Закрываю глаза и вдыхаю прохладный морской воздух. Вечер. Слышится тихий треск костра. Ветерок треплет волосы, ласково обдувая слегка обгоревшую на солнце кожу. О чем-то, едва слышно, переговариваются между собой ребята, смех... Как в детстве.

Поднимаю голову и резко открываю глаза. Звезды усыпали темную гладь бескрайнего неба от края до края, никогда такого не видела. Завороженно опускаю взгляд и вижу его бездонные озера глаз.

Он смотрит прямо на меня и наши взгляды встречаются. Сама не понимая, что делаю, прикрываю глаза и тянусь к нему, всеми фибрами души мечтая, чтобы он меня поцеловал. Чувствую его дыхание на своём лице, ближе и ближе... вот-вот оно случится и...

Резкий порыв ветра заставляет открыть глаза. Он уже поднялся, насмешливо глядя на меня сверху вниз и я понимаю, как глупо выгляжу. Замечаю, что все взгляды обращены на нас и тут меня прорывает.

— Гад! — шепчу сквозь подступившие слёзы и бросаюсь прочь с пляжа, в свой кемпинг. Сейчас же соберу вещи и уеду первым рейсом.

Ненавижу его!

А ведь все сразу, с самого первого дня пошло кувырком...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина

Август. Отпуск. Долгожданный отпуск, о котором я так давно мечтала и в который было вложено столько надежд и чаяний. Я с семнадцати лет не ездила отдыхать, только училась и работала, работала и училась.

И растила Сашку.

Когда мамы не стало, мне было двадцать, и вся забота о трехлетней сестре легла на мои плечи, но я бы ни за что не согласилась ее кому-нибудь отдать. Бабушка помогала, конечно, часто забирая к себе, но в целом я неплохо справлялась. Сейчас Сашке уже девять и лучшей подруги не найти, но отдыхать я все же хотела с подругой, чтобы можно было ходить на вечеринки и знакомиться с парнями. Сашка бы конкретно ограничила мне эти занятия. Мы с ней договорились, что в следующем году обязательно куда-нибудь съездим вместе, при условии, конечно, что она будет хорошо учиться.

И ведь всё так хорошо начиналось: билеты на самолет грели душу, чемоданы с новыми шмотками стояли почти собранные, сеструха Сашка, практически сбагренная бабуле, умоляла привезти ей «всамделишных ракушек» и настроение улетало в небо от счастья.

Звонок от Наташки раздался в ночь перед вылетом. Предчувствуя неладное, я резко ответила «Да».

— Полин, привет. Это я...

— Я в курсе... — глядя на часы, недовольно пробормотала я.

— Я это... чего звоню-то... — она помялась немного, но все-таки продолжила, — Короче я не полечу.

Зависла на некоторое время, пытаясь осознать, что только что услышала.

— Ну ты чего молчишь-то? — засопела подруга в трубку.

Чего я молчу... Эм... ну как бы цензурно сказать-то?

— В смысле ты не полетишь? — сглотнув ком в горле, наконец спросила я Наташку.

— Прости Полин, но ты ведь знаешь Семена, он...

И тут я окончательно проснулась, поняв — все, что происходило до этого, я в тщетной надежде пыталась списать на кошмар. Ну мало ли...

Сон как рукой сняло. В состоянии близком к истерике, прошипела в трубку:

— То есть тебя не смущает, что завтра, а точнее уже сегодня вылет, а ты отказываешься лететь?!

— Ну это ведь не я, а Семен... — заюлила подруга.

— Да, да, да не верит в то, что две девушки не могут просто так поехать отдохнуть. И ты конечно же решила согласиться с ним именно тогда, когда через полдня мы уже должны будем сидеть в самолете!

— Поли...

Эмоции стремительно накалялись. Пнув от злости ни в чём не повинный диван, с тяжким вздохом, как когда-то делала мама, когда ее сильно огорчали, я опустилась на постель.

— Что Полина?! Я уже двадцать шесть лет Полина. И восемь из них я провела с тобой, если помнишь.

В трубке воцарилось гнетущее молчание.

— Прости...но нечестно упрекать меня в том, что Семён запре...

Но я не желала больше слушать этот бред и совсем невежливо перебила Наташку.

— Не честно — это за... — я взглянула на часы, — За восемнадцать часов до вылета бросать меня на произвол судьбы!

— Полина! Не будь эгоисткой, у меня в конце концов семья. И у меня есть перед ней обязанности.

— Семья? Это теперь так называется, да? Или прости, неужели я всё же проглядела кольцо на твоем пальце?

Вновь образовалась тишина, но в этот раз я и сама понимала, что перегнула палку, надавив на больную мозоль. Наташка уже шесть лет, еще со студенчества живет с Семеном, и не раз намекала, что пора бы уже закрепить отношения браком, но воз и ныне там.

Я удрученно вздохнула, и решила не продолжать бессмысленный разговор.

— Ладно Наташ, скажи мне адрес гостиницы и на чье имя ты оформляла бронь.

— Полина...я... — даже через телефон в ее голосе слышались виноватые нотки.

Подруга замолчала, отчаянно пытаясь подобрать слова. Есть у нее такая привычка — чувствуя себя виноватой, Наташка начинает мямлить и растягивать слова. Именно поэтому она так до сих пор и не научилась лгать.

— Понимаешь...Сема, он разозлился и с психа удалил бронь...А мои чемоданы...

Я молча повесила трубку и со всей дури ударила ногой в многострадальный диван. Черт!

Мало того, что выбор и бронирование гостиницы отложили на самый последний момент, так теперь мне и вовсе похоже придётся ночевать на улице. Если я смогу найти хоть какой— то номер в самую курортную пору года — это будет настоящее чудо.

Остаток ночи пришлось потратить на поиск отеля и поэтому утром я была вялой и не выспавшейся. С Наташкой я решила завязать водить всякие отношения, потому что человеком она в который раз оказалась ненадёжным. И как я вообще согласилась на эту авантюру, между прочим, с ее же подачи, одному Богу известно.

Как ни странно, дорога до аэропорта прошла в приподнятом настроении. И даже грубый водитель, двухчасовая пробка и черная кошка, скользнувшая к моим ногам в момент, когда я вышла из такси, так и не сбили моего желания улететь из родного города. А зря…

С удовольствием потянулась, снимая чемодан с багажной ленты, и направилась к выходу из аэропорта. Шумный город встретил снующими туда-сюда людьми и запахом моря, которым, казалось, пропахли все пешеходы.

Поймала такси и назвав адрес гостиницы, принялась с жадностью рассматривать греющую душу виды за окном. В последний раз на море я была с родителями лет восемь назад, может даже больше. Почти вечность прошла с тех пор.

Машина остановила аккурат возле входа и я, распрощавшись с несколькими хрустящими купюрами, ступила на каменистую узорчатую дорожку. Гостиница оказалась даже лучше, чем я себе представляла. Фото на сайте успели устареть и очень странно, что хозяева до сих не обновили галерею. Я-то выбирала наспех, мне подошёл бы какой угодно вариант, но по сравнению с другими отелями в этом городе — мой явно проигрывал, судя по фотографиям.

На ресепшене девушка мельком заглянула в мой паспорт, отчего-то совсем не стесняясь хмыкнула, уж не знаю, что именно её так повеселило, и выдала ключи, пожелав приятного отдыха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только переступив порог душного номера, я тут же бросила чемоданы возле двери и с удовольствием растянулась на кровати прямо в одежде, благо постель была застелена покрывалом.

Немного полежала с закрытыми глазами, приходя в себя от поездки и наконец развернулась на живот, чтобы получше рассмотреть номер.

Ничего особенного, все просто и лаконично. Кровать, стол, на котором пустовали графин и граненый стакан, стул, двустворчатый шкаф, и дверь, скорее всего ведущая в санузел. Бедненько, но чисто… ничего другого я и не ожидала от эконома. В конец концов в номере я буду лишь ночевать, все остальное время планировала загорать, купаться и ездить по экскурсиям. За шкафом спрятался мини холодильник, в котором я с радостью обнаружила бутылочку воды и шоколадку. Мелочь, а приятно, что обо мне так позаботились. Наскоро приняв душ и перекусив шоколадкой, взяла путеводитель и отправилась знакомиться с местными достопримечательностями.

Плавать я сегодня не собиралась, но оказавшись близ моря, не смогла пройти мимо и, стоило лишь опустить ноги в чуть прохладную, кристально чистую воду, я вдруг ощутила такую неистовую волну блаженства и неги, что казалось еще немного и можно будет сойти с ума от счастья и удовольствия.

Боже мой, как же это было прекрасно, мне не терпелось окунуться в эти воды полностью, и плыть, пока не собьётся дыхание, а отвыкшие от нагрузок мышцы не ослабнут. И тогда, перевернувшись на спину и зажмурившись, прятать глаза от палящего солнца, чтобы грести обратно к берегу.

И почему я не додумалась надеть купальник?

Полина

В номер вернулась уставшая, но счастливая. Правда счастье это длилось недолго. В какой-то момент мне вдруг отчетливо захотелось домой, стало так одиноко и грустно, что я чуть не расплакалась от жалости к самой себе.

— Надо что-то менять, — беззвучно прошептала я, и решительно направилась в душ, где простояла под освежающими струями воды не меньше получаса.

В комнату вернулась просветленная и почти довольная, после чего переоделась в легкий сарафан и спустилась вниз, к информационному табло.

— Ну и что тут у нас?

Усмехнулась, понимая, что уже в который раз говорю сама с собой.

Итак…

Городские достопримечательности, ага… ну это я и сама сегодня с удовольствием посмотрела. Городок и правда симпатичный, но особой архитектурой не блещет. Парк аттракционов обещает новое колесо обозрения и самые яркие впечатления. Эту листовку я отложила на стойку, решив, что непременно отправлюсь за этими самыми впечатлениями. Когда-нибудь. Потом.

Следующий рекламный буклет приглашал в древние пещеры с зарытыми где-то в их недрах кладами, обещал сумасшедшие приключения и непревзойденные впечателения от этих самых приключений. Ну вот уже что-то поинтереснее, чем обыкновенное колесо обозрения. Последний листочек рекламировал археологические раскопки с клятвенными обещаниями все найденное оставить за нами. Ну-ну… знаем мы эти находки с претензией на старину. Наверняка если порыскать как следует, где-то недалеко можно обнаружить какой-нибудь маленький заводик по изготовлению "старинных" предметов.

Я уже почти развернулась, чтобы пойти обратно в номер, но тут мой взгляд привлек какой-то совсем уж невзрачный буклетик.

«Окунитесь в незабываемые летние каникулы, которые вернут вас в далекую и беззаботную юность... костры, гитара и песни о любви... первый поцелуй и первая любовь... Мы знаем, именно этого вам и не хватает для полного счастья!»

Я в задумчивости покрутила головой. Этого ли мне не хватает для полного счастья? Точно нет. Для него мне бы квартиру побольше, дачку пошире и доход повыше, но никак не первую любовь, которая к тому же так печально закончилась. Ой, лучше и не вспоминать...

Хмыкнула и, под недоуменные взгляды редких посетителей холла, прихватила листовку и отправилась в кафе, находящееся на территории отеля.

Ужин оказался настолько отвратительным, что я предпочла оставить тарелку почти нетронутой. Встала и пошла куда глаза глядят, а точнее до ближайшей палатки с надписью «Веселый шашлычник». Почему-то представился веселый кучерявый дядя со свиной ножкой в одной руке и рюмкой в другой и жизнь как-то сразу заиграла другими красками.

Тут же продавались булочки, мороженое, шаурма и прочие радости голодного туриста. Последнюю я и выбрала и попросила завернуть с собой. По пути прихватила пару бутылочек светлого и с чистой душой и совестью отправилась в свой временный дом.

Листовка выпала на пороге комнаты, когда я ставила свои пожитки на тумбу. Надо же... а я уже и забыла о ней, оказывается все это время сжимая в кулаке.

Переоделась, развалившись на диване с удобствами и приступила ко второму ужину в одиночестве. Листовка вновь почему-то оказалась рядом и буквально умоляла, прожигая во мне дыру: «ну возьми меня»...

Вздохнув, я повертела её в руках и так и эдак и вновь перечитала. Набор в странный лагерь для взрослых заканчивался завтра, так что решать нужно было уже сейчас. Эх… была-не была!

Внизу мелким шрифтом указан телефон. Руки сами взяли мобильный, разблокировали экран и набрали заветные цифры.

Ответили мне почти сразу. Приятный мужской голос объяснил, как, когда и куда проехать (оказалось, что это совсем рядом) и попросил не опаздывать. Я снова вздохнула, кляня себя за дурость и, поставила будильник на семь утра.

Ну что же, держись лагерь для взрослых — кажется я иду!

Пробуждение выдалось не самым приятным. Кондиционер не работал, а окно, распахнутое настежь, никак не спасало от духоты. Встала я разбитая и злая. Когда ложилась, все техника исправно тарахтела, обдувая легким ветерком, а проснулась вся в поту от невыносимой жары.

Собралась, снова проклиная Наташку, обделившую меня своим присутствием и хорошим отелем, прощальным взором окинула свой номер, и спустилась вниз.

— Вернусь ориентировочно через неделю, так что кое-какие вещи пока побудут здесь. Если что, вот номер моего телефона.

Администратор пожала плечами и кивнула, вряд ли её реально интересовало куда я направляюсь и когда приеду обратно.

До места общего сбора прибыла все-таки чуть припозднившись, и ощутила себя овцой на заклание, когда меня, подгоняя и ругая, словно маленькую девочку, последней загоняли в битком набитый автобус. Тут же посетила трусливая мыслишка сбежать, но усилием воли я заставила себя занять место возле прохода.

Автобус ломился от желающих окунуться в детство. В колонках играла песня группы «Руки Вверх— Забирай меня скорей», а взволнованные пассажиры предвкушающе переговаривались, недвусмысленно оглядывая своих собеседников. Я же недоумевала, кто все эти люди и что я буду с ними делать?!

Эх, похоже прогадала я с выбором развлечений, надо было на раскопки соглашаться. Сидела бы себе кисточкой и лопаточкой песочек ковыряла, загорала потихоньку...

— Разрешите?

Я повернула голову в сторону и обнаружила рядом симпатичного светловолосого парня, по виду моего ровесника.

— Да, пожалуйста, — я поджала ноги, чтобы сосед смог пройти.

Через пять минут он вернулся, автобус как раз тронулся с места, и я надеялась, что смогу немного подремать, но не тут-то было.

— Впервые у нас?

Открыла глаза и обнаружила соседа слишком близко от себя. Поморщилась и отодвинулась.

— Это так заметно?

Парень хищно улыбнулся и кивнул.

— Дикий взгляд, ни на грамм не загоревшая кожа...

— Все— все, дальше можно не продолжать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я Стас, кстати, — представился блондин, протягивая для рукопожатия руку.

— Полина, — я протянула свою ладонь ему в ответ.

Он хотел спросить, что-то еще, но тут с переднего раздался недовольный мужской голос.

— Вы не могли бы перестать болтать? Тут люди вообще-то спать пытаются.

«Вот и спал бы ночью!» — хотелось ответить мне, но я решила придержать язык за зубами. Нет уж... я же отдыхать приехала, а не ругаться! Вот и буду отдыхать.

Стас усмехнулся, но тоже решил видимо не начинать конфликт на пустом месте.

Он достал айпод и принялся листать плейлист в поиске любимой музыки. Я же, пока парень был занят, его втихаря разглядывала: в меру худое лицо, красивые скулы, о которых мечтают все современные гламурные девы. Руки в татуировках. Пухлые розовые губы, блондинистые волосы, которые он без устали заправлял за ухо, к слову — проколотому. Серебряный волчий клык пускал солнечные зайчики на окружающее пространство, когда мы проезжали солнечные участки. Шея была унизана дешёвыми медальонами, и вообще весь его вид буквально кричал: «Посмотрите, я не такой как все!»

Я вновь закрыла глаза, чтобы все-таки хоть немного поспать, но Стасу хотелось поболтать. Спросил меня откуда я родом, почему одна. Я вяло что-то отвечала, не особенно вдаваясь в подробности. Наконец сосед с переднего кресла обернулся и грубо спросил:

— Слушайте, до вас с первого раза не доходит, да?

Я подняла голову и наткнулась на внимательный прищур голубых глаз.

— Извини, брат... — примирительно произнес Стас, а я так и смотрела на парня, не в состоянии оторвать взгляд от бездонных голубых озер.

И только лишь когда он отвернулся, я наконец смогла свободно выдохнуть.

Дыхание сбилось и мне показалось, что когда-то я уже видела такие глаза. Но те глаза я давно стерла из своей памяти, как и человека, что ими обладал. Какое— то время я еще смотрела в окно, пытаясь запомнить дорогу и не заметила, как уснула.

Мда... не уверена, что именно этого я хотела, когда согласилась на эту авантюру, но сдавать назад было поздно, да и не в моих правилах.

Автобус остановился на пригорке, дальше предлагалось идти пешком, сквозь прореженные посадки по бездорожью, да через бурелом. Класс!

Главный по тарелочкам выстроил нас словно первоклашек в шеренгу, и мы гуськом-гуськом за ним, словно за мамой-гусыней, поспешили в лагерь.

Нет, ну правда, как?! Как я могла повестись на данный идиотизм, да еще и за свои деньги? Ладно бы бесплатно валять дурака, но ведь они с меня содрали столько же, сколько я отдала за отель, перелет и даже сверх того.

Наконец мы вышли «из сумрака» и оказались на берегу моря. Уединённое местечко, больше похожее на остров, вокруг вода и бескрайнее небо. Маленькие хижины разбросаны то тут, то там, белый песок переливается на солнце, плещется у берега вода и такая тишина, что кажется, будто мир вокруг замер.

Оглянулась, все так же, как и я стояли, разинув рот. Теперь понятно, за что с нас содрали такие деньги. Здесь же хочется умереть на месте от переизбытка чувств. Пожалуй, идея все-таки была стоящая...

Домики, которые я окрестила хижинами, имели каждый свой номер. Всех приехавших записали и распределили по своим корпусам. Мне достался пятый, разделенный на четыре малюсенькие комнатки. Удобств минимум, но хоть не как в детском лагере, где приходится спать рядом с незнакомыми девчонками.

С соседями я решила познакомиться попозже, а пока скинула свой чемодан и пару сумок на пол, надела купальник и поспешила окунуться в воду. Через полчаса меня позвали на берег перезвоном колокольчиков, под крытой террасой собрался народ. Я села на ближайшее свободное место и надо же такому случиться, что рядом оказался тот самый тип из автобуса, ехавший впереди. Поджала губы и отвернулась, успев заметить, с какой насмешкой он меня рассматривает. Пусть смотрит, главное, чтобы глаза не сломал.

— Дамы и господа! — раздался бас со сцены и все тут же устремили свои взоры на говорящую. — Мы рады приветствовать вас в нашем лагере для взрослых, где вы можете окунуться в давно забытую атмосферу дружбы и первой любви! Уверяю вас, вы не пожалеете о своем выборе, ведь как говорится: любой каприз — за ваши деньги.

Все засмеялись избитой шутке, а женщина, весьма довольная собой, с энтузиазмом продолжила.

— Я Анна Берг, старшая вожатая, и я всегда за вами наблюдаю... — она шутливо погрозила кулаком в сторону шумной компании на заднем ряду, в числе которых находился и Стас.

— Сейчас вас всех разделят на отряды ваши вожатые и расскажут о правилах поведения в нашем лагере. После того, как вы подпишите договор — всё...вы в нашей власти, — вновь перешла она на шутливый манер, но в голосе появились металлические нотки.

Она еще что-то рассказала об истории лагеря, я слушала вполуха, думая о своем. Например, о том, что Наташка такая глупая, что не поехала со мной. И о том, что её Семён тот еще гусь и вряд ли когда-нибудь вообще позовет её замуж. Конечно, любой парень сейчас бы возразил мне, что девочки по курортам только в поисках приключений на свой филей ездят, да еще бы и словом нехорошим обозвал, да только не всегда это так. А если даже и так, то почему бы и нет?! И к тому же, на кой леший нужен такой Семён, который использует тебя как бесплатную уборщицу и где гарантия, что завтра он не свинтит к новой возлюбленной?

Разве, если мужчина любит, он не женится на своей избраннице? Жаль, что Наташка всего этого совсем не понимает...

Я еще немного повздыхала, но тут меня окликнули. Началась муторная процедура деления по отрядам и прочая-прочая...

Полина

Нас по-быстрому разделили одним им известным способом, сообщив каждому его номер отряда. Я оказалась в четвертом.

— Сейчас вы предоставлены сами себе, вы нам нужны свежие и бодрые, а потому двухчасовой перерыв никому не помешает. Позднее вы услышите перезвон колокольчиков, которые находятся по всему периметру лагеря — они обозначают общий сбор.

— А правила есть в этой богадельне? — закричал какой-то поддатый паренёк с задних рядов.

Берг пристально посмотрела на нового подопечного и, чеканя каждое слово, строго произнесла:

— Я уже, кажется, сказала, что об этом вам расскажут ваши вожатые. Но хочу, чтобы вы понимали, здесь не обычный курорт... Самое главное правило — не напиваться до потери сознания. Нянчиться с вами никто не будет, предупреждаем сразу. Отдадим вам остаток денег, заберем себе неустойку, а все это прописано в договоре, который вы очень внимательно прочитаете и который вы сейчас же и подпишите, и можете быть свободны. Я ясно выразилась?

Я ухмыльнулась. Прям как наш завуч в школе. Той тоже палец в рот не клади, любого хулигана за пояс затыкала.

Парень что-то пробурчал, но предпочел дальше не связываться со строгой дамой.

После муторной бюрократии, я пошла в свой домик. Нужно еще разложить вещи и придумать чем заняться в ближайшие пару часов. Купаться почему-то больше совсем не хотелось.

— Полина!

Я обернулась, Стас стремительно сокращал дистанцию между нами, и, наконец достигнув меня, согнулся пополам, уперев руки в колени.

— Ну ты и рванула! Уфф!

— Разве?

— Ты ведь, так же, как и мы проспала всю дорогу? Не желаешь разведать обстановку?

— А мы это кто?

— Ну... я и ребята.

Быстро же этот парень заводит друзей!

— Не уверена, что это хорошее предложение...

— Брось, ты сюда отдыхать и веселиться приехала или?..

— Или. Отдыхать — да, но веселиться, увы, пока не очень хочется, если честно.

— Не будь занудой. Парни все классные, вот увидишь. Пойдем познакомлю.

Я отмахнулась от надоедливой мошки, что так и норовила залезть мне в нос или в глаз, и прищурилась.

— Не сейчас, Стас... я хотела разобрать вещи, познакомиться с соседками. Давай потом.

Блондин сердито покачал головой и обиженно произнёс:

— Ну смотри! Ты обещала!

Влад

Этот рай на земле я полюбил с первого взгляда и проводил здесь как минимум один летний месяц в году, отдыхая от трудов праведных. Работаю я почти на износ, так что к черту дела: небо, солнце и вода — наши лучшие друзья.

Мы со Стасом, моим лучшим другом, вот уже третий год подряд погружаемся в атмосферу безудержного кутежа и веселья с прелестными туристочками. Точнее погружается Стас, а я так, скорее наблюдаю со стороны...

Моя мать создала неплохой бизнес, устроив здесь что-то наподобие лагеря для взрослых, сделав ставку на любителей ретро и ностальгии. И не прогадала, бизнес сразу же пошел в гору, потому что здесь вас не только вернут в счастливое и беззаботное прошлое, но и дадут делать все то, что раньше было запрещено. Теперь ты взрослый и можешь заниматься почти всем, чем захочешь... о да, именно этим мы тут и занимаемся. У нас даже слоган, правда неофициальный, гласит «сделай это сейчас, уже можно»...

Местные вожатые не отправят тебя домой, если застанут в объятьях парня из пятого отряда. Даже если ты тоже парень... Никто не отругает, даже если завтра застанут в объятиях другого. Всем все равно, и нас со Стасом это особенно устраивает. Даже несмотря на недовольные и укоризненные взгляды моей мамочки.

Мне нравится быть в роли вожатого, а друг предпочитает бедокурить в роли туриста. И даже в этот самый момент Стас не сидит без дела, иногда мне даже кажется, что он и правда в детстве шило проглотил, и сейчас оно играет в положенном ему месте.

— Влад! Сбор через пять минут! — крикнула мать, направляясь в главный корпус.

Кивнул, провожая взглядом толпу людей, среди которых явственно выделялась белобрысая макушка. Быстро же он умеет располагать к себе людей. Я вот так точно не могу. Люди мне не кажутся особенно приятными. На свете очень мало тех, с кем я могу быть собой и расслабляться по полной. Да в принципе их всего двое — мать и Стас. Хотя нет, мать и расслабление вещи несовместимые. Но собой быть могу, это да.

И вот сейчас друг весело шагает вперед в компании новых знакомцев. Правда девушки, что сидела с ним рядом в автобусе, нигде видно. А нет, вон идет, молчит. Ну ничего, зная Стаса, он теперь с неё живой не слезет. И в прямом и в переносном смысле.

Почему-то моя последняя пошлая мысль совсем мне не понравилась. Интересно только почему... может ее глаза так запали мне в душу? Ха...

— Да брось, Влад, — сказал я сам себе тихо, чтобы никто не услышал, — С каких это пор ты думаешь о чьих-то там глазах? Девчонки — это всего лишь существа для удовольствия. И не больше.

А может потому что она так сильно похожа на одну девочку...

Вздохнул. Отчего-то мне совсем не улыбалось смотреть, как друг будет её клеить. Да еще и если она потом побежит жаловаться матушке...чую, что в этот раз без скандала не обойдется. Я его не раз предупреждал, чтобы девчонок попроще выбирал. Видно же, что фифа та еще... ну или строит из себя такую. Хотя что-то мне подсказывает, что не так уж и строит. Что-то в её глазах есть такое...

А Стаса мать скоро вообще пускать перестанет в лагерь за его шашни, после которых то беременные подружки нагрянут, то их разгневанные родители. И поди объясни малохольным, что никто их спать на курорте не заставлял, сами ноги раздвигали.

Маме всякий раз приходится улаживать конфликты приличными суммами, что, впрочем, не делает ее беднее. Просто, как она выражается, «мы ставим её в неловкую позу».

Денег у мамы куры не клюют, и все достались от ныне покойного мужа, который отцом мне, хвала богам, не является.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хвала, потому что хоть деньги, по общему мнению, и не пахнут, однако же мне не очень хочется быть сыночком отъявленного бандита с кровавым прошлым.

Матушкиного мужа Иннокентия посадили лет семнадцать назад, но он успел рассказать любимой жене, где деньги хранятся. Пять лет назад Кеша упокоился с миром и мать, до этого немного опасавшаяся тратить деньги в больших количествах, пошла вразнос. Оно и правильно. Денег у нее столько, что до конца жизни нашей и моих будущих детей (ага, конечно), потратить вряд ли удастся.

Попервой мать еще старалась хоть как-то себя сдерживать, но потом поняла, что это бесполезно.

— Чего хмурый такой?

Неслышно подошёл Вано, один из вожатых. Громко и с шипением откупорил бутылку пепси и тут же фонтан брызг оросил мою белоснежную футболку.

— У Стаса новая пассия, — кивнул в сторону скрывшейся за поворотом группы и раздосадовано, махнув рукой, направился в сторону главного корпуса.

— Хана девчонке! — вынес заключение Ванька, и подстроившись под мой шаг, вновь принялся читать мне нотации, — Но у него хоть какая-то личная жизнь есть! А что у тебя?

— Что у меня? — навис над ним так, что он сразу понял, что болтает слишком много.

— Да нет... я так...

— Нет уж, продолжай!

— Ну просто ты в последнее время вообще на девок не смотришь, кое-кто уже поговаривать начал...

— Дебилы! — сплюнул на землю.

Ну вообще-то то, что я на девок не смотрю — правда. Не могу я на них смотреть, надоели, сил нет. Я свое, мне кажется, уже так отгулял, что даже блевать тянет. Хорошие девочки раздражают — слишком хорошие и скучные. Да и наверняка притворяются. Плохие... есть одна в городе. Встречаюсь с ней по выходным. И то достала... сменил бы, да лень. Шило на мыло менять смысла никакого. А здесь я все больше душой отдыхаю, чем телом. Прошли времена, когда со Стасом девок делили.

Вано чуть испуганно пробормотал «извини» и поспешил ретироваться подальше. Ну да, в гневе я могу и в морду дать. Тем более, когда есть за что. И вообще, на фиг всех поувольняю... болтают они. Совсем страх потеряли.

Влад

Нет... я все понимаю, но какого черта эта фифа уселась рядом со мной, когда вокруг полно других мест?!

Больше всего бесит, что она упорно делает вид, будто это я к ней подсел и мешаю. Странная она все-таки какая-то. Вон как глазами своими зыркнула и отвернулась. Пф… надеюсь она попадет не в мой отряд, иначе... что иначе я так и не додумал, потому что Наташа объявила списки. Краем уха услышал имя фифы — Полина Филина.

Что?!

Сердце будто током ударило, да так, что оно тут же замерло, чтобы тут же застучать с удвоенной скоростью. И почему я сразу не понял? Ведь она же! Полина Филина, Мальвина из шестого отряда лагеря «Сказка».

Ну точно... эти глаза, как я мог думать, что такие могли быть у кого-то еще? Изменилась... точно изменилась. Но все тот же курносый нос и светло-зеленые глаза. Веснушки по-любому лазером убрала, и фигура стала такой женственной... волосы... была ведь русая, я сейчас блондинка. Полина...но теперь я уверен, что это она. Походка, как и раньше, слегка мальчишеская, и этот прищур. Да ведь я и подумать не мог, что мы вновь когда-нибудь увидимся, причем не в своем родном городе, а за тысячу с лишним километров. Что это? Судьба или её насмешка? Я ведь так и не простил свою Мальвину...

Так вот, я говорил, что буду очень рад, если она попадет не ко мне в отряд? Я врал.

Сжал кулаки, чувствуя, как бешено забилось сердце. Двенадцать лет, так много и так мало. Сделал шаг к ней и тут же оступился, чуть не полетел как дурак на землю. Ноги подкашиваются, да даже руки трясутся. Черт!

— Поли... — хотел её окрикнуть, но вместо слов из горла вырвался хрип, больше похожий не блеяние козла. Окончательно ощутил себя совсем уж идиотом, но как раз в этот момент она обернулась и смерила меня таким презрительным взглядом, что у меня скулы свело от злости и бессилия. Впрочем... что я себе возомнил? Как была стервой, так и осталась.

Смерил её в ответ тем же презрением, отметив, что она поморщилась при этом и отвернулся, будто не замечая этих зленых глаз.

Оглядел «своих» пташек. Шесть дамочек в возрасте от тридцати до сорока пяти, ну это так, навскидку. Ух, чувствую, и весело же будет...

— Ну что, ласточки мои, повеселимся? — подмигнул девчонкам, и они радостно закивали в ответ. Тут же ожидаемо принялись усердно строить глазки, знаем-знаем, не раз уже проходил это испытание женскими чарами. Но у меня с бабами разговор короткий.

— Ша-агом марш!

Отвел ласточек в их корпус, а сам поискал глазами Полину.

В голову тут же пришла неприятная мысль «А ведь она меня не узнала». И тут же созрел план... не узнала, значит, Полина-Мальвина?! Ну-ну... этот отпуск ты не забудешь, как когда-то и я не забыл наше лето.

Полина

Курортная зона оказалась на удивление большой, даже очень. Бассейн, столовая, площадка для волейбола, целое здание, отведённое под площадку для танцев...

— Стас, куда мы идем?

Он все-таки настоял на прогулке, а я решила не отказываться. В конце концов я отдыхать приехала, или?..

— У меня к тебе есть предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться! — самоуверенно заявил блондин, улыбаясь так, что на щеках появились маленькие ямочки, делая его еще более привлекательным.

«Только не говори, что этот мальчик-мажор тебе нравится!»

— Неужели?

— Уверен, — он медленно качнул головой, — но для начала скажи, для чего ты сюда приехала?

Я растерялась. Нет, правда. Сейчас находясь под его пристальным взглядом, я ощутила себя маленькой девочкой, которая, стоя у доски, опустила взгляд в пол, до хруста сжимая мел в побелевших пальцах.

— А зачем все едут отдыхать?

— Зачем? — повторил он за мной.

— За новыми эмоциями наверно... за тем, чтобы мысли в порядок привести, чтобы с ума не сойти в городе...- голос дрогнул и слова прозвучали так, что у Стаса наверняка не возникло в них сомнений.

«Чтобы с ума не сойти»...

У меня ведь кроме Сашки никого нет, и все заботы я несу, как будто совсем взрослая. Но я же чувствую, что это не так... не могу я жить обычной жизнью. По крайней мере до сегодняшней поры точно не жила. Это я сейчас, когда Сашка выросла немного, стала хоть чем-то кроме дома интересоваться, а до этого нет... пока девчонки отрывались по дискотекам, гуляли с пацанами и впервые напивались, я читала «Репку», и засыпала в десять часов вечера, прижатая маленькой рукой сестры. И попробуй встань... Да, мне очень не хватало общения сверстников, любви родителей, веселых посиделок с подругами темными вечерами. Наташка, университетская подруга, год уговаривала меня поехать отдыхать, и вот что из этого получилось.

И все потенциальные женихи, когда узнавали, что я ращу сестру, куда-то обычно сливались в тот же самый день. Правда их было всего двое, но все равно обидно.

— Будут тебе эмоции, — усмехнулся Стас и, глядя прямо в глаза, взял меня за руку.

Первым порывом было выхватить мигом вспотевшую ладонь из цепких пальцев, но я усилием воли подавила трусливые мысли.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу... — прозвучало так, будто мальчик девочке в детском саду открывает великую тайну их полового различия.

Усмехнулась и пошла вслед за Стасом, то и дело спотыкаясь на бугристой земле.

— Куда мы идем? — я даже запыхалась, пока пробирались сквозь тернистые заросли кустарников.

Вот сейчас как прихлопнет меня и поминай как звали.

— Подожди... — задыхаясь, ответил блондин, — Сейчас сама все увидишь.

Наконец появился просвет, и мы вышли на...дикий пляж, на котором тут и там вовсю трясли прелестями...нудисты.

— Ну вот мы и пришли.

Стас ехидно улыбался, а мне захотелось дать по холеному лицу пару затрещин.

— Идиот!

Он засмеялся и потянул меня на пляж.

— Да ладно тебе... ты же хотела эмоций, а первый раз раздеться на людях это знаешь какие эмоции? Шквал!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В досаде вырвала свою ладонь из его руки и показал средний палец. Угораздило же меня связаться с этим неадекватом. Ну неужели среди десятка мест в автобусе не могло найтись всего одного пустого места для меня?

Не везет, так с детства!

Качая головой, развернулась и побрела в лагерь. Хватит с меня на сегодня эмоций.

Полина

— Да ладно, погоди, я пошутил, — Стас бежал за мной, так громко пыхтя, что я слышала каждый его вдох и выдох.

Я с детства шутников не люблю, так что зря он это сказал.

— Ну Полин, я серьёзно, чего ты?

— Я ничего, а вот ты чего! — Я резко остановилась и пожала плечами.

Стас, не ожидая такой подлости, со всей дури налетел на меня и отпружинил в кусты. Ветки знатно отхлестали его капризное лицо, настучали по голове и оцарапали руки. Блондин поморщился и почесал затылок.

— Ну и сложная же ты...

— Не жалуюсь, — вновь отчеканила в ответ. И добавила, — И вообще, шел бы ты уже. Пообщались и хватит. Боюсь со мной тебе будет слишком скучно.

— Нет! — так громко крикнул Стас, что я даже забеспокоилась, все ли с ним в порядке, — Наоборот.

И тут же покраснел словно мальчик, отчего мне сделалось совсем уж смешно. А хорохорился-то...

— Стас, я серьезно. Эти твои приколы, тусовки, пьянки...

— С чего ты взяла? — возмущенно воскликнул он.

— С того. Я же вижу твою компанию, понимаю, что к чему. Уж не маленькая...

— Ты так говоришь, будто я тебя замуж зову, — осклабился этот наглец.

— Я так говорю, будто ты меня в спальню зовешь. В общем не мое это все.

— А чего ты тогда сюда приехала? Разве не для всего этого? — он прищурился, сунув травинку между зубов (ненавижу этот жест), и облокотился о дерево.

— Да вот я и сама думаю, зачем... — задумчиво ответила я и побрела в сторону лагеря.

Стас брел за мной в молчании и уже около моего домика примирительно сказал:

— Зря ты так. У нас много всего интересного. Скоро будут веселые старты, а ты вон бегунья какая. По-любому тебя задействуют.

— Я учту, — улыбнулась на прощание и скрылась за дверью.

На самом деле я давно уже на него не сердилась, пока шла, все сошло на нет, но мне очень уж нужно побыть одной, привести в порядок мысли и, в конце концов, то место, где предстоит жить в ближайшие пару недель. Если я, конечно, выдержу.

Как я уже говорила домик разделен на четыре мини-комнаты. Постучала по стене — ну точно, гипсокартон. Каждый вздох и скрип будет слышен соседкам.

Вздохнув, достала кое-какие вещи из чемодана, остальное оставила внутри, потому что это вам не номер в отеле. Кровать и тумбочка — вот и вся мебель. Хорошо, хоть санузел в доме имеется, не нужно бегать на улицу.

Я так и сидела на кровати, не зная, чем теперь заняться и тут услышала скрип входной двери. Раздался женский смех, какие-то чавкающие звуки, шепот и шуршание одежды. Мужчина громко произнес: «Хочу тебя прямо здесь» и тут же легкий стон пронесся по дому. Я в ужасе замерла. Надо бы выйти, сказать, что парочка тут не одна, но я словно вкопанная осталась сидеть на своей кровати ни жива ни мертва.

— Запри дверь, — засмеялась соседка и как только повернулся ключ в замке, а я рванулась, чтобы сказать, что я все еще тут, девушка вскрикнула и застонала.

Поздняк метаться... мамочки мои, я будто на месте преступления. Это куда же мне теперь деваться-то, чтобы не слышать этого безобразия?! Потянулась к сумке, где-то на дне покоятся наушники, но тут кровать предательски скрипнула, и я оставила эту идею. Аккуратно легла, отвернувшись к стене и закрыла уши руками. Если уж меня и обнаружат, притворюсь, что спала и ничего не слышала.

Однако, в какой-то момент я очень даже позавидовала парочке, а перед мысленным взором оказались ярко-синие глаза... лежала, даже сквозь закрытые уши все прекрасно слыша, и представляла себе на её месте. Когда все наконец стихло я и сама не заметила, как уснула.

Влад

— Девчонка оказалась странной и несговорчивой. Хотя я-то прекрасно понимаю, что это всего лишь пока. Не было еще таких кисок, что уехали бы отсюда не меченными мною. Пусть поломается для успокоения собственной души, многие так или иначе ломаются. Так даже интересней.

— Что? А? Ты о чем? — слова Стаса пролетели мимо ушей, я думал о своём.

— Про блондинку эту. Из автобуса. Отвечаю, я ее оприходую, — ответил друг, залпом допивая остывший чай.

Я чуть не подавился. Это он сейчас ведь про Полину?

— Ты про Полину? — на всякий случай уточнил я. В груди кольнула ревность и злость.

— Про неё родимую. Больше тут симпатичных телочек не наблюдается особо. Ну та еще, рыжая ничего. Но ее уже Борька кажись оприходовал, так что...

Черт! Она, конечно, стерва и все такое... но мне совсем не улыбается наблюдать как ее будет иметь мой друг. Лучший, между прочим.

— Стас, ты мне скажи, ты реально ее не вспомнил что ли? — задал я давно интересующий меня вопрос.

— Кого? — не сразу понял он.

— Полину? Ну?

— Нет... — он развел руками, всем своим видом давая понять, что в упор не помнит кто это.

— Ну ты чего? Две тысячи восьмой, «Сказка», Мальвина из пятого отряда.

Глаза Стаса округлись, он даже привстал и с размаху хлопнул себя по лбу.

— Да ладно! Ну на фиг! Реально что ли?

— Реально... — передразнил я его.

— Так это та стерва, что тебя так нагло кинула?

— Угу...

— И ты хочешь сказать, что она тебя тоже не вспомнила?

— Ага... - совсем уж погрустнел я.

— Ну офигеть! И что думаешь делать?

— Да не знаю...

Я встал и принялся нарезать круги по веранде.

— А это... — начал было он, ехидно сощурившись, — А хочешь я ее того, а?

— Чего того?

— Ну отомщу за тебя и кину?

Я отмахнулся, про себя подумав только, какой же он придурок. Последнее время он все больше меня раздражает. Такое ощущение, что у Стаса кроме секса ничего не уме нет. Нет, я понимаю, что это в какой-то мере для мужчины двадцати семи лет нормально, но все-таки...мозги тоже иногда нужно использовать. Зря что ли у него две головы?!

— Не надо мстить. Я сам. — зло ответил Стасу, но тут он резко поднялся со своего места и невозмутимо ответил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты меня извини...но я не смогу смотреть, как эта дрянь снова тебя заколдует. Я же вижу, что она тебе нравится. Ну? Нравится? Признавайся.

— Не буду я тебе ни в чем признаваться. Никто мне не нравится. Задолбали вы меня все, хуже горькой редьки.

— Мда... я так и думал. Опять она тобой крутит. Ты тогда три года отходил, опять хочешь так?

— Отвали! — беззлобно рыкнул на него, а сам покачал головой, — Я уже не мальчик. Плевать хотел на баб с их хитростями. Я сам её оприходую и выкину раз и навсегда. Просто не мешай.

Стас покачал головой, но промолчал.

Я тоже поднялся и направился к своим дамочкам, которые, я уверен, уже давно меня заждались.

Во время обеда поискал глазами Полину, но так нигде и не увидел светловолосой макушки. А и ладно... Мои ласточки всю дрогу пытались меня разговорить, попутно вызнавая женат я или нет. И главное делали это так смешно, думая, будто я ничего не понимаю. Ну да... мужик существо примитивное — это всем женщинам известно. Куда шея, туда и голова... и прочие «мудрые изречения».

Моя Викуля тоже думает, что крутит мною как хочет, давая все, что ни попрошу в постели. Однажды увидел у нее открытую вкладку на компе «Лучшие сексуальные премудрости, чтобы захомутать мужчину». Посмеялся и там же набрал «Как сделать так, чтобы мужчина не узнал, что ты хочешь его захомутать». Не знаю, поняла ли она тогда, что я лазил в ее компе, но вида не подала.

Почему-то женщине всегда нужно кого-то куда-то впрячь. В брак, в дела, в эти пресловутые «долго и счастливо». Нет бы просто получать удовольствие здесь и сейчас. Ну какой брак в нашем веке? Замучаешься потом избавляться от этого брака. Тем более, что все бабы изменщицы. Да и мужики тоже. Вон взять Вано... дома у него красавица Маринка, двухгодовалый сын, а он сюда приперся — жене сказал, что в командировку. Ну и на фига такая семья нужна?

