Если у природы-матери есть утроба, то я в ней. Сознание плавало в темноте. Тихо. Спокойно. Тело не скрючивало от боли, а мозг не был затуманен лекарствами. Впрочем, тела у меня уже не было. Я знал, что умер. После таких травм не живут.

Я — Дмитрий Годинов. Родился в простой семье двух интеллигентных учителей. Сам звёзд с неба не хватал. Спокойного начитанного мальчика смогла расшевелить только армия, и то ненадолго. Вернувшись, отучился на экономфаке. Работал простым бухгалтером. Такие, как я, умирают от старости, от рака, от цирроза. Но не так…

Последнее воспоминание — как шёл домой с работы. Я мечтал о тёплом душе и вкусном ужине. Но запах дыма тонкой струйкой утянул мои желания далеко и надолго. Я не герой. Не знаю, о чём думал, когда влезал в окно первого этажа чужой горящей квартиры. Наверное, детские голоса из задымлённого провала рамы были важнее. Вытащить пацанов из спальни я успел, даже передал их в окно набежавшим соседям. Но я слышал, что в дальней комнате были ещё люди. Женский крик и грохот не оставили мне выбора.

А вот чего я не ожидал, так это супружеской драки прямо посреди пожара. Выбора, на чью сторону встать, также не имелось. Бухой лобяра в грязной футболке орал, что ему изменили, дети не от него и вообще кругом враги. Я успел перехватить женщину и задвинуть её в сторону комнаты. Она уже кашляла от дыма и гари. Сам уйти, к сожалению, не успел.

— Горит! Пусть всё сгорит! — продолжал надрываться мужик.

В порыве гнева он кинул в меня табуретку, от которой я увернулся. А вот со второй руки полетела бутылка. Уворачиваясь, я шагнул назад, запнулся о половицу…

Дети остались живы. Слышал, как женщина приходила ко мне в палату, плакала, благодарила. Ответить я ей не мог. Ожоги третьей степени, повреждение головы и осколок, застрявший в левой стороне черепа. Я и слышал-то её одним оставшимся ухом.

На третьи сутки я почувствовал лёгкость и сразу понял — это конец. Я не терминатор, чтобы не бояться боли, потому принял смерть с облегчением. Надеюсь, предки хорошо встретят меня и не будут ругаться, что не оставил потомков. Ну, для такого дела ещё два брата на земле остались.

Тишина умиротворяла. Не страшно, мягко, хорошо. Ровно до того момента, как появился свет. Сначала тоненький лучик. А затем кто-то резко распахнул «шторы»! Душа сжалась, заворочалась, недовольная тем, что её потревожили. И здесь поспать не дают! В этом пространстве у меня не было органов чувств. Однако я прекрасно понимал происходящее вокруг. Я отдыхал, убаюканный Мамой. Скоро она должна дать мне своей энергии и отправить дальше. Куда дальше? Не знаю. Но это было так правильно, так логично.

Пока не появился этот тип. Он такой же дух, как и я. Такой же силы. Но уж слишком активный. Мне такие трепыхания не интересны. Нити энергии связывали нас. Родственный дух. Я с удивлением понял, что мы одного рода. Он просил, уговаривал, умолял. Мама сомневалась. Она не желала меня отдавать. Но в конце концов решила спросить у меня самого. Я не хотел, чтобы меня трогали. Мне нравилось здесь. Дух принялся уговаривать меня. Что-то обещал, но я так и не понял, что именно. Прервав поток лишней энергии, я остановил вторженца. Боги с тобой, родственник всё-таки. Я согласен. Мама легко приняла моё решение. Ласково погладила и вытолкнула в свет.

Просыпался я с болью. Кости ломит, правая рука отбита, а сам лежу на чём-то холодном. Глаза открываются с трудом. Ну и где я? Увиденное не обрадовало. Глухой каменный мешок с единственным узким окошком под потолком. Стена-решётка и чернота за ней намекали на неприятные обстоятельства. Из предметов — каменная лавка с топчаном и железное ведро, припаянное к полу. Что от меня хотел тот дух? На что я подписался? Не помню. Попытался приподняться. В голове прострелила боль, а кишки полезли наверх. В мгновение ока дополз до ведра. Вывернуло водой и желчью. Пустой желудок болезненно сжался.

— О! Судя по звуку, ты ещё жив, парень. — Голос, приглушённый каменной кладкой, я никак не ожидал услышать. Даже замер, не сразу понимая, откуда он идёт. — Я уж думал, этот дементор тебя добьёт.

— Где я? — прохрипел я. — Голос не мой, хриплый. Оперся на стену — холодная, зараза. А я и одет только в чёрные брюки и тонкую серую рубаху-тунику. Даже обуви нет.

— Ого, тебе голову отшибло. — Голос за стеной тоже не лучился здоровьем. Каркающий, какой-то надломленный. — Рановато-то ты. Я уж обрадовался соседу. Хотя тебя ведь полудохлого притащили. Думал, первый же дементор тебя полюбит. А ты смотри-ка, неделю продержался. Ну, раз теперь способен пообщаться — добро пожаловать в Азкабан.

Азкабан? Дементоры? Где я это мог слышать? Нет… Не может быть! Гарри Поттер? Книжки, прочитанные ещё в той жизни, вспомнились сразу. Меня вновь стошнило. На этот раз отметил, что всё содержимое ведра тут же исчезло. Магия? Я попал в мир магии… Откинувшись обратно, уставился на собственные руки: длинные пальцы, сбитые костяшки и грязь под ногтями. Но руки молодые. Могли бы быть руками пианиста, если бы не обстоятельства.

— Кто я? — задал вопрос вслух. Так, а ведь я говорю на английском. Кто там в Поттериане в Азкабане сидел? Сириус Блэк? А с чего я решил, что попал в тело кого-то знакомого? Может, вообще левый персонаж.

— Это уж ты мне сам скажи. — Мужчина хмыкнул. — Память, значит, отшибло? Бывает. Когда тебя притащили, назвали… Мирт… Мор… А, вспомнил. Морфин. Это всё, что я знаю.

Морфин? Там был такой? А ведь был! С нехорошим предчувствием спросил:

— А какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот двадцать пятый. — Ответ мне тоже не понравился. Мне сейчас вообще ничего не нравилось. В голове робко, но чётко всплыли воспоминания из книги. Я понял, кто я.

Морфин Марволо Гонт. Дядя Волдеморта. Лихорадочно стал вспоминать, что знаю об этом персонаже. Да нихрена не знаю! Старший брат Меропы. Потом племянник его и добьёт. Или он деда прихлопнет, а дядю обвинят? Если правильно помню, Морфина посадили в Азкабан на три года за нападение на магла. Напал на Тома Реддла-старшего. Однако появились вопросы: почему напал? И я ведь волшебник — если напал, почему не убил? И с каких это пор магов сажают за нападение на маглов? Или это только в моей версии событий такое произошло?

— Эй, ты как там? — Голос выдернул из размышлений.

— Нормально. Кое-что припоминаю. — Что ж, если так, то три года — это не пожизненное. Надо начать себя успокаивать.

— А ты… Прошу прощения. С кем имею честь?

— О, как! С манерами, значит. Не заморачивайся, парень, можно на «ты». Зови меня Чарли.

— Извини, Чарли. Единственное, что я помню, — как меня зовут. И, возможно, сидеть мне здесь три года.

— Ну что ж, если доживём, выйдем почти вместе. Если верить засечкам на моей стене, то мне здесь куковать ещё два.

— Это, наверное, скучно.

Голова уже затихала, и я начал осознавать всю патовость ситуации. Да за три года я с ума сойду. Одиночные камеры — это тоже пытка. Неудивительно, что пожиратели выходили отсюда ещё более отпиленными, чем были раньше. Даже в наших таёжных шконках можно какое-никакое образование получить. Да и что за трата ресурса? Почему заключённые не работают? С другой стороны, может, и верно. Мало ли что взбредёт в голову магам-маньякам.

— Развлекаемся только общением с соседями, если они есть, — охотно поддержал тему Чарли. — Впрочем, если есть родня на той стороне, могут приносить книги, вещи. У тебя кто-то есть?

— Нет. Мой старик сюда не потащится, а сестра… я даже не знаю, жива ли она.

Меропа, должно быть, сейчас активно беременеет Тёмным Лордом.

— Вот и ко мне не придут. Мои родственнички уверены, что избавились от меня. Но ещё посмотрим, кто кого!

— Они разве не знают, что ты выйдешь?

— Знают, как не знать. Но из Азкабана только каждый десятый выходит с неповреждённым магическим ядром. А если что случится с ядром, я уже не смогу стать наследником рода.

— Значит, из лордов?

— Судя по разговору, ты тоже не из простых.

— Позволь представиться: Морфин Марволо Гонт, — чинно проговорил я.

— Извольте. Давно я не слышал эту фамилию, — весело хмыкнули с той стороны. — Райджел Чарльз Блэк* к вашим услугам. Я вижу, в Азкабане теперь селят по номерам. Почти собрание лордов.

— Угостил бы вас французским виски, но простите мои манеры.

В двух каменных мешках раздался хохот. Я понимал, почему ржу с таких странных шуток — это единственный выход нервному напряжению. И что мне делать целых три года?

— А здесь совсем не работает магия? За три года быстрее сдохнуть от дизентерии, чем от дементоров.

— Что такое дизентерия?

— Магловская болезнь. Когда съел что-то грязное и страдает желудок.

— Насколько мне известно, маги не подвержены магловским заболеваниям.

— У меня в голове всё клочками. Тут помню, тут нет. Я даже не знаю, откуда у меня знания про дизентерию. А из заклинаний помню только Люмос и Аваду.

— С этим набором можно жить. — Чарли вновь рассмеялся. — А если серьёзно, палочкой здесь не воспользуешься. Заклинания очистки всё убирают, еда появляется тоже заклинанием. Даже помыться не дадут — раз в неделю срабатывают руны и чистят тебя магией.

— Но еду ведь кто-то готовит?

— Возможно, есть отдельное крыло для поваров. Но не думаю, что они жаждут соседствовать с дементорами.

Неужели я тупо просижу здесь три года? Предположим, я смогу занять себя физическими тренировками. Азы нам в армейке давали, как делать зарядку — помню. Но остальное? А вдруг я тоже не смогу колдовать? Нет, не может быть. Родственнику не имело смысла отправлять меня сюда и лишать магии. Глупости. Как там сказал Чарли? Ядро?

Пару дней я привыкал к новому телу, реальности вокруг и пытался выжать из себя колдовство. На третий день совсем отчаялся, когда, закрыв глаза и прислушиваясь к себе, кое-что нащупал. Как ни странно, тёплый сгусток светился где-то в затылке. Я почему-то представлял, что ядро находится в груди. С другой стороны, ведь именно костный мозг — один из органов, что вырабатывает кровь. Почему бы ему не вырабатывать магию? Хотя это всё условно. Ядра как такового в теле вообще нет. Если только на ментальном плане. Мысленно потянулся к тёплому комочку. Необычайно и странно иметь часть тела, которую вроде как чувствуешь, а вроде и нет. От ядра по телу проходили пульсирующие импульсы. Обратил внимание на те, что идут к пальцам правой руки.

А если…

Люмос.

— Чарли? Ты сказал, здесь не работают палочки?

— Да. Барьер именно на предметные концентраторы: палочки, кольца, артефакты.

— У меня для тебя хорошие новости.

Он не мог видеть моей счастливой улыбки. Но кто бы знал, из какой безнадёги меня только что выдернул маленький, совсем крошечный, но светящийся шарик на собственной ладони.

Бабах! Посыпалась каменная крошка, пара кирпичей пролетела почти рядом. Кладка тяжело рухнула, образовав неровный проём.

— Кха… пылища. — Я закашлялся. — Ты там жив?

Целых два месяца я тренировал невербальное «Секо». Использовать Бомбарду не рискнул. Быть похороненным под грудой камней — не лучший конец для попаданца.

— Так примени Тергео, — прокашлял уже ставший родным за это время голос Чарли.

— Этому мы с тобой не учились. — И не получится у меня такое энергоёмкое заклинание.

— Заклинание от сухой пыли. Постоянно забываю, что ты ничего не помнишь. — Именно Чарли через стенку пытался научить меня невербальным заклинаниям.

Первая радость от маленького люмоса сошла на нет, когда я понял, что не так-то всё и просто. Месяц ушёл на теорию и попытки управления собственными магическими каналами. Чарли понимал, о каких каналах я говорю, но сам внутренним зрением, как он это называл, не обладал и магией без палочки не владел. За два месяца он время от времени подхихикивал над дуролеями, что не признали во мне мага выше среднего и не отправили на этажи с более высоким уровнем защиты.

У нас уровень не колонии-поселения, конечно, но и высшей магии от нас никто не ждёт. И дементоры заглядывают не так часто, как мне представлялось. В целом, если их не злить, то они просто пролетают мимо, главное — не испытывать слишком ярких эмоций. А так летят себе по коридору, лишь слегка задев чёрным ледяным жгутом плаща. Чарли говорит, так они проверяют, что все пленники на месте. За этим ещё следит куча заклинаний, но всякое бывает. Именно из-за многоступенчатой защиты ещё никто не сбежал из крепости. Но иногда эти твари решают подкормиться за счёт эмоций заключённых.

Первый раз мне повезло, на второй месяц всё же присосался. Отвратительнее я себя не чувствовал никогда. Даже лёжа на больничной койке, полуглухим и полуживым, мне не было так плохо. Казалось, сейчас уйдёт дементор, а я пойду и наложу на себя руки. Эта тварь не просто пьёт эмоции, забирает прилично магии и расшатывает само ядро — она забирает самое важное, что есть у человека, — надежду.

К счастью, всё восстанавливается. Заставляешь поднимать себе настроение — вновь наполняется резерв магии. Только холод остаётся.

Чтобы не свихнуться в этом холоде, мы с Чарли набросали план. План состоял всего из трёх строчек: научить меня некоторым невербальным заклинаниям, пробить проход между нами и трансформировать из камней мебель, а лучше — тёплые одеяла.

— Хотя бы увижу, как ты выглядишь, — когда пыль немного улеглась, я перешагнул горку. Пришлось пригнуться, проём вышел не очень высоким. Да что говорить, с небольшим ядром и практикой мне пришлось поломать голову, чтобы использовать лишь один точечный удар, остальное сделала гравитация, образовав эту дыру. — Иначе ещё месяц такого общения — и мне будет казаться, что ты или призрак, или моя шиза.

— Шиза? — Наконец я смог разглядеть тощую фигуру в тонкой тюремной робе. Весь заросший, с тёмными длинными волосами и такой же тёмной бородой. Хотя, судя по ярким синим глазам, мой сокамерник был очень молод. По голосу он виделся мне чуть ли не стариком.

— Шизофрения. Галлюцинация, — пояснил я. — Я думал, ты старше. Сколько тебе лет?

— Тридцать два. — Чарли вновь закашлялся, но улыбнулся искренне.

— Выглядишь на сорок.

— На себя посмотри, — хохотнул Блэк. — Выглядишь паршиво. И вообще, не нарывайся, малыш. Судя по всему, я тебя лет на десять старше.

— Не могу, зеркал здесь нет. А заклинания я не знаю. Вот ты-то меня и научишь! У нас с тобой много времени.

— Да ладно? — Блэк лукаво сверкнул глазами. — Нечестно. Ты ничего не помнишь. Ты будешь учиться, а мне что делать?

— Слизерин, да? — Я уселся прямо на горку кирпичей. — А чем ты год до меня занимался? Ладно, шучу. Могу научить тебя русскому языку. А ещё займёмся армейской зарядкой и азами магловского боя. Места мало, но вдруг получится расширить.

Я захохотал, увидев, как вытянулось его лицо. Мой смех гулким эхом пролетел через железные решётки и разнёсся по тёмному коридору. А в усталом взгляде Чарли промелькнул неясный огонёк. Я не знал, что именно он чувствовал и о чём думал в этот момент, но, кажется, у меня появился первый друг.

С тех пор дни потекли веселее. Для начала доковыряли стену, образовав проём, чтобы ходить не пригибаясь. Да и кирпичи не лишние. И пусть пока я не мог ничего трансформировать, но пара импровизированных табуреток появилась. Полностью стену не разбирали, чтобы со стороны решётки проём был не так заметен. Люди сюда не приходят, но мало ли. Я не такой уж идиот — прорывать проход к непонятному зэку. Неизвестно, за что он сидит. Да и он мне не сильно-то доверял. Мы даже поклялись магией не причинять друг другу вреда, пока находимся в заключении.

Но ещё через несколько недель эта клятва уже не потребовалась — появилось настоящее доверие. Дни вошли в колею. Придумали себе расписание. Утром — зарядка. Скромный завтрак, новая засечка на стене. Занятия магией до обеда. После — снова тренировка: основы боя я помню с учебки, кое-какие приёмы — с юношеских соревнований. Молодым ходил на самбо. Сам давно не занимался, но рассказы и приёмы учителя помню идеально. Чарли, однако, заинтересовало. Далее шёл небольшой отдых, в том числе и друг от друга. А после ужина — занятия языками. Чарли как губка впитывал русский. Меня согласился подучить французскому.

В очередной раз поразился собственной памяти — мозг работал не в пример лучше. Пусть и не хватало бумаги и карандашей, а скрести постоянно по стенам не очень удобно.

Не уверен, выдержим ли мы с ним так два года и не поубиваем ли друг друга, но пока нам не скучно, есть чем поделиться, чему научить. Как-то смотрел сюжет про эксперимент с космонавтами, когда их надолго закрыли в тесном пространстве, имитирующем космический полёт. Теснота, постоянный шум и напряжённая работа. Был момент, когда группа психологически не выдерживала. Случались ссоры и психи. Но группа справилась: учились взаимодействовать, не бить в морду каждый раз, когда товарищ громко чавкает, меняли своё отношение к происходящему, брали за правило проговаривать хорошее. Мы с Чарли пока справляемся неплохо.

Я рассказал, что напал на магла, который обидел мою сестру, деталей, правда, не помню. Чарли рассказал свою историю.

— Знаешь, моя семья консервативна, — поделился он как-то за обедом. — Маглов всегда принимали максимум за прислугу. Но мне было интересно, как живут иные люди. Запретный плод сладок. Если бы они так не запрещали общение с маглами, я бы и не заинтересовался. Пусть давно прошло то время, когда я сбегал от домовиков, чтобы попасть в магловский парк, но я по-прежнему наблюдал за их жизнью. И знаешь, что я заметил?

— Что они быстро развиваются? — Я закинул в рот порцию каши. Стараюсь не думать, что там за смесь. Надеюсь, я не выйду отсюда без зубов из-за цинги.

— О! Ты первый, кто сразу понял! — Чарли выдал фирменную улыбку из-под бороды. — Ты прав! Я люблю свой род и не хотел, чтобы маги отставали. У нас свои традиции, но руку на пульсе держать следует. Как старший сын и наследник титула лорда Блэк, решил попробовать свои силы отдельно от семьи. Я создал фабрику совместно с маглами.

— Что производили? — Теперь удивлялся я. По рассказам Чарльза я примерно представлял реалии магической Англии. Закрытое условное сообщество. И нужно быть очень прогрессивным или сумасшедшим, чтобы иметь какие-то дела с маглами. Маглов, с одной стороны, считали чуть выше, чем животных. С другой — очень опасными животными. Живы ещё маги, что сохранили в памяти костры инквизиции.

— Ткань. Это был мой эксперимент. Обычная ткань без крупинки магии. Только само производство — на основе артефактов и заклинаний. В одном цеху колдовали маги, в другом простые люди занимались сортировкой, отгрузкой и продажей. Не сразу, но у меня начало получаться.

— Учитывая, где ты сейчас, что-то пошло не так…

— Я почти отбил свои вложения. — Чарли сжал кулаки. — У меня были все разрешения и бумаги. Но чего я не ожидал, так это предательства родичей. Мои кузены подстроили всё. Разрешения оказались липовыми, а меня арестовали за нарушение Статута. Отца не было в стране, когда меня задержали. А дражайшие кузены сделали всё, чтобы меня утопить. Суд прошёл слишком быстро. Уж не знаю, что они наплели отцу, но он впервые так на меня орал. Заявил, что я сам виноват и доставать меня не собирается.

— Всё из-за наследства?

— Да, я единственный сын лорда Ориона Цефея Блэка. Не станет меня — и титул перейдёт Персею, моему кузену.

— Отцу они не навредят?

— Разумеется нет! Отца они не тронут, магия не даст. Но вот от меня решили избавиться заблаговременно. — В грозовых глазах Блэка мелькнула молния.

— Ты справишься, я уверен. Главное — сразу не наломать дров. Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным.

— Холодным, — повторил Чарли, сгибая плечи. — В этих холодных стенах меня только и греют, что мысли о мести.

Я сосредоточился. Уже привычно потянулся к сгустку на затылке. За эти месяцы он окреп и, как мне кажется, подрос. Или я выдаю желаемое за действительное. Подав импульсы силы в пальцы, начертил в воздухе заклинание. Мысленно закрепил. В комнате стало теплее.

— У тебя уже великолепно получается. — Чарли блаженно улыбнулся, он тоже почувствовал поток тёплого воздуха.

— Жаль, что надолго его не хватает. — Я покачал головой. Эти стены пропитаны могильным холодом. Не хуже дементора выпивают всё светлое и тёплое. — Ничего, друг, мы выберемся.

— Ты, может, и выберешься, — Чарли откинулся на спину, меланхолично стукнувшись головой о каменную кладку. — Три года — это максимальный срок, за который можно выйти относительно нормальным. Из заключённых, осуждённых на этот срок, только каждый десятый выйдет с остатками магических сил и не убитым ядром. Все, кто заключён на срок выше, сходят с ума или умирают. Я уже год здесь, и пусть осталось всего два, но, кажется, ядро уже не в порядке.

— Странно, что твой отец не попытался вытащить тебя при таком раскладе.

— А он и не знает об этом. Всю эту грязную статистику я узнал уже здесь, когда меня переправляли на лодке к крепости. Обывателям такое не рассказывают. Думаю, он уверен, что я выйду.

— И ты выйдешь! Умирают здесь именно из-за того, что сходят с ума. А с ума сходят не из-за дементоров, а из-за одиночных камер. Давай, чтобы не забыть общение с людьми, позанимайся со мной английским этикетом. Если я по-магловски расквашу нос твоему кузену, это будет считаться вызовом на дуэль?

— Если ты перед этим представишься и снимешь перчатки, — хохотнул Блэк, вытаскивая себя из глубин уныния.

Всё так! Нельзя нам опускать руки. Не для того я переродился, чтобы подохнуть в тюрьме. Кажется, характер с перерождением у меня тоже изменился. Не замечал за собой раньше такой тяги к активной жизни. Теперь же в голову приходят планы, чем заняться, когда выйду отсюда. А я выйду и не свихнусь! Новые амбиции просто не позволят этому случиться.

Шух… Шух… Шух… Я научился трансгрессии! Вытягиваю из ядра тонкую ниточку, мысленно тяну её в нужное место и по ниточке чёрным туманом лечу! Супер! Видел в фильме — пожиратели делали так же! Почему-то думал, что это будет очень сложно. Но, как оказалось, дело лишь в видении собственных каналов. Выделить один канал и использовать его как направляйку оказалось даже легче, чем колдовать заклинания. И верно, линия-то прямая. Я теперь ужас, летящий на крыльях ночи! Я чёрный пла…

— Может, хватит уже! — Чарли надоели мои перемещения из моей камеры в его.

— А что делать, если аппарация здесь не работает. — Теорию он рассказал, но вот попробовать смогу только на свободе. — И вообще, не отвлекайся. Ты занят тем, что пытаешься почувствовать собственное ядро.

— И зачем я тебя слушаю? — Чарли вздохнул. — Магия без палочки — это врождённый талант, и ему нельзя научиться.

— Угу. А почему тогда каждый маленький волшебник до одиннадцати лет владеет этой магией? — Я иронично выгнул бровь. — Ровно до того момента, пока ему не дадут в руки концентратор.

— Ты не понимаешь, это другое, — обиженным тоном произнёс Чарли, заставив меня расхохотаться. Настолько эта фраза была знакомой.

— Ладно, не кипятись. Тогда о другом. Что ты знаешь про Азкабан?

— Азкабан не был тюрьмой изначально. Колдун Экриздис использовал остров для своих экспериментов. Говорят, он проводил здесь чудовищные опыты с наитемнейшей магией. Дементоры — результат этих опытов. Когда старик умер, Азкабан хотели уничтожить, но побоялись, что дементоры разлетятся.

— Но и делать здесь тюрьму как-то негуманно. — Покачал я головой.

— А ты почему спрашиваешь? — Блэк подозрительно прищурился, видимо успев меня изучить.

— Просто подумал, а имеет ли смысл оставаться всё время в камере? Других магов здесь нет, всем управляют дементоры, но они проверяют нас раз в месяц. И то смотрят лишь на месте ли мы. То есть для них важно, что мы находимся в камере, или что мы в принципе находимся в пределах крепости?

— Я бы не советовал проверять. — Чарли даже побледнел. Хотя куда уж дальше. — Откуда у тебя в голове вообще такие мысли?

— На нашей решётке я плетений не вижу. — Я не счёл нужным отвечать, посчитав вопрос риторическим. — Для начала проверим вот что.

— Ты что удумал?!

Выцепил ниточку магии и протянул в коридор. За пределы камеры. Толчок. Шух! Та-да! Я стою в коридоре! Мы с Чарли замерли на долгую минуту, ожидая, что кто-нибудь выскочит и схватит меня за своеволие. Но я так и остался в молчании каменных стен. Уф! Блэк синхронно со мной шумно выдохнул.

— Что ж, первый этап пройден. Осталось проверить ещё кое-что.

— И почему мне заранее не нравилась эта идея, — пробурчал напарник. Но кто бы его слушал.

Ждать нового обхода оставалось пару дней. За это время я вытянул из Чарли всё, что он знал об Азкабане. К сожалению, про крепость в принципе было мало что известно. Прошёлся вдоль коридора, но кроме таких же клеток, что важно — пустых клеток, я больше ничего не нашёл. Единственная дверь в начале каменного туннеля была закрыта. Так, дождавшись дня обхода, я вновь переместился в коридор. Что сделает дементор, если я буду не в камере?

Видя, как почти на тебя летит это жуткое создание, у меня буквально затряслись поджилки. Стою, прижавшись к стене, и понимаю, что вот сейчас эта тварь вполне может меня прикончить. Каких же усилий мне стоило сдержать эмоции в узде — кто бы знал. Когда чёрный балахон пролетел мимо, обдав арктическим холодом, я ещё минуту стоял, приходя в себя.

— Блэки славятся безумными поступками, но почему рядом с тобой я чувствую себя паинькой? Ты псих, Мори. — Чарли всё это время следил за моим экспериментом, не вмешивался, но и не забывал костерить.

— Что ж, эксперимент номер два можно считать успешным. — Всё ещё подрагивая, улыбнулся.

— А что, есть и другие цифры? — Кажется, у него дёрнулся левый глаз.

— Разумеется! — Стоило душесосалке улететь, настроение скакнуло вверх. Да и выброс адреналина я себе обеспечил. И пока этот адреналин бушует в крови, я решился. Боюсь, что потом успокоюсь и мозг возьмёт верх. — Ты говорил, мы находимся на первом этаже?

— Морфин?

Сосредоточившись, направил «Секо» на пол в камере. Постарался сделать два маленьких, но глубоких надреза. Но, видимо, что-то не рассчитал. То, что должно было стать кошачьей дырой, превратилось в проём около полуметра. С глухим ударом пара камней канула вниз.

— Ха! Так и знал, что внутри пустоты! — Со счастливым «шух» переместился обратно в камеру. Я уже давно мучаю себя, подавая магию в глазные каналы. Всё хотелось увидеть магию вне своих каналов. Не вышло. Не вижу я магические потоки и узлы постоянно. Только те, к которым прикасаюсь щупом собственной магии. Зато этот щуп может проникать сквозь стены. Так я и понял, что под камерой пустота. Я осторожно приблизился к провалу, а ну как обвалится дальше. — Здесь просто не могло не быть подвала. Ну что, спустимся?

— Спрашиваешь! — Чарли заинтересованно подался вперёд. После того как вышел из ступора. А смотрю, он начал привыкать к моим заскокам.

Лезть в чёрную дыру несколько напряжённо. Но парочка люмосов развеяла сомнения. Примерно наметив, где там пол, протянул щуп и по нему трансгрессировал. Затем помог спуститься Чарли.

— Снова коридор? — спросил очевидное Блэк.

— Кажется, вон там есть пара проёмов. — Пустил ещё два шарика люмоса вперёд. — В крайнем случае вновь разрушим какую-нибудь стену.

Не думаю, что здесь кто-то появляется. Пусть не висела паутина — вряд ли хоть один порядочный паук решил бы пожить в Азкабане. А вот тенёта на рельефных стенах имелась. Да и слой каменной пыли шуршал под ногами. От нас двоих оставались чёткие следы. Воздух спёртый.

— Посвети здесь. — Стены тут же заинтересовали друга.

Направил один из шариков. Интересно. Я уже привык видеть голые каменные стены. А тут целые барельефы.

— Что это за язык? — Я тщетно вглядывался в письмена, выложенные искусным скульптором.

— Кельтский. — Сразу определил Чарли.

— Ты что-то понимаешь?

— Честно говоря, не очень.

— Как тогда это понял?

— Дома есть пара талмудов. Но интереса прочитать их никогда не было. Это кузен у меня любитель древностей, а я больше финансами интересовался, политикой, миром за Статутом.

— И для чего этот коридор? — Взгрустнулось. Я надеялся если не на клады с сокровищами, то хоть на какую-то находку. — Ладно, давай ещё пощупаем.

Выпустив жгут силы, стал осторожно исследовать пространство за стеной.

— Так, справа полностью везде пустота. Значит, там одно помещение во всю длину. — Прошёлся жгутом слева. — Хм… Там тоже комната, но маленькая.

— Здесь дверь, — Чарли, щурясь, разглядел место, куда я показывал.

Как ни странно, открылась простой «Алохоморой». А вот внутри ничего. На мою камеру похоже. Только здесь ещё и окошек нет. Кажется, по углам что-то было, но уже истлело настолько, что даже не угадаешь.

— Рядом ещё одна дверь. — Блэк вернулся в коридор. Понимая, что ничего интересного не нашли, я вышел следом. Чарли же кинулся дальше. Тут он подпрыгнул, удивлённо улыбнулся. — О, ещё дверь. Я, кажется, знаю, что это за место!

— Просвети, — попросил я. — Потому что я даже догадок не имею.

— Это комнаты слуг и общий коридор! Понимаешь, в старых замках слуг селили где придётся. Обычно как раз закутками по периметру основной стены. Во-первых, так было удобно рассчитывать площади — не нужно было тратиться на отдельное помещение для слуг. Во-вторых, такие закутки создавали, так сказать, естественную тепловую прослойку для основных помещений.

— Не очень гуманно, — к теплу я с некоторых пор относился особо.

— Как есть, — пожал тощими плечами Чарли. — А такой коридор строился, чтобы слуги могли передвигаться по замку и не портили своим видом настроение хозяев и гостей. Я думаю, наши с тобой камеры — это точно такие же комнаты для прислуги. В некоторых менорах похожее строение. Видать, осталось с тех пор, когда маги не умели призывать домовых эльфов и пользовались маглами для работы.

— Если была прислуга, значит, должны быть и другие помещения. — Я уже прикидывал, где лучше разрушить следующий проход.

— Давай пока не будем ничего ломать. — Понял мои намерения друг. — Из коридора должен быть выход в основные комнаты.

— Хорошо. Хотя мои варварские методы быстрее и проще, — пробурчал я, впрочем не сильно настаивая. Мало ли что я разрушу. Может, нарвусь на проклятье, а может, подточу опорную конструкцию — и всё, поминай как звали. — Смотри, Чарли, кажется, нашли.

Дверь в конце коридора ничем не отличалась от ряда остальных. Но она выходила на другую сторону коридора. Взялся за ручку и подтолкнул. Пошла с трудом. Райджел помог подпереть. Рассохшийся скрип показался очень громким, но внутрь мы попали.

Любопытство съедало. Я собирался кастануть ещё люмоса, но, как оказалось, он здесь и не пригодился. От ряда узких, навскидку с пару ладоней, окон пробивался свет. Большое помещение. На стенах рельефы и истлевшие гобелены. Деревянный стол в центре давно испортился и рухнул на две ножки. Как и несколько стульев по краям. У огромного камина стоит пара ещё живых кресел. Но сам камин, в топке, завален камнями.

— Похоже на столовую, — выдал я очевидное.

— Возможно, рядом есть кухня. — Блэк уже направлялся к очередной двери.

Меня и самого охватил азарт. Несколько месяцев в замкнутом пространстве — и я чувствовал панические атаки на тему клаустрофобии. Стены давили, и мне безумно хотелось двигаться. А что уж говорить о Чарли, который просидел здесь уже год, да ещё и в одиночку. Он, конечно, уверял, что его спасли начальные уроки легилименции.

На этаже мы действительно обнаружили древнюю кухню с удивительно сохранившимся очагом, но, конечно, разрушенными шкафами и столами. Затем нашлась пустая кладовая. С другого выхода из столовой можно пройти в гостиную, а уже за ней обнаружился выход в бальную залу и холл. Холл вообще служил неким связующим узлом, откуда можно пройти и в бальную, и в гостиную. И там же обнаружилась каменная винтовая лестница наверх. И здесь же был выход! В прямом смысле выход! В холле я долго медитировал на огромные створчатые двери наружу.

— Думаешь, в эти двери правда можно выйти? — Голос Чарли дрогнул.

— Не попробуем — не узнаем. — В очередной раз я рискнул. Мне пришлось даже магию приложить, чтобы приоткрыть одну из створок.

Стоило высокому железному занавесу с литыми узорами отодвинуться на пятнадцать сантиметров, как в замок проник промозглый ветер и запах моря. Я отодвинул ещё и понял, что стою на высоком крыльце главного входа. А внизу расположился внутренний двор замка. Даже серое небо не могло испортить моего всепоглощающего чувства свободы. Я смог выйти наружу! Кто бы знал, как я буду радоваться улице! Просто улице. За моим плечом послышался сдавленный стон.

— Чарли, — я не знал, что сказать, глядя, как он закусывает губу, чтобы не разреветься. А ведь тридцать лет мужику. Но я его прекрасно понимал. — Ну вот, теперь нам и прогулки разрешены. Жизнь-то налаживается.

Жизнь действительно заиграла новыми красками. Мы радовались как дети каждой истлевшей находке, каждой открытой комнате. Внизу ещё нашли оружейную, пустой склад, зал для тренировок, что-то типа зельеварни, но уже с непригодными инструментами. По винтовой лестнице этажи шли в спальни и гостевые комнаты. Лестницу на третий уровень мы найти не смогли. Потому решили не торопиться и обжить сначала два этажа. К счастью, некоторая мебель вполне поддавалась «Репаро» и была пригодна к починке.

— И всё же, где можно найти лестницу? — размышлял мой сокамерник, пока я возился с камином в столовой. Заваленный дымоход пришлось разбирать вручную, но я надеялся, что кладка обрушилась не слишком высоко и смогу вставить всё на место. Для начала просто вставить — от сквозняка. На полноценную починку я не рассчитывал. Разве что найду заклинание, заменяющее раствор. — Среди прочего не хватает кабинета лорда и библиотеки. В таком замке просто должна быть библиотека. Нам нужно найти вход на третий этаж.

— А мне интересно, почему мы вообще так свободно здесь ходим. — Я разогнулся от камина, отряхивая от пыли замызганную рубаху. — Я могу предположить, что те, кто превратил это место в тюрьму, использовали только внешние комнаты прислуги, приспособив их под камеры. Но почему они ничего не сделали с внутренними помещениями? Или не смогли до них добраться? Тогда как мы свободно разгуливаем и ещё не наткнулись ни на одно проклятие? Словно в магловском замке.

— Хороший вопрос, — покачал головой Блэк, поудобнее усаживаясь в кресле. «Репаро» смогло восстановить как кресло, так и его обшивку. Старая кожаная обивка немного, но грела.

— Потому что чары тлеют… — прозвучал потусторонний голос.

Я настолько привык слышать только Чарли, что первую секунду замер в неверии. Подскочил и, забыв про магию, схватил из камина камень поувесистее. По магловской привычке, так сказать. Чарли взлетел со своего кресла мгновенно.

— Ты это слышал? — шёпотом спросил он.

— Угу. Значит, не глюки. С ума поодиночке сходят. — Почему-то так же тихо ответил я. И уже громче добавил: — Кто ты?! Покажись, не обижу!

— Я тебя тоже не обижу, — хихикнули в ответ. В гостиной, просочившись сквозь стену, появился призрак. Полупрозрачная девушка лет шестнадцати. Рукава и подол длинного платья полностью скрывали пальцы, на голове — тугой платок, затягивающий волосы и шею от подбородка. Похожа на монашку, но в платье явно просматривались резные пуговицы, вышивка и тяжёлые украшения.

— Леди, — справившись с удивлением, я выпрямил спину и слегка поклонился. — Просим прощения за незваный визит. Я Морфин Марволо Гонт, это мой друг Райджел Чарльз Блэк.

— Рослин Элеонора Уолтерфорд. — Призрак изобразила изящный реверанс. — Не стоит извинений. Я здесь такой же пленник, как и вы. Прошу простить моё любопытство, милорды. За последние четыреста лет вы первые волшебники, что прошли дальше замковых стен.

— Неужели никто не пытался? — Вот уж не верю, что те же невыразимцы не обследовали здесь каждый миллиметр.

— Когда замок остался без хозяина, многие пытались. — Подтвердила средневековая леди. — Но пройти смогли лишь в комнаты слуг, что расположены в стенах. В комнате экономки нашли книгу учёта, куда ранее записывали слуг. Связанных с книгой дементоры не убивали, но и уйти не дозволяли. Войти же в остальные помещения им помешали защитные заклинания. Таким образом здесь создали тюрьму, а в книгу учёта стали записывать всех заключённых. Думаю, сюда хотели вернуться, когда заклинания ослабят своё действие, но за давностью лет просто забыли. Ведь уже прошло около столетия, как вся охранная магия развеялась, а так никто и не пришёл.

Мы с Чарли переглянулись. Мужчина выглядел донельзя удивлённым. Видимо, он тоже за полтора года отвык от общения. Но леди Уолтерфорд была прекрасным собеседником — ненавязчивой, милой и очень тактичной, как для призрака. Да и почему забыли? Маги живут долго, сто лет — не такой большой срок.

— Вы многое знаете об этом месте, — заговорил Райджел, стоило первому удивлению уйти. — Не поделитесь с нами рассказом об этом замке? Думаю, скука — наша с вами общая печаль.

Разговор с ней затянулся до самого вечера. Мы даже забыли про ужин, рассевшись в починенные кресла и внимая удивительной истории этого места. Хотелось скорее узнать, кто она, как здесь оказалась, какие сокровища таит замок. Но мы не торопились. Нам некуда торопиться. А изголодавшийся по общению полтергейст и вовсе начал повествование с тысячелетней давности. Видимо, чтобы побольше поболтать.

Если вкратце, то замок изначально не был замком. Здесь находилось поселение пиктов — союза кельтских племён. Письмена на некоторых стенах — это остатки от их дворца. Дальше шла бесконечная череда битв как внутренних, так и внешних. Победы и поражения. Но последняя битва, которая окончательно выбила пиктов с местности, — это война с Шотландией.

— Дворец на этих скалах был последним прибежищем пиктов, — патетично вещала леди Уолтерфорд, найдя в нас благодарных слушателей. — Но скотты мечтали совсем уничтожить племена. Кельты славились зельеварением и травологией и не могли долго противостоять организованной армии. Здесь они были разбиты окончательно, а остатки племён скрылись подальше от островов Альбиона или же смешались с населением бриттов. Так дворец перешёл одному из домов шотландских лордов.

— О, это же как в той песне! — неожиданно вспомнил я, чем приковал к себе всё внимание.

— Песне? — Леди сложила ладошки вместе. — Как давно в этом замке не звучала музыка. Сэр Гонт, прошу вас, напойте. Не знала, что эта история вошла в баллады.

— Боюсь, моим голосом петь только отходные, — смутился я. Зачем только вспомнил. Хотя в мыслях у меня прекрасно переводился текст с русского на английский. Тем более что оригинал на языке саксов я тоже слышал.

— Теперь и мне интересно, — не поддержал меня Чарли. — Я плохо знаю историю, но о кельтах в целом мало известно. И уж тем более песен о них.

— Ла-адно, — со скрипом согласился я. — Но я предупреждал.

Сначала я напел мотив, окончательно вспоминая слова и перевод под рифму.

Из вереска напиток

Просидели мы до глубокой ночи. Утром же безбожно проспали собственный распорядок. А пройдя все положенные для физиологии процедуры и поставив на стене засечку, вновь поспешили к нашей призрачной, точнее полтергейстной, леди. Наконец-то в сером мареве дней появилось разнообразие. Новый день больше не сводил с ума, а рождал интерес исследователя.

— Значит лестница всегда была здесь? — Я оглядывал каменное сооружение. Уже виденная нами винтовая имела продолжение на третий этаж.

— Изначально я закрыла вам доступ на этот уровень. — Рослин выглядела счастливой. Даже призрачное свечение казалось ярче. Тут она смущённо отвела глаза. — И дело не в жадности, приведений не интересуют сокровища. А в библиотеке и в мастерской Экриздиса. Слишком много опасных для мира знаний. Я немного понаблюдала за вами, прежде чем открыться.

— Рослин, перестань, мы не в обиде. — Чарли стоял рядом. — Я бы на твоём месте и вовсе никому не доверял.

— У нашей Рослин слишком доброе сердце. — Сделал я комплимент. Затем шагнул вверх по ступеням. — Кстати, а почему ты просто не выбрала какого-нибудь заключенного и не открылась ему? Давно бы уже избавилась от скуки, а глядишь, и помогли бы.

— Большую часть времени я спала. Да и как тут выберешь, я ведь не легилимент. А когда просыпалась, только усыпляла тех, кто уже был сломан.

— Усыпляла? — Не понял Чарли.

— Верно. Дементоры потихоньку, но убивают магов. И первым ломается магическое ядро. Вот таких, без естественной магической защиты, я и погружаю в долгий сон. Они вовсе не в забвении и видят происходящее с ними, так же едят и двигаются. Но не осознают бег времени. Словно под мороком или долгим Конфундусом. Я называю это сном. Хоть они и сломанные, но выходят отсюда в разуме. Насколько это возможно.

— И тебе не приходило в голову, что эти маги преступники? Что они заслужили пребывание здесь? — Лестница закончилась, и я уныло разглядывал темный узкий коридор. Да уж, средневековые замки — это вам не просторные дворцы двадцатого века.

— Не знаю. В моё время преступников сразу казнили, — спокойно ответила прозрачная леди. — Ммм, какое было собрание. На очередной казни Герпия Злостного я встретила лорда Селвина. Какая на нем была мантия, вы бы видели. Ах да, преступники. Я не понимаю, что значит тюрьма. В застенках сидели те, кто дожидался казни или военные заключенные, которых потом выкупали их семьи. Волшебников так мало, к чему такое здание? И за какое такое преступление можно лишать свободы? Если украл или попортил чего, так давали плетей и отпускали. А если уж лиходейничал, так и сразу казнили. Когда Азкабан превратили в тюрьму, я не сразу уразумела, что это такое и как быть с пленными. И теперь я считаю по-своему. Злодеи — так и отдайте на съедение моим дементорам. Нет, так пытать зачем? Никогда не любила особо кровавых и долгих казней, они меня утомляли. Хотя моя тетушка Марджори обожала такие зрелища.

Теперь Рослин болтала без умолку. Мы разговор, конечно, поддерживали. Но иногда — скорее из вежливого умиления. Она напоминала мне младшую сестрёнку, которой у меня никогда не было. Или была?.. Сейчас уже и не вспомню. При этом частенько девушка рассказывала действительно интересные и важные вещи.

— В библиотеке следует быть осторожным, — она подлетела к моему правому плечу как раз, когда я взялся за ручку двери. В коридоре нашлось пять дверей. Я выбрал самую широкую и узорчатую. И видимо, сразу угадал с библиотекой. — Некоторые издания до сих пор пропитаны магией. Таких единицы, но они есть.

— Удивительно, что здесь вообще что-то сохранилось. — Рядом, чуть ли не подпрыгивал в нетерпении, Чарли.

Мда… Я ожидал другого. За толстой обитой дверью нашлось довольно просторное помещение. В углу камин, рядом стол и несколько кресел. От ряда узких, но частых окон шло много света. А вот книги были не в привычном мне виде. Для начала, во всю правую стену стоит шкаф, в котором от потолка до пола уложены круглые деревянные, кожаные, металлические и еще Бог знает какие тубусы. Могу предположить, что там находятся свитки. Сами же книги заполнили основное пространство зала. И это были не полки, а скорее подставки, где книги лежали не торцом, а плашмя. Стоило подойти к такой длинной стойке, как я понял её удобство. Книги находились на уровне чуть ниже груди, сразу можно прочесть название. А еще уважение вызывала толстая металлическая цепь, к которой крепились все фолианты. Книг не так уж много, свитков вон не в пример больше. Но думается мне, что для того века здесь целое состояние.

— Это невероятно, — выдохнул Блэк завороженно.

— Сэр Гонт, подойдите к картине. — Рослин проплыла к небольшому выцветшему пейзажу. Половину полотна уже не разглядеть, хотя резная рама и ткань холста сохранились. — Снимите её со стены.

Картина оказалась увесистой, но справился без проблем. Ожидал чего-то внушительного, но маленькое углубление с одним единственным предметом несколько разочаровало. Внутри, впаянный в одну из стен, находился булыжник. Просто серый камень.

— И что дальше? — Вопросительно обернулся к леди, совсем не понимая, почему эти двое смотрят на меня почти не мигая.

— Положите руку и пустите в камень свою магию. — Нетерпеливо подталкивала она. Не думаю, что она желает мне зла. Да и Чарли вон кивает.

На ощупь камень был стылым, как сталагмиты в пещере. И магию из меня потянуло с вампирским аппетитом. На середине процесса пообещал себе не совать руки к предметам, о которых ничего не знаю, даже по просьбе друзей. И ведь не могу оторваться — будто приклеенный. Когда я уже подумал, что эта дрянь меня высушит, камень перекрыл насос. При этом камень нагрелся и почти обжигал. Оторвался, со стоном покачнувшись. Чарли подхватил под руку, помогая дойти до ближайшего стула.

— Что эт-то? — Протолкнул воздух с трудом. Дико хотелось пить.

— Иногда я поражаюсь, как можно забыть такие вещи. — Он, однако, улыбался.

— Простите, что не предложила вам, сэр Блэк. — Рослин привычно светилась. — Но ваше ядро бы не выдержало.

— И не думал обижаться. — Не утратил он энтузиазма. — Даже в ином случае я бы отказался. У Мори силенок побольше будет. Да и должен я ему.

— Тогда будьте столь любезны, — я начал злиться, — и поведайте, что только что произошло!

— Ваше незнание делает честь вашей скромности. — Довольно улыбнулась Рослин. — Я всегда знала, что благородных рыцарей всегда находит награда за их бескорыстие.

— Награда?

— Поздравляю с захватом замка, лорд Гонт! — Блэк скалился во все «пока» тридцать два зуба. Выпрямил спину и церемониально кивнул головой, изображая поклон. Я на автомате ответил тем же, но видимо, столь ошарашенным он меня видел впервые. Потому как не выдержал более этикета и заржал.

— Это шутка? — Переводил взгляд с одного на другую и обратно.

— Мор, это же очевидно. — Чарли всё же сжалился. — Все защитные плетения, любое распознавание магического слепка на свой-чужой идет от сердца дома. Хозяин дома запитывает сердце своей магией, и все подключения идут отсюда. В прежние времена замок считался завоеванным только тогда, когда маг добирался до сердца. Что было несколько затруднительно. Ведь попробуй сначала обойти защитные плетения дома, победить его защитников, а потом найти это самое сердце. Истории бывали всякие: от взятия замка обманом и входа в доверие к хозяевам, до незадачливого вора, который случайно открыл тайник, а попал на сердце. А бывало и вовсе, когда замок захватывали, побеждали защитников, обходили все ловушки и, когда до сердца оставались считаные метры, хозяйский младенец одним-единственным движением руки и детским выбросом перенастраивал замок на себя и обновлял все плетения. Хозяин в своем доме практически неуязвим. Но повторюсь, истории бывают разные.

— Почему-то думал, мэноры и замки защищаются кровной магией. — Я более-менее отдышался и теперь попытался переварить, во что я ввязался и чем мне это грозит.

— Откуда ты это придумал? Нет, бывало, конечно. Рослин соврать не даст. Но, насколько я помню, от этого отказались. Кровь меняется быстро. На пятое поколение уже разрешены браки, точно не будет уродств. К тому же многие рода приходятся друг другу родственниками. Не хотелось бы, чтобы твой дом подумал, что в твоем внучатом племяннике больше оригинальной крови, чем в тебе. Всё же единственный вариант передать родовое поместье потомку — это лично включить его или родственный слепок в защиту, чтобы потом наследник, минуя ловушки, пришел и напитал сердце.

— Ладно. — Более-менее отдышался. — Подумаем, что с этим делать после. Пока от такого приобретения я вижу только проблемы.

В конце концов неизвестно, как министерство отнесется к тому, что я экспроприировал их тюрьму со всем содержимым. Но решать такие вопросы необходимо по мере поступления проблем. Пока бы здесь просто как-то обжиться.

Надо принять во внимание, что следующие дни стали значительно веселее. Мы обследовали замок, тренировались, учились. А найденные в кабинете каменные шахматы разнообразили досуг. Даже повесили над камином турнирную доску. Чарли пока лидировал, но и я не отставал. Рослин не очень любила играть, но всегда болела за нас по очереди.

Она также поведала много нового. И девушкой была образованной. Современность она знала плохо, но вот историю, старинные заклинания и рецепты, забытые языки — прекрасно. То, что для неё было обыденностью, теперь превратилось в раритет или вовсе забылось. Я впитывал её уроки с блаженством истощенной почвы под дождем. В том, старом мире, привыкнув к ежедневному потоку информации, мозг голодал.

Потихоньку стали обживать замок. Теперь, наполненный энергией, он словно задышал новой жизнью. Многие плетения, вшитые в основу, обновились. Какое же счастье, когда смог наладить систему отопления. Другие заключённые, находясь в анабиозе, вряд ли это заметили, но нам стало значительно комфортнее.

Особым моментом удивления и шока стала находка сокровищницы. Глядя на разные сундуки с монетами, кубками и украшениями, я не осознавал, что это моё.

— Чарли, ты уверен, что мы не должны сдать это властям, как историческую ценность? — Спросил, обозревая богатство. Даже сами сундуки выглядели произведением искусства. Помнится, в России при находке клада тебе полагалось лишь двадцать пять процентов. Эх, надо изучить местные законы.

— Не вздумай! — Взвился так, словно я предложил кощунство. Отвлекся от изучения какого-то кинжала. — Ты же не вечно тут сидеть собрался. Выйдешь — можешь жить припеваючи. Еще и внукам твоим останется.

— Пожалуй, ты прав. Но ждать было необязательно. Это шанс наладить жизнь даже здесь, в неволе. Надо хорошо обдумать.

У меня уже начал появляться план действий. Когда привезут очередного заключённого, можно наладить контакты с другими магами. Но магов мало, а преступников у них ещё меньше. Можно попросить Рослин слетать к кому-нибудь. Деньги есть, теперь нужны надёжные люди на воле. Но все эти аккуратные планы перечеркнулись в один пасмурный день.

Чарли отправился в наши камеры за едой — тарелки появлялись только там. Обед мы безбожно пропустили, но можно ведь подогреть магией. Я зачитался очередным фолиантом и не сразу обратил внимание, что он ушёл.

Зато встрепенулся, услышав глухой удар со стороны наших камер. Решив, что Чарли навернулся с высоты, поспешил помочь.

Но я совсем не ожидал увидеть то, что происходило в камере! В ледяной безнадёжности и отчаянии мой друг лежал на полу, а мерзкая тёмная тварь пила его эмоции и жизнь.

— Прочь! — Невербально я знал лишь Секо. Его и кинул. Не помогло, но зато получилось отвлечь.

Чтобы я делал дальше — не знаю. Но вокруг появилась Рослин. Не понял, что она прокричала на древнеанглийском, но тварь дернулась и утекла дальше по коридору.

— Чарли! — Я подскочил к другу. Бледный, как полотно, зрачки расширены, но меня он словно не видел, кожа обжигающе-ледяная.

Что я там говорил о том, как трудно почувствовать потоки магии? Вот сейчас от него так шарашит, что и маглы бы узрели. Кажется, его магия утекает. Надо что-то делать! Некогда рефлексировать!

Дав себе мысленную затрещину, направил все усилия в зрение. Мне в виски словно иглы воткнули, но ага, вижу! Прямо у затылка сгусток его ядра. Вот только у друга обнаружилась крупная трещина с паутинкой более мелких. От разлома идут импульсы и проходят через все каналы. Я не целитель, но уверен — так быть не должно.

Мысль была лишь о том, чтобы как-то остановить распад ядра. Вцепился всеми пальцами в его голову, наверняка оставлю синяки. Направил поток собственной магии, представляя, как скрепляю эту рваную рану. Опутываю, сшиваю, забинтовываю. Хоть что-то!

Слава магии, заметил, что процесс пошел. Через несколько минут магия Чарли уже напоминала кокон, который туго оплетали нити чужой силы, в данном случае моей.

— Всё, Мори, ты справился. — Призрачная подруга с беспокойством мерцала рядом. — Обычно я уже усыпляла людей с трещинами. Но в этот раз не стала. И вот полный распад ядра. По крайней мере, благодаря тебе он не умрет. Теперь только твоя магия удерживает его от гибели.

— Есть идеи, как это можно вылечить? — Спросил с тревогой, наблюдая, как всё еще подрагивает во сне Чарли.

— Я не разбираюсь в колдомедицине. Боюсь, не смогу помочь. И думаю, наши проблемы только начинаются.

— Почему? Он ведь выжил!

— Да, но захочет ли он жить без магии? Ведь отныне он не колдун. Здесь даже самые сильные накладывали на себя руки.

Я вздрогнул. Всего пара месяцев как я стал магом, а потеря сил стала казаться для меня адом. Может, это инстинкт сохранения магии? Вгляделся в бледное лицо друга. Действительно, придется непросто. Райджел Чарльз Блэк — очень даже Блэк: фамильная гордость и вспыльчивость не обошли его стороной. А вот мне терять друга не хочется. В конце концов, это мой первый друг в этом мире. И что теперь делать?

Я перенес Блэка в комнату, которую мы приспособили под спальню. В качестве одеяла использовали один из гобеленов. Спал он еще пару часов, но стоило Чарли прийти в себя, как все опасения подтвердились.

— Я не чувствую. — Вцепился пальцами в волосы. — Это не… Я не чувствую свою магию!

— Чарли, успокойся. Мы всё решим.

Проходили секунды. Длинные, тягучие, как мед. Но ничего не происходило. Я уже умер? Понимая, как сжало где-то в области желудка, я приоткрыл глаза. На этот раз смерть я принимал не как герой, а зажмурив глаза.

— Ч-что т-акое? — Спросил, заикаясь, видя, что плотная масса дементоров замерла в своих позах. Лишь черные балахоны покачивались, создавая хаотичные движения щупалец медузы.

— Они з-за-застыли, — стуча зубами, ответил мне Чарли. Механически повернув голову, встретился взглядом с другом. Кошмар какой, у него появилось несколько белых прядей на голове.

— А почему они застыли? — В горле пересохло. Но я порадовался, что сходил в туалет заранее.

— А что ты им сказал? — Рослин по-еврейски ответила вопросом на вопрос. Но, кажется, она тоже порядком трухнула, мерцала тише, даже тускло. Так, что я там сказал? Мысли в голове разлетелись, и сейчас я силился собрать их вместе. Точно, она ведь не знает языка. Иногда участвовала в наших с Блэком уроках, но и только. А что я им сказал?

— Я крикнул: «Стоять».

— Второму слову ты меня потом научишь, не при дамах. — Усмехнулся Чарли. Он тоже уже понял, что наша смерть отменяется, но его еще потряхивало. — Но почему они тебя послушали?

— И я ощущаю связь между вами, — обеспокоенно ответила Рослин.

— Ты можешь приказать им уйти? — Как-то меня нервирует эта коллегия.

— Нет, я не могу. Словно… О! — Леди удивленно распахнула призрачные глазки. — У меня больше нет с ними канала. Они больше не питают меня силой. Почему она порвалась? Морфин, ты их не чувствуешь? Попробуй приказать им ты.

Не обращая внимания на жуткие скульптуры, прикрыл глаза. Где там мой комочек счастья и радости? Магическое ядро нашлось привычно быстро. А вот его изменения меня порядком удивили. Ого! Для начала мой шарик стал больше. Если раньше он был размером с кулак, то теперь занимал немного меньше самой головы. Причину нашел сразу. Сотня тончайших трубочек тянулась от меня к… ну да, конечно, к дементорам. Хотя… скорее это от них ко мне. Ведь именно поток от них растянул мне ядро. Удивительно, что мой шарик выдержал такой объем.

Откуда у них столько сил? Открыл глаза, стараясь не терять концентрацию. Потянулся к одной из ниточек, мысленно желая, чтобы существо приблизилось. От черной массы отделилась одна тень. Дементор послушно подплыл ближе. Рядом напрягся Чарли, не сильно отсвечивала Рослин.

Внимательно вгляделся в дементора магическим зрением. Пока я собран, надо ловить момент. Интересно, что больше от него не чувствовалось чудовищно угнетающей ауры. Даже Блэк поглядывал с неприязнью, но не сжимался, как делал это раньше при обходах. Значит, не только я не ощущаю их излучения жути.

— Итак, моя трубочка ведет прямиком в ядро самого дементора. Стоп! Это не ядро.

— Они не живые! — воззрился я.

— Что ты имеешь в виду? — Зачем-то шепотом уточнил Блэк.

— Ядро есть, но ничего не излучает. Там, где у живых существ находится магическое ядро, генератор магии, так сказать, у них просто резервуар. — И сейчас этот чан под завязку наполнен энергией. Я начал описывать дальше. Мне сейчас даже проще объяснить всё вслух. — У резервуара есть две трубки. Одна идет ко мне. Я чувствую, что могу или забрать у них ману, или, наоборот, напитать. Но сейчас скорее они меня кормят. Их сотня или больше, не могу точно сказать, но каждый под завязку забит энергией.

— А та жуть, что от них ощущалась? Почему сейчас её нет? — В очередной раз подтвердил мои размышления Чарльз.

— Скорее всего, они сейчас отключили все функции и команды, которые были настроены у них ранее. Они что-то вроде роботов, простите, то есть кукол-марионеток. Только я не могу взять в толк, почему они теперь завязаны на мне. Дело в артефакте Экриздиса. Но как именно это случилось?

— Для начала убери их, — предложила Рослин. — Поглядим в его свитках, уразумеем ответ.

Разумное предложение встретили положительно. Ух, как сложно было сосредоточиться и приказать всем сразу. Но у меня получилось. Правда, пару десятков отправил патрулировать замок и его окрестности. Не хотелось бы привлечь внимание властей раньше времени.

Но сразу играть в Шерлока Холмса мы не стали. Интересно покопаться в этой комнате, в находках, поразмыслить над случившимся. Для начала отдали дань памяти телу Рос. Леди Рослин Элеонора Уолтерфорд пожелала быть сожженной и развеянной над морем.

— Не могла выбраться из этого замка, так хоть тело мое будет свободно, — заявила она, глядя на песчинки праха, уплывающие с ветром. А затем довольно улыбнулась. — Зато теперь я не связана с дементорами.

— И ты тоже скоро нас покинешь? — Спросил Чарли.

— Не скоро, — трагично вздохнула она. — Дементоры напитали меня многими силами, и пока я их не израсходую, не уйду. Но зато я вырвалась из этого проклятого бесконечного существования, и теперь мое пребывание здесь имеет срок. Я счастлива, дорогие друзья, что вы повстречались на моем пути. Прошу простить мое облегчение, Райджел Чарльз, я понимаю, что к моей свободе привело твое несчастье.

— Жизнь — удивительное приключение, — не обиделся Блэк. — Одно событие вытекает из другого. Кто знает, куда мы придем в итоге.

На такой лирической ноте мы и отправились исследовать алтарную комнату. Я ждал, что вот-вот зароюсь в тайны древнего мага. Но не тут-то было. Бумагами за рабочим столом занялись Рослин и Чарли как те, кто лучше знает язык. Мне же очень быстро надоело шататься по пыльному склепу, потому на меня напал «демон уборки».

Проветрил помещение, восстановил с помощью «Репаро» витраж на потолке. В разные кучки разложил: амулеты, склянки и более-менее сохранившиеся предметы. Всякая рухлядь и истлевшие ткани подверглись уничтожению. Пара попавшихся свитков отправилась на стол к коллегам-исследователям. Разве что кожаную тряпку с кривым рисунком карты я подумывал повесить на стену. Может, в общем зале? Вздохнул. Всё же тяжело без какого-либо уюта. Честно говоря, дома я был тем еще чистюлей. А тут, смотрите-ка, бегаю босиком и в зачуханной рубахе. Спасает магия — благодаря ей, циркулирующей по венам, я быстро восстанавливаюсь, вещи могу постирать и даже очистить тело. Но это не говорит о том, что мне приятен холод каменного пола и жизнь в этом склепе. Трансфигурировать обувь и одежду не могу. Если и получается, то или на несколько минут, или она вообще не имеет каких-либо функций, как воздух — иллюзия. Не сложилось у меня с трансфигурацией. По крайней мере, беспалочковой.

Забабахать бы здесь ремонт! Да и еды нормальной. Сколько я еще продержусь на этой непонятной каше? Надеюсь, маги не болеют цингой и гиповитаминозом. Впрочем, солнце теперь раз в день всё же появляется во дворе замка. Ближе к лету, думается, будет больше по времени. Без солнца я бы совсем сдох, невзирая на магию.

— Вот оно что! — Возглас Блэка отвлёк от мрачных раздумий. Тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.

— Разобрались? — Подошел к столу. На шатающейся и рассохшейся древесине расположилась куча свитков, на первый взгляд без какой-либо системы.

— Да! Вот, смотри, здесь последние записи Экриздиса и описание ритуала. К счастью, магические чернила хранятся долго, удалось почти всё прочесть. — С удовольствием наблюдал, как в глазах Чарли блестит огонек любопытства. Наконец-то он начал оживать. — Если судить по записям, Экриздис действительно пытался призвать из другого мира неких существ. Но существа были не готовы для жизни здесь. Это логично, ведь отличие даже в структуре воздуха может сделать мир непригодным. Так, существа в попытке выжить вселились, внимание, — в трупы с ближайшего кладбища. И вот тут интересно. Экриздис, увидев армию зомби, пожелал подчинить её себе. Для того и был предусмотрен ритуал с жертвоприношением.

— И чем, как ты думаешь, он закончился? — Для меня все эти закорючки на свитках ни о чем не говорили. Поразительно, как он так быстро разобрался.

— Записи после, разумеется, отсутствуют, — Чарли задумчиво потер темную бровь. — Но примерно могу сопоставить. Громадное количество магии было использовано. И если добавить рассказ Рослин о случившемся, то получается так: существа сопротивлялись и смогли уйти из этого мира, убив заодно и Экриздиса. Однако ритуал продолжил свою работу, даже учитывая, что все его участники уже мертвы. Трупы из-за подселенцев, а потом и прошедшие громадный поток магии превратились в то, что мы видим, — в такие механизмы, роботов, как ты говоришь.

— И как это связано со мной?

— В ритуале важны два аспекта: проводник и контролирующий узел. Леди Уолтерфорд была проводником. А вот узел завязали на амулет. Думаю, он боялся завязывать его сразу на себя. Рослин потому и могла их частично контролировать, что была связана с узлом. Но вот загвоздка: ритуал сработал, а владелец взял и умер, не к чему было подключаться. Коснувшись амулета, ты, надо полагать, завершил ритуал и привязку. Проводник больше не нужен, Рослин свободна, а ты теперь владелец армии некрохимер.

— Перспективы, — вяло протянул я. Надо ли мне это? Ладно, будем работать с чем имеем. — Этот старикашка вполне себе резво тут прыгал и пытался меня сожрать.

— Остаточная энергия от некротической магии. — Пожал плечами Чарли. — Это был нежить обыкновенный. Отреагировал на магический источник рядом, то есть на твое ядро. Поэтому некромантов и не любят: они маленький ритуал себе навострят, а от остаточной энергии местное кладбище поднимется. Аврорату потом разгребать замучаешься. Здесь сила была такова, что сохранилась за столько лет. Да и амулетик подпитывал.

— Отлично, — фыркнул я. — Теперь у нас есть армия нежити. Надо бы научиться ими управлять. Для начала — чтобы об этом не узнали. Боюсь, Британия не простит мне кражи еще и дементоров.

— Кто её будет спрашивать, — Чарли довольно кивнул. — О, раз уж ты займешься экспериментами, я пока займусь другими бумагами. Экриздис был маньяком без грамма фантазии, зато хорошим математиком. У него тут есть записи о магическом ядре, я еще не всё перевел. Займусь пока этим.

Я согласился. В целом это хороший план. И скоротать время, и провести его с пользой. Да и побыть друг от друга отдельно. Всё же тяжело находиться с одним и тем же человеком двадцать четыре часа в сутки. И Чарли мне даже не жена. Потому теперь мы завтракали, немного делали зарядку и разминку в борьбе, дальше каждый расходился в свой угол, и так до обеда. После обеда занятия языками и магией, в том числе с Рослин. Затем снова свободное время и свои дела до ужина.

Я ожидал, что разберусь с дементорами за пару дней, но это оказалось увлекательным занятием и затянуло более чем на неделю. Понятия не имею, что всё это время делал Блэк, но я иногда видел его бормочущим над свитком или доканывающим Рослин.

Итак, чему я научился с дементорами. Для начала я понял, как отдавать команды. Звучит легко, но на деле ушло два дня. Нет, простые действия постоянного типа они понимали сразу. И, приказав им облет в первый раз, это я понял. Но вот со сложными действиями мне приходилось заморачиваться. Сначала нужно было хорошо самому представить, что должен сделать дементор, потом отправить ему данные общим файлом, так сказать. Далее такой пакет я мог распространить как на одного, так и на группу нежити.

Примерно поняв, как ими двигать, стал изучать, а что они вообще умеют — кроме летать и целоваться? Пытался вспоминать по фильмам, что там они делали. Нашел, как включать и отключать жуткую жуть, которую люди чувствуют в их присутствии. Оказалось, что это как раз та самая концентрированная некроэнергия. А раньше они её излучали постоянно, чтобы освободиться от излишка маны. Теперь все излишки идут мне.

В остальном же толку от них не более, чем от накопителей. Но я представить не могу, для чего мне может понадобиться такое количество маны за раз. Разве что в охрану куда сгодятся. Или я пока просто не придумал, как еще их использовать. Через полторы недели мне надоело в них ковыряться. Дни снова становились рутинными. Расписание и учеба — это хорошо. Но всё же почувствовал, как накатывает уныние. Как представлю, что проживу так ещё месяц, два, год — тошно становится. И тут мне в голову пришла замечательная идея.

— Рослин, — обратился я к девушке после урока с ней. Девушка учила всему, что знает, но чаще заклинаниям, которые вышли из обихода, или истории. — Скажи-ка, а по какой причине домовики не могут проникнуть сюда?

— Министерство поставило некий барьер над всем замком, — степенно ответила та. — Никто не в состоянии аппарировать или прилететь. Только на лодке, исключительно зная дорогу. Даже лодка и та зачарована.

— Но дементоры могут? — Спросил, замечая, как бросает на меня заинтересованный взгляд Чарли. Обычно он сразу после урока сбегал к своим талмудам. Но ради уроков с Рос сидел с нами. Пусть и не мог колдовать сам.

— Могут. Они не живые, и барьер их не видит. Они даже могут пронести кого-то, слишком экранируют.

А что, это идея. В момент, когда меня озарило светом истины, я увидел, как у Чарльза дернулся один глаз. Кажется, он уже догадался, к чему я клоню.

— Морфин, не надо! — Сразу подскочил Чарли. Эй, Блэк, где твоя авантюрная жилка? — Мор, пожалуйста. На теле заключенных есть незаметный маяк, они сразу поймут, что маяк исчез из области барьера! Нам не так долго сидеть, и есть чем заняться. Я очень тебя прошу. Тебе скучно, я понимаю, но от этого проблем будет больше, чем пользы.

— Да я и не собирался, — махнул я рукой. Чарли подозрительно прищурился. Послал ему добрую улыбку. Как он мог подумать? — Но вот если дементор сможет пронести домовика! А уже домовик добудет нам хотя бы элементарные бытовые условия. Я устал спать на досках и укрываться гобеленом. Барон Эйрих тринадцатого века этого не заслуживает. Магия — это хорошо, но я хочу человеческой еды. Эта каша мне скоро со всех щелей… хм, простите, леди. Друзья, вы поняли мою мысль.

— Это идея, — согласился друг. Но всё еще выглядел скептически. — Но где ты здесь найдешь домовика? Я не могу призвать Блэковского. Разве что дементоры отнесут записку. Но ты можешь себе представить, что начнется, если это кто-то увидит?

— А ты что скажешь? — Я перевел многозначительный взгляд на Рослин. И та в прямом смысле просияла от понимания.

— Истину речёшь! Мы можем призвать домового эльфа ритуалом. Я знаю ритуал от и до. Ах, видели бы вы, сколько роковых дам призывали эльфа только лишь для того, чтобы прийти с благодарственным визитом к лорду Селвину.

— О! — Вот теперь глаза Чарли тоже загорелись от предвкушения.

Думал, призвать одного домового окажется просто. Ну прочитать заклинание, ну зажечь пару свечек. Но этот мир вновь меня удивил. Около часа мне пришлось чертить на полу рисунок, а потом еще с полчаса заучивать текст. С другой стороны, всё логично — в другой мир врата открываю.

— Похоже на пентаграмму по призыву демонов, — пошутил я, глядя на знакомую с ужастиков пятиконечную пентаграмму. Блин, эту пятиконечную звезду я раньше видел на каждом утюге. Начиная от символов СССР, заканчивая фильмами ужасов и мультфильмами для девочек про лошадок с крыльями.

— Ты видел демонические пентаграммы? — Удивился Чарли.

— Да брось, — махнул рукой я. Символы не приходят из ниоткуда. — В каждой детской книжке злодей вызывает зло чем-то подобным.

— Интересные книжки ты читал в детстве. Можешь назвать хоть одну?

Застыл. Ох ты ж, вечно забываю, что сейчас только девятьсот двадцать пятый. Даже Стивен Кинг родится только через двадцать два года. Как-то я расслабился с Чарли. Несколько стал забывать, кто я и откуда. То, что для меня простые ассоциации, для Блэка — ничего не значащие символы. И, видимо, я слишком ушел в свои мысли. Неожиданно почувствовал, как Чарли положил руку мне на плечо.

— Мор, не надо. Если память не возвращается, может быть куча причин. — Чего это он? А, Чарли не так понял моё молчание. — Потом покажешься хорошему колдомедику, а пока лучше не доламывать. Ты мне сам это говорил, про моё ядро.

— Прости, задумался. — Криво улыбнулся в ответ. Ну вот, теперь мне стыдно стало. Он ведь даже утешить пытается. — Что ж, текст я выучил. Думаю, можно начинать.

По словам Рослин, в мире эльфов почти нет магии, и мана является для них всем: крышей над головой, питанием и валютой. Я не очень понял, как устроен мир эльфов, но уяснил две главные вещи.

Во-первых, у эльфов есть несколько врат, через которые они проходят, чтобы попасть в наш мир. Когда совершается призыв, врата открываются. Кто первый вошел, того и тапки. Насколько знала Рослин, врат всего семь, и отвечают они за разные точки света на Земле. Непонятно, как это работает, но если маг находится на территории Европы и совершит ритуал, то призыв идет с одних врат. Если, например, в Африке, то подключение к другим вратам. Зависит от каких-то там природных каналов, но это значит, что врата, подсоединённые к этому региону, не открывались уже очень долгое время. И, учитывая жадность эльфов до маны, там сейчас будет толкучка.

Во-вторых, человек для эльфа всё равно что Бог. Еще бы, ведь маги — сами ходячие источники маны. Там, у домовиков, могут быть свои дела, войны, распри, договоры. Но здесь это верные послушники храма человеческого.

Кстати, не такие они уж тупые и вполне понимают, что человек может иметь свои эмоции и мотивы. Что хозяева могут наказать безвинно и не всегда маг всезнающ. Но в их религии маги делятся на светлых и темных богов. Соответственно, если хозяин добрый и сильный, это бог благого двора. Если злой и не очень сообразительный — соответственно, неблагого двора. Однако это не отрицает того факта, что и те и другие всё равно Боги! И чем сильнее ядро у мага, тем выше и почитаемее бог.

В Британии давно забыли этот ритуал. Непонятно почему, ведь страна славится консерватизмом и сохранением традиций. За столетия в их мире могло многое измениться, но Чарли и Рослин сверили наблюдения и уверили, что отношение к людям у них ни капельки не изменилось. Теперь мне интересно, что из этого получится.

Первый в моей жизни ритуал вызвал легкий трепет. Отдавало чем-то теплым, детским, когда еще верил в Деда Мороза, зубную мышь и бабайку под кроватью. И сейчас, в этом стылом замке Дракулы, в компании полтергейста и мага-аристократа, читая зубодробительное заклинание над пентаграммой, я сам себе казался сказочным персонажем. Этаким Кащеем Бессмертным, Сауроном или Гудвином. В общем-то не важно. Но я творил магию, и это до дрожи приятное ощущение!

Я чувствую, как пульсирует и подрагивает от удовольствия моё ядро, как мана прокатывается по жилам, как тянутся ниточки сил к рисунку. Вспыхивает потусторонним светом чертеж на полу. Призыв готов! И теперь…

— Первый нах! Выкусите, с-ки! — С пищащим возгласом на центр рисунка падает нечто. И это нечто испортило мне всю лирику…

Я знал, что увижу эльфа. Даже подготовился к этому. Но к тому, что от него услышу, готов не был. И пока я справлялся с культурным шоком, эльф, распластанный по полу, со вздохом поднялся, отряхнул тощие коленки и повернулся ко мне лицом.

Ну что сказать, фильмы угадали только отчасти: невысокий, тощий, с сероватой кожей и большими зелеными глазами. Правда, уши не лопухами, а вполне обычные уши, пусть и несколько островатые. Других эльфов я не видел, но почему-то мне кажется, что конкретно этот — молодой представитель. Одет в зеленый мешок.

— Господин! — Тут же принял вид праведника, опустился на колени, сложил руки на уровне груди так, чтобы обе ладони были повернуты вверх. Ну просто ангелочек. Не услышь я первую фразу — поверил бы. — Прошу, примите служение и верность мою.

Ритуал следовало закончить. Прошел внутрь круга, чиркнул старым кинжалом по своему большому пальцу.

— Принимаю тебя. — Прочертил окровавленным пальцем круг по ладони эльфа, подавая в кровь ниточку маны. Кровь быстро впиталась, оставив на руке эльфа расписной знак и закрепив на нем эту самую ниточку. Теперь мана от ядра пошла и на долю эльфа. Между прочим, если не выгнать, он потом через эту кровь будет привязан к моему наследнику. То есть ниточка с моей смертью перекинется на потомка и, соответственно, привязка эльфа.

— Честен словом и делом. Верен животом и магией. Клятва моя на том. — Домовик перехватил мою руку, залечил порез и прижался лбом к костяшкам. Так как это первая магия, которую эльф использовал через мой канал и с моего разрешения, ниточка прочно укоренилась, и ритуал на том завершился.

— Ну что ж, вставай, давай знакомиться. — Забрал кисть, отошел на два шага. Дружелюбно улыбнулся. Эльф бросил на меня любопытный взгляд. Ага, оценивает, с какого я двора, благой я бог или нет. Эльф не может выбрать, какому чародею служить. Другой вопрос, что и освободиться от клятвы он может в любой момент, просто отдав нить канала обратно. Но вот лишиться магии ни один эльф не желает. Разумеется, добро — оно и в другом мире добро, и все тянутся к свету. Конечно же он надеется, что хозяин окажется добрым и сильным. Читай: щедрым и богатым.

— Моё имя Курт, хозяин. — Низко поклонился. Надо будет его от этого отучать. Я привык смотреть в глаза собеседнику, мне так проще общаться.

— Я Морфин Гонт. Это мои друзья Райджел Чарльз Блэк и леди Рослин Элеонора Уолтерфорд. Добро пожаловать в Азкабан, Курт.

— Ээ… — Видимо, про Азкабан он слышал. Пока я представлял друзей, он разогнулся, отвешивая поклоны и им. А при обозрении нового места жительства изрядно удивился. Зеленушные зенки стали еще больше. Мы втроем расхохотались, увидев это зрелище.

— Не переживай, опасность здесь не грозит, — успокоил я. Но потом вспомнил, что теперь он легко может скакать из своего мира в этот, и предупредил: — Однако я надеюсь, что ты не станешь делиться с остальными эльфами информацией обо мне. Я бы пока не хотел, чтобы другие маги узнали моё имя и чем я занимаюсь.

— Да, хозяин, я не посмею, — смиренно произнес домовик. Хотя в глазах показалась легкая досада. Кажется, мне всё-таки достался очень молодой и резвый. И надолго, интересно, его послушания хватит?

С ритуалом мы провозились долго, потому уже близился ужин. Решили все хозяйственные вопросы оставить на завтра. На этот вечер у нас новое развлечение. Интересно же послушать про другой мир. Даже Чарли поморщился, но признал, что настолько привык к домовикам с детства, что совершенно не интересовался их делами. А тут столько открытий.

Курт поведал, что врата в его регионе открылись впервые за триста с хвостиком лет. Я немножко обалдел, узнав, что живут эльфы долго. Впрочем, столько же, сколько сильные маги. Иные маги здесь и восемьсот лет справляют. А самому известному долгожителю — тысяча двести. Это мне Чарли сообщил.

Но вернемся к эльфам. Земли эльфов в их мире поделены на семь секторов, по количеству врат. Кто эти врата построил и связал наши миры, они и сами уже не помнят. Древние писания о богах говорят, что это сделали именно боги-люди. Однако живут эльфы всего лишь у пяти врат. Три еще работают, и эльфов там люди призывают. А еще два — это врата ограниченного режима. Значит, что через них проходят только эльфы, что были связаны контрактом еще триста лет назад. Из-за прекращения призывов у эльфов данного региона врат получилось жесткое разделение на касты. Появились высшие эльфы — домовики, которые остались в старых родах и приносят в свой мир ману от людей. И эльфы, которые довольствуются маной собственного мира. А такая мана добывается очень трудно, и её крайне мало.

— Довольно интересно. Спасибо за рассказ, Курт. — Подытожил я. — Уже довольно поздно. С твоими задачами мы разберемся завтра. Я так понимаю, ты каждый день можешь возвращаться в свой мир?

— Теперь для меня нет разницы, куда переноситься. На это я почти не трачу магию. Все домовые эльфы живут в своем мире, пока не понадобятся хозяину.

— Отлично. Тогда на сегодня не станем искать тебе место и комнату, это тоже решим потом. Теперь последний вопрос. — Я внимательно рассмотрел эльфа магическим зрением. Чан для маны в области головы находился там же, где у магов ядро. У них же головы меньше, чем у человека. В принципе, издалека его даже можно принять за восьми-десятилетнего ребенка. Пусть и серокожего. И голова пропорциональна телу. Но охренеть, какой у него объем резервуара! Его потенциальное ядро больше, чем у меня, раза в три! И сейчас этот чан был практически пуст. Я знаю, что с каждой выполненной для меня работой он получит свою частичку маны. Процент мизерный, и средней силы волшебник этого не почувствует. А еще хозяин может целенаправленно даровать слуге ману.

Я встал с кресла, подошел к домовику, положил ладонь ему на голову. Эльфенок вздрогнул, но даже не дернулся, чтобы увернуться. Прикасаясь, проще направлять поток маны. Не знаю, правильно ли я поступаю, но его ядро как-то уж совсем пустенько выглядит. Как бы не загнулся. А то вдруг этих крох не хватит, чтобы ко мне перенестись. Перелил эльфу немного сил. Совсем чуть, даже не четверть моего объема.

— Б-благодарю, хозяин, — пропищало создание, но глазки уже шальные. Да, текущая по каналам мана — это безумно приятно, сам знаю. Неудивительно, что язык заплетается. Но хорошего понемногу, эльф со свернутой крышей мне тоже не нужен.

— Это аванс. Надеюсь, мы поладим. А теперь можешь идти, все дела завтра.

— Курт рад служить вам, хозяин. — Эльфенок поклонился и с хлопком исчез.

— Думаю, тебя приняли за благой двор, — сидящий в соседнем кресле Чарли добродушно хмыкнул. Кстати, никакого аристократичного снобизма по отношению к эльфу я у него не заметил. Скорее домовик ему вообще побоку. Сам ритуал вызвал больше любопытства, чем его результат. Ну да, он-то к эльфам с детства привык.

— Он теперь моя собственность. А значит, я обязан о нем заботиться. — Я зевнул в кулак. Действительно, уже поздно. — Идем-ка спать, Чарли. Сегодня был длинный день.

— Буду рад, если это последняя ночь, когда я сплю на досках от стола. — Блэк поднялся со своего места. — Кто бы знал, как мне будет не хватать всяких мелочей типа кружки или подушки.

— Что имеем — не храним, — согласился я. Но и сам уже предвкушал завтрашний день. В конце концов, выход к благам внешнего мира — это огромный шаг для нас! Маленький хлопок для эльфа и огромное благо для двух конкретных магов.

Курт сидел на лавочке и разглядывал прохожих эльфов. Он знает этот парк как свои пять пальцев. Ещё с детства, несмотря на изнурительную учёбу, он находил минутку посидеть на этой лавочке рядом с вратами. Огромные ворота сверкали на солнце. Ему всегда было интересно, для чего они такие большие. Но выглядят удивительно. Даже сейчас, когда он знает каждую чёрточку, каждый рисунок и узор на золочёной арке. И сегодня, в полуденном солнце, ещё прекраснее. Кажется, что в проёме, в этой непроницаемой и непрозрачной плёнке, бликуют отсветы потустороннего мира.

Я смотрел на бушующие волны и грозовые тучи над ними. Сегодня за пределами мрачного замка разыгралась нешуточная буря. Даже через закрытое окно моей комнаты я слышу бушующие звуки. Вдалеке хлещет ливень, и уже пару раз сверкнула молния. Я стоял и жмурился от удовольствия, прекрасная погода. Особенно когда сам ты в тепле.

Да, теперь у меня есть свои покои, мебель в них: выбирал по каталогу без излишних вензелей. Впрочем, в двадцатых пришел стиль ар-деко и, как послевоенный стиль, имел более спокойные строгие формы. Так что никаких дорохо-бохато. Есть постельное белье на пружинистой кровати и пара теплых одеял с подушками. Есть прикроватные тумбы и коврик. Шкаф с одеждой. Столик у камина. Рабочего камина! А еще за вон той дверцей имеется ванна с унитазом. Пришлось изрядно заморочиться, чтобы это благо появилось в наших с Чарли комнатах. Но схема сработала: дементор переносит Курта через барьер, там он вызвал личного домовика Блэка, и они вместе натаскали нам сюда радости цивилизации. Деньги у нас есть, остались в наследство от Экриздиса, еще на десяток таких замков хватит. Валюта немного поменялась, но Курт просто продал парочку безделушек. И вот мои теплые, уютные покои!

Именно покои. Я планировал выбрать одну комнату, мне большего и не надо, и отапливать проще. Но Блэк убедил, что стоит хотя бы выделить кабинет. Мало ли кто появится в замке, и не стоит всех вести в спальню. Потому из коридора сначала попадаешь в кабинет. Там рабочий стол у окна, пара шкафов для будущих бумаг и работы, если у меня они появятся. Я удачно выбрал. Третий этаж: хорошо видно как замковый двор, так и природу за стенами.

Тук-тук. Звук с прохода отвлек от созерцания. Дверь открылась, явив домовика в его белой простыне. А, нет. Это называется храмовая тога. Выдают в храме. Оказалось, при переходе из мира в мир нет возможности переносить вещи. Домовики не могут взять ничего, кроме маны, и сами ничего и никого перенести не могут. Есть одно исключение: тутовый шелкопряд. В мире эльфов он выглядит иначе, как огроменная магическая хрень, и одного такого жучика хватает на весь храм. Из описания я вообще решил, что это скорее паук. И именно из его шелка делается одежда для служащих храма. Мне кажется, Курт очень гордится своим белым одеянием. Хотя мельком посетовал, что герб пока не вышил, потому как я запретил. Но когда разрешу всем рассказать мою фамилию, сразу займется вышивкой. Забавный он, этот парень.

— Хозяин, завтрак на столе. Господин Блэк уже спускается. — Домовик, пожалуй, одно из моих лучших решений и сейчас просто незаменим.

— Спасибо, Курт, идем. — Кивнув, отправился вниз. С нами эльф не завтракал и не обедал, питаются эльфы в основном магией. Или чем-то там из своего мира.

Вышел в коридор, отправился к лестнице, с удовольствием отмечая изменения. Светильники, ковры, чистые стены, рамки. Мы с Куртом развлекались целый месяц, обустраивая общие части замка: коридоры, кухню, столовую, гостиную, библиотеку, холл, спортзал, пока скудную зельеварню и даже немного занялись внутренним двором. По крайней мере, расчистили его, но еще не придумали, что сделать.

Дух дизайнера в меня вселился по нескольким причинам. Во-первых, Чарли забурился в кабинете со своими исследованиями. Мы только успели сделать себе спальни и заказать всё необходимое, как он обложился учебниками по колдомедицине. Пока я мог ему помочь только тем, что заставлял делать зарядку по утрам и вовремя обедать. Не мешал, понимая, что он усиленно пытается вернуть себе ядро.

Затем исчезла болтушка Рослин. С потерей связи выяснилось, что к замку она больше не привязана. И сразу отправилась исследовать мир. Она иногда прилетает, рассказывает что-то интересное, но так ее хватает часов на семь-восемь, затем она снова улетает в неведомые дали. А когда поняла, что слышит, если мы ее зовем с любого расстояния, и вовсе стала оставлять нас надолго.

Вот и приходилось мне куковать тут на пару с эльфом в огромном мрачном замке. Я, конечно, тоже поназаказывал кучу книг по магии, но читать предпочитал после завтрака или по вечерам. Потихоньку образовывался.

— Ты быстро, — вошел в столовую, понимая, что Чарли тоже только появился и еще не успел отодвинуть себе стул. И после разминки в зале мы расходились привести себя в порядок перед завтраком. — И выглядишь бодрее.

Помнится, утром я застал его с синяками под глазами и не в самом презентабельном виде. Как бы он не убился раньше, чем завершит свое исследование.

— Ты был прав, после физических упражнений ядро чувствует себя лучше. — Вяло ответил он, усаживаясь. И это для него пик активности. За этот месяц Блэк всё больше угасал морально. От энергичного, веселого друга остается лишь тень. Надо признать, что обустраивать быт я стал не только ради самого быта. Во-первых, хотел облегчить ему жизнь. Во-вторых, чем-то отвлечь себя от понимания, что помочь я в этом не могу.

— Приказал дементорам пошарить по округе, — завел разговор, параллельно нанизывая на вилку салат. — Подумал, может, здесь есть затопленные районы или еще какие острова. Под утро от одного из них пришел сигнал. На том мелком островке у рифов, что мы видели, обнаружил пещерку. Не хочешь сходить, когда погода устаканится?

— М? Морфин, давай не сегодня. Хотел дочитать работу Зельца о ядровой активности.

— Как скажешь. Кстати, есть какие-либо подвижки? Может, стоит написать колдомедику?

— Сложно сказать. Я всё же не ученый и никогда им не был, но идеи есть. — Наконец он несколько оживился. — Я уже думал, чтобы связаться с одним профессором. Но еще…

Проговорили мы весь завтрак. Чарли делился наработками, но я понимал немного. Всё же колдомедицина, так же как и медицина обычная, — наука сложная. Но главное, что Чарли получил свою порцию энергии и пищи, пока не унесся обратно в берлогу.

Я поднялся к себе. Сел за почти пустой стол и открыл ежедневник. Здесь я составлял расписание своей учебы, заметки о проблеме Чарли, записи инвентаризации сокровищницы. На сегодня была лишь учеба по магии и составление списка для закупки. Такой список я отдавал Курту. Блэковский домовик научил его нужным схемам оплаты и какие посещать магазины.

Быстро расправившись с заданиями по чарам и проглотив параграф истории магии, понял, что погода за окном действительно поменялась. Полный штиль. Даже редкое солнце появилось. Вспомнился дементор. Я отдал приказ на пробу. Смогут ли летающие роботы подавать мне сигналы. Оказалось, могут. По каналу не азбука Морзе прошла, но я понял, что это отклик с положительным значением. Приказ я отдавал максимально конкретный: поискать в рамках барьера острова. И поискать в рамках барьера под водой сухие области.

— Курт, — позвал я. И когда домовик с хлопком появился, продолжил. — Из прошлого списка для зельеварения жабросли есть?

— Купил на прошлой неделе, хозяин.

— Отлично. Тащи-ка их сюда, — бросил я на пути к шкафу. Нашел свой новенький костюм. По факту просто штаны, куртка и берцы. Всё серо-зеленое, военного образца. После войны таких моделей завались по всей Европе.

Я успел переодеться, когда в комнате вновь возник эльф с требуемой травкой.

— Спасибо, положи на стол, — кивнул я, натягивая штаны и застегивая кожаный ремень. И, видя, что эльф не уходит, а в больших глазах то и дело мелькает беспокойство, спросил: — Хочешь со мной? Дементоры обнаружили пещеру, хочу проверить. Но это может быть опасно. К тому же эльфы — дети леса, вода не ваша стихия.

— Я бы предпочел с вами, хозяин, — быстро выпалил он, словно этого и ждал. — Если позволите, сэр.

— Ладно, вдвоем веселее. — Махнул рукой. — Принеси и на свою долю жаброслей.

— А я взял. — Эльф опустил взгляд в пол. — На всякий случай, сэр.

— А ты тот еще авантюрист, да? — Рассмеялся я. — Тогда последний вопрос: ты летать умеешь?

— Да, хозяин. — Активно закивал мой невольный исследователь. — Вас перенести? Аппарация здесь не работает. Или полетите с дементором?

— Зачем? — Удивился я. — Просто следуй за мной.

А выйдя на улицу, я воспользовался уже знакомым методом с путеводной нитью силы и темным туманом взмыл в небо. Ориентируясь на сигналы дементора, быстро нашел нужный островок. Даже в спокойную погоду волны значительно омывали этот клочок суши. Думаю, еще пару лет — и его смоет напрочь. Так, теперь жабросли. Быстро разделся и сложил вещи в компактный браслет. Брр, холодновато.

Закинув в рот склизкую субстанцию, сморщился. Не фанат я морской капусты. По телу прошла рябь изменений. Несколько страшновато, но в воду прыгнул сразу, как только у шеи почувствовал разрезы. Темная пучина опасна, вероятно, а вот дышать жабрами на воздухе опасно точно.

Волна накрыла с головой. И, подавив первую панику, проморгался. Да, дышать могу, вполне всё вижу, значит, истерику пока отставим. Рядом плюхнулся комок поменьше. Ага, вот и мой эльф. С его серой кожей слегка на гриндилоу похож. Видел уже в книжке этих двуногих русалок.

Кивнув напарнику, поплыл в сторону зова. К счастью, долго плыть не придется. Заодно налюбовался морскими пейзажами. Островок ведь всего лишь сухая верхушка. А на дне северных морей тоже есть на что глянуть. Пусть и не в таком количестве, как в теплых водах.

Вода на удивление чистая, я сразу заметил нужную пещеру. Немного некомфортно плыть, когда над головой каменная порода. Сигнал наверх показался почти сразу, чему я неимоверно рад. Потому как еще пару минут в этом каменном туннеле — и я заработаю клаустрофобию. Убедившись, что могу выйти, подождал еще немного. Пока не почувствовал, как заканчивается действие жаброслей. Вынырнул наружу. В книге был написан расчет съеденных жаброслей на количество проведенного в воде времени.

Так-так, где это я? Темнота кромешная. Запустил несколько люмосов. При свете одеваться комфортнее. А то мало ли кто проживает на дне океана. Вокруг камень. Холодный и слизкий. А постойте-ка — не камень, а каменная кладка. Вон в том углу я вижу обвалившуюся стену. Выглядит как просто срез скальной породы, но зрение меня не обманывает, это точно сложено руками разумных.

Пока одевался, поглядывал на темный проем. С одной стороны, будет скучно, если это просто старые руины. А с другой, как-то не хочется нарваться на гробницу каких-нибудь древних магов, которые оставили на месте своего погребения темные проклятья.

— Там что-то есть, сэр. — Никак не успокоил мои мысли эльф, показывая на тот самый проем.

— Что-то опасное?

— Не уверен. Я ощущаю присутствие магии. Но с ее формой могу ошибаться.

— Тогда стоит сходить и проверить. — Я застегнул последние пуговицы и осторожно, держа впереди светлячков, отправился вглубь пещеры.

Шел медленно, постоянно вглядываясь в обстановку. Наученный старым миром, а именно серией про Индиану Джонса, я постоянно ждал подвоха. Особое внимание уделяю полу — делать ловушки под ногами излюбленный ход сценаристов. Благодаря такой щепетильности я скоро заметил, как на каменной кладке кое-где осталась штукатурка. А как только появился значительный по объему кусок целой стены, я сразу им заинтересовался. Тем более что стена не была пустой. На камне четко выделялись уже знакомые мне узоры. Те же самые, что мы встретили в замке.

— Пикты, — подумал вслух. — Значит, это их старое подземелье.

Будем ратовать за то, что они не оставили сюрпризов перед уходом. Но теперь шел увереннее: всё же это не абстрактные монстры. Магические ловушки должны были выветриться. И это не гробница. Наверное.

Через несколько метров неширокий проем сужался из-за обрушившейся кладки. А затем коридор сворачивал налево. Перелез через камни, уверенно повернулся — и твою мать! Я чуть не заорал в голос!

Жуткое чудовище зависло над полом! Огромное и злобное. Заклинания уже искрились на кончиках пальцев, когда я понял, что это всего-навсего мой дементор.

— Если он здесь, значит, это тупик, — шумно выдохнул от облегчения. И одновременно от разочарования. Впрочем, я ничего и не ждал. А эти руины только археологам будут интересны.

— Не тупик, хозяин, — подал голос Курт. — Это дверь. Именно оттуда я чувствую ману.

— М? — Мысленно приказал дементору посторониться и дать мне обзор. О, и правда дверь. Деревянная, местами рассохшаяся, частью прогнившая, кое-где отпали заклепки. В общем, в древней пещере я бы ждал сложную логическую загадку на каменном монументе, а не вот это. У деда в деревне в сортир и то дверца лучше.

Прогнозируемо, створки с треском рухнули, стоило слегка надавить. Мои светлячки уже нырнули в открывшийся проем. Я сделал шаг, но остановился, понимая, что дико кружится голова, а воздух и без того тяжелый, стал еще более тягучим.

— Хозяин, — обеспокоенный Курт появился моментально, стоило мне сморщиться и схватиться рукой за голову. В глазах потемнело, я начал оседать на пол.

— В-воздух, — прохрипел я. Блин, я так опасался магических ловушек, что забыл об элементарном. Здесь нет доступа кислорода, по крайней мере он крайне мал. Это пещера — воздушный пузырь. Волшебный мир, а про банальщину забыл. Удивительно, что я вообще столько продержался.

Резко всё прекратилось. В темнеющее сознание стала возвращаться ясность. Что случилось? Ух ты — перед глазами плавала прозрачная пленка. Покрутил головой. Словно я в невесомом скафандре.

— Это головной пузырь, сэр, — отозвался эльф с точно таким же пузырем на голове.

— Не зря я тебя взял. — Я прокашлялся, возвращая легким украденное. Надо будет выучить это заклинание. — Спасибо, Курт. Надолго хватит?

— С вашим запасом маны? Навечно. — Слуга позволил себе мягкую умильную улыбку. А затем быстро поклонился. — Я рад служить хозяину.

— Пойдем посмотрим, что там? — Спросил, когда немного отдышался и вновь поднялся на ноги. И, не дожидаясь ответа, шагнул в новую локацию.

В тусклом освещении люмосов я мало что мог разглядеть. Просто небольшое помещение, заваленное всяким хламом. Пара ящиков, тюки с чем-то мягким, скорее всего тканью, вон там стол, на нем угадывался котел и неизвестные мне предметы. Думаю, многое хорошо сохранилось за счет того, что здесь нет воздуха, и за счет магии могло сколько-то продержаться.

