— Полина! Быстрей! Пять пионовидных роз. Десять букетов! Собирай! Курьер ждет! Их надо успеть отвезти к десяти утра! — Зычный голос напарницы звучал в ушах набатом с самого утра. Полина слышала и не слышала одновременно. Она будто спала наяву. Спала, но руки делали свою работу: вытаскивали из холодильника цветы, обрезали шипы, оборачивали бумагой и лентами. Наяву ли? Во сне ей последнее время тоже казалось, что она что-то постоянно пакует. Она уже давно потерялась между чередой бесконечных смен.

Круглосуточный цветочный салон «Лунная Орхидея» прятался в тихом переулке между Садовым кольцом и набережной — не в проходном месте, но в центре Москвы. И нужные клиенты неизменно его находили. Небольшая вывеска над выходом — изящный цветок орхидеи на темно-синем фоне — день и ночь мерцала серебром, точно осколок луны. Внутри было тесно, как и полагается заведению, которые размещалось в исторической застройке конца девятнадцатого столетия. Но при этом уютно-тесно, как в шкатулке с драгоценностями — так говорила начальница, указывая на то, что их выбирают настоящие вип-клиенты.

Стены были выкрашены в теплый серо-бежевый цвет, высокие потолки позволяли разместить подвесные композиции из сухоцветов. Старая метлахская плитка на полу создавала идеальный черно-белый узор. Свет лился из высоких окон, в самом же салоне использовался только теплый «живой» свет. Большая люстра под потолком из матового стекла походила на огромную луну.

«Все для знатных оборотней. Старинные традиции, луна, работа ночью… Да, только мы здесь работники-недооборотни», — с тоской думала Полина, вдыхая приятный аромат цветов.

В салоне действительно всегда вкусно пахло. Розы давали сладкую ноту, хвоя — свежую, лаванда — успокаивающую. Еще Полина иногда приносила свое мыло ручной работы, и тогда к цветочным запахам примешивались эфирные масла — апельсин, корица, кедр.

Ее напарница Кони говорила: «Запах — это половина продажи. Если человеку приятно дышать, он купит даже кактус».

Возможно, она не ошибалась. Тем более, оборотни были особенно чувствительны к запахам. И еще они праздновали не только обычные человеческие праздники, но и украшали свои родовые гнезда старинных боярских кланов к особым памятным датам, которые отмечались еще со времен, когда по Древней Руси ходили волхвы, знающие цену силе зверей, воплощенной в человеческом теле.

Впрочем, официальные государственные праздники традиционно приносили больше прибыли.

8 марта — прекрасный праздник для «прекрасных дам». Но только не для тех дам, которые его организуют. Для них праздников вообще не существует: едва заканчивается празднование Дня св. Валентина, как начинаются приготовления к следующей дате. И если День Валентина отмечают только многочисленные влюбленные парочки, то на 8 марта каждая уважающая себя организация делает крупный оптовый заказ. И уж в это время необходимо выжать максимум прибыли — эти священные заветы флориста Полина в свои двадцать лет выучила очень быстро. Уже два года работы в салоне слились в единую череду подготовки к праздникам.

«Кто я, по сути? Не человек, не оборотень. Просто функция, приложение к работе». — Мысли, как мерзкие червяки, ползали по недрам сонного рассудка.

Если бы еще Полина спала по ночам… но вечерами она брала в качестве подработки упаковку подарков. В ненормированные выходные тоже временами приезжала в офисы и по согласованию с нанимателем красиво заворачивала корпоративные подарки. Зачастую именно к тем же заказчикам, которые делали оптовую покупку цветов. Последний раз, накануне, она завернула в паршивую мнущуюся бумагу порядка ста маленьких коробочек.

— Полина! Ой, горе ты мое, да что ты будешь делать! Только розовые розы, никаких красных. У этого заказчика концепция «пастельная элегантность», забыла?! — напарница со странным именем Кони начинала выходить из себя.

Она не была злой, но могла приложить крепким словом, особенно, от стресса. А как иначе? Они сами себя подгоняли. Два оборотня в цветочном салоне «Лунная орхидея», по нелепой случайности лишенные поддержки и защиты своих стай. По разным причинам, но все же… обе вышвырнутые из «их круга».

Впрочем, Кони, эта высокая женщина лет сорока, казалось, никогда не унывала. Она мало рассказывала о себе, но Полина знала, что она одна растит сына и живет достаточно замкнуто. Вроде бывший панк, что было видно по ее многочисленным цветным татуировкам по всему телу, а в настоящем — прекрасный флорист, способный не только собрать букет, но и завлечь крупного клиента.

«Кони… Констанция! Вроде ее отец обожал одну книгу Дюма и фильм по ней… Отсюда и имя, забавно. Говорят, у нее была своя стая, но их поглотил орден темных магов. Пообещал защиту и растворил в себе… А меня в орден никто и не позовет. Видимо, буду работать здесь пожизненно», — подумала Полина, сортируя десять букетов пионовидных роз в пастельных тонах.

— Алло, салон «Лунная орхидея». Констанция слушает, чем могу вам помочь? — непривычно учтиво проговорила напарница, отвечая на срочный звонок.

Она стояла за прилавком, придерживая телефон плечом, не отрываясь от сборки букета из тюльпанов и гиацинтов, потом отложила цветы и начала спешно что-то записывать на ближайшем клочке бумаги.

— Полина! Ты не представляешь, кто нам позвонил! — изумленно воскликнула Кони, едва разговор закончился.

— Кто же? — нервно спросила Полина, откидывая со лба длинные русые волосы. Стоило бы заколоть их или заплести косу, Полина немного проспала и не успела привести себя в порядок. В «горячий сезон все продавцы цветов буквально охотились на крупных заказчиков. Но, похоже, на этот раз Кони позвонил кто-то совершенно… невероятный. И это отчего-то напугало, потому что Кони задумчиво смотрела на Полину в упор и поигрывала бровями.

— Ну что, не томить? — хохотнула Кони, не отрываясь от работы. Руки ее как будто сами находили цветы для композиции, собирая букет и оформляя его в аквабокс-переноску.

— Да говори уже! — пискнула Полина, хотя показалось, что голос прозвучал резче, чем надо бы. В конце концов, Кони была в два раза старше и считалась непосредственной руководительницей, так что Полина ее побаивалась.

— Сам Волков-Борейский! — после воистину театральной паузы торжествующе воскликнула Кони.

Полина подумала, что ослышалась. Волковы-Борейские — старинный и сильнейший клан оборотней в Москве!

Насколько она знала, они занимались бизнесом, связанным с охотой и охраной природы, а их головной офис находился в одной из высоток Москва-Сити. Несколько раз адрес уже мелькал в списках клиентов, которым доставлялись цветы. Но обычно их заказывали на имя некой Лилии, видимо, помощницы руководителя. А теперь… Звонил сам Гендиректор? Или, может, его отец? Самый уважаемый, но уже пожилой оборотень клана? Сильнейшего клана!

«Родители столько о них рассказывали. Какие они сильные, как с древних времен борются с темными магами и пришельцами из других измерений», — с тоской подумала Полина, и сердце ее сжалось. Любые мысли о родителях усиливали ее постоянную хандру. Но теперь к ней, помимо ломоты в теле от недостатка сна, примешивалась странная тревога.

— А что хотел Волков-Борейский? Он сам звонил? — неуверенно протянула Полина.

— Сам звонил! Сам Игорь Борисович! То есть сын Бориса Всеволодовича, того самого! А что хотел… Конечно, букет!

Букет… Да, конечно, заказать букет. Чего могли хотеть от их салона бизнесмены перед 8 марта? Но на мгновение Полина подумала: а вдруг это их шанс, вдруг им предложат работу как оборотням. Впрочем, куда уж ей… может, Кони и была сильной волчицей в своей второй гибридной форме, а Полина за двадцать лет не научилась ни оборачиваться в волка, ни колдовать. Бездарная и бессильная. Просто девочка-сирота.

— Хорошо, я соберу для него букет. Он оставил подробности? — буднично протянула Полина.

— Да. Его секретарша смотрела наш каталог с сайта, они хотят сделать заказ для большого количества клиентов, поздравить партнеров. Естественно, женщин. Но для начала они хотят лично убедиться, что букеты отвечают высоким стандартам их компании, — затараторила Кони.

— То есть… м-м-м, хотят тестовый букет?

— Можно и так сказать! Да! Два тестовых букета. Вот, я тебе все написала. Один с тюльпанами, второй с гиацинтами. Собирай! — ухмыльнулась Кони, а потом подскочила вплотную и едва не схватила за плечи, прокричав прямо в лицо: — Полина! Ты понимаешь, какой это для нас шанс?!

— Да, понимаю. Нам нужен крупный заказ, — выдохнула Полина, совершенно робея.

— Да нет же! Ну что ты! Волков-Борейский хочет посмотреть на наши букеты! Этот зверь! Этот двухметровый красавчик! Заказывает цветы для своих клиенток.

— И что? — Полина равнодушно поправляла очередной букет, не понимая, к чему клонит напарница.

— У нас курьеры все разъехались, Полина, понимаешь?! — не унималась Кони. — Один еще заболел. А букет им надо прямо сейчас, в ближайшее время. Платят наличными при получении.

— Хорошо, я соберу букет…

— А-а-а! Полина!!! — Кони картинно заломила руки. — Соображай быстрее! Я предлагаю тебе отвезти заказ!

— Но у меня же столько букетов… вызовем доставку, — промямлила Полина, и тут же ойкнула, неловко уколовшись шипом розы.

— Никакой доставки! Это же сами Волковы-Борейские! Курьер им ничего не продаст. Полина! Политика салона — личный контакт с клиентом! Да и… курьер не убедит, а ты своим личиком, возможно, убедишь. Понимаешь, к чему я клоню? — лукаво усмехнулась Кони.

— Т-ты… ты что, интимные услуги в мои обязанности не входят! — У Полины вырвалось первое, что пришло в голову. В конце концов, Кони постоянно любила пошутить на эту тему, рассказывала пошлые шутки и «невыдуманные истории».

— Ну какие интимные услуги! — кажется, немного обиделась Кони. — Просто улыбнешься, такая вся юная, красивая. Девочка с цветами!

— Да я… А букеты?

— Соберу я за тебя букеты! — Кони хитро посмотрела на Полину. — Я бы сама поехала, но мне сына из школы забирать. А ты у нас молодая, симпатичная... Уболтаешь его на крупный заказ. Ты понимаешь, кто такой Игорь Волков-Борейский? Он без пяти минут глава клана! Альфа! Говорят, на красивых девушек падкий.

— Кони!

— Что Кони? Деньги нужны? Нужны. Вот и езжай. Давай-давай, собирай букеты, надевай куртку-шапку и вперед! Здесь недалеко.

Напарница то пела сладким голосом, то срывалась почти на угрозы, но, в конце концов, она словно бы заботилась о Полине. Может, надеялась, что ее возьмут в компанию Волковых-Борейских.

— Достаточно красивые? — пробормотала Полина, собирая аккуратные букеты и пакуя их в белые пирамидальные коробки с крышками и ручками.

— Да! Сейчас вызову тебе такси за счет салона, — с энтузиазмом ответила Кони.

— О… а я-то думала…

— Ты думала, я отправлю тебя по метро? Да от цветов ничего не останется. И от тебя тоже. Ох, Полина… у тебя с собой нет никакой косметики? Ты такая бледная! — посетовала Кони. — Игорь Борисович решит, что у нас тут не салон, а рудники с рабами. Дать тебе помаду?

— У меня своя есть, — возразила Полина, но едва она успела открыть рот, Кони бесцеремонно подскочила к ней со своей косметичкой и легкими движениями нанесла на щеки по капле помады, начиная растирать их как румяна.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно проговорила Кони, а потом погрустнела. — Только будь осторожна. Говорят, охотники снова активизировались…

«Охотники… Те самые, которые убили мои родителей. Маньяки! Как объяснить им, что далеко не все оборотни служат темным магам? А некоторые вообще никому не служат?» — с тоской подумала Полина. Затея с перемещением цветов ей все меньше нравилась. Впрочем, она и так каждый день поздно возвращалась домой и нередко бродила по безлюдным улицам. Если бы охотники сочли ее опасной, то уже давно ликвидировали бы.

— Да что ты меня пугаешь? — Полина попыталась улыбнуться, но вышло кисло. — Я же не герой боевиков. И не член клана. Кому я нужна?

— Дурочка. — Кони вдруг стала серьезной. — Охотникам плевать, член ты клана или нет. Для них мы все — зверье, которое надо зачистить. Помнишь историю про ту семью из Углича? Отец, мать, дочь-подросток. Жили тихо, в ордена никакие не лезли. А охотники пришли и... — Кони не договорила, махнув рукой. — Да и мой отец… Да, наша стая была, конечно, той еще бандой панков в девяностые, но он… не заслужил. Никто не заслужил!

Полина нервно сглотнула. Она помнила все эти кровавые истории. Хуже всего, что охотников не могли прижать ни власти, ни древние кланы. Иногда с ними даже объединялись, когда из других измерений лезли куда более темные твари. Но стоило кому-то бросить тень на стаю или семью оборотней — и охотники могли прийти, ликвидируя оборотней без суда и следствия.

— Ладно, — Кони снова стала бодрой, деловитой. — Не накручивай себя. Просто будь внимательна. Смотри по сторонам. И если что — звони сразу. Мне. В полицию. В салон! Хоть Игорю, я номер его Приемной тебе написала! Кому угодно!

— Х-хорошо…

— Еще поговаривают, что Озимому что-то нужно от оборотней, — продолжала пугать Кони. — От нас-то вряд ли… Но говорят, к некоторым он приходил. Разнюхивал про артефакты древних родов. Говорят, кое-кого похищал, чтобы шантажировать глав кланов.

— Еще криминальных авторитетов на мою голову не хватает! — посетовала Полина. — Хорошо, что мы-то ничего не знаем. И… не состоим ни в каком клане.

— Да, едва ли магу льда понадобится салон цветов. По-моему, он просто занимается старым-добрым рэкетом. Ну и вряд ли он припрется среди беда дня прямо в офис Волковых-Борейских. Короче говоря, улыбнись! Езжай и очаруй нам Игоря! Нам нужен этот «жирный кот»! Если станет постоянным клиентом, тебя точно повысят. Ну и сама не теряйся там! А вдруг это судьба!

— Какая судьба, Кони, ну какая судьба… Да, я поняла. Постараюсь завлечь его как клиента, — отмахнулась Полина, садясь в машину такси. Рядом с собой на заднее сидение она бережно устроила цветы, трясясь над ними теперь почти как над ребенком. Вся эта шумиха и подготовка к показу «тестовых букетов» превратила их в какой-то неведомый артефакт. Артефакт, который уж точно не мог интересовать Озимого. Этот маг льда, беспощадный делец, владел сетью ночных клубов, поговаривали, что торговал людьми. И прижать его не удавалось годами.

Впрочем, Полина старалась во все это не вникать. Какое ей было дело? Она все равно ни на что не могла повлиять. Ее зарплаты хватало, чтобы оплачивать коммуналку и еду. Квартира, к счастью, осталась от родителей.

«Ты слишком слабая, чтобы стать часть клана».

«Ты слишком слабая, чтобы сражаться в Измерении Могущества».

«Куда тебе, девочка, живи тихонько!»

Все эти слова с детства преследовали Полину.

Все знали, что для оборотня тяжелее всего жить «изгоем», то есть среди обычных людей, почти не имея связей с сородичами.

Да были ли у нее сородичи? После гибели родителей только двоюродная тетка своей милостью согласилась вырастить бездарную племянницу. Полина и сама понимала, что она буквально ничем не отличается от обычного человека. Разве что видит изнанку этого мира — Зеркало Измерения Могущества. Разросшийся портал, подпространство «поверх» обычного мира, на котором и располагались все магические ордена и особняки древних родов.

Там же «бездомные» стаи оборотней проводили «сходки», как когда-то стая Кони.

Полина знала обо всем, но при этом оказалась отрезана от этого мира. О чем говорить с сородичами, если не можешь без значительного усилия поднять меч или автомат? Ни силы, ни магии — бездарный отпрыск незнатной фамилии.

Тетка Вера, сестра отца, никогда не скрывала своего отношения. «Ты слабая, Полинка. Слабая и бездарная. В нашем роду таких не бывало — и вот, пожалуйста, выродок». Она не била, нет. Просто смотрела с таким холодным презрением, что хотелось провалиться сквозь землю.

Иногда Полина думала: а что, если бы родители выжили? Что, если бы охотники промахнулись? Они бы гордились ею? Любили бы ее? Или тоже считали бы слабой?

Ответа не находилось. Только с каждым годом как будто нарастала тоска по маме и папе, по их теплу и заботе. Но, возможно, они верили, что дочь станет кем-то сильным и выдающимся.

Не стала. И как же Полина мечтала однажды отомстить! Отомстить охотникам за смерть родителей. В один день, в восемь лет, ее мир рухнул. И вот уже двенадцать она пыталась найти свой путь в жизни.

С высшим образованием не сложилось: накоплений не было, а на бюджет Полина никуда не прошла. И в восемнадцать лет родственница недвусмысленно дала понять, что не готова больше содержать племянницу никаким образом. Возможно, тетка боялась, что тоже перестанет быть частью стаи... Хотя Полину вроде и не гнали, но и не принимали.

Ее утешением стала работа в цветочном магазине. Впрочем, очень сомнительным утешением, учитывая бешеный график. А теперь… и очень странные задания. Раньше ее не посылали курьером!

«Кто ты такой, Волков-Борейский? Про клан-то я слышала, но специально не читала», — подумала Полина, открывая на смартфоне сайт организации, пока машина застряла в традиционной пробке на набережной на подъезде к Москва-Сити.

«Игорь Борисович Волков-Борейский — молодой бизнесмен, 35 лет, закончил МГУ, экономический факультет, — прочитала биосправку Полина, а потом посмотрела на фотографию. — Хорош, ничего не скажешь. Такой весь лощеный. Есть на что быть лощеным».

Порой она ловила себя на мысли, что тихо ненавидит всех своих крупных заказчиков — богатых, имеющих возможность высыпаться и отдыхать без панических мыслей о завтрашнем дне.

Вот и с фотографии на сайте на нее уверенно смотрел весьма красивый мужчина с синими глазами, выраженными точеными скулами и выдающимся квадратным подбородком. Короткая стрижка полубокс и серый деловой костюм — классика для руководителя высшего уровня. Спортивное телосложение — классика для оборотня, которому в силу своей природы было легче нарастить мышечную массу. Словом, истинный альфа клана оборотней. Даже если формально главой считался его престарелый отец, по-настоящему управлял уже именно его сын. Это было видно по всем материалам на сайте, это же доносили и слухи, гуляющие среди оборотней.

А еще девушки-оборотни в салоне постоянно шушукались о том, что молодой Волков-Борейский все еще не женат. Многие наверняка мечтали попасть на «аудиенцию» к этому мужчине.

Возможно, кто-то еще верил в сказки про «истинную пару», про «зов» или «красную нить», что связывала сердца двух оборотней, предназначенных друг другу. Но раз уж до тридцати пяти Игорь Борисович никого так и не встретил, возможно, сказки и легенды немного преувеличивали значение «зова».

А еще говорили, что истинность можно почувствовать по запаху. Что альфа, встретив свою единственную, сходит с ума от ее аромата — и уже никогда не перепутает ее ни с кем другим. Полина представила, как это должно быть: идешь себе по улице, и вдруг — удар, накатывает какая-то волна, мир сужается до одного человека. И все, мозг уже знает: вот она. Вот он. Навсегда. Судьба!

«Какие же глупости и сказки. В реальности все иначе. В реальности богатые альфы выбирают себе невест по расчету, по выгоде, по красоте. А запах... запах можно перебить духами», — подумала Полина. Она понюхала свое запястье, которое пахло лавандой и апельсином, точнее мылом, которое варила сама накануне. Эфирные масла стоило бы заменить на что-то более дорогое, она же пока пользовалась достаточно дешевыми марками. Пожалуй, ни один альфа не сошел бы с ума от такого букета.

— И хорошо, — прошептала Полина. Безумной любви, доходящей до преследования и ограничения свободы, ей точно не хотелось.

Если бы ее преследовал кто-то уровня Волкова-Борейского, у нее бы просто не осталось выбора. А если бы он оказался сумасшедшим абьюзером? Истинность явно переоценивали, забывая о том, как важен характер. Да еще принадлежность к определенному классу.

Полина считала, что в большей мере что сородичей-оборотней, что человеческих девушек привлекает капитал и сила глав кланов. Внешний вид, разумеется, тоже играл свою роль. От Игоря Борисовича даже с фотографий веяло такой силой, что руки все сильнее холодели.

«И вот к нему приеду я… бледное ходячее недоразумение в черном пуховике», — думала Полина, ощущая, как начинает мелко дрожать. Нет, охотников или Озимого она не боялась, а вот гнева коллег — ужасно. И особенно разочарования со стороны Кони, которая, вероятно, надеялась на премию. Но ведь от них ничего не зависело! «Большой начальник» мог просто оказаться не в настроении, мог даже не посмотреть на букеты. Возможно, позвонил, когда выдалась свободная минутка. Возможно, он искал более дорогой вариант для особенно важных клиентов. Возможно, Кони по телефону не поняла задание! А теперь вся ответственность ложилась на Полину!

Казалось, весь мир схлопнулся до узкой линии едва ползущей набережной, по которой с трудом тащилось злополучное такси.

Под пальцами телефон завибрировал от уведомления:

«Ну как, еще не добралась?»

«Нет! Кони, еще нет!» — ответила Полина, готовая расплакаться. Но —проклятье — даже это было чревато, ведь заплаканная девчонка едва ли продала бы своим «личиком» партию цветов. Полина начала повторять про себя все, что выучила за два года работы флористом, надеясь блеснуть знаниями о композициях и предложить другие варианты в случае, если Игорю Борисовичу не понравятся «тестовые букеты».

— Красивые цветы, — вдруг сказал таксист, пожилой мужчина с усами. — Девушке везете?

— Начальнику, — буркнула Полина.

— Начальнику цветы? — удивился он. — А чего, бывает. У меня на прошлой работе тоже один начальник цветы любил. В кабинете целую оранжерею развел. Говорил сначала, для клиенток, а на самом деле просто душа цветов просила.

Полина невольно улыбнулась от этой простой человеческой истории и спросила:

— А вы часто цветы возите?

— Да всякое бывает. И цветы, и торты, и подарки. Один раз даже кота вез в свадебном лимузине, — хохотнул таксист. — Кот орал, невеста плакала, жених матерился. Весело было. Но больше я водителем лимузинов не нанимался!

Полина рассмеялась. Напряжение немного отпустило.

Машина наконец остановилась у высоченного небоскреба Москва-Сити. Полина взяла коробки с букетами и вышла на холодный мартовский ветер. Он тут же взлохматил волосы, залез под куртку, обжег ледяными пальцами.

Она подняла голову. Стеклянная башня уходила в небо так высоко, что, казалось, вот-вот проткнет облака. Где-то там, на пятьдесят седьмом этаже, сидел он. Игорь Волков-Борейский. Альфа. Будущий глава клана.

— Просто клиент, — прошептала Полина, входя в сверкающий вестибюль. — Просто очередной богатый клиент.

Но на глубинном подсознательном уровне она уже знала: через каких-то пятнадцать минут этот «просто клиент» перевернет всю ее жизнь.

Лифт остановился. Двери открылись, выпуская Полину в длинный коридор с мягким ковровым покрытием и дорогими прямоугольными светильниками на стенах. На ресепшн играла тихая музыка. На этаже пахло дорогим парфюмом, свежесваренным кофе и чем-то, что Полина про себя называла «запах денег» — нечто неуловимое, но отчетливо присутствующее во всех крупных офисах богатых компаний. Запах чистоты, дорогих кожаных кресел, новой недешевой мебели, идеально настроенной вентиляции — видимо, из этого складывалось сочетание. Хотя в этот день показалось, что к этому необъяснимому аромату примешивается что-то еще. Что-то очень нервирующее. Хотя, казалось бы, куда дальше? Полина и так дрожала, как кролик перед удавом. А она еще даже не занесла букеты.

— Приемная Волкова-Борейского? — спросила она у проходящей мимо девушки в строгом костюме после того, как показала паспорт охраннику возле дверей.

— Третья дверь направо. Вы, полагаю, курьер из цветочного?

— Да.

— Я провожу вас, — улыбнулась девушка, встряхнув блондинистой копной волос. — Будет лучше, если вы оставите куртку в шкафу за ресепшн.

Полина кивнула и на деревянных ногах прошла направо от стойки, где одна стена оказалась дверьми длинного шкафа-купе. Внутри висели куртки сотрудников, туда же она повесила свой пуховик, потом наспех глянула на себя через камеру телефона, причесалась и поморщилась: она ощущала себя дешевкой в этой атмосфере запредельного богатства. Вся раскрасневшаяся от мороза, с синяками под глазами почти без макияжа, с исколотыми шипами роз руками — замученная девушка с зарплатой, которой едва хватало на пропитание и коммуналку. А нарисованный Кони румянец, казалось, только делал похожей на клоуна. Грустного клоуна эксцентрика в театре этой жизни.

«Ладно, соберись! У тебя есть дело!» — решила Полина, вскидывая голову. Если уж она пришла продавать цветы, то не имела права сутулиться и испуганно мямлить. От нее теперь зависел имидж их салона, доверие к бренду «Лунной Орхидеи».

Полина пошла по коридору, стараясь не сбить дыхание. Пальцы, сжимающие ручки коробок с букетами, вспотели. Она перехватила веревки поудобнее и снова мысленно приказала себе успокоиться: «Соберись, ты просто флорист. Ты просто показываешь букеты. Не состоится сделка — не уволят. Будешь дальше собирать композиции, паковать подарки и варить мыло. Ничего страшного не происходит».

Приемная оказалась именно такой, как Полина и представляла: стильный минимализм в серых тонах, прямые линии, матовые стеклянные двери переговорных возле кабинета Гендиректора, кожаные диваны, журнальные столики с глянцевыми журналами, кофемашина в углу.

За стойкой ресепшен сидела девушка в строгом костюме и что-то печатала, изредка поглядывая на Полину с вежливым любопытством.

— Присаживайтесь, — кивнула она на диван. — Игорь Борисович скоро освободится. У него совещание. С отцом. Сделать вам кофе?

— Спасибо, не надо.

Полина села, стараясь изящно скрестить ноги (хотя в привычных берцах едва ли получилось изящно), и аккуратно поставила коробки с цветами рядом. Она оглядела Приемную еще раз. В углу на столике возле кофемашины стояли фотографии в серебряных рамках, с которых смотрели какие-то люди, которых Полина, разумеется, не знала, но которые явно были частью компании. Дорогие костюмы, широкие улыбки, уверенные позы. На одной из фотографий она узнала Игоря Борисовича. Он стоял рядом с пожилым мужчиной, вероятно, отцом, и они вместе держали диплом. Похоже, диплом выпуска Игоря из школы управления Сколково.

«Счастливые, — подумала Полина. — Уверенные. Знающие, кто они и зачем живут».

Она отвернулась. Сравнивать себя с ними было бесполезно и больно.

— Девушка, вам точно кофе не принести? — снова спросила администратор. — Вы такая бледная.

— Нет, спасибо. Я просто... не выспалась.

Личная помощница понимающе кивнула и вернулась к своим делам.

«Волковы-Борейские... Что я о них знаю?» — подумала Полина, пытаясь вспомнить все, что когда-то рассказывали родители. Старинный боярский род. Оборотни чистейшей крови. Их клан славился тем, что никогда не вступал в союзы с темными магами, даже когда это было выгодно. А когда приходилось сражаться с иномирными пришельцами в Измерении Могущества, они проявлялись себя как одни из лучших воинов.

Покойный отец как-то говорил: «Если с Волковыми-Борейскими дружить, можно не оглядываться, не бояться, что тебя ударят в спину. А если враждовать — лучше сразу уйти в другой мир».

Полина тогда не придала значения этим словам. Теперь они всплыли в памяти и отозвались холодком под ложечкой.

Она вспомнила, как отец впервые взял ее с собой на сбор кланов. Ей было лет семь, и она пряталась за его спиной, разглядывая огромных шумных мужчин и женщин, от которых пахло хвоей, прелой землей и… опасностью. Кто-то из оборотней тогда подошел к отцу, кивнул на нее и спросил:

— Твоя? Слабая какая-то. Силу какую-нибудь чуешь в ней? Как будто… обычный человек.

Отец тогда нахмурился и ничего не ответил. Просто положил руку дочери на голову и увел подальше. Полина тогда не поняла тот взгляд — смесь сожаления и безнадежности. Теперь невольно вспомнила.

«Слабая, — подумала она, глядя на закрытую дверь кабинета. — Всегда была слабой. И всегда буду. Я вдвойне чужая. И среди этих богатых людей, и среди оборотней».

Но где-то в душе, в самой ее глубине, что-то упрямо возражало. Полина посмотрела на закрытую дверь кабинета, откуда доносились приглушенные голоса, и вдруг поймала себя на мысли, что ей отчаянно хочется увидеть того, кто говорил все более громко и яростно. Игоря. Игоря Борисовича.

«С ума сошла? — одернула она себя. — Он клиент. Просто клиент. Богатый, властный. Не для тебя. Да, на фотках хорош. Интересно, конечно, сравнить зафотошопленные фотографии и реальность».

Но сердце уже стучало быстрее в предвкушении. Казалось, это предавало сил: смущение странным образом гасило стресс. И румянец к щекам прилил уже естественный, а не от помады.

Из кабинета же тем временем доносились голоса — все громче и громче. Мужские голоса. Один — молодой, резкий, срывающийся на рык. Второй — старческий, слегка надтреснутый, спокойный, но жесткий.

«Совещание с отцом» — судя по тону, это было не столько совещание, сколько ссора. И Полина, кажется, теперь невольно подслушивала лишнее. Но что ей оставалось? Не убегать же в панике прочь из офиса.

— ...я не лошадь на ярмарке! И не племенной бычок! Не краснокнижное животное! Понятно?! Да-да, дар, клан, род. Я все понимаю, отец! Но… проклятье! Невесту ему подавай, истинную! Это средневековье какое-то! — буквально рычал Игорь Борисович, точно едва сдерживая свою звериную сущность. Для Полины, оборотня, один только голос Гендиректора выдавал всю его волчью натуру сурового вожака.

— Традиции предков, Игорь. Пока не найдешь истинную — клан не получишь, — спокойно отвечал его отец, Борис Всеволодович. Судя по информации на сайте, он выступал партнером компании, управляющим партнером, а значит, фактически владел большей частью акций. Но управлял процессами уже все больше его сын. Такая картина сложилась в голове у Полины, хотя она едва ли разбиралась в тонкостях рынка.

— Да плевал я на эти традиции! — Голос «молодого вожака» звенел такой яростью, что Полина невольно поежилась. — Мне тридцать пять! Я управляю корпорацией! А ты обращаешься со мной как с мальчишкой!

— Ты забыл, сынок, что мы — древний род? Мы существовали столько веков! И что же? Ты будешь последним Волковым-Борейским?! Наши предкт веками служили Империи и бились с асурами в Измерении Могущества. Помнишь, как твой прадед держал этот меч...

Полина представила, как Борис Всеволодович указывает на стену. Наверное, там и находилась семейная реликвия — один из особых мечей, созданных частично с использованием иномирных технологий асуров. Эти клинки многие годы помогали отражать натиски противников в Измерении Могущества, где не действовало огнестрельное оружие.

— ...и держал достойно. Да. Отец, я ничего не забыл! — немного спокойнее ответил Игорь.

— Не забыл? — начинал закипать уже старик. — Нет, сын! Да ты здесь, в своем Сити, в этих дорогих костюмчиках, забыл, кто ты есть!

— Я ничего не забыл. — Голос Игоря вдруг стал тише, но как будто в нем появился оттенок настоящей угрозы; послышались шаги, потом какой-то тяжелый звук, будто со стены сняли что-то массивное. — Я помню каждую битву. Помню, как мы с тобой шли на каждую битву в Измерение — с асурами, с темными магами, с мятежными кланами. Помню, как ты учил меня владеть мечом.

«Да он в ярости. Какие ему сейчас цветы? Зря я приехала!» — Полина представила, как Игорь Борисович сжимает в руках тяжелый клинок, и отчего-то по спине пробежал холодок.

— Но сейчас — другое время, — продолжил Игорь Борисович. Послышались свистящие звуки, будто лезвие рассекало воздух.

— Что ты пытаешься мне доказать? Я знаю, что ты прекрасный воин. И я рад, что воспитал тебя таким. Но ты не только воин. Ты будущий глава нашего клана. Верховный оборотень клана без жены, без своей «истинной» — что меч без хозяина. Точка! Финал! Клан может закончиться на тебе! Некому будет передать этот меч!

— А что мне помешает «сделать» наследника без женитьбы?

— Разбавленную кровь?! Чтобы твой наследник даже не смог поднять этот меч?! Игорь! Ты специально издеваешься над отцом?! Ох, в могилу меня гонишь! — Похоже, старик начинал разыгрывать картину своей немощности, возможно, даже хватался за сердце.

— Возможно, и женюсь когда-нибудь, возможно, даже на оборотне. Но я не верю в «истинность», отец.

— Хорошо, не верь, сколько хочешь! — яростно прокричал Борис Всеволодович. — Значит, главой клана ты станешь только после моей смерти. И я не увижу, как Волковы-Борейские угасают от твоей глупости!

— Отец! Сейчас речь не о клане, а о бизнесе. Не хочешь делать меня главой клана, не делай. Но уступи свою долю акций. — Казалось, Игорь Борисович уже не угрожал, а умолял, устало, явно не в первый раз. — Я не могу принимать самостоятельно решения, а когда ты включаешься, мы последнее время только терпим убытки. Сейчас не девяностые и даже не нулевые, мир изменился.

— Вот женишься — и уступлю, — непреклонно отвечал Борис Всеволодович. — Уступить тебе бизнес все равно, что уступить место главы клана.

— Ну, хорошо, как ты себе это представляешь? Где я должен искать «истинную»?

— Ты должен ее почувствовать! Не распыляться на случайных дамочек. Они тебя сбивают. Твоя истинная наверняка где-то рядом. Понимаешь, Игорь, истинную пару связывает зов! Зов, подобный песне. Его надо слушать сердцем, тогда ноги сами приведут тебя к истинной. Даже если она на другом конце света.

— Ой, отец, философия все это и сказки. В Африку или Антарктику к пингвинам меня пока что-то не тянет.

Послышался глухой удар: похоже, меч вернули на место. Полина выдохнула, понимая, что на миг задержала дыхание.

— Это не сказки, это жизнь! Это история зарождения самых сильных кланов: от союза «истинных» рождались самые сильные оборотни, наделенные магическими дарами.

Полина задумалась: кем бы она стала, если бы нашла свою «истинную пару»? Перестала бы чувствовать себя слабой? Обрела бы силу, о которой мечтала? Или Игорь был прав: все это было сказками? Обычные молодые оборотни уже давно не верили в «истинность». Женились, на ком хотели или на ком придется.

Она вспомнила, как тетка Вера однажды сказала: «Таким, как ты, истинный не нужен. У истинных все общее, сила пополам как бы делится. Если оба сильные, то удваивается, а если кто-то слабый, то только пьет дар другого. Вот и будешь кого-то вампирить!»

Тогда эти слова больно ранили юное сердце, но потом Полина привыкла. Она ко многому привыкла. Научилась помнить «свое место».

«Интересно, почему Игорь так против женитьбы? — вдруг подумала она. — Может, у него уже кто-то есть, кого не одобряет отец?»

— Истинная… — прошептала Полина одними губами.

В этот миг в кабинете воцарилась тишина, а потом личная помощница осторожно постучала.

— Да? — недовольно рыкнул Игорь Борисович, но тут же сменил тон на сухой и деловой. — Кто там?

— Игорь Борисович, из цветочного курьер приехал. С образцами.

— А! Точно! Пусть зайдет.

Полина вцепилась в коробки так, что побелели костяшки пальцев. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать.

«Да почему я так нервничаю? Это же просто бизнес. Просто очередной клиент. Их сотни было за два года, — подумала Полина, но внутренний голос, тот самый, что просыпался только в минуты настоящей опасности, нашептывал другое. — Этот — не просто клиент. Этот — другой».

Она не знала, откуда взялась эта мысль. Не знала, почему тело покрылось мурашками, почему ладони вспотели еще сильнее. Знала только одно: в этот день произойдет что-то, что изменит все.

Дверь кабинета Игоря Борисовича наконец распахнулась.

И на пороге предстал он…

Высокий. Широкоплечий. В белой рубашке с закатанными рукавами, открывающими сильные предплечья, покрытые густой темной растительностью. Темно-серый галстук был почти развязан и слегка съехал набок, короткие волосы оказались взлохмачены. На лбу блестела испарина, точно после пробежки. Очевидно, разговор с отцом вышел крайне эмоциональный. В этот миг Игорь Борисович напоминал отнюдь не главу крупной компании, а именно вожака стаи, главу клана неукротимых оборотней.

— Не лучший день для смотра цветов! — прорычал он, но вдруг замер, остановившись в двух шагах от Полины.

Он посмотрел на нее. Посмотрел, и его темно-синие глаза, казалось, загорелись двумя сверхновыми — раскаленными, обжигающими, испепеляющими дотла. Полина подняла глаза. И показалось, что мир перестал существовать.

Она смотрела на него и видела не только красивого мужчину, Гендиректора или альфу стаи. Видела что-то большее, куда большее! Точно создавались и рушились в этот миг бесчисленные миры, кружила космическая пыль, формируясь в причудливые образы.

Это пугало.

Это манило.

Это было неизбежно.

«Что ты со мной делаешь? — хотела спросить Полина. — Мы даже не знакомы. И не должны быть знакомы, мы из разных миров».

Сердце подскочило к горлу и забилось стремительно, как птица в силках, и ноги подкашивались. А еще показалось, что все пространство заполнил… запах. Невыносимо прекрасный аромат. То ли запах, то ли звук — что-то на стыке, отчего тело все отчетливее наполнял невыносимый жар.

Голоса из кабинета стихли. Свет ламп погас. Звуки города за высокими окнами исчезли. Даже цветы в ее руках перестали пахнуть.

Потому что единственным запахом, который остался в мире, стал его запах.

Это было невозможно описать словами. Сравнить с чем-то — тоже. Полина вдыхала его и чувствовала, как кружится голова. В этом запахе смешалось все: лес после дождя, дым костра, терпкая горечь трав, сладость необъяснимого и запретного. И над всем этим — сила. Такая огромная, что захватывало дух.

Она никогда не думала, что запах может ощущаться… теплым. Но этот непостижимым образом был теплым! Он окутывал, проникал под кожу, в самую кровь. Он звал. Манил. Обещал.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Так вот что они называют зовом...» — но тут же утонула в этом океане аромата.

Полина смотрела на Игоря Борисовича — нет, на альфу, проявившего свою звериную сторону — и видела, как расширяются его зрачки, как вздрагивают ноздри, как напрягаются мышцы на шее. Неужели он тоже ощущал странное волнение?

«Наш», — повторило то древнее, что жило в ней. Неужели волчица? Слабая волчица в бездарном оборотне. Но этот раз Полина не стала спорить. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Ни один человек, ни один оборотень, которого она встречала в своей жизни, не пах так. Так... сильно. Так ошеломляюще.

«Наш!» — повторил шепот чего-то древнего. Полина отогнала эту мысль, но та вернулась снова. Говорило не ее сознание, а кто-то, существовавший помимо нее. Возможно, дух рода, возможно, иная мистическая сила. Что-то, что она не могла контролировать.

Игорь смотрел на нее расширенными зрачками, шумно дыша. Ноздри его раздувались. Да! Да, он тоже чувствовал. Тоже вдыхал ее запах. Полина видела, как сжались его кулаки. Как дернулся кадык. Как взгляд — тяжелый, звериный — прошелся по ее лицу, по волосам, по губам, скользнул по всей ее фигуре. Но явно он оценивал не марку одежды или состояние ногтей. И даже не женские прелести, а словно бы… смотрел насквозь.

— Ты... — выдохнул он.

Голос низкий, хриплый, незнакомый. Не тот, что минуту назад рычал на отца. Другой. Такой, от которого у Полины внутри все перевернулось.

— Игорь! Что там? Кто пришел? — раздался из глубины кабинета старческий голос.

Игорь не ответил. Он продолжал смотреть на Полину. И в его глазах было что-то такое, от чего хотелось одновременно убежать — и остаться навсегда.

— Курьер, — выдавила Полина дрожащим голосом. — Из «Лунной Орхидеи». Букеты... «тестовые»... В смысле… Образцы! Для ваших клиентов...

Игорь моргнул. Один раз. Второй. Словно выныривал из глубокого омута.

— Да, — сказал он. — Да. Заходите.

Он посторонился, пропуская ее в кабинет, и Полина шагнула внутрь. Ноги слушались плохо, колени дрожали. Она чувствовала его взгляд спиной — жаркий, почти осязаемый.

Она попыталась сосредоточиться на окружении: кабинет оказался огромным. Сплошное остекление от пола до потолка открывало панораму Москвы — казалось, вся столица лежала внизу, как на ладони. Дорогая мебель выглядела совершенно новой: массивные кожаные кресла, стол красного дерева, заваленный бумагами, комоды с бумагами и подставки для цветов — все образовывало единую композицию. На стене же висел тот самый меч, о котором говорили оборотни. Но он уже покоился в ножнах. Похоже, Игорь Борисович не расставался со своим оружием, а для простых смертных оно считалось затупленным антиквариатом, настенным украшением. Это бы показала и любая проверка. Только причастные к Зеркалу Измерения знали правду. Меч был и подтверждением статуса, и реальным оружием на случай внезапного нападения.

Как же потрясающие старинный клинок вписывался в современный интерьер! Композицию на стене завершали картины художников-графистов и несколько сухих букетов в стиле икебана, тянущиеся к рамам с комода — безупречно с точки зрения флористики. Определенно, у Игоря Борисовича был вкус.

И посреди всего этого великолепия стоял пожилой мужчина в строгом деловом костюме. Высокий, сухопарый, с острым взглядом синих глаз и седыми волосами, собранными в короткий хвост. Борис Всеволодович — старый альфа. Глава клана.

Он внимательно посмотрел на Полину, но без пренебрежения. Скорее, с настороженностью.

— Это... — начал он.

— Курьер, — резко перебил Игорь. — Из цветочного. Я заказывал.

— А, понятно… — с долей разочарования пробормотал Борис Всеволодович, но показалось, что он принюхался. Полина вздрогнула: она знала этот жест, это едва уловимое движение ноздрей — так делали все оборотни, когда чувствовали сородича. Он тоже учуял. Учуял, что она безродная слабая волчица.

Она замерла, боясь пошевелиться. Теперь старый альфа смотрел на нее так, будто видел насквозь. Все ее страхи, всю ее слабость, всю ее никчемность. Она ждала, что он поморщится, отвернется, скажет что-то вроде: «Слабая, даже нюхать нечего».

Но он не поморщился. Он прищурился, будто разглядывал драгоценность в музее.

— Игорь, — сказал он странным голосом. — А ведь она...

— Потом, отец. — Игорь шагнул к Полине, загораживая ее от отца. — Давайте ваши букеты.

Полина поставила коробки на стол, дрожащими руками открыла крышки. Пионовидные розы. Тюльпаны с гиацинтами. Все свежее, красивое. Да, ради этого она приехала.

— Вот, — сказала она, стараясь не смотреть на Игоря. — Два варианта. Если хотите, могу рассказать о композициях подробнее...

— Рассказывайте.

Она подняла глаза. Проклятье! Он стоял слишком близко. Нарушая все мыслимые границы личного пространства. И смотрел... нет, не на букеты. На нее.

Полина сглотнула и начала рассказывать. О сортах роз. О сочетании цветов. О том, как букеты сохранят свежесть в аквабоксах. Голос звучал ровно — спасибо Кони, научила держать лицо.

Игорь кивал, но Полина кожей чувствовала: он не слушает. Он дышит. Вдыхает ее запах, примешавшийся к аромату цветов.

— А этот... — Он рассеянно указал на тюльпаны. — Можно посмотреть?

Полина протянула букет. Игорь взял его, наклонился, понюхал. И закрыл глаза. На секунду. Всего на секунду. Но Полина успела заметить, как дрогнули его черные ресницы, как напряглись скулы. Он нюхал не цветы, а… пытался заглушить запах. Запах той, что их принесла.

— Игорь! — Голос его отца хлестнул, словно бичом. Игорь открыл глаза, и в них плескалась тьма.

— Что?

— Ты слушаешь? Или в облаках витаешь? Ты решил клиенток уважить, лично все проконтролировать! Я такое всегда поручал девочкам с ресепшн или отделу маркетинга.

— Да, папа. — Он отступил на шаг, провел ладонью по лицу. — Да, слушаю. Хорошие букеты. Оба варианта. Сколько?

Полина назвала цену. Игорь кивнул, достал бумажник, отсчитал купюры — с запасом, намного больше, чем стоили цветы.

— Это... слишком много, — пролепетала Полина.

— За качество надо платить. — Он снова посмотрел на нее. Слишком долго и слишком пристально.

— Вы говорили, это тестовые образцы. Значит, у вас есть еще?

— Сколько скажете. Если вы решите сделать оптовый заказ... да.

— Решу. Но нет, пожалуй, не эти. Нужно что-то более пышное.

— Тогда... тогда я оставлю вам каталог. — У Полины пересохло во рту. — Там все варианты упаковки...

Она полезла в сумку, достала глянцевый буклет. Протянула Игорю, но он отмахнулся:

— Нет. Каталог мы уже видели. Завтра. Приезжайте завтра. С другими образцами. Я хочу видеть все варианты.

— Я... могу оставить каталог, там все есть...

— Я хочу видеть живые цветы. И вас.

Его слова прозвучали как приказ. Полина кивнула, не в силах возразить. Собрала образцы, задвинула коробки, попятилась к двери.

— До завтра, — сказал Игорь ей в спину.

«Я должна дожать их с оптовым заказом! Должна… но… цветы ли ему нужны?! Да кого я обманываю! Он даже не глянул на букеты!» — содрогалась Полина, торопливо отступая к выходу из офиса.

В приемной она столкнулась с высокой блондинкой в идеальном сером деловом костюме. Женщина окинула ее взглядом, полным такой неприкрытой неприязни, что Полина невольно поежилась.

— Кто это? — услышала она за спиной голос блондинки.

— Курьер, — ответил Игорь. — Завтра будет снова. Покажет нам образцы цветов.

— Ах курьер, — с нотками неприкрытой ревности процедила блондинка.

Полина шла по коридору и чувствовала спиной ее недобрый взгляд, но не обернулась: боялась, что ноги откажут окончательно. Боялась, что увидит что-то, что привяжет ее к этому месту навсегда.

В лифте она прислонилась к холодной металлической стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стояло его лицо. Как же он смотрел на нее! Как вдыхал ее запах! Как сказал это странное «ты...», будто встретил старую знакомую, и не договорил.

— Полина, ты идиотка, — прошептала она самой себе, прикрывая глаза, из которых отчего-то покатились слезы. — Он просто альфа. Просто бизнесмен. Просто...

Просто тот, от кого у нее подкосились колени. Хотя у молодых волчиц — да и девушек — случалось нечто подобное рядом с крайне властными мужчинами.

Но нет! Она же чувствовала его запах до сих пор. Он въелся в ноздри, в волосы, в одежду. Казалось, даже цветы в коробках пахли теперь им.

— Дура. Просто клиент. Просто богатый мужчина. — Полина открыла глаза, посмотрела на свое отражение в зеркальной стене лифта: все такая же растрепанная, раскрасневшаяся, только теперь отчего-то с блестящими глазами. — Нет! Никакой он не мой. И завтра я просто привезу букеты и уеду. И все. И… и навсегда.

Ветер на улице хлестнул по лицу, принося запах выхлопных газов и сырого асфальта. Полина глубоко вдохнула, казалось, пытаясь вытравить из легких пленительный аромат. Бесполезно. Он въелся, кажется, под кожу, в подсознание!

Она подняла голову и посмотрела на стеклянную башню, уходящую в серое мартовское небо. Где-то там, на пятьдесят седьмом этаже, стоял он. Может быть, даже смотрел в окно. Может быть, думал о ней. А в каком ключе думал? Может, хотел придушить за то, что она нарушила их с отцом разговор. А, может, был благодарен за это. Но едва ли вспоминал аромат девушки-курьера.

— Хватит, — приказала она себе. — Ты себя накручиваешь.

Но, садясь в такси, она поймала себя на том, что улыбается. И ничего не могла с этим поделать. Она попыталась пригладить волосы, поправить куртку. Бесполезно. Внутри, в груди, все равно горел огонь! И — о ужас — между ног тоже ощущались предательская влага и пульсация.

«Полина, ты дура, — мысленно сказала она своему отражению. — Влюбилась в первого встречного альфу?»

Но отражение только улыбалось в ответ. В конце концов, разве не имела она право на такую реакцию? Ей было двадцать лет, она еще ни с кем не встречалась. Просто… молодое тело ощутило присутствие сильного мужчины рядом. Возможно, это мог быть и не оборотень — а все равно она бы покраснела и ощутила покалывающие волнение во всем теле. Но нет… теперь все казалось странно перевернутым.

Такси везло Полину обратно в салон. За окном проплывали огни вечерней Москвы — желтые, белые, красные. Обычный город. Обычная жизнь. Но Полина чувствовала себя так, будто побывала в другом мире.

Она смотрела на свои руки, те же руки, что двадцать минут назад держали букеты. Те же пальцы, которые касались упаковки. Но все казалось чужим.

Внезапно телефон завибрировал. На экране высветились сообщение от Кони:

«Ну как?! Он взял букеты?! Рассказывай давай!»

Полина набрала ответ:

«Эти пока не взял, но… Завтра я еду снова. С другими образцами».

«Я так и знала!!! Ты умница!!!»

Полина улыбнулась. Кони умела поддержать, хотя поводов для радости не было: заказ они пока не согласовали. Возможно, стоило действовать более напористо.

Она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Перед внутренним взором снова возникло его лицо. Синие глаза, острые скулы, прямой «греческий» нос. И… Запах.

«Завтра, — подумала Полина. — Завтра я снова его увижу».

Такси свернуло на набережную. За окном блестела река — черная, холодная, равнодушная. Полина смотрела на воду и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще утром она была просто флористом, уставшим, невыспавшимся, погребенным под горой заказов к 8 марта. А теперь… теперь она чувствовала себя так, будто заново родилась.

— Девушка, приехали, — сказал таксист.

Полина расплатилась, вышла из машины и остановилась перед дверью салона. В окнах горел знакомый теплый свет. Полина глубоко вдохнула холодный мартовский воздух и шагнула внутрь. Обратно в свой «маленький ад» из цветочных будней. Волчица внутри печально вздохнула, но сжалась от ожидания.

«Да! Завтра, — стучало в висках. — Завтра я снова его увижу. Но только зачем? Зачем?!»

Игорь

Утро не задалось с самого начала.

Игорь сидел в кожаном кресле в своем кабинете, устало помешивая черный кофе маленькой ложечкой, которую когда-то давно притащил из дома. На ней было изображение «Ежика в тумане» — смешной, но грустный мультяшный зверек с удивленными глазами. Ложка давно уже выцвела, гравировка потерлась, но Игорь почему-то продолжал ей пользоваться. Может, потому что ее давным-давно подарил отец. Она напоминала о детстве. О времени, когда все было просто. Даже если теперь она ужасно не подходила для кабинета бизнесмена, будущего главы клана. В том-то и беда — только будущего! И все из-за упрямства отца!

Образы старого мультфильма вспыхивали в сознании тревожным калейдоскопом, накрадываясь на волнения из реального мира. Игорь смотрел на ежика и думал о своем: «Ты и есть тот ежик. Ты просто маленький ежик, который идет через туманный лес, и вдруг понимаешь: зло уже здесь. Вот она… сова. Оно уже готово поймать тебя. И хочется порой прижаться к отцу, ощутить себя маленьким волчонком под защитой альфы стаи, главы клана».

Он отставил чашку и посмотрел на стену, где висел тяжелый меч. Тот самый, которым прадед, дед и отец рубили асуров и темных магов в Измерении Могущества. Игорь не раз держал его в руках — и в бою, и на тренировках. Меч слушался, был продолжением руки. Но теперь он висел там как тяжелое напоминание о долге, о продолжении фамилии, о традициях.

— Да… Под защитой альфы. Но этот альфа теперь ты, — прошептал Игорь одними губами.

Тридцать пять лет — финальная точка молодости. Возраст, когда мужчина должен стоять на своих ногах, вести за собой стаю, принимать решения. А он? Он все еще был вынужден оглядываться на отца. И — боги! — теперь ему все чаще приходилось оберегать и защищать отца. И защищать незаметно, потому что старый альфа не принимал свою подступающую немощь, слабость семидесятипятилетнего старика.

«Сам-то женился позднее меня! В сорок лет только вспомнил, что боярскому роду нужен наследник. Что он заладил-то? Помирать собрался? Не помирает, я лучших врачей просил проверить, все ли с ним в порядке». — Игорь устало поднялся и подошел к окну. Москва раскинулась внизу — огромная, равнодушная и прекрасная, особенно, с высоты. Где-то там, в этом городе, жили обычные люди, которые понятия не имели, что рядом с ними вершились дела древних родов оборотней и магов. Они не знали и о том, что через Измерение Могущества порой лезут твари с других планет. Все эти люди оставались малосильными, но свободными, без традиций предков и долга перед родом. Хотя находились и среди их «племени» родители, ставящие ультиматумы насчет внуков и «наследников».

— Борис Всеволодович уже третий раз звонит, — осторожно сказала личная помощница, возникая в дверях с таким видом, будто несла весть о конце света.

— Я не лошадь на ярмарке, — повторил Игорь, не оборачиваясь; слова отца из вчерашнего разговора въелись в память. — Невесту. Истинную. Бред собачий…

— Он настаивает на обеде сегодня, — пробормотала помощница.

— Скажи, что у меня совещание.

— Он сказал, что приедет сам.

— Скажи, что мы пообедаем вечером. После работы.

Игорь выдохнул и потер переносицу. В висках запульсировало — верный признак начинающейся мигрени. Он представил, как отец входит в кабинет, садится в кресло напротив и начинает читать нотации. Снова. О долге. О традициях. О том, что без истинной или хотя бы верной жены его сын — никто.

— Может, действительно нанять какую-нибудь актрису? — вслух подумал Игорь. — Старик отстанет. А там видно будет.

Личная помощница деликатно промолчала. Она знала, когда лучше не встревать.

Телефон на столе зазвонил. Игорь развернулся, подошел, нажал кнопку громкой связи.

— Игорь Борисович, из цветочного снова курьер приехал. С образцами, — голос секретарши звучал ровно, профессионально.

— Пусть зайдет.

Игорь поправил пиджак, сел в кресло. Мельком глянул на вчерашние образцы цветов, оставшиеся на приставном столике. Он даже не помнил, что там за букеты. Какая-то «пастельная элегантность» — так, кажется, говорила его помощница, когда оформляла заказ.

Плевать. На цветы. На курьера. На все.

Он думал об отце. О дурацких традициях. О том, что в тридцать пять лет быть «мальчиком на побегушках» у папы — унизительно.

В этот миг дверь открылась.

И вошла она.

Игорь не сразу понял, что произошло. Сначала его окутал запах. Чистый, свежий, тревожащий, он ворвался в кабинет раньше, чем девушка переступила порог. Волчица. Омега. Та самая, что была вчера. Кажется, ее звали Полина.

Игорь поднял глаза, стараясь отделаться от наваждения, от которого его охватывал неестественный жар.

Она стояла в дверях с коробками цветов, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с выбившейся прядью русых волос. Вчера он видел ее мельком, сквозь пелену собственного раздражения. Сегодня... сегодня он видел все.

Зеленые глаза. Пухлые губы, которые она нервно прикусила. Тонкие пальцы, сжимающие ручки коробок так, будто от этого зависела ее жизнь.

И запах. Проклятье, этот запах! Запах юной волчицы. Похоже, слабой, напрочь лишенной дара, но отчего-то… невыносимо манящей. Хотя так считал не Игорь, а волк, что жил в нем. И он не имел права считаться альфой, если бы не умел контролировать этого зверя внутри себя

«Волчица. Слабая, но... чистокровная», — сухо констарировал для самого себя Игорь, невольно теребя ворот рубашки. Да, ему стало жарко, да, он ощущал жар, который медленно полз от сердца к низу живота. Но так реагировала только животная часть, а он оставался руководителем, который зачем-то решил лично ознакомиться с образцами букетов. Зачем? Лишь бы найти предлог отвлечься от разговоров с отцом. А теперь цветы потеряли всякое значение из-за этой девчонки.

— Я из салона «Лунная Орхидея», — сказала Полина, и голос ее дрогнул. — Вы просили привезти другие образцы...

— Да. Я помню, — вкрадчиво бросил Игорь и замолчал. Он смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Пальцы, лежащие на подлокотниках кресла, сами собой сжались в кулаки.

«Что это? Что за...» — В голове пронеслась мысль, которую он тут же отогнал. Слишком глупая. Слишком невозможная. Он не верил в эти сказки. Но тело уже реагировало помимо воли. Хотя… зверь почуял молодую волчицу, мужчина увидел миловидную девушку.

— Проходите, — сказал он, и голос прозвучал хрипло, незнакомо. — Выкладывайте, что привезли на этот раз.

Она шагнула в кабинет, и мир вокруг Игоря сузился до единственного человека. До нее…

Дверь в кабинет открылась, и Полина шагнула внутрь, бережно неся перед собой две коробки с новыми букетами. Кони собирала их лично, шепча над каждым цветком какие-то заклинания — или просто ругательства, Полина не разбирала. Главное, что букеты вышли идеальными: строгие, элегантные, достойные самого взыскательного клиента.

Полина немного запыхалась: пришлось бежать от метро, потому что такси попало в пробку. На полдороги она выскочила прямо с бесценными грузом. Волосы выбились из пучка и лезли в глаза, щеки раскраснелись от быстрой ходьбы, на лбу выступила легкая испарина.

«Красавица, — иронично мысленно усмехнулась Полина. — Прямо обложка журнала».

Она подняла глаза. И снова увидела его.

Игорь Борисович сидел в том же кресле, что и вчера, закинув ногу на ногу. Тот же безупречный костюм, та же белая рубашка. Только галстук на этот раз был завязан идеально. И взгляд. Тот же самый взгляд — тяжелый, изучающий и… голодный. Будто она была не курьером с цветами, а чем-то съедобным. Очень вкусным.

И под этим взглядом Полина споткнулась на ровном месте. Едва не случилась катастрофа! Коробки качнулись, букеты внутри жалобно зашуршали. Полина едва удержала равновесие, в последний момент вцепившись в ручки коробок, точно в единственную опору.

— Аккуратнее, — раздался низкий голос с хрипотцой. — Если уроните, придется собирать. А я не люблю, когда красивые девушки собирают цветы с пола.

Полина почувствовала, как жар заливает щеки. «Красивые девушки» — он сказал «красивые девушки»? Она? Красивая?

«Не смей, — приказала она себе. — Это просто дежурный комплимент. Он со всеми так».

— Извините, все хорошо, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы просили привезти новые образцы. Сегодня здесь пионовидные розы в пастельных тонах и композиция с орхидеями...

— Отец! — вдруг перебил ее Игорь.

Полина обернулась и только тогда заметила, что в кабинет зашел пожилой мужчина. Борис Всеволодович появился молча и остановился у стеллажа с книгами, как будто с интересом разглядывая корешки, делая вид, что не слушает разговор. Но по тому, как дернулось его слегка застроенное ухо, Полина поняла: старый волк слышал все. И слушал очень внимательно.

— Отец, что ты здесь делаешь? — В голосе Игоря послышались знакомые нотки раздражения. — Мы же вроде договорились пообедать вечером!

— А я решил приехать сейчас. — Борис Всеволодович повернулся, и на его губах играла легкая усмешка. — Имею право. И как глава клана, и как отец такого занятого сына. Зачем тебе тратить время на обед со стариком? Лучше бы вечером прислушался к зову.

— Ты думаешь, я со вчерашнего дня нашел невесту? — Игорь скрестил руки на груди, и Полина заметила, как напряглись его плечи.

— Может, у тебя уже есть невеста, просто ты не хочешь ее представить, — старый альфа лукаво прищурился.

— Откуда такие выводы?

— Я знаю, как ты выглядишь, когда увлечен женщиной! — Борис Всеволодович хохотнул. — Я же твой отец.

Полина замерла с коробками в руках, не зная, куда деваться. Она чувствовала себя лишней, случайно ворвавшейся в чужой семейный разговор. Может, следовало поставить цветы и тихо уйти? Но Игорь Борисович не дал ей даже пошевелиться.

Он смотрел на нее. Так пристально, что его взгляд буквально пригвоздил к месту.

Сквозь разговор с отцом, сквозь собственное раздражение, сквозь все — он неизменно смотрел на нее. Как она поправляет выбившуюся прядь, как нервно облизывает губы, как переступает с ноги на ногу. Его взгляд стал ощущался тяжелым, горячим, почти осязаемым.

— Игорь! — голос отца хлестнул, как бичом. — Ты слушаешь?

— Да. Нет. То есть... — Игорь мотнул головой, будто стряхивая наваждение. Перевел дух. Посмотрел на отца, потом снова на Полину. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то... безумное? Будто за короткое время в его голове созрел какой-то план. И план достаточно коварный, судя по ухмылке, появившейся на его тонких губах.

— Пусть остается, — сказал он. — Все-таки моя невеста.

— Что? — Полина моргнула и обернулась, но в кабинете больше никто не появился. Наверное, она ослышалась, теряя нить разговора.

Но Игорь уже шагнул к ней, взял за локоть — крепко, собственнически — и подвел к отцу.

— Знакомься, отец. Моя невеста. Давно хотел представить.

— Ч-что? — обескураженно пискнула Полина, но ее голос потонул в зычном восклицании старшего Волкова-Борейского.

— Невеста?! Как так? — Борис Всеволодович переводил взгляд с сына на Полину и обратно. — Ты же вчера говорил, что она просто курьер…

— Мы разыграли небольшой спектакль, чтобы проверить тебя. — Игорь говорил спокойно, уверенно, будто репетировал эту речь неделями, хотя Полина могла поклясться, что это искусная импровизация. — Да, девушка не нашего круга, но оборотень. Хотел посмотреть, как ты оценишь ее со стороны, так сказать, непредвзято.

Полина открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что это какая-то ошибка, что она вообще-то здесь по делу, что...

Но старый альфа уже принюхивался. Именно принюхивался, а не присматривался. В кабинете в этот миг разговаривали не люди, а волки. Древние сущности, нашедшие воплощение в человеческих телах. У отца и сына одновременно зажглись желтым глаза и удлинились ногти на руках, превращаясь в когти. Они словно намеренно частично перекидывались в свою вторую форму, чтобы лучше оценить… ее. Бездарную Полину, которая не могла ни в кого перекинуться.

Борис Всеволодович сделал шаг вперед, склонил голову, шумно втянул воздух. Полина замерла, чувствуя себя подопытным кроликом. Его взгляд прошелся по ее лицу, по шее, по рукам.

— Истинная! Чую! Ну надо же, дождался! — выдохнул он наконец. Глаза его расширились, на лице появилось выражение, которого Полина никак не ожидала от этого жесткого старика. Блаженное. Почти детское.

Его лицо посветлело, глаза и ногти вновь стали человеческими, и в этот миг Полина впервые увидела в нем не грозного главу клана, а просто старого отца, который искренне радовался за сына.

Игорь стиснул ее локоть так, что стало больно. Это явно было немое предупреждение: «не вздумай возражать».

— Мы поговорим позже, отец, — сказал он ровно. — Нам нужно... обсудить детали.

— Обсуждайте, обсуждайте! — воодушевленно пропел Борис Всеволодович. — Я наведаюсь к совету директоров, проведем совещание. Но вечером жду вас обоих. На ужин! Представлю твою невесту клану.

— Боюсь, для этого рановато, отец. — Игорь говорил спокойно, но Полина чувствовала, как напряжены его пальцы на ее локте. — Дашь нам время?

— Ладно-ладно, так и быть! — Борис Всеволодович хохотнул. — Да, я что-то очень тороплю тебя. Что же ты раньше не сказал?!

— Пытался. Но опасался. Ты ведь рассчитывал, что я найду себе невесту из древнего клана.

— Да разве я такое говорил? Может, пару раз, когда ты был моложе… Хорошая девушка! Я рад за тебя, сынок!

Старый альфа подошел к Полине, взял ее свободную руку в свои ладони. Они были теплыми, сухими, покрытые мозолями — настоящие руки старого воина.

— Береги его, девочка, — сказал он тихо. — Он у меня... непростой. Но сердце у него доброе. Волчье, но доброе.

Полина только моргнула в ответ. Она не знала, что говорить. Не знала, что делать. Мир рушился и собирался заново слишком быстро. Ее… сделали невестой альфы клана! Настоящей или… фальшивой? Да оба варианта были просто ужасными! Если настоящей, то какое право Игорь Борисович имел не спрашивать ее согласия? А если даже фиктивной, то ее все равно без ее воли вовлекали в сети обмана. И обманывать предстояло благообразного старика.

Она чувствовала на себе два взгляда — тяжелый, собственнический Игоря и радостный, почти восторженный его отца. И под этим перекрестным огнем ей хотелось провалиться сквозь землю.

Борис Всеволодович отпустил ее руку, хлопнул сына по плечу и вышел из кабинета, насвистывая какой-то старинный марш, точно на параде.

Когда дверь за ним закрылась, в кабинете повисла тишина. Такая тишина, что Полина слышала стук собственного сердца. Где-то внизу гудела Москва, но здесь, на пятьдесят седьмом этаже, время будто остановилось. Тусклое мартовское солнце пробивалось сквозь облака и рисовало на полу длинные тени.

Вскоре Игорь Борисович шумно выдохнул и разжал пальцы. Полина потерла ноющий локоть. Хватка у этого волка оказалась железная, даже когда он не до конца обратился.

— Прости, — буркнул Игорь Борисович, не глядя на нее. — Пришлось.

Он отошел к окну, и его отражение в стекле казалось чужим, почти призрачным. Полина смотрела на его широкие плечи, на то, как напряжена спина, и вдруг поняла: ему тоже нелегко. Он тоже будет вынужден играть роль!

Полина смотрела на него, пытаясь осмыслить случившееся. Она только что стала невестой человека, которого видела второй раз в жизни. Перед его отцом. Который назвал ее... истинной? Все смешалось и потеряло смысл.

— Что... — голос сорвался, но через мгновение Полина едва не завизжала: — Что сейчас произошло? Игорь Борисович! Это…

— Зови меня просто Игорь. Раз уж теперь мы так «близки», — смущенно пробормотал он и наконец поднял на нее глаза. В них читались усталость пополам с досадой. А еще Игорь выглядел очень виноватым. Неужели этот надменный альфа умел чувствовать вину?

— Я объясню, — сказал он. — Только давай без истерик. Это... деловое предложение.

— Деловое? — Полина моргнула. — Предложение?

— Именно. — Игорь уже взял себя в руки. — Присядь. Нам нужно поговорить.

Он указал на кожаный диван у окна. Полина послушно села, все еще сжимая в руках коробки с цветами, которые так никто и не посмотрел.

Игорь устроился напротив, в кресле. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Идеальный бизнесмен. Холодный. Расчетливый.

— Фиктивный брак, — сказал он без предисловий. — Полтора года. Ты получаешь квартиру, машину и сумму, достаточную, чтобы открыть свой цветочный салон. Я получаю корпорацию. Никаких претензий, никаких чувств. Просто договор.

— Вы... вы серьезно? — Полина смотрела на него и не верила своим ушам.

— Абсолютно.

— Но почему я? — вырвалось у нее. — Почему не какая-нибудь... ну, настоящая актриса? Или девушка из вашего круга?

Игорь помолчал. Потом сказал — неохотно, будто выдавливая из себя:

— Ты пахнешь... правильно. Отец поверил. Это главное.

— Пахну?

— Ты волчица. Хоть и омега. «Истинная»... ну, по словам отца. — Он поморщился. — Я в это не верю. И вообще во все эти сказки с «истинностью». Но для отца это сработало.

Полина молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Ей, по сути, предлагали продать полтора года своей жизни, чтобы… чтобы молодой бизнесмен мог уладить дела с отцом.

— Если ты согласна, — продолжил Игорь, — на следующей неделе поедем в ЗАГС. Все по закону! Подпишем брачный контракт. И контракт фиктивной жены. Там все будет подробно расписано: твои права, обязанности, отступные, параметры неразглашения этой тайны.

— А если не согласна?! — воскликнула Полина, вскочив с места.

— Тогда я буду искать другой вариант. Но, честно говоря, время поджимает. Отец теряет контроль над бизнесом, и чем дольше я тяну, тем больше клан теряет деньги.

Он говорил об этом так спокойно, будто речь шла о выборе обоев в кабинет. Будто не о судьбе двух людей, не о жизни, не о возможной любви — только о цифрах и сроках.

Полина смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. На него — за этот холодный расчет. На себя — за то, что минуту назад таяла от его взгляда. На весь этот мир, где такие, как он, покупают таких, как она.

— Я подумаю, — сказала она тихо.

— Думай. — Игорь поднялся. — Время есть до завтрашнего утра. Если согласна, приезжай в этот же офис к десяти. Если нет... — он развел руками. — Что ж, значит, не судьба.

Он усмехнулся собственной шутке. Полине было не смешно. Она встала, поставила коробки с цветами на стол.

— Это образцы. Можете посмотреть. Или выбросить. Мне все равно, — сказала она сухо и, не оборачиваясь, пошла к двери.

— Полина, — окликнул он.

Она замерла.

— Ты... возьми цветы с собой. — Голос его вдруг потерял деловые нотки; стал человеческим. — Зачем добру пропадать.

— Они все равно завянут. Клиентам уже нельзя «передаривать», — тихо, но резко ответила Полина, досадуя, что опять потратили половину ее рабочего дня. И не только не сделали оптовый заказ, но еще и втянули ее в абсурдную историю!

— Ладно, в таком случае я оплачу их, и подвезу вас прямо до салона. Я и так потратил ваше время, — учтиво ответил Игорь.

Она обернулась. Он стоял у окна, и свет падал на него так, что лица было не разглядеть.

— Спасибо, — буркнула она, не соглашаясь, но и не отклоняя предложение. Она окончательно запуталась, как верно поступить, и только забрала коробки, направляясь к раздевалке. В коридоре она перевела дух. Хотя как сказать… перевела. Сердце колотилось, в голове шумело.

Фиктивный брак. Квартира. Машина. Салон?! Странное предложение! Манящее и одновременно ужасающее!

Фиктивный. Брак. Брак с этим мужчиной, от которого неизменно подкашивались ноги. Фиктивный! Это могло стать самым тяжелым испытанием в ее жизни. Она едва выносила его взгляд. Эти его глаза, которые смотрели на нее так, будто она была... нужна ему. Нужна не как актриса для отвлечения внимания отца. И это пугало куда больше, чем странный контракт!

«Не верю, — сказала она себе. — Не верю ни одному его слову».

Но где-то в глубине души, там, где жила ее слабая, забитая волчица, кто-то тихо заскулил: «Он наш. Он правда наш».

Коридор встретил ее мягким светом и тишиной. Темный паркет глушил шаги, дорогие светильники на стенах отбрасывали теплые блики. Полина прислонилась к стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стоял кабинет Игоря, а все ее существо окутывал его запах… Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и вдруг поняла: этот запах теперь везде! На ее одежде, на волосах, на коже. Он въелся в нее, как клеймо.

Полина помотала головой и пошла к лифту. Надо было позвонить Кони. Срочно! Но у лифта ее нагнал Игорь.

— Я ведь обещал подвезти.

— Я никуда с вами не поеду!..

— Я никуда с вами не поеду, — выпалила Полина, когда они вышли из лифта в сверкающий вестибюль башни. Ноги сами несли ее к выходу, подальше от этого безумия.

Игорь настиг ее в два шага и схватил за локоть, не больно, но крепко, не позволяя вырваться.

— Поедете.

— С чего вы взяли?

— Иначе я уничтожу ваш салон, а вам составлю... «волчий билет» из рекомендаций, — мрачно усмехнулся Игорь. — Ни один уважающий себя клан, ни одна приличная компания не возьмет вас на работу.

Полина замерла. Внутри все оборвалось. Вот вам и благородный глава клана! Вот вам и уважаемый глава компании! Хотя о каком благородстве шла речь, если этот мужчина хотел обмануть собственного отца ради получения власти?

— Ч-что?! Вы отвратительны!

Полина развернулась к нему, готовая закричать, зарыдать или вцепиться ему в лицо. А скорее — все сразу и одновременно.

Игорь смотрел на нее спокойно, даже равнодушно. Но по его непроницаемому лицу все же пробежала тень неуверенности. Похоже, он понял, что перегнул палку.

