— Шторм-один, статус! Шторм-один, доложите ваш статус немедленно!

Радио в шлеме буквально разрывается, запрос сыплется за запросом, и все они об одно и том же — доложить, сообщить, донести!..

Не молчать…

Но я молчу. Я молчу и не отвечаю. Потому что ответить — означает сбить дыхание, потерять скорость, и, скорее всего, умереть.

А крики в радио… Я все равно их едва слышу — кажется, грохотом трещащего над головой каменного свода мне повредило барабанные перепонки.

Шаг-шаг-вдох… Шаг-шаг-выдох…

Игольная винтовка в руках мерно раскачивается туда-сюда, как маятник. Она мешает, но бросить ее никак нельзя — это тоже смерть. Причем даже более долгая и более мучительная.

Луч фонаря, закрепленного на шлеме, мечется по узким пещерным тоннелям, взгляд шарит по стенам в поисках синих блестящих меток — правильный путь в этом каменном лабиринте. Вот, сюда, в правый коридор! Трещины уже ползут по стенам, куски гранита осыпаются с потолка, один гремит по шлему, второй — попадает по запястью, оно отзывается болью и пальцы скрючивает неожиданной судорогой.

Хорошо хоть не та рука, что держит рукоять управления огнем…

На периферии зрения — движение. Какая-то из пещерных тварей выбралась из узкой норы у самого пола и то ли взбесившись от грохота бросилась на меня, то ли просто потому, что тварь.

Я не останавливаюсь — срезаю ее в полете длинной очередью. Иглострел слегка дергается в руках, шепчет так тихо, что в окружающем грохоте этого совершенно не слышно. Тварь, похожая на шестиногого паука с длинным хвостом, напарывается на очередь прямо в прыжке, иглы прошивают ее навылет, и каждая уносит с собой частичку скорости атакующего животного. Так и не долетев до меня, тварь шлепается на каменный пол, а я лишь делаю следующий шаг чуть длиннее, чтобы подошва тяжелого ботинка ступила точно на ее тело.

Потому что останавливаться нельзя. Даже на мгновение.

За спиной топает кто-то из отряда — я периодически вижу, как свет от его фонаря тоже гуляет по стенам и сливается с моим световым пятном. Не знаю, кто это, оборачиваться нельзя, спросить тоже — это собьет дыхание. Остается только бежать и надеяться, что он бежит тоже.

Направо, направо, налево… Так, куда дальше⁈

Кручусь вокруг своей оси, освещая круглую пещеру, в которую мы попали. Четыре выхода — и ни на одном нет пометки синей краской! Проклятье, какого хрена ее нет⁈ Мы же буквально в десяти метрах от выхода, но если сейчас свернем не туда…

Знаю!

Отпускаю игольник, позволяя ему повиснуть на ремне, выдергиваю чеку из гранаты, отпускаю рычаг и держу, пока рука терпит — греется, сука! И, как только из корпуса начинают ползти первые струйки дыма, подбегаю к ближайшему проходу, нагибаюсь и пускаю гранату юзом по полу! Так, чтобы она проскользила мимо всех проходов и остановилась возле самого последнего!

Последний выживший из отряда нерешительно останавливается неподалеку, оставаясь в коридоре, из которого я только что выбежал.

— Не стой! — кричу, махая ему рукой. — Сюда, быстро!

Он меня слышит. Делает шаг вперед, но слишком медленно. Стены пещеры трещат, осыпаются и весь проход внезапно обрушивается прямо на его голову, погребая его под тонной камней!

Вот и все, я один. Осталась четверть диска игл, одна граната, пистолет с двумя магазинами и нож.

И проклятый дым, который никак не хочет растекаться толком!

— Давай, давай! — шепчу сквозь сжатые зубы, глядя как свод пещеры покрывается трещинами, грозя обрушиться на меня в любую секунду точно так же, как обрушился на коллегу секундой раньше. — Давай!

Наконец-то! В облаке дыма, возле одного из проходов, наметился разрыв — сквозняк! Там выход!

Кидаюсь в найденный проход, и за спиной, будто пещера только этого и ждала, снова грохочет, а по спинной бронеплите барабанят мелкие каменные осколки!

Шаг-шаг-вдох… Шаг-шаг-выдох…

Я уже видел впереди пятно выхода — неяркое, но такое манящее, такое прекрасное! Я прибавил шагу, хотя, казалось бы, уже некуда, и даже начал обгонять преследующий по пятам камнепад, до выхода осталось каких-то десять метров!..

И тут же световое пятно померкло, когда его перегородил огромный силуэт. Какой-то из местных зверей, понятия не имею, какой именно — это надо у ученых на херу крученых спросить! Тех, которые всю эту херобору затеяли и которых первыми же и завалило нахер!

Пот заливает глаза, не позволяя разглядеть тварь толком, но одно можно сказать точно — она, сука, огромная!

И она, сука, не намеревается меня выпускать отсюда!

Вот только хрен она угадала!

Из груди рвется хриплый животный вопль — то ли я пытаюсь напугать тварь, то ли наоборот — придать уверенности себе, хрен знает! Просто кажется, что это правильно — вот так вот орать, несясь на полной скорости на тварь, в полтора раза выше меня и в четыре раза тяжелее!

А еще кажется, что правильно — резко выбросить ноги вперед и упасть на спину, как только расстояние между нами станет меньше одного метра! Огромные лапы когтят воздух где-то сверху, а я подкатываюсь точно между ног твари, останавливаюсь, упираю игольник прикладом в пол, а стволом — в густой, слабо светящийся голубым, мех твари, и выжимаю спуск!

Пол-секунды секунды тихого шепота — и игольник щелкает, пустой. Тварь еще жива, не падает — маленькие оперенные иглы практически не имеют останавливающего эффекта, и зверь вполне может позволить себе еще секунд пять-семь не замечать того, что у него пробиты насквозь все жизненно-важные органы, включая половину мозга… Но это ничего! С этим у меня есть как справиться!

Отбрасываю прочь бесполезное оружие, срываю с пояса гранату, активирую и запихиваю прямо в пробитую иглами дыру в голубом меху! Прямо в голубую кровь, слизь и что-то еще, лохмотьями свисающее из раненого, но еще не мертвого животного!

— Приятного аппетита, тварь!

Само вырвалось, я даже не думал об этом — какой смысл говорить с тварью, которая тебя все рано не поймет⁈

Переворачиваюсь на живот, хватаюсь за ноги зверя, и отталкиваюсь от них, выкатываясь наружу! В последнюю секунду раненая рычащая тварь все же успевает достать меня, удар приходится по шлему, и…

Бам!..

Как будто толковый боксер-тяжеловес ударил! В глазах все поплыло, голова мотнулась назад, проверяя крепость шейных позвонков…

Позвонки выдерживают. А вот система крепления шлема — нет, лопается возле виска, я аж ощущаю треск ремешка, и он отлетает на добрый метр. Падает на землю, вращается вокруг своей оси, продолжая выкрикивать осточертевшее:

— Шторм-один, статус! Шторм-один, вам надо немедленно эвакуироваться, незамедлительно! Выйдите на связь! У вас осталось не больше двух минут!

Да знаю я, сколько осталось! У меня в голове давно уже отсчитывает секунды умозрительный секундомер, запустившийся в тот момент, когда самый главный главнюк из когорты ученых, смертельно побледнел и заверещал, что надо немедленно эвакуироваться, иначе через десять минут нас всех накроет!

Восемь из них уже прошло…

Ученые настаивали на том, что надо собрать оборудование, и их же засыпало первыми, когда свод огромной пещеры пошел трещинами. Глядя на то, как они расползаются, я отдал приказ немедленно бежать со всех ног к выходу. А когда засыпало первого из отряда — Картера, — и двое других попытались ему помочь и тоже оказались под завалом, я отдал приказ не останавливаться. Ни при каких обстоятельствах.

На нас прыгали их темноты обезумевшие твари всех цветов, фасонов и размеров, мы спотыкались и падали, без надежды встать, мы сворачивали не в те коридоры на развилках, обрекая себя на очень быструю гибель…

И в итоге от моего отряда в пятнадцать человек остался только я.

С одним пистолетом, двумя магазинами к нему, и ножом.

Все, отдохнули и хватит!

На самом деле не прошло и двух секунд с того момента, как тварь съездила мне по черепушке — еще даже граната не взорвалась. Нашариваю взглядом шлем, подтягиваю его к себе, прикрывая голову…

Бам!

Хлопок взрыва перекрывает даже грохот осыпающейся породы. По шлему стучат осколки, пробившие шкуру, несколько больно отзываются в пальцах — это наверняка переломы, но плевать. Главное, что голова осталась цела, спасибо шлему за то, что даже пав, сослужил свою последнюю службу.

Глубокий вдох, выдох, чтобы унять тупую нарастающую боль, и прогнать из головы медленно наползающий красный туман, и — подъем! Шлем долой, его все равно уже невозможно закрепить на голове, пистолет в слабую руку, — сильная отказывается слушаться, мелкая моторика на нуле, нож в сильную — на это ее хватает… И вперед!

Шаг-шаг-вдох… Шаг-шаг-выдох…

Мы предполагали, что дело может выйти боком, поэтому аварийный блок приземлили настолько близко, насколько это вообще было возможно — всего-то сто метров от системы пещер.

Но сейчас эти сто метров почти равны бесконечности.

Ветер дует, казалось, со всех сторон сразу, одновременно и заставляет нестись вперед, едва успевая переставлять ноги, и изо всех сил наклоняться вперед, пытаясь обороть необоримое! Над головой стремительно, со скоростью гоночного болида, несутся угольно-черные облака, обрамленные кипенно-белыми барашками — несутся, и сбиваются в кучу в одном уголке неба. Как будто те же болиды на трассе не справляются с управлением, и один за другим, один за другим, влетают в одну огромную кучу малу! И, чем больше становится эта куча, тем чаще в ее глубине сверкает угрожающе-красным. Изредка ярко-красные, алые, как струйка артериальной крови, молнии раскалывают черное небо пополам, протягиваются к земле, и на мгновение связывают их друг с другом… Чтобы тут же оборвать эту связь яростным, отрывистым, как взрыв циклопического взрывпакета, раскатом грома!

Темно, хоть глаз выколи! Был бы на голове шлем, можно было бы включить прибор ночного виденья, да где там теперь этот шлем! Только и остается, что держать азимут на аварийный блок, и перебирать ногами против гудящего ветра!

Фиксирую движение сбоку. Никого своего там быть не может, поэтому поворачиваю туда пистолет и неприцельно высаживаю весь магазин!

Попал! Зеленая чешуйчатая тварь размером со среднюю собаку — спиттер, кажется, ее называют! — сбивается с траектории и вместо того, чтобы сбить меня с ног, только цепляет руку с ножом!

С удовольствием пользуюсь этой возможностью, и бью ножом, куда получится! Клинок вспарывает тварь, как пуховую подушку, но за что-то цепляется, и выворачивается из поврежденных пальцев!

— Сука, уродец! — ругаюсь сквозь сжатые зубы, наступаю ботинком на бьющуюся в агонии тварь, и трачу секунду на то, чтобы перезарядить пистолет и поймать ее трясущуюся башку в прицел.

Щелк!

Красная молния бьет практически вплотную, в пяти метрах от меня! На сетчатке отпечатывается яркая красная ветвящаяся полоса, перекрывающая все поле зрения, и выстрел проходит куда-то мимо — все еще чувствую, как тварь дергается под ботинком.

Бам!

Грохочет так, что меня сбивает с ног. «Акустический удар, задето среднее ухо, центр равновесия» — равнодушно думаю я, чувствуя мокрую и холодную землю под щекой. Ничего, кроме как думать, мне сейчас больше и не остается — контузия такая мощная, что я даже пальцами рук управлять не могу, вижу лишь как они беспомощно скребут по земле, и хорошо, что я выронил пистолет, когда падал. Мало ли куда бы сейчас настрелял…

Секундомер в голове отсчитывает еще пять секунд до того момента, когда я наконец нахожу в себе силы встать. Хотя бы на четвереньки, хотя бы пошатываясь, но занять какое-то положение, в котором воющий ветер не сбивает обратно на землю! Еще семь секунд — на то, чтобы встать на одно колено и тут же увидеть, как об наколенник разбивается тяжелая красная капля.

А за ней — вторая. И третья.

Каюсь лица — на перчатке остается кровь. Касаюсь шеи чуть ниже уха — тоже. Хотел коснуться и уха тоже, но промахнулся — координация еще не восстановилась полностью. Можно даже не тратить время на поиски пистолета — в таком состоянии я все равно не смогу им воспользоваться. Да и времени осталась всего минута, и лучше бы ее потратить на то, чтобы добраться до аварийного блока…

Или умереть, пытаясь…

Шаг-шаг-вдох… Шаг-шаг-выдох…

Я уже вижу его, аварийный модуль. Ярко-красного светящегося флага над ним, конечно, уже нет — его сорвало ветром еще в первые минуты, наверняка. Одна из капсул свалилась со стартового постамента, и уже никуда больше не полетит, но остальные двадцать девять, кажется, в порядке! И светятся изнутри, то есть, готовы к запуску!

Чувствую новый прилив сил, ну, насколько это возможно в моей ситуации. Скорость движения резко вырастает с половины семенящего шага за секунду до трех четвертей, глаза прилипают к спасительным капсулам, фиксируются на них…

Потому новую атаку я пропускаю.

Яростно трещащий жук-подрывник стремительно, за одну секунду, выкапывается из земли прямо у меня под ногами, и тут же его раздутое брюхо наливается ярко-красным, готовясь сдетонировать!

Вариантов мало. Их вообще нет, если говорить откровенно. Поэтому просто собираю последние силы в кулак, и одним рывком бросаю тело вперед, в неловком и наверняка корявом прыжке!

Бах!

Взрыв жука совершенно не похож на удар молнии — более раскатистый, но при этом и более глухой. Хотя, наверное, это просто мои уши больше ничего уже не слышат.

Взрывная волна толкает в спину, бросает на землю, протаскивает по ней добрых пять метров — те самые пять метров, что отделяют меня от капсулы! Хватаюсь за нее, подтягиваюсь, пытаюсь подняться на ноги — ноги не держат, их переломало нахрен взрывом! Боли не чувствую — то ли все еще действуют вколотые перед миссией стимуляторы, то ли просто тело находится уже в том состоянии, когда позволь себе почувствовать боль — и уже не найдешь в себе силы двигаться дальше.

Перчатки скользят по гладкому металлу — срываю их зубами, подцепляю край двери, и, срывая ногти, открываю капсулу. Секундомер в голове отсчитывает последние десять секунд — затаскиваю себя в капсулу, подтягиваюсь на руках, пытаясь придать телу положение, хотя бы отдаленно похожее на то, которое должен занять человек по регламенту.

— Старт! — ору на пределе легких, до хрипа, до кашля, а сам слышу себя словно с другого конца Вселенной. — Аварийный старт! Максимальное ускорение! Давай, сука! Вытаскивая меня отсюда! Старт, говорю!

Дверь стремительно захлопывается, чуть не прищемив мою торчащую под неправильным углом ногу. Секундомер в голове отсчитывает последние две секунды. Холодный металлический голос капсулы что-то говорит, но я уже совсем ничего не различаю.

Одна секунда.

Ноль.

И в этот момент капсула стартует.

Стартует, как я и сказал — в аварийном режиме. Не считаясь с ускорениями и перегрузками.

По подбородку и шее течет теплое.

В глазах все мутнеет…

Но это ничего…

Главное, что я выбрался…

Возможно, один со всей планеты, но я выбрался. Сейчас надо перетерпеть перегрузку и включить аварийный маячок… Чтобы меня нашли… Подобрали… Сейчас… Сейчас… Вот только перегрузка спадет… Кровь перестанет литься, и меня найдут… А если не включить маячок… Не найдут…

Сейчас включу…

Сейчас…

Сейчас…

— Приходит в себя понемногу… Возможно, даже слышит нас уже.

Голос доносился как будто через вату — ах да, у меня же барабанные перепонки пострадали. Хорошо, что я вообще что-то слышу, значит, надежда на восстановление еще есть.

Сознание возвращалось медленно и неохотно, как будто я вытягивал его за хвост из уютной теплой норы, из которой оно вовсе не хотело вытягиваться. Глаза я вообще не спешил открывать — для того, чтобы их открыть, надо сначала убедиться, что все остальное в порядке. Потому что хрен его знает, что я увижу, когда открою их — вполне может случиться, что мне это очень не понравится.

По крайней мере, я уже точно могу сказать, что голос, который я услышал, мне не знаком. А это уже автоматически делает ситуация потенциально опасной.

— Как показатели? — ого, да это уже другой голос! — Все восстановилось?

— Пока не все, до полного восстановления нужны хотя бы еще сутки. — ответил ему первый, женский, голос. — Как-никак, мы еще никого никогда не вытаскивали из такой глубокой задницы, так что имей терпение и не торопи меня.

— Я вообще никого не тороплю! — хохотнул второй голос, мужской, низкий, с хрипотцой. — И уж тем более не тороплюсь сам!

Пока они вяло пикировались, без огонька, явно по привычке, я собрался с мыслями и слегка напряг мышцы всего тела, проверяя, как они отзовутся. Отозвались на удивление все, и даже без боли, что странно. Единственный побочный эффект — зачесался палец на ноги и пришлось аккуратно, незаметно почесать его ногтем другой ноги…

Так, стоп. У меня же ноги переломаны! Вывернуты в другую сторону прямо в коленях, как у жука-подрывника! Как тогда я смог ими шевелить⁈

Дальше уже тянуть время смысла просто не было, поэтому я открыл глаза и быстро огляделся.

Меня покрывал какой-то купол в полный рост — прозрачный, но бликующий так отчаянно, что рассмотреть, что за ним находится, никак не получалось. Единственное, что я разглядел — это два смутных размазанных силуэта, стоящих рядом — один темный, другой светлый.

Но самое важное — это мое тело. Сильно поднять голову не получалось из-за все того же купола, но насколько я смог разглядеть, мое обнаженное тело полностью забыло все то, что с ним произошло за последние десять минут. Ноги целы и невредимы, не считая шрама под коленом, что поселился там еще в глубоком детстве. Руки тоже целы и без проблем слушаются, голова двигается и даже не гудит, даже слух работает, хоть и пока что не до конца.

По ходу дела, не десять минут я пробыл без сознания. И даже не десять дней. Вылечить полностью такие повреждения возможно только за пару месяцев, никак не меньше. В смысле, просто вылечить, а не так вылечить, чтобы даже следов от ран не осталось. Это невозможно вообще ни за сколько, но это я объяснить не могу вообще никак, поэтому пока что неважно. Может, мне все это чудится, в конце концов?

Я снова посмотрел на два смазанных пятна по ту сторону купола, поднял руку и слегка постучал костяшками пальцев. Купол отозвался глухим коротким звуком, будто я по дереву стучал, и силуэты снаружи замерли. Потом светлый что-то сделал, и купол с тихим шипением разделился на две половины на уровне моего пояса. Одна поехала в одну сторону, другая — в другую, и через несколько секунд я смог рассмотреть компанию, в которой вынужденно оказался.

Мужчина и женщина, оба того возраста, когда становится непонятно — это еще «средних лет» или уже начало «старости»? Женщина темнокожая, с коротко подстриженными кудрявыми волосами, на лице — гримаса легкого, плохо скрываемого, недовольства. Губы поджаты, глаза сощурены, да еще и руки на груди сложила, подчеркивая, что что-то ей не так. Одета в белый халат с рукавом в три четверти, на нагрудном кармана характерный красный крест, весьма непрозрачно намекающий на то, что именно она ответственна за то, что я снова могу шевелить конечностями.

Мужчина выглядел намного интереснее. Худощавый, но не тощий, а именно что поджарый, с коротким ежиком седых волос и такой же седой бородкой, он улыбался во все тридцать два своих желтоватых и кривоватых зуба. Нос его, с такой горбинкой, что ею можно было прямые углы отмерять с точностью до градуса, явно был не раз сломан, а глубоко посаженные ярко-зеленые глаза смотрели на меня как две апертуры лазерного излучателя на изумрудной активной среде.

На мужичке (старичком его назвать все же язык не поворачивался) поверх светло-бежевой майки красовалась расстегнутая потертая кожаная куртка с россыпью нашивок на левом плече, и широкие штаны с целой кучей карманов, заправленные в высокие шнурованные ботинки. Руки он держал так же, как и женщина — сложенными на груди, но в его случае это выглядело не как проявление недовольства, а очень даже наоборот. Вкупе с улыбкой, выпяченной вперед грудью и ехидным взглядом все это создавало почти что тактильно ощутимую мощную атмосферу сарказма, что хорошо вязалось с недовольством женщины. Похоже, пока я там разбирался с телом, он тут ее вовсю подкалывал, и добился в этом определенных успехов.

— А вот и наш спящий красавец проснулся! — объявил мужичок, улыбаясь еще шире, хотя, казалось бы, куда уже! — Как самочувствие?

— Учитывая, каким оно было совсем недавно — выше всяких похвал. — честно ответил я. — Хотя и не идеальное.

При этих словах они быстро переглянулись, женщина пожала плечами и отвернулась к какому-то монитору, стоящему неподалеку.

Улучив момент, я быстро огляделся, и убедился в и так очевидном факте — я в каком-то лазарете. Небольшое помещение, буквально на нас троих, и не более, посередине непонятный аппарат с куполом, который сейчас занимаю я, рядом с ним — тумба с несколькими встроенными мониторами, над ним — круглая люстра с несколькими лампами, а в углу — шкаф с кодовым замком. Для медикаментов, надо понимать.

— Ну да, Вилли над тобой потрудилась как надо. — усмехнулся мужичок, подходя поближе. — Вилли это вот эта волшебница от мира медицины. Вильгельмина, если полностью. Харгривс, если еще полнее, черт бы побрал ее фамилию, каждый раз язык ломаю! А мое имя — Доминик. Доминик Моррис, но все меня называют Бадабум. Ну а тебя как зовут?

Я задумался. На языке вертелось «Шторм-один», и ничего кроме, но ведь это не имя. А как меня действительно зовут?

— Не помню. — честно признался я. — Помню только позывной, шторм-один. Наверное, какой-то побочный эффект лечения, память отшибло, что-то вроде того.

— Ага, побочный эффект. — непонятным тоном повторил Бадабум и снова переглянулся с Вилли. — А что вообще ты помнишь?

— Немного. — я снова не стал врать, ибо какой смысл врать тем, кто тебя только что буквально по частям собрал? — Минут десять в сумме, не больше. Мы были на планете, охраняли ученых, которые проводили какую-то миссию… Не помню какую, не спрашивайте. У них что-то пошло не так, а потом вообще все вокруг пошло не так. Пещеры, где мы находились, начали осыпаться, вокруг начался полный хаос, ученых сразу же завалило, а нам по рации доложили, что по всей планете начался одновременный ШТОРМ. У нас было десять минут, чтобы добраться до спасательных капсул, но добраться смог только я один. Все остальные остались там, на планете. Вот, в общем-то, и все, что я помню.

Я пожал плечами и посмотрел на Бадабума и Вилли. А они на меня не смотрели, они смотрели друг на друга и молчали.

— Я говорил? — наконец спросил Бадабум, и в его тоне уже не было веселости и смешинки — куда только делись? Уступили место серьезности, практически стали.

Вилли на это лишь махнула рукой:

— Говорил, говорил… Извини, что не верила, но сам понимаешь — такое не каждый день случается.

— Вы о чем? — я вмешался в их разговор.

— О, не поверишь — мы сразу обо всем! — Бадабум повернулся ко мне, снова улыбаясь и вернув голосу свой развеселый тон. — Просто есть вещи, которые… Скажем так, тебе их следует знать, но они тебя не обрадуют. Поэтому мы не вполне понимаем сейчас, как тебе их подать. Давай начнем с простого — ты помнишь, как называется планета, с которой ты эвакуировался?

— Хм… — я напряг память, пытаясь нащупать ускользающее название. — Афоня? Нет, погоди… Афина!

— О! — Бадабум щелкнул пальцами обеих рук. — Все не так плохо, как я думал! Да, планета действительно называется «Афина», если быть точнее — «Афина-пять». А ты помнишь, чем была интересна эта планета для человечества?

— Нет. — честно ответил я. — Я не то что не помню, я даже и не знал, скорее всего никогда. Мое дело было простое — ученых охранять да тварей отстреливать, если понадобится.

— Ну вот как раз тварями и интересна. — Бадабум кивнул. — В смысле, не только тварями, конечно, тут вообще много интересного! Мало того, что эта планета позволяет свободно дышать в своей атмосфере, мало того, что гравитация на ней практически равна земной, мало того, что на ней есть вода и жизнь, хоть и неразумная… Так на ней нашли еще и инопланетные технологии!

В голове заворочались какие-то тяжелые мысли, вихрем пронеслись обрывки воспоминаний, из которых я успел запомнить только одно — огромный каменный монолит, словно разрубленный на две продольные половины, между которыми висит странная энергетическая сфера, светящаяся ярко-голубым.

— Что-то такое припоминаю. — я кивнул тоже. — Я их видел. Но не знаю, что они из себя представляют.

— Ты в этом не одинок. Никто не знает, но очень многие хотят узнать, и с самого начала хотели. Однако была одна проблема — кроме тварей, на планете существовало еще одно неприятное, да что там — смертельно опасное! — явление, которое умники прозвали Широкополосным Терраформированием Объектов из Рекомбинатной Материи, или сокращенно — ШТОРМ. Ты сам о ней упоминал, помнишь?

— Частично. Я под ним эвакуировался с планеты. Красные молнии, черные облака, вот это вот всё… Но я помню лишь как он выглядит, но не что он делает.

— Настоящие чудеса, говоря откровенно. — Бадабум покачал головой. — Как следует из названия, он проводит терраформирование зоны, которую покрывает. Говоря еще точнее — он возвращает все к тому состоянию, которое было до того, как он настал. То есть, ты можешь прокопать всю планету насквозь, или наоборот — насыпать гору, по которой долезешь до космоса, но ШТОРМ все это вернет как было. А заодно уничтожит и тебя, и любую другую форму жизни, не принадлежащую планете.

— Точно, вспомнил. Хорошо, что этот ШТОРМ появляется всегда только в одном месте на планете, не так много шансов попасть под него. Да и эвакуироваться можно успеть, как успел я. Хотя тогда что-то прямо странное случилось, конечно.

Бадабум снова обернулся, и они с Вилли опять переглянулись, словно заговорщики, которые что-то скрывают.

— Ну… В общем-то, да. — не совсем уверенно продолжил Бадабум. — Так вот ШТОРМ и местные твари сильно мешали созданию нормальной колонии, поэтому человечество для начала построило на орбите планеты станцию.

— «Нова». — продолжил я. — Помню ее. Мелкая станция, буквально три корабля пристыковать можно. Мы ее использовали как перевалочный пункт перед высадкой на «Афину».

— Точно. — Бадабум кивнул. — «Нова». Так вот сейчас ты находишься на этой самой станции. Тебя подобрали в космосе и доставили сюда, где Вилли тебя и выходила.

— Давно это было? — я покачал свешенными ногами. — Я помню, какие у меня были травмы. Такие повреждения вот так запросто, за пару дней, не лечатся.

— За пару дней… — эхом повторил за мной Бадабум. — Ну тут ты прав, за пару дней не лечатся. А насчет того, как давно это было… Надо тебе кое-что показать. Держи.

Он достал откуда-то из-за спины небольшой сверток и протянул его мне. В нем обнаружилась одежда — простая, но добротная. Такая же, как у Бадабума, майка, темные брюки с какой-то вышивкой, и кроссовки. Я встал и оделся, с удовольствием ощущая, как двигаются и ведут себя обновленные ноги, и вопросительно глянул на Бадабума.

— Идем. — он махнул рукой. — Вилли, я позже зайду.

— Да провались ты… — беззлобно и даже с улыбкой ответила она и махнула рукой.

Мы с Бадабумом вышли из лазарета и оказались в нешироком коридоре, явно загибающемся дугой. Навстречу нам прошла молодая девушка с зеленым ирокезом на выбритой голове, одетая в короткий кожаный топик, под которым едва ли что-то было, и штаны с какими-то нашитыми пластинами, будто броня. Она быстро стрельнула в меня подведенными глазами, обернулась на ходу, пройдя несколько шагов спиной вперед, подмигнула и пошла дальше по своим делам.

— Понравилась? — хмыкнул Бадабум, поймав мой взгляд. — Не переживай, еще пересечетесь. А если и нет — тут полно других таких же, а то и лучше.

— Тут? На «Нове»? — уточнил я. — Полно вот таких?

— Да, братец. — Бадабум кивнул и махнул рукой. — Идем, сейчас сам все увидишь.

И Бадабум пошел вперед по коридору, отчетливо припадая на правую ногу, как будто она у него болела.

Идти пришлось недолго — буквально два десятка шагов по гулким стальным плитам, из которых тут состоял пол, и Бадабум открыл неприметную дверь в стене. Открыл, обернулся на меня, снова махнул рукой, и первым скрылся за дверью, а я последовал за ним.

И упал в хаос.

Хаос цвета, света, запахов, звуков, ощущений! После гулких пустых коридоров это было так неожиданно, что я на мгновение ослеп и оглох, и пришлось несколько секунд постоять на месте, чтобы привести органы чувств в порядок…

А когда смог наконец осмотреться, то понял, что «хаос» это еще довольно мягкое описание того, что творилось под нами.

«Под нами» — потому что мы с Бадабумом стояли на небольшом балкончике, прилепившемся к стальной стене большого зала. Сверху его ограничивало что-то прозрачное, похожее на то, под чем я лежал пять минут назад, а за преградой виднелась чернота открытого космоса с яркими точечками звезд. Не самое интересное зрелище, честно говоря.

То ли дело то, что творилось внизу. Там, под нами, кипела и била ключом жизнь! Прямо в этом огромном зале люди построили целую кучу различных зданий, от мала до велика, используя архитектуру станции в своих целях. Тут и там виднелись вывески, как простые, так и светящиеся, и даже говорящие! Туда и сюда постоянно заходили люди, настолько же разные, насколько разными будут две снежинки, пойманные на ладонь. С разными прическами, в разной одежде, яркие, громкие, живые! Вот стоит и активно общается троица из двух парней и девушки в такой кислотно-зеленой куртке, что у меня моментально глаза заболели. А вот там, в переулке между двумя зданиями, зажалась парочка, явно планирующая через пару минут переместиться куда-то в более интимную обстановку. А почти что прямо под моими ногами молодой парень с длинным хвостом черных волос примеряется к какому-то оружию, сняв его со стенда магазина под внимательным взглядом продавца.

Я зажмурился и встряхнулся, чтобы скинуть с себя непонятное оцепенение, которое вызывало это место. Я будто оказался не на космической станции, а на каком-то базаре, даже запах доносился соответствующий — какой-то еды и почему-то машинного масла.

— Это что за хрень? — я повернулся к Бадабуму. — Вот это вот и есть станция «Нова»? Крошечная станция «Нова» на три корабля?

— О да, братец. — Бадабум важно кивнул. — Только уже не на три, а на триста… двенадцать, кажется? Или пятнадцать? В общем, не сильно важно, сейчас будет кое-что намного более важное. Смотри на купол.

И он кивнул на прозрачный потолок, отделяющий кипящую жизнь от безмолвной смерти в космическом вакууме. Я несколько секунд смотрел на Бадабума, ожидая, что это окажется какой-то шуткой, но нет — он действительно пялился вверх, в купол. Тогда я тоже поднял взгляд…

И увидел, как в поле зрения медленно вползает огромный диск. Черный, затянутый непроницаемыми тучами, в глубине которых изредка сверкало красным, диск планеты. Планеты, покрытой всеобъемлющим ШТОРМОМ.

И только в одном месте в этом покрывале виднелся прогал. Маленькая овальная дыра, в которой виднелся маленький полуостров, врезающийся в ярко-голубую воду.

— Вот так, братец… — Бадабум снова включил режим непонятных интонаций и опустил взгляд. — Это планета «Афина-пять». Не та, которую ты ожидал увидеть. А это станция «Нова». Тоже не та, которую ты ожидал увидеть. И вообще ничего из того, что ты ожидал увидеть, ты, боюсь, уже никогда увидеть не сможешь.

— Почему? — спросил я, не ожидая ничего хорошего.

И ничего хорошего я, конечно же, не услышал.

— Потому что, судя по дате запуска твоей аварийной капсулы, из которой мы тебя вытащили, ты проболтался в космосе тридцать лет! Так что добро пожаловать в будущее!

Стакан передо мной был полон, а голова наоборот — пуста. В ней не было ни единой мысли по поводу только что услышанных новостей… Да и вообще по какому бы то ни было поводу. У меня же нет памяти, голова пустая как чугунный котелок, откуда там взяться мыслям?

Правда есть и хороший момент — никаких рефлексий по поводу того, что я потерял, не было тоже. Я же не помню, что или кого я потерял, так смысл рефлексировать? Я даже на фразу Бадабума о том, что прошло тридцать лет, ничего не ответил, правда он воспринял это по-своему и заявил, что мне надо выпить. Заявил — и сразу же потащил вниз, в тот самый круговорот людей, что я видел с балкончика. А потом сюда, в бар с названием «Веселый чундрик», с вывеской, изображающей забавного зверька, похожего на креветку, только с шерстью и двумя коротенькими ножками, торчащими недалеко от хвоста.

В мой стакан, расплескивая виски, упало два крупных кубика льда, и я поднял голову.

— Не вешай нос, братец. — Бадабум, стоящий по ту сторону барной стойки, взмахнул металлическими щипцами для льда. — Все далеко не так плохо!

Он в этом баре чувствовал себя как дома. Я-то сел за стойкой, на барный стул, а вот он сразу же подпрыгнул, сел на стойку задницей, крутнулся, перебрасывая ноги, и спрыгнул по ту сторону. Бармен бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал, а Бадабум тем временем схватил первую попавшуюся бутылку, стакан и наплескал мне в него какого-то пойла.

Теперь вот еще и лед добавил. Видимо, это его бар, как-то иначе объяснить такое поведение я не могу.

— Я нормально. — честно ответил я. — Трудно испытывать какие-то эмоции, когда памяти ноль целых хрен десятых.

— И то верно, братец. — крякнул Бадабум, и только взялся было за стойку, как сзади раздалось:

— Дом! Опять⁈ Сколько раз я тебе говорила так не делать⁈

Голос был женский, высокий, звенящий недовольством, но никак не настоящей злобой. Его обладательница действительно была недовольна Бадабумом, но не настолько, чтобы что-то ему за это сделать.

Я слегка приподнялся на стуле, заглядывая за плечо Бадабума, и пытаясь рассмотреть обладательницу голоса.

А обладательница голоса оказалась очень даже ничего. Молодая, даже моложе меня, скорее всего, блондинка с пышной гривой зачесанных направо волос с кончиками, покрашенными в огненно-красный. С левой стороны четверть головы девушки была выбрита, и не просто выбрита, а непонятными хитрыми символами, словно она пыталась закодировать через это какое-то послание.

Правая бровь девушки тоже была рассечена надвое, но в этот раз постаралась не машинка для волос, а биология — там ее пересекал тонкий, едва заметный, шрам. Большие зеленые глаза, ярко контрастирующие с красными кончиками волос, маленький, чуть вздернутый носик, и пухлые, хоть и бледноватые, губки, сейчас сжатые в недовольной гримасе — прелесть, да и только. И фигура незнакомки не подкачала — небольшая, но аккуратная грудь, скрытая коротким топиком и такой же короткой джинсовой безрукавкой, плоский, даже чуть впалый живот, полностью открытый всем ветрам… Вот только ног не видно ни хрена, мешают штаны — черные, широкие, с кучей карманов, и свисающих тут и там веревочек, цепочек и еще непонятно чего. Но и так понятно, что у такой стройняшки и с ногами все должно быть в полном порядке.

Плохо лишь то, что она так некрасиво хмурится — ей это совсем не идет. Ей бы улыбаться, вот это ей бы пошло.

Впрочем, Бадабума, казалось, ее недовольство совершенно не волнует. Он развернулся к девушке лицом и прямо на ее глазах запрыгнул задницей на стойке:

— Привет, Ри! Не вредничай, сегодня действительно особый повод!

— Ты точно так же и в прошлый раз говорил! — девушка не собиралась давать ему спуску. — И в позапрошлый!

— В этот раз действительно особый. — уверил ее Бадабум, перекидывая ноги через стойку. — Сейчас сама все поймешь.

Он спрыгнул, и неловко приземлился на правую ногу, что явно не принесло ему приятных ощущений — он аж закряхтел и замер на несколько секунд в полусогнутом положении, пытаясь унять боль.

— Говорила тебе… — начала было девушка, подходя ближе, но Бадабум махнул рукой, не оборачиваясь:

— Все, не начинай! Сам разберусь, не маленький!

Их отношения слегка напоминали отца и дочь, но вряд ли дочь стала бы называть отца «Дом», по имени. Да и не похожи они совсем, будем честны, даже если сделать скидку на возраст Бадабума. Разве что глаза одинаково-зеленые.

Я молча наблюдал, как Бадабум громоздится на второй барный стул рядом со мной, и, когда это наконец получилось, он показал на меня раскрытыми ладонями, будто представлял какой-то эксклюзивный товар:

— Знакомься, это… Ах, чёрт, а как с тобой знакомиться-то…

— Чего? — бровь девушки, та, что со шрамом, недоуменно дернулась.

— Короче, лучше наоборот. — Бадабум указал на девушку. — Это Астрид, для друзей Ри. Она моя хорошая подруга и владелица этого замечательного заведения.

Ах вот оно что. Ну тогда понятно, почему Бадабум позволяет себе такие выходки, как у себя дома. Потому что он почти что у себя дома — видимо, такие хорошие друзья они с Ри.

— Привет, Астрид… — я улыбнулся и помахал рукой раньше, чем Бадабум успел открыть рот во второй раз. — А я — человек без имени, который последние тридцать лет проболтался в открытом космосе.

Бровь Астрид дернулась еще раз.

— То есть как? — негромко спросила она. — Так ты мне не звездел?

— Обижаешь, Ри, когда такое было? — притворно обиделся Бадабум, но на девушку это не оказало никакого влияния. Она даже не улыбнулась и уж тем более не смутилась, она лишь нагнулась над стойкой, поставив на нее ладони и нависнув над нами:

— То есть когда ты позвонил и сказал, что в космосе подобрали какую-то древнюю капсулу — это и был… ты?

Последний вопрос она уже адресовала мне, вонзив в меня суровый взгляд пронзительно-зеленых глаз. Как два изумрудных клинка, которые не покинут оставленных ран, пока я не отвечу ей правду, только правду и ничего, кроме правды.

— Видимо. — я пожал плечами. — Видишь ли, моей памяти за последние тридцать лет слегка поплохело, поэтому я ничего не помню. Даже собственного имени.

Ри еще несколько секунд стояла без движения, все так же пронзительно глядя на меня, а потом развернулась, схватила что-то с полок у себя из-за спины, развернулась снова, и катнула это по стойке ко мне:

— Все что на стойке — за счет заведения. Поздравляю со вторым рождением.

И, не оборачиваясь, она отошла от нас, позвякивая многочисленными цепочками на штанах.

Я перевел взгляд на пакетик, который она катнула ко мне перед уходом — это оказалось что-то похожее на сушеное мясо. Я перевел взгляд на Бадабума:

— Хорошая девочка. Милая, учтивая. Совсем не грубая.

— Уж какая есть. — ухмыльнулся Бадабум. — Просто твое появление напомнило ей один эпизод из ее жизни… В общем, не принимай на свой счет. Вы подружитесь.

— Зачем? — я пожал плечами, открывая пакетик и принюхиваясь.

— Не «зачем», а «почему», братец. — хохотнул Бадабум. — И не спрашивай, почему именно. Считай это… предчувствием.

Я молчаливо согласился считать это предчувствием — уж очень вкусным оказалось содержимое пакетика. Кажется, это было какое-то мясо, нарезанное на полоски, щедро обсыпанное специями, и высушенное после всего этого. Правда вкусно, и высушено как надо — приходится пожевать, но в резину еще не превратилось.

— Ладно, и как тут у вас теперь все устроено? — спросил я, когда пакетик наполовину опустел.

— Где? — Бадабум быстро оглядел помещение бара. — В баре? Или в целом на станции?

— Второе. — я показал пальцами рогатку. — В целом на станции. Вот ты чем занимаешься? Как так получилось, что именно к тебе я попал?

— А по-другому и быть не могло, братец. — он пожал плечами. — У меня тут фирмочка небольшая. Бадабум карго. Я бы сказал, что я монополист всей отрасли атмосферной логистики между планетой и станцией… Если бы вся эта логистика не состояла из двух полуразвалившихся шаттлов.

— Значит, ты отправляешь челноки на планету? Туда все еще высаживаются люди? — уточнил я.

— Высаживаются. — Бадабум кивнул. — Но я их туда не отправляю, если ты об этом. Мои шаттлы их оттуда только забирают, когда закрывается разрыв. А отправляются они туда с помощью сбрасываемых капсул.

— Кто «они»?

— Они — те единственные, кто находит в себе смелость — ну или глупость, — высадиться на поверхность. — Бадабум пожал плечами. — Тут ведь как дело обстоит — то, что ты видел на поверхности планеты, ты видел только потому, что нам повезло. Повезло, что разрыв оставался открытым, а ведь его длительность равна всего-то двум часам. Два часа, по истечению которых ШТОРМ снова сомкнется, покрывая всю планету ровным ковром. И когда откроется разрыв в следующий раз — никто не знает, можно тогда гадать и ждать. А когда от откроется, готовить шаттлы к вылету будет уже поздно — это никак не меньше получаса, то есть четверть окна разрыва. Поэтому и стали сбрасывать квесторов в капсулах, чтобы поскорее, а уж обратно их забирают мои пилоты. Вот они-то в момент очередного рейса назад и наткнулись на тебя.

— Квесторы. — я достал из пакетика еще один кусочек мяса и посмотрел на него внимательно. — Это кто?

— Квесторы это здесь, можно сказать, профессия такая. — охотно пояснил Бадабум. — Слыхал про золотую лихорадку, про Клондайк, вот эти вот все события далекой древности? Вот квесторы это, можно сказать, современные золотоискатели. Сорвиголовы, которые готовы прыгнуть в двухчасовое окно ради того, чтобы накосить там денег… Или проспать таймер и не вернуться. Собственно, половина из тех, кого ты тут, в баре, видишь — это квесторы.

Я быстро огляделся, но ничего особенного в окружающих людях не заметил — люди как люди. Яркие, необычно одетые, украшенные кто во что горазд — кто в черных татуировках, кто в светящихся, кто в цепях, кто в полумаске на нижнюю часть лица, кто с дредами.

Хотя, может, как раз так и должны выглядеть эти… квесторы?

— Как именно они косят деньги? — я повернулся обратно к Бадабуму. — Ты вот упомянул золотую лихорадку, но ведь больше всех денег там накосили те, кто продавал золотоискателям инструменты для мытья золота.

— О как, а говоришь, памяти нет совсем! — Бадабум весело погрозил мне пальцем. — Может, ты меня дуришь, и на самом деле все ты прекрасно помнишь⁈

Я скосился на него, и он махнул рукой:

— Ладно, я шучу. Но по сути ты прав, и тут, на станции, тоже есть такие продавцы «инструментов» как ты говоришь. Некоторые корпорации не ушли со станции после того, как ШТОРМ накрыл всю планету, а оставили представительства. Уж не знаю почему именно, они своей мотивации не раскрывали, но именно они теперь снабжают квестеров всем необходимым. За плату, разумеется. Только платят квесторы не деньгами, а выполнением заданий для корпораций.

— И как именно это выглядит? Вся эта схема с квесторами, корпорациями?

— Да проще простого на самом деле. Квестор высаживается на «Афину» с начальным оружием — каким-нибудь пистолетом, потому что капсулы крошечные, и большую пушку туда не возьмешь. Еще при высадке корпорации каждому озвучивают, какие точки интереса у них есть на планете в данный момент — они одни и те же, но конкретный набор может меняться. Выбираешь, какие из них тебе больше всего по душе и идешь выполнять задания. За каждое выполненное, а также за убийство местных монстров, корпорация тебе начисляет кредиты. Набираешь необходимое количество — можешь купить на них новое снаряжение, и тебе его моментально сбросят прямо со станции. А когда через два часа наступит время эвакуироваться, все кредиты, которые ты не потратил, корпорация выплатит тебе их на руки. В смысле, на счет, потому что иметь тут живые деньги бессмысленно. Правда снаряжение по возвращению придется вернуть, и оружие, конечно тоже — на станции с ним вообще нельзя.

Я еще раз, уже новым взглядом, обвел людей, сидящих в баре, и отметил, что действительно — ни у кого из них нет оружия. Не только явного, но и скрытого, которое бы выдавало себя неправильными складками одежды или вынужденной необходимостью хозяина сидеть в неудобной позе. У пары человек были предметы, которые можно использовать как оружие — например, стальной карабин на цепочке, — но формально ограничение соблюдалось всеми.

— А если не успеваешь эвакуироваться за два часа? — я снова повернулся обратно.

— То тебя накрывает ШТОРМ, очевидно же. — Бадабум снова пожал плечами. — Но ты не переживай, братец, это не смертельно. Давно уже придумали защиту от него — плохонькую, со своими побочными эффектами, но придумали.

— И что за защита?

— Гибернационный гель, сокращенно ГГ. — Бадабум произнес это с таким триумфом, как будто он его самостоятельно изобрел. — Собственно, это развитие той дряни, которой тебя накачала капсула, чтобы ввести в состояние гибернации. Так вот, когда появляется угроза жизни, ГГ моментально обволакивает тебя и поглощает эдаким огромным слизнем. Им можно дышать, плюс он содержит гибернизирующие соединения, так что человек почти сразу же отрубается, а сам гель снаружи твердеет, превращаясь в каменную оболочку и как бы впитывает в себя сигнатурное излучение ШТОРМа. В итоге, ШТОРМ его не трогает, и человек в ГГ спокойно переживает ШТОРМ до тех пор, пока разрыв снова не откроется. Тогда появляется возможность его оттуда вытащить, чем, кстати, тоже занимаются мои пилоты. Потом, уже на станции, с помощью специальной установки, ГГ растворяют и квестор готов к новой высадке! Здорово, правда?