— Даже не могу понять, где мы и для чего служила эта комната. Похоже на мини-склад, — признался я. Перешел на магическое зрение, но только те самые тюки слегка светились маной. — Курт, а от чего ты почувствовал магию?

— От стен, сэр, — отозвался эльф.

И только тогда я обратил внимание на сеточку рун по периметру. На каждой стене, даже на той, где угадывались очертания окон, имелась вязь. Выдолбленные в стене вручную, они слабенько, но светились в магическом спектре.

— Значит, когда всё рухнуло и ушло под воду, только эта комната осталась целой за счет защитных плетений. Жаль, я не смыслю в рунологии, сохраниться за более чем тысячу лет — это дорогого стоит. Курт, напомни мне потом вернуться и зарисовать эти символы. Но сейчас интересно другое: что именно так пытались сохранить?

Настроившись, я смог увеличить количество люмосов. Огоньки подмигивали под потолком, но дали хорошее освещение. Так-так, любопытненько.

Включились в работу мы часа на два точно. Никогда не замечал за собой любви к разбору старого хлама. А тут, смотрите-ка, вхожу во вкус. Может, фирму открыть. Клининг от Гонт и КО: древние склепы, гробницы. Чистота гарантируется.

Сначала разобрал самое крупное. Тюки действительно оказались тканью. Просто черная ткань, похожая на кашемир. Тонкая и гладкая. И ее здесь реально много. Я насчитал пять объемных бобин. И что мне с ней делать? Ладно, запас карман не тянет. Не знаю, из чего эта ткань, но продержаться столько лет — это удивительно. От нее шло едва уловимое свечение маны, а значит, можно подпитать и посмотреть, какие свойства это даст.

Следующими находками были мешки с сушеной травой. Понятия не имею, что это за трава, так как она давно превратилась в пыль. Куча зеленой пыли. Не отправил в утиль только из лени.

Я всё же был прав. Комната служила чем-то вроде склада. Некоторые вещи я даже не разобрал, многое настолько испортилось, что ушло в труху. А вот стол заинтересовал. Точнее два предмета: сам стол, весь в узорах и отлично сохранившийся, несмотря на то что выглядел деревянным. И крупный расписанный рунами котел.

Пожалуй, всё, что мы добыли. Остальное пришлось очистить из-за негодности. С кладом было решено разбираться дома. Потому, уменьшив всё ценное, отправились в замок.

Путь обратно вышел значительно легче и быстрее. Несмотря на то что даже уменьшенные предметы представляли собой полновесный мешок с цементом. Мне еще повезло, что уменьшением занялся Курт. Я бы не справился. Особенно со столом. Даже у эльфа это не вышло — стол пришлось тащить дементору. Но оставлять это сокровище я никак не хотел. Деревянный, массивный, добротный. Так и хотелось поизучать каждый рисунок на нем.

— Где вы были? — А дома нас ждал Чарли. Очень злой Чарли. Я проглотил шутку про вредную женушку. Мы действительно задержались и пропустили обед.

К счастью, мне удалось быстро отвлечь его рассказом о нашем маленьком приключении. Так что свои нотации он оставил при себе, пробурчав лишь что-то про бессмертных чудаков. К сожалению, из принесенного мной он оценил только рассказ. Сушеная трава — откровенный мусор, любое растение за такое время потеряет все свои свойства, стол интересен только как антиквариат, ткань — он тоже не знал, из чего сделана. Разве что котел удостоился чести, но, как он пояснил, технология создания котлов давно ушла вперед, и теперь цена этого котла — это цена металла, из которого он сделан. Проще сдать в музей как находку наследия пиктов.

Короче, вылазка вышла не такая прибыльная, как казалось на первый взгляд. Ну и ладно, зато у меня есть крутой стол. Его я обследовал уже вечером, когда Курт его вымыл, починил и поставил на место прошлого, в кабинете. Пусть тяжелый и монументальный, но в помещении смотрится неплохо.

— Надо будет купить учебник по рунам, — пробурчал я, исследуя закорючины на дверцах. Да, с первого взгляда это просто растительный узор. Но я же вижу, что рисунок имеет символы.

Два крупных шкафчика и два узких, всё симметрично по разным сторонам от сидящего человека. Шкафчики были пустые, но природное любопытство заставило изучить и внутренности. — Внутри тоже есть руны? И для чего они? Зараза! Я задумался и ударился головой о столешницу. С шипением выполз, потирая затылок.

— Подождите-ка, — я нахмурился. А затем уже костяшками пальцев вновь постучал по нижней части. Она полая? Простучал всё до левой тумбы. А вот здесь что-то есть, звук более глухой.

Вновь полез под стол. Вот, видно щель. Но открыть не получается. Люмос. Ага, здесь тоже символы. Центральный кружок, и от него, словно микросхемы, расползаются все узоры. Привыкший всё решать методом тыка, прикоснулся указательным пальцем к кружку и подал немного маны. А так как смотрел магическим зрением, вспышка в магическом спектре резанула глаза, заставив зажмуриться.

Когда я вновь открыл глаза, уже ничего не было видно. Разве что некоторые символы подсвечивались маной. Будем считать, столик меня принял. Вновь потянулся к загадочной трещинке. И на этот раз, стоило коснуться деревянной панели, крышка отщелкнулась.

Еле успел подхватить падающий из ниши предмет. Тяжелый. Нечто прямоугольное, увесистое, завернутое в ту же черную ткань и обмотанное чем-то вроде бечевки.

Проверив, что в нише больше ничего нет, выбрался и уместил находку на стол. Так-так, что тут у нас? Коротким секо отрезал веревку. Размотал. У меня на руках оказалось несколько металлических пластинок. Не слишком тонких, зато тяжелых, с искусно выгравированными узорами. Какая тонкая работа. Взял в руки первую табличку. Текст я, конечно, не понимаю, но древний художник снабдил свое творение иллюстрациями. Маленькими, но разглядеть человека над котлом, а затем человека с нимбом на голове я смог. На следующих пластинках также текст и рисунки неких растений, одного животного, похожего на кота. Снова котел. Это рецепт? Мозг озарила догадка.

— Малютки-медовары, в пещерах под землей, да? — Ошарашенно спросил в пустоту. Серьезно?

— Куда ты сыпешь? — Возмущённая Рослин нависала над бедолагой Блэком. — Там три! Три унции написано.

— Я всё правильно перевёл! — упрямо рычал друг, нависая над столом.

Прошло несколько дней с тех пор, как я показал им пластинки и предположил, что это за зелье. И Чарли уцепился за эту идею. Ведь, судя по описанию, Вересковый мёд действительно должен как-то помочь ядру и каналам. Но мы ещё не знаем полного его воздействия на мага.

Сколько же они носились сначала с переводом, затем с ингредиентами. Бедный Курт таскался по всевозможным лавкам, теперь вот мучаются над самим варевом. Я предусмотрительно не мешал и наслаждался спектаклем. Всё моё зельеварение ограничилось парой уроков на пробу и варкой сносного бодроперцового. Но уж слишком это дело кропотливое и требующее внимательности.

В общем, я не мешал творить. Вплоть до момента, когда Чарли наконец-то создал зелье. В обновлённой зельеварне приятно пахло мёдом и цветами. Он аккуратно перелил золотистую субстанцию в колбу. Но закупоривать не спешил, вместо этого приподнял сосуд с намерением выпить.

— Стоять! — сразу пресёк это дело. Парень остановился, несколько растерянно обернувшись на меня. — Этот рецепт неизвестно с каких времён и неизвестно какого действия. Ты не будешь пробовать его первым.

— Но… — Чарли явно не терпелось.

— Нет, Блэк. У нас тут есть кучка магов в коме с проблемами в ядре. Рослин, среди заключённых ведь есть самый отпетый негодяй? Вот на нём и попробуем. Тобой мы рисковать не будем.

— Ты прав. — Помолчав несколько секунд, согласился он. Нехотя закупорил крышку.

— Не падай духом, — поддержала его Рослин, — ингредиентов с запасом, а надобно убедиться, что прочли всё верно и сварено по начертанному.

— Не будем откладывать, — поспешил я, пока он не передумал. — Рос, милая, где там твоя книга со списком сидельцев?

Талмуд нашёлся в маленькой комнатке охраны у самого подножия замка. Именно сюда попадают впервые, когда приплывают с большой земли. По идее, служители СИН* должны иметь здесь пост. Но нормальные люди предпочитают держаться подальше от дементоров и их жутких эманаций. В конце концов, когда зомбик хотел питаться, он не разбирал, заключённый перед ним или нет.

А потому охрана приплывала на лодке, заходила в эту сторожку, прикрепляла к книге бланк заключённого, закидывала его в камеру и плыла обратно. И уже с другого берега контролировала все заклинания: барьера и подачу пищи заключённым. Комитета по правам человека на них нет.

— Всего восемь человек, включая нас с Чарли. — Я, не отходя от стола, решил пролистать книженцию с толстенными обложками и скупенькими листами внутри. Бланк хоть и представлял собой целый листок, но говорил лишь об имени, сроке пребывания и статье нарушения.

— Магов мало, а рецидивистов среди них ещё меньше. — Чарли любопытствовал рядом. — Большинство нарушений — это штраф, исправительные работы, и, кажется, есть колония-поселение где-то в Уэльсе.

Ну да, а здесь маньяки, убийцы, политзаключённые и неугодные. Пролистывая страницы, я наткнулся на собственную. Так, срок службы. Вот статья. Сто вторая правового кодекса магической Великобритании. Разбой. Мда, информативно. Ну это ладно, но… Что? Это моё имя?

— Морфин Дмитрий Гонт-Годинов, — прочитал Чарли с некоторым недоумением. Что происходит? Да, я Дмитрий Годинов, распространённая фамилия, но в том оставленном мной мире. Здесь же я как оказался?

Черепную коробку прострелило. Голос. Голос того самого родственника с того света. Он хотел, чтобы я помог, но что он обещал? Не помню. Шёпот. «Забери! Не твоя нить, но умоляю тебя, брат!» Голос становился ещё тише и неразборчивее. Перед глазами встала мама. Добрая и тёплая. Поднимает руку, гладит, улыбается. Снова кадр из старой жизни — это горы, в которые мы ходили с экскурсией. Древние скалы, глубокая высота. С этой высоты на меня резко пикирует сова с двумя головами! Птичий крик! От неожиданности вздрогнул, с резким вздохом открыл глаза. И понял, что лежу. Когда я упал?

— Мор! Мори, ты как? — Чарли уже успел подложить мне что-то под голову. Скорее всего, он и не дал мне покалечиться при падении. — Ты что-то вспомнил?

— Маму, — выдал я самое безобидное. И откуда эти картинки взялись?

— И кто у нас мама? — Блэк помог мне подняться.

— Годинова Анастасия Викторовна, — всё ещё не до конца соображая, ответил я. Говорить про другой мир меня что-то останавливает, но мою речь и менталитет не скрыть. Ладно, пусть для этого мира я буду полуиностранцем. Всяко лучше, чем результатом инцеста, если судить по личности папаши. Да и врать Чарли не хочется. Тело английское, душа русская. Буду считать, что я половинка-на-серединку. — Какая-то муть привиделась. И, как видишь, я всё-таки наполовину русский.

— Это было ожидаемо. — Кивнул своим мыслям Чарли. — Можно будет заказать книги по геральдике. В том числе и иностранной. Может, найдёт что-нибудь о ней.

— Ты думаешь, мама была из известного рода? — фыркнул, вставая окончательно на ноги. Не думаю, что женщина из иного измерения здесь найдётся. А вот однофамильцев должно быть много. — Сомневаюсь. Может, она была простой ведьмой. Или не-ведьмой. Но я отчётливо уверен, что она давно не в этом мире. Кстати, Рослин, это охрана делает запись в бланке?

— Нет. — Полтергейст отчего-то переглянулась с Чарли. — Это твоя магическая подпись. Соответственно, имя настоящее. Оно автоматически меняется на всех документах, когда человек меняет статус. Например, девушка выйдет замуж и поменяет фамилию. И везде, где стояла её магическая подпись, фамилия также изменится.

— Странные чары, — а вот это я уже совершенно не понимаю, как работает.

— Министерство магии многое придумало, лишь бы хоть как-то контролировать волшебников, — пояснил Чарли. — Магов сложно держать в общности. Еду могут брать у маглов, одежду трансфигурируют, жить в чемодане — и как с таких налоги брать? Это мне отец всё рассказывал ещё когда я мажонком был.

— Ладно, политика — это безумно интересно, но у нас есть дело. — Я вернулся к книге.

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? Может, отложим?

— Всё нормально. — И, поймав прищуренный взгляд Блэка, добавил: — Я в норме. Даже голова не болит, правда. Мне и самому любопытно побыстрее глянуть на других обитателей нашего общежития. Рос, кто здесь самый отпетый негодяй?

— Полагаю, первая страница, — беззаботно ответила девушка. Но тут же встрепенулась. — Ой, ежеди* вы собрались испробовать зелье, то давайте другого узника.

— Почему? — Заинтриговала, если честно.

— У него есть проблемы с ядром. Но он единственный, кого я не усыпила, не смогла. Сам справляется.

— Ничего не понимаю. — Я пролистал в начало. Рядом сунул нос Блэк.

Имя: Сайрус Гордон Мелстоун. Статья: сто пятая, правового кодекса Магической Великобритании. Сто пятая, дробь два. Убийство двух и более лиц. Срок: пожизненное. Дата прибытия: третье сентября тысяча девятьсот пятнадцатого года. Материалов дела здесь, конечно, нет. Нет и другой информации, как возраст или личные данные.

— Он уже десять лет здесь сидит, — обратил внимание Блэк. — Ты уверена, что он без твоей помощи ещё в своём уме?

— О, поверьте, он в твёрдой памяти. Но всё же лучше выбрать другого. Сайрус опасен даже в нынешнем состоянии. — Тут она оглядела Чарли, затем так же пристально меня и показательно вздохнула. — И вы двое, конечно, меня не послушаете.

Мы обменялись ухмылками. Маг, способный десять лет выдерживать натиск дементоров? Да меня любопытство сожрёт. Он с повреждённым ядром, я уже могу что-то выдать в плане магии, есть Курт и есть мои стражи-дементоры. Это будет лёгкое и безопасное знакомство.

Именно так я рассуждал, поднимаясь на последний этаж замка. Последнюю камеру вывели также во внутреннестенном помещении. Однако лестница оказалась неожиданно узкой. Я шёл первым и, открыв дверь, первым увидел всё пространство. Эта камера заметно меньше, чем наши с Чарли. Она одна на этаже, и решётку поставили неудачно. Зато окошко больше, за счёт чего в комнате светлее.

Но мебели столько же: жёсткий топчан и унитаз. Десять лет в таких условиях — жуть просто. Сидельца я нашёл сразу, потеряться в этих квадратных метрах невозможно. Мужчина сидел на полу сгорбившись. Седые заросшие волосы на голове и бороде скрывали любые намёки на возраст и внешность. А тело лишь угадывалось тощими очертаниями сквозь пыльную серую тряпку, заменяющую ему одежду.

Он точно живой? Глаза закрыты, ни один мускул не шевелился, даже дыхания не замечаю. Я опустился на корточки, вглядываясь сквозь металлические прутья.

— Мистер Мелстоун, вы меня слышите? — зачем-то шёпотом спросил я. Впрочем, человек, кажется, спит, нечего его резко будить.

— Похоже на транс, — также прошептал Чарли за моей спиной.

— И как его теперь будить?

— Открывать камеру не советую.

— Думаешь? О… — тут я заметил, как Сайрус пошевелил головой. Пара секунд. Плотно сомкнутые веки резко распахнулись. На меня в упор уставились бесцветные, но явно недобрые очи. — Твою ж!

Утянуло резко! Словно по голове ключом прилетело. С бурным течением в мыслях стали проноситься обрывки памяти: книга охраны, зелье, пещера, Курт, дементоры, Рослин, Азкабан, Чарли. Я пытался управлять этим потоком, но казалось, захлёбываюсь в собственных воспоминаниях.

Обратный отсчёт в днях пролетал в одно мгновение. И остановился на моём первом дне в камере. Только с этой остановкой до меня дошло, что у меня в голове кто-то копается! Вторженец, словно переведя дух, нырнул вглубь, туда, где память ДО.

Нырнул и вылетел пробкой из бутылки! Нас откинуло друг от друга и в реальном мире. Сайрус с шипением схватился за голову и оказался у противоположной стены.

— С-ка! — Эта тварь меня отлегилиментила. Мерзость, словно изнасиловали!

— Что происходит?! — Чарли схватил меня за шкирку и потащил к дверям.

— Я скормлю его дементорам! — ору я. И правда намереваюсь позвать парочку. Попробуем зелье на ком-то другом.

— Стой! — Хриплый крик, похожий на карканье. О, у этого индивида голос прорезался. — Не надо. Я клянусь, что больше не причиню вреда.

— Поздно, дрянь, — прорычал я.

— Клятву. Я дам тебе вассальную клятву. Я согласен и на зелье, и на всё, что угодно.

— Право быть вассалом заслуживают, а не предлагают, — всё ещё дико злой, я сам не понимал, что несу. Но досадливо скрипнул зубами. Он ведь вообще всё просмотрел и знает, что произошло в замке за это время. Нет, с ним точно надо кончать.

Я развернулся к дверям. Вытолкнул Чарли первым, вдруг и его захватит. Меня спас лишь пространственный разрыв в памяти. Скорее всего, он считал лишь воспоминания тела, душа помнит больше, но он до неё не добрался.

— Рабом! — резко произнёс он, когда я уже сделал шаг за порог. — Я согласен на рабскую клятву.

— Ну да, ты-то здесь пожизненно.

— Зато ты на два года получишь раба. — Сайрус с трудом приподнялся. Грязными ладонями вцепился в решётку, помогая себе встать. — А учитывая, что этот замок теперь твой, ты получишь в этих стенах своего человека.

— Соглашайся. — Неожиданно подал голос Блэк. — Такими клятвами не разбрасываются. Это самое безопасное для нас. Не собираешься же ты правда его убивать.

Ну надо же чем-то иногда баловать дементоров. Тут Сайрус опасливо дёрнулся. Твою ж девизию, он даже сейчас меня слышит! Но, начиная успокаиваться, я и сам понимаю, что на убийство не способен. А вот оставить его здесь и вернуть всё как было — вполне возможно.

— Н-не надо, — прокаркал в ответ на мои мысли. Тощие пальцы сильнее сжали прутья. Говорил вкрадчиво, словно и сам на грани истерики или обморока. — Не оставляй меня здесь. Поверь, ты не пожалеешь. Я многое знаю и могу многому научить.

— В моё время такие клятвы были не редкость, — про Рослин, также присутствующую, я и забыл. — Я разумею точный текст, могу помочь.

Я медленно выдохнул. Кажется, эти двое уже всё решили. Вновь посмотрел в глаза Мелстоуну. Теперь заметил и трещинки морщин, и впалость щёк, заметную даже за длинной бородой, и общую тяжёлую, на грани отчаяния, изнемождённость. Ох, блин. Я выругался сквозь зубы. Надеюсь, я об этом не пожалею.

Уже неделю я сижу в своём кабинете и штудирую книги по легилименции. Упорно, трудоёмко, продираясь сквозь заумный текст, но стараюсь. Стоит вспомнить произошедшее, как вновь передёргивает от отвращения.

— Комнаты уже готовы. Список продуктов отдал Курту. — Сайрус подлил мне кипятка в кружку.

Мы с Блэком как раз обедали. Но старик предпочитал питаться на кухне. И самое интересное, что Чарли не видел в этом ничего странного. Я каждый раз забываю, в каком я времени. Социальные нормы для разных слоев населения здесь всё еще очень различны. То-то Сайрус так удивлялся моему поведению, он не этого ждал от аристократа. И теперь почему-то упорно пытается добиться от меня привычного для него отношения. Его представления о том, какими должны быть дворяне — его проблемы. Я-то тут при чем?

— Хорошо, — кивнул я, отпивая горького отвара. Ну хотя бы он хороший учитель легилименции. Действительно мастер. Я за два занятия научился ставить минимальный блок на сознании. — Кого разбудим первым?

— А ты не смотрел других в книге? — довольный жизнью и миром Блэк нанизывал на вилку овощи. — Ммм, может, девушку? Я видел, там была одна ведьмочка.

— Я смотрю, ты оживился. — Усмехнулся я. — Даже на ведьмочек потянуло.

— Ты не представляешь, как хорошо быть здоровым! — Чарли ответил мне счастливой улыбкой, совершенно не замечая подколки. — Я так устал штудировать книги по ядру. Колдомедицина — это всё же не моё. И я так устал от того, что не могу нормально управлять магией. Держу пари, никто не чувствовал себя более легко и свободно в Азкабане, чем я сейчас. А потому давай доедим и пойдем выручать прелестную колдунью.

— А ты уверен, что она прелестная? — не удержался я. — Может, она того же возраста, что Сайрус?

— Эй, не порти мне аппетит, — возмутился он под мой беззлобный смех.

Как бы то ни было, но после обеда мы отправились к камерам второго этажа. Шутки шутками, но мне было абсолютно всё равно, кого лечить первым. Так что в этом деле решал Чарли. На маленьком совете: я, Чарли, Рослин и Сайрус — мы выработали план, по которому каждый из тех, кто хочет улучшить условия жизни, принесет клятву. Такую же рабскую клятву, как и Сайрус. Мне эта идея не слишком нравилась, так как воспринимал это как очередные грузы. Но, обжегшись на молоке, теперь готов дуть на воду. В замке получился изолированный мирок, и, что бы про меня ни думал Сайрус, я осознаю, что заключенные — это не невинные агнцы. Мне просто бомбически повезло с Блэком. Повезло, что Сайрус был не в лучшей форме, иначе раскатал бы меня в блинчик. Мне еще больше двух лет тут куковать, и портить себе жизнь, пуская в нее откровенное отребье, — не хотелось бы.

— Где там наша красотка? — Чарли шел впереди, от хорошего настроения напевая: — Я увижу тебя во сне… мм..*

— Она сидит не первый год. Думаешь, красотка?

— Все ведьмы красивые. Это от магии. — Отмахнулся друг, наконец попадая на этаж.

Здесь находилось трое человек, по книге это те, кому дали от пяти до семи лет. Два мага находятся еще на этаж выше, у них от двадцати лет лишения свободы. Проходя до нужной камеры, я старался не разглядывать магов в коматозе, но взгляд то и дело проходился по заключенным. К тому же селили по камерам рядом. Может, думали, чтобы им не скучно было? Нас с Чарли тоже ведь вместе закрыли.

Дойдя до третьей решетки, я заглянул внутрь. На знакомом топчане лежало тело. Назвать это девушкой я не решался. Но тощая фигура угадывалась. А главное — длинные белые волосы грязными патлами стелились до пола.

— Мордред! Почему мне так не везет?! — застонал Блэк, трагично возведя руки. — Магия, чем я это заслужил? Всё, пошли будить кого-то другого. Оставим её.

— Ты даже не посмотрел на нее, — удивился перемене я. Чего это он? — В любом случае, мы уже договорились. В чем дело? Чем тебе ведьма не понравилась?

— Тем, что это не ведьма, — скривился друг.

— На мальчика не похоже. Может, камеры перепутали? Ты как понял, что это не девушка?

— Что? При чем здесь это? Ты посмотри на нее. — Тут Чарли вспомнил, что я многого могу не знать. — Это не ведьма, а долбаная вейла.

Про вейл я уже читал. И они не были отдельной расой. Скорее уж продуктом изысканий очередного волшебника-экспериментатора. Но это я так думаю, точных данных о происхождении вейл нет. Потому что иначе не могу представить, как могла появиться ведьма-оборотень со вторым ядром.

Я перешел на магическое зрение. Всё верно — вот у нее искорка магического источника, совсем небольшая, размером меньше ореха. А вот рядом висит большой резерв. Второе ядро не вырабатывает магию самостоятельно. Так же, как у эльфов или дементоров, вейла должна наполнить этот чан. И если эльфы берут энергию через канал с хозяином, то у девушки каналы шли — да, к половым органам. Вейлы не просто так обладают магнетизмом. Они питаются магической энергией своего партнера. Маги не жалуют тех, кто пытается отобрать хоть крупицу их силы. А Чарли и вовсе еще не отошел от пережитого.

— Как её имя и по какой статье она сидит?

— Селин Беллероз. Пятьдесят третья статья кодекса магических созданий, — педантично ответил Сайрус. Он шел позади с книгой. А затем дополнил по памяти: — Магическое воздействие на разум с целью получения выгоды.

— То есть, она кого-то соблазнила. И раз уж она здесь, а не в колонии-поселении, значит, откусила кусочек маны от чьей-то высокопоставленной жопки. Рослин, — позвал я под протестующий стон Чарли. Девушка появилась почти сразу.

— О, вы уже начали, — полтергейст переместилась в камеру. — Вейла? Впрочем, вы мужчины, я могу понять. Тетушка Марджори всегда говорила, что без женской ласки сэры превращаются в штырехвостов.*

— Всё не так, Рос, — открестился я. — Она же вейла, кто бы захотел после одного поцелуя два дня не иметь способности колдовать. Мы просто решили начать с нее, вот и всё.

— Гхм, — кашлянул Сайрус, привлекая к себе внимание. — Девка станет вашей рабыней, а потому вы легко сможете заблокировать канал на подачу маны. Тогда она станет безопасной.

— Так, стоп! — Мне абсолютно не нравилось, куда пошел разговор. Хватало Рослин с её средневековыми замашками и отсутствием человеколюбия. Так теперь еще и Сайрус взялся генерировать дурные идеи. — Мы не станем обижать девушку. Да, девушку, несмотря на то, что она вейла. Буди её, Рослин, давай поскорее закончим. У нас еще четверо сидельцев.

Леди Уолтерфорд сделала нам книксен и подлетела к спящей. Мне всегда было любопытно, как именно колдует полтергейст. Её ядро ничего не вырабатывает, она просто имеет огроменное количество маны, рассеянной по всему телу. Поэтому она, кстати, и светится. А сейчас, глядя на её манипуляции через магическое зрение, я понял, что она даже свои силы не тратит. Просто может прикасаться к чужим каналам.

С судорожным вздохом вейла очнулась. Несколько секунд тупо смотрела в потолок. Затем дернула головой в сторону решетки, видимо, нас почуяла. Деревянными движениями села на своем топчане. Ух ты, прямо классическое чудовище из телевизора. Бледное лицо с заостренными чертами, чуть раскосые карие глаза. Из ворота тонкого серого платья торчат сухие ключицы.

— Кто вы? — хрипло спросила она, пытаясь сфокусировать взгляд на каждом.

— Здравствуй, Селин. Моё имя Морфин Гонт, — представился я. — У меня есть к тебе предложение. Ты чувствуешь, что твое магическое ядро повреждено?

— Дементоры, — кивнула девушка, сжавшись и затравленно озираясь.

— Сейчас их здесь нет. — Мягко успокоил. — Я могу вылечить твое ядро и сделать так, что остаток срока заключения ты проведешь в тепле и комфорте.

— Существует такое лекарство? — Уже начала соображать. Значит, она уже ранее обдумывала этот вопрос.

— Да, оно у меня есть.

— И что я должна сделать?

— Дать рабскую клятву. — Как бы мне ни хотелось, но единственная девушка, тем более вейла, на несколько лет в замкнутом пространстве с мужчинами — не лучшая смесь. Я прямо смотрел на Селин. Девушка молча изучала меня минуту.

— Я согласна, — тихо и как-то устало согласилась она.

— Уверена? — Быстро она согласилась. Я не этого ожидал.

— Вейлы чувствуют мужчин, — рассмеялась она, но тут же закашлялась. С трудом встала на ноги, но сделала лишь два шага. Опустилась на пол. Протянула руку через решетку. — Я, Селин Беллероз, отдаю тело и магию магу передо мной. Датум.*

— Я, Морфин Дмитрий Гонт-Годинов, принимаю тело и магию вейлы передо мной. Эцептиум.* — Взял её за руку, пропуская поток маны, связывая опорные точки. Если бы она была против или не осознавала, что делает, ничего бы не вышло. Только полное расслабление магических каналов позволяет такую связь. Плюс ключ заклинания.

— Что прикажешь, господин? — с ироничной улыбкой спросила Селин, когда каналы закончили связь.

— Курт, — позвал домовика. И когда он появился, продолжил: — Перенеси мисс Селин в её комнату, покажи, где она может привести себя в порядок, и подай ей легкий обед.

— Да, хозяин, — Курт переместился через железную преграду. Ну вот, мы её удивить не смогли, а на домовика таращится.

— На столе будет стоять лечебное зелье для тебя, — обратился к девушке, пока она не исчезла. — Выпей сразу. Мы обсудим всё после. Пока отдыхай и набирайся сил.

Когда эльф и вейла ушли, я смог выдохнуть. Повернулся к друзьям. Сопровождающие тактично не вмешивались.

— Вроде всё прошло неплохо, — подытожил Блэк. — Хотя я удивлен, как быстро она согласилась.

— Боюсь, больше нам такого не светит, — произнес я, уже поглядывая на соседние камеры.

И как же я оказался прав! В комнатках рядом находились некто Браин Огюст Шерт и Маркус Веллом. И с этими парнями нам пришлось помучаться. Началось всё с Браина Шерта. Здоровенный детина, этакий мордоворот со шрамом на правой щеке. Черноволосый и смуглый. Осужден за многочисленные грабежи и разбой. Состоял в одной из группировок Лютного. Арестован вместе с несколькими её членами. И вместе же загремели в Азкабан. Но из пяти своих товарищей за шесть лет выжил лишь он один. Да, даже кома от Рослин не всегда спасала от дементоров и их миазмов. Впрочем, этот парень был конкретный, и после длительной беседы, когда я поклялся, что не стану причинять ему вред намеренно и без причины, он согласился на наши условия. Махнул рукой со словами: «В банде почти те же условия были, один х-й». На это я несколько опешил, но вызвал Курта и повторил процедуру.

Целый час переговоров с Браином оказался цветочками. Ягодки начались с Маркусом Веллом. Более скользкого и истеричного парня я еще не видел. Мелкий дрищ сидел за взлом и проникновение. Многократное. В первый раз ему дали штраф. Потом он был в колонии-поселении. Теперь вот добрался до Азкабана. Как говорится, действовал наверняка. Как ни странно, но согласился он только тогда, когда Блэк в своей презрительно-аристократической манере предложил забыть про это недоразумение и идти дальше.

Когда мы закончили с Маркусом, уже было время ужина. И несмотря на то, что все порядком устали, мне хотелось уже окончательно разобраться с оставшимися заключенными. Еще два мага находились уровнем выше. Так как их камеры также рядом, решили разбудить их одновременно. В очередной раз произносить те же предложения и уговоры мне дико не хотелось. Закралась мысль, что можно было сразу собрать всех в одном месте со своими предложениями. Но что сделано, то к лучшему.

Последние сидельцы — это Ральф Оберхилл и Уильям Гласс. Знал бы, что и с ними мы провозимся не меньше часа, оставил бы их на утро. Тем более, что обоих я оставил на своих местах и попросил Рослин усыпить их обратно. Первый оказался совершеннейшим психом. В прямом смысле. Серийный маньяк с шизой. Бормотал бессвязно, затем резко срывался на крик или смех. Глянул в магическом зрении — кроме повреждения ядра, никаких проклятий на нем нет. Рослин сказала, что, несмотря на сон, скорее всего, долго не проживет. Потому мы дружно решили, что выпускать его не стоит.

Второй маг был в твердом уме и памяти. И маньячил он намеренно. И статей, за которые осудили, у него поболее остальных. Оценив список от изнасилований до убийств, я сначала решил пообщаться, ничего не предлагая. И ход оказался верным. Такого я даже в качестве раба рядом не потерплю.

— Он мог бы выполнять для вас грязную работу, — предположил Сайрус, когда мы спускались обратно. Ну что за муть у него в голове.

— Сайрус, единственная грязная работа, которую я планирую, — это обустройство замкового двора, — ответил устало, зевнул в кулак. — Грядки там посадить, деревья.

— Кажется, он вознамерился сделать из тебя темного лорда, — хихикнул Блэк. Его вообще забавляла манера Сайруса предлагать мне всякие гадости.

— Да хоть серо-буро-малинового. Это его проблемы, — вяло огрызнулся. Уже понял, что он видит своим экспериментом меня испортить. — Как же я устал.

— Да, ты прав, боюсь, меня даже на ужин не хватит. Спать!

— Угу. Отдохнем. А то с нашим прибавлением, боюсь, скучать в ближайшее время не придется.

— Видишь? — услышал я вопрос.

Так, еще чуть-чуть. Аккуратный вырез маленькой руны завершил круг. Устало выдохнул, поставил статуэтку на стол. Каменный цветок с крупными лепестками, изящным стеблем и объемной листовой подставкой был пока лучшим творением невольных каменщиков. Как ни странно, но его создал именно Маркус. Кто бы знал, что у парня ловкость рук не только в плане краж.

Я протянул руку, подав совсем маленькую искорку маны в начало цепи. Символы на мгновение вспыхнули, качнулись листья, и лепесток раскрылся, явив сердцевину ночника. Мягкий свет от лампы озарил стол.

Я оглядел изделие, перевел взгляд на разбросанные листы с вычислениями. Столько труда ради одной детской лампочки. Мне нравились руны и заклинания. Если вдуматься, это было одним и тем же. Просто нить магии запутывают в определенную фигуру. При заклинании волшебник чертил руну палочкой или мысленно. А вот если накладывать руны друг на друга и связывать их, то эффект получался не разового заклинания, а зацикленной формулы. Сделал один раз — и всё, только подавай ману, она будет работать. Руны — это язык магии. Сложный, непонятно откуда взявшийся, но структурированный язык. Для меня, всё еще непривычного всё объяснять проявлением волшебства, нечто логичное очень радовало.

Всё шло по плану. Мне даже не пришлось искать выходы на рынок самостоятельно. Блэк через домовика с письмами связался со своим управляющим. Мужик выдался дельный, за определенную мзду помог оформить фирму, разобраться с ассортиментом и составить договоры с некоторыми лавками по основным магическим улочкам Европы. Лавки — это вам не розничные супермаркеты нашего времени, эти привыкли работать с мелкими мастерами со скудным предложением. Немного заморочился с перепиской с банком. Заодно научился делать магическую подпись.

Через несколько недель, когда парни научились делать первые поделки, я попросил мистера Дьюка связаться и с магловскими лавками. Так что первые изделия из камня улетели в обычный мир.

Ну что ж. Теперь вот можно лампу выставить. Теперь, когда я смог соединить руны света, движения и запитал их на единый спусковой контакт. Поделка, должно быть, сырая, и семьи, которые занимаются рунологией поколениями, засмеют. Но Дьюк утверждает, что такие вещи вполне потянут.

— Курт, — позвал и продолжил, когда домовик появился. — Когда отправляешься за покупками или вдруг оказываешься на рынке, поглядывай, нет ли новых книг по рунологии.

— Как прикажете, — кивнул эльф. За эти месяцы он растерял свою подростковую неказистость и выглядел очень спокойным и довольным жизнью. — Я каждую неделю также просматриваю книги для сэра Блэка. Могу смотреть и рунологию.

— Вот как? — Чарли мне не говорил. — И в какой области ты приносишь ему книги?

— По колдомедицине, — ответил эльф. Тут он несколько нервно вздрогнул. — Простите, хозяин. Вы приказывали слушаться господина Блэка. Я должен был предупреждать?

— Всё в порядке, Курт, — махнул рукой, пресекая панику. — Но разве он до сих пор изучает медицину?

— Сэр Блэк по-прежнему ищет лекарство для ядра, — подтвердил домовик. — Его ядро выглядит целым, поэтому я не знаю, для чего он это делает.

Странно… Он же не любит все эти изыскания. А ядро починил. Так правда, зачем ему? Ладно, проще спросить прямо у него. Тут я вновь обратил внимание на преданного друга.

— Ты справляешься? Может, призвать еще эльфов тебе в помощь?

На самом деле даже один эльф не так много забирает маны. А после обретения наследства Экриздиса мой объем увеличился, я мог себе позволить еще несколько таких. Думаю, не больше пятерых. Интересно, как с этим справляются другие маги? Одного — ладно, это любой средний маг может. А в Хогвартсе ведь целая группа эльфов. Хотя Блэк говорил, что существуют природные источники, может, питаются оттуда. Насколько мне известно, в Британии два источника: Хогвартс с окрестностями и участок городской застройки. Кстати, на этом участке расположены большинство центральных улиц, такие как Косая Аллея, а также много частных квартир.

— Я справляюсь, — большие зеленые глазенки сверкнули. — На самом деле здесь не так много работы. Вы ведь планировали вызывать еще домовиков, когда покинете стены Азкабана?

— Да. В планах есть крупное строительство. И людей должно прибавиться. Хотя нужно будет посмотреть, кому доверить ритуал. Не думаю, что всё повешу на себя. Твой призыв наделал много шума?

— О, разговоры не утихают до сих пор. — Кивнул Курт, позволив себе лукавую улыбку. — Многие ждут, что вы проявите милость.

— Не в ближайшее время. Я предупрежу тебя заранее. А там сам решишь, как поступить в своем мире. — Учитывая, что в Британии забыли об этом ритуале, это может стать хорошей плюшкой для меня. Но действовать нужно аккуратно. А вот как этим знанием распорядится Курт — это уже зависит от него. Домовик показался мне очень разумным парнем.

— Благодарю, хозяин. — Да, судя по довольной улыбке и хитрому взгляду, он понимает свои перспективы.

— Но об этом после. — Я вернулся к теме размышлений. Мне стало любопытно, что там изучает Чарли. Что-то я сомневаюсь, что он воспылал любовью к науке. А так как дел на сегодня не нашлось, пойду-ка я сразу и узнаю. — А где сейчас находится Чарли?

— Они с мистером Сайрусом сейчас в лаборатории. — Моментально ответил эльф, чем сильно меня удивил.

Лаборатория? Это в бывшей алтарной комнате. Сейчас Сайрус изучает там дементоров.

— Спасибо, Курт, ты отлично поработал. — Я встал, кивая домовику. — Можешь идти.

А я пока полюбопытствую, чем там друг занимается. Выйдя в коридор, сразу отправился в сторону башни. По пути никого не встретил, сейчас все в мастерской. Как я и ожидал, Сайрус сразу выстроил четкий распорядок дня, с обедами, перерывами и прочим. По ступеням тоже поднимался почти в тишине. Неясный шум за дверьми лаборатории нарастал по мере моего приближения. Что там происходит?

Лаборатория всегда заперта магическими ключами, но для меня в этом замке нет закрытых дверей. Потянул на себя новенькую ручку, открыл. И завис на несколько секунд от увиденного.

Начать с того, что абсолютно голый Чарли лежал на том самом каменном столе, что прежде заменял алтарь. И, боюсь, как бы камушек не продолжил своё предназначение. Потому как вокруг суетился Сайрус, расставляя по лучам рисунка накопители. Два дементора черными тряпочками висели в углу.

— Какие у вас веселые ролевые игры. — Я скрестил руки на груди и привалился плечом к косяку. При звуках моего голоса маги вздрогнули. Ну и что они опять чудят?

— Это не то, что ты подумал! — С некоторой паникой выдал Чарли, вскакивая и садясь на каменной плите. Надеюсь, не простудит себе чего. Потому что мозги у него, видимо, давно отморожены.

— Я подумал, что Сайрус проводит какие-то эксперименты с твоим ядром и ядром дементора.

— А, тогда ты всё правильно подумал, — кивнул Блэк. Легкая нервозность глушилась тонной уверенности в себе. Чувствую, он тут добровольно и готов отстаивать своё.

— Я запретил тебе вредить людям. — Я перевел взгляд на Сайруса, понимая, кто тут зачинщик.

— Этот ритуал не вредит, — стрельнул он глазками в сторону. — Это лечебный ритуал. Он поможет с увеличением!

— Увеличением? — переспросил, уже сомневаясь, в чем тут дело.

— Да, — Чарли встал на ноги, гордо тряхнул чёрными кудрями. — Я не хотел тебе говорить, но он сломан!

Так как Чарли всё еще был голый, я впал в некий ступор.

— Вы поймите, — аккуратно начал Мелстоун. — Мы должны попробовать ритуал. Дементор — отличный донор!

— Какая неожиданная информация, — глянул на двух дементоров. И что они там под балахонами разглядели? — Чарли, а ты уверен? Я понимаю, правда. Но может, просто простыл? Замок холодный, всяко бывает. А пересадка от дементора — метод несколько радикальный, не находишь?

— Что? Ты о чем? — нахмурился друг. И когда я кивнул в сторону голых коленей, он даже покраснел. — ЧТО? Нет. Я полностью здоров. Ядро! Я говорил про корпус ядра.

— А, вот как. Ты успокойся, Чарли, я понял.

— Нет, уясни! Ядро! Ничего я себе не отморозил!

— Ну, учитывая холодный камень алтаря и припоминая, что на нем сотни лет лежали два трупа… Всё, всё, не кипятись.

— МОРИ!

— Блэк, для начала правда оденься, — рассмеялся я, наблюдая за реакцией на безобидную шутку. — А потом я хочу выслушать всё с самого начала.

А началось с того, что Вересковый мёд помог Чарли лишь отчасти. Ядро мага уже было разрушено, и даже чудодейственный эликсир был не в состоянии помочь. Он скреплял ненадолго каркас ядра, но несколько сложных заклинаний тут же трескали ядро обратно, причиняя ментальную боль. Эликсир приходилось пить заново.

Тогда в хитроумную голову профессора Мелстоуна пришла гениальная мысль взять каркас ядра от дементора и пересадить его Чарли. Нужно ведь не само ядро, а лишь его защитная оболочка.

— Извини, я хотел тебе рассказать, — устало вздохнул маг. — А потом решил не отвлекать, пока не проведем все расчеты.

— Не переживай, мы всё решим. — Тут мне пришла мысль, что он мог не сам захотеть что-то от меня скрыть. — Сайрус, ты воздействовал легилименцией на Чарли?

— Нет, господин, — сверкнул глазами чокнутый учёный.

— А теперь расскажи мне, зачем этот ритуал тебе. — Понятно, что старик не хотел моего вмешательства по другим причинам, нежели друг. И, видя, как он скривился, выдумывая ответ, я усилил нажим, задействовав связь. — Отвечай.

— Через пару лет вы покинете Азкабан. Я решил, что моя помощь в дальнейшей вашей жизни не помешает. Дементоры — единственные, кто способен пересекать барьер. Я решил, что самый простой способ отправиться с вами — это заменить своё ядро, оставив его здесь, опутанного заклинаниями тюрьмы. А самому, возможно, выбраться, если вживить в себя ядро дементора. Ведь оболочка ядра — это расширительное кольцо, или чан, через которое в наш мир течет мана. И какая разница, каким будет это кольцо. Я всё равно смогу пропускать через себя магию, просто сменю трубку её подачи.

— Вот как? Значит, всё просчитали и в результате ты уверен?

— Абсолютно! Подобные операции, не с дементорами, конечно, уже проводились. Давно, но успешно.

— Чудненько, — с улыбкой высказался я. — Значит, первым и пойдешь ты.

— Пойду проверю расчеты, — уныло кивнул старик и под возмущенным взором Чарли быстренько юркнул к столу, заваленному бумагами.

— Вообще-то я сам подошел к нему с вопросом, — вздохнул друг.

— А он не преминул воспользоваться случаем, — фыркнул я. — О чем ты думал? Почему меня не позвал?

— Ты бы меня отговорил. Вот как сейчас. На сколько еще затянется моя болезнь? Мы сегодня ещё ничего не планировали проводить. А то, что ты видел, должно было быть ритуалом, зафиксировавшим мой резерв. Заморозить ядро. Первый этап. — Чарли закутался в теплую мантию плотнее. — Да, возможно, я тороплюсь. Это называется отчаяние. Но обрести надежду и потерять её — это чудовищное состояние.

Я вздохнул. Опасаюсь лезть в область, в которой совершенно ничего не понимаю. Но, глядя в решительный и упрямый взгляд Блэка, понимаю, что бросить его не смогу.

Как бы я ни морщился в сторону Сайруса, а идея была стоящей. Только вот подготовкой занялись основательнее. А не так, с бухты-барахты. Я и сам зарылся в изучение. Оказалось, рунология играет важную роль в любом ритуале, где есть магические формулы и круги. Так что для меня это был не только способ помочь другу, но и продолжение познания понравившегося направления.

Кстати, Сайрус не солгал, такие операции по пересадке ядра действительно случались. Всё же маги-исследователи бывают те ещё извращенцы. Но вывелось несколько важных правил при таком деле. Первое: донор должен быть полностью добровольцем. Нельзя оторвать у кого-то защитную оболочку просто так. Второе, и главное, почему не используют этот ритуал, чтобы обеспечить себе ядро побольше, — это то, что если размер донора значительно превышает собственное ядро, то каркас не приживётся, а каналы пациента просто разорвет. А при поступлении постоянной магии в рваные каналы это в большинстве случаев смерть. И зачем, спрашивается, менять шило на мыло? Вот и хитрые маги так решили, а потому не используют этот метод. Даже с поврежденным ядром маги чаще стремятся починить своё, чем рисковать. Чарли действительно отчаялся, раз решился на такое. И еще были несколько нюансов по мелочам, такие как разная направленность магии для разного ядра — всё равно что группа крови у людей.

Подготовка заняла месяц. Всё же дементоры — существа неизученные, зомби, трансформированные под действием пришельцев из другого мира. Боюсь представить, как эти создания вообще работают. Ядра своего нет, можно лишь надеяться, что их резервуар подойдет как постоянный протез для оболочки ядра мага.

Когда настал день ритуала, я изрядно волновался. Чего не скажешь о Мелстоуне. Маньяк-учёный, блин. Я не удивлен, что его посадили за эксперименты над живыми существами, он и себя готов под нож положить ради каких-то изысканий.

— Готов? — спросил, стоя над обнаженным телом на алтаре. Я бы уже давно шутканул над голым старикашкой. Но сейчас я слишком напряжен.

По руническим кругам расставлены накопители. Чарли, Курт и Рослин стоят за кругом и с интересом наблюдают. Всё же сейчас кульминация всей нашей месячной работы. И, честно говоря, я жалею о том, что согласился. Если я своими руками сейчас убью этого старика, я не уверен, что он не будет сниться мне в кошмарах.

— Действуйте, милорд, — усмехнулся Сайрус.

— Ну, с Богом, — прошептал себе по-русски и переключился на магическое зрение.

Основную ставку мы сделали на моё идеальное видение магических потоков. Мне проще уловить все неполадки, если они случатся. Уникальность нашего случая еще и в том, что у дементора всё же не ядро, а мертвый резервуар. Который я могу как угодно расширять и сужать. А вот как он поведет себя на живом источнике — уже вопрос.

Выделив собственный жгутик маны, как манипулятором начал отсекать каналы Сайруса от его ядра. К счастью, мы заранее провели ритуал заморозки, или анестезии, как я его назвал. Пока по каналам не потечет мана, он ничего не почувствует. Облегчало работу то, что мне нужно заменить не всё ядро, а только ту самую защитную оболочку. Защитное кольцо, которое отвечает за каркас.

— Курт, — скомандовал я, и эльф тут же подставил расписанную рунами банку. Также магическими путами вложил в банку еще слегка светившееся в магическом зрении кольцо.

Затем вытащил ядро дементора из второй банки. Я заранее изучил, как это делается. Оттого потерял два дементора — зомби превратились в труху. Стоило вытащить резервуар, черный жутик тут же рассыпался прахом. Но зато их ядра также расфасованы по баночкам. И одно из них я сейчас манипулятором вкладывал в ментальную голову раба.

Сузил кольцо до размера, который был у Сайруса ранее. Начал подстыковывать каналы. Кто бы знал, как страшно мне было в этот момент. Приходила в голову мысль, что мне вообще не стоило за это браться. И зачем я послушал этих двух идиотов? Но паника билась где-то на задворках сознания. Поднаторев за эти месяцы в легилименции, уж с собственными эмоциями я старался справляться.

Наконец, пристыковав последнюю трубку маны, я снял предохранитель с заморозки. Из живого источника потекла мана. Сайрус выгнулся от боли, сцепил зубы и сжал кулаки. В магическом зрении я видел, как мана легко и свободно потекла от источника через ядро к каналам. К счастью, боль была недолгой. Он быстро успокоился, устало восстанавливая дыхание.

— Всё. — Я и сам облегченно выдохнул, нервно опершись на каменный стол. — С удачным этапом, господа. Что чувствуешь?

— Ничего, — прислушался к себе Мелстоун. — Всё как и раньше. А как я выгляжу теперь в магическом зрении?

— Так же, как и был. Разве что цвет кольцевой оболочки несколько темнее, чем был, но… О! — Тут я заметил, как от новой оболочки протянулись тонкие канальцы. Словно нервы, они стали распространяться по телу рядом со старыми каналами. — По-прежнему ничего не чувствуешь?

— Нет. — Сайрус напрягся, оценив моё любопытство. — А должен?

Тут новые жгутики каналов проросли окончательно, и произошла сцепка со старыми каналами. Резкий выброс маны из ядра больно резанул мне по глазам. Старик вздрогнул, выгнулся дугой. По телу прошлась волна черных узоров.

— Ого, — старик резко сел, ошарашенно оглядывая собственные руки. Не знаю, как он понял, что делать, но, плеснув маны в руку, вызвал по ладони черную дымку. Такую мы обычно наблюдали от дементоров. — Ахахааа!!

Словно сумасшедший, он вскочил на ноги. Мгновение — и черная дымка покрыла всё тело. Потянуло знакомой потусторонней жутью. Еще пара секунд — и Сайрус взмыл под потолок. Теперь он не выглядел как человек, дементором он, впрочем, тоже не был. Скорее ниндзя-призрак. В плотном черном сгустке можно разглядеть конечности и силуэт человека, но не более. Знаменательного черного плащика, какой был у дементоров, у него не наблюдалось. Хотя… он же тут голый круги наворачивает. Не удивлюсь, если те трупы, из которых взяты дементоры, были похоронены в своих плащах. Мало ли какие похоронные ритуалы проходили в прошлом.

— Я всемогущий! — Несколько потусторонним голосом выл Сайрус. Запустил черный сгусток в стену, снеся старую мебель и оплавив стену. Злодейский смех повторился.

— Как интересно получилось, — философски пронаблюдал я за полетом.

— Мори, мне кажется, он с ума сошел, — полушепотом произнес Чарли.

— И как теперь его останавливать будем? — Рослин парила рядом, не решаясь приблизиться к старому чёрту.

— Легко. — Я натянул нити силы. — Спускайся и трансформируйся обратно.

Сайруса прижало к полу. Чернота ушла, втянувшись в узоры на груди. Он приподнялся на колени, пораженно глядя сначала на свои руки и ноги, а затем переведя взгляд на меня.

— Ты же не думал, что вместе с заменой корпуса уйдет и рабская метка? — Мелстоун отвел взгляд. Всё-таки думал. — Ты, видимо, не учёл, что дементоры изначально завязаны на меня. Нити подчинения даже прочнее. Считай, поменял шило на мыло.

— Я бы не посмел, милорд. — Вытянул улыбку старик.

— Ага, я так и понял. Встань, покажи, что там за узоры? — Я вгляделся в рисунок. В круге рун на коже четко выделялся рисунок молнии. Я бы сказал, больше на руническое изображение похоже. Или не молния, а руна Соулу. Ладно, будем считать это благим знамением.

— Ух ты! Татуха. — Восторженно произнес Блэк. — Такой же хочу!

— Чарли, это руна. — Понятия не имею, почему так. — А еще из-за этих рун от ядра идет привязка ко мне. Ты уверен, что хочешь такую тату?

— Уверен. Мне нравится стиль. Давно хотел себе тату. Только сможешь перенести не на грудь, а вот сюда? Будет выглядеть эффектнее. — Друг ткнул пальцем в левое предплечье. Я вздрогнул, вспомнив, что именно в это место лорд Воландеморт ставил свои метки. У меня появилось нехорошее предчувствие…

Лодка раскачивалась под невысокими, но не менее бойкими волнами. Пару раз через край зачерпывало небольшое количество воды, но лодка каждый раз выравнивалась. Джеймс стиснул зубы. Где-то внутри трусливым тараканом пробежала мысль, что если эта лодка сейчас утонет, то, возможно, будет легче. Руки в магических оковах. Он не то что колдовать, даже плыть не сможет. Ярко представил себе, как уходит на дно, захлебываясь ледяной водой. Интересно, сколько скелетов лежит на дне этих скалистых берегов?

Мрачная твердыня среди скал и бушующих волн. Над замком парили черные силуэты дементоров. Джеймс внутренне содрогнулся. Он никогда раньше не видел этих тварей. Теперь же… Это место станет его могилой. Но вот если он выживет… Джеймс в очередной раз прокрутил в голове лицо и голос того мерзавца! Гектор Фоули! Джеймс в очередной раз вздохнул. Ну и кому он что доказал? Фоули — министр магии, кто он такой, чтобы против него бороться? Неудачник-изобретатель? Смешно.

— Прибыли! — гаркнул его сопровождающий, накидывая канат на столбик у маленького причала. — Вылезай, Прэнг, твоя остановка.

Пустой желудок скрутило спазмом. Джеймс выбрался из лодки и отправился за конвоем. В сорока метрах каменистого берега, на одной из стен замка, виднелся узкий черный проем. Охранник добрался до дверей и взялся за железное кольцо. Звук ударов был несколько глухой, но достаточно громкий. Через минуту с той стороны послышался лязг замков, и дверь отворилась.

На пороге показался мужчина в возрасте с зачёсанными назад седыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Джеймс даже растерялся, увидев человека в классическом костюме и галстуке-аскот.

— Доброго дня, мистер Мелстоун, — поздоровался его сопровождающий.

— Сэр Гварт, прошу, проходите. — Мужчина посторонился. — В эти месяцы вы у нас нечастый гость.

— Жонка родила. Пришлось брать больше выходных. — Страж Азкабана расплылся в довольной улыбке.

— Рад, что зелье милорда вам помогло, — скупо улыбнулся Мелстоун.

Он проводил их в маленькую комнатку с одной-единственной книгой на столе. Гварт прошел к книге, взял перо и начал заполнять бланк.

— Прэнг, ну-ксь, ткни сюда пальцем, — страж указал на страницу.

— Что это? — несколько нервничая, уточнил Джеймс.

— Бланк прибытия, дурень.

Джеймс всё же пробежал взглядом по тексту, прежде чем приложить руку. Пять лет. Сердце болезненно сжалось. Выйдет ли он отсюда?

— Ну это-сь, оставляю его на вас, мистер Мелстоун. — Пробасил Гварт, доставая ключ и снимая оковы с новоприбывшего.

— Конечно, благодарю вас, сэр Гварт. Передавайте поздравления жене.

Страж ушел, а старик, просканировав заключенного взглядом, сам себе кивнул.

— Моё имя Сайрус Мелстоун. Идемте, мистер Прэнг, я провожу вас в вашу камеру.

Развернувшись, он отправился к противоположной двери. Джеймсу ничего не оставалось, как последовать за ним, на ходу растирая запястья. Оковы натерли, наверное, синяки останутся.

Но, пройдя узкий коридор и еще пару тяжелых дверей, Джеймс забыл о боли и неудобствах. Потому как понял, что они оказались во дворе замка. Что за…

Сайрус повел его по каменной дорожке через весь двор, а Джеймс успевал крутить головой. Весь двор застелен изумрудным газоном, трава очень сильно напоминала мох. По краям росли низкорослые деревья, особенно в дальнем углу, где находилась беседка. Джеймс с удивлением обнаружил, что в беседке находились две девушки в синих платьях. Они весело болтали, попивая чай из белых кружек. Рядом на столике стояли фрукты. С другого же края двора доносились громкие возгласы, смех и даже ругательства. С неменьшим удивлением он разглядел группу рослых мужчин, увлеченно играющих в баскетбол. На каждом из мужчин были синие штаны и серые футболки. Видимо, это форма местных заключенных. Или это внутренняя стража?

Пара человек проводили Джеймса любопытным взглядом, но никто к нему подходить не стал. Меж тем мистер Мелстоун провел его до очередной двери в замок.

Они прошли через большой чистый холл, через уютную гостиную с камином. Мельком Джеймс заметил столовую, тогда как они прошли к неприметной дверце и попали в узкий темный коридор. Вот здесь и находились ожидаемые каменные мешки с решетками.

— Твоя камера. — Мистер Мелстоун отпер ключами решетку. Ничего не оставалось, как шагнуть внутрь.

Джеймс уныло оглядел холодные каменные стены с мелким окошком под потолком, узкую койку и унитаз. И здесь он будет жить ближайшие пять лет? С железным лязгом решетка за его спиной закрылась.

— Подождите. — Джеймс резко обернулся. — Я не заметил других заключенных в камерах. Я один на этаже?

— Верно. — Кивнул Мелстоун. — Большая часть отбывающих наказание заключили контракт с хозяином замка и проживают в комнатах внутри.

— Значит, те люди во дворе — заключенные, а не охрана Азкабана? — Разве у замка есть владелец?

— Именно так.

— Что за контракт? Могу и я ознакомиться? — Джеймс ухватился за соломинку. Если он выживет, если у него только получится…

Мелстоун разглядывал его долго и молча. Для Джеймса эта минута показалась очень долгой. Взгляд стал заинтересованным.

— На моей памяти вы первый, — наконец произнес мистер Мелстоун, — кто поинтересовался контрактом в первый же день, а не после того, как промариновался здесь пару недель, умирая от скуки. Вы не напали на меня по пути и не попытались сразу бежать. И вы первый, кто действительно попал сюда по ошибке.

— Как вы… — Джеймс собирался спросить, как этот тип узнал, но, наткнувшись на пронзительный взгляд, в голову закралась мысль о легилименции. Неужели настолько сильный?

— Верно, — подтвердил мужчина. У Джеймса по спине пробежали мурашки. Маг аккуратным движением достал из рукава белый листок, тряхнул, превращая в объемный свиток, и протянул его Джеймсу через решетку.

Прэнг схватил бумагу и вчитался в текст. Контракт. Это очень походило на рабочий контракт. Хотя и с некоторыми особенностями. Всё время заключения Джеймс будет обязан работать, куда отправят. Взамен предоставляют еду, одежду, место проживания в замке. Но больше всего Джеймсу понравился пункт о запрете на причинение вреда обитателям замка. Это обнадеживало, ведь означало, что такой же запрет есть у других заключенных и за свою безопасность можно не переживать. Хотя пункт о неразглашении несколько обескураживал. Чем они здесь таким секретным занимаются, что нельзя говорить даже после освобождения?

— Я согласен.

Читал Джеймс долго. Но мистер Мелстоун терпеливо ждал, ни на унцию не показав своего недовольства.

— Вы очень быстро думаете, — неожиданно тепло улыбнулся старик. — Видимо, сказывается ваша учёность. Поставьте магическую подпись внизу страницы.

Стоило это сделать, как свиток вспыхнул и раздвоился. Одну из копий сразу забрал Сайрус. Вновь потянулся к замку, отпер решетку.

— Пойдемте, проведу для вас маленькую экскурсию, поставим на довольствие и покажу другое жилье. Контракт можете оставить, это ваша копия.

— Простите, а вы кто? — спросил, спеша выйти из тесной клети.

— Моё имя Сайрус Гордон Мелстоун. Я такой же заключенный, как и вы, но в данный момент исполняю обязанности управляющего замком. На месте всегда или я, или леди Уолтерфорд. На самом деле вам повезло. Или нет, это как посмотреть. Но ранее рабочего контракта не существовало. Милорд проживал в замке и предпочитал рабские контракты.

— А теперь не проживает? — У Джеймса резко пересохло в горле. — И значит, вы тоже?

— Да, я, как и часть заключенных, являюсь рабом милорда. И нет, недавно он покинул замок. Однако Азкабан — его полноправная собственность, и он хранит здесь некоторые вещи. Потому иногда появляется. — Они как раз вышли в уже виденную гостиную. Прошли мимо лестницы. — Здесь второй этаж. Библиотека, спальни, оранжерея. На третий и выше подниматься запрещено. Там комнаты хозяина. Кстати, любые запертые двери открывать запрещено. Так же, как и пытаться освободить тех, кто до сих пор находится в камерах. Не все заключенные здесь безопасны. Пойдемте, покажу столовую и общую гостиную. Там обычно вывешивается график дежурств и рабочие смены.

Мрачный легилимент провел подробную экскурсию, выдал комплект одежды и обуви. Джеймс с удивлением разглядывал необычную форму и вполне качественную ткань. После камер временного размещения аврората он и не думал, что в Азкабане будет лучше. Потом он долго не мог уснуть в нормальной кровати с чистыми простынями, в своей новой комнате, всё еще не веря в свою удачу. А уже на следующее утро познакомился с первыми людьми и увидел своё имя в графике работы.

— Ничо сложна, — махнул рукой Родерик, проведя к столу с инструментами. За соседними столами колдовали над камнями другие заключенные. — У каждого стола есть стеклянный брусок, тама пишут, каки вещи надо делать. Можешь выбрать, чо будешь клепать. Нажмешь на название в списке, и появится подробное, как его, это… техрическое задание.

Джеймс мысленно улыбнулся, но решил никак не оценивать человека, которому поручили ввести его в курс дел.

— Мы по очереди работаем в цехе вот таких поделок, потом на лодке, по добыче камня там, рыбы, и исчо дежурства по замку. Постирать, готовить, убрать. Отлынивать не советую, побить не побьют, но проблем наживешь. Есть другие способы. В соседней комнате шьют бабы, к этим лучше не суваться… ну если ты понимаешь, гыы… — Мужик хохотнул собственной незамысловатой шутке. — Стервы, а если контракт подумает, что ты пытаешься нарушить его, накажет. Неприятно… Ну да лады! Хорошо будешь робить, норму там превысишь, хозяин не обидит.

— За работу что-то платят? — удивился Джеймс.

— Нее. Это мы еду отрабатываем. А вот если делаешь больше, получаешь баллы. Во, гляди. — Родерик как раз привел Джеймса к столу. — Это твой кубик. Номер такой же, как на твоей одежде. Когда к столу подходишь, его включаешь. Ткни сюды. Ага, засветилось. Вот в углу. Сейчас там нуль. А могут быть баллы. В гостиной есть список, на чо их менять можа.

— Я понял, благодарю, Родерик, — кивнул новоприбывший. Уже сам потянулся к личному стеклянному кубу. Нажал на предмет в списке. Тут же появилась страница с техническим заданием. Джеймс не удержался и всё же растянул губы в улыбке. ТЗ для идиотов. Настолько примитивно написано. И оттого гениально. Прибор, с которым может разобраться даже полный невежда. Еще и с простыми понятными картинками. Джеймс оценил находчивость этого «хозяина». Интересно, какие формулы использованы для создания такого кристалла? Никогда не видел таких.

— О, ты быстро соображаешь! — поразился Родерик, кажется нисколько не позавидовав. — Дворецкий баял, ты учёный.

— Дворецкий?

— Мелстоун. Ты его видел, этот напыщенный индюк во фраке. Гыы. Но я тебе этого не говорил. Про него всякие слушки нехорошие ходют. А ты это, чего учёновал?

— Мы с братом изучали технику маглов, — признался Джеймс.

— За это, чоль, упёкли?

— Нет. Я и Эрн продолжили дело отца. Он создал то, что не должен был. — Грудь вновь кольнуло болью. Всё произошедшее до сих пор не отпускало, а жажда справедливости буквально пожирала изнутри. Но, видя, что его собеседник ждет ответа, Прэнг всё же признался: — Мы изобрели автобус. Самый обыкновенный автобус.

4 марта 1928 г.

Лодка раскачивалась под невысокими, но не менее бойкими волнами. Я неутомимо смотрел на приближающийся берег, и легкое волнение всё же токало где-то в груди. Сегодня тот самый день. Четвертое марта тысяча девятьсот двадцать восьмого года. Три года я провел в мрачном замке среди камней и воды. И неплохо провел. Я свил себе порядочное гнездышко, куда могу вернуться в любой момент.

За это время утекло много воды. Оказывается, человеческий мозг способен впитывать много и быстро, стоит выключить интернет. За эти годы я стал порядочным мастером легилименции и, насколько это возможно, изучил рунологию. Всё, что можно отыскать в открытом доступе по рунам, было найдено на блошиных рынках и проглочено. Но если легилименцией со мной занимался подтвержденный мастер, то в рунах до многого приходилось идти самому. Усложняло процесс и то, что таблицы рун для магов не едины. Как нет общего языка среди людей, так и рунические символы отличаются своими значениями и чертежами.

Итогами моих изысканий стали сначала различные поделки, которые мастерились заключенными, а потом и вещи поинтересней. Вершиной моих рунных цепочек стал первый магический компьютер. Ну, так громко это я его назвал. На деле это лишь протеевы чары с общим центром. Я плохо понимал в технике и микросхемах. Но у меня было огромное преимущество перед живущими сейчас — я могу точно и полно представить, что именно хочу получить.

Для начала это такие вот замкнутые протеевы кубики, которые я использовал для работы заключенных. Но в мыслях уже витал полноценный компьютер на магии, а также интернет и другие плюшки. Но, к сожалению, до таких высот придется идти самому. У маглов не подсмотришь, я во времени, когда даже первые ЭВМ еще не появились.

Лодка причалила, и мой сопровождающий споро накинул швартовочный трос. Вежливо указал ладонью на ступень, предлагая сойти на берег. Что я и сделал, поправив теплый ворот моей черной мантии.

— Прошу сюда, сэр. — Охранник также корректно предложил следовать за ним. Забавно, еще два с половиной года назад меня бы провожали вовсе не так.

Налаживание связей с СИНом заслуживает отдельной песни. На самом деле я планировал заручиться поддержкой только младшего звена охраны. Рослин слетала на разведку и рассказала всё обо всех. Мне кажется, такая шпионская деятельность ей очень понравилась. Иначе я не понимаю, зачем мне было знать про жен, детей, собак и любимые мантии охраны.

Поэтому, когда привезли очередного заключенного, я уже имел представление о том, кто его доставляет и какие у него проблемы. Подкупить человека, который в долгах как в шелках, а дома пять детей, проще простого. А магический контракт избавил от непредвиденности. Мне бы хватило и парочки своих людей в охране. Но не учёл сарафанное радио и наличие проблем у магов. Очень скоро весь состав стражи имел со мной контракты. Кроме двух человек, которые по какому-то недоразумению еще сами не оказались за решеткой.

Первого морального урода пришлось отлигелиментить. Именно тогда я впервые использовал свои знания во вред человеческому сознанию. Сайрус, как мастер, показал, как затирать следы своего присутствия в чужих мозгах. Обливиэйт на крупные участки памяти и след удара на виске. Через три дня никто и не докажет, что память ушла не от травмы. А добрые коллеги с радостью отправили сослуживца в клинику, подтвердив, что тот упал с причала. Второго мерзавца удалось уволить по статье. Маг почти сразу вернулся в Азкабан, но уже в качестве сидельца, где я мог с ним делать вообще всё, что угодно. Но, учитывая его ненормальную жестокость, сидит он до сих пор в одной из камер повыше.

После этого случая мной заинтересовались чины посерьёзнее. И опять пришлось поработать Рослин. В первый же пробный визит одного из офицеров я знал, что из себя представляет мистер Корненер. Дослужившийся во время войны аж до майора за свою беспринципность и неумение ладить с начальством. За свои заслуги был сослан на спокойное кресло начальника СИН. Даже среди простых магов уже ходили слухи о его постоянной ругани с главным интендантом магических вооруженных сил. Да, в магической Британии не имелось армии как таковой. Но было две военных службы, подконтрольных министерству магии: Аврорат и Отдел тайн. Привыкший к армейскому порядку майор не мог смириться с тем, что его отправили на гражданскую должность. Службу исполнения наказания еще не считали за военную или правоохранительную. Так еще и вставляют палки в колеса, не предоставляя всё необходимое, начиная от пайков, заканчивая формой.

С этим хозяйственным мужиком я договорился весьма быстро. Ведь к тому времени я подготовился, нашел статьи закона, по которому Азкабан полностью и легально мой, и уже имел ряд предложений к нашему дальнейшему существованию. Таким образом никем не замеченная реформа тюрьмы состоялась к нашему всеобщему удовольствию. Майор получил возможность и средства на реализацию планов по деятельности его отдела. Я получил лояльную охрану и своих людей в министерстве. Сейчас я могу делать в Азкабане всё, что заблагорассудится, любые ритуалы, министерский барьер всё прикроет, он же не пустит к нам посторонних, так что сейф из тюрьмы лучше Гринготтса. Хотя бы потому, что никто понятия не имеет, что здесь что-то хранится.

Меж тем мы уже добрались до прибрежных построек. Хранилища документов, комнаты охраны и прочие домики службы, соединенные друг с другом коридорами пристроек. Меня пригласили в кабинет дежурного. Подозреваю, этот кабинет тут самый приличный. Остальная работа ведется в центральном здании министерства в Лондоне.

— Ваши вещи, сэр. — Страж поставил передо мной пронумерованную коробку. Пломба на ней отсчитала своё время и сегодня отстыковалась, позволяя открыть. Я заглянул внутрь и хмыкнул, увидев лишь волшебную палочку и пару сиклей, сиротливо прижавшиеся к углу коробки. Тут страж протянул мне еще какой-то камень. — А это ваш порт-ключ. Перенесёт на место последнего задержания. Понимаю, вам он ни к чему, но я обязан выдать. Раньше никто из заключенных не мог аппарировать самостоятельно после своего срока. Да что там говорить, даже колдовать не могли. Приходилось доставлять так. Благодаря вам всё изменилось. Но мы всё равно выдаем эти ключи.

— Правильно делаете, — кивнул я, принимая свой ключ.

— Майор собирался вас проводить, но в министерстве собрание, а вы просили не поднимать шума. Он передавал, что свои поздравления он скажет вам при встрече.

— Передай майору, что через неделю я с ним свяжусь. — Понятно, мужик боится, что стоит мне выйти — могут измениться и наши договоренности. Бред. Не понимаю, почему люди так боятся даже незначительных перемен.

— Тогда позвольте, провожу вас к выходу. Ваши встречающие уже на месте.

Путь по коридорам не был длинным. Но я чувствовал, как с каждым шагом растет предвкушение. Да, я устроился в Азкабане. Нашел друзей, любимое дело. Но как же меня угнетало это замкнутое пространство. Наконец-то большой мир!

На выходе из здания меня ожидали две знакомые фигуры.

— Мори! Прими мои поздравления! — Налетел на меня Блэк.

— Чарли! Мы виделись на прошлой неделе. Задушишь.

Блэк за это время возмужал. С длинными кудрями, шальной улыбкой, в мантии с иголочки и лощеным взглядом, он ничуть не напоминал того изможденного, убитого горем от потери собственной магии и надежд.

Он вышел год назад и до сих пор не встретился с отцом, отказывая ему во всех встречах. Зато активно занялся своей фабрикой и продажами продукции с производства заключенных. Будем надеяться, серия новых лавчонок по всей Европе наберет популярность. Где-то он покупал разорившиеся после войны готовые лавки, где-то приобретал недвижимость. И хорошо, дело процветает.

Всё бы ничего, но для логотипа нашей новой компании он избрал схематичную копию молнии, нагло содрав изображение с собственного предплечья. Да, Чарли таки прошел тогда ритуал и обзавелся своим внутренним дементором. И, как и Сайрус, теперь может изображать ужас на крыльях ночи. А когда я всё же смог его научить полету в виде черной дымки, он и вовсе стал прототипом детской песенки и страхом многих заключенных. Радуясь другу, обратил внимание на второго встречающего.

— Поздравляю, милорд. — По-деловому четко кинул Брайн Шерт. Третий маг, согласившийся стать рабом. Здоровяк вышел раньше меня, но не ушел в закат, а тут же был подхвачен Чарли. Как и воришка Маркус Веллом. Блэк отправил их на переквалификацию, как шутил он сам. А по факту мужики год занимались боевой подготовкой. Где уж нашли боевого мастера, не знаю, но друг сам взял на себя эту инициативу, уверив, что мне потребуется личный охранник. Мне проще — не нужно думать, что делать с бывшим членом ОПГ и, я надеюсь, бывшим домушником. Впрочем, в будущем нужно будет позаботиться о собственном отряде безопасности, но пока грядущая Вторая мировая кажется безумно далекой.

— Ну что, какой план? — Чарли излучал позитив. — Как насчет отдохнуть после трех лет заточения? Посмотреть достопримечательности Кок-лейна?* Или рванем в Европу. Например, во Францию. Монмартр?

— Давай сначала о деле. Погулять успеем. Столько планов, у меня руки горят.

— Эх… Оставим девочек Кок-лейна кому-то менее брезгливому, чем ты. Тогда аппарируй за мной. Я жил в гостинице, но к твоему освобождению решил, что компании не помешает квартирка в Лондоне.

Трансгрессировав вслед за другом, я с удивлением обнаружил, что нахожусь в магическом квартале. Вокруг сновали люди в мантиях, летали совы. Но домики ровные, никаких кривых стен Косого. И никаких злачных подворотен Лютного.

— Добро пожаловать на White-witch Street.

— Беловедьминскую улицу? Чарли, это ведь не как с Кок-лейном?

— Что? Нет, — сразу открестился друг. — Вместе с Вильгельмом Оранским в Лондон прибыл его магический ковен. На этой улице селились семьи ковена. Чаще всего обитали женщины, так как мужья работали при новой власти. Немки, много блондинок, отсюда и название.

Обыкновенная улочка многоквартирного Лондона с волшебным уклоном. Каменные здания, каменная плитка тротуара. На узкой улочке едва хватает места для двух авто и тротуара. Хотя что-то немецкое отчасти чувствуется. Я уже смирился с тем, в каком веке я очутился. Но это мой первый выход за три года. Оттого я застыл на долгую минуту, словно попал в другой мир. Хотя почему словно…

— Я также замирал, когда только вышел, — довольный произведенным эффектом, Блэк стоял рядом. — Нам повезло, новая застройка в пределах Британского источника. До Косого переулка всего пара кварталов. Но можно было купить дом в каком-нибудь магическом поселке.

— Не стоит. — Мотнул я головой, возвращаясь к реальности. — Квартира — хороший вариант. А для наших планов скорее уж нужен весь поселок целиком.

— Тогда милости прошу, — не стал спорить Блэк, а указал на один из квартирников.

— Неплохо, — оценил я, когда поднялся на четвертый, самый верхний, этаж и оглядел гостиную. — Здесь уютно.

— Семь комнат и всего две ванные. — Чуть скривил аристократический нос друг. Рядом неслышно хмыкнул Брайн. Ну да, когда это мы такими нежными после Азкабана стали?

— Я это переживу, — хохотнул я, пройдя внутрь. Чарли молча указал на одну из спален. Видимо, это моя комната. — Курт.

— Хозяин, — неизменный помощник появился моментально.

— Это наше временное жилье. Пока на четыре человека. Позаботься об этом.

— Обед по расписанию? — уточнил эльф, нисколько не удивившись. Лишь мазнул взглядом по присутствующим. И после моего кивка, с поклоном, вновь исчез.

— Что ж, до обеда есть время, покажешь, что обещал? — спросил я у Чарли.

— Идем в кабинет, — тут же согласился друг. — Брайн?

— Я буду у себя. Милорд, пожалуйста, предупредите, если решите выйти. Вы облегчите мне работу. — Когда Брайн скрылся из вида, я тихо присвистнул.

— Что ты с ним сделал за этот год? — Где этот браток из девяностых, которого я знал раньше? Какие военные замашки.

— Это ты еще Маркуса не видел, — похвалился Чарли, словно сам их обучает. — Кстати, приготовься, что они будут просить у тебя дементора. Ну ладно, пойдем в кабинет.

Изрядно насладившись моей удивленной моськой, Блэк отправился к одной из дверей через гостиную. Мысленно выдохнул. Не думал, что замену ядра на дементора станут воспринимать как награду. С одной стороны, он правда усиливает мага, но с другой — это довольно жесткая привязка ко мне. Даже рабскую клятву возможно изменить. Здесь же я не знаю, как снять такую связь.

В кабинете нас ждал аскетичный интерьер, пара шкафов и длинный стол с бумагами. Аккуратные стопочки сложены в педантичном порядке. От одного вида этой макулатуры становилось тошно. Но ничего не поделаешь. Новой компании я полноправный совладелец. А учитывая, что пришлось вложиться в модернизацию текстильной фабрики как инвестор, и она теперь тоже частично моя, наше совместное предприятие прирастает имуществом.

Разбирался с бумагами я до самого обеда. Выписки со счетов, договоры, бухгалтерские книги и прочая мутотень. С другой стороны, не так сложно, как запутанные схемы российской бюрократии, но при отсутствии один-эс тоже ничего хорошего. Бл… даже магия здесь не поможет! Успокаивал себя мыслью о грядущем компьютере. А лучше создам искусственный интеллект. Пусть он всё считает. Потому как это невыносимая пытка, а ведь многие бумаги я уже получал в Азкабане. И благо за эти пару лет я вник примерно, как это работает. Хотя бы общую логику, что именно мне нужно контролировать и где ставить свою закорючку.

— Ох, надеюсь, с остальным разберётся наш управляющий, — я откинулся на спинку стула, потянулся, разминая затекшую шею.

— У тебя потрясающие вычислительные навыки и внимательность, — похвалил Блэк. — Этим надо пользоваться! А управляющих тоже стоит перепроверять. На первых порах так точно. Потом, когда будет устойчивая схема работ, будет проще. А пока маленькая компания — придётся вкалывать.

— Я смотрю, тебя прям это радует, — покачал я головой. Нет, всё же бизнес — интересно, но не совсем моя стихия. — Но раз я хорошо справился, как насчет того, о чем я просил?

— Да, — он поднялся, вытащил из ящика пару карт. Легким движением раскрыл обе на столе. — Есть несколько вариантов, где строить твой исследовательский центр. Но, как я понял, тебе нужен масштаб для будущего поселка? Точно хочешь?

— В этом весь смысл. Я точно знаю, что после революции империя лишилась множества специалистов. Решится сразу несколько проблем. Поддержу соотечественников, организую техническую базу под будущие проекты. А их планируется много. Поверь, за смесью техники и магии будущее!

— Да, ты у нас любитель пострелять зайцев. Ну, это твоё дело. Вот смотри, по факту есть три крупных земельных участка, которые можно приобрести в Англии, и два в пределах Ирландии. Вот, на карте отмечено.

Я склонился над бумагами, пытаясь вникнуть. Мне нужно что-то недалеко от города, потому как планируется связь с маглами. И что-то достаточно удаленное от других поселков. Коммуникации не проблема — маги мы или погулять вышли. Ирландия точно отпадает, логистика упадет.

— Вот эти два участка завтра осмотрим, — вынес я вердикт. Не идеальное расположение, но глянуть стоит.

— Завтра? На сегодня планы?

— Да, планировал наведаться домой. Кстати…

— Прости, — сразу понял, о чем я. — Но со второй твоей просьбой я помочь не смог. Поверь, мои люди осмотрели все приюты близ Лондона, и никакого ребенка двух лет по имени Томас Реддл не обнаружили. Мори, ты уверен, что этот ребенок существует?

— Я уже ни в чем не уверен. — Устало потер глаза. Пора сделать перерыв на обед. Память — интересная штука. Я запомнил и записал в личный ежедневник много деталей из событий книги о волшебном мальчике. Но вот хоть убейте, я не помню, в каком приюте рос будущий темный лорд. Видимо, я задумался слишком глубоко, потому как Чарли серьёзно продолжил.

— Ты не сказал мне, откуда уверен, что твоя сестра умерла и у неё есть ребенок. Но я, кажется, догадываюсь. Не первый раз встречаю эффект даров смерти.

— Чего? — Меня аж изнутри шарахнуло. Усталость слетела мгновенно. Неужели он догадался о моём попаданстве? С одной стороны, ничего страшного, но с другой — какая-то неведомая сила закрывала мне рот, стоило вспомнить о посмертии и о Матери. — Каких ещё даров смерти?

— Ох, я постоянно забываю, каких элементарных вещей ты можешь не знать. Когда ведьма или маг умирают — зависит от обстоятельств. Обычный человек с незаконченными делами может оставить проблем, а уж от мага жди их наверняка. Думаешь, почему простецы из власть имущих стараются не трогать магов и не изучать их в своих лабораториях? Еще помнят молот ведьм, когда одна погибшая ведьма забирала с собой всех на площади.

— Подожди, — перебил я, — но маги вполне умирают спокойно. Мировая тому доказательство.

— При естественной смерти от старости такое редко происходит. Когда умер быстро и маг не успел испытать эмоции — тоже. Но в остальных случаях, с большой вероятностью, это случится. И с чего ты взял, что в войну такого не было? Каждую битву случается, прямо пропорционально потенциалу мага. Смерть срывает все оковы с магического ядра и, прежде чем уйти, может хорошенько шарахнуть силой. В зависимости от эмоций. Чаще всего это несправедливые убийства. Бывали случаи, когда на месте гибели сильного мага оставалась пустошь. Но это могут быть и другие эмоции. Старики иногда благословляют внуков на какие-нибудь магические дары. Думаю, в твоем случае твоя сестра, умерев, желала только позаботиться о ребенке и потратила остатки сил на то, чтобы передать тебе послание. Я ведь не ошибся, ты видел свою сестру?

— Типа того, — врать не хотелось. Но Чарли хватило и этого.

— Тогда понятна твоя растерянность. Ты же не знал про дары. — Тут он осекся, глянул на меня несколько неловко. — Прими мои соболезнования.

— Спасибо. — Ответил заторможенно, но, думаю, Чарли списал это на моё полное осознание смерти Меропы. — И Чарли, по поводу ребенка. Может, не в Лондоне?

— Я прикажу продолжить поиски.

— Давай я сначала смотаюсь домой. Мой старик не из приятных, так что в гости не зову. Но как всё выясню — расскажу. Может, я просто не так понял.

Я помнил, что Марволо Гонт тоже должен был отсидеть свой срок. Только не три года, как Морфин, а всего шесть месяцев. Так что должен быть дома. Но кто знает, может, я вообще не в канонной истории.

После обеда я в компании Брайна и, одевшись потеплее, взялся за портключ. Я бы и Шерта с собой не брал, но упрямый телохранитель отчего-то очень щепетильно отнесся к своей работе. В который раз удивился: я-то помню его брутальным членом банды и говорящим исключительно на фене. А тут почти военный.

Портключ выбросил нас на неприметной лужайке у покосившегося забора. Зеленый холм, слева виднеется весенний лес, справа идет дорога к поселку. Литтл-Хэнглтон, я полагаю. Вижу домики в отдалении. А вот прямо передо мной предстал дырявый штакетник, заросшая тропка за ним и развалюха маленького домика с пустыми глазницами узких окошек. Я подошел ко входу на участок. На калитке висело несколько прибитых змей. Миленько.

— Жди здесь, — бросил бескомпромиссно и шагнул внутрь территории. Почти продираясь сквозь заросли еще короткой травы, ко мне подкрадывались смутные подозрения.

В магическом зрении виднелись лишь маглоотталкивающие чары и ничего боле. Зато, подойдя к двери, услышал тихое шипение прямо под порогом.

— Нельз-зяя. — Зашипела маленькая черная змейка. И я не обманывался её размерами. Явно что-то ядовитое.

— Охраняешь? — спросил я. Парселтанг я уже как-то пробовал, и вышло вполне прилично. Надеюсь, без акцента.

— Хоз-зяин? — Она что, из Одессы? — Рада вам, хоз-зяин. Ох-храняю.

Открыв дверь, на меня дыхнуло смрадом и гнилью. Отошел на два шага, закашлявшись. Какая гадость! Активировал один из амулетов на шее. Я так и не научился головному пузырю, как в пещере его произвел Курт. Но зато смог перенести это заклинание в руны.

В конце концов только в пузыре я смог войти внутрь. Пустил парочку люмосов осветить темное пространство. Без прихожей меня сразу ожидала кухня. Давно нетопленая печь, слой пыли и грязи, тенёта в углах. Шагнул в следующую комнату и сразу понял причину запустения. На сломанном диване лежало тело. Сгнившее почти до костей тело в груде тряпья. Меня затошнило от вида. Это, я так понимаю, Марволо Гонт. Судя по всему, труп уже год или даже два. Заметил рядом с телом несколько предметов. Отсветы от люмоса сверкнули на маленьком камне на полу.

Склонился, чтобы рассмотреть предмет. На грязных досках, прямо под правой рукой мертвеца, лежало кольцо. Аккуратно поднял колечко, уже догадываясь, что это за золотая печатка с темным камнем, и сунул в карман. Хм… обратил внимание на вторую руку покойного. Костяшки уже не сжимали пергамент. И как только сохранился за эти годы? Чтобы достать пергамент, трансфигурировал себе перчатки. И что тут у нас?

«Отец. Брат. Я не знаю, кто из вас первым найдет мою записку. И я кляну себя за нерешительность. Что не смогла сказать вам этого в глаза. Но теперь, когда вас арестовали, а я осталась одна, я много думала. Я бы хотела, чтобы вы поняли моё решение. Я не молю о прощении, лишь о понимании. Я знаю, брат сдержался, чтобы не убить Тома, и я благодарна за это. Я осознаю всё, не в моем положении и виде мечтать о любви. Но хоть немного. Маленькое чудо, что даст мне зелье. Я знаю, что это не по-настоящему, но совсем чуть-чуть. Ненадолго. Может быть, потом он сможет принять меня и мои чувства. Я люблю его. Всем сердцем. Поймите меня и не ищите. С любовью и надеждой, ваша Меропа Гонт»

Вот значит как… Старик нашел записку и умер. Неожиданно. Я отчего-то думал, что он еще жив. Внутри шевельнулось что-то похожее на облегчение. Коварная мыслишка, что не придется выдумывать оправдание, почему это его сын изменился, не придется налаживать контакт. Просто жизнь с чистого листа. Разве что с наследством этой семейки придется разобраться. Я вытащил из кармана перстень. Дары смерти, да? Сначала неизвестный предок закинул меня сюда, подарив новую жизнь. Теперь Марволо умер, подарив кольцо лорда. Перевел взгляд на записку.

— Осталось разобраться с моим последним даром смерти. — С даром от своей сестренки. — И как скоро я смогу найти этого ребенка?

— Курт! — Я не смог долго находиться в доме, быстро выйдя на свежий воздух. — Принеси сюда молока и несколько живых мышей.

Понятия не имею, где он это взял, но через минуту домовик предоставил необходимое. Я присел у порога, подзывая змейку и предлагая ей лакомство.

— Спасибо, милая, что присмотрела. Скоро этого дома не станет, поэтому ты свободна. Есть ли у тебя желание, которое я могу выполнить?

— Я довольна, хозяин. Я свободна. — Заглотив сразу всю партию и запив молочком, змейка облизнулась. Несколько примитивно она выражалась, но я и не ждал от простой змеи ораторского мастерства. Стоило закончить трапезу, она сразу уползла, кивнув напоследок: — Хозяин добрый.

— Курт, разберись здесь. Этот дом пойдет на снос, так что посмотри, вдруг я оставил что ценное: документы, книги, украшения, артефакты, ну ты понял. И там труп в гостиной, заверни пока, потом проведу ритуал захоронения. Сейчас мне нужно отлучиться.

— Как прикажете, — кивнул домовик. Затем он обозрел дыру, где жили потомки великих магов, и, прежде чем войти, наколдовал себе воздушный пузырь. Я только хмыкнул.

Вернулся к своему телохранителю. Если Брайн и удивился месту прибытия, то оставил свои мысли при себе. И выглядел спокойно-нейтрально.

— Ты знаешь, где находится магазин «Горбин и Бэркс»?

— Да, сэр. — Кивнул бугай. — Однако осмелюсь предложить: если вам требуется что-то… особенное, то на закрытых аукционах и, скажем так, домашних магазинах можно найти практически всё что угодно.

— Ух ты, — наконец-то от его бандитского прошлого есть польза. — Буду иметь в виду. Но сейчас я точно знаю, что нужный мне предмет в этой лавке.

Аппарировать Брайн умел. Так что в переулке Лютного мы оказались быстро. Унылая темная улочка, ничем не примечательная. Хотя, в отличие от Беловедьминской, здесь более грязно. И я не беру в расчет обшарпанные стены. Земляное месиво на тротуаре, мусор по углам для меня выглядят странно — маги ведь живут.

— Сюда, сэр. — Брайн кивнул на темную лавку с замызганными витринами и выцветшей деревянной вывеской и, не дожидаясь, прошел вперед.

Каркнул колокольчик на двери. Я с усилием чуть вновь не наколдовал головной пузырь. Начинаю понимать, зачем аристократы постоянно носят с собой надушенные платки. Я не ранимая институтка, но даже для меня здесь чудовищно грязно. Надеюсь, это особенность Лютного и в остальном в Лондоне будет чище.

— Мистер Шерт! — Добродушный голос хозяина лавки появился вместе с ним. Невысоким мужичком с залысинами, темными глазами и в сером фартуке. Он сразу узнал моего спутника. — Чем могу быть полезен?

— Это мистер Карактар Бэркс, совладелец лавки. — Представил мне мужчину Брайн, несколько проигнорировав самого Карактара. И если я не удивился, так как понятия не имею, какие здесь правила, то сам хозяин лавки чуть нервно дернул плечом, просканировал меня с головы до ног и всё с той же улыбкой обратился уже ко мне:

— Добро пожаловать в «Горбин и Бэркс», сэр. В моей лавке вы найдете много любопытного. Вы ищете что-то особенное?

— Два с половиной года назад к тебе пришла умирающая ведьма. За десять галеонов ты купил у нее медальон с буквой «S» на крышке. Где этот медальон?

— А, — мужик растерялся. И зачем-то засуетился. — Помилуйте, сэр, я не знал, что она умирала.

— Где медальон? — спокойно перебил я лавочника. Вообще-то я хотел сказать «беременная», но подумал, что она могла скрыть свой живот. И я понятия не имел, как правильно общаться с подпольными лавочниками, и старался вести себя максимально нейтрально. К тому же говорить в этом спертом воздухе трудновато. Потому пришлось общаться односложно, насколько это позволяли приличия. А вот Карактара это почему-то не успокоило.

— Д-да, сэр, одну минуту. — Он кинулся к ящикам на правом стеллаже и довольно быстро притащил темную коробочку. Поставил на прилавок, открыл крышку. Тот самый медальон. Он отличался от того, что был в фильме, но змеи и монограмма присутствовали.

Подхватив медальон, случайно нажал на крышку. Внутри оказалось пусто, но вот толщина и мелкие руны намекали на что-то интересное. Не думаю, что Гонты хранили бы хлам. Я заметил: для магов не существует исторической ценности, если нет магической составляющей.

— Сколько? — спросил, стоило признать в реликвии тот самый предмет.

— Тридцать галеонов? — почему-то с вопросом произнес продавец. Стрельнул глазами в Брайна, снова на меня и слегка побледнел. Чего это он? — Впрочем, десять… за что купил, так сказать…

Он еще что-то бубнил, но я уже не разбирал. Сунул руку в карман, достав мешочек. Я брал с собой пару мешков: по сорок и сто галеонов. Достав тот, что на сорок, бросил его на прилавок.

— Благодарю, сэр, — даже не пересчитывая, принял он. Я же, кивнув на прощание, отправился на свежий воздух.

— А ты, оказывается, страшный парень, — улыбнулся я Брайну, стоило выйти. — Или этот лавочник слишком нервный.

— Карактар многое повидал на своем веку, и его сложно удивить. — Брайн в кои-то веки позволил себе кривую ухмылку, напомнив, что он не всегда был сосредоточенным телохранителем. — И хоть моя репутация еще не погибла вместе с бандой, думаю, дело вовсе не во мне.

Чуть приподнял одну бровь, поощряя продолжить свою мысль. Что-то я сомневаюсь, что страх нагнал именно я. На фоне того же Брайна я не был так высок и накачан. Простое лицо, без этих тонких аристократичных черт, которыми славится Блэк. Короткие темно-русые, даже каштановые, волосы, с парой седых прядок на левом виске, светло-карие глаза. Спасибо, что кожа чистая и нос прямой, иначе я ничем бы не отличался от рабочих с магловских фабрик.

— Горбин и Бэркс изначально оценщики, — пояснил Шерт. — У Карактара это вообще родовой дар. Он, конечно, не имеет того магического зрения, что у вас, но ядро и некоторые потоки различить способен. И уж точно может понять, насколько силен маг перед ним. Вашу силу можно почувствовать и среднему магу.

— Надо будет придумать амулет, скрывающий магические потоки, — скривился я. Мало ли кто еще какими дарами владеет, а светиться не хочется. Моё ядро действительно больше среднестатистического. У тех же вейл ядро с орех, у большинства магов размером с яблоко, у кого больше, у кого меньше. У Блэка примерно в два кулака с рождения и дополнительный чан от дементора. У меня же выход к источнику почти во всю голову. И еще неизвестно, как могли измениться силовые линии от владения дементорами.

— Можно его просто купить, — предложил Брайн. — Если желаете, я покажу пару приличных лавок.

— Тогда идем, прогуляемся. Заодно осмотрюсь.

Прошлись мы не только по тенистым улицам магического района, но и по тем, что считаются приличными и легальными. Стоило приобрести амулет, скрывающий ауру, как я сразу решил устроить себе экскурсию в знаменитый Косой переулок. И как же я разочарован.

Грязь и разруха, которую я видел в Лютном, не была чем-то особенным. Тот же мусор валялся под порогами респектабельных магазинов, а на каменной плитке тротуара мешались земля и солома. Пару раз заметил магов, решившихся отлить прямо на углу ресторанчика, особо не стесняясь прохожих.

— Бардак, — вслух высказался я, теряя всякое желание гулять дальше. Но всё-таки заглянул в пару антикварных, книжных, швейных. Мантии мне не были интересны, Курт покупал всё нужное, разве что прицениться. Знаменитое кафе-мороженое уже стоит, но еще просто кафе, и кроме мороженого полно всего. Буханка хлеба — четырнадцать кантов. Проще говоря, половина сикля. Потрепанную мантию можно взять за десять сиклей. Что-то качеством выше уже измеряется галеонами. Вообще, я заметил: на магическом рынке чаще мелькали канты и сикли. Полюбопытствовал у Брайна насчет расценок по зарплатам. Оказалось, два-три галеона в месяц зарабатывает простой работяга, десять-двадцать — уже серьезный средний класс, но это довольно узкая прослойка. Все, кто больше, — это небольшой процент элиты: лорды, министерские чины выше начальника отдела.

В общем, мне быстро надоело обозревать всю эту толпу босяков и удивляться, почему в мире, где есть магия, вообще существуют нищие. Поэтому, свернув гуляния, решил вернуться обратно. К счастью, Курт уже закончил разгребать ту трухлявую кучу, что «великие» волшебники называли домом. Что бы я делал без этого эльфа?

Тело, обернутое в белую простыню, тактично лежало отдельно на траве. У дома же стоял стол с рухлядью. Несколько чудом уцелевших свитков, какая-то тетрадь и несколько баночек с жидкостью.

— Сначала займемся похоронами. — Я трансформировал тело в чашу. — Недалеко должно быть кладбище.

Подхватив чашу, отправился к поселку. Дорогу можно спросить у местных, что я и сделал. Пользоваться легилименцией на маглах элементарно, и нет, совесть меня не мучает. Я легко и быстро узнал нужное, а бедная женщина не испугалась и вообще не вспомнит, что кого-то встречала.

А вот само кладбище показалось интересным. Я остановился у ворот и пару минут вглядывался в кованый узор по ограде и над входом. Металлическая резная решетка была украшена до боли знакомыми символами. Я выучил уже достаточно много рун, чтобы увидеть в рисунке руны охраны, ограждения и, хм… покоя. Правда, руна охраны перевернута наоборот, то есть охраняет не само кладбище, а скорее от него. Над воротами разглядел переплетения змей и растительных орнаментов. А еще надпись: «Огненная роща»? Кажется, я правильно перевел. Внизу прибита еще деревянная, явно более свежая табличка: «Кладбище Литтл-Хэнглтона». Честно говоря, название «маленькие висельники» так себе для поселка. Понятно, что здесь кого-то казнили, но всё же название деревни больше подходит для кладбища.

— Странно, — пробормотал Брайн тихо.

— Что?

— Простите, сэр. Ничего.

— И всё же, что необычного ты увидел? — настоял я на своем. Думаю, Брайн увидел сегодня много странного. И не мог не задаться вопросом, как так получилось, что мой дом — старая гнилая хибара. Но всё это время он тактично молчал. Здесь же не выдержал.

— Магические кладбища обычно разделяют от магловских. Здесь же маглы свободно ходят.

— До Статута так и было, — не согласился я. Читал об этом. Маги хоронят своих, сжигая тела и погружая прах в землю. Хотя в некоторых семьях есть и свои исключения. Но это явно просто обычное колдовское кладбище. — Это просто очень старое, было еще до принятия закона.

— Да, но после Статута все общественные кладбища были огорожены маглоотталкивающими чарами.