— Ладно, Полина, давайте попробуем по-хорошему, — сказал он немного тише, заходя следом за ней в лифт. — От вас требуется только какое-то время играть роль моей жены перед отцом. Играть за большие деньги. Так понятнее? Я вижу, что живется вам непросто. Неужели деньги будут лишними?

Она хотела возразить. Хотела сказать, что есть вещи, которые деньгами не измеряются. Но слова застряли в горле. Потому что он был прав! Квартплата, кредит за курсы SMM, которые она так и не смогла закончить, вечно пустой холодильник, теткины намеки, что «пора бы уже самостоятельно вставать на ноги»... Да, жилось ей действительно нелегко. Проще говоря — откровенно паршиво.

— Деньги лишними не будут, — безликой тенью пробормотала Полина, отворачиваясь от своего отражения в зеркале лифта. — И... и как это будет?

Игорь сразу понял: она сдалась. В его глазах мелькнуло то ли удовлетворение, то ли... разочарование? Возможно, он надеялся на более интересную игру. Хотел «загнать добычу» или, возможно, посоревноваться с равной, но бездарная волчица-омега оказалась не смелее перепуганного кролика. Впрочем, Игорь быстро справился со своими эмоциями, если он вообще был способен таковые испытывать.

— Хорошо. Рассказываю. Итак! Что нужно делать? Играть роль моей невесты, а потом и жены. Погуляете на свадьбе, поедите деликатесов. — Он говорил сухо, деловито, будто зачитывал пункты договора. — Потом какое-то время будем делать вид, что живете у меня в пентхаусе или в коттедже. Мы можем даже не пересекаться. Только говорить отцу, что да, вот моя жена. Вы при этом можете работать и учиться по своему усмотрению, я же не домашний тиран, чтобы запирать свою жену. Будут, конечно, вопросы, зачем жена миллионера работает флористом. Но дело ваше. Всегда можно сказать, что вы собираетесь открыть салон и не хотите терять навыки. Так ведь? Это ваша мечта?

— Нет у меня мечты, — обреченно призналась Полина, едва не плача. Ей хотелось одновременно расцарапать Игорю лицо и… прижаться к его широкой груди, выплакаться, рассказать все свои печали и раствориться в его потрясающем запахе. Но, очевидно, он не разделял ее тайных желаний. Да, желаниям следовало оставаться исключительно тайными.

— Появятся деньги — появится мечта, — несколько ободрил Игорь, и в этот момент его кривая циничная ухмылка сменилась теплой улыбкой.

— Хорошо… Работать-учиться, жить в коттедже. А потом?

— А потом через год-полтора — подаем на развод. Я выписываю вам щедрый чек, может, даже делюсь что-то из «совместно нажитого». Мы разыгрываем перед отцом ссору. Потом развод. — Игорь сделал паузу. — Но не раньше, чем я получу официальное главенство над кланом и компанией, понимаете, Полина? Если я не женюсь, старик будет у руля до смерти. Я очень надеюсь, что он проживет еще хоть лет до ста, но очень не хочу, чтобы он руководил компанией.

Он говорил об отце так... странно. В его тоне сквозила болезненная смесь раздражения и искренней заботы. Полина не понимала этих отношений. Видимо, потому что она своих родителей потеряла слишком рано. В детстве отец всегда казался ей несокрушимым защитником, но в один из дней они с мамой просто не вернулись домой с работы, а потом их тела нашли у подъезда. И стало понятно, что защищать ее больше некому.

— Подумайте, Полина, — продолжил Игорь. — Я понял, что вы волчица, но слабая и, похоже, не принадлежите ни к одному из кланов, иначе я бы видел вас на собраниях. Да, я могу найти любую другую девушку, но вы уже чем-то зацепили моего отца. Это отличный шанс мне провернуть смену власти, а вам немного подзаработать. Так что?

Полина молчала. Она понимала, что Игорь выбрал ее не за дар оборотня и не за личные заслуги по доставке букетов, а только лишь потому, что она была никем. Более чем никем! И точно не могла повлиять на его планы и жизнь клана.

— Это звучит... неплохо, — выдавила она. — Но так... неправильно!

Неправильно — слабо сказано. Полине казалось, что ей отвесили сильную оплеуху. Звонкую пощечину как минимум. Еще недавно она ощущала эйфорию от запаха этого альфы, а теперь... теперь он использовал ее как инструмент решения своих проблем. Все волшебство, все легенды об истинности оказались чушью, выдумками глупых темных предков.

— Моя служба безопасности проверила вас, Полина, — ровно сказал Игорь. — Вы подходите на эту роль очень неплохо. Нет «порочащих» фактов биографии, нет связей с другими кланами.

— Н-но ведь и силы тоже нет... Правду же говорят, что супруг с менее сильным даром «пьет» силу у другого, делает его слабее?

— Да, есть такое поверье, научно не доказано, как и понятие «истинности». Все это я смогу объяснить отцу «неземной любовью». — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — А когда мы разведемся, это тоже будет аргументом! Мол, бездарная волчица пила много сил. Так или иначе, я получу права на управление и буду изображать разбитое сердце. Вы — достаточное количество денег, которые сможете потратить, например, на учебу.

Учеба. Да, было бы неплохо... Позаниматься с репетиторами, получить платно или бесплатно образование. Потом устроиться в офис или остаться в салоне. При наличии денег у нее появился бы выбор! В целом, ей нравилось быть флористом, она находила успокоение в этой работе. Возможно, ей и правда всегда хотелось открыть свой салон! Составлять букеты, оформлять каталоги, привлекать клиентов. Но главное — заниматься с цветами. Полина с детства обожала выращивать растения, порой даже разговаривала с ними. Да, пожалуй, мечта о салоне могла стать тем, что поддержало бы ее в трудном выборе. В конце концов, Игорь ничего такого не просил: просто поиграть роль какое-то время и...

И все это было противно! До зубовного скрежета. До слез, которые она сдерживала из последних сил. Еще чего не хватало! Но… Игорь пристально смотрел на нее и требовал ответа.

— Хорошо, — выдохнула Полина, когда они выходили из лифта в неуютно-просторный вестибюль. — Я согласна.

Игорь кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

— Умно. — Он достал ключи от машины, черной иномарки-седана, припаркованного прямо у входа. — Тогда поехали. Обсудим детали в машине. Я отвезу вас в салон, заодно и поговорим.

Он направился к автомобилю, и Полина покорно поплелась за Игорем. Они вышли из стеклянных дверей башни, и холодный мартовский воздух ударил в лицо. Полина глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Небо затянуло тучами, пахло открывающейся землей, выхлопными газами и рыхлым снегом, смешанным с реагентами. Запах города ничуть не утешал, но перебивал невыносимый аромат оборотня. Альфы.

«Как я с ним в машине поеду?» — содрогнулась Полина, понимая, что ее, возможно, приглашают в ловушку. Она снова начинала паниковать и теперь невпопад зачем-то спросила:

— Фиктивный брак — это одна история. А оптовый заказ цветов — другая. Вы намерены делать заказ или нет?

— Что? — встрепенулся Игорь, а потом рассмеялся и отрапортовал: — Признаться, совсем про это забыл. Да! Намерен! Выбираю букеты из пятнадцати пионовидных роз. Красивые, как вы… Полина. — В этот миг Игорь, казалось, смутился, кашлянул в ладонь и отвернулся. — Пятьдесят букетов привезти равными партиями на неделе со второго по шестое марта. Счет высылайте на почту нашего отдела маркетинга, они расскажут детали оплаты-доставки.

— Х-хорошо…

— Вот видите, у вас есть деловая хватка! — похвалил Игорь. — Что ж, садитесь?

Он галантно открыл дверь машины. И Полине показалось, что ее приглашают нырнуть в черную дыру. Но Полина не успела сделать и шага, как воздух на улице едва не закрутился протуберанцами от рева мотоциклетного двигателя.

Кто-то стремительно приближался, явно совершенно игнорируя все правила дорожного движения.

Черный мотоцикл вылетел на тротуар, лихо объехал припаркованные машины и затормозил в трех метрах от них, взметнув облако пыли и мелкого песка с ближайшей бесконечной стройки вокруг Москва-Сити.

Полина отшатнулась, прижимая к себе коробки с цветами, точно в них крылся смысл ее жизни.

— К-кто это? — пискнула она. — Игорь, вы знаете его?

На мотоцикле сидел мужчина, вернее, парень лет двадцати пяти со шрамом, пересекающим правую бровь. Высокий, широкоплечий, но жилистый, в потрепанной черной косухе с заклепками, несмотря на весенний холод, он выглядел как лишний элемент в месте строгих деловых костюмов. Его короткие черные волосы торчали в разные стороны. От него разило бензином, перегаром, табаком и чем-то звериным, неуправляемым. Отдельные нотки напоминали аромат Игоря, «нотки» хищника, но только в десятки раз сильнее. Опаснее.

Но больше всего пугали ярко-желтые светящиеся в сумерках глаза байкера, очевидно, оборотня: в них плескалось безумие. Чистое, неразбавленное безумие дикого зверя, который едва держался в облике человека.

Полина замерла. Волчица внутри нее, всегда такая вялая и безучастная, вдруг поджала хвост и заскулила: «Опасность. Бежать. Спасаться».

Она не могла пошевелиться, невольно отступая поближе к машине. Похоже, она невольно искала защиту в своем спутнике, не замечая, как уже спряталась у него за спиной. Или это он сам первый выступил вперед, заслоняя ее.

— Только его не хватало, — пробормотал Игорь, и в голосе его послышалась усталость. Он не боялся, но явно не радовался появлению этого опасного типа.

Мужчина спрыгнул с мотоцикла, не обращая внимания на то, что при своем лихом заезде по тротуару он успел сшибить несколько ограничительных столбиков. Опасный тип развязной походкой приблизился к ним. Посмотрел на Игоря, потом на Полину. В желтых глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Йоу! Привет! Как жизнь, братан? — начал он, вскидывая руку, и Полина заметила острые когти вместо ногтей. Определенно, этот парень не пытался или — что хуже — не мог держать себя в человеческом облике.

— Чего тебе, Бешеный? — буднично спросил Игорь.

— Отойдем.

— Говори при ней.

Бешеный усмехнулся. Усмешка вышла жутковатой — слишком широкой, слишком звериной. И слишком отчетливо обнажились острые длинные клыки. Сверху и снизу. Казалось, еще миг — и он целиком обратится в крупного волка.

— Как скажешь. — Он сунул руки в карманы куртки. — Я приехал сообщить: за тобой слежка, братан. Клык даю! Слежка!

Игорь напрягся. Полина видела, как начали перекатываться желваки на его скулах.

— Тоже чую. Но с чьей стороны?

— А вот этого пока не знаю. — Бешеный пожал плечами с напускной ленцой. — Но «хвост» профессиональный. Не полиция, не спецслужбы. Не люди. Кто-то из наших.

— Из оборотней?

— Или магов. — Бешеный прищурился. — Магический след чую, но там намешано разного — не разберешь. Пытаюсь понять, кто это. А ты тут... — Он перевел взгляд на Полину, и в желтых глазах мелькнула тень угрозы. — ...поаккуратнее с новыми знакомыми.

Полина похолодела. Она хотела возразить, сказать, что она вообще-то не «новая знакомая», а случайный курьер, которого втянули в это безумие. Но язык присох к небу.

— Она чиста, — отрезал Игорь, и голос его прозвучал твердо, почти жестко. — Я проверил.

— Успел уже? — Бешеный хмыкнул. — Быстрый ты, однако.

— Не в том смысле!

Игорь не пояснил, в каком именно. Но Бешеный понял. Усмехнулся снова, покачал головой.

— Патрулируй периметр! — приказал Игорь. Очевидно, Бешеный был из его клана, но таких сородичей явно не приглашали в приличное общество.

— Периметр... Чутье мне подсказывает, что у тебя внутри «крыса». Ну, ладно, бывай, — отсалютовал Бешеный. — В полнолуние не забудь цепочку подлиннее. А то в прошлый раз я чуть твою личную помощницу не сожрал. Лильку эту расфуфыренную.

— Иди уже. — Игорь поморщился.

Бешеный расхохотался и прыгнул обратно на мотоцикл. Через минуту снова взревел мотор, унося всадника в сторону набережной. Он развернулся, но Полина вдруг поймала себя на том, что смотрит ему в спину.

Бешеный прыгнул на мотоцикл, и через секунду его уже не было — только доносился рев мотора, быстро стихающий вдали.

— Это... кто был? — выдохнула Полина, когда звук окончательно растаял.

— Друг, — коротко ответил Игорь. — Хороший боец клана. И самая большая головная боль. Ярослав, Яр. По прозвищу Бешеный.

— Он сказал «в полнолуние»... — Полина сама не знала, зачем спросила. — Он что, опасен?

— Опасен. Особенно для врагов. — Игорь посмотрел на нее тяжелым многозначительным взглядом, но тут же отвернулся. — И для тех, кто не вовремя под руку подвернется. Особенно у него «башню срывает» в полнолуние. Из-за таких, как он, и появились легенды об оборотнях. Возможно, это что-то на… генетическом уровне, что-то не так с превращениями и психикой. В полнолуние мы его... ну, скажем так, фиксируем.

— Приковываете?

— Вроде того.

Полина сглотнула. Мир оборотней, за которым она все больше наблюдала со стороны, вдруг оказался слишком близко от нее. Она только доставила букет, а оказалась втянута в сложные разборки кланов. Похоже, среди проблем Игоря фиктивная женитьба была не самой серьезной, если Бешеный говорил про слежку и «крысу» в окружении вожака. При таком раскладе быть женой альфы даже за большие деньги становилось не очень безопасно. Но Полина уже согласилась.

— Садись в машину, — Игорь открыл перед ней дверцу. — Поговорим по дороге.

Полина послушно села, бережно поставив коробки с цветами в багажник. Салон машины оказался огромным, затянутый светлой кожей, пропахший дорогим парфюмом и… ароматом хозяина. Стоило ей робко устроиться на пассажирском сидении, этот аромат заполнил все вокруг.

Игорь сел за руль и завел двигатель. Машина плавно тронулась с места. И тогда, казалось, запах ударил в полную силу.

Тот самый! Который Полина впервые почувствовала накануне в кабинете. Который преследовал ее всю ночь, въелся в волосы, в одежду, в сны. Только теперь он был в тысячу раз сильнее — потому что пространство салона заперло их вдвоем, как волков в тесной клетке.

Горьковатый, терпкий, с нотками дыма и хвои. И под всем этим — лес. Дым. Зверь. Древнее, дикое, необузданное.

Полина дрожащими пальцами вцепилась в ручку дверцы. Дышать стало трудно. Каждый вдох наполнял легкие им. Только им. Это было сладко и мучительно одновременно! Тело отзывалось помимо воли. Мурашки бежали по коже, сердце колотилось все быстрее, и внизу живота разливался тяжелый тянущий жар.

«Не смей, — приказала она себе. — Не смей».

Но волчица внутри не слушала. Она тянулась к этому запаху, как цветок к солнцу. Скулила. Просила. Требовала. Глупая слабая волчица, у которой осталась звериная сущность, но не звериная сила. И все же в этом тесном плену машины она едва не брала верх. Хотелось сказать: «Может ли наш брак стать не фиктивным? Хотя бы на год! Хотя бы на день!»

Но Полине, человеку, становилось противно от одной такой мысли. Она все же рискнула бросить взгляд на Игоря и вместо отвращения ощутила лишь усиливающееся томление: он сидел, вцепившись в руль, и смотрел прямо перед собой на дорогу. Лицо его было непроницаемым, но Полина видела, как вздулись вены на его руках, как побелели костяшки. Он тоже чувствовал! Его ноздри раздувались, дыхание стало глубже, чаще. На виске пульсировала жилка.

Они оба тонули в этом запахе! И оба делали вид, что ничего не происходит.

— Так о чем мы говорили? — спросил он, не глядя на нее; и голос его прозвучал хрипло, низко, совсем не так, как в кабинете. — Ах да. Условия контракта. Договор составят мои юристы, сейчас я попрошу у вас контактные и паспортные данные.

Полина смотрела в окно на проплывающие огни Москвы, но ничего не видела. Ничего не слышала, рассеянно кивая. К чему все? Она уже согласилась. Согласилась… на все. Все заполнил только его запах, вызывающий нестерпимый жар, разливающийся по телу.

И одновременно чем дальше они ехали, тем больше Полина сжималась от страха: только что она подписалась на что-то гораздо более странное и страшное, чем фиктивный брак. Бешеный на мотоцикле. Желтые глаза. Слова про полнолуние и цепи... Про враждебных магов. Вспомнился разговор с Кони про охотников и Озимого. Возможно, кто-то из них выслеживал Игоря.

«Куда я вляпалась?» — подумала Полина.

Ответа не находилось. Остался только аромат альфы. Снаружи и внутри. Теперь — и навсегда.

— Ты поняла условия? — спросил Игорь, останавливаясь возле салона цветов «Лунная Орхидея».

— Да, — бесцветно прошептала Полина.

— Повтори все, что мы обговорили.

Она сглотнула, чувствуя, как дрожит голос, и принялась загибать пальцы:

— Сейчас составляем договор в течение недели. Договор о браке, договор и неразглашении сделки с неустойкой в случае, если ваш отец узнает про фиктивность брака.

— Все верно.

— Через месяц… свадьба. Идем в загс, — пробормотала Полина срывающимся голосом. Последние слова дались с трудом. Свадьба. Ее свадьба. О которой она никогда не мечтала, потому что не верила, что такое счастье возможно. А оказалось — возможно. Только счастьем тут и не пахло.

Игорь слушал, не перебивая, и Полина вдруг поймала себя на том, что не может отвести взгляд от его рук, лежащих на руле. Сильные, с длинными пальцами, с темными волосками на запястьях. Она представила, как эти пальцы касаются ее, и внутри снова все оборвалось.

— Хорошо, — кивнул Игорь, когда она замолчала.

Полина потянулась к дверной ручке, чтобы выскочить из этого пропитанного им салона, глотнуть свежего воздуха, прийти в себя. Но Игорь, явно вопреки воле разума, вдруг потянулся к ней.

Он сделал это медленно, будто давая возможность отстраниться. Осторожно поправил выбившуюся из-под капюшона прядь русых волос. Кончики пальцев скользнули по виску, спустились к скуле, задержались на шее — там, где бился пульс.

Полина замерла, желая одновременно отшатнуться и жадно прильнуть к этой ласкающей руке. Но Игорь первый вернул самообладание.

— Хорошо. Встретимся через два дня для подписания договора. Приезжай ко мне в офис, — деловито отрапортовал он, но вдруг спохватился: — И… ничего, что мы так перешли на «ты»?

— Н-ничего… Мы же не будем звать друг друга на «вы» в день свадьбы, — несколько язвительно заметила Полина.

— Да, верно. Будущая жена как никак. Тогда и ты называй меня на «ты» и «Игорь». Особенно в присутствии отца. И… Мне будет приятно! Друзья обычно называют меня на «ты». А я надеюсь, что мы станем друзьями, — мягко улыбнулся он. — Ничего страшного. Воспринимай все это как выгодную сделку. Партнерское соглашение, инвестицию в твой будущий бизнес.

— Х-хорошо, да…

— Удачи! О, и вот деньги. — Он протянул несколько купюр. — Образцы цветов я забираю с собой. Тебе не стоило их забирать, ведь их уже не продать, так ведь?

— Да… Они уже покатались по метро и пробыли достаточно без холодильника. Будем ждать счет на ваш заказ к 8 марта, — в тон ему ответила Полина, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, как у будущей владелицы цветочного салона.

Она взяла деньги и вышла из машины, оставляя коробки с цветами в багажнике. Без них она ощущала себя странно, будто с нее сняли одно бремя, но повесили другое — куда более тяжелое.

Дверь цветочного распахнулась раньше, чем Полина успела до нее дойти.

— О! Это был он?! Ты вышла из его автомобиля?! — с порога встретила вопросами неугомонная Кони.

Полина влетела внутрь, и знакомая атмосфера цветов, влажной земли и крафтового мыла накрыла ее с головой. Здесь было безопасно. Вернее, привычно. Но теперь Полина утопала в цветах и… в отчаянии.

— Да, это был он, — пробормотала она, медленно вешая пуховик на крючок вешалки у двери.

— Он сделал заказ? Ты его уговорила? — наседала подруга с профессиональным интересом, но интересовали ее явно не цветы.

— Да, сделал. Подробности придут на почту от отдела маркетинга, — тихо отозвалась Полина, ощущая, как к горлу подступает ком. Еще накануне этот уютный салон был всей ее жизнью, а теперь она оказалась в центре водоворота непонятных событий. И возвращение на свой «островок покоя» не помогало справиться с этой стихией.

— Тогда чего ты такая грустная? На тебе лица нет! Классный мужчина сделал у нас заказ и подвез тебя! В чем дело? — недоумевала подруга. — Или он хам и буян?

— Кони, ты не поверишь…

— Ты уже в постели с этим альфой? Или что он сотворил с тобой в офисе или в машине?! Были непристойные предложения? У этих вожаков стай порой крышу рвет, особенно, перед полнолунием, — перебила Кони, и глаза ее стали круглыми от любопытства и тревоги.

— Я выхожу замуж! — выпалила Полина, после чего последовала театральная пауза. Кони замерла с открытым ртом.

— Полина, если это шутка про доставку цветов, то не очень смешно, — наконец выдохнула она.

— Это не шутка. — Полина сползла по стене на пол, прямо на метлахскую плитку, усеянную обрезанными черенками, и обхватила голову руками. — Он представил меня отцу как невесту! Сказал, что я «истинная». Но… все это было только представление для его отца.

— А ты? — Кони присела рядом, и в голосе ее не осталось ни капли насмешки.

— А я стояла и хлопала глазами! А потом… потом согласилась.

Кони помолчала. Потом положила руку Полине на плечо.

— Так, подруга. — Голос ее звучал твердо, как у командира. — Рассказывай все по порядку. С самого начала. И ничего не пропускай.

Полина подняла на нее глаза, полные слез, и неуверенно кивнула. Но едва ли Кони могла подсказать, как теперь выбраться из этого переплета.

Полина сидела на холодном полу салона, привалившись спиной к стеллажу с картонными переносками для цветов, и сжимала виски ладонями. Перед глазами все еще стояло лицо Игоря в тот момент, когда он коснулся ее шеи. Она слишком отчетливо помнила этот его взгляд. Помнила… тепло его пальцев! И ненавидела за отвратительное предложение «сотрудничества».

— Ну давай, выкладывай! — наседала Кони. Она опустилась рядом на корточки. В свете ламп ее татуировки казались особенно яркими, яркие цветные узоры обвивали руки, подобно лианам, уходили под рукава, прятались за воротом футболки. Казалось, Кони сама — экспонат салона, живая и яркая. А Полина… ощущала себя неживой. И в эти тягостные мгновения Кони стала не просто напарницей, а единственным близким существом в этом городе. Да и во всем мире. И Полина рассказала ей все, выложила все детали.

— Что-о-о? — вскоре воскликнула Кони, и ее зычный голос эхом разнесся по пустому салону. — То есть ты согласилась стать фиктивной женой этого… альфы?!

Полина поморщилась от громкости, но даже не пошевелилась. Она спросила глухо, не поднимая головы.

— Тебя смущает «женой» или «фиктивной»?

Кони фыркнула, усаживаясь по-турецки прямо на пол. Рядом с ней тут же образовалась лужица воды из опрокинутой лейки, но Кони даже не заметила, нервозно ерзая на месте.

— Ну, стать законной женой миллиардера-красавчика я б точно не отказалась, будь я на двадцать лет моложе, — заявила она, и в голосе ее послышались мечтательные нотки, хотя такую жизнь едва ли выдержала ее свободолюбивая натура. — Но… фиктивной по контракту! Как это... Низко с его стороны!

Полина с трудом подняла голову. В глазах мучительно щипало, то ли от усталости, то ли от подступающих слез.

— Он говорил, что я «пахну» правильно, — прошептала она. — Сказал, что для отца это сработает.

— А если ты и вправду его истинная?! — Кони вдруг подалась вперед, вглядываясь в ее лицо с непривычной, почти материнской тревогой.

Полина покачала головой. Волосы рассыпались по плечам, закрыли лицо, прилипая к мокрым щекам. Она и не заметила, что все-таки заплакала.

— Мы не верим в истинность, — сказала она тихо. — Ни я, ни Игорь.

— И зря! — Кони всплеснула руками, задев стоящий рядом горшок с фикусом. — Два дурака... Он упускает свое счастье! Такую красивую добрую девушку. А ты… ты зря согласилась. Что ж это такое с оборотнями!

Она замолчала, задумавшись о чем-то своем. Полина знала этот взгляд: похоже, Кони вспоминала свою стаю, свой клан, все, что потеряла. Все, что растворилось в темном ордене магов после гибели ее отца. Наверное, она всю жизнь жалела о своем решении привести стаю в «безопасное» место.

— Никогда так раньше не женились оборотни! Может, бывало без человеческой любви, только по «зову». А любовь и понимание потом приходили. Или не приходили. Но… Фиктивный брак для отца, чтобы забрать у него власть! — зло продолжила Кони, снова распаляясь. — А если старый альфа попросит внука как условие передачи власти? Станешь суррогатной матерью?!

— Нет! — Полина вздрогнула и выпрямилась. — Я... Но...

Предположение звучало чудовищно. Она даже не подумала об этом! А ведь Борис Всеволодович действительно мог потребовать наследника. И тогда фиктивный брак мог перестать быть фиктивным в самом страшном смысле. Хуже всего, что Полина отчетливо понимала: у нее нет никакой силы, чтобы отстаивать свои права что в суде, что среди оборотней. Она… передавала себя во власть Игоря. Пусть он и обещал, что составит юридически выверенные договоры.

— Продалась ты, — жестко сказала Кони, глядя прямо в глаза. — Вот что.

— Он так угрожал, — Полина снова сжалась, обхватывая колени руками. — Говорил, меня на работу никто не возьмет, если откажусь.

— Да щас! — Кони вскочила так резко, что Полина вздрогнула, и яростно взмахнула рукой, едва не сбив светильник. — Пусть попробуют! Я первая приду и офис ему разнесу!

— Кони-Кони, тихо... — Полина поймала ее за руку, потянула вниз. — Тихо, прошу тебя.

Кони шумно выдохнула, но послушно опустилась обратно на пол.

— На самом деле мне действительно нужны деньги, — тихо сказала Полина, глядя в одну точку. — Если получится открыть на них свой салон, будет прекрасно.

— Свой салон?

— Он обещал. После развода.

Кони покачала головой, но промолчала. Полина видела, как она борется с собой, хочет сказать что-то резкое, но сдерживается.

— Но... — Полина запнулась, подбирая слова. — Я не очень разбираюсь в бизнесе.

— Значит, за салон полтора года делать вид, что у тебя есть муж, — подвела итог Кони. Голос ее звучал устало, почти обреченно.

— Получается, так.

Повисла тишина. Где-то в глубине салона капала вода из крана. Пахло розами и сырой землей. Полина смотрела на свои руки и думала о том, что всего несколько часов назад эти руки держали цветы, которые она привезла ему на повторный смотр букетов. Еще накануне она тревожилась лишь о том, как бы уговорить крупного клиента на оптовый заказ. А теперь...

— Ладно, — вдруг твердо сказала Кони; она поднялась, отряхнула джинсы и протянула Полине руку. — Если ты решила, то что делать… Я не поддерживаю весь этот спектакль. Но тебя поддержу в любом случае.

Полина посмотрела на ее руку, потом в зеленые глаза: в них действительно не читалось никакого осуждения. Только усталая, теплая и очень человеческая забота. Она взялась за протянутую ладонь и позволила Кони поднять себя с пола.

Три дня пролетели как в тумане. Полина подписывала бумаги, не вчитываясь, — Игорь все равно не оставил бы лазейки. Юрист, которого порекомендовала Кони, пробежал документы глазами и только крякнул: «Грамотно составлено, чисто. Ничего не подкопаешься.

«Ладно, про рождение наследников здесь ни слова. Про претензии в случае недобровольного склонения к интиму пункт есть», — подумала Полина. Это должно было успокоить, но почему-то только усилило ощущение, что она продает душу. И все больше казалось, что не в документах главная проблема, а в том, что предки называли зовом. Полина опасалась, что подведет ее собственная воля: волчица подчиниться любому приказу альфы.

Хотя пока и он, и она вели себя профессионально, без двусмысленных намеков. Требовалось разыгрывать спектакль, и они разыгрывали.

И поэтому теперь Полина сидела в дорогом ресторане. Цены в меню доводили до нервного смеха, потому что Полина до сего дня даже представить не могла, что еда может стоить как хороший игровой ноутбук. Впрочем, некоторые клиенты заказывали такие букеты своим дамам, что по цене становилось понятно: вручат их явно не в дешевой забегаловке.

В этом ресторане тоже оказалось несколько богатых влюбленных парочек. Они таились в нишах стен, стилизованных под пещеры. Убранство ресторана сочетало в себе черты классики и современного прочтения этнических мотивов: белые скатерти и хрустальные бокалы на столах дополнялись тарелками произвольной формы. Со стен смотрели картины в стиле абстракционизм.

— Хм, я предпочитаю что-то более классическое, — задумчиво протянул Борис Всеволодович, сидящий напротив.

— Отсылки к Малевичу и Шагалу, современное прочтение абстракционизма в интерьере и кухне, — не без гордости объяснил Игорь. Очевидно, место выбирал он.

— Надеюсь, кормят здесь вкусно, — усмехнулся Борис Всеволодович, но едва ли его интересовала еда: он пристально рассматривал Полину, облаченную в строгое темно-синее платье, присланное утром на ее домашний адрес. В ее гардеробе едва ли нашлось бы что-то достойное этого места. К счастью, все расходы на наряды фиктивный жены Игорь брал на себя. Изображать богатую манерную наследницу тоже не приходилось. Но под оценивающим взглядом Бориса Всеволодовича Полина все равно ощущала себя товаром.

— И чем вы занимаетесь, милая леди? — спросил он, откладывая меню.

Полина сглотнула. Под столом она сжимала тканевую салфетку так, что та превратилась в мокрый комок.

— Я флорист, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А, я мог догадаться. — Старый альфа усмехнулся. — Но мало ли, думал... подработка. Студентка, наверное?

— К сожалению, нет. — Полина покачала головой. — Или к счастью. Я люблю цветы. Но да... своего бизнеса в двадцать лет у меня нет.

Она ждала, что после этого последует вежливое «понятно» и разговор перейдет к чему-то другому. Или, может, старик поморщится, сочтет ее недостаточно хорошей для своего сына.

Но вместо этого Борис Всеволодович вдруг рассмеялся.

— Да, понимаю-понимаю! Если бы у вас был свой бизнес в двадцать лет, я бы начал серьезно опасаться, с чего вы выбрали моего сына. Да… Хорошая девушка, Игорь, веселая, бойкая.

Полина замерла. «Бойкая»? Она? Этот трясущийся кролик, который сидел перед двумя альфами ни жив ни мертв?

«Ага, бойкая! Или со страху хорошо играет роль, — подумала она, глядя, как Борис Всеволодович с умилением переводит взгляд с нее на сына. — Оценивает меня... да, точно как лошадь на ярмарке!»

— Бизнес в нашем деле не главное, — продолжил Борис Всеволодович, откидываясь на спинку стула. — Ты ведь тоже оборотень! Должна понимать, что древние кланы оборотней служили именем Велеса многие века во имя сил добра, гоняли нежить и выползней из разных темных миров.

Он говорил об этом с неподдельной гордостью. Не стареющий бизнесмен, не сноб с дворянский фамилией, а истинный вожак стаи, воин, который многие годы сражался, теряя друзей и защищая свой мир.

— Мы, Волковы-Борейские, ведем свой род с очень древних времен, — продолжил Борис Всеволодовича, сощурившись, пытливо глядя на Полину. — Кстати, а ты сама откуда?

Полина вздрогнула, выныривая из мыслей.

— Ну... из Москвы, — пробормотала она. — Из девятиэтажки. Историю рода не очень знаю…

Показалось, что Игорь закатил глаза, едва не прикрывая лицо рукой. Похоже, актриса из нее вышла так себе. Надо было придумать более убедительную легенду. Но она-то отчасти надеялась, что честные ответы рассердят старика. И тогда с нее снимут роль фиктивный невесты. Только Борис Всеволодович лишь благосклонно кивнул, будто именно такого ответа и ждал.

— Какой силой владеешь? — спросил он прямо.

Полина замерла. Вот оно! Теперь-то он поймет, что она пустышка, что никакая она не истинная, а просто декорация.

— Никакой... — прошептала она, опуская глаза.

Густая тишина превратила воздух в туманный кисель невысказанных слов. Полина ждала. Ждала, когда Борис Всеволодович выскочит с места и скажет, что не готов к такой женитьбе сына.

— Не терзай ты ее, папа, — вдруг раздался голос Игоря.

Он сидел рядом. И слишком близко, по правую руку! Его и запах и так слишком дразнил, заставляя мысли путаться. Но теперь его ладонь легла Полине на плечо. Жест выглядел как проявление заботы и нежности, но его пальцы властно сжались, точно не позволяя сбежать. Или же… Нет, это не могло быть проявлением заботы!

Полина внутренне сжалась. Это прикосновение ощущалось притворно и мерзко. Фальшиво. Как и все вокруг.

«Как же я его ненавижу!» — подумала она, чувствуя, как от его пальцев по телу разливаются волны озноба и жара. Тело не слушалось разума. Тело помнило его запах в машине, его пальцы на своей шее. От этого еще больше хотелось сбежать.

При этом ей было ужасно стыдно перед Борисом Всеволодович. И они продолжали этот ужин-спектакль. Как ни странно, старый альфа и не думал злиться или разочаровываться.

— Нет силы, вот как? — улыбнулся он и радушно продолжил: — Зато у нас ее в избытке. Думаю, мой сын сделал правильный выбор. Делиться силой и теплом благородно.

Полина подняла на него удивленные глаза. Похоже, старик всерьез решил женить сына. На ком угодно, лишь бы на оборотне.

— Но ты не думай, что у тебя совсем нет силы, — продолжил Борис Всеволодович, понижая голос. — Такого не может быть, если ты настоящий оборотень, ведомый духом волка, а не мутант... ну знаешь, в девяностые на Землю попали технологии Бенаама, которые меняли некоторых людей.

О да, Полина знала!

Она слышала эту историю от родителей, потом от других оборотней. В начале девяностых из космоса действительно упала капсула с инопланетными технологиями. Капсула разгерметизировалась, и энергия Бенаама, чужой далекой планеты, разлилась по миру, вызывая мутации и нарушив выстроенную веками иерархию магических существ. Появились люди, которые внезапно обрели способность обращаться в зверей. Но их не считали настоящими оборотнями, даже несмотря на силу. Для древних родов они оставались мутантами и фальшивками. Они не умели колдовать, только частично обретали черты того или иного зверя.

Полина знала, что она не относится к числу этих существ. Она родилась оборотнем, в семье оборотней, от чистокровных родителей. Но силы в ней не было. Ни тогда, ни сейчас.

И она не могла взять в толк, о каком пробуждении твердил старик.

— Спит она, — вдруг сказал Борис Всеволодович, будто прочитав ее мысли. — Сила спит. Но это не значит, что ее нет.

Полина смотрела на него, забыв про роль, про ужин, про все. Старый альфа смотрел в ответ — и в его глазах не было ни капли сомнения.

— Вы правда так думаете? — вырвалось у нее.

Он усмехнулся.

— Я, девочка, много оборотней на своем веку повидал. Разных. И сильных, и слабых. И тех, кто силу прятал глубоко внутри, потому что боялся. И тех, у кого она просыпалась поздно, но зато как просыпалась! — Он многозначительно поднял указательный палец. — Ты не мутант. Ты чистая. А значит, сила есть. Просто ждет своего часа.

Полина молчала, не зная, что ответить. Слова старика отзывались в ней странным теплым эхом. Никто никогда не говорил ей такого. Никто не верил в нее.

— Спасибо, — прошептала она.

Игорь рядом с ней чуть заметно напрягся. Полина почувствовала это плечом, с которого он так и не убрал руку. Показалось, он испугался и даже брезгливо скривился.

— Ешьте давайте, — поторопился он. — Ужин стынет.

Борис Всеволодович хохотнул и охотно взялся за вилку.

— А! Так это просто говядина! — радостно провозгласил он, глядя на замысловатую конструкцию на тарелке. — Ну затейники, ну авангардисты!

Полина смотрела в свою тарелку, в узоры соуса и выложенные в форме импровизированных штрихов элементы салата, и думала о том, что этот вечер перестал быть просто спектаклем. Что-то сдвинулось. Что-то важное. Возможно… Борис Всеволодович пробудил давно похороненную глубоко в сердце надежду.

И Полина не знала, радоваться или бояться.

Через три дня после ужина с Борисом Всеволодовичем Полина уже стояла с маленькой дорожной сумкой перед дверью пентхауса с видом на набережную и пыталась унять дрожь в коленях.

Сумка оказалась смехотворно маленькой для переезда — старенький ноутбук, пара джинсов, несколько футболок, кое-что из белья, косметичка, зарядка для телефона и три бруска мыла ручной работы, завернутых в крафтовую бумагу. Все ее имущество умещалось в один жалкий баул, а Игорь Волков-Борейский владел элитной недвижимостью в центре Москвы. Насколько же она не подходила для роли его фиктивный жены!

Но Игорь считал иначе: утром ее забрал от дома присланный им водитель. И теперь дверь открылась прежде, чем она успела позвонить. Будто хозяин пентхауса почувствовал ее приближение.

Игорь стоял на пороге в черных домашних брюках и мягкой серой футболке, с влажными после душа волосами. Без пиджака, без галстука, без своей деловой брони он выглядел... почти нормальным. Почти обычным мужчиной.

— Заходи, — вкрадчиво бросил он и отступил в сторону.

Полина переступила порог и замерла.

Пентхаус оказался именно таким, как она представляла — и совершенно не таким одновременно. Огромное пространство с панорамными окнами, за которыми Москва лежала как на ладони. Дизайнерская мебель в пастельных тонах — строгая, дорогая, безликая. Минимализм, от которого веяло холодом. Ни одной лишней вещи, ни одного цветка, ни следа чьего-то присутствия. Будто не дом, декорация.

— Твоя комната там, — Игорь кивнул в сторону длинного коридора. — Ванная там же. Кухню можешь не искать: если что-то понадобится, есть кнопка вызова прислуги.

Он говорил так, будто заселял постояльца в отель. Полина сжимала лямку сумки и чувствовала себя мухой, залетевшей в хрустальную клетку.

— А... где твоя комната? — спросила она, сама не зная зачем.

Игорь усмехнулся, криво и невесело.

— В другом конце коридора. Можешь не бояться, я не кусаюсь. — Пауза. — По крайней мере, без предупреждения.

Полина не поняла, шутит он или нет, и решила не уточнять. Показалось, что глаза его блеснули желтым блеском, как у Яра Бешеного. Но вскоре перед ней стоял все тот же холодный бизнесмен, рассматривающий девочку-флористку только в качестве удобного прикрытия. И хорошо!

«Поживем годик как в отеле, — решила она. — Да, просто отель, номер с ванной комнатой. Удобно! Квартиру свою, может, сдам. Да, вот уже и бизнес-план».

Она прошла в свою новую комнату. Огромную, светлую, с кроватью таких размеров, что на ней можно было потеряться. С ванной размером с половину ее родной квартиры.

Стоило приказать устройству «умного дома» римские шторы, как открылся вид из панорамных окон на темную реку и башни Москва-Сити. Небоскребы давили, от одного их вида начинала кружиться голова.

«Я здесь чужая», — подумала Полина, глядя на свое отражение в зеркалах на дверях шкафа и макияжного столика. Растрепанная, в старых джинсах, с дешевой сумкой в руках — нелепый лишний элемент…

Она вышла в прихожую, чтобы повесить куртку.

И замерла.

Рядом с вешалкой, где уже висело дорогое черное пальто Игоря, было пустое место. Точно специально оставленные для нее. Полина повесила свою красную косуху — потертую, с выцветшими нашивками, купленную три года назад с рук у располневшей женщины.

«Ну что ж… Зато из натуральной кожи, — и тогда, и теперь подумала Полина. — Винтажная, стиль гранж».

Она смотрела на две вещи, висящие рядом: пальто Игоря — идеальное, дорогое, безупречное; ее куртку — яркую, нелепую, потертую, но… Живую. Живую вещь с историей, отчего Полина глупо улыбнулась.

«Смешно, — подумала она. — И символично».

В кармане брюк загудел телефон. Полина спохватилась и ответила на вызов.

— Ну, как ты там? — Голос Кони звучал обеспокоенно. — Не съели тебя еще?

— Пока нет, — Полина отошла в свою комнату и прикрыла дверь. — Заселили в номер люкс. У меня теперь кровать размером с аэродром.

— Ого! — Кони присвистнула. — А хозяин где?

— В другом конце коридора. Сказал, что не кусается без предупреждения.

— Ну, хоть честно, — хмыкнула Кони. — Полин, ты как вообще? Держишься?

Полина опустилась на край кровати, которая оказалась мягкой, буквально затягивающей в себя, подобно трясине.

— Не знаю, Кони. Я чувствую себя... мышью. Золотая клетка, а внутри мышь. Которая не понимает, как сюда попала и зачем.

— Слушай меня, — твердо, почти как командир, ответила Кони. — Ты туда попала не просто так. Ты подписала договор. Ты теперь невеста. Да, фиктивная, но невеста. Деньги бери, они тебе пригодятся. Но голову не теряй, слышишь?

— Слышу.

— Альфы… Опасные существа! Они собственники, Полина. Даже когда думают, что все понарошку. Звери они. Чуть что — включается инстинкт, как у зверей. И тут уж какой зверь-тотем у рода есть, такие и привычки.

— У волков-то пару выбирают на всю жизнь. А у него, как я понимаю, много женщин… Так что не инстинкт это, а так… человеческое физическое влечение. К разным.

— Вот и хорошо! Если его волк выберет тебя и на всю жизнь, ты же от него уже не отделаешься. Так что будь осторожна.

Полина представила глаза Игоря в машине, его пальцы на своей шее. Как он смотрел на нее. Как дышал.

— Боюсь, уже поздно, — прошептала она.

— Чего?

— Ничего. Я буду осторожна. Обещаю.

— Вот и умница. — Кони вздохнула. — Ладно, беги осваивай хоромы. Завтра позвоню. Если что — сразу звони мне, поняла? Если надо будет, я всех оборотней Москвы подниму на уши. Отобьем тебя у этого зверищи.

— Поняла.

Полина отключила телефон и еще долго сидела на краю огромной кровати, глядя на огни Москвы за окном.

Где-то там внизу, осталась ее настоящая жизнь. А здесь, на последнем этаже элитного жилого комплекса, начиналась новая. Чужая. Фиктивная.

Она вышла в коридор и снова посмотрела на две вещи, висящие рядом.

Красная косуха и черное пальто.

Свое и чужое.

«Глупо, — подумала она. — Очень глупо».

Но куртку перевешивать не стала, даже если она могла пропитаться… его запахом.

Игорь

Игорь сидел в кабинете, уставившись в одну точку на стене.

Телефон лежал на столе экраном вниз: так было легче не видеть пропущенных вызовов. Пять штук за последний час. Все от отца. По какому вопросу? В очередной раз поинтересоваться, как дела у сына? Спросить что-то незначительное? Поинтересоваться жизнью «невесты»? Когда-то отец был опорой и защитой, но последние несколько лет все больше надоедал удушающей неуместно заботой, больше похожей на попытки контроля.

— Хватит, — прошептал он в пустоту. — Я не мальчик. Ну что мне, примчаться к тебе в коттедж? Чего ты от меня хочешь на этот раз?

Игорь знал, что в случае чего-то плохого, ему бы позвонила прислуга. Да он бы и почувствовал на расстоянии колебания в силе альфы стаи. Но нет, к счастью, она мерцала на расстоянии спокойным равномерным маяком. Значит, отец звонил просто… Просто, чтобы поговорить. Игорь же уставал и на работе от бессмысленных светских бесед.

Он поднялся, подошел к панорамному окну. Город раскинулся внизу: через реку маячили небоскребы Москва-Сити, там же рядом мелькали пятиэтажки наполовину выселенного микрорайона Камушки, текли красно-золотые реки проспектов и переулков, заполненных машинами в час пик.

А за городом в их семейном особняке сидел старик и, похоже, напряженно буравил взглядом телефон.

Игорь слишком хорошо помнил укоряющий взгляд отца, отчего казалось, что он стыдит за молчание даже через экран.

Телефон завибрировал снова!

Игорь стиснул зубы, вернулся к столу, глянул на экран. Нет! Хоть иногда стоило не поддаваться! Игорь сбросил вызов. Но через минуту пришло сообщение:

«Сынок, я не отстану. Приезжай завтра на совет клана. Обсудим твою... невесту. И мое решение по компании».

Игорь швырнул телефон в черное кожаное кресло в углу. Тот глухо стукнулся о подушку и затих.

— Черт! — рявкнул он в пустоту. — Я загнал себя в угол!

Звук собственного голоса разнесся по кабинету и растворился в тишине. Игорь запустил пальцы в волосы, рванул, будто хотел выдрать их с корнем. В висках пульсировало. Хотелось что-нибудь разбить. Или… кого-нибудь. Да, набить кому-нибудь морду. Это в офисе Игорь Борисович держал себя в руках, показывая пример хладнокровия, а как волк он первый рвался в бой. Но теперь все внутри клокотало от беспредметной ярости, не находящейся врага, чтобы выплеснуться горячей волной. Из-за этого Игорь даже не услышал, как открылась дверь.

— Все хорошо?

Нежный голос за спиной заставил его вздрогнуть. Игорь резко обернулся.

Полина стояла в дверях кабинета, в длинной футболке и теплых носках, сжимая в руках кружку, от которой поднимался пар.

«Как по-домашнему. Будто всегда здесь жила. Ну да, ну да, к хорошему-то быстро привыкают», — саркастично подумал Игорь, рассматривая Полину. Даже в домашней одежде девчонка выглядела симпатично. Даже с немного растрепанными волосами и сонными глазами.

В свете ночных огней, проникающих сквозь окна, она казалась почти прозрачной, эфемерной вилиссой. И это пугало, пугало своей пленительностью.

— Да. Нет. — Игорь выдохнул, провел ладонью по лицу. — Отец...

Он не договорил. Слова застревали в горле. С чего вдруг он должен объясняться перед ней? Перед этой девчонкой, которую притащил в свой дом по контракту?

Но она смотрела так… странно, без осуждения. Смотрела и просто ждала ответов.

Игорь опустился в кресло, устало откинул голову, и уставился в потолок.

— Представляешь, в тридцать пять лет быть мальчиком на побегушках у папы? — протянул он, тут же пожалев о своей откровенности.

Но Полина не изменилась в лице. Не появилось в ее чертах ни тени отвращения или насмешки. Она молчала, только губы ее слегка подрагивали.

Игорь отвернулся, теперь он не смотрел на нее, но все равно чувствовал ее присутствие каждой клеткой. Запах! Тот самый, от которого в машине он боялся дышать. Здесь, в замкнутом пространстве кабинета, этот аромат снова болезненно ударил в нос, накрывая теплой волной, сбивая с толку.

— Ты не мальчик, — вдруг тихо сказала Полина.

Игорь повернул голову. Она стояла все там же, у двери, будто боялась заходить глубже.

— Я знаю. — Он криво усмехнулся. — Но отцу-то не объяснишь.

— Конечно. Потому что… Для наших родителей мы, наверное, всегда малыши, — ответила она, и голос ее дрогнул. Тогда Игорь вспомнил, что эта девушка потеряла родителей в восемь лет. В этот миг его сердце сдавило щемящее чувство вины: все-таки стоило ответить на звонок отца. У него… еще был отец! А у Полины никого не осталось.

Она молчала, но не уходила. Игорь смотрел на нее и думал о том, как странно это все. Еще неделю назад он не знал о ее существовании. А теперь она поселилась в его доме, стояла и пила чай у него в коридоре. И от ее запаха у него неизменно носило крышу. Надо было пригласить кого-то попроще на роль «невесты». Кого-то, от кого не доносился такой аромат.

«Это тебе внутренний волк подсказал, да? Но слушай, волк, истинности не существует, у нас есть прекрасные подружки на одну ночь из мира людей, а о настоящей женитьбе рано еще думать», — обругал самого себя Игорь, пытаясь урезонить зверя внутри.

— Ты чего не спишь? — спросил он, меняя тему.

— Не спится. — Полина пожала плечами. — Осматривала... хоромы. Заблудилась немного.

Игорь фыркнул. Неожиданно для самого себя.

— Да, тут легко заблудиться. Я сам первое время плутал. Спросонья легко перепутать комнаты.

— Правда? — Она удивилась, будто не могла представить его растерянным.

— Правда. Думаю, я продам этот пентхаус, переберусь в более уютное и «понятное» жилище. — Он помолчал. — Садись, раз пришла.

Он кивнул на кресло напротив. Полина поколебалась секунду, потом вошла в кабинет и села, все еще сжимая кружку. Чай, судя по всему, давно остыл, но она продолжала держаться за нее, как за спасательный круг.

Игорь смотрел, как синеватый свет от монитора в полумраке ложится на ее лицо, подчеркивает мягкие скулы, прячется в тенях под глазами. Симпатичная все-таки попалась девчонка. Нет! Лучше: она была именно красивой. Но не как модели из социальных сетей, не как дивы с обложек глянцевых журналов. Игорь почти отвык видеть такую естественную красоту без филлеров и переделок в своем кругу. Полина была другой… Живой и настоящей. И даже за ужином с отцом, играя роль невесты, на самом деле ничего не играла. Видимо, поэтому и понравилась старику больше всех прочих подружек Игоря. Отец уже давно обвиняли, что сыну надо бы хоть немного остепениться, потому что до последнего времени отношения с женщинами у него не длились дольше пары месяцев. Вот и теперь его обхаживала личная помощница, и Игорь не сопротивляться. Ничего не мешало соблазнить еще и Полину, хотя теперь мешал контракт, который он сам и придумал.

«Нет, она боится меня, возможно, ненавидит. Ее хочет волк, а я… А для меня такие девчонки простоваты, неопытный, робкие. С ними сложнее», — отогнал ненужные мысли Игорь.

— Ты зачем согласилась? — спросил он, сам не зная для чего.

— Что?

— На все это. На фиктивный брак. На переезд. На меня в конце концов.

Полина посмотрела на него долгим непонимающим взглядом.

— А были варианты? — спросила она тихо, но с явной обидой.

Игорь усмехнулся.

— Угрозы я помню. Но ты могла... не знаю. Сказать, что подумаешь. Потянуть время. Найти другой выход.

— Какой? — Она вдруг посмотрела прямо, в упор. — Куда мне идти? У меня нет ни денег, ни связей, ни силы. Ты ведь знал, что я — никто. И ты выбрал меня именно потому, что я никто.

Игорь молчал. Она говорила правду. Ту самую, которую он не хотел признавать даже себе. Да, он не выбрал бы охотницу за капиталом или прожженную мошенницу, только и ждущую случая обмануть богатого жениха. Он понял, что Полина безобидна и неграмотна в вопросах бизнеса.

— Но дело не только в этом, — добавила Полина еще тише.

— А в чем?

Полина отвела взгляд. Пальцы ее сильнее сжали кружку.

— Ты пахнешь, — прошептала она. — Так, что я не могу... не могу думать. Не могла думать, когда соглашалась.

Игорь замер. Все-таки призналась! Да, волчица в ней с первой встречи отзывалась едва заметным поскуливанием на не произвольный зов альфы. И теперь глаза Полины — хотела она того и нет — мерцали жадным янтарным блеском.

«А такая ли она бессильная?» — подумал Игорь, на миг испугавшись, что мог привести в дом представителя, например, истребленного враждебного клана. Но он сам проверял эту девушку, как и служба безопасности. Нет, все было чисто.

— Полина... — начал Игорь и не закончил .Потому что не знал, что сказать. Не знал, как объяснить то, что сам не понимал.

«Нет, это будет фиктивный брак. А потом она уйдет из твоей жизни. И ты выберешь кого-то более интересного, когда придет время», — убеждал себя Игорь и слышал, как волк в его душе обиженно ворчит и скалит зубы. В этот миг захотелось выскочить с места и жадно кинуться на Полину, прижать ее к стене, укусить за шею, оставив метку истинной, а потом…

Казалось, она почувствовала эту опасность. Поэтому резко поднялась, едва не опрокинул кружку и испуганно пискнула:

— Мне пора. Спокойной ночи.

— Я провожу.

— Нет, не стоит…

— Нет, я все-таки провожу, — буквально прорычал Игорь, едва сдерживаю своего внутреннего зверя. — Еще заблудиться и попадешь не к себе, а ко мне в спальню!

— Т-тогда проводи… До моей спальни. И не входи.

Игорь проводил ее до двери комнаты и остановился, прислонившись плечом к косяку. В полумраке коридора его глаза пугающие мерцали, и Полина вдруг поймала себя на том, что не может отвести взгляд. Снова и опять! Она и так сболтнула лишнего в кабинете.

— Если что-то понадобится, они придут быстро, — Игорь кивнул в сторону, где на стене темнела неприметная кнопка вызова прислуги. — Меня лучше лишний раз не беспокой. Я человек занятой. Мы играем роль только на публику, запомни это.

Полина проследила за его жестом, но смотрела не на кнопку. Смотрела на движения его головы, его широкие плечи, его мощные руки с рельефными мышцами и длинными пальцами. Проклятье! Как же хорошо она помнила

— А если понадобишься ты? — спросила она, и слова вырвались раньше, чем она успела их осмыслить и остановить.

Снова повисла неловкая пауза, но Полина тут же крайне неловко добавила:

— Ну в смысле… если… позвонит твой отец, попросит меня к телефону. Или… или враги нападут! Вот!

Игорь усмехнулся, глядя на нее пронзительно долгим взглядом. И в полумраке глаза его горели двумя лунами. Зверь рвался из клетки, даже если ей улыбался хладнокровный бизнесмен. Полина физически чувствовала, как он борется с собой. Она тоже боролась.

— Враги, говоришь? Если понадоблюсь именно я, то я непременно приду, — сказал он наконец хриплым и низким голосом. — В остальных случаях следуем контракту. Прошу больше не заходить в мой кабинет. Спокойной ночи.

Он оттолкнулся от косяка, развернулся и ушел в темноту коридора, не оглядываясь.

Полина затворила за ним дверь, прислоняясь к ней спиной и едва не сползая на пол. Сердце бешено колотилось в груди, щеки горели. И — что скрывать — далеко не только щеки, но и все тело.

«Что это было? Что я несу? Зачем я вообще пришла в его кабинет?! Я была на кухне, а потом…как лунатик!» — Полина прижал ладони к лицу и зажмурилась.

Не чувствуя ног, она дошла до кровати и рухнула ничком.

Утро наступило слишком быстро. Но Полина почти не спала, только ворочалась в огромной кровати, прислушивалась к тишине, ловила себя на мысли, что ждет шагов в коридоре. Но шагов не было. Игорь либо спал, либо делал вид, что ее не существует.

К полудню она решилась выйти из комнаты.

Пентхаус днем оказался еще более чужим и странным, чем вечером и ночью. Солнце заливал обширную гостиную, играло бликами на стеклянных столика и хрустальной люстре, подчеркивало идеальную чистоту всех поверхностей. Ни пылинки. Ни следа беспорядка, будто здесь никто не жил. Полине все больше казалось, что это не дом, а только декорации для съемок сериала о богатых и несчастных. И ее пригласили на главную роль.

Полина помотала головой и вернулась в свою комнату, погружаясь в бездумный просмотр социальных сетей, а ближе к вечеру начиная разбирать вещи.

На фоне всего этого великолепия их оказалось смехотворно мало. Старая спортивная сумка, которую она помнила еще со школьных времен, вместила все ее имущество. Джинсы, футболки, пара теплых свитеров, белье, косметичка. И коробочки.

Простые картонные коробочки, перевязанные бечевкой, с аккуратными надписями: «Лаванда», «Морской бриз», «Кедр и апельсин».

Мыло. Ее гордость, ее отдушина, ее маленькое хобби, в которое она вкладывала душу.

Полина аккуратно разложила коробочки на полке в макияжной зоне, чтобы они смотрелись красиво. Красиво… Зачем? Она даже не знала, кто мог здесь заинтересоваться ее мылом. В ванной, которую она осмотрела утром, стояли флаконы таких марок, о которых она даже не слышала. Наверное, каждый кусочек мыла там стоило как ее зарплата за день.

— Это что?

Голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Полина резко обернулась — Игорь стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Сам просил не беспокоить, но сам же пришел.

— Мыло, — ответила Полина, чувствуя себя глупо. — Я варю. Сама.

— Интересно…

Он был в тех же домашних брюках и футболке, что и вчера, но этим утром выглядел более собранным: волосы уже были уложены гелем, на лице не читалось ни следа ночной усталости. Только взгляд... взгляд был таким же странным, как накануне. Похоже, в комнату Игоря привел его внутренний зверь. И снова он держал его, натягивая цепь.

Игорь медленно подошел к полке с коробочками и остановился в шаге от Полины — слишком близко, нарушая все границы. Она замерла и затаила дыхание.

Он же взял коробку с надписью «Лаванда», открыл, поднес к лицу, вдохнул.

— Лаванда? — спросил он, и в голосе послышалось что-то ностальгическое и печальное.

— Угадал, — выдохнула Полина.

— Бабушка любила лаванду, — неожиданно сказал он. — У нее в саду целые грядки были.

Полина удивилась. Она как-то не думала, что у сурового альфы, будущего главы клана, вообще была бабушка. А тем более бабушка с садом.

— Хочешь попробовать? — спросила она, протягивая кусочек мыла. — Оно не магазинное. Я масла добавляю, травы... Оно хорошо пену дает и кожу не сушит.

Игорь взял мыло, повертел в руках. Понюхал еще раз. Медленно, смакуя, будто это было не мыло, а что-то другое…

— Пахнет тобой, — вдруг сказал он.

Полина почувствовала, как жар снова приливает к щекам.

— То есть... лавандой, — тут же неуверенно поправил себя Игорь, но вышло крайне неубедительно. Слишком поспешно. Слишком смущенно для человека, который только недавно угрожал ей «волчьим билетом».

— Ладно. — Он вернул мыло в коробку. — Располагайся. Ужин через час. Можешь присоединиться. Если хочешь, конечно.

— Хорошо, — кивнула Полина.

Игорь вышел. А она осталась стоять с коробкой мыла в руках, глупо улыбаясь пустоте.

«Пахнет тобой, — крутилось в голове. — Пахнет тобой».

Теперь коробочка и впрямь пахла. Им. Отчего волчица внутри довольно потянулась и заскулила.

«Да хватит! Хватит! Это фиктивный брак. Не питай надежд, глупая!» — приказала себе Полина, мечась по комнате.

До ужина оставался час, и, чтобы отвлечься, она решила позвонить тетке.

Она устроилась на обширной подоконнике, поджав ноги, и набрала знакомый номер. Гудки тянулись долго: тетя Вера вечно теряла телефон в недрах своей «халупы», как она сама называла старенькую двушку в области.

— Алло? — раздался наконец запыхавшийся голос. — Полинка? Ты чего звонишь? Случилось что-то?

— Теть Вер, привет. Не кричи, все нормально. Просто... у меня новости.

— Какие новости? Заболела? Денег надо?

— Нет, теть. Я... — Полина замялась, но решила рубить сплеча. — Я выхожу замуж.

В трубке повисла такая тишина, что Полина испугалась, что пропала связь.

— Теть Вер? Ты там?

— Замуж? — Голос тетки прозвучал так, будто Полина сказала, что улетела на Марс. — За кого?!

— За богатого, — Полина зажмурилась, готовясь к буре. — Оборотня. Альфу.

— Полина, ты дура?! — Тетя Вера не подвела, отреагировала привычно. — Они же все собственники! Звери! Ты вообще представляешь, с кем связалась?!

— Знаю, теть, — Полина вздохнула, не зная, зачем вообще набрала этот номер. — Но он... другой. И потом, это фиктивно. Просто договор. На полтора года.

— Фиктивно? — тетка, кажется, начала задыхаться от возмущения. — Дочка, ты меня пугаешь. Что значит «фиктивно»? Ты с ума сошла? А если он... а если ты...

— Теть Вер, все под контролем. Честно.

— Дочка, — голос тетки вдруг стал тихим, пронзительным, — смотри не обожгись. Твоя мать тоже думала, что справится. Думала, что сможет защитить вас с отцом от всех бед. А охотники...

— Теть, не надо, — перебила Полина, сдерживаю ненужные слезы. — Пожалуйста.

— Ладно, ладно, — после тяжелой паузы сдалась тетя Вера. — Не буду. Но ты помни: если что — приезжай. У меня хоть и халупа, но место есть. Всегда. Спрячу от этого зверя.

Полина улыбнулась сквозь подступающие слезы. Как-то странно ее все жалели и обещали защитить. Будто она и впрямь про далась монстр.

— Спасибо, теть.

— Да не за что, глупая. Только будь осторожна. Слышишь? Альфы — они... они как звери. Особенно с теми, кто им по запаху подходит.

— По запаху? — переспросила Полина.

— А ты не знала? — Тетка хмыкнула. — Для оборотня запах — это все. Если ты для него пахнешь «правильно», он за тобой на край света пойдет. И не отпустит никогда. Так что ты там смотри, с этим своим фиктивным мужем. Если бы был не фиктивный и добрый — другое дело. А тут… Непонятно у тебя вышло.

— Я поняла, теть. Спасибо.

— Давай, целую. И звони чаще, не пропадай.

— Позвоню. Обязательно.

Полина отключила телефон и еще долго сидела на подоконнике, глядя на заходящее солнце, отражающееся в окнах небоскребов.

«Если ты для него пахнешь правильно, он за тобой на край света пойдет». — слова звучали тревожные пророчеством. А отпустил бы он ее через полтора года? Полина надеялась, что надоест этому альфе намного раньше. Пресытится он ее запахом и переключиться на «переделанных кукол», более подходящих ему по статусу. Но Полина вспомнила его лицо в машине. Его пальцы на своей шее. Его недавние слова: «Пахнет тобой».

«Что, если тетя права? Кони о том же утвердила! Что, если все это — не просто случайность? Что, если мы оба отрицаем очевидное? Но… нет, мы друг друга не знаем, мы из разных миров». — Полина терялась от безответности мироздания.

Но где-то глубоко внутри, в самой темной и потаенной части души, волчица довольно рычала и скулила. Она знала ответ. И он ей нравился. Но, казалось, к пониманию этого ответа ведут тяжелые испытания…

Игорь

Он не планировал возвращаться так рано.

Совещание закончилось быстрее обычного: партнеры оказались на удивление сговорчивыми, и Игорь поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не ищет повода задержаться в офисе. Не перебирает бумаги, не придумывает срочные звонки, не сидит в кресле, глядя на огни Москвы.

Он просто сел в машину и поехал домой.

«Домой», — мысленно усмехнулся он. Странное слово для пентхауса, в котором последнее время он ночевал чаще, чем где-либо, но который никогда не считал домом. Просто место. Просто стены. Домом был загородный семейный особняк, а в пентхаус он просто сбежал, чтобы отделиться от отца.

И теперь почему-то в голове возникло слово: «дом». Дом, в который хотелось побыстрее попасть.

Лифт поднимался слишком медленно. Игорь смотрел на мелькающие цифры этажей и думал о том, что там, наверху, теперь кто-то есть. Кто-то, кого он притащил в свою жизнь по контракту. Кто-то, кто пахнет так, что хочется забыть обо всех договорах.

«Хватит, — приказал он себе. — Она — сделка. Не больше. Выгодная инвестиция для выгодной комбинации».

Персональный лифт достиг последнего этажа. Дверь пентхауса открылась бесшумно.

Игорь зашел внутрь и сразу услышал голос. Тихий, мелодичный, льющийся откуда-то из глубины гостиной. Он замер, прислушиваясь.

— Ну, что ты грустишь, красавица? Тебе здесь не нравится? Тесно в горшке? Потерпи немного, скоро весна, я попрошу Игоря, чтобы тебя на террасу выставили. Там солнышко, воздух… а, может, и в землю посадим у него возле особняка.

Игорь бесшумно шагнул в сторону гостиной и замер у входа, оставшись незамеченным.

Полина стояла спиной к нему у огромного панорамного окна, где на подоконнике теперь разместилось несколько горшков с цветами. Игорь даже не заметил, когда она их принесла. Раньше там было пусто, стерильно-пусто, как и во всем пентхаусе. А теперь на подоконнике теснились фиалки, какой-то вьющийся плющ и огромный куст неизвестного ему растения с яркими зелеными листьями.

Полина склонилась над одним из горшков, поправляла листья, что-то шептала. На ней оказалась та же, что и накануне, длинная футболка и удобные джеггинсы, волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. Она ходила босиком по мраморному полу гостиной и поливала цветы. Простая и уютная, совсем домашняя, она улыбалась. И не той вымученной вежливой улыбкой, которую Игорь видел на ужине с отцом. Другой. Настоящей. От этой улыбки у него в сердце что-то странно дрогнуло. Снова! Опять! Он по-прежнему убеждал себя, что это волк чует волчицу. Не более того.

— А ты вообще разговорчивый, — продолжала Полина, обращаясь к цветку. — Я таких не встречала. Обычно фикусы молчат, а ты прямо... болтун. Тебя как назвать? Федя? Нет, не подходит. Бенджамин? Ой нет, ты же не Фикус Бенджамина. Слишком пафосно для нашего сада. Игорь? Есть Фикус Бенджамина, а ты будешь Фикусом Игоря. Новый вид!

Она рассмеялась собственным словам, очень тихо и мелодично, совсем по-девчачьи.

Игорь смотрел на нее и не узнавал себя. Он стоял, спрятавшись за углом, как нашкодивший мальчишка, и подглядывал за девушкой, которая разговаривала с цветами. Это было странно. Это было глупо. Это было…

«Живое, — подумал он вдруг. — Все это живое и настоящее».

В его пентхаусе никогда не было жизни. Он привык к строгой функциональности, оставляя в своей жизни лишь необходимый набор вещей и элементов обстановки. Ни хобби, ни времени для отдыха, ни предметов коллекционирование — только работа, только планирование дел клана и битвы с врагами.

Но вот в его выверенный строгий мир пришла рассеянная испуганная девушка с потертой дорожной сумкой, со своим дешевым крафтовым мылом, с дурацкими цветами — и внезапно заполнила пустоту.

Полина повернулась, потянулась за лейкой, и Игорь увидел ее лицо в профиль. Свет заходящего солнца падал на нее, делая кожу почти прозрачной, подсвечивая рыжеватые нотки в русых волосах.

Она что-то напевала себе под нос, и это было так... обычно и прекрасно. Так по-человечески. Нет, определенно, за ней наблюдал не Игорь-волк, а Игорь-человек.

Он вдруг поймал себя на мысли, что не хочет уходить. Не хочет прерывать этот момент. Ему хотелось просто стоять и смотреть, как она живет в его… доме.

«Что с тобой? Она же лишь инструмент! — беспощадно говорил он себе. — Способ получить компанию. Не больше».

Но волк внутри него не слушал. Волк смотрел на нее, вдыхал ее запах даже через всю гостиную и довольно щурился.

— Ой! — Полина вдруг обернулась и заметила его, глаза ее расширились, на щеках вспыхнул румянец. — Игорь! Ты... давно стоишь?

— Только что вошел, — соврал он, выходя из своего укрытия.

— А я... — Она запнулась, поправила выбившуюся прядь. — Я цветы поливала. Надеюсь, ты не против, что я тут… Цветы расставила. Я ведь даже не спросила… Я просто подумала, что в гостиной пусто. А потом услышала, что им тут одиноко.

— Ничего, все в порядке. — Игорь подошел ближе, останавливаясь в паре метров от Полины. — Делай что хочешь.

— Правда?

— Правда.

Она посмотрела на него с сомнением, будто проверяя, не шутит ли ее наниматель. Потом улыбнулась, неловко и тепло, неизменно По-настоящему. Снова по-настоящему! Она улыбалась так, что у него внутри все переворачивалось.

— Спасибо, — пробормотала Полина.

Игорь кивнул и вдруг понял, что ему хочется сказать что-то еще. Что-то, что сделает эту улыбку шире. Что-то теплое, человеческое. Но что? Он никак не мог придумать.

— Ты это... — Он запнулся, подбирая слова. — Хорошо с ними. С цветами. У тебя получается.

Полина удивилась. Наверное, не ожидала от него комплиментов.

— Я их люблю, — просто сказала она. — С ними не надо притворяться.

Игорь услышал то, что осталось недосказанным: «С ними не надо притворяться. В отличие от тебя. В отличие от этого брака. В отличие от всего».

Он не обиделся. Напротив — ощутил что-то похожее на уважение. Полине хватало смелости быть честной с ним, называть вещи своими именами. А с цветами она была не честной, а… Искренней.

— Ладно, — сказал Игорь, отворачиваясь. — Я в кабинет. Если что-то понадобится, что-то срочное, как мы договаривались — зови.

— Хорошо.

— Но вообще после работы я не против и просто поговорить за чашкой чая, — добавил Игорь и тут же пожалел об этом.

Зачем он давал этой девушке надежду? Хотя им определенно стоило подружиться, стать командой, чтобы продержаться хотя бы год в статусе номинальных мужа и жены. Или все-таки не стоило подпускать ее? Допускать мысль, что они хоть в чем-то равны.

Не найдя ответа, Игорь пошел прочь, но у двери остановился и обернулся.

— Полина.

— Да?

— Тот цветок... — Он кивнул на большой куст с зелеными листьями. — Он правда разговорчивый?

Полина замерла. А потом рассмеялась, снова искренне и весело.

— Правда, — ответила она сквозь смех. — Трещит без умолку.

Игорь усмехнулся и вышел, подумав: «Либо она блаженная, либо… В этом и есть ее сила? Друид, волхв. Неплохой дар для волчицы. Но даже если так, то слышать голоса цветов — это явно слабый дар для Волковых-Борейских. Хотя… надо будет показать ей оранжерею в нашем особняке. Жена из нее не выйдет, но если раскроется ее сила, я ведь смогу оставить ее как бойца клана. Хотя какой из нее боец? Ну хорошо, будет постоянным поставщиком букетов для компании».

«Ты просто не хочешь ее отпускать!» — прорычал волк внутри него.

«Это ты не хочешь! А у меня другие планы на эту жизнь. И женитьба в них пока не входила», — ответил самому себе Игорь, будто волк-альфа стал его второй личностью.

В кабинете он опустился в кресло и долго смотрел в одну точку. Потом набрал номер личной помощницы Лили.

— Значит так. Завтра с утра закажите в пентхаус... — он запнулся. — Цветов. Много. И горшков. Пусть поставят где хотят. И… да, еще лампу какую-нибудь специальную, для растений. Разберитесь.

— Игорь Борисович? — Голос личной помощницы прозвучал сладко, но растерянно. — Вы в порядке?

— В полном, — ответил Игорь, а потом сбросил вызов. И улыбнулся, впервые за долгое время легко и беззаботно.

Месяц с начала сделки прошел незаметно и суетно. Показалось, промелькнул, как один долгий день. Вернее, череда суетных дней, наполненный новыми знакомствам, запоминанием лиц и бесконечного напряжения.

Полина постепенно привыкла к новой жизни. К новой роли хоть и фиктивной, но жены главы клана. Да, определенно Полина привыкла — к огромной кровати, к тишине пентхауса, к тому, что у нее теперь была отдельная ванная размером с ее старую комнату.

Привыкала и к запаху Игоря, витающему в коридорах и комнатах. Привыкала к тому, что он иногда заходил в гостиную, садился в кресло и молча смотрел на нее, пока она возилась с цветами.

«Интересно, что все это значит», — удивилась она, когда однажды утром в пентхаус занесли множество кадок с растениями.

Вскоре цветов стало еще больше: весь дом незаметно заполнился разномастными горшками и кашпо. Они теперь стояли повсюду! В гостиной, в прихожей, на кухне, в ее комнате, даже в кабинете Игоря…

«Похоже, он пытается понравиться мне, сделать так, чтобы я не скучала», — подумала Полина, хотя казалось, что Игорь преследовал и другие цели. Но какие? Она не знала. Просто радовалась новым «жителям» пентхауса и переставляла их поближе к свету.

Пожалуй, это было ее единственной радостью в череде светских раутов и встреч с влиятельными друзьями будущего мужа.

Самым страшным оказалось знакомство с «высшими чинами» клана. Некоторые из них работали на корпорацию Волковых-Борейских, но у некоторых был и свой бизнес. А часть высокопоставленных оборотней выглядела вовсе не как офисные работники. В лучшем случае — как неформалы-байкеры. В худшем — как разбойники с большой дороги.

— Это как слет бандитов в девяностые, — прошептала Полина, когда они вошли в банкетный зал дорогого ресторана.