Занятый такими мыслями, я не заметил, как оказался около домика номер шесть. Что я тут делаю? Подёргал ручку — лишенный всякого смысла поступок, дверь оказалась заперта.

Развернулся, все еще витая в своих мыслях и тут заметил своих «девочек», так и застывших позади. Вообще очень смешная картина. Я как предводитель женского племени, за которым это самое женское племя ходит буквально по пятам.

— Ну чего? — вздохнул я и, скрестив руки на груди, облокотился о стену дома.

— Владислав Юрьевич, а что нам теперь делать? — заныла пышная большегрудая Лана.

— Что-то... отдыхайте. Вы же понимаете, тут не как в детском лагере. Большинство времени сами себя занимаете. Идите что ли поплавайте.

— А вы? — спросила Наталья Валентиновна, сухая словно таранка женщина лет сорока.

— А я пойду отдыхать. Жарко, а жару я не люблю. У воды осторожнее, — все же предупредил я их, — За буйки не заплывать. Впрочем, там спасатели дежурят, так что не пропадаете.

Дамы захихикали и вроде бы решили оставить меня в покое.

— Да, — окликнул я их, — Вот еще что... ужин в семь, но всегда есть шведский стол. Скромный, но есть. В девять дискотека в честь открытия третьей смены.

— Ой... и что же делать? — испуганно поинтересовалась Нина, кругленькая как яблочко девушка. На вид Нине можно было дать и двадцать и все тридцать лет. Про таких говорят «женщина без возраста».

— Быть красивыми... — улыбнулся я в ответ и зашагал к себе домой.

Полина

В мои планы совершенно не входило идти на дискотеку. Я вообще была уверена, что уже завтра-послезавтра уеду обратно, в город, потому что не чувствовала себя здесь своей.

И вот я такая наивная думала, что проскользну незаметно на пляж и буду весь вечер напролет купаться в теплом пенистом море, пока другие развлекаются под мистера Кредо и песню «Сегодня в белом танце кружимся», но не тут-то было.

Стас, видимо, успевший немного понять, что я за человек, ровно в девять поджидал меня у двери.

— Что ты здесь делаешь? — демонстративно проходя мимо, все-таки не удержалась и спросила, обернувшись.

— Догадайся с трех раз, красотка! — засмеялся блондин.

— Я не люблю ребусы, — пожала плечами и пошла дальше, всем своим видом давая понять, что мне все равно, что он там себе думает.

Стас конечно же не выдержал и пояснил вдогонку:

— Жду тебя вообще-то. Вечеринка вот-вот начнется, а ты почему-то в пляжном платье. Или это мода такая сейчас?

Я закатила глаза и молча проследовала дальше.

— Ну, Полин... — он догнал меня и развернул к себе, — Будь другом, составь компанию, а?

— Слушай, Стас... лагерь полон одиноких дамочек, мечтающих провести вечер в объятиях такого красавца как ты, и...

— Реально ничего, да? — он так забавно пригладил свои светлые волосы, сощурившись, словно сытый кот, что я не сдержалась и засмеялась.

— Ну так что? Идешь?

Слева из кустов, где спряталась крытая веранда, доносились громкая музыка и звуки начинающегося веселья. Я остановилась в нерешительности, чувствуя, как меня магнитом тянет туда, где можно хоть ненадолго стать чуть более свободной. Стас замер позади, давая мне возможность самой решить, хочу я идти или нет.

Что лучше: пойти купаться в полном одиночестве или попробовать развеяться, танцуя под музыку моей юности? Одиночества мне по жизни и так хватает, почему я все время загоняю себя в какие-то рамки? Отчего избегаю людей? Может я вообще сама виновата в том, что вокруг меня вакуум?

— Жди здесь, — наконец решилась я и повернула обратно к домику. Правда сзади ожидаемо услышала дыхание Стаса.

Девчонки, рыжая Маринка и короткостриженая Эльвира уже выходили, когда я вернулась.

— Решила все-таки оторваться?

Я нерешительно улыбнулась и пошла переодеваться.

— Тебя может подождать? — крикнула Эля.

— Нет, спасибо. Я позже подойду.

Девчонки засмеялись, видимо как раз заметив Стаса, по-своему интерпретируя мои слова. Ну пусть думают, что хотят, мне-то что...

Прежде чем я нашла что-то более-менее подходящее, пришлось перерыть весь чемодан. Нужное платье нашлось в самом низу. Изумрудного цвета, длинной выше колена и открытой спиной оно смотрелось как раз кстати. Волосы я решила распустить, по бокам заколов невидимками. Туфли тут, конечно, не надеть, поэтому золотистые босоножки без каблука, красиво переплели загорелые ступни. Бесцветный блеск на губы, немного хайлайтера на скулы и глаза и вот, кажется, я готова.

Вышла из домика, прихватив с собой маленькую сумочку. Стас так и стоял в ожидании, что-то листая в телефоне.

Поднял на меня взгляд и присвистнул.

— Звезда...

Ну звезда-не звезда, конечно, но согласна, выгляжу вполне ничего.

— Пойдем что ли?

Стас подхватил меня под руку, и я вновь покачала головой, но все же решила ничего не говорить.

Тополиный пух, жара, июль

Ветер уносит в небо

Только ты не веришь никому

Ждёшь ты только снега, снега, снега…

(ИВАНУШКИ Int. — Тополиный пух)

Колонки разрывали вечернюю тишину дикого пляжа. На открытой веранде толпился народ, яркие лучи светомузыки освещали счастливые хмельные лица, с неба на нас недоумённо взирали тысячи звезд, и я почувствовала, как, сама того не понимая, вливаюсь в эту атмосферу. Атмосферу отрыва от реальности и абсолютного удовольствия.

Мы ворвались на танцпол подобно вихрю, и я понеслась навстречу безумного первобытного счастья, отпуская в небо вместе с танцем свои печали и мысли. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного, и ни за что не смогла бы объяснить, почему именно сейчас я была так беззаботно счастлива... почему именно сейчас позволила увлечь себя всеобщим весельем, и как так легко смогла отпустить саму себя.

Музыка и Стас кружили меня на танцполе, коктейли лились рекой, но я не выпила ни одного глотка...наваждение... и вот уже я вижу себя будто со стороны...

В толпе вижу ЕГО глаза. Всего один миг и ОН оказывается рядом. Смотрит на меня, не отрывая взгляда, медленно подходит и берет за руку. Другая рука у меня на талии и вот мы уже вместе двигаемся в такт музыки.

Неистовый зверь, мой повелитель

Моя колыбель — твоя обитель

И ты уже решил, что будет делать всё наверняка

Плохая девочка...

Глаза в глаза, его лицо так близко... прикрываю веки, полностью отдаваясь чувствам, но тут... Стас разворачивает меня к себе... требовательно и даже грубо. Одно это движение будто отрезвляет. Я вдруг понимаю, как выгляжу со стороны, улетевшая слишком далеко в своих фантазиях. Я совсем забыла, что пришла сюда со Стасом, а оказалась в объятях синеглазого грубияна из автобуса. Стас разворачивает меня как куклу, а синеглазый даже не пытается удержать. Разоврачиваюсь и смотрю на него в упор, с горечью замечаю усмешку на его губах. Слегка качаю гоолвой и молча иду к выходу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Там, за чертой вечеринки, будто бы совсем другая жизнь. Свежий ветер треплет волосы, потерявшие в безудержных танцах заколки, обдувает разгоряченное лицо и приводит сбившееся дыхание в порядок.

Иду, не слыша окрик Стаса за спиной. Делая вид, что не слыша. Вот оно море, барашки на воде у самого берега, влажный песок. Издалека все еще слышна музыка и крики веселящегося народа, а мне хочется плакать. Сама не знаю почему и зачем.

Стас подходит сзади, пытается обнять за плечи, но я в негодовании сбрасываю его руки, обжигающие кожу.

— Ты так резко сбежала... я тебя чем-то обидел?

Я молча смотрю за горизонт, туда, где красновато-синие полосы равняются с голубым морем и не знаю, что ответить. А ведь и правда — разве он сделал что-то такое, отчего я должна была срываться и убегать?

Да. Сделал. Он показал мне меня со стороны. Это все не для меня. Все эти игры, разгорячённые парни, пошлые танцы...

— Полина, девочка...какая же ты сладкая...

Я не успела понять, как Стас оказался передо мной. Как быстро взял мое лицо в свои руки, склонился и впился горячими, пахнущие алкоголем ртом в мои губы.

Все произошло так быстро, что я даже отпрянуть не успела. Зато, когда осознала, тут же оттолкнула его и все-таки исполнила давнишнее желание — дала ему такую оплеуху, что даже при свете луны было видно, как вспыхнула его щека.

Тополиный пух, жара, июль

Ночи такие тёплые

Ты пойми, что первый поцелуй

Это ещё не любовь

Это лишь такой закон борьбы противоположностей...

Стас засмеялся, приложив ладонь к лицу, развернулся и пошел прочь. А я так и осталась одна сидеть на холодном песке, пока совсем не замерзла.

Дома ожидаемо никого еще не было, и я, укрывшись с головой одеялом, постаралась побыстрее уснуть.

Влад

— Нет, ну ты точно не против? — спрашил Стас, заглядывая в глаза, в тщетной попытке распознать мои истинные эмоции.

Мне стоило больших усилий, чтобы не показать ему, что я против. Я ПРОТИВ. Я не хочу, чтобы он соблазнял Мальвину, чтобы касался её своими руками, чтобы целовал при свете луны. Да и при любом другом свете тоже. Но я не могу сказать ему об этом. Он не поймет...

— Против чего, Стас? — деля вид, что занят собственным отражением в зеркале, как ни в чем не бывало спросил я.

— Да ладно, Влад... я же всё понимаю. Давай, просто скажи это...

— Сказать что? — усмехнулся и поправил прическу. — Что за бред, Стас? Разве я могу запретить тебе приглашать девушек на танцы?

— Когда дело касается бывшей, можешь.

— Да какая бывшая?! — сам не знаю почему всплылил я, и тут же об этом пожалел. — Мы были почти детьми.

— Хорошо, остынь, я всё понял. Просто я хочу, чтобы ты знал, если ты против, то я в её сторону даже глядеть не стану и...

— Я тебе уже ответил. Отвянь, а?

— Спасибо, Влад! — Стас, ухмыляясь похлопал меня по плечу, а меня это почему-то ужасно разозлило, и я зачем-то добавил, — Только смотри, не плачь потом, если тебя отошьют.

Стас расхохотался, и я порадовался, что отвлек его этой тупой шуткой.

Домик покидал с гадким чувством на душе и старался не смотреть в сторону друга. Уверен, узнай он о моих смешенных чувствах, наверняка обиделся бы, имея на это полное право. Ведь это именно он всегда был рядом, чтобы ни случилось. Все же хороший он друг, в отличие от меня.

И все же я ничего не мог с собой поделать, но от одной только мысли, что у них с Полиной и в правду что-то может быть, становилось так мерзко на душе, что хотелось все бросить и свалить куда-нибудь подальше. А еще прихватить с собой Мальвину, подальше от чужих мужских глаз, рук и всего остального. Даже если это всё принадлежит собственному лучшему другу.

Впрочем, как бы там ни было, сейчас мне нужно было спешить к моим ласточкам, которые радостно галдели под окнами моего дома в ожидании, когда я выйду. Чувствую себя нянькой.

Ну вот! Как я и думал, птенчики уже изрядно надрались и мне стоило больших усилий, чтобы отговорить их идти купаться «вотпрямщас». Ну когда они успели, а? Мы же только час назад разошлись.

На веранде уже толпился народ, коктейли лились рекой и галдеж стоял такой, что хотелось заткнуть уши.

Поискал глазами светлую макушку Мальвины, но на дискотеке её не оказалось. Впрочем, Стаса я тоже нигде так и не увидел, как бы ни пытался разглядеть.

Резкий звук настраиваемого микрофона отвлек от поисков. За диджейским пультом стояла мама.

— Ну что молодые-красивые, вы готовы зажигать?

Строй неровных голосов согласно загудел.

— Не слышу, — приложив руку к украшенному многочисленными сережками уху, она громко крикнула, — Вы готовы?!

— Д-а-а-а!

— Ну тогда мы начинае-ем, запаситесь носовыми платочками, потому что эта песня способна тронуть за душу кого угодно!

Динамики взорвались всеми любимой песней, и толпа загудела от удовольствия.

Влился в эту толпу, полную энергии и драйва. В одной руке «Кровавая Мэри», в другой чья-то тонкая талия. На шее непонятно откуда взявшаяся гирлянда из цветов и фонариков. Чьи-то тонкие пальчики увели в самый центр, в эпицентр танцпола. Рыжая красотка принялась выделывать такие па, что сразу почувствовал, как поднимается мое настроение. От былой хандры не осталось и следа, девчонка завораживала своим танцем. Захотелось взять ее здесь и сейчас, и я уже почти прижался к ней всем телом, как вдруг увидел ЕЁ. Зеленые глаза в неоновом свете огней словно манили за собой, и я бросился в их омут с головой, вмиг позабыв Рыжую... не чувствуя ног приблизился к Мальвине, завороженно наблюдая как она смотрит на меня, танцует для меня, тянется ко мне.

Волна электрического разряда пробила насквозь. Она так быстро оказалась рядом, что я даже не супел облизнуть губы, пересохшие от волнения и возбуждения... И вот уже мы одни с ней здесь, в этом хаосе, в этом мире. Только прикоснувшись к ней, я отчетливо понял, что прямо сейчас схвачу ее и утащу куда угодно, хоть на край света. Аромат сладких духов окончательно снёс крышу, но еще больше я хотел бы чувствовать ее собственный запах, чтобы утонуть в нем. Она моя...была и будет. Полина закрыла глаза, потянулась ко мне и вдруг...

Стас развернул Мальвину к себе так грубо, будто она уже его. Будто он имеет на нее право, так, словно у них что-то есть... или было?

Только почему она убегает?

— Что ты творишь?! — заорал я сквозь громкую музыку.

— Нет... это ты что творишь? Ты сказал, что она тебе не нужна... А... к черту!

Стас махнул на меня рукой, словно ледяной водой окатил.

Понял вдруг, что еще немного и я не сдержусь, но Стасу было плевать на меня.

— Полина, подожди! — закричал он и сквозь толпу, прорываясь к ней.

А я, сам не знаю зачем, пошел следом.

Одинокая фигурка на пляже, освещаемая полной луной, смотрела вдаль. Стас подошел к ней слишком близко, обнял, но она сбросила его руки и отвернулась.

Я и не знал, что у них настолько близкие отношения...

И тут он наклонился к ней и... в следующий миг я увидел то, что раскалённой лавой выжгло душу.

Отвернулся и быстрым шагом покинул пляж. Вернулся на веранду, намереваясь взять бутылку покрепче, и напиться вдребезги. Спустя час мне это наконец-то удалось.

— Ну что, красавчик, может продолжим у меня? — рыжая красотка уже потерлась об меня своими упругими телесами, и я пьяно кивнул, почему бы и нет?

Она потащила меня в домик, и я краем глаза заметил на нем номер — шестой. Знакомый номер, только во чем именно...

Впрочем, ничто уже не имело значения, потому что рыжая не дала мне времени подумать, увлекая в свои безумные фантазии.

Проснулся от яркого солнечного света, светившего прямо в глаза. Потянулся, чувствуя приятную истому и негу, будто провел ночь в объятиях какой-нибудь красотки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стоп.

Открыл глаза и первое, что увидел, это аккуратную женскую ручку на моей груди. Сразу вспомнилось, что вытворяла эта самая ручка и её хозяйка ночью и понял, что пора валить. Не нужна мне новая любовница, вчера во мне сыграла злость, но теперь нужно избавиться от проблемы. А от женщин одни проблемы! Или кто-то хочет поспорить? Да женщина сама по себе одна сплошная проблема. Маринки мне за глаза хватает. Если бы я кого-то и хотел видеть по утрам, так это точно не эту рыжую… вот как хоть её зовут-то?

Постарался встать с постели как можно тише, но моя ночная подруга только что-то вяло пробормотала во сне. Отлично. Значит я смогу быстренько одеться и уйти отсюда никем не замеченный и не остановленный.

Штаны, футболка… пятерня в волосах. Почти мачо… усмехнулся, глядя на себя в небольшое зеркало возле двери. Открыл дверь из комнатки, порадовался, что проскочу незамеченным, сделал шаг и наткнулся на что-то маленькое и вкусно-пахнущее. Опустил взгляд и остолбенел. Прямо передо мной со щеткой в руках стояла Мальвина и тоже таращилась на меня так, будто увидела привидение. Потом она перевела взгляд на дверь, за которую я все еще держался, усмехнулась и смерила меня таким уничижительным взглядом, что я чуть сквозь землю не провалился. Мальвина отлепилась от меня и свернула в проход, а я так и стоял с открытым ртом, как последний придурок на земле. Ну надо же было так лохануться!

Злой выскочил из домика под номером шесть и, словно реактивная ракета, пронесся к себе. Поверить не могу! Всю ночь я жарил рыжую, а в это время Полина была за стенкой и все слышала. И пусть она не знала, что это именно я, но теперь-то догадалась. Ведь всю эту ночь я мог быть нежен с ней, с зеленоглазой мечтой своей юности, а провел её с пьяной девчонкой, имя которой так и не отложилось у меня в голове.

Пнул скрипнувшую дверь и влетел в ванную, совсем не заботясь о том, что где-то там спит Стас. Как же это все тупо! И Мальвина тоже мне… еще так посмотрела, будто это не она вчера целовалась с моим лучшим другом. Будто это не она не помнит, кто я такой. Будто это не она бросила меня двенадцать лет назад, не сказав ни слова, не оставив адреса или телефона.

Эта девчонка еще тогда навела шороху в моем сердце, и порой мне казалось, что с тех пор я так никогда и не любил по-настоящему. Так сильно, так волнительно и до отшиба мозгов, до отвала башки. Я же не ел, когда она уехала. Спать не мог… мне казалось, что и жизни уже не будет и ничего уже не будет. Я же песни сочинял, стихи… по ночам писал в тетрадку и сжимал кулаки от бессилия. День и ночь гонял «Дельфина» в старом плеере, вспоминая наши поцелуи под луной. Первые… терпкие и такие… да нет таких слов, что способны передать те поцелуи, те сладкие мгновения, когда реально кто-то летает или ворочается в животе. Да я бы тогда горы ради нее… жизнь, всё ради неё одной.

Первая любовь — это точно то, что не повторить уже никогда. И те эмоции, что я столько раз пытался получить от других, хороших и умных, от плохих и всяких… не то. Было хорошо, было неплохо, было даже как-то здорово, но все не то. Если бы можно было вернуться туда, в свою юность, где море теплее, а арбузы слаще… Туда, где каждый вздох дарит счастье, а день приносит радость только лишь от того, что ты можешь бежать ему навстречу. Туда, где лето всегда жаркое, небо голубое, и поцелуи сладкие как мед...если бы...

Впрочем, все равно не выйдет. Тогда в нас была чистота и легкость, а теперь только осколки прожитых разочарований.

— Ты там уснул что ли? — внезапный стук Стаса в дверь ванной вывел меня из философских раздумий.

Усмехнулся и включил ледяную воду.

Душ отрезвлял, приводил мысли в порядок, и дарил успокоение.

Вышел, только когда реально стало легче, даже несмотря на то, что все это время Стас периодически стучал мне в дверь и что-то там ворчал.

— Ну что, как тебе рыжая? Как хоть ее зовут-то? — Стас подошел слишком близко, видимо хотел поздороваться, а мне вдруг захотелось дать ему хорошую затрещину. Но вместо этого я отстранился, не подав ему руки, типа не заметил.

Усмехнулся и в тон ему спросил:

— Ну что, как тебе блондиночка? Ты ведь даже имя ее не произносишь…

Он замер. Остановился посреди коридора и взглянул на меня исподлобья.

— Ты. Сам. Сказал. Что я могу с ней… какие теперь претензии?!

Почувствовал, как заиграли желваки, от злости кулаки вновь сжались сами собой. Усилием воли взял себя в руки.

— Так как она?

— Не знаю. Еще не пробовал, — зло усмехнулся друг.

Не уверен, что сдержал выдох облегчения. Да и плевать. Главное, что у них ничего не было. Ведь именно это волнует меня больше всего?

И тут вдруг подумалось, что вот я злюсь на лучшего друга из-за чего? Из-за кого? Из-за девочки, что знать меня не знает и помнить не помнит?

Подошел к нему резко и схватил за шею. Почувствовал, как Стас напрягся, ожидая удара, но я склонил его голову к своей и просто сказал:

— Брат… прости, что из-за какой-то бабы…

Я не договорил, как он вдруг вырвался и резко произнес:

— Она не баба. И ты сам отказался от нее, так что извини… — он подумал немного и ехидно добавил, — Брат…

Я дернулся как от удара. Чего-чего, но этого я точно не ожидал от Стаса. Неужели он влюбился в Мальвину? Да я скорее в НЛО поверю, чем в то, что бабник Стас влюбится в кого-то, кроме себя.

— Извиняю, — так же ехидно ответил я и отправился к себе в спальню.

Кажется нашей крепкой мужской дружбе пришел конец.

Полина

Встала я злая и невыспавшаяся. Вот никогда бы не подумала, что вновь окажусь в ситуации, когда мне всю ночь придется слушать чужие стоны за стеной и пытаться хоть как-то заснуть под этот концерт.

Маринкиному темпераменту, конечно, можно только позавидовать, но, пожалуй, я все-таки намекну ей на то, чтобы впредь вела себя потише. Я вообще-то тоже отдыхать приехала и очень рассчитывала хоть иногда высыпаться.

Еще и вчерашние выкрутасы Стаса выбивали из колеи. А уж как горели щеки при воспоминаниях о том танце с красавчиком, который только и умеет, что криво ухмыляться... как он оказался рядом и почему именно со мной? Но ведь было, было между нами что-то такое, отчего мне буквально снесло крышу. Честное слово, даже не могу утверждать, что не пошла бы с ним куда угодно, если бы он поманил... если бы не Стас. А впрочем, надо ему, наверное, сказать спасибо, возможно он уберег меня от большой ошибки.

Для этого Влада, так кажется его зовут все девушки, сохнущие по его синим глазам, я-всего лишь интрижка, очередная, прошу заметить. Это для меня наш танец был чем-то сверхъестественным, а он наверняка тут же переключился на другую. Но все же как он смотрел на меня! Сколько всего было в его бездонных глазах... я тонула в них, словно в озерах.

А ведь когда-то такое уже было со мной, но тогда мне было всего пятнадцать, и таких танцев у нас точно не было... были прогулки, долгие разговоры и первые несмелые поцелуи под луной… и его песни под гитару, напевая которые тот мальчик смотрел точно так же прямо мне в глаза.

А потом он нес другую девочку на руках. И целовал он другую девочку, навсегда разбив мое юное, полное любви и нежности, сердце.

Парни всегда и везде одинаковы. Нечего мне о нем думать! Просто нужно как-то сделать так, чтобы как можно реже с ним пересекаться.

В доме стояла долгожданная тишина, все спали после бурной вечеринки, и я решила, что пора вставать, чтобы спокойно выпить кофе и прогуляться по острову с утра пораньше в полном одиночестве. Прихватила с собой щетку, пасту, шампунь, мыло и полотенце и отправилась приводить себя в порядок. Не спеша вымылась, напевая под нос какую-то веселую песенку, и довольная вышла из ванной комнаты.

Но не успела сделать и двух шагов, как уткнулась носом в широкую мужскую грудь. Про такие говорят, что в них хочется спрятаться. И не важно от чего, просто спрятаться. Подняла удивленный взгляд и тут же отступила назад. Прямо на меня, возле моей спальни, в моем доме на меня смотрели ярко-синие глаза.

Вид у Влада был такой, будто он увидел перед собой привидение. Я перевела взгляд на дверь, за ручку которой все еще держался этот мачо, и ухмыльнулась. Ну да... стоило ли удивляться? Пожалуй, я все-таки скажу Стасу спасибо.

Покачала головой и быстрым шагом направилась к себе, сжимая кулаки и дергая носом. Я так всегда делаю, когда очень расстроена. А почему я так расстроена, кстати? Неужели этот бабник всерьез мне нравится? Вновь качнула головой, в этот раз досадуя на саму себя. Приходилось признать очевидный факт — синеглазый Влад и правда безумно мне понравился еще тогда в автобусе. К тому же он оказался так похож на Славку, мальчика из лагеря «Сказка».

— Девочки, быстро надеваем что-нибудь спортивно-сексуальное и вперед, на пляж! — наша вожатая Наташа (хотя скорее уж Наталья Ивановна), как всегда, влетела ракетой в дом и, ничего не объясняя, вылетела обратно.

Мы только вернулись с завтрака и сейчас весело болтали в общей гостиной обо всем на свете, дружно глядя на утомленную ночным марафоном Маринку, и посмеивались. Ну я-то, понятное дело, только делала вид, что мне забавно и весело, на деле же на душе скребли кошки.

— Куда нас опять тащат? — рыжая томно потянулась, и я позавидовала её грациозности. Нет, серьезно. Маринка ну очень хороша. Фигуристая, с копной пышных кудрявых волос, и кошачьим прищуром вишнево-карих глаз.

— Да вы что?! Вчера на собрании говорили, мол, какие-то там старты. — Эля покрутилась перед зеркалом, улыбнулась своему отражению и взъерошила короткие волосы.

По всему виду Эльвиры было понятно, что она себе нравится. Нравится худая, скорее мальчишеская фигура с еле-еле выделяющимися выпуклостями. Нравится короткая стрижка «пикси» и прямой ровный нос, пухлые губы и слегка раскосые глаза.

— Веселые? — проворковала Марина.

— Веселые-веселые, одевайтесь уже. А то все самое интересное пропустим. Просто валяться могли бы и на обычный курорт поехать, — заворчала Алла, упитанная и добродушная женщина лет сорока пяти.

Сюда Алла приехала из маленького поселка на севере страны по совету бывалой подруги и обещала, что не уедет домой, не тряхнув как следует своей стариной. Да, так и сказала.

Компания у нас подобралась разношёрстная, но я всякий раз ловила себя на мысли — моя шерсть совсем какая-то странная. Казалось, что я здесь человек совсем случайный и сейчас должна быть дома.

— Скучная ты, Полинка, — обычно говорила мне Наташка, теперь уже бывшая подруга.

И кто-то еще говорил. Но правда заключалась в том, что я себя скучной совсем не считала. Ну не считала и все тут. Вот с Сашкой, сеструхой мне всегда весело. С котом Маусом тоже весело. С самой собой есть о чем поговорить. А вот среди людей как-то не попадались те, с кем можно было чувствовать себя в своей тарелке. Или я их избегала, или просто проходила мимо. Ну или и правда для окружающих была совсем неинтересна.

— Полин, ну ты чего опять задумалась? — Алла постучала костяшками пальцев по столу, привлекая мое внимание, — Ау... одевайся иди.

Я кивнула и отправилась в свою комнату. Шорты и белая футболка — вот и весь наряд. Под наряд купальник, наверняка же после тренировки захочется искупаться.

Эля с Мариной и Аллой ждали меня у дверей и все вместе мы отправились на пляж, где уже столпился народ.

— О! Шестой отряд наконец-то соизволил прийти. — Наталья закатила глаза и позвала нас подойти ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я огляделась, невольно ища в толпе знакомый силуэт. Вон он стоит, в окружении дам. Впрочем, как всегда.

— У нас новый ведущий приехал, обещали бомбу! Конкурсы, говорят, отпад в этом году.

— Конкурсы? — переспросила я.

— Ну да...

— А не веселые старты? Бег с препятствиями? Заплыв на скорость? Ну всякое такое, разве не это?

Наталья пострела на меня как на сумасшедшую и закатила глаза.

— Все сама сейчас увидишь!

И действительно, мы как в детском саду встали в круг, с веранды зазвучала весёлая музыка и в центр круга вышел мужчина в шортах и майке-алкоголичке.

— Дорогие ребята! Воу-воу-воу... как вас много. Ну что, вы уже разогрелись? Готовы повеселиться?

— Да! — хором закричали «ребята».

— Аа-а-атлична-а-а... тогда начинаем! Мне нужна одна самая красивая девушка и несколько бесстрашных ребят.

Из круга тут же выскочила Маринка и за ней сразу много желающих мужчин.

— Ну что ж... Марина, да? Марина, вставай на вот эти бревнышки, так, да. Ноги раздвинь.

Народ тут же захохотал, а Маринка послушно и с улыбкой во всю ширь красивого лица раздвинула ноги.

— А вы, мальчики, берите вот этого худого и на счет три будете вот так вот раскачивать его между красивых ног Марины. Ну а ты, как тебя хоть зовут-то? Вадим? Ну вот Вадим, каждый раз пролетая под гнездом Марины будешь кричать «Ку-ку». Ита-а-ак... Друзья. Конкурс «Кукушечка».

Единственное, что мне хотелось в тот момент — это стащить Маринку с бревен, чтобы самой не испытывать этот «испанский стыд».

«Хороший тамада. И конкурсы интересные».

Песня сменилась разухабистой композицией и под крики народа началось народное гуляние.

Ку-ку.

— И это все еще трезвые... — кто-то тронул меня за плечо, я дернулась, обернулась и обнаружила рядом с собой Стаса.

— А ты чего не участвуешь? — со смешком спросила его.

Ку-ку.

— Ну так еще не время. Вот где его теть Аня взяла, а?

— Кого? Кто? — не поняла я.

— Да начальство местное, говорю, где этого тамаду раздобыли? Я так надеялся побегать, попрыгать.

— Ты не одинок в своем желании. Пойдем погуляем что ли?

Стас так на меня вылупился, что мне сразу стало смешно. Неужели я настолько странная, что даже простое предложение прогуляться вызывает такие эмоции?

— Стойте. Стойте... куда же вы? Вот вы, девушка...

Я обернулась, все смотрели на меня, включая ведущего.

— Да-да, вы. Идите сюда.

Ага, сейчас. Я дернулась, чтобы по-быстрому исчезнуть, но кто-то уже подталкивал меня со всех сторон, и я сама не поняла, как оказалась в центре круга.

— И ты, парень. Эй, слышишь? Ты, ты. Иди-ка сюда.

Я с ужасом наблюдала, как прямо ко мне толпа подталкивает синеглазого, на вид такой же испуганного и красного как я.

— Вот супер пара. Да, друзья?

Друзья заулюлюкали, а я поняла, что краснеть дальше уже некуда. Может побледнеть?

«Так, Поля, просто смирись. Бежать некуда».

— Сейчас мы нашей, эмм... Полине? Да. Сейчас мы нашей Поленьке завяжем глазоньки. Ага, вот так. Положим ее на стульчики, да-да, не уроните. И рученьки вяжите.

Сгорая от стыда, почувствовал, как по мне что-то раскладывают. Интересно, Влад уже сбежал? А конкурс будет такой же позорный как "Кукушечка"? Стоит ли мне уже сейчас бежать отсюда, чтобы вызвать психиатрическую помощь?

— А нашему мальчику мы сейчас тоже завяжем глазки. Завязали? О-па, вот и славно. Теперь-то он уже никуда не убежит. Да и как можно убегать от такой красоты? Да, Владик?

Влад прохрипел что-то невнятное в микрофон, и я замерла, не зная, чего ожидать.

— Ну а теперь мы завяжем Владу руки сзади, и наш мальчик ртом будет собирать с Поленьки ягодки.

Что?!

Я рыпнулась, но чуть не свалилась со стула. Кто-то тут же аккуратно поправил меня, чтобы не свалилась. Еще эта повязка на глазах. Ну не кричать же мне в самом деле?

Вновь сменила песня в колонках и зычный голос ведущего крикнул:

— Приятного аппетита...

Полина

В уши ударила тишина, хотя я была уверена, что и музыка все так же оглушающе играла, уносясь звуками ввысь, и отряды весело улюлюкали, упиваясь свободой и радостью бытия, и море шумело, ударяясь о песчаный берег, и даже чайки о чем-то все так же кричали над волнами. Вокруг меня образовался вакуум. Пустота, наполненная лишь ожиданием чего-то терпкого и странного, чего-то, чего со мной никогда прежде не случалось и о чем я даже и помыслить не могла. Потому что я вдруг представила, что Влад сейчас будет искать губами ягоды, щедро рассыпанные по моему телу... от одной только мысли об этом стало жарко и весь мир исчез, будто скрылся за занавесом в театре.

Застыла в томительном ожидании и вдруг почувствовала нежные прикосновения в районе живота. Ох... только бы он не спустился ниже, потому что я могу и коленом случайно ударить от неожиданности. И вообще, я вроде бы вся из себя такая приличная, но как же это волнительно... Прикосновения возле груди заставили вытянуться в струну и тут я услышала тихое:

— Не бойся, я аккуратно... — и вместо успокоения только взволнованно дернулась.

От звука его голоса, от одного его тембра, и этого эротичного «не бойся, я аккуратно» сердце забилось часто-часто, пытаясь вырваться из груди и мешая дышать.

Почувствовала, как ягоды покатились вниз, но одну он все-таки успел поймать. Она была где-то в районе шеи, может попала в ямочку, и когда губы Влада коснулись кожи, горячая волна возбуждения прокатилась по всему телу. Я вздрогнула, совсем рядом с лицом ощущая его разгоряченное, обжигающее дыхание и кажется совсем перестала дышать. И плевать мне было, что вокруг люди и что все это для них всего лишь развлечение. В конце концов здесь каждый отрывается как может, а я всего лишь позволяю целовать себя синеглазому парню. Для меня это было больше, чем просто развлечение... Для меня это стало откровением. Кажется, я по-настоящему влюбилась.

Словно оглушенная, почувствовала, как мне развязывают глаза, потом руки. После повязки нужно было привыкнуть к яркому солнечному свету и первый, кого я увидела, прозрев, был конечно же он. Смущенно опустила голову и поторопилась уйти из центра круга. Смотреть ему в глаза после всего, что только что случилось, было невыносимо и я вновь ругала себя за глупость. Надо же было на такое подписаться, совсем мозгов нет. Вокруг нам аплодировали и что-то продолжал вещать ведущий и зло косилась Маринка, а я неслась с пляжа вон, только бы скрыться подальше от стыда, от него и от самой себя.

Но от себя не скроешься...

Больше всего боялась, что кто-нибудь пойдет за мной, но нет. Обернулась уже уйдя довольно далеко, туда, где вокруг не было ни души. В тайне-то, конечно, я надеялась, что он пойдет следом, что-то скажет...как-то все это объяснит.

Села на берегу, где не было ни души. Море все так же скручивало пенные барашки, рассыпая их о берег, все так же яростно кричали чайки, и небо было все таким же голубым и солнечным, только меня почему-то это больше не радовало. Больше всего на свете хотелось чувствовать его дыхание на своей шее и слышать его голос...

Влад

Я готов был сгореть со стыда за тамаду, которого притащила мама. Я честно не знаю, откуда она его выкопала, может кто-то из подружек, справлявших свадьбы в далеких девяностых, посоветовал, но ё-маё! Такого кошмара я, пожалуй, еще никогда прежде не видел. Надо бы сказать маме, чтобы в следующий раз нанимала профессиональных менеджеров, администраторов, ну на худой конец советовалась со мной по таким вопросам. Это хорошо, что у нас основная публика весёлая и без комплексов, а так пиши-пропало...

Еще эта Марина в роли кукушечки — это теперь моя отдельная тема у психотерапевта. И угораздило меня вчера именно с ней залечивать раны.

В толпе увидел мать, она с таким азартом и счастьем на лице наблюдала за народными гуляниями, что у меня просто язык не повернулся её критиковать. Ладно уж... люди вон веселятся, Маринка счастлива, мать довольна, так чего я, собственно, выкобениваюсь? Просто в следующий раз надо бы поподробнее разузнать у нее про предстоящие сюрпризы.

Я уже планировал сбежать, чтобы поплавать вдали от народа, как вдруг увидел Мальвину. Она чуть ли не единственная стояла, открыв рот, и с немым ужасом в глазах наблюдала конкурсы от тамады. Усмехнулся, развернулся и тут услышал:

— И ты, парень. Эй, слышишь? Ты, ты. Иди-ка сюда.

Не понял... ну это я не понял, а все вокруг уже толкали меня в центр круга, где уже стояла перепуганная и красная как рак Полина. Была, конечно, трусливая мыслишка сбежать, но присутствие рядом Мальвины давало определенную надежду на то, что конкурс не станет для меня чем-то неприятным.

Так оно и оказалось.

Когда ведущий рассказал условия, с удовольствием заметил, как вновь зарделась блондиночка, как заблестели глаза и испугано приоткрылся рот. Надеюсь, я не так же сейчас выгляжу...

Пока ей завязывали глаза, пока клали на стулья, я, чувствовал, как потеют ладони и пересыхает во рту. Наконец и мне завязали глаза и когда я присел перед ней на колени, за спиной связали руки. Одними губами я должен был съесть все ягодки с её тела. Одна мысль об этом сводила с ума, не то, что действия.

Итак... с чего бы начать... прикинув примерно, куда наклоняться, чтобы не попасть в неловкое положение, угадал. С завязанными глазами и руками буквально ткнулся в упругий живот и порадовался, что не промахнулся. Было бы забавно, если бы Мальвина ударила меня коленом в челюсть. Когда прикоснулся, чтобы взять губами ягоду, Полина дёрнулась и меня захлестнула волна удовольствия от процесса. И плевать, что вокруг толпа народа, а мы будто прилюдно занимаемся любовью. Плевать. Я впервые в жизни получал такой странный, ни на что не похожий кайф, что сейчас был готов буквально на все, только бы и дальше собирать ягодки с ее вкусно пахнущего тела. Когда коснулся бугорка, Мальвина дернулась, будто ее пронзило током и кто-то позади меня рассмеялся, что она уронила все ягодки. Ну как так... должна же была остаться хотя бы одна, так нечестно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Провел носом выше и нашёл. Маленькая, манящая, сладко пахнущая малинка. Слегка покатал ее по впадинке на шее, а то, что это именно она, понял, ткнувшись лбом в подбородок Мальвины. Взял малину в рот так, чтобы губами коснуться открытой шеи и почувствовал, как она застыла, замерла от моего движения. А мне так захотелось целовать ее дальше и выше, коснуться сладких губ, что, когда кто-то подошел, чтобы развязать мне глаза, я чуть не выругался от негодования.

Мальвина все еще лежала, но уже с открытыми глазами. Смотрела так, будто... так, как никогда на меня еще не смотрела. В них одновременно застыли ужас от содеянного и удовольствие от полученного. И тут она будто пришла в себя. Еще шире распахнула зеленые глаза, резко встала и понеслась вон с пляжа, а я не стал ее останавливать или идти следом. Пусть приведет свои мысли в порядок. Мне и самому не помешает это сделать.

Влад

Весь день я не мог думать ни о чем, точнее ни о ком, кроме Мальвины. Это было похоже на какое-то сумасшествие, наваждение, настолько навязчивы были мысли о ней.

Стас со мной не разговаривал после конкурсов тамады и это, конечно, не могло не расстраивать. Зато маму я готов был расцеловать за такого чудесного ведущего. Эмоции, которые он подарил мне своим конкурсом стоили того, чтобы хотя бы поблагодарить дядьку. Понятное дело, он об этом даже не подозревал, вкладывая в развлечении отнюдь не нежные чувства, а простое веселье, но какая к черту разница?

Утром следующего дня нас, вожатых, собрали в кабинете моей матери и сообщили, чтобы готовили своих «детишек» к марш-броску.

— А то ты посмотри на них... только и делают, что спят, едят и пьют. Скоро в поросят превратятся! — припечатала мать.

— Вообще-то люди отдыхают, так что... — вяло возразил я, но она не дала мне договорить, резко перебив.

— А здесь вам не курорт, молодой человек!

Согласно кивнул. Спорить с мамой смысла нет. В конце концов лагерь её детище и забота, так что я умываю руки. В прошлые годы такие соревнования спросом не пользовались, и я не понимаю, зачем она из года в год включает одни и те же физкультпросвещения.

Вот свадебные конкурсы с тамадой, песни с гитарой у костра, пьяные вечеринки под музыку прошлых лет — это да. Народу нравится, он платит именно за это, а не за утренние зарядки, на которые приходят пять калек, и всякого рода марафоны с марш-бросками. Ну реально, такое себе развлечение.

Опасливо покосился на маму. В ее глазах пылало вечное пламя борьбы и азарта. Вот ей Богу, родись она где-нибудь на Кубе, да во времена Че Гевары, ух и дала бы жару.

— Будет весело! — вновь припечатала она и на этом разговор был окончен.

От громкого выстрела сигнальной ракетницы заложило уши и двенадцать самых смелых «ребят», по двое от каждого отряда, стартовали одновременно. У всех карты с проложенным маршрутом, небольшой рюкзак с аптечкой и водой. Предполагалось, что остров они должны обежать вокруг и тот из них, кто придет первым и принесет все флажки своего цвета, расставленные по всему маршруту следования, получит почетную грамоту и суперприз от нашего лагеря.

Из моих ласточек выдвинулись пышка Лана с ну очень большой грудью, и малозаметная девушка Маша, худенькая и маленькая словно мышонок. Насчет Ланы я даже всерьез опасался, как она вообще бежать-то будет с такими достоинствами, размером с хорошие арбузы, но против моего ожидания, девчонка оказалась прыткой и быстрой.

Выдохнул, когда они скрылись в кустах, вроде бы шли не последние, потому что всем известно, что самые важные в гонке это старт и финиш. И хоть сам конкурс мне был не слишком интересен, но за своих девчонок я на самом деле переживал. Тем более призы мама приготовила по-настоящему крутые. Вчера вечером она шепнула по секрету, что за первое место вручит билет на её собственную яхту и романтический ужин на это же самой яхте. С собой победитель может взять троих человек из лагеря. А также неплохой денежный приз и скидку на следующую смену в пятьдесят процентов.

Краем глаза увидел, что от шестого отряда, которым руководила Наташа, побежали Мальвина и Марина. Нехорошее предчувствие на миг кольнуло сердце, но я, как вожатый, занимался своими девушками, инструктируя и объясняя задачи. Один раз пересекся с Полиной взглядами, но она, заметив, что я смотрю на неё, тут же опустила глаза.

Стас тоже решил бежать, и я слышал, как он в разговоре с Вано и другими парнями, обещал поймать блондиночку в лесу и хорошенечко ее приласкать.

Ну, Стас...

Оставалось лишь в досаде покачать головой. Мальвина не маленькая девочка, и, если она захочет, чтобы Стас ее приласкал, то никто не сможет этому помешать. Да и смысл все время мешать? Я же не идиот. Очевидно, что на хочет игр с нами, сталкивает нас лбами.