— Кроме тех, что были подконтрольны аристократам, — продолжил я мысль. И уже другим взглядом посмотрел на ворота в «мир мертвых». А если охранку еще не положили, значит, это кладбище до сих пор числится за каким-то родом, а не принадлежит министерскому ковену. И очень сомневаюсь, что Гонты стали бы проживать на территории чужого рода. Здесь делаю вывод, что вся эта земля до сих пор принадлежит Гонтам. Теперь мне еще интереснее посмотреть на бумаги. — Ладно, сначала дело.

Я сразу увидел относительно новые могилы, они выделялись крестами. А вот, пройдя вглубь, словно в музее, мог рассмотреть старые надгробия. Небольшие каменные стелы и даже каменные статуи. Еще я заметил, что имена родственников идут в одной линии. Ага, значит, членов одной семьи хоронят на одном участке. Наткнулся на каменную плиту некоего «Говарда Донована Реддла». Смог проследить по участку, что могилы тянутся вглубь веков, а значит, семья живет здесь очень и очень давно.

— Сэр, я нашел. — Голос эльфа вывел меня из размышлений. Я обернулся, заметив Курта в центральной части.

Интересно, что все могилы имели свои линии с левой и с правой части кладбища. Тогда как в центре имелась большая свободная поляна. Сразу понял, почему она свободна, стоило увидеть каменные столбики по кругу. А внутри — небольшой готический домик из резного мрамора. На крыше вместо горгулий — статуя человека в мантии. Подошел ближе, смог увидеть и дверь. И уже не удивился, прочитав на дверях склепа фамилию Гонт и ниже девиз семьи: «Non ducor duco». Не ведомый, но ведущий. Или «я не ведомый, я веду сам». Что-то вроде того.

Пробежавшись глазами по чертам на камне, сразу нашел, куда приложить ладонь и пустить магию, чтобы открыть проход. Легкое движение маны — и каменная глыба тяжело зашуршала, отъезжая в сторону. Из темного проема потянуло холодом и мраком. И снова лестница, где в конце меня ждет труп. Это становится традицией.

Правда, на этот раз лестница вела вниз. Щелкнув Люмосом, стал спускаться. Позади слышались шаги Брайна, и замыкал процессию Курт. К счастью, долго идти не пришлось. Внизу нас ждала небольшая комнатка с одним-единственным каменным постаментом, за ним находилась стена, испещренная надписями. Рядом с импровизированным алтарем стоял кувшин.

За три года я более-менее выучил нормы и правила культуры волшебников, но такой ритуал провожу впервые. Поставив чашу на постамент, отменил трансфигурацию, хотя ткань убирать не стал. Подняв кувшин с пола, наклонил над телом. Из изящного носика полилось масло. Понятия не имею, как оно там пополняется, но хватило, чтобы полить от головы до ног. Простые магловские спички мне подал Курт.

Огонь вспыхнул моментально. Вместе с ним загорелись и символы на камне. Дым и плоть исчезали в неизвестность, а руны продолжали загораться, пока не остановились на середине. На самом деле только хорошее знание рун позволило понять, что от меня требуется.

— Марволо Гонт. — Произнес имя покойного, и магия продолжила свою программу. На стене появилось новое имя, даже с годами жизни. А тело на камне окончательно исчезло в пламени и магии. Последний горячий язычок пробежал по мраморной плите, прежде чем окончательно потухнуть. Еще полминуты я постоял, на этот раз рассматривая имена на стене, а затем развернулся, чтобы уйти. По традиции нужно почтить память, все дела. Но я не знал этого человека. А то, что знал, ничего хорошего не представляло, потому промолчим. Считайте, что свой «сыновий» долг я выполнил, принеся его сюда.

— Уже близится вечер. — Я сразу глянул на небо, стоило выбраться наружу. Темпус показал четыре вечера. — Идемте домой. Курт, прихвати всё, что нашел, а тот сарай сровняй с землей. Хотя ограду не трогай, всё равно не хочу, чтобы там шатались маглы.

Перед пятичасовым чаем я даже успел просмотреть находки Курта. Свитки представляли собой какие-то зелья на основе змеиных ядов. Собственно говоря, в баночках как раз разлиты всевозможные яды. Самым интересным предметом была та самая потрепанная тетрадка, представлявшая собой сборник документов. Свидетельства о рождении, чьи-то метрики, пара древних договоров между Гонтами и Бёрками, кстати взаимно закрытых. Но сейчас для меня актуальны две бумажки. Первая — это владение титулом магического лордства, дарованного ковеном волшебников Великобритании семье Гонт и их потомкам. Все эти лордства — момент чисто социальный и к магии не имеют никакого отношения, но всё же для жизни в обществе вещь приятная. И вторая бумага — право собственности на довольно большой земельный участок. Да, весь поселок принадлежит Гонтам. Так какого лешего они жили почти в землянке? Чувствую, придется наведаться к нотариусу, а то и в министерство, чтобы всё разузнать.

— Занят? — Я почти не вздрогнул, услышав потусторонний голосок Рослин до того, как появилась она сама.

— Нет, как раз закончил, — ответил, откладывая тетрадь с подшивкой. — Кстати, Рос, как ты думаешь, близкородственные связи у магов приводят к болезням? У маглов это так.

— Не думаю, — легко отмахнулась леди. — Тетушка Марджори была замужем за своим кузеном. Хотя, поговаривали, он бастард, поэтому не пример. А вот моя подруга Миранда Ашендолл вышла замуж за своего брата Рика. У них были такие очаровательные детки. Ну, кроме тех, что родились без магии или без пальцев на ногах. Но старший Родерик был очень сильным магом. Жаль, хромал на одну ногу и погиб, когда упал с ивы. У него была странная любовь к деревьям. Однако магом уродился сильным, это да. Поэтому нет, не думаю. А что? Ты решил жениться? Но твоя сестра ведь умерла.

— Да так, не бери в голову, — выжал из себя улыбку. — Ты по делу или как?

— Ах да! Ты знал, что в магловском мире стали появляться учебные заведения, куда разрешено поступать женщинам? — Она это сказала с таким воодушевлением, что я не мог подвести её ожиданий.

— Да что ты говоришь? Ух ты! — В период Первой мировой, когда солдаты ушли на фронт, работали на фабриках именно женщины. С окончания войны прошло лишь десять лет, и пока женщины не желали возвращаться на свои кухни. Стали появляться первые голоса в защиту равных прав. У магов эта проблема не стояла остро, ведь сила здесь измерялась в первую очередь магически. Но патриархальный строй был и здесь. — Я рад, что простецы идут в добром направлении. Но к чему ты это ведешь?

— Я к тому, что даже презренные маглы понимают, что женщина способна на достойное занятие. И я счастлива сообщить тебе, что нашла себе дело по душе… Части души, которая у меня осталась.

— Ла-адно, — протянул я. — Ты нашла работу. И где?

— У тебя, конечно!

— Ага. — Чего-то я не соображу. — Когда ты успела? И главное, кем?

— Год назад, когда на свободу вышли Чарли, Маркус и Брайн. Я поняла, что мне нравится наблюдать за живыми, а Сайрус сказал: тебе пригодятся люди, которые могут наблюдать за другими людьми и не только… ах, как он сказал? «Для тихих делишек».

— Сайрус, — прошептал я сквозь зубы. За два с половиной года этот старик никак не успокоился.

— А Чарли тогда изрек, что тебе как лорду потребуется служба безопасности. Поэтому, когда Брайн и Маркус стали учиться боевой магии, я поняла, что нашла своё призвание! Я решила быть главой твоей службы разведки. Уже начала обучать Маркуса и Брайна вещам помимо боя. Этикет, особые заклинания, пару рецептов зелий от тетушки. Узнала, чем занимаются в таких конторах маглы. В конце концов, я всю жизнь командовала слугами, ничего сложного. Хотя теперь, когда ты здесь, я отпущу Брайна, он для моей работы не годится. А вот Маркус идеально подходит. Не зря был вором. Поэтому теперь, когда твоя служба уже готова, я хочу попросить тебя сделать Маркуса частью Отряда дементоров. Это очень поможет в нашей работе.

— Отряда дементоров? — Теперь понятно, почему Брайн больше не говорит на фене и вообще не напоминает типа из банды. Я даже сочувствую парням. Рослин хорошая девушка, но эпоха и воспитание той самой тетушки Марджори накладывают свой отпечаток. Нет, я понимаю, что за последний год мало обращал внимание на призрачную подругу, но я думал, она просто гуляет по миру.

— Именно. Чарли похвастался, как он превращается в дементора, и показал свои способности. Сайрус сказал, что это только начало и ты наберешь в свой отряд лучших из лучших. Но это так, черновое название. Мы с мальчиками решили, что это дурацкое. Были варианты: отряд теней, призрачный патруль и армия тьмы. Подумали, ты сам потом выберешь.

— Мы с мальчиками, — тупо повторил я. Чем они там занимаются за моей спиной?

— Так как? Ты проведешь ритуал для Маркуса? Уверена, за Брайна уже просил Чарли.

— Маркус Веллом сейчас здесь?

— Да, недавно вернулся со своих занятий. Ему еще многого не хватает, я слежу, чтобы и вечерами он прилежно учился. Я нашла тут некоторые брошюрки в каком-то магловском здании, называемом Ми-6. Говорят, полезны для нашей работы.

— А я смотрю, ты умеешь мотивировать людей. Пригласи его ко мне. Посмотрим, чему он научился за год. — Раз уж такое дело, грех этим не воспользоваться. И нет, армией тьмы я это сборище точно называть не стану.

Ждать пришлось недолго. Прошло меньше минуты с тех пор, как исчезла довольная полтергейст, в мою дверь постучали. Я его сначала не узнал. Дрищавый истерик с ловкими пальцами и лисьим прищуром, каким я его помнил, полностью изменился. Ко мне в кабинет вошел всё еще тощий, но уже скорее жилистый парень с ровной спиной и плавной походкой. Черные волосы коротко стрижены, лицо без щетины и ребристости. Даже карий взгляд стал спокойнее, пусть и с той же лисичьей искоркой внутри. Сделав несколько шагов, он опустился на колено.

— Приветствую, милорд, — склонил голову. — Поздравляю с освобождением.

— Спасибо, Маркус. Можешь встать. — Кошмар, надеюсь, Рослин занималась с ним не средневековым этикетом. С нее станется. — Присядь напротив. Рослин сказала, ты обучался после освобождения. Чему именно?

— Мистер Блэк нанял нам двух боевых магов. Отставного аврора, прошедшего войну, но списанного со службы по инвалидности. И одного разрушителя проклятий. Оба занимаются с нами боевкой и магическими ловушками. Как их распознать, обойти, поставить самим. Но через полгода занятий мы поняли, что первому подходит Брайн. Со мной больше занимается сэр Фирст, разрушитель проклятий. Также леди Уолтерфорд экзаменует меня по методичкам, которые мы вместе достаем. Методички как магловской разведки, так и Отдела тайн.

— Вы смогли попасть в Отдел тайн?

— Леди Уолтерфорд смогла. Думаю, на полтергейстов такой силы защита министерства не рассчитана. А существам сильнее просто не нужны пыльные архивы. В основном это работа с информацией, состыковкой, переработкой, добычей.

— Маркус, — перебил я, внутренне содрогаясь. Он проделал огромную работу. — И тебе это нравится? Скажи, чего ты хочешь?

— Если бы вы позволили, — негромко произнес раб, чем в очередной раз поразил. — Я бы хотел вступить в призрачный отряд.

— Нет никакого призрачного отряда.

— Вы решили назвать по-другому?

— Нет, то есть да. Нет. Послушай! Там, в Азкабане, я понимаю, что буквально не оставил тебе выбора. Это был вопрос безопасности, и мы прошли ритуал. Но теперь, когда мы на свободе, я не хочу принуждать тебя делать то, чего ты не хочешь. Если ты сейчас скажешь, что желаешь свободы, я отпущу тебя. Под клятву о неразглашении, но отпущу. — Для моей задумки с институтом и созданием магического компа мне бы пригодились такие ребята, как он. Но человек внутри меня был совершенно против любого вида насилия над волей и свободным выбором. — Для такой работы мне нужны только добровольцы.

— Я понял. — Парень задумался на долгие полминуты. — Я привык, что жизнь та еще коробка с дерь… сюрпризом. В мире магов самый ценный ресурс — это даже не сила ядра. Это знания. А вы раздаете их так щедро. На самом деле, там, в мастерской Азкабана, вы были первым, кто дал мне в руку волшебную палочку и научил заклинаниям. До этого я, вор, подглядевший пару трюков, и думать не мог о чем-то подобном. Сейчас вы дали мне стабильную работу, интересную, с обучением чему-то новому. С перспективой стать сильнее. Я видел возможности мистера Блэка в его слиянии с дементором. Я буду идиотом, если не попытаюсь у вас задержаться.

— И тебя не пугают риски? Это не самая безопасная работа.

— Я всю жизнь рискую. Только раньше я рисковал головой за кусок хлеба. А теперь — за нечто большее. Прошу, дайте мне шанс. Вы не пожалеете, милорд.

Не могу сказать, что я поддерживаю такой подход, но понимаю. Я ненадолго задумался, но всё же согласился.

— Хорошо. Давай поступим так. Я дам тебе задание и посмотрим, чему тебя научили. Хорошо справишься — я подумаю над дементором. Нет, я в любом случае не брошу тебя на улице, и какую-нибудь работенку тебе подыщем.

— Да, сэр. — Лисьи глаза сверкнули азартом. Парень вскочил со стула и поклонился. — Приказывайте, милорд.

— В деревеньке Литтл-Хэнглтон живет семья эсквайров по фамилии Реддл. Узнай о них всё, что сможешь. Даю тебе два дня. Справишься?

— Да, милорд. — Энтузиазма ему не занимать.

Ну что ж, очередная попытка прибить двух зайцев. Проверить Маркуса и разузнать больше о родственничках моего племянника. Потому что пока разрозненные крупицы знаний об этой семье выглядят очень подозрительно.

Грустно, что на любимое дело остаётся всё меньше и меньше времени. Теперь рунами я могу заниматься лишь вечерами, просматривая старые рунные цепочки и составляя новые. Это почти как зельеварение, только смешиваются не ингредиенты, а заклинания. Каждая руна, наполненная магической силой, несет в себе реальное действие.

Светит солнышко, птички поют, весна набирает обороты. Я вновь в Литтл-Хэнглтоне и даже почти в той же компании. За спиной бдел Брайн. Чарли хотел пойти со мной, но возможные действия со стороны отца его нервировали больше. И когда утром сообщили о проблеме на фабрике, он рванул туда. Я сильно сомневаюсь, что дело было в лорде Блэк, но Чарли решил перестраховаться. Одного меня тоже оставлять не хотели. В один голос заявив, что охрана нужна. Я, понимая, что магической боёвкой я никогда не занимался, а затем вспомнив все случаи, куда заводило меня любопытство, согласился на сопровождение.

Утром прилетела сова от Кэрроу, где подтверждалось, что также двести лет назад поверенный Реддл зарегистрировал землю у маглов как собственное имущество. Нам было что обсудить с этим семейством.

Поместье Реддлов — большой двухэтажный особняк и пара пристроек к нему. Разбалованный интернетом в том мире, я видел места и получше. Но в ярком безоблачном утре даже этот несколько готичный домик выглядит милым.

Мы остановились у кованых ворот. Я дернул веревку у входа и пронаблюдал, как по шнуру проходит натяг. Внутри дома раздался звон колокольчика. Через некоторое время в поле видимости появилась тощая женщина в чепце, длинном суконном платье и фартуке.

— Чего изволите, господа? — Островатый нос, серая кожа и сухие губы. Руки, привыкшие к тяжелой работе.

— Семья Реддл дома? — Я не стал особо наряжаться: привычная легкая рубашка, простое пальто. Но тут подумал, что меня могут не пустить в таком виде. Смешно.

— Да, сэр, как мне вас представить?

— Проводи нас в гостиную. Я представлюсь сам.

— Но мне не положено, — нахмурилась женщина. Я её понимал, но на долгие расшаркивания не настраивался. Оглядев ворота и ограду магическим зрением, понял, что периметр ничего не охраняет. Потому невербальной аллохоморой отворил себе путь. Замок лязгнул, и дверца заскрипела. Женщина испуганно отскочила в сторону.

— Колдун, — прошептала она, побледнев.

— Как твоё имя? — спросил, проходя внутрь.

— М-марта, — на грани слышимости, но я смог разобрать.

— Веди меня в гостиную, Марта, и приведи своих хозяев.

Уверенно зашагал к дому по тропинке. И пошел не к боковой дверце, откуда вышла служанка, а прямо к главному входу. По идее, в одиннадцать утра они уже не должны спать. Почти обед. Да, я понимаю, что не слишком вежливо заявляться так просто. Но думаю, имею право на некоторые вольности в поисках якобы пропавшей сестры. Сегодняшним визитом мне вновь нужно пострелять зайчиков. Узнать, могу ли я рассчитывать на кусочек земли для моего института. Забирать всё я не планирую. Реддлы долгие годы ухаживали за этим местом. Зачем ломать то, что хорошо работает? Во-вторых, я хочу найти племянника, и мне надо знать, где Томас оставил Меропу. Возможно, получится проследить её путь. Надеюсь, получится договориться.

В просторном холле сразу понял, куда идти. Гостиная, на мой взгляд, мрачновата, криклива и безвкусна. Аляповатая лепнина везде, где можно и нельзя, объемная резная мебель и вензеля, много вензелей. Не знай я, куда попал, решил бы, что здесь живут цыгане.

Выбрав центральное кресло, с которого хорошо просматривался вход, устроился в нем. Брайн встал за спиной. Шум на втором этаже не заставил себя ждать. Громкие голоса, затем топот по лестнице. И вот в проеме появилась чета Реддлов. Обоим должно быть около сорока, но выглядят на все шестьдесят. Общаясь с магами, я и забыл, что в этом времени у людей бывают плохие зубы и проблемы с печенью.

— Кто вы? Как вы смеете врываться в мой дом? — Мужчина в цветном халате выглядел так себе. Среднего роста, темноволосый. Но с жуткими отеками по рукам и синими мешками под глазами. Женщина, что выглядывала из-за плеча мужа, пониже, с колтунами полуседых, некогда черных волос, с выцветшей, чуть желтоватой кожей.

— Прошу простить за визит без приглашения. — Раз уж и так наглею, вставать не стал. — Моё имя Морфин Гонт. И я думаю, нам есть что обсудить.

Я совсем не ожидал, что мои слова вызовут такую долгую, испуганно-напряженную минуту молчания. На лицах пары читалась почти паника. И когда я, не дождавшись реакции, собирался предложить им присесть и поговорить, с лестницы раздался новый голос.

— Отец, кто там? — А вот и молодой Томас Реддл. Действительно куда симпатичнее родителей, но это потому, что молод. Мы должны быть ровесниками. Я легко мог разглядеть в нем черты отца. Черные кудри, синие глаза. Пока здоров и подтянут. — Кто вы, черт возьми, такой? Снова из фонда? Мы не подаем попрошайкам.

— Не узнаешь меня, Том? Прошло три года. Не очень вежливо так разговаривать с сюзереном. — В моей голове это звучало шуткой, но на деле оказалось неудачной насмешкой.

— Морфин! — Глаза расширились, пальцы в гневе сжали дверной косяк. — Что ты сказал, свинья?!

— Сын! — Донован Реддл попытался одернуть, но сделал только хуже. Синие глазенки налились кровью и злостью. — Извинись!

— Перед ним?! Перед этим…

— Я не потерплю оскорблений, парень. — Потерял я весь благодушный настрой. Легкое касание нитей маны — и по комнате прошелся морозный ветерок. Миссис Реддл звонко вскрикнула. Простое предупреждение: нельзя злить мага. Заодно и остудить эту горячую голову к конструктивному диалогу.

К сожалению, это возымело обратный эффект. Нет, Томас испугался, это правда. Взгляд загнанной в угол крысы мне не понравился. Но сделать я ничего не успел. Парень рванул ворот собственной рубахи и, схватившись за какой-то амулет, кинул его в мою сторону.

Скорость полета приличная, на лету эта хрень превратилась в черно-алый шар. И этот шар так же разбился, не долетев примерно метр. Я почувствовал, как нагрелось кольцо на пальце. Значит, оно защитное? Или защищает только на этой земле? Надо будет изучить. Шар, столкнувшись с невидимым щитом, рассыпался искрами и исчез. Не уверен, что я бы успел увернуться, всё произошло слишком быстро. Однако сразу переключился на магическое зрение, и интересно, что поверх защиты кольца мерцал другой щит. Ух ты, это не мой щит, но при наложении они усилили друг друга. С удивлением понял, что его успел поставить мой охранник. И в эти же секунды Брайн оказался у Тома, прижимая к полу и приставив палочку к голове.

— Ты не должен был выжить! — Орал этот террорист. — Я же всё сделал! Я хочу быть свободен! Ну почему? Почему?

Реддлы-старшие жались за диваном, в ужасе глядя на сына. Брайн споро обыскал его карманы и, ничего не обнаружив, направил палочку, четко, но не громко выдав инкарцеро. Заклинание спеленало по рукам и ногам.

— И какой же свободы я тебе не давал? — Озадачил, ничего не скажешь. Брайн поднял его за волосы, поставив на колени, тонкий намек на то, что следовало бы ответить. И Томас, как ни странно, его понял.

— Твоя семейка! Я не могу колдовать! — Пока я связи не улавливаю. — Гонты, проклятый род! Из-за вашего проклятья я не могу колдовать нигде, кроме этой чертовой земли! Но знаю, что, когда Гонты сдохнут, я буду свободен! Я смогу колдовать где угодно! Я наконец выберусь из этой дыры!

Ого, признаться, я удивлен. Такие же недоуменные писки раздались со стороны дивана.

— Идиот, — подытожил я. Где он нахватался этой чуши? И главное, что мне теперь с этим делать?

— Томас, кто рассказал тебе эти сказки? — Хрипло и не менее ошарашенно спросил Донован.

— Какая разница!

— Просто скажи кто?! — Громко и надтреснуто потребовал отец семейства.

— Боби Огден, — справился с первым гневом и уже не сильно дергаясь, ответил Том. — И мне жаль, отец, что не ты был тем, кто преподнес мне горькую правду! Ты знал о моих мечтах о жизни при дворе, в столице. И ты знал, как я желаю колдовать. Но ты всегда говорил мне выбрать что-то одно! Почему? Почему я должен был выбирать, когда могу получить всё сразу?

— Мою сестру ты тоже отправил на смерть намеренно? — Спросил, пока его отец хватал ртом воздух.

— Уже мертва? Нет, эта дурочка сама за мной увязалась. Тварь, еще и зелье подлила. Я ведь знаю, что Гонты наследовали по мужской линии. Меропа бесполезна. Сдох бы ты со своим папашей — и проклятье бы исчезло! — Тут он был тоже не прав. Если глава рода признает женщину своей наследницей, то и главой станет она.

— То, что нельзя убивать магов собственными руками, чтобы не нарваться на дары смерти, вы своему сыну рассказали, — поразился я, глядя на Донована. — А то, как происходит наследование у магов, кто такие Гонты и что значит теневая семья, вы ему объяснить не удосужились?

Мужчина смотрел невидяще. Словно не мог поверить в произошедшее. Даже цвет лица стал серее, а я думал, куда еще хуже. От моего вопроса он вздрогнул. Перевел на меня шальные глаза. Пошатнулся, но устоял. Пальцами добела вцепился в обивку дивана.

— Не трогай его, — прокаркал. — Он не понимал, что творит.

— Отец и сестра мертвы, — начал я медленно, действительно не зная, что теперь делать. Я не испытывал болезненных эмоций. Своих «родственников» в этом мире в глаза не видел. Но вот Том мне противен. Раздражали презрительно-испуганный образ миссис Реддл. И даже глава этого семейства вместо банального соболезнования и извинений уже просчитывает, как выйти сухим из воды. И да, как легилимент, я хорошо чувствую их ненависть ко мне.

Стоило подняться, как напряглись все трое. Достал палочку, работать с разумом всё же удобнее, тоньше получаются узлы. Сделав пару шагов к Томасу, наклонился, чтобы заглянуть в глаза. И стоило поймать контакт, уже сам пленник не мог разорвать нити силы легилимента. Найти нужное воспоминание труда не составило.

Боб Огден, невысокий пухляш с добрыми глазами в нелепой одежде. Разговор с Огденом, когда тот рассказал Тому лживую легенду. Затем убедил Тома написать заявление из-за простой драки. Я так и думал, что, если бы Морфин планировал убить Тома, то он бы это сделал даже в своем невменяемом состоянии. Видеть своё тело таким грязным, сутулым, без особой мысли во взоре, как-то жутковато. Я ведь привык считать это тело своим.

Еще пара интересных воспоминаний, как Боб, уже в красной аврорской мантии, с товарищем арестовывают Морфина и Марволо. А затем отдает Тому боевой артефакт. Тот самый, что он только что запустил в меня. О-очень интересно. Теперь еще и с Огденом разбираться. А этому-то что понадобилось?

— Не смей к нему прикасаться! — Что за неугомонная семейка. Стоило вынырнуть из мыслей, как слух резанул фальцет матери Реддл.

Я выпрямился. Том, тяжело дыша, повалился на ковер. Его родители всё так же со скорбно-истеричными лицами отгораживались от меня диваном. Случайно заметил на подлокотниках этого дивана монограмму с буквой «G». Подозреваю, прошлый поверенный не только земельку подобрал у жертв инцеста.

Но в этом я их не обвиняю. Во-первых, судить за дела предков — это по меньшей мере неверно. А в случае моего тела еще и лицемерно. То, что они не самые порядочные люди? Так за поганый характер не убивают. Ну право слово, написал заявление в аврорат? Если бы из-за каждой соседской кляузы объявляли кровную вражду. Еще неизвестно, как бы я поступил сам, окажись на его месте. И как мне теперь разрулить? Имею ли я вообще право решать чью-то судьбу?

— Донован, мне подсказать тебе слова рабской клятвы? — Спросил холодно. Это было нечестно. И сейчас я сам был в шоке от своего поступка. Но оставлять врагов за спиной я тоже не хотел, а адреналин от летящего в голову шара ещё не ушел. Учитывая дальнейшие планы на расширение. Я просто подведу тех, кто уже мне доверился.

— Ты не имеешь права! — Взвизгнула женщина. Сдержался, чтобы не поморщиться. Ну и противный голос.

Я же смотрел только на главу семейства. Мужчина словно постарел еще на десяток лет. Гнев в глазах утих, уступив место усталой обреченности. Он вышел из-за своей баррикады и приблизился для скрепления уз. Между теневой семьей и мной подошла бы и обычная вассальная. Но не в нашем случае, рисковать я не намерен.

— Я Донован Томас Реддл отдаю тело и магию магу передо мной. Датум.

— Я Морфин Дмитрий Гонт-Годинов принимаю тело и магию мага передо мной. Эцептиум.

Ядро у него меньше ногтя, но связи это не помешало. Женщина, кстати, была магла, так что на нее такое вообще не распространялось. Хотя, судя по виду, будь у неё хоть крупица сил, меня бы уже испепелили на месте. А вот пришедшему в себя Тому я предложил пройти обряд, за что был послан на-ер.

— Курт, — позвал в пространство. Хлопок появления заставил хозяев дома вздрогнуть. Поправочка — бывших хозяев. — Курт, теперь мы живем здесь. Все вещи с вензелями Гонтов пока оставь, заменим после. Остальную мебель в одну из комнат. Её здесь слишком много. Нужно будет сделать как в замке, но с ремонтом чуть позже. А пока поможешь мистеру и миссис Реддл с переездом.

— Ты не можешь! — Женщина до сих пор не могла прийти в себя. Её муж пока молчал и вел себя осмотрительнее. Но я не обольщался, он просто хитрее. И хорошо, что его удалось обезвредить сразу. — Это наш дом! Наш! Щенок ты подзаборный!

— Миссис Реддл, — обжег её ледяным взглядом. Она отступила на шаг. — На фасаде, воротах и даже мебели я вижу знак собственной семьи. И я прекрасно знаю, почему вы здесь. Но я не стану ворошить прошлое. Вы отправляетесь в гостевой домик, что стоит на территории. На двоих там места достаточно. Я позволю вам взять с собой личные вещи. Курт проследит, чтобы ничего более. Я прощаю вашу грубость, делая аванс на то, что вы женщина и еще не в полной мере осознали своё положение. Но если еще раз я услышу оскорбление в свой адрес, то крупно пожалеете. Вы меня поняли, миссис Реддл?

— Д-да, — губы побелели, подбородок задрожал. Наконец в голове появилась хоть какая-то осознанность.

— Вы сказали «на двоих», — вычленил из моей речи важное Донован. Оказывается, вот кто больше всех печется о сыне. — Томас. Что вы хотите с ним сделать? Я же поклялся, прошу, пощадите его.

— Да, и я сохранил вашу жизнь и даже положение, — согласился я, всё еще строя из себя холодного подонка. Самому жутковато. Решил немного подбодрить старика. — Не переживайте, я его не убью.

Как-то не помогло. Кажется, он начал паниковать еще сильнее.

— Я даю вам сутки на переезд и вернусь завтра. Хочу увидеть документы о том, как вы ведете дела семьи, счета, векселя, обязательства и прочее. А главное — все документы, связанные с эксплуатацией земельных наделов. Брайн, захвати этого идиота, и уходим. — И, видя, как побелел Донован, стоило упомянуть его сына, добавил: — Всё с ним будет в порядке. Просто не делайте глупостей. Многое зависит от вашего содействия.

Теперь мне можно инкриминировать еще и захват заложника. И куда я скатился? Уже переносясь в пространстве обратно к квартире, запоздало вспомнил о прислуге в доме. Не знаю, сколько у Реддлов работников, но уверен — весь дом уже в курсе случившегося. Это можно считать нарушением статута?

До мурашек пробирает, как легко у меня появился новый невольник. Хотя, как мне кажется, чары не легли бы, если уже не имелось старых путей. Я видел, что нити связи быстро образовались от ядра к ядру, словно знали дорогу. Думаю, что, если похитить просто человека с улицы и угрожать его семье в попытках дать клятву, то ничего бы не вышло. Я ведь вижу, как магические нити себя ведут. Было ли это старыми семейными связями с вассалитетом? Вполне, ведь многие ритуалы были завязаны на семью, и даже без подтверждения могла остаться магическая память о каких-либо ритуалах. Хотя в научных кругах отрицают эффект магической памяти, но и родовые ритуалы имеют такие древние корни, что никто и не скажет, когда и кто их придумал. Пока я в них не разбирался, но, когда найду Тома, придется вникнуть.

Дома нас ждала вся компания, включая Чарли, Рослин и Маркуса. Спокойный вид Блэка говорил о том, что с фабрикой всё в порядке. Что он и подтвердил первым же кивком в ответ на мой вопрос. А вот наш сопровождающий вызвал интерес. Я видел, с каким любопытством они требовали подробностей.

— Запри его в гостевой и не забудь поставить магический замок, — попросил я Брайна, сам плюхаясь в кресло. Не любитель я конфликтов. Особенно с пиротехникой, на которую без щита не смог среагировать. Особенно когда не уверен, что поступаю правильно.

— Позволь уточнить, что это за молодой человек? — Первым не выдержал Чарли.

— Это Томас Реддл, — пришлось поведать всю историю. Без особых душещипательных подробностей, но меня бы не отпустили, если бы я вообще ничего не стал рассказывать. Рассказ вышел долгим. А мы и так пропустили обед. — Вот так всё и вышло. Теперь надо разобраться с делами Реддлов, посмотреть, чем владеют, кому должны. Продать лишнюю мебель, вы бы видели этот жуткий дом. А еще найти место для строительства, найти фирму магического архитектора и рабочих. Мордред, когда всё успеть? Я ведь собирался сам съездить во Францию.

В Париже и его предместьях собралась основная когорта эмигрантов. Да, кто-то осел в других странах Европы. Но Франция, даром что страна революции, приняла всех дворянских беженцев. Слишком прочные родственные связи в аристократических кругах.

— Тебе пора обзавестись поверенным. — Нисколько не сочувствуя, предложил Блэк. — Только вот как искать будем? Нет, если очень надо, я могу…

— Чарли, — я покачал головой. Поверенный в магическом мире — это серьёзная должность. Обычно это вассал семьи. Но у меня только бывшие заключенные. Из людей со связями и образованием достаточно близкий был только Чарли. Но я не имел права всё на него взваливать. К тому же он наследник своей семьи. — Тебе своих забот хватает. А твой отец откусит мне голову, если узнает. Одно дело — единственная выходка, чтобы его позлить. А официальный статус — это другое.

— Согласен, — подтвердил друг. — Он еще не знает про это.

Чарли весело помахал кулаком, намекая на метку. О, блин, сам же не хотел так называть тату. Но ассоциации так и просятся.

— На самом деле, друзья, есть замечательная идея. — Рослин порхала рядом. — Когда я была в министерстве, среди бумаг видела списки соискателей с их личными делами.

— И чем это поможет? — Я знаю, что она иногда шпионит в министерстве. И знаю, что методички для Маркуса и Брайна взяла и оттуда. Правда, не уверен, как она это сделала. Ведь прикасаться к предметам может лишь на короткий промежуток. — Такие списки могут быть для разных отделов. А еще я бы пока не хотел привлекать внимания. Уверен, сейчас во всех английских кулуарах обсуждают возвращение Гонтов в палату и выходку Блэка.

— Ты прав. Но я знаю, где лежат резюме тех, кому министерство отказало. Думаю, из них можно выбрать. Ты и так действуешь на грани правил ковена, и будет лучше, если твой будущий поверенный будет не слишком доволен министерством. Как говорит Сайрус: разделяй и властвуй.

— Это не он сказал. — Я скрипнул зубами. Надеюсь, вредный старик останется в Азкабане, и я еще долго его не увижу. — Хорошо, это замечательная идея, спасибо, Рос. Но позволь уточнить, как ты достаешь такие бумаги? Для тебя это не опасно?

— О, Морфин, — растроганно улыбнулась полтергейст. — Мне льстит твоя забота. Но я всего лишь бросаю нужную папку в сумку кому-нибудь из сотрудников. Моих сил для этого достаточно. Обычно уборщику. А когда нужный человек выходит из министерства, Маркус забирает вещи. Но не переживай, я беру только бесхозные, никому не нужные бумажки. На них даже печать секретности не ставят, потому нет реакции от магического контура. Кстати, про Маркуса и Брайна…

Рослин замолчала, очень выразительно мерцая. Я закатил глаза, но согласился, что обещания надо выполнять. Оглядел парней. Они стояли рядом и в разговоре участия не принимали.

— Если еще не передумали, то освободите время на послезавтра. Наведаемся в Азкабан. — По тому, как вспыхнули восторгом глаза этих двух, понял — не передумают. — Хорошо постарались, молодцы. И да, Чарли, хочу встретиться с их мастерами. Такой прогресс за год дорогого стоит.

— Не вопрос. — Блэк кивнул мне и обратился к будущим полу-дементорам: — Поздравляю, господа. Надеюсь, вы понимаете, какая это честь.

Я с трудом удержался, чтобы не высказаться об опрометчивости этого решения. Это вообще не честь. Да, дает некоторые силы и преимущества. Но это несвобода — жесткая привязка. Сам бы я бежал подальше от подобных уз. Почему люди воспринимают мир иначе?

— Ставлю свою дохлую псину: в следующем году парламент возглавят лейбористы.* — Суровый голос мистера Локвуда звучал слегка поддато. В тесной кухоньке полутемно и дымно. Но как-то удавалось уместиться четырем друзьям.

— Не уверен, Додж. — Мистер Войсер отхлебнул из кружки и утер усатую физиономию. — Эти старые ублюдки не упустят своего.

— Если консерваторы удержатся, нам, простым работягам, жизни не будет. Попомни моё слово. — Мистер Порд согласился с Локвудом и дождался утвердительного кивка от последнего друга. Мистер Флави уже ничего не говорил, почти размазавшись по столу.

— Эй! Энти! — громко позвал Локвуд. — Там под полом еще бутылка! Тащи сюда. И побыстрее, поганец.

Энтони, сидевший в спальне и уже собиравшийся прокрасться к выходу, вздохнул. Теперь можно не таиться. Сунул ноги в старые ботинки, которые снимал, чтобы не было слышно шагов. На два размера больше, но так даже лучше. Отогнув половицу в их с братом комнате и нырнув в отцовскую заначку, вытащил пузатую бутыль.

Это хороший шанс свалить из дома. Пройдя на кухню и поставив ношу на стол, Энтони не стал возвращаться к себе, а прошмыгнул на улицу. Сегодня воскресенье. После утренней службы мать, прихватив младшего брата, отправилась на рынок. А отец, прихватив товарищей, оккупировал дом. Вообще-то мальчик должен сидеть и выводить в тетради текст молитвы. Но свой выходной хотелось провести на улице. Энтони скривился. Он и так ходит каждый день в школу при костеле и возвращаться туда еще и в воскресенье не имеет никакого желания. Сегодня улизнул чудом.

Стоило сойти с крыльца, как он перемахнул через изгородь и отправился в своё любимое место — на крышу одного из домов, к старой голубятне. Там открывался красивый вид на Темзу. Но если кто-то из почтенных матрон его заметит, то мало не покажется.

Город был большим и дымным. Пыхтели в небо мануфактуры, стучали колеса, а дома простирались до горизонта. Энтони Локвуд знал, что за последние годы Лондон очень сильно увеличился. Людям надоел этот пыльный и грязный центр, и все стремились в дома, в зеленую зону. Эссекс, Хартфордшир, Кент, Мидлсекс и Суррей. Эти графства почти полностью поглощены расширяющимися границами большой столицы.

Энтони нравился этот город. Глядя на него сверху, казалось, и ты мог попасть в эту шумиху. В центр всех событий. Увидеть что-то особенное. Сбежать от бедноты их рабочего района. От драчливого отца и сурово-набожной матери. Иногда он воображал, как его примут в университет. Или заметит какой-нибудь джентльмен из Сити.*

Да, ему всего девять, но он готов был работать, он многое может. Не был идиотом, любил учиться. Правда, их учитель, отец Фергуст, не очень ему нравился. Писать и читать он их, конечно, научил. Но католические молитвы уже поперек горла. Однажды ему попалась старая книга сказок. Нет, им и до этого рассказывали сказки: про поросят, про короля Артура. Но эта книжка надолго врезалась в память Энтони.

Книжка называлась «Тень».* Про мальчика Джеми, что решил пойти в ученики к страшному магу. Мама и папа Джеми пугали колдуном и пришли в ужас, когда он решил учиться у мага.

«— Нет, нет и нет! — отрезал отец.

Ранний завтрак и насыщенное утро. Обживаться в новом доме мы отправились с Чарли. Литтл-Хэнглтон. Мы снова здесь. Надо будет и название поменять. Жить в Маленьких висельниках как-то не улыбается. Может, устроить конкурс на лучшее название?

Удачно, что мы пришли пораньше. Думаю, еще чуть-чуть, и из дома начали бы выносить тела пострадавших. Даже с улицы слышны ругань и крики. Что у них там стряслось?

В доме царил полнейший хаос. Некоторых вещей уже не было, пустые ящики, мусор. А посреди гостиной визжала миссис Реддл. И орала она на бедного Курта. Эльф с невозмутимым видом стоял в центре. И хоть он полностью обращал своё внимание на женщину, рядом продолжали летать предметы, складываясь в коробки.

— Мерзкий гаденыш! Я же сказала тебе это не трогать! Я приказала тебе отправить сервиз с нами!

— Хозяин, — заметив меня, он прервался, с явным облегчением поклонился. — Я приношу свои извинения. Это последняя комната, но…

— Всё в порядке, Курт. Я уверен, это были не самые приятные сутки в твоей жизни. Хорошая стрессоустойчивость. Если еще раз кто-то будет препятствовать тебе исполнить мой приказ, разрешаю его игнорировать или нейтрализовать.

По тому, какой взгляд Курт бросил на маглу, было ясно, что он готов воспользоваться этим правом прямо сейчас. Сама женщина, увидев гостей, покраснела от гнева, готовая высказать наболевшее. Но инстинкт самосохранения пересилил.

— Вы здесь. — Она скривилась, но удержала слова, рвущиеся с языка. — Прикажите этому существу исполнять мои приказы. И пусть отдаст мой стол! И мои столовые приборы!

— И не подумаю, мадам. Кстати, где все слуги?

— Так как это слуги НАШЕЙ семьи, они находятся в гостевом доме. — Она гордо вздернула подбородок.

— Как закончат, пригласите их сюда. — Я проигнорировал выпад. Отравить или навредить она всё равно не сможет, а на моральный яд мне как-то плевать. — Вы можете идти, миссис Реддл. Думаю, у вас много дел в новых апартаментах.

Женщина, имя которой я так и не удосужился узнать, вылетела из гостиной. Ух, сколько энергии. Можно порадоваться, что не ведьма. Впрочем, надо посмотреть, есть ли артефакты для маглов. Сама она ничего не сделает, но при желании проблем может доставить. Она вхожа в дом, и даже этим могут воспользоваться. А в свете недавних событий может так оказаться, что по наследству мне и враги достались.

— Очаровательное местечко. — Чарли был бодр и весел.

— Вот ты и поможешь привести его в порядок. Осталось найти Донована.

— Мистр Реддл наверху, в кабинете, хозяин, — подсказал Курт.

— Спасибо. — Я отправился к лестнице на второй этаж. Но, взявшись за перила, притормозил. — И да, Курт. Завтра у нас организовался день ритуалов. После обеда будем призывать эльфов. Для меня и отдельно для каждого, кто имеет дементора. Поэтому, как закончишь с сортировкой предметов, на сегодня свободен.

— Я понял, хозяин. — Зеленые блюдца глаз довольно сверкнули. Уж он-то воспользуется этой информацией по назначению. — Какого эльфа вы предпочтете для себя?

— Ты понадобишься мне рядом, в поездках и не только. Но скоро у меня появится много гостей и ребенок. Нужен кто-то для бытовых дел и нянька. И кто-то, с кем ты хорошо ладишь, разумеется. Дальше мы призовем для Чарли. Блэк, какие у тебя предпочтения?

— Хм… сейчас у нас дома два домовых. И это больше семейные домовые. — Чарли задумался. — Мне без разницы. Разве все эльфы не одинаковые? Кроме твоего Курта, он странный. Но я всегда думал, что это из-за тебя, Мори.

— Ты очень любезен, друг мой, — хмыкнул я.

— Обращайся, — вернул он мне улыбку.

— В целом, ты понял, — снова вернулся к домовику. — После Чарли мы вызовем для Маркуса и Брайна. И да, придется для Сайруса. Ему под конец. Тут смотри, кому из своих отомстить хочешь.

— Чему ты учишь эльфа? — Чарли уже прошел по лестнице дальше, с любопытством осматриваясь.

— А то, ты Сайруса не знаешь.

— Благодарю, хозяин. Я постараюсь выбрать для вас, но эльфов выбирать будут врата. — На мой вопросительный взгляд иномирянин продолжил. — С тех пор как вы использовали врата, соседи поделились с нами новшеством. Теперь при ритуале присутствуют несколько эльфов. И врата сами притягивают того, чьё магическое поле более сонастроено с ядром призывающего мага. Но так как вы высказали свои пожелания, я постараюсь, чтобы в первую партию попали эльфы с данными параметрами.

— Ух ты, — восхитился Блэк. — Вот! Даже у эльфов идет развитие. Одни мы застряли в прошлом.

— Тогда пойдем творить новое. — Я махнул рукой, чтобы он продолжил топать по лестнице. — Спасибо, Курт. Пока ты мой самый полезный друг.

— Эй! — Возмутился Чарли. Но со смехом погрозил мне пальцем.

Так, с хорошим настроением, мы добрались до кабинета. Пришлось его поискать. Но заодно изучили расположение комнат. Донована мы нашли в помещении в самом конце коридора. Зато выходящем на юг, а значит, солнце здесь весь день. Из всех комнат дома только кабинет не подвергся нашествию Курта. Везде он сделал уборку, расставив по разным углам хозяйские вещи и отдельно вещи с геральдикой. Но кабинет — это другая песня. Здесь всё осталось как было. Шкафы, этажерка, стол, сейчас заваленный бумагами.

— Милорд, — при моем появлении мужчина встал и даже обозначил поклон. Я всегда знал, что он не дурак. Даже когда я прошел и сел за главное кресло, оглядывая фронт изучения, он и слова не сказал. Только обеспокоенно поглядывал на дверь.

— Доброе утро, Донован. Это мой хороший друг Райджел Чарльз Блэк. Он любезно согласился помочь нам с делами. — Блэк только фыркнул на мои слова, но не возразил. — Я уже видел карту земель. Теперь показывай, что с ними делаешь.

— Конечно. — Мужчина начал доставать папки. Но, прежде чем открыть, помедлил и решился спросить о наболевшем: — Милорд. А мой сын? Томас. Что с ним?

Так вот чего он такой тихий. Похвально. Его супруга больше переживала за сервиз.

— Всё с ним хорошо. Жив, здоров. Я еще с ним не говорил. И какое бы решение я ни принял, обещаю, вы с ним встретитесь. — Это было не совсем так. Утром я попытался пообщаться с товарищем, но снова был послан. А потому оставил человека в одиночестве. Пусть соскучится и дозреет до разговора.

— Благодарю, — поклонился мужчина и вернулся к документам.

Что я могу сказать? Донован Реддл любил порядок. По крайней мере, в бумагах. Думаю, хаос в его доме скорее заслуга жены. Но вот ничем серьезным он не занимался.

— Вы шутите? — удивился я, разглядывая записи. — Имея столько акров земли, всё, что вы делаете, — это сдаете её часть в аренду?

— Мой прадед понимал, что не совсем законно приобрёл землю, и старался действовать осторожно, — признал правду Донован. — Его дети не обладали нужными зачатками бизнесменов, а я, признаться, не имею должной фантазии. Пустые поля. Для пахоты слишком холмистые. Отдать под пастбища, так теперь каждый захолустный дворянчик, получивший надел, сразу разводит овец. Конкуренция слишком высокая. И не гнался я за большим. Мне хватало и того, что имею.

— Ладно. Нам же проще. — Я открыл карту, разглядывая места, где лучше всего поставить мой институт. Благо есть магия, и такая проблема, как дороги и логистика, для меня не принципиальна. А за пару лет в Азкабане я смог более-менее придумать вид моего детища и что еще следует разместить рядом. Конечно, все нюансы я узнаю, только начав. Но наметки имеются. — Пару гектаров сразу уйдет институту. При нем парк. Это нужно рядом с поселком. В поселении будут несколько важных объектов. Так что место потребуется. Поселков всего четыре.

— Вот у реки хорошее место. — Ткнул пальцем Чарли. Речка — одно название. Я бы предпочел у озера. Но озерцо слишком далеко от населенных пунктов.

— Проще будет посмотреть на месте, — кивнул я. — Еще нужны акры под фермы.

— Можно покупать продукты у местных, — предложил Чарли. Тратиться еще и на этот проект ему не улыбалось.

— Мы это обсуждали, — возразил я. — На первых порах да, но, если мы разрастемся, проще этим же местным дать работу. Не те объемы. И контролировать проще.

Я честно слизал идею колхоза. Мне ведь нужно чем-то кормить свой институт. В очередной раз возблагодарил вселенную за магию в этом мире. Она и теплицы построит, и от погоды не зависит. Страшно представить, каково приходится попаданцам без магических благ.

— Вот еще есть место. — Чарли обвел большую площадь у самой дальней деревеньки.

— Здесь не советую, — возразил Донован. — Это как раз земли аренды. Приносят доход. Но самое главное, там проживают маглы.

— Нарушаете?

— Не совсем. Как родовые земли, при принятии закона нужно было узаконить то, что здесь живут маглы. Потому эти деревни имеют статус смешанных. Таких поселков полно по всей Британии. И большая часть жителей, хоть и маглы, но знают о магии. А вот четвертая деревня сдавалась чужакам долгие годы. Они нас не понимают, опасаются, но исправно платят. Проблем от них почти нет.

Тут в дверь постучали. На пороге появилась миссис Реддл. Удивительно, что постучала, видимо, уже успокоилась.

— Как вы и просили, наши слуги ждут в холле. — Гордо объявила женщина и, не прощаясь, ушла. Это будет сложно.

— Прервемся ненадолго. — Я разогнулся от стола. — Донован, много у вас служащих?

— Четверо. Семейная пара Марта и Коби Вентор, кухарка и садовник. Они живут с нами уже давно. А Лиса и Купер, служанка и конюх, появились пять лет назад.

— Сколько вы им платите? — уточнил я, пока шли по коридору до лестницы.

— О чем вы? — Мужчина удивился так, словно я брежу. — Они живут в моем доме, едят с моего стола, я еще и платить им должен? Немыслимо.

— Как скажете, — просто пожал плечами. — Буду знать, на каких условиях оставить вас здесь.

— Меня?! — Мужчина подавился воздухом. Покраснел. В синих глазах полыхнула ненависть. — Смеете сравнивать меня с этой чернью?

— Нет, Донован. — Я даже остановился, не доходя до пролета. — Они свободные люди, а ты раб. Теперь вы живете в моем доме и едите за моим столом. Я дал вам дом авансом. Но пользы от вас двоих никакой.

Я молча смотрел на Реддла. Его жена та ещё стерва, но она честная стерва. От таких шумных и гневливых людей почти никогда не приходится ждать камня за спиной. Они ненавидят искренне. А вот молчаливое согласие Донована — другое дело. Я вижу своих связанных так же просто, как простых маглов. И уже уловил пару образов у него в голове, как он может от меня избавиться. Даром что рабские узы. Даже с такой клятвой можно хорошо испортить жизнь, это я еще по Сайрусу помню. К тому же Доновану вполне может прийти в голову пожертвовать собой, лишь бы унести меня в могилу и дать дорогу Тому. Но и выкинуть его совсем на улицу я не могу.

— Прошу прощения, милорд. — Первым отвел взгляд и опустил голову Реддл. — Я постараюсь быть полезным.

— Очень на это надеюсь, — ледяным тоном произнес я и наконец стал спускаться. В холле уже собралась вся четверка и бывшая хозяйка дома.

Народ от новостей был в шоке. Но больше их беспокоило собственное будущее. Пока ломать то, что и так работает, я не стал. Потому, заявив всем, что ничего для них не поменялось, отправил заниматься своими делами. Работы на сегодня и так много, а с наемными рабочими нужно заниматься отдельно. Составлять контракты, делать отдельный счет. Мордред! Теперь я думаю, что мне потребуется еще и бухгалтер.

Я думал, что сегодня успею посмотреть территорию, но крупно ошибся. Работали с бумагами, потом пробежался с Куртом по дому, подсказывая, где и что поменять, затем Чарли принес новые документы, на этот раз из банка.

Кто бы знал, что этот сумасшедший денек станет лишь первой ласточкой в сумасшедших неделях. На следующее утро меня ждали ритуалы. Гордые собой Маркус и Брайн заимели новые ядра и татушки на предплечья. А у Курта появились помощники. Моей новой личной домовушкой стала некая Олли. Отчего Курт сиял, как начищенный галеон. Видимо, они были знакомы там, в эльфийском мире.

Ритуалы меня немного вымотали, но я успел заскочить в пару строительных компаний для магов, узнать расценки. В первой меня поразили пафос и цены, во второй под вопрос встало качество. Не так много в мире магов строительных фирм. В основном такие компании занимаются ремонтами. С третьей попытки удалось найти архитектора.

Я искал именно фирму, а надо было человека. Я-то наивно думал, что век ремесленников уходит. Архитектор-строитель, которого мне удалось найти с помощью Рос, был понимающим магом. Он пришел в дичайший восторг от объемов и назначения работ. И что мне больше всего понравилось — принимал любую идею по расположению и внешнему виду. Я не стал делать замковый комплекс, но на небольшой дворец мой институт потянет. Учитывая, что именно там будут идти технологические разработки новой компании. Поселок для институтских работников представлял собой почти американские домики. Лицей для детей, парк, амбулатория.

Пока в макете, и я боюсь представить, сколько всё это будет стоить. Потому вечерами, иногда уходящими в ночь, я продолжал занятия рунами. Мне кровь из носу нужен был продукт, который я легко и дорого смогу продать! Деньги из Азкабана есть, их хватит и на строительство, и на пару лет поддержания. Но дальше уже вопрос. Да и сам институт еще долго может остаться в макете, первым делом всё-таки обеспечение нас едой.

Пока носился по поселкам, решая, где будут фермы, а где строительство объектов, Чарли подсказал, что я хотел увидеться с мастерами моих помощников. Обоих Чарли посоветовал майор Корнер, из таких же выброшенных после Первой мировой, которую пока так никто не называет, вояк. Оба — бодрые мужички. И списали их не столько по возрасту, сколько по ранениям и урезанию бюджета.

Логан Фирс. Разрушитель проклятий, осторожный и внимательный мужчина, лет пятидесяти на вид. И двухсот — на деле. Не удивлюсь, если узнаю, что служил в разведке. Второй, Девид Везер, — крупный медведеподобный старик, напоминавший викинга. Хотя, кажется, ирландец. Аврор в отставке. Они отличались внешне, но вот взгляды… Тяжелые, повидавшие не одну битву и в конечном итоге выброшенные своим правительством. Когда я узнал, что они пошли на эту работу потому, что пенсия ветеранов — всего пятнадцать сиклей, был в полнейшем шоке. Меньше галеона! Больше удивили сами маги, которые за свои годы так ничего и не нажили.

Бодрые пенсионеры быстро согласились на магические контракты со мной. Они обучают моих ребят, я предоставляю жильё, еду и оклад. Изначально я хотел небольшой отряд охраны, который будет заниматься защитой моего поселка. Но так разговорился со старичками, что в список строительных объектов вошла полноценная казарма с полигоном. Каждому из них я приказал подготовить план тренировок, пока я набираю парней. Внутренняя жаба была сама задушена воспоминаниями о грядущей войне. Пока это будут два небольших отряда охраны. Одни для тонкой работы: диверсия, разведка, проникновение, разрушение проклятий. И вторые — тяжелые бойцы для прямых столкновений.

Бедному Маркусу и воодушевленной Рослин я и поручил поиск кандидатов в отряд охраны. По закону лорды могут иметь до пятидесяти человек охраны. Сложно сказать, мало это или много. Но мы пока и столько не набрали. Учитывая, что в кандидаты попадают не случайно, а объявлений мы не даем. А еще служивые убедили меня и самому посвящать утро тренировкам.

— Лорд Гонт, — мистер Фирст хоть и имел простодушное лицо, но глаза — острые, внимательные. — Вы очень юны. Только вступили в первое совершеннолетие. Пока вы можете не осознавать, как важно иметь боевую подготовку. Но мы будем рады, если прислушаетесь к нам.

— Логан прав, милорд, — кивнул второй мастер. Девид Везер из-за густых черных бровей казался всегда хмурым. — Нам бы не хотелось снова лишаться работы. Поймите, ваша охрана зависит не только от ваших телохранителей, но и от вас самих.

— Я понимаю. — Видимо, они уже встречались с местными молодыми спесивыми дворянчиками, потому что предлагали мне это крайне аккуратно и вежливо. — Я понимаю всю важность умения защищать себя. Но также я знаю, что ни разу не боец. Как разберусь с насущными делами, планировал научиться паре щитов, возможно, паре атакующих. Чисто для того, чтобы не мешать моим телохранителям меня защищать. Я не вижу в себе такого таланта. Ну, где я и где боевая магия?

Я хмыкнул. А ветераны переглянулись между собой.

— Лорд Гонт, — говорить снова вызвался Фирст. В обтекаемых речах он более хорош, чем прямолинейный Везер. — Вам всего двадцать восемь. Это всё равно что магловских восемь лет. А вот ваше ядро поражает своим объемом и силой. Чем старше становится маг, тем он опаснее. И не только из-за опыта, сколько из-за прочности каналов и расширения ядра, которые развиваются с возрастом. Да, умения важны. Подчас важнее силы. Но нельзя сбрасывать со счетов, что между вами и средним боевым магом вы выиграете одним только экспелиармусом, особо не напрягаясь. Магическая аристократия на то и аристократия, что превосходит по объему маны. Вам не нужен талант, чтобы стать сносным боевым магом. Да, возможно, мастером вы не будете. Но вы ведь даже не попробовали. А мир магов слишком непредсказуем и опасен, чтобы полагаться только на слуг и вассалов.

Здесь я засомневался. Вспомнил случай в доме Реддлов. И да, они меня убедили. Теперь я каждое утро перед завтраком провожу на разминке. А два раза в неделю в расписании стоит полноценная тренировка. Заклинания старички чередовали с простыми физическими упражнениями. И я уже с первого занятия мысленно проклял тот день, когда согласился. Говорят, что со временем втягиваешься, но пока для меня это ад.

Я настолько забурился в дела, что только через неделю вспомнил, что вообще-то запер в одной из гостевых комнат Тома Реддла. И хорошо, что Курт его кормил, а при комнатах был санузел. Потому что в противном случае я бы стал убийцей. Напомнил мне о нем, конечно, его отец. Донован ходил хмурый, пару дней не знал, куда себя деть. А потом наконец додумался узнать, чем он может быть полезен. Отправил его и его жену организовывать фермы. Не одних, конечно. Рос помогла найти стоящего герболога. Ставили теплицы, загоны, закупали семена, коз, куриц.

Сам же Том Реддл за неделю чуть не сошел с ума от скуки. Зато многое успел осмыслить. Мне этот парень не нравится, от слова совсем. Но и в его голове я заметил некоторые нюансы. Он не хотел убивать семью Гонтов. Хотел, чтобы они умерли, — да. Но сам не способен на убийство. Он чувствовал себя виноватым, уходя от беременной Меропы. Злился на неё за то, что опоила зельем и женила на себе, — да. Но не желал зла женщине, тем более беременной. Когда Том ушел от неё, он еще часа два слонялся по улице, пока не успокоился. Он даже вернулся обратно в квартиру, с намерением предложить девушке деньги и место в лондонской квартире, пока она не родит. Но Меропа уже ушла. Только после этого он решил выбросить ненормальную колдунью из головы и вернуться домой. Начать жить с чистого листа.

— Я дам тебе клятву. — Надломленно произнес он. — Только выпусти меня отсюда. И не трогай моих родителей. Они ни в чем не виноваты.

— Благородно, — хмыкнул я. И не стал ломаться. Текст клятвы ему пришлось подсказать. Но узы легли быстро и легко.

— Почему ты до сих пор меня не убил? — Он осунулся: недельная щетина, усталый взгляд. Выглядит жутко, а ведь он младше меня на пять лет. Всего двадцать три года.

— А должен? — Хмыкнул я. — Том, чего ты хочешь? Магии? Так ты сквиб. Ты мог колдовать потому, что ману ядра тебе заменяла остаточная магия земли предков. И моя смерть бы тебе не помогла. Хотел блистать при дворе? Так давно бы уехал и не искал причины остаться.

Парень замолчал, насупившись. А я, кажется, догадывался о причинах. Он и сам не знал, что ему делать.

— Ты просто избалованный маленький засранец. — Том бросил на меня гневный взгляд, но возразить я ему не дал. — Отец и мать преподносили тебе всё на блюде, но важными вещами с тобой не занимались. Но я тебя воспитывать не собираюсь, ты не ребенок. Взрослых людей жизнь не воспитывает, она их учит. Вот я и отправлю тебя туда, где тебя научат. В армию. И поверь, не в офицерский состав лондонских повес.

— Ты с ума сошел! — взбеленился он, вскакивая на ноги и забывая притвориться, что вообще-то ослаб от заточения.

— Сейчас утро. — Я встал с кресла, намекая, что пререкаться не имеет смысла. — У тебя есть несколько часов, чтобы попрощаться с родителями и собрать свои вещи. Ночевать ты будешь уже в казарме.

Ох, какой ненавистью и жаждой мщения меня одарили. Но я действительно нашел ему хорошее место. Рослин посмотрела несколько военных частей Британии и подсказала, в каких из них меньше всего пустой дедовщины и побольше порядка. Получить озлобленного звереныша я тоже не хотел. Поэтому искал толкового командира части. Мне нужен был отец-командир, раз уж родной отец не справился. Я бы вообще его больше не хотел видеть, терпеть не могу этого парня. Но совесть не позволила выкинуть в пустой мир отца моего племянника и представителя фамилии, что сотни лет жили с Гонтами бок о бок. И Теневая семья может еще пригодиться Тому-младшему и его детям.

В общем, парень отчалил, и, попросив Рослин поглядывать в ту сторону хотя бы раз в пару месяцев, я со спокойной душой продолжил свои дела. А дел накапливалось всё больше. Я носился сам и дергал всех остальных.

— Ты это видел? — Чарли хлопнул газетой мне на стол. Прямо на список потенциальных поставщиков материалов для стройки. Камни мы и сами в горах нашли и напилили. А вот окна, дерево, цемент уже не потянем.

— Что это? — Вынужденно отвлекшись, я взял серую газету с черно-белыми колдографиями и движущимися рисунками.

— А вот, прямо на второй странице. — Блэк не выглядел обеспокоенным. Скорее предвкушал хорошую шутку. Это настораживало.

Я открыл нужную страницу и выругался. «Возвращение темного рода! Таинственный лорд Гонт». В статье мешали вымысел с фактами. Сообщалось, что у палаты лордов появился новый член. Представитель двадцати восьми, что давно не появлялись на министерской арене. А вот дальше шли странные догадки и предположения. Неизвестно, где живу, чем занимаюсь и как выгляжу. Однако ходят слухи: могущественный колдун, жуткий вампир, Синяя Борода, ребенок фей неблагого двора.

— Какой бред, — покачал я головой. — Какая халтура. Неужели сложно выяснить, где я живу?

— Знаешь, а на удивление сложно. Ты не работаешь с крупными компаниями, ищешь рабочих сам, не ходишь на званые вечера и приемы. Это не продлится долго, но пока твои люди держат рты закрытыми, а палата лордов не спешит давать твой адрес. Это правило. Но вот на будущем собрании тебя очень ждут. И поверь мне, не простят, если не появишься и не утолишь их любопытство.

— Только министерства мне для полного счастья не хватало. — Я откинулся на спинку, устало потер глаза. — Я и так сплю по три часа.

— Об этом я бы тоже с тобой хотел поговорить, — Блэк натянул на лицо одно из редких серьезных выражений. — Мне больно на тебя смотреть, друг. Не пора ли сбавить обороты? Даже я за тобой не успеваю. Ты как бешеный бладжер.

— Ты же видишь, сколько всего нужно сделать. — Он был прав, долго я так не протяну.

— Вижу. Но контроль каждого этапа был логичен на первых порах. Теперь, когда ты покатил это колесо, тебе не нужно постоянно его толкать. Твоё дело растет, и если ты будешь распылять себя по мелочам, то и не сможешь видеть картины в целом. Ты и себя завалишь работой, и дело будет стоять, ждать твоего одобрения на каждый чих. Ты, конечно, охренеть какой трудоголик, но контролировать ВСЁ — это невозможно.

— Ладно, ты прав. — Я быстро сдался. Упустить хоть что-то было страшновато. Внутренний педант презрительно щурился. А истина «хочешь сделать хорошо — сделай сам» висела на подкорке. Но он прав. Так нельзя, и вожжи нужно постепенно отпускать, оптимизируя до главных точек. — Что ты предлагаешь?

— Где список людей на должность поверенного? Маркус отдал его тебе неделю назад.

— Был где-то здесь. Я даже отметил интересных для себя людей. — Я пробежался глазами по столу и выудил из стопки нужную папку. Там были маги, которым отказали в работе на министерство. Протянул её Блэку: — Посмотри, вдруг кого-то знаешь.

— Флинта знаю. — Чарли открыл и сам вчитался. — Учился с ним, но не советую. Безынициативный, можешь взять как исполнителя. С Болденом тоже вместе учились, хороший вариант. Даже если не подойдет, возьми куда-нибудь. О, и Льюис Малфой здесь? Ну, неудивительно, что его не приняли на работу.

— Почему? — Его я отметил не из-за резюме, надо сказать отличного. А из-за знакомой по книгам и фильмам фамилии.

— Его брат Кристоф Малфой терпеть не может своего младшего. Он с Хогвартса его задирал. Пока был жив их отец, он еще сдерживался. Но стоило старику почить, как Кристоф отыгрался на братце по полной. Выгнал из родового поместья с женой и ребенком, лишил семейного содержания. Теперь вот не позволил получить работу. А ведь Льюис умный парень. Вредный, я бы сказал… хмм… скользкий. Но надо отдать ему должное — человек слова.

— Жена и ребенок? — зацепился я.

— Да, жена Миранда Булстроуд, училась на Равенкло. Забавная блондинка. А сынишка еще мелкий. Примерно года три. Видел их в банке, забавный малец.

— А как зовут?

— Ребенка? — удивился. — Если не ошибаюсь, Абрахамс.

— Хм, — я довольно улыбнулся. Если Кристофер так сильно ненавидит брата, вряд ли он тоже назовет наследника так. А значит, сейчас в Британии не должно быть много Абрахамсов Малфой. Я ведь помню, как звали дедушку белобрысого маленького хорька. А значит, этот ребенок обойдет дядю и сам станет лордом? Один из первых соратников темного лорда. Если его отец хоть достаточно адекватен, то идеальная кандидатура. — Знаешь, дружище, кажется, я нашел себе поверенного.

Виды и запахи подначивали потянуться к амулету и колдануть себе головной пузырь. Но я мужественно терпел. Смрад лондонских подворотен меня поражал, и если маглов я и сам стал считать неразумными малыми, то магам, с их возможностями, такого простить не мог. На стройках ферм, которые уже начались, и, главное, в поместье, ввел ряд правил, поддерживающих чистоту. И магия всех упаси, если я увижу, что кто-то сходил в туалет не в нужник.

Искомая квартирка нашлась в дальнем конце улицы. И, оглядев серые стены общежития, мысленно вздохнул. После родового мэнора Льюису Малфою, должно быть, трудно было переселиться в такое место. Но будем считать, что это позволит мне склонить чашу весов на свою сторону. Стоило подняться на второй этаж, как я уже стучал в деревянную дверь.

— Кто там? — Дверь распахнулась на расстояние внутренней цепи. В просвете появился худощавый мужчина лет тридцати-сорока. Домашний темно-серебристый халат, светлые до плеч волосы убраны в хвост. Внешность не брутального мачо, а скорее утонченного толкиновского эльфа. Голубые глаза просканировали сначала меня, затем Брайна. И, точно уловив, к кому следует обращаться, спросил: — Кто вы и что вам угодно?

— Моё имя Морфин, лорд Гонт. — Представился я, чуть кивнув в приветствии. — Мне нужен Льюис Малфой. Могу я его увидеть?

— Тот самый? Из газеты? — Всё еще хмуро, но уже с изрядной долей удивления уточнил маг. Я молча показал руку с перстнем. — Льюис Малфой — это я.

— Вы позволите войти? Слово дворянина и мага, что не желаю ни вам, ни вашей семье зла.

— Разумеется. — Мужчина закрыл дверь, изнутри послышался щелчок снимаемого затвора. Затем дверь открылась уже без помех. — Прошу в мою скромную обитель. Думаю, на кухне нам будет удобнее.

Я кивнул Брайну, чтобы тот остался за дверью. И да, обитель действительно оказалась скромной. Кухня и комната, задернутая занавеской. Боюсь, что даже ванная и туалет здесь на этаже общие. Так что еще и с телохранителем мы бы сюда не поместились. Я так понимаю, палатку с пространственным расширением он из дома не захватил? Это сложные чары, самим не сделать.

— Чаю, лорд Гонт? — Спросил Льюис, стоило мне присесть за стол. Надо отдать должное, в кухне был порядок.

— Благодарю, не стоит. К тому же, я не люблю ходить вокруг да около. А раз уж я здесь без предварительной совы, уже поздно спасать мои манеры. Опустим беседы о погоде?

— Как скажете, — мужчина позволил себе тонкую улыбку. — Итак, что привело вас ко мне?

— Так вышло, что ко мне попали резюме тех, кто пробовал своё счастье в министерстве, но получил отказ. А мне требуется образованный и умный помощник. Поэтому я хочу предложить вам работать на меня.

— Вы действительно очень прямолинейны, — чуть дернул одну бровь, но быстро вернул себе важный вид. Мне почему-то всегда было смешно смотреть на такие аристократические ужимки, но в чужой монастырь, как говорится. — Я не стану спрашивать, откуда у вас эти документы, но вас, судя по всему, давно не было в стране. В ином случае вы бы знали, что любой, кто будет иметь со мной дело, станет противником моего брата, лорда Малфоя.

— Не переживайте. У меня тоже есть влиятельные друзья. Не думаю, что ваш брат желает крупной конфронтации. — Я просмотрел, чем владеет эта семья и какое место занимает. И в основном бизнес: метлы, вина, мебель. Много связей с французскими и испанскими домами. Но в Англии правят бал священные двадцать восемь. Основатели Британского ковена и, соответственно, нынешнего министерства. Так что даже Малфой не станет связываться с Гонтами и Блэками.

— Если вы уверены, — Льюис и сам мог всё это просчитать. В мыслях вспыхнула надежда. Но заметил я эту эмоцию исключительно за счет поверхностной легилименции. Общим флером. Мысли представителя старого магического семейства действительно были для меня закрыты. Как и говорили боевые мастера, аристократия в разы сильнее ядром. И защита разума выше. — И какую работу вы хотите мне поручить?

В ответ я достал из внутреннего кармана договор. Протянул свиток. Льюис заинтересованно принял и вчитался.

— Поверенный? — Удивления скрыть не удалось. — Вы шутите?

— Я очень рискую, мистер Малфой, доверяя такую должность незнакомцу. К счастью, магические контракты очень сложно обойти. Это и для вас гарантия.

— Щедрая оплата, служебный дом и… домовик?

— О, эльф будет лично вашим.

— Это невозможно, — в движениях и взгляде прорезалась некоторая манерность. Ну прям принц в изгнании. — Да будет вам известно, эльфа невозможно отдать, они…

— Я прекрасно знаю, что их можно призвать, — перебил я, наблюдая, как сползает маска незаинтересованности с налетом снобизма. Ага, есть контакт. Я знал, что этот ритуал может подцепить многих. И, конечно, при его проведении я планирую закрывать круг пентаграммы простынёй. Чем позже этот секрет узнают, тем лучше для меня.

— Папа… — тихий детский голосок, раздавшийся с прохода, заставил обернуться.

Держась одной рукой за ткань ширмы, стоял ребенок. Маленький, белобрысенький и не самый симпатичный. Большие светлые глаза, большой рот, пипка носа. Но я прекрасно знаю, как может поменяться человек с возрастом. И что-то мне подсказывает, что Малфои из породы «гадких утят». И этот платиновый блондин еще себя покажет. Одет в шорты и рубашку маленького джентльмена. Видимо, из старых запасов, так как рукава уже коротки.

— Иди к себе, Абрахамс. — Несколько строго попросил Льюис.

— Привет, малыш. — Я мягко улыбнулся, внутренне снова вспоминая другого ребенка. Когда же я найду Тома? Нравы англичан никогда не были сладкими, а это время далеко до гуманизма. Конвенции по правам человека еще не существует, не говоря уже о правах детей. И я боюсь даже представить, что сейчас испытывает будущий темный маг. — Не стоит, мистер Малфой. Я уже ухожу. Подумайте над моим предложением. Жду вашу сову не позднее послезавтра.

Выходил из квартиры я с полной уверенностью, что нашел себе помощника. И очень хорошего помощника. За образование я уверен, личные качества здесь у всех с оттенком временной парадигмы. Зато! Как аристократ, знает многое о тонкостях магии, внутренней кухни магов; слово дворянина имеет для него вес, а значит, будет соблюдать не букву, а дух договора. Может, это жестокое время, но личная репутация сейчас стоит выше самой жизни.

Я мог сразу трансгрессировать домой, но решил пройтись по узким улочкам магического Лондона. А потом понял, что, так как нахожусь на самой окраине барьера, могу выйти в обычный. Любопытство взыграло и в этот раз, когда я увидел обыкновенную арку через трехэтажный квартирный дом. Однако арка наглухо законопачена кирпичной кладкой, через которую иногда просачиваются люди.

Оглядев себя и Брайна, оценил наши повседневные темные мантии, накинутые на рубашки и простые рабочие брюки. Понятия не имею, как должны выглядеть англичане в этом времени, поэтому накинул на нас отвлечение внимания. Легкое, чисто для простецов.

— Милорд? — Брайн, если и почувствовал заклинание, то позволил мне его наложить.

— Пойдем, прогуляемся. Давно был в магловском мире?

— Давно. До Азкабана, сэр. — Чуть нахмурился. Ему не очень нравилась идея прогулок, это я чувствую через связь. Но он просто слишком серьёзно относится к своей работе.

Свистнув Курта, чтобы он разменял в банке фунты и передал мне их незаметно, я отправился изучать мир. Думал, сейчас выйду и попаду в новый мир. Но нет. Стоило арке остаться за спиной, как увидел ту же грязь, те же узкие улочки и вполне неплохие кирпичные здания. Разве что люди иначе одеты. Не летают совы. И вообще ничего не летает.

Но это не помешало мне взять конку. Как ни странно, кареты, запряженные лошадьми, еще ходили. И это наряду с автомобилями. Затем прокатиться по историческим достопримечательностям. О, а вот здесь уже царили чистота и порядок. До Тауэра не дошли, но Вестминстерский дворец со знаменитыми часами, Букингемский дворец, а также Гайд-парк были осмотрены.

За десять лет Англия только-только восстановилась. Да, многие джентльмены хорошо наварились на прошедшей войне, но сама Британия лишилась большинства колоний и осталась с огроменным долгом. Это сильно ударило по экономике. А вот имперский апломб остался. Я видел это по прохожим. Нищий, грязный, презирающий всех аристократ — вот какой мне представилась Англия в тысяча девятьсот двадцать восьмом году.

К тому же ощущение войны так и не покинуло тесные улицы. Ирландия борется за независимость, и еще не остыли страсти от партизанских войн. Конечно, семь лет назад был подписан мирный договор и образовано Ирландское свободное государство под доминионом Британии. Так же как Австралия или Канада. Но на деле полную независимость они получат лишь после Второй мировой. Сейчас же… уверен, в некоторых из этих приличных английских домиков до сих пор водятся ирландские рабы.

Именно такие мысли меня посещали, пока мы гуляли по рынку. Мне было любопытно взглянуть, чем живет простой народ и чем питается. Но не более. Ничего стоящего я, разбалованный торговыми центрами будущего, не увидел. Кроме, пожалуй…

— О, шестиструнная. — Я с некоторой ностальгией остановился у витрины, разглядывая обыкновенную гитару. Походы, песни у костра или посиделки у кого-то на даче. Как давно это было.

Я всё-таки не удержался и купил инструмент. Я сейчас полностью загружен работой, но порывы души останавливать нельзя. Выйдя из лавки, я вновь накинул на себя отвлечение внимания, которое снимал для продавца.

— Больше здесь делать нечего, — уменьшил гитару вместе с чехлом и положил в карман. — Можно возвращаться.

— Брат, смотри! Там фокусники! — Писклявый детский голосок раздался примерно в десяти метрах от нас. Мы с Брайном недоуменно обернулись.

Тощий мальчонка лет шести, в потрёпанных и слишком легких для мартовской погоды одежках. Темноволосый и смуглый. Одной рукой дергал за рукав старшего брата, второй тыкал в нас пальцем.

— Тихо, — его старший, такой же мелкий шкет, но уже лет восьми-девяти, тут же зажал мелкому рот рукой, с опаской косясь даже не на нас, а на женщину, что шла впереди. Шатенка средних лет, сутулая, в зеленом закрытом платье. Я бы ей дал лет сорок-пятьдесят, но, учитывая возраст детей, вполне возможно, что младше. А она точно их мать, черты лица и цвет глаз похожи.

— Что вы там болтаете? — Женщина строго глянула на мальчишек.

— Ничего, мам. Боб увидел почтальона и удивился. — Не моргнув глазом, соврал ребенок. Я перешел на магическое зрение. Ого, мама магл. А вот детки маги, и не слабые. Папа маг? Или маглорожденные? А бывают так сразу оба брата? Вспомнились братья Криви.

— Держи пенсы, — женщина пошарилась в старом гомонке и протянула ребенку монеты. — Здесь слишком большая очередь, постойте. Я схожу к мистеру Борну и вернусь. Здесь хватит на одну бутыль масла. И, Энтони, Господь тебя упаси, если ты умыкнешь хоть медяшку. Ты меня понял, негодник?

— Да, мама, я всё сделаю. — Мальчонка втянул голову в плечи и принял монетки. И только дождавшись, когда мать скроется из вида, развернулся к брату, влепив ему несильный подзатыльник. — Бл*ть, сколько раз я тебе говорил не нарываться!

— Ну, Энии… — скуксился мелкий.

— Купи бутылку масла, — попросил я Брайна, а сам направился к парочке. Легкое движение руки — и вот на пацанов тоже не обращают внимания. Энтони первый заметил моё приближение. Напрягся, прижал брата, явно раздумывая бежать. Боб смотрел с большим любопытством. Энтони что-то зашептал себе под нос. Я с удивлением разобрал слова молитвы. Даже так?

— Ты правда думаешь, молитва поможет? Я знаю заклинания получше. — По возможности мягко произнес я. — Ну здравствуйте, юные волшебники.

— Драсти, — бесхитростно выдал младший. — А как вы уменьшили ту штуку?

— М-мы не волшебники. — Более благоразумный старший всё пытался утихомирить брата, пока тот не задал еще кучу вопросов.

— Поверьте, молодые люди, вы именно что волшебники. А как я это сделал? — Я достал из кармана один пенс и щелчком отправил монетку в полет. Затем трансфигурировал в небольшую птичку, которая облетела братьев и уселась мелкому на плечо. О, какие у них были взгляды. — С помощью магии, конечно.

— Что вы от нас хотите? — Голос Энтони почти не дрожал. Но выглядел паренек испуганно. — Если матушка узнает, что мы разговаривали с кем-то вроде вас, — нам не поздоровится. Я не верю в магию.

— Ничего. Вы попались мне на глаза случайно. А что до твоей веры… Неужели с тобой и твоим братом не случалось ничего странного? — По глазам вижу, что случалось. Но признаться страшно. Захотелось сделать доброе дело. Я достал из кармана один из порт-ключей. Маленький круглый медальончик на веревочке. Что под руку попалось. Всё баловался с руническими цепочками, и кое-что начало получаться. Подключившись к последней руне, вывел ключ-активатор. — Держи, малыш. Если однажды настанет день, когда захочешь сбежать или будешь в опасности, сожми этот медальон, возьми за руку кого также хочешь спасти, и произнеси вслух: «Я верю в магию».

Повесил порт-ключ ему на шею и накинул еще пару заклинаний. Маглоотталкивающие и от случайной потери. Мальчик не мог ничего ответить, только таращился на меня большими глазенками. Тут подошел Брайн с маслом. Я, понимая, что очередь дети уже упустили, сунул им бутылку, снял с них отвлечение внимания. И вместе со своим телохранителем исчез.

Это не лучшее время для маглорожденных. Надеюсь, в случае реальной опасности порт-ключ им поможет. Я понимаю, что в будущем этих детей может ждать много неприятных событий. Для маглов они «дьявольские» детки. Для магов — грязнокровки. Пусть хоть у этих двоих первое знакомство с магией будет ассоциироваться с чем-то приятным. Маги в первом поколении. Интересно, как они вообще рождаются?

Но пока я общался с детьми, в голову пришла иная мысль. И стоило вернуться в поместье, тут же позвал Рослин. И полтергейст пришла довольно быстро. Учитывая, что у них с Маркусом появилось довольно много работы по подбору кадров.

— Мори, это срочно? — Замерцала подруга. — Ты просил разузнать про веяния в министерстве, досье на каждого члена совета — это та ещё работенка. А еще поиск будущих коллег. Нам с Маркусом не хватает рук.

— Я знаю, но скажи, есть ли новости от тех, кто ищет моего племянника? — Мы не смогли найти ребенка и пока тупо наняли ребят, которые проверяют каждый детский дом в Лондоне и окрестностях.

— Пусто, — покачала головой девушка. — Расширяем радиус. Но пока ничего.

— Тогда стоит попробовать, — кивнул сам себе. — Рослин, кажется, я знаю, как нам найти Тома.

Утро не выдалось добрым. Чудовищный ливень хлынул нещадным потоком. И погода не стала причиной для отмены тренировки. Мастер целый час валял меня по площадке, вбивая дух прямо в грязное месиво на заднем дворе.

Мне сразу заявили, что раз я мало пользуюсь палочкой, пока не надо и начинать. И базовую защиту стоит научиться ставить вручную. А уже потом, когда стану более продвинутым, подключать палочку для более серьезных заклинаний. Всё это смешивалось с постоянной физической нагрузкой. И если простой протего или экспелиармус я еще мог выдать, то делать это на бегу или уворачиваясь от жалящего мастера уже затруднительно.

Таким образом, на завтрак я шел изрядно помятым, продрогшим, голодным и злым. И даже зелья, которые Логан Фирст закупал лично, казалось, не очень помогли. И не успел я принять душ, переодеться и спуститься к завтраку, как с грохотом грома открылась входная дверь. Мы с Чарли недоуменно переглянулись. Мы же ставили защиту. Я, конечно, не успел начертить рунные символы, надо еще разбираться со старыми. Но так просто наш барьер из заклинаний тоже не обойти. Очень скоро в столовой появился и сам посетитель. Чем испортил и без того дурное настроение.

— Как ты узнал адрес? — Спросил я человека в темной мантии. Грязные лужи стекали на пол, но накрахмаленный воротник, как полагается, стоял. Белые перчатки, чемодан и прямая осанка.

— Узнал у Рослин, милорд. — Учтиво поклонился Сайрус, добропорядочно улыбаясь. — Как я рад, что наконец могу послужить вам. Я уже познакомился с вашей новой домовушкой Олли. Раз теперь она занимается хозяйством основного поместья, нам придется плотно работать.

— На каких, интересно, основаниях? — Я хмуро проследил, как Сайрус достает палочку, убирает за собой грязь, снимает плащ. И вообще оглядывает помещение, как новый дом. Чарли с молчаливым смехом решил приступить к завтраку.

— Разумеется, Маркус уже побывал в регистрационной палате и в любой момент принесет документы на новое имя. Да, я имею пожизненное заключение. Но иногда такое заключение заменяли пожизненным рабством, поручая присмотр хозяину. Как наш случай. Мы ничего не нарушаем, и майор вскоре направит документы. Тихонько и без суеты всё оформят. Но для вашего спокойствия я всё же решил поменять личность. Кстати, придумаете новое имя?

— Себастьян, — выпалил не думая. — Потому что ты и демон, и дворецкий.

Зря я это сказал. Сайрус и Чарли обменялись недоуменными, а затем и понимающими взглядами. Я не хочу знать, что они надумали.

— И кто же будет присматривать за Азкабаном? — Придумал я причину выкинуть его обратно.

— О, не переживайте, мой лорд, — улыбка добропорядочного слуги. — Я подготовил себе заместителя. Подготовил строгий график дежурств. И сам буду часто наведываться в замок. Но в случае происшествия со мной сразу же свяжутся.

— Как? — Вот теперь я удивился. Не помню, чтобы в Азкабан летали совы.

— Позвольте, — маг поставил чемодан на столик у окна. Открыл и достал тот самый стеклянный куб, что я оставлял в тюрьме для работы в мастерских. Чуть более расширенные протеевы чары. — Вот. Один из заключенных доработал ваш куб в переговорник.

— Свяжись! — Я моментально оказался у стекляшки. И стоило Сайрусу выйти на связь, на ровной поверхности появилось незнакомое лицо. Я сразу перешел на магическое зрение.

— Мистер Сайрус, здравствуйте. — Неизвестный маг переводил взгляд с меня на Мелстоуна.

— Проверка связи, Диро. — Ответил Сайрус, ожидая от меня реакции.

Я же разглядывал руны. Четко видел, где мои начертания, а где появились новые. Те же протеевы чары, но более узкого типа. Я подключил много маленьких кубиков к одному общему, на который и записывалась информация. Но это была простая запись. Как если бы вы писали что-то в одной тетради и тут же видели это в зеркале. А здесь совершенно иной подход — это именно передача данных. Но я пока не понимаю, где он берет энергию. Вижу руну, куда подстыковывается накопитель. И с каких это пор через министерский купол Азкабана можно передавать сообщения? Ни совы, ни протеевы чары через него не работают.

В любом случае это телефон! То, над чем я работал долгие месяцы, склепал на коленке заключенный! Я всегда выдумывал сложные схемы, вспоминал, как работает телеграф, учитывал магнитные поля, да чего мне только в голову не пришло. Но перед собой я вижу обыкновенные рунные цепи, сам такие собирал. Как это работает?

— Кто сделал этот прибор? — Перешел на нормальное зрение.

— Его зовут Джеймс Прэнг. Головастый парень и единственный, кто осужден невинно. — Однако Сайрус сразу предостерег: — Но доставить его несколько проблематично. Он перешел дорогу Гектору Фоули.

— Кому? — Не понял я. Что-то знакомое имя, никак не припомню. И вот тут Чарли не выдержал, заржал в голос.

— Премьер-министру магии. Председателю ковена Британии и да, на сегодняшний день, самому сильному магу страны. — Наконец отсмеялся Блэк, наблюдая за моей удивленной физиономией.

— Ладно, для начала я сам слетаю в Азкабан и поговорю с этим Прэнгом. — Лишать себя такого изобретателя я точно не собирался. — Раз уж ты здесь, Сайрус, оставайся. Будем считать, что ты гонец с хорошими новостями. Всегда знал, что и ты умеешь приносить пользу.

— Я тоже рад вас видеть, милорд. — Довольно улыбнулся мужчина, вновь подхватывая чемодан и удаляясь. — Я выберу комнату на первом этаже.

Новость меня воодушевила! Я уже предвкушал, как разверну целую сеть, хватит средств на все проекты, появятся новые возможности. Совы хороши, но телефоны — это вещь. В ушах уже играла мелодия знаменитого рингтона. Я так ушел в свои мечты, что усиливающийся ливень теперь не казался таким серым. И даже стук в сигнальные нити чуть не пропустил. У нас снова гости.

Отправив Курта к воротам, мы ждали в гостиной. Чарли хотел уже сбежать, но остался из любопытства. На пороге, также заливая пол дождевыми ручьями, стояли трое. И в этом продрогшем человеке я с удивлением обнаружил Льюиса Малфоя. Сына он прижимал к груди, завернув в собственную мантию. Рядом стояла его жена, неожиданно высокая блондинка.

Вместе с контрактом я оставлял ему адрес для совы, но не ожидал, что он заявится сюда лично, еще и с семьей. Но почему он в таком виде? Без вещей и даже не высушил себя.

— Мистер Малфой, какой сюрприз. Проходите. Олли, высуши и горячий чай для наших гостей. — Я мог бы сам привести их в порядок, но не уверен, что Малфой оценит направленную на него магию. Этикет я подтянул еще в тюрьме и знаю, что колдовать в чью-то сторону не совсем прилично. Если это не близкий тебе человек или если ты не оказываешь первую медицинскую помощь. Какой-то у него вид отчаянно-решительный. — Знакомьтесь, это мой хороший друг Райджел Чарльз Блэк.

— Мы знакомы, — кивнул Льюис, с любопытством оглядывая Блэка. — Миранда, моя жена, и мой сын Абрахамс. Прошу простить за вторжение. И за столь неучтивый вид. Лорд Гонт, вы говорили, что хотите предложить мне работу?

— Да, всё верно, — надо сказать, он меня огорошил. — Где ваша палочка, мистер Малфой?

— К сожалению, она треснула после проигранной мной дуэли. — Мужчина сцепил зубы. Губы побелели. — И выдержала лишь одну аппарацию. Потому сломалась. Ничего страшного.

— Так! Олли, — обратился я к домовушке. — Проводи этих магов в гостевую и помоги привести себя в порядок. Мистер Малфой, вам требуется лекарь? Нет? Тогда, Олли, принеси в комнаты бодроперцовое. Не спорьте, подумайте о сыне. Давайте все переведем дух и пообщаемся после.

Как выяснилось после, Льюис в очередной раз нарвался на брата. Подробностей гордый маг не сообщал, но итог мы пронаблюдали воочию. И, видимо, пострадала квартира, так как семейство с ледяным видом и буйным нравом прибыло без вещей. Не знаю, чем всё закончилось в той реальности, но здесь он обратился ко мне.

Мы довольно быстро согласовали рабочий контракт, к своим обязанностям мой новый поверенный приступит через пару дней. Заселится в дом. Из нового поселка кое-что уже было построено. Как закончится дождь, выберут. Жилых построек там пока немного, а те, что есть, без отделки. Тогда же призовем для них эльфа. Затем день на обустройство, аванс я выдал.

— Ну что, у тебя новый адепт? — Спросил Чарли, когда я спустился в гостиную. Подначку я проигнорировал. У меня замечательное настроение. Провозились с Малфоем мы чуть больше часа. Блэк сидел у камина с газетой. В такую непогоду даже его неугомонность взяла тайм-аут, и он остался дома. А вот мой энтузиазм, наоборот, только повышается. Потому спустился я уже в уличной одежде. — Куда ты отправляешься, позволь узнать? Там льет как из ведра.

— В Азкабан, — довольно объявил я. Послышался звук бьющихся чашек. Это Марта несла для Блэка чай и, услышав меня, испугалась.

— Простите, господин, — женщина так побелела, что я решил: грохнется в обморок. Олли я назначил управляющей в поместье. Остальные служащие так и остались в доме. Олли хорошо с ними справлялась, и маглы нормально приняли домовушку, во всем её слушались. Но по какой-то причине они до дрожи боялись меня. Хотя я пальцем их не трогал, голос не повышал, даже назначил небольшое жалование. Я решил, что они боятся магов в целом.

— Всё в порядке, Марта. — Я не успел магией собрать осколки, появилась Олли и молча всё убрала. Я же, поняв, что инцидент исчерпан, повернулся к Блэку. — Да, меня ждет мой изобретатель. Ты же видел, как он доработал мой куб? Это гениально!

— Каждый раз тебе удивляюсь, — Чарли почему-то продолжал коситься на дверь кухни, именно там скрылась служанка. — Моя мать или отец уже бы приказали выпороть.

— Кого? Зачем пороть моего изобретателя? Что за чушь?

— Служанку, — со смехом пояснил Чарли. — Причем тут твои ученые?

— Она вполне хорошо справляется с работой. Олли сама там всё разрулит. А уронила, так не специально же, — не понял я. Конечно, я считал этих людей посторонними и в будущем хотел заменить. Чисто ради безопасности, чтобы не бояться, что их околдуют или они выболтают что-то, о чем узнали в доме. Но пока выбор небольшой. — Да и какой смысл возиться с такой мелочью? Мне что, заняться больше нечем?

— Как ты умудряешься одновременно и похвалить, и унизить человека? — Спросил Блэк. И я совершенно не понимаю, к чему он клонит. Я в Британии уже четвертый год, выучил этикет, язык, примерные принципы магов. А вот межличностные отношения для меня до сих пор загадка. Отношение к людям, свободе, слугам и отношение слуг к хозяевам. Или это менталитет, или эпоха. Может, потом пойму? Чарли, видя, что до меня не доходит, усмехнулся: — Боюсь представить твою встречу с моим отцом.

Хитрая улыбочка говорила об обратном. Но вот чуть нервный перебор пальцами по подлокотнику мне не понравился.

— Надеюсь, это произойдет не скоро, — подозрительно прищурился я. И тут в сигнальные нити вновь постучали. Над головой прозвенел колокольчик, оповещая о гостях. Кто-то действовал наверняка и использовал оба сигнала — и магический, и нет. — Чарли? Это то, о чем я думаю?

— Прости, он предупредил, что придет, когда ты разговаривал с Льюисом. — Вот теперь я вижу, что Чарли переживает, как пройдет встреча. И наносное веселье не спасает, я уже давно его знаю.

— Блээк! — Сам поражаясь, но я почти прошипел, сложив в одно слово всё своё негодование. Виноватая моська — всё, что он смог выдать мне в ответ.

— Я открою. — Сайрус гордо прошествовал мимо. В выглаженном черном костюме, лакированных туфлях, с аккуратной бородкой и зачёсанными назад седыми волосами. Быстро он успел привести себя в порядок и освоиться в доме.

Уже скоро на наш порог вновь ступил гость. И на этот раз несколько серьезный. Лорд Орион Цефей Блэк собственной персоной. Костюм из тяжелой, дорогой темной ткани с едва заметной вышивкой, изумруды на запонках и галстуке. Такие же камушки вставлены в глазницы грима на набалдашнике его трости. Думаю, его мантию Сайрус забрал на входе, но почему-то я уверен, что она была идеально сухая. Как другая его одежда, туфли и даже взгляд. Темный, тяжелый. Длинные черные волосы чуть вились, но были строго уложены назад.

— Отец, какая неожиданность. — Чарли встал, изобразив учтивый поклон главе своей семьи. — Позволь представить моего друга. Морфина Митрия Гонт-Годинова, лорда Гонта. Мори, это мой отец, Орион Цефей Блэк, лорд Блэк.

Так как в комнате с двумя лордами Чарли оказался единственным «обычным» парнем, представлять пришлось ему, как младшему по званию. Терпеть не могу все эти протоколы, но во многом этикет спасает от неловкости. И от того, чтобы не получить «аваду» сразу.

Пока мы расшаркивались, перемещались в гостиную за столик, ждали чай и говорили ни о чем, лорд не сводил с меня и сына внимательных глаз. Я бы не назвал его стариком. От силы лет сорок магловских. Но уже знаю, что столь хороший вид говорит о силе мага.

— И всё-таки, отец, что привело тебя сюда? — Чарли вальяжно сидел в кресле и не выдавал своего волнения.

— Учитывая, что ты уже год от меня бегаешь? — Чуть раздраженно, но не меняясь в лице, спросил лорд.

— Мне оставить вас для разговора? — Спросил уже я, понимая, что атмосфера портится, а аристократы не любят выносить сор из избы. И хоть это мой дом, я всё же не часть семьи Блэк.

— Нет. Не стоит. — Получилось хором. Ну хоть в чем-то они единодушны.

— Видишь ли, друг мой, — Чарли говорил это мне, но хмуро смотрел на отца. — Мой родитель считает, что мы занимаемся полнейшей ерундой. Когда я страдал от того, что моё ядро повредили дементоры, он сидел в своем комфортном поместье, а теперь решил, что может мне приказывать.

— Я не знал, — рыкнул мужчина. — Мне и в голову не могло прийти, что в Азкабане всё так плохо. Я лично инспектировал тюрьмы в Британии. И аристократы всегда попадали в Саинтин-Холл. Где прекрасные условия. Но я не стану оправдываться. Это действительно моя ошибка. Я недосмотрел. И больше я такой ошибки не допущу. И если я вижу, что мой сын суется в пекло, мой долг его остановить.

— Да ты!.. — У Чарли от гнева покраснели щеки. Он еще хотел добавить пару непечатных высказываний, но я его остановил.

— Чарли, подожди, — я успел перехватить его за руку, когда он уже вскочил. Блэк-младший бросил на меня недовольный взгляд, но молча упал обратно в кресло. Я же обратился к лорду. — Что вы имеете в виду? Пожалуйста, поясните. Мы ведь не нарушаем закон.

— Хоть у кого-то здесь есть здравый ум, — проворчал он и с некоторым облегчением ответил: — Вы, мальчики, полезли туда, куда не просят. Я и сам сразу не сообразил. Когда Райджела арестовали, мне попали документы не самого благородного качества. Извини, я действительно поверил в твою вину. Но я был полностью уверен, что ты в безопасности. Опять-таки меня убедили документы следствия. И только потом, выяснив все детали, понял, какую ошибку совершил. Поддельные протоколы, несоразмерное наказание. Когда начал расследование, я решил, что наши родственнички подкупили министерских. Чтобы получить наследство. Но потом выяснил, что всё было наоборот.

— Что это значит? — Вот теперь и Чарли, забыв про гнев, внимательно слушал.

— Думаешь, ты первый, кто хотел открыть дело совместное с маглами? У них нет магии, но их много больше, чем нас. Огромный кусок дешевой рабочей силы. Лакомый кусок для любого, у кого есть мозг. Но министерство не допустит ничего, что может пошатнуть власть ковена. Теневые семьи на то и теневые, что изначально создавались не для скрытия от маглов, а для сокрытия от ковена. Ковен воспринимает такие действия как желание отпочковаться от них. И очень ревностно относится к любому крупному бизнесу. Магов трудно контролировать, они это понимают. Чтобы сохранить власть ковена, созданы законы, урезаются знания, проводится четкая граница между нами и маглами. Магами проще управлять, когда они понятия не имеют, что делать во внешнем мире. Живут в своем уютном мирке. Полностью экономически завязаны на ковен. Министерство дает образование детям, работу, места для отдыха. Живи и радуйся.

— Ты, значит, живешь и радуешься? — Спросил Чарли, однако и у самого в глазах читалась работа мысли.