Игорь, идущий рядом, чуть заметно усмехнулся, подтверждая ее предположения:

— Только не говори это вслух. Некоторые здесь действительно начинали в девяностые.

Полина сглотнула ком и вцепилась в локоть спутника. Она сама была волчицей, но ощущала себя кроликом, которого отдали на растерзание хищникам.

Но оборотни вели себя на удивление сдержанно. Даже аристократически. Никаких золотых цепей и малиновых пиджаков Полина не заметила — только дорогие костюмы, скупые улыбки и оценивающие взгляды, от которых хотелось спрятаться под стол.

— Значит, это твоя невеста? — несколько недоверчиво протянул один из оборотней, суровый мужчина средних лет.

— Так и есть. Отныне и навсегда, — победного улыбаясь, ответил Игорь.

— Стало быть, передача власти сразу после свадьбы? — вполголоса уточнил тот же мужчина.

— Вероятнее всего.

— Хорошо, — вкрадчиво ответил собеседник и улыбнулся, блеснув заостренными клыками. В этот миг взгляд его потеплел, и Полина немного успокоилась: очевидно, Игоря здесь уважали. Возможно, даже ждали этой смены власти, но ни в коем случае не спешили смещать старого альфу.

К концу вечера Полина вынесла для себя главное: мир, в который она попала, был куда сложнее, чем она думала. И не стоило судить собеседников только по внешнему виду. Те, кого она приняла за разбойников, оказались бывалыми воинами, отразившими в Изменении Могущества не один десяток атак темных орденов и пришельцев из иных миров. Да и, в целом, клан у Игоря производил впечатление очень слаженной и в некотором роде интеллигентной команды.

— Слушай и запоминай, — шепнул Игорь, едва Полина села за стол. — Это важно для тебя как жены главы клана. Сейчас будем обсуждать, какие кланы активны и в каких отношениях с нами.

Полина кивнула и начала слушать, как студент на лекции. Разве что ей не разрешили делать конспект. Слушать и запоминать — к счастью, в этот вечер большего от нее не требовалось.

«Итак, сейчас на арене кланов несколько древних родов, — мысленно подвела она итог, лежа вечером в своей кровати. — Лисы, волки, медведи и дикие коты. И все они против оборотней, которые состоят в темных орденах или сколачивают свои банды, пытаясь получить силу из Измерения Могущества».

Она мало что понимала в этой борьбе. Знала только, что где-то существует портал в другой мир — огромный, разросшийся, превратившийся в подпространство, которое называли Зеркалом Измерения. А в самом Измерении... По легендам, там таилось древнее зло, Змей Хаоса, космический дракон, самый могущественный асур. И вроде бы он мог даровать великую силу тому, кто выиграл бы в битве за Измерение Могущества, но Игорь и условно «светлые» кланы всегда считали, что цена этой силы — только смерти и разрушения. Полина тоже решила, что применить мощь древнего асура во имя созидания едва ли возможно. Во всех сказках и легендах подобная сила давалась ценой души, а герои понимали, что продали свою человечность и возможность творить добрые дела.

«Кажется, одно время группировка Озимого очень пыталась добраться до мощи Змея Хаоса, — вспоминала разговоры в ресторане Полина. И ее откровенно пугало, как часто звучало это имя. — Хорошо, что союзники Игоря очень сильны. Вроде бы».

Древние кланы веками обороняли вход в Измерение Могущества, чтобы никто не добрался до Змея. Полина помнила рассказы отца об этом, но тогда, в детстве, они казались сказками. Теперь все эти разговоры звучали в голове после недавней встречи в ресторане.

«Хотя мне-то что с этого всего? Год посветить лицом, а потом… открыть свой цветочный салон, да. Куда уж мне бессильной участвовать в каких-то битвах», — подумала она, переворачиваясь на другой бок. Хотя, возможно, у судьбы на нее были другие планы… Опять и снова. Ведь еще недавно она не могла помыслить, что станет фиктивной женой Волкова-Борейского.

— Ну что ж, уважаемая невеста, пора готовиться к свадьбе.

Полина подняла глаза от очередного цветочного горшка, который переставляла с одного подоконника на другой, создавая идеальную по цвету и форме композицию из разных цветов. Игорь стоял в дверях с планшетом в руках и странным выражением лица. Он выглядел собранным, задумчивым, но при этом как будто… смущенным?

— Я выбрал для вас лучшее платье от французских модельеров, — продолжил он тоном заправского менеджера. — На заказ шить было бы слишком долго, но, поверьте, это платье точно не опозорит меня в глазах нашего клана.

Полина привычно вытерла руки о домашние джинсы, оставляя на них темные следы земли, и прищурилась.

— Игорь... мы же на «ты».

— Да я шучу, Полина. Прости, заигрался. — Он подошел ближе и сел на подлокотник кресла напротив нее. — Кстати, платье потом можешь оставить себе. Как и всю одежду, что я тебе купил.

Полина кивнула, продолжая пересаживать цветок. Конечно, бонус по части нарядов прельщал, но ее все еще терзала неправильность всей этой ситуации.

— И... — Игорь запнулся, — может, избавишься от своей красной косухи?

Полина замерла. Подняла на него глаза. И твердо ответила:

— Нет. Она мне нравится.

— Как хочешь. — Он пожал плечами, но как будто одобрительно улыбнулся. — Натуральная кожа в стиле «гранж», понимаю. У меня тоже, кстати, есть косуха.

— Да? — удивилась Полина. — А я думала, ты не носишь ничего, кроме деловых костюмов.

— Обижаешь, — Игорь усмехнулся. — Ножны и метательные ножи неудобно привешивать к деловому костюму. Кожаные штаны и косуха. И бронежилет — так и идем патрулировать улицы, когда засекаем выползней из других миров.

— И ты тоже? — Полина замерла с лопаткой в руке.

— И я тоже. Как глава клана. Будущий глава клана, — подтвердил Игорь и помрачнел. — Отец мой... уже нет. У него уже глаза плохо видят, суставы болят. Слишком много битв он прошел. Сражался еще с отцом Озимого.

Игорь замолчал, глядя куда-то в сторону. Показалось, он вздохнул и неуютно поежился. Полина молча ждала, что еще расскажет Игорь.

— В 2011 нам всем пришлось нелегко, — продолжил он тише. — Когда в Измерение Могущества вторглись асуры из Бенаама. Тогда отец и получил тяжелые раны... Тогда я понял, что должен потихоньку становиться вожаком. И сейчас я не могу подвергать его опасности.

Полина смотрела на него и видела не надменного бизнесмена, не холодного переговорщика, не мужчину, который месяц назад угрожал ей «волчьим билетом». Она видела сына, который боится за отца. Видела воина, командира, который взял на себя тяжелую ношу.

Битва в Измерении Могущества в 2011... Полина помнила, как о ней рассказывали оборотни. Тогда, еще ребенком, она слышала шепот взрослых: «Земля могла погибнуть». Но последнее время говорили, что угроза извне миновала. По крайней мере, из Бенаама. Только это не означало, что на самой Земле стало спокойнее.

— Твой отец... — начала Полина и запнулась.

— Что?

— Он похож на Акелу, — пробормотала она и тут же испугалась. — То есть я не в том смысле, что он плохой! Просто... помнишь, в «Маугли»? Старый волк, который уже не может охотиться, но все равно пытается защищать стаю?

Игорь смотрел на нее долгим взглядом, сперва колючим, потом понимающим. И Полина пожалела, что вообще открыла рот.

— «Акела промахнулся», — тихо сказал наконец Игорь. — Да, похож. Только я не дам ему промахнуться. И не дам никому его тронуть.

В его голосе было столько решимости и боли, что Полина поежилась. Он был готов провернуть любую схему, даже жениться, лишь бы не показать, что желает получить власть ради безопасности отца. Ради того, чтобы оборотни не видели, как их уважаемый «Акела» превращается в немощного старика.

— Я знаю, — ответила Полина. — Я видела.

— Ладно. Завтра в десять приедет стилист, — деловым тоном отозвался Игорь, вставая с места. — Платье подгонят по фигуре. Примерка займет пару часов.

— Хорошо.

Он направился к выходу, но у двери остановился.

— Полина.

— Да?

— Спасибо. — Он не обернулся. — За то, что... не лезешь. Не спрашиваешь лишнего. Просто... делаешь свое дело.

Она не знала, что ответить. Просто смотрела на его широкую спину и думала о том, что за месяц он впервые сказал ей «спасибо» искренне.

Игорь вышел.

Полина перевела взгляд на цветы. Они тянулись к свету, живые, настоящие. Как и он. Как и она.

«Интересно, — подумала она, — а что он скажет, когда все это закончится? А если… если он предложит, чтобы фиктивный брак перестал быть фиктивным? А если… если я предложу?»

Она отогнала эту мысль. Слишком опасную, слишком неправильную, невероятную и притягательную. Но волчица внутри нее уже размечталась.

«Не начинай! Даже не начинай! — урезонила Полина. — Сейчас наша задача простая. Просто надо пережить свадьбу».

Утро свадьбы началось с того, что Полина долго смотрела на платье, висящее на дверце шкафа, и пыталась убедить себя, что это просто спектакль.

Платье было прекрасным. Настолько прекрасным, что у нее перехватывало дыхание. Кремовый шелк, тончайшее кружево, длинный шлейф, расшитый мелкими жемчужинами. Французские модельеры не подвели: оно сидело идеально, будто шили по меркам невесты, а не подгоняли по фигуре за два дня.

«Ты просто актриса, — сказала Полина своему отражению в зеркале. — Сегодня у тебя главная роль. Спектакль для старого альфы и кучи чужих людей».

Из зеркала на нее смотрела красивая девушка с огромными зелеными глазами, в которых плескался страх. Плохо! Оборотни могли ощутить подвох. Полина с усилием улыбнулась, очаровательно захлопав глазами. Да, так-то лучше. Лучше! Она надела маску. Сделала глубокий вдох и вышла из комнаты, спускаясь к роскошному автомобилю, ждущему возле пентхауса.

«А на нормальной свадьбе был бы выкуп, подружки невесты, конкурсы. И родители», — с тоской подумала Полина, но она всего лишь играла роль. Да и друзей у нее было, как и родителей. И само это мероприятие было только отрепетированным спектаклем.

Еще накануне они с Игорем расписались в ЗАГС в присутствии Бориса Всеволодовича и Бешеного. Как оказалось, этот неуравновешенный тип был избран в качестве свидетеля, и Полина не могла понять, почему ее новоявленных муж так тепло относится к этому психу.

«Это же сейчас весь вечер сидеть рядом с Бешеным», — с содроганием подумала Полина. Впрочем, ей вообще предстояло до утра торчать в окружении влиятельных оборотней, которые буквально давили своей энергетикой.

Ресторан, который арендовал Игорь, находился в старинном особняке в центре Москвы. Когда Полина вышла из машины, у нее перехватило дух: здание было украшено так, будто здесь снимали исторический фильм. Деревянная резьба на окнах, вышитые полотенца с караваями на руках у встречающего персонала, а над входом — огромный волчий след, выложенный из живых цветов. Странная смесь классических славянских традиций и иных, диких… традиций оборотней.

Внутри обстановка оказалась еще более причудливой. Серые стены зала были увешаны домоткаными полотнами с древними узорами, вьющимися алыми нитями на белом фоне, на столах тоже лежали скатерти с волчьей символикой, а вместо обычных свадебных колокольчиков или шаров повсюду висели обереги с волчьими клыками.

— Ты была когда-нибудь на настоящей свадьбе оборотней? — раздался голос за спиной.

Полина обернулась. Игорь стоял в дверях в идеальном черном костюме жениха, но в этот день на нем была еще и тонкая белая вышитая рубаха под пиджаком — с теми же волчьими мотивами на воротнике, что и везде вокруг.

— Нет, не приходилось, — ответила Полина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Значит, увидишь от первого лица. — Игорь подошел ближе, и взгляд его, казалось, потеплел. — Как главная героиня.

— Главная героиня, — повторила Полина и горько усмехнулась про себя: «Ну да, хороший спектакль будет...»

Она огляделась в поисках знакомых лиц. И никого не заметила. Да и откуда бы? Тетя Вера отказалась приезжать, сказала: «не хочу участвовать в этом фарсе, дочка». Кони тоже не пришла, хотя Полина уговаривала ее целый вечер. «Я бы пришла на настоящую свадьбу, — сказала она. — А на фиктивную — уволь. Не могу я смотреть, как ты продаешься. И еще… я до 2008-2012 состояла в Лиге Фантомов, а этот орден Борейские ненавидят сильнее, чем все остальные. Так что лучше мне перед ними не показываться».

Здесь не было никого, кто знал бы ее настоящую. Только оборотни. Чужие, важные, опасные.

— А люди? — спросила Полина, когда они с Игорем остались вдвоем в небольшой комнате перед входом в зал. — Вы не общаетесь с ними?

— Общаемся! — Игорь поправил манжету с золотой запонкой, бросив быстрый взгляд на дверь. — Для них мы обычно устраиваем отдельные торжества. С шампанским, шарами, тортом и глупыми конкурсами. А это… — Он кивнул в сторону зала, откуда доносился приглушенный гул голосов. — Это для своих. Древние традиции.

— Значит, это все — представление для твоего отца.

— И для представителей влиятельных кланов, — кивнул Игорь. — Пусть увидят, что я женился. Они должны понять, что отец отдает мне власть добровольно.

Полина представила, как эти важные незнакомцы совсем скоро будут смотреть на нее, оценивать, перешептываться. Стало не по себе.

— А как они отнесутся к разводу? — тихо спросила она.

Игорь пожал плечами с напускной небрежностью.

— Скажут, что я ветреный. И заткнутся. Это не их дело, в конце концов. Я уже буду официальным вожаком. Главой клана.

— Даже в случае развода?

— Да. — Он посмотрел на нее прямо, без тени сомнения. — Вожаком становятся не всегда женатые, это лишь прихоть моего отца.

Полина кивнула, но легче не стало. В голове крутилась одна мысль: «Сегодня я выхожу замуж. По-настоящему. Ну почти… в ЗАГСе, с подписью в паспорте. А завтра... что будет завтра? Кем я стану для Игоря? И что будет этой ночью? Фиктивный ли все это брак? Чего еще требуют традиции оборотней?»

Свадебный обряд у оборотней оказался странной смесью древних традиций и обычного современного веселья.

Все началось с подобия «выкупа», который, впрочем, выглядел совсем не так, как на человеческих свадьбах. К Полине подошел рослый оборотень с суровым лицом и протянул... чемоданчик.

— Что это? — растерянно спросила она.

— Выкуп, — усмехнулся Игорь. — По нашим традициям жених должен доказать, что способен обеспечить невесту.

Он открыл чемоданчик. Внутри, на бархатной подложке, лежали смартфон последней модели и толстая пачка денег. Полина невольно фыркнула — это выглядело так по-современному и так странно в окружении древних оберегов и волчьей символики.

— Показуха какая, — шепнула она. Игорь усмехнулся.

— Мы, оборотни-дворяне, вообще любим пышные обряды и «показуху».

Потом, еще до тостов и трапезы, начался первый танец, открывающий торжество. Игорь взял Полину за руку и вывел в центр зала. Музыканты, облаченные в меха, заиграли что-то древнее, тягучее, с волчьим воем на заднем плане, который создавали, кажется, особые рожки из резной кости. Полина не умела танцевать такие танцы, но за время подготовки успела порепетировать. К тому же ноги неведомым образом сами начали двигались в такт тягучему мотиву, будто тело помнило то, чего не знал разум. Волчица знала…

Игорь кружил ее, и на мгновение Полина забыла, что все это — лишь спектакль. Забыла о контракте, о деньгах, о фиктивности. Был только он — альфа с горящими янтарем глаз, сильный, прекрасный, мужественный. Его рука на ее талии, его запах, его дыхание. Все только он!

Танец закончился, и их осыпали зерном. Рис и пшеница падали на плечи, на волосы, на шлейф платья. Кто-то выкрикивал пожелания богатства и плодородия, кто-то срывался на настоящий волчий вой. Полина краснела, опуская глаза. Она ощущала себя обманщицей! В этот миг как никогда. Но гости, к счастью, принимали смущение невесты за скромность, приличествующую жене главы клана.

К счастью, она ничего не решала, ничего не организовывала. Лишь перемещалась по залу, как заводная кукла.

Несколько молодых оборотней проводили жениха и невесту к столу, над которым высилась цветочная арка. Их усадили на общий «трон», покрытый настоящей шубой. Похоже, тоже из волчьего меха.

«Как странно… Они используют мех собственных покровителей. Или это… шкуры павших собратьев?» — подумала Полина и содрогнулась от такой мысли. Но от меха шло странное живое тепло.

— Чтобы вместе ели, вместе жили, — сказал один из старых оборотней, подходя к столу. С этими словами он связал ложки красной лентой.

Полина смотрела на связанные ложки, на свои руки в кружевных перчатках, на профиль Игоря рядом — и в груди щемило. «Вот так бы по-настоящему, — пронеслась предательская мысль. — Вот так бы навсегда».

— А теперь величание, — объявил кто-то из гостей.

Началось самое странное. Пожилые женщины — видимо, матери и бабушки оборотней из клана — по очереди подходили к столу молодоженов и пели. И не обычные песни, а какие-то древние заклинания, от которых волосы вставали дыбом. Не то песни, не то вой… Глаза у всех участниц этого ритуала горели ярким янтарем, кто-то даже частично обращался, покрываясь шерстью. Они призывали волчью силу, просили духов рода благословить молодых, обещали им защиту предков и самого Велеса.

Полина чувствовала, как по коже бегут мурашки. Это было по-настоящему! Пусть брак считался фиктивный, но обряд… обряд был настоящим. И она, слабая, бессильная волчица, вдруг ощутила себя частью чего-то огромного, древнего. И сугубо настоящего.

Игорь сидел рядом — прямой, напряженный — и сурово молчал, точно в этот миг, под песни благопожеланий, ему претила собственная затея с обманом отца. Когда очередная величальная песня закончилась, его рука под столом нашла ее ладонь и сжала. Крепко. Почти до боли.

Полина не обернулась. Просто сжала его пальцы в ответ. Как же в этот миг хотелось, чтобы все было по-настоящему! Чтобы Игорь никогда не отпускал ее руку.

«Как же стыдно! — подумала она. — Как тяжело выдерживать нам обоим собственный обман!»

Но они как-то выдерживали. Слушали пожелания, танцевали. Первыми вкусили пищу, начиная трапезу. Слушали тосты и чествования. И несли груз своего обмана…

Разве что Полина почти ничего не ела: кусок в горло не лез. Она улыбалась, кивала, принимала поздравления от незнакомых людей, которые смотрели на нее с любопытством, уважением и иногда — с плохо скрываемой завистью.

— Повезло девчонке, — услышала она обрывок разговора за спиной, когда торжество прервалось неформальным общением между сменой блюд. — В клан Волковых-Борейских войти! Да любая бы...

— Тише, она слышит.

— Да плевать. Все равно не нашего круга. Явно временная. У Игоря этих баб уже было…

Полина сделала вид, что не слышит, но слова занозой засели в сердце. «Временная». Она и была временной. Фиктивная. Ненастоящая.

Игорь, сидящий рядом, вдруг резко повернул голову в сторону говоривших. Глаза его сузились и хищно загорелись. Полина положила руку ему на запястье.

— Не надо, — тихо сказала она. — Они правы.

— Они — никто, — процедил он сквозь зубы. — А ты — моя жена.

— Фиктивная.

— Для них — нет.

Он не отпустил ее руку. Так и сидели, переплетя пальцы, до самого конца вечера.

Свадебный пир шел своим чередом. Гости ели, пили, произносили тосты, и Полина уже начала успокаиваться. Кажется, самое страшное осталось позади. Она даже позволила себе улыбнуться каким-то шуткам и отведать немного жареного мяса с огромного блюда, которое поставили перед молодыми.

Но потом случилось то, что заставило всех поволноваться…

Все началось с обычного свадебного обряда — поединка. Игорь объяснял раньше, что у оборотней принято в честь молодых устраивать показательные бои. Не до смерти, конечно. До первой крови. Чтобы духи предков видели, что клан силен, что воины готовы защищать новую семью.

Полина думала, что это будет что-то вроде танца с мечами — красиво, безопасно, ритуально. Но она ошиблась.

— Во имя тебя, Игорь! — воскликнул свидетель, скидывая пиджак и выходя из-за стола. Бешеный… На поединок выходил Бешеный, и, казалось, Игорь хотел его остановить, но уже не мог. Только напряженно выпрямился и кивнул.

Бешеный вышел в центр зала в белой рубашке, которую он расстегнул до середины груди, открывая витые узоры татуировок и шрамов. Глаза его горели тем самым безумным светом, который Полина уже видела при первой встрече, но в этот миг, после часов веселья, этого огонь горел в десятки раз ярче.

— Кто против Бешеного? — выкрикнул кто-то из гостей.

Из толпы вышел крупный оборотень из клана медведей. Громадный, с мощными плечами, он двигался несколько тяжело, но уверенно.

— Я поучаствую, — прогудел он. — Давно хотел проверить, правду ли говорят про твоего бешеного пса.

— Меня зовут Ярослав! — оскалился Бешеный. По-настоящему оскалился, обнажая клыки, которые стали длиннее обычного.

— Начинайте! — махнул рукой распорядитель. И оборотни кинулись друг на друга на импровизированной арене, которая еще недавно была танцполом, окруженным столами. Теперь же зрители наблюдали не ритуальные выступления с песнями или танец жениха и невесты, а настоящий поединок.

Полина никогда не видела ничего подобного. Бойцы кружили вокруг друг друга, словно дикие звери, обмениваясь ударами, от которых, казалось, дрожал воздух. Медведь был силен, но медлителен. Бешеный же, поджарый и нервный, двигался молниеносно, уворачиваясь, атакуя и снова уворачиваясь. Его глаза горели все ярче, движения становились все более дикими, неконтролируемыми. Он все больше обращался в волка, потрясая головой и начиная громко рычать.

— Первая кровь! — крикнул кто-то, когда на руке медведя появилась царапина.

Но Бешеный не остановился. Он прыгнул снова, целясь уже не в руку — в горло.

— Стой! — заорал медведь, едва уворачиваясь.

Бешеный не слушал. Он был уже не человеком — зверем. Безумным, жаждущим крови зверем.

— Они же убьют друг друга! — вскрикнула Полина, вцепившись в руку Игоря. Тот уже вскочил с места.

— Все под контролем... — начал он, но голос его звучал неуверенно. — Яр, мы на празднике!

Треклятый свидетель не реагировал. Он теснил медведя к стене, и тот едва успевал закрываться.

— Не под контролем! — Полина дернула Игоря за рукав. — Я же вижу!

— Бешеный! — рявкнул Игорь, выходя из-за стола и делая шаг вперед.

— Ярик, стой! — по-отечески крикнул уже обеспокоенный Борис Всеволодович, нервно вскакивая со своего почетного места отца жениха. По рядам гостей прошел недовольный шепоток.

— Проклятье, — выдохнул Игорь, оборачиваясь к Полине. — Если он не послушает меня, это подорвет мой авторитет.

— А если он убьет кого-то?! — охнула она. Игорь побелел. Очевидно, Бешеный был способен и на это.

— Надо что-то делать.

Полина сама не знала, что заставило ее вскочить и выбежать в центр зала. Ноги несли помимо воли.

— Яр, стой! — закричала она что есть силы, скидывая руки и… в этот миг случилось настоящее чудо.

Бешеный замер. Буквально замер, с занесенной для удара когтистой рукой, с окровавленными костяшками, с безумными горящими глазами. Он медленно повернул голову, посмотрел на Полину — и в этом взгляде на секунду мелькнуло что-то человеческое.

— Что ты сделала? — пораженно спросил Игорь, подбегая к сумасшедшему другу.

— Не знаю, — честно ответила Полина. Она действительно не знала. Просто что-то внутри нее сработало. Ощущение можно было сравнить с яркой теплой вспышкой, точно взорвалась хлопушка с разноцветным конфетти. И она направила эту энергию на Бешеного.

Игорь перевел дух и схватил Бешеного за плечо, притягивая к себе, яростно шепча на ухо:

— Яр, выйдем на минутку.

Они скрылись за дверью подсобки, и Полина, помедлив секунду, двинулась за ними. Она не стала заходить внутрь, только заглянула в щелку. И то, что она увидела, заставило ее замереть.

Игорь с размаху ударил Бешеного под дых, потом выкрутил ему руку, зажимая в углу. И Бешеный совершенно не сопротивлялся. Только скулил, глядя на вожака щенячьими глазами.

— Яр, какого черта ты творишь?! — шипел Игорь.

— Прости, прости! — Бешеный нервно тряс головой, и на его перепачканном кровью лице появилась неловкая, виноватая улыбка. — Ты же знаешь...

— Я знаю, ты берсерк. Но я доверил тебе роль свидетеля, а ты чуть не совершил убийство на моей свадьбе! Это могло стать началом войны кланов! Ты это понимаешь?

— Понимаю, братан, понимаю! — Бешеный едва не падал на колени. Полина смотрела и не верила глазам: этот безумный воин, который минуту назад чуть не порвал человека, теперь почти плакал, глядя на Игоря, готовый целовать его ботинки.

— Яр, ты понимаешь, что если убьешь кого-то, тебя запрут в тюремной психушке? А что более вероятно: настигнут охотники. И весь мой клан сочтут опасным!

— Если я окончательно свихнусь, убей меня, Игорь, — выдохнул Бешеный. — Просто убей. Это твой долг как вожака.

Игорь замахнулся для нового удара, но вдруг стиснул Бешеного в крепких объятиях.

— Никогда, — прошипел он в его макушку, исступленно лохматя короткие слипшиеся от пота волосы друга. Бешеный заскулил — тихо, совершенно по-щенячьи, уткнувшись лицом в плечо Игоря.

— Прости! Прости меня!

— Ох, Полина... — Игорь вдруг поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Зачем пошла за мной? Ты должна была развлекать гостей. Это твой долг.

— Я пошла узнать, где мой муж, все ли с ним в порядке. — Полина шагнула в подсобку, не в силах больше прятаться. — Это тоже мой долг.

— Я все испортил! — Бешеный всхлипнул, вытирая нос рукавом. —Опять все испортил!

— Заткнись! — Игорь прижал его голову к своему плечу. — Тихо... Тихо, Яр.

Полина смотрела, как глава клана, будущий вожак, баюкает безумного собрата, и чувствовала, как в груди что-то переворачивается. Это было так... по-человечески. И так трогательно.

Игорь достал из внутреннего кармана пиджака ампулу со шприцом.

— Что это? — удивилась Полина.

— Успокоительное. Смесь человеческих лекарств и настойки аконита.

— Но аконит — это же яд!

— Всего несколько капель. Чтобы усмирить силу волка. Регенерация оборотней не позволит навредить.

— Как предусмотрительно...

— Я знал, кто у меня будет свидетелем. — Игорь криво усмехнулся. — Да...

Он вколол лекарство. Бешеный дернулся, выдохнул — и вдруг обмяк, лицо его разгладилось, безумный блеск в глазах погас.

— Спасибо, Игорь, спасибо! — прошептал он, уже словно в полусне.

— Иди к гостям, Яр. — Игорь на прощание снова обнял его и похлопал по плечу. Тот послушно кивнул и, пошатываясь, побрел в зал. Игорь проводил друга взглядом и обернулся к Полине.

— Ну, вот ты и увидела Яра во всей красе. Хотя нет... во всей красе — это в битвах. А это — во всем паскудстве его натуры.

— Но... он очень предан тебе, — тихо сказала Полина.

— Так и есть. — Игорь провел рукой по лицу, устало выдохнул. — И только я могу остановить его безумие. Только мою силу он признает. Пока что. Пока в его разуме остается что-то человеческое. — Он покачал головой. — Вот же псина поганая!

— Игорь, за что ты с ним так... — Полина не могла подобрать слов. — У него, похоже, с головой проблемы. Это же... не бить надо, а лечить.

— Лечить? — Игорь усмехнулся горько. — Психиатрия для оборотней пока не очень развита. Нет, в лес его надо. В нем слишком силен дух предка. Пусть бегает и оленей жрет, санитар леса. Ошибкой было пригласить его на свадьбу.

— Но... он дорог тебе.

Игорь посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом. Его желтые глаза мерцали двумя угольками в полумраке подсобки.

— Дорог. Как младший брат. — Казалось, с усилием ответил Игорь. — Мы фактически выросли вместе. Думаю, он тронулся, потерял контроль, когда охотники убили его мать. Он убил тех охотников. Мальчик десяти лет выпустил волка — и не смог обрести над ним контроль с тех пор.

Полина слушала, затаив дыхание. Но от этого признания у нее к горлу подступили слезы. Бешеный уже не пугал, а вызывал неподдельное сочувствие.

— Мой отец усыновил его, — продолжил Игорь. — Так всегда было: сирот клана брал к себе вожак, растил как родных. Но мы сразу поняли, что с Яром что-то не то. Он еле закончил девять классов с угрозой перевода в школу коррекции. Потом кое-как доучился в ПТУ, в армию таких не пускают... — Игорь вздохнул, тяжело проведя рукой по лицу, приглаживая волосы. — Для клана он незаменимый боец, но он как снаряд, который кто-то должен сперва направить. Задать ему траекторию. К этой дикой силе прилагается слишком мало ума.

Полина молчала, переваривая услышанное. Перед ней открывался мир, о котором она не знала. Жестокий, сложный, но в чем-то очень правильный. Здесь не бросали своих. Здесь дрались до конца. Но не знали, что делать с теми, кто не смог обуздать внутреннего зверя.

— Пойдем. — Игорь взял ее за руку. — Гости заждались.

* * *

Они вернулись в зал. Бешеный уже сидел за столом, сонно моргая. Гости, кажется, ничего не заметили, а опасную ситуацию в поединке уже списали на общую горячность участников.

— Ух, свидетеля как развезло! — хохотнул кто-то, глядя на Бешеного.

— Перебрал парень, — поддержал другой.

Полина села на свое место и вдруг заметила, что к столу подошел посыльный с огромным букетом.

— О, вам тут новый подарок принесли, — сказал кто-то из гостей. — Букет.

И в этот момент Полина ощутила это. Холод! Странный липкий холод, простреливший позвоночник. И запах — едва уловимый, чужой, неправильный. Она не знала, откуда взялось это чувство, но оно было сильнее логики. И кричало об одном: опасность! Новая опасность. Беда! Не инцидент с Бешеным, а что-то куда более плохое.

— Игорь, не распаковывай!!! — выкрикнула Полина, вскакивая с места и едва не смахивая букет со стола. Игорь замер, уже протянув руку к подарку.

— Что? Почему?

— Пока не знаю, но... — Полина принюхалась, пытаясь уловить источник тревоги. — С ним что-то не так. Я чую это.

— Чуешь? — Игорь нахмурился. — У тебя же нет силы.

— Но я флорист, — выдохнула Полина. — И этот букет выглядит... неправильно. И пахнет неправильно! Не… как будто не цветами! Не только цветами!

Она не могла внятно объяснить словами. Просто знала. Как знала, когда цветы в салоне были несвежими, когда их неправильно хранили, когда они болели. Когда они вдруг переставали «говорить» с ней. Просто ощущала изменение среды, пространства и своего ощущения мира. Но на этот раз Полина почувствовала не грусть и не тревогу — внутри как будто загорелся огромный красный сигнал! Этот букет был не просто несвежим. Он был мертвым. И опасным.

— Яр ничего не почувствовал, — заметил Игорь.

— Но он спит! — отрезала Полина. — Ты сам вкатил ему успокоительное!

Игорь кивнул, лицо его стало жестким. Он бросил быстрый взгляд на отца и гостей, очевидно, опасаясь за их безопасность.

— Унесите букет, — приказал он охране. — И проверьте, что внутри.

В зале воцарилась тягостная тишина. Гости задумчиво и напряженно ковыряли в тарелках, ведущий пытался чем-то всех занять, но некоторые засобирались домой, а кто-то сидел с таким видом, будто был готов немедленно броситься в бой. Полина же то тряслась от озноба, то хотела нырнуть в прорубь от накрывающих волн нервного жара. Да еще Игорь запропастился, уйдя вместе с охраной! А ведь именно он был главным героем этого события, женихом, в конце концов. Но, очевидно, букет и правда оказался не так прост…

Через полчаса, когда охрана все проверила, Игорь вернулся к Полине. И выглядел он мрачнее тучи.

— Там была бомба, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. По крайней мере, не весь зал.

— Кто это мог подкинуть?! — Полина похолодела.

— Враждебные кланы... — Игорь покачал головой. — Тот, кто хочет отжать наш бизнес.

— Озимый?! — выпалила Полина, сама не зная, откуда взялось это имя.

— Не могу так голословно никого обвинять. Надо разобраться. — Игорь сжал челюсти и обернулся к охране. — Спрячьте на Зеркале Измерения, полицию не вызывать. Продолжаем праздновать!

— Игорь, — Полина тронула его за руку. — А если они нападут открыто?

— Вряд ли. Не вытянут! — Игорь зло усмехнулся. — Целый ресторан вооруженных оборотней. Они хотели взорвать меня и моего отца. Ну и... тебя с Яром заодно. Но на весь ресторан мощности не хватило бы. Рассчитано было на точечный удар.

Полина смотрела на него и вдруг поняла, что ее жизнь теперь навсегда связана с этим миром. С бомбами в букетах, с безумными берсерками, с войнами кланов.

И с ним. С мужчиной, который еще недавно назад баюкал неуравновешенного друга, а теперь хладнокровно рассуждал о покушении.

— Продолжаем праздновать, — тихо сказал Игорь. — Улыбайся. Ты справляешься.

* * *

Поздно ночью они вернулись в пентхаус. Полина стояла посреди гостиной в свадебном платье, не зная, что делать дальше. Снимать? Оставлять? Ждать? А чего ждать? В эти странные мгновения ей казалось, что она уже согласна и на то, что брак станет не фиктивным. После всего, что случилось за короткий вечер в ресторане, после всех обрядов и потрясений. Как минимум, Игорь показал себя с лучшей стороны, волевой и уверенный лидер, достойный занять место главы клана.

Теперь он медленно подошел к бару, налил себе что-то крепкое, выпил залпом.

— Ты сегодня была... — начал он и замолчал.

— Что?

— Хороша. Очень хороша. Отец в восторге. Кланы впечатлены.

В его тоне звучала деловая холодность, и Полина с легким разочарованием ответила в тон ему:

— Рада, что спектакль удался.

— Это был не просто спектакль, Полина. Ты понимаешь?

— А что же? — тихо спросила она.

Он резко обернулся, и его глаза блеснули темным янтарем. В них плескалась настоящая тьма, граничащая с невероятным желанием. Полина невольно бесстыдно опустила глаза и поняла, что Игорь был очень возбужден. От осознания этого у нее пересохло горло и сердце пропустило удар.

Игорь шагнул к ней. Остановился в полушаге. Протянул руку, коснулся фаты, все еще заколотой в волосах.

— Не знаю, — сказал он хрипло. — Но... спасибо. За сегодня.

Он развернулся и ушел в свою комнату, оставив Полину одну посреди гостиной. Одну, в свадебном платье, с бешено колотящимся сердцем.

— И тебе спасибо, — прошептала она в пустоту, устало стягивая с головы фату. Руки и ноги дрожали, уже не удавалось сказать из-за чего — после истории с бомбой, с Бешеным. Или… или от того, что их волчьи сущности изнывали от взаимного желания, а человеческие упрямо играли предписанные роли.

«Иди в спальню и ложись спать. Помни о контракте», — приказала себе Полина, на ходу медленно вытаскивая шпильки из прически. Она сыграла роль невесты, теперь ей предстояло играть полтора года роль жены. Вернее, просто жить в этом доме, работать в салоне и, в целом, больше ничего не делать. Больше ничего! Она повторяла это себе, но все тело горело. И уже не от страха.

Ночью Полина долго не могла уснуть. Ворочалась в огромной кровати, слушала тишину и ждала... чего? Шагов в коридоре? Скрипа двери?

Полина лежала на спине, глядя в темный потолок, и прислушивалась к себе. К своему телу, которое помнило его прикосновения. К своей волчице, которая последние недели вела себя уж совсем неприлично — тянулась к его запаху, замирала в предвкушении, скулила по ночам.

«Глупая, — думала Полина. — Это всего лишь сделка. Бумажки. Контракт».

Но волчица не слушала, не позволяя заснуть. И в этот вечер казалось, что к желанию примешивается что-то вроде злости и предельной тревоги.

«После истории с бомбой немудрено!» — убеждала себя Полина, но, казалось, волчица скулила по какой-то другой причине.

Не в силах заснуть, Полина встала около пяти утра, накинула халат поверх длинной футболки и выскользнула в коридор. Ноги сами понесли куда-то по комнатам пентхауса — сначала к кухне, потом в гостиную, потом обратно. Она бродила по огромному дому, словно призрак, касаясь пальцами стен, цветочных горшков, корешков книг на полках.

Его не было! Не было рядом!

Комната Игоря располагалась в другом конце коридора, и Полина, проходя мимо, каждый раз замирала, прислушиваясь. Тишина. Может, он уже спал? Может, просто не хотел тревожить ее и пугать?

«Ворвись к нему и получи то, чего вы оба хотите!» — требовала глухим голосом волчица. Но если бы оборотни не научились обуздывать внутренних зверей, они бы никогда не смогли слиться с человеческим обществом. Поэтому Полина вернулась в свою комнату в надежде заснуть. Она пролежала еще час и встала снова.

Часы показывали почти семь утра, и рассвет уже расписывал яркими весенними красками зеленовато-синее небо. Москва еще спала, укутанная серой дымкой.

«Ну куда ты опять собралась, неприкаянная?» — Полина вышла в гостиную и замерла, понимая, что не она одна не спит в пентхаусе. Все больше казалось, что в доме есть кто-то посторонний. Кто-то… с человеческим запахом? Полина потрясла головой, ничего не понимая. Руки снова начинали дрожать, голова гудела, но хотелось удостовериться, что все в порядке.

Она прошлась снова по коридору, миновала кухню, гостиную, потом дошла до спальни Игоря и поняла, что там его нет. Неужели он уже уехал на работу? Полина направилась туда, куда он запретил ей входить без надобности. Кабинет — да, именно оттуда доносился его аромат. Яркий, даже слишком обостренный.

Свет в кабинете Игоря уже горел. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились звуки. Звуки…

Странные, не совсем понятные звуки. Тяжелое дыхание. Ритмичный стук. И, кажется, стоны. Но не стоны боли. Чьи стоны? Почему?..

Полина подошла ближе. Сердце заколотилось где-то в горле, ладони вспотели. Она понимала, что не должна этого видеть, должна уйти и больше не возвращаться: если наниматель велел не входить в кабинет, фиктивная жена не имела права нарушать пункты контракта. Но ноги не слушались.

Полина заглянула в щель приоткрытой двери.

И ее мир рухнул…

Мир рухнул…

Игорь стоял у стола, сжимая руками бедра женщины, которая опиралась локтями о столешницу. Юбка ее была задрана до пояса, чулки блестели в свете настольной лампы, и она постанывала — сладко, самозабвенно, — подаваясь назад при каждом его толчке.

Лилия.

Полина узнала ее сразу — длинноногая блондинка, помощница, та самая, что смотрела на нее с ревностью в приемной. Теперь она заметила ее, глупую фиктивную невесту, и глядела совсем иначе — с торжеством, сквозь полуприкрытые веки, с победной улыбкой на приоткрытых губах.

Игорь не видел Полину. Он был занят. Очень занят. Его лицо, обычно такое холодное и контролируемое, в это мгновение было искажено страстью. Он двигался жестко, ритмично, и Полина смотрела на это как завороженная.

Внутри все оборвалось.

«Он предал нас!» — взвыла покинутая волчица.

Сначала наступила пустота. Потом накатил жар. Горячая волна гнева, ударившая в голову так, что потемнело в глазах. Потом в горло вцепилась мерзкая тошнота.

«Так вот в чем дело... — пронеслось в голове. — У него уже есть девушка. Но девушка, которую не одобрил бы отец. Не оборотень».

Лилия застонала громче, выгибаясь, и Игорь зарычал, ускоряясь, начиная дрожать. Видимо, оба приближались к кульминации.

Полина отшатнулась, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Не завыть. Не броситься туда и…

И что? Ударить? Оттащить? Закричать: «Он мой!»

Она развернулась и почти побежала прочь, в свою комнату. Влетела, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и сползла на пол.

Волчица внутри нее плакала и стенала. Да не просто скулила — выла, рвала душу, билась в истерике.

«Наш! — кричала она. — Наш! Как он смеет?! С чужой самкой?!»

— Заткнись, — прошептала Полина, зажимая уши руками. — Заткнись, пожалуйста.

Но волчица не замолкала. Она рычала, царапалась, требовала вернуться и убить. Разорвать эту блондинку на куски. Вцепиться ей в горло. Показать, кто здесь настоящая, от кого исходит настоящий аромат. И кто по-настоящему готов ради своего волка броситься на врагов. Даже без сил, даже без дара.

«Какое мне дело? — отчаянно спросила себя Полина. — Это фиктивный муж. Контракт. Бумажка. Он может спать с кем хочет. В этом и суть фиктивности! Это не мое дело. Не мое!»

Но в груди щемило так, что дышать становилось трудно. Глаза жгло, хотя слез не было — только сухая колючая боль под веками. И злость, прорастающая шипами из-под кожи Огромная, иррациональная, дикая злость.

На него. На нее. На себя. На свою глупость!

Полина обхватила голову руками и просидела на полу до рассвета, закусывая руку до крови, чтобы не закричать. Она не плакала и не швыряла предметы, только смотрела, как серый свет заполняет комнату, как проявляются очертания мебели, как оживает город за окном.

А в голове крутилось одно и то же: «Он выбрал ее. Он мог выбрать меня, а выбрал ее».

Но ведь не мог. Они же договорились — фиктивный брак, никаких чувств, никаких претензий. Она сама боялась, что Игорь заинтересуется ей как женщиной, использует и бросит. Но теперь, став законной женой, пережив первое покушение на них обоих, она на короткое время поверила, что, возможно, именно рядом с нее ее место. Зря… Зря надеялась девочка-флористка, что может что-то предложить миллионеру. Но разве личная помощница могла предложить что-то большее? Неужели с ней ему оказалось интереснее? Возможно… Или, возможно, он считал, что фиктивная жена все еще строго придерживается контракта. Хотя нет, он просто выбрал ее как удобное «пустое место», она сыграла роль перед кланами и оказалась выброшена, как ненужная кукла, закинутая в пыльную коробку.

— Дура, — прошептала Полина, и голос в пустоте комнате слишком малодушно дрожал. — Какая же я дура!

Волчица внутри нее затихла, но не успокоилась. Она просто ждала. Сжималась в тугой комок и ждала. А чего ждала, глупая? Чего-то… Полина знала — это не конец. Не все еще прояснено между ними. Но малейшую надежду стоило запрятать поглубже, закатать под бетоном, как и свое разбитое сердце. Сердце, которое еще даже не успело познать радости любви.

«Я стану сильнее. Я это переживу, как все переживала, — пообещала себе Полина. — В конце концов, я сама виновата, что ввязалась во все это. Продала себя как последний циник. Значит, надо быть практичным циником до конца».

Утром она вышла в гостиную с каменным лицом, не желая ничего говорить. Ей хотелось одного: не видеть того, что она случайно узрела в кабинете. И хозяина пентхауса она тоже не желала видеть.

Но Игорь как раз сидел в кресле с чашкой кофе, выбритый, пахнущий свежестью, облаченный в идеальный серый костюм. Очевидно, он даже не намеревался брать отпуск после свадьбы и уже собирался в офис. Он выглядел настолько спокойным и невозмутимым, будто и не было этой ночи и опасного торжества, предшествующего ей. Будто не было Лилии, стонущей на его столе.

— Доброе утро, — сказал он ровно.

— Доброе, — ответила Полина так же ровно.

Она прошла на кухню, налила себе кофе, вернулась в гостиную. Села в кресло напротив. И посмотрела на Игоря в упор.

Вопрос повис в воздухе. Она могла бы спросить. Могла бы устроить сцену. Могла бы напомнить о контракте, о том, что он не должен позорить ее перед прислугой. Но не стала.

— Что сегодня в плане? — спросила она спокойно.

Игорь посмотрел на нее с легким удивлением.

— Встреча с моим юристом. Подпись окончательных бумаг по передаче дел клана. Отец принимает свою отставку.

— Я должна присутствовать при этом?

— Безусловно.

— Хорошо. Я буду готова через час.

Она допила кофе, поставила чашку на стол и ушла в свою комнату, где надела самый строгий из купленных для нее деловых костюмов и накрасила губы яркой красной помадой. Циник — значит, циник. Деловая девушка, заключившая контракт для открытия своего салона цветов.

Но за закрытой дверью Полина снова едва не закричала. Волчица внутри нее злобно и жалостно рычала.

«Наш», — повторила она упрямо. — Он наш. И мы не отступим».

Полина посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с темными кругами под глазами, с твердо сжатыми губами.

— Посмотрим, — сказала она своему отражению. — Посмотрим.

Хотя она не представляла, на что можно «смотреть» в такой ситуации. Она надеялась, что через год морок растает, а она больше никогда не будет взаимодействовать с Волковыми-Борейскими.

«Вот вам и повод для развода. Истинный изменил с секретаршей, — иронично подумала Полина. — Может, не через год это провернуть, а сразу после подписания бумаг? Проклятье! Да почему мне так больно?!»

И предательские слезы все-таки покатились по щекам.

В офисе кабинет Игоря выглядел иначе: на столе появились флажки кланов, в углу пристроился массивный резной стул, который Полина раньше не видела, а на стене рядом с родовым мечом повесили большой портрет Бориса Всеволодовича в молодости. Лет тринадцать назад он выглядел суровее сына — хищный, красивый, с горящими желтыми глазами. Определенно, такой портрет не показывали обычным людям, а в клане оборотней он наверняка считался самым почетным.

И все в этот день дышала некой торжественностью и в некотором роде тревогой. Все как будто замерли в предвкушении важного действа.

Сама Полина по указанию Игоря села на кожаный диван у окна, стараясь занимать как можно меньше места. Ее присутствие требовалось по протоколу, но только как жены будущего главы клана. Формальность. Важность для галочки. Фиктивность… Зато церемония передачи власти была настоящей.

В креслах для почетных гостей вокруг стола Игоря расположились главы дружественных кланов. Полина узнала их по свадьбе: медведи — массивный мужчина с седой бородой и его не менее коренастый и крупный сын; лисы — рыжеволосая женщина с острым взглядом синих глаз и ее юный наследник; несколько представителей кошачьих родов, которых Полина запомнила только по странной пластике движений. И, конечно же, несколько дружественных фамилий волков.

Все смотрели на Игоря.

Он же застыл у стола лицом к гостям, прямой, как струна, в безупречном темно-сером костюме. Лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки, спрятанные за спиной. Он ждал этого дня. Годами ждал. И теперь боялся, что нечто ужасное нарушит церемонию. После истории с бомбой — немудрено. Но вроде бы все шло по сценарию, который Полина не знала, но который определенно сопутствовал таким мероприятиям.

«Все в порядке. Сейчас отец Игоря подпишет бумаги, а потом я спокойно поеду на работу», — утешала себя Полина.

Борис Всеволодович сидел во главе стола, и в этот день он казался особенно старым. Иссохшие морщинистые пальцы, уже скрученные артритом, лежали на стопке документов, плечи ссутулились, глаза смотрели куда-то внутрь себя. Полине вдруг стало жаль его — вчерашнего властелина, сегодня передающего власть сыну.

— Я, Борис Всеволодович Волков-Борейский, глава клана Волковых-Борейских, — не удивление твердо проговорил старик, — передаю права и полномочия главы клана своему сыну, Игорю Борисовичу Волкову-Борейскому.

И он поставил свою размашистую подпись на верхнем листе. Потом подвинул документы к Игорю. Последний облегченно выдохнул — почти незаметно, но Полина увидела, как расправились его напряженные плечи, — затем взял ручку. И подписал заветную бумагу.

— Я, Игорь Борисович Волков-Борейский, принимаю права и полномочия главы клана Волковых-Борейских. Клянусь защищать клан, чтить традиции предков и вести род по пути силы и чести.

В его голосе звенела отрепетированная годами стальная уверенность. Наверняка он сотни раз повторил про себя эту простую речь, представляя, как настанет желанный день. Хотя такой ли желанный?

Гости зааплодировали. Полина тоже похлопала, хотя руки не слушались. Она смотрела на Игоря и видела, как с него спадает груз, который он нес годами. Он стал другим. Свободным? Или просто взял на себя новую, еще более тяжелую ношу?

Борис Всеволодович поднялся, и все замолчали. Старый альфа медленно обошел стол, остановился напротив сына.

— Горжусь тобой, — сказал он тихо, но в тишине кабинета слова прозвучали отчетливо и гулко. Игорь в ответ только кивнул. Молча. Но Полина заметила, как дрогнули его ресницы. Она отвела взгляд, чтобы не смотреть, словно засекла что-то слишком личное.

В этот же миг взгляд наткнулся на… Лилию.

Та стояла у стены с планшетом в руках. Не могло возникнуть ни единого вопроса, зачем эта вертихвостка в такой важный день рядом с начальником: естественно, вышколенная личная помощница Игоря не могла остаться в стороне. В этот день на ней был строгий серый костюм, волосы оказались убраны в высокий гладкий пучок, лицо оставалось ледяным и непроницаемым. Но в глазах... в глазах горело такое торжество, что Полина сжала кулаки, яростно подумав: «Она здесь. В такой день. Он привел ее»!

Полина заставила себя улыбнуться. Улыбнуться гостям, кивающим ей как жене нового главы. Улыбнуться главам кланов, которые шептались о том, что «молодая жена хороша, хоть и слаба». Улыбнуться, когда Лилия подошла к Игорю и что-то тихо сказала ему на ухо, ненавязчиво касаясь плеча.

— Документы отправлены на регистрацию, Игорь Борисович, — услышала Полина ее голос. — Поздравляю. Вы теперь официально глава.

— Спасибо, Лилия, — ответил он, и в голосе его не было ничего, кроме деловой благодарности.

Но Полина все равно чувствовала, как внутри закипает что-то темное, липкое, злое. Она отпила воды из стоящего перед ней стакана, чтобы унять дрожь в руках.

«Какое мне дело? — спросила она себя в сотый раз. — Я фиктивная жена. Контракт. Год — и все, закончится этот фарс».

Но волчица внутри не слушала. Она рычала и выла, ощущая неправильность происходящего. И казалось, что воет она не только от ревности. Тогда от чего?

Полина начинала озираться в поисках возможной опасности, но ничего не происходило. Гости разошлись через час. Главы кланов обменялись с Игорем рукопожатиями и короткими напутствиями. Борис Всеволодович удалился в сопровождении телохранителей. Старый альфа держался молодцом, но Полина видела, как он опирается на трость тяжелее обычного.

«Как бы эта забота сына не подкосила его…» — с грустью подумала Полина, вскоре понимая, что в кабинете остались только они трое. Игорь, Полина и Лилия, которая деловито собирала документы со стола.

Игорь стоял у окна, глядя на Москву. Полина видела его отражение в стекле — лицо, наконец-то потерявшее маску. Усталое. Счастливое. Счастливое ли?

— Все! — Он обернулся, и в глазах его горел такой огонь, что Полина невольно отшатнулась, опрокидываясь на спинку дивана. — Я глава клана Волковых-Борейских! Наконец-то!!!

Он почти кричал. Или это был нервный смех? Полина не разобрала. Но ее испугал воистину маниакальный блеск в глазах собеседника.

— Ты рад сместить отца? — спросила она, и вопрос прозвучал резче, чем она хотела. Игорь посмотрел на нее, и широкая улыбка тут же сползла с его лица.

— Я рад, что он больше не будет подвергаться опасности, — сказал он тихо. — Теперь я буду отвечать за все. За клан. За семью. За него.

Полина кивнула. Это было правильно. Это было... по-человечески. Ради такого благого дела она и согласилась на всю эту аферу.

— Куда ты? — спросила она, когда Игорь направился к выходу.

— Отмечать! — небрежно улыбнулся он, и в этой улыбке мелькнуло что-то мальчишеское, почти беззаботное.

— Что?

— Передачу власти. — Он взял пиджак с вешалки. — Ну, и... свою свадьбу. Лиля, отмени на сегодня все встречи, перенеси на послезавтра. Потусуюсь с друзьями. А ты, Полина, делай, что пожелаешь. Можешь пойти на работу, можешь остаться дома.

Он кивнул на нее, и Полина вдруг поняла, что для него это тоже было событием. Свадьба. Даже фиктивная.

«Прекрасно... мальчишник после свадьбы, а не до», — кисло подумала она, провожая его взглядом.

Игорь вышел. Лилия задержалась на секунду, бросила на Полину быстрый взгляд — и в нем было что-то, от чего захотелось вцепиться ей в волосы. Торжество? Превосходство? Или просто знание того, что она, Лилия, будет там, куда Полину не позвали?

— Хорошего вечера, Полина Андреевна, — сказала помощница с легкой усмешкой и скользнула за дверь.

Полина осталась одна. В офисе Игоря ей делать было определенно нечего, поэтому она подхватила сумочку и отправилась к себе на работу, в салон «Лунная Орхидея».

Она вернулась в пентхаус к вечеру: намеренно попросила побольше работы. Праздники закончились, но в салон поступил заказ от одного клана оборотней, которые отмечали юбилей своего главы.

— Ну как все прошло? — украдкой спросила Кони.

— Что именно? Свадьба или передача власти? — устало отозвалась Полина, привычно скручивая букеты и подрезая цветы.

— Да все вместе.

— На свадьбе свидетель чуть не убил гостя в ритуальном поединке. А потом нас чуть не подорвали бомбой в букете.

— Ч-что?! А ну рассказывай все по порядку! — поразилась Кони. И Полина охотно поделилась всем, что произошло за последнее время.

— Как-то так… Я почуяла, что букет пахнет не только цветами.

— Да это точно Озимый, ну, больше некому, — подтвердила догадки Кони. — Он еще у Лиги Фантомов пытался в 2011-12 украсть технологии Бенаама. И тоже была история с подкинутыми бомбами. Не в виде букетов, но, по-моему, верховной ведьме тогда на Новый год пришли подозрительные кульки. Но ее так не возьмешь, конечно.

— Кони, это из-за Лиги Фантомов ты не пошла на мою свадьбу? — поинтересовалась Полина.

— Да… Ну, что греха таить. Лига — та еще секта. Когда в 2008 погиб мой отец, мы как стая и клан не знали, куда податься. Всегда, знаешь, были скорее сборищем панков, — поведала Кони. — А тут вроде как орден, этакие социальные гарантии. Это потом я поняла, куда нас затащили. Кое-кто потом вышел вместе со мной. Но не так-то это просто… Я… я совсем не хотела сражаться в Измерении с Волковыми-Борейскими. Отец у меня знал в свое время Бориса Всеволодовича. Но... Вот так все получилось. Вряд ли они меня когда-то простят. Но я в одиночку тоже нормально справляюсь.

— Ох, Кони. Попробую поговорить с Игорем при случае, чтобы он тебя простил.

— Ха, уже считаешь, что имеешь на него влияние? — усмехнулась Кони, легонько ткнув подругу локтем. — Ладно, крутим букетики, крутим!

И Полина продолжила работу, с тоской думая: «Да нет у меня на него влияния, конечно. А у Лили этой есть. Проклятье, нет, не буду я пока рассказывать об этом Кони...».

Рассказать хотелось, но не был сил выслушивать слова поддержки или возмущения. Кони наверняка предложила бы растерзать и прикопать в лесочке соперницу, а Полина тщетно напоминала себе, что все это было изначально только игрой.

Она все крутила и крутила букеты, пока Кони не сказала, что их смена давно закончилась. И Полина поняла, что надо возвращаться в пентхаус. По завету Игоря она позвонила их личному водителю и дождалась машины, которая теперь отвозила ее на работу и встречала из салона.

«И, конечно, Игоря здесь нет», — поняла Полина, поднимаясь в свои-чужие хоромы. Дом встретил ее тишиной. Огромной, тяжелой, почти осязаемой. В прихожей висели две вещи: ее красная косуха и его черное пальто. Красное и черное. Пальто… кажется, на тусовку с друзьями он надел косуху. Он где-то развлекался, как мальчишка, а Полина тихонько прошла на кухню, налила себе чай, но пить не стала. Просто сидела, глядя в чашку, и слушала тишину.

Потом ушла в свою комнату, взяла с полки книгу по уходу за орхидеями. Открыла на закладке, но строчки расплывались перед глазами. Она не читала. Она слушала. Тишину.

Не хватало его! Его… его запаха, его присутствия.

Он был там, где-то в клубе, с парнями. Наверное, пил, смеялся и праздновал. Может быть, танцевал. Может быть... уединился с Лилией?

Полина зажмурилась, отгоняя картину, но та пришла сама: его руки на чужой талии, ее волосы, ее запах, ее губы.

— Не думай, — приказала она себе вслух. — Не смей думать.

Она снова уставилась в книгу. Текст на этот раз проступил: «Орхидеи не терпят прямых солнечных лучей, но и полная тень для них губительна. Идеальное освещение — рассеянный свет, полутень».

«Полутень, — подумала Полина. — Вот и я сейчас в полутени. Не жена, не свободная. Ненужная, но и не брошенная».

Если бы ей предложил фиктивный брак обычный мужчина-миллионер — старый, скучный, равнодушный, — такая жизнь, пожалуй, ее бы совсем не тяготила. Комната, книги, цветы. Спокойствие. Одиночество, к которому она привыкла.

Но Игорь был альфой!

И весь дом пропитался его запахом. Диваны, подушки, ковры — все хранило его след. Даже ее одежда, которую она вешала в шкаф, через час начинала пахнуть им. Он был везде. В каждой щели, в каждой молекуле воздуха.

А его не было рядом.

Ночью Полина проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле, а простыни сбились в мокрый комок. Она села на кровати, тяжело дыша, пытаясь понять, что ее разбудило.

Сон. Ей снился сон. Странный сон, который могли видеть только оборотни.

Она видела себя волчицей, то есть в сугубо животной форме. Сильная, быстрая и дикая, она бежала по темному лесу. Луна заливала все вокруг серебряным светом, ветер бил в морду, мощные лапы вспахивали прелую землю. И не было ничего, кроме этого бега, кроме леса. Кроме воя, который рвался из груди.

Да, она выла на луну — протяжно, тоскливо и отчаянно.

Потому что она потеряла его! Того, ради кого существовала. Того, без кого лес стал пустым, луна — холодной, а жизнь — бессмысленной.

Она звала, она ждала. Она знала, что ее волк был где-то рядом, но… не приходил к ней.

Полина потерла слипшиеся саднящие глаза: она плакала во сне. Вернее, плакала волчица.

— Глупость, — прошептала она, вытирая щеки. — Это просто сон. Просто волчье, животное. Не я. Не я!

Но волчица внутри нее не спала. Она скулила, царапалась, требовала — туда, к нему. Туда, где пахнет им. Туда, где ее место.

Полина откинулась на подушки и закрыла глаза. В комнате было темно, но она чувствовала: луна за окном светит ярко. Да, такие сны посещали только в полнолуние. И луна как будто пыталась что-то сказать своим верным слугам, своим детям, ушедшим к человечьему племени из-под сени лесов. Своим заблудшим детям, отрицающим древние заветы, связь душ.

— Где ты? — прошептала Полина в пустоту. Ответа, конечно, не последовало. Только витал его запах, вездесущий, невыносимый, сводящий с ума.

Волчица сходила от него с ума, но не Полина как человек. Что-то другое, древнее, дикое, выло внутри, требуя выхода. Требуя его.

Полина свернулась калачиком, обхватив колени руками, и пролежала так до самого утра, слушая, как за окнами просыпается Москва, а в душе затихает волчица, не получившая ответа. Волчица, которую никто не позвал. Волчица, которая была не нужна.

— Ты нужна, — прошептала Полина. — Ты нужна. Просто... не ему. Не сейчас. Может, никогда.

Она закрыла глаза и попыталась заснуть. Но в этой комнате, в этом доме, в этом запахе — заснуть было невозможно.

Только ждать. Только слушать, когда откроется входная дверь и вернется хозяин дома. Оставалось только надеяться и ждать, когда он вернется.

К ней.

Игорь

Утро после передачи власти выдалось хмурым. Хотя, может, сказывалась бессонная ночь в клубе. Ночь-то выдалась веселой!

А теперь Игорь стоял у окна своего кабинета в пентхаусе, сжимая в руках чашку кофе, и смотрел, как низкие облака ползут по серому московскому небу. Голова гудела: вчерашнее празднование давало о себе знать. Но не только алкоголь был причиной тяжести.

Он вспоминал ее лицо. Когда уходил. Когда Лилия скользнула за ним следом. Даже когда они уединись с ней в приватной комнате клуба, Игорь вспоминал лицо… Полины.

Она смотрела! Она видела их вдвоем с Лилей. Он тоже видел ее в ту ночь. И сделал вид, что не заметил.

Легче было не замечать. Чтобы не отвечать на сотню ненужных вопросов, тяжелых вопросов. В конце концов, он ничего не нарушил! Все шло по контракту, а глупая девчонка явно сама боялась даже мысли о близости с ним. Так почему же так ужаснулась, обнаружив его с Лилей?

Игорь потряс головой, пытаясь разогнать противоречивые мысли. Он допил кофе и решительно поставил чашку на стол. Пора было заниматься делами. Эйфория от получения власти улеглась, оставив после себя понимание, с какой горой проблем надо теперь разбираться. Впрочем, как и до передачи власти, но теперь уже официально от лица главы клана. Так или иначе, первой проблемой выступал общий враг — Озимый. И, вероятно, об этом стоило поговорить с Полиной.

Игорь нашел ее в гостиной. Она сидела в кресле с книгой по цветоводству, но не читала — смотрела в одну точку, на горшок с орхидеей, стоящий на подоконнике. Ее распущенные русые волосы двумя водопадами струились по плечам вдоль бледного лица, а под глазами залегли тени.

«Не спала», — отметил Игорь. И что-то кольнуло под ребрами. Он снова отогнал это чувство. Он не должен был чувствовать себя виноватым перед ней.

— Полина, — ровно и спокойно проговорил он, входя в комнату. — Нам нужно поговорить.

Она подняла голову. Взгляд ее был спокойным, почти безразличным, но он успел заметить, как дрогнули ее пальцы, сжимающие книгу.

— Я слушаю, — сдержанно ответила она. Совсем не так, как на свадьбе. На свадьбе она наконец-то выглядела живой и почти радостной, особенно, когда они танцевали, когда его рука сжимала ее руку. А после ночи, когда она застала его с Лилей… все переменилось. Полина будто застыла, как мотылек в смоле. Неужели он так ее шокировал? Возможно, не стоило притаскивать Лилю в пентхаус, но после празднования он был очень возбужден. Возбужден… и хотел вовсе не Лилю. А свою законную жену. И эта фиктивная законная жена, похоже, тоже хотела его.

«Это все глупости. У нас контракт. Ты принудил девчонку выйти за тебя замуж и не можешь принуждать ее еще и к близости. Это уже совсем противозаконно, — сказал себе Игорь. — Если даже она сама хотела, то вряд ли понимала, чего хотела. Чего-то хотела волчица — возможно, а Полина как человек еще слишком неопытная. Да, праздник, властные люди вокруг — вот и убедила себя, что желает меня, будто мы на самом деле муж и жена».

Игорь сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу. Профессиональная поза. Дистанция. Безопасность.

— Мы выяснили, что бомбу подложил Озимый. Хотя прямых улик, чтобы привлечь его по закону, у нас все еще нет. Но подставные компании и незаконные каналы комплектующих указывают на него, — сказал он, глядя Полине прямо в глаза. — Как ты догадалась на свадьбе?

— Не знаю… — Она пожала плечами, и жест вышел небрежным, но Игорь видел, как напряжены ее плечи. — На самом деле я мало знаю, кто еще сейчас активен из преступных магических кланов. Кони предупреждала, что надо его опасаться. Вот я и подумала…

— Правильно подумала, — кивнул Игорь. Просто. Без лишних эмоций. Без благодарности, которую он должен был бы выразить. Без того, чтобы сказать, что она спасла ему жизнь.

Она спасла ему жизнь! Да, в конце концов, она спасла ему жизнь. И заслуживала за это если не отдельной награды сверх контакта, то как минимум уважения и принятия ее как ценного члена клана.

— Чего он хочет от Волковых-Борейских? — спросила Полина, и в ее голосе послышалось что-то похожее на искреннее любопытство.

Игорь откинулся на спинку кресла. Вопрос был серьезный, и она имела право знать. Хотя бы потому, что теперь носила его фамилию.

— Осколки технологий Бенаама. Полагаю, наши мечи, созданные по технологиям Бенаама, то есть другой планеты, развитой цивилизации суров. Эти мечи невозможно сломать, и в Измерении Могущества через них можно направлять магическую силу, усиливая каждый удар. И еще Озимый явно хочет отжать мой бизнес.

— А кто такой вообще этот Озимый? Он вроде владелец ночных клубов по фамилии Зимов. Кони, кстати, сказала, что он пытался подсылать такие же бомбы главе Лиге Фантомов.

— Лига Фантомов — секта и твари похуже Озимого! — оскалился Игорь, но тут же успокоился. — Озимый — маг льда. Да, он владелец клубов. Но его отец проводил эксперименты над людьми с помощью некоторых технологий Бенаама. Все пытался создать… асура. Вмешивался в геном людей, а для экспериментов отбирал детей из приютов под видом усыновления.

От рассказа в комнате словно похолодало. Полина вздрогнула, и Игорь заметил, как побелели ее пальцы, сжимающие подлокотник кресла.

— Ужасно, — выдохнула она.

— Да. Все происходило в бункере с кодовым названием «Объект Двенадцать». — Игорь помолчал, собираясь с мыслями. Стоило ли рассказывать ей все? Она была гражданским лицом, не бойцом, не членом клана. Но она была его женой. Фиктивной. Но все же.

— Про «Объект Двенадцать» ходят ужасные слухи, — встрепенулась Полина.

— Да, и это не слухи — продолжил Игорь, и голос его стал тише, словно он делился чем-то, о чем не стоило говорить вслух. — Наш клан, в частности, мой отец, посодействовал «закрытию» этого «проекта» отца Озимого. Потом в бункере нашли много трупов… трупов детей. Там не выжил никто. Но говорят, эксперимент увенчался успехом на самом Озимом.

Полина прижала ладонь ко рту. Глаза ее расширились.

— То есть… отец поставил эксперимент на собственном сыне? — прошептала Полина.

— Получается, так. Асура они так и не создали, очевидно. И как таковых технологий Бенаама у них нет. А у нас есть мечи и еще некоторые… артефакты. Которые могут быть полезны в получении силы Измерения Могущества.

Игорь посмотрел на Полину, ожидая вопросов, испуга — чего угодно. Но она молчала, только смотрела на него грустными зелеными глазами, и в них было что-то, от чего хотелось говорить дальше. Говорить все. Рассказать про каждую битву, про каждый страх, про каждую ночь, когда он просыпался в холодном поту, думая, что враги уже у ворот.

Но он промолчал. Снова, опять. Молчание — вместо слов благодарности. Молчание — вместо прямого и закономерного вопроса в первую брачную ночь. Молчание — вместо всего.

— И… что же теперь делать? — тихо спросила Полина.

— А теперь, уважаемая Полина Волкова-Борейская, — произнес Игорь с легкой, почти издевательской торжественностью, — вам надо быть очень осторожной. Думаю, в ближайшее время надо приставить к тебе телохранителей.

— Что насчет «крысы», о которой говорил Яр? — Она не приняла его иронии, не улыбнулась. Спросила прямо и серьезно, глядя в глаза.

Игорь на секунду замер. «Все помнишь, надо же!» — чуть не вырвалось у него, но он сдержался. Для шуток время выдалось неподходящее.

— Да, — кивнул он. — Я пока не знаю, кто это может быть. Но, скорее всего, Яр прав — слежка идет не извне, а изнутри.

Полина кивнула, и он увидел, как она побледнела еще сильнее. Ему захотелось сказать что-то успокаивающее, что-то, что уберет эту тень с ее лица. Но он не знал таких слов. И не был уверен, что имеет право их говорить.

— Будь тоже осторожен, — сказала она, и в голосе ее прозвучало что-то такое, от чего он внутренне напрягся. — И… не принимай подозрительные букеты.

Игорь нахмурился. Слишком странное предостережение для человека, который только что узнал о жутком бункере, древних артефактах и подпольных экспериментах.

— Почему именно букеты? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Полина отвела взгляд. Посмотрела на орхидею на подоконнике, потом на свои руки, лежащие на закрытой книге. И сказала тихо, почти шепотом:

— Не знаю. Мне так цветы говорят.

— Ох, Полина, — выдохнул Игорь, и в голосе его невольно проскользнула насмешка, за которой он спрятал то, что чувствовал на самом деле. — Если бы у тебя на самом деле была сила, я бы подумал, что совет дельный. Но так как ее нет…

Она подняла на него глаза. И в их глубине он увидел что-то, что заставило его замолчать. Боль? Разочарование? Обиду? Или просто усталость от того, что ее не слышат?

— Ладно, — сказал он, отводя взгляд. — Буду осторожен.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Полина тоже поднялась, взяла книгу и направилась к выходу из гостиной.

— Полина, — окликнул он, когда она уже взялась за дверную ручку.

Она обернулась. Ждала.

— Спасибо, — сказал он. — За все. За свадьбу. За то, что предупредила о букете. За… за все.

Она задумчиво посмотрела на него. И… наконец улыбнулась. Улыбнулась так, как улыбалась цветам — тепло, просто и по-настоящему.

— Ты мой муж, — сказала она просто. — Фиктивный. Но все же. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Она вышла, закрыв за собой дверь. Игорь остался один, подошел к окну, посмотрел на облака, на город, на серую пелену, закрывающую горизонт.

«Ты мой муж», — это звучало так странно. Будто они оба уже не хотели, чтобы их связывал только контракт. Или ему только показалось. Он отогнал эту мысль. Слишком опасную. Слишком ненужную.

Но запах ее, оставшийся в гостиной после ее ухода, говорил обратное. Запах… Нет-нет, Полина была просто фиктивной женой, случайно подвернувшейся девчонкой. Но… Игорь врал себе. И знал это.

Волк внутри довольно урчал: «Наша! Наша. И ничья больше».

— Ладно. — Игорь провел рукой по лицу, стирая остатки ночной усталости. — Проявим осмотрительность.

Но в этот миг он думал вовсе не о букетах, а о том, что надо быть осторожнее с ней, с этой девушкой, волей случая ворвавшейся в его жизнь. Да, осторожнее! И с ней, и с собственными чувствами, особенно, когда она смотрела на него. Когда он чувствовал ее запах. Когда они оказывались рядом, вдвоем — непростительно близко.

Игорь Волков-Борейский, глава клана, воин, победивший асуров, боялся признаться себе в том, что эта девчонка без силы — с ее цветами и дурацким крафтовым мылом — стала для него чем-то большим, чем просто фиктивная жена.

— Нельзя, — сказал он себе. — Не сейчас. Не с ней.

Но волк не слушал…

День в салоне тянулся медленно.

После утреннего разговора с Игорем Полина чувствовала себя выжатой как лимон. Слова его все еще звенели в ушах: «Если бы у тебя на самом деле была сила...». Она отгоняла эту мысль, но та возвращалась, впивалась под кожу, как заноза.

Кони заметила ее состояние сразу, но ничего не сказала — только пододвинула кружку с чаем и молча занялась разборкой новой партии цветов. Полина взяла в руки стебель розы, обрезала шипы, завернула в крафтовую бумагу. Руки делали свое дело, а мысли кружились вокруг одного и того же: Игорь не верил ей. Ни в чутье, ни в предчувствия. Ни в нее.

— Я отойду на полчаса. Надо встретить сына из школы, у них там что-то отменилось, — вскоре сказала Кони. — Я быстро! Воспользуюсь, пожалуй, порталом Зеркала Измерения.

— А так можно?

— Ну, нецелевое использование, но что поделать. Просто прикрой меня. Скажи, что я на обеде, если опоздаю.

— Хорошо! — с готовностью согласилась Полина, и напарница опрометью выбежала из салона, на ходу застегивая куртку.

Внезапно колокольчик над дверью звякнул. Полина подняла голову, собираясь произнести дежурное «Добрый день, чем могу помочь?» — и замерла.

На пороге стоял мужчина лет сорока.

Очень высокий, мускулистый, подтянутый, в безупречном черном пальто, перекинутом через руку. Темные короткие волосы были зачесаны назад, подчеркивая острый скульптурно «вылепленный» нос на хищном лице с презрительно сжатыми тонкими губами и острыми скулами. На Полину уставились двумя змеиными изумрудами яркие холодные глаза. Они смотрели с таким вниманием, будто она была не флористом в маленьком салоне, а редким экспонатом в музее.

Полина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тот самый, что бывает, когда стоишь на краю обрыва и смотришь вниз.