Нет, он точно имеет какое-то отношение к этой разработке — вон как сияет. Да и говоря откровенно, есть причины — это действительно звучит здорово. Прямо очень здорово. Если люди придумали защиту от ШТОРМа, пусть даже такую не идеальную, это огромный скачок вперед. Мне бы такую защиту — я бы остался на поверхности планеты и не потерял бы тридцать лет впустую.

Ну да, я потерял бы двадцать семь лет. Бадабум же сказал, что только три года в ШТОРМе начали появляться разрывы. Да и нет никаких гарантий, что меня нашли бы сразу же, как минимум потому, что никто специально бы не искал. Так что возможно, что на поверхности планеты я бы проторчал даже больше тридцати лет. Вполне возможно.

— Ну и как ты понимаешь, такому незадачливому квестору ничего не выплачивается. — Бадабум развел руками. — Мало того, он даже может остаться должен, потому что отмывка от ГГ тоже денег стоит.

— Это понятно, деньги они везде. — я кивнул, отправляя в рот последнюю полоску мяса. — Без денег вообще никак. И много квесторы зарабатывают?

— Смотря какие. — Бадабум неопределенно качнул головой куда-то в сторону. — У нас есть определенный рейтинг, совмещенный с тотализатором, так те, кто занимает в нем первые позиции, настоящие звезды. И богачи, само собой. Те, кто болтается в середине списка, могут себе позволить относительно приличную жизнь, ну а те, кто в конце… Скажем так, там никакой закономерности нет.

— Почему?

— Потому что в конце списка обычно всякое низкопробное отребье. — Бадабум впервые за все время нашего знакомства проявил негативную эмоцию — скривился. — Те, кто охотится за другими квесторами, чтобы завладеть их добычей, а то и вовсе — устроить ГГ и забрать вообще всё, включая оружие. Корпорациям все равно кому платить, лишь бы их квесты были выполнены в срок и с максимальной эффективностью. А как именно это было достигнуто — их совершенно не волнует.

— Значит, никакого братства и взаимопомощи среди квесторов нет? — уточнил я.

— Забудь, братец! — Бадабум махнул рукой. — Квесторы это просто еще один частный случай среза общества, так что в нем есть как прекрасные люди, которым последний глоток воды не грех отдать, так и отпетые головорезы, по которым петля плачет. Если бы не закон о запрете насилия на станции, тут бы все давно друг друга перебили, но сейчас для этого используют поверхность планеты. Не поверишь — некоторые даже квесторами-то стали исключительно для того, чтобы вдоволь пострелять в своего давнего обидчика.

— Понятно. — я кивнул и повертел в руках стакан с алкоголем, из которого так и не сделал ни глотка. — Звучит не очень круто.

— Вообще не круто. — согласился Бадабум. — Но говоря, что быть квестором — это как наркотик. Один раз попробовал — уже не слезешь. Так и будешь падать на планету раз за разом, пока не случится какой-нибудь херни и ты не пропадешь с концами. Ну, или не случится какой-нибудь другой херни и ты уже никогда больше не сможешь ходить в квесты.

На последних словах голос Бадабума слегка дрогнул, а глаза затуманились, словно он переживал какую-то личную боль, но он тут же встряхнулся, не подавая виду, и нарочито весело спросил:

— Ну а ты сам что думаешь насчет своего будущего теперь? Чем планируешь заниматься, решил уже?

— Да, решил. — я поставил стакан на стойку, так и не сделав ни глотка. — Я буду квестором.

Бадабум не стал отговаривать. Не стал смотреть, как на дурачка, не стал скептически поджимать губы и даже спрашивать «Ты вообще меня сейчас слушал?» — тоже не стал. Единственное, что он спросил, это:

— Ты хорошо подумал?

Я пожал плечами:

— Там моя память, Дом. Только там, на поверхности планеты, я могу найти ответы на все забытые вопросы. И если попасть на эту поверхность можно только став квестором — я стану квестором. Даже если для того, чтобы найти все ответы, мне придется высаживаться тысячу раз — я буду высаживаться тысячу раз.

Бадабум несколько секунд молчал, серьезно глядя на меня, а потом широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу:

— Почему-то я так и думал! С первых же твоих слов я решил, что ты будешь именно квестором!

— Рад оправдать ожидания. — я вздохнул. — Так что, расскажешь, как попасть на поверхность планеты, желательно с оружием?

— Что? И думать забудь! — Бадабум махнул рукой. — Разрыв открыт прямо сейчас, а значит прямо сейчас ты никуда уже не попадешь — просто нет капсул. А когда разрыв откроется в следующий раз никто не знает — может, через восемь часов, а, может, через двое суток. И, в любом случае, пока ты не зарегистрируешься в местной системе, тебя и в капсулу-то никто не пустит!

— Ладно. — я не стал спорить. — Тогда давай меня зарегистрируем.

— А вот это уже не раньше, чем я тебе хотя бы в общих чертах покажу, что тебя вообще ожидает на планете. — Бадабум погрозил пальцем. — Не для того я тебя с того света вытаскивал, чтобы ты на первой же вылазке ГГ словил!

— Ладно. — я уже понял, что спорить с Бадабумом будет дольше, чем просто согласиться. — Как показывать будешь?

— Вот, это по-нашему! — Бадабум аккуратно сполз с барного стула. — А как показывать — сейчас сам увидишь. Допивай и идем!

И он махнул рукой и захромал к выходу из бара, а я — за ним.

Стакан я так и оставил нетронутым.

Как только мы вышли из бара, на меня снова обрушился сенсорный ураган, который на станции бушевал, кажется, без перерыва. Звуки от окружающих людей, запахи от тут и там натыканных ларьков с едой, вспышки света от неоновых вывесок — все это накинулось на мои еще не до конца отошедшие от гибернации органы чувств, как голодный зверь, норовящий откусить кусок побольше. Хорошо, что в этот раз я был готов и меня хотя бы не оглушило, хоть я и все равно на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Хорошо, что лишь на мгновение, иначе вполне мог бы потерять Бадабума в этой толпе, даже несмотря на то, что его, с его ногой, быстрым ходоком назвать язык не поворачивался.

Людей было так много, что иногда через них приходилось буквально проталкиваться. Они стояли у ларьков и магазинов, они оживленно общались компаниями по три-пять человек, а целая толпа голов в пятнадцать стояла у большого экрана, повешенного прямо на стену, и громко ревела, когда какая-то из строчек короткого текста на этом экране перемещалась вверх или вниз. Присмотревшись, я разобрал, что написано на этих скачущих строчках, но это не принесло понимания — казалось, там были написаны совершенно случайные слова. Спектр, Волна, Буй, Резак, Ракета… И это только те, которые были мне знакомы, а что насчет Бёртон? Валка? Кравц?

— Это что? — спросил я у Бадабума, кивая на экран.

— Тотализатор, братец. — ответил тот, даже не посмотрев. — Высадки квесторов давно уже превратились в своего рода шоу. Позволяет, знаешь, обычным людям почувствовать хотя бы часть того азарта и адреналина, который испытываются их любимцы там, внизу, на поверхности планеты. У всех есть свои любимые квесторы, и многие готовы даже деньги ставить на их победу.

— А строчки это, стало быть, рейтинг участвующих квесторов?

— Точно, братец. За квесты насыпают не только денег, но еще и победные очки — их называют медальками в обиходе. Они ни на что не влияют и существуют исключительно для этого шоу. Чем сложнее квест и чем удачнее ты его закрываешь — тем больше медалек тебе это приносит. Кто в итоге набрал больше всего медалек, считается победителем высадки.

— А в чем смысл этих медалек? Почему бы просто не считать по заработанным кредитам?

— А это, братец, ты сейчас и сам поймешь. — Бадабум на ходу обернулся и коротко улыбнулся. — Мы как раз уже пришли.

Пришли мы к неприметной двери, к которой пришлось подняться по узкой металлической лестнице, грубо и неаккуратно, но с тройным запасом прочности приваренной прямо к стене. Ни над дверью, ни рядом с ней не было никакой вывески, разве что прямо на самом дверном полотне был намалеван грубый и неаккуратный крест — яркий циан, пересеченный грубой охрой.

— И что там? — спросил я, глядя, как Бадабум уверенно берется за ручку.

— Там Эби. — туманно ответил Бадабум, и повернул ручку. — И ее симулятор.

За дверью обнаружилось небольшое помещение, погруженное в полумрак. Лишь круг яркого света в самом центре комнаты освещал какую-то странную конструкцию в виде цилиндрической консоли со сквозными вырезами, над которой нависал механический манипулятор. Единственные мысли, которые возникали при взгляде на этот агрегат — что это что-то связанное с пытками.

— Эби! — крикнул Бадабум, войдя внутрь. — Ты на месте⁈

— А когда-то бывало иначе? — раздалось из дальнего, особенно темного угла помещения молодым женским голосом. — Кого там принесло?

— Да брось, ты же узнала по голосу! — Бадабум обернулся, махнул мне рукой, и пошел вглубь комнаты. — Я же знаю, что узнала!

— Узнала не узнала… — как-то невпопад ответила Эби. — Не твое дело, узнала или нет!

Зал был действительно небольшой, поэтому хватило буквально десяти шагов, чтобы подойти наконец к неведомой Эби и рассмотреть ее.

Эби оказалась очень худой женщиной неопределенного возраста, одетой в мешковатую футболку с каким-то логотипом и шорты до колен. Она сидела в каком-то сложном механическом кресле, с кучей шарниров и крутилок, а на голове у нее красовались огромные и толстые очки виртуальной реальности, провод от которых тянулся к одному из компьютеров перед Эби.

Компьютеров тут вообще было много. Перед женщиной стояло как минимум два ноутбука, один планшет, и еще несколько мониторов.

И что интересно — ни один из них не работал. По крайней мере, экраны ни у одного из них не работали, отчего создавалось впечатление, что Эби через свои очки считывает всю нужную ей информацию прямо из процессоров, минуя примитивные человеческие органы чувств.

— Эби, у нас новичок. — Бадабум остановился рядом, облокотившись на один из мониторов. — Надо его прогнать через симуляций. Хочет узнать, что такое быть квестером.

— Прогоним, прогоним. — снова будто бы невпопад ответила Эби. — И грабли убери с моих машин!

Ага, значит, она все-таки видит. Не знаю, как и насколько хорошо, но какое-то представление о том, что творится вокруг, имеет.

— Тариф стандартный. — продолжила Эби все тем же не особенно довольным голосом. — Пользоваться умеешь.

Все это время ее длинные сухие пальцы бегали по клавиатуре с какой-то нечеловеческой скоростью, как будто она не команды набирала, а испытывала клавиши на прочность.

— Отлично, идем! — Бадабум махнул рукой, что я едва рассмотрел в царящей тьме, и направился к пыточному устройству. — Таможня дает добро! Хотя я вообще не припомню, чтобы она его не давала. Эби добрая.

— Я заметил. — хмыкнул я, двигаясь за ним следом.

— Я все слышу. — проскрипела Эби со своего места, но больше ничего не предприняла.

Подойдя к непонятному агрегату, Бадабум принялся возиться с ним, чем-то щелкая, что-то подтягивая и подкручивая, а я потратил это время на то, чтобы повнимательнее к нему присмотреться. То, что я сначала принял за цилиндр, оказалось скорее усеченным конусом, потому что нижняя окружность конструкции была меньше в диаметре, чем верхний, находящийся примерно на уровне пояса. Друг с другом два кольца соединяли четыре изогнутые стойки, и над всем этим возвышался, как хвост скорпиона, многосуставный манипулятор, с которого свисали кипы проводов и, что самое интересное, — точно такие же очки, как на Эби!

— Впечатляет, да? — спросил Бадабум, открывая одну из секций консоли и делая приглашающий жест рукой. — Эби сама создала.

— И как это работает? — спросил я, заходя внутрь консоли.

— Куча датчиков и сервоприводов с обратной связь, плюс очки виртуальной реальности. — пояснил Бадабум, дотянулся до манипулятора и опустил его ниже. — Они будут создавать у тебя полное ощущение, что ты на поверхности «Афины». Даже физические ощущения в некоторых пределах будут имитировать.

— То есть, ты хочешь, чтобы я прошел целую высадку, но в симуляции?

— Нет, братец, тут конечно все круто, но не настолько. — Бадабум покачал головой, отсоединяя от кипы проводов несколько жил, тянущихся к длинной перчатке. — Это поможет тебе получить общее впечатление о работе квесторов, не более. Вычислительных мощностей маловато для полноценной симуляции рейда, так что довольствуемся тем, что есть. Давай руку.

Он надел на мою руку длинную, по самый плечевой сустав, перчатку, потом такую же — на вторую руку. Аналогично поступил и с ногами, а потом произошло самое странное — кольцо консоли, в котором я стол, сжалось, фиксируясь на талии как широкий и толстый пояс, а стойки, которые я принял за монолитные, откинулись в стороны.

И в ту же секунду сзади к кольцу подключился тот самый манипулятор, что все это время висел над головой — Бадабум его завел мне за спину и там присоединил к кольцу.

— А это для чего? — я попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на соединение, но ни хрена не вышло.

— Имитация движений. — пояснил Бадабум, снова появляясь перед моими глазами. — Если будешь прыгать, падать, катиться кубарем — эта штука все исполнит для тебя. Чтобы не было расхождений между тем, что ты видишь, и тем, что испытываешь, а то мозг может отказаться верить в реальность происходящего и решит, что ты нажрался каких-то не тех грибов, от которых срочно надо очистить желудок. А нам этого не нужно, братец. Теперь последний штрих…

Он опустил с манипулятора шлем и надел его на меня, но на глаза пока что не опускал.

— В него встроены динамики, так что будешь слышать все те же звуки, что будут преследовать тебя на поверхности. — пояснил Бадабум. — Но я тоже буду на связи, так что можешь смело задавать вопросы, отвечу в любой момент. Готов?

— Конечно. — я кивнул и взялся за очки, чтобы опустить их. — Мы же именно ради этого здесь. Поехали.

Жгуты проводов слегка сковывали движения, поэтому с первого раза опустить очки четко на глаза не вышло — остались небольшие засветы. Со второй попытки я приладил маску к лицу, и в ту же секунду симулятор включился.

Чернота перед глазами резко сменилась стальными стенами, находящимися так близко, что чуть ли не носа касались. Прямо перед глазами располагалось единственное прозрачное окошко, за которым отчетливо бушевала огненная буря, наводящая только на одну мысль — что случится, если стекло вдруг не выдержит?

А самое главное — ощущение падения. Я не пытался поверить в то, что падаю вместе с капсулой, я действительно падал и вестибулярный аппарат отчаянно пытался стабилизировать слегка наклоненное тело, которое никак не хотело стабилизироваться!

Буквально пять секунд свободного падения — и удар! Капсул, конечно, затормозила перед касанием, и я ощутил это как навалившуюся перегрузку, но все равно удар оказался мощным. Не будь я намертво зафиксирован, наверняка бы что-нибудь себе сломал.

А еще через секунду раздалось громкое шипение, стенки капсулы прорезали светящиеся линии, и она, будто диковинный цветок, развалилась на четыре части, позволяя взглянуть на окружение.

Это, конечно, не «Афина», сразу видно. Скорее всего, Эби взяла какой-то кусок планеты, хорошо изученный, возможно, даже отсканированный квесторами, и на этос куске создала виртуальную песочницу для тренировки будущих сорвиголов-десантников. Прямо передо мной раскатилось длинное, метров на двести, бетонное стрельбище, с едва различимыми мишенями в самом конце. На бетонной дорожке шириной в добрых десять метров — хоть целым отрядом одновременно стреляй! — тут и там виднелись различные конструкции, от обычных кубов до изогнутых в самых непонятных конфигурациях широких труб — видимо, это такие имитации укрытий и позиций для стрельбы.

А самое вкусное лежало в самом начале стрельбища, прямо передо мной. Оружие. Очень много оружия, разложенного по виду прямо на бетоне. Отдельно — пистолеты, отдельно — штурмовые винтовки, отдельно — компактные пистолеты-пулеметы, отдельно — снайперские и марксманские винтовки, отдельно — какие-то непонятные штуки, непохожие вообще ни на что… И отдельно, особой привилегированной кучкой — какие-то совсем уже ненормальные образцы вооружения, выглядящие так, словно их только что сняли с боевой башни космического крейсера!

Но стрельбищем симуляция не ограничивалась. Слева и справа от него виднелись какие-то строения, все разные — от огромного стального бублика, до стоящих на торце колец, украшенных консолями возле основания. А вдалеке, метрах в пятистах, никак не меньше, вообще четко просматривалось какое-то движение, причем не упорядоченное, а хаотичное и непредсказуемое — явно какие-то живые существа.

— Ну как? — в ушах раздался довольный голос Бадабума. — Впечатляет, правда?

— Действительно, впечатляет. — согласился я, и сделал пять шагов вперед, чувствуя, как ноги перестают вязнуть в песке и уверенно ступают на бетон стрельбища. — Технологии просто блеск.

Я нагнулся и поднял с бетона то, что привлекло мое внимание — бежевое обтекаемое оружие, так напоминающее обводами хорошо знакомый мне игольник. Те же обтекаемые формы, тот же сплошной, единый с корпусом, приклад, тот же круглый дисковый магазин, развернутый ребром к земле.

И я не просто поднял оружие — я его физически ощутил! Пальцы сжались на рукояти четко по ее форме, руки приняли небольшой, но все же вес, и даже когда я вскинул винтовку к плечу — плечо, куда я упер приклад, действительно отреагировало!

— А вот эта штука мне знакома… — не столько Бадабуму, сколько самому себе сказал я, глядя через проекцию прицела в едва видимую мишень. — «Химера». Только какая-то обновленная.

— Не просто обновленная, братец. — довольно ответил Бадабум. — Это вообще не «Химера», если говорить совсем уж честно. Это новое оружие, для которого старая «Химера» послужила основой. Теперь вместо пневматики иглы разгоняются магнитным полем, что позволило освободить место в магазине и удвоить боезапас, а еще увеличило начальную скорость вылета. К тому же иглы теперь еще и закручиваются в стволе, что придает им больше стабильности на длинных дистанциях. Плюс новая конструкция, более легкие материалы — и перед тобой уже ни «Химера». Теперь это «Виверна».

Я опустил оружие и новым взглядом осмотрел его. Оно действительно ощущалось чуть легче, чем я привык, но я списал это на тридцать лет в гибернации — мало ли, может мои руки за это время разучились определять вес?

А вот насчет всего остального.

Я снова вскинул оружие к плечу, вложился, поймал на точку прицела едва заметную красную точку мишени вдалеке, и выжал спуск.

И ничего не произошло. Спуск даже не шелохнулся под пальцем. Я коротко повернул оружие набок, не отнимая от плеча, глянул на предохранитель — снят. Снова вложился, попытался выстрелить снова — опять нет реакции.

— Подожди, братец, не спеши так! — захихикал в ушах Бадабум. — Это же программа обучения для новичка, тут не все сразу открыто! Надо изучать все постепенно!

— Да? — я опустил винтовку. — Ну ладно. Постепенно так постепенно. С чего тогда начнем? С того, как дышать? Как ходить, может быть, или прыгать?

— Твой сарказм понятен, но неуместен. — в голосе Бадабума послышался укор. — Если бы ты знал, с чего начинается знакомство квестора с его будущей деятельностью, ты бы так не говорил.

— Ну так удиви меня! — я картинно развел руки в сторону. — С чего же начинается изучение деятельности квестора?

— С инопланетных, братец, технологий! Да-да, вот так сразу, с места в карьер!

— Ладно, ты меня заинтриговал. — признался я. — И какие же инопланетные технологии ты мне предлагаешь исследовать?

— А ты посмотри на свой пояс. — с плохо скрываемым удовольствием в голосе ответи Бадабум, и я послушно перевел взгляд вниз.

Прямо у меня на глазах буквально из воздуха на талии сгустился широкий, в ладонь, пояс, с круглой большой бляхой, и несколькими коробочками-подсумками — одна слева, другая справа. Пряжка пояса слегка светилась призрачно-голубым светом, а сам он был то ли сплетен, то ли, чем черт не шутит, выращен из металлических плоских волокон — как будто я надел на себя браслет от огромных, просто циклопических, часов!

— Вот это вот — инопланетные технологии? — уточнил я, глядя на пояс.

— Самая важная из них. — назидательно ответил Бадабум. — Та, что делает пребывание на поверхности если не комфортным, то вообще в принципе возможным. Этот пояс называется «кит», и он является самым важным инструментом квестора, поскольку закрывает сразу целую кучу важных задач. Во-первых, он спасает тебя, когда ты оказываешься в полной заднице, активируя капсулу с ГГ. Во-вторых, он поддерживает защитное поле, которое отделяет тебя от этой самой полной задницы.

— Защитное поле? — я перебил Бадабума. — А можно подробнее?

— А, ну да, в твое время такого еще не было… — слегка озадаченно произнес Бадабум, но тут же снова вернулся в образ свойского парня: — Ну, если простыми словами, то все обстоит именно так, как звучит — кит дает тебе защитное поле. Оно обволакивает твое поле на расстоянии пары микрон от кожи и следует за всеми твоими движениями. Благодаря нему тебе не нужна никакая броня, которая бы сковывала движения и весила как целый крейсер — защитное поле берет на себя весь урон. Поглощает все, что угодно, от укуса афинной твари до извержения вулкана, но, сам понимаешь, всё это оказывает на него разный эффект. Когда поле окончательно разряжается, срабатывает капсула с ГГ и, как говорят квесторы — тебе ГГ! Но ты не переживай, поле восстанавливается самостоятельно, если ты буквально пять секунд не будешь получать урон.

— Честно говоря, вообще не могу поверить в то, что ты рассказываешь. — скептически хмыкнул я, поднимая руку и пытаясь рассмотреть на ней какие-то признаки защитного поля. — Прямо сказки какие-то! Как проверить?

— А как ты проверишь это в симуляторе? Никак, разумеется! Что бы ты тут ни сделал, ты всегда можешь решить, что все это неправда и в реальности этого не будет! Поэтому тебе остается лишь поверить на слово!

— И то правда. Даже не верится, что такая штука вообще может существовать в мире. Сколько же она стоит?

— Не так много, как ты думаешь… А для тебя это вообще будет бесплатно.

— Что? — я почувствовал, как брови уперлись изнутри в маску очков виртуальной реальности — настолько высоко они поднялись. — Как бесплатно⁈

Может, в моей голове и не осталось памяти о прошлой жизни, но вот о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке я помнил отлично. Все, что заявляется как бесплатное, потом обычно оказывается неподъемно дорогим.

— Слушай, давай об этом потом! Тут замешаны корпорации, политика, всякие подковерные игры и авантюры, мы тут не для этого! Мы тут для того, чтобы научиться этим пользоваться!

— А этим еще и пользоваться как-то можно⁈

— Еще бы! А ну-ка разбегись как следует и упади на колени, как будто пытаешься на них проскользить!

— Ага, то есть все-таки учимся бегать и прыгать. — хмыкнул я, но все же положил «Виверну» на пол, в два больших прыжка разогнался, и тут же упал на колени, садясь на пятки.

И проскользил таким образом добрых пять метров, если не больше! Я-то ожидал, что остановлюсь буквально сразу же, но нет — меня как будто приподняло над поверхностью на пару миллиметров, отчего сила трения сошла на нет!

— Эм… — я поднялся на ноги, и попробовал прокатиться еще раз, с тем же успехом. — Так… Это тоже симуляция? Или в реальности оно работает так же?

— Я тебе больше скажу — это еще не все, что оно делает! — довольно ответил Бадабум. — Попробуй подпрыгнуть, а потом в высшей точке подпрыгнуть еще раз. Как будто запрыгнул на тумбу, а с нее — еще выше.

Плохо представляя, что именно он имеет в виду, я подпрыгнул, и — чудо! — в высшей точке прыжка ноги на мгновение как будто зацепились за что-то невидимое! Я не успел среагировать, поэтому просто приземлился обратно на землю, но со второй попытки все сработало — и я действительно вторично оттолкнулся от пустоты и подпрыгнул еще выше!

— Мать моя! — вырвалось у меня, когда я приземлился с высоты в полтора раза больше, чем прыгал в лучшие свои годы — даже руки пришлось раскинуть для равновесия. — Это уже вообще ни в какие ворота!

— Распробовал, я смотрю. — довольно ответил Бадабум. — А теперь представь, что двойной прыжок тебе доступен даже во время скольжения на коленях, только тогда он превращается в длинный, а не в высокий! Ну не круто ли? Так работает кит «Кузнечик».

— «Кузнечик»? — восхитился я. — В смысле, их еще и несколько, раз у него есть свое особое название⁈

— О, да! И, раз с «Кузнечиком» ты уже познакомился, то вот тебе «Мотылек»!

Внешне ничего не не изменилось, только бляха вместо голубого начала светиться неоново-зеленым.

— А теперь попробуй так же подпрыгнуть, но ноги сразу же поджать под себя, как будто барьер перепрыгиваешь! — посоветовал Бадабум, и я последовал совету.

И, как только ноги оторвались от земли, меня быстро потянуло вверх, как будто я взлетал на каком-то реактивном ранце! Два метра за секунду, еще два, еще два… Я взлетал над поверхностью как на ракете и понятия не имел, как это остановить!

— А теперь посмотри под себя и распрями ноги! — посоветовал Бадабум, и я тут же сделал все, как он сказал!

И тут же камнем полетел вниз, прямо ногами вперед, как будто меня аккуратно, но очень быстро опускали на невидимых тросах! Так быстро, что я уже мысленно попрощался со своими коленями, представляя, какой будет нагрузка при приземлении…

Но все обошлось. Несмотря на то, что удар от падения поднял настоящую волну пыли, мои колени остались целыми и невредимыми, и даже не хрустнули.

Если это все правда, то я прямо сейчас нахожусь в каком-то тактическом раю. Столько возможностей для создания необычных тактических ситуаций, столько способов решения тактических задач! Даже не верится, что это все действительно может существовать!

— Это удар «Мотылька». — пояснил Бадабум. — Позволяет очень быстро спуститься, не пострадав при этом, а еще наносит урон всем тем, кому не повезло оказаться рядом с тобой в момент приземления. Небольшой, но все равно приятно.

— Охренеть… — только и смог выдавить я, представляя, какие возможности открывает что тот кит, что другой — это же просто новый уровень тактики и стратегии! Занятие возвышенностей, быстрая смена позиций, обходы с флангов… Да что там — если бы у меня был хотя бы один из этих китов, я бы с «Афины» выбрался вообще играючи и Вилли потом не пришлось бы меня чинить в местном лазарете!

— Точно, охренеть! — поддакнул Бадабум. — Мой любимый кит, если тебе интересно! Жаль только что чем выше поднимаешься, тем слабее тянет, в итоге максимальная высота, на которую можешь подняться — двадцать метров, потом рухнешь камнем… Ну или приземлишься «ударом», если успеешь среагировать. Теперь — «носорог».

— Еще не все⁈ — поразился я, и бляха на моем поясе снова сменила цвет — теперь на красный.

— Этот кит сейчас на пике популярности. — пояснил Бадабум, и в его голосе на мгновение скользнула грусть, как будто популярность «Носорога» задевала его лично. — Хлопни по бляхе, и тебя выстрелит вперед на десять метров в направлении взгляда. Если врежешься в кого-то в этот момент, он получит неплохой такой урон, до половины защитного поля сразу может снести, ну а ты останешься цел.

— В направлении взгляда ты сказал? — уточнил я. — Значит, и вверх тоже?

— А ты соображаешь! — хмыкнул Бадабум. — Да-да, и вверх тоже, но делать так не рекомендую — в отличие от «Мотылька» тут нет встроенного… хм… парашюта…

Я хлопнул по бляхе и действительно — переместился вперед. Не мгновенно, как при какой-то телепортации, но очень быстро — перед глазами аж все размылось вплоть до полной нечитаемости. Стало понятно, почему создатели сделали так, что пользователь «оставался целым» после столкновения с чем-либо — потому что тут еще попробуй не столкнись, если не видишь, куда летишь!

— Это… Требует осмысления. — честно высказал я мнение насчет кита.

— Ни хрена ты не угадал! — хохотнул тот. — Осмысления требует следующий и последний кит — таракан!

И бляха на поясе сменила цвет на фиолетовый.

— Все точно так же, как в предыдущем — хлопни по бляхе, и в следующие пятнадцать секунд гравитации для тебя не существует. Стены, потолок — все становится доступным для тебя. У тебя своя собственная гравитация, куда направлены твои ноги — там и она.

Это звучало прямо совсем уже фантастически, но тоже оказалось правдой. И, чтобы убедиться в этом, достаточно было подойти к ближайшей бетонной конструкции на стрельбище, активировать кит и осторожно шагнуть на стену.

Ботинки моментально примагнитились к ней, как будто так и должно было быть… Да что там — стена стала для меня буквально полом! Я ожидал, что придется напрягать все тело, чтобы держать его ровно и не позволять гравитации переломить меня пополам — хрен там! Как Бадабум и говорил, гравитация просто переместилась мне «под» ноги — меня притягивало к стене точно так же, как притягивало до этого к полу!

Голова окончательно пошла кругом от всей этой новой информации, и я поспешил слезть со стены, пока отпущенные пятнадцать секунд не истекли.

— Блевать не тянет? — участливо поинтересовался Бадабум. — А то некоторых после знакомства с «тараканом» прямо тут выворачивало, вестибулярный аппарат не справляется.

— Нормально. — почти честно ответил я, хотя горло слегка сжало рефлекторным спазмом. — Надо думать, этот кит вообще мало кого привлекает.

— Ага, как же! — хохотнул Бадабум. — Второй по популярности после «носорога»!

— Что⁈ — изумился я. — Почему⁈ Кто в здравом уме будет брать этот кит⁈

— Не поверишь, братец, но все дело как раз в его сложности. Его берут для того, чтобы доказать всем остальным, мол, смотри, какой я крутой, что могу совладать с «тараканом». На самом деле не могут — как минимум, три четверти из всех его пользователей, — но их это не волнует. Им важнее то, какое впечатление они создают у других, нежели реальная эффективность.

— Ага, понятно. А самый не популярный какой?

— «Мотылек». — охотно ответил Бадабум. — По статистике, его используют только десять процентов квесторов!

— Что⁈ А это-то почему⁈

— Ну как почему… — Бадабум вздохнул. — Тотализатор помнишь? Когда до квесторов дошло, что они теперь не просто старатели, добывающие ресурсы и выполняющие задания, а еще и шоу — многие из них сменили фокус своего внимания на это самое шоу. Им уже не так важно выполнять квесты и зарабатывать деньги, они нашли свое призвание в том, чтобы развлекать зрителей. Помнишь, я рассказывал про тех, кто стремится гелить других квестеров? Почти все они — из таких вот развлекаторов. Единственное, что их интересует — это медальки, и они готовы зарабатывать их даже грязной игрой.

— А смысл? Медальки что-то дают?

— Сами медальки — нет. Но чем чаще ты становишься тем, кто этих медалек выносит больше всех, чем больше у тебя фанатов, чем громче они скандируют твое имя, глядя на экраны — тем выше шанс, что тобою заинтересуется кто-то из спонсоров. Это постоянные представительства на станции имеют только три корпорации, но также тут есть тысяча и один агент фирм и фирмочек, которым места тут не нашлось. А рекламировать свой бренд хочется, особенно если ходячей рекламой станет известный квестор с огромной аудиторией фанатов! За одно только появление в зоне сбора перед высадкой в цветах какого-нибудь бренда можно получить столько, что потом месяц можно себе ни в чем не отказывать!

Это звучало логично. Абсолютно контринтуитивно, но логично. «Носорог», «таракан», «кузнечик» — эти три кита функциональны, каждый по-своему, но самое главное — они зрелищны. Они дают динамику, они дают скорость, они дают драйв и высокую цену ошибки. Любой азартный зритель последние кредиты отдаст за то, чтобы увидеть, как квестор в «носороге» промахивается мимо своей цели и улетает в пропасть, или «таракан» забывает о таймере и спиной вперед валится со скалы на твердую землю!

А «мотылек» среди всех них самый скучный. Просто летает. Просто приземляется. Позволяет просто занимать высоты. Никаких тебе вжик, бум, бах, херак!

Просто инструмент. Самый простой и поэтому — самый отказоустойчивый.

— В итоге сам понимаешь, каждый кит имеет свои достоинства и свои недостатки. — резюмировал Бадабум непринужденным тоном, будто бы и не проклинал секунду назад тот факт, что квесторство превратилось в шоу. — И у каждого есть свой запас энергии, нужной для использования. Ты его легко можешь отследить по цвету твоей бляхи на поясе, который также проецируется на внешние стороны ладоней. Чем тусклее свет — тем меньше энергии осталось, а тот же «носорог» например разом сжирает ее всю, так что приходится ждать перезарядки.

— О, а вот это важная информация! — я поднял руки костяшками к себе и убедился, что тыльные стороны обеих ладоней действительно излучают довольно яркий фиолетовый свет. — Удобно, однако, всегда перед глазами!

— И, кстати, с прокачкой кита запас энергии будет увеличиваться! — добавил Бадабум.

— Да чтоб тебя… — я опустил руки. — Еще и прокачка есть⁈

— А я не говори, да? — озадаченно произнес Бадабум. — Киты, они же снабжены искусственным интеллектом, который следит за всем происходящим и синхронизирует работу всех систем. И да, он получает позитивный опыт, когда у тебя работа спорится. Завалил монстра или другого квестора — плюс в копилочку. Выполнил квест — два плюса в копилочку. Три плюса набираешь — ИИ кита получает новый уровень и разблокирует какую-то из функций, например «кузнечик» на втором уровне получает увеличение щита на двадцать процентов, на третьем уровне — еще один заряд для прыжка, на четвертом… кажется — уменьшение времени до восстановления щита на десять процентов… Дальше не помню. В общем, каждый кит получает свои улучшения.

У меня уже голова шла кругом от всей этой информации, которую требовалось переваривать. Киты, шоу, тотализатор, прокачка, положительный опыт… Казалось бы, пустая голова, без памяти — заливай в нее информацию по самую крышечку, а нет! Как и в случае с пустым стаканом, это только кажется, что внутри ничего нет. А на самом деле там есть что-то невидимое, что ни в какую не хочет сейчас пускать новые данные в черепушку, чтобы они там улеглись и нашли свое место.

Я честно признался в этом Бадабуму, поэтому он быстренько, буквально за десять минут, описал основные квесты, которые меня ждут на «Афине», а до оружия мы вообще не добрались.

— Тебе все равно они пока что будут недоступны. — пояснил Бадабум, когда сеанс симуляции закончился, и я выполз из мертвой хватки стальной клешни. — Слишком низкая репутация у корпораций, чтобы они тебе доверяли свои пушки. Сначала придется поработать, а когда поработаешь — в любой момент можешь прийти сюда, к Эби, и опробовать обновку в деле. Правда же, Эби?

— Конечно же, неправда! — проскрипела Эби из своего угла. — Записываться надо! Заранее!

— Но я же не записывался. — Бадабум развел руками.

— Так и он не ты. — отрезала Эби. — Так что говори свое имя, квестор, чтобы я знала, как тебя записывать!

Опа…

А вот это она, что называется, точно в яблочко попала. Теперь уже бесполезно отрицать — для того, чтобы взаимодействовать со всей этой выстроенной на станции системой, мне нужно какое-то имя. Не «Шторм», который можно использовать как позывной, а именно имя. На которое будет открыт счет, на которое Эби меня будет записывать в симулятор, которым я смогу представиться Ри…

Так что ж мне его теперь… Придумывать самому, что ли?

— Точно. — кисло произнес Бадабум. — Как-то мы совсем позабыли про этот вопрос. Может, прямо сейчас что-нибудь и придумаем? Надо же как-то к тебе обращаться, не Штормом же называть, это не имя. Позывной для таблицы рейтинга — да, но не имя совсем. Хм… Шторм, Шторм… Торм… А, может, Тор? Такое мощное, серьезное… Ри точно оценит!

И Бадабум широко улыбнулся, явно показывая, что всерьез расценивать его предложение не стоит.

— Ты в своих мечтах уже выдал Астрид за меня замуж что ли? — я покачал головой. — Оценит не оценит, какая разница. Нет, Тор меня не устраивает, я же не геометрическая фигура. Но идею ты мне подкинул. Пусть будет Виктор. Вик-Тор.

— Ну, кстати… — Бадабум поджал губы и критически осмотрел меня с головы до ног. — Кстати, весьма неплохо на самом деле. Тебе идет. Виктор — тоже мощное и серьезное имя.

— Фамилия? — прокаркала Эби со своего компьютерного насеста, и я, уже не задумываясь, ответил:

— Шторм. Виктор Шторм.

— Ну нормально кстати! — хохотнул Бадабум. — Нет, правда отлично! Виктор Шторм, прямо мощно звучит! Эби, запиши его пока карандашиком, а мы сейчас сходим и зарегистрируем его как полагается… Виктор Шторм, черт, и почему мама так меня самого не назвала, а?

Бадабум махнул мне рукой и пошел к выходу из симулятора, я бросил еще один взгляд на Эби, которая уже забыла о нашем существовании, и направился за ним.

— Куда идем? — спросил я, догнав Бадабума, что было совсем не сложно, учитывая его хромоту.

— К совету. — туманно ответил он. — Ну, к Генри. Ах да, ты же не в курсе…

Мы как раз вышли из логова кибер-ведьмы, и Бадабум остановился на балкончике, под которым кипела жизнь станции.

— Вот это всё. — он обвел рукой цветастый хаос. — Оно же не само по себе существует. Когда планета закрылась, когда с нее на станцию эвакуировалось несколько тысяч человек, когда тут стало не продохнуть и не пройти от вынужденных беженцев, начался беспорядочный хаос, сам должен понимать.

Я понимал. И по-моему сейчас этот хаос никуда не делся. Возможно, стал слегка упорядоченным, но не более того.

— Конфликты вспыхивали практически ежедневно. — продолжил Бадабум, шагая на лестницу. — А когда корпорации поняли, что планета закрылась окончательно, и открываться обратно не спешит, и начали сворачивать свою деятельность на станции, все стало совсем плохо. И тогда несколько отчаянных людей решили взять все в свои руки и сформировали АГС — Автономный Гражданский Совет. Туда вошли десять совершенно разных людей из совершенно разных слоев общества, с совершенно разным доходом и даже разными жизненными позициями. И, так как руководство станции к тому моменту тоже уже покинуло ее, решив, что она больше не является достаточно ценным активом, совет взял управление в свои руки. Именно под руководством АГС станция стала такой, какой ты ее сейчас видишь. Они узаконили изменение конфигурации станции через присоединение к ней кораблей — как целиком, так и фрагментарно. Они наладили контакты с некоторыми корпорациями, которые были заинтересованы в поставках необходимых для существования станции ресурсов. Они установили свод законов, который регулирует практически всю жизнь на станции. И, конечно же, они первыми получили выгоду в тот момент, когда разрыв на планете стабилизировался над зелеными холмами и квесторы получили возможность высаживаться на поверхность.

— Сделали ставку на зеро и она сыграла? — усмехнулся я.

— Вроде того. Только ставка была не намеренная. Они просто делали то, что считали нужным, и судьба вознаградила отчаянных смельчаков за их риск с лихвой.

Я покачал головой и ничего не ответил — у меня было свое мнение насчет судьбы и всякого прочего «предначертанного», но делиться им я не намеревался. Точно не сейчас.

— Ну и, собственно, когда началась эпоха квесторов, и со станции потекла информация о новых невиданных ресурсах, инопланетных технологиях и изобретениях, основанных на них, все корпорации, которые ушли отсюда двадцать с лишним лет назад, захотели вернуться. — продолжил Бадабум, без труда прошивая толпу обитателей станции даже несмотря на свою невысокую скорость передвижения. — Только хрен им на рыло. Генри, это глава совета сейчас, накопал где-то древний закон, согласно которому космическая структура, оставленная владельцами на десять и больше лет, перестает принадлежать им, так что пришлось корпоратам утереться.

— А это тогда что такое? — я кивнул на двери, мимо которых мы как раз проходили, и над которыми ярко переливалась вывеска «Корпорация 'Богдан».

— Это не те корпораты. — Бадабум махнул рукой. — «Богдан», «Немезис» и «Баргест» — это единственные корпорации, которые не сделали ноги со станции, как только поняли, что ловить на поверхности больше нечего, но к бывшим владельцам станции они не имеют отношения.

— А почему они не свалили?

— А кто почему. — Бадабум пожал плечами. — «Немезис» остались потому что они фанатики высоких технологий, и особенно — инопланетных. Им достаточно было и одного только ШТОРМа, который они бесконтактно изучали все эти годы, а когда разрыв стабилизировался, они и вовсе от счастья чуть не померли все. Все квесты, связанные со сбором информации или там образцов биологических — это всегда от «Немезис.»

— Ага. — я обернулся, бросив еще один взгляд на оставшуюся за спиной дверь. — А «Богдан» почему остались? И вообще почему чье-то имя стало названием корпорации?

— Это не имя, это фамилия. — пояснил Бадабум, останавливаясь возле небольшого киоска, из которого соблазнительно тянуло чем-то съедобным. — Как насчет перекусить? Я угощаю.

Мне не было видно, чем конкретно меня Бадабум собирается угощать, но я все равно согласно кивнул. Как-никак, с самого «утра» ничего не ел, не считая пакетика с мясной закуской в баре, и живот уже затянул свою печальную песню.

— Так вот, Богдан это фамилия. — продолжил Бадабум после того, как сделал неразборчивый заказ в окошке. — Семьдесят лет назад ее создал Вячеслав Богдан, а сейчас ею управляет его сын — Дамир Богдан. Ну а на станции их представительством все эти тридцать лет управляет Константин Богдан, сын Дамира.

— Тридцать лет? — изумился я. — Почему он не слинял отсюда как остальные⁈

— А на это у меня нет точного ответа. — Бадабум развел руками. — Теорий много разных, но истинной причины, конечно же, никто не знает. Самая популярная спекуляция гласит, что на свое совершеннолетие Константин знатно чего-то накосячил, и сюда, на задворки галактики, его, по сути сослали. То ли пряча от правосудия, то ли просто — от глаз конкурентов и журналистов. Так и сидел тут Константин Богдан безвылазно двадцать семь лет, пока стабилизация разрыва не привлекла к станции внимание снова. И тогда-то он оказался в шоколаде — ведь штаб-квартира корпорации никуда не исчезла за эти годы, и осталась на своем месте. О, как раз вовремя. Налетай!

Бадабум забрал из окошка два огромных, в половину руки, хот-дога, политых кетчупом и горчицей, и протянул один мне. Я благодарно кивнул, и откусил сразу сколько в рот влезло.

— А чем вообще занимается «Богдан»? — спросил я, тщательно прожевав вкусный горячий хот-дог.

— Горнодобывающая промышленность. — ответил Бадабум. — У них был прямой интерес в разработке «Афины» из-за афинита. Что, ты и про афинит ничего не слышал? Это же была одна из главных сенсаций планеты… Ну, после инопланетных приспособ конечно… Минерал, который представляет собой по сути кристаллизованную энергию! Причем энергию, для добычи которой достаточно оборудования школьного класса по физике! Собственно, этим сейчас и живет «Богдан» — вся энергия, которую потребляет станция, производится ими из афинита. Правда на нем они не зацикливаются и не прочь добыть другие ресурсы, например, редкоземельные металлы, для чего у них даже орбитальная буровая платформа есть, которая спускается на поверхность только во время разрыва… В общем, не так важно. Просто имей в виду — все квесты на какие-то полезные ископаемые это почти всегда «Богдан».

— А третья корпорация? — я уже уполовинил свой хот-дог, да и Бадабум как-то умудрялся в перерывах между словами по чуть-чуть откусывать от своего.

— «Баргест», да. Биологи. Гг — их придумка, кстати. Их в основном занимает биосфера «Афины» — всякие там растения, животные и прочая ерунда. Квесты у них понятно какие — принеси образец какой-нибудь твари, да строго фиолетовой и ни в коем разе не зеленой. И пушки у них своеобразные…

— Пушки? — не понял я. — У биологов есть пушки?

— У всех есть пушки, братец. — Бадабум засунул в рот остатки хот-дога. — У «Богдана» это простые рабочие лошадки, которыми вооружаются шахтеры в мирах с опасной фауной, сугубо для саообороны. У «Немезиса» это уникальные личные разработки, иногда даже прототипы, которые квесторы испытывают в деле, порой даже не зная об этом. У «Баргеста» это оружие, которое делается на основе изучения тварей с поверхности.

— Значит, у них оно самое лучшее?

— Как бы не так. — усмехнулся Бадабум. — Если бы все было так просто, то все бы гоняли со стволами «Баргеста». А они на самом деле за эти года успели изучить только пару-тройку тварей и создать оружие соответственно только против них. Не говоря уже о том, что пушка, работающая против одной твари, может оказаться катастрофически бесполезной против другой… А старая добрая «Виверна» одинаково хорошо, ну или одинаково плохо, шьет кого угодно.

— Что еще мне нужно знать о корпорациях? — я тоже добил свой хот-дог.

— По большому счету, ничего. Есть еще пара десятков корпораций, которые так или иначе пытаются иметь отношение к квесторскому бизнесу, но для их представительств на станции уже не нашлось место. Так что все что им остается — подбирать крошки в виде возможности разместить рекламу на квесторе той или иной степени известности. С ними ты если и столкнешься, то очень нескоро. Для этого сперва надо как следует засветиться, а для этого — начать высаживаться на планету. Доел? Идем.

И Бадабум, махнув рукой, снова канул в толпу, в которой он себя ощущал, как рыба в воде — я чуть не потерял его из виду. А когда догнал и подогнал длину своего шага под его хромоту, то оказалось, что мы, собственно, уже пришли.

За раздвижной стальной дверью на фотоэлементах, поперек которой прямо ярко-красным баллоном написали «АГС» скрывался небольшой офис. Стойка по пояс высотой, сидящая за ней девушка с такой высокой прической, что у нее, кажется, свой собственный центр тяжести имелся, несколько диковинных растений в шкафах из оргстекла по углам и пара ламп дневного света на потолке — вот и все внутреннее убранство. А, ну еще лестница, зажатая в узком коридоре и уводящая куда-то наверх.

