"Прошу... выпустите меня. Пожалуйста"
Я была его тенью, его разменной монетой, глупой девчонкой, отдавшей бесценный Дар в обмен на терновый венец из насмешек и предательства. Я молила о смерти, но взамен получила новую жизнь...и вернулась в прошлое.
Пять лет. Пять лет на то, чтобы изменить грядущее и возродиться из пепла, обретя новую себя.
Я — Королева шипов, и мои розы жаждут крови. За воротами древнего особняка плещется тьма, сплетается в желанное и неживое... И если Темнейший наследник протянет мне руку, я приму её. Не как жертва, а как та, кто сожжёт этот мир дотла.
"Если бы у меня был шанс всё изменить... Я бы не отдала ему Цветок Роузвуд".
OCR, fb2, V 1.0 — создание файла —Яманеко
— Прошу... выпустите меня. Пожалуйста…
Приглушённый стон. Голос тихий, хриплый, скрипучий, сотни раз сорванный. В какой момент она разучилась кричать? Возможно, в тот самый день, когда поняла: крики не помогут. Слёзы не спасут.
Никто. Её. Не спасёт.
Она царапает содранными ногтями дверь, медленно съезжая на пол. Пальцы должны ныть от боли, но тело (кажется) окончательно онемело. Подсчёт ран давно превратился в бесконечный (бессмысленный) поток слов. Колени разбиты. Локти стёрты. На коже загнивают маленькие язвочки (когда-то она их расчёсывала, но сейчас смирилась).
Ноги ватные, тело слабое… Сколько она сейчас весит? От неё, кажется, остался один скелет, наспех обтянутый тонкой кожей. Но она до сих пор помнит главное: своё имя. Последнее, что осталось.
Сейра помнит, как оказалась в этом месте. И, что хуже… Она прекрасно помнит имя своего мучителя.
— Фа…бьен. – это слово такое жгучее, скручивается на кончике языка ядовитым привкусом.
Сейра едва не рассмеялась, сдавливая виски. Она прислонилась к двери, слыша далёкие шаги (от каждого нутро вздрагивает, в ожидании боли).
— Ты не собираешься зайти?
— Нет, зачем? Ты её видел? Похожа на мертвячку... Мне не нужна такая игрушка.
— Ты сам сломал её, Дитрих.
Они оба засмеялись, будто шутка действительно того стоила. И тут в разговор вмешался третий голос:
— Сейра… Она сейчас там?
— Да, Фабьен. Что, хочешь навестить бывшую служанку? Ты не стесняйся, я уступлю… По старой дружбе.
— Нет. – он отказался быстро, без капли промедлений. – Нет, она… Должно быть, уже гниёт там. Не хочу видеть это.
— Ты всегда был неженкой, Фабьен… Впрочем, какая разница? Нам пора идти.
Сейра будто очнулась от забытья, проведя языком по треснувшим губам. Эти голоса реальны, или её сознание вновь играет в чехарду? Кто бы знал… Сейра понимала: вот сейчас нужно умолять в полную силу, в полный голос. Унижаться, ползать на коленях, лишь бы они позволили ей жить, но…
Она сломана. Её сломали. Бесполезная, никчёмная, никудышная…
Сейра попыталась встать, отчаянно цепляясь за дверь. Когда-то она была такой глупой, такой наивной… Кровоточащее сердце из груди своей вынула, лишь бы подарить любимому Фабьену. Сейра отдала всю себя, каждую частичку измученного тела для того, чтобы, в конце концов, оказаться здесь.
Девушка легла рядом с ней. В голове шумело, в затылке нарастала тупая боль. На несколько минут Сейра (кажется) потеряла сознание, но всё же смогла очнуться, обхватив тяжёлую ручку.
Первая трещина расползлась по окну, как награда за упорство. Пока ещё тонкая, едва заметная, но чертовски желанная. Сейра улыбнулась (краешки губ кровоточат) и ударила сильнее. Стекло трескалось, будто лёд под весенним теплом и момент раскола был оглушительно-громким. Сейра отвернулась, спасая лицо от мелких осколков, и тихо рассмеялась, поднимая окровавленную ладонь с ручкой.
Ещё, ещё… Мало.
Она вышибает окно, оставляет зияющую дыру и опускает взгляд вниз. Первый этаж, сбежать (казалось бы) несложно, но там её поджидают голодные, яростные псы. Любимые зверюшки рода Бестиал… Безжалостные, дикие, смертельно опасные.
Сейра улыбнулась, вставая на подоконник. Она с самого начала знала: спасения не будет. Их лай, скулёж и отчаянные рыки разрывали барабанные перепонки… Сейра бросила окровавленную ручку своре, и псы начали жадно облизывать вкусную подачку.
— Хорошо… Пусть будет так. – она покачнулась на подоконнике, вдыхая свежий ветер. Раскинула руки навстречу солнцу и тихо, отчаянно засмеялась, привлекая собак.
Через мгновение осколки разлетелись в сторону, а Сейра упала вниз, закрыв глаза. Клыки яростной твари впились в горло, но боли не было. Осталось лишь смирение. Отведав её крови – они быстро добьют жертву, а ей только это и нужно.
Алая пелена застилала взор, медленно трансформируясь в пылающий цветок.
— Ты помнишь, Сейра? Хорошо помнишь тот день? – ласковый грудной голос убаюкивал её под собачий лай. – День, когда ты отказалась от величайшего Дара, отдав его Фабьену…
— Помню. – прошептала Сейра, утопая во тьме. – Конечно же, помню. Если бы у меня был шанс всё изменить… Я бы никогда не отдала ему Цветок Роузвуд.
И обещание вспыхнуло кроваво-красными лепестками на исходе заката.
— …Проснись же!
Рваный вздох, раздражённый голос, а затем и ощутимый толчок под рёбра. Сейра инстинктивно сжалась, будто защищаясь от нового удара… Но его не последовало. Всё тот же голос продолжал едва слышно бранить её:
— Несносная… такая честь, а она спит!
И тогда Сейра (с трудом) разлепила веки. Всё вокруг казалось туманным и вязким, реальность дробилась осколками разбитого калейдоскопа, словно треснувшая гладь ледяного озера. Но мало-помалу сознание прояснялось, и Сейра услышала разговор...
— Не судите строго, она ещё очень юная…
— Я всё понимаю, не тревожьтесь.
Последние слова прервались на хриплом кашле. Сейра вновь вздрогнула, склонив голову набок. Она слышала цокот копыт и дребезжание колёс, а ещё могла прочувствовать все «прелести» дорожной тряски. Тело остро отзывалось на любое движение извне, но важнее всего другое... Сейра, наконец, смогла увидеть окружающих.
Всё это казалось таким знакомым: дорогой экипаж, бежевая обивка сидений, бархатистая ткань под ладонями и удушающий аромат парфюма, который исходил от престарелого господина. Этому человеку было больше семидесяти лет, но Сейра признавала, что он выглядит куда моложе. Зачёсанные назад седые волосы, сеть морщинок у глаз и расслабленная улыбка на губах… Таким был лорд Ирсалис Роузвуд. Его ладони сжимали набалдашник трости, а из нагрудного кармана свисала золотая цепочка часов.
Сейра хорошо помнила свои первые впечатления от встречи с ним… Роузвуд казался чуждым, почти божественным существом, мудрецом из старых сказок. Будто и впрямь человек иного мира (что, на самом деле, недалеко от правды).
К тому времени Сейра уже работала в теплице с матерью, а потому видела разных жителей города. Напыщенные усачи, бродяжки с бегающими глазами и трудяги с мозолистыми руками… Да, Сейра повидала многих, но Ирсалис Роузвуд был совсем другим. Более… исключительным.
Его осанка, манера речи и неторопливые жесты создавали странное, почти торжественное ощущение. Казалось, будто этот человек видит тебя насквозь, а его бледно-зелёные глаза куда острее, чем нож из лавки мясника.
— Ты проснулась. – лорд Роузвуд чуть улыбнулся, смягчив напряжённую атмосферу в экипаже.
Но стоило Сейре кивнуть в ответ, как рядом прозвучал взволнованный женский голос:
— Ты можешь хоть раз вести себя прилично?!
Сейра перевела на неё затуманенный взгляд и едва заметно улыбнулась. Упрёки и тычки от матери были чем-то привычным (скудное проявление родительской заботы). Эта тревожная женщина порой напоминала хищную птицу: такие же всклоченные тёмные волосы, острый взгляд и крючковатый нос. Мать никогда не была красавицей и оттого ещё сильнее злилась на Сейру. Ведь та унаследовала самые выразительные черты загулявшего отца, который (если верить слухам) давным-давно живёт на обеспечении престарелой богачки.
— Прости, мама. – слова инстинктивно сорвались с губ, а потом Сейра осознала всю абсурдность ситуации.
Ирсалис Роузвуд давно мёртв. Мать сбежала из города, прихватив выданные деньги. Да и сама Сейра…
— Тебе плохо? – лорд Роузвуд нахмурился, переводя взгляд на женщину.
— Ч-что вы! Она совершенно здорова… Верно, Сейра?
Её ногти впились в запястье до красных отметин. Сейра поморщилась, закусила нижнюю губу и несмело кивнула, опустив взгляд:
—… да.
Прошлое странным образом смешивалось с настоящим, а воспоминания оживали на глазах, вводя её в пугающее (почти гипнотическое) состояние. Вот сейчас лорд скажет…
— Ей семнадцать, не так ли? Славный возраст для того, чтобы стать Посвящённой.
— Мы очень благодарны, Ваша Светлость… Это большая честь для всей семьи!
Голос матери дрожал, трескался изнутри, неспешно пропуская первые ростки возмутительной гордости. Ирсалис слегка кивнул, вновь переводя взгляд на Сейру:
— Не бойся, дитя. Тебя ждёт великое будущее в Октаэдре.
Она замерла, подняв на него замутнённый взгляд. В тот раз лорд тоже говорил нечто подобное… Карета тряслась, матушка причитала, а Сейра отчаянно хотела вернуться. Сбежать обратно, в хлипкий домишко с протекающим потолком, где всё было таким родным и понятным. Беда в том, что…
Как же давно это было… Пять лет назад, верно? В ту пору Сейра не знала, как относиться к словам лорда Роузвуд. Но одно было ясно: она далека от того «светлого будущего», которое он предрёк.
Экипаж тряхнуло в последний раз – и скрипучие колёса остановились. Ирсалис неспешно поднялся со своего места, опираясь на чёрную трость:
— Мы приехали. Можете попрощаться.
Дверь коротко приоткрылась, и Сейра осталась наедине со своей матерью. Прямо сейчас, не сводя с неё взгляда, она отмечала всё до мелочей: дрожащие худые пальцы, обвисший подбородок и тёмные круги под некогда красивыми глазами. Эта женщина казалась измождённой и потерянной, но сегодня её жизнь изменится.
И спустя время… Сейра всё ещё пыталась найти эту женщину. Но её след растворился на тёмных улицах Срединного города.
— Сейра, ты меня слушаешь?
Щелчок по лбу вернул расплывчатую концентрацию, а с губ сорвался тяжёлый вздох.
— Будь послушной, ясно? Следуй за стариком Роузвуд и не обращай внимания на остальных Посвящённых. Он сказал мне: твоя искра сияет ярче прочих, а значит, у тебя все шансы, Сей! – мать говорила с таким восторгом, словно действительно понимала значение этих слов.
— А если я не хочу?
В тот момент Сейра не узнала свой голос. Он прозвучал тихо, отчуждённо, но очень твёрдо. Быть может… С самого начала она хотела спросить именно это. Задать маме всего один вопрос перед тем, как взойти на эшафот.
Женщина помрачнела. Её лицо будто скукожилось, высекая (такое знакомое) раздражение:
— Никого не интересуют твои желания.
Сейра улыбнулась (неожиданно даже для самой себя). Да, нечто подобное могла сказать только её мать… Эти слова сопровождали каждый этап взросления маленькой девочки. И, в конце концов, они повлияли на её будущее.
Сейра привыкла потакать чужим желаниям и подавлять свои собственные. Ей казалось, что это «правильно», «бескорыстно», «жертвенно»…
— Прощай. Мы больше не увидимся.
Никаких объятий, ни одного доброго слова. Сейра открыла дверь кареты и на секунду зажмурилась от яркого света. Это место… Сердце невольно забилось чаще.
Старинный особняк, заросший диким виноградом с одной стороны, и плющом – с другой. Тренировочный полигон для Посвящённых, лично возведённый Ирсалисом Роузвудом.
Сейра глубоко вздохнула, лихорадочно собирая в душе все смятенные чувства: жар солнечного света, запах грязи и цветов, невнятное предвкушение… Ладонь легла на шею, проверяя место первого укуса.
Сомнений быть не может – она вернулась в прошлое. Вернулась в тот момент, когда её путь только начинался. Конечно… Сейра могла бы попытаться сбежать прямо сейчас, но в этом нет никакого смысла. Искра Роузвуд выбирает восемь кандидатов с наилучшей предрасположенностью к магии. И она уже была избрана. Отказаться невозможно – беглянку найдут в любом районе Октаэдра.
Пережить эти мрачные годы, чтобы вновь окунуться в кровавое безумие? Сейра неспешно покачала головой, пряча кривую усмешку. Нет, на сей раз всё будет иначе. Отныне… Её желания будут иметь первостепенное значение. Сейра больше не откажется от предназначения, не позволит загнать себя в ту ржавую клетку.
Ирсалис Роузвуд стоял на вершине лестницы, сцепив длинные пальцы в замок. Он взирал на них, на Посвящённых, которые пронесут светоч великого дара через весь Октаэдр к Восьмигранной цитадели. Судьба целого клана решится здесь: за высокими стенами заросшего особняка.
Сейра помнила все слова старика с такой ясностью, что даже сейчас могла говорить с ним в унисон. Он сказал…
— С этой минуты и до конца испытаний – вы будете жить здесь, под защитой семьи Роузвуд. Каждый из вас пройдёт через сложнейшее обучение в особняке. Вам понадобятся выдержка, сила воли и острый ум. Никаких промедлений, никакой жалости к себе. Отриньте все низменные чувства и стремитесь к победе, ибо только решимость способна возвысить человека.
Ирсалис остановился, едва заметно улыбнувшись:
— Мы обеспечим вас всем необходимым. Еда, питьё, одежда и книги... Вас обучат лучшие преподаватели Октаэдра, но помните одно: переступив порог особняка, вы не вернётесь к своей семье. Даже если вас не выберут.
Сейра молча опустила подбородок. Они называли это «ритуальным правом крови»… Законы древней магии требовали, чтобы все Посвящённые стали сиротами при живых родителях. А всё для того, чтобы избранник силы принял кровь великого клана, как свою собственную.
Поэтому… Сначала родители отказывались от чад ради жестокого ритуала, а затем и дети клялись в верности семье Роузвуд, разрывая все связи с прошлым. Сейра помнила, как сильно её пугали подобные традиции… Но сейчас она искренне хотела позабыть былое, сжечь прежнюю жизнь в пламени жертвенного огня. Чтобы пеплом обратилась, чтобы по ветру разнесло её без следа.
— Если вы готовы, пусть каждый принесёт клятву на гримуаре Роузвуд. – Ирсалис нетерпеливо взмахнул рукой.
Немые прислужники в серых масках тотчас внесли гигантский фолиант. Они держали его бережно, будто младенца… Но, помимо книги, там был и тонкий стилет.
— Прочтите слова клятвы, написанные в нём, а затем оставьте отпечаток своей крови.
И Посвящённые повторяли начертанное, меняя лишь собственные имена. Юные голоса сливались в один густой речитатив, мерцая невнятными эмоциями. Страх, напряжение, надежда, томление… Сейра могла различить все оттенки их чувств, поскольку проживала это не в первый раз. И теперь очередь дошла до неё…
— Я, Сейра, приношу священный обет и подтверждаю его пролитой кровью. Я клянусь перед стихиями и силами этого мира, перед величием Октаэдра и плотью Спящего Вседержателя, что порываю каждую нить, связывающую меня с прошлым. Старая кровь более не принадлежит мне. Отныне я – часть пролитых слёз Роузвуд. Я посвящаю себя их целям, их законам и их судьбе. Забуду радости и горести моей семьи, и стану служить лишь благу Роузвуд до последнего вздоха. Да услышит меня Тот, кто спит под ногами нашими, ожидая Звёздного часа.
Один укол стилетом и кровавые капли окропили гримуар, почти сразу же исчезая на плотных страницах. Сейра почувствовала, как сильно дрожат её руки. Настоящее чудо, что она смогла собраться и повторить всё так твёрдо, ни разу не сбившись…
Эта клятва. Это ненавистное обещание неразрывно связало её с сутью Роузвуд, с их даром и проклятием. От него не сбежать: великие семьи чтят свои традиции и не отпускают Посвящённых даже после конца испытаний. Одно время Сейра радовалась этому, потом – давилась от отчаяния, а сейчас… Она поняла: законы Кровных невозможно изменить. Но можно попытаться их возглавить.
В этом слепом и немом мире побеждает тот, кто имеет право голоса. В прошлом… У Сейры его отняли. И лишь сейчас она может исправить былое.
— Я принимаю всех вас в особняке Роузвуд. И пусть достойнейший будет избран. – зычный голос Ирсалиса отозвался протяжным эхом, а затем старик исчез за коваными дверьми, которые медленно закрылись.
Посвящённые остались в тишине. Никто не осмеливался начать разговор, но все с любопытством разглядывали друг друга. Сейра молча усмехнулась, опустив взгляд в пол.
Их было восемь. Четыре парня и четыре девушки, от шестнадцати до двадцати лет. Почти все худенькие, тщедушные, с мозолями на ладонях и потаённым страхом в глазах… Мало кто из них знал хорошую жизнь до особняка Роузвуд. И все без исключения жаждали заполучить Цветок.
— Ладно, думаю, молчать бессмысленно. – самый высокий юноша едва заметно улыбнулся, привлекая внимание остальных. – Давайте познакомимся? Мы здесь на полтора года, никак не меньше… Стоит подружиться, не так ли?
— Возможно… — протянула девушка со светло-рыжими волосами. – Ты и представься первым.
— С радостью! Меня зовут Фабьен. А тебя?
— Ирма.
Фабьен. Это снова был он. Тот, кто улыбался ей так нежно. Тот, кто вминал её в кровать, оставляя влажные следы на коже. И тот, кто предал, отдав на растерзание псам Бестиала.
— А ты Сейра, верно? Я запомнил твоё имя по клятве.
Он подошёл к ней, приветливо махнул рукой. Улыбка на губах, ямочки на щеках, тёплое принятие в светло-карих глазах… В тот день Сейра подумала, что он прекрасен. Фабьен был белокожим, статным, до безумия очаровательным парнем. Особенно красивы его волосы с медным отливом – благородная тёмная рыжина, которую так ценили Роузвуды. Он мог найти подход ко всем и каждому, быстро стал моральным лидером Посвящённых. Когда-то Сейра думала, что он единственный, кто её понимает. А затем… Тошнота подкатила к горлу. Она резко отшатнулась от Фабьена, закрыв рот ладонью. Тремор распространился от локтя и выше. У Сейры стучали зубы, холодный пот выступил на висках.
— Что… что с тобой? – проронил Фабьен, вскинув брови.
— Кажется, она припадочная. – нахмурилась Ирма, подходя ближе. – Я знаю… У меня был такой дядюшка.
Сейра слышала их голоса, но не могла ответить. Мутная пелена расстилалась перед глазами, медленно забирая в спасительную тьму. Туда, где никто не тронет. Туда, где нет монстров…
Ведь настоящие монстры видны при свете дня.
Сейра проснулась на резком выдохе, прижимая к груди дрожащие пальцы. Её лицо было мокрым от слёз, и даже тонкая ночная сорочка (когда только переодеть успели?) пропиталась влагой. В комнате было темно и тихо. На прикроватной тумбочке стоял графин с водой, к которому приложили флакончик с лекарством и записку: «Прими экстракт эдельвейса, когда проснёшься».
Сейра едва заметно улыбнулась. Немые слуги общались только таким нехитрым способом, но всё же были довольно заботливыми (хотя пугали всех поначалу). Они сновали по дому безмолвными тенями, и только шелест серых одеяний выдавал чужое присутствие совсем рядом. Когда-то Сейра всерьёз задумывалась над вопросом: кто они такие?
Ведь эти существа не были людьми. Под их бесформенными балахонами скрыта пустота и всё же… Они двигались, имитировали дыхание и даже имели зачатки характера.
Лорд Ирсалис однажды сказал:
Сейра чуть слышно вздохнула, поднимая с тумбочки заветный флакончик. Мутная жидкость в нём – драгоценный экстракт, который по сути является смесью трав и лекарственных кореньев. Безмолвные хороши в приготовлении зелий…
Но стоило задуматься об этом – как голова потяжелела. Непрошеные воспоминания хлынули из трещин, наполняя её тело свинцовой болью. Сейра едва не застонала, скорчившись на кровати. Ей не нужно… Не нужно сразу вспоминать всё.
Достаточно начать с азов. Восстановить воспалённую память с самого начала и вот тогда… Тогда боль утихнет. Хотя бы на время.
В прошлой жизни она была ослеплена роскошью особняка. Он казался таким огромным, величественным, до безумия богатым… Остальные Посвящённые тоже были поражены увиденным, но не так сильно, как Сейра.
Дело в том, что будущие отпрыски Роузвуд происходили из разных мест Сердцевины. Центральный город Октаэдра разделялся на слои (как в прямом, так и в переносном смысле). Ядро, обнесённое самыми крепкими и высокими стенами, скрывало обитель аристократов. За ним шёл слой Верхнего города, затем Срединного, и, наконец, у самой окраины сиротливо ютились Низины. Почти незащищённые, бедные и грязные районы, в которых жизнь казалась невыносимой мукой…
Сейра родилась в трущобах, лишь чудом сохранив душевную чистоту. Мать была выходцем из Срединного города, потому им дозволялось хотя бы торговать там, а вот на жильё денег не хватало.
Остальным Посвящённым повезло больше: пятеро были из среднего слоя, а красавица Ирма и вовсе происходила из Верхнего. Она была незаконнорождённым ребёнком какой-то богатой семьи и с самого начала вела себя подчёркнуто горделиво…
Она узнала правду слишком поздно, когда он уже получил желанный статус наследника. С самого начала Фабьен лгал о своём происхождении, скрывая жалкую судьбу за широкой улыбкой. Сейра никогда не винила его, но чуть позже начала понимать…
Он всегда наблюдал со стороны. Следил за её унижениями, наслаждался и (порой) подначивал остальных. Сам Фабьен будто и не издевался над Сейрой, но очень грамотно управлял другими. Среди восьми Посвящённых она стала главным шутом и первым изгоем. Но даже так… Сейра верила, что Фабьен хорошо к ней относится.
Иногда он тайком утешал девушку. С улыбкой говорил о том, какая она особенная. Фабьен любил гладить её по волосам, с потаённым торжеством восхваляя их редкий цвет.
Сейра мрачно усмехнулась, бросив мимолётный взгляд в зеркало. Её волнистые кудри были тёмно-каштановыми, густыми и мягкими. Не так уж плохо для девушки из Низин, просто… Есть поверье, что наследники семьи Роузвуд всегда рыжие. А из всех Посвящённых только Сейра не отличалась таким цветом волос.
Пальцы, наконец, перестали дрожать. Дыхание пришло в норму, и Сейра выпила экстракт из флакона, поморщившись от вкуса. Горечь разлилась по горлу, пропитала внутренности и прогнала остатки дурных воспоминаний. Сейра забылась крепким сном без сновидений… И впервые за долгое время смогла отдохнуть.
— Прошу, подходите сюда! – мистер Райт был дворецким особняка, одним из немногих «разговорчивых» людей в нём.
Полнеющий и лысеющий мужичок, чей возраст отмерил четвёртый десяток. Пухлощёкий, улыбчивый и заядлый театрал: он привносил в этот дом оттенок милой суеты и с удовольствием общался с Посвящёнными. Фабьен и вовсе был его любимчиком…
Сейра едва заметно нахмурилась, поправляя рукава тёмно-синего платья. Оно достигало колен и сильнее всего напоминало форму благородных учениц: тот же белый воротничок, те же пуговички, что застёгиваются у самого горла. Сейра предварительно расчесала свои недлинные волосы и аккуратно подвязала их лентой.
В прошлой жизни она не знала, как ухаживать за такой одеждой, а потому надела всё неправильно, а под конец завтрака и вовсе испортила платье – пролила на него липкий сок. Тогда Ирма громко засмеялась, поминая «нищенку-неумеху», а Сейра густо покраснела, сбежав из-за стола. Позднее её нашёл Фабьен… И с тех пор они всегда встречались в том тихом месте под лестницей.
Сейра сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как сильно ноготки царапают кожу. Она присела на одно из предложенных мест, слушая быстрые слова мистера Райта.
—… ни о чём не переживайте и ешьте досыта! Наши повара приготовили особое меню для Посвящённых. Вам нужно быть сильными и крепкими, чтобы добиться наилучших результатов. Возможно, у вас есть какие-нибудь вопросы?
— Да. – Ирма вскинула брови, без интереса разглядывая ароматные булочки. – Вы знаете, какие именно испытания нас ждут?
— О, юная мисс, об этом не знает даже сам лорд Ирсалис…
Сейра прикрыла глаза, мысленно соглашаясь. Испытания дара – сложная, подчас совсем запутанная система из выборов и последствий. Всех Посвящённых находил сияющий компас эффита, впитавший древнюю кровь Роузвуд. Но даже после Избрания артефакт не угасал. Его стрелки бесконечно двигались, отмечая древние символы, и, одновременно с этим, в особняке появлялись новые комнаты. Проходы, лестницы, таинственные места, неизведанные ранее… Всё здесь работало по странным, неясным законам, и правила этой игры писались на ходу тонкими стрелками эффита. Потому и невозможно предугадать заранее – какие испытания их ждут.
— Сейра. – Фабьен склонился к ней, понизив голос. – Как ты себя чувствуешь? Вчера вечером ты, должно быть, перенервничала… К счастью, немые слуги были поблизости и ничего страшного не случилось.
— К счастью. – хрипло отозвалась Сейра, запивая жгучие чувства горячим чаем.
— Ты… Немногословная, верно? – неловко произнёс Фабьен, удивлённый такой отстранённостью.
— У меня есть правило: не разговаривать во время еды. – сдержанно ответила Сейра, переводя взгляд в окно.
Ладони сжаты в замок. Мизинцы спрятаны внутрь, дабы переплелись лишь восемь пальцев. Сейра безмолвно молилась с Посвящёнными, опустив голову. Эта традиция повторялась в Октаэдре каждый день, когда солнце находилось в зените.
Тягучий, монотонный, пугающий речитатив вбивался в сознание ржавыми гвоздями, оставляя крупицы смысла: каждый житель Октуса должен помнить о свершённой жертве и непомерной цене за неё. Эта память заставляла их припадать к земле, в слепой надежде услышать пульсирующее сердце Вседержателя.
Молитва завершилась, и лишь тогда учитель приступил к занятию. Он начал с наиболее важной темы: истории Октаэдра. Той, что напрямую связана с Посвящёнными… И Сейра невольно затаила дыхание.
— Вседержатель защитил наш мир от Острозубой Мглы, но раны Его были бесчисленными. Он пал – и тело Его стало землёй нашей. Октус – первая страна, заложенная на месте сердца Спящего. – веско протянул учитель. – Тогда и были избраны первые носители крови. Они услышали безмолвный крик и спустились глубоко под кору земную. Они вкусили плоть Вседержателя и познали саму суть мира, вынесли ценнейший его дар – магию.
Сейра прикрыла глаза. Разумеется, она знала эту историю… Восемь избранных основали Октаэдр, величайшую сердцевину на континенте. Дабы не сражаться за власть, они заключили вечное перемирие в Восьмигранной цитадели. Там же выбрали первого короля Октуса.
С тех пор так и повелось: ни один монарх не может занять трон без одобрения Кровных. Их магия сильна, их власть – бесконечна… Но однажды кое-что изменилось.
— Скажите, учитель… Это правда, что после смуты магия начала иссякать?
Сейра не знала, кто из Посвящённых задал вопрос, но невольно покачала головой. Представители высшего сословия Октаэдра не любили вспоминать об этом… А для Кровных семей подобные слова и вовсе табу.
— Смутное время… Затуманило всем рассудок. – процедил учитель сквозь зубы. – И навлекло великую беду на наши земли.
Посвящённые как по команде смолкли. Никто больше не осмеливался задавать вопросы. Сейра помнила: в прошлой жизни она попыталась спросить, и это закончилось прилюдным высмеиванием. Тогда девушка не понимала, отчего учитель среагировал так резко… Но осознание пришло с опытом.
Никто не любил вспоминать о смутном времени, ибо тогда благородство Кровных пошатнулось. Кое-кто воспротивился монаршей власти и пожелал забрать корону себе, стать первым среди равных. Это привело к страшной резне.
В одну ночь улицы Октаэдра были залиты кровью безвинных… Древние клятвы были нарушены, и, в конце концов, смута едва не положила конец всему.
Сейра провела ладонью по ровной поверхности парты, будто рисуя невидимые символы. На самом деле, она не знала, что именно случилось в те тёмные времена. Кровные кланы сделали всё, чтобы стереть из истории собственную жестокость. Остался лишь бледный след, да и тот сохранился лишь отчасти. Но, по крайней мере… Именно смута привела к появлению Посвящённых.
Вначале казалось, что Октус просто забудет столь бесчеловечную резню. Она выветрится из памяти поколений, забудется, как забывались все проступки бесчестных правителей. Но плата за нарушенные клятвы настигла Кровных.
Их магия начала иссякать. Некогда бурный поток слабел с каждым поколением – и вскоре это невозможно было скрыть. Не спасали даже близкородственные связи… Спящий Вседержатель отвернулся от них.
Тогда Кровные кланы заперлись в цитадели на восемь месяцев. Говорят, они каждый день молили Его о прощении… И создатель услышал своих мятежных детей.
Когда магия в древней крови слабнет, вернуть её возможно лишь одним способом – найти одарённое дитя извне. Каждый клан должен определить восемь кандидатов, избранных эффитом. Посвящённые живут в изоляции, тренируются, обучаются и, в конце концов… Лишь один станет наследником Дара. Лишь один станет во главе клана Кровных. И, в назначенный час, восемь избранников сойдутся в цитадели.
Она послушно записывала слова учителя, выводила на бумаге знакомые символы. Раньше её почерк был неряшливым, некрасивым… И однажды Посвящённый Макус стащил тетрадь Сейры, насмешливо коверкая фразы.
Она стояла в углу, сгорбившись от едких шуток. До сих пор Сейра считала, что пишет неплохо. Грамотность в Низинах – своего рода роскошь. Если повезёт, родители позволят детям отучиться в школе (четыре класса), а затем их ждёт работа. Тяжкий труд – основа выживания в Трущобах… Но Сейре повезло, мать разрешила ей учиться.
Это право пришлось выбивать слезами, мольбами и преклонением. В конце концов, она стала лучшей в классе, но не получила ни слова похвалы.
И всё же, Сейра гордилась своими умениями. Просто среди других Посвящённых она неизбежно отставала... В тот день Ирма прозвала её паршивой овцой, и прозвище закрепилось на два долгих года.
— Эй, ты хоть писать умеешь? – Макус возник рядом, как только учитель скрылся за дверью.
Пятиминутный перерыв между занятиями – лучшее время для того, чтобы начать издевательства. В такие моменты никто за ними не приглядывал, и многие этим пользовались.
Сейра молча подняла взгляд. Макусу было восемнадцать лет. Курносый, с маленькими злыми глазками, выпяченным подбородком и веснушками на щеках… Макус был верным приспешником Фабьена и главным задирой в доме. Но Сейра помнила, как сильно он изменился за годы службы у «дорогого друга».
Макус быстро разучился улыбаться. Его щека была порвана псами Бестиала, а в глазах застыл животный страх. Макус стал тихим, нелюдимым… И он очень боялся разочаровать Фабьена.
— Ты глухая? – злобно выпалил парень, не получив ответа.
Он вырвал тетрадь из рук Сейры, насмешливо потрясая ею в воздухе.
— Дай почитать, дай! – оживилась Ирма. – Припадочная же из Низин, верно? Дай посмотреть на её каракули…
Сейра молча наблюдала за ними. Её бездонные синие глаза казались мутными, почти неживыми. Ни слезинки, ни страха – ни одной эмоции.
На самом деле, Сейра задавалась лишь одним вопросом: как они узнали, что она из Низин?
— А… - Ирма замялась. – Это точно тетрадь припадочной?
Сейра медленно поднялась с места. Её почерк по-прежнему немного неровный, но точно не хуже других Посвящённых.
Прежде чем Макус успел ответить, Сейра вырвала тетрадь из чужих рук и твёрдо ответила:
— Точно. Надеюсь, мои каракули тебя порадовали.
— Эй! – нервно выпалил Макус.
— Что? Хочешь забрать и другие мои вещи? Я скажу учителю, что тебе своих не хватает.
Её отстранённый голос был до странности давящим, необычайно жёстким. Тогда Сейра даже немного растерялась… Она и не знала, что может говорить «так».
Раньше в её тоне звучали жалобные нотки. Сейра будто просила о пощаде, смаргивая редкие слёзы. Но однажды горечь её иссякла, стянув солью свежие раны. И теперь она не чувствовала ни страха, ни сожалений.
— Ты, что, стукачка? – яростно вмешалась Ирма. – Крыса, которая всех нас сдаст?
Сейра внимательно посмотрела ей в глаза и чуть осклабилась:
— Зачем же сдавать? Я просто хочу взглянуть на твою тетрадь.
— Что…?
— Ну, ты же из элиты. Из Верхнего города… Твой почерк должен быть особенно красивым. Настоящий пример для подражания. – неспешно протянула Сейра, опершись ладонью на парту.
— А действительно, Ирма…
— Покажи ей!
Посвящённые несмелым хором подначивали Ирму, но та вдруг смутилась. Её лицо покраснело от гнева и (пока неочевидного) стыда. Правда в том, что Ирма вовсе не была усердной ученицей. Сейра помнила, как часто у той возникали проблемы с преподавателями. Ирма многого не понимала, часто злилась и могла выбежать посреди занятия. Она была отчаянно-гордой, именно поэтому не хотела показывать тетрадь. Ведь тогда разница в их навыках станет очевидной... И победа тут явно не за Ирмой.
— Ладно вам, перестаньте! Пошутили и хватит. – приятный голос Фабьена разбил напряжённую атмосферу.
Юноша поднялся со своего места и примирительно произнёс:
— Мы все равны и все талантливы... Давайте не будем ссориться.
Усмешка Сейры едва не превратилась в волчий оскал. Фабьен… Всегда был таким. С виду мирный и справедливый — он остужал гнев Макуса, усмирил гордыню Ирмы и порой защищал тихую Сейру от бесконечных насмешек.
Но заступничество Фабьена всегда было… Непостоянным. Теперь Сейра понимала: он вмешивался лишь в тот момент, когда это могло принести выгоду. Ему нравилось чувство власти, и он медленно затягивал других в путы привязанности. Они были благодарны ему, они любили его и, в конечном счёте – готовы пожертвовать всем.
Сейра стала его лучшим творением: безотказная, доверчивая, верная до безумия. В ней не было стержня, не было сил сопротивляться… Фабьен поглотил её без остатка. Он позволил жить для него. И умереть за него.
Сейра покачала головой, возвращаясь к своей парте. Она знала: Ирма сейчас в восторге. Фабьен защитил её, спас от неловкой ситуации, и сердце гордой красавицы пропустило первую трещину. Дальше – хуже. Он заберётся в грудную клетку, как вредоносный паук, покроет всё паутиной и выберется невредимым. Фабьен проделывал это сотни раз, и люди шли за ним. Покорно и быстро, будто собаки на привязи…
Сейра склонилась над партой, разглаживая смятые листы бумаги. Учитель придёт – и уроки продолжатся. А вместе с ними продолжится незримая война Посвящённых.
Удар в плечо был сильным. Сейра едва не слетела с лестницы, благо, успела ухватиться за перила.
— Ой, Макус! Мне кажется, или ты задел «что-то»?
— Разве? Нет, я определённо толкнул пустое место.
Ирма громко рассмеялась, прыгая по ступеням. Сейра проводила Посвящённых долгим взглядом и вздохнула, заправив тёмную прядь за ухо. В этот раз они бойкотировали её ещё раньше. В прошлой жизни издёвки длились больше полугода, и только потом Сейру нарекли «пустым местом».
Ей нравилось вводить новые правила, особенно те, что касались подчинения и запретов. Но Сейру это мало заботило. В прошлом она старалась быть «хорошей», искренне пыталась подружиться со всеми, но в ответ получала лишь грубые смешки.
А сейчас ей просто безразлично. Их бойкот был дурашливой детской игрой в том месте, где ставки по-настоящему высоки.
— Ты в порядке? Не ушиблась?
… Единственный, кто способен нарушить это правило, стоял перед ней прямо сейчас. Фабьен обеспокоенно посмотрел на Сейру и, наконец, выдохнул:
— Будь осторожна на лестнице. Ты такая хрупкая, легко можешь упасть.
Волнение. Забота. Нежность в карих глазах. Сейра стиснула пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу до лёгкой боли.
— О, ты за меня беспокоишься? – насмешливо спросила она. – Не стоит.
Сейра попыталась обойти его, но Фабьен не сдвинулся с места:
— Прости, ты на меня обижена? Но за что? Я не призывал тебя бойкотировать. – уверенно произнёс он.
Сейра покачала головой. Не призывал? Возможно… Но всё это случилось с его молчаливого согласия.
— Без разницы. – выдохнула она одними губами. – Иди к своим друзьям.
— Ты… очень недружелюбная. – нахмурился Фабьен. – Знаешь, это неправильно. Мы все здесь равны, и… Тебе стоит пойти им навстречу.
— Мне? Это они надо мной издеваются. – со смешком напомнила Сейра.
Она даже не надеялась выиграть в споре, ведь у Фабьена был особый талант превращать чёрное в белое.
— Да, они немного заигрались. – снисходительно улыбнулся юноша. – Но это ведь из-за тебя. Ты такая… Замкнутая и мрачная. Мало кому это понравится.
Фабьен опёрся плечом о стену и неожиданно улыбнулся. Его улыбка была особенно жизнерадостной – от неё легко потерять голову.
— У меня идея! Давай я помогу тебе помириться с остальными. Уверен, если мы пойдём друг другу навстречу, всё будет куда проще.
Были ли подобные предложения в прошлом? Да, Сейра могла припомнить похожие слова. Фабьен и вправду привёл её к остальным, заявил, что теперь они «одна команда». Тогда Посвящённые вроде бы приняли Сейру… Но продолжали тыркать её исподтишка. Она молчала. Молчала, потому что Фабьен всегда говорил: «потерпи немного, и они поймут, какая ты замечательная». Ложь. Всё это было ложью от начала и до конца.
— Ну, пойдём? – он потянул её за руку, и в этот момент Сейра резко ударила его по ладони.
Фабьен удивлённо отшатнулся. На его белой коже остался красный след…
— Кто сказал, что я хочу помириться? – холодно спросила Сейра. – И почему ты думаешь, что имеешь право решать за меня?
— Я…
— Ты мне противен. – она сказала это и на миг испугалась собственной решимости.
Но слова сорвались с языка так легко, так естественно и искренне, что Сейра не могла остановиться. В конце концов, она сделала то, чего не было в прошлой жизни…
Решительно отвергла Фабьена.
— Этикет, правила вежливости, традиционные поклоны… На первый взгляд кажется, будто я учу вас чему-то не столь важному, но это жизненно-необходимые умения для Восьмигранной цитадели. – преподаватель неспешно расхаживал из стороны в сторону, постукивая по ладони длинной указкой.
Сейра посмотрела на её острый кончик и невольно вздрогнула. Она знала: эта вещь используется, как универсальный способ наказания. Наставник не раз оставлял кровавые ссадины на её ладонях за неправильные ответы… Такие «методы обучения» не считались незаконными, ведь все порезы могли залечить безмолвные.
— … как правильно здороваться, перед кем стоит склонить голову, можно ли смотреть в глаза – вам лучше заучить ответы на все подобные вопросы. В противном случае пострадаете не только вы – но и клан Роузвуд. Помните об одном: нет ничего важнее Кровных семей.
Сейра устало улыбнулась, записывая в тетрадь подробные указания учителя. Стоит отдать должное: Посвящённых не мучили бесконечными занятиями. Им позволяли высыпаться, отдыхать, есть досыта и прогуливаться по территории особняка. Важно было привыкнуть к достатку, познать чувство собственного достоинства… И вцепиться в него так сильно, чтобы дар капля за каплей проник в тело.
Да, теперь Сейра прекрасно всё понимала. Учителя давали им базовые знания, закладывали основы на будущее, но даже в том крылось скрытое испытание: Посвящённые сами должны развивать полученные крупицы мудрости.
Фабьен осознал это раньше остальных. Почти всё свободное время он проводил в библиотеке, ласково отшучиваясь: «да я просто читать люблю». В конечном счёте, юноша неизбежно блистал на занятиях, пока Сейра недоумевала: почему учителя спрашивают их о том, чего сами не объясняли?
Она была девочкой из Низин, слишком наивной и несмышлёной. Преподаватели часто её отчитывали, на руках множились синяки и ссадины, но Фабьен всякий раз говорил:
Уже тогда он понимал, как легко использовать её невежество себе во благо. На подобных занятиях Сейра становилась идеальной мишенью для чужих нападок: всегда неправа, всегда не готова. И на её фоне Фабьен блистал ещё ярче.
Изначально Посвящённые их боялись. Эти нелюдимые создания вызывали инстинктивное отторжение у всех ребят, но Сейра быстро привыкла к безмолвным. Она знала, что может спросить их о чём угодно: какая погода за окном, где искомая книга и как пройти в нужный кабинет.
Привратники прекрасно изъяснялись записками, а иногда и молча выполняли любой запрос. С ними Сейра чувствовала себя по-особенному комфортно… Потому что эти создания неспособны на предательство и ложь. Они – лишь тусклое отражение особняка Роз, застывшее в веках.
— Пожалуйста, помогите мне донести книги до комнаты. – попросила Сейра в пустоту.
Ещё одна удивительная особенность безмолвных: они всегда приходили на зов, даже если их нет рядом. Каким-то образом привратники ощущали голоса сквозь стены и немедленно появлялись… Вот и сейчас серые тени замаячили неподалёку. Они бережно подняли собранные ею фолианты и помогли донести до комнаты.
По пути Сейра встретила других Посвящённых: те играли в настольные игры, устроившись на мягких пуфиках в гостиной. Ребята проводили её едкими взглядами, а через пару минут рассмеялись, скорчив рожицы.
Она едва заметно скривила губы. Стоило один раз отказать Фабьену – и теперь их ничто не сдерживает. Издёвки, насмешки, тычки в спину… Раньше Сейре казалось: проблема заключается в ней. Она была слишком замкнутой, слишком неряшливой, слишком… неумелой.
Но в действительно всё до банального просто: людям нравится травить других людей. Нравится проявлять власть над заведомо слабым… и, конечно, им по нраву сбиваться в собачьи стаи, кусая избранного отщепенца без остановки. Каждый из них в тот момент думает: уж я-то лучше, я не такой. И это главная ошибка… Ведь у агрессора и жертвы одно лицо: испуганное, тревожное, затравленное до исступления.
— Сюда, сюда, бегом ко мне! – вещал мистер Райт, подзывая их колокольчиком. — Сегодня у вас свободный от учёбы день? Как чудесно.
— Да! Мы хотели погулять в саду. – осмелела Ирма, бросив застенчивый взгляд на Фабьена.
Она всегда подсознательно искала его одобрения, будто он не человек, но идол, которому стоит поклониться.
— Чудесно, чудесно… — повторил Райт и улыбнулся. – Прогулку придётся отложить. Ведь сегодня для нас с вами открылось первое испытание особняка! Прошу вас, идёмте.
Посвящённые взволнованно зашептались. Они нервничали, они радовались, и каждому не терпелось проверить себя на прочность… Ведь это приблизит их к желанной цели.
Сейра не торопилась. Она неспешно брела в конце их процессии, задумчиво разглядывая коридоры особняка. Все они, по сути, были одинаковыми: стены из тёмного дерева, витражные стёкла, каменный пол (в котором можно увидеть своё размытое отражение) и мягкие ковры под ногами. Но, при всей однотипности, каждый коридор имел свои уникальные черты. В такие моменты казалось, будто дом сам себя построил… и продолжает строить до сих пор.
Они спустились на первый этаж, свернули в левое крыло и пошли по длинному переходу. Посвящённые перешёптывались, обгоняли друг друга и едва не оставили мистера Райта позади. Сейра, впрочем, сохраняла спокойствие. Ведь она знала, что ждёт их на испытании…
— Оранжерея?! – выдохнула Ирма, не скрывая своего удивления (и разочарования).
Да, когда дворецкий открыл двери, они обнаружили весьма… Жалкое зрелище. Заброшенную старую оранжерею, где, кажется, давным-давно ничего не росло.
— Верно. – хмыкнул мистер Райт. – Она открылась сегодня утром и с нетерпением ждёт вас.
— И в чём же смысл этого… испытания? – со скептицизмом пробубнил Макус.
— О, всё довольно просто… - Райт махнул рукой в сторону. – Здесь есть семена, саженцы, садовые инструменты… Словом: всё, что вам покажется необходимым. Посадите цветы, постарайтесь оживить эту оранжерею. Совсем легко, не так ли?
— Всего лишь… Цветы? – глупо повторила Ирма.
— А как понять: прошёл ли ты испытание? – прямо спросил Фабьен, сделав шаг вперёд. Любой мог позавидовать его решимости в тот момент.
— Я не знаю, не мне судить. – беспечно хмыкнул мистер Райт. – Говорят, особняк сам решает… Но суть испытаний вовсе не в том, чтобы вы «прошли» их. Смысл в том, чтобы привлечь силу.
В тот день мало кто понял истинное значение его слов, однако Сейра осознавала всю правоту Райта. Испытания – своего рода ритуал. Порой это монотонная, долгая работа, которая может растянуться на месяцы. Смысл не в том, чтобы соревновать с другими, вовсе нет… Здесь побеждает тот, чьи усилия будут отмечены спящим Даром особняка Роз.
Сейра молча опустила подбородок. Единственное, что хорошо удавалось ей в прошлом – это ладить с растениями. От начала и до самого конца она любила выращивать цветы… Ещё тогда, в Низинах, мать водила её на работу в теплицу.
Они вместе пропалывали грядки, копались в земле и собирали свежие овощи, чтобы продать их на рынке. Работа была тяжёлой и долгой, но Сейра искренне это любила. И её предпочтения (по иронии судьбы) очень сочетались с даром клана Роузвуд.
— Сажать семена, ха… — раздражённо фыркнула Ирма. – Как скучно и бесполезно! Мы тут всего на год, разве от этого будет толк?
Она (предусмотрительно) начала возмущаться в тот момент, когда мистер Райт их оставил. И Фабьен едва заметно улыбнулся:
— Возможно, они хотят, чтобы мы украсили особняк?
— У них есть привратники! Пусть они этим и занимаются. – воскликнула Ирма, в сердцах бросив лопатку.
— И то верно. – фыркнул Макус. – Для такой работы и припадочная сгодится…
Сейра проигнорировала его слова, молча уходя вглубь оранжереи. Она планировала выбрать себе участок подальше от всех и медленно начать его облагораживать. Радужные стёкла над головой бросали разноцветные отблески на сухую землю. Сейра помнила, что оранжерея обладала уникальной особенностью: в ней все цветы росли удивительно быстро. Вероятно, сам особняк Роз питал это место магией своих древних стен.
Работа здесь была медитативной, приятной и (в каком-то смысле) расслабляющей. По крайней мере, Сейра могла немного разгрузить рассудок, занимаясь привычным делом… И сейчас это очень кстати.
Она села на корточки, задумчиво раскладывая инструменты. Несмотря на то что почва с виду казалась безжизненной – достаточно перекопать верхний слой, чтобы убедиться в обратном. В прошлый раз Сей выбрала ландыши и растила их в уголке, бережно ухаживая за ними. Тогда она находила в себе много общего с этими цветами.
Ландыши часто растут в тени высоких деревьев, смиренные и совсем неяркие. Их нежный аромат ассоциировался с весенним временем, и оттого они нравились Сейре. Но в этот раз…
Яркие, крепкие, колючие, с пышным соцветием и отчётливым ароматом… Раньше Сейра избегала их, как огня. Розы всегда казались ей чрезмерными, слишком элегантными и одновременно возмутительно-кричащими. Они были символом пламенной любви и оттого вдвойне не подходили скромной Сейре…
Раньше. Не сейчас. На сей раз ей хочется перенять от этих цветов куда больше узнаваемых черт… Быть крепче, сильнее, привлекать взгляды и, конечно, отрастить шипы. Такие крепкие, такие острые – ни одни ножницы не срежут. Пусть даже те, что вложены в ласковые руки Фабьена.
Сейра возобновила свои визиты в оранжерею. Теперь она приходила сюда каждый день с раннего утра, чуть только солнце зажигалось на горизонте. Это стало её отдушиной, своеобразным ритуалом, и… способом принять реальность.
Сейра просыпалась по ночам с жуткими криками. Каждый раз ей чудилось, будто она ещё там – в комнате с дверцей без ручки. За стеной слышны чужие шаги, которые с каждой секундой нарастают… Иногда их перебивал жуткий собачий лай. И Сейра сжималась на кровати, теряя грань между настоящим и прошлым.
Но ранним утром она вновь приходила в оранжерею и, перебирая пальцами рыхлую землю, осознавала: это реально. Она действительно вернулась и получила драгоценный шанс всё исправить.
Фабьен. Разумеется, это был он… Остальные Посвящённые редко заглядывали в оранжерею, но Фабьен (как и Сейра) относился к испытанию со всей серьёзностью.
— Похоже, ты любишь цветы. – неспешно проговорил он, скрестив руки на груди.
Девушка смерила его долгим взглядом, но не ответила, продолжая работать.
— А вот люди тебе совсем не нравятся. – хмыкнул Фабьен, опускаясь на корточки. – Интересно, почему?
— Думаю, это не твоё дело.
Сейра чувствовала отвращение, когда он находился так близко. Ей хотелось оттолкнуть его, ударить посильнее, лишь бы не лез, не трогал… Не прикасался.
— Тебе нравится быть изгоем? – вдруг усмехнулся Фабьен, качнув головой. – Знаешь, иногда можно просто… смирить свою гордость и попытаться быть как все.
— Этим ты и занимаешься? – Сейра вскинула брови. – Смиряешь гордость, скрываешь эмоции… Дружишь со всеми, но продолжаешь смотреть свысока.
Она внимательно посмотрела ему в глаза и неожиданно улыбнулась. Радужные блики играли на её тёмных завитых кудрях, серая пыль осела на подоле юбки. В тот момент Сейра сильнее всего походила на ту девочку из Низин, которая умела радоваться любым мелочам… И не ведала горя, притаившегося вдали.
Она поднялась с колен, задумчиво отряхиваясь от грязи. Замерший было Фабьен также выпрямился, едва заметно нахмурившись:
— Почему ты такая несговорчивая? Решила объявить войну всему миру? Ты не выстоишь, Сейра.
Он будто упрямо твердил: «я тебе нужен, без меня ты не справишься». Сейра понимала и узнавала эту риторику… Но правда заключалась в том, что Фабьен врёт. На самом деле, именно он нуждался в других, нуждался в неусыпном контроле. Когда что-то шло вразрез с его планами, Фабьен действовал более агрессивно, ломая тех людей, которые верили ему безоговорочно.
Сейра могла с уверенностью сказать одно: Фабьен не был злом во плоти. Но он настолько любил власть, что ради неё готов пожертвовать всеми.
— Поживём – увидим. – проронила она одними губами, отдаляясь от Фабьена. – И, знаешь… Если что-то случится с моими розами, я пойду к лорду Ирсалису и скажу, что ты саботируешь испытание.
Улыбка исчезла с его губ. Фабьен вдруг напрягся, холодно воскликнув:
— Ты этого не сделаешь!
Сейра лишь повела плечом, покидая оранжерею. Она знала, что Фабьен не станет рисковать… Имя Ирсалиса Роузвуда всегда вгоняло его в благоговейный страх. Этот юноша прекрасно льстил взрослым, часто бывал «главным любимчиком», но (судя по всему) так и не смог втереться в доверие к лорду.
Сейра помнила, с каким презрением Фабьен вспоминал Старика после смерти:
Сейра остановилась в просторном холле, на мгновение прикрыв глаза. Старик… Она боялась его в прошлой жизни. Прятала взгляд, сбегала при каждом удобном случае. Но Ирсалис всегда выделял её среди остальных. Он однажды сказал:
И он был прав. Среди всех Посвящённых Дар пришёл именно к ней. Вот только… Сейра от него отказалась.
Розы медленно прорастали сквозь землю. Пока ещё совсем маленькие, но уже довольно крепкие (к искренней радости Сейры). Она навещала их каждый день, ухаживала за ними и ревностно оберегала от других Посвящённых.
Казалось, будто хрупкие стебли напитываются её заботой, и оттого ещё быстрее поднимаются под воздействием чудесной оранжереи. Порой Сейра приносила туда учебники и просто сидела под цветным куполом, повторяя конспекты. Это место было тихим, уютным и спокойным, что сильно отличало его от остального особняка Роз.
В тёмных коридорах и помпезных гостиных всё чаще появлялись Посвящённые. Они играли в прятки и догонялки, шутили, смеялись, а ещё постоянно слушались Фабьена, который был одновременно сочувствующим и властным. Сейра назвала бы его «прирождённым лидером», если бы не одно «но» — в её понимании настоящий предводитель должен быть достаточно справедливым и ответственным. Фабьен же ласка, пробравшаяся в курятник. С виду очаровательный и приятный, но однажды птицы обнаружат всех своих птенцов задушенными.
— Вы, кажется, не ладите со сверстниками. – вкрадчиво проронил мистер Райт, заставший её в оранжерее. – Могу узнать: почему?
— Простите, но вы неправы. У нас вполне нормальные отношения. – вежливо (но твёрдо) отозвалась Сейра.
Она не хотела посвящать его в конфликты Посвящённых, поскольку знала: дворецкий тот ещё жук. Он часто появлялся в особняке, свободно выбирал себе любимчиков, и не менее часто сталкивал их лбами. Мистер Райт, кажется, любил драму не только в театре, но и в реальной жизни.
— Прощаю, однако не верю. – более весело хмыкнул он. – Я ведь наблюдаю за всеми вами… остальные ребята всё делают вместе: учатся, играют, гуляют и слегка нарушают правила. Но вы, юная леди, полноценный изгой среди всех Посвящённых.
Сейра на секунду прикрыла глаза. Раньше её бы задели подобные слова. О, как отчаянно она мечтала стать «своей», «нужной», «полезной»! Вечные попытки подстроиться под других приводят лишь к саморазрушению... Жаль, ей понадобилось умереть, чтобы понять это.
— У нас разные интересы и разные увлечения, мистер Райт. Так уж вышло, что я люблю тишину.
Она смело посмотрела ему в глаза, и дворецкий вдруг помрачнел. Казалось, ещё немного – и он топнет ножкой, как расстроенный ребёнок, который не получил желанную игрушку. Райт похлопал себя по животу и обиженно пробормотал:
—… с вами так скучно, юная леди.
Сейра едва заметно улыбнулась и покачала головой. Есть ли смысл спорить, когда он прав? Да, она скучная, немногословная и резкая. Ведь только так можно защитить то немногое, что осталось от прежней девочки Сейры.
Часы в оранжерее тянулись размеренно и спокойно, чего не скажешь о занятиях. Наставники по-разному смотрели на Сейру: одни считали её прилежной ученицей, другие невольно подхватывали неприязнь остальных Посвящённых. Особенно нелегко было поладить с учителем этикета.
— Вы всё делаете правильно. – произнёс он насмешливо-тягучим тоном. – Схватываете на лету, однако… Слишком низко кланяетесь. В вас много нерешительности, милочка. Кажется, вы привыкли подчиняться, а не повелевать.
И впервые за долгое время чьи-то слова её по-настоящему задели. Сейра вскинула брови и чуть слышно вздохнула, прежде чем сказать:
— Я подчиняюсь лишь Дару Роузвуд.
Учитель остановился. Его указка ударила её по пальцам быстро и хлёстко. На коже мгновенно вспухла красная отметина, но Сейра даже не поморщилась, упрямо глядя ему в глаза.
Но кое в чём учитель не ошибся: она действительно кланялась слишком низко. Эта привычка развилась ещё в прошлой жизни – бесконечное подчинение легло могильной плитой на плечи. Фабьен стал её господином, когда впитал искру Роузвуд, и с тех пор характер его становился всё более властным. Любая ошибка могла привести к наказанию, и Сейра об этом прекрасно знала.
Раболепные поклоны – единственный способ защитить себя, признать чужую силу и спастись. Но, в конце концов… Слепое подчинение привело её к смерти.
После стычки с учителем Сейра быстро вернулась в спальню. Она встала перед зеркалом и, сжав пальцы в кулаки, начала отрабатывать позы. Голова опускается, подбородок чересчур низко – заново. Запястья дрогнули, выражение лица слишком болезненное – сна-ча-ла.
Сейра знала, что может заучить это наравне с объяснениями из учебника. Ей стоит отточить жесты до совершенства, и тогда, возможно… она вытравит эту слабую, загнанную часть себя.
Тренировки продлились до поздней ночи. В конце концов, на пороге комнаты возникла безликая фигура в сером. Привратник наблюдал за её потугами больше часа, пока Сейра не взмолилась:
— Скажите… у меня получается? Быть уверенной, сильной, не такой, как…
Голос сорвался. Сейра вдруг поняла, что почти задыхается – воздуха не хватало в лёгких. Липкая паника охватила её с головы до пят, упрямо вдалбливаясь в виски. Она… Пыталась не думать о прошлом. Забыть, не вспоминать, стать лучше, сильнее, умнее…
Но только сейчас Сейра в полной мере осознала, насколько же слаба, насколько мало у неё решимости. Весь этот мрачный особняк раз за разом окунал её в воспоминания, не давая отдышаться ни на секунду. Временами казалось, что она сходит с ума: и настоящее давно смешалось с тем невыразимым кошмаром.
Сейра храбрилась. Сжимала пальцы в кулаки, упрямо вскидывала подбородок, но в глубине души сжималась всякий раз при виде Фабьена. Ведь стоит ей на мгновение прикрыть глаза, как в сознании пробуждается…
Не злить… Он всегда просил её об этом. Быть послушной, тихой, незаметной. Стать безликой тенью, и ни в коем случае не затмевать его. Сейра глухо простонала, опершись ладонями на зеркало. Собственные глаза в отражении показались мутными и измождёнными: осколки битого стекла, треснувшие изнутри.
И в тот момент тонкая рука безмолвного протянула записку. Привратник ответил на её отчаянный вопрос:
Она растерянно прочитала его слова и шумно вздохнула. Волны страха и боли потихоньку схлынули, оставив после себя едва уловимый след.
— Верно. – одними губами произнесла Сейра и с благодарностью склонила голову. — Я и… забыла.
Ей дали второй шанс. Дали возможность жить, дышать и бороться. Никто не говорил, что будет легко, но… Этот шанс дороже всех чудес света. Потому что сейчас Сейра может встать, расправить плечи и быть свободной. Отстаивать себя и других, искать новые пути (и другие причины) для счастья. Ей придётся выстроить себя заново, камень за камнем восстановить развалины собственного сознания… Но она сможет. Выстоит. И обязательно выйдет из особняка Роз победительницей.
В этот раз у неё хватит решимости сделать это.
— Назовите восемь Кровных кланов Октаэдра, не упуская их дары. – надменный голос преподавателя звучал холодно и зло. Её будто проверяли на прочность, заставляя отвечать раз за разом. Остальных Посвящённых почти не трогали на занятиях, но Сейра оставалась тем самым исключением из правил.
Она незаметно поджала губы, но сдержала рвущееся раздражение:
— Роузвуд, дом плодородия. Дарксайд – властители тени. Мисбели, иллюзорный клан. Фрайгус – ледяные. Дезет, дар песчаного ветра. Бестиал…
Сейра на мгновение замерла, стиснув пальцы в кулаки.
— Забыли? – со смешком уточнил преподаватель.
— Повелители зверей. – хрипло выдавила девушка и продолжила уже быстрее. – Глейв, дом стали. И… Прециос, золотой дар.
— Всё верно. У вас хорошая память. – без особого удовольствия признал он.
Сейра опустилась на своё место и запустила пальцы в тёмные волосы. Сердце колотилось глухо и часто… Бестиал, до чего мерзко произносить это! Ей хотелось прикусить кончик языка, лишь бы никогда не упоминать звериных тварей из дикого клана. То, что с ней сотворили в их доме…
Сейра с силой ущипнула себя за руку. Кожа фантомно горела во многих местах, очерчивая границы ран, ожогов и старых кровоподтёков. Сейчас этого нет, но… Тело помнит. И Сейра не забыла.
После занятий она ушла в оранжерею, как в единственное доступное убежище. Но прямо там её ждал незваный гость… Лорд Ирсалис Роузвуд.
— Не бойся, дитя. Я зашёл полюбоваться садом. – лорд слабо улыбнулся, продолжая созерцать рыхлую землю.
У большинства Посвящённых не было успехов в данном испытании. Говоря начистоту: они вовсе не старались, посчитав это слишком скучным и бесполезным. Но Сейра знала наперёд, что участок Фабьена скоро расцветёт. Не так быстро, как у неё, но всё же…
— Ты делаешь большие успехи. – с нежданной теплотой проронил Ирсалис. – Твои розы вот-вот распустятся.
— Они не… Им нужно ещё немного времени. – шумно вздохнула Сейра.
Она до сих пор не умела принимать комплименты. Каждый раз, когда кто-то искренне хвалил работу Сейры, ей хотелось съёжиться и сбежать… Сделать себя незначительной, будто так и должно быть.
— И тем не менее, это заслуживает внимания. Я знаю, ты очень старательная. Каждый день приходишь в оранжерею… Немногие из них восприняли испытание всерьёз.
Лорд насмешливо скривил губы, кивнув на брошенные лопатки.
— Мы… толком не привыкли к особняку Роз. – произнесла Сейра.
Она не хотела защищать Посвящённых, но и подставлять их не собиралась. Однако Ирсалис лишь усмехнулся:
— Ирония заключается в том, что не всем суждено к нему привыкнуть. Иные так и останутся здесь чужими, потому что в своё время не постарались должным образом.
Сейра молча опустила подбородок. Она понимала: старик безусловно прав. Эти ребята так легко повелись на уловки Фабьена, забыв о самом важном: в этом доме царят законы жестокой конкуренции. Так было и, должно быть. В тот момент, когда ты уступаешь кому-то дорогу – тебя отбрасывает на десять шагов назад.
— Всё только начинается. – прошептала она одними губами, подняв взгляд на Старика. – И впереди ещё много испытаний.
Лорд кивнул, неспешно пройдя мимо. Он ещё раз окинул взглядом оранжерею и проговорил:
— Когда они распустятся – я приду вновь. Мне интересно понаблюдать за твоими успехами.
И Сейра улыбнулась. Просто не сдержалась, на мгновение ощутила прилив глупого счастья: её приняли, похвалили, одобрили… Хоть кто-то оценил старания. Но радость быстро схлынула, когда она поймала на себе пристальный взгляд Фабьена.
Тот, вероятно, застал последние слова лорда Ирсалиса, но осмелился подойти лишь позже. В тот момент, когда старик ушёл…
— Что это сейчас было? – холодно процедил юноша, остановившись в полуметре от неё. – Ты… замышляешь недоброе за нашими спинами?
— Нет. Я просто прохожу испытание.
Сейра насмешливо вскинула брови. Фабьен может даже не пытаться играть с ней в обличителя – ничего не выйдет. Она наизусть его трюки знает.
— Заметно. А ещё ты хочешь выслужиться перед лордом! – поморщился Фабьен, резко качнув головой. – Довольно низко с твоей стороны.
Сейра на мгновение застыла, не веря своим ушам. Он действительно посмел… что-то говорить о низости? В голове зашумело, на кончике языка возник железный привкус крови.
— Фабьен. – она протянула его имя тихо, медленно, угрожающе. – Ты ведь знаешь, зачем мы собрались в особняке Роз… Каждый хочет стать наследником дара Роузвуд.
Кривая усмешка исказила её губы. Сейра смотрела ему в глаза и понимала, насколько сильно он жаждет этого. Одна мысль о том, что кто-то может опередить его – приводит Фабьена в бешенство.
— Все мы достойны этого. Не только ты. – улыбнулась Сейра. - И не тебе осуждать мои методы.
— Сейра! – прошипел юноша сквозь зубы, шагнув вперёд. – Не стоит враждовать со мной. Ты с огнём играешь.
Он не врал. Фабьен умел мстить, был особенно хорош в подлых ударах исподтишка… Но его тактика всегда была основана на чужом доверии. Он подбирался ближе, медленно окутывал своей лживой заботой и затем – высасывал все соки до последней капли.
Но Сейра обрубала эти нити на подступах, прекрасно понимая: один раз пожалеешь паука, и он оставит от тебя лишь кокон.
Один за другим открывались испытания дара. Они были странными, подчас противоречивыми и не всегда понятными, но каждый раз требовали беспрекословного подчинения Посвящённых.
По мере появления новых испытаний, Сейра всё сильнее погружалась в незавидное прошлое, которое отныне слилось с её настоящим. Так, в один день на чердаке особняка возникло хищное растение, чьи гибкие лианы напоминали чёрные жёсткие тросы. Это склизкое существо цеплялось за стены, будто растревоженный спрут. И оно очень быстро атаковало Посвящённых, оставляя на коже уродливые ожоги.
Когда мистер Райт заявил, что они должны регулярно мыть стены чердака от зловонных выделений, девочки переполошились. Особенно Ирма: она первая столкнулась с нападением существа и потом несколько дней лечила ожог на лице.
— А нам обязательно это делать? – выпалила она, прикусив нижнюю губу. – То есть, хочу сказать… Оно же совершенно дикое и опасное! А вдруг мы пострадаем?
— Не я устанавливаю правила испытаний. – дворецкий насмешливо развёл руками. – Но именно вам придётся им следовать. Да, и к слову: вы также обязаны кормить растение. Приносите ему удобрение и куриное мясо… Говорят, когда-то давно это создание было идолом древних поселений. С тех пор, увы, многое изменилось. В особняке Роз сохранился лишь небольшой отросток того могучего монстра.
Посвящённые проводили дворецкого несчастными взглядами. После его ухода надолго воцарилась тишина.
— Да что тут думать? – громко сказал Макус. – Пускай припадочная с ним возится. Ей не впервой грязь оттирать…
Сейра едва заметно усмехнулась. В прошлом таких громких фраз не было, они молча отправили её на чердак. Справиться с тем созданием было нелегко… И хотя в итоге она смогла кое-как отбиться шваброй, на её руках пролегли глубокие обожжённые рубцы.
После этого Сейра боялась чердака как огня. Но именно тогда она поняла одну простую истину: никого не волнуют её страхи. Даже когда Сейра просила их не уходить, они раз за разом оставляли её там в одиночестве.
— Так не пойдёт, Макус. – ласковый, но твёрдый голос Фабьена заставил всех замолчать.
Он вышел вперёд и беспечно улыбнулся:
— Это ведь испытание Дара, верно? Оно проверяет наши навыки, выдержку… Нельзя просто взять и отказаться.
Сейра едва не рассмеялся. «Нельзя» — так он сказал? Фабьен ни слова не произнёс, когда большинство из них забросили оранжерею. Но прямо сейчас он выступил голосом разума среди Посвящённых. Сейра догадывалась, отчего так произошло.
Их недавний разговор с Фабьеном мог натолкнуть его на кое-какие мысли... Каждое испытание приближает их к моменту истины. Если все избранные будут уступать Сейре, Дар определённо выберет её в самом конце. Поэтому Фабьен сменил тактику.
— Фабьен прав. – пробормотала Ирма. – Мы все должны заняться этим, но… Места на чердаке не так много.
— Я предлагаю составить график дежурств. – улыбнулся Фабьен. – На зачистку будем ходить группами по два человека. Один отвлекает существо, другой моет стены и оставляет еду.
— Да, хорошая мысль. – оживился Макус. – Тогда мы будем в одной команде?
— Эй, вы меня забыли!
Они начали шутить, смеяться, оживлённо переговариваться… Фабьен будто предложил им весёлую игру, и теперь каждый хотел его поддержать. Только Сейра по-прежнему молчала, опустив взгляд в пол. Казалось, будто она отделена невидимым барьером. Вроде и стоит рядом, а никто её не замечает. Впрочем, сейчас ей это и не требуется.