— Нет. Все дворяне имеют бизнес на стороне. Для того и существуют теневые семьи. Но вы, молодые люди, ходите по очень тонкой грани. В министерстве целый отдел занимается выискиванием таких активных, как вы. И потом происходит то, что случилось с тобой, Райджел, и твоей фабрикой. Теперь ты стал нанимать для фабрики только сквибов, ладно, это со скрипом проглотили, я подергал за ниточки. А теперь я хочу знать, что вы тут затеяли?

Мы с другом недоуменно переглянулись. Я не ждал, что мои начинания могут не понравиться властям. Но лорд Блэк не выглядит идиотом. Потому я взял слово и вкратце поведал о наших дальнейших планах. Про институт и поселок к нему. Про некоторые технические новинки, которыми планируется торговля.

— Институт — это смело. — Мужчина криво хмыкнул. В глазах появилось что-то между одобрением и сомнением. — Но глупо. Я понимаю, вы двое молоды, амбициозны. Но, боюсь, я не могу вам позволить так подставлять свою шею.

— Неужели ты считаешь меня трусом? — Лишь только утихнувший гнев Чарли готов был разгореться с новой силой.

— От Кричера я узнал о новопризванных эльфах, я надеюсь, больше про это никто не узнает. — Строго припечатал лорд, проигнорировав вопрос. — Этот ритуал был одним из немногих, что ковен запретил. Министерство видит результаты свободной политики: Америка, Франция, Россия. И на своей территории не потерпит никаких институтов. Они для них опасны. Любые изыскания ведутся в отделе тайн, одиночными мастерами или под крышей родовых мастерских. То, что вы тут задумали, — провокация чистой воды.

— Кто в молодости не был реформатором, тот не имеет сердца, — процитировал я. — А кто в старости не стал консерватором, не имеет ума. Просто вязнуть в болоте и прожигать свою жизнь без какого-либо смысла и цели? Я понимаю ваше опасение, и Чарли я ни к чему не принуждаю.

— Мори! — Возмущенный Блэк чуть ли не пыхтел.

— Я благодарен вам за предупреждение, но лучше я рискну и, возможно, пожалею. Чем ничего не сделаю и пожалею точно. — Для меня уже поздно отматывать назад. В случае совсем беды можно собрать свои манатки и всем составом уйти в другую страну. — Я учту ваши слова, спасибо. Возможно, с институтом мы правда повременим. Но вот поселок и теплицы почти построены. Пусть пока будут полностью магические. Но я уже не могу остановиться.

Мужчина еще с минуту сверлил меня взглядом. Тяжелым, несколько суровым, но не злым.

— Что ж, — Орион важно кивнул. — Наше болото сложно оживить. Но я даже рад, что молодое поколение идет вперед и делает выводы из прошедшей войны. У вас уже возникли трудности? Пока можно не подключать палату лордов, нечего этим паукам здесь делать. Род Блэк пока еще достаточно крепок, чтобы себя защитить и подрубить нужные концы.

Мы с Чарли недоуменно переглянулись. Не он ли мне говорил, что его отец суровый ретроград?

— Отец, а позволь узнать, откуда такое горячее желание помочь? — Маг сложил на груди руки. Весь его вид говорил о недоверии и подозрительности.

— Я уже достаточно стар и способен увидеть, что изменилось магическое ядро моего единственного сына, и почти рабскую связь я тоже разглядел. — На его лицо на несколько секунд набежала тень. Каким бы сильным ни был лорд, а понимание, что его ребенок чуть не погиб, далось ему нелегко. — Но я еще в своем уме, чтобы извлекать уроки из собственных ошибок.

— При всем уважении, — всё же вмешался я. — Это не рабская связь. И именно она позволила ядру выжить.

— Я это осознаю, — кивнул он. — Иначе мы бы с вами разговаривали не здесь и не так. Поверьте, лорд Гонт, вам бы не понравились методы семейства Блэк.

— Отец, — холодно предупредил Чарли.

— Я пришел сюда не ссориться, Райджел, — вздохнул Орион. — Я хочу протянуть вам руку помощи. Раз уж мой сын сам засунул х@р в осиное гнездо, я должен убедиться, что у меня хотя бы будут внуки.

Пока Чарли, округлив глаза, переваривал услышанное, я не удержался от смеха. Вот тебе и суровый лорд. Услышать такое от аристократа в этом времени — что-то из области невозможного.

— Поэтому, лорд Гонт, я надеюсь, вы обладаете большей мудростью, чем мой сын. И прислушаетесь к советам более опытного коллеги.

— Я почту за честь, лорд Блэк. — Улыбнулся я вполне искренне. Я ожидал от этой встречи худшего. — И что вы думаете про наш план?

— Амбициозно, — тактично выразился он. — Игрушки свои, или чего вы там продавать собрались, лучше реализовывать только за границу. Никаких серьезных лавок в Британии. Институт не вздумайте оформлять, только родовые мастерские. И если всё-таки примете мой совет, усильте защиту поместья. За пару столетий появилось пара новых ритуалов для защиты. Родовые земли — почти сакральные места и часто экстерриториальные. Уж палата лордов постаралась. Если накрыть чарами, министерство может долго не увидеть, что вы тут устроили. И еще. Через три недели собрание лордов. Я крайне рекомендую его посетить. Я представлю вам центральных фигур и смогу ввести в курс дел. Понимаю, что политика не слишком интересует, но мы, дворяне, должны держаться друг друга. Поразительно, ведь лорды и были теми, кто создал этот ковен. А теперь именно палата лордов не дает ковену окончательно превратить эту страну в цирк с палочками.

Не уверен, что палата лордов вся из себя белая и пушистая. Но то, что они держатся друг друга, — в это верю. Рука руку моет. То, что в моем веке назовут «по блату», здесь — гордая «преемственность». Мы еще около часа вполне мирно беседовали. И Орион Цефей Блэк показался мне вполне адекватным. Не без особенностей, но договориться можно.

— Благодарю, лорд Блэк. — Мы уже стояли на выходе, и я пожимал лорду руку. Камин в поместье не подключен, так что пришлось по старинке — до дверей. Даже вышли наружу. Ливень уже прекратился, но погода еще пасмурная. — Тогда встретимся в выходные.

— Вы можете слать мне сову в любое время. — Степенно кивнул мужчина. А затем повернулся к сыну. — А ты не хочешь вернуться домой? Твоя мать будет рада.

— Как говорит Мори: «Меня и здесь неплохо кормят». — Фразу Чарли повторил на русском. Он уже неплохо его выучил. Я удивился, он что, всё запоминает? А вот его отец не понял, потому парень пояснил: — Спасибо, отец. Домой я не вернусь. Но мне приятно, что ты на моей стороне. Я не ожидал от тебя такой широты взглядов. Правда, спасибо.

— Разумеется, ты думал, я совсем древний? — Чуть насмешливо спросил мужчина. Но было видно, что признание сына для него не пустой звук.

Тут со стороны ворот послышался шум. Маркус и Брайн, о чем-то споря, возвращались с полигона. Так я назвал территорию, отданную под корпус для будущей охраны. С ними же находился третий мужчина, кто-то из новоприбывших, кажется, помощник архитектора.

— Нет! Если поставить там корпус, будут проблемы. — Живо упирался рыжеволосый мужичок. — Я не стану переписывать план всей застройки.

— Вы от меня что хотите? Я вам документы от мастеров передал? Передал. Охранка обозначила свои нужды. Я не строитель, разбирайтесь с мастерами, — Брайн поджимал губы.

Тут эта троица заметила нас, резко замолчала. Поклонились и также молча быстренько ушли. Я бы и внимания не обратил. Но вот Орион почему-то нахмурился.

— У вас что, служат ирландцы? — Скривившись, спросил лорд. Видимо, он заметил акцент строителя.

— Оте-ец, — простонал Чарли, чем вызвал у меня смех.

Лорда Блэка мы всё-таки проводили. И вполне на дружеской ноте. Ничего страшного. По словам Чарли, лорд и так проявил просто немереную толерантность. Думаю, в будущем нам еще многое аукнется. Ирландцы для магов не так презираемы, как для маглов Англии этого времени. Но всё-таки у магов есть и свои заморочки, и расизмы. Например, с Селин я его пока знакомить не буду.

— Ну какой план? Уже поздно отправляться в Азкабан. — Спросил меня Чарли, когда его отец наконец отчалил. Мы всё еще стояли на крыльце, любуясь мокрой и чистой природой.

— Да, подождет до завтра, — согласился я. — У нас там еще люди обживаются. Надо подготовить все бумаги, чтобы ввести Льюиса в курс дела. Я не думал, что он прибудет так быстро. Надеюсь, сегодня гостей больше не ожидается.

Мы развернулись, чтобы вернуться в дом. Но зря я это сказал. Сигнальные нити звонко тренькнули, оповещая о нарушении границы.

— Накаркал! — Чуть не сплюнул я, поспешив к точке аппарации. Как раз недалеко от ворот.

— Сегодня просто день открытых дверей, — удивленный Чарли поспешил за мной. Интересно, что Брайн и Маркус также оказались рядом. Я вроде еще не обсуждал с ними подключения к охранному контуру. Уже успели установить что-то свое?

У ворот на вязкой земле лежали два мешка. Точнее, я принял их за мешочки издалека. Вблизи же…

— Что за на» уй, — Я редко матерюсь, но тут не удержался. В грязной мешанине обнаружились два ребенка. Я их помню, именно им я не так давно отдал порт-ключ. Но вот внешний вид оставлял желать лучшего. С синяками и ссадинами, в рваной одежде, но еще живые. Особенно досталось старшему.

Мальчонка с силой прижимал к себе брата, глядя на мир лишь одним глазом. Второй заплыл от синяка. Обнаружив вокруг него такую толпу, ребенок явно испугался. Но, заметив меня, несколько расслабился. И грохнулся в обморок.

— Если бы заклинание Алохомора было проклятьем, то оно бы выглядело как сегодняшний день. — Пробурчал я себе под нос, направляясь к детям. Если у меня постоянно столько гостей будет, это с ума сойти можно.

Лодка вновь качается на волнах. Я в этот раз от сопровождения отказался. Магия плавно несла меня к причалу. Азкабан не поменялся внешне, всё та же крепость с кружащими дементорами, охраняющими жуткие тайны замка. Но для меня мрачная глыба замка навевала что-то родное. Ведь там хранятся именно мои тайны.

— Там его нет, — грустно возвестила Рослин. Только она была рядом, создавая дополнительную подсветку. И заодно рассказывая, как прошла её вылазка. — Книга показывает лишь тех детей, что хотя бы раз выдали магический выброс.

Я решил, что смогу найти Тома, если посмотрю в книге Доступа. Зачарованная основателями Хогвартса, она записывает имена всех магов, рождённых на территории, подконтрольной ковену. Но я снова ошибся, книга пишет только тех магов, кто уже выдал первый магический выброс. Я скривился, припомнив, что где-то должны мелькать ссоры с другими детьми и повешенные кролики. Боюсь представить, какой первый магический выброс он устроит в таких-то условиях. Чем раньше я его заберу, тем лучше. Приюты старой Англии сломали не одну психику. И, думаю, воспитали не одного тёмного лорда.

— У тебя возникли проблемы с замком? — спросил я, смутно припоминая такого персонажа, как Пивз. — Защита школы должна быть хорошая, к тому же призраки или эльфы могли тебя заметить. А ещё я знаю, там должен жить другой полтергейст.

— Правда? — удивилась девушка. — Я его не видела. И, видимо, из-за него была отключена защита от полтергейстов. В моё время её ставили. Меня замок пропускает без проблем, а отвести глаза глупым призракам — не проблема. Да и комната с книгой отдельно, там редко кто бывает.

— Тогда прилетай туда время от времени. — Том сильный маг, я предполагаю, он рано начал выдавать фокусы.

— Хорошо, — кивнула леди. — Теперь о другом твоём приказе. Маркус нашёл Боба Огдена. Всё так же работает аврором. Маркус проследил за ним эту неделю. Если нужно, досье уже у нас в архиве.

— Ничего особенного он не заметил? — Я не оставил историю о том, что какой-то аврор разрушил семью Гонтов. Так вышло, но оставлять за спиной потенциальный источник опасности чревато.

— Обычный служащий средней руки. Он даже как аврор не слишком успешен, занимается мелочью и планирует переходить на бумажную работу, говорит, набегался. Ни с кем из высших чинов не связан, небогат, живёт один. Избавиться от него проще простого.

— Ни в коем случае, — сразу предупредил я. — Он ещё должен ответить мне на вопросы.

— Как пожелаешь, — сверкнула она глазами. — Тогда я пойду, мне ещё проверить пару человек надо. Хотим их взять к нам в команду. Ты говорил, мы можем подбирать по своему усмотрению?

— Лети, — улыбнулся я. — Рос, людей становится больше. Я разорвусь, если буду отслеживать каждого. Решайте сами, вы там главные, и вам с этими людьми работать.

— Милорд, — леди Уолтерфорд сделала безупречный книксен, что никак не вязался с её шальной улыбкой, и растворилась в воздухе.

Я же как раз подплывал к крепости. Я прибыл в обед. Потому, стоило мне появиться в гостиной, как обнаружил несколько магов. При моём появлении они вскочили с мест и молча поклонились. Кивнув отдыхающим, отправился в свои комнаты.

— Курт, в замке есть Джеймс Прэнг. Пригласи его ко мне.

Поднявшись в свой кабинет, что за два с половиной года стал мне словно дом, я отправился к шкафу с собственными исследованиями. Рунические выкладки того самого куба. Можно добавить новую информацию.

Когда открылась дверь, я с предвкушением ожидал увидеть моего учёного. Но в кабинет с птичьей грацией влетела девушка. Белые волосы собраны на одну сторону, облегающая тёмная мантия, большие и глубокие голубые глаза.

— Господин, вы вернулись, — такому книксену её научила Рослин. Полтергейст в целом взяла вейлу под своё крыло и многому её научила.

Изначально Селин меня немного опасалась. Первые ннесколько часов. Но птичий характер взял верх, и девушка распушила перья. Я запретил ей влиять на разум других заключённых, но у неё и собственного обаяния достаточно, чтобы время от времени пополнять резерв. Хотя бы за счёт поцелуев. Выпивать магов полностью ей также нельзя. И ведь все понимают, что она вейла и что она забирает чужую ману. Но вопреки всему поклонников в крепости у девушки предостаточно. Впрочем, это не мешало уже ей самой околачиваться возле моей спальни.

И да, я с ней спал. Но вряд ли то можно назвать порывом страсти. Ещё дома, прежде чем заглянуть под юбку какой-либо девушки, я внимательно изучил процесс. Я был тем ещё дотошным парнем. В подростковом возрасте учитель повёл класс на открытый урок о гигиене. И женщина-гинеколог выдала несколько фактов. Например, про распространение ВИЧ в регионе, про то, что ни одна контрацепция не даёт точных гарантий. Ни таблетки, ни презерватив, ни даже прерванный акт. Потому, укладываясь к кому-то в кровать, будь готов к тому, что станешь папочкой.

Я был внимательным и впечатлительным ребёнком. И хоть некоторые сверстницы обращали на меня внимание, в голове всякий раз всплывали эти факты. А потому девственником я перестал быть почти перед свадьбой. С той девушкой ничего не вышло, и заявление из ЗАГСа пришлось забрать, но я не жалею. Для меня это был не акт под воздействием гормонов с несколькими минутами позора. Для меня это было осознанным подходом к любви.

И, попав в этот мир, я принёс с собой многие привычки из старого. Когда Селин впервые пришла ко мне в спальню, я вежливо выпроводил её обратно. Но заказал себе некоторые книги и узнал, как этот процесс проходит у магов. И хорошо, что я заранее всё изучил.

Начнём с того, что мана, эмоции и гормоны в организме тесно связаны. И, отдавая одно из, неизменно отдаёшь и другое. Для мага это большой обмен энергией. А как мы знаем, волшебники не любят делиться своей маной. Более того, ядро может начать формировать связь с партнёром. И при частом сексе такая связь может перейти в постоянную циркуляцию маны от одного партнёра к другому — такую связь маги называют супружеской. Так что жениться здесь можно, просто пару раз переспав с девушкой.

У девушек вообще всё интереснее. Из-за иного гормонального строения появилось такое понятие, как девственность ядра. При первом половом контакте девушка разом выдаёт большую волну. Если от парня к девушке поток маны идёт плавными импульсами, то она выливает всё махом. Таким образом может за раз напитать все каналы парня и даже расширить его ядро.

Но это случается лишь раз. Во все последующие контакты энергия перетекает одинаково. Нетрудно догадаться, что маги прошлого, да и, что греха таить, нынешние пользуются этим фактом. Сколько было случаев похищения, отказов от невесты, если она не девственница, договоров и контрактов. А уж про участие девственниц в ритуалах и вовсе знают даже маглы.

Но это с ведьмами. С магическими существами всё иначе. Большинство из них не дают вообще ничего. Они только забирают и накапливают в своём теле. Поэтому их потом и пускают на ингредиенты. Вейлы не исключение. Они те ещё вампиры. Думаю, из-за них в магловской мифологии появились суккубы.

С Селин я мог этого не опасаться. Рабская связь с существами очень редкая. Даже с согласием существа она может не сработать. Любые связи с ними ложатся плохо из-за разности магических потенциалов. Но раз уж связь есть, я могу легко контролировать потоки. И, конечно, я не мог позволить, чтобы мной кто-то питался. Я ещё в том мире никогда не тащил еду с собой в кровать. И здесь не хочу, чтобы меня воспринимали едой.

Обо всём этом я сообщил Селин. И только когда она уверила меня, что пришла ко мне не наполнить свой второй резерв, я пустил её в свою спальню. В тот момент я уже год находился в Азкабане, и постоянная учёба начинала утомлять. Она стала хорошим развлечением, но никаких чувств я так к ней и не испытал. Кроме, пожалуй, чувства ответственности за её судьбу и благодарности. Да и она, насколько я вижу через связь, не воспринимает меня как мужчину. У неё в голове я воспринимаюсь чем-то между кумиром и справочником. Ей со мной интересно, она благодарна, даже обожает меня. Но вот как будущего мужа и отца её детей даже не помышляет. Это меня убедило окончательно. Ведь причинять боль я не собирался.

— Я так рада, что вы наконец здесь. — Моя удобная любовница скользнула ближе. Но руки пока не распускала. Она тонко чувствует границы. — Господин, я бы хотела сообщить хорошую новость.

— Вот как? — Я с улыбкой опёрся на столешницу, где уже успел разложить бумаги.

— Мы с мистером Сайрусом и Рослин нашли статьи законодательства, позволяющие магическим тварям выйти из заключения под поруку. — Девушка изящно достала из кармана свиток. И где только прятала? — Моя статья подходит под эту амнистию. Майор подготовил бумаги в министерстве. Остаётся только ваша подпись. Вы ведь не оставите меня здесь? Мне так грустно, хочется учиться новому.

Ох, какой печальный взгляд. Знает, куда давить. Но и я уже хорошо её изучил и прекрасно знаю, когда она играет. С другой стороны, я тоже не вижу смысла оставлять её здесь.

— Давай бумагу. — Кивнул я, дотягиваясь до чернильницы и пера. Девушка чуть ли не взвизгнула, с готовностью протянула мне свиток.

Внимательно прочитав, поставил свою подпись, в том числе и магический слепок. На глазах свиток разделился на две части, и одна из них исчезла. Так копии отправляются в министерские архивы.

— Господин, я так вам благодарна, — томно вздохнула девушка.

И раз я такой добрый сегодня, решила продолжить. Потянулась, взяла меня за руку. Наклонилась и прижала мою кисть к своей щеке. Затем поцеловала основание запястья, легко прикусила большой палец. Хороша, чертовка.

— Ну и что ты ещё хочешь? — спросил я с улыбкой. Хотя уже догадывался.

— Кроме того, чтобы быть ближе к вам, мой господин? — подошла ещё чуть вперёд, теперь задевая меня аккуратной грудью. Но просьбу высказала: — если бы вы позволили мне принять ядро дементора…

— Это очень опасно. Я понимаю твоё желание стать сильнее магически. Но если на магах всё отработано, то что произойдёт с тобой — неизвестно.

— Мы с мистером Сайрусом всё просчитали. — С жаром начала меня убеждать. У меня заныли скулы. Вредный старик, когда он прекратит совать свой нос куда не следует? — Печально это осознавать, но информации по ядрам магических существ куда больше. Маги не боятся нас убить и легко идут на эксперименты. Только вы относитесь к магическим тварям как к разумным существам.

— Это не так, — второй рукой погладил девушку по голове. Как она знает мои фетишные точки, так и я уверен, как её завести или успокоить. — Уже создаются законы, многие страны принимают вас как равных. Ещё пара десятков лет — и будет равноправие, вот увидишь.

— Я это к тому, что информации много, и со мной это будет даже безопаснее, чем с магами. — Ей не понравилось, что я начал уходить от темы. — Прошу вас. Для меня это возможность, о которой я и мечтать не смела. Сейчас я колдую только за счёт энергии вейлы, спасибо, что подкидываете мне маны. Но первое магическое ядро у меня маленькое, всё равно что сквиб. Если новое ядро расширит первое, я стану почти ведьмой. Это магам вредно расширять своё, но мои каналы точно справятся. Мне больше не придётся питаться мужчинами. И я буду только ваша. Всё моё внимание, работа и служение будут принадлежать только вам.

Если бы я не видел в её голове реальность, подумал бы, что она влюбилась. Но нет, хоть она и моя фанатка, в первую очередь её волнует сила. А ещё любопытство к миру.

— У меня сейчас встреча. — Сдался я. — А после мы проведём ритуал.

— Спасибо! — На этот раз она не удержалась и кинулась обниматься.

Получив, что хочется, девушка чмокнула меня в щёку и упорхнула. Так радовалась, что на выходе чуть не сбила молодого невысокого парня.

— Лорд Гонт, — учтиво склонил голову. — Позвольте представиться, моё имя Джеймс Прэнг.

— Здравствуйте, мистер Прэнг. Присаживайтесь. — Указал на кресло для посетителей. По какой-то причине парень вздрогнул, но приглашение принял. Обыкновенный английский парень. Темноволосый и сутулый. Я представлял его старше.

— Мистер Прэнг, — я присел напротив. — Я тут увидел, как вы покопались в кубе с протеевыми чарами. Могу я задать вам пару вопросов на этот счёт?

— Д-да, конечно. — С готовностью кивнул. — Что вас интересует?

— Поверх моих рун вы добавили другие. Получилась устойчивая связь, ещё и с видеоизображением. — Я достал свиток, куда копировал рунные круги по своему кубику. — Но вот министерский купол над Азкабаном не позволяет любым чарам проникать сквозь него. Я не увидел руны, которая бы позволяла обходить такие чары.

— Дело не в руне, — парень, видимо, сел на любимого конька. Потому моментально оживился. Ткнул пальцем в свиток, там, где шли контакты с маной. — Дело в получаемой энергии. Так как дементоры легко проходят сквозь барьер, значит, их мана не должна быть заметна. Для купола такие волны всё равно что миазмы от дементоров, он не замечает.

— Как ты добыл ману дементоров?

— Мистер Мелстоун дал мне накопитель.

Понятно. Значит, Сайрус и здесь зря времени не терял. А я-то надеялся на гениального профессора. Но он просто обычный образованный парень. Хотя всё гениальное просто.

— Вот как, — я внимательно изучил схему уже новым взглядом. Действительно, с иным потоком всё сработает. Внимательно оглядел посетителя. Я рассчитывал на умудрённого опытом профессора, а передо мной парень не старше меня. И что мне с ним делать? — Я уже знаю, что вы попали сюда по ложным обвинениям. Расскажите, что произошло.

— Простите? Да, конечно. — Без уговоров начал рассказывать. — Понимаете, мой отец был изобретателем. Он всегда любил не только магию, но и магловские науки. Всегда следил за всеми новинками их мира. Я был ещё совсем маленький, когда он изобрёл свой автобус. Он достал где-то магловский омнибус и обвешал его чарами, как йольскую гирлянду. Как сейчас помню, в тысяча восемьсот шестьдесят пятом впервые запустили первый рейс. Мой младший брат, Эрн, всегда грезил о подвигах и сразу сказал, что на таком коне можно выручать всех из беды. Он и назвал это «Ночной рыцарь». Название прижилось.

Прэнг грустно улыбнулся. А я с удивлением понял, что «парню» уже больше шестидесяти пяти лет. Значит, у него приличный магический потенциал, раз так молодо выглядит. Ему даже может быть больше семидесяти, и он считается только вошедшим в средний возраст. Никак не привыкну к меркам магов.

— Что произошло потом?

— Сначала омнибус вызвал большой ажиотаж у магов. У нас такое закрытое сообщество, что любая новинка — чудо. Министерство поддержало, открыли целый парк. Постоянно дорабатывали имеющийся образец. И лет тридцать всё хорошо работало. Но потом, — маг поджал губы, вздохнул, но нашёл в себе силы продолжить. — Постепенно урезали финансирование исследований, зачем-то подняли цены на билет, уволили большинство водителей. Нам казалось это странным, ведь рейсы хорошо работали, маги стали пользоваться не только мётлами. Поговаривали делать школьные рейсы для тех, кто хотел бы учиться в неполный день. Появились даже заграничные рейсы. Странность в том, что министерство могло на этом хорошо зарабатывать. Но почему-то начало всячески мешать развитию. Мы ещё старались держаться на плаву. Но пятнадцать лет назад отец погиб. Он был в заграничной поездке, договаривался о постоянных туристических турах. Где и подхватил драконью оспу. Газеты устроили настоящую истерию, расписывая, как опасны такие поездки и что наши автобусы шатаются где ни попадя и в них легко можно заразиться. Это был полнейший крах. Какая неимоверная глупость.

— К сожалению, чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё поверят, — вспомнил я чью-то цитату. Но я уже начал понимать, в чём здесь дело. Драконьей оспой реально можно убить без последствий в виде даров смерти. Ведь умирающий может и не осознавать, что его кто-то убил. А вспышки этой болезни время от времени и так случаются. — Итак, пятнадцать лет — это немало.

— Тогда я был занят другими проблемами. Фирма рушилась, к тому же сгорели склады, и мы теперь не могли заниматься перевозками. Мне нужно было где-то искать средства и поднимать брата и престарелую мать. Она не выдержала случившегося с отцом и ушла почти следом. Но потом, когда я наконец смог свести концы с концами и решил заняться продолжением дела отца, его исследованиями, я вновь взялся за его бумаги. И я заметил столько странностей. Я и раньше их замечал, но старался гнать от себя дурные мысли. Но больше так продолжаться не могло. Я понял, что, возможно, отца убили. Я стал копать в этом направлении. И… У меня нет доказательств. Но я знаю, что это Гектор Фоули!

— Вы понимаете, что обвиняете премьер-министра в убийстве? — хмуро спросил я.

— Я встречался с ним, — глаза вспыхнули ненавистью. — Мне сказали помалкивать и не лезть куда не просят. В Азкабане я оказался… как он выразился? В предупреждение! А если я ещё раз попадусь ему на глаза, то он отрубит мне голову и сделает из неё умертвие. «Говорящая голова — как раз для таких любителей пообщаться». Я могу показать вам воспоминания, но знаю, что можно их подделать. С воспоминаниями не пойти ни в суд, ни к журналистам. Но я не остановлюсь!

— И что вы намерены делать? — Странное дело, но я начинаю понимать, что значит мудрость не всегда приходит с возрастом. Иногда возраст приходит один. Кто в здравом уме будет так явно нарываться? Даже я делаю это, не слишком отсвечивая.

— Я продолжу исследования, чего бы мне это ни стоило! — Упрямо сжал кулаки. — Я не глупец, я понимаю, что не могу и мечтать о мести. Но оставить дело отца я не смогу.

— Правильно ли я понимаю, что вам не нужна голова министра, а лишь возможность осуществлять свои исследования? — И, дождавшись утвердительного кивка, я предложил: — тогда я могу предоставить вам место в своей лаборатории. Пока останетесь здесь, получите помещение, необходимое обеспечение и помощников. Однако с условием, что результаты вашей деятельности будут принадлежать мне.

— И какие же исследования вам нужны? — В глазах отсвечивало что-то между надеждой и опасением. — Не поймите меня неправильно, но о верхних этажах Азкабана ходит много слухов.

— В башне есть ещё лаборатория, но вы её касаться не будете. — Чего он вздрагивает? Я же имею в виду место, где Сайрус изучает дементоров, а ещё мы варим зелья. Ладно, сейчас не об этом. — Меня интересуют связь и транспорт. Или у вас есть другие направления?

— Н-нет, я только омнибусы строил. — Отчего-то он удивился. — Вы правда думаете, кому-то нужны будут автобусы?

— Мне очень нужны! Автобусы, самолёты, корабли, звездолёты! — Поддержал я изобретателя и видел, как с каждым произнесённым мной словом он оживает. — Полный карт-бланш на ваши исследования.

— Самолёты и звездолёты? — Зачем-то переспросил он, но, видя, как я, видимо, жду ответа, утвердительно кивнул.

— Но… у меня будет ещё условие. — Прэнг прикусил губу, ему некомфортно, но решил наглеть так наглеть. — Мой брат Эрн. Могу я с ним переписываться?

— Не проблема. Но вы подпишете контракт, и многое вам нельзя будет рассказывать. Однако, если ваш брат настроен столь же решительно, можем пригласить к делу и его.

Вот теперь он мой с потрохами. На том и ударили по рукам. Связь и транспорт мне правда нужны. И дело здесь не в хомяковой натуре. Мне всегда кажется, что до Второй мировой ещё есть время, но одиннадцать лет пролетят очень быстро. Это даже по меркам простых людей мало. А уж по меркам магов и подавно. Связь и транспорт — если я смогу предложить нашим хоть один из этих пунктов, будет просто шикарно. По этой же причине я не продаю такую крутую штуку, как «вересковый мёд». Я мог бы открыть его миру, хорошо заработать. Но лучше я потом помогу точечно, чем такие данные попадут в руки нацистов. До окончания войны мне следует быть максимально тихим. Здесь лорд Блэк прав. Только если Блэк опасается ковена, я с тревогой смотрю на МКМ*. И как бы я тут ни радовался телефонам и прибылям с техники, но мозгами понимаю, что смогу продавать такие вещи только после войны. И ещё вопрос, смогу ли, с таким отношением магов ко всему новому.

Вопрос, где взять финансирование для института и разработок, вставал ребром. И пока в голову приходила только одна идея. Которую я решил прощупать сразу по возвращении в поместье. Домой мы пришли со счастливой Селин. Девушка радовала всех позитивом и тату на запястье. Что сразу было замечено как Чарли, так и другими встречающими. Нас ждали как раз те, кто имел при себе такое тату. Ближний круг, мляха-муха.

— Маркус, ты-то мне и нужен, задержись. — Заметил я одного из встречающих. Но пока: — Сайрус, ты уже изучил дом? Покажи тут всё Селин, пусть выберет себе комнату.

— А какую работу вы поручите мне? — Селин выглядела настолько счастливой, что у меня язык не повернулся брякнуть, в каком качестве я её вижу. Хотя… точно! Вейлы же не только хорошие любовницы, но и отличные матери. А у меня тут как раз парочка заготовок под магов нарисовалась. Детишки колдонули при родителях, за что были сурово наказаны. Отправляться обратно домой наотрез отказались. Пришлось оставить у себя.

— Селин, тебе я доверяю одно из самых важных направлений. — Я говорил максимально без шуток, чем, видимо, польстил девушке. — Сейчас у меня два воспитанника. И скоро появится ещё один. Я поручаю тебе присмотр и охрану этих детей. Селин, ты понимаешь, как это серьёзно?

— Я приложу все силы! — По тому, как вспыхнули её очи, она напомнила Прэнга. Он с таким же энтузиазмом подписывал со мной контракт. Что ж, в очередной раз я стреляю зайчиков: и дети под присмотром, и Селин будет куда девать свою деятельную натуру. Можно погладить себя по голове.

Дождавшись, когда полная решимости вейла уйдёт, я вновь вспомнил про свои планы и предложил Чарли с Маркусом пройти в кабинет.

— Маркус, как продвигается формирование твоей разведгруппы?

— Пока только присматриваемся и проверяем людей. — Охотно начал доклад парень. Мы с Чарли разместились в креслах, но Маркус почему-то отклонил это предложение и остался стоять. — Леди Уолтерфорд сказала, что не стоит торопиться.

— Всё правильно, мы должны действовать тихо. И так привлекаем лишнее внимание министерства.

— Ты хотел сказать: ты привлекаешь? — С усмешкой заметил Чарли. — Маркус и Рослин довольно загружены. Может, я мог бы помочь?

— Мне нужны маги с повреждённым ядром. Или чем-то полезные, или очень богатые. Вторые предпочтительнее. — Если хочу инвестиций, придётся бадяжить вересковым мёдом.

— Ты же не хотел продавать зелье.

— Когда мы получили первый образец видеосвязи, я понял, что торговать техникой будет ещё опаснее. По крайней мере пока. С зельем тоже будем действовать аккуратно, но это хороший вариант для торга.

— Морфин? — Улыбка сползла с его лица. — Что происходит?

— О чём ты?

— Ты к чему-то готовишься, я же вижу.

Я медленно вздохнул. Правду говорят: многие знания — многие печали. Да, я лихорадочно готовлюсь. И не только чтобы помочь на фронте. Но и создать угол безопасности. Фермы и теплицы с едой, люди со знаниями в разных направлениях и боевая охрана. А ведь здесь будет не только магловский конфликт. Маги тоже будут участвовать, и я не знаю, как сложится наша ситуация.

— Эта информация не должна выйти за пределы этой комнаты. — Неожиданно жёстко для самого себя сказал я. — Но через лет десять вновь начнётся война. И она будет страшнее прошедшей.

— Ты уверен? — Только и спросил Чарли, подхватив мой настрой. Маркус выглядел спокойным, но вижу, что зрачки расширились, а цвет лица слегка покраснел. Надо полагать, он тоже в шоке.

— Я был бы счастлив ошибиться. — Я покачал головой, на пару секунд прикрыв глаза. Могу ли я вообще что-то успеть за эти жалкие годы? — Но да, я уверен.

— Что необходимо сделать? — Когда я вновь открыл глаза, наткнулся на выражение лица Блэка. Он быстро взял себя в руки. Решительные огоньки плясали в очах.

Мы проговорили до позднего вечера. Отпустили загруженного Маркуса и потребовали у Курта вина. Я не пью ни в каких видах, но компания почти брата оказалась подходящей, а нервное напряжение сказывалось. Мы обсуждали, как нам обезопасить посёлок, что потребуется во время войны и как действовать, когда к нам потянутся беженцы. А они пойдут, это точно. Про бомбардировки Лондона помню даже я, житель другой страны. А эти самые бомбы и участие магов вообще подвигали к тому, чтобы закрыть посёлок фиделиусом. В любом случае нам надо выходить на автономию. А значит, еда, одежда, транспорт, развлечения, медицина и оборона — всё должно быть или с большим запасом, или своим.

Чарли удивил меня. Он не стал сомневаться в моих словах, не стал допытываться, откуда я это знаю. Он просто принял этот факт и готов был оказать любую поддержку. Я это оценил. Очень. Честно говоря, если бы не Чарли, мне бы пришлось туго. Я бы ещё в одиночной камере Азкабана свихнулся. Предложить ему, что ли, побрататься? Есть ведь какие-то ритуалы? У меня с родными братьями такой дружбы не имелось.

Мы не упились вусмерть. Но засиделись, это да. И я понял, как мне нужно было выговориться. Когда я проговаривал действия и проблемы вслух, они уже не казались такими неподъёмными. Терпеть не могу пустых болтунов, но, видимо, и держать всё в себе вредно. А ещё, глядя на Блэка, поймал себя на мысли, что передал этот огонёк трудоголизма и ему. И стоило появиться реальной цели, как он с жаром за неё уцепился. Не знаю, как пойдёт дальше, но пока мы говорили, он и сам набросал довольно много идей, что мы можем сделать.

И даже на следующее утро, зельями справившись с головной болью, ему не отшибло память обо всём, что мы обсудили. Он сразу отправился к отцу, уверив, что решит вопрос по магической безопасности посёлка. Кому как не древнему магическому семейству разбираться в защите своей земли. Узнал я об этом сразу перед завтраком, когда спустился вниз, а никого, кроме Сайруса, не обнаружил.

— И где все? — спросил, подходя к столу, присаживаясь и оценивая всего три приготовленных прибора.

— Мистер Блэк отбыл к своему отцу, сказав что-то о способах защиты поместья. А мисс Беллероз отбыла ещё раньше.

— Я думал, Селин знакомится со своими подопечными. — Удивился я.

— Пока нет. Мисс Селин высказала опасения в своей компетентности. — И, видя моё озадаченное выражение, Сайрус продолжил, одновременно подавая мне газету. — Однажды вы высказали своё недовольство по поводу обучения юных европейских дворян. Система наказаний и поощрений вам также пришлась не по вкусу. Мисс сказала, что приступит к своим обязанностям через неделю. А ещё потребовала, чтобы вы привезли компетентных педагогов из своей поездки.

Я действительно уже купил билет во Францию. Магические международные перемещения здесь также шли через вокзалы и таможню. И я правда говорил Селин о том, что образование никуда не годится. Дети, может, и умные, но, боюсь, психику ломает напрочь. Я в этом совершенно не разбираюсь, но мои родители, те, в другом мире, всё же были педагогами. И не раз спорили при мне на темы преподавания. Из этих споров я вынес, что система образования СССР была хороша, пусть и с налётом идеологии. Но она не взялась с потолка. В её основе лежали принципы дворянского воспитания в Российской империи. Я помню, что говорил ей о чём-то подобном. Но и подумать не мог, что она запомнила.

— От неё этого не требовалось, — вздохнул я. Я почему-то решил: она просто присмотрит за детишками и поработает как телохранитель. План школы уже утверждён на территории, и, конечно, я планировал найти и учителей. Если повезёт.

— Вы прекрасно умеете зажигать в людях жажду деятельности. — Степенно кивнул дворецкий, наполняя мой стакан водой. — Отменная способность для лидера. Или тирана.

— Оставь свои комментарии, — скривился я. — С кем сейчас дети?

— С Олли. Слуги-маглы их опасаются. К тому же они только вчера вечером смогли встать с кроватей. Колдомедик сказал, что ещё пара дней — и восстановятся полностью.

Тихие шаги по лестнице я даже не сразу и услышал. А вот и мои новые проблемки. Мальчики спускались по лестнице, но замерли, заметив меня.

— Драсти! — Первым оттаял Боб. Как самый мелкий и шустрый, он отпустил руку брата и спустился. Глазенки горят восторгом, на лице ни грамма разума. Даже несмотря на новую и чистую одежду, он всё ещё выглядел босяком.

— Боб, бл@ть! Стой, ушлёпок. — Зашипел его старший брат, с опаской поглядывая на меня. Этот будет посообразительнее, ну он и старше. — Мы это… самое… того.

— Доброе утро, молодые люди. — Проигнорировал я неуместные высказывания. А что ожидалось от пацанов с рабочего района? — Присаживайтесь и давайте позавтракаем.

Лишняя суета прекратилась мгновенно. Пока я с ними особо не общался. Лишь узнал их историю и сказал, что они могут остаться. Неудивительно, что они не понимают, как себя вести и что от меня ждать. Но как бы меня ни боялись, голод заставлял двигаться вперёд.

Глядя, как пацаны за обе щеки уплетают завтрак, мне пришло в голову, что за последние сутки я действительно видел много глаз, горящих энтузиазмом. Но именно взгляд Энтони что-то во мне шевельнул. Маленький мальчик смотрел со страхом, но любопытством, жаждой знаний и, главное, большой надеждой. За пару лет Азкабана я составил примерный план действий. Но только сейчас понял, что план — это одно, а реальность может подкинуть совершенно неожиданное. Я действительно имею право использовать всех этих людей в своих целях? Удастся ли всё, что я задумал? И смогу ли я оправдать эти огни в чужих глазах? Ведь под их светом может быть очень неуютно.

МКМ (аббревиатура) — международная конфедерация магов.

Французские новости пестрили примерно теми же заголовками, что и английские газеты. Я перевернул страницу, пробегаюсь глазами по проблемам магов и маглов. Маги хоть и делали вид, что выше всех мирских проблем, но на деле всё слишком сплетено. Послевоенный экономический кризис не сбавлял обороты в Европе, и Франция решала его не лучшим образом. Повышение налогов, уменьшение заработной платы, палки в колёса восьмичасовому рабочему дню. Коммунистическая партия имеет очень много сторонников. Но и фашистское сообщество вставляет свои пять копеек, предлагая решения проблем. Да, да, пока эти ребята не под запретом и даже имеют свою армию поклонников по всей Европе и Америке.

Я отложил газету, понимая, что ничего нового уже не узнаю. Поезд мерно покачивался. В магическом вагоне, что прикреплён к обычному магловскому, куда комфортнее, чем в остальных частях. И зачем магам надо ездить на поездах? Почему я не могу просто купить порт-ключ? Решения ковена во многом казались мне странными. Вы же маги, зачем так усложнять себе жизнь?

Я отвернулся к окну и, видя проплывающие пасторальные пейзажи, внутренне содрогнулся. Я не мог без эмоций вспоминать всё, что связано с правительством магической Британии. Лорд Блэк таки притащил меня на собрание лордов. Я делал морду кирпичом, но внутренне почти выл.

С одной стороны, эти люди и вправду действовали как противовес ковену. Не позволяли правительству слишком затягивать гайки, принимать слишком абсурдные законы. Именно аристократы были за открытую магию, её изучение и доступ к заклинаниям. В любых областях. С другой же стороны, местные дворяне — это узкая прослойка, где рука руку моет. Они держались вместе, это да. Но очень неохотно пускали в свой круг и даже к простым магам относились как к недостойным. Все эти сдерживающие ковен элементы были отнюдь не для простого народа. Я и сам понимаю, что любой человек действует из своей выгоды. Но не до такой же степени презирать тех, кто ниже. Дай им волю, в Британии бы давно царил магический фашизм. Так что ковен и совет лордов пока неплохо друг друга уравновешивают, не позволяют партии противника слишком задирать нос. И пока молот не стучит по наковальне, простые люди могут вполне мирно жить.

Меня в это сообщество приняли. Они бы приняли любого кособокого и одноногого мажонка, будь у него фамилия одного из двадцати восьми. Хотя меня посчитали за протеже лорда Блэка. И мне так было лучше. Да, пытались через меня что-то втюхать Ориону. Но и не ждали от меня ничего. Лорд Блэк высказался потом тет-а-тет, что такая репутация пока для меня предпочтительнее. Всё же моя затея с исследовательским институтом и новым посёлком не понравится ковену, и чем позже о ней узнают, тем лучше. Я высказал сомнение, мне бы не хотелось использовать лорда как живой щит против министерства. На что мне с апломбом фыркнули. Мол, Блэк меня тоже использует — это и называется взаимовыгодное сотрудничество. И вообще, чтобы я учился, пока он жив. И я учился. Политика — дело тонкое и не всегда приятное. Мне нравился лёгкий азарт, просчёт ходов, словно в шахматах. Но в остальном политические уроки не станут моим любимым предметом.

Шум в коридоре заставил оторваться от окна. Наше купе довольно просторное. Это была скорее отдельная комната с четырьмя кроватями, столиком и креслами. Никакого сравнения с обыкновенными купе Хогвартс-экспресса.

Я кивнул Брайну, чтобы тот посмотрел, в чём дело. Смешно, но одного меня никто не отпустил. Брайн и мастер Фирст в качестве охраны и Сайрус. Последний вообще непонятно на кой ляд мне сдался. Приготовить мне одежду и еду вполне способен Курт. Но потом я подумал, что, пока я буду шерстить высшее общество на предмет интересных мне людей, то же самое, но среди простых обывателей, может делать старик.

Кстати, у меня уже есть парочка приглашений на вечера. Чарли уехал чуть раньше к своим дальним родственникам и должен встретить нас на вокзале. Он же и станет моей карточкой. Просто с улицы я бы туда не попал.

— Жалкая шавка! — Стоило Брайну открыть дверь, как голоса стали громче. А особенно один визгливый. Кажется, женский.

— Официант пролил на девушку вино, — пояснил Брайан, только выглянув и сразу возвращаясь.

— Это ты называешь извинениями?! — взвизгнула мадам так громко, что, думаю, слышно на весь вагон. — Кто тебя вообще из леса выпустил, тварь косолапая?

Что пробурчал в ответ официант, я не расслышал. Брайн уже прикрыл дверь. Но вот звук удара и падение тела на пол я разобрал отчётливо. Терпеть чьё-то избиение под собственной дверью я точно не намерен. Плавно поднявшись, пошёл к выходу, замечая, как следом поднялась моя охрана.

В широком коридоре меня ожидала не самая приятная картина. Молодая колдунья стояла в центре, гневно сжимая палочку. По бежевому платью с цветочным узором действительно расползлось ярко-бордовое пятно. Но палочка ей не требовалась. Её спутник, высокий джентльмен, стоял впереди, и, видимо, он решил разобраться с обидчиком юной леди. Потому как у его ног, сжавшись, лежал молодой парень в коричневой форме служащего вагона. Каштановые волосы растрепались, голову и лицо прикрывает руками.

— Круц… — Мужчина не успел проговорить заклинание, как я махнул рукой: «Экспелиармус». Палочку вышибло из руки и откинуло в сторону. Мужчина гневно обернулся. — Что за?!

— Что вы тут устроили? — спросил я пока ещё спокойно.

— Да как вы… — Мужчина собирался высказать мне много хорошего. Но оценил меня, а главное — охрану за моей спиной, и его возмущение поутихло. Чертыхнувшись, он наклонился, поднял палочку, но оставил её опущенной вниз, показывая, что более не собирается использовать. — Этот паршивец пролил на леди Гроссо вино.

— И вы собирались использовать непростительное? — Насколько я помню, МКМ уже давно запретило три этих заклинания всем, кроме колдомедиков.

— Их запрещено применять на людях, — фыркнул он, ничуть не устыдившись. — А не на этих животных. Не делайте из нас чудовищ, сударь. Мы добропорядочные граждане, но пока такие, как он, смеют появляться в обществе, я не могу относиться к этому спокойно.

Я не совсем понял, про какое животное он говорит. Ещё раз оглядел парня на полу и не увидел у него ни рогов, ни хвоста. Поняв моё затруднение, к моему уху наклонился мастер Фирст.

— Это ликантроп, — прошептал Логан. — Видите, у него на плече красная нашивка? Только так им разрешено ходить в общественных местах.

Теперь мой собственный гнев вспыхнул с удвоенной силой. Каждый раз я спотыкаюсь о такие вот общественные нормы. Но такое явное проявление фашизма меня задело. Моё раздражение поняли неверно. Маг усмехнулся и несколько приободрился. А парень нагнулся ещё сильнее, стараясь лежать тихо.

— Что ж, думаю, вы его уже достаточно наказали. Незачем устраивать шумиху на весь вагон.

— Но… — что хотел сказать мой безымянный попутчик, я не знаю. Потому как он осёкся, когда я, не дослушав, щёлкнул пальцами, очищая девушке платье. Вздрогнули все. Это было грубейшее нарушение приличий, если не сказать — угроза. Мужчина сглотнул и поспешил закончить конфликт. — Да, вы правы. Прошу нас извинить, но нам с леди уже пора.

Пара ретировалась. А молодой ликан так и остался на полу. Он не поднимал голову, даже не шевелился.

— Пригласи его к нам. — сказал Логану, возвращаясь в купе.

Франция — первенец революции. Именно Франция стала негласной столицей для всех магов Европы. Здесь жизнь бьёт ключом, новые законы, партии и дебаты. Французы первыми в Европе приняли закон о равноправии рас. А потому сюда потянулись сотни вейл, оборотней и вампиров. Появились целые диаспоры. Но вот ликантропы — это не совсем раса. По сути, это те же люди, но заражённые сильнейшим вирусом. Однако их выделили в отдельную категорию граждан и понизили в правах.

Я понимаю, почему к ним такое отношение. В моё время так же относятся к ВИЧ-инфицированным. Такую позицию, от страха и малообразованности, я могу понять. В конце концов, я сам не всё принимаю в этом мире. У меня вызывает отвращение представители ЛГБТ-сообществ, культура некоторых стран, парочка профессий. Я живой человек со своими убеждениями и парадигмами, имею на них право. Но я, не принимая что-либо, никогда не доходил до жестокости. Относиться можно по-разному, но твои поступки говорят лишь о тебе. Ладно, ты боишься и ненавидишь, но зачем пытать?

— Сайрус, у нас была аптечка, — обратился я к Мелстону. Мужчина понятливо кивнул и полез в закрома своего саквояжа.

Стоило ему найти коробку с зельями, мастер Фирст направился к обмирающему от страха ликану. Особо не церемонился, когда приглашал его к нам. Скорее подхватил под локоть, притащил и опустил уже на лавку. То-то бедолага бледнеет сидит. И вовсе не от кровоподтёка на правом веке.

— Как тебя зовут? — спросил я, когда он немного успокоился и понял, что зелья, которые прикладывают к ране, не причиняют вреда. — Ты говоришь по-английски? Или перейти на французский?

На самом деле мы едем на французском поезде. Так как границу уже прошли в порту, где сошли с английского корабля. Но так как большинство пассажиров — англичане, говорили пока все на английском.

— Да, сэр. — Тихо ответил, стараясь не поднимать головы. — Я говорю на обоих языках. Как вам удобнее. Моё имя Матео дель Боско.

— И часто такое случается?

— Нет, сэр. Благодарю за помощь, вы очень добры. — А в глаза так и не смотрит.

Вот это зашугали. А ведь ликаны, как и оборотни, очень сильные. Он бы мог того пижона и без магии в бараний рог скрутить. С оборотнями у них отличие только в условиях превращения и в том, что ликаны заразны. Оборотни могут превращаться в зверя всегда, по желанию, ликаны — только в полнолуние. В остальном же — такая же сила даже в человеческом теле, нюх, зрение.

Пока Сайрус давал ему зелье, я оставил расспросы. Но перешёл на магическое зрение. Так-так, интересно. Привычного ядра у него нет. Ну, он и не маг, думаю, его обратили, когда он был простым маглом. А вот магические каналы у него есть. Каналы, кстати, вообще у всех есть, даже у простецов. Вот только у молодого ликана по этим каналам циркулировала инородная энергия. В магическом зрении этот энергетический яд виделся тёмно-золотым. И, судя по тому, как он передвигается по телу, он ведёт себя почти как жидкость. То есть большая его часть плещется по рукам, ногам и позвоночнику. Делаю вывод, что луна действует на этот яд так же, как и на жидкости. А значит, есть приливы и отливы. Когда энергетическая субстанция в полнолуние поднимается до головы и перекрывает собой каналы в мозге. Отсюда и неконтролируемые обращения и потеря разума.

— У тебя не французское имя. Откуда ты? — Я дождался, когда зелье подействует, и наконец смог разглядеть его лицо. Классический профиль с горбинкой, явно в прошлом был ломан. Тёмные глаза с золотыми крапинками. И смуглая кожа. Был бы вполне симпатичным парнем, если бы не худоба. Даже щёки слегка впали. Выглядел он болезненно.

— Я из Италии, сэр.

— Ого, не лучшее место для ликана. — Паладины Ватикана — бескомпромиссные ребята. Инквизиция до сих пор работает и, если магов, во избежание Даров Смерти, выдворяют из страны, то с магическими существами там разговор короткий. Паладины и сами маги, из тех, кто родился в Италии и воспитывался при храме. Но, насколько я знаю, их не так много. Сказываются гонения на ведьм, отсутствие магических природных источников и в целом бегство родителей одарённых из страны. Когда храм приходит и даёт выбор: или забирают ребёнка, или семья должна уехать. Я начинаю понимать, почему в грядущей войне Франция и Италия будут на разных сторонах баррикад.

— Тебя обратили в Италии?

— Да, сэр. Меня случайно обратил бежавший от паладинов ликан. Наутро, когда он понял, что я жив, взял меня с собой.

— Я вижу, ты работаешь официально. Во Франции есть диаспора ликантропов?

— Да, сэр, — болванчиком снова кивнул. — Рядом с заповедником Массан есть поселение.

— Понятно. Что ж, спасибо за рассказ, Матео, если хорошо себя чувствуешь, можешь идти.

— Благодарю, сэр. — Парень поклонился и поспешил от нас сбежать. Я покачал головой. Ну и жуть.

— Сайрус, — обратился я к своему дворецкому. — Пока будем в Париже, разузнай об этом поселении, что сможешь.

— Они вас заинтересовали? — Почему-то удивился он. — Я бы поддержал любой ваш эксперимент, но не стоит, господин. Ликаны бесполезны.

— Сильные, идеальный нюх и зрение. Чем не суперсолдат?

— Когда ликантропия появилась, многие так и думали. Кто-то пытался их разводить и пристраивать в дело. Однако со временем стало ясно, что это пустая трата времени. Сильно зависят от лунного цикла, контролировать почти невозможно даже в обычном состоянии. Клятвы с них сползают, подчинение тоже. В отличие, кстати, от оборотней. Думали приставить как дешёвую рабочую силу, так их немного, чтобы придумать что-то серьёзное. Даже на одну шахту не хватит. Затрат будет больше на содержание.

— Значит, их мало?

— Очень. В большинстве стран их убивают как проклятых тварей или нежить. Частенько сами сводят счёты с жизнью. И живут они мало. Редкий ликан продержится десять лет. Каждый месяц для них лотерея. Частенько они в эту ночь так себе вредят, что не выживают. Думаю, сейчас в мире ликантропов не больше пары сотен. Редкая болезнь, никто и не стремится найти лекарство. Видимо, ждут, когда они исчезнут естественным путём.

— И всё же найди мне информацию. В том числе по проведённым исследованиям.

— Как прикажете. Вам интересно, как бы повлияла на них энергия дементора или ваше зелье?

— Мы не станем этого пробовать. — Да, мне интересно. Но у меня ещё есть совесть, чтобы не проводить никакие опыты на живых существах.

— Если бы вы смогли этим спасти сотни? Да, погибли бы пару ликанов, но дали точную информацию, и вы могли спасти остальных. Вы бы согласились?

— Прикуси язык, пока его не лишился. — Гневно сверкнул глазами в сторону чокнутого профессора. Он так и продолжает задавать мне вопросы, ответы на которые порой я и сам не знаю. И надеюсь, мне никогда не придётся столкнуться с таким выбором.

Остаток пути прошёл спокойно, пусть и не слишком весело. Всё же произошедшее меня взбодрило, и я то и дело возвращался мыслями к ликанам. Я вижу энергию, могу с ней работать. Если удастся взять яд под контроль, я ведь смогу получить серьёзную дружину. К предстоящей войне мне не помешает карманная армия. Но слишком много «но» в этом деле.

В пару и дыму вокзала нас встречал Чарли. С неизменной улыбкой и хорошим настроением. Уже в арендованной для нас машине он поделился причиной своего позитива.

— Я нашёл первого покупателя на вересковый мёд. — Блэк сел напротив. В этом чёрном костюме в полоску, котелке и лакированных туфлях он всем видом излучал пафос и деньги. — Клод де Дюран, очень богатый лорд из старой французской аристократии. Из тех, что остались на плаву даже после революции. Однако эта самая революция сломала ему ядро. К счастью для нас, это его единственная потеря. Дом Дюран сохранил как своё влияние, так и состояние. Сейчас главой дома является его сын, но старик продолжает искать лекарство и понимает, что двести лет для мага его положения и сил — это маловато. А он умирает. Так что, если заинтересован, нам бы поторопиться, пока старик совсем не двинул в иной мир.

— Он будет на вечере?

— Нет, с тех пор как сломался, он не выходит из поместья.

— Тогда свяжись с ним сам. Посмотрим, что он сможет нам предложить. — Ну хоть деньжат подкинет, и то хлеб. Кстати, он не первый. Рослин уже нашла двоих потенциальных пациентов. В Швейцарии и Америке. И пока с ними идёт аккуратная переписка.

Шумные улицы Парижа пестрили яркими красками. Первый приём ожидался только на следующий день. Потому я смело потратил время на экскурсии. Особенно меня интересовал крупнейший в Европе волшебный рынок. Кого я здесь только не увидел. Центральная улица кишела магами всех мастей и разнообразием видов. Вейлы, вампиры и оборотни могли не прятаться, смело торгуясь на открытых прилавках. А иностранные торговцы могли предложить эксклюзивные товары, за которые в другой стране их бы ждал арест.

Париж — город свободы. Здесь ты сможешь найти всё, что душе угодно, если имеешь в кармане полновесный золотой. Если же нет, этот город с не меньшей радостью проглотит тебя целиком. В переулках между сверкающими витринами можно разглядеть тусклые вывески торговцев волшебной дурью, а на соседней улице целый квартал отдан под бордели. В толпе сновали шайки беспризорников, а на тротуарах одиночными грибочками сидели нищие. Иногда с сифилисными отметинами на лице. Волшебные кварталы или нет, а болезни здесь лечат лишь за деньги.

Но вот кому хорошо жить в Париже, так это местной элите. Целую неделю Чарли таскал меня по званым ужинам и балам. Удивительная смесь старых дворянских родов, послереволюционных и послевоенных нуворишей, богатых иностранцев, потянувшихся в волшебную «столицу» Европы.

И с каждым днём, с мелькающей чередой этой разноцветной массы, я понимал, что здесь мне делать нечего. Я со своими наивными чаяниями не учёл, что мои соотечественники эмигрировали не с пустыми руками. Это были обеспеченные, образованные дворяне, которые легко влились в местное общество и вовсе не нуждались в помощи.

Вот и сейчас я сидел на диванчике у балкона, крутил в руках бокал с вином и наблюдал за своими земляками. Русское дворянское собрание ни в чём себе не отказывало, продолжая ту же яркую жизнь, что и на родине. У них здесь тоже полно родственников. Даже здесь русская речь слышалась лишь наполовину, смешанная с французской. Я хмыкнул, в голове всплыла шутка из прошлой жизни. «Российский чиновник в интервью заявил: “Я очень люблю свою родину, почти так же, как Россию”».

Вся неделя размылась в один пустой карнавальный день. Разве что пообщался с некоторыми образованными людьми. И ещё запомнился случай, произошедший пару дней назад на балу у некой Шарлотты де Ренуа.

Сайрус выполнил моё задание узнать про поселение ликанов. И выяснилась интересная вещь. Ликантропией заразился местный нувориш, некий Энзо Бэрнар. В кризис войны он умудрился сделать хорошее состояние на земле и недвижимости. И, полагаю, его заразили намеренно конкуренты или недоброжелатели. Большой бизнес — это большие риски. Так как он стал ликаном, то по местным правилам не имеет права на какие-либо владения и в целом ограничен в правах. Но это не помешало ему оформить все документы на сына как на наследника и оградить себе большой участок рядом с лесным массивом. Именно там Энзо создал поселение для лунозависимых, поставил дома с надёжными подвалами и оградил посёлок рунными охранными цепочками.

Однако это пришлось по нраву не всем. Во-первых, «добропорядочная» общественность возмутилась. По мнению части обывателей, ликантропов следовало бы убивать сразу. Но общественность удалось успокоить. В конце концов, в европейских странах и Франции в том числе уже работают концентрационные лагеря, как бы мерзко это ни звучало для меня. Потому посёлок посчитали чем-то вроде лагеря. А вот враги самого Энзо не могли принять, что мужчина продолжил жить и заниматься своими делами, пусть и через сына. А потому на бедолагу Пьера Бэрнара насели очень серьёзно.

Именно на вечере мадам де Ренуа я и познакомился с этим молодым человеком. К тому времени я уже знал, что ему угрожают, заставляя продать участок и посёлок ликанов. Пока Энзо прячется за стеной посёлка, они не могут до него добраться и убить. Пьер отбивался как мог, но парень молод, слабый маг и не имеет коммерческой жилки отца. А ещё боится за свою жизнь и жизнь оставшейся семьи.

— Мистер Бэрнар, подумайте над моим предложением. Если вы продадите посёлок мне, я могу гарантировать, что ликаны останутся спокойно там жить. — Предложил я парню прямо на вечере. Меня не отпускала мысль о карманной армии, если получится создать лекарство. Если нет, то поставлю очередные мастерские. Врагов самого Бэрнара я не опасался. Как выяснил Сайрус, это тоже какой-то новый магический род, без особых дворянских корней, а значит, не должны иметь много магических сил и техник. Я счел, что вырос как маг, чтобы так рисковать. Может и ошибаюсь, но кто не рискует..

— М-мне надо посоветоваться с отцом. — Тёмные глаза, однако, зажглись надеждой.

— Я могу приехать в посёлок сам. Вы сможете договориться с ним о встрече?

— Да, конечно! — С готовностью кивнул парень.

Именно ожидание ответа от Бэрнаров до сих пор держит меня в Париже. Ведь даже с тем сломанным аристократом я уже договорился, лично принеся старику вересковый мёд. Старик починил своё ядро, а я стал очень богатым парнем. Если выкуплю землю, смогу ещё лет десять кормить этот посёлок просто так, не имея прибыли. Но я, конечно, найду им применение получше.

— Лорд Гонт, — звонкий девичий голосок прервал мои мысли. Рядом на диван опустилась одна из тех хорошеньких мисс, что мне представили вначале. Но имена уже вылетели у меня из головы. Девушка быстро защебетала: — Почему вы скучаете в одиночестве? У нас с amies* столько вопросов к вам.

Обозначенные amies хихикали рядом. Всего четыре девушки, но шуму от них… Понятно. За эту неделю местные матроны уже вызнали обо мне всё, признали пригодным и теперь натравили на меня своих дочерей и племянниц. По крайней мере часть тех самых нувориш и мелких дворян. Зубрам крупнее я в ряд ли интересен. Есть вещи, которые не меняются из века в век.

— Милые леди, с радостью развлеку вас. — Внутренне вздохнув, всё же дружелюбно улыбнулся. Можно было бы насладиться компанией, но, во-первых, девчушкам лет по шестнадцать, и воспринимаются они больше подростками, чем потенциальными партнёршами. А во-вторых, в правом углу меня сканируют взглядом их матери-ведьмы, подмечая любую мелочь. Разглядывать прелести хорошеньких мисс при таком раскладе как-то напряжённо.

Я знал несколько тем для разговора в приличном обществе, поэтому не терялся. Погода, искусство, иногда путешествия. Темы, на которые можно безопасно разговаривать. И я с радостью пользовался этим шаблоном, пока одна из прелестниц не предложила:

— Лорд Гонт. Как вы чудесно рассказываете. Может быть, вы сами сыграете нам что-нибудь? — С намёком на стоящий у соседней стены рояль.

— Боюсь, я не знаю песен, чтобы описать столь милых созданий, что сегодня меня окружают, — попытался вывернуться я. В жизни не садился за пианино.

— Право слово, милорд, нам было бы интересно послушать, что в моде Англии. — На этот раз голос прозвучал с соседнего дивана. Мужской голос. Это группе юных джентльменов не понравилось внимание девушек ко мне. Эх, вечер перестаёт быть томным.

— Сударь?

— Граф Демчин, к вашим услугам. — Высокий парень с тёмными волосами и только проклюнувшимися усиками встал и поклонился. — Прошу простить, что прерываю ваш разговор. Всего лишь дурное любопытство.

— Я долго не был в Англии. Потому не могу знать, что нынче играют. — Отказался во второй раз. Надеюсь, этого хватит. Отказаться в третий уже не смогу по этикету. Вот блин, глазёнки графа довольно сверкнули. Да, я знаю, что это одна из немногих ситуаций, когда можно прижать оппонента. В это время мужчина обязан хорошо стрелять, в случае магов — колдовать, и танцевать. И посредственная игра на фортепьяно может заметно подмочить репутацию.

— О, просим вас, лорд Гонт. — Тут же включился в игру другой парень. Видимо, мелкие паразиты поняли по моим отказам, что с музыкой я не в ладах. В Англии бы такого не произошло, всё же статус одного из двадцати восьми. Но во Франции другие правила. К тому же мы находимся на закрытом, почти домашнем, вечере русского колдовского дворянства. — Мы давно во Франции, и всё здесь уже приелось. Уверен, вы не позволите нашим дамам скучать.

Вот заразы. Они опытны в своих дворянских играх. Мне никто не нагрубит, не нарвётся на дуэль, но репутацию такие шакалята могут испортить запросто. Наш разговор уже начал привлекать внимание старших. В такие моменты я жалею, что это тело всё ещё считается несовершеннолетним по меркам магов. Да и для маглов я ещё молод.

— Конечно, почему бы нет, — я вновь улыбнулся девушкам, поднимаясь со своего места. Слуга-пианист, что играл всё это время, охотно уступил мне место. Тем самым привлекая ещё больше внимания.

Я остановился у рояля, одной рукой погладил лакированную поверхность. И что мне делать? Даже заклинания никакого не знаю для такого случая. Наитупейшая ситуация.

— Курт. Принеси мою гитару. — Сказал я в пространство, усаживаясь на музыкальный стул, но спиной к пианино. Несколько удивлённых взглядов, несколько заинтересованных. Шепотки из дальнего угла. — Думаю, леди простят мне, но раз джентльмены настаивали, я сыграю именно для них.

Эльф быстро притащил мне требуемое. Я провёл пальцами по струнам. Песен знал не слишком много. Лишь те, что когда-то готовили на студенческие вечера или в лагере. Но среди этого списка была одна, банально-популярная, но подходящая. Мелодичный перезвон наполнил залу. Десятки глаз тут же обратились ко мне. Если кто и не обращал внимания раньше, то теперь вокруг стояло молчание. Только голос гитары выбивал аккорды.

— Ещё не сорваны погоны

Машина плавно свернула с дороги на просеку. Ход стал заметно тверже, собирая каждую кочку. Эх, нет в этом времени хороших рессор. Ну хоть вытряхнет из головы ненужные мысли. Князь прислал мне письмо уже на следующее утро после попойки. И после того, как я не ответил, заявился лично. После произошедшего я даже не удивлён, что он знает, где я остановился.

— Лорд Гонт, — поприветствовал меня мужчина, стоило мне спуститься в гостиную.

— Добрый день, князь. — Предложил занять кресла у окна. — Чем обязан вашему визиту?

— Вы не ответили на сову, я думал, не случилось ли чего, — ответил он, наблюдая, как вошедший следом Сайрус расставляет для нас чашки с чаем.

— Чаю, Виктор Федорович? — Указал я на кружки, сам же демонстративно не притронулся к приборам.

— Всегда думал, что англичане пьют чай в определенные часы, — мужчина взял кружку, но пить тоже не стал.

— А мы по-русски. В любое время. — Я продолжал внимательно наблюдать за князем и за каждым его движением. — Да, вы пейте. Не волнуйтесь, у нас нет традиции подливать гостям что-то лишнее.

— Не совсем понимаю, о чем вы. — Но по едва уловимому напряжению я понял, что попал в точку. Лигильменцией я не пользовался, но общий фон считать способен. А значит, мне не показалось, и они действительно подлили мне зелье.

— Оставьте эти интриги, князь. Давайте поговорим открыто. Я знаю, что вы чем-то меня напоили. И мне очень любопытно узнать, в каких целях? Что вам от меня нужно? — Получилось не слишком дружелюбно. Но я был слишком зол. В том числе на самого себя за доверчивость.

— Ничего опасного, — сдался он после некоторого молчания. Взял со столика кружку. Потёр пальцем ободок ручки. Поднёс к губам и сделал глоток. — Надо же, и вправду просто чай. Простите. Но в нашей ситуации мы не могли рисковать.

Я не мешал ему думать. Молчание затягивалось. Пришлось и самому потянуться за кружкой, показывая, что я остыл и всё ещё жду ответов.

— Знаете, в России не все маги жили в рамках ковенов. Нет, безусловно, имели приписку к одному из них. Но очень многие жили среди простецов, заводили семьи, организовывали работу. Да у нас даже статут сохранялся исключительно ради мирового сообщества. В мелких деревнях им даже не заморачивались. Страна великолепно развивалась. Но потом война, раздробленность, а за ней ещё одна война и революция. Странная, стремительная и удивительно вовремя, когда все войска заняты. Ещё и нападения на один из ковенов так, словно это сделал другой наш ковен. Пока мы разбирались с магами, пытались понять, кто нас стравливает, с простецами успели такого нагородить, что до сих пор не можем разгрести.

— Вы узнали, кто стоял за всем этим?

— Да. Ковен «Золотой орден». Судя по вашим глазам, вы впервые о таком слышите. И неудивительно. Они не имеют конкретной территории, да и ковеном они себя сами называют. На деле скорее клан. Но вот представительства есть во многих странах. И одно из самых крупных как раз в Англии. Хотя вы могли видеть компании, которые с ними работают. Имеют символ в виде золотого феникса.

— Орден Феникса? Хм… Но тут в Париж приезжаю я из Англии и начинаю активно интересоваться эмигрантами, — со вздохом сделал выводы я. Их подозрения звучат логично.

— Я надеюсь, что вы не станете держать на нас зла, — степенно кивнул мужчина. Только теперь я заметил и круги под глазами, и общий усталый вид князя. — Мы действительно проверяли вас, и вчерашнее лишь недоразумение, устроенное в недоверии самых мнительных особ.

— Хорошо, вы убедились, что я не представляю угрозы. Но зачем вы здесь? Ради извинений? Простите, не поверю.

— Вы правы, — маг отложил кружку на стол. Серый взгляд превратился в стальной. — Я и некоторые мои коллеги прибыли в Париж вовсе не эмигрантами. Сейчас, когда маги вновь взяли власть в стране, пусть и в другой форме, мы должны убедиться, что такого больше не повторится. Я веду расследование и поиск последователей клана Золотых. Мы уже многое узнали об этом якобы «ковене», но этого мало. Мы до сих пор не имеем представления о центральных базах, лидерах и, что важнее, целях этих личностей.

— Я всё ещё не совсем понимаю, — несколько растерялся. Вот уж не ожидал от простой поездки в Европу, что попаду в шпионский детектив. — Но что вам нужно у меня? У меня нет ни должного влияния, ни способностей. Я простой бизнесмен.

— Мы это знаем. А также то, что вы покупаете во Франции участки земли. Скажите, что вы планируете с ними сделать?

— Я покупаю посёлок с ликанами. — Я уже не удивляюсь, что они и про это прознали. — Во-первых, мне интересно изучить эту болезнь, возможно, получится найти лечение. Во-вторых, думаю открыть на базе посёлка какую-нибудь мастерскую, мои лавки всегда нуждаются в товаре, и хоть время индустриализации гонит вперёд, ручной труд и сегодня ценен.

— Хорошие цели, — чуть улыбнулся князь, и сейчас я почувствовал, что намного его младше. Вроде и не обидно сказано, но я же лигилимент. И прямо кожей ощутил его снисходительное отношение и почему-то умиление. С какой стати!? Додумать не дал, продолжил: — Но мы бы хотели попросить вас купить не только этот участок, но и все соседние.

— Для чего? — Любопытство оказалось выше мнимой гордыни.

— Ну, для начала, в Европе сейчас действительно много мигрантов, в основном среди простецов. И не смотрите на местный бомонд, простым людям правда нужна помощь. Безработица сейчас жуткая, если вы примете и найдете работу хотя бы для части этих людей, это уже будет большая помощь. А во Франции вполне можно создавать предприятия и с маглами в качестве рабочих. Главное — создавать хотя бы видимость статута и подписывать контракты о неразглашении. Разумеется, я и мои друзья полностью вас поддержим и выделим инвестиции под проект.

— А во-вторых? И почему я? Неужели не нашлось другого русского аристократа?

— В том-то и дело, что нет. В стране не так много свободной земли. И никто не продаст её нам. Мы граждане другого государства. Впрочем, как и вы, но вы европеец. К тому же у вас уже есть нужные знакомства и намерения. Поэтому мы к вам и обратились, когда узнали, что вы собираетесь приобретать. Что же до других целей? Скажем так, свои инвестиции мы бы хотели получить кусочком земли, который вы прикроете документально. А также, если уже вы прикроете глаза на то, что будет происходить на этой земле.

— А вы тоже любитель бить всех зайцев одним выстрелом. Но нет, — и прежде чем он начал возражать, я продолжил. — Я согласен на условия. Но я хочу знать, что будет происходить на этой территории. Военная база или шпионская башня — вмешиваться не буду. Но я должен знать, что прикрою и как я смогу помочь. Что бы вы там ни придумали, людям понадобятся продукты, одежда, документы.

— Вы правы, — на этот раз я услышал что-то вроде уважения. — Нам нужен военный плацдарм, чтобы зацепиться в Европе. И как логистический центр. Мы действуем против Золотого знамени, но вы осознаёте, что Англию это также может зацепить?

— В Англии один ковен. Это Министерство Магии. Других там быть не должно. Поэтому я не действую против острова. К тому же о том, что я купил эту землю и кто именно там живёт, распространится очень быстро. А значит, ваши враги поймут, на чьей я стороне. Соответственно, я могу стать одной из враждебных целей для этих самых Золотых. А потому я хочу быть в курсе того, что происходит. Тем самым я смогу уберечь и себя, и тех, кто мне доверился. Предупреждён — значит вооружён.

— Я думал, чем меньше вы знаете, тем вам безопаснее. Но вы правы. — Князь замолчал, обдумывая. — И, зная, на какой риск идёте, вы всё равно не отказались?

— И пропустить всё веселье? — Усмехнулся я.

Сейчас, подпрыгивая на кочках неровной дороги, я вновь и вновь прокручивал в голове наш разговор. Понимаю ли я риски? Да. Но я понимал их и в тот момент, когда вообще решился приехать в Париж. Я ещё в Азкабане решил, что помогу своим и подготовлюсь к предстоящей войне. Странно было бы думать, что я кому-то не прищемлю хвост. Опасайся я будущих врагов, сидел бы в поместье, как мышь под веником, с надеждой пережить войну. А даже если Бельский меня обманул, тихая и скучная жизнь у меня закончилась в прошлом мире. Почему бы не попробовать в этом, действовать инае?

— Напомни, зачем мы туда тащимся? — Поморщился на очередной кочке Чарли.

— Я надеюсь на хорошую сделку, а ты — не знаю. — Хмыкнул я.

— Я в доле. Но зачем здесь он? — Не слишком вежливо кивнул на задремавшего Кошкина.

Да, Олег Дмитриевич оказался не просто дворянином, а наряду с Бельским выполнял в Париже миссию. Более того, блондинистый маг оказался родным племянником того самого Аркадия Францевича Кошко *. Эту фамилию я слышал ещё с прошлой жизни, но она знакома любому, кто хоть мельком интересовался криминалистикой. Пусть я был далёк от этой сферы, но даже я слышал и видел памятник. Кстати, великий генерал сейчас в Париже. Англия и Франция уже предложили ему работу, но он не желает отказываться от гражданства. Племянник горой за любимого дядю, но местные не принимают магла. Оттого Олег Дмитриевич и интересовался моим отношением к простецам. Удивил, ничего не скажешь. Ради знакомства с отцом криминалистики я бы согласился, будь он хоть вампиром, хоть кентавром.

Сразу после того, как мы договорились с Бельским, князь вызвал Кошкина. Именно на плечи хмурого богатыря ляжет охрана новой базы русских в Европе. Ну и моих поселений заодно. А потому Олег Дмитриевич не стал откладывать в долгий ящик, а поехал сразу. Более того, за нами едет ещё одна машина. Где в компании мастера Фирста и Брайна едут ещё пара человек. Как по мне, перестраховываются. Но им виднее.

— Смею предупредить, мистер Блэк, — не оставил выпад без внимания Кошкин. — Что «он» понимает по-английски.

— Не сомневался, — так же хмуро продолжил Чарли.

— Чарли, — чуть поморщившись, произнёс я. Это было грубо.

— Прошу прощения, — вздохнул он. Я рассказал ему про договор, но лишние люди в наших делах ему не понравились. И ведь знает о моем плане и знает про предстоящую войну, а всё одно считает, что я рискую. — Мистер Кошкин, а какой именно ковен вы представляете?

— Охранка управляется Советом ковенов, поэтому никакой. — Спокойно ответил маг. Серый внимательный взгляд вновь прошёлся по англичанину, останавливаясь на мелких деталях. — Не волнуйтесь, мистер Блэк, у нас контракт магический, вашему другу не может быть угрозы с нашей стороны.

Тем временем деревья стали редеть, и мы наконец выехали на широкую поляну. В глаза сразу бросился очень высокий забор посёлка. Мне в целом непривычно видеть такие ограждения, но здесь это похоже на маленькую каменную крепость. А вот ворота распахнуты, и, кажется, нас уже встречают.

— Лорд Гонт, — первым представился и пожал мне руку сам хозяин посёлка. Энзо Бэрнар — не слишком высокий, зато широкоплечий мужчина. — Рад знакомству.

— Добрый день, лорд, — его сын Пьер стоял рядом, и да, сходство в них угадывалось. Разве что старший был крупнее, я бы сказал — матёрее.

— Господа, позвольте представить моих спутников…

После пяти минут этикетной мантры нас пригласили внутрь посёлка. Пока шли к дому старосты, я оценил окружение. Да, бедновато, низкорослые домики, некоторые без окон. Зато за домами виднелись огороды, а жители хоть и одеты легко, но выглядят здоровыми. Смотрят на нашу процессию настороженно. Мужчины в большинстве. Луна в середине цикла, и энергетический яд уже, или скорее ещё, не шарашит по мозгам. А значит, вся стая более-менее чувствует себя хорошо.

Дом самого Бэрнара находился в центре посёлка, и это было единственное здание в два этажа. Пусть обстановка также оставалась пустоватой, но уже более состоятельной. Я-то думал, он богат, но, видимо, всё сложнее. Расположившись в гостиной за большим столом, нам предложили обед. Но мы вежливо отказались и приступили к сделке.

Открыли топографическую карту и по чётким границам составляли магический договор. По факту был один пункт: я покупаю землю и не трогаю ликанов. Но этот пункт растянулся в несколько листов. Обязанности сторон прописывались очень досконально. Бэрнар собаку съел на сделках с недвижимостью, я это понимаю. И понимаю, что мужик переживает, но он начинает меня утомлять. Благо ничего обременительного для себя я в контракте не вижу, я даже не обязан их защищать и кормить. Но это разговор другого толка.

— Зачем вам это? — Наконец устал искать подвох Энзо.

— Вы хотите спасти своих людей, я — своих, — пояснил я. — Земли, что вы мне продадите, хватит ещё на пару посёлков. При других обстоятельствах никто бы не продал столько земли иностранцу по приемлемой для меня цене.

— И люди спокойно примут соседство с ликанами? — Бэрнар задумчиво хмурил густые брови. — И, как мне известно, в Париже и окрестностях уже есть русская диаспора.

— Диаспора есть, а работы нет. Сами знаете, какой процент безработицы сейчас. Это же и ответит на первый вопрос. Если мы обеспечим безопасность в полнолуния, людям будет плевать, кто их соседи, лишь бы был кусок хлеба на столе.

— Какие-то производства? — Заинтересованно спросил ликан. Я видел, он понимает, что не слишком мне сдался, но надежда в глазах мелькает. Да, безработица большая, и ликаны в этой гонке проигрывают по всем статьям.

— Думаю, мастерские. — Кивнул я и вернулся к теме обсуждения. — Так, мы всё учли? Можем подписывать бумаги? Или вам нужно ещё время?

Мужчина тяжело вздохнул, придвинул к себе листы. И вроде ещё не старик, а я видел, как всё случившееся оставило свои следы на лице. Две глубокие борозды на лбу, опущенные уголки рта и слегка сероватый цвет кожи. Потёртый сюртук говорил о былой роскоши, но сам мужчина почти сдался.

— Нечего тут уже обсуждать, — взяв кровавое перо, он передал его сыну. Верно, по закону у ликанов ничего не может быть. Пьер хмуро кивнул и поставил свою подпись под документом. Затем настала моя очередь. Ладонь неприятно черкануло магией, но царапина быстро зажила. Кстати, мне для этого даже напрягаться не приходилось, мана, струившаяся под кожей, заживляла лёгкие ранки почти моментально.

— Ну вот и всё, — стоило мне подтвердить контракт, как листы вспыхнули в магическом зрении и разделились на три стопки. Как принято, две для сторон и одну для министерства. — А теперь…

БАБАХ! Оглушительный грохот со стороны входа в посёлок не позволил мне договорить. Вздрогнули все. Наружу также ринулись дружно. Во-первых, если это что-то площадное, лучше не находиться в здании — придавит. А во-вторых, мне очень любопытно, что происходит.

Быстро обнаружилась причина взрыва. Бомбанули ворота, выломав оные вовнутрь. И в сам посёлок уже вбегали мужчины в разномастной одежде бомжей, зато в масках-треугольниках на лицах и вооружённые палочками. Магов пятнадцать, может, больше.

Посыпались первые заклинания, которые оперативно приняли на щиты защитники посёлка. То есть Брайн, мастер Фирст и пара человек, приехавших с Кошкиным. Ликаны, по которым и целились нападавшие, спешно разбегались. Крики женщин, мат мужчин и плач детей смешивались с возгласами заклинаний. Кстати, убивающих заклинаний.

Понимая, что четыре человека, какими бы крутыми они ни были, не справятся, я поспешил на помощь. Палочка в мгновение легла в руку. Чтобы быстрее оказаться у ворот, через весь посёлок я пролетел. Нападавшие если и не ждали здесь магов, то быстро сориентировались.

— Экспульсо, — в меня полетело почти сразу, стоило мне чёрной дымкой приземлиться рядом. Принял заклинание на щит. Сам ответил невербальным болевым импульсом. И вновь пришлось ставить щит. Вопреки хорошим злодеям они не собирались бить поодиночке, и заклинания в меня шпарили одновременно с трёх сторон.

Благо за спину такими же чёрными дымками приземлились двое. Если я время от времени стрелял невербалкой, то Чарли и Брайн с левой руки запускали чёрные сгустки. Принимать облик дементоров они не стали, как и впускать ауру жути. Но чёрными кляксами, парализующими противника, пулялись регулярно.

— Твою ж… — сквозь зубы выругался, когда в меня прилетело усиленное жгучее. Кольцо Слизерина поглотило основной удар, но небольшой ожог у локтя я всё-таки заработал.

С лёгкой вибрацией в эфире над головой возник полупрозрачный купол. Я дёрнулся, но успокоился, поняв, что это подоспел Кошкин, ещё и умудрявшийся на бегу запускать силовые импульсы. Его ребята всё ещё бились недалеко и без ложной скромности половину уложили они. Я даже заклинаний таких не знаю. Между прочим, только сейчас понял, для чего купол. Противники, понимая, что проиграли, так никого и не выбив, решили отступать, но вот засада — антиаппарационный барьер. Спешно четвёрка недобитков стала прорываться обратно к воротам в надежде выйти из зоны и удрать. И тут, признаю, у меня сыграл азарт и горячка первого боя. Взмыв чёрной тучкой, приземлился уже перегораживая выход.

— Диффиндо! Диссендио! — И сразу мне пришлось пригнуться, уходя от атак. Блин! Это я погорячился, с четырьмя сразу я не справлюсь!

— Сектумсемпра! — Почему-то в момент адреналина многие заклинания вылетели из головы, а это неожиданно всплыло. Прости, Снейп, я тихонько, меня никто не слышал. Ого! С моими силами заклинание вышло площадным. Я целился по ногам, и сразу двое противников подкосились с криками боли. Даже напрягся, не убил ли. Но нет, стонут, значит живы.

Оставшихся двоих не пришлось брать на себя. Подоспевшие чёрные тучки Чарли и Брайна быстро их оглушили. И вроде всё закончилось хорошо. Но вот взгляды, которыми одарили мои спутники, не обещали мне ничего хорошего. Кровь ещё стучала в висках, когда я с шальной улыбкой решил высказаться.

— Ой, да бросьте, у меня крепкие щиты. Вон лучше зафиксируйте этих, пока кровью не истекли и кони не двинули.

Брайн трагично вздохнул, но кивнул и пошёл выполнять приказ. А вот Блэк, на правах лучшего друга, не сдержался.

— Ты самый разумный маг из тех, что я знаю. Поэтому я постоянно забываю, что фантазия у тебя богатая и натворить ты можешь всё, что заблагорассудится. Зачем ты рванул им наперерез? Мори, это было опасно.

— Ладно тебе, — улыбнулся, убирая палочку. — На мне щитов, как на капусте, а эти не такие сильные маги. Хулиганьё, а не бандиты.

— И всё же на следующей тренировке мы пройдём с вами тактику боя, милорд, — раздался со спины обманчиво спокойный голос мастера Фирста. У меня мурашки побежали по спине. — А также вопрос, где должен находиться командир в этот момент.

— Мастер, а может, не? — без особой надежды спросил я. Но молчаливый укор был мне ответом.

Мнда, это я встрял. А оглядев развалины ворот, убогие землянки жителей, что уже с любопытством выглядывали из-за углов, и шедшего к нам Кошкина, я понял, что мои заботы только начинаются. Теперь у меня появились новые контакты с обществом. Вот только чем ближе я к такому обществу, как ликаны или эмигранты, тем напряжённее обстановка. Маленькое короткое замыкание в виде боя мы выиграли, и я ещё узнаю, кто это сделал. Но показательно, что теперь рвануть может в любой момент и с куда большей силой. Ох и предстоит работёнки.

— Что скажете, господа? — Бельский плеснул воды в стакан.

В старом особняке дома Березиных собралась с виду небольшая компания. Зато имена и титулы некоторых даже сейчас предпочитали говорить шепотом. Кто-то, как профессор Лямзин, был известен в узких кругах. А о ком-то, вроде Прохорова и двух его товарищах, вообще никто не знал. Всего в комнате присутствовало около дюжины джентльменов. Различно одетых, магов и немагов, всяких возрастов. Но всех их объединяло две вещи: общий враг и любовь к родине. И не имеет значения кто эти враги и как эта любовь проявляется.

— Любопытный малый, — Прохоров высказался первым. Они уже посмотрели в думосбросе сцены боя в поселке ликанов и теперь делились впечатлениями. — Пусть несовершеннолетний и порывистый, но решительный. Говорите, собрался строить там мастерские? Возможно, я вложусь.

Матвей Аркадьевич — прожжённый делец и умеет держать нос по ветру. Там, где маячили большие деньги, он тут как тут. И такая его оценка говорила о многом.

— Меня интересует другое, — подал голос мужчина с бакенбардами. По строгой одежде и военной выправке можно было сразу сказать, к какому роду деятельности он относится. А несколько амулетов, ритуальный кинжал за голенищем и защитные тату на руках говорили о том, что он не просто воин, а боевой маг. — Во время боя его люди использовали магию схожей направленности. Что это еще за черные сгустки?

— Я тоже обратил внимание, Иннокентий Петрович, — кивнул Кошкин. — Не смог разглядеть много, но, судя по всему, структура идет от самих магов. Я не знаю артефакта, дающего такую способность. На личный талант не похоже. Думаю, специалисты смогут разобраться, если изучат.

— Он быстро пошел с вами на контакт. — Степенно кивнул мужчина у камина. — Ладно, князь его убедил, дворянин всё-таки. Но вы ведь охранка.

— Как ни странно, помогли связи, — усмехнулся Кошкин, получив заинтересованные взгляды. — Стоило упомянуть моего дядю, как получил полную лояльность. Поэтому всё благодаря вам, дядюшка. Кстати, он интересовался возможностью встречи с вами.

— Хэх, — старик усмехнулся в усы. Но ему это польстило. Всё-таки из Константинополя он фактически бежал из-за расовых предрассудков. — Любопытно-с, господа. Не имею ничего против. Англицкий маг-аристократ, который не только имеет интерес к маглам, но и хорошо к ним относится, — это чудное явление.

— Думаю, это относится не только к маглам, — продолжил рассказ Кошкин. — Он даже не заметил, что его встречал Энзо и все переговоры вел старший. А ведь по правилам ликан не имел права подходить, пока Гонт не даст добро. Бэрнары разбогатели не так давно, и даже на пике своего влияния старшие семьи не отличались уважительным отношением к ним. А уж теперь и подавно. Но молодой Гонт словно не понял, что его проверяли.

— И всё же он молод, непредсказуем и англичанин, — недовольно припечатал маг с другого конца гостиной.

— Говорит, что полукровка, — не согласился другой. — Кто-то знает, кто его мать?

— Ни малейшего представления. Некая Анастасия Годинова. Скорее всего, неродовая ведьма.

— Где-то я слышал эту фамилию. — Впервые за вечер проворчал Лямзин. Все взгляды тут же обратились к профессору. — Нет, ничего. Сначала я должен проверить… Может, подойдет. Но для нашего дела я бы поставил другой вопрос. Подходит ли он НАМ?

— Глупости, — фыркнул Иннокентий Петрович. — Поищем ещё кандидатов. Наивный олух, витает в эмпириях. Инфант, господа, наиполнейший. Светлейшие князья точно откажутся.

— Так, может, для нас это неплохо? — чуть задумчиво произнес Бельский. — Рассмотрим его на следующем большом собрании?

Недели побежали, как в колесе хроноворота. Людей становилось всё больше, и требовалось создать хоть какую-то систему компании. Диаспора быстро кинула клич среди своих, и новая деревенька организовалась моментально. Главное — люди готовы работать. Я помог с постройкой зданий, теплиц, а затем и с трудоустройством. Теперь приходящий в поселок опрашивался на предмет того, что умеет, и отправлялся в нужное отделение. Из-за того, что люди приходили разные, род занятий не всегда был схож. Так организовалось несколько ответвлений: плотницкая с разделением на мебельный цех и строительный, далее гончарный, вязальный и аграрный. Отдельно пришлось поставить амбулаторию и школу с пансионом. То, что я задумывал создать в Англии, стихийно и непринужденно стало появляться во Франции. Оценив законодательство двух стран, я понял, что не прогадал.

Ликаны, видя, что их никто не трогает, сами закинули удочки: а не нужны ли мне еще рабочие руки или лапы. Я ожидал этого, а потому на территории луноликих появились теплицы с редкими растениями, зельеварня и отдельная мастерская по сбору и переработке шерсти оборотней. Для этого пришлось потратиться на оснащение сдерживающих камер во время полнолуния.

Из-за такого разброса наши с Чарли лавки начали превращаться в отделения икс-прайса, а некоторые доросли до супермаркета. А так как я сам набрасывал схемы выкладки товара и объяснял людям, как должен выглядеть большой разносторонний магазин, то получилось довольно забавно. Посетив с проверкой один, не мог отделаться от мысли, что хожу по маркету у дома, только чай и хлеб по акции здесь соседствуют с зельями и зачарованной посудой.

За эти месяцы я постоянно носился по всей Европе. И ведь говорил себе не быть затычкой в каждой бутылке, но пока не получалось. Бедные Чарли и Льюис с меня уже вешались, но исправно помогали как в поиске персонала, так и с документами и логистикой. Ох, как много всего надо учитывать. Начиная от безопасности и разлиновки улиц в новых поселках, заканчивая гигиеной и досугом.

Каждое утро меня ждала тренировка с мастером, а затем работа, иногда без обеда. И только после ужина я мог что-то почитать из интересующего или заняться рунами. Но частенько я просто вырубался до утра. При таком раскладе ни о каком институте и речи не шло. Но так как ученые мужи всё-таки попадались, приходилось отправлять их в дом самодеятельности при новой школе. К этой братии я относился с особым трепетом. А некоторых желающих и вовсе переправлял в Азкабан.

Там Прэнг также развил бурную деятельность. Заключенные начали работать больше не на продажу, а на нужды всех моих «бюджетных» учреждений: мебель и предметы быта для школ, больницы, двух боевых групп и в новостроящиеся дома делались именно там. Сам же Джеймс Прэнг продолжал работать над транспортом. И когда я был там последний раз, он уже успел создать себе ангар, конференц-комнату для общей работы ученых и два гаража.

Он даже сделал полигон для испытаний, расширив пространство над морем и прикрыв всё это куполом. И ведь нашлись же такие же сумасшедшие, что ради науки согласились дать клятву о неразглашении и переселиться в мрачный замок с дурной репутацией. К тому же, работая вахтовым методом и видя семьи лишь на выходных. Эту проблему они, кстати, собирались решить в первую очередь. И так как порталы — вещь манозатратная, полагаю, скоро у нас появится собственный автобусный парк и постоянно курсирующие маршруты. Хорошо хоть деньги на все проекты пока были. Всё же удалось найти пару богачей с проблемами в ядре, оказывается, быть богатым — это опасно. Но, несмотря на это, денег впритык. Если компания не начнет увеличивать прибыль, у меня будут проблемы.

Из всей мешанины событий было несколько ярких событий. Но из приятных — это встреча с великим Кошко. «Русский Шерлок Холмс», как прозвали его в Скотленд-Ярде, превзошёл все мои ожидания. Он не только согласился на встречу, но и дал добро на свою помощь. Я сразу отправил к нему Маркуса и Рослин, приказав слушаться как боженьку. Раз уж старик согласился сотрудничать, пусть учатся, пока он жив. Припоминая, что бывший статский советник преставился примерно в эти годы, я уговорил его племянника отправить старика на дополнительное обследование у колдомедиков.

Возможно, во мне говорил восторг от того, что я встретил первого человека, о котором слышал еще в том мире. Но заслуг этого не отменяет, пусть учатся. Тем более что именно Рослин первая учудила, запустив цепочку событий, которые я уже пару месяцев не могу разгрести. Стоило мне в очередной раз появиться в Англии, как она приплыла ко мне, преисполненная светом собственной важности.

— Милорд, как вы и приказывали, враг задержан и находится в подвальной камере.

— В подвале есть камера? — не понял я. А потом до меня дошел смысл сказанного. — Стоп, что?!

— Когда мы плыли с вами к Азкабану, вы сказали, что у вас вопросы к тому аврору, из-за которого вас посадили. Мы его поймали, и он дожидается вашего решения в камере.

— Твою ж… — Это всё цензурное, что я смог произнести.

Разумеется, я сразу пошел смотреть. И камера нашлась, и пленник в ней. Круглолицый Роберт Огден был в ужасе и смотрел на меня как на монстра. Долго не стал мучить мужика и, напоив веритасерумом, выяснил, что планировал. Мысленно я представлял себе злодейские заговоры, но правда оказалась до обидного банальной.

Каким-то чудным образом, патрулируя близ магических объектов, аврор Боб Огден встретил Меропу. И пусть девушка была тощая и косоглазая, она ему понравилась. В конце концов, он тоже красавцем не был. Пухлый, низенький, попавший в аврорат только благодаря дяде. Так что скромная, затюканная ведьма вызвала сначала жалость, а потом симпатию. Хотя я подозреваю, что он просто нашел кого-то более жалкого, чем он сам.

Я-то вообразил себе древних кровных врагов, мечтающих окончательно разделаться с последними представителями Гонтов. А это оказалось банальным желанием заполучить девушку, избавив от тиранов-родственников. К счастью или к сожалению, девушка не поняла порыва души и за брата и отца почему-то обиделась. И пока Огден соображал, что делать, она уже успела сбежать. Про её отношения с соседом Реддлом Боб не знал и вообще успел забыть про глупого магла, что использовал в борьбе против недалеких Гонтов. Он еще какое-то время искал девушку, но, не добившись в этом успеха, успокоился. А потом и вовсе постарался выкинуть из памяти.

Я же, напротив, долго не мог выбросить из головы этот разговор. И поражался превратностям судьбы. Из-за поступка одного, незначительного в рамках истории, человека завязалась целая трагедия, вылившаяся в две магические войны. Эффект бабочки в действии.

Я не знал, что делать с пленником и чем мне может грозить похищение служащего ковена. А потому обратился к своему учителю политологии — Ориону Цефею Блэку. Лорд прибыл оперативно, выслушал ситуацию. Но если я ждал, что он поможет мне избежать дурного развития ситуации, то я глубоко ошибся. Ох, ведь заметил же, каким адским пламенем вспыхнули его глаза, стоило увидеть аврора. А через неделю мне к завтраку прилетела утренняя «Ежедневный пророк». Я поперхнулся чаем, увидев заголовок на первой полосе.

«Breaking news! Справедливость восторжествовала, лорд Гонт оправдан! Трагичная судьба принца одного из колдовских домов! (Читайте на странице 3)»

История Боба написана правдиво, разве что с намеком на участие в этом деле министерства. Но какая подача. Они сделали из меня героя бульварного романчика, с налетом Монте-Кристо. Наследник рода, переживший предательство и брошенный в тюрьму по злому року. Но не сломленный и самоотверженный. Я не понимаю, зачем лорд Блэк создал мне репутацию «печального рыцаря». С-ка, они даже колдографию умудрились подобрать. Где я на одном из приемов стою полубоком на балконе. Я тогда дико устал от аристократов и хотел отдохнуть. Но фото и антураж — просто «принц в изгнании». И зачем стравил меня с министром? Между строк так и читалось, кто именно злодей этой повести.

— Людям нужен запоминающийся образ, — пояснил лорд Блэк, ни разу не устыдившись. — Люди — существа эмоциональные. Им плевать, что министр сократил расходы на дорожное строительство и не подписал договор о поставках магических кристаллов с Персией. Им плевать, что ВВП сократился на уйму процентов. Для обывателя это ничего не значащие цифры. Другое дело — понятные им картины и противопоставления.