— Добрый день. — Голос мужчины был низким, вкрадчивым, с легкой хрипотцой; он вроде бы улыбнулся, но глаза его оставались неизменно ледяными. — Вы, наверное, та самая Полина Волкова-Борейская?

Она вздрогнула. Фамилия, которую она носила всего несколько дней, прозвучала из его уст как приговор.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чем могу помочь?

Мужчина шагнул в салон, и воздух вокруг него будто сгустился, стал тяжелее. Полина невольно отступила на шаг, натыкаясь спиной на стеллаж с горшками.

— Меня зовут Олег Зимов, — представился он, и Полина почувствовала, как внутри все оборвалось. То самое имя. О. Зимов — Озимый! Тот самый человек, которого она назвала Игорю. Тот самый, о котором предупреждала Кони. Враг!

— З-здравствуйте...

— Я интересуюсь поставками цветов, — продолжил он, вальяжно прохаживаясь между стеллажами, разглядывая цветы с видом знатока. — Вы можете собрать для меня партию букетов? Оптовый заказ.

Озимый прекрасно знал, что пугает своим визитом Полину. Видимо, за этим он и приехал. И хотелось бы знать, куда запропастились телохранители Игоря! Были ли они еще вообще живы? Иначе как Озимый мог попасть в салон? Или они не могли остановить его по закону?

Все еще не было улик, чтобы привлечь этого монстра. Уже который раз! Кони рассказывала, что в клубах Озимого уже не раз проводили обыски, его вроде бы даже брали с поличным за похищение людей. Но каждый раз дело не доходило до суда или глохло на первых этапах рассмотрения. Откупался? Угрожал? Шантажировал? Скорее всего, все сразу.

И теперь он тоже пришел запугивать. Озимый остановился напротив Полины — слишком близко. От него пахло ледяной свежестью, от которой сводило зубы. Не живым запахом. Не человеческим и не звериным, а точно от механизма на морозе.

«Кони… Кони, где ты, когда мне нужен хоть кто-то рядом?! Игорь! Игорь…» — бессильно думала Полина, вжимаясь спиной в стеллаж и косясь на свой телефон. Где-то там был экстренный номер, по которому она должна была вызвать телохранителей в случае опасности.

— Я занимаюсь только цветами, — выдавила Полина. — Все коммерческие вопросы и оптовые поставки осуществляются через отдел закупок или хозяйку салона.

— Понимаю-понимаю. — Озимый усмехнулся и наклонился ближе; Полина почувствовала, как ее тело покрывается мурашками. — Но я всего лишь прошу. Собрать. Для меня. Несколько букетов. Вашими руками, Полина.

Она подняла глаза, встретилась с ледяным взглядом зеленых глаз врага, и поняла: он знает все. Про контракт. Про фиктивность. Про то, что она — слабое звено. Про то, что ее можно купить. Нет, про это он не знал! Не знал, что она не продавалась кому попало. А с Игорем она заключила контракт, потому что… потому что он был ее истинным, и это уже не стоило отрицать.

— Я отказываюсь, — сказала она, и голос ее прозвучал тверже, чем она ожидала. — И немедленно сообщу Игорю.

Озимый не изменился в лице. Только усмехнулся — снисходительно, как взрослый, наблюдающий за капризами ребенка.

— Не беда. Сообщай своему фиктивному мужу. Сообщай. Скажешь: заходил Озимый, хотел заказать букет.

«Фиктивному мужу? Да откуда этот монстр знает?! — Полина похолодела. — Мы же скрывали... Тетя Вера или Кони не могли ему донести!»

— Букет... Букет с бомбой? — выпалила она, и в голосе ее прозвучало то, чего она не планировала — вызов.

— Какой еще бомбой? — Озимый приподнял изогнутую бровь.

— Как на свадьбу! — Полина сжала кулаки. — Мы знаем, что это были вы.

— О, у вас нет ни единого доказательства, что это был я. А за клевету я и в суд могу подать. — Озимый посмотрел на нее и криво ухмыльнулся. — Вашей слепой уверенности недостаточно для обвинений и судебных претензий. Впрочем, ладно.

Он развернулся, сделал шаг к выходу, но на пороге остановился и обернулся.

— Такая красивая девушка и работала в цветочном? Я бы мог дать куда больше, приди ты ко мне раньше, чем к Игорю, — сказал Озимый, и взгляд его оценивающе прошелся по ее фигуре, потом задержался на губах, скользнул ниже — к вырезу блузки. Полина почувствовала себя голой, выставленной на всеобщее обозрение. Это было мерзко. Страшно. Видимо, также Озимый оценивал живой товар у себя в клубе.

— Меня все устраивает, — ответила Полина, отступая еще на шаг, хотя отступать было уже некуда.

— Ну-ну. — Озимый вернулся, и бесцеремонно дотронулся до нее руки своими ледяными пальцами мага льда; Полину замутило от этого прикосновения. — Еще увидимся.

Он вышел. Колокольчик над дверью звякнул, и звук этот прозвучал как похоронный звон.

Полина застыла посреди салона, прижимая к груди стебель розы, который все еще сжимала в руке, и пыталась унять дрожь. В ушах звенело, перед глазами все плыло. Холод от его пальцев въелся в кожу, не выветривался, точно метка.

— Кто это был? — раздался голос вошедшей Кони. Похоже, они разминулись, иначе она непременно узнала бы их общего врага.

— Озимый…

Кони побледнела. Схватила дрожащую Полину за плечи и усадила на стул.

— Дыши. Медленно. Что он хотел?

— Хотел сделать оптовый заказ цветов. Хотел, чтобы я их собрала для него. Могу только предполагать, что он хотел на самом деле... — Полина судорожно вдохнула. — Он знает про фиктивный брак. Откуда он знает?!

— Да какая разница откуда и что он знает? — Кони обняла и прижала к себе. — Важно, что ты отказалась. Молодец.

— Он сказал, что еще увидимся.

— Боюсь, это неизбежно. Но ты будешь осторожна. Мы обе будем.

Кони отошла, поставила электрический чайник. Полина же сидела, глядя на свои руки. На них все еще ощущался холод от прикосновения Озимого.

— Телохранители! — спохватилась Полина.

В этот миг через заднюю дверь технического помещения влетели два оборотня, которые должны были охранять периметр.

— Где он?! — воскликнули они.

— Ушел. Уехал, — ответила Полина.

— Проклятье! А мы… нас он приморозил в подсобке к стене!

«Так я и думала. Проклятье, а он очень сильный», — с ужасом подумала Полина.

— Идите и охраняйте лавку снаружи. Наверное… он уже вряд ли вернется.

Через полчаса Полина немного пришла в себя. Помогли чай с ромашкой и привычная работа. Кони заставила собирать простые букеты, чтобы отвлечься.

— Ты сама не своя, — Кони прищурилась, разглядывая Полину. — Этот тип тебя так напугал?

— Нет. То есть да. Не знаю. — Полина крутила в руках стебель розы, не в силах сосредоточиться. — Он странный. Холодный. И смотрел так...

— Как?

— Как будто я вещь. Как будто меня можно купить.

— Такие, как он, все и всех покупают. Кони вздохнула. — Села напротив, взяла ее за руку. — Ты просто держись от него подальше.

— Если получится. Если он сам меня не найдет. От прогулок в одиночестве точно придется отказаться… И зачем я только во все это влезла…

— Никто не гарантирует, что Озимый не нашел бы тебя, будь ты сама по себе. Так ты под защитой клана. Лучше расскажи, как там твое мыло? — Кони улыбнулась, пытаясь сменить тему. — Наварила чего нового?

— Да! — Полина оживилась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я новую серию сделала. С цитрусами и имбирем. Бодрит так, что спать не хочется. И еще с ромашкой — для расслабления.

— О, дашь попробовать?

— Конечно. Я завтра принесу.

— А своему альфе дарила? — Кони хитро прищурилась.

— Кони! — Полина покраснела.

— Что Кони? Он мужик, но ведь тоже мылом пользуется. Наверное. Хотя кто его знает, может, они там, в Сити, только дорогими гелями...

— Он бабушку вспоминал, — перебила Полина. — Когда лаванду понюхал.

— Значит, не зря ты варишь. Не зря.

— Кони, — спросила Полина после короткой паузы. — Ты знаешь что-нибудь еще об Озимом? Игорь рассказал мне про «Объект Двенадцать». Но, может, ты еще что-то знаешь? Чего хочет?

Кони помрачнела: сменить тему им обеим явно не удавалось. Она отвернулась, взяла в руки стебель розы, повертела и нервно сломала сильными пальцами.

— Знаю разное, но вряд ли больше Игоря. Знаю достаточно, чтобы сказать: держись от него подальше. Это не человек. И не оборотень. Он... другое. Сломанное! Сломанный, возможно, безумный маг, в которого влили силу асуров. «Амрита» — так называлось это средство, которое превращает людей во что-то… другое. И сколько я себя помню, он хотел силы. Больше и больше силы! Поэтому охотился за артефактами и технологиями. Будто ему мало управления льдом. Или будто он боится однажды утратить свою силу.

— Ты боишься его?

— Боюсь. — Кони посмотрела ей прямо в глаза. — Но сейчас я боюсь не за себя. А за тебя. Озимый охотится на Игоря и разработки его клана, а ты теперь — идеальный кандидат для шантажа.

— Игорь не отступит. И, надеюсь, сможет защитить меня…

«Надеюсь, он не бросит меня в случае похищения как ненужную фиктивную жену», — с тоской подумала Полина, не решаясь сказать это вслух.

— Знаю. Поэтому он мне и нравится. — Кони усмехнулась. — И поэтому я буду рядом. С вами. Но незаметно, чтобы не бесит Игоря своим появлением в вашей жизни.

Полина хотела спросить еще, но Кони вышла из-за прилавка, взяла лейку и пошла поливать цветы.

— Давай-ка, собирайся, — бросила она через плечо. — Тебе домой пора. А то твой альфа заскучает без тебя.

— Он не мой альфа.

— Ага. Скажи это волчице в твоем сердце. — Кони лукаво подмигнула.

Полина промолчала. Только улыбнулась и пошла собирать вещи.

Волчица внутри согласно вздохнула: Кони была права. Да, права, но болезненное осознание истинности никак не помогало в грядущей борьбе с Озимым.

* * *

Полина спала беспокойно: ворочалась, путалась в простынях, ловила обрывки снов, в которых изумрудные глаза Озимого смотрели на нее из темноты. А потом телефон зазвонил…

Резкий звук заставил подскочить. Сердце пропустило удар, руки задрожали, когда Полина нащупала на тумбочке холодный корпус смартфона. На экране высветился чужой незнакомый номер не из записной книжки.

— Алло? — сипло протянула Полина. Ночные звонки никогда не предвещали ничего хорошего.

— Полина? — Голос Кони, обычно такой бойкий и уверенный, теперь срывался и дрожал, будто она куда-то бежала и говорила на ходу. — Ты где?

— Дома. У Игоря. — Полина села, прижимая телефон к уху. — А что? Кони, что случилось?

— «Лунная орхидея» горит! Хозяйка звонила только что!

Полина замерла. Слова повисли в воздухе, не желая укладываться в сознании.

— Что? — переспросила она шепотом.

— Весь горит! — Кони всхлипнула, и Полина впервые в жизни услышала в ее голосе панику. — Я на месте, пожарные уже тушат, но... Полина, уже понятно — там все. Все сгорело…

Комната качнулась перед глазами. Полина вскочила с кровати, нашаривая в темноте джинсы, свитер, кроссовки. Руки не слушались, пуговицы не застегивались, ноги путались в штанинах.

— Я выезжаю, — сказала она, и голос ее прозвучал чужим, незнакомым. — Кони, держись. Я скоро буду.

Она вылетела в коридор и столкнулась с Игорем. Он уже стоял там — в домашних брюках и футболке, но собранный, напряженный, как перед боем. В руке сжимал телефон. Видимо, его тоже разбудили.

— Я слышал, — сказал он мрачно. — Одевайся, едем.

— Ты не обязан…

— Едем, — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Это наверняка не совпадение. Салон твой, а враг — мой. Наш!

* * *

Когда они прибыли на место, улица была оцеплена. Машины не пропускали, поэтому несколько метров пришлось идти, несмотря на возражения пожарных. Игорь сказал несколько слов — и его тут же пропустили.

Красно-белые ленты трепетали на ветру, пожарные машины мигали синим, люди в форме суетились, разматывая рукава. А в центре всего этого дымился черный провал того, что еще утром было «Лунной Орхидеей». Большая часть исторического здания не пострадала, но салон выгорел подчистую изнутри.

Запах гари ударил в лицо, въелся в ноздри, в волосы, в одежду. Сладковатый, тошнотворный запах горелых цветов — роз, лилий, хризантем, всего, что Полина собирала, растила, любила. Запах цветов сменился запахом смерти.

— Охранника, похоже, убили. Поэтому службы вызвали только жильцы со второго этажа, когда учуяли запах гари. Но, скорее всего, убийство обставят как несчастный случай, — проговорил Игорь, отходя от машины скорой, в которую грузили черный мешок.

— Это… конец… Неужели это из-за меня?! — охнула Полина, понимая, что не рассказала Игорю о визите Озимого. Впрочем, телохранители доложили. Но они не знали, за что теперь сожгли салон. За одно ее слово. За ее отказ. Это был не поджог конкурентов. О нет! Озимый оставил предупреждение, что случается с теми, кто смеет говорить ему «нет».

И теперь «Лунная Орхидея» перестала существовать. Стекла были выбиты, вывеска оплавилась, стеклянная дверь обуглилась и рухнула внутрь, осколки лежали на мостовой рядом с оплавленным колокольчиком. Сквозь выбитые окна было видно, как внутри еще догорают остатки стеллажей, как тлеют горшки, как покрывается копотью старая метлахская плитка, которую так любила хозяйка салона, которая обнаружилась у машины полицейских.

«Кони? А где Кони?! Она же не полезла внутри спасать цветы?» — встрепенулась Полина, бродя по пепелищу. К счастью, подруга быстро нашлась.

Кони сидела прямо на тротуаре, свесив ноги с бордюра. Лицо ее было бледным, глаза красными, татуировки на руках казались особенно яркими на фоне побледневшей кожи. Рядом с ней суетился полицейский, что-то записывал в блокнот, но Кони не смотрела на него. Застывшим взглядом она взирала на пепелище.

— Кони! — Полина подбежала, упала на колени рядом, обхватила ее за плечи. — Как ты?!

Кони подняла на нее глаза. И смотрела она дико, будто совершила самую страшную ошибку в своей жизни.

— Он приходил, — сказала она глухо. — Перед закрытием. Предлагал уже мне собрать для него букеты, но просил те, которые ты собирала, Полин... Или мне так показалось? Я его послала и обложила последними словами. Испугалась, знаешь. Тогда он сказал, что мы все еще пожалеем.

— Он сказал что-то еще? — Игорь стоял позади, слушал, и лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как побелели его костяшки, сжимающие ключи от машины.

Кони покачала головой.

— Только это. Улыбнулся и ушел. А через час... — Она кивнула на пепелище.

Полина смотрела на черный остов салона, и внутри закипала ярость. Не страх загнанного зверька, а чистая ярость дикого зверя, которую она никогда раньше не чувствовала.

Там, внутри, остались ее инструменты. И ее теплые воспоминания. Собранные букеты, ленты. Заготовки для мыла — с лавандой, с цитрусами, с имбирем, которые она обещала показать Кони. А еще фотографии родителей на стене в подсобке… Их и так сохранилось немного!

И все сгорело. Сгорело по воле треклятого мага льда, который, похоже, оказался пироманом.

Полина решительно вскочила с места. Ноги держали плохо, но она устояла. Подошла ближе к ограждению, вглядываясь в тлеющие угли.

— Я заставлю полицию арестовать его! Найду лучших следователей, докажу, что это поджог. В конце концов, самых изворотливых мафиози сажали по статьям вроде неуплаты налогов, — мрачно сказал Игорь за спиной. Голос его был твердым, но Полина слышала в нем то, что он пытался скрыть. Беспокойство. Страх за нее. И за всех, кто окружал нового лидера клана.

Полина не обернулась. Она смотрела на огонь, на то, как последние языки пламени лижут обугленные стены, как осыпается пепел, как ветер разносит его по улице.

— Я сама его найду, — ответила она, и голос ее прозвучал звериным рыком. — И он пожалеет, что родился.

Игорь обнял сзади и прижал к себе. Она чувствовала тепло его тела, слышала биение его сердца, вдыхала его запах. В этот миг она ощутила, что вместе они — одна команда. Если не муж и жена, то команда, объединившаяся против Озимого.

— Иди к Кони, — сказал он тихо. — Побудь с ней. Я все улажу.

Полина кивнула. Вернулась к напарнице, села рядом на холодный тротуар, взяла ее за руку. Кони всхлипнула, прижалась плечом к ее плечу.

— Все сгорело, Полинка. Все. Мне теперь срочно работу искать! А у меня и так кредиты набраны…

— Ничего. — Полина сжала ее пальцы. — Салон заново отстроим! Откроем на новом месте!

— Денег у хозяйки нет. Сгорел весь товар, все оборудование…

— Будут. — Полина посмотрела на Игоря, который уже разговаривал с начальником пожарной бригады, что-то объяснял, показывал документы, возможно, пытаясь заставить искать следы поджога. — У меня теперь есть муж. Фиктивный. Но богатый. Через год у меня будет свой салон. И ты обязательно будешь там работать!

Не принимая возражений, Полина зашла в банковское приложение и перевела немалую сумму по номеру телефона Кони. По меркам Игоря это были траты на «карманные расходы» жены, чтобы она выглядела соответственно статусу.

— Это… ты с ума сошла?! — Кони увидела уведомление на экране и попыталась вернуть сумму обратно, но Полина заставила опустить телефон.

— Не смей возвращать. Это не подарок. Это… — Она запнулась, подбирая слова. — Аванс. За будущую работу. Ты же лучший флорист, которого я знаю. Кто мне новый салон поднимать будет?

Кони смотрела на нее долгим взглядом. Потом губы ее дрогнули, и она рассмеялась. Сквозь слезы, сквозь копоть на лице, сквозь усталость, но рассмеялась.

— Пользуешься положением? — спросила она, вытирая щеки чумазыми руками.

— Пользуюсь, — ответила Полина, и в голосе ее прозвучала твердость, которой она сама от себя не ожидала. — Это моя компенсация. За нервы. За то, что Озимый вышел на нас из-за моего фиктивного брака.

— Да не виновата ты в этом! В этом всем виноват только Озимый! — решительно сказала Кони. — Ну ничего, мы с тобой отгрохаем такой салон, что весь город будет завидовать.

— Едем домой. — Игорь подошел к ним и помог Полине подняться. — Здесь уже ничего не сделаешь.

— Да… — вздохнула Полина. — Может быть, Кони может переночевать в пентхаусе?

— Полина, хватит благотворительности! Сгорел салон, а не мой дом. Я временно безработная, а не бездомная. Все в порядке. Я справлюсь. — Кони решительно встала и вызвала себе такси. Полина молча обняла ее и направилась к припаркованному автомобилю.

Машина тронулась. Полина смотрела в окно на удаляющийся черный остов салона, на одинокую фигуру подруги. И в груди снова начало щемить. Но присутствие Игоря рядом теперь не дразнило, а успокаивало, дарило ощущение надежности и защищенности.

Полина смотрела на него. В свете приборной панели его лицо казалось чужим — уставшим, осунувшимся, но в глазах при этом мерцали теплые искорки. Неуловимые, но прекрасные.

— Спасибо, — сказала Полина.

— За что?

— За то, что поехал со мной.

— А как иначе? Ты моя жена, — сказал он просто. — Фиктивная. Но все же. Я твой муж.

Игорь

Игорь приехал в офис в дурном настроении. Он вспоминал пожар в «Лунной Орхидее» и злился на себя: не уберег, просчитался, позволил Озимому подобраться так близко к Полине!

«И я дал ей надежду! Сказал, что я ее муж, да. Зачем я сказал именно так?» — раздумывал Игорь, глядя в потолок своего кабинета.

Он прибыл в офис раньше обычного в надежде, что работа выбьет из головы липкое чувство вины, которое не отпускало со вчерашнего вечера.

Вины за что? За кого и перед кем? Перед Полиной. За... Лилию.

Вспоминался тяжелый запах духов помощницы, ее ярко накрашенные губы, ее умелые руки, которые обвивали его за шею. И все больше казалось, что с помощью Лилии он пытался заполнить пустоту, заглушить тоску. Тоску по кому? По истинной? Так ведь она вроде бы была совсем рядом. Рядом, но он сам назначил ее «фиктивной». И теперь буквально «выл волком» от глупости собственного решения.

«Ладно, чтобы ни случилось, надо работать». — Игорь ввел пароль от компьютера, просмотрел почту, затем взял в руки первый попавшийся документ и попытался вчитаться. Ему опять что-то принесли на подпись. Что-то... В последнее время слишком много сыпалось документов: то бесконечные договоры от Отдела маркетинга, то результаты аудиторских проверок, которые участились так, будто честная семейная компания нарушала законы всех стран — не иначе Озимый старался, — то новые распоряжения и приказы от Юридического департамента, связанные с налогообложением. Хотя этот документ касался вроде как дочерней компании и прав владения. Видимо, был связан с передачей дел от отца.

«Надо уже научить Лильку клеить стикеры с пояснениями и сортировать документы о темам, а то вечно притаскивает единой пачкой. Даром, что с листами согласования», — злился на помощницу Игорь.

В этот же миг дверь открылась, и показавшаяся из-за нее Лилия... вкатила целую тележку с цветами. Много цветов! Ярких, пышных, явно дорогих. Розы, лилии, хризантемы — целое море лепестков и зелени. Игорь нахмурился, хотел уже приказать убрать, но воздух в кабинете наполнился запахом.

Он вдохнул.

И среди химической сладости срезанных цветов, среди этой искусственной, навязчивой красоты — вдруг поймал ее запах. Тот самый. Запах истинной! Полина... Да, ее запах, от которого у него сносило крышу.

Лаванда. Апельсин. Что-то теплое, живое, настоящее. Живое — то, чем стала для него Полина.

Игорь поднялся, сам не заметив как. Подошел к букетам, коснулся пальцами лепестков, наклонился, вдыхая полной грудью их аромат. Полина... Определенно, эти букеты собирала она. Запах становился сильнее! Да, ее пальцы касались этих стеблей, ее дыхание оседало на этих листьях.

Игорь закрыл глаза, ощущая, как пространство сужается до размеров туннеля. Казалось, он засыпал наяву, но не мог сопротивляться этому странному чувству, такому прекрасному и беззаботному... И ему хотелось представлять, что это странный внезапный подарок от Полины. Хотя Лилия и не сказала, от кого такое щедрое подношение. Но от кого же еще могло быть, если каждый цветок хранил желанный аромат?

— Игорь Борисович, вы сегодня сами не свой, — раздался голос Лилии.

Он открыл глаза. Помощница стояла в дверях с новой папкой документов. Она улыбалась той самой дежурной улыбкой, которую он привык видеть каждый день. Но сегодня в ней было что-то... другое, томное и ядовито-сладкое. Или ему показалось?

— Все хорошо, — ответил он, возвращаясь за стол. — Просто... цветов много.

Лилия подошла ближе, и ее пальцы коснулись его плеча — невзначай, как бы случайно. Игорь внутренне напрягся.

— Красивые, — сказала она. — Я могу заказать еще. Для вас. У проверенных поставщиков.

— Не надо. — Он отстранился, едва заметно, но Лилия поняла настроение босса. — Это личное.

— Как скажете, — произнесла она с легкой улыбкой, но обжигая ледяным взглядом. — Вот документы, нужно подписать до конца дня.

Игорь взял папку и машинально раскрыл. Бумаги. Цифры. Слова. Они плыли перед глазами. Голова слегка кружилась, мысли путались.

«Странно, — подумал он. — Я же вчера ничего не пил. Наверное, не выспался с этим пожаром».

Игорь несколько минут пытался разобраться, но подписал, почти не вчитываясь. Лилия забрала папку и выходя, бросила быстрый взгляд на цветы. Показалось, она усмехнулась. Почему? Что ее так развеселило? Или ее, наоборот, бесило, что Полина прислала своему фиктивному мужу цветы? Или не прислала...

Игорь остался один и снова потянулся к цветам, вдыхая запах своей истинной. Ее запах! Сладкий, прекрасный, с нотками цитрусов. Но теперь казалось, что помимо запаха цветов и желанного аромата проступало что-то еще. Какой-то странный, чужой аромат. Приторный, с металлической ноткой. Казалось, это от него кружилась голова.

«А! Это дельфиниум, мы раньше не заказывали, — подумал Игорь. — Обычный дельфиниум».

Но что-то было не так. Хотя Игорь отогнал тревогу, списав ее на обычную усталость и нервы.

Полина сидела на кухне у Кони и пыталась не расплескать чай: руки почему-то дрожали.

Квартира подруги находилась на восьмом этаже старой панельной девятиэтажки на окраине Москвы. Внутри было тесно, но уютно — стены в мелкий цветочек, на подоконнике — герань в горшках, над плитой висели баночки со специями, аккуратно подписанные фломастером. В углу притулился старый холодильник, обклеенный магнитами из разных городов — Сочи, Ялта, Минск, даже Берлин. Похоже, раньше Кони любила путешествовать, но большинство магнитов выглядели старыми, покрытыми пылью. Видимо, в последние годы не складывалось с поездками. Но в доме было неизменно уютно.

— М-да, странно это... пить чай посреди рабочего дня, — пробормотала Полина. На часах едва пробило пять вечера.

— Да, только негде нам пока работать, — в тон ей вздохнула Кони. Полина вроде бы пришла, чтобы поддержать подругу, но пока получалось, что ей самой требовалась поддержка. В голове не укладывалось, что «Лунной Орхидеи» больше нет.

— И чего хотел Озимый? Что доказать? — в сотый раз спрашивала Полина, понимая, что пока ни она, ни Игорь, ни полиция не в силах понять схему мафиози. И, конечно же, ниточки расследования вели не к нему. А нападение на телохранителей с помощью магии льда было стерто со всех камер наблюдения, а они сами тоже не видели лицо врага.

— Разберемся. И с ним разберемся! — мрачно пообещала Кони. Она сидела напротив в старой растянутой футболке с черепом, и пила свой чай с такой жадностью, будто это был эликсир жизни. Она выглядела уставшей — после пожара не спала, разбирала завалы, оформляла документы для страховой. Но глаза ее были живыми, а взгляд стал совершенно по-волчьи острым и хищным.

— Ох, как это все...

— Полин, да что с тобой? — Кони прищурилась, разглядывая ее. — Трясешься вся. Случилось что?

— Не знаю. — Полина потерла виски; чашка в ее руках дрожала так, что напиток едва не выплескивался через край. — Мне неспокойно. С самого утра. Как будто... что-то должно случиться.

— С твоим альфой?

— Он не мой альфа, Кони.

— Ага, расскажи это «своей» волчице. — Кони хмыкнула, откидываясь на спинку стула. — Слушай интуицию. Если чуешь беду, значит, беда рядом.

Полина посмотрела на свои руки. Они дрожали все сильнее, чашку пришлось поставить на край стола. Она сжала пальцы в замок, пытаясь унять дрожь, но не получалось.

— Мне кажется, — сказала Полина тихо, — я должна поехать к нему. Прямо сейчас.

— Так поезжай. — Кони поставила свою чашку, посмотрела на нее долгим внимательным взглядом. — Ты же его жена. Имеешь право.

— Даже если он спит с другими?

Кони замолчала. Отодвинула чашку, обхватила ее ладонями, будто греясь. Потом усмехнулась.

— О как! Ну, спит… ты же фиктивная. — Она помолчала, подбирая слова. — Но, если ты ревнуешь, значит, это уже не просто контракт. Подумай об этом.

Полина молчала. Смотрела в окно, на серое небо, на панельную стену соседнего дома. Внутри все кипело. А потом вдруг резко встала и твердо сказала:

— Я поеду.

— Куда?

— В офис. Прямо сейчас.

Кони смотрела ей вслед, качала головой, убирая со стола чашки.

— Эх, молодость... — услышала Полина уже из коридора. — Влюбилась девка по уши. И сама еще не поняла.

Слова Кони застряли в голове, пока Полина спускалась в лифте. «Влюбилась». Глупость какая! Она просто волновалась за человека, с которым у нее был контракт. За партнера по бизнесу. За фиктивного мужа, который обещал обеспечить ей будущее. За... партнера по команде! Кажется, ночью после пожара они определились с ролями — команда по борьбе с общим врагом. Только и всего. Но внутри что-то ныло, сжималось и не давало дышать полной грудью.

* * *

На улице Полину ждала черная машина с тонированными стеклами и телохранителями, которых Игорь приставил к ней еще после свадьбы. Двое крепких мужчин в одинаковых темных костюмах, с одинаково непроницаемыми лицами. «Двое из ларца», как окрестила их Полина. Но они не защитили от Озимого. Теперь один из них услужливо открыл перед ней дверцу.

— В офис, — властно сказала Полина, садясь на заднее сиденье. — Москва-Сити.

— Слушаемся, Полина Андреевна.

Машина плавно тронулась. Полина смотрела в окно на проплывающие улицы, на спешащих по своим делам людей, на витрины магазинов, и думала о том, как быстро ее жизнь разделилась на «до» и «после». Еще месяц назад она сама была такой же — спешила по утрам в салон, пила дешевый кофе из автомата, считала копейки. А теперь у нее был пентхаус, телохранители, банковская карта с неограниченным лимитом. И муж. Который спал с другой.

«Какое мне дело? — Полина зажмурилась, отгоняя эту мерзкую мысль. — Контракт есть контракт».

Но волчица внутри не слушала. Она скулила, царапалась, требовала: «Наш! Наш! И ничьей больше! И мы сейчас должны быть рядом!»

Полина открыла глаза, посмотрела на свое отражение в тонированном стекле. Бледное, растерянное, с горящими глазами — она сама себя не узнавала.

Вскоре машина остановилась у знакомой башни. Телохранители проводили ее до лифта, но в офис не пошли, передавая офисной службе безопасности. Полина нажала кнопку пятьдесят седьмого этажа и стала подниматься одна.

Лифт шел медленно. Или это ей только казалось? Она смотрела на мелькающие цифры, и сердце колотилось где-то в горле.

«Что я скажу? — думала она. — "Я почувствовала, что тебе грозит опасность"? Он же засмеется. Скажет, что у меня нет силы, что я все выдумываю».

Но волчица внутри не замолкала. Она выла, требовала: «Быстрее! Скорее!»

Двери открылись. Полина вышла в коридор, прошла мимо удивленных секретарш, толкнула дверь кабинета Гендиректора.

— Полина! — Игорь неожиданно радушно повернулся к ней, и на губах его появилась глупая незнакомая улыбка. — Это ты прислала цветы? Зачем? Это ведь я должен дарить тебе цветы.

Она замерла на пороге, чувствуя, как сердце пропустило удар. Цветы? В кабинете и правда оказалось очень много букетов. Смутно знакомых букетов, но на них не было маркировки сгоревшего салона, а ассортимент из каталогов часто перекликался. В большей мере обескуражило поведение Игоря!

— Или хотела подразнить своим запахом? — продолжал он, не замечая ее растерянности. — Или это то, что уцелело после пожара в салоне?

— Нет… — Полина шагнула к столу, чувствуя, как страх поднимается из груди в горло. — Не я… Откуда эти цветы вообще?

— Привез курьер. — Игорь пожал плечами с пьяной небрежностью. — Красивые, правда?

Она смотрела на него и не узнавала. Его глаза блестели, движения были замедленными, речь — невнятной. Таким она его еще никогда не видела. Даже после той ночи, когда он вернулся из клуба.

— Игорь, — осторожно сказала Полина, делая шаг вперед. — Тебе плохо?

— Все отлично, — отмахнулся он. — Просто голова немного... кружится. А зачем ты приехала?

— Игорь... какие-то это странные цветы.

— Да все в порядке! Езжай домой, Полинка!

Полина подошла к цветам. Вдохнула. И тут же отшатнулась, не понимая, что ей так не понравилось. Но... Запах был неправильным. Сладковатый, приторный, он ударил в ноздри, и у нее самой закружилась голова.

— Я сейчас, — сказала Полина, пятясь к двери. — Мне нужно... в туалет.

Она вышла в коридор и едва не побежала. В голове шумело, к горлу подступала тошнота. Она влетела в женский туалет, открыла кран, подставила руки под холодную воду, плеснула себе в лицо. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вроде бы прошло... Или нет... Полина буквально завалилась в ближайшую кабинку, чтобы куда-то сесть.

В этот момент в соседней кабинке зашуршала одежда, щелкнул замок.

Полина замерла, ощущая смутно знакомый аромат. Человек, женщина. Она знала эту женщину! Встречалась несколько раз, но не могла вспомнить, кому именно принадлежал этот запах.

«Плохая из тебя поисковая собака, вернее, поисковая волчица», — казалось, корила ее волчица.

«Да разве это вообще важно?» — не понимала Полина, но невольно затаилась в своем нежданно «убежище», пытаясь привести мысли в порядок.

Кажется, женщина по соседству достала телефон и набрала чей-то номер. Она говорила тихо, почти шепотом:

— Да, он подписал первый пакет документов. Все идет по плану. Букеты на месте.

Полина прижалась к двери, затаив дыхание. Пальцы вцепились в край дверцы. Слух волчицы напрягся до предела. В такие-то моменты и стоило пользоваться силой оборотня, которой даже бездарная волчица не была лишена.

И этот обостренный слух позволил расслышать мужской голос из трубки, холодный и шипящий.

— Когда подпишет все, ты получишь свою долю и сможешь исчезнуть.

— Я не хочу исчезать, — внезапно с нотками истеричности ответила женщина. — Я хочу быть с ним. Когда все закончится. Я могла бы...

Голос в трубке перебил. Полина не слышала, что он сказал, но женщина всхлипнула.

— Но я люблю она, — прошептала та.

— Ты дура?! — раздался отчетливый яростный возглас из трубки. — Такие, как мы, не заслуживают любви. Не умеют ее отдавать. Все. Завтра буду ждать финальный отчет.

— Завтра в это же время доложу о результате, — сдавленно ответила женщина, а потом, похоже, уже добавила для самой себя: — Ничего. Скоро все кончится.

Она вышла. Каблуки зацокали по кафелю, шаги затихли в коридоре. А Полина осталась сидеть в кабинке, прижимая ладони к лицу. Голова гудела, мысли путались, но одно она знала точно: надо возвращаться к Игорю.

Она не видела лица. Не была уверена, что это Лилия. Не была уверена, что звонил ей Озимый. Не могла и обвинять в шпионаже без доказательств. Что она слышала? Какой-то договор. Кого-то с кем-то. Слышала голос, искаженный кафельной плиткой и эхом в замкнутом пространстве кабинки.

«Может, показалось, — думала Полина. — Может, не она. Игорь скажет, что я просто ревную. Да, возможно».

Мысль обжигала. Лилия. Помощница. Та, которую Игорь, кажется, считал своей. Свой вернейшей сотрудницей и любовницей. Да, Лилия, которая смотрела на Полину с неприкрытой ненавистью. Неужели она работала на Озимого? Неужели именно она была той самой «крысой», о которой говорил Яр? Но если нет? В офисе хватало и других девушек.

Полина встряхнула головой, заставила себя подняться на ноги. Она вышла из кабинки, подошла к раковине, снова плеснула в лицо водой.

— Соберись, — прошептала она своему отражению. — Ты нужна ему.

Она вытерла лицо бумажным полотенцем, поправила волосы, расправила плечи. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вот вроде и успокоилась.

Полина выпрямила спину, шагнула в коридор. И сразу же столкнулась с Лилией нос к носу.

Та стояла в трех шагах от туалетной комнаты, скрестив руки на груди. На лице ее застыло непроницаемое выражение — ни тени смущения, ни следа той паники, которую Полина слышала в голосе неведомой девицы. Только привычная смесь холода и презрения. Полина замерла. Взгляды их встретились.

— Игорь никого не принимает, — процедила Лилия.

— Никого? — Полина выпрямилась и яростно добавила: — Я его жена.

— Фиктивная, — прошипела Лилия, и в глазах ее вспыхнула неприкрытая ненависть. — Мы обе это знаем.

Полина сделала шаг вперед. Лилия не отступила, но Полина видела, как напряглись ее плечи.

— А это не твое дело, — сказала Полина тихо, но с такой сталью в голосе, что Лилия дрогнула. — По документам жена — я. А не ты. Так что знай свое место, иначе попрошу тебя уволить. Возможно, давно пора.

Лилия побледнела. Губы ее задрожали от ярости и изумления, но она промолчала. Только сжала папку с документами так, что побелели костяшки.

Полина толкнула дверь кабинета и вошла.

— Игорь?..

Тишина оглушила ее. Не было привычного шороха бумаг, не было ровного гула компьютера, не было его дыхания, которое она научилась улавливать даже за закрытой дверью.

Только цветы. Все те же, яркие, пышные, они стояли на столе, источая сложный многогранный аромат.

Полина подошла к столу — цветы были красивыми. Она не могла этого отрицать. Кто-то потратил много денег и сил, чтобы собрать эту композицию. Розы, лилии, хризантемы... и среди них — высокие стебли с мелкими синими цветками. Дельфиниум. Похоже, дельфиниум.

Полина нахмурилась, наклонилась, вдохнула. И замерла. Запах был неправильным! В нем было что-то приторное, химическое, что-то, от чего кружилась голова и к горлу подступала тошнота.

«Что это?» — подумала Полина, пытаясь унять внезапную дрожь в руках и ногах. Странно... казалось, все прошло. А теперь как будто снова накатывала слабость.

Она протянула руку, чтобы коснуться подозрительного цветка, но в последний момент отдернула пальцы. Интуиция, та самая, что никогда ее не подводила, буквально прокричала: «Не трогай».

Полина отшатнулась и оглядела кабинет — пусто. Пиджак Игоря, который всегда висел на спинке кресла, исчез. Портфель, который он брал с собой домой, тоже пропал. Значит, Игорь уже ушел из офиса. Но когда? И куда? Он даже не предупредил ее. Пусть она считалась фиктивной, но все же после всех потрясений они старались держать друг друга в курсе о всех перемещениях. Так что же случилось? Казалось, Игорь не вполне хорошо себя чувствовал. Возможно, у него поднялась температура, и он уехал к врачу или домой. Возможно... Но почему не предупредил?

Полина схватила телефон, набрала его номер. Гудки. Длинные, тоскливые, ничем не прерываемые. Сбросила. Набрала снова. Тишина.

— Игорь, возьми трубку! — сказала она в пустоту, и голос ее дрожал.

Телефон молчал.

Полина заметалась по кабинету, заглянула в Приемную. Секретарши только удивленно посмотрели на нее, качали головами. Но подтвердили, что Игорь Борисович уехал. Сказал, что неважно себя чувствует.

— В пентхаус?

— Не знаем, Полина Андреевна. Ничего не говорил.

Она выбежала из офиса, на ходу набирая номер телохранителей. Впрочем, машина и так ждала у входа. Полина бросилась на заднее сиденье.

— Домой. Быстро.

Водитель кивнул, и машина рванула с места.

Полина откинулась на сиденье, прижимая ладони к коленям, чтобы унять дрожь. За окном проплывали картины весенней Москвы, но она их не видела. Перед глазами все еще стояли цветы. Их неправильный, чужой запах, от которого кружилась голова. И лицо Игоря в тот момент, когда она вошла в кабинет. Рассеянное, бледное, чужое.

«Что он подписал? — задумалась Полина, вспоминая папку в руках Лилии. — Что успел подписать, пока я не приехала?»

В голове крутился обрывок разговора, подслушанного в туалете: «Он подписал первый пакет документов». Первый. Значит, готовились новые. Проклятье! Но Полина ничего не понимала в бизнесе! О каких документах шла речь? И кто их приносил? Фрагменты опасной мозаики не желали складываться.

— Быстрее, — сказала Полина водителю. Голос прозвучал чужим, срывающимся.

— Полина Андреевна, нас так остановят!

Она замолчала, вцепившись пальцами в ремень безопасности. Внутри все кипело. Волчица рвалась наружу, требовала бежать, лететь, быть рядом. Быть там. С ним.

Машина затормозила у знакомого подъезда. Полина выскочила, даже не дождавшись, пока водитель откроет дверь. Пробежала через мраморный вестибюль, влетела в персональный лифт пентхауса и нажала кнопку верхнего этажа. Цифры на табло сменяли друг друга мучительно медленно. Она смотрела на них и считала про себя. Раз, два, три...

Лифт остановился. Двери разъехались в стороны.

Полина выбежала в коридор, достала ключи, отперла дверь.

В пентхаусе было темно. Тишина стояла такая, что она слышала собственное дыхание и бешеный стук сердца. Она не стала включать свет — знала, куда идти. Но ждал ли ее там Игорь?!

Игорь

Он лежал на диване в гостиной, в сумерках, не зажигая света. Телефон валялся на полу — пять пропущенных от отца. И, кажется, еще два или три от Полины. Но мысли настолько путались, что нажать кнопку приема вызова казалось чем-то немыслимым. Телефон лежал на полу, а Игорь на диване — слишком большое расстояние. Так ему казалось в полусне. Да, ужасно хотелось спать! И спать долго-долго. Но при этом глаза оставались мучительно открытыми.

— Игорь, — позвал знакомый голос. Полина. Странно... Полина. Он повернул голову, посмотрел на Полину сквозь муть в глазах. Как она здесь оказалась? Словно почувствовала его странное состояние. Вошла в гостиную, включила настольную лампу.

— Игорь! — раздался из телефона голос Бориса Всеволодовича. — Полина сказала мне, что тебе не очень хорошо было в офисе.

Игорь вытянул руку и все-таки поднял трубку, но поморщился от накатившей слабости и головной боли, когда пришлось отвечать.

— Ей показалось, отец. Все в порядке.

Он отключился и снова бросил телефон на ковер.

— Полина, — сказал он, не глядя на нее. — Почему ты звонила моему отцу?

— Игорь… но ты ведь меня не слушал, — растерянно выдохнула Полина.

— На правах невестки позвонила, да? — внезапно озлобленно рыкнул Игорь. Да что эта девчонка себе позволяла? Контролировать его? Нет, никто не имел права. У него, нового главы клана, все было под контролем, все в порядке.

— Можно сказать и так.

— Но не забывай, ты же фиктивная жена.

Полина села на край дивана, и губы ее задрожали, будто она собиралась заплакать. Игорь вздрогнул, глядя на ее побледневшее лицо, на запавшие глаза и испуганно приподнятые брови.

— А переживаю я за тебя по-настоящему! — выпалила она.

— Все в порядке, — сказал он тихо, но нервно облизнул губы. Да он не имел никакого права срываться на ней! Она... и правда переживала за него. Она была его истинной, а он постоянно отшвыривал ее от себя, как блохастого щенка.

— Игорь… избавься от тех букетов, пожалуйста, — встревоженно проговорила Полина.

— Да они скоро сами завянут, — отмахнулся Игорь, и рука его безвольно упала вдоль тела. Может, Полина и была истинной, но теперь она отчаянно мешала подремать. Подремать... возможно, он и правда чувствовал себя паршиво, подхватил какой-нибудь сезонный вирус. С которым не могла справиться регенерация оборотней? Таких было крайне мало, но все-таки случалось.

— Ну ты же не девица, зачем тебе букеты? — бессильно протянула Полина, сжимая его пальцы.

— Да ни за чем. — Он поморщился, провел рукой по лицу, пытаясь вернуть зрению четкость. — Но в чем дело? В них не было никаких бомб.

— Не могу понять, но с ними что-то не то.

— Это твоя паранойя после поджога «Лунной Орхидеи», — усмехнулся он, но губы не слушались, кажется, и ухмылка-то выходила кривой. — Теперь везде будет мерещиться след Озимого. Все доставки в офис проверяет моя служба безопасности.

— А если запах букетов подействовал и на них? У тебя же все оборотни в службе безопасности!

— Не думаю. — Но Игорь нахмурился и встревожился. Об этом ни он, ни отец в свое время не подумали. Охрану и армию клана и правда составляли исключительно волки-оборотни.

— И еще… — Полина понизила голос, хотя в комнате никого не было. — Мне кажется, я слышала, как кто-то в женском туалете получал указания по подписанию тобой документов!

— Тебе опять кажется… — Он снова провел рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. — И, естественно, ты даже не знаешь кто это был? Не видела ни лица, ни силуэта?

— Не видела. Полагаю, та самая «крыса». Но… да, не могу так открыто никого обвинять. Просто не подписывай подозрительные документы!

— Не подписывай документы, не принимай букеты. — Он усмехнулся. — Я так стану параноиком.

— Зато живым.

Она говорила, но Игорь ее почти не слышал. Голова гудела, мысли путались. Тревога, которую она поселила в нем, билась где-то на периферии, но до сознания не доходила. Он чувствовал только одно — ее запах. Рядом. Близко. И это было хорошо и приятно.

Она сидела рядом, теплая, живая, и от этого хотелось забыть обо всем. О Лилии, о документах, о цветах, об отце. Обо всех проблемах. Неожиданное недомогание сменялось странной эйфорией, от которой не удавалось ощущать этот мир опасным и неприветливым местом. Казалось, что все под контролем, абсолютно все.

«Что со мной? Это я так дурею рядом с Полиной? — подумал Игорь, глядя в потолок. — Я не верю в истинность. Это сказки для щенков. Но почему тогда я не могу выкинуть из головы ее запах? Почему мне плевать на Лилию, хотя она красивее, опытнее, доступнее?»

Он закрыл глаза и, кажется, все-таки провалился в сон. Но эйфория исчезла: вместо приятной грезы явился мучительной кошмар, короткий, но жестокий. В темноте зазвучали чужие голоса. Крики. Лязг мечей. Грохот.

Игорь увидел себя в Измерении Могущества.

Вокруг бушевал бой, лиловый лес чужого мира горел, и в дыму мелькали темные фигуры. Он узнал их — Лига Фантомов. Орден темных магов, с которым клан Волковых-Борейских воевал годами, не позволяя подобраться к силе Змея Хаоса.

Впереди воинства оборотней с поднятым мечом сражалась его мать. Сильная, быстрая, неуловимая. Он видел ее со спины, но знал: она улыбается, скалится, как настоящая волчица. Она всегда улыбалась в бою. И отец улыбался ей. Два сильных волка, два вожака, истинные друг для друга, усиливающие магию друг друга. Неразлучные и верные. Казалось, их ничто не способно разлучить, но в тот день...

Взрыв. Грохот, опрокинувший Игоря, тогда еще совсем мальчишку, подростка. Он поднял глаза и увидел лицо матери, залитое кровью. Застывшее.

— Мама! — крикнул он, но голос не вырвался из легких. Он лежал ничком, не в силах подняться, оглушенный магической вспышкой.

Картина смазалась. В дыму он увидел другую фигуру — женщину с татуировками на руках, в черном плаще Лиги. Она смотрела на него, и в глазах ее было отчаяние.

Кони. Это была треклятая Кони. Хотя вряд ли именно она убила его мать, но она сражалась на стороне Лиги Фантомов! И как так вышло? Когда-то ее отец дружил с отцом Игоря, а потом... да какое это имело значение в тот день? Ничто не имело значения.

— Прости, — прошептала Кони, и дым сражения поглотил ее.

Игорь дернулся, открыл глаза и понял, что находится в гостиной. Полина сидела рядом и по-прежнему встревоженно смотрела на него.

— Игорь! Игорь?! Ну скажи что-нибудь... тебе плохо?

— Все хорошо, — сказал он, но голос его дрожал. Проклятый сон согнал эйфорию от близости его истинной, осталась только неприятная слабость во всем теле. Впрочем, она постепенно рассеивалась. Точно ее отогнал призрак прошлого: от накатившей волны адреналина сердце гулко забилось в груди, точно среди настоящего сражения.

Игорь дернулся и уверенно сел, затем посмотрел на фотографию матери, стоящую на столе в гостиной. Да... Она погибла в Измерении Могущества. И это была травма, которая заставила его перестать верить в истинную любовь. Ведь мать была истинной для отца, но магия истинности ее не защитила.

С тех пор он никому не позволял приближаться. Кроме отца. Кроме Яра. И теперь... эта девчонка с ее мылом и цветами. Оказалась его истинной. Так чему же он сопротивлялся? Боялся потерять ее также, как отец потерял мать? Но ведь у Полины не было боевой магии. Значит, и в сражениях ей не пристало участвовать.

— Ложись спать, — сказала Полина. — Проводить тебя до спальни?

Игорь только помотал головой. Глаза слипались, хотелось снова лечь и заснуть уже крепким сном до самого утра. Даром, что едва ли пробило девять вечера.

— Завтра будет новый день. Тебе станет лучше, наверняка. Мы все обсудим. Да? Правда?

Игорь только кивнул, не в силах говорить. Она ушла, и он остался один. Вскоре он и впрямь провалился в глубокий сон.

* * *

На следующее утро Игорь проснулся с тяжелой, но ясной головой. Впрочем, все еще казалось, что он плывет в туманном мареве. Или только казалось? Игорь бодро встал, легко собрался и поехал в офис. Как будто ничего необычно не происходило, никакой простуды тоже не началось. Возможно, накануне он просто достиг своего лимита: устал после всей этой беготни с передачей власти, свадьбой, покушениями и прочими неурядицами. Возможно...

Теперь Игорь сидел в кабинете, раздраженный, злой на себя. От цветов он избавился. Теперь на столе лежали бумаги, стоял монитор, дымилась чашка кофе. И рядом — небольшая вазочка с засахаренными ананасами.

Он машинально потянулся за одним, пожевал, не замечая вкуса. Показалось, ананасы немного успокоили. Или... снова погрузили в странное сонливое состояние? Игорь потер виски, отхлебывая кофе, глядя на ложку с «Ежиком в тумане», как на талисман.

В этот миг вошла Лилия, традиционно с документами. Она посмотрела на босса с привычной улыбкой. Лилия с ее улыбкой... Да, он мог в любой момент подозвать ее и потребовать заползти под стол, чтобы получить удовольствие прямо во время подписания бумаг. Да, казалось, что она готова всегда и на все. И при этом последнее время настораживала ее бесконечная услужливость. Что держало ее на месте личной помощницы? Почему ее устраивали такое потребительское отношение? Она будто ничего не просила. Не намекала, что хотела бы стать официальной любовницей или женой. Почему? Игорь впервые задумался об этом. И, наверное, слишком внимательно уставился на помощницу, потому что она заметила:

— Игорь Борисович, вы сегодня сами не свой.

— Все нормально.

— Может, еще ананасов принести? Вы их всегда, когда нервничаете, тоннами едите.

Игорь резко перевел взгляд на нее. В ее голосе было что-то... фальшивое. Или ему опять казалось? Ананасы... Странный вкус ананасов. Нет, наверное, казалось. Проклятье! Из-за Полины он и правда становился параноиком.

— Я не нервничаю.

— Конечно. — Лилия улыбнулась, но в глазах застыл холод. — Просто третий день подряд заказываете. А обычно вы их приберегаете только для особого настроения.

Игорь молча отправил в рот еще один кусочек лакомства. Когда он в последний раз их ел? После того, как отец впервые пригрозил не отдавать компанию. Тогда он сожрал всю банку за час.

— Оставьте меня, — сказал он Лилии.

«И зачем я их вообще ем? — подумал он. — Детская привычка. Бабушка еще приучила. Говорила: "Ты, внучек, хоть и волчонок, а сладкое любишь. Значит, душа у тебя добрая"».

Он криво усмехнулся. Душа добрая. Ага! Особенно, когда на собрании совета директоров он рвал подчиненных в клочья. Не в буквальном смысле, разумеется. А вот врагов из Лиги Фантомов в буквальном.

«О, один букет все-таки остался? Ну, пусть стоит. А целый цветник мне и впрямь не нужен», — подумал Игорь, замечая, что в вазе на тумбочке возле стола замер красивый букет из синего дельфиниума.

Он непроизвольно протянул руку к цветам и снова вдохнул их запах. Там, среди соцветий он снова уловил ее запах. Запах! Который всегда был рядом, в пентхаусе. Но он не позволял себе вот так прикасаться к Полине. Возможно, зря. Но он знал, что ему не хватит одного прикосновения. Ее аромат на цветах снова выбивал прочь все мысли, погружая в сладкую эйфорию. Или... не только ее запах? Что-то было помимо него. Какой-то неправильный, чужой аромат.

Ананасы забылись. Игорь почувствовал, как вокруг него сгущается заговор. Но лишь на миг! Заговор... нет, снова эйфория. Он словно пытался разбудить себя, заставить вынырнуть из омута, но только сильнее тонул.

«Надо выкинуть эти цветы! — думал он. — Но… на них ее запах».

Тревога, которую вчера посеяла в его сердце Полина, снова поднялась из глубин. Но через миг вновь накатила сонливость.

— Проклятье! — Игорь сжал кулаки. — Что-то не так! Но что?!

Полина проснулась от странного ощущения, что на нее кто-то смотрит. Она резко открыла глаза, но в комнате никого не оказалось. Только серый рассвет за окнами, только тишина пентхауса, нарушаемая редкими звуками просыпающегося города далеко внизу. Только ее собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

Она лежала в огромной кровати, глядя в потолок, и пыталась отдышаться. Сон ускользал, оставляя после себя липкое чувство тревоги. Ей снилось что-то про цветы… Про неправильные, ядовитые цветы, которые пахли не так, как должны! И про Игоря, который стоял среди них с пустыми глазами и не слышал, как она кричит. Только был ли это сон? Да нет! Она же видела все это накануне. Игоря посреди моря цветов, Игоря с отсутствующим взглядом. И сама она как будто тонула в липком мареве странного аромата. Да и теперь голова гудела, а руки и ноги подрагивали. Волчица, ее вторая сторона, ее сущность, вовсе как будто впала в спячку или кому. Почему?

Полина села, провела рукой по лицу. Простыни сбились в комок, волосы растрепались, во рту ощущалась неприятная сухость. Она посмотрела на часы — половина восьмого. Игорь уже уехал. Она знала это, даже не проверяя: в пентхаусе витал лишь тусклый оттиск его запаха, отголосок присутствия.

На тумбочке же обнаружилась записка, сложенная пополам. Полина взяла ее, развернула и увидела аккуратный деловой почерк Игоря: Аккуратный: «Вечером совещание. Буду поздно. И.»

Ни «доброе утро». Ни «как спалось». Ни «скучаю». Ни даже «спасибо за вчера» — хотя она сидела с ним до полуночи, пока он пытался прийти в себя. И все же… записка. Не сухое сообщение на телефон, а именно написанный от руки текст. Игорь заходил в ее спальню. Кажется, он же смотрел на нее, спящую, уязвимую. Сам же нарушил правило о фиктивности, о том, что у каждого из них своя комната, как в коммунальной квартире.

От этой мысли Полина неприятно поежилась, но одновременно волчица словно бы стряхнула оковы дурного сна и слабо выдохнула: «Он наш! Он должен был остаться с нами в этой спальне. Или мы в его. Мы должны были хранить сон друг друга».

«Должны да не обязаны», — ответила сама себе Полина, глядя на сухой официальный текст. И чем дольше она смотрела, тем больше внутри закипал гнев на саму себя. И на него. Да на всю эту дурацкую ситуацию, в которой она оказалась! Фиктивная жена. Никто. Пустое место. И при этом она переживала за него, волновалась о том, что он подписывает в офисе, боялась следующего шага Озимого. А ведь могла уйти за длинным рублем, заключить более выгодный контракт. Хотя нет, не могла, уж точно не с Озимым.

— И почему меня это вообще волнует? — спросила она пустоту. — Как я вообще оказалась во все это втянута?!

Ответа не было. Только на столе задумчиво молчала чашка остывшего вчерашнего чая, только печально смотрело отражение в зеркале — бледное, растерянное, с кругами под глазами. Полина смотрела на себя и не узнавала. Эта девушка, которая ревнует, злится, ждет, боится, — она ли это? Где та Полина, которая спокойно варила мыло, разговаривала с цветами и знала, что ни от кого ничего не ждет? И ничего не ждет от своей жизни… Что изменилось? Может, у нее появились амбиции, а с ними и желание стать законной женой миллионера? Хотя… миллионер оказался ее истинным. И, похоже, сказки не врали. Ни одна из старых сказок оборотней.

«Но ты ему не нужна, у него Лилия есть», — подумала Полина, понимая, что бессмысленно убеждать себя, что ее все это не касается. Она ревновала, и она хотела, чтобы Игорь принадлежал ей. Но он неизбежно отгораживался от нее.

Полина подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы. Москва внизу только просыпалась — по набережной тянулись редкие машины, в соседних башнях элитного жилого комплекса загорались окна, где-то далеко сигналил грузовик-мусоровоз. Город жил своей жизнью, равнодушный к ее тревоге. Полина прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. «С ним все будет хорошо», — прошептала она, но волчица внутри не унималась.

Телефон на тумбочке завибрировал, вырывая ее из размышлений. Полина взглянула на экран — Кони.

— Полинка, ты там как? Жива? — голос подруги был бодрым, но в нем чувствовалась какая-то напряженная нотка, которой Полина раньше не слышала.

— Жива. А что? — Полина села на кровать и откинулась на подушку, прижимая телефон к уху.

— Приснилось мне сегодня... — Кони небрежно хмыкнула, но как-то нервно. — Ну, в общем, ты будто в опасности. Я же экстрасенс хренов, когда дело касается близких. Но это не точно. Ты там поосторожнее сегодня, ладно?

— Кони, со мной все в порядке, — Полина попыталась улыбнуться, чтобы голос звучал увереннее. — Я в пентхаусе, под охраной. Телохранители, сигнализация, Игорь...

— Охрана охраной, а чуйку свою я слушаю. — Кони задумчиво примолкла, потом добавила: — Будь осторожна. И этого своего... альфу... приглядывай за ним. Мало ли. Может, это он в опасности? Ты же вчера была в его офисе? Ничего странного не заметила?

Полина замялась. Вспомнила, как Игорь сидел на диване, бледный, с мутными глазами. Как он отмахивался, говорил, что все нормально. Как уснул прямо в одежде, а она сидела рядом, смотрела, как он дышит, и не могла понять, почему ей так страшно.

— Да, была, потом он в пентхаус уехал. Без меня. Ну, он как будто простуженный был…

— Простуженный ли? — нервно перебила Кони.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ничего. Просто... чуйка моя не молчит. Будь внимательна, ладно? Сны такие просто так не снятся.

Полина, возможно, хотела бы еще поговорить, но Кони уже попрощалась и отключилась. Гудки в трубке звучали тоскливо, как предупреждение.

Полина отложила телефон и еще долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Беспокойство, которое она пыталась заглушить, возвращалось с новой силой, разрасталось, заполняло грудную клетку. Она вспомнила, как Кони смотрела на нее накануне, когда они обсуждали Игоря. Взгляд был странным — будто она что-то знала, но не решалась сказать. Или тоже чувствовала, но не могла оформить тревогу в слова.

«Может, приехать к Игорю и сегодня? Посмотреть… что он там подписывает. Я же жена, я же имею право! — подумала Полина. — Ладно, для этого надо вылезти из кровати… Надо… но голова… как же болит голова».

Полина прошла в ванную, открыла кран. Холодная вода хлестнула по запястьям. Но руки дрожали не из-за этого. Полина толком не понимала, чего боится больше — того, что с Игорем что-то случится, или того, что ее страх не имеет значения. Возможно, все это было просто проявлениями ревности и безосновательной обиды.

«Интуиция, чуйка… а, может, просто дурной сон», — сказала себе Полина. Но волчица внутри не успокаивалась. Она проснулась и заскулила, словно царапаясь и требуя решительных действий. Но Полина так и не осмелилась поехать в офис, намеренно затягивая завтрак и сборы.

Но через час ее телефон зазвонил снова. Полина уже успела принять душ, выпить чай и бесцельно побродить по пентхаусу, то и дело останавливаясь перед закрытой дверью кабинета Игоря, за которой никого не было.

На этот раз номер оказался незнакомым. Полина помедлила, но все же ответила.

— Полина Игоревна? — проговорил незнакомый женский голос официальным вежливым тоном. — Извините за беспокойство, это секретариат Игоря Борисовича. У нас тут проблема с декором для грядущего мероприятия. Игорь Борисович вспомнил об этом и попросил вас приехать, чтобы согласовать детали.

Полина нахмурилась. Игорь вспомнил? Он, который еще вчера едва стоял на ногах? Вспомнил о каком-то мероприятии… Хотя да, он же привык держать все под контролем, а перед кланами оборотней старательно делал вид, что у Волковых-Борейских нет никаких проблем. Угрозы со стороны Озимого не могли омрачить грядущий праздник весны.

— Он сам попросил? — переспросила Полина.

— Да, он надеялся, что вы поможете отделу маркетинга с выбором поставщиков. Согласование эстетической составляющей мероприятия — на вас, если вы не против. Игорь доверяет вашему вкусу.

— Приехать надо сегодня?

— Да, если возможно.

Полина заколебалась. Ехать в офис, где она вчера видела Лилию? Опять сталкиваться с этой высокомерной женщиной, которая смотрела на нее с такой ненавистью? Не хотелось. Но, с другой стороны, ее звали не праздно шататься, а поработать. И потом... может, в этом был знак судьбы? Может, чутье Игоря призывало ее? Теперь она могла под официальным предлогом убедиться, что с ним все в порядке.

— Хорошо, — сказала Полина. — Буду минут полчаса.

Она оделась быстро, на ходу собирая волосы в небрежный пучок. Надела короткое черное платье и ту самую красную косуху, которую Игорь когда-то просил выбросить, и усмехнулась собственному упрямству. Телохранители, как всегда, ждали у входной двери. Она кивнула им, и они двинулись следом к лифту — две тени в черных костюмах, неотступные, молчаливые. И… бесполезные. Полине все больше казалось, что от внезапной атаки Озимого они не защитят. Они же — вернее, их коллеги — не могли понять, что не так в офисе Игоря.

На пятьдесят седьмом этаже царила привычная для крупного офиса суета. Секретарши сновали с бумагами, курьеры таскали коробки, лавируя между неспешно и царственно идущими к своим кабинетам топ-менеджерам.

Полина вошла, и тут несколько голов повернулись в ее сторону. Она поймала на себе взгляды — кто-то смотрел с любопытством, кто-то с плохо скрываемой неприязнью. А кто-то… с надеждой. Кажется, сотрудники отдела маркетинга.

— Жена босса пожаловала, — услышала она шепот за спиной, явно от недоброжелателей. — Интересно, надолго ли?

— Тише, она слышит.

— Да плевать. Временная она. Вон, Лилия на днях из кабинета выходила зареванная, а сегодня ходит довольная. Значит, свое взяла.

Полина сделала вид, что не слышит, но слова впились в сердце, засели там, раздражая, как заноза. Она сжала кулаки, расправила плечи и прошла в комнату для переговоров, где уже были разложены образцы декора. Здесь, среди тканей, лент и ваз, она почувствовала себя увереннее. Это была ее территория. Ее привычные атрибуты работы: распечатки из каталогов букетов и цветочных гирлянд, ленты и шары.

— Игорь Борисович сказал, что ему некогда заниматься декором, — тут же извиняющимся тоном объяснила встретившая Полину девушка лет двадцати пяти, похоже, сотрудник отдела маркетинга. — Мы готовы принять любое Ваше решение. И организовать доставку…

— Так, а какой бюджет мероприятия? — тут же деловито осведомилась Полина.

— Игорь Борисович сказал, что это тоже на ваше усмотрение.

«Ничего себе! Таким я еще не занималась!» — испугалась Полина, но, к счастью, приветливая собеседница тут же пришла на помощь и намекнула:

— Обычно на такие встречи с коллегами Игоря Борисовича у нас закладывалось от полумиллиона до миллиона без учета аренды площадки. Концепция меняется, но на праздник весны площадку всегда оформляем живыми цветами.

«О, это традиционные праздничные сходки оборотней-бизнесменов они так называют для обычных сотрудников? Ну да, кажется, отдел маркетинга из обычных людей, оборотни здесь не все. Это мы готовимся, значит, к Красной Горке», — подумала Полина и принялась за выбор украшений.

Она работала с отделом маркетинга до полудня. Перебирала ткани, обсуждала цветовые решения, спорила о форме букетов, помогала выбирать между матовым и глянцевым покрытием для пригласительных карточек, между искусственным шелком и органзой для драпировок и скатертей в зоне фуршета. Руки делали свое дело, глаза смотрели на картинки в каталогах, профессиональная хватка не подводила, но мысли крутились вокруг одного. Где Игорь? Что он делал в своем кабинете? Вот она приехала в офис, но оказалась не там, где стоило бы! Ведь он оставался где-то там, за закрытой дверью.

— Я пойду, пообедаю, — отпросилась Полина ближе к полудню. Она попрощалась с сотрудницами и вышла в коридор. Телохранители, как тени, двинулись следом. Полина спустилась в ресторан на первом этаже небоскреба, заказала салат с кофе и села за столик у окна. Ела без аппетита, глядя на прохожих, которые спешили по своим делам, не подозревая, что где-то наверху, в стеклянной башне, возможно, решаются судьбы. Судьбы клана оборотней, корпорации и одной странной семьи…

В голове крутились обрывки недавних событий. Чутье упрямо твердило, что накануне случилось нечто по-настоящему опасное, но интуиция словно была все еще усыплена. Цветы… Игорь, бледный, с мутными глазами. Лилия, которая смотрела на конкурентку с ненавистью. А еще — запах. Неправильный запах, который Полина почувствовала, когда вошла в кабинет.

«Дельфиниум… Нет! Это же… не дельфиниум». — Она отставила чашку и вдруг замерла.

Полина поставила локти на стол, прикрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти каждый цветок из тех букетов, которые внезапно доставили в офис Игоря. Форма соцветий. Расположение лепестков. Плотность стебля. Цвет — синий, насыщенный, почти фиолетовый у основания. И запах. Тот самый, сладковато-приторный, но резковатый, с горчинкой.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыла учебная лаборатория на курсах флористов, где они разбирали ядовитые растения. Аконит тогда стоял в отдельной секции, за стеклом. Наставница говорила: «Запомните этот запах. И не включайте аконит в букеты. Внешне он может быть похож на дельфиниум, но не позволяйте себя обмануть. У дельфиниума нет запаха, у аконита запах напоминает запах корней хрена». Полина тогда не придала значения этим словам. А теперь поняла, что это архиважное открытие.

— Аконит, — выдохнула она вслух. — Это был аконит!

Официант, проходивший мимо, удивленно посмотрел на нее, но Полина уже ничего не замечала. Мысли хлынули потоком, выстраиваясь в пугающую картину.

Она собирала эти букеты своими руками. За несколько часов до пожара. Наверняка люди Озимого выкрала их из «Лунной Орхидеи» и устроили поджог — возможно, именно для того, чтобы заполучить ее запах и скрыть улику. Запах истинной, который он мог использовать, чтобы затуманить сознание Игоря.

А потом Озимый подменил дельфиниум на аконит. Игорь, вдыхая запах истинной, не чувствовал опасности, не замечал, что цветы дельфиниума имеют резковатый аромат. Яд, чистый яд для оборотней, проникал через легкие, через кожу, усыплял, отравлял, превращал в безвольную куклу. Как Ярослава на свадьбе. Только хуже. Глубже. Потому Ярослава успокаивали сильно разбавленной настойкой, а Игорь нюхал и трогал сами цветы, вдыхал аромат истинной, теряя бдительность. Да, определенно, его состояние очень напоминало полусон Бешеного на свадьбе.

«Аконит! Аконит! Игорь в опасности!» — Полина вскочила, едва не опрокинув столик. Схватила сумку, бросила на стол деньги — не считая, сколько, лишь бы быстрее — и выбежала из ресторана. Телохранители забеспокоились, ускорили шаг.

— Полина Андреевна, что случилось? — услышала она голос одного из них, но не ответила.

Она неслась к лифту, нажимая кнопку вызова снова и снова, хотя знала, что это не ускорит механизм. Двери открылись. Она влетела внутрь, вдавила кнопку пятьдесят седьмого этажа и нервно прижалась спиной к холодной металлической стене.

— Наверх! Быстро! — воскликнула Полина, будто это могло ускорить движение лифта. Телохранители только переглянулись, не смея спрашивать, что случилось.

Коридор на пятьдесят седьмом этаже встретил ее тишиной. Полина выскочила из лифта — телохранители едва поспевали за ней — и сразу почувствовала это. Запах. Чужой, приторный и одновременно горьковатый.

Аконит.

Она узнала его мгновенно. Но букета уже не было. Игорь избавился от него, выбросил: Полина увидела увядающий «веник» в мусорном ведре на ресепшн. Откуда же тогда шел запах? Почему возле кабинета он становился плотнее, хотя должен был витать возле ресепшн ближе к лифтам?

Похоже, было что-то еще, что-то, кроме букетов!

Полина замерла посреди коридора и прикрыла глаза, принюхиваясь. Ноздри раздувались, волчица внутри насторожилась, замерла, втягивая воздух, анализируя, вычисляя источник, не позволяя себя усыпить.

Да, запах шел из кабинета. Через дверь, через вентиляцию. Слишком сильный, чтобы быть случайным. И на этот раз слишком неестественный, «химозный», как от концентрата. При этом слишком свежий, будто только недавно принесенный в офис.

— Игорь, — выдохнула Полина и бросилась вперед, не обращая внимания на удивленные взгляды секретарш и… личной помощницы.

У двери кабинета стояла Лилия.

Полина увидела ее краем глаза, когда вылетала из коридора. Увидела ее напряженную спину, побелевшие пальцы, сжимающие папку с документами. Увидела, как соперница прислушивается возле кабинета Игоря, и при этом не идет прямо по коридору, а будто крадется.

— Ну же, — шептала Лилия, не оборачиваясь. — Подписывай. Еще немного.

Очевидно, Лилия не заметила Полину: слишком была сосредоточена на том, что происходит за дверью. Полина замерла на секунду, не веря своим ушам. Лилия? Она? Та самая, которая смотрела на нее с ненавистью? Та самая, которая забиралась в постель к Игорю? Лилия… Да, конечно, кто же еще! Кто еще подобрался крайне близко к Игорю? Конечно же, именно этот голос Полина и слышала в туалете.

— Лилия! — раздался из приемной голос секретарши. — К Игорю Борисовичу посетитель.

— Кто? — Лилия обернулась, и на лице ее отразилась досада.

— Жена Игоря Борисовича.

— Опять?! — Лилия скривилась, и в этом движении было столько злости, что Полина физически ощутила ее, как удар. — Что ей надо?!

— Чтобы ни было надо, мы не вправе запрещать ей, — ответила секретарша.

Лилия замерла и, кажется, только теперь заметила разъяренную Полину, готовую растерзать ее непроизвольно заострившимися когтями — и плевать на поиск улик и доказательств. К счастью, Полина не была берсерком как Бешеный. Но Лилия заметно напряглась, нервно выпрямив спину, а пальцы ее вцепились в папку так, что побелели костяшки.

— С дороги! — прорычала Полина, прорываясь в кабинет, едва не снося дверь с петель. И вот… она увидела Игоря.

— Не подписывай!!!

Полина влетела в кабинет и увидела его. Игорь сидел за столом, ручка была занесена над последним листом увесистой кипы бумаг. Документы лежали перед ним аккуратной стопкой. И от них — да, теперь именно от них — доносился отчетливый «химозный» запах аконита, который Игорь наверняка списывал на недавно выброшенный букет.

Он поднял голову. Его взгляд был таким же туманным и расфокусированным, как накануне. Простуда, недомогание — да, действие яда легко списать на обычное ОРВИ.

— Полина? Ты что здесь... — пробормотал Игорь, откладывая перьевую ручку.

— Там яд! — Она подлетела к столу и выбила папку из его рук; документы разлетелись по полу белыми листьями. — В цветах вместо дельфиниума был аконит! Озимый украл букеты из салона и сжег его! Поэтому они пахли мной! Да, это действительно я собирала те букеты, но он подменил цветы!

— Но сейчас здесь нет букетов… — Игорь нахмурился, пытаясь сосредоточиться, но голос его звучал глухо, будто издалека.

— Документы тоже пропитаны аконитом! — Полина схватила Игоря за руку, не давая поднять бумаги. — Я чувствую этот запах! Такой же, как от вчерашних букетов. И у меня тоже начинает кружиться голова, разве не чувствуешь?

— Что за бред? — Игорь встал, но Полина выхватила последнюю папку из его рук и с силой швырнула ее в дальний угол. Плотный запах, витавший вокруг Игоря, начинал постепенно рассеиваться. И он, рассеянно застывший на месте, постепенно приходил в себя.

— Что ты делаешь?..

— Вызови охрану! — крикнула Полина. — Игорь! Послушай меня! Да послушай же, наконец! Тебя травят! Проверь эти бумаги! Но больше не трогай их! И охрану вызови не из оборотней, на нас всех действует этот яд! Люди от него не засыпают и не теряют бдительность!