Сейра понимала, что они обрекают её на одиночество, но давно перестала бояться. В конце концов, так было и раньше. Всегда одна, всегда в стороне…
Так и случилось: другие Посвящённые удивительно сплочённо подошли к делу. Сейра смогла прийти на чердак всего пару раз, да и то – не без надзора со стороны других. Она молча поднимала швабру, привычным жестом отгоняя злобное создание подальше. Оно реагировало на громкие звуки, а потому контролировать его не так сложно.
К сожалению, то было лишь началом. И вскоре дворецкий вновь собрал их в гостиной…
— Заброшенный бассейн в пристройке за ночь превратился в настоящее болото. – добродушно ухмыльнулся мистер Райт. – А я ведь так хотел поплавать… Можете себе представить моё разочарование?
— Полагаю, нам придётся его очистить? – мягко уточнил Фабьен.
— Если бы, друг мой! Но нет, от вас требуется всего ничего: просто достать оттуда все целебные растения. К сожалению, там завелись насекомые, хищные рыбы, да и сама трясина выглядит крайне… недружелюбно. Но вы же справитесь?
— Почему бы безмолвным этим не заняться? – тихо пробормотала Ирма.
— О, милочка, не они ведь претендуют на Дар, верно? Не ленитесь, дети. Выкладывайтесь на полную. – беззлобно хмыкнул дворецкий.
И на этот раз Сейру (по привычке) оставили в стороне. Когда она попыталась пройти к бассейну, её остановила Ирма:
— Уйди, припадочная! Сейчас мы этим занимаемся. Если хочешь утонуть в трясине, сделай это как-нибудь потом.
Сейра тяжело вздохнула, переводя взгляд на дверь за её спиной. И что теперь делать? Не бороться же с ними, в конце концов… Но через некоторое время Сейра нашла ответ на свой вопрос.
Ночью, пока все спали, она тайком прокралась в пристройку. Чем хороши все испытания дара: не имеет значения, в какое время суток ты их проходишь. Утро, день, вечер или ночь… Конечно, все предпочитали покорять болото при солнечном свете. Но Сейра знала один секрет: некоторые целебные травы слабо мерцают во тьме. Так что обнаружить их будет не так сложно. Кроме того, она подготовила импровизированный мостик из табуреток – так будет проще передвигаться по опасным местам. Высокие резиновые сапоги защитили Сейру от укусов местной живности, и пробираться сквозь вязкую грязь стало намного легче.
Но даже так она рисковала. Фонарь покачивался в руке, сизый туман расползался по помещению. Тошнотворный запах сырости щекотал нос, заставляя Сейру морщиться. На берегу застыли едва различимые фигуры безмолвных. Они тихо, но беспокойно следили за передвижениями девушки.
— Со мной всё будет в порядке. – одними губами шепнула Сейра и тут же оглушила хищную рыбу.
Она знала: таких сразу нужно бить палкой по макушке. Чуть замешкаешься – и острые зубы вопьются в мягкую плоть. По счастью, на окраинах бассейна рыб было совсем немного, а в глубину Сейра лезть не собиралась. Она слышала разговоры Посвящённых и знала, что они регулярно пробираются в эту трясину. Не так давно Ирма завязла в болоте (насилу вытащили), а Макуса покусали местные твари… И хоть раны быстро затягивались от лечебных зелий, каждый такой провал оставлял горькое чувство разочарования.
— Ах! – выдохнула Сейра, когда земля ушла из-под ног. Она наступила на очередной плавучий островок и едва не провалилась. В такие моменты её успокаивало только неизменное присутствие безмолвных. Конечно, во мраке они выглядят особенно жутко… Но, по крайней мере, привратники вытащат её, если что-то пойдёт не по плану.
А пока Сейра сосредоточенно вздохнула и потянулась к мерцающей траве. Рядом росли и другие растения: сабельник, аир, пушица… Все они подходят для лечебных целей, а потому Сейра быстро наполнила свой мешочек. В какой-то момент она ощутила соблазн зайти ещё дальше, но вовремя остановилась.
Той ночью она тихо вернулась в комнату с заполненной сумкой. А наутро мистер Райт получил свёрток с травами.
— А вы схитрили, юная леди! – лукаво заметил дворецкий. – Остальные ведь не пускали вас в то место…
— Но я не обязана их слушать.
Тогда мистер Райт рассмеялся, бережно откладывая её свёрток на полку:
— Интересно, очень интересно… Чем же всё это закончится?
А на следующий день объявили новое испытание.
— Древесная паутина. Кто-нибудь из вас знает, что это такое? – спросил дворецкий, прервав их обед.
Посвящённые встретили его настороженной тишиной, и только Фабьен поднял руку.
— Прошу, расскажи нам всем! – мистер Райт пригладил подбородок, а затем вальяжно опустился в ближайшее кресло. Казалось, будто он пришёл на очередное театральное представление, исход которого (пока) неясен.
— Я читал о том, что некоторые грибы вступают в симбиоз с растениями. Именно тогда появляются тонкие волокна, напоминающие паутину… Они оплетают всё вокруг, питают дерево соками. Эти грибы довольно крепкие, как ни пытайся обрубить их – вырастут снова. Единственный способ избавиться от заразы: выкорчевать основное дерево.
— Впечатляющие познания, Фабьен. – похвалил его дворецкий. – Вы очень умны… И, полагаю, что все уже догадались о сути следующего испытания. В особняке Роз открылся новый зал, и он, увы, поглощён древесной паутиной. Она довольно… неприятная на вид и, безусловно, распространится по всему дому, если её не убрать. Прежде всего под ударом наша библиотека.
— Паутина появилась именно там? – Ирма чуть скривилась, боязливо прижавшись к Фабьену.
— Не совсем… Она в комнате под библиотекой, но, как я сказал ранее: эта зараза быстро растёт.
— Мы… Можем делать всё что угодно для уничтожения паутины? – мрачно спросил Макус. – Её можно поджечь?
— Какой радикальный юноша! – рассмеялся Райт. – Ну, разумеется, можно… Только следите за тем, чтобы огонь не распространился по особняку. Желаю удачи.
И на сей раз его искреннее пожелание больше походило на издёвку. Сейра опустила взгляд на свои руки и призадумалась. Древесная паутина – то самое испытание, которое она пропустила в прошлом.
Сейра не могла есть, не могла спать. Она плавала в бесконечной тревоге и с каждым днём всё больше уставала. В какой-то момент девушка просто упала в обморок посреди занятия. И только тогда дворецкий отправил её на длительное восстановление.
— Не бойтесь. Вместе мы со всем справимся. – успокаивающе проронил Фабьен. – До сих пор все испытания были вполне приемлемыми. Неужели мы сдадимся из-за каких-то грибов?
— Да! Сожжём их – и дело с концом. – решительно кивнул Макус.
Но Сейра уже поняла: это не сработает. Если бы древесная паутина так легко сгорела от малейшей спички, испытание не считалось бы настолько сложным.
Сейра едва заметно нахмурилась. Тактика Фабьена была простой, но действенной: он делал вид, будто помогает отстающим, чтобы не столкнуться лицом к лицу с грядущей опасностью. И только потом, проанализировав ситуацию, их благородный лидер мог вмешаться в сражение. Как правило, на тот момент всё было закончено.
Посвящённые направились к заветной паутине, но Сейра не пошла с ними. Вместо этого она вернулась в свою комнату и быстро подозвала безмолвных.
—… Сможете принести мне это?
Фигуры в серых балахонах беспокойно всколыхнулись. Казалось, на сей раз они не хотели выполнять её просьбу, но всё же кивнули. И через полчаса Сейра, наконец, была готова к вылазке.
Она переоделась в удобную форму, натянула перчатки и завязала волосы в высокий хвостик. На поясе висели инструменты, подходящие для её сегодняшней борьбы.
Искомый зал под библиотекой пах плесенью и сырой землёй. Тонкая бледно-зелёная паутина была растянута по всей мебели и свисала со стен, будто гирлянды. Она покачивалась, гудела и едва заметно шевелилась. Именно это и было самым отвратительным: грибы реагировали на любое тепло и протягивали тонкие нити, напоминающие стрекочущие щупальца медуз.
— Нет! Отпусти! Кто-нибудь, помогите!
Пустые стеллажи создавали в зале подобие коварного лабиринта. Не сразу ясно, откуда исходит голос, кто зовёт на помощь… Сейра выглянула из-за угла и ошеломлённо ахнула. Паутина впилась в горло Ирмы, медленно стягивая змеиной хваткой.
Зрелище было не просто жутким – оно впивалось в сознание разъедающим гнилым страхом. Закатанные до белизны глаза Ирмы, запёкшаяся в уголках губ кровь… Сейра застыла. Казалось, будто мышцы её парализовало, а пальцы дрогнули в сантиметре от ручки секатора.
В её прошлой жизни… Никто не рассказывал, что именно Ирма испытала в том месте. Но с тех пор она ненавидела паутину, впадала в панику, даже когда находила тонкие ниточки по углам. Тогда Сейра подумала, что это странно. Вокруг предостаточно людей, которые до дрожи боятся пауков, но едва ли кто-то способен испытывать страх перед безобидными плетениями…
Однако у Ирмы всё было иначе. То, что для всех сущий пустяк, для неё – кошмарное чувство удушения, когда глаза болят, губы трескаются от натуги, а горло сжато так сильно, что сознание меркнет.
Сейра резко мотнула головой и вытащила секатор, своё главное оружие. Она быстро шагнула вперёд, обрезая все нити на своём пути. Древесная паутина, конечно, имеет неприятное свойство отрастать, но, если её прижечь – процесс многократно замедляется. А у Сейры всё с собой, даже небольшая зажигалка из тёмной стали.
Грибы издавали хлюпающий, почти обиженный писк, когда огонь заставил их скукожиться. Они были вынуждены отпустить горло Ирмы, безвольно опадая на пол… А девушка опустилась на колени рядом с ними.
Ирма отчаянно кашляла, сплёвывая вязкую слюну. В уголках её глаз выступили слёзы, а на шее появился ужасающий след.
— Ты… ты… — прохрипела она, не в силах вымолвить что-то осмысленное.
— Уходи! – нахмурилась Сейра. – Иначе они вернутся и нападут снова.
Какой бы упрямой ни была Ирма, сейчас она не могла с этим поспорить. Грибы продолжали угрожающе извиваться, словно в немых попытках дотянуться до девушек. Сейра наклонилась и помогла Ирме встать. Она проводила её до двери, а там уже ожидали безмолвные, верные слуги Посвящённых.
Сейра коротко вздохнула и покрепче перехватила секатор. Древесная паутина… Справиться с ней может быть сложнее, чем казалось на первый взгляд. В прошлом именно Фабьен покончил с неукротимой тварью, благополучно пожертвовав своими друзьями. Но теперь… Сейра ощутила прилив азарта. Она, по крайней мере, должна попытаться выиграть на этом испытании.
Сейра медленно пробиралась вперёд, исследовала запутанный лабиринт деревянных полок. Отсечь, поджечь – и остальные прижмутся к стенам, издавая обиженное шипение. В конце концов, у этого места был лишь один ощутимый плюс: древесная паутина жила, дышала, знала вкус собственной боли и опасалась агрессоров. А Сейра приучала её к этой боли неспешно, методично и решительно.
Вначале Сейра услышала крики. Громкие, отчаянные вопли Посвящённых. Макус яростно молотил древесную паутину перед собой, но грибы нарастали, множились и всё сильнее оттесняли его в угол. Остальные (по большей части) были обездвижены. Одна девочка упала в обморок, тогда как другие отчаянно голосили.
И только Фабьен был свободен и вооружён. Он сжимал в руке короткий нож, напряжённо следя за пульсирующим деревом. Едва завидев его, Сейра скривилась, как от зубной боли. Оно выглядело… до ужаса омерзительно.
Крепкий ствол был оплетён густыми белыми нитями. Они шевелились, извивались, безостановочно двигались, словно длинные личинки. Подходить к древу решительно не хотелось, но Фабьен уже преодолел своё отвращение. Он чиркнул зажигалкой – и ветка вспыхнула.
Сейра на мгновение заволновалась, но огонь почти сразу погас. Его тушили яростные нити паутины: они готовы пожертвовать собой, чтобы защитить носителя. Фабьен выругался, стараясь подойти ближе, но даже ему нелегко было справиться с атакой вёртких грибов.
— Макус, помоги! – вскричал Фабьен, вызывая у Сейры мимолётную усмешку.
Его дражайший друг и сам едва справлялся с натиском паутины… Помочь Фабьену – значит подставиться под удар и получить ранение. Его эгоизм, без сомнений, оставался прежним. Но у Сейры были дела поважнее.
Она увернулась от тонких нитей и нырнула в сторону. Сейчас абсолютное большинство враждебных грибов сосредоточены на Фабьене. Он сделал им больно, он пытался поджечь дерево… Очевидный агрессор среди них обнаружен.
Сейра поняла: у неё есть только один шанс. Пока Фабьен (невольно) привлекает внимание, она может подобраться к самому центру. Там, где на стволе пульсирует масса паутины… Именно здесь следует поджигать.
Её соперник тоже это понял. Фабьен раздражённо воскликнул:
— Не смей, Сейра!
Но она его не послушала. Девушка обежала дерево, ловко отсекая грибные ростки секатором. В тот момент, когда Сейра приготовилась к рывку, рядом просвистел какой-то предмет. Она опешила: Фабьен действительно метнул первое, что попалось ему под руку. Отломанная доска (или нечто похожее) едва не огрела её по спине…
Сейра яростно поджала губы. Он (очевидно) не принимает правила честной игры, но… Из-за этого в глубине души пробуждался безумный азарт. Сейра опустилась на корточки, извернулась и подняла доску. А затем подожгла её, метнув в клубок туго сплетённых нитей.
На краткий миг паутина вздыбилась от боли, издав сиплое, протяжное шипение. Грибы начали бездумно атаковать деревяшку, в то время как Сейра получила несколько секунд для манёвра. Прежде чем Фабьен успел хоть что-то предпринять, она метнулась к сердцевине и вновь щёлкнула зажигалкой…
Дерево содрогнулось. Писк паутины стал почти оглушительным, нити впились в её руки и ноги, запутались в волосах. Но Сейра, будто не чувствуя боли, продолжала резать их секатором раз за разом. Пожар уже охватил кору, перебежал в густую крону и тогда поток грибов начал иссякать. С каждой секундой они будто теряли силы, истлевали на глазах…
Сейра улыбнулась. Ей было очень больно: запястья ныли, пальцы опухли, на теле пролегли кровоточащие ссадины, а нижняя губа лопнула от натуги. Но поразительное чувство триумфа захватило её с головы до пят, подарив невидимые крылья…
Оказывается, она на многое способна. Оказывается, вовсе не пустое место. Оказывается… Так приятно смотреть на его потемневшее от гнева лицо.
— Потрясающе. Просто потрясающе! – редкие хлопки мистера Райта привлекли внимание Посвящённых.
После тяжёлой схватки ребята собрались в лазарете полным составом. Даже Фабьен получил парочку ран во время испытания... И впервые за долгое время он не улыбался, неприязненно поджав губы.
— Это был непростой противник, однако вы справились общими усилиями… Поразительная командная работа и взаимовыручка! – продолжал восхищаться дворецкий.
— Не все работали в команде. Некоторые просто воспользовались другими. – взгляд Макуса был недвусмысленно обращён к Сейре.
Но она лишь вскинула брови, не отзываясь на его слова.
— Тем не менее, вы очень постарались. – лукаво улыбнулся дворецкий. – Скоро я угощу всех праздничным ужином, а пока что… Выздоравливайте. Собирайтесь с силами. Впереди ещё много испытаний.
Сейра невольно вздохнула. Мистер Райт в привычной для него игривой манере оставил им вязкое чувство тревоги. Казалось, будто сам особняк Роз замер в ожидании новых кровавых преодолений.
Сейра не боялась испытаний, но чувствовала, как сильно изменилась атмосфера. Ледяной взгляд Фабьена, едкие слова Макуса и недовольные шепотки остальных Посвящённых… Древесная паутина сгорела, но тонкие раны от её пут залегли глубоко под кожу. Эти тонкие нарывы чужой зависти, страха и горечи… уже пустили корни.
Сейра смутно припоминала, что нечто подобное случалось и раньше. В какой-то момент все они перестали доверять друг другу. Взаимные обвинения дошли до абсурда: любой взгляд, любое случайное слово могли быть истолкованы неверно. Обвинения в саботаже на испытаниях, гнусные толчки в спину… И только Фабьен по-прежнему оставался связующим звеном между ними. Справедливый и понимающий с виду, но властный и хитрый в глубине души.
Сейра давно свыклась с его змеиной натурой, и всё же… Она никогда не видела Фабьена таким обозлённым. В тот день, когда ей удалось сжечь древесную паутину, он смотрел на неё с хищной неприязнью. Хуже скорпиона, опаснее волка. И Сейра вновь испытала зловещее предчувствие… Оно обожгло лопатки, остывая обугленным следом на коже.
С тех пор Сейра сторонилась других Посвящённых. Их злобные взгляды преследовали девочку из трущоб, но она слишком хорошо знала особняк Роз. Запутанные коридоры, секретные комнаты, тёмные места под лестницами… Сейра скрывалась из виду, как только появлялась возможность – и не зря.
— Гляжу, тебя ноги не держат, пришибленная! – ухмыльнулся Макус.
Он подловил её после очередного занятия и, первым делом, поставил подножку. Сейра упала, больно ударившись коленом, но не издала ни звука. Только посмотрела на него с невнятной горечью. Макус всегда был верным псом Фабьена, однако сдерживался до поры до времени… Сейчас же терпение его лопнуло, и это нельзя назвать случайностью.
В ту пору глаза его были угольно-чёрными, голодными и тягучими, будто смола. Сейра, помнится, поёжилась, нервно поджала губы, и тогда он рассмеялся как ни в чём не бывало.
Она поверила, как верила ему всегда. Но то не было шуткой. Просто Сейра осознала правду слишком поздно…
— Чего уставилась, ущербная? – не своим голосом прошипел Макус.
Его пальцы сомкнулись на её тёмных волосах, сжимая до боли.
— Считаешь себя самой умной? Обошла всех с древесной паутиной… Ушлая нищенка! Ты одного не понимаешь: нас больше. Мы ж тебя изведём, рано или поздно.
— Или он изведёт вас раньше. – хрипло проронила Сейра.
Глаза Макуса расширились, а она сразу же вцепилась ногтями в его руку и закричала:
— Помогите! Он меня ударил!
Это можно назвать унизительным методом самозащиты… но на войне все средства хороши. Особенно здесь, в том месте, где любой может напасть на неё. Посвящённые, в каком-то смысле, были неприкосновенными. Их судили только за очень тяжкие преступления… Да и то: наказание не будет серьёзным. А подобные разборки считались детскими играми.
Сейра знала: никто за неё не заступится. Остаётся лишь одно – выбить из них всякое желание продолжать нападки. От её крика Макус отшатнулся. Тем не менее, он не успел отдёрнуть руку, и выглянувший в коридор учитель застал эту некрасивую сцену.
— Остановитесь! – нахмурился он. – В противном случае, я буду вынужден доложить об инциденте самому лорду Роузвуду.
Но Сейра не собиралась доставлять ему такой радости. Совсем напротив – она вела себя подчёркнуто возмутительно.
— Эй, ты, припадочная! – насмешливый голос Ирмы застиг Сейру на лестнице. – Остановись.
Они обе застыли у перил, перекидываясь взглядами, будто дуэлянты перед последним боем. Сейра медленно втянула воздух и выдохнула:
— У меня есть имя.
— Да мне наплевать! Есть оно, нет его… Совершенно без разницы. – огрызнулась Ирма. – Лучше скажи: зачем ты это сделала?
Сейра вскинула брови. Признаться честно, она так и смогла понять эту девушку. Ни в прошлом, ни сейчас… Ирма родилась в Верхнем городе, что делало её особенной среди всех Посвящённых. Она была красивой, темпераментной и очень гордой. Сейра мысленно сравнивала её с роскошной розой сорта Дабл Делайт, чьи пышные лепестки радуют благородных в домах Октаэдра.
Но был один гнусный червь, прогрызший стебелёк прекрасного цветка. Фабьен, Фабьен… Порой Сейре казалось, что без его вмешательства Ирма вполне могла бы заполучить вожделенный дар Роузвуд. Но пылкая любовь ослепила её, даже несмотря на гордыню Верхнего города.
— Что именно? – неспешно спросила Сейра, сцепив пальцы на перилах.
— Не прикидывайся дурой! Ты же обрезала древесную паутину на моём горле. – хмыкнула Ирма. – В какой-то момент это показалось спасением, но на самом деле… Ты воспользовалась моим состоянием, верно? Устранила соперницу с испытания, а сама преспокойно пошла дальше.
Сейра едва не рассмеялась от абсурдности её слов. Впрочем, чего здесь стоило ожидать? Уж точно не слов благодарности... Ирма упорно повторяла слова Фабьена, передавала фразы, которые он нашёптывал ей на ушко.
Любое событие можно извратить. Любую ситуацию можно исказить в отражении кривого зеркала чужого больного разума. Тогда правда станет ложью, добродетель – подлостью, а искреннее желание помочь – обратится коварным умыслом. Фабьен всё ещё был талантлив в этом ремесле. Он тасовал реальность, будто умелый фокусник… Но всё же, его манипуляции срабатывали не на всех.
— Знаешь, я могла бы просто пройти мимо. – тихо проговорила Сейра. – Паутина и сама способна «устранить» с испытания. Однако… если тебе очень хочется верить в моё коварство, пусть будет так.
— Здесь никто тебе не верит!
Сейра устало покачала головой:
— Тогда нам не о чем разговаривать.
Она отвернулась, медленно спускаясь с лестницы. Вслед ей донёсся крик Ирмы:
— Я с тобой ещё не закончила!
И в следующий миг Сейру потянули за запястье. Жест был резким, слишком поспешным и, главное – неожиданным. Она покачнулась на краю ступеньки, колено прострелило болью… А потом Сейра упала, издав тихий, испуганный возглас.
Страх пробежал по хребту, пересчитал позвонки. В горле застыл булькающий, так до конца и неоформившийся крик. Она зацепилась ладонью за деревянные перила – и стесала кожу. Тело лихорадочно искало равновесие, но не находило, беспомощно цепляясь за ступени.
Когда Сейра, наконец, упала, лёгкие её горели, а рёбра прострелила первая боль. Сознание накрыла кровавая пелена, где реальность размыта, прошлое и настоящее почти слились воедино – и уже не различишь, где правда, а где вымысел.
Сейра, Сейра… Изломанная в труху, среди собачьих голов, или лежащая на паркете в луже собственной крови? Правда, должно быть, где-то посередине. Истина распускается ядовитыми иглами, впивается под кожу и мучает, мучает, не даёт закрыть глаза.
Сейра услышала топот чьих-то ног. Это Ирма сбежала вниз по лестнице – её паническое дыхание разгоняло сгустившуюся тишину. Но она, в конце концов, просто ушла, и Сейра скривила губы в понимающей ухмылке.
Боль смешивалась с принятием, слабла под натиском отстранённости. Сейра мысленно считала до ста, и на девяносто девяти сознание окончательно потускнело, принося долгожданный покой.
— Просыпайся. – голос Старика в приказном тоне вырвал её из липкой бессознательности.
Сейра распахнула глаза, слепо озираясь по сторонам. Мир тонул в белёсом тумане, сквозь который неохотно проступали очертания реальности. Она чувствовала себя беспомощным щенком, чью голову много раз окунали в прорубь – лишь бы извести, изничтожить… с губ сорвался не то вздох, не то скулёж.
— Как ощущения? – лорд Ирсалис постучал тростью по полу, и этот звук помог Сейре сосредоточиться.
Она нахмурилась, приподнимаясь на локтях. Зрение, наконец, прояснилось – белые стены больничного крыла, отдельная койка и одеяло, пропахнувшее терпким мылом.
— Я… упала. – проговорила Сейра, с трудом ворочая языком.
Упала? Нет, столкнули. Лицо Ирмы отпечаталось в сознании сургучным оттиском, вызывая гремучее раздражение. Сейра вдруг поняла, насколько иронично всё сложилось: она спасла Ирму от древесной паутины и вместо благодарности получила толчок, едва не прикончивший её во второй раз. Добрые дела, однако, наказуемы…
Пальцы сами метнулись к горлу. Сейра беспокойно проверяла свою шею, словно опасаясь обнаружить вылетевший позвонок.
— Тебе повезло. – будничным тоном сообщил лорд. – С шеей всё хорошо. А вот с ногой дела обстоят хуже.
Сейра вздрогнула и, попытавшись двинуться, мгновенно ощутила болевой импульс. Он протянулся по суставам, резко ударил в голову и заставил её тоненько вскрикнуть. Левая нога, ниже колена – совсем не двигалась. Сейру вдруг замутило от этой смеси протяжённой боли, собственного страха и тошнотворного запаха лекарств.
— Скажите, я смогу… снова ходить? – одними губами прошептала Сейра, настороженно глядя на Роузвуда.
Тот, впрочем, сохранял завидное спокойствие. Ирсалис смотрел на неё прямо и задумчиво, будто наяву узрел все метания избранницы. Наконец, спустя несколько минут он проговорил:
— Сможешь. У тебя сломана щиколотка, Сейра, это не смертельно. Наши лекарства быстро поставят тебя на ноги.
Лорд Роузвуд склонил голову набок и столь же плавно уточнил:
— Один вопрос: как так вышло? Ты просто упала на лестнице?
Сейра молчала. В глубине души она просто не знала, как поступить. Солгать? Но обстоятельства её падения крайне странные, и, к тому же, нет никакого желания покрывать виновницу. Сказать правду? Ирма всё равно избежит наказания. Таковы правила особняка Роз: все избранники здесь неприкосновенны.
— Меня толкнули. – медленно призналась Сейра. – Я знаю, кто это сделал. Изначально падение вышло почти случайным… а итог вы и сами видите.
Она замолкла и опустила подбородок, сжимая бледные пальцы в кулаки.
— …Виновных всё равно не накажут. Мои слова ничего не значат.
Она сказала это и едва заметно скривила губы. Содранная на ладони кожа ныла, но куда сильнее изнывало сердце. Сейре не нравилось признавать собственную беспомощность, но так было всегда… особенно в прошлом.
Её слова обесценивались, теряли смысл и, в конце концов, мало отличались от безответной тишины. Порой казалось, что она намертво лишена голоса и остальные просто неспособны её услышать. Но, на самом деле… мало кто захочет прислушаться к пустому месту, вот и вся правда.
Лорд Ирсалис закрыл глаза и задумчиво усмехнулся. Его лицо оставалось спокойным, и когда пауза затянулась, Сейра даже решила, что Старик спит. Но он вымолвил:
— Здесь есть доля правды и доля заблуждений. Особняк Роз не вправе изгнать избранников, однако, в моих силах усложнить им жизнь. Вариантов много… как прямое, так и косвенное воздействие вполне уместны.
Лорд нетерпеливо постучал указательным пальцем по набалдашнику трости и заметил:
— Молчание тебе не к лицу, Сейра. Так уж устроены люди: чем чаще мы прикусываем язык, тем меньше шансов, что когда-нибудь нас услышат. Но если ты хочешь быть истинной Роузвуд – научись брать справедливую плату за свои обиды.
Ирсалис с достоинством поднялся, глядя куда-то поверх её головы:
— …Травма ноги довольно серьёзная. Человек, столкнувший тебя с лестницы, трусливо сбежал, не позвав на помощь. И, конечно, с таким переломом ты неминуемо пропустишь некоторые испытания. Так ответь мне, Сейра: ты готова молча принять это?
— Нет. – выдохнула она и только потом осознала сказанное.
Нет, Сейра не готова вечно прощать их. Суть не в том, чтобы держать обиду на несбывшееся будущее, просто эти люди не отпускают её даже сейчас. Сейра пыталась держаться в стороне, пыталась игнорировать – но они не успокаиваются, будто её пролитые слёзы придают им сил.
— Я скажу вам, лорд Роузвуд. Но… что, если за моим падением скрывается и косвенный виновник? Тот, кто всё это устроил.
Ирма заслужила наказание за свою трусость, но она толкнула Сейру ненамеренно. Макус заслужил взбучку за свою слепую ярость, но он лишь подчинялся приказам. И, наконец, Фабьен… Именно с его молчаливого позволения творились самые жестокие деяния.
— С кукловодами сложно иметь дело. – веско произнёс Старик и усмехнулся. – Но их пальцы, как правило, тонкие, ломкие… Одно неверное движение – и сустав надломится. Кукловоды скрывают за ловкими схемами трусливое, чрезвычайно жалкое нутро. Контроль – их единственный способ проявить силу. Но со временем любой кукловод вскроет карты. Ты должна быть готовой ко всему, Сейра. А я буду наблюдать за твоими успехами.
Лорд Роузвуд ушёл, оставив лишь едва уловимый аромат сандала и кориандра. Но его витиеватые фразы сплетались над Сейрой, обретали форму и обрастали смыслами.
Старик не давал лишних обещаний, не уверял её в благополучном исходе, а всё же, она вдруг ощутила твёрдую, почти непоколебимую уверенность в завтрашнем дне. Сейра стиснула зубы, передвинула больную ногу и, неожиданно, рассмеялась, низко опустив подбородок.
Старик прав: она привыкла замалчивать обиды, надкусывать собственный язык до основания, пока рот не наполнится кровью. Сейчас, в новом настоящем, Сейра научилась неуклюже огрызаться на чужие нападки. Но сколько бы она ни скалилась, итог остаётся прежним: все видят в ней удобную жертву. Нелюдимую, колючую, замалчивающую обиды… К чему это привело? К лестнице. И падению. А ещё к перелому, который не позволит ей участвовать в испытаниях.
Но лорд Ирсалис уже вступил в игру. Он сделал это искусно и легко, с присущим ему хитроумием. На следующий день мистер Райт объявил, что Посвящённые будут по очереди посещать овальный кабинет хозяина особняка.
— Вам оказали высочайшую милость. – улыбнулся дворецкий, чуть скривив полные губы. – Настоятельно советую прислушиваться к мудрости лорда… И тогда, возможно, вы поймёте глубинный смысл Дара.
Посвящённые всё чаще приходили на личные встречи с Роузвудом, и каждая подобная беседа неуловимо меняла настроение в особняке. Сейра, которой отныне помогали передвигаться безмолвные, наблюдала за всем издалека… А зрелище, поверьте, было занимательным.
Всё началось с Макуса. С его возросшей паранойи, подкрепляемой агрессивными выпадами… только на сей раз он злился не только на Сейру. Другие Посвящённые то и дело становились его мишенями по сущим пустякам. Но, Макус, казалось, мог раздуть из малейшей искры пожар ярости, и даже Фабьен не мог его успокоить.
— Чего ты вылупился? Считаешь меня слишком слабым? – Макус тряс заикающегося паренька за грудки, игнорируя призывы остальных. – Да я из тебя всё дерьмо выбью!
Сейра тогда посмотрела в сторону и заметила лорда Ирсалиса. Старик равнодушно наблюдал за ссорой с самого верха лестницы. И, поймав на себе его взгляд, Сейра едва заметно хмыкнула.
Роузвуд был пристрастен. В прошлом она не принимала его помощь… И не понимала, отчего Старик так уверен в её кандидатуре. Но сейчас ей казалось, что он, возможно, видел больше других. Острые глаза Ирсалиса пронзали Посвящённых насквозь, и все мелкие, по-детски нелепые уловки считывались им с первого взгляда.
С момента падения другие Посвящённые к ней не приближались. Она вновь стала пустым местом, но её упорно сопровождали едкие шепотки и взгляды… Особенно Фабьен смотрел по-змеиному насмешливо, будто говоря: «тебе не понравилось, Сейра? Дальше будет только хуже».
Однако его контроль уже не был таким безграничным. Первая трещина – срыв цепного пса Макуса. Вторая – личные беседы Фабьена с Роузвудом. Лорд Ирсалис был столь «любезен», что позволил инициативному юноше помогать дворецкому. Помощь, разумеется, была ограниченной: разобрать старые письма, или отыскать в библиотеке особо редкий экземпляр книги…
Вначале Фабьен гордился своим новым статусом, который будто выделял его среди прочих. Но затем выяснился один занимательный факт…
А ещё была Ирма. Та, кто толкнула. Та, кто не позвала на помощь. Её разговоры с Ирсалисом были самыми безобидными… на первый взгляд. Всякий раз Ирма возвращалась с гордо поднятой головой. Но чем ярче она сияла, тем завистливее становились взгляды остальных Посвящённых.
Кто-то начал распространять слухи о том, что она «любимица» Роузвуда. А дальше сплетням не было конца… Одни говорили о грязных методах Ирмы. Другие твердили, что она недостойна этого Дара.
Насмешки. Ненависть. Недоверие. Ядовитые ростки медленно оплетали особняк Роз, создавая особенную, гнилостную среду. Но Сейра, напротив – чувствовала удивительную безмятежность.
Она ежедневно посещала больничное крыло. Ей делали перевязку, поили горькими лекарствами, от которых немеет нёбо. Затем Сейра возвращалась в свою комнату, откуда выходила только на занятия.
Никто её не тревожил. Раньше Посвящённые казались сворой голодных псов. Они избрали единую жертву, и каждый пытался откусить кусочек от её душевного состояния. Но теперь эти псы передрались, перегрызлись, озверели – и возненавидели друг друга.
Сейра чувствовала, как восстанавливаются её силы. До сих пор в особняке Роз было трудно жить, потому как сама атмосфера оставалась давящей, неподъёмной, чуть ослабишь бдительность – и сорвёшься с лестницы камнем. Сейра чувствовала себя ослабевшим цветком, которому физически не хватает влаги, питательных элементов и тепла.
Но сейчас её душевные корни крепнут, разрастаются, наливаются непривычной силой. Удивительные ощущения, от которых хотелось расправить плечи и держать осанку ровно.
Несмотря на травму, Сейра продолжала упрямо посещать оранжерею. Её розы медленно распускались, отвечая на кропотливые усилия. Порой она вовсе забывала о боли, часами сидела на коленях рядом с ними, и вот, в один из дней лепестки раскрылись.
— Пламя в пепле, Феникс Аурелия... – восхищённо выдохнул мистер Райт. – Вы выбрали необычный сорт, Сейра!
Дворецкий первым заметил её розы. Стебли благородного графитового цвета, острые шипы, ярко-красный оттенок лепестков по краям становился чёрным, будто пламенем опалённым…
— Этот сорт трудно вырастить. – мягко проронила Сейра, с видимым трудом поднимаясь с земли. – Но, если зацветёт – лепестки его не увянут даже от холодного ветра.
Поэтому она выбрала именно эти розы. Стойкие, мощные, острые и с крепкими корнями… Аурелия сочетала в себе всё то, о чём грезила сама Сейра.
— Потрясающе. – удовлетворённо кивнул мистер Райт. – Ваши труды достойны восхищения… Несмотря на то досадное падение, вы продолжаете трудиться, Сейра. Это крайне похвально. Я немедленно доложу лорду Роузвуду. Уверен, он будет рад посмотреть на такую красоту.
— Лорд же сейчас в отъезде? – осторожно спросила Сейра.
Она знала об этом, поскольку встречи в кабинете Ирсалиса внезапно прекратились. В отличие от них, Роузвуд мог покидать пределы особняка… По крайней мере, он часто посещал собрания Восьмигранной цитадели.
— Господин вернётся уже завтра. – улыбнулся дворецкий. – Вам придётся немного подождать.
Он бросил последний взгляд на розы и негромко вздохнул, покидая оранжерею. Той ночью Сейра засыпала в комнате, с нетерпением ожидая реакции Старика… Но именно тогда в особняке вспыхнул пожар.
Огонь вспыхнул в ночи и разгорелся за считаные секунды. Сейра мирно спала в своей кровати, когда ощутила «это». Едкий запах гари просачивался под дверь… Густой, тяжёлый, земляной смог вызвал у неё резкий кашель, после чего Сейра проснулась.
Она слепо заозиралась во мраке, а потом быстро накинула на плечи халат, выбегая в коридор. Там уже сновали безмолвные: их тёмные беспокойные тени напоминали встревоженных ворон.
— Что происходит? – сварливо спросил Макус, оглядываясь по сторонам. – Что мы…
— Пожар! – пискнула одна Посвящённая. – Мы горим!
Тогда они заторопились на выход. Все галдели, толкались, шипели друг на друга, и только Сейра застыла посреди коридора, будто её оглушили резким ударом по затылку.
Там уже собралась толпа людей. Посвящённые жались к стенке, пока безмолвные метались по коридору. Сейра видела, откуда валит сильный дым. И понимала: горит оранжерея. Горит то… что она взращивала так долго.
Мистер Райт стоял почти у самого входа, мрачно наблюдая за бушующим пламенем. Оно странным образом обрывалось у порога, будто не осмеливалось пересечь черту – и поглотить весь особняк. Но оранжерея, бесспорно, была похоронена под натиском огня.
Сейра поравнялась с Райтом и слегка пошатнулась, когда узрела это воочию. Безмолвные тщетно пытались потушить пламя, но оно было упорным, злым и неподвластным. И тогда с губ Сейры сорвался болезненный всхлип.
Розы. Её розы сгорели там, в огне… Очевидно, что пожар оставил от них лишь горстку пепла. Это было отвратительно. Это ощущалось так, будто её труды в очередной раз растоптали, не проявив ни капли сочувствия. И в тот момент Сейра резко обернулась. Она заметила мимолётную надменную ухмылку на губах Фабьена. Выражение полного удовлетворения, хорошо знакомое ей из прошлой жизни…
Ландыши. В прошлом она выбрала не розы, а ландыши. Тонкие, нежные, незаметные… Фабьен же растил чёрную орхидею. Бархатистая роскошь, цветок, излюбленный аристократами Октаэдра. Фабьен завершил это испытание первым, и его творение напоминало ядовитую змею, медленно раскачивающуюся на кончике хвоста.
Однако на сей раз орхидея не распустилась. Сейра полагала, что у него было не так много времени, чтобы за ней присматривать… Но Фабьен достаточно жесток для того, чтобы вырвать с корнем все достижения. Свои или чужие… Пожар, вспыхнувший в оранжерее – не случайность. Это расплата за её успех.
Сейра склонила голову, ощущая, как бешено бурлят в груди чувства, почти обращаются чем-то злым и обострённым… Резкий вздох сорвался с её губ.
Ирсалис Роузвуд вернулся на следующий день. Он молча проследовал в сгоревшую оранжерею и, вскопав пепел кончиком трости – обнаружил несколько обгоревших роз.
— Феникс Аурелия… единственные цветы, что хоть отчасти пережили пламя. – устало произнёс лорд. – Вы нашли виновников?
— Прямых улик не обнаружено, господин. – чуть слышно признался Райт. – Но безмолвные сообщили, что не все Посвящённые спали в ту ночь. Кто-то бродил по дому… рядом с оранжереей.
Дворецкий неприязненно поморщился и добавил:
— Для поджога использовали керосин и селитру, так что… Всё разгорелось очень быстро.
Ирсалис кивнул, задумчиво разглядывая следы копоти на стенах. По счастью, особняк Роз не пустил пламя за пределы пристройки, и только по этой причине никто не пострадал. Сгорели лишь растения, но даже их пепел остывал болезненным следом.
— Посвящённые… Сначала смотришь на них и видишь несмышлёных детей. – проговорил Райт. – В какой момент они становятся такими жестокими? Воистину: вседозволенность развращает…
— Ты правда так думаешь? – лорд Роузвуд слегка улыбнулся. – Все они тянутся к Дару. А жадность быстро отравляет сердца… Впрочем, это не худшие кандидаты, поверь моему опыту.
— Вы видели других? – дворецкий понизил голос. – Я слышал, что испытания иных Кровных ужасны… там даже происходят убийства.
Но Ирсалис медленно покачал головой. Его светлые глаза загадочно сверкнули, скрывая насмешку.
— Нет, это невозможно. Дом не позволит умереть. На время испытаний они заключают договор не только с нами, но и с самим местом силы. Поэтому Сейра не сломала себе шею, когда упала с лестницы.
Роузвуд на мгновение остановился, опустив подбородок.
— Забавно… их переломы, синяки и ушибы лечат не столько лекарства, сколько едва уловимые искры Дара. Пока никто не избран – все равны. Но вскоре сила придёт к одному, и вот тогда они почувствуют эту безмерную слабость.
Ирсалис медленно достал карманные часы на золотой цепочке. Крохотные кристаллы за плотным стеклом переливались яркими цветами: восемь оттенков, восемь знаков судьбы.
— Но вы уже сделали свой выбор? – невольно уточнил Райт и тотчас дрогнул под холодным взглядом Старика.
Роузвуд усмехнулся, коротко скривил губы и протянул:
— Они со мной не согласятся. Им нужен кто-то крепкий, решительный… Тот, кто поднимет клан с колен. Впрочем, в одном они правы: мы слишком долго оставались в тени.
Морщинистые руки Ирсалиса сжались на трости. Он нетерпеливо перехватил её и направился к выходу из оранжереи. Пепел оседал на его дорогих ботинках, оставляя бледно-серые следы.
— Райт, забери обгоревшие розы и принеси их в мой кабинет. – приказал Роузвуд, застыв на пороге. – И… присматривай за Посвящёнными. Мы переходим к решающей фазе испытаний.
Пластинка крутилась в старом граммофоне, игла высекала протяжную, скрипучую мелодию. Она, признаться честно, тревожила Сейру, но эта музыка отныне играла в особняке каждый день.
О пожаре не говорили. Никто не обсуждал сгоревшую оранжерею, запах гари быстро выветрился, и коридоры погрузились в привычную тишину. Через три дня вход в то место и вовсе заколотили, будто в отчаянной попытке скрыть чужой грех.
Сейра усмехнулась, покачала головой и смирилась. В этот раз она не смогла спасти розы, но, по крайней мере, увидела их расцвет. Фабьен может отнять у неё цветы, однако он не заберёт воспоминания Сейры, не вырвет часть её личности с корнем.
Но даже при всеобщем молчании особняк изменился. Безмолвные следовали за Посвящёнными по пятам. Тихие, назойливые и упрямые, они игнорировали злость Макуса и капризные претензии Ирмы. На все жалобы дворецкий Райт лишь улыбался:
— О, прошу прощения… Мы решили, что в особняке есть некоторые проблемы с безопасностью. Эти инциденты были крайне… неприятными. Потому привратники будут сопровождать вас везде. К тому же… Вскоре испытания станут иными. Не командными, а более личными. Дружба здесь больше не в цене, наступило время соперничества.
Его улыбка в тот момент казалась особенно гротескной, искажённой… почти насмешливой. Сейра опустила взгляд и мысленно вздохнула. Мандраж разливался по венам, зажигал под кожей странное предвкушение. Эти испытания будут суровыми, непростыми… но они откроют новую главу её жизни. Нечто интересное, неизведанное, отчего кровь вскипает в жилах.
Занятия с учителями прекратились. По крайней мере, Посвящённых больше не собирали в пыльных кабинетах, мучая бесчисленными вопросами. Теперь все они занимались самообучением… В комнаты приносили списки книг и заданий, толстые тетрадки заполнялись неровными буквами, и каждую неделю их нужно было сдавать учителям для проверки.
Сейра, в общем-то, не возражала. Она всё реже видела Фабьена и его компанию… в которой, кстати, назрел серьёзный раскол.
Она наблюдала за ними на трапезе. Острые взгляды, неприязненно поджатые губы, общение сквозь зубы… Лишь Фабьен делал вид, будто всё в порядке. И тогда Сейра призадумалась. Что-то тревожило её… Прошлое рисовало смутные очертания до боли знакомых лиц.
Раньше эта ситуация разворачивалась иначе. Раскол не был таким явным, потому что Посвящённые почти не ссорились. Фабьен приблизил к себе Сейру, порой проявлял к ней внимание (подачки верной псине) и это доводило Ирму до исступления. В конце концов, она флиртовала с Макусом… но в решающий момент ему отказала.
Сейра в ту пору не знала, что происходит. Фабьен давно отделил её от остальных, но… она запомнила тот вечер, когда им позволили повеселиться. Граммофон играл особенно громко, музыка заглушала мысли. Они танцевали, наслаждались вечером, и в какой-то момент Ирма пропала.
Сейра тогда вышла в коридор, пытаясь справиться с головной болью, и… Услышала это.
Крики. Крики, мольбы о помощи, всхлипы… Звук удара. Ужас опалил её сознание. Сейра сделала несколько шагов, но тут же была остановлена Фабьеном. Он обнял её со спины, нежно прижал к себе и шепнул:
Он прижал её к стене. Его сухие губы накрыли уста, сминая, оставляя небольшие укусы. Сейра смотрел в бесконечно тёплые глаза Фабьена и слышала, как крики Ирмы сменяются размеренными, влажными хлопками.
Хлопки и всхлипы. Рыдания и скрип кровати.
Сейра понимала, что происходит что-то странное, пугающее, жутко неправильное… Но она так привыкла доверять Фабьену, что среди всех спутанных чувств вновь выбрала его успокаивающий голос.
Ирма появилась на следующий день. С искусанными губами, покрасневшими глазами, болезненным видом. В ту жуткую ночь Макус не только забрал её невинность, но и навсегда исказил разум.
Сейра чувствовала, как острая вина прорастает сквозь лёгкие, сбивает дыхание. Вместе с ней возникло недоверие. К Фабьену, к его спокойным, выверено точным фразам… Неужели он не знал, не догадывался? Неужели не хотел изменить это?
Ирма начала тайно встречаться с Макусом. Она не выглядела довольной, горделивая улыбка на её губах превратилась в треснувший оскал. Ирма, кажется, ненавидела Макуса, но продолжала пускать его к себе ночью.
А потом она сломалась окончательно. В ту пору Фабьен уже отправил бывших друзей подальше, но… Сейра получила вести из поместья Роузвуд. Макус погиб. Сломал шею при падении с лестницы. Они назвали это несчастным случаем, но Сейра понимала, что не всё так просто.
Вспоминать то время было мучительно-неприятно, но необходимо. Она должна помнить, должна знать, иначе прошлое повторится. Под напевы заевшего граммофона Сейра делала заметки, шифровала их и прятала в тайных местах. Даты, люди, мимолётные события… она старалась зафиксировать каждую мелочь на случай, если память вдруг начнёт подводить.
Зима пролетела незаметно. Нога Сейры полностью зажила, пепел минувшего пожара почти стёрся из памяти… Холода оставили Октаэдр, солнце обогрело замёрзшую почву, и именно тогда начались важнейшие испытания Посвящённых.
Мистер Райт собрал их в центральном холле. Он был одет празднично, с таким шиком, будто собрался посетить монарха. Белые перчатки на его руках казались почти гротескными, и Сейра вдруг вспомнила фокусников, которые так любят доставать кроликов из шляп.
— Полагаю, все вы обратили внимание на плющ, что оплетает стены нашего особняка? – мягко осведомился дворецкий. — Он кажется вредоносным сорняком, не так ли? Но присмотритесь: как крепко его тонкие ветви цепляются за камень… В грядущих испытаниях нет понятия «милосердия», есть лишь вопрос «кто кого перерастёт?». Запомните главное: этот вопрос вас не отпустит. Даже если вы и впрямь получите Дар Роузвуд.
Дворецкий взмахнул белой перчаткой, и тогда их взорам открылась живая изгородь. Густой кустарник образовал полноценный лабиринт, скрытый за особняком Роз. Место заросшее, дремучее и в высшей степени опасное… Сейра невольно вздрогнула.
Как и раньше, Райт не стал предупреждать их об опасностях сада. Ведь помимо острых шипов и запутанных проходов (которые имеют свойство зарастать и меняться), этот лабиринт умело высасывал эмоции Посвящённых.
Страх. Злость. Зависть. Шипы крепли и разрастались, впитывали негативные чувства… Чем сильнее твоя тревога – тем больше их на пути. Живая изгородь, гудящая и непредсказуемая, могла затянуть внутрь, будто зыбучие пески. Конечно, ничего смертельного в том нет, но позорный провал испытания при таком исходе обеспечен… Сейра хорошо это знала, потому что не справилась с лабиринтом в прошлом.
Собственные страхи душили её, сплетались с неуверенностью, и шипы росли всё сильнее. В какой-то момент Сейра очутилась в плотном колючем кольце, из которого нет выхода. Она металась, царапалась, пыталась выбраться и кричала о помощи… но никто не отвечал ей. Тогда живая изгородь и поглотила её с головой.
Тёмная листва, застрявшие в ветках руки и ноги… Сейра была обездвижена, обессилена, она молча ждала спасения, кусая нижнюю губу до крови. Когда лабиринт, наконец, выпустил её из смертельных объятий, чувство стыда жгло нутро сильнее клейма.
Ирма (потрёпанная, но почти дошедшая до центра) окинула Сейру насмешливым взором.
— Ну что, овечка, проиграла? Вылетела одной из первых… Неудивительно, ты такая жалкая и трусливая. Зачем тебе нужны испытания? Очевидно, Дар никогда не выберет такую слабачку.
Едкие слова ударили под дых, изничтожая гордость. Но то было в прошлом. А прямо сейчас… Сейра откажется от страха на пути к победе.
Терновник разрастался, множился, проходил сквозь кусты – и преследовал их по пятам. Единственный способ пройти испытание: добраться до центра. Звучит не так уж и сложно, но Посвящённые не ведали, насколько непредсказуемым может стать этот лабиринт.
Живая изгородь гудела изнутри. Гудела, шипела, издавала протяжные звуки, которые напоминали шаги по влажной грязи. Даже лёгкое касание до зелёной листвы вызывало неконтролируемую реакцию: кусты вытягивались, пытаясь поймать агрессора.
Макус первым вступил с ними в бой. Сейра быстро покинула Посвящённых, но даже так услышала яростные крики парня, сопровождающиеся треском веток. Макус, вероятно, решил сломать всё на своём пути… и очень-очень зря.
Сейра понимала одно: он не продержится долго. Здесь очень легко выдохнуться, сойти с дистанции и, конечно, заплутать в бесконечных коридорах и тупиках. Прежде всего, это испытание было изнуряющим. Оно выводило из равновесия медленно, методично, постоянно давило на чувство тревоги – и чем беспокойнее становились участники, тем ближе острые объятия терновника.
Фабьену было проще всех. Не то чтобы он напрочь лишён страха, просто… В отличие от других, Фабьен умел абстрагироваться на испытаниях. Сейра не раз замечала его холодный, расчётливый взгляд, в коем не было ничего, кроме подавляющего желания выиграть. Из-за такой отстранённости терновник почти не преследовал Фабьена в лабиринте, выбирая иных Посвящённых для охоты.
Шипение за спиной нарастало. Сейра дважды свернула налево, едва успевая нырнуть в затягивающийся проход живой изгороди. Лабиринт водил их кругами, путал следы, и просто не давал пробраться к центру. Тем не менее, одна-единственная тропинка всегда оставалась нетронутой.
Сейра смутно припоминала чрезвычайно узкий проход, который опоясывал весь сад, а затем шёл сквозь кусты напролом к сердцевине, прямо к победе. В прошлой жизни Фабьен обнаружил его случайно, когда кого-то из Посвящённых затянуло в живую изгородь. Он рассказывал, что двигался по той тропе крайне медленно, боком, лишь бы не задеть опасный кустарник…
Она направилась к окраинам сада, туда, где (судя по всему) можно найти проход на заповедную тропу. Ей приходилось уклоняться от вездесущего терновника, пригибаться к земле и вырываться из губительной хватки крепких растений. В конце концов, когда терновый шип впился в лодыжку… Сейра упала. И обнаружила ту самую тропинку.
Крохотная, узкая, едва заметная. Не то проход, не то ловушка, которая непременно поглотит наивную жертву под конец. Но Сейра решила довериться чутью и осторожно пошла дальше, стараясь не задевать враждебные кусты локтями. Здесь было темно и до странности холодно. Солнечный свет почти не пробивался сквозь густой кустарник, влажная земля глухо хлюпала под ногами. Запах перегноя, трав и чего-то горько-ядовитого вплетался в обоняние, заставляя Сейру неосознанно убыстрить шаг.
Порой она чувствовала привкус крови на кончике языка и видела, как жадно растения тянутся к любым ранам, любым царапинам на коже. Этот хищный лабиринт был безжалостным душителем, легко вгонял в отчаяние… и отражал ту жизнь, которая ждёт их за пределами особняка Роз.
Бесцельный бег в никуда, клетка из терновых шипов, бесконечная жадность окружающих. Замкнутый круг, из которого не выбраться, и любая слабина закончится предсказуемо: из тебя выжмут все соки, всю кровь до последнего вздоха.
Сейра прикрыла глаза, пытаясь нормализовать дыхание. Лишние мысли пробуждали тревогу, а к ней упорно тянулись оголодавшие шипы. Тропа казалась бесконечно долгой, и Сейра уже начала испытывать знакомое нетерпение. Инстинкты требовали забыть о безопасности, сорваться с места – и проломить себе путь к свободе.
— Остановись!
Фабьен. Фабьен тоже зашёл на эту тропу! Он, по-видимому, заметил Сейру издалека и теперь пробирался по той же дороге.
Инстинктивный страх ошпарил её лопатки, и кусты натужно загудели, пропитавшись сладким запахом тревоги.
— И не подумаю! – холодно огрызнулась Сейра. Она убыстрила шаг, почти панически убегая от преследования.
— Ты всё равно не дойдёшь до центра. – его голос приобрёл зловещие, требовательные нотки. – Уступи мне дорогу, Сейра. Я лучше тебя смогу управиться с лабиринтом.
Он говорил правду. Весь этот безжалостный сад – его стихия, но… с чего бы ей подчиняться? Фабьен считал, что все должны уступить дорогу на пути к его цели. Жаль, в этот раз Сейра иного мнения.
— Я хочу победить. – с её губ сорвалось только это.
Совсем негромко, но Фабьен, должно быть, услышал. Его карие глаза потемнели от гнева. Он ничего не сказал, но ринулся вперёд, пытаясь нагнать Сейру.
Их разгорячённое дыхание смешивалось с треском ветвей. Терновник отзывался на страх, на чувство преследования и разрастался всё сильнее за спинами. В какой-то момент сознание Сейры пронзила лишь одна мысль: страх – ключ к победе. Чем сильнее она нервничает, тем больше шипов… Но они гонятся по пятам не только за ней. Терновник перекрывает путь Фабьену.
Впереди забрезжил свет. Сейра разогналась, перепрыгнула через ползучий куст и вдруг ощутила трепетное, едва уловимое чувство свободы. Как будто что-то в ней раскрыло (изрядно потрёпанные) крылья – и устремилось вдаль.
—… чтоб тебя! Сейра, помоги мне! – закричал Фабьен.
Терновник настиг его, обвил и медленно затягивал вглубь дремучих кустов. Но Сейра не остановилась, даже не стала оборачиваться. Любое промедление можно приравнять к проигрышу, любая передышка прервёт этот легчайший полёт души.
Она не остановится. Никогда и ни за что.
В центре лабиринта возвышался каменный цветок с живыми, пульсирующими гранями. Сейра прикоснулась к его сердцевине – и пространство замерцало, окрашиваясь в тёплые тона. А затем сад просто… расступился. Спрятал шипы, корни и изворотливые ветки, освободил пойманных Посвящённых.
Все они смотрели на Сейру. Молча, зло, с недоверием и завистью. А она лишь усмехнулась, проходя мимо поверженного Фабьена.
— Потрясающе, Сейра! То, как вы справились с лабиринтом, действительно впечатляет. – дворецкий Райт вёл её по длинному коридору, не прекращая разглагольствовать. – Я и не знал, что у вас такая впечатляющая воля к победе. Это, конечно, к лучшему…
Сейра мысленно вздохнула, едва поспевая за Райтом. С момента прохождения лабиринта прошло три дня. Некоторые Посвящённые плохо пережили столкновение с острыми шипами, и поэтому им понадобилось время на то, чтобы залечить раны. Сейра тоже поцарапалась, но её ссадины зажили за считаные часы.
Дворецкий неожиданно пригласил её «прогуляться» по особняку. Других ребят рядом не было и даже безмолвные остались далеко позади. Сейра полагала, что её ждёт очередное испытание… беда в том, что в прошлом ничего подобного не было.
— Знаете, в особняке есть подвал. – произнёс Райт, задумчиво усмехнувшись. – Но его двери открываются крайне редко… Лорд Роузвуд утверждает, что там проходят особые испытания. И в этот раз нам повезло.
Он на мгновение замолчал, а затем уточнил:
— Вам повезло, Сейра. Вы прошли лабиринт, а значит, подвал примет вас в первую очередь.
Мистер Райт вёл себя подчёркнуто дружелюбно. Он шутил, улыбался и смотрел на неё так, будто нисколько не сомневается в великом будущем Посвящённой. Но сама Сейра чувствовала себя очень неуютно.
Будущее изменилось. Этого было логичным исходом и всё же…
Испытание в подвале не может быть простым. Оно появилось из-за её решений, её побед и преодолений. Оно, очевидно, способно погубить всё.
— Сейра. – мистер Райт понизил голос.
Они остановились у лестницы, ведущей вниз. Там, в вязком полумраке, можно было различить очертания двери подвала.
— Я скажу это лишь раз, Сейра. Лорд Роузвуд возлагает на вас большие надежды. – проговорил дворецкий. – Там, в подвале… Вас ожидает тьма. Ни единого проблеска света, лишь запахи, чувства и осязание. Вы должны отыскать живой росток и подарить ему каплю силы. Слезами или кровью – на ваш выбор.
Райт умолк и, неожиданно, улыбнулся:
— Звучит жестоко, знаю. Но жизнь сама по себе — суровый отбор. Ищите в себе силы, Сейра. Боритесь. В конце концов: корни любого дерева произрастают из земляной мглы и тянутся вверх, к свету.
Райт склонил голову, сделал приглашающий, почти театральный жест в сторону подвала. Сейра облизнула пересохшие губы и, мысленно досчитав до десяти, собрала останки самообладания.
Тьма. Тьма клубилась за едва различимой дверью. Мрак густой, будто смола и почти осязаемый – остывал испариной на коже. Сейре было страшно переступить порог подвала, но ещё страшнее оставаться на месте, зависнув на наточенной грани собственной тревоги.
Она сделала шаг. И тьма её поглотила.
Дверь неслышно закрылась за спиной, отрезая единственный путь к отступлению. Сейра затаила дыхание и замерла, прислушиваясь. Вначале она ничего не почувствовала. Здесь было тихо, жутко, прохладно… Тянуло сыростью и мокрой землёй.
Стоило ей подумать об этом, как разум начал улавливать отзвуки. Похожие на далёкое шуршание… что-то вроде копошения червей или шелеста травы.
Сейра сглотнула. А затем медленно начала продвигаться вперёд. Она шарила ногой по полу. Вначале он был ровным, привычный камень, без единой щербинки… Потом появились трещины. Сейра не видела их, но ощущала. Кончик ботинка то и дело утыкался в мягкую, разрытую почву. Звуков вокруг становилось всё больше: тихие, едва уловимые, но эта тьма была живой. Она присматривалась к Сейре, окутывала её и медленно изводила… Проверяла на прочность. Сдашься или рискнёшь пойти дальше?
Сейра не любила рисковать. Она исследовала подвал со скоростью улитки, но в какой-то момент почувствовала на пути что-то инородное, выпирающее из пола. Сейра нахмурилась, слепо опуская ладонь…
Она застыла, чувствуя склизкую, неприятную поверхность корня. Хотя он был живым, едва ли это тот самый росток, о котором говорил дворецкий… И вскоре Сейра поняла истинную сложность испытания.
Гниль. Она была повсюду. Между корней дерева, коих насчитывалось ещё семь – в разных частях подвала. Гниль покрывала стены склизким слоем, хлюпала под ногами… Здесь были растения, но все мёртвые, ссохшиеся, обтянутые вязкой паутиной. Сейру едва не стошнило, когда, опустив руку, она нащупала слипшиеся путы.
Мерзко. Всё здесь было насмешливо-мерзким, и лишь корни пульсировали, вопреки всему продолжая выкачивать жизнь из мёртвой почвы. Запах плесени был удушающим, от него Сейра кашляла, чувствуя, как мир рябит перед глазами. По ощущениям она бродила в этой тьме целую вечность, но так и не нашла ничего живого.
Место, подвергшееся гниению. Когда-то великое, а ныне чахлое и плесневелое, где осталось так мало жизнеспособных ростков… Да, такова реальность некогда великих Кровных семей. Дар может вывести их из тьмы. Но он же способен похоронить Роузвуд ещё глубже.
Она бродила по подвалу долго. Раз за разом ошибалась, но старалась прислушиваться к чувствам и инстинктам. Корни сплетались, путались, выпирали в разных местах… И под одним нашёлся участок иной земли. Она пахла чем-то более привычным, но совсем не гнилым, и Сейра воодушевилась.
Земля под пальцами сминалась в неровные комки, легко разрывалась, и… В тот момент она ощутила жи-во-е. Маленькое гибкое растение, что доверчиво уткнулось в ладонь. Сейра задрожала, слыша собственное судорожное дыхание. Кровь или слёзы… Так он сказал, верно?
Сейра недолго думала. Она медленно сняла брошку со своей грязной кофты и уколола палец об острую иглу. Драгоценные капельки крови упали на росток, щедро окропив его той самой силой.
Он её принял. Принял, впитал, вытянулся… И, неожиданно, засветился. Маленький солнечный луч на мгновение ослепил Сейру, заставил её потереть глаза и поморщиться, но в тот момент подвал уже преобразился.
Он всё ещё был мрачным и малоприятным, просто… Исчез страх. Сейра вдруг огляделась и с улыбкой признала: она, бесы побери, исследовала здесь всё. Каждый укромный уголок с паутиной, гнилью и плесенью. Притронулась к корням, к земле… И даже отдала свою кровь.
Теперь она ощущала это место иначе. Что-то родное, почти привычное, где мрачные тени рассыпаются о границы реальности. Сейра повернулась в сторону, без труда нашла приоткрытую дверь и шагнула вперёд, пряча в ладонях яркий свет распустившегося цветка.
Колокольчик прозвонил трижды. Тонко, мелодично, немного назойливо – и этого хватило для пробуждения. Сейра с трудом разлепила веки. В голове царила мутная пелена, которая потихоньку рассеивалась, пропуская мысли…
В комнате никого не было. На прикроватной тумбочке слабо мерцала зажжённая лампа, хрустальный графин бросал радужные отблески на стол. Шторы распахнуты, за ними можно было увидеть сумеречное небо.
Она помнила последнее испытание, такое тяжёлое, невероятно изматывающее физически и морально. Сейра вышла из подвала, прижала цветок к груди, а затем он…
Перед глазами всё слегка плыло, мерцало, будто в осколках разбитого калейдоскопа. Сейра потянулась к стакану с водой, но так и не успела сделать глоток. В дверь постучали, и через несколько минут в её комнату зашёл лорд Роузвуд.
Она невольно вздрогнула, быстро оглядев комнату. Вроде, беспорядка нет… А её одежда хоть и выглядит неаккуратно, а всё же, была чистой. Скорее всего, безмолвные помогли Сейре переодеться после испытания.
— Добрый вечер. – проговорил Ирсалис, опускаясь в тёмно-зелёное кресло.
Он медленно отложил трость, откидываясь на мягкую спинку. Его (прежде безмятежное) лицо казалось уставшим, и только глаза горели каким-то особенным светом.
— Ты прошла испытание. – наконец, проговорил он, склонив голову набок. – Остальные тоже побывали в том подвале.
Лорд Роузвуд на мгновение поджал губы и сухо признал:
— Не все справились, но это не важно. Сегодня ночью всё закончится.
— Закончится…?
Сейра невольно повторила последнее слово и вдруг замолкла. Неужели, именно сегодня дар Роузвуд выберет носителя? В прошлой жизни это случилось позже. Через месяц, или около того… Испытания с подвалом не было. Старик равнодушно объявил о знаменательном дне на ужине, Посвящённые разошлись по комнатам, а наутро… Фабьен стал наследником дара. Всё произошло быстро, и никто не удивился такому исходу. Его встречали овациями, как истинного победителя.
— Алое Сияние зажглось над Октаэдром бушующим заревом. Сегодня загорелась Кровная грань Роузвуд в цитадели. – медленно произнёс Ирсалис.
Он смотрел на неё с такой непоколебимой решимостью, что Сейра почти смутилась. Она прожила две жизни, но всё ещё не могла понять безотчётную веру Старика. Он выбрал её, девочку из Низин, в то время как остальные лишь морщились, не удостоив и взглядом.
— Вы… верите, что я достойна. – чуть слышно проронила Сейра. – Но почему? Что такого особенного…
Ирсалис вскинул брови, и она резко замолчала. Сейра ощутила, как горят кончики её ушей от непомерного смущения.
— Ты хочешь узнать, что в тебе такого особенного? – протянул лорд. – Мы… Все мы застыли на грани краха. Кровные вечно пребывают в поиске сильных, уверенных, жестоких… Таких, как Фабьен. Они, отчего-то, уверены, что подобные ему с лёгкостью сломят все препятствия на пути. Однако…
Ирсалис позволил себе едкую, почти глумливую усмешку:
— Я полагаю, что такие ушлые и жестокосердные скорее переломают себе зубы и кости, пытаясь дотянуться до недостижимого.
Он замолчал, и Сейра не проронила ни звука. Она, на самом деле, была поражена откровениями Старика. Он безжалостно критиковал дом Роузвуд… не щадя их самолюбие. Презрев гордость великой семьи.
Раньше она думала, что это недопустимо. Просто невозможно представить Ирсалиса Роузвуда, обличающего влиятельный клан… И всё же, Старик это сделал. Он смотрел на неё всё с той же решимостью и произнёс:
— Компас эффита изначально выделил тебя среди прочих. Ошибки, безусловно, случаются… Бывает так, что избранный компасом фаворит начинает меркнуть во время испытаний и на первый план выходит совсем иной Посвящённый. Однако ты ни разу не подвела меня, Сейра. В твоих руках чувствуется усердие, сама жизнь к тебе тянется.
Он слабо улыбнулся и чуть тише проронил:
— Дар Роузвуд – созидание, а не разрушение… многие об этом забывают.
Прежде чем Сейра успела ответить, Старик поднялся. Он встал, окинул её комнату внимательным взором и произнёс:
— Пора. Сегодня ночью Кровная грань, наконец, воссияет. Прими этот Дар с честью, ибо никто другой не способен справиться с ним подобающим образом.
Старик ушёл, более не обмолвившись ни единым словом. Сейра услышала, как щёлкнул замок у него за спиной, и порывисто вздохнула.
Ожидание. Ожидание было самым невыносимым испытанием… И в прошлом, и в настоящем ночь Избрания всегда оставалась ритуалом, таинством, правила которого до конца не изведаны.
Они готовились к этому дню целый год, преодолевали комнаты особняка Роз, но в решающий момент им оставалось просто… ждать. Покорно сидеть в комнатах, без возможности выйти.
Сейра сделала глоток холодной воды и на мгновение прикрыла глаза, возвращаясь в кровать. Она нырнула с головой под одеяло, медленно рисуя в разуме очертания той ночи. Прошлое вновь оживало, полнилось мыслями и казалось непомерно реальным. Будто сейчас она откинет покрывало – и вновь окажется там, в чуждом измерении…
Он повторял: «не волнуйся». Он был уверен, что Дар попадёт к нему в руки. Остальные Посвящённые хоть и надеялись на чудо, но в глубине души также считали Фабьена достойным. Он оставался лидером коллектива, помогал им проходить испытания, и тяжело было не согласиться с исключительным умом Фабьена.
Сейра послушно повторила её фразу, с нежностью глядя на Фабьена. Любовь к нему стала чем-то естественным, неотделимым от кожи, и потому Сейра всей душой желала ему победы. Она не сомневалась в превосходстве Фабьена, но…
Той ночью всё пошло не по плану. Она поняла это, когда алые узоры вспыхнули на двери и перед ней раскрылся чарующий невесомый цветок. Он казался таким пышным, огненным, манящим… Только протяни ладонь – и пропитает насквозь, насытит силой.
Но Сейра вовсе не обрадовалась. Совсем напротив, она… Испугалась. Попятилась от сияющего Дара, забилась в угол, отчаянно замотала головой:
Цветок тихо подплыл ближе. Его сияние потускнело, но всё ещё молило Сейру принять силу. Её шею обожгли мурашки, дыхание сбилось… на мгновение Сейра почти сдалась, почти протянула ладонь, но в тот момент вспомнила Фабьена.
Как он отреагирует, когда узнает? Должно быть, будет раздосадован, удивлён… Опечален. Сейра так не хотела его расстраивать, так стремилась помочь! Очевидно, что произошла ошибка. Дар не может перейти к ней, это банальная путаница…
Цветок накалился. Вспыхнул в пространстве яростными искрами, упал пеплом ей под ноги. Сейра испугалась ещё сильнее… вдруг Дар исчез полностью? Вдруг он не вернётся, и именно она виновата в произошедшем?