— Привет, Лив! — задорно поздоровался Бадабум, войдя внутрь. — Как дела?

— Пока ты не пришел, были отлично. — меланхолично ответила женщина. — Что надо?

— Вот, оформить человечка. — Бадабум кивнул на меня. — Все как обычно.

«Все как обычно» заняло не так много времени. Имя фамилия — Виктор Шторм. Возраст — двадцать восемь, тот самый возраст, в котором я оказался в спасательной капсуле. Фотография, отпечатки пальцев зачем-то, и все готово.

— Ваша карточка. — безэмоционально произнесла дамочка, протягивая мне пластиковую карту. — Идентификатор, и одновременно — платежное средство. Также ее можно использовать в качестве ключа, если запрограммировать соответствующие замки. Носите всегда с собой.

— Спасибо, Лив. — влез Бадабум даже раньше, чем я успел открыть рот. — Ну, тогда мы пошли. Вик, идем!

О как, Вик. Интересно, кстати — имя-то мне только что придумали, я еще даже не успел привыкнуть, что я теперь Виктор. А вот это свойское «Вик» моментально почему-то отозвалось в голове, как что-то хорошо знакомое и почти родное.

Я задумался об этом так глубоко, что только уже снаружи вспомнил, что не уточнил, куда именно мы идем.

— В смысле… — я развел руками. — Как у вас тут с жильем вообще устроено? Его тоже выдают как и карточки?

— Ха-ха, держи карман шире! — Бадабум кисло улыбнулся. — Это ты вопрос прямо ребром поставил, надо сказать. Жильем-то и правда надо обзавестись, и это не такое уж дешевое удовольствие. Хотя, может…

Он посмотрел на меня, прищурившись, будто оценивал, и кивнул:

— А может и может!

Из нагрудного кармана он выудил крошечную гарнитуру, нацепил ее на ухо и почти сразу же заговорил:

— Скай, там Тайлер уже освободил помещение? Да, который уволился! Ага. Отлично! Нет, не новичок… Ну то есть новичок, но не в пилоты. Это не так важно. Да. До связи.

Потратив на этот короткий почти что монолог не более трех секунд, он снял гарнитуру с уха и посмотрел на меня с широкой улыбкой:

— Что ж, кажется, и эту проблему мы решили тоже! У меня как раз два дня назад уволился один из пилотов, и вчера освободил съемную квартиру, в которой жил.

— Они работают на тебя и снимают у тебя же? — удивился я.

— А где еще им снимать? — Бадабум пожал плечами. — Я-то своих грабить не буду, у меня цены завсегда процентов на пятнадцать меньше, чем у других! Кстати, о птичках… А, может, ты хочешь стать пилотом и устроиться ко мне?

Бадабум улыбнулся, показывая, что предложение шуточное, но глаза его оставались серьезными — если это и шутка, то лишь на какую-то долю.

— Нет, спасибо. Во-первых, пилотирование не вернет мне память. А во-вторых, я что-то не ощущаю себя способным пилотировать что-нибудь сложнее мотоцикла.

— Ну и ладно! — Бадабум с некоторым сожалением махнул рукой. — Все равно квартиру тебе сдам. Денег у тебя, знаю, нет, так что первый месяц пусть будет бесплатным. А там дальше уже решим.

— Спасибо. — я вздохнул. — И чего ты только со мной возишься? Как с собственным сыном.

— Эй, полегче, старичок! — рассмеялся Бадабум. — Вообще-то тебе больше лет, чем мне, на минуточку! А что до твоего вопроса… Скажем так, я однажды был на твоем месте — на месте человека, который погиб бы без чужой помощи. Так что можешь считать, что я вижу в тебе себя. И делаю то же самое, что тогда делали со мной.

Бадабум подмигнул, но глаза его остались серьезными.

— Ладно. И все равно спасибо. — я покачал головой. — Идем тогда, что ли? Чего время зря терять.

Идти пришлось прилично. Квартира Бадабума оказалась даже не в атриуме, как назывался этот огромный зал, местная «площадь», а в стороне от него, во внутренних помещениях станции. Пришлось минут семь петлять по коридорам, пока Бадабум не остановился возле довольно непримечательной двери, на которой черной краской кто-то намалевал число «13».

Бадабум сначала поколдовал с замком с помощью своей карточки, потом попросил мою, и повторил манипуляции в обратном порядке.

— Вот. — довольно произнес он, возвращая мне карту обратно. — Теперь это твое помещение. Чувствуй себя как дома. Отдохни как следует, по тебе видно, что ты на ногах держишься только на адреналине и силе воли. А завтра зарегистрируем тебя как квестора и повторим поход в симулятор, на сей раз по-взрослому.

— Как мне с тобой связаться в случае чего?

— Ах, это. — Бадабум помахал в воздухе своей идентификационной картой. — Это еще и телефон. Вот, смотри, переворачиваешь, сюда жмешь, вводишь номер, свой я тебе сейчас запишу. Потому раздобудем тебе гарнитуру.

Он записал свой номер, еще раз пожелал располагаться, как дома, и ушел прочь.

А я закрыл дверь и быстро осмотрел хоромы, в которых мне теперь предстоит существовать. Осмотрел очень быстро, без особого внимания — просто чтобы иметь общее представление. Вся комната — буквально пять квадратных метров. Узкая кровать, маленький стол с лампой, шкаф в углу, напротив него — микро-плита на одну позицию, под ней — маленький холодильник. В стене небольшой иллюминатор, через который виднелась кусочком планета, а в соседней — узкая дверь, ведущая в санузел, совмещенный с душевой.

В общем, места в комнате было так мало, что даже одному тут жить было как-то тесно. Однако это не имеет особого значения, потому что, скорее всего, тут я буду только спать… И, возможно, иногда есть.

Бадабум, кстати прав — меня действительно начало отпускать, и на тело навалилась свинцовая усталость. Поэтому, не откладывая дел в долгий ящик, я стянул с себя одежду, увалился на кровать, закрыл глаза и моментально провалился в сон.

А проснулся от грохота и приглушенных криков за дверью!

Как именно я проснулся, сам не понял. Просто обнаружил себя уже с открытыми глазами, да еще и в полусидячем положении. Сна ни в одном глазу, как будто и не спал вовсе.

Или наоборот — как будто только что проспал добрых десять часов, да так крепко, что этого теперь хватит на неделю вперед!

Приподнявшись на руке, я прислушался к происходящему за стеной — мне же не показалось? Точно не показалось!

Бам!

Вот теперь — точно не показалось. Снаружи в мою дверь снова что-то отчетливо ударило, будто кто-то кулаком приложил или, может, даже всем телом влетел, а потом раздались едва слышные крики… кажется, женские!

Я соскочил с кровати, на ощупь пробрался к двери и прислушался. Там снаружи явно происходило что-то неправильное, что-то, чего не должно происходить на «Нова Квест». Единственные крики, которые ожидаешь на ней услышать посреди условной «ночи» — это крики радости от того, что разрыв снова открылся, и можно высаживаться на поверхность…

И это были явно не они.

Уж скорее это тянуло на испуганные вопли людей, ощущающих себя в опасности!

Что могло вызвать такую реакцию у населения станции, как минимум половина из которых — бывалые квесторы⁈ Нарушение герметичности обшивки⁈ Пожар⁈

Или, чем черт не шутит, кто-то из особенно отбитых квесторов притащил с поверхности какого-то милого инопланетного зверька, а тот за несколько часов вырос до размеров танка и теперь громит коридоры станции⁈

Каждый следующий вариант хуже предыдущего, а самое плохое во всем этом то, что продолжая сидеть в комнате, я так и не выясню, что мне на самом деле сейчас угрожает!

Да и в конце концов, сидеть зажатым в узком пространстве, лишая себя пространства для маневра — это вообще почти всегда плохая идея. Особенно тогда, когда за дверью происходит что-то непонятное и потенциально опасное, и в итоге сам не заметишь, как окажешься в эпицентре творящейся дичи!

И уже не факт, что сможешь их нее выбраться. Потому что выбираться надо было раньше.

Освещение по-прежнему не работало, поэтому я только с третьего раза вслепую нащупал кнопку открытия двери, и нажал ее, не особенно надеясь на успех. Будет забавно, если сейчас окажется, что проблемы поджидают меня уже на этапе «выбраться из норы».

Забавно, но очень неприятно.

Однако, никаких проблем не возникло — видимо, питание дверей подключено к другому источнику, а то и сразу к двум или даже трём. Это, в общем-то, логично — если вдруг на станции случится какая-то беда, из-за которой единственный источник питания накроется, то все, кто окажутся из-за этого заперты в своих комнатушках, будут крайне удивлены сложившейся ситуацией.

И недовольны.

Едва только приводы двери загудели, и она начала открываться, как ей вторила вибрацией из кармана полученная пару часов назад карточка. Я достал ее, перевернул, и нисколько не удивился, обнаружив на обратной стороне слово «Бадабум» — именно так я и записал единственный на данный момент известный мне номер.

— На связи. — коротко уронил я, шагая в коридор и быстро осматриваясь.

— Вик! — голос Бадабума был непривычно-напряженным и сбивчивым, словно он изо всех сил куда-то торопился, не обращая внимания даже не боль в ногу. — Ты не спишь⁈

— Угу. — коротко ответил я, пытаясь в темноте коридора, которую даже аварийное, вполнакала, освещение, толком не разгоняло, рассмотреть хоть что-то.

Сбоку раздались торопливые шаги, и, задев меня, мимо кто-то пробежал! Я рефлекторно отреагировал на удар переносом веса тела, и только лишь покачнулся, зато виновник столкновения потерял равновесие и полетел на пол!

Мне тоже пришлось раскинуть руки в стороны, чтобы удержать равновесие, поэтому, когда я вернул карточку к уху, Бадабум там уже договаривал начатую ранее фразу:

— … только не выходи из своей комнаты! Мы скоро будем!

— Угу. — ответил я, рассматривая ту, что со мной столкнулась.

Именно «ту», поскольку это была девушка — чтобы это понять, было достаточно даже слабого аварийного освещения. Коротко, практически под машинку, стриженная девушка, одетая в одни лишь только бледно-розовые шорты и покрытая узорами татуировок так плотно, что сложно было понять, где заканчивается одна и начинается другая.

Но даже при всё при этом на ее животе и груди невозможно было не заметить кровь. Свежую, жирную, отблескивающую в слабом свете ламп аварийного освещения, кровь…

Девушка приподнялась на руках, попыталась вскочить на ноги, но тут же с болезненным криком упала обратно на пол — кажется, что-то повредила. Она подняла голову, встретилась со мной взглядом, и тихо, почти что одними губами прошептала:

— Помоги…

Как бы тихо она это ни произнесла, но Бадабум каким-то образом услышал. Он резко оборвал сам себя, и печально спросил:

— Ты уже вышел, да?

Тьма в десятке метров от меня сгущается, изрыгая два темных балахона, из-под которых единственное что торчало — это мертвенно-бледные руки.

И зажатые в них острые стержни, похожие на заточенную арматуру, покрытые то ли хлопьями ржавчины, то ли кровью.

И, вытянув заточки в мою сторону, балахоны неторопливо двинулись вперед, явно с не самыми добрыми намерениями.

— Угу. — коротко ответил я Бадабуму…

А потом резко выбросил руку вперед, швыряя карточку в левого противника!

Какой бы легкой она ни была, но до балахона все же долетела, заставив его на мгновение замешкаться и отстать от своего коллеги.

Хороший знак. Это означает, что они далеко не профессионалы военного дела, и вообще не тренированы справляться со сложными ситуациями. Время реакции высокое, адаптивность к ситуации — низкая.

Эти мысли пронеслись в голове одной стремительной очередью, пока я длинным скользящим шагом перемещался вслед за брошенной карточкой — только к другому противнику, к правому.

Заточка стремительно рванулась мне на перехват, едва видимая в окружающих потемках — хрен рассмотришь, не то что заблокируешься!

Но я не делал ни того, ни другого. На середине движения я резко провалился назад, пропуская удар мимо, потом еще раз — второй тоже мимо!

Вот теперь я выяснил все, что хотел. Балахоны — крайне неумелые бойцы. Не умеют ни реагировать на опасность, ни использовать свое преимущество. Удары широкие, размашистые, дилетантские, сила в них вложена колоссальная, но какой от этого толк?

Сила, вложенная в удар, который не достиг цели — это сила, потраченная впустую.

А сила, потраченная впустую — это то, что делает тебя слабее.

Я снова качнулся вперед, заставляя противника атаковать еще раз, и еще раз пропустил удар мимо.

А потом качнулся вперед по-настоящему, воспользовавшись паузой между ударами!

Балахон, рука которого по инерции улетела высоко вверх, не ожидал такой прыти, и не успел среагировать. В последнюю секунду попытался дернуться назад, отступив одной ногой, но тем сделал только хуже.

Мощный боковой удар в середину его голени, с доворотом стопы и бедра, как по учебнику, просто выбил опорную ногу, и балахон рухнул на пол, как подкошенный! Зазвенела по стальному полу заточка, я наступил на нее ногой и оттолкнул подальше — больше ни на что у меня времени не оставалось.

Потому что второй балахон уже был рядом, и атаковал сверху-вниз, зажав оружие обратным хватом!

Вот это вообще самое глупое, что он мог придумать…

Я вскинул вверх перекрещенные руки, принимая в них удар, и тут же закрыл замок левой ладонью на запястье противника. Шагнул вперед и вбок, таща руку противника за собой и вынуждая его выгнуться назад и потерять равновесие. Правую руку на локоть врага, нажать — и под хриплый болезненный вопль, вырвавшийся из-под капюшона, заточка выпадает из разжавшихся пальцев и звенит по полу.

Я довернул корпус еще сильнее, заставляя противника прогнуться в пояснице, чтобы плечо не вылетело из сустава, перешагнул через руку одной ногой, второй, подбил опорную ногу и потянул на себя, укладывая балахон мордой в пол.

Второй за это время слегка оклемался и даже попытался подняться, но ногу я ему отсушил знатно, поэтому ни хрена у него не получилось. Тогда он пополз вперед, довольно резво пополз, за секунду добрался до упавшей заточки, схватил ее, вытянул вперед руку и попытался воткнуть острый штырь мне в стопу!

Я отдернул ногу назад, и тогда он подтянулся свободной рукой и атаковал вторую ногу!

Вот же настырный!

Вторую ногу я отдергивать не стал — пришлось бы отпустить второго противника, который и так уже начал дергаться в довольно щадящем захвате.

Вместо этого я встретил удар собственным ударом — той самой стопой, которую ползун пытался пригвоздить к полу секундой ранее.

Моя голая стопа врезалась точно в пальцы, сжимающие заточку, и они отчетливо хрустнули. Балахон снова завопил от боли, заточка вылетела из его руки, отлетела куда-то вдаль, и пропала в темноте — теперь уже надежно.

Враг зарычал, ухватил меня за ногу единственной целой рукой, словно пытался нанести мне хоть какие-то повреждения, хотя бы оцарапать, если получится! Я вырвал ногу из его захвата, и уже отвел назад, чтобы пробить по голове, как по футбольному мячу, надежно выключая врага надолго…

Но за мгновение до того, как нога сорвалась вперед в мощном ударе, как пуля из ствола, балахон поднял голову, и пронзительно заверещал:

— Он пришел! Мессия все равно пришел! Вы уже ничего не остановите! Вы — лишь пыль под его ногами!

Это звучало настолько странно и подозрительно, что я на мгновение замешкался.

И этого мгновения хватило, чтобы все вокруг резко изменилось.

Окружающую полутьму внезапно разрезало несколько узких световых лучей от мощных фонариков. Они быстро прошлись по стенам коридора, и наконец сошлись в одной точке — на мне и балахонах. Я едва успел отвернуться, чтобы яркий свет не выжег успевшие привыкнуть к полутьме глаза, а вот балахону подо мной явно повезло меньше — он задергался еще сильнее.

— Никому не двигаться! — раздался сильный, властный, уверенный голос. — Всем оставаться на своих местах!

Это был не Бадабум. Вообще не уверен, что Бадабум может говорить таким тоном, он совсем не вяжется с образом этого хохмача.

— Эй, ты, босой! А ну отпустил, быстро!

— Вы не туда воюете. — бросил я, не поворачивая головы. — Это они на меня напали, а не наоборот!

— Без босоногих разберемся! Отпустил, я сказал, а то применим силу!

В том, что они могут применить силу, я даже не сомневался. Обычно люди так говорят, когда имеют основание так говорить… Ну или как минимум — когда верят, что эти основания у них есть.

В конце концов, они же не накинулись на меня сразу же, как эти двое балахонистых бесноватых, изрыгающих какие-то упоротые религиозные догматы. Значит, они как минимум настроены реально во всем разобраться и определить, кто есть кто, а не просто потыкать заточенными арматуринами в первого попавшегося.

Поэтому я отпустил заломанную за спину руку балахона и медленно повернул голову к свету, предварительно закрыв глаза.

— Это Вик! — раздался подозрительно знакомый голос. — Это Вик, это свой!

О, а это уже Бадабум! Выходит, он тоже тут… Ну да, он же сказал «скоро буду»!

Хотя нет, он сказал «Скоро будем», то есть он с самого начала имел в виду нескольких человек.

— Точно⁈ Ты его знаешь⁈ — все еще недоверчиво спросил первый голос.

— Точно! Да убери ты свой фонарь! — выплюнул Бадабум, и луч света, почти что ощутимо бьющий мне в лицо, исчез. — Вик! Не ранен⁈

Бадабум подковылял ко мне. В его руке был зажат небольшой, но явно мощный фонарь, и больше ничего при нем не было — никакого оружия, даже той же заточенной арматуры. Да он и одет был кое-как — кожаная куртка на голое тело, а вместо штанов из плотной ткани — черные легкие шорты до колен. Наверняка он, как и я, вскочил посреди сна от непонятных звуков и напялил на себя первое, что попалось под руку.

— Я в порядке. — ответил я, кивая в сторону. — А вот девушке нужна помощь…

— Девушке? — Бадабум включил фонарь и перевел луч туда, куда я указал головой. — Какой?

Действительно, какой…

Девушки на том месте, где я ее видел в последний раз, уже не было. Натекшая красная лужа, да размазанный кровавый отпечаток ладони, словно раненая пыталась ползти — вот и все, что осталось от девушки. Похоже, в разгар моего боя с балахонами она решила воспользоваться появившимся временем, чтобы убежать подальше и спрятаться…

И если так, то она полная дура.

Если кровь, что я на ней видел — ее, то жить ей осталось от силы пятнадцать минут. С таким кровотечением она не выживет без помощи.

— Там была девушка. Раненая. Много крови. — коротко пояснил я.

— Сам вижу, что не вишневого сока. — неожиданно грубо ответил Бадабум. — Куда она пошла⁈

— Понятия не имею. — я пожал плечами. — Но, думаю, можно отследить по каплям крови. С таким кровотечением она просто не могла не наследить.

— Точно, братец! — Бадабум щелкнул пальцами. — Надо ее найти! Генри!

— Слышу! — отозвался тот. — Ищите! А я пока займусь этими! Дом, под твою ответственность!

— Погнали! — Бадабум махнул рукой. — Генри справится, не переживай!

Пока мы с Бадабумом искали раненую, чтобы не дать ей скончаться от потери крови, нам на пути периодически попадались встревоженные, а то и вовсе — натурально испуганные люди. Некоторые из них выглядывали из открытых дверей своих комнатушек, и таких Бадабум просил спрятаться обратно, и не высовываться. Тех же, кто попадался в коридоре, и пытался выяснить, что произошло, он мягко отправлял обратно по домам, ну или хоть куда-то, где можно будет спрятаться и переждать непонятную ситуацию.

— Что это вообще было? — спросил я, не отрывая взгляда от пола, на котором то и дело сверкали в свете фонаря капли свежей крови — те самые следы, которые мы и искали. — Что за балахоны?

— Сектанты. — коротко ответил Бадабум. — Давай об этом потом, а? И так тошно, честное слово!

Я открыл было рот, чтобы продолжить выуживать из него информацию, раз уж начал, но тут внезапно кровавый след резко свернул в сторону и закончился размазанным отпечатком ладони на дверном косяке — мы пришли.

Девушка была уже без сознания, когда мы ее нашли. Последнее, на что ее хватило — это зажать бок рукой, между пальцами которой все еще сочилась кровь, и ничего больше, однако она все еще была жива.

Пока Бадабум кого-то вызывал по своей карточке, я стянул с себя футболку, разорвал один шов, превращая ее в большое полотно, сложил его в несколько раз, и перетянул девушку поперек живота, вместе с рукой. Завязал самый тугой узел в своей жизни (девушка слегка застонала, не приходя в себя), и даже смог слегка прикрыть ее грудь неиспользованной тканью — просто так. Просто чтобы не сверкала на всю округу.

Через две минуты к нам подошла парочка дюжих молодчиков в неприметной серой одежде. Бадабум коротко, буквально в два слово, переговорил с ними, они кивнули и разложили компактные легкие носилки, на которые и перенесли пострадавшую. Аккуратно перенесли, надо отдать должное, не как ящик с патронами, а как настоящую ценность — хрупкую и нежную.

— Всё, братец. — устало вздохнул Бадабум, когда они унесли раненую прочь. — На этом наше дело закончено. Идем обратно.

— А что именно закончено? — спросил я, когда мы вышли в коридор. — Что это было, в конце концов? Какие нахрен сектанты?

— Так самые обычные сектанты, братец. — хмыкнул Бадабум. — Такие, знаешь, которые поклоняются всякой херне и считают, что только лишь они знают, как на самом деле устроен мир и что на самом деле в нем происходит.

— Это понятно. А эти конкретные чем поклоняются? Что за мессия у них?

— Мессия? — настала очередь Бадабума недоуменно хмуриться. — Что еще за мессия?

— Ты меня спрашиваешь? — не понял я. — Я думал, это ты знаешь больше меня!

— Я, конечно, знаю больше тебя. — не стал спорить Бадабум. — Но вот про мессию это что-то новенькое. До сегодняшнего дня я ничего подобного не слыхал, братец!

— Так, ладно… — я вздохнул. — А что вообще об этих сектантах ты вообще знаешь? Чему они поклоняются?

Добывать информацию надо было быстро — мы не так и далеко ушли от Генри в поисках девушки, и сейчас уже почти вернулись к месту боя с балахонами. А когда вернемся, как пить дать, Бадабум опять найдет чем заняться, и этот разговор потом неизвестно когда продолжится.

— Так известно чему поклоняются. — усмехнулся Бадабум. — Как будто тут много вариантов, чему поклоняться! Не хот-догам Мартины, же! Сектанты эти поклоняются…

Договорить Бадабум не успел.

Его прервала пара быстрых выстрелов, раздавшихся откуда-то спереди, из полутьмы коридора.

Примерно из того же места, где мы оставили Генри и двух сектантов.

Мы с Бадабумом переглянулись, и, не сговариваясь, молча ринулись вперед — туда, где за поворотом оставили Генри и сектантов.

Неужели у кого-то из них оказалось оружие⁈ Это при-том, что Бадабум убеждал меня, что оружия ни у кого нет, что оно на станции запрещено⁈

И при все этом при этом сектанты как-то умудрились его заполучить⁈ Тогда почему они не применили его против меня⁈ Почему полезли в рукопашную с заточенными арматуринами⁈

Ответ оказался прост и логичен — потому что у сектантов не было оружия.

Оружие было у Генри. Небольшой компактный пистолет, который он сжимал двумя руками, разглядывая окружение через сведенные на одну линию целик и мушку.

Когда я вынырнул из-за угла, эта линия моментально переместилась на меня, да так быстро, что я едва успел среагировать — резко затормозил, мгновенно уходя на нижний уровень, и, неловко проскользив пятками по полу, кинулся обратно за угол.

— Не стрелять! — крикнул я уже из-за угла. — Свои!

— Вижу, что свои. — спокойно ответил Генри. — Выходи.

Я вышел из-за угла, готовый в любой момент дернуться обратно, даже несмотря на то, что Генри вроде бы меня признал. Но Генри действительно опустил оружие, хоть и не убрал его окончательно. Прижал к груди, направив ствол вниз и убрав палец со спуска. Взгляд его был неотрывно прикован к одному из сектантов, что по-прежнему лежал на полу.

Второй лежал тоже, но совсем иначе — навзничь, раскинув руки в стороны и неловко подогнув ноги в такие кренделя, в какие у живых людей конечности не сгибаются. Ну и лужа крови, растекающейся под его телом, тоже не добавляла оптимизма.

— Где Дом? — спросил Генри, не убирая пистолет.

— На месте! — ответил тот, выхрамывая из-за угла. — Что тут… Ой, мать мою двадцать…

Увидев застреленного сектанта, он прямо расстроился, даже вечная улыбочка куда-то пропала с лица. Он подошел к мертвецу, присел рядом с ним, без страха взялся за черный балахон и перевернул убитого на спину.

— А-а-а… — протянул Бадабум, глядя в мертвые глаза сектанта. — Это же Адам из третьего технического отсека! Генри!

— Слышу. — ответил тот. — А второго я не знаю. Может, ты знаешь?

— Стоять! — я вскинул руку, понимая, что ничего не понимаю. — Вы что, знаете убитого⁈

— Вик, мы на космический станции, ты забыл? — Бадабум обернулся на меня и красноречиво постучал себя костяшками пальцев по лбу. — Тут как бы немного ограниченное количество людей живет, и много кто много кого знает!

— Но при этом вы не знаете, что сектанты — это сектанты?

— Они не рассказывают, знаешь. — хмуро процедил Генри. — Как-то у них не принято.

Я перевел на него взгляд. До этого момента как-то не было возможности рассмотреть его как следует, поэтому сейчас я решил восполнить этот пробел.

Генри оказался примерно одного возраста с Бадамумом и такой же сухощавый.

Больше ничего общего у них не было.

Если Бадабум был веселым хохмачом и балагуром, то Генри даже на первый взгляд казался хмурым сухарем. На голове даже сейчас, посреди ночи, у него красовалась широкополая белая шляпа, из-под полей которой, словно из амбразуры танка, по сторонам постоянно стреляли проницательные серые глаза. Горбатый узкий нос, а губы прячутся под щеткой торчащих в стороны белых усов — вот таким был Генри.

Одевался он под стать — синяя рубашка с рукавами, закатанными по середину локтя, серая жилетка, такие же серые брюки и высокие ботинки, даже скорее сапоги из какой-то фиолетовой чешуи. Ну и пистолет, конечно, хотя с таким стилет ему бы больше подошел револьвер.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что за сектанты? — я развел руками. — Хотя бы в двух словах⁈

— Надоедливые ублюдки. — полностью укладываясь в условие, ответил Генри.

— Психи, которые поклоняются ШТОРМу. — чуть длиннее ответил Бадабум. — Обычно ведут себя спокойно и только мелко пакостят — воруют всякое или там шлюз какой-нибудь могут заблокировать на выход. Короче, надоедливые ублюдки, Генри правильно сказал, но безобидные.

— Безобидные⁈ — я усмехнулся.

— Так в том и дело, что сегодня они будто с цепи сорвались. — Бадабум поднялся с корточек. — Набрасываться на обитателей, да еще и с оружием!

— Они убили трех человек. — сумрачно добавил Генри. — И ранили еще пятнадцать. После такого щадить их как-то не хочется, даже при условии, что любой из них может оказаться моим знакомым.

Он наконец расслабился и убрал оружие в скрытую за поясом кобуру. Прикрыл пистолет сверху рубашкой, заметил, как я смотрю на пистолет, и мотнул головой:

— Что-то не так?

— Генри единственный на станции, у кого есть оружие. — пояснил Бадабум. — Ну, из гражданских. А все потому, что он — глава АГС, о котором я тебе рассказывал. Это именно он сделал так, что корпорации сидят по своим норам и не отсвечивают, да еще и станции помогают выживать при этом, и квесторов снабжают. Не всем это понравилось, сам понимаешь, поэтому на Генри столько уже покушений совершили, что на всех конечностях пальцев пересчитать не хватит. Поэтому Совет и решил, что ему положено оружие — как для самозащиты, так и для… таких вот ситуаций.

На последних словах Бадабум бросил короткий взгляд на убитого сектанта.

— Он убегал. — бросил Генри. — Я дважды велел ему остановиться, предупреждал, что буду стрелять. Он не послушал.

— Это было до того или после того, как тебе сообщили об убитых? — уточнил я, и Генри коротко стрельнул в меня глазами:

— Во время. Я как раз слушал отчет, когда он решил сбежать. Кстати, конкретно эти двое никого не убили вроде бы. Только ранили. Вы нашли девушку?

— С ней все будет хорошо. — заверил его Бадабум. — А что там с остальными?

— Судя по всему, все уже закончилось. — Генри обернулся и посмотрел себе за спину, словно его кто-то позвал. — Сектантов всего-то около десятка было. Правда мы единственные, кто оказался, скажем так, с добычей — остальным не так повезло. Все сектанты ушли. Ну ничего, наш пленный обязательно расскажет нам, где их гнездо. Уж я-то постараюсь.

В голосе Генри отчетливо прорезался металл, и я бы на месте сектанта напрягся бы при таких словах.

Но сектант был в отключке и не знал, что сейчас решается его судьба.

За углом — там, откуда мы с Бадабумом пришли, — раздался топот, и к нам подбежали двое молодых крепких парней в одинаковых синих футболках и беспалых перчатках.

— Наконец-то. — недовольно процедил Генри, глядя на них. — Берите оба тела, и за мной. Дом, я тебе позвоню.

— Ага, давай. — Бадабум вернулся в своей обычное радушное состояние, и кивнул. — Звони, потрещим!

Он махнул рукой вслед уходящим прочь, и повернулся ко мне:

— Ну вот вроде все и закончилось, братец. А ловко ты однако этих двоих оприходовал! Вспомнил, что ли, чего-то из прошлой жизни?

— Если только на уровне мышечной памяти. — хмыкнул я. — Само как-то получилось.

— Ну, если бы у нас на станции хотя бы у половины получалось так же, как у тебя, на одной лишь мышечной памяти — сектанты бы сами сегодня кровью умылись! — Бадабум покачал головой. — Твари, это ж надо, трех человек убили…

— Да, об этом. — я поспешил ухватить тему за хвост, пока Бадабум сам ее затронул. — Поправь меня, если я что-то неправильно понял, но… Я так понимаю, эти сектанты у вас уже давно?

— Да почти что с того самого момента, как планета закрылась! — Бадабум махнул рукой. — Сначала их было всего-то человек пять, ходили везде в своих черных балахонах и с нарисованными от руки табличками, все пытались всем доказать, что ШТОРМ это благо, очистительное пламя, которое заставляет мир переродиться, ну и всякое такое, классический религиозный бред. Ничего плохого не делали, только нарушали спокойствие на станции, а в то время спокойствие было ой как важно и нужно. Это же было самое начало исхода с поверхности, когда станция испытывала самые большие проблемы. Едва, вода, воздух, даже банально место, чтобы поспать — все было в бешеном дефиците, а тут еще эти, со своими «покайтесь, смиритесь, облейтесь, сожмитесь», тьфу!

Бадабум скривился и снова махнул рукой, одним лишь этим жестом максимально подробно передав свое отношение к сектантам.

— Так и что потом? — напомнил я, глядя как к нам приближается еще одна парочка людей — на сей раз мужчины и женщина в одинаковых серых комбинезонах и с инструментами для уборки в руках.

— Ну ничего. — Бадабум пожал плечами. — Генри как раз тогда взялся порядок наводить, он молодой еще был, да мы все тогда молодые были. Генри оказался единственным, у кого хватило сил упорядочить весь этот хаос и сделать станцию безопасной. Правда для этого пришлось свернуть набок немало носов, ну а что касается сектантов — их Генри и те, кто позже основал Совет, заставили убраться.

— Куда?

— А вот это и самое интересное. — Бадабум развел руками. — Им просто велели больше не мутить воду на станции и пригрозили, что выкинут за борт, если это повторится еще раз. И на какое-то время сектанты действительно исчезли, но буквально через пять лет, когда все только-только наладилось — появились снова. Только теперь уже они не просто проповедовали свою дебильную веру, они начали совершать мелкие пакости. То украдут часть прибывшей в еженедельном грузе еды, то отключат освещение в каком-нибудь отсеке, а когда его починят — окажется, что все стены там изрисованы молниями в честь ШТОРМа и всякими религиозными лозунгами. Несколько раз они пугали простых людей, но до такой жести, как сегодня, не доходило никогда.

— Даже такие мелкие, как ты говоришь, пакости, все равно повод найти их и выкинуть за борт, как обещали. — заметил я, глядя как подошедшая к нам парочка замывает натекшую на пол кровь. — Разве нет?

— Так пытались! — Бадабум кисло пожал плечами. — Но станция… Она же как конструктор, собрана наспех и как придется. Все чертежи, планы и схемы, которые когда-то были актуальны, сейчас — не более, чем туалетная бумага. Какие-то ходы и лазы уже не существуют, вместо них — другие. Проходы стали тупиками, а большие отсеки — заблокированной со всех сторон ловушкой. За пять лет бесконтрольного строительства и наращивания, станция превратилась в лабиринт, который исследуют до сих пор, обновляя карты практически еженедельно.

— Неужели даже примерно не смогли вычислить гнездо этих сектантов?

— Примерно смогли. Да тут другая беда пришла — эти твари предугадали наши шаги и окружили себя ловушками. Всякие простые самоделки, механические, без электроники, и оттого — лишь более опасные, потому что не фиксируются никакими детекторами. То пол под ногами провалится, то хлестнет сбоку при неудачном шаге какая-нибудь гибкая шипастая хрень, втыкаясь в ноги… Короче, после того, как добрый десяток человек пострадал в попытках добраться до сектантов, эти попытки просто бросили — слишком дорого это обходилось. Несравнимо дорого по сравнению с тем, какой вред они наносят… Наносили, в смысле.

— Теперь-то за них возьмутся всерьез? — уточнил я.

— Уж будь уверен. — Бадабум усмехнулся. — Генри это просто так не оставит. Он — опора этой станции, он на ней — закон и порядок. Пока эти уроды просто воровали по мелочи, он просто не обращал на них внимания, занятый более важными делами, но теперь, когда они позволили себе убивать… Скажем так — ты ему сегодня преподнес отличный подарок в виде живого, но вырубленного сектанта, и он этим подарком воспользуется по полной программе! Если он не сможет вытянуть из него, как они сами ходят мимо своих же ловушек, не попадаясь в них — никто не сможет.

— Рад был помочь. — дежурно ответил я. — Хотя и надеюсь, что больше я не окажусь втянут в эту историю с сектантами.

— Все надеются. — усмехнулся Бадабум. — Но после сегодняшнего… Боюсь, как раньше уже не будет. Что ты там говорил? Мессию какого-то упоминали? Черт, забыл совсем об этом Генри рассказать. Эта информация может быть важной. Так, я побежал тогда, а ты отправляйся досыпать, завтрашний день будет нисколько не легче сегодняшнего.

Я хотел было напомнить, что можно просто позвонить, но Бадабум уже развернулся и заковылял проще. Вряд ли он действительно забыл, что существуют телефоны — уж скорее хотел лично донести информацию до Генри, пользуясь всем инструментарием своей харизмы.

Я немного понаблюдал за тем, как уборщики устраняют следы ночной атаки, поднял с пола свою идентификационную карточку, которую чудом никто не затоптал во всей этой беготне, вернулся в комнату и лег на кровать. Казалось, что после всего произошедшего и уснуть-то не получится, но, вопреки ожиданиям, сон пришел быстро, и был он крепким и безмятежным.

И самое главное — без снов. А то не хватало мне еще и во сне отбиваться от сектантов и бегать по коридорам в поисках истекающих кровью девушек.

Проснулся я снова от стука в дверь, только на этот раз — нормального, как стучат все люди, когда хотят, чтобы им открыли. За дверью снова оказался Бадабум, в своем привычном виде — улыбающийся и довольный жизнью!

— Как сам⁈ — радостно спросил он, складывая руки на груди. — Выспался?

— На отлично. — ответил я, отходя в сторону, чтобы он зашел.

— Не-не! — Бадабум замахал руками. — Лучше ты выходи, пойдем позавтракаем, и в симулятор опять! А то вчера много чего не затронули, четверть едва-едва покрыли! И кстати, проверь свой счет, у тебя там подарочек!

Удивленно приподняв бровь, я достал карточку, и да — в окошке «личный счет» действительно ждал «подарок» — еще вчерашний ноль сейчас сменился цифрой в пятьсот кредитов. Не знаю, много это или мало, но в любом случае больше, чем ноль, и главное — непонятно откуда.

— Откуда? — я поднял глаза на довольного, будто это он, а не я получил «подарочек», Бадабума.

— Генри распорядился выдать. — ответил тот. — В благодарность за помощь в отбитии ночной атаки, так сказать.

— То есть, за то, что я обеспечил ему «языка»? — усмехнулся я, пряча карточку в карман.

— И за это тоже. — не стал отрицать Бадабум. — Хотя «языком» его назвать язык не поворачивается, уж прости за каламбур. Ни слова из него вытянуть не смогли, насколько мне известно. Не то что информацию, как пройти в логово сектантов, но даже его собственного имени! Но это ладно, кто-нибудь его точно опознает, на станции всего-то семь тысяч человек, можно даже каждому очную ставку устроить.

— Нормально времени займет. — усмехнулся я. — А вот насколько было бы проще, если бы можно было просто взять и отрезать ту часть станции, где скрываются сектанты, от коммуникаций, да? Свет, воздух, вода — все на ноль, и пусть сидят там сами, сколько смогут сидеть прежде чем вылезти.

— Для этого надо было изначально все строить и подключать с умом. — Бадабум покачал головой. — А кто ж знал, что все так сложится. Кстати, насчет «изначально», чуть не забыл!

Бадабум щелкнул пальцами, и полез в объемный карго-карман на штанах, такой огромный, что в него можно было половину самого Бадабума упаковать.

Пошвырявшись в нем пальцами, будто никак не мог найти в куче хлама то, что нужно, он наконец подцепил что-то, вытащил на свет, и протянул мне:

— Вот, держи. Вилли когда тебя чинила всю твою старую одежду посрезала, да так, что она теперь даже на тряпки не годится. Уцелело только это, собственно… Я и подумал, может, это для тебя важно. Может, поможет что-то в памяти всколыхнуть.

И он разжал пальцы, показывая, что лежит на ладони.

Это оказался кусок серой ткани — той самой, из которой был сделан мой китель, в котором я линял с планеты тридцать лет назад.

И пришитый к этому куску черный шеврон, на котором золотился мой позывной.

«Шторм-один».

Завтракали мы все там же — в баре Астрид. Оказывается, тут не только выпивка и закуски имелись, но и можно было вполне себе полноценно поесть и даже выпить безалкогольного. Выбор, конечно, не отличался большим разнообразием, это все же не ресторан, но сендвич с тунцом и яйцом и чашка кофе, суммарно на две сотни кредитов, я заказать смог.

Самой хозяйки на месте не было, но смуглый бармен с короткой щетиной и длинными дредами, собранными в хвост, кивнул Бадабуму как старому знакомому и без проблем принял заказ.

— Ну и что у нас сегодня в планах? — спросил я, пригубив обжигающего парящего кофе. — Ты что-то говорил о симуляторе?

— Ну да. — Бадабум вальяжно развалился, насколько позволял барный стул. — У тебя впереди сеанса четыре еще, никак не меньше. Сегодня по плану — знакомство с фауной «Афины».

— С фауной? — я напряг память. — Жуки-подрывники? Огромные медведи с щупальцами? Зеленые длиннохвостые ящерицы размером с собаку?

— Так… — Бадабум подобрался и подозрительно посмотрел на меня. — Ты что, опять что-то вспомнил?

— Не совсем. Скорее не забывал. — я пожал плечами. — Это тоже из моего последнего и единственного на данный момент воспоминания. Встречался я там с парочкой из них.

— Удачно встречался, судя по всему. — Бадабум осмотрел меня с головы до ног. — Раз жив остался. Да еще и тридцать лет назад. «Медведи с щупальцами» называются октурсы и это одни из самых опасных животных «Афины». Даже квесты на них редко выдают, и еще реже за них берутся.

— В чем заключается квест? — поинтересовался я, взглядом поблагодарив бармена, который принес мой сендвич и заказ Бадабума — глазунью из двух яиц с беконом.

— Завалить, конечно же. — Бадабум пожал плечами. — А потом уже баргестовцы сами определяют что из трупа им нужно. Много-то не утащишь… Ах да…

Он посмотрел на меня с легким сомнением во взгляде:

— Ты же знаешь, как это работает. Короче, еще одна технология, на которую ученых навели оставленные пришельцами штуки — телепортация. Перенос физических тел в буквальном смысле.

— Да ладно! — я оторвался от сендвича и посмотрел на Бадабума. — Вот прямо настоящая телепортация? А зачем тогда нужны твои шаттлы? И капсулы?

— Ну ты губу-то не раскатывай! — хохотнул Бадабум. — У этой технологии миллиард ограничений! Переносить можно только небольшие предметы, плюс у каждого узла телепортации — своя, так сказать, «перезарядка», за которое его схемы охлаждаются. Чем сложнее и тяжелее предмет отправили — тем дольше перезарядка. Поэтому например оружие квесторам со станции сбрасывают в капсулах, а вот патроны и скиллы — уже телепортируют прямо в узлы на костюме.

— Скиллы? — переспросил я. — Это что еще такое?

— А это ты должен был узнать только завтра, в симуляторе. — вздохнул Бадабум. — Ну да ладно, краткий ликбез не помешает. Скиллы это, условно говоря, дополнительные инструменты для твоего выживания на планете. У тебя может быть оружие, могут быть дополнительные устройства, и еще два скилла, которые ты покупаешь в процессе высадки точно так же, как покупаешь все остальное. Ты наверняка не заметил, но у каждого кита есть два подсумка — это и есть телепортационные узлы, соответственно и скиллов можно взять с собой только два. После того как купишь к ним доступ, они мгновенно окажутся у тебя в подсумках и, после того, как ты их потратишь, они появятся там снова, сразу же после того, как перезарядится установка телепортации на станции. С боезапасом для оружия, кстати, это тоже работает — твой кит автоматически определяет что за оружие у тебя есть и у тебя на поясе всегда есть запасной магазин. В механическом плане магазин это простая штука, поэтому станция может позволить себе их отсылать в беспрерывном режиме.

— Бесконечный боезапас? — я хмыкнул. — Сказка какая-то!

— Точно, сказка. Которая стала былью. — Бадабум подмигнул. — Я не шучу, если что, все реально обстоит именно так. Сам увидишь на первый высадке. Оружия, конечно, тебе будет доступно с чундриков нос — одна ППшка, одна снайперка, один автомат, один пистолет, и один тяжеляк, но для любого из них у тебя на поясе всегда будет новый готовый магазин.

— Ладно, а скиллы про которые ты говорил? Что они из себя представляют?

— Да что только не представляют. — Бадабум махнул рукой. — Каждая корпорация предоставляет то, в чем они сильны. У «Баргеста» это всякие биотехнологии вроде купола нано-ботов, которые лечат тебя или наносят урон противнику, а изначально тебе от них будет доступен шприц-стимулятор, повышающий скорость передвижения ненадолго. У «Немезиса» — научные штучки типа генератора оптической невидимости, а изначально доступна очень полезная хреновина, которая показывает тебе присутствие других форм жизни в радиусе пятидесяти метров. Ну а «Богдан» просто херачит по области из всех пушек — это они умеют лучше всего, у них даже орбитальное орудие собственное построено на станции, которое обрушивает по твоему указанию огненный шторм в ту точку, куда ты укажешь. Правда изначально тебе будет доступна только контактная граната, и ничего кроме. Она тоже крутая, не подумай, у… У многих квесторов она вообще — самый любимый скилл, несмотря на то, что они легко могут позволить себе все остальное.

Какую интересную паузу он сделал после этого «у». Как будто хотел сказать совсем не то, что собирался, но вовремя себя прервал.

Заострять внимание я на этом сейчас не стал — мозг был занят тем, чтобы уложить всю получаемую информацию в голове и превратить ее в систему хотя бы какой-то стройности. Поверить во все сказанное после вчерашних откровений было нетрудно, но вот понять…

— Я понял, снабжение идет со станции. — я кивнул. — И забирают результаты квестов тоже методом телепортации, правильно понимаю?

— Когда как. — Бадабум подцепил последний кусок яичницы и закинул в рот. — Зависит от самого квеста. В каждой высадке у тебя стандартно будет по одному так называемому «вечному» квесту от каждой корпорации — «Богдан» хочет чтобы квесторы добывали афинит, «Немезис» — чтобы собирали инопланетные технологии, а «Баргест» интересуется сбором образцов местной флоры и фауны. Если добываешь афинит — помечаешь кристаллы, растущие прямо на поверхности, специальным маячком и через тридцать секунд по его координатам прибывает автоматическая бурильная установка, которая быстро вырабатывает чистый афинит и телепортирует его на станцию. Если это инопланетные технологии, то их тоже помечаешь маячком, но уже другим — и автоматизированные дроны «Немезис» самостоятельно собирают их. С «Баргестом» примерно та же история. Кроме того, тебя будут ждать и другие квесты, которые не имеют ничего общего ни с телепортацией, ни вообще с добычей. Например, «Немезис» может попросить восстановить и собрать поврежденных ШТОРМом дронов, которые не успели улететь до закрытия окна и обеспечить их отлет. Или «Богдан» попросит побыть оператором орбитальной бурильной платформы, которая нашла какое-нибудь вкусное месторождение. В общем, квестов хватает и каждая высадка обычно не похожа на предыдущие.

— Значит, я выполняю квесты, зарабатываю кредиты, по желанию трачу их на новое вооружение и скиллы, для того, чтобы выполнять новые квесты. — я пожал плечами. — Звучит как не особенно сложная задача.

— Угу, расскажи это еще сорока девяти квесторам, которые высаживаются вместе с тобой. — усмехнулся Бадабум. — Они на поверхность попали для того же, для чего и ты, и делиться с тобой заработком не собираются. Встретишь такого — и наверняка тебе ГГ.

— Что, прямо без вариантов? — я скосился на Бадабума. — Вот прямо все без разговоров начинают стрелять?

