— Ну, и козлина твой Валентин! — злилась подруга, подхватывая с мокрого асфальта очередную коробку с моим барахлом. — Так, вообще-то, не делается!

Согласна с Настей на сто процентов, а может, и на двести.

Откинув прядь волос со взмокшего лба, я оглядела оставшийся фронт работ. Было ощущение, что вещи не убавлялись, а прибавлялись, будто их кто-то подкидывал в то время, пока мы не видим.

Ничего тяжёлого или громоздкого в моих пожитках не было, но всё равно коробок и пакетов набралось прилично. Водитель "Газели" выгрузил моё имущество у подъезда, ну, а дальше мы сами с Настюхой пурхались.

Валя обещал помочь мне с переездом, но что-то пошло не по плану. Он задерживался так сильно, что через час в его помощи вообще не будет необходимости. Подвёл он меня, конечно, знатно!

Думала, мы с Настей сами справимся, но мы не справлялись. Не нужно было надеяться на Валентина, а всё же подстраховаться и нанять грузчиков, но теперь чего уж? Не сидеть же у подъезда в ожидании Валентина?

С одной стороны, это хорошо, что у меня имущества немного. А с другой…

Боже, это всё, что я успела нажить к своим двадцати семи годам? Вот что бывает, когда долго живёшь с родителями. Нужно было давно переехать, а не ждать, пока мама выклюет мне весь мозг.

У моих одноклассников уже по трое детей и два развода, а я ещё даже не замужем.

— У Валентина сегодня конференция какая-то, поэтому он опаздывает, — попыталась я выгородить своего нового бойфренда, который меня так подставил.

— На тему парнокопытных? — злобно фыркнула подруга.

— Потерпи, Настюш, осталась фигня, — подбодрила я её и себя заодно.

— Подержи дверь! — буркнула мне подруга, протискиваясь в подъезд, гружёная баулами, как вьючный верблюд. — С тебя оплата моего маникюра! Я уже все ногти ободрала!

— Ладно!

Я взяла горшок с цветком, сумку с книгами и потащилась вслед за Настей, надеясь, что пока мы поднимаемся в квартиру, ничего из оставшихся вещей не пропадёт, ведь их даже некому было посторожить, пока мы носимся туда-сюда. Самую большую ценность для меня имели картины, написанные мной, поэтому их мы унесли в квартиру в первую очередь, так что за оставшееся имущество я особо не переживала. Да и кому нужны женские тряпки или книги? Район вроде приличный.

Мы и так еле втиснулись в лифт, когда в кабину, шурша увесистым пакетом из супермаркета, ввалилось нечто.

Огромный мужик, ростом до потолка буквально вжал нас с Настей в стену. Я так обалдела, что слова возмущения застыли в моём открытом рту. Мы с подругой были не из худышек, да ещё и вещей набрали с собой, сколько смогли унести, а тут ещё и ЭТО.

Вот урод! Подождать не мог десять минут? Не видит, что тут битком? Или хочет, чтобы мы застряли от перегруза?

Степень моего негодования усилилась в тысячу раз, когда этот наглец ткнул пальцем в кнопку лифта, даже не спросив, какой нам с Настей нужен этаж. Из-за его внушительной фигуры мне не было видно, на какой мы поднимаемся, но я и без того начинала кипеть.

— Простите, девочки, мне очень надо! — раздался низкий, с хрипотцой голос, и мужчина повернулся ко мне, звякнув стеклом в пакете, что держал в руке.

Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Господи Иисусе, у него были такие красивые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, и настолько обаятельная улыбка, что моей злости как не бывало. Пронзительный, живой взгляд смотрел с теплом и дружелюбием. Ровный ряд белых зубов и ямочки на небритых щеках придавали мужчине особое очарование. Было в нём что-то кошачье, тягучее и завораживающее.

Он смотрел на меня, а я на него, и было ощущение, что мы едем вдвоём, без Насти.

Мало того что он занял собой всё пространство, кабину заполнил терпкий запах мужского парфюма, обволакивая меня с головы до ног. Древесные и цитрусовые нотки заставили мои ноздри затрепетать, внутри всё всколыхнулось, мелко завибрировало. Я так разволновалась, словно незнакомец собирался заняться со мной сексом прямо сейчас в этой кабинке, в присутствии моей лучшей подруги.

Стало невыносимо жарко. Я чувствовала, как вспыхнули мои щёки, но всё не могла отвести взгляда от великана. Таращилась на него, словно зачарованная, пока он не заговорил снова.

— Переезжаете, что ли? — зашевелил чувственными, чётко очерченными губами, продолжив изучать взглядом моё лицо.

— А… Да! — ответила Настя. — Вот Ольга квартиру купила в вашем доме.

— Ольга… — протяжно произнёс незнакомец, словно пробовал моё имя на вкус. — Соседями, значит, будем? Номер квартиры какой?

— Пятьдесят седьмой, — тяжело сглотнув, выдавила я из себя.

Во рту пересохло, так меня взволновал этот мужчина. Просто посмотрел на меня, а я не знала, куда себя деть. И ведь некуда? Я и так со стенкой срослась.

— Да ладно? А я в пятьдесят восьмой живу, — удивлённо произнёс он.

— Ой, как здорово! Правда, Оль? — Настя незаметно пихнула меня локтем в бок, но я промолчала, не понимая, нравится мне этот мужчина или нет. — А меня Настя зовут!

— Алексей, — представился сосед и перевёл взгляд на Настю. С меня будто тяжкий груз свалился в этот момент. — Но для своих я просто Лёха. А что же вы сами таскаетесь? Мужиков нет?

— Не-а, — пожала плечами подруга, и мне снова стало стыдно за Валентина.

— Давай, Настён, помогу, — предложил Алексей, выхватывая у неё один из баулов.

При этом он прижался ко мне своим огромным предплечьем, и я даже через две зимние куртки почувствовала, что оно просто каменное. Спортсмен какой-то? С виду на бандюгана похож из девяностых. Алексей был в шапке, но отчего-то у меня промелькнула догадка, что он лысый. К такому типичному криминальному лицу я бы другой причёски не подобрала.

Двери лифта разъехались, и мы наконец-то выбрались из этой маленькой душной клетки. Мужчина любезно помог занести в мою квартиру то, что мы с Настей смогли приволочь за эту ходку, а потом поспешил к себе.

— Я сейчас, девчата, — на бегу бросил он. — Пакет домой закину и помогу вам с вещами.

— Не стоит… — попыталась отказаться я, но очередной тычок подруги заставил меня прикусить язык.

— Пусть поможет! Ты чо? — зашипела она на меня, как только широкая спина Алексея исчезла за входной дверью.

Неловко было напрягать совершенно незнакомого мужчину, но и подругу было жалко. Я и так её сегодня вымотала.