Но наутро Фабьен вышел наследником Роузвуд. Гордый, сияющий, с широкой счастливой улыбкой на губах… Он был прекрасен. И Посвящённые приветствовали его, как короля. Сейра радовалась вместе со всеми, но на душе было неспокойно, до странности гадко.
Она ощущала тянущую пустоту. Будто у неё навсегда забрали нечто важное. То, что отныне не вернётся. Сейра возненавидела собственные презренные чувства, попыталась затолкать пустоту подальше, но та лишь разрасталась. Постепенно, плавно, неотвратимо…
Сейра распахнула глаза. Вязкое прошлое тотчас растворилось, оставив лишь неприятный, едва уловимый привкус горечи на языке. Она ощутила дуновение ветра в закрытой комнате и скорее почувствовала, нежели увидела приближение Цветка.
Он был огромным, пылающим, сотканным из крыльев бабочек и языков пламени. Вечный Дар Роузвуд отливал изумрудом, фуксией, золотом и кровью, а ещё отчаянно благоухал. Аромат роз, хвои, терпкой полыни, горького сока и дикого мёда… Соцветие безумных ароматов, от которых першило в горле, и горячилась кровь.
Он не то плыл, не то переступал по полу, не касаясь паркета. Но там, где оседали бледно-зелёные искры Цветка, распускались едва заметные травинки, будто сам дом вспоминал те далёкие времена, когда ещё был неподвластен руке человека – и корни могучих деревьев разрывали почву, чтобы укрепиться, врасти ещё глубже.
В прошлом Сейра почти не смотрела на Дар, будто боялась заглянуть в глаза неизбежному. Но теперь она взирала, дышала им и чувствовала ток жизни, тонкую пульсацию в атмосфере.
Дар был чем-то родным, исконным, будто материнская утроба. У него, конечно, нет личности, но Сейра ощущала привязанность и щемящую нежность, которую излучал Цветок. Для неё он был воплощением любви безотчётной, нечеловеческой, но оттого не менее крепкой.
Ведь Дар выбирал её всегда. В любой жизни – и это, пожалуй, самое удивительное.
— Я не должна была. – одними губами прошептала Сейра, опустив взгляд. – Не должна была отказываться… прости, я всё испортила.
Она знала: Дар неподвластен времени и пространству, ибо исходит от Спящего Вседержателя. Того, кто породил Вселенную. Того, кто защитил их от Острозубой Мглы. Прошлое, настоящее и будущее известны ему наперёд… Если есть в мире сила, способная повернуть время вспять, то только воля Его, священная и нерушимая для всего Октуса.
— Я больше не откажусь. – голос Сейры налился непривычной решимостью. Рваный вздох сорвался с губ, когда она вновь посмотрела на переливающийся Дар.
Цветок загорелся чуть ярче, будто невесомо ободряя Сейру. Он раскрылся сильнее, и в сердцевине показалось небольшое ядро. Алое, будто капля крови.
Сейра медленно подняла его, и Цветок колыхнулся, обдувая её лицо нежным ароматом. Ядро билось на ладони, содрогалось, будто вот-вот разорвётся… Сейра медленно поднесла его к губам.
— Я была клеткой и человеком, заточённым в ней. Была послушной тенью и пыталась бунтовать. Я лишилась голоса и училась говорить заново. Я умерла, хоть в это сложно поверить. И возродилась в своём же пепле. – её слова с каждым разом звучали всё громче.
Под конец Сейра едва не кричала, да так, что горло разрывало от боли. Она остановилась на резком выдохе и прошептала:
— Отныне я стану пламенем. Живым или мёртвым – не столь важно… я прогорю до конца. Сожгу всё, что немило. И на месте пожара взращу цветы. Да будет так.
Ядро прокатилось по языку выше, легко проскочило в горло, а Цветок вспыхнул искристыми звёздами вокруг неё. Сейра видела, видела… Всё и даже больше. Она будто заглянула за грань реальности, и синие глаза её засветились от нового понимания.
Ядро билось в сердце. Ядро слилось с ним. От него протянулись тонкие энергетические капилляры – иглами пронзили всё тело, каждую клеточку, каждый нерв. Магия Дара захватывала Сейру, ложилась под кожу слоем брони. Это было похоже на… дождь. Живительная влага впитывалась в иссушённую почву, заполняла трещинки и нарывы.
Сейра могла оглядеться – и увидеть весь особняк Роз. Стены больше не были помехой, она способна разглядеть всех и каждого, воспарить над Октаэдром и дотянуться до Алого Сияния… Чтобы самолично увидеть, как вспыхнула Кровная грань цитадели.
Сейра раскинула руки, чуть отклонилась назад и едва не закричала. Дар Роузвуд был сильным, бьющимся, почти неуправляемый… от потока энергии её одежда просто сгорела, упала под ноги обгоревшими кусками ткани.
Сейра переступила через неё, распахнув окно. Свежий ветер ворвался в комнату, тонкий луч рассвета вспыхнул на горизонте… и мазнул по алым кудрям девушки.
Её (от природы каштановые) волосы сияли ярче рубина, насыщеннее свежей крови.
Алые локоны чуть завивались, мягкими прядями ниспадали на плечи. Их пушистые кончики щекотали кожу, вызывая приятную дрожь.
Сейра смотрела в зеркало и едва узнавала новую себя. Что-то изменилось не только внешне: внутри неё прорастала упорная, неукротимая решимость. Желание быть лучше, сильнее… Желание цвести ярко, буйно, неукротимо, дабы ни одно пламя не обратило её в пепел.
Отражение было безупречным. Ни единого изъяна на белой коже, Дар сжёг даже тонкие отметины старых шрамов. Но стоило Сейре прикрыть глаза, как она видела совсем другую картину. Бесчисленные раны, покрывающие тело… Синяки. Гематомы. Ссадины. Ушибы. Припухлости в местах переломов. Ожоги. И, конечно, укусы.
Сейра усмехнулась, резко распахнув глаза. Видение растворилось на грани зеркальной глади, будто вязкий ночной кошмар. Она распахнула шкаф и вытащила одно из безликих академических платьев с высоким горлом, юбкой ниже колена и чрезмерно длинными рукавами. Колючая ткань прикрыла её наготу, но буйная магия Сейры тотчас начала оплетать одежду. Подкладка из лепестков роз, пояс из сплетённых ветвей… Контролировать силу было трудно, ибо Дар отзывался на каждое желание Сейры податливо и легко. Так, будто она была связана с ним задолго до своего рождения.
Сейра приблизилась к двери, склонила голову набок. Замки больше не являлись преградой, но в этот раз проход открылся без всякой магии. Сам особняк Роз выпустил её, приветствуя, как новую королеву.
Она прошла по коридору, не глядя на Посвящённых, которые также выходили из комнат. Сейра смотрела только вперёд, а на периферии мелькали тени прошлого. Голодные, израненные, жалкие и изувеченные… Они безмолвно вопрошали, следовали за ней по пятам, отражались бликами в многочисленных зеркалах.
Но Сейра не оглядывалась. Она навсегда оставляла особняк Роз, и впервые была полностью свободна. Несломленная, непокорённая, с Даром, бушующим в венах.
Старик ждал её в центральном зале. Именно там они принесли ритуальную клятву крови год тому назад. Сейра вспомнила собственные страхи, эту глубинную нервозность – и отпустила её, как отпускают горечь, чтобы смело шагнуть вперёд.
— Сейра, избранная наследница дома Роузвуд, озарённая Алым сиянием Кровной грани цитадели. – зычный голос Ирсалиса пронёсся под сводами зала, привлекая внимание Посвящённых. – Я приветствую тебя. Я вручаю в твои руки судьбу нашего клана. Отныне ты – одна из нас. Плоть и кровь твои неприкосновенны, воля твоя непреложна. И пусть мы увидим новый Расцвет под силой твоего Дара.
И в тот момент, ко всеобщему удивлению, Ирсалис склонил голову. То был жест наивысшего признания от престарелого лорда. Дворецкий Райт опустился на одно колено и также приветствовал Сейру.
Посвящённые молчали. Но когда безмолвные поклонились наследнице, остальные нехотя последовали примеру Райта. Фабьен был последним. Сейра видела, как потемнело его лицо от пугающей смеси ненависти, неверия и нежелания. Он не мог представить, что Дар и вправду перейдёт к ней. Фабьен всегда мнил себя самым достойным… Шёл по головам, шёл на любые жертвы – лишь бы достичь желаемого. Но сейчас он вынужден склонить голову перед ней, и это, вероятно, великое унижение.
Сейра шагнула к Старику и склонилась в ответном поклоне. Наследница не обязана так поступать, но она безмерно уважала лорда. Достаточно сильно, чтобы продемонстрировать это перед всеми.
Ирсалис едва заметно улыбнулся и, наконец, выпрямился.
— Райт. – властно приказал он. – Одари наследницу.
Дворецкий кивнул и тотчас преподнёс Сейре бархатистый футляр. Она медленно открыла его и увидела драгоценные часы. Золотые, искусные, инкрустированные рубинами… Под стеклом, помимо механизмов, виднелись засушенные лепестки цветка. Её собственной сгоревшей розы.
— Носи их с честью и благородством. – проронил Ирсалис, а затем добавил чуть тише. – Гори, но не сгорай. Надеюсь, ты понимаешь.
Сейра посмотрела на него и вздохнула, едва сдерживая щемящие чувства. Этот подарок был… особенным. В прошлой жизни Фабьен получил от Роузвуда сущие безделицы и был крайне раздосадован этим. Ей повезло больше, но в этом везении скрыта горькая ирония.
Ей остаётся пообещать лишь одно: никогда не повторять ошибок прошлого. Она не доверится Фабьену. И будет идти своим путём, каким бы тернистым он ни был.
— Благодарю вас. – произнесла Сейра. – Я буду носить их с гордостью.
Её голос прозвучал громче обычного. Гулко, почти торжественно… Безмолвные вздрагивали, когда Сейра говорила. Остальные же смотрели молча, раздражённо, почти с изумлением. Они будто спрашивали: «почему ты? Почему это должна быть ты?».
— Посвящённые! – заговорил мистер Райт, обернувшись к ним. – Вы вошли в особняк Роз бесцельными, а выйдете из него верными сподвижниками клана Роузвуд. Но прямо сейчас те из вас, кто готовы принести клятву верности наследнице, должны сделать шаг вперёд.
Сейра почувствовала, как кривая усмешка искажает губы. В прошлой жизни почти все согласились поддержать Фабьена. Они словно покорные овцы блеяли нечто восторженное, потому как давно приняли его власть… но в этот раз едва ли хоть кто-то из Посвящённых встанет на её сторону.
— Я отказываюсь! – громко и надменно воскликнула Ирма.
Она посмотрела в глаза Сейре со всей желчной надменностью, будто говоря:
— Я тоже. – ухмыльнулся Макус.
Он сказал это так горделиво и решительно, что остальные тоже начали отказываться. Неуверенно, сбивчиво, чуть слышно… Они не смотрели на Сейру, будто боялись задеть её чувства.
— Как пожелаете. Фабьен, остался только ты. – проговорил Райт, вскинув брови.
Юноша с достоинством поднялся и, не глядя на прочих, вдруг заявил:
— А я готов принести клятву.
Тишина. Воцарилась тягучая, ошеломлённая, неестественная тишина. Сейра подумала, что они куда меньше удивились, когда увидели её в роли наследницы… Что ж, по-видимому, для них решение Фабьена стало полной неожиданностью. А вот она предполагала подобный исход.
Посвящённые присягнули дому Роузвуд. Кровь, отданная гримуару, несёт очевидный посыл: им нет пути назад. Всё это обучение, все испытания… Вложенные труды лорда Ирсалиса. Один вознесётся выше, но остальные обязаны трудиться на благо семьи всю жизнь. Нельзя сбежать. Нельзя отказаться. Никто больше не спросит об их желаниях и капризах.
Сейра смутно припоминала, что в прошлом они тоже… Заблуждались. Ирма говорила:
— Нас ждёт великое будущее. Мы будем служить Кровному роду, это невероятно почётно!
Они надеялись на высокие должности. На богатство, уважение и благородный статус… но реальность такова, что никто не даст им всё это за просто так. Их судьба – роль прислужников, верных и молчаливых собак. Со временем кто-то, конечно, сможет занять хорошую должность… Но не все. Большинство навеки останутся слугами.
Однако, есть и другой путь. Присягнуть наследнику – значит стать его помощником, его глазами, ушами и верной дланью. Так намного проще добиться поставленных целей.
Фабьен это понимает. Но остальные до сих пор ослеплены иллюзиями, в которых Роузвуд принимают их, как равных.
— Хорошо, молодой человек. Да будет так. – спокойно произнёс лорд Ирсалис.
Сейра ничего не сказала. Иметь такого союзника – сомнительное удовольствие, но важнее другое… Кровная клятва отчасти связывает жизненную силу двух людей. Проще говоря, если погибает наследник Дара, его клятвенники также умрут.
Безмолвные внесли гримуар, и он произнёс усложнённый вариант клятвы.
— … Моя кровь – ваша. Моя жизнь – в руках наследницы. Воля Роузвуд – закон. – Фабьен читал эти строки с видимым трудом, с таким видом, будто челюсть его сводит от напряжения.
И тогда Сейра улыбнулась. Мимолётная усмешка исказила губы, потому что она вспомнила саму себя. Как стояла на коленях, как клялась ему в верности… Фабьен в тот момент был всем её миром. Единственный, ради которого стоило пожертвовать всем. Но сейчас роли изменились.
Клятвы произнесены. Выбор окончателен. Едва отзвучали последние слова из гримуара, как Сейра направилась к выходу. Её шаги прорастали розами, её взгляд был устремлён на тяжёлую дубовую дверь. В руках она сжимала золотые часы, где перекатывались сожжённые лепестки Феникса Аурелии.
Секундная стрелка преодолела рубеж – и особняк дрогнул. Проход открылся с протяжным скрипом, пропуская солнечный свет в помещение. Тёплый ветер закружил её алые пряди, оставляя привкус весеннего цветения на губах.
Сейра вошла в новый этап своей жизни, будучи наследницей Роузвуд. Отныне и навек.
Роскошная карета, запряжённая вороными жеребцами, мчалась по мощёным улицам Октаэдра. Сейра сжала пальцы в замок и подняла взгляд на Ирсалиса. Старый лорд выглядел задумчивым, но через несколько минут морщинки на его лбу разгладились.
— Сегодня ты увидишь родовое гнездо Роузвуд. Поместье Шипов, так мы его называем… Ты познакомишься с кланом Кровных, Сейра.
Старик посмотрел ей в глаза и, наконец, вздохнул:
— Мой младший брат Киракс ныне занимает положение главы. Но через пару лет весь клан будет под твоим началом. Однако… Стоит понимать, что не все этому рады.
Сейра едва заметно кивнула. Она уже знала правду, скрытую за высокими стенами поместья… Наследники и Кровные. Со стороны кажется, будто они дополняют друг друга. У одних Дар, у других – древняя кровь.
Но истина в том, что их взаимоотношения основаны на взаимном подавлении. У наследников есть лишь магия и слепая уверенность в собственном превосходстве. У Кровных: вековая власть, деньги и консервативные взгляды на мир. В великих кланах непокорных медленно сковывают по рукам и ногам… Урезают финансы. Подсылают шпионов. И те, кто должны быть на одной стороне, с лёгкостью могут стать злейшими врагами.
— Ты получила бесценный дар. – медленно произнёс Ирсалис. – Но многие будут считать тебя недостойной и чужой. Борьба с их гордыней – тяжкий долг наследницы.
— Говоря об этом… — протянула Сейра. – Я бы хотела предложить разделение.
Роузвуд вскинул брови и медленно повторил:
— Разделение? Ты действительно желаешь…
— Да, хочу заключить соглашение. – мягко улыбнулась Сейра. – Кажется, это самый безболезненный выход.
В прошлом Фабьену предложили именно это. Разделение – внутренний процесс семьи, когда стороны договариваются о взаимной поддержке и скрепляют её соглашением. Проще говоря, при таких условиях наследник не претендует на всю власть и богатство клана, но требует чётко выделенную долю. Он становится господином не всего поместья, а небольшой его части, что позволяет избежать конфликта со старейшинами.
Объективно говоря, в этой стратегии есть свои плюсы и минусы. Фабьен отказался от предложения, потому как посчитал, что сможет контролировать Роузвуд. Зачем довольствоваться малым, когда можешь владеть всем? Он пожелал сразу стать преемником семьи, наступая нынешнему главе на пятки.
Но Фабьен просчитался. Правда заключалась в том, что они пошли ему навстречу… Просто продлилось это недолго. Наследники не остаются в поместье, они отправляются в Средоточие, дворец Сезар. А уж оттуда чрезвычайно сложно гнуть свою линию, пытаясь подчинить семью Роузвуд. Более того: как только положение Фабьена ослабло, они мгновенно нанесли ответный удар.
— Вдумчивое решение. – отозвался Ирсалис, мимолётно склонив голову. – Полагаю, Киракс не откажется от подобного соглашения… Мы можем заключить его на несколько лет. За это время ты, безусловно, окрепнешь и разберёшься в ситуации.
Сейра мысленно улыбнулась. Несколько лет – малый срок, если учесть то, что их ждёт впереди… По крайней мере, она знала, что позднее появится возможность изменить то самое соглашение. А пока что можно довольствоваться скромным разделением.
Высокие чёрные врата медленно распахнулись, пропуская карету на территорию поместья. Огромные земли Роузвуд простирались на юго-востоке Ядра, сердца Октаэдра. Их владения скрыты от Верхнего города, ибо здесь проживают Кровные, аристократы высшего звена.
В такое место никак не может попасть обычная девочка из Низин, но Сейра приняла Дар, а значит, здесь ей самое место. Поместье Шипов было огромным, величественно мрачным и на удивление плохо сочеталось с пышными садами и высокими деревьями поблизости.
— Леди Сейра Роузвуд!
Центральный вход, просторный холл поместья… Зал, озарённый сотней свечей. От роскоши глаза слепит, в этом чрезмерном свете легко потерять себя (и смысл происходящего).
Сейра стояла в центре, и пальцы её подрагивали от глубокой, вибрирующей в жилах энергии. Поместье Шипов было чуждым, но сила его узнавала. Она струилась по рукам, незаметно выплёскивалась и обрисовывала очертания всего, что находилось вокруг (что принадлежит ей).
Сейра стояла под перекрёстным огнём едких взглядов, под шквалом разъедающего шёпота. Перед ней собрались все Роузвуд, четырнадцать Кровных представителей клана. Старые и молодые, совсем дети и зрелые… Все они смотрели на неё недоброжелательно и цепко.
Сейра прекрасно видела их пренебрежительные улыбки, гнетущие взгляды. То была попытка растоптать сразу – безжалостно и быстро, вгоняя в смущение, из которого не спастись.
Фабьен пережил нечто подобное, но он, в отличие от Сейры был более «желанным» кандидатом. Они надеялись на юношу. Хотели видеть во главе клана сильного мужчину, чья кровь долго прослужит поколениям. Оттого давление на Фабьена было ничтожным, почти смешным, по сравнению с тем, что испытывала Сейра.
Они смотрели и будто пытались угадать: за что? Почему Дар избрал именно её? И как она распорядится столь ценной магией?
За спиной сипло вздохнул Фабьен. Он держался поодаль от Сейры, играя роль покорного слуги, но явно был поражён размахом данного поместья…
По-другому никак – смирением их не разжалобить. Эти хищники принимают лишь тех, кто способны выстоять, выдержать, противостоять их напору. А Сейра (увы) была научена горьким опытом прошлой жизни.
— Хочу представить тебе Киракса Роузвуда. – громко произнёс Старик, выступив вперёд. – Нынешний глава клана.
Только тогда Сейра опустила подбородок, невесомо приветствуя мужчину. Киракс был младше Ирсалиса, но они, безусловно, имели схожие черты. У лорда были такие же пронзительные глаза с неповторимым лисьим прищуром.
— Рад приветствовать юную леди в обители Шипов. – с улыбкой проронил он. – Добро пожаловать домой.
Сейра больше не была покорной пешкой. На сей раз она жаждет стать королевой.
Киракс и Ирсалис проводили её в кабинет лорда на верхнем этаже. С остальным семейством Сейра и словом не перемолвилась, впрочем, они и без того не жаловали наследницу.
Она опустилась в мягкое кресло, немного настороженно следя за главой клана Роузвуд, который, впрочем, вскоре заулыбался:
— Такая девушка… Ты, похоже, совсем нам не доверяешь, Сейра.
— Испытания выдались сложными. – спокойно вмешался Ирсалис. – Кто угодно был бы напряжён.
— Верно. – Киракс задумчиво кивнул и более серьёзно продолжил. – Должно быть, ты уже осведомлена о ситуации наследников и Кровных. Какой путь ты хочешь избрать?
— Разделение. – твёрдо проговорила Сейра, сжав пальцы в замок. – Справедливое. Честное. Без лишних споров.
Киракс прищурился, а затем улыбнулся чуть шире, будто поощряя её за это решение.
— Мы составим соглашение, юная леди. Будьте уверены: вас не обделят деньгами и влиянием. Мы ценим тех, кто способны пойти на компромисс... Тем более, в наше непростое время.
Последующий час они провели в обсуждениях. Сейра мало говорила, но много слушала, особенно акцентируя внимание на словах Старика. Ирсалис поддерживал её сторону, порой откровенно спорил с братом, но, в конце концов, они смогли договориться.
— Прекрасно. – проронил лорд одними губами и улыбнулся, пробегая взглядом по соглашению. – Думаю, ваши покои уже подготовили. Дальнейшее обсудим завтра… Надеюсь, вы быстро привыкните к поместью Шипов, леди Роузвуд.
Киракс мимолётно опустил подбородок, отдавая дань уважения, и лишь тогда Сейра встала, решительно выходя из кабинета. Искры, сорвавшиеся с её пальцев, оживили чахлые фиалки, что томились на подоконнике лорда. Сейра чувствовала, что им не хватает света и влаги… Точно так же, как этому поместью необходим уход и твёрдая рука.
Он сказал ей привыкать к Шипам, но правда в том, что это невозможно. Сейра знала, что не задержится здесь надолго. Место, которое должно стать её территорией, её крепостью… Появится нескоро.
— Ты познакомишься со всеми Роузвудами чуть позже. – предупредил Ирсалис, когда они вошли в покои наследницы – череду просторных комнат со сквозными проходами. – Они представятся на ужине. Будут лгать, увиливать, плести интриги… Не обижайся, но такова их суть. Все Кровные подобны хищникам на водопое: если почуют кровь раненого животного, мгновенно вцепятся в глотку.
Сейра посмотрела на Старика и едва заметно улыбнулась, качнув головой. Он предупреждал её о самом важном, о том, что не расскажут учителя в чопорных нарядах. Жизнь наследников – непомерный груз ответственности и вечная борьба за свободу, которая принадлежит им лишь отчасти. Но если знать правила этой запутанной игры, то выстоять вполне возможно.
— Никому из них нельзя верить. – тихо произнесла Сейра, прикрыв глаза. — Лорд Ирсалис… Мне нужно выбрать себе слуг. Одного Фабьена недостаточно, и хотелось бы заранее исключить вмешательство кого-либо из Роузвуд в мой выбор.
Старик не стал спорить, лишь улыбнулся, неторопливо кивнув. Когда он оставил Сейру наедине со своими мыслями, та распахнула окно, вдыхая свежий ветер с примесью аромата цветов.
Всё полнится жизнью, прорастает сквозь землю, тянется к солнцу. Ей тоже следует вытянуться, достать до неба – и пронзить его насквозь. Сейра склонила голову набок, отстукивая неспешный ритм по подоконнику.
В особняке Роз их учили побеждать, властвовать и конкурировать. Главный приз в этой гонке – Дар, но, на самом деле… Получив его, наследник лишь начинает длинный, извилистый путь, полный преодолений.
— Госпожа, вы не хотите поговорить со мной? – Фабьен вошёл в приоткрытую дверь и чуть насмешливо поклонился, не сводя с неё взгляда. – Ведь я единственный ваш союзник.
В его тоне сквозила издевательская ирония, которую трудно не заметить, но Сейра лишь усмехнулась в ответ:
— Союзник? Верней сказать: слуга.
Она не собиралась идти на мировую. Фабьен, безусловно, был крайне самоуверенным… Но истинная сила отныне в её руках. И Сейра не желала давать ему ни капли былой власти.
— А ты злопамятная. – помрачнел Фабьен, дёрнув подбородком. – Но, откровенно говоря: я единственный, кто по доброй воле принёс тебе клятву. Неужели этого мало?
Сейра рассмеялась. Негромко, вполне отчётливо, так, что плечи задрожали. Она повернулась и посмотрела ему в глаза, а после заметила:
— Верно, Фабьен. Этого мало. Ты хочешь быть моим верным пажом? Хорошо, пусть так и будет. Но я не позволю тебе зайти слишком далеко, потому что… Мне противны твои методы.
Он сузил тёмные глаза. Пронзил её холодным взглядом и, наконец, произнёс:
— Мои методы низменны, но они работают. Это, кажется, самое главное.
— Уходи. – решительно проговорила Сейра, скривив губы. – Я позову тебя сама, если захочу.
Фабьен порывисто выдохнул, но быстро взял себя в руки. Напоследок он сказал лишь одно:
— Подумайте ещё раз, юная госпожа. Я вам нужен, и такие методы бывают очень… эффективными.
Он умеет адаптироваться, анализировать… И может быть настолько безжалостным, что кровь стынет в жилах. Но его подлость – обоюдоострый клинок. Никогда не знаешь, в какой момент грань полоснёт по твоим жилам. Но в одном Сейра уверена: Фабьен, при случае, не щадит ни своих, ни чужих.
Она выбрала пятерых слуг поместья Роузвуд. Из числа тех, кто всегда были на окраине жизни великого клана: прачки, садовник, работница кухни и молодой конюх. Все они не проработали и года в этом месте, а потому казались более неискушёнными.
Сейра выбирала придирчиво. Окутывала их искрами силы, задавала вопросы и, наконец, кивала, признавая достоинства. Ей нужны люди честные, порядочные, с несгибаемой верностью. Не всё, конечно, получится проверить сразу, но она могла апеллировать знаниями из прошлого.
Сейра смотрела на их изумлённые лица и понимала: эти люди станут её поддержкой и опорой на долгие годы. Не только она изменит свою судьбу, другие также пойдут по иному пути.
— Клятва верности. Вы присягнёте мне – и я защищу вас. Моя сила будет оберегать каждого, вне зависимости от обстоятельств. – её голос звучал торжественно и спокойно, без единой запинки. – Я потребую от вас преданности. Честности. Самоконтроля. Не буду скрывать: впереди много преодолений. Путь наследника, это вечная борьба. Своего рода азартная игра, победа в которой принесёт вам процветание.
Сейра едва заметно улыбнулась, склонив голову набок:
— Но вам придётся рискнуть. Не ждите спокойствия от этой игры.
Они соглашались. Клялись в верности по очереди, произносили звучные слова и отдавали собственную кровь, дабы закрепить контракт. Гримуар пульсировал, принимая каждую фразу обета. Сейра закрыла его лишь под конец, бережно передавая молчаливым слугам Ирсалиса.
— И ещё кое-что. – протянула наследница, вскинув брови. – Помимо вас, есть ещё один. Фабьен… Он принёс клятву в поместье Роз. Он был одним из Посвящённых.
Новоявленные слуги молча переглянулись, и конюх Артур заговорил:
— Мы должны ему подчиняться? По праву старшинства…
— Нет. – Сейра осклабилась, качнув головой. – Вовсе нет, скорее наоборот… Не обманывайтесь его притворными речами. Фабьен кажется приятным, чутким человеком, но он жесток и горделив до крайности. Я предупреждаю об этом заранее, прежде чем вас обманут. Помните: вы принесли клятву именно мне. Другие не имеют права вам приказывать.
Служанки помогли ей принять ванну и переодеться. Стоит отдать должное: Роузвуды подготовились к приезду наследницы. Хотя времени было не так много, новые наряды доставили в кратчайшие сроки.
Платье из тёмно-зелёного шёлка прильнуло к коже, прохладная ткань легко села по фигуре. Сейра бросила на себя взгляд в зеркало и слегка улыбнулась. Алые локоны казались пятнами крови на благородном изумруде, но именно такого эффекта она и добивалась… Показать свою решимость без лишних слов.
Торжественный ужин поместья Шипов проходил в просторном зале. Длинный стол с бархатистой скатертью, всевозможные яства, свечи в драгоценных канделябрах. Роузвуды ждали её во всём своём высокомерном величии.
Сейра услышала, как сбилось дыхание её новой служанки. Лила, скромная прачка, никогда не сталкивалась с господами напрямую… Но именно её наследница позвала за собой.
Она присела на своё место, сохраняя ровную осанку. Киракс Роузвуд едва заметно осклабился и возвестил:
— Добро пожаловать, Сейра. Я хочу познакомить тебя с семьёй.
— Если бы мы знали, что наследница – столь хрупкая девушка, подготовились бы иначе… Тебе нравятся драгоценности, милая? – спрашивал старший сын Киракса.
Его намёки сплетались в желчный подтекст:
— Какие драгоценности, папа? Я слышала, она из Низин. – высокомерно проронила внучка лорда.
Её слова были более прямолинейными. «
— Разве это важно? Вы, верно, её пугаете. – хищно улыбнулась тётушка из побочной ветви семьи. – У бедняжки был трудный день…
Пренебрежение. Раздражение. Нескрываемое презрение. От этих чувств впору задохнуться, но Сейра лишь насмешливо постучала краем бокала о тарелку. Одновременно с этим звуком алый гранат на столе начал прорастать. Он разбрасывал плотные зёрна, тянулся выше и вскоре стал искривлённым, пугающим деревцем.
Зал погрузился в тишину. Они смотрели на эту бесстыдную демонстрацию сил и впервые за вечер молчали.
— У меня действительно был трудный день. – нараспев проронила Сейра. – Но не стоит волноваться по пустякам.
Сезар, дворец восьми ключей, сердце Октаэдра и великое Средоточие. Восьмигранная цитадель опоясывала его, будто хищный дракон, оберегающий своё единственное сокровище. Издалека дворец напоминал нагромождение отполированных до блеска блоков, которые, тем не менее, странным образом выстраивались в единую, пугающую конструкцию. Казалось, будто Сезар строили не люди – но мятежное божество, жаждущее оставить след своего пребывания в этом мире.
Дворец был возведён из обсидиана, однако сквозь благородную черноту камня проглядывались серебристые, алые, золотые прожилки, которые выглядели до странности живыми. Они пульсировали, создавали причудливый внутренний узор, едва ли различимый человеческим глазом.
Но наследники, конечно же, видели. Кровные лучше всех понимали назначение столь странного дворца: важнее не его внешний вид, а энергетические линии, которыми он пропитан. Именно поэтому избранные, прошедшие через инициацию Дара, должны приехать сюда на два года.
Здесь сила стабилизировалась, гармония пронизывала душу, а способности развивались стремительно и искусно. Говорят, сам дворец Сезар пропитан незримым дыханием бога, и теперь Сейра это ощущала.
Пульсация. Под кожей билась, росла, буйным цветом распускалась энергия. Дар – всего лишь семена, но Средоточие было и водой, и удобрениями. Сейра глубоко вздохнула, втягивая носом тяжёлый, перенасыщенный воздух. У неё слегка закружилась голова, и, вместе с этим, в мыслях всплыло недавнее воспоминание… Искажённое лицо Фабьена.
— Вы решили меня оставить? Здесь? Это не шутка? – яростно прошипел он, сжимая пальцы в кулаки. — Значит, все эти слуги-новички отправятся с вами, а я просто… Не у дел?
Он был в бешенстве и даже не скрывал этого. Сейру, впрочем, не тронули его яростные речи.
— Как много недовольства у моего верного слуги… Тебя что-то смущает, Фабьен?
Она выразительно улыбнулась, откинувшись в кресле. Все, кто принесли ей клятву, были заняты сборами. Киракс любезно заказал наследнице одежду, потому Сейре пришлось терпеть наплыв швей и портных, которые готовили комплекты на все случаи жизни. Пошитые вещи бережно укладывались в чемоданы, дабы затем отправиться в Сезар.
И, среди всей этой суеты, лишь Фабьен оставался без дела… Потому что Сейра не собиралась везти его в Средоточие.
Сейра насмешливо улыбнулась, взирая на него исподлобья. Откровенно говоря, она получала удовольствие, когда видела искреннюю злость Фабьена… В такие моменты он не мог удержать свою привычную маску, выпуская наружу нечто капризное, искажённое, по-настоящему отвратительное и ненасытное. Истинного себя.
— Это неразумно! – решительно произнёс он, мотнув головой. – Я обучался в особняке Роз, был одним из лучших. У меня много навыков… куда больше, чем у конюха, или садовника. Ты несправедлива, Сейра. И, откровенно говоря, глупа.
В следующую секунду он замер, ощущая, как гибкие ветви схлестнулись на горле. Сейра не сдвинулась с места, но её сила вмиг взбесилась, окутывая Фабьена.
— О, прошу прощения. Я ещё плохо контролирую эмоциональные… всплески. – равнодушно проронила она. – Так вот, говоря о твоём предназначении… Ты нужен мне здесь, Фабьен. Задача предельно проста: присматривать за покоями, собирать вести со всего Октаэдра – и присылать мне подробные отчёты об обстановке в городе… и в самом поместье. Ничего сложного, верно? Но с этим справится лишь по-настоящему грамотный и разумный человек.
Тёмные глаза Фабьена сузились от раздражения. Его, конечно, не обманешь подобными уловками… И он, безусловно, заметил глубокую насмешку во взгляде Сейры. Но сделать ничего не мог.
— Я прошу вас изменить своё решение, госпожа. – процедил он сквозь зубы. – Возьмите меня во дворец Сезар, и, клянусь, вы не найдёте более верного союзника!
Сейра склонила голову набок. Удивительно, как прозрачны, до безумия очевидны его намерения… Фабьен, разумеется, будет верным. Он докажет свою полезность, своё безукоризненное чутьё и лишь спустя время начнёт плести тонкие путы интриг. Подобно ядовитому пауку, Фабьен выстроит своё логово, подготовит каждый элемент грядущей мести и, когда жертва будет в наиболее уязвимом состоянии – нанесёт удар.
Сочувствия достойны многие. Те, кто оказались на грани. Те, кто до последнего цеплялись за принципы справедливости. Многие достойны жалости… но не он. Не тот, кто так старательно взбирался по головам, беспощадно уничтожая всё на своём пути.
— Не сейчас, Фабьен. – мягко улыбнулась Сейра. – Служи мне верой и правдой среди Шипов. Тогда, возможно, я заберу тебя во дворец Сезар.
Ложь. Конечно, она лгала ему с бесстыдной лёгкостью, столь знакомой Фабьену. На самом деле, должность информатора чрезвычайно важна для любого наследника. Покуда они заперты в Средоточии, не имея возможности свободно выезжать в большой мир – лишь верный слуга извне способен доносить новости о народных волнениях Октаэдра.
Сейра знала, что Фабьен попробует манипулировать ею через эти письма. К счастью, Старик давно предложил помощь в информировании… Он и его люди будут параллельно снабжать Сейру новостями, так что любой обман вскроется довольно быстро.
Сейра медленно открыла глаза, наслаждаясь энергетикой дворца Сезар. Сила пронизывала её с головы до пят, размывая границы сознания. И даже жгучая обида в сердце несколько потускнела, уступая место решимости.
Раньше Сейра не понимала смысла данного места. Она бежала за Фабьеном покорным хвостиком, испуганно вжимала голову в плечи и упускала величие Средоточия. Но теперь, после стольких лет агонии и боли… Она вернулась в Сезар госпожой дома Роузвуд. Той, кто примет свою судьбу.
Длинный коридор, озарённый кристаллами под потолком, вёл её к центральному куполу, который также называли залом Избрания. Ковёр из золотой парчи чуть слышно шуршал под ногами, подол безупречного бордового платья вился за спиной.
Повсюду сновали беспокойные тени: исконные слуги Сезара. Они чем-то напоминали безмолвных, такие же степенные и бесчеловечные. Но эти создания умели говорить, пускай и занимались подобным крайне редко. Они были хранителями, прислужниками, привратниками дворца и, прежде всего, следили за соблюдением правил.
Стоит сказать, что их слабый вид был обманчивым. В пределах Сезара Золочёные имели особую власть и в том случае, если наследник шёл против их воли – наказание последует незамедлительно.
Сейра помнила, как сильно её тревожили бесстрастные лица этих существ. Одинаковые, спокойные, будто восковые маски с золотым напылением… А потом она увидела силу их наказания. Ментальное давление, настолько мощное, что голова будто взрывается изнутри. Даже гордые наследники не могли противостоять подобному воздействию, ибо сила Золочёных есть сам Сезар, его воля и божественная жестокость.
Конечно, такое происходило нечасто. В остальное время они преданно служили Кровным, исполняя любые поручения господ. А сейчас Золочёные расступились, распахнув тяжёлые, каменные двери.
— Сейра, наследница цветущего дома Роузвуд! – гулко возвестил церемониймейстер.
Зал Избрания был огромным, идеально круглым и почти пустым. Любое эхо здесь разносилось во все стороны, так что даже шёпот мог стать нестерпимо громким. Купол, состоящий из цветного стекла, световыми отблесками рисовал дорожку на каменном полу, показывая Сейре путь к трону Роузвуд.
Да, их было восемь. По одному на каждого наследника… Сейра слышала взволнованное дыхание клятвенников за спиной. Они, безусловно, были напуганы величием этого места, и она прекрасно понимала их чувства.
Представьте просторный зал, пол, исчерченный странными линиями, и зловещие троны, что находились на равном расстоянии друг от друга, образуя круг. Казалось, здесь вот-вот начнётся пугающий ритуал с крайне дурным исходом.
Зал наполнился людьми. Наследники заняли троны, их свита толпилась далеко позади. Тогда один из Золочёных вышел в центр пугающего круга.
Говорят, когда-то давно Цестус был человеком. Кости его захоронены под дворцом, и, в конце концов, он возродился уже в новом обличье. Сейра, честно говоря, в это не верила… пока ей самой не дали шанс на вторую жизнь.
— Кровные. Наследники. Избранные Даром дети. Запомните этот день, запомните друг друга. Ибо отныне вы – носители предназначения, великого смысла всего Октуса. Восславьте Спящего Вседержателя. Восславьте величие Того, кто спит под ногами нашими, ожидая Звёздного часа. Настанет день, и он проснётся, пролитая кровь вернётся, отданная плоть истлеет. И в расколотом небе не будет звёзд – каждое светило падёт на чело его, станет его частью. Пробудившийся канет в первозданном, и солнце погаснет над головой. То будет последний день человечества и его погибель. Славьте Спящего, ибо сон его спасёт души наши.
Его молитва звучала под сводами не дворца – но древнего храма тысячелетий. Сейра склонила голову, чувствуя, как витиеватые фразы отпечатываются в сознании. Порой ей было сложно поверить в происходящее. Она заняла место среди великих, села на трон Роузвуд и теперь готовится к сражению, которое затянется на два года.
Путь королевы только начинался. И в нём уже достаточно преодолений.
— Через два года вы станете хранителями ключей на пороге новой эры. Два года – дабы Восьмигранная цитадель воспылала кровавым заревом. Вы будете принимать решения, даровать жизнь и обрекать на гибель. – Цестус умолк, окинул всех цепким взором и проронил. – За вами будут наблюдать.
Сейра едва не закатила глаза к потолку. Наблюдение… Она почти позабыла об этом. Несмотря на обособленность Сезара, внутри дворца были установлены шарообразные кристаллы с изображением ока. «Камень слежения», или Окулус, так называли эти причудливые артефакты.
Благодаря этому Кровные могли наблюдать за происходящим в Средоточии. Разумеется, далеко не каждое помещение во дворце просматривалось, но самые значимые, безусловно, входили в область Окулуса. К примеру: сам зал Избрания.
Сейра мимолётно покачала головой. Все наследники, по сути – потешные зверьки; белки, бегущие в бесконечном колесе судьбы. Но даже эта странная игра имеет свои правила… и ряд ошибок, за которые придётся платить кровью.
Цестус закончил свою речь. В зале повисла тишина, которую вскоре прервали суховатые хлопки. Наследники приветствовали Окулус, приветствовали друг друга, и было в их реакции что-то глумливое, до боли насмешливое.
Золочёные отступили. И в тот момент началась вторая фаза знакомства.
— Феликс Мисбели! – представился молодой мужчина, который первым подскочил с места.
У него были длинные иссиня-чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Ясные зелёные глаза с лукавым прищуром, точёные черты лица и удивительно белая кожа, на которой проступали необычные сияющие узоры.
— Гиата Фрайгус. – насмешливый голос принадлежал ледяной (во всех смыслах) блондинке.
Высокая, надменная, с серебристыми прямыми локонами и морозным взглядом, она принадлежала к видному клану. Фрайгус – сам холод. Их методы беспощадны, их волосы покрыты драгоценным инеем… Сейра вспомнила о многолетней вражде Роузвуд и Фрайгус. Одни даруют жизнь, другие – её замораживают…
Винсент Глейв, сероглазый мастер стали. Его Дар тесно связан с оружием, потому даже сейчас он одет в многослойную кольчугу.
Марк Прециос, самый юный наследник, владелец уникального «золотого чутья». Драгоценные металлы плавятся в его руках, он чувствует недра и способен продать что угодно (даже родную мать).
Ава Дезет – госпожа песчаного ветра, уверенная и сильная наследница с пронзительными жёлтыми глазами. А так же…
— Дитрих Бестиал.
Сейра стиснула зубы. Она знала, прекрасно знала, кому принадлежит этот грубоватый тон… Плечистый и крепкий, с мощными мышцами и короткими каштановыми волосами, Дитрих был жестоким избранником звериного клана. Он обладал медвежьей силой и столь же подавляющей жестокостью.
— Сейра Роузвуд. – её голос, напряжённый и громкий, пронёсся по залу.
Самообладание утекало сквозь пальцы, но нет возможности отступить. Никто не даст ей времени на передышку... Сильнейшие наследники сошлись в этом месте, и от их союзов зависит если не всё, то многое.
— Кайрон Дарксайд.
Последним представился он, гений клана теней. Суровый, уверенный в своём превосходстве, в чёрных бархатных перчатках, Кайрон всегда был одним из лучших наследников дара.
— Как насчёт поединка? – высокий голос Гиаты Фрайгус полоснул по рассудку, высекая первые искры.
Это предложение было обращено ко всем, но взгляд её пронзал исключительно наследницу Роузвуд. Сейра понимающе усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Мы только познакомились, а ты уже хочешь сразиться? – рассмеялся Феликс Мисбели, манерно закатив глаза. – Какая нетерпеливая…
Он был самым общительным из всех. Сейра заметила, что даже сейчас наследники начали образовывать подобия альянсов… По крайней мере, Глейв и Бестиал держались вместе. В прошлой жизни они были лучшими друзьями, но сей союз исходил из древней договорённости кланов. Похожая ситуация была у Дарксайд и Дезет.
— Я за. В бою можно помериться силами, определить старшинство… Мне нравится. – осклабился Винсент Глейв, сузив неестественно серые глаза.
— Грубая сила… как безвкусно. – лениво, но насмешливо проронил Прециос. – Не все решают проблемы столь варварским методом.
Сейра бросила на него мимолётный взгляд и поджала губы. Марк действительно был младше других наследников. До совершеннолетия ему оставалось около полугода, но, если не брать в расчёт возраст: он и внешне казался слишком юным. Субтильный юноша с пшеничными кудрявыми волосами и неожиданно тусклым взглядом… Он не отличался большим ростом, по-детски мило надувал щёки, когда капризничал.
Многие могут посчитать его очаровательным, но Марк был истинным Прециосом во всей своей пугающей красе. Проще говоря: ядовит, как песчаная гадюка.
— Верно, как я могла забыть… Некоторым проще копаться в земле. – хмыкнула Гиата, качнув головой.
Сейра помнила, что из-за этого Фабьену было нелегко. Он, чрезмерно уверенный в своих силах, переступил порог дворца Сезар и позорно проиграл в первой же битве наследников.
Сейра тогда испуганно забилась в угол, не зная, как утихомирить его нежданную вспышку гнева. Но в тот момент она тоже не понимала: почему испытания Роузвуд были… такими?
Почти все наследники с гордостью говорили о кровавых сражениях, сломанных костях и ранах. Однако в особняке Роз была иная атмосфера… не располагающая к бесконечному насилию.
— Я не против поединка. – согласилась Сейра, задумчиво прикрыв глаза.
Она не боялась проигрыша. Худшее, что может произойти сейчас: насмешки других наследников, которые не особо трогали Сейру. Но сражение необходимо, чтобы оценить уровень её сил. Потому как это является самым важным аспектом Сезара.
Открытый амфитеатр позволял наблюдать за любыми столкновениями с удобных мест. Безупречный чёрный камень покрывал здесь всё – и в его смутных отблесках мерк малейший свет.
— Правила предельно просты. – возвестил Цестус. – Сражается равное количество противников. Все участники должны дать согласие на бой. Поединок продолжается до первой крови – либо заканчивается по истечении получаса.
— Как-то скучно. – язвительно протянула Гиата. – Есть ли возможность продлить бой после первой крови? Боюсь, я не успею насладиться представлением.
— В исключительных случаях мы дозволяем сражаться дольше. – холодно отозвался Цестус. – Но не сейчас. Любое нарушение правил отслеживается Золочёными и карается на месте.
Гиата закатила глаза и нетерпеливо бросила:
— Хорошо, пусть так! Пойдём, Роузвуд, устроим лёгкую демонстрацию для мальчиков.
Они поднялись на арену с противоположных сторон. Обе в платьях, со сквозящим напряжением во взглядах. Сейра понимала, что Фрайгус хочет подавить её, одним ёмким движением доказать своё превосходство… И это разжигало огонь в крови.
Борьба. Борьба всегда заставляет нас цвести ярче.
Пол арены загорелся золотом и одновременно с этим изморозь змеёй метнулась под ноги. Струи замороженной влаги срывались с пальцев Гиаты, которая, судя по всему, не собиралась останавливаться на одном порезе.
Сейра ловко метнулась в сторону, избегая снежной ловушки, и позвала землю. Та отозвалась быстро и неумолимо – проросла колючками, извилистыми лозами, оплела арену живой изгородью. Фрайгус метала ледяные стрелы, но их перехватывали розы всех оттенков и видов.
Цветы странным образом поглощали лёд, выпуская в ответ острые, молниеносные шипы, которые прошили воздух и оставили кровавую борозду на щеке Гиаты.
— Стоп! Бой окончен. – возвестил Цестус, хлопнув в ладони.
Арена тотчас погасла, оставляя тяжело дышащих соперниц.
— Она схитрила! – поспешно выпалила Фрайгус. – Все же видели? Использовала отвлекающий манёвр, и…
— Разве не в том суть поединков? – осведомился Феликс Мисбели. – Мы все лукавим, хитрим и показываем свои способности… демонстрация леди Роузвуд была весьма убедительной.
Он отвесил Сейре шутливый поклон и протянул ладонь, предлагая ей спуститься с арены. Но девушка молча покачала головой, отвергая его помощь. Её внутренне трясло из-за силы, которая столь бурно откликнулась на призыв… Единение. Сейра ощутила удивительное, полноценное единение с Даром, и это чувство потрясло её до глубины души.
— Хитрая тварь. – яростно прошипела Фрайгус, едва не задев Сейру плечом.
Её враждебность была чем-то неизбежным, так что переживать о ней не стоило.
— Кто-нибудь ещё хочет сразиться? – плавно спросил Цестус.
— Да. – ухмыльнулся Бестиал.
Сейра отошла в сторону, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. Она не обращала внимания на арену, будучи погружённой в собственные раздумья…
В прошлой жизни Сейра старалась ради благополучия Фабьена и искренне не могла понять: отчего его дни в Сезаре наполнены такой ненавистью? Наследники медленно, но неумолимо исключали Роузвуд из своего круга. Как бы он ни старался льстить им, как бы не использовал своё обаяние, его не принимали.
Сейра изо всех сил утешала Фабьена. Твердила, что они просто завидуют. Говорила, что все поймут его уникальность, надо лишь подождать… Однако ирония заключалась в том, что наследники видели то, чего не замечала она.
Фабьен был слишком слаб. Дар принял его лишь отчасти, и по сравнению с остальными Роузвуд казался жалким, почти бессильным. Он не выдерживал конкуренции, был вынужден держаться далеко позади и оттого ожесточился ещё сильнее.
Фабьен начал срывать свою злость на Сейре. Здесь, в пределах роскошного дворца, она познала настоящую боль. Когда глаза наследника темнели, девушка забивалась в угол и закрывала лицо руками. Пинки под рёбра, пальцы, вцепившиеся в её тёмные волосы… Синяки и ссадины, которые придётся стыдливо прятать под одеждой.
Он поступал так не только с ней. Все клятвенники страдали от срывов Фабьена. Просто кому-то доставалось больше, кому-то меньше… А Сейра всегда была рядом. Молчаливая, покорная кукла.
Роузвуды быстро поняли, что их наследник слаб. Они были… в ярости. Неполноценный Дар – пощёчина на лице великой семьи. Их престиж в официальных кругах упал на самое дно, выгодные контракты вырывали из рук, а властное положение превратилось в пустышку.
Почти все винили в этом Старика. Он, конечно, не отвечал за испытания и сам Дар… Но Ирсалис оставался главным ответственным лицом. Другим было проще назначить его козлом отпущения, говоря о том, что Старик похоронил честь клана.
Это сильно ударило по его здоровью. Ирсалис Роузвуд, некогда крепкий и амбициозный пожилой джентльмен, слабел на глазах. Его кости стали дряхлыми, кожа – тонкой, мертвенно-бледной. Сейра помнила бесконечно уставшие глаза старика, с тёмными, пугающими пятнами на веках.
В конце концов, его сердце не выдержало. Он умер в позоре, в насмешливом отвержении клана, и невидимый груз вины опустился на запястья Сейры прочными кандалами.
Резкий хлопок на арене вернул её к реальности. Тьма, густая и вязкая, на мгновение заполонила зал… Когда же она рассеялась, Дитрих Бестиал уже лежал на полу. Его лицо, искажённое от страха и ненависти, напоминало гротескную маску. Молодой наследник был непривычно бледным, а на его руке красовался кровавый порез.
— Стоп. Бой окончен. – спокойно возвестил Цестус.
И лишь тогда Сейра осознала: она пропустила поединок Кайрона Дарксайда… Именно его так сильно ненавидел Бестиал. Они сражались всегда, с первого дня в Сезаре и до последней минуты. То, что началось с вражды семей, быстро перетекло в ожесточённое соперничество.
— Как ты это сделал?! – едва не зарычал Дитрих, подскочив с места. – Твоя тьма… Что это за мерзость?!
— Дар. – спокойно отозвался Кайрон, вскинув брови. – В этом смысл любого поединка, Дитрих.
Его голос, глубокий, бархатистый, с мягкими обволакивающими интонациями звучал так красиво, что Сейра не сразу уловила значение слов… А затем чуть не рассмеялась. Дарксайд был настолько невозмутимым, что это восхищало. Особенно по сравнению с малиновым от гнева лицом Бестиала.
Не только она оценила происходящее. Ава Дезет, например, насмешливо хмыкнула… И от этого Дитрих окончательно взбесился.
— Я не согласен! Сразись со мной ещё раз, без своих жалких фокусов…
— Но это ведь его Дар. – с улыбкой заметил Мисбели. – Странно просить кого-то сражаться без… «фокусов» подобного рода.
— Поединок окончен. Покиньте арену. – монотонно произнёс Цестус, которого вовсе не смутили крики Дитриха.
И тогда произошло несколько событий. Бестиал ринулся вперёд, намереваясь повторно атаковать Кайрона, а распорядитель щёлкнул пальцами. Этого хватило, чтобы мятежный наследник упал на колени, ревя от боли. Дитрих держался за голову, которую, вероятно, раздирало ментальное наказание Цестуса.
— Эй, Роузвуд? Привет! Рад с тобой познакомиться. – Феликс Мисбели быстро подошёл к ней, игнорируя стонущего Бестиала. – Должен сказать, что я очень впечатлён твоими навыками… не все так искусно контролируют Дар с самого начала. Особенно это касается таких, как мы.
На последних словах он подмигнул ей, но Сейра лишь отчуждённо улыбнулась:
— Благодарю за поддержку.
Среди всех Кровных самыми «небоевыми» считались Роузвуд, Прециос и Мисбели. Их испытания рассчитаны на более мирное существование, тогда как остальные переживали суровые лишения. Неудивительно, что именно эти семьи чаще всего заключали союзы, объединяясь против агрессивных наследников. Однако… Даже такие альянсы были ненадёжными.
Феликс неловко рассмеялся и проронил:
— Ну, хорошо… У нас ещё будет время узнать друг друга поближе. Я заинтригован, леди Роузвуд.
Она невесомо кивнула, возвращаясь к своим клятвенникам.
— Всё в порядке, госпожа? – напряжённо спросил Артур.
— Это было так… красиво! – восторженно вмешалась Лила. – О, простите… Просто я никогда не видела ничего подобного.
— Понимаю. – Сейра чуть улыбнулась. – Но впредь сдерживай свои чувства. В таком месте опасно излишне проявлять эмоции.
Артур, бывший конюх. Лила, талантливая прачка. Ианна и Агнес, неразлучные сёстры. И, конечно, Фрес, искусный слухач… Сейра могла положиться только на них во дворце Сезар. Но в одном она точно была уверена:
Сейра опустила подбородок, игнорируя жгучие, насмешливые взгляды прислужников Роузвуд. Их ядовитые глаза преследовали её повсюду: во время работы, на перерывах и в редкие моменты неспешных бесед. Никто здесь не обвинял Сейру… По крайней мере, не вслух.
Но они знали. Прекрасно знали, что творится за закрытыми дверьми спальни господина Фабьена. И это густое, липкое осознание не оставляло её ни ночью, ни днём.
Сейра была очень сдержанной. Застёгивала всё пуговицы чёрной блузки до горла, прикрывала запястья рукавами и убирала отросшие волосы в аккуратный пучок. Внешне она оставалась подчёркнуто невозмутимой, но в душе всё предательски сжималось, как будто что-то горит внутри, не давая покоя.
Стыд. Острое, премерзкое чувство стыда врезалось под кожу, клеймило её в глазах прочих… И даже когда они молчали, Сейра слышала отзвуки едкого шёпота, отравляющего рассудок.
Она задавалась лишь одним вопросом: когда? В какой момент столь светлые, нежные чувства превратились в этот… позорный стыд?
Она правда любила Фабьена. Чисто, искренне, до боли жертвенно. Ещё с той поры, когда он единственный утешал её, протягивал руку там, где другие Посвящённые лишь морщились. Сейра была так счастлива, когда он получил Дар, но… Всё меняется. И чувства, которые изначально сияли столь ярко, со временем померкли под гнётом реальности.
Вначале было поместье Шипов, надменные взгляды Кровных и их снисходительное отношение к Фабьену. Он злился. Злился, сдерживал недовольства, но Сейра уже тогда заметила, каким неспокойным он стал. Она списывала это на тревогу, на новые обязанности и непростую магию… А затем они приехали в Сезар.
Дворец, Средоточие силы восьми кланов. Центральное, могущественное место, в коем решались судьбы Октаэдра. Сейра смотрела на других наследников и думала, что Фабьен (конечно) самый лучший. Ведь он добрый, чуткий, очень умный – и никогда не будет таким жестоким.
Когда он проигрывал поединки, Сейра успокаивала его. Она любовно перевязывала раны, выслушивала его яростное шипение и подпитывала Фабьена собственной безрассудной верой.
Однажды Сейра робко проговорила:
Она не имела в виду ничего дурного. Просто в её глазах Фабьен был слишком добрым для того, чтобы всерьёз кого-то ранить… Но тогда он посмотрел на неё с такой жгучей ненавистью, что Сейра прикусила кончик языка. Фабьен велел ей заткнуться, и она испуганно подчинилась. В тот момент Сейра могла винить лишь себя, свою несдержанность и умственную неполноценность.
Она извинялась. Извинялась много раз, и Фабьен, конечно, прощал свою верную служанку… Но с той поры в его глубоких, тёмных глазах поселилось что-то незнакомое, оскаленное и злобное. То, что готово сорваться с цепи в ответ на малейшее непослушание.
Она хорошо запомнила тот день. Фабьен провёл почти всё время за чтением древних фолиантов из библиотеки Сезара. Он искал, отчаянно жаждал найти рецепт силы, любую возможность стимулировать энергию… И вскоре обнаружил верный способ.
— Сейра. – его голос, сладкий и обволакивающий, будто мёд, грел её сердце.
Фабьен ласкал кончиками пальцев лицо девушки, впервые смотрел на Сейру с живым интересом, будто она была маленьким чудом, доступным лишь ему.
— Старик всегда выделял тебя, верно? Помню, он говорил, что у тебя высокий уровень слияния с Даром… — мягко выдохнул Фабьен, и лихорадочный блеск в его глазах усилился. – Я кое-что узнал из древних книг. Дар можно увеличить через ритуал телесного принятия. Лучше всего сделать это с кем-то из наследников, но достойный Посвящённый тоже подходит… Сейра, ты говорила, что ради меня готова на всё. Ты же не врала мне?
Она не сразу поняла, о каком принятии идёт речь… Поэтому просто кивнула, заворожённая его тягучим, ласковым тоном. А затем Фабьен притянул к себе Сейру и поцеловал. Чего-то подобного она ждала всё это время: жеста безусловной любви и доверия. Сейра тайком мечтала о том дне, когда Фабьен, наконец, ответит взаимностью на всю её нежную привязанность. И она действительно испытала минутную эйфорию… Прежде чем ощутить стыд.
Фабьен был настойчив, даже слишком. От поцелуев он быстро перешёл к делу, залез к ней под юбку, сминая и оценивающе поглаживая. Сейра помнила, как румянец опалил щёки, и то было не милое девичье смущение. Она чувствовала странную неправильность происходящего.
Здесь должна царить безусловная любовь, но вместо неё под кожу пробирается неуверенность, страх… и острый привкус унижений. Как будто всё должно быть иначе, более приятно, чувственно, а не так… отталкивающе.
Сейра призвала саму себя к терпению. Нужно просто привыкнуть к новым ощущениям. Немного подождать и не думать о дурном (иначе мысли разъедают сознание). Его ладони хищно, жадно сжимали бёдра до синяков. Фабьен не признавался в любви, он деловито приказывал («разденься», «ляг», «раздвинь ноги»). И на её коже чаще расцветали не поцелуи, а болезненные укусы.
— Почему ты не стонешь, Сейра? Тебе неприятно? – холодно уточнил он. – Или твоей любви для этого недостаточно? Знаешь, я ведь мог обратиться к Ирме…
Подчинение. Безоговорочное, слепое, прямолинейное… Вся суть их отношений заключалась в этом. Сейра склоняла голову, преувеличенно громко стонала и глотала горькую, ничем не сдобренную правду: ей больно. Больно от его резких движений, от равнодушных действий… Фабьен не занимался с ней любовью. Вместо этого он проводил сеанс самоудовлетворения, выпуская Дар Роузвуд, который казался жалящим, живым и ядовитым. И если вначале Сейра ещё могла оправдать происходящее, то с каждым новым разом это становилось всё труднее.
Она ждала. Терпеливо ожидала той самой нежности, описанной в книгах, когда в животе трепещут крылья бабочек, а сердце замирает от сладкого единения. Но каждый раз в спальне её ждали лишь односторонние приказы без капли реальных чувств. Фабьен пользовался своей служанкой с тем спокойствием, с которым повар использует ложку, помешивая наваристый суп. И Сейра вдруг осознала: каждая ночь, проведённая с «любимым», безжалостно её калечит. Если не физически, так морально…
Она стала первой его любовницей, но далеко не единственной. Ирма, пострадавшая после случая с Макусом, вскоре залезла в кровать к юному наследнику Роузвуд. Она выходила из его спальни с высоко поднятым подбородком и гордо хмыкала, оглядываясь на Сейру.
Ирония заключалась в том, что в своей глупости они до боли похожи. Обе жаждали любви. И обе потеряли себя в этой неутолимой жажде. Сейра скрывала срамные пятна от других. Ирма – гордо демонстрировала каждую отметину на белой коже. А затем всё ухудшилось, потому что Фабьен… Начал срываться.
Энергетическая подпитка мало что изменила, он всё ещё оставался слабейшим наследником, и это сводило его с ума. Фабьен больше не справлялся с эмоциями, и травяные настойки, потребляемые им, становились всё более крепкими.
Тогда он и начал бить Сейру. От его жестокости не было спасения, да и куда бежать, когда ты по рукам и ногам связана клятвами Роузвуд? Ночью он усыпал её тело побоями и отметинами страсти, утром – извинялся. Всегда легко, всегда с мягкой улыбкой на губах, будто ничего особенного не случилось, и она должна просто… забыть. Простить. Принять произошедшее – и любить его дальше.
Иногда он душил её. Смыкал ладони на горле и сдавливал гортань до хрипа, до катастрофической нехватки воздуха. Фабьен останавливался только в тот момент, когда Сейра едва могла стоять на ногах. Однажды, во время такой вспышки гнева, он сел рядом, задумчиво попивая настой из флакона:
— Ненавижу, когда меня недооценивают. До чего гнилостное, мерзкое чувство… Я не хочу быть на вторых ролях, это вполне логичное желание, ведь так? Знаешь, мой отец был ростовщиком. По меркам Низин мы жили… Весьма неплохо. Я помню, как нищие толпились у ворот дома и всё просили, стенали… Смешная, занятная падаль. Но как приятно чувствовать власть над ними.
Фабьен усмехнулся, прикрыв помутневшие глаза:
— Родители зачем-то завели второго ребёнка, а я просто хотел, чтобы внимание отдавали лишь мне. Поэтому однажды… ну, знаешь, не удержался. Подложил маленького брата в кровать, под бок к матери. Она перевернулась и во сне его удавила. С тех пор родители… отчего-то перестали мне верить.
Он скривил губы, расслабленно прикрывая глаза. Сейра, которая едва дышала от его побоев, испуганно сжалась, осознавая сказанное Фабьеном. Он так легко… признался в убийстве родной крови?
— Мать наложила на себя руки. Отец, бес поганый – позднее сдал меня в приют. Но, знаешь что? – Фабьен загадочно улыбнулся, поймав её взгляд. – Там было не так уж плохо. Оказалось, если добавить немного лести и сочувствия… любой может стать твоим. А я в этом и впрямь талантлив.
Фабьен рассмеялся, будто и впрямь сказал что-то непомерно смешное. Сейра же в тот день подумала об одном: он от неё избавится. После подобных слов и откровений… Однажды наступит момент, когда Фабьен сочтёт её опасной. Потому молчание отныне – единственный способ выжить.
И она молчала. Отводила взгляд, глотала вымученные фразы, сдерживала крики боли. Даже в постели, когда наследник Роузвуд вновь и вновь вбивал её в смятые простыни, Сейра лишь учащённо дышала.
Постепенно она перестала быть его любимой игрушкой, вот только… От нелюбимых вещей, бывает, избавляются. Жаль, тогда Сейра об этом позабыла.
Временами ей хотелось сбежать от Фабьена. Пусть даже присягнуть на верность кому-то другому (едва ли такое возможно). Но кому? Бестиал и Глейв жестоки. Прециос – расчётлив, Фрайгус высокомерна. Дезет равнодушна, ну а Мисбели…
— Дорогой друг, к чему нам бесполезные люди? Откровенно говоря, таким самое место на свалке… — сказал он однажды, подкрепляя слова звонким смехом.
Это случилось в тот момент, когда Сейра едва не разбила хрустальный бокал. Колкие фразы Мисбели, высмеивающие её неуклюжесть, крепко засели в сознании. Но хуже то, что это разозлило Фабьена. Той ночью Сейре сломали два пальца, и она навсегда запомнила хруст своих костей.
— Мисбели прав: ты бесполезная, никчёмная…! — цедил Роузвуд сквозь зубы.
Он, вынужденный склонять голову перед Бестиалом и Глейвом, плавился в бесконечном отвращении и порой выплёскивал его после собраний Сезара. Сейра сжалась, когда ладонь Фабьена понеслась к щеке, но… Удара не случилось. Сильная рука перехватила запястье Роузвуда.
— Дарксайд…! – почти прорычал Фабьен, но тут же выдавил улыбку. – Прости, я не хотел показывать тебе столь… малоприятную сцену.
От наследника тьмы повеяло холодом. Сейра невольно сжалась, не сводя с него настороженного взгляда. Но Кайрон Дарксайд лишь усмехнулся:
— Срывать злость на тех, кто отдали тебе свою кровь и верность – безбожная глупость, Роузвуд.
Фабьен тогда покраснел от унижения, а Сейра… Она понимала, что слова Кайрона ничего не изменят. Но Дарксайд, самый непоколебимый и мрачный наследник Кровных, всегда был до крайности прямолинейным. Он готов отстаивать своё мнение даже в том случае, если все остальные ему противостоят. И всё же… Сейра испытала едва уловимое чувство благодарности.
Никто за неё не заступался. Нигде и никогда. Мимолётный жест Кайрона был песчинкой на дне океана, но она запомнила его, бережно сохранив в сердце.
Сейра распахнула глаза, сминая пальцами шёлковую простыню. Её грудь тяжело вздымалась, в голове перекатывались вязкие воспоминания, погружаться в которые решительно не хотелось.
Особняк Роз. Фабьен. Дворец Сезар. Кровь, горечь, много нескончаемой боли… Сейра самолично запрыгнула в его ловушку и захлопнула дверцу клетки. Она, грезившая о великой любви, столкнулась с крушением всех своих надежд… И, когда разум её, наконец, прояснился – выбраться было невозможно. Капкан зажал горло, силки связали пальцы. А любовь, которая казалась такой искренней – превратилась в разъедающую кислоту.
Сейра медленно поднялась с кровати. Её покои – десяток комнат в алых, изумрудных и тёмных тонах. Роскошная спальня, огромные окна, большая ванна с лепестками роз (больше напоминающая бассейн) и личный сад на террасе. Всё здесь принадлежало ей, дышало благородством и достатком, но Сейра не чувствовала особой радости.
Каждая комната, каждый элемент мебели был пугающе знакомым. Она помнила, где Фабьен бил её, и в каких местах насиловал, оставляя синяки на бёдрах.
— Я чиста. – прошептала Сейра одними губами, спуская бретельки тонкого платья перед зеркалом.
Её тело было здоровым, привлекательным… Ни единой царапины. Ни одной гематомы.
— Я чиста, но душа моя запятнана. Эти следы не оттереть. – с грустью проронила она, прикасаясь пальцами к зеркальной глади.
Дар бился в грудной клетке, перекатывался где-то под рёбрами и успокаивал, утешал в этот момент бездумной слабости. Сейра глубоко вздохнула, отступив к секретеру. Там, в тайном отсеке, хранились её шифрованные заметки о грядущем… Что, когда и почему произойдёт.
Сейра закрыла глаза, водя пальцами по словам, обведённым на чистом листе:
— Леди Роузвуд, прошу вас. – произнёс Цестус, вежливо протягивая свиток.
Сейра приняла его с лёгким кивком, пробежавшись по расписанию быстрым взглядом. Сезар – не только Средоточие силы, но и место, в котором они должны усердно учиться... Каждый наследник, по сути, выполнял требования своего клана, готовясь к великому предназначению. А дворец – лишь удобная арена для того, чтобы испытать свои силы.
Конкуренция. Совет Восьми соткан из хитросплетений затяжного соперничества. С виду они не воевали, но любая спичка, брошенная рядом – непременно разгорится пожаром.
Сейра задумчиво кивнула в такт своим мыслям:
— Господин Цестус, вы покажете мне оранжерею Сезара?
— Всё для вас, наследница. Теплицы и оранжерея – законные территории Роузвуд. — проронил он и добавил. – Сад тоже в вашем распоряжении.
Откровенно говоря, наследники не обязаны присматривать за Сезаром. Сейра помнила, что Фабьен вскоре забросил сад и оранжерею, отдав всё Золочёным. Но подобные места важны для взращивания энергии Роузвуд. Их Дар – сама земля, любое прикосновение к растениям пробуждало магию в венах.
Кроме того… Сейра собиралась отправить в сад Фреса. Её слуга был талантливым сборщиком информации, а все потоки новостей неминуемо крутятся в том месте, просачиваясь из распахнутых окон на улицу.
Фабьен писал ей письма. Длинные, подробные, витиеватые, всегда с обвиняющим подтекстом. Он исполнял свои обязанности подчёркнуто безупречно, но не забывал вскользь упоминать о том, как Роузвуды усложняют ему жизнь. И что во дворце Сезар (разумеется) будет намного лучше.