— Вы сделали из меня красную тряпку для быка, — разозлился я. — Где гарантия, что он не попытается меня прибить?

— Успокойся, Гонт, — по-отечески хлопнул меня по плечу лорд Блэк. — Министр не идиот и занимает свою должность не просто так. Он на интригах собаку съел. А потому понимает, что за всем этим стоят старшие аристократы. А ты всего лишь ширма. И он также понимает, что трогать тебя нельзя. Электорату ты понравился, и, если что-то тебе сделает, обыватели могут не понять. А репутация в нашем тесном мирке — довольно важная, но хрупкая штука. Я тебе, между прочим, доброе дело сделал. Это учитывая, что ты всеми ногами и руками отбиваешься от политической жизни в Англии. Но, если всё-таки решишься, у тебя уже будет хороший репутационный задел.

Переубедить старого интригана не представлялось возможным. Я вообще не хотел бы участвовать в их паучьей возне. Это была еще одна причина поменьше появляться в Англии и активнее заняться бизнесом. И я настолько погрузился в дела, что не заметил, как пролетели лето и осень.

И когда дело встало на определенные рельсы, когда наконец я смог растолкать людей по местам и ком начал катиться сам, я с удивлением обнаружил, что пришла зима. За окном моего нового поместья во Франции, с душевным видом на гору, теперь простиралось белое безмолвие.

— Вот это я заработался, — покачал головой и отпил из кружки горячего чая. Я стоял у окна своего кабинета и медитировал на пейзаж. Скосил глаза на рабочий стол. Издание французского «Ле Фигаро Мэджи» оповещало в уголке страницы, что сегодня второе декабря тысяча девятьсот двадцать восьмого года.

— Ваше благородие, — стук был чисто номинальным. Дверь быстро отворилась, явив чуть взволнованного русоволосого мага.

— В чем дело? — Ярослав почти никогда не врывался ко мне так резко. Высокий подтянутый маг с серьёзными серыми глазами, даже с некоторой грозовой сталью.

Среди постоянно прибывающих эмигрантов я смог подобрать себе кого-то вроде секретаря-адъютанта. Льюис как поверенный вечно носился по Европе. Чарли тоже занят, у него и своих дел полно, в том числе и с отцом и фабрикой. Хотя появляется он часто.

Вопреки мнению, на такую должность не поставишь пустоголовую, но красивую блондинку. Ближний управленческий аппарат — это всегда вассалы или младшие сыны магических семей. У меня таких вассалов нет. Зато появился Ярослав Александрович Ветров. Он, конечно, почти блондин и симпатичный парень, но плюс его в дворянском статусе древнего магического рода и великолепном образовании не только в Дурмстранге, но и после — при МГУ (Магический Государственный Университет).

Ярослав — младший сын семьи Ветровых и может не рассчитывать стать главой семьи. Так, по старой русской традиции, вторые-третьи сыновья отправлялись делать армейскую карьеру. Дурмстранг, кстати, в магической среде сродни кадетскому училищу. Школу за глаза даже называют «Училищем третьего сына». Но Ярославу не повезло. Революция случилась, пока он еще учился. Частенько маги после выпуска шли в военные отряды маглов набраться опыта. Но уже десять лет эта дорога закрыта. И из выбора: или идти в объединенную армию ковенов, вполне рабочее формирование и, так как управляется напрямую советом, имеет большой вес, или уйти из боевых магов и попытаться построить карьеру на гражданке. Ярослав выбрал второе. Поступил в МГУ на факультет транспорта. Не так много было факультетов с бюджетными местами. А отец не стал оплачивать учёбу. Более того, после выпуска поставил ультиматум: или он идет туда, куда хочет отец, или ему вообще не дадут работы в России. На что Ярослав психанул и поехал к другу во Францию.

Друг, один из боевых магов, давно служит в армии ковенов. Как младший по званию, помогал маглам-эмигрантам перебраться в поселок. Так Ярослав и попал в списки. Образованных у меня было много, из-за эмигрантов-дворян, но вот магов среди них — раз, два и обчелся. Только маглы и чуток сквибов. Так мало магов, что я даже заподозрил моих новых союзников: а не подослали ли мне шпиона. Но нет, все нужные клятвы и проверки парень прошел. Но вот из-за его военных замашек и обращений я и считаю его скорее адъютантом, чем секретарем.

— Прошу прощения, что врываюсь, у нас ЧП. — Выражение, однако, у него всегда одинаковое. С таким лицом он мне может и радостную новость сообщить. — На территории лабораторий погиб человек.

— Что произошло? — Спросил я уже на ходу. С ним мы, кстати, общались на русском. В поселках получилась интересная ситуация, когда из-за прибывающих все говорят на дикой смеси языков.

Магией накидывая на себя теплую мантию, поспешил на выход.

— Не могу знать, меня отправили за вами.

Так как мой дом находился на «опушке» поселка, для экономии времени я аппарировал. За школой находилось несколько построек для местных ученых. Магов, как я уже говорил, очень мало. Но и они имеются, работают совместно.

У заднего входа одного из двух таких зданий уже собралась маленькая толпа. Обратил внимание, что почти все ликаны. Они редко появляются в новом поселке. Работы им и у себя хватает, лишний раз стараются не нервировать людей. Если они здесь, должно случиться действительно что-то экстраординарное. Хорошо хоть дети уже закончили учёбу и ушли по домам. Стоило мне появиться, эта кучка расступилась, давая мне проход к корпусу. Я шустро захрустел снегом к дверям. На входе обнаружились бойцы Брайна Шерта, но они сразу пропустили меня внутрь.

— Приветствую, милорд. — В небольшом холле меня встретил сам Брайн в компании маглов-ученых. Оттого холл кажется и вовсе тесным. Лица у всех озабоченные.

— Что произошло?

— Сайрус провел эксперимент, и что-то у него не задалось, — кисло скривился новый глава охраны. Теперь он редко охраняет меня лично, людей достаточно. Постоянно занят тренировками личного состава и организацией охраны в целом. Может, ему и не хватает опыта, но с тех пор, как прибавилось народа, я понял, что по-настоящему могу доверять только тем, у кого есть сила дементора, а на руке татушка. Параною, не иначе. — Пришли жители первого поселка. Я так понял, мистер Мэлстоун изучал ликанов.

У меня волосы на голове встали дыбом. Что этот старик натворил? В исследовании было несколько занимательных путей, куда можно копать. Но до экспериментов было ой как далеко. К тому же я бы никогда в жизни не стал их проводить на людях. Пока, по крайней мере.

Резко сорвавшись с места, поспешил в лабораторию. Громко сказано, но отдельное помещение успели пристроить, даже просторное, с изолированной площадкой для опытов. И теперь на этой площадке стоял стол. А на столе — то, что я надеялся никогда здесь не увидеть. Влетев в комнату, наткнулся на двух испуганных лаборантов, самого Сайруса и труп на столе.

Бывший заключенный был хмур, но продолжал водить палочкой над мертвым ликаном. Услышав меня, он поднял голову и чуть отшатнулся. О, уверен, у меня в глазах сейчас плещется просто море гнева. За мной также вошли, но шум за спиной меня не интересовал. Я никогда еще не был так зол!

— Милорд… — тихо и осторожно произнес Сайрус, медленно отходя от стола.

— Ты хотел знать, что я сделаю, если меня действительно разозлить? — Спросил я с шипением. Мозг накрыло пеленой, и в речи то и дело проскальзывали предлоги на парселтанге.

— Нет, милорд, я…

Он замолчал, глядя на меня с испугом. А ведь старик — самый смелый безумец из всех, кого я тут знаю. Но сейчас я так зол, что в голове всплывает мысль воспользоваться круцио. Тени словно сгустились в комнате, лампы начали мигать, а парочка потухла вовсе. И почему из всех заклинаний в гневе пришло именно это? Крик выплеснулся в напряженную тишину. Сайрус упал на пол, не в силах выдержать. Несколько вскриков от неожиданности за спиной.

— Пожалуйста, милорд, остановитесь! — Неизвестный ликан кинулся наперерез моему заклинанию, отвлекая на себя. Но я и сам не собирался продолжать. Какого хрена? Я ведь даже слово не сказал! Очень надеюсь, что это не детский выброс маны. Первый порыв злости вышел в двух секундах непростительного. Впрочем, я уверен, для Мэлстоуна эти секунды были адскими.

Действия маны на сильную эмоцию несколько обескуражили. Мрачно оглядел присутствующих. Лаборанты жмутся к стенам. Сайрус скулит на коленях. Его прикрывает незнакомец в простой рабочей одежде. Темноволосый мужик почти в два метра ростом смотрит на меня со страхом. Брайн стоит с непроницаемым лицом, за его спиной маячат пара мужчин-ликанов. Темный лорд наказывает ближний круг — спешите видеть. Стало тошно. До меня дошло, откуда такая вспышка гнева. Это я виноват. Это я притащил сюда Сайруса, вытащив свихнувшегося учёного из тюрьмы и не проконтролировав его. А теперь я же использовал пыточное проклятье. Непроизвольно, но я это сделал. И пусть с юридической точки зрения я могу использовать его на Сайрусе с его статусом, но внутри я ужаснулся. Всё-таки Сайрус был прав, это время и нравы меняют меня. Уже и собственную магию не контролирую. А ещё я зол, потому что Сайрус сделал то, о чем я сам думал. И это пугает меня больше всего.

— Он убил одного из вас, а ты защищаешь его? — Спросил сухо.

— Филип сам согласился. Он знал, что не переживет следующее полнолуние, — зачастил здоровяк. — Мистер Мэлстоун упоминал, что вы ищете лекарство. И мы бесконечно благодарны вам. Любой из нас без сомнений согласится на любые исследования. Мы погибаем. Каждый месяц нас всё меньше, и мы чувствуем, когда этот яд отравит нас окончательно. Мы знаем, что с одного эксперимента не вылечить, но, если есть шанс продвинуть эти исследования, мы готовы. Прошу вас, милорд…

Последние предложения он говорил почти шепотом. В целом смотрелось странно: огромный детина смотрит на меня как мышь на змею. Когда он неловко замолчал, все в комнате притихли, ожидая моего решения. Обратил свой взгляд на Сайруса. Вредный старик знал, что я не соглашусь на такое, но ему очень хотелось проверить некоторые варианты. Скорее всего, он сам исподволь подвел ликанов к тому, что они сами бегут на заклание. Я солгу, если скажу, что мне это не выгодно. Но собственная совесть висит дамокловым мечом.

— Если это ложь, ты отправишься в Азкабан в ту самую камеру. — Холодный тон я даже не имитировал. Сайрус вздрогнул, собирался что-то сказать, но я опередил, продолжив: — Собери все данные по эксперименту и мне на стол. Если еще раз позволишь себе проводить крупные операции без меня, твоя научная деятельность закончится. Далее. Теперь ты, Брайн, проведи расследование, хочу знать, что этого парня не притащили сюда насильно. А также найди его родственников. Хочу получить отчет до похорон.

Решив не портить себе дальше настроение, развернулся и поспешил уйти. Забегая вперед, скажу, что родни у этого Филипа не оказалось. Как часто это бывает, семья отказывается от зараженного. Потому в поселке ликанов процентов восемьдесят бобылей*. Но похоронили мужика по всем колдовским правилам, на новом кладбище. И мне даже пришлось произнести речь над костром с погибшим, немного приободрив ликанов, что жертва Филипа не будет напрасной. Самому не по себе от таких речей. Но история оказалась правдой, а такая жертва действительно продвинула исследование.

Стоит ли говорить, что возвращался в поместье я в отвратительнейшем настроении. Настолько, что встречные старались не попадаться мне на пути и не отсвечивать. Кроме бесстрашного Ветрова.

— Ваше благородие, прибыли представители семьи Дюбри, — Ярослав был со мной в лаборатории, но только зафиксировал приказы для службы безопасности и ушел по своим делам. Удивительная выдержка.

— Это кто? — Стоило вернуться в кабинет, плеснул себе коньяка в стакан. Ненавижу алкоголь, и он стоял здесь для гостей. Но я впервые не выдержал.

— Это они тогда напали на поселок ликанов, когда вы подписывали документы о покупке, — напомнил секретарь.

— Ах да, точно. И что хотят? — Как мы тогда выяснили, нападавшие точили зуб на Бэрнаров. Какой-то некрупный, но древний французский род, которому нувориши встали поперек горла. Но дело, конечно, в конкуренции по земельному бизнесу. Когда они поняли, что напали не просто на неприкасаемых зверей без прав, очень напряглись. Мне полетели совы с извинениями и предложениями дружбы и жвачки. Мне эти ребята даром не дались, а Чарли посоветовал не портить отношения со старыми родами Франции. Я ответил, что прощаю их на первый раз, и забыл. А теперь вот объявились.

— Думаю, они определились с вирой и пришли предложить её вам.

— Я же сказал, что прощаю.

— Здесь так не принято, — слегка пожал плечами Ярослав. — Если вы не упомянули о компенсации, значит, вы предоставляете им право самим её выбрать. Это очень благородно с вашей стороны, но у меня есть отчет, что можно получить с рода Дюбри.

— Хорошо, зови, — махнул рукой я. Затем подумал и добавил: — отчет тоже захвати.

Этот день выдался долгим, нервным и не слишком приятным. С представителем семейства мне пришлось провозиться еще два часа. А ведь, по сути, он просто дал мне выбор из суммы денег, земли или какого-то там артефакта. Но ох уж эти словесные кружева. В итоге и без того хреновый день вылился в пустую трату времени, что раздражает неимоверно. А потому, когда сразу после ужина ко мне решил заглянуть Маркус, я хотел послать его куда подальше. Но, вспомнив, что этот человек — замглавы моей разведки, смирился с окончательно испорченным вечером и принял.

— Приветствую, мой лорд. — С каждым месяцем парень превращается в гибкого, жилистого и опасного хищника. Постоянная учеба, тренировки, задания и возложенная на него ответственность. — Я по поводу вашего племянника…

— Опять? — разозлился я. Пару месяцев назад он подходил ко мне с вопросом, а существует ли вообще этот ребенок. — Я тебя и твоих… даже к Кошко на учёбу отправил, а толку ноль?

— Аркадий Франсович действительно отличный сыщик и очень помог. Прошу простить за ожидание. — Маркус вновь поклонился, но в лисьих глазах мелькнул огонек победы. — Ваш племянник. Мы нашли его, мой лорд.

Я мало появлялся в Англии, наведываясь в Литтл-Хэнглтон только для контроля постройки ферм с поселком и ради своих воспитанников. Из-за работы я вечно в разъездах. А когда весь документооборот моей компании организовался во Франции, там мне приходилось находиться чаще. Даже подумывал перевести туда мальчишек. Про Англию я не забывал, конечно. Учитывая, что два раза в месяц мне нужно вылезать из своих дел по требованию Ориона Блэка в моем присутствии на очередном вечере.

Но сейчас мне придется снизить нагрузку и поискать себе еще заместителей. И решить вопрос, где мне обитать постоянно. Если мелкие Локвуды нуждались в моем внимании не часто, всё время проводя с Селин и учителями, то вот воспитание маленького темного властелина я не могу кинуть на самотёк.

Тело Меропы эксгумировали почти сразу. Я провел нужный ритуал в семейном склепе по приезде. Теперь настало время мне и самому появиться в приюте.

— Милое местечко, — скривился я, разглядывая мрачные железные ворота с кованой надписью: «Приют Вула». Хуже впечатление только от здания за этими воротами.

— Мистер Гонт? — хрипло прокаркал низенький беззубый старик, занимающий пост местного сторожа. Я кивнул, и старик, найдя на связке ключ, поспешил открыть. — Директор Коул ждет вас.

Я с парой моих охранников вошел внутрь. А пройдя небольшой дворик, сразу попал в холл. Бедно, но на удивление чисто. Всё в отвратительной черно-белой плитке. Но тепло. Несколько встреченных детей выглядели грустно, но в чистой одежде и не рахиты. А значит, их более-менее кормят. Вот правда, насмотревшись на реалии лондонских улиц и местного быта, я ожидал худшего.

Женщина, которая нас встретила в кабинете, также не представляла ничего интересного. Худая, низенькая, но со стальными глазами. Да, такая накормит и оденет, но вот сказку на ночь читать не станет. Мне хотелось поскорее закончить с бумажной волокитой и отправиться за своим племянником. К счастью, Малфой уже подготовил все документы и обо всем договорился. Мне оставалось поставить подписи и отдать чек с пожертвованием.

Том сейчас находился на втором этаже, в некой игровой. Заглянув в голову мисс Коул, понял, что мальчик ей не нравился. Многие здесь считают его жутковатым. А ведь он даже выбросов еще не выдает.

Женщина распахнула дверь, даже не постучав. Скудно, конечно — ряды окошек с решетками, дети ползают по голому полу. Судя по возрасту, это ясли. Ну хоть что-то вроде камина есть. За двенадцатью малышами приглядывала одна дородная хмурая тетка. Стоило нам войти, она поздоровалась и уточнила, кто нам нужен.

— Вон, в том углу ваш шельмец. — Кивнула на пространство между окном и камином.

Том сидел у стены и перебирал какие-то камни. Нас он заметил сразу и теперь смотрел настороженно. Симпатичный ребенок. Как с рекламы. Черные кудряшки, яркие синие глаза. Разве что бледноват и мелковат. А так, я не увидел в нем ничего жуткого. Ему ведь всего два года. Хотя да, играл он отдельно от других. Я бы даже сказал, вокруг Тома был некий незримый вакуум.

— Разрешите, я сам. — Бросил женщинам и, подойдя ближе, опустился рядом, присел. — Привет, Том.

Молчание в ответ меня не удивило. Хотя смотрит внимательно, любопытно, несколько опасливо.

— Меня зовут Морфин. И я твой дядя. — По глазам вижу, что он меня понимает. Уже хорошо. В той жизни я редко видел таких маленьких детей, но по воспоминаниям в два года они вполне могут разговаривать. Здесь же, как у собаки, всё понимаю, но сказать не могу. — Я очень долго тебя искал. И рад, что наконец-то нашел. Я бы хотел забрать тебя отсюда. Будем жить вместе, что скажешь?

Ответа не дождался, но я продолжил улыбаться. Так как директриса и воспитатель остались приглядывать за другими детьми ближе ко входу, смело кинул легкое отвлечение внимания.

— Обещаю, я постараюсь сделать всё, чтобы тебе со мной понравилось. — По крайней мере он продолжает наблюдать. Было бы хуже, если бы отвернулся обратно к своим камушкам. — А еще я научу тебя кое-чему. Не знаю, чувствуешь ли ты. Но мы с тобой немного особенные. Смотри.

Я медленно поднял указательный палец и пустил легкую иллюзию. Из пальца протянулась тонкая светящаяся нить. На конце образовался шарик, в мгновение превратившись в маленькую птичку. Я не уверен, каких животных он знает, но уж птиц мог видеть в окно или на прогулке. О, есть реакция! Пока невеличка нарезала круги, глаза Тома увеличились, рот приоткрылся, и он только успевал следить. Я намеренно сделал иллюзию нити силы от меня, пусть сразу понимает, что дело именно в человеке. Когда ребёнок осторожно, я бы сказал робко, потянулся к иллюзии, я приблизил птицу, позволив пальцам пройти сквозь. Птичка в очередной раз взмахнула крыльями, подняла маленький ураган разноцветных искр и исчезла.

— Это называется иллюзия. — Мягко рассказываю я, когда он начал крутить головой в поисках пропажи. — Она не настоящая. Но в мире волшебников есть более удивительные вещи.

Пусть его первым волшебством от других людей будет что-то хорошее. А не горящий шкаф с его вещами. Убедившись, что я снова владею его вниманием, привстал.

— Я покажу тебе многое, но для этого ты должен пойти со мной. — Потянулся и очень осторожно взял его на руки. Мальчик напрягся, немного сжался, снова стал серьёзным. Но брыкаться или кричать не стал. — Ты хочешь забрать какие-то свои вещи?

Ответа я не получил, а потому вместе с Томом на руках пошёл на выход. С директрисой попрощались быстро. В коридоре Артем, один из моих новых охранников, подал детскую мантию. Не снимая с рук, накинул на плечи ребенка, дальше справятся руны на подкладе, не замерзнет. Том с некоторым недоумением пощупал ткань. Не понимает, почему так тепло, или до сего момента не трогал ничего мягкого?

Задерживаться не стали. У ворот нас ждала машина. Аппарировать с таким объектом опасно. Так что придется добираться на колесах. В салоне мальчик вовсю крутил головой. Разглядывал город в окно. Но тепло и стресс от неизвестности сделали свое дело, как бы малец ни боролся со сном, но Морфей победил.

Доехали спокойно. А стоило выехать за город, включили волшебную передачу. Машина была одной из разработок Прэнга. Не автобус с сумасшедшей болтанкой, а вполне мягкий ход. Потерял в скорости, но плюс к комфорту. До Литтл-Хэнглтона добрались быстро. В поместье прямо на входе встречали Селин и один любопытный мажонок. Младший брат или тоже спит, или где-то болтается. Но раз их гувернантка не подняла панику, всё в порядке.

— Милорд, — Селин сделала изящный книксен. Даже строгое синее платье, полностью закрытое, не в состоянии скрыть природной красоты лица и отточенной фигуры. — Комната для мальчика готова, могу забрать его?

— Доброе утро, — поздоровался, осторожно перехватывая Тома на руках, чтобы не разбудить. — Нет, Селин, пока не можешь. Где ты сказала комната?

— Там же, где и спальня Локвудов.

— Томас ещё маленький, чтобы жить отдельно. А потому прикажи подготовить спальню, смежную с моей.

— Простите? — Ах да, я же не говорил ей, кем мне приходится этот ребёнок, и она решила, что очередной подопечный. Не понимает, за что малышу такая честь.

— Учитель, а разве он маг? А зачем вы его подобрали? — Пока вейла пыталась срастить факты, Энтони тут как тут. — Чему его учить, он же ещё мелкий?

— Тихо, Тони, тихо, — Я мягко улыбнулся. — Нет, я его не подобрал. Том мой родной племянник, которого я долго искал. И мой наследник. А поэтому я надеюсь, ты, как мой ученик, будешь за ним приглядывать.

— О, круто! — шёпотом, но довольно эмоционально воскликнул мальчик. Ну хоть дворовые словечки из него уходят. И я тут же пожалел об этой мысли: — Будем учить магию вместе. Но он ещё пиз. юк, так что пусть подрастёт.

— Энтони! — таким же шёпотом, но очень злым шёпотом донеслось от Селин.

— Ой, прости, нянь..

— Не передо мной, а перед господином. — Нянька из Селин получилась хорошая. И не только из-за природы вейлы. Девушка то и дело общалась с разными педагогами, изучала вопрос, иногда я видел, как она читает что-то из менталистики, медицины или редкой на сегодняшний день психологии.

— Прости, учитель, — выдал чуть виноватую улыбку. Я фыркнул и шутливо погрозил пальцем. Моим учеником он стал самопровозглашённо. Просто однажды начав меня так называть. Но немного подумав, я решил, что в целом идея неплохая. Всё равно по документам братья Локвуды мои подопечные.

Когда Том проснулся в следующий раз, мы уже были в моём кабинете. Я сидел над бумагами, пытаясь составить оптимальное расписание. Я не могу просто кинуть Тома на Селин и дальше заниматься своими делами. Как бы мне этого ни хотелось.

Во-первых, Том слишком непредсказуемый персонаж, чтобы бросать его воспитание на самотёк. Не хотелось бы в один прекрасный день проснуться от авады в лоб, потому что кто-то не захотел ждать наследство. Или потом собирать по кусочкам душу родича. К тому же меня сюда и послали ради сохранения рода. И контролировать воспитание маленького злодея придётся лично.

А в то, что с парнем будет непросто, я почти уверен. Вот, например, ему ещё двух нет, а он уже проснулся, ничем себя не выдав, и так же молча за мной наблюдает. Кроватку я наколдовал рядом с камином, так что ему хорошо видна вся комната, окна, дверь и мой стол. Медленно поднял голову и, встретившись с хитрюгой взглядом, улыбнулся.

— Уже проснулся? — Я встал и направился к нему. — Это хорошо. Нам с тобой нужно переодеться, умыться и можно пойти покушать. Что любишь на обед?

Мне, конечно, не ответили, но по тому, как вспыхнули глазенки, стоило сказать о еде, понял, что попал в точку. Уверен, он очень голоден. Но первым делом показал ему наши спальни и туалет. Комнаты не просто были смежными, я даже двери не закрывал между ними. Просто его условная территория, где есть его кроватка, одежда, еще не распакованные игрушки. Переоделись быстро, я заодно глянул, что на мальчике нет побоев или явных признаков болезни. Хотя колдомедик всё равно придет вечером, мало ли. Едой нагружать не стал, но выбор предоставил. Суп-пюре умял за милую душу. Там же за едой он познакомился с Селин и братьями Локвуд. Кажется, младший Роберт ему не понравился. Ну тут я соглашусь, и у меня от него иногда голова побаливает, уж больно шумный.

Жизнь с маленьким ребенком в одном доме потекла совершенно по-новому. Мне и самому пришлось почитать что-то из коллекции Селин. Расписание перекроилось полностью. Если раньше я сразу перед завтраком шел на тренировку, то теперь утро начиналось с того, что я одевал и умывал ребенка. Это могли делать и няньки, но мне нужен был контакт с будущим злодеем. Оказалось, Том был ранней пташкой, и невозможно было тренироваться, пока он спит. Мы вместе с Локвудами делали зарядку, и затем уже мастер Фирст проводил со мной боевку. Том в этот момент уходить отказывался, а потому оставался под куполами охраны. Чтобы не прилетело шальное заклинание. Все тренировки моей местной стражи шли именно утром.

Затем шел завтрак. А после, первое время, проводили какой-либо ритуал. Да, мне пришлось заморочиться изучением родовых и семейных обрядов. затем они шли играть, рисовать, лепить и так далее. Как бы муторно это для меня ни было, я заставил себя час после завтрака отдать мелкому. Это время Локвуды учились, а вот потом я с легкой совестью отправлял их играть на улицу под присмотром Селин и домовушки. К ним присоединялся Абрахамс Малфой и несколько ребятишек от моих сотрудников. Там же устроили детский городок с качелями, песочницей и другими приблудами.

Сам же мог заняться работой. Благодаря тому, что я раздал «всем сестрам по серьгам», то есть отдал своим заместителям свои сферы работы, мне почти не приходилось вмешиваться в бизнес. Руку на пульсе держал, связываясь через шкатулки и письма. НАКОНЕЦ-ТО я этому научился. Раз в месяц появляясь где-нибудь с проверкой. Но и это требовало лишь моё занудство. С помощью Рослин и её разрастающейся сети ко мне в деревню постоянно стекалось море информации, здесь же обрабатывалось доверенными людьми, сортировалось и складывалось в архив.

Таким образом в моей компании установилось три головных центра. Один во Франции: там постоянно кипела жизнь, приходили новые люди, открывались мастерские, шли тренировки части боевых отрядов. Логистика товаров и производств шла через Францию. Документооборот, общение с властями — туда же. Большая часть продукции потом шла в сеть магазинов.

Второй центр в Азкабане: организовался скорее научный костяк, где заключенные были скорее дешевой рабочей силой под предводительством ученых. Удивительно, но многие маги-профессора готовы были дать любые клятвы и жить в мрачной крепости с дурной репутацией. Лишь бы им дали доступ к знаниям и позволили заниматься любимыми исследованиями. Я недооценил, как в этом времени относятся к знаниям. За какую-то книжонку с ветхим рецептом зелья убить готовы. Сумасшедшие. Я им и клятвы строже дал, чтобы не случилось повторения истории Сайруса. К счастью, дневать им там не приходилось. Автопарк Прэнгов полностью перешел на нужды компании: развозил сотрудников и товары. В Азкабан стекалась вся научная работа: приходили ученые, вливались в отделы по направлениям. Маркус со своими ниндзя тащил им книги и артефакты, пополняя библиотеку и склады. Перед Азкабаном стояло несколько задач: разработка транспорта и сети передвижений; отдельно автостроение и разработка новых машин; работа со сложными артефактами для продажи, я их назвал креативным отделом; зельеварня, где вели исследования по кельтам и пиктам в надежде пополнить арсенал чем-то забыто-уникальным по типу верескового мёда; отдел менталитики и рун, где я всё еще грезил о сплаве технологий и магии. Мечта о компьютере меня не оставляла. Но главное — все эти отделы активно делились информацией и могли действовать сообща. Еще пара человек вели долгоиграющие проекты: изучение дементоров, поиск лекарства для ликанов, охранные ритуалы и артефакты. Это уже со мной и Сайрусом во главе. Идея моего института начала воплощаться.

Выжимка информации с двух этих центров стекалась в третий. В деревушку Литтл-Хэнглтон. То есть ко мне. Здесь же набирали обороты теплицы, которые не только кормили всех наших, но и позволяли кое-что продавать на сторону.

Сам я не мог уйти из Англии. Тому для развития ядра нужна земля предков. Не обязательно, но всё-таки желательно. Это и для становления ядра полезно, и для психики. Плюс здесь уже много личных завязок, которые я не могу просто кинуть, начиная от лорда Блэка с его собраниями в палате, заканчивая развитием деревушки как наследия рода. К тому же мой тихий угол позволял не отсвечивать слишком сильно и не мозолить глаза сильным мира сего.

Я не надеваю розовых очков и понимаю, что врагов себе наживаю с геометрической прогрессией. Невольно прошелся по мозоли Министерства магии Англии; подгадил какому-то там золотому ордену, помогая русским; разозлил французских аристократов, защитив ликанов; начал зарабатывать деньги на бизнесе и ни с кем не поделился, особенно из крупных бандформирований. Но пока я сижу относительно тихо, меня считают пустышкой, прикрывающей сильных игроков. Для Англии это лорды во главе с Блэком. Для ордена это совет ковенов. Злит ли, что меня по факту используют? Я сам пошел на этот шаг и странно копить обиды.

Но это не значит, что можно расслабиться. Неизвестно, когда такую «пешку» попытаются убрать. Взять хотя бы бандитов, облизывающихся на мои магазины. Пару раз на грузы с нашими товарами нападали, и меня спасло лишь наличие собственного боевого костяка. Он, кстати, также разделился на три категории. Разведка: во главе с Рослин и Маркусом группа быстро разрасталась, проникая во многие сферы. Личная охрана: мастер Логан Фирст и Брайн Шерт полностью занялись моей охраной, охраной предприятий и поместий, в том числе и внутренней безопасностью. Местная стража, так сказать. Ну и наконец мастер Дэвид Вэзер, Олег Широков, пришедший из эмигрантов, ветеран мировой и ликантроп Ганс Эргон организовали что-то вроде элитного подразделения. Эта троица проводила жесткий отбор бойцов и забирала себе лучших, как бы ни шипели на них остальные. Но адские тренировки, которые они устраивали рекрутам, отбивали многих желающих. Самые экспрессивные, боевитые маги и немаги попадали туда. Я понимал, что это очень похоже на армейское подразделение, что вообще-то запрещено. Но каждый раз, вспоминая о грядущих событиях, я, напротив, поддерживал такие начинания.

А поддержка вставала мне в копейку. Карманная армия требовала денег. Много денег. Я справлялся только тем, что кормить мог с собственных плантаций и одевать с Блэковской текстильной фабрики.

Я не мог не нарадоваться магии и магическим контрактам. Сам бы я в жизни не смог проконтролировать такой поток. А так, взял магическую клятву и можешь почти быть уверен, что тебя не предадут. При желании можно всё, но и клятвы не с потолка написаны. Благодаря всем этим людям я мог спокойно сидеть в поместье, заниматься Томом, учениками и собственными разработками.

Продолжал изучать языки, чары, этикет. Появились новые учителя. Во-первых, Каспер Крауч, молодой глава рода Краучей и прирожденный полиглот. Кажется, языки — это у них семейное. Каспер потерял отца в войне и вот уже десять лет работает в архиве министерства в отделе международного сотрудничества. Но так как Британия не любит слишком уж тесных связей, отдел почти не получает финансирования. Исключительно те, кто работают непосредственно с МКМ, Крауч к ним не относится, а жену и троих детей чем-то кормить надо. Аристократы тоже бывают бедными. В этом времени Уизли, например, очень состоятельная семья. Даже не знаю, что у них произойдет, что они обеднеют. Так Крауча мне посоветовал лорд Блэк.

А вот второго учителя нашли люди Рослин. Пока малец спал днем, я мог поработать с любимыми рунами. Письменный язык магии поражал, открывал безграничные возможности. Мастер-рунолог Сергей Андреевич Светлов. Он, как ни странно, не эмигрант. А вполне себе благополучный путешественник. Бродит по миру и изучает древние письмена. Долгое время жил в Индии, Сирии и Египте. И я поражаюсь, как он двумя-тремя символами, нарисованными в воздухе, может создать снег в помещении или изменить пространство, перевернув комнату вверх ногами. А еще я обычно писал руны одним языком. Мастер же легко смешивает руны из разных языковых групп. Мне повезло, что он остался со мной и согласился обучить. Заплатить пришлось доступом к письменам пиктов, и да, вересковый мёд тоже пошел на ура. Оказывается, мастер в своих путешествиях уже успел словить пару заковыристых проклятий. А мёд удачно очищает ядро.

Теперь я мог заняться тем, чем мне действительно интересно. Рунам и магии я посвящал любую свободную минуту. И признаться, я, наверное, и вовсе ушел бы с полной самоотдачей в хитросплетения волшебных нитей, если не ребенок. И плюнул бы на лихорадочное развитие компании, если бы в памяти не висела грядущая война.

В попытках опередить время и как-то к ней подготовиться я никак не мог найти место, где можно будет организовать тыл. Англию и Францию изрядно бомбили, Россия встанет на острие. Я раньше не задумывался, но с появлением Тома пришло понимание, что остальные справятся, а вот этот ребенок полностью моя ответственность. Не станет меня — что будет с ним? Куда мне отправить его на время военных действий? А после войны? Насколько страны будут безопасны? Так я пришел к мысли, что мне нужен мой собственный Ковен. Или хотя бы его подобие. Однако все «рыбные» места уже застолбили. И что делать? Ответа пока не было. Но одну из своих безумных идей я решил проверить. Для этого я отправился в Азкабан лично.

— Милорд! — Джеймс Прэнг с восторгом читал выкладки, что я успел составить на скорую руку.

— Я понимаю, что ты занят автомобилями. Но мы подобрали хороших управленцев, идет закладка завода. Ты учёный, Джеймс, тебе не нужно следить за производством. Вот и изучай. Я понимаю, на проект, который я тебе сейчас предлагаю, могут потребоваться годы.

— Могут и не потребоваться, — задумчиво произнес учёный. За это время он из забитого и неуверенного в себе парня превратился в серьезного профессора. Уже не опускает взгляд в пол при каждом встречном арестанте, не суетится, да и выглядит здоровее.

— Что ты имеешь в виду?

— Эту тему маги уже изучали. Не так много, но за тысячи лет практики материала имеется… Хм… Правда, не во всех библиотеках это есть. Но информация не слишком секретная, никто серьезно не рассматривал для практической выгоды. Вы не против, если я попрошу людей Маркуса найти мне некоторые книги и исследования?

— Я тебе больше скажу, вся моя разведка уже несколько месяцев на один Азкабан и работает. А поэтому дерзай, используй их по полной.

Да уж, странно выходят события. Я хотел организовать свой исследовательский институт в Литтл-Хэнглтоне, а он сам начал создаваться в тюрьме. Бывает же… Что ж, может, проект и сработает, для создания будущего ковена нельзя пренебрегать любыми шансами.

Интересно, что так задумываться о безопасном месте я начал только с появлением племянника. Том привнес в жизнь не только четкое, подстроенное под него расписание, но и изрядную долю хаоса. Даже молча, он требовал очень много времени и сил. И за эту зиму с ним я устал не меньше, чем во время работ во Франции. Теперь время, когда я просто могу спокойно поработать, кажется мне священным. Вот как сегодня, пока вся малышня играет у себя после прогулки.

— Милорд, — со стуком появился Сайрус. После того случая все его изыскания идут под моим суровым руководством. — Мистер Блэк просил передать, что ждет вас в гостиной.

Я взглянул на часы. До ужина еще два часа. Как всегда, когда приезжает Чарли, он ломает мне весь график.

— Спасибо, Ярослав, думаю, на сегодня мы закончим. — Я отдал секретарю папку с набросками автомобилей. Дизайны будущих авто я из памяти достать смог. Мы как раз обсуждали, как идут дела в сфере транспорта. — Пожалуйста, отдай это исключительно в руки Прэнга. И никому больше.

— Не волнуйтесь, ваше благородие, — серьезно кивнул парень, укладывая бумаги в портфель. Ярослав редко отправлялся в командировки, но и такое случалось. — Всегда, когда я ухожу с вашими приказами, со мной идет звезда стражей.

Выпроводив адъютанта, сам отправился к другу. Блэк серьезно увлекся нашим делом и последние месяцы пропадал в Америке. Всё пытается расширить область нашей торговой сети. Но я подозреваю, ему просто нравится путешествовать.

— Только не говори, что тебе стало скучно? — Спросил я, спускаясь с лестницы. Блэк, как всегда, выглядел с иголочки. Но сейчас вырядился в спортивную форму стражей. Он тут уже несколько дней, и его жажда деятельности не иссякает.

— Как насчет конной прогулки? — с азартом предложил он. — Я видел, что в твои фермы привезли гипогрифов.

— Они не объезжены, — покачал я головой. — Могу предложить лошадь. У нас в деревне всё по-простому.

— Согласен, — фыркнул. — А вообще, поражаешь ты меня, Мори. С такими возможностями и деньгами торчишь в глуши.

— Ты же знаешь, еще не время почивать на лаврах. Хотя ты прав, пара тройка путешествий на отдых в году нужно сделать, детям будет полезно. Хорошо, подожди меня здесь, я переоденусь.

Первые дни лета выдались теплыми, и действительно хотелось прогуляться. Зима была суровая, и, несмотря на магию, я старался не выпускать детей из поместья далеко. Однако покататься по окрестностям сегодня не удалось.

Бабах! Дзынь! Стоило нам выйти и отправиться к конюшням, громкий взрыв оглушил за спиной! Натянулись сигнальные нити, всколыхнув стражу. Бойцы тут же забегали, поднятые по тревоге. В чем дело? Я даже не почувствовал, чтобы кто-то пересекал контур. Обернувшись, с ужасом понял, что окна на втором этаже разбиты.

— Это же комната Тома! — Сорвавшись с места, полетел черным облачком обратно в дом. Рядом летел Чарли. Он в целом был равнодушен к детям, но мелкие обожали дядю Чарли, который всегда готов с ними поиграть. И даже мой хмурый племянник любил Блэка и его наколдованные интересности.

Влетев в коридор, остановился у дверей в детскую. Оттуда слышалось лишь причитание домовушки и ничего больше.

— Мори, успокой свои эманации, — показушно сморщился Блэк. О, а я и не заметил. В своем изучении дементоров научился понемногу тягать из них силу. Теперь я не только могу видеть и слышать через волшебных зомбаков, но и пропускать через их ядра ману, возвращая её себе в накопители. И видимо сейчас от вспышки моей ауры один из накопителей протек. Не ожидал, что так потеряю контроль. Видимо, я привязался к мальчишке сильнее, чем полагаю.

Так как никого чужого в комнате не чувствовалось, осторожно зашел. Кинул диагностический щуп. Нет, никого под невидимостью. Зато полнейший кавардак, пустые рамы окон, ползающая на полу домовушка и забившийся в угол Том. Что?

— Кажется, у кого-то выброс, — присвистнул Блэк, отвечая на невысказанный вопрос. — И силен же парень.

— Что здесь произошло?! — Получилось строже и громче, чем я планировал. Ребенок вздрогнул от моего голоса и сжался. В глазах стояли слёзы. Ого, Том редко плачет.

— Это я виновата, хозяин. — Олли повернулась ко мне, опустилась на колени. Заметил, как за спиной материализовался Курт. Пока наблюдал молча, но с тревогой за подругу. Насколько я помню, это её он протащил ко мне на службу. — Мне так жаль, так жаль..

— Ну-ка успокойся! — Она своими стенаниями ещё больше пугает Тома. Я прошел через всю комнату, опустился рядом и, протянув руку, мягко погладил по голове. Ребенок заливался слезами, с характерными всхлипываниями. — Тише, малыш, всё хорошо.

Дав понять, что я его не ругаю, поднял на руки, аккуратно прижал к себе, вставая. Мальчик уткнулся в плечо и разрыдался. Ох блин, за все эти месяцы он так не плакал.

— Всё, всё. Я рядом, — слегка укачивая, одной рукой продолжал гладить. И одновременно говорить что-то успокаивающее.

За эту зиму он плакал лишь несколько раз. Пару раз потому, что неудачно ударился. Еще, бывало, просыпался ночью, снились кошмары. Тогда я мог его успокоить, забрав к себе в комнату. Частенько он сам приходил ко мне спать. Кстати, один раз он плакал, когда в очередной раз уснул со мной в кровати и описался. Но за все эти месяцы плакал он раз пять от силы. Что-что, а Том очень терпеливый ребенок.

— Скажи мне спокойно и чётко, что случилось? — Спросил я, стараясь не повышать голоса, и, конечно, у эльфийки. Как бы я ни старался, но Том до сих пор не произнес ни слова. А я и разговариваю с ним постоянно, и на мелкую моторику задания делаем. Как бы ни пророчил канон гениального мага, но пока это ребенок с задержкой речи. Он даже звуков почти не произносит.

— Простите, хозяин, — всхлипнула Олли, но всё же собралась и начала рассказывать. — Я делала уборку в комнате маленького хозяина. И я, думая, что это мусор, я выбросила это. Но не знала, что это так важно для молодого хозяина. Но я не могу это вернуть. Заклинание очищения не возвращает такие вещи. А еще такое опасно хранить маленькому хозяину.

— Что ты выбросила?

— Корочки. — Опустила уши Олли. — Под кроватью были корочки хлеба. Я раньше не трогала их, они были свежие, как перекус. Но потом они стали чёрствые и покрылись плесенью. Заклинание распознало их как отходы. Маленький хозяин, проверив, что корочек нет, очень расстроился.

Твою ж. Продолжая похлопывать всхлипывающего ребенка по спине, встретился взглядом с Чарли. Попросив друга пойти успокоить стражу, сам занялся ребенком.

— Пойдем, умоемся. Пока Олли и Курт восстанавливают комнату.

Умывая раскрасневшуюся мордашку, мысленно прикидывал, что могу сделать. У меня никогда не было детей. А тут мне сразу выдали маленького человека с психологическими проблемами. И вот что мне делать? Такого мне тоже никто не рассказывал. А у местных вообще нет понятия «психическое здоровье». Дети тут вообще не считаются полноценными людьми.

— Таак, теперь, когда ты перестал плакать, я покажу тебе одну комнату. — Я нес его на руках, параллельно рассказывая и показывая. — Ты уже знаешь многие места в доме, я думал, ты и здесь уже был. Смотри, это называется кухня. Здесь готовят еду.

Махнув рукой, жестом выгнал с кухни двух обитающих тут служанок. Затем начал открывать шкафчики, холодильный шкаф, посмотрел, что в столе и на плите.

— Видишь, плита горячая, здесь может быть опасно, поэтому еду готовят взрослые. Но ты всё равно можешь приходить сюда в любой момент, если проголодаешься. Если не хочешь говорить, просто покажи пальцем, что хочешь. Об этом мы с тобой уже договаривались, помнишь?

— М? — Неуверенно протянул руку в сторону дальнего стола рядом с черным выходом. Там в ящиках лежали еще не разобранные фрукты.

— Верно. — Я подошел к ящику, достал яблоко, с помощью магии очистил и нарезал его на дольки. Вторым импульсом акцио приманил тарелку и уложил на неё кусочки. Руки у меня были заняты, поэтому тарелка зависла в воздухе. Однако и Том не спешил брать желаемое, продолжая смотреть то на меня, то на тарелку. — Послушай, ты можешь ходить здесь где пожелаешь, брать всё, что захочется. Если тебе что-то не дают, значит, пока эта вещь для тебя опасна. Но в остальном здесь ты свободен. Всё вокруг — твой дом.

Ответом мне был долгий, пронзительный взгляд синих омутов. Только дети умеют смотреть с такой надеждой. Я никогда не представлял себя в роли отца-одиночки. И до этого момента думал о нем как о нудной, но ответственной работе.

— Всё хорошо, не бойся, — улыбнулся я, когда от пережитых эмоций Том обнял меня за шею и снова уткнулся носом. Кажется, этот мир повлиял на меня сильнее, чем я думал. — Ничего не бойся, папа всегда рядом.

«Минздрав России предупреждает: курение вредит Вашему здоровью».

Я стоял в подвале французского особняка и молча ждал. Изначально я не был в восторге от того, что в моем доме есть тюремные камеры, но сейчас они как нельзя кстати. За решеткой находился мужчина. Суровый гигант с черной щетиной, лысой головой и тяжелым напряженным взглядом. Ганс Эргон, второй заместитель начальника безопасности компании «Молния». А проще говоря, один из трех командиров моей гвардии.

Мужчина стоял спокойно, словно его вовсе не волнуют цепи, сковывающие руки и ноги. Иногда перебрасывался шутками со своим коллегой Олегом Широковым. Второй «отец полка» стоял рядом со мной и также делал вид, что всё в порядке.

— Пятиминутная готовность. — Сообщил Сайрус безжалостно.

— Спасибо, но было бы проще, не говори ты этого! — Рыкнул на него Ганс.

— За пять минут нужно подключить артефакты диагностики, — вступился мастер Светлов. Учитель-рунолог стоял рядом с решеткой и колдовал над мелкими артефактами. — Иначе понапишут лишнего, магию зря сожрут.

Сергей Андреевич выглядел очень молодо. Этакий веселый, русоволосый рубаха-парень. Вот только он старше всех здесь присутствующих на добрую сотню лет. Я благодарен Рослин, что она его нашла, и самому Светлову, что согласился обучать меня рунологии.

Подозреваю, ему банально с нами интересно. Вот, например, сейчас идет последний этап испытания нового артефакта для ликантропов. Первые пять пошли насмарку. После смерти того ликана мне было безумно страшно как-либо вмешиваться в энергетическую структуру людей. Зато пришла в голову другая идея. Я видел, что оборотнический яд вел себя как энергетическая жидкость, со всеми полагающимися приливами и отливами в лунный цикл. И проблема возникает только тогда, когда поток этой энергии перекрывает головные каналы, отвечающие за сознание и разум. Что если создать некую крышку и не позволить энергии подниматься выше?

Так я долго рассчитывал и выдумывал создание особого ошейника, способного отсекать направленные на него волны определенного спектра. И я в восторге, как продвинулась работа, стоило появиться учителю! Светлов знает о рунах всё, Сайрус хорошо разбирается в ментальных настройках, чтобы не перекрыть чего лишнего, а я просто идеально вижу все нити. Артефакторика — наука непростая, но рунология значимая её часть. Так что это можно считать очередным этапом обучения. А еще удачно вспомнил про аконит. Что и стало прекрасной основой для нашего серебряного ошейника. И без ложной скромности скажу — мы создали шедевр. Осталось последнее — убедиться, что он сработает на живом человеке.

Ганс вызвался сам. Брайн, как и Маркус, притащили ко мне своих протеже в надежде на получение метки и силы дементора. Я не отказал. Хотя тоже переживал, как отреагирует ликантропия на новое ядро. Оказалось — никак. И в полнолуние был обычный оборотень, забывающий, что он не только маг, но и носитель иномирной силы. Теперь это к лучшему, ведь я через связь могу контролировать его состояние. И всё-таки я бы не стал это делать на собственном командире, кадрами не разбрасываются. Но за него просил ещё и коллега Широков, опасающийся, что Ганс может банально не пережить последующие полнолуния. Волк слишком сильный и каждый раз вредит сам себе.

— Я чувствую прилив, — со вздохом пробасил Ганс. Он был проинструктирован, что обязан говорить все свои ощущения.

— Хорошо, не сдерживай. — Я старался не показывать, как волнуюсь. — Делай так же, как раньше. Главное — не сопротивляйся и не мешай энергии подниматься.

— Двадцать процентов, — произнес Сайрус, который следил за артефактами. — Тридцать.

— Всё нормально, — Сергей кивнул. Он, как всегда, с легкой улыбкой. — У вас, сэр Ганс, широкие каналы маны, яд течет плавно и без застоев.

— Радость-то какая, — вернул кривой ухмылкой ликан.

— Шестьдесят процентов, — зафиксировал отметку Сайрус.

Но мы и сами видели, что всё перешло на сердечную чакру. От сердца яд резко, буквально в пару секунд, распространился по всему телу. Ликана выгнуло, мышцы превратились в жгуты силы, ноги и руки вытянуло, кожа покрылась жесткой шерстью, на руках появились острые когти. А вот голова осталась прежней.

— Ганс, — внутри я уже ликовал, но понимаю, что пока рано. — Ответь, что ты чувствуешь.

Мужчина стоял молча секунд пять. А затем его мощная грудная клетка чуть дернулась. А из глаз потекли слёзы.

— Ганс? Больно? Где дискомфорт?

— Нет, — страж мотнул головой. — Я в порядке. Ничего не болит. Я себя контролирую. Просто… я не думал, что получится, и…

Вот теперь все выдохнули! Да! У нас получилось! Все присутствующие не сдержали аплодисментов.

— Поздравляю, коллеги! — Счастливый Сергей Андреевич сейчас казался еще моложе. Я непроизвольно рассмеялся. Уф, столько трудов и усилий — и всё не напрасно!

— Милорд, мои поздравления. — Сайрус не отходил от артефактов, но и он позволил себе довольную лыбу.

Рядом радостно загомонили стражи во главе с Широковым. Они здесь были на всякий случай, но очень переживали за коллегу. Мне очень нравилось, что поселок эмигрантов хорошо сдружился с поселком ликанов. Подозреваю, что сошлись на том, что тех и других в какой-то мере отвергало общество.

— Есть движение маны, — прервал наше веселье Сайрус. — Ганс?

— Да, я в порядке. Хм… — Вот не нравится мне это его «хмм».

Тут Эргон тряхнул головой, напрягая мышцы шеи. Легкая судорога прошла по лицу, оставляя за собой изменения. Глаза вспыхнули золотом, челюсть незначительно сдвинулась, но дала выступ для острых, как бритва, клыков. Неужели не вышло?

— Кажется, теперь я могу управлять этим ядом, — рычащий бас, но я отчетливо понял, что он сказал.

Ого! Мы с Сергеем ошалело переглянулись. Такого мы не предполагали. Отпустив напряжение, я снова рассмеялся. На фоне эйфории от успеха мы отпраздновали прямо там. Можно было перебраться в гостиную, но диагностика должна доработать до конца. Более того, еще в течение месяца и следующее полнолуние Ганс будет проходить ежедневное тестирование. Забегая вперед, скажу, что он носил ошейник не снимая, и он ничем ему не навредил. Более того, один раз поняв, как работать с ядовитой энергией, он и в другие дни мог обращаться.

Из-за того, что мы досидели до утра и уснули на рассвете, встать смогли лишь к обеду. И попали в самый разгар праздника! Два поселка гуляли весь день и большую часть ночи. Сколько улыбок, слёз, слов благодарности. Эмоции жителей перехлёстывали через край.

Немудрено, что домой я возвращался только на второй день. Ликаны ни в какую не желали меня отпускать. Я рад был принять их искренность, но даже мне было неловко, какими взглядами они меня пожирали. Один Сайрус раздувался от гордости и то и дело бросал фразы по типу: «Милорд — благородный человек, ничего удивительного». А ведь он и сам принимал в деле непосредственное участие, но всё ловко спихнул на меня. Ох, испанский стыд. Не стал никому гооврить, что делал я это не только от доброты душевной. Но всё же, оказаться причастным к благу стольких людей, приятно.

И всё же для меня этот праздник был отличными выходными. Уже сидя на корабле, везущем меня на туманный остров, я вновь окунулся в ворох других проблем. И напомнил мне об этом Сайрус, испортив прекрасное настроение.

— Когда мастерская встанет в полную силу, вы сможете обеспечить ошейниками весь поселок и прибывающих ликанов. — Мэлстоун поставил передо мной чашку чая. Каюта с видом на море слегка качалась. Но чары не позволяли предметам танцевать на поверхностях. — Армия таких «оборотней» — отличное решение в вашей ситуации.

— Я помог им не только из-за боевых способностей. — Знаю, что армия уже собирается. И «гвардия» постоянно пополняется. А после таких событий и вовсе потянутся все ликаны, которые знают новости. Но я уже устал от вопросов и разговоров о предложении Совета.

Да, мне сразу доложили о встрече в парижском ресторане. Маркус и Брайн притащили мне свои воспоминания даже раньше, чем все остальные успели уведомить о том, что произошло. И вот теперь мне приходится отбиваться от вопросов собственных людей. Ну Бельский, ну удружил, зараза. А я ведь им искренне помогал.

— Но вы об этом думали, — не поведя и бровью, продолжил дворецкий. Я прикусил язык. — Для них вы стали чудом во плоти. Ликанами всегда становятся самые сильные и здоровые мужчины, другие не выживают. И они очень помогут, когда вы…

— Довольно, — оборвал я. Чувствовать себя лицемером мне не нравилось. Я ещё пытаюсь балансировать. Пытаюсь не потерять свои устои из прошлого мира и перенести их сюда. Но он прав. Я стал думать о людях как о ресурсах, и я не уверен, что поступаю правильно. Он всё еще грезит о власти и могуществе и с поистине научным интересом следит за моими действиями. И я устал от его попыток узнать, когда же я планирую пойти и получить корону. Особенно когда я сам в растерянности. — Оставь меня.

— Милорд, — мужчина проглотил другие вопросы и, с поклоном, наконец-то вышел. Я же со вздохом поставил кружку на столик и задумался, глядя на мерный ритм волн за иллюминатором.

Этот мир вновь подкинул мне сюрприз, заставив переосмыслить моё здесь пребывание в целом. Точнее, условия, при которых я сюда попал. Создается ощущение, что кто-то из предков провёл ритуал, который не просто перекинул меня в этот мир, но ещё и переложил на меня судьбу самого Тома.

Я всё больше и больше видел моменты, подтверждающие это. Большая колдовская сила. Затем закрытые для остальных знания о магии. Подозреваю, что в каноне Реддл прямо в Хогвартсе если и не нашёл библиотеку Слизерина, то получил информацию от василиска. Далее люди, которые за ним пошли — не последние маги страны. Аналогия с тёмными метками опять-таки прослеживается. Ну и вершина айсберга — это колдовское наследство, полученное со стороны матери.

Крестражи Тома могли быть не причиной его сумасшествия, а лишь следствием игры сильных мира сего. Древние рода Англии могли использовать талантливого мальчика для борьбы против министерства. Этакий общий знаменатель для коалиции аристократии, за спиной которого можно объединиться против общего врага. То, что сейчас Совет ковенов пытается провернуть со мной.

Конечно, в той истории всё вылилось в кровопролитие. Кто-нибудь со стороны министерства мог устранить Тома, подкинув ему идею бессмертия, могли начать воздействие на крестраж, а могли просто свести с ума парой запрещённых ритуалов. Но в то, что сильный, осторожный, переживший приют и войну, харизматичный, собравший вокруг себя умных и талантливых маг, вдруг ни с того ни с сего проводит ритуал, не проверив последствия? Не поверю.

Сейчас сложно гадать, что произошло на самом деле. Одно ясно наверняка — борьба, навязанная чьими-то завышенными амбициями, ни к чему хорошему не привела. Ни одну из сторон. Я думал, для выполнения задания потребуется только защитить Тома. Правильно воспитать и не позволить другим втягивать его в сомнительные авантюры. Но, услышав о планах Совета на меня самого, до меня начало доходить, что всё куда сложнее.

И если для спасения жизни Тома, то есть для сохранения Рода в его лице, на меня просто переложили его судьбу? Это же видно, как похожи наши жизни. Даже мелочь, вроде той, что мы оба с ним полукровки. Иронично усмехнулся, понимая, что я теперь принц-полукровка. Тогда что мне делать? Стоит ли плыть по течению, поверив, что таково условие моей здесь жизни?

Я тряхнул головой. Нет. Даже если и так, неизвестно, как должна была сложиться оригинальная история. А если я этого не знаю, значит, могу просто действовать самостоятельно. В конце концов, надо было предупреждать. Черт! Да сначала английские маги использовали меня как щит в борьбе со своим министерством. Теперь меня используют снова как ширму. Поддаться? Перемелют и выплюнут. А сейчас я не намерен идти на заклание.

Приняв решение, вздохнул свободнее. Эта поездка очень помогла утрясти всё в мозгах и прийти в относительное равновесие. Один минус — мне пришлось оставить Тома одного на целых четыре дня. Обычно я отлучался на вдвое меньший срок.

И это мне аукнулось. Стоило появиться дома и встретить Тома, как я наткнулся на обиженный вид. К счастью, он был слишком рад меня видеть, чтобы долго злиться. Вот только в ближайшие дни он отказывался вообще идти куда-либо без меня. А значит, и работать мне приходилось с мажонком на руках.

Впрочем, это и не позволило моему окружению наседать на меня с вопросами слишком сильно. После случившегося не только Сайрус подплывал ко мне за ответами. И мне удавалось их избегать. До сего момента.

Мы находились в моем кабинете. Я читал отчеты, Том сидел у меня на коленях и рисовал. Сегодня половина моего стола заполнена листами бумаги и краской. Самой обычной гуашью. Именно этот момент выбрали Чарли, Ярослав, Маркус и Брайн для того, чтобы в очередной раз услышать от меня мнение по предложению Совета.

— Ого, какой вы компанией, — усмехнулся я, высушивая особо мокрый лист на столе. Том пронаблюдал, как высыхает краска, и запустил кисточку в другой цвет.

— Нам необходимо всё обговорить, — взял быка за рога Чарли. — И выработать план действий.

— Вы нашли текст договора? — спросил я.

— Мы уже знаем, где он. — Тут же отчитался Маркус. — Леди Уолтерфорд отправилась его добывать.

— Тогда и обсуждать нечего, — пожал плечами я. Невербально прорисовал на листе гуся. Том, сразу заметив рисунок, принялся уничтожать его кислотным синим цветом.

— Вы ведь знали, не так ли? — спросил Ярослав, пока пышущий энергией Блэк не набрал в легкие воздуха. — Знали, кто вы?

— Не понимаю, о чем ты. — Искренне произнес я, трансфигурируя из закрашенного листа маленького синего гусёнка. Под восторженный писк Тома птиц важно прошествовал по столу.

— После всех клятв до сих пор мне не доверяете? — Понял по-своему Ветров.

— А я давно предлагал тебе вступить в рыцари, — чуть гордо объявил Брайн.

— Какие еще рыцари? — Вот тут я отвлекся от того, как мой племянник пытался кисточкой, словно палочкой, проверить гуся на прочность.

— Эм, ну надо же как-то называть тех, кому вы отдали дополнительную силу. Конечно, пока вы не придумали окончательного названия, — пояснил смутившийся начальник охраны.

— При всём уважении, — как всегда прохладно пояснил Ярослав. — Я изучил ваши метки. И будь я полевым бойцом, цены бы такой связи не было. А я секретарь. Так что откажусь. Хотя я не против сделать обычную татуировку со связными чарами, по типу протеевых чар, это удобно и логичнее в моем случае.

— Слава магии, в моем окружении хоть один разумный человек! — Обрадовался я. Хоть кто-то понимает, что это не членский билетик, а фактически рабская метка. — Но, возвращаясь к теме, Ярослав, с твоим магическим контрактом я вполне тебе доверяю. И я действительно не знал про этот дрянной договор.

— Прекрати заговаривать нам зубы! — По-блэковски экспрессивно взметнулся Чарли. — Как ты не понимаешь?! Они просто вынудят тебя подтвердить чёртов договор! Я вот уверен: ты не единственный потомок этой семьи. Но самый для них удобный!

— Чарли, не кипиши и не пугай мне ребёнка. — Я уже успел сменить гуся на изображение единорога. Том самозабвенно размазывал кисточку по бумаге, пытаясь выводить только ему известные узоры. Но вспышка гнева от Блэка его напрягла. Он отвлёкся, с недоумением глядя на всегда весёлого дядю.

— Что нам делать? — Поумерил пыл, но смотрел требовательно.

— На вот, ознакомься. — Так как я одной рукой держал Тома, дотянулся левой рукой и достал увесистую папку. — Это отчёт, который недавно доставили от Прэнга. Раньше я разрабатывал это как долгосрочный проект, но в связи с событиями придется ускорить. Думаю, нас спасет только создание собственного ковена. Статус главы ковена не позволит Совету делать со мной всё, что заблагорассудится, как если бы мы жили на их территории. Я тут еще покопался в законодательстве. Думал, что статус главы ковена сможет избавить меня от наследования. Но магу можно иметь разные должности в разных ковенах. Однако это позволит уже нам иметь устойчивую базу и не пускать на свою территорию лишних.

— Но на Земле уже нет бесхозных источников. А если бы и были, то тебе никто не даст его занять. Совет сделает всё, чтобы привязать тебя к своей территории. — Друг принял папку и, отмотав бечёвку, открыл. Пробежался глазами по тексту. — Это же… Твои безумства часто срабатывают, но здесь… Это невозможно. Потребуются десятилетия, если не столетия.

— А вот и нет, — не согласился я. — Научные изыскания в этой области есть. Просто раньше никому они даром не сдались. А теперь, если всё получится, у нас будет не просто место для ковена, а мощнейшая база, где хрен нас кто достанет.

— Тогда что нам сейчас требуется? — Остальные трое с любопытством смотрели на папку в руках Чарли, но внаглую отобрать не решались.

— Время и тишина. Пусть не десятилетия, но время понадобится. И никто об этом не должен знать, кроме тех, кто непосредственно участвует.

— Вот почему вы медлите? — уточнил Брайн, пока Блэк зарылся в бумаги.

— Именно. Подумаешь, собрали моих людей и объявили, кто я. Ну и что? Они сделали это в надежде, что вы сами поддержите эту идею и уговорите меня на нее. Мне никаких предложений не поступало. А значит, пока все сидим ровно и занимаемся чем занимались, у нас еще подготовка к войне идет, постоянно прибывают люди, ликаны, расширяются поселки. Вам что, проблем мало, что вы меня донимаете?

— Пока не поступало, но поступит, — веско и строго добавил Ярослав. — Если вы откажетесь, боюсь, они обнародуют эти данные общественности, на вас начнется охота, и может так получиться, что единственное безопасное место будет именно под крылом Совета.

— Я не стану отказываться, — кинул, принимая логику. — Но это не мешает нам делать всё очень медленно, пока у нас окончательно не появится собственная база. Думаю, мне всё-таки придется съездить в Россию, поторговать лицом. Да и невесту придется выбрать.

— Тогда будет не лишним подстелить соломку, — отозвался Маркус. — У нас практически нет сети в России.

— Я хотел дождаться для этого Рослин, но да, можно осторожно начать работу. В первую очередь мне нужны данные на основных действующих лиц как Совета, так и отдельных ковенов. Всё на семью Бажовых и, если будет возможно, то на кандидаток в жены.

— Эээ… — Тому надоело, что я болтаю и не обращаю на него внимания. Развернулся и потянул руки, заставляя перехватить его лицом к себе. Блин, у него все руки в краске, и меня испачкал.

— Проблемы уйдут, а вот мамочка нам нужна нормальная, верно, мой хороший? — Том, конечно, не ответил. Зато я вновь перевел взгляд на присутствующих. — Чарли, если так интересно, слетай в Азкабан, там Прэнг тебе всё расскажет. А у остальных кажется есть много работы.

Уже прямым текстом послав всех заниматься своими делами, планировал пойти и переодеться. И, к счастью, меня поняли, потянулись на выход. Лишь Ветров притормозил, просканировав меня строгим взглядом. И, как всегда, когда мы оставались одни, перешел на русский.

— Если опустить за скобки, что вас вынуждают. Вам так претит мысль сесть на престол? Наши народы давно мечтают об объединении ковенов.

— Я это прекрасно понимаю, — со вздохом припомнил, как в прошлом мире родственники жили в разных республиках. — Но это должно быть именно объединением, а не чаянием чьих-то непомерных амбиций. Чтобы, когда все чем-то жертвовали, значит, получали равно. Тогда мы не увязнем в очередной войне. Чтобы это не стало борьбой за очередной кусок пожирнее.

— А это возможно? — Ярослав в целом шутить не любит, но сейчас у него и вовсе тоскливый вид. Словно он и так знает ответ, но по-детски надеется на лучшее.

— Чудом, — так же грустно улыбнулся я. А потом сам же себя одернул. Не время опускать руки. Всё, что нам подкидывает жизнь, надо воспринимать как ступеньку к лучшему. Я подмигнул своему адъютанту. — Ну на то мы и волшебники, чтобы попытаться.

Званые вечера русского магического общества мало чем отличались от таких же сборищ Франции или Англии. Менялись лишь мода на мантии и язык, на котором разговаривали. Хотя нет, пожалуй, такого разнообразия магов и не только я еще не видел.

Огромный зал питерского дворца был заполнен всеми представителями ковенов. А на Руси их целых девять. Примерно по территориям республик, которые их объединяли. Надо сказать, родина меня удивила. Где-то в хорошем смысле: множество рас и национальностей мирно жили под общими правилами и с общим менталитетом; простые маги спокойно передвигались, учились и работали по всей территории империи, не чувствуя разделения; ковены были этакими губерниями или штатами; открытое изучение всех магических дисциплин без разделения на злое или хорошее; более широкие застройки и не такое суровое соблюдение статута. Благодаря большой территории здесь даже исключительно магические города стояли. В Европе в основном использовали параллельную с маглами инфраструктуру и в целом любили пространственную магию. В России расширение пространства я вообще ни разу не заметил. А во дворце, в котором мы сейчас находились, вполне могли устроить бал тролли.

Но были и неприятные наблюдения: магам плевать с высокой колокольни на простецов. Нет, маглов они не презирают, здесь нет четкого разделения по чистоте крови. Но вот помогать будут лишь своим маглам, членам семьи, например. Что происходит с другими маглами, не слишком их касалось. Впрочем тут я предвзят. Люди всегда были такими. Оказывается, не все маги даже были в курсе прошедшей революции, настолько параллельно они живут. Верхушка же активно делила власть, перетягивая одеяло. Ничего нового с прошлым миром, всё как раньше. Ковенами вполне себе командовал Совет, и их приходилось слушаться, ведь они полностью подмяли под себя силовые структуры. Но опять-таки из-за вечной борьбы между собой, даже Совету не было дела до людишек. Коллективно спихнули контроль над простецами выбранной группе и занялись своими делами.

Именно эта группа меня и заинтересовала. Как я и надеялся, они считали важным происходящее в мире простых смертных. Во главе с выходцем из Закавказского ковена собралось довольно много людей со всей империи. Учитывая будущее, я планировал встретиться с этой группой. А увидев фамилию формального главы, и вовсе убедился в нужности встречи. Джугашвили, более известный в мире как Сталин, год назад взял власть в новорожденной СССР и уже начал исправлять косяки Ленина.

Я удивился, когда его команда мгновенно мне ответила и согласилась встретиться с участием своего главы. Тогда, когда мне будет удобно. Воспитанный в другое время и имея некий пиетет перед этим человеком, я считал очень странным, что в мире магов я имел вес выше. И всё-таки, прибыв в Россию, он был первым, с кем я имел встречу. Ох и волновался же я.

Но волновался я зря. Пользуясь случаем, я пригласил его в дом, где мы остановились. И меня посетил молодой маг, примерно моих лет. Черные кудри, темные глаза и грузинский профиль в наличии. А отсутствие знаменитых усов несколько сбило с толку. С ещё горящим духом реформатора, но уже чуть тяжелым взглядом, повидавшего многое революционера. Три дня, которые мне давались на прогулки по магическому Питеру, я смело потратил на общение с будущим «отцом» народов. Я выдал всё, что я знал о грядущей войне. Позиции, проблемы и даты, которые помнил. Ошибки и неожиданности правления. И надо отдать должное — он не отмахнулся. Слушал внимательно, задавал вопросы, спорил. Если сначала я несколько тушевался, хоть и старался этого не показывать, то к концу третьего дня мы очень активно, до ругани и матов, обсуждали те или иные вопросы. Мои или его сопровождающие иногда к нам присоединялись. Мы договорились держать связь хотя бы через своих людей и обмениваться информацией. А вот под конец он удивил меня вопросом.

— Почему ты это делаешь? — С легким акцентом спросил Иосиф Виссарионович. — Что тебе до этих людей? Маги обычно игнорируют мир маглов, считая, что мы не должны вмешиваться. Совет считает нас мальчишками, которые решили поиграть в политику. Словно маглы для них это куклы на игральной доске.

— И что здесь удивительного? Большая сила — большая ответственность. Мне рассказали о варианте будущего, и я обязан был предупредить. К тому же очень лицемерно говорить о том, что маги ни во что не вмешиваются. Учитывая какие данные я получаю об Ордене золотых, все показатели, что именно они начнут новые боевые действия. Остальные не лучше. Уже сейчас видны заинтересованные лица во многих ковенах Европы и Азии. Десять лет они протянут, готовятся, но амбиции уже играют. И боюсь, в битве магов именно простецы понесут наибольшие потери. Поддерживая твою группу, я лишь надеюсь сократить эти потери. Чтобы хоть кто-то о них позаботился, когда начнется буря. Люди не должны страдать от игр политиков. Совет начал забывать, что маглы тоже входят в сферу их ответственности, что они тоже свои.

— Когда мне сказали, что в Россию едет будущий император, я не ждал ничего хорошего, — высказался маг после некоторого молчания. — Но как же я удивился, когда стал первым, кому прислали приглашение. Теперь я многое понял. Благодарю, ваше высочество. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить этих людей.

На этой ноте мы и расстались, а я еще сутки переваривал свой шок. Я уже и забыл, какими порывистыми могут быть мои соотечественники. Я ехал фактически на битву за свою свободу и не ждал, что найдутся люди, которые всерьёз меня воспримут. Но, как ни странно, многие стали называть меня «высочеством» без шуток. Как пояснила Рослин, много времени шпионя здесь, — людям нужен кто-то объединяющий. Хотя бы в виде символа.

Остальные мои встречи уже не были такими интересными. Знакомства, немного интриг, кое-какие покупки и договоры для расширения бизнеса. Но вот что я всеми силами оттягивал, так это решение по своей невесте. Именно у семейства Бажовых прошёл мой дебютный в России бал. Там же мне представили девушек. Князь Бельский чётко дал понять, что к концу моего вояжа я должен определиться. И именно сегодня день икс. Уже завтра я улетаю обратно в Англию. Том, наверное, извелся без меня за три недели. А может, и вовсе забыл. Какая память у детей в два с половиной года?

Я не стал говорить Бельскому, что невесту я выбрал еще до приезда. И стоило мне это целого месяца без магии! Всё началось с того, что по моему приказу прислали данные всех незамужних девушек рода Бажовых. От досье с биографией до омута памяти с участием девушки. Мне претила мысль жениться по расчету, хотя я понимаю всю важность этого поступка. Сейчас я не настолько влиятелен, чтобы защитить себя, своих людей и иметь право выбирать. Но и класть на алтарь личное счастье ой как не хотелось. Проблемы уйдут, а жена останется. На любовь я не замахиваюсь, это даже смешно. Но выбрать оптимального в нашей ситуации человека возможно. Как говорится: брак по расчету будет удачным, если расчет был верен.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Рослин с сомнением смотрела, как я кручу в пальцах фиал с зельем и настраиваю себя его выпить.

— Хозяин, может, есть иной выход? — Курт, который и принес зелье с личного склада, тоже подозревал подляну.

— Может, мне выпить вместо вас? — Преданно предложил Маркус.

— Не выйдет, — сурово и спокойно качнул головой Ярослав. — Зелье действует только на личную заинтересованность. У тебя нет заинтересованности в невесте.

Да, я решил для выбора жены воспользоваться Феликс-Феликцис. Зелье было жестким концентратом нитей силы волшебника. То есть для решения задачи сама магия ядра волшебника выплескивалась в общее информационно-магическое поле земли, цеплялась жгутами силы за ближайшие источники и словно огромная вычислительная машина с тысячью глаз предлагала лучшее решение. Как действует сама магия, пока не смогли изучить. А ведь эта смесь даже сознание мага перехватывала, ни один легилимент не спасется. Проблема заключалась в том, что чем сложнее задача, тем больше сил необходимо. И зелье не имеет противоядия. То есть пока задача не решена, эта хрень не остановится и продолжит тянуть силы. Бывало и так, что запрос был выполнен, но человек на всю жизнь становился сквибом.

Всё, что можно сделать в такой ситуации, — это как можно более точно составить запрос, но с размытыми понятиями. Например: мне надо найти из предложенных девушек ту, что имеет возможность стать мне верной женой. С которой я смогу подружиться. Которую смогу полюбить, а она имеет возможность полюбить меня.

Составляли речь мы всем коллективом. С одной стороны, мне требовалась девушка с четкими параметрами, которую магия зелья сможет сразу отделить от остальных. С другой же стороны, каждое слово — это новая простройка вероятностей и потребует больше сил.

— С Богом, — прошептал я, затем проговорил как мантру требуемое, то же самое продублировав мысленно, и выпил зелье залпом. Я даже вкуса не почувствовал.

Друзья и соратники задержали дыхание. Я и сам на мгновение испугался. Но сознание моментально затуманилось. Всё, что я сделал, — это подошел к столу, раздвинул кучу досье и выбрал одно единственное. И только сжав в руке папку с чьим-то личным делом, успел прочитать имя и потерял сознание.

Очнулся уже в своей комнате. Голова еще кружилась, общая слабость, но жить можно. Потянувшись к ядру, понял, что выпит досуха. Ядро воспаленно пульсировало и перекрыло мне доступ к каналам. Всё же природа выстроила защитные механизмы и не даст глупым магам вредить себе безвозвратно.

— М-м? — Почувствовал, как кто-то трясет меня за руку. Повернув голову, встретился с испуганным Томом. Мальчик сидел на кровати рядом и почти не мигая смотрел на меня. Со стороны казалось жутковато, но я понимал, что он просто переживает.

— Всё хорошо, солнышко, — поднял руку и погладил его по темным вихрям, успокаивая. — Папа просто немного приболел.

— Учитель, вы живы! — Радостный писк с другого края не стал неожиданностью. Приподнявшись на подушках, заметил еще две любопытные моськи, выглядывающие из-за края кровати.

— Конечно я жив, всего лишь утомление после ритуала. Сколько я пролежал?

— Вас принесли сюда вчера днем. И сейчас день. — На этот раз затараторил Роберт. — А мы сбежали от няни Софи и от урока танца.

— Боб! — Возмущенный Энтони вцепился в волосы мелкому. Младший запищал и сам попытался ответить. Хотя руки коротки, но энергии не занимать. Том наблюдал за мини-дракой с царским равнодушием.

— Хватит. — Строго произнес я, и, о чудо, меня послушались. — Забирайтесь сюда, расскажите хоть, чем неделю занимались. Я из-за этих дел видел вас лишь за ужином.

Мальчики с радостью полезли ко мне с другого бока, не решаясь пододвинуть Тома. Мне нравилось, как складывались наши отношения с подопечными. Пусть мне несколько раз и выговаривали за слабость в воспитании. В этом времени и нравах вполне нормальным было бить детей, своих и даже чужих. Учителя, знакомые, просто прохожие люди могли ударить ребенка за какой-либо проступок. Если я считал, что спас Локвудов от насилия в семье, то для общественности я самодур, который отобрал у обыкновенных среднестатистических маглов их детей. Я не задумывался об этом, ведь вейлы, которые вслед за Селин прибывали и устраивались у меня няньками и иногда учителями в школу, так не поступали. А остальные не решались делать это при мне. Но когда я увидел, как Донован Реддл дал хорошую оплеуху Тони из-за того, что тот забрался в сарай, я очень удивился. И очень разозлился. Дед старался не попадаться мне на глаза, они с женой жили в том же самом домике и занимались фермами. Даже Тома они видели издалека. Но когда злой я чуть не приложил его заклинанием, и сам старик не выдержал. В красках расписав мне, как неправильно я распускаю мальчишек.

Кстати, по поводу того, что я парень и этим заморачиваюсь, вопросов не возникало. В этом времени наставниками и учителями были именно мужчины. В будущем меня бы скорее не поняли, почему я вообще этим занимаюсь. Бабское это дело — детей растить. Но тут надо отдать должное моему отцу. Он не только любил нас, но не жалел для нас времени и теплых слов. Считается, что мужчины скупые на нежности, еще поймут неправильно. Но отец считал, что в семье не может быть места формализму, и мама его в этом поддерживала. И это сработало, все его дети выросли уверенными в себе, с любопытством к миру и жизни и также стали отличными отцами. По крайней мере мои братья точно. Здесь же даже Чарли, самый близкий друг, и тот не мог понять моего отношения, но великодушно списывал это на мои причуды.

— Простите. — Когда я с детьми проговорил уже минут сорок, с двери проскреблись, и в проеме появилась светло-рыжая растрёпанная голова. — Ох, милорд, вы очнулись.

— Просто зайди, — попросил я вейлу. Софи появилась где-то полгода назад. Селин развела активную деятельность в сфере образования и воспитания, полностью курируя школу и приют. Конечно, подключала ко всему своих. Несмотря на занятость, она продолжала заниматься моими подопечными и помощниц к этому делу отбирала с особым тщанием. Софи пришла из итальянской семьи и понравилась моей помощнице как молодая и готовая учиться вейла. Пусть сейчас она несколько неуклюжая, но у Софи большой потенциал, как заявила мне Селин.

— Простите, милорд. Я знала, что они сбежали сюда, но я думала, они не будут вам мешать.

— Всё в порядке. Но вам, парни, правда пора на занятия. Встретимся за ужином.

Быстро я их выпроводил еще и потому, что сгорал от любопытства, а в проеме уже видел Сайруса и Ярослава. Судя по виду, они долго и упорно о чем-то спорили.

— Заходите, — пригласил я, понимая, что всё еще слаб и не смогу выйти сам.

— Мистер Арандо был вчера и сегодня утром, — отчитался Ветров. И подтвердил то, что я и так знал. — Вам фантастически повезло, каналы и ядро целы. Но на восстановление уйдет время. Прописал зелья.

— Понятно. Где личное дело?

— Забрал эльф.

— Курт! — Возглас в пустоту, и домовик появился вместе со знакомой папкой. Почти одновременно с ним вплыла Рослин. У обоих на приличных лицах до безобразия любопытные глаза. Я принял документ, открыл, вчитался в первые строчки личного дела моей будущей супруги. И почти сразу расплылся в довольной улыбке.

— Я выиграл, — бросил Курт чуть потускневшей Росс. Дожили, теперь и домовики, и полтергейсты на меня ставки делают.

— Что? Ну почему? — Показательно приложила ладонь к виску леди. — Я думала, ты будешь в расстроенных чувствах. Она же совершенно не подходит.

— Чем же? — удивился я.

— Мы тоже в растерянности. — Хмуро кивнул Сайрус. — Вы уверены, что ритуал прошел так, как надо? Начнем с того, что кандидатке всего пятнадцать.

— Верно. До совершеннолетия она не может выйти замуж. Это значит, что у меня будет целых три года на подготовку.

— Но самое важное, — не сдавался дворецкий, — она сквиб!

Сайрус выдал это с таким недоумением, мол: как ты сам не заметил? Это же катастрофа. Но я видел это иначе. Колдуньи здесь, имеющие власть, влияние и родословную, нередко были не самого сахарного характера. Реалии накладывают своё, но мне бы не хотелось получить в жёны сильную стерву, с которой придется бороться за власть, или же рафинированную дурочку, которой всегда всё легко давалось. Сквибам непросто приходится в мире магов. И если она справляется с таким давлением, значит и с другими жизненными трудностями сможет. Я на это надеялся. И магии я также решил довериться.

Поэтому сейчас спокойно сидел в своей нише, окруженный соратниками, и лениво оглядывал зал. Скоро будет последний танец вечера, и князь фактически в ультимативной форме мне заявил, что та, которую я приглашу на этот танец, и станет моим выбором. Ох, какие баталии и интриги устраивали некоторые леди и их семьи. А от старинных приворотных зелий, доставшихся по наследству от какой-нибудь древней бабки-ведьмы, меня даже кольцо не всегда спасало. К счастью, спасали более новые артефакты. Моя нареченная таким не баловалась, и на том спасибо.

Совет великодушно разрешил мне выбрать невесту самому. Но подозреваю, они просто не смогли договориться. Кровь Бажовых текла не только под этой фамилией, а принять обратно в семью, если бы мой выбор пал на такую, не составляло труда. А значит, сразу несколько семей хотели поучаствовать в гонке, ставкой в которой была главенствующая семья страны. Совет не решился в этом вопросе высказывать своё мнение: пусть лучше рода между собой это выясняют.

И всё бы ничего, но разменной монетой в этом стал я. Да, на ужинах и приемах я познакомился со всеми кандидатками. Я никак не проявлял интереса ни к кому и уж тем более ни разу не взглянул на ту самую девушку, кроме протокольного ужина со знакомством. Сам еле отбиваюсь, еще не хватало о её безопасности переживать. Меня порядком утомила постоянная бдительность. После объявления, охраной девушки займется Совет. Я им там целый список накатал для моего добровольного сотрудничества. Раз уж меня используют, так пусть платят. И одно из условий звучало: если девушка, которую я выберу, не выживет, я отказываюсь в этом участвовать на ближайшие тридцать лет.

Мазурку, традиционно самый романтичный танец, я пропустил. Хотя какими взглядами меня прожигали в этот момент окружающие — надо было видеть. Даже непробиваемому Чарли стало не по себе. Его, Малфоя и Ветрова я притащил не только для деловых связей, но и в качестве моральной поддержки. Вот мажордом объявил вальс. Тот самый танец, что после мазурки стал символом любви и страсти. Ведь он самый контактный, и вы остаетесь с партнером фактически один на один.

— Удачи, — чуть слышно шепнул мне Блэк, когда я встал и под прицелами пары сотен глаз направился к дамской половине столов.

Вопреки любому этикету в зале повисло молчание, разбавленное редкими шепотками. Мужчины переглядывались, кто-то улыбался, кто-то напряженно хмурился. Женщины замерли, почти не дыша, так же с разными взглядами: романтично-мечтательными, благодушно-снисходительными, веселыми или завистливыми.

Девушки стояли рядом, одной стайкой. Потому было непонятно сразу, к кому я направляюсь. Никому не позволили уйти раньше. Даже сквибкам, на которых вообще никто не ставил. Моя стояла почти в самом конце разноцветной гурьбы. Светло-русые локоны убраны сзади, оставив часть прядей впереди, видимо пытаясь прикрыть подростковую красноту на лице. Да, с подростковыми прыщами маги бороться не умеют. Детям вообще мало зелий подходит. Всё еще нескладная, но уже превращающаяся в девушку, она скромно стояла в обыкновенном голубом, почти без украшений и смотрела на мир чистыми, опасливыми серыми глазами. Когда я остановился напротив, она даже сразу не поняла, что обращаюсь я именно к ней.

— Вера Станиславовна, позвольте пригласить вас на танец. — Я протянул руку, а она еще три секунды просто смотрела, не понимая, почему я остановился. Дошло. Глаза распахнулись в шоке. Покраснела, побледнела, затем снова щеки, и без того пятнистые, пошли краской.

— Ваша светлость, — Только когда аккуратно перехватил её пальцы, понял, как она дрожит внутри.

Что тут началось! Толпа загомонила резко. Кто-то гневно запищал, с другого конца раздался оглушающий хохот, пошли веселые и не очень разговоры, злобные маты сквозь зубы и милый щебет. Я уже не обращал на них внимания. Я смотрел на свою будущую жену. Не красавица, ну так еще не выросла, не оформилась окончательно. Я вывел её на центр зала, и мы остановились ждать начала первых аккордов. Народ только сейчас начал разбредаться на пары.

— Не волнуйтесь, Вера Станиславовна. Если вы скажете мне нет, я отступлю. Я бы не стал действовать против вашей воли. — Я максимально мягко, как с ребенком, улыбнулся. Хотя почему как? Она и есть ребенок.

Но с моей стороны это было подло. Её отец, сам глава рода Бажовых, своего не упустит и не позволит ей отказаться. Но я должен был это сказать и заработать пару плюсов. Много ли надо недолюбленной пятнадцатилетней девчонке, чтобы влюбиться? Ласковый взгляд, внимание, пару красивых слов, иллюзия выбора. Нечестно? Может быть. Но так ей будет проще принять будущее, возможно, даст стимул учиться. А любовь тоже стимул, по себе знаю. В том мире я любил искренне, пусть и с горьким концом расставания. В этом? Видимо, не случится. Но девочку я в любом случае обманывать не собираюсь: без видимых измен, зарплату домой, что там ещё по классике?

— …и безопасность придется усилить.

10 апреля 1940 год.

— Матерь-магия, Дим, посмотри, Норвегия пала. — Вера близко к сердцу принимает любые военные новости. Вот и сейчас мы сидим на террасе, вокруг цветут сады, щебечут птицы. А моя супруга не отрывает взгляда от страниц газеты.

— Они продержались дольше, чем Дания. — Я давно себе выписал основные ключевые точки той войны, что помнил. И надеялся, что здесь такого не повторится. Но пока мои молитвы игнорируют. — Держу пари, следующими будут Франция, Югославия, Британия. Боюсь, это только начало.

— Но Франция… — Она подняла на меня свои серые омуты. — Там ведь находятся твои поселки, заводы. А в Лондоне — завод и фермы. А Югославия… это будет означать войну с Русью.

— Всё самое важное давно перевезли. А то, что осталось, скрыли, ты сама ритуал составляла. В случае чего, уверен, что псы Гриндевальда до них доберутся, но главное — там есть пункты приема людей и порталы. Милая, не читай это всё. Мы подготовились, как могли. Не трави себе душу.

Однако девушка вздохнула и упрямо продолжила чтение. Она быстро выросла. И из гадкого утёнка превратилась в чудесного лебедя. Теперь волосы струятся светлым водопадом, глаза — лунное серебро, мягкая чистая кожа и очень даже аппетитная фигура. Я думал, она так и останется тростинкой.

Тогда, сразу после подписания бумаг о помолвке, я буквально сбежал обратно в Англию. Подальше от цепких лапок Совета. После свадьбы я должен был выбрать, в каком ковене мы будем жить. И три года я, как заводной бобик, пытался успеть создать свой ковен. Даже подготовка к войне несколько застопорилась на это время.

Для существования ковена обязательное условие — магический источник, а лучше несколько. Мой план состоял всего из двух пунктов: узнать, есть ли магическое излучение на других планетах, и, если да, то создать в космосе станцию, питаемую от этой планеты.

Маги давно заметили, что планеты как-то влияют на растения, животных, ритуалы. Отсюда и появилась дисциплина астрономии. Очень важная штука не только в ритуалистике, зельеварении, артефакторике, но и в быту. Однажды кто-то из учёных вывел теорию, что это из-за того, что в самих планетах тоже есть источники. Маги прошлого даже посетили Венеру, чтобы проверить. Но сестра-близнец Земли пусть и имела источник, но совсем слабый. Там даже люмос превращался в маленькую искру. Такое магам пришлось не по вкусу. Луну никто не рассматривал, она была искусственным сооружением и своего источника не имела, завязанная на Землю и циркуляцию с ней. В итоге маги на это забили, финансировать такие проекты могли только энтузиасты. А большинство состоявшихся магов сейчас родились пару столетий назад. К тому же, пусть магия и может всё, но вот человек все расчеты делает собственной головой. А у нас только недавно радио изобрели.

Я же помнил что-то о магнитных полях планет. И подтвердилось: электромагнитные поля напрямую взаимодействуют с маной. В таком случае мне оставалось построить станцию в космосе, что для мага не такая большая проблема. Учитывая, что свой компьютер я всё-таки построил. И вычисления пошли быстрее.

Станцию построить удалось в рекордные полгода. Магия здорово упрощает все тяжелые работы типа нарезки, транспортировки, сплава материалов. Параллельно с этим я искал планету-источник для моей станции. Самыми вкусными ожидаемо были гиганты. Юпитер и вовсе дотягивался своими частицами аж до Сатурна. Но эти две планеты газовые. Довольно далеко расположены, быстро не смотаешься до Земли, даже с нашими скоростями. И я бы подумал, как решить эту проблему, если бы не пришедшие данные по Марсу.

Марс имел магнитное поле*, а значит, и магические источники. Но мне показалось странным, почему показатели его энергии отличались в разных частях планеты. А потом выяснилось, что ядро, отвечающее за этот магнитный бублик, неподвижно и не синхронизировано с корой планеты. Словно каким-то катаклизмом это ядро застопорилось.

Я понимал, что теряю драгоценное время, но всё же пустил большие силы и средства на изучение Марса. И, честно говоря, данные, которые приносили группы, ввергли меня в шок! Я нормально воспринял, когда на большой глубине нашли воду. Где-то это было ожидаемо. Обрадовался, когда мне сказали, что прорвой больших сил, но железное ядро можно починить и привязать его к коре, тем самым запустив механизм электромагнитного поля ровно по полюсам.

На выжженной поверхности планеты нашли следы древних развалин и очертания сооружений, явно сотворенных разумными. Это я тоже уложил в голове. Но вот что я не мог переварить сразу, так это то, что вся планета была фактически в пространственной складке. Сломанной складке. Всегда считалось, что Марс — это маленькая планета, всего лишь десять и семь процента от массы Земли. А теперь оказывается, что не маленькая. Примерно такая же, как и Земля, просто большую её часть затянуло в подпространство.

Я понятия не имею, что за хрень тут произошла. Но Марс выглядел как покусанный, искорёженный и выжженный механизм, застрявший в трубе.

Когда на собрании в Азкабане я спросил у своих гениев, возможно ли это исправить, ответом мне были десятки глаз, голодных до научных открытий. Нет, сейчас нельзя. Но если работать, изучать, действовать постепенно… Сначала запустить ядро, затем планета наполнится энергией и можно будет вывести её из подпространства. В общем, для мага нет ничего невозможного.

На том мы и решили. Я не стал привязывать станцию. Зато приказал организовать купол на поверхности самой планеты. Того количества маны, что он выдавал сейчас, вполне хватало для поддержания такого купола и жизни в нем. В целом маны — как от двух-трех качественных источников на Земле. В рамках планеты мало, но для нас — завались.

Под этим куполом мы организовали полный набор климатических артефактов, с давлением и воздухом, фильтром и щитом от пылевых бурь. С освещением думать не пришлось, сутки почти совпадали с земными. 24 часа 37 минут и 22 секунды.

Сейчас наша колония разрослась до приличного города. Из-за войны сюда перетащили самые дорогие и сложные производства, много людей, в разных сферах работавших. В том числе для обеспечения жизни самой колонии: школы, больницы, администрация. Пока мы легко справлялись с маленьким городком, но уже сейчас прорабатываются законы, когда моя империя разрастется.

Пока я не рискую тащить сюда всех. По расчетам, на момент починки ядра надо будет всех эвакуировать. Но это дела будущих дней. Сейчас практически все мои ресурсы работают на военку. Обидно, конечно. Но ничего не попишешь. Мне и так повезло, что имею свой угол, где меня не достать.

Ох какой вид был у Совета! Когда я, спустя три года, всё-таки приехал на собственную свадьбу, всевозможные гулянья и красивые ритуалы были для общества. Главные события проходили за тяжелыми дверями дворцового зала заседаний. Зал на двенадцать мест. Для меня с супругой, которая отсутствовала, и для девятерых представителей ковенов. По периметру — столы для помощников.

— Что ж, раз всё обсудили, думаю, стоит приступить к главному. — Я почти всё собрание молчал, и, думаю, многие успели сделать выводы, что я буду послушной болванкой с короной.

— Что вы имеете в виду, ваше высочество? — уточнил представитель Центрального ковена, Владислав Шуйский. Он же председатель Совета. Кстати, высочеством меня теперь именуют официально, до коронации.

— Вы перекроили расписание собраний. Я же, смею вам напомнить, что по заключенному договору императорская семья имеет право самостоятельно выбрать ковен для проживания.

— Верно, — напрягся Шуйский. Остальные заинтересованно переглянулись, пытаясь понять, кто из конкурентов перетянул на свою сторону этого молодого принца. — И разве вы не остаетесь здесь? Годуновы и Бажовы традиционно представители Центрального ковена.

— Да, но теперь мы официально вышли из состава наших семей для образования династии Таарийских. — Да, предки были те ещё деятели, и по договору мне реально пришлось сменить фамилию. Полагаю, в прошлом дома не смогли договориться, нашли в архивах старую фамилию с общими предками или вообще придумали, кто их знает. Может, просто отдали дань памяти Тартарии, империи до распада ковенов. У правителей древности вообще фамилий не было.

— И какой же ковен вы выбрали? — Всё еще держа лицо, уточнил Шуйский. Но на князя Бельского, сидящего на месте помощника, многозначительно стрельнул глазками. — Напоминаю, что вы можете выбрать лишь те, что входят в состав Империи. Вы не можете вернуться в Англию.

— Разумеется, нет, — улыбнулся я. — Но так как у императорской семьи есть личный ковен, считаю, стоит нам проживать там. Кстати, будет уместным включить мой ковен в состав Союза. Десятым.

— Когда это у вас успел появиться ковен? — Шуйский удивился моей наглости сильнее, чем возмутился.

— Буквально вчера. Это ли не чудо? Ярослав, — попросил я Ветрова. Адъютант понял и, достав из дипломата свидетельство регистрации в Международном комитете магов, положил его на стол, нажал на пару рун. Тут же копии появились у всех присутствующих. Гениальное изобретение, этот стол: все знают, что я не вру, и удобно с документами.

Как бы ни скрипели зубами некоторые, а мне всё же удалось выскользнуть. Если очень захотеть — можно в космос полететь. Это тоже временная мера. Сразу после рождения первенца будет коронация. Но теперь и Совет не торопится. Ищут на меня рычаги воздействия до того, пока я не надену корону и не смогу им приказывать. Но я вот подозреваю, что кто-то в их компании не только намеренно это устроил, но и помогает мне стать сильнее. Не могли они не понимать, что вместе с централизацией власти получат еще и правителя.

Мы с Верой также не торопимся заводить детей, как бы сильно ни хотелось. И небезопасно для наших жизней, из младенца марионетку сделать проще, и нет на это времени. Помимо развития Марса, на носу зрела война.

Это для не интересующихся обывателей война внезапна. На деле основные участники были видны задолго. Для меня было дико странно читать отчеты и видеть фамилии, знакомые с прошлой жизни, только теперь с магическим уклоном. Те же тайные общества и возжелавшие мирового господства уроды. И название-то своё — «Золотой орден» — взяли от идеи золотого миллиарда*. Не знаю, сами додумались или подхватили чью-то идею. Но для меня теории заговоров были бы лишь теориями, если бы за всё это время уже дважды не покушались. В последнее покушение, еще в Англии, от гранаты чуть не пострадал Том. Спасли щиты. Я его потом неделю по ночам успокаивал.

Но если я надеялся, что, переехав в колонию, заживу планомерно, то крупно ошибся. Сроки, поставки, люди, Азкабан, Совет, постоянно мотаться на Землю, иногда подолгу там оставаясь. Всё это мало совмещалось со счастливой семьей. Если Вера наш палаточный городок на Марсе восприняла нормально, как верная «жена декабриста», включилась в работу, то Томасу ситуация не нравилась.

Он не хотел торчать на Марсе один, пока его друзья оставались в Англии. Компашка у них организовалась зачётная: Антон Долохов — его родители, зельевары, присоединились ко мне примерно в двадцать девятом году; Абрахамс Малфой, чем старше, тем больше напоминает своего отца; Бартемиус Крауч, сын Каспера, и удивительно, что в этом мире они дружат, а не по разные стороны; Роберт Локвуд, как ближайший им по возрасту из Локвудов; Анастасия Болотова, дочка учёных-мигрантов; Филип и Катарина Селвин — их гебрологов-родителей мне притащила Рослин, так как была фанаткой их предка.

Были и другие дети: эмигрантов, ликанов и даже вейл. Вся эта разношерстная кучка почти каждый день собиралась в поместье Гонтов. Нет, я понимаю своих соратников — нашли отличный детский сад. Но моим людям и вейлам пришлось ой как непросто.

Разумеется, Том не хотел переезжать. А я боялся оставлять его одного надолго после случая с покушением. Вот и приходилось мне мотаться между двух планет чуть ли не через день.

В пять лет он стал капризным, требовать больше внимания, постоянно отвлекать от работы. И отчасти это произошло с появлением нового члена семьи. К пяти годам Том уже сообразил, кто кому и кем приходится. И ему не нужно было делить моё внимание с кем-то еще. Даже Локвуды, хоть и забирали моё время, но Тому всегда уступали. А теперь в нашей жизни появилась Вера. Когда мы приехали для свадьбы, я почти всегда был с невестой, желая сохранить позиции. За три года она изменилась только в лучшую сторону. А образование, что дала ей бабушка, делало из неё прекрасную собеседницу. Мы могли только переписываться и при встрече много разговаривали, словно стараясь наверстать.