— Ну а как ты хотел? Девять из десяти квесторов работают на свой рейтинг и своих фанатов, если таковые есть. А если их нет — то пытаются ими обзавестись такими вот телодвижениями. А что до вариантов… Варианты есть, конечно. — Бадабум задумчиво скомкал салфетку. — Даже несколько… Но они, скорее всего, тебе будут недоступны.

— И почему же?

— Ну вариант первый — это то, что мы называем «пакт». Ты можешь скооперироваться с другим квестором, тогда награда за все выполненные квесты будет делиться пополам, да к тому же начнешь видеть его и его состояние в любой точке пространства. Но и минусы тоже есть — на отслеживание всего этого будет уходить половина ресурсов твоего кита, так что и силовой щит твой просядет вполовину. В общем, обмен шила на мыло, практически никто никогда не заключает пакты.

— А еще варианты?

— А еще варианты это парные высадки. Каждая пятая высадка объявляется парной, и квесторы могут высаживаться только если зарегистрируют себя и еще кого-нибудь к себе в пару. В таком случае ополовинивания щита не происходит, поскольку в кит еще на станции происходит подгрузка информации о напарнике. Все остальное остается так же справедливо, как и для пакта.

Я доел сендвич и, поймав взгляд бармена, молчаливо обвел пальцем стоящие на стойке тарелки и потер указательным пальцем большой — посчитай, мол. Бармен так же молчаливо кивнул и через несколько секунд положил перед нами планшет, на котором красовалось «К оплате 51 кр.».

— Я угощаю. — заторопился Бадабум, приподнимаясь на стуле, чтобы засунуть руку в задний карман брюк, но я махнул рукой:

— Нет уж, хватит. У меня теперь есть деньги, так что нахлебником больше быть не хочу. Теперь моя очередь угощать.

Я достал собственную карточку, по наитию приложил ее к планшету и секунду подержал.

Все оказалось сделано правильно — терминал негромко пиликнул и сумма на моей карточке стала меньше ровно на пятьсот восемнадцать.

— Ну сам смотри. — Бадабум не стал спорить, и сел обратно на стул. — Отговаривать не буду, я уже понял, что ты за человек.

— Здорово тебя. — усмехнулся я, поднимая к губам чашку, все еще наполовину полную кофе. — Я вот пока еще не понял. Может, расскажешь?

Бадабум искоса посмотрел на меня, будто пытаясь понять, шучу я или нет, а я лишь улыбнулся, не давая ему четкого ответа.

— Что еще я должен знать о высадках? — спросил я, чтобы отвлечь его от этого вопроса.

— Что знать, что знать… — он задумчиво посмотрел в потолок, и щелкнул пальцами. — Экватор, вот! Про него точно надо знать. В общем, посередине Ламинара…

— Кого? — перебил я Бадабума, услышав новое для себя слово.

— А… — Бадабум махнул рукой. — Ты ж не знаешь. Та локация, над которой открывается разрыв, имеет собственное название — Ламинар. Сокращенно от «Неламинарная территория», как раньше, еще до ШТОРМа называли это место. Все потому что на относительно небольшой территории в двадцать пять квадратных километров перемешалась сразу целая куча разных биомов, от болот до пустынь, и они отделены друг от друга так четко, словно кто-то просто склеил разные и не имеющие ничего общего друг с другом куски в одно целое. Так вот, в середине Ламинара стоит Обелиск. В основном, он никак себя не проявляет, но ровно через час после начала высадки он испускает мощную световую волну, да еще и со звуком, который точно ни с чем не спутать — мы это называем Экватором. И это означает, что половина времени до того момента, когда ШТОРМ снова накроет Ламинар, уже прошла, и надо потихоньку двигаться к точке эвакуации.

— И где она?

— Старый космодром Ламинара, буквально в двух шагах от Обелиска. Он там один такой, единственное место, куда может приземлиться атмосферный шаттл. Правда во время панического бегства всех подряд с планеты он прилично пострадал, а ШТОРМ потом довел дело до конца, так что космодромом он быть давно уже перестал, поэтому и защитные системы никакие не работают, и твари постоянно какие-нибудь внутри обнаруживаются, которых приходится уничтожить, прежде чем шаттл сможет сесть… Но вариантов особо нет, честно говоря. Либо ты эвакуируешься оттуда, либо тебе опять же ГГ.

— Но предварительно надо отстрелить неизвестное количество тварей? — уточнил я. — И при этом нет никакой гарантии, что другие квесторы будут заниматься тем же самым, вместо того чтобы под шумок попытаться отстрелить тебя?

— Зришь в корень! — хохотнул Бадабум. — Эвак, это, считай, точка, в которой однозначно окажутся все оставшиеся в живых, причем в хорошо известное время. Так что да — это последний и одновременно самый лучший способ свести счеты с конкурентами. И это не говоря уже о том, что чем ближе ШТОРМ тем злобнее становятся твари. Они как будто ощущают его приближение и переходят в режим берсерков — боли почти не ощущают, бросаются как бешеные, и хрен их остановишь, только если на куски разорвать! И то эти куски все равно будут пытаться добраться до тебя и вцепиться в руку или ногу.

Живо вспомнились октурс и этот второй, похожий на собаку, которых я прикончил прежде чем влезть в капсулу. Вот уж действительно, настоящие берсерки — кидались на меня так, будто от этого зависела их собственная жизнь.

— Шатлл прибывает за десять минут до начала ШТОРМа. — продолжал пояснять Бадабум. — И улетает сразу, как только он начнется. При этом если биосканер будет показывать присутствие хотя бы одной твари, кроме квесторов, на посадочной площадке — шаттл не сядет. Твари ненавидят все громкое и большое, а даже мелкое повреждение шаттла будет означать, что он останется на планете навсегда. А я себе таких расходов позволить не могу. Зато если уж ты оказался внутри шатлла, то можешь быть уверен — тебе там ничего не грозит. Все оружие автоматически блокируется, так что никаких перестрелок внутри не может случиться даже в теории. Не говоря уже о том, что того, кто посмеет даже подумать о подобном, быстро отправят погулять по обшивке без скафандра.

Бадабум хмуро ухмыльнулся — прогулки без скафандра явно были не легендой и не фигурой речи, а тем, что происходит тут если не часто, то как минимум систематически.

— В общем-то, больше мне рассказывать тебе и нечего. — Бадабум развел руками. — В смысле, рассказать на самом деле до хрена всего, миллион тем еще надо рассказать, но на самом деле намного проще будет тебе их показать. Поэтому сейчас мы пойдем к Эби и…

Что «и» он не договорил.

Свет в баре внезапно резко сменился на угрожающе-красный, а где-то снаружи закрякала громкая раздражающая сирена.

— Что происходит? — я стрельнул глазами в сторону входа, ожидая, что сейчас туда ворвутся какие-нибудь очередные сектанты. — У нас проблемы?

— Никаких проблем! — бодро ответил Бадабум. — Просто ШТОРМ начинает рассеиваться, разрыв открывается! Это стандартное сообщение и одновременно — приглашение всем заинтересованным квесторам пройти к капсулам!

— Да? Отлично! — я встал из-за стойки. — Покажешь, где это?

— Кто? — удивился Бадабум. — Что? Капсулы⁈

— Ну да. — я пожал плечами. — Ты же сам сказал, что рассказывать мне больше нечего, надо показывать. А я считаю, что никакой симулятор не заменит реальный опыт и не покажет ничего лучше, чем реальная высадка. Так что давай, показывай куда идти и что делать.

— Ты думаешь, ты готов? — Бадабум скептически посмотрел на меня.

— Определенно, нет. — я покачал головой. — Но, знаешь, быть готовым невозможно в принципе. Можно только думать, что ты готов, а ситуация на земле всегда внесет свои коррективы. Так что нет смысла об этом переживать. Стрелять я умею, соображать вроде бы тоже, основные вводные ты мне дал… Чего тянуть время? В конце концов, если меня сейчас не проведешь ты, я просто найду того, кто проведет. Если надо — заплачу за информацию, деньги у меня есть.

Бадабум посмотрел на меня примерно таким же взглядом, как и в тот раз, когда я сказал ему, что хочу быть квестором.

И, кажется, в моих взглядах увидел примерно то же самое, что увидел в тот раз. Потому что точно так же помедлил секунду, и кивнул:

— Тогда поспешим.

Куда и зачем надо спешить, он не объяснил, но при этом действительно поспешил — тут надо отдать ему должное. Спрыгнул со стула и помчался к выходу с максимальной скоростью, какую только позволяла развить его нога. Да, это не сильно быстро в абсолютном понимании, но для него такая спешка нехарактерна в любом случае.

Даже когда мы ночью бежали на звуки выстрелов, он и то перемещался медленнее.

— Куда торопимся? — спросил я, догнав его и подстроившись под неровный шаг. — Неужели разрыв без нас откроется?

В каждой шутке, как известно, присутствует лишь доля шутки, но Бадабум воспринял вопрос серьезно:

— И не только разрыв! На станции всего пятьдесят капсул, и если не успеешь занять одну из них — будешь куковать тут до следующего разрыва!

— А сколько квестеров на станции?

— Зарегистрированных как квестеры — почти половина, а тех, кто реально высаживается… Ну, чуть больше трехсот!

Шесть квестеров на одну капсулу?

Что ж, нам действительно следует поторопиться!

Выйдя из бара, мы пересекли атриум по короткой хорде, и оказались недалеко от того места, где начиналась лестница, ведущая в каморку Эби. Тут обнаружились целых два лифта, возле которых уже собралась приличная очередь, и Бадабум ткнул в них пальцем:

— Это лифты в лобби!

Я быстро прикинул размер лифтовых кабин, исходя из ширины дверей, посчитал по двое людей, ожидающих, когда лифт доедет, и спросил:

— А лестницы нет?

— А ты шаришь! — с уважением посмотрел на меня Бадабум. — Пусть стоят, а нам сюда!

И он прошел чуть правее и распахнул неприметную дверь — покрашенную в такой же цвет, что и стена, и лишь только небольшая пиктограмма неяркая пиктограмма в виде прямоугольного треугольника с гипотенузой, изломанной квадратными зубами, намекала, что за дверью что-то есть.

Конечно же, это оказалась лестница. Мощная надежная спиральная лестница, со ступеньками, сваренными из стального профиля, убегающая вниз, сколько глаз видел.

Бадабум первым заковылял по ступенькам, я же обернулся, убедился, что никто не заметил нашей хитрости, и последовал за ним.

— Не люблю я эти лифты! — пропыхтел Бадабум, чуть ли не на одной ноге спрыгивая со ступени на ступень. — Набиваются в них как селедки в бочку, а потом по прибытию в лобби дерутся, кто из них был первый! А как-то раз лифт вообще застрял, так потом вою было от тех, кто не успел на высадку — ты просто не представляешь себе!

Я, конечно, не представлял.

Но то, что в условиях «шесть квесторов на одну капсулу» надо искать самые неочевидные способы стать самым первым — это я представлял себе хорошо.

— Все самые прошаренные пользуются лестницами! — продолжал пыхтеть Бадабум, ссыпаясь вниз по ступеням, едва видимым в неярком свете редких ламп, развешанных по стальным стенам. — И когда на высадку идут, и вообще! Так оно надежнее!

Даже с ногой Бадабума путь по лестнице занял не больше минуты, и спустились мы за это время на добрых двадцать метров. Несколько раз мимо проскакивали какие-то двери — наверняка, выходы на другие уровни станции, но Бадабум продолжал упорно двигаться вперед и вниз до тех пор, пока двигаться уже просто стало некуда. Лестница просто кончилась, и мы уперлись в железную дверь, из-за которой отчетливо слышались приглушенные крики. Слов разобрать, конечно, было решительно невозможно, но то, что они были восторженные, а не испуганные — это однозначный факт.

— Вот мы и пришли! — провозгласил Бадабум, берясь за ручку двери. — Вик, познакомься с нашим стартовым лобби!

И он распахнул дверь, впуская внутрь свет и звук.

Я как будто снова вышел из тридцатилетней комы лишь для того, чтобы увидеть во что превратилась небольшая, почти мертвая, станция. На меня снова обрушился когнитивный хаос, атакующий одновременно все органы чувств — вспышки света, грохот звука, и как будто даже физически ощутимое давление накинулись на меня, как дикие звери, снова пытающиеся не пустить меня к капсуле…

Но на этот раз я был готов. Закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, и снова открыл.

Перед нами будто раскинул еще один атриум — такой же большой и с такими же высокими потолками. Только здесь, в отличие от атриума, пространство оставалось практически свободным… Если не считать двух огромных обшарпанных космических кораблей, стоящих по разным углам помещения, и огромной, метров пятьдесят в диаметре, колонны по самому центру, что подпирала потолок.

В основании колонны виднелись какие-то пристройки, формой похожие на яйца, но что это такое, мешали разглядеть люди, стоящие перед каждым таким «яйцом». Где-то всего по одному, а где-то — вполне приличными толпами человек в пять-семи, они активно что-то обсуждали, смеялись и жестикулировали.

А по периметру колонны, почти под самым потолком, тянулась одна длинная закольцованная бегущая строка, показывающая всего два числа и наклонную черту между ними — 45\50.

И над всем этим грохотал, отражаясь от гулких металлических стен, воодушевленный и не лишенный театральности голос невидимого ведущего:

— До сброса капсул всего пять минут, а у нас до сих пор не набрался кворум! Неужели на всей станции больше ни у кого не хватит духу испытать себя в деле настоящих охотников, добытчиков и исследователей⁈ Где же хваленые квесторы⁈

Я посмотрел на Бадабума, а он скривился и махнул рукой:

— Не обращай внимания на эту клоунаду! Она предназначена для тех, кто не в курсе того, как все устроено, для тех, кто не знает, что кворум всегда набирается, что все капсулы всегда отправляются на поверхность… За редким исключением. Короче, это все шоу, не обращай внимания. Главное, что мы еще успеваем, вот что хорошо! Карта с собой?

Я кивнул, боковым зрением заметив, что на колонне что-то изменилось — счетчик поменял показания на 46\50.

— Тогда погнали! — засуетился Бадабум. — Мест становится все меньше!

И мы вышли за дверь.

Тут же сверху, будто только нас и ожидал, спикировал дрон. Он резко описал круг вокруг нас, держа и меня и Бадабума в прицеле камеры, словно запоминал наши рожи, а потом развернулся и устрекотал прочь, обратно к колонне.

На которой, к слову, счетчик заполненных капсул увеличился еще на единицу.

Я двинулся следом за Бадабумом к колонне, не забывая оглядываться и подмечать детали. Так например оказалось, что по периметру посадочного лобби на высоте метров пяти тянется балкон, заполненный людьми, которые наблюдали за происходящим внизу с неподдельным интересом, а дроны, вроде того, что поприветствовал нас, едва только мы вышли, вились вокруг каждой группки, собравшейся возле капсул.

Да, похожие на яйца штуковины у основания колонны оказались капсулами. Небольшими, метра два в диаметре, стальными капсулами, слегка утопленными в колонну. Над каждой горела яркая красная лампа, а сбоку находилась электронная панель с дисплеем, на котором было что-то написано.

У каждой капсулы — что-то свое.

— Ищи зеленый сигнал! — возбужденно велел Бадабум, двигаясь вокруг колонны. — Есть еще свободные! Как найдешь — сразу вставляй карту в панель!

Понятно — красный огонек означает, что капсула уже занята квестором, который прибыл раньше. Значит, надо искать зеленый. Логично.

— Осталось всего две свободных капсулы! Три минуты до высадки! — объявил все тот же невидимый ведущий. — Одна капсула!

И тут я увидел эту самую одну капсулу. Над ней действительно горел зеленый огонек, и никто даже не бежал к ней со всех ног, протягивая карточку на ходу, чтобы опередить конкурентов… Неужели повезло?

Только парочка неприятного вида хлыщей, трущихся возле капсулы, вызывали смутные подозрения, но ничего кроме них — они как будто и не собирались ее занимать. Только зыркали по сторонам недовольными взглядами, скрестив руки на груди.

Я прибавил шагу, и подошел к капсуле, уже доставая из кармана свою карточку, но один из хлыщей, заприметив меня, поднял руку, как будто пытался остановить:

— Э, стоять, браток. Эта капсула занята Цезарем.

— Ви-и-ик… — протянул у меня за спиной Бадабум, но я его не слушал:

— Цезарем? — я слегка сбавил шаг и сделал задумчивое выражение лица. — Боюсь вас разочаровать, парни, но Цезарь не придет.

— Почему? — удивились хлыщи, а тот, что молчал, даже рот приоткрыл от изумления.

— Так он умер. — пояснил он, просовывая руку между ними и вставляя свою карту в единственную щель на контрольной панели. — Вы не знали? Еще до нашей эры!

Контрольная панель пискнула, лампа над капсулой сменила цвет на красный, и над головой загрохотал довольный голос ведущего:

— Есть кворум! За две с половиной минуты до высадки кворум набран! И у нас новичок с абсолютно пустой статистикой, что особенно интересно! У вас есть шанс очень неплохо подзаработать, если, конечно, вы рискнете поставить на эту темную лошадку!

— Ах ты… падаль! — поняв, что я их провел, один их хлыщей позеленел, и вскинул над плечом руку, явно думая, что так сделает удар сильнее.

Я спокойно уклонился от его удара поворотом корпуса, и дошагнул еще чуть вперед, впечатывая напряженное плечо ему в солнечное сплетение — снизу вверх, как будто апперкот, только не кулаком.

Со стороны это и вовсе должно было выглядеть, как будто я просто споткнулся и врезался в хлыща, а то что он после этого выпучил глаза и забыл, как дышать — это уже не моя вина.

— Ты чё-ё-ё! — заорал второй, который только сейчас пришел в себя, и тоже полез на меня с кулаками, но с ним я поступил еще проще — сделал испуганное лицо и шарахнулся назад, «забыв» на месте одну ногу. И в нужный момент, когда хлыщ зашагнул за нее, я подцепил его стопу своей и снова шарахнулся назад, растягивая его в вынужденном шпагате…

Который он, конечно же, дела не умел.

— А-а-а! — заорал хлыщ, скатываясь в позу эмбриона и хватаясь за пах. — Сука-а-а!..

Первый уже успел отдышаться, и смотрел на меня с откровенной злобой в глазах, но я перехватил его взгляд и лишь слегка покачал головой — не надо, мол.

И он понял. Понял и принял. Отвел взгляд, и принялся отволакивать в сторону своего воющего подельника.

— Шоу еще не началось, но уже началось. — задумчиво произнес Бадабум, подходя сзади.

— Будешь сейчас говорить, что это я зря? — я скосился на него.

— Даже не знаю, зря или не зря. — вздохнул тот. — С одной стороны, Цезарю лучше дорогу не переходить… С другой стороны, он такой мудак, что с ним по-другому никак.

— Кто вообще такой этот ваш Цезарь?

— Да вон он. — Бадабум кивнул на хлыщей, которые остановились метрах в десяти от нас.

Гимнаст уже стоял на ногах, хоть и все равно прижимая руки к паху, а его коллега что-то сбивчиво объяснял третьему участнику их необычного собрания — высокому, подтянутому смуглому, с короткой стрижкой и золотой сережкой в брови. Одет он был нарочито броско — обтягивающие штаны, кожаная безрукавка, и никакого головного убора, чтобы были видны тонкие узоры, выстриженные на его коротком ежике. Он бросил на меня короткий взгляд, в котором даже самый отъявленный оптимист не смог бы найти ничего хорошего, развернулся и пошел прочь. Его шестерки поползли за ним.

— Один из тех, кто спускается на поверхность только затем, чтобы охотиться за другими. — пояснил Бадабум. — Ну и, как видишь, опаздывать любит, а чтобы высадка не прошла без него — посылает шестерок занять ему капсулу.

— Внимание, квесторы! Минута до запуска! Всем занять места в капсулах! — разнеслось под потолком, и я внимательно посмотрел на Бадабума.

— Понял, Цезарь нам не интересен. — подмигнул тот, протянул руку и выщелкнул мою карту из панели. — Забирай снаряжение.

Как только карта вылезла из панели, открылся небольшой узкий ящик, из которого я вытащил всего две вещи — пистолет, точно такой же, как видел у Генри, и уже знакомый пояс с несколькими подсумками и слабо светящейся бляхой.

Кит.

— Какой выберешь кит? — спросил Бадабум, глядя как я цепляю пояс на место.

— «Мотылек», конечно. — я пожал плечами.

— Тогда шлепай по бляхе до тех пор, пока не станет голубой. — слегка разочарованным тоном подсказал Бадабум. — Как только окажешься на поверхности, твой выбор зафиксируется и до самого возвращения поменять кит не сможешь.

— А уровни кита? Ты говорил он улучшается.

— Тоже нет. Кит питается остаточным фоновым излучением ШТОРМа, без него вырубается. Поэтому каждое возвращение на станцию для него — перезагрузка и потеря всей прокачки. Теперь к скиллам.

Бадабум быстро потыкал пальцами в экран контрольной панели, и вывел какое-то окно.

— Сейчас у тебя из скиллов — граната и стимулятор. Оставляем?

— Нет. — секунду подумав, ответил я. — Стимулятор поменяй на тот… Который врагов подсвечивает. Быстро бегать я и так умею.

— Вард, ага. — невпопад ответил Бадабум, меняя один скилл на другой. Я запоминал последовательность действий, чтобы не попасть впросак потом, без него.

— Готово. Оружие…

— Пятнадцать секунд до высадки! — объявил голос под потолком.

Я бросил короткий взгляд на пистолет в руке — по одному лишь весу было понятно, что он без патронов и даже без магазина, но я все же слегка подкинул его в руке, переводя пальцы на затворную раму и оттягивая ее назад, чтобы открылся патронник.

Пусто. И не просто пусто, а насквозь пусто — как я и думал, никакого магазина. Оно и понятно — безопасность превыше всего. Ребята Цезаря, да и он сам, не полезли в открытую драку, хотя они могли как минимум попытаться отправить выскочку в госпиталь вместо поверхности планеты. И не в том дело, что таким образом они бы освободили капсулу для Цезаря — вряд ли это работает именно так. Просто проучить наглого первохода — уже неплохой повод для таких агрессивных, но при этом не очень умных, людей.

И тем не менее они этого не сделали и даже не попытались. Вывод напрашивается сам собой — за порядком в лобби кто-то да следит. Просто не успел отреагировать на нашу с хлыщами возню, да и не выглядела она со стороны как-то, с чем следует разбираться.

Не должна выглядеть, во всяком случае. Я постарался, чтобы это было именно так.

— Патроны получишь сразу после высадки. — пояснил Бадабум. — Пистолет-пулемет покупать не рекомендую, слишком малая убойная сила, а патроны жрет как не в себе. Снайперская винтовка — хороший вариант, если умеешь обращаться. Автоматическая винтовка «Корсар» — средняя по всем показателям, многие начинают именно с нее. Ну а до «разрушителя» ты вряд ли успеешь добраться.

— Пятнадцать секунд! Начинаем обратный отсчет! Кто еще не в капсулах, у вас последний шанс!

— И вот еще что. — Бадабум протянул мне небольшую слабо светящуюся хреновину, похожую на металлического червяка. — Гарнитура. Будем с тобой на связи в процессе высадки, раз уж я не смог до конца передать тебе всех знаний до нее!

— Десять! Девять! — начал считать голос под потолком, и зрители на балкончике хором принялись считать вместе с ним. — Восемь!

— Спасибо. — я взял гарнитуру, и, не теряя больше времени, развернулся и спиной вперед влез в капсулу.

Она живо напоминала ту капсулу, с помощью которой я линял с «Афины» тридцать лет назад… Только разве что летела в другую сторону. А в остальном все то же самое — мягкие ложемент из какого-то геля, призванного поглощать перегрузки и удары, и катастрофически мало места. Даже руку будет не поднять, когда крышка закроется!

— Красная кнопка! — подсказал Бадабум. — И не переживай, если ГГ настанет, из сотни первоходов девяноста девять возвращаются с первой высадки!..

Договорить он не смог — я нажал на красную кнопку, и железная крышка упала на мой железный гроб, надежно отрезая весь внешний мир вместе со всеми звуками.

Тридцать лет назад я лез в такой же гроб, чтобы спастись с планеты, а сейчас — чтобы снова на нее упасть…

И, как и тридцать лет назад, мой внутренний секундомер продолжал отсчет, начатый ведущим и зрителями на балконе.

Три.

Два.

Один.

Ноль.

Казалось, пол ушел из-под ног — так резко и стремительно капсула вывалилась в космос, что меня даже приподняло, хоть я и был надежно зафиксирован в ложементе. Судя по всему, капсула не просто вывалилась в космос, а ей еще и придали приличного пинка какими-то ускорителями, из-за чего и возникло это ощущение невесомости.

Гарнитура, которую я так и не успел нацепить на ухо, и все так же сжимал в руке, что-то едва слышно бормотала, но поднять ее и пристроить на законное место не было никакой возможности — в капсуле совершенно не было свободного места. Это буквально железный гроб, предназначенный только для одной цели — скидывать в нем с орбиты одного-единственного человека. Хорошо хоть освещение какое-то внутри сделали, и на том спасибо!

Впрочем, внутри все равно было нечего рассматривать. Меня окружал сплошной серый металл, на котором лишь изредка попадались какие-то обозначения, явно технического характера и предназначенные для тех, кто когда-то собирал эту капсулу — «Этой стороной вверх», «Не вставать», «Левый край» и так далее. В общем, заняться в капсуле было решительно нечем и оставалось только надеяться, что спуск не займет сильно много времени, и я не успею умереть от скуки.

И буквально тут же, как я об этом подумал, капсулу резко затрясло. Как будто она состояла не из металла, а из желатина, а внутри находился не человек, а пробиотик, который гигантский бодибилдер решил употребить после тренировки, для чего и закинул капсулу в свой шейкер. И теперь тряс, тряс, тряс!

Стены капсулы отчетливо загудели, завибрировали, и вместе с ними завибрировало и мое тело тоже. Зубы застучали друг о друга и пришлось изо всех сил сжать челюсти, чтобы они не осыпались дождем осколков!

Да, это совсем не похоже на то, как я взлетал с «Афины» тридцать лет тому назад! Тогда, можно сказать, вообще было приятное путешествие в каюте класса люкс по сравнению с тем, что происходит сейчас!

— Зафиксировано присутствие терра-излучения. Кит «Мотылек» активирован. Уровень один.

Голос в голове раздался неожиданно и без предупреждения. Женский, мягкий, даже слегка будто бы игривый, он совершенно не мешал слышать грохот и лязг несущейся через атмосферу капсулы, как будто на меня надели наушники с технологией костной проводимости, и я сейчас слышал все через них.

Значит, от как это работает! У кита есть не просто встроенный искусственный интеллект, который следит и за мной, и за ним самим тоже, этот интеллект со мной еще и разговаривает! Ну логично, а как еще я буду получать информацию о повышении уровня и прочих функциях кита, если не так? Если будет выводить мне всё это прямо в поле зрения, то будет перекрывать обзор, что явно не самый лучишй вариант… А больше вариантов и нет!

— Внимание. — снова заговорил со мной кит. — Приземление через три. Два. Один. Касание.

На последнем слове я инстинктивно сжался, и не зря — то, что кит назвал «касанием» на самом деле оказалось бешеным ударом! Капсула как будто и не замедлялась вовсе, и вообще никаких механизмов снижения скорости не предусматривала, она как будто просто врезалась со всего маху в поверхность планеты!

Тряхнуло так, что я чуть язык себе не откусил. Все тело как будто приподняло над ложементом, а потом с силой впечатало в него еще раз, проверяя на прочность мои кости. Гарнитура выскользнула из пальцев и упала куда-то вниз, надеюсь, что не насовсем, а в голове снова раздался голос кита:

— Добро пожаловать на «Афину». Приготовьтесь к открытию капсулы.

И тут же раздалось громкое шипение, как будто кто-то повернул вентиль на баллоне с дыхательной смесью, и стенки капсулы по стыкам прорезали тонкие светящиеся щели. Они соединились вверху, над моей головой…

А потом сегменты, на которые капсула разделилась, просто распались в разные стороны, как будто их больше ничего не удерживало вместе.

Загудели, ударившись об землю, «лепестки», на которые разделилась моя «семенная коробочка», по глазам ударил свет, а в нос настойчиво полезли незнакомые запахи. Сильные, яркие, непривычные — что-то сладкое, что-то терпкое, что-то гниющее, что-то такое, чему вообще сложно подобрать определение.

— Высадка произведена успешно. Перенос боекомплекта завершен. Удачи, квестор.

Услышав про боекомплект, я первым делом хлопнул рукой по поясу — да, магазин действительно на месте, как Бадабум и обещал! Сорвав его с пояса, я быстро глянул на прорезь в передней части, и парами пересчитал патроны — двадцать восемь. Двадцать восемь тупорылых коротких боеприпаса, явно не рассчитанных на какой-то серьезный бой, стандартные патроны для пистолета.

Я, не мешкая, зарядил магазин в пистолет, дернул затвор, отвел его еще раз — но уже наполовину, чисто проверить, дослался ли первый патрон, — и только после этого осмотрелся.

Болото.

Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидел, что меня окружает — «болото».

Видимо, я имел представление о том, как выглядит болото.

Восстановить в памяти конкретную картинку не удавалось, но даже беглого взгляда на окружение хватило, чтобы понять, что болото, о котором подумал я, и болото здешнее — совсем не одно и то же.

Болото в моем понимании прочно ассоциировалось с зеленым цветом, а здесь его и в помине не было. Здесь были какие угодно цвета — режущий индиго, кислотная охра, пронзительный ультрамарин, — но только не зеленый.

Я оказался на небольшом островке, окруженном буро-коричневой водой, из глубины которой временами поднимались на поверхность и лопались большие пузыри. Чуть дальше, буквально допрыгнуть можно, виднелся еще один такой же островок, за ним — еще один, побольше, и еще полдесятка островков, которые в конце концов примыкали к большой земле там, где болото заканчивалось.

Ну и конечно же, какое болото без растений? Никакого, конечно, и это не стало исключением. Флора вокруг цвела пышным цветом, вернее, даже цветами. Многочисленными цветами и оттенками, среди которых, впрочем, все равно не было ни капли зеленого.

Буквально в двух метрах от меня из земли торчал диковинный цветок, похожий на высокую, мне по пояс, вазу, с торчащими из устья тычинками. Воздух над ним слегка дрожал, как будто внутри горел костер или иной другой источник тепла порождал этот мираж.

Чуть дальше по земле распласталось другое растение — раскинувшее свои листья в стороны, как будто их прижало слишком мощной гравитацией, хотя по моим ощущениям, гравитационное поле тут было самое обычное. Ни маленькое, ни большое, то, что надо.

На соседнем островке виднелся колючий куст идеально-круглой формы и такого вырвиглазного цианового цвета, что на него даже смотреть долго не получалось — глаза начинали болеть.

И все это росло на шелковистой траве, красиво переливающейся на солнце от индиго до ультрамарина.

В этой-то траве я и разглядел выпавшую из руки гарнитуру и нагнулся, чтобы поднять ее и пристроить наконец в ухо, где она должна быть уже давным-давно.

— Дом? — вопросительно произнес я.

— Наконец-то! — облегченно выдохнул Бадабум. — Ты что там, заснул что ли⁈

— Конечно, у вас же такие удобные капсулы! — ответил я, выбираясь из капсулы. — Грех не прикорнуть в таком люксовом номере!

— Ага, шутишь, значит, все в порядке! — хмыкнул Бадабум. — С китом разобрался?

Я для проверки подпрыгнул, и повторил то же самое, что делал в симуляторе, заставив кит поднять меня на два метра над землей.

— Да, все работает.

— Отлично, теперь смотри. В левой руке у тебя карта и магазин. Сложишь вместе большой и мизинец — появится карта, сложишь большой и средний — откроется магазин.

Сначала я попробовал магазин, и передо мной, на сей раз уже прямо перед глазами, развернулось полупрозрачное меню, в котором пунктов было — по пальцам пересчитать можно. Граната и вард, возле каждого написано «200» — это их стоимость в кредитах, надо понимать. Еще есть пистолет-пулемет «ОРКа» тоже за две сотни, автомат «АК-404» за пять сотен, и снайперская винтовка с продольно-скользящим затвором под названием «СВ-112». Еще какой-то «РГП» за целых восемьсот кредитов, но Бадабум, помнится, говорил, что на него я вообще вряд ли накоплю. А сейчас так у меня вообще счет по нулям, вот они, нули, справа внизу виднеются.

Потом я проверил карту, и она тут же послушно развернулась перед глазами. Вот только неприятным сюрпризом стало то, что вся она была покрыта сплошной чернотой, на которой только местами виднелись надписи вроде «Локаторная станция 1», «Новый карьер», «Старый карьер», «Исследовательский аванпост сигма» и так далее. Всего надписей было около двух десятков, и даже зеленая точка, обозначающая, надо понимать, меня, тоже стояла возле одной из таких надписей — «Радужное болото».

Вот уж действительно, радужнее некуда.

— Почему карта черная?

— А я не упоминал? — слегка обеспокоенно спросил Бадабум, и тут же продолжил, не дожидаясь ответа на риторический вопрос. — Это элемент шоу, недавно введенный, кстати, называется «туман войны». Никто не видит точек интереса на карте, поэтому всем приходится двигаться, чтобы открывать их. А где движение — там и столкновения, конечно, будут.

— А точки интереса разные? — уточнил я.

— Нет, точки интереса одни и те же, а вот их сочетание — всегда уникальное. Если речь идет о ресурсах самой планеты вроде афинита или там скважин природного газа, они всегда в одних местах, а вот то, чем занимаются корпорации — оно уже располагается как им захочется. Сегодня «Немезис» захочет, чтобы ты запустил энергоустановку в западном лесу, «Богдан» — чтобы помог буровой платформе раскопать залежи рутения на восточном плато, а «Баргест» — чтобы ты добыл им образцы фауны в северной лощине. Завтра они поменяют локации и захотят уже других вещей — никогда не предугадаешь, что именно нужно корпоратам.

— А как узнать, что им нужно сейчас? — уточнил я.

— А я не упоминал, да? — снова озадачился Бадабум. — Большой и указательный сведи, увидишь список квестов.

Я свел пальцы, и перед глазами, на сей раз не перекрывая обзор, а скромно расположившись слева и внизу, появился список.

Фонтан брызг взлетел выше моей головы, и вместе с водой болото извергло из себя сразу трех тварей. Они вылетели на сушу, как сбившиеся с курса торпеды, плюхнулись на траву и прокатились по ней добрых три метра на скользких чешуйчатых животах. Внешне они напоминали крокодилов, но с очень длинными ногами, направленными вниз, как у собаки, а не расставленными в стороны, как у всех уважающих себя крокодилов. А еще их хвосты были больше похожи на плоские широкие лопаты, нежели на длинный гибкий хлыст.

Но вот что осталось неизменным — так это полные острых зубов длинные узкие пасти, и злые глаза с вертикальными щелочками, моментально поймавшие мою фигуру будто в прицел.

— Дом, что за твари похожи на крокодилов, но с плоскими хвостами? — спросил я, поднимая пистолет к груди.

— Лонеры! — моментально сориентировался тот. — Чешуя очень прочная, из пистолета хрен пробьешь! Целься в голову, желательно в основание черепа, а еще хвост очень уязвим, в нем много болевых рецепторов!

Дослушать его не получилось — лонеры пошли в атаку. Атаковали они так же несуразно, как и выглядели — резко вскочили на свои длинные ноги и побежали ко мне. Но, едва только я вскинул пистолет и поймал одного из них на прицел, как все трое разом упали на животы, вытянув лапы вдоль тела, и проскользили так метра три! Из-за этого два моих выстрела прошли мимо, а как только я скорректировал прицел, опусти ствол почти в землю, они снова вскочили на ноги! И снова два выстрела прошли мимо, лишь один, кажется, попал в лапу лонера, что его даже не замедлило!

Они как будто специально уворачиваются!

Лонеры опять упали на животы, скользя вперед, и снова вскочили на лапы, разгоняясь. Нет, они это делали не специально — это у них просто такой способ передвижения по суше! Не сильно быстрый, но крайне эффективный — попробуй прицелься в эти постоянно прыгающие по вертикали туши!

Я и не пытался. Мне и не нужно. У меня есть отличное средство, которое лишит их этого прыгающего преимущества.

Лонеры бежали не сильно быстро, и чтобы добраться до меня, им понадобилось почти четыре секунды, но и я никуда не торопился. Как только ближайший лонер уже открыл пасть и потянулся к моей ноге, я подпрыгнул, убирая конечность из-под атаки, и взлетел, используя способность своего кита.

Лонер, у которого только что добыча исчезла прямо изо рта, удивленно поднял голову, но буквально на пятнадцать градусов — строение шеи не позволяло ему смотреть вверх, для этого ему пришлось бы перевернуться на спину.

Он бы, может, и перевернулся, но я ему не позволил — завис над ним, прицелился прямо в основание черепа, как Бадабум и советовал, и аккуратно, неторопливо вывел пистолет от груди. Плотный хват, ровная мушка, плавная тяга спускового крючка…

Пистолет дважды коротко дернулся в руках, исправно выбрасывая пустые гильзы, а из шеи лонера подо мной вырвались два коротких фонтанчика синей жидкости — похоже, кровь у них такая же странная, как и они сами целиком. Крокодил-мутант резко потерял ко мне интерес, и осел на пузо, как будто снова пытался прокатиться на нем по земле, да забыл взять разгон.

Две других твари не накинулись на павшего собрата, как я ожидал, а напротив — резко изменили тактику и кинулись в разные стороны, размывая мое внимание и заставляя следить то за одним, то за другим. Пока я в воздухе, сделать они мне ничего не смогут, но и висеть тут постоянно я не могу — столбик, показывающий количества свободной энергии, стремительно тает и уже почти истощился!

Фиксируем — полет «Мотылька» работает примерно пять секунд, при этом неважно — висишь ты или на всех парах летишь в небеса, энергии тратится одинаково.

Сфокусировавшись на одном из лонеров, я резко пошел на снижение, и тварь обрадованно остановилась на месте, задрав, насколько получилось, оскаленную морду — видимо, решила, что добыча сама летит в пасть!

Не тут-то было! Я специально рассчитал траекторию так, чтобы приземлиться сзади твари, и рассчитал почти идеально!

Разница была лишь в том, что вместо того, чтобы приземлиться рядом с хвостом, я упал прямо на него.

Громкий хлопок — и вокруг меня в воздух взлетели клочки вырванной с корнем из земли травы! Как будто я приземлился на какую-то мину, и она сработала, почему-то не задев при этом меня!

Зато лонера еще как задело. Я приземлился на его хвост всего лишь одной ногой, но ему хватило — он моментально рванулся вперед и заверещал от боли.

Ну, по крайней мере, я думаю, что это были визги боли. Потому что, говоря откровенно, больше всего это было похоже на короткие резкие взвизги аварийной сигнализации, сообщающей о том, что какой-то из отсеков космической станции разгерметизировался!

Лонер стремительно завернулся сам по себя, сворачиваясь клубочком и пытаясь дотянуться до моей ноги оскаленной пастью, и так быстро он это сделал, что я даже не успел среагировать! Один момент — и его зубы сомкнулись на моей ноге!

Я машинально напрягся, готовясь побороть, заглушить боль, но боли не было. Зубы лонера остановились в миллиметре от моих штанов, наткнувшись на тончайшую голубую пленку, а в самом низу моего поля зрения моментально появилась и тут же на четверть уменьшилась такая же голубая полоска.

Что ж, теперь я знаю, как выглядит показатель целостности моего щита.

И сам щит тоже.

Лонер предпринял еще одну попытку прокусить мой щит, и целостность упала еще на четверть, а я, не теряя времени даром, практически воткнул пистолет ему в основание черепа и дважды спустил курок!

Лонер дернулся, ловя пули уязвимым местом, и затих, разжав пасть, а я резко обернулся в поисках третьей твари.

И обнаружил, что она уже на всех парах мчится ко мне. И не так мчится, как до этого — скользя на пузе по траве, а свернулась клубком, как предыдущий лонер, и катится на меня, как хренов таран! Да еще и в три раза быстрее, чем перемещался на ногах!

Бадабум что-то орал в гарнитуре, но я не слушал. У меня сейчас была другая задача — избежать этой атаки, которая неизвестно сколько щита у меня отберет, если попадет!

Энергия полета еще не до конца восстановилась, но мне много и не надо. Лонер уже через секунду врежется в меня, а значит мне нужна всего секунда — и я подпрыгнул, подтягивая ноги и зависая в воздухе на смешной высоте!

Смешная или нет, но ее хватило, чтобы лонер прошел подо мной, чуть не чиркнув по подошвам ботинок, прокатился еще добрых три метра, и врезался в какое-то низкорослое, но толстое деревце с оранжевыми листьями…

И деревце от этого удара просто разлетелось в щепки! Середина, в которую врезался лонер, просто перестала существовать, рассыпавшись по всей округе, а верхушка подломилась и начала падать — жаль, что не на лонера, а в противоположную сторону!

Энергия иссякла на пол-секунды раньше, чем я успел применить удар «Мотылька», и меня потянуло вниз, к земле. Инстинктивно я подобрался, и это оказалось очень кстати — приземление вышло чувствительным, вовсе не как в первый раз. Получается, что без энергии кит не способен защитить меня от неприятных последствий падения с высоты, и хорошо, что я выяснил это сейчас, а не после того как прыгнул с какой-нибудь скалы, надеясь на инопланетные технологии!

Лонер, врезавшийся в дерево, после удара раскрылся и сейчас лежал на спине, молотя лапами по воздуху, как будто не мог встать. Я даже успел прицелиться в пузо, чешуя на котором явно была светлее, чем на спине, что намекало на то, что она тоньше, но выстрелить не успел. За мгновение до того, как пуля вылетела из ствола, лонер перевернулся, умудрившись зацепиться лапой за оставшийся от дерева пенек.

Даже представить страшно сколько бы щита у меня отняла эта атака, если бы я не увернулся! Почему-то кажется, что я бы легко мог познакомиться с ГГ после такого!

Лонер перевернулся, но к сожалению для него перевернулся в неприятное для него положение — хвостом ко мне. Поэтому я, уже не тормозя, прицелился ему в заднюю часть плоской головы и дважды спустил курок.

Лапы лонера снова расслабились, и он плюхнулся на пузо — на сей раз уже точно дохлый.

— Получен позитивный опыт. — сообщил мне кит то ли действительно довольным голосом, то ли мне просто показалось, что он такой. — Пятнадцать единиц. Получены кредиты. Пятнадцать единиц.

— Ого, за это тоже платят? — вслух удивился я, непонятно к кому обращаясь.

— Да, но мало. — тут же отреагировал Бадабум, которые последние несколько секунд подозрительно молчал. — «Баргет» платит за любую фиксацию уничтожения любой твари, но чем тварь лучше изучена — тем меньше платят. Лонеры изучены хорошо. Да и вообще почти все изучены хорошо, так что строить стратегию только на убийстве животных — затея так себе. Кстати, отличный ход с прыжком вверх — я оценил!

— А ты что, видел?

— Конечно. Это же шоу — ты забыл? Кит каждого квестора транслирует картинку на станцию и любой желающий может подключиться и наблюдать за тем, как он приключается.

— И ты, значит, сейчас за мной наблюдаешь?

— Ну а как же. С самого момента высадки на планету, как только кит заработал в полной мере. Но ты не переживай, я за тобой один слежу — ты еще слишком мало известен, чтобы у тебя появились какие-то фанаты.

— Понятно. — я усмехнулся и нажал на кнопку выброса магазина в пистолете.

— Кстати, забыл сказать — ты очень круто отработал этих тварей. Прямо профессионал, даже магазина не потратил.

— Это странно? — немного удивился я.

— Скорее непривычно. Я уже видал стрелков такого уровня — в основном, из бывших наемников, — но буквально пару раз. Большинство квесторов палят в белый свет как в кредитик, как будто вообще пистолет в первый раз в жизни видят. А уж о том, чтобы их в симуляторе застать с пистолетом — это вообще нонсенс, от начального оружия все всегда стараются избавиться как можно быстрее. Девятнадцать из двадцати квесторов на станции два-три магазина бы расстреляли, прежде чем положил трех лонеров. А то и не положили бы вообще.

Я усмехнулся и ничего не ответил — все и так и было очевидно, Бадабум сам все сказал. Никто не тренируется с пистолетами, все пытаются от пистолетов избавиться. Никто не умеет правильно его держать, правильно выносить, правильно обрабатывать спуск. Всегда проще уткнуть в плечо длинную кочергу, превратив ее в продолжение собственного тела, направить ее в сторону противника, и зажать спуск. Авось что-нибудь да попадет.

Я пошарил по поясу и нашел новый в одном из жестких пластиковых подсумков. Удивительно, но он даже ему был по размеру, что вызывало ряд вопросов, самый первый из которых — как в этот крошечный подсумок будет помещаться магазин для автомата, когда я им обзаведусь?

Решив отложить его до тех пор, пока не обзаведусь, я перезарядил пистолет, и еще раз осмотрелся. Позавтракать мною больше никто не собирался, а значит и время больше терять тоже не резон, поэтому я поднял левую руку и открыл карту.

За то время, что мы прыгали и скакали с лонерами, я слегка сдвинулся от капсулы, и это отразилось на карте — чернота чуть отступила, открывая буквально миллиметр нового пространства. Но этого миллиметра хватило, чтобы на нем появился новый значок, которого не было раньше — очень схематично изображенный голубой кристалл.

— Афинит. — тут же отреагировал Бадабум. — Я же говорил, что он всегда есть рядом. Двигай туда, если хочешь. Там дальше по-любому что-то еще зацепишь.

Не то чтобы я действительно хотел добывать афинит, но посмотреть, что он из себя представляет, было, конечно, интересно. Поэтому я еще раз сверился с картой, повернулся в ту сторону, где находилась ближайшая жила, и потопал вперед.

Оказалось, что земля тут, несмотря на болотистый вид, была достаточно твердой для того, чтобы спокойно идти по ней, не боясь провалиться. Если бы не этот факт, даже не представляю, как бы я применял удар «Мотылька» — ушел бы в трясину по самую макушку, вот смеху-то было бы!