А ведь точно! Почему я сразу не догадался? Надо как-то объяснить это другу, дать понять, что я не хочу терять дружбу из-за коварной девчонки. Правда тут же вспомнился наш разговор наутро после дискотеки, и я понял, что блондинка давно меня обхитрила. Стас всерьез увлекся ею, я же видел это по его глазам, по лицу. И то, что он хорохорится перед парнями — ничего более, чем простая бравада.

Придурок!

В небе громыхнуло. Резко задрал голову, с тревогой вглядываясь в подгоняемые ветром темные свинцовые тучи.

— Ма, а ты уверена, что марш-бросок в такую погоду — это хорошая идея?

— Ой, да брось. Говорю тебе, мимо пройдет.

Я не очень-то разделял ее оптимизм и потому поспешил к другим вожатым.

— Маршрут легкий, они справятся. — Лениво протянул Вано, как всегда, потягивая свой протеиновый коктейль. Надо ему, кстати, кликуху Протеин дать.

Прошло где-то минут тридцать, когда небо рассекла слепящая молния, и тут же за ней раздались страшные раскаты грома.

— Мать вашу! — выругался, не зная, что делать.

Надеюсь, девочки не совсем глупые, не станут прятаться под деревьями, если пойдет дождь. После очередного раската грома на землю упали первые капли холодного дождя.

Все собрались на веранде в ожидании ребят, которые, судя по времени, вот-вот должны были финишировать. Дождь, между тем, все лил и лил как из ведра, превращая пляж в жидкую кашу.

— Надо собирать поисковый отряд, — проорал я собравшимся парням.

Вокруг творился настоящий апокалипсис, и я решил, что всерьез начну молиться, если это продолжится еще хотя бы десять минут. Темное небо, молнии, грохот дождя и гром, сильный порывистый ветер... и ребята где-то там, в грязи, в опасной близости деревьев. Что, если кто-то из них поскользнулся, упал и не может встать, чтобы идти дальше?

Начали организовывать пары, чтобы прочесать остров в поисках бегунов, но тут как раз, мокрый, но довольный собой, финишировал парень из второго отряда. За ним еле-еле тащились остальные. С облегчением увидел своих девочек, бросился к ним, в руках для каждой плед.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отвел девчонок к их домику, чтобы они скорее могли переодеться и согреться. Под шутки и прибаутки развеселившихся ласточек поспешил к вожатым, чтобы узнать, все ли вернулись. Тут как раз как по заказу дождь закончился так быстро, будто и не было его вовсе, тучи расступились и показалось солнце. И только грязь под ногами и капли воды, падающие с веранды, напоминали о только что случившейся вакханалии.

— Ну что, все на месте?

— Да пары человек вроде как не досчитались. Хотя давно должны были приползти.

— И кто же эти счастливчики?

— Кто-кто, дружбан твой и девчонка какая-то. Сейчас посмотрю списки.

Мне не надо было видеть эти списки, чтобы понять, кто именно так и не дошел до финишной прямой. Тут же принялся набирать Стаса, но аппарат абонента был выключен. А ведь он точно брал с собой мобильный.

На всякий случай проверив шестой домик, бросился в сторону пляжа, надеясь, что наша любительница одиночества и в этот раз окажется там, но тщетно.

— Есть у кого-нибудь телефон Филиной Полины? — это уже Наташа, вожатая шестого отряда, интересовалась у девочек из домика Мальвины.

Рыжая ехидно покачала головой, остальные тоже пожали плечами.

— А почему у вас нет телефона ваших подопечных? — грубо спросил Наталью.

— Влад, перестань, они мне не подопечные, а взрослые, самостоятельные лю...

Я не стал дослушивать, помчалась в кабинет матери. Та уже координировала лагерных спасателей.

— Мама! Телефон Филиной дай, — заорал я.

Против обыкновения она не стала спорить, быстро нашла тетрадь с контактами и продиктовала номер. Я тут же его набрал, но услышал лишь длинные гудки.

Ладно, черт с ним с телефоном. Нужно идти искать, а не терять время.

— Слушай, — ко мне подошел Вано. — Ты бы может остыл пока, подождем немного, глядишь и вернутся...

— Не понял...

— Ну... просто... я не хотел тебе говорить, но тогда тоже некрасиво получится, — замямлил Ванька, а я разозлился и схватил его за грудки.

— Говори давай.

— Ну может они уединились, а? Стас перед забегом говорил, что сегодня уж точно возьмет свое.

Я сплюнул и отпустил перепуганного Вано.

Развернулся и пошёл в ту сторону, откуда они должны были возвращаться.

— Ты что, все равно что ли пойдешь? — удивленно спросил вожатый.

— Пойду. — посмотрел ему прямо в глаза, — И если это правда, то просто дам ему в морду. Но мы не уверены, что это действительно так, поэтому бездействие равно преступлению.

Ваня поджал губы и взглянул на меня как на сумасшедшего, а я отправился по маршруту Полины с дубликатом ее карты. У каждого бегуна была своя дорога, только вначале она была общей и в конце. Дошел до финишной прямой, но нигде не обнаружил блондинку.

— Ну что? — спустя почти час вернулся в лагерь, — Так и не вернулись?

Все помотали головами, а я, не стесняясь, выругался.

— По месту маршрута ее точно нигде нет.

Наверное, Вано оказался прав, но все-таки меня терзали сомнения.

— Овраги ведь далеко от маршрута? — спросил скорее для проформы и сам зная ответ.

— Хочешь сказать, что у неё мозгов хватило поскакать в сторону обрыва?

— Я ничего не хочу сказать. Но проверить надо.

В этот раз со мной вызвались идти парни и когда мы дошли до оврагов, находившихся очень далеко от мест проведения забега и от лагеря, то поняли, что искать долго не придётся. Первым я услышал крики Стаса. Грязь под ногами скользила, и я едва не упал, пытаясь посмотреть вниз.

Парни страховали, двое отправились за подмогой, стало понятно, что сами мы их оттуда не вытащим. Мальвина сидела, прислонившись к холму и, кажется, спала. Стас, увидев меня, отчаянно замахал руками, прося помощи, а я вздохнул с облегчением.

Съехал по сырой земле к ним, пребольно ударившись ногой о какой-о незаметный выступ.

Мальвина была без сознания, а Стас кратко поведал, что, когда началась гроза, то первым делом побежал искать блондинку. Но нигде не обнаружив, вспомнил подслушанный разговор нескольких девушек, что рыжая отомстит одной крале на марафоне. Тогда он не придал значения этим словам, а тут вдруг подумал, что с девушкой могли разобраться подальше от чужих глаз. Вспомнил про овраги, ринулся сюда, увидел лежащую внизу Полину и бросился на помощь, но сам увяз. Хотел позвонить мне, но телефон выпал из мокрых рук и утонул в грязи.

Тут как раз подоспели парни из лагеря с верёвками.

— Ты как? Идти можешь? — спросил я друга, и он кивнул. Выглядел почему-то виноватым, и я понял, что не все было правдой в его словах. Наверняка поджидал он Мальвину не с целью спасти от грозы, но какая теперь разница?

Парни сбросили веревки, Стас как следует обвязал меня, и я бережно поднял Мальвину на руки. Вид у нее был такой беззащитный, она как раз начала приходить в себя, но я прошептал ей, чтобы закрыла глазки. Поправил растрепавшиеся волосы, чтобы не зацепились за верёвку. Стас помог мне привязать ее ко мне, и парни начали подъем.

Полина

Это был самый безумный отпуск в моей жизни. После приключений трехдневной давности, когда мне подсунули ложную карту (а я догадываюсь кто это сделал), больше всего на свете я хотела домой.

Хватит, наигралась до тошноты, подвернутой ноги и сотрясения мозга. Это уж наверняка.

Когда стартовала, то была уверена, что вполне могу побороться за победу, но уже через десять минут поняла, что бегу не туда. Еще через пятнадцать вроде бы сообразила в какой стороне лагерь, но тут как раз началась гроза. Я выбежала к оврагам и надо же было такому случиться, что я тупо поскользнулась в грязи. Последнее, что помню, как катилась кубарем вниз и… всё. Шишка на затылке непрозрачно намекала на то, что я хорошенько приложилась о что-то твёрдое, прежде чем потерять сознание.

А первое, что увидела, когда очнулась, были синие глаза. Вяло улыбнулась и прижалась к нему покрепче, и кажется вновь отключилась. Потому что потом я проснулась только в лазарете. Пару дней повалялась в комнатке, похожей на больничную и запросилась домой. Домой не в смысле в домик номер шесть, а прям конкретно к себе.

Администрация лагеря, видимо чувствуя свою вину, предложила мне вернуть всю сумму за отдых, но я решила, что хватит и половины. В конце концов разве кто-то виноват, что какая-то полоумная деваха подменила карту?

И все же вина лагерного начальства тоже была налицо — уж о погоде они могли заранее поинтересоваться.

В общем завтра Стас обещал довезти меня до автобусной остановки, откуда я собиралась доехать до отеля и уже оттуда на самолёте лететь в сторону дома.

Вечер перед отъездом. Влад берёт гитару и долго перебирает струны. Стас тоже где-то здесь, следит за тем, чтобы костер не гас. Впервые здесь как-то непривычно тихо. Нет громкой пошлой музыки и пьяных криков... нет развязных танцев и сумасшедших конкурсов.

Влад запевает «изгиб гитары желтой» и все дружно подхватывают с детства знакомые слова.

Музыка заканчивается, он садится рядом, и я впервые говорю «спасибо».

Закрываю глаза и вдыхаю прохладный морской воздух. Слышится тихий треск костра. Ветерок треплет волосы, ласково обдувая слегка обгоревшую на солнце кожу. О чем-то, едва слышно, переговариваются между собой ребята, смех... Как в детстве.

Поднимаю голову и резко открываю глаза. Звезды усыпали темную гладь бескрайнего неба от края до края, никогда такого не видела. Завороженно опускаю взгляд и вижу его бездонные озера глаз.

Он смотрит прямо на меня и наши взгляды встречаются. Сама не понимая, что делаю, прикрываю глаза и тянусь к нему, всеми фибрами души мечтая, чтобы он меня, наконец, поцеловал. Чувствую его дыхание на своём лице, ближе и ближе... вот-вот оно случится и...

Резкий порыв ветра заставляет открыть глаза. Он уже поднялся, насмешливо глядя на меня сверху вниз и я понимаю, как глупо выгляжу. Замечаю, что все взгляды обращены на нас и тут меня прорывает.

— Гад! — шепчу сквозь подступившие слёзы и бросаюсь прочь с пляжа, в свой кемпинг. Сейчас же соберу вещи и уеду первым рейсом.

Впрочем, я так и собиралась сделать. А Влад... он просто... поиграл. Оба они играли, соревновались...

И то, что он спас меня — ничего не значит. Как всегда выделывался перед окружающими. Если бы я для него хоть что-то значила, он бы в жизни не посмотрел так насмешливо своими синими глазами.

То, что я завтра уезжаю — самое правильное решение.

И все же я так надеялась, ждала, что он скажет — не уезжай, останься...

Ненавижу его!

А ведь все сразу, с самого первого дня пошло кувырком...

В слезах собирала вещи, кляня все на свете и тут...

Он ворвался в комнату, словно ураган, сметая все на своем пути.

— Ты никуда не поедешь, — сказал так, будто был и впрямь в этом уверен.

— С какой стати? Предлагаешь мне и дальше быть вашим пари?

Влад покачал головой. Перешагнул через разбросанные вещи, и протянул руку.

— Останься...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

Я так и не понял, что это было там, на пляже. Если она всего лишь играет, то какого хотела к себе отношения? Неужели всерьез думает, что я такой идиот и буду играть по ее правилам? Нет... даже несмотря на то, что она безумно мне нравится и все мысли лишь о ней — нет, я не мальчик, об которого может вытирать ноги капризная принцесса. Пусть играет с другими, переживу. Наверное.

И все же я пошел за ней, когда она назвала меня гадом. Не знаю зачем и для чего. Хотя нет, конечно, знаю. Пусть она и заноза в моем сердце, пусть играет в свои женские игры, от этого она не перестаёт мне нравиться и меньше всего не свете я хочу, чтобы она уезжала.

Пусть остаётся и отдыхает. Девчонка и так натерпелась, за что я, кстати, конкретно высказал матери. А также попросил, чтобы ей вернули деньги за испорченный отдых, на что, скрепя сердце, маман все-таки согласилась.

Такое ощущение, что я раздваиваюсь, когда речь идет о Полине. С одной стороны я безумно хочу эту маленькую интриганку, с другой не желаю, чтобы мной и моими чувствами играли...

Но я абсолютно точно знаю, что, если она не останется в лагере, то я тоже свалю. Передам свой отряд Стасу и поеду в Москву.

Мальвина стояла в общей гостиной, растерянно озираясь по сторонам, не зная, видимо, с чего начать. Маленькая, хрупкая, такая беззащитная, как тогда, в овраге. Помню, как нес ее домой, она прижималась ко мне так нежно, крепко обхватив за шею и, кажется, улыбалась.

Черт! Влад! Разберись уже чего ты хочешь? Чтобы она уехала или чтобы осталась?

И того и другого.

Полина подняла на меня взгляд, полный обиды и... надежды?

— Ты никуда не поедешь, — сказал так, чтобы у нее не возникло и тени сомнений в этом.

Взъерошилась, сжав кулачки, и грубо спросила:

— С какой стати? Предлагаешь мне и дальше быть вашим пари?

Что? Каким еще пари?

Я покачал головой. Перешагнул через разбросанные вещи, и протянул руку.

— Останься...

И зачем-то добавил, услышав будто чужой и хриплый голос:

— Бежать больше некуда... ты же это понимаешь, Полина...

Сделал шаг и рывком притянул ее к себе. Вдохнул аромат шелковых волос, Мальвина подалась вперед, прижавшись ко мне всем своим маленьким телом и подняла зелёные колдовские глаза, которые передавали больше, чем могли сказать слова.

Склонился и нежно тронул губами ее нежный рот, но нежность была секундой. Спустя мгновение целовал уже по-настоящему, страстно и до выключения мозга. Мысли вмиг улетучились и тело взяло контроль над разумом. Сжал Мальвину в объятиях и, продолжая целовать, касался волос, нежной тонкой шеи... руки скользили все ниже, и Мальвина поддавалась моим ласкам. Оторвалась от меня, тяжело дыша, взглянула удивлённо и повела за руку в комнату.

Вошел за ней, и, едва переступил порог комнаты, как она заперла дверь на ключ, и нерешительно застыла у двери, ко мне спиной. Наверняка думает, правильно ли поступает?

Подошел, боясь спугнуть, нежно провел по волосам. Мальвина повернулась, и сама потянулась губами. Схватил ее на руки и отнес на постель, чувствуя, как трясутся руки. Склонился над ней, давая еще время подумать. Меньше всего на свете я хотел стать её ошибкой. Мальвина улыбнулась краешком губ и потянула мою футблоку вверх.

— Ты уверена, что хочешь этого?

Она кивнула, прикрыв глаза, и полностью отдалась в мою власть.

Сегодня ты, наконец-то станешь моя... Моя Мальвина.

Полина

— Останься...

Я замерла в нерешительности. Я ведь сама ждала этих слов, надеялась, что он попросит не уезжать, но почему мне так страшно? Почему так трясутся руки и хочется плакать? Представляю на кого я сейчас похожа — на психованную истеричку, плаксу, дуру, которая не знает, чего хочет.

Если я останусь это будет означать только одно. А что, если он обманет? Смогу я с этим жить как раньше? Нет... точно нет, но... может это будет самая сладкая ошибка в моей жизни?

— Бежать больше некуда, ты же понимаешь это...

Он так быстро оказался рядом, притянул меня, и я поняла, что теперь больше не принадлежу самой себе. Потянулась к Владу, прижавшись всем телом, и почувствовала, как он напрягся. Откинула голову, и тут же ощутила его губы. Сладкий, нежный поцелуй сменился требовательным страстным. Задрожала, понимая, что просто не в силах противостоять этому. Голова закружилась и мне показалось, что, если бы не его поддержка, то я непременно бы упала. Это, наверное, от удара головой, не иначе.

Руки Влада нежно заскользили по моему телу, и я поняла, что либо сейчас все и произойдет, либо я оттолкну его и буду жалеть об этом всю жизнь.

Потянула его за собой, закрыла дверь и замерла в нерешительности. Еще есть шанс, последний, потом будет поздно.

Он подошел сзади и нежно провел по волосам.

Обернулась и поняла, что все, я окончательно пропала. Влад взял меня на руки и отнес на кровать, и я всем телом ощутила его дрожь.

Сколько раз я представляла этот момент, но что эти мечты по сравнению с реальностью?

Я потеряла с ней связь еще в тот момент, когда ощутила его пальцы в своих волосах, и даже от этих прикосновений мое тело буквально расплавлялось.

Не выдержав, я наконец позволила себе сделать то, о чем так давно мечтала. Запустила руку в его волосы и притянула к себе, хотя казалось еще ближе просто невозможно.

Он смотрел на меня выжидающе, не отпуская, но позволяя мне самой решать. И я решила. Сама потянулась к нему, срывая с губ поцелуй, в ожидании большего, безграничного и такого настоящего. Хотелось запомнить каждый момент, каждую секунду в мельчайших деталях, почему-то казалось это очень важным.

Одним рывком схватившись его за края футболки, решительно потянула её вверх.

— Ты уверена, что хочешь этого? — хрипло спросил он, но я лишь прикрыла глаза.

Уверена.

Сегодня я буду твоей, мой синеглазый король...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина

Утро омрачилось бесцеремонным стуком в дверь.

— Влад! — удивленно услышала голос Стаса, — Я знаю, что ты там.

Я смущенно прикрылась одеялом от улыбающегося синеглазого красавца и крикнула в ответ:

— Здесь никого нет. Но если он зайдет, я обязательно передам, что ты приходил.

— Да уж будь добра. А еще скажи моему другу, — ехидно продолжил Стас, — Что я пошлю его к черту, если он в ближайшее время не появится у начальства, которое его давным-давно ищет.

Я вопросительно покосилась на Влада, но он закатил глаза и пожал плечами. Тут только обратил внимание на телефон, стоявший на беззвучном режиме, и чертыхнулся.

— Скажу. Обязательно все скажу. А теперь дай мне поспать, пожалуйста! — кирнула через дверь.

Спустя минуту выглянули в окно и увидели Стаса, удаляющегося по тропинке в сторону веранды. В какой-то момент он обернулся, мы резко пригнулись и прыснули со смеху.

— Дайте поспать! — прорычала за стеной Маринка, и пришлось нам держать себя в руках. Ну как в руках...

Влад как раз усиленно пытался стащить с меня одеяло, я активно сопротивлялась, скорее из баловства, чем из-за стеснения. Игриво выгнулась и потянулась, словно довольная кошечка, и оно само слетело вниз, обнажив грудь.

Резко выдохнув, он наклонился и поцеловал.

Он мял мои губы, покусывал, игрался с языком... Он будто пил меня и не мог насытится, с каждым разом беря все больше и больше, лишая дыхания.

Приподняв руки, я хотела прикоснуться к его телу, но он мгновенно перехватил их, и припечатал к постели. Рыкнув от нетерпения, дернула головой, освобождаясь, провела пальцем по мышцам рельефного живота, и встретилась с его жадным взглядом. По телу прошла волна удовольствия и до дрожи захотелось повторить прошлую ночь. А он будто специально стал дразнить, так нежно, едва-едва прикасаясь пальцами к коже, тут же покрывшейся тысячами мурашек. Все ниже и ниже... изощренная пытка.

— Влад, пожалуйста...

— Какая ты голодная, — засмеялся он и продолжил исследовать каждый сантиметр моего тела.

— Или ты сделаешь это, или я за себя не ручаюсь!

— Что сделаю? — склонившись, он провел языком от шеи до пупка, чуть задержался там и я, не выдержав, простонала:

— Да я же так умру...

Не сдерживаясь, перевернула его и оказалась сверху. Теперь я мучила его поцелуями, скользящими по телу губами, пока он не сделал то, чего я так просила. И еще ближе, еще... и вот уже перед глазами взорвалась ослепительная вспышка сверхновой. Выгнулась и прикусила руку, сдерживая рвущийся наружу стон.

— Чему ты улыбаешься? — легкий поцелуй в уголок рта вернул меня с небес на землю.

— Я тебя наконец сделала, — довольно припечатала я, и рассмеялась, увидев его удивлённое лицо.

— Ты меня сделала? Хм... а не показалось, это я тебя...

— Не-а!

— Вот же...

Резким движением Влад перевернул меня так, чтобы я оказалась лежащей под ним.

— А ведь я двенадцать лет ждал этого... — выдохнул он, легкими движениями пальцев гладя моё лицо.

— В смысле двенадцать лет?

— Ну, — он смутился и отвел взгляд, — В смысле еще с нашего первого поцелуя тогда, в две тысячи восьмом.

— Чего? Ты? Ты! — в ужасе отстранилась от него, уже понимая, что этот парень имеет в виду.

— Ну Мальвина, ты чего...- усмехнулся Влад, — реально не узнала, что ли?

А ведь я сразу поняла, что уже видела эти глаза когда-то...

— Погоди, ты серьезно сейчас?

Влад приподнялся на локтях и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я ведь и правда начал думать, что ты меня вспомнила. Надеялся на это. Но ты давно забыла своего Славку...

Почувствовала, как закружилась голова, застучало в висках, а на лбу выступил холодный пот.

Это что же получается... он с самого начала знал, кто я такая и не сказал? Но так же нельзя, это нечестно! Я имела право знать, имела! Неужели я и впрямь была всего лишь игрушкой для него?

Выходит он ничуть не изменился. Зря я тешила себя напрасными иллюзиями, травя душу надеждами и мечтами. Ведь это из-за него я так и не смогла построить нормальных отношений, не верила мужчинам и старательно избегала их общества. Это его образ так прочно засел в моей голове — предателя и одновременно с этим идеального парня.

Да у меня тараканы в голове на нем выросли, мысли о нем им едой много лет служили. А тут... зачем? Может не стоило мне знать? Ну правда, может и правда порой сладкая ложь лучше, чем горькая правда?

Ком застрял в горле, поняла, что еще немного и разревусь прямо на его бесстыжих глазах.

Как? Как я могла его не узнать? Ведь глаза... таких глаз нет больше ни у кого на свете.

В четырнадцать Славка был еще худым, скорее тощим подростком, угловатым и ершистым, но безумно обаятельным. Сейчас это был крепкий, накачанный мужчина с вечно серьезным и немного презрительным выражением лица и шикарной легкой щетиной. Волосы с возрастом потемнели, темный загар пристал к некогда бледному лицу, мужественность придала брутальность. Ну не похож он был на того Славку, объективно не похож. Любая не узнала бы в том милом подростке этого буку.

— Уходи... — тихо попросила я и Влад резко отстранился. Не привык к тому, чтобы его гнали.

— Почему? Я не злюсь, что ты меня не узнала и...

— Я злюсь! — перебила его и вновь указала на дверь, — Уходи, прошу.

— Да что на тебя нашло? — притянул к себе и хотел поцеловать, но я резко оттолкнула его.

— Я не переношу ложь, на ней ничто не строится. Прости...

Встала, накинув плед, отвернулась и подошла к окну.

— Зря ты так. Я знаю, ты остынешь и...

Покачала головой, и через минуту услышала, как Влад открыл замок. Слегка хлопнула дверь, и я вновь осталась одна.

Легла в еще теплую постель и заревела. Ну почему, почему я такая дура?!

Завтрак я пропустила, к обеду немного пришла в себя, и то только потому, что поняла, что сейчас скончаюсь от голода, если немедленно что-нибудь не закину в пустой желудок. Под пристальными взглядами соседок, вышла из комнаты и пошла в столовую. Влада нигде видно не было и это конечно порадовало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Плотно пообедав, переоделась в купальник и отправилась на пляж, где и провалялась до самого вечера. Про Влада старалась не думать, все еще обижаясь на него, но вселенская обида потихоньку начала сходить на нет. По крайней мере я уже вполне подумывала о том, как и когда стоит простить синеглазого, если он придет просить прощения. Не может же в самом деле все вот так взять и закончиться. Не в это раз. Не так легко и просто.

Надеялась, что он переборет свою гордость и придет ко мне, чтобы больше никогда не уходить, потому что я точно не приду к нему. Не смогу. Потому что если я приду, то это будет означать, что и дальше он сможет лгать, а я буду молча сглатывать и делать вид, что все хорошо.

Он придет, я знала это, чувствовала. Готовилась ко встрече. Прихорашивалась в нетерпении и даже пригубила вина в баре. Я ждала весь вечер и всю ночь. Ждала одна и в компании.

— На дискотеку пойдешь? — Алла протянула руку, приглашая присоединиться и я подумала, почему бы и нет?

Танцевала как в тот самый вечер, в надежде, что Влад увидит и...

Несколько раз подваливали какие-то парни, пару раз рядом оказывался Стас, но я вежливо его отшивала. В какой-то момент он попросил позвонить, и я достала из джинсов телефон, лишь бы он отстал. Стас сделал какие-то звонки и впрямь больше не появлялся в поле моего зрения.

Я танцевала почти до утра в ожидании Влада, пока не поняла, что если сейчас же не лягу в постель, то просто усну на танцполе.

В конце концов решилась спросить появившегося из ниоткуда Стаса, не видел ли он друга. Тот как-то странно посмотрел на меня и огорошил:

— Так он еще вчера днем уехал домой.

— Домой? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Ну да... а ты что, разве не знала?

Полина

Утром, толком не отдохнув после бессонной ночи, я уже мчалась в город, в отель. Отвез меня друг Стаса, которого я попросила о помощи. Он долго не хотел меня отпускать, но я пригрозила, что просто пойду пешком, если нет альтернативы и Стас, скрепя сердце, согласился.

Дима, лихо домчавший меня до отеля, всю дорогу молчал, и это несказанно радовало. Честно говоря, я совсем не хотела разговаривать, потому что в голове билась всего одна мысль «Ненавижу Влада». Хотя нет, была еще одна — «Хочу домой».

Вот так, ненавижу и домой. Дома Сашка и Маус, представляю, как они соскучились по блудной мне. Чтоб я еще хоть раз куда-то, да без них. Черта с два! И больше никаких мужчин. Ни синеглазых, ни любых других. Еще одного такого предательства я просто не переживу — это факт.

В отеле забрала свои оставшиеся вещи из камеры хранения, мельком проверив все ли на месте, скупо попрощалась с городом, сдала билет на самолёт и отправилась домой на поезде.

Прямо с вокзала поехала к бабушке, у которой сейчас жили Сашка и Маус. Баба Тоня удивленно всплеснула руками.

— Откуда ты взялась? Ты же только через пять дней должна была...

— Так получилось, — я улыбнулась и поцеловала ее в морщинистую щеку.

Встречать меня вышел Маус, сразу же принялся ластиться, показывая, как рад встрече.

— А Сашка где? — я ожидала, что сестра первой прибежит меня встречать, но ее нигде не было видно.

— Да приболела она, так что ты потише давай. И ты проходи-проходи, не стой на пороге-то.

Я быстро влетела на кухню, вымыла руки и ринулась в комнату.

— Чего ты не позвонила, а? Что с ней? — засыпала я бабушку вопросами, но она отмахнулась.

— Ты отдыхать поехала, вот и не беспокоила. Знала, что сорвёшься и весь отдых насмарку. А я и сама могу за внучкой приглядеть.

— Что с ней? — присела возле кровати Сашки. Она спала, отвернувшись к стене, волосы спутались и висок намок от пота.

— Пневмония. Ну ничего, уже лучше. Она сразу, как ты уехала и заболела.

Я виновато смотрела на сестру и гладила ее руку. Сашка проснулась, повернула голову и улыбнулась.

— Поля приехала, — прошептала она.

— Да, — ответила я, — Теперь я рядом, малыш, теперь я никуда от тебя не уеду.

Саша болела долго и мучительно, но все проходит и болезнь тоже отступила. Я вышла на работу и в первый день все утро отбивалась от желающих узнать подробности отдыха. И все удивлялась, неужели это и правда кому-то интересно?

— А у нас таки-и-ие новости, закачаешься! — загадочно проворковала Леночка, секретарь и бухгалтер в одном лице.

— Чего ей качаться-то? Будто она мужиками интересуется, — закатила глаза Света, загорелая брюнетка с белоснежными зубами. Зубы у Светы точно были свои и это, пожалуй, было единственным ее неоспоримым достоинством. Во всем остальном она была совершенно обычной, кроме разве что отвратительного характера. Светлана обожает стравливать между собой коллег и старательно делает вид, что она здесь ни при чем. Все знают, что это именно ее рук дело, однако связываться с ней боятся, так она на хорошем счету у начальства. Подозревают, что Света не просто так на хорошем счету, ведь работник она совершено рядовой.

— Что за мужик? — я решила не обращать внимания на Светку. Впрочем, я и раньше не особенно это делала.

— Начальник у нас новый.

— Ну новый и новый. Какая разница? Начальник он и в Африке начальник, — я пожала плечами и продолжила и дальше разгребать накопившиеся документы на столе.

— Ну-ну... — Лена покачала головой и добавила, — Делаем ставки, девушки, устоит ли в это раз наша Эльза.

Ха. Это они про меня так, по аналогии с моим любимым мультфильмом. Холодная я видите ли... знали бы они только. Хотя если бы знали, ни за что не поверили, что я умею быть другой. Но лучше бы не умела, конечно. Так было бы гораздо проще.

— Ладно уж, он как придет, она сама все увидит. — вставила свои пять копеек Ольга и на том и порешили.

Я занималась своими делами, обзванивала клиентов, сообщая, что вышла из отпуска и готова всех принять, и думать забыла о каком-то там новом начальнике.

В обед спустилась в кафе самообслуживания, на первый этаж нашего бизнес-центра. Взяла себе стандартный кофе, салат «Цезарь» и пару капкейков. Поискала глазами свободный стоик, он как раз только что освободился и прямо в моем любимом месте — у окна, и довольная поспешила поскорее его занять.

И надо же такому случиться, что я не заметила чей-то рюкзак, стоящий прямо на полу, возле стула. Споткнулась и еле удержала равновесие. Выругалась, потому что кофе все равно расплескался прямо на белоснежную рубашку и подбородок весьма симпатичного мужчины. Он облизнул губы, видимо им тоже досталась пара капель, и ехидно спросил:

— Слабое зрение?

— Рюкзак ваш? — не осталась в долгу я.

— Какой рюкзак? — сделал вид, будто не понял о чём идет речь.

— Вот этот, — еле удержалась, чтобы не пнуть.

— А... этот... нет, не мой.

— Охотно верю, — пожала я плечами и с обидой добавила. — Вы должны мне обед, между прочим.

Он так удивленно на меня посмотрел, что я тут же поняла — перегнула палку.

— То есть вы считаете, что ваш обед дороже моей рубашки? — весело спросил этот тип.

— Я считаю, что кому-то плевать на окружающих. Если бы не ваш рюкзак, то я бы...

— Я же вам уже сказал — это не мой рюкзак, — спокойно ответил парень и действительно... он взял с соседнего стула черную сумку, издевательски посмотрел на меня и направился к выходу, а злосчастный рюкзак так и остался стоять в проходе.

В полной досаде я присела за соседний столик и попыталась съесть хотя бы капкейки, так как салат был безнадежно залит кофе, но аппетит пропал окончательно, и я вернулась в офис.

Девчонки были чересчур возбуждены и о чем-то оживленно шептались, когда я вернулась с так называемого обеда.

Молча прошла к столу, работы навалилось гора и маленькая тележка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Он уже здесь, — прошептала Леночка, косясь на дверь шефа.

— Ну приехал и приехал, — отмахнулась я.

— Ага. Пришел злой такой. Говорит в кафе какая-то пигалица ему кофе на рубашку проли...

Дверь отворилась.

— Елена Дмитриевна, закажите мне рубашку. И срочно.

Показалась голова, а за ней и все остальное. Особенно моё внимание привлекла белая рубашка с коричневыми пятнами на груди.

Я испуганно охнула и попытался спрятаться за монитором, но вышло так себе, потому что парень из кафе увидел меня, удивлённо приподнял брови и подошел поближе.

— Вы?! — спросил так, будто это было неочевидно.

Нет, блин. Папа Римский!

Полина

Запас везения катастрофически клонился к нулю. Но, что пугало еще больше, я совершенно не могла сказать, когда эта чертова полоса невезения закончится и закончится ли она вообще.

В последнее время я так и жила, вечно ожидая от жизни подлянки, когда за чередой неудач незамедлительно следует еще одна и еще... я даже как-то попривыкла что ли к э тому ожиданию. Так ведь оно намного легче переносить трудности, когда ты как-никак готов.

И я больше не думала, что хуже быть просто не может. Может! Еще как. Уж я-то это знаю наверняка. Вот стоит только подумать, что всё, кранты, и... ты понимаешь, что это еще были цветочки. Знакомое чувство?

Наверное, именно поэтому в кабинет Фирсова Богдана Владимировича я шла с покорностью и ожиданием самого худшего, без надежды на лучшее. Наверняка он меня уволит. Это плохо. Но, надеюсь, хотя бы рассчитает как положено, деньги мне еще пригодятся, пока я буду искать новую работу. Это хорошо.

Если он меня уволит, я могу долго не найти новую работу и остаться на мели. Это плохо. Но, с другой стороны, я наконец-то стану свободной и смогу выбирать то, что будет доставлять мне большее удовольствие, чем опостылевшая должность черте пойми кого. Это хорошо.

Но лучше бы все-таки он меня не уволил, потому что я пока не готова к таким глобальным переменам. И только эта мысль будет останавливать меня от того, чтобы не разгромить тут все к чёртовой матери. Потому что нервы в последнее время совсем плохие. И это очень и очень плохо!

Но зато в крайнем случае я все-таки смогу высказать все, что думаю этому смазливому мажору, который решил добить нашу, и так на ладан дышащую компанию, до конца. И это очень и очень хорошо!

Решительным шагом, под подбадривающий шепот коллег, направилась к глухой двери, отгораживающей нас от «опоры и надежды» фирмы «Гранд».

Громко постучала костяшками пальцев по массиву дерева и, услышав грубое «да», вторглась в святые святых — кабинет шефа.

Богдан Владимирович сидел в любимом кресле бывшего начальника Шурочки, так скоропостижно скончавшегося, пока я наслаждалась морем и солнцем. Шурочка — в миру Александр Николаевич спускал все нажитое непосильным воровством отца и в конце концов допился до чёртиков. «Гранд» достался его племяннику Фирсову, который сейчас и взирал на меня с большим неудовольствием, вертя в руках дорогущую ручку.

То, что ручка дорогущая я знаю доподлинно, потому что лично ездила покупать её на день рождения Шурочки. На последний его день рождения. Как он тогда был рад, даже расцеловал нас всех, ужасно растрогавшись.

— Я похож на клоуна?.. — от голоса Богдана Владимировича, в котором отчётливо проскользнули металлические нотки, задрожали даже стены, не то, что я. Попятилась назад и уперлась спиной в дверь.

— В смысле?

— В смысле мне интересно чему вы так глупо улыбаетесь?! Вначале, — мужчина принялся загибать пальцы левой руки, — Вы облили меня с ног до головы кофе, по...

— Нет! — зачем-то перебила я шефа, и сама испугалась своего голоса.

Ну молчи ты, Филина, за умную может уже и не сойдешь, но хоть кары избежишь!

— Что, нет?

— На голову вам точно не попало, иначе ваша укладка не была столь безупречна.

— Серьёзно? — оторопело спросил начальник, украдкой бросив взгляд в зеркало на стене напротив.

Потом будто одумавшись, уже гораздо мягче произнес:

— Да какая разница, попало — не попало. Главное, что целый ушат горячей бурды...

— Нет.

— Что опять я сказал не так?

— В смысле кофе был не горячим.

— Ну здесь я прям поспорю! — и он, не предупредив, оголил торс, отодвинув край рубашки, — Придется вас за это наказать.

— Как? — я вновь хотела было попятиться, но отступать было некуда.

— Будете мне дуть до конца рабочего дня...

Что?!

Не знаю, что именно отразилось на моем лице, но Фирсов вдруг примирительно вскинул руки, еле сдерживая улыбку, и я расслабилась. Улыбается и шутит, значит об увольнении можно забыть. По крайней мере пока.

— В другой раз обязательно, а сейчас простите, но мне надо работать. Если у вас больше никаких претен...

Фирсов поднялся со своего места, так сладко улыбаясь, что у меня заныло где-то под ложечкой. Нет, зря я так рано расслабилась.

Он, глядя мне прямо в глаза, медленно принялся расстегивать рубашку, оголяя загорелую кожу и крепкие мышцы и подходя все ближе. И ближе...

Подошел почти впритык, я замерла на месте не в силах вымолвить ни слова и...этот нахал протянул мне свою рубашку.

— Я думаю, вы знаете, что нужно делать! — с улыбкой произнес Богдан Владимирович и подмигнул.

Развернулся, потеряв ко мне всякий интерес и громко добавил:

— Свободны...

Из кабинета я вылетела красная как рак, со стыдом пряча глаза от девчонок. Они все норовили лезть ко мне с вопросами, многозначительно кивали на рубашку в моих руках, но я вяло отмахивалась от них, как от надоедливых мух.

Светка скривила губы и найдя какой-то предлог, направилась к кабинету шефа. Постучалась, в надежде увидеть полуобнаженного Фирсова, но тот ее даже на порог не пустил. Она закатила глаза и с презрением посмотрела на меня, только мне ее взгляды как мёртвому припарка.

Я аккуратно сложила грязную рубашку в пакет, кое-как все-таки доработала этот ужасный день и, как всегда, задержавшись допоздна, не заметила, что осталась в кабинете одна. Из-под двери шефа горел свет и я, будто опомнившись, поспешила убраться подобру-поздорову.

Вышел он сразу за мной, уже спускаясь по лестнице я слышала его шаги. Как назло, на улице зарядил приличный дождь, и я пожалела, что не удосужилась утром узнать прогноз погоды. Хоть бы зонт прихватила.

Укрывшись джинсовкой, добежала до остановки троллейбуса и, не успела я толком нырнуть под козырек, как столб грязи окатил меня с ног до головы.

— Простите...

Обернулась, пылая праведным гневом и обомлела. Из черной ауди вышел Фирсов и подал мне руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сам не знаю, как так вышло!

— Да знаете вы все… — устало проронила я. Грязь стекала по спине, по волосам, светлому платью и колготкам прямиком в туфли, — И как вам только не стыдно?!

— Я правда не хо... - начал Богдан Владимирович, но я уже его не слушала. Как раз подъехала моя маршрутка, отчаянно сигналя, чтобы он убрал свою тачку, и я тут же нырнула внутрь.

Утром я немного опоздала на работу и под укоризненные взгляды товарок по несчастью прошмыгнула на свое рабочее место. Слава Богу дождь наконец закончил поливать как из ведра, и я, без происшествий и никем не забрызганная, доехала до офиса. Правда проспала благодаря сломавшемуся будильнику и поэтому собиралась впопыхах, оттого выглядела не совсем привычно, без укладки и макияжа и в слегка мятой блузке. Девчонки конечно же сразу заметили мой расхристанный вид и начали гадать с чего бы это я вдруг пришла на работу в таком антураже.

В общем, не обращая внимания на их шутки и недвусмысленные намеки, я принялась за работу.

Шеф приехал лишь к полудню. Вид казался грозным, Богдан Владимирович был явно чем-то недоволен. Видимо узнал, что за бремя в виде "Гранда" взвалил на свои плечи и теперь наверняка гадал как от всего этого избавиться с пользой для себя.

Через пять минут выглянул из-за двери, внимательно оглядел всех и остановил свой взгляд на мне.

— Филина, ко мне!

Еще бы «к ноге» сказал. Вздохнула и под любопытные взгляды коллег потопала к шефу на ковер. Интересно, что ему нужно на этот раз?

Уже перед самой дверью остановилась, кое-что вспомнив. Вернулась к своему месту и взяла с пола пакет.

— Вызывали? — невинно хлопая глазками спросила шефа.

— Вызывал... — хищно улыбнулся Фирсов, — Я тут подумал...

Надо же...подумал он.

А Фирсов между тем многозначительно молчал, не собираясь дальше продолжать начатую фразу. От меня что ли ждет вопроса?

— Что вы подумали, Богдан Владимирович? — покорно спросила я.

— Что подумал... Вчера вечером, знаете ли, изучал ваше личное дело. Оказывается, вы работаете здесь с момента открытия. Это так?

Изучал он... заняться что ли больше нечем?

— Да, так и есть. Семь лет тружусь на благо святого "Гранда". Еще с тех пор, как закончила институт.

Фирсов делано всплеснул руками, немного по-бабьи, и елейным голосом продолжил.

— И это замечательно!

Да вы что?!

— Ваш бывший начальник сделал большое упущение, что не принял во внимание тот факт, что...

— Давайте ближе к делу, — перебила я шефа, — У меня еще три отчета горят, а вы все вокруг да около.

Фирсов закатил глаза, но все-таки довысказал свою мысль.

— Так вот, Филина. Предлагаю вам повышение за... так сказать ваши заслуги перед фирмой.

— И как, позвольте узнать, будет называться моя должность?

Шеф покрутил ручку в пальцах и громко произнес:

— Помощник руководителя. То есть меня. Моя правая рука и гм... соратник. Да, именно так.

— А если я откажусь?

Фирсов засмеялся.

— А кто сказал, что вы можете отказаться?

— Мне все понятно, — я развернулась на каблуках и пошла в сторону двери.

— Так вы согласны?

— Я подумаю. О, кстати! Чуть не забыла.

Я развернулась и зашагала обратно.

— Вот ваша рубашка! — протянула ему сверток.

— Спасибо, кажется, мы уже начали плодотворное сотрудничество! — заулыбался шеф.

— И вот еще что... — я достала из пакета платье и положила на стол, — Надеюсь вы знаете, что нужно делать.

Богдан Владимирович прикусил губу и, пожалуй, впервые с момента нашего знакомства, не нашёлся что ответить.

Уже у самой двери я обернулась и с ядовитой улыбкой произнесла:

— Похоже вы правы! Мы уже начали весьма плодотворнее сотрудничество.

Светка потирала ушибленное ухо и бросала на меня злобные взгляды подобно молниям. Пиу-пиу... если бы она могла убивать глазами, я бы точно уже лежала замертво. И чего она ко мне прицепилась? Раньше у нас вроде не было конфликтов и точек пересечения.

— Ну что, что он сказал? — наперебой зашептали девчонки, а я отмахнулась.

— Ничего важного. Просто пошутил. Он походу шутник у нас.

Светка тут же оскалилась и хотела уже что-то сказать, наверняка какую-нибудь гадость, но тут из кабинета вышел сам Фирсов, держа в руках мой пакет и, не прощаясь, отчалил в неизвестном направлении.

К вечеру он так и не появился, заканчивали без него, чему я несказанно порадовалась и домой поехала в хорошем настроении.