Привыкший, что выходные я провожу только с Томом, мальчик серьезно обиделся. А ведь мы везде брали его с собой, как бы опасно мне это ни казалось. Долго терпеть плохое настроение ребенка я не стал. И по прибытии в Литтл-Хэнглтон решил с ним поговорить. Уже все в поместье укладывались спать, а в комнате Тома горел свет. Я думал, он уже спит, и собирался зайти и выключить, как услышал тихий всхлип из-под одеяла.

— Тук-тук, к тебе можно? — спросил я, проходя внутрь. Приблизился, сел рядом с одеяльным сугробом. — Том, вылезай, давай поговорим.

— Не хочу! — Прорезался тонкий голос. Ну хоть хныкать перестал, ждет, хитрюшка, что я буду делать.

— Если ты не скажешь мне, что случилось, я не смогу помочь. — Я провел рукой по покрывалу, через одеяло пробежался пальцами ему по спине. На щекотку он всегда реагирует бурно, даже не напрямую. И сейчас сработало: чуть хихикнул и высунул покрасневший нос.

— Пап? — Том сел, всё еще завернутый в одеяло. Но достаточно успокоился, чтобы рассказать. — А Вера надолго с нами останется?

— Она тебе не понравилась? — На что мне пожали плечами. — Тогда, может, обидела? Или сделала что-то плохое?

— Нет, — помотал головой. — Но я услышал: когда у тебя появятся свои дети, ты отправишь меня обратно в приют.

— Так и услышал?

— Они сказали: школу-интернат. — Понятно, возможно, имелся в виду Хогвартс или другая школа. Но Том понял по-своему. Впрочем, кто там болтает, тоже нужно разобраться. — Так это правда?

— Конечно нет, — я возмутился такому предположению. — Я очень тебя люблю и никуда не собираюсь отпускать. Послушай, то, что Вера появилась, значит только то, что на одного взрослого в нашей семье стало больше. И если меня нет рядом, ты всегда можешь обратиться к ней. Ты ей очень понравился, и она сама никогда бы в жизни тебя никому не стала отдавать.

— Я должен называть её мамой? — угрюмо спросил ребенок.

— Нет, ничего ты не должен. Ты можешь называть её как захочешь.

— Я не хочу.

— Ну и не надо. Иди сюда. — Я развел плечи, и Том привычно юркнул мне под руку. — Ты никогда не будешь один. И никогда не был один. Знаешь, как я тебя нашел?

— Дядя Маркус работал, — сообразительно нахмурился Том, не понимая, куда я клоню. Блин, откуда у него это в пять лет?

— Да, но как я вообще узнал, что у меня есть ты?

— О?

— Меня отправили к тебе наши с тобой родные. — Всё еще не понимает, но взгляд стал настороженно-заинтересованным. — Там, за гранью, есть много наших родственников, твои прабабушки, прадедушки и, конечно, твоя замечательная мама. Они все очень любят тебя и переживали, что ты остался один. Я же о тебе не знал. И они собрали все свои силы, чтобы рассказать мне о тебе.

— Я думал, люди просто умирают и их забывают. — Я не рассчитывал, что мне придется говорить об этом, когда он еще такой маленький. Но парень он сообразительный.

— Я считаю, когда ты умираешь, попадаешь в мир-вокзал, — усмехнулся я.

— Чего? — Возмущенно вгляделся в моё лицо, считая, что я вру.

— Ага, в том мире живут все, кто уже прекратил жить в теле. Когда они отдохнут или им надоест, они словно на вокзале выбирают, куда им отправиться, и рождаются снова. А иногда задерживаются, чтобы подождать кого-то из близких и отправиться в новое путешествие вместе или же просто переживая о ком-то, кто остался. Но сделать они ничего не могут, только когда у тебя есть тело, ты можешь расти, учиться, становиться сильнее.

— Значит, они переживают обо мне, хотя мы даже незнакомы?

— Они сделали всё возможное, чтобы ты родился. Потом наши родные помогли мне найти тебя. Мы семья, зайчонок, и всегда ей останемся. Наша семья может увеличиваться, но это не значит, что кому-то придется уйти. Я хочу, чтобы ты запомнил: и я, и толпа поколений за твоей спиной — мы всегда будем любить тебя. — Вглядываясь в синие омуты, я мысленно пообещал, что ни одна скотина не упрекнет моего ребенка в том, что он родился от амортенции, как ошибка. Долюбленные дети не реагируют так ревностно на новых членов семьи. Видимо, мне придется еще над этим поработать. А еще узнать, кто посмел лить ему в уши всякую чушь.

После того разговора стало легче. И большое спасибо за это надо сказать самой Вере. Она была терпелива, добра и всепрощающа. Первое время я общался с ней по необходимости, понимая всю ответственность перед будущей женой. Но со временем мне понравилось общение с ней. И письма в дневнике я стал ждать не как очередную обязанность, а как сообщение от хорошего друга. Вера прекрасно образована, любопытна, но не имеет цели поучать всех вокруг.

Когда встретил её снова, она уже не была нескладным подростком. Молодая, красивая девушка, не по годам мудрая и спокойная. Оценил доставшийся мне подарок судьбы уже после, когда обнаружил в ней юмор и легкость, с которой мы общались. Думаю, она изначально мне нравилась, но лишь когда повзрослела, я увидел в ней женщину. В первой жизни я влюбился быстро, как фейерверк, ударивший в голову. Здесь же мои эмоции более осознанные. Мы никогда не говорили о чувствах друг к другу, но нам хорошо вместе.

— Прошу прощения, я опоздал. — Ломающийся голос Тома вывел меня из воспоминаний. — Пап, мам, доброе утро.

Том приземлился рядом на стул и, игнорируя любой этикет, тут же стащил со стола булочку. Ему уже четырнадцать, высокий для своего возраста, красивый и спортивный парень.

— Ваша компания опять полночи играла? — уточнил я хмуро. Мне не нравится, что он напрочь убил себе режим. Иногда думаю, зря я вспомнил про различные игрушки типа мафии, имаджинариума и монополии. Но с тех пор, как началась война, многие мои соратники прислали мне своих детей. Так, как делали это в Литтл-Хэнглтоне. И чтобы друзья детства не разобрали мне Марс по камушку, я нашел, чем их занять. Сначала как развлечением, а потом переделкой игр на магический манер. Я даже фирму им создал, чтобы Том уже учился вести дела.

— Не играли, а работали! — Возмутился подросток, гордо откидывая с лица отросшие пряди. Да, он и волосы отрастил ниже плеч. Когда же это у него закончится?

— Ваше высочество, — негромкий голос прервал идиллию семейного завтрака. Повернув голову, заметил Артема.

Посыльный стоял в черном костюме Ночных рыцарей. Я сопротивлялся, но аналогу Вальпургиевых рыцарей суждено было появиться на свет. Ночными рыцарями они стали не только из-за идеи Джеймса Прэнга с его автобусом. Но и потому, что мои люди с метками разделились на два типа.

Первые имели обычные татуировки с небольшим вкраплением связных и маячковых чар и с легкими клятвами. Выглядела тату как контурный рисунок молнии на предплечье. Их назвали Дневные рыцари и торжественно принимали в свои ряды. Это главы недавно созданных министерств, главы важных объектов и близкие подчиненные. Вторые, по аналогии, стали Ночными рыцарями. Они уже получали полностью закрашенный рисунок, а вместе с ним — замену оболочки ядра на каркас дементора и полное подчинение мне.

Так как дополнительной плюшкой становилось увеличение сил и способность пользоваться переработанной силой тьмы, большая часть ночных относилась к деятельности Рослин. То есть разведчики, диверсанты, частично они стояли в гвардии и армии. Но эти редко на виду. Наверное, даже я не знал бы весь состав, не участвуй я в их создании. Они почти всегда на острие. И, к сожалению, уже есть погибший. Один из протеже Маркуса. Кстати, ядро дементора после смерти носителя осталось невредимым. Более того, оно превратило мёртвого человека обратно в дементора. Все знатно перепугались, когда он вернулся в таком состоянии. Но души и разума там уже не имелось. Из уважения к погибшему товарищу ядро изъяли в банку, а мага похоронили по правилам. Но так все узнали, что, скорее всего, их рыцарский орден просуществует долго, раз уж ресурс возобновляемый. Правда, после этого случая несколько магов заявили, что не хотят погребения в случае смерти, а хотят остаться такими вот жутиками, пока не передадут своё ядро дальше. Сумасшедшие.

Интересно, что у обеих групп организовались свои негласные лидеры, сборы только для своих, ритуалы приёма новичков. И вроде не конкурировали, но порой друг над другом подтрунивали. И зачем людям нужно постоянно с кем-то соревноваться? Они даже форму себе сшили разную. Белую и чёрную. И всё бы ничего, но я боюсь узнать, где они взяли столько шерсти единорогов на плащи. По крайней мере белой. Черную, я, помнится, сам поднял из пещеры, еще в Азкабане. Просто не знал, что это за ткань.

Артем стоял молча, но с намеком. Как бы ему ни хотелось меня отрывать, видимо, новости срочные.

— Мне пора. — Я поднялся, поцеловал жену в щеку, а сына в макушку. — Не вздумай опаздывать на уроки, молодой человек.

— Удачного дня, — кинул напоследок Том, успев прожевать.

Удача мне понадобится. Может быть, здесь, на далекой планете, под толстым куполом и царит благодать. Но там, в колыбели человечества, разгораются чудовищные события. И сейчас я чувствую себя словно пытаюсь остановить поезд голыми руками.

10 апреля 1940 года.

Жирные линии ритуального рисунка раскинулись на километр. Сотня самых сильных магов в моем окружении стояли в малом радиусе. Напряженные лица, сосредоточенные. Я оглядывал каждого, поражаясь, как за пятнадцать лет с момента моего попадания я смог собрать такую толпу.

Вот Райджел Чарльз Блэк. Сейчас от английского аристократа в нём только прямая спина. Его мантии сменились модным костюмом, когда он влился в круг с Уолл-стрит. Америка сделала его ещё более напористым. Но не изменила сути. Мой лучший друг примчался сразу, стоило назвать дату ритуала.

Рядом пристроился его коллега. Льюис Малфой за эти годы приобрёл некую лощёность и степенность. Правду говорят, что, рождаясь гадкими утятами, с каждым прожитым годом Малфои становятся всё лучше.

Вот парни из Азкабана. В данный момент здесь только те, кому жизнь не оставила выбора, не утратившие себя и теперь благодарные мне за шанс.

Немного магов из эмигрантов, но больше из тех, кто присоединился ко мне после объявления реставрации монархии. Частично это учёные, авантюристы и исследователи. Светлов и Вяземский, как два генерала, носятся по полю. Но есть и политики. Вон стоит Джугашвили. Вообще-то он не должен был знать о ритуале. Но от него трудно что-то скрыть, если заинтересуется. Стоит с группой ближних. Как со своей стороны, так и с моей. Хотя мне кажется, они уже перепутываться начали. По сути, мой административный аппарат — это люди, которых изначально я набирал для работы с магловским правительством. Совет-то со мной свои пирожки делить не хотел и ко власти не подпускает.

А вот маглы, другое дело. То, что предполагалось как временная помощь и сотрудничество, вылилось в полноценную работу, разработку законов не только для страны Советов, но и для моей личной планетки. А в перспективе и для магической части Руси. Хотя Совет так просто не прошибёшь, но кто мешает попробовать?

Оглянулся на другую часть круга. Охранка, пусть и частично, но со всех отделов: Брайн Шерт, Олег Кошкин, Ганс Эргон, Олег Широков. Даже вместе со своими доверенными людьми. Маркус остался на станции, как бы ни хотел с нами, а станцию кто-то должен охранять. Рослин там за главную.

Довольно много ликанов всех мастей и рас. Я тут и там натыкался на людей, у которых под защитным костюмом есть тонкий обруч на шее. По миру нашлось довольно много заражённых ликантропией, но ещё цепляющихся за жизнь. И магов среди них девяносто процентов. Всё-таки маглы с трудом переживали даже первое обращение. Я принимал всех, с клятвами и контрактами, но принимал. Биржа труда, которая начинала свою работу для эмигрантов, быстро разрослась, и теперь часть времени уходит на работу с ликанами. Они всегда приходят сломленными, отчаянными и с яркой искрой надежды в измученных глазах. Они бы и на рабство согласились, лишь бы это прекратить. Но я такие вещи пресёк сразу. Мне в моём будущем государстве не нужны такие социальные мины. Америка будущего как пример. Но ребята всё же сильнее физически и довольно опасны, поэтому законы для ликанов всё же есть, и клятвы тоже дают.

Ещё раз оглядывая толпу, мне становится жутковато. Я ведь просто старался жить и не утонуть с грузом чужой судьбы на плечах. Как же так получилось, что теперь я отвечаю не только перед самим собой? Только обозрев масштаб, я понял, почему меня всё-таки не пустили в те пещеры.

Да, я прогулялся по Марсу. Дошёл до места, где нашли тушку. Пораскидывал свои щупы. Но стоило мне наткнуться на первый провал в пространстве, как меня моментально отодвинули и не позволили идти внутрь.

Я не стал ругаться, понимая, что, если они меня скрутят и уволокут домой, на репутации можно ставить крест. Но как же я разозлился, что мне не дали отдохнуть душой. А вот теперь задумался. У меня нет наследника. Том всё-таки наследник Гонт. И что случится со всеми этими людьми, если меня не станет сейчас? Ой зря мы завязали на меня целую систему. Даже на отдельное семейство такое цеплять нельзя. Теперь понятно, почему Рослин заставила меня оставить свой биоматериал. И ведь зараза выбрала время, когда мы с Верой остались вечером вдвоём и перешли к самому интересному.

Как бы я ни разорялся, а суровая глава разведки и аналитического центра заявила, что раз я не хочу ребёнка сейчас, а упорно сую свою голову под топоры, будь любезен оставить шанс на светлое будущее для всех остальных. И вот как она узнала о возможности ЭКО? Меня пугает, с какой жадностью она поглощает информацию.

Только теперь, шагая к центру малого круга, я её понял. Ритуал не самый лёгкий, и меня бы сюда близко не подпустили, но я уже имею связь с планетой. Когда проводил ритуал для создания ковена, подключился. Я не самый сильный маг в своём окружении, но по крайней мере потоки я вижу лучше всего. И пусть мы годами делали расчёты, сделали всё, чтобы минимизировать риски. Я знаю, что сейчас могу умереть как тот, кто будет ведущим потоков.

— Минутная готовность. — Мой голос, усиленный сонорусом, раздался над площадкой. Я уже видел, что оба учёных закончили свои последние штрихи и сейчас просто носятся, перепроверяя.

Направился в центр круга, концентрируясь на потоках маны. Я знаю, что могу умереть. И мне не страшно, ведь я знаю, что это не станет для меня концом. Но я не имею права так поступить. Эти люди, война, проекты, моя семья. Я так старался, чтобы этот мир и это время не изменили меня, но сейчас понял, что сам привязался к своей новой жизни.

— Первая цепь! — С этими словами я подцепил крупную жилу в свободном потоке маны и направил её в один из символов на земле. Маги вокруг заговорили заклинание, направляя палочки в руны перед собой.

Я, как связанный с источником местности, могу пользоваться потоками своего ковена, даже если ковен — целая планета. Всё равно она выдаёт крохи. Я направляю эти потоки в рисунок. Маги закрепляют якорь, вроде как делают узел.

— Есть сцепка! — Подтвердил я громко, видя, как первый канат маны ушёл под землю. Там, на громадной глубине, эти нити соединят между собой ядро планеты и её кору. Тем самым электромагнитные, физические и магические полюса совместятся. А значит, появится атмосфера, естественная защита планеты, магия начнёт восстановление, барьеры в карманы откроются. — Вторая цепь!

Не тратится много сил на одну цепь. И свою ману люди расходуют только на само заклинание связи. Но таких цепей должно быть сто сорок четыре. В этом вся сложность. Мало кто вообще способен колдовать в таких количествах. Тут и простой люмос может сбоить. Ничего страшного, если несколько человек из сотни не дойдут до конца. Но надеюсь, что хоть половина справится. У нас есть накопители, но хватит ли их — большой вопрос.

Первые пятьдесят цепей прошли на ура. Я не торопился, но и не давал возможности отвлечься. После экватора заметил, что многие начали уставать. Накопители стали опустошаться. Мой резерв также просел. Пусть я и не пользовался заклинаниями, я тратил ману на формирование этих самых жгутов силы.

Тхррррясь! Бабах! Где-то вдалеке треснула земля. Лихорадочно проверив линии, с облегчением понял, что рисунок не нарушен. На станции за нами наблюдают и вытащат в случае чего, но этот «случай» очень бы не хотелось.

На восьмидесятом узле некоторые маги выдохлись полностью. Кто-то свалился с магическим истощением. Я и сам начал чувствовать, как дрожат собственные каналы, а каждый новый жгут формируется всё медленнее. А ведь палочка очень хорошо помогает в концентрации.

Пот заструился под шлемом, в глаза и по спине. От усилий в магическом зрении уже мушки летают. После сотого заклинания дико захотелось лечь и закрыть веки. Магов на поле осталось меньше половины. Это потом, под постоянной циркуляцией собственной маны, планета самостоятельно будет поддерживать связь ядра и коры. Потом швы рассосутся и поток выровняется. А пока чем надёжнее завязан узел, тем лучше. Мы почти справились. Уже есть основа. Ничего страшного, если последние узлы завяжет лишь пара человек. Но они должны быть! А ещё должен быть тот, кто отправит этот якорь. А значит, и мне нельзя останавливаться.

— Сорок три. — Я прошептал. К счастью, амулет работал и слышно всем. — Ещё один.

Сказал и замер. Давай же, Морфин-Димка, последний рывок. Тяжёлая рука не слушается, в горле сухо, а перед взором искрятся разноцветные пятна, так что я даже не могу рассмотреть хоть маленькую ниточку из потока. Ну же! Где?! Маги вокруг понимают, что что-то идёт не так, но у них также не осталось сил, чтобы реагировать. Сколько там осталось? Одиннадцать. Всего одиннадцать из сотни, но этого хватит. Только сформировать последний шнур!

Собрав остатки сил, зажмурился, сделал глубокий вдох, казалось, вместе со стерильным воздухом из фильтра вдыхаю и сам поток. Ой бл… Лёгкие обожгло, а за ними и магические каналы. Распахнул глаза, и раз не слушается правая рука, взмахнул левой. В красном небе парили миллиарды световых нитей. С выдохом сжал одну из этих нитей и зашвырнул в символ на печати. Тут же правой направил палочку.

— nirdēzana'ādhana.* — Вместе со мной это проговорили и одиннадцать оставшихся на ногах магов.

С последним выдохом заклинания из меня словно стержень вытащили. Я рухнул на каменистый рыжий грунт, перевалился на спину. Чистое, благодаря сложной механике костюма, стекло моего шлема не мешало обзору на красное небо планеты. Планеты, на которой я буквально спрятался и которую я решил назвать своим домом.

Я вижу, как вслед за энергетическими верёвками в землю вонзаются столпы маны. Чувствую спиной, как сотрясается поверхность. Вот-вот Марс начнёт корёжить, а когда мана заструится полноводной рекой, произойдёт и вспышка открытия порталов. Марс достанет из кармашков всё припасённое, и лучше бы в этот момент не находиться здесь. Я слышу шум флаеров, что прибыли нас спасать и поднимать на станцию. Но мне уже не хватило сил даже зацепиться за собственные мысли. С потоком маны, льющимся от источника по моим каналам, меня утянуло в темноту.

Первым пришло ощущение тепла и мягкой подушки. Шуршащий шум и тихие шепотки. Ну вот, даже поспать спокойно не дают. Открыл глаза, сразу понимая, что я в своей каюте на станции. Я старался сделать свой «космолёт» похожим на те машины, что видел в будущем. Но до выхода «Звёздных войн» ещё не один год, так что группа разработчиков понятия не имела, как выглядит космическая каюта, и внесла свои коррективы. Бедные парни, начинали с того, что автобусы собирали, а закончили космическими кораблями. А потому у меня тут обыкновенная комната, с белым потолком, деревянными полами и большой кроватью с ситцевым балдахином, это уже жена постаралась. Жуть. Но маги они такие. Даже окно сделали, самое обычное окно! Я, между прочим, иллюминатор хотел.

— Могу я узнать, почему собрание в моей спальне? — Уточнил я, приподнимаясь на подушках и обозревая народ. Вера, Ярослав, Сайрус, Маркус, Рослин, даже Том маячит в угловом кресле.

— Как ты себя чувствуешь? — Вера оказалась рядом почти мгновенно, с беспокойством заглядывая в глаза.

— Хорошо, — ментально себя прощупал. Ядро работает мягко, по ощущениям оно даже шире стало, а вот каналы воспалённые, ещё бы столько пропустить через себя. Все связи также в норме. И от моих «дементоров», и канал связи с ковеном. Источник планеты теперь не выглядел мелким ручейком, а тёк полноводной рекой. Я в любой момент мог прикоснуться к потоку и зачерпнуть сколько угодно. Да уж, теперь я на своей территории неубиваемая имба. Жаль, этот канал не будет работать на Земле. — Ну что ты такая бледная? Ты молодец, Вер, без тебя мы бы ещё лет десять рассчитывали этот ритуал.

— Я так волновалась. — Нам действительно очень помогла её страсть к ритуалам. Вообще Вера хорошо вписалась в научный коллектив, присутствуя там скорее как приходящий специалист. Протянул руку, благодарно погладив большим пальцем по щеке, заодно успокаивая.

— Как там дела? — Перевёл взгляд на остальных.

— Все сто магов чувствуют себя приемлемо, большая часть уже проснулась, — тут же отрапортовал Сайрус. Обычно он ответственен за размещение и быт. — Колдомедики работали всю ночь. Магическое обезвоживание и на ближайшие пару дней никакого колдовства. Все размещены по своим каютам, зелья и обеды предоставляются в штатном режиме.

— Прикажи подготовить праздничный ужин в общем зале. Отдохнём эти пару дней. — Люди заслуживают большей награды, но это я могу им дать, когда освоим мой Марс. Затем я повернулся к Рослин и Маркусу. — Где Светлов? Что с планетой?

— Мастер уже на ногах. — Заговорила Рослин, на правах главы аналитиков и разведки. — Уже носится на пару с Вяземским с бумагами и записывающими артефактами. Планета закончила процесс установки ядра на место, но потребуется время, чтобы канаты упрочнились, а атмосфера восстановилась. Сколько нужно — спрашивать у наших головастиков.

— И с чем они тогда носятся?

— Все порталы и пространственные карманы открылись раньше срока. Я знаю, этого не планировалось. Но так уж опупенно получилось. — Рослин произнесла это вполне серьёзно. И я спрятал улыбку. Она очень жадное до знаний создание. И современных слов она выучила много. Хотя не всегда ещё до конца понимает значение. И все тактично прикрывают глаза на то, что она любит вставлять новоизученные слова куда угодно. Должна же быть у девушки изюминка.

— Значит, все существа, что жили в карманах, вышли наружу? Боюсь представить, какой там хаос. Ярослав, после обеда прикажи исследовательской группе собраться в конференц-зале. Маркус, подбери самых безбашенных, пусть начинают подготовку к разведке местности, когда всё устаканится. Хочу знать, что могли нам подкинуть бывшие владельцы. Но сначала учёные. Надо будет определить климатические зоны и ландшафты. Лучшие места для жительства.

— Милый, может, не сегодня? — Вера под намекающими взглядами остальных придвинулась ко мне ближе и сжала за руку. — Тебе стоит отдохнуть. Куда нам торопиться? Всё равно застряли на станции надолго.

— Я не собираюсь торчать в космосе всё это время. И так почти несколько лет тут. — Да, я сделал многое. Продвинулся в изучении рун и боевой магии. Создал огромный костяк людей в разных сферах. А с научной группой сделал не только автомобили и космические шаттлы, настроив их производство. Но самое главное — удалось создать устойчивые средства связи и компьютер. То, что я планировал ещё в далёком году моего сидения в Азкабане. — Пора уже проинспектировать, как там на Земле идёт подготовка.

— Милорд! Ваше высочество! — О, какие они все синхронные.

— При всём уважении, ваше высочество, — начал Ветров, в голосе которого этого самого уважения никогда не доставало. — Все ваши приказы на Земле выполняются неукоснительно. Люди на местах вам лично клятвы давали. Но наши позиции как в Совете, так и в мировом сообществе ещё слабые. Вам опасно…

— Хватит, Ярослав. Не переживай, завещание я оставлю, без меня ничего не развалится. Клятвы клятвами, но хочу сам всё увидеть. И надо же мне сына перед Хогвартсом собрать?

Я подмигнул притихшему в углу Тому. Подросток делал вид, что его это всё не касается. Но он ведь торчит здесь, а в глазах виднелось отчётливое облегчение, когда я очнулся. Да, пора спуститься с небес на Землю. Хватит левитировать в космосе, у меня война на носу.

Видимо, меня за это время успели изучить, потому что Ветров нахмурился, но, прикрыв глаза, кивнул. А остальные и так со мной редко спорят. День обещал быть длинным, а потому стоило подниматься и идти вершить дела. Сегодня я, может, и хотел бы оббежать всю станцию, но действительно чувствовал слабость и пришлось тащить к себе всех, кого планировал. Только благодаря внимательной Вере я окончательно не зарылся в новые данные по планете и не забыл про обед.

Даже удалось вздремнуть перед вечером. Не хотелось бы на празднике выглядеть помятым. Я не хотел устраивать большие гуляния, да и люди пока не в том состоянии, чтобы кутить. Но всё-таки больше сотни человек в одном зале — это хороший такой сабантуй.

Когда я спустился в общую столовую, люди уже сидели за столами, ели, активно общались. Всюду слышался смех и здравницы. Но стоило мне появиться, как вся эта толпа разом поднялась. Ого! Какие овации.

— Милорд! Ваше высочество! Ура! Айда к нам! — Аплодисменты, гомон, приветствия.

— Спасибо. — Толкать пафосные речи я не люблю. Пришлось научиться, хотя и не вызывает это у меня радости. Но сейчас я в кругу только своих, и они должны знать, что я благодарен и всё было не напрасно. — Друзья, мы совершили потрясающее! Вдохнули жизнь в целую планету. Мы построим дом, в котором не нужно будет прятать свою магию, где не будет нужды воевать, ведь мы будем единым ковеном на всю планету. Как бы ни повернулась судьба, ваши имена уже вписаны в историю! За новый дом!

— За дом! За императора! — Крик стоял оглушающий. А я вдруг подумал, что пытаюсь достичь того же, что ковен золотых, с его фениксами. Построить единую власть над миром. Так в чем разница?

Под новые аплодисменты я лишь махнул рукой, чтобы садились и продолжали. В дальнейшем я не участвовал во всеобщей вакханалии и танцах. Том быстро сбежал за стол к своей компании. Ярослав скалой спокойствия обсуждал что-то с Джугашвили. Маркус и Рослин затерялись в толпе. За столом со мной осталась лишь Вера. Могла бы пойти к любой из компаний, с кем она обычно общается. Или к учёным, или к политикам из отдела культуры, или вон присоединиться к чисто женскому обществу. Но, когда мы бываем публично, она почему-то всегда рядом. Мы собирались ещё немного побыть здесь и уйти отдыхать. Но я совсем забыл про ещё одного возмутителя спокойствия.

— Э нет, твоё высочество, сегодня ты от меня не отделаешься. — Чарли плюхнулся рядом. Как практически все здесь, бледен после ритуала. Но с широченной улыбкой и чем-то виноградным в стакане. — Ты знаешь, что все твои подданные тебя чуть ли не монахом считают?

— С чего бы? — Я крутил в руке свой напиток, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

— А когда ты последний раз что-то крупно праздновал? Вот даже сейчас, иные бы устроили бал, с приглашением соседей.

— Тебе не нравится? — Удивился я. Блэк явно наслаждался жизнью. Лучился спокойствием и теплом.

— Нет, наоборот. — Чарли мотнул головой. Склонился, сообщив доверительно. — У тебя вечера самые душевные. Никого лишнего. Не надо строить из себя серьёзного наследника Рода и бизнесмена. Правда отдыхаешь. Хотя кое-чего не хватает.

Я даже спросить не успел, а чего, собственно говоря, надо, как друг уже достал откуда-то гитару.

— Я давно не слышал, как ты играешь. Давай, Мори, пожалуйста. — И если от Блэка я ещё мог отвязаться, то народ вокруг заметно оживился. Я принял инструмент, в целом понимая, что потом он пойдёт по рукам и это будет отличным продолжением вечера. И стоило запеть, как разговоры вокруг стихли.

— Когда-то давно …*

Когда-то давно, в древней глуши,

— …Таким образом, при высокой плотности застройки повысится уровень логистики, экономический график можно увидеть на кадре. Также из-за быстровозводимых домов удастся быстро расселить людей из бараков и начать выдавать квартиры по программе «доступного жилья»… — министр Госстроя, или, попросту, строительства, Марков Даниил Александрович читал свой доклад гордо и уверенно. Напротив сидел его коллега-маг и хмурился всё сильнее. Тарасов Евгений Айдарович был тем же самым министром строительства, но от магического министерства.

Хотя министерств как таковых официально ещё нет. Они вступят в свои права только когда я взойду на престол. Или не взойду, тогда они останутся только для Марса. Но готовить работу этих самых министерств уже можно. А в мире маглов даже внедрять многие решения. Собственно говоря, уже десять лет как это и происходит. Просто государственная машина медленная, а я все ресурсы тратил на подготовку к войне.

И если до этого момента сформированные министерства были лишь помощью магловскому правительству во главе с Джугашвили, то за десять лет они переросли в полноценные управленческие ядра. Если раньше я работал с каждым отдельно, то стоило появиться на Земле, как был созван первый совет правительства. Самое интересное, что созвал его именно Джугашвили.

Я не претендовал на власть среди маглов, лишь просил его не отказываться от моей помощи. Да я и не имею пока никаких юридических прав. Но вот он, Сталин, сидит и внимательно слушает. Поднаторев в политических играх, я несколько растерялся, когда зашел в конференц-зал. Во-первых, мне сообщили неправильное время, и, когда я появился, все уже были на местах. Магические министры по левую сторону стола, зеркально — магловские. Во-вторых, при моем появлении встали все. И, в-третьих, кресло оказалось во главе стола. По правую руку сам Джугашвили, по левую — Прохоров Матвей Аркадьевич. Последний стал негласным лидером магов-управленцев, а я ведь точно знаю, что Прохоров тесно работает с Советом магов, если вообще не на них. Но хотя бы на ту их часть, что меня поддерживает, и то хорошо.

С Советом отношения складываются неоднозначные. Ковены разделены на три лагеря. Одним я поперек горла, они мечтают об отделении и заигрывают с магами Гриндевальда. Вторые, те, что пропихнули меня, желают соединения в общую империю. Третьи, скорее нейтралы, подчиняются любому общему решению, но в дрязгах участвовать не намерены. Однако те, и другие, и третьи ждут, что кто-то сможет подмять меня под себя. За эти годы уже поняли, что я не самая легкая добыча, но я не лез в их песочницу, значит пока не опасен.

И тем удивительнее мне было видеть, что сделал Иосиф Виссарионович. По факту он признал мою легитимность в мире маглов. И зачем — не понимаю. Теперь, если паду я, аукнется и ему. Впрочем у него есть свои амбиции, не просто так их группа революционеров шли к власти. у всех свои интересы.

Вождь народов выглядел для меня непривычно молодо. Знаю, что для маглов использует более старшую иллюзию, но усы уже наличествовали в обеих ипостасях. Он сидел в темно-зеленом кителе, сложив руки на столе. Кстати, сейчас почему-то без трубки. А я ведь в курсе, что он и в этой реальности пыхтит как паровоз. Вообще в этом времени курят все и везде, невзирая на возраст и место. А здесь, надо же, никто не курит. Видимо, слишком напряженная работа идет.

— …Будущее за большими городами, — тем временем разошелся Марков. Да так, что даже лысая макушка вспотела. — Уверен, скоро Москва превратится в прекрасный мегаполис со стройными рядами высоких башен…

Башни будут. Джугашвили строит особые башни для ритуала защиты. Но вот в остальном… Я взял перо и внес в свой блокнот очередную заметку. «Проверить лояльность Маркова». Я делал заметки по ходу всего собрания, потом отдавал блокнот Ярославу, и уже тот разбирал каждый пункт, формировал приказы. Например, из этой заметки будет приказ для разведки. Как приказ первой категории, он попадет к Маркусу, и уже мой глава решит, кто будет шпионить за Марковым, выявлять его связи, будь то Совет или иностранцы, его семью, пристрастия и моменты коррупции.

— Евгений Айдарович, вам есть что добавить? — спросил я, когда понял, что мужика потянуло из конкретики в лирику. Я далек от строительства, но уж очень хорошо помню жуткие последствия появления «человейников» в моем мире. А ведь именно это и предлагает строить магловский министр.

— Да! — резко вскочил Тарасов. Среднего роста, щуплый мужик. Он больше походил на рядового офисного клерка. Но каким гневом горели его глаза сейчас. — Простите, ваше высочество, коллеги. Это неприемлемо! Позвольте мне представить другие данные. Начнем со статистики. В городах выше трехсот тысяч снижается нравственность, уровень рождаемости и образования, зато повышается уровень смертности, преступлений и болезней. Есть заключения экспертов о том, что выше четвертого этажа люди болеют чаще.* Это и грязный воздух, поднимающийся с первого этажа на верхние, это и, и… Да что я вам говорю! Это же исследования ваших, магловских сотрудников санэпидемстанции! Человек должен жить в доме! Вы же предлагаете стянуть в города все населенные пункты округи. Деревни обезлюдеют. По расчетам специалистов, на человека необходимо шестьдесят квадратов в доме минимум и еще больше — на придомовом участке.

— Люди живут в бараках! — не выдержав, зарычал Марков. И откуда в этом плюгавеньком столько энергии? — Их нужно расселять! Нужно налаживать экономику! А уж потом, как поднимемся, можно подумать об излишествах.

— Излишествах? — ахнул Тарасов. — То, что вы сейчас решите с общим планом городов, будет закладкой на столетия. Экономика должна подстраиваться под нужды людей, а не наоборот.

— Что маг может понимать в магловской стройке? — скривился Марков. — У вас всё просто и быстро. А нам для постройки всех этих домов знаете сколько ресурсов потребуется?!

Это уже была опасная тема. Даже остальные министры недовольно скривились. За эти годы они неплохо сработались, и такие вещи уже можно считать сильным оскорблением. Вот и Тарасов не выдержал.

— Кто из нас профан?! — очень ловко, для такого тощего, министр перескочил через стол и, ухватив своего коллегу за воротник, вполне по-магловски зарядил ему в глаз.

Повскакивали со стульев министры сельского хозяйства и экономики. Не слишком культурно высказался министр образования. Начался галдеж, драчунов попытались разнять. Благо в ход ещё не пошли заклинания. Мы с Джугашвили переглянулись. Иосиф Виссарионович иронично усмехнулся в усы. Да, я сам в шоке. Есть ещё дублирующий магловский аппарат, чьи имена известны всем людям, и они вздохнуть боялись при Сталине. А здесь…

— Довольно, — произнес я, выпустив часть сил, приправленной чутком маны дементоров.

В просторном зале словно само пространство начало давить. Мана не была направленной, но притихли все. Бойцы оторвались друг от друга, но подниматься не спешили, с испугом глядя на меня. Понимая, что драка остановлена, сразу вдохнул ману обратно. Давление ушло, но никто не спешил расслабляться.

— Это был последний доклад на сегодня? — уточнил я у Прохорова. И когда он, порывшись в бумагах, кивнул, я продолжил: — Тогда на сегодня закончим, господа. Решение по плану градостроения будет после. А пока всем спасибо. Ярослав, вызови колдомедика для министров.

Строгому адъютанту я заодно и всучил блокнот. Парень мельком глянул на последние строчки и взглянул на Маркова уже другими глазами. Как хорошо, когда тебя понимают с полуслова. Не удивлюсь, если сейчас Маркову колдомедика тоже «особого» пригласят. Я же, попрощавшись со Сталиным и Прохоровым, поспешил уйти к себе. У меня еще работа имеется.

Выйдя из зала, сразу наткнулся на свою охрану. Даже здесь, в Кремле, приходится ходить с парой бойцов от Олега Широкова и от Брайна Шерта. У меня даже охранники от разных военных подразделений. Параноики, блин. А ведь в Кремле я могу чувствовать себя в относительной безопасности.

Изначально Москва была резиденцией древних властителей. Потом завоевание Тартарии, гражданские войны, междоусобица, период упадка. Я так и не понял из учебника истории, куда делась династия правителей-магов. Но древний дворец стоял и по сей день. Правда, так как не смогли найти сердце дома, а значит, для магов Кремль не имеет смысла. Так его отдали магловскому правительству. Совет предпочитал собираться в Питере, в богатых залах Зимнего, построенного на природном источнике.

Мне Кремль выдали, можно сказать, с барского плеча. Впрочем, Совет и на это бы не пошел. Но мои министры обосновались здесь, под прикрытием магловских. А потом под эгидой Сталина и вовсе получили свои кабинеты, начав слияние.

Мне нравилось здесь. Да, местами помпезно, не всегда удачное сочетание цветов. Но если оторваться от поверхностной мишуры, можно увидеть шикарные каменные изразцы, древние арки, испещренные таинственными рунами, о значении которых даже я, мастер-рунолог, мог лишь догадываться. Неизвестные проёмы, ведущие в тупики, но зачем-то с защитной цепью артефактов. Эх, будет время поспокойнее — обязательно изучу.

— Милорд, — один из помощников Ярослава, Джеймс Флисворт, приблизился. — У входа в ваше крыло уже три часа ожидает миссис Бажова.

— Какая из? — нахмурился я. С родней жены я виделся не часто, ограничивая общение праздничными обедами. Глава семьи вел свою игру и время от времени подплывал ко мне с идеями «захвата мира». Как-то мечтал натравить на него Сайруса, но он же отец Веры.

— Миссис Ольга Огнедаро-ив-на, — англичанин хорошо выучил язык, но некоторые моменты ему не давались.

— Я понял. Пригласи её в чайную комнату и организуйте стол.

Так как работать пришлось много и часто, самое простое оказалось поселиться в самом дворцовом комплексе. Его и охранять проще, и уже министерский костяк завязан здесь. К счастью, как и большинство мест с источниками в центре Москвы, имелся пространственный карман со своими улицами, домами, лавками. И кремлевский ансамбль имел в видимой части лишь половину. А значит, мне не пришлось мимикрировать под советского жителя.

Пройдя через двор, пришлось долго идти до своего жилища. Просторное белое здание, ничем не примечательное на фоне остальных. Маглы на его месте видят церковь Двенадцати апостолов.

Хорошее здание. Никаких бальных залов и лишних украшений. Меня уже не раз обвиняли в аскетизме. Мол, я прибедняюсь, чтобы показать своё бедственное положение и угнетенность Советом. Но я не изменяю своим простым однотонным рубашкам или пальто по сезону. Могу появиться в одном и том же регулярно и в целом не слежу за модой. Но за модой магов вообще сложно угнаться. Когда я увидел члена совета в громадной меховой шубе, а другого — в такой же, только овечьей, понял, что я еще не самый странный тип. Кстати, все думают, что именно своей любовью к простоте мы и сошлись со Сталиным. Его вечный китель тоже стал притчей во языцех.

Бабушку Олю, как ласково называет её Вера, я нашел в чайной комнате. Не слишком вежливо заставлять даму ждать, но что поделать. Женщина сидела за столиком в тяжелом зеленом платье и, сложив руки на коленях, почти медитативно смотрела в окно.

— Ольга Огнедаровна, прошу простить за опоздание, дела. Очень рад видеть. — Приблизился, сделал положенный поцелуй руки, сел рядом.

— Ничего, ничего, ваше высочество, я понимаю. И сама виновата, что не предупредила.

— Ольга Огнедаровна, я же просил, для вас просто Дмитрий или Морфин. Чаю?

Пока я разливал по чашкам, мы обменивались ничего не значащими любезностями. Я к таким вещам уже привык и делал это на автомате. Но ухо востро держать надо даже пока серьёзного разговора нет. Эта ведьма — весьма непростая старушка. Рыжие с паутинками волосы убраны в мягкую прическу, никаких кричащих украшений, теплые карие глаза — ну прям божий одуванчик. Но, во-первых, она из рода Костровых, а значит, этот уютный костерок вполне может разгореться в бушующее пламя. Не зря она до сих пор держит в своей хватке не только Бажовых, но и имеет некий вес среди местных аристократов и политиков. Иногда думаю: хорошо, что Вере от этого пожара достался лишь огонь домашнего очага.

— …Но если вы хотели видеть Веру, к сожалению, сейчас её нет. Они с Томом отправились разорять местные лавки. — Мне побыстрее хотелось узнать, зачем она явилась, и пришлось поторопить.

— Да, я знаю. — Всё так же с улыбкой произнесла женщина, отставляя на стол чашку. — Я пришла к вам. Вижу, вы активно взялись за работу. Боюсь, вы выбрали не самое удачное время, чтобы вернуться. В Совете идут активные дебаты, кто-то откровенно на стороне Гриндевальда, кто-то еще имеет голову на плечах. И ваш приезд вызвал немало шума.

— Ну да, ну да, — хмыкнул я. — Играется со своими маглами — пусть. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не мешал.

— Ну зачем так грубо? Поверьте, большая часть совета поддерживает вас. Ваши идеи, начинания у маглов, даже бизнес. И, конечно, люди надеются, что вы не забудете, на чьих клинках взошли на трон.

— Разумеется, — вернул я улыбку и, потянувшись к кружке, сделал глоток. Это я уже не первый раз слышу и, думаю, не последний. Вряд ли она пришла сюда напомнить мне, кто обеспечивает снабжение моих людей и держит общественное мнение. Ну ничего, думаю, если я и приму здесь корону, то на штыках собственной армии. Не зря же я готовлюсь к войне столько времени. И подозреваю, часть этих самых поддерживающих это понимает. Но по какой-то причине не спешит уведомлять коллег по идеологии. Даже партия «правых» ведет свои игры. Устал я уже от этого.

— Однако у меня есть некоторое беспокойство, — понимая, что раздавать обещания я не собираюсь, она продолжила. Наклонилась к банкетке, где стоял саквояж. Достала газету. — Мои друзья очень трепетно относятся к вашему облику в прессе. И стараются, чтобы каждую неделю о вас выходили заметки благонравного вида. Но не всю прессу мы можем контролировать. Вот, полюбуйтесь.

Я взял протянутые листы и понял, что уже её видел: местная «типа оппозиция» газетенка. Сайрус каждое утро приносит мне пару газет и раз в неделю — выкладку по прессе как российской, так и зарубежной.

На печатных страницах обтекаемо, но слишком жирными намёками проходились по причинам, почему за десять лет брака у нашего семейства до сих пор нет детей. Здесь и едкие комментарии о моей слабости, и опасные разговоры, что сквибы и маги не размножаются и вообще магия отрицает такую ошибку природы, как сквиб. Я не стал подавать на редакцию в суд. Вместо этого Маркус занялся их разработкой, чтобы понять, откуда растут ноги. К тому же, если надавлю, сразу пойдёт вонь: мол, отрицаю — значит подтверждаю, а ещё негодяй, затыкаю рты свободной прессе. Свободной, ага.

Вместо этого я пустил противоположный слух о том, что враги, не желающие объединения страны, подливают нам противозачаточные. Но новосозданная служба безопасности уже шерстит всех злодеев. Что выявлена крупная ячейка заговорщиков. И, разумеется, я не мог оставить оплошность со сквибами, пустив в массы обвинение чуть ли не в геноциде. Конечно, это полуправда, а потому в неё можно верить. Ведь те, кто против, даже себя не скрывают. Слухи разошлись безжалостно, и даже появилась версия, что ребёнок был, но злодеи с ним расправились. Это народ уже самостоятельно додумал.

— Это история недельной давности, — вновь пробегая глазами по статье, обратился к ведьме. — Я уже решил эту проблему.

— Совет так не думает, — парировала быстро. — Они обеспокоены, что у вас до сих пор нет наследника. Это большая опасность для всей идеи объединения. Дмитрий, послушайте. Я понимаю вашу позицию, вас фактически вынудили в этом участвовать. Но уже поздно артачиться. Теперь только вперед, иначе окажетесь под большим ударом.

— Ну что вы, я никогда не говорил, что против. — Я хмыкнул, совсем не обидевшись, что меня сравнили с бунтующим подростком. — Но и вы должны видеть, что происходит в мире. Принимать корону сейчас? Гарантированно утонуть. Не переживайте, наследник появится, когда это будет нужно.

Женщина поджала губы. Уверен, мысленно она готова была меня проклясть. Но сдержалась. Вместо этого выбрала другую тактику.

— Я не хочу, чтобы имя моей внучки полоскали в газетах. Моя девочка достаточно настрадалась.

— Сейчас ваша страдалица беззаботно гуляет и просаживает кошелек в магазинах Москвы. Она свободна в выборе занятий и увлечений, у неё много подруг, коллеги-учёные души в ней не чают, а еще у неё добрый муж, готовый на любой каприз. Моя жена прекрасна и полна сил, и я не понимаю ваших ко мне претензий.

— У меня другие наблюдения, — покачала головой. — Не буду голословной, могу показать.

Поймав зрительный контакт, почувствовал тонкую ментальную нить. Для меня, как легилимента, явное приглашение в домик. Не удержавшись, скользнул в представленное воспоминание.

Большая столовая открывала вид на обыкновенный семейный обед. Вот глава Бажовых, его супруга, здесь же их дочь Зарина и сама Ольга Огнедаровна. Сына семейства не наблюдалось, насколько я знаю, он парень, увлечённый своей работой, и не часто появляется дома, хоть и трудится на компанию этого самого семейства.

— Мы были так счастливы, когда наш малыш выдал первый выброс, — с воодушевлённой радостью вещала Зарина, время от времени бросая на Веру взгляды, полные превосходства.

Зарина вышла замуж пять лет назад и сразу забеременела. Родила наследника дому Строгановых. И в целом она уже давно выпорхнула из гнезда. Но, узнав, что младшая сестрица приехала, решила и сама провести с родителями время.

— Арсений — замечательный ребёнок, — поддержала дочь мать. Екатерина искренне радовалась за своего ребёнка. На Веру она мало обращала внимания. Как я погляжу, за десять лет ничего не изменилось.

— Да и станет очень сильным магом. — Не унималась Зарина. Тут ей надоело, что сестра не проявляет должных эмоций, и она решила надавить иначе. — А что же у вас, дорогая? Говорят, сквибы не могут иметь детей от магов?

— Это не так, не следует разносить сплетни, — на этот раз высказался отец. На Веру он также бросал недовольные взгляды. Но есть вещи, которые произносить нежелательно.

— Да ладно, — фыркнула Зарина. — Тогда у вас несовместимость? Его магия тебя отвергает? Нет, не думаю. Хммм, неужели ты настолько ему опротивела за десять лет? Эх, а такие надежды были…

— А моя жизнь тебя, как всегда, волнует больше своей. — Показушно-устало вздохнула Вера. А затем бросила на сестру единственный стальной взгляд. По-любому научилась у Ветрова. — Закрой рот и ешь молча.

— Вера! — возмущенно воскликнула мать. — Как ты разговариваешь с сестрой?!

— Как заслужила, — усмехнулась моя жена, не отказывая себе в очередном кусочке тушеных овощей. Пока сестрица, онемев от такой наглости, подбирала слова. Они не виделись несколько лет, и ничего удивительного, что за это время у девушки появились зубы.

— Зарина груба, — согласился глава семьи, припечатав старшую хмурым взглядом, чтобы не продолжила свои высказывания. — Но и ты, Вера, должна понимать, что ситуация вышла из-под контроля. Нашу семью в чем только не обвиняют, и это твоя вина. Ты что, не понимаешь, как важен этот ребенок? Не для нас — для всей страны.

— Думаю, на сегодня достаточно, — Вера медленно положила столовые приборы, промокнула губы салфеткой. Поднялась со стула. — Всем приятного аппетита.

— Кто тебя отпускал? Сядь на место. — В голосе князя Бажова прорезалась сталь. Бабушка не вмешивалась, чуть поморщилась от резкого звука.

— Смею напомнить, что я давно выросла и более не принадлежу этой семье, — холод в голосе моей жены сдерживает растущий внутри огонь гнева. — Я не обязана отчитываться вам о моих действиях и уж тем более не обязана выполнять ваши приказы, князь. Я здесь исключительно из уважения к бабушке. И если ещё раз вы позволите себе так со мной разговаривать, общаться будете с моим мужем.

Воспоминание обрывается, когда Вера покидает столовую с гордо поднятой головой, оставив князя хватать ртом воздух. Но далее волшебная нить разума переносит меня в светлую девичью гостиную. Ольга Огнедаровна уже прошла всю комнату и остановилась у двери в спальню.

— Вера, — постучала в дверь. — Это я.

— Входи. — Голос спокойный. Я бы сказал, уставший.

Девушка стояла лицом к окну и обернулась, встречая родственницу. Судя по наряду обеих, это всё тот же день. Возможно, даже время с разницей максимум в час. Но вот что мне не понравилось — это красные глаза и бледные щёки моей жены. Хотя сейчас кажется, что всё в порядке. Но я-то знаю, куда смотреть. Вот и Вера Огнедаровна заметила.

— Милая, не хочешь обсудить, что произошло? — Ведьма прошла внутрь комнаты и села в кресло у трюмо.

— Нечего обсуждать, — фыркнула девушка. — Отец никогда не был со мной близок, а теперь думает, что может влезать в мою жизнь.

— Да, но он прав, это не только твоё дело, — вздохнула женщина. — И я не понимаю, почему ты не хочешь детей? Ты опасаешься за их жизнь?

— Опасаюсь? — Вера впервые за вечер улыбнулась. — Ба, когда у нас появятся дети, в мире не будет более охраняемого сокровища. Судя по тому, как Дима относится к Тому.

— Тогда в чем дело? Ты… — Тут женщина вгляделась в лицо любимой внучки. — Ты хочешь иметь ребенка, но не он.

— Перестань, — Вера вновь нахмурилась, отвернулась к окну. — Сейчас не время. Началась война и много проектов. У меня в том числе.

— Ты обсуждала с ним это? — проигнорировав причины, спросила княгиня.

На этот раз Вера ответила не сразу. Она долго стояла, вглядываясь в знакомые с детства пейзажи.

— У Димы сейчас достаточно проблем и без того. Я не стану создавать их ещё и дома.

— Ты права, дорогая, — тут же улыбнулась женщина. И хорошо, что Вера не видела, какой опасный огонек блеснул в глазах любимой бабули. — Сейчас он, может, и не хочет ребенка. И пусть занимается своими делами. Но умная женщина всегда может добиться своего. Есть у меня пара семейных рецептиков. Поможет зачать, а там и…

— Не смей! — тут же гневно обернулась Вера, невольно напомнив, что и в ней течет кровь огненных Костровых. — Это будет исключительно совместное решение. И да, ба, я хочу детей. Очень. Но, когда Дима сказал, что сейчас не время, значит, есть причины. И я не стану портить нашу жизнь подлогами. Я прекрасно понимаю, что была выбрана отнюдь не по большой любви. Мне повезло, что мой муж — чуткий и надежный человек. Мы хорошо ладим, я могу заниматься чем пожелаю и почти уверена, что мне не изменяют. Но, ба, я знаю, что брак по расчету — в первую очередь брак по расчету. Я не стану собственными руками ломать его доброе ко мне отношение.

— Вера… — княгиня удивленно выдохнула. — Нельзя быть такой послушной! Мужчины не умеют любить из благодарности. Когда ты вообще успела в него так влюбиться?!

— Я всегда его любила, — грустно улыбнулась девушка. — Всегда.

Натянулась нить разума, воспоминание смазалось. Я понял, что меня мягко попросили свалить из чужой головы. Не настаивая на продолжении, вышел в реальность. Проморгался, возвращаясь. Первой реакцией была злость. Я всегда был против, чтобы в проблемы двоих вмешивались родственники. Здесь же разозлился и на князя, который лезет в личную жизнь дочери, хотя по-прежнему ни во что её не ставит. А право советовать надо заслужить. Так и на саму Веру, которая не стала обсуждать проблему со мной.

— Что же, я вас понял, Ольга Огнедаровна, — произнес я, справившись с первыми эмоциями. Мне не понравилось, что меня ткнули носом в ошибку. Но за столько лет на руководящей должности я взял себе за правило видеть в советах не критику, а конструктив. И старался никогда не отмахиваться. — Благодарю, что обратили внимание на душевное состояние Веры. Я разберусь.

— Как бы я ни любила свою внучку, но показать хотела не это, — покачала головой матриарх. — Я понимаю, что вы оба ещё очень молоды. Но вопрос о вашем наследнике — вопрос стабильности в стране.

— Я понимаю, к чему вы. Не волнуйтесь. Как только ситуация решится, мы вам сообщим.

Может, ей и не понравился мой ответ, но настаивать не стала. Более ничего серьёзного она обсуждать не стала. Я проговорил с ней ещё некоторое время, насколько позволяли приличия, чтобы распрощаться. Честно говоря, хотелось сразу от неё отделаться, но таковы правила. Я уже к ним привык, но мысленно порой скучал, как быстро делались дела в прошлом мире.

Когда княгиня наконец ушла, я планировал пройти в крыло к жене. Они уже должны были вернуться. Но мои планы вновь нарушил гость.

— К вам его сиятельство князь Виктор Федорович Бельский, — произнес Ярослав, когда я уже сам собирался уходить. — Вы не договаривались о встрече, но…

— Всё в порядке, зови, — кивнул я. Бельский за все эти годы так и продолжал играть для меня роль связного с Советом. И действительно заранее согласовывал встречи.

— Прошу простить за столь неожиданный визит, — пожал мне руку мужчина после приветствия. — Я услышал, что вы здесь с Ольгой Огнедаровной, решил заглянуть.

— Итак, что привело вас ко мне лично? — спросил, когда закончились дежурные фразы, а мы вновь уселись за столик. Нам даже обновили чайный набор.

— Вы запретили войскам наступление в Финляндию. Некоторые члены совета обеспокоены. — Бельский едва заметно усмехнулся, видимо припоминая этих членов. Поднял чашку, сделал глоток. Вот же… Им не было дела до маглов, но вот войсками пользоваться не брезгуют.

— Как я могу что-то запретить? — Это правда, я сделал всё, чтобы войска не тронулись со своих квартир. В Карелии сейчас тихо. Но правда и то, что у меня нет никаких юридических прав. Джугашвили назначен управлять маглами именно Советом, и его действия легитимны. То, что он действует в связке со мной, исключительно его решение. А армия магов и вовсе не подчиняется никому, кроме Совета.

— Мы с вами оба знаем, что вот-вот может полыхнуть, — проигнорировал вопрос князь. — Если зацепиться в Финляндии, это позволит не опасаться за северную границу.

— Или положить там не одну тысячу солдат, а потом потерять позиции в первый год войны. Ещё и обозлить сомневающихся среди финов. — Примерно так и вышло в моем мире. Мне начал надоедать этот разговор. Я со вздохом отставил чашку на блюдце. — Послушайте, князь, я вижу, что Совет неоднороден. И знаю, что, какое бы решение ни принял, всегда будут недовольные. Вы пришли от Совета? Или как представитель одной из партий?

— Вы нас по партиям разделили. — Отчего-то улыбнулся гость. — На самом деле о неоднородности Совета я и пришёл поговорить. Думаю, мне не надо объяснять, на какие партии мы разделены. И как думаете, почему такие разные люди единогласно выбрали вас?

Я промолчал. Нет, не знаю. Для меня это был просто эффект оттого, что я забрал судьбу Тома.

— Были разные варианты объединения. Но фракция, которая не желает этого, отвергала любого кандидата. Тех же, кого предлагали они, уже не подходили нам. Ты англичанин, и наши противники одобрили твою кандидатуру, видимо рассчитывая, что с тобой можно легко договориться. А учитывая, что Золотой орден имеет большое представительство в Британии и связи с некоторыми членами нашего Совета, ты для них огромный шанс захватить власть во всей России.

— И почему вы предложили меня? Если осознавали все риски?

— О, вы прошли довольно много проверок. Но самое главное — вас одобрили старейшины.

Старейшины — это сильно. По факту это самые старшие и сильные маги страны. Живут обособленно, непонятно чем занимаются, в жизнь страны почти не вмешиваются. Только в случае очень большой необходимости. Последняя такая необходимость была, когда враги свергли старую династию Тартарии и страна по факту была захвачена. И то старейшины отбили физические нападения и собрали расползшиеся ковены в единый совет. Династию они возвращать не стали и вообще ничего сверх минимума не делают.

— Я с ними встречусь? — Любопытство никогда меня не покинет.

— При венчании на царство. — Кивнул князь. — Но это были лишь причины, почему именно вы. Вы нейтральная фигура, которая устроила всех, и каждый рассчитывал перетянуть вас на свою сторону. Теперь пришло время эту сторону выбрать, ваше высочество.

— И что же вы от меня хотите? — Я долго лавировал между всеми фракциями, стараясь вообще самоустраниться от реальной власти. Но это не значит, что я слеп и не вижу, что происходит, куда идут эти самые фракции, и вижу тех, кто мне помогал, а кто вредил.

— Помните, десять лет назад я рассказывал вам о ковене золотых?

— Разумеется, — кивнул я. И сам стараюсь следить за этими ребятами. Учитывая, что ковен без земли проник в большинство крупных стран, его члены воротят валютой, а в большинстве военных конфликтов так присутствуют члены этой шайки. Непонятно, чего добиваются. Впрочем, нужны ли причины для мирового господства?

— Мы долго готовились. Вы, я знаю, также держите руку на пульсе, — подбирая слова, начал князь. — Но Орден — это гидра. Отрубим одну голову и ничего не решим. Начавшаяся война — это шанс. Для них — обогатиться и утвердить власть. Для нас — вырвать эту сеть с корнем. Сейчас у ордена три основные базы: Израиль, Ватикан и Британия. По первым двум уже давно работают. Системы закрытые, но так как держатся на религиозном аспекте, туда было возможно проникнуть. Остается Англия. Система не только закрытая и кастовая, но и попасть туда возможно исключительно по праву крови. Вы в этом году отправляете сына в Хогвартс?

— Хотите, чтобы я проник в британскую ячейку ордена?

— Вы для них интересны. — Кивнул Виктор Фёдорович. — О вас мало известно в высшем обществе, но вы активно захватываете рынки сбыта и транспорт, готовите своих воинов и развиваете магические науки. Ведете себя как типичный хищник, они такое поведение понимают. Странно, что они до сих пор к вам не подходили с интересными предложениями.

— Ну почему же, — теперь хмыкнул я. — Когда не вышло грабить мои товары, последовали предложения. И я даже имею торговлю с некоторыми предприятиями, которыми, уверен, владеет Орден.

— И вы мне так просто сообщаете, что торгуете с врагом? — прищурился князь.

— Ну вы же не избавляетесь от членов Совета, которые имеют членство ещё и в Ордене. — Ничуть не раскаялся я. — Один в поле не воин. Я планировал, что обломаю им рога в вопросах Германии и войны, но у меня нет столько ресурсов воевать со всем Орденом. А значит, приходится находить точки соприкосновения.

— Значит, вы отказываетесь?

— Я ещё не услышал предложение.

— Хорошо. — Бельский отставил чашку на стол, сцепил руки в замок. Чуть вздохнул, видимо вспоминая как проще со мной было, когда я был юн и мил. — По всем прогнозам примерно через год Орден использует Гриндевальда для нападения на СССР. Сейчас все их ресурсы сосредоточены на этой войне. У нас есть шанс. Нам нужно, чтобы вы проникли в их общество в Британии. В идеале — если узнаете всю сеть и к началу следующего года будете способны или влиять на эту сеть, или уничтожить.

— Допустим. О некоторых личностях я уже догадываюсь. Всё равно планировал инспекцию своих предприятий в Европе. И для Тома будет полезно, если я на некоторое время задержусь в Англии. Главное — не мешайте развертыванию моих военных точек. А то, пока мы тут в шпионов играем, они нам полстраны в пепел превратят. Что? — спросил я, когда заметил, каким взглядом он за мной наблюдает. Я легко согласился, ведь готовился к этой войне. А теперь есть и личное направление. Один бы я не начал эту борьбу, по крайней мере не сейчас. Но раз уж Совет поддерживает, а старейшины благословили. У меня есть год, чтобы перед началом нападения на страну Германия лишилась своей подпорки.

— Мы знакомы с вами не первый год. Не поймите меня неправильно, вас со всех сторон проверили и знают, что действуете в наших общих интересах. Но всё же я ожидал, что у вас будут встречные требования. И мне всегда было любопытно, когда у английского аристократа появилась такая любовь к России?

— Всегда, — улыбнулся, внутренне уже составляя план на магическую Англию. — К тому же, кто сказал, что у меня не будет своего списка условий?

Машины стройной вереницей въезжали на территорию семьи Гонтов. За десять лет работы здесь многое поменялось. Для начала земля, как и должно, закрыта от маглов. А если быть точнее, от тех маглов, что не в курсе дел. Поселки значительно прибавили в жителях. Теперь здесь есть работа. Фермы и теплицы выращивают продовольствие для всех моих людей как на Земле, так и за её пределами. Торговать этим не слишком получается — кто бы меня пустил на чужие рынки сбыта. Но как качественное обеспечение своих поселки экономят просто громадное количество средств. Единственное, что в Англии идет на экспорт, — это фабрика тканей и автомобильный завод. Сборка как раз идет в дальнем поселке. Собирают автобусы и немного легковых. Остальное, что приносит мне доход, размещено не здесь.

— О, кажется, мы на месте, — Вера наклонила голову, разглядывая пейзаж за окном. Мы как раз въезжали на территорию бывшего Литтл-Хенглтона. Теперь поселок назывался Снейк-Хил. Змеиный холм — тоже название так себе, но я просто вернул историческое. Местные очень трепетно относятся к таким вещам.

Когда машина остановилась, а член охраны Каил открыл дверь, я вышел первым. За мной Вера и Том. Давненько я не видел это поместье. Последние несколько лет мы больше обитали на Марсе. Впрочем, что для мага десять лет? То же, что для простого человека всего пара.

— Постарайся заняться своими вещами сегодня, — попросил я Тома, когда по каменной дорожке мы отправились ко входу. — Завтра нас ждет Косая аллея.

— Правда? — удивился парень. Последнее время он выглядел немного апатичным. Я знаю, что ему бы днями напролет хотелось общаться с друзьями, где-нибудь шататься и узнавать новое. Но он вынужден был провести лето с нами в Москве. И пусть я старался проводить с ним время, путешествовать, заниматься чем-нибудь интересным и волшебным, но он растет, и только нас двоих ему мало. А когда мы на работе, его и вовсе никуда не отпускали, оставляя с охраной и наставниками. Неудивительно, что он устал. — Я думал, мы уже всё купили. Я хотел завтра встретиться с ребятами.

— Встретишься. И не удивлюсь, если на самой аллее. Это традиция — проводить тридцать первое июля на Косой. Весь август будет идти школьная ярмарка, и завтра как раз её открытие. Если хочешь вписаться в местное сообщество, придется следовать правилам.

— Интересно, — согласился он. — Тогда я напишу Малфою? Может, мы пойдем вместе?

— Не хочешь идти с нами? — осторожно спросила Вера. Я никогда сам не лезу в её голову, но с легким шлейфом считывания эмоций ничего поделать не могу. Вот и сейчас заметил некоторые её переживания. Что опять?

— Вы ведь опять потащитесь с кучей охраны, — скривился подросток. — Можно я схожу с друзьями?

— Мы пойдем вместе, и это не обсуждается, — припечатал я. — Но открытие ярмарки — событие статусное, и толпу охраны не поймут. А поэтому не волнуйся, они будут в гражданском. И, если хочешь, можешь написать друзьям, погуляем все вместе, в том числе с их родителями.

— Ну если так, то ладно, — повеселел Томас и уже с улыбкой первый прошел внутрь дома. — Я к себе!

Последнее он крикнул уже у лестницы. Явно пошел не вещи разбирать, а сов терроризировать. Мы же с Верой понимающе переглянулись и потопали в наши покои. Дом на время нашего отсутствия консервировали, но перед приездом всё открыли, убрали, перестелили кровати, поставили вазы с цветами. В общем, вернули жилой вид. За годы я уже выработал порядок и протоколы своих выездов, и люди знали, что не стоит встречать меня на входе с караваем. Мы приехали в тихий дом, отдохнем и только после начнем работу.

— Всё хорошо? — спросил я, когда мы уже в спальне принялись переодеваться. Хозяйские комнаты у нас общие. Даже кабинет смежный. Но переодеваться она всё равно зашла за ширму. Раньше я бы не обратил внимания. Но после того разговора с Ольгой Огнедаровной подумал: а почему так? В этом времени так принято? Или она до сих пор стесняется переодеваться при мне? Сейчас подумал, что даже секс у нас всегда при выключенном свете. Раньше об этом не задумывался. Но спросил я о другом. — Мне показалось, ты чувствовала себя неуютно с Томом.

— Ерунда, — легко отмахнулась она. — Ничего серьёзного.

— Так ли?! — Я с коварной улыбкой резко отодвинул ширму.

— Дима! — взвизгнула жена, резко прикрываясь платьем. Я рассмеялся, приближаясь и притягивая её в объятия. Щеки вспыхнули, но теперь, когда от подростковой несуразности давно не осталось и следа, это выглядело мило.

— Не отпущу, пока не расскажешь, что тебя расстроило.

— Ничего не расстроило, — она смущенно отвела глаза. И так как я всё ещё ждал ответа, пришлось сдаться. — Просто, понимаешь, я помню, что в Англии хуже относятся к сквибам. Я подумала, что Тому может быть неловко, что его мачеха такая…

— Вера, — произнес я со вздохом. И почему я думал, что подростковые комплексы ушли с возрастом? — А помнишь, в девять Том подрался с детьми из экскурсионной группы?

В школу на полный день мы его не отдавали. Но уроки в новосозданной на Марсе гимназии он всё-таки посещал. Для меня было важно, чтобы общался с различными людьми. А еще они время от времени посещали разные места, ходили в походы и театры. В одну из таких экскурсий меня и вызвали из-за драки с детьми магов из другой школы.

— Я помню, — кивнула чуть удивлённо. — Ты его даже не ругал за это. Но при чем тут?

— А при том, что мы не сказали тебе тогда причины, — заговорщицки прошептал я. — Пару мальчишек, видимо повторяя за своими родительницами, обсудили, что я якобы выбрал себе не ту невесту, добавив тебе несколько нелестных эпитетов.

— Он подрался из-за меня?! — охнула девушка. Самодовольства ни на грамм — она правда переживала за Тома.

— О, наш маленький злодей очень разозлился, что кто-то посмел тебя обидеть даже за твоей спиной. Ты тогда носилась, зачем-то подгоняя колдомедиков, и вообще переживала больше, чем сам Том. И, если вспомнишь, он именно тогда стал называть тебя мамой. — Я поднял руку, проведя пальцами по щеке Веры. — В детстве он не раз тебя обижал по глупости, но ты всегда относилась к нему с добром и лаской. Не шла на поводу у его грубостей, но всегда поддерживала. Ты никогда не повысила на него голос и всегда защищала. Посмотри на него теперь. Мы его немного избаловали, но зато он имеет твердые взгляды на важные для нас вещи. Ты правда думаешь, ему есть дело до того, что скажут другие? Он любит тебя, Вера. Нам повезло с тобой.

Стук в дверь прервал мою мысль.

— Ваше высочество, — голос Джеймса Флисворда раздался из-за закрытых дверей. — Прошу прощения, но вам лучше спуститься. Думаю, это срочно.

— Переодевайся, не буду мешать, — чуть виновато улыбнулся и отправился прочь из комнаты. Помощник адъютанта не дал мне договорить, но я и сам, кажется, не понял, что хотел ей сообщить. Хотел сказать: «Мне с тобой повезло»?

Пока спускался обратно в холл, в голове пролетело несколько несвойственных мне вопросов. Я привык подстраиваться под это время, с его правилами и приличиями. И с женой поступил так же. Я не задумывался, люблю ли я её, и мы никогда это не обсуждали. Нам было хорошо вместе, имелись общие ценности, и каждый развивался в том, что было интересно. Мы совпадали во всем, кроме интимных отношений. Я не говорил, что мне нравится, она также никогда не намекала, что её что-то не устраивает. В своё оправдание скажу, что вёл себя как джентльмен, насколько мог. И в голову никогда не приходило предложить моей нежной и трепетной жене что-то из того веселья, что мы пробовали, например, с Селин. И, признаюсь, мне этого не хватало. А Вере, видимо, не хватает романтики и подтверждения моих чувств.

— Я требую, чтобы меня пропустили! — едва знакомый голос вывел меня из задумчивости. Я как раз спустился с лестницы наполовину и смог разглядеть, кто это тут бушует в холле.

— Прошу прощения, но подниматься вам нельзя. Подождите здесь. — Абсолютно спокойно произносил Артём, наш сменный охранник.

Сначала я и не понял, что это за мужик тут нарисовался. В мундире капитана британских войск, с обветренным лицом и жестким синим взглядом. А потом я начал перебирать всех, кто мог иметь магический доступ в дом. Не может простой бродяга свободно войти аж в само поместье. Его бы и на территорию не пустили.

— Том? Том Реддл? — спросил я, спускаясь ещё ниже и кивая Тёме, чтобы убрал барьер, которым он не пускал вторженца.

— Так точно, — хмуро кивнул мужчина. — Не узнал? И немудрено, мы, простые смертные, стареем быстрее.

— Идем в гостиную. — Не дожидаясь ответа, первым пошел в комнату. Стоило сквибу пройти следом, я магией захлопнул дверь. Ещё не хватало, чтобы Том, который младший, узрел своего биологического папашу. Пройдя внутрь и сев в кресло, я продолжил: — Итак, что тебя ко мне привело?

— Я хочу видеть сына, — гордо вздернув подбородок, заявил он.

— Ты хотел сказать — моего сына, — поправил я спокойно, но внутренне начиная закипать. Я давно научился не рубить с плеча, но, видимо, семья — это моё слабое место. Оказалось, мне очень важны чувства Веры. И оказалось, что я очень не хочу видеть реакцию Тома Гонта на Тома Реддла.

— То, что ты забрал его у меня, ещё ничего не значит, — упрямо поджал он губы. И не стал садиться, оставшись стоять на ногах.

— Я поражаюсь человеческой памяти, — хмыкнул я. — Я забрал его из приюта. А ты, помнится, даже не желал его рождения. Давай перестанем играть в святых и скажи, что тебе вдруг в голову взбрело? И лучше говори прямо. Ведь если я попрошу по-плохому, тебе не понравится.

Он отшатнулся от моего взгляда, но, видимо, то, что он стоит на ногах, находится выше меня, придавало ему некую уверенность. Юлить всё-таки не стал, но начал размыто.

— Я слышал, ты назначил его наследником рода Гонт. Мой отец стареет, и я скоро возглавлю теневую семью. Логично, что нам с Томом нужно познакомиться. И в конце концов, он мой сын! Я имею право.

— Я же просил говорить правду, — поморщился я, вставая. Мужчина напрягся, но сделать ничего не успел. Я быстро вошел в сознание, просматривая образы.

А нет, почти не соврал. Если не считать планов на самого ребенка. Реддл рассчитывал, что, если сыграет печального отца, у которого отняли любимого сына, Том встанет на его сторону. Значит, защитит от меня, в случае чего. В идеале вообще от меня избавиться, а Реддлам останется сыграть роль серых кардиналов при короле. Но это так, мелькало в далёких мечтах.

Для начала ему хотелось подружиться с Томом и уговорить его помочь в войсках. За десятилетие Реддл поднялся в чинах. Но все чувствуют, как раскручивается маховик военных действий. И он хотел, если совсем не избежать боевых действий, то хотя бы заручиться поддержкой мага. Он ведь понимает, что маглы всегда воюют своими силами. МКМ следит, чтобы войны маглов проходили без колдовства. Понятно, что за ширмой таких битв всегда стоят маги, но это уже другой вопрос.

Я вышел из мозгов Реддла, и мужчина тут же повалился на пол, со стоном схватившись за голову. Я уже собирался прокомментировать его чаяния, но тут заметил мелькнувшую тень у второго выхода. Кажется, кто-то так увлекся подслушиванием, что не наложил на себя чар. С другой стороны, чары бы я заметил, а вот торчащий из-за косяка рукав мог бы и не приметить.

Понимая, что Том нас подслушивает, я на мгновение растерялся. Не могу же я при нем сейчас разносы устраивать. С другой стороны, я и не могу позволить, чтобы Том доверял потом таким личностям, как его биопапа.

— Значит так, — начал я. — Без согласия Тома ты всё равно с ним не увидишься.

— Но мне скоро уезжать в расположение! — Быстро же он оклемался.

— Тем более! Я навещу тебя и твоих родителей позже и всё обсудим. А теперь проваливай.

Разглядев в моих глазах искры гнева, Томас не стал настаивать и поспешил уйти. Хотя я видел, какие колкости готовы были сорваться у него с языка. Здесь и легилиментом быть не нужно. И только когда незваный гость ушел, я обратил внимание на мелкого шпиона.

— Выходи, — попросил я уже куда более мягким тоном. — Том, я знаю, что ты здесь.

Том буквально ворвался в комнату. Он даже переодеться с дороги не успел. Зашел с внутреннего входа поместья и, вправду, в первую очередь пошёл в совятню.

— Почему? — Голос звенит праведным гневом. Волосы разметались змеями, создавая взъерошенный вид. Но спросил он вовсе не то, что я ожидал. — Почему ты не поменял мне имя?!

— Что? — Почему из всего услышанного его это волнует? — Том, у тебя отличное имя. Его дала тебе мать.

— Как она могла назвать меня в честь этого урода?! Что он вообще здесь делает?! Я думал, ты его казнил.

— Так. — Не часто он мне устраивает скандалы. Но всё-таки подростки — это минное поле. Совершенно неизвестно, где рванет. — Я не убиваю людей просто потому, что они мне не нравятся. Откуда ты это взял?

— Я хочу себе другое имя!

— Зачем? Что за блажь?

— Я не буду иметь ничего, что с ним связано!

— Что за крики? Что случилось? — На пороге появилась Вера. Уже в приличном домашнем платье, но обеспокоенный вид портил всю картину.

— Том, успокойся. Не нравится — ты с ним даже не встретишься. Но у тебя прекрасное имя, и оно в первую очередь твоё собственное.

— Я не хочу иметь ничего общего с этим мерзким сквибом! — Он так разошелся, что даже не заметил, как вздрогнула на этих словах Вера. — Почему я не могу его поменять?

— Значит так! — Тут уже я голос повысил. Что также случается редко. Но зато парень сразу замолчал. — Ты сейчас идешь в свою комнату и успокаиваешься. Я сделаю то же самое. А потом мы с тобой поговорим! Как разумные, взрослые люди.

— Р-р! — Нечто нечленораздельное и полуматерное было единственным, что мы услышали прежде, чем он ушел, демонстративно хлопнув дверью.

И только расстроенная Вера осталась. Заткнув собственный гнев на подростковые гормоны, готовился успокаивать теперь её.

— Он в Англии меньше часа, а уже ненавидит сквибов, — нервно сжала она пальчики.

— Ты же понимаешь, что он не имел в виду всех сквибов. — Я подошел ближе. — Я знаю, что он искал информацию о Реддлах и Гонтах помимо моих ответов. И я не мешал ему. Том прекрасно знает, что самая заветная мечта Тома Реддла — научиться магии, а потому и высказал самое для него неприятное. Даже если наследник Реддл этого не услышит.

— Конечно, я понимаю, — как и прежде улыбнулась моя жена. Вот только в этот раз я ей не поверил. Да, я идиот и за годы жизни с ней просто привык к ней и многого не замечаю. Легилимент, блин.

— Всё наладится, вот увидишь. Кстати, как насчет свидания?

— Свидания? — удивилась. Но потом словно пришла догадка. — А, да, конечно. Это деловой ужин с кем-то? Или инспекция предприятия?

— Стоп. — На мгновение захотелось стукнуть себя чем-нибудь. Со своей любовью совмещать приятное с полезным за эти годы у нас ни разу даже обыкновенного свидания не случилось. — Нет, Вера, я имею в виду обычное свидание. Только ты и я.

— Но, — растерялась. — Я думала, из-за этой войны у тебя много дел и…

— Не хочешь? — прервал метания. И сам знаю, что момент сложный. Я в Англии ради ячейки ордена, в России ковены плетут на меня сеть попрочнее, мои люди по всему миру готовятся к битве, производства на пределе и борются за рынки, а Марс ещё тянет на себя средства и всё требует контроля. Не лучшее время для второго медового месяца. Но, видимо, подойдя к браку столь разумно, меня догнал запоздалый всплеск эмоций. Это должно было случиться в первые три года брака, как и случается с гормонами всех нормальных людей. Может, у магов иначе?

— Хочу, — кивнула она, но как-то заторможенно. — А когда?

— Давай завтра вечером? У тебя ведь не было планов?

— Нет. А… а что мне надеть?

— Что-нибудь удобное. — Взял за руку, наклонился, поцеловав пальчики. — Ни о чём не переживай. Всё наладится.

А вот чтобы всё наладилось, мне придется поработать. Инспекция на местные теплицы не продлилась долго, ежедневную сводку по отделам я посмотрел ещё утром в машине. Отчет по разведке в Англии ещё не готов. Но тут я не тороплю. С местными надо работать осторожно, и здесь в первую очередь моё дело. А ребята Рослин всего лишь собирают данные на всех, до кого дотянутся.

Фоули досидел свои последние годы в кресле министра. Он слишком недооценил Гриндевальда. Или делал вид, пытаясь успокоить общественность. Фоули яркий, веселый, кажется несколько наивным, но добродушным. И если бы я не знал, как он в своё время поступил с производством автобусов Прэнгов, если бы не получал другие отчеты, я бы поверил, что так оно и есть.

Год назад кресло министра занял Леонард Спенсер-Мун. Здравомыслящий министр, который поднялся по карьерной лестнице, будучи простым курьером в Отделе магических происшествий и катастроф. И внешне может показаться, что эти два министра не очень ладят. Один пацифист, другой — надежный кризис-менеджер. Но я уже привык смотреть на политиков только со страниц своей разведки. Я вот не удивлюсь, если окажется, что Фоули и Мун прекрасно ладят и состоят в какой-нибудь общей ложе.

К сожалению, я не помню, в каком году случится бомбардировка Лондона*. Надеюсь, я успею завершить дела. В сорок первом мне желательно находиться с войсками. Каждый раз, как об этом думаю, чувствую, как стальная плита ложится на плечи. Я сделал всё, что мог за эти годы. Но понимаю, что могу вывезти только за счет техники. Боевые машины и самолеты на основе магии, устойчивая связь и быстрое перемещение. Это всё, что я могу. У меня набралось много людей, раскиданы базы по Руси и Европе. Но этого не хватит против многотысячной фашистской армии. Шапками закидают.

Поэтому я так активно и готовил пункты приёма добровольцев. Сооружаю службы логистики и отдельно службу для полевых лагерей. И да, на остатки армии Югославии во главе с их принцем я тоже рассчитываю. На Сталина я не надеюсь, он обещал защитить маглов, и он так и поступает, насколько может. Забирать у него даже немного людей — просто преступление.

От бумаг я оторвался ближе к вечеру. Ночью запланировано ещё одно дело. А вот с Томом лучше поговорить перед ужином. Иначе он Вере весь аппетит испортит. Понадеявшись, что парень уже успокоился, я прошел к его комнатам.

На два глухих стука в дверь мне ответили разрешением войти. Посчитал это хорошим знаком.

— Не занят? — спросил я, оценивая совершенно пустой стол, за которым сидел парень. Ну да, так я и поверил, что там ничего не было. Впрочем, все имеют право на личное.

— Нет, я тут просто… Входи. — Правдоподобно придумывать оправдания он тоже научится после.

— Всё ещё хочешь сменить себе имя? — Я жестом пододвинул себе один из стульев в углу. Предмет мебели пролетел через комнату, остановившись напротив Тома.

— Да, — в синих омутах появилось знакомое упрямство. Ну хоть уже не истерит.

— Томас Мор*, Томас Бодли*, Томас Эндрюс*. Мне продолжать? — Он уже читал историю Англии, и имена должны быть ему знакомы. По крайней мере первый и последний. Эх, жаль, Томас Эдисон ещё не родился.

— Они маглы, — не согласился подросток, соображая, куда я клоню.

— А ты станешь магом. Том, имя — это не поношенная мантия, которую передают по наследству и смотрят, кто из предков её лучше сохранил. Имя — это твой флаг. Но на него никто не смотрит. Смотрят на то, как ты его несешь. И если ты несешь свой флаг гордо и с достоинством, то все будут его уважать. Ни твоих родителей, дедушек и прадедов, а твоё собственное имя.

Он задумался. Я не мешал молчанию, знаю, что для него бывает важно вот так зависнуть на какой-то мысли. А потому терпеливо ждал, напоминая себе, что очевидные и пустяковые для меня вещи для него могут иметь большое значение.

— Хорошо, я понял, — вздохнул парень, забавно сморщившись. О да, признавать свою неправоту мы ненавидим сильнее всего. — Имя останется. Но вот этот сквиб — нет! Убери его куда-нибудь.

— Не хочешь с ним встретиться? — Теперь понятно, почему он называет его сквибом. Это самое безобидное из всего, когда не хочется называть человека по имени.

— Ты ещё спрашиваешь?! — Взвился, даже на ноги вскочил. В голосе прорезалось шипение, и следующую фразу произнес на парселтанге. — Ненавижу ублюдка. С*ка!

— Не матерись, даже если привык, что тебя никто не понимает, — спокойно попросил на том же языке. — Мало ли кто окажется рядом. Могу я узнать, откуда такая ненависть?

— Ты его защищаешь?! — Ух, сколько негодования. Всё-таки подростки многое воспринимают гипертрофированно. А уж возводить проблему в ранг катастрофы — это вообще любимое.

— Нет, мне и самому Реддл неприятен. Но ненависть — слишком сильное чувство. Ты просил научить тебя легилименции. И первый её этап — это очистка эмоций. До состояния баланса. Сильная ненависть очень затратна в плане мозгового ресурса. — Я вздохнул и поднялся следом. — Том, сынок, он того не стоит. Я понимаю твою обиду. Но если хочешь дальше жить нормально, тебе придётся это пережить и отпустить. И только тогда Томас Реддл не будет вызывать такой реакции.

— Меня злит, что такой, как он, смеет приходить в наш дом и что-то требовать! Разве ты не должен был показать его место? Остальным неповадно было бы!

— Нет, остальные решили бы, что я тиран, не прощающий ошибок. А ошибается каждый. Меня бы начали бояться, а потом ненавидеть. И как следствие, от меня бы попытались избавиться свои же. Сила проявляется в другом. Не в том, сколько человек я могу казнить. А в том, насколько я могу позволить себе быть справедливым. Я мог бы казнить Реддла, есть за что. Но это мелочно для правителя. Я бы хотел, чтобы ты не мерил мир категориями обид. Если человек опасен для тебя, семьи и общества, безусловно, от него следует избавиться. В остальном же есть иные пути.

Запал стих. Грозовое небо в синих взорах успокоилось. Я много всего наговорил, ему надо это переварить. А потому я подошел ближе, положил руку на его плечо.

— Не торопись и хорошо подумай. В конце концов однажды и тебе придется взять на себя ответственность за многих людей, как лорду. И я желаю, чтобы это далось тебе легче. Я бы хотел, чтобы ты был счастливым, сын. — Напоследок улыбнулся, глядя в глаза. Вот не люблю я эти серьёзные беседы. Но никуда не денешься. — Ну, не буду тебя отвлекать. Мне пора. Ах да, и постарайся при Вере поменьше говорить слово «сквиб». Она думает, ты её стыдишься.

— Чего?! — О, он даже очнулся от своих размышлений. — Это не так!

— Я знаю, — посмеялся я, отправляясь на выход. Уверен, теперь он сам покажет Вере, что на самом деле думает.

— Пап, — окликнул меня уже у дверей. Я обернулся. — Нет, ничего. Я спущусь к ужину.

Кивнув, оставил его одного. Мне не нужно объяснять, понял, что это невысказанное «спасибо». Я, конечно, люблю его, но быть родителем — это непросто.

Безлунной ночью любой шорох казался громче, а даже искорка света притягивала внимание. Азкабан за эти годы преобразился. Добавилось пару ангаров для производства самой сложной техники. Кабинеты учёных, конференц-зал, лаборатории. Площадка для взлёта. Прибавилось людей. Но заключённые, как и прежде, здесь отсеивались и пристраивались к делу.

Из-за несовершенства судебной системы здесь оказывалось довольно много толковых магов. И многие из них не желали возвращаться в Англию после окончания срока. Для общественности Азкабан стал ещё более суровым местом, билетом в один конец. А для элит, кто в курсе, что замок принадлежит мне, я приобрёл репутацию жуткого экспериментатора над людьми, этакого чёрного мага из страшилок.

Азкабан изменился не только внешне. Теперь здесь кипела жизнь. Снаружи это всё та же тюрьма, окружённая стылыми волнами под неусыпным взором мрачных дементоров. А то, что этих самых дементоров с каждым годом становится всё меньше, так кто их пересчитывает? Ведь помимо прочего одной из точек базирования Азкабан выбрали Ночные рыцари. Именно здесь они отгрохали зал для принятия новых членов.

— Ты уверен, что хочешь? — Спрашиваю в очередной раз, глядя на обнажённого юношу на том самом каменном столе. — Энтони, ты ещё молод. Тебе можно ещё десятилетиями искать любимое ремесло, а не быть привязанным к моим делам.

— Милорд, — Локвуд залихватски улыбнулся. Из неказистого подобранного воробья он превратился в высокого чернокудрого парня. И самого молодого члена Чёрных рыцарей. А я ведь специально усложнил порядок испытаний, в надежде, что он не пройдёт. Но ученик у меня получился упёртый. — Я помню ваше напутствие и обещаю, что буду искать, в каком направлении хочу развиваться. Но ведь и другие рыцари трудятся не только в разведке. Да и мне уже объяснили, что я останусь стажёром. Ха!

— Я просто уточнил в последний раз, — вздохнул я. А мысленно хмыкнул. Это официально Ночные рыцари — разведка. А на самом деле они диверсанты и спецназовцы. И пусть разведчиков курируют Рослин и Маркус, и, конечно, Ночные рыцари в их среде есть, но наши настоящие разведчики вообще распознаваемых клятв и любых отметин на теле не имеют.

— Не волнуйтесь, учитель, я иду по тому пути, который выбрал, — Тони перевёл взгляд на дементора, который станет его донором. — А вот моя тень навсегда останется с вами.

Последнюю фразу я и вовсе не до конца понял, но всё-таки приступил к ритуалу. У Дневных и Ночных рыцарей выработались свои традиции. И традиция появления нового рыцаря одна из самых интересных. Я уже навострился менять ядро, но каждый раз подходил к этому делу с большой ответственностью. Рядом всегда стоял на подхвате Сайрус. Он уже сам мог это делать, но это ведь мои рыцари, и будет справедливо, если каждого буду принимать лично.

Когда ядро заняло своё место, я мысленно перевёл дух. Каждый раз переживаю. Сняв клапан, позволил мане разлиться по каналам. Всё как у всех. Немного подождать, и новая ветвистая система заструилась по магическим венам. Энтони выгнуло дугой. Он стиснул зубы, пережидая боль.

— Не торопись, — посоветовал я, когда всё закончилось. — Сначала отдышись и настройся. Закрой глаза и потянись к своему ядру. Ты обнаружишь там два вида энергии. Они обе твои, но одна из них прошла обработку через новый каркас ядра. Теперь потянись к той, что плотнее. И соедини её с каналами на правой руке.

Тони уже знал теорию, поэтому я не удивлён, как быстро его рука вспыхнула чёрной дымкой. Он открыл глаза с восторгом, глядя на собственную конечность.

— Получилось! Учитель, вы видите?! — Мне до сих пор эта процедура не кажется привлекательной. Но, глядя на счастливые глаза ученика, не стал спорить.

— Поздравляю. Одевайся, церемония скоро начнётся. — Мне и самому следовало переодеться в парадное.

Некоторые части данного торжества до сих пор вызывают у меня налёт стыда, но ребятам нравится. А потому нечего лезть своей постной миной в то, что для них важно. Мои комнаты так и остались моими со времён, когда я только здесь появился.

Чёрная, расшитая серебром и золотом мантия уже левитировала на вешалке рядом с зеркалом. Помнится, когда-то в местных пещерах я нашёл огромное количество чёрной ткани. Тогда мы не знали, но позже выяснили, что сделана она из шерсти чёрного единорога. Сейчас зверушка занесена в магический аналог Красной книги. А потому все уговаривали меня продать ткань за бешеные деньги. Но, оценив характеристики, где и без дополнительных рун была защита от холода, некоторых заклинаний, даже лечебные свойства, я распорядился отдать её Ночным рыцарям.

Приведя себя в порядок, отправился в зал. По пути наткнулся на Прэнга. Учёный не поменялся ни на грамм. Всё тот же фанатичный блеск науки.

— Милорд, — поклонился Джеймс, сжимая в руках папку, замотанную в тонкую магическую цепочку. Не часто он с такими документами, но я не удивлён. Если назвать человека, который в количественном эквиваленте хранит больше всего моих тайн, это будет Джеймс. Именно через отдел Азкабана идут самые наукоёмкие и передовые технологии. Транспорт, связь, магические конвейеры для предприятий. Основное моё преимущество и то, что так пытаются выяснить мои конкуренты. Это они ещё не знают о маго-компьютере.

— Неужели закончили? — удивился я, принимая папку.

— Я не решился отправлять это курьером, — зачем-то шёпотом произнёс учёный. — Это результаты испытания проекта «Дурак» на малом объёме.

— Для этого проекта разрешаю звать Курта. — Пожалуй, новый проект подоспел вовремя. Надеюсь, мне никогда не доведётся его использовать. Поблагодарив учёного, уточнил, какую награду он желает. И получил лишь очередной список сложно добываемых материалов. Лучше бы деньги просил. Но ничего не попишешь, пообещал напрячь группы наших авантюристов. Всё равно пока Марс закрыт, они без дела. На этом, закончив с Прэнгом, я отправился дальше.

Зал Ночных рыцарей построили не так давно, пристыковав к замку. Подняли часть старых руин со дна, установили высоченные сводчатые потолки, разместили колонны. На стенах фрески. Я и не думал, что у меня есть такие талантливые резчики. На камне появились сюжеты с историей рыцарей. Каменная иллюстрация и текст на санскрите. Иллюстрации при приближении эффектно двигались, рассказывая, как всё было. Правдиво, кстати, рассказывали, начиная от ритуала Экриздиса. Рослин лично контролировала постройку, а потому её образ на фресках очень даже хорош. Я тоже вышел неплохо, но они мне польстили. По крайней мере моя борьба со скелетом Экраздиса была более короткой, чем изображается, и менее героичной.

Последняя фреска изображала человека на троне и группу магов, преклонивших перед ним колено. Надпись пафосно вещала, что отныне и навечно Ночные рыцари служат Государю магов. На мой взгляд, они поторопились объявлять меня главой государства. Но для моих людей, таких разных и национально, и по расе, я стал символом не только объединения, но и создания пространства, где не надо прятаться. На Марсе уже многие были, и всех восхитила идея личной планеты.

Кстати, о троне. В конце зала, на возвышении в три ступени, стояло кресло с высокой спинкой. Староанглийский стиль Рослин чувствовался. Хотя она запихнула сюда и орнаменты пиктов, и славянскую вязь. Но получилось на удивление атмосферно.

Уже горели факелы, играла негромкая музыка от зачарованных инструментов. Рыцари в своих чёрных одеяниях были на месте, пока общаясь между собой. Но стоило высоким двустворчатым дверям открыться, как разговоры стихли, а мне дали дорогу к трону, склоняя головы при моём приближении.

Поднявшись на свой пьедестал, обернулся к залу. Сейчас Ночных рыцарей всего пятьдесят три, в разы меньше, чем Дневных. Но знаю каждого из них, каждый отбирался скрупулёзно и прошёл серьёзные испытания.

— Дорогие друзья, — мне и снорус не нужен, давно научился управлять голосом. А в акустике зала получилось достаточно громко и торжественно. — Я рад видеть вас здесь. И я рад, что в такое непростое время вы выполняете свой долг с честью и достоинством. Я благодарен.

Обращаюсь ко всем сразу, но то и дело встречаюсь с кем-нибудь глазами лично. У них есть работа, но ради нового собрата им пришлось прибыть. Чарли оторвали от дел в Америке. Заодно пообщаемся лично. Я получаю отчёты, но рад видеть друга и обсудить всё в деталях. Преисполненный чувством собственной важности, сияет Льюис Малфой. Долго же он за мной ходил в надежде приобщиться. Очень упорный маг. Слева стоит Селин. Она активно окопалась в новом министерстве образования, и более деятельную особу ещё поискать. Вот рядом стоят Брайн Шерт и Олег Широков. Для такого дня их выдернули со службы. Отличается парой нашивок на мантии Маркус Велом. Заматерел замглавы разведки, но лисий прищур неизменен.

— Сегодня мы собрались для радостного события. Сегодня в наши ряды вступает новый собрат! — Одна из причин, почему я согласился на Тони, как раз в том, чтобы поддержать остальных. В прошлый раз мы собирались на панихиду. Первая боевая потеря в наших рядах воспринялась болезненно.

По моему кивку дверь открылась, явив высокого парня в новой форме, но пока без знаменитого рыцарского плаща. Под аплодисменты и фанфарную музыку он прошёл вдоль рядов, чуть смущённо кивая на поздравления. Дойдя до конца, он поднялся на две ступени и остановился, преклонив передо мной колено. Шум в зале вновь затих.

— Энтони Локвуд, ты блестяще справился со всеми испытаниями и доказал, что достоин. — Сделал театральную паузу и принял поданный Сайрусом плащ. Спустился на одну ступень, встав перед Тони. — Добровольно ли ты принимаешь рыцарство ночи?

— Добровольно, повелитель, — ответил чётко, но абсолютно сухими губами. Видно, как он волнуется.

— Как этот плащ накроет твои плечи да скроет ночь дела твои своим покровом, — с этими словами я развернул мантию, набрасывая на Энтони. — Ибо помыслы твои будут чисты, а верность крепка.

— Мои помыслы в чести, а моя верность всегда с вами, повелитель.

— Встань, Энтони Локвуд, рыцарь ночи!

Он поднялся под бурные овации новых братьев. Моё дело на этом окончено. Я поднялся обратно, присел на трон. Через несколько минут начнётся фуршет. Но перед этим самая неловкая для меня часть…

— Сэр Энтони, — Сайрус на правах церемониймейстера прошёл вперёд. — Готов ли ты подтвердить свою клятву перед братьями?

Бывший ученик кивнул, развернулся к зрителям. И торжественно начал вещать то, что так трепетно и долго учил.

— Я — меч во тьме. И тьма во мне. Я рыцарь в тишине.

Том обернул полотенцем бедра и вышел из душевой. В общей раздевалке ещё не было других студентов, а потому тишина почти звенящая. Он тоже предпочитал поспать подольше, но ещё больше не любил утреннюю суету. Когда все спешат, толкаются и мешают. С некоторой тоской вспоминал свой распорядок дома. Но потом приходила мысль, что он сам так решил, и хандра отступала.

Проведя пару заклинаний для сушки, облачился в белую рубашку и брюки. Теперь пора возвращаться в комнату. В общей спальне он откроет пространственный шкаф, найдет в гардеробной жилетку и мантию. Бросит последний взгляд в ростовое зеркало, убедится, что всё сидит идеально, а зеленый галстук не выбился. Остаётся лишь взять сумку, и он готов.

Когда Том спустился в общую гостиную, все только просыпались, нарастал шум, начиналась беготня. Уселся в кресло у камина и открыл конспект по зельям. Не то чтобы он ему нужен, но всё равно ждать своих друзей. Пока они соберутся, можно посидеть в тишине. Подумать о планах на день, о людях.

Хогвартс, с одной стороны, оказался скучен. На уроках хотелось зевать или перебить преподавателя, объясняя, где он ошибся. Не все учителя были такими, но многие. Образование здесь уступало тому, что он получил дома. Зато сами люди вызывали интерес. Интриги, коалиции, мелкие кулуарные споры, вызванные большими политическими баталиями. Для Тома, который привык, что вокруг его семьи всегда что-то происходит, это было куда веселее.