Единственное, чего я избегал — это лакуны воды, попадающиеся тут и там. Каждое такое озерцо было своего цвета, и из каждого из них в любой момент могла выпрыгнуть новая парочка лонеров или еще кто похуже — квакеры или как там Бадабум говорил?

Интересно, как выглядит тварь с названием квакер?

Нет, не интересно.

На ходу я обернулся, чтобы посмотреть, что находится за спиной, но быстро понял, что там, в общем-то, ничего и нет. Островок, на который приземлился я, был почти что самым крайним — за ним я насчитал только еще три. Совсем уже крошечных, даже меньше, чем озерца разноцветной воды, окружающие их.

А еще дальше эти озерца сливались воедино в одну циановую водную гладь, раскинувшуюся по всей линии горизонта, от края до края, и ограниченную лишь сплошной черной вертикальной стеной клубящегося дыма, в котором то и дело угрожающе сверкало красным.

Получается, болото, на котором я приземлился — это такое побережье между местным океаном (или морем, как минимум) и континентом. При этом самого моря тут практически и нет — до стены ШТОРМа, отсекающей водную гладь как ножом, метров двести, не больше. Даже если найдешь какое-то плавсредство — плыть банально некуда.

На море я больше не оборачивался — там не на что смотреть. Смотрел я только себе под ноги, чтобы не споткнуться ни о какие корни, и вперед, конечно, тоже смотрел. Туда, где болотистая флора довольно резко, без какого-либо перехода, сменялась на лесную. Огромные одиночные цветы, похожие на диковинные вазы, и низкорослые кустарники сменились высокими раскидистыми деревьями, кроны которых местами переплетались так густо, что по ветвям можно было перемещаться, как по балкончикам, если постараться.

И при этом растительная жизнь продолжала негласное соревнование на самый ядовитый и вырвиглазный цвет. Циан и охра уже перестали быть чемпионами, потому что переплетения крон у меня над головой порождали какие-то совсем уж неописуемые оттенки. Свисающие петли лиан мешали нормально продвигаться, из-под ног постоянно прыскала какая-то мелкая живность, даже не предпринимающая попыток атаковать, а корни, торчащие из земли, то и дело цеплялись за ботинки — им щит явно никак не мешал.

Я продвигался вперед быстро, но осторожно — держа пистолет в обеих руках и внимательно прислушиваясь ко всему происходящему. Один раз где-то далеко, среди деревьев, мелькнула парочка приземистых силуэтов, но я, мгновение подумав, не стал рваться им навстречу. Сейчас у меня есть цель, и это не «воевать с новыми тварями».

Через три минуты я вышел на небольшую полянку, и обнаружил искомое. Возле одного из деревьев, таких толстых, что я бы не обхватил руками при всем желании, прямо из земли торчало несколько кристаллов, как будто кто-то собрал из них букет и попытался его посадить в грунт. Цвета они были точно такого же, как и на карте, только не блестящие, как я ожидал, а матовые, какие-то поцарапанные и вообще не выглядящие как безальтернативный источник энергии.

— Отлично, нашел. — снова прорезался в наушнике Бадабум, который последние несколько минут молчал. — Маленькая жила, на сотню, но надо же с чего-то начинать. Теперь коснись пряжки на своем поясе.

Я сделал, как он сказал, и внимательно посмотрел на пальцы — на них остался тонкий, почти прозрачный, кругляш диаметром в пару сантиметров. Я поднял его, чтобы посмотреть на свет, насколько позволяли переплетенные над головой кроны, и оказалось, что внутри кругляша проложены едва заметные дорожки, как на печатной плате.

— Налепи на кристалл. — велел Бадабум. — И не подходи сильно близко.

Я приложил кругляш к афиниту, и он послушно прилип к нему, будто только этого и ждал. Я сделал шаг назад и быстро осмотрелся, ожидая какого-то эффекта.

Но никакого эффекта не было. Вообще ничего не менялось.

— Ну и? — спросил я в гарнитуру.

— Жди. Еще пять секунд. — Ответил Бадабум. — Четыре. Три. Два. Один. Принимай посылку.

«Посылка» с грохотом пробила разноцветную растительную крышу у меня над головой и рухнула прямо на кристалл! Пышущая жаром, грохочущая, высотой с меня и шириной с двух меня, она, казалось, полностью разнесла драгоценную жилу, но, присмотревшись, я понял, что этот сложный механический куб просто упал сверху и наделся на месторождение, как перчатка!

А потом из него выдвинулись и уперлись в грунт ноги, выравнивая всю эту хреновину, и она загудела и задрожала, как будто внутри нее что-то происходило!

— Все, установка работает. — пояснил Бадабум. — Теперь готовься ее защищать. Вибрация и звук привлекают тварей.

— Каких? — спросил я, замечая краем глаза как земля неподалеку от установки вспучивается в трех местах… Нет, в четырех! Вспучивается, и из этих холмиков вылезают сразу четыре невысоких, мне по колено, но длинных и довольно неприятных на вид тварей!

— А вот этих самых. — философски заметил Бадабум. — Спиттер, два байтера и рочер. Не лучший расклад, конечно, но ты не переживай. В конце концов, в самом плохом случае ты просто вернешься на станцию в ГГ.

Байтеры, рочеры и спиттеры…

Последнее название мне знакомо — так называлась одна из тварей, что пытались напасть на меня, когда я сваливал с этой планеты тридцать лет назад. И эта тварь, кстати, один в один как та! Такая же зеленая, приземистая, высотой со среднюю собаку, на широко расставленных когтистых лапах, с длинной, как будто созданной для копания нор, мордой, и бордовым гребнем-парусом, тянущимся вдоль хребта и сейчас прижатым к чешуе.

Да, это совершенно точно та же самая тварь, и я даже помню, что именно она делает — плюется какой-то едкой липкой дрянью, стараясь выдерживать дистанцию, а если не получается, то нее брезгует и в ближний бой вступить, пользуясь когтями и зубами как оружием.

— Краткий экскурс. — обратился я к Бадабуму. — Что делают рочеры и байтеры.

— А я не говорил, да? Байтеры быстро сокращают дистанцию, и пытаются тебя загрызть! — бодро ответил Бадабум. — А рочеры…

И в этот момент фиолетовая тварь, похожая на спиттера, только без гребная на спине, и другого цвета, резко подпрыгнула, вытягиваясь в струнку, воткнулась пастью в землю, несколько раз дернулась и буквально за секунду скрылась под землей!

А потом в мою сторону протянулся отчетливый и хорошо различимый бруствер, удлиняющийся прямо на глазах — рочер под землей несся в мою сторону с приличной скоростью!

— Уже неважно. — оборвал я Бадабума, который только-только перешел к рочерам. — Я уже сам вижу.

Я толкнулся ногами от земли и активировал режим полета, чтобы не просто отпрыгнуть назад, а покрыть добрых пять метров, и сбить тварь с толку, да только хрен там! Рочер и не вздумал останавливаться там, где увидел меня перед нырком под землю! Так, задержался на одного мгновение, но, как только я снова коснулся ногами земли — бруствер взрытой земли снова потянулся в мою сторону!

Понятно — рочеры способны ориентироваться не только на слух и зрение, но еще как-то воспринимают то, что происходит на поверхности. Возможно, ощущают вибрацию.

Это я зафиксировал в памяти автоматически и отстраненно, пока тело было занято — уворачивалось от атаки спиттера. Пока рочер скрылся обратно под землю, из-под которой только что вылез, а байтеры кинулись в атаку на своих двоих, зеленая тварь решила действовать как обычно. Запрыгнула на ближайший камень, занимая какую-никакую, а высоту — и хватило же мозгов! — а потом раздулась, подняла гребень на спине, и выплюнула комок какой-то зеленой слизи прямо в меня!

Если бы она так активно, практически всем телом, не сообщала о том, что сейчас что-то произойдет, я бы, возможно, и пропустил атаку. Комок летел быстро, и на фоне окружающей мешанины цветов был едва заметен, так что пропустить плюху проще простого. Но я был готов, поэтому пригнулся, пропуская снаряд над головой, и тут же кинулся вперед, вытянув пистолет и практически воткнув его в раскрытую пасть ближайшего байтера!

Почувствовав, что на зубы что-то попало, тварь тут же без раздумий сомкнула их, и завыла от боли, когда они наткнулись на прочный металл и осыпались дождем желтоватых осколков.

Байтер еще не знал, что зубы — это самая меньшая из его проблем.

И узнать ему этого было не суждено, потому что пистолет коротко толкнулся в ладонь, и из затылка твари вырвался фонтан крови — на этот раз зеленой.

Я выжал спуск еще раз, контрольный, но выстрела не последовало, а второй байтер уже тут как тут! Ловко прыгнул на ближайшее дерево, оттолкнулся от него, и сиганул прямо на меня!

Да еще и бруствер, выкопанный рочером, опасно приблизился к ногам! Не знаю, что он сделает, когда окажется вплотную ко мне, но выяснять это почему-то не хочется!

Я пинком сбросил со ствола пистолета мертвую тварь, и тут же взлетел в воздух, уходя от байтера. Как раз вовремя — земля в том месте, где я только что стоял, разлетелась комьями, как будто там внезапно проснулся гейзер, вот только вместо водяного столба единственное, что показалось из дыры — это оскаленная пасть рочера, вхолостую щелкающая зубами в том месте, где секунду назад стояли мои ноги.

А спиттер, надувшийся для новой атаки, уже сфокусировал на мне взгляд и как раз поднимал свой спинной парус, сообщая о готовности к залпу.

Это все я заметил за ту короткую секунду, что руки автоматически, будто делали это тысячу раз, возвращали оружие в рабочее состояние. Затвор остался недовзведен после предыдущего выстрела — байтер все же умудрился слегка зацепить его зубами и не дал расчетно откатиться. Поэтому надо коротко нажать на кнопку выброса магазина, обязательно придержать его от выпадения, дернуть затвор, выбрасывая возможно осечный патрон, вставить магазин обратно, и дернуть затвор еще раз.

А потом резко спикировать вниз ударом «Мотылька» точно вниз — на то самое место, откуда только что взлетел! Точно в пасть рочеру и под когти байтера!

Твари, видимо, тоже решили, что обед сам летит к ним в зубы, и довольные задрали головы, ожидая, когда же это случится…

Вот только обед оказался строптивый и себе на уме. И вместо того, чтобы приземлиться прямо в пасть, приземлился рядом, точно между двумя тварями.

Рочер и байтер и размерами явно уступали лонерам, и весом, очевидно, тоже, поэтому ударная волна аж подбросила их в воздух, заставляя бестолково дергать лапами в попытках перевернуться и нащупать опору!

Но сделать им это было не суждено — я вскинул пистолет и быстро, как в тире, выпустил сразу три пули в зависшего в воздухе байтера. Быстрый взгляд на рочера, перевод прицела — и фиолетовая тварь тоже принимает свои три свинцовые пилюли с вечным снотворным, и на земле падает уже не представляя никакой опасности!

— Вик! — раздалось в ухе. — Тварь жрет установку! Если сожрет, придется вызывать заново, а «Богдан» спишут с тебя деньги за нее!

Я резко обернулся, пытаясь обнаружить последнюю оставшуюся тварь, и обнаружил ее все на том же камне. Спиттер, конечно, не жрал добывающую установку — он бы просто не дотянулся. Вместо этого он надувался и заплевывал ее своими едкими снарядами, и, судя по тому, что гудение установки поменяло тон и стало каким-то натужным — ей это совершенно не нравилось!

Не знаю, почему вдруг спиттер решил отвлечься от меня на установку, но мне это крайне на руку. Я даже подходить не стал — с моего места открывался отличный угол на уродливую длинную башку, в которую я и вкатил четыре пули одну за другой.

Спиттер рухнул на камень, скатился по его округлому боку, и исчез с другой стороны, однозначно дохлый — живое тело, мышцы которого находятся хотя бы в каком-то тонусе, так себя не ведут.

— Получен позитивный опыт. — снова сообщил мне кит. — Семнадцать единиц. Получены кредиты. Семнадцать единиц.

Интересно получается — я убил на одну тварь больше, а награда увеличилась совсем чуть-чуть. Все как и говорил Бадабум — за каких-то тварей платят чуть больше, за каких-то чуть меньше. Видимо, лонеры ценятся больше, чем разноцветные копатели нор.

Я неторопливо посмотрел влево и вправо, разбивая туннельное зрение, никаких противников больше не заметил, и расслабился. Проверил подсумок на поясе — свежий магазин уже там. Не то чтобы я не верил Бадабуму и его сказкам про бесконечный боезапас, но все же какие-то сомнения жили в голове до самого последнего момента. Слишком привык я к тому, что боекомплект может существовать только в двух агрегатных состояниях — «Мало» и «Мало, но больше не утащить».

Я перезарядил пистолет, даже несмотря на то, что не потратил даже половины магазина, и тут со стороны установки раздалось мелодичное пиликанье, как будто цифровая музыкальная шкатулка сработала.

— Это расчетно? — уточнил я у Бадабума, глядя как от установки поднимается то ли пар то ли дымок.

— Да, все нормально, добыча закончена. — бодро ответил тот. — Подходи и закрывай жилу, там одна кнопка на всем аппарате, не ошибешься.

Я подошел к установке, и действительно — на металлической боковине ярко светилась одна-единственная красная кнопка, так и просящая, чтобы ее нажали. Честно говоря, вид ее больше навевал мысли о какой-то системе самоуничтожения, нежели об успешном окончании добычи, но… Серьезно, кому придет в голову уничтожать установку, которую только что сбрасывали с орбиты? Или откуда там ее сбрасывали…

Я нажал на кнопку, и тут же в глубине установки раздался протяжный гул, а через мгновение — хлопок! — и в небо устремилось что-то небольшое и продолговатое. Все произошло так быстро, что я даже не успел рассмотреть, что именно за предмет выстрелил вверх, оставляя за собой едва заметный дымный след. Но намного важнее было то, что счетчик контракта на афинит у меня перестал быть равен нулю, и сейчас показывал сто единиц.

— Дом, что это было? — спросил я, снова глянув вверх, без особых надежд разглядеть улетевшую хрень.

— Транспортный аэростат. — ответил тот. — Добытый афинит в специальной капсуле улетает в небо, где надувается аэростат и выносит его в верхние слои атмосферы, а там уже его подбирают ребята из «Богдана». В общем, твоя работа с этой жилой закончена.

— А установка? — я снова скосился на железный киоск, который совсем недавно грыз минеральную жилу, гудя и пыхая.

— Про нее тоже забудь. Ее тоже заберут, если получится. Если нет — «Богдан» не обеднеет, у них таких установок миллионы. Лучше не теряй времени, и двигайся к следующему контракту.

Я открыл карту, быстро осмотрел ее, и заметил, что на самом краю черной, неизведанной, области, торчит еще одно месторождение афинита.

— Отлично! — обрадовался Бадабум, когда я ему об этом рассказал. — Тем более что методику ты уже знаешь.

До жилы я добрался за пару минут, по пути на всю катушку использовав все возможности кита. Сейчас, глядя на «Афину» с уровня ее поверхности, я как никогда понимал, почему вообще квесторы используют киты — потому что иначе передвигаться по ее поверхности просто невозможно! Не знаю (вернее, не помню) как тут было тридцать лет назад, а сейчас густые джунгли стали совершенно непроходимы для человека, идущего пешком! Постоянно попадались густые переплетения лиан, перекрывающие путь, как ловчие сети, тут и там лежали поваленные деревья, зачастую вывороченные вместе с корнями. Все это нужно было облетать поверху, и то не всегда хватало энергии кита, и приходилось делать это в несколько заходов.

Щит тоже пригодился неоднократно. Тварей вокруг не было, кроме странных, прыскающих прямо из-под ног синих и фиолетовых кузнечиков, которые брались как будто бы из ниоткуда, и в никуда же исчезали, но это не значит, что опасностей не было вовсе. То какой-то охряно-индиговый цветок с длинным бутоном плюнет пыльцой, когда пройдешь слишком близко, и щит зарябит голубым и слегка просядет, явно что-то нейтрализуя. То споткнешься и полетишь лицом на колючки длиной в ладонь и такие прочные, что даже наступишь на них — выдержат, не сломаются, и расправятся обратно.

Тут уже щит просел серьезно, и я даже успел порадоваться, что ему нужно всего пять секунд на восстановление.

Уже знакомым образом я активировал второе месторождение — слегка побольше первого, да и кристаллы ярче, заметнее.

— Это на двести. — с удовольствием произнес Бадабум. — Как раз контракт закроешь. Только смотри, тварей тоже может быть больше.

Тварей действительно было больше, и не только количественно, но и качественно. Рочера в этот раз не было, было три байтера, два спиттера и один незнакомый уродец — белый с красным парусом на спине.

— Это гриндер! — с некоторым беспокойством в голосе пояснил Бадабум. — Берегись его снарядов, они могут тебе на секунду костюм отключить, вместе со щитом!

О каких снарядах идет речь, гриндер тут же показал — на конце длинного хвоста у него появилась фиолетовая шаровая молния, и он, подпрыгнув и перевернувшись через себя, навесом, как баскетбольный мяч, отправил ее в меня!

Я уже привычным движением взлетел в воздух, набрал достаточно высоты, прицелился в гриндера, и спикировал прямо на него, пока остальные твари пытались поймать меня там, где я был секунду назад.

В ближнем бою гриндер оказался слаб — у него даже когтей не было, а зубы маленькие и тупые, будто он травоядный. Он и не пытался со мной сражаться, а сразу же попробовал свалить, но я, конечно, не позволил. А после этого добил и остальных — когда знаешь, на что они способны, и на что способен ты сам, это получается намного легче.

— Получен позитивный опыт. — сообщил мне кит после боя. — Тридцать семь единиц. Получены кредиты. Тридцать семь единиц.

Ого, это уже намного больше, чем за предыдущую пачку монстров! Похоже, благодаря гриндеру, который явно считается опасным противником.

Вторая капсула с афинитом устремилась в небо, и мой счетчик контракта сменил показания. Теперь он показывал «300\500».

— Контракт выполнен. Получены кредиты. — сообщил кит. — Сто кредитов.

— Сто плюс тридцать семь… — начал вслух считать я, а потом вспомнил, что в магазине прямо цифрами написан мой текущий счет, и проверил его. Даже до самой дешевой покупки не хватало еще больше тридцати кредитов, так что надо ускоряться.

— Молния в кружке что за значок? — спросил я, снова пробежавшись глазами по карте.

— А я не говорил? — встревожился Бадабум. — Это запуск энергоустановок. «Немезис» постоянно пытается реанимировать некоторые оставшиеся от первых экспедиций механизмы, поэтому просит запустить их энергоустановки. Надо будет запустить четыре генератора, и саму энергоустановку, в общем-то, ничего сложного.

— Ну раз ничего сложного, то значит это то, что надо. — ухмыльнулся я, беря курс на новый контракт.

Пока я к нему пробирался, лес внезапно кончился, как будто его ножом отрезали, и я буквально вывалился на плоскую равнину, украшенную островками воды. Будто снова на болото попал, только теперь вместо хлюпающей земли под ногами камень, кое-где прерывающийся на озерца темной, почти черной, воды. Временами то тут то там озерца взрывались изнутри, выплескивая воду на высоту добрых пяти метров, после чего снова возвращались на свое место, будто ничего и не было. Из-за этих постоянных хаотичных взрывов складывалось ощущение, что я иду по крышке огромного чайника, в дыры в которой то и дело прорывается пар. Но давление продолжает расти и скоро этих маленьких дырочек уже не хватит, чтобы сдержать растущую энергию…

Здесь я встретился с новыми тварями, на сей раз летающими. Согнутые в поясе, как будто их специально так сложили, в красно-синюю полоску, флаеры жужжали перепончатыми крыльями и пикировали сверху, пытаясь достать меня острым жалом, направленным вперед как таран или копье. Я не остался в долгу — тоже взлетел и быстро отправил их на землю, поскольку оказалось, что даже малейшее повреждение крыльев заставляет их упасть. Это с земле по перепонкам попасть проблематично — тело все перекрывает, а стоит лишь взлететь на один уровень с тварями, и проблеме конец.

За двух флаеров мне дали еще четырнадцать опыта и столько же кредитов, а еще через минуту я дошел до контракта.

Прямо посреди гейзерной равнины стоял ангар. Старый, дряхлый, собранный из стальных листов, проржавевших буквально до дыр. Из него торчали вверх какие-то трубы, и, судя по всему, именно этот ангар и был целью моего контракта.

Вот только меня смущали человекообразные силуэты, бродящие возле здания и периодически скрывающиеся в нем и выходящие обратно.

— Дом?

— А я не говорил, да? — вздохнул Бадабум. — Это кэт-боты. Расшифровывается как «компаньон электронно-технический». Эдакая дешевая и послушная рабочая сила, у которой ШТОРМ что-то замкнул в мозгах, и они начали считать врагами вообще всех вокруг. Больно пинаются и могут стрелять сгустками энергии из правой руки.

Один из ботов как раз обратил на меня внимание, остановился, поднял, подергиваясь, правую руку и выстрелил чем-то фиолетовым. Снаряд рванулся ко мне, намного быстрее рванулся, чем все до этого, и я едва успел присесть, пропуская его над головой.

— Кэт-боты не особенно опасны, если только не собираются толпой. — пояснял Бадабум, пока я наблюдал, как из ангара выходит еще десяток таких же роботов. — В конце концов, в самом плохом случае просто вернешься на станцию в ГГ, правда же?

Идея вернуться на станцию в ГГ мне совершенно не нравилась, поэтому я быстро пересчитал кэт-ботов — получилось двенадцать, — и обернулся, пытаясь сообразить, что делать дальше. До ангара, в котором располагалась моя цель, оставалось еще метров пятьдесят, и практически никаких укрытий на равнине, чтобы преодолеть эти метры, не имелось. Местами из земли торчали каменные бугры в мой рост, но их было так мало, что всерьез рассчитывать на них бессмысленно.

Кэт-бот, который заметил меня самым первым, выстрелил снова, и в этот раз я не стал даже пытаться увернуться от выстрела, и дал ему попасть в меня — исключительно, чтобы посмотреть, насколько это вообще «болезненно» для меня.

Охренеть, еще как болезненно! Попадание сняло у меня сразу процентов так двадцать щита, да еще и ослепило на мгновение вспышкой разрыва!

Только вот как-то очень поздно эта вспышка случилась, почти на секунду позже, чем я ожидал…

А что, если?

Я еще на секунду задержался, внимательно глядя на кэт-ботов, которые продолжали маршировать в мою сторону, вытянув руки в мою сторону. Вот конечность одного из них резко налилась голубым, негромко хлопнуло!..

И сгусток энергии пролетел в метре от меня!

А потом и еще один, от другого бота!

Да они же косые, как выпускница к полуночи! И тот выстрел, что все-таки попал в меня — это вовсе не тот выстрел, которого я ожидал, а следующий за ним, или даже третий в этой очереди! Вот почему мне показалось, что вспышка никак не связана с выстрелом — потому что она и не связана!

Теперь понятно, почему Бадабум говорил, что кэт-боты опасны только в больших количествах — потому что поодиночке они банально не попадают! А когда их целая толпа, кто-нибудь нет-нет да и влупит тебе заряд в щит, чисто случайно!

Получается, что против ботов лучшая тактика это наоборот активное движение, а вовсе не попытки укрываться и играть в незаметность, как я решил вначале! Поэтому, недолго думая, я сорвался с места и побежал к роботам, сокращая дистанцию. Но не напрямую, конечно, а по диагонали, чтобы заставлять их поворачиваться следом за мной, сбивая шаг.

— Почему они такие косые? — коротко спросил я на бегу у Бадабума, поглядывая через плечо, как у меня за спиной пролетают голубые заряды.

— А ты попробуй сам в ШТОРМ влезть и остаться в нем! — ворчливо ответил тот. — У любого мозги потекут, даже если они электронные! И, кстати, даже не пытайся с ними сражаться своим горохострелом — это тебе не твари какие-то, это железяки натуральные! Они боли не чувствуют и ковырять их своей пукалкой ты будешь до тех пор, пока не заденешь какой-нибудь важный узел, а для этого тебе сначала надо будет до него вообще добраться! Короче, поверь, гиблое это дело — на кэт-ботов с твоим пистолетом прыгать! Был бы у тебя «Скат» или «Отбойник», еще можно было бы пободаться, а так…

Что такое «Скат» и «Отбойник» я не знал, но слова Бадабума явно имели смысл. Слишком малый калибр у моего пистолета, чтобы всерьез надеяться на то, что он справится с роботами. Что он вообще хотя бы пробьет роботов.

К счастью, мне и не нужно было особенно с ними справляться. Они это лишь досадное препятствие на пути к выполнению квеста, а препятствия не обязательно сносить под корень.

Иногда их можно просто обойти.

Именно этим я сейчас и занимался — обходил кучку кэт-ботов по дуге, второй конец которой должен был закончиться на ангаре, в который мне и нужно. Электронные болваны послушно поворачивались следом за мной, не переставая стрелять, будто у них бесконечный боезапас, но все их снаряды оставались у меня за спиной, и ни один из них ни разу даже близко не оказался.

И все равно боты продолжали шагать в мою сторону, постепенно закладывая широкую дугу.

А что, если?

Я подогнул ногу и упал на бедро, прокатываясь вперед и прячась от ботов за очередным, очень вовремя вспухшим, гейзером. Как только движение остановилось, я, не разгибаясь, кинулся под прикрытие еще одно земляного наплыва. Несколько секунд подождал, пока пузыри в соседнем горячем источнике не забурлят активнее, подсказывая, что вот-вот выстрелят вверх фонтаном кипятка, и побежал вперед, снова скрываясь за водяной колонной, взлетевшей в небо.

На бегу обернулся и убедился, что понял все правильно — боты продолжали утюжить энергетическими разрядами то место, где видели меня последний раз. То есть, их подплавленных электронных мозгов не хватает на то, чтобы попытаться предсказать, куда я денусь дальше, и они просто стреляют туда, где видели меня в последний раз!

Возможно, они даже не фиксируют меня как цель, а просто стреляют на движение, и будь на моем месте какой-нибудь байтер — они бы и на него накинулись с тем же успехом!

Что ж, это ценная информация, что ни говори. Пока не знаю, как именно использую ее в будущем, но что-то мне подсказывает, что она еще ой как пригодится.

Я еще несколько раз воспользовался прикрытием гейзеров, и окончательно вышел из зоны наблюдения ботов — они как один продолжали шагать в противоположную от меня сторону, и поливать огнем все, что попадет в поле зрения их сенсоров. Уже не скрываясь и не таясь, я перебежал последние отделяющие меня от ангара десять метров, и забежал внутрь.

И тут же с чем-то столкнулся. С чем-то твердым, жестким, пахнущим ржавчиной и машинным маслом. Чем-то, что зажужжало от столкновения, шарахнулось назад, будто копируя меня самого, и отчетливо пробормотало скрипучим голосом:

— Ошибка. Ошибка.

— Вик! — тревожно раздалось в гарнитуре. — Это же!..

Кэт-бот, кто же еще это может быть! Притаился прямо за углом, словно специально ждал меня!

Но через секунду, когда глаза наконец привыкли к темноте ангара после яркого солнечного света гейзерной равнины, я разглядел, что бот на самом деле не ждал меня.

Он просто не мог сдвинуться с места, потому что одна из его ног застряла в ржавой цепи, что лежала на полу и другим концом уходила в какой-то диковинный станок, тоже ржавый и буквально рассыпающийся на части.

Кэт-бот тоже практически рассыпался на части — видимо, он и до ШТОРМа провел на этом месте прилично времени, — но ему это не помешало отреагировать так же, как отреагировал бы на его месте любой другой кэт-бот. И даже «ошибка, ошибка» не помешали ему поднять верхнюю конечность, которая вместо пальцев оканчивалась какой-то многогранной линзой, и практически уткнуть эту линзу в меня!

Бадабум опять что-то кричал в гарнитуру, но я опять не слушал. Я действовал.

Я дернулся в сторону, и луч заряда прошел мимо, ударил в дверную коробку и там тут же расцвел огненный цветок небольшого взрыва, как будто маленькую гранату взорвали. Не знаю, чем таким он стреляет, но зато теперь понятно, почему эти выстрелы так губительны для щита!

А что будет, если у меня щит внезапно откажет, и этот заряд прилетит прямо в меня — вообще страшно представить!

Я не стал ждать, когда бот признает, что снова допустил «ошибку, ошибку» и скорректирует прицел по ситуации. Я поднырнул под его руку, сокращая дистанцию, и буквально воткнул ствол пистолета в его квадратную башку с единственным фиолетовым «глазом», смещенным вправо.

Вот в него-то, в этот глаз, я и выстрелил пять раз подряд, не отрывая ствола ни на сантиметр. Металл там был особенно ржавым, поэтому была хоть какая-то надежда на то, что хотя бы вплотную пули его пробьют.

И надежда оправдалась. Первые три выстрела лишь высекли снопы искр из башки робота, и заставили его покачнуться, неловко взмахнув конечностями, но уже на четвертый что-то отчетливо хрустнуло, а на пятый внутри башки раздался грохот, будто там взрывалась целая связка петард!

Кэт-бот резко перестал размахивать руками, и застыл в неловкой позе — одна конечность поднята вверх, другая вытянута вперед, словно он собирался прямо сейчас исполнить акробатический элемент под названием «колесо». И он его действительно исполнил, но лишь частично, и в другую сторону — повалился на спину с таким грохотом, словно это не робот, а половина ангара обрушилась сама в себя!

Не услышать этот грохот, да еще и выстрелы, которые ему предшествовали, просто невозможно. И, когда я выглянул наружу и бросил короткий взгляд в сторону толпы ботов, которых минутой ранее так ловко обманул, то не сдержался от ругательства.

Боты шли обратно, и уже заметили меня — сразу же полетели голубые заряды.

— Получен позитивный опыт. — спокойно доложил кит. — Одиннадцать единиц. Получены кредиты. Одиннадцать единиц.

Неплохо, чтоб меня!.. Меньше, чем за гриндера, но больше чем за кого бы то ни было другого! Видимо, это все потому, что кэт-боты в основном перемещаются стаями, и в таком виде они реально опасны. Но система кита не делает разницы между одиночной «особью» и целой стаей, поэтому начислила мне награду в полной мере.

А я и не жалуюсь.

— Молодец. — неожиданно сдержанно похвалил Бадабум. — Справился все-таки. Хотя надо было кулаком или ногой херачить, на такой дистанции было бы эффективнее.

— И сломать себе конечность о железного дровосека? — усмехнулся я.

— Так они же щитом прикрыты! Из-за этого каждый твой удар — все равно что кувалдой, но только близи, само собой! Я не говорил, да?..

— Не говорил. — вздохнул я, перезаряжая пистолет. — Но теперь буду знать. А сейчас, пока остальные боты не вернулись, говори, что мне искать в этом заводе.

Ангар действительно представлял из себя мини-завод — тут даже свой конвейер был, змеей вьющийся по всему помещению. Сейчас, конечно, он не работал, как и все те станки, что возвышались тут и там, и к которым конвейер местами подходил, явно намекая, что все это связано в единую систему.

— Ищи больше белое кольцо, поставленное на попа. — ответил Бадабум. — Так, ты получается на равнине гейзеров, там единственная энергоустановка на автоматическом заводе, значит тебе надо искать ее в южной части машинного зала!

Я открыл карту, быстро прикинул где юг, повернулся в нужную сторону и в полутьме, разбавленной лишь пробивающимися через дыры в крыше редкими солнечными лучами, рассмотрел белую дугу, слегка возвышающуюся над станками.

— Кажется, нашел. — бросил я Бадабуму и принялся пробираться между станками и конвейером.

Ну как «пробираться» — скорее перепрыгивать, как кузнечик, с одной точки на другую, следя за тем, чтобы энергия кита не иссякла, и за тем, чтобы не переломать себе ноги, если вдруг это случится.

Буквально четыре секунды — и я уже стою перед энергоустановкой. «Белой» ее назвать можно было лишь с натяжкой, потому что краска с нее почти везде уже облупилась, но да — из всего окружения она была самой белой. Представляла она из себя широкое металлическое кольцо, внешний радиус которого был гладким, а внутренний напротив — щерился выступающими катушками, намотанными из толстого медного провода. Вся эта конструкция была поставлена на попа, и закреплена в ящике, на фронтоне которого виднелось несколько десятков кнопок, пара рычагов, и дисплей.

— Красный рычаг. — велел Бадабум. — Это активация установки.

Я дернул за красный рычаг, ожидая, что он едва подастся, и придется приложить немало усилий. Однако, к моему удивлению, он сдвинулся легко и плавно, словно установка не стояла тут тридцать лет под дырявым потолком, который защищал от стихий лишь чуть лучше, чем просто ничего.

Ах, точно, ШТОРМ же возвращает к первоначальному виду все, что есть на поверхности планеты. Раз за разом, раз за разом. Так что и завод этот, и все, что есть внутри него, оказалось «законсервировано» в том состоянии, в котором было, когда ШТОРМ полностью накрыл планету. Сначала потрепал, усиливаясь с каждой минутой, срывая панели с крыши, и выжигая мозги кэт-ботам, а потом законсервировал.

Рычаг легко сдвинулся и занял крайнее положение, но ничего не изменилось. Вернее, изменилось, но не то, чего я ожидал — от установки, от самого ее центра, в разные стороны протянулись четыре белые линии. Одна уходила вглубь цеха, вторая вела по диагонали наверх, а еще две тянулись примерно туда же, куда я и смотрел.

— Это обесточенные узлы. — пояснил Бадабум. — Установка не заработает, пока их не включишь. Иди по линиям, короче говоря.

Линии хорошо виднелись в полутьме цеха, но, когда я помахал рукой, пытаясь нащупать одну из них, то ничего у меня не вышло — видимо, их, как и все остальное, проецировал кит, и в реальности их не существовало. Я пропрыгал между станками, ориентируясь по одной из линий, и обнаружил возле одного из них эдакую торчащую из пола стальную колонну мне по пояс высотой. На ее торце располагалось несколько кнопок, одна из которых сейчас призывно мерцала, и Бадабум тут же велел:

— Жми ту, что мерцает. Остальные не трогай, они для тонкой настройки, это не твоя работа.

Я пожал плечами, и ткнул в кнопку, и тут же вся панель колонны засветилась, а линия, что привела к ней, из белой стала голубой.

— Надо полагать, все сделано? — риторически спросил я, направляясь к следующей линии.

— Правильно полагаешь. — довольно ответил тот. — Люблю смышленых людей, с ними так просто и весело общаться!

Я нашел второй энергетический узел, и включил и его тоже. Две линии из четырех стали голубыми, а значит, половина работы выполнена, осталась еще одна половина.

И с ней все было несколько сложнее. Одна из линий отчетливо уходила куда-то вверх, на металлические мостки, что тут и там лепились к стенам завода, а вторая и вовсе тянулась куда-то вдаль, в темноту, где невозможно было разглядеть глазами. Я решил начать с ближайшей, и вновь порадовался про себя, что экипировал «Мотылек», а не какой-нибудь другой кит. Как бы я еще в другом ките вот так вот ловко взлетел под самый потолок, сразу к энергетическому узлу? Да никак нахрен, пришлось бы искать обходной путь, через какую-нибудь лестницу, которая не факт вообще что существует!

Нет, ну «Таракан» бы еще справился, конечно, но явно не за один заход — пришлось бы делать передышку на каждом «этаже» этих мостков, чтобы энергия костюма восстановилась.

Включив третий узел, я попытался с высоты рассмотреть, куда тянется последняя линия. Это было несложно, ведь линия существовала только в моих глазах, и поэтому ее не скрадывала полутьма завода, но сказать, что я остался доволен результаом — значило бы обмануть. Потому что линия уходила через весь завод к еще одним воротам, на противоположной стороне от того места, где я вошел внутрь, и терялась где-то за ними.

— Узел может находиться снаружи? — спросил я у Бадабума.

— Да, конечно. — с некоторым удивлением в голосе ответил тот. — А я не говорил, да?

— Я не стал ничего отвечать и просто залез на перила и прыгнул вперед, активируя кит. Короткими импульсами замедляя падение, я перелетел через все станки и ленту конвейера, и приземлился почти что у самых ворот. В отличие от тех, через которые вошел я, они были лишь слегка приоткрыты — только боком и можно просочиться, что я тотчас и сделал.

И уже второй раз за последние пять минут столкнулся лицом к лицу с кэт-ботом.

В этот раз он ни к чему не был пристегнут, да и вообще выглядел поновее первого, даже «ошибка» не повторял каждую секунду. Молча вскинул свой манипулятор, и выстрелил в меня.

Но за мгновение до этого я, вспомнив совет Бадабума, поднял ногу и влепил мощный прямой удар роботу в «грудь»! На мгновение место соприкосновения вспыхнуло голубым, а потом робота отшвырнуло назад на добрый метр, как будто ему в грудь угодила реактивная граната!

— О! — я хмыкнул. — А это реально работает!

— Ошибка. — обиженно ответил робот, пытаясь подняться с земли. — Ошибка!

— Никаких ошибок, дорогой. — ответил я, подходя поближе и направляя ствол пистолета в дергающуюся квадратную голову. — Наоборот, все как должно быть.

— Получен позитивный опыт. — доложил кит, когда я выпустил шесть пуль практически вплотную, заставляя робота вырубиться и замереть. — Одиннадцать единиц. Получены кредиты. Одиннадцать единиц.

Прекрасно, значит сейчас у меня должно уже накопиться две сотни. Хватит на первоначальный закуп, но я пока что и пистолетом справляюсь, хотя и не скажешь, что это сильно легко. Не буду пока что тратить, хрен его знает, как ситуация повернется. Еще неизвестно, сколько я сейчас получу за контракт на энергоустановку!

Покончив с ботом, я быстро огляделся и нашел узел — он торчал из земли недалеко от ангара, рядом с несколькими ржавыми шкафчиками, на которых красовался значок черной молнии в желтом треугольнике — какие-то подстанции, надо полагать. Поэтому и узел снаружи тоже.

Я подошел, активировал его, и последняя линия окрасилась в голубой, но кроме этого ничего не произошло.

— Теперь надо вернуться к установке и снова ее активировать. — пояснил Бадабум. — Только тогда…

Что именно «тогда» он не успел пояснить.

Потому что как только я оторвал руку от панели и развернулся, чтобы зашагать обратно, перед глазами резко вспыхнуло, словно в меня бросили целую горсть мелких камешков, а энергия щита резко пошла вниз!

Тело среагировало раньше, чем до мозга дошло, что происходит, и резко кинулось вниз и в сторону, за одну из подстанций. Все же хорошо иметь такой натренированный организм — еще не успел понять, что именно происходит, но точно ничего хорошего, а значит надо срочно укрыться, и лишь потом разбираться, что к чему!

Возле ног коротко процокало, но никаких выщербин от пуль в бетоне не появилось, царапин от рикошетов — тоже. Вместо них появились крошечные трещины, а присмотревшись повнимательнее, я смог разобрать, от чего они появились — от крошечных, буквально два миллиметра в высоту, невооруженным взглядом и не разобрать, — стерженьков, увенчанных трехлучевым оперением. Словно стрелы какой-то миниатюрной феи, но при этом настолько мощные, что ушли в бетон почти на всю длину!

Это же из какого лука эти стрелы должны были быть выпущены⁈

— Квестор, вы под атакой. — сообщил кит таким же добродушным и чуть игривым голосом, каким сообщал и все остальное тоже. Как будто не про атаку рассказывает, а предлагает пропустить по кружечке в баре Ри, как только вернусь обратно на станцию!

И главное — вовремя-то как, а! Я даже почти не познакомился с ГГ, пока костюм соображал!

— Состояние щита критическое. — продолжил кит все тем же голосом. — Рекомендую найти укрытие.

Полоска, обозначающая состояние щита, действительно практически полностью опустела, и сейчас тревожно мерцала красным в двух миллиметрах от края. Опоздай я с реакцией буквально на пол-секунды — и ГГ.

— Вик, это другой квестор! — возбужденно заорал в гарнитуре Бадабум, констатируя и так очевидные факты. — Тебя кто-то вычислил, скорее всего по звукам выстрелов!

— Да уже понял. — вполголоса ответил я, глядя на опустевший щит и считая про себя секунды. — Понять бы еще, где он, этот другой квестер!

Спустя пять секунд щит наконец-то начал восстанавливаться. По сравнению с тем, как быстро его сдуло, прирастал он просто ужасающе медленно — просто издевательство какое-то! Со скуки помереть можно, пока он перезаряжается!

Я еще раз посмотрел на торчащие из бетона крошечные иглы, и быстренько восстановил в памяти картину того, как щит корежило от впитываемых снарядов. Пять, десять, пятнадцать, двадцать пять… Двадцать пять или двадцать шесть выстрелов он впитал, прежде чем я успел среагировать, а это ни хрена ж себе! Учитывая, что среагировал я почти сразу же, получается, что скорострельность неведомого стреломета — никак не меньше тысячи выстрелом в минуту. Скорее даже больше. А это значит, что скорее всего у агрессивного квестора какой-то пистолет-пулемет.

А это, в свою очередь, значит, что он где-то недалеко. Не рассчитано оружие такого класса на стрельбу хоть сколько-то далеко.

— Мне кажется, у него какая-то ППшка! — подтверждая мои мысли, заорал Бадабум в гарнитуре. — И, судя по тому, что мы не слышали никаких выстрелов, это «Гремучник»!

— Что за «Гремучник»? — спросил я, поднимая пистолет и слегка оттягивая затвор, чтобы проверить, на месте ли патрон. — Опасная штука?

— Самый популярный сейчас ПП среди квесторов, то, что называется «мета»! Практически бесшумный, стреляет крошечными иглами с помощью сжатого воздуха, так что и отдачи все равно что не имеет! Единственный минус — настильность никакая, через двадцать метров иглы начинают падать, а дальше пятидесяти не летят в принципе!

Отлично. Значит, противник не далее чем в пятидесяти метрах, а скорее даже в двадцати. И даже если я не знаю, где он именно находится, у меня есть то, что поможет узнать.

Ну, вернее сказать — «будет».

— У тебя как раз хватает денег на ППшку тоже! — продолжал пыхтеть Бадабум. — Не на «гремучник», конечно, он тебе недоступен, у тебя будет «орка»! Он, конечно, не такой метовый, как «Гремучник» — брыкается как бешеный байтер, да и тяжелее в полтора раза, зато магазин на пятьдесят выстрелов сразу! Заказывай срочно, чтобы хоть немного уравнять шансы, пока он снова тебя не обстрелял, на сей раз уже до ГГ!

«Хоть немного», ишь…

Бадабум постоянно забывает, с кем он связался. Ну, или он так этого и не усвоил до сих пор.

— Если квестор засветится на варде, он об этом узнает? — спросил я, открывая магазин.

— Что? — Бадабум на мгновение растерялся, явно не ожидая такого вопроса. — Н-нет… Почему он должен узнать?

— Вот и отлично. — я ткнул пальцем в вард.

Счетчик кредитов тут же обнулился, и магазин сам собой закрылся.

— Заказ принят. — мелодично сообщил кит. — Заказ доставлен.

Я секунду ожидал, что передо мной в воздухе что-то появится, или, может, с неба упадет, как падала добывающая установка «Богдана», а потом додумался пошарить пальцем по поясу, и нащупал там обновку — подсумок, которого раньше не было. Даже не столько подсумок, сколько держатель с закрепленным в нем стержнем длиной чуть больше ладони.

— Вик, ты… — упавшим голосом произнес Бадабум. — Зачем… Ты это…

— Затем. — ответил я, подбираясь к другому краю подстанции. — Так надо!

— Лучше бы ты заказал оружие, честное слово…

— Нет никакого смысла иметь огневую мощь, если ты не знаешь, в какую сторону ее применять! — ответил я, на мгновение выглядывая из-за края шкафчика. — А оружие у меня и так появится. Вот увидишь!

Как только моя голова появилась из-за края, на нее тут же обрушился град игл. Часть ушла в угол шкафчика, но две или три сожрал щит — метко стреляет, падла! Жаль только, что я все еще не могу определить, откуда именно — слишком тихо работает неведомый «Гремучник». Максимум, что могу — это определить примерный сектор, из которого можно было меня обстрелять что с одной стороны подстанции, что с другой.

Впрочем, это уже не особенно важно.

Я сорвал с пояса обновку и вард в моей руке тут же щелкнул, удлиняясь. Теперь он стал размером с половину моего тела, один его конец раскрылся в три лепестка, вращающиеся по кругу, как планеты вокруг звезды, а другой наоборот — чуть сплющился, превращаясь в плоскую круглую площадку.

— Втыкай его! — велел Бадабум. — Прямо в бетон, он где угодно закрепится!

Я послушался совета и с размаха воткнул палку варда в бетон, вплотную к стене одной из подстанций!

И вард прилип. Видимо, в его основании пряталась какая-то нереально клейкая субстанция, потому что как только кончик коснулся земли, слегка хлопнуло, и место соединения варда и бетона обросло какой-то белой пеной. Я несколько раз дернул, проверяя, что он действительно прочно установился, и открыл карту.

Хорошие новости — на карте теперь появился круг со мной центре, явно обозначающий зону действия варда, и навскидку ее диаметр был метров сто, никак не меньше. И в этом круге отчетливо виднелся десяток коричневых точек, приближающихся к ангару с другой стороны — очевидно, кэт-боты, с которыми я не стал сражаться.

Еще хорошие, хоть и не настолько важные, новости — на варде подсветился серый неровный кружок с квадратом внизу — явно же значок энергоустановки! И даже столбики энергетических узлов, синие — очевидно, намек на то, что они уже активированы.

— Так на варде не только квесторы подсвечиваются?

— Нет, конечно! — слегка нервно ответил Бадабум. — Вард это же не просто тебе какой-то маяк, который инициирует сканирование со станции, он автономен и подсвечивает все, что твой кит сочтет интересным или опасным!

— А энергоустановки и узлы? Их тоже видно?

— И не только их, а еще и все остальное, что связано с контрактами — тоже! Оно же всегда на одном и том же месте, и места эти давно уже известны! Почему ты спрашиваешь? Я этого не говорил, да? Проклятье, Вик, я же говорил, что ты еще слишком мало знаешь для того, чтобы высаживаться! Тут же сотни всяких мелочей, которые надо знать, тысячи!