— Ладно, пусть, — сдалась я.

Одет он вроде прилично, часы дорогие на запястье я успела разглядеть. Хоть внешность и пугающая, с виду дружелюбный. Заплачу ему за беспокойство в крайнем случае, чтобы не оставаться в долгу.

Интересно, он женат или один живёт? Отчего-то мне хотелось, чтобы Алексей оказался свободным.

— Вот это мужик! — мечтательно присвистнула подруга.

Я хотела сказать Насте, что это мой сосед, вообще-то, но потом вспомнила, что у меня есть уже Валентин. Да и вообще, Алексей не в моём вкусе, так что пусть забирает. Мне не жалко.

— Поклянись, что позовёшь Лёху на новоселье! — потребовала Настя.

Я осуждающе глянула на подругу, глаза которой горели словно фары "Камаза". Правда не понимала, что она нашла в этом здоровяке.

— Какое к чёрту новоселье? Посмотри по сторонам, Насть! У меня даже стульев нет. Куда я вас посажу? На пол? Как будто ты не знаешь, что я в ипотеку эту квартиру купила? Мне за неё рассчитываться ещё двадцать девять лет и одиннадцать месяцев. Денег нет даже на диван приличный. Тоже мне событие.

— Ой, да перестань! Попросим стулья у твоего милого соседа. Посидим в тесном кругу.

Я поняла, что "тесный круг" с Алексеем интересовал Настю больше, чем посиделки в неуютной обстановке в голых стенах, и меня это разозлило. Я желала подруге счастья, но делать что-то впопыхах, через одно место, побираясь по соседям, желания особого не возникало. Пусть к себе Лёху приглашает или к нему в гости напросится. Да мало ли других вариантов?

Сама того не желая, я начала засаживать нашего нового знакомого.

— Мужик как мужик, ничего особенного, — пожала плечами я. — Что ты в него вцепилась?

— Ты ослепла, что ли? Видела, какой он здоровый?

— И что? Алкаш какой-то, — вспомнился мне звон бутылок в пакетах соседа.

— Алкаши не бывают такими накачанными. Спортсмен по-любому! Трахается, поди, как отбойный молоток?

— У тебя просто давно не было секса, — скривилась я, стоило мне только представить, как эта горилла наваливается на меня сверху.

— Можно подумать, у тебя он недавно был, — фыркнула Настя.

Что верно, то верно. С Валентином мы только начали встречаться, поэтому до постели дело не дошло. А с бывшим я рассталась больше года назад.

И всё равно это не повод бросаться на эту гору мышц, выпрыгивая на ходу из трусов.

— Имя у него какое-то… — продолжила я обсирать соседа.

— Имя как имя. Очень даже красивое. Алексей… — мечтательно протянула Настя, как будто мысленно уже скакала на том самом Алексее. — И вообще… Ты знаешь хоть одного унылого Лёху? Вот и я не знаю. Они все весёлые и добродушные.

Придурочные — хотела сказать подруга? Был у меня одноклассник Лёха, так он в оконной решётке головой застрял. Спасатели его оттуда доставали. Ещё один Лёха в институте со мной учился. Вышибли его за то, что он проспорил с однокурсниками и в мамином платье на пары пришёл. Совпадение придури с именем? Не думаю.

— Кажется, он лысый, — это был мой последний аргумент против Алексея.

— Лысые — самые крутые в постели, — не сдавалась Настя. — Знаешь, куда у него волосы делись? Об ляжки бабские стёрлись.

Настя заржала, как кобыла, и я тоже не удержалась от смеха, глядя на то, как она ухохатывается.

— Да ну тебя! — шутливо стукнула я подругу по плечу, чувствуя, как слёзы выступили от этой пошлости.

Как теперь сдерживать смех, при встрече с соседом? Вот зачем она это ляпнула?

На площадке послышалась возня и звон ключей. Мы притихли, догадавшись, что это Лёха, и что обсуждать его дальше нет никакой возможности.

— Ну, что, красавицы? Я готов! — объявил мужчина, заглянув к нам.

Он снял куртку, но в размерах от этого нисколько не уменьшился. Теперь мы с Настей могли лицезреть его мощный торс, туго обтянутый футболкой. Мускулистые, рельефные плечи впечатляли.

Шапку он тоже снял, поэтому я поджала губы, чтобы не закатиться неуместным приступом смеха. Алексей не был совсем лысым, просто подстрижен очень и очень коротко, но меня уже неумолимо начинало выносить по новой с шутки Насти о лысых мужиках.

— Да я сам справлюсь, — заверил он нас, когда увидел, что мы собираемся выйти из квартиры. — Отдыхайте!

Мужчина ушёл, и мы с Настей переглянулись.

— Вот это я понимаю! Не то что твой Валечка, — с облегчением расстёгивая куртку, произнесла Настя.

Возразить было нечего, поэтому я промолчала и тоже принялась раздеваться.

Дел было просто тьма. Пока Алексей бодро стаскивал в квартиру остатки моих вещей, мы с Настей принялись их распихивать по квартире, чтобы не спотыкаться о них в прихожей, которая была уже заставлена битком.

Практически пустая двухкомнатная квартира казалась невероятно просторной, но я понимала, что как только начну обживаться мебелью, места станет гораздо меньше. Дом, где я жила с родителями до сегодняшнего дня, был просто гигантским, поэтому я привыкла к больши́м окнам и высоким потолкам.

Моя же квартира казалась мне теперь игрушечной. В принципе, для меня одной тут есть где разгуляться. Я же без детей и мужа.

Боже, наконец-то я смогу завести кошку, собаку или какую-нибудь другую живность. Мама была против того, чтобы держать в доме животных, поэтому в детстве я всегда завидовала сверстникам, имеющим домашнего питомца. Только ради этого стоило переехать.

Затаскивая очередную коробку или мешок с моими пожитками, Алексей делал небольшой перерывчик минут по пять, чтобы поболтать. Со мной. Не с Настей.

Я сразу почувствовала, что именно я ему понравилась, а не моя подруга. Иначе всё его внимание было бы обращено на неё, а не на меня. Настя распаковывала посуду, расставляя её на кухне, а я развешивала одежду в шкаф, чтобы не терять время.

Алексей между делом нахваливал район, в котором мы живём, и сам подъезд, как будто боялся, что мне тут не понравится и я съеду.

— Был один наркоша, но его посадили не так давно, так что жильцы у нас исключительно положительные. Ну, куда ты, Оль? — заругался Алексей, увидев, что я потащила в спальню свёрнутый трубочкой небольшой ковёр. — Я же вот стою? Говори, что помогать! Отдай! — Я позволила мужчине забрать у меня ковёр. — Такая маленькая, а такие тяжести хватаешь! — продолжил меня отчитывать он по пути в комнату.