Сейра закатывала глаза, аккуратно откладывала его письма и брала другие. Весточки от Старика перемешивались с подробными отчётами его помощника Августина. Так же, как и Фабьен, он собирал информацию о происходящем в Октаэдре, но его данные были более точными и обезличенными. Писал он и об обстановке в поместье Шипов.
Сейра нахмурилась, невольно вспомнив историю Ирмы… Пока что рано задумываться об этом, но, зная Фабьена – однажды он повторит тот гнилостный поступок, лишь бы заполучить безрассудное доверие Макуса.
В её письмах мало важной информации. Ей не о чем рассказывать, ведь Старик и его приближённые всё видят через Окулус. События Сезара для них – не более чем интересный спектакль, ставки в котором чрезвычайно высоки.
Вначале дворец может показаться спокойным, величественным местом. В первые дни наследники почти не виделись друг с другом: они привыкали к расписанию, знакомились с новыми учителями, посещали «личные территории». Сейра почти всё свободное время проводила среди растений. Теплицы с лекарственными травами, оранжерея с экзотическими растениями… И сад.
Место скрытых троп, укромных беседок и тайных свиданий. Она знала его наизусть, ведь только здесь в далёком прошлом Сейра могла ощутить отголоски хрупкого спокойствия. Сад был родным, цветущим и приятным. Он тянулся к её рукам, чутко отзывался на любое движение, будто Дар всё ещё рядом… теплится в дрожащих ладонях.
Этот самообман стал реальностью в новом времени. И теперь Сейра ощущала много больше: каждый росток, каждую веточку… Любой корешок, что пробивался сквозь землю. Она часто медитировала в окружении гибких ив, или у могучих сосен. Прикасалась к тёплой коре – и чувствовала ток жизни, что перекликался с её мироощущением.
Подобные практики помогали ей стабилизировать магию, вплетая новые узлы в разрозненный узор. Таким образом… Сейра готовилась к грядущему Собранию.
Круглый стол в зале под потолком-полусферой – одно из важнейших мест Сезара. Весь дворец пропитан энергией, но здесь она чувствовалась в разы острее. Любое движение отзывалось тонким покалыванием на пальцах, будто разряды тока медленно скапливаются, прежде чем «рвануть».
За этим столом, под бдительным присмотром Окулуса, проходили все Собрания наследников. Каждую неделю Цестус приносил им «прошения», собранные со всего Октуса руками Кровных семей. Эти задачи – лишь капля в море их реальных обязанностей, и всё же… Именно наследникам предстоит принимать решения.
Как поступить? Кого помиловать? И кого поддержать? Их успех станет историей, их неудачи – поводом для насмешек. Не все прошения были серьёзными. Некоторые казались настолько нелепыми, что наследники относились к ним, как к забавной шутке. Но правда в том, что любая халатность в итоге оборачивалась большими проблемами… Это Сейра знала наперёд. Фабьен пытался установить свою власть на подобных собраниях. Стоит ли говорить, что у него ничего не вышло?
— Как приятно вас снова видеть! Я уже успел заскучать. – обаятельно улыбнулся Феликс Мисбели.
Он производил впечатление человека энергичного, общительного и приятного во всех отношениях. С таким легко говорить, легко поладить и столь же легко довериться… Что, конечно, было фатальной ошибкой.
— Ты скучал? Похоже, Мисбели дали тебе недостаточно сложное расписание. – усмехнулась Гиата Фрайгус.
Она демонстративно села подальше от Сейры, прожигая ту недовольным взглядом.
— Не все вынуждены проводить своё время в лабораториях, Гиата. – лениво заметил Марк Прециос. – У некоторых есть дела поважнее.
— Я вообще не понимаю, ради чего вы так налегаете на учёбу. – закатил глаза Бестиал. – Мы должны силу развивать, а не книжки читать.
— О, Дитрих… Ты не расстраивайся, но некоторые, представь себе, умеют включать мозги.
Сейра вскинула брови, оглянувшись на Аву Дезет. Эта девушка казалась спокойной и собранной. Она редко говорила с другими, но, если уж такое случилось – слова её были острее клинка и разили точно в цель.
— А ты тут самая языкастая, Дезет? – процедил Бестиал сквозь зубы. – Хочешь проверить, насколько я мозговитый? Готов доказать в любом поединке!
— Хватит. – холодный голос Кайрона заставил всех смолкнуть. – Прошу вас, Цестус. Мы готовы начать Собрание.
Сейра задумчиво склонила голову набок, бросив на него долгий взгляд. Среди наследников не было очевидного лидера. Они будто играли в перетягивание каната с переменным успехом… А в прошениях многое зависело от сути дела.
Каждая из восьми семей Кровных отвечает за какую-либо отрасль. Глейв – военное дело, Бестиал – охотники. Роузвуд – фермерство и садовничество, Мисбели покровители искусства. Прециос занимались недрами и ювелирными изделиями, Фрайгус ушли в исследования. Дезет чтят ритуалы, присматривают за храмами, а Дарксайды – великие судьи, хранители справедливости Октаэдра.
— Первое прошение прибыло от семьи Прециос. – торжественно произнёс Цестус. – Оно касается Кровавого Ущелья.
По щелчку пальцев Золочёные вышли вперёд и положили идентичные свитки перед наследниками. Сейра поколебалась, пробежавшись взглядом по тексту. Будучи служанкой, она не знала всех тонкостей Собраний. Фабьен не делился с ней подробностями… Лишь изредка он спрашивал мнение Сейры, дабы разработать собственный план.
Но дело о Кровавом Ущелье было смутно знакомым. Исток прошения заключается в алых алмазах, которые добывали там. Шахта уходила глубоко под землю, её ценность неисчислима, но со временем возникли некоторые… территориальные проблемы.
Ущелье частично пересекается с заповедным лесом семьи Бестиал, где водятся животные с ценным мехом, пригодные для охоты. Но бурение шахты отпугивает зверей, негативно влияя на лесистую местность. Почва иссушается, деревья умирают, и это вредит охотничьим угодьям.
Таким образом, Прециос хотят расширить шахту, а Бестиал выступают против их плана.
— Чего тут думать? – нахмурился Дитрих, небрежно откидывая свиток. – Прециос зашли на нашу территорию. Пусть сворачивают свои работы – и дело закрыто.
— Я не могу на это согласиться. – плавно проронил Марк, сузив тёмные глаза. – Во-первых, наша семья щедро платит за нарушение лесных границ.
— Новые углубления в договор не входили! – огрызнулся Бестиал.
— Во-вторых, — бесстрастно продолжил Прециос. – алые алмазы чрезвычайно ценны. Алхимические исследования доказали их полезность: эссенция, выделенная из камней, становится мощным источником энергии. А это, в свою очередь, выгодно всем.
— Подтверждаю. – проговорила Гиата Фрайгус.
Очевидно, что именно её семья провела то самое исследование… Сейра задумчиво склонила голову набок. Интересы кланов бесконечно пересекались и порой походили на открытые столкновения в войне.
— В связи с этим я предлагаю Бестиал уступить нам часть леса. Разумеется, не бесплатно. – мягко улыбнулся Марк.
— Мы не отступим! – почти прорычал Дитрих. – Это наша земля. А вы не только на неё вторглись, но и пытаетесь иссушить землю. Эй, Роузвуд, ничего не хочешь сказать по этому поводу?
Сейра едва не зашипела. Ей менее всего на свете хотелось поддерживать Бестиала, однако… В этом вопросе важнее сторона клана.
— В заповедных лесах произрастают редкие лекарственные растения, многие из которых практически не встречаются в других местах Октуса. – ровным голосом проронила она. – Если они погибнут – у нас начнётся дефицит лекарств.
На мгновение воцарилась гнетущая тишина. Цестус окинул наследников внимательным взором и проговорил:
— Прошение требует от вас принятия единого решения. Вы должны посоветоваться – и проголосовать. Мнение большинства станет итоговым выбором.
— От голосования можно воздержаться? – плавно уточнил Феликс Мисбели и улыбнулся. – Разумеется, только в том случае, если я не уверен.
— Вы можете. – неспешно протянул Цестус. – Но ответственность за решение ляжет и на ваши плечи.
Сейра задумчиво прикрыла глаза. Ничего нового – в прошлом было так же. Каждое прошение – незримая борьба, где правильный выбор порой совсем неочевиден.
— Ясно. Дарксайд, не пора ли тебе присоединиться к дискуссии? – надменно уточнил Глейв. – Или ваша хвалёная справедливость куда-то испарилась?
Кайрон осклабился. Его ледяной взгляд на миг прошил оппонента, прежде чем Дарксайд произнёс:
— Алые алмазы – важные энергетические ресурсы.
— Именно так. – вклинился Прециос, но почти сразу умолк, взглянув на Кайрона.
— Однако, — продолжил тёмный, — лекарственные травы не менее важны. Я предлагаю озаботиться вопросом иссушения почвы и подготовить варианты, которые минимизируют риски.
Сейра невольно расслабилась. В прошлом алмазы продолжили добывать и леса действительно оскудели, а вместе с ними возник злосчастный дефицит лекарств… Но сейчас у них появился шанс сделать всё правильно.
Обсуждения продлились несколько часов. Система орошения, магические удобрения, ограничение зоны бурений… Предложений было много, и все занесли в аккуратный список. Затем наследники проголосовали, почти единодушно одобрив план.
— Благодарю всех вас. Старшие примут во внимание результаты прошения. – проговорил Цестус и церемониально поклонился. – Засим Собрание объявляю закрытым.
Сейра мимолётно кивнула, поднимаясь с места. Она вышла из зала, слыша разговоры других наследников, и невольно притормозила рядом с Кайроном Дарксайдом.
Будущий Верховный судья Октаэдра был высоким, плечистым и статным. По комплекции он не уступал тренированному Дитриху Бестиалу, но казался куда более изысканным и аристократичным. Его мужественное лицо будто высечено из белого мрамора, каждая черта выглядит безупречно. Пепельно-белые пряди почти достигали плеч, но самая яркая черта – глаза. Взгляд, от которого иные цепенеют, — фамильная черта Дарксайдов.
— Тебя что-то тревожит, леди Роз? – глубокий, бархатистый баритон тёмного заставил её отвести взгляд.
Сейра коротко вздохнула. Другие наследники ушли вперёд, но Кайрон остался у панорамного окна – и она вместе с ним. Его холодность отрезвляла рассудок и, как минимум за это Сейра могла поблагодарить темнейшего.
— Нет. – она едва заметно улыбнулась. – Сегодня ничто меня не тревожит. Мы справились с прошением, пришли к общему решению… Не без твоей помощи, Дарксайд.
— Я лишь хотел закончить Собрание побыстрее.
Сейра смотрела на него и думала, что это удивительно. В Кайроне совсем не ощущалось привычное для наследников высокомерие. Казалось, он смотрел на мир слишком прямо, без утайки… И подобное не могло не привлечь её внимания.
— Почему бы тебе не пригласить меня на чай? – Феликс Мисбели игриво склонил голову набок, прижавшись плечом к книжной полке.
Сейра, которая в тот момент занималась поиском фолиантов, вопросительно вскинула брови и неспешно уточнила:
— С чего бы?
— Просто так, без повода. – Феликс рассмеялся, с любопытством разглядывая собранные ею книги. – Я слышал, что травяные сборы Роузвуд имеют уникальный вкус… Вы умеете заваривать чайные листья по-особенному, а я большой ценитель подобного.
Сейра едва не закатила глаза, скрывая мимолётную усмешку. Мисбели был почти бесстыден в своём предложении. Он склонялся над ней, не скрывая томного блеска в выразительном взгляде, без лишней грубости, но с очевидным вожделением, что остывало на губах сладкой улыбкой. До сих пор она игнорировала его игривые намёки, но Феликс не сдавался, продолжая находить её раз за разом.
— Не хочу тебя разочаровывать, но мне неведом столько уникальный талант клана. – усмехнулась Сейра. – Как верно заметила твоя подруга: мой удел – копаться в земле.
Назвать Мисбели и Фрайгус «друзьями» — не совсем верно, однако их семьи были бесспорными союзниками. В прошлой жизни среди наследников выделялись три альянса. Глейв, Бестиал и (позднее) Роузвуд. Прециос, Фрайгус и Мисбели. А также Дезет и Дарксайд… Их отношения не ограничивались этими группами, но всё же многое было повязано на связях Кровных.
— Ты расстроилась из-за слов Гиаты? – Феликс растерянно улыбнулся. – Но она не со зла… Фрайгусы бывают резкими, это в порядке вещей.
— А Роузвуды бывают колючими. Думаю, ты и сам об этом знаешь.
Мисбели посмотрел ей в глаза и на секунду перестал улыбаться. А Сейра подумала, что он всё же похож на Фабьена… Не один в один, но в нём присутствует то чрезмерное желание понравиться, заполучить внимание любой ценой. Однако Мисбели был достаточно умён для того, чтобы не переходить в прямую конфронтацию.
— Как пожелаешь, Сейра. Но если всё же научишься делать тот чай… Пригласи меня первым, договорились? – он подмигнул ей и, наконец, удалился.
С губ Сейры сорвался вздох облегчения, который был прерван едва уловимым смешком. Она тотчас насторожилась и, заглянув за стеллаж, обнаружила Кайрона Дарксайда. Он читал книгу, восседая в кресле с невозмутимостью каменной статуи. Однако… Его отрывистый смех прозвучал буквально пару секунд назад.
— Темнейший наследник подслушал наш разговор? – проронила Сейра, опускаясь на соседнее место. Она положила рядом свои книги, глядя на Кайрона исподлобья.
— Библиотека предназначена для чтения. И любые разговоры в ней слышны довольно чётко. – спокойно отозвался Кайрон.
Он продолжал читать книгу, которая оказалась классическим детективом, из тех, где убийца неопределим до самого финала.
— Тогда… что именно тебя рассмешило? – спросила Сейра чуть тише.
Кайрон ответил не сразу. Он положил закладку на страницу и, опустив взгляд, на мгновение призадумался:
— Некоторые люди слишком навязчивы в своих желаниях. Их общество… Утомляет. Полагаю, меня рассмешил твой вздох, потому что я и сам испытываю облегчение, когда некоторые собеседники, наконец, уходят.
Сейра скосила взгляд в его сторону и едва заметно улыбнулась:
— Ты о Гиате, верно? Кажется, ты ей нравишься.
Гиата Фрайгус нацелилась на него сразу же. Она трижды вызывала Кайрона на бой, и все три раза он отказывался. Тогда ледяная принцесса изучила его расписание и, по слухам, упорно преследовала Дарксайда…
— Нравлюсь? Нет, не думаю. – его губы искривились в мимолётной усмешке. – Речь идёт о совместимости энергии. Лёд и тьма – чрезвычайно сильное сочетание. В любом случае… её желания меня мало интересуют.
Впрочем, она и раньше догадывалась, что Феликс Мисбели, вероятно, заинтересован именно в сочетании их Даров. Иллюзии прекрасно сплетались с растениями, как бы иронично то ни звучало.
— Я не в первый раз вижу тебя с детективами в библиотеке. – проронила Сейра. – Так любишь читать?
— Это расслабляет. – хмыкнул Кайрон. – В поместье Сумрака у меня не было времени на подобные развлечения. Сейчас же есть возможность. Было бы глупо ею не воспользоваться.
Сейра слегка кивнула, открывая одну из своих книг. Пыль взметнулась в воздухе, оседая в солнечном свете, что лился из окна. И в столь спокойной, выверенной тишине, они продолжали сидеть рядом, заполняя пространство лишь звуком дыхания и неспешным шелестом страниц.
— Сукин ты сын! – Глейв сплюнул кровь на пол, с нескрываемой ненавистью уставившись на соперника.
Они снова сражались, снова призывали Дары в бессмысленных поединках, и битвы становились всё более ожесточёнными. Оружие плавилось в руках Глейва, почти сливалось с его кожей, но даже так он не смог задеть Дарксайда. Теперь Сейра наблюдала за их столкновением более внимательно, не пропуская ни одной детали.
Кайрон был самой тьмой, стоило ему сделать шаг – как тело растворялось в густом дымном смоге, а чернота застилала всё вокруг. Со стороны казалось, будто он играет с Глейвом и это, вероятно, раздражало наследника стали сильнее всего.
— Прошу обойтись без оскорблений. – бесстрастно произнёс Цестус. – Вы проиграли. Поединок окончен.
Сейра склонила голову набок, наблюдая за Кайроном, который спустился с арены. Дарксайд ответил ей долгим, пронзительным взглядом и, качнув головой, вернулся к Аве Дезет. Впрочем, в их компанию сразу вклинилась Фрайгус…
— Отличный бой, Кайрон. Я всё жду, когда ты захочешь сразиться и со мной.
Кокетство Гиаты было ощутимым, несколько чрезмерным: она подходила к Кайрону почти вплотную. Сейра полагала, что поединок для неё – не более чем предлог, дабы прочувствовать всю мощь его магии.
— Какой смысл? – Дезет насмешливо вскинула брови. – Он победит тебя в два счёта. Довольно скучный выйдет бой.
Гиата сузила голубые глаза и надменно скривила губы:
— В таком случае… Может, ты составишь мне компанию, Дезет? Или только трепать языком умеешь?
— Нас ждёт ещё один женский бой? О, как это волнующе! – рассмеялся Мисбели, хлопнув в ладоши.
Сейра едва не закатила глаза, поражаясь его игривости… Но Ава кивнула, принимая вызов. Соперницы медленно поднялись на арену и замерли в ожидании дозволения Цестуса.
— Ты за неё не волнуешься? – полушёпотом спросила Сейра, склонившись к Кайрону.
Ава, насколько известно, обладала сильным Даром, но справиться с жестокостью Фрайгус не так-то просто... Сейра по себе знала, насколько сильно атакует Гиата. Но Дарксайд лишь усмехнулся, проронив в ответ:
— Смотри внимательно.
И Сейра подчинилась, переводя взгляд на арену. Лёд вздыбился, покрывая пол острыми наростами. Холод окружил Аву, стремясь поглотить её хрупкую фигуру, но девушка не стояла на месте. Она легко и быстро сбивала летящие в неё ледяные иглы потоками горячего ветра. В какой-то момент Дезет закрутилась буйным волчком, превратившись в песчаный вихрь, который ударил Гиату по лицу, застилая глаза.
Фрайгус вскрикнула, отшатнулась – и поцарапалась о свою же ледышку, пролив первую кровь. Цестус тотчас объявил об окончании поединка.
— Но это бесчестно! – воскликнула Гиата, яростно качнув головой. – Я пострадала не от её атаки, это просто…
— Разве? – Ава насмешливо прищурилась, склонив голову набок. – Если моя магия ни при чём… Выходит, ты пострадала от собственной неуклюжести?
Сейра чуть слышно кашлянула, подавив смешок. Раньше она смотрела на наследников и видела хищных аристократов, в чьих жилах уже проросла колючая гордыня Кровных. Теперь же Сейра видела, насколько много в них юношеского пыла.
Эти эмоции были понятными и до боли человечными. Жажда признания, победы, силы… И превосходство, которое ставят на пьедестал собственных амбиций. Они должны стать лучшими, но ещё не знают, как правильно этого добиться.
— Сейра. – глубокий голос Дарксайда вырвал её из воспоминаний.
Наследники уже покинули зал, отправились по своим делам, и лишь Кайрон остался. Он прислонился плечом к каменной колонне. В полумраке глаза его слегка светились, как у хищника перед броском.
— Хочешь провести поединок?
Столь вкрадчивый тон застал её врасплох. Сейра вскинула брови и плавно уточнила:
— С чего бы? Ты хочешь покорить меня на этой арене?
Провокация. Лёгкая, язвительная, как обжигающие искры под рукой… Сейра знала, что даже в отсутствие Цестуса они могут сразиться. Кто-то из Золочёных обязательно возьмёт на себя роль молчаливого распорядителя, и всё же… Для всякого боя нужна причина.
— Хочу прочувствовать твой Дар. – медленно произнёс Кайрон, склонив голову набок. – Я не раз испытывал давление воинственной мощи, но твоя энергия – иная. Та, что призвана созидать.
Он подошёл ближе, выступая из тени колонны:
— Я чувствую покалывание на кончиках пальцев, даже когда ты просто сидишь рядом. Волей-неволей возникает любопытство.
Сейра слегка прищурилась, пропуская его слова сквозь призму своих ощущений.
— Похоже, ты чувствителен к силе... – протянула Сейра, склонив голову набок. – Однако мы можем пойти более простым путём. Отправиться в алтарную комнату – и обменяться энергией взаимно. Это требует небольшого… доверия. Но всё же куда лучше того, чтобы вырывать розы с корнем во имя боя.
Алтарная комната – особое место. Как правило, наследники медитировали там с собой наедине, сидя в центре каменных символов, что покрывают пол… Но в некоторых случаях туда заходили парами. Процесс тонкий, чувственный, почти интимный. Любой поединок – всегда борьба, искажённое соперничество. Но алтарный круг – принятие, которое порой сложнее любого сражения.
Кайрон нахмурился. Его взгляд, густой и почти нетерпеливый, обволакивал Сейру, рождая покалывающее предвкушение.
— Слияние может быть неприятным. Отчасти даже болезненным. – хрипло признал он, не сводя с неё глаз. – Тьма мало кому приходится по нраву.
— И всё же, я бы рискнула. – Сейра повела плечом, лукаво прищурившись. – Станет плохо – прервём процесс.
Она многое узнала из тех старинных книг в библиотеке. Наследники, их магия и сам Сезар – подобны туго сплетённому клубку золотых нитей. Внутренние связи, проложенные в веках, порой бывали на редкость непредсказуемыми. Но если говорить о Даре…
Они пересекли черту алтарного круга, и чёрные свечи в небольшой комнате загорелись синими огнями. В этом месте были лишь руны, начертанные на полу, тяжёлые канделябры, тонкая циновка, позволяющая опуститься в центре, и странный спиралевидный потолок, уходящий ввысь. Здесь атмосфера таинственно сгущалась, а магия приятно покалывала на коже, тонкими разрядами расходясь по венам.
Сейра медленно опустилась на колени, не сводя взгляда с Дарксайда. Волнение, насильно подавленное ранее, вновь вспыхнуло в груди неконтролируемым пожаром. Она ощутила беспокойное, лихорадочное ожидание, в коем переплелись сложные эмоции.
Напряжение. Решимость. Потаённый страх, родом из прошлого.
Когда-то Фабьен извратил её разум, и отныне любое доверие воспринималось Сейрой, как нечто инородное и, вероятно, опасное. Но магия была чем-то иным, доселе незнакомым элементом, который вторгался в её рассудок, размывая приевшиеся установки прошлого.
В одной книге было сказано:
Теперь Сейра понимала, о чём шла речь. Она почувствовала внутренний импульс – и поддалась ему, очутившись в полумраке небольшой алтарной комнаты. Страх остался где-то на периферии, ненужный атавизм, о котором она вспомнит много позже.
Кайрон опустился на одно колено. Его руки, покрытые чёрными перчатками, мерцали тёмными переливами. А затем он медленно оголил ладонь, небрежно откинув бархат на пол.
Его первое прикосновение было решительным и крепким. Он обхватил пальцы Сейры, опускаясь на пол рядом с ней. Она не сопротивлялась, хоть и ощутила этот глубокий порыв – поскорее освободиться, одёрнуть руку… Но вместо этого Сейра сжала его ладонь чуть крепче.
Упрямство, вспыхнувшее в её синих глазах, отчасти передалось и ему. Кайрон слегка улыбнулся, надавливая большим пальцем на впадинку в ладони, — то самое пересечение линий жизни. И тогда магия всколыхнулась рядом с ними.
Сейра видела, как почернели склеры Дарксайда. Тьма заполнила их изнутри, оставив лишь невыносимое свечение радужки. Происходящее напоминало изощрённый поединок, но столь разные Дары, олицетворяющие сотворение и разрушение – не сталкивались друг с другом. Вместо этого Сейра ощутила связь, что протягивается кроваво-красной нитью в самое нутро. Её энергия: буйная и дикорастущая, сплеталась с его тьмой без всякого сопротивления, без единого проблеска отторжения.
Дыхание Сейры предательски сбилось. Она чувствовала, как в глубине души нарастает пугающая эйфория, как сердечный ритм убыстряется и руки… Его крепкие руки, горячо сжимающие её ладони во тьме, были единственным верным выбором.
— Рассмотрим новое прошение! – возвестил Цестус, окидывая наследников цепким взором. – На сей раз, от семьи Мисбели.
Восемь свитков легли на стол, побуждая ознакомиться с делом, решение которого отдано одарённым Сезара. Сейра пробежалась взглядом по написанному, слегка нахмурилась и невольно оглянулась на Феликса.
Наследник Мисбели, впрочем, и бровью не повёл. Его рубашка цвета индиго с изумрудной вышивкой сегодня смотрелась особенно аляповато… При этом, на шее молодого человека отчётливо виднелось тёмное пятно, явно нанесённое женскими губами. Сейра едва не закатила глаза.
Феликс Мисбели и в прошлой жизни был редкостным ловеласом… Поэтичный, нежный, приятный в общении, он легко выстраивал дружеские и любовные связи. Даже у Фабьена не получилось перенять этот искусный метод обольщения. Несмотря на все старания, он безбожно отставал от более обаятельного Мисбели.
Но, если вернуться к сути дела… Сейра вскинула брови, задумчиво постукивая пальцами по столу. Предмет спора – «Поющий мост». Место: оживлённый торговый город на реке, именуемый Баустом. Ситуация, на самом деле, весьма тривиальная… Пару дней назад мост, соединяющий две части города, сломался. На его месте нужно построить новый, но именно здесь начинаются проблемы.
Мисбели, покровительствующие Баусту, задумали чрезвычайно смелый проект: драгоценный массивный мост с поющими статуями. Всё для того, чтобы привлечь внимание к театру, который они недавно открыли. К тому же, диковинка непременно заинтересует многих людей, а это (в свою очередь) полезно для торговли. Семья Прециос согласилась вложиться в идею Мисбели, ради процветания города. Однако, были у них и противники…
— Поющие статуи? Исключено. – отрезала Гиата, резко качнув головой. – Неподалёку от моста находится старейшая библиотека Бауста. Музыка будет отвлекать посетителей.
— Не думаю, что они её услышат. – мягко возразил Феликс. – Ты создаёшь проблему на пустом месте.
— Разве? – Фрайгус рассерженно усмехнулась. – Моя семья создала эти статуи, Мисбели! Я знаю, насколько громко звучит их музыка… И, поверь: до библиотеки она долетит.
— Конструкция моста непрактичная. – холодно заключил Глейв. – Бауст – стратегически важный город. Он может понадобиться для военных целей, а этот мост… Совершенно ужасен.
— Мы живём в мирное время, разве нет? – Феликс пренебрежительно закатил глаза. – Кто ещё хочет высказаться? Может, ты, Бестиал?
— Нарываешься? – Дитрих недобро осклабился, мотнув головой. – Ваши пиликающие статуи… Плохо влияют на ловчих птиц. Так что я тоже против.
Феликс издал короткий, надменный смешок и жизнерадостно заявил:
— Господа, мне кажется, или вы попросту… Завидуете влиянию семьи Мисбели? Неужели вы думаете, что столь ничтожный саботаж подарит вам Бауст? Увы и ах – этого не случится.
Сейра прикрыла глаза, мысленно растворяясь в их споре. Она опустила ладонь ниже и невольно дотронулась до руки Кайрона. Он сидел рядом, молчаливый и созерцающий. Но это мимолётное касание невольно пробудило в Сейре ворох воспоминаний о слиянии в алтарной комнате.
Жар. Обжигающие мурашки взметнулись вверх по позвоночнику. Сейра порывисто вздохнула и, распахнув глаза, поймала тягучий взгляд Дарксайда. Он не был жаждущим, лишь обволакивал, столь же приятно, как и его тьма. А в тот момент, когда ссора наследников достигла пика, Кайрон хлопнул ладонью по столу.
Гулко. Сильно. Так, что глухой звук эхом по залу прокатился. Дарксайд осмотрел присутствующим и хладнокровно заявил:
— В прошениях мы должны идти на компромиссы, а не ссориться. Не так ли?
— Да. В том случае, если жалобы не надуманы. – хмыкнул Феликс.
Но Кайрон продолжил, игнорируя его слова:
— Правда в том, что конструкция моста ненадёжна. А поющие статуи нуждаются в доработке. Полагаю, возможно настроить так, чтобы громкость музыки была умеренной, а при желании – отключать её вовсе.
— Это потребует дополнительных затрат от семьи Фрайгус.
Гиата нахмурилась, постукивая длинными пальцами по столу. И тогда Марк Прециос вмешался:
— Так в чём проблема? Ваша работа будет щедро оплачена. Усовершенствуйте статуи – и дело с концом. Что же касается роскоши моста… — молодой человек язвительно хмыкнул. – Мы сделаем его более… практичным. Надеюсь, больше ни у кого нет возражений?
На этой ноте прошение было принято. Сейра догадывалась, что вскоре одно из дел напрямую коснётся семьи Роузвуд… И тогда ей придётся выслушивать шквал раздражающих комментариев других наследников. Впрочем, некоторые готовы сорваться с цепи задолго до этого.
— К слову… Птичка нашептала мне о том, что леди Роузвуд довольно часто проводит время в компании Дарксайда. – проронил Мисбели, подкрепляя сказанное обаятельной улыбкой. — Что же это – рождение нового союза?
Сейра перевела на него взгляд и вскинула брови:
— Кажется, это не твоё дело.
— Верно. Однако же… Не думаешь, что Ава Дезет заревнует?
— Замолчи!
Этот оклик принадлежал наследнице ветров. Ава яростно мотнула головой, пронзая Мисбели ненавидящим взглядом:
— Как же ты любишь совать нос в чужие дела… Бесстыдный!
— Я лишь выступаю за вселенскую гармонию Сезара. – Феликс поморщился, насмешливо махнув рукой.
А Сейра поймала возмущённый взгляд Авы и невольно смутилась. Ревность… Она до сих пор не знает, какие отношения связывают их на самом деле. Близость Дарксайда и Дезет очевидна, но…
Тёмный промолчал. Ничего не ответил Мисбели, лишь перекинулся с Дезет парой слов, прежде чем она выбежала из зала.
— Всё… в порядке? – одними губами спросила Сейра.
В тот раз они провели в алтарной комнате всего час, но вышли из неё другими людьми. Взаимопонимание… странное, едва уловимое чувство струилось под пальцами, проникая куда глубже – в самую суть. Сейра ощущала Кайрона, и её натянутые нервы не звенели от напряжения. Совсем напротив – впервые за долгое время она почувствовала приятное, бархатистое спокойствие.
С тех пор они и вправду виделись слишком часто. Сейра занималась под надзором строгих преподавателей, но, как только в расписании появлялась брешь – быстро шла в библиотеку, чтобы увидеть там его.
Серебряные волосы, бездонный взгляд и голос, от которого кровь закипает в жилах… Кайрон будто становился её помутнением, несвойственной одержимостью. Но не больной и оборванной, а необычайно… нужной. Будто все её естество к нему тянется, и это совершенно разумно в рамках их мира.
— Да. – задумчиво отозвался он.
На бледных губах Дарксайда промелькнула мимолётная, непривычно тёплая улыбка.
— Пойдём?
И Сейра кивнула. Она прекрасно поняла, что это значит – книги, кресла, библиотека… Хрупкая близость, которая с каждым разом становится всё более осязаемой.
Порой ей казалось, что они с Кайроном играют в причудливую шахматную партию, где правил нет, а фигуры расставлены неверно. Пешки пытаются удержаться на грани соблазна, королева фальшива, а король… есть ли он вообще?
В библиотеке она взяла книгу, опустилась на привычное место и почувствовала тягучую, вязкую рассеянность, которая вскоре перетекла в нетерпение. Ткань юбки охватывала колени и вдруг показалась слишком грубой, почти колючей. Сейра едва не заёрзала на месте, на мгновение закатив глаза.
Магия. Её мучает магия, вернее… Тот тонкий поток энергии, которую она получила из его рук. Нечто тёмное, почти запретное по меркам Октаэдра, но оттого не менее желанное.
Она читала о Дарксайдах. Искала информацию, как одержимая, пролистывая страницы. Их Дар описывали как «тяжёлый, пахнущий смертью», а она чувствовала лишь вожделенную прохладу с привкусом сандала и ночных цветов. Магия Дарксайдов иными воспринималась, как нечто неприятное, неживое, едва выносимое. Но Сейра погружалась в неё без стыда и страха, с готовностью смертницы.
Сейра резко выдохнула. Фиалка, увядшая на подоконнике, мгновенно налилась ярким пурпуром и выпрямилась, будто лишь сейчас очнулась ото сна. Кайрон вскинул брови, отрываясь от книги.
— Прости. Алтарная комната… странно на меня повлияла. – хрипло призналась Роузвуд, облизнув пересохшие губы.
Он посмотрел ей в глаза и, не говоря ни слова, накрыл ладонью тонкое запястье Сейры. Его пальцы прочертили узоры вдоль линии жизни, невесомо лаская. И тогда она вновь ощутила это – даже без круга камней. Импульс притягательной силы, что вспыхнул в груди опалёнными искрами.
— Не стоило нам идти туда. – хрипло выдохнул Кайрон. – Или, по крайней мере… стоило продолжить.
Она вскочила как ошпаренная. Посмотрела на него со смесью страха и непонимания. Сейра саму себя не узнавала – ей вдруг захотелось прильнуть к его руке, и Дар в глубине сердца заворчал довольной кошкой.
— Это какое-то безумие! – прошептала она, мотнув головой.
Алые локоны рассекли воздух в воинственном движении.
— Я либо сама сойду с ума, либо тебя сведу… Не знаю, что из этого мне нравится больше.
Мучительно. Мучительные для осознания, но приятные сердцу чувства. Грёбаный парадокс на кончике языка – который она ненавидела и обожала одновременно. Сейра презирала любовь. Презирала то, какой жалкой и слабой становится, когда дело касается близости…
Она любила Фабьена, и то была величайшая ошибка её жизни, обратившаяся погибелью. Сейчас же… Сейра испытывала нечто иное. Древнее, острое, смолянистое чувство принятия.
Будто с самого начала они должны были зайти в ту проклятую комнату, остаться там на ночь – и не расставаться вовсе. Будто магия их обручила задолго до рождения, и это страшно, по-настоящему пугающе осознавать.
— Я должна идти. – проронила Сейра, отвернувшись.
Она стыдливо скрыла собственное лицо, свои пылающие щёки, лишь бы он не заметил всю степень её внутренней борьбы.
— Сейра. – голос Кайрона, глубокий и желанный, пригвоздил её к месту.
Он поднялся из кресла, навис над ней, приподнял за подбородок и отчётливо выдохнул:
— Только позови, и я приду. Понимаешь? Только зов взаимного согласия. Я не стану принуждать тебя.
Его слова вызвали дрожь в теле. Как бы Сейра ни цеплялась за недоверие, за мучительное прошлое… Кайрон Дарксайд одним своим присутствием перечеркнул многое. Слишком многое.
Сейра дочитала отрывок до конца и едва не рассмеялась, закрыв ладонями уставшие глаза.
Глупости. Она считала всё это несусветной глупостью и, одновременно… Не могла поспорить с той сумасбродной, глубинной тягой, что зародилась в районе солнечного сплетения и разрасталась с болезненной неотвратимостью.
Розы. Розы в маленьком саду на террасе буйно расцветали. Покорные её настроению, они распускались пышными бутонами, приоткрывая все грани этого внутреннего, запретного, совершенно излишнего греха.
Сейра хотела заключить с Кайроном союз. Только союз – и ничего более! Нечто контролируемое, прямое, построенное на разуме и договорённостях… Но она проигрывала. Горела в пламени собственных чувств, таких раздражающе-крепких, таких лихорадочных и острых.
Её сознание билось в агонии, изнывало от ужаса, тогда как в душе царило удивительное принятие. Будто неверное сердце выступило против неё, против всей той боли, перенесённой в прошлом…
Провокация. Она хотела испытать его терпение, его силу… окунулась в неконтролируемую жажду Дара – и безнадёжно проиграла в азартной игре высших. Теперь же Сейра чувствовала: её собственная магия обращается терновником – и колючками цепляется за чужую тьму, такую притягательную и желанную. А ей хотелось вырвать из себя клубок этих спутанных ощущений. Вырвать, очиститься и стереть всё, что мешает на пути к цели.
— Лила, Фрес… Как поживают наследники Сезара? – неспешно спросила она, распахнув глаза.
Её верные слухачи переглянулись и заговорили по очереди:
— Дезет и Дарксайд по-прежнему близки. Фрайгус, кажется, несколько охладела к тёмному… Недавно она выходила из спальни Феликса Мисбели. Прециос нечасто контактирует с другими, но он уже пообщался со многими наследниками наедине. Глейв и Бестиал… Много тренируются. Выпивают ночами. Служанки опасаются подходить к их комнатам, ходят слухи, что они жестоко истязают девушек.
Губы Сейры скривились в болезненной усмешке. Слухи? О, нет, то была чистая правда. Жестокость, привкус крови во рту, череда бесконечного насилия… Безупречный почерк Бестиала и Глейва.
— Прошение семьи Роузвуд!
Сейра едва заметно усмехнулась. За минувшие недели все привыкли к собраниям за Круглым столом, где каждое рассмотренное дело вплеталось в историю Октаэдра. Поединки отныне случались не так часто – лишь в исключительные моменты эмоционального накала.
Но каждое прошение неизменно разжигало искры будущей ссоры, и те, кто пару минут назад беспечно общались друг с другом, вмиг могли стать злейшими врагами… по крайней мере, на ближайшие пару часов.
Сейра задумчиво качнула головой, разворачивая свиток. До сих пор она избегала Кайрона, однако на каждом собрании упорно садилась рядом с ним. Их отношения были сложными, противоречивыми, с привкусом магии и невнятных чувств на кончике языка… Они вызывали много вопросов у других наследников. Но Сейра хранила молчание, Кайрон – тем более.
И в этой хрустальной тишине Роузвуд чувствовала, как её нервы обрастают теми самыми колючками, осыпаются под ноги вялыми лепестками. Желание прикоснуться к нему становилось едва выносимым. Желание нарушить свои же запреты – решительно вырывалось вперёд. Но, помимо спёртых эмоций, она ощущала нечто… Необычайное.
Как будто на кромке воспоминаний билось что-то фантомное, едва уловимое. Оно мелькало на периферии, дразнило её своим присутствием и намекало на важное, упущенное… Чрезвычайно ценное.
Сейра на мгновение нахмурилась, постучав указательным пальцем по свитку. Её память, признаться честно, была ненадёжной. Изначально она помнила всё и всех, но месяцы истощения подкосили Сейру. Девушка, вынужденная жить на цепи, постепенно путалась в событиях и, в конце концов, запомнила лишь самое главное.
Но ничто не забылось до конца. Порой иные фрагменты всплывали в памяти, как затонувшие трупы по весне. И Сейра медленно, неспешно собирала их по кусочкам, пытаясь восстановить изначальную картину.
— Значит, ваш кладбищенский заповедник… погибает?
Насмешливый голос Гиаты Фрайгус впился в сознание ледяными иглами. Наследница откинула со лба светлые пряди и хмыкнула:
— У Роузвуд, как всегда, самые серьёзные проблемы…
Сейра скривила губы в мимолётной улыбке. Да, прошение их клана можно посчитать пустяковым… но за ним скрывается довольно серьёзная проблема.
В южной части Октаэдра есть закрытый заповедник, прилегающий к местному кладбищу. По сути, он соседствует с храмом, и раньше никаких проблем не случалось… Однако недавно цветы и деревья начали умирать из-за зеленоватого, гнилостного тумана, что тянулся по траве подобно змеям. Как выяснилось: данные испарения исходят от подземных лабораторий Фрайгус, так что… Проблема оказалась довольно значительной.
— Там и без того мёртвая земля с трупами под боком. – хмыкнула Гиата. – Перенесите свой заповедник в другое место – и дело с концом.
— Туман, который исторгают ваши трубы, не только вредит цветам – он отравляет почву. – медленно проронила Сейра. – И тревожит покой мёртвых, не говоря уже о живых. Его дурные испарения добираются до храма, а там всегда много прихожан.
— Пытаешься создать коалицию с Дезет против меня? – Гиата закатила глаза и проронила. – Напрасно… благовония для этого храма делаются в той же лаборатории. Поверь: прихожане ничего не почувствуют за пылкой молитвой. Верно, Дезет?
Ава неодобрительно поджала губы, но промолчала, опустив подбородок.
— Хорошо. – неожиданно, улыбнулась Сейра. – Исключая вопросы храма… Что скажешь насчёт стоков? Дождевая вода с испорченной почвой стекает вниз по склону, проникает в самое сердце города. Это не просто опасно, это может вызвать нашествие заражённых животных. Подобное уже случалось десять лет тому назад, когда полчища бешеных крыс вырвались из канализации… В ту пору семья Фрайгус взяла на себя ответственность за инцидент. И как вы поступите на сей раз?
В её голосе прозвучала неприкрытая провокация. Говоря откровенно: Сейра была хорошей ученицей. Она разбирала хроники Октаэдра, изучала исторические сводки и обсуждала все аспекты с преподавателями семьи Роузвуд. А уж они не скупились на пояснения.
— Что ты несёшь? – нахмурилась Гиата. – Заражённые крысы, какой бред!
— На самом деле, я склонен ей верить. – медленно протянул Марк Прециос. – Подобные случаи действительно бывали. Не лучше ли перенести лабораторию в тихое, безопасное место, где испарения совершенно точно никому не навредят?
— Почему мы должны уступать? Это просто смешно! – ощерилась Фрайгус, напряжённо взирая на нового оппонента.
— Подобный туман рядом с храмом может быть истолкован превратно. – вмешалась Дезет. – Я тоже за то, чтобы перенести лабораторию.
— Да, в конце концов, цветы намного красивее ваших сомнительных исследований. – пошутил Мисбели, чем удостоился возмущённого взгляда от Гиаты.
Сейра молча опустила взгляд. Да, она выиграла в этом прошении, но на душе было неспокойно… Червячок сомнений упорно грыз её внутренности, изводя невнятным зудом.
— Сейра. – мягкий оклик Марка настиг её у дверей. – Отойдём на пару слов?
Она непонимающе вскинула брови, невольно припомнив тот факт, что Прециос уже общался с другими наследниками подобным образом. Что он затевает? Ответ можно узнать, лишь отправившись следом. Так она и поступила, не сводя с юноши настороженного взгляда.
Златокудрый Марк радушно пригласил её в свои покои, которые сияли ярче солнца. Каждое кресло, каждая чашка здесь были произведениями искусства – кричащими, броскими, ослепительными. Сейра чуть поморщилась, грациозно опускаясь на предложенное место.
— В тебе есть завидная стать. – неожиданно, улыбнулся Марк. – В первые дни Сезара ты казалась несколько… зажатой. Но сейчас расцвела, подобно розам в саду.
— Благодарю. – она сдержанно кивнула, не особо проникнувшись его комплиментами.
Если Мисбели говорил красивые слова с искренним интересом, желая соблазнить, то Прециос смотрел на мир… иначе. Будто люди для него – ценные статуэтки, которые, однако, можно продать за ненадобность. И от его расчётливого взгляда она почувствовала неприятный холодок по коже.
— Налить тебе чаю? Это золотая вода, привезённая с южных берегов Октуса.
— Спасибо. – неспешно протянула Сейра. – Но я бы предпочла сразу перейти к сути дела.
— О, вот как? Но это обычный разговор… Попытка узнать тебя чуть лучше. – Марк подпёр подбородок ладонью и лукаво прищурился. – Скажи мне, Сейра… Ты готова ко дню Процветания? О, чуть только зимние холода схлынут, наступит славный день. Тогда наши способности должны проявиться на глазах у всего Октаэдра… увлекательно, не правда ли?
Он насмешливо закатил глаза, сделал глоток чая и закусил цветочным печеньем, после чего продолжил:
— Многие готовятся к этому дню, не жалея сил. Энергия должна плескаться в порванных жилах… Мы так стараемся, дабы впечатлить их. Дабы не оплошать. — Марк склонил голову набок и лениво добавил. – Скоро поединки станут жёстче. Пролитой крови не хватает… и каждая капля стремится в землю, туда, где спит Вседержатель.
Он меланхолично вздохнул и, не сводя тусклого взгляда с Сейры, спросил:
— Что скажешь? Тебе это по нраву?
— Жестокость? – она едва не усмехнулась. — Мы всегда ищем для неё оправдания. Избрание, Процветание… Великие дни, пустые обещания. Нет, я не признаю подобного насилия, ибо род мой – сама жизнь. Но, думаю, ты и сам знаешь, Прециос.
— Знаю. – он мягко улыбнулся. – У меня возникло чувство, будто ты усиленно готовишься к Процветанию… Столь многое изучаешь. Даже ту историю с нашествием крыс.
— Разве это не логично? – Сейра вскинула брови. – В Сезаре все мы учимся, растём, познаём новое… Сила исходит не только из бесконечных поединков. Она в уме.
Марк смерил её долгим взглядом и рассмеялся:
— Верно! Как мне нравятся эти слова… Ты очаровательна, Сейра. Я рад, что поддержал тебя сегодня.
Туман. Туман клубился над заповедником Роузвуд, и в её голове – тоже. Сейра чувствовала, как границы сознания разъедаются едким дымом, оседающим пеплом на висках.
Наследники Кровных порой могут показаться очаровательными, добродушными, вполне милыми, но она лучше других знает, насколько обманчивым может быть внешний вид.
У всех свои тайны, свои мотивы, обглоданные скелеты в шкафах… Даже у неё такой найдётся: белёсые кости девушки со следами собачьих зубов. Секрет, омытый её кровью, её слезами. И об этом нельзя рассказывать… никогда в жизни.
Сейра вскинула подбородок, с лёгким вздохом переводя взгляд на лорда Ирсалиса. Он навестил её в Сезаре, впервые с того дня, когда она пересекла границу дворца.
— Как поживаешь, Сейра? – спросил Роузвуд, постукивая указательным пальцем по набалдашнику трости.
Она окинула его внимательным взором. Что ж, Старик выглядел недурно, никаких признаков болезни, или же истощения… Это немного успокоило её взвинченные нервы. Сейра погладила карманные часы и улыбнулась:
— Неплохо... Хотя напряжение, признаться честно, давит на плечи.
— О, Сезар… - Ирсалис усмехнулся. – Я лично не жил здесь, но говорят: он впивается в мышцы длинными иглами, да сквозь сердце нити силы пропускает. Порой это неприятно, почти болезненно… Впрочем, я в тебе уверен. Ты справишься, Сейра.
С её губ сорвался усталый вздох. Справится? Разумеется, она выстоит, но как же это непросто.
— Всё ли хорошо в поместье Шипов? – спросила она, уклончиво сменив тему.
Наследники не могли покинуть Средоточие по собственному желанию. Дворец подобен сложному, многогранному ритуалу, прервать который возможно лишь изредка или в исключительных случаях. Впрочем, прошлое… В нём всё было крайне неоднозначно.
— Они довольны. – произнёс Ирсалис. – Твои успехи, твои достижения… Похоже, ты завоевала некоторое уважение среди Шипов и это прекрасные вести. Киракс просил передать слова благодарности… Ему понравилось то, как искусно ты управилась с прошением.
Сейра задумчиво кивнула. Грубо говоря, иного она и не ожидала. Роузвуды щедры на похвалу, когда всё идёт по их плану… И быстры на расправу, если наследник не оправдал ожиданий.
— Это радует. – проронила она одними губами и вдруг выпалила. – Вы… Скажите, почему именно он стал главой семьи? Разве Вы – не старший брат?
Её всегда интересовал ответ на этот вопрос. Ирсалис, который был столь мудр и прозорлив, многое сделал для клана… Но одновременно находился в странном противоречии с другими членами семьи. Они прислушивались к нему, склоняли головы, однако смотрели в спину колко, с отчётливой неприязнью.
Старик рассмеялся. Откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и проронил насмешливым тоном:
— Верно, я старше. Однако среди Кровных семей это не столь важно… Порой в игре побеждает не сильный, не умный, а тот, кто хитрей. Это, к слову, будет важным уроком и для тебя, Сейра.
Она едва не скривилась. Не от слов Старика, просто перед глазами сразу возникло улыбающееся лицо Фабьена…
— Когда-то мы с братом конкурировали за возможность занять место главы. – усмехнулся Ирсалис. – Я отучился в лучшей академии страны, сотрудничал с лабораториями Фрайгус и помогал Дезет восстанавливать храмы… А он нашёл себе богатую и влиятельную супругу. Киракс всегда был хорош в этом – его очарование не знает границ.
Сейра невольно вскинула брови. Раньше Ирсалис не был столь откровенным… и она понятия не имела, как непросто складывалась его судьба.
— Тогда-то и выяснилось, что деньги и власть способны пересилить любой разум, особенно в тех случаях, когда нужда скребётся в двери. – Старик прикрыл глаза и добавил. – Ты, верно, этого не знаешь – но дом Роузвуд находился в упадке последнее десятилетие. То, как мы сейчас живём – заслуга Розанны Мисбели, покойной супруги Киракса.
Сейра медленно кивнула. Кровные предпочитали тщательно скрывать свои слабости, однако она замечала признаки упадка Роузвуд… Те мимолётные, двусмысленные фразы в исторических хрониках, которые намекали на истинное положение вещей. Если научиться читать между строк – можно заметить все тщательно скрываемые шероховатости.
— Отчего же она умерла? – тихо спросила Сейра.
— Она не отличалась крепким здоровьем. Полагаю, в ней проявились признаки… вырождения Кровных. Такое иногда случается: болезни, которые глубоко укоренились в семье. Вскоре после рождения ребёнка Розанна занемогла – и, к сожалению, не смогла восстановиться.
Ирсалис поджал губы, постучав тростью по полу:
— Дела давно минувших дней… До сих пор меня тревожат. От прошлого не избавиться, как ни старайся стереть клеймо собственных ошибок.
И Сейра вздрогнула. Слегка, почти незаметно, но внутренне ощутимо… Слова Старика ударили точно в цель, задели все её натянутые сомнения.
— В любом случае… Киракс женился. Заручился поддержкой семьи – и отец избрал его следующим главой. – Ирсалис хмыкнул. – Банальная история, что и говорить… По крайней мере, я смог взять на себя особняк Роз и провести испытания, а это уже большое дело.
Он вскинул брови и посмотрел Сейре в глаза:
— Но не думай, что мой брат ужасный человек. Он действовал в своих интересах, а это свойственно многим Роузвуд. Порой кажется, что от величия Кровного клана в нас осталась до безумия мало… Но в такие моменты и появляетесь вы. Носители истинного Дара.
Старик улыбнулся, бросив мимолётный взгляд на часы:
—… Пора. Время почти истекло.
— Когда вы навестите меня… в следующий раз? – растерянно спросила Сейра.
— Через пару недель, или около того. – Старик чуть улыбнулся и, прежде чем встать, заметил. – Касательно Фабьена… он мутит воду. Пока не слишком сильно, едва уловимо, но всё же пытается расширить границы своего влияния.
— Чего он хочет?
— Привести в поместье Шипов тех Посвящённых. Макуса и Ирму… Что ж, полагаю, Фабьен нуждается в свите. – задумчиво усмехнулся лорд.
А Сейра лишь опустила подбородок, чувствуя, как в сердце разгораются искры пламени. Грядущее было туманным… и любая ошибка по-прежнему может оказаться фатальной.
Её пальцы задержались на ручке двери, лаская холодный металл. Сейра стиснула зубы, низко опустила подбородок в слепом желании развернуться и уйти. Но ноги сами привели её сюда, к Его покоям, и она ощущала нетерпение, вперемешку с лихорадочной жаждой.
Говорят, зов магии возможно преодолеть, если сильно постараться. Говорят, энергетическая связь подконтрольна, если обуздать её правильным образом. Но именно сейчас Роузвуд не в силах совладать с этим сумасбродным, глубинным давлением.
В голове метались спутанные мысли, дыхание срывалось с губ громко и зло. Она почти шипела на каждом вдохе и чувствовала, что вот-вот взорвётся, если только не увидит его. Но Сейра никак не могла повернуть треклятую ручку. Всего одно жалкое препятствие на пути казалось почти неподъёмным, а затем… Дверь распахнулась.
Кайрон стоял на пороге, до безумия близко к ней. Сейра ощутила его дыхание с привкусом перечной мяты и невольно втянула этот аромат, поймав проблеск спокойствия. То, что мучило её недавно – вдруг показалось совсем незначительным, почти смешным… И она больше не хотела уйти. Только не сейчас.
— Я говорил о взаимном согласии, а ты всё равно выглядишь так, будто тебя принудили. – хрипло произнёс Кайрон.
Она заметила сбитые костяшки на его руках и с внезапной ясностью осознала: это его способ справляться с тягой. Тренировки, боль, кровь… всё, чтобы вырвать дурноту из головы. И из сердца.
— Может, я просто соскучилась? – проронила она, мягко растягивая слова.
До сих пор Сейра ни разу не была в его покоях. А они оказались тёмными, богатого украшенными… Та же роскошь, но более сдержанная: шелка да бархат. Роузвуд проскользнула в приоткрытую дверь ловкой кошкой. Помещение было пропитано тонким, волнующим ароматом: бергамот и перец, нотки древесной смолы, кедра и чёрного мускуса.
Сейра ощутила, как сильно пьянит одно только это сочетание: Дарксайд пах холодной промёрзшей землёй, шелестящими старыми бумагами, дорогим деревом и насыщенными чайными листьями, чья чернота окрашивает горячую воду в чашке. Неярко, но терпко… Его аромат врезался в память, оседал на кромке сознания и погружал её в состояние внутреннего блаженства.
Энергия. Сама суть Средоточия бьётся на кончиках пальцев – и Сейра едва сдерживала свой диковинный, почти звериный порыв.
— Ты избегала меня так долго, чтобы в конце просто… заскучать? – негромко спросил он.
Вибрирующий, слегка рычащий голос Дарксайда обжёг её кожу мурашками.
— Ложь. – Кайрон улыбнулся краешком губ. – Ты бежишь от чего-то безжалостного и кошмарного… Будто от самой бездны скрываешься, страхи и сомнения гасишь. Но я рад тому, что успокоение ты ищешь в моём присутствии. Думаю, это самое честное признание.
Сейра вздохнула. Порывисто, глухо… Что-то в синеве её глаз надломилось, когда она тихо попросила:
— Давай просто посидим рядом. Как было там, в библиотеке… Мне это нужно. Необходимо, если сказать по правде.
Она опустилась на бархатистый диван и через мгновение ощутила ладонь Кайрона на своих пальцах. Он сидел рядом, внешне хладнокровный, но что-то в его облике выдавало ту самую гремучую взбудораженность. Первое же прикосновение вышло обжигающим, почти болезненным – но Сейра уже не могла отпустить его руку.
— Марк Прециос звал тебя на личную беседу? – одними губами спросила она, склонив голову набок. – О чём вы говорили?
— Ничего важного. – Дарксайд усмехнулся, закатив глаза к потолку. – Золотой лис прощупывает почву… ему нравится быть самым хитрым, самым продуманным. И каждое сказанное слово полнится бесстыдной ложью.
Сейра понимающе усмехнулась. Она тоже чувствовала нечто подобное… Чужие игры разума плелись вокруг, и то было похуже извечных махинаций Фабьена.
— Утомительно… — прошептала Роузвуд. – Так утомительно следить за хитросплетениями интриг, мотивов, судеб. Сегодня друзья – завтра враги, и ни капли искренности… от этого впору сойти с ума.
— Меня с ума сводишь только ты.
Сейра вздрогнула и, наконец, подняла взгляд на Кайрона. До сих пор она разглядывала их переплетённые пальцы, но сейчас… Сейчас заглянула ему в глаза. Серебро радужки пылало, плавилось, завораживало сильнее прежнего. Сейра беспомощно застыла на стыке двух чувств: возбуждения и шелковистого, проникающего в самую суть, спокойствия.
— А как же Ава? – выдохнула она, невольно качнув головой. – Какие отношения вас связывают?
Ава Дезет, преданная подруга Дарксайда… когда в прошлой жизни с ним случилось несчастье, она оставалась рядом с ним. Прежде яркая и темпераментная – Дезет утратила былой пыл и обратилась в похоронное молчание. Сейра видела её лишь раз перед тем, как мир захлестнуло кровопролитие, но…
— Любовь. – ответил Кайрон и улыбнулся. – Но любовь иного рода. Так любят человека близкого, родного… Искренне, но без искр.
Сейра устало усмехнулась. Она ждала подробностей, а он дал мимолётный отклик и, кажется, не собирался ничего пояснять. Но в её голове и без того царил липкий туман, путая чувственное с бесстрастным… Голова болела. Наливалась свинцовой тяжестью – и именно тогда Сейра сдалась.
Она качнулась в сторону, рубиновые кудри разметались по его плечу. Роузвуд тяжело, часто дышала, опершись на молодого мужчину. Кайрон не возражал. Он придерживал её за талию, позволяя полулежать в столь двусмысленной позе.
— От тебя исходит вековая усталость. Аромат роз, увядших гиацинтов и амбры… Ты пахнешь кровью. Так, будто тебя мучили бесчисленное множество раз.
Его бархатистый баритон с томной хрипотцой долетал до неё из сгустившегося сумрака комнаты. Сейра закрыла глаза, обращаясь лишь к собственным чувствам, что прорастали из могильной земли с неукоснительным упорством.
— Оттого ты отчаянно стремишься в мою тьму. Она безмолвна, глубже бездны, позволяет забыть былое – и вернуться к истокам.
Мрак клубился, заполнял пространство, убаюкивал её прохладными руками Кайрона Дарксайда.
— Спи. – шепнул он, и в темноте вспыхнули жемчужные блики – отблески его глаз. – Спи, Сейра, хранительница жизни Роузвуд. Я буду оберегать твой покой.
Он укутал её в чёрный плащ, скрыл девичье лицо и приметные алые пряди. Дарксайд перенёс Сейру в её покои и растворился в наступившей ночи. Слуги, приветствовавшие Роузвуд поутру, смущённо прятали глаза, но решаясь задаться главным вопросом: что же произошло между ней и Кайроном? В конце концов, все они молча приняли случившееся и разбежались по делам: одни готовили завтрак, другие подбирали одежду, а кто-то ушёл в сад.
Сейра задумчиво склонила голову набок. На столе стоял чай с молоком, фрукты… Если она задержит взгляд на винограде – тот непременно прорастёт, оплетёт вазу, повинуясь неукротимому импульсу наследницы. Но она бездействовала, методично размешивая ложкой сахар.
История десятилетней давности повторилась. Едкие испарения впитались в почву – и распространились по городу, доводя мелких животных до пугающего бешенства. В тот момент казалось, будто наследники совершили ошибку. Не усмотрели за последствиями своих же решений…
Она могла воссоздать мелкие детали, которые были так важны… Например, досаду Фабьена. Он получил выговор от семьи Роузвуд, которые потеряли и заповедник, и уважение Кровных. Из-за этого они пытались подчинить наследника, вогнать его в клетку послушания… Но Фабьен никогда не был «спокойным мальчиком».
— Да как они смеют! – прошипел он, яростно мотнув головой. – Сборище бездарей… Наш клан и без того на дне, взаимовыгодные связи сейчас важнее жалкой гордости.
Отчасти он говорил правду: ведь именно Фабьену приходилось унижаться перед другими наследниками Сезара. Он склонял голову, но оттого лишь сильнее злился… А Сейра, привыкшая получать хлёсткие удары, прижималась к стене, настороженно следя за господином.
Однако его злость продлилась недолго. Уже через несколько дней он вступил в новый альянс и взирал на семью Роузвуд с плохо скрываемым высокомерием. Тогда Сейра не понимала, что именно сподвигло его на подобное поведение… А сейчас начала догадываться.
— Ианна. – тихо позвала Сейра.
Служанка тотчас подошла к ней и заботливо проронила:
— Что-то не так, госпожа? Чай вам не по нраву?
— Нет, он прекрасен. – Роузвуд задумчиво улыбнулась, разглядывая цветы персика на поверхности. – Ароматный, сладкий… Под такой напиток лучше всего подаются вести Средоточия.
— О, — Ианна понимающе улыбнулась, — разумеется! Фрес передал мне последний отчёт… Впрочем, не скажу, что случилось нечто из ряда вон выходящее.
Служанка негромко откашлялась и хорошо поставленным голосом начала перечислять слухи, сплетни и события Сезара, которые оставались вне наблюдения Сейры. Порой самая мелкая деталь может оказаться решающей, будь то новый роман садовника, смена стульев в главном зале, или нетипичное поведение Цестуса.
—… Что-то неладное творится с тренировочной ареной. – проговорила Ианна и запнулась. – Но все слухи об этом крайне туманны…
— Расскажи мне.
Сейра нахмурилась. Арена – важное место в иерархии Сезара. Она знала, что в какой-то момент поединки станут более ожесточёнными… и проводить их будут куда чаще. Возможно, тот самый день вскоре наступит.
— Кое-кто видел, как Цестус отдавал приказы Золочёным. Они что-то мастерили на арене среди ночи… Вероятно, новый механизм. В любом случае: наутро никаких изменений не обнаружилось, что странно.
— Хорошо, Ианна. Благодарю тебя.
Сразу после завтрака Роузвуд направилась в сад. Цветов там становилось всё больше: гортензии, лилии, каллы… И, разумеется, розы. Вечные цветы, оплетающие саму суть Сейры. Она всегда прилагала много усилий, ухаживая за растениями в дворцовом саду. А те, в свою очередь, отвечали ей безусловной любовью и тихо шелестели, рассказывая о незваных гостях, следах в траве и всём дурном, что бродит за окном. Даже став госпожой клана, Сейра не утратила своей любви к цветам.
Сейчас, впрочем, она была непривычно задумчивой. Разрозненные воспоминания раздражали её, но и пробуждали живой интерес. Непредсказуемость разжигала адреналин, горячила кровь… И, в конце концов, это место нравилось ей сильнее давящего особняка Роз.
Растения льнули к её рукам, неспешно колыхались на ветру и тянулись к летнему солнцу, не зная бед, печалей и боли. Сейра видела в них бесхитростную гармонию природы и оттого так долго лежала на траве, чувствуя, как земля пульсирует от энергии, будто огромное беспокойное сердце.
Когда время приблизилось к полудню – Сейра встала и решительно направилась в комнату Высвобождения. Особое место, запечатанное древними камнями Сезара… Стоило войти в круг покатых древних камней разнообразных форм и расцветок, как энергия сорвалась в бешеный пляс.
Сейра почувствовала, как физически обрастает шипами: они покрывали её тело, вились под ногами, терновник сплетался с лианами и заполнял всё свободное пространство. Но Роузвуд не останавливалась, выплёскивая всё больше силы, которая на глазах обретала форму безумного могущества.
Сейра тяжело вздохнула, сдувая со лба алую прядь. Цестус, арена, таинственные действия Золочёных… Сомнений нет: вскоре появится ритуальная чаша. Центральный атрибут самых жестоких поединков Сезара.
Чаша. Она располагалась в центре арены, и тонкие линии, сплетающиеся в узоры на полу, длинными желобами тянулись к ней. Ритуальная чаша напоминала песочные часы, увитые терновыми шипами. Плотное тёмное стекло было покрыто золотыми символами, а внутри плескался не песок – но пролитая кровь. То, что собрано на арене. То, что должно заполнить часы до краёв.
— С сего дня, с сего часа – ритуальная чаша будет собирать вашу кровь с каждого проведённого поединка. – медленно и торжественно возвестил Цестус. – Это часть великой церемонии Сезара. Дворец чувствует вас, он слышит всякое дыхание и всякий шёпот. Когда ваша кровь напитается силой – настанет час пролить малую её долю, дабы насытить грядущее празднество Процветания. Ваша боль станет данью Октаэдра и то будет неприятная, но справедливая цена за магию.
— Такая уж справедливая…? – выдохнула Гиата, но тотчас замолчала под бесстрастным взглядом Цестуса.
— Дворец обильно питает вас, а вы передаёте часть сил Октаэдру. – с усмешкой заметил лидер Золочёных. – Отнеситесь к данной церемонии со всем уважением, наследники, ибо от неё зависит не только ваше будущее, но и судьба всего Октуса.
— У меня назрел вопрос. Есть ли разница, кто именно отдаёт кровь? – недобро усмехнулся Винсент Глейв. – Мы же не должны делить обряд поровну… Верно?
— Верно. – эхом отозвался Цестус. – Кто проигрывает чаще, тот и платит. На сей раз поединки станут более длительными. Отныне они завершаются не с первой каплей крови, а лишь в том случае, когда сама арена загорится алым. То будет знамением временного насыщения чаши.
На несколько минут в зале повисла напряжённая тишина. Ставки выросли, и не все желали мириться с этим… Впрочем, Сейра знала тех, кто были искренне рады грядущему безумству.
Страх. Страх всё ещё присутствует, хоть и стал совсем блёклым, едва ощутимым. Но раны прошлого горят в памяти, и даже спустя время она могла ощутить контуры былой боли.
— Скажите, Цестус… Я правильно понимаю, что мы будем проливать кровь вплоть до дня Процветания? – деловито осведомился Марк Прециос. – Или, всё же, дело в песочных часах?
— У вас есть время заполнить их до краёв. Если же вы не справитесь… - Цестус склонил голову набок и холодно пояснил. – Наказания не последует. Однако последствия будут. Для вас, для города… Для Совета Кровных.
Фабьен. Его крови в песочных часах было слишком много. Слабейшей из обладателей Дара, он был вынужден столкнуться с той участью, на которую когда-то толкнул Сейру. С одной лишь разницей: для него это стало мимолётным унижением. Оно не сломало, но многократно озлобило Фабьена. И там, где раньше он использовал более хитрые методы контроля… проявились зачатки истинной тирании.
— Славно. Очень воодушевляет. – насмешливо фыркнул Феликс. – Право слово, это давление начинает раздражать… все нас поучают, все требуют крови!
— Нервничаешь, Мисбели? Тут тебе не театр, за фальшивыми масками не спрячешься. – ядовито поддел его Глейв.
— Поверить не могу, Винсент… ты хоть раз бывал в театре? Большое достижение для такого невежды.
Сейра мысленно закатила глаза. При всём своём очаровании, Мисбели умел быть крайне ядовитым… Он не признавал насилия, но никогда не отказывался от поединков. Его Дар, не созданный для прямой атаки, искусно обманывал людей, создавая иллюзорные ловушки. Феликс побеждал с переменным успехом, но всё же ему частенько везло.
— Смотрю, вам не терпится заполнить чашу? – Бестиал ухмыльнулся, резко качнув головой. – Ну, наконец-то… В этом дворце стало до безумия скучно, хоть как-то разбавим тоскливое ничто!
— Очаровательно, Дитрих. Ты, как погляжу, способен оценить лишь грубую силу.
Марк Прециос скрестил руки на груди, дёрнув точёным подбородком. Его тёмные глаза казались ещё более тусклыми, чем обычно… И в тот момент Сейра ненароком задумалась: а участвовал ли он хоть в одном поединке?
Дар Прециос, признаться честно, совсем не подходил для подобного. Они, конечно, умели манипулировать золотом, но этого не хватало для полноценной борьбы. Проще говоря: Марк должен был занять позицию слабейшего, однако… Его не вызывали на бой. Никто из наследников не решался это сделать, как будто Прециос был неприкосновенным.
Раньше Сейра совсем не думала о подобном, но сейчас, поймав расчётливый взгляд Марка, она ощутила то самое неуютное, почти тревожное чувство несоответствия. Кровь стекает по желобам в сосуд, каждый отдаёт драгоценные капли, наполняя чашу, и только Прециос не рвут жилы, а лишь дань с других собирают.
— Роузвуд, давай сразимся.
Сейра едва не вздрогнула, поднимая взгляд на Аву Дезет. Наследница ветров не выглядела разозлённой, или же кровожадной… Оттого её предложение казалось крайне странным.
— Неожиданно. – улыбнулась Сейра одними губами.
— Ты не хочешь?
Ава вскинула брови, не выражая и малейшей обиды. Она могла бы повысить голос, привлекая внимание остальных наследников, и тем самым поставить Сейру в непростое положение… Но вместо этого Дезет вела себя подчёркнуто уважительно. И потому Роузвуд задумчиво кивнула:
— Хочу.
Откровенно говоря, ей не нравились поединки. Арена, чаша, бесконечное насилие… Сейра готова была ужом вертеться, лишь бы избежать всего этого. Но побег от собственной силы приведёт лишь в тупик, а каждое сражение расширяет границы Дара. Только посреди бушующего адреналина, среди настоящей опасности можно ощутить все границы той энергии, что опоясывает Сезар.
Ава Дезет была сложным противником. Более умным и сильным, нежели импульсивная Фрайгус. Сейра понимала это как никто другой и не надеялась победить в грядущем поединке… Тем не менее, она поднялась на арену, отбросив всяческий страх.
— Ава. – холодный голос Кайрона заставил Дезет остановиться.