Например, его новый преподаватель трансфигурации, Альбус Дамблдор. Рыжий мужчина с короткой бородкой и всегда в стильном английском костюме. Трансфиграцию он знал и даже сносно её преподавал. Но вот отношением к ученикам отличался. По-всякому, в зависимости от лояльности к разным структурам в министерстве. Отец рассказывал о местных политических фракциях. Ничего особенного, в России тоже вон каждый тянет свой кусок. Вот только в России люди науки и учителя всегда были далеки от политики. Здесь же активно в ней участвовали. Том сразу не понравился учителю. И Томас даже заподозрил что-то личное, но однокурсники сразу его разуверили. Сказав, что Дамблдор терпеть не может любого представителя фракции дворянства.

Впрочем, сильно он не переживал. Это всё не более чем любопытное зрелище чужого ристалища. А от чего-то серьезного спасут защитные артефакты. Какими только штуковинами отец его не снабдил. Сначала Том мысленно закатывал глаза, а теперь, глядя на местные порядки, согласился, что мера имеет смысл.

Невольно Том ощутил тепло амулета на груди. Одна из тайн, что он получил незадолго до отправления в Хогвартс. Это был последний день в семье, наутро они должны были аппарировать на Кингс-Кросс. Тогда сразу после ужина папа позвал его в свой кабинет.

— Проходи, садись, у меня есть для тебя кое-что, — заинтриговал, отправляясь к сейфу. Подросток присел у окна. И пока лорд Гонт возился с замками, спросил:

— Может, мне поехать с тобой? — Вера обняла меня за талию.

— Я бы с радостью взял тебя с собой, — притянул ближе, поцеловал её в лоб. — Но это будет вечер без дам. Ты же знаешь, я уже больше месяца мотаюсь по местным дворянам ради этого закрытого клуба.

Я не рассказывал Вере детали, но мне правда пришлось повозиться, чтобы попасть в местные дворянские собрания. И это учитывая полную помощь лорда Блэка и его коалиции. Но мне нужны были не они. Разведка подтвердила мои подозрения. И Спенсор-мун, и предыдущий министр Гектор Фоули состоят в одном сообществе. Этакий закрытый мужской клуб игры в крикет. Я не уверен, что эти маги вообще в курсе, что такое крикет. Потому как они просто собираются у кого-то в поместье, много курят за карточным столом, пьют виски и ведут чисто мужские беседы.

Но я и не ждал, что мои смогут много выяснить. На такие встречи маги убирают даже прислугу. Мне повезло, что исподволь, но удалось получить приглашение и сохранить лицо. Сделав вид, что это я им нужен, а не наоборот. Это значит, что за меня поручился один из участников. Пришлось постараться с обработкой мага-аристократа. Пожалуй, это была самая трудная работёнка для моих рыцарей. Зато теперь мне удастся встретиться с министром и экс-министром в более личной обстановке. Ранее мы встречались на чужих вечерах, и встречи носили скорее нейтральный характер.

— Будь осторожен, — вздохнула моя жена, но спорить не стала.

— Это мои слова, — следующий поцелуй пришёлся в уголок губ. Последнее время она несколько требовательна к проявлению чувств. Но я это понимаю, гормональную перестройку нам придётся пережить. — Думай только о себе и о нашем маленьком.

— Беременность — это не болезнь, — наконец улыбнулась. — Ты сам говорил.

— И сейчас так считаю. Но ещё знаю, что все болезни от нервов. А ты слишком волнуешься каждый раз, как я в отъезде.

— Ладно, ладно, я поняла. Я буду в норме. Словно твои дьяволицы позволят случиться чему-то плохому. — Вера кивнула подбородком на входную дверь, за которой точно стояли её охранницы.

— Считай их ангелами-хранителями, — заступился я за вейл. Лучшие любовницы и няньки оказались и прекрасными телохранительницами-помощницами для детей и женщин. Селин давно собирает под своим крылом своих. В основном пристраивает своих птичек в сфере образования и воспитания. Но самые резвые залетают в военные отделы. Например, эти двое, что сейчас стоят за дверью, имеют при себе неплохую военную подготовку, могут оказать первую помощь, но при этом окажут психологическую поддержку. А в будущем станут прекрасными нянями для ребёнка. Но самое главное — я могу им полностью доверять, ведь каждая имеет чёрное тату на предплечье, а значит абсолютно мне верна.

— Хорошо, иди, тебя ждёт Чарли. — Вера напоследок положила голову мне на плечо и глубоко вдохнула, словно наслаждаясь запахом.

— Лондон не дальний свет, оглянуться не успеешь, я буду дома. — Прощальный поцелуй вышел мягким и обещающим.

Выйдя в коридор, кивнул вейлам, что присели в книксене. Спустился вниз, вышел во двор. Я действительно торопился, но на территории поместья так наворочено охранных заклинаний, что аппарировать сложно даже для меня. А пугать людей, несясь стремительной чёрной тучкой, я не стал.

— Я думал, ты застрял навечно, — пробурчал после рукопожатия Блэк, когда я оказался в машине.

— Вера сейчас очень чувствительна, приходится подстраиваться, — пожал я плечами, уже мысленно настраиваясь на массу отчётов у меня в портфеле. К счастью, там лежала не кипа свитков, как до сих пор бытует у магов, а ноутбук собственного производства. До полноценного интернета пока далеко, но связь с базовыми точками имеется.

— Мори, а ты уверен, что это была хорошая идея — заводить ребёнка сейчас? — Чарли был одним из немногих, кто знал об интересном положении Веры. — Все эти годы ты не решался, опасаясь покушений. Стоит появиться наследнику, и за тобой начнётся охота ради регентства над маленьким принцем и большой империей. Что сейчас поменялось? Нет, сейчас ситуация даже хуже. Я сомневался изначально, но теперь вижу, какими методами действует Гриндевальд. Война набирает обороты.

— С одной стороны, ты прав, — кивнул я. — Однако кризис — самое лучшее время для глобальных перемен. Да, в идеале, чтобы всё устаканилось, взять власть и потом заводить детей. Но проблема в том, что такой возможности может больше не представиться. Сейчас они все остерегаются брать бразды правления в свои руки. Если военная машина повернёт не туда, все шишки полетят наверх. Никто не станет так рисковать. А значит, у меня есть шанс взять корону и закрутить гайки до того, как все опомнятся.

— Но ты в победе не сомневаешься, — хмыкнул старый друг.

— На том и стоим, — подмигнул я. Мне не оставили выбора.

До Лондона мы добрались всего за полтора часа. Можно было бы и быстрее, детища Прэнга могут развивать удивительную скорость и манёвренность. Но я не стал дразнить гусей. Из-за войны на весь магический транспорт и на трансгрессию наложили ограничения. Подозреваю, дело здесь скорее в экономике и контроле над магами, но для меня это не критично. И аппарировать не стал не только из-за ограничений, но и из-за охраны. За годы у них выработались свои протоколы. Они всегда рядом, я не могу зайти в помещение первым, как и аппарировать первым. А в дальние выезды охранка и вовсе едет на пару суток вперёд, подготавливая место. Я и не спорил. За годы уже привык.

Но в этот раз мне не нужно лишнее внимание. Я бы и совсем не стал с собой никого брать, но для таких случаев тоже есть свой протокол. Сегодня со мной пятёрка ночных рыцарей, не считая Чарли.

В квартирке на Беловедьминской улице успели привести себя в порядок и поужинать, как мне нужно было выдвигаться. Чарли мне помогал с документами, многое обсудили по дороге, но идти в клуб мне придётся самому.

Старинный особняк какого-то магловского аристократа сверкал чистотой и неприметностью. Никаких охранных чар, сигналок и вообще любой магии. Я знал, что волшебники с причудами, но это даже для них странно. С другой стороны: хочешь спрятать — прячь на самом видном месте, не вчера придумано.

— Лорд Гонт, — на входе меня встретил слуга в ливрее. — Ваше приглашение? Безмерно благодарен. Буду счастлив проводить вас. Позвольте вашу шляпу и трость?

Пройдя по дорожке ухоженного мини-парка, поднялся на каменные ступени. Внутри горел свет, уже слышались голоса и ненавязчивая музыка. Я и не ожидал увидеть здесь мужчин в масках и плащах, проводящих свои собрания в полумраке. Мне предстал вполне обычный ночной приём в чуть задымлённом помещении, с закусками и вином.

Почти сразу принял один из бокалов, пошёл по залу, встретил несколько знакомых. У закрытых вечеров свой порядок, потому я не удивился, что меня никто не представил публике, как это делается с мажордомом. Хорошо, что лорд Блэк меня в своё время поднатаскал в этом направлении.

— Лорд, не желаете присоединиться к карточному столу? — Учтиво и ожидаемо позвал один из мелких дворян. После моего согласия он проводил меня к одному из столов, в закрытой перегородками части зала. Затем сразу удалился.

— Лорд Гонт, рад видеть в нашей компании, — сразу узнал Гектора Фоули. Темноволосый мужчина с квадратным подбородком. Мы уже были представлены ранее, значит ему придётся знакомить меня с остальными. — С моим другом Эдгаром Боунсом вы, я думаю, знакомы? А это Бэнджамен Фенвик…

Пока представлялись, вели разговоры ни о чём. Раздали карты. Некоторые джентльмены закурили. Но остальные были не важны. Из серьёзных фигур здесь лишь Боунс и сам Фоули. Спенсор-мун, вероятно, задерживается. Я сначала не поверил, что министр, пусть и первое лицо государства, может играть первую скрипку в местном сообществе. Но нет, он действительно занимает одну из центральных ролей. Видимо, тщеславие взыграло. Остальные две центральные семьи, членов золотого ордена, вообще не отсвечивают. Одна из них — Прюэтт, известная магическая семья, но делает вид, что не при делах. На деле — основная боевая сила ордена в Англии. Вторая семья — Окшильд, магическая поддержка. О последних узнал случайно-намеренно. Ниточки разведки к ним никак не вели. Но, помня прошлую жизнь, мне показалась знакомой эта фамилия. Магловские Ротшильды оказались теневой семьёй. Так, увидев знакомую фамилию, и приказал проверить. И не зря. Потянув за одну верёвочку, наткнулись на целый клубок.

По факту я уже знаю, кто главный спонсор и держатель акций золотых в Британии. Знаю, чем они занимаются и с кем связаны. Плохо понимаю цели, ведь вижу явное вредительство своей стране. Сюда я пришёл не за ответами на эти вопросы, а понять, что мне с ними делать. Если накрывать орден, то разом. А от Бельского пока не поступало сведений, как там поживает другой рассадник.

— Господа, великолепная игра, — преувеличенно бодро воскликнул Гектор, вскрывая карты, ознаменовав окончание раунда. И с такой же улыбкой по-отечески попросил, — друзья, позволите поговорить с лордом Гонтом?

Джентльмены понятливо начали вставать со своих мест. И всё бы ничего, но прощальная усмешка Эдгара Боунса мне не понравилась. Пока не понимаю, что тут происходит, но на всякий случай выпустил щуп. Ни заклинаний, ни рун вокруг не обнаружено.

— Эх, лорд Гонт, — Гектор цокнул языком, протягивая руку к огневиски и плеская себе в стакан. — Знаете, судьба — удивительная штука. Вот вы, например. Вы должны были давно сгинуть в Азкабане. Но сидите здесь и выглядите бодрым.

— И кому же я должен? — усмехнулся я.

— Ну, например, несчастному влюблённому Бобу Огдену. — У меня появилась нехорошая догадка, и Фоули её сразу подтвердил. — Да, орден сделал всё, чтобы избавиться от Гонтов. И тем удивительнее, что вы здесь.

— Вам так помешали Гонты? — Уточнил я, наблюдая, как он расслабленно, чуть щурясь то ли от приглушённого света, то ли от удовольствия, болтает виски в стакане.

— О, не принимайте на свой счёт. Не только вы. Ещё есть Блэки, Лестрейнджи и Лонгботтомы. Из списка двадцати восьми эти четверо самые неугомонные. Держитесь за свою власть и традиции, не понимая, что пришло новое время.

— Время ордена? — Хмыкнул я.

— Да! — Подхватил экс-министр, довольный моей догадкой. — Время объединить весь магический мир под одной эгидой. Подумать только! Никаких войн, общие законы и правила. Волшебники всего мира едины. Это же прекрасно! Мне искренне жаль, что вы не разделяете эти чаяния. Но процесс объединения не остановить!

— А вы так уверены, что я против? — Спросил, мысленно прикидывая, чего он замыслил. Вот интересно, он просто говнюк, жадный до власти во всём мире, или реально идейный идиот?

— Лорд, — Фоули с улыбкой погрозил мне указательным пальцем. — Не лукавьте. Я знаю, зачем вы здесь. Знаю, что вы намерены бороться с Золотым орденом и не разделяете наших взглядов. Пусть мы не поймали ваших шпионов, но уж нашлись люди и с вашей стороны, что разделяют наше мнение.

— Так легко мне это говорите? К чему это? — Намёк, что в моих рядах предатель, не нов. Но даже поверхностная легилименция говорит о том, что Гектор даже не надеется перетащить меня на свою сторону. А ведь ещё неделю назад на одном из вечеров меня на полном серьёзе вербовал. Лезть глубже не позволяли его защитные артефакты.

— Да, остальные были против, чтобы я с вами общался на эту тему, — покивал он головой. — Но я не смог удержаться. Не думаю, что вы будете в состоянии воспользоваться этой беседой.

Я уже понял, что они задумали пакость, но пока не мог понять какую. Щуп упорно говорил о том, что вокруг нет магических ловушек или навесов заклинаний. Так, стоп!

— И что же теперь? — Спросил, понимая, что вокруг реально нет магии. Мы под антимагическим барьером. А щуп я пользую непроизвольно с использованием силы дементоров. Она на других частотах, и эту силу не так-то просто перекрыть. Проблема в том, что это всё, что я могу этой силой. У меня-то ядро не заменено. Только связь и контроль подчинённых. — Убьёте меня?

— Заметили, что нет магии? Нет, я вас не убью. Упаси Мерлин, вы же сильный маг. Так шарахнете даром смерти, что от меня и мокрого места не останется. — Гектор помотал головой, не прекращая улыбаться. Как-то меня начала подбешивать эта улыбочка. — Но знаете, в чём прелесть даров смерти?

Мужчина поднялся с кресла. Допил из стакана янтарную жидкость. Я не торопил. И не переживал сильно. Магию перекрыли, но сила дементоров говорила о том, что я не превратился в лёгкую добычу. Да и охрана моя недалеко.

— Дело в том, что разрушительные дары смерти действуют только в определённом радиусе, — счастливо просветил он меня. — Что ж, мне пора. А вам счастливо оставаться, лорд Гонт. Прощайте и не волнуйтесь, мы позаботимся о вашей семье после.

Если до этого я принимал угрозы с ледяным спокойствием, то при упоминании семьи гнев вспыхнул во мне, словно с щелчком зажигалки. Только титаническим усилием воли я остался сидеть на месте, хмуро наблюдая, как он схватился за амулет на груди и исчез. Заметил, как его манёвр повторили и те, кто ранее сидел за игральными столами.

А вот люди в зале и не думали расходиться. Слышался звон бокалов, смех, голоса. Я проверил свой амулет связи с охраной и понял, что протеевы чары также заблокированы. И теперь… Додумать мысль не дали.

БАХ!

Музыка ещё играла, когда с оглушающим свистом рядом с поместьем что-то взорвалось. Успел уйти под стол и прикрыть голову руками, как с окна на меня полетели осколки стекла от взрывной волны!

Смех в зале сменился криками и паникой. На улице слышались новые взрывы! Я отчётливо узнал звук самолётов. Понимая, что оставаться в здании опасно, планировал выбраться через разбитое окно. Но стоило сделать пару шагов, как в проёме оказалось трое. Стрелять они также начали одновременно. Вновь упал на пол, подползая за кресло. Вот суки! Меня спасло родовое кольцо, но знаю, что зарядка у него долгая, а сейчас вокруг нет питания.

Нападавшие, видимо, и не рассчитывали разделаться со мной с первого выстрела, потому продолжили обстрел комнаты. Близко не подходили, но рядом просвистело несколько пуль, а в моём кресле задымились дыры. Нельзя терять время и запас маны в кольце. Вынырнув справа, подцепил щупом одного из них за шею и резко бросил во второго. Хруст ломаемых шейных позвонков я услышал даже сквозь какофонию вокруг.

— Откуда у него… — следующий хлыст чёрной маны пробил грудь третьего, оборвав на полуслове.

Оставшегося я планировал хорошенько допросить. И пока он вылезал из-под мёртвого товарища, запустил сразу несколько жгутов, блокируя конечности и пережимая сонную артерию. Новый звук со стороны окна заставил ощетиниться новыми жгутами силы.

— Милорд! Это мы! — Вовремя предупредил Мигель, один из рыцарей охраны. За его спиной маячили другие. Двое сразу проникли внутрь, мониторя пространство вокруг и прикрывая меня от входа в гостиную. Так как не нужно было притворяться гражданскими, прикрывая тайно, они были одеты в полевую боевую форму с чёрными мантиями. Плащики заменяли им полноценный бронежилет, потому я с облегчением пересчитал всю пятёрку.

— Здание может рухнуть, уходим! — Крикнул я и указал на пленника. — Этого с собой.

Выбирались также через окно. И успели отбежать на несколько метров, как с новым свистом в старинное поместье рухнул снаряд! Второй! Третий! Да они прицельно бьют по дому — действуют наверняка.

— Они решили сравнять дом с землёй? — Спросил через звон в ушах. Щит ещё спасал от ударной волны, но звуки чудовищные.

— Скорее весь город, — крикнул один из рыцарей, что взяли меня в коробочку. По голосу узнал Дениса. — Смотрите!

Только отойдя от здания, ставшего руинами, смог оглядеться, что вообще происходит. Гул двигателей и раскаты грома не прекращались. Но стоило поднять голову, как волосы на голове зашевелились. Самолёты! Десятки бомбардировщиков летели в слаженном порядке, скидывая куски металла и разрывая землю на части.

— Поднять щиты! — Заорал Денис, реагируя первым на новую опасность!

Ра-бам! Снаряд упал почти рядом. За ним ещё один и ещё! Всегда думал, бомбы бросают по одной, но нет. Падает сразу вереница. И быть нам похороненными в этом парке, но ребята уже научились кастовать заклинания с применением тёмной силы. Оказалось, энергией от дементора вполне можно складывать привычные чары, хотя эффект не всегда получался, как раньше. У меня не имелось нового ядра, и я не мог так колдовать. Я мог лишь использовать сырую силу, как делал это со своими жгутами. А вот парни могли. Чёрный купол протего накрыл нас очень вовремя.

Город горел. Город плавился. Его корёжило под металлическим градом. Всюду слышался грохот и крики. Видимость была плохой. Не только из-за ночного времени — разгорающиеся пожары освещали улицы. Дым и пыль затмевали весь обзор на несколько метров. И от этого невозможно спрятаться. В какую сторону ни беги — везде будет одно и то же.

Всё, что мы могли сделать, — остаться на заднем дворе и наблюдать, куда полетит дальше. За уцелевшими деревьями нас не увидеть, и была надежда, что не станут бомбить уже разрушенное место. Мы не могли аппарировать, купол всё ещё стоял. Не могли улететь чёрной дымкой, в небе кружили десятки хищных птиц с фашистской символикой на фюзеляже. Вот где реальные пожиратели смерти. Рисковать и пытаться проскочить из города не стал. Ни к чему привлекать к себе внимание.

Выбрав участок, прошёлся по периметру, начертав палкой на земле руны. По большей части они служили фильтрацией воздуха. Мне, как мастеру рунологии, было интересно проверить, как руны реагируют на тёмную ману. И в своё время провёл немало экспериментов. Счастье, что на любые разрешающие руны энергия легко ложилась. А фильтры — это всё-таки разрушение и удаление примесей.

Бомбы летели почти всю ночь. Видимо, у них был план, как эффективнее сравнять город с землёй. В отдалённых частях Лондона ещё слышались раскаты, когда перестали падать в нашем секторе.

— Больше нет смысла оставаться, — Денис подошёл ко мне первым. — Если пройдём на восток, сможем выбраться по пригороду. Не думаю, что они смогли растянуть большой купол.

— Ты прав, — согласился я. Переждали самый пик, теперь надо выбираться. — Идёмте.

Начав аккуратное продвижение через разрушенные дома и обходя полыхающие участки, я почувствовал себя в филиале ада. Гарь, крики раненых. Тут и там мы натыкались на тела. Иногда эти тела ещё шевелились. Встречные люди казались сумасшедшими. Кто-то бездумно брёл по улице не в себе от болевого шока. Кто-то выл над телом дорогого человека.

Я старался не останавливаться и не зацикливать внимание. Но к горлу подступала тошнота. Один раз всё же не выдержал, когда услышал тонкий голос под рухнувшей кровлей. Жгутами силы нашёл в камнях пустоту и кого-то живого внутри. Одним жгутом придержал над человеком крышу, другим начал аккуратно убирать крупные камни. Моя охрана без вопросов и претензий помогла. Мы справились меньше чем за минуту, достав из провала девчушку лет четырёх-пяти. Платье в крови, руку поджимает, глаза безумные. Вытащив её за шкирку, завернул в ближайшую тряпку, кажется, штору. Мигель порывался забрать её у меня, но я качнул головой. В случае нападения его свободные руки важнее.

Люди ещё не осознали до конца, что случилось. Скоро первый шок пройдёт, начнут работать военные, медицинские и похоронные команды. А также мародёры и контуженные. Но в идеале надо совсем убраться из города. Ведь, если я правильно помню, Лондон бомбили не единожды.

— Купол снят. — Я сразу почувствовал, как заглушка, что давила на ядро, исчезла. — Аппарируем к поместью Змеиного.

Уверен, если нашу аппарацию и зафиксировали, то никаких санкций не будет. Это в город я въезжал почти официально. А теперь плевать. Я в таком раздрае, и просто чудо, что не произошёл расщеп при трансгрессии.

На несколько секунд я завис, разглядывая мирную, можно сказать пасторальную, картинку собственного поместья. Рядом также замерла охрана. Сделал глубокий вдох, выдохнул. Релаксировать будем после.

— Курт! Поднимай Ярослава и Льюиса, чтобы через пять минут были у меня. Затем найди мне Чарли. — Домовик появился и также молча исчез. Затем повернулся к охране. — Зовите ко мне вашего командира и сменяйтесь, вам надо отдохнуть. И благодарю за службу, бойцы.

Мой командный тон быстро настроил всех на серьёзный лад. Ещё никогда я не был так зол! Встречать меня выбежала охрана поместья, я сунул девочку в руки ближайшей вейле и поспешил в кабинет.

Я не успел зайти в поместье, как первым материализовался Логан Фирст. Если Маркус оставался замом разведки, то старый мастер прочно укрепился как командир спецназа. За ним, с опозданием в полминуты, вошёл Брайн Шерт.

— Брайн, код жёлтый. Полное усиление поместья. Готовьте пути отхода для семьи. Тех, кто пришёл со мной, не подключай, парни заслужили отпуск и премию. Логан, собирай группу… — Тут в кабинет, очень вовремя, вошёл Маркус. — Семьи Окшильд и Прюэтт должны быть уничтожены в ближайшие часы.

— Дети и женщины? — Деловито уточнил Логан. Он не был удивлён. С тех пор как я узнал, кто правит бал в местном террариуме, мы разрабатывали разные сценарии.

— Бейте на поражение, но при сдаче берите в плен. Не стоит разбрасываться кровью. — У меня есть Сайрус, можно сказать магистр легилименции. Подправит им мозги или вовсе сотрёт память, не страшно. Это лучше, чем смерть.

— Разрешите идти? — Получив мой кивок, Фирст исчез в проёме вслед за Брайном.

— Маркус, все данные по Лондону мне. Свяжись с Бельским, надо знать, что творится в других ячейках золотых. И ещё! Найди мне дрянь, которая нас сдала. Кто-то выболтал золотым, на чьей я стороне, и я хочу знать, что ещё они могут знать. Мы взяли с собой нападавшего, не думаю, что много расскажет, но тоже проверь.

Следующими в дверях столкнулись Ярослав Ветров и Льюис Малфой. Молодцы, оперативно. Даже одеты с иголочки, словно не только что встали. Но я и сказать им ничего не успел, как, расталкивая всех, в кабинет влетел Чарли!

— Живой! — Выглядел друг взъерошенным. Но, увидев меня, с облегчением выдохнул. Ярослав и Льюис непонимающе переглянулись.

— Как видишь. Что с магическим Лондоном? Бомбы и там?

— Нет, почти не задело, — мотнул головой. — Разгромили точки входа-выхода. Например, Дырявый котёл придётся отстраивать заново.

— Значит так. Для тех, кто не в курсе: магловский Лондон бомбили, на меня совершено покушение. И кое-кто за это ответит. Льюис, подключаешься к бирже и поднимаешь своих брокеров. Ты уже копал под Фоули и Спенсоров. Роняйте акции, травите их бизнес чем угодно, но через неделю эти двое должны быть беднее церковной мыши. Чарли, помоги Льюису, можешь задействовать силовые методы, но перекрой им товаропоток и производства. У нас есть основные точки. Главное, конечно, техника, которая идёт немцам. И снабжение от Боунсов.

— Почему их просто не устранить? — Нахмурился Блэк, уже прикидывая, чем займётся.

— Потому что орден золотых не складывает яйца в одну корзину. Две семьи — это силовики и магия, и две семьи — это политика и финансы. И разбираться с ними надо именно в этих плоскостях. Вот когда я лишу Фоули последнего канта, тогда можно его грохнуть. А если сделать это сразу, счета будут просто заморожены до обретения наследника. Действуйте! Теперь, Ярослав, во-первых, прикажи организовать лагерь для беженцев. Маглов отправляйте в арендный посёлок, там всё равно магия под статутом. Остальных можно во второй. Но к нам не тащи, сам знаешь. Ещё подготовь статьи о Гекторе Фоули со всеми выкладками по его грязным делам. Но чтобы ни слова о Прэнге и его автобусах, не стоит привлекать внимание. Я хочу, чтобы начиная с завтрашних газет каждый в этой стране знал Гектора не иначе как ярого пособника фашизма.

— Спенсор-мун?

— Его пока не трогай. В этих же газетах можешь даже похвалить и посочувствовать сложному правлению. И вообще пусть все надежды читателей будут именно на министра. Тем больший эффект от его падения будет после. Всё, иди!

Следующие часы слились для меня в один сплошной поток информации и составления этой информации в единую картину из маленьких кусочков. Без скоростей интернета сложно, а качественных аналитиков не хватает. Все, кто попадался мне под руку или смел отвлекать, тут же посылались с приказами. Даже Вера, прилетевшая в тревоге, была послана. Нет, не подальше. Для начала отправить сообщение Тому, сказав, что у нас всё хорошо и чтобы он предложил маглорождённым школьникам помощь. У нас открывается лагерь для беженцев, и если кто-то из детей хочет спрятать своих родных от бомбардировок, это можно устроить. Так же, как и приехать самим. А затем Веру отправил помогать с организацией этих самых лагерей. Никто не пустит её к беженцам, это понятно. Но с документами и проверкой она справится. Охране хвосты накрутили так, что они её из здания со скрипом выпускают.

Первые данные пришли от Бельского. Князь наконец-то со мной связался. Но теперь я так напряжённо зол, что не стал кооперировать с ним свои действия, как делал это обычно. Просто поставил перед фактом, что начал уничтожение ячейки ордена. Князь выслушал спокойно. Также спокойно ответил, что всё понял и они также начнут атаки в других странах. Не ожидал, если честно. Но Виктор Фёдорович всегда славился тем, что умеет быстро просчитывать все ходы. Видимо, он решил, что целесообразнее ударить одновременно.

— Но я предупреждаю тебя, — князь хмуро смотрел на меня через маг-связь. — Мы физически можем не справиться. И точно не выкорчуем все их корни.

— Нет, но мы можем загнать их в одну точку. Сейчас их лидеры разбросаны по миру. Если лишим их хотя бы семидесяти процентов ресурсов…

— То они сконцентрируются на самом сильном активе, чтобы выжить, — тут же продолжил за меня Бельский. В глазах вновь замелькали подсчёты. — Они бросят все свои силы Гриндевальду! Это может быть опасно для нас. Такое усиление… По прогнозам, фашисты нападут на нас.

— Они и так его усиливают! Они сделали из Германии своего цепного пса. Главное — забрать у золотых контроль над правительствами. Если соберут силы в одном месте, оно и к лучшему, не придётся распылять и свои силы.

— Я понял, ваше высочество, — ответил князь после недолгого молчания и неожиданно по титулу. — Так и поступим.

Попрощавшись, я вернулся к делам. Знание того, что свои тоже не сидят на попе ровно и начали действовать, взбодрило. Но уже следующая новость была не такая радужная. Я почувствовал обрыв связи с двумя рыцарями ночи. Скоро их тела вернутся ко мне в виде дементоров. Стоило ощутить их смерть, как на плечи легла железобетонная плита вины. Это я отправил их туда.

А уже через десять минут у меня с докладом стоял Логан Фирст. Я знал, как должны были работать группы. Не досконально, но знал. Сложно убить мага в его родовом доме. Но если накрыть антимагическим куполом, можно попробовать. Благодаря нашим разработкам у меня были усиленные артефакты. Плюсом играл тот момент, что, умирая в родном гнезде, маг непроизвольно направлял дар смерти на что-то неразрушающее. Мана ядра чувствовала родственную и старалась ей не вредить.

— Разрешите доложить. По первому объекту. Род Окшильд. Работала группа двенадцать. Большая часть семьи находилась в центральном поместье. Операция проведена слаженно и быстро. Пленными — шесть человек, остальные устранены. Поместье рода уничтожено без потерь со стороны личного состава. Остатки семьи, находящиеся вне дома, также найдены и устранены. Три человека из рода находятся за границей. Далее объект два, род Прюэтт. Так как это боевой род, мы задействовали группу два. При ожесточённом сопротивлении удалось зачистить здание. Пленных — две женщины и один младенец. Но в Хогвартсе остались дети главы дома, близнецы Фабиан и Гидеон. А также невеста младшего брата главы, Игнатуса Прюэтта, Лукреция Блэк. В ходе этой операции понесли потери. Двое рыцарей. — Он что-то разглядел в моём больном взгляде. Потому что закончил уже не по уставу: — Они знали, на что идут, и не жалели о своём пути.

— Спасибо, быстро сработали, — кивнул я, никак не комментируя. — Пусть отдыхают, а ты подготовь отчёт для расчётки. Списки к наградам, пенсии семьям и панихиду. С последним мне лично доложишь, я обязан быть. И ещё, проконтролируй операции по производственным объектам Фоули, Спенсоров и Боунсов. Не твой отдел, но отправь пару свободных рыцарей.

— Как прикажете. Разрешите идти?

Следующие часы я потратил на генералов своей маленькой армии и на сводки с фронта. И пусть Империя официально ещё не вступила в войну с Гриндевальдом, но подготовка шла ударно. Разведка доносила о наращивании сил Германии. Пока они заняты Европой, но уже есть несколько частей, которые готовят восточные пути. Мы тоже не сидели без дела, многие маги империи присоединялись к моей армии. В военных лагерях шла подготовка и тренировка. Практически все доходы шли туда. В виде продовольствия, обмундирования или денег.

— Господин. — Сайрус поставил мне на стол кружку с чем-то горячим и пахнущим лимоном. — Уже два часа ночи. Ваша жена места себе не находит и ждёт вас. Пожалейте хотя бы её и идите спать.

— Ты разобрался с нашими пленными? — Проигнорировал я совет, однако откидываясь на спинку кресла и растирая уставшие глаза. Плечи неприятно заныли.

— Почти. Всех разместили в гостевом доме. Я провёл с ними беседу, где рассказал, за какие преступления осуждены их семьи. Женщины и подростки очень впечатлительны. Большинство и не знали, что за дела ведут их мужчины. — Зная Сайруса, он не поскупился предоставить доказательства в красках. И было что предоставить. Окшильды не гнушались экспериментами над людьми. А Прюэтты в очень агрессивной манере расправлялись с конкурентами. — Далее я предоставил им выбор. Стандартный в таких случаях. Магическая клятва или смерть. Единогласно решили первое. Могут возникнуть проблемы с близнецами Прюэтт, они сейчас в Хогвартсе и уже имеют конфликты с нашей группой. Но я возьму этот вопрос под контроль. Их мать сейчас у нас. — Поздравляю, милорд, у этих семей богатая кровь. Уверен, новые вассалы усилят вас в будущем.

— Я понял. Можешь идти, — поняв, что доклад окончен и пошли очередные рассуждения о мировом господстве, я его прервал. Сейчас у меня нет ни желания, ни времени всё это выслушивать.

Отвар трав, однако, выдался как нельзя кстати. Может, Сайрус намешал что-то, рассчитывая, что я усну после него. А может, адреналин начал стихать. Я почувствовал опустошённую усталость. Сегодня я сделал что мог. Действительно пора спать. Следующие деньки обещают быть горячими.

И я не ошибся. Уже за завтраком, получив стандартные кипы утренних газет, я завис на одной из страниц «Ежедневного пророка». Если подконтрольные и дружественные нам газеты пестрили разрушенным Лондоном и обвинениями в адрес Фоули, то правительственная газета вышла с интересными заголовками. Нет, на первой полосе у них Лондон, сейчас это самая жаркая тема. Но вот вторым номером шла новость во весь разворот.

«Неизвестные и опасные! Группа сильных магов уничтожила два древних рода страны. Что это? Подражание Гриндевальду или заявка о себе новой силы? Переживёт ли Британия второго тёмного лорда?!»

«Как стало известно нашей редакции, две группы боевых магов прошлым утром жестоко расправились с двумя семьями. Окшильдов и Прюэтт. От чудовищного по своей силе натиска не спасли ни родовые поместья, ни выучка старших магов. Напавшие не пощадили никого, включая женщин и детей. Они просто упивались смертями!..»

И всё в таком духе. Дальше идут размышления, кому это выгодно, и очевидность того факта, что две группы служат одному хозяину. Но больше всего мне не понравилось, что помимо колдографий разрушенных поместий приводился и большой рисунок. На схематичном изображении показан маг в маске и чёрной мантии. Затем идёт приближение, и на предплечье мага чётко виден символ в виде молнии.

Термин «Пожиратели смерти» ещё не прозвучал. Но уверен, что в следующих выпусках он появится. Я понимаю, что эта статья — только первая ласточка. Не добившись результата покушением, оставшиеся Спенсор и Фоули постараются утопить меня другими методами. Ведь главные зубы в лице боевых семей уже не помогут. Но думал я о другом.

— Рослин, — позвал я в пространство.

— Сир! — Девушка появилась почти мгновенно. Я мало понимаю, на что способны полтергейсты, но есть несколько человек, на которых она настроена и всегда услышит. — Рада тебя узреть.

— Взаимно. Рос, милая, сделай для меня кое-что. — Я кивнул на газету. — Есть люди, которые знают обо мне много и знают о ночных рыцарях. Даже об их отличительных признаках. И эти, или этот, передали сведения моим врагам. Я хочу знать, кто меня предал и что ещё успели наболтать.

Идеальный книксен, выработанный ещё со времён её жизни. А вот хищная улыбка — это приобретённое.

Глядя на рисунок мага, в голове сидела мысль, что чужая судьба всё ещё висит надо мной. Новые приветы от оригинальной истории. Неужели мне придётся закончить как Волан-де-Морт?

Закоулки старинного замка видели немало. Сколько тайн скрыто в Выручай-комнате. Какие страсти кипели на Астрономической башне. Сколько историй могли бы рассказать портреты, если бы в их нарисованных головах что-то задерживалось надолго.

Антон бодро топал на ужин, как услышал в одном из туалетов шум, рык и звук бьющегося стекла. Звук настолько нехарактерный, что тут же привлек внимание любопытного гриффиндорца. А открыв дверь, наткнулся на сгорбленную над раковиной фигуру.

— Гидеон? — Антон узнал одного из Пруэттов. Зеркало разбито, а костяшки на одном кулаке содраны в кровь. Нетрудно догадаться, что произошло.

— Свали, Долохов. — Рыкнул сокурсник, не поворачиваясь.

Антон нахмурился. Он знал, что семья близнецов погибла, пусть и не знал деталей. Парни ходили тихие, прекратили свои шалости. И сокурсники их не трогали. Во-первых, не буди лихо, пока тихо. Не все их шалости были безобидными. Во-вторых, потерять семью никому не пожелаешь, даже своим школьным врагам. Но всё стало хуже, когда пару недель назад парни вернулись с выходных. Иногда семьи могли забирать на время учеников. И мать Пруэттов воспользовалась этим правом. Неизвестно, что там произошло, но через пару суток в коридоре школы все ученики могли наблюдать безобразную драку близнецов. А ведь они даже предложения друг за другом заканчивали, настолько дружными были. И вот уже неделю они между собой не разговаривают.

— Да, знаю, это не моё дело, — для Антона непривычно видеть своего недруга в таком состоянии. Он бы предпочел, чтобы тот оставался прежним заносчивым засранцем. Честная битва и никакой жалости. — Но ты бы присмотрел за своим братцем. Он вчера сцепился с Булстроудом. Нет, я, конечно, помог, но пусть хоть соизмеряет силы, на кого прёт.

Гидеон резко повернулся. Сначала в карих глазах мелькнуло беспокойство, затем облегчение и подозрение.

— А тебе-то с этого что?

— Ну надо же с кем-то чары отрабатывать, а с вас двоих сейчас толку ноль. Всё равно что собак пинать, — фыркнул Антон, на что Гидеон гневно вскинулся. Но запал почти мгновенно угас. Что тут же подметил парень. — Слушай. Вы с Фабианом есть друг у друга. Уж в такое время подавно надо поддерживать. Я тебе соболезную. Представить не могу, что ты сейчас чувствуешь, и мне жаль, что такое случилось с твоим отцом, но…

— А мне не жаль, — неожиданно на выдохе закончил рыжий. Он смотрел Антону в глаза и словно вообще забыл, кому он это говорит. — Мой отец был чудовищем. А ещё главой нашего рода, которому мы не могли не подчиняться. То, что он делал с нами и… с мамой, рядом не стояло с тем, что он творил со своими бизнес-конкурентами. Нам показали, за что его и дядю убили. Фабиан думает, что доказательства поддельные. Но мы оба с ним знаем, что это не так. Вот только мне хватило смелости признать правду.

— Он всё равно твой брат. — Антон был не готов к тому, что услышит. И от кого?! От Пруэтта. Представить не мог, что такой разговор случится в принципе. Его раздражали близнецы, но он признавал их силу. А вот теперь один из них показал, что и у злобных рыжих есть слабости. — Как бы там ни было, всё наладится. Но в этот тяжелый момент только вы есть друг у друга. Не бросай его сейчас.

— И что? Даже не воспользуешься информацией, как твои дружки-слизни? — Хмыкнул Гидеон, тщательно скрывая неловкость. Минутка отчаянного желания кому-то пожаловаться прошла, и долго терпеть чужое сочувствие рыжий не намерен.

— Да пошел ты, — махнул рукой Антон. — И братца своего захвати.

Примерно на такой ноте они и расстались. Тогда каждый отправился по своим делам. И пусть до дружбы было далеко, но по крайней мере установилось перемирие. Антон с удовлетворением пронаблюдал, как через сутки парочка морковкоголовых снова были вместе. О чем они разговаривали, осталось неизвестным. Но близнецы помирились, и все вздохнули с облегчением. Потому как, пока каждый из них справлялся с бедой в одиночку, они были ещё более невыносимы, чем вместе. И если Гидеон портил всем аппетит своей недовольной миной, то Фабиан слетал с катушек и кидался на всех, кто на него косо глянет.

Теперь же братья помирились. Через некоторое время снова начали улыбаться. Вернулись к шуткам. Правда, на этот раз более безобидным. С Антоном у них наладился нейтралитет, по той простой причине, что Долохову больше не приходилось защищать перед ними младших. Парни вообще за это время повзрослели. Антон заметил, как они уже сами помогали какому-то мелкому, и даже с другого факультета.

А ещё через время они могли нормально разговаривать. Проблемы оставались с Диком Боунсом и его компашкой. Но теперь, когда с близнецами установился мир и они не стали поддерживать Дика с его правилами, всё стало не так погано. Теперь и другие дети без опасения могли с ним пообщаться. Антон по-прежнему предпочитал свою компанию и в целом не страдал без общения. Но теперь он не чувствовал себя чужим на собственном факультете. Неплохо для трех месяцев учёбы.

Уже шел декабрь, и скоро начнутся празднования дня зимнего солнцестояния. Настроение приподнятое. За окном валит снег. Антон даже залюбовался пушистыми холмами за галереей окон в одном из коридоров. Спускаясь в общий зал, он всегда выбирал этот, самый живописный коридор.

— Идешь на обед? — уточнил Гидеон, пристраиваясь к Антону.

— Пообедаешь с нами? — С другой стороны подрулил Фабиан. Ну что за тактические клешни?

— Не, я со своими, — Антон подозрительно прищурился. Он хоть и душа нараспашку, а кое-что соображал в местных играх. — Признавайтесь, братцы-кролики, что вам надо?

— Прекрати называть нас морковкоголовыми, Антонин, — изобразил обиду на «кролика» Фабиан.

— А ты прекрати коверкать моё имя, — беззлобно фыркнул Долохов.

Они втроём встали на лестницу. Сразу за ними защелкнулись перила, видимо лестница больше не вмещала. Лестница начала движение вниз. Пусть они и стали общаться нормально, но скорее это было похоже на нейтралитет. А потому их сокурсники оборачивались, тыкали друг друга пальцами, чтобы показать, как три самых буйных гриффиндорца стоят вместе.

Стоило лестнице опуститься, они сошли со ступеней и продолжили движение. Но, зная, что братцы не отстанут, Антон прошел чуть в отдалении, чтобы выслушать, что ему скажут. То, что они не стали обсуждать на лестнице.

— Ладно, я говорил тебе, Фаб, что с ним лучше открыто, — вздохнул более спокойный Гидеон.

— Так чего вы хотите?

— Познакомь нас со своей компанией, — негромко попросил Гидеон, чуть наклоняясь.

— Это ещё зачем? — Антон даже остановился, удивленно вскинувшись.

Сборная солянка приезжих делилась на отдельные кучки. И группа Томи-и-Тони была не единственной. Из-за войны в свободные от оккупации школы стекались беженцы. И Хогвартс не стал исключением. Студентов было много, с разных стран и с разными судьбами. Но они редко общались между группами. Конечно, по учебе, мелкой помощи, квиддичу. Нейтрально. Но дружбы пока никто не завел. Пережив многое в своих странах, новички держались своих.

К тому же время от времени вспыхивали конфликты на расовой почве. Местные детишки могли нелестно высказаться о тех, кто оставил свой дом фашистам, а сам сбежал. И они не задумывались, как бы поступили они на их месте. Они никогда не видели войны близко, на расстоянии вытянутой палочки или высоты снаряда. Кстати, отношение к таким беженцам было одним из ключиков, почему Антон дрался с Диком и почему помирился с братьями. Близнецы не позволяли себе унижать тех, кто нуждается в поддержке и сочувствии. Выбирали себе цели посильнее.

— Так, давайте выкладывайте, — Долохов окончательно отошел к стене, чтобы их не услышали, и сложил руки на груди.

— Короче, — Гидеон, как более серьёзный, взял слово. — Ты знаешь, что такое штраф-вергельд?*

— Эм… Это из какой области? Юриспруденция? — уточнил Антон, нахмурившись сильнее. Ему не нравилось, куда идет разговор.

— Ты же отличник, — поднял одну рыжую бровь Гидеон.

— Да, но это не значит, что я должен знать ваши местечковые заморочки, — гордо вскинулся парень.

— Ты! — Фабиан вдруг вспомнил, почему им не нравился этот тип.

— Это из кровной мести, молодой человек, — неожиданно донесся до них спокойный мужской голос со стены. Фабиан подавился своим возмущением. С портрета на них смотрел мужчина в средневековом наряде. — По правилу кровной мести, чтобы не убивать весь род, забирают деньгами как компенсацией.

— Благодарю вас за подсказку, сэр… — несколько растерялся Антон. Братья покосились на нарисованного помощника, прикидывая, настучит ли тот начальству.

— Барон Эйрих, — подсказал степенный маг. — Вы всегда можете обратиться за помощью к портретам.

И пока маг на картине замер, кажется, даже уснул, Гидеон утянул своих собеседников подальше, где на стене ничего не висело.

— У маглов так и есть. И они, кстати, этим не пользуются века так с шестнадцатого, — не удержался от колкого комментария Фабиан, когда они отошли на расстояние. Но голос не повышал, мало ли кто услышит. — У магов этот закон до сих пор работает, и не всегда можно откупиться деньгами.

— Это как-то связано с гибелью вашей… — Долохову было неловко напоминать о трагедии дома Пруэттов.

— Да, — спокойно кивнул Гидеон. — По правилам магической Англии победитель забирает всё. Так, наше поместье, счета и, да, даже мы, достались победителю.

— Постой, — Антон поднял руку. Дома такой дичи не было. И ещё ему трудно представить, чтобы дядя Дима, а именно так он дома называл отца Тома, мог сделать что-то плохое с братьями. — Для начала, разве кровная месть не назначается за сорок дней? Типа дать сопернику подготовиться.

— Не в случае вооружённого нападения силами армии. — На этот раз голос Фабиана с его комментариями звучал как-то горько.

— Пруэтты напали на лорда Гонта с армией?! — Антон вовремя зажал себе голосовые связки и кричал шепотом.

— Не только Пруэтты, — кивнул головой Гидеон. — Но это не важно. Сейчас мы тебе это рассказали для другого.

— Да я примерно понял. Слушайте, я вырос в одном доме с Томом. Лорд Гонт классный, уверен, он не винит вас за действия семьи. Он не воюет с детьми, всё будет хорошо.

— Знаем мы, — к Фабиану вернулась его язвительность. — Мы с ним уже познакомились и принесли вассальные клятвы. Нам даже разрешили оставить фамилию и активы семьи.

— Тогда что вам надо? Хватит морочить мне голову, мы опаздываем на обед.

— Надо, чтобы ты познакомил нас со своими. А в частности, с Томом. Мы знаем, что вы двое там лидеры. Мы можем помочь друг другу. — Гидеон вернул разговор в деловое русло. — Теперь, когда мы оказались на другой стороне баррикад, Орден вполне может пожелать от нас избавиться. Лорд, конечно, выдал нам усиленные защитные артефакты, и они неожиданно сильные. Но боюсь, этого может оказаться мало. К тому же есть вероятность, что используют нас как приманку для Ордена.

— Лорд Гонт никогда не использует детей как приманку! — Антон обиделся за дядю Диму.

— Ха! Ладно, ладно. Он, вероятно, нет, но мы тут с его дворецким познакомились, — Фабиана знатно передернуло, — он жуткий.

— А, этот… — У Антона в голове всплыл образ Сайруса. Он может. — Так, стоп! Никто вас убивать не собирается. Какой ещё Орден? Что вы несете?

Братья переглянулись.

— Вот об этом мы и говорим, — продолжил более уравновешенный Гидеон. — Мы можем помочь друг другу. Нам с братом будет куда надежнее с большой группой, к тому же у вас лучше охрана. Лорд Гонт и сам посоветовал нам с вами подружиться. С нашей же стороны — информация. Вас, ребятки, явно берегут от реальной войны.

— Даже завидую, — не остался без вставки Фабиан.

— В школах всегда безопасно. В любую войну это нейтральная территория, — пробурчал Долохов, скорее для проформы. Сам в голове быстро обрабатывая новые знания. Что-что, а думать быстро он умел. — Ладно, идемте. Для начала познакомлю со всеми. А потом мы пообщаемся предметно и уже вместе с Томом.

Но, войдя в двери общего зала, троица недоуменно остановилась. Школьники были на своих местах. Но никто и не притрагивался к еде. В зале стоял галдеж, ругань, кое-где даже плач. Профессоров и директора ещё не было на месте.

— Дайрен, — Антон перехватил за рукав третьекурсника. — Что тут происходит?

— А вы не знаете? Всем приказали собраться в зале. В туалете на втором этаже убили девчонку с Ровенкло. Уоррен Миртл.

Антон отпустил рукав, кивнув, что понял. Пуффендуец побежал за свой стол. А растерянный Тони переглянулся с близнецами.

— Безопасное место, да? — фыркнул Фабиан, но теперь с его ядовитого языка четко прослеживались напряжение, даже страх.

Я ожидал, что меня ждут сложные деньки. Но не ожидал, что они сложатся в месяцы. Не успел оглянуться, а у моей жены уже виден животик, на дворе снег, маглы готовятся к Рождеству и Новому году. Маги тоже празднуют: Йоль, Карачун, Коляда. Короче, зимнее солнцестояние, а там каждый называет как хочет, в зависимости от культуры.

Это учитывая, что короткие совещания не брали много времени. Львиную долю сил отнимала именно аналитика. Сводки с фронта и биржи, данные разведки об отношениях между магами, кто с кем вступил в союз и как это может отразиться на экономике или политике. С оставшимися семейками Спенсор и Фоули мне пришлось разбираться дольше. Чужой бизнес нельзя разрушить по щелчку. Это кропотливая подготовка. К счастью, за это время удалось вывести из игры Боунсов. А значит, в Германию перестало поступать военное снаряжение. Форма, каски, рюкзаки, обувь.

Сперсор-мун старается действовать осторожно. И из-за этой его осторожности с ним почти нет проблем. Ну клепает свои статейки, всё пытается намекнуть читателям, какое я зло и ужас. Но аккуратно так, чтобы не придраться. В этом времени ещё следят за языком и репутацией. И да, термин «Пожиратели смерти» появился, как я и ожидал. Даже приписывали некоторые громкие преступления, к которым мы не имели отношения. Но подконтрольные газеты так смешали с грязью непрофессионализм центральных журналистов и их бездоказательные опусы, что теперь не каждый редактор решается такое выложить. Как я и говорил, прекрасное время, когда репутация дорога.

С Фоули было сложнее. Нашей доказательной базы хватило, чтобы Гектора взяли под арест. Министр Спенсор-мун показательно осудил действия своего предшественника и отправил его в тюрьму. Нет, не в Азкабан. В Саинтин-Холл. И уже оттуда, из просторного особняка под охраной, он руководил оставшимися активами бизнеса. Мы смогли прижать их деятельность в Англии, подмочив репутацию. Но акции в Америке не слишком пострадали. Оказалось, янки плевать, кто управляет компанией, лишь бы не застаивалось золотишко.

— Ты закончил? — Голос Веры оторвал меня от бумаг. Я в этом кабинете буквально поселился. — Обед стынет.

— Да, читал последние отчеты с Марса. — Я отложил папку в сторону и поднялся на ноги.

— Люди устроились? — Взволнованно спросила она. Я подошел ближе, успокаивающе положил руки на плечи. Она имеет в виду не учёных и первопроходческие группы. Когда в июне Германия захватила Францию, мне пришлось сворачивать там свою деятельность и перетаскивать людей. Перевалочным пунктом в России, а потом прямиком на Марс. Теперь туда переехали остатки производств. К счастью, мы долго готовили план градостроения и заселения людей. Опыт был. Но раньше это были военные и учёные. Теперь создавалась полная инфраструктура.

— Всё в порядке. Наши так тщательно к этому готовились. Прекрати переживать по пустякам.

— У меня всегда в голове рой мыслей. Особенно в последнее время. — Она привычно прижалась щекой к моему левому плечу. Могла бы и вовсе голову положить, но не доставала.

— Что сказал Никодим? — Семейного колдомедика я выбирал скрупулёзно. Долгое время у нас не имелось личного врача. Есть несколько человек, которых мы обычно приглашали, составляя с ними магический контракт. Но семейный колдомедик — это когда род полностью готовит, оплачивает обучение и вкладывается в своего кандидата.

Плюсом служит полная верность и то, что есть ритуалы и методы, которые общественные медики не имеют права использовать. Иногда до абсурда. Существуют зелья, условно запрещённые. Например, с кровью младенца. Не стоит пугаться. Если ребенок заболеет, куда эффективнее будет зелье с использованием одной капли его крови. Но даже самый лучший контрактный колдомедик не станет его ни готовить, ни прописывать. Так как закон запрещает. Или, например, в Англии запрещены зелья с использованием мелкого цветка единорожника. Так как он редкий и сложно выращиваемый, занесен в Красную книгу. А мне будет глубоко плевать, запрещен ли этот цветок, если он спасет жизнь моей жене при родах. Про ритуалы я вообще молчу. В разных странах различаются списки разрешенных ритуалов.

— Он говорит, что ребенок чувствует себя хорошо. — Вера чуть поморщилась. Никодим ей не слишком нравился. Мрачный, кареглазый волшебник не возился с ней как с хрустальной и порой не выбирал слова. Хотя надо отдать ему должное — такт он имел отменный. Я думаю, она оценит его, когда родит и придет в норму. — Я переживала, что магия нашего малыша может быть нестабильной. Ты же понимаешь. Маги и сквибы так редко женятся, что у нас просто нет знаний о том, как всё может пойти.

— Откуда ты это взяла? Мы вместе с тобой видели пример семьи Майлз, у них чудесные и очень сильные дети. Или в России таких семей много. Помнишь? И у всех рождались маги. — Я положил руку на живот. Ему почти четыре месяца. Я точно не знаю, кто родится. Природный магический кокон надежно защищает от проникновения любых магических нитей. А экспериментировать и лезть туда щупом или ещё как, я никому не позволю. Достаточно и того, что я вижу в магическом зрении. — Я знаю, что у него всё хорошо. У тебя нераскрытое магическое ядро. Но есть каналы. Через эти каналы наш малыш и проникает к ядру, открывая себе доступ.

— Но если ему будет мало? — Кого другого за такие упаднические настроения я бы уже выгнал.

— Ему не будет мало. Мы с Никодимом заметили кое-какие интересности. Можешь потом у него полюбопытствовать, но постарайся ни с кем больше не обсуждать. Маги уже давно выяснили: чем больше колдует ведьма, тем более слабым магически рождается ребенок. Только мы примерно поняли, как происходит процесс. То, что должно пойти на развитие его ядра и каналов, тратит мать. И наоборот, если ведьма совсем не колдует, всё идёт ребенку. Но ведьмы за жизнь так привыкают к магии, что делают это автоматически. А если и не колдуют, то через активные каналы всё равно частично идёт расход. Этакий запах магии, легкий флёр. А вот сквибы всё держат в себе. Сейчас, так как малыш подключён к твоему ядру, оно открыто, и ты вполне можешь колдовать. Но ты этого не делаешь, тем самым отдаешь ребенку сто процентов потенциала.

— Я могу колдовать? — Удивленно подняла голову. Для неё это голубая мечта, и я не хотел ей говорить, опасаясь, что она не удержится. И тогда малышу и правда не хватит. Но к четырем месяцам он должен уже более-менее сформироваться. А я не имею права решать за нее такое. По крайней мере, она должна знать.

— Можешь.

— А после родов ядро может не закрыться обратно?

— Нет. — Покачал я головой. В любимых глазах мелькнула боль. — Когда пуповина отсоединится, ребенок потеряет канал связи с твоим ядром. И, лишившись такого расширителя, ядро схлопнется обратно. — Так было у всех женщин-сквибок, которых я видел. — Поэтому, если ты хочешь колдовать, делай это, пока беременна.

— Но тогда он не получит всего, что я могу дать. — Вздохнула, приложила ладонь рядом с моей. Вера улыбнулась. Чуть грустно, но с любовью.

— Он также будет магом. Просто не таким сильным, как мог бы. Ничего страшного. Все колдуньи творят магию и рожают прекрасных детей.

— Нет, — когда она снова подняла свои колдовские очи, я увидел в них решимость. — Я отдам своим детям всё, что смогу. Если бы речь шла о моей жизни — другой вопрос, пришлось бы что-то изобретать. Но здесь… Это не моя магия, а его. Он её добывает. К тому же это ведь наше с тобой чадо. Как бы я посмела так поступить.

Невольно в голове всплыли воспоминания о курящих мамашках, жрущих всё подряд. А потом, если повезет и ребенок родится здоровым, то его добьют неправильным уходом. В очередной раз понял, как мне повезло с супругой.

— Милая, ты способна на куда большие чудеса, чем самая сильная местная колдунья. Кто разработал ритуал для Марса? Ты понимаешь, что смогла починить целую планету? А ритуалы для новых защитных контуров? Наши земли во Франции ещё не разорили, потому что войти туда не могут. А ещё ты же видишь объемы своих благотворительных фондов? Ты можешь себе представить колдунью, которая спасла большее число людей, чем ты? И это не говоря о дельфинах, тиграх и кого ты там ещё взялась спасать. Магия, да ты даже отбила дракона у гоблинов! Кто вообще способен умыкнуть у них контракт ещё и без риска для кошелька?

— Дракона жалко было, да… Они бы его заперли в своих подземельях. Хорошо, что заповедник согласился отдать нам. Но фонды я создала с помощью твоей силы, — чуть нахмурилась она. Но уже более успокоенно. Это нормально, гормональный выброс стих. Моя жена снова моя жена.

— Хорошо. Я буду твоей силой, а ты моей, — притянул её ближе, наклонился к губам. — Даже не представляешь, какой магией ты обладаешь, когда после общения с этим сумасшедшим миром я прихожу к тебе. Где тихо и уютно.

— Любишь меня? — Вот теперь заулыбалась, даже начала флиртовать.

— Очень, — поцелуем завершил этот сложный для неё разговор.

И теперь, когда подняли друг другу настроение, можно отправляться обедать. Мне нравилось, как мы переделали старое поместье Гонтов-Реддлов. Здесь стало больше воздуха, исчезла аляповатость, но сохранился традиционный вид. В нашем доме на Урале, где Вере также достался дом, была ещё более теплая атмосфера, даже родная. Но в Англии оставили колониальный стиль.

Я не стал съезжать из страны, даже когда меня раскрыли. Во-первых, отсюда удобнее контролировать борьбу с местным орденом. Во-вторых, я точно знаю, что Британия не будет захвачена. Конечно, потеряет колонии, начнется кризис, но это будет после. На период войны её предместья довольно безопасны. С условием, что на тебя ничего не летит сверху. Война в воздухе длится с десятого июня, но она есть и будет именно воздушной войной. Конечно, я думал, что бомбардировка столицы начнется позже. Сам виноват, что сунулся в Лондон в такие жаркие деньки.

Отобедали мы в тишине. Я не мог отказать себе в привычном чае после. Это было даже странно. Где-то падают снаряды, разрывается земля. А у нас здесь тихо, трещит в камине огонь.

— Хорошо с тобой, милая, но мне нужно идти.

— Что? Уже? — Вера явно расстроилась. — Ты даже не допил.

— Прости, когда эта кутерьма закончится, возьмем отпуск. — Я встал и ничем не выдал, что со стороны входа мне активно маячит Ветров. И, судя по тому, что он там мне намекает на пальцах, дело срочное!

— Ага, конечно, — фыркнула моя благоверная, намекая, что дела у нас не заканчиваются. Но щеку для поцелуя подставила. — Не засиживайся допоздна.

— Вернусь, как смогу. — Вышел я также спокойно.

— Ваше высочество, у нас ЧП! — Стоило дверям закрыться, Ярослав кинул вокруг нас заглушающие чары. — Сейчас в Хогвартсе шум, ждут авроров. Тома обвиняют в убийстве.

— ЧТО?! — Как хорошо, что он поставил заглушку.

— Погибла некая Уоррен Миртл, ученица второго курса Ровенкло. Обвиняют в этом Тома. Я сам не знаю деталей, мне сообщили только что.

— С-ка! Курт! Живо мне выходную мантию. Ярослав, передай нашим там, чтобы не думали отдавать Тома под арест. Пусть ждут. Отправляемся в Хогвартс. И передай выездной группе минутную готовность.

Всё это я наговаривал уже на бегу. Переодевался я с помощью магии. Кто бы думал, что бытовые заклинания такие полезные.

— Рослин! — Позвал, нацепляя на себя родовые перстни и кобуру с палочкой. Девушка, к счастью, появилась мгновенно. — В Хогвартсе убийство. Обвиняют Тома. Выясни всё быстро и тихо.

— Поняла, — когда надо, она могла отступить от правил и действовать очень быстро. Полтергейст сразу исчезла.

А я поспешил вниз. Пятерка охраны уже ждала у ворот. Без особой формы какого-либо рода войск, просто темные мантии, с гербом Гонтов. Аппарировали к воротам замка. И очень вовремя. У металлической решётки уже стояла группа авроров. На фоне заснеженной природы сразу бросались в глаза красные мантии.

— Господа, приветствую. — Я размеренно подошёл ко всей группе, не понимая пока, кто из них старший. На мой взгляд, сюда прислали новичков. Все как один выпускники, если не самой школы, то академии авроров. Представился. — Лорд Морфин Марволо Гонт, член попечительского совета.

— Аластор Грюм, сэр, сержант второй дежурной группы, — вперёд вышел худенький и невысокий шатен. Зато с очень серьезными глазами. — Прибыли сразу по вызову. Ждём смотрителя. Вам что-то уже сообщили?

— Только о том, что умерла ученица, — я покачал головой. — Если верно, с Ровенкло. Но никаких деталей не сообщили. Ах да, вы меня простите, я пошлю сообщение председателю совета.

Наколдовав патронус, отправил своего птица с фразой, что в школе ЧП. Но также без конкретики. Если лорд Лестрендж обедает с семьей, подробности про убийство ни к чему.

— Хотите собрать весь совет попечителей? — спросил Грюм, пронаблюдав за исчезнувшей птицей.

— Конечно! Это же смерть ученицы.

— Полукровки, — высказался один из авроров, за что тут же получил тяжёлый взгляд от своего сержанта. Охохо, молодо-зелено и язык за зубами не держится. Почему дежурная группа сплошь из молодняка?

— Пока не ясно, что там произошло. — Сделал вид, что не понимаю их переглядываний. — Это в любом случае трагедия. Представить не могу, как это переживут её родители.

Тут к воротам с другой стороны подошёл высокий, тощий мужчина в мантии с гербом Хогвартса. Пока он огромным ключом открывал замок, я успел заметить немного удивлённый вид Аластора. Кажется, я заработал пару баллов.

— Господа, рад видеть вас в школе Хогвартс, — мужчина наконец справился с замком и отворил одну створку. — Моё имя Лорен Аарне, управляющий замком.

— Лорд Морфин Марволо Гонт, член попечительского совета. Позвольте представить, сержант аврората Аластор Грюм. Жаль, что знакомство при таких обстоятельствах.

Я действовал по всем правилам этикета. И если Лорен принимал это нормально, то Грюм чувствовал себя не в своей тарелке. Кстати, знакомая фамилия, где-то я уже слышал. Но долго мучить дежурного и его ребят никто не планировал. Краткое знакомство — и вперёд к работе.

Я бы мог оценить виды древнего замка, с его архитектурой и историей. Но слишком переживал за сына, пусть и не показывал это внешне. Мы поднялись по ступеням, просторный холл, далее немного пройти через половину первого этажа — и оказываешься у высоких створчатых ворот. Оттуда уже слышался упорядоченный шум толпы.

Управляющий замком махнул рукой, и створки отворились, пуская нас внутрь. Четыре факультетских стола. Дети сидели на своих местах, но видно, что обедать даже не начинали. Преподаватели также находились на своих местах на центральном подиуме. Место директора пустовало. Зато у центральной тумбы стоял рыжеволосый волшебник в костюме с галстуком. А ниже, в междурядье, ближе к трибуне, стоял Том. Рядом с ним — взъерошенный и сжимающий кулаки Антон.

Я, влекомый внутренним напряжением, пёр как носорог. Что, только войдя, оценил, в каком виде появились мы сами. Я в центре, по правую руку моя охрана и по левую — авроры. Могло появиться ощущение, что мы пришли вместе. Что ж, это к лучшему. Пора отодвинуть чувства в сторону и начать действовать с холодной головой. Иначе я наломаю дров.

— Приветствую обитателей Хогвартса. — Проговорил я, дойдя до столов и также оглядывая представленную картину. Часть детей, разумеется, меня узнали. Повскакивали с мест, склоняя голову, как по этикету принято приветствовать лорда. Остальные смотрели на них и на меня с любопытствующим удивлением. Я махнул рукой, позволяя им сесть обратно.

— Кто вы и по какому праву здесь? — Строго спросил рыжеволосый лекторским голосом.

— Лорд Морфин Марволо Гонт, член попечительского совета, — в очередной раз проговорил фразу. — С кем имею честь?

— Альбус Брайн Дамблдор, заместитель директора школы Хогвартс и профессор трансфигурации. — Он чуть нахмурился, мы явно не входили в планы. Но надо отдать должное — ничем более не выдал, что что-то не так. — Кто вам сообщил? Я так понимаю, вы пришли выручить своего сына от законного ареста?

Вот дрянь. Я понимаю, что он сейчас делает. Даже если обвинения ложны, а они, скорее всего, чушь гномья и Том никого не убивал, то Дамблдор, намеренно объявив об этом при большом круге лиц, просто портит репутацию. Через пару лет историю забудут, но слушок, что Том кого-то убил в школе, останется.

— А школа у нас уже Визенгамот? — Спросил не менее строго. — Что за судилище вы здесь устроили? И где директор?

— Директору стало плохо, и он отлучился в Мунго. Он пожилой человек, его можно понять. Убийство в школе. Это просто неслыханно.

— А вы, видимо, решили воспользоваться отсутствием директора и захватить власть в школе? — Уточнил я, вроде как в шутку, но по залу пошел шепоток. Я тоже умею играть по этим правилам. — В любом случае это не нам с вами разбираться, что произошло и кто виноват. Руководство школы допустило смерть ученицы. Для начала, что произошло?

— Да, верно, нужно составить протокол, — покивал головой Дамблдор, проигнорировав намеки. — Мистер Грюм, как лучше составить заявление?

— Профессор, мы составим все протоколы. — Аластор в наш разговор не вмешивался. Не удивлюсь, если это у него первый выезд на место происшествия. По крайней мере, первый в присутствии должностных лиц. И, на мой взгляд, очень грамотная подстава. Подергать пару ниточек, чтобы специально прислали бывших учеников, над которыми может давить авторитетом.

— Сержант Грюм, — я добавил в голос металла. С теми самыми нотками, с какими меня гонял по полигону мастер. — Что в таких случаях нужно делать по инструкции?

— Оцепить место происшествия, вызвать бригаду криминалистов и составить протокол. Взять показания у свидетелей и проверить палочки фигурантов. — Отрапортовал он, чуть ли не вытянувшись. Я наклонил голову, лишь взглядом намекая, что тебе, парень, пора за работу. К счастью, это его взбодрило. Он прочистил горло, собрался с мыслями. И вот через секунду на нас смотрел уже действительно аврор. — Мистер Аарне, проводите группу на место происшествия. Кайл и Бёрк, на вас оцепление и вызов бригады. Не вздумайте там ничего трогать, я подойду после. Дайрен — первичная фиксация. Тим, останешься со мной для сбора показаний, доставай бумаги.

— Может, стоит тогда отпустить детей? — проявил «сочувствие» заместитель директора. Что показательно, остальные профессора сидели молча. А некоторые и вовсе прожигали своего начальника недовольными взглядами. — Продолжим в кабинете?

— Плохая идея, если это убийство, убийца может ещё находиться в замке, — я покачал головой. Ну нет, мужик, теперь я не дам тебе всех распустить вместе с неясными слухами. То, что это удар по репутации, я не сомневаюсь. Не уверен, зачем Дамблдору работать на Золотой орден, но они умеют использовать людей втемную. Его мог попросить об этом министр.

— К тому же все фигуранты здесь, а дети могли что-то видеть, — Грюм сосредоточенно строчил что-то в свитке, а потом опустил его летать рядом. Перо оказалось самопишущим. Его помощник делал то же самое. — Кто первым обнаружил тело?

— Это был я, — Том поднял руку. Держится хорошо, но я знаю, куда смотреть, и вижу, как он напуган.

— Как ваше полное имя? И сколько вам лет?

— Том Марволо Гонт, мне четырнадцать.

— Лорд Гонт, это ваш подопечный? Я не могу брать показания у несовершеннолетних без согласия опекуна или родителей.

— Да, это мой сын. Делайте, что должно. Здесь, при свидетелях! Я не потерплю, чтобы имя моего рода полоскали в домыслах и сплетнях.

— Благодарю. Мистер Гонт, вы можете описать, что произошло? И позволите вашу палочку?

— Да, конечно. — Том передал палочку подошедшему аврору-помощнику. — Я проходил мимо туалета на втором этаже и услышал вскрик. Потом звук падения. Я думал, кто-то поскользнулся на полу. Постучал и позвал со входа, но услышал лишь стон и решил войти. — Тут Том прервался. Видимо, он мысленно приготовил речь, но в голове всё звучит куда более связно. — На полу лежала девочка. Она раздирала пальцами горло и хрипела. Я не знал, что с ней и что делать. У неё шла кровь. Я помню, что меня учили оказывать первую помощь. Некоторые заклинания у меня уже получались. И я использовал, что знаю. А потом услышал шум от входа. Там были профессор Дамболдор и профессор Кембл.

— Приор Инкантато, — проговорил аврор над палочкой Тома. В воздухе начали появляться символы. Сначала вспыхнули руны и яркий росчерк фиксирующего заклинания. Им, кстати, и связывать можно. Но почти сразу появился след кровоостанавливающего заклинания. И напоследок вспыхнули рунические обозначения Стазиса.

— Стазис! — Воскликнул проверяющий Тим. Повернулся к своему сержанту. — Это же…

— Сэр, — Аластор всё понял, обратился к Дамблдору, забыв, кто он ему приходится. — Как вы определили, что ученица мертва?

— Когда мы обнаружили студента Гонта, возвышающегося над бедной девочкой с палочкой. Я, конечно, сразу её проверил, — скорбно кивнул профессор. — Я бросил на неё диагностические чары. Чары показали, что девочка скончалась.

— Чары не покажут под стазисом! — Счастливый своей догадкой Тим почти кинулся на выход.

— Стоять! — Осадил его сержант. — Тим и Дайрен, продолжаете опросы. Палочки проверить у профессоров тоже. Это надолго. Думаю, студентов и вправду следует отпустить по своим гостиным.

С этими словами Грюм резво убежал. Никто же расходиться и не планировал. Дети активно обсуждали друг с другом увиденное.

— Профессор Дамблдор, лорд Гонт, — с преподавательского кресла встала пожилая леди в строгом платье прошлой эпохи. — Думаю, наш представитель закона прав. Старосты, соберите своих детей по гостиным.

— Но, профессор Бэгшот, позвольте, — Дамблдор не был готов, что «тычок» прилетит из-за спины.

— Мы увидели достаточно, Альбус. Детям же не следовало. — Сухо парировала она. — Лорд Гонт, мы приносим свои извинения за чудовищную ошибку.

— Как это произошло, будет разбираться комиссия. — Ответил я сухо, и женщина кивнула, принимая мой ответ. — А пока я забираю своего сына. Аврор Тим, это возможно?

— Да, я закончил брать показания, — кивнул парень в красной мантии. — Но из ДМП может позже прилететь сова с просьбой свидетельства.

— Тогда, господа и дамы, всем доброго дня. — Я жестом подозвал к себе мальчишек. А стоило подойти, как негромко продолжил. — Вы целы? Колдомедик нужен? Хорошо. Попросите тех, кому доверяете, приглядеть за вещами. Есть что-то, что обязательно нужно забрать из спален?

— Мы надолго? — уточнил Антон. Вообще официальных подопечных у меня в Хогвартсе четверо. Том и Роберт Локвуд, как прямые опекаемые. А также Антон и Настя, чьи родители сейчас на Марсе. Вот и сейчас Антон переглядывался с девушкой, явно разрываясь между желанием уйти с другом и не бросать её.

— Всего пару дней. Нельзя, чтобы вы сейчас пропали из поля зрения. — До каникул ещё две недели, так что им точно не стоит пропускать и плодить лишние домыслы. — Хочешь остаться?

— Я с вами, — с сомнением произнес он, глядя на друга. Видимо, решил, что ему поддержка сейчас нужнее.

— Нет, Тони, останься, — подал голос Том. — Я быстро вернусь. А ребята могут накосячить. Особенно… ну ты знаешь.

— Ладно, — быстро закончил, спеша перевести тему. Я почти закатил глаза. Неужели я был таким же подростком?

— Иди. И не забудь созвониться с матерью, она мне недавно жаловалась.

— Конечно. Спасибо, дядь Дим. — Неугомонный парнишка сразу убежал к своим.

Я же поспешил увести Тома. Он держался, хорошо отвечал на вопросы. Но я вижу, как он бледен, как подрагивают пальцы и как неестественно молчалив. До ворот он также шел механически. А вот когда я трансгрессировал с ним к поместью, ноги у парня подкосились. Пришлось придержать. Также практически дотащил его до комнаты. Заклинанием снял школьную мантию. Можно было бы дать зелья, но психика должна сама научиться справляться с трудностями. И лучше это пережить в естественном виде. Хотя случаи бывают разные, я надеюсь, это не повлияло на него настолько.

— Садись, ты дома. Теперь всё в порядке. — Усадил его на диван.

— Она умерла. — Бесцветным голосом произнес Том. — Я ничего не мог. Я стоял, как идиот, и смотрел, как она умирает. Я очнулся только через несколько секунд. Если бы я раньше…

— Нет, — я сел рядом. — Ты ни в чем не виноват. Ещё неизвестно, от чего это случилось. Ты молодец. Всё сделал правильно. Я горжусь тобой.

— Она так хрипела, — у него затрясся подбородок. А после полились слёзы. Притянул его к себе, обнимая за плечи.

— Тише, всё хорошо. — Ну да, только мы с женой знаем, как на самом деле эмоционален наш ребенок. И я не удивлен истерике. Представил, что мог чувствовать мелкий Воландеморт, когда стал причиной гибели школьницы. Он наверняка также испугался. Настолько, что душу разорвал. Такие вещи не делаются на холодную голову.

Рыдал мой чадо редко. Зато самозабвенно и от души. Сам учил его не копить негатив в себе. И да, мужчины тоже плачут. Или сходят с ума. Выбор очевиден, к чёрту эти условности. А тут ещё подростковые изменения. Так что пусть выплескивает. Сейчас он и сам не знает, почему плачет. Из-за страха перед увиденным, перед стрессом от обвинений в убийстве или от накопленного в целом.

Когда он сначала затих, уткнувшись лбом в мои колени, а после и уснул, я смог немного поколдовать. Тихонько вызвал Никодима, пусть проверит, мало ли. Затем очистил магией, переодел и уложил в кровать. Как проснется, Олли мне сообщит. Но, зная его гордость, к вечеру он будет делать вид, что просто перенервничал. А произошедшее для него словно пыль для моряка.

Стоило вернуться в кабинет, начал получать сообщения от разных ведомств. Но самое интересное принесла Рослин.

— Зря я мало внимания обращала на эту школу, — девушка чуть светилась от удовольствия. — Ты оказался клинически прав.

— В чем? — Я поморщился, но промолчал. Она до сих пор не избавилась от привычки использовать слова по желанию. Иногда мне кажется, она таким образом мстит кому-то из бывших учителей этикета.

— В Хогвартсе действительно есть полтергейст, представляешь?! — Девушка всплеснула призрачной рукой. — Правда, сэр Питер Виндзор там с ума от одиночества сходит. Я хотя бы спать могла. А тут разве уснешь в замке, где колдуют под боком? Даже в магловских домах полтергейсты стараются выгнать жильцов, чтобы спать не мешали. А тут что? Для Питера каждый взмах палочки — как колокольчики над ухом. Хотя есть там пара тихих комнат, где можно подремать, но с таким соседством всё равно каждый год по батареям долбят.

— Питер Виндзор, — я несколько опешил. Откуда могла взяться фамилия магловской правящей фамилии? — Пивз?

— Ну да. — Она повторила по слогам: — ПИтер ВинЗор, сокращенно Пивз. Оказался целым принцем, представляешь. Он мне так обрадовался. Обменялись опытом. К чему это я? Ах да, с ним получилось быстрее найти источник проблем. Возьмем парня в команду? Надо только некроманта, чтобы отвязать его от источника.

— Так что с девчонкой?

— Жива. Томас спас её своим стазисом.

— Обрадую его, когда проснется. Покушение?

— Не совсем. Началось с того, что в школу, как и всякие беженцы, поступили полукровки. Нет, не дети-волшебники, которых вы зачем-то так называете. А реальные полукровки. Всего четверо. Полу-великан, полу-гоблин, полу-оборотень и полу-вампир.

— Это как? — Нет, я помнил, что где-то там должен существовать Хагрид и профессор Флитвик. Но годы жизни здесь вымыли из памяти детали старой сказочной истории. А таких вот полукровок я никогда не встречал.

— А это единственные выжившие из второго лагеря Шинлерра, ярого приспешника Гриндевальда. — Она даже посерела, рассказывая об этом. — Ещё в начале войны случайно обнаружили небольшую лабораторию фашистов. Диверсантам удалось совершить прорыв в самом тылу. Боюсь представить, сколько ещё таких лабораторий. Но если кратко, то диверсанты всё там разгромили, нашли подопытных. Но живы были лишь четверо детей. Они… они родились такими. И всю жизнь прожили в лаборатории. Ты мог пропустить эту новость, всё случилось ещё до твоего возвращения с Марса. Но так как дело было громкое, то детишек не смогли по-тихому где-то пристроить. Пришлось вливать в коллектив. Вот с коллективом у малышей и не складывается.

— Обижают? Дети мне не рассказывали.

— Они учатся на втором и третьем курсах, могли не пересекаться с нашей группой. Но другие дети бывают жестокими. Впрочем, Фенрира уже не трогают. Говорящее имя, да? Фенрир Сивый, полу-оборотень и самый приспособленный. Оборотни в целом очень близки к людям генетически. Этот вполне может сойти за своего в стае, за исключением некоторых особенностей. Он немного агрессивный, первое время часто дрался с сокурсниками. Но, насколько я знаю, Фенрир и Антон на одном факультете. И Сивого перестали задирать в том числе из-за заступничества Долохова. Антон и сам мог не знать, что защищает волчонка. На нем не написано.

— А остальные трое?

— Следующий — полу-гоблин Филиус Флитвик. Гоблины отказались принимать его к себе, заявляя, что ядро и магия у него от людей, а значит, пусть живет с людьми. Но мальчик внешность взял от гоблинов, чего стесняется. Часто прячется в библиотеке в книгах. Его тоже редко встретишь в коридорах. Но он хотя бы разговаривает с профессорами. Далее Сангвини Гриффит, тоже имечко придумали. От латинского «sanguis» — «кровь». У него проблема в том, что он наполовину живой. Всё-таки обычные вампиры — это в прямом смысле нежить. Управляемая, полуразумная. А души там нет, значит, и эмоций тоже. Это всё равно что призрак, который по какой-то причине не покинул тело. Но Сангвини всё чувствует. Он скорее полтергейст в немертвом теле. Ему тоже нужна кровь, его тело сильное и быстрое. Но дети его боятся сильнее остальных, думая, что он их сожрет. Тело — это полбеды. Бледное и ладно. Он видит энергию из мира мёртвых. Никто об этом не знает, иначе взрослые его давно упекли бы куда-нибудь в отдел тайн. Пока управлять силой не умеет, но в будущем может стать порядочным некромантом. Редко ходит на занятия и обедает на кухне с домовиками. Ну и последний — Рубеус Хагрид. Полу-великан. Самый дружелюбный, младший по возрасту. Но, к сожалению, ростом уже выше некоторых профессоров. И он растет дальше. Неизвестно, до какого уровня. Этот пытался с кем-то подружиться. Но сам понимаешь. С этим ребенком и возникла наша проблема.

— Хочешь сказать, это он напал на девочку? — нахмурился я.

— Нет. Он второкурсник, а мозги у него и вовсе восьмилетки. Для рода великанов он, конечно, гений. Но вот по меркам людей совсем кроха. Малыш, не найдя себе друзей в школе, стал искать их в лесу. Зверушки легко идут на ментальные эманации ребенка и не смотрят, как он выглядит. Прописался у местного лесничего и преподавателя зоологии. Хороший мужик, даже планировал усыновить мальчишку. Но пока не решается. И всё было хорошо, пока Хагрид не привел одного из своих питомцев в школу. А именно королевского акромантула. Нашел паучка в лесу и решил, что будет за ним ухаживать. Думаю, Рубеуса подкупило то, что акромантулов такого вида не зря называют королевскими. Они имеют примитивный разум и вырастают в пауков исполинских размеров. В общем, малыш нашел себе замечательного друга и притащил его в школу. А потом на уроке чар одна противная ровенкловка словесно отутюжила мальчика, пройдясь по его уму и сообразительности. И сделала она это в очень грубой форме. Ребёнок, конечно, долго плакал, а новый друг со своими паучьими мозгами решил отомстить обидчице. Дальше примерно понятно.

— Авроры это выяснят?

— Да. Им нужно больше времени, чем нам, но там всё очевидно. Акромантула видели некоторые ученики и знают, чей он питомец. Скорее всего, Хагрида ждёт слом палочки и исключение из школы. На детишек и раньше жаловались другие дети. Родители спят и видят, как бы избавиться от таких опасных существ.

— Кто официальный опекун?

— Директор. Как у всех магглорожденных. С той лишь разницей, что на каникулы их не выпускают из школы.

— Если по тому же контракту, что все дети, значит, их можно взять под опеку. — Я вздохнул. Вот не было проблем. — Почему Хагрида не отдали Голландскому ковену? Кавказский Вышегорск или русский Святогорск? Насколько я помню, там живут маги-великаны.

Я никогда их не видел, но знаю, что есть закрытые ковены магических существ. Маги-великаны отличаются тем, что они не совсем магические существа. Не великаны в прямом смысле. То есть они не отдельная раса, к которым все привыкли. Они реально люди, самые обычные, с нормальными мозгами и обычными органами, просто очень высокие. Насколько я знаю, их рост обычно от трех до пяти метров. Жить предпочитают в горах, где порода выдерживает их вес.

— Йотуны непонятно на чьей стороне, Кавказ и Святогорск слишком закрыты.

— Ясно, спасибо, Рос. — Откинулся на спинку стула, обдумывая, что со всем этим делать.

— Так что насчёт Питера? — Девушка подплыла поближе к столу, чуть наклонилась.

— Без проблем. Только где ты некроманта найдешь?

— Когда мы заберём детишек под свою опеку, одному из них всё равно искать учителя. Или обучать его по книгам, — махнула она рукой.

— С чего ты взяла, что мы их заберём? — Я приподнял одну бровь.

— А разве нет? — Она улыбнулась. Не весело и жизнерадостно, как обычно. А со знанием столетий в призрачных глазах. В такие моменты я вспоминаю, сколько ей на самом деле. — Сейчас Льюис плотно работает с документами этих детей. Чарли — с попечительским советом. Помощники Ярослава ведут переговоры с представителями магов-великанов и с прессой. Софи с другими вейлами обсуждают, как с такими детьми можно работать. Сам Ветров копает на Дамблдора. А Маркус проверяет связи с Орденом. Ты даже не приказывал ничего из этого. Но у тебя отличная команда, которая точно знает, в каком направлении мы идём. А в твоем новом сборнике законов дети охраняются отдельно. Им целый раздел посвящён! Немыслимо! Так что все работают в духе твоей идеологии.

— У нас нет идеологии, — хмыкнул я.

— Нет, но кодекс законов, который разработал твой министерский аппарат, говорит другое. Никаких сословий, но и никаких игр в пользу бедных. Похоже на социализм, но от частной собственности ты не отказываешься. Как там на первой странице говорится? Каждый человек свободен! Свобода человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Это ещё не получило названия, но смело, свежо. — Подруга склонила голову, явно довольная собой и миром. — А самое главное — люди видят, что ты сам соблюдаешь дух своих же правил. Теперь ты не можешь снизить планку.

— Не дави, — я рассмеялся, — вытащим мы твоего принца Питера. Можешь искать некромантов. Мне сейчас будет не до них.

— Вот и ладушки, — она несколько раз мелко похлопала в ладошки. — А теперь мне пора. К тому же к тебе уже идёт твой бука-адъютант.

— Удачи.

— Всего доброго, сир.

Девушка сделала изящный книксен и растворилась в воздухе. Ровно через несколько секунд в двери постучали. И я, конечно, уже знал, кто там.

— Ваше высочество, разрешите доложить? — Ярослав в руках держал несколько папок, а на лице, как всегда, каменная серьёзность. Я кивнул. — Есть новости по поводу инцидента в школе.

— Рослин уже была здесь, — перебил я. — Что по ордену?

— В школе самой влиятельной фигурой ордена является Альбус Дамблдор. Но, боюсь, теперь его положение среди Золотых шаткое. После того, как мы забрали у них силовую поддержку от Пруэттов, они могли устраивать только финансовые и репутационные проблемы. То, что произошло в школе, в девяносто процентов — инициатива самого Альбуса. Томас действительно оказался не в то время не в том месте. Думаю, за ним постоянно следили, и заместитель директора решил воспользоваться случаем. Сработал довольно быстро. Если бы вы не вмешались, то уже не имело значения, что случилось с девочкой. Том бы получил клеймо убийцы, вы — повестку в суд. Далее заморозка ваших счетов и активов по причине расследования. И как приятный бонус — обязанные лично Дамблдору группа молодых авроров, которых он бы прикрыл от неправильно проведенного вызова. А то, что мальчишек собирались подставить, пользуясь неопытностью и влиянием как их учителя, это заметно. Сначала заставили бы вести расследование не по протоколу, а потом, якобы помочь, подчистить отчеты. И всё, новая боевая группа в кармане.

Авроры в Англии — товар сложный и почти штучный. У них правда хорошая выучка. Но и клятвы они дают серьёзные. Потому получить в должники боевую пятерку, пусть пока не до конца обученную, — это неплохое усиление. Да уж, парням не следует терять бдительность.

— Теперь, когда не удалось нас подставить, можно как-то размотать клубок до министра? Маловероятно, конечно, они, должно быть, скинут всё на Дамблдора. — Я начал уставать от этой страны. Мне до весны край нужно разобраться с орденом в Англии. У меня там армия копытом бьет.

— А вот и нет, — Ярослав позволил себе улыбку. — Это дело позволило покопаться в документах школы. Мы никогда не заглядывали с этой стороны. Там уйма нарушений. Начиная от махинаций с поставками продовольствия, заканчивая отсутствием магических щитов со стороны леса. Но это всё мелочи по сравнению с ритуалами, проводимыми на источнике школы. Из-за этих ритуалов, кстати, и развилась всякая живность в лесу.

— На крупные ритуалы недостаточно подписи директора, — догадался я. У ордена нет своей территории, и ритуалы они могут производить только на чужих источниках. Школа для этого идеальный вариант. Маги очень не любят, когда кто-то тратит их энергию. Это можно считать воровством в особо крупных размерах.

— Часть детей жила в школе даже в каникулы, особенно маглорожденные дети. Но из-за этих ритуалов всех детей принудительно выселяли. — Он положил папку мне на стол.

— Подписи министра есть? — Я схватил документы, пролистывая копии страниц. О, даже один оригинал есть!

— Министр Спенсор-мун выгнал детей из школы ради своих черных месс. Какими ритуалами осквернен святой источник Хогвартса? — Ярослав мгновенно сообразил, какие заголовки будут удачными. — Через пару суток он может забыть о карьере в этой стране.

— Отлично! Действуйте. Свяжитесь с лордом Блэком. Пусть готовятся к смещению своих оппонентов в министерстве.

— Так точно.

— Да и ещё кое-что, — я остановил своего помощника уже на выходе. — Мы уже ждем всех маглорожденных детей и их семьи на зимние каникулы в лагере для беженцев. Убедитесь, что четверо полукровок также получат приглашения. После случившегося им житья не дадут. Нужно посмотреть, что мы сможем сделать.

— Мы сообщим магам-великанам. Думаю, Хагрида они заберут. Оборотня точно согласится усыновить кто-то из семей ликанов. Но вот с ещё двумя возникнут проблемы.

— Значит, мальчишки пойдут под мою опеку, — кивнул я.

— Гоблин и вампир? — Не знай я достаточно хорошо своего адъютанта, не услышал бы ошарашенных ноток в безразличном тоне.

— Гоблин с человеческой магией. И живой вампир, который растет, дышит и чувствует. А что? Локвуды уже выросли, не будем нарушать традиции. — К тому же годы управления своей корпорацией научили меня не раскидываться потенциальными кадрами. Да и права Рослин, раз уж гну свою линию, не стоит сходить с дистанции.

Роберт Локвуд поправил на плече лямку и выскользнул из своего укрытия. Ему не составило труда добраться от Хогвартса до пригорода Лондона. И это несмотря на суету среди маглов, военные патрули магов и волшебные заслоны, то и дело встречающиеся между графствами. Сегодня последняя ночь, когда он ещё может скрыться. Уже завтра всех детей ждет Хогвартс-экспресс. А конкретно их компанию — прямая дорога на Марс.

Нет, на Марсе неплохо. Космический порт только строился, но уже мог похвастаться размерами, верфями, складами и количеством причалов. Больше половины посадочных мест пустовало, но размах планов восхищал. Локвуду нравился Марс. Там уже организовывались поселения, каких он не видел прежде. Ровные дороги, цветущие сады, школы, больницы, пока один университет и дома с обширными подворьями. Так он видел другую планету. Боб каждый раз удивлялся, как это получалось так быстро. Ведь люди прибывали каждый день.

Беженцы с Земли сразу попадали в карантинную зону, где их распределяли по домам и работам. Тунеядство тут под запретом. Заодно проводили лекции по законам ковена. Если люди не соглашались вступать в ковен, то им предлагалось вернуться на Землю, там были и другие лагеря для беженцев. Мало кто отказывался. Особенно сотни, если не тысячи сквибов, коих спасают от расправы в лице фашистов. Но если уж дал присягу Ковену, будь любезен соблюдай его правила. С местной стражей правопорядка шутки плохи. Больше всего Роберт опасался попасться патрулю, пока пробирался от школы. Сдали бы обратно во дворец, как миленького.

Но Роберт не собирался пока лететь на планету. Пусть и такую любопытную. Там, после открытия пространственных складок, чёрте что творилось, и безусловно слава первопроходца также интересна. Но сейчас есть более насущные дела.

Боб прокрался к ветхой сторожке при маленькой станции. Где-то вдалеке слышалось гудение паровоза, но здесь, казалось, всё вымерло. В сторожке не горел свет, и округу не заливал собачий лай, привычный для таких остановок.

Ну и где он? Роберт не стал ломиться в сторожку, остановился на перроне, скидывая с плеч рюкзак. Если он его обманул, Бобу всё равно не хотелось возвращаться. Он мечтал о славе, свершениях, собственных подвигах. Ничего, ничего, дайте срок, он превзойдет и Тома, и Энтони, и тем более младших Филиуса и Сангвини. Всех принцев.

Кто первый так начал называть детей учителя, он уже и не помнит. Но ему показалось забавным. Когда кто-то уточнил, а как тогда будут называть кровных детей Государя? На что тут же был дан ответ — Царевичами. Культуры смешивались, слова и языки врастали друг в друга, сплетаясь магическими нитями. И Роберту очень нравился этот новый мир. На Марсе здорово, просто рай. Но, думается, после его побега другим принцам не получится так легко сбежать.

Тарахтение военного четырёхколёсного Боб услышал заранее. А когда разглядел лицо водителя, что заруливал по грунтовочной дороге, и вовсе облегченно выдохнул. Не обманул.

— Здорова, парень! Я знал, что ты не струсишь! — крикнул ему мужчина, глуша мотор. — Забирайся, к утру мы должны быть в ставке.

— Доброй ночи, мистер Реддл. Почему я не мог просто прилететь туда сам? — проворчал юный маг, но послушно закидывая рюкзак на заднее сиденье. С Томом Реддлом, отцом названного брата Тома, Боб познакомился ещё в поместье Гонтов. И это был единственный человек, который ничего ему не советовал. Роберт устал от постоянных нотаций и запретов. И когда нахальный магл предложил ему отправиться на фронт, с радостью согласился!

— Потому что маги воюют отдельно. Но ты, кажется, сам хотел настоящего пороха, нет? — снова заведя мотор, усмехнулся капитан.

Сердце стучало в груди, подгоняемое адреналином. А в голове жужжали мысли. Правильно ли он поступает? Тетя Вера и няня Софи, скорее всего, будут волноваться. Но он уже вырос. Он почти совершеннолетний, и многие в его возрасте уже примеряют солдатскую мантию и идут бить фашистов. А он? Да, он не так талантлив, как Энтони. Зависть неприятно кольнула внутри. Боб очень гордился братом, но видит магия, как же он завидовал, когда Энтони приняли в рыцари.

Ну и что? Роберт тоже имеет свои достоинства. И хватит с него учёбы, когда война идет. Он упрямо поджал губы. Учитель сейчас сражается на одном фронте, Роберт пойдет с другой стороны. Кто знает, может, они встретятся, когда зажмут немцев в клещи! Он уже видел картины своих героических побед. Учитель, конечно, будет недоволен его побегом, но потом он оценит его храбрость!

Он долго выстраивал свой план. Первые мысли пришли ещё в Хогвартсе. Но неугомонные младшие братья вечно лезли под руку. Кажется, Том что-то подозревал. Потом было сложно улизнуть от Флитвика и Сангвини, которые с волнением ожидали знакомства с их опекуном. Когда магловская машина наконец завелась и, собирая каждую кочку, отправилась в войска, Роберт Локвуд победно выдохнул. Половина плана выполнена.

Росчерк заклинания попал в плечо, пробив щит. Остаточной магической волной отбросило в сторону, вытерев землю моим бренным тельцем. Я остался лежать, переводя дыхание. Небо, конечно, не Аустерлиц. Но хмурое. С тяжёлыми облаками.

— Сегодня лучше, — скупо похвалил мастер Фирст, подходя ближе. — Неплохая работа щупом. Но когда увлекаешься заклинаниями, теряешь над ним контроль.

— Можно было и аккуратно, — пробурчал колдомедик, юркнув ко мне с чемоданчиком и палочкой. Соколов — глава нашего полевого госпиталя. Молодой, но ничем не уступающий Никодиму медик.

— Можно, — согласился Фирст. — Но без толку.

— Всё правильно. Благодарю, мастер. — Я поднялся на ноги, стоило ловкому Соколову избавить меня от ноющей боли в плече.

Фирст молча склонил голову. На площадке тут же появились люди. Курт подал мне полотенце. Ярослав, демонстративно держа в руках клипборд, намекал, что у нас ещё много дел.

— Как дела с новоприбывшими? — спросил секретаря по дороге к своему шатру. Ярослав шагал рядом в зелёном мундире. Мне кажется, ему было комфортно вернуться к военной форме и в целом в армейские порядки. Мой адъютант чувствовал себя среди вояк, как кельпи в воде.

— Ещё обживаются, но в целом хорошо. Из пятисот прибывших болгар триста двадцать готовы встать в строй. Остальные или лечатся, или непригодны для службы далее.

Первого марта Болгария присоединилась к Тройственному пакту*. Впрочем, войну они никому не объявляют, но предоставляют свои территории для немецких войск. Болгарский ковен всегда был независимым, хоть и имеет тесные связи с Русью. И, столкнувшись с угрозой в лице Гриндевальда, они не стали просить помощи у соседей, а решили стать союзниками фашистов. И не всем это пришлось по нраву. У них и так прошло два бунта. Теперь, помимо Кимона Георгиева* и его оппозиционных сил, появилось и много магов, выступающих против нацистов.

Среди волшебников также произошёл раскол, вылившийся в вооружённое противостояние в армии. Сторона, выступившая против царя Бориса Третьего, проиграла и была вынуждена отступить. Бежали они к нам. И я не удивлён. Кимон хоть и свой, но коммунист до мозга костей и вообще мечтает свергнуть любую монархию, даже среди магов. Я для них тоже персонаж странный. Сам по себе монарх, но наш магловский мир идёт дорогой социализма. Однако для них решающим стало главное — я открыто позиционирую себя против фашизма.

С ковенами ситуация получилась интересная. По закону, они могут присоединяться к кому угодно. Главное — не нападать на ковены союза. Таким образом Венгрия, Румыния, Словакия, а теперь и Болгария присоединились к Гриндевальду. Но и войну другим ковенам союза они не могут объявить. Это нарушит вековые законы, скреплённые в том числе и магически. И как они поступят, когда Германия пойдёт на СССР, неизвестно.

Тянулись беженцы с захваченных стран. Или такие же противники фашистов у себя. Так к моей небольшой интернациональной армии присоединились и болгары. Мы здесь сравнительно небольшое военное формирование. Дивизия в шесть тысяч бойцов вместе с авиацией. Не считая колдомедиков и интендантской службы. В резерве и на Марсе есть ещё около ста тысяч, не считая внутренней обороны. Но эти силы оголять чревато.

Войну одной дивизией не выиграть. Но создать убойный костяк, который поведёт за собой остальных, — вполне. Да, я не смогу растянуть силы на несколько точек, но стать остриём, что проткнёт линию фронта, нам по силам.