Маленькая? Ну, разве что по сравнению с ним. Я всю жизнь страдаю от лишнего веса. Сколько себя помню, на диетах сижу. Нет, не подумайте, что я прям толстуха, но килограмм десять я бы с удовольствием кому-нибудь отдала.

Своеобразный комплимент Алексея ещё раз подтвердил мои догадки насчёт того, что я ему понравилась как девушка.

— Спасибо! Вот сюда положите! — показала место рядом с кроватью.

Она и стол на кухне — вот и вся моя мебель. Как я жить буду первое время в аскетичных условиях, я представляла смутно, но это лучше, чем с мамочкой.

Я залюбовалась широкой спиной Алексея, мышцы на которой перекатывались при каждом его движении. Кажется, я начала самую малость разделять точку зрения подруги. Есть что-то зверино-сексуальное в этом самце.

Каждый раз, когда мужчина проходил мимо меня, его волнующий запах снова и снова окутывал меня. Сейчас он был разгорячён от физической работы, и запах казался острее и опаснее.

— Зачем выкаешь? Мы же вроде познакомились уже?

— Да, прости. Спасибо, Лёш.

— Пустяки, Оленька. Мне несложно хрупкой девушке помочь. — Взгляд Алексея горячо скользнул по моей фигуре, и я порадовалась, что надела сегодня свитер оверсайз, который хоть немного скрывал мои толстенные бока. Я почувствовала себя жирной свиньёй по сравнению с накачанным, подтянутым мужчиной. — Ладно, я пошёл, — заметив, что я смутилась, произнёс сосед. — Последняя коробка осталась.

Я проводила взглядом его шикарную задницу, обтянутую спортивными штанами, и тяжело вздохнула. Может, мне тоже в спортзал походить? До совершенной фигуры Алексея мне, конечно, как до неба, но если мне удастся сбросить хотя бы три килограмма, я уже буду счастлива.

Хлопнула входная дверь, и я вышла в прихожую, подумав, что Алексей уже вернулся так быстро. Нет, это был не он. Валентин собственной персоной.

Я уже не надеялась, что он вообще появится, но он всё-таки додумался приехать, когда уже без него управились.

— Спасибо за помощь, Валентин! — злобно выпалила я, сложив руки на груди.

— Ну, не обижайся, малышка! — дурашливым голосом произнёс мужчина, протягивая мне букет роз. — Знаю, что провинился, но там твой грузчик последнее заносит, так что нет больше повода злиться.

Настя выглянула из кухни, театрально закатила глаза, а потом ушла обратно, давая понять, что Валентин её бесит не меньше моего.

— Это мой сосед, Валя! Никакой он не грузчик! — возмущённо ответила я.

— Да плевать!

Мужчина притянул меня к себе и поцеловал в губы. В этот момент в прихожую ввалился Алексей.

Господи, мне стало так неловко, что мы тут целуемся, пока он тяжести таскает, что я готова была провалиться сквозь землю. Увидев Алексея, Валя прижал меня к себе, всем своим видом показывая, что я принадлежу ему.

— Валентин! — протянул он руку Алексею.

Он как будто не замечал, что тот держит коробку и физически не может ответить ему рукопожатием.

Сосед завис на пару секунд, будто обдумывал, что происходит. Смотрел на Валентина так, словно он насекомое или недоразумение. А Валя смотрел на Лёху с вызовом, словно они соперники, но победителем, безусловно, был он, ведь это его рука по-хозяйски обнимала меня за талию.

Пауза затянулась, и мне стало ещё хуже.

— Я понял, — отвис, наконец, здоровяк. — Вы типа вместе? Ну, ты и он? — у меня спросил, будто нарочно игнорировал Валентина.

— Типа да! — с гордостью произнёс Валентин.

— Держи, Валюшка!

Алексей ухнул с размаху ему в руки коробку. Она была, судя по всему, тяжеленной, потому что Вале пришлось отпустить меня в этот момент и согнуться пополам от её веса.

— Все-Го хоро-ше-Го! — по слогам произнёс Алексей и пошёл прочь из моей квартиры.

Валентин, не удержав коробку, с грохотом рухнул на пол вместе с ней, но Алексей даже не обернулся на шум. Видно было, что он расстроился, увидев другого мужчину рядом со мной.

Так даже лучше. Может, желания ко мне подкатывать у него поубавится?

— Чёрт! Что за идиот? — простонал Валентин, поднимаясь с пола.

— Мой сервиз! — бросилась я к коробке.

Упав перед ней на колени, я отложила в сторону цветы и теперь, переполняемая неприятной тревогой, пыталась вскрыть её. Отчего-то на Валю мне было пофиг. Красивая, изысканная посуда, доставшаяся мне по наследству от бабушки, меня волновала больше его ушибленного локтя, который он сейчас усиленно натирал ладонью. Ушиб заживёт, а старинный сервиз ручной работы мне никто не вернёт.

Слёзы навернулись на глаза, когда я обнаружила осколки битой посуды.

— Это твой сосед виноват, — равнодушно пожал плечами Валентин. — Кинул её мне, ну и… Он мне чуть руку не сломал! Да он специально это сделал. Разбил посуду по дороге, а меня решил крайним оставить.

Оба хороши! Один погорячился, второй не удержал. Они не сервиз разбили, а моё сердце!

Выражение лица мужчины было таким болезненным, как будто Алексей насмерть прибил его этой коробкой. Я смотрела на элегантного Валю, одетого в модное пальто, с зачёсанными на пробор волосами, и теперь он казался мне щуплым подростком, по сравнению с мужественным Алексеем. Валя вообще сейчас выглядел как баба, того и гляди расплачется.

— Спасибо, что приехал! — произнесла я, поднимаясь на ноги. — Благодарю за цветы. У меня много дел. Сам понимаешь…

Мне нестерпимо захотелось, чтобы Валентин убрался отсюда как можно скорее. Злость и обида на него оказались больше, чем моё гостеприимство.

— Даже чаем не напоишь? — поджал губы Валентин.

— Других кружек нет, — развела я руками и демонстративно достала из коробки разбитую чашечку.

— Заеду завтра, — ответил Валентин, поняв, что я не в настроении. — Звони, Оленька, если что. Помогу чем смогу.

Помог уже, спасибо, — мысленно ругала я его. Вслух сказать такое не решилась. Я дорожила отношениями с этим человеком, поэтому мне не хотелось быть невежливой, а тем более грубой с ним. Первый раз мне встретился мужчина, разбирающийся в искусстве, имеющий хороший вкус и утончённую натуру. Этим меня и привлёк Валентин. Я не собиралась ссориться с ним из-за пустяков.