— Не страшно, узнаю! — ответил я, вглядываясь в последнюю не изученную точку в радиусе действия варда.

Кроме хороших новостей была еще и плохая — красная точка, очевидно, изображающая недружелюбного квестора, приближалась ко мне. Приближалась неторопливо, явно держа прицел на подстанциях, а палец — на спуске. Приближалась не напрямую, а забирая в сторону, чтобы с каждым шагом открывать все больше и больше видимого пространства…

— В конце концов, в самом плохом варианте я просто вернусь на станцию в ГГ. — хмыкнул я, подбирая ноги, садясь в позу низкого старта, и упирая пятку в шкафчик подстанции. — Правильно же?

А потом я толкнулся от шкафчика что есть сил, сразу же придавая себе максимум скорости! Сорвался с места, как ракета, и что есть силы заработал руками и ногами!

За спиной раздались тихие хлопки, иглы процокали по бетону, энергия щита слегка уменьшилась, но ворота ангара, через которые я сюда попал, были буквально в десяти метрах! Поэтому мне удалось ввалиться внутрь раньше, чем полоска доползла до критического значения.

Внутри ангара все было по-прежнему, ничего не изменилось. Все те же запахи смазки и пыли, все та же полутьма.

Вот как раз она-то мне и нужна, полутьма. Она и еще кое-что.

— Что ты задумал, Вик? — недоверчиво спросил Бадабум. — Ты сам себя загнал в ловушку! Спереди боты, сзади квестор с «Гремучником»… А «Гремучник», чтоб ты знал, на короткой дистанции — ужасающее оружие, и я не преувеличиваю! Будет тебе уроком — не запирать себя с противниками в ловушке!

— Это не я заперт с противниками. — ответил я, перепрыгивая через конвейер, чтобы получить хоть какое-то укрытие. — Это они заперты со мной!

Бадабум издал какой-то странный звук — нечто среднее между воплем и вздохом, а я открыл карту и присмотрелся к поведению красной точки. Коричневые меня не сильно волновали — они как шли к ангару неспешным шагом, так и продолжали идти, и им ковылять еще секунд тридцать, а вот красная…

Поняв, что я скрылся внутри ангара, квестор тоже сорвался с места и сейчас уже находился прямо рядом с воротами. Краем глаза глядя на карту, которая, как и весь остальной интерфейс, была полупрозрачной, и почти не мешала смотреть сквозь нее, я выставил вперед свободную руку с пистолетом и положил ее на ленту конвейера, чтобы иметь хоть какой-то упор. И, когда красная точка на карте очевидно сдвинулась внутрь, показывая, что квестор решился зайти, я начал стрелять.

Вслепую, не целясь — потому что невозможно было ничего разобрать в этой полутьме, да еще и через полупрозрачную карту. Просто выпустил все патроны, что были в магазине, в сторону выхода, и тут же скользнул вправо, прячась за один из станков.

Попал я или нет — неважно. Важно то, что на то место, где я только что был, обрушился целый град игл. Лента конвейера моментально опушилась короткими торчащими «волосками» игл, которые, оказывается, не только о бетон издают этот цокающий звук, но и о сталь тоже!

А еще важно то, что я показал квестору, что у меня из оружия один только пистолет, и противопоставить ему мне, считай, нечего.

И он это понял. Перезарядив пистолет, я открыл карту, и убедился в том, что отстрелявшись, он вломился внутрь, как слон в посудную лавку — без раздумий и сомнений. Явно понимал, что по огневой мощи мы с ним и рядом не стоим!

Непуганый народ. Ни растяжки не боятся, ни мины, ничего такого, что придумано как раз для того, чтобы не давать противнику возможности исполнять вот такие вот лихие забеги напролом, из одной только уверенности, что в случае чего успеешь сдуть щит противника раньше, чем он успеет сдуть твой.

Вот только я и не собирался бодаться ни с противником, ни с его щитом. Очевидно же, что хрен получится, даже если я умудрюсь подобраться к нему на короткое расстояние, и засадить ему ногой так же, как засаживал боту. Во-первых, в отличие от бота, он-то будет уворачиваться, во-вторых, скорее всего даже не подпустит меня на эту дистанцию — он-то тоже знает, что такое пинок в инопланетном ките!

Поэтому, убедившись, что противник клюнул на наживку и погнался за мной, я рванулся вперед опять. Взлетел, перемахивая через станок, и за спиной тут же снова зашелестел «Гремучник».

Черт, а ведь и правда похоже по звуку на трещотку гремучей змеи! Интересно, кто его придумал, это оружие?

Щит снова немного просел, но не настолько, чтобы об этом переживать. Я вытянул руку назад и вслепую, даже не глядя, выпустил несколько пуль — даже не столько для того, чтобы навредить противнику, сколько для другой цели. На мгновение открыл карту, убедился, что кэт-боты услышали выстрелы, ускорились, и уже почти что дошли до ангара, и притопил дальше.

Под гулкой, хоть и местами дырявой, крышей ангара звуки разносились совсем иначе, нежели на открытой гейзерной равнине. Поэтому я хорошо слышал не только свои собственные шаги — легкие и экономные, — но и грохот ног противника. Тяжелый, мощный, неумелый. Может, он и научился худо-бедно стрелять — особенно если из раза в раз, из высадки в высадку, использует одно и то же оружие, — но вот бегать его явно никто не учил. Бегал он как бегемот — громко и грузно.

Правда через мгновение этот звук сменился совсем другим — резким влажным щелчком, как будто порвалась туго натянутая резинка. Это же…

— «Кузнечик»! — заорал Бадабум, подтверждая мои мысли. — У этого ублюдка «Кузнечик», это звук двойного прыжка!

— Спасибо, я и сам догадался! — ответил я, перепрыгивая еще один станок и не оборачиваясь при этом. — На самом деле, совершенно похрену, что там у него, хоть сколопендра!

Говоря по правде, не совсем похрену, потому что на «Кузнечике» он сможет сократить дистанцию до меня чуть быстрее, но это сейчас совсем не важно.

А вот что важно — то, что я уже вижу ворота впереди, и силуэты кэт-ботов, которые в эти ворота начинают входить!

Сзади снова зашелестело, и иглы ударили сбоку от меня, отсекая путь вдоль конвейера. Недолго думая, я упал на бедро, проскользил под ним, чуть не царапнув носом по нижней части, вскочил на другой стороне, и на мгновение открыл карту.

Снова щелкнул двойной прыжок «Кузнечика», и противник оказался уже совсем рядом — буквально пять метров нас сейчас разделяло, один ряд станков.

А кэт-боты уже обратили на меня внимание и первые ряды уже поднимали руки, готовясь зарядить в меня зарядами… чем они там стреляют.

И ведь они не промахнутся, твари! В этом закрытом пространстве, да еще в таком количестве, они точно не промахнутся, и даже если попадут в меня не все, а лишь трое-четверо — все равно мне ГГ!

Или не мне…

За спиной снова щелкнуло — противник перепрыгнул через последний станок.

Снова зашелестело — противник начал стрелять.

И тогда я подпрыгнул в воздух и дал полную тягу на «Мотылька», взлетая под самый потолок!

Если бы я в ангаре был наедине с квестором-противником, он бы просто сопроводил мой взлет прицелом, не переставая выжимать спуск, и срезал очередью прямо в полете.

Если бы я в ангаре был наедине с кэт-ботами, они бы тоже не обманулись таким простым маневром, даром что тупые как цельнолитая чушка. Не настолько быстро взлетает «Мотылек», чтобы исчезнуть из их поля зрения моментально, а значит — они бы меня заметили.

Если бы…

Если бы я тридцать лет назад не пересилил боль, на одной лишь силе воли заползая в спасательную капсулу, меня бы вообще тут не было! Так что нет смысла говорить, том, что могло бы быть! Смысл имеет лишь то, что есть сейчас.

А сейчас мой преследователь и кэт-боты увидели друг друга. Увидели — и тут же потеряли интерес ко мне.

Вернее, боты потеряли, потому что им плевать, в кого стрелять. А квестор и рад бы продолжить бодаться со мной, а не с железяками, но его особенно никто и не спрашивал.

Я быстро долетел до уже знакомого железного балкончика под самой крышей, уцепился за перила и развернулся, чтобы получше видеть, что происходит внизу. Ловушка, конечно, удалась на славу, но это не означает, что все уже закончилось.

Даже напротив — все только началось.

— Ах ты урод! — заорал квестор, бросив на меня короткий взгляд. — Тебе не…

Что именно мне «не» он не договорил — боты начали стрелять. На таком расстоянии, да еще и в закрытом пространстве даже с их точностью промахнуться было бы сложнее, чем попасть… И они попали.

Два заряда один за другим попали в щит квестора, заставляя его вспыхнуть голубым. И, если у него такой же щит, как и у меня…

— У него такой же щит, как у меня? — спросил я у Бадабума, глядя как квестор резко кидается вниз и в сторону, укатываясь по полу под ленту конвейера, и дальше — за один из станков.

— Если у него уже есть второй уровень, то больше на двадцать процентов, но это маловероятно, слишком мало времени прошло! — нервно ответил тот. — Что ты задумал⁈

— Шоу. — честно ответил я. — Я задумал шоу. Вы же тут любите шоу, правильно?

Пять.

Два заряда — это минус половина щита. Минус половина щита — это очень много. И пусть даже квестор успел скрыться за станком от последующих попаданий, все равно у меня есть пять секунд, пока он не начнет восстанавливаться.

Четыре.

Вернее говоря, это у него есть пять секунд. Пять секунд на то, чтобы уничтожить как можно больше ботов, чтобы они не уничтожили его. Он же не знает, что делает именно то, что мне и нужно. То, что я и планировал.

Три.

Он вообще обо мне сейчас не думает. Он даже не смотрит на меня, словно полностью забыл о моем существовании — а, может, и правда забыл. Ему сейчас не до меня, для него основную угрозу представляю боты, поэтому он перезарядил свое оружие (необычно перезарядил, движением сбоку, а не снизу, как обычно), высунул его из-за станка и практически вслепую открыл огонь.

Два.

«Гремучник» зашелестел, выплевывая десятки игл, и кэт-боты, бредущие к станку и поливающие его зарядами почем зря, пошатнулись. Иглы явно вредили им больше, чем тупоносые медленные пули моего пистолета, ну оно и понятно. Если уж они в бетон вонзаются, как в солому, то и ржавый металл роботов должны пробивать на отлично.

Четыре кэт-бота, бредущие первыми, словили по порции игл, и сломались. Из трех повалил дым, и они, не закончив шага, просто повалились навзничь, как манекены. Четвертый внешне остался цел, но ему явно тоже сплохело — он резко развернулся и с воплями «Ошибка! Ошибка!» открыл огонь по другим ботам.

Но это уже было не особенно важно. Потому что «Гремучник» опустошил магазин и затих, а таймер в моей голове дошел до нужной мне цифры.

Один.

Бадабум что-то кричал в гарнитуре, то ли не одобряя моих действий, то ли наоборот — подбадривая… Не знаю, я не слушал. Я был занят другим действием — просчетом траектории прыжка с мостка, так, чтобы последующий за ним удар «Мотылька» закончился ровно за спиной вражеского квестора.

Хрясь! — отозвался бетон, когда я приземлился за спиной квестора, и вверх взлетело целое облако пыли. Не успевший перезарядиться щит противника полыхнул желтым, а сам квестор молниеносно среагировал — развернулся и уткнул в меня «Гремучник» — небольшой, плоский, черный, без приклада, похожий больше на пистолет, чем на пистолет-пулемет.

Вот только оружие он перезарядить не успел тоже, не только щит. Плоский круглый диск все еще лежал в его руке и находился лишь на пол-пути к оружию, поэтому сколько ни жал квестор на спуск с перекошенной рожей — «Гремучник» молчал.

А вот мой пистолет — нет.

Я выпрямил указательный палец, засунул его в спусковую скобу и принялся дергать им туда-сюда с максимальной скоростью, как будто пытался взбить рукой яичные белки в пену! Как в плохих боевиках, да, но мне сейчас и не нужно ни целиться, ни правильно обрабатывать спуск. До противника меньше метра, ствол почти упирается ему в грудь, так что моя задача — выпустить весь магазин как можно быстрее. И если бы можно было просто вылущить патроны из магазина, и швырнуть в него, быть уверенным, что это сработает — я бы именно так и поступил.

Однако мой вариант сработал тоже. Меньше чем за полторы секунды затвор пистолета отскочил назад и зафиксировался на затворной задержке, сигнализируя о том, что магазин опустел. Хитрый трюк с пальцем позволил мне увеличить боевую скорострельность почти что до уровня «Гремучника», и, может, несколько раз я и промахнулся, даже несмотря на расстояние, но основная масса пуль все же попала в щит квестора!

Но этого оказалось мало. Щит критически покраснел, но на этом все и закончилось — никаких признаков того, что кит собирается активировать аварийную систему и выпустить ГГ, я не заметил.

А противник тем временем уже донес до оружия свежий магазин — ну а чем еще может быть этот диск⁈ — и вщелкнул его сбоку в «Гремучник». Еще мгновение — и в меня полетит столько же снарядов, сколько выпустил только что я. Только намного более мощных, и на такой дистанции он вряд ли промахнется.

И только я кинулся вниз и вперед. Вниз — чтобы пропустить на головой первые несколько игл, когда «Гремучник» начнет шептать.

Вперед — чтобы впечататься плечом в живот квестора, подхватывая свободной рукой под колено, и тут же разогнуться, роняя его на пол, как борцовский манекен!

Противник никак не ожидал, что я кинусь на него, поэтому и отреагировать тоже не успел. Лишь взмахнул руками, пытаясь удержаться за воздух, и не отпуская спусковой крючок «Гремучника».

Так и рухнул спиной на бетон — с вытянутой к потолку рукой, сжимающей оружие, что еще секунду продолжало плеваться в никуда иглами, а потом затихло и звонко щелкнуло, отбрасывая опустевший диск.

А в следующее мгновение в грудь квестора прилетел мощный удар от меня. Ногой сверху-вниз, как будто я лопату собирался как можно глубже вонзить в неподатливую почву!

И это стало последней каплей. Щит снова вспыхнул красным, а в следующий момент бляха на поясе противника будто взорвалась! Из нее вырвалась зеленая масса, которая за считанные мгновения выросла в десятки раз, поглощая фигуру незадачливого квестора, как какой-то хищный слизняк! Это произошло так быстро, что я даже не успел отдернуть ногу и отстраненно подумал, что будет забавно, если сейчас этот слизняк и меня прихватит за компанию тоже, но нет! Не прихватил. Даже наоборот — пихнул меня в подошву ботинка, когда дорос до нее, да так сильно и активно, что, будь на моем месте стальная свая, ей бы тоже мало не показалось!

Я покачнулся и отступил от греха подальше, наблюдая как пузырь ГГ быстро стекленеет, консервируя противника внутри как ископаемую муху в кусочке янтаря. С той лишь разницей, что этого парня найдут намного скорее, чем через миллионы лет.

Сходство с мухой усугублялось еще и тем, что квестор «висел» в метре над полом, несмотря на то, что когда щит он опустел, он лежал на спине — очевидно, ГГ распространяется во все стороны одинаково, несмотря ни на какие преграды. Если прямо совсем жесткие или тяжелые, вроде скалы, то, наверное, он их обогнет, а если помягче да полегче, вроде моей ноги или тела квестора, которое на вид даже до центнера не дотягивает — легко подвинет. Чтобы незадачливый искатель приключений даже случайно не мог оказаться в негерметичной среде, и подвергнуться воздействию ШТОРМа.

В станок возле моей головы врезался заряд кэт-бота, напоминая, что ничего еще не закончилось. Мой противник, конечно, прилично помог, устранив почти половину роботов, но осталась еще одна половина, и с ней придется разбираться уже мне.

Я бросил короткий взгляд на свой пустой пистолет, потом — на «Гремучник», который не остался внутри ГГ, а был вынесен гелем наружу и прилип на боковине пузыря. Недолго думая, я схватился за белую рукоять и дернул оружие на себя, подсознательно ожидая, что сейчас окажется, что оно впрессовано в ГГ так же надежно, как и сам квестор, и хрен мне, а не увеличение огневой мощи.

Нет, не хрен. «Гремучник» послушно отлип и остался в моих руках, готовый к бою… Ну, я надеюсь на это.

Рядом с головой взорвался еще два заряда, намекая на то, что кэт-боты обходят мое укрытие, и уже подошли настолько близко, что через несколько секунд совсем перестанут промахиваться, потому что тупо упрутся в меня!

Я слегка оттянул пояс кита, сунул за него опустевший пистолет и быстро осмотрел «Гремучник». Нашел что-то похожее на предохранитель, что-то похожее на затвор, и даже кнопку выброса магазина — прямо на нем самом. Вроде бы ничего сложного…

Надеюсь, что и правда ничего сложного…

— Я же говорил, что оружие у меня и так появится. — произнес я, вывешиваясь из-за станка и ловя на прицел ближайшего кэт-бота.

Прицел, кстати, такой же странный, как и все оружие в целом — низкий, плоский, встроенный в верхнюю плоскость так, что, кажется, его даже отрегулировать невозможно… И остается только надеяться, что неведомые оружейники, которые собирали это чудо техники на неведомом заводе правильно его привели к нормальному бою…

А, впрочем, какая разница на такой дистанции?

«Гремучник» зашелестел в моих руках, выплевывая сноп игл. Я начал с короткой очереди, чтобы проверить, как вообще оружие себя ведет, и, надо сказать, вело оно себя на редкость хорошо. Отдача действительно минимальная — в основном, легкие толчки в руку, ствол почти не гуляет, — а скорострельность запредельная! Я выжал спуск всего на половину секунды, а дисковый магазин, встроенный в боковину оружию, повернулся почти на половину оборота, и огонек в его центре сменил цвет с зеленого на желтый.

А кэт-бот просто перестал существовать. Добрый десяток игл, прилетевших рядом друг с другом, как сноп согласованной дроби, проковыряли в его голове дыру размером с кулак, и этого роботу хватило. Ноги его подломились, и он упал навзничь, как перебравший пьяница.

— Получен позитивный опыт. — доложил кит, окончательно ставя точку в вопросе, окончательно ли вырубился робот. — Одиннадцать единиц. Получены кредиты. Одиннадцать единиц.

Бадабум, как ни странно, никак не прокомментировал мои действия. Может, до него наконец дошло, что в некоторые моменты он больше мешает, чем помогает?

И сейчас как раз один из таких моментов.

Я быстро вывесился из-за станка с другой стороны и таким же образом выключил еще одного бота, получив новую порцию наград. Робот еще не успел упасть на бетон, а магазин «Гремучника», огонек на котором уже сменился на красный, звонко щелкнул, и сам собой выпрыгнул из оружия, демонстрируя его высокотехнологичные внутренности — такие же белые, как и наружности.

Бадабум говорил, что кит подстраивается под то оружие, что у меня в руках.

Он ничего не говорил про то, что это оружие должно быть куплено мной.

Я не глядя хлопнул рукой по поясу — там, где должен был висеть подсумок с пистолетным магазином, — и вместо него обнаружил то, что и планировал обнаружить. Диск с зеленым огоньком посередине, который в этот раз без всяких подсумков просто висел на поясе, как примагниченный. Однако, стоило мне его коснуться, как он тут же отлип и остался у меня в руке.

— Отлично, отлично… — пробормотал я, поднося диск к оружию. — Только как тебя…

Оказалось, что как угодно. Никаких выступов и впадин, намекающих, что это надо делать как-то по-особенному, я не нашел, и просто приложил диск к оружию. Приложил — и надавил, словно пробку в слив вставлял.

И, словно пробка в слив, магазин сам присосался к «Гремучнику», слегка провернулся и зеленый огонек коротко мигнул, подтверждая, что оружие заряжено.

Даже затвор сам собой дернулся, досылая новый патрон… Или что он там делает на самом деле.

Один из ботов показался сбоку. То ли он не умел лазать и прыгать, то ли не додумался это сделать, но вместо того, чтобы перебраться через конвейер и добраться до меня, он пошел вдоль ленты, и через десять метров наконец дошел до изгиба, где смог повернуть и выйти на линию огня.

Он сразу же воспользовался этой возможность и выстрелил, да как точно выстрелил! Обязательно бы попал в меня, если бы я не пригнулся, почувствовав, что что-то не так!

Да и вообще этот бот слегка отличался от остальных — он был красным! В смысле, покрашен красной краской, или это покрытие такое, хрен разберешь, но факт есть факт — этот робот красный!

Недолго думая, я выставил вперед «Гремучник», зажал его второй рукой, чтобы было стабильнее, и зажал спуск.

И тут меня ожидал первый неприятный сюрприз. Бадабум не просто так говорил о плохой настильности этого оружия… Она просто ужасна!

Вместо головы, в которую я целился, все иглы ушли в ноги, перерубая их, как будто бензопилой! И это всего на десяти метрах, что разделяли нас!

Издевательство какое-то… Как вообще из него стрелять? Как этот квестор, которому настал ГГ, вообще попал в меня со своей позиции, на которой я его даже не видел? Насколько выше ему надо было зацеливаться, чтобы попасть в меня хотя бы даже на двадцати метрах?

Тоже мне, метовое оружие…

Боту было плевать на перепиленные иглами ноги. Он упал, но тут же приподнялся на одной руке, а из второй выстрелил в меня.

В этот раз я уже увернуться не успел. Щит поглотил заряд, и ожидаемо просел, но до момента, когда бот выстрелил во второй раз я успел сорвать с пояса новый диск, сунул его в «Гремучник» и выстрелил снова — на сей раз уже понимая, как и куда летят иглы.

Попадание! Голова красного борта резко задымилась, и он замер в той же позиции, в которой и был — приподнявшись на одной руке и целясь в меня другой.

— Получен позитивный опыт. — довольно сообщил кит. — Восемнадцать единиц. Получены кредиты. Восемнадцать единиц.

Неплохо, как за гриндера дали. Только в отличие от гриндера этот противник действительно представляет какую-то опасность… Особенно, если бы у меня не появился «Гремучник» и я до сих пор отбивался бы от него одним лишь пистолетом!

Я снова перезарядился, — черт, ну и быстро же у него отлетают магазины, надо будет обязательно выяснить, нет ли увеличенной версии, патронов так на сотню, не меньше! — и, коротким высовываясь из-за станка, отстрелял последних ботов. Мне для этого даже вард не был нужен, чтобы понимать, где они находятся — так громко они грохотали железными ногами по бетону.

— Получен позитивный опыт. — сообщи кит, любезно дождавшись, когда я закончу. — Тридцать три единицы. Получены кредиты. Тридцать три единицы.

Я еще раз осмотрел ангар, убедился, что никто больше не собирается со мной пободаться, и опустил «Гремучник».

— Вот видишь, Дом. — произнес я в гарнитуру. — Я же говорил, что все будет хорошо.

Но Дом, вопреки моим ожиданиям, ничего не ответил. Это вообще не похоже на него.

— Дом? — еще раз спросил я, а потом вытащил гарнитуру из уха и осмотрел — мало ли, вдруг умудрилась как-то повредиться пока я тут скакал и стрелял.

Но гарнитура исправно светилась голубым, намекая, что с ней все в порядке.

А если с ней все в порядке — значит, не в порядке что-то со связью.

Тогда я сунул гарнитуру обратно в ухо и для проверки открыл карту.

И убедился в своих предположениях.

Карта не работала тоже.

Я закрыл и открыл карту еще раз в надежде на то, что словил какой-то глюк, но нет — ничего не изменилось. Она оставалась полностью черной, вся покрыта туманом, как будто я не то что не открыл ни квадратного метра — как будто я даже не высаживался на планету.

Итак, связь с Бадабумом прервалась, карта не работает тоже, магазин…

Я открыл магазин и с печалью констатировал факт — магазин не работает тоже. Открывается, и даже показывает, сколько у меня на данный момент кредитов — семьдесят семь, — но и только. Не то что купить оружие и снаряжение нельзя — вообще нет ни единой пиктограммы. Ни оружия, ни снаряжения. Тупо пустота.

Что ж, по ходу я остался один. Без советов Бадабума и даже без возможности что-то купить. Остается только надеяться, что это продлится недолго…

А еще — что я смогу закрыть хотя бы квест на энергостановку, с которым так долго возился.

Я вернулся к огромному кольцу, отметив про себя, что все ведущие к нему лучи из белых стали синими, и, не медля, активировал установку.

Сработало. Перемигнулись огоньки на контрольной панели, кольцо едва слышно загудело, а по обмоткам катушек, торчащих из внутреннего радиуса, проскочило несколько искр.

И тут же счетчик контракта на энергоустановки сменил показания и стал показывать 1\3, а кит сообщил:

— Контракт выполнен.

И ничего кроме. Ни слова про кредиты, которые мне вообще-то положены за мои старания.

Получается, выполнение квестов кит отслеживает сам, а вот кредиты считают там, «наверху»… Что логично, ведь на эти кредиты я у корпораций «сверху» покупаю снаряжение, сами по себе они мне тут на поверхности ничем не помогут.

Да что там — они даже не существуют!

Остается только надеяться, что потеря связи — это временное неудобство, и, когда она восстановится, мне засчитают и выполненный квест и причитающиеся за него кредиты.

А теперь мне придется искать новые контракты почти что «на ощупь». Благо, принцип я уже понял, и смогу отличить раскиданные по округе дроны и их носитель от большого камня и кучки монстров.

Наверное…

Я двинулся к выходу — не тому, через который вошел, а тому, возле которого меня подловил неизвестный квестор, которому настал ГГ. Но не успел даже дойти до него, как внезапно в списке доступных квестов появился новый пункт, которого там не было еще секунду назад!

То, что прилетело мне в спину, точно не было местной тварью. Ну, или это была тварь ростом с человека и, что более характерно — весом тоже, потому что толкнуло меня так, словно в меня врезался именно человек.

Ну а если что-то ощущается как человек и находится в месте, которое уже притянуло одного человека, то скорее всего это тоже человек.

Я резко развернулся, отводя в сторону руки противника с оружием, и одновременно — втыкая «Гремучник» прямо в его щит.

И только сверкнувшая рядом молния, что высветила лицо квестора, не позволила мне спустить курок моментально.

Квестором оказалась девушка. И не просто девушка, а та самая девушка, которую я всего лишь несколько часов назад спас от неминуемой смерти!

Да-да, та самая раненая ножом, которую мы с Бадабумом искали по кровавым следам, которую я перевязывал жалкими остатками одежды.

Та самая, из-за которой я, собственно, вообще выбрался тогда из комнаты.

На мгновение мне даже показалось, что я обознался — слишком невероятным казалось, что человек, еще несколько часов назад валявшийся с серьезной колотой раной живота, способен даже просто банально ходить, не говоря уже о том, чтобы танцевать между всполохами красных молний в попытках ухватить очередной кусок бестелесного материала.

Но мне хватило всего одной секунды, чтобы убедиться, что это именно она. Слишком уж специфическая у нее внешность, такую ни с кем не спутать. Да, на станции «Нова Квест» много про кого можно сказать «специфическая внешность», но эта девушка выделялась даже среди них. По крайней мере, до встречи с ней я еще не встречал ни единого существа женского пола, кто осмелился бы стричься практически налысо.

А она, кстати, ничего. На лицо, в смысле, ничего. Прическу бы ей поменять, конечно, не идет она ей, но в остальном — вполне милое личико. Большие, густо подведенные глаза, ровный прямой нос, пухлые губы, огромные сережки в ушах, такие большие, что их аж ветер трепал…

И она меня узнала тоже.

— Ты-ы-ы… — выдохнула она, пораженно открыв рот.

Она даже не пыталась вернуть контроль над своим забавным коротким оружием, раскрашенным как оса — в желтый и черный. Я отвел своей рукой его далеко в сторону, и сейчас при всем желании она не смогла бы нанести мне никакого урона. Разве что ногой или кулаком ударить.

Но она даже не пыталась.

И я не пытался тоже. Трофейный «Гремучник» уперся ей под ребра — практически в то же самое место, куда ее ударили ножом, палец лежал на спуске, а щит девушку отчетливо осыпался желтыми искрами там, где в него попадала пыль, и, пожалуй, я мог бы легко за одну короткую очередь сдуть его до нуля…

Но я не стрелял.

Потому что видел, что земля под нами стремительно наливалась красным, готовясь впитать новую молнию.

А у меня, как и девушки, от силы половина щита успела восстановиться! И нет никаких гарантий, что молния ударит в нее, а не в меня!

Или в нас обоих…

Я ничего не ответил девушке. Просто дернул ее к себе, обнял и прижал как можно крепче, чтобы единственное, что осталось разделять наши тела — это наши щиты.

Треськ!

Ярко-красная вспышка на мгновение ослепила меня, но даже когда глаза снова обрели способность видеть, краснота никуда не исчезла. Она просто равномерно распределилась вокруг меня и осталась висеть в воздухе тонкой пленкой, непрозрачно намекая на то, что если я продолжу в том же духе, ГГ не заставит себя ждать.

— Состояние щита критическое. — кит решил подтвердить очевидное. — Рекомендую найти укрытие.

У девушки ситуация была ничуть не лучше — ее щит тоже опасно покраснел и наверняка кит ей говорил сейчас то же самое, что говорил мне.

— О, а ты времени даром не теряешь! — саркастично хмыкнула девушка, с вызовом глядя мне в глаза.

— В ГГ хочешь? — серьезно спросил я.

— Предложение заманчивое, но предпочла бы отказаться.

— Тогда выбираемся вместе. — велел я, слегка отстраняя ее от себя. — Держись максимально близко. Не беги. Если видим молнию, прыгаем вперед, не назад. Все поняла?

— Да. — она моментально переключилась в серьезный режим. — А ты не боишься…

— Хватит болтать и шевели ногами! — велел я, и первым сделал шаг, потянув ее за собой за руку.

Но перед этим не забыл, конечно же, прихватить появившийся на нашем месте кусок штормового стекла, который буквально умолял, чтобы его не оставляли на месте.

Едва только он произнес это, как заговорил кит, и от него посыпались уведомления:

— Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто кредитов. Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто кредитов. Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто пятьдесят кредитов. Контракт выполнен. Получены кредиты. Двести кредитов.

У меня чуть в голове не загудело от такого количества информации. Я начал складывать в уме полученные числа, понял, что совершенно не помню, сколько у меня было изначально, и, плюнув на все, полез в магазин.

Пятьсот двадцать семь. Вот сколько у меня в данный момент было кредитов. Достаточно, чтобы купить новый ствол, или гранату и чтобы еще осталось.

А еще лучше пока что ничего не покупать, потому что хрен его знает, что на самом деле мне понадобится через пять или десять минут.

— Это правильно, не только врагов же наживать! — продолжал нахваливать меня Бадабум в наушнике, а я закрыл магазин и напрямую спросил:

— То есть, ты все видел?

— Еще как видел! — довольно ответил тот. — Ну и шоу ты, конечно, устроил! У тебя даже два новых зрителя появилось, хочу сказать!

— Кто?

— А я почём знаю? Тут, знаешь, имена не пишут.

— А они нас слышат?

— Ни хрена подобного. Кит не транслирует никакую речь, иначе у некоторых особенно чутких зрителей обмороки приключаются от того, какими фразами иногда квесторы друг с другом обмениваются на высадках.

— Я понял. — я открыл карту, выбирая для себя следующий контракт. — А если ты видел трансляцию, то почему не отвечал?

— Так вы же попали в зону ионного шторма. — хохотнул тот. — Я не говорил, да, я уже сам вспомнил. В общем, иногда ШТОРМ рассеивается как бы не полностью, остается зона ионного напряжения и через определенное время после открытия окна в этом месте напряжение как бы скапливается в одном месте и там ненадолго возобновляется активность ШТОРМа, но такая… Своеобразная.

— Угу, я так и понял. — ответил я, подмечая на карте месторождение афинита в сотне метров на север. — После обычного ШТОРМа никакого стекла не остается, по крайней мере, пока что не видел. Кстати, почему оно такое странное?

— Да хрен его знает. «Немезис» говорят, что этих стекляшек вообще не существует в реальности. Пока ионный шторм бушует, он теряет напряженность поля, но не постоянно и не по всему объему, как привычная нам энергия, а скачкообразно и в разных точках.

— И эти точки и есть стекло, я понял. — прервал его я, отправляясь к месторождению.

— Точно, братец! — обрадовался Бадабум. — Эти стекляшки это как бы записанная в пространстве информация о том, как вело себя ионное поле в этой точке в это время, и «Немезис» ею сильно интересуется, потому и готовы платить приличные деньги за нее — лезть в ионный шторм желающих всегда не сильно много.

И я даже понимал, почему именно их не сильно много — я и сам лишь чудом не отправился в ГГ.

— А связи-то почему не было?

— Связь была, да только односторонняя. — вздохнул Бадабум. — В этом отношении ионный шторм действует точно так же, как обычный ШТОРМ, отрезает все сигналы снаружи, но не наоборот. Поэтому я тебя все это время слышал и видел, а вот ты меня — нет.

— Значит, и информация о закрытых контрактах и о вознаграждении тоже уходила на станцию? — спросил я, продвигаясь к намеченному месторождению и уже пройдя половину расстояния до растянувшегося неподалеку леса.

— Точно. Просто ты не знал, что на станции знают обо всех твоих достижениях. Предвижу твой следующий вопрос — нет, закупаться в зоне ионного ШТОРМа нельзя. Для телепортации, да и для сброса тоже, нужны точные данные местонахождения твоего кита, а они, сам понимаешь, до станции не доходят. Поэтому магазин в опасной зоне сделали вовсе неактивным — чтобы не сбивать квесторов-новичков с толку.

— Понятно. — я добрался до кромки леса и на ходу обернулся, чтобы окинуть взглядом гейзерную равнину, оставшуюся за спиной. Забавно, но пока мы с неизвестной девушкой плясали между красными молниями, мне как-то даже в голову не приходило вспомнить, что мы вообще-то прыгаем прямо по верхушкам горячих гейзеров, которые то и дело отправляют в небо целые колонны кипятка. А не приходило оно в голову потому, что гейзеры на время ионного шторма как будто бы решили выключиться и вообще пропасть из виду, спрятаться под землю и по максимуму не отсвечивать.

Зато сейчас, как я ни пытался, уже не мог определить, где именно бушевал ионный шторм, хотя и было это совсем недавно. Везде была одна и та же равнина, и уже невозможно было сказать, в какой из ее точек мы с незнакомкой недавно танцевали танго среди молний.

Кстати, о незнакомке…

— Ты, кстати, узнал девушку? — спросил я, снова поворачиваясь к лесу.

— Ага, Кайса ее зовут, если ты это хотел спросить.

— Что, ты ее даже по имени знаешь? — изумился я, разворачиваясь и входя в лес.

— Ну да. Квестор из средних. Звезд с неба не хватает, шоу особенного не устраивает. Спонсоры ее из-за этого не особенно любят, но она вроде не жалуется, просто зарабатывает себе помаленьку. Говорят, у нее где-то далеко есть болеющие родственники, ради помощи которым она всем этим и занялась.

— Охренеть. — только и смог сказать я, пробираясь между деревьями. — Ты сейчас мне выложил про нее больше, чем я про самого себя знаю. Почему тогда вчера, когда мы ее спасали, ты не назвал даже ее имени?

— А зачем? Это разве что-то изменило бы?

Резонно. Это действительно ничего бы не изменило, особенно при условии, что Кайса, как сказал Бадабум — середнячок. Он, конечно, парень прямолинейный, но вряд ли он стал бы так выражаться про ту, с кем поддерживает дружеские отношения. Так что Кайса для него — просто один из квесторов, про которых он, судя по всему, знает всё или почти всё.

— Я смотрю, ты опять решил не тратить деньги сразу. — продолжил Бадабум, который, по ходу, вообще не умел молчать дольше секунды. — Может, оно и правильно, у тебя для леса сейчас самая подходящая пушка. Ну, из доступных тебе я имею в виду.

Тут с ним снова сложно было не согласиться — Бадабум явно понимал и в оружии и в правильной ситуации для его применения.

Лес, окружающий меня, вообще не был похож на тот, в котором я добывал свой первый в жизни афинит. Ну ладно, цветами и их буйством — похож, хоть и не особенно сильно, но вот все остальное было совершенно другим. Если там это были дикие джунгли, в которых лианы пытались притворяться огромными паутинами, а бутоны цветков соревновались друг с другом в размерах и яркости, то здешний лес был именно лесом. Хвойным или лиственным, в этом я уже не разбираюсь, а окружающие меня высокие деревья с пышными кронами, которые на высоте моего роста только-только начинались, вообще сложно было отнести к какому-то определенному виду. Среди них попадались как те, что на первый взгляд относились к хвойным, так и те, что больше всего походили на лиственные. И даже те, которые умудрялись совмещать в себе и то и другое!

Единственное, что оставалось неизменным — это цвета. Безумные, яркие, вырвиглазные оттенки, к которым я даже начал привыкать потихоньку.

Но деревья не только стояли, подпирая кронами небосвод, много где деревья еще и лежали, поваленные неизвестными силами. С вывороченными корнями, что все еще пытались цепляться за воздух, поросшие мхом так густо и плотно, что это казалось мягкой шкурой спящего зверя-исполина, они лежали тут и там, без какой-либо системы. Как будто кто-то с помощью генератора случайных чисел выбрал несколько сотен деревьев, и они, послушные чужой воле, тут же повалились. Где прямо на землю, а где — на соседние деревья, зависая под углом к земле.

Ну и конечно, нельзя забывать о кустарнике, который в изобилии рос между стволами деревьев. Не сплошным ковром, и то хорошо, а островками, между которыми сохранялось какое-то расстояние, но сильно легче от этого не было. Кустарник тоже был таким же странным и удивительным, как и все остальное на этой планете, потому что он был покрыт даже не колючками, нет — настоящими миниатюрными клинками, в ноготь длиной каждый! Настолько острыми, что севшая на один такой клинок муха моментально распалась пополам прямо на моих глаз и двумя одинаковыми, но мертвыми половинками, по спирали спланировала куда-то вглубь кустарника.

По всему этому не то что двигаться было проблематично — даже видеть что-то дальше десяти метров не получалось, постоянно что-то перекрывало обзор!

Так что прав Бадабум — в этом лесу мне бы с длинным стволом вообще жизни не было бы. Мало того, что с ним банально не везде можно протиснуться, так еще и начнешь разворачиваться в случае опасности — обязательно зацепишься за что-то. «Гремучник» тут в самый раз — далеко стрелять не нужно, а благодаря габаритам он практически не ощущается.

В то же время я мог открыть магазин и потратить полтысячи кредитов на один из двух вариантов: или автоматическая винтовка, или снайперская. И оба представляют из себя длинную кочергу, с которой в лесу не развернешься. И преимущество в виде большей убойной силы и дальнобойности тоже не реализовать — просто не видно в лесу так далеко, как стреляют эти пушки.

К тому же, на изображении снайперской винтовки в магазине я не заметил ни прицела, ни сошек, которые должна иметь любая уважающая себя снайперская винтовка. С одной стороны, это еще ничего не значит, и, возможно, картинка не соответствует действительности…

С другой стороны будет очень грустно потратить почти все деньги и получить оглоблю, которую в натуральном виде использовать можно разве что как рычаг. Так что нет, останусь пока с «Гремучником», тем более что я к нему уже вроде бы приловчился.

— А второго квестора… В смысле, первого, которому ГГ, ты тоже знаешь? — спросил я, уже видя среди деревьев силуэт месторождения афинита.

— Конечно. Кейдж. Тоже середняк, как и Кайса. Только в отличие от Кайсы его народ любит, потому что он… Неадекватный слегка. Постоянно пытается показать, что он круче, чем на самом деле, постоянно кидается в самоубийственные атаки и каждую вторую вылазку возвращается на станцию в ГГ. Эх, двухсотка, жаль, думал тебе на пятьсот повезет.

Это он уже про кристалл, который, видимо, оказался меньше, чем он рассчитывал.

— Тогда как он еще не разорился? — спросил я, имея в виду Кейджа, а сам наклеил метку на кристалл и приготовился к появлению бурильной установки.

И тварей, конечно же, как без них.

— Говорю же — его любят. Он устраивает шоу, поэтому у него много зрителей. А где много зрителей — там и спонсоров тоже много. Ты не обратил внимания, в какой он одежде был?

— Нет, не обратил. — честно признался я, глядя, как земля вспучивается, и из-под нее лезут уже знакомые твари. — Да я и не присматривался, честно говоря. Одну минутку!

Два байтера, один спиттер, один рочер и один гриндер вылезли из-под земли и тут же кинулись на меня в атаку.

Бесславную и бесполезную атаку, надо сказать. «Гремучник» в деле истребления инопланетных тварей показал себя в несколько раз лучше стартового пистолета, как по скорострельности, так и по убойности. Уже зная, как быстро он плюется иглами, я обдуманно жал на спуск по чуть-чуть, буквально по доле секунды, чтобы не выпустить весь магазин за один присест, а обходиться короткими очередями. Благодаря этому мне хватило всего лишь одного диска, чтобы расправиться со всеми тварями… Одного диска, одного пинка и двух ударов «Мотылка», если быть совсем уж точным.

Иглы «Гремучника» на ура прошивали тварей, даже легче, чем кэт-ботов, ну оно и не странно — где твердый металл, а где кости и шкура, пусть даже чешуйчатая. Что интересно — несмотря на свою приличную пробивную способность, насквозь иглы не проходили, и оставались в тушах тварей. Да и летели они не сказать чтобы сильно быстро — если как следует напрячь зрение, то можно даже разглядеть тонкую струйку снарядов, тянущихся из ствола «Гремучника» во время стрельбы. Из этого я сделал вывод, что вся пробивная способность этих игл основана только лишь на геометрии, и, как только она нарушается (то есть, как только игла хоть с чем-то встретится), резко падает.

В общем, метовое оружие оказалось не лишено… не минусов, нет — «особенностей», скажем так. Как и у любого оружия, у него свой характер, и к этому характеру придется привыкать, потому что переубедить оружие не получится. Оружие — оно железное. Ну, пластиковое в моем случае… Кажется.

— Получен позитивный опыт. — принялся докладывать кит. — Тридцать пять единиц. Получены кредиты. Тридцать пять единиц. Достигнут новый уровень синхронизации. Уровень два. Емкость щита увеличена на двадцать процентов.

И тут же, после небольшой паузы:

— Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто кредитов.

Я не поверил свои ушам и даже бросил взгляд на счетчик контракта на афинит — нет, все засчиталось, и сейчас там светится 500\750, так что все правильно. Просто за второй уровень контракта мне заплатили столько же, сколько и за первый… Почему-то.

— Это тебе еще повезло. — объяснил Бадабум, когда я сформулировал этот вопрос без нецензурной лексики и задал ему по гарнитуре. — Тебе сейчас хорошие контракты попадаются.

— А бывают еще и плохие? — не поверил я.

— В самую дырочку! — хохотнул он. — Иногда у корпораций возникает некоторый… избыток ресурсов, и тогда они повышают лимиты, которых необходимо достичь для того, чтобы получить ту же награду. Например, в случае с плохим контрактом, как мы их называем, тебе бы сейчас пришлось добывать не семь с половиной сотен афинита для следующего лимита, а всю тысячу!

— Понятно. — произнес я, вкладывая в это сразу все смыслы — и с контрактами понятно, и с корпорациями понятно, и с лимитами тоже понятно. — Кстати, раз уж заговорили… Мне же за это должны давать еще и медальки, кроме кредитов? МОгу я как-то узнать, сколько у меня их? А в идеале — сколько у всех остальных тоже.

— Конечно, можешь! Было бы странно, если бы ты не мог, это убило бы половину соревновательного духа! — бодро ответил Бадабум. — Открой снова карту, видишь в правом верхнем углу значок в виде кубка? Вот на него тыкай.

Значок я видел, и видел его и раньше, но решил оставить на потом — мозг и так слегка скрипел, пытаясь впитать целое море новой информации, обязательной к запоминанию. Теперь же это «потом» настало, и прямо поверх карты развернулась полупрозрачная таблица:

Так вот ты какой, Экватор…

Действительно, пропустить такое практически невозможно — разве что закопаться на два метра под землю. Во всех остальных случаях если не визуальные эффекты сообщат о приближении конца всего сущего, так звуковые — точно.

Я снова открыл меню и еще раз сверился с рейтинговой таблицей. Там ничего не изменилось за это время — самые первые позиции по-прежнему опережали меня вдвое.

— Как они умудрились так быстро накопить столько медалек? — я не сдержал прорвавшейся засады. — Всего за час!

— Времени зря не теряли, вот как. — охотно пояснил Бадабум. — Меньше воевали друг с другом, больше крабили контракты. И уж само собой не тратили время на спасение других квесторов из ШТОРМа и последующую болтовню. За то время, что вы потратили на разговоры, можно было выкопать кристалл на пять сотен и получить пару-тройку медалек. А уж сколько времени вы потратили на то, чтобы в принципе выйти из ионного шторма — это вообще забей.

— Но ты же говорил, что самые популярные квесторы — это те, которые устраивают шоу. — возразил я. — А тактику, которую описываешь ты, мало похожа на шоу.

— Зато она дает результаты. Сидеть на шее спонсоров — это только одна из возможных стратегий. — резонно возразил Бадабум. — Еще можно просто выполнять много контрактов и зарабатывать на них много денег. А если обстоятельства сложатся — то и спонсоры сами подтянутся к такому умельцу, потому что какую-никакую аудиторию он тоже будет собирать. Большинство любят шоу, перестрелки, драки и сумасбродные авантюры, да. Но не все.

Если представить квесторство, которое оказалось намного более глобальным, комплексным и сложным, нежели я представлял, как паззл, то сейчас я вложил на свое место очередной кусочек будущей целостной картины. Теперь оказывается, что шоу, драки, авантюры — это все совершенно не обязательно. Что есть квесторы, которые ходят на поверхность как на работу, которым чужды адреналиновые выбросы и которые если и преследуют какую-то цель, то лишь денежную. Им не нужна слава, фанаты и спонсоры, их вполне устраивает, что за трансляциями с их китов не наблюдают сотни глаз, а по возвращению не встречают десятки агентов корпораций с предложениями одно другого вкуснее. Их вполне устраивает просто «крабить», как выразился Бадабум, перемещаясь между контрактами и не отвлекаясь ни на что больше. Не отвлекаясь — и одновременно не отвлекая на себя. Тихое оружие, вроде того же «Гремучника», или чего-то с глушителем, скоростные киты, позволяющие уменьшать временные окна между контрактами, и, конечно, много-много опыта, позволяющего даже на закрытой туманом карте моментально определять куда идти чтобы выполнить тот или иной контракт — банально по памяти. Вот и весь не самый сложный рецепт эффективного, но вряд ли эффектного квестора, который выносит больше всех звезд, и, скорее всего — больше всех кредитов.