Про шефа я забыла быстро, только лишь переступив порог родной работы. А вот про Влада, казалось, не забывала ни на минуту. Его образ маячил где-то на горизонте сознания, и никак не желал оттуда уходить.

Чертов синеглазый...

Я все еще надеялась, что он позвонит, как-то объяснится, скажет, что срочные дела сорвали его с отдыха, а позвонить он не смог и бла-бла-бла. Я бы простила его немного поломавшись, только для порядка. Он приехал бы с букетом роз, прижал меня к себе и горячо выдохнул в ухо «Мальвина...». Сказал бы, как скучал все это время, я бы немножко поплакала, и Влад долго утешал бы меня, целуя разгоряченное лицо, вытирая слезы и шепча всякие глупости на ухо. Отнес бы меня в постель, на ходу раздевая и прижимая все ближе. Аккуратно уложил в кровать, чтобы лечь сверху и целовать до изнеможения.

Звонок раздался неожиданно. Встряхнулась от напрасных мечтаний, схватила телефон, не глядя, и резко выдохнула в трубку:

— Да!

— Филина? — голос шефа окончательно привел в себя.

— Слушаю!

— Филина... я тут в химчистке. Так вот тут спрашивают, нет ли у тебя аллергии на средствА?

— Нет.

— А у меня вот еще какой вопрос...как насчет сходить в ресторан?

— Что?

— Сходить в ресторан!

— А? Я вас не слышу, Богдан Владимирович. Тут связь плохая.

— Филина! В ресторан говорю пойдем! — проорал в трубку Фирсов.

— Не слышу. Завтра расскажете про ресторан... — крикнула я ему в ответ и отключилась.

Ну что я ему такого сделала, а? Что ему от меня надо? У нас девчонок в отделе красивых пруд пруди, а он ко мне привязался, будто медом намазали.

Ужинать совершенно не хотелось, но все равно пришлось вставать к плите. Не для себя, так для Сашки. Сестра слопала все блины, что я напекла и теперь, развалившись на диване, смотрела мультики, положив голову мне на колени. Я чувствовала, что засыпаю, проваливаясь в темноту, но тут где-то рядом раздался звонок. Не сразу сообразив, что звонит мой сотовый, схватила его и посмотрела на экран. Цифры были незнакомыми и сердце тут же замерло. Поднесла телефон к уху и тихо ответила:

— Да...

— Ну привет, Мальвина...

Полина

К моему огромному сожалению звонил совсем не Влад.

— Где ты раздобыл мой номер?

Стас пробормотал что-то не вразумительное, пошутил, сам же посмеялся над своей шуткой и быстро перевёл тему.

— Как дела? Как сама?

Поморщилась от глупых вопросов.

— Дела идут. Сама тоже не хвораю. Чего ты звонишь-то?

— Я, между прочим, соскучился... — обиженно протянул он.

— Извини... работы навалилось, еще и шеф издевается.

И тут Стас предложил с придыханием:

— А может встретимся, а?

Естественно, в мои планы никак не входили встречи ни с блондином, ни с кем-либо еще, кроме одного единственного человека. Но вот он почему-то совсем не спешил звать меня на свидания.

Первым моим порывом было отказать Стасу, но немного подумав, решила, что он может быть полезен. Они ведь друзья, вдруг он что-нибудь да знает про Влада?

— Хорошо... — начала было я, но Стас перебил.

— Хвала небесам! Я был почти уверен, что ты откажешь...

Ну-ну...

— Только давай сразу договоримся — это не свидание! — попыталась я опустить его с небес на землю, но он казалось даже не слишком вдавался в смысл моих слов.

— Конечно-конечно! — слишком уж он легко согласился.

— В субботу пойдет?

— Отлично! Суббота мой любимый день недели!

Я закатила глаза, успев уже отвыкнуть от его кривляний и позерства.

— В семь на площади, возле памятника Ленину.

— Как в старые добрые времена... Я буду жда-а-ать... — пропел блондин и повесил трубку прежде, чем я успела сказать что-нибудь в ответ.

Утром с радостью обнаружила, что Богдан Владимирович так и не изволил прибыть на работу и с облегчением выдохнула. Не привыкла я пока к новому начальству и уж тем более к нашему формату отношений.

Но, как это всегда бывает, оказалось, что радовалась я рано. Начальство может и не приехало, зато работы мне подкинули знатно. Точнее я сама ее себе подкинула.

Не успела я разгрести свои накопившиеся дела, как позвонила Леночка и свистяще-хрипяще прошептала, что заболела. Все упорно делали вид, что их это никак не касается, и я, немного посомневавшись, решила, что сегодня я буду работать за двоих. А потом, ничуть не стесняясь, скрупулезно запишу себе переработку. В конце концов, шеф вроде что-то там про новую должность говорил? Ну вот значит я, как его заместитель и какая-то там рука, самолично принимаю решение. В конце концов должна же я когда-нибудь накопить на первый взнос. Наша с Сашкой однушка стала ну очень маловата для двоих. Скоро сестра вырастет и как тогда мы будем ютиться в нашем клоповнике?

Он же что-то там про повышение зарплаты говорил?

— Зря стараешься... — ехидно протянула Света. Она как раз докрашивала второй глаз и сейчас сидела с приоткрытым ртом, выглядя при это глупее некуда.

— Труд облагораживает человека! — наставительно ответила я, сгребая со стола Елены папки.

— Так то человека...

— Ой, да не связывайся ты с ней! — прошептала мне Лиза, моя соседка по столу.

— Все равно шеф тебя не заметит, хоть ты одна здесь останься. Чтоб ты знала, Филькина...

— Филина! — машинально поправила я и прикусила губу. Знаю же, что она нарочно коверкает фамилию.

— Да хоть Дятлова, — засмеялась эта змеюка, — Короче ловить тебе нечего. И кстати... мою работу тоже можешь взять, разрешаю!

Я покачала головой, отмахнулась от Светки и занялась своими, и не только своими, делами.

Работа с документами заняла значительно больше времени, чем я представляла. У Лены в документах царил такой бардак, что там наврняка черт ногу ломал. И не один раз. Пока разобралась что да где, пришло время обеда. Отмахнулась от зазывающих перекусить коллег, и с головой ушла в работу.

Где-то на заднем фоне медленно текла жизнь офиса. Шорох, скрип техники, разговоры и смех. Все это подобно шуму за кулисами — не трогает, но раздражает. Постепенно шум становился все тише и тише и в конце концов совсем смолк.

Я откинулась на спинку стула, потянулась, разминая затекшие суставы.

— Вот теперь можно и кофейку!

Огляделась и тут только заметила, что офис опустел.

Эм...а где все?

С изумлением взглянула на часы на стене. Половина девятого, надо же...вот что значит ударно работать. Нетушки, пусть и правда повышает меня Фирсов. Собственно, почему бы и нет?! Работаю я за двоих, почти не опаздываю, ну разве что сегодня, и... и... что еще я такого умею делать я так и не смогла придумать, но раз шеф сказал, что видит меня своей рукой, то значит есть за что. Ага.

На рейсовый автобус я безбожно опоздала, и теперь придётся тратиться еще и на такси. Позвонила Сашке, предупредила, что задержусь, но скоро буду. Сестра слабым голосом попросила купить ей шоколадку.

— Чудо ты моё, да я тебе десять шоколадок купить готова, — улыбаясь в телефон, выключила компьютер.

— Не надо десять, а то буду толстая и некрасивая!

— Тогда съедим их вместе.

Сашка засмеялась, а я, набросив пиджак и выключив свет, открыла дверь и...что-то большое затолкнуло меня обратно, внутрь.

— Витя! Кажется, удача наконец улыбнулась нам!

Что происходит?

Подняла голову и встретилась взглядом с затуманенным взором своего начальника. Попыталась обойти его, но он крепко схватил меня за талию и склонился так близко к моему лицу, что я даже на миг задержала дыхание.

— Богдан Владимирович, что вы делаете? — голос внезапно охрип и по телу пробежали мурашки.

— Ничего такого, чего бы вы сами не хотели, Полина Дмитриевна...

Тут из-за его плеча выглянул странный тип бандитской наружности, видимо тот самый Витя, и прогундосил:

— Ниче такая...

— Полина — это Витя, Витя — это Полина...ну, помнишь я тебе рассказывал.

— Очень рада знакомству, но мне пора! — я, наконец, взяла себя в руки и попытался вырваться из крепких объятий Богдана Владимировича. Но тот и не думал меня отпускать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты — как мой зам, — пьяно начал он, — Должна порезать нам лимончик!

Придурок!

Я вслух это сказала?

Жестом фокусника он извлек из-за пазухи два лимона и карманный нож, который в его руках казался грозным холодным оружием.

— Ну в смысле не придурок вы, конечно, а хороший человек, и вообще...

Что я несу?

Фирсов с улыбкой протянул нож, и я в панике отшатнулась. Витя загоготал, икнул и завалился на диван для отдыха.

— Я хороший, это правда, — шеф встал позади меня и вложил нож в мою руку. Прижался так сильно, что я почувствовала его напряжение. Своей рукой взял мою и прошептал на ухо:

— Хотите я вас научу, как правильно резать для меня лимон?

В ужасе кивнула, не зная, чего стоит ожидать от жизни.

Он придвинулся еще ближе, буквально вжав меня в офисный стол Светки, и теперь я уже чествовала не только его напряжение, но и еще кое-что, отчего краска стыда тут же залила лицо.

— Я многому могу вас научить. Хотите?

Дернулась, качнув головой из стороны в сторону, но Богдан казалось этого даже не заметил.

— Богдан Владимирович, мне нужно идти. — как можно спокойней сказала я, чувствуя, как осип голос.

— Вас никто не держит, но... вы ведь сами этого хотите? Посидите с нами, выпьем, расслабимся...и опять же...лимончик сам себя не нарежет.

— Мне правда надо, меня сестра ждет...

— Всего лишь пара часов, — бормотал шеф куда-то мне в шею и я поняла, что если не сейчас, то никогда.

— Нет! — не знаю откуда взялись силы, но я резко оттолкнула и, не встретив никакого сопротивления, полетела прочь из кабинета. За спиной послышался пьяный смех.

— Вернись к нам, детка!

Больше всего я боялась, что они бросятся меня догонять.

Как чумная пробежала сквозь вертушку у стойки охраны, по пути набирая номер такси и уже через пять минут машина несла меня домой, в спасительную однушку на краю города.

Полина

— Ерунда какая-то! — Фирсов раздраженно отбросил мое заявление об уходе в сторону.

— Что не так? Какой именно пункт вас так смутил?! — буркнула, стараясь не смотреть в наглые глаза.

Вчера мне еле-еле удалось заснуть. Все мерещился этот навязчивый шепот, убеждающий нарезать ему лимончик. До сих пор не поняла, чего именно я так испугалась — присутствия мерзкого Вити или этого самого шепота в ухо. А еще его зажиманий, слишком опасных и красноречивых. И эта опасность будоражила, выводила из равновесия моего и без того хрупкого мира. Опасность манила и страшила одновременно. Глупо, конечно, но...

— Да все не так... — устало ответил шеф, — Полин, вы меня простите, пожалуйста. Сам не знаю, что на меня нашло. Честное слово, хотите верьте, хотите нет, но я и правда чувствую себя последним ублюдком...

Я подняла голову. Фирсов смотрел прямо, не отводя взгляда, и во всем его виде сквозило такое раскаяние, от которого любое девичье сердце зашлось бы в желании простить, понять и пригреть. Да и ладно, черт с ним! Ну напился мужик, бывает. Нехорошо, конечно, но...прощу его в первый и последний раз, но только из-за нежелания терять работу.

— Вы же понимаете, что одних извинений будет мало, Богдан Владимирович.

Он встрепенулся и вопросительно приподнял бровь.

— Говорите, что я должен сделать, чтобы искупить свою вину?

— Ммм... — сделала вид, что усердно думаю, но сама уже наверняка знала, чего именно я хочу. — Меня вполне устроит должность вашего зама. Но! Без всяких вытекающих последствий для меня. Надеюсь, вы понимаете, что я имею ввиду?!

Богдан Владимирович улыбнулся и резко поднялся со своего места, отчего кресло жалобно скрипнуло и отъехало назад.

— Как скажете, Полина Дмитриевна, — он протянул руку для рукопожатия, но когда я ответила ему, почувствовала, как его пальцы слишком нежно коснулись моих и слегка погладили.

— Я же просила! — резко выдохнула и отдернула руку, чувствуя, как лицо заливает краской смущения.

Фирсов поднял руки.

— А я что? Что-то не так? — спросил так, что я вновь почувствовала себя глупо.

— Ничего... — буркнула и пошла на выход, но у двери он окликнул меня.

— Полина Дмитриевна, кстати, вот ваше платье, — он протянул мне сверток, все еще улыбаясь краешком губ. Затем позвал вредину Светку и приказал:

— Светлана, принесите нам пожалуйста кофе и закажите на вечер ужин в ресторане на десять персон.

— У вас какой-то особый повод? — уточнила Светка, немигающим взглядом смотря на меня.

— Да. Мы будем праздновать назначение нового зама, — Фирсов кивнул в мою сторону, и я с удовольствием заметила, как Светка чуть не захлебнулась собственной слюной.

— Как скажете, — прошептала она и едва держась на ногах вышла из кабинета.

— Видали? — хохотнул Богдан Владимирович, а я подумал, что не такой уж он противный мужик...

— Ну и дура ты, Полинка! — менеджер по продажам Лариска натягивала на свои красивые ножки чулочки и делала это так призывно сексуально, что мы все невольно залюбовались ею в этот момент.

— Была бы она дурой — не стала бы замом на второй день его работы! — наставительно изрекла Лиза.

Шеф всех отпустил пораньше, чтобы девчонки могли как следует собраться на вечеринку в честь моего повышения.

— Ой... много ли ума надо, — ехидно пробормотала Светка и тут осеклась, украдкой бросив взгляд в мою сторону. Ну верно, я же теперь какой-никакой начальник, а значит легко могу под благовидным предлогом распрощаться с ней.

— Ты бы лучше больше молчала, — шикнули ей, и Светка и впрямь умолкала, собрала вещи и пошла к выходу.

— Ты в ресторан-то идешь? — весело крикнула ей вдогонку Лиза.

— Что я, дур а что ли в ресторан на халяву не сходить? — в тон ей ответила Светка и все дружно засмеялись.

К заведению подъехала ровно в восемь. Наряжалась как в последний раз, пришлось для этого заехать в магазин и выбрать платье, на которое я давно заглядывалась, но не решалась купить, так как ни повода не было, ни лишних денег. Теперь же я могла себе позволить это маленькое удовольствие, но все же пришлось залезть в заначку. Утешала себя тем, что шеф обещал повысить зарплату.

Туфли позаимствовала у соседки, так как сама отродясь их не носила и носить не собиралась. Сашку отвезла к бабушке, а сама направилась в салон красоты близ ресторана.

Вышла я оттуда, чувствуя себя настоящей принцессой, и не сразу заметила, что улыбаюсь собственному отражению в фойе шикарного комплекса.

У входа меня встречал сам Фирсов.

— Полина Дмитриевна... у меня нет слов.

— Выглядишь на миллион долларов, — тут же шепнула Лиза.

Улыбнулась и подала руку шефу. Всем нашим отделом переместились в полумрак большого зала, где уже были накрыты столы, за которыми сидели в ожидании нас друзья Богдана Владимировича. Так сказать, компания для дам. Чтобы значит не скучали.

Слава богу Вити здесь не было, шеф догадался, что таких друзей нужно прятать подальше от приличных людей.

Напитки лились рекой, смех становился все громче, музыка все веселее, а танцы развязнее.

— Позвольте? — Богдан протянул руку, и я с легкостью согласилась с ним потанцевать. Смотрела на него и недоумевала. Ну куда делся тот быдловатый парень, так настойчиво просивший нарезать ему лимончик? Видимо окружение действует на нас больше, чем мы сами думаем.

Фирсов приобнял меня за талию, вначале слегка, но потом все больше прижимаясь к моему телу и я не могла сказать, что мне совсем это не нравится. Он повел, а я отдалась его объятьям и прикрыла глаза. Всего на секунду, а когда их открыла, то поняла, что мы немного переместились от нашего столика и сейчас танцевали прямо возле парочки в углу. Мельком глянула, мазнув взглядом мужчину и застыла, в буквальном смысле слова остановившись. Прямо на меня, не мигая, смотрел...Влад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На секунду я замялась, застыла в ступоре, с негодованием наблюдая за кривой усмешкой синеглазого, который вальяжно развалился на диване рядом с девахой — миловидной брюнеткой лет двадцати с небольшим. Ну хоть не с рыжей...

Взгляд у нее был хозяйский, и смотрела она на Влада как на свою собственность, что меня тут же отчего-то вывело из себя.

Хотя с с каких это пор меня стали раздражать посторонние люди? Да плевать я на них хотела.

Повинуясь глупому порыву, я теснее прижалась к шефу и совсем уж наглость — положила голову ему на грудь. Фирсов ошалел от такого напора, и, казалось, даже дыхание задержал. Склонился ко мне и прошептал:

— Вы в порядке?

Ха... да знал бы ты в каком я порядке, не задавал бы таких глупых вопросов. Обвила его шею руками, и шеф, пользуясь моментом прижался посильнее, так, что мне тут же стало тесно и душно в его объятиях.

Украдкой бросила взгляд на Влада, но тот уже отвернулся и сейчас вовсю целовался со своей кралей. Козел!

Поняв, что спектакль окончен, я с трудом отлепилась от Богдана, который уже украдкой пытался меня облапать.

— Вы знаете, мне и правда не по себе... пойду, пожалуй, на улицу, воздухом подышу.

— Хорошо... точнее плохо, конечно. В общем погодите, я с вами...

— Думаю, что не стоит.

— Да ну ладно... вдруг что-то слу...

— Не надо! Мне нужно сделать важный звонок! — довольно грубо перебила я и видя его растерянность, тут же устыдилась, — Извините, мне и правда необходимо побыть одной. К тому же звонок действительно важный. Не переживайте, я сейчас вернусь.

На улице сразу стало легче. Облокотилась в бетонную стену и набрала номер Сашки.

— Привет, малыш. Не спишь еще?

— Не, Поль, мы с бабушкой Шрека смотрим. Ты бы видела, как она угорает... — засмеялась Сашка. — А ты скоро придешь?

— Да, сейчас уже почти выезжаю. Так что чур без меня не ложиться. Окей?

— Есть не ложиться! — отрапортовала она и отсоединилась.

Вернулась в зал и обнаружила, что там во всю шло веселье и дым стоял коромыслом. Мда уж... поторопилась я назвать это место рестораном.

Я быстро со всеми распрощалась, правда никому и дела не было, почему и зачем я так рано уезжаю.

Фирсов все порывался меня проводить, и я вновь удивлялась, откуда в нем уживаются такие разные люди.

— Богдан Владимирович, вы простите, но я что-то неважно себя чувствую. Я, пожалуй, поеду... к тому же там Сашка ждет.

— Какой Сашка? — прищурившись спросил он.

— Не какой, а какая. Сашка — девочка и ей восемь лет, — улыбнулась я.

Фирсов как-то странно на меня посмотрел, но тут как раз подъехало такси, и я поспешила к машине.

Синеглазый с немым укором взирает на меня так, будто это я бросила его, а не он уехал домой, к своей брюнетке, даже не попрощавшись. И это он, а не я плачет в подушку ночами, маясь от тоски и неразделенной любви. Впрочем, взирать-то он взирает, а все же руки его бездумно скользят по моему телу, дразня, распаляя и доводя до исступления.

Дергаюсь в бесполезной попытке освободиться, и он фиксирует мои руки над головой, до боли сжимая запястья.

— Отпусти... — шепчу, и сама понимаю, насколько неубедительно это звучит. Я не хочу, чтобы отпускал. Хочу, чтобы не давал сопротивляться.

Говорить тяжело, тело предательски выгибается в любимых руках, в горле пересыхает... я и шепчу-то с трудом, еле-еле ворочая языком, будто хмельная. Но я не пила.

Сознание разрывается на части, ведь так сложно сделать выбор — быть его, или не быть. Тянусь к нему и понимаю, что больше не могу сопротивляться. Эмоции зашкаливают, и я отпускаю тормоза, позволяя себе эту маленькую слабость...

Когда он снимает с меня майку, я не противлюсь, послушно выгибаюсь в его руках. Не сопротивляюсь, когда одним движением пальцев расстегивает крючки на бюстгалтере, отбрасывая его в сторону. И когда он припадает к обнаженной груди губами... запускаю пальцы в его распущенные волосы, словно издалека слыша собственный стон. Сгораю в диком, необузданном пламени любви, и поцелуи становятся все жестче и требовательнее, а прикосновения сводят с ума, вновь и вновь срывая с мои губ слова любви... Закрываю глаза, растворяясь в его объятиях, в его крепких руках и сладких поцелуях.

— Какая горячая девочка, — хриплый шепот ударяет под дых, возвращая меня с небес на землю.

Широко распахивая глаза, с ужасом смотрю на блондина.

— Стас...

Голос надрывается, и сердце бешено бьется в груди. Сжимаюсь, пытаясь спрятаться от пожирающих чужих глаз, а руки Стаса уже ласкают мое тело и в этот момент меня буквально вышибает из собственного сознания. Я больше не властна над ним, становлюсь сторонним наблюдателям. И это не я, а какая-то посторонняя девушка жадно тянется к губам блондина. Это она, когда видит перед собой еще одного — Богдана, довольно улыбается и призывно манит пальцем. Это все происходит с ней, не со мной, и тем не мене именно я ощущаю все краски удовольствия, которое мне дарят три пары крепких мужских рук...

Закрываю глаза, но желая видеть происходящее, но чувства и ощущения никуда не исчезают, становясь лишь острее...

— Полина... ты такая сладкая...

— Мальвина...как ты могла?!

— Лимончик нарежьте...

Закрываю уши руками, чтобы не слышать эти голоса и чувствую, что меня зачем-то трясут. Открываю глаза и окончательно просыпаюсь только когда вижу перед собой взволнованную сестру.

— Поля! Ты так дышишь, тебе сон плохой приснился?

— Сашка...да, плохой. Спи-спи...

Укрываю Сашку одеялом, и когда она только успела перебраться ко мне, и держу ее за руку до тех пор, пока она не засыпает. Сама тоже не замечаю, как проваливаюсь в сон, и наконец-то сплю до самого утра, без глупых сновидений.

Полина

Утро принесло спокойствие и лень. Хотелось подольше понежиться в теплой постели в обнимку с Сашкой и ни о чем не думать. А кстати, где она? Я точно помню, что Саша засыпала рядом.

Мелкая внеслась в комнату ураганом, сметая все на своем пути, в том числе и слабо вякнувшего кота.

— Собирайся, день уже! Пойдем гулять!

— О пощаде могу не просить? — улыбнулась я, потягиваясь и хитро глядя на сестру.

— Ты же знаешь... ну пойдем, пойдем, пойдем! У меня выходной, у тебя выходной — ну чего тебе стоит, а?

— Да ничего-ничего, встаю я. Видишь, одна нога уже тапок ищет, — пошутила я и осеклась. Сашка виновато смотрела на меня и шмыгала носом.

— Эй, ты чего? — я попыталась обнять сестру, и она вцепилась в меня так... будто пряталась от целого мира.

— Я не... я не знаю, просто если бы мама была... — заплакала Сашка, и я погладила ее по голове. Себе плакать я давно запретила. По крайней мере при мелкой. Я же взрослая, умная и сильная. Ну для нее в смысле. Если я буду плакать, то как тогда крепиться ей, такой маленькой и беззащитной?

Мы полежали так какое-то время, бездумно глядя в потолок. И я вспомнила, как точно так же мы когда-то лежали с мамой, держась за руки, молча, думая каждая о своем. Мама называла такие моменты минутками единения. Потом она крепко-крепко обнимала меня и тогда я понимала, что все в порядке, все хорошо. И теперь я точно так же делала с сестрой, чтобы и она, как когда-то я знала, что родной человек рядом и все обязательно будет хорошо.

Дети быстро справляются с переживаниями, вот и сеструха уже через пятнадцать минут крутилась перед зеркалом в новой пышной юбке, которую я купила ей буквально пару недель назад.

— Ты же знаешь куда мы пойдем? — лукаво спросила Сашка.

— Никаких предположений... — я развела руками и принялась перебирать вещи в шкафу, думая, чтобы надеть и гадая, что задумала Саша.

— В кино, Поля! В кино!

Ну в кино так в кино, какая собственно разница, где проводить время с любимой сестрой. Тем более я там сто лет не была.

Сашка с визгом подлетела ко мне и повисла на шее. Столько восторга от обычной киношки. Хотя кого я обманываю? Просто мы так редко куда-то выбираемся, что она радуется даже малому.

А еще подумала, что именно ради таких моментов и стоит жить. Ради этого, а не глупых, навязчивых синих глазах, не дающих мне спокойно спать по ночам.

В торговом центре яблоку негде было упасть, и в кассу кинотеатра выстроилась длинная очередь из страждущих прикоснуться к миру искусства. Первые выходные в новом учебном году, пока еще теплые сентябрьские дни и счастливые, еще не уставшие от учебы дети и их родители.

Обернулась в поисках Сашки, которая куда-то запропастилась и с удивлением обнаружила знакомую парочку. А им-то что здесь нужно? Неужели тоже пришли смотреть «Король лев»?

Синеглазый тоже меня заметил и закатил глаза. Да пошел ты... больно нужен. Уверена, теперь он думает, что я его преследую.

Тут же так некстати на ум пришли непрошенные воспоминания, и я почувствовала как краснею.

Вот он стоит и смотрит только на меня, когда вокруг толпа отдыхающих. Вот я лежу на стульях, а Влад одними губами собирает с меня малину. От одного этого наваждения судорожно свело низ живота, и я сглотнула ком в горле. Вновь поднимаю взгляд на синеглазого — он смотрит на меня в упор.

Он не издает ни звука, но я словно наяву слышу касающийся уха горячий шепот на грани исступления.

— Мальвина...

В фойе кинотеатра ветру взяться неоткуда, так почему я вся задрожала вдруг, почему по телу прокатилась сладкая и горячая волна, а кожа покрылась мурашками? Почему груди внезапно стало в кружевном бюстгальтере?..

Неосознанно прикусила нижнюю губу, и тут же одернула себя. Вот ты дура, Полина, ты вообще-то пришла в кино с сестрой, а этот гад держит за руку красивую брюнетку, у которой такой вид, будто она только что вылезла из постели, где он всю ночь ублажал ее до исступления.

Как когда-то меня.

— Перестань так делать.

— Как?

— Ты знаешь...

До боли закусила губу, усиленно пытаясь понять, что ему могло не понравиться.

— Черт... — яростный, сминающий губы поцелуй, и я окончательно потеряла ход мысли.

— Никогда больше не кусай свои прелестные, пухлые, губки! — прошептал он, чередуя каждое слово пьянящим поцелуем. — Отныне, только я один имею право делать так.

Вынырнув из воспоминаний, тряхнула головой, словно впервые увидев это место и этих людей.

Он хотел быть единственным, хотел безгранично владеть только мной одной. А сейчас наверняка говорит те же слова той другой, занявшей мое место.

Синеглазый уже не смотрел на меня, как раз подоспела его очередь покупать билеты.

— Ну Поляяя, ты вообще меня не слышишь, что ли?! — Сашка дернула меня за рукав и потащила к кассе.

— Наша очередь же, ты чего?!

Я улыбнулась, стараясь смотреть прямо, и силой воли пытаясь задушить внезапно нахлынувшие чувства.

Ну почему среди нескольких десятков кинотеатров в городе мы выбрали именно этот?

Новая встреча с синеглазым потопила последние остатки светлого островка в моей душе. Того самого гребанного острова из лагеря, на который я так бездумно поехала в поисках приключений.

Только сейчас, страдая от невыносимой боли, будто под кожу разом загнали все существующие в мире иголки, я наконец смогла окончательно признаться себе в том, что невыносимо скучала по синеглазому. Упорно гоня от себя любые воспоминания о Владе я, сама того не замечая, выделила ему целый остров в своем сердце. По соседству с островом Сашки.

А ведь Стас предупреждал меня, с самого начала предупреждал, а я не верила...

По иронии судьбы парочка голубков оказалась как раз над нами, и я весь фильм, между прочим, безумно классный, вместо того чтобы наслаждаться просмотром, сидела ни жива ни мертва. Затылком ощущала его взгляд, прожигающий в голове дыру. В душе он уже давно её прожег...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Будь моя воля, я, конечно, сразу бы покинула кинотеатр, как только увидела его в толпе, но с Сашкой я точно никак не могла так поступить. А потому все это время мучилась от осознания его такой чужой близости. Не мою руку держал Влад, когда Муфаса летел со скалы. И когда Симба встретил Налу, не я сжимала его пальцы в своих. Всё, что осталось мне — это прожжённое сердце и один лёгкий, случайный удар ногой в спинку кресла.

Еле-еле досидела до конца, делая вид, что испытываю грандиозные эмоции. И все это только для одного человека — для Сашки.

Уже на выходе под ее неумолкаемое трещание едва услышала возле уха:

— Не знал, что у тебя есть дочь...

Обернулась, так резко, что Влад по инерции налетел на меня и тут же отпрянул назад. Проследила за его взглядом — брюнетка стояла поодаль, чуть впереди, с таким недовольным лицом, что я чуть не расхохоталась в голос.

— А ты и не должен был... кто ты такой, чтобы я посвящала тебя в свою жизнь? — поджав губы, ответила синеглазому.

Влад вновь отпрянул, скривился, будто ему дали хорошую пощёчину и зло произнес:

— В этом вся ты...

Больше всего на свете мне хотелось вцепиться ему в лицо. В такое красивое, холеное лицо и выцарапать эти синие глаза. На долгую память. А еще взять и впиться в эти чувственные губы сладким мучительным поцелуем.

Люблю, или ненавижу?

Хотелось спросить: «За что ты так со мной»? Но я знала, что он ответил бы мне «Ну что ты, Мальвина, это же был всего лишь курортный роман. Дерзкий, волнующий короткий роман. Разве тебе кто-то что-то обещал?»

Конечно нет, никто, ничего и никогда. И все же от этого совсем не легче.

— Вла-а-ад, ну ты иде-е-ешь? — прогнусавила его пассия. Вот уж не думала, что у нее такой противный голос.

— В этом весь ты, — в тон ответила я, кивая на его подружку.

Он усмехнулся, а я вновь бросила взгляд в ее сторону.

Иди-иди, хозяйка ждет.

— И еще... — зачем-то добавила я, — Постарайся больше не попадаться мне на глаза.

Он покачал головой и резко развернулся в обратную сторону от меня и брюнетки. Девушка удивлённо подняла брови и бросилась вслед.

— Ну ты куда? Ну что опять, а? Ну Вла-а-ад...

Она цокала каблуками по кафельной плитке, очень забавно, словно утка, и казалось, что вот-вот упадет.

Честное слово, мне даже жаль её стало. Или его. Не знаю, кого из них больше, но все же решила, что поделом обоим. Отличная вышла парочка.

— Поль, а кто это был? — полюбопытствовала Саша, все это время стоявшая рядом.

— Да так... никто.

Мне опять не спалось и это начинало серьёзно напрягать. Половину ночи я маялась от тоски и отсутствия сна, вторую половину спала очень тревожным, едва уловимым сном, просыпаясь от любого шороха. Пять раз вставала, чтобы проверить, что и где шуршит, не открыто ли окно, выключен ли газ и закрыта ли входная дверь. Среди ночи покормила кота, вскипятила чайник и почаевничала под книгу, которая раньше казалась безумно интересной, а сейчас вызывала лишь ноющую оскомину.

К утру сильно разболелась голова, но я списала все на недосып. Уже днем появилась температура, озноб и кашель, и я с прискорбием констатировала, что заболела. Вот что бывает, когда много нервничаешь.

Звонить начальству в воскресенье не хотелось, но, с другой стороны, лучше предупредить заранее, так как я была уверена почти наверняка — за день я вряд ли выздоровею.

Еще надо было решить вопрос с Сашкой и лекарствами, кое-что оставалось после болезни сестры, но вряд ли мне этого хватит.

— Богдан Владимирович, это Полина... — охрипшим голосом начала я, но он перебил.

— Что случилось? У вас какой-то странный голос.

— Я, кажется, заболела, собственно, поэтому и звоню вам в выходной.

— Полина Дмитриевна, не переживайте. Я скоро приеду — говорите адрес.

Что?! Зачем? Не доверяет что ли? Может думает, что я притворяюсь?

— Да вы что, не надо, я сама... завтра врача вызову.

— Сама, конечно, сама. И вызовете, куда же вы денетесь?! Я просто пару рабочих вопросов хотел уточнить, только и всего.

— Да, конечно. Пушкина, дом шестнадцать, двадцать вторая квартира.

— Скоро буду!

— Хорошо... — прошелестела я в трубку и обессиленно упала на диван.

Сашка одевалась со слезами на глазах, так ей не хотелось уходить к бабушке. Мне было ее безумно жаль, но я прекрасно понимала, что буду для сестры обузой. На готовку и прочую заботу о сестре сил совсем не было, хотелось только спать и спать.

— Ну ты же выздоровеешь, да?

— Конечно, — еле улыбнулась я, а Сашка осеклась.

— В смысле я хотела сказать, скоро ведь, да?

— Скоро-скоро, малыш. А теперь беги, пока я и тебя не заразила. Вдруг у меня грипп?

Сашка скривилась, но поплелась к двери, за которой ее уже ждала Нина Михайловна.

— Сашка! — зычно крикнула Нина сквозь приоткрытую дверь, — Ну ты где там, заразу что ли ловишь? А ну брысь сюда!

Сестра чуть скривилась, но я умоляюще сложила руки перед собой. Ну да, характер у бабули не сахар, но хоть она нам и седьмая вода на киселе, в помощи почти никогда не отказывает. Нина Михайловна двоюродная тетка нашего отца, то есть, если говорить уж честно, очень дальняя родственница. И у нас кроме нее почти никого нет, только два двоюродных брата, с которыми мы даже никогда не виделись, так далеко они живут.

Сашка помахала рукой, рукавом вытерла слезы и вышла за дверь. Я вздохнула и, закрыв дверь, поплелась на кухню, по пути кутаясь в мягкий плед, волочившийся за мной по полу. Там уже вовсю закипал чайник, и я достала баночку малинового варенья... в дверь позвонили, наверняка сестра что-нибудь забыла. Поспешила обратно, не спрашивая кто открыла замок, распахнула дверь...

— Ну здравствуй, Мальвина...

Полина

— Проходи, — посторонилась я, поглубже укутываясь в плед, и тут же уточнила, — Как ты меня нашел?

Стас, а это был именно он, ухмыльнулся и, как всегда бравируя, произнёс:

— С моими-то связями — легко. Кстати, — он внимательно осмотрел меня и добавил, — Я был уверен, что ты меня прогонишь.

— С чего бы это? — говорила я вяло, едва держалась на ногах и больше всего на свете хотела, чтобы от меня отстали. Но на выяснения отношений сил тоже не было, поэтому я без всяких разговоров его пустила.

— Ну не знаю... ты же у нас с характером.

Покачнулась и с трудом нащупала табуретку.

Стас тут же подскочил с озабоченным лицом:

— Ты в порядке?

— Видно же, что нет! — раздался голос Богдана.

И когда он только успел войти?

— Простите Полина, просто дверь была не заперта, и я...

Я махнула рукой, уже ничего не понимая и желая только лишь поскорее доползти до кровати. Голова нещадно раскалывалась и мне было совсем не до гостей.

— Полин, это кто? — спросили они почти одновременно, и я усмехнулась.

— Ребят, вы тут сами давайте знакомьтесь. Можете чаю выпить, или кофе... а я пойду, что-то мне совсем не по себе.

Мужчины тут же подскочили и под белы рученьки, причитая и ругая меня на чем свет стоит, что я еще не в постели, отвели в спальню и даже уложили на кровать.

— У нее жар... — Богдан ощупал мой лоб, пока я вяло от него отмахивалась.

Вот еще... ну что я, маленькая девочка что ли?

Они тихо вышли, о чем-то неслышно переговариваясь, а я даже не пыталась услышать о чем именно, так как уже проваливалась в сон.

Проснулась вся в поту под тихий разговор. С болью в глазах открыла глаза и увидела незнакомого доктора и Богдана, что-то оживленно ему доказывающего.

— О, вот наша девочка и проснулась, — пожилой врач склонился надо мной, чтобы послушать грудь, но я кивком указала на начальника — не буду же я при нем раздеваться.

Богдан скорчил недовольное лицо, но все-таки вышел из спальни. Прям одолжение сделал.

Доктор меня долго слушал, ощупывал и расспрашивал, и констатировал грипп.

— Так рано же еще?

— Ну милая... сейчас вообще все невовремя. Я Богдану Владимировичу все скажу, что нужно делать, а вы отдыхайте покуда. Завтра вновь заеду. А сейчас спите...

Я послушно закрыла глаза, сама не понимая, как Богдан так ловко оказался в моей жизни, да еще и в роли спасителя и куда делся Стас? Впрочем, плевать! Мне бы как следует выспаться и побыстрее выздороветь, а остальное не имеет никакого значения.

— Как ты? — Фирсов зашел совсем неслышно и присел на край кровати.

— Послушайте, — начала я, — Вы не должны...

Но он перебил.

— Ты права. Но не могу же я оставить тебя в таком состоянии...одну...

И когда это мы перешли с ним на «ты»?

— Доктор стоил денег, там у меня сумочка в прихожей, возьмите сколько надо.

Богдан встал, улыбнулся и спокойно произнес:

— Да, конечно.

Ушел в холл, и вернулся с моей сумкой.

— Я взял сколько необходимо. Пойду куплю лекарств и вернусь. Могу я взять ключи?

Кивнула и обессиленно упала на подушки.

— Еще раз...вы не обязаны, напротив, вам вообще нечего тут делать. Я наверняка заразна.

— Заразна! Это факт.

Как-то странно на меня посмотрел, развернулся и вышел, а уже через минуту хлопнула входная дверь.

Вернулся он через полчаса, я уже дремала, но проснулась сразу же, как услышала звук ключа в двери.

— Полина, я пойду сварю курицу, доктор сказал поить вас бульоном. А пока давайте чаю с малиной?

Кивнула, прикрыв глаза и отвернулась к стене. Спорить сил не было.

— Чай... — он принес поднос, на котором стояли вазочка с вареньем, бокал с чаем и на блюдце покоилась пара долек лимона.

— Почему вы не взяли деньги?! — едва слышно спросила я его.

Шеф пожал плечами и просто ответил:

— Не захотел.

— Но так нельзя! — развернулась слишком резко и прямо посмотрела в его глаза.

— Почему?

— Потому что я вам никто. И то, что вы сейчас делаете меня обязывает. Разве непонятно?

Он вновь пожал плечами, как ни в чем не бывало, подвинул стул ко мне поближе и поставил поднос.

— И зачем вы соврали?

— Ты о чем? — он отхлебнул свой чай и закашлялся.

— О том, что взяли деньги! — вконец уже разозлилась я на этого...на этого...этого... черт бы его побрал!

— Не хотел спорить с тобой. Что в этом такого?

Я махнула рукой и с наслаждением выпила горячий чай с лимоном. А выпив, попросила Богдана захлопнуть дверь посильнее перед уходом и кажется уснула, даже не договорив.

Заразны...это факт...

Фирсов целует мой горячий лоб и нежно берет на сильные руки, чтобы отнести в постель.

— Ты так заразна...Полина...

— Почему?

— Потому что ты мне никто...

Целует нос, обводя пальцем по подбородку и касаясь горячих губ. Тихий стон разносится по комнате, и я прикрываю глаза.

— Ты заразна, Мальвина...

— Стас? Что ты здесь делаешь?

Обнимаю Богдана и прячу его под одеялом.

— Ты заразна, Мальвина... заразна...ты мне никто...

— Она заразна, да...

— Влад? А ты что здесь делаешь?

Я широко раскрываю глаза и чувствую, как Богдан спускается все ниже в своих поцелуях.

— Я пришел к тебе, Мальвина...

Влад бросается ко мне и когда я уже открываю рот для поцелуя, внезапно сцепляет руки на моей шее.

— Заразна...Мальвина. Ты изменщица. Ты заразна. Ты никто. Заразна. Ты Мальвина... Мальвина...зачем ты взяла деньги-и-и?!..

Очнулась, хватая ртом воздух и сбросила с себя Мауса. Чертов кот решил меня придушить, видимо. Улегся прямо на моей груди и во сне переместился на шею. Повезло, что я вообще проснулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Маус, ну что за сны у меня такие? Может я сошла с ума?

Кот, обидевшись что-то грубо мяукнул в ответ и, махнув хвостом, вышел из спальни.

И зачем я во все это ввязалась?!

На следующий день прямо с утра позвонил Стас и недовольным голосом спросил:

— Я не пойму, этот мужик — он тебе кто вообще?

По-моему у меня даже температура резко подскочила от возмущения. Это что еще за вопросы такие? Не поняла, когда это мы стали так близки, чтобы он мог спрашивать меня с кем я общаюсь и зачем!

— Не поняла... — протянула я так угрожающе, что парень сразу пошёл на попятный.

— Да я просто... прости, это конечно же не моё дело.

— Ты прав, вообще не твоё.

— Ну просто он так по-хозяйски себя вел, и вообще...- не унимался блондин.

— Что вообще?!

— Слушай, ну чего мы вокруг да около? Ты мне просто скажи, и я обещаю, что отстану. Он твой парень, да?

Втянула глубоко носом воздух, досчитала до десяти и только тогда спокойно, насколько могла, ответила.

— Нет, Стасик, он не мой парень. Но даже если бы это и было так, то это не давало бы тебе повода так со мной разговаривать в принципе. Уяснил?

Стас что-то пробурчал в трубку, а потом вдруг довольно произнес.

— Ты назвала меня Стасиком... — и уже громче, почти крикнул в трубку, — Полина назвала меня Стасиком...

Закатила глаза и хотела уже было попрощаться, так как цирк с детства не люблю, но он перебил меня буквально на полуслове.

— Полин, сходи со мной куда-нибудь, а? Ну что тебе, трудно что ли?

Три-четыре-пять-шесть...

— Стас, я вообще-то болею, если ты не заметил и...

— Так не сейчас же, глупенькая, — засмеялся он, — Как выздоровеешь.

Семь-восемь...

— Стас! Я не хо...

— Ну пожалуу-у-уйста, ну Мальвина-а-а...

Мальвина... сразу вспомнился Влад и это его протяжное «Моя Мальви-и-ина-а-а» на ухо под треск костра и шум прибоя.

— Хорошо. Но всего один раз и ненадолго. И имей ввиду, это будет не свидание.

— Да-да... просто встреча старых друзей... — и тихо-тихо добавил, — Со всеми вытекающими...

— Стас!

— А я что? Я молчал. Ну все, решено, мы идем?

— Идем, — буркнула в ответ, — Все равно от тебя так просто не отделаешься...