Проводив своего ухажёра, я прошла на кухню и тяжело опустилась на одну и не распакованных коробок. Наконец-то можно выдохнуть. Посторонние все ушли, а в компании своей лучшей подруги я чувствовала себя вполне комфортно.

— Свалил? — недовольно фыркнула она, закрывая шкаф с аккуратно расставленной посудой.

— Свалил, — подтвердила я.

— Я чуть со смеху не умерла, когда Валя в прихожей разложился, — хохотнула подруга. — Ещё пару таких помощников и враги не нужны.

— Сервиз бабушкин того…

— Придурок косорукий.

— Он говорит, что это Алексей виноват.

— Ты сама-то в это веришь? Лёху жалко, конечно. Он так старался.

Я ничего не ответила, хотя мысли сейчас и были о нём, а совсем не о Валентине. Впечатлил меня сосед, зацепил чем-то. Я не могла понять, чем именно, поэтому продолжила думать о нём. А, быть может, чувство неловкости из-за ситуации не отпускало меня. Мужик старался, а тут приехал другой с цветочками…

— Завязывай, Насть, — остановила я подругу, хватающуюся за очередную коробку. — Я сама дальше. Ты и так мне очень помогла. Давай перекусим, что ли? Уже живот сводит.

— Это можно, — с радостью подхватила подруга, доставая электрический чайник. — Это я всегда согласная!

Найдя свой мобильник, я быстро заказала доставку, и мы с Настей налопались "запрещёнки". Мама всегда ругалась, когда я заказывала фастфуд, акцентируя вместе с тем внимание на моём лишнем весе. А сейчас мы трескали с Настей куриные крылья, и никто мне ничего за это не выговаривал.

Это было так по-детски, но ощущения были просто невероятными. Вот она — самостоятельная взрослая жизнь!

Настя помогла мне протереть везде пыль и разложить оставшиеся вещи. К вечеру я не чувствовала ни рук, ни ног. Уходя, подруга прихватила пустые коробки, чтобы отнести их на мусорку, и напомнила мне о том, что я задолжала ей оплату маникюра и новоселье с участием соседа.

Проводив подругу, я приняла расслабляющую ванну и упала без сил на кровать. Было немного неуютно от осознания того, что я совершенно одна в квартире, поэтому я долго не могла уснуть. Долго прислушивалась к каждому шороху и стуку.

Думала снова об Алексее. Какая у него квартира? Где он работает? Спит в этот час или ещё нет? А грудь у него волосатая? Правда ли, что у качков маленький член? Каковы его широкие плечи на ощупь? Как он целуется? Делает ли он куннилингус женщинам?

Сама не знаю, почему меня интересовали эти и много других вопросов. Раз за разом перед глазами вспыхивал образ мускулистого здоровяка, а порой мне казалось, что я чувствую запах его одеколона.

К нескромным фантазиям об Алексее примешался самоанализ. Чем привлекла меня эта лысая гора мышц, и почему я думаю сейчас о члене соседа, а не Валентина — вот задачка.

Я просто переутомилась. У меня давно не было мужчины. Это Настя слишком разрекламировала соседа, вознеся его образ до небес.

Поняв, что не могу уснуть, я отбросила с себя одеяло и отправилась на поиски своего вибратора. Ничего страшного не случится, если Алексей разочек сделает мне приятное? Конечно же, в моих фантазиях. Тем более, что никто об этом не узнает.

У меня было ощущение, что меня жёстко наебали. Я, значит, старался, таскал эти сраные коробки, как мудила последний, а поцелуи Оли достались какому-то глисту в шарфике. Такой меня псих взял, что захотелось затянуть тот самый шарфик на тонкой шее Валентина.

Да потуже, потуже!

Появился вовремя хитрожопый. Веник приволок, козлина.

Впрочем, девчата меня не обманули — нету у них мужиков. А этот… Никто. Хуй в кашемировом пальто.

Ушёл от греха подальше. Не стал отношения с соседкой портить. Понравилась мне Оля шибко. Как увидел огромные карие глазюки, так и потонул в них по самое не балуй. А как формы аппетитные оценил, так сразу решил — моя будет.

Дрыщ ей пока что никто, как я понял. Цветочки таскает, да в губы чмокает. Говно, а не соперник.

Слышимость у нас в доме отличная, так что я был в курсе, что Валентин ушёл почти сразу после меня. Было бы у них с Олей что-то серьёзное, она бы ночевать его оставила, как минимум. И вообще, был бы мужик нормальным, к себе бы её давно перевёз, и не пришлось бы Оле квартиру покупать.

Говорю же: чмошник он, шелуха от семечек. У такого мямли девушку отбить — раз плюнуть. Можно прям в него. Дайте время только.

Воодушевлённый тем, что Оля в безопасности от хиляка, я слупил кастрюлю пельмешек и пошёл на работу. Вот уже много лет работал я тренером по кикбоксингу. Обучал детишек всех возрастов жестокому на первый взгляд спорту.

Непростая работёнка, скажу я вам, но мне нравилось работать с детьми. Приходилось быть строгим и даже жёстким, чтобы воспитать силу духа и тела в маленьких человечках, но дети меня обожали.

А как я их любил! Про каждого знал, кто такой, чем интересуется, что в семье происходит. Каждая победа на соревнованиях, словно моя собственная, как и проигрыши. Проигрывать ведь тоже надо уметь?

Научить подниматься бойца после падения — вот главная задача тренера.

Спорткомплекс располагался совсем рядом с моим домом, поэтому я предпочитал добираться до него пешком.

— Алексей Анатольевич, здравствуйте! — бросились ко мне дети, стоило мне появиться в спортзале.

Облепили меня как муравьишки, наперебой рассказывая, что у них случилось за два дня, что мы не виделись. Метеориты, сгустки нескончаемой энергии, которой подзаряжался и я.

Жаль, что моя бывшая жена не разделяла моей любви к детям. Мы с ней из-за этого и развелись. Катя тоже была спортсменкой, всё кормила меня завтраками:

— Давай, Лёша, сначала для себя поживём?

Пожили.

Потом другие отмазки начались. Мол, фигуру портить не хочу, я ещё не готова. Десять лет мне голову морочила.

По итогу всё же призналась Катюха, что вообще детей не хочет.

— Так что, дорогой, не обессудь, разводись, если хочешь, желание спиногрызов заводить уже не появится.

Для меня её слова были хуже предательства, но нельзя насильно заставить женщину рожать тебе детей. Смириться тоже не смог.

Развелись.

Поначалу жалел, что психанул и с Катей разошёлся. Любил её, пиздец как. А потом гнуть перестало, и я отпустил. Три года как я холостой, но детей у меня так и не прибавилось, а мне уже тридцать пять на секундочку. Болтаюсь, как говно в проруби, ищу, выбираю.