У меня цель, конечно, несколько другая, но в целом подход мне импонирует. Сейчас я веду себя как слон в посудной лавке, но мне можно — это моя первая высадка. В будущем же надо будет плотно заняться изучением тактики и стратегии этих эффективных «крабов», чтобы адаптировать их стиль под себя.

Занятно получается — каждый раз, когда я узнаю какой-то факт про квесторов и квесторство в целом, чуть позже я узнаю, что этот вовсе и не факт, а просто самый частый вариант развития событий. Как будто у каждого «да» всегда есть свое «но», но Бадабум перед высадкой успел мне рассказать только про «да», еще и далеко не про все.

А если так, то…

— Экватор это только временной отрезок? — уточнил я, снова открывая карту и прикидывая дальнейшее направление движения. — Выглядит слишком круто для простого яичного таймера.

— Э, братец, да ты вопросы задаешь прямо не в бровь, что называется, а в глаз! — крякнул Бадабум. — Экватор это действительно не таймер… В смысле, не только таймер. И уж тем более не яичный.

Что ж, я совершенно не удивлен. Как я ожидал — «Да, но…»

— Если говорить коротко, то после Экватора начинает приближаться новый ШТОРМ. — пустился в объяснения Бадабум. — То есть до этого Ламинар переживал остатки старого, напряженность поля терра-энергии, как умники из «Немезиса» называют основной механизм воздействия ШТОРМа полностью сошел на нет, а теперь начинает снова повышаться из-за приближения нового ШТОРМа. Твари это чувствуют и становятся злее и опаснее.

— Как именно злее и опаснее они становятся? — уточнил я, цепляясь взглядом за новый, ранее не виденный, значок на карте.

— Прямо сильно злее и опаснее. Перестают игнорировать боль и инстинкт самосохранения. Выкапываются из своих нор и начинают сами искать, на кого напасть. Так что будь готов к тому, что теперь тебе придется продираться не только через леса, но еще и через толпы тварей.

Моя память радостно кинулась копаться в своей кладовочке и буквально через секунду вытащила оттуда и с гордостью продемонстрировала мне картину из прошлого. Как раз о том, как я прорываюсь через местных тварей, которые, как и говорит Бадабум, полностью сошли с ума и сами кидались на меня, как бешеные собаки, на территорию которых я зашел.

Тогда приближался ШТОРМ — сейчас тоже приближается ШТОРМ. И, если все будет повторять ту ситуацию, что произошла тридцать лет назад, то можно смело утверждать — самое интересное еще впереди.

Самое интересное и самое сложное. Ведь эвакуационный челнок прибудет только тогда, когда ШТОРМ уже вот прямо в спину будет дышать, а значит — к этому моменту зверьё уже будет злее и опаснее некуда. Сомневаюсь, что наступить лонеру на хвост останется эффективным приемом, ведь он вместо того, чтобы заорать и попытаться скрыться, намного вероятнее — развернется и сомкнет зубы на ноге, которая посмела его потревожить.

— Но есть и плюсы. — продолжил Бадабум чуть более воодушевленным голосом. — Жилы афинита после экватора прибавляют в ценности, а газовые установки — в производительности! Впрочем, у тебя все равно сейчас нет на них контракта.

— Точно, нет. Поэтому вернемся к яйцам. Что за контракт обозначен как фиолетовое яйцо?

— Яйцо? Фиолетовое. — Бадабум на мгновение задумался. — А, это запуск зондов!

— Приемлемо. Рассказывай подробнее. — велел я, закрывая карту и выдвигаясь к контракту.

— Контракт «Баргеста». — Бадабум послушно пустился в объяснения. — Кстати, один из немногих, которые не привязаны к месту и могут обнаружиться где угодно. Корпорация сама определяет, куда им интересно скинуть свои исследовательские зонды, и, соответственно, туда и скидывает. Если ты видишь на карте контракт — значит, они уже готовы к тому, чтобы отправиться в обратный путь.

— И без меня они это сделать не могут? — усмехнулся я, перелетая с помощью «Мотылька» через очередное упавшее дерево.

— Ну, представь себе — нет. — хмыкнул Бадабум. — Капсула с зондами, то самое яйцо, которое ты увидел на карте, падает в нужную точку и раскидывает их вокруг себя, на манер созревшей семенной коробочки. Зонды разлетаются вокруг и начинают сканировать по заложенной в них программе. И когда они заканчивают… Ох, твою мать!

Я был совершенно согласен с ним. «Ох, твою мать» это выражение, которое как нельзя лучше описывает то, что открылось передо мной, когда я перемахнул через упавшее, заросшее ярко-изумрудным мхом, дерево.

За ним, на небольшом пятачке, свободном от высокой растительности, топталась сразу целая стая афинских тварей. Штук семь навскидку, и все разные. Два байтера, один спиттер, два гриндера, один рочер… И еще одна тварь, которую я до этого даже не видел — черная с голубыми полосками, как будто ночное небо расцветили всполои молний, да не местных, красных, а обычных, привычных всем с детства.

И вся эта толпа, вытянув шеи, смотрела прямо на меня, как будто их кто-то предупредил, что сейчас из-за вот конкретно этого дерева выпрыгнет вкусная летающая консерва!

Спиттеры моментально надулись, готовясь выплюнуть в меня комки своей боевой кислоты, а у меня энергия «Мотылька» почти на нуле — не уйти выше, не увернуться!

Эх, была не была!

Я направил удар «Мотылька» за спины тварей, максимально близко к новой, незнакомой. Не знаю, что она такое, но раз появилась только сейчас, после Экватора — наверняка что-то опасное, что-то, что заслуживает быть уничтоженным в самую первейшую очередь.

— Берегись черного! — завопил Бадабум в гарнитуре, пока я падал практически на спину этому самому «черному». — Это скайдер, и он способен!..

Хрясь!

Удар «Мотылька» поднял в воздух целую тучу земли и вырванной с корнем травы, ближайший спиттер и оба байтера не удержались на ногах от ударной волны, даром что стояли в добрых двух метрах от меня, зато черный остался на своем месте, как будто вообще не заметил моих покушений на его здоровье! Не теряя времени, я резко выбросил вперед ногу, целя прямо в его оскаленную зубастую морду, уже представляя, как сейчас вспыхнет щит, отбрасывая тварь на пять метров и ломая ей все кости черепа…

Но моя нога просто провалилась сквозь скайдера, как будто это не животное, а объемная голограмма!

— … становиться бестелесным! — закончил Бадабум, сообщая то, что я уже и так знал. — Твою мать, Вик!

И с ним снова нельзя было не согласиться — это действительно «твою мать».

Бестелесный скайдер прянул в сторону, с очевидным намерением совместить свои зубы с моей ногой и снова вернуться в тело, смыкая челюсти. Все, что я смог сделать — это вытянуть вперед «Гремучник» и зажать спуск, поливая его иглами, не позволяя вернуться обратно в реальность и исполнить задуманное!

— У него есть что-то вроде перезарядки в две секунды между использованиями бестелесности! — подсказал Бадабум в гарнитуре, хотя пока что не вполне понятно, как именно мне использовать эту информацию.

Возвращаться в тело скайдер все равно пока что не собирался.

Иглы «Гремучника» прошли насквозь через бестелесную тварь, и попали в одного из гриндеров, который как раз метился в меня. Целая очередь злых стальных (или из чего там делают эти иглы) ос пронзила его шкуру, зацепив в том числе и голову. Гриндер резко потерял равновесие, словно одна или даже две лапы ему отказали, и его заряд, уже сорвавшийся с хвоста, полетел совершенно не туда, куда он целился, и взорвался у меня далеко за спиной.

Я же бросил быстрый взгляд на показатель энергии кита, убедился, что его хватит на небольшой, буквально на три метра, взлет, и тут же воспользовался этой возможностью, пока скайдер не вернулся в тело и не вцепился в меня, не позволяя маневрировать.

Кит вздернул меня на высоту, на ближайшую ветку, достаточно толстую для того, чтобы она меня выдержала. Тут же я перепрыгнул на соседнюю, уходя за ствол и скрываясь от тварей ним. Ненадолго, конечно, скрываясь — уже через две секунды они обойдут с другой стороны, снова открывая сектор обстрела… Но мне должно хватить.

Быстрый жест — и передо мной открывается магазин. Я практически не глядя, по памяти, ткнул пальцем в нужную иконку, тут же закрыл меню и проверил пояс.

Да, отлично! То, что надо!

— Посмотрим, что вы сможете противопоставить мне теперь! — хмыкнул я, глядя, как твари вереницей обходят дерево по кругу.

— Скайдер умная тварь, он знает, что такое перезарядка! — Бадабум снова выдал капельку полезной информации. — Так что пока ты не отстреляешься до железки, он не вернется в тело, так и будет тебя нервировать, пока остальные обходят с флангов!

— Не будет. — заверил я Бадабума, перезаряжая опустевший «Гремучник». — Вот увидишь.

И я прыгнул вниз, снова активируя удар «Мотылька».

Хрясь!

Подраненный в предыдущей схватке гриндер, и так волочащий задние ноги, не выдержал натиска — подлетел и обрушился на землю кучей мертвого мяса. Гонимый приближающимся ШТОРМом, он изо всех сил пытался добраться до меня тоже, даже несмотря на свои раны, но это оказалось последней каплей.

Остальных просто подбросило, кроме, конечно же, скайдера — тварь снова ушла с бестелесность, и волна от удара прошла сквозь него, как через призрак.

Но мне и не нужно было, чтобы он пострадал. Было бы неплохо, конечно, но план заключался совершенно не в этом.

Поэтому, как только скайдер развоплотился, я начал стрелять — прямо через него. Зажал спуск «Гремучника» и повел в сторону, нашпиговывая иглами всех остальных тварей. Сколько получится. На сколько хватит зарядов в магазине.

Хватило ненадолго — я подранил одного рочера и надежно вывел из строя обоих байтеров, после чего «Гремучник» звонко щелкнул, выплевывая диск на землю, и скайдер тут же, будто только этого и ждал, материализовался в пространстве и оскалился, приоткрыв пасть.

В эту самую пасть и полетела граната, которую я купил, сидя на дереве. Я специально никак не демонстрировал, что она у меня есть, и даже в руки не брал — мало ли, вдруг эта тварь настолько умная, что и про гранаты знает тоже?

Но если и знает, то не про те, что висят на поясе.

В последний момент скайдер даже попытался увернуться — дернулся в сторону, и, будь граната обычная, с замедлителем, ему бы это даже удалось. Но моя граната — контактного типа, поэтому, как только она попала в тварь (не в пасть, куда я целился, а в бок) — она взорвалась.

Скайдера отбросило взрывом в сторону, и как следует приложило хребтом о дерево, а я, не теряя времени, быстро перезарядил «Гремучник» и атаковал подраненных тварей — все той же одной длинной очередью, перечеркивая силуэты один за другим.

Да, это очень удобное для леса оружие, но для отстрела тварей оно подходит не особенно хорошо, как ни крути. Слишком высокая скорострельность, и слишком малое останавливающее действие игл — они просто проходят насквозь, не причиняя тварям особенных проблем. До Экватора, когда они еще не находятся в режиме ярости, это, может, и работало бы, сейчас же вся надежда лишь на то, что одной из игл зацепишь какой-то важный центр в мозге, который если не убьет тварь моментально, то хотя бы надежно выведет ее из строя.

Поэтому я и целился только в головы и стрелял короткими очередями, быстро перекидывая прицел с одной уродливой башки на другую. И все равно иглы закончились раньше, чем твари — пришлось еще один перезарядиться и добить последнего байтера. И, конечно же, не забыть про скайдера, которому взрывом вырвало кусок ребер, и сейчас он лежал возле дерева, о которое и ударился, суча лапами в бесплодных попытках встать, и постоянно размываясь в пространстве, словно рефлекторно пытался стать бестелесным.

— Получен позитивный опыт. Семьдесят три единицы. Получены кредиты. Семьдесят три кредита. — любезно доложил мне кит, подчеркивая, что бой окончен. Я уже успел понять, что умный костюм не лезет со своими комментариями в ненужные моменты, а терпеливо ждет, когда все закончится, чтобы потом выдать суммарный итог.

— Красавчик. — после недолгого молчания произнес Бадабум в гарнитуре. — С гранатой ты хорошо придумал. Обычно квесторы в ближний бой лезут со скайдерами, иначе просто не получается.

— Откуда вообще твари знают, что такое перезарядка? — спросил я, опуская оружие и снова открывая карту, чтобы восстановить потерянное за время боя направление.

— Без понятия. Даже «Баргест» затрудняются с ответом на этот вопрос. Просто знают и всё тут.

— Угу, понятно. — невпопад ответил я, глядя на значок контракта, который приметил для себя. — Новый вопрос. Что означает, что значок моего контракта начал пульсировать?

— Пульсировать? В смысле становиться больше и меньше?

— Угу. — ответил я, глядя на карту. — Это именно то, что он и делает.

— А, тут все просто, братец. — вздохнул Бадабум. — Твой контракт начал выполнять какой-то другой квестор.

— Ты серьезно? — спросил я у Бадабума, закрывая карту. — Опять квестор? Еще один? Прошел всего час, а я встретил уже троих, это вообще нормально? Такое ощущение, что этот Ламинар размером с детский манеж, и не больше!

— А как ты хотел, братец? — хохотнул Бадабум. — Вы все как один двигаетесь к центру Ламинара, чтобы под конец таймера оказаться на точке эвакуации… Так что нет ничего странного в том, что вы на этом пути постоянно пересекаетесь. Я тебе больше скажу — чем вы ближе к точке эвакуации, тем чаще будете встречать друг друга!

— Угу, а на самой эвакуации, надо понимать, вообще цирк будет?

— Ну, можно и так сказать. — не стал спорить Бадабум. — На твоем месте я бы сейчас просто отправился на другой контракт, там все равно уже половина выполнена.

— Откуда знаешь? Подсматриваешь, что ли? — усмехнулся я, начиная движение.

— Я? — весьма натурально удивился Бадабум. — Нет, конечно! Это же совершенно неспортивное поведение! В самом начале, когда трансляции только появились, конечно, находились умники, которые прыгали между трансляциями, и подсказывали своему квестору на поверхности, где противники, и чем они заняты, но это давным-давно уже все прикрыли. Менять трансляции давно уже нельзя — к какой подключился, ту и смотришь.

— То есть, если ты ошибся и подключился не туда, то сам себе злобный баклан?

— Типа того. Надо было не ошибаться. А если какого-то квестора спалят за применением подобной схемы, то ему блокируют доступ к капсулам, причем навсегда. Пятеро таких умников до сих пор бродят по станции в надежде, что когда-то их карточки разблокируют, да только сдается мне, что хрен они получат на рыло, и ничего кроме.

— Я понял, смотреть чужие трансляции плохо, можешь не продолжать. — усмехнулся я, перебираясь через трухлявый пень, такой огромной, что я мог бы лечь на нем вздремнуть, причем без особых затруднений.

— А ты, я смотрю, решил в очередной раз послать нахер меня с моими советами, не так ли? — ворчливо осведомился Бадабум, когда я в очередной раз открыл карту и убедился, что метка контракта с зондами никуда не делась, и продолжает пульсировать.

А я не то чтобы решил его послать нахер — я решил хотя бы посмотреть на этот самый контракт с зондами, если уж не успею выполнить его хотя бы частью. Хотя бы издалека взглянуть, как это процесс выглядит, чтобы потом, на следующих высадках, не терять время, пытаясь разобраться в новом процессе.

А в том, что следующие высадки будут, я, конечно же, не сомневался.

Бадабум продолжал что-то недовольно бухтеть в гарнитуре, но я его не особенно слушал — мне намного важнее было слушать окружение. Переливчатые трели афинских птиц, скрывающихся в кронах у меня над головой, шорох листы, потрескивание веток под моими ногами… Всю эту идиллию в любой момент могли нарушить другие звуки — звуки каких-нибудь тварей, что поджидают меня за очередным деревом в надежде на быстрый перекус.

Но время шло, деревья проплывали мимо, а никто так и не выпрыгнул из-за них, намереваясь перекусить мной.

Зато вместо них внезапно выплыло здание.

Да, прямо посреди леса, на небольшой полянке, расчищенной и от деревьев, и от кустов, стояло здание. Стандартный мобильный блок, из которых составляли временные конструкции еще тридцать лет назад — нисколько не изменились с тех пор! Такие же коробки высотой в три метра со скругленными углами, и окнами и дверями из прочного прозрачного поликарбоната.

Правда сейчас двери и окна отсутствовали на своих местах, да и сам блок явно переживал не лучшие свои годы — железные «ноги», на которых он стоял, чтобы компенсировать неровности грунта, явно подъела ржавчина, а стены местами заросли плющом и мхом, делая блок издалека похожим на огромный валун.

Рассмотрев все это, я резко замедлился на случай, если в здании кто-то есть, и этому кому-то придет в голову меня обстрелять, но все было тихо и спокойно, разве что слегка поскрипывали стены древнего блока, что покачивался на ветру.

Я обошел его по кругу, заглядывая через оконные и дверные проемы внутрь, и окончательно убеждаясь, что тут никого нет. Нет и уже давно не было — тридцать лет, не меньше. Внутри блока до сих пор все осталось как тогда, когда люди в спешке эвакуировались — перевернутые компьютеры на полу, разбитая лабораторная посуда, не знаю ее названия, никогда не интересовался, какие-то непонятные приборы, стоящие вдоль стен и выглядящие так, словно ими живо заинтересовался какой-то техноманьяк…

— Восточный исследовательский пост. — Бадабум почему-то понизил тон, чуть ли не на шепот перейдя. — Ты сейчас находишься на восточном исследовательском посту. Тут изучали лесной биом.

— А это, значит, остатки этого изучения, да? — риторически спросил я, и вошел внутрь здания, чтобы получше осмотреться. — Хм, Дом, а тут что-то светится…

— Красным? — Доминик тут же оживился. — Экран светится красным, да?

Дисплей ближайшей ко мне консоль, торчащей прямо из земли, действительно светился красным. Как будто отображал какую-то ошибку, вот только ничего про ошибки написано не было. Вообще ничего не было написано, если говорить совсем уж откровенно.

— О, тебе крайне повезло! — воодушевился Бадабум, моментально оставив свой печальный и негромкий тон.

— Ага, и в чем именно? — уточнил я.

— Ты наткнулся на один из скрытых контрактов! — важно объявил Бадабум. — А скрытые они потому, что, как ты и сам мог понять, не отображаются в списке доступных контрактов.

— Почему?

— Потому что никто не знает, будут они в этот раз или нет! Я не говорил, да? Консоли с данными это один такой контракт. Еще есть на окаменелости, и на поиски остатков инопланетных технологий по излучению… Но речь сейчас не о них.

— А о чем тогда? В чем контракт-то заключается?

— Ну, ты же знаешь, что ШТОРМ всегда возвращает все к тому состоянию, какое было до него? Так вот, как говорится — забудьте все, что вы знали до этого! Потому что ШТОРМ не все и не всегда возвращает до первоначального состояния. А что-то — возвращает, но не до первоначального.

— Началось… — я вздохнул. — Так и знал, что с этим ШТОРМом все не так чисто, как кажется.

— Угу, вообще все нечисто, просто максимально нечисто. Такие вот консоли стояли почти везде, где люди вели научную деятельность, таких мест добрый десяток по всему Ламинару. В момент, когда люди эвакуировались, а планету накрыл ШТОРМ, они, конечно, сгорели, как и вся большинство другой электроники, но как оказалось — не окончательно. В обычном состоянии это просто куски горелого текстолита, но иногда после ШТОРМа консоли оживают и в них даже обнаруживаются некоторые данные — те, что были в них до того, как все пропало. Обычно это сущие байты, но «Баргест» с радостью платят за это, для них эти данные — бесценны, они же для их сбора как раз и строили все эти аванпосты.

— Ага. И что мне делать?

— Просто приложу руку к консоли, кит сделает все остальное.

Я приложил ладонь к экрану, секунду подождал, и красный фон действительно пропал, уступив место обычной для мертвого железа черноте.

А в списке контрактов довольно ожидаемо появилась новая строчка.

Да, с «Бандитом» перемещаться по лесу оказалось далеко не так удобно, как с маленьким удобным «Гремучником». Но делать нечего — его на пояс не повесишь, я пробовал. Не магнитится он.

— Оружейные ремни спустя тридцать лет уже не в моде? — риторически спросил я. — Как мне его нести-то?

— За спиной. — посоветовал Бадабум, явно приняв сказанное на свой счет. — Его предполагается носить за спиной.

— Отлично! — я хихикнул. — А перекатываться как, если понадобится? Хребтом по железу?

— Об этом не переживай. Кит не воспринимает оружие как то, что надо защищать при помощи щита, поэтому оно находится как бы снаружи твоего кокона. Так что твой хребет в безопасности.

Удерживая автомат за рукоять, я закинул его за спину и даже почти не удивился, когда он прилип к ней точно так же, как прилипало остальное оружие к поясу.

— Это да, это хорошо сделали, удобно. — признал я. — Есть еще какие-то места для оружия?

— Не, ни хрена. Твой кит рассчитан на переноску только трех видов оружия. Одно начальное, то есть, пистолет, одно малое, типа «Гремучника». И одно длинное, как «Бандит».

— То есть, я не могу заиметь два оружия одного типа? — уточнил я.

— Можешь. Но тогда одно из этих двух тебе придется всегда таскать в руках. А если захочешь взяться за второе — придется менять их местами.

Не всё, получается, продумано в конструкции кита… Хотя если посмотреть на это с другой стороны — может, это как раз и есть продуманность. Чтобы квесторы не могли носить с собой целый арсенал и не случалось ситуаций, когда кто-то, как я сейчас, нашел потерянный ствол, потом еще один, еще один — и в итоге получил возможность поливать противника огнем без перезарядки, просто меняя один ствол на другой. Да, вероятность такого невелика, но она имеется… И я совсем не удивлюсь, если узнаю, что современное ограничение на переноску оружия ввели именно после того, как один раз это уже произошло.

Без громоздкого «Бандита» в руках перемещаться стало намного легче, и до контракта я добрался буквально через три минуты. А узнал о том, что добрался, я по частому, раз в секунду, явно техногенному писку, который раздался из-за деревьев.

— Дом, что пищит? — спросил я, беря в руки «Гремучник».

— Зонды. — ответил он. — Вернее, носитель зондов. Частота писка показывает, насколько он загружен. Судя по тому, что я слышу — осталась буквально парочка, и квестор инициирует запуск.

— И что тогда будет? — я прошел еще чуть дальше, пытаясь высмотреть между деревьями квестора или хотя бы носитель зондов.

— Тогда начнется предполетная подготовка. — пояснил Бадабум. — Вылезут твари, точно так же как вылезают на жилах афинита. Попытаются сожрать носитель, и квестору его придется защищать. Потому что если носитель уничтожат, и он не улетит — квестор ничего не получит.

— Понятно. — ответил я, и остановился.

Остановился потому, что среди деревьев наконец проглянуло то, что меня и интересовало.

Метрах в десяти, едва видное в прогалы между стволами, стояло что-то похожее на огромное, в рост человека, яйцо ярко-голубого цвета, разрезанное пополам. Нижняя половина покоилась на земле, и в ней хорошо просматривались лунки размером с ковшик, сложенный из ладоней, а верхняя висела в метре от нижней без каких-либо подставок или кронштейнов.

В некоторых лунках нижней части лежали белые шары с золотистыми линиями, и сразу становилось понятно — это те самые зонды, они просто не могли быть ничем иным. Не здесь и не сейчас.

Прямо на моих глазах откуда-то сбоку неспешно прилетел и опустился в одну из свободных лунок еще один шар, подтверждая мою теорию — это действительно зонды, а яйцо, значит, их носитель.

Осталась свободна всего одна лунка, но через пятнадцать секунд заполнилась и она. Зонд прилетел, занял свое место и я уже ожидал, что яйцо сейчас само собой закроется, но нет — осталось открытым.

А еще через десять секунд появился квестор.

Квестор… ша? Квестор… ка? Как правильно назвать женщину-квестора?

Темнокожая, с копной волнистых темных волос, собранных назад ободком, она была одета в яркую зеленую куртку, буквально притягивающую к себе взгляд, красные ботинки и черные брюки с обилием карманов.

Короче говоря, светилась она как светофор на перекрестке. Возникало ощущение, что она совершенно не беспокоится о таких мелочах, как снижение заметности и маскировка в целом. Словно она не просто прыгнула в капсулу в той самой одежде, что была на ней в этот момент, а улучила момент, чтобы сбегать до жилища и одеться в самое яркое и непрактичное, что только нашла в своем гардеробе. И сделала она это специально — как будто бросала тем самым вызов всем остальным, мол «Я вас настолько не боюсь, что даже надену самые яркие шмотки и попробуйте меня отправить в ГГ».

И, судя по реакции Бадабума, я был не очень-то далеко от правды.

— Твою мать… — расстроенно произнес он, увидев квесторшу. — Братец, может, все-таки возьмешь другой контракт, а? Ну, пока не поздно.

— А в чем проблема? — едва слышно, чтобы не услышала темнокожая, спросил я. — Ты ее знаешь?

— Ее все знают! — с досадой произнес Бадабум. — Это Динара. Квестор из первой сотни рейтинга. Опытная цаца, сам понимаешь, это тебе не Кейдж, ее так просто не возьмешь.

— Правда? Ну тогда будем брать ее непросто. — усмехнулся я.

— Слушай, подумай дважды! — голос Бадабума из просто обеспокоенного стал нервным. — Она не просто так занимает место в первой сотне квесторов на станции! Она правда хорошо, очень хороша! Даже если ты нападешь из засады, ты ее не загелишь достаточно быстро для того, чтобы она не успела среагировать! А если она успеет…

Что именно будет, «если она успеет», он не уточнил — то ли сам не понимал, что именно будет, то ли оставил конкретику на откуп моей фантазии.

— Что у нее за спиной? — вместо ответа спросил я, разглядывая непонятное оружие, выглядящее так, словно две толстых водопроводных трубы покрасили в кирпично-красный, слепили вместе и приделали к ствольной коробке на манер охотничьего дробовика-вертикалки.

— Рукав. — непонятно ответил Бадабум. — Если коротко, то полуавтоматический ракетомёт.

— Гранатомёт, ты хотел сказать? — уточнил я.

— Я хотел сказать то, что сказал! — огрызнулся Бадабум. — Именно что ракетомёт! Выпускает небольшие ракеты. Летят недалеко, потому что запас топлива в них маленький. Сами ракеты неуправляемые, но зато взрываются от столкновения с любым препятствием. Осколки наносят не так много повреждений, но зато диаметр зоны их рассеивания — почти четыре метра. Обычно его берут с расчетом на использование против фауны, поскольку твари любят бежать сломя голову к одной цели и кучковаться за счет этого, но и против людей оно работает тоже. Из этой штуки любят стрелять под ноги противнику, а уж если попадешь непосредственно в него — то считай сразу минус половина щита с одного попадания!

Отлично, ракетомёт. Действительно, почему бы тут не быть ракетомёту? То, что ими никто не пользовался тридцать лет назад, хотя техническая возможность создать что-то подобное, безусловно, была, не означает, что никто не станет пользоваться ими сейчас.

В конце концов, тридцать лет назад никто и подумать не мог, что отчаянные сорвиголовы будут спускаться на поверхность планеты, имея только два часа в запасе, рискуя сгинуть в инопланетном ШТОРМе или на зубах местных тварей — и всё тупо ради того, чтобы устроить шоу покруче!

Пока мы с Бадабумом болтали, Динара успела пошаманить с носителем зондов, и он пришел в движение. Верхняя половина «яйца» опустилась на нижнюю и провернулась на несколько оборотов, словно закручивала невидимую резьбу. Восстановившее свою целостность яйцо прекратило пищать и начало вибрировать — низко и так громко, что услышал даже я!

И, конечно же, услышали твари.

Земля под ногами отчетливо задрожала — так сильно, что перекрыла даже вибрацию от носителя дронов, и Динара, быстро обернувшись, протянула руку за спину, сняла с крепления свой ракетомёт, сорвалась с места и быстро побежала куда-то в сторону!

Проклятье, ни хрена ж не видно за этими деревьями!

Я тоже на всякий случай снял со спины «Бандита», а «Гремучник» повесил на пояс, и принялся подбираться поближе, потому что разглядеть что-то из-за деревьев не представлялось возможным… А я же именно для этого сюда и пришел — чтобы что-то разглядеть! И это еще план минимум!

— А что будет, если загелить квестора, который активировал носитель зондов до того, как он взлетит? — спросил я, забирая в сторону от того направления, куда убежала Динара.

— Тогда он не взлетит. — коротко ответил Бадабум. — И ты сможешь его запустить сам, забрав контракт себе.

А вот и план максимум…

Оттуда, куда унеслась Динара, раздалось резкое шипение, а следом — взрыв. Не особенно громкий, даже тише, чем взрывалась моя граната, но зато это ясно дало понять — она вступила в бой с кем-то. Я снял с пояса вард, и, не останавливаясь, установил его там же, где шел в этот момент. Открыл карту и убедился, что никаких отметок, изображающих квесторов, кроме самой Динары, рядом нет. Значит — твари, вот их серые едва заметные точки. И значок яйца, конечно же, показывающий сам носитель.

Судя по тому, что отметки Динары и тварей находились на самом краю зоны действия варда — она пыталась привлечь внимание тварей к себе и увести их от носителя, чтобы они его не уничтожили. Возможно даже, ее тактикой было таскать их за собой, пока носитель не взлетит, после чего просто сбежать, не подвергая себя опасности быть сожранным кучей монстров… А их действительно куча — на одном только варде одиннадцать тускло-серых отметок, и неизвестно сколько еще могут находиться за пределами его зоны действия! Я-то их не вижу!

— А если разрушить носитель зондов самому? — спросил я, на ходу оглянувшись на «яйцо».

— Тогда никто ничего не получит. — ответил Бадабум, подтверждая мои мысли. — Кроме корпорации. Она получит убытки и вряд ли будет этому рада.

Что ж, ладно, я все равно не собирался его разрушать — как минимум, не вполне понятно, как именно это сделать. Гранату разве что под него подсунуть, но где гарантия, что этого окажется достаточно? Если этому яйцу предстоит сейчас взлететь на орбиту, пройдя по пути через всю атмосферу, то сомневаюсь, что какая-то граната ему способна навредить.

Кроме того, у меня есть намного более интересная цель для этой самой гранаты.

Я двигался по дуге вокруг поляны, каждые несколько секунд сверяясь с картой, чтобы понять, где находится Динара и твари. Точка, отображающая ее положение, постоянно скакала с места на место, и серая масса переползала следом за ней, при этом совершенно не уменьшаясь в размерах. Как будто тварей не становилось меньше, хотя с той стороны почти что каждую секунду раздавался новый хлопок взрыва. Я даже, кажется, рев каких-то тварей смог расслышать!

Одно лишь не могло не радовать — таская за собой пачку тварей, Динара неизбежно продвигалась в мою сторону, и уже скоро мы должны были встретиться.

Ну, или вернее, я должен был встретить её.

Внезапно на пути появилось неожиданное препятствие — огромный булыжник, если не сказать, целая гора. Высотой в четыре моих роста, и шириной вообще неизвестно во сколько, он частично выпирал на поляну, на которой сейчас Динара развлекалась с тварями, а частично — вглубь леса, неохотно потеснившегося от такого соседства. Я быстро глянул налево и направо, оценивая, сколько придется пройти в каждую из сторон, и результаты осмотра не вдохновляли. Пойду через поляну — могу слишком рано попасться на глаза Динаре, или, что еще хуже, — тварям. Пойду через лес — рискую потерять кучу времени и пропустить идеальный для перехвата Динары момент.

Оба варианта меня одинаково не устраивали, поэтому, в очередной раз похвалив себя за дальновидность, я воспользовался способностью своего кита и взлетел на самую вершину этого огромного камня. На это пришлось потратить всю доступную энергию, но зато с высоты добрых десяти метров я смог увидеть всю поляну целиком. И всё, что на ней творится — тоже.

Поляна оказалась не пуста. Пока я крался между деревьями, это было незаметно, но сейчас, с приличной высоты, я хорошо видел не только море неестественно-циановой травы, но и разбросанные по этому морю тут и там островки серых камней разных размеров. Какие-то высотой в полтора моих роста, а какие-то настолько маленькие, даже сидя на корточках не очень-то спрячешься, они были будто бы раскиданы по поляне в случайном порядке… Но это только на первый взгляд. На второй же, если присмотреться, становилось очевидно, что камни расположены конусом, вершина которого вполне очевидно скрывается под скалой, на которую взгромоздился я. Получается, эта огромная каменюка как-то когда-то сюда прилетела, от удара от нее откололось множество камней поменьше, которые и упали на эту поляну… Или даже сформировали ее, намертво выкашивая всё, что выше колена.

И сейчас между этими камнями, обтекая их, как водяной поток, носилась целая толпа различных тварей. Рочеры, спиттеры, байтеры, гриндеры — знакомые все лица!

Кроме вот этого. Точно посреди толпы, словно полководец, окруженный своими бойцами, возвышался урод, которого я однажды уже встречал… И не хотел бы встретить снова. Тот самый медведь с щупальцами, который пытался не выпустить меня из пещер тридцать лет назад…

Тогда он не казался сильно большим — возможно, из-за сбившегося на адреналине в туннель, зрения, но сейчас я видел, насколько он огромен. В его шкуре могли бы поместиться четыре байтера, и места хватило бы еще на одного флаера, если по кускам его разобрать. Щупальца его, каждое длиной метров по пять, не меньше, хлестали через головы остальных тварей, пытаясь достать до врага…

А враг — та самая Динара, — никак не хотел доставаться. Она, как и я, решила воспользоваться камнями, и вовсю палила из своего ракетомёта по тварям, стоя на одном из них. В толпе монстров тут и там раздавались взрывы и взлетали изорванные тушки, но они словно не собирались останавливаться! И, как только пристрелялись к позиции Динары, начали попадать, и ее щит зарябило, она резко кинулась в сторону, падая на колени! Под ней вспыхнула ярко-голубая пленка, и квесторша резко ускорилась прямо с места…

А потом раздался хорошо знакомый мне щелчок — и, отпрыгнув сначала от камня, а потом от воздуха, Динара резко переместилась на другой камень. Да еще и успела перезарядиться в прыжке, оторвав у своего ракетомёта верхнюю трубу — магазин, видать, — и поменяв её на другую такую же!

Перепрыгнув на следующий камень, квесторша развернулась и снова принялась поливать огнём тварей, которые завертелись на месте, явно потеряв ее и пытаясь найти заново. Даже медведь, который казался у них главным, оторопел на мгновение, и тут же получил в застывшую на месте башку целых две ракеты подряд! Видимо, он и до этого уже прилично нахватался осколков, и это стало для него последней каплей — он заревел, встал на дыбы, размахивая лапами во все стороны и хлеща щупальцами, не замечая того, что попадает по своим же, и завалился назад, подминая под себя раненого гриндера, не успевшего отпрянуть.

Вот оно. Лучший момент для атаки. Самый опасный противник выведен из строя, а значит, устранив сейчас Динару, я буду иметь дело только с теми, с кем и так уже насобачился справляться.

— Дом, насколько «Бандит» мощнее «Гремучника»? — спросил я, поднимая винтовку к плечу.

— Прилично. — недовольно, будто через силу, буркнул Бадабум. — «Бандит» это же пушка за пятьсот, а «Гремучник» — за двести. Только не думай, что у тебя получится так же легко сбить щит Динаре, как его сбили тебе возле ангара. Тогда была твоя собственная ошибка.

— Есть такое. — не стал спорить я. — Но она тоже человек. И тоже делает ошибки.

И я выжал спуск.

«Бандит» задергался в руках, как припадочный, ствол повело в сторону, и я, неготовый к такой отдаче, едва удержал его на цели…

Но оказалось, что никакой цели уже нет. Как только первые две пули ударили в щит Динары, она снова резко, даже не оборачиваясь, рванулась вперед, ускоряясь, и прямо над головами тварей перелетела на другой камень! А еще через мгновение вскинула левую руку, из которой вырвалось что-то маленькое и серебристое, на мгновение обернулась, за одно мгновение безошибочно нашла меня взглядом…

И исчезла.

— Это еще что за прикол? — риторически спросил я, машинально открывая карту и пытаясь найти на ней точку, обозначающую Динару.

А точка однозначно должна была быть. Если бы квесторша применила какую-то невидимость, тогда, возможно, работающий вард не показал бы ее (иначе какой тогда смысл в этой невидимости?), но Динара точно ее не применяла. Она куда-то перенеслась, как бы парадоксально это ни звучало, и я даже успел заметить, что в момент ее исчезновения на ее месте осталось что-то вроде полупрозрачного призрака, который мгновением позже смазался, улетая куда-то в сторону.

Там, куда он улетел, я и искал Динару, и, когда увидел на самом краю зоны действия варда ее точку, довольно улыбнулся — значит, я все понял правильно.

— Это прямой переход, а не прикол! — тем временем объяснял мне напряженным тоном Бадабум. — Конечно же, у нее есть прямой переход, это же сейчас самая мета!

— Что за переход? — спросил я, наблюдая, как Динара, будто ощущая, что у меня где-то стоит вард, выходит из его зоны действия.

— Умение такое! По сути, личный телепорт! Мгновенный перенос из одной точки в другую, перезарядка пятнадцать секунд!

Я не поверил своим ушам. Пятнадцать секунд — перезарядка умения, которое позволяет переноситься на, — я снова глянул на карту, — тридцать метров, не меньше? Не слишком ли жирно получается⁈ Это же за минуту можно лишнюю сотню метров преодолевать, невзирая на неудобную поверхность, тварей и все прочие мелкие (или не очень мелкие) пакости, которые планета так и норовит сунуть под ноги!

Короче, если у этого умения нет какого-то поганого «но», о котором Бадабум «не говорил, да?» то это первый кандидат на то, что я приобрету себе в обязательном порядке. Слишком крутое умение! Недаром метовое.

Но это потом. А сейчас надо закончить с Динарой.

— Оставь ее в покое! — словно услышав, о чем я думаю, завопил Бадабум в гарнитуре. — Ты не потянешь ее уровень! Серьезно, Вик, ты, конечно, крутой, я не ставлю это под сомнение, ты реально крутой, но это совсем другой уровень! Динара занимается этим уже несколько лет, она настоящий профи, а у тебя только первая высадка! Ты сейчас пытаешься выйти на беговую дорожку против атлета, который тренировался с детства!

С одной стороны, Бадабум, конечно же, был прав — Динара действительно профи. Причем профи не только в отстреле тварей и выполнении контрактов, но и в целом в боевом плане. Ее моментальная реакция на мой обстрел, и молниеносный уход из-под него, явно натренированный многими сотнями повторений, непрозрачно намекали на ее умения. Да еще и то, как она безошибочно определила мою позицию — это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Да, кит показывает направление, где расположен источник входящего урона, но весьма примерно. А Динара безошибочно разглядела меня на вершине камня, как будто с самого начала предполагала, что там кто-то может занять позицию, чтобы ее обстрелять.

Так что да, Бадабум нисколько не преувеличивал возможности Динары как квестора и как бойца. Она действительно опасный противник.

Но есть еще и другая стороны. Я-то тоже не пальцем деланный. Бадабум просто об этом пока что не знает… Но это ненадолго.

Я уже подметил некоторые тактические ошибки, которые допустила Динара, как во время войны с тварями, так и во время выхода из-под моей атаки… Даже не «ошибки», а правильнее будет сказать «особенности», что ли. В общем, кое-какие детали, которые, может, кажутся правильными и привычными ей…

Зато мне они кажутся ключом к победе над ней.

— Сколько стоит этот прямой переход? — спросил я, спрыгивая с камня и планируя на «Мотыльке» над головами тварей, не привлекая к себе внимания, пока они крутились вокруг своей оси в поисках пропавшей Динары.

— Две сотни, как и любая другая способность! — тут же ответил Бадабум. — А оружие — пять сотен!

Отлично, понимает меня с полуслова, ведь это должен было стать моим вторым вопросом. Потому что мне сейчас важнее всего понять, что она вообще может мне противопоставить.

А следом — понять, как противопоставить этому то, что у меня есть.

Динара потратила на свое снаряжение уже семь сотен. Учитывая, что она квестор из первой сотни, профи, как говорит Бадабум — скорее всего, она не из тех, кто будет экономить кредиты, чтобы вынести их с высадки, ее-то спонсируют. Значит, она будет тратить все до нуля ради дополнительных процентов к вероятности победы.

Могло ли у нее быть что-то еще, кроме ракетомёта и прямого перехода? Наверняка да. Но я не заметил на ее поясе никакого оружия, кроме обтекаемого белого пистолета, как ничто другое похожего на какой-то образец инопланетных технологий. Значит, если у нее что-то и есть, то это умение, которое я разглядеть не смог.

— Какие умения Динара покупает чаще всего? — спросил я, мягко приземлившись за спинами тварей.

— Переход и маскировка! — ответил тот.

Маскировка?

То есть, невидимость все-таки тоже есть…

Впрочем, это и так стало очевидно, потому что как только я приземлился, прямо из пустоты метрах в пятнадцати от меня вырвалась ракета и полетела точно в мою сторону!

Как и любая другая ракета, она стартовала практически с нуля и набирала скорость постепенно, в процессе полёта, поэтому я успел среагировать — даже быстрее, чем понял, что происходит! Взлетел с помощью «Мотылька», пропуская ракеты под собой и поливая с воздуха пулями то место, откуда она вырвалась!

Землю вспороло отчетливыми фонтанчиками в том месте, куда я попал, но ни разу попадание не обозначилось голубой вспышкой пострадавшего щита. Единственное, что я заметил — это легкое еда видимое марево, словно мираж над разогретым песком, который скользнул в сторону и тут же растворился в пространстве, будто его и не было.

А самое плохое — сзади, привлеченные звуками перестрелки, запыхтели и зашумели твари!

Пока энергия кита не сошла на нет, я выбрал глазами камень повыше, и спикировал на него, подняв целую тучу пыли, но никого не задев ударом «Мотылька». Просто приземлился, присел, чтобы стать как можно ниже, и открыл карту.

Динары на карте все так же не было видно.

— Как работает эта маскировка? — спросил я у Бадабума, одновременно снимая с пояса новый магазин и меняя полупустой.

— Смотря какая! — ответил тот. — Если обычная, то пока стоишь тебя практически не видно, а когда двигаешься — заметить становится проще! Действует тридцать секунд, а перезаряжается сорок! А если боевая, то можно и двигаться и стрелять — она будет работать совершенно одинаково, но зато действует она всего десять секунд! Перезаряжается тоже сорок!

— И вард ее не видит? — уточнил я, хотя и так уже знал ответ.

— Нет, конечно! Какой тогда смысл был бы в этой маскировке?

— Логично… — вздохнул я, и резко отпрыгнул назад и вверх, уворачиваясь от нескольких плевков спиттеров, которые иначе прилетели бы прямо мне в лицо — твари уже обнаружили меня, и принялись за дело.

Что ж, задачка предстоит явно непростая. Судя по тому, что после атаки ракетами Динара не появилась из ниоткуда, она экипирована боевой маскировкой, а значит секунд через пять ее действие должно закончиться. Это хорошие новости.

Плохие — за эти пять секунд она может выпустить в меня добрый десяток ракет, оставаясь при этом невидимой!

Я прямо в воздухе крутнулся, глаза зацепились за какое-то подозрительное движение на границе зрения, и я сразу же выпустил туда половину магазина «Бандита». Автомат ощутимо брыкался, но исправно взрывал землю мощными тяжелыми пулями, правда в Динару я так и не попал — лишь показалось, что это была она.

Заряд кита стремительно уменьшался, дальше в воздухе оставаться было невозможно, и я принял единственное решение, которое могло бы мне помочь в этой ситуации. Пока я в воздухе, Динаре сложно в меня попасть ракетами — они слишком медленные для этого, но стоит мне приземлиться, и преимущество окажется на ее стороне из-за радиуса поражения ракет.

Поэтому я приземлился в то единственное место, где этот радиус не причинил бы мне вреда, даже если бы ракета взорвалась в метре.

В самую середину тварей!

На последних крохах энергии я спикировал ударом «Мотылька», и уже обрадовавшиеся тому, что ужин сам падает в пасть, твари подлетели на полметра — я уже привык, что это работает именно так. Подлетели — и тут же упали обратно, завозились, пытаясь подняться на лапы, и достать меня зубами. Я пнул ногой самую ближайшую морду, отбрасывая ее прочь, пихнул автоматом еще одну башку, простреливая ее от нижней челюсти до макушки…

И в этот момент справа полетели ракеты.

Я опять уловил это краем глаза — Динара явно пыталась обойти меня со спины, чтобы я не видел атаки, но маскировка закончилась очень невовремя.

Для нее — невовремя. А я-то как раз все рассчитал правильно — я знал, что она не успеет обойти меня полностью за оставшееся время!

За эти несколько секунд энергия кита успела восстановиться только чуть-чуть, но этого вполне хватило на резкий и короткий прыжок вверх и назад, так, чтобы толпа тварей осталась между мной и Динарой. И ракеты, которые могли бы задеть меня взрывами, попали только в монстров.

Ракеты взрывались не очень впечатляющие — граната и то серьезнее, — но повреждения тварям наносили приличные. Оторванные головы и конечности полетели в разные стороны, а те, кто не попал под сам разрыв, получали пару-тройку осколков, от которых на телах появлялись широкие рваные раны.

Возможно, в другой ситуации этого бы хватило, чтобы твари попытались сбежать и зализать раны вне боя, но не после Экватора. Сейчас они наоборот — резко принялись искать, кто сделал больно. И, так как я опять упрыгал из поля зрения, почти все они обратили внимание снова на Динару.