— Йес! Все, Полинка, до связи.

— Пока...

Из трубки понеслись короткие гудки, я задумчиво посмотрела на телефон в своих руках и не сразу заметила, что в комнате кто-то есть.

— С кем ты разговаривала?

Подняла голову, передо мной, загораживая солнце, стоял Богдан и выжидающе на меня смотрел.

Вновь покачала головой.

— Странный вопрос.

— Почему? — пожал плечами и сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

Так. Стоп что происходит?

— Послушайте, я наверное немного не понимаю, что вы здесь делаете. Правда... только без обид, но я вполне серьезно! Просто мы с вами не друзья и не любовники, чтобы вы вот так запросто как к себе домой входили в мою квартиру. И чтобы спрашивали, кто мне звонил... и чтобы покупали лекарства и продукты.

Богдан сидел также спокойно, никак не реагируя на мои слова, будто я вообще не к нему обращалась, и со скучающим видом просто смотрел в потолок. Сукин сын!

— И что из этого всего следует? — наконец произнес он.

— Что вы, блин, альтруист?

— И это тоже! — наставительно изрек шеф и достал градусник, — Доктор сказал, что...

Но он не договорил, потому что я, вконец разозлившись, перебила.

— Да мне плевать, что сказал вам доктор! Уходите.

Богдан будто меня не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Включил кнопку на термометре и стал ждать звукового сигнала.

Нет, это уже ни в какие ворота!

— Вы что, не слышите меня?!

— Слышу. Но температуру все же надо измерить.

— Да, спасибо за заботу, — ехидно ответила я. Происходящее уже изрядно подбешивало, но сил и дальше пререкаться почти не осталось. Вначале вон Стас, теперь этот...

— Пожалуйста... мне не трудно, — улыбнулся как ни в чем не бывало, и нагнулся, чтобы... чтобы что? Я дёрнулась, будто меня сейчас пробьёт током и ударилась головой о спинку кровати.

— Черт!

— Что с тобой?

— Это с тобой что?! — почувствовала, как меня переполняет бешенство, — Что ты себе позволяешь? Думаешь, если позволяю хозяйничать в моем доме, то и в спальне позволю?

— Смотря что ты имеешь ввиду...

— Да пошёл ты! — не удержав порыва я все — таки бросила в него подушкой, вконец разозлившись на всех на свете и в том числе на себя саму. За то, что не сдержалась.

Богдан увернулся и серьёзно ответил:

— Я вообще-то хотел лоб проверить...ну мне мама так губами определяла, есть температура или нет.

— А градусник тебе на что? — прошипела я.

— Так он сломался, — пожал плечами этот гад и насвистывая, вышел из комнаты.

— Дверь запри! — крикнула я ему вдогонку.

— Обязательно! Только обед сварю и захлопну.

Ну, Филина, ты попала!

Полина

У каждого человека в жизни всегда бывают такие моменты, когда хочется все бросить и уйти в закат. У меня такого желания не было, но кое-кто начинал изрядно подбешивать.

И даже не один, а сразу двое. Стас, Богдан...

Мы с Наташкой, той самой, что бросила меня перед самым вылетом, помирились и теперь она пила чай у меня на кухне и без умолку болтала, дрыгая ногой и бренча ложкой в стакане.

— Не бренчи...

— Хочу и бренчу.

— Ну тогда бренчи.

— Ладно-ладно, не буду...

Я закатила глаза и рассмеялась. И зря. Кашель вновь одолел, раздражая глотку и я поспешила сделать глоток теплого чая. Болезнь моя уже сходила на нет и Наташка, против моей воли, все же напросилась в гости, до этого три часа извиняясь всеми возможными способами. В итоге я взяла с нее обещание больше так не подставлять и думать не только о себе. Наташка, конечно, пообещала. Только я знала, что все это ерунда и сиюминутное желание прийти к согласию. А и ладно. Ну такой вот она человек, в остальном-то неплохая вроде девчонка. Для себя же я просто сделала вывод — важных дел с подругой не планировать.

— Ну рассказывай давай. Тот красавчик, что сегодня выходил от тебя — он кто?

— Богдан... мой шеф.

— Ммм...как мило, — ехидно прищурилась Наташа, — Может тебе глинтвейн сделать?

— Фу...

— Ладно-ладно, — она подняла руки, даже не пытаясь спорить, что для нее крайне несвойственно, — Так он тебе кто?

Я сердито качнула головой.

— Я же сказала — шеф.

Подруга явно не поверила и погрозила мне пальчиком.

— И давно у нас шефы по домам своих красивых сотрудниц ходят?

— Не знаю. Послушай, Нат... ты же ничего не знаешь.

— А ты думаешь зачем я тут?!

Я поплотнее укуталась в плед и закинула ноги на кухонный диван, подложив под голову подушку. Легла поудобнее и возвестила:

— Ну тогда ставь мне еще чаю и слушай.

Когда я закончила, подруга все еще улыбалась и ерзала на стуле в ожидании продолжения.

— Так кого ты в итоге выбрала? Вот этого красавчика шефа?

Я в негодовании покрутила головой и поднялась со своего места. На улице уже стоял вечер, и в тёмном дворе тихо скрипели, покачиваемые ветром, качели. Где-то жалобно мяукнул кот. А может это была кошка...впрочем, какая собственно разница? Вгляделась вдаль и тут внезапно ветка березы угрожающе стукнула в окно и я, чего-то испугавшись, тут же отпрянула.

Нервная я стала какая-то, и все из-за Влада. Будь он неладен!

— Нет, конечно... они оба очень симпатичнее и милые парни, но этого недостаточно, чтобы влюбиться. Стаса я уж точно ни за что не рассматриваю в качестве своего мужчины.

— А Богдана что, получается рассмотрела?

— Ну он... по крайней мере мужественный. И близок к моему вкусу.

— Ммм... а как же Влад?

Дернула плечом и прислонилась лбом к прохладному стеклу, тут же запотевшему от моего дыхания. Отвечать не хотелось, ведь тогда мне придется признать тот факт, что синеглазый для меня окончательно потерян.

— Я встречусь со Стасом и все выспрошу про Влада. Тогда и решу.

— А что ты хочешь выспросить? Ты же видела его с другой.

— Ну да, — упрямо ответила я, — Но мне интересно, он был с ней до меня?..

Будто со стороны услышала свой неуверенный и жалобный голос, который сразу же привел меня в чувство. Не хочу быть жалкой. Не хочу.

— А что, если он скажет то, чего ты больше всего не хочешь слышать? — тихо спросила Ната.

Обернулась и взглянула прямо в ее глаза.

— Ничего. Я просто буду жить дальше. Так же, как и прежде, только и всего.

— Полина, я давно хотел тебя спросить...

Богдан всегда приходил неожиданно, сам выбирая время, что меня тоже сильно бесило. Я пыталась с ним поговорить, но он на все находил аргументы и вообще... он меня будто подавлял своим авторитетом и несгибаемым характером. Богдан всегда находил поводы и отговорки, причины и следствия и всегда делал так, что я почти не сопротивлялась.

Вот и сейчас он на скорую руку приготовил обед и с удовольствием уплетал его за обе щеки, периодически хитро на меня поглядывая.

Я смотрела на его мускулистые сильные руки, и в голове сам собой возник вопрос: «Интересно, если он захочет взять тебя прямо на этом кухонном столе, за которым вы так мило пьете чай, ты тоже не будешь сопротивляться?»

— Может и не буду...

— Что не будешь? — удивленно спросил Фирсов, а я поняла, что сказала это вслух.

— Да так... ничего. Вы ешьте уже и идите, Бога ради. У меня бабушка должна приехать и...

— Она не должна видеть тебя с мужчиной, — скривился он, — Слушай, я все спросить хочу, но как-то...

— Спрашивайте.

— А где твоя дочка?

Кто?! Это он про Сашку что ли?

— Она как раз у бабушки.

— Скучает наверное...

— Очень, — ничуть не соврав, кивнула я в ответ.

Богдан оторвался от своей тарелки и серьёзно на меня посмотрел.

— А у меня тоже есть... сын.

Я подавилась и тут же зашлась в кашле. Богдан подлетел молниеносно и принялся колошматить меня по спине.

— Полегче, — мне удалось-таки прохрипеть, чтобы он перестал так яростно меня лупить. Вид у шефа был такой, будто глаза сейчас вот-вот вылезут из орбит.

— Ты бы себя видела... — наконец смог произнести он, а я не смогла сдержать улыбки.

— Вы бы тоже...

Внезапно шеф вновь оказался слишком близко, так близко, что макушкой я почувствовала его горячее дыхание. Обхватил меня за талию и прижал к себе.

— Ты была бы отличной матерью для моего сына.

Отскочила от него, словно ошпаренная, пребольно стукнувшись локтем о стол. Тихо ойкнула и всмотрелась в серьезные, как никогда, глаза Богдана и подумала, что, наверное, все-таки ослышалась. Но он слегка кивнул, как бы подтверждая, что нет, я все услышал правильно.

Нет, это конечно большая честь для меня и все такое... но... я на это не подписывалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так ему и сказала.

— Ну не прямо сейчас, конечно...

— А когда?

— Может и никогда. Забудь. Это я так неудачно пошутил. Тем более, что у него есть мать.

Я вновь опешила от такого заявления. Если у мальчика есть мама, то зачем шеф вообще говорит такие вещи? Ничего не понимаю.

Фирсов вмиг уловил мое настроение, будто прочитав мысли.

— Не ломай голову. На самом деле все просто — Анжелика — кукушка.

— В смысле птица? — попыталась пошутить я, но вышло так себе. Вернее как всегда — не смешно.

Но Богдана на удивление кивнул, соглашаясь.

— В каком-то смысле да, моя бывшая — вольная птица. Это если красиво метафорами говорить. А по сути, она обыкновенная женщина легкого поведения. Это если культурно выражаться.

Я промолчала, да и что тут можно сказать?

Богдан прошелся по кухне, совсем по-хозяйски. Встал возле фоторамки, провел по краешку и задумчиво спросил:

— Это кто?

Сглотнула ком в горле.

— Мои родители.

— Их ведь нет, да?

— Да.

Говорить на эту тему совсем не хотелось.

— Расскажешь мне о них?

Я глубоко вздохнула и, как можно спокойнее, ответила.

— Нечего рассказывать. Папа попал в аварию и погиб на месте. Мама не смогла пережить его утрату, заболела и ушла через полгода вслед за ним. Это все вопросы?

Богдан молчал, уставившись в одну точку на стене и, кажется, даже не моргал.

— Мне в тебе это и нравится — ты одна воспитываешь сестру, несмотря на все трудности...

— Так ты знал? — перебила я Фирсова.

Он улыбнулся краешком губ.

— Ну конечно знал. Это не так трудно выяснить в отделе кадров. Только я не понял, зачем ты врала?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Действительно, почему я так сказала тогда? Теперь уже и сама не могла вспомнить.

— Ну ладно, — Фирсов поморщился, словно жалел, что был столь откровенен, — Все это дела давно минувших дней. Мне кажется пора.

Я кивнула, не зная, что теперь делать. И вдруг, когда он уже стоял у порога, смущенно позвала.

— Хочешь поговорим?

Он удивлённо уставился на меня, в замешательстве стоя у двери, уже обутый.

— А давай...

Выпитое давно закончилось и Влад успел уже дважды сбегать в магазин за угол дома, пока я отваривала картошку и жарила котлеты. Гулять так гулять...

— Сколько лет твоему сыну?

— Четыре. Он знаешь какой интересный...хотя что я тебе рассказываю, сейчас фотки покажу.

Фирсов полез в карман за телефоном, попутно задев локтем стакан, который тут же упал на пол, вдребезги разбившись и обрызгав все вокруг красными пятнами.

— Ой... я все уберу, — пьяновато начал он, но я отмахнулась.

— Потом... давай фотки.

На фото — голубоглазый и кудрявый, словно херувимчик мальчик, грустно смотрел в объектив. Сердце от жалости буквально рвалась на части — я никак не могла взять в толк, как можно взять и бросить такого ребёнка? Да и любого, с кудрями или без, как? У меня хомяк сбежал, так я по нему еще долго тосковала, а тут собственное дите. Это какое каменное сердце надо иметь, чтобы жить в свое удовольствие, лишая матери малыша? Разве есть что-то важнее этого?

Слезы сами навернулись на глаза, и Богдан пальцами вытер их с моего лица.

— Ты ведь могла бы стать ему мамой. Да? — разлил остатки вина по бокалам, с вселенской печалью осматривая дно бутылки.

В тот момент я все что угодно могла, поэтому закивала в ответ, словно китайский болванчик.

— Хороший ты человек, Полина Филина!

— Знаю, Фирсов, знаю. Только никто это не це-е-енит, — жалобно простонала я, и шеф тут же подсел рядышком и сказал, глядя прямо в глаза.

— Я ценю, Филина.

И не предупреждая приник губами к моим. Кровь бурлила по венам, а мозг отказывался соображать. Нет, вообще-то я знаю свою меру и в принципе употребляю не так уж и часто. Редко даже я бы сказала. А тут сама не знаю, что на меня нашло.

— Погоди... — еле отстранилась от шефа. Он тяжело дышал и, кажется, готов был на многое, в то время как я, даже в подпитии к этому готова не была. Слишком свежи были воспоминания о ДРУГОМ. Слишком хорошо я помнила ЕГО поцелуи и нежные руки.

— Что такое?

— Я.… прости, я пока не готова. Мне нужно время. Извини...

В голове резко посветлело, отвернулась к окну и услышала, как он поднялся и вышел из кухни.

— Я подожду... я умею ждать.

Щелкнул замок двери. Богдан ушел, а я тихо заплакала.

Полина

Стас ждал меня у входа в пиццерию то и дело поглядывая на часы, переминаясь с ноги на ногу. Я немного постояла вдалеке, спрятавшись за колонной Драматического театра, все еще раздумывая, идти на встречу или нет. Наконец решилась.

— Классно выглядишь! — Стас прищелкнул языком и подал мне руку.

— Мы так-то не в театр, — съязвила я в ответ, но руку все же подала, не желая его обидеть.

Народу в это время особенно не наблюдалось, и мы спокойно выбрали понравившийся столик у окна возле зеленого фикуса. Стас заметно нервничал, а я гадала почему.

— Признавайся, — наконец начал он, когда нам принесли заказ, — Этот твой Богдан — вы с ним мутите?

Ну что, вот что я должна ему отвечать? И почему вообще должна что-то говорить в свое оправдание? А ведь именно этого он от меня и ждет, что я буду оправдываться.

Я закатила глаза, таращась в потолок от безысходности, но потом, подумав, осторожно взяла Стаса за руку.

— Послушай... я тебе уже говорила, что это не так. Да и в любом случае это не имеет никакого значения, потому что я не планирую никаких отношений. — Понимаешь, о чем я? — спросила и заглянула ему в глаза.

Блондин нахмурился, но кивнул.

— Тогда зачем ты?..

— Что именно?

— Ну вот это все... — он обвел руками зал.

— Не знаю, Стас... не знаю. Я же сразу тебе сказала, но ты не поверил, да?

Он вновь кивнул и яростно вцепился в пиццу зубами. Прожевал, вытер рот салфеткой и резко сказал:

— Я, кажется, понял, почему ты сразу и навсегда меня не послала, хотя могла бы сказать так, что я бы больше не звонил. Ты же острая на язык, ты можешь, я знаю. Но это не сделала. А знаешь почему?

Покачала головой, уже понимая, куда он клонит.

— Ты ведь наверняка о Владе своем любимом поговорить хочешь?

Спросил и хохотнул, злобно прищурившись, вмиг отталкивая от себя.

— Мне плевать на Влада. Запомни! — соврала я, глядя прямо на него, — Я просто хотела пообедать с тобой по-дружески. Но если для тебя это неважно..., то извини.

— Да ладно? Серьёзно? Плевать? А то, что он спал с тобой, и при этом дома его ждала Вика, тебе тоже плевать?

Я застыла, держа в руках чашку кофе. Рука дрогнула, но мне удалось удержать жидкость внутри чашки и не расплескать её на скатерть. Сукин сын!

— Нет, конечно, — как можно мягче ответила я, — Это очень неприятно. Любому было бы не по себе. Но сейчас мне и правда на него плевать. Жизнь идет своим чередом, и у каждого она своя.

Стас сканировал меня взглядом, искал подвох, но видимо остался доволен увиденным, раз улыбнулся своей обычной улыбкой человека, довольного жизнью.

— Ну вот и славно... и вообще, что это мы все о нем да о нем? Давай поговорим обо мне? Ведь я умный, красивый...

— В меру упитанный мужчина в самом расцвете сил, — смеясь закончила я.

Стас поднял указательный палец вверх.

— Вот именно, Мальвина. Вот именно.

— Не надо, — тихо попросила я его, опустив взгляд, чтобы он не прочитал в нем лишнего.

— Что именно? Что не надо, Мальвина?

— Не называй меня так. Меня зовут Полина. И точка.

Весь вечер после того разговора со Стасом я белугой проревела в подушку, отказываясь верить в то, что меня развели как маленькую девочку. Хотя кто я по своей сути? И есть маленькая, глупая девчонка, возомнившая себе невесть что, любовь какую-то придумала. А мной тупо поиграли на отдыхе и выбросили.

Так Полина, стоп! Не ты ли, чувствуя подвох, сама решилась на этот шаг? Ты же знала, видела, что что-то не так...и тем не менее отдалась своим чувствам.

Но я... я так надеялась...

Надеялась она.

Голову надо включать, голову!

«Не дай эмоциям разрушить твою жизнь!» — вспомнились мамины слова.

Она не зря винила себя в гибели отца. В тот декабрьский снежный вечер мама на эмоциях выгнала папу из дома. И только потом я узнала, что она даже точно не знала изменял ли он ей на самом деле, или это был всего лишь плод ее фантазий, но факт остается фактом. Мама его выгнала, хотя видела, что на улице шла метель. Они поругались, сильно кричали, и я, психанув, заперлась у себя в комнате. Помню, что нацепила наушники, сделав музыку на полную громкость, и тупо пялилась в окно до самой ночи. Ровно до того момента, как мама не выбила дверь и не сорвала с меня эти чертовы наушники.

— Поль, Поляя...- мама была очень растеряна, взгляд блуждал, толком ни на чем не фокусируясь, я впервые в жизни видела ее такой. Обычно она никогда не терялась, была сильной и жизнерадостной, а тут...

Мама как-то странно завалилась на один бок, схватившись за меня и я еле-еле удержала ее от падения.

В голове промелькнула мысль, что у нее что-то с сердцем. Сама не знаю, почему именно так я тогда подумала.

— Мам, тебе плохо, да? — я потрясла ее, но она никак не реагировала на меня, только постоянно, монотонно, словно у нее заело, повторяла мое имя.

— Поль, Поля-я-я…

Наконец я тряхнула ее так, что она вдруг совершенно ясно уставилась на меня и громко и отчётливо произнесла:

— Папа разбился.

Все, что было после я помнила смутно вплоть до самых похорон папы.

В себя меня привела Сашка. Кому-то надо было о ней заботиться, ведь мама так и не отошла от шока. С каждым днем ей становилось все хуже, и в какой-то момент она просто слегла.

Я спрашивала, что с ней, что болит, и она всегда говорила одно и тоже — душа.

— Душа у меня болит...

Через месяц у нее нашли рак груди, и тогда я поняла — вот почему она все время твердила, что болит душа.

— Не дай эмоциям разрушить твою жизнь... — как-то сказала мама, когда мы Сашкой играли в ее комнате на полу. Саша собирала пирамидку, а я следила, чтобы она не засунула что-нибудь себе в рот. Мама с кровати с улыбкой смотрела на нас и перебирала четки.

— Что? — я подняла голову, но мама уже спала.

Так с ней часто случалось уже перед самым концом, когда сил совсем не было. Она могла только что разговаривать, а уже через минуту уснуть и долго-долго спать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечером я все-таки спросила у нее, что она имела ввиду.

— Это сказал мне твой папа, когда уходил. Представляешь, он ведь так и сказал: «Не дай эмоциям разрушить твою жизнь». А я дала, понимаешь?

Когда она умирала, то раз за разом повторяла эту фразу, которая буквально вжилась в мой мозг.

И вот теперь я стояла на кухне, глядела в окно, где в свете фонаря виделся одинокий силуэт мужчины и решала для себя, что пора включать голову.

На улице зарядил мелкий дождик, а Богдан так и смотрел в окно, даже не пытаясь прикрыться хоть чем-нибудь.

Включай-не включай голову, а все равно какая-то ерунда получается.

Вздохнула и набрала его номер.

— Заходи...

Нет! Богдан не остался у меня ночевать в ту ночь и даже не пытался.

Во-первых, дома была Сашка. Она не так давно вернулась от бабушки и в это время учила уроки в комнате, пока я готовила поздний ужин, украдкой вытирая непрошенный слезы.

А во-вторых, он не так глуп, чтобы обманываться на мой счет и торопить события. Это безумно радовало, потому что я уже однажды сказала ему, что не готова к новым отношениям и повторять одно и тоже мне ну очень не хотелось.

С одной стороны, мне было приятно его внимание, забота, которой обычно окружала я, но никак не меня. С другой я боялась, что ничего не выйдет и жизнь покатится по старой колее. Дело в том, что я неожиданно для себя вдруг осознала, что я живая. У меня наконец-то появились какие-то переживания, встречи, общение, дела... я стала заботиться о чем-то кроме уроков, и чтобы такого эдакого приготовить на ужин.

Иногда, а точнее все чаще начал звонить Стас. Он довольно настойчиво предлагал прогуляться, посидеть в ресторане, сходить в кино, или вовсе приглашал к себе. Естественно, я всякий раз отказывалась, находя для этого всевозможные предлоги и сама на себя за это злясь, а он будто не понимая, что я его сторонюсь и, если говорить уж совсем грубо, отшиваю, вновь и вновь надоедал звонками.

Однажды он и вовсе приехал ко мне на работу, откуда-то раздобыв адрес. Вел себя в своей любимой манере — вызывающе пафосно, с налётом мажорских нот, приправленных щепоткой галантности. Ну такой, какой он ее сам понимал. Галантность выражалась необъятным букетом роз, девчонки предположили, что их там не меньше ста, а то и больше. Светка то и дело закатывала глаза, не в силах поверить, что под окнами такой парень и не по ее душу. И уж совсем ее коробило, что этот самый парень приехал не к кому-нибудь, а ко мне. Нет, честно, я бы в жизни не призналась, что это ко мне, но ведь Стас предварительно позвонил и попросил подойти к окну. Если бы я знала, что за спектакль он затеял, однозначно наврала бы, что не в офисе.

— Ты что, даже не спустишься?! — перебивая друг дружку голосили коллеги, подталкивая меня к выходу.

— Не пойду! — я вцепилась в край столешницы, той самой, у которой так активно прижимался ко мне Фирсов. Сейчас она была моим спасением, между прочим, единственным.

— Идиотка! Нет, вы только посмотрите на нее. Да если бы ко мне такой мужик, да на такой тачке, да с цветами, да я бы..., да я бы... — увещевала меня Леночка, но я упорно не велась на провокации.

— Ну что бы ты сделала?

— Душу бы продала, — тихо ответила она и добавила еще тише, — Сама знаешь кому.

— Ну-ну... ты даже громко сказать об этом боишься, продала бы она. — Светка встала из-за своего стола и поправила прическу, параллельно вглядываясь в маленькое зеркальце, — Вот я бы с него не слезала день и ночь, и душу закладывать не нужно. Учитесь, курочки!

Она продефилировала мимо нас на своих длиннющих каблучищах прямиком к выходу и уже через минуту мы прилипли к окну, как мухи.

— Смотри, Поль, она к твоему что ли идет? — ахнула Алла.

— Он не мой! — в какой уже раз за последние десять минут раздражено буркнула я, но меня вообще никто не слушал.

— Ой, глядите, она ему что-то говорит...

— Ага... и ручонки свои тянет, будто паучиха. Ой! Вот это да-а-а... Он ей цветы твои отдал, Полин!

— Вот продажная женщина!

— И твой-то хорош! — разочарованно протянули дамы, продолжая наблюдать Светкин бенефис.

— Ну слава Богу, глядишь Светлану пристроили в добрые руки, — весело заключила я, всерьёз рассчитывая на такой идеальный исход.

— Ага! Может она и правда добрее станет?

— А может вообще уйдет отсюда? — с надеждой воскликнула Лена, — С таким мужиком ей и работа поди не нужна.

В этот момент, благоухая цветами и флером больших денег, в офис вплыла Светка. Шла она с таким видом, будто уже завтра выходит замуж за Стаса. Она окатила нас волной презрения, на мне остановилась особенно. Правда в этот самый момент немного покраснела, но тут же взяла себя в руки.

— Так-то...

Минут через двадцать мне позвонил Стас и поинтересовался, доставила ли секретарша букет. Так вот оно что...

Я с усмешкой взглянула на вмиг покрасневшую Светку. Желание сдать ее было велико, но мне отчего-то стало безумно ее жаль. Какая-то она неправильная, закомплексованная и оттого глубоко несчастная. Ну её... пусть живет.

Стасу я сказала, что цветы получила, но в следующий раз обещала их выбросить.

И так он досаждал меня еще какое-то время, пока однажды не выдержал. Позвонил как всегда поздно, часов в десять вечера. Мы с сестрой уже устраивались спать. Я вышла на кухню, чтобы не мешать Сашке и нажала на прием вызова.

— Мальвина, что ты делаешь?

Голос Стаса мне показался странным, но вначале я не придала этому особого значения.

— Если честно, собираюсь ложиться спать. Завтра рабочий де...

Но он перебил меня.

— Не-е-ет... что ты со мной дела-а-ешь?!

Я вздохнула, не зная, как реагировать на его слова, ведь уже не раз ему все объясняла и точно ничего такого не обещала, за что меня можно было бы сейчас корить.

— Я не понимаю, о чем ты! Давай завтра поговорим, мне действительно нужно выспаться.

Он пьяно засмеялся, зло и довольно неприятно.

— Выспаться? Ну-ну... да я ради тебя друга! Я его, а ты...

— Стас, о чем ты? Я не понимаю?

— Да пошла ты...

Он сбросил вызов, в ухо мне понеслись короткие гудки, а я так и стояла с телефоном в руках, обдумывая его слова. Что же он все-таки имел ввиду?

Полина

Шло время и я все отчетливее понимала, что наше с Владом лето осталось где-то позади, там, куда и оборачиваться-то не стоит.

Именно так — не оборачиваться и не вспоминать. Так проще и легче стираются ночи. Можно вообще сделать вид, что ничего не было. Ведь ничего и не было, правда?

Мои чувства к нему конечно же не прошли по щелчку пальцев, но все больше притуплялись за повседневными делами и заботами. К тому же обида никуда не делась, да и осознание того, что Влад не один и у него есть любимая вмиг охлаждало голову, если мне изредка приходило в эту самую голову идея хандрить. В общем, как обычно говорят в таких случаях, жизнь налаживалась, и я нисколько этому не препятствовала.

Стас звонил теперь уже совсем изредка, про тот поздний разговор с последующим посылом меня не вспоминал. Я тоже отмалчивалась, не желая вновь выяснять так и не начавшиеся, но уже горячие и бурные отношения.

С Богданом все тоже было не совсем понятно. Он по-прежнему, как и обещал, был ненавязчив. Иногда он делал милые подарки и сюрпризы, ничего не требуя взамен и не настаивая на ответных чувствах. Порой мы вместе ходили в кино и театры, и я допускала, что эти дружеские, немного романтические походы могут развиться в отношения. Почему нет? Мне нравилась эта мягкость и спокойствие Фирсова, и я всякий раз недоумевала, ну куда делись эти его хамские замашки.

Однажды я спросила его об этом. Богдан даже не сразу понял о чём я говорю, а когда сообразил лишь отмахнулся.

— А, ты об этом... ну знаешь... бутылка Хеннесси, или что я там пил тогда, и из английской королевы могут сделать нечто непотребное. Забудь!

Я и забыла. Вплоть до того дня, как Фирсов пригласил меня в ресторан на «серьёзный разговор». Усмехнулась, чувствуя, что-то обязательно будет. Слишком уж напряжен был его голос. Накануне он впервые поцеловал меня по-настоящему и лишь усилием железной воли я смогла сбежать, оставив его возле подъезда в одиночестве.

— Форма одежды? — все же спросила я.

— Сама догадайся...

И вот я теперь гадала — что же он мне приготовил на этот раз и стоит ли мне отныне опасаться за свою свободу.

Пятничный рабочий день закончился рано и уже к трем я была дома. В четыре я стала готовиться к встрече с Фирсовым, рассчитывая, что отправлю Сашку к бабуле в шесть и она пробудет там до утра воскресенья, так как я не знала, во сколько приду домой.

Но с самого начала все пошло совсем не так, как я рассчитывала.

В пять позвонила бабуля и сказала, что посиделки с внучкой отменяются, потому что ее подруга «достала» по дешёвке билеты в театр и между телевизором и сценой она выбирает второе. Возразить мне было решительно нечего, и я тут же набрала Богдану.

— Не сможешь? Ну хорошо, давай перенесем... — спокойно ответил Фирсов, и меня это даже несколько задело.

Сашка от радости, что я никуда не иду и буду весь вечер играть с ней в монополию, принялась танцевать, изображая из себя маленькую обезьянку, и вмиг подняла мне настроение.

Первым делом мы заказали пиццу, и пока ее ждали, нашли какой-то жутко слезливый фильм о собаке.

В семь в дверь позвонили и я, подумав, что это курьер привез пиццу, поспешила открыть. На пороге стояла Нина Михайловна и что-то гневно бурчала себе под нос.

— Ой, это вы? А что, спектакль уже закончился?

Нина Михайловна решительно вошла в квартиру и оглядела меня с ног до головы.

— Да полный отстой этот ваш спектакль! — грозно припечатала она и сняла пальто.

Я не нашлась, что ей на это ответить, даже несмотря на то, что это не я ее туда отправляла.

— А ты почему в пижаме? — все так же грозно бабуля прошла на кухню, окидывая ее недовольным взглядом. Ну начинается.

— Как почему? Насколько я помню, вы пошли в театр, и поэтому я осталась дома...

— Ну так я же пришла, а ты все еще стоишь тут в своей страшной пижаме. Собирайся и дуй к своему этому!

В этом вся бабуля. Отношения у нас не близкие, потому что человек она не то, чтобы лёгкий, но порой она проявляет вот такие подвырверты, что диву даешься.

— Да куда я теперь пойду? Поздно уже...

— А я сказала дуй!

— Не могу. Я уже отказалась, к тому же пиццу жду...

— Ну и отлично. Мы с Сашенькой ее дождемся вместо тебя. Иди звони своему хахалю...возвращай все как было.

— Он не мой. И не хахаль!

— Звони давай!

Делать нечего, от Михалны так просто не отвяжешься и даже Сашка это понимала. Подошла и шепнула на ухо:

— Иди лучше, а то она до утра с тебя не слезет.

— А ты? Ты как же?

— А что я? Нина тоже неплохо играет, — улыбнулась моя Сашка и крепко меня обняла.

В сомнении я покрутила телефонную трубку. Сюрприз что ли ему сделать?

Нажала на вызов. Богдан ответил почти сразу.

— Привет... что делаешь? — спросила я.

— Да вот, задержался в офисе, сижу — разгребаю ворох макулатуры. А ты?

— Я? — замешкалась и ответила, — С Сашкой пиццу заказали, сейчас будем фильм смотреть.

— Жаль, что не вышло встретиться сегодня.

— Ну да, жалко...но ничего не поделаешь.

Он вздохнул, мы о чем-то еще поболтали и мило попрощались.

В офисе значит...

Я надела легкое платье, накинула пальто, завязала волосы в высокий хвост и вызвала такси.

— Нахимова пять, бизнес-центр...

В окне шефа свет был приглушен, будто работала только настольная лампа.

Вышла из машины, еще сомневаясь, стоит ли мешать Богдану работать. Впрочем, пора бы и отдохнуть в конце концов. Держа в одной руке бутылку шампанского, вошла в здание. Показала охраннику пропуск, впрочем, он и так меня прекрасно знал. Тот удивленно взглянул и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес. На лифте поднялась на свой этаж. Сердце отчего-то отчаянно колотилось. Происходящее казалось безумием. Я поздним вечером тащусь в офис к собственному начальнику с бутылкой шампанского. Это точно со мной происходит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У двери выдохнула и вошла. Из-под двери шефа лился тусклый свет, раздавились приглушенные голоса и какой-то стук. Почему я не постучалась? Вошла, слегка толкнул дверь рукой и уставилась на чей-то белый упругий зад. Хозяйка зада сидела на коленях и что-то там делала прикрывшему в блаженстве глаза Богдану. Бутылка выскользнула из рук и с огромным грохотом упала на пол, но, как ни странно, даже не разбилась. Она покатилась к столу под истошный визг белозадой и ошарашенный взгляд Фирсова, пытающегося оторвать от себя девушку.

— Это не то, что ты подумала, — начал было он, но я лишь покачав головой, развернулась к выходу.

Напоследок все же обернулась, сама не знаю зачем и поняла, почему голос девушки показался мне знакомым. На меня, довольно улыбаясь, взирала полуголая Светка и всем своим видом будто говорила: «Дура ты, Полинка!»

Влад

Когда я срочно сорвался по «горящим» делам в родной город, то был уверен, что, вернувшись, обязательно выясню с Мальвиной все недомолвки. Ерунда же обижаться на такие мелочи. Я специально не стал ее уговаривать, дал время остыть, зная, как порой это необходимо, чтобы привести мысли в порядок, все обдумать и успокоиться.

Мать передала, что конкуренты не дремлют и в головном офисе завелась «крыса», сливающая информацию на сторону. Я был уверен, что за пару дней найду гаденыша, а в это время планировал позвонить Полине и объясниться.

В общем уезжал я со спокойной душой, уверенный в завтрашнем дне, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы.

Пару раз во время вынужденного отъезда я набирал номер Мальвины, но слышал лишь короткие гудки. Почему-то все время было занято. Впрочем, вскоре мне стало совсем не до этого, потому что дела требовали моего постоянного участия, и пришлось на время забыть про любовные приключения.

Через пару дней я, в предвкушении предстоящего разговора и того, что вновь увижу зеленоглазку, возвращался на остров довольный и счастливый, с огромным букетом цветов и совсем не подозревая, что Мальвины там уже нет.

— Привет! Ты Полину видел? — первое, о чем я спросил Стаса, когда приехал в лагерь. Друг, зная о моем приезде, встречал меня на машине в аэропорту.

Стас состроил скорбную гримасу и сочувственно покачал головой.

— Увы, я тебя предупреждал...

— Не понял?!

— Что ты не понял? Полина Филина покинула территорию лагеря вчера утром. Взяла предложенную компенсацию и отчалила.

— Как уехала? — я не верил своим ушам.

Как она могла вот так взять и уехать, не попрощавшись, не поговорив? И это после той ночи, что была между нами...

— Как-как! — раздраженно отмахнулся Стас, — Просто свалила девка. Смирись уже. Сказала, что отдых был отвратительным, делать здесь больше нечего и вспоминать некого.

Я сжал кулаки и двинулся на друга.

— Ты специально это говоришь!

Он немного помолчал и с усмешкой добавил:

— Я здесь не при чем. Уймись и смирись. Птичка упорхнула к новым приключениям, так что...

Он не закончил, попытался похлопать меня по плечу, но я сбросил его руку. Пусть катится к черту.

Всю дорогу до лагеря я ошарашенно молчал, не зная, что тут можно говорить. Такого поворота я точно не ожидал, думал, что мы все решим, поговорив по приезде. Впрочем, Стас тоже не проявлял особого рвения к разговорам по душам и ехали мы в полной тишине.

Не скрою, девчонка знатно запала мне в душу, да так, что по ночам просыпался в холодном поту и с огромным желанием. Всюду чудился ее нежный аромат и тихий, красивый голос. Нет, в любовь по-прежнему не особенно верил, но в то, что можно испытывать сильную эмоциональную привязанность — еще как. Иначе чем объяснить то, что я засыпал и просыпался с мыслями о ней? А ведь когда-то я думал, что никогда больше такого не испытаю, с того самого момента, как влюбился в ту еще, четырнадцатилетнюю Мальвину. В девочку, чьи зеленые глаза я всю жизнь потом искал в толпе. И вот я встретил ее, и она стала моей и что же?

Мы так и не поговорили с ней про то, что случилось двенадцать лет назад и почему она так спешно уехала из лагеря, не оставив номера телефона или адреса. Я думал, что никогда не смогу простить ее, но простил, конечно. Сейчас мои подростковые метания, постыдные слезы украдкой в подушку по ночам и всякие нехорошие мысли казались смешными и глупыми. Казались...

Первым делом по приезде отправился к себе и, бросив сумку на пол, вошел в ванную комнату. Долго-долго стоял под душем, смывая дорожную пыль и разочарование. Попеременно включал горячую и холодную воду, чтобы привести чувства и мысли в порядок и в конце концов понял, что более-менее пришел в норму.

Чисто выбрился, оделся по-пляжному и отправился к своим девочкам, узнать как они отдыхали в мое отсутствие и какие дела вообще.

— Оу... кто вернулся... А нам вас та — а—ак не хватало... — рыжая пройдоха, поднырнув мне под руку, предстала перед глазами чуть ли не в чем мать родила. — А вы уже знаете, что наша соседка-то того, тю-тю... — ехидно бросила Маринка.

Я молча кивнул, не желая разевать дискуссию, но рыжая не отставала.

Скрестив руки на груди и облокотившись о стену дома, она чуть подалась вперед и громко сказала:

— А знаете, что перед этим она куда-то ездила с вашим приятелем?

В сердце что-то кольнуло, но я сделал вид, что в курсе и этого. Молодец Влад, голос даже не дрогнул, выдавая истинные эмоции, пятерку мне за выдержку.

На самом же деле слова рыжей задели и еще как. И слова Стаса, которые тоже нужно было проверить. И сам Стас, который ни словом не обмолвился, что куда-то ездил с Полиной. А он наверняка ждал, что я спрошу, ждал, молча наблюдая издалека за моим лицом. Да черта с два!

Мама как всегда была у себя в кабинете.

— Это правда, что Филина уехала без объяснения причин?

— И тебе привет, сынок.

— Да, прости... так что с Полиной?

— На этой Филиной, что, свет клином сошелся?

— Мам, я задал вопрос. При чем тут твои клинья?

Она закатила глаза, молча достала журнал и протянула мне.

— Вот ее подпись в получении компенсации. Вот досрочное расторжение договора. Так что да, она уехала. Еще вопросы?

Она уехала, вновь бросая меня на распутье. Вот только сейчас нанесенная рана кровоточила во сто крат сильнее прежнего. Не единожды мне приходилось двигаться вперёд, не позволяя сиюсекундным эмоциям возобладать над здравым смыслом. И только те жизненные ситуации, в которых отметилась Мальвина, не поддавались контролю, буквально сжигая меня изнутри.

— Ты бы видел, как она радовалась этим деньгам...

Отмахнулся, не желая слушать. Хотел было уже уйти, но мать подошла неслышно и положила руки мне на плечи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сядь.

Я послушно опустился в кресло. Мама села прямо передо мной, посмотрела в глаза.

— Тебе нужна жена, — вдруг улыбнувшись, мягко сказала она.

— Я никогда не женюсь, мам, ты же знаешь — отмахнулся я.

— Никогда не говори никогда! Не понимаю, почему ты так противишься этому...

— Да не хочу и все. Почему я всякий раз должен это объяснять... Я никого не люблю, ты же знаешь...

— А кто сказал, что в браке нужна любовь? Так рассуждают только идиоты. Но ты же у меня не такой. — в её голосе появился тот самый металл, которого я с детства побаивался. — Речь о другом! Ты ведь давно уже общаешься с Викторией. Она тебя обожает. Женившись на ней, ты укрепишь нашу позицию в бизнесе...

— Твою позицию мам, а не мою.

— Я тебя не понимаю...Если ты с самого начала не собирался заводить с этой Филиной никаких отношений, почему же ты так печалишься о том, что эта девочка куда-то там уехала из моего гостеприимного дома? Ну поиграл с ней в любовь одну ночь, что тебе еще надо?

— И правда, что?

Грустно усмехнувшись, я вышел из кабинета, прошел к припаркованному на служебной парковке автомобилю и, сев на водительское сиденье, долго смотрел вслед уплывающим облакам, до побелевших костяшек сжимая руль.

Повернув ключ в зажигании, рванул в сторону дома. Дома, в котором меня ждут. И пусть я пока не люблю Вику, но мать права, любовь — всего лишь выдумка дураков, сказка для бедных, чтобы лучше жилось. А мне и без Мальвины хорошо, к черту её...

— Прощай, Мальвина. На этот раз навсегда.

Влад

Преданная и негордая Вика, как всегда, ждала меня с распростёртыми объятьями и мне впервые стало стыдно за то, как жесток я по отношению к этой девушке. Вряд ли я смогу когда-нибудь ее полюбить и уж конечно не буду жениться ни из каких расчетов, тут уж придется матери это как-то пережить, но относиться-то к девчонке по-человечески я просто обязан.

Вика встретила меня в аэропорту. Чуть не визжа от восторга встречи бросилась в объятия и мне стало мерзко. От себя мерзко. Я спал с другими женщинами, а она несется, будто не понимает этого. В какой-то момент хотел ей все сказать, но духу конечно не хватило. Да и не обещал я ей быть верным... может не такая она дура, и все понимает и принимает?

Она села за руль, завела машину и я, расположившись впереди, прикрыл глаза. Ехали в основном молча, лишь изредка я что-то ей подсказывал, одним глазом поглядывая на дорогу.

В какой-то момент засмотрелся на ее профиль. Красивая, этого у нее точно не отнять. Да и будь она некрасивой, стал бы я с ней проводить вечера?! Смуглая кожа, темные, почти черные, вьющиеся волосы, тёмно-вишнёвые глаза, что в вечер нашего знакомства и привлекли мое внимание. Да черт! Если бы не я, она вполне могла бы встретить нормального парня и выйти за него замуж. Исполнить, так сказать, свою голубую мечту. Мне-то оно зачем надо? Вот это вот все? Какая-то девчонка, заглядывающая в рот и ждущая любви? Я может жрать и спать хочу, а не разговаривать с редкой любовницей после долгой дороги.

Сегодня же скажу ей, что мы больше не можем встречаться. Вот только приедем...

Когда открыл глаза, оказалось, что я успел задремать и сейчас мы как раз подъехали к дому. Вика остановила машину перед воротами, заискивающе посмотрела мне в глаза, будто упрашивая пустить ее. От этого ее взгляда мне стало не по себе.

— Послушай...я так устал. Может мы потом с тобой встретимся? — начал было я и осекся. Глаза Вики расширились, она явно вот-вот готова была разреветься.

Вот черт! Мотнул головой и добавил:

— Впрочем, можем выпить чего-нибудь.