Та шепнула ему пару слов, а затем присоединилась к Сейре, твёрдо произнеся:
— Мы остановимся, если крови будет слишком много. Договорились?
Роузвуд на мгновение поджала губы, прежде чем кивнуть. Этот нежданный договор… Прежде всего, выгоден самой Сейре. Ведь способность Дезет быстрая, боевая и режущая на ветру – наполнит чашу до краёв. Все это понимали.
Цестус кивнул, позволяя поединку начаться, и песок разметался по арене, вздыбился под ногами. Сейра ощутила, как ветер хлестнул её по лицу, и напряглась, запуская энергию в землю. Корни, лианы, гибкие отростки… Её накрыло густым коконом, призванным защитить от яростных атак Дезет. Но даже сквозь плотную колючую оболочку Сейра чувствовала дрожь земли и ощущала мир через гибкие стебли растений. Путы энергии переплетались буйным потоком, цвели, распускались – и атаковали Аву.
Это всеобъемлющее чувство почти пугало, но одновременно завораживало Сейру. Она плела магические нити, направляла растения и едва поспевала за точечными ударами Дезет. Её ветер был чуждым, хитрым и безжалостным: он рвал корни, трепал соцветия, пробирался к Роузвуд, и ладони девушки покрывались кровоточащими ссадинами.
Впрочем, острые шипы её разрастались – и били точно в цель, одновременно защищая Сейру. Лианы с присосками жалили Дезет, оставляли новые раны и вновь отрастали под завывания ветра. Это столкновение было более долгим, тяжёлым и опасным, нежели прежние поединки... И в какой-то момент Сейра поняла, что ей всё сложнее сдерживать натиск Авы. Она неплохо оборонялась, но атаковать её практически не получалось.
В конце концов, особенно резкий порыв ветра полоснул по плечу – и Сейра чуть не вскрикнула. Её кровь по жёлобу понеслась к сосуду, и арена накалилась, вспыхнув алым заревом.
— Поединок окончен. Победа Дезет. – проговорил Цестус, сцепив пальцы в замок.
Он сосредоточенно молился над песочными часами, в коих плескалась пролитая кровь. Сейра оглянулась на ритуальный сосуд и разочарованно выдохнула. Проигрыш ощутимо ударил по самолюбию, хотя Роузвуд и не надеялась победить в этой схватке. Она сражалась со всем рвением, ей не стыдно признать поражение, но…
— Похоже, в серьёзном поединке твои цветочки вянут. – насмешливый голос Гиаты прозвучал вместе с сухими, издевательскими хлопками. Она явно наслаждалась этим жестоким столкновением.
— Помолчи уже, Фрайгус! – Ава закатила глаза и, сделав несколько шагов к Сейре, уточнила. – Ты в порядке? Тебе не больно?
В её тоне не было ожидаемого злорадства, и, возможно, поэтому Сейра ответила:
— Терпимо.
Если не считать подбитого самолюбия, она почти не пострадала… Несколько ссадин – не в счёт. Подобные раны казались особенно незначительными после тяжкого опыта прошлой жизни.
— Пойдём в лазарет. – Ава уверенно потянула её на выход, игнорируя колкие фразы Гиаты.
Больничное крыло находилось в западной части Сезара. Просторное, пахнущее чистотой и травянистыми настоями, оно навевало особое чувство спокойствия. Местные целители не были Золочёными, но работу свою исполняли столь же молчаливо. Компрессы, бинты, мази… Сейра нервно улыбнулась, когда каждую царапину на её теле обработали с таким вниманием. Особенно плечо – самую глубокую рану тщательно покрыли густой мазью.
Ава, впрочем, также приняла помощь. Она сидела на соседней койке, беспечно болтала ножками и дула на сбитые костяшки. Солнечный свет скользил по её чёрным, не слишком длинным волосам, теряясь в ярко-жёлтой радужке глаз. Ава Дезет до безумия напоминала благородную кошку… из тех, кто либо позволит себя погладить, либо выпустит когти.
— Нехило ты меня шипами приложила, Роузвуд. – вздохнула она, склонив голову набок. – Да ещё и растения твои оставляют ожоги… Вот вроде мирный Дар, а такой опасный!
— Разве? – чуть слышно проронила Сейра. – Я атаковала вслепую... Не могла толком прицелиться, слишком много сил ушло на защиту от твоего ветра.
— Мощная способность, не правда ли? – Ава вдруг заулыбалась, откинув смоляную прядь со лба. – Я долго её тренировала! Подчас только скорость и спасает…
— Спасает… от кого? – невольно уточнила Роузвуд, вскинув брови.
Она плохо знала наследницу ветра. Ава была не слишком разговорчивой, но при этом резкой и категоричной… По крайней мере, так казалось со стороны. И только с Кайроном она была по-настоящему искренней.
— Испытания дома Дезет, — неопределённо протянула Ава и сузила яркие глаза. – Вы, Роузвуд, должно быть, жили среди цветущего сада, а нас отправили в гористую местность. Шаг вправо, шаг влево – упадёшь и разобьёшься. Никто, конечно, не умер, но многие покалечились… И выбивать своё право на Дар пришлось с огромным трудом.
Она на мгновение застыла, а затем мотнула головой:
— Впрочем, я не права! Мои слова, вроде как, обесценивают твои усилия… Я часто сначала делаю, а потом уже думаю. Кайрон учил меня спокойствию, но сложно перекроить свой нрав.
Сейра задумчиво улыбнулась. В тот момент она по-новому взглянула на Аву. Кажется, эта наследница довольно… честная? Редкое качество для избранников Сезара.
— Скажи, почему ты захотела со мной сразиться? – прямо спросила Сейра.
— Точно не из-за ревности! – фыркнула Ава. – Этот Мисбели несёт сущий бред… Мне просто хотелось понять: а как сражаетесь вы? Я слышала, что… Ну, клан плодородия считается мирным, однако в бою многие Роузвуд не раз доказывали свою эффективность.
Она негромко вздохнула, склонив голову набок:
— Вот я и захотела попробовать. Не ради того, чтобы тебя покалечить, вовсе нет… Ты же не обижаешься за проигрыш? Кайрон меня отговаривал, но я решила поступить по-своему.
Сейра негромко хмыкнула. Она не могла всерьёз злиться на подобные откровения… Более того: ей нравилось слушать Аву, улавливать столь простые, прямолинейные объяснения.
— Я не обижена, хотя по гордыне это сильно ударило, не скрою. В том нет твоей вины: мне нужно больше тренироваться.
— Но ты не слабая! Не слушай Фрайгус, она много глупостей говорит. Ты продержалась до конца поединка с честью, и, хотя победу засчитали мне, в реальном бою всё могло сложиться иначе. Мой Дар быстрый, это неоспоримый факт. Но твой куда более стабильный… Даже в защите! В какой-то момент мне казалось, что этот кокон невозможно пробить. – Ава слабо улыбнулась. – Я почти запаниковала! Как ты так… смогла сделать?
Сейра на мгновение задумалась, опустив взгляд. Как? Она и сама не знала. Дар был чем-то родным, пронзительным, будто часть её тела, и, одновременно – Роузвуд не могла осознать его в полной мере.
— Интуитивно? – проронила она, облизнув пересохшие губы.
Царапины на руках жгло, но мазь быстро впитывалась. Вскоре от ран не останется и следа, настолько хороши местные лекари.
— Не знаю. – наконец, призналась Сейра. – Я ощущаю Дар, как иные чувствуют руку или ногу. И очень многое делаю… инстинктивно. Будто иначе просто не могу поступить.
Она запнулась, подняла взгляд на Аву и чуть тише спросила:
— Это… странно?
— Нет. – тотчас ответила она. – Думаю, нет… Дары ведь тоже различаются. Некоторые Кровные и вовсе считают, что у магии есть… Подобие воли, ты знала? У Роузвуд, как я слышала, глубинный Дар. Тот, что прорастает сквозь сердце. У нас скорость и лёгкость в ногах, у вас – умение твёрдо стоять на земле, оживляя всё вокруг. Пустыня и сад, как иронично…
Ава смолкла, тоскливо опуская взгляд на свои руки:
— … Хотела бы и я так оживлять. Но наш Дар веет неудержимостью и не терпит промедлений.
Сейра стояла рядом с Авой, неспешно обсуждая прочитанные книги. С того самого поединка они, можно сказать, подружились. Дезет приходила погулять в сад, показывала Сейре молитвенные комнаты Сезара и, в общем-то… Девушки на удивление быстро нашли общий язык.
Плечо Сейры зажило в течение нескольких дней. От раны остался лишь бледный след, и подобная регенерация поражала воображение… Роузвуд знала, что сам дворец Сезар питает их, но не представляла, насколько сильно.
Впрочем, ритуальная чаша изменила многое. Наследники, чей интерес к арене значительно ослаб за прошедшее время, вдруг вздыбились, будто хищники, почуявшие вкус первой крови. И новые поединки не заставили себя долго ждать.
Глейв и Дарксайд. Сейра видела, как они приближаются к песочным часам, и сердце её забилось тревожно, гулко. Она ненавидела оружейный Дар Глейва и знала наперёд цену его жестокости. Дитрих Бестиал всегда казался более буйным, шумным, непримиримым бойцом… Но куда опаснее тот, кто умеет затаиться, кто так тонко усмехается, до поры до времени скрывая непомерную злобу. Сейчас же Глейв явно хотел унизить Дарксайда.
— Не бойся. Больно не будет… а даже если почувствуешь жжение от моих атак, не вас ли учили принимать удары с благодарностью? – усмехнулся Винсент.
Кайрон не ответил, но глаза его полыхнули первозданной тьмой. Поединок начался мгновенно – на едином резком порыве. Сейра едва не вздрогнула, оценив скорость и магическую подготовку обоих противников… Глейв, вооружённый до зубов, целился в любое незащищённое место, лишь бы достать, лишь бы изувечить. Кайрон ускользал, растворялся во мгле – и появлялся вновь, чтобы нещадно напасть на соперника.
— Сколько в них буйства энергии… — прошептала Ава одними губами, настороженно следя за поединком.
Сейра кивнула, будучи не в силах отвести взгляд. Она едва ли могла различить безупречные удары взаимных атак, но ощутила запах первой крови. Такой удушающий, дурной… Слишком сильный.
Глейв ухмыльнулся. Его оружие загорелось багряным светом, и в тот момент Сейра едва не издала громкий возглас. Кровь! Кровь струилась по желобам к сосуду бурным потоком. Впрочем, в тот же миг тьма сомкнулась на горле Винсента, ощутимо встряхнув его за грудки. Мглистые порезы протянулись по рукам оружейника, заставили его грязно выругаться. Арена всколыхнулась, загорелась алым – ибо дань была уплачена с лихвой, и лишь тогда тьма отпустила Глейва.
— Бой окончен. Победа за… - Цестус примолк, будто прислушиваясь к сосуду. —… за Дарксайдом.
— Чушь! – не своим голосом зашипел Винсент. – Да вы только на него гляньте! Я исполосовал его вдоль и поперёк, а победа всё равно ему досталась?
— Ты на себя в зеркало посмотри! – презрительно бросила Дезет. – И заодно пересчитай количество ран.
— Сосуд не ошибается. Крови Глейв в нём больше. – пояснил Цестус, не оборачиваясь.
Кайрон победил, но Сейра не ощутила желанного облегчения. Совсем напротив: она видела, какие глубокие раны нанесли Дарксайду… По сравнению с этим – их бой с Авой можно назвать детской игрой.
Роузвуд на миг замерла, наблюдая за тем, как Ава сорвалась с места. Кайрона и Винсента отвели в больничное крыло, и зал постепенно опустел. Остались лишь песочные часы, неумолимые и тёмные, в коих плескалась густая кровь.
— Восславьте Спящего Вседержателя. – шепнула Сейра, стиснув пальцы в кулаки.
— Ты пришла. — Его глубокий голос с горчащей хрипотцой высекал мурашки по коже, остывая искрами вдоль хребта…
В тот день Сейра побывала в лазарете, но не подходила близко, лишь наблюдала за тем, как лекари обрабатывают его раны. Особенно жутко выглядели косые порезы на груди – они напоминали следы когтей разъярённого зверя.
Ава хлопотала рядом. Она переживала за Кайрона, несколько раз назвала его «идиотом» и пыталась торопить молчаливых целителей. Затем, когда Дарксайд заснул на койке, Ава потянула Сейру за собой в сад и выдохнула:
— Я не могла представить, что они зайдут так далеко! Есть же грани, которые не следует переступать…
Роузвуд устало улыбнулась, а потом проронила:
— Для тебя эта грань осязаема, но не для него. Не для них. И это – лишь начало. Сосуд должен заполниться кровью, а значит… Жестокости не будет конца.
Все наследники были разными, и теперь Сейра понимала их чуть лучше. Одни готовы соблюдать элементарные нормы морали и этики, тогда как другие – поглощены собственной мощью, которая разрастается медленно, но верно, как болезнь в теле. Их безжалостность схожа с безумной лихорадкой – поражает голову, сердце и лёгкие. Их несдержанность становится единственным языком боли, на котором возможно общаться.
Сейра наблюдала за ними и осознавала, насколько же легко потерять человечность. И ей стоит вспоминать об этом почаще… Потому что месть – такая же форма жестокости. Война, где пленных казнят на месте. И, как правильно сказала Ава: есть грани, которые не следует переступать.
Кайрон провёл в лазарете несколько дней. На третьи сутки он вернулся в свои покои, такой же молчаливый и бесстрастный, как прежде. Сейра узнала об этом, поскольку её слуги собирали новости о Дарксайде. Она слушала их, мягко кивала и делала вид, будто её не ломает изнутри. Однако…
В тот же вечер Сейра очутилась на пороге его спальни. Там, где нет лишних глаз. Там, где беспокойство можно выплеснуть без всякой меры. Кайрон встретил её усталой улыбкой и хриплым: «Ты пришла».
Сейра ощутила, как мурашки обжигают спину, и нетерпеливо шагнула в полумрак комнаты. Дарксайд полулежал на диване. Его чёрная шёлковая рубашка была распахнута на груди, оголяя бинты. Слабый запах крови щекотал обоняние, смешиваясь с горьковатым ароматом лекарств.
Сейра медленно опустилась рядом, накрывая ладонью его пальцы. Чуть шершавая кожа, царапины на костяшках… Жар, скопившийся на линии жизни.
— Больно? – одними губами спросила Сейра.
— Оружие Глейва искусно высекает страдания. – усмехнулся Кайрон. – Но я нечувствителен к боли. Мне, скорее… тоскливо. Ты редко приходишь.
Она поджала губы и, наконец, посмотрела ему в глаза. Пылающее серебро плавилось, лунным светом растекаясь по радужке… Сейра склонила голову набок и призналась:
— Я не хотела мешать вам с Авой.
Она чувствовала себя третьей лишней в их отношениях и, при этом, не могла избавиться от этого осязаемого притяжения. Приближаться к нему – опасно, тяжело, невыносимо. Но отдаляться… во сто крат хуже.
— Ава моя кузина. – произнёс Кайрон, прикрыв глаза. – Мы скрывали это, потому как родственные связи… Ничто в Сезаре. Ты знаешь суть клятвы Кровных: отказ от семьи, отказ от корней. Потому мы молчим о той привязанности, что до сих пор осталась.
— Как так… получилось? – выдохнула Сейра, невольно вскинув брови.
Его признание казалось почти невозможным. Двое были избраны разными Дарами, двое пережили испытания и вошли в Сезар… Случалось ли когда-либо подобное и раньше? Сейра не знала.
— Ава росла в Верхнем городе. Я родился в Срединном. – вымолвил он, негромко вздыхая. – Моя мать была немного… не в себе. Её терзали душевные болезни. Она не была ужасной, вовсе нет, просто… Отчаявшейся. Не женщина – комок туго скрученных нервов.
Кайрон неспешно приоткрыл глаза, взирая на Сейру:
— В тенях под окном она видела призраков. В людях поблизости – демонов с оскаленными мордами. Когда мой настоящий отец нашёл нас, она угасала в лечебнице. Тогда он забрал меня… и я познакомился с Авой.
— И она приняла тебя? Вот так просто? – удивлённо спросила Сейра.
Она уже привыкла к тому, что выходцы из Верхнего города, как правило, горделивы… Такой была Ирма.
— Не сразу. – Кайрон слабо улыбнулся. – Она ведь упрямая, настороженная… но добрая, этого не отнять. Со временем мы поладили, а затем, когда стрелки эффита на нас указали… Дали обещание скрывать родство. Так будет лучше для нас обоих.
Сейра задумчиво кивнула. Она понимала причины такого решения. Кровные заставляют отрекаться от семей, потому как желают видеть во главе клана безупречного наследника. Того, кто отдал всё, ради высшей цели. Но если они узнают правду о Кайроне и Аве… Их родство могут использовать. Шантаж, недоверие, провокации и грязные интриги на пустом месте.
— Ты… настолько мне доверяешь? – вдруг осознала Сейра, невольно дёрнув подбородком.
Она смотрела на Дарксайда с искренней растерянностью, будто не могла поверить в произошедшее.
— Это не только моё решение. – спокойно ответил он. – Ава сказала: тебе можно рассказать. Она считает тебя… надёжной. Ты же не из тех, кто предаёт, ведь так?
— Откуда ты знаешь? Откуда она знает… — нервно усмехнулась Сейра. – Быть может, я из тех, кто хорошо притворяется.
Но Кайрон лишь улыбнулся, качнув головой. Он смотрел на неё и будто обволакивал невидимой силой, глубинной нежностью и, одновременно, стойкой уверенностью.
— Не доверяй другим так легко, без причины… — вздохнула Сейра.
Она чувствовала себя утомлённой матерью, которая вынуждена уговаривать упрямого ребёнка. И, одновременно… Роузвуд была немного счастлива от его безосновательного доверия.
— Причины… Верно, для всего нужны причины. – Кайрон приподнялся на локтях, склонив голову набок. – Ты – моя причина. Душевная заноза, если сказать откровенно. Когда я блуждал по лабиринту Грешных… когда петлял среди чёрных зеркал – видел многое. Наши глаза способны заглянуть за черту, и отголоски Дара приходят в день Избрания. Туманные видения, мороки грядущего – называй как хочешь. В них сложно разобраться, и ещё сложнее понять. Но я… увидел там тебя. Цветущую алую розу.
Сейра замерла. Беспомощно застыла, не сводя с него ошеломлённого взгляда. Кайрон прикоснулся к её щеке, задел указательным пальцем витую красную прядь и рвано выдохнул:
— Они говорят: от нас пахнет смертью. Дарксайды – само разложение, холод потустороннего мрака... Однако ирония заключается в том, что мы всё равно тянемся к свету. Иные хотят его поглотить, сломать, присвоить… а я хотел бы сберечь.
Её щёки налились горячим румянцем. Сердце в грудной клетке билось гулко и взбудоражено, подстреленной птицей царапало рёбра… Она ощущала, как её переполняют невозможные, недопустимые чувства, от которых давно следовало избавиться. Ощущала – и сжимала его ладонь, прикусив нижнюю губу до крови.
— Спи. – шепнула Сейра. – Ты устал. Я… побуду рядом.
Она не могла ему ответить. Не сейчас, не здесь, но всё же… каждое слово застывало в сердце горько-сладким осознанием. Сейра не собиралась верить в превратности судьбы, в невнятную «идеальную пару» и прочие условности Сезара… Но она проигрывала. Нещадно проигрывала самой себе и ощущала, насколько желанным становится он в её глазах.
Его тьма. Его дыхание. Его мрачная красота. Сейра никогда не испытывала подобного к Фабьену. Она думала, что влюблена в него, крутилась рядом, искала ласки и одобрения, а получила лишь ложь, манипуляции и вязкую жестокость на кончике языка. Фабьен иссушал её, а Кайрон – наполнял новым смыслом. Как будто глубокие раны, нанесённые в прошлом, медленно зарастали под влиянием его бархатистого, чарующего тембра.
Сезар окутывал магией всех наследников, но Кайрон Дарксайд творил невидимое колдовство для неё лично. Каждое касание вплеталась в канву её души, каждое хриплое слово отпечатывалось в нутре.
Она качнула головой, невесомо лаская кончиками пальцев его лицо. Тёмный и впрямь заснул, не выпуская её ладонь из крепкой хватки. Сейра видела, как мерно вздымается его грудь, как дыхание становится мягким и расслабленным… И в тот момент она вдруг кое-что вспомнила.
— Я требую объяснений, Глейв. – медленно, с непередаваемым удовольствием процедил Марк Прециос. – Ваш клан так кичится своим оружием и обученными стражами… Однако моя семья терпит бесконечные убытки из-за краж. Грабёж в Верхнем городе, посреди великого Октаэдра… Это ли не доказательство вашей слабости?
Сейра едва заметно нахмурилась, пробежавшись взглядом по тексту прошения. Как правило, наследники разбирают вопросы, затрагивающие интересы нескольких кланов. Но в данном случае проблема очевидна. Вот уже несколько недель ювелирные магазины Прециос подвергаются нападениям. Кто-то вывел особый вид птиц… Чёрные, быстрые, гибкие, будто змеи, они просачивались в любые отверстия, были тихими и бесшумными. Эти птицы прятались в тенях и совершали безумные кражи, утаскивая драгоценные камни Прециос.
И теперь это легло виной на плечи Винсента Глейва. Сейра видела, как потемнело его лицо, а тонкие губы сжались в едва заметную полосу, выражающую крайнюю степень неодобрения.
— Птицы? – ухмыльнулся Глейв. – По-твоему, наша вина в том, что вы даже с пернатыми совладать не можете?
— Да, потому что это ваша работа. – Марк вскинул брови и обратился к Дитриху. – К слову, разве семья Бестиал не пообещала нам лучших ястребов и обученных соколов для истребления птиц? До сих пор от вас нет ни весточки.
Сейра молчала. Да и кто мог поспорить с Прециосом в данном случае? Он был возмущён и имел полное право на то, чтобы выразить недовольства своего клана.
Ссора разгоралась быстрее лесного пожара. Бестиал, который никогда не отличался здравомыслием. Глейв, который шипел пуще рассерженной гадюки… Сейра слушала их и понимала, что данное прошение едва ли можно трактовать двояко. Марк Прециос в любом случае заставит их взять ответственность за проступки.
Дурное предчувствие загудело в голове, оседая болью в лобной доле. Это бесполезное прошение (как и предполагалось изначально) завершилось блистательной победой Прециоса, который пристыдил иных наследников.
Сейра первой покинула Круглый стол. Она пришла в библиотеку и почти панически начала перебирать знакомые книги, пока не остановилась на исторической летописи династии. Короли и королевы Октуса, всевластные Моргаузы… Сейра прижала книгу к груди и вместе с ней вернулась в свои покои.
Вязкие мысли скручивались, перекатывались в сознании, побуждали открыть и перечитать все старые заметки… Память, повреждённая страданиями, пульсировала от напряжения. Но Сейра, наконец, могла сложить фрагменты прошлого воедино.
Крысы. Кражи. Смутное время. Неминуемая беда, которая притаилась совсем рядом и почти не затронула Сейру в прошлой жизни.
Она часто задумывалась о том, почему же ей дали второй шанс? Возможно, это воля Дара Роузвуд, но… Неужели, вся причина в том, что Фабьен «недостаточно хорош» для роли наследника? Мелко. Мелко и невнятно. А теперь она, кажется, поняла.
Рваный вздох сорвался с её потрескавшихся губ. Сейра опустила ладонь и нащупала новое письмо из поместья Шипов.
Сейра едва не рассмеялась, опершись ладонями на письменный стол. В голове пульсировала немая боль от едва сдерживаемой ярости. Фабьен, Фабьен, он возникает, как клоун из табакерки, стоит ей позабыть о нём… И хоть немного расслабиться.
Сейре не нужны пояснения для того, чтобы осознать происходящее в поместье. Он всегда был изворотливым ужом, плёл интриги и завлекал в свои сети новых жертв. И вот так помощнице «внезапно» стало плохо после общения с ним, а желанная должность удивительно быстро освободилась.
Фабьен знал, как манипулировать другими. И если он обнаружит слабину в чужой душе – давит на неё со всей силы, сплетая удобную паучью сеть. Ирма, которая обладала болезненным самолюбием, нуждалась в любви и ревностно конкурировала с Сейрой… По сути своей, стала жертвенным ягнёнком.
Порой её накрывало убийственным желанием расправиться с Фабьеном. Раскрыть ядовитые ростки Дара – и растерзать его, безжалостно вплетая шипы в тело.
Снега укрыли поместье Шипов. Сейра укуталась в чёрную шубу, устало прикрыв глаза. Первый выезд из Сезара за долгое время – дался наследникам нелегко. Кровь заполняла ритуальный сосуд, жаркие споры за Круглым столом утомляли, но, в конце концов… Все они должны разъехаться в назначенное время.
Три дня. Всего три дня даны на то, чтобы увидеть Кровных и обсудить грядущий праздник Процветания. Событие значимое, невыразимо важное… И крайне давящее грузом ответственности.
Сейра медленно покачала головой. Жизнь во дворце сейчас напоминает длительный бег с препятствиями. Она торопилась до сбитого дыхания, до боли в суставах. Тренировки, обучение, книги… Кайрон.
Их общение, такое завораживающее, смолянистое, немного терпкое – вызывало быстрое привыкание. Сейра завязла в его взгляде, будто в густой смоле. И она не прочь отдаться этому порыву, но всему своё время и сейчас… Сейчас оно не настало.
Кайрон не торопил её. Но он был рядом, не сводил с неё жгучих глаз. Порой она приходила к нему в покои… а иногда и он возникал на пороге спальни, молчаливый и сдержанный. Пока Сейра читала, Кайрон садился рядом, опускал голову на её колени.
Казалось, они говорят без слов, с тем молчаливым, парадоксальным пониманием двух людей, которые связаны глубоко и надолго – просто так не разорвёшь.
Она жаждала его и ощущала взаимное желание, покалывающее под кожей, в районе солнечного сплетения. Но Роузвуд не торопилась, медленно вознося собственное сердце на чашу весов.
Карета остановилась у парадной лестницы поместья. Сейра распахнула пронзительно-синие очи и позволила слуге помочь ей выбраться. Она ощущала неприятную слабость, что распространилась от макушки и до самых пят… Стоило наследникам выйти из-под влияния Сезара, как отсутствие энергии сказывалось во всей своей неприглядной красе. Это ощущалось как удар по голове тяжёлым тупым предметом – мир вокруг закружился, потускнел, тошнота в горле смешалась с привкусом крови… Дворец вызывал привыкание, и разрывать энергетические связи чертовски больно, пусть даже и всего на пару дней.
Но Сейра держалась. Её осанка была безупречной, на лице – ни капли той слабости, что билась в сердце. Слуги склонялись перед ней, а Кровные вновь вышли, дабы поприветствовать свою наследницу. Но на сей раз они встречали её… Иначе. С куда большим интересом и уважением.
— Мы рады видеть тебя, Цветок Роузвуд. Добро пожаловать домой. – радушно проговорил Киракс.
Поймав его улыбку, Сейра мысленно усмехнулась. Она не была «желанной» наследницей, но стала удобной, и отныне они встречают её, как сокровище. Управляемое, понятное, приятно перекатывающееся в ладонях – но не более.
Однако всякое удобство бывает временным, и Сейра уже начала неспешную подготовку к тому перевороту, что случится не только в Октаэдре, но и в стенах поместья Шипов.
Киракс Роузвуд пригласил её в свой кабинет. Простая формальность, сдобренная улыбками и многозначительными взглядами. Первые двадцать минут он хвалил её с таким рвением, что Сейра даже подивилась: и как лорд умудряется не повторяться? Поистине красноречивый человек. А затем началась менее приятная часть… С двусмысленными намёками.
— Ты прекрасно справляешься, Сейра. Мы бесконечно довольны твоими успехами, однако… - Киракс позволил себе мягкую улыбку. – Тебе стоит почаще общаться с Феликсом Мисбели.
Сейра сузила глаза. Она всем своим видом излучала ту спокойную, выдержанную грацию, свойственную дочери благородного дома, но в глубине зрачка всё же вспыхнул отблеск искромётного раздражения.
— Мы и без того общаемся каждый день. О дружбе, впрочем, речи не идёт. Вы и сами видите: Феликс Мисбели не спешит помогать мне… Помогать нам.
Она понимала, к чему клонит Киракс, но не собиралась облегчать ему задачу. Как минимум по той причине, что весь этот разговор был крайне… унизительным.
— Речь не об этом. – лорд негромко вздохнул с усталостью любящего отца, который вынужден что-то доказывать упрямой дочери. – Ваше общение исключительно… формальное. Но ты девушка, Сейра. Некоторых вещей проще добиться не силой, а лаской.
— Вот как? – усмешка на её губах стала более очевидной. – Надо же, всё это время нам твердили иное… Что-то о важности силы, развитии Дара. Или я неправильно понимаю?
Киракс вымученно улыбнулся, постукивая пальцами по столу. Его тяжёлые перстни с крупными камнями почти ослепляли своим вызывающим блеском.
— Ты ведь умная девочка, Сейра. Не думай, что я пытаюсь давить на тебя, однако… В Совете важнее всего – правильные союзы. Ты молода, хороша собой, и однажды тебе придётся выйти замуж. Феликс Мисбели – достойный кандидат.
Сейра едва не фыркнула. Браки между Кровными всегда вызывают много споров… Порой такое случалось. Как правило, один ребёнок наследовал магию матери, второй – Дар отца. Очень часто в таких союзах рождались двойняшки, что облегчало путь развития клана. И всё же, далеко не все семьи поддерживали подобный расклад. Некоторые считали, что наследникам лучше найти кого-то в пределах своего клана, дабы не делиться драгоценной кровью. Выбор по собственному желанию? Исключён по определению.
Сейра знала, что рано или поздно они поднимут эту тему, но не собиралась так просто уступать лорду.
— Я подумаю. – непреклонно ответила она, подчеркнув собственное нежелание и дальше обсуждать союз с Мисбели.
Киракс натянуто улыбнулся и со вздохом уточнил:
— Надеюсь, ты готова к Процветанию? Мы подобрали ценные фолианты о раскрытии силы, их уже доставили в твои покои. Надеюсь, ты по достоинству оценишь наш подарок.
— Благодарю за заботу.
Когда Сейра вышла из кабинета, её пальцы сами собой сжались в кулаки. Раздражение переливалось в сознании, обретало физическую форму. На самом деле она не допускала и мысли о том, что выйдет замуж по принуждению. И всё же…
Она прошла по изумрудному коридору к лестнице, которая привела её к двери из красного дерева. Но, прежде чем Сейра успела постучать, проход открылся сам собой. Мистер Райт широко улыбнулся и поклонился, впуская её внутрь:
— О, наследница… а мы вас ждали! Уже и чай заварили.
Сейра мягко кивнула, впорхнув в обитель Старика. Кабинет Ирсалиса хоть и был роскошным, но также отличался приятной атмосферой уюта. Многочисленные растения, мягкие бархатные подушки и устойчивый аромат зелёного чая, который мгновенно расслаблял, наполняя лёгкие.
— Добрый вечер, Сейра. – Ирсалис окинул её долгим взглядом и едва заметно улыбнулся. – Проходи, садись… Должно быть, ты устала. Вне Сезара наследникам приходится тяжко.
— Да, — произнесла она чуть слышно и со вздохом опустилась в кресло, — только что лорд Киракс говорил со мной о замужестве.
— Уже? Он так решителен… — хмыкнул мистер Райт, деловито возясь с чашками. – Позвольте угадать… Он пророчит вам в мужья Мисбели?
— Кого же ещё. – Ирсалис закатил глаза. – Мой брат спит и видит, как бы вновь запустить руки в их сокровищницу.
— Они и впрямь так богаты? Не лучше ли сблизиться с Прециос? – Сейра вскинула брови, откинувшись на мягких подушках.
— Прециос… — повторил Старик и невнятно усмехнулся. – Есть грани, которые не следует переступать. А они уже давно это сделали.
— Как вы относитесь к союзу с Мисбели? – протянула Сейра, склонив голову набок.
Ей было важно услышать мнение Старика, а затем проанализировать все полученные факты… Не ради грядущего брака, но, по крайней мере, для того, чтобы сделать кое-какие выводы.
— Я отношусь к этому проще, чем мой младший брат. – усмехнулся Ирсалис, постучав указательным пальцем по подлокотнику кресла. – Не против, если ты сама пожелаешь пойти с Мисбели в Храм… Но не стану давить, если решение твоё склонится в иную сторону.
— Вы правда… настолько мне доверяете? – несколько удивлённо спросила Сейра.
— Ты ни разу не предала моё доверие. А это, поверь, очень важно. – тепло улыбнулся Роузвуд.
— Касательно Фабьена… простите, наследница. Думаю, это мой недосмотр. – вмешался мистер Райт, опустив подбородок. – Следить за змеевидными не так просто, как кажется на первый взгляд.
Сейра рассеянно улыбнулась. В глубине души она знала, что так и произойдёт. Но ей, в каком-то смысле, было интересно проверить Фабьена. То, каким он был в прошлом… И то, каким станет сейчас. Одно перерождение может вызвать уйму изменений. Она не надеялась на то, что у Фабьена вдруг проснётся совесть, но всё же хотела выяснить: в какой момент окончательно иссякнет его терпение?
— Не страшно, мистер Райт. Этот человек весьма… изобретателен. – вздохнула наследница, прикрыв глаза. – Я думаю лишь об одном: странно, что та помощница столь быстро заболела. Возможно ли проверить причастность Фабьена?
На несколько мгновений все погрузились в молчание. Мистер Райт нахмурился и уточнил:
— Вы полагаете… её отравили?
— Вы и сами знаете особенности Посвящённых. – ровным голосом произнесла Сейра. – Хотя основной Дар перешёл ко мне, они до сих пор хранят искры малого таланта… А его можно использовать не только во благо.
Она смутно помнила некоторые детали прошлой жизни… Фабьен, который был столь слаб в сравнении с другими, поднаторел в создании странных смесей. Не то лекарства, не то яды… Эффект, впрочем, был одинаково разрушительным.
Сейра подумала о быстром угасании Ирсалиса. Старик постепенно лишился сил, поддержки и власти… Он зачах, как чахнут брошенные цветы в саду, но Сейра полагала, что кое-кто мог вмешаться в этот процесс. Фабьен никогда не признавался в убийстве Старика, но… В ту пору он много экспериментировал со своими микстурами. И, возможно, одна из них сыграла роковую роль в произошедшем.
— Я могу инициировать расследование. – протянул Райт. – Но делать это придётся медленно и осторожно… Ах, сколько мороки с бывшими Посвящёнными! Некоторых, признаться честно, давно следовало удавить, да Роузвуды не позволят казнить без суда и следствия.
Сейра едва не закатила глаза. Магия была ценным ресурсом... Особенно сейчас, когда наследники забрали почти всё. Такие, как Фабьен, были мелкими сошками с минимальными способностями, но их дети (потенциально) могут развить в себе магическую искру.
Именно поэтому даже Ирма и Макус, которые отказались от клятвы, были высланы не так уж далеко. Сейра знала, что Роузвуды сами пожелают вернуть их в Шипы… Это похоже на метод кнута и пряника: сначала продемонстрировать полное равнодушие к их судьбам, а затем вновь приблизить к родовому поместью. Грубая, дешёвая манипуляция, призванная сломить волю бывших Посвящённых и использовать их для нужд клана.
Он сказал это при всех в тот самый день, когда впервые отказался от Сейры. Роузвуды, лорд Киракс… Все слышали жестокие слова наследника и улыбалась. Они не удостоили Сейру ни единым взглядом, потому как для них её жизнь потеряла всякий смысл.
Говорил ли он правду? Вполне возможно. Сейра смутно помнила, как наследник поил её зельями после каждого соития… Но в какой-то момент он перестал. Её тело, и без того слабое – ещё сильнее отощало под влиянием внутреннего недуга.
Тогда Фабьен отказался от Сейры, потому что она стала бесполезной, ненужной… Непривлекательной. Он отправил её на дальние земли Октуса, где ей приходилось трудиться на ферме семьи Роузвуд. Но даже такая жизнь была лучше бесконечных пыток Средоточия.
— Расследуйте. – задумчиво проговорила Сейра. – Спешить нам некуда… Я не хочу, чтобы он заподозрил неладное.
— Уж это я могу устроить!
Мистер Райт коротко рассмеялся, потирая ладони с тем исключительным усердием, с коим мухи теребят лапки, прежде чем взлететь повыше.
— Есть ещё кое-что, о чём мне нужно поговорить с вами. – добавила Роузвуд, нахмурившись. – Но это… очень важно. Не для лишних ушей.
Её магия, сорвавшаяся с рук, покрыла пол гибкими растениями, которые быстро сплелись в непроницаемый купол, за которым звучал лишь ровный голос наследницы. Она рассказывала им о прошениях, тревожных сигналах и драгоценностях семьи Прециос… Вернее, о том, где впоследствии их можно найти.
— Ты уверена? – прямо спросил Ирсалис Роузвуд, когда она смолкла. – То место… весьма необычное.
— Знаю. Сейчас их, вернее всего, там нет, но я прошу вас разместить соглядатаев поблизости. При любом подозрительном действии мы должны вмешаться.
Старый лорд ответил не сразу. Он постукивал пальцами по набалдашнику трости, пока не заметил:
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Всё это пахнет до крайности дурно… Почти как в смутное время.
Сейра едва не вздрогнула, быстро отводя взгляд. Старик, всё же, отличался завидной интуицией… И даже не зная всей правды, он угадал наперёд: их ждут мрачные времена, когда равновесие Восьмигранной цитадели вновь пошатнётся.
В покоях было темно и тихо. Сейра чувствовала, как гудит изнутри её голова, наполняясь колокольным звоном. Прямо сейчас она едва ли могла мыслить разумно, разрываясь между прошлым, настоящим и грядущим. Три времени, три реальности и лишь одна из них свершится…
В какой-то момент Сейра погрузилась в вязкий, тревожный сон, где лихие очертания судеб сворачивались в нечто тошнотворно-мерзкое, с привкусом скорой беды. Она видела наследников и их жгучую вражду. Видела трон, опалённый алым заревом. И золото, много расплавленных монет, что прикипают к ладоням – попутно сдирая кожу. А потом… Сейра проснулась. На резком выдохе, от неприятного, ледяного прикосновения.
Фабьен склонился над ней и, поймав взгляд наследницы, нисколько не смутился:
— О, госпожа… Я лишь хотел поприветствовать вас.
Его голос: мягкий, шёлковый, елейный, раньше вызывал у неё дрожь по телу, а теперь в Сейре крепли эмоции иного рода. Неприязнь, такая терпкая, с гневом сопряжённая, вспыхнула в груди пламенным заревом. А вместе с ней гибкие растения сплелись вокруг его руки, едва не вывернув запястье:
— Ай, — выдохнул он и укоризненно поморщился. – Зачем же так? Я укрыл вас пледом, а вы злитесь, выпускаете силу, будто меня и впрямь нужно так остерегаться.
— Я не люблю, когда чужие нарушают мои личные границы. Просто ненавижу. – проронила Сейра, насмешливо вскинув брови. – А ты вторгся в мои покои.
— Разве я «чужой»? Клятва верности для вас ничего не значит?
Но Сейра лишь усмехнулась, качнув головой:
— Что тебе нужно, Фабьен?
Она слишком хорошо его знала. За любым прикосновением, за любой привязанностью он скрывает расчёт, такой же холодный, как хватка его длинных пальцев.
— Вы обещали, что возьмёте меня в Сезар. – проговорил он, сузив глаза. – Если я буду тщательно исполнять обязанности… И моя работа была безупречной. Я составлял для вас самые подробные отчёты, одобренные лично мистером Райтом.
Губы Сейры невольно изогнулись в усмешке:
— О, вот как? Раз уж ты так хорошо справляешься, почему бы не остаться в Шипах? Средоточие обойдётся без твоей безукоризненной работы.
Он едва не зашипел, и в глазах его мелькнула откровенная, жгучая враждебность. Фабьен, очевидно, ненавидел Сейру… И вдвойне изнемогал от осознания её власти.
— Госпожа, давайте поговорим откровенно. – наконец, выдохнул он, стряхивая путы её растений.
Фабьен сделал несколько шагов к дивану и, стиснув зубы, опустился на колени:
— Я знаю, что ты… Что вы испытываете ко мне неприязнь ещё со времён особняка Роз. И я раскаиваюсь в каждом своём деянии. Но здесь и сейчас мы служим одной семье, одному роду. Я хочу помочь вам возвыситься в Сезаре, потому как… Мне тоже это выгодно.
Он скользнул взглядом по её фигуре, прикрытой шёлком изумрудного платья.
— Кроме того, я кое-что слышал… Роузвуды полагают, что сексуальная энергия повышает уровень магии. Стабилизирует Дар. И я могу помочь вам… с этим.
Ласковые нотки в его голосе казались медовыми. Фабьен был бесстыден в своём предложении, но, одновременно, рискнул пойти на подкупающую откровенность. Сейра неспешно склонила голову набок, смерив его долгим взором.
Она признавала: он всё ещё красив, галантен и умеет себя вести. В прошлой жизни Фабьен был груб и несдержан с ней, но перед Гиатой Фрайгус вился нежным ужом… Он пресмыкался перед ледяной принцессой, о чём часто шутил Бестиал.
— Ты кое в чём ошибся. – проронила Сейра, и мягкая улыбка зажглась на её губах. – Семье служишь ты. А я, как видишь, повелеваю.
Она насмешливо щёлкнула пальцами прямо у его лица и шепнула:
— Мой Дар вполне может стабилизировать кто-то другой. Ты не уникален, Фабьен… И до сих пор, кажется, неспособен с этим смириться.
— Госпожа…
— Убирайся!
Её голос окреп, налился решительной сталью. Прежде чем Фабьен успел что-либо сказать, в покои вошли её верные слуги и молча выставили его за порог. Сейра устало откинулась в кресле и позвала:
— Агнес, подойди сюда.
Агнес. Скромная, миловидная, старательная девушка… Именно она в прошлой жизни подверглась осквернению со стороны дворецкого поместья Шипов. Сейчас же тот человек здесь не работает – Сейра намекнула мистеру Райту, и мерзавца быстро убрали куда подальше.
— Да, госпожа. Тот человек вас… потревожил? – тихо спросила Агнес, склонив голову.
— И да, и нет. — Сейра усмехнулась. – Важнее всего другое… Ты, кажется, не хочешь оставаться в Сезаре.
Агнес вздрогнула. Затем прижала ладони к груди и быстро-быстро заговорила:
— Нет, я хочу служить вам! Хочу быть полезной, правда… Дворец немного пугает меня, но…
— Я не виню тебя. – спокойно проговорила Сейра. – Прошу лишь честности. Скажи: тебе будет лучше здесь, в поместье Шипов?
Агнес смутилась. Она прикусила нижнюю губу почти до крови и едва заметно кивнула. Жизнь в Сезаре была тяжёлой. Если не физически – так морально. Сейра видела, что другие её клятвенники уже примерили роли гордых прислужников Роузвуд, тогда как Агнес едва ли поспевала за ними.
— Хорошо. – проронила наследница, прикрыв глаза. – Ты останешься здесь, будешь моими глазами и ушами в пределах поместья. Мистер Райт за тобой присмотрит и в обиду не даст.
Агнес кивнула и, шмыгнув носом, попросила:
— Пожалуйста, госпожа… Когда вы вернётесь из Сезара, я смогу снова присоединиться к вам?
— Да. – произнесла Сейра. – Но здесь у тебя будет одна важная задача. Фабьен… Вскоре заинтересуется причинами твоей «немилости».
Девушка «брошенная» наследницей – настоящее лакомство для такого подлеца. Агнес нахмурилась и пробормотала:
— Он мне совсем не нравится. От него ощущения такие… Липкие, неестественные. Я даже говорить с ним не буду!
— Ну, зачем же так строго? – лукаво улыбнулась Сейра. – Ты можешь поговорить с ним… Просто будь осторожна. Увиливай от правды, грамотно используй ложь. И обязательно сообщай мистеру Райту, если Фабьен делает что-то подозрительное. Даже если ничего страшного пока не случилось.
Агнес кивнула с серьёзным видом, а Сейра на мгновение призадумалась, после чего медленно проронила:
— Если он начнёт спрашивать про Сезар… Единственная правда, которую ты можешь сказать: это о том, что я крайне не люблю клан Бестиал.
Она достаточно долго бездействовала, но настало иное время. Сейра понимала, что даже при наличии доказательств отравления Фабьена накажут недостаточно сильно. Его, вероятно, вышлют из поместья, понизят в должности – но не более. И со временем он, конечно, сможет вернуться.
Но Бестиал… совсем другое дело. Предательство рода – то, что невозможно простить. Неверность здесь карается кровью, а Фабьен, ограниченный в возможностях, однажды захочет рискнуть. И Сейра будет столь любезна, что направит его к тому, с кем он был близок ещё в прошлой жизни.
Она не так хороша в интригах, но у неё есть неоспоримое преимущество. Если правильно расставить фигуры на этой незримой шахматной доске… В решающий миг это может спасти партию. И она сделает всё, чтобы медленно, неспешно и бескомпромиссно воздать по заслугам всем, кто этого заслуживает.
Ирма остановилась у приоткрытой двери и медленно сжала пальцы в кулаки. Всё здесь пропитано роскошью, силой, возмутительным богатством… Лёгкий аромат благовоний смешивался с привкусом роз, под ногами шуршал ковёр с золотыми нитями, а стены покрывали мозаичные узоры.
Даже эта дверь из драгоценного чёрного дерева кричала о своей дороговизне. Ирма со свистом вздохнула, прикусив нижнюю губу до крови. Её руки, некогда красивые и нежные – ныне огрубели от тяжёлой работы. Она и представить себе не могла, что Роузвуд так легко, так просто от неё избавятся… Жизнь в дальнем поместье была невыносимой.
Её заставляли мыть полы, стирать вещи, снимать пыльные тяжёлые шторы. И все вокруг смотрели на Ирму с откровенным, насмешливым пренебрежением, будто она не человек вовсе – но цирковая обезьянка, выпущенная на потеху толпе.
Щёки Ирмы горели от унижений. Она ненавидела их, ненавидела всех в этой проклятой семье! Старика, Райта, Сейру… И глумливых, насмешливых слуг. Но ещё сильнее она ненавидела себя.
Ирма понимала, что полностью провалилась. Дар, который был таким желанным… который мог принадлежать ей, вместе с почётом поместья Шипов. Почему же она его не получила? В глубине души Ирма знала ответ.
Чувства. Чувства затуманили ей разум, заполонили душу, и, вместо того чтобы грезить о Даре, она мечтала о Фабьене. Ирма любила его, Ирма хотела его, но… Это точно того стоило? Она не могла найти ответ на главный вопрос.
Рядом всё ещё был Макус. Грубый, несносный, агрессивный, будто бешеная шавка. Она никогда его не любила, но терпела ради Фабьена… А потом их отправили в одно поместье для тяжёлой работы. И Ирма благодарила Вседержателя лишь за одно: Макуса распределили в конюшню и, таким образом, они довольно редко виделись.
Это к лучшему, потому что Ирма буквально его возненавидела. В отсутствие Фабьена Макус стал ещё более дёрганным и злобным. Хуже всего то, что он приставал к Ирме, преследовал её почти везде и жестоко избивал случайных ухажёров. В какой-то момент она поймала себя на том, что просто… Прячется от Макуса.
То было унизительное, гнилостное чувство страха, что поселилось в нутре и отчаянно скреблось, доводя до исступления. В такие моменты Ирму успокаивали лишь письма Фабьена... Он много рассказывал ей о жизни в Шипах и о том, как подло Сейра с ним поступила.
Ирма бережно хранила все его письма, мечтала о скорой встрече, но чувства её (признаться честно) несколько притупились со времён особняка Роз. Тем не менее, она была счастлива, когда пришло долгожданное приглашение в центральное поместье. Лишь одно печалило Ирму: Макус тоже отправился с ней.
И вот теперь она стояла здесь, перед крепкими дверьми покоев наследницы Роузвуд. Ирма не знала, с какой целью Сейра позвала её, но, вероятно… Просто хотела поиздеваться.
— Вы звали… госпожа? – процедила девушка сквозь зубы.
Она едва сдерживала свои ревущие, спутанные чувства. Зависть, раздражение и смутное, до боли неприятное восхищение, что плескалось на подкорке сознания.
— Звала. – Сейра улыбнулась одними губами, склонив голову набок.
Её рубиновые пряди сверкнули в солнечном отблеске из окна. Ирма слышала, что наследники не могут надолго покидать Средоточие, а значит, Сейра скоро уедет… Лишь на это оставалась надежда.
— Ты лишь недавно прибыла в поместье Шипов, но уже кипишь от досады. – медленно, почти игриво протянула Сейра. – Фабьен, полагаю, писал тебе письма? Жаловался на трудную жизнь, ностальгировал по былым временам… Как трогательно.
Ирма резко выдохнула, сузив тёмные глаза. Её трясло от гнева, от всей этой безумной несправедливости… Но любой срыв вернёт её обратно, в то поганое место, где есть лишь бесконечный рабский труд.
— Удивительно, ты до сих пор ему веришь. – проронила Сейра, издав усталый вздох. – Веришь, хотя Фабьен, очевидно… никогда никого не любил и не полюбит. Но он, бесспорно, сделает всё, чтобы возвыситься. Любая жертва пригодна, покуда он сам будет сиять.
— Это ложь! – хрипло выдохнула Ирма.
Её голос, прежде звонкий и насмешливый, теперь звучал тихо, настороженно, с потаённой яростью на дне:
— Ты… Вы совсем его не знаете, госпожа Роузвуд.
— О, нет. Поверь: я знаю. – улыбка Сейры, такая искренняя и печальная, промелькнула на губах. – И наперёд могу сказать: однажды он предаст тебя. Бросит в объятия Макуса с той небрежностью, с коей мясо кидают голодным псам.
Ирма ощутила, как ногти впиваются в кожу ладони, оставляя кровоточащие царапины в кулаке. Она резко развернулась и пошла к выходу, не проронив ни слова. Но вслед ей, всё же, донеслось:
—… Когда голос его будет слаще мёда, когда взгляд станет обволакивающей смолой, а в каждом жесте заструится неприкрытая забота – остерегайся, ибо ты уже стала жертвой.
Сейра вернулась в Средоточие глубокой ночью. Стоило переступить порог – как поникшие плечи её распрямились, и былая сила вновь заискрилась в жилах, разгоняя ток энергии по крови.
Сейра задумчиво пересекла спальню и вдруг остановилась у зеркала, бросив на себя долгий, изучающий взгляд. Брови нахмурены, в глазах – едва заметная нервозность… Она не в первый раз задумывалась об этом, но лишь сейчас решимость окрепла, проросла сквозь внутренности и грозилась распуститься буйным соцветием.
Сейра медленно взяла чистый лист бумаги и записала короткое, до безумия очевидное послание, которое затем было упаковано в тёмный конверт. От её напряжения на окне выросли розы: алые, с благородным пурпурным отливом… Они не исчезли даже на утро следующего дня, когда то самое письмо было отправлено Золочёными.
Весь день Сейра провела в рассеянном ожидании. Слова окружающих расплывались на фоне, а взгляд то и дело прикипал к кованой стрелке часов. Наследница роз была тиха и непривычно задумчива, она не реагировала на колкости Фрайгус и очередные заигрывания Мисбели… Говоря по правде, глаза её упорно искали лишь Его одного. Но истину проще утаить, нежели признать так просто.
Тот день обошёлся без привычного кровопролития на арене, и Сейра быстро ускользнула в сад, где долго медитировала, прислонившись к крепкому дереву.
— Правильно ли я поступаю…? – шепнула она одними губами и тяжело вздохнула.
Мыслей много. Сомнений – ещё больше. Сейра постоянно балансировала на грани собственных решений, а это так… изматывает. Чувства бурлили в груди убийственной магмой, так и норовя выплеснуться, смести всех со своего пути, не щадя, изничтожая…
Тем вечером она отозвала слуг и, плотно притворив двери спальни, вновь пробежалась взглядом по древним фолиантам. После этого Сейра расчесала свои алые волнистые волосы и достала из шкафа шёлковое платье оттенка багряной зари.
Оно приятно струилось по телу, подчёркивало фигуру и настраивало на особую, завораживающую атмосферу. Сейра подошла к окну и нахмурилась. Дождевые капли скользили по стеклу, размывая некогда прекрасный пейзаж. Роза на подоконнике по-прежнему мерцала, чутко отзываясь на волнение хозяйки.
Сейра медленно приласкала тёмные лепестки и выдохнула, мысленно проронив:
Но вместе с тем в голове вспыхнуло иное, слишком нетерпеливое и чувственное:
Сейра нервничала, едва могла совладать со своими эмоциями. Но ощущения, обострённые до предела, быстро уловили чужое присутствие в её спальне… Шорох, вздох, покалывание на коже – и глубокий, до безумия волнующий голос:
— Дрожишь так, будто ждёшь заклания. Ты сама позвала меня, Сейра… И вот, я здесь.
Кайрон стоял прямо перед нею во всём своём тёмном великолепии. Он прошёл сквозь закрытые двери, ибо густой смог его на многое способен. Сейра обернулась и едва слышно вздохнула, ощутив нотки знакомого, будоражащего аромата. Бергамот и перец, смола и кедр… Крепкие плечи Кайрона покрывала чёрная шёлковая рубашка, и пальцы Сейры заскользили по прохладной ткани без всякого стеснения. Но в тот же момент она покраснела. Вся напускная уверенность вдруг треснула, оголяя до боли нервную искренность…
Кайрон поймал её руки. Несильно сжал запястья, пристально глядя в глаза.
— Ты позвала меня на ритуал… телесного принятия. – медленно проронил он, прикрыв глаза. – Сначала алтарный круг, теперь это?
— Ты против?
Сейра слишком быстро выпалила свой вопрос и почувствовала, как запылали кончики ушей. Кайрон едва заметно улыбнулся:
—… не против. Но я хочу, чтобы всё случилось по взаимному желанию. Не по нужде.
Она слегка вздрогнула, понимая истинный смысл его слов. Когда-то давно Фабьен практически насиловал её, с жадностью использовал тело для энергетического роста… А Кайрон предлагал то, что было опаснее и ценнее всего – взаимность.
— Я… На самом деле хочу этого. – прошептала Сейра и стиснула зубы, уткнувшись лбом ему в грудь. – Просто мне страшно признать это вслух. Я подспудно жду подвоха… боли. Чего угодно, кроме взаимности.
Но даже сейчас, вместо того, чтобы трусливо отказаться, она вцепилась пальцами в его рубашку. Сейра скрывала свои чувства за привычным «должна», «надо», «пора». Так легче, так проще не соприкасаться с реальностью, с той горечью родом из прошлого… потому что ей и вправду страшно признать свои желания и смириться с тем, что от присутствия Кайрона кровь вскипает в жилах вовсе не от неприязни, а от тягучих, страстных, натянутых чувств.
— Сейра, посмотри на меня.
Он провёл указательным пальцем по линии её подбородка, и Роузвуд нехотя подчинилась. От его взгляда дыхание перехватило – она утопала в жемчужном сиянии радужки, и, одновременно, ощущала успокаивающий бархат тьмы. Кайрон влиял на неё. Касанием, взглядом, одним своим присутствием…
Этого не случилось. Они виделись несколько раз – и всегда проходили мимо, оставаясь неузнанными… Но лишь сейчас, в этот самый миг, всё встаёт на свои места.
— Стало легче? – одними губами спросил Кайрон.
Когда Сейра кивнула, он склонился, прикасаясь устами к её лбу. Такой невинный, почти ободряющий жест, но щёки её вспыхнули пуще прежнего. Она вдруг подумала: разве с Фабьеном так было? В те далёкие времена, когда Сейра любила его и смущалась от поверхностной нежности… Она даже приблизительно такого не чувствовала.
Но неприятные чувства быстро вытеснило жгучее предвкушение. Она склонила голову набок, наслаждаясь прикосновениями Дарксайда. Он ласкал её лицо кончиками пальцев, будто она была бесценным сокровищем: неловко тронешь – разобьётся. А Сейра тянулась к его рукам, и с каждой минутой её решимость крепла, как крепнут стебли роз.
Она расстегнула несколько пуговиц у ворота его рубашки и проронила:
— Легче. Не останавливайся.
Сейра очутилась в его крепких объятиях и почувствовала лишь нетерпение, от которого с губ сорвался протяжный вздох. Мало. Так мало касаний, хочется больше, сильнее… Она изнывала, как иссушённый беглец, который сделал лишь один глоток воды. Но вместо влаги на её губах – поцелуи Кайрона.
Первый был почти мимолётным. В тот момент, когда под ними скрипнула кровать, а алые локоны Сейры разметались по белой простыне… Дарксайд прижался к её устам. Жадно, быстро, не скрывая ответной жажды. И после одного раза он больше не останавливался.
Рубашка, стащенная с его плеч. Бретелька её платья, спущенная ниже… И несдержанные полустоны, что всё чаще срывались с губ Сейры. Она едва могла себя контролировать, пока смело, вольно скользила ладонями по крепким мышцам его торса. Кайрон был прекрасен. Роузвуд уже это знала, но… Сейчас всё иначе. Более интимно. Более откровенно. Они общались на том языке, где соврать невозможно, и оттого здесь переплеталась самая дикая, самая безудержная магия.
Сейра откинула витые кудри с шеи, рвано выдохнула и склонилась над ним, не сводя с Кайрона глаз. В синеве её радужки цветущие васильки осыпались, лишь бы стать даром этой ночи.
— Сегодня… побудь со мной. Я больше ничего не потребую. — её голос предательски дрогнул.
Пылающее возбуждение отчасти смешивалось со стыдом, со страхом непринятия. Сейра слишком часто ошибалась в прошлом и признавала свои ошибки, но сейчас… Что же с ней происходит?
— Не согласен. – хрипло, настойчиво произнёс Кайрон, мотнув головой. – Одной ночи мне не хватит. Будь со мной, цвети в моих объятиях – и я никому не позволю потревожить твой покой.
Безумие. Раньше ей казалось, что это слово сопряжено с чем-то тёмным, тяжёлым, до боли жестоким… Потеря себя, изничтожение любых границ. Мрак, насквозь пронзающий душу.
Но теперь Сейра ощутила безумие иного порядка. Страсть, вышибающая дыхание из лёгких. Желание, что застилает глаза… Чувства до того сильные, почти болезненные, что от них одновременно хорошо и плохо. Она плавилась в руках Кайрона, ощущала, как его магия вплетается в саму её суть – и щедро выпускала собственную силу навстречу. Это сопряжение было гармоничным, стойким и таким желанным, что любой контроль напрочь сметало, оставляя лишь концентрированное, оголённое наслаждение.
В глубине души Сейра опасалась, что любая близость потревожит её израненное сердце. Одно неловкое касание – и шрамы вздыбятся, взвоют, подарят порцию ночных кошмаров… Но Кайрон ласкал её так бережно и чутко, что Сейра ни разу не испытала отвержения. Они были вместе в этой густой разгорячённой мгле с отблеском рубиновых лепестков на периферии. Её ногти впились в его плечи, с пухлых губ срывались громкие, несдержанные стоны. И Дарксайд, чувствуя её безусловное принятие, нисколько не смущался, убыстряя темп, рвано выдыхая в изгиб шеи.
Сейра опомнилась лишь в тот момент, когда за окном забрезжил рассвет. Она лежала на спине, едва прикрытая сползшим одеялом. Её грудь мерно вздымалась, дыхание казалось слишком разгорячённым. Кайрон находился рядом. Он, казалось, задремал, склонив голову набок, в то время как его ладонь вольготно лежала на её талии.
В той хрустальной тишине не было лишних слов, но оставались касания, сохранившие былое тепло. Магия потрескивала на кончиках пальцев, насыщенный воздух пах страстью, мускусом и цветами. Сейра невольно улыбнулась, заметив, как сильно розы оплели балдахин.
— Это было так… приятно. – прошептала она, не веря своим словам.
Без чувства стыда, без страха и тени сомнений… Ей было так хорошо и привольно, как никогда прежде. Тело отзывалось на его прикосновения, на коже расцветали метки пламенных поцелуев. Сейра вытянула ладонь и ощутила, как бьётся энергия на линиях жизни. А в следующий момент Кайрон ласково сжал её пальцы. Горячий импульс прошёлся по позвоночнику, заставив Сейру чуть выгнуться.
Дарксайд склонился к ней и, едва касаясь губами мочки уха, выдохнул:
— Я ждал тебя. Целую жизнь или ещё дольше.
И Сейра чуть слышно всхлипнула, осознав горькую правоту его слов.
— Вы сблизились, как я погляжу. – Феликс Мисбели сузил яркие глаза, не переставая улыбаться.
Для всех наследников быстро стал очевиден новый, негласный союз: Дезет, Роузвуд и Дарксайд. Сейра и впрямь проводила с ними довольно много времени, увиливая от поддразниваний Авы. Дезет почти сразу догадалась о том, что произошло между ними, и с весельем спросила:
— О, могу вас поздравить? Наконец-то перестали бегать друг от друга…
— Ава. – укоризненно проронил Кайрон.
— Что? Я ведь правду говорю.
И Сейра лишь беспомощно рассмеялась. Впрочем, когда Феликс приблизился к ним, её смех иссяк.
— В чём проблема? – надменно спросила Ава. – Или только тебе можно общаться с другими, нащупывая союзы?
— Нет, разумеется. – он миролюбиво склонил голову набок. – Просто Сейра… Наследница Роузвуд, как мне казалось, не склонна к подобным связям.
— Тебе кажется. – расслабленно проронила Сейра, качнув головой.
После настойчивой просьбы Киракса ей ещё меньше хотелось общаться с Мисбели. Кроме того… Теперь у неё есть Кайрон. Их магия сплелась в непрерывный, мощный узел, разгоняющий энергию по артериям.
— Ясно. – он усмехнулся, дёрнув подбородком. – Полагаю… После Круглого стола все вы пойдёте к арене?
— А что? Хочешь сразиться? – Ава вскинула брови. – Я-то думала, ты предпочитаешь отсиживаться в стороне.
— Не люблю боль. – пожал плечами Мисбели. – Но сегодня, полагаю… Нас ждут большие сюрпризы.
Сейра задумчиво скривила губы. Она видела, как сражается Феликс. Его тактика: запутать противника, задурманить разум, напустить как можно больше противоречивых иллюзий… Очень часто в подобные моменты люди сами себя ранили, в отчаянном желании достать вездесущего Феликса.
Однако Кайрон использовал нечто подобное куда искуснее, сильнее и опасней. Его переливающаяся мгла застилала взор, проникала в лёгкие и отравляла рассудок… Именно поэтому Мисбели никогда не сражался с Дарксайдом. Но в одном он, всё же, прав: в этот раз на арене будет жарко. Слишком давно они не воевали, слишком долго не тратили драгоценную кровь… Сейра чувствовала, как её переполняет энергия. Та мощная, неукротимая сила, в коей нет места для страха и неуверенности.
Процветание близится. Это значит, что наследникам придётся проявить себя и многие готовы выпустить Дар сквозь кровь, пот и боль. Из-за этого прошения стали более ожесточёнными – не просто споры, а ощутимая злость, сквозящая во взглядах. Раньше лишь Бестиал со своей звериной агрессией отличался подобным, но теперь все остальные едва сдерживались.
Недоверие. Косые взгляды. Яд, сквозящий в каждой фразе… Сейра медленно склонила голову набок. Она чувствовала, что именно сейчас настало «то самое» время. Пока ещё не мести, нет… Но сладкого чувства победы.
— Дитрих Бестиал, сразись со мной. – Сейра сказала это лёгким, будничным тоном, когда наследники приблизились к арене.
Сказала – и в зале повисла удушающая тишина. Кайрон напрягся. Он пристально посмотрел ей в глаза, явно собираясь возразить, но Сейра лишь невесомо качнула головой.
Это её битва, её правда и её жизнь. Та, что однажды была изувечены руками этого ублюдка… Если Роузвуд продолжит избегать сражений, её страх укоренится, прорастёт сквозь сердце, завязнет в жилах. Но сегодня она посмотрит ему в глаза и решительно выкорчует всякую слабость.
— Ты серьёзно? – Дитрих резко рассмеялся. – Какой бред… Я ещё не сошёл с ума, чтобы с девчонкой сражаться.
Это правда. Наследники соблюдали некоторые границы приличий на арене, однако… Никто не запрещал подобные поединки.
— О, — с едким сожалением протянула Сейра. – неужели ты… Боишься? Что эта девчонка переломает тебе кости.
Смех Дитриха оборвался. Он весь набычился, уставился на неё, будто растревоженный медведь:
— Ты так со мной заигрываешь? – процедил он сквозь зубы и осклабился. – Плохая затея, Роузвуд. Я же тебе шею сверну, как курице на разделочной доске.
— Грубо. – поморщился Мисбели. – Бестиал, ты ужасен.
— Она первая бросила ему вызов. – огрызнулся Глейв. – Впрочем, я бы хотел взглянуть на этот поединок… На то, как быстро она проиграет.
— На что тут смотреть? Скучно и скоротечно. – фыркнула Фрайгус, скрестив руки на груди.
Их голоса звучали на периферии, дразнили, поддевали, но Сейра смотрела лишь на Бестиала.
— Сверни. – шепнула она одними губами. – Если осмелишься… Дикий, безмозглый свин.
Желваки заиграли на его скулах. Дитрих порывисто выдохнул и сжал пальцы в кулаки:
— Будь по-твоему, Роузвуд. Но не проси о пощаде, когда я раздроблю тебе позвонки на этой грёбаной арене!
Сейра едва заметно улыбнулась, склонив голову набок. Бестиал, Бестиал… Изувер, знающий язык дикой жестокости. Ослеплённый жаждой чужой крови, он признавал лишь подавляющее, безумное насилие.
Она помнила. Каждый удар, каждую рану… Если бы не вмешательство Глейва, Дитрих убил бы её в самом начале рабского заключения. Его самоконтроль был крайне шатким.
В то время страх заставлял её раболепно прижиматься к полу. Но теперь Сейра напалмом выжигала в сердце предательскую слабину.
Дитрих Бестиал был тупым, жестоким и злобным. И всё же… Он не был бесстрашным. Звери, как известно, хорошо запоминают любую боль. И даже крупный хищник обойдёт стороной пробивного дикобраза, или решительного медоеда – который извернётся в чужой пасти, лишь бы выцарапать глаза.
Арена загорелась в преддверии крови. Цестус лениво махнул рукой, позволяя наследникам схлестнуться в неравной схватке. Сейра видел, как звериная аура вспыхнула над Дитрихом, принимая очертания ревущего медведя. Он способен перенимать силу, клыки, когти и безотчётную ярость… А прямо сейчас Дитрих не собирался сдерживаться.
Он понёсся к ней мощными рывками, глаза его горели от гремучей жажды расправы. Сейра не шелохнулась. На мгновение весь мир вокруг неё стих, позволяя обратиться к энергии внутри. Сердце пульсировало, сплеталось с силой Средоточия, Дар перетекал в жилы… Магия, опалённая тьмой Кайрона, наливалась сумасбродной, но вполне контролируемой мощью. В конце концов, за несколько секунд до удара Сейра улыбнулась. И растворилась в вихре лепестков.
Кулак Дитриха прошиб лишь пустое место. Он ошеломлённо застыл, пытаясь отследить её перемещения, но слух тревожил лишь смех – мимолётный и сладкий. Сейра кружила где-то рядом, неосязаемая, сильная, совсем на ином уровне Дара.
И хоть Бестиал быстро оправился, пуская свою звериную ауру в атаку, она была на шаг впереди.
— Жалкий. – шелестели лепестки. – Никчёмный. Нелепый подонок… Ты часто мучаешь других. А я лишь хочу восстановить справедливость.
Дитрих увидел её на другой стороне арены и едва не взвыл, на чистом бешенстве понёсся к Сейре… Вот только скорость его многократно ослабла. Всё потому, что пол покрывал густой терновник, такой прочный и несгибаемый, что даже Бестиал с трудом мог прорваться. Чёрные кусты множились, разрастались, становились ещё выше – и железными шипами цеплялись за наследника, оставляя глубокие, рассечённые раны.
Он не чувствовал боли, пока шипы не завязли достаточно глубоко, вспоров его руки. Вот тогда Дитрих зарычал, яростно борясь с терновником. Он не мог добраться до Сейры, не мог её ударить, а ведь она находилась так близко… Её губы, изогнутые в издевательской усмешке, казались алыми, будто только что пролитая кровь.
— Ты зверь. – шепнула она, нежно улыбаясь. – Для таких, как ты… Есть гарпуны, ружья и капканы. Как тебе, Дитрих? Каково это – когда охотятся на тебя самого?
Она не получила ответа. Дитрих мог лишь тяжело дышать, измождённый и постыдно поверженный. Лишь изредка он вскидывал голову, выплёвывая грязные ругательства. А кровь питала ритуальную чашу, заполняя грани песочных часов.