Игорь смотрел на нее секунду, другую, третью: взгляд его прояснялся, туман уступал место ясности, а потом и ярости. Вскоре Игорь сжал кулаки и нажал кнопку вызова.

В кабинет вбежала охрана. Лилия, которая все это время маячила в дверях, попыталась что-то сказать, но Полина перебила:

— Обыщите ее! И проверьте документы!

— Ее? — удивился Игорь.

— А кто приносил тебе документы?! — выпалила Полина.

— Меня?! — Лилия отшатнулась, лицо ее побледнело, как мел. — Да я ни при чем! Я просто передаю документы! Я просто…

— Врешь! — крикнула Полина, и в голосе ее прозвучала такая сила, такая уверенность, что Лилия вздрогнула и замолчала. — От тебя несет аконитом! Теперь я чую его отлично, даже если ты вся облилась духами!

— Я тоже чую, — спохватился Игорь. — И правда… Это не духи!

Охранники подошли к Лилии. Та попыталась отступить, но пути назад не осталось. Ее быстро обыскали, Полина опасалась, что это ничего не даст, но… Лилия оказалась не настолько умной, чтобы спрятать улику. Похоже, была уверена, что одурманенный Игорь ничего не заподозрит.

— Так, что это у нас? — усмехнулся он, выуживая из дамской сумочки Лилии ампулу с мутной жидкостью.

— Что это? — спросил один из охранников, приоткрывая пузырек. Знакомый тошнотворный аромат тут же наполнил помещение, оборотни синхронно прикрыли носы и рты рукавами и платками, не позволяя одурманить себя.

Лилия же молчала. Только губы ее дрожали, но она не могла произнести ни звука.

— Аконит, — сказала Полина, ровно и тихо, хотя она сама дрожала от ярости. — Она полила им документы. Поняла, что эффекта от одного букета недостаточно. Похоже, решила подстраховаться.

В этот миг Лилия дернулась, попыталась вырваться и сбежать. Она кинулась к лифтам, но ее быстро схватили под локти, возвращая к кабинету.

Игорь вышел из-за стола и включил вентиляцию на максимум, изгоняя ядовитое облако. Лицо его было бледным, но глаза горели.

— Итак, Лилия, — ледяным тоном начал он. — Все это время ты была шпионом, той самой «крысой», о которой говорил Яр. На кого ты работаешь? Озимый?

— Не знаю я никакого Озимого! — выкрикнула Лилия, но перекошенное лицо и дрожащий голос выдавали ее со всеми потрохами.

— А кого тогда? Отвечай!

— Я ничего не буду отвечать! — Лилия дернулась, пытаясь высвободиться. — Мне нужен… адвокат! Я имею право хранить молчание. И вообще моя вина не доказана. Почему вы думаете, что…

— Зачем носить с собой ампулу с ядом? — Игорь сделал шаг вперед. — Если ты ничего не делала? Или ты собиралась отравить кого-то другого?

— Я ничего вам не скажу! — заверещала Лилия, и в этом крике было столько ненависти и отчаяния, что Полина невольно поежилась.

— Хорошо, не говори. — Игорь остановился, скрестил руки на груди. — Но работы ты, разумеется, лишилась. Если бы мы были не Волковы-Борейские, а другой клан, ты бы не покинула это здание живой.

Лилия побледнела еще сильнее, если это было возможно. Похоже, Озимый сделал ставку не на ту «роковую девицу», эта оказалась не слишком смелой. Хотя она почти завершила свою «миссию»: если бы Игорь подписал последний документ, видимо, случилось бы что-то крайне паршивое. Полина подозревала, что компания Волковых-Борейских чудесным образом отошла бы Озимому и его шайке.

— Пока мы вызываем полицию, — продолжил Игорь. — Но даже если они не найдут улик, не свяжут это дело с тобой и Озимым, на улице тебе придется быть очень внимательной и осторожной. Я-то милосерден, но Бешеный… знаешь, на то он и Бешеный.

— Натравишь на меня своего безумного пса?! — Лилия истерично дернулась. — Очень благородно!

— Благородство не для таких, как ты, — отрезал Игорь.

— Это все из-за этой девки? — Лилия перевела взгляд на Полину, и в глазах ее вспыхнула лютая ненависть. — Фиктивной истинной?

— Не смей называть ее так. — Голос Игоря стал ледяным. — Уведите ее. Раз она не хочет сотрудничать.

Лилию вывели. Она молчала, но на пороге обернулась и посмотрела на Игоря с ненавистью, отчаянием и… болью. Очевидно, она вела свою борьбу. Хотела получить своего Игоря, возможно, даже без компании и денег. Но разве заслуживала ли она такого счастья?! Игорь только брезгливо поморщился, когда двери закрылись.

Тогда Полина вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются. Адреналин ушел, оставив после себя дрожь и слабость. Она осела на пол, прислоняясь спиной к стене, и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

— Ты как? — Игорь подбежал к ней, упал на колени. — Ты цела?

— Цела, все в порядке, — выдохнула она, пытаясь улыбнуться, вышло не очень. — Просто испугалась… А ты чуть не… тебя чуть не…

— Ты спасла мне жизнь. — Он смотрел на нее так, будто видел впервые. — Ты понимаешь? Ты спасла меня.

Полина смотрела в его глаза и вдруг поняла: все, что было до этого — обиды, ревность, злость, ночи, проведенные в одиночестве, слезы в подушку, — больше не имеет значения. Только он. Только они. Только этот миг. Они были уже не командой, а… семье? Истинной парой оборотней, как гласили древние предания.

— Я не могла иначе, — прошептала она.

Игорь прижал ее к себе. Крепко. Казалось, так, что хрустнули кости. Она чувствовала, как бьется его сердце, как дрожат его руки, как он пытается выровнять свое сбившееся дыхание, как его пальцы запутываются в ее волосах, лохматя их, прижимая ее голову к своей груди, не отпуская.

Где-то на заднем плане, в коридоре, еще кричала проклятья Лилия. Что-то про то, что ее заставили, что она не виновата, что она любила... Но они уже не слышали. Предательницы Лилии больше не существовало в их мире.

* * *

До позднего вечера Лилию допрашивали, закрыв в переговорной. Полина сидела в кабинете Игоря, пила остывший кофе и смотрела, как ее муж — ее истинный — отдает распоряжения, звонит в службу безопасности, договаривается с юристами, объясняет ситуацию отцу. Он был собран, холоден и крайне деловит.

Но иногда их взгляды встречались — и от его взгляда у Полины перехватывало дыхание. Он смотрел на нее не с благодарностью и не с одобрением. О нет, во взгляде Игоря в те краткие мгновения разгорался настоящий пожар, и Полина хотела вступить в этот огонь.

— Игорь Борисович, все готово. — Дверь открылась, и вошел начальник службы безопасности. — Передаем ее полиции. Документы действительно пропитаны экстрактом аконита. Доказательств хватает.

— Хорошо. — Игорь кивнул, отпуская его. — Дело о промышленном шпионаже и попытке отравления против Лилия — это неплохо. Как думаете, удастся в этот раз вывести на Озимого?

— Боюсь, что нет.

— Я не сомневался. Но ладно, хоть что-то.

Игорь затворил дверь за начальником службы безопасности и устало потер затекшую шею, задумчиво выдыхая:

— Чертов Озимый, вечно выходит сухим из воды. Доказательств опять нет. Даже если Лилия признается, что работала на него.

— Ничего, главное, что ты жив! — хрипло проговорила Полина, прокашлявшись и хлебнув кофе. Стало немного легче, но, казалось, горло сдавливает не от жажды или стресса. Игорь… Он был рядом! И теперь в отношении него что-то изменилось, в отношениях с ним. Да все изменилось. Они это чувствовали оба.

Игорь подошел к Полине, сел рядом на диван и взял ее руки в свои. Его шершавые пальцы были теплыми, сухими… надежными.

— Ты была права, — сказал он тихо. — Все это время права. А я… я не видел, что ко мне в постель пробралась змеюка. Но теперь все встало на свои места!

Полина молчала, глядя на их переплетенные пальцы. Его рука — сильная, мускулистая, с темными волосками на запястье. Ее — маленькая, бледная, все еще дрожащая.

— Полина. — Игорь мягко приподнял ее голову за подбородок, заглянул в глаза. — Я больше не хочу видеть в своей жизни никаких женщин, кроме тебя. Ты — моя истинная, хочешь ты того или нет.

Ее сердце пропустило удар. Полина смотрела в его синие глаза и видела там то, что так давно хотела увидеть. Не холод. Не расчет. Не деловую маску. Его. Настоящего. Его, желающего ее.

— Но я хочу, — выдохнула она.

— Я не сомневался.

Он потянулся к ней, и она закрыла глаза.

В кабинете было тихо. Только тикали часы на стене, только гудел где-то внизу вентилятор. Но эти звуки не имели значения. Осталось только их дыхание — частое, сбивчивое. Полина чувствовала запах своего истинного. Уже не затуманенный ядом, чистый, живой. И в этом запахе, в его руках, в его дыхании не было ничего фиктивного, ничего лживого, ничего притворного. Между ними осталась только правда. Правда и огонь. И Полина с наслаждением вступала в этот огонь, приоткрывая губы.

Поцелуй был жарким, долгожданным, неизбежным. Его губы — твердые, требовательные, ее — мягкие, отвечающие. Его руки сжимали ее плечи, ее пальцы запутались в его волосах. Он пах лесом, теплым дымом, хвоей — уютным домом на опушке чащи, и она тонула в этом запахе, забывая обо всем.

— Моя! — выдохнул он, на миг отрываясь от ее губ. — Не отпущу! Никогда!

— Мой! — ответила она, притягивая его обратно.

За окнами опускался вечер, зажигались огни Москвы, а они сидели в опустевшем кабинете, обнимая друг друга, и знали — это только начало.

Начало их ночи...

Полина не понимала, что произошло. Только недавно сновали люди, охрана допрашивала Лилию, в кабинет постоянно заходили люди. А потом… Все стихло. Они остались одни. Игорь запер дверь, приглушил свет и приблизился к Полине, вновь впиваясь в ее губы требовательным поцелуем. И она ответила, снова, жадно, страстно. Наконец-то ее мысли и мысли волчицы совпадали, превращаясь в единый поток, в зов.

— Моя! Ты будешь моей этим вечером! — сиплым глухим голосом проговорил Игорь, и тогда Полина вздрогнула. Какая-то ее часть, человеческая, глупая и неуверенная, захотела немедленно сбежать. Не переступать черту. Удержаться, чтобы… зачем?

Полина попятилась, но не уперлась спиной в холодную стену зеркального панорамного окна. За ней раскинулась Москва, тлели миллионы огней, шла своим чередом чужая жизнь. А здесь, в офисе Игоря, только его глаза. Синие, яркие, горящие, почти черные в полумраке, с расширенными зрачками. Звериные.

— Ты… — только выдохнула Полина, но не понимала, что хочет сказать.

Игорь прижался к ней вплотную. Она чувствовала жар его тела сквозь тонкую блузку, чувствовала, как тяжело и часто бьется его сердце. Или это билось ее собственное? Она уже не различала.

— Ты пахнешь... — выдохнул он ей в волосы. — Ты пахнешь так, что я с ума схожу. С первой секунды.

Полина не успела ответить, но ей хотелось прокричать: «Ты тоже! Я схожу с ума с первой встречи!». Игорь развернул ее — резко, властно, — прижимая грудью к холодному стеклу. Ладони Полины уперлись в гладкую поверхность, перед глазами поплыли огни ночного города, превращаясь в яркий калейдоскоп.

А за спиной оказался он. Горячий, тяжелый, дышащий так, будто только что бежал марафон.

— Игорь… — выдохнула Полина.

— Тш-ш-ш.

Одна его рука легла ей на затылок, чуть надавливая, заставляя прогнуться в спине. Вторая — на талию, прижимая к себе так, что Полина почувствовала все. Каждую линию его тела. Каждое доказательство того, насколько он хочет ее. И Полина снова вздрогнула, но уже не от страха: от ответного желания, разлившегося по ее телу.

— Ты моя, — прошептал Игорь ей в ухо, и от этого шепота по позвоночнику пробежала дрожь. — Истинная. Моя.

Полина внезапно захотела возразить — они же договаривались, что это фиктивно, это просто бизнес, — но слова застряли в горле. Потому что внутри нее просыпалось что-то древнее, не слушающее доводы рассудка и запреты странного человеческого мира. Волчица.

Она зарычала, ощущая, как ногти превращаются в когти. Зарычала тихо, низко, почти неслышно. Но Игорь услышал. И это подействовало на него, как спичка на порох.

Он отвел волосы с ее шеи и впился зубами в место, где плечо переходит в шею. В «загривок»… В чувствительную точку. Туда, где истинный кусает истинную, чтобы навсегда оставить след. Об этом не говорили в сказках и легендах, но Полина знала, что именно так это и происходит.

Она вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. И от новой гаммы запретных ощущений: это новое прикосновение отозвалось внизу живота горячей тянущей волной.

— Пожалуйста... — выдохнула Полина, сама не зная, о чем просит. Остановиться? Продолжить? Однозначно, она не хотела, чтобы Игорь останавливался. И он продолжил, вслушиваясь в ее безмолвный зов.

Он уже не спрашивал разрешения. Его руки решительно расстегивали ее платье, стягивая его на пол. Его пальцы касались ее тела — везде, сразу, жарко и жадно. Полина чувствовала, как трещит застежка бюстгальтера, как холодный воздух касается разгоряченной кожи, как Игорь сжимает ее бедра. Она не оборачивалась. Не могла и не хотела, поэтому стояла, упираясь ладонями в стекло, прогибаясь в спине, отдаваясь этому животному ритму.

Еще мгновение и… это случилось.

Он вошел в нее резко. Без подготовки, без нежностей — так, как того требовал зов. Просто толчок — и мир раскололся на две половины: «до» и «после».

Полина вскрикнула, вцепившись пальцами в скользское стекло. Не от боли — хотя незнакомая боль пронзила острой пикой — от полноты ощущений. От того, что в этот момент она перестала быть просто Полиной, флористом из сгоревшего салона. В этот миг она всецело стала волчицей. Его волчицей. Его истинной!

Игорь двигался за ее спиной, тяжело наваливаясь сверху, проникая сразу глубоко, возможно, грубо, собственнически. Одна его рука сжимала ее бедро, вторая — шею, чуть надавливая, не позволяя дернуться или убежать. Да не хотела она никуда бежать! Он кусал ее плечи, шею, лопатки — везде, куда мог дотянуться. И каждый укус отзывался в ней новой волной удовольствия.

— Моя, — рычал он между ритмичными толчками. — Только моя.

Полина уже не могла говорить. Только стонать, только подаваться назад, навстречу, ловить каждое его движение. Казалось, зеркальное стекло под ее ладонями запотело. Огни Москвы расплылись мокрыми пятнами, закружились разноцветными искрами в глазах. Весь мир исчез, превратившись в одну точку, в два тела, два существа, которые в этот вечера стали одним целым.

И Полина поняла, что хотела этого с первой их встречи, с того дня, как они услышали зов. Не только учуяли запах, но, казалось, уловили безмолвную песню, которая связывала их сердца.

В этот вечер последние барьеры рухнули. Сущность волков взяла верх, поэтому Игорь двигался без осторожности, возможно, без нежности.

Остался только зов. Древний, животный, не терпящий возражений.

Игорь замер у нее за спиной — на секунду, может быть, на две. Этого хватило, чтобы Полина еще острее почувствовала каждую деталь: его пальцы, сжимающие ее бедро до синяков; его грудь, теперь прижатую к ее спине; его дыхание, хриплое и рваное, у самого уха. И главное — его внутри. Глубоко. Он заполнил собой. И, казалось, он заполнил пустоту, о существовании которой Полина даже не подозревала.

— Тш-ш-ш, — выдохнул он, видимо, улавливая, как она начинает ерзать. — Потерпи.

Он не пытался утешать, в его тоне звенела сталь приказа, от которой Полина закусила губу. Низ живота свело новой судорогой. Но не от неприятных ощущений, хотя боль не уходила. Она пульсировала в такт сердцебиению, разливалась горячими волнами от того места, где их тела соприкасались. Но сквозь боль начало проступать нечто иное. Нечто, чему Полина не знала названия. Одновременно она ощущала, насколько правильно все, что происходит с ней.

Она чувствовала его. Чувствовала так, будто их соединили невидимые нити — те самые, о которых говорили старые волки. «Красная нить» истинности.

Волчица внутри нее заскулила — не от боли, от узнавания. Наш. Наконец-то!

Игорь замер, а потом снова начал двигаться, но уже медленнее, давая ей привыкнуть. Полина чувствовала, как ее тело учится принимать его — сантиметр за сантиметром. Было по-прежнему тесно, по-прежнему странно и, возможно, неприятно, по внутренней стороне бедер стекали капли крови. Но боль начала менять окраску. Из острой, режущей — в притупленную, тянущую. Ту, что требует продолжения.

— Смотри, — прошептал Игорь, чуть поворачивая ее голову, направляя. — Смотри на город. Весь мир может быть наш! Потому что мы вместе!

Она смотрела. На миллионы огней, на чужие жизни за стеклом, на отражение — их двоих, слившихся в одно темное пятно. И в этом отражении ей виделось нечто невыносимо правильное... и дикое. И от этой дикости хотелось предложения, еще и еще.

Игорь ускорился.

Ритм стал жестче, быстрее. Его пальцы еще более настойчиво впились в ее бедро, другой рукой он начал мять ее обнаженную грудь, отчего с губ Полины сорвался новый стон, и вновь не боли… Ее тело, казалось, теперь жило отдельно от нее: оно подавалось назад, навстречу, ловило каждый толчок, выгибалось, требуя еще.

Боль не исчезла совсем, но она стала смазанным фоном, поверх которого проступали сотни новых волнующих ощущений. Внизу живота закручивалась тугая пружина, заставляя стонать громче, невольно просить продолжения.

— Игорь... — выдохнула Полина. — Я... я не знаю, что...

— Знаешь, — прорычал он ей в затылок, и его зубы снова сомкнулись на нежной коже ее шеи. — Твоя волчица знает. Отпусти ее.

И Полина отпустила. Она перестала думать. Перестала анализировать, ограничивать себя и сомневаться. Для чего? Не после пережитого! Осталось только тело. Вернее, два тела — его и ее, соединенные в самом первобытном танце. Остались только запахи — его пота, ее возбуждения, терпкого аромата страсти, заполнившего кабинет. Остались только звуки — их дыхание, их стоны, влажный шум их тел.

Пружина внутри раскручивалась, казалось, отправляя в полет. Полина уже не сдерживала крики. Она выла, по-звериному, не стесняясь, не думая о том, кто может услышать. Ей было все равно.

Казалось, она поднималась на высокую гору, на самый верх, сбивая дыхание, но желая любой ценой достигнуть вершины. И вел ее к пику удовольствия он, ее Игорь, ее истинный.

И вот пружина окончательно распрямилась, Полина ощутила, как по всему ее телу прошло подобие судороги. Но не боли, а удовольствия.

Мир исчез. Не осталось ни Москвы за стеклом, ни кабинета, ни боли — только белая вспышка, разорвавшая сознание, утробный рык истинного у самого уха, горячая волна внутри, и чувство, что она падает в бесконечную пропасть. Но она от падения останавливали сильные руки.

Кажется, на несколько минут Полина и правда потеряла сознание, потому что очнулась — или, скорее, проснулась — уже лежа на диване.

Игорь прижимал ее к себе и гладил по волосам, медленно, успокаивающе. Бешеная страсть превратилась в кроткую ласку.

— Тише, — шептал он. — Я рядом.

Полина уткнулась лицом в его шею и вдруг разрыдалась. Не от боли. Не от стыда. От облегчения. От того, что внутри нее что-то щелкнуло, встало на место. От того, что волчица наконец замолчала. Вернее, тихо поскуливала, довольно свернувшись клубком где-то под сердцем.

— Ты ведь… не оставишь меня? — всхлипнула Полина, сама эта мысль показалась ей настолько пугающей, что все тело похолодело.

— Конечно, нет! Никогда!

— Но я… но мы… нарушили условия контракта.

— Забудь об этом. Ты — моя истинная. Тш-ш-ш, — Игорь словно баюкал ее. — Глупая. Самая лучшая. Моя.

Полина всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы. Она не знала, что будет завтра. Не знала, останется ли этот мужчина с ней или снова уйдет к какой-нибудь новой личной помощницей, как только схлынет это их общее помешательство друг на друге. Не знала, был ли это просто зов или что-то большее. Неужели и правда это называлось любовью? Они — люди, а не волки — стали командой, они понимали друг друга. Неужели Игорь не врал? Как же Полине хотелось верить, что она станет его женой, навсегда, единственной женщиной в его жизни.

Но она — снова ведомая глупыми человеческими сомнениями — теперь боялась. Боялась потерять, но посреди этого хрупкого вечера ей стало невыносимо хорошо. Впервые в жизни — по-настоящему хорошо.

— Только не покидай меня, — выдохнула Полина, поднимаясь с дивана и крепко обнимая Игоря.

Несколько секунд они так и стояли, молча, не двигаясь. Осталось только их дыхание — хриплое, рваное. Одно на двоих. И их сердцебиение — бешеное, гулкое, сливающееся в один ритм.

Потом Игорь медленно отстранился. Полина почувствовала, как ее ноги снова подкашиваются. Адреналин после насыщенного дня растворился, оставляя после себя дрожь в коленях и слабость. Она бы снова сползла на пол, если бы Игорь не подхватил ее.

Он развернул ее к себе. Взял лицо в ладони, пристально посмотрел в глаза. В его взгляде не осталось звериного голода — только усталость, нежность и необъяснимая тревога. Словно он тоже боялся потерять ее, боялся, что по условиям контракта она через год уйдет. Но они оба знали, что уже не расстанутся.

— Ты как? — спросил Игорь хрипло.

Она не ответила. Просто прижалась щекой к его груди и закрыла глаза.

Волчица внутри довольно приподняла голову и завыла на незримую луну, призывая всех древних духов в свидетели: истинный зов соединил двух волков. Уже навсегда. Навсегда… до самой смерти.

«Смерти?! Лишь бы это случилось нескоро!» — тревожно подумала Полина, понимая, что их общий враг наверняка нанесет удар после разоблачения своей шпионки.

«Первый раз… и такой странный. И я… жена оборотня, жена миллионера. Уже не фиктивная». — Полина пыталась уложить в голове все, что произошло за этот бесконечный день. И последние «события» заставляли ее улыбаться. Особенно, когда она смотрела на Игоря, который уже чопорно поправлял галстук. Она тоже привела себя в порядок, позволяя ему застегнуть молнию ее черного платья.

— Я сделал тебе больно? — вскоре спросил Игорь.

— Мне говорили, что в первый раз всем больно. — Полина только пожала плечами, хотя между ног еще слегка саднило. Но только слегка… Намного сильнее по всему телу перекатывались волны истомы от воспоминаний о том неведомом удовольствии, которое она недавно испытала.

— Я почти обратился… стал наполовину волком. И не был осторожен. — Игорь поморщился.

— Не извиняйся. Я все-таки тоже оборотень, у меня регенерация тоже ускоренная. Ну… бездарный оборотень, — зачем-то напомнила им обоим Полина, и Игорь заметно помрачнел.

— Да, ты без дара. И поэтому легкая мишень для Озимого. Тебе нужно быть предельно осторожной.

— Тебе тоже! И… — Полина непроизвольно хитро улыбнулась. — Это повод не расставаться друг с другом.

— Не будешь же ты сидеть у меня на работе.

— Кто знает… пока вашему отделу маркетинга нужна помощь с выбором декора для мероприятия, — деловито напомнила Полина. — Ты же сам мне поручил.

— Ха! И так флорист Полина нашла новую работу в отделе маркетинга. Я понял! У тебя с самого начала просто был хитрый-хитрый план, как попасть в крупную компанию, — ухмыльнулся Игорь, шутливо потрепав Полину по волосам. — Ладно, надо возвращаться домой. Ночевать в этом кабинете мне не хотелось бы.

Они вышли из офиса, когда город уже погрузился в плотные сумерки. Бизнес-центры почти все закрылись, коллеги Игоря разошлись по домам. Служба безопасности давно передала предательницу Лилию полиции и осталась только для охраны.

Полина с наслаждением вдохнула прохладный вечерний воздух, понимая, что действительно очень хочет вернуться домой, в пентхаус. Но уже не в свою комнату, а… в их общую спальню.

Игорь мягко сжимал ее пальцы. Она все еще чувствовала его запах на своей коже, его губы на своей шее, его руки, сжимающие ее бедра. Тело помнило каждое прикосновение, и она шла, едва касаясь земли, чувствуя, как внутри все еще пульсирует сладкий тянущий жар. Похоже, она хотела повторения того безумия, что окутало их… И как можно скорее.

Игорь, словно почувствовав зов волчицы, крепче сжал ее руку, почти до боли, властно и собственнически. Но в нем не ощущалось эйфории, которая окутывала Полину. Он вел к машине, оглядываясь по сторонам. Полина не понимала, почему он так напряжен, но волчица внутри снова насторожилась.

— Садись, — сказал он, открывая дверцу. — Быстро.

Она послушно скользнула на заднее сиденье. Игорь сел рядом. Телохранители заняли передние места, двигатель взревел.

— В пентхаус, — коротко бросил Игорь. — И поскорее.

«Чего он так боится? Что он учуял?» — раздумывала Полина, невольно прижимаясь к своему мужу. Да, уже однозначно мужу. Истинному. Рядом с ним становилось спокойно и тепло, но, похоже, Игорь не был уверен, что сумеет защитить от опасности. Только какой?

Машина тронулась и спокойно двинулась от Сити вдоль набережной. Полина откинулась на спинку, пытаясь унять участившееся дыхание. В голове все еще кружились обрывки недавнего — его губы, его руки, его голос, шепчущий «моя». Она закрыла глаза и улыбнулась.

— Полина… — Голос Игоря на этот раз звучал напряженно. — Посмотри в окно. Тебе не кажется это подозрительным?

Она открыла глаза, повернула голову и вздрогнула: сзади, сокращая дистанцию, шли черные внедорожники с тонированными стеклами. Близко. Слишком близко. Один, два… три? Возможно, и больше.

— Это наши? — спросила она.

— Нет. В том-то и дело!

Игорь уже доставал пистолет из кобуры, приделанной к дверце. Полина смотрела на его руки — сильные, уверенные, привычные к оружию. Они не дрожали, а вот ее пальцы тут же похолодели, а ладони вспотели. Она боялась, бездарная, не умеющая ни сражаться мечом, ни стрелять. Родители слишком рано покинули ее, а тетка Вера ничему не учила, потому что и сама не умела, жила в стороне от разборок оборотней.

— Ничего, — сказал Игорь, проверяя пистолет. — Машина бронированная.

— Ты… ты думаешь, сейчас будут стрелять?!

— Кто знает. Но они нас «пасут».

— Это люди Озимого?

— Не сомневаюсь. Вот же наглецы! — Он бросил быстрый взгляд в боковое зеркало. — Атаковать так в лоб?! Твари!

Первый внедорожник резко ускорился и поравнялся с ними слева. Полина успела заметить за тонированным стеклом мужской силуэт, поворот головы водителя, возможно, мерзкую усмешку — и вдруг машина вильнула в их сторону.

— Держись! — крикнул водитель, крутанув руль вправо.

Удар пришелся вскользь, по касательной. Металл заскрежетал о металл. Полину бросило на Игоря, его — на дверцу, телохранители едва удержались на своих местах, но водитель быстро выровнял машину.

— Хотят сбросить в реку! — заорал один из телохранителей, тот, что сидел на переднем пассажирском месте, коренастый мужчина с короткой стрижкой. Он тут же выхватил рацию.

— Уходи вправо! — скомандовал Игорь.

Машина рванула, обогнула идущее по встречной такси, чудом успевшее сменить полосу, и снова влетела в свой ряд. Но внедорожники не отставали. Второй заходил справа, третий — сзади, готовясь к новой атаке.

— Ничего, сейчас весь клан будет здесь! — крикнул Игорь. — Нам бы только немного стряхнуть этот «хвост».

Телохранитель прижал рацию к губам и что-то закричал в нее, но слова тонули в реве моторов. Полина не разбирала команд — только отдельные обрывки: «Набережная...», «Требуется подмога...», «Четыре цели...».

И вдруг Полина поняла, что в них стреляют!

Она не слышала выстрелов — только глухие удары по броне, только треск непробиваемого стекла, которое не разбивалось, но покрывалось трещинами, только визг тормозов и рык моторов.

Игорь выругался сквозь зубы и вскинул пистолет, телохранитель же опередил его, высунулся в окно, выстрелил в ответ. Где-то сзади взвизгнули тормоза, но внедорожники не отстали.

— Полина, ложись! — крикнул Игорь, толкая ее вниз.

Она упала на сиденье, прижалась к кожаному подлокотнику, закрыла голову руками. Внутри все дрожало, зубы стучали, а в ушах звенело. Она никогда не оказывалась посреди перестрелки. Никогда не слышала, как пули проносятся в миллиметре от головы. Никогда не видела, как кто-то стреляет из окна машины на полном ходу.

— Суки! — выругался телохранитель, когда одна из пуль пробила колесо. Машину занесло. Полина ударилась плечом о дверцу, вскрикнула, но Игорь уже подхватил ее, прижал к себе.

— Держись!

Он высунулся в окно и выстрелил. Но из пистолетного дула вылетела не пуля, а яркое соцветие — магия! Его магия! Полина поняла, что до этого он никогда не показывал свою силу, а теперь, в критической ситуации, проявился его дар. Огненная и оружейная магия? Наверное, это так называлось. Но, похоже, выстрел достиг цели: один из внедорожников отстал и потерял управление, перелетая через ограждения и падая в реку. Насколько могла судить Полина, пуля, заряженная магией Игоря, пробила, вероятно, бронированное лобовое стекло и попала в водителя.

— Вот это сила… — только выдохнула Полина. Но в этот миг их машину с пробитым колесом снова занесло. Они вильнули и опять — уже не по своей воле — вылетели на встречную, но быстро снова влетели в свой ряд. Полина не понимала, где они, не понимала, куда едут. Только чувствовала руку Игоря, прижимающую ее голову к своей груди, и слышала его биение его сердца — ровное, спокойное, нечеловечески спокойное в такой ситуации.

— Сейчас! — крикнул второй телохранитель. — Сейчас они будут!

— Скорее бы! Когда?! — прорычал Игорь, понимая, что еще три внедорожника не прекращают преследования.

— А… где мы?! Это… это не Москва! — вздрогнула Полина, украдкой замечая, что пейзаж за окном резко изменился. Казалось, из мира стерлись все краски. Машины и прохожие исчезли, в домах не горел свет.

— В Москве. Но на Зеркале Измерения, — скрежетнул зубами Игорь. — Похоже, Озимый перекинул нас через портал-ловушку!

Полина слышала, что на Зеркале Измерения, этом теневом двойнике города, разросшемся «коридоре» к самому Измерению Могущества, существует целый параллельный город, где здания меняют свои очертания, лишь отдаленно напоминая своих двойников. Почти необитаемый город, где находились только особняки древних кланов колдунов, темных орденов и бандитские «гнезда» таких типов, как Озимый. Именно на Зеркале прятали от обычной полиции свои темные дела такие неуловимые типы. И вот, похоже, он собирался уничтожить их, а улики скрыть на Зеркале.

— Передай наши координаты всему клану! — командовал Игорь.

— Не могу… Все системы связи заблокированы, — охнул телохранитель.

— Озимый! — проревел Игорь, но в этот миг преследователи открыли более плотный огонь. Теперь-то их ничего не сдерживало. Они высунулись из машин и начали поливать бронированный автомобиль залпами пуль из настоящих автоматов. Кажется, скоро полетели и залпы магии, судя по тому, какие снопы искр высекались из металла крыльев и багажника. Полина только тихо охала и пищала, пряча лицо на груди Игоря.

«Неужели никто не придет?!» — испугалась Полина, ощущая свою беспомощность и бесполезность.

Внезапно туманную тишину сумрачного Зеркала Измерения разорвал рев мотора. Полина подняла голову и увидела, как из переулка вылетает мотоцикл.

Черный, низкий, ревущий, как разъяренный зверь. Фара резала белым светом глухой сумрак Зеркала Измерения, и в этом свете на мгновение ярче проявились искаженные очертания домов-двойников — их силуэты дрожали, перетекали и меняли форму, будто не могли решить, какими им быть. Зато фигура на мотоцикле не менялась: Полина безошибочно узнала силуэт в кожаной куртке.

— Яр! — выдохнул Игорь.

Мотоцикл летел прямо на них, и Полина на секунду испугалась, что случится столкновение. Но в последний момент Бешеный дернул руль, и байк ушел в сторону, обдав их и без того побитую машину зарядом мелких камушков из-под колес. Мотоцикл поравнялся с ближайшим внедорожником, тем, что шел справа, и Полина увидела, как Бешеный — спокойно, будто на прогулке — достал из-за спины короткий автомат.

Очередь ударила по лобовому стеклу вражеской машины. Стекла треснули, но не разбились. Очевидно, они были такими же бронированными, как и у Игоря. Водитель вильнул, пытаясь сбросить преследователя, но Бешеный держался на одном уровне, стреляя снова и снова.

— Не берет броню! — крикнул он, перекрикивая рев моторов. — Но хоть отвлеку!

— Яр, уходи! — заорал Игорь, вновь высовываясь из окна и стреляя заряженными магией пулями. — Они магией шпарят!

— А я, по-твоему, не магией?! — усмехнулся Бешеный, и в этой усмешке было столько безумной радости, что у Полины мурашки побежали по коже.

Он сунул автомат за спину, и в тот же миг его тело начало меняться.

Полина видела это впервые. Не частичное обращение, не намек на зверя в виде ушей на макушке, не удлинение когтей или шерсть на руках и ногах — полное обращение, сокрушительное, прекрасное в своей дикости. Его лицо вытянулось в оскаленную морду, покрылось серой шерстью, глаза зажглись желтым огнем, руки стали лапами с длинными когтями. Одежда треснула по швам. И вот уже на месте человека стоял огромный антропоморфный волк, лобастый, с горящей пастью и оскаленными клыками.

Он спрыгнул с мотоцикла на полном ходу, подлетев к ближайшему внедорожнику. Бешеный прыгнул на крышу внедорожника и одним движением вырвал ее с корнем, как консервную банку.

— Звали берсерка?! — прорычал он.

Внутри машины враги истошно закричали, кто-то выстрелил, но Бешеный бесстрашно запустил лапу внутрь, вытаскивая водителя за шкирку, как котенка. Последний, массивный мужчина в черном, попытался выстрелить в упор. Бешеный перехватил его руку, сжал — и раздался хруст костей. Автомат упал на асфальт. А потом… Нет, на это Полина смотреть не захотела, но брызги крови попали на стекло с ее стороны.

Машина врагов, оставшись без управления, вильнула в кювет у дороги, перевернулась и задымилась. Бешеный уже спрыгнул с нее, отряхиваясь. И снова вернулся в человеческую форму, в обносках, забрызганный кровью. Но глаза его остались звериными, горящими желтым пламенем.

— Игорь! — крикнул он, подбегая к притормозившей машине. — За вами еще трое!

— Вижу! — Игорь высунулся в окно, выстрелил несколько раз. — Сколько их всего?

— Четыре! — Бешеный запрыгнул на подножку, повис на дверце, держась за крышу когтями. — Но сейчас будет подмога! Я вызвал!

И через минуту на искаженную набережную Зеркала Измерения вылетел целый кортеж машин. Черные, серебристые, седаны и внедорожники, обычные и с гербами кланов на дверцах. Полина узнала медведей по массивным внедорожникам, котов — по изящным седанам. Из них выскочили люди — хотя кто-то уже и в звериной форме — и открыли огонь по врагам.

А впереди всех, точно полководец, несся белый внедорожник, из которого, едва он остановился, выпорхнула статная женщина. Высокая, гибкая, в деловом синем платье, с короткими рыжими волосами, в которых играли серебряные нити, она выглядела совершенно неуместной на поле брани. Но ее появление заставило вражеские внедорожники резко затормозить и развернуться. Женщина подняла руки, и над набережной разлилось свечение — теплое, золотистое, ослепительное.

— Боярыня Жанна Темнова. Полковник Отдела, девятихвостая лисица! Ничего себе, Яр, как тебе удалось дозваться?

— Она была неподалеку по делу Отдела. А я приглядывал за тобой в Сити. Круги наматывал то там, то по Зеркалу. Все равно я ж псих, работать не могу. — Бешеный беззаботно пожал плечами.

— Ты и так работаешь. На меня. Как телохранитель. Охраняешь!

— Сторожевой берсерк, обращайся.

Значит, Жанна Темнова, глава клана лисьих оборотней, работала еще и на особый Отдел ФСБ, борющийся с магическими угрозами. И теперь она пришла на помощь.

Она, девятихвостая лисица — стало быть, сильнейшая из лисиц. Полина раньше никогда не видела эту магию, только слышала о полулегендарных древних кицунэ. Но теперь узрела воочию, как из спины Жанны Темновой вырвались полупрозрачные очертания хвостов, и каждый засветился своим разноцветным огне радужного потока. Она взмахнула руками — и один из внедорожников преследователей подпрыгнул, перевернулся в воздухе и с грохотом рухнул в темное подобие Москвы-реки, поднимая столб брызг. За ним тут же последовал и второй…

— Славно, — услышала Полина спокойный, мелодичный голос Жанны. — Осталось двое.

Уцелевшие внедорожники резко затормозили. Из них выскочили люди в черном — Полина не успела рассмотреть лица, — и прямо на глазах, посреди дороги, открыли портал. Мерцающая дыра в воздухе, из которой тянуло холодом и гарью. Показалось, мелькнули очертания гигантских фиолетовых сосен и силуэты неведомых зверей.

— В Измерение уходят! — заорал кто-то из оборотней.

— Да чтоб их! Не догоним! — ответил другой.

Портал схлопнулся, и преследователи исчезли. Остались только дымящиеся машины, следы шин на асфальте и тишина, наступившая настолько внезапно, что становилось страшно. Подсознательно Полина искала подвох. Но все действительно закончилось: враги однозначно не пошли бы в атаку против объединенных кланов оборотней, которые если не пришли в полном составе, но прислали немало своих бойцов, которые оказались поблизости.

Полина выдохнула и перевела дух. Руки все еще дрожали, в ушах звенело.

— Все кончено? — тихо спросила она.

— На сегодня, — ответил Игорь, убирая пистолет. — Но ненадолго.

Он вышел из машины, огляделся. К нему уже шли медведи, кивали, хлопали по плечам. Жанна легко и грациозно, как балерина, подплыла к ним.

— Игорь Борисович, вы в порядке?

— Благодаря вам, боярыня.

— О, мне? Благодаря Ярославу. А я всего лишь выполняла долг. Это вы — гражданское лицо, а я при исполнении, иначе не могла, — хитро, истинно по-лисьи, улыбнулась она. — Пользуясь случаем, выражаю благодарность вашей прекрасной супруге. Я слышала, это она разоблачила шпионку. Эту чертовку теперь допрашивают в Отделе. Возможно, наконец-то удастся прижать Озимого.

— Я просто... — Полина неловко вышла из помятой машины и покраснела. — Я почувствовала запах, а потом поняла, что в букете не дельфиниум. Аконит.

— Чутье флориста, — кивнула Жанна. — Возможно, это и не магия. Или же это чутье истинной? Не самая сильная магия, но иногда самая полезная.

Она отошла, вернувшись к своей машине, и Полина вдруг увидела Кони. Та стояла у одной из машин, бледная, с перевязанной рукой, но живая. Смотрела на Игоря и выглядела… как побитая собака. В глазах ее отражалась странная смесь бесконечного чувства вины и облегчения. Полина не поняла, с чего бы так. Вероятно, это было связано с давним противостоянием Лиги Фантомов и Волковых-Борейских. Хорошо, что последние годы хотя бы Лига не беспокоила.

— Кони! — Полина подбежала к подруге. — Ты тоже отстреливалась?! Ты как?

— Жива, — Кони улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Руку царапнуло, ерунда. А ты? Испугалась?

— До смерти.

— Ничего, привыкнешь. Такая уж у нас жизнь теперь. — Кони посмотрела на Игоря. — Он хороший. Он справится.

Полина хотела спросить, что значит этот взгляд, но Кони уже отвернулась.

— Едем. — Игорь подошел к ней, взял за руку.

— В пентхаус?

— Нет. — Он покачал головой. — Пентхаус больше небезопасен. Мы переезжаем в коттедж отца. Семейное гнездо.

Полина подняла на него глаза. Ей не хотелось покидать город, оказываться в изоляции, в «золотой клетке», в бункере, в крепости — словом, отрезанной от мира.

— Там магия рода держит магический щит, — пояснил Игорь. — Обычным бандитам туда точно не пробиться. А еще... там есть оранжерея.

— Ты… ты заметил, что я люблю цветы? Что мне рядом с ними… лучше. — Полина потупилась. Наличие оранжереи делало вынужденное переселение чуть более приятным.

— Конечно! И запомнил, как ты с ними постоянно говорила. Распоряжусь, чтобы все перевезли в коттедж. И фикус моего имени. Разместишь как раз в оранжерее, отвлечешься.

Полина улыбнулась, но тут же поняла, что предложение Игоря все еще звучит как начало осадного положения.

— Значит, ты меня запираешь.

— Временно. — Игорь сжал ее пальцы. — Все закончится быстро. Я найду Озимого, я разберусь с ним, и ты будешь свободна.

— Свободна? — переспросила она. — Или просто выпущена из клетки?

— Полина, пока эта война с Озимым не закончится, я не могу позволить тебе работать или ходить без охраны. Ты для него — цель. Он знает, что ты — моя слабость.

— Слабость? — Полина выдернула руку. — Я думала, я — твоя истинная.

— Ты и есть моя истинная. — Голос его стал тише. — Именно поэтому ты в опасности.

Полина замолчала. Она смотрела на него, на его усталое лицо, на тени под глазами, на то, как он сжимает кулаки, чтобы не сорваться. Она знала, что он прав. Знала, что он боится за нее. Знала, что он хочет защитить. Знала, что… у нее нет силы. Но в душе все равно клокотала досада.

— Что же ты, запрешь меня в коттедже? — спросила она. — А как же помощь отделу маркетинга? А как же обещание не расставаться?

— Посмотрим. — Игорь вздохнул. — В любом случае, я думаю, нам лучше перебраться в родовое поместье. Там безопасно. И... — он помолчал, — там ты сможешь заниматься цветами в оранжерее.

— Золотая клетка, — устало повторила Полина. — Но с цветами.

— Временно, это временно, — повторил он. — Все закончится быстро.

Она хотела возразить, хотела сказать, что устала быть жертвой, что хочет сама решать свою судьбу. Но слова застряли в горле. Потому что Игорь смотрел на ее с невыносимой заботой и тревогой.

— Хорошо, — послушно сказала Полина. — Я поеду.

— Спасибо. — Игорь выдохнул с облегчением, как будто боялся, что она откажется и сбежит. Будто он отпустил бы ее! Будто она могла теперь сбежать, когда все существо хотело приникнуть к нему и никогда не уходить.

Он взял ее за руку и повел к новой машине, поданной кем-то из клана. Полина шла, смотрела на широкую спину Игоря, на то, как он оглядывается, проверяя, все ли в порядке. И думала о том, что она все еще бессильна. Все еще слабая волчица без дара, без силы, без возможности защитить себя.

Рядом с Жанной, которая своей магией скинула две машины в реку, она чувствовала себя крошечной мышью. Рядом с Бешеным, который рвал крыши голыми руками, — букашкой.

— Я не хочу быть только жертвой, — прошептала Полина, садясь в машину.

— Ты не жертва, — ответил Игорь, садясь рядом. — Ты — мое спасение. Сегодня ты спасла меня.

— Но я не могу сражаться, — сказала она. — Я не могу защитить себя. Я даже магии не чувствую.

— Возможно, однажды почувствуешь, — ответил он. — А пока... позволь мне защищать тебя.

Полина кивнула. Они поехали за город в тишине, за окном только проплывали фонари шоссе. Полина вздыхала и думала о том, что ее жизнь изменилась навсегда. И о том, что, может быть, это не так уж плохо — быть чьей-то слабостью. Быть истинной. Возможно, эта слабость делала их обоих сильнее.

— Все будет хорошо, — сказал Игорь, доверительно сжимая ее руку и кратко целуя в губы.

Полина не ответила. Она смотрела в темноту за окном и ждала, какие еще испытания подкинет им эта странная новая жизнь.

Коттедж семьи Волковых-Борейских встретил их тишиной и запахом старого дерева.

«Какой коттедж?! Это же самый настоящий дворец!» — Полина вошла в огромную прихожую и замерла, оглядываясь по сторонам. Она никогда не была в таких домах. Даже когда были живы родители, Полина не довелось посещать богатых особняков глав кланов оборотней, а все знакомые жили в обычных квартирах. Здесь же все дышало роскошью, но не той, современной, стеклянно-бетонной, к которой она начала привыкать в пентхаусе Игоря. Здесь роскошь была другой — старомодной, основательной, пропитанной временем и памятью поколений. Каждая деталь, каждая трещинка на панелях из темного дерева и мраморных колоннах, каждый скрип половицы наборного паркета говорили о том, что этот дом помнит историю рода Волковых-Борейских. Не просто помнит, но пережил ее вместе с ними с давних-давних времен.

Судя по стилю архитектуры, особняк, возможно, уцелел даже во время пожара 1812 года. Хотя, безусловно, множество раз реставрировался и модернизировался. Но все равно это место хранило дух величественной старины.

Полина чувствовала себя здесь чужой. Еще более чужой, чем в пентхаусе. Потому что пентхаус был просто дорогим жильем. А этот дом оказался наделен... душой. Душой клана, в который она вошла по контракту, но который, казалось, уже принимал ее. Принимал по-настоящему.

«Да перестань ты! — шикнула волчица в душе. — Ты истинная Игоря! Это судьба! Тебя приняли в клан по-настоящему».

Впрочем, легче от этого не становилось. Все равно Полина переминалась с ноги на ногу и неловко сцепляла руки в замок за спиной, озираясь по прихожей. Здесь все дышало историей, каждая вещь хранила что-то из великого рассказа о Волковых-Борейских — потемневшие от времени дубовые панели на стенах, старинные гравюры с волчьими мотивами, камин, в котором еще тлели угли, несмотря на ранний час. Пол был выложен широкими досками, скрипевшими под ногами, а под потолком висела старинная люстра из темного металла, отбрасывающая причудливые тени на стены. А еще по стенам и за окнами просматривались хитрые едва уловимые узоры охранной магии, незримые для обычного человека.

«Нет, даже не особняк. Это крепость!» — решила про себя Полина, немного успокаиваясь. Да, определенно в это место Озимый и его прихвостни не смогли просто так ворваться. Хотелось на это надеяться.

— Нравится? — спросил Игорь, заметив растерянность и заинтересованность Полины. Он стоял рядом, снимая пальто, и Полина чувствовала его тепло даже на расстоянии.

— Здесь... пахнет по-другому, — ответила она, не в силах подобрать других слов. Но воздух в этом месте и впрямь ощущался иначе. В нем, казалось, витал не только аромат Игоря, родной и манящий, а волчий запах множества альф его клана, живших здесь, оставивших свой отпечаток. Казалось, запах — или след магии — въелся в дерево, в потолок, в каждый предмет.

— Сила рода, — пояснил Игорь, вешая пальто на массивную деревянную вешалку. — Она во всем. В камне, в дереве, в воздухе. Озимому сюда не пробиться. Щит держится уже несколько столетий, его питают духи предков, и сам Велес помогает им.

— Если он существует… Надеюсь, — тихо пробормотала Полина, оглядываясь на высокие окна, за которыми сгущались сумерки.

Она не договорила. Из глубины дома, из-за тяжелой дубовой двери, вышел Борис Всеволодович. Старый альфа, казалось, похудел и словно бы иссох с их последней встречи, но держался прямо, хотя и опирался на трость. В его глазах горел прежний огонь — тот самый, который Полина видела, когда он говорил об истинности еще в первый раз. Выходит, отец Игоря оказался проницательнее и опытнее сына. Возможно, в ином случае он бы и не согласился на неравный брак.

— Приехали, — сдержанно констатировал он. — Хорошо. Комнаты готовы. Оранжерея, Полина, в восточном крыле. Можешь распоряжаться там, как хочешь. Там есть все для цветов — стеллажи, подсветка, система полива.

— Спасибо, — ответила она, удивленная такой заботой. Старый альфа кивнул, и на миг его суровое лицо смягчилось. Борис Всеволодович перевел взгляд на сына.

— Игорь, мне нужно с тобой поговорить. — Голос его стал тише. — О войне. Настоящей. Озимый не отступит, ты это понимаешь.

— Да. Возможно, он готовится к войне с другими орденами магов или мафиозными кланами, — ответил Игорь.

— И ему очень нужно превосходство в оружии. Технологии и разработки нашего рода.

Полина заметила, как изменилось лицо старого альфы, когда он смотрел на сына. Глаза его, еще миг назад светившиеся теплой заботой по отношению к невестке, сузились, рот выпрямился в жесткую линию. Однако же во взгляде читалась не тревога, а гордость. Гордость за сына, за нового главу клана. Но одновременно отражался страх. Тот самый страх, который испытывает отец, когда понимает, что его дети вступили в войну, которую он не может за них выиграть. Борис Всеволодович перевел взгляд на Полину, и на секунду ей показалось, что он хочет что-то сказать. Что-то важное. Но он только кивнул и отвернулся.

— Понимаю, — ответил Игорь. — Давай поговорим. Полина, ты пока располагайся и отдыхай.

Они ушли в кабинет, закрыв за собой тяжелую дверь. Полина осталась одна в прихожей, прислушиваясь к голосам, которые доносились из-за двери, но слов разобрать не могла. Только интонации — жесткие, тревожные, иногда срывающиеся на повышенные тона. Война. С опасным мафиози, магом льда.

«Будь проклят этот Озимый!» — с досадой подумала Полина, поднимаясь в свою комнату. Как же ей хотелось просто пожить! Рядом с Игорем. Насладиться их общи счастьем. Его крепкими объятьями, вечерами вместе. Узнать друг друга получше, научиться искренне выражать свои чувства — уже без необходимости одергивать себя, уже без приписки «фиктивная».

Но пока она вновь оказалась в «золотой клетке», непосвященная в опасные дела старого и нового глав клана. И от этого стало грустно.

«Красиво, ничего не скажешь». — Полина оглядела огромную светлую комнату с окнами в сад. Он оказался достаточно запущенным, но красивым.

Деревья тянулись к небу, кусты сирени еще не зацвели, но уже набухли бутонами, на клумбах уже виднелись первоцветы. А в дальнем углу мерцала стеклянной стеной гигантская оранжерея — та самая оранжерея, о которой говорил Борис Всеволодович. Полина представила, как будет возиться там с цветами; пересаживать их, поливать, разговаривать с ними. Над этим занятием не были властны ни кланы оборотней, ни их враги. Цветы принадлежали только ей. Хотя… цветы же стали отравой для Игоря.

«Никто больше не посмеет травить моего мужа! — решила Полина, сжимая кулаки. — И я стану внимательнее, чтобы в следующий раз сразу отличить аконит от дельфиниума».

Она подошла к кровати, провела рукой по прохладному шелку покрывала. В этой комнате все было чужим — и мебель, и запахи, и даже свет, падающий из окна. Но постель пахла им. Игорем. Значит, он проверял эту комнату. Значит… это была их общая спальня! А не ее «обитель одиночества». Его запах… Да, он сразу делал это место похожим на дом. Их общий дом.

«Но как же все старомодно», — посетовала Полина. Шторы были из тяжелого бархата, кровать — с резными столбиками, под балдахином. На стене висел портрет какой-то женщины в старинном платье — наверное, прабабушки Игоря. Казалось, она следит за всеми вошедшими, точно духи предков и впрямь оберегали эту крепость.

Полина отчего-то смутилась и прошла к окну, посмотрела на темнеющее небо, на ветви деревьев, качающиеся за стеклом, и подумала о том, что ее жизнь изменилась навсегда. И что назад дороги нет.

Она убедилась в этом еще раз, когда на пороге появился Игорь и с улыбкой сказал:

— Вот и я, любимая.

Да, определенно, теперь все изменилось. Волчица ликовала и пела, а Полина не верила, что все это происходит именно с ней. И когда она вновь оказалась в крепких объятьях Игоря, весь мир растворился. Не имели значения войны кланов и угрозы космических драконов вроде Змея Хаоса. Остался только Игорь — ее истинный.

Вскоре, уже ночью, они снова слились в порыве страсти. На старинной кровати под балдахином. Глава клана оборотней и его истинная.

Это случилось уже не так, как в кабинете — жестко, животно, неожиданно. Это было... правильно. Будто их тела наконец научились говорить на одном языке, будто каждый нашел то, что искал, будто волчица внутри Полины наконец успокоилась и только благодарно скулила.

Они не говорили. Слова казались лишними. Остались только дыхание, только шелест простыней, только руки Игоря, сжимающие ее бедра, и ее пальцы, словно запутавшиеся в его волосах.

Полина не знала, как это объяснить. Это странное действо в странной комнате… Все ощущалось чем-то ритуальным, древним. Остались только две сплетенные воедино фигуры, мужчина и женщина, волк и волчица.

Она чувствовала его кожу, его мышцы, его дыхание. Она слышала, как бьется его сердце — сначала ровно, потом все быстрее, быстрее. И свое — бешено колотящееся в такт.

Вскоре удовольствие вновь накрыло такой яркой волной, что сознание начало уплывать.

— Спи, моя истинная, — нежно прошептал Игорь, целуя Полину в висок и ложась рядом.

Она вроде бы кивнула. А, может, это ей уже почудилось. Она тонула в океане нежности, не замечая, как засыпает. Помнила только его шепот:

— Моя. Только моя.

И как же она радовалась! Как же пело ее сердце наяву и во сне. От счастья, от облегчения, от того, что она больше не одна, что этот огромный, холодный мир наконец подарил ей кого-то, кто готов ее защищать.

* * *

Полина проснулась от того, что кто-то смотрит. И смотрит пристально, даже слишком пристально. Это чувство ощущалось таким острым, таким осязаемым, что Полина открыла глаза еще до того, как поняла, где находится.

Не ее комната. Не ее узкая кровать в родной квартире и даже не широкая кровать в пентхаусе. Огромная постель, пахнущая им! Истинным! И свет, сочащийся сквозь плотные бархатные шторы. Ах да! Коттедж. Родовое гнездо. Крепость. Его дом. И он рядом.

Игорь.

Он сидел в кресле напротив кровати — уже одетый, в темных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. В руках он держал чашку с кофе, от которой уютно поднимался легкий пар. На лице его застыло выражение, которого Полина не могла расшифровать. Смесь сытости, удовлетворенного собственничества и чего-то еще... неприятного. Отстраненного? Будто он уже жалел о том, что случилось ночью. Да и в офисе.

— Доброе утро, — сказал Игорь, и голос его был низким, без тени той сладостной хрипотцы, что переливалась в нем ночью.

Полина попыталась сесть и тут же замерла. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах. Внизу живота тянуло глухим напоминанием о вечере и ночи бурной страсти. Она вспомнила все. Стекло. Его зубы на «загривке», довольный стон, собственный и волчицы. В большей мере волчицы. Кажется, накануне ведущую роль взяла на себя именно волчица, а теперь проснулась просто… Полина. Которая не могла поверить в то, что все случилось вот так. В то, что она позволила себе перейти черту невозвращения к прошлой жизни. Хотя какая там ждала «обычная» ее жизнь? Пожалуй, и возвращаться-то было не к чему.

И все же… их брак однозначно перестал считаться «фиктивным». Краска прилила к щекам. Полина невольно потянула одеяло выше, ведь под ним была совершенно нагой.

«Хоть бы сказал что-то… хоть бы рассмеялся. Неужели он тоже жалеет о том, что мы нарушили контракт?» — Она смотрела на Игоря сквозь полуприкрытые веки, стараясь угадать, о чем он думает. Но лицо его застыло непроницаемой деловой маской. Только в глазах — в этих синих, глубоких глазах — она видела что-то, чего не замечала раньше. Не холод. Не расчет. Нет, все-таки тепло и нежность. Но зачем-то он снова прятал это за маской, и Полина не знала, как доверять своему восприятию, раз они оба все еще бежали от самих себя.

— Который час? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Полдень. Ты спала как убитая. Немудрено, после погони и всех потрясений. Я тоже недавно проснулся.

Игорь проследил за тем, как она кутается в одеяло, и уголок его губ все же дрогнул в усмешке.

— Стесняешься меня? После того, что было ночью?

Полина промолчала. Она не знала, какие правила работают эти утром. Еще недавно их связывал только контракт. А теперь… Кем же Игорь стал для нее? Неужели и правда ее мужем? А, может, просто первым любовником? Просто партнером по фиктивному браку, с которым она переспала? Он ведь мог считать и так, раз не верил в связь истинных. Да, истинная, но ничто не мешало отпустить ее через год, как они написали в договоре. Или все же… мешало?

«Кого это отпускать?!» — не словами, но гулким воем всколыхнулось возмущение волчицы, и Полина потрясла головой, чтобы не думать обо всем этом.

Игорь же поставил чашку на столик и подошел к кровати. Сел на край, совсем близко. Полина снова почувствовала его запах — кофе, мыло и тот самый, глубинный, звериный, от которого у нее всегда подгибались колени.

— Как ты? — улыбнулся он, проводя по ее щеке.

— Нормально, — ответила Полина, отводя взгляд.

— Врешь.

Он протянул руку и откинул одеяло прежде, чем она успела возразить. Полина дернулась, прикрываясь, но он уже смотрел — на синяки на ее бедрах, оставленные его пальцами, на следы укусов на плечах. Он разглядывал ее тело, как карту, и на лице его не читалось ни тени смущения.

— Жестковато вышло, — сказал он спокойно. — Прости.

Это «прости» прозвучало так буднично, что Полина не сразу поняла, что он вообще извинился. Игорь Волков-Борейский, альфа, глава клана — извинился? Впрочем, он и накануне понимал, что действует не слишком осторожно. Но Полина — или волчица — и не просила об осторожности.

— Я не жалуюсь, — ответила она тихо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Чего она хотела в этот миг? Чего ждала?

— А должна бы, — сказал он, проводя пальцем по самому темному синяку на внутренней стороне ее бедра.

Прикосновение было легким, почти невесомым, но Полину пронзило током. Она дернулась, и Игорь усмехнулся.

— Чувствительно? — с насмешкой спросил он.

— Нет. То есть да... не знаю.

Он убрал руку. Полина выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.

— В душ иди, — сказал Игорь, вставая. — Там все есть. Халат в шкафу. Завтрак принесут через полчаса.

Он направился к двери, и Полина вдруг поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы он уходил. Глупая, наивная, размечтавшаяся дура. Но сердце уже не слушалось разума.

— Игорь, — позвала она.

Он обернулся. Встал на пороге, прислонившись плечом к косяку, и посмотрел на нее выжидающе.

— То, что было ночью... это что-то значит? — спросила она. Голос предательски дрожал.

Вместо ответа последовала пауза. Долгая, тягучая, как липкая патока. Игорь смотрел на нее, и Полина видела, как он подбирает слова. Опять что-то придумывает, опять ищет повод для рационализации и отрицания очевидного.

— Это значит, что ты моя истинная, — ответил он наконец. — На уровне зова. Все остальное...

Он не договорил. Вышел, закрыв за собой дверь.

Полина осталась одна на огромной кровати, среди сбитых простыней, пахнущих им и ночью страсти. Она пыталась понять, почему в сердце опять так пусто, почему его слова, которые должны были бы согреть, оставили только холод.

Душ совсем не помог.

Ни горячая вода, смывшая следы ночи, ни мягкий халат, пахнущий дорогим кондиционером, ни даже завтрак — яйца пашот с муссом из авокадо — изысканный, красивый, явно от личного повара. Полина ковыряла вилкой тосты и овощи, рассматривая тонкий фарфор чашки с кофе, и смотрела в одну точку на стене, где висела старинная гравюра с волчьей охотой. Кажется, она изображала, как оборотни изгоняют выползней из темных миров. Но славное прошлое клана не занимало. Особенно, если в нем не было будущего для глупой девушки из сгоревшего цветочного салона.

Полина ждала его. Игоря! И его решения!

Это было так унизительно — ждать мужчину, который вчера брал ее с такой жадностью, будто от этого зависела его жизнь, а на утро смотрел на нее с непроницаемым лицом. Но она ждала. Потому что волчица внутри не успокоилась. Она хотела его. Рядом. Близко. Внутри.

«Да почему ты опять все отрицаешь? Почему вы оба отрицаете?» — скулила и металась звериная часть, пока Полина задумчиво доедала завтрак.

Казалось, прошла вечность. Полина вышла из комнаты с недопитой чашкой кофе и прошла в кабинет или библиотеку возле спальни. По крайней мере, в этом помещении все стены исполосовали стеллажи со старинными книгами, а из мебели был только кожаный диван с ярким торшером и низким журнальным столиком возле него — явно место для чтения.

«Побуду старомодной… Отвлекусь от всего этого книгами», — подумала Полина, выхватывая наугад один из томов. Впрочем, чтение едва ли занимало ее. Ожидание превращалось в томительную пытку. Ожидание хоть какой-то определенности. Вскоре Она отложила книгу и переместилась с дивана на подоконник, устало глядя на сад.

«Ничего, если что… цветы все равно останутся моим утешением», — подумала Полина, прислоняясь лбом к холодному стеклу.

— Вот ты где! А я-то думал, в спальне сидишь, как мышка. — Игорь появился, когда Полина уже допивала кофе. Он вошел без стука — да он вообще никогда не стучался — и застал ее в белом махровом халате, с мокрыми после душа волосами, сидящую на широком подоконнике. Полина заметила, как он задержал взгляд на ее профиле. Любовался? Оценивал? Хотелось бы хоть что-то знать. Хоть что-то понимать после всего, через что они успели пройти.

— Не оделась? — буднично и холодно спросил он.

— Не успела, — ответила она, отставляя чашку.

— Успеешь, — сказал он, подходя ближе.

Каждая клетка тела затрепетала, а нервы натянулись струнами. Он не касался ее, но она чувствовала жар, исходящий от него, слышала его дыхание, ощущала его запах.

— Ты злишься, — сказал он. Он не спрашивал, потому что знал наверняка.

— Нет, — ответила она, не оборачиваясь.

— Злишься. Я вижу.

— С чего мне злиться? — Полина сжала яростно чашку. — Ты получил, что хотел. Зов утолил. Можно возвращаться к… другим?

Полина повернула голову и посмотрела на Игоря в упор, но картинка расплывалась. Само это слово — «другие» — заставляло содрогаться от отвращения и унижения. Она не хотела никому отдавать его. Но и неволить не могла. Потому что все в их отношениях, если это вообще так называлось, началось неправильно, со лжи. Игорь был в праве разыграть эту карту до конца, сказать, что он насытился и выпроводить после окончания войны с Озимым.

«Нет, только не говори этого!» — с надеждой подумала Полина, вслушиваясь в тишину. Игорь стоял в паре шагов от нее и молчал. Молчал так, что сердце замирало. Но потом он рассмеялся! Низко, хрипло и… удивленно.

— Ревнуешь? — спросил он.

— Нет, — отрезала Полина, стыдливо опуская глаза.

— Врешь, — сказал он, обходя кресло.

Он навис над ней, загораживая свет, и Полина смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как сердце колотится все быстрее и быстрее. Он стоял так близко, что она могла разглядеть каждую морщинку вокруг его глаз, каждую тень на его лице.

— О каких «других» ты вообще говоришь? — мягко усмехнулся Игорь.

— Я… я не знаю.

— Ты моя! Как это еще доказать? Тебе мало того, что было в офисе? Так я пришел к тебе ночью.

— Ты мог прийти… и просто так, — растерянно пробормотала Полина. — Это ведь приятно и… и снять стресс.

— Ты настолько плохо обо мне думаешь? Все еще не доверяешь? Я пришел, потому что не мог больше дышать без тебя. Потому что твой запах сводит меня с ума. Потому что ты — моя истинная, даже если я в это не верю.

Игорь опустился на одно колено и поцеловал Полину. Не так, как ночью — жадно и собственнически. Наоборот — медленно. С чувством, словно пробуя на вкус ее губы. Так, что Полина забыла, как дышать. Чашка выскользнула из ее пальцев, кофе пролился на ковер, но ей было плевать. Она чувствовала только его губы, его язык, его дыхание.

Игорь подхватил ее на руки, не разрывая поцелуя, и понес куда-то. Куда? Да не имело значения! Полина обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, вдыхая его запах, тая в его руках.

— Куда мы? — выдохнула она, когда он оторвался от ее губ.

— Спальня далеко, — иронично промурлыкал он. — Диван ближе.

Игорь опустил ее на кожаный диван и навис сверху, развязывая пояс ее халата. Полина смотрела на его руки — сильные, с длинными пальцами, которые еще накануне сжимали пистолет, а в это утро осторожно, почти благоговейно касались ее тела. Контраст ощущался волнующе разительным. Полина не понимала, как можно быть таким жестким и таким нежным одновременно. Как можно убивать и доставлять радость одними и теми же руками. Но, наверное, в этом и была суть всех воинов, суть Игоря.

— Скажи «нет», если не хочешь, — встрепенулся он, глядя ей прямо в глаза. — Я обещаю тебе, что всегда буду спрашивать тебя.

Полина смотрела на него и молчала. Все слова казались неуместными, поэтому она просто смотрела на этого мужчину, который еще недавно был совсем чужим, а этим утром показался холодным и отстраненным, но теперь он был нежным и страстным. И Полина не знала, что к нему ощущает. Любит ли его? Боится ли его власти?

Зато волчица все знала. Она потянулась к Игорю, и сама поцеловала его, настойчиво и жарко. Этого оказалось достаточно: он кивнул и принял ее согласие.

В этот раз все было иначе. Иначе, чем в офисе, иначе, чем ночью. Они уже совсем не спешили. Казалось, Игорь намеренно медлил, позволяя Полине в полной мере понять: он стала его! Его и больше ничьей. И он стал ее! Ее и больше ничьим!

В этот раз в их близости не осталось ничего животного. Ни спешки, ни грубости, ни боли — только сладкая, тянущая, ноющая память о ней, делающая каждое прикосновение более чувствительным, каждое движение более волнующим. И Полина тонула в этом вихре ощущений, точно ее окутывал рой ароматных лепестков.

Игорь целовал ее долго. Медленно сводил с ума — губами, языком, дыханием. Он исследовал ее тело так, будто изучал карту местности. Шея. Ключицы. Грудь. Каждое место, где ночью остались синяки, он теперь гладил целовал, будто извиняясь, будто стирая все неприятные ощущения.

— Красивая, — шептал он между поцелуями. — Самая красивая.

Полина таяла. Она не знала, что можно так — не спешить, не набрасываться друг на друга, а растягивать удовольствие. Что можно сходить с ума от того, как он дышит ей в живот, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, как он раздвигает ее колени и смотрит туда... смотрит так, что хочется закрыться и раскрыться одновременно.

— Опять стесняешься? Меня? — усмехнулся Игорь, когда она машинально попыталась сдвинуть колени. И Полина приказала себе отпустить треклятый контроль, треклятую ненужную скромность.

— Нет… Игорь... — выдохнула она, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — Он поднял голову, глядя на нее уже не человеческими, а волчьими мерцающими глазами. — Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя, — прошептала она.

— Я здесь, — ответил он, касаясь губами ее ключицы.

— Внутри, — выдохнула она, и это слово прозвучало как мольба.

— Попроси, — сказал он, и в голосе его послышалась усмешка. Сладкая и невыносимая.

Полина зарычала — от злости, от желания, от невозможности ждать. Этот звук вырвался сам из ее горла, низкий, звериный, из самой глубины ее существа. Игорь улыбнулся — довольно, хищно. И понял все без слов, принял ее зов. Зов истинной.

— Умница, — сказал он и медленно начал входить в нее.

Так медленно, что Полина чувствовала каждое движение, каждый миллиметр. Это было слаще, чем поспешная жесткость, чем ночные ласки.

— Смотри на меня, — попросил Игорь, когда Полина невольно отвела взгляд, снова едва не теряясь в своих мыслях и сравнениях. Но он возвращал к реальности, заставлял быть «здесь и сейчас».

Она смотрела. В его глаза, в которых отражалась она сама — растрепанная, раскрасневшаяся… красивая. В его лицо, на котором не осталось и следа цинизма или холодности. Он был живым и горячим. Он был ее! Ее истинным!

Он двигался в ней ритмично, глубоко, заполняя до краев. Полина обхватила его ногами, притягивая ближе, еще ближе, хотя дальше уже оказалось некуда. Она чувствовала, как нарастает внутри то самое — пружина, взрыв, конец.

— Я сейчас... — выдохнула она. — Я...

— Вместе, — приказал он, почти доводя до предела, но не позволяя прыгнуть с этой вершины. — Жди.

Она ждала. Закусила губу, вцепилась в его плечи, надеясь не сорваться раньше. И когда он дернулся внутри нее, когда зарычал, запрокинув голову, — отпустила себя.

В этот раз не было крика. Только долгий стон, и слезы, потекшие по вискам на кожаный диван, и губы Игоря, собирающие эту влагу, целующие мокрые щеки.

— Ты — моя истинная. Как еще доказать? Теперь веришь? — прошептал он.

— Верю, — выдохнула Полина, прикусывая его плечо, словно тоже отмечая как своего истинного.

Они почти неподвижно лежали в обнимку на слишком маленьком для Игоря диване, и Полина гладила его по груди, водя пальцем по старому шраму, видимо, полученному в одной из битв. Спрашивать о его происхождении не хотелось. Да и вообще не хотелось говорить. Не хотелось думать. Только чувствовать тепло Игоря, его дыхание, его руки, которые обнимали, казалось, не только ее тело, но и душу, защищая, ограждая от всех опасностей.

— Не уходи сегодня, — сказала она тихо, уткнувшись носом ему в шею.

Игорь поцеловал ее в макушку.

— Не уйду, — ответил он, и в голосе его не было насмешки. — Но все равно рано или поздно придется.

Полина закрыла глаза, погружаясь в безмятежный полусон. И это чарующее ощущение длилось ровно до того момента, как Игорь вдруг сказал:

— А теперь поговорим о том, почему ты больше не пойдешь на работу.

Полина распахнула глаза и резко села, натягивая халат, который все это время висел на спинке дивана.

— Что? — обиженно спросила она.

— Работу не ищи, — повторил Игорь, и голос его стал жестким, деловым, как на переговорах. — Отдел маркетинга справится и без тебя. К тому же я уже не уверен, что мы будем что-то праздновать. Озимый опасен. Ты будешь здесь, под охраной. В город тоже не выходи. Занимайся оранжереей. А я все улажу.

— Значит, все-таки «золотая клетка». — Полина смотрела на него, и внутри нее медленно закипала злость. — Я не вещь, Игорь.

— Я знаю, — ответил он серьезно и устало. — Но ты — моя женщина. Моя истинная. И я не позволю тебе рисковать.

— А если я хочу рисковать? — Полина повысила голос. — Если я хочу быть полезной? Если я хочу работать, жить нормальной жизнью, а не прятаться за стенами, как испуганная мышь?

— Это не обсуждается, — отрезал он. — Я же еще вчера сказал, что это временно.

Полина сжала кулаки. Значит, он и правда привез ее в особняк, чтобы запереть? Еще недавно он был нежен, ласков, говорил, что не отпустит. Да, он и правда не собирался отпускать. Но она не думала, что поездки в город тоже окажутся под запретом. А сам он намеревался каждый день рисковать собой.

— Ты не имеешь права, — тихо прорычала не Полина, а волчица, которая боялась потерять своего истинного.

— Имею. — Игорь поднялся и поправил рубашку. — Я твой муж. Пока Озимый жив, ты под моей защитой.

— Под замком, — поправила Полина.

— Как хочешь называй.

— Истинные всегда сражались вместе. Усиливая магию друг друга!

— Но ты не можешь усилить мою магию! У тебя нет дара! — вдруг резко бросил Игорь и выпалил: — И я не хочу потерять тебя, как отец потерял мать!

— Ч-что? — Полина невольно съежилась.

— Да, так и погибла моя мать! В Измерении Могущества в битве с Лигой Фантомов. Ее не спасла магия истинности. Хотя она была сильной волчицей. Так что, Полина… Пожалуйста, просто не лезь в пекло.

— А если бы у меня была сила?! — воскликнула Полина, все еще осмысляя услышанное. Кажется, Игорь выдал свой секрет. Теперь она понимала, почему он не верил в магию истинных.

— Правила не изменятся. Ты будешь в особняке до окончания войны с Озимым, — сказал Игорь и вышел, оставив Полину одну на диване.

Она смотрела ему вслед и чувствовала, как в глаза жгут слезы. Не от обиды — от бессилия. Она была его женщиной. Но пока — только на его условиях. Она все еще оставалась бессильной волчицей, и Игорь вот так жестоко напомнил ей об этом. Признал своей истинной, но назначил роль… домашнего питомца, ждущего своего хозяина на мягких подушках.