В такие моменты, как сейчас, я чувствовал себя многодетным папашей. Вот они лучики света, но своих я хотеть не перестал. Нестарый я ещё, хата, тачка, работа есть, а главное — намерение жениться и стать отцом.

Казалось бы — хватайте меня женщины и тащите в ЗАГС, но что-то не складывалось ни с кем, хотя и жил не монахом.

Вот соседка меня зацепила. Так меня от неё вштырило, что всю тренировку только о ней и думал. И вторую тренировку тоже.

На первой я детишек гонял, на второй себя, чтобы жиром не заплыть и быть в форме. Молотил грушу, представляя, что это Валентин, потом тягал гантели для рельефа.

Уставший, но довольный собой, пришёл домой. Неосознанно посмотрел на окна Оли — только в спальне горел тусклый ночник. Надеюсь, она одна ночует?

Квартиру она, конечно, отхватила не самую лучшую. До неё там жила тётя Валя со своим сыном Коляном. Колян барыжил наркотой и сам употреблял частенько. Посадили бедолагу по весне, но кореша его такую дорожку протоптали, что тёте Вале ни сна не было, ни покоя.

Что ни ночь, так в двери долбятся. Даже я заебался их гонять, что уж о несчастной женщине говорить. Вот и пришлось ей квартиру продавать и переезжать к сестре в другой город, лишь бы только в покое её оставили. Она от Коляна натерпелась, не приведи господи, так ещё и шаромыги всякие повадились шастать.

Сейчас уже реже захаживают, но всё равно бесят. Никак в толк взять не могут, что Коляна теперь можно увидеть, если только к нему в камеру прописаться, и по-другому никак.

За стенкой было тихо, а это означало, что Оля всё же одна. Это не могло не радовать.

Перед сном думал о том, как напроситься в гости. Вариантов была масса: соль попросить, помочь что-то по хозяйству, с подарком опять же постучаться можно. В квартире шаром покати, можно хоть что дарить. Взять те же стулья.

Интересно, Оля будет новоселье отмечать? А меня позовёт?

С приятными мыслями об аппетитной девушке почти заснул, но острый слух заставил меня вынырнуть обратно в реальность.

На площадке послышались какие-то голоса, а потом начали настойчиво барабанить в соседскую дверь.

Я вначале подумал, что это Валентин свои перепелиные яички прикатил, но потом понял в чём дело — это наши наркоманские друзья пожаловали.

Нехотя натянув штаны, я отправился в сотый раз сообщать назойливым недоумкам действующий адрес Коляна. Надеюсь, у Оли хватит мозгов, чтобы не открывать дверь хуй пойми кому?

Только я сняла трусики и расположилась удобнее на кровати, как во входную дверь начал кто-то настойчиво стучать. Я вздрогнула от неожиданности, и вибратор выпал из моей руки. Шмякнулся куда-то на пол, заставив моё сердце ещё раз подпрыгнуть.

— Чёрт! — выругалась я, вскакивая с кровати.

В дверь снова постучали, и я заметалась по комнате, не зная, за что хвататься. То ли халат надевать и бежать смотреть, кого там принесло, то ли вибратор поднимать.

В мою квартиру так долбились, словно пожар в доме. Может, и правда что-то случилось? Стоило поторопиться, поэтому игрушка, валявшаяся на полу, махом отошла на второй план. Накинув наспех халат, я бросилась к входной двери, завязывая на бегу пояс.

— Кто там? — на всякий случай спросила я, заглядывая в глазок.

— Тёть Валь! Коляна позовите! — раздался из-за двери гнусавый, неприятный мужской голос.

На площадке стояли два незнакомых мне типа. Квартирой ошиблись, не иначе.

Я открыла было рот, чтобы сообщить об этой ошибке незнакомцам, как вдруг открылась дверь в квартире соседа, и оттуда вышел сам сосед.

— А ну, пошли нахуй отсюда! — рявкнул он на мужчин.

— Дядя, ты чё бешеный? Колян нам денег торчит.

— Сколько можно повторять: посадили Коляна вашего. Так что советую его понять и долг простить.

— Ладно, дядя, не кипишуй! — послышалось гнусавое в ответ. — Всё, мы уходим. Пошли, Слива!

— Ещё раз тут увижу, руки, блять, оторву, и в жопы ваши позасовываю, чтобы не долбились по ночам!

Незнакомцы пробубнили что-то невнятное в ответ и поспешно скрылись по лестнице.

У меня уши в трубочку начали сворачиваться от ругательств Алексея. Ну, и матерщинник! Я так испугалась, что всё же была благодарна мужчине, что прогнал этих двоих.

Кто это вообще такие? Тётя Валя — это, наверное, предыдущая хозяйка квартиры? А Колян кто тогда?

Алесей всё ещё стоял на площадке, поэтому я не придумала ничего лучше, чем выяснить прямо сейчас, что происходит. Открыв дверь, я высунулась в подъезд.

— Добрый вечер! — поздоровалась я с мужчиной.

— Ну, ты-то чё выперлась, Оль? Хочешь, чтобы тебе головёнку оторвали или приключения на попку ищешь? — глазом не моргнув, отчитал меня Алексей. — Ну-ка кыш отсюда! Спать! Живо!

Я чуть слюнями от возмущения не подавилась. Деловой какой! Раскомандовался!

Не для того я от родителей съехала, чтобы мне этот тип указывал, что мне делать, как жить и во сколько спать ложиться.

— Чего стоим? Кого ждём?

— Ты мне не указывай, что мне делать. Понятно?

— Понятно. Провожу тогда.

С этими словами Алексей впихнул меня обратно в мою квартиру. Он вошёл тоже и закрыл за собой дверь. Только сейчас я обратила внимание на то, что на мужчине не было футболки. Спортивные штаны, тапочки и… всё.

Много раз я видела обнажённый мужской торс, но чтобы такой красивый и так близко, нет, никогда. Словно лысый Апполон посетил простую смертную. Ширину плеч Алексея я оценила ещё днём, сейчас же я могла видеть его гладкую, без единого волоска грудь и, напротив, поросший волосами плоский живот. Кубики! Настоящие!

Зрелище завораживающее. И возбуждающее.

В прихожей был полумрак, только свет из спальни освещал часть коридора. И слава богу, потому что я почувствовала, как моё лицо заливается краской смущения. А всё оттого, что мне нестерпимо захотелось коснуться руками этого великолепия из мышц, провести ладонью по смуглой коже, чтобы ощутить, так ли тверды эти мышцы, как кажутся.

Дыхание сбилось, ладони вспотели, сердце забилось чаще от порочных мыслей, замелькавших в моей голове. Воздух стал тяжёлым и густым, время остановилось.