— Тебе со мной неприятно?

Она так неожиданно задала этот вопрос, что нож выпал из моей руки.

Я как раз собирался жарить стейки, пока Виктория, поудобнее устраивалась на диване.

— Что за глупости? — покачал головой, а сам подумал, что в какой-то степени она права. И дело тут совсем не в ней, конечно. Конечно же нет.

А в чем?

— Да так... показалось.

Подошел к Виктории и забрал из рук бокал.

— Лучше помоги...

Взял за руку и отвел к разделочной доске. Все лучше, чем будет задавать глупые вопросы, на которые я не могу честно ответить. Я, конечно, тот еще... но Вика в ряд ли заслуживает такого отношения. Мне стало ее жаль, хотя умом я и понимал, что жалость явно не то чувство, которое ей хотелось бы от меня получать.

Она медленно резала овощи на салат, пока на сковороде шкворчало мясо, изливая соки, и издавая божественные ароматы по кухне. Спина Вики была напряжена и натянута, словно стрела.

Вдруг она резко обернулась и тихо спросила:

— У тебя там кто-то был?

Я молча разглядывал ее красивую точеную фигуру, но перед глазами упорно стоял образ совсем другой девушки.

— Почему ты так думаешь?

— Ты другой.

— Я и раньше такой был, просто ты почему-то не замечала. И вообще… Мы что, выясняем отношения? — усмехнулся я, а она покраснела, — Ты же знаешь, я этого не люблю. Мы не пара, помнишь?

Вика кивнула, поджав губы и поспешила отвернуться. Видимо, чтобы я не видел ее эмоций.

— Мне просто нужно знать. Пожалуйста... — прошептала она.

Прошло не меньше пяти минут, и она наверняка уже не ждала ответа.

— Нет.

Я не знаю, зачем соврал. Просто не знаю. Возможно, не хотел причинять ей боль. Возможно... А может и сам был готов поверить, что ничего не было, и Мальвина от этих слов исчезнет. Развеется ее образ перед глазами, и я буду жить дальше, как и раньше.

Ну да, так же скучно и однообразно.

Может мать права и пора уже остепениться? Дети, жена, что там ещё должно быть для так называемого счастья?

— Посиди со мной, — позвал я Вику.

Она обернулась, на лице проскользнула улыбка, а в глазах застыла печаль. Подсела, сложив руки на столе и прошептала:

— Спасибо...

— Ты там что, уснул что ли? — внезапный стук Стаса в дверь кабинета вывел меня из задумчивости. — У нас конференция через полчаса, забыл?

— Скоро буду, у тебя все готово?

— Все схвачено! — хитро улыбнулся этот лис, проскользнул внутрь кабинета, и уселся на краешек стола.

— Кстати про схвачено... Ты столик заказал?

— Да, все как ты просил. Только не говори, что собрался делать ей предложение!

Я чуть не перекрестился.

— С ума сошел?! Она вчера приехала с чемоданом, и я не знаю, что делать. Не выгонять же ее, в самом деле? Вот хотел с ней как-то мягко в ресторане обсудить, что нам не нужно быть вместе и прочую хрень. Ну ты понимаешь!

Стас заржал.

— То есть это твоему не выгонять? Ну-ну… Я вот не пойму никак, зачем ты так затянул с ней?

— Да черт его знает!

Я вскочил и прошел к окну. Открыл его нараспашку и в кабинет ворвался холодный ноябрьский ветер. Кожа тут же покрылась тысячью мурашек, но зато охладила голову.

— Закрой, дубак.

Я резко захлопнул створку и быстро приблизился к Стасу.

— Только у меня к тебе одна просьба — проследи за Малышевым. Что-то он какой-то мутный, последнюю сделку будто специально провалил. Проверь там все. Я ведь тогда так и не нашел крысу...

— Да без проблем, друг.

Стас похлопал меня по плечу и вышел, а я, немного подумав, набрал Вике.

— Будь готова в шесть. Заеду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

Честно говоря, я полночи готовился к разговору с Викой, репетируя предстоящую речь, но легче от этого не становилось. Без десяти шесть подъехал к дому, зачем-то купив ее любимые розы, и позвонил, сообщив, чтобы спускалась. Вика, вот уж странная женщина, совсем не заставила себя ждать. Выпорхнула из подъезда счастливая, в красивом платье, с причёской и вечерним макияжем, в предвкушении хорошего вечера, и я вновь разозлился сам на себя. Ну на хрена я купил эти чертовы розы? Зачем этот дебильный спектакль с рестораном? Неужели ей и правда станет легче расставаться, если я объявлю об этом красиво и пафосно? Придурок!

Сказал бы по телефону и дело с концом. И не пришлось бы видеть ее слез, истерик, мольбы в глазах. Не нужно было бы ее успокаивать и обещать, что все будет хорошо и может это еще не конец. Обманывать, что мы еще можем быть вместе, просто нужно взять время, передышку, потому что я сам не знаю, чего хочу и вообще не готов ни к чему. Можно было бы еще добавить, что она слишком хороша для меня и получился бы идеальный набор. Знаем, проходили...

А еще лучше было бы вообще пропасть. Не брать трубку, или брать в самом начале, изредка, и что-то врать, отмазываясь от встреч, постепенно сводя их на нет.

Кому я сделаю лучше этим разговором? Ей? Уж точно нет!

От себя было тошно. Я прекрасно понимал, что таким образом я пытался не Викторию утешить, а свою собственную совесть. Ну вроде как не такой уж я козел, раз делаю все красиво. Будто от этого «красиво» что-то принципиально менялось и черное вдруг становилось белым.

Всю дорогу до ресторана занимался самобичеванием, пока ничего не подозревающая Вика что-то там лепетала о том, как провела день и о планах на выходные. Краем уха слушал ее болтовню, но мыслями был далеко.

Устроились мы в самом центре зала, хотя я и заказывал столик подальше от людских глаз. Ни администратор, что перепутала заказ, ни официанты решить мою проблему не смогли. Ресторан был полон под завязку и свободных столов попросту не было. Пришлось нам садиться практически в самом центре зала, на виду у всех, под перекрестными взглядами гостей. Что, если Вика и впрямь расплачется или закатит истерику? Сколько свидетелей будет у "красивого" расставания боюсь даже представить.

— У нас какой-то особенной вечер? — улыбаясь, спросила Вика, устраиваясь за столом.

— С чего ты взяла? — стараясь не показать своего волнения, с преувеличенным вниманием рассматривал меню.

— Да так...показалось, что ты немного взволнован, а на тебя это не похоже... — засмеялась она и тоже углубилась в свой прайс.

За соседним большим столом шумела компания и это еще больше раздражало. Неужели для веселья они не могли найти место попроще и более для этого подходящее? Мне казалось, здесь уютное заведение для пар и тихих разговоров под живую музыку. Что здесь забыли эти ребята?

Поднял голову на Викторию. Она смотрела на меня с таким видом, будто чего-то ждала. И это что-то должно было быть особенным. Неужели она подумала, что я сделаю ей предложение?

Только бы я ошибался...

Зазвучала медленная композиция и несколько пар вышли в зал.

— Может тоже потанцуем? — Вика протянула мне руку, но я покачал головой.

— Прости... не танцую.

Она кивнула, пряча обиду и разочарование, отпила глоток вина.

— Послушай, Вик. Нам надо поговорить... - начал было я и осекся. Девушка подняла на меня свои темно-вишневые глаза и устаивалась в мои, пытаясь там что-то прочесть.

Прочистил горло глотком воды и собрался с силами, чтобы продолжить. А точнее уже закончить наконец эти мытарства.

— Я давно хотел тебе сказать...точнее этот вопрос уже давно назрел... только прошу тебя пойми меня правильно...

Что за бред я несу?!

Кто-то слишком близко приблизился к нашему столику, чуть задев его, я в негодовании поднял взгляд, открыл было рот, чтобы сделать замечание и... застыл в изумлении. Тесно прижавшись к какому-то хлыщу, прямо передо мной танцевала Мальвина. Бред какой-то, откуда она вообще здесь взялась? Мы уставились друг на друга как в самом плохом кино. И как бы пафосно это не звучало, но мне даже показалось, что мир реально перестал существовать вокруг. Показалось... Полина усмехнулась и отвернулась, будто никогда не знала меня. И будто не она еще недавно провела со мной ночь в кемпинге на берегу моря.

— И?

Я не сразу понял, что Вика имеет ввиду, совсем забыв о том, что хотел ей сказать.

— Что и?

Вика замялась, не решаясь продолжить.

— Ну ты что-то хотел сказать, а потом увидел ту девушку и замолчал... вы с ней знакомы, да? — вдруг выпалила она и сама испугалась того, что сказала.

Я молча разглядывал музыкантов на сцене и думал...

— Я?

— Ну да...

— Нет. Тебе показалось, я не знаком с той девушкой... — ответил твердо, и Вика кивнула, но я видел, что она не поверила. Она все прекрасно поняла, но сделала вид, что верит.

— Но ты ведь что-то не договорил?

— Да... - все еще не до конца придя в себя, кивнул, — Да... Я хотел сказать, что мне здесь не нравится. Музыка какая-то скучная и народу полно. А еще я хотел сказать, что ужин нам и на дом доставят... может пойдем отсюда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

Даже несмотря на то, что у Полины был другой, я все равно не мог перестать думать о ней. В том числе и тогда, когда делил постель с Викой. Я так и не смог сказать ей о расставании и так и делал вид, что мы что-то типа пары, втягиваясь в эти отношения все дальше. От самого себя хотелось блевать, но я, честно говоря, никак не мог решиться на расставание. Вика оказалась слишком хорошей. Неожиданно, мда...

Вот уж точно, здесь подошло бы определение «ты слишком хороша для меня, я тебя не достоин и бла-бла-бла...».

Мать продолжала продавливать меня насчет Виктории, делая акцент на том, что я слишком нерешителен и инфантилен.

— Ты как твой Стас, такой же олух. Тебе уже двадцать семь лет, а ты ведешь себя как подросток! — проворчала она, когда я в очередной раз приехал к ней на обед.

— Двадцать шесть...- буркнул я в ответ.

— Что?

— Я говорю, мне двадцать шесть лет.

Мама поднялась и подошла ко мне впритык. Наклонилась и прошептала в лицо:

— А разве это имеет какое-то значение? Есть только то, что я тебе говорю, все остальное лишь твои фантазии. Я устала терпеть твои капризы и делать вид, что доверяю тебе хоть что-то. Мне надоело оправдываться перед всеми, что ты хоть что-то из себя представляешь! Ведь ты, по сути, никто...

Прикрыв глаза, слушал проникающий в самую душу шепот и, до боли сжав кулаки, чувствовал, как ногти впиваются в кожу.

Сам не знаю, что на меня нашло, когда я вдруг отчетливо произнес в ответ:

— А ты кто? Ты что из себя представляешь?

Она занесла руку надо моей головой. Первым порывом было заслониться, потому что я все еще помнил, как в детве получал затрещины за любое слово, сказанное поперёк. Еле-еле подавил в себе это желание, умом понимая, что я уже не тот мальчик, а она больше не центр моего мира.

— Отойди, пожалуйста, — твердо произнес, опуская ее руку.

Мать послушно отошла, но на ее лице застыла такая гримаса, что я пожалел, что вообще посмел ей перечить. В какой-то момент она взяла себя в руки и, отвернувшись к окну, распахнула его настежь, чтобы задымить.

— Пошел вон! — прошипела, не оборачиваясь.

— Хорошо...

Медленно поднялся, все еще ожидая чего угодно. Но она больше не проронила ни слова. Вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и еле добрел до машины. Хотелось орать от бессилия, от злости и обиды. На себя и на всех на свете. А особенно на нее.

Сколько себя помнил, мама всегда говорила, что я ничего из себя не представляю, ничего не добьюсь и только благодаря ей... ай, да что там...

Она так и говорила, что я давно сдох бы под забором, если бы не ее деньги.

Отца своего я никогда не видел. Знал лишь, что мать ушла от него к другому — более обеспеченному мужчине на двадцать лет ее старше. Тот мало интересовался мною, впрочем, как и мама, и до семи лет я рос в детском саду-пятидневке. Иногда по выходным они забирали меня домой, а иногда забывали. Этот мамин муж умер, когда мне исполнилось восемь и тогда в моей жизни появился второй по счету отчим — дядя Вася. Дядя Вася относился ко мне неплохо, пока был трезв. Выпивал он в принципе не так уж и часто, может раз в месяц, но, когда это случалось, больше всего на свете я мечтал исчезнуть с лица земли.

Стоит ли говорить, что и маму он гонял, как сидорову козу, а я, пацан совсем, всегда пытался за нее заступиться. За что и огребал по полной программе.

От дяди Васи мать ушла к Валерию Петровичу — депутату городской думы. В тот год я как раз встретил Мальвину и это стало одним из самых значимых событий в моей жизни. Меня на все три летних смены отправили в лагерь, где мы и познакомились с зеленоглазой красавицей Полиной. В первый же день знакомства я предложил ей встречаться и она согласилась. Почти месяц мы были не разлей водой, пока она вдруг не исчезла. И в этот раз я так и не спросил почему она так поступила. Впрочем, теперь уже неважно.

А важно то, что моя мать всегда меня не любила. В принципе я давно принял этот факт и вполне смирился с ним и с тем, что любила мама только деньги и своих мужей, а особенно покойного Иннокентия, оставившего ей целое состояние.

В последние несколько лет мы даже смогли наладить с ней неплохие отношения, и она позволяла мне жить на широкую ногу, не особенно ограничивая в средствах. Думаю, где-то в глубине души она по-своему меня любит, и желает добра, а я веду себя как полный придурок. Наверное, так со стороны и смотрится. Но только теперь, став взрослым и вспоминая своё детство, я однозначно не хочу семью. Я не знаю, что это такое, вернее знаю не с той стороны. И у меня нет никакого желания узнавать — а как оно бывает иначе?..

Но кое в чем мать все-таки права — я совершенно зависим от нее. Одно время я совершенно искренне считал, что она мне обязана, хотя конечно никогда этого ей не говорил. Был уверен, что она с возрастом изменилась и теперь, чувствуя свою вину передо мной, содержит и меня и моего друга. И совсем не сразу понял — ей нравится быть благодетельницей, и за все, что она давала — обязательно будет спрос. Собственно, он уже начался. Интересно только чем будет расплачиваться Стас.

Усмехнулся, понимая, что после лагеря мое отношение к другу изменилось, и далеко не в лучшую сторону. Вроде бы ничего такого, но что-то между нами произошло. Что-то, что повиляло на многолетнюю дружбу. Нет, мы и раньше могли поделить девчонку, за что мне сейчас было реально стыдно, но тогда все было как бы честно. И он и я знали, что это не всерьез, девчонки тоже были не особо против... а тут он сцепился со мной из-за девушки, которая мне так сильно нравилась, что я готов был на... А на что я, собственно, был готов ради нее?

Я даже не поехал за ней, когда узнал, что она улетела домой. А мог бы.

Я не нашел ее адрес, чтобы поговорить, хотя мне ничего это не стоило. Я и правда ничего из себя не представляю, раз не являюсь хозяином своей жизни, позволяя всем решать все за меня. А может я не хочу, чтобы Полина исчезала из моей жизни? Может надо найти ее и поговорить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

— Зайчик, я нам билеты взяла на новый блокбастер... — начала было Вика, но я тут же замотал головой, всем своим видом показывая, что я об этом думаю.

Я даже за «зайчика» ничего не сказал, не желая обидеть ее искренние порывы. Просто дал понять, что не стоит даже пытаться.

— Вик, ты меня прости, но я не хочу никуда идти.

— Но там твой актер любимый снимается. Ну этот...

Она закатила свои милые глазки, пытаясь вспомнить какого-то актёра, а я смотрел на нее и не понимал, ну как мы вообще могли сойтись? На почве чего и зачем?

— Вик, нам надо расстаться! — так быстро выпалил я, что она, кажется, даже не сразу поняла, что я только что сказал.

— Ну этот... такой с бородой. Или нет...

Я подозрительно уставился на девушку, которая, прикрыв глаза, все еще зачем-то воссоздавала образ какого-то там актёра и в упор игнорировала мои слова.

— Ты точно слышала, что я сейчас сказал?

Вика вдруг распахнула свои вишневые глаза и спокойно ответила:

— Да.

Я чуть не подавился, ей богу.

— В смысле да? Ты слышала и продолжаешь этот бессмысленный разговор как ни в чем не бывало?

— Да. — Так же невозмутимо ответила она.

Не понимаю... то ли лыжи не едут, то ли я...

— Ну как же его, а? Такой с бородой вроде, или лысый, а?

Злость накрыла внезапно... схватил ее за плечи и как следует встряхнул.

— Ты слышала, что я тебе сказал и все равно продолжаешь нести свою ахинею? Серьезно?

Она вновь совершенно невозмутимо кивнула в ответ и вновь повторила:

— Да.

— Что да?! Ну что да? Ты издеваешься?

— Да. Ты прав. Нам надо расстаться.

Резко выпустил ее из рук. Тут же накатило ощущение, что меня сдули, как воздушный шарик. Засмеялся от абсурдности происходящего, чувствуя себя полнейшим идиотом. Как же глупо все. Точно, как в каком-нибудь артхаусном дерьмовом кино.

Вика тоже стояла улыбаясь. Вид был растерянный, взгляд будто поблек, но на губах играла странная улыбка.

— А билеты? — словно опомнившись, спросила вдруг она.

— А что с ними?

— Пропадут же...

— Можно сдать.

— Можно, — согласилась она.

— А хочешь сходим?

Вика удивленно уставилась на меня и вдруг расхохоталась.

— А давай...

Ну ведь люди перед расставанием порой спят вместе в последний раз? А мы вот в кино решили сходить в последний раз, чтобы билеты не пропадали. Это такой ход конем, что вроде как ничего не случилось, после кино мы просто больше не встретимся и будто все хорошо. Иллюзия обмана.

В торговом центре, где находился кинотеатр, бродили толпы народу. Будто им заняться больше нечем, чем ходить по магазинам в такой хороший сентябрьский день.

— Надо же... я, наверное, удалила электронные билеты. Придется встать в кассу за дубликатами. Чек где-то был...

Мы заняли очередь, от скуки я принялся озираться по сторонам, и чуть не расхохотался. Какова вероятность того, что в огромном миллионном городе вы встретите одного и того же человека дважды за пару дней?

Мальвина о чем-то переговаривалась с девочкой лет семи и не сразу заметила меня. А заметив, закатила глаза, и демонстративно отвернулась.

Тут как раз подошла наша очередь, Вика получила свои билеты и протянула один из них мне.

— Король лев? Серьезно? — усмехнулся я, — И кто из героев, по-твоему, с бородой и мой самый любимый?

Вика прыснула со смеху, Мальвина обернулась на нас, смерив меня таким презрением, что мне сразу же перехотелось смеяться.

Как назло мы еще и в зале оказались соседями. Полина с девочкой устроилась ниже нас на ряд, и я вдруг понял — она так близко сейчас, только протяни руку и можно коснуться светлых волос...

Когда вышли из зала, я не удержался и незаметно подошел сзади, совсем позабыв про свою спутницу, и тихо произнес, чуть нагнувшись:

— Не знал, что у тебя есть дочь...

Она так резко обернулась, что я не успел отступить, и налетела на меня.

— А ты и не должен был... кто ты такой, чтобы я посвящала тебя в свою жизнь? — поджала она губы.

Словно ледяной водой окатила.

И еще пришла в голову мысль — неужели я попал в яблочко и это и впрямь ее дочка? Я, честно говоря, просто так спросил, думал, что может это какая-то знакомая девочка...

— В этом вся ты...

— Вла-а-ад, ну ты иде-е-ешь? — вдруг позвала Вика.

Раньше я никогда не замечал, что у нее такой противный голос. Как-то совсем быстро она оказалась возле меня и с видом хозяйки взяла под локоть.

— В этом весь ты, — ответила Мальвина и кивнула мне на Вику.

Я покачал головой, а Полина, не обращая внимания на стоящую рядом со мной девушку, вдруг приблизилась и зло сказала:

— И еще... постарайся больше не попадаться мне на глаза.

Я резко выдернул руку из цепких пальчиков Виктории, развернулся и пошел к выходу из кинотеатра. Позади послышался цокот каблучков и её противный голос.

— Ну ты куда? Ну подожди меня...Ну Вла-а-ад...

И какого черта она так себя ведёт?

Вика догнала меня уже на улице. Запыхавшаяся, вся какая-то жалкая.

— Ты специально устроила этот спектакль? — схватив ее за рукав плаща, потащил к машине.

— Пусти, я не понимаю о чём ты говоришь!

Я отпустил, покачал головой и открыл ей дверцу машины.

— Садись.

Она послушно села на заднее сидение, потому что я не хотел видеть ее рядом с собой.

— Я правда не понимаю, о чем ты... — захныкала она, — Прости... ты, наверное, про ту девушку? Это ведь она? Та из ресторана. Да?

Я молча завел автомобиль и тронулся с места.

— Это из-за нее, да?

Вцепился в руль, еле сдерживаясь, чтобы не ответить что-нибудь слишком резкое.

— Извини меня, — вдруг заплакала Вика, — Ты прав... я вела себя глупо. Просто я еще не смирилась, что ты, что мы... в общем забудь.

Кивнул, понимая, что переборщил. В конце концов это я изменил ей, а не она мне. И это я предложил расстаться, так что нечего наезжать на нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это ты меня извини. Забудем, хорошо?

В зеркало заднего вида увидел, как она кивнула, но на душе все равно было гадко.

Полночи ворочался, думая про ее слова, но уже утром решил, что пора бы нам все-таки поговорить. На дворе воскресное утро, по идее Полина должна быть дома. Адрес ее узнать не составило труда, у матери в документации все нашлось легко и просто. По пути заехал в цветочный, выбрал самый красивый букет, с наслаждением втянул нежный аромат. Ей должно понравиться...

Волнуясь, как никогда, подъехал к дому и припарковался напротив ее подъезда. Посидел минут пятнадцать, думая, что я ей скажу, когда она откроет. И скажу ли вообще... может быть она и слушать ничего не захочет. Или не откроет дверь. Или ее вообще нет дома. А может у нее дома тот мужик из ресторана...

В конце концов я так себя накрутил, что совсем было уже собрался уезжать. Силой воли заставил себя открыть дверцу машину. Потянулся за цветами, что лежали на заднем сидении машины и тут в окно увидел... Стаса. Он подошёл к подъезду Мальвины, зашёл следом за женщиной с сумками и скрылся внутри.

Так вот значит оно что... вспомнились слова Маринки, что, когда я уезжал из лагеря они вместе куда-то ездили, а потом она спешно уехала домой. Значит все-таки Стас...

Вдохнул поглубже, зажмурив глаза и досчитал до десяти. Положил цветы обратно и завел мотор. Глупо было думать, что я что-то могу изменить.

Полина

— Поли-и-и-ин... ну открой.

В ярости подлетела к двери и рывком распахнула её настежь.

— Слушай ты... — начала было я, но Фирсов тут же кулем свалился мне под ноги, да так там и остался.

Ну вашу ж маму! Что мне с ним хоть делать-то, а? Не оставлять же так, на пороге, тем более, что его ноги торчат из-за моей двери. Из последних сил что ли полз ко мне?

— Поль, кто там? — из комнаты выбежала Сашка, и я вновь выругалась. Правда тихо, так, чтобы она не услышала.

— Помоги, потом все объясню.

Сашка удивлённо и немного опасливо приблизилась к недвижимому Богдану.

— Я его сейчас внутрь заволоку, а ты дверь прикрой. Не дай бог соседи увидят.

Сашка понятливо кивнула и, как только я оттащила Богдана, тут же закрыла дверь.

— Полин, это твой жених что ли? — недоверчиво спросила сестра, на что я скорчила жуткую гримасу.

— Чур меня. Начальник мой, представляешь?

— А что с ним? Ему плохо? Может врача ему вызовем?

Ну да, я совсем не подумала, что сестра моя в жизни пьяных не видела и вряд ли поймет, что с шефом. Оно и к лучшему, нечего ребёнку голову засорять.

— Если лучше не станет, обязательно вызову. — успокоила я сестру, — Ты вот что, иди давай уроки доделывай. Скоро приду — проверю. А я дядю начальника на кухню как-нибудь передвину, надо его хоть на коврик что ли положить.

— Подушку только ему дай, — крикнула моя умненькая сестричка.

— Обязательно!

И подушкой ему дам, а лучше скалкой какой-нибудь.

Фирсов что-то промычал, видимо тоже хотел подушку, на что я тут же показал ему фигу. Стащила с бездыханного тела ботинки и, слегка подпинывая и умоляя мне хоть немного помочь, поволокла в свою большую кухню. Ему, кстати, повезло, что она у меня немаленькая, двенадцать метров как никак. Иначе пришлось бы шефу все-таки в коридоре спать.

На диван я конечно же здоровенного мужика не заволокла. Подложила под пьяную голову старую подушку, прикрыла пледом, предварительно стянув с него куртку, что тоже было очень нелегким делом, и с беспокойством устроилась на диванчике, соображая, что с ним делать дальше.

А ну как проснется ночью, не сообразит, где находится, греметь начнет и Сашку мою напугает. Это что же мне теперь, сторожить его всю ночь тут? А видимо придется — никуда не денешься. Вздохнула и поставила на плиту чайник. Пару раз спотыкнулась о тело, и мне до безумия захотелось его как следует попинать. Эх, была б моя воля...

Сашка еще пару раз с любопытством заглядывала на кухню, но я цыкала, и она тут же убегала обратно.

— Поль, ты идешь спать-то? — прошептала она, когда часы уже показывали десять вечера.

— Я посижу еще. Может здесь лягу, — кивнула я на диванчик, — Вдруг дяде Богдану хуже станет...

— А… ну ладно. — понятливо кивнула она, но тут же спохватилась, — А может мне с тобой его посторожить? Вдруг тебе страшно будет?

Я поспешила успокоить сестрёнку, погладила ее по голове и проводила в комнату.

— Полежи со мной, пожалуйста, — жалобно попросила Сашка, привыкшая, что, если она не у бабушки, то я всегда укладываю ее спать, обнимая перед сном.

Я легла рядом и поцеловала сестру в макушку.

— Спи давай, — прошептала тихонько и сама положила голову рядом.

Главное не уснуть.

Я все-таки уснула, а когда проснулась, за окном уже светало. Тихонько поднялась с кровати и прошла на кухню. А войдя, чуть не умерла со страху. На диване, в утренней предрассветной синеве, сидел и зыркал прямо на меня Фирсов. Мама дорогая, напугал-то как.

— Проснулся? — вяло спросила шефа, наливая стакан воды.

— И мне налей, — прошептал он в ответ хриплым голосом.

Вздохнула, но все-таки налила.

— Выпить есть? — вдруг спросил этот тип, еще недавно походивший на нормального человека.

Я замерла на месте, вдохнула поглубже, досчитала до десяти и только тогда ответила:

— Есть чем огреть тебя. И выпить тоже есть.

Фирсов понуро опустил голову и вздохнул.

Достала из холодильника непочатую бутылку, что мне подарили на день рождения. Стояла она тут уже полгода, так как я крепкие напитки терпеть не могу, а выкинуть совесть не позволяет.

— На, — брезгливо протянула ему холодную бутыль.

Сама нарезала колбасу, сыр, достала банку огурцов и вчерашнюю жареную картошку.

Богдан, еще не отошедший от выпитого накануне, выглядел неважно. Мятый, бледный, весь будто потрепанный. И не узнаешь лощеного начальника.

— Я должен тебе кое в чем признаться... — выпив, начал он, но я замахала руками.

— Не-не, даже не вздумай. Больше никаких слов о любви и прочей фигни...

— Это я виноват в смерти твоего отца, — вдруг выпалил он, и в квартире резко повисла гнетущая тишина.

Я еще некоторое время осмысливала, что он только что сказал и лишь спустя пару минут ответила:

— И мне налей...

Выпила, закусила и добавила:

— Поясни...

Фирсов на меня не смотрел. Он уставился в окно, будто забыв про меня. Наконец опомнился и продолжил.

— Это я подрезал его. Я очень торопился. У меня была девушка и она позвонила...сказала, что хочет меня. Очень.

Сглотнула ком в горле. Мозг плавился, фразы звучали как в тумане.

— Я... очень торопился. Маша писала и писала смс, была настойчива. Я даже не сразу понял, что случилось...

Богдан сделал глоток, слегка поморщился.

— Я мог, наверное, помочь.

Вопросительно глянула на него, не до конца понимая, что происходит.

— Но я испугался.

Стакан слишком громко опустился на стол. Я будто со стороны посмотрела на свои руки и поняла, что они дрожат.

— Я испугался и... я знаю, что так нельзя. Я знаю, Полина... но я уехал. Там никого не было. Было темно, и меня никто не видел. И я уехал. Понимаешь?

Я взяла бутылку и медленно открутила крышку. Налила себе полстакана и будто воду, одним глотком осушила его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я... не мог потом найти себе оправдание и...

— А сейчас? — хрипло перебила я.

— И сейчас не могу. — Фирсов опустил голову. — Я узнал, потом узнавал специально, кто был в той машине. Две недели пил, расстался с Машей... когда узнал, что твой папа умер.

— Заткнись.

Богдан вцепился в мою руку, а у меня даже не было сил просто ее спихнуть с себя.

— Позволь я закончу. Я устал это скрывать. Я должен сказать все, иначе не могу больше.

Поморщилась от его слов и, поднявшись, подошла к окну.

— Я пытался все забыть, жить дальше, как раньше. И мне почти удалось.

Я резко повернулась, с усмешкой глядя на него.

— И мне почти удалось, — с горечью повторил шеф, теперь уже точно бывший, — Пока я не купил вашу фирму и не увидел тебя.

Он поднялся следом и принялся ходить туда-сюда.

— Я не сразу, но узнал... потом прочел личное дело. Начал творить что-то невообразимое, вести себя как полный урод. Напился, все как-то завертелось... когда ты заболела, я очень, больше всего на свете хотел хоть как-то искупить свою вину...

— Пошел вон. — спокойно, но громко сказала я, устало опускаясь на диван.

— Прости меня... я... пытался...как мог... прости...прости меня, прошу. Я не могу так больше.

— Уходи.

— Я знаю, что мне нет прощенья, но оно мне очень нужно. Полина...

Вцепилась в край столешницы, стараясь сдержать непрошенные слезы.

— Иди, Богдан... иди домой.

Он прошел мимо, замер в коридоре все еще на что-то надеясь, немного постоял и, обувшись, открыл дверь.

— Я никогда этого не хотел... — сказал уже на пороге и, еще немного постояв, ушел.

А я наконец смогла зареветь.

Полина

Самым главный вопрос теперь для меня звучал так: «Что мне делать с Богданом и его признанием?»

Фактически ведь он признался в преступлении... мало того, что по его вине папа вылетел на машине в кювет, так Фирсов еще и оставил его в опасности, не оказав помощи. Да он даже скорую не вызвал! То, что Богдан оказался подонком — не оставляло лично для меня никаких сомнений. Подонком, разделившим жизнь моей семьи на «до» и «после». Семьи, которой больше нет и никогда уже не будет. Нет папы и мамы, и все по его вине.

Но также я прекрасно видела, знала, что он искренне раскаивается и живет с этой виной. И будет с ней жить.

Что лично мне даст следствие над ним и возможное наказание, если он сознается в содеянном? Публичная порка Фирсова? Условный срок, или даже колония поселения, больше ему все равно не присудят... что даст мне все это? Мне и сестре Сашке?

Суды, расследование, новые переживания, его оправдания... не хочу. Родители давно мертвы, и я меньше всего хочу тревожить их теперь. Сашке тоже ни к чему это все, она только-только привыкла к мысли, что у нее, в отличие от одноклассников, нет мамы и папы. Фирсов, я надеюсь, сам себя наказал на всю жизнь. И вина эта будет только расти с годами. По крайней мере я очень на это рассчитываю.

На работу я так больше и не вышла, не в силах выносить его рядом с собой хотя бы пять минут. Через факс отправила заявление об увольнении, расчет мне пришел на карту, и я навсегда развела наши пути с этим человеком.

Подозреваю, в тайне он радовался, что все рассказал и я не дала ход делу. По крайней мере через пару дней на телефон мне пришло смс «Спасибо!». Номер я благополучно заблокировала и теперь решала, как жить дальше.

Мечты о новой квартире улетали куда-то в неведомые дали, потому что на рынке труда, как назло, оказалось до ужаса мало хороших вакансий. И хотя я точно могла не переживать о хлебе насущном, потому что накопления кое-какие были, но сдвиг мечты на неопределённое время знатно волновал.

Во вторник и среду я сходила на несколько собеседований, в четверг, начитавшись отзывов о компаниях, решила отказаться от пары вакансий несмотря на то, что получила звонки с приглашением на работу. От тех же компаний, куда я прямо-таки жаждала попасть, мне самой поступили отказы.

А в пятницу неожиданно позвонил Стас.

— Привет, красавица! — начал было он, но я с насмешкой перебила.

— В прошлый раз ты, кажется, кое-куда меня послал... так вот, спешу доложить, я как раз там. Что хотел?

Стас, по-моему, даже опешил. Во всяком случае голос был удивленным, словно это не он пару месяцев назад в пьяном угаре рассказывал мне какая я дрянь и неблагодарная свинья.

— Да я так, просто... Звоню узнать, как дела...

— Нормально. Еще вопросы будут?

— Ну зачем ты так, Полин? Я действительно беспокоюсь...

Закинула ноги на диван и поглубже укуталась в плед. За окном с неба вовсю сыпался ранний снег. Зима в этом году решила не задерживаться и уже хозяйничала в городе, выпроводив подругу-осень восвояси.

— Вот ты интересный человек, Стасик... твои последние подвырверты меня изрядно доконали. Вот скажи, ты меня послал на три буквы?

Стас шмыгнул носом и тихо буркнул:

— Ну наверное... я не помню, если честно. Но раз ты говоришь, значит послал...

— Ну вот я и ушла. Ты меня обратно что ли зовешь? Из пешего эротического на землю?

— Ладно, прости. Я больше так не буду... — по-дурацки извинился он, и совсем тихо добавил, — Обещаю.

Подумала немного, и решила, что чего ж там, кто старое помянет — тому глаз вон.

— Окей, прощаю. Так чего звонишь-то?

Стас принялся что-то рассказывать, слушала я вполуха, сама наблюдая в окно за детишками, бросающими снежки друг в друга. Посмотрела на часы — скоро забирать сестру из школы, а я еще не сварила обед.

— Ты меня не слушаешь, да? — грустно спросил Стас и мне все-таки стало стыдно.

— Что ты... конечно я тебя слушаю. Просто отвлеклась немного. Прости, о чем ты там говорил?

Стас вздохнул, но послушно ответил.

— Я говорю, у меня на работе черте что творится...работаю за двоих, устал как собака.

— Да? А что такое?

— Да у нас сотрудницу важную поймали на сливе инфы конкурентам, и теперь главный офис без нее, как без рук. А толкового специалиста в ее области днем с огнем не сыщешь... Она все сделки с крупными клиентами вела, и теперь это все на меня свалили. Представляешь?

Машинально кивнула, совсем забыв, что он меня не видит.

— А я, наоборот, без работы теперь. — Зачем-то пожаловалась Стасу и сразу об этом пожалела.

Ну зачем, вот зачем я это сказала? Кто тянул меня за язык?

— Да ты что? — посочувствовал он и тут же радостно воскликнул, — Так это же замечательно!

— Не поняла?!

— Ну что тут непонятного? Ты без работы, а у нас нет сотрудника. По-моему, все один к одному.

— Стоп, Стас! — остудила его пыл, чувствуя, что «Остапа понесло,» — Что за фирма?

— Владстройсервис, — с готовностью ответил он.

— Нет!

— Что нет?

— Мне это не подходит!

— Ну как... ты вполне могла бы...

— Не могла!

— Но почему?

— По кочану! Я была там позавчера и мне отказали! — на одном дыхании выпалила я.

Стас замолчал, в трубке повисла тишина.

— Это какая-то ошибка. Не могли они тебя не взять. Ты хороший специалист и...

— Ты-то откуда знаешь, какой я специалист? — засмеялась я и тут же чертыхнулась. Кофе, который я параллельно с разговором, засыпала в кофеварку, просыпался мимо, на стол.

— Ну... интуиция у меня, — в ответ засмеялся Стас, — Вот смотрю я на тебя, Филина, и сразу понимаю — ну вот же он, идеальный специалист!

Смех разрядил общение и дальше мы уже болтали как ни в чем не бывало. Напряжение, что сквозило, между нами, как рукой сняло, и закончили разговор мы чуть ли не лучшими друзьями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А уже через два часа мне позвонили из фирмы Владстройсервис и сказали, что я им подхожу.

Опешив, не сразу сообразила, что это работа Стаса.

— Но вы же мне вчера отказали? — удивлённо ответила в трубку.

— Простите, произошла техническая ошибка. Ваш номер каким-то образом отобразился в базе предыдущего кандидата. Ждем вас в субботу в девять утра с пакетом документов. Всего доброго!

— До свидания, — пробормотала я и улыбнулась.

Ну хоть какая-то приятная неожиданность за последнее время.

Полина

Я вновь тонула в омуте прекрасных синих глаз, разрываясь между своими эмоциями, вынуждающими меня то поддаться навстречу, отринув все обиды, то бежать подальше, неважно куда, лишь бы там не было моего синеглазого демона. В конце концов, сдавшись на волю победителя, подалась вперед, и, под умелыми поцелуями Влада, совсем растаяла, превратившись в безвольную куклу в нежных руках. Его пальцы очертили ямочку не шее и, едва касаясь, заскользили к ложбинке. Склонился и нежно поцеловал её, а пальцы устремились дальше, вниз.

— Мальвина, девочка моя... как же я соскучился...

Приложила палец к его губам.

— Не надо...- едва слышно прошептала я, — не надо слов...

Притянула к себе, всем телом ощущая налитые мышцы, горячее дыхание и легкую дрожь. Влад погладил меня по голове, и я с удивлением поняла, что от одного это жеста готова умереть в наслаждении...

Ладонью коснулся живота, я замерла, казалось, что через его руки в меня устремляется живительная энергия, что вот-вот разорвет изнутри, превращая меня в миллиарды нервных окончаний... Влад был так нежен, что мне хотелось плакать от накрывающих эмоций... никогда прежде я не чувствовала ничего подобного. Он не сжимал и не мял, не был груб, не давил и не требовал. Он целовал меня, будто боясь спугнуть... гладил так осторожно, словно я была хрустальным сосудом, который вот-вот разобьётся, стоит только сделать одно неловкое движение. Так по-особенному, так сладко, так ноюще соблазнительно... Его пальцы скользнули ниже и...

Звон будильника вырвал из сладкого сновидения, и я с разочарованием потрогала свои губы, которые все еще ощущали его поцелуи. Потянулась, пытаясь продлить воспоминания и остатки сна, низ живота ощутимо тянуло, вызывая истому. Зарылась лицом в подушку, едва сдерживая подступившие вдруг слезы и обняла саму себя, будто эти объятия могли заменить мне его.

Краем глаза взглянув на циферблат, еще раз вздохнула, и, отключив будильник, перевернулась на другой бок, с головой прячась от суровой действительности под любимым одеялом, в надежде вернуть сладкий сон.

В конце концов я пока еще безработная, а потому с чистой совестью могу позволить себе проспать хоть до обеда...

На новую работу собиралась как на праздник. Такой шанс упускать никак нельзя. Ведь Владстройсервис одна из крупнейших компаний в городе и, насколько мне известно, условия у них более чем достойные. Попасть к этим гигантам капитализма на работу большая удача для любого крутого специалиста, не говоря уже обо мне.

Головой я понимала, что Стас скорее всего посодействовал моему трудоустройству, но душа все равно пела от удовольствия и ожидания новых перспектив. Ну и пусть я протеже Стаса, в конце концов если по-другому туда никак не попасть, то почему бы и не воспользоваться связями? Это мой шанс, а шансы я привыкла использовать. На моем месте так поступил бы каждый, кто бы что не говорил.

Новенький костюм обошелся в приличную сумму, туфли тоже пришилось купить новые. В четверг посетила салон красоты, где умелые руки мастера сделали из меня невероятную красотку. Это ее слова...

Впрочем, мне мое отражение тоже безумно понравилось. Волосы мастер немного затемнила и остригла до плеч. Не знаю кому как, а мне, никогда прежде носившей каре, изменения казались просто феерическими.

В главный офис подъехала на такси без пяти девять, напоследок бросила взгляд в зеркальце, и уверенной походкой вошла в шикарное фойе.

На входе стояла вертушка с будкой охраны, из которой при моем появлении тут же вышел подтянутый бравый мужчина.

— Ваш пропуск? — он с сомнением оглядел меня и, не узнавая, уточнил, — Или вы записаны на прием?

— Я записана. Филина моя фамилия...

— Паспорт пожалуйста.

Я протянула охраннику паспорт, он что-то записал в журнале, позвонил кому-то и уже через минуту ко мне вышла высокая красотка, наверняка секретарша или, как сейчас принято, говорить «помощница».

— Проходите, пожалуйста. Вас ждут, — заученно улыбаясь, она, уверенно дефилируя на высоченных каблуках, проводила меня на второй этаж. Перед дверью кабинета вновь ободряюще улыбнулась и кивнула.

Я постучала, ужасно волнуясь, услышала знакомое «входи, родная» и, уже зная, кого там увижу, вошла внутрь.

— Стас...

Блондин сидел в дорогом кресле с закинутыми на стол ногами, улыбался во всю ширь, и, при моем появлении, приветливо помахал рукой.

— Что за шутки? — я замерла на пороге, не зная, как стоит реагировать, но Стасик тут же подскочил с места, оказался около меня и, взяв под локоть, провел к столу и усадил в кресло для посетителей.

— Чай? Кофе? Или может чего покрепче?

Тут же, не дав мне и слова вставить, передал секретарше Насте, чтобы она принесла и того и другого и побольше, и тут, что называется «Остапа понесло».

— Что ты черт возьми вытворяешь? — зашипела я на него, — Я пришла на работу устраиваться, а не пить с тобой с утра пораньше!

Стас замахал на меня руками.

— Всё-всё... просто хотел отпраздновать твой приём на работу.

— Это не серьёзно, Стас. Я же еще даже была в отделе кадров. А вдруг мне все-таки откажут? И вообще, это дурновкусие — праздновать трудоустройство тут же, попахивает срочным увольнением!

— Фу, Полина, ну что ты заладила, работа-работа-работа... ты уже принята. Расслабься и получай удовольствие.

Я поджала губы и, помахав ручкой, развернулась, чтобы уйти, но друг догнал меня возле двери и встал прямо перед ней, блокируя выход собственным телом.

А я ведь поэтому телу сейчас точно врежу.

— Не вводи во грех... — прошипела я ему, но Стасик стоял насмерть.

— Ну чего ты такая, а? — жалобно протянул он.