«Хватит! — Полина решительно встала и подошла к окну, и волчица в ее душе угрожающе рычала. — Бездарная… бездарная! Я не могу просто так сидеть и ждать, когда Озимый убьет их всех! Я буду сражаться, хочет этого Игорь или нет! Потому что без него нет и меня».

Особняк превратился в золотую клетку, как и опасалась Полина. Она скиталась по обширным комнатам — кабинетам, библиотекам, гостевым спальням и парадным залам — и в конце концов вышла к тому, что обещало стать ее утешением. К оранжерее.

Казалось, там стало немного спокойнее. Ноги сами принесли ее сюда — подальше от него, от его приказов, от его холодного «правила не изменятся». Обширное стеклянное сооружение со сводчатыми высокими потоками погружало в безмятежность сладковатых ароматов множества растений.

«Да она просто огромная!» — поразилась Полина, поднимая голову и прикладывая ладонь «козырьком» ко лбу. Стеклянная крыша пропускала солнечный свет, стеллажи с кадками для рассады тянулись вдоль стен, клумбы с цветами и тропическими деревьями пересекали изысканными узорами узкие дорожки, превращая оранжерею в узорчатое полотно, тонкую мозаику. В центре помещения, возле коксовой пальмы, стоял резной дубовый стол, заваленный горшками и инструментами. Он манил к себе, будто говоря: «Это твоя стихия, займись любимой работой, даже если ты временно безработная». Полина прикрыла глаза, глубоко вдохнула и почувствовала, как напряжение начинает отпускать.

Она бродила между стеллажами, касалась листьев, проверяла бутоны, переставляла горшки с рассадой поближе к свету. Руки делали привычную работу, а мысли крутились вокруг одного: Игорь был прав? Он действительно заботился о ней, о ее безопасности? Или просто он боялся потерять свою «истинную»? Так боялся, что решил посадить ее в тюрьму.

«Я должна быть рядом с ним! Но я… я бессильная. Не хочу быть бессильной!» — со злостью подумала Полина. Одновременно она провела рукой над кустом белых роз — просто так, машинально — и замерла.

Цветы потянулись к ее ладони.

Показалось? Просто потянуло сквозняком. Полина нервно обернулась, но поняла, что нигде нет открытых окон. Нет-нет, цветы действительно наклонились и потянулись в сторону вослед за ее рукой, будто хотели прикоснуться. Бутоны дрогнули, раскрываясь чуть шире, хотя, судя по виду, им оставалось еще дней пять на дозревание.

— Что за... — прошептала Полина.

Она отдернула руку. Розы замерли.

Осторожно, боясь спугнуть, она протянула ладонь снова, сначала к кусту белых роз, затем — к алых. И снова повторилось нечто загадочное. Цветы тянулись к ней, как к солнцу. Один бутон — самый крупный, насыщенно красный, бархатистый — раскрылся прямо на глазах, и Полина могла поклясться, что слышит его... дыхание? Пульс? Голос? Мерцание таинственных линий вокруг него. Линий мира?! Об этой магии говорили как о чем-то недостижимом для обычных магов. Уж тем более оборотней, которые славились все больше физической силой, но точно не доступом к «тонкой настройке» мироздания.

— Этого не может быть, — сказала вслух Полина. — Показалось, наверное.

Но внутри что-то щелкнуло. То самое, о чем шептала Кони, о чем говорил старший Волков-Борейский: дар истинной проснулся, когда Игорь по-настоящему признал ее, сделал своей женой, оставил метку на шее. Неужели она не была бессильной? Но… если даже она могла говорить с цветами, о чем всегда подозревала, этот навык едва ли пригодился бы в противостоянии с Озимым.

«Но я не бессильная! Не бессильная!» — с ликованием подумала Полина.

Она сидела в оранжерее возле дубового стола и смотрела на свои руки. После того, что случилось с Игорем, после их страсти, после его поцелуев и прикосновений, она чувствовала себя иначе. Сильнее. Живее. Будто что-то проснулось в ней после долгих лет анабиоза, что-то, о чем она даже не подозревала.

Она снова протянула руку к кусту роз — и цветы снова послушно потянулись к ней.

— Безумие, — прошептала Полина. Она вспомнила про мыло. Все эти годы она добавляла в него травы, масла, отдушки, и оно получалось вкусно пахнущим, но обычным. Самым обычным мылом, которое можно купить в любом магазине. Может, более креативным, чем массовый продукт, но не более того. А теперь...

Полина сорвала несколько лепестков, зажала в ладони. Потом закрыла глаза и представила, как розы отдают свой аромат, свою силу, свою жизнь. Представила, как лепестки тают, превращаясь в маслянистую пахучую массу, такую же, как та, что она варила на кухне в своей маленькой квартирке.

Когда она открыла глаза, лепестки в руке превратились в… основу. Идеальную основу для мыла. Пахло розами, медом и чем-то «нездешним», тонким, волшебным.

— Ого, — сказала Полина вслух, разглядывая свое творение.

— «Ого» это о чем? — раздался голос за спиной.

Полина вздрогнула и обернулась. Игорь стоял в дверях оранжереи, прислонившись плечом к косяку. Он выглядел уставшим: под глазами залегли тени, на сером пиджаке темнели черные пятна. Следы крови! Полина похолодела, но Игорь, заметив ее взгляд, покачал головой.

— Не моя, — сказал он вкрадчиво. — Опять стычка с людьми Озимого. Возвращался с работы, пришлось повоевать. — Яр помог.

— Как он сейчас? — спросила Полина, чувствуя, как внутри закипает тревога. Значит, они действительно опять сражались, пока она общалась с цветочками. Пока сама была красивым бесполезным цветочком в поместье.

— Яр прикрывал, — Игорь поморщился. — Но теперь он... сам не свой. Полнолуние скоро. Ничего, может, отпустит… Может.

Он перевел взгляд на руки Полины, на розовую массу, которую она растерянно сжимала в ладонях.

— Что это? — устало спросил он.

— Я… я создала с помощью своего дара.

— Дара?

— У меня открылся! Я цветами говорить могу, они меня слушаются, — сбивчиво поведала Полина.

— Я подозревал об этом, — кивнул Игорь с одобрением, но при этом с легким снисхождением. Да-да, конечно, она открыла дар, но все еще оставалась бесполезной. Точно не под стать его покойной матери. Просто флористка, которая оставалась таковой что в салоне, что в поместье.

— Я мыло теперь по-новому варить могу, — ответила Полина, и голос ее зазвучал счастливо, почти по-детски. — Лепестки прямо в руках превращаются. Сама не знаю, как это работает, но...

Игорь подошел ближе, взял ее за руку, поднес к лицу. Вдохнул запах мыла, потом запах ее кожи.

— Пахнет розами, — сказал он. — И тобой.

— У тебя пунктик на тему «пахнет тобой», да? — усмехнулась Полина, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Угу, — ответил он, и вдруг улыбнулся, устало, но искренне и тепло. — Иди сюда.

Он поцеловал ее, сладко. На этот раз их окутывал нежный запах роз и основы для мыла. И казалось, что вокруг в воздухе закружился настоящий вихрь из нежных лепестков. Хотя нет… не показалось! Полина сперва невольно представила его мысленно, а потом открыла глаза и поняла, что оранжерея встрепенулась, послушная ее воле. В воздухе и впрямь кружился смерч из разноцветных листьев и лепестков.

А потом раздался крик.

— Игорь! — Голос Бешеного разнесся по особняку, и Полина вздрогнула, отстраняясь от мужа. — Цепей дай, а? А то я сейчас стену проломлю!

Одновременно послышался звон бьющейся посуды. Полина ойкнула и выбежала из оранжереи, Игорь кинулся за ней.

— Проклятье! — выругался он, когда они достигли гостиной. В обширном помещении царил хаос. Дубовые панели покрывали следы когтей, кожаные диваны оказались выпотрошены, из порезов торчала выдранная обивка.

Бешеный метался по комнате, как зверь в клетке. Глаза его горели безумным светом, пальцы с заостренными ногтями скребли воздух, словно он видел перед собой врагов, которых никто больше не замечал. Он был босиком, в разорванной рубашке, и Полина видела, как под тканью перекатываются мышцы — не человеческие, гипертрофированные, волчьи, готовые вырваться наружу полным оборотом в зверя.

Игорь застыл в стороне, уже сжимая в руках толстую цепь. Ту самую, которую, наверное, использовал, когда Бешеный окончательно терял контроль.

— Яр, сядь, — приказал Игорь твердым голосом.

— Не могу! — рявкнул тот, и в этом рыке было столько боли, что у Полины сжалось сердце. — Там... там кровь, Игорь! Я чую! Они близко! Они идут!

— Никто не идет, — Игорь шагнул вперед. — Ты в поместье, дома, под защитой. Здесь безопасно.

— Нет безопасности! — Бешеный завыл, по-звериному, тоскливо. — Нигде нет безопасности! Они везде! Они в моей голове!

Полина шагнула вперед, сама не зная зачем. И вдруг почувствовала — не головой, а, похоже, своей новой силой, — как мечется внутри Бешеного что-то темное, рвущееся наружу. Что-то, что не подчиняется ему, что хочет вырваться и уничтожить все вокруг.

И еще Полина отчетливо услышала голос цветов. В вазах, в кашпо, даже в оранжерее за стеной — они все сжались, спрятались от его безумия, притихли в страхе. Она чувствовала их испуг, их желание спрятаться, стать маленькими и незаметными.

— Яр, — тихо сказала она, подходя ближе.

Он обернулся. Взгляд его был диким, почти нечеловеческим. Из горла вырывался низкий гортанный рык.

— Не подходи, — прошипел Бешеный, отступая на шаг. — Я могу... я не хочу... я не контролирую...

— Не можешь, — сказала Полина с неожиданной уверенностью, которой она сама от себя не ожидала. — Ты можешь это контролировать. Просто послушай меня.

Она протянула руку и коснулась его плеча, не обращая внимания на испуганный возглас Игоря за спиной. Похоже, он попытался метнуться наперерез, но замер, видя, что Бешеный не собирается атаковать.

Полина же только видела перед собой вихрь лепестков, который затоплял ее сознание, заставляя фокусироваться на Бешеном. И в этот момент из оранжереи хлынул аромат. Лаванда. Мята. Ромашка. Что-то успокаивающее, теплое, обволакивающее, как мамины объятия. Цветы откликнулись на ее желание унять, успокоить, защитить. Они посылали свой аромат, свое тепло, свою силу, и Полина чувствовала, как эта энергия течет через нее, переходит в руки, в пальцы, в плечо Бешеного, унимая его звериную сущность. Он вдруг замер. Моргнул. Еще раз… Глаза его из звериных начинали превращаться в человеческие.

— Что... что это? — выдохнул он, и безумие в его ошалелом взгляде начало медленно рассеиваться дурным предутренним туманом. — Это кто сделал?.. Как?

— Это все она, — сказал Игорь, опуская цепь. — Моя истинная.

Бешеный смотрел на Полину так, будто видел впервые. Его руки перестали дрожать, дыхание выровнялось.

— Ну надо же, — сказал он, и вдруг улыбнулся, криво, но уже по-человечески, не оскалом зверя. — Альфа нашел себе не просто бабу, а… успокоительное.

— Следи за языком, негодник! Она — жена моего сына. Ага, вот сила-то ее и раскрылась, — вкрадчиво бросил вошедший в гостиную Борис Всеволодович. Он оглядел масштабы разрушений и только устало вздохнул, а потом подошел к Бешеному и с отеческой заботой подвел того к подранному дивану, укладывая и накрывая пледом. Бешеный рухнул ничком и проваливаясь в глубокий, здоровый сон.

Цветы вокруг тут же выдохнули. Полина чувствовала, как они расслабляются, как расправляют лепестки, как они возвращаются к жизни, своей спокойной цветочной жизни, кратковременной и беззаботной. Она смотрела на свои руки — обычные руки, маленькие, бледные — и не верила. Она только что сделала то, что не могли сделать цепи. То, что не могли сделать даже Игорь и Борис Всеволодович со всей их силой.

— Ты... — начал Игорь с какой-то новым неуловимым уважением. — Ты уняла Бешеного.

— Не знаю, как это получилось, — честно ответила Полина. — Просто... я почувствовала его. И цветы подсказали.

— Цветы, — повторил Игорь с усмешкой, но не издевательской, а восхищенной; он подошел к ней, взял за руки. — Полина. Ты не просто моя истинная. Ты — маг. И, кажется, очень сильный.

Она молчала, глядя на свои руки. От них все еще пахло розовым маслом от остатков мыльной основы, но еще примешивался аромат лаванды и мяты, которые она, очевидно, притянула из оранжереи вместе… с чем? С силой цветов? С силой природы.

— Я ничего не знаю об этой магии, — прошептала Полина. — Я не умею ее контролировать.

— Научишься, — ответил Игорь. — Я помогу.

Он притянул ее к себе, обнял. И Полина закрыла глаза, вдыхая его запах — лес, дым. Да, его запах. Что-то древнее и надежное.

Цветы в оранжерее тихо зашелестели, будто смеясь и аплодируя.

Но Игорь не спешил ничему учить. Его занимали более насущные дела стаи: новые атаки Озимого по всему городу, направленные на клан Волковых-Борейских и дружественные кланы. Но посвящать в план обороны или нападения никто не спешил. Полине осталось только вернуться в оранжерею, чтобы успокоиться.

Игорь удалился в кабинет вместе с отцом. Бешеный спал на диване в гостиной. Его приказали не будить до следующего утра. Где-то в особняке хлопали двери, звучали голоса, но здесь, среди стеллажей с цветами, было неизменно тихо и спокойно. Только мягко светили лампы, а в воздухе все еще витал аромат лаванды и мяты — тот самый, что успокоил сумасшедшего волка.

«Что же это было?» — Полина села на старую скамью, стоящую в углу, и долго смотрела на свои руки.

Обычные руки. Маленькие, бледные, с короткими ногтями. Вечно в земле, вечно в царапинах от шипов. Руки флориста. Руки девушки, у которой не было ничего — ни стаи, ни дара, ни даже нормальной работы. А теперь эти руки сделали то, что не могли сделать цепи. Неужели Игорь считал, что этого мало?

Полина невольно сжала кулаки, потом разжала. К пальцам все еще липли наполовину превращенные в мыльную основу лепестки роз. Полина стряхнула их, и они вновь обрели первоначальную форму, опускаясь на пол в медленном кружащемся танце.

— Что же это за сила? — прошептала Полина, все еще в замешательстве глядя на свои ладони. Но, конечно, никто не ответил.

Она встала, прошла к стеллажу с орхидеями в кашпо, провела пальцем по бархатистому лепестку — и цветок сразу же вздрогнул, потянувшись к ней, раскрываясь чуть шире. Он будто улыбался или махал лепестками в приветственном жесте.

— Ты меня чувствуешь? — спросила Полина. Раньше она говорила с цветами, думая, что бормочет что-то себе под нос, без надежды на ответ. А теперь знала, что всегда слышала неуловимый голос растений.

Орхидея не ответила словами, но Полина и так знала — да, чувствует, как и все цветы в этом месте. Как и те, что остались в сгоревшем салоне… Как и те, что росли на клумбе во дворе или в ближайшем подлеске. Они все теперь были частью ее. А она — частью их. Она слышала их! Ощущала как единую сеть.

По корням цветов неслись и неслись невыразимые слова, песни… осколки воспоминаний. Полина прикрыла глаза. И на миг ей показалось, что она отчетливо видит лица родителей, слышит их голоса и слова похвалы: дочь оказалась не бездарной. Но потом образы растворились вихрем золотой пыльцы. Полина снова оказалась одна в оранжерее.

Она подошла к кусту уже знакомых белых роз. Теперь они стояли спокойно, словно уже познакомились и не видели не считали важным приветствовать повторно, но Полина чувствовала, что они отзовутся, если она попросит. Не праздной болтовней, а действием. Помогут повторить то, что она сделала с Бешеным.

— Снова в оранжерее.

Полина и не заметила, как за спиной появился Игорь. Разве что насыщенный ароматами воздух изменился, став как будто плотнее, тяжелее. Пропитался его запахом! И в сочетании с цветами эта сладость кружила голову.

Полина подняла голову от цветов, над которыми колдовала, пробуя новую силу.

Игорь стоял возле кокосовой пальмы, небрежно закатывая рукава обновленной свежей рубашки. От пиджака он избавился. Его темные волосы переливались от влажных капель. Видимо, он успел принять душ после погони и военного совета. Определенно, Игорь выглядел обновленным, но не отдохнувшим. Под глазами у него залегли тени, а на лице читалась многодневная накопленная усталость.

— Теперь будешь заниматься цветами днями и ночами? — улыбнулся Игорь. Вроде бы и нежно, вроде бы и с заботой, но у Полины по спине пополз неприятный холодок от этой приторности.

— А где еще мне быть? — ответила она, не отрываясь от цветов. — В клетке, которую ты для меня обустроил.

— Это не клетка. Это защита, — с тенью обиды проговорил Игорь.

— Разница только в том, кто смотрит с какой стороны. Через прутья вид всегда немного иной. Нежели у посетителя зоопарка.

Она говорила спокойно, продолжая переставлять горшки и проверять орхидеи. Цветы подсказывали ей, как им лучше. Всегда подсказывали, даже когда она не верила в свою силу.

— Ты знаешь, что твой дар — редкий. Очень редкий. — Игорь отошел от пальмы и приблизился, останавливаясь прямо за спиной у Полины. — Таких, как ты, единицы. Озимый охотится за силой. За магией. За технологиями. За людьми с редкими дарами и боевыми мутациями. За всем, что может усилить его банду. Если он узнает, что ты не просто слабая волчица, а настоящий маг…

— Думаю, он уже знает, что я не просто волчица, — перебила Полина. — Все знают, что я — твоя «истинная».

— Это другое. Это — зов, наша природа оборотней. И это не нужно Озимому. Да, шантажировать жизнью жены, конечно, в его духе. Но волчица без дара его не заинтересует. А вот магия, которой ты владеешь… — Игорь коснулся ее плеча, развернул к себе. — Это редкость. Это ценность. И за этот дар он может попытаться похитить тебя. И… сломать. Заставить работать на себя. Мучить, пытать!

— И что ты предлагаешь? — Полина подняла на него глаза. — Прятать меня здесь до конца жизни?

— Я предлагаю тебе учиться.

— Чему?

— Контролировать свой дар. Предлагаю стать сильнее. Чтобы никто не смог тебя использовать. Но пока ты слаба.

«Неужели он верит в меня? Верит в то, что я смогу быть полезна в бою?» — В сердце Полины всколыхнулось странное теплое ощущение. Смесь благодарности и гордости. А еще безграничной любви к своему альфе. Получалось, он все же не просто запирал ее, а пытался защитить до момента обретения контроля над магией.

— А ты научишь меня? — спросила Полина.

— Нет, я не смогу понять природу твоей силы. Но я найду того, кто сможет. Хотя… пока не знаю, с чего начать поиски. Толковых друидов в Москве почти не осталось.

— Нет. — Полина шагнула у Игорю. — Ты. Я хочу, чтобы это был ты.

— Полина, я не знаю, как управлять цветами и ароматами, — устало и снисходительно усмехнулся Игорь. Полина смутно понимала, что ведет себя, как неразумный ребенок.

— Зато ты знаешь, как быть сильным. Как не сдаваться. Как биться до конца. — Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьется его горячее волчье сердце. — Этому ты можешь меня научить.

Он накрыл ее руку своей и поцеловал слегка подрагивающие пальцы, плавно переходя к ладони. Его язык по-звериному обвел каждую линию, потом прошелся по венке на запястье. Игорь тоже вслушивался в ее пульс, который все ускорялся и ускорялся. Полина ощущала, как между ног тоже начинает нарастать напряжение. И за последние пару дней она узнала, как приятнее всего избавиться от этого «дискомфорта».

— Ты и так сильная, — тихо сказал Игорь. — Сильнее, чем думаешь.

— Тогда почему ты боишься выпускать меня из дома? Хотя бы вместе с тобой.

— Потому что я знаю, что такое терять. — Голос его дрогнул. — Потому что я не переживу этого снова.

Полина молчала. Она смотрела в глубокие синие глаза Игоря и видела, как в них плещется боль.

— Ты не потеряешь меня, — сказала она. — Я не позволю этому случиться.

— Не позволишь? — Вновь в голосе Игоря послышалась тень усмешки.

— Не позволю. — Полина обхватила его лицо ладонями. — Потому что я твоя истинная. А истинные не бросают друг друга.

Возможно, она болтала полную чушь, возможно, только бередила старые раны. Но так она чувствовала, так хотела передать ту частицу тепла и любви, которая могла бы растопить лед недоверия, сковавший сердце Игоря. Недоверия к миру, который слишком рано и слишком несправедливо отнял у него мать и веру в связь истинных.

Игорь смотрел на Полину долгим тяжелым взглядом. Но потом его руки легли на ее талию, притягивая ближе, вплотную к себе.

— Ты хочешь знать, что я хочу? — спросил он низким хриплым голосом.

Полина не отступила. Только смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как его пальцы сжимают ткань ее блузки, спускаясь к ее бедрам, начиная стягивать джинсы.

— Скажи, — прошептала Полина.

— Я хочу, чтобы ты была жива. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу… — Он наклонился, и его губы замерли в миллиметре от ее губ. — …тебя.

Он больше ничего не говорил, потому что слова закончились. Осталось только то, что было сильнее слов. Игорь схватил Полину за плечи — резко, почти грубо — и впился в рот поцелуем.

На этот раз нежности не осталось, словно это было наказанием за неповиновение, за желание сбежать. Нет, этот поцелуй ощущался как требование, приказ, мольба — все сразу. Полина глухо зарычала ему, передавая вибрацию ему в губы и ответила тем же. Укусила! А потом вскинула руку и поцарапала плечо невольно удлинившимися когтями, разрывая рубашку. Она прижалась к Игорю так, будто хотела стать его частью.

В тот же миг цветы вокруг них словно взорвались облаком сладких ароматов. Все пришло в движение, голоса стали громче. Полина чувствовала всем телом, как откликается оранжерея на их страсть. Свежие бутоны распускались за секунды, лепестки сыпались дождем. Лианы потянулись тянулись к ним, оплетали ноги, поднимались выше, создавая живой кокон.

— Что происходит? — выдохнул Игорь, отрываясь от ее губ.

— Они чувствуют, — прошептала Полина. — Они чувствуют нас.

— Ты дрожишь, — сказал он, проводя ладонью по ее плечу.

— Не от холода. Но… только ты можешь унять эту дрожь.

Игорь криво усмехнулся и начал раздевать ее. Медленно. Так медленно, что Полина думала, что сойдет с ума от предвкушения и желания. Сначала Игорь расстегнул пуговицы на ее блузке — одну за другой, не торопясь, касаясь кожи между ними. Пальцы горячие, чуть шершавые, заставляли покрываться мурашками от каждого прикосновения и выгибаться в спине, подаваясь вперед. Одна пуговица… Вторая. Третья. Ткань разошлась, открывая вид на кружевное белье. Полина специально надела самый вычурный бюстгальтер, хотя раньше даже не задумывалась о таких вещах.

— Красиво, — заметил Игорь. — Но это лишнее.

Застежка щелкнула под его пальцами — и ее аккуратные груди освободилась, мягко подпрыгивая и расходясь в стороны. Игорь все с той же предвкушающей довольной ухмылкой смотрел на это. Казалось, так смотрел, будто видел впервые. Хотя уже видел. Уже трогал. Уже брал.

— Не смотри так, — прошептала Полина.

— Как?

— Будто хочешь съесть.

— Я и хочу.

Он наклонился и взял в рот ее сосок, резко, без предупреждения. Полина вскрикнула, вцепившись в его плечи. Язык дразнил, зубы слегка прикусывали, горячее дыхание обжигало влажную кожу. А рядом, у самого ее виска, раскрывалась белая роза. Откуда только взялась? Цветы окружали их, меняя форму и очертания. Роза на лиане? Но как? Откуда? Полина не пыталась понять, только чувствовала, откидываясь назад, опираясь о дубовый стол. Теперь его покрывал мягкий ковер из лепестков и листьев.

— Игорь...

— Что?

— Еще.

Он довольно засмеялся. Переключился на вторую грудь, не забывая первую. Он сжимал, мял, дразнил! Полина запрокинула голову и увидела, как над ними зеленым балдахином сплетается множество лиан — живых, ярких, усыпанных мелкими бутонами. Нет, уже не бутонами. Миг — и бутоны раскрывались, превращаясь в цветы.

— Они смотрят, — выдохнула Полина.

— Пусть смотрят, — прохрипел Игорь, опускаясь на колени. Прямо перед ней, на мягкий мох. Игорь Волков-Борейский, альфа, глава клана, стоял перед ней на коленях! И смотрел снизу вверх так, будто она — божество. У Полины перехватило дыхание: она не знала, что на этот раз задумал ее альфа, но полностью доверилась ему.

— Ты... — начала она.

— Тш-ш-ш.

Его пальцы расстегнули пуговицу на ее джинсах. Потянули молнию вниз — медленно, с противным скрежетом, от которого у Полины подогнулись колени. Одним движением Игорь стянул ее джинсы вместе с бельем, освобождая ноги. Она переступила, выпутываясь, и осталась перед ним совершенно нагая. Только в кроссовках. Игорь посмотрел на обувь и усмехнулся.

— Это лишнее.

Он развязал шнурки. И снова невыносимо медленно, сначала на одной ноге, потом на другой. Стянул кроссовки, отбросил в сторону и замер, глядя на нее снизу вверх.

Полина стояла перед ним, как ей казалось, маленькая, дрожащая от желания и предвкушения, растрепанная, с раскрасневшейся кожей. А вокруг нее невероятным вихрем колыхались лепестки и лианы.

— Ты красивее, чем все эти цветы, — тихо сказал Игорь. — Афродита. Персефона. Нет… Флора!

Игорь с благоговением прикоснулся губами к внутренней стороне ее бедра, заставляя чуть развести ноги.

Полина застонала, хватаясь руками за стол позади себя. Орхидеи в кадках в этот миг, казалось, вздрогнули, отзываясь на ее дрожь. А Игорь целовал — медленно, дразняще, приближаясь к самому сокровенному, но не касаясь. Бедра, колени, снова бедра. Язык рисовал узоры на коже, зубы оставляли легкие следы.

— Игорь, пожалуйста... — простонала Полина.

— Пожалуйста — что?

— Не мучай.

— Ты такая сладкая, когда просишь. — Он поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх.

И наконец коснулся языком того места, которое горело и пульсировало в ожидании.

Полина закричала. Она не сдерживалась, не могла и не хотела. Цветы вокруг них взорвались новой волной — бутоны беспрестанно распускались, отмирали и снова появлялись, осыпая их лепестками, лианы опускались ниже, касаясь их лиц, плеч, спин.

Игорь ласкал ее ртом так, будто делал это всю жизнь. И она принимала эту ласку так, будто всегда ждала этого. Вскоре к языку подключились умелые пальцы. В едином ритме, осторожно, сладостно.

Полина уже не стояла, а практически висела, вцепившись в край столешницы. И если бы не лианы, поддерживающие ее со всех сторон, давно бы сползла на пол.

— Я сейчас... — выдохнула она. — Игорь, я...

Он отстранился, резко и неожиданно. Полина застонала от разочарования и распахнула глаза: Игорь стоял перед ней и расстегивал ремень. Медленно, глядя ей в глаза. Полина заметила, что он уже избавился от рубашки. Вскоре брюки упали на пол, за ними — боксеры. И вот предстал он, весь, целиком, обнаженный, возбужденный. Весь ее!

— Повернись, — сказал он. Хотел снова приказать, но теперь… нет, теперь она была уже не бессильной податливой волчицей. И они занимались любовью на ее территории, в ее царстве Флоры.

— Нет. — Полина не послушалась, впервые не выполнила приказ, выдвинула свои условия. Сама шагнула к нему. Сама дотронулась до его горячей плоти. Игорь зарычал, запрокидывая голову.

— Ты...

— Я тоже хочу смотреть, — ответила Полина. — Я хочу видеть, как ты входишь в меня.

— Ты меня убиваешь, — прорычал Игорь.

— Хорошо?

— Лучше.

Он подхватил ее под бедра и поднял. Полина обхватила его ногами, прижимаясь, желая почувствовать его внутри. Но он не спешил, опрокидывая ее на спину, мягко опуская на зеленый ковер мха, прямо в центр живого цветочного гнезда.

Игорь навис сверху, раздвинул коленом ее бедра. И наконец вошел. Медленно, так медленно, что Полина чувствовала каждое движение, каждый миллиметр. Он заполнял ее постепенно, снова будто давая привыкнуть, принять. Всецело осознать принадлежность.

— Хорошо? — спросил он хрипло.

— Да...

— Скажи, если будет больно, — предупредил он, точно все еще извинялся за их первый раз.

— Не будет, — усмехнулась Полина, жадно притягивая Игоря к себе. И он начал ритмично двигаться.

Полина чувствовала, как сжимается вокруг него, как пульсирует в такт его движениям. Она смотрела на его искаженное удовольствием лицо, красивое, родное. И чувствовала, как внутри нарастает знакомое тянуще ощущение — пружина, волна, взрыв. Желание подняться на гору и прыгнуть с вершины, чтобы расправить крылья и парить, парить. Парить над лесами и полями. Слушая голоса трав и деревьев…

Цветы вокруг них, вторя ее восторгу, засветились. Все разом! Сначала робко — отдельные лепестки, отдельные бутоны. Потом ярче — целые соцветия, кусты, лианы. Оранжерея наполнилась мягким серебристым сиянием, которое шло отовсюду — от роз, от орхидей, от пионов, от мха под ними.

— Ты видишь? — выдохнула Полина.

— Вижу.

Лианы спускались к ним, касались их тел, невесомые и теплые. Одна обвила запястье Полины, другая — плечо Игоря. Алые розы и орхидеи раскрывались прямо над их головами, осыпая лепестками. Воздух стал осязаемым и вязким от аромата.

— Они чувствуют нас, — прошептала Полина. — Они чувствуют... это.

— Что «это»?

— Связь.

— Я никогда... — начал Игорь. И замолчал, очевидно, в полном замешательстве.

— Что?

— Никогда не чувствовал такого. Ни с кем.

Полина не ответила. Только притянула его за шею и поцеловала.

Игорь начал двигаться быстрее. Ритм сбивался, дыхание становилось рваным, их тела, казалось, жили отдельно от разума. Где-то среди лиан и корней ветов. Полина подавалась навстречу, ловила каждый толчок, стонала, уже без стеснения, без попыток кому-то угодить или спрятаться. Она перестала скрываться, перестала отрицать свои чувства — и вот раскрылась ее истинная магия. Цветы пульсировали в такт — то ярче, то тусклее, то чередой вспышек.

— Смотри, — прошептал Игорь, беря ее за подбородок и поворачивая голову. — Смотри, что ты делаешь.

Полина и так смотрела, видела и чувствовала. Вокруг них один за другим раскрывались бутоны, как бесконечный тихий салют. Белые, красные, розовые, желтые, они тянулись к ним, к их телам, к их соединению. Одна лиана опустилась прямо на их сплетенные тела, легла сверху, будто направляя, желая напитаться их страстью и торжеством праздника жизни.

«Жизни… а ведь мы и не подумали о защите. Делаем наследника клана?» — обрывочно подумала Полина. Или не Полина, а сотни цветов, которые сквозь корни связывали миры живых и мертвых, прошлое и будущее. Тех, кто ушел, и тех, кто еще не явился в этот мир.

— Это невероятно, — выдохнула Полина.

— Это ты! — почти прокричал Игорь, достигая своего пика. Он зарычал, впиваясь зубами в ее плечо, сжимая до боли, входя в нее последний раз и замирая. Полина чувствовала, как горячая волна заполняет ее изнутри — и это стало спусковым крючком.

Прыжок… да, именно прыжок и парение над лесами и полями. Волна ощущений из дрожи и огня, прошивающего все тело. Но в этот раз она не провалилась в темноту и сонливость. Остался только свет!

Яркий, белый, заполнивший все вокруг. Она чувствовала, как цветы тянутся к ней, как делятся своей силой, как принимают ее в свою семью. Чувствовала, как Игорь внутри нее. Не телом, но чем-то большим. Их связь стала осязаемой, видимой — тонкая алая нить, пульсирующая в такт двум сердцам.

Полина кричала от удовольствия, долго, не останавливаясь, пока хватало дыхания. Кричала его имя, кричала от счастья, от необъяснимой полноты, от того, что внутри больше не осталось пустоты.

А цветы вокруг них светились яркой грозовой вспышкой. Все. Каждый бутон, каждый лепесток, каждая травинка. Оранжерея превратилась в живой фонарь, пульсирующий мягким светом.

Игорь рухнул рядом, тяжело дыша. Притянул Полину к себе, уткнулся лицом в волосы. Лианы бережно укрыли их сверху, создавая живое одеяло. Лепестки все сыпались и сыпались, укрывая их теплым «снежным» покровом.

— Истинная, — в изнеможении прошептал Игорь. — Моя истинная.

Полина заплакала. Тихо, беззвучно, не от горя, а от радости. Слезы текли по вискам в мох. Она не знала, почему плачет. От счастья? От усталости? От того, что наконец-то стала собой? От того, что, возможно, в этот миг в ней зародилась новая жизнь? Пока она боялась об этом думать. И одновременно ощущала все происходящее правильным и прекрасным.

— Тш-ш-ш, — Игорь гладил ее по голове, целовал мокрые щеки, перебирал спутанные пряди волос. — Все хорошо. Я здесь.

— Я не хочу тебя потерять, — вдруг призналась она им обоим и самой себе. — Я только нашла тебя… и уже боюсь потерять. Я здесь, а ты… ты там рискуешь собой!

Игорь замер и нахмурился, потом перекатился на спину, увлекая ее за собой, укладывая головой себе на грудь.

— Послушай, — сказал он тихо. — Я не умею говорить красиво. Я вообще не умею говорить о чувствах. Меня не учили. Отец учил быть сильным, а не говорить о любви. Но… я скажу тебе одно. После смерти матери я поклялся, что ни к кому не буду привязываться, чтобы никого не терять. Чтобы не испытывать ту боль, которую испытал отец. Которую испытал и я. Чтобы не бояться потерять. А теперь я… боюсь тебя потерять. Я позволил себе почувствовать это, позволил стать слабее!

— Может, это и есть любовь? Ты не стал слабее, я уверена, — улыбнулась Полина, поднимая голову и глядя на Игоря.

— Возможно. Теперь в моем сердце навсегда этот страх потерять тебя. Это что-то да значит.

— Да, — сказала она. — Это значит все. И я никуда не денусь. Я твоя истинная.

— Я не хочу тебя запирать, — вдруг сказал Игорь, хрипло и непривычно тихо. — Но… Ты… единственное, что имеет смысл.

Полина молчала. Она смотрела на его профиль, на его сильную шею, на то, как напряжены его плечи. И думала о том, что у нее теперь есть дар. Что она не просто слабая волчица, а настоящий маг. Что истинные должны сражаться рядом. И очень хотелось донести это до любимого.

— Игорь, — сказала Полина тихо, но уверенно. — Судьба свела нас как истинных, вопреки всему. Доверься еще раз судьбе. Позволь стать твоей истинной и в борьбе с врагами.

Игорь повернул голову и молча посмотрел на нее. Вместо ответа он только протяжно вздохнул, очевидно, понимая, что после представления в оранжерее не имеет права ограничивать свою избранницу.

— Я не буду прятаться, — продолжила Полина. — Я не могу. Теперь у меня есть сила. И я должна ее использовать. Чтобы защищать. Тебя. Нас. Все, что нам дорого.

— Полина...

— Не спорь. — Она приложила палец к его губам. — Ты боишься меня потерять. А я боюсь потерять себя. Если я буду сидеть в этой золотой клетке и ничего не делать — я потеряю. Я стану тенью. Возможно, утрачу силу и все цветы увянут. Я не хочу быть тенью.

— Ты невыносима, — выдохнул Игорь.

— Знаю.

— И я тебя не переспорю.

— Не переспоришь.

Он с укоризной мотнул головой. Но в глазах его не осталось и тени снисходительности или покровительственного холода. Он смотрел как на равную, на истинную.

— Ладно, — уверенно отозвался Игорь. — Будем учиться сражаться вместе.

— Вместе, — Полина улыбнулась и положила голову ему на грудь.

Игорь

Прошло два дня после внезапного пробуждения силы у Полины. Игорь не мог поверить в то, что случилось в оранжерее. Да и до этого. Бешеный проспал до самого утра, а потом пробудился кротким и непривычно приветливым, точно его вовсе не мучила постоянная неопределенность от невозможности контролировать свои обращения.

«Неужели все это сделала Полина? Точно… моя Флора! — подумал Игорь, глядя на вошедшую в кабинет жену.

— Ну как цветы, все еще отвечают тебе? — ласково спросил Игорь.

— Конечно! Не то слово! — радостно отозвалась Полина. Ее медно-русые волосы мягкой волной змеились по плечами, на ней странным образом оказалась старая футболка Игоря, висевшая как платье-мешок. Казалось, так Полина напоминала, что теперь они одно целое. Отражение друг друга.

«Да, одно целое, — с ликованием не верил сам себе Игорь. — Что же произошло, раз ты не могла раскрыть свой дар? Кто-то так напугал тебя?»

Хотел бы он знать ответ. А еще надеялся, что Озимый даст хоть сколько-то времени на подготовку к полномасштабным столкновениям и битвам в Измерении или на Земле. Впрочем, на это надежды оставалось мало: треклятый враг уже действовал почти в отрытую, будто не боялся ни кланов оборотней, ни Отдела. Видимо, уж очень ему понадобились осколки инопланетных технологий и тайны клана Волковых-Борейских. А, возможно, это была месть за невозможность «отжать» крупную компанию. Да, Игорь все больше склонялся к мнению, что Озимого интересовала не магическая сторона вопроса, а человеческая. Технологии и мечи клана он посчитал бы, скорее, приятным бонусом.

«Да, и все это месть за то, что мой отец помог прикрыть Объект Двенадцать!» — напомнил себе Игорь. И тогда по спине пробежал мороз: так, может, не Полину стоило запирать в коттедже, а отца? Старый альфа на правах прежнего главы клана свободного колесил по городу, собирая силы, договариваясь с такими же стариками-оборотнями, которые — по его разумению — лучше бы послушали ровесника, даже если тот уже отошел от дел по управлению кланом.

«С ним все будет хорошо. Он тоже сильный оборотень, к тому же под охраной», — успокоил себя Игорь, нервно барабаня пальцами по стопке документов. Да и что могло пойти не так? Утро началось вроде бы хорошо. Спокойно.

За окном особняка вставало солнце, золотя кроны старых сосен, окружающих родовое имение. Где-то вдалеке пели птицы, и этот утренний концерт казался таким мирным, таким далеким от всего, что творилось в их жизнях.

Игорь сидел за столом, сжимая в руке чашку остывшего кофе, и смотрел на Полину, которая возилась с цветами на подоконнике. Она что-то напевала себе под нос, поправляла листья, переставляла горшки.

«А ведь мы могли даже не встретиться, — вдруг подумал Игорь. — Но как бы хотелось, чтобы все это случилось при других обстоятельствах».

Если бы не было Озимого, если бы не было войны кланов, если бы они встретились случайно, при его спонтанном визите в цветочный салон… Может быть, они сидели бы сейчас на какой-нибудь веранде, пили кофе и никуда не спешили. Но реальность оказалась иной. Реальность всегда оказывалась иной. Более сложной и беспощадной.

— Ты куда? — спросил Игорь, замечая, что Полина собирается уходить.

— Не хочу мешать тебе работать. Я-то пока по твоей милости безработная, — отшутилась Полина.

— Ты не помешаешь, — улыбнулся Игорь и тут же добавил: — Но если хочешь, конечно, иди.

— Да нет, я останусь. О, а это что такое? — Полина потянулась к одному из цветочных горшков и нашла пустую жестяную банку из-под засахаренных ананасов. И как этот предмет оказался на подоконнике? Игорь ощущал себя школьником, который прячет от родителей шоколадные батончики и жвачки.

— Не думала, что альфы едят такое, — рассмеялась Полина, размахивая банкой. Она подошла ближе и села на край его стола, свесив босые ноги. Свет из окна падал на ее лицо, делая кожу почти прозрачной, и Игорь вдруг поймал себя на мысли, что мог бы смотреть на любимую целую вечность.

Он хотел сделать строгое лицо, но не смог: уголки губ сами поползли вверх. Все его тело расслабилось, усталость от последних дней отступила, уступая место чему-то теплому и спокойному.

— Не лезь в мои запасы, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал серьезно и сдержанно, но в его тоне проскользнула нотка, которую он сам не узнал. Что-то мягкое, нежное и ребячливое. Только благодаря Полине он вдруг оттаял, вспомнил, как приятно просто… жить?

Она была здесь, в его доме, в его рубашке, с его ананасами в руках. И ему это нравилось! С ранней юности он думал, что ему нужны власть, контроль и безопасность клана. А оказалось, ему нужна была она. Просто она.

— А что, если я их все съем? — Полина наклонилась, заглядывая ему в глаза. Она соблазнительно облизнула свои чуть припухлые губы, и Игорь почувствовал, как его дыхание перехватило. Да его волчица откровенно его соблазняла!

Он отодвинул клавиатуру в сторону и потянулся к Полине. Пальцы сами легли на ее бедро, скрытое лишь тканью его футболки. Он мог поклясться, что под этим нехитрым «нарядом» нет больше ничего.

— Попробуй — и я съем тебя, — сказал он с мнимой угрозой, чувствуя, как внутри закипает желание.

— Звучит как план, — прошептала она, наклоняясь для поцелуя.

Ее волосы упали вперед, коснулись его щеки. Локоны пахли розами и… ее запахом, тем самым, который сводил его с ума.

Но в этот момент телефон на столе завибрировал. Сначала тихо, потом настойчивее, почти тревожно подпрыгивая на деревянной поверхности. Игорь хотел сбросить вызов, не обращать внимания, но что-то кольнуло под ложечкой. Какая-то неясная тревога, холодок, пробежавший по спине. Он глянул на экран — высвечивался номер не отца, а… охраны отца. Его отец редко пользовался сопровождением телохранителей, не любил, когда за ним следят. А еще больше — когда его опекают. Если звонили охранники, значит, случилось что-то серьезное.

Игорь тут же принял вызов.

Разум не сразу принял то, что произошло. Игорь слушал, и каждое слово словно падало в его сознание, как камень в темную воду — тяжело, неумолимо, безвозвратно.

«Похитили. Исчез. Следов нет».

В голове билась одна мысль: он не уберег. Снова. Сначала мать, теперь отец. Он — альфа, он — глава клана, он должен был защитить. Защитить самого близкого человека! Но не смог.

— Что? — спросил он. Резко и беспощадно. Гнев помогал справиться с накатывающими волнами настоящей… паники. Паники, на которую не имел права глава клана.

Голос телохранителя в трубке был встревоженным, сбивчивым. Охранник начинал повторяться, словно сам не мог поверить в произошедшее. Игорь тоже, казалось, выхватывал только отдельные слова: «Борис Всеволодович», «ехал в загородный дом», «напали», «исчез». Игорь слушал и не верил, не желал верить. А приходилось. К тому же произошедшее оказывалось более чем логичным. Озимый. Личная месть за Объект Двенадцать.

— Понял, — сказал Игорь глухо. — Выезжаю.

Он завершил вызов и тяжело поднялся из-за стола. Полина замерла, видимо, уже чувствуя, как изменилась атмосфера в комнате. Да уж, изменилась! Сам воздух стал тяжелым, пропитанным тревогой и гневом.

— Что случилось? — спросила она, соскакивая со стола. Ее босые ноги ступили на холодный деревянный пол с глухим звуком. Странным и каким-то… тяжелым, точно шаги самой судьбы.

— Отца похитили, — сказал Игорь, даже не глядя на жену. — По дороге в загородный дом.

Полина побледнела и застыла на месте с вытянутыми вдоль туловища руками. Игорь же не мог найти себе места.

— Папа! — Он заметался по кабинету, запустил пальцы в волосы, рванул их. — Куда тебя понесло?! Зачем ты поехал на какие-то переговоры с такими же стариками! Я же просил сидеть дома!

Игорь

Игорь остановился у окна, глядя на серое утреннее небо, но ничего не видел. В голове билась одна мысль: «Отец. Похитили. Озимый». В висках пульсировала кровь, руки дрожали от ярости и тревоге.

— Он… тоже не захотел быть в «золотой клетке», — тихо сказала Полина.

Игорь резко обернулся и увидел в ее глазах печальную мудрость: она знала, что значит быть запертой. Она чувствовала то же, что и его отец. Да, отец, который под предлогом важных встреч не мог усидеть под пологом магии. Игорь не разгадал этот глупый план старика. Не уберег.

— Да что с вами делать! — вырвалось у него. Он ударил кулаком по стене. Казалось, кость хрустнула, но боли Игорь не почувствовал.

Полина подошла, положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было теплым, успокаивающим, и ярость немного отступила.

— Едем, — сказала она. — Я с тобой.

— Нет, — отрезал Игорь, отстраняясь. — Оставайся здесь. Тут безопасно.

— Игорь! Борис Всеволодович — мой свекор. — Она посмотрела ему прямо в глаза, решительно и беспощадно. — И Озимый — это теперь и моя проблема.

Игорь хотел возразить, но увидел в глазах Полины нечто такое, что заставило его замолчать. Не упрямство. Не каприз. Право. Право на месть, которое она заслужила. Право, которое он не мог у нее отнять. Но с чего бы? Разве Озимый сделал что-то лично Полине? Хотя… Игоря давно терзали смутные сомнения, которыми он не спешил делиться. Но и не смел отказать жене. Точно не после пробуждения ее дара.

— Садись, — глухо сказал он, разворачиваясь к выходу. — За нами и перед нами поедет машина с телохранителями. Бешеный на байке, как обычно. Все кланы предупреждены об опасности, Отдел тоже.

Полина молча кивнула, быстро натянула кроссовки, схватила с вешалки свою красную косуху. Игорь дождался ее у двери, и они вместе вышли на улицу, где уже ждал черный внедорожник, тяжелый, быстрый, бронированный, с затемненными стеклами и мощным двигателем. Игорь не стал терять ни минуты, заводя мотор, который рычал, словно голодный дракон.

Полина села на пассажирское сидение, нервно вцепилась в ручку над дверью, но не проронила ни звука. Только смотрела на дорогу широко раскрытыми глазами, в которых отражались огни встречных машин.

— Куда мы едем? — спросила она, когда они вырулили на трассу.

— Ищем отца. Отсвет его магии. Я чувствую ее след. И след ледяной магии Озимого! — ответил Игорь, не глядя на нее. — На запад. По области… Значит, он ехал в особняк клана медведей. И его перехватили в лесу.

Он вдавил педаль в пол. Мотор взревел, и стрелка спидометра поползла вверх, зашкаливая за сто пятьдесят. Огни шоссе слились в одну светящуюся полосу, деревья за окнами превратились в расплывчатые пятна. Ветер свистел за стеклами, где-то вдалеке мигали проблесковые маячки патрульной машины, но Игорю было все равно. Штрафы не имели значения.

— Игорь, там… — начала Полина.

— Вижу, — перебил он, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Там на пустынном шоссе помимо трех машин охраны появились фары. Две незнакомые машины. Черные, с тонированными стеклами и наверняка фальшивыми номерами. Шли они быстро, сокращая расстояние с каждой секундой. Но они маневрировали, перестраивались из ряда в ряд, словно хищники, почуявшие добычу.

— Это они? — Полина обернулась, вглядываясь в темноту. — Озимый? Погоня уже за нами?

— Они, — ответил Игорь сквозь зубы.

Первый выстрел ударил справа, заставив машину слегка дернуться. Пуля отскочила от бронированного стекла, оставив на нем белую звездочку-кратер. Игорь выругался, резко крутанул руль. Внедорожник вильнул, Полина ударилась плечом о дверцу, но даже не вскрикнула. Только побелевшими пальцами вцепившись в ручку и ремень безопасности.

— Держись! — крикнул Игорь, выравнивая машину. Он бросил быстрый взгляд в зеркало, замечая, что черные машины не отстают.

— Держусь! — ответила Полина без тени страха.

Они вылетели на МКАД. Днем там было привычно плотное движение, но Игорь виртуозно лавировал между рядами, не сбавляя скорости. Кто-то сигналил, кто-то уворачивался, но ему было плевать. Красный светофор на съезде? Плевать. Встречная полоса? Уступит — не уступит, он все равно не свернет. Он вжал педаль в пол, и мотор зарычал еще громче.

— Твари! Выманили нас из особняка! Поджидали! — Игорь клял врагов последними словами, когда новая пуля врезалась в стекло.

— Сзади! — крикнула Полина, когда одна из машин почти поравнялась с задним бампером.

Игорь крутанул руль, внедорожник вильнул, перекрывая дорогу. Столкновения избежали в последний момент, только металл скрежетнул о металл.

— Стрелять будут? — спросила Полина, оглядываясь. Голос ее дрожал, но она держалась. Зря она поехала! Зря они сели вдвоем в машину, но Игорь не ожидал, что Озимый будет действовать настолько нагло посреди бела дня.

— Не здесь, — ответил Игорь, бросив быстрый взгляд в зеркало. — Слишком людно. Попытаются заблокировать, заставить съехать.

— И что делать?

— Не попадаться.

Они неслись по городу, приближаясь к центру. Телохранители пытались оттереть преследователей, но враги не отставали, следуя за машиной, как мрачные тени. Игорь знал: если остановиться и выйти из машины, они затянут в ловушку на Зеркало Измерения.

Он свернул в какой-то проулок, еще в один, потом вылетел на набережную. Река блестела в свете солнца — мутно-зеленая, спокойная, равнодушная к их погоне. Но она быстро скрылась из виду. Игорь вырулил на эстокаду ТТК, чтобы его не смогли загнать в проулки или вылететь наперерез возле перекрестка.

— Игорь. — Полина вдруг напряглась, вглядываясь вперед. — Там, слева, туннель. Если они зайдут с двух сторон…

— Знаю, — перебил он. Преследователи то останавливались, то снова возникали. И для властей казалось, что даже никакой погони нет. Они сели на хвост, как треклятые стервятники.

Две машины — одна сзади, одна вынырнула слева со съезда — зажимали в клещи. Третья рычала где-то сзади, четвертая — справа. Да, четыре внедорожника, которые упрямо оттирали от телохранителей.

— Я открою окно, — неожиданно сказала Полина.

— Зачем?! — рявкнул Игорь, не сводя глаз с дороги. — Ты с ума сошла?!

Он съехал с ТТК, чтобы не попасться в ловушку туннеля, и тут же угодил в ловушку узких улочек, обрамленных тенистыми деревьями. Похоже, в одном из дворов и поджидал портал-ловушка, куда загоняли враги.

— Попробую кое-что. — Полина уже опускала стекло, не дожидаясь ответа и дозволения. — Доверься.

Ветер ворвался в салон, хлестнул по лицу, растрепал ее рыжеватые волосы. Полина высунула руку, закрыла глаза. Игорь хотел заорать, чтобы она прекратила рисковать собой и спряталась, но слова застряли в горле. В конце концов, он сам позволил поехать ей вместе с ним. Он… поверил в нее! И заставил себя верить до конца.

И вот он почувствовал: воздух изменился, став плотнее и теплее, будто сама природа откликнулась на зов Полины. Повеяло запахом луговых цветов и земли, хотя вокруг был только бетон и асфальт. Ветки придорожных кустов дрогнули и начали удлиняться. А потом машина слева вдруг вильнула — водитель дернул руль, объезжая что-то на дороге. Но там ничего не было. Только ветки, хлестнувшие по лобовому стеклу, оставили на нем мокрые следы.

— Что это было? — выдохнул Игорь, не веря своим глазам. Он видел все только в зеркале заднего вида и мог списать странный маневр на отсвет солнца.

— Я, — ответила Полина, открывая глаза. — Немного. Но сейчас постараюсь получше!

Вторая машина тоже замешкалась: перед ней на дорогу упало дерево. Только откуда? Ветви его были зелеными, живыми, будто оно росло здесь всегда, хотя минуту назад у обочины виднелся только газон. Но однозначно — упало вовремя.

Игорь рванул вперед и свернул в лабиринт дворов. Колеса визжали на поворотах, где-то залаяли собаки случайных прохожих, на периферии завывал сирена полицейской машины. Игорь заметил, что враги отстали и свернули в противоположную сторону.

— Они уходят? — с надеждой воскликнула Полина.

— Доложить ситуацию. Полиция взялась за дело? — Игорь обратился через встроенную в машину рацию к охранникам.

— Так точно.

Значит, сработало. Погоня отстала, люди Озимого рисковали попасться и теперь сами уходили от преследования. Им не удалось взять нахрапом новых заложников, а гонка на выносливость рисковала стать слишком заметной. Охрана связалась с полицией и Отделом, как только заметила неладное.

Через пять минут погоня прекратилась. Остался только шум города. Игорь остановил машину в ближайшем дворе и выключил двигатель, пока охрана проверяла район на предмет слежки.

В салоне повисла тишина, нарушаемая только дыханием водителя и пассажирки, тяжелым и рваным, как после пробежки. Игорь повернулся к Полине. Она была бледной, но глаза ее горели, как у самой настоящей волчицы.

— Ты… — начал он и замолчал, не находя слов.

— Я не дам им тебя достать, — сказала она твердо. — Никогда.

— Спасибо. — Он притянул ее к себе и поцеловал, торопливо, благодарно, отчаянно.

— Это только начало, — ответила она, касаясь его щеки.

— Знаю. Поехали дальше. Найдем отца.

Игорь

Внедорожник рванул с места, вылетая из лабиринта дворов на пустынное шоссе. Полина молчала, не задавала лишних вопросов, только смотрела на дорогу и изредка бросала взгляд в зеркала. Видимо, проверяла, не вернулись ли преследователи. Игорь вел машину, нервно сжимая руль, и старался не думать о том, что они могут опоздать. Вернее, они уже опоздали! Но еще теплилась надежда, что похитители не ушли далеко. Хотя… после затяжной погони… Враги явно отвлекали внимание, пока отца увозили в неизвестном направлении. И теперь он был где-то там, вероятнее всего, в темноте, возможно, раненый, возможно, уже... Игорь отогнал самую мрачную мысль.

Нельзя было поддаваться эмоциям. Только холодный разум позволил бы заметить важные детали.

Места похищения они достигли примерно через час. Машина отца стояла на обочине. Вернее, то, что от нее осталось. Она еще догорала, когда Игорь выскочил из внедорожника, не заглушив двигатель.

Ноги заскользили по мокрой траве, воздух был тяжелым от дыма и гари. Где-то вдалеке уже выла сирена. То ли пожарная, то ли полицейская — Игорь не задумывался об этом. Он видел только огонь. Яркий, жадный, пожирающий машину отца. Пламя лизало капот, вырывалось из салона, покрывая копотью близлежащие деревья. Черный дым поднимался к покрывшемуся тучами небу, пахло горелой резиной. Пожарные все еще не приехали. Или люди Озимого «позаботились» о том, чтобы службы не добрались вовремя до съезда к коттеджному поселку возле шоссе.

— Борис Всеволодович! — крикнула Полина, выбегая из машины, но ответом был только треск огня.

Игорь стоял и смотрел на огонь. Он чувствовал жар на лице, чувствовал, как кожа высыхает от высокой температуры, как волосы начинают пропитываться запахом гари. Да и наплевать! Внутри все кипело от ярости, страха и подкрадывающегося отчаяния. Где-то в глубине души он знал, что отец жив. Не мог же отец умереть просто так, не попрощавшись! Не мог же он оставить его одного, как оставила мать! Игорь помотал головой, отгоняя эти глупые и даже детские мысли. Не было времени на смутные образы и сентименты. И на страх тоже. От него, главы клана, все ждали действий.

— Его там нет, — сказал Игорь, неуверенно добавив: — Я бы почувствовал. Если бы он… если бы погиб, я бы знал.

Полина подошла, сжала его руку. Проклятье! Теперь она знала: он дрожал. Игорь Волков-Борейский, альфа, глава клана, победитель асуров, дрожал. Трясся, как от озноба, и не мог остановиться.

— Это он оставил, — сказал Игорь, указывая на лед, который не таял даже в огне.

Синие кристаллы оплетали догорающий кузов, будто насмехаясь над законами физики. Они, казалось, росли прямо из металла, из пластика, из стекол, переливаясь в свете пламени холодным блеском. Смертельная красота, способная пронзить насквозь бетонные стены и асфальт.

Каждый кристалл был напоминал застывшую слезу — прозрачный, холодный, с острыми гранями, в которых переливались отсветы огня. Как только жар все же разрушал самые маленькие соцветия льда, они тут же вырастали снова, затягивая дымящийся металл ледяной коркой, будто Озимый хотел не просто уничтожить машину, а поставить на ней свое клеймо.

Игорь подошел ближе, опустился на корточки. Коснулся льда пальцем. Холод пробирал до костей, обжигал, но он не отнимал руку. Кристаллы росли прямо из металла, из пластика, из стекол, переливаясь в свете пламени холодным, мертвым блеском. Они были красивыми — и смертельными. Магия Озимого была сильной, очень сильной, но не настолько, чтобы Игорь испугался. Злость придавала сил.

— Запах магии Озимого, — сказал Игорь, принюхиваясь. — Приторно-сладкий, чужой. Я чую его. Он ушел на запад. Машина, скорее всего.

Он подошел ближе к догорающему остову, опустился на корточки. Коснулся льда пальцем. Холод пробирал до костей, обжигал, но Игорь не отнимал руку. Он запоминал этот холод. Запоминал, чтобы вернуть.

Полина стояла рядом, бледная, но спокойная. Только глаза ее горели — тем же огнем, что и догорающая машина.

— Их… их убили не охотники! — вдруг яростно воскликнула она, сжимая кулаки. — Это был Озимый или его люди!

— Ты уверена? — встрепенулся Игорь, хотя уже знал ответ.

— Я помню такой же лед! Лед на нашей улице! На месте их гибели! Тогда я была ребенком. Я не поняла, что это значит. А теперь… Такой же нетающий лед! — Глаза Полины расширились и в них отражался не только пламень догорающей машины, но и внутренний огонь праведного гнева. — А много ли еще сильных ледяных магов в Москве?

— Не очень. И охотников с ледяной магией тоже не припомню, — согласился Игорь, понимая, что теперь это дело — личная месть для них обоих.

— Но за что?! За что их убили?! — всхлипнула Полина и по щекам ее потекли слезы.

— Скорее всего, они отказались работать на него. Или помогли моему отцу в борьбе против клана Озимого. Проклятье… — Игорь ударил кулаком по капоту догорающей машины. Металл прогнулся под ударом, посыпались искры, и где-то в глубине искореженного салона что-то жалобно звякнуло. Боль вспыхнула в костяшках, но Игорь не обратил на нее внимания.

— Все, хватит, — сказал он, выпрямляясь. — Поехали.

— Куда?

— По следу. — Он кивнул на лед. — Он не мог уйти далеко. И он хотел, чтобы мы его нашли. Иначе не оставил бы это.

Полина посмотрела на синие кристаллы, на догорающий остов и на след, ведущий вдоль шоссе.

— Это ловушка, — сказала она. — Он приглашает нас в ловушку.

— Знаю, — ответил Игорь. — Да, видимо, это был запасной план. Один — загнать нас на шоссе в портал, как в прошлый раз. Второй — пригласить «на встречу». Но у меня нет выбора! Поэтому я предлагаю тебе вернуться в особняк.

— Игорь! Ты не понимаешь? Это теперь и моя личная месть! — твердо отозвалась Полина, вскидывая голову. И он больше не пытался ее отговаривать. Муж и жена, истинные, два сильных оборотня — они должны были сражаться вместе.

Игорь отдал команды подоспевшим телохранителям, распорядился о том, чтобы полиция вела расследование, но не лезла в магические дела оборотней. Затем они с Полиной снова сели в машину. Игорь завел двигатель, и внедорожник рванул с места, оставляя за собой догорающий остов.

В салоне было тихо. Полина смотрела в окно на проплывающие деревья, на серое небо, на придорожные поселки и кафе.

— Мы найдем его, — сказала Полина. — Обязательно найдем.

— Найдем, — ответил Игорь, не сводя глаз с дороги. — И тогда Озимый заплатит за все. За твоих родителей. За моего отца. За салон. За каждую слезу.

— За подставу с Лилией? — спросила Полина с легкой усмешкой.

Игорь покосился на нее: в ее заплаканных глазах вдруг вспыхнули игривые нотки забытой ревности. Несмотря на все, она находила силы шутить.

— О нет, этот просчет на моей совести, — усмехнулся Игорь, радуясь тому, как ловко спутница сумела хоть немного разрядить обстановку. Хотя обоих прошивал предельный уровень стресса.

— Не кори себя. Это в прошлом. Я с тобой. Навсегда с тобой. — Полина положила руку на его колено. Ее пальцы были холодными и дрожащими, но прикосновение вселяло уверенность. Ради этих касаний, ради спокойных дней и ночей вместе Игорь в эту минуту, казалось, поклялся перевернуть весь мир.

— Знаю. — Игорь накрыл ее ладонь своей и провел ладонью по ее щеке, стирая дорожку от слезы, которую она даже не заметила. Она была сильной. Сильнее, чем он думал.

Они поехали дальше. В неизвестность, навстречу врагу, навстречу тому, что никто из них не мог предвидеть. Где-то там, в этой бесконечной, тянущейся к горизонту ленте асфальта, ждал ответ, чего хочет враг. Ждал Озимый. Ждал отец. Живой или мертвый — этого Игорь не знал. Но пообещал себе найти его.

Ледяные осколки на асфальте вели их, как нить Ариадны. Только не к свету, а в темный и опасный лабиринт.

Полина сидела рядом с Игорем, сжимая в руках край алой куртки, и смотрела на дорогу. Следы магии Озимого были видны невооруженным глазом — тонкая ледяная корка на асфальте, которая не таяла даже под колесами машин. Она тянулась на запад, к области, к лесу. Игорь вел внедорожник, не сбавляя скорости, и Полина видела, как напряжены его плечи.

— Он направляет нас, — сказала она тихо.

— Знаю, — нервно отрезал Игорь.

— Это ловушка.

— Знаю.

Он замолчал, и Полина поняла, что предлагать что-то бесполезно. Они ехали в ловушку, потому что выбора не было. Отец Игоря был где-то там. Очевидно, в заложниках.

«Озимый! Все Озимый!» — Полина ощущала, как руки дрожат от гнева, одновременно волчица в ее груди странно свернулась и завыла, будто превращаясь в крошечного волчонка, жмущегося в матери. Матери, которую убили! Убил этот ледяной монстр. Прошлое и будущее смешались темным хороводом, и Полина внезапно поняла, что в ней что-то оборвалось от этого страшного осознания: Озимый убил ее родителей. И теперь именно с ним предстояло сразиться.

«Но ведь у тебя есть дар. Правда же? Правда?!» — уговаривала себя Полина, но с каждой минутой ощущала все меньше связи с природой вокруг. В оранжерее ей казалось, что весь мир пронизан линиями магии, рычагами и кнопками, мягкими побегами, которые тянулись к ней, стоило поманить пальцем. Еще во время погони она одним усилием мысли открыла портал и притянула из неоткуда целое дерево, а теперь… теперь что-то поменялось.

Она не чувствовала связи с лесом, который внезапно встал стеной сосен и елей, подступающих прямо к обочине. Ледяная тропа свернула с трассы на проселочную дорогу, потом на грунтовку, потом исчезла вовсе, оставляя только морозный след и едва уловимый, но отчетливый и особенный «запах» магии.

Деревья стояли плотно, ветви сплетались над головой в густой полог, сквозь который едва пробивался свет. Под ногами хрустела ледяная крошка магии Озимого. Сам воздух ощущался холодным и неподвижным, как в морозильной камере, и в этой тишине каждый звук казался оглушительным — треск ветки под ногой, собственное дыхание, стук ее собственного сердца. Где-то вдалеке каркнул ворон, и Полина вздрогнула, хотя не боялась птиц. Здесь, в этом лесу, даже обычный ворон казался предвестником смерти.

— Дальше пешком, — сказал Игорь, останавливая машину и вытаскивая пистолет.

Они вышли вместе с телохранителями. Тишина стояла такая, что, казалось, было слышно, как падают иголки с сосен. Полина не могла понять, что ее так угнетало в обычном подмосковном лесу. Не считая того, что они ехали в ловушку. Возможно, тишина? Да, точно! Было слишком тихо. Слишком холодно. Слишком... пусто.

— Здесь, — сказал Игорь, указывая в глубь чащи. — След ведет туда.

— Игорь Борисович, может, дождемся помощи других кланов и Отдела? Мы уже сообщили Жанне Темновой, — возразил начальник охраны.

— Некогда ждать. Разумеется, пусть все готовят план-перехват, но мы идем вперед, — скрежетнув зубами, ответил Игорь.

Они пошли в указанном направлении. Полина ступала осторожно, чувствуя под ногами хруст ледяной крошки. Каждый миг она ожидала, что земля провалится под ногами, отправляя в медвежью яму с кольями, или же ногу оплетет удавка силков, способная подвесить вниз головой. Но ничего как будто не происходило. Деревья расступались, точно пропуская их, заманивая все дальше. В ловушку ли? К месту, где держали заложника?

— Там кто-то есть, — пробормотала Полина, различая в чаще туманные силуэты. Только они как будто не стояли на земле. Парили? Да вряд ли.

— Есть… — тяжело охнул Игорь, и тогда Полина поняла, что увидела… На лесной поляне их ждали не люди и даже не магические существа.

Полина приняла за парящих в воздухе людей Озимого висящие на ветвях… мертвые тела.

Телохранители Бориса Всеволодовича. Пятеро. Она узнала их по форме, по оружию, по волчьим нашивкам на рукавах. Они висели вниз головами, примороженные к веткам, с открытыми глазами и застывшими лицами.

Лед облеплял их тела, как саван, сверкая в тусклом свете магических лиловых шаров, плавающих в морозном воздухе. Лица мертвецов застыли в гримасах ужаса. Глаза и рты были открыты, будто жертвы хотели закричать, но уже не могли. Не успели.

Полина узнала одного из убитых, молодого парня, который любезно придерживал дверь, когда она приехала в первый раз в семейный особняк. Он улыбался тогда. Теперь его губы посинели, а кожа стала восковой, прозрачной.

Ветер раскачивал тела, и они тихо поскрипывали, ударяясь друг о друга, как страшные елочные игрушки. Полина отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Игорь остановился на месте, точно превратившись в соляной столп. Полина услышала, как он выдохнул, резко, порывисто.

— Твоего Отца здесь нет, — сказала она, беря мужа за руку. — Здесь нет.

— Я вижу. — Игорь подошел ближе. Полина неуверенно последовала за ним, стараясь не смотреть на мертвые лица. Лед облеплял тела, как саван, и в этом ледяном плену было что-то неправильное, злое, неестественное. Даже не в смерти, а в самом способе убийство.

На центральном дереве, прямо на уровне глаз, было вырезано послание. Полина прочитала его вслух, и голос ее дрожал:

— «Твой отец в Измерении Могущества. Приходи один. Принеси мечи и все наработки, все, что знаешь о технологиях Бенаама. Иначе он умрет. Медленно».

Игорь молчал. Полина чувствовала, как его рука сжимает ее пальцы до хруста.

— Мы не пойдем одни, — сказала она.

— Пойдем, — ответил он. — Это единственный шанс спасти отца. И не мы, а я. Я один.

— Он убьет тебя.

— Может быть.

Игорь отпустил ее руку, подошел к ближайшему телу, закрыл глаза охраннику. Потом к следующему. И следующему… Полина стояла и смотрела, как он прощается с мертвыми, и внутри нее закипала новая незнакомая ярость.

Но одновременно она совершенно не чувствовала связи со своим даром. И это пугало, как и все, что произошло в этот бесконечный день.

За окнами внедорожника тянулся однообразный пейзаж — серый асфальт, серое небо, серые стволы деревьев, мелькающие за обочиной. Полина смотрела на них и не видела. Перед глазами все еще стояли мертвые телохранители, висящие на ветках. Их застывшие лица, открытые глаза, ледяная корка, облепившая тела.

Полина не могла забыть этот холод. Казалось, он же сковывал изнутри, мешая сосредоточиться, ощутить свой едва пробудившийся дар. Может, прав был Игорь, когда не хотел ее брать с собой? Она… была все не готова к настоящим сражениям, к виду трупов уж точно. Просто девочка-флорист, мирная, пугливая. Но решившая, что может управлять силами природы. Может, ей подчинялась-то одна оранжерея. Но разве могла она отпустить Игоря одного в Измерение?! Разве могла опустить руки, когда ее истинный собирался идти в ловушку совсем один? Только… только и дар, и голос волчицы, казалось, замерзли и впади в анабиоз из-за магии Озимого. А что вероятнее — из-за того, что Полина увидела в лесу.

Казалось, эта картина повторялась и повторялась затертой пленкой. Казалось, они так и остались на поляне с мертвецами. Хотя они с Игорем уже вернулись в коттедж.

Солнце уже клонилось к закату. Полина сидела на кухне, сжимая в руках кружку с давно остывшим чаем, и смотрела в одну точку.

Игорь разговаривал с охраной в соседней комнате. Голоса звучали приглушенно, но Полина слышала обрывки фраз: «Измерение», «портал», «нужны координаты», «план-перехват».

Полина напряглась и прислушалась: похож, Игорь все-таки не собирался идти один. Но наверняка Озимый это предусмотрел.

— Мы не знаем, где именно он держит отца, — говорил кто-то из охраны. — След обрывается на границе Зеркала и Измерения. Дальше — только догадки. Где-то в лиловом лесу. Возможно, возле самого норы Змея Хаоса.

— Ищите! Любые зацепки! — голос Игоря был жестким. — У нас нет времени.

— Игорь Борисович, Зеркало большое. Там целый город. Если он спрятал Бориса Всеволодовича в одном из тех домов… а в самом Измерении лиловый лес и очень много неизученных территорий, аномалий.

— Найду. Я чую его, чую отца, пойду по отпечатку его магии. Если надо будет, я пойду и к норе Змея! Только сам Озимый едва ли отважится сунуться туда.

— Думаете, Озимый вызовет вас на поединок один на один? Пока в его клубах проходят обыски, при этом он все отрицает, — вздохнул начальник охраны. — Полковник Темнова уже доложила. Озимый снова действовал через подставных лиц.

— Да почему Отделу все время недостаточно улик?! Озимый — маг льда. Этот нетающий лед больше никто не оставляет как «автограф», — почти рычал Игорь. — В любом случае, мы должны действовать. Даже если у Отдела опять не найдется законный оснований для ареста.

Полина слушала, и внутри нее росла тревога. Они не знали, где искать. Они бродили вслепую, а время уходило. Она поставила кружку, поднялась и вышла на крыльцо.

Ноги были ватными, в голове шумело, а перед глазами все еще неизменно стояли мертвые телохранители. Полина заставила себя двигаться — шаг, другой, третий. Каждое движение давалось с трудом, будто она шла не по полу, а по вязкому болоту.

Она думала об Игоре, о том, как он сжимал ее руку, как смотрел на нее, когда она сказала, что пойдет с ним. Он боялся за нее. А она боялась, что не сможет ему помочь.

«Я должна помочь ему! Но… что я могу? У меня даже нет связей с кланами или орденами магов! Ну кое-кто был нашими клиентами, но уже даже салона нет!» — с горечью подумала Полина, вертя в руках телефон. Он отчего-то грелся, будто ждал действий хозяйки. Хотя, наверное, было запущено слишком много фоновых процессов, слишком много открытых окон. Мозг тоже напоминал перегретый телефон с множеством бесполезных фоновых операций, которые ни к чему не вели, никак не могли помочь.

«Телефон! Позвоню… Позвоню Кони!» — решила Полина, набирая знакомый номер. Подруга как минимум должна была знать о беде, постигшей клан Волковых-Борейских. Возможно, у нее нашлась бы нужная информация по старым каналам от своей стаи, от Лиги Фантомов или еще как-нибудь.

— Полинка? Ты чего звонишь? — Кони ответила после второго гудка.

— Мне… мне нужна твоя помощь.

Полина обо всем рассказала. Про похищение Бориса Всеволодовича, про погоню, про лед, про страшное послание и про то, что Игорь не знает, куда идти. Кони слушала молча, и тишина ощущалась чем-то закономерным, но пугающим.

— Значит, он все-таки решил идти в Измерение, — сказала наконец Кони. — Я так и знала, что этим кончится. Озимый сделал первый шаг, надо было атаковать его раньше. Убрать эту гниль, не дожидаясь законных оснований, как это пыталась сделать Лига.

— Надо было, но Игорь не мог… Так что? Ты знаешь, где искать?

— Знаю. Вернее, предполагаю. Приезжай. Только одна. И не говори Игорю.

