся кризисные переговоры. Поскольку идея таких переговоров для Южной Кореи все еще считается новшеством, большинство граждан считает, что термин «переговоры» означает только переговоры о заложниках. Тем не менее в Соединенных Штатах примерно в 80 % ситуаций участие полицейских-переговорщиков не связано с заложниками, например, суицидальные ситуации, в которых преступник пытается покончить с собой. Таким образом, считать любые переговоры переговорами о заложниках было бы ошибкой, поскольку это представление не отражает большую часть кризисных ситуаций, приводящих к переговорам. Поэтому в Южной Корее используют термин «кризисные переговоры», чтобы учесть переговоры во всех ситуациях, в том числе не связанных с заложниками, например в случае попытки самоубийства.

Таким образом, в любой кризисной ситуации участие полиции направлено на разрешение инцидента. Однако вмешательство полиции часто означает применение силы и вооруженное подавление преступников. В Южной Корее при захвате заложников первым же шагом становится применение силы для усмирения преступников, а если это не удается сделать сразу, то полиция направляет спецназ для новой попытки вооруженного подавления преступников. Такие ситуации редко заканчиваются без ранения виновника или потерпевших. В инцидентах с захватом заложников, о которых время от времени сообщается в теленовостях, заложники оказываются ранены из-за того, что преступники не обезврежены до конца. Поскольку вероятность провала при силовом подавлении с участием спецназа очень высока не только в нашей стране, но и в более развитых странах, в том числе в США, то в первую очередь необходимо стараться решить ситуацию путем переговоров.

Конечная цель кризисных переговоров – не просто урегулировать инцидент, а «разрешить его мирным путем». В Соединенных Штатах при участии переговорщиков инциденты часто заканчиваются мирной договоренностью, а не силовым подавлением, поэтому полиция всегда, когда это возможно, стремится к разрешению конфликта посредством переговоров. И, поскольку эти усилия дают хорошие результаты, многие полицейские стремятся пройти обучение методам ведения переговоров.

Человеческое общение вращается вокруг двух основных вещей: фактов и эмоций. В целом люди в разговорах чаще концентрируются на фактах, а не на эмоциях, причем эта тенденция сильнее проявляется у мужчин. Женщины в беседе обращают внимание на факты, но много внимания уделяют и чувствам собеседника. В мужских разговорах редко встретишь такой тип общения. Говоря образно, факты подобны «яичному желтку», а эмоции можно представить «белком». Подходить к фактам, не разобравшись предварительно с эмоциональными проблемами и не сделав на них поправку, все равно что пытаться съесть желток, не прикасаясь к белку.

Поскольку человек, с которым ведут переговоры, обычно охвачен сильными эмоциями, приоритетом должно быть решение эмоциональных проблем, а не поспешное выявление фактов и поиск быстрого решения. Эмоциональное состояние человека очень сильно влияет на его решения и поведение, поэтому от того, как разрешаются эмоциональные проблемы, будет зависеть дальнейшее поведение участника ситуации. Таким образом, экспертам-переговорщикам следует стараться прислушиваться к эмоциям субъекта, не отдавая однозначного предпочтения фактам. К сожалению, большинство полицейских – мужчины, и эксперты-переговорщики – тоже мужчины, в большинстве своем не привыкшие постоянно учитывать чувства другого человека. Поэтому переговорщикам необходимо целенаправленно учиться искусству прислушиваться к эмоциям собеседника.

После кровавого подавления теракта на Мюнхенских Олимпийских играх в 1972 году Соединенные Штаты направили в ФБР и местную полицию обученных агентов-переговорщиков и в дальнейшем все чаще использовали переговоры в ситуациях, связанных с безопасностью. В результате 95 % дел, по которым проводились переговоры, завершились без человеческих жертв.

В Южной Корее после подписания президентом указа «О Национальном плане действий по борьбе с терроризмом» в январе 1982 года была создана группа по борьбе с терроризмом. Первоначальной целью ее создания было реагирование на возможные террористические атаки на Олимпийских играх в Сеуле в 1988 году, но позже в группу были включены кризисные переговорные команды. С тех пор Национальное агентство полиции руководит профессиональной командой переговорщиков как постоянной организацией, а с 2014 года кризисные переговорные команды были созданы в качестве мобильных полицейских подразделений по всей стране. По мнению многих, эксперты по переговорам необходимы в ситуациях, когда на карту поставлена жизнь человека, например, при захвате заложников или в случаях попытки самоубийства. До появления переговорщиков на место происшествия обычно направляли детективов-ветеранов, но эффективность этого метода была невысока, и дело часто заканчивалось человеческими жертвами как среди заложников, так и среди полицейских.

Как уже говорилось, эксперты по переговорам используют диалог для разрешения кризисных ситуаций – при попытках самоубийства, захвате заложников, домашнем насилии. Хотя в Соединенных Штатах такие эксперты появились еще в 1973 году, в Южной Корее только в 2013 году, спустя 40 лет, в рамках Национального агентства полиции был создан самостоятельный Центр управления кризисными ситуациями. С тех пор эксперты по переговорам проходят обучение в Институте подготовки полицейских следователей. Конечно, до создания Центра существовали частные переговорщики, но их помощь была ограниченной и недостаточно профессиональной.

Чтобы стать экспертом по переговорам в кризисных ситуациях, нужно обладать способностью решать проблемы мирным путем, посредством диалога, а не силового подавления человека, и так находящегося в кризисе. Исходя из этого, самым важным для переговорщика можно назвать умение сопереживать. Кроме того, необходимо изучить методы работы, применяемые в напряженных ситуациях, психологические аспекты кризисных переговоров и собственно методы ведения переговоров. Переговорная группа в Южной Корее состоит из сотрудников полиции. В штате столичного полицейского управления Сеула десять экспертов по переговорам, в остальных региональных полицейских управлениях – по восемь, а по всей стране насчитывается около 250 обученных агентов. Состав группы по переговорам не ограничен по департаментам, и такую группу, как правило, вызывают на место происшествия сразу после получения звонка о кризисной ситуации.

Экспертов по переговорам в кризисных ситуациях обучают в Национальном полицейском колледже и в Институте подготовки следственных кадров Южной Кореи. 30 полицейских следователей, отобранных в качестве студентов Института, дважды в год проходят двухнедельные учебные курсы (70 часов) по семнадцати предметам. На первом этапе они получают теоретические знания о принципах работы полицейского управления, изучают право, конституционные ценности и права человека. Затем следует практическая подготовка по ведению кризисных переговоров, включающая тактические навыки ведения диалога, анализ ситуаций с заложниками и без них и тренинги в форме ролевых игр. Кандидаты в эксперты по переговорам должны уметь понимать психологические особенности различных форм человеческого поведения и применять профессиональные методы ведения переговоров в кризисных ситуациях, что и проверяется на специализированных тренингах.

Каждый день в средствах массовой информации сообщается о том, что люди в кризисной ситуации, пытаясь решить свои проблемы, впадают в состояние социальной и экономической безнадежности и делают экстремальный выбор, который приводит их к нарушению закона. Число таких преступлений, как насилие на свидании и похищение людей, растет с каждым днем, и неизвестно, когда каждая серия таких событий может обернуться захватом заложников, поэтому полиция постепенно набирает и обучает все больше специалистов по кризисным переговорам.