— Поединок окончен. Победа за Роузвуд.
— Невозможно!
Дитрих поднялся, опасно покачиваясь из стороны в сторону. Его налитые кровью глаза пронзали Сейру ошеломлённым взглядом.
— Чтобы какая-то девка… и меня…
— Я не «девка», Бестиал. Ты говоришь с наследницей дома Роузвуд. – её голос, спокойный и торжественный, разнёсся по залу.
Сейра знала, что сейчас на неё смотрят абсолютно все. Наследники, Кровные, слуги, Золочёные… Сам Вседержатель, чьи сны касаются каждого жителя необъятного Октуса.
А она стояла посреди арены, как гордая воительница, отчасти свершившая возмездие. Фабьен, бесспорно, был прав: ритуал телесного принятия – мощная подпитка. С одной лишь оговоркой: страсть без реальных чувств едва ли затронет энергетические артерии. Её с Кайроном связывало многое. Алтарная комната, взаимная симпатия, совместимость Даров и, наконец… То самое принятие. Финальный штрих, свершивший столь сильный союз.
Отныне сила вознеслась на новый уровень, и, признаться честно, Сейра нисколько не пожалела об этом. Бестиал надолго запомнит столь мощный, унизительный проигрыш.
— Я не согласен! Сразись со мной ещё раз! – яростно выпалил он, пошатнувшись.
Дитрих был крепким парнем, но в бою с ней потерял довольно много крови. Сейра видела все его отметины, потому не удержалась от лёгкой улыбки:
— Нет. Извини, мне это больше не интересно.
И тогда Бестиал сорвался с места, будто бешеный пёс, в отчаянной попытке вцепиться в плоть обидчицы. Он не успел добежать – Кайрон сшиб его с ног одним быстрым движением. И наказание от Золочёных пришло незамедлительно.
Сейра ушла из зала, сопровождаемая многочисленными взглядами и обиженным воем Дитриха Бестиала.
Кайрон прижал её к стене. Решительно, без промедлений, так, что Сейра невольно выдохнула, подняв на него взгляд.
— Он в лазарете. – медленно проронил Дарксайд, склонившись губами к её уху. - Рвёт и мечет. Грозится убить тебя, но сейчас затих… Сейра, зачем ты это сделала?
Тьма вокруг сгустилась, но страха не было. Она лишь потёрлась щекой о его подбородок и чуть слышно призналась:
— … Прости. Я не могла иначе.
Кайрон нахмурился. Его губы, сжатые в тонкую полоску, выдавали крайнюю степень неодобрения:
— Ты рисковала. Очень и очень сильно. Он мог сломать тебе рёбра, а я не способен нарушить барьер арены.
— Ты за меня переживаешь? – проронила Сейра и не удержалась от лукавой улыбки. – Напрасно… После нашей ночи мне ничего не страшно.
— Сейра.
Кайрон почти прорычал её имя, и беспокойство в его серых глазах было до боли осязаемым.
— Поверишь ли ты мне, если скажу, что сейчас – не первая моя жизнь? – усмехнулась Сейра. – Я помню иное. Иную реальность, в коей всё складывалось так… Паршиво. И Бестиал, поверь, заслужил то, что сегодня я с ним сотворила. Более того: это лишь начало.
Дарксайд склонил голову набок, не сводя с неё внимательного взгляда. И, опустив подбородок, произнёс:
— Тьма царит вне времени и пространства. Во мгле туманных лабиринтов я многое повстречал. Противоречивые, вязкие видения… Ясно одно: я действительно верю в перерождение. Порой лишь оно может исправить самые тяжкие ошибки.
Сейра вздохнула, проведя ладонью по корешку книги с золотым тиснением. Этот фолиант — её драгоценный подарок и, одновременно, строжайший секрет Дарксайдов. Неудивительно, что его принесли в чёрном кованом сундуке, где (за тремя замками) скрывалась редкая книга.
Когда Сейра впервые взглянула на фолиант, её пронзило искреннее недоумение. Стоит сказать, что в каждой Кровной семье были свои книги таинств… В них содержались особые энергетические практики, ритуалы, а ещё так называемые «белые пятна» — фрагменты, стёртые из истории Октаэдра. Пока что Роузвуды позволили ей ознакомиться лишь с некоторыми копиями подобных книг… Неполными, весьма урезанными версиями исторических событий. Старик, конечно, щедро делился информацией, но и ему известно далеко не всё. Так что… Подарок Кайрона был до невозможности ценным.
— Что это? – выдохнула она, качнув головой. – Ты же не можешь просто отдать мне… Тайны своего клана.
Но Кайрон лишь невозмутимо повёл плечами:
— Я посчитал, что данная книга тебя заинтересует. Разумеется, это временный дар… И клан не знает, что я так поступаю.
За подобное самовольство даже наследника могут наказать очень жестоко. Оттого его спокойствие поразило её ещё сильнее.
— Ты… — прошептала Сейра, и дыхание предательски сбилось. – Это бесчестно, Кайрон! Ты мог подарить цветы, или же украшения… Но вместо этого даришь бесконечное доверие.
— Не думаю, что тебе понравятся мёртвые цветы. – негромко парировал Кайрон. – К безделушкам ты равнодушна. Мне приходится быть более настойчивым.
Сейра опустила подбородок, чувствуя, как щёки горят от смущения. Его прямолинейность и непоколебимая уверенность вгоняли её в краску… Дарксайд ни разу не засомневался в словах Сейры. Даже когда она всерьёз упомянула прошлую жизнь.
— Ты… – проговорила Сейра, облизнув пересохшие губы, – …постоянно тревожишь моё сердце.
— Разве? – уточнил Кайрон с мягкой, подразнивающей улыбкой. – В таком случае, мы на верном пути.
И она невольно улыбнулась в ответ. Дарксайд всегда был таким… Он терпеливо ожидал её взаимности и, получив желанное согласие, проявил ещё больше тепла, больше осторожной заботы. Раньше Сейра сопротивлялась пронзительному зову магии, но теперь, после всего, что между ними было… Она осознала, насколько глухи и беспочвенны её опасения.
Кайрон был другим. Не таким, как Фабьен, или же Дитрих… Их отношения в новой жизни – не случайность, а судьба, доселе притаившаяся в глубине сердца. Она долго ждала своего часа, прежде чем раскрыться.
— Наши отношения… Должны быть признаны Кровными на Процветании. Скажи, ты этого хочешь? – медленно спросил он, глядя ей в глаза.
Сейра на мгновение застыла. Её дыхание замерло, остывая на губах неловким вздохом. Признание – символ помолвки. Это серьёзный шаг, который подразумевает не только полное доверие, но и готовность идти дальше вместе… рука об руку. Она опустила подбородок, быстро сжала его ладонь и кивнула, пытаясь унять бурлящие чувства.
И вот теперь она склонилась над легендарным фолиантом Дарксайдов. В нём описывалось то, о чём вслух говорили столь мало… Смута. Времена дикие, тяжкие, когда Кровные семьи пошли друг на друга войной. После этого их магия, прежде бурная и кипучая, начала иссякать. Некоторые кланы были практически полностью истреблены. Лишь чудом им удалось выжить и восстановить род.
События, описанные Дарксайдами, вырисовывались сухими обрывками мимолётных фраз. Многое до сих пор было скрыто, но Сейра уловила общий контекст и главные проблемы того времени.
Она вдруг осознала: Процветание, ритуал, чаша… каждая капля крови, пролитая на арене, — своего рода дань за смуту. Они платят, чтобы восстановить разрушенное. И пусть сейчас их мир пребывает в гармонии, никто не знает, как долго это продлится.
Есть события, которые изменились под влиянием её перерождения. Они подобны неровным мазкам краски на единой, пёстрой картине. Проблема в том, что сама композиция не поменялась и багровые тона грядущего до сих пор переливаются хищными оттенками, в ожидании неминуемой бури.
Сейра медленно закрыла книгу, вернула её в сундук и щёлкнула тремя замками. Процветание – отправная точка событий. После этого о мнимом спокойствии Сезара можно забыть.
Плотный шёлковый бархат багрового оттенка с выжженными узорами шипов и роз. Сейра провела пальцами по ткани и негромко вздохнула, наслаждаясь этой неприкрытой роскошью. Платье, сотворённое для дня Процветания, было особенно прекрасным... На свету оно переливалось алым, напоминая пульсирующую кровь. Однако в тени – напротив, казалось почти чёрным, таинственным и элегантным.
Она, безусловно, нервничала. Сегодняшний день чрезвычайно важен для всего Октаэдра… Ведь наследники впервые войдут в Восьмигранную цитадель. Священный сосуд, доверху наполненный кровью, — их главное подношение народу Октуса.
Сейра чувствовала, как сильно раскалился Сезар. Средоточие почти пылало от подавляющей концентрации энергии – и кончики пальцев высекали сияющие искры. Даже клятвенники ощущали эту сумасбродную, перенасыщенную атмосферу. Их руки чуть подрагивали во время сборов.
Роузвуд на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к собственному взбудораженному дыханию. Её тело покрывал сияющий жемчужный крем, роскошное платье струилось до пола, а голову венчала искусная корона – благородный обсидиан подобен терновнику, рубины же похожи на лепестки опавших роз. Сейра чувствовала всю тяжесть громоздкого венца, но несла его с горделивым достоинством семьи Роз. Её витые красные локоны обдувал тёплый ветер – магические потоки Сезара.
— Госпожа… Вы великолепны!
Клятвенники почтительно склонились перед ней, и Сейра мягко кивнула. Её образ сегодня – яркий, возмутительно-броский, способный привлечь внимание всех Кровных на Процветании.
Наследники собрались в центре главного зале, прекрасные и величественные избранники Даров. Их одеяния пестрели дорогими тканями и драгоценными камнями. Каждый наряд отражал магическую силу того или иного клана.
Сейра невольно прищурилась. Когда-то она и помыслить не могла о том, что окажется в подобном месте, среди величайших людей Октаэдра… Её слабые амбиции крутились вокруг теплиц, семян и плодородной почвы. С другой стороны: именно там она взрастила завидное упорство и трудолюбие. Те качества, которые позволяют не сломаться в самый ответственный момент.
Когда боль заполняла лёгкие, а мысли в голове путались от страха – Сейра старалась занять себя хоть чем-то, и ей становилось немного легче. А теперь… Теперь она готова к большему. Смело встретиться лицом к лицу с грядущим, каким бы страшным оно ни было.
Цестус воздел руки к потолку и, повинуясь незримому импульсу, наследники заняли свои троны. Буйная энергия, струившаяся в воздухе, обволакивала всех и каждого. Она была осязаемой, едва видимой и такой мощной, что от неё волосы витали в воздухе, будто в воде.
Гулкий речитатив Золочёных наполнил зал глубоким звуком. Они не то шептали, не то пели, но от голосов их липкие мурашки ползли по спине и рёбрам. В какой-то момент Сейра осознала, что раскачивается в такт ритмичной молитвы и начинает медленно повторять их фразы. То был древний, странный, непонятный язык… Словно сама магия говорила с ними, пронзая пространство.
Тогда из центральной части потолка-полусферы вниз на пол сорвался сияющий луч. В нём плавились песочные часы с арены, изменяли форму, медленно перетекая в ту самую чашу о восьми гранях. Цестус упал перед ней на колени и, громко прославляя Вседержателя, поднял сосуд. В тот же миг стены Средоточия дрогнули. Чёрные камни медленно расступались, перестраиваясь в змеистый длинный коридор, который напрямую соединял Сезар с цитаделью. Наследники одновременно поднялись со своих мест и медленно направились к переходу.
Их торжественное шествие возглавлял Цестус с сосудом. Сейра шла за ним и чувствовала, как сумасбродная энергия вдалбливается в виски. Каждый шаг казался раскалённым, тяжким, но останавливаться никак нельзя. Они должны продолжать, чего бы это ни стоило.
Восьмигранная цитадель… Дворец, что упирался в небо острыми шпилями. Изнутри и снаружи он покрыт выпирающими линиями, чей орнамент складывался в витиеватые фразы на забытом языке. Это место было храмом, святилищем и пульсирующим сердцем Октуса. Именно здесь много веков назад зародилась великая страна.
Раньше Сейра не могла даже мечтать о том, чтобы войти внутрь. А сейчас она шла бок о бок с наследниками, и её магия резонировала с мощной аурой цитадели. Впереди же их ждали Кровные.
Восемь кланов, которые господствовали над Октусом долгие годы. Раньше они наблюдали за одарёнными через Окулус, но теперь могли увидеть всех лично. Сейра опустила ресницы, чувствуя колкие, жгучие взгляды. От переплетения чужих амбиций стало душно, будто комок в груди появился. Но рядом стоял Кайрон, и его ледяное спокойствие невесомо ободряло, не давая провалиться вглубь спёртых эмоций.
Почтенный старец в серебристом одеянии вышел вперёд и добродушно улыбнулся, возвестив:
— Его Величество не сможет посетить Процветание в этом году. Но он даровал нам своё величайшее благословение. Да свершится празднество всея Октуса, да насытятся жилы Спящего Вседержателя!
Он говорил долго, витиевато и торжественно. О том, как важен этот день для Октаэдра, о высочайшей милости Того, кто спит под ногами нашими, и о людях, которые прямо сейчас собрались в храмах, в ожидании Процветания… Его слова казались блеском цветной мишуры, отвлекающей от главного.
Обычный человек, вероятно, не заметит подвоха. Наследники, возможно, почувствуют неладное, но промолчат. Однако Совет Кровных… Те, определённо, поймут. Если не всё, так многое.
Сейра улыбалась, бесстрастно ловила ядовитые взгляды окружающих и считывала их реакцию. Мимолётный прищур глаз, слишком резкие жесты и напряжение, сквозившее в воздухе… Когда сосуд с кровью пролился на пересечение восьми граней, цитадель загудела изнутри. Казалось, будто сами камни её вибрируют, стонут, дрожат от неконтролируемой силы.
Яркий кровавый отблеск поднялся от пола к самому шпилю дворца, и вонзился в небо сияющим энергетическим импульсом. Сейра знала: этот момент почувствуют все, молящиеся в храмах. Ощущение эйфории, нечеловеческого удовольствия и, одновременно, воодушевления… Процветание дарует силы. Оно же благословляет весь Октус, даже самые отдалённые его земли.
Наследники отдают кровь лишь раз, но все последующие торжества они должны выпускать на волю магию. В этом и заключается смысл Дара: то, что получено свыше, необходимо разделить с другими. Как только наследники укрепятся в семьях Кровных, их дети получат драгоценные силы – и точно так же год за годом будут собираться здесь.
— Чаша излилась! – провозгласил жрец, и все вокруг опустились на колени.
Все, кроме одарённых. Им нужно было продемонстрировать магию здесь, в священном месте, на пересечении восьми граней. По очереди, перенимая эстафету друг у друга, зажечь пламя неукротимой силы, являя Кровным истинную мощь.
Иллюзии Мисбели искусно преобразили пространство, которое осыпалось осколками цветного калейдоскопа. Лёд Фрайгус завыл бешеной вьюгой, не касаясь лиц присутствующих. Бешеная аура Бестиала прорезалась рычанием диких зверей, а сталь запела в руках Глейва, остывая стальным звоном на краю граней. Прециос взмахнул руками и щедро окропил их ноги золотыми монетами, крупными драгоценными камнями. Дезет нахмурилась, и песчаный ветер вздыбился под потолком.
Последними оставались Роузвуд и Дарксайд. И, не придерживаясь привычной очерёдности, они выступили почти одновременно. Вначале была мгла. Она быстро заполнила пространство, очернила цитадель, пока в ней не вспыхнул драгоценный цветок. Золотая роза, что горела и светилась изнутри… Потом ещё одна. И ещё. Тьма закручивалась вокруг цветка, сплеталась с ним, и, стоило мгле рассеяться, как стало ясно: почти весь зал покрыт разнообразными, душистыми цветами.
Кайрон и Сейра кружились в танце, настолько пламенном, что энергия закручивалась вокруг них водоворотом. Близость, страсть, его руки на талии, её прогиб в спине… То было демонстрацией, вызовом, и самым откровенным признанием. Киракс Роузвуд скривил губы, прежде чем молча проглотить непокорство наследницы.
А Сейра удовлетворённо улыбнулась, чувствуя, как сила вольготно сливается с магией Кайрона… Её чувства бурлили, бунтовали, выплёскивались наружу неконтролируемым пожаром.
— Потрясающе…
— Вы спланировали всё с самого начала, не так ли?
— До чего неожиданный союз.
— Мы в восхищении!
Сейра опустила ладонь на изгиб локтя Кайрона, сдержанно выслушивая потоки лести, что лились со всех сторон. Стоило им остановиться, как весь зал оживился, забурлил, наполнился хором нестройных голосов. Все наследники были по-своему исключительными, но эта пара бесстыдно украла внимание присутствующих.
Тьма и жизнь не соприкасались Дарами сотни лет, и оттого их союз вызвал столь бурную реакцию. Впрочем, Сейра почти сразу ощутила презрительный взгляд от нынешнего главы семьи Дарксайд. Вот уж кто едва ли доволен произошедшим…
— Поразительно. – проронил он ледяным тоном, наточенным, будто клинок. – Кто бы мог подумать, что сады Роузвуд способны прорасти даже сквозь непроглядную тьму.
Он вёл себя подчёркнуто сдержанно, но Сейра безошибочно уловила укол чужой неприязни.
— Вы говорили, что я должен следовать зову Дара. – парировал Кайрон, вскинув брови. – Я так и поступаю.
В его спокойствии – ни капли раздражения. Дарксайд принимал чужую злобу с удивительным равнодушием, будто все их претензии – не более чем досадный шум на фоне. И, ощущая его уверенность, Сейра также чувствовала, что готова ко всему.
Как бы Кровные ни скалились, как бы не ярились: сегодня не они главенствуют над Процветанием.
— Ваш танец и вправду бесподобен… Думаю, мы могли бы создать чудную театральную постановку, используя столь заманчивое сочетание чёрного и красного! – рассмеялась высокая женщина с тёмными, вьющимися волосами.
Она прикрывала улыбку расшитым веером, а рядом с ней стоял (несколько напряжённый) Феликс Мисбели.
— Госпожа, разве это не слишком провокационно? – он натянуто улыбнулся, склонив голову набок. – Другие могут не оценить наше творчество.
— О, мой дорогой Феликс, ты ещё слишком юн! Искусство должно вызывать эмоции: чем сильнее – тем лучше. – женщина вновь улыбнулась, но цепкий взор её буквально терзал Сейру.
У неё есть право голоса. И она заставит их прислушаться.
— И вправду, достопочтенная Арабелла: все мы испытали довольно много эмоций от танца Сейры и Кайрона. – Киракс подошёл ближе, радушно улыбаясь. – Впрочем, стоит отметить очевидное: их Дары цветут невероятно ярко.
Утомительные светские беседы подчас вели лишь к установлению нового порядка в Совете Кровных… Кто более влиятелен? К кому следует присмотреться? И чей наследник одарён по-настоящему? Они старались ради блага великой страны и всегда с гордостью заявляли об этом. Но, на самом деле… Многих заботило лишь собственное величие.
Сейра вздохнула, сжимая ладонь Кайрона чуточку сильнее. Ей не хотелось отпускать его, но Процветание – тонкая игра, в коей чрезмерная привязанность тоже является слабостью. Тёмный опустил взгляд на их переплетённые пальцы и на мгновение притянул её ближе. Кайрон склонился к шее Сейры и невесомо шепнул:
— … Они будут давить, лгать и изворачиваться. Они всегда так делают, лишь бы подчинить нас. Не волнуйся. Если почувствуешь, что не справляешься: просто выпусти немного силы, и я приду на помощь.
Сейра посмотрела ему в глаза и ощутила, как на губах против воли расплывается нежная улыбка. Забота Кайрона ласкала её истерзанные нервы, но важнее всего другое: он рядом. Всегда и везде… Надёжная поддержка, о которой она так часто грезила в прошлом. Потому ей не страшно столкнуться с чужими интригами.
Сейра – госпожа Роз, королева неверных Шипов, опалённая тьмой. В ней решимости куда больше, чем во всех них вместе взятых.
— Удачи. – шепнула она одними губами и ловко вывернулась из его рук.
— Очаровательно. – произнесла Арабелла Мисбели, не без иронии наблюдая за их взаимодействием. – Аккуратней, юная леди: мужчины своевольны и быстро привыкают к хорошему. Нет ничего хуже избалованного юноши… Верно, дорогой?
Феликс мрачно усмехнулся. Казалось, он уважает, но и немного опасается главу иллюзорного клана. Впрочем, ответить ему не дал Киракс, лорд тотчас рассмеялся, усыпая её комплиментами. А Сейра воспользовалась этим и незаметно отступила. Она видела Кайрона, которого отвёл в сторону недовольный Дарксайд. Видела Глейва и Бестиала, те вели себя удивительно сдержано рядом с властными Кровными. Но больше всего Сейру интересовала сама цитадель.
Сакральное место Октуса, окутанное древней магией даже сильнее, чем само Средоточие… В центре дворца находилась сердцевина – восьмигранная колонна, что острым стержнем пронзала пол и доставала до сводов высокого потолка. Именно от неё в разные стороны расходились мерцающие линии силы. Сейра видела, как под каменными стенами цитадели пульсирует энергия, наливаясь ярчайшим золотым цветом. Но скоро она почернеет, ибо зло притаилось совсем рядом. Не внешний враг, нет… Ядовитая отрава, что есть в каждой душе человеческой.
— Так значит, вы с Кайроном теперь вместе. – холодно произнёс Феликс, отрывая её от мыслей. – Могла бы предупредить, знаешь ли.
— С чего бы? – невозмутимо поинтересовалась Сейра. – Мы с тобой, кажется, друзьями не были.
— Я думал… Ах, ладно. Глава считает, что наш союз породит на свет иллюзорный цветок. – усмехнулся Феликс, качнув головой. – Заманчивая мысль… Но с тобой довольно сложно ладить, не так ли? Удивительно упрямая девушка. Не знаю, чем Кайрон подкупил тебя, но вы, видимо, очень легко сошлись.
— Нелегко. – задумчиво проронила Сейра.
На её губах всё же возникла мимолётная, ласковая улыбка. Они сходились медленно и непросто, но… Кайрон всё же дал ей самое важное: время. Время на то, чтобы разобраться в своих чувствах. Сейра не любила пустые ухаживания, её в дрожь бросало от вязких комплиментов и чрезмерной настойчивости некоторых мужчин. Но Дарксайд терпеливо ожидал её выбора, и в том заключалась его искренность и мудрость.
Глаза Мисбели чуть потемнели. Он явно не понимал, отчего выбрали не его, однако быстро преодолел собственное раздражение:
— Что ж, да будет так. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе.
Феликс повернул голову, услышал властный оклик Арабеллы и хмыкнул:
— … мне пора. Но я всё же посоветую тебе быть осмотрительной. Знаешь, не только я задумывался о более… близком союзе.
Сейра цокнула языком, но ничего не сказала. Возможно, по той причине, что среди Кровных вдруг мелькнул подол шелестящего тёмного платья. Статная женщина с утомлённым лицом и болезненно худыми руками взмахнула тонким веером. Она выглядела такой хрупкой, будто любой порыв ветра сшибёт её с ног.
— Госпожа Мирия Моргауз. Младшая сестра Его Величества. – проговорил Старик, заметив интерес Сейры. – Удивительно, что она пришла сегодня… Говорят, её здоровье весьма слабое.
— Да, удивительно. – медленно кивнула Сейра.
Сейра не присутствовала на том празднике, но интуитивно ощутила: что-то не так. Фабьен был непривычно задумчивым, а само Средоточие будто застыло в ожидании неминуемого краха… Тяжёлый наэлектризованный воздух пах горечью и увядшими цветами. Но вскоре молчание прервалось.
— Король мёртв! – эта весть рассекла реальность, как нож гильотины.
Фридрих Моргауз, последний из рода королей, умер от лихорадки в своей постели на следующую ночь после Процветания. Его смерть резко изменила привычный ход событий.
Беда заключалась в том, что он не оставил после себя наследников. Король с самого начала был слаб, а его жена погибла пять лет тому назад, так и не родив ребёнка. В то время Совет Кровных призывал правителя взять дитя на воспитание, но он отказывался… А теперь уже слишком поздно.
Впервые за сотни лет Октус оказался в столь непростом положении. И тогда разгорелся скандал. Самым очевидным претендентом был единственный сын вдовы Мирии – Лиам Моргауз. Он был тихим, прилежным юношей, племянником почившего короля.
Поначалу казалось, что кроме него никто не достоин занять монаршее место по праву крови, однако… Спустя несколько дней в столице объявился нежданный гость. Молодой мужчина по имени Бьёрк заявил, что является незаконнорождённым сыном Фридриха.
Ему не верили. Его презирали. И всё же, Совет Кровных никак не мог проигнорировать этого отпрыска… Наличие двух претендентов погрузило цитадель в хаос. А наследники, столь юные и толком неокрепшие, оказались перед решающим выбором, который был до крайности неочевидным.
С одной стороны: племянник короля, законная кровь Моргаузов. Стабильный, мирный, с виду болезненный и «простой» в обращении. С другой же – пышущий силой бастард, который возник из ниоткуда и требовательно заявил о своих правах.
Одни поддерживали Лиама. Другие колебались, оглядываясь на непризнанного сына. Решающим фактором были сомнения в его крови… Он оказался сыном служанки, которая покинула дворец двадцать лет тому назад. Тем не менее, король Фридрих раз в год отправлялся на заслуженный отдых в южные земли Октуса… Примерно в те места, где жила та женщина. Сейчас же король умер, но и она тоже мертва, так что единственным свидетелем оставался сам Бьёрк.
В ту пору многие говорили о решающем выборе наследников. Они, одарённые свыше силой Вседержателя, должны определить того, кто достоин занять трон Октуса… Но именно тогда возник сильнейший раскол.
Она беззащитно обняла себя за плечи, прислонившись плечом к окну. На полу лежало небрежно сброшенное платье – отголосок минувшего Процветания. Ещё недавно Сейра вольготно скользила среди Кровных, не обращая внимания на змеиные шепотки и взгляды, а теперь… Теперь она тревожно смотрела на мглистое небо, затянутое тучами. И напряжение, прежде сокрытое в грудной клети, зазвенело лопнувшей струной.
Пока цитадель вибрирует от ритуальной магии, а Сезар спит, в королевском дворце агонизирует король Моргауз. Как и прежде, он не успеет оставить последнюю волю, ибо хворь, до того дремавшая в теле, сожжёт его за одну ночь.
Ладони Кайрона легли на её плечи. Сейра, прежде напряжённая до предела, медленно расслабилась, отдаваясь его крепким объятиям. А затем ощутила прикосновение прохладной цепочки. Дарксайд медленно опустил на её шею ожерелье из тонкого белого золота, в коем маленькими полупрозрачными кристаллами сиял легчайший цветок, будто сотканный из выточенных пластин, сложенных воедино.
— Что это…? – прошептала Сейра одними губами.
— Хотел подарить тебе кое-что прекрасное… Помимо книги. – пожал плечами Кайрон. – Жаль, не успел к началу Процветания. Мастера создавали ожерелье слишком долго.
Сейра неспешно провела пальцами по искусной работе и потупила взор:
— Ты меня балуешь, Кайрон… Кажется, глава дома Дарксайд вскоре решит, что мне суждено опустошить сокровищницу вашего рода.
— Он жаждет нашего союза с Авой. – хмыкнул Кайрон, коротко закатив глаза. – Но это невозможно. Я принадлежу тебе, а Ава… У неё уже есть любимый человек. Посвящённый из клана Дезет.
Сейра на мгновение вскинула брови. Она вдруг вспомнила прошлое… То, что случилось с Кайроном. И то, как Ава осталась рядом с ним.
Сейра обернулась и прижалась к его губам. Быстро, порывисто, лишь бы ощутить ласковое дыхание тьмы. Она целовала Кайрона, роняла рваные вздохи на изгиб его шеи и, наконец, прошептала:
— Ты правда… мой? Полностью и безраздельно? Я жадная, Кайрон. У меня многое отняли, так что теперь… Не дразни меня подобными словами.
Он улыбнулся в полумраке комнаты, медленно пропуская её алые локоны сквозь пальцы и опускаясь ниже по ключицам:
— Твой. Наши судьбы связаны, и отрицать это бессмысленно. Связаны тёмным лабиринтом, проросшими цветами, корнями роз и твоим прошлым. Я не знаю, что пережила ты тогда, в иной жизни, но на сей раз всё иначе, Сейра. Я тебя не оставлю.
Она прикусила нижнюю губу и прижалась к нему теснее. Лишь бы прочувствовать каждую секунду, каждый вздох и каждое прикосновение… Он опустил её на кровать, припадая устами к мягкой талии, к округлым бёдрам. Кайрон ласкал её сильно, горячо, но неспешно. Он приносил ей такое удовольствие, о котором стыдно говорить вслух – щёки пламенеют, дыхание сбивается, и это сладкое чувство хочется запрятать глубоко в грудную клетку, не позволяя иным притронуться.
Её пальцы зарылись в его пепельные волосы, громкие стоны срывались с губ безудержно громко. И в распалённом сознании было лишь отчаянное желание продолжить, вновь ощутить его в себе, соприкоснуться душами – и не разлучаться вовсе.
Под балдахином кровати медленно сплеталась особая, несравненная магическая связь. Теневая роза прорастала сквозь стены… Нерушимое доказательство полного слияния сил. За окном вспыхнул рассвет, но от него сплетённый цветок лишь ярче раскрылся.
И в тот момент Сейра совсем не думала о свинцовых тучах, застилавших небо Октаэдра.
Сезар содрогнулся. Весть о смерти короля всколыхнула Октаэдр, но сильнее всего ударила по наследникам. Все сочли это дурным знаком, ведь Фридрих Моргауз скончался сразу после Процветания, призванного восполнить былые силы цитадели.
Боль. Страх. Недоверие. Гнилостные чувства пропитали Средоточие, а впереди не было ничего «привычного», лишь зияющая бездна неизвестности. И среди всеобщего хаоса Сейра сохраняла завидное спокойствие, тихо выращивая цветы в саду. Она опустилась на колени, даря лепесткам жизненную энергию. Но даже несмотря на внешнее смирение, внутри она была напряжена до предела.
Эту смерть можно назвать особенной. Вот та точка, с которой чаша весов накренилась, а затем и вовсе рассыпалась на мелкие кусочки. В прошлом Фабьен… Будучи жалким и едва ли признанным остальными, он лучше всех ощутил брешь. Ту слабину, в которую можно вгрызться с упорством гадюки.
Когда великие дома в хаосе, а наследники в неведении, для него это лучший шанс исправить своё положение. Фабьен быстро нашёл надёжного покровителя. Присягнул ему, помогал во всём… Был по-настоящему верной псиной. По этой причине его отчасти приняли Бестиал и Глейв. Даже брак с Гиатой стал, в каком-то смысле, вынужденным решением.
Сейра помнила, что их магия неплохо сочеталась. Фрайгус, безусловно, доминировала в отношениях, и ей нравилось чувствовать власть над ним. В ту пору ледяной клан практически полностью поглотил Роузвуд стараниями Фабьена… Но то было лишь началом трагической череды событий.
Через некоторое время Сейру вернули с далёкой фермы. Она уезжала из мирного Октаэдра, а вернулась в бесконечно мрачный город, измотанный внутренними протестами. Сердцевина гнила изнутри, и Сейра наяву почувствовала зловонный аромат, въедающийся в нервы. То, что творилось вокруг, было… Ненормальным, почти зверским. Раскол в обществе нарастал, но это лишь отражение обострившейся вражды Кровных.
Они много лет поддерживали шаткую иллюзию справедливости, которая рухнула в одночасье. И дальше… Всё станет только хуже.
— Что теперь будет? – холодно процедила Гиата Фрайгус, сцепив пальцы в замок.
Наследники собрались в центральном зале. Напряжённые, будто оскаленные звери, чей водопой пересох и отныне единственный способ утолить жажду – испить чужой крови.
— Кто бы знал… — устало выдохнул Феликс. – Но род королей прервался так внезапного и без назначенных преемников… Такого не случалось уже очень давно.
— К чему лишняя паника? – заулыбался Марк.
Вот уж кто был предельно спокоен вне зависимости от ситуации.
— Род Моргаузов имеет не одну ветвь, так что не стоит волноваться. Кровные изберут преемника, и тот воцарится на долгие годы.
— И то верно! Это не наши заботы. – фыркнул Бестиал.
Сейра лишь молча покачала головой. Несмотря на уверенные слова Марка, она знала, что он не вполне честен. На данный момент единственный, кто приближен к трону – племянник почившего короля. Остальные либо слишком молоды, либо чересчур стары, либо являются столь дальней роднёй, что едва ли имеют право на престол.
Но Сейра не говорила об этом вслух. Сейчас, когда привычные порядки летят в бездну, стоит быть ещё осторожней, ещё осмотрительней… Взвешивать слова. Держать лицо. Не позволять лишнему просочиться. Возможно, она неосознанно переняла эти черты у Дарксайда.
— Я не уверена, но… Чувствую что-то дурное. – прошептала Ава, когда они втроём, наконец, вышли на уединённую террасу. – Марк часто лжёт и преуменьшает события. Ему, должно быть, нравится всех контролировать! Ненавистные Прециос, поганая семья…
— Ты правда их ненавидишь? – невольно вырвалось у Сейры.
Она давно заметила несколько странное поведение Авы. Та могла с лёгкостью вступить в конфронтацию с Мисбели, или же Фрайгус… Даже Бестиал и Глейв не вызывали у Дезет страха. Но на Марка она смотрела совсем иначе и, казалось, избегала общения всеми силами.
— Я не…! — гневный румянец вспыхнул на щеках Авы.
Она вдруг развернулась и, бросив напоследок нечто невразумительное, быстро ушла. Сейра удивлённо выдохнула:
— Я… что-то не так сказала?
Кайрон задумчиво покачал головой. Его тьма на пару мгновений окутала их, создавая непроницаемую, глухую призму. Лишь тогда он заговорил:
— Прециос оставили глубокий шрам на клане Дезет. Ты что-то знаешь о смуте, произошедшей много лет назад?
— Да, — голос Сейры прозвучал непривычно хрипло, слишком тревожно и натянуто. – Время, стёртое из истории… Именно тогда магия начала иссякать и появились мы, наследники.
— В ту пору Кровные пошли друг на друга войной, в попытках захватить власть. – усмехнулся Кайрон. – Ты, верно, всего не знаешь, ведь Роузвуды предпочли остаться в стороне от того побоища… Но спровоцировали его две семьи: Прециос и Дезет.
Глаза Сейры расширились. Она предполагала, что золотой клан как-то связан с этим, но Дезет, отчего же они так поступили…?
— Не верится, да? – Кайрон негромко вздохнул. – Важно не это. В момент, когда магия начала иссякать, а страну потрясли катаклизмы… Во всём обвинили только Дезет. Прециос смогли откупиться и бесцеремонно толкнули клан ветров в пасть ревущей толпы. Многие тогда погибли. Их семья десятилетиями жила в страхе, в упадке… Под жёстким контролем иных Кровных.
Сейра помрачнела, резко опустив подбородок. История повторяется, и сей безумный цикл, кажется, невозможно остановить... Единственное, чего она желала: уберечь безвинных от жестокой, несправедливой участи. Хотя бы в этот раз.
— Скажи, — шепнула Роузвуд, склонив голову набок. – В то время… Именно Дарксайды исправляли последствия смуты, верно?
Кайрон посмотрел ей в глаза и невесомо улыбнулся:
— Не всё то золото, что блестит… Наш клан никогда не блистал, но мы выступали миротворцами. Таково предназначение Дарксайдов.
Её сердце забилось чуть чаще, болезненно гулко отдаваясь в груди. Сейра посмотрела ему в глаза и вдруг попросила:
— Пообещай мне… Поклянись, что сохранишь себя. Не будешь подставлять шею под бесчисленные удары. Пожалуйста, Кайрон… Ты мне нужен.
Она слишком хорошо помнила, чем может закончиться его история. Сейра не собиралась сдаваться, но… Везде возникает это предательское «но», плавно перетекающее в желание защитить. Себя, его, их идеалы и счастье…
— Хорошо. – медленно произнёс он, склонив голову набок. – Я постараюсь, Сейра.
Поцелуй, последовавший за этим, был горячим, страстным и ободряющим. Кайрон, который, по сути своей, воплощал холодную мглу… Целовал её так, будто пытался вживить под кожу всё тепло мира. И Сейра цеплялась за него отчаянно сильно, как утопающий за протянутую руку.
Она запускала пальцы под его рубашку, прижимала ладони к разгорячённой коже и тихо гасила свою неусыпную, дикую тревогу.
— Сейра Роузвуд.
Она застыла, когда услышала его голос в саду. Марк впервые пришёл сюда, притаптывая дорогими ботинками свежую траву. Весь его образ, кричащий о вопиющем богатстве, среди густой листвы смотрелся гротескно, до абсурдного глупо. Прециос слабо поморщился, оглядывая плодородную почву, которая была для него не лучше грязи.
— Слушаю. – проронила Сейра, насмешливо скривив губы.
Она сидела на корточках, разглядывая древесные побеги. Сейчас, когда весь Сезар охвачен лихорадкой, лишь здесь Роузвуд могла найти (относительный) покой. Но даже так Прециос её обнаружил.
— Мы не можем поговорить в другом месте? – Марк вымученно улыбнулся, качнув головой. – Здесь несколько… грязно и неудобно.
— Либо мы общаемся здесь, либо не говорим вовсе. – холодно усмехнулась Сейра, проведя ладонью по вьющимся волосам.
Марк ей не нравился. Не только из-за былой смуты… Но и по той причине, что именно он поддержал Фабьена в прошлом. Всё это время Сейра зацикливалась на Бестиале и Глейве, почти упуская из виду того, с чьей лёгкой руки происходили самые зверские события.
Марк никого не истязал лично. Он просто смотрел, наблюдал за чужим горем и делал пометки в блокноте с золотым тиснением. Истинный наследник Прециос.
— Хорошо, если ты так хочешь. – он насмешливо закатил глаза и, скрестив руки на груди, добавил. – Я хочу узнать о твоих планах на будущее.
— О? – Сейра медленно поднялась, вскинув брови. — О каких планах идёт речь? Впереди ещё один год Сезара…
— Не думаю, что мы надолго задержимся в Средоточии. – Марк скривил губы, склонив голову набок. – Времена нынче неспокойные… Но крайне занимательные. Не прикидывайся дурочкой, Роузвуд, я знаю, насколько ты умна. Собираешься выскочить замуж за Дарксайда? Даже если твоя семья будет против?
— Почему тебя это волнует? – Сейра закатила глаза и хмыкнула. – Неужели сам ко мне в женихи набиваешься?
И, поймав расчётливый взгляд Марка, она едва не выругалась. Этот золочёный червь вновь плетёт свои грязные интриги…
— Дар Роузвуд… Не самый сильный, но крайне подходящий почти для любого союза. – проронил Марк с натянутой улыбкой. – Мне было бы легче вступить в брачные отношения с Фрайгус, но, сама знаешь – наши Дары едва ли подходят друг другу. Зато золотой цветок… Чудесное сочетание.
Сейра тяжело вздохнула. Что ж, вероятно, по этой причине Фабьен нашёл себе женщину среди наследников в прошлом… Дар Роузвуд подходит многим, пусть даже и в слабом виде.
— Извини, но вынуждена отказаться. Я уже выбрала Кайрона.
Она не видела смысла юлить и утаивать правду. Не сейчас, когда всё их пребывание в Сезаре подходит к концу.
— Ты правда думаешь, что он сможет тебя осчастливить? – Марк осклабился, дёрнув подбородком. – Со мной ты бы могла жить в достатке и роскоши… Впрочем, я не особо надеялся на иной ответ. Но попробовать стоило.
Он насмешливо склонил голову, а Сейра вдруг выдохнула:
— Прециос, ты хоть к кому-то относишься искренне?
На несколько мгновений повисла гнетущая тишина, разгоняемая лишь шумом ветра.
— Странный вопрос, Роузвуд. Я искренен по отношению к своему клану.
Сейра задумчиво кивнула, провожая его настороженным взглядом. Фрагменты мозаики, наконец, слились воедино… Теперь она хорошо понимала, что именно случилось в прошлом. И что произойдёт очень скоро.
Она стиснула пальцы в кулаки. Ногти впились в кожу, оставляя еле заметные борозды. Боль хоть немного отрезвляла, позволяла не рухнуть в бездну тошнотворных воспоминаний.
Порой Сейра себя ненавидела. За то, что была такой глупой. За то, как нелепо повелась на приторные слова Фабьена… Цветок Роузвуд выбрал её напрасно, в той жизни она не смогла бы стать достойной наследницей. Но на сей раз у неё есть шанс.
С губ сорвался рваный вздох, когда она сжала цепочку, подаренную Кайроном. И тот, будто ощутив её волнения, тотчас появился. Выступил из тени легко и свободно, хоть на висках его и застыли капельки пота. В последние дни Дарксайд много тренировался. Сильно, быстро, до изнеможения, выжимал из себя все соки. Он не знал будущего в мельчайших подробностях, но интуитивно ощущал проблески грядущего кошмара.
А сейчас, заключив Сейру в крепкие объятия, он произнёс:
— … ко мне пришло видение.
— Дай угадаю… оно о новом короле Октуса? – выдохнула Сейра, прижавшись носом к его ключицам.
— Именно.
С её губ едва не сорвался горький смешок. Всё повторяется, идёт по намётанной колее, а ей удушающе страшно отпустить контроль (как будто раньше всё было в порядке).
Кайрон погладил её по щеке, задумчиво пропуская пальцы сквозь алые волосы:
— В том будущем, которое ты узрела… Моя судьба сложилась не лучшим образом, верно?
— Ты… Пострадал. – с трудом выдавила Сейра. – Ты. Дарксайды. Дезет. Многие, на самом деле, пострадали.
— Вот как? Ожидаемо. – он посмотрел ей в глаза и слабо улыбнулся. – Раз уж так сложилась в иной реальности, на сей раз мы попробуем выиграть.
Сейра печально улыбнулась. Проще сказать, чем сделать, однако… Если она отступится, значит, в её перерождении нет смысла. Но Сейра уже пошла по иному пути. Она впустила Дар в сердце, окрепла и обрела человека, который принял её полностью. А ради такого не жалко рискнуть.
Кайрон сжал её руки, бережно оглаживая глубокие царапины на ладонях. Тогда Сейра улыбнулась и, наконец, шепнула:
— Просто знай: ты всё делаешь правильно. И преемник, которого ты избрал… Действительно спасёт Октус.
Поленья негромко потрескивали в камине. Пламя жадно лизало благородное дерево, что недавно украшало двор поместья Шипов. Но Фабьен безжалостно приказал срубить его лишь по одной причине: Марк Прециос любит аромат дыма, исходящий от столь драгоценной коры.
В мягком полумраке комнаты виднелись два кресла, расшитый ковёр и массивный хрустальный графин. Наследник золотого клана задумчиво склонил голову набок, поднимая бокал с тёмным напитком:
— Чудесно, Роузвуд. Ты слаб, но у тебя присутствует чувство вкуса. Большая редкость в наши дни.
— Вы мне льстите.
Фабьен выражался подчёркнуто вежливо. Ему никогда не нравилось пресмыкаться перед другими, но Прециос держали в руках самое важное: деньги и власть. Всё то, к чему Роузвуд стремился долгие годы… И именно сейчас недостижимые идеалы становились до боли возможными. Настолько, что Фабьен мог ощутить приятное покалывание на кончиках пальцев.
— Наша семья не приучена к лести. – змеиная усмешка пробежала по губам Марка. – Мы лишь взвешиваем ценность других, в том и заключается принципиальная разница.
— Разумеется. Но, в любом случае… Вы выиграли эту судьбоносную партию. – улыбнулся Фабьен. – Самозванец растоптан. Никто ему не верит.
— Он довольно отчаянный… Но, в конце концов, этого недостаточно. – протянул Прециос, постукивая пальцами по столу. – Впрочем, мы ведь предлагали ему сдаться по-хорошему. Сулили огромные деньги, он смог бы прокормить на них несколько поколений семьи… Но оказался чересчур гордым.
— Крайне неразумно с его стороны. – Фабьен опустил подбородок и негромко уточнил. — Госпожа… хорошо себя чувствует, ведь так?
— Беспокоишься за хрупкое здоровье Мирии? – Марк невесомо рассмеялся. – Не стоит переживать, Роузвуд. Она лишь с виду кажется слабой, на деле же в ней довольно много рвения.
Фабьен нетерпеливо осклабился и более мягко произнёс:
— Должно быть, госпожа Моргауз очень довольна. Ваше вмешательство сотворило безупречную репутацию для преемника… Он кажется надёжным и благородным королём.
— Так и должно быть. Забавно… Насколько же легко подкупить людей. Спаси разок от заражённых крыс, верни украденное – и ты герой, которого все считают непорочным. – Марк рассмеялся, на мгновение прикрыв глаза. – К слову, о непорочных… Дарксайд, полагаю, до сих пор не согласился?
— Он абсурдно упрям. Дезет тоже стоит на своём.
Марк издал лёгкий вздох, полный сожаления и какого-то едкого внутреннего превосходства.
— Я не хотел прибегать к крайним мерам, но, похоже, придётся.
Фабьен на мгновение нахмурился. Он приоткрыл рот и, наконец, решился сказать:
— Вы же помните смуту. Если с Кровными вновь случится нечто подобное… Кто знает, как нас накажут высшие силы.
— Ты мало что знаешь о тех временах. – Марк ухмыльнулся, сузив тусклые глаза. – Наш клан… Мы долго размышляли над произошедшим. Смерти одарённых являются ключевым фактором. Это вредит цитадели, и мы, конечно, не позволим им умереть. Впрочем, есть много способов контролировать человека… Не обязательно убивать. Порой достаточно правильно искалечить.
Фабьен выдавил неестественную, почти гротескную улыбку. Он коротко рассмеялся и вздохнул:
— Понимаю… Вероятно, это лучший исход из всех возможных.
— Не хотелось бы во второй раз ослаблять клан Дезет, но они, скорее всего, передумают, как только увидят, что случилось с Дарксайдами. – Марк утомлённо вздохнул. – Право слово: если бы все люди умели договариваться… Жить стало бы в разы проще.
— Я согласен, но… Его Дар тьмы опасен. Так ли легко контролировать Дарксайда?
— Достаточно напасть в правильное время. – Прециос лениво усмехнулся – А оно, по совпадению… Настанет совсем скоро. Если расчёты Фрайгус верны… Мы сможем пронзить двух птиц одним клинком: Дарксайда и самозванца.
Сейра вздрогнула. Её дыхание предательски сбилось, выдавая лихорадочную нервозность. Она сгорбилась у маленькой, незаметной дверцы, ведущей в комнату прислуги. Крохотная каморка, пропахшая пылью, нафталином и тряпками, была её единственным пристанищем. Сейра мирно спала в дальнем углу, пока не уловила приглушённые голоса господ.
Тогда она тихонько прокралась к двери и, приоткрыв тонкую щель, прислушалась. Но с каждым словом Фабьена и наследника Прециос становилось хуже. Густой страх прикипал к внутренностям вязкой смолой. Сейра боялась издать лишний звук, хоть как-то проявить своё присутствие, но сердце её колотилось в груди до невозможного гулко. Потому что они плели заговор. Неспешным, почти будничным тоном обсуждали чью-то жизнь… И смерть.
А она посмела услышать запретное. То, от чего Фабьен вполне может ей язык вырвать. Сейра сжалась, отчаянно пытаясь успокоить своё учащённое, резкое дыхание. Но в тот момент Роузвуд задал ещё один вопрос:
— Тот незаконнорождённый… Действительно самозванец?
Прециос промолчал. Затем в сгустившейся тишине прозвучал его лёгкий, почти игривый вздох:
— На самом деле, всё предельно просто. Самозванец, или же нет – неважно. Важно то, во что верят люди. И, откровенно говоря… Пока он не принёс регалии, навсегда останется фальшивым преемником.
— Но они… они у него есть?
Марк рассмеялся. В его мягком смешке перекатывался самый явный, самый кошмарный ответ. Сейра почувствовала, как мурашки скользят по спине ядовитыми змеями.
— Проследи за Дарксайдом. Остальное – моя забота.
Сейра молчала, чувствуя, как паника забивается в горло. Что она должна сделать? Что она… может сделать? Фабьен имеет власть над своими клятвенниками. Не абсолютную, но всё же. Сейра знала, что предательство рода ударит по её здоровью. Сократит жизнь, навлечёт беды. Однако… Она не могла молчать. Если Кайрону Дарксайду грозит опасность, ей нужно, по крайней мере, успеть его предупредить.
— И, ради Вседержателя: вычисти крыс из своего дома, Роузвуд. Меня крайне утомляют жалобщики и предатели.
Озноб прошиб её насквозь. Она вдруг поняла: Прециос знает. О том, что их разговор подслушивают… О том, что маленькая дверь приоткрыта. Он знает и, вероятно, насмехается над нелепым поведением служанки, возомнившей себя спасительницей.
Сейра приоткрыла глаза и задумчиво, с горечью улыбнулась. Её трон, увитый колючими цветами, напоминал маленькую камеру пыток. Она знала, что этот день непременно наступит… Рано или поздно им придётся выйти из Средоточия. Беда в том, что наследники сделают это досрочно.
Одного года недостаточно. Слишком малый срок для того, чтобы пропитаться энергией Сезара. Однако древняя магия полна противоречий и допущений… Сейра знала: есть способ вывести наследников из дворца раньше. Но этот ритуал не только неприятный, но и чрезвычайно болезненный.
Троны, прежде отдалённые от центра, на сей раз были приближены Золочёными. Круг сузился, и в том было мало приятного. Сейра не помнила, как именно проходил ритуал в прошлом… Первая ассоциация – душераздирающие крики, эхом прокатывающиеся по залу. Страдания, коих был так много, что они стали почти осязаемыми.
В глубине души Сейра опасалась этого момента, но, одновременно… Жаждала поскорее начать. Сбросить оковы Сезара и, наконец, ринуться в бой. Она знала, что даже Киракс Роузвуд её не остановит. Разделение перестанет действовать в тот момент, когда Октаэдр погрузится в хаос… А он уже на грани краха. Осталось лишь принять силу: всю, до последней капли.
Средоточие потемнело. Казалось, будто его накрыли густые тучи, подобные самой страшной, самой дикой грозе. Волосы Сейры наэлектризовались, извиваясь, будто взбешённые змеи. Она чувствовала, как заряжённый воздух бьёт по коже разрядами тока, а Цестус… Цестус стоял в центре их импровизированного круга. И молился. Громко, чётко возносил мольбы Тому, кто вечно в сновидении, но продолжает наблюдать. За каждым вздохом, каждым взглядом, всяким сгустком энергии.
Сейра стиснула зубы, ощущая, как покалывающая боль распространяется от затылка и медленно ползёт ниже. Забавно, в молитве говорилось о спасении душ, но некоторых уже не спасти.
Тёмный сидел напротив. Белёсые пряди ниспадали на его лоб, в мутных зрачках плескалась тьма. Он едва заметно улыбнулся, будто почувствовал всю степень её внутренних переживаний. И Сейра медленно, сипло выдохнула.
Цестус молился на периферии. Взывал к той силе, что спит в стенах Средоточия, пронизывая всё вокруг. С каждым его словом пространство мерцало сильнее, а над куполом формировалось нечто мрачное, пугающее и бесформенное. Не то туман, не то живая мгла… Восхождение. Великое, насильственное Восхождение. Первая же молния, сорвавшаяся свыше, по цепочке поразила всех наследников.
Сейра резко выгнулась, едва не прикусив кончик языка. Боль была не просто раздирающей – каждая клеточка её тела ошеломлённо взвыла, моля о пощаде. Но то было лишь первым ударом.
Вторая вспышка. Третья. Сейра взвизгнула, и её голос присоединился к хору отчаянных криков. Наследники сидели на своих тронах и, одновременно, почти бились в конвульсиях, переживая сильнейший, сумасбродный приход энергии. Всё то, что они должны впитать за грядущий год, поразило их в одночасье… Поистине ужасная участь.
Сейра видела, как по бледной коже Кайрона поползли кровавые линии. Кровь хлынула из его носа, капилляры лопнули в глазах. Она и сама едва не теряла сознание от боли, просто застыла, не смея дышать.
Запах гари въедался в обоняние, и Сейра боялась опустить глаза, ибо кожа её раскалилась, покрываясь многочисленными ожогами.
Сейра всхлипнула, держась на грани гаснущего рассудка. Вся эта боль – ничто. Минутная слабость, пережив которую… Они войдут в новую эру.
Она не смогла встать с трона. Так и застыла на нём, закатив глаза к потолку. В какой-то момент чаша боли переполнилась, и это едва ли возможно вытерпеть. И всё же, Сейра дышала. С огромным трудом, бессильно разомкнув треснувшие губы… Кровь запеклась на коже. Железный привкус на кончике языка пах гарью и потерями.
Сознание Сейры выключилось по щелчку – как только сила Восхождения полностью погрузилась в тело. Лишь тогда наступило долгожданное облегчение… Боли больше нет. Лишь покой и тишина.
Очнулась она уже в спальне. Сезар, прежде казавшийся таким ярким, безбожно потускнел. Всё в нём потеряло краски, лишилось былой энергии… Зато глаза Роузвуд сияли так безудержно, будто в них поселился огонёк пламени. Она попыталась подняться, но по телу тотчас прокатился сгусток боли. Её кожа будто трещала изнутри, норовя разорваться…
— Больно. – прошептала Сейра. – Как же невыносимо… тяжко.
— Госпожа, вы проснулись!
Служанка тотчас метнулась к кровати и упала на колени:
— Слава Вседержателю! Вы пережили этот кошмарный ритуал…
— Сколько… я была без сознания? – спросила Сейра, еле ворочая языком.
— Пять дней.
Она тяжело вздохнула и, наконец, оставила попытки подняться.
— Не напрягайтесь, госпожа… Вам нельзя. – с сочувствием проронила служанка. – Хотите, я прочитаю для вас письма? Лорд Ирсалис прислал недавно…
— Да. Хочу.
Сейра прикрыла глаза, мысленно обращаясь к своему состоянию. Кожа горит, голова пульсирует… По артериям расползается сила, которая не вполне слилась с её телом. Сделаешь надрез – выпустишь чистый поток энергии. Сейра понимала: понадобится время, чтобы его усвоить, и всё же… Его не так много.
— Лорд желает вам скорейшего выздоровления. – проговорила Лила. – Он надеется, что вскоре вы вернётесь в Шипы…
Она на мгновение запнулась и посмотрела на Сейру.
— Продолжай. – ровным голосом ответила наследница.
— Он… Пишет, что Агнес по вам скучает. И… Просит поторопиться. Здесь написано: «в норах замечено движение».
Сейра мрачно усмехнулась. Что ж, она предполагала, что Прециос начнут воплощать свой план сразу же, как только Марк сможет покинуть Сезар…
— Я рад… чрезвычайно рад познакомиться с вами, леди Роузвуд.
Его улыбка мягкая, почти извиняющаяся и подобострастная. Он встретил Сейру самолично в небольшом поместье, которое выглядело весьма скромно по меркам Сердцевины.
— Надеюсь, вы не слишком утомились в пути? Я могу подарить вам свою карету, она очень удобная для длительных поездок…
Сейра едва не хмыкнула, медленно стягивая перчатки с длинных пальцев. Лиам Моргауз демонстрировал подавляющее радушие, за которым, кажется, толком не разглядеть его настоящего лица.
— Благодарю, но не стоит. – невозмутимо отказалась Сейра. – Я, признаться честно, приехала по приглашению вашей матери… Где же она?
— Ах, матушка… - Лиам сконфуженно вздохнул. – Боюсь, она позабыла о вашем визите. Видите ли: моя мама слаба здоровьем и порой путает даты. Надеюсь, вы не будете печалиться из-за этого?
— Нет. Я просто приеду позже, когда госпожа соизволит меня принять.
Сейра едва заметно улыбнулась, поймав его растерянный взгляд. Мирия Моргауз… Коварная, противоречивая фигура на этой кривой шахматной доске. Долгие годы она вела незаметное, едва уловимое существование при дворе. После смерти мужа Мирия облачилась в траур и была безутешной, достойной вдовой. Она тихо воспитывала единственного сына, отказывалась от почестей и поддерживала ласковые отношения со старшим братом. Многие считали её почти святой… И кто бы мог подумать, что именно эта хрупкая женщина поднимет знамёна при первом удобном случае?
— Я… Прошу вас, не надо, не уезжайте! – Лиам засуетился и натянуто улыбнулся. – Она просто спит, но очень скоро проснётся.
— Я бы не хотела усложнять жизнь госпоже.
— Нет, матушка… Она очень расстроится, если узнает, что вы так быстро уехали. Прошу, останьтесь!
Сейра с трудом сдержала едкий смешок. Что ж, Мирия подготовила для неё достойное представление… Сейра могла отказаться от приглашения Лиама, ссылаясь на скорый выбор преемников. Но намного сложнее проигнорировать призыв самой Моргаузы. Очевидно, они проворачивают этот трюк не в первый раз.
Роузвуд на мгновение прикрыла глаза и устало усмехнулась. Наследники вышли из Сезара вовсе не победителями. Бледные от пережитой боли, едва держащиеся на ногах… Не вполне принявшие свою новообретённую силу. Прямо сейчас у них критически мало времени. Совет Кровных призвал обладателей Дара, ибо они должны совершить важнейший выбор.
Две недели. Всего четырнадцать дней на то, чтобы избрать нового преемника и провести коронацию. Если же они не успеют, весь Октус содрогнётся от гнева Восьмигранной цитадели.
Наследники не были готовы к столь внушительной ответственности. До сих пор они жили (почти) мирно, разбирали прошения и не так часто задумывались о будущем… Теперь же их кинули в водоворот событий как слепых котят. И выплыть из этой истории без потерь едва ли возможно.
Лиам суетился подле неё с виноватым, заискивающим видом. Со стороны казалось, будто он и впрямь сожалеет… И совсем не пытается переманить наследницу Роузвуд на свою сторону.
— Простите, леди, мне бы не хотелось оскорбить вас. Просто… Всё происходящее стало таким трагичным и нежданным. Мы с матушкой едва справляемся с горем. – его плечи трогательно поникли.
Сейра медленно поставила чашку на стол и проронила:
— Соболезную вашей утрате.
— Мы держимся, насколько это возможно. Дядя был… Чудесным человеком. – хрипло выдохнул Лиам.
Сейра слегка прищурилась, цепко разглядывая его черты. Тёмные, вьющиеся волосы, бледно-зелёные глаза... Обычный, почти неприметный юноша. Кажется мягким, уступчивым, слишком робким. Неудивительно, что он понравился Совету Кровных: эти хищники совсем не прочь найти послушного юнца, из которого короля слепить можно собственными руками, будто из податливой глины.
И лишь Сейра знала, насколько сильно все ошибаются. Лиам Моргауз был с виду тихим, это правда… Но и невероятно своевольным.
— Мне жаль, что так вышло. Впрочем… Народ судачит о том, что Его Величество вырастил ребёнка на стороне.
Лиам чуть не разбил чайник. Он ошеломлённо посмотрел на Роузвуд, а она прикрыла губы ладонью:
— Ох, простите меня за грубость…
— Нет, что вы, не извиняйтесь! – быстро сказал Лиам, натянуто улыбнувшись. – Я… Мы несколько смущены происходящим, понимаете? Этот преемник, появившийся из ниоткуда…
— Самозванец. – усталый голос Мирии послышался от двери.
Хрупкая женщина в чёрной накидке и с неестественно тонкими запястьями казалась меланхоличной, едва живой. Она постоянно обмахивалась длинным веером, от неё пахло целебными травами и измождённым горем. В каком-то смысле Сейра даже восхитилась актёрскими способностями Мирии… Та создавала безупречный, крайне трагичный образ, в который невозможно не поверить.
— Госпожа Моргауза. – Сейра опустила подбородок, окинув женщину непроницаемым взором.
— Отрадно приветствовать Цветок Роузвуд в нашем скромном доме. – блёкло улыбнулась Мирия. – Мне жаль, что те нелепые слухи вас обманули… Но человек, ворвавшийся в цитадель, никак не может быть сыном моего покойного брата. Всего лишь самозванец, призванный топтать чужое горе.
— Не горячись, матушка… Мы пока не можем ничего доказать. – горестно выдохнул Лиам.
Мать и сын, казалось, были поражены общим несчастьем. И даже у самого сурового человека дрогнет сердце, едва он узрит такую трогательную, бескорыстную поддержку. Сейра сдержала усмешку и медленно отвела взгляд.
Если она призадумается, хоть немного отвлечётся от реальности, то обязательно вспомнит… Холодный, насмешливый голос Глейва.
— Вам нравятся цветочные пирожные? – промурлыкала Мирия глубоким грудным голосом. – Мой муж их страшно любил, и я много лет училась готовить идеальную выпечку…
— Благодарю вас, всё очень вкусно.
Сейра вела себя подчёркнуто сдержанно. Эта встреча была тонкой, грамотной манипуляцией, призванной «прощупать» наследницу. Слабости, интересы, зачатки симпатии… Сейра чувствовала, как в её внутренности пытаются запустить длинные пальцы. И это ощущение ей не нравилось.
Кроме того, Мирия неспроста начала с девушек. Сейра полагала, что вдова пытается подобрать для сына выгодную любовницу. Такое случалось и в прошлом… По крайней мере, по Октаэдру циркулировали слухи о том, что юный Лиам заинтересован в Аве Дезет. Но затем сплетни резко прекратились. Вероятно, Ава ему отказала.
— Утолите моё любопытство? – Мирия ласково улыбнулась, сообразив, что Сейра не идёт на контакт, а её сын окончательно растерялся. – Как складывалась ваша жизнь в Октаэдре… до всего этого? Должно быть, вы скучаете по своей семье.
Сейра медленно вскинула подбородок, глядя в глаза этой коварной женщине. Удивительно, как за внешней хрупкостью может скрываться столь расчётливый разум… Она мягко, методично и внимательно искала чужие слабости, оглаживала их и невесомо надавливала, пытаясь найти любые признаки уязвимости. И Сейра понимала: если бы не прошлая жизнь, она бы поверила в ложь Мирии Моргауз.
— Не понимаю, о чём вы. – Сейра надменно вскинула брови. — Моя единственная семья – Роузвуд. Говорить об ином бессмысленно.
Улыбка Мирии застыла. Она на мгновение поджала губы, но достаточно быстро взяла себя в руки:
— Ах, да… Простите мою невнимательность, я запамятовала.
— Не стоит извиняться. Но мне уже пора. Благодарю вас за чай и тёплый приём.
Сейра встала, окинув гостиную беспристрастным взглядом. Вероятно, они специально выбрали подобное место: немного обшарпанное, с отпечатком благородной старины… До сих пор им прислуживал лишь один пожилой слуга, а Лиам и Мирия были одеты весьма скромно. Казалось, будто они совсем не отвечают представлениям о могуществе королевского рода Моргаузов.
В её мыслях воспоминания медленно переплетались, обрастали подробностями и новыми фактами. И первый заключался в том, что Лиам Моргауз – плод измены Мирии. Клан Прециос продвигал его по многим причинам, но самая неочевидная звучит просто: он кровь их семьи. Незаконнорождённый сын главы золотого клана, воспитанный под крылом короля и его вдовствующей сестры.
Прошения. Прошения играли не последнюю роль в данном процессе. Когда преемники столкнулись в цитадели, многое зависело от наследников и Кровных, но жители Октаэдра также имели право голоса. И Лиам прекрасно проявил себя.
Сейра вскользь слышала, как он доблестно помогал городу, когда началось нашествие заражённых крыс. Чуть позже юноша случайно нашёл драгоценности, похищенные у Прециос… В пещере близь Кровавого ущелья.
Казалось, будто сам Вседержатель указует ему путь свыше. Но теперь Сейра в полной мере осознала, насколько умны и изворотливы Прециос. Закон запретил Кровным сажать на трон своих преемников. Никаких связей, никаких близких отношений. Иллюзия справедливости должна соблюдаться, но…
Золотой клан играючи обошёл данное правило. Они обманули всех с тем восхитительным бесстыдством, с коим фокусник вытаскивает из шляпы белого кролика. Прилюдный, фальшивый спектакль, созданный лишь с одной целью: воцариться и править. Ни о какой справедливости здесь не может быть и речи.
Сейра знала подлинную цену их триумфа. В её воспалённом сознании всё же отпечатались… Шепотки. Взгляды. Случайные фразы мучителей. Бестиал таскал её на цепи по своему жилищу, покуда Сейра ещё могла ходить. Он с усмешкой называл её своей «собачкой», кидая объедки на пол.
Она стала молчаливой свидетельницей пьянства, разврата и подавляющей жестокости наследников. А ещё слышала их разговоры с Глейвом.
Сейра ощутила неприятный, покалывающий импульс на коже. Она до сих пор помнит острые сапоги Глейва, которые врезались в её бока, оставляя болезненные гематомы.
Её таскали на цепи, били, а затем вновь оставляли в той проклятой комнате. Это продолжалось до тех пор, пока интерес Дитриха не угас. Сейра была его временной игрушкой, не более… Ей сохранили жизнь, чтобы поглумиться, всласть растянуть мучения. Но, по иронии судьбы, именно это дало Сейре ключ к разгадке.
Она не хотела вспоминать то время, те удушающие, ненавистные дни. И всё же… Роузвуд по крупицам собирала образ незавидного будущего, которое их ждёт. Некоторые события путались в её голове, другие были туманными и мимолётными… Но общая последовательность ясна.
Сейра распласталась на полу, прижимая подбородок к холодному камню. В разбитом зеркале отражалось её бледное лицо с отчётливыми кровоподтёками. Тем не менее, взгляд, который она бросила на Фабьена, был наполнен презрением.
Сейра знала. Прекрасно знала, каким жестоким и беспринципным он может быть. После Сезара у неё не осталось ни надежд, ни ожиданий, лишь бездонный омут сожалений…
Она зверски устала смотреть на людскую грязь. Фабьен, который вначале отдал Макусу Ирму… Позже подарил ему и других девушек. Молчаливых служанок Шипов, которые не смели и слова лишнего сказать господину. Но Сейру интересовало другое: за какие заслуги Фабьен столь сильно балует клятвенника?
Порой Макус исчезал. Он мог не появляться в поместье неделями и возвращался по ночам. Его одежда пахла сырой землёй, кровью и пеплом. Сейра полагала, что агрессивный, но верный Макус исполнял «особые» пожелания Фабьена. Порой кого-то нужно устранить, заткнуть… Стереть из мироздания, не оставив ни следа. Тогда-то в дело вступал бешеный пёс из числа Посвящённых, и где-то на просторах Октуса появлялась ещё одна безымянная могила.
А что же Ирма? Она, ненавидевшая своего насильника всем сердцем, с лёгкостью нырнула в лживые объятия Фабьена. Сейра полагала, что это своего рода самообман… Нежелание сталкиваться с реальностью, которая оказалась столь отвратительной. Ирма вовсе не была глупой, но её внутренний излом исказил рассудок. Признай она правду, и сознание просто лопнет, как мыльный пузырь.
Ради Фабьена Ирма сладко улыбалась спонсорам-толстосумам. Её честь, гордость, былое высокомерие… всё позабыто, позаброшено, подчинено главной цели: его удовлетворению. А затем она столкнула Макуса с лестницы.
В ту пору верный пёс уже ослаб, осунулся, стал слишком дёрганым и тревожным. Когда Сейра получила весть о его «случайной» смерти, она всё поняла. Настал тот час, то время, когда бывшие друзья перестали волновать Фабьена.
Сейра горько улыбнулась, взирая на него исподлобья. Она подслушала разговор с Прециосом и мгновенно поплатилась за это: крепкие слуги Фабьена связали её по рукам и ногам, бросив в сыром подвале. Сейра лежала там несколько дней, глядя на разбитое зеркало. Её лицо дробилось в отражении, становилось гротескной маской… Но Фабьен, всё же, явился. Он застыл на пороге, брезгливо оглядывая её скорчившееся тело.
— Ну и зачем ты это сделала? Ради чего, Сейра? Я думал, ты всегда будешь верна мне, а на деле…
Он опустился на корточки, потянув её за волосы.
— … решила предать, как только подвернулась возможность.
— Ты потянешь в бездну весь Октус. – хрипло отозвалась Сейра.
То был первый раз, когда она говорила с ним столь смело и… безнадёжно.
— Возможно, так и будет. Но не всё ли равно? – Фабьен улыбнулся, равнодушно склонив голову набок. – Власть, взращённая на пепелище… податливо ложится в руки. Когда люди в отчаянии, они готовы пойти на многое, лишь бы хоть немного улучшить свою жизнь. Отречься от прежних законов, былых богов…
Он коротко вздохнул, явно наслаждаясь моментом:
— Я просто пользуюсь случаем, Сейра. Хочу выбить себе место под солнцем, разве не ясно?