Я просто залипла на размеренно вздымающейся груди соседа с тёмными сосками, а он делал вид, что не замечает того, как я на него таращусь. Привык, наверное, что на него женщины засматриваются?

Поспешно отвела взгляд и неосознанно потуже запахнула на себе халат, вспомнив, что под ним ничего нет. Здоровенный, полуголый мужик у меня дома. Что я о нём знаю? Ничего. Может, он маньяк и хочет меня изнасиловать?

— Кто это такие были и что им нужно? — вернулась в реальность.

— Нарики местные. Советую с ними не связываться. Испугалась, маленькая? — усмехнулся Алексей, заставив меня смутиться ещё сильнее. — Иди ко мне, не бойся! Я тебя в обиду не дам.

Один шаг, и я оказываюсь в его объятиях. Всё происходит настолько быстро и неожиданно, что я цепенею. Даже вздохнуть не могу, не то что слова сказать. Хочу оттолкнуть мужчину, но руки просто упираются в его горячую, каменную грудь и застывают на ней, будто приклеенные.

Слышу, как под ладонями гулко бьётся его сердце. Жар, исходящий от Алексея вместе с его волнующим запахом, заставляют меня обмякнуть. Хорошо, что он крепко держит меня за талию, иначе я бы сползла к его ногам, как тряпка.

Страх исчезает, уступая место совершенно другим чувствам. Ощущаю себя зайчихой, которую схватил огромный медведь. Я его больше не боюсь. Почему-то верю, что не обидит и другим не позволит обижать.

Я себя боюсь. Своей реакции на этого полуголого качка.

— Чёрт, киса, откуда ты такая аппетитная взялась? — тихо шепчет Алексей.

Он наклоняется и накрывает губами мои губы. Вздрагиваю, не ожидая такого наглого напора, мычу что-то бессвязное в его рот, который буквально вгрызается в мой, терзает грубо, властно, уверенно. Будто мы сто раз уже целовались, словно мы с Алексеем давние любовники.

У меня кружится голова, и я совершенно перестаю соображать что-либо.

Вся вспыхиваю, как спичка, когда мужчина прижимает меня ещё крепче к себе. Чувствую его твёрдый член, упирающийся мне в живот, и возбуждение накрывает меня с головой.

Дикое, страшное, ошеломительное.

Ощущаю себя первобытной женщиной, которую поймал первобытный мужчина. Это настолько выбивает меня из привычного мира, что я позволяю рукам Алексея пробраться ко мне под халат. Вот он уже оглаживает большими ладонями мою попку, мнёт жадно ягодицы, заставляя меня тихо застонать.

Вместо того чтобы оттолкнуть наглеца, цепляюсь пальцами за его огромные плечи, трогаю, глажу. Какой кайф! Горячая, твёрдая плоть перекатывается под моими ладонями, словно мужчина создан из камня, бархатистого на ощупь.

— Ох, малышка, пойдём в спальню, — обжигает Алексей поцелуями мою шею. — А то ведь прям тут выдеру!

С этими словами он с лёгкостью подхватывает меня под попу, усаживая меня на себя. От испуга я опоясываю его бёдра ногами, а руками бычью шею. Чувствую, как прямо между складочек вжимается его горячий, твёрдый ствол, и мне нестерпимо хочется ощутить его глубоко в себе.

Едва не рыдаю, понимая, что теку. Это сущее безумие!

Алексей заносит меня в спальню как свою добычу. Свет ночника отрезвляет. С меня очень быстро сползает наваждение.

Что я творю, мамочки?

— Блять! — вырывается у Алексея.

Слышится какой-то отчётливый хруст, мужчина дёргается, опуская меня на кровать, и тут меня до костей прошибает стыд. Адский. Такой, что я готова провалиться через все этажи нашего дома прямо под землю.

Что я делаю? Веду себя, как какая-то шлюха просто!

— Отпусти! — начинаю вырываться, но Алексей держит крепко, вдавливая меня своей ручищей в матрас. Господи, он меня точно сейчас выдерет! — Да отпусти ты!

Бью его по лицу наотмашь, только тогда мужчина отстраняется и ослабляет хватку.

— Чё началось-то, Оль? — непонимающе вскидывает на меня свои красивые потемневшие от желания глаза. — Ты чего дерёшься?

Я выскакиваю из-под него, как ошпаренная. Забиваюсь в угол спальни, судорожно поправляю на себе распахнутый халат. Руки не слушаются, поэтому у меня не сразу получается прикрыться.

— Уходи! — тычу пальцем в дверь. — Что ты себе позволяешь вообще?

— Я?

Брови Алексея изумлённо ползут вверх. Он вздыхает и пружинисто соскакивает с кровати.

— Да, блять! — снова ругается он, дёрнувшись, как от боли.

Потом наклоняется и поднимает с пола мой вибратор. Точнее, то, что от него осталось. Моя игрушка была безнадёжно растоптана этим медведем.

Я с ужасом смотрю на то, как Алексей рассматривает вибратор, потом перевожу взгляд на его торчащие палаткой спортивки в районе паха. Провожу вспотевшими ладонями по полам халата и натыкаюсь на мокрое пятно от моей смазки.

Мне захотелось умереть, исчезнуть, испариться. Было ли мне когда-то так же стыдно, как сейчас?

Никогда.

— Отдай! — едва не плача выхватываю игрушку у Алексея. — Тебе пора домой, Лёша!

— Да что случилось? — обеспкенно протянул он, поправляя рукой свой стояк. — Я тебя обидел? Из-за этого расстроилась, что ли? — кивнул на вибратор.

— Я… — всё смешалось в голове, боже. — Мне пора спать. До свидания.

— Ладно, — пожал плечами Алексей. — Могу купить тебе новый, но не буду. У меня есть своя игрушка. Показать?

Он ловко поймал меня за руку и приложил её к своему паху. Я едва не заорала от ужаса, когда моя ладонь оказалась прижатой к твёрдой дубине. Член задёргался под тканью спортивок, и мне показалось, что штаны Алексея плавятся вместе с моими пальцами.

— Извращенец! — взвизгнула я, отдёргивая руку. — Убирайся!

— Все-го хоро-ше-го! — рассмеялся Алексей и повернулся к дверям. Поняв, что он уходит, я испытала невероятное облегчение. — Запрись, трусиха! — бросил он не оборачиваясь. — Приятных снов.

Я захлопнула за соседом входную дверь и дважды проверила, заперта ли. Привалившись к двери спиной, я прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Это было трудно, потому что меня всю трясло как в лихорадке. Я вся пропиталась маскулинным запахом соседа.

Как я теперь буду Алексею в глаза смотреть при встрече? Чёрт! А Валентину?