Конечно, может показаться, что шесть тысяч — это очень мало. Во всей магловской армии СССР сейчас пять миллионов. Но не стоит забывать, что магов в несколько раз меньше. И сражения среди магов происходят куда меньшим числом. И они порой более разрушительны. Иногда один маг может заменить целый танковый батальон.

— Что по настроениям? — спросил, когда мы оказались в моей палатке. Палаткой она лишь называлась. Внешне напоминая шатёр, внутри имелось два помещения. Общая гостиная, где я устроил кабинет и пункт сбора командиров. Центральный стол с картой, показывающий расстановку сил. Здесь же по периметру стоят столы с радистами. Во второй комнате — моя спальня. Даже с расширением пространства военные палатки стараются не слишком увеличивать. Бывают случаи, когда магия сбоит или требуется убрать любой магический фон. Тогда приходится жить, как простым смертным.

— Командиры занимают бойцов чем могут, но разговоры ходят. — Честно ответил Ярослав. — Гриндевальд захватывает страну за страной, а мы медлим. Военкоры шлют ужасающие кадры, начиная с Европы, заканчивая Северной Африкой. Те отряды, что мы отправляем пощипать силы противника, возвращаются ещё более злые.

— Мы не можем нападать без согласия совета ковенов, — напомнил я в очередной раз. За разговором я очистил себя и вещи магией и переоделся.

— Командиры это знают. Кстати, на рассвете пришли новые выкладки от князя Бельского. Совет также в противоречии. Часть глав ковенов готовы сами присоединиться к Гриндевальду, и их не пугает плата. Плюс те, кто уже это сделал, наплевав на мнение большинства.

— Они объясняют это личной безопасностью и тем, что по договору с Гриндевальдом он не нападёт на Союз. Наивные.

— Часть резко против и готовы поддержать вас чем угодно. Но если Гриндевальд нападёт, боюсь, эти противоречия временно парализуют весь управленческий аппарат.

— Не если, а когда, — поправил я адъютанта. Сам же накинул и застегнул куртку. — Идём, нас ждёт завтрак.

Полевая кухня для удобства работала в нескольких точках лагеря. В этих точках всегда разная еда. Во избежание отравления каким-либо продуктом не все бойцы выйдут из строя.

Те, кто со мной не первый год, привыкли, что я неприхотлив и не устраиваю цирк с конями из своего появления. А вот новоприбывшие делают квадратные глаза, когда видят меня у полевой кухни. А ведь правило, когда командир принимает пищу вместе с солдатами, не мной придумано.

Точку, где поесть, я всегда выбираю разную. Стимулирует поваров. А потому направился в центральную столовую. Это так пафосно назвали дубовый стол под зелёным тентом на свежем воздухе. Командиры питаются со своими отрядами. Такой же стол, как у всех, и солдаты видят, что их командиры питаются тем же самым.

Вообще в России и на Марсе у нас выстроены военные городки, с корпусами, госпиталями и всеми приблудами. Но мы уже две недели как вышли в поход. Официально это учения нового ковена, присоединившегося к союзу. То есть моего ковена. Неофициально я жду нападения. Разведка докладывает, что немецкая армия собирает силы у границ. Мы не могли не ответить зеркально. Я не вот прям знаток истории, но даже я помню про план «Барбаросса». Гитлер тогда пустил на СССР три армии. «Север» — через Литву к Ленинграду. «Центр» — через Беларусь к Москве. И «Юг» — на Киев.

Но это было в магловской истории. Дай бог, не повторится. Как идёт война магов, я понятия не имею. Сейчас мы двигались с севера на юг по границе. Сегодня разбили лагерь примерно между Брестом и Львовом. И просто выжидаем. У меня хватит ресурсов кормить этот поход ещё долго. Я готовился к этому десять лет.

Кстати, я не один такой. Ковены также держат свои армии наготове. Даже те, кто официально меня не поддерживает. В среде ковенов союза сейчас тягучий запах неприятностей. Напряжение нарастает с каждым днём. Но это не важно. Главное, когда полыхнёт, сила всех ковенов должна быть направлена в одну сторону. Я не могу лично влиять на совет, но мои люди плотно там работают. А через Бельского получаю данные из высшего руководства.

— А я тебе говорю — всё это дерьмо собачье! — с жаром доказывал один солдат другому, забыв про свою тарелку с кашей. Из-за большинства говорили здесь на русском. И у парня хорошо получалось. Только проведя в национальной смеси долгое время, я смог различить его едва заметный французский акцент. — Ты же понимаешь, что так нельзя!

— Нельзя, но если очень хочется, то можно, — благодушно кивнул второй. Этот говорил без акцента, видно, что на родном, пусть раскосые глаза выдавали в нём восточную или, скорее, северо-восточную кровь. Остальные бойцы наблюдали за представлением, изредка посмеиваясь и не забывая орудовать ложкой.

— Здравия желаю, Ваше высочество! — зычный бас одного из бойцов запустил цепную реакцию. О, меня заметили. С мест повскакивали все тридцать человек за вытянутым столом. А также за соседними.

— Доброе утро, завтракайте спокойно, — махнул я рукой и, подавая пример, сам уместился на табуретке вместе с подносом. Так как я пришёл с небольшим опозданием, у полевой кухни уже нет очереди. Гречку, хлеб, салат, закуски и даже компот мне сгрузили оперативно. Кстати, фрукты и овощи стоят отдельным шведским столом, здесь мне ещё цинги не хватало. Хотя маги почти не болеют магловскими болячками, но это «почти» меня всегда стимулировало. — Приятного аппетита. А вы чего шумите? Наелись, что ли?

— Виноват, ваше императорское высочество, — тут же отрапортовал француз, пододвигая к себе тарелку. — Никак нет, просто дружеский спор.

Я хмыкнул, но вдаваться в подробности не стал и сам заработал ложкой. Не хочет сдавать товарища — это даже похвально. Я всегда считал себя не из тех душных начальников, которым везде надо сунуть нос. Возможно, это неправильно, но не в моём характере. А вот второй боец не считал, что ему нужно прикрытие, потому как решил продолжить.

— Отчего же, — улыбнулся второй спорщик. — Вот, ваше высочество, рассудите нас.

— Арамаан! — шёпотом одёрнул сосед, подтвердив мои догадки о национальности парня. Всё-таки якут. По ряду прошло шевеление. Видимо, дело касалось не только этих двоих. Но за нарушение правил и правда прилетит не по-детски, и сдавать товарищей во грехе никто не планирует.

— И в чём же предмет спора? — Раз уж начал, невежливо, если не расскажет.

— Вот Марсель считает меня суеверным. А я считаю, что в нашем мире нельзя ничего утверждать, пока не доказано обратное.

— Это вы о том, что половина из вас жетоны не носят? — спросил просто, запивая компотом. Якут отвёл взгляд, видимо пожалев, что спросил.

— Вы знали? — удивился молодой паренёк напротив меня.

Жетоны с индикационным номером придуманы ещё в старых войнах. Они нужны, чтобы в случае гибели опознать солдата. Даже если от его тела ничего не останется. Но в этой среде считается: если наденешь, вроде как запланируешь, что точно погибнешь. Это была одна из причин, почему возникали сложности с опознаванием солдат при раскопках моего времени.

Но главное, чем оснащены эти штуки для магов, — это накопитель от выброса. То есть, если маг устроит армагедон даром своей смерти, жетон возьмёт на себя часть этой энергии, и товарищи вокруг не пострадают. По крайней мере, не очень сильно. Хорошо ещё, чтобы она работала как надо, нужно надеть только добровольно. Иначе магов стали бы крошить пачками. Эх, природа сделала всё, чтобы маги не убивали друг друга. Но глупые людишки всё пытаются обойти законы природы.

— Да, — кивнул я, не отрываясь от завтрака. — Я лично свой ношу.

— Вам-то зачем?! — выразил общее недоумение всё тот же паренёк.

— Мало ли, что может произойти, — пожал плечами.

— Вот видишь, — зашипел на друга Марсель, понимая, что карать я никого не собираюсь. Якут нахохлился, но промолчал. — Это разумно.

— Но, признаться, я тоже немного суеверный, — решил поддержать парня. Я достал из-за ворота свой жетон из того же стойкого сплава, что и у всех, снял с шеи и протянул Арамаану.

— Что? — Не понимая, в чём подвох, взял, недоумённо разглядывая номер со всеми нулями и инициалами. Вообще внутри таких штук есть ещё маячок, но знать им об этом не обязательно. Пробовали цеплять всякие защитные штуки, но они бесполезны в антимагических зонах и частенько мешают, вступая в конфликт с другим защитным обмундированием.

— Переверни, — хмыкнул я.

— Это же… — стоило увидеть обратную сторону, удивлённо округлил глаза. За столом также пошло оживление. Те, кто не мог дотянуться и посмотреть, пихали соседей. Любопытные Варва́ры. — Но это старые Боги. Думаете, помогут?

— Я, как видишь, пока жив. Ты можешь написать, что хочешь, — сказал, забирая обратно. На моём жетоне с обратной стороны выгравировано: «Чур меня».

Я добродушно посмеивался, глядя, как информация распространяется по столу и дальше. Правильно, пусть напишут на заднике что-нибудь своё и носят как оберег. Мне главное, чтобы носили. За оставшееся время завтрака успел ответить на ещё несколько вопросов. Атмосфера плавно успокаивалась. Так всегда происходит после напряжения и возбуждения от моего появления. Начинает надоедать, но это тоже часть моей работы.

— О, кажется, мой завтрак окончен, — оторвался я от разговора с любознательным молодняком. Те, что старше, больше слушали. Ко мне же быстрым шагом нёсся Джеймс Флисворт, помощник Ярослава.

— Милорд, к нам приближаются два боевых отряда, — прошептал мне на ухо Джеймс.

— Ну что ж, пора за работу, всем хорошего дня. — Я поднялся, за мной, по этикету, встали и остальные.

Уверен, большая часть выдохнула, когда я ушёл. Начальство есть начальство. Но я здесь не для того, чтобы найти себе друзей, а чтобы быть примерно в курсе настроений солдат, поддержать свою репутацию, напрячь тех, кому по званию положено напрягаться.

Вернувшись в свой шатёр, обнаружил, что командиры и связисты уже в штабе. Первые расположились вокруг стола с картой, другие — в наушниках за оборудованием. Мои связисты тут вообще особая когорта. Магические невидимые дроны только разрабатываются, но прототипы у меня уже есть. С помощью таких птичек наши и следят за действиями.

— Господа офицеры, — первым меня заметил генерал Олег Широков и привлёк внимание остальных. Семь человек поднялись со своих мест, склонив головы. Один генерал, генерал-майоры двух бригад и четыре полковника*. — Здравия желаю, Ваше высочество.

Широков — генерал вообще всей армии ковена и не обязан ходить в такие походы. Но раз я здесь, он не мог не поехать, оставив дела своим генерал-полковникам Девиду Вэзеру и Гансу Эргону.

— Доброе утро, — поприветствовал всех, заняв своё кресло. — Что у нас?

— Дежурные засекли две группы. — Полковник третьего полка Алехандро Ферейро. — Одна идёт ровно на нас, десять человек. Вторая — ей наперерез, численностью пятнадцать.

— Чьи флаги?

— Без опознавательных знаков. Но у второй замечена форма войск вермахта. А на попонах замечены символы люфтваффе.

— Попоны? — Немного неожиданно. Я уточнил: — Они там на лошадях сюда скачут? Но люфтваффе — это воздушные силы, при чём тут?..

— Не скачут, — поправил Олег, — летят. На гиппогрифах. И нагонят первую группу в считанные минуты.

— Первые тоже летят?

— На мётлах, — нахмурился генерал. — Там явно боевая группа немцев, мы выслали взвод навстречу. Но ввиду того, что первая группа никак себя не обозначила, наши только наблюдают.

— Завязался бой! — воскликнул парень у стены. Связист сидел перед монитором в наушниках. — Вторая группа напала на первую.

— Помочь первой группе, — тут же приказал я. — На кого бы они ни напали, немцы на нашей территории и не имеют права здесь находиться. Под арест всех, кого сможете. Выведи мне картинку.

Над столом появилась проекция. Дрон взлетел повыше, но всё же приходилось снимать несколько в стороне. Свои самые передовые технологии я старался держать в тайне. Через несколько мгновений появились камеры с самолётов. И вот тут я порадовался тому, что не зря потратил столько лет на подготовку своих бойцов.

Кое-кто уже участвовал в стычках с немцами. Но исключительно как отдельное подразделение в рядах магов Великобритании. Они проходили в виде бойцов от дома Гонтов, когда фракция магической аристократии пускала свои силы.

Это не значит, что я не нервничал, наблюдая, как лёгкие самолёты с символикой совы и молнии на фюзеляже несутся навстречу врагу. Сработали парни слаженно. Довольно быстро растянув магическую сеть, в которую и попадались летящие коняшки. Вторая группа лишь защищалась и не думая нападать. А вот немцы попытались оказать сопротивление. Даже несмотря на численное меньшинство. Заклинания сверкали тут и там.

Взяли их, не применив ни единого тяжёлого снаряда. Кто-то справился собственной палочкой. А кто-то исключительно сетью, ведь, судя по тому, что я услышал по связи в гермошлеме, «лошадок жалко». Как по мне, так пустил бы этих тварей на колбасу, лишь бы мои парни выжили.

Первая группа, понимая, что нападавшие повержены, а к ним относятся также настороженно, замахала белыми тряпками. На что группу взяли под конвой и повели к земле. Ребятам пришлось разделиться: часть занялась пленными немцами, часть — гиппогрифами, а третья уделила внимание спасённым.

— Вы пересекли границу центрального ковена Союза Руси. Я командир звена, старший лейтенант Капелин. С кем я могу говорить? — уже на ровной траве уточнил командир звена, пока его товарищи окружили новоприбывших. Затем повторил ту же фразу на немецком и английском.

— Со мной, — прозвучало на чистом русском. Вперёд выступил худощавый юноша в дорожной мантии поверх военного мундира. Только с взъерошенными волосами и подпалинами на лакированных сапогах. Я его сначала даже не узнал. — Благодарю за наше спасение. Моё имя — Пётр Второй Карагеоргиевич, король Югославии. Я требую встречи с его высочеством принцем Дмитрием.

— Прошу прощения, мне требуется доложить. — Командир обозначил поклон и отошёл.

На мне скрестились взгляды. Такое решение они не могут принимать сами. Я кивнул. Пётр хоть и король, но несовершеннолетний. А значит, при нём находился регент, принц Павел. Проблема как в сказке, с учётом тяжёлой реальности. Пётр и Павел не просто ненавидят друг друга, они не сходятся в фундаментальных принципах. В том числе и по отношению к Гриндевальду.

Я, разумеется, знал, что там происходит. И события развивались так же, как и в моей реальности. Двадцать пятого марта от лица правительства премьер-министр Драгиш Цветкович и министр иностранных дел Александр Цинцар-Маркович подписали договор о присоединении к «оси». Жители Сербии были возмущены и вышли с протестами: «Лучше война, чем пакт» и «Лучше гроб, чем рабство». И уже двадцать седьмого марта группа сербских офицеров, не без помощи Британии, свергла правительство регента Павла, посадив на трон короля Петра Второго.

Он мне даже письмо успел отправить, что в моей помощи не нуждается и вообще он сам молодец, всех победил. Меня в этой ситуации напрягало только то, что помогли ему недобитки команды Спенсор-Муна. Дом Спенсоров быстренько подсуетился и отрёкся от Спенсор-Мунов, но всё, что смогли сделать, — это удержать у власти Черчилля среди маглов. Магическое же сообщество переживало передел сферы влияния без отрыва от военных действий. Но Бельский меня уверил, что всё под контролем. Думаю, СССР там тоже помог. По крайней мере, в моей реальности посольство Германии было чётко убеждено в причастности СССР в Сербии.

Однако Адольф Гитлер воспринял переворот в Югославии как личное оскорбление. В день переворота Германия издала Директиву № 25, предписывающую вторжение Германии в Югославию. Некоторые ковены магической Руси, любящие сидеть на двух стульях, знатно напряглись. Одно дело — жить своей независимой жизнью, другое дело — когда один твой политический союзник нападает на другого. А нападение на Югославию означает объявление войны всему Совету!

Пётр в своей юной порывистости даже отказался привести себя в порядок. Пожелал встретиться со мной вот прям сразу. Впрочем, дорожный плащ он снял, оставшись в мундире. Я встретил его у шатра вместе с офицерами. Дежурные приветствия — по этикету, дать время оценить настроение друг друга и в том числе для того, чтобы показать солдатам, что всё в порядке. Уже после пригласил его в шатёр под открытым небом. Там на скорую руку поставили навес, стол, чашки. К себе в штаб я его звать не собирался. Но мои офицеры, как и пара человек, пришедших с Петром, расположились здесь же.

— Боюсь, у нас нет времени пить чай, — даже не притронувшись к чашке, произнёс он. Один из старших, пришедших с ним, бросил на короля строгий взгляд, но никак не показал, что не одобряет поведение сюзерена.

Я примерно догадываюсь, что произошло. В прошлом мире Германия с союзниками довольно быстро захватила Югославию. Король правил всего две недели. И сбежал за границу за два дня до капитуляции. Уже после силами коммунистов-партизан и Красной армии удавалось бороться с немецкими и хорватскими фашистами. В этот раз Пётр поступил иначе. За границу не бежал, а отправился ко мне. Может, я ошибаюсь и это всего лишь очередной переворот?

— Ваше высочество, с прискорбием должен сообщить, что шестого апреля Германия, Италия, Венгрия и Болгария вторглись в Югославию. — Венгрия и Болгария всё осложнили, так как сами являлись частью совета ковенов. Впрочем, у них ещё есть возможность заявить, что также находятся под оккупацией. — Мы продержались сколько могли. Но вчера, пятнадцатого апреля, мне пришлось вывести остатки армии через тайные тропы Болгарии. Сюда, в направлении центрального ковена.

Я надеялся, что магическое сообщество изменит историю. Я не ждал, что война начнётся так скоро. Я получу полноту власти в империи только после рождения ребёнка. Я и рассчитывал примерно на июнь. Но раз облажался, пока мне придётся довольствоваться своими силами. Пётр же закончил свою речь фразой, которую никто не желал услышать.

— Враг напал на магическую Русь. — Война началась.

*Берлинский пакт (также Тройственный пакт) — соглашение о военном союзе Германии, Италии и Японии, подписанное 27 сентября 1940 года.

*Кимон Стоянов Георги́ев (болг. Кимон Стоянов Георгиев; 11 августа 1882, Пазарджик — 28 сентября 1969, София) — болгарский государственный и военный деятель. Участник трёх государственных переворотов и руководитель одного из них. Премьер-министр (1934–1935 и 1944–1946 гг.), генерал-полковник (1946).

Армия Морфина Марволо Дмитрия Гонт-Годинова. Сейчас на учениях 6000 человек одной дивизии. Это две бригады по 3000. Четыре полка по 1500. Каждый полк — по пять батальонов в 300 человек. В каждом батальоне шесть рот по 50 человек. В роте два взвода по 25 человек. И в каждом взводе три отделения по 8 человек +1.

Война. Это сложно, когда ты солдат. Перед тобой враг, который мечтает захватить твой дом, а дома тебя ждёт семья. Сложно, когда ты командир. Должен принимать тактические решения, беря ответственность за своих солдат. Сложно, когда ты генерал, и от твоей стратегии зависят жизни солдат и командиров. И уж точно нелегко, когда ты государь.

В этом мире война началась раньше. По крайней мере для магов. Три месяца мы держим границу центрального ковена и планомерно отступаем. Мне тысячу раз было сказано вернуться в Москву, но я игнорирую все письма Совета. Имитирую плохую доставку. Я знаю, что так нельзя. Глава не имеет права рисковать собой. Но я не ждал, что война начнётся во время учений. А значит, я не мог просто бросить армию и уйти. Меня бы не поняли. Нет, будь я уже коронован, другой вопрос. Но пока я был лишь кандидатом в цари, и от меня ждали действий. Со скрипом пришлось организовать ставку в Минске, в случае чего уйти всегда успею. Близко к фронту, но и возвращаться в Москву опасно. Там идёт нешуточный передел власти, и я хоть имею некий контроль над ситуацией, но моей охране проще защитить меня подальше от этого серпентария.

Как мы и ожидали, ковены закипели. Румыны и венгры официально поддержали Гриндевальда, заявив о выходе из Союза ковенов. Центральный ковен призвал всех остальных собрать войска и ресурсы. Но на раскачку нет времени. Регулярная же армия сдерживает натиск, давая тылу возможность нарастить силы. И всё-таки силы слишком неравны. По плану маги должны были отступать с боем. И тогда уж за магами противника пошли бы маглы. Так война перешла бы на оба мира. Кстати, по моим расчётам, примерно в июне всё бы и случилось.

Но история не терпит сослагательного наклонения. Так бы всё и произошло. Но нападение прошло лишь отчасти, захлебнувшись о мою дивизию. Мои солдаты — это не группа ополченцев и не тонкая пограничная рота. Это бойцы, которых готовили не один год. Каждый маг здесь стоит сотни простых магов и тысячи маглов. Мы вывели жителей Бреста, не позволив первым ударам свалиться им на голову. Даже бойцов не потерял, верно сделав ставку на маготехнологии.

Регулярная армия ковенов скоординировала с нами действия. Пусть они и были в основном пограничниками, но пополнение с центрального, северного, осетинского и армянского ковенов подошло вовремя. Я и сам не ожидал, что скооперироваться получится так скоро. Ведь несмотря на всё моё влияние на совет, к армейским меня и моих людей не подпускали. Теперь линия фронта изогнулась, перейдя, с одной стороны, в Кишинёве, с другой же стороны — в Каунасе. А это очень даже близко от нашей ставки. Там до сих пор шли бои. Но отступали мы организованно, с наименьшими потерями и выводя людей.

Этому миру крупно повезло, что маги воюют небольшими группами. Из-за малочисленности и протяжённости фронта. Пустоты заполняли маглами. Мне также пришлось разделить войска на сектора. Ежедневно получая доклады, решая вопросы снабжения, продовольствия и многого другого. И как же проще и быстрее всё решается с магией. Например, взмах волшебной палочки — и груда опилок превращается в сотню ложек для бойцов. В ином случае мне пришлось бы ставить алюминиевый завод, а затем и производство этих самых ложек. Боюсь представить, как справлялись в моём мире.

Я не имею военного образования, но ведомство уже давно сформировало план. Остаётся лишь ему следовать. Я ещё лелеял надежду, что эта бойня не затронет маглов. Но маглов больше, они могут просто закидать шапками. Танки и самолёты резво ринулись через границу на пару месяцев раньше, чем это было в моей истории. И пусть пока по большей мере воевали маги, но немцы не стеснялись использовать простых солдат, пуская их на убой. Пока только регулярной армии.

Пока я застрял здесь, а мои войска сдерживают нападения. Мы можем перейти в наступление, но пока в этом нет смысла. С нашими техническими возможностями, даже отступая, имеем перевес. На одного нашего убитого приходится девять-десять фашистов. Обороной войну не выиграть, но и торопиться мне нельзя. Если будет выбор — выиграть войну за год и положить пару миллионов магов и маглов, или же победить за два-три года, но потерять пару сотен, — я не задумываясь выберу второе.

Пока ковены грызутся, по всему Союзу идёт волна в мою поддержку. Магические газеты, радио, телеграфы плавно на мою сторону переходят даже там, где нет моих людей. Пропаганда напирает на то, как Совет бездействует, а будущий царь на фронте. И не важно, что до линии фронта километры и не весь Совет парализован. С одобрением масс во все структуры власти входят мои подчинённые. С полной поддержкой почти половины глав ковенов.

А сегодня все усилия должны окончательно прийти к общему знаменателю. Ведь сегодня все заголовки утренних газет пестрили новостью, что древний договор исполнен! Сегодня ночью на другой планете у меня родилась дочь.

— Государь, — в дверях появился Ярослав, молча поторапливая. Обращение непривычно, но всё верно. Документ так стар, что в те времена наши люди не опирались на римское право. А значит, никакой я не император, хотя все по привычке зовут так. В официальном документе стоит лишь одно слово. Государь. И с момента первого вздоха нашего с Верой ребёнка символы на пергаменте вспыхнули, подтверждая его исполнение. Знаю, потому как сам подписывал своё согласие на этом самом свитке.

— Охрана готова?

— Так точно. Московский Кремль также под нашим контролем. Пришло сообщение от премьер-министра, что главы ковенов уже все на месте. Почти все.

Мы готовились, а значит, и собрались в дорогу быстро. Кортеж из десяти бронированных автомобилей, даже несмотря на магическую начинку, не успел бы в мгновение оказаться в Москве. Тем более что дороги есть не везде. Пришлось использовать самолёты. В том числе и для самих авто. Но в дворцовые ворота я уже въезжал со всем апломбом. Благо маглы не видели эту процессию. Среди советской Москвы, что на данном этапе представляла одну сплошную стройку, машины казались бы кораблями пришельцев.

Дворцовый комплекс плотно накрыт магическим куполом. И вся та толпа, что встретила меня внутри врат, — маги. Стоило машинам въехать, как на это обратили внимание сотни человек! Коридор для кортежа также осуществлялся магически, иначе мы бы ползли через толпу несколько часов. Однако это не мешало людям приветственно кричать, свистеть и махать руками. Ближе ко входу заметил кучу ушлых журналистов с колдовскими фотоаппаратами. Сложно не заметить вереницу ярких вспышек.

Когда мы остановились и охрана позволила выйти из машины, меня чуть не сбил уровень шума, который поднялся при этом. Оставшиеся метры до входа я шёл, улыбаясь, махая рукой и вспоминая добрым словом уроки лорда Блэка. А ведь думал, они мне никогда не пригодятся. Поднявшись на платформу на последней ступени крыльца, я обернулся уже ко всей небольшой площади. Пришлось даже сказать несколько слов. Разумеется, подготовленных заранее.

— Братья и сёстры, — начал я в магический микрофон. Подставлять палочку к горлу и усиливать голос сонорусом теперь для меня моветон. Надо привыкать, что теперь мне многое под запретом. — Я счастлив объявить, что сегодня вступил в силу договор, заключённый нашими с вами предками. Сегодня день, когда наши народы вновь станут едины! Враги мечтают ослабить нашу державу. Они вероломно и подло напали, не желая нашего объединения и свободы! И тем более важен этот день. Только вместе мы способны дать решительный отпор фашизму! Я повторю то, что сказал мой друг нашим людям. Враг будет разбит. Победа будет за нами!

Под ликующий рёв толпы я поднялся к дверям и наконец смог войти во дворец. Ух, толпа — это жутко! Но расслабляться нельзя, меня уже ждали. Представители ковенов, их помощники, охрана и военные, министры и секретари. По-хорошему, я должен был устроить приветственный бал. Но это успеется при коронации. Здесь всё несколько иначе. А потому я смело заменил бал на импровизированный «съезд КПСС»*.

Люди работают на местах и иногда собираются обсудить проблемы и планы. Отдельно — органы центрального управления, обеспечивающие связь между ковенами, контроль над реальной ситуацией и общую аналитику. Я боялся раздуть управленческий аппарат, но, к счастью, у меня начали появляться качественные кадры. Как всегда, не хватает, но они есть и не дают остальным пойти вразнос. А советы и помощь Сталина и вовсе благословенны.

По плану конференции мы обсудили многое. Пока в таком вот общем кругу. Но потом будут заседания отдельных групп. Были вещи более долгоиграющие, например, подвести всё законотворчество под одну гребёнку. Сборник правил и законов для страны должен быть един вне зависимости от ковена. Но такие вещи с кондачка не решаются и обсуждаться будут ещё не один месяц, а то и год. А вот дела войны и внешней политики следовало решать вот прям вчера.

— Государь, здесь послы румынского и венгерского ковенов, — прошептал мне на ухо Ярослав.

Мы как раз находились на очередном заседании совета в его расширенном составе, то есть с помощниками, секретарями. Кабинет министров сегодня не пригласили, за исключением министра по делам маглов, то есть Сталина. Надо пользоваться случаем, раз уж все главы здесь и ещё не разъехались по местам.

Не хватало лишь официальных глав трёх ковенов. Но если Болгария просто лишена любого руководства, а молодой король вот он, сидит рядом и за это время начал меня утомлять, то венгры и румыны — это отдельная песня. Моим первым указом был сбор глав. Эта парочка меня проигнорировала. К своему стыду, я плохо знал историю своего мира. Но на грани памяти мелькали зверства, что устраивали венгры на войне. Да такие, что сами немцы, в шоке, просили их быть потише. Там же в закоулках памяти витал приказ: «Мадьяров в плен не брать». Так что к концу войны они лишились больше половины мужчин. Хотя в плен венгров всё же брали, и в очень больших количествах. Маги пока молчат, от Бухареста нет ни весточки, зато произошли первые стычки маглов, и они мне ой как не понравились. Сдаётся мне, история повторяется.

И вот теперь бывшие союзники прислали мне послов, не рискнув соваться главными начальниками. Я охотно пригласил их прямо сюда, в конференц-зал. Заодно посмотрим реакцию остальных глав. Теперь они носят звание наместников.

— Иштван Ковач и Лучиан Бузой, — представился упитанный венгерский вельможа. Его румынский коллега, сухой и хмурый дядька, стоял рядом. Хоть про этикет не забыли — поклонились оба.

— Не могу сказать, что рад вас видеть, господа. Я ожидал здесь ваших лидеров.

Я знал, что перед собой они видят простого парня с открытым взглядом. От меня не фонило угнетающей магической мощью, всё-таки контролировать свои магические потоки я умел. За спиной не видно жутких жнецов — чёрных рыцарей, о которых уже пошли слухи. Да и одет я как-то бедно для правителя самой крупной в мире магической империи. Простая рабочая рубашка да китель, ставший привычным в армии. Конечно, всё это не создавало образ страшного тирана. Я здесь к этому не стремился, мы обсуждаем рабочие вопросы, и сейчас лидеры своих ковенов должны видеть строгого управленца, для которого дело превыше понтов. Но, видимо, этот образ создал у двух послов ложное представление обо мне.

— Мы уполномочены передать вам ноту протеста за действия ваших войск! — вздёрнул подбородок Иштван и потянул стоящему рядом секретарю свиток. — Маги не имеют права вмешиваться в сражения маглов! Этот закон входит в конвенцию магов, принятую в МКМ ещё три столетия назад.

— Это вы о той резне, что устроили венгерские отряды? — Ожесточённые сражения в магловском мире начались. И каждое такое сражение отдавалось колющей болью у меня под рёбрами. Это означало, что я делаю недостаточно. И нет, закона я не нарушил, ведь помощь магов маскировалась под новейшую магловскую технику и оружие. И всё же наши маги опоздали. Мадьяры успели такого натворить с местными жителями, что у меня добавилась новая седая прядь. С деталями дела я знакомился один в кабинете, потом блевал в туалете и ещё час приходил в себя.

— Ведутся боевые действия, — невозмутимо возразил он. — Но это не даёт вам права нарушать международные соглашения. Мы требуем принесения извинений, вывода войск с приграничной территории…

Он начал перечислять свои влажные хотелки, а я внутри успокаивал бушующие волны гнева. Привычно стоящий за моим плечом Ярослав заметно напрягся. Присутствующие молчали, ожидая развязки. Но я видел, как у многих глаза кровью налились. Некоторые больше смотрели на меня и мою реакцию. И один Сталин излучал спокойствие.

— А вас не смущает, что древний договор вступил в силу? — Я дождался, когда он закончит свои потуги. — Вы, по сути, напали на соотечественников и на своего государя.

— Венгрия не считает, что договор исполнен, — нахмурился Иштван. — У вас должен был родиться наследник! Сын. Дочь не может считаться преемницей трона. А значит, Венгрия ещё не вступила в объединение и имеет право отделиться от Союза. И мы не признаём вас государем!

Кто-то из сидящих даже крякнул от удивления. Они что, совсем идиоты? Что за глупая отмазка. Или у них в министрах маглы? Стоит нарушить магловский договор — жди неприятностей. Но стоит нарушить магический — жди кары. Все главы своих кланов почувствовали нити договора, свиток светится в магическом зрении как исполненный. Там, кстати, ни слова — сын должен быть или дочь, написано просто «чадо».

— Мигель, — прервал я посла, обратившись к дежурному стражу чёрных рыцарей. Парень мгновенно отделился от стены и оказался рядом. — Передай группе приказ доставить наш ответ в Будапешт.

— Что передать? — невозмутимо спросил страж, пока остальные недоумевали, почему ответ должны посылать боевая группа, а не посол, который сейчас здесь.

— Передайте им голову Иштвана Ковача.

Звенящее молчание после этих слов продлилось долгие две секунды. А затем резкий гомон наполнил комнату. Рыцари тут же кинулись к послу. Иштван заорал! Попытался достать палочку и даже запустить какое-то заклинание. Но был моментально повален на пол. Его настолько быстро скрутили и утащили в боковую дверцу, что остальные остались с очень забавным ошарашенным видом. Только Джугашвили молодец — хмыкнул в усы, и всё.

— Что бы вы хотели мне сказать, Лучиан Бузой? — обратился я к оставшемуся стоять румыну. Он не паниковал, но взгляд, который он бросал на ту самую дверцу, говорил о многом.

— Вы знаете, я, пожалуй, воздержусь от громких заявлений, — подтвердил он свой опыт на посту дипломата. — Но я с превеликой радостью могу передать ваше послание в Румынию. Между нами ещё не успели заговорить пушки, и я надеюсь на мирный исход.

— Разумный выбор. Передайте им, чтобы внимательно ознакомились с тем, что из себя представляют магические договоры, и не подводили свой народ под предательство крови. А именно это и произошло с вашим коллегой и его соотечественниками. По-другому я не могу объяснить звериное поведение людей и тупость руководителей.

Посол понял всё, заверил меня, что всё передаст в лучшем виде, и поторопился скрыться с глаз. Мы же продолжили обсуждение. И мне показалось, оно пошло более живенько, и многие инициативы нового кабинета министров уже не встречали препоны от бывшего руководства. Я же с некоторой брезгливостью отметил, что люди, особенно обличённые властью, понимают только с позиции силы.

Это было первое, но не последнее значимое событие дня. А затем ещё одно. И ещё. Каждый новый день стал приносить приятные и не очень сюрпризы. Теперь, когда я окончательно влился в местную верхушку, больше не мог сваливать меры противодействия на заместителей и поддерживающую меня элиту. Возможно, не будь войны, я бы действовал спокойнее, искал компромиссы. Но мне просто не оставили выбора. Да, я отправил голову того посла клану-предателям. Как казнил тех, кто сливал обо мне информацию. А потом тоже произошло с несколькими чиновниками-интендантами, продающих провизию для фронта. Отправить в ссылку довольно много народа, которые так или иначе вредительствовали на местах. Единственное — приказал не принимать доносы от населения ни в каких видах. Есть преступление — расследуйте, и не более. Мне ещё тридцать седьмого года моего мира здесь не хватало. Лучше пусть не поймают сотню предателей, чем ухлопают ту же сотню простых людей по доносам. Ну и мне было куда проще. Я просто завалил все органы правопорядка в армии и на гражданке артефактными детекторами лжи.

Но несмотря на это, слава обо мне пошла как о тиране. Особо старавшихся деятелей пера я приказал проверить на наличие заказчиков. И было грустно подписывать приказы о казнях и ссылках, когда почти на каждого такого журналиста вытягивалась цепочка от бандитов и мелких чиновников до деятелей чужой разведки.

У нас был план. Очень много ресурсов тратилось на различные исследования в любых областях. Как и упоминал, к огромному счастью, у меня начали появляться более-менее грамотные управленцы, на нехватку которых всегда жаловался Джугашвили. Мне оставалось лишь решать кризисные вопросы, иногда давать кому-то люлей или переставлять этих самых управленцев с места на место. Но чем больше я погружался во всё, тем более сурово хотелось действовать. От человеческой алчности, тупости, жестокости хотелось рвать и метать.

Последние несколько месяцев меня удерживали на плаву три вещи. Во-первых, Сталин. Его опыт как в моих воспоминаниях, так и нынешнего человека. Советы и поддержка. Во-вторых, как ни странно, мой вечный дворецкий Сайрус. Его пытливый взгляд и улыбка, кажущаяся мне насмешливой, заставляли отметать в сторону эмоции и действовать рационально. Он словно ждал, когда я сорвусь и превращусь в тирана, а мне так и хотелось сказать: «Не надейся». И наконец, в-третьих, это Вера. Мой маленький светлый лучик на другой планете. Я уже несколько месяцев не видел жену, но постоянно связывался с ней по артефакту. Я сам удивляюсь, но прожил в таком ритме больше полугода! Я даже дочку видел только по видео! Кошмар.

— Ты выглядишь бледным, — хмурилась Вера с экрана. — Может, я приеду? Всё-таки Вика уже чуть старше, её можно оставить на несколько дней с нянями.

— Не бери в голову, это такое освещение. — Отмахнулся я. — И не волнуйся. Скоро всё закончится. Наши войска перешли в наступление, и осталось немного. Поверь мне.

Я не лгал. Мы действительно не пустили немцев далеко в страну, как это было в моей истории. И ответное наступление удалось развернуть очень быстро, конечно, по меркам таких войн. Но вот тащить сюда Веру до сих пор очень опасно. На Марсе я смог создать изолированную зону, где каждый прибывающий маг селится под клятвами. То здесь, в Москве, очень опасно. Я не рассказываю ей, сколько покушений на меня удалось предотвратить службе безопасности. Но переживание за неё меня доконает. Был ещё более прозаичный повод держать её там. Управленцы хоть и были, но мест, куда их деть, не уменьшалось. И иметь на Марсе полноценную Государыню очень выгодно. Образованная, талантливая и уже достаточно опытная, с толковыми помощниками, она сняла с меня огромный пласт забот по Марсу.

— Я скучаю, — она прикоснулась пальцем к экрану, словно могла проникнуть через него.

— И я скучаю. — Я поднёс пальцы ближе. Изображение в артефакте передавалось более объёмно, чем это было в камерах другого мира и времени. А потому можно легко представить, что я и вправду касаюсь её. — Потерпи ещё немного. Мы приближаемся к завершающей стадии. Пока мы с тобой говорим, наша армия уже вышла на немецкие территории. Очень опасно сбавлять темп на финише. Но я уверен, мы скоро увидимся.

— Обещаешь? — поймала она на слове.

— Обещаю, — сразу выдал я. А краем глаза уже замечая Ярослава на пороге. Это странно, обычно они дают мне время расслабить нервы и пообщаться с родными. — Мне пора, милая. Целуй Вику, скажи, что папа её любит.

А стоило экрану погаснуть, я обратил своё внимание на Ветрова. Он был непривычно бледным.

— Государь, я… о-обязан доложить. — Ого, да он почти на панике. Никогда не видел его таким.

— Ярослав, что случилось?

— Вот, пришло час назад и проверено СБ. — Он положил мне на стол артефакт записи по типу общественного думосброса и включил.

Тут же на ковре рядом появилась проекция. Мужчина в европейском аристократичном костюме, с зачёсанными назад светлыми волосами и разноцветными глазами. Разумеется, я сразу узнал Геральда Грин-де-Вальда. Главное оружие Ордена сидело в дорогом кресле с лёгкой улыбкой.

— Рад приветствовать вас, ваше величество. — Голос твёрдый, но какой-то излишне доброжелательный. — Мы с вами не были представлены, но думаю, я не нуждаюсь в представлении.

Мы с ним и вправду не общались. Нет никакого смысла разговаривать с ширмой. Орденом правит свой совет, который нам с трудом, но удалось собрать в Берлине. Выловив и разворошив их гнёзда в других странах. Вот с ними я общался. Много же они мне претензий высказали, когда я с помощью спутника перекрыл им доступ к аппарации и каминам. А выбираться через охваченную войной страну, тем более через линию фронта, они не станут.

— Я обращаюсь к вам как к коллеге и собрату по несчастью. — Продолжил он после небольшой театральной паузы. — Наши страны имеют много непримиримых конфликтов. И я боюсь, что эта война уничтожает наши нации. Я предупреждал. Но почему же никто не слушал? Какие чудовищные события происходят, и их можно было избежать, если бы люди умели слышать. Но сейчас я не хочу сетовать на прошлое. Сейчас я всеми силами желаю предотвратить ещё более губительное будущее. А потому с прискорбием должен сообщить, что я, Геральд Грин-де-Вальд, председатель ковена, вызываю вас на рыцарскую дуэль.

О как! Председателем стал? Ну ничего, насколько я помню магический кодекс МКМ, у меня есть сорок дней, чтобы дать ответ. Я за сорок дней тебя вместе с Берлином закатаю. Когда твои войска проиграют, ты можешь размахивать своей палочкой сколько угодно, будет поздно.

— Ах да, я надеюсь, вы дадите мне свой ответ в течение недели, — словно прочитав мои мысли, высказался волшебник. — Ведь только неделю у меня будет гостить наш юный друг. Подойди-ка сюда, юноша.

Послышался глухой звук, и тут в кадре оказался тот, кого я вообще не ждал. Роберт Локвуд чуть покачнулся, видимо, кто-то придал ему ускорения, но встал рядом с креслом. Взгляд не поднимает, но на вид не пострадал. Боюсь представить, что эти твари могли с ним сделать.

— Не переживайте, ваше величество, — насмешка Геральда стала отчётливее, — как только вы дадите мне ответ, я пришлю вам принца в целости и сохранности. Даю слово дворянина и мага.

Ох, милая, кажется, я поспешил давать тебе обещания. Это была последняя капля. Всё напряжение предыдущих месяцев скопилось в груди и ядовитым огнём растеклось по венам. Сжал кулаки, понимая, как чертовски я зол.

Вековые деревья тянулись могучей стеной высоко в небо. Прочно проникали корнями в толщу земли. Переплетались, соединялись и смешивались, образуя непрерывную связь великой Чащи. Уверен, лес узнал о моем приходе в тот самый миг, как я ступил на изумрудный мох подлеска. Где-то слетел с ветки ворон. Его карканье шелестом листвы унеслось глубоко в чащобу. Ну точно, знают.

Идти пришлось недолго. Пусть в густой растительности не имелось тропинок, но дорожка из невысокой травы отслеживалась четко. Идиотом я себя не считал и приглашение принял. Довольно быстро деревья расступились, явив резной забор и добротный коттедж за ним. Ломиться в тонкую створку калитки не стал, постучав по столбу рядом. Я не обманывался видом хрупкой деревянной изгороди, уже отметил маленькие черты и резы по столбам. Уверен, об этот деревенский штакетник обломает зубы целая армия. По обеим сторонам калитки качнулись перевязи в виде маленьких камушков.

— Иду, — довольно бодро из-за угла дома появился мужик в простой рубахе, болотных штанах и высоких резиновых сапогах. Дойдя до крыльца, скинул на перила садовые перчатки.

— Добрый день, — поздоровался я. Не так я представлял себе одного из старейшин.

Дверь мне открыл высокий, поджарый мужчина лет пятидесяти. Самое обычное лицо, волосы с проседью и вполне приветливый, пусть несколько усталый, взгляд.

— Проходи, вашевство, айди в дом. — Стоило мне пройти во двор, пожал руку, позвал за собой. — Моё имя Гор. Можешь так и величать.

Дом на взгляд магла не был чем-то примечательным. Никакого замка древнего Кащея, но и не халупа лешего из сказки. Добротный коттедж, светлый, уютный. Меня проводили в кухню-гостиную. Вот тут интересно: современная техника, типа плиты, соседствовала со старой русской печкой. В целом в дизайне проглядывалась эклектика. Тут и там взгляд утыкался в предметы из других эпох и стран. Не так я представлял дом одного из старейшин.

— Старейшины отказывали мне во встрече много лет, — начал я почти с наезда, но аккуратно, без обвинений. — Значит ли это, что сейчас я могу рассчитывать на поддержку?

— Все старейшины, в том числе и я, натуры увлеченные, — не обидевшись, хекнул Гор. Разлил нам чайку и сел рядом за кухонный стол. — Одна из причин, почему мы так долго живем. У нас есть интерес к жизни и нет чувства времени. Кто-то из наших осваивает другие миры и пространства, кто-то изучает квантовый мир, кто-то упорно пытается достичь Бога.

От каждого слова мои глаза становились всё круглее. Если у них есть такие технологии, почему мы до сих пор живем как в каменном веке?

— О, вижу по взгляду море вопросов, — Гор с удовольствием отхлебнул отварчик. — Наш мир — огромная колыбель великих существ. К сожалению, для роста этих прекрасных созданий нужны разные условия. Поэтому на нашей планете есть несопоставимо райские и адские вещи. Сложная схема и пути сообщений, иногда случаются сбои, но в общем всё всегда возвращается в своё русло.

— Вы поэтому не вмешиваетесь в жизнь простых смертных? Рок событий и неотвратимость судьбы? — Мысль неприятная.

— Нет, что ты, — вздернул густую бровь. — Просто, когда достигаешь определенного уровня, видишь картину в целом, видишь все тонкие настройки, ниточки магии и судеб. Довольно страшно в них вмешиваться и не сделать хуже. Кто-нибудь время от времени пробует — и случается большой бадабум, по типу катаклизмов или даже гигантского астероида. Защита от дурака. В общем, среди старейшин есть правило не трогать то, что работает. А как работает — мы не знаем, те, кто разобрался, уходят из нашего мира. Уходят в своем развитии дальше, просто не отвечают, видимо, в других пластах реальности всё иначе.

— Тогда что вы можете?

— Только то, что позволяет мировая программа. Законы этого мира. Не знаю, кем написаны, но довольно четкие. И мы, старейшины, также являемся его частью. — Он замолчал, выпив еще глоток и позволяя мне осмыслить сказанное. — Думаю, наше существование также заложено в виде первой ступени регулирования. Хм… выразиться яснее — мы мировое магическое МЧС. Когда где-то случается нарушение баланса — магические нити звенят, словно сирена. Думаю, это происходит, когда в общем поле случаются разрывы и всё поле это чувствует. Как рана на теле. Старейшины — самые сильные маги и более чувствительны к таким вещам. Мы латаем дыру, устраняем нарушителей. Для людей это может быть прекращение войны, усмирение вулкана или убийство мага-тирана. Если не уйдешь раньше, ты тоже будешь один из нас. Почти все маги, взявшие курс на развитие, проходят эту стадию.

— Боюсь, я уйду раньше, — грустно улыбнулся я. Тоже отпил из кружки. Не в пример английской аристократии кружка большая, теплая, греет руки. — У меня тут дуэль на носу. С магом-провидцем. Невозможно драться с тем, кто видит каждый твой шаг. Я хороший легельмент, но всё таки будущее мне не доступно. Хотя меня отговаривают от дуэли. Глупо рисковать, ломать весь план, из-за одного мальчишки.

— Если знаешь, зачем же пришел? Мы не можем помочь тебе. Трогать линии судьбы не имеем права.

Сказать ему, что понятия не имею? Я ищу выход. Секретный секрет, который решит все мои проблемы. Заразы старейшины отказывали мне во встречах. А теперь мне бы не помешала помощь. Я считал Гриндевальда ширмой. Сильной, но не способного действовать самостоятельно. Теперь понял, что он крепость за которой прячется кучка жестоких подонков, мечтающих о мировом господстве. Что случится, если фашизм… Постаравшись сжать это чувство за горло, спросил о другом.

— Тогда, возможно, вы сможете скрыть от Гриндевальда мои решения? — Я даже в мыслях старался не формулировать свои идеи. Хотя варианты разные. Боец из него явно лучше, если погибну, рассчитывал забрать разноглазого с собой. В том мире Воландеморт погиб на дуэли, видимо, и мне не переломить судьбу, которую забрал. Или же, попытаться обыграть его иначе. Маги кичатся своей силой и личная сила безусловно важно. Но в реальности иногда решает репутация или полновесные золотые. В любом случае драться с ним самоубийство. Я кое-чему научился, но это не сравнится с десятилетиями его боевого опыта.

— Кое-что могу, — кивнул старейшина после недолгого раздумья и сканирования меня любопытным взглядом. — Но знаешь, пусть я не в состоянии влиять на нити мира, но это не значит, что ты не можешь влиять на свою. Даже если думаешь, что она тебе не принадлежит.

Я удивленно вскинул брови — он и это видит? Знает, что я пришел из другого пространства?

— Когда берешь чужую ношу, её невозможно унести никакими силами. Но ты ничего не забирал, это твой и только твой путь, несмотря на то, что тянется твоя нить из глубины мира. А значит, твоя нить всегда была в твоих руках. Я покажу тебе. — Гор отставил свою кружку, встал. Я даже не сопротивлялся, когда он поднял руку и двумя пальцами прикоснулся к моему лбу.

Оказывается, мне как мастеру лигельменции еще расти и расти. Потому как я даже не уловил силовой поток, который утянул меня в темноту. Обрывки слов, кадры воспоминаний, словно вспышки, мигали и гасли в сознании. Не сразу понял, что за картинки вижу. А потом вспомнил. Это мои воспоминания о прошлой жизни. Тогда, когда я был простым Димой Годиновым, молодым, скучным и спокойным бухгалтером. Родители, братья, друзья, знакомые. Но все воспоминания померкли, когда мозг учуял тонкий запах гари и дыма.

— Горит! Пусть всё сгорит! — надрывался пьяный увалень, окруженный пламенем. Вот в меня полетела табуретка. Следом бутылка. Вот я запинаюсь за половицу, которая стала для меня фатальной. Вот горящий шкаф, горящие стены и едкий запах дыма. Горит! Пусть всё сгорит!

Очнулся с судорожным вздохом, закашлялся, раздирая пальцами ворот рубахи. Понял, что лежу на диване всё в той же дизайнерской гостиной. На кресле разместился Гор, сидел неподвижно, не сводя с меня взгляда. Я медленно сел, потер ладонью лицо. Перед глазами до сих пор стояло пламя. Горящий потолок. Летящая бутылка. И запах дыма, въевшийся будто под кожу.

— С ума сойти, — хрипло выдавил я. — Что это значит?

— В каком-то смысле все мы немного сумасшедшие, — фыркнул старейшина. — И я не знаю, что ты видел. Это твоя магия. Скажем так, твое подсознание и твоя магия тесно связаны. И что там тебе выдал твой мозг — понятия не имею.

Он поднялся с кресла и подошел к одному из шкафчиков. Долго копался среди каких-то коробочек, камней и свитков, после чего вернулся с маленькой деревянной пластиной. На темной поверхности тускло мерцала выжженная руна.

— Держи.

— Что это? — Я принял дощечку, повертел в пальцах. Таких рун я ещё не встречал.

— Помеха. Небольшая. — Гор пожал плечами. — Не защита от провидца, просто шум. Если носитель этой руны будет рядом, Гриндевальду станет сложнее заглядывать в ближайшие варианты будущего конкретного человека.

— Конкретного?

— Одного. Не больше. — Старейшина смерил меня внимательным взглядом. — И не надейся спрятать самого себя. Во время дуэли он будет сосредоточен только на тебе. Остальных смотреть не станет, иначе утонет в вероятностях. Но если есть кто-то, чье решение ты хочешь скрыть, это поможет.

— Спасибо. — Я сжал руну в ладони. Он так уверен, что я соглашусь драться? Зачем мне это?

— Уверен. Нити я вижу. Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы. А потом ещё больше. И не благодари раньше времени, — усмехнулся Гор. Ещё один менталист на мою голову. — Но ты поступай как хочешь, чтобы ты не думал, судьба твоя.

Обратно я вернулся уже под вечер. Москва встретила моросящим дождем и серым небом. Кремлевский дворец гудел, как растревоженный улей. Люди бегали по коридорам, где-то звенели артефакты связи, секретари таскали кипы документов. Война не останавливается потому, что одному государю захотелось впасть в экзистенциальный кризис.

Стоило мне переступить порог кабинета, как из кресла у стены резко поднялся Блэк. Всклоченная грива волос, фамильный грозовой взгляд и наспех надетый пиджак, не подходящий к брюкам. Редкое событие для нашего пижона.

— Наконец-то.

— Надеюсь, причина срочная, — устало бросил я, снимая перчатки. Вот уж кого я сейчас видеть не хотел. Прошел к столу. Сайрус, принесший поднос с чайником, едва заметно поклонился. Ярослав застыл у двери, шел за мной с подозрительно пустой папкой. Уверен, и он сюда пришел не за подписью на мелкой бумажке. Я знаю, зачем они здесь.

— Более чем. — Чарли шагнул ближе. — Ты ведь не собираешься принимать вызов?

— Как ты узнал? — По-еврейски ответил я.

— Ты идиот. — Блэк выругался сквозь зубы.

— Возможно.

— Нет, не возможно! — рявкнул он. — Ты не имеешь права рисковать собой из-за одного человека! У нас был план, помнишь? Столько людей. И ты хочешь вот так умереть?

— Этот человек — ребенок, который рос у нас на глазах, — Я медленно поднял на него взгляд.

— Когда ты начнешь думать глобально?! — он уже почти рычал. — У тебя жена. Дочь. Империя! Миллионы людей! И всё это ты готов поставить под удар ради приемного ребенка?!

Тишина в кабинете стала тяжелой. Магия в комнате дрогнула. Та самая, из черного ядра. На мгновение колючая мгла вырвалась, лампы мигнули. Блэк шумно выдохнул, будто сам понял, что перегнул. Но отступать не стал.

— Послушай меня внимательно, Гонт. — Теперь его голос звучал тише. — Мы оба знаем, что такое война. Иногда людьми жертвуют. Это страшно. Грязно. Но иначе не победить. Если ради спасения государства нужно пожертвовать одним человеком…

— Хватит, — думаю, он не услышал в моем голосе почти мольбы. Набатов в голове стояло: Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы."

— …то государь обязан…

— Я сказал, хватит! — Стол треснул под моей ладонью. — Я не идиот! Я всё это знаю! Я дорожу своими учениками, но если встанет вопрос они или победа… Послушай, Чарли, дай мне немного времени всё обдумать.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Друг запустил пальцы в волосы, прошел к углу кабинета, быстро развернулся обратно.

— Сейчас я дам тебе время, но если согласишься, — он запнулся, не зная, чем меня ещё можно задеть, — тогда молись, чтобы твоя совесть стоила той крови, что прольется после твоей смерти.

Он резко развернулся и вышел, так хлопнув дверью, что задребезжали стекла. Я медленно втянул воздух.

— В чем дело? Работы нет? — всё ещё справляясь с гневом, спросил я у оставшихся. Ярослав, положил на стол папку.

— Моя работа — это вы. И пока искать новую я не планировал. — Холодно и как обычно покойно. Вот только за годы работы я прекрасно знаю, что сейчас он очень старается сдержать совсем другие слова. И этот ответ был красноречивее самого Блэка. Спелись. Но, к счастью, всё же ушел. Остался последний гость. Тихий звон стекла отвлек. Сайрус поставил рядом бокал с темным отваром.

— Выпейте.

— Это приказ?

— Пока ещё просьба.

Я зло усмехнулся, но бокал взял. Напиток оказался горьким. Старик неожиданно сел напротив. Такого он себе не позволял с того самого злопамятного разговора в Азкабане.

— Я наблюдал за вами эти годы, — миролюбиво произнес он. — Вам не нужно никому ничего доказывать.

Я нахмурился. Без привычной ехидцы его голос звучал почти… по-доброму. У меня сейчас мурашки пойдут. Это точно мой дворецкий?

— Если вы откажетесь, — продолжил Сайрус, — если повремените с ответом… все, кто вас знает, вздохнут с облегчением. И я уверен, сам Роберт не желает, чтобы вы участвовали в этой дуэли.

Он внимательно смотрел мне в глаза. А нет, всё в порядке, это он. Те же манипуляции. Вот только он не видел моих мыслей. Они думают я благородно собираюсь принять вызов, потому что Роберт в плену? "Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы."

— Каково будет жить мальчику, зная, что он стал причиной вашей гибели? Вы спасли его и вырастили. А ведь, возможно, он должен был погибнуть в тот дождливый день. Что, если сама судьба привела этого ребенка к вам? Что, если благодаря его жертве миллионы таких же мальчишек будут жить. Для блага всех.

— Вон. — Слово прозвучало почти рыком. Сайрус замолчал. А меня вновь затопило той липкой яростью, что появилась после разговора с Гором. Судьба. Рок. Предначертано. Почему все вокруг твердят об этом так уверенно? Почему меня от этих слов тошнит?

Старик поднялся. И впервые за всё время без споров, без улыбки и без колкости просто ушел. Кабинет погрузился в тишину. Где-то за окнами шумел дождь. Тикали часы. Я сидел неподвижно, уставившись в темное стекло.

Гнев ушел. Сначала стало страшно. Наверное, впервые за очень долгое время я позволил себе честно признать это. Мне было страшно умирать. Выходить против человека, который видит твои действия раньше, чем ты их совершаешь. Страшно, что Вера останется одна. Что Вика вырастет и будет знать меня только по колдографиям и чужим рассказам. Что Том снова потеряет отца. Все, кого я тащил за собой столько лет, останутся без лидера посреди войны. Знаю, что соглашаться на дуэль нелогично. Правители прошлого жертвовали даже большим. За эти годы я научился быть таким правителем. Хотя Роберт тоже был моей ответственностью. Не такой большой и грозной, как целые планеты, империя, ковены магов. Однако, я уже вырос достаточно и цинично, чтобы пожертвовать им в интересах всего. Вот только… "Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы."

Но есть и другая сторона. Ведь что случится, откажись я? Эта разноглазая дрянь уже тиражирует газеты о грядущем событии. Знает, что я соглашусь? А если нет? Репутацию можно восстановить, Роберта убьют, а войну я выиграю. Но пока Геральд жив, Золотой ковен, что он пытается прибрать к рукам, может легко восстать где-то в другой стране. Сейчас Гриндевальд их главное оружие, в остальном они слабы, сосредоточены в одном месте. Помнится, в той жизни, в истории про очкастого мальчугана, Гриндевальда на дуэли победил Дамблдор. После чего гер был заточен в тюрьму, которую сам же и построил. Я хмыкнул, вспомнив своё сидение в Азкабане. Ну-ну, заключенный. Нечисто всё с прошлой дуэлью. Если такое повторится и в этом мире, вполне возможно, он получит новое прикрытие и Золотой орден уйдет ещё глубже в тень. Я уже успел оценить опасность тайных семей и не питаю иллюзий, какими методами они идут к власти. Живодерские лаборатории, концлагеря и сегрегация. Они превратят этот мир в ад.

Что, если одновременно с дуэлью совершить нападение на основные семьи Золотых? Я уже знаю, кто там главный, остальных вытянем по цепочке. В этот день можно выловить. Они уверены в своем протеже, многие придут на дуэль. Только вопрос по-прежнему останется в самом маге.

Я могу бросить всё это и уйти. Закрыться на Марсе, как когда-то сбежал туда от Совета. Бросить всё на Земле и пусть разбираются сами.

В этот момент пришло понимание, что дуэль всё же должна состояться. Ради будущего, моей семьи и страны, эта организация должна быть уничтожена. Как раз из-за всех тех причин, что мне озвучили мои товарищи. С той лишь разницей, что человеком, который стоит на чаше весов для пресловутого всеобщего блага, оказался я сам.

Могу ли я победить? Если невозможно победить провидца, что можно сделать? Я сидел ещё долго. Обдумывал. Просчитывал. Отбрасывал варианты и возвращался к ним снова. А потом поднялся и позвал Ярослава. Помощник появился почти мгновенно, словно всё это время ждал за дверью.

— Подготовьте ответ Геральду Гриндевальду.

— Вы принимаете вызов. — Он не спрашивал, только смотрел тоскливо и как-то болезненно.

— Да. — Я перевел взгляд на дождь за окном. — И вызов, и условия дуэли.

Стыковка прошла мягко. Лишь едва ощутимый толчок прокатился по корпусу корабля, когда магнитные захваты станции сомкнулись вокруг транспортника. За широкими окнами медленно проплывал серо-стальной каркас орбитального комплекса. Со стороны станция напоминала не столько космический объект, сколько огромный особняк, случайно заброшенный в пустоту. Несколько соединенных между собой башен, стеклянные галереи, купольные оранжереи и теплый золотистый свет в окнах. Маги не строили корабли похожими на иглы или металлические гробы. Даже оказавшись среди звезд, они всё равно пытались создать дом.

Джеймс устало потер переносицу и поднялся с кресла. В руке был старый потертый чемодан. Самый обычный на вид. Именно поэтому его и выбрал. Шлюз открылся с тихим шипением. По ту сторону уже ждали.

Четверо черных рыцарей в легких черных мантиях стояли неподвижно, словно статуи. Только командир группы шагнул вперед и коротко кивнул.

— Мастер Прэнг.

— Добрый вечер, — машинально ответил Джеймс.

— Нам приказано оказывать вам полное содействие.

Разумеется, они не знали деталей. Да и не должны были. Но дураков среди Черных рыцарей не водилось. Особенно среди тех, кого назначали охранять орбитальный арсенал.

Часть станции официально проходила как исследовательский комплекс дальней магической связи. Формально здесь располагались лаборатории, жилые сектора, склады и доки. Неофициально — именно тут хранилось самое страшное оружие, которое когда-либо создавали маги. И Джеймс был человеком, который помог это оружие создать.

Он молча кивнул и пошел следом за сопровождающими. Станция жила своей жизнью. Где-то за стеклянными перегородками сновали техники, внизу, под прозрачным куполом, шумела искусственная роща, а вдалеке виднелись двери лабораторий. Обычная рабочая суета. Вот только сегодня люди разговаривали тише обычного. Новости о дуэли уже облетели мир.

Они спустились несколькими лифтами глубже, в закрытый сектор. Здесь стены стали толще, окна исчезли, а вместо мягкого света появились холодные магические лампы. Последняя дверь открылась только после проверки нескольких артефактов доступа.

Рубка встретила их приглушенным гулом приборов. Вдоль стен тянулись панели с рунами, экранами наблюдения и рядами механических переключателей. Над центральной частью помещения висела объемная карта планеты с россыпью светящихся меток.

Капитан станции поднялся со своего места сразу, как только вошел Джеймс.

— Прошу, сэр, присаживайтесь.

Он говорил спокойно, без подобострастия. Просто выполнял приказ. Капитан не знал, что именно происходит и какие команды отдаст его временный командир. Но не составило труда сопоставить дуэль их лидера на Земле и появление в их обители главного инженера и изобретателя той жуткой штуки, что висела сейчас на борту станции. А потому капитан не собирался гнуть пальцы из-за необходимости подчиняться гражданскому. Атмосферу он уловил быстро.

Джеймс неловко опустился в кресло. Ему всегда было проще среди чертежей и механизмов, чем среди военных. Даже сейчас, когда большая часть магического транспорта империи создавалась его руками, он всё ещё ощущал себя тем самым инженером из мастерской «Ночного рыцаря».

В памяти всплыла его жизнь до Азкабана. Отчаяние от гибели отца и страх за брата. И как всё поменялось с появлением Гонта. Возможности, о которых Джеймс раньше боялся даже мечтать. Просто появился человек с жаждой познания и смелостью воплощать это в жизнь. И теперь этот же человек приказал ему подготовить собственную смерть.

Ладонь неприятно жгла деревянная пластина с руной. Джеймс машинально сжал её крепче. Разговор с Гонтом он тоже вспомнил. Государь вломился в лабораторию без предупреждения поздно ночью. Джеймс тогда почти сутки не спал, пытаясь заставить новый стабилизатор не перегревать контур наведения. Руны плыли и не желали взаимодействовать друг с другом. Дверь распахнулась так резко, что один из помощников выронил инструменты.

— Все вон, — коротко приказал Гонт.

И люди действительно вышли. А Джеймс сразу понял — что-то случилось. Гонт выглядел плохо. Осунувшийся, бледный, с воспаленными глазами. Но страшнее всего было даже не это, а слишком спокойное выражение лица.

— Мне нужна твоя помощь, Джеймс.

— Всё что угодно, сир.

Гонт несколько секунд молчал, словно подбирая слова.

— Помнишь проект «Дурак»?

Джеймс почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Помнил, еще бы не помнить. Последняя разработка их лаборатории. Точнее, не последняя, сколько самая долгая. Она готова была давно, но ещё сотни раз проходила доработки. Маготехнический боеприпас чудовищной мощности. Даже не совсем ракета в привычном понимании. Скорее управляемый артефактный снаряд с многослойным контуром разрушения. Они создавали его как оружие против особо сильных магических щитов и укрепленных городов. Испытаний в боевых условиях еще не проводили.

— Сир… — осторожно начал он.

— Во время дуэли ты будешь на орбитальной станции.

Джеймс молчал.

— Когда начнется серьезный обмен заклинаниями, — продолжил Гонт, — используешь «Дурака».

— Нет.

Ответ вырвался раньше, чем он успел подумать. Гонт даже не удивился.

— Нет! — Он вскочил из-за стола. — Вы вообще понимаете, о чем просите?!

— Прекрасно понимаю.

— Это самоубийство!

— Именно поэтому поручаю это тебе.

Джеймс шумно втянул воздух.

— Найдите другого оператора.

— Других нет. Только ты умеешь работать с системой наведения в реальном времени.

И это было правдой. Они не торопились с разработкой, секретность и качество были в приоритете. Большая часть механизмов вообще существовала в единственном экземпляре.

Гонт медленно положил на стол деревянную пластину с руной.

— Это поможет скрыть тебя от Гриндевальда.

— Вы серьезно сейчас обсуждаете техническую сторону собственного убийства?!

— Я обсуждаю способ закончить войну.

Джеймс резко отвернулся. Несколько секунд в лаборатории слышалось только гудение артефактных контуров.

— Вы ведь можете отказаться от дуэли, — тихо сказал он.

— Могу.

— Тогда почему?

— Джеймс, — Гонт устало потер лицо ладонью. — Я не могу, как болванчик повторять одно и тоже. Поверь, так надо! Если Гриндевальд останется жив, погибнет очень и очень много людей.

Теперь Джеймс сидел в рубке станции и смотрел на центральный экран. Руку жгла руна и непреложный обет. Всё что он сделать, это пообещать, что сделает это в случае, если Гонт будет проигрывать. Так Джеймс надеялся оттянуть момент. Он ведь не смыслит в боевой магии, он не поймет, что Гонт проиграл. Ну а если поймет… тогда уж он сделает это с огромной жаждой мести.

Трансляция уже началась. Магические камеры кружили над огромной площадью, выбранной для дуэли. Тысячи людей заполнили улицы вокруг защитных барьеров. С такого расстояния всё равно ничего не увидеть, зачем там толпиться? Репортеры перекрикивали друг друга.

— …историческое событие!..

— …впервые за последние столетие…

— …весь мир следит за поединком…

На соседнем экране показывали интервью. Пожилая ведьма плакала и просила государя отказаться. Молодые маги, наоборот, говорили о чести и победе. Кто-то молился. Кто-то уже спорил о шансах. Столько людей смотрят на экраны. Когда пойдут особо сильные заклинания, они даже не узнают, чьё заклятие вызвало настолько мощный взрыв. Может, спишут на чей-то дар смерти. И только Джеймс и черные рыцари будут знать правду.

Джеймс смотрел на всё это с тяжелым ощущением нереальности происходящего. Будто мир сошел с ума. На главном экране наконец появились дуэлянты.

Гриндевальд выглядел безупречно спокойным. Светлое пальто, аккуратно уложенные волосы, легкая улыбка человека, полностью уверенного в себе. Гонт стоял напротив в темной короткой мантии с легкой золотой оторочкой. Джеймс сглотнул. Затем медленно поставил чемодан перед собой на стол и раскрыл замки. Внутри вместо вещей находилась компактная панель управления.

Руны, карты, координатная сетка. И маленький красный рычаг под защитным стеклом. Руки дрожали. Однажды Джеймс спросил милорда, почему он дал этому оружию такое имя. Дурак? Разве не стоило назвать его как-то гордо, внушающе трепет? Но тогда Гонт криво ухмыльнулся и ответил: «Если однажды мы его используем, значит, я был полнейшим дураком и не смог этого предотвратить».

Тогда Джеймс не совсем понял, о чем шла речь. А теперь сам жалел, что вообще это создал. Несколько раз промахнулся мимо нужной руны, прежде чем смог активировать систему наведения. На экране вспыхнула карта. Геопозиция дуэльной площадки. Замер, глядя на клавишу подтверждения и до слёз не желая её нажимать. А на главном экране два величайших мага своего времени одновременно подняли палочки.

Магоавтомобиль мягко скользил по мокрой мостовой, почти бесшумно разрезая серое утро. За зачарованными окнами проплывали оцепленные улицы, ряды красных плащей охраны, вспышки колдокамер и плотные кордоны журналистов. Швейцария не спала уже вторые сутки. Весь магический мир замер в ожидании. Я сидел на заднем сиденье один. Пальцы спокойно лежали на набалдашнике палочки. Слишком спокойно. Будто и не ехал сейчас на собственную казнь.

За последние дни страх выгорел. Не исчез, просто устал метаться внутри и превратился в тяжелый холодный камень где-то под ребрами. Я уже прошел все стадии. Гнев. Отрицание. Торг. Отчаяние. Теперь осталось только движение вперед. Видимо, это смирение. Взял однажды чужую судьбу? Вот и неси до конца. Радует, что она не достанется Тому.

За стеклом мелькнул силуэт ратуши. Следом — мост, укрытый дождевой дымкой. Столько лет я пытался просто выжить в этом мире, а в итоге стал человеком, чью смерть сейчас обсуждают все газеты планеты. Я прикрыл глаза.

И сразу увидел Веру. Она прилетела прошлой ночью. Узнал об этом только, когда двери спальни тихо открылись, а Ярослав, впервые за долгое время не изображая статую, негромко произнес:

— Ваша семья прибыла, Государь.

Сначала влетел Том, почти оттолкнув моего адъютанта. Высокий уже, плечи шире стали. Сейчас он быстро растет. Только взгляд всё тот же — живой, упрямый и отчаянный. И раз прискакал первым, видимо, бежал.

— Скажи, что эти бумажные утки лгут? — выпалил моментально. Я поднялся с кресла. — Скажи, что завтра ты никуда не пойдешь!

— Это правда. — Мне хотелось не смотреть ему в глаза в этот момент. Но желал увидеть, запомнить. Может быть хорошо, что он здесь. Только что я могу сказать? Напутствие на удачную жизнь? Лицемерно. Или рано меня хоронить, сынок? Самонадеянно.

— Зачем?! — почти выкрикнул он. Я молчал. — Зачем, папа?! Можешь ты хоть раз побыть эгоистом?! Почему именно ты должен?! У тебя армия есть! Черные рыцари! Авроры! Главы ковенов! Почему ты?!

Я видел, как злость в нем борется с отчаянием. И отчаяние побеждало.

— Я не хочу, чтобы ты умирал… — Тихо. Совсем по-детски. Так же, как когда-то давно. Я подошел и крепко обнял сына.

— Я знаю. И я сделаю всё, чтобы выжить.

Он вцепился в мою мантию. А я вдруг понял, что сейчас мне тяжелее, чем будет на дуэли. Потому что там всё просто. Там враг. Успокоить я его не смог. Лишь проводить до комнаты и напоить снотворным.

Вера вошла позже. Тихая, уставшая и невероятно красивая. На руках держала осоловелую Вику. Моя доченька. Не артефактная проекция и не движущаяся колдография, а настоящая. Маленькая рыжеволосая девочка с огромными глазами.

Она сначала нахмурилась, внимательно рассматривая меня. Узнавала, сопоставляла живого человека с тем, кого видела по связи. А потом вдруг потянулась ко мне руками. От её улыбки у меня в тот момент что-то болезненно сжалось внутри. Я осторожно взял дочь на руки. Та сразу ухватилась пальцами за ворот моей рубашки.

— Привет, — хрипло сказал я. — Вот мы и познакомились.

Вика довольно что-то пробормотала. Словно ответила. Я потом долгие минуты почти не двигался. Просто сидел с дочерью на руках и смотрел на нее, стараясь запомнить каждую мелочь. Вера сидела рядом, глаза блестели, но она позволила мне запомнить малышку. Её тепло, запах, мягкие волосы и тихое дыхание. Позже, когда Вика уснула у меня на груди, Вера тихо спросила:

— Может, останешься?

Вот оно. Самое страшное искушение. Не власть, смерть и даже не страх. А возможность просто уйти, остаться мужем и отцом. Просто человеком. Не государем и символом.

— Нет, — тихо ответил я. — Я был у старейшин.

Она ничего не сказала, опустила взгляд. Вика уснула, а мы переместились на кровать и еще долго лежали рядом. Я обнимал мою хрупкую и сильную жену. Я запомнил, как она уснула у меня на плече под утро. Будто заранее понимал, что именно это буду вспоминать перед смертью. И как мне впервые за много месяцев захотелось остановить время.

Неестественное свечение в машине, заставило открыть глаза. Рослин делала вид, что сидит, но я знаю, что она терпеть не может средства передвижения. Ведь ей приходится поддерживать скорость, чтобы "дрянная повозка" не проехала сквозь неё.

— Подготовка завершена. Группы на позициях.

— Хорошо, вы молодцы. Удачи там.

— Удача нужна не нам. — Покачала головой девушка. — Мой дорогой друг, ты всё еще можешь развернуться и уехать. Мы уберем с доски одних тварей, со временем появятся другие. Это будет позор, но ты выживешь.

— И что же, совсем не бороться? — Усмехнулся я. Сложно быть упрямым, когда все вокруг твердят другое.

— Я не отговариваю. Я знаю, что жизнь не заканчивается телом. Но всё же с телом жизнь ярче, насыщеннее. Насколько тебе это нужно сейчас? Даже в моё время личная сила не стоило много. Пока гладиаторы бьются, патриции делают ставки. Тебе не нужно самому в этом участвовать.

— Лицемерно, не находишь? — Я впервые за долгое время улыбнулся. Пусть и несколько печально. — Но я бы даже пошел на это. Но у нас есть боец, который может справиться с пророком?

Рослин с призрачным вздохом покачала головой. Я не мастер боя, но я по крайней мере мастер легельмент. Я смогу продержаться настолько долго, чтобы группы сработали. И возможно, успею сбежать, как только увижу летящие снаряды.

— Я отдал все распоряжения, завещание, проекты. Вы знаете, что делать. И, Рос, личная сила, всегда была важна. Это я понял поздно. Но это не значит, что мне не чем ответить.

Машина плавно затормозила. Всё. Хватит. Последнее, что я позволил себе перед дуэлью — мысли о семье. Теперь поздно отступать. Дал себе мысленную затрещину. Хочешь к ним вернуться? Придется сделать невозможное.

Дверцу открыл черный рыцарь. Холодный воздух ударил в лицо. Я вышел наружу уже другим человеком. Черная мантия с золотой оторочкой тяжелыми складками легла на плечи. Символы власти тускло поблескивали на воротнике. За моей спиной мгновенно выстроилась свита.

Вспышки колдокамер ослепили площадь. Шум толпы ударил волной. Протокольную площадь оцепили в несколько колец. Журналисты, наместники ковенов, международные наблюдатели, авроры и военные. И сотни магических камер, парящих в воздухе, словно стеклянные насекомые.

Сегодня на нас смотрел весь магический мир. Я спокойно поднялся по ступеням к центральному постаменту. Один из рыцарей пробился вперед и шепнул мне на ухо, что отряды на позициях. Ага, значит, всё идет по плану.

Нас уже ждали. Председатель Международной Конфедерации Магов выглядел как оживший учебник по древнему этикету. Высокий седой француз с идеально прямой спиной и лицом человека, пережившего слишком много дуэлей.

Рядом стояли арбитры. И конечно, он — Геральд Гриндевальд. Разноглазый маг выглядел безупречно. Светлая мантия-пальто, серебряная вышивка, светлые волосы зачесаны назад. Он улыбался. Будто прибыл не на смертельный бой, а на дипломатический прием.

— Ваше величество, — тепло произнес он, слегка поклонившись. — Рад наконец встретиться лично.

— Взаимно, — спокойно ответил я.

Ложь. Оба это понимали. Но началась процедура проверки палочек, затем — неимение у нас артефактов и накопителей. После чего нам подали по серебряному кубку.

— Зелье нейтрализации, — объявил председатель. — Во избежание использования алхимических усилителей, зелий удачи и иных запрещенных средств.

Я молча выпил. Гриндевальд сделал то же самое, показательно салютуя кубком, словно после хорошего тоста. Француз внимательно посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Последний вопрос согласно кодексу Международной Конфедерации Магов. Желает ли одна из сторон урегулировать конфликт миром?

Тишина на площади была оглушительной. Гриндевальд улыбнулся, словно бы с сожалением.

— Боюсь, уже слишком поздно.

— Откажусь, — ответил я.

— Дуэль признается законной. — Председатель коротко кивнул.

Арбитры одновременно подняли палочки, и мир дрогнул. Пространство вспыхнуло белым светом. Площадка для дуэли находилась далеко за пределами города. Каменное плато среди пустынных холмов. Без зрителей и без построек. Только старые руны по периметру и, конечно, вездесущие камеры. Сотни парящих шариков передавали изображение во все уголки мира и не только.

Мы появились друг напротив друга. Ветер трепал полы мантий. Несколько секунд мы молчали, глядя друг другу в глаза. Протокол не закончен. Сейчас мы разойдемся в стороны, и лишь тогда начнется бой. Гриндевальд чуть склонил голову.

— Ничего личного, ваше величество. Ничего не имею против вас. Но, думаю, вас утешит, что ваша гибель послужит благой цели.

— Возвышение Золотого ковена? — спросил я. Где-то он прав. Благой цели. "Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы."

— Возвышение? — Геральд тихо усмехнулся. — Нет. Я называю это объединением всех ковенов мира.

Вот если он правда в это верит, то это будет отличной иллюстрацией, как самые страшные люди всегда приходят во власть не ради власти, а ради великой идеи. Его нельзя оставлять в живых. С фашистской программой ковена? Ни в коем случае. Где-то в глубине души крепко держался наивный парень, верящий в лучший мир. Опытный прагматик матерился, что мы идиоты и могли бы найти лучшее решение.

Подняли палочки в ритуальном приветствии. Поклон. Десять шагов назад. Разворот. И мир взорвался.

— Конфринго!

Огненный шар ударил в землю раньше, чем я успел закончить невербальное Протего. Камень рванул вверх раскаленными осколками. Я уже двигался. После тренировок с Фирстом стоять на месте казалось самоубийством. Скольжение в сторону.

— Диффиндо! — Режущее заклинание вспороло воздух. Гриндевальд легко отбил его вращением палочки. Красиво и демонстративно. Для камер.

— Igniswelle! — Волна пламени рванула вперед, и я едва успел уйти перекатом. Жар обжег щеку. Гриндевальд улыбался. Сейчас он играл. Каждое движение выверенное. Изящное. Будто танец. Заклинания летели одно за другим.

— Бомбарда!

— Серра!

— Aeris Fang!

Каменное плато трещало, взрывалось и плавилось под ударами магии. Я отвечал, бил и маневрировал. Хоть как-то пытался сбить темп. Но уже понимал, что разница между нами огромна. Он действительно предвидел. Не всё и не идеально, но достаточно.

Он уходил от атак раньше, чем я их завершал. Ставил щиты заранее. Менял движение еще до удара. Проклятье! Так невозможно драться. Очередное заклинание пронеслось возле виска. Я инстинктивно вскинул палочку. Но махнул левой рукой, даже не подумав. Невербально, как привык когда-то со времен Азкабана.

Удар выстрелил почти без формы, но мой враг не успел. Его буквально смело с ног, и разноглазый маг рухнул на камни. Всего на несколько секунд, но этого хватило. Улыбка исчезла. Он резко поднялся. И впервые посмотрел серьезно.

— Вот как, — тихо произнес он.

Мимолетное сомнение в разноцветном взгляде, теперь играть он перестал. Следующий удар едва не снес мне голову. Под волной адреналина быстро вспомнил, что и сам мастер легилименции. Только это позволяло уворачиваться от атак. Теперь понимаю, почему наша дуэль так популярна. Мастер-провидец против мастера-легилимента. Каждый видит удары другого. Может, я чему-то и научился за годы, но я не боец и никогда им не был. Если он видит только решения, нужно добавить непредсказуемости. Выпустил черный жгут силы и пустил его в свободный полет. Хлыст рассекал воздух по разным траекториям. Я не задумывался о том, чтобы попасть. Тренер когда-то ругался, что в пылу боя я зыбваю контролировать хлыст. Но сейчас это было на руку.

— Donnerkeil! — Белая молния ударила в землю. Взрывной волной меня отбросило назад. Но повезло, что и его корпус зацепило жгутом, жаль не снесло голову. Гриндевальд дернулся, смог отбить следующий темный хлыст.

Боль прострелила плечо. Я вскочил и еле успел закрыться от следующего заклинания. Щит разлетелся. Еще удар. Еще. Он стал двигаться быстрее и жестче, словно боль подстегнула. Теперь это была не дуэль, а охота. Я отступал, чувствуя, как камень трещит под ногами, а воздух плавится от магии. Мысли исчезли. Не осталось ни семьи, ни сожалений, ни страха.

Только рефлексы. Влево. Щит. Вниз. Контратака. Поздно. Он уже видел следующий шаг. Удар. Я прочел его мысли, но не успел физически. Что-то тяжелое врезалось в грудь. Мир перевернулся. Меня швырнуло о камни. Воздух выбило из легких, а во рту появился вкус крови. Я перекатился — и вовремя. Там, где секунду назад была моя голова, землю прожгло черное проклятье.

Следующий удар настиг бедро, тут уже он увидел мой перекат. Боль ослепила. Я рухнул, но нашел в себе силы подняться. Снова. Кровь стекала по лицу. Левая рука почти не слушалась, но боли уже не чувствовал. Гриндевальд медленно приближался. И теперь в его глазах горело что-то совсем иное. Азарт. Почти безумное наслаждение боем.

— Великолепно, — выдохнул он. — Теперь понимаю, почему они пошли за вами. Вам почти удалось, ваше величество.

Он снова атаковал. Ярость магии разорвала воздух. Я отбил. Еще и ещё раз, ожидая, когда отбить уже не смогу. Понимаю, что конец близко. Тело не выдерживает. Слишком быстрый противник, слишком сильный. Наверное, вот и всё.

Я вдруг странно спокойно подумал, что даже ракеты уже не кажутся печальными. Лишь бы Джеймс не промахнулся. Гриндевальд поднял палочку. Пламя взметнулось вокруг него. И вдруг он почти с наслаждением выкрикнул:

— Горит! Пусть всё сгорит!

Мир замер. Постойте, нет, не замер. Сложился в пазл. Запах дыма, горящий потолок и пьяный мужик. Табуретка, а затем в меня полетит бутылка. Я уже видел это в другой жизни.

Гриндевальд шагнул точно так же. Плечо повернулось. Правая рука ушла вверх. Сейчас будет первый бросок табуреткой. Я даже не думал, тело само ушло в сторону. Заклинание пролетело мимо. А дальше? Дальше должна быть бутылка. Я шагну назад, упаду и погибну.

Гриндевальд уже начал движение. Он видел победу. Он видел мою смерть. Видел следующий миг. Но именно поэтому опоздал. Потому что впервые за всю дуэль он не видел меня, того парня из другого мира. Человека, который уже прожил этот момент. Палочка сама взметнулась вверх.

— Авада Кедавра. — Зеленая вспышка ударила почти в упор.

Гриндевальд понял всё через секунду. Успел удивиться, но не отреагировать. Слишком поздно. Тело дернулось и рухнуло на камни тяжелым мешком. Тишина, наступившая после, звенела. Кровь стучала в висках. А вокруг только ветер и шорох парящих камер.

Я стоял еще несколько секунд, тяжело дыша. Потом медленно поднял взгляд к небу. Только бы сейчас Джеймс не нажал кнопку.

1966 г.

Когда-то мертвенно-красная планета, на которую первые колонисты смотрели как на безжизненный кусок камня, теперь дышала собственной жизнью. Над Мирным тянулось глубокое синеватое небо, в котором медленно плыли тяжелые облака, а за постройками старых районов давно уже шумели настоящие леса. Не земные. И даже не полностью рукотворные. Я даже благодарен Совету, что из-за них мне пришлось искать убежище. Ведь иначе, я бы здесь не оказался и не видел этой красоты.

После открытия пространственных карманов экосистема Марса начала меняться сама. Сначала ученые пытались контролировать процесс, каталогизировали каждое новое растение, изучали появляющихся существ, строили прогнозы, притаскивали что-то с Земли, но очень быстро стало ясно — планета больше не нуждается в полном контроле человека. В низинах уже росли серебристые деревья с гибкими светящимися ветвями, в теплых озерах появились длинные прозрачные рыбы, а по ночам в степях иногда можно было заметить стаи маленьких шестикрылых существ, напоминающих одновременно птиц и лисиц. Марс перестал быть колонией. Он стал новым миром.

И именно здесь теперь и для меня находился настоящий центр жизни. Не на Земле, не в старых менорах Европы и не среди исторических залов Москвы, где когда-то заседали ковены и министры, а здесь — в Мирном, среди равнин, новых морей и огромных артефактных башен, соединенных линиями магической связи.

Иронично, но править Землей мне так и не позволили. После войны Совет собрался удивительно быстро. Старые семьи, главы ковенов, промышленники, новые политические партии — все они внезапно осознали, насколько сильно любят свою страну и хотят её реформировать. Конституционную монархию придумали почти мгновенно. Красиво, вежливо и с большим количеством торжественных речей о балансе власти. Меня буквально вынудили подписать все бумаги. И я тогда лишь вздохнул с облегчением.

Никаких бесконечных заседаний, докладов, кризисов и необходимости ежедневно решать судьбы. По правде, я и не успел там ничего сделать. Помог выиграть войну. Победил на дуэли. Этого оказалось достаточно. А дальше мир вполне мог разбираться сам. Я больше не был заложником миллионов жизней.

Конечно, борьба никуда не исчезла. На место одних противников всегда приходят другие. Империи возвышаются и рушатся, союзы распадаются, а люди продолжают спорить за власть, деньги и идеи. Мир никогда не станет идеальным.

Но теперь всё это происходило без меня. Впервые за две жизни я больше никому ничего не был должен. Ни судьбе, ни пророчествам, ни чужим ожиданиям. Даже знания будущего, которое когда-то висело над моей шеей тяжелой цепью, наконец отпустило. Был мой ковен, моя семья и моя личная свобода.

Сейчас я сидел в нашем доме на окраине Мирного и с куда большим интересом следил за котировками марсианской биржи, чем за политическими новостями Земли. Особняк утопал в зелени. В отличие от главного дворца Мирного, где круглосуточно шли совещания, принимались делегации и работали государственные структуры, этот дом существовал исключительно для семьи. Без чиновников и охраны в коридорах.

Высокие окна выходили в сад, где среди земных яблонь и марсианских серебристых деревьев журчали ручьи. Где-то за холмами виднелись башни города, а еще дальше — темные линии транспортных арок.

На кухне Вера уже вовсю командовала подготовкой ужина. За двадцать пять лет она почти не изменилась. Всё такая же красивая, живая и удивительно теплая. Только в движениях появилось больше уверенности, а в глазах — спокойствия человека, который наконец-то научился быть счастливым.

— Нет, если вы еще раз пережарите рыбу, я вас выгоню из кухни, — беззлобно пригрозила она домовикам, одновременно поправляя сервировку.

— Милая, они сами справятся, отдохни, — лениво заметил я, не отрываясь от графиков. Я сидел за длинным столом с планшетом в руках и делал вид, что помогаю.

— Том теперь приезжает редко. Хочу накормить его любимыми блюдами. — Она поджала губы. — Да оторвись ты от своего планшета!

— Марсианская металлургия переживает тяжелые времена.

— Конечно. Именно поэтому надо глаза портить. И настроение перед ужином. Пожалуйста, давай сегодня без работы.

Я усмехнулся и наконец отложил планшет. Вера сразу смягчилась, подошла ближе и коротко поцеловала меня в висок. Иногда мне всё ещё казалось невозможным, что после всего случившегося я действительно получил такую жизнь.

Спокойную, размеренную, свободную. Пройдет время и Марс не будет во мне нуждаться. У ковена появится новый правитель, а я займусь тем, о чем всегда мечтал.

Мысли сами собой вернулись к событиям прошлой недели. К запуску системы.

Огромный артефактный комплекс находился глубоко под одним из центральных узлов Мирного и был скрыт таким количеством защитных контуров, что даже мне приходилось проходить проверки, чтобы зайти. Лишь несколько артефактов в виде корон имели полноценную связь с системой.

Артефакт опутывал весь Марс. Линии наблюдения, магические камеры, климатические узлы, транспортные сети, аналитические отделы, контроль пространственных карманов и даже управление дементорами — всё постепенно сводилось в единую структуру. Я мечтал создать фундамент государства, которое сможет существовать без меня. Не уверен сколько он проживет, ничего не вечно. Но попытаться стоило. Пока ковен растет и процветает, но неизвестно с какими кризисами он столкнется в будущем.

Главной частью артефакта стала Корона Правителя — сложнейший магический механизм, способный анализировать человека по десяткам параметров. Магия, психика, интеллект, эмоциональная устойчивость, склонность к жестокости, способность принимать решения. Только тот, кого признает корона, сможет стать правителем Марса. Такая вот демократия от искусственного интеллекта.

Правда, долгое время системе не хватало главного — мощности. Я думал, буду ещё столетие копить силы для этого артефакта. Пока однажды Рослин и Пивз сами не пришли ко мне.

— Мы подумали, сир— заявила Рослин, глядя уверенно и тепло. — А не пора ли нам уже дальше?

— Ты сейчас о чем?

— О том, что быть полтергейстом несколько столетий подряд — это, знаешь ли, сомнительное удовольствие. — Пивз согласно закивал. Они удивительно спелись, проведя последние десятилетия вместе.

Тогда я ещё пытался отговорить её. У меня не так много друзей. Но Рос умела убеждать. Она чинно улыбалась, но в её взгляде впервые за всё время появилась усталость.

— Мы давно уже не люди, Мори. И никогда снова ими не станем. Но если есть шанс отпустить то, что от нас осталось… почему нет? Мне было интересно с тобой, интересно было увидеть мир и людей. Но наблюдая за живыми и сам пожелаешь стать таким.

Ритуал проходил глубоко под Мирным. Огромный зал сиял линиями рун, а в центре медленно вращалось ядро артефакта. Рослин стояла рядом с Пивзом удивительно спокойная и даже не пыталась шутить.

Маги контракторы, что стояли у своих мест, начали запускать систему. Полтергейстам предложили встать рядом с ядром и постараться подключиться к запиточным линиям. Я видел, как медленно гаснет её призрачное тело. Как батарея артефакта наполняется. Она сделала то, о чем мечтала ещё со времен Азкабана. Освободилась от всей энергии, что передали ей дементоры. Дух стал свободным и легким. Когда сил не осталось, она облегченно и блаженно вздохнула, глядя куда-то вверх. Но прежде, чем улетучиться со всем, успела с улыбкой произнести:

— Благодарю, мой друг.

Я видел, как их фигуры распадаются и растворяются. Можно ли испытывать печаль и радость одновременно? А затем артефакт активировался. Экран перед ядром вспыхнул. Руны пробежали золотыми всполохами по стенам и первое, что я услышал:

— Здравствуй, Мори.

На экране висело застывшее изображение Рослин! Вот же пакость! Тот же голос. Те же интонации. Прослезившись, я рассмеялся. Она вложила в систему свой образ! Вместо того, чтобы выдавать сухие данные искина, Рослин устроила последнюю свою шутку. И ведь догадалась, скорее всего использовала систему создания волшебных портретов. Что ж, милая подруга, я бы помнил тебя и без этого.

Конечно теперь это не она. А совершенная машина, собранная из магии, воспоминаний и отпечатков личности. Теперь Марс имел собственный разум. Систему, способную защищать планету, следить за климатом, координировать оборону и помогать будущим правителям.

— Пап! — донеслось со второго этажа.

Я вынырнул из воспоминаний и повернул голову. В гостиную как раз спускались дети. Первой появилась Виктория. Яркая, рыжая и огненная, словно сама Ольга Огнедаровна. Прабабушка, кстати, обожает внучку и выделяет её среди остальных внуков. Думаю, она её и избаловала. Красивая и абсолютно уверенная в том, что однажды именно она наденет корону правителя Марса. Хотя результаты тестов артефакта говорили об обратном. Слишком импульсивна.

Следом спускался Олег. Полная противоположность сестры. Спокойный, задумчивый и вечно погруженный в свои исследования. Его куда больше интересовали пространственные карманы и новые энергетические контуры, чем политика.

Потом в гостиную, перепрыгивая через ступеньку, влетели, Елена и Михаил. Лена была удивительно похожа на Веру — мягкая, добрая и спокойная. Тогда как шестилетний Михаил уже сейчас умудрялся залезть везде и сразу. Кстати, пока артефакт именно ему дает прогноз будущего правителя. Когда они вырастут, и посмотрим, как поведет себя магический искин.

— Ставлю пять рублей, что Том приведет Вальбургу, — заявила Виктория, устраиваясь на диване.

— Они даже не встречались, — моментально возразил Олег. — И вообще у Вальбурги есть жених.

— Это ничего не значит.

— Том всегда любил красивых, сильных и утонченных. Ставлю десятку, что это будет приятная блондинка.

— Это ты любишь спокойных девушек, — фыркнула Виктория. — А Том точно выберет кого-нибудь боевого. Настоящую соратницу, возможно кого-то из партии. У него скоро повышение в министерстве, ему нужны связи.

— Дети, потише, — вмешалась Вера, хотя сама улыбалась. — Кого бы ни привел ваш брат, мы примем его выбор.

Елена и Михаил тем временем вообще не слушали разговор, увлеченно гоняясь друг за другом с зачарованными игрушечными драконами. А потом в двери особняка постучали.

— Я открою, — протопал к двери Сайрус. Я даже не заметил, как он появился в гостиной. Он вечно пропадает у себя во флигеле. Иногда он уезжает на какие-нибудь раскопки. Я даже не сопротивлялся, когда он решил, что будет жить с нами. Вредный старик стал для детей дедом. Ворчливым, вечно всем недовольным, но любимым дедушкой. Единственное, я с подозрением смотрю на то, какие советы он раздает моим детям, говоря о том, что меня уже воспитывать бесполезно.

Том вошел первым. Он давно уже перестал быть худым мальчишкой. Высокий, темноволосый, уверенный в себе и удивительно харизматичный. Он выглядел именно так, как и должен выглядеть молодой глава рода Гонтов, стремительно набирающий влияние в английской политике.

А вот рядом с ним стояла высокая, черноволосая девушка. Я бы не назвал её красавицей. Длинный нос, неестественно-бледная кожа и острые скулы. Разве что темные колдовские глаза. Одета в синюю мантию на всех пуговицах. А вот держалась она достойно, прямая спина, постная мордашка. За руку держит мальчонку, лет шести. Такого же маленького вороненка.

— Семья, позвольте представлю вам мою леди, Эйлин Принц. — Том лучился улыбкой. — Это её сын, Северус.

На несколько секунд я просто застыл. Вокруг звучали дежурные приветствия, а с удивленной улыбкой, рассматривал приветы из прошлого. Память внезапно вытащила на поверхность старые детские книги из другого мира, о которых я не вспоминал уже много лет. Снейп.

— Какого магика, — шепотом возмутилась Виктория, — От неё жуть берет, ещё и с ребенком. Я не…

— Замолчи, — шикнул на неё брат. К счастью, Вера уже пригласила гостей к столу, и они этого не слышали.

Но от него я действительно не ожидал. Том всегда говорил, что женится на девушке с идеальной репутацией. Впрочем, Эйлин оказалась спокойной и умной девушкой, Том рядом с ней выглядел непривычно счастливым, а маленький Северус быстро нашел общий язык с Михаилом и Еленой. Через полчаса дети уже носились по дому вместе, устроив войну игрушечных драконов против заколдованных солдатиков.

Я сидел во главе стола, слушал смех семьи, негромкие разговоры и вдруг поймал себя на простой мысли, что моё попадание сюда изменило историю сильнее чем я полагал. Старейшина Гор убедил меня, что судьба мира уже устоявшаяся величина, ничего нельзя исправить. И все мои потуги лишь немного сместили расклад. Но теперь, глядя на оживших персонажей книг, на довольного жизнью Тома, я подумал, что и один человек может стать причиной перемен. Главное крепко ухватится за нити своей жизни и твердо знать, что только ты сам управляешь своей судьбой.

Райджел Чарльз Блэк. Благодаря ему Блэки первыми имели представительство на Марсе, чем ещё сильнее упрочили положение в магической Британии и расширили рынок сбыта. В Британии по прежнему туго идут реформы, поэтому эту борьбу он оставил будущим поколениям, с удовольствием переключившись исключительно на бизнес. С Морфином-Дмитрием они по прежнему лучше друзья. Чуть не женился на девушке, встреченной в Америке. Но та оказалась поклонницей магии Худу и попыталась принести в жертву после ночи любви. Следующей десять лет он обходил серьезные отношения стороной. Под давлением отца, всё таки женился. Правда опять наперекор и снова из Америки. К счастью повезло, избранницей стала сильная и верная магичка из Апачей.