Скинув таким образом с себя тварей и потеряв всего процентов пять щита от случайных осколков, я забежал за ближайший камень и открыл карту, следя за красной и серыми точками одним глазом, и за зарядом кита — другим.

— Давай, давай… — шептал я, глядя как медленно заполняется полоска энергии и как быстро заканчиваются серые точки на карте. — Ну… Есть!

За то время, что нарастала энергия, Динара прикончила почти всех тварей — осталась буквально парочка серых точек. Без огромного медведя с щупальцами вся эта толпа явно не представляла для профессионального квестора большой опасности, хотя наверняка она тоже вышла из боя не без повреждений.

Так даже лучше!

Я снова перезарядил «Бандита», даром что потратил из магазина всего патронов пять — к хорошему быстро привыкаешь, а бесконечный боекомплект это не просто хорошо, это идеально! — и, еще раз сверившись с картой и сориентировавшись на позицию Динару, взлетел в воздух.

Стрелять я начал еще раньше, чем фигура Динары попала в прицел. Я еще только наводился, а «Бандит» уже начал выплевывать пули, взрывающие землю, заставляющие дергаться дохлых тварей, и, конечно же, стремительно желтеть щит Динары, когда попадали и в нее тоже.

Но и Динара тоже была готова. Как только я взлетел, как только попал в ее поле зрения, ее приоритеты моментально поменялись. Она оставила в покое двух последних байтеров и резко вскинула ракетомёт вверх, явно целя в меня. Две толстых трубы, словно два ствола карикатурного ружья уставились на меня, и на мгновение возникло ощущение, что оттуда сейчас действительно вылетят два снова дроби, в которой каждая дробина с ноготь размером, и мой щит, не готовый к такому натиску, печально со мной попрощается.

Но из ракетомёта ожидаемо вылетела ракета.

И еще одна.

А потом Динара резко опустила оружие, и ребром левой ладони буквально выбила верхнюю трубку со своего места — перезаряжается!

Одновременно с этим из ее руки, продолжая движение, вылетело что-то маленькое и серебристое, и моментально скрылось из вида. Я уже знал, что это прямой переход так замысловато выглядит, но все равно жал на спуск «Бандита», поливая стремительно краснеющий щит Динары пулями в надежде на то, что он сломается раньше, чем сработает перенос.

Не сломался. Динара исчезла, оставляя за собой стремительно уносящийся прочь призрак, и байтеры, мгновение назад пытавшиеся добраться до ее ног, недоуменно замерли на месте, потеряв добычу из виду.

Динара явно не раз и не два отрабатывала эту тактику, это комбо. Оказавшись под атакой, улететь прочь с помощью прямого перехода, сбивая противнику прицел и понимание позиции, а потом замаскироваться, выйти на удобную позицию и одним мощным ударом поставить точку в противостоянии. Наверняка эта тактика давала свои плоды и результаты, раз топ сто квестор пользовался ею, но сейчас она не могла дать ничего, кроме сбоя.

Потому что прямо сейчас, в данный момент времени маскировка у Динары на перезарядке, и я это знал. А значит — я могу видеть, куда она улетела.

Ракеты Динары прошипели мимо, лишь одна чиркнула по щиту стабилизатором, сняв пару процентов, я об этом даже не беспокоился — поди попади в летающую цель, которая движется во всей трех плоскостях! Это мне проще, ведь кит Динары летать не умеет!

Все так же вися в воздухе, я на мгновение открыл карту, зацепил взглядом положение красной точки относительно себя, развернулся, в процессе меняя магазин на свежий, и снова зажал спусковой крючок еще раньше, чем в прицеле появилась фигурка стоящей на земле Динары!

Она все еще не перезарядилась — как раз присоединяла к своему ракетомёту верхнюю трубу, как пули ударили в ее щит, заставляя его покраснеть сверх всякой меры! Еще одно-два попадания, и!..

И в этот момент «Бандит» нехорошо, неправильно лязгнул и смолк.

Я быстро повернул оружие вокруг своей оси и взглянул на окно выброса гильз. Закрыто затвором, но не до конца — явно какая-то неполадка!

Вот тебе и потерянное оружие, мать его! Не зря я ожидал от него какой-то пакости, и эта пакость, конечно же, произошла в самый неподходящий момент!

Перекинув руку сверху, я дернул рукоять взведения ребром ладони, пытаясь перезарядить осечный патрон, но хрен там! Рука просто соскользнула, а затвор не сдвинулся и на миллиметр!

Одним глазом наблюдая, как стремительно заканчивается энергия кита, я одним движением выбил из «Бандита» магазин и попытался взвести затвор заново — вдруг все дело в двойной подаче, из-за которой один из патронов перекосило, и он заблокировал механизм?

Нет, не помогло. Затвор все так же не сдвигался с места, явно намекая на то, что если я хочу с ним справиться — мне придется упереть оружие прикладом во что-то твердое и как следует врезать ногой по рукояти взведения!

Вот только все твердое — в добрых десяти метрах подо мной. Там же, где Динара, что уже перезарядила свой ракетомёт и сейчас вскидывала его, явно наводя на меня.

А у меня энергия кита уже вплотную подобралась к нулевой отметке…

Бадабум что-то вопил в гарнитуре, но я его, как всегда в такие моменты, не слушал. Я просто закинул «Бандита» за спину, упер взгляд точно в Динару, и активировал удар «Мотылька».

Пока я пикировал на нее, она успела выстрелить дважды. И на сей раз обе ракеты попали в цель — поди промажь мимо цели, которая падает точно на тебя, да еще и по прямой!

Меня дважды окутало облаком разрыва, и в первые раз щит пожелтел, а во второй — уже покраснел, давая понять, что еще чуть-чуть — и ГГ мне обеспечен!

И именно сейчас я был как никогда близок к тому, чтобы предположить, что это действительно возможно!

Третий раз Динара не выстрелила — просто не успела, я оказался слишком близко. Возможно, она побоялась, что взрыв заденет и ее тоже, сдувая последние жалкие остатки щита, а возможно испугалась удара «Мотылька», который сделает то же самое… А возможно и то и другое. Но главное — она не стала стрелять в третий раз, а предпочла вместо этого резко провалиться назад и двойным прыжком уйти из зоны поражения.

Но мне именно это и было нужно. Я предполагал, что она так сделает, и все, что мне было нужно — это узнать, в какую именно сторону она попытается отпрыгнуть. И, как только я узнал — в ту же самую сторону, точно следом за Динарой, отправилась граната. А другой рукой я снял с пояса «Гремучник» и выпустил весь магазин в сторону Динары, чтобы наверняка!

Правда оказалось, что уже не нужно. В отличие от «Мотылька», «Кузнечик» не давал способности контролировать траекторию движения в воздухе, и Динара, после второго прыжка, могла лишь бесконтрольно падать вниз, на землю.

И она упала. Точно на гранату упала, пересеклась с ней в воздухе даже раньше, чем та упала на землю.

Раздался взрыв, намного более громкий и серьезный, чем хлопки ракет Динары, и квесторша, не издав ни звука, превратилась в огромную зеленую мармеладку. Капля ГГ с Динарой внутри тяжело упала на землю, слегка спружинила, немного растеклась, обволакивая попавшиеся камни, и застыла без движения. Поверхность прямо на глазах становилась матовой, превращаясь в защитный кокон, и на этой матовой поверхности четко виднелись четыре прилипшие вещи — ракетомёт, диковинный пистолет, и два умения в виде серебристой двояковыпуклой линзы и маленького диска с фигурными краями, похожего больше всего на круглую печеньку.

— Ну ты… и чёрт! — выдохнул Бадабум, который последние полминуты молчал как рыба об лёд. — Твою мать, ну ты и чёрт! Как ты всё это сделал⁈

— Проще, чем казалось. — ответил я, обернулся, одновременно перезаряжая «Гремучник», и расстрелял оставшихся тварей, предусмотрительно сделав поправку на расстояние до них.

— Получен позитивный опыт. — забубнил кит, подтверждая, что противники действительно закончились, и никто больше мне не угрожает. — Двадцать три единицы. Получены кредиты. Двадцать три единицы.

Как-то маловато… Хотя, говоря откровенно, я ни черта не помню, каких и сколько тварей завалил в этой свалке, так что поверю киту на слово. По крайней мере, до этого момента он ни разу еще меня не обсчитывал, да и вообще вряд ли умеет это делать.

Да и если уж на то пошло, не ради награды за тварей я влез во всё это.

Я снова перезарядил и убрал на пояс «Гремучник» и стянул со спины «Бандита». Упер прикладом в ближайший камень, направил ствол от себя на всякий случай, и слегка ударил ботинком по рукояти взведения затвора.

Сработало — затвор подался, и оружие выплюнуло осечный патрон — весь помятый и поцарапанный, как будто он в бетономешалке побывал. Я поднял оружие, снова оттянул затвор, внимательно осмотрел его внутренности, но так и не нашел никакой критической неисправности, которая могла бы привести к такой задержке. С другой стороны, устройства конкретно этого автомата я, само собой, не знал, и ориентировался лишь на собственное чувство прекрасного, а на самом деле как знать — может вот эта торчащая деталька на самом деле не должна тут торчать?

Я перезарядил автомат, сделал несколько выстрелов, перезарядил снова, еще несколько выстрелов — и задержка повторилась. Я так и не понял, что ее вызывало, но факт оставался фактом — на потерянное, или, вернее, найденное оружие полагаться нельзя. Оно уже чуть не подвело меня в самый ответственный момент, и обязательно сделает это еще раз.

Поэтому я без сожаления бросил «Бандита» прямо на землю, подошел к капле ГГ, в котором плавала Динара, и отлепил от нее «рукав».

Что за название вообще такое — «рукав»? Кто это нахрен придумал? И главное — как?

Ракетомёт чем-то напоминал гладкоствольное ружье, только на стероидах. Верхняя труба — магазин, который можно отстегнуть и поменять на другой такой же, который уже появился у меня на поясе. Удобно появился, надо сказать — не просто зацепился за пояс одним концом, а еще и прилип к ноге каким-то невероятным образом, так, что даже на бегу я не споткнусь об него, болтающийся под ногами.

Всё остальное у «рукава» было такое же, как у ружья. Приклад, спуск, и маленький низкопрофильный коллиматорный прицел — очень удобный, надо сказать. Намного удобнее того, что стоял на «Бандите» — обязательно надо будет узнать, взаимозаменяемы они или нет.

Я сделал несколько выстрелов из «рукава» по ближайшему камню, чтобы понять, как вообще ощущается это оружие, и сразу отметил его плюсы и минусы. Плюсы — у него почти нет отдачи — стартовый заряд, выбрасывающий ракету из ствола, судя по всему, крайне мал.

Минусы — всё остальное. Весил ракетомёт как два «Бандита», да еще и длиной его превышал вполовину. Развесовка тоже оказалась далека от идеала — оружие сильно кренило вперёд, и даже плотная вкладка в приклад не сильно помогала это уравновесить.

Но стрелял он, конечно, красиво. Или, вернее, попадал красиво. Микро-взрывы, и хлещущие по траве осколки, косящие ее целыми квадратными метрами — это действительно красиво.

Выбор все равно никакого не было — на «Бандита» я больше полагаться не мог, — поэтому взял ракетомёт. И еще с сомнением посмотрел на белый пистолет Динары.

— Дом, что за ствол?

— «Скат». — тут же ответил Бадабум. — Пушка «Немезиса». Своеобразная, не всем по вкусу.

Я быстро прикинул, сколько осталось времени до эвакуации и решил, что пару минут могу себе позволить потратить. Поэтому закинул за спину «рукав», взял «скат», отлепил его от поверхности капли ГГ и прикинул в руке.

Действительно, своеобразная. Не подобрать лучше слова для того, чтобы описать это оружие. «Скат» был спроектирован так, чтобы фактически обволакивать руку, и опираться сразу на несколько точек на кисти. При этом он ощущался как монолит с идеальной развесовкой, что вкупе со строением заставляло думать о «скате» как о идеале оружейной эргономики.

Но когда я прицелился в ближайший камень и выжал спуск, который тут не имел холостого хода, — все это впечатление рассеялось. От меня протянулось что-то вроде ярко-голубой ветвистой молнии, которая ужалила камень, и пропала, будто ее и не было. А камню от этого ни холодно, ни жарко — даже потемнения не появилось, даже следа сажи или какого-то другого воздействия! Как будто я и не стрелял вовсе!

— Работает только против противников. — пояснил Бадабум, правильно истолковав мою заминку. — Органика или электросхемы, как в ботах. По всему остальному стреляй не стреляй — толку не будет.

Я снова взвесил необычное оружие в руке без сожаления выпустил его из пальцев. Слишком уж оно странное. Удобное — да, но лишь до тех пор, пока держишь его в руках. Повесишь на пояс — и всё, удобство начнет играть против тебя. Сколько времени уйдет, пока ты попадешь рукой в это кольцо для большого пальца, чтобы надежно ухватить рукоять? То-то и оно…

На сладкое у меня осталось два умения загеленной Динары. Я посмотрел на одно, на другое, и спросил:

— И какое из них — какое?

— Линза это прямой переход. — пояснил Бадабум. — Ну а диск это маскировка.

Забавно, я думал, все наоборот. Линза ассоциировалась с невидимостью, потому что тоже имеет отношение к оптике и всему такому, а диск… Ну, он просто методом исключения.

Немного подумав, я взял в руки линзу прямого перехода. Маскировка это, конечно, тоже интересно, но переход — вне конкуренции однозначно. Мобильность это всегда круто, даже если ты защищен китом, основанным на инопланетных технологиях. И от тварей можно сбежать, и от других квесторов, и наоборот — сократить до них дистанцию, если понадобится. В общем, многофункциональная штука, как ни крути, и Динара только что с успехом продемонстрировала, на что способна.

Вот только вместо чего его взять? Я могу нести только два умения и обе ячейки уже заняты! И не херней какой-то заняты, вроде «Бандита», от которого даже избавиться не жалко — полезными же вещами заняты! Граната уже дважды помогла мне отбиться от превосходящего противника, а вард… Ну, тут вообще без комментариев, он просто великолепен сам по себе, и сказать больше нечего.

Полминутки подумав, я все же снял с пояса и уронил в траву гранату, прицепив на ее место линзу перехода. Как ни крути, а граната это просто еще один способ нанести какой-то урон, а у меня этих способов уже целых три — знай жонглируй пушками, меняя одну на другую, и дело в шляпе.

Вард же напротив — обеспечивал невероятную тактическую гибкость, поэтому я даже не рассматривал вариант бросить его.

Укомплектовавшись, и проверив всё своё оружие на заряженность, я подошёл к многострадальному яйцу, которое перестало вибрировать, как только Динара оказалась в ГГ, и осмотрел его со всех сторон. Яйцо везде было одинаковым — гладким и круглым, никаких тебе кнопок, или даже хотя бы надписей.

— Коснись его. — подсказал Бадабум. — Носитель должен понять, что ты — это ты.

Я коснулся пальцем гладкой белой поверхности, и это сработало — носитель снова едва заметно завибрировал, а прямо передо мной, спроецированный прямо на воздух, появился голубой прозрачный экран.

До меня здесь кто-то уже побывал. И не просто побывал, а даже начал разрабатывать жилу афинита, которую я присмотрел себе.

Начал да не закончил. Потому что прямо сейчас, оставаясь невидимым (надеюсь) в кустах я наблюдал, как один-единственный спиттер с маниакальным упорством раз за разом надувался и выплевывал зеленую жижу в бурильную установку, возвышающуюся над кристаллом минерала.

Большим кристаллом, надо сказать. На все пять сотен потянет, и вряд ли он таким был изначально — скорее вырос после Экватора.

Бурильная установка тоже не шла ни в какое сравнение с теми экземплярами, что я видел до этого — намного больше, массивнее и даже будто бы более сложно устроена. Возможно, именно это всё и позволяло ей до сих пор держаться под кислотным (или чем они там плюются) душем от спиттеров, но и её запас прочности не бесконечен. Установка уже очевидно дымилась нехорошим черным дымом, где-то искрила переплавленная проводка, и единственное, пожалуй, что спасало механизм от полного уничтожения — то, что прямо сейчас он не работал. Судя по ярко алеющей кнопке, всё полезное из жилы машины уже вытянула и теперь ждала лишь подтверждения отправки ресурса от квестора.

Вот только не было рядом никакого квестора. Следы пребывания квестора в виде нескольких мертвых тварей, среди тел которых и прыгали спиттеры, пытаясь уничтожить бурилку, — были, а самого квестора не было. И никто не пытался защитить установку, убив тварей или хотя бы отвлекая на себя.

Ловушка? В теории, конечно, возможно, но на практике — очень маловероятно. Ловушку мало просто поставить, надо еще дождаться, когда в нее кто-то попадет, а в условиях тотальной нехватки времени это явно не выигрышная стратегия. Пока ты сидишь и ждешь, а не попадется ли кто-то в ловушку, остальные закрывают контракт за контрактом и оставляют тебя далеко позади. Такое можно представить, если предположить, что у кого-то есть личный интерес подловить именно меня, но этот вариант тоже невероятен — я тут в первый раз, никому дорогу перейти не успел… А кому успел — те остались на станции, и на поверхность так и не высадились.

— Вик? — раздался в гарнитуре слегка обеспокоенный голос Бадабума. — Все нормально? Чего замер?

— Да вот, красотами любуюсь. — ответил я. — Скажи мне — то, что я вижу, может быть ловушкой?

— А что ты видишь? А, ты про хвост?

— Чей хвост? — не понял я, внимательно вглядываясь в спиттеров, потому что они единственные тут были с хвостами. — Тварей?

— Да нет, при чем тут твари! — крякнул Бадабум. — «Хвостом» называют вот такие оставшиеся после неудачливого квестора контракты. Которые они изначально не могли вывезти, но все равно попытались, понадеявшись на чудо.

— И нахрена это делать?

— Это тоже стратегия, со своими плюсами и минусами. — просто ответил Бадабум. — Среди профессионалов немало тех, кто игнорирует маленькие контракты и сразу двигается ближе к центру Ламинара, к добыче пожирнее. Зачастую прямо со стартовым пистолетом. Сразу начинают с месторождениями на пять сотен например, чтобы побыстрее накопить на первую покупку, но не всегда заканчивают, как видишь. Одна ошибка, одна лишняя тварь, на которую ты не рассчитывал — и ГГ.

Действительно, звучит как стратегия. Странная, не совсем логичная, но имеющая право на существование в рамках того, что уже больше спорт и шоу, чем добыча и война. Хорошо, когда у тебя есть ГГ, который всегда организует тебе вторую, третью и все последующие попытки. Не повезло в этот раз — повезет в следующий.

— Значит, «хвост»… — пробормотал я, снимая с пояса вард и втыкая его в землю. Хвост или не хвост, а проверить никогда лишним не будет, тем более, что мне это ничего не стоит.

Вард развернулся и заработал, а я открыл карту и убедился в том, что кроме меня и двух серых точек ничего в радиусе его действия нет. Заодно обратил внимание, что круги, обозначающие зоны покрытия других вардов — тех, что я поставил раньше, — исчезли. Вот и отлично, у меня как раз были серьезные сомнения насчет того, что варды работают бесконечно — как раз и убедился, что это не так.

Закрыв карту, я взялся за трофейный ракетомёт и наконец-то произвёл первый боевой тест оружия. Стрельба вхолостую и даже по камню не в счет, это совсем другое дело и не даёт никакого понимания реальных возможностей. Зато сейчас у меня перед глазами прыгали и надувались целых две цели, в каждую из которых я засадил по ракете.

Эффект оказался примерно таким, как я и ожидал. Спиттеров моментально вывело из строя, оторвав им половину конечностей, но не убило. Они все еще дергались и пытались плюнуть — уже не в установку, а в меня, — поэтому я потратил еще две ракеты на то, чтобы их добить.

И внезапно оказалось, что это весь мой доступный боезапас. С одной стороны оно и логично — в магазин, который длиной не превышал ствол, сильно много ракет на запихнешь, но с другой как-то прямо совсем мало получается. Теперь понятно, почему Динара так часто перезаряжалась — два тестовых выстрела на поляне плюс четыре сейчас, это всего шесть. Особо не разгуляешься.

Не очень здорово получается. Пулей можно зарядить в голову твари, и она сдохнет моментально, от первого же попадания. Максимум — от второго.

Ракетой если зарядишь в голову, тоже наверняка сдохнет сразу же, но ракетой еще поди попади — она же медленная по сравнению с пулей, любая афинская тварь успеет состариться и сдохнуть собственной смертью за это время. Вот и получается, что единственная актуальная тактика для этого оружия — стрелять или прямо под ноги противникам, в том числе и тварям, или чуть повыше, в тело. А это, даже если попадешь, вовсе не гарантирует моментальную смерть твари, максимум — ее выход из строя. К тому же, если монстры стоят плотной толпой, то пострадают только те, кто стоит близко к взрыву, послужив живым щитом для всех остальных. В то время как пуля наоборот может пробить тварь навылет и зацепить ту, что стоит за ней.

К тому же, пуль в оружии ну никак не шесть, а обычно побольше.

В общем, оружие интересное и по-своему оправданное, но не моё. Если бы не проблемы, оставил бы себе «Бандита», а пока что придется справляться с тем, что имеем. Может, мне повезёт найти «хвостатого» квестора-неудачника и забрать какую-нибудь приличную пушку с него.

— Получен позитивный опыт. — сообщил кит, когда твари перестали дергаться. — Десять единиц. Получены кредиты. Десять единиц.

Я подошел к бурильной установке, из которой валил уже такой густой дым, что она была похожа на древний паровоз, разбившийся о внезапно оказавшийся на пути нерушимый кристалл афинита, и хлопнул по красной кнопке. Транспортная капсула исправно вылетела в небо, и кит подтвердил успешное закрытие контракта:

— Контракт выполнен. Получены кредиты. Двести кредитов.

И строчка с контрактом на афинит тоже изменилась, и счетчик теперь показывал, что добыл я уже тысячу единиц, а для следующего уровня надо еще пятьсот. Если повезет найти еще один такой же «хвост» — будет отлично, но вероятность этого, конечно, исчезающе мала. Мне и так крупно повезло, что я наткнулся на это место и смог без усилий закрыть контракт.

Я снова проверил рейтинг и оказалось, что с моими медальками я поднялся уже на одиннадцатое место! Еще чуть-чуть — и вполне могу пролезть в десятку лидеров, хотя на топовые места, конечно, претендовать не получится даже в теории — у Нико, переместившегося на третье место, сейчас было в два раза больше медалек, чем у меня, а у Норада, который продолжал удерживать первое место — в два с половиной!

— Дом, кто такой этот Норад, который на первом месте? — спросил я, оглядываясь по сторонам в поисках капли ГГ с квестором-неудачником внутри. — Случайно не местная звезда какая-то?

— Можно и так сказать. Один из первой двадцатки квесторов на станции. Из тех, кто сейчас на поверхности, он самый первый претендент на первое место… Впрочем, это ты и сам видишь.

— Угу. — я наконец заметил между деревьями то, что искал, и направился в ту сторону. — Как он действует?

— Убивает монстров и закрывает контракты. — хихикнул Бадабум. — Иногда отправляет в ГГ других квесторов. Не поверишь, но других способов выйти на первое место, просто не существует!

— Нет, я имею в виду… В чем его секрет?

— Он быстрый. — просто ответил Бадабум. — У него отлично и с тактикой и со стратегией, он прокладывает правильные маршруты и быстро по ним движется. А еще он везучий.

— В каком смысле?

— В прямом. Ему часто везет высадиться так, что рядом оказывается много контрактов, и ему не приходится тратить время на пустые перемещения.

— Везучий? Или «везучий»? — уточнил я, четко выделив тоном кавычки.

— Если ты намекаешь, что ему кто-то подтасовывает высадки, то нет, это невозможно. Ни одна корпорация не имеет доступа к капсулам, да и квесторы, в общем-то, тоже, кроме как перед высадкой. Ими занимается специальная команда, в честности которых сомневаться не приходится. Уж поверь мне, они — последние, кого можно было бы обвинить в каких-то подтасовках.

Я не стал ничего отвечать, потому что как раз подошел к застывшей капле ГГ и со всех сторон ее осмотрел. Результат оказался неутешительным — у квестора оказался только массивный тяжелый револьвер, и неизвестное умение, похожее на фонарик, только без линзы, зато с крупной красной кнопкой на конце.

— Дом, что это? — спросил я, беря «фонарик» в руки — благо, для этого не нужно было сбрасывать ни одно из своих умений.

— Орбитальный удар. Судя по цвету кнопки — массовый. — пояснил Бадабум. — Не знаю, видел ты или нет, но на станции установлена огромная пушка, «Богдан» постарались, для исследования возможности вскрытия интересующих их жил без непосредственной высадки. Когда планету накрыл ШТОРМ, пушка, ясен перец, осталась не у дел, но квесторы дали ей вторую жизнь. Светишь этим фонариком на какую-то точку на поверхности, жмешь кнопку, и через три секунды туда обрушивается смерть прямо с орбиты. Существует в двух вариантах — первый накрывает окружность радиусом сорок метров и перезаряжается минуту, второй — вдвое меньше.

— Перезаряжается вдвое меньше? — уточнил я.

— Всё вдвоем меньше! — радостно ответил Бадабум. — И зона обстрела, и перезарядка!

Что ж, теперь понятно, как этот бедолага смог продержаться против такой большой кучи тварей, которые к тому же были дико злы из-за Экватора. Он быстро набил себе первые две сотни, чтобы купить это умение, и с его помощью почти смог выкопать кристалл на пять сотен. Да вот беда — в чём-то ошибся, и в итоге — ГГ.

На «фонарике» нашлась еще одна кнопка — маленькая, заподлицо с корпусом и такого же цвета, поди еще найди! Чисто ради интереса, я нажал ее и из «фонарика» вырвался тонкий луч красного лазера. Я развернулся к поляне, на которой все еще дымилась выработанная установка и посветил лазером на другую ее сторону — как раз сорок метров будет примерно, — после чего нажал кнопку на торце.

Земля и деревья там, куда я светил, моментально окутались странным оранжевым сиянием, которое обтекало их силуэты, как диковинный газ.

— Это еще что такое? — удивился я вслух, и Бадабум тут же отреагировал:

— Указатель зоны обстрела. По факту его не существует, просто кит проецирует его для тебя. Ну и для всех остальных, у кого есть киты — тоже.

— Чего? То есть, киты умеют предупреждать о том, что сейчас туда ударит артиллерия?

— Точно, братец! А то одно время, еще когда указателей не было, эти бомбардировки по метовости превосходили вообще всё остальное, и коллегиально решили снизить их эффективность таким вот образом.

Я только хотел было возмутиться, что подобный ход не то что снижает эффективность, а вовсе сводит ее на нет, но в этот момент четыре секунды истекли, и на лес обрушился орбитальный залп.

Обычные кинетические снаряды, судя по всему, осколочно-фугасного типа, расцветили цианово-охряной лес более привычными для глаза оттенками. Каждый снаряд в отдельности взрывался не очень мощно — примерно как граната, которую я выкинул ранее, но зато их было очень, очень много! Лес буквально потонул в разрывах, затрещали и заскрипели попавшие под огонь деревья, и добрый десяток прямо на моих глазах повалился, подрубленный прямо у основания ствола.

Грохотать все это дело, конечно, должно было знатно, но почему-то этого не происходило. Звук разрывов, конечно, никуда не делся, но создавалось ощущение, что я слышу от силы половину настоящей громкости, которая при неудачном стечении обстоятельств вполне могла бы меня оглушить.

Впрочем, учитывая, что кит проецировал вокруг меня защитное поле, не удивлюсь, если он и приглушать входящие звуки умеет тоже. И не удивлюсь второй раз, если узнаю, что это тоже было сделано для снижения «метовости» орбитального удара — чтобы не случалось ситуаций, что весь Ламинар узнает о том, что где-то умение было применено, и бежит туда посмотреть, что происходит.

Обстрел длился четыре секунды, и, когда он закончился, я смог оценить масштабы повреждений. Конечно, будь у меня цели для атаки, демонстрация получилась бы более наглядная, но и так сойдет — по деревьям тоже можно сделать какие-то выводы. И по всему получалось, что орбитальный удар, как и любая другая артиллерия, не работающая с корректируемыми снарядами, довольно неточная вещь. Где-то воронки от попаданий были такими глубокими, что сразу становилось понятно — туда попал не один снаряд, и даже не два, — зато в других местах деревья стояли так, словно ничего рядом с ними только что не взрывалось. Может, их и посекло осколками — с такого расстояния не видно, — но это мелочи. Как и падающие с неба листья, сорванные взрывами.

В общем, штука исключительно для борьбы с тварями, которые не знают, что такое орбитальный удар и не видят подсветки области атаки, поэтому я без сожаления выпустил «фонарик» из рук и взялся за револьвер.

Большой, длинный и тяжелый — длиннее и тяжелее даже «Гремучника», что уж говорить о моем стартовом пистолете. Барабан на восемь патронов, массивный ствол и тугой спусковой крючок — буквально все в нем кричало о том, что это не оружие, а воплощенная брутальность.

— «Отбойник». — прокомментировал Бадабум, правильно истолковав мое молчание. — Стартовое оружие «Богдана».

— Стартовое? — я сперва даже не поверил его словам. — Вот эта елда — стартовое оружие?

— Да, представляешь? Жуткая отдача, приличные повреждения, малая пробивная способность. Имеет несколько интересных модификаций, с помощью которых его например можно превратить в снайперскую винтовку у нас дома, что называется.

Я прицелился в ближайшее дерево из «Отбойника» и спустил курок. Бадабум не обманул — отдача и правда была конская, и, не держи я рукоять так крепко, обязательно выпустил бы ее из пальцев. Попадание пришлось в край дерева, и в нем образовалась огромная вмятина с торчащими по краям щепками, словно в ствол угодила горизонтальная молния.

Нет, точно не мое оружие — слишком мало в нем тактической гибкости, слишком оно… закостенелое, скажем так. Монолит, который невозможно сломать, но и приспособить под что-то кроме того, для чего его задумали — тоже невозможно.

Что ж, я хотя бы получил с неудачливого квестора «хвост» в виде недокопанного кристалла, и на том спасибо. Я без сожалений бросил в траву «Отбойник» и снова открыл карту, прикидывая, куда направляться дальше.

Но едва я успел взглянуть на карту, как внезапно мне к лицу что-то прилипло.

Или вернее прилипло к щиту, который все еще защищал меня, даже от таких мелочей, но зрение перекрыло точно так же.

Я закрыл карту, протянул руку, и снял с лица охряной лист — один из тех, что неторопливо падали на землю, сорванные с ветвей взрывами удара.

Снял — и тут же понял, что впервые за все время пребывания на поверхности ощущаю… ветер.

Именно ветер, которого до этого не было, принес этот лист и налепил его на меня, как намордник!

— Дом… — произнес я, глядя, как падающие вниз листья резко меняют траекторию движения на диагональную. — Тут поднялся ветер. Это важно?

— Еще как важно, братец. — довольно ответил Бадабум. — Если поднимается ветер, значит, ШТОРМ приближается. У тебя осталось всего полчаса.

Проклятье, как время-то летит… Тут, на поверхности, этого не замечаешь, но пять минут на осмотр новой пушки или способности, пять минут на стычку с кучкой твари, пять минут на просто поболтать с выведенной из ионного шторма Кайсой… Вот и набегает приличное количество времени, которое другие квесторы не теряли, предпочитая вместо этого бегать по контрактам и зарабатывать медальки.

И ведь что самое странное — при всех преимуществах, при всех невероятных возможностях, чудесный кит не имел банальных часов! Хотя бы таймера, который бы начинал отсчитывать два часа с момента высадки на поверхность — и то не имел! Определяй, мол, время как знаешь, как умеешь — хочешь по погоде и Экватору, а хочешь — считай про себя секунды.

Говоря откровенно, не хотелось ни того, ни другого, поэтому, как только вернусь на станцию, надо будет сразу же подумать о том, чтобы купить часы. Хотя бы самые простые, что просто показывают время, этого уже будет достаточно.

Но для этого надо сперва вернуться.

Я снова, уже не обращая внимания на листья, что так и норовили облепить меня, открыл карту и нашел глазами точку эвакуации — она, как и остальные интересные и важные места, имела собственное название — «Космопорт» и располагалась в самом центре закрытой «туманом войны» области.

А еще на карте можно было проследить весь мой путь — извилистый лабиринт территории, что я открыл в «тумане войны» в процессе своей первой высадки. И, как голова этого извилистого червяка, в самом его начале стояла зеленая метка, обозначающая мое местоположение.

И если провести прямую линию от точки моей высадки до космопорта, то получится, что за все это время я прошел от силы половину. Постоянно отвлекался то на одно, то на другое, и в итоге оказался там, где нахожусь сейчас.

Значит, у меня полчаса на то, чтобы преодолеть оставшуюся половину. Навскидку, учитывая, сколько я уже прошел — не более полутора километров, но нельзя забывать, что это — полтора километра поверхности «Афины», где в любой момент откуда ни возьмись могут появиться твари, или даже другие квесторы. Про контракты опять же нельзя забывать… Хотя, наверное, лучше всё же забыть — жадность никого ещё до добра не доводило, я в этом только что убедился, и хорошо, что на чужом примере. Так что о дополнительных медальках можно подумать только если на пути попадется еще один «хвост», а в других случаях отвлекаться — точно не резон.

Все это я думал уже на ходу — взяв азимут на космопорт, я сразу же закрыл карту и выдвинулся в путь.

— Дом, я успею? — спросил я, перемахивая через упавшее дерево и оставляя неудачливого квестора за спиной.

— Зависит от того, как двигаться будешь. — ожидаемо ответил Бадабум. — В целом, конечно, тридцать минут это очень много времени, даже учитывая, где ты находишься…

— Вот и отлично. — оборвал я его, не дожидаясь, когда он в очередной раз начнет сомневаться в моих способностях. — «Очень много времени» это как раз то, что я хотел услышать.

Бадабум пробурчал что-то явно нелицеприятное, но я не стал просить повторить, а лишь ускорил шаг в сторону замаячившего между деревьями открытого пространства, и через две минуты вывалился из леса.

И не просто вывалился — а вывалился прямо к дороге, тянущейся перпендикулярно моему направлению движения!

Это оказалось так неожиданно, что я даже притормозил и едва удержался от того, чтобы не протереть глаза — вдруг это мне только мерещится?

Нет, не мерещится. Действительно, дорога. Неширокая — три человека могут пройти плечом к плечу, или одна машина проедет, — но гладкая, из матово-серого бетона, она тянулась слева направо (или наоборот), постепенно загибаясь дугой вокруг леса и прячась за ним. Впрочем, раньше, чем это происходило, от нее отделялось несколько ответвлений, которые уходили в сторону космопорта.

— Тут и дороги есть? — вырвалось у меня от удивления, потому что в воспоминаниях о побеге с поверхности Афины тридцать лет назад никаких дорог не было.

Да что там дорог — там не было вообще никаких следов человеческой деятельности, кроме аварийного модуля со спасательными капсулами разве что.

— Конечно, тут есть дороги, а как иначе? — голос Бадабума тоже звучал удивленно. — Тут же во время изучения планеты, ну еще до ШТОРМа, была целая сеть всяких исследовательских лагерей, шахтерских посёлков, и прочих мест, до которых как-то надо добираться! Дороги это вообще самое первое, что тут построили! Потом еще монорельс добавили, если ты вдруг его еще не заметил.

Я, конечно, уже заметил изогнутый толстый рельс, вознесенный над поверхностью на стальных опорах, но решил спросить о нем уже после того, как получу информацию о дорогах.

— А монорельс зачем?

— Затем же, зачем и дороги, только немного в другом ключе. Автоматическая доставка грузов из космопорта тем, кому они нужны. Ну и в обратном направлении тоже, если понадобится.

Отлично, мне еще монорельса не хватало для полного счастья.

— Но о нем сейчас не думай, он давно уже не работает. — продолжил Бадабум. — Некоторые даже используют рельсы, чтобы по ним добираться до эвакуации, если неохота переться по земле, через тварей!

Ну да, тут логика уже ясна — стальные подпорки держали рельс на приличном расстоянии от земли, и он был достаточной ширины, чтобы по нему можно было идти. Правда тут возникала другая проблема — ты оказываешься на виду у всех остальных квесторов, которые ни за что в жизни не пропустят такую очевидную цель, но это опять же вопрос выбора тактики и стратегии.

В остальном же, судя по сказанному Бадабумом, рельсы вполне можно использовать как ориентир, указывающий на точку эвакуации — они как раз в ту стороны и вели. Вперед и вверх.

«Вперед» понятно почему, а вот «вверх» — потому что в этом месте вся территория шла на подъем. Оказывается, все время с самого начала высадки я находился на поверхности эдакой выпуклой линзы, только с самого ее краю, потому и не знал о реальной форме. А сейчас начал приближаться к центру и выяснил, что чем ближе к нему — тем выше уровень земли.

И там, в самом центре, на самой высокой точке Ламинара — серой крутой неприступной скале, — возвышался Обелиск, будто прямо из этой скалы и высеченный.

И куда-то туда, в район Обелиска, мне и надо было попасть.

За пять минут, что я выбирался из леса и болтал с Бадабумом, ветер усилился еще больше. Я этого не чувствовал, поскольку щит не пускал его к телу, но колышущаяся у земли трава вполне непрозрачно на это намекала. Вдобавок к этому еще и небо, абсолютно чистое на протяжении всей высадки, сейчас начало затягиваться редкими и тонкими, но подозрительно-темными облаками, не намекающими ни на что хорошее.

В общем, дорога или нет, монорельс или нет, а тормозить точно не стоит. У меня осталось двадцать пять минут на то, чтобы преодолеть полтора километра пересеченной местности, которая к том же постоянно идет на подъем, где ровно и плавно, а где — настоящими каменными обрывами в мой рост, а то и в два роста!

Я еще раз огляделся, не заметил ничего подозрительного, кроме шевелящихся далеко от меня, метрах в ста, нескольких тварей и побежал вперед. Побежал не быстро — так, чтобы успевать контролировать происходящее вокруг и не прозевать атаку, если таковая произойдет. Добежал до первого на моем пути подъема в виде обрыва высотой в мой рост, и взлетел на него с помощью «Мотылька». На мгновение остановился наверху, бросил взгляд назад, представил, сколько бы времени у меня ушло сюда забраться, если бы какой-то гений не придумал эти чудесные киты, и побежал дальше.

С каждым шагом, с каждым метром, с каждой секундой, погода портилась. Портилась прямо на глазах — ветер дул все сильнее, уже не просто шевеля, а пригибая траву к земле, небо затягивало тучами так, что их стало больше, чем просветов между ними, а когда я преодолел половину оставшейся дистанции, и вовсе пошел дождь! Мой щит сразу мелко зарябил, как будто его начали поливать зарядами дроби-нулёвки, но до меня самого не добралось ни капли… Еще не хватало мне промокнуть до нитки и замерзнуть!

Каменные парапеты, на которые приходилась взлетать, тоже попадались все чаще. Создавалось ощущение, что какой-то титан шутки ради ткнул в Ламинар пальцем снизу, и его поверхность выпятилась вверх, не в силах сдержать этой мощи. Выпятилась слишком быстро для того, чтобы успеть принять новое состояние, и кое-где поломалась, полопалась, пошла трещинами, которые и поднялись над поверхностью этими парапетами-обрывами.

Но даже не это стало самым интересным, намного интереснее было то, что впервые после пересечения дороги, мне на пути начали попадаться следы человеческой деятельности. И не просто деятельности, а деятельность огромной, кипучей, масштабной! Взлетев на очередной парапет, я чуть не впечатался носом в огромную, в два с половиной моих роста, вагонетку колесах — пробитых и уже вросших в землю, конечно же. Прямо от вагонетки вверх, по-прежнему в сторону космопорта, вел одинокий рельс, на котором навечно застыла и поросла афинской флорой грузовая платформа, а рядом с ней в ту же сторону тянулась узкая бетонная лестница. И на платформе, и на лестнице, где только было место, громоздились штабелями какие-то серые ящики с углами, обитыми сталью — такие же старые как и все остальные, поржавевшие и покрошившиеся.

Я сверился с картой и двинулся вверх по лестнице, которая должна была помочь мне подняться к космопорту, хоть и вывести не прямо к нему, а чуть сбоку. Внутренний таймер сообщал, что у меня еще около двенадцати минут, и этого должно было хватить.

За три минуты подъема по лестнице погода испортилась окончательно. Дождь усилился и, влекомый ветром, стал почти горизонтальным. Видимость резко упала, да к тому же в облаках начало угрожающе грохотать и сверкать красным, так что и слышать угрозу теперь тоже стало намного сложнее.

С другой стороны — если хуже вижу я, значит, хуже видно и меня тоже… Если, конечно, у противника нет каких-нибудь тепловизоров или биовизоров.

Поэтому я решил не снижать скорость и просто побыстрее убраться с лестницы, на которой я был как на ладони и по которой уже потекли первые ручейки воды. Хорошо, что кит не подвел и сейчас, и лестница ощущалась под подошвами так же надежно, как и тогда, когда была сухой.

Издалека раздался раскатистый треск длинной автоматной очереди — кто-то явно с кем-то закусился. Или с тварями, или с другим квестором, но главное — вышло это случайно, иначе бы никто не стал жечь патроны пачками. Когда начинают палить длинными, на весь магазин, очередями, в большинстве случаев это значит, что все, что можно было просрать, уже просрали.

Я уже снял с пояса вард, но, мгновение подумав, повесил его обратно — мне, по сути, нет никакой разницы, кто и с кем там закусился. Пусть валят друг друга, мне от этого только хорошо будет, а приходить третьей стороной и отправлять в ГГ победившего, как я сделал это с Динарой, нет смысла. Не сейчас, когда любая авантюра может вылиться в потерю времени и пропуск эвакуации.

Я взлетел по лестнице и оказался у подножья той самой горы, из которой торчал Обелиск. Даже остановился на мгновение, задрав голову вверх и глядя на него — величественный, неприступный, совершенно не интересующийся мышиной вознёй, что происходит у его подножья. И захочешь — не спутаешь его ни с одним творением человеческих рук, просто не может человек такое сотворить.

Восемь минут.

Я заставил себя опустить глаза от Обелиска на то, что для меня сейчас было важнее — небольшую пещеру в горе, вход в которую люди тридцать лет назад слегка облагородили, построив эдакое бетонное крыльцо и лестницу с металлическими поручнями. Судя по карте, мне именно туда, поэтому я, не мешкая, взлетел по лестнице, благо она всего в пять ступенек, и нырнул под каменный свод.

Внутри пещеры тоже явно поработали люди. Каменный потолок пригладили и укрепили толстыми бетонными колоннами, неровности пола сравняли, а где сравнять не получилось — пригладили лестницами и пандусами, пробили дополнительные проходы влево и вправо, а на другом конце этого небольшого грота даже поставили большие тяжелые, сейчас и навсегда открытые, гермодвери, ведущие куда-то дальше!

А самое главное — в пещере горел свет, позволяющий все это рассмотреть!

— Откуда тут свет-то? — вырвалось у меня, пока я осматривал пещеру, в том числе и на предмет противников.

— Перед ШТОРМом все настолько насыщается энергий, что лампочки начинают работать! — ответил Бадабум. — Но только лампочки, не больше, так что не раскатывай губу!

Я губу раскатывать не собирался, меня и так все устраивало. В пещере не только свет горел, тут еще не шел дождь, который хоть и не доставал до меня, но жутко напрягал вечным мерцанием щита, и даже грохот грома снаружи слышался намного тише.

Шесть минут.

Я не стал идти к гермодвери — слишком она большая и слишком хорошо освещена, — а вместо этого забрал чуть правее, в узкий, пробитый прямо в скальной породе, коридор с лестницей, тоже выбитой прямо в полу. Поднялся по ней, повернул под девяноста градусов, игнорируя проход дальше и вглубь, поднялся еще на полтора метра…

И вышел прямо к посадочной площадке.

Не знаю, была ли эта пещера такой с самого начала, или ее такой сделали люди, но космопорт разместили прямо в ней — в огромной плоской пещере без потолка. Как будто в жидкой каменной породе надулся и лопнул пузырь, стенки которого после этого мгновенно затвердели.

А потом пришли люди и сделали тут все на свой вкус. «Стенки» пузыря обработали, прилепив к ним по кругу длинную галерею с окнами — надо думать, что-то вроде диспетчерских, — внизу сделали огромную круглую посадочную площадку, а все пространство между ней и стенами заставили открытыми контейнерами с ржавыми потеками на стыках сварки, штабелями ящиков и связками толстых труб.

Пять минут.

— Дом, где там мое такси до дома? — спросил я, осматривая посадочную площадку из укрытия, так, чтобы меня не было особо заметно. — Опаздывает?

— Уже в пути! — задорно ответил тот. — Мои парни как раз не опаздывают, так что лучше смотри в оба!

И действительно — среди черных облаков, в которых красным сверкало все чаще и чаще, проклюнулась яркая зеленая звездочка. Она стремительно увеличивалась в размерах, пока не превратилась в атмосферный челнок — один из тех, что я видел в лобби на станции!

Огромный, угловатый, слегка небрежный, как будто его собирали не на самую трезвую голову, челнок практически спикировал на посадочную площадку и лишь в двадцати-тридцати метрах над ней дал тяги, выравниваясь. Выравнялся — и завис над площадкой, не спеша садиться.

— Ты только не думай, что все так просто и уже закончилось! — так же задорно продолжал Бадабум. — Не забыл — посадочную площадку еще надо зачистить от тварей! Мои парни не сядут, пока не удостоверятся, что самый последний байтер отдал концы!

— Но я не вижу никаких тварей. — ответил я, внимательно вглядываясь во все самые темные закоулки посадочного дока. — Нет ни одной тва…

Договорить я не успел.

Потому что земля между посадочной площадкой и стенами посадочного дока внезапно вздыбилась и из нее полезли твари.

Много тварей.

Очень много тварей!

Целое, сука, море тварей!

Йо!

Вот и закончена первая книга, но не приключения Виктора Шторма!

Они продолжатся во второй книге, так что скорее переходите к чтению — https://author.today/work/583364

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.