— Ты… — её голос осип, горестно сорвавшись на шёпот. – Ты ужасен. Я жалею, что когда-то отдала тебе Дар.
Она выпалила это и не сразу осознала сказанное. То, что долго скрывала. То, что упрямо вертелось на кончике языка… Сейра осеклась под его змеиным взглядом, в коем вспыхнули первые искры отчётливой, неугасимой ненависти.
— Так значит, ты его видела? – прошипел он не своим голосом. – Цветок Роузвуд… Вот оно что. Это многое объясняет… Я-то всё думал и гадал, отчего мои силы настолько неполноценные? Оказывается, ты заставила меня доедать объедки Дара.
Фабьен скривил губы и вдруг расхохотался. Этот резкий, сумасбродный смех прокатился по поместью Шипов, заставив Сейру нервно сглотнуть.
— Мне стоило догадаться раньше… Ты, маленькая надменная любимица Старика. Порой я ненавидел тебя до безумия, но в моменты покорности ты мне почти нравилась, Сейра! Однако… Выходит, всё это время меня обманывали.
Он стиснул пальцы у корней её волос, а затем дёрнул, срывая с девичьих губ слабый крик.
— Сейра, Сейра, как же сильно ты меня разочаровала… Раз так, придётся быть по-настоящему жестоким. Это, по крайней мере, справедливо, не находишь?
Она стиснула зубы, кое-как приподнимаясь на локтях. Но Фабьен быстро пнул её под колено, после чего мягко проронил:
— Знаешь, что бывает с клятвенниками, которые не оправдывают ожиданий? Их выкидывают, милая Сейра. А ты… Больше не нужна клану Роузвуд. Не нужна мне. Думаю, стоит отправить тебя к Бестиалу.
Сейра застыла, как висельник, на горле которого схлестнулась петля. Она знала, что наказание будет тяжким… Вероятно, смертельным. Но никогда не думала, что он отдаст её тому жестокому монстру. Служанки, оказавшиеся в постели Дитриха всего на одну ночь, с дрожью в голосе твердили, что проще сдохнуть в подворотне, чем вновь терпеть его издевательства.
— Фабьен… — она стиснула зубы и глухо произнесла. - Фабьен, прошу тебя, не надо.
Он и без того забрал у неё всё. Жизнь, свободу… Дар. А теперь собирался обречь её на столь жалкое, мучительное существование, которое куда хуже смерти.
— О чём ты, Сейра? – в его голосе прозвенела стальная насмешка. - Я – наследник семьи Роузвуд. Моё слово – закон. Или ты забыла о клятве, которую принесла Старику? Ты обязана подчиниться.
— Я… Только не это, прошу! – она выпалила это на резком выдохе, пытаясь подняться с пола.
— Ты мне не нужна, Сейра. От тебя… Одни проблемы.
Ядовитый. Глумящийся. Презренный. Фабьен наслаждался её отчаянием, этим последним, сладким моментом безусловной боли. Он желал унизить Сейру ещё сильнее и, в конце концов, доказать главное: у неё нет выбора. Есть лишь оскоплённая судьба, сотканная его жёсткими руками.
— Но я всё отдала тебе! – она проговорила это вслух, и губы сами собой скривились в горькой усмешке.
Всё… верно. Сейра отдала всю себя, не заметив, как в груди пролегла зияющая дыра, а изодранные вены её повисли оборванными нитями. Любовь прекрасна? Любовь выжигает, мучает, выворачивает нервы наизнанку, и в том заключена самая некрасивая, самая ненавистная истина.
— Разве я об этом просил? – Фабьен вскинул брови, а затем неспешно протянул. - Ты сама приняла такое решение. Отдала Цветок… Сделала меня слабейшим из наследников. Надеюсь, ты довольна, Сейра. Теперь будешь ублажать Дитриха Бестиала, пока я не позволю тебе вернуться.
Сейра помнила, как её тащили по коридору поместья Шипов. И как затем вливали в горло обжигающую эссенцию… Чтобы она не могла говорить (по крайней мере, несколько месяцев). Чтобы никому не поведала о том, что услышала той ночью у камина.
Сейра задыхалась. Каждая мышца её тела была охвачена медленной, невыносимой болью. Воспоминания причиняли страдания, изводили подробностями, которые хотелось вырвать из памяти (пусть даже с кровью и мясом).
Каждый раз, когда она погружалась в эти ощущения достаточно глубоко – её будто затягивало бездонное хищное болото. Липкое, грязное, трупное… Сейра пыталась барахтаться, кое-как удержаться на грани сознания. Но пережитая боль была по-настоящему гнусной тварью: чуть только поверишь в то, что всё забылось, как она восстаёт из пепла и язвительно ухмыляется беззубым ртом.
— Сейра.
Она ощутила его присутствие задолго до зова. Почувствовала – и ринулась в объятия к Кайрону, как отчаявшийся слепой котёнок. Сейра вцепилась пальцами в его рубашку, тяжело, часто задышала… и лишь тогда вернулась к реальности.
Нет болота, нет трясины, нет Фабьена из прошлого – есть только просторная спальня в поместье Шипов. И Кайрон, который (честно говоря) не должен здесь находиться.
— Зачем ты пришёл? А если… кто-то тебя увидит? – слабо запротестовала Сейра.
Дарксайд слабо улыбнулся:
— Ты так говоришь, но всё равно меня не отпускаешь.
Это правда. Её костяшки побелели, потому что Сейра просто не могла разжать пальцы. Не сегодня, не сейчас… Потерять его – значит упустить единственную ниточку, связующую с реальностью.
— Мне страшно. – наконец, выдавила она, утыкаясь лбом в его крепкую грудь. – Я пытаюсь быть сильной, но это… в каком-то смысле притворство. Актёрская игра, в коей надо играть роль до победного финала, иначе… Всё рассыплется. Я рассыплюсь.
— Сейра. – он нежно провёл пальцами по её кудрям и едва слышно выдохнул. – На самом деле, все мы притворяемся. Делаем вид, что сильнее, умнее… Опытнее. Запираем страхи за семью замками и ведём себя так, будто весь мир привычен и подконтролен.
Кайрон посмотрел ей в глаза и медленно покачал головой:
— Это неправда. Даже с Даром, что пророс в жилах, мы не способны владеть миром. Те, кто считают, что подобное возможно – неизбежно придут к краху.
— Вот бы нам… к нему не прийти. – улыбнулась Сейра сквозь слёзы.
Она лежала в объятиях Кайрона, слушала его успокаивающий голос и медленно погружалась в дурманящую тьму, которая (по крайней мере) не изводила ночными кошмарами. Его дыхание щекотало оголённый участок шеи, согревая её озябшее сердце.
— Тебя пугает прошлое, Сейра. Тебя страшит будущее. Но в этот раз ты не одна. Я пройду этот путь с тобой бок о бок. И что бы ни случилось: я никогда не отпущу твою ладонь.
Сейра прикрыла глаза. Она чувствовала, как в груди сквозит, пульсирует и мерцает Дар, что прикипает к тьме, погружается в черноту и насыщается. Кайрон оберегал её, давал силы и уверенность в завтрашнем дне.
Он пробыл с ней до рассвета и растворился в остывающем сумраке, как только поместье Шипов пробудилось ото сна. Сейра проснулась через несколько часов после его ухода. Она припала щекой к смятым простыням, вдохнула остывающий аромат чужого тепла… Эта кошмарная ночь закончилась, оставив в осадке удивительно приятные ощущения.
Сейра позвала служанок, надела новое платье и прикрыла глаза, расчёсывая отросшие алые локоны. Заколка, инкрустированная рубинами, помогла собрать их в аккуратный пучок. Сейра склонила голову набок перед зеркалом. Она чувствовала нечто странное… словно энергия в крови бурлит, свиваясь в неконтролируемый вихрь.
Наследница мрачно усмехнулась, предвкушая очередной виток событий. И она не ошиблась: вскоре на пороге спальни возникла Агнес. Девушка воровато озиралась, и, казалось, боялась привлечь слишком много внимания… Но заулыбалась, как только увидела Сейру.
— Госпожа! Я так рада вас видеть… — с губ Агнес сорвался мимолётный вздох.
Она хотела опуститься на колени, но наследница её остановила:
— Не стоит, правда… Ты взволнована? Что-то случилось?
— Вы… Вы были правы.
Агнес опустила подбородок и с неожиданной яростью сдула со лба тёмную прядь:
— Этот Фабьен такой скользкий уж! Он пытался со мной сблизиться, как только вы уехали… А ещё очень сдружился с Посвящёнными. Макус и Ирма… Новенькие в поместье. Они вечно о чём-то шушукаются и держатся так отстранённо, будто маленькое тайное общество.
Сейра негромко хмыкнула. Удивлена ли она? Вовсе нет. Фабьен шёл по привычному сценарию жизни… С одной лишь разницей: на сей раз у него куда меньше ресурсов и возможностей. Он может хитрить, лукавить, строить запутанные схемы, но Сейра более чем способна контролировать его действия.
— Пару дней назад… — голос Агнес дрогнул. – Случилось что-то странное. У слуг был небольшой праздник, и мы собрались вместе, чтобы отметить. И… в общем, Макус чуть не затащил Ирму в кладовку. Я присматривала за ними по настоянию мистера Райта… И услышала её крик о помощи. А Фабьен тотчас рядом объявился! Начал говорить, что ничего особенного не случилось и я зря развожу панику!
— Что приключилось с Ирмой? Она в порядке? – медленно спросила Сейра, вскинув брови.
— Я… не знаю. Вроде бы да. Она, кажется, напугана и очень подавлена. Я пыталась её утешить, но Ирма лишь отмахнулась…
Сейра задумчиво опустила подбородок. То мерзкое событие едва не повторилось… Куда позже, чем в прошлой жизни, но всё же.
Они с Ирмой… Постоянно соперничали, спорили, вырывали друг у друга лавры первенства ради крайне посредственного мерзавца, у которого нет ни совести, ни чести.
Сейра не забыла тот раз, когда Ирма столкнула её с лестницы. Не забыла, но и не могла позволить прошлому повториться. Безнаказанность Фабьена, насилие Макуса… Гнилые ростки, которые пора вырвать с корнем.
— И почему я должен так поступать? Льстить им, сдерживаться… Они всё равно меня не уважают.
Сейра утомлённо вздохнула, массируя виски. Откровенно говоря, она ждала этой встречи. Юный Бьёрк, претендент на престол Октуса был весьма… противоречивой фигурой. Он вошёл во врата цитадели с неугасимой решимостью и заявил о своих правах так громко, что Кровные онемели. Они, которые наивно полагали, что всё в мире находится под их неусыпным контролем… Столкнулись с занятной дилеммой. Племянник короля – слабохарактерный, неуверенный, но понятный и знакомый. Либо сын Фридриха… Которого не знал никто. Неучтённый элемент, грозящийся испортить всю партию.
Сейра лишь отчасти помнила происходящее. В прошлой жизни она не встречалась с претендентами и всю информацию получила из чужих уст. Но сейчас ей довелось узреть не только Лиама, но и его злейшего врага.
Бьёрк был… неожиданно крепким. Плечистый, решительный, с тем упрямым выражением лица, которое подспудно вызывало раздражение. У него были колючие чёрные глаза и короткие каштановые волосы, которые он постоянно норовил растрепать.
Он смотрел на мир недоверчиво, почти опасливо, но и слишком… прямо? Сейра понимала, что в глубине души Бьёрк несколько наивен. Он говорит резко, часто спорит и не соглашается с чужим мнением, подчас почти агрессивен, но… За долгие годы она научилась различать истинную ярость и напускную. Последняя, как правило, является механизмом защиты.
И Бьёрк защищался. От всех и каждого в цитадели… Такому преемнику крайне сложно найти соратников. Он не кажется честным, не кажется стабильным, но, если присмотреться к его поведению, вскроются очевидные, довольно грустные аспекты.
Умудрённый опытом человек не заявился бы в Восьмигранную цитадель так поспешно. Ему бы собрать последователей, распустить слухи о своём прибытии и создать масштабное действо… А он вместо этого сыграл в открытую. От начала и до самого конца.
А теперь Сейра смотрела в глаза этому упрямому парню и чувствовала… Нарастающую головную боль.
— Полагаю, ты хочешь сразу перессориться со всеми? – мягко усмехнулась она, сцепив пальцы в замок. – Вперёд, если это твоя цель. Но учти: Совет Кровных – вековые хранители цитадели. Чужак для них подобен чернильному пятну на белом холсте. Они попытаются тебя вывести, выжечь… уничтожить любым доступным способом.
— Так они чтят волю покойного короля? – Бьёрк стиснул зубы, раздражённо нахмурившись.
— Никто не может подтвердить твою правоту. – прямо сказала Сейра, сузив яркие глаза. – Есть лишь косвенные признаки того, что ты говоришь правду… И письмо, якобы написанное рукой Фридриха Моргауза.
— Отец действительно…
— Я тебе верю, Бьёрк. Но взгляни на ситуацию их глазами: норовистый самозванец возник на пороге древнего храма, дабы попрать всё святое, что они ревностно оберегали… Всё, чем владели. Для них ты враг, недостойный признания.
Сейра говорила медленно, чётко, почти вдалбливала эти слова в его сознание. Ранее у неё были некоторые предположения насчёт преемника… Многие твердили о том, что он безродный чужак, с хитростью позарившийся на чужое место. Эти же люди любили припоминать его грубость, холодность и невежество. Бьёрк участвовал в дебатах и неизбежно проигрывал Лиаму, потому что не умел идти на компромиссы.
Бьёрк был упрямцем, однако умел прислушиваться к другим. Сейра поняла, что он из тех людей, которые вначале фыркнут и откажутся, а затем призадумаются – и сделают верные выводы.
— Полагаю, вы нашли общий язык. – спокойный голос Кайрона послышался от двери.
Они устроили встречу на нейтральной территории, там, где можно спокойно обсудить грядущие беды. Сейра едва заметно улыбнулась, сжимая прохладную ладонь наследника тьмы.
— Избавьте меня от своих нежностей… — пробормотал Бьёрк. – Магия, сила, Кровные… В Октаэдре творится сущий беспредел. И как прикажете разбираться со всем этим?
Он жаловался, нахмурив брови, но всё равно продолжал что-то строчить в плотной записной книжке и уже через пару минут уточнил:
— Получается, меня поддерживают трое из восьми? Негусто.
— Количество не столь важно. – задумчиво проронил Кайрон. – Сейчас расклад три на четыре. Мисбели пока нейтральны, так что их отсекаем.
— Всё равно я в меньшинстве. – усмехнулся Бьёрк, устало проведя пальцами по волосам. – Они попросту нас задавят на заседании Совета.
— Голос каждого Кровного клана имеет значение. – заметила Сейра. – Но по-настоящему важно склонить на свою сторону тех, кто заседает в цитадели.
— И в моём случае — это заранее проигранная партия.
Бьёрк скривился. Сейра прикрыла глаза и вздохнула. Похоже, в прошлой жизни Кайрон не обрисовывал ему ситуацию столь… чётко и драматично. Но правда заключается в том, что они стоят на пороге великой войны, где почти все средства хороши.
— Ваше Высочество собирается сдаться? – Ава оторвалась от книги и коротко фыркнула. – Ну уж нет! Ты либо отдаёшь всего себя и сражаешься до победного, либо убираешься из Октаэдра прямо сейчас. Но не смей подставлять всех нас, ибо мы в тебя поверили.
Сейра едва заметно улыбнулась. Слова Авы били по живому, но сейчас преемнику просто необходима мощная встряска. В прошлой жизни он и впрямь боролся до последнего… Но они проиграли одновременно с его смертью.
— Укрой нас пологом тьмы. – одними губами попросила Сейра.
Дарксайд кивнул, и беззвучная чернота накрыла всех в этой комнате. Бьёрк издал встревоженный вздох, но именно тогда Сейра заговорила:
— Письма недостаточно, однако… Есть то, что перебьёт любое недовольство Кровных. По справедливости, мы должны ждать их решения до окончания четырнадцатого дня, и всё же… Древние законы говорят об ином. Порой достаточно окропить регалию кровью королей, опустить в источник цитадели – и сила сама признает, сама выберет достойного.
— Регалия… — тихо повторила Ава. – Ах, да, её не использовали вот уже сотню лет… Но у короля Фридриха точно был священный амулет.
— Я… — голос Бьёрка предательски сбился. – Не могу её достать. У меня ничего нет.
— Так «не можешь» или «нет»? – мягко уточнила Сейра. – Мы примем любой твой ответ и будем от него отталкиваться.
В повисшей тишине Бьёрк тихо выругался и прошипел:
— Просто нет.
Сейра неодобрительно поджала губы, но не стала с ним спорить. По крайней мере, не в этот раз. Когда их маленькое собрание завершилось, она устало опустилась на широкий диван, запуская ладони под рубашку Кайрона.
— Как он тебе? – негромко спросил Дарксайд.
Она не сразу ответила, лишь мягко усмехнулась, закатив глаза к потолку:
— С ним будет непросто, это очевидно. Слишком прямолинейный, чересчур резкий… Полная противоположность Лиама.
— Но он честен. Именно этого недостаёт племяннику Моргауза.
Сейра задумчиво прикрыла глаза. Будь Лиам бесчестен – это полбеды… Но он жестокосерден, равнодушен к жителям Октаэдра и, в конце концов, крайней эгоистичен. Почти всю жизнь мать заставляла его скрывать их истинный достаток. С одной стороны, они безупречно сыграли свою роль, но с другой… Получив власть, Лиам перестанет скрываться. И неизбежно сорвётся в бездну дурманящих наслаждений.
— Бьёрк быстро учится. Упрямится, но всё равно пытается разобраться со всем в одиночку… Этим он мне и нравится. В нём чувствуется внутренняя сила, которая пока не расцвела из-за некоторой незрелости.
— Истинно так. – Кайрон слабо улыбнулся. – Бьёрк рос в глухих местах. Его воспитанием занималась мать и немногочисленные наставники, многие из которых давно умерли. Король Фридрих навещал их раз в год. Всегда инкогнито, всегда мимолётно.
— Представляю, каково ему было… - Сейра чуть скривила губы.
Жить на отшибе, в строжайшей секретности, боясь шагу лишнего сделать и всё ради редких встреч с отстранённым отцом… Сомнительное удовольствие.
— Почему король Фридрих скрывал его? Это, по меньшей мере, странно.
— Я не уверен. – произнёс Кайрон. – Всё, что касается короля, окутано тайной великих семей… Но глава дома Дарксайд намекнул, что Фридрих страдал паранойей. Он родился под несчастливой звездой, пережил много бед. А Бьёрк… незаконнорождённый ребёнок. Едва ли королева позволила бы ему выжить. Она умерла пять лет тому назад, когда Бьёрку едва исполнилось пятнадцать. Полагаю, к тому моменту Моргауз уже потерял душевный покой. Ему было легче скрывать сына до последнего, откладывая момент официального принятия… и, в итоге, он умер.
— Сам ли? – одними губами проронила Сейра.
Светлые глаза Кайрона загорелись. Он будто предостерегал её, прося не говорить вслух некоторые вещи. Сейра, впрочем, догадывалась о правде, скрытой за скорой кончиной короля.
— Что ж, нас ждёт занимательный бой. – улыбнулась Сейра, прикасаясь губами к бьющейся венке на его шее.
Кайрон резко выдохнул, прижав её к дивану:
— Когда всё это закончится, ты…
Но она лишь приложила ладонь к его губам, мягко улыбнувшись:
— Не надо. Не надо обещаний и клятв наперёд… Я хочу, чтобы мы обменялись ими на пороге новой эры. Когда все прежние горести останутся далеко позади.
Ирсалис Роузвуд молча смотрел на графин, наполненный тёмным терпким соком. Выжимка из диких ягод, что питала его тело и насыщала ум… Старик скривил губы и холодно уточнил:
— Так понимаю, он использовал свои таланты для вопиющего вредительства?
Мистер Райт склонил голову и дрогнувшим голосом пояснил:
— Мы и сами не ожидали, что всё зайдёт настолько… далеко. Агнес заметила, как он украдкой добавляет что-то в графин. Тщательная проверка показала наличие экстракта тлина.
Ирсалис издал мимолётный, раздражённый смех. Сейра, стоявшая у окна, тоже усмехнулась. Её «любезный» Фабьен не изменяет своим привычкам…
— Тлин… сорная трава перекрёстков. Она растёт на свежих трупах, вбирая мёртвые соки. – протянул Ирсалис, поморщившись. — Принимая её экстракт, человек, разумеется, не умрёт так скоро… Но тлин окажет негативное воздействие на внутренние органы. Печень. Почки. Сердце… В конце концов, большие дозы тлина способны из вполне здорового сделать смертельно больного.
Сейра скривилась от отвращения. Что ж, теперь она точно знает, кто приложил руку к смерти Старика в прошлом… Действительно: сочетание тлина и ежедневных волнений истощит кого угодно. Даже Ирсалиса, который по сути своей был довольно крепким.
— Он будет отрицать свою вину. – мрачно проронил Райт. – Скажет, что не знал о губительном воздействии тлина… Мы можем обвинить Фабьена в злонамеренности, но его всего-то сошлют в дальние земли. Заточение, из которого он вполне может выбраться… Кровь Посвящённых, ценная и ненавистная!
Он стиснул зубы, раздражённо опустив подбородок.
— Не стоит нервничать, мистер Райт. Есть способ избавиться от него раз и навсегда. – лукаво проронила Сейра, щёлкнув пальцами. – Нам с вами известно наперёд, что Фабьен избежит… по-настоящему серьёзного наказания. Но мы вполне можем сгустить краски. Устроить маленькое, достоверное представление для него одного.
— Ты предлагаешь… - Ирсалис на мгновение смолк. – Напугать Фабьена?
— Он умён, но не слишком смел. – улыбнулась Сейра. – Если мы убедим его в том, что наказание будет по-настоящему серьёзным, он начнёт кусаться, как чумная крыса. Резко, панически, беспорядочно. Что более важно: в таком состоянии Фабьен склонен совершить фатальную ошибку. И после неё… Он не сможет вернуться в клан Роузвуд.
Сейра ласково, почти жизнерадостно улыбнулась, чувствуя будоражащий прилив сил. Она слишком долго выжидала, будто охотник в засаде… Но именно сейчас её загнанный шакал близок к тому, чтобы попасть в западню.
— Да будет так. – медленно кивнул Ирсалис. – В данный момент… меня больше волнует личность преемника. Ты действительно решила поддержать незаконнорождённого?
— Не только я. Дарксайды и Дезет тоже.
— Оба кандидата… не особо внушают доверие. – устало вздохнул Ирсалис. – Но твоя уверенность подкупает.
— Люди судачат о том, что этот молодой человек – самозванец. – осторожно вмешался Райт.
— Ложь. – чуть слышно проронила Сейра. – Более того: у него есть доказательство кровной связи.
— Матушка, что происходит? – Лиам ходил из стороны в сторону, с силой сжимая пальцы в замок за спиной. – Почему этот… этот недостойный до сих пор жив?
Мирия утомлённо вздохнула, сделав глоток цветочного чая. Она наблюдала за сыном исподлобья, то и дело постукивая костяшками по столу. При каждом ударе золотые браслеты на её запястьях призывно звенели.
— Это я должен был обнаружить пропавшие украшения из магазинов Прециос! Я! Так как же вышло, что они исчезли из оговорённого места, а затем ублюдок Бьёрк нашёл их? Немыслимо! Отцу даже пришлось прилюдно благодарить его!
Лиам стиснул зубы, едва не сбросив со стола фарфоровую чашку.
— Успокойся. – голос Мирии прозвучал монотонно и глухо, но молодой человек лишь сильнее разъярился:
— Каким образом, матушка?! Они сказали, что мы спасём людей от заражённых грызунов… Что я всех спасу! А в итоге? Фрайгус пришлось перенести лабораторию в другое место. Из-за этого грызуны появились только на окраинах города, и Бьёрк, этот вездесущий мерзавец, первым оказал помощь людям… В Октаэдре начинают говорить о том, что он по праву крови достоин править. Ты понимаешь, мама? Они больше не считают его самозванцем!
— Тихо! – впервые за долгое время Мирия повысила голос, и её сын, наконец, умолк.
Лиам бессильно упал на диван, дрожа от злости:
— Почему ты кричишь на меня? Я что-то не так сделал? Мы столько лет вели нищенский образ жизни… Прятали богатства, изображали скромность… Я устал от такой жизни. Мне всё это надоело!
— Думаешь, мне по нраву изображать вечную вдову, милый? – тихо и надменно уточнила Мирия. – Поверь, за долгие годы я пережила многое. Их насмешки, их презрение… Именно мне пришлось глотать неуважение Кровных, пробивая для тебя путь наружу.
— И что? – выпалил Лиам. – Что теперь с нами будет? Отец обещал: корона будет моей, но пока что всё катится в бездну!
— Не горячись. Ничего ещё не решено. – протянула Мирия, прикрыв глаза. – Да, горожане его полюбили, ну и что с того? Важны не они, а решение Совета Кровных. Большинство наследников на нашей стороне.
— Но перевес не столь велик. – процедил сквозь зубы Лиам. – Дарксайд, Дезет, Роузвуд… что они в нём нашли? Способности, должно быть, затуманили им разум!
Мирия промолчала, переводя задумчивый взгляд в окно. Наконец, через пару минут она глухо проронила:
— Я поговорю с твоим отцом. Мы так долго готовились к этому дню… не для того, чтобы в одночасье всего лишиться.
— Я не вернусь в бедность, матушка. – прошипел Лиам. – Хочу жить в золоте, как истинный сын Прециос…
— Конечно, дорогой. Так и будет.
Киракс Роузвуд нервно расхаживал по кабинету. Он напоминал беспокойного зверя, запертого в клетке, и едва ли не скалился от досады. Морщины, возникшие на его лбу, были знаком многочисленных забот, свалившихся на плечи лорда.
— Ты неуправляема. – наконец, выдохнул он, с обвинением глядя на Сейру. – Совершенно бесстыдная девица! Мало того, что из всех возможных кандидатов выбрала Дарксайда, так ещё и…
— В чём проблема, лорд? В том, что вы его боитесь? – сдержанно уточнила Сейра.
Сейчас, когда Октаэдр трясло изнутри, она не видела смысла играть в излишнюю скромность. Дом Розвуд принадлежит ей по праву Дара, и Кираксу придётся с этим смириться.
— Я недооценил тебя. – поморщился он, сузив глаза. – С виду такая смиренная, а на деле… Неужели, ты и моего брата обвела вокруг пальца?
Сейра с трудом сдержала едкий смешок. Лорд Киракс, должно быть, позабыл о превосходящем интеллекте Ирсалиса… Если бы Старик присутствовал сейчас в комнате, он бы пренебрежительно хмыкнул. Но наследница сама настояла на личном разговоре с глазу на глаз.
— Вы относитесь ко мне, будто к несмышлёному ребёнку. – медленно протянула она, шагнув вперёд. – И, кажется, забываете о том, что именно мне вести семью Роузвуд в светлое будущее. Мой Дар – цветущий и сильный. Мои дети будут поддерживать клан годами. Прошло то время, когда Роузвуд обязаны были склонять головы перед Мисбели, в надежде получить парочку золотых монет. Сейчас мы стоим на пороге новой эры, в которой клан жизни займёт главенствующую позицию.
Её слова, пропитанные невозможной силой, звучали гулко и чётко, впиваясь в сознание нерушимой уверенностью. Киракс на мгновение прищурил глаза и чуть мягче хмыкнул:
— Новая эра, говоришь… Звучит заманчиво. Но ты и вправду считаешь, что нам следует поддержать едва ли достойного бастарда? А если его кровь нечиста? Что тогда случится?
— Вы не верите чутью Дарксайдов? – прямо спросила Сейра, вскинув брови. – Даже с учётом того, что они способны заглянуть за грань грядущего?
— Они… - Киракс тяжело вздохнул, а затем пояснил. – Да, у них бывают моменты прозрения. Но с ними, знаешь ли, не всё так просто. Древняя сила Дарксайдов… проявляется очень редко. При этом, они не гнушаются давить авторитетом остальные семьи. Мы не можем слепо доверять им во всём, ибо мнение каждого имеет свою ценность.
— Хорошо, пусть будет так, но… Вам не кажется, что сейчас не та ситуация, в коей стоит заниматься бесконечными дрязгами? Совет кипит, а вместе с ним штормит и весь Октаэдр. Мы находимся на грани краха. И только поддержка правильного преемника возвысит наш клан.
Киракс раздражённо вздохнул, уставившись в окно. Затем он процедил сквозь зубы нечто неразборчивое и добавил:
—… как же с вами, женщинами, нелегко.
С его стороны то было признанием о полной капитуляции, и Сейра тотчас расслабилась:
— Я вас не подведу, лорд. Избранный мною путь, возможно, тернистый и непредсказуемый, но он единственно верный для возвышения Роузвуд.
— Полагаю, отныне тебе понадобится куда больше власти. – безрадостно заметил Киракс, поджав губы.
— Да. – Сейра не стала спорить. – По меньшей мере для того, чтобы вычистить из поместья неугодных слуг… Тех, кто готовы предать нас. Те, кто посмели подсыпать вашему брату в напиток экстракт тлина.
Она могла бы сыграть аккорды собственной мести на старом рояле. Звонкая, почти насмешливая мелодия, бьющая по ушам и напоминающая пронзительный вой ветра за окном. Но вместо этого Сейра перебирала струны чужих нервов, всё с той же искусной неспешностью.
Она не отточила навык манипуляций до идеала, однако Ирсалис научил её кое-каким хитростям. Речь не о той волчьей жестокости, которую по обыкновению использовал Фабьен… Сейра предпочитала действовать более изящно, но не менее безжалостно.
Она продавила Киракса Роузвуда, заставила его играть по своим правилам, и теперь он кипел от досады. В таком состоянии человеку хватит и малейшего повода, чтобы выплеснуть эмоции… А Сейра так удачно подкинула ему случай с Фабьеном.
На сей раз всё произошло очень быстро и почти без полноценного расследования. Фабьена вытащили из комнаты, выпороли и закрыли в холодном сыром подвале поместья Шипов.
Сейра пришла туда навестить его и не удержалась от мягкой, почти мечтательной улыбки. То, как он сейчас выглядит… Безумно походило на аналогичную сцену из её прошлой жизни. С одним отличием: в тот раз на месте обвинённого была сама Сейра.
Фабьен лежал на боку, растрёпанный и обозлённый. Его рубашка, порванная в двух местах, напоминала жалкие лохмотья из-за грязи, пыли и пятен крови. На его щеке расцвёл синяк, на лбу зияла царапина. Он тяжело, яростно дышал, и, стоило Сейре подойти ближе, как Фабьен резко дёрнулся.
— Они не смеют…! – первым делом выпалил он, пытаясь избавиться от пут. – Не смеют так со мной поступать! Наследница… Пожалуйста, помогите. Восстановите справедливость!
Сейра затаила дыхание, осознавая: ещё пару таких слов и она не выдержит и рассмеётся в полный голос.
— Справедливость? – с безмятежной игривостью уточнила она. – Насколько знаю, тебя обвиняют в отравлении. Это весьма… тяжкий проступок.
— Я ничего не делал. У них нет доказательств! – Фабьен поджал губы с видом оскорблённого праведника. – Меня, должно быть, подставили… слышите? В вашем поместье скрывается настоящий отравитель.
— Вот как? – Сейра участливо склонила голову набок. – Выходит, все мы в большой беде. Но знаешь, экстракт тлина, который использовал вредитель… Создан при помощи искр Дара. Как думаешь, кто из Посвящённых виновен?
— Ирма. – Фабьен, недолго думая, сдал свою верную приспешницу. – Уверен, это она!
Сейра молча улыбнулась, заметив тень, мелькнувшую в отблеске зеркала. А затем посерьёзнела:
— Извини, но в твои слова очень сложно поверить. Видишь ли: есть свидетель, который видел, как ты подсыпал тлин в графин лорда Ирсалиса.
— Говорю же: я этого не делал.
— Ты можешь бесконечно лгать, изворачиваться и утаивать… Но твои ужимки мало кому интересны. Лорд Киракс разгневан, и ты сам знаешь, насколько Кровные быстры на расправу.
— Я твой клятвенник. – Фабьен сузил глаза, почти с вызовом глядя на Сейру. – Наказать меня, значит подставить под сомнения твою власть!
— Не в этом случае. – полушёпотом выдохнула Сейра. – Видишь ли, Старик мне дороже любого клятвенника, так что… Ты мне больше не нужен.
Фабьен стиснул зубы, и желваки заиграли на его скулах. Он явно был в панике, но продолжал изворачиваться с ловкостью ужа:
— И что? Меня всё равно не казнят. Они не станут тратить впустую кровь Посвящённых.
Он дёрнул подбородком и посмотрел на неё почти насмешливо. Сейра мысленно вздохнула. Что ж, она признавала: Фабьен всегда был способным. Он много читал, многое знал, однако… Прямо сейчас пребывал в липкой, лихорадочной панике. Уверенность Фабьена – шаткий бумажный домик, который довольно легко раздавить.
— Они тебя не убьют. – неспешно, но с непостижимым удовольствием протянула Сейра. – Но ты и впрямь думаешь, что нападение на семью Роузвуд останется… без последствий?
— Это… всего лишь Старик. – напряжённо, с ощутимым упрямством процедил Фабьен.
Сейра игриво хмыкнула. Особенно позабавило его сдавленное «всего лишь».
— Осмелишься ли ты сказать нечто подобное Кираксу? – уточнила Сейра, надменно вскинув брови. – Полагаю, что нет. Ведь Ирсалис Роузвуд намного ценнее и умнее, чем слуга, пусть и из Посвящённых.
Её слова подобны звонкой пощёчине. По крайней мере, Фабьен на мгновение дрогнул, а затем стиснул зубы:
— До чего же ты… жестокая. Мы прожили бок о бок столько времени, но ты до сих пор витаешь в былых обидах. Наследница Роузвуд? Смешно… Просто обиженная девчонка.
Раньше Сейра бы вспылила в ответ на его слова. Но теперь она заметила главное: степень его отчаяния. Фабьен пребывал в панике и плохо маскировал это, пытаясь вывести её на эмоции.
— Да, ты прав. Я не прощаю обид и признаю лишь возмездие. К слову, о нём… Ты не думал, что Роузвуды вполне могут применить древний обычай? «Око за око», сам знаешь суть. Интересно, какое же наказание тебе назначат… Отрежут руку? Ухо? Ослепят? Или, быть может, сделают тебя неполноценном в ином смысле?
С каждой её фразой Фабьен бледнел всё сильнее. Он взирал на Сейру с бессильной яростью, будто скованный зверь: того и гляди начнёт изрыгать ядовитые струи.
— Ты… преувеличиваешь. – натянуто усмехнулся он. – Дразнишь меня, чтобы причинить побольше боли.
— Может быть. – Сейра насмешливо прищурилась, склонив голову набок. — В любом случае: прощай, Фабьен. Ты был весьма… бесполезным клятвенником. И, возможно, вскоре ты пожалеешь о том, что когда-то выбрался из Трущоб.
Она ушла, более не обмолвившись ни единым словом. Но, пересекая тёмные коридоры Шипов, Сейра слышала и видела всё в мельчайших подробностях: переплетения теней в углах, шорохи и звуки… Где-то вдалеке Макус готовит план побега Фабьена. Где-то в углу тихо плачет Ирма. Их болезненный спектакль подходит к заключительному акту, и финал, как часто случается, будет кровавым.
— Пурпурная луна… - Марк аккуратно разгладил смятые страницы астрологической карты. – Столь редкое и безумно опасное явление. Простым людям внушают, что под пылающим оком магической луны они должны прийти к искреннему покаянию. Закрыть ставни, двери и окна, молиться в тишине три дня и три ночи, покуда пурпурный свет не рассеется… Скажи, друг мой: ты понимаешь, зачем это нужно?
Дитрих Бестиал нахмурился, исподлобья уставившись на Прециоса. В глубине души наследник презирал этого напыщенного ублюдка с бесцветными глазами дохлой рыбы… Марк не умел сражаться, однако смотрел на других свысока, будто его грязные деньги и впрямь способны заменить все удовольствия мира.
Дитриха вынудили согласиться на этот треклятый союз. На него давил клан, на него давил и сам Винсент Глейв. А Бестиал нехотя, стиснув зубы до омерзения, подчинился сухим приказам друга.
— Не имею ни малейшего понятия. – хрипло огрызнулся Дитрих в ответ на вопрос.
Марк вздохнул, всем своим видом выражая: «иного я от тебя и не ждал».
— Пурпурная луна – свет искажения. Раз в двадцать лет наш мир накрывает аномальная зона, что длится три дня. Монстры становятся злее, люди более непредсказуемыми… А Кровные лишаются сил. Начисто, ни единого проблеска энергии.
Лишь тогда Дитрих смутно забеспокоился. Он перевёл на Прециоса раздражённый взгляд и пробубнил:
— Но мы же так… не навсегда?
— Нет, разумеется. – Марк криво усмехнулся. – Чуждая луна уйдёт, и мы вновь получим былую энергию… Но сам понимаешь: людям о подобном знать не следует. Если кто-то вдруг захочет свести счёты с наследниками… Это – лучшее время.
Дитрих серьёзно кивнул. В глубине души он боялся вернуться к тому, что было до Посвящения. Безрадостная жизнь, наполненная драками, кровью и вонью… Бестиал поклялся, что отныне станет сильнее прочих. Раньше его били, его истязали – теперь же он займёт высшее место и будет править.
— Ты меня слушаешь, любезный Дитрих? – Марк сузил тёмные глаза и едва заметно улыбнулся, склонив голову набок.
— Да! – гаркнул Бестиал, резко мотнув головой. – Ну и зачем тебе понадобился отщепенец Роузвуд? Я привёл его, как ты и просил, но этот хлыщ такой… бесполезный. Аж тошно. Вот был бы девкой…
Дитрих похотливо облизнулся, в то время как Прециос неприязненно закатил глаза. Тем не менее, Марк сдержанно пояснил:
— Он может оказаться полезным. Главное — его правильно использовать… Вели привести дорогого гостя.
И вскоре в комнату зашёл Фабьен. Он выглядел нервным, истощённым, почти напуганным… Синяки под глазами, кровоподтёки на бледной коже. Он растерял почти всю свою гордость за пару ночей.
— Ты же дал ему немного своей крови, чтобы защитить от губительного нарушения клятвы? – мягко уточнил Марк, шагнув вперёд.
Он с живейшим интересом разглядывал Фабьена, будто тот был его новой (чрезвычайно перспективной) инвестицией.
— Конечно, я же не идиот! – надменно фыркнул Дитрих.
— И вправду, как я мог позабыть об этом…
Марк покачал головой и, наконец, улыбнулся:
— Посвящённый семьи Роузвуд… Так ещё и тот, кто подвергся наказанию. Полагаю, клан отверг тебя, не так ли? И теперь ты хочешь заключить с нами сделку.
— Я… — Фабьен стиснул зубы, почти панически оглядываясь на Бестиала. – Да. Да, именно так! Я готов доказать вам свою верность.
Марк не сразу ему ответил. Он задумчиво постучал золотой ложечкой по краю чашки и хмыкнул:
— Чудесно. Мы дадим тебе кров, еду и деньги… А ты послужишь на благо наших кланов. Поможешь приблизить приход новой эры. Договорились?
Фабьен медленно склонил голову. В глубине души он знал, что выбора у него нет. Если бы Сейра позволила ему пробыть год в Сезаре, Фабьен смог бы доказать свою полезность и служить им на своих, более выгодных условиях…
Сейчас же он не лучше побитой шавки, которая отчаянно скулит, лишь бы выклянчить кусок чёрствого хлеба. Фабьен действительно ненавидел Сейру всем сердцем, ибо она загнала его в этот болезнетворный капкан.
Когда его увели молчаливые слуги Прециос, Дитрих раздражённо фыркнул:
— Там был и второй Посвящённый… Хмурый парень. Не помню его имени. Но он приполз вместе с Фабьеном.
— Насколько я понимаю, его потенциал весьма… низкий. – вздохнул Марк. – После того, как они выполнят возложенную на них миссию – лишнего сразу пустим в расход. А Фабьен… Что ж, всё зависит от того, как он справится.
— Этот скользкий лизоблюд не умеет хранить верность. – ухмыльнулся Бестиал. – Оставь его мне, я научу ублюдка манерам.
— Ты любишь воспитывать не только собак, но и людей? – мягко проронил Прециос. – Впрочем… хорошо, так и поступим. Это, по крайней мере, будет занимательно.
Дитрих удовлетворённо кивнул. Он ненавидел Роузвуд, особенно после того унизительного боя… Проигрыш горел на теле Бестиала позорным клеймом. Весь его клан смаковал каждый момент того поединка. И пусть сейчас Дитрих не в силах дотянуться до Сейры, он, по крайней мере, может изничтожить Посвящённого из её семьи.
Марк, тем временем, беззлобно хмыкнул и подкинул монету двумя пальцами. Она сверкнула в отблеске камина, а затем встала на ребро.
— Их решимость – занятная конструкция, которая лишь с виду кажется крепкой… Но, если я исключу одну точку опоры, всё порушится, не так ли? Один из трёх сломается. Остальные ослабнут. И никто не защитит любезного самозванца.
Сейра устало потёрла затёкшую шею. Она, признаться честно, ожидала от Совета Кровных более… благопристойного поведения. Ей казалось, что, преступив порог цитадели, наследники окажутся в обители власти, где каждое слово будет торжественно-веским. Реальность, увы, разочаровывает.
От каждого клана в Совет допускались по три человека (не считая наследников). Кроме того, знатные семьи Октаэдра также могли присутствовать на заседаниях. Официально они не имели права голоса, но на деле… Не стеснялись высказываться, лишь бы продавить собственные интересы.
Совет вовсе не был спокойным. Суматошный, хаотичный, нервный процесс, в коем амбиции разных людей сталкивались обозлёнными волками… Они бесконечно грызли друг друга с таким рвением, будто от этого зависят их жизни.
А Сейра ловила каждое их слово и потому знала... О том, как Дитрих забаррикадировался в подвале. О том, что никаких «покаяний» от него не было. И о том, что Бестиал всё же впустил в дом гонца Прециос прямо под сиянием Пурпурной луны… И только спустя несколько дней выяснилось: преемник Бьёрк скончался.
По официальной версии, он сам свёл счёты с жизнью из-за подавляющей вины. Говорят, Бьёрк написал письмо, в коем признался во всех своих грехах... С тех пор люди называли его смутьяном, неверным и уж точно не относящимся к крови великих Моргаузов. Тогда же началось падение клана Дарксайд.
У неё тогда сердце сжалось. Странное, горькое чувство пронзило лёгкие, выбивая осколочную печаль… В ту пору Сейра совсем не знала Кайрона, но часть её будто скорбела, изнывала от боли.
— Совет Кровных… — разочарованный голос Бьёрка вырвал её из тяжёлых воспоминаний.
Сейра застыла, смахнув мимолётную слезу с ресниц. И, наконец, подняла взгляд на преемника. На сей раз он держался достойно, куда лучше, чем в прошлой жизни. Сейра старалась контролировать его непокорный нрав, и отчасти, у неё это получалось. Впрочем, главная война всё ещё впереди…
— Я думал, они подобны богам. Одарены властью, вниманием самого Вседержателя… Но, на самом деле, это всего лишь кучка напыщенных стариков. И каждый думает лишь о своём благе. Теперь я понимаю, отчего отец их так не любил.
— А ты ждал, что с Кровными будет легко поладить? – Сейра вскинула брови и едва заметно усмехнулась. – Напрасно. Ты для них – неучтённый фактор, досадная оплошность, не позволяющая принять однозначное решение.
Бьёрк резко поднял подбородок, с гневом взирая на неё:
— Мой отец…
— Если бы ты принёс доказательства, мы бы не варились в этом котле из бессмысленных обсуждений. – спокойно проронила Сейра. – Мирия и её сын… Очень влиятельны. Что хуже всего: их рьяно поддерживают Прециос. Деньги золотого клана способны сломить многих… Сейчас мы держим твою репутацию на грани допустимого, но скоро всё может измениться.
— Регалии… Речь снова о них? – Бьёрк стиснул зубы. – Я не…
— Не ври, что их нет. Король хотел видеть тебя на своём месте, он не мог не оставить сыну величайший знак крови. – решительно отрезала Роузвуд. – Вопрос в другом: почему ты не хочешь использовать регалии?
Бьёрк замолчал. Он сжал пальцы в кулаки и странно побледнел, до крови прикусив нижнюю губу. Наконец, преемник сдавленно выдавил:
— Мне… для этого придётся осквернить могилу матери.
Сейра нахмурилась, ошеломлённо вскинув брови. Под её пристальным взглядом Бьёрк устало признался:
— Я любил своего отца. Но иногда одновременно… жутко ненавидел. Так сильно, что не передать словами. Его дикая паранойя, его странные правила жизни… Он обрёк мою мать на вечное одиночество, вечное ожидание и заточение в том месте. Он не отпускал нас, но и не позволял приблизиться. Это похоже на жизнь в конуре… на вечной привязи.
Бьёрк стиснул зубы, а затем упрямо продолжил:
— Да, он подарил мне регалию. Ту самую, настоящую… Достойную внимания цитадели. Но, когда моя мама заболела – он ни разу не навестил её. Даже когда я просил, умолял, написал сотни писем… Ни одного ответа. Он не приехал на похороны. Сказал, что… Это вызовет подозрения, или что-то в этом роде. И тогда я его по-настоящему возненавидел.
Он низко опустил подбородок, а Сейра не проронила ни слова. Иногда лучше промолчать, ибо в тишине рождается самая незамутнённая искренность.
— Помню, как стоял в склепе, над её гробом… Он говорил, что любит маму. Но это неправда. Он просто поощрял её за рождение ребёнка… От начала и до конца для него она оставалась служанкой, вовремя исполнившей свой долг. Когда я осознал это… Руки сами потянулись к регалии. Я оставил её в гробу, прежде чем каменная крышка скрыла маму в том холодном, отвратительном месте.
Сейра медленно закрыла глаза. Вскрыть гроб после захоронения – греховное действо в Октусе, знак неуважения к мёртвым… Беда в том, что им придётся это совершить. Иначе пострадают живые, невинные люди.
— Бьёрк, послушай меня внимательно и не спорь. Весь Октаэдр сейчас стоит на пороге великой войны. Отчасти это вина твоего отца, но не полностью. Правда в том, что все наши жизни поставлены на кон. Когда взойдёт Пурпурная луна, силы наследников иссякнут, и никто не защитит от скорой гибели. А те, кто отдали тебе свою верность – погибнут в муках. Скажи, ты правда этого хочешь? Спалить мир дотла и оставить от цитадели руины?
Он застыл и, наконец, покачал головой. Желваки играли на его напряжённом лице, выдавая всю степень тяжких сомнений.
— Тогда нам придётся нарушить покой мёртвых. Регалия – то единственное, что заткнёт Совет Кровных раз и навсегда. Священный символ коронации… Придётся действовать быстро. Дерзко. Непредсказуемо. Только так мы сможем сохранить жизнь тебе и другим.
Бьёрк не ответил. Он всё ещё сжимал руки в кулаки, будто борясь с самим собой (и неизбежно проигрывая).
— Послушай, — голос Сейры невесомо смягчился, — я понимаю, что ты чувствуешь. Октаэдр прогнил, мир несправедлив, и ничто не вернёт потерянное… Но ты важен, Бьёрк. Возможно, тебе было суждено родиться на свет именно для того, чтобы восстановить справедливость. Вдохнуть жизнь в Октус, который давным-давно ослеп, глядя под ноги, где спит Вседержатель.
— Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. – устало усмехнулся Бьёрк.
— Не только. Я верю, что ты лучше своего отца. И, возможно… Моргаузам нужен именно такой король.
Мирия Моргауз задёрнула шторы. Плотная тёмная ткань приглушила сияние проклятой луны, но лишь отчасти. И если задержать взгляд на окне, всё равно можно уловить контуры её нестерпимого, губительного света.
Лиам молча скривил губы, наливая в бокал терпкий сок. В такие дни принято ограничивать себя во всём, однако преемник редко подчинялся правилам, и в постели его уже ждала очередная грелка – юная девушка с рассечённой спиной. Лиам порой стегал её плетью, как непослушного зверя, лишь бы выместить весь свой скопившийся гнев.
— Отец тебе ответил? – уточнил Лиам, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.
Мать часто утаивала от него сокровенное… Она была скрытной, подозрительной и старалась контролировать Лиама во всём. Подобная опека застряла рыбной костью поперёк его горла, но он сдерживался ради общей цели.
— Нет. – Мирия покачала головой и устало усмехнулась. – Он слишком занят… Восход Пурпурной луны – первый шаг к твоему воцарению. Кроме того, ему приходится присматривать за наследником.
— В чём проблема? Я думал, Марк достаточно компетентен, чтобы помочь нашей семье. – нахмурился Лиам.
— Да, но доверять ему безоговорочно… просто глупо. – Мирия едко хмыкнула. – Он высекает золото одним щелчком пальцев, а подобное быстро… развращает людей. Потому нужно постоянно напоминать о том, кто его хозяева.
Лиам не смог удержаться от улыбки. Ему нравилось повелевать наследниками… Они, такие гордые и степенные, всё равно вынуждены склонять головы перед будущим королём. И в чём тогда ценность их нелепых Даров? Проливают кровь за Октус, покуда более сильный сидит на троне…
— Впрочем, за это я и люблю Пурпурную луну. – Мирия насмешливо прищурилась. – Сейчас, под её невыносимым светом… Наследники кажутся по-настоящему жалкими. Их магия больше не циркулирует по венам. Оттого… Они вынуждены полагаться на нашу власть и защиту. Разве не забавно?
— Очень, матушка. Но мне пора идти.
Лиам направился к двери, однако на полпути его остановил тихий голос матери:
—… пора бы отпустить ту девушку.
Преемник замер и нехотя, настороженно обернулся:
— Но я ещё не наигрался! Она… она мне нравится, ясно?
Мирия утомлённо, со свистом выдохнула:
— Если она умрёт также, как предыдущая… Ты хоть понимаешь, как сложно прибирать за тобой, Лиам? Ты оставляешь много следов. Много крови.
— В тот раз вышло случайно! А эта… очень живучая. Просто поверь мне, мама.
Мирия рассеянно поджала губы. Она вдруг вспомнила тушки домашних кроликов, которых Лиам душил раз за разом в детстве… Он, вероятно, уже тогда был маленьким изувером, но Мирия никогда его не ругала. Будущему королю полезно быть жестоким. И, склонив голову набок, она медленно раскрыла письмо от клана Прециос… На её губах расплылась блаженная улыбка.
Ночь начинается, отсчёт пошёл. Сегодня кто-то борется за жизнь, кто-то не проснётся, а самые важные фигуры треснут на шахматной доске… Такова сила покаяния Пурпурной луны.
Октаэдр опустел. Некогда оживлённые улицы казались вымершими. Под неестественным светом иной луны тени становились продолговатыми, удушающими, почти живыми. Кровные заперлись в домах, скрылись в защищённых башнях. Наследники постарались обезопасить себя всевозможными способами, покуда сила утекала из жил бурным потоком, опустошая, обездвиживая… оставляя лишь тщедушное человеческое тело.
Сейчас они слабы как никогда. Но за любой слабостью скрывается тонкий расчёт, убийственное желание расправиться с недругами раз и навсегда… Пурпурная луна не гасит греховные мысли. Она распаляет, становится неудержимым пламенем костра и охватывает всё вокруг бесконтрольным лесным пожаром.
Тогда фиолетовый мрак в ночи обретает контуры высоких фигур в длинных плащах. Их лица скрыты, однако в руках тускло мерцают лезвия наточенных клинков. Если бы Сейра видела это, она бы понимающе усмехнулась… Ведь то были Чистильщики – теневые убийцы клана Глейв. Коварные, безжалостные и крайне бесчестные ублюдки, которые не перед чем не остановятся ради выполнения поставленной цели.
— Они по-прежнему там? – хриплый голос Разящего казался тихим, едва различимым, и всё же, его слышали все Чистильщики.
— Именно так, сэр. Должен сказать, они выбрали хорошее место для того, чтобы спрятать преемника… Это подземелье надёжно укреплено, а каменная кладка невероятно прочная. Стражи патрулируют территорию день и ночь, к тому же, его охраняет сам Дарксайд.
— Неплохо устроился… Где остальные?
— Женщины скрываются в отдалённых поместьях Кровных. Полагаю, Темнейший не хотел подвергать их опасности.
— Как благородно с его стороны. – Разящий усмехнулся. – Жаль, это заведомо проигранная партия. У них нет подготовки и ресурсов клана Глейв.
Он сделал нетерпеливый жест рукой, и Чистильщики без слов сорвались с места. Их работа всегда была грязной: душить, резать, взрывать и травить. Чем быстрее – тем лучше. Хотя с виду клан Глейв поощрял воинскую честь, на деле… Именно такие скрытные убийцы ценились там сильнее всего. Им много платили, отдавали лучшее оружие и всегда прикрывали в случае «досадных оплошностей».
Впрочем, Разящий и его люди питали особую неприязнь к судьям клана Дарксайд. Именно тёмные были ответственны за казни некоторых палачей из числа Чистильщиков. Потому сегодняшняя проклятая ночь была настоящим подарком судьбы – и шансом отомстить за былые обиды.
Они сражались яростно, быстро и беспощадно. Настоящая зачистка – всегда бесшумна. Ни один крик не должен разорвать тишину, нависшую над мрачным особняком… Но густая фиолетовая мгла быстро наполнилась хрипами, приглушёнными стонами и отвратительным чавкающим звуком, с коим клинок продирался сквозь тело.
Разящий шёл следом за Чистильщиками. Он молча добивал тех, кто ещё подавали признаки жизни. Стражи, нанятые Дарксайдами, на сей раз были омерзительно-никчёмными… Среди них довольно много предателей, которые бесстыдно сливали информацию Прециос. Они думали, это сохранит им жизнь. Они ошибались.
Разящий прошёл по дороге, покрытой трупами, и приблизился к распахнутой двери каменного подземелья. Длинная лестница уходила ниже, некогда белые ступени казались бурыми от пролитой крови. Главный Чистильщик устремился вперёд, игнорируя трупы и размазанные по стенам внутренности. Его задача была самой важной: убить преемника Бьёрка так, чтобы остальные поверили в разрушительную силу его «покаяния».
Ладони Разящего сжимали тугую чёрную верёвку. Осталось захлестнуть её на шее юнца, удавить, а затем небрежно выронить рядом с телом поддельное признание… Единственная проблема: рядом был Дарксайд, которого убивать нельзя. Но Разящий его не боялся, без магии наследники ничего не стоят. Достаточно лишь сломить его сопротивление, вытащить на улицу – и Бьёрк останется без последнего защитника.
Чистильщики уже заканчивали своё грязное дело. Они убирали трупы, почтительно пропускали командира дальше и, вскоре, протянули ему связку ключей. Разящий слегка усмехнулся и чуть слышно щёлкнул замком. Тогда его взору открылся подвал, в коем прятался преемник… Аккуратно обставленное место, отчасти имитирующее роскошные спальни Кровных.
Убийца скривил губы, медленно подбираясь к своим жертвам. Они ужинали и, кажется, до сих пор оставались в блаженном неведении. Разящий мотнул головой, приказывая остальным забрать Дарксайда. Но в тот момент, когда он накинул верёвку на шею Бьёрку… Случилось нечто непредвиденное.
Окружающее пространство замерцало, рассыпалось цветными искрами. Разящий стиснул зубы, рванул верёвку, но так и не смог сжать её достаточно сильно, потому как… Бьёрка не было. И Кайрона тоже. На глазах ошеломлённых Чистильщиков мираж рассеялся, обнажая театральных кукол клана Мисбели.
— Как это… понимать?! – процедил Разящий сквозь зубы.
Он тряс куклу за плечи, но её деревянные шарниры лишь нелепо дёргались.
— Господин… — его верный помощник прищурился. – Нас обманули. Они использовали заряженный амулет иллюзорного клана.
— Каким образом? Магия же не работает под Пурпурной луной!
— Иссякает та магия, что течёт в их крови… Однако то, что заключено в освящённых амулетах из храмов, по-прежнему работает.
Разящий смачно выругался, сталкивая куклу на пол. Помощник быстро отвёл взгляд и пролепетал:
— Мы не могли знать… Мисбели всегда оставались нейтральными!
— Но в решающий момент собрались и филигранно нас подставили. Ты знаешь, что теперь будет? Если эта верёвка не окажется на горле преемника – мы сами повиснем на ближайшей сосне.
Чистильщики взволнованно, гневно зашептались, покуда их командир яростно озирался:
— Нас подставили, грязно поимели… Мы должны отыскать паршивцев до исхода Пурпурной луны.
Сейра молча полировала трёхгранный клинок. Их авантюра, признаться честно, была очень рискованной… И состояла из множества элементов. Ава Дезет нашла информацию о том, что освящённые в храмах амулеты сохраняют часть магии даже после наступления Пурпурной луны. Феликс Мисбели до последнего сомневался, но затем всё же обеспечил им устойчивую иллюзию (втайне от своего клана).
Им пришлось сотворить сложную игру, в коей противник упорно шёл по ложному следу, в то время как Кайрон и Бьёрк инкогнито покинули Октаэдр.
Пурпурная луна, сияющая на небе, жгла ей очи, почти насмешливо нашёптывая о незабытом, неоплаканном прошлом. Но Сейра терпела и спокойно ждала добрых вестей. Её руки, ослабшие без магии, неконтролируемо дрожали.
Она вновь и вновь прогоняла в голове фрагменты собственного плана… Чистильщики, должно быть, уже добрались до их выверенной ловушки. Когда они осознают правду – Кайрон и Бьёрк будут слишком далеко, их уже не догнать.
Но Сейра не обольщалась. Марк Прециос был умным, беспринципным и начисто гнилым внутри… Он, конечно, не сдастся так просто. Именно поэтому они с Авой готовились к возможной осаде. Пурпурная луна обнажала всё уродство человеческое, позволяла решать проблемы самым радикальным и агрессивным способом…
— Госпожа. – Артур склонил голову и напряжённо пробормотал. – На улицах неспокойно… Кажется, что-то движется к Шипам.
Сейра склонила голову набок и едва заметно улыбнулась. Она знала, что шавки Глейва непременно вторгнуться в пределы её владений… Землю руками рыть будут, лишь бы найти Бьёрка. Впрочем, это лишь растянет драгоценное время, ведь преемника здесь нет.
— Скажи всем подготовиться. По возможности не вступать с ними в битву… Хотят досмотреть поместье – пусть смотрят. Если же всё пойдёт не по плану… - Сейра на мгновение застыла, а затем плавно произнесла. – Прячьтесь. Ты и другие клятвенники… Поберегите свои жизни.
— О чём вы, госпожа? Мы вас не бросим. – нахмурился Артур.
— Я знаю. – Сейра покачала головой и печально усмехнулась. – Но это приказ.
Она достаточно хорошо знала Марка Прециоса. Убить наследника – значит навлечь на себя гнев цитадели… Он не станет рисковать, но вполне может отдать приказ о зачистке. Тогда Сейра потеряет верных людей, а это может обернуться настоящей катастрофой.
— Со мной всё будет в порядке. – решительно проговорила она, глядя на клятвенника. – Но если вы не убережёте себя… Кто поможет мне потом?
Артур молча опустил взгляд. Его пальцы сжались в кулаки, но затем ослабли. Тогда он, наконец, кивнул, признавая её правоту. И Сейра сосредоточенно нахмурилась, возвращаясь к окну.
Пурпурная луна насмешливо сияла на небе. Самое непредсказуемое, самое губительное время… Роузвуд готовилась к этой битве так долго, но в решающий момент всё ещё не была до конца уверена.
Чистильщики скользят по городу беспокойными тенями. Дезет заседают в храмах, беззвучно молясь Всевидящему. Роузвуды прячутся за каменными дверьми. Дарксайды обнажают свои клинки. А где-то далеко бастард королевской крови поднимает крышку гроба, дабы забрать то, что подтвердит его право на трон…
Сейра усмехнулась, сжав ладонью рукоять ножа. Пусть свершится предначертанное, пускай начнётся буря.
Марк Прециос любил шахматы. Любил упорядоченные, понятные правила, в коих всё, в сущности, предсказуемо. И он, безусловно, обожал вкус победы. То самое пряное, чуть сладковатое чувство удовлетворения, что медленно растекалось по нёбу, лаская внутренности…
Вероятно, по этой причине ему столь отвратительны любые партии с Глейвом. Тот был стратегом, холодным, как сама сталь. Его ходы подчас были непредсказуемыми, удушающими, выбивающимися из привычного ритма. Соперничая с ним, Марк побеждал куда реже. И это, пожалуй, шло вразрез с его представлениями о мире: ведь Прециос полагал, что великий ум не может идти бок о бок с насилием. Истинные предводители не участвуют в битвах напрямую, однако… Винсент успешно сочетал подобные черты.
Жестокий. Бескомпромиссный. Обладающий въедливым разумом. Опасный враг и настораживающий союзник… Особенно сейчас, когда в небе полыхает Пурпурная луна.
Марк нахмурился. Он проиграл шахматную партию и почти одновременно с этим получил срочное донесение. Глейв вскрыл письмо от Чистильщиков, надменно вскинул брови и практически сразу передал его оппоненту. Первый знак того, что новости там чрезвычайно дурные.
Марк пробежался взглядом по строкам и почувствовал, как в ушах надрывно зазвенело. Вероятно, оттого что он собственной рукой смахнул стеклянные шахматные фигуры на пол. Они разлетелись вдребезги, но это не погасило его лютый, жгучий гнев.
— Полегче. – Винсент поморщился, брезгливо смахнув с рукава осколки. – Иначе я решу, что твоё самообладание ненадёжно.
— Оно стабильно. Но прямо сейчас – трещит по швам. – процедил Марк сквозь зубы. – Эти паршивые хитрецы… Хорошо, очень хорошо. Феликс Мисбели – безбожный идиот, но проблема в другом… Бьёрка нет в городе.
— Быть может, его держат в тихом, тёмном повале. – протянул Глейв. – Мы не знаем наверняка, а Чистильщики физически неспособны заглянуть в каждую щель за отведённое время.
— Нет. – Марк криво усмехнулся. – Я знаю: его нет в Октаэдре. Нас просто обдурили, чтобы потянуть время… Но он вернётся. Не один – с регалией.
— Ты не говорил, что у него есть кровное доказательство.
Винсент сузил светлые глаза и грязно выругался:
—… это всё меняет.
— Я не был уверен. – огрызнулся Марк. – Но теперь, с учётом всех факторов… Это единственный верный вывод.
— Чудно. И что нам делать? Если этот бастард займёт трон… первым делом он опустит наши кланы на самое дно. Мы потеряем влияние. – холодно проронил Глейв. – И ваши деньги тут мало помогут.
Марк не сразу ответил, что-то бормоча себе под нос. Он сцепил пальцы в замок и, наконец, проговорил:
— … придётся действовать иначе. Более радикально, более… Жёстко. Твои люди должны оцепить город. Если бастарда возможно убить на подступах – пусть так и будет. Стоит перекрыть дорогу кланам Дезет и Дарксайд, а ещё… Выпустить того предателя крови Роузвуд. Он нам кое в чём поможет.
Винсент Глейв негромко присвистнул. Он, признаться честно, не собирался слепо подчиняться приказам Прециос… Ведь у них кишка тонка, когда дело касается реальных военных столкновений. И, если уж начинать осаду, стоит прибрать к рукам Глейв весь город.
— Вот это звучит интересно. – хрипло произнёс Винсент. – Пурпурная луна в зените… а мы переходим на стадию уничтожения.
Фабьен крался по тёмным улицам мрачного, но бурлящего изнутри и воспалённого города. Он постоянно оглядывался и видел тени Чистильщиков Глейв поблизости. Те, казалось, глумились над его страхом, не на секунду не отставали… Фабьен стискивал зубы, чувствуя, как с губ едва не срывается болезненный стон.
Ему страшно, жутко, неспокойно… Всё вокруг пропахло войной и скорой погибелью. Посвящённый предпочёл бы никогда не сталкиваться с подобным кошмаром, но теперь у него просто нет выбора.
«Либо подчиняйся – либо умри» — Прециос не говорил об этом напрямую, но Фабьен умел читать между строк. Даже в том случае, когда истинный смысл до боли поганый.
Порой он задумывался о своей жизни, и эти мысли не давали ему заснуть до рассвета. Посвящение, особняк Роз, жажда Дара… Будущее было таким безбрежно светлым. Фабьен плёл тонкие нити интриг, успешно привлекал других в свои путы и делал всё, чтобы затем возвыситься. Тогда в какой момент он упал так низко?
Фабьен бесшумно проскользнул на территорию поместья Шипов. Он хорошо знает это место, давно изучил его наизусть… Макус послушно брёл рядом, по-прежнему верный пёс. Фабьен искусно управлял его агрессией, окружал ложной заботой и, в конце концов, добился своего: теперь они вместе в этой дырявой, насквозь прогнившей лодке. Макус, конечно, едва ли счастлив, даже этот тупой пень в конечном счёте осознал глубину той ловушки, в коей они оказались… Но Фабьену глубоко плевать на его чувства. Один из них не переживёт эту ночь, а свою полезность бывший друг исчерпал давненько.
— Ты знаешь, куда идти? – спросил Макус, настороженно оглядываясь.
— Предполагаю. – по губам Фабьена проскользнула уставшая, но крайне самодовольная усмешка.
Конечно, он всё знает. Ещё раньше, заискивая перед многочисленными слугами, Фабьен собирал информацию. О тайных ходах, заколоченных комнатах… Обо всём, что может пригодиться в дальнейшем. Он, разумеется, собирался сдать Сейру кому-то из наследников, а потому не гнушался ничем. Но в итоге… Пурпурная луна ярко сияет на небе, город охвачен лихорадкой, а его манит секретный проход в башню.
Он вдруг вспомнил сказки про принцесс, заточённых в замках… Но в этой истории всё иначе. И наследница Роузвуд куда сильнее смахивает на крайне мстительную, шипастую ведьму.
Порой Фабьен всерьёз задавался вопросом: как бы сложилась судьба, если бы Сейра просто приняла его рядом? Без её привычного, зубодробительного высокомерия и ядовитых слов… Но даже в том случае он приходил к очевидному выводу: молча сносить её великую силу, этот дикий Дар, Фабьен бы не смог.
Спокойно жить под её управлением… Звучит как смешная, до боли нелепая шутка. Фабьен выбрался из Трущоб, дабы править. И даже сейчас надеялся повернуть ситуацию в свою сторону. Если он сделает всё правильно, если окажется полезным… Прециос осыплет его златом.
Старый камин затрещал, каменная дверца со скрипом отъехала в сторону. Пробраться сюда было не так просто, но Чистильщики Глейв не дремлют. Только благодаря их содействию Фабьен и Макус смогли дойти до тайного места.
— Она будет сопротивляться. – мрачно процедил Макус, поджав губы.
— Ну, разумеется… Помни об одном: её нельзя убить. Если это случится, мы проиграем.
Фабьен негромко вздохнул. Его настораживало присутствие Макуса, который в самый ответственный момент мог проявить… чрезмерную жестокость. Впрочем, Сейру также нельзя недооценивать.
Винтовая лестница устремлялась ввысь, а в конце пути виднелся круглый люк. Макус медленно отодвинул его в сторону, но почти сразу отшатнулся от сверкнувшего в полутьме клинка.
— Выходите, Посвящённые… Я и без того ждала вас слишком долго.
Её голос был обманчиво-нежным, с неприкрытой насмешкой на дне. Сейра лениво склонила голову набок, стряхивая невидимые пылинки с безупречного брючного костюма. Метательные ножи в её руках отражали пурпурный свет луны.
Макус сорвался первым. Метнулся к ней разъярённым волком и почти сразу вскрикнул от кинжала, вспоровшего кожу вдоль его шеи. Пока неглубоко, но достаточно больно для того, чтобы оценить серьёзность её намерений… Сейра не собиралась щадить их. Уж точно не в эту ночь.
— Прошу, остановись. Мы… просто хотим поговорить. – Фабьен смущённо улыбнулся, бросив на Макуса яростный взгляд. – Он всё не так понял…
— Я заметила. – Сейра плавно усмехнулась. – И, клянусь Вседержателем: подойдёте ближе – сигану из окна.
Фабьен замер. Его натянутая улыбка беспомощно застыла, потому что Сейра действительно опиралась на подоконник с таким бесстыдным и насмешливым видом, что он мгновенно взбесился.
— Не шути так. – наконец, выдавил Фабьен. – Это просто глупо… Ну, прыгнешь, и что с того? Бесславно погибнешь в самом расцвете сил.