Меня просто разрывало от противоречивых мыслей и ощущений. Зачем я позволила такие непристойности этому мужчине? Он же дикарь! Ладно, он первобытный человек, действующий на инстинктах, а я-то куда? Приличные девушки так себя не ведут.

Позор! Какой кошмар!

Может, переехать? Продать квартиру и купить другую подальше от Алексея?

Его становилось слишком много в моей квартире, в моих мыслях, в моей жизни.

Полночи ворочалась, не в силах сомкнуть глаз. Переутомление из-за переезда, непривычная обстановка, сексуальная неудовлетворённость, визит криминальных элементов, поцелуй с соседом — всё навалилось разом, доводя меня до изнеможения.

Мы просто поцеловались. Он меня поцеловал, а я ничего не могла поделать, — так я успокаивала себя. Чувствовала себя предательницей по отношению к Валентину.

В обед с ним целовалась, вечером с соседом.

Господи, как забыть этот ужас?

Алексей меня так впечатлил, что мне казалось, я слышу, как он дышит у себя в квартире. Я не знала расположения комнат соседа, и где у него стоит кровать, но мне чудилось, что он лежит прямо за стеной, которая нас разделяла.

Большой, мускулистый и горячий…

Боже, у меня между ног уже был настоящий потоп, но мой дружок был неуклюже растоптан Алексеем.

Как будто он нарочно это сделал. Избавляется от конкурентов? Сначала Валентина коробкой едва не зашиб, потом мой вибратор ликвидировал.

Мне очень хотелось поговорить с кем-нибудь о случившемся между мной и соседом, чтобы этот кто-то сказал мне, что ничего страшного не случилось, что я ни в чём не виновата. Я бы тогда успокоилась хоть немного.

Час был поздний, чтобы звонить лучшей подруге, да и как ей такое расскажешь? Насте же понравился Алексей?

Теперь меня мучила совесть ещё и перед подругой. Было ощущение, что я увела у неё из-под носа любовь всей её жизни.

Мне всё же удалось уснуть, но наутро я проснулась совершенно разбитой и невыспавшейся. Наспех выпив кофе в своей необжитой кухне, на которой приходилось искать тупо сахарницу, я отправилась на работу.

Школа, где я работала учителем ИЗО и мировой художественной культуры, находилась через два дома от моего, поэтому до неё я добиралась пешком. До сих пор находясь под впечатлением от вчерашних незваных гостей, я сначала посмотрела в дверной глазок, убедилась, что меня там никто не поджидает, а потом уже вышла из квартиры.

Не знаю, кого я больше боялась встретить поутру: наркоманов, искавших Коляна, или Алексея. К счастью, мне никто из них не попался в подъезде.

Это подняло мне настроение, поэтому по улице я шла в отличном расположении духа. Погода стояла по-январски морозная, но безветренная. Мне нужно было к третьему уроку, так что времени было достаточно, чтобы, никуда не торопясь, попутно прогуляться по небольшой аллее.

Алексея я увидела издалека. Со зрением у меня был полный порядок, да и его медвежью фигуру, мощно двигающуюся мне навстречу, было трудно не заметить.

Как же не хотелось с ним пересекаться, мамочки!

Я заметалась, топчась на месте, но сворачивать с аллеи было просто некуда. Я натянула капюшон пальто до самого подбородка и продолжила свой путь, молясь, чтобы Алексей меня не узнал. Думала, сердце сейчас выскочит от нелвкости и стыда.

— Оленька, привет! — раздалось через минуту рядом со мной.

Вот же досада!

Поняв, что неизбежное случилось, я тяжело вздохнула и подняла голову. Передо мной стоял сосед во всей своей красе, улыбаясь ярче утреннего солнца. Если бы он не шёл мне навстречу, я бы подумала, что мужчина меня преследует, но нет, наша встреча была чистой воды случайностью.

Судя по тому, что Алексей был одет очень легко — шёл он с пробежки. В руках он держал большой стакан кофе и бумажный пакет из пекарни.

По ночам спасает женщин от криминальных элементов, а по утрам бегает, значит? Форму поддерживает, чтобы угрожающе выглядеть перед недоброжелателями и соблазнительно перед женщинами?

— Привет, — краснея, как помидор, поздоровалась я в ответ.

— Хорошо выглядишь, куколка. Ночь прошла спокойно? Выспалась? Никто больше не беспокоил?

— Спасибо, — пыталась изо всех сил быть вежливой. — Да, всё хорошо.

— Будешь слоечку? — от души протянул мне пакет Алексей.

— Кхм, нет.

— Вкусные. С курочкой и сыром. Горячие ещё.

У меня от запаха выпечки в животе громко заурчало, но я из вредности брать у соседа ничего не хотела.

— Я на диете, — выдохнула я. Это было отчасти правдой, так что врать почти не пришлось.

— Серьёзно? — искренне удивился мужчина. — Зря ты это, конечно. Маленькая такая, хрупенькая…

— Ну, может, по сравнению с тобой? Не всем мужчинам нравятся девушки моей комплекции.

— Это потому что ты мужиков не по размеру выбираешь. Бери пятьдесят четвёртого, а не сорок второго, и будет тебе счастье.

— Спасибо за совет. Хорошего дня! — быстро попрощалась я с соседом и пошла дальше.

— До встречи, куколка! — бросил мне вслед Алексей.

Я невольно улыбнулась. Куколка? Так меня ещё никто не называл, кроме Алексея. Он так искренне делал комплименты, что я и впрямь почувствовала себя стройняшкой.

Хорошее настроение снова вернулось ко мне. Я думала, что умру, увидев вновь соседа, но этого не случилось. От сердца отлегло, на душе появилась лёгкость.

Рабочий день прошёл, как обычно, легко и незаметно. Творческий предмет — это не химия и не геометрия, поэтому дети с удовольствием посещали мои уроки и ходили на мой кружок. Мне нравилось работать с детишками. Я любила их, а они отвечали мне взаимностью.

Маленькие цыплятки, юные гении. Каждый детский рисунок доставлял мне невероятную радость.

Я и сама обожала рисовать. Всё своё свободное время я посвящала этому увлечению. Пока у меня было немного написанных картин, но в каждой из них присутствовала часть моей души, моя любовь и собственное виденье мира. Конечно, как и каждому художнику, мне хотелось всемирного признания и славы. Денег тоже, но они были вторичны. Наверное, поэтому я работала в обычной школе на ставке бюджетника.

Мама не одобряла выбор моей профессии, а вот отец очень гордился мной, как и Валентин.

Именно он обещал мне устроить выставку в самом известном музее нашего города. Я точно не знала, чем именно занимался мой бойфренд, но, как человек творческий, он вращался в нужных кругах и обладал некоторыми связями, которые мне и не снились.