— Да какая я? Нормальная... я-то дура, тебе поверила, что меня и впрямь тут ждут на работу. А тебе лишь бы развлекаться. Хорош повод увидеться, ничего не скажешь.

— Но ты и правда с этого момента тут работаешь! — удивленно воскликнул блондин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Засмеялась, до того абсурдной показалась ситуация.

— И кем же? Можно поинтересоваться? Твоей личной «простигосподи»?

Стас закатил глаза, но все-таки процедил.

— Вообще-то моей личной помощницей...

— Что одно и то же для тебя видимо, — закончила я.

— Бред! Я что, по-твоему, только эти занимаюсь на работе? Мне вообще-то действительно нужна помощница. Умная, красивая и все такое... как ты, в общем.

Отвернулась, ругая себя на чем свет стоит. Какая я, однако, падкая на комплименты... и все-то меня в помощницы записывают, и всем-то я нужна...

— Ну правда, Полин... я тебе сюрприз готовил и...

— Я вообще-то думала, что наконец по специальности работать начну, — протянула обиженно, но мысленно уже почти сдалась. В конце концов какая разница, главное, чтобы платили хорошо, а остальное побоку.

— Не проблема! Оформим тебя кем пожелаешь...

— У тебя тут связи что ли? Или ты сам большой начальник? — засмеялась, проходя к столу, — Ну давай, большой босс, вводи меня в курс дела.

Стас довольно потер руки, тут как раз раздался стук в дверь и не успел Стас разрешить Насте войти, как дверь отворилась, и я замерла в оцепенении. На пороге стоял синеглазый и таращился на меня так, будто увидел привидение.

Ну Стасик, погоди!

Влад

Стасу, как лучшему другу и по совместительству моему заместителю, я всегда доверял абсолютно и безоговорочно. Фирма «Владстройсервис», как и все прочие, формально принадлежала матери, но фактическим руководителем в ней всегда был я еще со дня ее открытия.

И я точно знал, что бы там она не говорила, без меня фирмы бы точно не было. Ну или по крайней мере она была бы совсем другая.

Именно я выбивал и лично вёл самые лучшие заказы, в том числе и госзначения. Я «от и до» следил за отчетностью, потому что больше всего не свете дорожил репутацией, прекрасно осознавая прописную истину, что заслужить ее трудно, а потерять можно в два счета. И именно благодаря мне, чёрт возьми, мы с каждым годом расширяли свои филиалы и границы в регионах. А в ближайшие пару лет я планировал выход на рынки за пределами страны.

Мать сколько угодно может укорять меня в ничегонеделании, но в глубине души она прекрасно все знает. Просто с годами ей все труднее осознавать, что она больше не главная. В том числе и в моей жизни...

Что касается Стаса, то решение принять его в ряды Владстройсервиса было одним из самых неудачных в моей практике, потому что он оказался одним из самых бесполезных сотрудников в головном офисе. Когда Стас попросил устроить его на работу, у меня даже сомнений не возникло, что он справится. Но что-то сразу пошло не так...

Понятное дело, что Стас, в отличие от меня, заканчивал обычный университет, и все учебное время проводил в тусовках на полном расслабоне. Но все-таки при всем при этом ум всегда имел неординарный и смекалистый, поэтому у меня не было оснований считать его слабым звеном и столь же слабым работником, и я всерьез очень на него рассчитывал.

Стас не оправдал моих ожиданий, но на посту заместителя я его оставил. Пусть он не выполнял толком функций (для этого мне пришлось нанять еще одного человека), но в сложных ситуациях всегда помогал взглянуть на все под другим углом. Я доверял ему в первую очередь как другу и прежде постоянно советовался с ним, редко принимая важные решения без его участия, но теперь... но теперь все было совсем иначе.

Утром мне сообщили, что Стас взял себе в помощницы нового сотрудника, даже не посоветовавшись со мной. И это после того, как его бывшая любовница сливала информацию нашим конкурентам.

В бешенстве спустился вниз, но перед кабинетом взял себя в руки и как порядочный постучал. Не стоит показывать свои эмоции.

— Да...

Вошел, и уже открыл рот, чтобы высказать Стасу все, что о нем думаю, но тут взгляд наткнулся на нее...

Мальвина застыла на месте и не мигая смотрела мне в глаза. Черт бы ее побрал!

— Что здесь происходит? — постарался, чтобы голос звучал как можно тверже.

— Ничего... — пожал плечами Стас, — Но ты как раз вовремя. Мы собираемся отмечать прием на работу нового сотрудника. Полина Филина любезно приняла мое пригла...

— Полина, выйди пожалуйста! — едва сдерживая бешенство, процедил я.

Мальвина, косясь то на меня, то на Стаса, попятилась к двери.

Как только она вышла, подлетел к обнаглевшему другу и схватил его шиворот.

— Ты совсем охренел?!

— Чего не так-то? — опешил Стас.

— Того! Ты всех своих любовниц сюда таскать будешь?! Ты что тут устроил?

— Пусти! — Стас вырвался из моих рук и недовольно дернул головой. — Какая муха тебя укусила?

— Наглая и белобрысая. Зовут Стас.

— Остынь... что такого-то?

— Я тебе уже сказал! Если ты всех баб, с которыми спишь, будешь сюда водить...

— Мы не спим, если тебя это утешит...- с усмешкой ответил он, чем привел меня в еще большее бешенство. Знает, собака, чем крыть. Знает...

— Мне плевать, понял?! Спи с кем хочешь, только не нужно делать из этого места бордель.

Стас поправил ворот белоснежной рубашки и сел в свое кресло.

— Влад... не гони. Филина нормальный спец, почему нет? Давай посмотрим ее в работе, выгнать всегда можно. Тем более бабу. Уж поверь мне, в этом я собаку съел, — засмеялся он, а я в очередной раз подумал, что нас так долго могло держать рядом?

Странная штука дружба. Вроде дети выросли, поменялись взгляды, принципы и жизненнее установки, но мы как олени прем все дальше никому не нужные отношения под названием дружба.

Я смотрел на него и единственная мысль, что билась в голове, была «Спали они или нет»... придурок, одним словом.

Я мог бы взбрыкнуть, и пойти на принцип. Сказать твёрдое «нет», и следом за Мальвиной послать Стаса. Но я этого не сделал.

— Хорошо. Но ты отвечаешь головой. Если она не справится, я крепко задумаюсь о смысле твоего нахождения здесь.

Стас усмехнулся и протянул руку для пожатия. Секундное замешательство и он все заметил. Он понял, что мне совсем не хочется пожимать его руку.

Но я пожал.

Вышел из кабинета со смешанными чувствами, толком не понимая, правильно ли поступил. Филина, закинув ногу на ногу, сидела на кожаном диване и с невозмутимым видом пила кофе.

Кивнул ей и молча направился к себе. Внутри все клокотало...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина

— Я не ослышалась, он серьезно считает нас любовниками? — влетела фурией в кабинет, когда Влад скрылся за дверью приемной.

Еле-еле мне хватило терпения изображать спокойствие, пока бывший любовник рассматривал меня как диковинную игрушку.

Стас невозмутимо пожал плечами и по-хозяйски кивнул на стул.

— Присаживайся. В ногах правды нет.

— Это наверняка твои проделки! — сердито буркнула, но за стол все же присела.

— Ну хватит щеки дуть, ты прям как маленькая. Полин... ну какая тебе разница кто и что думает, тем более Влад...

— Вы же друзья. Не так ли? — сощурилась я, но Стаса так просто было не пронять.

— И?

— Что и?!

— И что, что мы друзья? Как это относится к тебе?

Фыркнула и принялась рассматривать свой маникюр.

— Забудь про Влада. У него есть девушка, зовут Вика. Кстати, тут работает, так что... думаю увидитесь.

Вспыхнула, словно свечка и постаралась спрятать лицо, делая вид, что все еще изрядно увлечена маникюром.

— Кажется он что-то про свадьбу говорил.

Сжала зубы, чувствуя, что вот-вот вскочу и с позором убегу отсюда.

— Да для тебя же лучше, чтобы он видел, что у тебя кто-то есть. На твоем месте я бы радовался...

Угу. Радости полные штаны. Сейчас скакать начну от мысли, что еще недавно отдалась парню, который даже не удосужился сказать «пока» перед тем, как уехать к своей невесте.

— К черту Влада. Давай уже вводи меня в курс дела, иначе мы до вечера будем выяснить кто на ком женится.

— А ты хотела бы? — хитро спросил Стас. Он поднялся со своего кресла и мягко ступая, подошел ко мне. Зашел за спину, наклонился и вкрадчиво повторил почти на ухо, — Хотела бы?

— Я тебя не понимаю... — пробормотала я, — Что именно?

Напряжение все нарастало и меня это немного пугало. Вот сейчас Стас предложит мне что-то, чего я делать точно не буду, сделает какое-нибудь непристойное предложение и мне придется покинуть это место, так и не начав работать. А жаль... даже несмотря на наличие Влада где-то рядом, будущие перспективы внушали определённый оптимизм.

— Замуж... — рассмеялся Стас, и я тут же фыркнула.

Напряжение как рукой сняло, и я выдохнула. Кажется пронесло. По крайней мере в этот раз.

— Нет спасибо! Поверь, все что меня сейчас волнует, так это сестра, деньги и возможность приобретения квартиры.

— Я мог бы помочь с квартирой...

— Не надо! — тут же пресекла его поползновения, — Я спонсора не ищу. Прости, если грубо вышло.

— Да ничего. Я же по-дружески...

Ну-ну. Не очень-то я тебе, милый Стасик, доверяю. Но тебе совершенно необязательно об этом знать.

— А еще, мне кажется, я что-то слышала про то, что кто-то легко со мной расстанется, если вдруг не понравлюсь, — улыбаясь заметила я, вновь разряжая обстановку, а белобрысый совсем уж развеселился.

— Так мы же не встречаемся, чтобы я мог тебя бросить. Или я не прав?

Я рассмеялась в ответ, а сама подумала, что с этим парнем нужно держать ухо востро.

— Прав, конечно. А теперь давай к делу.

— Но вначале по бокалу!

День прошел насмарку. Мы со Стасом то и дело возвращались к нашим баранам, то есть к обсуждению Влада, его девушки и лагерных приключении.

Пару раз в кабинет кто-то порывался ворваться, но мой новый шеф, не церемонясь гнал всех в шею, пока еще был в состоянии.

— Надо же так напиться, — спустя часов пять сопела я, волоча практически бесчувственного Стаса к дивану, чтобы со всеми почестями уложить тело босса поудобнее. Нет, он, конечно, не с легкого игристого так улетел, просто коньячком шлифовать было ну очень плохой идеей. А я говорила...

Уложила Стаса на диван, заботливо стащила с него ботинки и прикрыла пледом, которым до этого он укрывал меня. Плед для таких случаев покоился в шкафу, а случаи как я поняла, были не такими уж и редкими. Там же выудила подушку и попыталась подложить ее под голову Стасу. Кое-как приподняла его и в этот момент он внезапно открыл глаза. Схватил крепкими мужскими лапами и рывком притянул к себе, и я опомниться не успела, как оказалась под ним. Рыпнулась, брыкнулась и он навалился всей тяжестью сверху, жадно целуя лицо и шею.

— Эй, ты что творишь?! Ну-ка пусти, придурок! — зашипела я на него, — Прекрати, слышишь?!

Орать мне не хотелось. Не хватало еще привлечь внимание к себе таким незамысловатым образом. Разговоры потом как клеймо навечно приклеятся ко мне, никакой репутации не останется и в помине.

Откуда у него столько силы-то взялось? Ведь был в зюзю!

Стас что-то пьяно бормотал, порываясь облизывать мою шею, а я как могла била эту неподъемную тушу, грозя закусать его до смерти.

— Я тебе сказал, пусти! Что ты твори...

Не успела договорить, как Стас перекрыл мне дыхание поцелуем и надо же было такому случиться, что именно в этот момент послышался скрип открываемой двери и от нее раздался знакомый голос:

— Твою мать! Устроили тут...

Я дернулась и замерла, не в силах поверить, что меня застали в таком непотребном виде, да еще кто застал! Стас осоловело посмотрел на мою несчастную физиономию, пьяно икнул и отвалился от меня в сторону, бормоча что-то несуразное.

Класс!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

Мать позвонила невовремя. Впрочем, в последнее время она всегда звонила внезапно и невовремя. Я как раз заканчивал изучение планов на ближайший месяц от коммерческого отдела, и все, что меня волновало в тот момент — это почему планы такие размытые и откуда у нас взялись все эти горе-специалисты?!

— Мам, немного занят, давай я чуть позже перезвоню? — не ответить совсем я, конечно, не мог, но стоило хотя бы попытаться перенести разговор на потом.

— Владислав! — судя по её тону, разговор отложить не выйдет.

Вздохнул, в очередной раз прогнувшись под нее, но вбитые с детства повиновение и уважение во что бы то ни стало и несмотря ни на что, взяли верх.

— Я тебя внимательно слушаю… — взяв себя в руки, начал я, и отложил бумаги, — О чем ты хотела поговорить?

Я прямо видел, как она с удовольствием от превосходства тянется своими белыми руками за пачкой сигарет, до того вонючих, что можно сойти с ума, находясь рядом, когда она дымит. Представил, как пускает в потолок кольца дыма, запивая отраву крепким черным кофе без сахара. Как рассматривает многочисленные кольца на длинных пальцах с длинными же и острыми ногтями, покрытыми как всегда кроваво-красным лаком.

— Так о чем?

Я знаю, что нет смысла её торопить. Она нарочно будет молчать, тянуть время как резину, выводя меня из себя. Ей нравится это делать, доставляет истинное наслаждение брать верх даже над собственным сыном, не говоря уже о других.

Влад, спокойно. Просто наберись терпения. Десять...девять... восемь... семь...

— Звонил папаша Морев.

Я чуть не подавился кофе, который мне минуту назад принесла секретарша.

— Я уже вижу твое вытянувшееся лицо, с которым ты так похож на имбецила.

Втянул носом воздух, вновь отсчитывая единицы. Девять… восемь… семь… шесть…

— Что ему нужно?

Мать прицокнула языком, и я отчётливо услышал, как она деланно всплеснула руками.

— Спрашивал, когда вы объявите о помолвке.

— И что ты сказала? — предчувствуя неладное, встал так резко, что кресло жалобно скрипнуло и, отъехав, ударилось о стену.

— Как что, сыночка? — мать совсем уже развеселилась, — Я сказала старому дураку, что в следующие выходные у нас состоится помолвочный ужин.

— Что?! Мама!

Черт! *****

— Что мама? Если ты такой нерешительный тупой болван, то мне вновь приходится решать проблемы самой. Если бы я знала, что мой сын будет таким недалеким парнем, то... то...

Она вдруг замолчала, подбирая слова, но я сам закончил за неё.

— То не рожала бы, чем оказала бы мне большую услугу.

Она немного помолчала. В тишине телефонной трубки вновь чиркнула зажигалка, раздался громкий вдох и, наконец, ее издевательские нотки:

— Ты прав. Но что сделано, то сделано. Назад не воротишь. И поэтому в следующую субботу папаша твоей Виктории приедет на ужин. Ты само собой тоже приглашен.

— Нет!

— Что нет?

— Мы с Викой расстали...

— Ну так сойдитесь! — рявкнула мать, не дав мне договорить. — У тебя полторы недели. Идиот!

Не выдержав, бросил трубку. В два шага оказался у окна, распахнул его во всю ширь, и в кабинет тут же ворвался холодный ноябрьский ветер. Шею сдавила удавка галстука и я рывком дёрнул вперед, давая кислороду насытить легкие.

Что делать, если твоя мать тиран? Это не просто какой-то посторонний человек, от которого можно просто уйти и забыть. Нет!

А особенно, когда вся твоя жизнь завязана на ней. Я слабак, да... надо бросать все и уезжать хоть к черту на кулички, лишь бы подальше от неё. Исчезнуть для женщины, когда-то принявшей неверное решение рожать.

Интересно, смог бы я так легок перечеркнуть все, что имею? Деньги, репутацию, влияние?

Раньше думаю не смог бы. Но сейчас...

И куда я? Везде меня так и ждут, да.

Но не с пустыми же руками уезжать, на счетах есть какие-то деньги, с ним вполне можно начать все заново.

А как же Владстройсервис? Это ведь мое детище. Да… деньги, вложенные вначале, были материнские, но все, что тут есть сейчас сделал я. Все, кто тут работает — работают на меня. Все, чего добилась компания — все это сделано моими руками.

Да ведь все раздербанят, разорвут на части, не оставят и следа от репутации, от имени, от качества. Могу ли я это допустить?

Нет! Однозначное нет. Прежде, чем принимать такие решения, нужно как следует все обдумать, найти преемника, который сохранит и приумножит мое детище. Того, кому я доверяю…

Где бы еще его взять?

Стас... вот имя, которые я не задумываясь назвал бы еще год назад. Но не теперь. Пусть он плохой управленец, но в честности его я никогда не сомневался. Он мог бы нанять профессионалов. Но теперь и в это я верил слабо.

Кстати, вот интересно, когда я начал в нем сомневаться? Ведь это случилось точно не в лагере. Это случилось раньше. Просто я как-то постоянно гнал от себя подобные мысли, мне не за что было уцепиться. А теперь, когда Стас открыто показал мне свое истинное лицо, закрутив роман с девушкой, в которую я был влюблен, когда его помощница работала на конкурентов, у меня появилась к нему масса вопросов. И пока я не получу ответы, я вряд ли смогу вновь ему доверять.

Так ничего и не решив, заставил себя вновь заняться отчетами, выбросив из головы лишние мысли о матери и Стасе, как ненужный хлам. Как-то вдруг оказалось, что моя компания — единственное, что мне осталось и что по-настоящему до сих пор радует. Вот ею я, пожалуй, и займусь.

Ближе к вечеру все же вышел немного пройтись, размять затекшие ноги и тут же, как назло, на глаза попалась Филина. Неслась куда-то как угорелая с кипой документов и, только уперевшись мне в грудь, опомнилась и огляделась вокруг. А поняв, в кого она влетела, тут же покраснела, и извиняясь, попятилась назад.

А у меня перед глазами уже вновь зарябила картинка.

Вот я вхожу в кабинет Стаса и вижу два тела на большом кожаном диване, на котором друг не раз кувыркался с девчонками. Вот он лежит на ней, придавливая ее хрупкое тело, как когда-то я, всем своим немаленьким весом. Вижу ее расставленные ноги в чулках и само собой из меня вырываются ругательства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И вот она сейчас смотрит на меня своими ясными глазками, а мне хочется взять ее за шиворот как котёнка, прижать к стене и...и...

Ненавижу!

Вызвал такси, назвал адрес бара, где раньше часто зависал с «друзьями» и решил, что уж сегодня я точно оторвусь по полной.

Влад

Бар-ресторан «Горький», в народе именуемый «На дне» был забит до отказа, впрочем, как всегда, по пятницам. Здесь, как водится, собиралась вся богемная тусовка и после полуночи начиналось настоящее веселье.

У шеста крутились полуголые девчонки из числа посетителей, бармен устраивал настоящее шоу, а я скучал в одиночестве в самом углу зала. Для меня всегда находили место, в какое бы время я не приехал.

— Привет, малыш, скучаешь?

Обернулся на сладкий голосок и узнал Алену, местную путану и просто добрую женщину.

— Выпьешь? — кивнул на графин, но она, как всегда, покачала головой.

— Я ж на работе... — улыбнулась лукаво и потянулась ко мне своим тоненьким пальчиком с длинным и острым ногтем.

— Будто на твоей работе нельзя, — пробормотал я, отклоняясь от нее вправо.

Алена покачала головой.

— Неа, ни капли в рот... Ты такой грустный, собранный весь, напряженный, — ворковала она, — Может я смогу тебя расслабить?

Что сказать, расслабление мне бы точно не помешало, но какой бы Алена ни была хорошей женщиной, с дамами ее профессии я принципиально не связываюсь. Не вижу смысла...

— Ты же знаешь, что откажусь, — усмехнулся и наполнил стопку.

— Ну а вдруг, — лукаво сощурилась она, — Случилось что?

Помотал головой, совсем не собираясь грузить ее своими проблемами.

— Да ладно тебе... я чужие проблемы за версту чую. Впрочем, не хочешь, не рассказывай. Все равно могу с тобой посидеть, помолчать...

Я усмехнулся. Ну вот не прогонять же её, хочет человеку приятно сделать.

— Есть хочешь?

Алена помотала головой, но я все равно подозвал официанта и сделал для неё заказ.

Алена благодарно кивнула и уставилась на сцену, а я беззастенчиво ее разглядывал. Среднего роста, стройная, длинноволосая красавица с нежным овалом лица. На вид больше двадцати пяти не дашь, хотя я помню, что ей ближе к тридцати, по крайней мере Стас именно так и утверждал. И это такая редкость для девочек низкого социального уровня. Обычно они, наоборот, выглядят старше, чем есть на самом деле.

Внезапно, повинуясь какому-то порыву, быстро приблизился к ней и спросил:

— Зачем?

— Что зачем? — она удивлённо уставилась мне в глаза, но я-то точно знал, что она все поняла с первого раза. Наверняка не впервой слышать такие вопросы.

— Зачем ты этим занимаешься?

Алена покачала головой и показала мне кулак.

— Видишь?

— Вижу. И?

— Вот такой кулак, только в три раза больше я видела каждый день лет с пяти от отчима. И не только видела.

— А мама что же, молчала?

— Угу... она так же получала. Уж сколько я просила ее уйти от него...

— А как это взаимосвязано?

Алене принесли заказ, и она на некоторое время отвлекалась от разговора. Я терпеливо ждал продолжения и когда она закончила поздний ужин вновь повторил свой вопрос. Она, не торопясь, вытерла рот салфеткой, отложила ее в сторону и спокойно ответила.

— Я сбежала. Думала, наивная, поеду одна в большой город, устроюсь продавщицей или кем там... сама я из поселка, такого маленького, что ты даже себе представить не можешь. И вот как-то в газете нашла объявление, что требуются девушки на производство игрушек, типа им общежитие дают. Ага... соцпакет и отпуск раз в год... Вот дура была, представляешь?

Она глухо засмеялась, а мне почему-то было совсем не до смеха.

— И что потом? — в горле пересохло, я ведь уже понимал, что услышу дальше.

— Я и позвонила. Приехала по адресу, мамке ничего не сказала куда еду. Так вот, по адресу приехала, такая счастливая помню ехала... а там у меня сразу паспорт отняли и избили. И не только...

Она замолчала и уставилась в одну точку. Народ на танцполе отжигал все круче, музыка становилась все громче, а бармен работал все чаще.

— Нас потом менты-то освободили, через года полтора. А я... а куда мне было податься, а? Я уже считай привыкла, больше ничего не умею. Вот и работаю потихоньку...

— Никогда не поздно бросить. Я могу помочь...

Она отмахнулась от меня, делая вид, что вовсю занята тем, что происходит на танцполе.

— Нет, ты глянь как выплясывает, — смеясь, указала на полную тетку с глубоким декольте.

Краем глаза заметил знакомую фигуру. Она как раз проходила мимо танцующей бестии и тоже меня заметила. Махнула рукой и стала приближаться к моему столику.

— Ты что-то хотела? — честно говоря мне совсем не улыбалось разговаривать с человеком, который сливал информацию о моей фирме, но стало вдруг интересно, что она все-таки хочет. Не просто же так подошла ко мне...

— Я... да. Я хотела.

Она кивком указала на графин с водой, явно прося налить и ей.

Я подозвал официантку, попросил принести стакан.

Даша залпом выпила, отдышалась и выпалила:

— Владислав Юрьевич, я ни в чем не виновата!

Я покосился на Алену, та понятливо отодвинула от себя тарелки, поблагодарила и встала с дивана.

— Спасибо, Владислав Юрьевич, было приятно с вами пообщаться.

Усмехнулся и кивнул ей в ответ. Заодно достал визитку и протянул ей.

— Если надумаешь что-то изменить в жизни — звони.

Она серьёзно кивнула и пошла вдоль столов, а Даша так и застыла, словно ничего вокруг не замечая.

— Рассказывай...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

Даша, слегка робея, подсела за стол.

— Что вы хотите от меня?

Старался говорить не слишком грубо, все-таки она девушка. Возможно оступилась, может бабки нужны были, вдруг у нее какая-нибудь сестра больна... Ну или что-то такое, на что мне абсолютно плевать. Пусть скажет спасибо, что я не заявил в полицию.

Даша, сверкая голубыми блестящими глазами и глубоким декольте, волнуясь поправила выбившийся из причёски волос. Кивнула на стакан, спрашивая разрешения выпить, я едва качнул головой, давая согласие. Она залпом осушила крепкий напиток, закашлялась, и я пододвинул ей стакан воды и блюдце с лимоном. Отдышалась и наконец ответила.

— Это не я! — выпалила на одном дыхании и замолчала, виновато глядя на меня.

— Почему я должен вам верить?

Я, прищурившись, разглядывал красотку и по совместительству бывшую пассию Стаса. Интересная... светлые волосы ниже плеч убраны в витиеватую причёску, слегка вздернутый носик раздувается от волнения, большие глаза с печалью и вселенской тоской смотрят мне в глаза, а весьма чувственный рот показывает белоснежные зубки, прикусывающие розовые губки. Так бы и зацеловал их, сжимая эти упругие белые груди, а потом нырнул бы между ними под ее сладкие стоны...

Встряхнулся, чувствуя, как вспотели ладони. Кажется, я порядком захмелел, раз хочу связаться с человеком, чуть не пустившем меня по миру. Черта с два!

— Я... не знаю... — она опустила голову и мне тут же стало ее жаль.

Да что за черт?! Ну да, давай всех жалей и понимай. Пусть пользуются твоей жалостью. Как же... Девка просто манипулирует, женщины умеют это, мне ли не знать?!

— Тогда мне нечего сказать вам. Я просто не пойму, зачем вы подсели ко мне? Что хотите? Чтобы я взял вас обратно на работу?

Даша подняла голову и замахала руками.

— Нет, что вы... просто это моя репутация! Моё имя!

— И все?

Она в изумлении выпучила глаза и прошептала.

— Разве этого мало?

— Эх, Даша... Даша...

Усмехнулся и вновь наполнил стаканы. Девушка попыталась отказаться, но, под моим грозным видом, все-таки выпила новую порцию. Ну да, не хотелось мне сидеть одному, словно я алкаш. Да и в компании выпивать гораздо веселее, пусть даже и в такой. Хотя чего уж греха таить, главная цель напоить девчонку, чтобы выспросить на кого она работала. Потому что глядя на нее сложно представить, что своим умом дошла до такого. Наверняка кто-то ее умело подбил.

Алена таки подцепила немолодого, но энергичного мужичка, на прощание подмигнула мне и скрылась в глубине зала, а мы с Дарьей приступили к новой бутылке.

— И я такая ему говрю... эээ нет! У мня черный пояс по карате. Пркинь? — хохотала Даша, а я думал только о ее белоснежной большой груди, что так здорово тряслась вместе с ней от смеха.

— Ну ты чего? Не слушаешь что ли?

Встряхнул головой, чувствуя, что еще немного и я завалю ее на этом самом диване. Не ведая, что творю, склонился и прошептал:

— Поехали ко мне? Покажешь, что умеешь?

Проснулся поздно, в районе обеда, маясь от жуткого похмелья. Открыл глаза и долго пялился в потолок, пытаясь вспомнить, что вчера было, но в голове оказалось предательски пусто. Приподнялся, чтобы встать и сходить за водой и тут же лёг обратно.

— Если скажете, где тут кухня, могу принести воду...

— Что? Да ладно...

Повернул голову и обнаружил рядом Дашу. Спрашивать, что она тут делает я, конечно, не стал, но ее эффектное появление мгновенно привело меня в чувство.

— Простите...

Закатил глаза. Девчонка со мной на «вы» и это очень смешно. Наверное.

Поднялся, забыв, что абсолютно голый. Махнул рукой и прошёл в ванную. А вернувшись обнаружил совершенно одетую девушку в полной растерянности.

— Простите... Владислав Юрьевич...я дверь не смогла открыть и...вот...

— Есть хочешь?

Даша отрицательно покачала головой, но я уже подталкивал ее в сторону кухни.

— Хотя нет. Я пока кофе сварю, а ты можешь в ванную сходить. Ну...- споткнулся и покраснев, продолжил, — По своим делам.

Она тоже засмущалась и так мы и стояли друг напротив друга, как два подростка, в первый раз сделавшие что-то запретное. Будто это не мы ночью кувыркались в одной постели.

— Там щётка новая есть. Бери, не стесняйся.

Даша что-то пискнула, попятилась, и проскочила в ванную комнату, а я вздохнул. И на кой черт мне это нужно?

Через полчаса мы сидели за кухонным столом и с глупым видом пытались поддержать беседу, которая никак не клеилась. Вдруг Даша отложила бутерброд и внимательно взглянула в мои глаза.

— Я долго думала и...

Она замолчала в задумчивости и нерешительности кусая губы. Я не торопил, давая ей время решиться на признание.

— В общем я долго думала, не зная, стоит ли мне сказать... но... короче я кое-что вспомнила. Сложила дважды два и… я думаю меня намеренно подставили.

Выпалила и замолчала, опустив взгляд.

— Да? — глупее я, конечно, ничего спросить не мог. — И кто же?

— Я не уверена... просто вы должны знать.

— Ты должен. — поправил её.

— Что?

— Давай на ты. А то глупо как-то получается.

Она улыбнулась и кивнула, соглашаясь.

— Это было давно. В самом начале...ну в смысле, когда я только-только пришла. Несколько раз Стас поручал мне кое-что. Сейчас я понимаю, что они, ну то есть эти дела никак не входили в мои обязанности и вообще были очень странные. Вернее, я и тогда так подумала, но так как мы с ним вроде как... встречались...короче я отбросила неудобные мысли.

Я стал догадываться куда она клонит, и мысленно напрягся.

— Я верила ему, — понизив голос почти до шепота, она залпом выпила остывший кофе и добавила, — Верила. Поэтому поначалу не обращала внимания на всякие странности, а когда начала задавать вопросы, получила ответ, который меня успокоил. На тот момент, по крайней мере.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что он сказал? — не поднимая головы от стола, глухо спросил я.

— Что действует по вашему приказу. Что вы решили таким образом провести конкурентов...

— То есть ты думаешь...- ком в горле не дал договорить.

— Да. И не только. Помните мы потеряли жутко выгодный заказ из-за проблем с поставками? Вдруг с нами отказались сотрудничать большинство партнёров?

Молча кивнул, до сих пор не придя в себя от прошлогодних проблем, когда какая-то сволочь пустила слухи, что мы банкроты и мне пришлось не один месяц доказывать, что я не верблюд. Неужели Стас? Но зачем?

— Почему ты сразу не сказала о своих догадках?

Я еле сдерживался, чтобы не вспылить, чувствуя, как злость застилает глаза, и я вот-вот взорвусь.

— Я же говорю...я не сразу поняла. В первые дни, как меня уволили, я была сама не своя. Только плакала. К тому же Стас очень просил не обижаться и не раздувать скандал. Обещал все уладить, ну или помочь с новой работой.

— Так почему ты все- таки решилась прийти ко мне? Я же могу тебе не поверить... Стас мой друг и… - я сощурился, пытаясь угадать, правду она говорит или нет.

— Я знаю. — спокойно ответила Даша. — Но я много думала и решила, что должна попробовать. И кстати Стас заблокировал мой номер...это о чем-то говорит.

Она усмехнулась и протянула мне руку.

— Ты по- по-прежнему можешь заявить на меня в полицию. Так будет даже лучше. По крайней мере я смогу доказать, что меня оболгали.

Внимательно посмотрел в ее открытое лицо и тогда окончательно осознал, что она верит в то, что говорит. Теперь моя очередь понять, так ли все на самом деле...

Полина

— Полина, черт тебя побери! Где мой кофе?! — Стас уже не в первый раз повышал на меня голос, маясь очередным похмельем, и я в сотый раз пожалела о своем решении на него работать.

Да, деньги! Да, хорошая должность! Но не с таким же отношением, мать его за ногу!

— Станислав Сергеевич, смею вам напомнить, что у вас есть секретарь, ответственный за ваш кофе! — прорычала в ответ и погрозила ему кулаком. Невидимым правда, но думаю, что и рыка было достаточно.

— Ой, всё, — он отмахнулся от меня и, скорчив недовольную гримасу, сопровождающуюся головной болью, развалился в кресле, закинув ноги на стол. Отвратительная привычка абсолютно невоспитанного человека, коим Стасик и являлся.

— Ну прости, прости... — пробормотал он, — Ты сделала, что я просил?

Молча кивнув, положила папку на стол. Весь день просидела за компьютером, собирая данные со всех отделов за прошедшую неделю для аналитики, и сейчас больше всего на свете хотела уже пойти домой. Рабочий день вот-вот закончится и мне совсем не улыбается и дальше торчать в офисе.

Он протянул руку к папке с документами.

— Это очень хорошо! — вглядываясь в цифры, бормотал Стас, водя указательным пальцем по строчкам.

Вдруг он внимательно посмотрел на меня, потом в документ, снова на меня и наконец сказал:

— Хм... Ну-ка, подойди сюда, пожалуйста.

Неужели допустила ошибку? Боги, как же не хочется вновь садиться за работу, выискивая неверные данные.

Вздохнув, приблизилась к новому шефу-самодуру.

— Поближе. Да, вот так. Теперь наклонись...

Я склонилась над папкой, не чувствуя подвоха и Стас, воспользовавшись моей близостью и эффектом неожиданности, потянулся губами, чтобы меня поцеловать. Руки его вдруг оказались на моей талии, скользнули вниз и я тут же отпрянула, еле сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощечину.

— Заканчивайте с вашими выкрутасами. Я, кажется, предупреждала и не раз...

Стас не дал мне договорить, ловко перехватил мои руки и прижал их к столу. Быстро мазнул по моим губам своими и рассмеялся. Дыхание сперло от бешенства. Что он себе позволяет?!

— Козел ты, Стас! — выпалила я, но он еще больше развеселился.

— Да ладно! — отпустил мои руки и вновь опустился в свое кресло, — Забей. Ну чем еще тут заниматься? От тоски подохнуть можно...

Уволюсь, вот прям ручаюсь, уволюсь, как только найду что-то получше. Завтра же начну поиски и больше с этим индюком не свяжусь даже под дулом пистолета. Шутит он, видите ли...

— Ну, зай, не обижайся...

Я покачала головой и со словами «Придурок, да чтоб я еще...» выскочила за дверь, где немедленно столкнулась с Владом. Правда теперь он для меня был Владиславом Юрьевичем, но это не имело никакого значения.

— Ты... — пробормотал он.

— Я... — подтвердила я, смущаясь и краснея, как всегда, при виде него.

Невольно залюбовалась... высокий, загорелый, в белоснежной рубашке и шикарном синем костюме. А глаза голубые-голубые... и рот такой чувственный и.. и...

— Я могу пройти?

Голос Влада вывел из мечтаний, и я от неожиданности даже отпрыгнула. Показалось, или он усмехнулся?

— Влад...

Вот зачем, зачем я это сказала?

Он обернулся и уставился на меня в ожидании.

— Что вы хотели, Полина...эм...

— Сергеевна, — зачем-то подсказал я.

— Да, Полина Сергеевна. Точно. Вы что-то...мм...хотели?

— Я?!

— Ну да. Вы.

Попятилась задом к выходу из приемной, краем глаза замечая удивлённое лицо секретарши и чувствуя, как лицо еще больше заливается краской.

— Ммм... нет! Я? Я ничего не хотела!

Последние слова пробормотала уже у лифта, да так там и замерла.

Облокотилась о холодную стену, отдышалась, и повернувшись, прижалась к ней лбом. Мама мия, он был так близко и дак далеко. Неужели мы были когда-то так счастливы рядом? Это и правда было с нами? Та ночь, всего одна, но сколько она значила для меня.

— Мальвина...

Я застыла, боясь пошевелиться. Почувствовала руку на своем плече и кожу тут же обожгло. Дернулась, как от удара током, не в силах повернуться, боясь увидеть эти синие-пресиние глаза.

— Нам надо поговорить...

— О чем? — едва слышно прохрипела я.

Это точно мой голос? Ужас какой!

— Обо всем.

Нехотя развернулась, оказавшись так близко к Владу, что захотелось тут же вновь отвернуться.

— Я не очень понимаю тебя, Влад. И я правда не знаю, о чем мы можем говорить.

— Например о нас с тобой? — он склонил голову набок и облокотился о стену так, что заблокировал мне маневр для побега.

— О нас? — все-таки не смогла сдержать ехидство. — А есть мы? Я думала, что есть ты и… Дай-ка подумать...

Сделала вид, что усиленно думаю и, будто вспомнив, хлопнула себя ладонью по лбу.

— А! Точно! Может есть ты и Вика?

Влад усмехнулся и лицо тут же обожгло его горячим дыханием.

— Тебе кажется это смешным? Серьезно?

— Вполне. Какая Вика, откуда тебе известно про нее?

— Так она есть или нет?

— Мы расстались, — пожал он плечами, но легче от этой информации мне почему-то не стало.

— Знаешь что?! Мне не интересно... вот правда, совсем не интересно, так и запомни! — на одном дыхании выпалила я.

Дернулась, и неожиданно легко высвободилась из своеобразной осады. Нажала кнопку лифта и застыла в волнительном ожидании, что Влад остановит меня, не даст уйти, скажет все, что хотел.

Лифт приехал в тот момент, когда я, психанув, хотела уже спускаться вниз по лестнице.

Шагнула в открывшиеся двери, спиной ощущая напряжение, повисшее в воздухе. Нажала кнопку лифта и застыла в немом ожидании.

— Мальвина... — услышала совсем рядом.

Двери бесшумно закрылись.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина

Повернулась и тут же была прижата к зеркалу. Не давая опомниться, он придавил меня всем телом, и принялся покрывать лицо и шею поцелуями, сжимая, буквально сминая в своих крепких, нетерпеливых объятиях.

— Влад, не надо! Что ты делаешь? — задыхаясь, прошептала я, но не смогла оттолкнуть, все больше распаляясь под его натиском, таким необычным и резким, каким он не был никогда прежде. Его дыхание, биение сердца, которое я ощущала так остро, будто оно было моим, все сильнее будоражили тело и душу, все больше отключали разум и инстинкт самосохранения…

Вот-вот откроются двери и нас увидят.

Влад будто прочел мои мысли и, пока я не успела ничего сказать, нажал на кнопку «стоп».

— Ты с ума сошел...

В этот раз зачем-то неубедительно попыталась вырваться, но он крепко держал меня, прижимая к стене и шепча на ухо какую-то ерунду.

— Сошел... еще давно. И до сих пор схожу... я не могу без тебя...

Задыхаясь, расстегивал ворот моей рубашки. Так торопился, что у него не сразу это получалось. Жаркими поцелуями заставлял меня все громче дышать и все меньше отдавать себе отчет в своих действиях, но, наконец, он справился со всеми пуговичками и трясущимися руками раздвинул полы рубашки. Громкий вздох и вот он уже приник губами к нежной коже, покрывшейся тысячью мурашек.

— Влад... остановись. Ну не здесь же... — бормотала я, но он, казалось, меня совсем не слышал, продолжая губами спускаться все ниже.

О, да…

Нет!

— Прекрати, слышишь? — я задыхалась от желания и страха, вдруг волной накатившего к горлу и сковавшего дыхание. Все перемешалось, стало непонятным и призрачным. Вязкие мысли никак не хотели покидать мою голову и в этой борьбе тела и разума я все больше сходила с ума.

Что мы делаем? Зачем? Я больше не хочу страдать…

Но все-таки мысли надолго не задержались, потому что желание вновь ощущать ласки и прикосновения Влада было выше любых мыслей на свете. Правильно или нет, да какая к черту разница? Есть только этот миг. Есть он и я., что еще надо?

Влад под мой протяжный вздох приник к моим губам и нежно поцеловал. Так нежно, как наверное никогда и никто в жизни меня не целовал... В этом поцелуе было все... все наши встречи и разлуки, все несказанные и сказанные слова, все наши чувства и обиды… и я отвечала ему тем же, подаваясь всем телом вперед, обхватив его голову руками и каждой клеточкой ощущая его, такого родного и долгожданного.

— Что у вас случилось?

Этот голос из динамиков я, кажется, услышала не сразу. Он еле проникал в сознание, будто сквозь вату, словно из другого мира. А когда услышала и осознала, с разочарованием поняла, что сейчас все и закончится, нас будут вызволять. Влад виновато отстранился от меня и пробурчал, что все уже в порядке.

— В полном! — все же громко добавил он, лукаво улыбаясь глядя на меня, а я отчего-то прыснула от смеха и нелепости ситуации. Быстро оправилась перед зеркалом, смущаясь под взглядом Влада, который помог застегнуть пуговицы на груди и, когда мы были уже готовы, нажал на нужный этаж.

Вышли под провожающими ехидными взглядами сотрудников центра, Влад впереди, я чуть отставала. Бросила взгляд на себя в зеркало в холле и покачала головой. Красная, волосы растрёпаны, да дураку ясно, чем мы там занимались в лифте.

Мимо будки охранника пронеслась смущенная донельзя и, когда уже готова была выйти на улицу, кто-то схватил меня за руку и притянул с себе.

— Поехали ко мне, Мальвина... - жарко прошептал он на ухо и меня вновь пробила дрожь. Поежилась, не зная, как поступить.

— Ты же хотел поговорить?

— Да... поедем...поговорим... - вновь прошептал он и потянул меня к выходу, на парковку, где в одиночестве мигал желтыми фарами его автомобиль.

Распахнул дверцу, я села в салон, пропахший его духами, и окончательно поняла, что назад дороги нет...

— Я не пойму, на кой черт ты притащил эту девку на работу?!

Анна не на шутку распалялась, вновь травя себя и некогда экологически чистый дом по спецзаказу, а заодно всех работников, двух кошек, трех собак и одну несчастную чахлую канарейку. Дым окончательно заволок комнату и устремился дальше, сквозь щели и открытые двери вверх и вниз, словно призрачный туман.

— Я не подумал...

— Ты идиот! Ты никогда не думаешь и вот что из этого выходит, надоело тебя держать, пользы никакой, одна головная боль...

— Это не так, Аня... я все исправлю, обещаю!

— Ну признайся... тебе девка самому нравится, да? Ну и забирал бы себе, но по-умному! Тебе она как раз под стать.

— Анечка!

— Да какая я тебе Анечка, недоумок?

Она затушила сигарету и, достав новую, чиркнула зажигалкой. Закашлялась, как старый астматик, но когда ее это смущало?!

— Хочешь... — он запнулся и спустя некоторое время продолжил, — Хочешь я сегодня приеду?..

Анна молча наблюдала, как медленно капают капли бразильского кофе в белоснежную чашку, и с наслаждением вдыхала его ароматы, представляя себя вдалеке отсюда. Например, где-нибудь в жаркой Бразилии, а не здесь, в слякотном и вонючем городе, дышащим газами и испарениями.