— И навлеку на всех вас великую беду, что пожрёт Октус… — протянула Сейра, вскинув брови. – Заманчивая мысль.
Рядом тяжело дышал Макус, зажимая раненую шею. Он смотрел на Роузвуд с такой ненавистью, будто силился пожрать её одним лишь взглядом.
А Фабьен рассмеялся:
— Ясно… Ты всегда была отчаянной, что тут скажешь. Но мне, если честно, без разницы. Умрёшь – и ладно. В хаосе куда проще установить новую власть.
— Умру я – погибнешь и ты. – плавно усмехнулась Сейра.
Только тогда Фабьен перестал улыбаться:
— Не только я. Все твои клятвенники… Боже, ты правда готова отправить их на смерть? Это жестоко, Сейра. Совсем на тебя не похоже.
Он собирался немного потянуть время, но Макус потерял терпение. Тот вдруг сорвался с места, резко метнулся к Сейре и сразу же закричал, как полоумный. Остриё ножа распороло его лицо, повредив глаз… Макус оттолкнул Сейру от окна, тяжело покачнулся и в следующий миг упал, перевалившись через подоконник.
С губ наследницы сорвался ошеломлённый вздох, и именно тогда Фабьен вскинул руку. Маленькое хитрое устройство, созданное кланом Фрайгус содержало иглы, пропитанные особым веществом… Фабьену даже не нужно подходить близко. Достаточно всего раз попасть в неё отравленным снадобьем.
Три иглы легко прошли сквозь одежду, и Посвящённый затаил дыхание. Первый выстрел царапнул стальной нагрудник, что прятался под пиджаком Сейры. Второй отрикошетил от часов (подарок Старика), оставив в них трещину. Но третий задел её ключицы, проложив кровавую борозду… Сейра резко покачнулась и едва не упала вслед за Макусом. Ринувшийся вперёд Фабьен схватил её за талию и быстро потянул на себя.
— Ну-ну… даже не думай! – лихорадочно выпалил он, скривив губы. – Знаешь, Прециос хотел взять тебя в плен… Запереть под замок на своих условиях. Он подобрал отличное снотворное, вот только меня это не устраивает. И я немного усовершенствовал формулу.
Фабьен невольно усмехнулся и чуть слышно шепнул:
— Ты уснёшь навсегда, Сейра. Это вечная кома… Сон Спящей Красавицы, слышала о таком? Один укол о шип ядовитой розы – и принцесса навсегда забылась в дрёме. Смешно, я никогда не любил такие истории, но в приюте были потрёпанные, затасканные книжки… Кто бы мог подумать, что одна из них вдохновит меня на свершения.
Сейра дёрнулась, попыталась вывернуться из его хватки, но тело её предательски ослабло. Кончик клинка царапнул по щеке Фабьена, прежде чем выпасть из онемевших рук…
— Не переживай. – почти успокаивающе проговорил он. – Ты не умрёшь, а это главное. Сладких снов, Сейра.
Всё её тело дрожало от горячей, расплавленной отравы, что циркулировала по венам, доводя до исступления. Роузвуд пыталась бороться с невыносимым дурманом, но яд был слишком мощным, слишком раздирающим… Кровь вскипала под ритмы чужеродной, искусственной болезни, что пропитывала всё тело, не оставляя ни единого шанса на реванш.
Сейра стиснула зубы и горько усмехнулась. Её перерождение… не прошло напрасно. Она рассказала всё Кайрону. Каждую деталь, о которой знала. И о его возможной слепоте… Ей не хотелось оставлять Октаэдр. Не хотелось покидать сей мир. И вдвойне горько засыпать в обществе злейшего врага, зная, что рядом нет того, кто поклялся защищать её.
Сейра медленно закрыла глаза. Сердце пульсировало, сжималось от боли, и даже сквозь подступающий сон она ощутила… Гремучую несправедливость. Нежелание подчиняться его правилам. Фабьен всегда пытался отнять у неё право выбора. Не только жизнь, но и любое решение, казалось, должно быть подчинено ему… Именно поэтому Сейра продолжала сопротивляться из последних сил.
Фабьен отступил. Трусливо попятился назад, почувствовал, как загудело, заревело пространство. Наследница обмякла на полу, но алые волосы её извивались, будто растревоженные змеи. И, прежде чем Фабьен успел осознать происходящее, он увидел… Шипы.
Длинные, извилистые, ползучие розы со стальными, сверкающими остротой иглами. Их было много, очень много. Пугающий терновник медленно оплетал спящую девушку, жадно поглощал башню и, кажется, не собирался останавливаться. Застывший было Фабьен издал испуганный, сдавленный вопль и опрометью бросился вон. Он слышал шипение, шелест, злобное буйство силы, что аномально расцветала под Пурпурной луной.
Наследники, лишившиеся магии Дара… И Сейра, пробудившая нечто жуткое в последний миг перед вечным сном. Это казалось настоящим кошмаром: она спала, но Дар рос, множился и продолжал заполнять всё вокруг.
Дарксайды – сама тьма. Мрак изначального, конечного… Вечного. Кайрон не помнит, как пришёл в этот мир, но может воссоздать первое острое чувство. То был страх. Ужас матери, которая смотрела на своего ребёнка и пыталась разглядеть в нём отражения монстров, что мучили её по ночам.
Она была больна, но Кайрон не сразу это понял. Он мог бы вспомнить, как скитался с матерью по старым, обветшалым домам. Протекающие крыши, дырявые простыни, гнилые дыры в древесине… Порой у неё были хорошие дни, и тогда она готовила, вышивала, пела ему колыбельные и часто улыбалась. Но затем всегда наступали «дурные времена».
Мать, будто одержимая, начинала метаться по дому. Порой она выкидывала вещи, ломала мебель… охваченная глубокой паранойей, выворачивала доски из пола. Искала проклятые амулеты, мышей, крыс и жуков-могильщиков. Ей казалось, что они скребутся под половицами… Она искала всё, что может оказаться предзнаменованием беды.
Порой Кайрону удавалось её успокоить. Он тихо увещевал мать, обещая, что страх непременно отступит, под лестницей никто не живёт и тени под окном – всего лишь иллюзия, что рассеется под утро.
Иногда она слушала и соглашалась. А в следующий миг бросалась разъярённой фурией, хватала его за плечи и твердила, что он не настоящий… Не её сын, всего лишь подделка, ошибочно занявшая чужое место.
Кайрон молчал. Он не пытался совладать с матерью, просто терпел её всплески безумия. Однажды мальчик проснулся с удавкой на шее. Её лицо в отблеске луны было бледным, искажённым, наполненным первозданным ужасом… От её действий на шее Кайрона осталась кровавая полоса. Но даже так он не жаловался.
Кайрон любил её. Любил так сильно, что готов был защитить от всего мира. Однако, в конце концов… он не сумел её уберечь. Душевная болезнь разрасталась в теле матери, как губительный сорняк. Временами она начинала бредить, называла разные имена невпопад и всё спрашивала Кайрона: может ли он позвать отца?
Так Кайрон остался в одиночестве. Он приходил в то проклятое место каждый день, слышал мольбы о помощи, вопли умалишённых… Целители объясняли, что его мать опасна для окружающих. Что на улице она ранила прохожего и выпускать её – нет никакого смысла. Кайрон молчал, хмурился, упрямо опускал подбородок. А на следующий день приходил снова, как будто завтра действительно что-то изменится… И она вдруг обретёт ясность ума. Наивный, глупый мальчишка.
Он побирался на улицах, жил в заброшенном доме и не знал, куда ему податься. Нет родственников. Нет опекунов… По крайней мере, так было до появления отца. Однажды на пороге лечебницы появился статный аристократ с густыми усами, светлыми глазами и пепельно-белыми волосами. Он постоянно хмурился, говорил поспешно и напряжённо, а ещё… С первого взгляда признал Кайрона. Тот человек изначально не знал о существовании сына. Но с той поры мальчик обрёл новую семью.
Он больше всего на свете желал забрать маму из этого дурного, страшного места… Но она уже не узнавала собственное дитя. И едва ли могла жить в нормальном обществе. Любая мелочь доводила её до бешенства, приводила к срыву… пока сердце не остановилось.
В день, когда Кайрона привели в роскошный дом Верхнего города, ему показалось, будто привычный мир рухнул, рассыпался на мелкие осколки. Те поранили его плечи, порезали до мышц, оставляя широкие, неприятные надрезы. Он чувствовал, насколько бессмысленна вся его дальнейшая жизнь. Возможно, мать была права: он не человек, а лишь фрагмент ожившей пустоты, в коей нет вовсе своей воли.
Затем рядом появилась Ава. Дерзкая, скрытная, немного враждебная… до безумия честная. И компас эффита указал на Кайрона, принимая в число Посвящённых мрачного, справедливого клана Дарксайд.
В день отречения у его отца дрожали руки.
Кайрон молча поджал губы. Он тоже не хотел этого, по-прежнему не желал терять семью, но жизнь будто в насмешку надменно решала за него. В поместье Тьмы Кайрон, наконец, узнал истинную цену страха… ведь там тени и впрямь оживали, становились осязаемыми тварями, бесконечно тянулись, норовя содрать кожу живьём.
Посвящённые грызлись, как ополоумевшие звери. Они интриговали, сражались, ранили друг друга… То был бесконечный цикл хаотичного зла, в коем жестокость перебивалась ещё большим изуверством.
Но самым страшным было не это, а лабиринт Грешных. Место, наполненное мириадами чёрных зеркал… Главное испытание клана Дарксайд. Пережить лабиринт – по-настоящему сложная задача, ибо в каждом зеркале отражаются твои страхи, сомнения… Всякая боль находит там своё отражение и невыносимо скребётся изнутри когтями, норовя выбраться. Но если впадёшь в неистовство, сорвёшься, разобьёшь хоть одно зеркало – это означает неминуемый проигрыш. А лабиринт победит, отгрызёт часть твоей метущейся души и продолжит существовать здесь, вне времени и пространства.
Кайрон помнил, как шёл всё дальше и дальше, сгибаясь от непомерной тяжести собственных воспоминаний. И в каждом зеркале ему чудилась мать. Она обвиняла, пугалась, пыталась выбраться и схватить его за горло… Но порой вместо неё возникало иное. Самые глубинные части лабиринта содержали то, что Дарксайды называли Непреложной Истиной. Странное, запутанное, пугающее естество… Несмываемая изнанка мира. Кайрон не думал, что зайдёт настолько далеко, однако зеркала мерцали, множились и показывали нечто искажённое.
Реальность, истощённая до крайности. Разломанная цитадель, размётанный Октаэдр… Пожары, потопы и вихри, пожирающие Октус. И божество, что просыпается ото сна, проломив землю единым ударом, ибо нет предела его разочарованию.
В тех же зеркалах Кайрон видел себя: постаревшего и немощного, со слепым взглядом, изуродованным телом. Он прощался с миром, не в силах остановить этот губительный распад.
А ещё… Кайрон увидел Её. Девушку с алыми волосами, что сияла ярче всех прочих. Её оплетали розы и корни… Благословляла сама жизнь. Она была цветением, пламенем и судьбой. Погибелью – если он её упустит.
Кайрон вышел из лабиринта Грешных в забытьи, будто под стойким гипнозом. Но в груди клокотал вовсе не страх – жгучее нетерпение. Он вдруг понял, что долгожданная цель всегда была рядом. Что он не одинок на этом пути. Мир, дрожащий и нестабильный, будет агонизировать на грани, тени под окнами обязательно оживут, и только он в силах изменить предначертанное.
Он узнал её имя много позже. Когда время осыпалось лепестками под ноги, а восемь наследников заняли свои троны… Кайрон узрел её и, вероятно, пропал почти сразу же. Но в синих глубоких глазах Сейры таилась насторожённость подбитого зверя, густая мука и отчаяние, столь знакомое ему прежде.
Дарксайд чувствовал – протянет ладонь, и она пронзит его шипами, а затем укроется непробиваемой бронёй, лишь бы не тревожили, не лезли в душу. Потому он приближался к ней медленно, осторожно, показывая раскрытые ладони. На них видны беззащитные линии жизни, но нет следов оружия.
Сейра стала его желанной, непокорной занозой, вынимать которую из сердца не следует – ведь тогда она прорастёт крепким корнем, мировым древом и, возможно… Однажды спасёт Октус от верной смерти.
Затем была алтарная комната. Первое осознанное касание, сопряжение судеб… Энергия, что пробудилась в крови, сплетая их магию воедино. Кайрон ощутил привкус роз на кончике языка. Они были ароматными, немного горькими, с нотками пролитых слёз. И каждое сближение в дальнейшем оборачивалось глотком свежего воздуха, ещё одной причиной бороться и не сдаваться.
Она рассказала ему о прошлой жизни. О том, что грядёт. И о том, что может случиться. Отражения лабиринта Грешных пели о скорой беде, прогорклой и жестокой… Но на сей раз Кайрон их понял, принял и не почувствовал страха, лишь гремучее нетерпение.
Судьи Дарксайдов восстанавливают справедливость, в том их истинное предназначение. И в тот миг, когда мировое равновесие дрогнуло, Кайрон уже ощутил приток древней решимости.
У него есть тьма, которая стала верной подругой. Есть ветер, который поёт о вере. И есть безупречная цветущая роза, что силой жизни сплетается с мглой, пускает корни, удерживает реальность от краха… Даже под губительным светом Пурпурной луны.
Кайрон сдвинул каменную плиту гроба. Под крышкой тускло блеснуло закалённое злато королевской регалии. Бьёрк, украдкой стирая слёзы, достал её дрожащими руками. Им предстоял тяжёлый путь домой и ожесточённый бой в осаждённой столице…
Дарксайд втянул носом насыщенный смрадный воздух и нахмурился. В ночи его серые глаза слабо замерцали. Уже на подступах к Октаэдру он почувствует… жгучую боль в солнечном сплетении. Это сродни удару под дых, неконтролируемая вибрация гудит в воздухе, воет оголтелым ветром.
Первое знамение грядущей катастрофы. Решающий удар по энергетической связи, что запела в сердце надорванной струной.
Ирма скрывалась за шторой. Сидела на полу, обняв себя за плечи, как маленькая девочка, которая играет в прятки (и знает, что её не станут искать). Её плечи мелко дрожали, а некогда яркие волосы совсем потускнели. Ирма давно потеряла былой блеск. Когда вышла из особняка Роз, когда начала работать на Роузвуд, когда бесконечные тревоги осушили её разум… Теперь же она окончательно выбилась из сил.
Ирма чувствовала себя такой… бесполезной. Как брошенная на чердаке кукла, чьи локоны свалялись в один большой колтун, а лицо покрыто плотным слоем пыли и грязи. Ирма хорошо помнит такие сломанные игрушки, ведь они постоянно сопровождали её в прошлом.
Верхний город… Богатейшая часть Октаэдра, символ процветания, в коем всякий хочет оказаться. Ирме повезло, она рождена именно там. И, наверное, стоит сказать, что жизнь её была… Сносной. Ирма не нуждалась в деньгах. У неё всегда была крыша над головой, еда и тёплая одежда. Проблема в том, что всего этого недостаточно… Ведь она всегда находилась в тени законной дочери.
С малых лет Ирма осознавала: её рождение – ошибка. Отцовская оплошность, совершённая под влиянием дурного порыва. И все в том огромном доме смотрели на неё с брезгливостью, будто разглядывали особо грязное пятно.
Ирму не били. Никто её и пальцем не тронул, но их пренебрежение прицельно резало по живому. Она помнила, как законная госпожа семьи кривила губы, обмахиваясь длинным веером... Та женщина любила упоминать некую «певичку из дешёвого театра», которая понесла от чужого мужа, а затем бросила ребёнка на пороге, чуть только ей посулили немного денег.
Ирма понимала: речь идёт о её биологической матери. И всякий раз, глядя на себя в зеркало, юная девушка узнавала черты той самой мерзкой обольстительницы… Лисьи глаза, рыжие волосы, припухлые губы. Отпечатки греха по праву рождения.
— Ты должна быть благодарной. – изредка фыркали слуги. – Госпожа приняла тебя в доме… это большая честь.
Ирма раздосадовано кусала губы до крови. Благодарность, серьёзно? Её загнали на чердак. Игрушки – старые и дырявые. Платья – те, из которых выросла законная дочь. Ирма вечно за ней донашивала, вечно находилась в тени и не получала от них ни капли заботы… Порой она с завистью смотрела на детей слуг. Те хоть и были бедны, но получали куда больше любви. А ей ведь нужно всего ничего, крупица привязанности… Но даже её получить неимоверно сложно.
Тогда Ирма начала подражать законной дочери. При отце и мачехе власти у неё нет, но при слугах она могла быть сильной, капризной, почти наглой. Её кровь, возможно, нечиста, но что с того? Эти люди подневольны, а значит, она будет их госпожой.
Но затем Ирму избрали. На неё указал компас эффита, великое предназначение дома Роузвуд… И лишь в тот момент она почувствовала себя цельной. Как будто гордыня, искусственно взращённая годами, вдруг обрела реальный вес, проросла крепкими корнями сквозь её израненную душу.
Ирма поклялась: она больше никогда не позволит другим втаптывать её в грязь. Законная дочь? Смешно, у той есть лишь чистая кровь, а у Ирмы будет Дар. И он куда важнее всех денег её никчёмного отца.
В глубине души Ирма знала ответ на этот вопрос. Фабьен подарил ей самое важное: заботу и принятие. Всё с горьким привкусом фальши, однако… Она цеплялась за его поверхностную нежность, как утопающий за последнюю ниточку надежды.
Ирма доверилась ему безрассудно быстро, буквально всучила своё сердце на блюдечке и долго не замечала тревожных знаков. Ей казалось, что во всех бедах виноват… Кто-то другой.
Сейра. Старик. Макус. Иные Посвящённые. Ирма обвиняла их, ярилась и высокомерно задирала нос, купаясь в безграничной нежности Фабьена. И в какой-то момент её собственные амбиции плавно отошли на второй план… Она больше не хотела получить Дар, но уверилась в том, что Фабьен станет идеальным наследником.
Однако место силы заняла Сейра. Ненавистная серая мышка, которая вдруг воспылала алым заревом и расцвела на глазах у всех… О, как сильно Ирма её ненавидела! Она жаждала уничтожить Сейру, живьём растоптать, лишь бы выплеснуть свои гремучие чувства.
Ревность, ярость, уязвлённое самолюбие… В Ирме смешалось всё. Сейра была бедной девочкой из Трущоб, безродной и жалкой, но держалась с ледяным спокойствием. Она смотрела на Ирму так, будто изначально была хозяйкой положения, и это выводило из равновесия.
Порой в синих глазах Сейры мелькало что-то совсем странное, инородное… Почти призрачное. Ирма боялась этого потустороннего отблеска, который стал ярче, как только Сейра заполучила Дар.
Одна стала править поместьем Шипов. Другая вынуждена склонять голову в раболепном поклоне… Ирма до смерти ненавидела своё жалкое положение. Она была Посвящённой, но Роузвуд относились к ней, будто к куску протухшего мяса. Даже в тот момент, когда Макус едва не затащил её в каморку… Никто из господ не наказал его. Только мистер Райт, да служанка Агнес вмешались, спасая положение.
— С-спасибо. – сдавленно поблагодарила Ирма, сжавшись на кровати.
Все эти дни Агнес заботилась о ней… Приносила тёплые напитки, спрашивала о самочувствии. От её заботы в глазах у Ирмы защипало, но она вовремя стёрла подступившие слёзы.
— Ты не меня должна благодарить. – со вздохом призналась Агнес. – А наследницу.
— При чём тут она? – ощерилась Ирма. – Она никогда… никогда ничего для меня не делала!
— Ошибаешься. Госпожа Сейра попросила за тобой приглядывать. Если бы не она, я бы не заметила, что Макус и Фабьен к тебе присматриваются… Наследница предвидела, что они могут совершить с тобой нечто дурное. Поэтому я оказалась рядом. По той же причине мистер Райт за тебя вступился.
Ирма на мгновение оцепенела. Она вдруг вспомнила многозначительные слова Сейры… Намёки, от которых обычно отмахивалась, как от назойливых мух.
— Почему? – процедила она сквозь зубы. – Мы же никогда… не ладили.
Ирма столкнула её с лестницы. Они ссорились всё время, покуда были в особняке Роз. А теперь… Её помощь походила на самую звонкую, самую горькую пощёчину. Потому что Ирма и впрямь облажалась, доверилась мерзавцу, в то время как ненавистная соперница оказалась до омерзения… благородной.
— Не знаю. – со вздохом проронила Агнес. – Порой мне кажется, что госпожа всех видит насквозь… Может, оттого у неё такие печальные глаза?
Ирма вдруг сжалась. Она мимолётно подумала об одном: жгучая неприязнь к Сейре, вспыхнувшая с первого взгляда… Вероятно, возникла оттого, что они были весьма похожи. Просто сама Ирма это сходство отрицала и презирала.
Последующие дни Ирма провела будто бы в глубоком трансе. Она ела, спала, выполняла обязанности и боялась заглянуть в собственные чувства. Но когда на небе взошла Пурпурная луна… Ирма не стала заниматься покаянием.
Вместо этого она затаилась на территории поместья. Слуги прятались, шептались, страшились неизвестного, а Ирма просто… Наблюдала. Постоянно глядела в окно, потому что наперёд знала: Фабьен придёт. Придёт, дабы отомстить за все унижения.
И в одну из ночей его силуэт появился во мраке. Ирма прижалась к оконной раме, нервно сжимая штору пальцами. Она вдруг испугалась, не зная, что предпринять. Помочь Сейре? Но у неё нет навыков, нет оружия… Рядом с наследницей должны быть обученные стражи.
— Что ты сделал…? – одними губами проронила Ирма. – Фабьен, что же ты натворил?
Она бросилась от окна к лестнице. Спустилась вниз, но увидела лишь его поспешное отступление. Фабьен бежал так быстро, будто спасал свою жизнь… У подножия башни лежало изломанное тело Макуса. Но важнее другое: пространство рябило, мелко дрожало, рассыпалось на глазах. Ирма едва не задохнулась от приступа резкой боли, что прокатился по позвоночнику вниз.
И она скорее почувствовала, нежели увидела… Как растут розы. Как терновник вырывается из сердца башни. Как безумная, искажённая магия Дара под сиянием Пурпурной луны обращается оскаленным зверем.
Ирма на пару мгновений замерла, а затем сжала пальцы в кулаки. Она знала: у неё не так много времени, но прямо сейчас… Нужно позвать на помощь. Найти того, кто способен остановить этот кошмар.
— Ты думаешь, это сработает? – Бьёрк вновь и вновь повторял этот вопрос.
Преемник еле держался на ногах, и неудивительно: они совсем не спали за прошедшие дни. Их отъезд проходил в строжайшей секретности, мужчинам пришлось примерить достоверные маски семьи Мисбели, что имитировали человеческие лица.
Кайрон взял с собой только доверенных людей, да и тех совсем немного. Чем меньше – тем незаметней, а им привлекать лишнее внимание – смерти подобно.
Дарксайд и сам смертельно устал. Едкий свет Пурпурной луны болезненно жёг его глаза, мышцы гудели от боли… В погоне за регалией они меняли лошадей, неслись вперёд, снова меняли – и продолжали бесконечный бег. Всё ради того, чтобы в кратчайшие сроки забрать её и вернуться в Октаэдр. Но даже там их (очевидно) ждала засада.
— Сработает. – спокойно произнёс Кайрон. – Если ты сделаешь всё согласно нашему плану. Пурпурное сияние вскоре покинет небосклон, но до этого мы с Авой и Сейрой отвлечём внимание на себя… А ты должен совершить задуманное.
— Вы ведь рискуете, а я… Получается, брошу вас в самую бойню. – голос Бьёрка дрогнул.
Кайрон задумчиво посмотрел на него и еле заметно улыбнулся:
— Не стоит так переживать, преемник. Мы крепкие, мы закалены мощью Вседержателя. Нам нужно лишь продержаться до возвращения сил – и с той поры чаша весов перевесит в иную сторону.
— Надеюсь. Очень на то надеюсь.
Бьёрк нервничал, потому как они почти подобрались к Октаэдру. Люди Глейва уже заполонили город, который больше походил на осаждённую крепость, кишащую змеями да крысами.
Кайрон перевёл взгляд на очертания цитадели вдали. Под пурпурным светом она казалась лиловой, с серыми, плесневелыми прожилками. Под кожей Дарксайда разливалась гнилая боль, что буревестником пела о большой беде.
Дверь подземного перехода отъехала в сторону. Из него выглянула Ава, замотанная в тёмный плащ. Девушка коротко кашлянула и, вскинув брови, протянула преемнику артефакт:
— Мы долго его заряжали в храме… Он впитал столько моей крови, что вполне может стать пропуском в клан Дезет.
Ладони Бьёрка дрогнули, когда он принял восьмиугольную подвеску, которая должна была облегчить путь в бурлящем Октаэдре. Преемник тяжело вздохнул и спросил:
— Хорошо, но… Где наследница Роузвуд?
Ава поколебалась, а затем чуть слышно призналась:
— Я не знаю. Мы не обменивались письмами, это слишком опасно… Всюду рыщут ищейки Бестиала и Чистильщики Глейва. Прециос подкупили многих. У Кровных хватает власти, чтобы защитить себя, но прямо сейчас всё слишком непредсказуемо.
Ава кое о чём умолчала. Изначально они подозревали, что Сейру могут попытаться выкрасть, поэтому защитники клана Дезет дежурили на улицах… И должны были передать сигнал в худшем случае. Однако пока что от них нет вестей.
— Подождём, пока она не появится. – проронил Кайрон, прикрыв глаза.
Он чувствовал инородную, дрожащую вибрацию, что перекатывалась под ногами чужеродной силой. Дарксайд не мог определить её источник, и всё же… Через пару секунд он сорвался с места. Его пальцы впились в горло девчонки, которая шпионила за ними. Но, прежде чем Кайрон сломал ей шею, она вдруг выдохнула:
— Я от… Роузвуд!
Он медленно разжал пальцы. Девушка упала на колени, резко закашлялась, почти с обидой на него взирая.
— Как ты нас обнаружила? Отвечай! – нахмурилась Ава, скрестив руки на груди.
— Я… искала помощи в городе, но там творится настоящий кошмар. Поэтому я сбежала, надеясь, что найду кого-то за пределами Октаэдра. У меня довольно острая интуиция, так что… Было предчувствие, что кто-то может прятаться в этих пещерах.
Ава негромко фыркнула, явно не поверив чужачке. Но Кайрон бросил на неё лишь один взгляд, прежде чем холодно произнести:
— Ты не одна из клятвенников Сейры.
— Нет. – девушка покачала головой. – Я Ирма… Из Посвящённых Роузвуд. И у нас с наследницей не лучшие отношения.
— Тогда что нам мешает убить тебя здесь и сейчас, пока ты не привела дружков? – холодно осведомилась Ава, обнажив клинок.
Ирма прикусила нижнюю губу до крови и хрипло выдавила:
— Я не… у меня совсем нет власти. Вы можете убить меня, но сначала дайте договорить! Там… на Сейру напали.
— Ты пытаешься заманить нас в ловушку!
— Нет, это правда! Фабьен… Вы ведь знаете Фабьена? Он переметнулся к другим Кровным. – быстро заговорила Ирма. – Он каким-то образом выяснил, где прячется Сейра… И что-то с ней сделал.
— Её ведь хотели выкрасть? – проронила Ава.
— Нет… то есть, возможно, но она осталась в башне, а Фабьен выбежал. – пробормотала Ирма. – Поверьте: там случилось что-то чудовищное. Я сбежала из города не только из-за головорезов… Но и потому что поместье Шипов проклято.
— Ты бредишь… Какое проклятие под Пурпурной луной? – закатила глаза Ава.
— Но это правда. Магия Сейры… она прорвалась сквозь искажение и захватила поместье Шипов. Более того: терновник разрастается, чёрные розы медленно поглощают город. – прошептала Ирма. – Я не вру. Я пришла сюда только за одним: пожалуйста, остановите её! Сейра, наверное, ещё жива… но с ней творится нечто чудовищное.
Тьма. Тьма была вязкой, сырой и бездонной. Не то безмятежное успокоение, что заключалось в ладонях Дарксайда… Нет, та мгла была жестокой, тревожной, голодной и пустой. Она перекатывалась под руками, как густая, отвратительная жижа. Она скреблась под кожей лапками бесчисленных насекомых. Бесконечная бездна… В которой, однако, мерцали звёзды.
Сейра знала: они должны излучать свет. По всем законам природы это так, но в искажённом мире всё выглядит иначе. Те звёзды были неживыми и холодными, будто стальные засечки на бархатистом полотне. Они насмешливо подмигивали Сейре, но не освещали глухую тьму.
Роузвуд коротко, тяжело вздохнула. Она не ощущала страха или же растерянности… Лишь тихое смирение владело ею, столь же спокойное, как долгий сон. В этом пугающем месте царят свои правила. И, прежде чем погрузиться в отчаяние, стоит их принять.
Сейра не двигалась, но, при этом – не стояла на месте. Она будто плыла по бескрайней реке… Ею полностью овладело чужеродное течение. Оно касалось кожи и волос, но также изнутри пронизывало всё тело с головы до пят. Это напоминало энергетические узлы Средоточия, грани Цитадели… Но было намного мощнее.
Сейра будто оказалась наедине со Вселенной и, одновременно, погрузилась в самые её недра, глубже любой могилы. Она молчала, прислушивалась и вскоре уловила отзвук, который не вполне звенел в ушах, но прокатывался вибрацией под ногтями.
Биение сердца. Немного сдавленное, глухое… Чрезвычайно странное. Настолько, что от него липкие мурашки поползли по спине. И это притом, что Сейра едва ли могла ощутить собственное тело…
— Поговори со мной. – проронила Роузвуд.
Её собственный голос мгновенно был проглочен тьмой, переварен ею… Но Сейра точно знала: здесь кто-то есть. Всё это абсурдное пространство пропитано мощным присутствием, которое невозможно игнорировать.
В ответ раздался насмешливый шелест. Звёзды во тьме вновь мигнули, и вот тогда Сейра поняла: они складываются в контур… В очертание чего-то огромного и непостижимого.
— Вседержатель. – прошептала Роузвуд одними губами.
Тьма рассмеялась. Её смех напоминал скрежет по металлу. И когда Бездна заговорила, Сейра услышала голос исключительно в своей голове. Неопределимый, тяжёлый, почти выжигающий… Таким был голос Бога.
— О чём хочет говорить осколок?
Сейра понимающе усмехнулась. Да, все они для него – не более чем песчинки, отколовшиеся от изначальной Силы… Мнящие себя великими, но на деле до боли ничтожные.
— Ты дал мне шанс на перерождение. Твоя воля – воля Дара. И Цветок Роузвуд… тоже часть тебя.
Мрак ответил не сразу. Ей почудился шелестящий вздох:
— Всё часть меня. Дар. Октус. Ты. Всё часть и всё наделено свободой выбора. Ты заплатила кровью за второй шанс. И твоя жизнь стала вторым шансом для мира.
— Значит, они выживут? – поспешно, почти жалобно спросила Сейра. – Кайрон… Бьёрк. Ава. И все остальные.
Тьма промолчала. Сейра негромко вздохнула, качнув головой:
— А я… Навсегда останусь в этой мгле?
Ответом ей стал протяжный, почти надменный смешок.
— Ты видишь то, чем являешься. То, из чего пришла. Из тебя прорастает чернота, из боли исходит густое проклятие… Ныне ты – главная погибель Октаэдра. Все они могут погибнуть. Из-за тебя.
— Я не хотела. – прошептала Сейра. – Нет, так… так не должно быть!
— У тебя есть власть. Есть Дар, признавший тебя безраздельно. Есть мрак, полюбивший тебя безрассудно. Но ты по-прежнему слепа… Блуждаешь среди гнилых корней, хотя давно пора вылезти на свет.
Он говорил больно. Он обвинял. И в нём плескалось безбрежное разочарование… в коем Сейра вдруг разглядела отблеск надежды.
Выйти на свет, верно? В том был смысл заключительного испытания особняка Роз. Найти живой росток – и выбраться, прижимая его к груди. Теперь же, в оскоплённой мгле собственного сознания… Сейра должна была повторить этот путь. И найти тот малый свет, который ещё остался.
Она вгляделась в бездушные звёзды. Рассекла ладонью пространство… А затем медленно проговорила:
— Жди, Вседержатель. Из нас двоих проснётся лишь один… И это моя участь, моя судьба.
Тьма сгустилась, но тотчас была разорвана глубинным смехом. Казалось, он невесомо подбадривал её и, одновременно, проверял на прочность. А Сейра пошла вперёд. Только вперёд, ибо смирение не подарит долгожданного освобождения.
Терновник разрастался. Любые попытки срубить его были бесплотными: он твёрже металла, и дикая магия в ростках казалась жалящей, совсем неумолимой. Чёрные розы заключили обитателей поместья в клетку, из которой невозможно выбраться. Любое неверное движение оставляло на коже раны, и никто не рисковал лезть в окружение острых, живых шипов… Которые уже расползались по улице. Невзирая на блеск Пурпурной луны, они стремились поглотить неверный город, вплоть до воспалённой, пылающей Восьмигранной цитадели.
Кайрон резко выдохнул, вытирая окровавленный клинок. До сих пор Дарксайды вели себя скромно, позволяя Глейвам хозяйничать, но с возвращением наследника всё изменилось. Ожесточённая борьба вспыхнула на улицах, там и тут слышались крики боли. Кайрон скользил по окровавленной мгле, не отдаляясь от Авы. Бьёрка рядом не было, преемник не должен пострадать в подобной резне.
Ава тяжело дышала, дёрнув подбородком:
— Низменные крысы, как же их много… Поскорей бы рассвет.
Но и она застыла, когда впереди показалось заросшее поместье Шипов. Оно казалось тёмной чащей без единого проблеска жизни… Чистильщики, рискнувшие подобраться ближе, теперь трепыхались в густом терновнике, как пойманные паутиной мухи.
Кайрон нахмурился, но почти сразу же сцепился с двумя воинами семьи Глейв. Мерзавцы рыскали по городу, хозяйничали за древними стенами, как короли… Они оцепили цитадель, не позволяя в неё пробраться, и пытались подавить остальные кланы Кровных.
Дарксайд оглянулся на Аву, и та быстро шепнула:
—… Иди, я тебя прикрою!
Пурпурная луна потускнела на небе. Близился новый рассвет, стирающий грани её искажённого влияния. А Кайрон нёсся вперёд, прямиком к смертельно опасным шипам. Он почти не чувствовал Сейру, её присутствие померкло, оставив смутное осознание… И всё же, их связь не прервалась. Она была крепче любых запретов и любого проклятия (пусть даже самого страшного).
Кайрон рассёк остриём клинка терновые кусты, что обступили его со всех сторон. Он грубо продирался дальше, ощущая, как яростно шипы впиваются в плоть. Где-то там, за пределами проклятой чащи Роузвуд, Ава танцевала свой смертельный танец быстрых клинков. И прежде смиренные Дарксайд и Дезет, позволившие Чистильщикам господствовать в городе, вдруг сорвались с цепи, являя истинную мощь. Их молчание перед бесчинством клана Глейв было лишь затишьем перед бурей, стратегией внезапного подавления. Но они восстали ради преемника, который уже вошёл в город.
У Кайрона была одна цель: ворваться в Октаэдр, более не скрываясь под масками. Внимание всех присутствующих должно сосредоточиться на них с Авой… И этого хватит для того, чтобы Бьёрк тайком пробрался к цитадели. По путаным подземным переходам, по переулкам и тайным норам, в чужой личине и с амулетом ветра для финального, решительного рывка. Всё это требовало смелости от преемника Моргауза, но Бьёрк согласился рискнуть, доверившись их плану.
Однако шипы… Проклятый терновник был тем, чего они не смогли предугадать. И впервые за долгое время Кайрон ощутил страх. Если Дар Сейры исказился и вышел из-под контроля… Что ему делать? Как спасти её?
Он чувствовал, как вибрирует и стонет цитадель, трещит от невозможного напора. Под дикий вой энергии Дарксайд продвигался сквозь терновник, но с каждым разом это становилось труднее. Срежешь один – на его месте вырастал десяток.
В какой-то момент Кайрон остановился. С губ срывалось тяжёлое, хриплое дыхание. Он прикрыл глаза и призвал себя к спокойствию. Попытался нащупать отголоски их связи… Слабо. Что-то слабое бьётся на периферии подстреленной, беспокойной птицей. Но Дарксайд упрямо тянет к ней руки, пытается приласкать, утешить… И, наконец, осознаёт кое-что важное.
— Хорошо. – проронил он одними губами, опуская клинок на землю. – Я понимаю… Тебе больно. Я делаю только хуже. Больше не буду резать, понимаешь? Просто… Пойду вперёд безоружным.
Он сделал шаг вперёд. Колючки уткнулись в грудь, угрожающе загудели. Кайрон провёл по ним окровавленной ладонью, с нежностью погладил. И чёрные розы, буйно цветущие со всех сторон, вдруг дрогнули. Они осыпались, скукожились… отступили, нехотя давая ему пройти.
Кайрон пробирался сквозь терновник именно так. Не с боем, но пытаясь унять взбешённый Дар. Он шептал слова успокоения, мягко говорил с терновником, не злился от мимолётных жалящих царапин. Кайрон пытался дотянуться до сознания Сейры… Это было нелегко, но, по крайней мере, очевидно одно: во всём этом проклятом буйстве есть частичка её души. А значит, и той связи, что протянута меж ними.
— Сейра. – позвал Кайрон и чёрные розы задрожали, припадая к его рукам.
Они пахли гниением, кровью, откровенным разложением, но Кайрон не морщился. Ведь где-то здесь, за шипами тернового террора, он ощущал сладковатый аромат, что вёл его по верному пути.
Порой Дарксайд видел людей. Слуги поместья были напуганы, но живы. Шипы сковали их клеткой, однако не пытались ранить, лишь сторожили, как нервные псы. Кайрон полагал, что и клан Роузвуд они не тронут.
Дарксайд шёл и чувствовал, как под пальцами гудит искажение. Сейра, вероятно, была в отчаянии… Не желала умирать, не хотела сдаваться, её эмоции пересилили даже сумасбродную Пурпурную луну. Кайрон понимал: если не остановить терновник прямо сейчас, то после нисхождения светила он разрастётся ещё сильней, станет в разы опасней.
И всё же, он не торопился, медленно направляясь к башне. Пространство рябило, пульсировало, болезненное фиолетовое сияние меркло, и вместе с тем Кайрон ощущал тьму, что пробуждалась от спячки. Она клубилась в сердце, прорывалась сквозь оковы, и чёрные розы ластились к нему всё сильнее… Покуда терновник освобождал путь.
В какой-то момент Кайрон сорвался на бег. На его щеках и ладонях блестели кровоточащие раны, но глаза вновь потемнели от подступающей мглы. Он частично растворялся в густом смоге, преодолевая лестницу тайного входа… И лишь тогда нашёл Сейру.
Она лежала среди цветов, как принцесса из мрачной сказки. Часы, подаренные Стариком, треснули по центру и остановились. Наследница спала, но дыхание её было слабым, прерывистым, будто тело борется с неестественной лихорадкой.
Кайрон быстро всё понял. То, как на неё напали… И как пытались вогнать в вечный сон. Он опустился на колени, лаская её бледное лицо кончиками пальцев. Хотя отрава, безусловно, сильна, Дарксайд верил в тонкую энергетическую связь, такую крепкую, что сама смерть перед ней отступит.
Он верил в Сейру. И в силу невысказанных обещаний.
— Прости, что задержался… Знаю, ты ждала меня. Мы с Бьёрком… Благополучно добрались до могилы его матери. И я сделал всё, как ты просила. Регалия у него… Прямо сейчас, на рассвете нового дня, он войдёт в пределы цитадели. Ава закалила для него амулет в своей крови, он даст Бьёрку скорость ветра на короткий срок, но этого хватит. Я знаю: когда регалия загорится от королевской крови и заплачет золотом… Источник Восьмигранной цитадели признает нового правителя. Лиам не может им стать, ибо кровь его происходит от нечестивого союза с Прециос.
Кайрон остановился, коротко, тяжело вздохнув. Голос его стал хриплым, будто что-то треснуло изнутри от тревоги:
— Скоро… зазвонят колокола, знаменуя нашу победу. Я бы хотел, чтобы ты увидела это. Я желаю большего всего на свете… Чтобы мы вместе вошли в новую эру. И больше не разлучались, понимаешь? Никогда, Сейра… Я люблю тебя. Всегда любил, ещё до начала этой жизни. Но если ты действительно не сможешь проснуться… Я буду рядом до конца. И однажды, возможно, чудо свершится.
Он прикоснулся губами к её похолодевшей щеке. Сердце Роузвуд забилось чуть чаще, беспокойнее… Во сне она сжала его руку, а потом губы её чуть шевельнулись. Кайрон рвано выдохнул, зарывшись носом в алые волосы Сейры.
Она выдавила всего пару слов, как последнюю надежду.
— … подожди немного. Я вернусь.
— Прошу, выпустите меня… Пожалуйста! – его голос сорвался, из крика превратился в отчаянно-скрипучий хрип.
Фабьен давно потерял счёт дням. Он сидел в этой проклятой комнате на цепи, и каждый его вопль сопровождался лаем гончих псов Бестиала за окном. Фабьен ненавидел этих шавок… порой он мечтал о том, как задушит их собственными руками, переломит шеи, услышав долгожданный скулёж. Но мысли оставались несбыточными, ведь Дитрих никогда не позволит к ним прикоснуться.
Фабьен закашлялся, качнув головой. Тело болезненно содрогнулось от одной только мысли о наследнике звериного клана… Этот ублюдок был беспощадным. Впрочем, не только он: все Кровные… удивительно жестокие твари.
Фабьен горько сожалел о своём решении. Если бы в тот день он не сорвался, если бы не сбежал от Роузвуд… возможно, всё сложилось бы иначе. Жажда наживы ослепила его, а ненависть к Сейре пересилила все риски, все доводы рассудка. Он хотел её уничтожить. И очень сильно просчитался, когда совершил это…
Фабьен хорошо запомнил момент своего окончательного падения. Он должен был рискнуть шкурой, усыпить наследницу, и принести её к Марку… Прециос до конца не доверял Глейву и оттого решил послать на это дело Роузвуда. Потому что бывший клятвенник не посмеет навредить той, от кого зависит его жизнь. Верно?
Что ж, в конце концов… он пробудил буйное проклятие. Фабьен едва успел унести ноги из поместья Шипов, но слышал, как кричат Чистильщики, не успевшие сбежать от смертельных объятий терновника. Безумные растения Сейры не тронули обитателей поместья, но мгновенно убили чужаков. Они бы и его растерзали, если бы Фабьен не успел унести ноги.
В глубине души он надеялся, что Прециос, возможно, оценит его смелость, однако… Марк взглянул на Фабьена так, как не смотрят даже на мусор. Ленивая усмешка исказила губы золотого наследника, когда он произнёс:
— Мало того, что ты труслив, жалок… Ещё и глуп. Ты недостоин моего внимания.
От этих слов у Фабьена перехватило дыхание. Он попытался оправдаться, хоть как-то защитить себя, но в тот момент его уже заклеймили бесполезным отбросом. И отдали на растерзание Бестиалу. О, жизнь в зверином клане была… невыносимой.
Жестокие издевательства, бесконечные пытки и ежедневная боль стали постоянными спутниками Фабьена. В иные дни к нему приходил Винсент Глейв, и тогда становилось ещё хуже. Его беспощадное оружие резало по живому, ни капли пощады, ни секунды промедлений…
Фабьен умолял их остановиться. Пытался хитрить, манипулировать, но как управлять теми, кто склонны лишь к бесконечной жестокости? Порой они таскали его по дому на цепи, заставляли есть на четвереньках, и любой приступ хозяйского раздражения горел на рёбрах Фабьена болезненными ударами. Он хотел бы сбежать, но не мог, и… Побег ничего не решит. Клятва, принесённая Сейре, горит под кожей. Его кое-как защищает кровь, прежде отданная Бестиалом, но стоит выйти за пределы звериного логова – и лихорадка разрастётся в теле, насмешливо напоминая о былых ошибках.
Три месяца. Прошло около трёх месяцев с тех пор, как погасла Пурпурная луна… Новый король взошёл на трон Октуса и первым делом устроил масштабные проверки. То безумие, что творилось на улицах города, было тщательно расследовано кланом Дарксайд. Хотя напрямую почти никто не обвинял Глейв, Прециос и Бестиал, они находились под своеобразным домашним арестом.
В пределах Кровных семей постоянно возникали ссоры, дрязги, предательства… Фабьен мимолётно слышал о том, что клан Фрайгус сам покаялся в своих ошибках и попутно сдал подельников. Мисбели, долгое время остававшиеся нейтральными, в последний момент присоединились к новому королю.
Фабьен слышал об этом и едва не скрипел зубами от досады. Если бы он не пошёл к Бестиалу, если бы не нарушил планы Прециос… Слишком много ошибок, которые нельзя исправить. А сейчас он просто хотел освободиться.
Молился о том, чтобы все эти страдания поскорее закончились. В каком-то смысле его уже не пугало возмездие клана Роузвуд… намного страшнее и мучительнее оставаться здесь, в этом богом забытом поместье жестоких нелюдей.
В тот момент Фабьен вдруг ощутил давление пространства. Комнату заволокло тьмой, а в клубящейся дымке возник силуэт того, кто внушал ужас одним своим видом. За эти месяцы Кайрон Дарксайд возмужал. Его черты лица стали острее, магия тьмы – в разы опасней. Именно он возглавлял расследование и обвинительный процесс над Кровными, которые пытались разрушить Октаэдр… И за прошедшие недели одно лишь его имя вызывало у Дитриха Бестиала болезненную дрожь.
Фабьен же и вовсе считал Кайрона монстром. Бесом не от мира сего, чьи глаза подобны наточенным лезвиям. Дарксайд посещал его трижды. Один раз – сразу после угасания Пурпурной луны. Второй: когда Бьёрк взошёл на трон. И сейчас он появился снова.
Фабьен не знал, чего хочет тёмный наследник. Кайрон не говорил с ним, лишь молча наблюдал за страданиями Роузвуда, как безъязыкий надзиратель в тюрьме. Но на сей раз Фабьен не выдержал:
— Что, желаешь убить меня? Ну давай, попробуй. До сих пор ты ничего не сделал… Как мало смелости у темнейшего Дарксайда.
В хриплом голосе Фабьена звенели испуганные, почти истеричные нотки, но он всё ещё пытался спровоцировать Кайрона. Ведь умереть от его руки – всё ещё более желанная участь, нежели остаться тут…
Дарксайд не ответил. Но бледные губы мужчины неуловимо скривились в брезгливой усмешке. Он смотрел на пленника так, как разглядывают особо отвратительного жука под ногами. Фабьен стиснул зубы, едва вынося это молчаливое, жестокое давление… в тот момент он окончательно отбросил всякую гордость и яростно процедил:
— Всё ещё трусишь? Жаль… Вот Сейра не боялась. Она, знаешь ли, до последнего стояла на своём. Даже в тот момент, когда я загнал сонную отраву ей под кожу… Эта дурочка отчаянно цеплялась за жизнь. Но, может, тебе больше по нраву такая Сейра? Тихая, безжизненная… Идеальная кукла. Возьмёшь её силой – никто ничего не скажет…
В следующую секунду Фабьен ощутил стальную хватку на горле. Кайрон сдавил его шею с такой силой, что кости затрещали. Невероятная боль прокатилась по позвоночнику, а Фабьен испуганно затрепыхался, как застрявшая в силках птица.
— Ты… хуже червя в почве. Черви, по крайней мере, приносят пользу. Но ты лишь паразитируешь, гложешь и разрушаешь. – монотонный, но всё ещё насмешливый голос Дарксайда с остервенением вдалбливался в виски. – По-твоему, я совсем глуп? Повестись на столь очевидную провокацию…
Кайрон негромко выдохнул, разжимая пальцы. Фабьен упал перед ним на колени, кашляя и поскуливая.
— Ты не умрёшь. Ты будешь жить. – с ледяным спокойствием проронил Дарксайд. – Пока идёт суд. Пока стенают Кровные. И даже в тот момент, когда от поместья Бестиала мало что останется… ты будешь последним его псом.
— Почему? – яростно взвизгнул Фабьен, уставившись на него покрасневшими глазами.
— Потому что такая жизнь намного хуже смерти. – произнёс Кайрон, с усмешкой прикрыв глаза. – Мне ли не знать? Достойная гибель – благо, которое следует заслужить. А ты… заслужил лишь бесконечную агонию.
Кайрон отступил во тьму, и тогда Фабьен вновь закричал:
— Она не проснётся! Даже не думай, что ты… что у вас выйдет. Не проснётся, слышишь?
Дарксайд не ответил. Мгла схлестнулась над ним, оставляя Фабьена наедине со своими мыслями. И вскоре комнату заполнил его отчаянный скулёж:
— … нет, нет… Прости… Не надо, просто убей меня! Вернись, слышишь?!
Бьёрк медленно прикрыл глаза, чувствуя, как затылок пульсирует от бурлящих, тяжёлых мыслей. Венец на его голове – символ побед, надежд и страданий. На груди же сияет реликвия в виде звезды о восьми лучах… Его драгоценное наследие.
Он помнил, как в порыве эмоций бросил регалию в гроб матери. Тогда ему казалось, что ничто не имеет значения: корона, Октус, и, в особенности, отец. Бьёрк не хотел быть королём, не думал об этом по-настоящему и всё же… в назначенный день явился в Октаэдр.
Быть может, у него ничего не осталось, кроме собственного упрямства и жажды справедливости. Возможно… Он с самого начала искал тех, кто просто в него поверят. И нашёл (что удивительно).
Одарённые наследники… Они внушают благоговение. Они внушают страх. Кайрон, Ава, Сейра и другие… Те, кто заседали в Средоточии, а затем вошли в цитадель. Они не вполне люди, но и не стали богами. Бьёрк говорил с ними и будто прикасался к вечности, к тому злому року, что прячется вдали, пропитывая каждую тень Октаэдра.
И всё же, именно они дали ему силы для борьбы. Рядом с наследниками Бьёрк стремился стать лучше, умнее, способнее… Он учился их мудрости. И, наконец, увидел проблеск света в этой беспробудной мгле.
День, когда Пурпурная луна погасла… Был самым страшным в его жизни. Бьёрк помнит его урывками: невыносимое ожидание, затем поспешный бег по тоннелям и тайным ходам… Его прикрывали. Его оберегали, но не могли скрыть всего ужаса, что творился совсем рядом. Бьёрк чувствовал запах крови, слышал сдавленные крики и ощущал, как страх впивается в рёбра ржавыми когтями. Вокруг творился настоящий хаос, переплетение чужих судеб и сердец… Под пурпурным воспалённым светом, среди прорастающего проклятого терновника.
В момент, когда Бьёрк подобрался к Восьмигранной цитадели, там уже шли ожесточённые бои. Люди Дезет и Дарксайдов сплочённо теснили воинов Глейв. Именно тогда Бьёрк активировал амулет Авы – и пронёсся мимо всех быстрее ветра. Короткое, но действенное заклятие, призванное позволить ему войти в цитадель… Так и случилось.
Бьёрк преодолел порог и остался наедине со своими мыслями. Он шёл вперёд, до побелевших костяшек сжимая в руке регалию. Символ власти его отца, символ крови… Ненавистная, но желанная вещь.
Он помнил, как сильно цепочка накалилась в ладонях, стоило пересечь границы древней обители. Цитадель звала, манила, а её сердцевина (центральная колонна) накалилась от спутанной, нестабильной силы. Бьёрк стиснул зубы и, достав приготовленное лезвие, оставил надрез на своей руке. Густая кровь, тёмная от пурпурного света, пролилась на регалию… А затем её втянуло в колонну, которая на миг стала тем самым источником звёздной энергии.
Цитадель содрогнулась, пол раскалился, магия зазвенела в ушах громче колоколов… Когда Бьёрк очнулся, на его запястье уже протянулась тонкая золотая вязь королевской печати. Отныне венец, регалия и весь Октус вместе с этим – принадлежат ему. Но юный правитель испытал лишь вселенскую усталость, наблюдая за тем, как аномальная луна гаснет за окном. Странное, противоречивое чувство… Но рассвет в тот день был так прекрасен. Он смыл с улиц вязкие тени чужих желаний.
А что потом? Вопли Совета Кровных. Их недоверие, торги… Неохотное принятие. Он запомнил резкий, срывающийся голос Мирии и то, как её сын чуть ли не катался по полу цитадели, яростно вымаливая трон. Но Бьёрк больше не испытывал к ним каких-либо эмоций… Кроме, разве что, глубокого отвращения.
Затем начались проверки. Коронация, расследования, суды… Ему хотелось импульсивно осудить всех неверных, но Бьёрк уже понял, как работает эта проклятая система. В ней необходимо простить «малое зло» ради борьбы с большим. Так и вышло: он закрыл глаза на лицемеров среди Кровных и полностью сосредоточился на борьбе с основными противниками.
Глейв, чьи воины презрели законы чести. Прециос, плетущие заговоры золотыми нитями. И, конечно, Бестиал с их неуёмной жестокостью… Юный король подчеркнул, что выступает за справедливость. Он не мог полноценно осудить Кровных, но порой достаточно ощутимо прижать их, чтобы древние семьи сами рвали друг друга на части.
Первыми сдались Фрайгус. Вот уж кто проявили свой ум во всей красе… Они пришли на поклон к Бьёрку, прилюдно покаялись, а наследница Гиата опустилась перед ним на колени. Он запомнил её багровое от смущения лицо и понимающе усмехнулся.
Следующими были главы Бестиал и Глейв. С ним всё намного сложнее… Хотя они свалили большую часть вины на своих же одарённых, пролитой крови было много. Таким образом, условия соглашения оставались жёсткими: эти семьи лишились большей части своей власти, многие представители кланов были отданы под суд. Помимо прочего, Бьёрк лично занялся расследованием кровавой истории поместье Бестиал… И обнаружил довольно много отвратительных вещей.
В конце концов, Дарксайды перетряхнули владения звериной семьи. Были освобождены рабы, несчастные женщины, изъяты орудия пыток… Всё это походило на унизительную прилюдную порку, но Кровные не смели с ним спорить.
Подобная судьба ждала и семью Прециос. Они сами пожелали отдать большую часть богатств в казну, но даже так Бьёрк не согласился простить их. Он утаил факт связи Мирии и главы золотого клана, но за это почти все члены семьи были изгнаны из Октаэдра. Официальная причина: отныне они занимаются благоустройством дальних земель Октуса. Но всем очевидно одно: Прециос не вернутся, пока новый король им не позволит.
— А ты быстро научился спорить со старыми лисами… Поздравляю, Ваше Величество. – появление Авы всегда сопровождалось тёплым южным ветром, что обдувал лицо.
Бьёрк перестал разглядывать город, объятый солнечным светом, и задумчиво усмехнулся:
— … я к ним прислушиваюсь. Но всегда поступаю по-своему.
Со временем он понял, что его упрямство – очевидный рычаг контроля. Та самая слабость, на которую другие непременно надавят. Ему нельзя быть импульсивным и излишне эмоциональным… Иначе жертвы, принесённые во время Пурпурный луны, окажутся напрасными. Меньшее, что может сделать Бьёрк: стать лучше своего отца. А для этого не стоит быть поспешным.
— Славно. – улыбнулась Ава, подходя ближе. – Сегодня был суд над наследниками… Поистине уникальное зрелище. Не жалеешь о своём выборе?
Бьёрк медленно покачал головой. По итогам суда на Винсента Глейва и Дитриха Бестиала наденут оковы – искусные блокираторы магической силы. Последний раз их использовали после смутного времени… Это считается принудительным, крайне неприятным ограничением Дара.
— Мне не жаль. – неспешно протянул Бьёрк. – По-хорошему их следовало казнить за все причинённые беды.
— Не думай, что их дальнейшая жизнь будет лучше смерти. – усмехнулась Ава. – Лишение сил – позорное клеймо… Кроме того, всё дело в детях. Чем скорее родятся отпрыски их крови, тем быстрее эти двое потеряют последние крупицы власти. А затем, уж поверь… от неугодных быстро избавятся.
Бьёрк слабо улыбнулся, качнув головой:
— Марк Прециос избежал оков. Это разочаровывает.
Но Ава лишь пренебрежительно фыркнула:
— Что толку от ограничений Дара в его случае? Марк умеет лишь сорить деньгами… Да, он избежал оков, но получит своё наказание. Остракизм – худшая участь для семьи Прециос. Марку придётся вариться в одном чане с их бесконечным ядом, подчиняться чужим приказам и до конца жизни влачить довольно жалкое существование.
— Либо он будет задушен до смерти требованиями семьи Прециос, либо возьмёт всё в свои руки и подавит клан. – чуть слышно произнёс Бьёрк. – Всё зависит от его интеллекта.
Ава задумчиво хмыкнула, но её улыбка быстро выцвела, оставив лишь усталый оскал. Бьёрк поколебался, а затем спросил:
— Почему ты отложила свой брак? Я готовился благословить тебя.
— Я не выйду замуж, пока она не очнётся. – упрямо проронила Дезет. – Пока Кайрон страдает… он не говорит об этом вслух, но я всё чувствую. И жду.
Король машинально обратил взор на цитадель и медленно произнёс:
—… источник цел. Магия восьми по-прежнему живёт в мире. Линии Бестиала и Глейва потускнели, но незначительно. Я говорю о том, что она точно проснётся. Ибо поместье Шипов медленно расцветает, не потеряв свою буйную жизнь.
Стоило ему сказать это – и на горизонте вспыхнул изумрудный луч. Всего на несколько мгновений он отразился в их глазах, знаменуя начало эпохи великих королей.
Скорбная тишина поместья Шипов контрастировала с яркими цветами за окном. С тех пор, как проклятие накрыло родовое гнездо Роузвуд, деревья и кусты повсюду превратились в густой, почти непроходимый лес, будто отгораживающий это место от всего остального мира.
Киракс фактически сложил с себя полномочия главы семейства, молча передал бразды правления Ирсалису. И в этот раз никто с ним не спорил, слишком уж сильный след оставила та жуткая ночь разрастающегося терновника.
Проклятие, запершее их в смертоносной клетке, рассеялось благодаря вмешательству Дарксайда. Никто не знал, что именно он сделал с Сейрой, однако яростные чёрные розы вдруг остановились, безжизненно опадая наземь. Старик был первым, кто смело двинулся навстречу терновнику. Роузвуд видели, как шипы расступаются, пропускают его дальше, переставая быть такими опасными… Вероятно, с тех пор его авторитет снова стал нерушимым.
Смена власти привела к небольшим, но значительным изменениям. Роузвуды, прежде дерзкие и гордые, стали почти шёлковыми. До сих пор они, вероятно, недооценивали силу Её Дара… Но после проклятия игнорировать столь страшную мощь решительно невозможно. Лорд Ирсалис дисциплинировал их, заменил слуг в поместье и сотворил то, что можно назвать «комнатой исцеления».
Сейра лежала посреди небольшого сада, в своеобразной оранжерее, созданной для неё одной. По цветению растений Старик определял колебания её состояния. Рядом постоянно дежурили клятвенники, всё ещё чувствительные к зову своей госпожи. А ещё… Там была Ирма.
Её вмешательство было самым неожиданным. Она, покинувшая Октаэдр под свечением чуждой луны, вернулась вслед за темнейшим. И, опустившись на колени перед Ирсалисом, хрипло попросила его об искуплении.
— … я понимаю. Теперь действительно понимаю… Всё то, что вы мне говорили. То, о чём предупреждали. Я не жду её прощения, но хочу помочь. Прошу, позвольте мне сделать это.
Ей не доверяли. Клятвенники косились на неё с неприязнью, откровенным неодобрением, но Ирма вела себя подчёркнуто вежливо. Под строгим надзором Ирсалиса она развивала те немногие искры Дара, что были доступны ей по праву Посвящения. Лекарственные отвары, обогащённые крупицами магии, оказывали положительное влияние на Сейру. Щёки наследницы со временем порозовели, и оттого всё в поместье расцвело.
— Я полагаю… что дело вовсе не в сонной отраве. – пробормотал лекарь из клана Фрайгус, бросив настороженный взгляд на Ирсалиса. – Видите ли: наследники обладают чрезвычайной стойкостью, а отверженный Посвящённый, при всём уважении… едва ли способен сломить её живучесть. Дом Роузвуд всегда славился иммунитетом к ядам, особенно растительным.
— Тогда в чём заключается проблема? – медленно спросил Ирсалис.
— Неудачное совпадение нескольких факторов. – лекарь вздохнул. – В момент отравления она испытала столь сильные эмоции… практически вывернула наизнанку свой Дар. То, что было скрыто внутри – выплеснулось наружу неконтролируемым потоком и попало под искажение Пурпурной луны. Сам факт того, что она преодолела аномальное влияние… говорит о невероятной силе. Беда в том, что именно этот всплеск мог оказаться фатальным. Физически Сейра преодолела сонную отраву. Но ментально… она до сих пор в ловушке собственной энергии.
Ирсалис медленно склонил голову набок. Он провёл ладонью по её лбу, убирая алые пряди в стороны, и устало улыбнулся:
—… в таком случае, нам придётся немного подождать. Я видел, как она проходила испытания… Эта девочка сильнее, чем кажется. Она определённо отыщет точку опоры даже среди непроглядной бездны.
И, сказав это, Ирсалис велел всем готовиться к её возвращению. Он каждый день приходил к Сейре, садился в высокое кресло и говорил с ней… О Даре, о судьбе. И о том, как сложно порой вернуться из западни собственного сознания. Но ночами в её закрытой комнате возникал иной силуэт.
Кайрон Дарксайд проходил мимо клятвенников, и те почти панически выбегали за двери, плотно притворив их за собой. Наследник тьмы и раньше был немногословным, но сейчас его аура стала настолько давящей и мрачной, что дыхание затвердевало в горле.
Магия Дарксайда изначально была невероятно мощной, и после вспышки проклятия обрела пугающе-сильное воплощение. Иные поговаривали, что тёмный мучил ночными кошмарами причастных к той жуткой ночи, но доказать его влияние едва ли возможно. Сам Кайрон в ответ лишь презрительно кривил губы:
— Не вините меня за муки собственной совести.
И всё же, когда он садился рядом с кроватью Сейры, привычная холодность покидала его лицо. На смену ей приходила горькая, почти отчаявшаяся усталость. Кайрон опустил подбородок, задумчиво лаская её локоны кончиками пальцев:
— Прошло много времени, Сейра. По ощущениям – целая вечность. Без тебя… всё выглядит иначе. Будто мир навсегда потерял краски. Но я вынужден жить в этой серой реальности. Жить и надеяться.
Он негромко вздохнул, переводя взгляд на благоухающие розы, что по-прежнему оплетали изголовье кровати.
— Мы… за эти месяцы отчасти восстановили справедливость. Чистильщики Глейвов устранены, Бестиалы вынуждены облагораживать территории Октуса. Многие из семьи Прециос были высланы за пределы Октаэдра, и, в том числе, их судьбу разделят Мирия и Лиам. В конце концов, они долгие годы стремились к достатку золотой семьи. – Кайрон невольно усмехнулся, но затем продолжил. – Бьёрк… быстро учится. У него есть задатки способного короля. Кажется, они с Авой сдружились, впрочем… Я не удивлён. Она, к слову, очень по тебе скучает.
Он вновь замолчал, будто пытался осмыслить сказанное. А затем усмехнулся:
— Феликс Мисбели передавал тебе пожелания скорейшего выздоровления. Этот хитрый жук собой очень доволен… благодаря своевременной помощи Бьёрку, сейчас в клане Мисбели наследника безмерно уважают. Но он всерьёз хочет создать театральную постановку по ночи Пурпурной луны…
Кайрон поджал губы, поднимая со стола миску горячего отвара. Золотистая жидкость казалась драгоценной, в ней будто переливались маленькие чешуйки. Дарксайд поднёс напиток к её губам и аккуратно напоил Сейру с ложки. Он делал это каждую ночь, попутно вплетая в пространство искры магии тьмы. Ту силу, что пугает других… Наследница Роузвуд принимала почти мгновенно, как желанную влагу в период засухи.
— Я тоскую, Сейра. – признался Кайрон. – И виню себя за то, что не успел, не уберёг… ты говорила, что всё будет хорошо. Просила меня позаботиться о собственной безопасности, но в итоге… я жив. А ты не можешь проснуться, потому что тот ублюдок постарался сделать всё, чтобы навредить тебе.
Дарксайд стиснул зубы и, наконец, достал тонкий браслет, созданный из сплава трёх драгоценных металлов. Обручальный дар… По обыкновению его преподносят в храмах, когда молят Вседержателя о вечной любви. Кайрон медленно застегнул браслет на её запястье и вздохнул:
— Прости, Сейра. Изначально я хотел сделать это при других обстоятельствах, однако… Ничего страшного. Пусть он послужит доказательством моей любви к тебе. Я никогда не откажусь от этих чувств. Даже если небеса расколются, звёзды погаснут, а Вседержатель пробудится ото сна.
Кайрон поднялся, чтобы укрыть её одеялом. Но в тот момент он вдруг почувствовал, как тонкие пальцы девушки сжались на его ладони. Порывистое, быстрое движение, будто немая просьба остановиться. Она и раньше порой двигалась во сне, но… В этот раз её ресницы затрепетали. И, прежде чем Дарксайд осознал происходящее, Сейра распахнула глаза.
Синева радужки. Безбрежная, глубокая, будто южное море… Тревожная, как весенняя гроза среди ночного неба. Сейра растерянно огляделась и, первым делом, сжала браслет на собственном запястье. Она ласкала его кончиками пальцев и лишь тогда тихо рассмеялась. Первое слово, сорвавшееся с её губ:
— Кайрон.
Он решил, что это сон. Подобные дрёмы приходили к нему и раньше, но в этот раз, среди пьянящего аромата цветов… Дарксайд протянул к ней дрогнувшую руку. Он прикоснулся к её тёплой щеке, а в следующий миг просто сжал Сейру в объятиях.
Кайрон ничего не говорил, но его плечи дрожали. Он боялся отпустить её, будто ослабит хватку – и она тотчас исчезнет. Но горячие слёзы, пропитавшие рубашку, говорили о реальности происходящего.
Сейра плакала. Тихо, беззвучно, будто птица, лишённая голоса. Однако, одновременно с этим… Она улыбалась. Гладила его по лицу, шептала что-то неразборчивое… Кайрон поймал её ладонь, прикоснулся к запястью губами, и лишь тогда Сейра выдохнула:
—… прости. Прости, что задержалась, я… Так долго искала выход. Бродила в липкой, живой мгле, заглядывала за лживые звёзды. Время там текло мучительно-медленно, но, знаешь: я всё слышала. Каждый голос, каждое обращение… Всякую волю, призванную вызволить меня из западни. Я чувствовала вашу тоску и твою безусловную любовь. Она стала моим путеводным светом, Кайрон. Ты им стал.
Её голос задрожал от нежности. Сейра быстро стёрла невольные слёзы и, обхватив ладонями его лицо, прошептала:
— Я люблю тебя. И хочу всегда быть рядом. В горе, в радости… В каждый момент этой непредсказуемой жизни. Я давно… хотела сказать тебе это.
— Сейра.
Кайрон прижался к её губам, запечатлев на них пылкий, почти отчаянный поцелуй. Он чувствовал, как тьма вольготно сплетается с жизнью буйных растений, будто сам мир приветствует, благословляет их союз. И прежде Кайрон никогда не испытывал столь сильного счастья.
— Знаешь, чем ближе я была к свету… тем больше видела. – шепнула Сейра одними губами. – О тебе. Обо мне. О нас. И я наперёд знаю: мы будем очень счастливы. Наши дети унаследуют уникальную силу. Ту, которой раньше не бывало в этом мире.
Она вдруг запнулась, ласково проводя пальцами по его светлым волосам:
— Возможно, это лишь мечты… происки моего воспалённого рассудка.
— В таком случае я обязан воплотить твои мечты в реальность.
Их губы вновь слились в пылком поцелуе. На горизонте Октаэдра забрезжил рассвет, отражаясь на точёных гранях цитадели… И на обручальном браслете Сейры. В слепящем отблеске она вдруг вспомнила кровавый закат, овеянный лаем псов. Вспомнила – и не почувствовала ни страха, ни сожалений. Прошлое, изводившее её годами, вдруг потускнело, истлело, стало едва ли важным, гротескным образом на грани осознания.
Её личная Пурпурная луна, наконец, покинула небосклон, оставив лишь тонкий, невыразительный шрам, который больше не болит.
— Это обещание, Кайрон. Обещание всегда быть вместе и не расставаться… даже если весь остальной мир сгорит за нашими спинами – мы возродим его по крупицам, посадим ростки жизни и позволим им сплести нечто новое.
Конец