— Почему?

— Потому что он не поймет, не примет мою помощь. Приходи через час к салону «Лунная Орхидея», вернее, тому, что от нее осталось.

Кони сбросила вызов.

Полина вернулась в дом. Игорь все еще разговаривал с охраной в кабинете. Она не стала его отвлекать. Просто вышла, сфокусировалась на бывшем месте работы и… открыла портал через Зеркало Измерения. Старинное имение позволяло преломлять пространство даже таким неопытным магам, как она. Пожалуй, она впервые путешествовала в одиночку через портал.

«Игорь все равно не отпустил бы меня», — подумала Полина, отправляя короткое сообщение мужу. Да, он наверняка пришел бы в ярость, но раз Кони была готова поделиться информацией, Полина не собиралась отступать. Она не на миг не усомнилась, что подруга не работает на Озимого, а вот Игорь мог и до такого додуматься от стресса и отчаяния. А от врожденной гордости мог отбросить руку, протягивающую помощь.

«Лишь бы он не пошел без меня в Измерение, один!» — содрогнулась Полина, но одинаково ее пугала и мысль, что придется сражаться в незнакомом жутком мире. Она и по Зеркалу Измерения-то ходила редко. Только вот пролетела через портал.

Кони ждала ее на улице, у закрытого ремонтной сеткой старинного дома, где совсем недавно находился их салон. «Лунная Орхидея», которая на время стала почти вторым домом, сгорела дотла, и теперь здесь, за ширмой сетки, остались только обугленные доски, выбитые стекла и запах гари, который не выветривался даже спустя дни.

Ветер гонял по асфальту обгоревшие листья, хлопала наполовину оторванная покосившаяся вывеска, и этот звук был похож на медленный, тоскливый стук сердца. Кони стояла возле строительных лесов на месте, где когда-то была дверь салона, и смотрела на пепелище.

— Зачем мы здесь? — спросила Полина, подходя к подруге. — И как я попала именно сюда?

Полина думала, портал откроется где-нибудь поблизости, приблизительно на набережной, а не прямо возле салона. Вроде бы подруга всегда просачивалась на Зеркало Измерения и дальше по нужному ей адресу только через подсобку.

— А ты думала, портал был только в подсобке? — усмехнулась Кони. — Подсобка сгорела. Но портал-то остался. Только чуть сместился. Вот ты и попала, куда надо.

Она подошла к обугленному дверному проему, что-то прошептала, провела рукой. Воздух дрогнул, и вместо черных развалин открылась дверь. Обычная деревянная дверь, обитая железом, с массивной ручкой. Та самая, что раньше вела в подсобку.

— Зеркало Измерения, — сказала Кони. — Теневая Москва. Да и вообще целый фрагмент Земли.

— Да… и именно там Озимый держит свои тайные базы.

— Да, как и все темные маги. Здесь же был и Объект Двенадцать. И здесь твой дар сильнее. В теории. Но нам на самом деле не на Зеркало.

«Что же ты хочешь мне показать?» — задумалась Полина.

Она шагнула внутрь. Полина пошла за ней. Мир Зеркала Измерения встретил их тишиной.

Тот же город, что и снаружи, но другой. Дома стояли те же, но их очертания были размытыми, словно нарисованными на воде. Небо стало темным, хотя на улице был день. Вместо фонарей горели странные светящиеся шары, парящие в воздухе сумрачными фантомами.

Кони шла впереди, уверенно, будто бывала здесь сотни раз. Да ведь не будто! Лига Фантомов больше, чем наполовину, находилась на Зеркале. Может, потому так и называлась. И некоторые темные маги проводили большую часть жизни именно на территории Зеркала, портала к Измерению. Только, насколько знала Полина, в самом Измерении Могущества никто не жил, никто не селился в тюрьме самого Змея Хаоса, пойманного древней магией на одной планете. Или подобии планеты. По крайней мере, так гласили легенды.

Они шли по пустынным улицам, и Полина чувствовала, как ее дар откликается на магическое пространство, слабо, но откликается. Даже здесь, в этом мертвом городе, цветы тянулись к ней. Из трещин в асфальте, из подвалов, с балконов мнимо жилых домов. Живые, упрямые, прекрасные, настоящие цветы! Магия все равно работала, хотя и не в полную силу. Казалось, еще немного — и удастся снова обрести равновесие.

Но потом она увидела то, что вновь повергло ее в шок…

В переулке, у стены, лежало тело. Мужчина в черной форме, но не из охраны Волковых-Борейских, чужой, хотя при этом смутно знакомый. Полина узнала его по татуировке на шее в виде снежинки из колючей проволоки — такие же были у всех людей Озимого. Это бросилось в глаза в первое и второе нападение.

На миг Полина решила, что это уловка. Но на этот раз никакой засады не случилось. Этот бандит был мертв уже несколько дней, судя по запаху и цвету кожи. Но не это привлекло внимание Полины. Над его грудью, прямо в воздухе, парил ледяной кристалл. Такой же, как на месте гибели родителей! Такой же, как на месте похищения отца. Он светился бледно-голубым, пульсировал, будто живой, и от него тянуло холодом и магией. Сомнений не оставалось.

— Озимый, — прошептала Полина. — Убил своего?

— Да. Он не прощает предательства, — отозвалась Кони. — Скорее всего, кое-кто решил выйти из игры незадолго до похищения Волкова-Борейского. Перестал быть нужным, засомневался, решил уйти — получил свое выходное пособие с «золотым парашютом». У группировки Озимого билет в один конец. Если вступил, уже не выйти. Я боялась, что в Лиге Фантомов тоже, но… как видишь, жива.

Полина смотрела на кристалл и чувствовала, как внутри закипает новая незнакомая ярость.

— Где он? — твердо спросила она, сжимая кулаки. — Где Озимый держит Бориса Всеволодовича? Ты обещала поделиться информацией!

Кони решительно кивнула, огляделась по сторонам, будто проверяя, не следят ли за ними, и начала торопливым шепотом:

— Озимый не на Зеркале. По крайней мере, не на его поверхности. Его настоящая база находится в самом Измерении Могущества.

— У норы Змея Хаоса?!

— С некоторых пор! Змей Хаоса давно заперт, так что Озимый решил, что… что это достаточно безопасно. Но туда не пройти через обычные порталы: он их сейчас заблокировал. Пропустит, наверное, одного Игоря, никакой план-перехват не сработает.

— Тогда как? Что нам делать?!

— Есть другой путь. — Кони подошла к стене, нажала на неприметный выступ, и часть кирпичной кладки бесшумно ушла в сторону, открывая узкий темный лаз, в глубине которого тлели фиолетовые искры. — Лига Фантомов пробурила его много лет назад, когда готовила атаку на Отдел и враждебные кланы. Для переброски войск. Потом, после перемирия с Отделом по расследованию паранормальных явлений, ход законсервировали. Но он все еще работает. Я недавно это узнала. И про Озимого тоже вспомнила недавно. Мне друзья из Лиги, бывшая моя стая, передали кое-какие координаты. Лига вам не поможет, старые счеты. Но… они и против Озимого. Тоже старые счеты. В 2008-2010 группировки вроде как пытались сотрудничать, но Озимый тот еще кидала.

— Ты никогда об этом не рассказывала.

— А зачем? Ты же была вне этих разборок.

— Зато сейчас в самом эпицентре… Ох, это правда портал? — Полина заглянула в темноту. Оттуда тянуло холодом и доносился странный щемящий звук, будто далеко-далеко кто-то плакал.

— Портал-портал. Я заглядывала уже. Он ведет в Измерение.

— Прямо к базе Озимого? — с сомнением протянула Полина, не представляя на самом деле, на что похоже Измерение. И уж тем более база врага.

— Прямо в сердце лилового леса. Там недалеко до базы, найдете по следу его магии. Мы же все оборотни, те еще нюхачи-ищейки, — кивнула Кони. — Я была там один раз. Давно. Когда еще служила Лиге. Озимый тогда только начинал строить свою крепость. Теперь, наверное, она разрослась. Но не знаю, подземная или наземная, шнырять там и проверять я как-то не рискнула.

— Ох… может, еще что-то знаешь?

Кони достала из кармана помятую нарисованную от руки карту, с пометками на полях.

— Кое-что знаю. По памяти накидала. Вот, — сказала она, разворачивая рисунок. — Здесь вход. Здесь лаз. Здесь база Озимого. А еще… забыла сказать: этот лаз вроде коридора. По нему где-то час надо будет идти в полной темноте, потом окажетесь в Измерении.

— Почему ты раньше не сказала Игорю? — Полина взяла карту и спрятала во внутренний карман куртки.

— Потому что… Он бы не стал меня слушать. И никогда не станет.

— Но почему?

— Он никогда меня не простит за то, что случилось с его матерью. Я не убивала ее, но я была рядом в момент ее гибели. Я была в Лиге Фантомов! — потупившись, рассказала Кони.

Они вышли к небольшой площади. Кони остановилась у старого фонтана, села на край, достала телефон и показала фотографию женщины с теплыми глазами. «Она так похожа на Игоря. Вернее… Игорь похож на нее», — вновь ответила Полина.

— Откуда это у тебя? — удивилась она. — И зачем?

— Напоминание! Мне ужасно стыдно, что я ничего не сделала в тот день. Да что там, я сражалась и пыталась убить ее! А потом меня отбросило взрывом. Я осталась жива. Ну а ее… ее убило. — Кони порывисто выдохнула. — И за что мы все сражались? За силу Змея Хаоса в Измерении Могущества! Треклятая Лига, треклятый Озимый. Пошли они все!

Полина смотрела на Кони и видела, как та стареет прямо на глазах — морщины становились глубже, плечи опускались, глаза тускнели. Она вдруг поняла, что Кони всегда была сильной. Всегда держалась, делала вид, что ей весело, что ей все по плечу. Даже когда рассказывала о гибели отца от рук охотников и о своей стае, поглощенной темными магами. Даже когда говорила о сыне, которого растила одна после исчезновения — гибели — возлюбленного. Да, Кони делала вид, что всегда весела, всегда знает, что делать. Но на самом деле она была уязвимой. И ее долгие годы грызла совесть за все ошибки молодости, за все неверные решения вожака стаи, позволившие втянуть ее оборотней в темный орден.

— Ты не виновата, — сказала Полина. — В том, что случилось с его матерью. Ты не знала.

Пальцы Кони дрожали, губы сжались в тонкую линию, и Полина увидела, как по щеке напарницы скатилась слеза. Одна. Единственная. Кони вытерла ее тыльной стороной ладони, но Полина успела заметить — и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Ведь Кони никогда не плакала.

— Знаю, — ответила Кони. — Но это не легче. Я с 2012 вышла из игры, поклялась больше не занимать ни одну из сторон, не ввязываться в конфликты кланов и группировок. Ну, а теперь… решила помочь тебе.

— Спасибо! Спасибо тебе!

— Ну, так что, идешь в Измерение?

— Я? Без Игоря не пойду, только вместе с ним.

— Да, конечно! Нужно остановить его, а то ведь твой альфа пойдет туда один, исполняя условия Озимого. И погибнет. Глупо погибнет. — Кони недовольно рыкнула. — А теперь у вас есть карта, план. И есть ты. Со своим даром.

— Кони… я хотела сказать… Дар-то как будто заблокировался. Я тут кое-что узнала… Моих родителей… их… — Полина нервно сглотнула. — Их убил Озимый! Я вспомнила, что видела такие же ледяные кристаллы на месте преступления! Но так, мельком. Кажется, после этого я и перестала чувствовать в себе магию. И сейчас… сейчас тоже! Как будто наложилось!

— Ох, Полина… Да, теперь все сходится! — тяжело выдохнула Кони и крепко обняла, а потом рассказала: — Твои родители искали информацию по Объекту Двенадцать, точно! Это я помню еще когда в Лиге Фантомов служила. Озимый все просил найти управу на кланы оборотней, которые «вынюхивают» координаты его «научных» объектов, но Владычица Лиги сказала, чтобы шел ну… в пешее эротическое. Не наше это было дело. Лига не вмешивалась. И объекты Озимого благодаря оборотням накрыл Отдел. Вот он и… отомстил, получается. Не сразу, но года через три после закрытия, да? Где-то так.

— Да что б его! Тварь! Тварь поганая! — Полина начинала срываться то в рык, то в плач. Она злилась не только на врага, но и на себя, на то, как она глупо не могла справиться с давней травмой. Только открывшийся дар, мощный дар, оказался перебит шоком от вида трупов. Видимо, все наложилось на тот ужасающий день, когда она осталась сиротой.

«Почему именно сейчас?! Почему?» — От бессилия Полина начинала плакать.

Цветы молчали. Она не чувствовала их, не слышала, не ощущала их жизни. Внутри было пусто, глухо, как в мертвом колодце.

— Что... — прошептала она.

Она протянула руку к ближайшему растению — чахлому кусту, пробивающемуся сквозь трещину в асфальте. Ничего. Куст даже не шевелился.

— Не работает? — спросила Кони, и в голосе ее прозвучала тревога.

— Нет, — Полина смотрела на свои руки. — Дар... пропал.

— Заблокировался! — напомнила Кони. — Пропасть не мог.

— Да какая разница?! — Полина стояла перед порталом и чувствовала себя никчемной. Бесполезной. Снова. Всю жизнь она была слабой волчицей без дара, без стаи, без будущего. А потом — всего на мгновение — ей показалось, что все изменилось. Что она может быть полезной, что она стала полноценной частью стаи Волковых-Борейских. Но теперь дар ушел, и внутри снова осталась только пустота. Такая же, как в детстве, когда она стояла на могиле родителей и не могла заплакать. Такая же, как в день, когда тетя Вера сказала: «Ты ни на что не годна». Полина сжала кулаки, отчаянно борясь с этой пустотой.

— Это шок, — сказала Кони. — Правда об Озимом, о родителях... Ты не готова была. Он вернется.

— Возможно. Но когда?! Он нужен сейчас! Игорь, возможно, уже пошел в портал!

Кони хотела что-то ответить, но за спиной у них раздался знакомый рев мотоциклетного двигателя. Полина обернулась. Из серого марева теневого города вылетел черный байк, разрезая тусклый свет своей единственной фарой.

Бешеный! Он лихо затормозил в нескольких метрах от них, спрыгнул с мотоцикла и подошел, хмуро оглядываясь по сторонам.

— Яр? — удивилась Полина. — Ты как здесь?

— Куда тебя унесло?! Игорь отправил искать тебя, — ответил он, не скрывая раздражения. — Сказал, что ты куда-то пропала.

— Он не читал мое сообщение?

— Читал, но какая разница? Сейчас все на нервах! И вот ты пропала из особняка! Естественно, он решил, что тебя тоже похитил Озимый. Я сказал, что Игорь должен верить тебе! Сказал, что раз ты пошла на встречу с источником информации, значит, пошла. Значит, так надо, — твердо отчеканил Бешеный. Казалось, он стал немного спокойнее и рассудительнее.

— Правильно сказал, — удивилась Полина. — Так, где Игорь?

— Боюсь, уже в Измерении. Надеюсь, еще не сражается с Озимым.

— Проклятье! Не мог меня подождать! Так я и думала!

— Сейчас лучшие маги Отдела и кланов бьются над порталами в Измерение, но Озимый, похоже, все заблокировал. И непонятно как! — Бешеный перевел взгляд на Кони, потом заметил на лаз в стене и карту в руках Полины. — Ага, выходец из Лиги! Вот он «источник информации». Ты, я смотрю, без дела не сидела.

— Я знаю, где база Озимого, — сказала Полина, протягивая ему клочок бумаги. — Кони все рассказала. Вот это — тайный лаз Лиги Фантомов. Ведет прямо в Измерение. К его крепости.

Бешеный взял карту, внимательно изучил, даже понюхал, потом поднял глаза на Полину.

— И ты хочешь идти туда? Я могу вернуть тебя в особняк. Так мне приказал Игорь. Но я по глазам вижу, что ты еще раз сбежишь. Мы в этом, кажется, похожи, сестрица.

— Сестрица… — улыбнулась Полина, но тут же нахмурилась. — Я хочу найти Игоря. И спасти его отца.

— Игорь уже пошел в Измерение, — сурово повторил Бешеный. — Сказал, что не будет ждать, пока маги возятся. Пойдет в лоб, чтобы сразиться с Озимым. Вот клык даю! Так и будет! Да чтоб его! Ушел через портал. И без меня!

— На верную смерть, — буркнула Кони, скрещивая руки.

— Я за ним не успел! — прорычал Бешеный. — Пока искал Полину. Да это тоже все… отвлек меня, иначе я бы точно за ним пошел!

— Я и ты, Яр — это уже подкрепление. Нам нужно спешить, — Полина сжала кулаки. — Если Игорь будет сражаться один, Озимый убьет его.

— Или оставит в живых, но заставит подписать документы. Тогда компания, технологии перейдут к нему, — добавила Кони.

— Так чего мы ждем?! Вот же портал! — воскликнул Бешеный, кидаясь к лазу. Похоже, приказ «доставить жену главы клана в особняк» он не воспринял в серьез. Возможно, он поверил в ее силы больше, чем Игорь, потому что ощутил на себе их действие. Возможно, просто ни о чем не думал, а только тревожился за Игоря.

«Может, попросить отвезти под защиту родовой магии?! Куда я лезу без дара?!» — содрогнулась Полина. Но Бешеный не знал, что ее дар снова угас. Хотя Кони утверждала, что он просто снова заблокировался. Она боялась стать обузой для Игоря в его борьбе. Но почему-то Полина была уверена, что должна пойти в Измерение именно теперь. Уповая лишь на чудо.

— А как же остальные? — спросила она. — Как же маги? Они не смогут пробиться через блокировку Озимого, но через этот лаз... через него можно провести всех!

— Лаз узкий. Маги и бойцы пройдут только по одному. — Кони покачала головой. — И времени это займет слишком много времени. Озимый заметит.

— Тогда хотя бы передайте координаты, — настаивала Полина. — Пусть знают, куда идти, если мы не вернемся.

— А… Координаты, да, конечно! — встрепенулся Бешеный, что-то деловито нажимая на экране телефона.

Кони тоже кивнула, достала телефон, сфотографировала карту и отправила кому-то.

— Готово. Теперь Отдел и кланы знают, где запасной вход.

— Теперь — идем. — Бешеный забрался на мотоцикл и протянул Полине руку. — Держись.

Она села сзади, обхватила его за пояс. Кони осталась стоять у лаза, глядя им вслед.

— Вернитесь. Оба, — сказала она тихо и чуть громче добавила: — Полина! Если почувствуешь, что не справляешься, сразу возвращайся через этот же лаз!

Но едва ли ее слова имели смысл. Полина знала, что не посмеет бросить Игоря. Волчица в душе снова пробудилась и рвалась к своему истинному.

Мотоцикл взревел, и они рванули в темноту лаза. Фиолетовые искры полетели из-под колес, стены «коридора» сливались в одно расплывчатое пятно. Ветер свистел в ушах, и Полина зажмурилась, чувствуя, как магия Измерения обволакивает ее, проникает в каждую клетку, зовет, обещает.

«Я не повторю! Не повторю судьбу его матери! А если мы погибнем, то погибнем вместе», — твердила себе Полина, содрогаясь от ужаса. Но по мере приближения к Измерению, она ощущала, как становится сильнее и тверже. Нет, дар все еще не вернулся, но она становилась сильнее в ином смысле. Пропала пугливая девочка-флористка, теперь к своему истинному неслась на помощь его верная волчица.

— Измерение Могущества, — сказал Бешеный, останавливаясь. Полина открыла глаза. И ахнула. Мотоцикл вылетел из темноты, и перед ними раскинулся лес из лиловых сосен.

Деревья здесь были не зелеными, а фиолетовыми, с серебристой корой. Листья их светились изнутри, как маленькие лампочки. Трава под ногами отливала синевой, а небо — темно-багровым, словно вечно затянутое дымкой заката. Где-то вдалеке, между стволов, мелькали тени — быстрые, бесшумные, нечеловеческие. Какие-то небольшие животные или птицы, напоминающие одновременно котов и сов. Они же ухали, вернее, противно мяукали в ветвях елей.

Полина поежилась от этой какофонии чужого мира. Она и не думала, что Измерение Могущества выглядит так. Странно, но одновременно… сказочно? И все же в этом месте все здесь ощущалось пугающим и неживым. Каждый кустик, каждую травинку пропитывало необъяснимое присутствие древнего зла. Змея Хаоса.

— Где Игорь? — спросила Полина.

— Где-то там. — Бешеный кивнул в глубь леса. — Чувствуешь? Пахнет Озимым. И отцом Игоря. Они близко.

— По карте так и должно быть, — отозвалась Полина, хотя не чувствовала магии, медленно впадая в отчаяние от молчания своего новообретенного дара. — Надо перехватить Игоря и убедить его дождаться подкрепления в засаде. Поехали.

Мотоцикл рванул с места, и лес расступился перед ними, будто знал: они не враги. А может, просто ждал, когда они углубятся достаточно, чтобы не найти дороги назад.

Полина смотрела на светящиеся деревья, на странные цветы, которые росли прямо на стволах, на бабочек с прозрачными крыльями, парящих в неподвижном воздухе. Это было красиво. И страшно… Почему страшно, она не понимала. Только чувствовала, словно воздух пронизывают низкие частоты инфразвука.

Но, похоже, «дух зла» исходил не только от мистического Змея Хаоса: вскоре впереди, в просвете между деревьями, показалась поляна. А на ней высилась самая настоящая крепость. Черная, каменная, похожая на ровный куб. Вокруг нее клубился туман, и в нем мелькали тени, очевидно, охранники Озимого, маги и бойцы.

— Он здесь. Игорь совсем рядом! Я чую! — сказал Бешеный, заглушив мотор на безопасном расстоянии. Пока их не могли заметить. По крайней мере, хотелось в это верить.

— Надеюсь, мы успели вовремя. — Полина спрыгнула с мотоцикла, сжимая кулаки.

Полина стояла на синей траве, теребя ворот куртки, и все смотрела на крепость Озимого.

— Он там, — сказал Бешеный, кивая в сторону крепости. — Чувствуешь?

Полина не чувствовала. Дар молчал. Она сжала кулаки, пытаясь разбудить хоть искру, хоть отклик, хоть что-то. Ничего.

— Я бесполезна, — прошептала она и призналась: — Понимаешь… после того, как я увидела трупы, у меня… дар заблокировался.

— Значит, надо вернуть тебя домой? — смутился Бешеный, нервно топчась на месте. Ему явно хотелось уже кинуться в атаку.

— Нет! — воскликнула Полина. Мысль о трусливом бездействии все еще пугала больше, чем ужас, который ждал в грядущей битве.

— Значит, дар вернется. Я чувствую. Ты меня, знаешь, как-то успокаиваешь, сестрица. Мозги как будто проясняются, вот клык даю! Да, рядом с тобой. Так что, если бы дар ушел, этого не было бы. Наверное.

— Наверное. А если не вернется?

— Не каркай, — отрезал Яр, не глядя на нее. — Дар вернется. В нужный момент.

— А если нет?

— Тогда будешь кричать. Громко. И отвлекать врагов, а я буду их рвать когтями! Клык даю! — Бешеный криво ухмыльнулся, и Полина поняла, что он не шутит. Он действительно верил, что она сможет помочь. Даже без магии. Даже с пустыми руками.

— Это он! — встрепенулась Полина, указывая за ближайшее дерево.

— Полина?! Как ты сюда попала?! — Из леса вышел Игорь. Он двигался бесшумно, как хищник, и явно не ожидал такой встречи.

В руке он сжимал тяжелый родовой меч, тот самый, что висел на стене в кабинете. Полина видела его раньше, но в Измерении оружие далекого мира Бенаам как будто ожило: клинок светился тусклым серебристым мерцанием, откликаясь на магию Измерения. На лезвии пульсировали древние руны, и воздух вокруг него дрожал, как над костром.

— Красивый, — шепнула Полина, когда Игорь подошел к ней.

— Тяжелый. Но привычный. — Он перевел взгляд с меча на нее. — И своевольный. Как ты.

Она не поняла, комплимент это был или предупреждение, но улыбнулась. Потому что Игорь выглядел не рассерженным, а скорее удивленным. В его глазах искрилось живое тепло. Тепло их любви, их верности друг другу. Их истинности. А вот подчиненные, похоже, не заслуживали снисхождения.

— Яр. — Тихо, но стальным тоном начал Игорь. — Я же велел вернуть ее домой!

— Игорь! — Бешеный шагнул вперед, загораживая собой Полину, хотя ругать собирались именно его. — Она тоже теперь альфа! Жена альфы — тоже альфа.

Полина вздрогнула. Альфа? Она? Слабая волчица? Еще недавно без дара, без стаи, без силы. А теперь — с пугливо оцепеневшим даром. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Возможно, потому что Бешеный смотрел уверенно и задорно на своего вожака, совершенно не боясь гнева Игоря. И, очевидно, его слова подкрепляла непоколебимая вера в силу Полины.

«Проклятье, но он же знает, что сейчас я… я бесполезна в битве», — подумала Полина, понимая, что, в сущности, она только подвергает мужа еще большей опасности.

Игорь перевел взгляд на нее. И в глазах его отразилась смесь боли и страха, точно он прочитал ее мысли.

— Она даже не умеет стрелять, — сказал он, и голос его дрогнул. — Полина, не высовывайся! Слышишь? Фокусы с цветами я уже видел, может, здесь что-то и получится, но не лезь! Слышишь, не лезь в атаку!

— Игорь, скоро прибудет подкрепление! — выпалила Полина, чувствуя, как время уходит. — Мы передали координаты тайного портала. Он здесь, недалеко. Кони отправила карту в Отдел и кланам. Они знают, где лаз. Но он узкий, нужно выиграть хотя бы немного времени, чтобы подкрепление успело пройти в Измерение.

Игорь на секунду замер, очевидно, переваривая информацию. От упоминания Кони он поморщился, но никак не прокомментировал, что давний заклятый враг помог в критический момент. Возможно, в этот самый миг он… простил ее? Хотелось в это верить.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но я должен выйти к крепости в ближайшее время. Таковы условия Озимого. Он выдает отца. И забирает меня. Конечно, это ловушка. Но, может, он действительно отдаст отца в… обмен на меня.

— Когда он отдаст Бориса Всеволодовича, все пойдут на штурм, — уверенно сказала Полина. — И тебе не придется сдаваться в плен.

— Попробую потянуть время. — Игорь нервно сжал рукоять меча.

— Ты не пойдешь один, — сказала Полина.

— Пойду. Это приказ, — отчеканил Игорь, и глаза его уже метали молнии. Похоже, он хотел высказать Бешеному все, что думает о его необдуманном решении.

— А я не подчиняюсь приказам, которые ведут на смерть! — гордо вскинув голову, отозвалась Полина. Она шагнула к Игорь и взяла его за руку. Его пальцы были холодными и слегка подрагивающими. Она чувствовала, как часто и тревожно бьется пульс под кожей на запястье.

— Мы вместе, — сказала она. — Или никак.

Игорь замер на несколько бесконечных мгновений, точно в нем боролись рационализм главы клана, босса корпорации, и слепая вера в древние пророчества и легенды об истинных. Потом выдохнул, шумно, обреченно.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Знаю, — улыбнулась Полина.

— И я тебя не переспорю.

— Не переспоришь.

Бешеный хмыкнул, проверяя короткий меч причудливой неземной формы, снятый с седла мотоцикла. Похоже, этот тип всегда ездил вооруженным, скрывая это от человеческих властей магическим искажением Зеркала Измерения.

— Люблю, когда все решено, — хохотнул он. — Идем?

Они двинулись к опушке. Впереди, между стволами деревьев, как тараканы, мелькали люди Озимого. Сзади, за спиной, остался портал в обычный мир, вернее, на Зеркало. Только на самом деле обратного пути уже не было.

— Вот и они! — обрадовался Игорь, когда из портала выскочила первая группа оборотней в военной форме. Все из его клана. Но… их было слишком мало для штурма крепости. Всего пять бойцов, пусть и с мечами, в полной боеготовности.

«Ничего, хоть кто-то!» — немного успокоилась Полина, радуясь, что кто-то уже прикрывал тыл.

Игорь отдавал приказы подоспевшим боевым оборотням — тихо, быстро, четко. Полина слышала обрывки фраз: «заходите слева», «не рассредоточиваться», «если что — прикрываете Полину». Она хотела возразить, сказать, что не нуждается в прикрытии, но слова застряли в горле.

В шею впились цепкие щупальца страха, липкие и холодные. Страха, но не за себя. За него. За своего альфу. Но он бы не позволил защищать его в ущерб безопасности жены. Это Полина понимала, снова ощущая себя обузой.

«Нет! Я не обуза! Я альфа с даром!» — уверенно сказала она себе самой, сжимая кулаки.

Игорь закончил отдавать команды, отпустил бойцов, короткими жестами указывая позиции для засады, и повернулся к Полине. На секунду его лицо, сосредоточенное и жесткое, подернулось тенью тяжких дум и сомнений.

— Иди сюда, — сказал он тихо.

Полина шагнула к нему и тут же оказалась в кольце его рук. Он сжал ее крепко, до хруста, почти до боли. Так, будто прощался навсегда.

— Только попробуй сейчас геройствовать, — прошептал он ей в макушку. — Только попробуй рисковать собой.

— Я не...

— Молчи. Слушай.

Она замерла, чувствуя, как бьется его сердце. Быстро, часто, взволнованно.

— Если с тобой что-то случится, — продолжил он, — я сожгу этот лес дотла. Я найду Озимого в любом измерении и убью голыми руками. Я...

— Игорь.

— Что?

— Поцелуй меня.

Он отстранился, посмотрел на нее. В его взгляде внезапно отразилось то, чего Полина никогда не видела — уязвимость. Уязвимость от любви к ней.

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул Игорь. И поцеловал.

Этот поцелуй не напоминал ни один из прежних. В нем не осталось ни жесткого собственничества их первой ночи, ни нежной благодарности утра, ни магического безумия оранжереи. Это был поцелуй на грани погибели. Над пропастью. Перед боем.

Он целовал ее так, будто хотел запомнить вкус ее губ. Так, будто боялся, что это в последний раз. Полина отвечала — жадно, цепляясь за его плечи, прижимаясь всем телом, чувствуя сквозь одежду жар его кожи.

Лиловый лес вокруг них, казалось, замер. Даже тени перестали двигаться. Мир сузился до губ, до дыхания, до рук, до двух людей, сжимающих друг друга.

Игорь оторвался первым. Отдышался, прижался лбом ко лбу Полины.

— Только живи, — прошептал она. — Пожалуйста. Просто живи.

— Ты тоже, — ответил он.

— Я постараюсь. — Он усмехнулся, но криво, невесело. Провел большим пальцем по ее нижней губе, задержался на секунду. — Идем. Нас… ждут.

Полина кивнула. Разжала пальцы, выпуская его руку. Сделала шаг назад. Волчица внутри нее сжалась, превращаясь в тугую пружину, яростная, готовая к прыжку.

— Я люблю тебя, — сказала Полина. Или… волчица? Она говорила как будто двумя голосам сразу, два голоса, две сущности. Дух волчицы признавался в чувствах к духу волка, призывая Велеса в свидетели.

— Я тебя тоже, волчица моя. Я тоже.

Лиловые деревья, точно оживая, сомкнулись за ними, принимая в свою пасть. На ближайшей опушке Игорь остановился, поднял руку. Бойцы замерли, готовясь занять указанные позиции.

— Я пойду первым, — сказал он. — Один. Как и просил Озимый.

— Игорь... — начала Полина.

— Это единственный шанс вытащить отца живым. — Он сурово посмотрел на нее. — Я затяну переговоры. Буду спорить, торговаться. А вы ждите сигнала.

— Какого сигнала? — спросил Яр.

— Когда услышите взрыв магии — начинайте штурм. Надеюсь, к этому времени подойдет больше солдат.

— А если Озимый не станет ждать? — спросила Полина, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Если он сразу...

— Тогда сразу переходим к штурму. Но если все пройдет неудачно… неудачно для меня, Полина, ты как жена альфы должна отступить и вывести всех обратно на Зеркало. — Игорь усмехнулся: — Но я постараюсь, чтобы Озимый говорил. Он любит хвастаться. Любит, когда слушают. Дам ему эту возможность.

Он сжал ее руку в последний раз.

— Не вздумай умирать, — сказала она.

— Не планировал.

Игорь

Игорь вышел из лилового леса на открытое пространство перед крепостью. Этот черный куб омерзительно давил своей аурой. Казалось, он весь состоял из тьмы и льда, как и полагается крепости настоящего злого колдуна из сказок, а не мафиози-работорговцев, владельцу клубов. Да, такова была магическая изнанка Земли, так носили двойные маски все принадлежавшие ей.

Но кто-то направлял свою силу во благо, а Озимый и ему подобные — однозначно во зло.

«Сдалась ему вся эта месть! Весь этот фарс с технологиями, с поджогом салона, с подготовкой к войне кланов — только предлог выманить меня и отца из поместья, заставить суетиться. Отец-то так и попался. И я почти попался, когда согласился пойти один. Один против целой крепости?! Ну, ничего, он не знает о портале. Надеюсь, не знает», — думал Игорь, ступая по неестественно синей траве.

Каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине. Воздух дрожал тяжелой враждебной магии, тяжелой и почти осязаемой. Веяло холодом, пальцы мерзли, но Игорь уверенно сжимал рукоять родового меча и чувствовал, как клинок пульсирует в такт его сердцу, вероятно, откликаясь на силу Измерения.

— Я пришел, — сказал он, не повышая голоса, когда достиг непроницаемо черных ворот, напоминающих сомкнутый гермозатвор, способный защитить от ядерного взрыва. Игорь не был уверен, что в этой громаде высотой примерно с массивный пятиэтажный дом, кто-то его услышал. Хотя натыканные по периметру камеры наверняка уловили движение.

Вскоре из приоткрытых ворот крепости вышли двое. Озимый — высокий, в черном плаще, со старинным черным посохом в руке, от которого струился холодный туман. Рядом с ним, удерживаемый двумя охранниками, шел Борис Всеволодович.

Отец был жив!

Вздох облегчения невольно вырвался из груди Игоря. Да, хоть в этом Озимый не обманул. В остальном приходилось готовиться к худшему: к самым паршивым условиям, после которых заложников должны были убить. Иначе в этой «игре» не предполагалось.

Но пока они оба были живы. Хотя старый альфа выглядел плохо: лицо его было бледным, под глазами залегли черные тени, одежду измарала кровь, но он все еще стоял на ногах и с тревогой смотрел на сына.

— Игорь, уходи! — крикнул Борис Всеволодович. — Это ловушка!

— Заткните его, — спокойно сказал Озимый и один из охранников без раздумий ткнул старика под дых. — Итак, Игорь! Какие подарки ты мне принес? Может, пакет документов о том, что передаешь свою компанию и все фонды? Или, может, несколько семейных артефактов? Попрошу прояснить ситуацию: я вовсе не зло. Лишь хочу равной оплаты за причиненный твоей семьей ущерб. Ущерб бизнесу моей семьи.

«Да, конечно, не зло», — саркастично подумал Игорь, но содрогнулся, когда бросил взгляд на отца. И Озимый откровенно насмехался.

— Я выполнил условие. — Игорь стиснул челюсти. Меч в его руке полыхнул серебром. — Я пришел один. Сначала отпустите отца, потом поговорим о «подарках».

— Посмотрим. Так что насчет корпорации? Я бы мог просто убить тебя, но тогда корпорация перейдет к законным наследникам, каким-нибудь дальним родственникам. Нет-нет, мне нужна легальная передача всех активов, включая фамильное имение. И тогда, так и быть, я вас отпущу. Могу даже Лилию тебе подарить как бонус от фирмы. Больше никаких убийств, никакого преследования Волковых-Борейских, — заискивающим тоном пропел Озимый, кривя тонкие губы в подобии усмешки.

— Зачем тебе понадобилась наша компания? — прорычал Игорь.

— Видишь ли, мой бизнес — ночные клубы — служит не очень-то хорошим прикрытием для моих теневых дел. То обыски нетрезвых гостей, то подозрения в торговле людьми. Мне нужен более надежный источник финансирования для дальнейших экспериментов с технологиями Бенаама. И ваша компания — идеальный кандидат. Ведь именно вы забрали часть разработок из лаборатории моего отца!

— Объект Двенадцать был адом! Твой отец ставил эксперименты над детьми!

— Знаю-знаю. Пытался создать сильного мага, асура. Я сам стал частью… его экспериментов, — фыркнул Озимый и поморщился.

У Игоря от этого откровения побежал мороз по коже. Он невольно посмотрел на своего отца, который никогда бы не допустил подобного. Теперь отец, этот мудрый альфа, отчаянно нуждался в защите. И сын без раздумий кинулся в западню, готовый в случае самого плохого исхода действительно отдать бизнес ради жизни отца. А Озимый, насколько доносила молва, сам убил родного отца, того монстра, который и создал секретные «номерные объекты».

— Эй, Озимый, и ты хочешь продолжить? — попытался надавить на «больную мозоль» Игорь. — Продолжить «дело отца»?

— О нет-нет, я намерен расшириться. — Озимый обвел рукой пространство за крепостью, уходящее в лиловый лес. — Но не на Земле, а здесь. При помощи ваших артефактов. Открыть новые зоны Измерения Могущества.

— Не боишься разбудить самого Змея Хаоса? — Игорь все лучше понимал, что тянуть время не выйдет, потому что враг откровенно насмехался. А потом его ядовито-зеленые глаза блеснули двумя болотными огоньками.

— Не заговаривай мне зубы, волчок. — Озимый криво усмехнулся, медленно обошел Бориса Всеволодовича и остановился напротив Игоря, в десятке шагов. — Ты действительно думал, что я поверю, будто ты пришел один? Я чувствую магию твоих людей за деревьями. Я чувствую магию Отдела. Я чувствую даже эту ничтожную девчонку, которая вообразила себя великой волшебницей.

— Я пришел один на переговоры, как ты и написал. — Игорь напрягся. — Мои люди — страховка. На случай, если ты решишь нарушить слово.

— Я никогда не нарушаю слово. — Озимый по-змеиному улыбнулся. — Я просто... интерпретирую его по-своему.

Он щелкнул пальцами.

Из тумана лилового леса и ворот крепости вышли десятки бойцов. Маги в черных кожаных плащах, оборотни в полузвериных формах, какие-то твари с щупальцами, которых Игорь никогда раньше не видел. Они окружили поляну, взяли в кольцо.

— Ты думал, я ждал тебя одного? — спросил Озимый.

— Отпусти отца. — Игорь медленно поднял меч.

«Ничего, если я все верно понял, он хочет захватить меня живым», — подумал он, следя за тем, кто из своры врагов атакует его первым.

— Смелый. — Озимый покачал головой. — Но глупый. Ты все же пришел один, Игорь. Твои люди далеко. А мои прямо здесь. Что ты можешь сделать?

— Достаточно, чтобы забрать тебя с собой. — Игорь шагнул вперед, вскидывая меч для стремительного удара.

— Разве? — Озимый не двинулся с места. Он поднял посох — и ледяные шипы выросли из земли, преграждая путь.

— Я этого ожидал! — Игорь отскочил, рубанул мечом по одному из шипов. Клинок, усиленный магией, разрубил лед, но на его месте выросли новые.

— Ты силен, — сказал Озимый. — Но недостаточно.

— Меньше болтай! — Игорь ринулся в атаку. Меч свистнул в воздухе, разрубая ледяные копья, отражая морозные стрелы. Он двигался быстро, как зверь, сокращая расстояние между собой и врагом. Озимый неспешно отступал, поигрывая посохом, будто наслаждался представлением. Враги смыкали круг, и Игорь понимал, что его бойцы все равно не успеют атаковать всю эту орду. Он просто тянул время перед тем… как сдаться в плен. Хотелось верить, что ненадолго.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Игорь, на секунду замирая. — Зачем тебе все это?

— Я разве не ответил? — усмехнулся Озимый.

— Зачем тебе мстить за отца, которого ты сам убил?! — выпалил Игорь, нанося удар. — Который превратил тебя в монстра!

— Тебе не все ли равно?

— Потому что я хочу понять, кого убиваю, — зло бросил Игорь. — Дельца или безумца.

— Хорошо. — Озимый выстроил вокруг себя новую ледяную стену и рассмеялся. — Я расскажу. Но не здесь. Внутри.

— А если я откажусь? — Игорь замахнулся мечом, понимая, что все это лишь представление, запугивание друг друга и попытки торговаться.

— Тогда твой отец умрет сейчас. — Озимый щелкнул пальцами, и лед сковал ноги Бориса Всеволодовича, начиная подниматься все выше. — Выбирай.

Игорь сжал меч. В груди кипела жгучая смесь ярости и бессилия. Но он знал: если бездумно бросится на Озимого, отец погибнет. В целом, другого плана не было. Атаковать его небольшой отряд пока не мог, и только связь истинных подсказывала, что Полина, Бешеный и другие оборотни еще не попались многочисленной шайке Озимого, которая все больше напоминала армию.

— Хорошо, — сказал Игорь, опуская меч.

— Игорь! Не соглашайся! — воскликнул отец, но один из охранников зажал ему рот.

— Я иду.

— Умный мальчик. — Озимый повернулся и пошел к воротам крепости. Игорь двинулся за ним, чувствуя, как ледяные шипы смыкаются за спиной, отрезая путь к отступлению. Он шел в логово зверя. И знал, что выхода не будет.

«Сам ты мальчик! На пять лет меня старше! — с брезгливостью думал Игорь, надеясь, что бойцы Отдела уже на подходе. — Проклятье, почему мой дар связан с огнестрельным оружием, которое нельзя использовать в этом месте?! Озимый знал, где строить крепость! Только до него никто не решался на такую наглость. Прямо под носом у Змея Хаоса!»

Ворота сомкнулись за спиной, отрезая от немногочисленных бойцов. Игорь вздрогнул и дернул плечами. Не то от тревоги, не то от холода, царящего внутри крепости.

Стены из черного камня покрывали слои инея, в воздухе висел неприятный запах промерзшего металла. Игорь шел по коридору, сжимая меч, и чувствовал, как магия Измерения и самого этого места словно давит на сознание, пытается подчинить, сломать, как будто Озимый научился использовать ауру Змея Хаоса. Неужели отец все-таки сделал из него асура? Возможно. Как минимум враг был явно невосприимчив к этому «излучению».

— Даже не будешь разоружать? — поморщился Игорь.

— А зачем? У нас ведь экскурсия, а не пленение, не так ли? Покажу свою крепость, ты передашь мне компанию, я верну старика. Перед Отделом все шито-крыто. Ну, а убитые в лесу телохранители… даже не знаю, кто такой изверг, — торжествующе протянул Озимый, шествуя впереди.

Похоже, он был слишком уверен в себе. В своей непогрешимости и непотопляемости. Конечно! Ведь уже который раз в его клубах проводили обыски и ничего не находили, не считая мелких «грешков». Значит, все улики он прятал в этом месте, затерянном в искажениях лилового леса. Без точных координат от Кони даже лучшие маги Отдела неделями искали бы это место.

— Ты знаешь, зачем я все это затеял? — спросил Озимый, не оборачиваясь. — Не только из-за власти. Не только из-за денег. Я хочу воскресить своего отца.

Игорь замер.

— Что?

— Мой отец создал сеть независимых лабораторий по изучению технологий Бенаама. «Объект Двенадцать» — да, самая крупная и самая… результативная. Он пытался получить силу из Измерения, чтобы победить смерть. Ради меня и моей сестры, которая сейчас работает на Отдел. Ха, забавно, правда? И да, отец преуспел. — Озимый остановился и обернулся, вскидывая голову и шумно втягивая воздух. — Но ваш клан, Волковы-Борейские, помешали ему. Вы уничтожили лабораторию.

— Ты ведь сам его убил! — напомнил Игорь. — Эксперименты с технологиями Бенаама, с генами асуров превращают в чудовищ!

— Отец… Он открыл путь к бессмертию! — оскалился Озимый. — Да, я убил его! За все, что он делал. Да, в конце концов, он сошел с ума. Я закрыл лабораторию, прекратил эти опыты… над детьми. Но технологии, наработки! Все это могло помочь в создании лекарства от всех болезней, «Амриты», я бы стал самым богатым человеком на Земле, создав свою фармкомпанию. А вы! — Озимый, казалось, поперхнулся воздухом. — Вы, оборотни, со своей тупой магией, со своим устаревшим кодексом, с вашими дурацкими традициями — вы уничтожили все! Но я восстановлю. Я заберу похищенные наработки. И теперь… теперь я здесь! И я получу силу самого Змея Хаоса.

— Ты безумен. — Игорь только покачал головой. — Лига Фантомов уже пыталась получить силу Змея. Темные эльфы из Бенаама в 2011 тоже пытались. Но чем все закончилось для землян? Змей Хаоса не отдает кому попало свою силу. Он уничтожит тебя.

— Может быть. — Озимый усмехнулся. — Но я попробую. Нет, сначала наработки и воспроизведение формулы «Амриты». Вы ведь даже не пытались использовать эти знания из иного мира? Знания асуров и суров! Не так ли? Передали Отделу или храните в личной ячейке?

«Если бы я знал», — подумал Игорь, сознавая, что никогда не расспрашивал отца, что именно удалось забрать из недр «Объекта Двенадцать».

Озимый резко повернулся и пошел дальше, точно и правда устраивая экскурсию в своем «кубе» с черными стенами и синими галогеновыми лампами. Коридоры ветвились лабиринтом, за дверьми с иллюминаторами и правда угадывались лаборатории. Крепость оказалась в некотором роде научным комплексом, но не хотелось даже думать, на ком ставят опыты. Игорь только считал шаги, запоминал повороты. Время казалось вязким, каждая секунда тянулась дольше часа.

«Где же подкрепление? — думал он. — Где маги Отдела? Где другие кланы? Неужели портал не пропустил их? И как там Полина…»

В этот момент стены крепости дрогнули. Где-то у входа раздался взрыв, похоже, покореживший гермозатворы. Дальше снаружи донеслись Крики, лязг мечей, звон магии.

— Что это? — хладнокровно спросил Озимый, оборачиваясь. Он сощурился и посмотрел в сторону Бориса Всеволодовича. Похоже, внезапная атака союзников могла стоить отцу жизни, но Озимый не спешил разыгрывать эту карту.

— Не знаю, — ответил Игорь, хотя знал. Это пришло подкрепление.

— Это был риторический вопрос. — Озимый скривился и щелкнул пальцами. Воздух за его спиной дрогнул, и вокруг Бориса Всеволодовича начала выстраиваться настоящая ледяная клетка с прутьями. Через миг она замерцала синим, а затем провалилась в открывшийся посреди стены портал, который тут же захлопнулся с глухим хлопком. Отец исчез в темноте.

— Тварь! Что ты сделал с ним?! — прорычал Игорь.

— Он будет ждать нас, — сказал Озимый, усмехаясь. — Если ты выживешь.

Он резко развернулся и кинулся прочь по коридору. Игорь рванул за ним, сжимая меч, не обращая внимания на телохранителей и врагов. К счастью, немалую часть бойцов вражеской шайки выманила наружу внезапная атака.

— Озимый! Решим все поединком! — прорычал Игорь.

— Оставлю эту дикость вам, псам! — рыкнул Озимый, похоже, вообще не собираясь сражаться. Он петлял по коридорам «куба», сворачивал в боковые проходы, хлопал дверями, выстраивая ледяные стены и активируя скрытые ловушки. Сзади что-то грохотало, рушилось, взрывалось, точно стены крепости оживали, превращаясь в лабиринт, полный смертельных сюрпризов.

— Трусливая тварь! — крикнул Игорь, рубя мечом очередную ледяную стену, преградившую путь.

— Умный воин знает, когда отступать, — донесся издалека голос Озимого. — Глупый — умирает.

Из стен вырвались ледяные шипы, преграждая дорогу. Игорь отскочил, рубанул по одному из них, развернулся и побежал в другую сторону. Коридоры петляли, лестницы уходили вверх и вниз, и он уже не понимал, где находится. Где выход? Где враг?

«Хочет, чтобы я заблудился, а потом добьет. Надо выбираться наружу!», — понял Игорь. И в таком ключе слова Озимого про отступление имели смысл. Но, похоже, эта тварь намеревалась сбежать, бросив свою «непреступную» крепость. Возможно, собирался взорвать все лаборатории, чтобы ничего не досталось Отделу.

«Да пропали все пропадом! Но мой отец! Он хочет забрать его, чтобы снова шантажировать! Куда?! Нет! Я не дам сбежать Озимому!» — решил Игорь. Он остановился. Закрыл глаза. Прислушался и принюхался.

Где-то справа, через три стены, звенели мечи и кричали люди. Да, там шла битва. Там были свои! Свои против чужих. Свет против тьмы — так было заведено с начала времен. Черные линии магии против белых, чистых. Даже если маги Земли их не видели, но чувствовали. И хотелось верить, что теперь они выведут наружу из лабиринта, станут настоящей нитью Ариадны. Но… не Ариадны, а Полины! Его истинной!

Игорь через закрытые веки вдруг увидел яркую вязь черно-белых линий, пронизывающих все вокруг, но среди этого марева выделялась одна — красная, яркая. Нить связи душ и сердец. Нить, ведущая к его истинной. И, казалось, она пела, источая неуловимый для слуха, но чудесный звук.

Игорь открыл глаза и рванул на звук — на гул битвы и на неуловимый зов истинной. Он пробивался сквозь ледяные стены, плавя их огнем, покрывшим клинок старинного меча; сквозь магические ловушки, сквозь каменные завалы. Игорь бежал, уже почти не разбирая дороги, только вперед, только к своим. По следу красной нити.

Вскоре Игорь выскочил из развороченных ворот крепости и увидел их — своих! В Измерение Могущества пришла целая армия: маги Отдела и все знакомые кланы оборотней — медведи с огромными мечами, лисы с огненными хвостами. И, конечно, волки.

«А ворота, похоже, снесла Жанна. Не знаю, кто еще обладает такой силой», — подумал Игорь, радуясь, что полковник Темнова лично пришла разобраться с общим давним врагом, хотя Отдел не слишком одобрял «самоуправство» кланов оборотней в решении некоторых вопросов с врагами.

«Пусть не одобряют! Зато иногда это эффективнее. Но сейчас мы должны сражаться вместе», — решил Игорь, кидаясь в сердце битвы, разразившейся на опушке вокруг крепости. Все как в древние времена — только мечи, только вспышки магии.

— Яр, где Полина? — спросил Игорь, выхватывая глазами друга из толпы сражающихся.

— Да вон там! — неопределенно рыкнул Бешеный.

Он, в форме крупного антропоморфного волка разрывал врагов голыми руками. Да какими голыми? На каждой сверкал коготь длиной с хороший меч. Игорь понял, что тоже должен призвать всю силу зверя, но он никогда не обращался целиком, чтобы не терять контроль над ситуацией.

— Доложить обстановку! — приказал Игорь, но тут же напомнил себе, что названый брат в звериной форме не понимает таких команд. Он и ответил невпопад:

— Лиса хороша.

В центре поляны и правда парила сама Жанна Темнова. Девятихвостая лисица! Ее хвосты мерцали серебром, синие глаза горели двумя сапфирами, и вокруг нее мерцали потоки белых нитей, которыми она подпитывала и расширяла портал, сквозь который беспрепятственно шли бойцы Отдела.

— Жанна! — крикнул Игорь, прорываясь к ней. — Как ты это сделала?

— Тайны кицунэ, — усмехнулась лисица.

Игорь хотел спросить еще, но в этот момент ледяное копье просвистело мимо его уха, вонзившись в землю в метре от Жанны. Лиса взмахнула хвостами, отражая следующую атаку, и Игорь понял: не время для разговоров. Битва только начиналась, Озимый не спешил сбегать. Кажется, в этот раз ему не оставили путей для отступления, накрыли его самую тайную базу, уже не на Зеркале, а в самом Измерении.

«Ладно, посмотрим, кто из нас переживет этот день! И точно не Озимый!» — решил Игорь, но пытался найти Полину, убедиться, что хотя бы с ней все в порядке, потому что ледяные копья летели со всех сторон.

Маги Озимого стояли на холме, за вратами крепости, и поливали поле боя огненными заклинаниями. Сам Озимый пока не появлялся в поле зрения, но вокруг крепости то и дело возникали ледяные стены и пики. Игорь уклонялся, парировал, рубил. Фамильный меч в его руке словно пел, гася заклинания, отражая удары, круша ледяные щиты.

— Яр! — крикнул Игорь, замечая опасность. — Слева!

Бешеный то ли услышал, то ли почуял, но ловко бросился вперед, в два прыжка достигая вершины холма, разрывая сразу нескольких магов. Его когти были длиннее мечей, пасть шире, чем у любого волка. Кровь брызгала во все стороны, враги падали переспелыми яблоками.

— Молодец, Яр, — крикнул Игорь, но вряд ли друг слышал. Бешеный все больше и больше начинал оправдывать свое прозвище. Серая шерсть все гуще покрывала его. Он уже не просто убивал врагов, а разрывал зубами и когтями на куски, жадно чавкая, все меньше походя на разумное существо.

— Их слишком много! — крикнул кто-то из бойцов клана. Похоже, юный «волчонок», впервые ступивший в Измерение. Пришлось позвать и таких. Для каждого оборотня рано или поздно должно было наступить боевое крещение.

— Держаться! — приказал Игорь. — Подкрепление идет!

Он сам не знал, идет ли. Жанна уже не удерживала портал, потому что даже ее силы не хватало, чтобы сдерживать толпу измененных мутантов Озимого. Твари с щупальцами, похоже, когда-то были рядовыми киллерами группировки, но потом познакомились с лабораториями черного «куба», иного объяснения Игорь не находил. Теперь они шли в атаку черными двуногими пауками или осьминогами с множеством черных щупалец.

— Твари! Управляют черными линиями! — рычала Жанна, и каждый из ее девяти хвостов, казалось, создавал отдельный световой поток, выжигающий существ.

«Продукты ауры Хаоса? Змей и Измерение точно постарались», — догадался Игорь, но мысли становились все более обрывочными, когда он вступал в очередной короткий поединок с тем или иным врагом. Игорь ощущал, как удлиняются когти, как он все больше превращается в зверя, почти берсерка.

Меч крушил врагов, но магия Озимого была сильнее. Ледяные копья вонзались в землю вокруг него, преграждая путь. Ледяные шипы вырастали из-под ног, заставляя отступать. Ледяные стены отрезали от своих.

— Ты слаб, Волков-Борейский! — раздался голос Озимого.

Игорь поднял голову. Маг стоял на крыше своей мерзкой крепости-лаборатории, сжимая посох — один из артефактов его клана. Вокруг него клубился морозный туман, закручивающийся в смертельные воронки.

— Я сильнее тебя! — крикнул Игорь в ответ, взмахивая мечом. Он проверял пределы своей магии, направляя ее на покрытый языками пламени клинок. Вот если бы удалось выстрелить огнем, как из пистолета, ставшего бесполезной игрушкой в этом «Колизее» Змея Хаоса. Но пока Игорь обходился тем, что даровала ему природа: сила клана, рода оборотней, делала его быстрее и ловчее Озимого. Человека, пусть и измененного в лаборатории собственным отцом.

Игорь рванулся вперед, рубя новый частокол ледяных шипов, отбрасывая враждебных магов, уворачиваясь от заклинаний. Он почти добрался до стены, когда ледяное копье вонзилось ему в плечо.

Боль была острой, холодной, невыносимой. Игорь зарычал, вырвал копье, но рука повисла плетью.

— Игорь! — крикнул кто-то из своих, но хотелось только рявкнуть в ответ: «Не мешайте!»

Да, он почти добрался до Озимого, который все не сходил с крыши, орудуя своим треклятым посохом «деда мороза».

Игорь перекинул меч в левую руку. Это было непривычно, оружие сразу начало ощущаться тяжелым и неуклюжим.

Тем временем Озимый спрыгнул со стены — вернее, съехал по морозному «пандусу» — и приземлился в нескольких метрах от Игоря. Посох его светился, земля под ногами покрывалась инеем.

— Ты устал, — сказал он. — Ты ранен. Ты слаб. Отдай мне артефакты твоего клана. Вот хотя бы этот меч, и я отпущу тебя.

— Никогда, — прорычал Игорь, негодуя от этой нелепой уловки. Озимый потерял секретное убежище, его шайку методично истреблял Отдел. О каких условиях он говорил?

— Тогда умри. — Озимый поднял посох, из которого хлынул ледяной вихрь.

Полина не могла предположить, насколько это страшно. Много раз представляла по рассказам родителей и Кони, но реальность оказалась во сто крат страшнее: битва в Измерении Могущества напоминала настоящий ад. Да, именно, если существовал ад, то именно так он и выглядел. Полина была в этом уверена.

Сначала она пряталась в засаде вместе с Бешеным и другими оборотнями, с ужасом наблюдая, как Игорь и его отец вошли в ловушку крепости. Но потом портал, раскрытый Кони, взорвался от количества новых бойцов, прибывших в лиловый лес. Всех вела Жанна Темнова на правах полковника Отдела и главы клана лисов. Она же сумела открыть новый портал для подкрепления прямо возле крепости. На мгновение Полина даже успокоилась и обрадовалась: теперь-то решать все проблемы предстояло не им. И ей, временно снова бездарной. Но потом на поляну посыпали бойцы Озимого. Обычные маги и… жуткие монстры без названия.

Тогда-то все и превратилось в жуткое месиво, напоминающее сражения из старых книг и исторических фильмов. Магия вспыхивала яркими молниями, мечи звенели и высекали искры, когти рвали плоть.

«Я бездарная, но я все еще оборотень! А мой муж, мой истинный, в ловушке! Я не могу отсиживаться здесь!» — напомнила себе в тот миг Полина, призывая силу волчицы, обращаясь к самому Велесу.

— Не подставляйся! — только скомандовал ей Бешеный, кидаясь в самое пекло. Другие бойцы клана по приказу Игоря тоже обороняли ее, но Полина поняла, что не готова прятаться за спинами охраны. Она начала по возможности первая наносить удары, взмахивая когтями, призывая свою силу оборотня. Но едва ли она понимала, как атаковать, на кого нападать.

«Мне позволили остаться-то, потому что у меня пробудился дар, иначе отправили бы домой», — неизменно напоминала себе она, пытаясь как-то соблюсти баланс между бездействием и безрассудством. Все больше она скрывалась возле деревьев, стараясь не лезть в самую гущу сражения. Но… потом она увидела Игоря! Он с боем выбрался из крепости и пытался атаковать самого Озимого, стоящего на крыше «куба».

Маги противника стояли на холме и с высоты обильно «поливали» землю заклинаниями. Ледяные копья летели со всех сторон, уничтожая сине-лиловую траву, оставляя воронки, покрытые инеем. Оборотни клана Волковых-Борейских яростно отбивались, применяя свою магию. Преимущественно — огненную. Они рубили мечами, рвали когтями и уклонялись от атак многоруких чудовищ. Но врагов все равно было слишком много. Они не иссякали, даже несмотря на то, что люди Отдела прибывали в Измерение Могущества через портал.

«Что мне делать? Что же мне делать, если даже Жанна и оборотни не справляются?!» — Полина стояла на краю поляны, прижавшись спиной к фиолетовому стволу, и сжимала кулаки. Дар молчал. Внутри сквозила только глухая и пустота бесполезности.

«Почему сейчас? — думала она, глядя, как падают раненые и убитые бойцы клана. — Почему сейчас дар молчит?! Потому что… я не верю в себя? Да хватит этого самобичевания! Игорь! Клан! О, Велес, направь меня! Не ради меня, ради клана и всех, кто мне дорог!»

Полина с болью смотрела на поле битвы. Игорь несся к Озимому, прорываясь сквозь ряды врагов, Бешеный бился в самом центре поля боя, в сердце этой мясорубки. Его когти стали длиннее мечей, а пасть шире, чем у любого волка. Кидаться заклинаниями ему вроде и не требовалось, потому что вражеская кровь и так брызгала во все стороны. Противники падали, но — проклятье — на их месте появлялись новые.

— Держись! — крикнул Бешеный, заметив Полину, вжавшуюся спиной в ствол дерева.

— Держусь! — ответила она, хотя это было неправдой. Она не держалась, а, казалось, медленно сходила с ума от бессилия. Казалось, этот ад никогда не закончится.

Жанна Темнова — очевидно, самый сильный маг из собравшихся — парила над порталом, расширяя его, призывая все новых и новых бойцов. Ее хвосты светились серебром, магия выжигала монстров белым огнем, но даже она не могла переломить ход битвы.

— Их слишком много! — крикнула она, перекрывая гул битвы. Возможно, телепатически. И в ее голосе уже слышала настоящая тревога.

— Держитесь! — ответил кто-то из магов Отдела. — Подкрепление идет!

Полина не верила. Она видела, как редеют ряды своих. Как падают бойцы, как кровь заливает траву, как крики раненых смешиваются с воем магии.

А потом она снова увидела Игоря. Все ее внимание сфокусировалось только на нем.

Он пробивался к стене крепости, рубя ледяные шипы, отбрасывая магов, уклоняясь от бесчисленных заклинаний.

— Игорь! Не лезь напрямую! — крикнула Полина, но он, конечно, не услышал. Ведь она-то не владела даром телепатии. Да он и не послушал… ведь вышел из крепости без отца, хотя сперва Бориса Всеволодовича показали при встрече на поляне. Полина не представляла, что случилось теперь со старым альфой. О худшем думать не хотелось. Но судя по слепой ярости Игоря, отца вытащить ему не удалось.

Поэтому он рвался к Озимому. И он почти добежал до стены, когда ледяное копье вонзилось ему в плечо.

Полина увидела, как он падает!

Игорь рухнул на колени. Яркая алая кровь потекла по его бронежилету, заливая синюю траву лилового леса. Озимый стоял над ним с посохом и усмехался, поднимал оружие для последнего удара.

Внутри Полины что-то взорвалось. Как яркая волна, сметающая все заслоны. Что-то… Не страх. Не отчаяние. Не боль. Что-то древнее, глубинное, еще более глубинное, чем сила, пробудившаяся в оранжерее. Линии мира? Да, Полина увидела их отчетливо и ярко. И еще она почувствовала, как магия Измерения откликается на ее зов, как лес вокруг нее замирает в ожидании, как корни деревьев тянутся к ее ногам, готовые исполнить любую команду.

— Не трогай его! — яростно закричала она, и голос ее прозвучал чужим, звериным, неестественно громким. Он перекрыл гул сражения, точно передавшись Озимому через траву и корни деревьев. Враг с удивлением обернулся, когда Полина вышла из-за деревьев и кинулась ему наперерез, стремясь заслонить собой Игоря.

— Ты? — В презрительно прищуренных глазах Озимого мелькнула тень удивления. — Что ты можешь, слабая шавка?

— Увидишь. — Полина подняла руки. И вновь призвала то неуловимое и древнее, что питало ее дар. И лес ответил ей.

Корни деревьев вырвались из земли, как гигантские змеи. Они опутывали ноги врагов, валили на землю, сжимали тела так, что хрустели кости. Лианы тянулись к магам и мутантам Озимого, обвивали их запястья и шеи, не давая пошевелиться.

— Что это? — закричал кто-то из противников, пытаясь вырваться.

— Не могу двигаться! — заорал другой.

Полина не слушала, погружаясь в мир сияющих линий. Она чувствовала лес — каждое дерево, каждый куст, каждую травинку. Они были ее глазами, ее руками, ее мечом. Они слушались ее беспрекословно, и она ощущала тепло, наполняющее ее тело.

А потом она вспомнила про цветы. Про… аконит. Да, тот самый ядовитый цветок, который отравил Игоря. Но Полина вспомнила и о других не менее опасных растениях — борщевик, рододендрон, ясенец, белладонна. Их семена спали в земле Измерения Могущества годами, словно дожидаясь своего часа. В этом месте, казалось, смешались все климатические пояса, все виды растений. И теперь они все подчинялись ей!

— Проснитесь, — прошептала Полина.

И цветы проснулись. Бутоны распустились прямо под ногами магов Озимого, выпуская облака дурманящего аромата. Фиолетовые, синие, белые — множество бутонов, которые росли на глазах, тянулись к врагам, касались их лиц, рук, губ, жаля и ослепляя ядовитой пыльцой.

— Что это? — закричал Озимый, зажимая нос. Глаза его тут же покраснели, а на лице появились следы ожогов после знакомства с соком борщевика. И от направленного удара пыльцы и сока восставших растений, заполнивших все вокруг, не спасали ледяные стены.

— Твоя смерть, — беспощадно ответила Полина, уверенно вставая рядом с Игорем. — Зря ты построил крепость посреди леса. Потому что лес — мой союзник, а не твой.

Похоже, под действием магии Полины и магии Измерения некоторые известные ядовитые растения становились во сто крат опаснее, чем на Земле. Вражеские маги падали один за другим. Кто-то засыпал на ходу, валясь прямо в синюю траву и начиная тихо похрапывать. Кто-то хватался за лицо и глаза, начиная безудержно чихать и кашлять. Кто-то начинал бредить — бормотал что-то бессвязное, пытался отбиваться от невидимых врагов. Кто-то бился в конвульсиях, содрогаясь всем телом. Аромат, пыльца и сок ядовитых цветов лишали сил, концентрации, воли к борьбе.

Поле боя превратилось в кошмарный сад. Кошмарный — только для врагов. Маги Отдела и оборотни с удивлением смотрели на эту картину, очевидно, не понимая, как пыльца обходит их, а она обходила, точно рой пчел, аккуратно огибающий союзников, но беспощадно жалящий врагов.

Цветы начинали вырастать буквально повсюду — из трещин в земле, из стен крепости, из мертвых тел. Они распускались на глазах, выпуская все новые и новые клубы дурманящего аромата. Фиолетовые, синие, белые — они тянулись к фиолетовому небу Измерения и мерцали в его сумрачном свете, как маленькие злые звезды.

— Флора… — только пораженно выдохнул Игорь, зажимая рану на плече. Он выглядел ошеломленным, но восхищенным.

Полина же стояла в центре этого цветущего сада-ада и чувствовала, как магия течет через нее. Первозданная яркая магия, напитывающая каждую клетку ее тела.

Лес откликался на каждый ее вздох, на каждый удар сердца. Корни деревьев двигались по ее воле, лианы сжимали врагов, цветы травили их ядом. Она была не одна. Она была частью этого мира. Частью этой магии. Дар вернулся — и теперь он был сильнее, чем когда-либо.

Но в этот момент с холма донесся истошный крик.

— Яр, нет! — заорал Игорь, но было поздно.

Полина обернулась и увидела это… Тело Бешеного выгнулось дугой, будто невидимая сила ломала его изнутри. Из горла вырвался рык, но не человеческий и не волчий… И даже не рык вовсе, а какой-то леденящий душу звук, от которого у Полины кровь застыла в жилах. Глаза Бешеного залила тьма — зрачки исчезли, остались только белые радужки, горящие безумием.

Он бросился вперед, сметая все на пути.

«Что с ним случилось?! Его магия… так отреагировала на пробуждение леса?» — терялась в догадках Полина, ужасаясь тому, что творил Бешеный.

Враги падали под его когтями, разлетались в клочья, но и свои уже еле уворачивались. Один из бойцов клана не успел отскочить — тяжелая лапа Бешеного отбросила его в сторону, и он рухнул на землю, не шевелясь.

— Он не видит нас! — крикнул кто-то из оборотней, отступая.

— Отходите! — скомандовал Игорь, пытаясь пробиться к другу. — Дайте ему пространство!

Но Бешеный крушил все вокруг — магов Озимого, камни, деревья, своих союзников. Он был неуправляем, как ураган, и Полина видела, что Игорь не может к нему подобраться.

— Игорь! Не подставляйся! Не беги к нему! — крикнула Полина.

— Только я могу его остановить! — воскликнул Игорь, хотя сам с трудом стоял на ногах. Из раны его уже не сочилась кровь, но он едва держал меч.

Полина застыла на месте, сжимая в руках пучок лиловых цветов. Они светились в ее ладони, пульсировали в такт сердцу, и вдруг она поняла: она чувствует его, Бешеного. Не запах, не тело — душу, душу, вплетенную в линии мира. Там, внутри этого монстра, бился в панике настоящий Ярослав. Тот самый, что смеялся над выбором Игоря и просил «дать цепей». Тот самый, что привез ее на мотоцикле через лаз. Тот самый, что верил в нее, когда она сама в себя не верила.

— Яр, — позвала тихо Полина, выступая вперед, опережая Игоря, пока Озимый затерялся в гуще сражения.

— Полина, назад! — заорал Игорь, заметив ее движение. — Он убьет тебя!

Бешеный, вернее, тот монстр, которым он стал, действительно ничего не слышал. Полина шагнула ближе к нему. Трава под ногами хрустела от инея, а цветы в руке светились все ярче.

— Он не убьет, — ответила она, не оборачиваясь, и сделала еще шаг.

Бешеный повернулся к ней. Его морда была искажена яростью, пасть оскалена, из горла вырывалось низкое угрожающее рычание. Наполненные чистой яростью глаза, черные и бездонные, смотрели прямо на нее. Но Полина ничуть не боялась. Казалось, все ее чувства стали единым целым с лиловым лесом Измерения, а, возможно, с лесами и полями всех миров и далеких планет. И природа не боялась, для нее ведь и смерть была только частью цикла жизни. Поэтому и Полина — или то существо, которым она стала — ничего не опасалась, когда подошла к Бешеному на расстояние вытянутой руки.

Она растопырила пальцы и тогда из ее ладони потекло что-то невидимое, но мощное — сила цветов и трав. Воздух наполнил тот самый запах, который в прошлый раз успокоил Бешеного в особняке. Только теперь он был сильнее и ярче. Лаванда, мята, ромашка — все то, что всегда помогало найти успокоение расколотой душе.

— Яр, — позвала Полина, глядя прямо на монстра. — Вернись. Мы свои. Ты среди своих.

Монстр замер. Огромная голова медленно повернулась к ней, и в черных глазах мелькнуло подобие узнавания. Из пасти капала слюна, когти скребли землю, но он не двигался.

— Свои, — прошептала Полина. — Свои, Яр. Я здесь. Игорь здесь. Мы не дадим тебе пропасть.

Секунда. Две. Три. Тьма в его глазах начала рассеиваться — медленно, неохотно, будто не хотела отпускать добычу. Тело Бешеного задрожало, вновь выгнулось дугой. К нему постепенно возвращались человеческие черты, монстр отступал.

Вскоре Бешеный рухнул на колени, тяжело дыша, превращаясь из чудовища в дерзкого парня Ярослава. Он был бледен, мокр от пота и крови — не своей, чужой, — и дрожал, как в лихорадке. Поднял голову, посмотрел на Полину. Уже без тени безумия, а с благоговением пополам с ужасом.

— Ты... — выдохнул он хрипло. — Ты меня из бездны вытащила. Я там уже был, Полина. На той стороне.

Она опустилась рядом и осторожно положила руку ему на плечо, будто проверяя, не сорвется ли снова в эту бездну. Бездну сумасшествия.

— Ты вернулся, — просто сказала она. — Это главное.

Бешеный сглотнул, перевел взгляд на Игоря, который уже бежал к ним, размахивая мечом.

— Береги ее, — сказал он хрипло, когда Игорь подоспел к ним. — Она теперь не просто твоя жена. Она… наша хранительница и заступница! Всех нас! Всего клана. И даже больше!

— Ты идиотка. — Игорь кивнул, подхватил Полину, прижал к себе дрожащей левой рукой. — Сумасшедшая идиотка.

— Знаю, — ответила она, пряча лицо у него на груди.

— Ну, я пошел… дальше заниматься делом. — Бешеный невозмутимо поднялся и пошатываясь двинулся в сторону врагов. — Добивать оставшихся.

И Полина напомнила себе: ничего еще не закончено.

Полина огляделась и поняла, что битва все-таки склоняется в сторону Отдела и кланов оборотней. Само поле боя как будто затихало.

«Неужели это я сделала? — растерянно подумала Полина, глядя на свои руки, в которых она все еще сжимала цветы. — Нет, конечно, не я одна… но… и не без моего участия».

Маги Озимого все еще отбивались, но их силы таяли на глазах: цветы Полины сделали свое дело, отравив и ослабив даже самых стойких. Кое-где еще звенели мечи, кричали раненые, но общий гул сражения стихал, уступая место пугающей тишине. Пугающей, потому что… Земля была усеяна телами союзников и врагов.

Зато Игорь стоял рядом с Полиной. Живой! Пусть раненый, но живой. Его меч был в крови, но плечо уже заживало на глазах: регенерация оборотня успешно справлялась с раной, как будто усиленная пыльцой целебных растений, которые непроизвольно призывала Полина, указывая на раненых, которые попадались ей на глаза. Вот мелькнул Бешеный, вот маги из Отдела, вот клан медведей, вот клан котов — Полина смутно узнавала все эти усталые окровавленные лица. Только все еще не попадалось лица того, ради кого они и пришли в Измерение.