Она будто специально тянула время, давая ЕМУ почувствовать себя зависимым и жалким. Как говорится, прочувствовать момент всеми фибрами и каждой клеточкой чего-то там.

Наконец, затушила окурок в пепельнице, закрыла окно, немного продрогнув от сквозняка, и процедила в трубку:

— Приезжай...

Он радостно принялся собираться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

— Почему ты сбежала тогда? — Полина лежала на спине, а я, приподнявшись на локтях, гладил нежную кожу, неотрывно разглядывая каждую клеточку на ее стройном упругом теле, каждый волосок и каждую родинку. Сейчас она была моя, вся и без остатка. По крайней мере буквально пять минут назад именно так и было и удовольствие, что я получал от одного только осознания этого факта, доводило до экстаза. Моя...

Мальвина распахнула красивые зеленые глаза в обрамлении пушистых черных ресниц, и удивленно уставилась на меня.

— Я?! Ты сейчас серьезно?

Натянуто улыбнулся, не совсем понимая к чему она клонит и отрицает очевидные вещи.

— Ну да... ты...

— Эм... ты уверен, что это я тогда сбежала?

— Я тебя не понимаю...

— А чего тут непонятного? — проворчала она, — Стас сказал, что ты уехал домой и больше не вернёшься. И я тоже соб...

— Стас сказал? — перебил я Полину, — Стас сказал, что я уехал? Так и сказал?

Полина осеклась и приподнялась, глядя мне в глаза.

— Ну да. Так и сказал. Я подумала, что это после нашей ссоры. И к тому же он рассказал про твою девушку! — вновь повысила она голос.

— Ты уверена, что он именно так сказал? Когда именно он это произнес?

Мальвина молча кивнула, недоверчиво косясь исподлобья.

— А разве это не так?

— Я действительно ездил по делам, — ответил я, пожав плечами.

От волнения не сиделось на месте. Поднялся и принялся мерить шагами комнату.

— Но я вернулся буквально через пару дней. Стас сказал, что ты уехала. Я пытался тебе позвонить, но ты меня заблокировала...

— Я?! — возмущенно вскрикнула она.

— Ну да — ты, не я же! Или?..

Мы оба уставились друг на друга в пришедшем вдруг понимании. В груди что-то противно защемило, сжалось в тугой комок и перехватило дыхание. Я наконец-то начал кое-что понимать. Хотя кому я вру? Кому я врал все это время?.. Я ведь давно уже что-то чувствовал, но боялся признаться сам себе в этом.

Неужели лучший друг мой личный враг? Как? Когда это случилось? И главное почему?

— Я тебя не блокировала, — прошептала Мальвина, — Мне бы и в голову это не пришло.

Тут она немного подумала и, видимо, чтобы хоть немного разрядит обстановку, добавила с ехидцей:

— Так что там с твоей девушкой? Ну-ка, расскажи-ка поподробнее...

— Да нечего рассказывать, — я смущенно отвел взгляд, гоня подальше мысли о Стасе, и обещая подумать об этом позже, — Мы уже расстались.

— И давно? — усмехнулась она.

Покачал головой и, недолго думая, рассказал всё, как было. Полина слушала не перебивая, а когда я закончил, отрешенно спросила:

— Что будем делать?

В ответ я лишь развел руками.

До боли знакомая квартира встретила его привычной темнотой, холодом и табачным дымом, что буквально впитывался под кожу, вызывая отвращение к этой квартире, дыму и женщине, в ней жившей…

Эти странные, ни на что не похожие отношения продолжались уже шесть лет. Никому не нужные отношения немолодой женщины и парня, ровесника ее сына. Впрочем, не так. Им обоим все-таки кое-что нужно было друг от друга, иначе вряд ли бы все это вообще началось когда-то. А начавшись, сразу бы и закончилось.

— Не стоит заставлять меня ждать, — она недовольно поджала губы, но все же позволила себя поцеловать и ехидно добавила, — И не думай, что таким образом у тебя получится заслужить мое прощение.

— Я думал, ты соскучилась, поэтому позволила приехать.

— Нет. Ты здесь только для того, чтобы объяснить мне свое кратковременное помешательство.

— Аня...

— Анна, запомни уже. Или с памятью у тебя все так же плохо, как и с обещаниями? — прищурившись, подалась вперед, зло выдохнув, — Зачем ты привел эту нищенку во Владстройсервис?

— Нам нужен был специалист и я его нашел.

— Шутить изволишь? — качнув головой, Анна отвернулась к окну, пытаясь заглушить раздражение удушающим запахом табачного дыма.

Стас медленно приблизился к ней и попытался обнять, но она лишь дернула плечами, смахивая его руки.

— Ты заигрался... надоел. Я ведь тебя уничтожу, если будешь мне мешать…

Он вновь коснулся шеи, легонько сжав и услышал протяжный вздох. Склонился, впиваясь в увядающую шею губами, отчего женщина совсем размякла в его руках. Он знал, что нужно делать...‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад

— Мама, я не понимаю, почему ты его защищаешь!

Я сидел в гостиной матери и уже третий час выслушивал о себе все, что только она могла сказать ужасного. Впрочем, с некоторых пор меня это ничуть не ранило. Больше того, мне стало наплевать на все её слова. Пусть эта женщина, Анна Берг, хоть все ругательства мира свалит на мою голову, вряд ли хоть что-то способно теперь меня зацепить.

Ничего нельзя бояться вечно. И у переживаний всегда есть два конца — сумасшествие или полный пофигизм. С ума сходить я пока еще не собирался, а потому мысленно затыкал уши и думал о чем-нибудь приятном. Например, о Полине и о последней ночи, проведенной вместе. Вот о чем стоило думать и переживать, но уж точно никак о материнских капризах и недовольстве.

— Ты меня вообще слушаешь?!

Вздрогнул, не заметив, как мать подошла ко мне сзади и гаркнула прямо на ухо.

— Прости...

— Не прощу! — злобно прошипела она, — Я устала позориться! У всех дети как дети, один ты уродом уродился.

— Замолчи! — поднялся с места, понимая, что переоценил себя, решив, что могу спокойно воспринимать ее критику в свой адрес.

Намеревался тут же уйти, но мать сегодня была настроена более, чем решительно.

— Шутки кончились... я больше не буду тебя упрашивать. Завтра же ты сделаешь предложение Виктории и...

— Нет!

— Я не знаю такого слова. Ты женишься на Виктории, иначе...

Она вдруг замолчала, хищно вертя в руках сигарету.

— Что иначе? — стремительно приблизился и уставился в ее ледяные глаза, пытаясь найти там хоть что-то родное и человечное. Что-то, что дало бы мне ясно понять — передо мной не чужой человек, который только и делает, что пытается меня уничтожить, а мать. Почувствовать в этой холодной женщине маму. Свою маму, а не робота без чувств, любви и сострадания.

— Иначе ты мне больше не сын!

Усмехнулся, пряча за усмешкой боль.

— Ты давно не считаешь меня сыном. Думаю, что немного потеряю, если ты скажешь это вслух и поставишь точку в наших «идеальных» отношениях.

Анна застыла, не отводя злого взгляда.

— Ты пожалеешь, если не сделаешь, как я сказала!

— Я давно уже жалею, что делал все, что ты говорила...

Мать перегородила мне дорогу.

— Ты не посмеешь мне перечить. Я твоя мать. Я тебя родила, я дала тебе всё...

— Кроме любви!

— Ну уж извини, — криво ухмыльнулась она, — Как умела.

— Это утешает, да.

— Да перестань... какая любовь? Мы живем ради того, чтобы получать удовольствие.

— Да, но иногда от этих удовольствий получаются дети.

— Побочный эффект, — пожала она плечами, а меня передернуло от отвращения.

— Дай мне уйти, прошу тебя. Давай закончим этот бессмысленный разговор и дело с концом. Не хочу слышать всего того, что ты говоришь. Не хочу знать, зачем и как меня сделали. Уволь… избавь от подробностей.

— Нет! Ты не понимаешь! Мне нужен этот брак. Мне нужны деньги их семьи.

— У тебя что, своих не хватает?

Мать поджала губы и вновь чиркнула зажигалкой.

— Это не имеет значения. Но ты должен знать, что если пойдешь против моей воли, то у тебя не останется ничего.

— Я готов к этому.

— Да брось... ты просто не знаешь, что это такое — нищета. Я вот знаю, а ты нет. Тебе с детства все на блюдечке с голубой каёмочкой приносили, а ты про какую-то любовь мне тут говоришь... что такое любовь по сравнению с деньгами?

Я вновь поднялся, в этот раз уж точно намереваясь уйти. Меньше всего на свете мне хотелось слушать и слышать, что для этой женщины деньги важнее сына.

— Нет смысла объяснять, мама. Ты все равно не поймешь.

— Не смей!

— Я не знаю, что там у тебя произошло, но у меня есть для тебя отличный совет.

Взглянула исподлобья.

— Выходи за папашу Виктории сама.

— Это из-за нее? — мать вдруг рассмеялась. Правда смех больше был похож на истерический.

— О чем ты? Я не понимаю...

— Все ты понимаешь. Из-за этой девки, да? Да ты хоть понимаешь, что без денег, без всего, что у тебя сейчас есть, ты ей вообще никуда не сдался!

— Я пойду, мама.

Анна побелела от злости и сжала кулаки.

— Я. Лишу. Тебя. Всего. Я тебя прокляну!

— Валяй, — пожал я плечами и быстрым шагом направился к выходу. Находиться в одном помещении, в этом душном и полном ненависти доме, не было больше никакой возможности.

И только выйдя на улицу, я, наконец, почувствовал себя по-настоящему свободным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина

— Это действительно странно, что она так рьяно его защищает... — негодовал Влад, меряя шагами комнату в моей квартире.

Сашка еще была в школе, время довольно ранее для визита, но Влад уже с утра был у меня. Взвинченный и немного не в себе, явно чем-то расстроенный.

— Ну... он твой друг и мама просто не хочет, чтобы ты его потерял, — неуверенно предположила я, но Влад лишь отмахнулся.

— Нет. Ей плевать, кого я там потеряю. Она даже не заметит, если меня вдруг не станет, а ты говоришь про какого-то там друга. Дело явно не в этом.

Я подошла к нему, когда он застыл перед окном, в молчании вглядываясь в пасмурное небо, с которого вот-вот, казалось, пойдет снег. Положила голову на плечо и обняла так крепко, чтобы Влад знал, что теперь у него есть я.

Прижимаясь всем телом, чувствовала всю боль и тяжесть, что сковали его по рукам и ногам, и перехватили дыхание, мешая говорить и просто жить полной жизнью. И хотя Влад и уверял, что после высказанных матерью слов вдруг наконец почувствовал себя свободным, я как никто понимала, что это не так.

Вряд ли эта боль когда-нибудь исчезнет полностью, потому что это так просто не бывает. Чтобы ничего не чувствовать, надо стать деревяшкой, бесчувственным поленом, а он живой. Живой и настоящий. И очень добрый, мой Влад. Он научится жить с этим, примет всё, как данность, я помогу... он примет, чтобы отпустить обиды, иначе ничего не выйдет. Иначе не стать по-настоящему свободным и счастливым. В этом я точно убеждена.

— Спасибо... — просто сказал Влад, не оборачиваясь, и так мы и стояли в полной тишине, думая каждый о своем.

— Кстати, — спустя какое-то время он вдруг обернулся, — А ты почему не работе?

— Ну, как ни странно, тебе повезло, что ты меня застал. Я вообще-то заехала на пять минут, за кое-какими документами, отдел кадров попросил срочно привезти, и Стас отпустил меня ненадолго.

— То есть у нас есть немного времени? — Влад лукаво на меня посмотрел, но я тут же замахала руками.

— Не-е-ет, даже не вздумай... — засмеялась, увлекаемая им в комнату.

— Да...

— Нет! Меня уволят! — хохотала я.

— Не уволят... я же там главный... — оторвавшись от моих губ произнес он, и тут же продолжил, не торопясь, с наслаждением покрывать меня нежными поцелуями.

Пальцы двинулись вверх по бёдрам, утягивая за собой тонкую ткань халата, и оставляя на коже следы приятной дрожи. Он протянул руку к шее и стянул тонкую ткань, оголив плечи, провел по выпирающим лопаткам. Халат плавно опустился еще ниже, и он погладил выпирающий позвоночник, ощущая под пальцами каждую косточку. Прошелся по загорелым плечам и спустился вниз, едва касаясь оголённой, словно нерв, кожи, и вызывая в ней необузданное желание.

Она резко перевернулась на спину, и обхватив сильную шею руками, увлекла его к себе.

— Тебе нужно больше тренироваться, — прошептала Анна спустя какое-то время, отталкивая Стаса от себя. Он недовольно поморщился, но привычно откатился подальше. Она не любит нежностей. Впрочем, ему это только на руку.

— Боюсь, тогда тебя перестанет хватать, — слегка улыбаясь, тихо произнес Стас.

— Мое здоровье покрепче твоего будет, дохляк, — не без издевки прошептала Анна, тяжело дыша.

Пытаясь унять разгоряченное ласками тело, она поерзала на шёлковых простынях.

— Что вы не поделили с Владом? — спустя какое-то время как ни в чем не бывало спросила Анна, перевернувшись на живот, и разглядывая Стаса словно букашку.

Как же он ненавидел этот взгляд, пропитанный презрением и недоумением.

Он медлил с ответом.

— С чего ты взяла?

— С того, — передразнила она, — Он кое-что рассказал, и это кое-что мне совсем не понравилось. Это касалось твоих сливов.

— И что ты ему сказала? — напрягся он, даже и не пытаясь этого скрыть.

— Ничего. Но... ты идиот, Стасик. Ты знатно прокололся, все кончено. Думаю, что Влад вышвырнет тебя за шкирку... кто ты там по профессии?

Анна засмеялась, и Стасу в этот момент больше всего на свете захотелось придушить ее. Вот так вот взять эту худую, давно уже немолодую женщину и набросить на нее подушку. И держать ее так, пока она не перестанет биться в конвульсиях, пытаясь отодрать подушку от себя.

Стас помотал головой, пытаясь отбросить от себя жуткие мысли, словно наваждение.

— Но я... мы же... это была твоя идея. Это тебе надо было, чтобы Влад отказался от этой своей идеи быть крутым боссом. Ты хотела показать ему, какой он неудачник. Я всего лишь выполнял твои просьбы...ты должна помочь мне!

Анна помотала головой, и, поджав губы, зло процедила:

— Ты же понимаешь, что если Влад узнает о том, что я хоть как-то причастна к проблемам с Владстройсервисом, тебе не поздоровится...

— Но... Что же мне теперь делать? Куда я теперь? — растерянно спросил он, понимая, как жалко это прозвучало. Жалко и нелепо.

— А на что ты рассчитывал? — Анна зло рассмеялась прямо ему в лицо, дохнув неприятным запахом, — Тебе пора.

Стас ненадолго замешкался, пытаясь не думать об унижении, встал, чтобы, как всегда, приняв душ, тут же уйти из этого дома, оказаться подальше от старой гадины. Но в этот раз что-то его остановило. В дверях он вдруг остановился, обернулся и, хищно улыбнувшись, ответил:

— Нет... это тебе пора!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Полина

К обеду я была уже в офисе, еле-еле упросив Влада меня отпустить, так ему хотелось подольше побыть вместе.

Стаса на месте не оказалось, и я со спокойной душой отправилась в отдел кадров. Документы у меня приняли, я приступила к своим обязанностям, а точнее до самого вечера проторчала в офисе, пытаясь разобраться в хитросплетении цифр. По просьбе Влада вновь и вновь шерстила компьютер Насти, бывшей помощницы Стаса, хоть там уже все вдоль и поперек облазила служба безопасности.

Воспользоваться отсутствием Стаса? Но как миновать секретаршу, чтобы потом не возникло вопросов? Да и вряд ли мой начальник такой дурак, что будет важную и компрометирующую его информацию держать на работе. Нет, это бессмысленный риск. А что, если попробовать попасть к нему домой? Ммм... ну например сделать вид, что согласна на внерабочие отношения. Хорошенькое его напоить или, что еще лучше, подсыпать снотворного.

Ха... ты, Полина, еще клофелин в вино добавь, ага. Так себе план, есть большая вероятность, что что-то пойдет не так, например, Стас откажется крепким орешком, возьмет и не уснет. По идее Владу намного легче попасть к так называемому другу в дом. Но, с другой стороны, если Стасу есть что скрывать от Влада, то вероятность удачи сводится к нулю. Потому что он совсем не дурак, как показывает практика, а скорее вполне удачно косит под него. Со мной же он вряд ли будет осторожничать, к тому же он уверен, что я с Владом в контрах.

Решено, так и поступлю на свой страх и риск. Главное, чтобы Влад об этом не узнал, иначе он ни под каким предлогом не разрешит мне ввязываться в это дело.

Занятая такими мыслями я не заметила, как наступил вечер. Здание почти опустело, Стас так и не появился. Его телефон был отключён, и я набрала Влада.

— Ты еще не ушел? — игриво спросила я.

— Как раз собирался тебе звонить. Хотел предложить куда-нибудь сходить, но... — Он вдруг запнулся.

— Что, но?

— Мать звонила, просила зачем-то подъехать.

— Я могу подождать в машине. Если хочешь...

Влад как будто даже повеселел.

— О да... это было бы неплохо. Обычно после разговора с ней мне нужно время, чтобы прийти в себя. Но если рядом будешь ты, думаю, мне будет гораздо легче.

Улыбнулась, совсем забыв, что он меня не видит. В груди приятно разливалось тепло, а в носу предательски защипало.

— Хорошо, я тогда выхожу?

Дверь распахнулась и на пороге появился Влад с большим букетом разноцветных цветов.

— Я сам пришел...

В трехэтажном особняке, что выстроился в один ряд с такими же коттеджами красного кирпича на берегу замерзшей реки, свет горел лишь в одном окне на втором этаже.

— Странно, — пробормотал Влад, заглушив двигатель.

— Что именно?

— Обычно у нее везде горит свет, и дым из окон валит, будто там община хиппи поселилась.

Я пожала плечами, не зная, что на это можно ответить.

Влад немного посидел, морально готовясь к очередной ссоре с мамой и, наконец, чмокнув меня в нос, вышел из машины, негромко хлопнув дверцей.

Уткнулась в телефон, приготовившись к недолгому ожиданию. Но минуты шли и вот уже полчаса прошло с момента ухода Влада. Сорок минут... я не решалась набрать его номер. Позвонила Сашка, пришлось уверить ее, что скоро обязательно будем.

Вышла из машины, потопталась на месте, не зная, как поступить. Хотя что значит как? Ждать, конечно. Прошлась от машины к забору и обратно и тут услышала звон разбитого стекла и женские крики в открытом окне.

Господи, что там произошло? Я ринулась в дом, совсем позабыв, что меня никто вроде как не звал. Позвонила, но никто не спешил открывать. Легонько толкнула дверь, она неслышно отворилась. Осторожно вошла и тут почувствовала запах дыма. Нащупала выключатель, и в ужасе уставилась на лестницу, ведущую наверх. Со второго этажа вовсю вылил дым, заполняя все вокруг. Логично предположив, что если есть дым, то где-то есть и огонь, пока еще мною невидимый, закричала:

— Влад!

Наверху послышались какие-то приглушенные звуки, я ринулась к лестнице, и тут прямо на меня, с ножом в руках и безумным взглядом выскочил Стас.

— Стас, где Влад? — кашляя ринулась у нему, не обращая внимания на нож и даже не сразу сообразив, что кончик его окрасился в красный. Он удивленно уставился на меня, на секунду замешкался, схватил за руку и потащил на улицу.

— Что ты делаешь? Пусти! Там Влад!!! — закричала я, но Стас прохрипел:

— Им не выбраться. Дверь... я ее запер.

Задохнулась от ужаса, не веря своим ушам. Попыталась вырваться, но Стас упорно тащил меня на выход. Царапаясь и кусаясь, я наконец освободилась. Стас махнул на меня рукой и ринулся к своей машине, которая стояла чуть поодаль. А я бросилась обратно в дом. Если то, что он сказал правда, то... мне даже думать не хотелось, что будет, если он сказал правду.

Я вновь бросилась к лестнице, но не смогла сделать и нескольких шагов. Все заволокло черным дымом, горло раздирало от кашля. Выбежала на улицу, трясущимися руками набирая экстренный номер и крича во всю мощь «пожар».

Подбежала к окну и тут увидела Влада.

— Полина, — то ли прохрипел, то ли прокашлял он.

На руках, стоя у самого окна, держал женщину. Ее голова свесилась, безвольно болтаясь, и по всему было понятно, что она без сознания.

— Влад! Сейчас, сейчас...сейчас, мой хороший, — бормотала я, в панике бегая туда-сюда в поисках лестницы, или чего угодно еще.

Господи... что делать-то...

Огонь подбирался все ближе к ним, я видела всполохи и черный дым, который все больше заволакивал силуэт любимого, скрывая от меня. Где же пожарные?

Со всех сторон подтягивались люди, кто-то уже тащил лестницу, пока я с безумными глазами умоляла сделать хоть что-нибудь.

Словно в тумане слышала чужие крики и голоса, едва замечая суету вокруг. Бездумно бросалась в дом, пытаясь прорваться сквозь дым, отбиваясь, когда кто-то оттаскивал меня от дверей. Ничего не соображая я думала только о том, что я нужна Владу. Я должна ему помочь, спасти…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пожарный расчет и скорая приехали, когда Влада с мамой уже вытащили соседи.

Я сидела на холодной земле, размазывая слезы черными от сажи руками и гладила моего синеглазого короля по обгоревшим волосам, тихо приговаривая, что все будет хорошо. И сама в это не верила...

Влад

Мать в тонкой кружевной сорочке и с кляпом во рту сидела привязанная к стулу и старалась на меня не смотреть, отворачиваясь насколько это позволяла её поза.

— Что случилось? — первым делом бросился к ней, чтобы развязать веревки, и тут же был остановлен до боли знакомым голосом.

— Ну здравствуй, друг...

Обернулся и с удивлением увидел осклабившегося Стаса, появившегося в дверном проеме. В руках у него поблескивал нож и в полумраке выглядел он довольно зловеще.

— Здравствуй...друг... — пробормотал я, еще не понимая, что происходит, но в полной мере осознавая, что что-то точно явно ненормальное, раз моя мать привязана, а друг, злобно сверкая глазами, играет с ножом.

— Ты чего? — как можно спокойнее, будто ничего не случилось, и словно все происходящее само собой разумеющееся, улыбнулся и двинулся ему на встречу, но Стас вдруг ударил меня ногой в живот, выбросив вперед руку с ножом. От неожиданности я не успел увернуться и, хватая ртом воздух, отлетел назад, чуть не сшибив стул с привязанной матерью.

Стас засмеялся, и закрыл дверь, глядя на меня с усмешкой.

— Удивлен?

Старясь выровнять дыхание, я молча кивнул, до сих пор не понимая, что здесь происходит и чего стоит ждать, но уже просчитывал возможные варианты развития событий. То, что только что произошло не укладывалось в голове, и чувствовал при этом я себя полным идиотом. В то же время я понимал, что Стас слишком высокого о себе мнения и наверняка сейчас думает, что он на коне.

Не знаю, что с ним случилось, но однозначно нужно убедить его, что он и правда в дамках, чтобы Стас потерял бдительность. И только тогда действовать.

— Да ты садись, садись... в ногах правды нет.

Стараясь его не злить, присел на край кровати. Стас вновь засмеялся и помахал перед собой ножом.

— Как же мне нравится, что ты такой идиот! Умею я друзей выбирать, да, Ань?

Я бросил быстрый взгляд в сторону матери, она исподлобья смотрела на Стаса с такой ненавистью, какой, пожалуй, даже я никогда не удостаивался.

— Что ты хочешь? К чему это все?

— Ммм... — этот придурок закатил глаза, делая вид, будто решает, что же он там хочет. — Даже и не знаю. Может прирезать вас обоих?

Последние слова он произнес замогильным голосом, выпучил глаза и зловеще расхохотался, больше всего на свете напоминая какого-нибудь сумасшедшего маньяка из третьесортного фильма ужасов. А ведь и правда, у него сейчас реально безумный взгляд. Неужели он и раньше был таким, а я не замечал?

— Зачем? — я хотел было встать, но Стас резко подскочил к матери и приставил ей нож к горлу.

— Еще раз двинешься и ей хана!

Я молча кивнул, принимая его правила. Нужно выждать удобный момент, а пока как-то разговорить его что ли... Мать завертела глазами, громко мыча и пытаясь освободиться.

— Да заткнись ты! — прикрикнул он на нее и тут же приказал мне, — Успокой эту чёртову бабу, или я ее прямо сейчас как свинью зарежу!

— Хорошо-хорошо, — успокаивающе пробормотал я, не отводя взгляда от ножа. Мать, услышав его слова, притихла, а я, еле сдерживаясь, старался говорить как можно спокойнее, — Если ты объяснишь, то, возможно, я как-то смогу тебе помо...

Стас злобно на меня уставился и перебил.

— О да... ты у нас тот еще помощник. Всю жизнь делаешь вид, будто помогаешь, а самому плевать на меня. Я удивлённо уставился на бывшего друга. Что он несет вообще?

— Ты ошибаешься... — тихо ответил я, но Стас злобно перебил:

— Я никогда не ошибаюсь. Ты и твоя мамаша — два урода, возомнившие себя королями. Я для вас всю жизнь лишь забавная зверушка.

Украдкой бросил взгляд на мать, заметив, что она, несмотря на всю патовость ситуации, кивала в такт его словам и порадовался, что сам Стас, кажется, не заметил этого, так он увлёкся собственным монологом.

— Это не так, ты же знаешь... я всегда относился к тебе как к брату...

Стас истерично заржал, и потрепал мать по голове.

— Нет, ты это слышала? Слышала? Братишка... ой не могу. Значит у нас инцест, Анька?

Последние слова хлестанули словно пощечина. Резко поднял голову. Мама отвернулась, но в одном этом ее жесте было все. Стас продолжал трепать ее волосы, и выглядело это настолько омерзительно, что я пожалел, что вообще умею видеть. Лучше бы я был слепым. Впрочем, я им и был, судя по всему.

Собрал всю свою волю в кулак, чувствуя, как сами собой сжимаются кулаки от бессильной ярости, и как можно спокойнее ответил:

— Я хочу понять из-за чего все это. Расскажи...

Стас плотнее прижал нож к горлу матери, она тут же поморщилась, за что вновь получила тычок с его стороны. Я по инерции вновь подскочил, подался вперед, но Стас предупреждающе надавил на кожу лезвие и поцокал языком.

— Сидеть!

— Не глупи, Стас!

— Заткнись и слушай.

— Хорошо...

— Заткнись! — взвизгнул он, и мне пришлось послушно замолчать.

Павел Шакуров был обычным рядовым инженером. Нормальная семья, каких много было в девяностых-начале двухтысячных, где родители честно трудились за копейки, растили сына, встречали с родственниками новый год, летом ездили на дачу копать картошку, и просто любили друг друга несмотря на трудности и тяжелые времена. Все это могло бы и дальше быть в жизни Павла, если бы не шальная пуля, одним погожим осенним вечером угодившая ему точно в правый глаз. Разборки группировок закончились гибелью Павла, а его сын Стас остался без отца. Хорошего надо сказать отца. Из тех, что действительно любят своих детей, стараясь дать им в жизни все самое доброе и светлое.

Со смертью папы все светлое в жизни Стаса закончилось в один момент. А с появлением в его классе Влада — сына бандита, в его жизни появился смысл. Он первым подружился с новеньким и сам не заметил, как втянулся в эту дружбу. Иногда корил себя за это, и тогда в жизни Влада появлялись какие-то проблемы, начиная с подставы в лагере и заканчивая подбрасыванием наркотиков в рюкзак, когда Владу чуть не припаяли срок за хранение. Разобрались кое-как...и это еще больше заводило Стаса. Как же... бандитский сынок, ему все можно, его отмажут. И плевать, что к тому времени Стас давно был в курсе, что этот самый бандит Владу никакой не отец. Плевать! Если он пользуется его деньгами, значит виновен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Порой отец приходил к Стасу во сне и твердил, что сын предает его, якшаясь с отпрыском того, кто возможно его и убил, и тогда в голове Стаса настойчиво звучали слова «месть и убить». Но наутро Стас привычно втягивался в товарно-денежные отношения с другом, а точнее вовсю пользовался кровавыми деньгами, убеждая себя в том, что уж кто-кто, а он точно право имеет...

Он ненавидел Влада всей душой за то, что считал себя униженным. За то, что легко покупался за бабки, и за то, что легко за них же продавался. Стыдился самого себя, за свои слабости ненавидя ничего не ведающего Влада. Больше него он ненавидел только Анну, и искреннее считал, что это он использует её, но никак не наоборот. Ненавидел за то, что все самое лучшее всегда доставалось Владу, но не ему. И даже Мальвина, девчонка, в которую он тоже влюбился еще двенадцать лет назад, она тоже досталась Владу.

Чем старше становились Стас, тем глупее ему казались детские выходки, ведь он так и не смог навредить «другу» так, чтобы это разрушило его жизнь до основания. Самое большее, что он смог сделать, так это подсадить любовницу, мать Влада, на азартные игры, и вместе с ней со свистом проигрывать крупные и очень крупные суммы. Но Влад... мысль разорить и поиметь пришла после очередного проигрыша Анны в казино. И даже тот факт, что он сам останется ни с чем больше не пугал. Он же умный, Стас... кое-что припрятал от старой любовницы, кое-что скопил от сливов в фирмы-конкуренты, кое-что получит с помощью шантажа...

Вот, например, как сейчас.

— Все просто. Вы переписываете Владстройсервис на меня, и я вас не трогаю. Расходимся с миром.

— Да, хорошо... — стараясь говорить спокойно, ответил я.

Мать тут же замычала и получила очередной тычок от Стаса.

— Спокойно, — попросил я, а в голове крутилась только одна мысль — «Он же совсем больной».

— Так просто? — казалось, Стас даже не сразу поверил моим словам. Я пожал плечам.

— Ну а почему нет?

— Но ты же так дорожишь своей фирмой, — недоверчиво прошептал он.

— Мать мне важнее...

Бывший друг расхохотался, пальцем указывая на маму, и нож в его руке задрожал.

— Ты серьезно? Она же тебя ненавидит... — его разбирало все больше, а я понял, что это подходящий момент, чтобы действовать. Нож в его руке трясся все сильнее, Стаса явно разбирала истерика и сейчас он был наиболее уязвим.

Резко вскочил, действуя на свой страх и риск, и мать, вмиг оценившая мой маневр, нагнулась, насколько смогла, чтобы мой удар достал Стаса в трясущуюся челюсть. Не дав ему опомниться, я вновь ударил. И еще... Стас ногой повалил стул, он упал вместе с привязанной к нему жертвой, я подскочил к сошедшему с ума другу и попытался повалить его на пол, но он увлек меня вместе с собой. Завязалась борьба и тут я краем глаза заметил, что он тянется к валяющемуся возле кровати ножу. Попытался как-то помешать и... дикая боль обожгла плечо. Схватился за него, чувствуя, как глаза застилает пелена. Попытался встать, но что-то обрушилось на мою голову и дальше наступила темнота.

Когда очнулся тут же почувствовал запах дыма. Плечо неимоверно жгло, голова раскалывалась на куски, и все вокруг было будто в тумане.

— Мам, — прохрипел я, но она не ответила.

Я прополз еще немного и снова позвал: — Ма-а-ам...

Где-то здесь. Она была тут, я точно помню. Дышать становилось все труднее, от боли хотелось закрыть глаза и уснуть, только бы ничего не чувствовать.

— Ма-а-ам... Нащупал ножку стула, босую ногу и прошептал: — Сейчас, я сейчас.

Силой воли заставил себя подняться, нащупал веревку сзади и попытался ее развязать. Удавалось с трудом, но все же узел за узлом, кое-как ослабил путы.

— Ма-а-м, вставай, — просипел я, натягивая футболку на лицо, но она не шевелилась. Подполз ближе, вглядываясь в спокойное, мертвенно-бледное, будто спящее лицо. Приподнял ее над полом, высвобождая от веревки, взял на руки и из последних сил дошел до окна, совсем не соображая, что происходит. И только увидев внизу Полину понял, что все это не сон...

Полина

Аллею парка запорошил первый искрящийся снег. Морозный воздух врывается в легкие, обжигая и заставляя покрепче укутаться в теплый шерстяной шарф. Каждый день, вот уже почти неделю, я прогуливаюсь здесь совсем одна, пока Сашка терпеливо ждет меня дома в надежде на то, что уж в этот раз я обязательно привезу хорошие новости. Но каждый день я, замерзшая до инея в волосах, приезжаю домой с неизменным «новостей нет».

Аллея возле больницы всегда пуста. Я хожу туда-сюда, нарезая круги в ожидании чуда. Ведь пошел же первый снег в тот страшный вечер, словно знамение, что все только начинается и ничего еще не кончено. Разве это не чудо?

Мамы Влада не стало вчера и я, кусая губы до крови, то и дело придумываю, как скажу ему об этом, когда он очнется. А он очнется, иначе и быть не может. Я всегда держу телефон в руке в ожидании звонка с поста медсестры. Она позвонит, она обязательно позвонит.

Перед глазами постоянно стоит тот вечер, когда скорая забрала его из моих рук и увезла сюда, в городскую больницу. Ножевое ранение оказалось несерьезным, а вот в удар по голове Стас видимо вложил все свои силы.

Мамы Влада, Анны не стало, а Влад все еще жив. И будет жить...

Стаса найдут, и в это я тоже верю. Ему некуда деваться, мир не такой большой как кажется. В этом я убедилась на собственном опыте.

Грею замерзшие пальцы дыханием, на время прячу телефон в карман, чтобы и он отогрелся. Звонок раздается неожиданно. Не глядя нажимаю прием и слышу Сашкин крик:

— Нашли, Полина! Его поймали!

Мне не надо спрашивать, что она имеет ввиду. Я знаю, что Саша говорит про Стаса и тут же сердце сжимается, не в силах все это перенести. Кажется, что вот-вот, еще немного и оно остановится. Но нет... оно стучит, как прежде и только теплые слезы катятся по красным, замерзшим щекам.

Захожу в фойе погреться. Несмотря на поздний час меня никто не гонит. Все знают, кто я и зачем здесь. Таких как я всегда все знают. Бросаю взгляд в узкий коридор, где на лавке, привалившись к стене, спит женщина. Знаю, что ее сына вчера привезли после аварии.

Ждем.

Сажусь неподалеку. Немного согреюсь и поеду домой. Там Саша ждет. Звонок раздается неожиданно громко. Женщина вздрагивает, в нетерпении смотрит на меня, и я выхватываю телефон из кармана.

Принять вызов...

— Полина Сергеевна?

— Да...это я...

— Он очнулся...

Женщина в коридоре смотрит с такой надеждой, будто это не мне, а ей сейчас звонят с радостной вестью. Кивает ободряюще, когда видит моё лицо, полное надежды, и в этот момент сердце сжимается от боли за нее. Знаю, что её мальчик в очень тяжелом состоянии, в реанимации, и врачи не дают никаких прогнозов.

Вместо того, чтобы тут же броситься наверх, медленно подхожу и молча её обнимаю. Так мы и стом, пока она не шепчет одними губами «иди...он ждет...».

Откуда-то она знает, что это именно ОН, впрочем, я ведь тоже знаю о её горе.

— Всё будет хорошо, — так же тихо отвечаю ей, и она понимающе улыбается. Знает, что слова это просто слова. Хоть и слова поддержки. Кажется, она уже и сама не верит и это очень плохо.

— Надо верить... — добавляю я и быстро, не оборачиваясь, ухожу.

Медсестра слегка улыбается при виде меня, но все же преграждает путь.

— Нельзя туда. Не пускаем. Рано еще...

Смотрю на Влада, опутанного прозрачными трубками, словно ядовитыми змеями и твердо верю, что он выберется. Ради меня, ради нас он будет жить, по-другому просто и быть не может.

— Завтра приезжайте, доктор будет после обхода, он вам все расскажет. А сейчас нельзя.

— Но он... он приходил в себя?

— Да, — она гладит меня по руке и тут только я замечаю, что она дрожит. Почему-то только правая. — Но сейчас уснул. Я больше ничего не могу сказать вам, езжайте домой.

Непрошенные слезы слепят глаза, хоть я и не раз обещала себе не плакать. Медсестра качает головой. Она привычная ко всему, но лишний раз и ей неприятно смотреть на чужую боль. Опускает голову и разворачивается, чтобы уйти. Я хватаю ее за рукав, понимая, что не должна так, но...

— Как вы думаете, он выберется?

Она смотрит с немым укором, поджимает губы и морщится, словно от зубной боли. Наконец, внимательно вглядывается мне в глаза серьёзно и строго отвечает:

— Надо верить!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Море успокаивало не хуже антидепрессантов. Шум волн, бьющихся о песчаный берег и слабый шелест ветра, качающего пушистые кроны деревьев, дарили долгожданное спокойствие. Поводила босой ногой по пенистым барашкам, ощущая приятное тепло и плюнув на все, одним движением сбросила платье, поняв, что если сейчас же не залезу в воду, то умру прямо тут.

Сделав пару кругов от берега до буйков и чуть дальше, легла на спину и прикрыла глаза, греясь под лучами утреннего солнца.

Ни о чем не думать... это, пожалуй, лучшее лекарство от всего. Но я не могу не думать. Не могу не злиться и не грустить. Не могу понять и смириться. Владу бы это конечно не понравилось, он всегда был слишком добр, чтобы копить злость в себе. В отличие от Стаса.

При мысли о нем сами собой сжались кулаки, и я от греха подальше перевернулась на живот и поплыла к берегу. К черту!

Несмотря ни на что нужно жить дальше. Я сильная, я справлюсь.

Вылезла на берег, встряхнулась, словно кошка и побрела к домику.

Влад спал, и на лицо его падали солнечные лучи, от которых я бы давным-давно проснулась, а он дрых, словно младенец. Улыбаясь, неслышно подошла, едва шагая по полу, и присела рядом на корточки, привалившись спиной к кровати.

Прошел почти год, как все это случилось с нами. А кажется, что ничего и не было, не могло быть, если бы не могильный холм как вечная память и беспокойные сны, как напоминание.

Влад тогда быстро пошел на поправку и горевал только, что не смог проститься с мамой. А женщина, что спала на скамейке в больнице дождалась сына домой. И кто знает, может именно те мои слова дали ей силы поверить. Ведь вера матери способна на очень многое...

Следствие над Стасом еще продолжается. Вскрылись все его махинации во Владстройсервисе и еще много всего интересного. Так что срок ему светит немалый, и я от всей души надеюсь, что он как можно дольше времени проведет в местах не столь отдаленных.

Сашка окончила второй класс с отличием и очень этим гордилась, взяв с нас слово, что за хорошую учебу она наконец-то поедет на море. Кто бы знал, каких трудов нам с Владом стоило все это время скрывать от нее готовящийся сюрприз — поездку в Диснейленд! От одной мысли, какой восторг испытает сестра, услышав о подарке, я всякий раз еле сдерживалась, чтобы не проболтаться, и с нетерпением приближала день ее рождения.

Обернулась, с нежностью вглядываясь в родное лицо.

Он не спал... ресницы едва заметно дрожали, и только я это заметила, как Влад уже сгреб меня в охапку и повалил на кровать рядом с собой.

— Ах ты... — я засмеялась, переползая на другую сторону, туда, где обычно так сладко засыпала в его объятьях.

Поднялся на локтях и навалился сверху, тут же охнув и чуть не упав. Я знала, что означает это движение. Травма плеча, по словам доктора, еще долго будет аукаться ноющей болью.

— Лежи уж, мой герой, — нарочито ворчливо пробормотала я, залезая на него сверху, — Я сама!

— Ну уж нет!

В этот раз ловко вернул меня на место, слегка подмяв под себя, и коснулся губами моих губ. Нежно... будто в первый раз, словно пробуя на вкус. Сладко застонала, обнимая любимое сильное тело и притянула его еще ближе.

— Влад...

— Да, любимая?

— Скажи, почему ты тогда подошел?

— Когда?

— Возле лифта...

Он задумался, подбирая слова и, наконец, ответил:

— Потому что вдруг понял, что если сейчас же не окликну тебя, то могу уже никогда на это не решиться. Не знаю... просто почувствовал, что должен. Должен начать жить сам, своей жизнью, без оглядки на других.

Поднял голову, разглядывая меня так, будто видел впервые.

— Потому что я люблю тебя...

Потянулась, чтобы поцеловать его, но Влад, мягко отстранился, нависая надо мной, и серьезно добавил:

— Потому что то, что ты со мной делаешь, сводит с ума, заставляя забыть обо всем на свете... Мне кажется, я никогда не буду сыт тобой сполна...

Освободив руки из его захвата, кончиками пальцев очертила вздымающиеся мышцы груди...

— Пообещай, что ты не дашь мне уснуть этой ночью.

— Обещаю, любовь моя. Уж что-что, а это я могу тебе гарантировать...

Проснулась от запаха кофе. Влад что-то тихо напевал на кухне, готовя завтрак, а я сладко потянулась в ожидании самого романтичного утра на свете.

Вошел с подносом, на котором дымился свежесваренный кофе.

— Доброе утро, любимая...

Наклонился, чтобы поцеловать, и я притянула его к себе. Поднос на время был забыт, а когда мы о нем вспомнили, оказалось, что все нужно разогревать.

— Прости... — виновато положила голову на плечо, не желая отпускать его ни на минуту.

Встала, чтобы заново приготовить завтрак, но он прошептал:

— Лежи, я сам.

Я все же пошла за ним и устроилась за столом, забравшись на стул с ногами, и поджав их под себя.

— Кстати, пока ты спала, звонила Вика. Они с Богданом приглашают на ужин. Кажется, будет помолвка...

Поморщилась, так и не привыкнув до сих пор, что одна случайная встреча Богдана и Виктории в здании суда оказалась столь судьбоносной. Вот уже несколько месяцев они встречались, и Влад искренне радовался за бывшую невесту, а мне всякий раз приходилось делать вид, что я тоже бесконечно за них рада. Я не рассказала Владу о том, что сделал Богдан, потому что... да какая разница почему, не рассказала и все.

Простила ли я бывшего начальника, я так до сих пор и не поняла, но всячески честно пыталась это сделать. Меньше всего мне хотелось и дальше нести этот груз в душе. В конце концов я и правда надеялась, что он раскаялся, а значит имел право жить дальше прощеным. Думаю, родители меня бы поддержали...

— И что ты ей ответил?

Влад притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Это конечно ну очень заманчивое предложение...

— Но?..

— Но думаю, что гораздо приятнее мне будет провести это вечер с тобой.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Только этот?

— Нет. Все вечера в нашей жизни. Выходи за меня, Мальвина...