Борис Всеволодович бесследно пропал, как и Озимый, который либо скрылся в своей крепости, либо наоборот спешно покинул ее. Скорее — второе, потому что Полина заметила, что Отдел уже выносил из «куба» какие-то папки с документами и контейнеры с пробирками. Видимо, внутри сопротивление уже никто не оказывал.

— Тоже ищешь Озимого? Он там! — сказал Игорь, кивая на холм. Он смотрел вперед, и Полина видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

Озимый действительно обнаружился холме, окруженный остатками своих магов, которые держали вокруг него непроницаемый ледяной щит. И он пристально смотрел на Полину.

— Хороши цветочки! Да, хороши. Жаль, что ты не на меня работаешь. А на это ничтожество. Думаешь, ты ему нужна? — насмешливо крикнул Озимый, видимо, магически усиливая свой голос, потому что звук перекрыл шум битвы. — Ты просто инструмент. Он альфа, ему нужна сильная волчица. Если бы ты лишилась дара, он бы тут же бросил тебя.

— Не слушай его! — тут же воскликнул Игорь.

«Но ты ведь не видел меня без дара. Так и не узнал, что я пошла в Измерение с потухшим даром», — подумала Полина, и на мгновение ощутила, что снова теряет уверенность в себе. Цветы вокруг померкли, связь с корнями начинала таять. Казалось, Озимый одной меткой фразой способен разрушить все это природное наваждение.

— Хотя, возможно, я ошибался. — Враг усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты не просто инструмент. Да, ты стала той еще проблемой. Моей проблемой! Ты сильная. Очень сильная. Даже сильнее, чем я думал. Жаль, что родители твои не дожили до этого момента. А ведь они были настоящими слабаками. И решили, что могут безнаказанно искать информацию про Объект Двенадцать.

Полина ощутила, как внутри нее закипает ярость. Да как он смел напоминать о родителях?! Хотел намеренно разозлить, заставить потерять контроль. Да пускай! За слова о родителях Полина, казалось, могла уничтожить одним ударом чистой ярости. Она сжала кулаки. Вокруг нее зашелестели цветы, готовые к атаке.

— Как ты смеешь, — прошептала она.

— Что? — переспросил Озимый, притворяясь, что не слышит. — Ты что-то сказала, глупая девчонка? Ты ведь просто глупая девчонка, которая случайно открыла свою силу.

— Я сказала — как ты смеешь!!! — Полина закричала, и лес закричал вместе с ней.

Корни гигантских елей вырвались из земли, как гигантские покрытые корой змеи, сметая все на своем пути. Встрепенувшиеся лианы хлестали воздух, как кнуты, отбрасывая попадающихся на пути врагов. Цветы с новой силой начали взрываться ядовитыми облаками, и их аромат заполнял все пространство вокруг, лишая магов сил, сознания, воли к жизни.

Но, кажется, Озимый все же добился своего: посреди этого буйства разгневанной природы… Полина потеряла себя. Потеряла контроль над собой, над силой. Осталась только чистая ярость. И она превратилась в подобие Бешеного — такого же берсерка, пусть и раскрашенного сладкой цветочной пыльцой.

Она не видела, куда бьет. Не видела, кто перед ней — враг или свой. Она чувствовала только гнев. Только ненависть. Только желание уничтожить того, кто посмел оскорбить память ее родителей.

— Полина! — заорал Бешеный, бросаясь наперерез лиане, летящей в Игоря.

Он заслонил друга собой. Лиана хлестнула Бешеного по спине, он взвыл от боли, от ярости, от неожиданности, но устоял на ногах. Не согнулся, только сплюнул кровь и выругался:

— Твою ж!.. Сильна, сестрица!

В этот миг Полина как будто очнулась, прозрела, увидев кровь на спине Бешеного, алую, яркую, стекающую по обнаженным лопаткам. Увидела его бледное лицо и сжатые зубы. Увидела, что он смотрит на нее не с упреком, а с уважением и даже восхищением. Ясно и осмысленно. Ведь это она погасила безумие в его взгляде. И, получается, сама впала в такое же состояние? Стыд хлестнул Полину не хуже лианы, отчего перехватило дыхание.

— Яр... — прошептала она, чувствуя, как внутри все сжимается от чувства вины. — Я не хотела...

— Знаю, — оскалился он с усмешкой и без осуждения. — Ты там с Озимым воюй, а не с нами. Ну? Давай, жги! Но в нас не надо.

— Жив? — Игорь подхватил друга под руку.

— А то! — Бешеный сплюнул кровь. — Но она мне, волчаре, теперь должна пирожков. Много.

Игорь невесело хмыкнул и поднял меч. В его глазах горел тот же огонь, что и в глазах Полины. Только управляемый.

— Прикроешь? — спросил он.

— Всегда, — ответил Бешеный, уже вскидывая свой клинок.

Они рванули вперед. К Озимому. Полина смотрела им вслед, и внутри нее снова закипал гнев, но теперь не слепой, разрушительный. Теперь осознанный. Направленный. Она подняла руку, и лес подчинился.

Лианы опутали ноги магов Озимого, повалили их на землю. И ледяная стена на холме начала медленно таять. Цветы ударили ядовитыми облаками в их лица. Корни оплели с ног до головы, не давая подняться.

— Я здесь, — сказала она, шагая вперед. — И я не остановлюсь.

— Не подходи. — Озимый вздрогнул и начал медленно отступать, вскидывая посох. — Я уничтожу тебя.

— Попробуй, — ответила Полина.

— Она сильная, ты же сам сказал! — осклабился Игорь. — Ну что, Озимый, может, теперь мы будем диктовать условия? Ты сдаешься Отделу и отдает моего отца. Где ты его спрятал?! Куда телепортировал?

— Слишком рано для условий, — скрежетнув зубами, отозвался Озимый, пока Бешеный, входя в привычный раж, кромсал его личную «гвардию» телохранителей, а Игорь и Полина плавили и ломали остатки ледяной стены.

Маги Озимого падали один за другим. Кто-то был убит, кто-то без сознания валялся на перепаханной сапогами земле, кто-то просто исчез, растворился в порталах, предав хозяина. Оборотни клана Волковых-Борейских, маги Отдела, бойцы Жанны Темновой — все, кто пришел на помощь, — сходились к холму, окружая последний очаг сопротивления.

Вокруг холма поля боя было усеяно мертвыми телами или закованными в наручники магами Озимого. Мечи валялись вперемешку с ледяными осколками, но и цветы Полины увядали, выпуская последние клубы ядовитого тумана.

— Сдавайся, Озимый! Ты остался один! — пророкотал Игорь, сжимая меч, покрытый языками пламени.

— Не один, — шепнула Полина. — Оглянись.

Озимый стоял на холме, окруженный остатками своих магов. Их было немного — человек пять, не больше, — но каждый из них был готов биться до конца. Они смотрели на окруживших их врагов с ненавистью и страхом. И, похоже, это были самые сильные маги группировки.

— Сдавайтесь! — крикнула Жанна Темнова, подплывая сквозь линии магии к холму. — Вы окружены!

Маги Озимого переглянулись. Один из них опустил меч, другой поднял руки в знак капитуляции. Еще двое развернулись и побежали к порталу, но Бешеный преградил им путь.

— Стоять! — рявкнул он, и они замерли.

— Вот теперь точно один, — криво ухмыльнулся Игорь. Озимый действительно остался на холме без поддержки, без своих полчищ киллеров и мутантов. Он стоял на вершине, нервно сжимая посох, смотрел на Полину. И что странно — в его глазах не читалось страха. Только ярость. Только ненависть. Только желание уничтожить тех, кто посмел бросить ему вызов. У него и правда оставался последний весомый козырь — заложник. Заложник, из-за которого и началась вся эта заварушка.

— Где мой отец? — спросил Игорь, поднимая меч.

— Где Борис Всеволодович? — вторила мужу Полина.

— Хотите увидеть папочку? — Озимый щелкнул пальцами, и воздух за его спиной дрогнул.

Ледяная клетка материализовалась из ниоткуда, тесная и покрытая инеем, она вывалилась из портала, похоже, из какого-то «карманного» измерения внутри Измерения. Внутри, прижавшись к прутьям, стоял Борис Всеволодович. Бледный, ужасно замерзший, но живой.

— Отец! — крикнул Игорь, бросаясь вперед.

— Стоять! — рявкнул Озимый.

Сквозь прутья он приставил посох к шее старого альфы. Лед засверкал на острие, и Борис Всеволодович замер, не в силах пошевелиться.

— Один шаг — и он умрет, — сказал Озимый. — Вы этого хотите? Да, Жанна? Ты, лиса, быстрая, я знаю! Но здесь я все равно окажусь быстрее!

Игорь замер, Бешеный застыл в боевой стойке с занесенной когтистой лапой. Полина же бессильно опустила руки, не представляя, что делать дальше.

— Что тебе нужно? — спросил Игорь, и его дрогнул.

— Мне нужно, чтобы ты ушел, — сказал Озимый. — Ушел и забрал свою армию. И Отдел. А я останусь здесь. Довершу то, что не смог довершить мой отец.

— Твой отец мертв, — сказала Полина. — И ты сам к этому руку приложил.

— После всего, что он сделал, он заслужил. Зато эта крепость — его наследие. Здесь, в каждом осколке, в каждом кристалле — его идеи. Его эксперименты. Я доведу их до конца. Я создам то, о чем он даже мечтать не смел. Амриту! Лекарство от всех болезней и способ обрести бессмертие!

— Ты безумен. Можешь остаться здесь, но зачем? — хладнокровно отчеканил Игорь. — Фармкомпанию тебе никто не позволит создать.

— Возможно. А, возможно, твой крошечный мозг не способен оценить мои возможности и масштаб моих планов. — Озимый перевел взгляд на Полину. — Но я не настолько безумен, чтобы отпустить вас живыми. Выбирай, Игорь! Жизнь отца или ваша месть мне.

Игорь стоял, сжимая меч. Полина видела, как он борется с собой. Как ярость борется в нем с разумом. Как желание убить врага сталкивается с необходимостью спасти отца.

— Игорь, — сказала она тихо, подходя к нему. — Озимый не уйдет от ответственности. Мы найдем другой способ, а сейчас… должны уговорить Отдел отпустить его?

— Какой способ? — спросил Игорь, переводя на нее взгляд.

— Не знаю. Но найдем.

Игорь смотрел на клетку. На отца. На Озимого, который стоял с посохом у горла Бориса Всеволодовича, и на лице его отражалось отчаяние.

— Отойдите, — сказал наконец Игорь. — Дайте Озимому уйти.

— Что? — крикнул кто-то из магов Отдела. — Мы не можем!

— Отойдите! — повторил Игорь, повысив голос. — Если у вас нет плана получше…

И маги начали отступать, медленно и неохотно, но выбора не осталось. Полина сжимала кулаки, чувствуя, как лес пульсирует вокруг нее, готовый к атаке. Но она не давала команды атаковать, потому что чувствовала: даже корни и пыльца не успеют. Одно молниеносное движение врага могло оборвать жизнь заложника.

— Мудрое решение, — усмехнулся Озимый.

«Нет, нельзя позволить ему вот так уйти! Чего доброго, он и Бориса Всеволодовича за собой утащит! Оставит как вечную страховку и повод шантажировать! Что же нам делать? Что делать?» — в отчаянии думала Полина, вновь обращаясь к силам природы. К исконным духам, к миру белых линий, но в этом месте их искажали черные… Похоже, сам Змей Хаоса пристально наблюдал за битвой. И его аура все больше проникала в сознание, отравляя его черными линиями. Но Полина упрямо гнала это наваждение, вслушиваясь в голоса леса. Корни деревьев, пыльца цветов, цепкие лианы — все они все были здесь. Все они все ждали ее команды.

— Помогите, — прошептала она. И лес ответил…

Корни деревьев потянулись к ней, обвили ноги, руки, подняли над землей. Полина чувствовала, как магия Измерения течет через нее, как древняя сила наполняет каждую клетку. Она будто выходила за пределы тела, в мир черно-белый линий. Она была корой деревьев, шелестом листвы, шипами лиан, ядовитым соком борщевик — всем, что ее окружало. Всем, что ей подчинялось. Но одновременно эту гармонию и древнюю силу природы нарушало вторжение иных сил. Черные линии, подобные скользким угрям, оплетали все плотнее оплетали лес вокруг. И Озимый, казалось, черпал в них свою силу вечной зимы, холода и умирания.

Полина вздрогнула, открыла глаза — и увидела его. Нет, не Озимого, а куда более страшное создание, сотканное целиком из черных линий.

«Он всегда рядом, в Измерении. Он всегда здесь, но обычные маги его не видят», — вдруг осознала Полина и оцепенела от того, что узрела: Змей Хаоса висел в фиолетово-багряном небе, свернувшись кольцами, и смотрел прямо на нее. Один его гигантский глаз был подобен луне, желтый и сонный, но второй — кроваво-алый — сиял ужасом бездомного пекла. И в обоих, расчерченных вертикальные зрачками, отражалась сама вечность. Гладкая обсидиановая чешуя переливалась всеми цветами радуги, тускло отражая лиловый лес искажением черного зеркала, а из пасти вырывались клубы тьмы.

— Ты пришла, — прошептал он, и голос его звучал в голове Полины, не снаружи. — Слабая волчица. Что ты можешь мне предложить? Что ты можешь предложить против меня?

— Силу, — ответила Полина. — Свою силу.

— Смелая. — Змей усмехнулся. — Но глупая. Твоя сила — песчинка на моей ладони.

Он пошевелился и из недр гигантского тела, застилающего полнеба, действительно показалось подобие руки или… вернее, искаженной лапы гигантского богомола с угрожающими крюками на конце, которые словно желали проткнуть и подтянуть к колоссальный пасти весь мир. По легендам, Змей Хаоса тем и занимался в древние времена: пожирал миры, целые планеты, пока не оказался запрет в черной дыре, невольно сделав ее Измерением Могущества. Но что легенды? Полина столкнулась с древним ужасом один на один. Возможно, еще Жанна что-то чувствовала, но никто не мог помочь. Змей заметил их! Змей пробудился! Случилось то, чего боялся Отдел, светлые ордена магов и кланы оборотней: битва с Озимым разбудила самого Змея Хаоса!

Полина молчала, но в голове билась одна паническая мысль: «Горе нам! Горе!». Но она смотрела в бездонные глаза чудовища и чувствовала, как внутри нее закипает гнев.

— Ты думаешь, я боюсь тебя? — выкрикнула она. — Да, ты древний ужас. Ты — порождение тьмы. Но я — не одна.

— На этом слое реальности ты одна. Ни твой Игорь, ни его друзья, ни даже древняя лисица Жанна сюда не попадут. Это граница. Дальше только владения Смерти. А ты… видимо, станешь моей легкой закуской. Едва раскрыла свой дар и решила, что можешь вот так просто подчинять лес Измерения, мой лес!

— Нет! Я не одна! — решительно прокричала Полина, сжимая кулаки. Или уже не Полина? Вместе с ней говорил лес, вместе с ней и вместо нее говорил… Дух-покровитель!

Она подняла голову.

В лиловом небе мелькнула тень. Сначала Полина подумала, что ей показалось за искажениями, которые создавал тело Змея Хаоса. Сам воздух вился, как над костром, от обилия магии, крови и ярости битвы — слишком много энергии страданий и гнева выплеснулось в Измерение в этот день.

Но нет, не показалось: тень не исчезала. Она росла, ширилась, затягивала небо, словно кто-то огромный заслонял собой свет. И ведь не словно!

Гигантский волк, сотканный из звезд и лунного света, пронесся над полем боя. Его шерсть переливалась серебром — живым, текучим серебром, будто созданы из потоков чистого света. Из белых линий! Глаза волка — мудрые человеческие глаза — горели золотом, а из пасти вырывалось белое пламя, но не обжигающее, а очищающее, такое, что испепелило тьму черных линий, тянущихся от Змея Хаоса. И Полина сразу поняла, кто это! Сомнений не осталось.

Дух-Велес. Хранитель оборотней. Отец всех волков.

Он лишь посмотрел на Змея Хаоса, и монстр с недовольным рыком отступил. Свернулся в клубок, спрятался в тучах, бормоча что-то невнятное — жалкое, испуганное, похожее на шипение раненого зверя. Глаза его потускнели, сам он начал уменьшаться в размерах. Он боялся! Минули те времена, когда он пожирал миры и уничтожал духов-хранителей.

— Уходи. И спи дальше, — глухо прорычал Велес, и голос его прокатился по лесу, заставляя дрожать каждое дерево, каждую травинку, каждый камень.

И Змей исчез. Растворился в багровом небе, оставив после себя лишь запах серы и липкое ощущение какой-то необъяснимой древней тоски.

— Ты не одна, — прорычал Велес, глядя на Полину. — Никогда не была одна.

И исчез.

Лес пульсировал вокруг нее, полный жизни, полный силы. Она чувствовала каждое дерево, каждую травинку, каждый цветок. Они были ее руками, ее глазами, ее мечом. И она же стала их проводником.

— Я готова, — сказала Полина. Потом на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их, оказалась на привычном слое реальности, посреди битвы, которая, казалось, замерла на несколько бесконечных мгновений столкновения непостижимых сил.

Мир вернулся на место. Лиловый лес снова стал просто лесом — странным, чужим, но реальным, состоящий из деревьев и трав, а не чистого «исходного кода» белых линий.

Змей Хаоса бесследно исчез, растворился в лиловом небе, оставив после себя лишь смутное ощущение холода и пугающей ненасытности. Дух-Велес тоже ушел, но Полина чувствовала его присутствие где-то рядом, на границе сознания. Он наблюдал. Он ждал. И, кажется, одобрял то, что делали оборотни, помогая теснить последние очаги сопротивления банды Озимого.

Знали ли ледяной маг, что черпал силу у самого древнего зла? Похоже, знал, раз построил крепость прямо у Змея под носом. А значит, тем более не заслуживаю пощады.

И в тот же миг где-то за ее спиной раздался звон мечей и крик ярости. Игорь… Да, там сражался ее муж, ее истинный.

Полина резко обернулась. Ее сознание, воспарившее над полем боя, казалось, рухнуло обратно в тело, и реальность ударила в лицо со всей беспощадностью опасного противостоянии. Кровь, гарь, стоны раненых — все это хлынуло на нее, заставило пошатнуться, но не упасть. Лес держал ее, лианы и корни стали ее вторым скелетом.

Тем временем Игорь рубился на мечах с Озимым.

— Полина, как ты это сделала? — спросил подоспевший Бешеный.

— А что я сделала? — не поняла Полина.

— Корни оттеснили Озимого от клетки, разбивал его ледяную стену. Честное слово, даже Жанна не могла пробиться, а ты смогла. Видишь, они теперь один на один схватились. Ты ничего не помнишь? Минуту назад было! А… я так и понял, что ты впала в транс. Что ты там видела?

— Велеса и Змея Хаоса.

— Так и знал! — Бешеный восторженно улыбнулся и кинулся на помощь Игорю. — За Велеса! За Волковых-Борейских!

Лед сталкивался с пламенем, меч встречал сопротивление посох. Ледяные стены плавил огонь. Казалось, Игорь тоже обрел больше контроля над своим магическим даром. Рана на его плече окончательно зажила, он сражался правой рукой, но из левой ловко метал настоящие огненные шары, подавляющее острые ледяные шипы, которые стремительно создавал Озимый.

Лезвия звенели, искры летели во все стороны, и воздух вокруг них дрожал от столкновения двух древних стихий. Полина смотрела на это с трепетом и восторгом, не в силах отвести взгляд. Она никогда не видела Игоря таким — не просто воином, а именно стихией. Его меч пел в руке, выписывая смертельные дуги, и каждый удар сопровождался вспышкой огня.

Игорь стал быстрее, сильнее, агрессивные. Не врали древние легенды, ни в чем не врали! Дары истинных явно усиливали друг друга. Муж и жена — единое целое, сплетенное красной линией.

Игорь яростно и неуклонно теснил Озимого, заставлял отступать с холма, тесня к Жанне и магам Отдела, не давая ни секунды на передышку.

Но Озимый не вступал в прямую схватку — уклонялся, использовал магию, чтобы отступать, прятаться за ледяными щитами, нападать исподтишка. Каждый раз, когда Игорь почти доставал его, враг исчезал в облаке холодного тумана и появлялся с другой стороны.

— Ты устал, — прошипел Озимый, отражая очередной удар. — Твоя магия слабее! Я чувствую!

— Кто из нас устал? — ответил Игорь и осклабился, вскидывая меч.

И в этот миг огненный клинок разрубил ледяной посох пополам, отсекая набалдашник с магическим кристаллом, и Озимый отступил, шипя от боли и ужаса. Из разрубленного посоха хлынул холодный свет, на землю острыми сверкающими льдинками посыпались бессчетные осколки, словно тысячи маленьких кинжалов.

— Ты заплатишь за это! — истошно закричал Озимый, поднимая руки. — За фамильную реликвию!!! За все, что вы сделали!

Ледяная буря вырвалась из его ладоней. Вихрь из осколков посоха поднялся в воздух, превращаясь в облако метели и смертельного холода, которое нацелилось прямо на Игоря. Полина вскрикнула, но ее помощь не понадобилась: Игорь поднял меч, пламя вырвалось из клинка и ударило в ледяной вихрь, рассекая его, гася ледяные порывы.

— Кто из нас устал, Озимый, а? Ты пользуешься магией, ты тоже из древнего рода магов. Но ты и твои предки отвергли законы Прады, — яростно начал Игорь, шагая вперед, прямо к враги, шипящему от гнева и бессилия. — Кто ваш покровитель? У вас его нет! У тебя его нет! Потому что ты ни в кого не веришь! Твоя магия несет только смерть. Моя — жизнь. И жизнь всегда побеждает смерть. На смену зимы всегда приходит весна! Так было с начала времен и будет до их конца!

Он рванулся в атаку, и Озимый не успел уклониться. Меч полоснул его по плечу, распорол бронежилет и черный плащ, добираясь до плоти. Кровь брызнула на траву.

— Ты... ты не можешь меня убить, — прохрипел Озимый, отступая. Ноги его скользили по склону холма, и он с ужасом косился на мстительно ожидающую Жанну, готовую либо позволить Волковым-Борейским завершить начатое, либо арестовать главу мафиозного клана.

— Могу, — ответил Игорь. — Но не буду. Ты должен ответить по закону. Я отдам тебя Отделу.

Игорь рванулся вперед, и Полина увидела, как он взмахнул мечом. Пламя вырвалось из клинка, ударило в Озимого, сбило с ног.

Враг упал, покатился по земле, кое-как поднялся на колени. Его некогда красивое лицо было искажено яростью и страхом.

— Сдавайся, — сказал Игорь, подходя ближе. — Ты окружен.

Озимый замер. Его некогда красивое лицо — ныне бледное, искаженное ненавистью — на секунду потеряло свою надменную маску. Зеленые глаза, еще недавно горевшие ледяным огнем, потускнели, в них считался только испуг загнанного зверя, пойманной рептилии. Он смотрел на Игоря, на его меч, на пламя, что все еще плясало на клинке, и, похоже, отчетливо понимал, что проиграл.

— Это не конец, — прохрипел он, как мантру. Голос его был тихим, но посреди совершенно замершего поля битвы и шепот разносился как крик.

— Это конец, — ответил Игорь.

Он поднял меч. Лезвие сверкнуло в багровом свете Измерения, отражая языки пламени, и Полина затаила дыхание, ожидая, что Игорь казнит Озимого на месте. Возможно, в он передумал, оставил свой человеколюбивый милосердный порыв и решил, что этот монстр должен поплатиться за всех, кого убил и искалечил. Возможно, и сама Жанна дала приказ на уничтожение.

Но узнать ответ, окончательное решение Игоря так и не довелось: Озимый щелкнул пальцами — и внезапно прямо под ним открылся портал.

— Не конец! — ухнул Озимый, утопая в круге тьмы, который разверзся пепельными обручами посреди лиловой травы.

— Нет! — крикнула Полина.

Она рванулась вперед, но было поздно: Озимый провалился в темноту, и портал захлопнулся с громким гулом, от которого вздрогнули деревья и с неба посыпались искры. В тот же миг лиловый лес вздохнул, будто его перестали душить.

— Ушел! Опять ушел, — пробормотал кто-то из магов отдела.

Игорь опустил дымящийся меч. Руки его подрагивали от усталости, ярости и… Бессилия! Он стоял, глядя на то место, где только что был заклятый враг.

— Он вернется, — глухо сказал Игорь.

— Но не сегодня. Возможно, уже никогда, — подбодрил Бешеный. — Надеюсь, он провалился прямо в пасть Змею.

— О да, эта тварь как раз мечтала о легкой закуске, — подхватила Полина.

— Да-да! Охлажденные маги в собственном соку, — уухмыльнулся Бешеный.

Игорь же убрал меч в ножны, повернулся и побежал к ледяной клетке, которая после побега Озимого наконец-то материализовалась на вершине холма, покинув призрачное «карманное» измерение.

— Отец! — Ноги вязли в лиловой траве, грудь разрыва нервный кашель, но Игорь не останавливался. Полина молча велела склону помочь ее мужу, и тогда стебли перестали цепляться за ноги, действительно помогая, превращая травяной покров в подобие эскалатора.

— Игорь! — Борис Всеволодович стоял у прутьев, бледный, замерзший, но живой. Седая щетина на щеках, запавшие глаза, потрескавшиеся губы — выглядел он плохо, измученно. Похоже, у Озимого не удалось допроситься ни еды, ни воды. Но Борис Всеволодович был жив! Он даже улыбался. Слабо, едва заметно, но улыбался.

— Отец!

— Я знал, что ты придешь. Знал.

— Держись, папа. Сейчас. — Игорь прижал ладонь к морозной преграде, но потом решительно поднял меч и разрубил ледяные прутья одним ударом. Осколки разлетелись во все стороны, и старый альфа пошатываясь шагнул вперед.

— Папа! — Игорь подхватил его и обнял. — Ты как?

— Живой! — Борис Всеволодович отстранился, выпрямился. — Я еще сражаться могу!

Но Полина видела, что старик едва стоит на ногах. Слишком много времени он провел в морозном плену, даже для оборотня. Обычный человек просто не выжил бы.

— Все хорошо, — сказал Игорь, поддерживая отца. — Мы почти дома.

— А где Озимый? — спросил Борис Всеволодович.

— Ушел, тварина! — К ним подлетела Жанна, распушив хвосты. — В этой вероятности ушел.

— Что значит «в этой»? — удивилась Полина.

— Лисы-оборотни наблюдают за вероятностями течения событий, — объяснил Игорь, помогая отцу сесть на крупный валун в ожидании открытия портала. — И подталкивают к наиболее благоприятно. По мере сил.

— Мы не можем контролировать все, — добавила Жанна. — Но мы стараемся, направляем. Такова наша миссия.

— И ваш покровитель не Велес? — догадалась Полина.

— Не Велес, верно. Мы нечто другое, — улыбнулась Жанна, щуря лисьи глаза. — Ничего, Озимому уже далеко не уйти. Примем. После такого представления отмазаться точно не выйдет.

— Он рассчитывал, что я приду один, — сказал Игорь.

— Да, — улыбнулась Жанна, кладя руку на плечо Полины. — Благодари Полину за отвагу и её подругу Кони за сведения о портале. Все же мы были правы, что предоставили Кони амнистию после работы на Лигу Фантомов.

Игорь кивнул. Посмотрел на Полину. На Жанну. На отца.

— Кони... — неуверенно сказал он. — Да. Я не забуду.

— Она знает, — ответила Полина .Игорь кивнул в ответ и прижал к себе.

— Спасибо, — прошептал он. — За все. Но как же ты рисковала, когда пришла сюда, моя смелая, моя нежная волчица. Ты же раньше никогда не сражалась!

— Я же сказала, — ответила Полина, пряча лицо у Игоря на груди. — Мы вместе. Навсегда.

Он ничего не ответил. Только прижал ее крепче к себе, уткнулся носом в ее макушку, жадно вдыхая ее запах, а она вдыхала его, успокаиваясь и радуюсь, что они вместе. — лаванды, роз и чего-то еще, ее собственного, того, что сводило его с ума с первой минуты их встречи. И весь мир перестал для них существовать: где-то Жанна отдавала команды по аресту людей Озимого, где-то через портал спешно уносили тяжелораненых. Где-то группа магов-ученых уже отдавала команды по исследования «внутренностей» крепости Озимого.

Но Игорь и Полина стояли у камня, на котором сидел Борис Всеволодович. И это был их мир.

— Дочка! — Старый альфа вдруг поднялся, шагнул к Полине и обнял, крепко, по-отцовски, будто она была его родной дочерью, а не невесткой, которую он знал всего несколько недель. — Какая ты стала сильная! А я знал, сынок! Я знал! С первой встречи!

Игорь подошел ближе и улыбнулся:

— Что же ты знал, папа?

— Ты задумал надурить старика, — лукаво усмехнувшись, продолжал Борис Всеволодович, отпуская Полину. — Фиктивно жениться на «первой встречной». Но случайных встреч не бывает! Нас ведет судьба, направляет Велес. Он и соединил вас.

Полина чувствовала, как старый альфа дрожит. Не от холода или боли, а от переполняющих его эмоций. Несмотря на плен и потрясение он радовался. Очень радовался! И все они радовались.

— Спасибо, — прошептала Полина. — За то, что поверили в меня.

— Велес поверил в тебя. — Борис Всеволодовичем посмотрел ей в глаза, ласково улыбаясь, а потом подмигнул сыну: — И мой непутевый сын тоже наконец-то поверил, правда, Игорь?

— Поверил. И верю теперь в истинность, — радостно отозвался Игорь, но помрачнел: — Как у вас… С мамой.

— Ты напоминаешь мне ее, — вздохнул Борис Всеволодович. — Светлая была… и сильная.

Борис Всеволодович вздохнул и отвернулся, поглядев в лиловое небо.

— Ты не представляешь, девочка, каково это — хоронить свою истинную, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я до сих пор вижу ее во сне. Иногда мне кажется, что она зовет меня… за собой. Зовет, воет на луну.

— Папа! Рано еще! — уверенно сказал Игорь, кладя отцу руку на плечо. — Не для этого мы тебя спасали.

— Да-да! Вы еще внуков-волчат не видели! — творила мужу Полина.

— Ничего, ничего. Вы правы, да, я еще здесь нужен. — Борис Всеволодович выпрямился и смахнул слезу, которую никто не должен был видеть. — Игорю. Клану. А теперь и тебе, дочка.

— Я не подведу, — сказала Полина.

— Знаю. — Борис Всеволодович кивнул. — Ты уже доказала. Ты — наша. Часть рода. Часть стаи. Навсегда.

— Спасибо, — сказала Полина, неловко сжимая руку старого альфы. В этот момент Игорь обнял их обоих — отца и жену.

— Идемте домой, — сказал он. — Нас ждут.

Они наконец пошли к порталу. Лиловый лес, казалось, прощался и засыпал: лианы исчезли в чаще, корни убрались под землю, неестественно мерцающие цветы померли и рассыпались по смятой траве старым гербарием. Это загадочное место, далекая планета или аномалия в черной дыре, отпускало тех, кто посмел вторгнуться в его недра. Отпускало и собирались погрузиться в дремоту, как и Змей Хаоса.

Но зато на границе сознания Полина все еще чувствовала взгляд Велеса. Дух-хранитель смотрел на них с одобрением.

Полина не помнила, как они выбрались из Измерения.

Обрывки — чьи-то руки, поддерживающие ее; голос Игоря, отдающий приказы; теплый салон знакомой машины; быстрая езда по ночной Москве; свет фар, выхватывающий из темноты мокрый асфальт и, казалось, бесконечную ленту трассы. А потом — знакомый особняк, знакомая кровать и тишина.

Только на следующее утро Полина узнала, что Бориса Всеволодовича увезли в больницу, принадлежащую кланам оборотней, хотя старый альфа упрямился и говорил, что он в полном порядке. Но Игорь сам проследил, чтобы отца устроили в лучшей палате, сам поговорил с врачами, сам убедился, что Борис Всеволодовичу ничего не угрожает. Потом под утро вернулся домой, уставший, все еще запачканный кровью, в разорванной одежде. Тогда Полина только сквозь сон прижалась к Игорю, который присоединился к ней, едва покинув душ. И так они проспали до середины дня. Вернее, Полина проспала. Игорь пробудился намного раньше.

«Опять он ушел по своим делам главы клана. А я что же… Буду сильным магом, который без дела сидит в особняке и копается в оранжерее?» — иронично подумала Полина, лежа «звездой» на кровати и глядя в полог балдахина.

Еще накануне она была не вполне уверена, что вообще когда-то увидит эту комнату. Что они выберутся из Измерения. Но вот они оказались снова здесь, дома!

Полина чувствовала, как медленно отпускает напряжение прошедшего дня. Хотя после пробуждения накатила волна необъяснимой тревоги: не верилось, что все закончилось. Возможно, если бы Озимый не сбежал… Хотя Полина была уверена, что он больше не осмелился вредить клану Волковых-Борейских, не после такого сокрушительного поражения.

Но пальцы все еще дрожали, в висках пульсировала кровь, а перед глазами стоял лиловый лес — светящиеся деревья, фиолетовая трава, тускло бездонное небо, Змей Хаоса, свернувшийся в облаках. И огромный волк, сотканный из звезд, который прогнал его прочь.

— Ты как? — голос Игоря вырвал из оцепенения.

Полина подняла глаза. Он стоял в дверях спальни, без пиджака, но в свежей рубашке. Волосы его были взлохмачены, под глазами залегли тени, но глаза… глаза горели. Но в них уже мерцали искры не гнева, а нежности.

— Жива, — ответила Полина. — А ты?

— Дышу.

Он усмехнулся и подошел к кровати, сел рядом. Протянул руку, убрал с ее лица прядь волос.

— Ты вчера… — начал он и замолчал, подбирая слова.

— Что?

— Спасла нас всех. Спасла отца. Спасла меня. — Игорь говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом. — Без тебя мы бы не вышли оттуда.

Полина покачала головой.

— Я просто сделала то, что должна была. То, что могла!

— Нет. — Игорь взял ее лицо в ладони, приближая к своему. — Ты сделала то, что не мог сделать никто. Ты — маг. Ты — сила природы. Ты — моя истинная.

— Игорь… — выдохнула Полина, не зная, что еще сказать. Ее затопляла невообразимая нежность, сметающая все слова и объяснения.

— Когда ты впала в транс, я испугался, что потеряю тебя, — перебил Игорь, и голос его дрогнул.

— Да… меня обещал сам Змей съесть! Но… Велес защитил.

— Вот как! Да, он всех нас защищает. — Игорь улыбнулся. — Ты сильная. Самая сильная из всех, кого я знаю. Сначала я думал, что в тебе нет дара, а ты оказалась одним из самых сильных оборотней. Ты понимаешь, что ты наравне с Жанной?

— Да. Нет… Да… я… Я должна обдумать это. Осознать.

— Осознаешь. И все-таки… я очень боялся тебя потерять.

Игорь замолчал, нервно сглатывая. Полина видела, как дрогнули его пальцы на ее щеках. Игорь Волков-Борейский, альфа, бесстрашный воин, глава клана — дрожал. Как обычный человек, который боится потерять то, что дорого.

— Но я не хочу тебя больше контролировать, — сказал он тихо. — Не хочу запирать. Не хочу приказывать. Я хочу… быть рядом. Просто быть.

Полина молчала. Слова не шли — только слезы, вдруг наполнившие глаза, горячие и соленые.

— Ты плачешь? — спросил Игорь растерянно. — Я что-то не так сказал?

— Дурак, — выдохнула она сквозь слезы. — Какой же ты дурак.

— Почему?

— Потому что я ждала этих слов. Все это время ждала.

Он не ответил. Просто прижался губами к ее мокрой щеке. Игорь целовал ее лицо — глаза, нос, щеки, подбородок, — собирая каждую соленую каплю. Медленно. Благоговейно. Так, будто вся она — Полина или Флора — была святыней.

— Я люблю тебя, — сказал Игорь. — Люблю. Всю тебя! Твою силу, твою слабость, твою дурость, твою смелость. Люблю, как ты пахнешь. Как смотришь. Как рычишь, когда злишься. Как таешь, когда я тебя касаюсь. Люблю твои цветы и твое мыло, и то, как ты разговариваешь с орхидеями и розами.

— Игорь…

— Дай сказать. — Он прижал палец к ее губам. — Я никогда никого не любил. Думал, это не для меня. Думал, альфам не нужна любовь, нужна только власть, только контроль, только безопасность. Но ты… ты просто пришла и сломала все мои «ледяные стены». Когда я понял, что люблю тебя, то испугался, что ты станешь моей слабостью, моим уязвимым местом. Но теперь я понимаю, что ты не моя слабость. Ты — моя сила.

Полина смотрела на него и не узнавала. Этот мужчина, который еще в марте назад цинично предложил ей фиктивный брак, который хотел после свадьбы запереть ее сначала в пентхауса, а потом в особняке, — этот мужчина сейчас смотрел на нее так, будто она была центром вселенной. Будто без нее не мог дышать.

— Я тоже тебя люблю. Ты — весь мой мир, — прошептала она, не зная, что еще добавить.

Он выдохнул, шумно и нервно, будто боялся, что никогда не услышит этих слов. И поцеловал, уже в губы. По-настоящему. Медленно, без жажды и суеты, глубоко, смакуя вкус ее губ. Так целуют, когда впереди целая вечность. Когда бояться уже нечего. Когда война закончена — хотя бы на некоторое время.

— Ты не устал? — выдохнула Полина в шею Игорю, пока его руки поглаживали ее грудь и бедра.

— Для тебя я никогда не устану, — улыбнулся он.

Они раздевали друг друга молча. Без спешки, с наслаждением стягивая друг с друга каждый предмет одежды, замирая, чтобы коснуться губами обнажившейся кожи.

Полина расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди, замечая старые шрамы, оставшиеся от прежних битв, и один новый — от ледяного копья Озимого.

— Больно? — спросила Полина, касаясь губами свежей отметины.

— Нет, — хрипло ответил Игорь. — Твои руки лечат. Твои губы — тем более.

Она улыбнулась и поцеловала это место снова. Игорь вздрогнул, провел пальцами по ее волосам.

Его брюки полетели на пол. Ее ночная рубашка — следом. И вот они уже лежали на огромной кровати, обнаженные, уставшие, счастливые. В полумраке спальни, при свете катящегося к закату солнца, которое пробивалось сквозь шторы.

В этот раз не было магии — ни цветов, ни ярких вспышек, ни лиан, откликающихся на их страсть. Только они двое. Только его руки на ее теле. Только ее губы на его коже.

Игорь целовал каждый синяк, каждую царапину, каждую ссадину. А их все же осталось много: битва в Измерении не прошла бесследно. На ее плечах, на руках, на бедрах остались следы от веток, от камней, от чужой магии.

— Прости, — шептал Игорь, касаясь языком темного пятна на плече Полины. — Прости, что не уберег.

— Да не сахарная, не растаю. Ты не мог уберечь от всего, — ответила Полина.

— Мог. Должен был.

— Игорь, перестань.

— Я никогда не перестану винить себя за то, что ты чуть не стала добычей Змея Хаоса, что вообще пошла в Измерение… ты пострадала. — Он поднял голову, посмотрел в ее глаза.

— Я не пострадала. — Она провела пальцами по его щеке, по жесткой щетине, по губам. — Я сражалась как твоя истинная, рядом с тобой. Я выжила. Мы выжили. Вместе!

— Вместе, — повторил он, как заклинание.

— Люби меня, — попросила она. — Просто люби. Не защищай. Не спасай. Просто будь рядом.

И он любил, душой и телом. Их страсть была нежной, наполненной какой-то трогательной благодарностью. Он входил в нее так осторожно, будто она была хрустальной, будто боялся разбить. Полина чувствовала каждый миллиметр, каждое его движение.

— Хорошо? — спрашивал он каждую минуту.

— Да, — выдыхала она. — Да. Да!

Она обхватила его ногами, притягивая ближе, требуя проникнуть глубже. Хотелось стать с ним одним целым. Раствориться! Исчезнуть в нем ярой вспышкой весенних цветов. Забыть о ледяных кристаллах и лиловых лесах, о магии и битвах, о страхе и боли.

Игорь двигался ритмично, не сбиваясь. Смотрел в глаза, не отрываясь. И Полина тонула в этом любящем взгляде.

— Скажи еще раз, — попросила она.

— Что?

— Что любишь.

— Люблю, — сказал Игорь, одновременно с глубоким толчком. — Люблю! — Еще один толчок. — Люблю тебя, Полина. Только тебя. Навсегда.

Она первой ощутила взрыв наслаждения, тело ее задрожало, но Полина только почти беззвучно выгнулась дугой и закусила губу.

А потом к ней присоединился Игорь. С ее именем на губах, с ее трепещущим от удовольствия телом в своих сильных руках. И рухнул рядом, тяжело дыша, прижимая ее к себе.

Они лежали в обнимку, мокрые, запыхавшиеся, и молчали. Полина гладила Игоря по груди, чертила узоры на коже, слушала, как бьется его сердце, уже спокойно и умиротворенно. Не как у воина перед битвой, а как у человека, который наконец-то нашел тихую гавань.

— Я больше никогда не буду тебя запирать или ограничивать, — сказал Игорь в тишину. — Никогда. Ни в пентхаусе, ни в коттедже, нигде. Будешь ходить, куда захочешь. Будешь делать то, что захочешь, моя нежная волчица. Моя истинная! Но я буду рядом. Всегда.

— Знаю. И я буду рядом с тобой, — с тихой радостью промурлыкала Полина.

— Ты теперь часть клана. Часть меня. Навсегда.

— А ты часть меня. — Полина подняла голову, посмотрела на него. — Тоже навсегда.

— Отдыхай. — Он улыбнулсяя без тени усталости или тревоги. — Завтра будет новый день. Наша новая жизнь.

Полина блаженно прикрыла глаза. Все закончилось. Неужели и правда все закончилось? Весь этот долгий кошмар сменился сладким сном, но все происходило наяву и с ней. Она обрела свою любовь, раскрыла свой истинный дар, получила ответы на все терзающие многие годы вопросы — и все это с начала марта. Все произошло так быстро, что какое-то время не удавалось поверить. Но вот теперь Полина была уверена: да, это действительно ее жизнь. Жизнь, которая не распадется сладкой иллюзией, не рассыпится декорациями фиктивного брака.

Она была со своим истинным! Дома! Наконец-то они оба были по-настоящему дома. Наконец-то вместе. Навсегда.

На семейном ужине в поместье Волковых-Борейских собрались все, кто был дорог. Все, кто сражался за клан и помогал иными способами.

Длинные столы в главном зале ломились от яств, приготовленных по семейным рецептам, которые передавались из поколения в поколение. Запеченное мясо, рыба, овощи и фрукты аппетитно переливались на тарелках в ожидании трапезы многочисленных гостей. Но сперва все пришедшие выражали свое почтение хозяевам дома.

«Да здесь человек сто! Едва ль не больше, чем на свадьбе», — подумала Полина, рассматривая пеструю толпу. В этот день особняк принимал не только оборотней и кланов, но также и магов, и даже обычных людей, которые верно служили Волковым-Борейским.

Это был день предельного единения, напоенный ароматом цветочных гирлянд, которые не без помощи Полины украсили колонны и балюстрады особняка, создавая неповторимую атмосферу уюта. Да в этот день, несмотря на многочисленную компанию, все ощущалось по-семейному уютным: в камине потрескивали дрова, люстры ярко переливались начищенным хрусталем, отражая весело смеющиеся лица гостей. За окнами уже стемнело, но внутри, среди своих, было светло и спокойно.

Полина сидела рядом с Игорем, сжимая его руку под столом, и чувствовала, как колотится сердце. Все-таки она волновалась, кажется, только теперь понимая: она — хозяйка этого имения и хозяйка вечера. А перед ней сидели убеленные сединами старейшины кланов, дальние родственники, сильнейшие маги Отдела.

К счастью, Полине не предстояло говорить пафосных речей. Вместо этого, когда все расселись, слово взял Борис Всеволодович, вставая из-за стола.

После выписки из больницы он все еще был бледен, все еще опирался на трость, но глаза его горели — тем же огнем, что и у Игоря. Старый альфа медленно обвел взглядом собравшихся, задержался на каждом лице, будто проверяя, кто готов поддержать его решение. И остановился на Полине.

— Знакомьтесь, — торжественно и твердо начал он. — Это Полина. Моя невестка. Истинная моего сына. Сильный маг. Сначала мы думали, что у нее нет дара. И я знаю, что некоторые из вас шептались за моей спиной о том, что мой сын, мол, взял в жены «неровню», мол, женился фиктивно. Я даже знаю, кто распускал эти слухи! Все виновные наказаны. Теперь, в Измерении, вы видели правду! Полина спасла мне жизнь. Она полноправный член клана Волковых-Борейских. Есть ли среди вас несогласные? Если есть, можете покинуть мой дом. И больше не возвращаться.

Полина и не знала, что кто-то о ней шептался за спиной, но теперь нервно ждала подозрений со стороны других оборотней. Но все молчали, только в камине потрескивали дрова.

Несколько престарелых глав кланов — медведей и котов — стыдливо насупились. Они-то ничем особым не отличились и на битву в Измерении пришли едва ль не последними.

Кто-то из старейшин переглянулся с соседом, кто-то опустил глаза в тарелку, кто-то сделал глоток из бокала, чтобы скрыть растерянность. Один из дальних родственников Игоря по материнской линии, дородный мужчина с густой бородой, начал подниматься, но Борис Всеволодович посмотрел на него — и тот сел обратно, не проронив ни слова.

Никто не вышел. Никто не посмел. Напротив: старый глава клана медведей поднял бокал и провозгласил:

— Так что же, тост за Полину Волкову-Борейскую?

— Тост! — радостно проскандировал весь зал, и Борис Всеволодович удовлетворенно улыбнулся, подтверждая:

— Тост за мою невестку! За Полину Волкову-Борейскую!

— Многие лета! — почти запел глава клана котов.

— И внуков побольше, — подхватил глава клана медведей.

Полина почувствовала, как щеки заливает жар, как ладони потеют от волнения, а сердце ускоряет свой ритм. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Да вроде и не требовалось ничего говорить.

Игорь доверительно сжал ее руку под столом. И Полина тут же успокоилась и улыбнулась. Один короткий жест — поддержка, любовь, забота, обещание никогда не оставлять ее одну. Чего еще она могла желать? Вечного мира, исчезновения всех врагов? Нет, она знала, что мир жесток, но теперь она не была один на один против целой вселенной. Рядом с ней были муж и весь его клан.

— Еще один тост! — Старый альфа поднял бокал, и показалось, что в его глазах блеснули слезы: — За семью!

— За семью! — повторили гости, и звон бокалов разнесся по гостиной.

Полина подняла свой бокал и улыбнулась. Она посмотрела на Игоря, он поймал ее взгляд и улыбался в ответ.

— А где Яр? — вскоре встрепенулась Полина, понимая, что названый брат Игоря не явился на торжество, хотя пришли все, включая Жанну и ее сына.

— О, ну его ветер носит, ты же знаешь, — рассмеялся Игорь. — Он где-то празднует победу в своем стиле.

— Надеюсь, он не явится… в «странном» виде.

— Думаю, все с ним будет хорошо. Ты… ты как будто вернула ему разум. И за это я тоже бесконечно благодарен. Как и за все остальное. За то, что ты есть.

Полина снова зарделась и только смущенно кивнула. Но впервые она не боялась принимать похвалу и комплименты. В конце концов, все приятные слова, услышанные в этот вечер, были сказаны без лести и притворства.

— И все-таки я бы хотела увидеть Яра рядом с нами в этот вечер. — Полина только покачала головой.

— Да. Это же как повтор свадьбы. Только теперь все… настоящее, — согласился Игорь. — Ну ничего, Яр обязательно появится в самый подходящий или неподходящий момент.

И он не ошибся: вскоре возле парадного крыльца послышался знакомый рев мотоцикла. Некоторые гости к тому моменту начали расходиться, Бешеный же только добрался. И судя по виду, он действительно отмечал победу «на свой лад».

Полина выглянула в окно и улыбнулась. Бешеный лихо затормозил и соскочил с байка, отряхнул запыленную кожаную куртку и направился к входу, сжимая в руках огромный букет.

«Сирень, васильки, колокольчики… Чертополох. Да это же не покупной букет! Яр где-то набрал!» — догадалась Полина, понимая, что Бешеный весь день колесил по полям и лугам, собирая «композицию», вкладывая в каждый ее штрих частичку своей огненной души.

— Это тебе. — Он подошел к главному столу и несколько смущенно сунул цветы Полине, не глядя в глаза. — От беспокойных зверей.

— Ты про себя? — Полина рассмеялась, принимая букет.

— Про себя, про кого же еще. — Бешеный перевел взгляд на Игоря, который стоял у камина с бокалом в руке. — Братан, смотри, чтоб твой цветочек не завял в оранжерее, выгуливай иногда. Ну знаешь, выпускай на вольные хлеба, как меня.

— Сам буду выгуливать, без подсказок, — в шутку обиделся Игорь.

Яр хлопнул его по плечу — так, что тот чуть не поперхнулся вином, — кивнул Полине и ушел, даже не оглянувшись, но шаг его был легким, словно Бешеный радостно танцевал. Похоже, замкнутые пространства давили на него. Вскоре за окном только снова взревел мотор мотоцикла.

Полина только покачала головой и поставила букет в вазу. Она посмотрела на чертополох и улыбнулась. Отчего-то этот цветок ощущался невыносимо правильным в этой импровизированной дикой композиции. Колючки цеплялись за пальцы, но Полина не убирала руку. Этот цветок был таким же, как Бешеный — неудобным, диким, но живучим. И по-своему красивым.

— Странный у тебя друг. Брат, — сказала Полина, поворачиваясь к Игорю.

— Зато верный, — ответил он. — Как пес. Только немножко бешеный. Сейчас-то ты его успокоила, но надолго ли хватит?

— На сколько-то хватит. А потом дальше будем лечить. — Полина погладила колючий цветок. — Как сможем.

Без дела Полине сидеть не пришлось, как она опасалась: всего через месяц Игорь буднично и как бы между делом сообщил ей, что купил новое помещение, где в скором времени должно состояться открытие салона цветов «Цветок Полуночи».

— Разумеется, ты сможешь сама поменять название, если захочешь, — улыбнулся он. — Ведь по всем документам ты хозяйка этого бизнеса.

— Игорь… — только пораженно выдохнула Полина, желая добавить: «Как же я тебя люблю», но он это и так знал, читал по ее раскрасневшемуся лицу и молча улыбался в ответ на невысказанные горячие признания.

Он… исполнил ее мечту! Раньше она и помыслить не могла, что станет хозяйкой собственного салона.

— Подбор персонала тоже оставлю тебе. Если потребуется, поможет начальник кадров нашей компании. Но я решил, что тебе будет самой интереснее подобрать опытных флористов.

— Я бы хотела помочь хозяйке сгоревший «Лунной орхидеи» и нанять… Кони. Ты ведь не против?

— Это твоя компания, дорогая, — кивнул Игорь. — Значит, и решать тебе. Я всегда подстрахую на случай сложной финансовой ситуации, но в остальном ты свободна. Ты же не боишься?

— Нет!

— Вот и прекрасно.

Полина крепко обняла Игоря и вместе они отправились осматривать будущий «Цветок Полуночи».

Помещение находилось также в тихом переулке в историческом пятиэтажном здании недалеко от Москва-Сити. Все также не в самом проходной месте, но недалеко от людных мест и крупных бизнес-центров.

Полине место сразу понравилось: с высокими потолками, панорамными окнами, выходящими на юг, с отдельным входом и маленьким двориком, где где можно было поставить уличные горшки с цветами.

Салон был больше и светлее, чем старый. Но, казалось, в нем сохранилась та же душа, что и в «Лунной Орхидее».

И пахло там розами, хвоей, влажной землей и чем-то неуловимым, теплым и прекрасным — счастьем, наверное. Или надеждой.

Полина трудилась целыми днями и ничуть не ощущала усталости. Кони же помогала с оформлением. Она носилась с коробками, ругалась с рабочими, переставляла горшки с места на место и улыбалась — впервые за долгое время по-настоящему, хотя, конечно, долго сомневалась, как примут такую работницу в салоне жены Игоря Волкова-Борейского.

— Салон мой, вот совсем мой, а ты моя подруга! Так что все в порядке, — успокоила ее при найме Полина. — И… мне нужен твой опыт.

— Заметано. Значит, ты у нас теперь бизнеследи! Вот же жизнь, — рассмеялась Кони и приняла предложение, на следующий же день принимаясь за работу.

Полина смотрела на нее и радовалась. Кони заслужила стабильную работу. Заслужила новую жизнь и прощение.

На открытие «Цветка Полуночи» пришли все близкие и друзья. Игорь шел впереди импровизированной процесс ИИ в идеальном темно-синем костюме, в петлице которого была живая орхидея.

Борис Всеволодович выглядел не менее презентабельно. Он все еще опирался на трость, но шел бодро и уверенно, а в глазах его горел хитрый огонек гордости за невесту, словно бы старик говорил сыну каждым взглядом: «А я-то сразу понял, что девочка не промах. Твоя истинная».

Пожаловалась даже Жанна Темнова с сыном Патрикеем. Естественно, посреди людной улицы она не показывала свои девять хвостов и выглядела как очень элегантная женщина, которая без притворства с восторгом смотрела на пышные композиции в витрине. Вскоре подошли другие маги Отдела и оборотни дружественный кланов. А затем к ним присоединились и обычные люди, в том числе постоянные клиенты сгоревшего салона, которые с прежних времен запомнили Полину как хорошего флориста и обещали заказать на следующий год к 8 марта корпоративные подарки уже в ее собственном салоне.

Полина стояла у входа, принимала поздравления, улыбалась и не верила, что этот день наконец настал. Игорь не запер ее в особняке, она не ушла как фиктивная жена. И она стояла на пороге собственного салона, хозяйка своей жизни и счастливая жена главы клана.

Но, похоже, не все радовались в этот день. Когда толпа немного рассеялась, Полина увидела Кони.

Подруга стояла в углу, подальше от центрального входа, сжимая в руках бокал с шампанским, и с тревогой смотрела на Игоря. Это ведь был первый раз, когда они пересеклись лично после… той роковой битвы в Измерении с Лигой Фантомов. Теперь-то Полина знала, как это страшно, но знала и цену искупление и милосердию.

«Им надо поговорить», — с тяжелым сердцем решила Полина.

В этот миг Игорь тоже заметил Кони. На секунду его лицо стало жестким, чужим. В глазах мелькнула тень — воспоминание о том роковом дне, о матери, обо всем, о чем нельзя забыть. Полина видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки, как побелели костяшки на руках, опущенных вдоль тела.

А потом он отвернулся.

Не сказал ни слова. Не кивнул. Не взглянул. Просто отвернулся, будто Кони не существовало, и подошел к Полине.

— Ты как? — мягко спросил он, беря ее за руку.

— Хорошо, — ответила Полина, но смотрела не на него, а на Кони.

Та опустила глаза. Поставила бокал на стол — так осторожно, будто боялась разбить. Поправила воротник куртки, провела рукой по волосам — и молча вышла из салона. Просто тихо и неслышно растворилась в толпе.

«Кони! Куда же ты? Ох… Хоть бы не уволилась», — подумала Полина, понимая, что подруге физически тяжело находиться на этой презентации в окружении бывших врагов.

«Ничего! Время лечит. Может, завтра, может, через десять лет, но я верю, что Игорь простит ее. Или хотя бы попытается», — подумала Полина, глядя вслед Кони. Да, она верила в это. И ждала. Она ведь умела ждать подходящего момента, как и ее дар, раскрывшийся в полной мере прямо во время битвы в Измерении.

Она думала, что после всего пережитого сюрпризы закончились. Но Игорь Волков-Борейский сам был ходячим сюрпризом — опасным, непредсказуемым и, как выяснилось, умеющим быть нежным. Очень нежным. Но все же непредсказуемым!

— Это что? — Полина подозрительно смотрела на горшок, который Игорь водрузил на журнальный столик в особняке.

— Аконит. Красивый, правда?

— Что за шуточки? Он же ядовит для оборотней!

— Ядовит. Но надо вырабатывать иммунитет, смотреть в глаза своим страхами. Не правда ли? Я решил, что тебе понравится.

— Но он же… ядовит для оборотней! — с опаской повторила Полина.

— Ты не обычный оборотень. Ты — моя Флора! А, значит, можешь приказывать ему, кого травить, а кого нет. Вспомни, что ты вытворяла с пыльцой в Измерении. Борщевик тоже ядовит, но из наших никто от него не пострадал.

— Это ты так решил мой дар проверить? Тренируешься меня?

— Может быть, — усмехнулся Игорь.

Полина фыркнула, но не удержалась — подошла ближе. Аконит и правда был красивым. Темно-синие, почти фиолетовые цветы на высоких стеблях, собранные в строгие кисти. Ядовитый… Но послушный! Как и предполагал Игорь, Полина теперь с легкостью могла отдавать безмолвные команды любым растениям.

Ядовитое растение по мановению ее руки стало послушным украшением комнаты. Осталось напоминанием о том, с чего все началось.

— Видишь, кажется, работает? — улыбнулся Игорь. — Я больше не чувствую его аромата.

— Спасибо, — сказала Полина тихо и повернулась к мужу. — Ты...

Договорить не успела, потому что замерла от удивления: Игорь стоял на одном колене.

— Игорь? Ты чего?

— Я дурак, — просто сказал он. — Я должен был сделать это давно. Еще до всей этой истории с Озимым. До похищения. До всего.

— Встань, ты...

— Нет. Дай сказать.

Он достал из кармана маленькую коробочку, которую Полина сперва даже не заметила. И в ней оказалось кольцо.

— Прошлое кольцо было на фиктивную свадьбу. Пустышка, его даже не я выбирал. Пустышка для фиктивного брака! Но теперь тот контракт аннулирован. Все по-настоящему. Я хочу, чтобы и кольцо стало настоящим. Это был мой выбор, мой тебе подарок! Чтобы ты поняла: я твой! Твой насовсем!

Кольцо было прекрасным. Белое золото, тонкая работа, и камень... странный камень мерцал на витой поверхности: он менял цвет, пока Полина крутила его в руке — от синего к зеленому, от зеленого к фиолетовому.

— Это александрит, — пояснил Игорь. — Камень-оборотень. Видишь, как он меняет окраску? Это особенный для оборотней камень! Говорят, он чувствует истинность. Меняет цвет в такт сердцу.

— Игорь...

— Полина, — сказал он громко и четко, глядя ей в глаза. — Ты согласна стать моей женой? Настоящей? Не по контракту, не из-за отца, не из-за клана? Просто моей?

— Дурак, — выдохнула Полина.

— Это я уже слышал, — шутливо потупился Игорь, но, казалось, он был крайне взволнован.

— Какой же ты дурак. — Полина покачала головой и всплеснула руками, лохматя волосы коленопреклоненного мужа.

— Это тоже.

— Конечно, согласна! — воскликнула Полина и с улыбкой добавила: — Но как-то поздновато ты спрашиваешь.

— Лучше поздно, чем никогда! — рассмеялся Игорь и, казалось, облегченно выдохнул. А потом надел кольцо на ее палец, и руки его дрожали, как заметила Полина заметила. Игорь Волков-Борейский, альфа, глава клана, дрожал, надевая настоящее обручальное кольцо на ее палец.

— Иди сюда, — сказал он хрипло, обнимая ее под коленями, опрокидывая и подхватывая на руки.

— Я и так твоя. Неси, куда хочешь. — Полина облизнула губы, ощущая, как ее охватывает желание. Между ног начало приятно пульсировать от единственного прикосновения Игоря. И он наверняка чувствовал это, знал!

— Я люблю тебя, Полина, — сказал он, кружа ее по комнате.

— Я знаю, — ответила она, смеясь в ответ. — Я всегда знала.

Они пошли в спальню, точнее, Игорь отнес жену туда на руках, не разжимая объятий. И на знакомой обширной кровати их встретили они — цветы. Полина не приказывала им, не призывала свою силу, но… это просто случалось время от времени, когда обострялись ее эмоции, когда яркие чувства рвались из груди невысказанными словами. Как в моменты близости с мужем. Как теперь…

Цветы просто были. И были везде! На подушках рассыпались бутоны роз, простыни припорошил снег из пионовых лепестков, лианы экзотическим декором обвивали балдахин и столбики, которые его поддерживали. Все они пришли из оранжереи, откликаясь на настроение своей… повелительницы. Да, пожалуй, так ее теперь и стоило называть. Повелительница цветов!

— Они опять здесь, — засмеялась Полина.

Игорь опустил ее на кровать, и Полина утонула в мягкости лепестков и бутонов.

— Пусть. — Он лег сверху, навис, глядя в глаза. — Они стали частью тебя. А ты — часть меня.

Она потянулась к нему, расстегивая пуговицы на его рубашке. Медленно, дразняще. Игорь вытерпел ровно три пуговицы.

— Ты специально? — спросил он хрипло.

— А что?

— Дразнишь.

— Угу.

— Зря.

Он сдернул рубашку одним движением, отчего пуговицы жалобно звякнули, разлетаясь по полу. Полина ахнула:

— Ты ее порвал!

— Куплю новую.

— Игорь! Как можно так с вещами…

— Полина. — Он накрыл ее рот поцелуем, не давая возражать. — Забудь о таких мелочах.

— Помнишь, как в первый раз ты просто ворвался? — спросила она, стаскивая с него брюки. Несмотря на спешку, они все равно наслаждались друг другом, нежно целуя каждый оголенный участок кожи, как только одежда летела на пол. Они никуда не спешили! Не как в тот вечер в его кабинете. Тогда обоим почему-то казалось, будто у них совершенно нет времени.

— Помню. Я был зверем.

— Нет! Ты был прекрасен. — Полина вспоминала их первую близость и ей по-прежнему казалось все правильным. Игорь разбудил ее, позволил выпустить силу дикого зверя, освободил ее волчицу, которая теперь стала прекрасным повелителем — почти духом — природы. Теперь во снах Полина видела ее — себя — в окружении дивного сада.

— А сейчас? — протянул Игорь, целуя Полину в шею. Она посмотрела на него — всего, обнаженного, красивого, ее, и ответила просто:

— Сейчас ты — мой.

— Твой, — согласился он, улыбаясь. — Весь.

Полина продолжала любоваться, скользить по нему взглядом — от лица вниз, по груди, по животу, ниже. И вдруг замерла, заметив кое-что новое.

— Это что? — спросила она, касаясь пальцем татуировки на его берде чуть выше колена.

— Увидишь. — Игорь перехватил ее руку, заставляя дотронуться.

— Покажи!

— Сама смотри.

И она смотрела. Татуировка напоминала браслет, вернее, тонкую изящную вязь, обвивающую бедро. И в узоре различались очертания цветов. Кажется, аконита! И волчьи следы. А еще имя. Ее имя, вплетенное в орнамент. Полина.

— Ты сделал тату? — выдохнула она.

— Мы, оборотни, не всегда метим укусами, — сказал серьезно и тихо Игорь. — Иногда мы просто... хотим, чтобы наша женщина была с нами. Навсегда. Не только ее аромат, но и принадлежность к ней. Да, на коже. Под кожей!

— Ты ненормальный, — прошептала Полина, ощущая, как глаза щиплет от непрошенных слез. Но слез счастья, безграничного и нескончаемого.

— Твой ненормальный.

Она наклонилась и поцеловала татуировку. Провела языком по линиям, по своему имени, по цветам аконита, прихватила удлинившимися клыками кожу. Игорь вздрогнул и утробно зарычал:

— Полина...

— Мой, — сказала она, поднимая голову. — Только мой.

— Твой, — согласился он. — А теперь иди сюда.

Вскоре она оседлала его сверху, впервые! Впервые она сама вела эту игру, впервые задавала правила. И он позволял. Игорь смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах было восхищение.

— Смелая? — рыкнул Игорь.

— Конечно, — заискивающе протянула Полина, облизывая губы. — Твоя.

Она опустилась на него медленно, чувствуя каждое свое движение, каждый сантиметр приятного заполнения. Игорь застонал, сжимая ее бедра.

— Так… медленно! Ты меня убьешь, — выдохнул он.

— Не сегодня.

Она двигалась сама, сосредоточенно, ритмично. Игорь лежал под ней, отдав контроль, и это было... правильно. Так, как должно быть! Время от времени. Они были равными и обменивались этой «властью».

— Посмотри на меня, — попросила она.

Он посмотрел. Синие глаза, темные от желания, смотрели на нее с такой любовью, что у Полины перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я люблю тебя, — порывисто выдохнул он.

Она ускорилась. Игорь подстроился под ее ритм, подаваясь бедрами навстречу, глубже, сильнее. Цветы вокруг них качнулись, засветились мягким лиловым светом.

— Ты чувствуешь? — выдохнула Полина.

— Да. Они счастливы!

— Как и я.

Вскоре она достигла пика удовольствия, выгнувшись, вцепившись в его плечи, притягивая к себе. Вскоре к ней присоединился Игорь. Вновь с ее именем на губах, как и всегда. И цветы вновь всколыхнулись ярким мерцанием в такт биению двух любящих сердец.

Утром Полина проснулась от запаха кофе.

Солнце уже поднялось высоко, золотистые лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы и ложились на простыни теплыми полосами. Где-то за окном пели птицы, и этот мирный звук казался таким далеким от того ада, который они пережили всего два месяца назад. Полина потянулась, чувствуя, как тело приятно ноет после ночи страсти, и открыла глаза.

Игорь уже сидел в кресле напротив кровати. Как обычно — одетый, в свежей белой рубашке с закатанными рукавами и с чашкой кофе в руке. Он смотрел на жену с теплой улыбкой.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила она, улыбаясь в ответ. — Ты чего не разбудил?

— Смотрел на тебя. Ты так мило спишь.

— Мне же теперь тоже работать надо! — фыркнула Полина. Игорь последнее время часто так делал: просыпался раньше и просто смотрел на нее, точно боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе, станет одним из тех цветов, которые тянутся к ней.

— Ты хозяйка, за опоздание никто ругать не будет. Ты и так трудишься теперь не меньше меня. Кстати, это тебе. — Он протянул небольшую коробочку, перевязанную бечевкой.

Полина села, принимая подарок. Коробочка была не очень тяжелой, но все же имела некоторый вес. От нее пахло знакомыми травами и маслами. Полина развязала ленточку и увидела, что внутри лежит мыло.

Темно-синее, почти черное, с фиолетовыми прожилками, и на каждом кусочке — аккуратный оттиск цветка аконита. Полина поднесла его к лицу и вдохнула аромат — роза, лаванда, мед. Тепло! Тепло луговых трав и любящего сердце. Тепло, а не яд.

— Мыло? — удивилась Полина.

— С аконитом, — сказал Игорь. — Без яда, как видишь. Это просто рисунок.

— Ты решил меня окончательно доконать этой историей? — Полина рассмеялась.

— Решил, что мы оба должны помнить, с чего все началось, как мы познакомились. И как ты спасла меня, — с гордостью провозгласил Игорь, походя к кровати и привлекая к себе Полину. — Знаешь, что я люблю в тебе больше всего?

— Что? — прошептала она.

— Ты всегда находишь способ сделать даже яд красивым. Даже ядовитые цветы подчинились тебе! Ты превращаешь смерть в жизнь, боль — в силу, тьму — в свет. Даже аконит в твоих руках становится… чем-то прекрасным. Вон он какой послушный стоит в гостиной, ни у кого даже голова не кружится рядом с ним. И благодаря твоей магии все мои люди так получат иммунитет от этого яда.

— Видимо… Это талант, — ответила Полина, пряча улыбку.

— Это ты, — сказал он. — Просто ты. Ты растопила мое заледеневшее сердце.

Он поцеловал ее, медленно и нежно, так, будто у них впереди была целая вечность. Полина с наслаждением ответила на поцелуй, чувствуя, как тепло разливается по телу, как сердце бьется в унисон с его сердцем. Но спохватилась:

— Игорь… Работа.

— Что? — не понял он.

— Салон. «Цветок Полуночи». — Полина указала на старинные часы, висящие на стене. — Открытие через час. Я опоздаю.

— Ох, бизнеследи.

— Я просто обязательная. Тебе тоже надо в офис.

— Сегодня я проедусь с тобой, пожалуй. Хочу посмотреть, как у тебя сейчас на работе, все ли в порядке.

— Ты мне не доверяешь?

— Просто интересно, — неловко рассмеялся Игорь и снова подхватил ее на руки. Полина вскрикнула от неожиданности, обхватила его за шею — и понес к выходу из спальни.

* * *

Салон встретил их привычным запахом свежих цветов и влажной земли. Полина остановилась на пороге, зажмурилась и глубоко вдохнула. Розы, лилии, хвоя, лаванда — все смешалось в единый неповторимый аромат, который невозможно было спутать ни с чем другим. Это пахло ее мечтой. Ее новой жизнью! Это все создала она!

Сама выбирала дизайн, сама составляла каталог премиальных композиций, сама подписывала контракты с клиентами, которыми стала большая часть дружественных кланов оборотней, а у каждого главы клана был свой крупный бизнес и в мире «обычных людей».

И Полине не верилось, как быстро осуществилась ее мечта. Не верилось, как легко получалось угадывать запросы клиентов, точно цветы сами ей подсказывали, какое сочетание понравится каждому конкретному заказчику.

Полина шла по проходам между стеллажами с цветочными горшками, касалась лепестков, гладила шершавые листья, улыбалась каждой розе, каждой орхидее, каждому кустику лаванды. Здесь было ее сердце, ее выражение эмоций. Все, что она пережила — горечь утрат и неопределенности, пожар в прежнем салоне, битву в Измерении — все это привело ее сюда. Все это выразилось в прекрасных букетах. Боль стала цветами. Возможно, прав был Игорь, говоря о том, что она превращала даже яд в красоту.

— Ты счастлива? — Он задумчиво стоял в дверях салона, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нее.

— Да, — ответила она, оборачиваясь. — Очень.

— Тогда я спокоен.

Он вышел на улицу, достал телефон, набрал номер. Полина не слышала, что он сказал, но видела, как кивнул, как набрал воздуха перед решающим словом. А потом произнес в трубку:

— Кони. Приходи. Я жду.

Полина замерла. Сердце пропустило удар. Кажется, она поняла, почему в это утро он решил приехать к ней на работу. Значит, оба набрались смелости для долгожданного разговора.

«А если он скажет, что хочет ее уволить?» — на миг испугалась Полина, но нет, она слишком верила своему мужу. И пока он ни разу не подводил.

Через пять минут машина в дверях показалась Кони. В черных джинсах, в любимой кожаной куртке, с русыми волосами, собранными в небрежный пучок и неизменными сережками в виде длинных перьев.

Она с недоверием посмотрела на Игоря, который все еще стоял в дверях, скрестив руки на груди. Тень от вывески падала на его лицо, и нельзя было разобрать, о чем он думает.

— Заходи. Чего так неуверенно? Ты же здесь работаешь, — сказал он ровно и спокойно, но явно не зная, с чего начать. — Чай будешь?

— Буду, — Кони улыбнулась, тепло, чуть натянуто, но искренне. И вошла.

Полина смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Хотя она чувствовала, что Игорь не простил Кони, по крайней мере, не смог до конца забыть прошлое. Но все трое теперь верили, что этот путь можно пройти, нелегко, не сразу, но шаг за шагом. Всем вместе.

— Значит, ты сейчас составляешь композиции? Старшая над двумя другими сотрудницами? — деловито интересовался Игорь.

— Да. Полина — хозяйка, ну а я как… менеджер. Тоже выбилась в управленцы, получается. По связям, — с неловкой улыбкой отвечала Кони, подергивая плечами. И они действительно пили чай, расположившись у стойки.

Полина же намеренно удалилась от них, сделала вид, что не участвует в разговоре. И снова прошлась вдоль стеллажей, проверяя цветы, которые тянулись к ней, перешептывались и мерцали, улавливая настроение хозяйки. Пусть и с нотками тревоги, но приподнятое. Ее наполняла надежда, и к этому чувству, казалось, тянулись и бесчисленные бутоны.

Сзади послышались шаги. Полина не обернулась: она по одному звуку узнала своего мужа. Игорь подошел и встал рядом. Она почувствовала знакомое тепло его тела, от которого неизменно сладко замирало сердце.

— Мы все прояснили. Теперь Кони может приезжать и в салон, и на собрание кланов. Если кто-то возразит, будет иметь дело со мной, — уверенно проговорил Игорь.

И Полина благодарно улыбнулась: последнее противоречие, разделяющее их, исчезло. В груди разлилось чудесное ощущение покоя.

— Ты рада? — спросил Игорь.

— Да. А разве нет причины?

— Есть. Одна. Самая главная. Ты. Все благодаря тебе! — Он поцеловал ее, легко, невесомо, едва касаясь губ, будто опасаясь спугнуть чудесное видение, сон наяву, сон о тепле и покое. — Ты мое счастье. Знаешь?

— Знаю, — прошептала она, снова улыбнувшись.