Я уже собиралась домой, когда мне позвонил Валентин.

— Привет, моя неземная красота, — радостно поприветствовал он меня, заставив мою самооценку вознестись до небес. Столько комплиментов сегодня, что голова кругом. — Помнишь, мы говорили с тобой о выставке? — Ещё бы я не помнила. Только о ней и мечтала. — У меня для тебя отличные новости!

— Давай я приглашу свою девушку в ресторан, и мы с ней там всё подробно обсудим? — интриговал меня Валя, заставляя моё сердце биться чаще.

Мы договорились на конец недели, чтобы хорошенько расслабиться, но я не представляла, как смогу дожить до пятницы и не умереть от любопытства.

Вместе с тем на меня напало вдохновение. Я достала мольберт с наброском картины, гадая, успею ли закончить её до выставки?

Теперь каждый вечер я проводила перед мольбертом, чувствуя, как кисть в моей руке становится продолжением моей души. На холсте постепенно оживала златовласая наяда.

Её длинные волосы, словно солнечные лучи, струились по плечам, а глаза, глубокие и загадочные, смотрели прямо в душу. Я до дрожи обожала момент, когда картина начинала обретать форму, когда каждая деталь, каждый мазок кисти добавлял ей жизни. Я смешала немного охры с белилами, чтобы добиться нужного оттенка для кожи наяды — нежного, но с лёгким теплом, как будто она купалась в лучах закатного солнца.

Рисуя, я напрочь пропадала из времени, поэтому дальнейшее обустройство квартиры отошло на второй план. Меня хватало только на то, чтобы приготовить себе нехитрую еду и помыть после еды посуду.

Мир вокруг меня исчез, остались только я, мой мольберт и эта златовласая наяда, которая постепенно оживала под моими руками. Иногда я слышала, как гремит на площадке ключами сосед, и мои мысли неосознанно переключались на него. Мы с ним больше не пересекались, но это не мешало мне время от времени вспоминать наши с ним ласки в моей прихожей.

Алексей же совсем забыл обо мне. Он не искал предлога, чтобы увидеть меня, хотя это было проще простого — позвонить в соседнюю дверь. Из этого я сделала вывод, что он махнул на меня рукой, решив оставить в покое.

Я даже не знала, радоваться мне этому или нет. Его внимание было, безусловно, приятным, но у меня уже был Валентин.

И вот, к выходным картина была почти закончена, но она всё ещё нуждалась в чём-то, что сделало бы её по-настоящему завершённой. Я смотрела на очередной свой шедевр и никак не могла взять в толк, чего именно не хватает. Сфотографировала картину на телефон, чтобы показать её Вале и узнать его мнение о композиции в целом.

Пятничный вечер начался так, как будто он был взят из какого-то романтического фильма. Валентин расстарался. Он заказал столик в ресторане с видом на город, где мягкий свет свечей создавал атмосферу уюта и таинственности. Он выглядел невероятно изысканно в своём тёмно-синем костюме, который подчёркивал его аристократическую фигуру.

Рядом с ним я снова почувствовала себя жирной бабищей. Вспомнила слова Алексея о том, что мужик у меня не по размеру, и мне стало тоскливо. Нужно было или поменьше жрать, или в спортзал идти, иначе я себя изведу своими комплексами.

Решила начать диету немедленно, поэтому из всего огромного меню позволила себе лёгкий салат и бокал белого вина. Валя, зато ни в чём себе не отказывал, разве что в спиртном и мясном, поскольку был вегетарианцем за рулём.

— Оль, ты даже не представляешь, как это будет круто! — он говорил, размахивая руками, как всегда, когда был чем-то увлечён. — Я договорился с директором музея Антиповым Семёном Геннадьевичем. Он готов выделить тебе целый зал для выставки. Это твой шанс, твой большой прорыв!

Я слушала его, чувствуя, как внутри меня смешиваются радость и тревога. Выставка в модном музее — это было то, о чём художники мечтают годами. Но что-то в его тоне, в его словах заставляло меня насторожиться.

— Валентин, это звучит потрясающе, но… как ты этого добился? — спросила я, осторожно отодвигая бокал вина в сторону.

Он замялся на секунду, затем улыбнулся, но его улыбка была немного напряжённой.

— Ну, знаешь, в таких делах без… определённых договорённостей не обойтись. Директору нужно немного помочь с мотивацией.

— Ты имеешь в виду взятку? — я почувствовала, как моё сердце замерло.

— Не называй это так грубо, — он засмеялся, но его смех звучал неестественно. — Это просто… благодарность за возможность.

— И сколько это будет стоить? — спросила я, уже зная, что ответ мне не понравится.

— Миллион рублей, — он произнёс это так, как будто речь шла о сумме за обед.

Я почувствовала, как воздух словно вырвали из моих лёгких.

— Миллион? Валентин, у меня нет таких денег! Я только что взяла ипотеку на квартиру, ты же знаешь.

— Я знаю, — он протянул руку через стол и взял мою. — И я хочу помочь тебе. Я дам тебе половину суммы. Потому что я люблю тебя, Ольга. И я верю в твой талант.

Его слова заставили меня растаять, но в то же время внутри меня поднималась волна сомнений.

— Валь, я… я не знаю. Это так много. И я не хочу, чтобы ты тратил такие деньги на меня.

— Это не трата, это инвестиция, — он улыбнулся, и в его глазах читалась искренность. — Ты заслуживаешь этого, Оленька. К тому же тебе нужно продать всего одну картину, чтобы наши с тобой вложения окупились с лихвой.

— Я не уверена, что мои картины кто-то купит вообще, — я была настроена весьма скептически.

— Откуда такой пессимизм? Ну, малышка…

Он горячо поцеловал мою руку, и мои мысли снова спутались. Я полезла в сумочку за телефоном, чтобы поскорее показать свою последнюю работу Валентину.

— Что скажешь, Валя? — с замиранием сердца протянула я ему телефон.

— Впечатляет! — задумчиво протянул мужчина. — Только вот…

Он замялся, как будто не знал, как помягче сказать мне правду.

— Что? Говори как есть! — забеспокоилась я.

— Толстая она какая-то, Оль. Бока ей убери, грудь повыше сделай. Несексуально ведь?

Я с досадой забрала у него телефон. Я ему фотошоп, что ли? Это наяда, а не порнозвезда.

Критика Валентина меня расстроила, но я решила прислушаться к его мнению и поправить немного картину. На неё я делала самую большую ставку. Может, наяда принесёт мне хотя бы часть потраченных на выставку денег?

До конца ужина я только и думала о том, где же мне взять денег на взятку?

Брать ещё один кредит было слишком рискованно, но искушение славой было очень велико. Слова Валентина о том, что он верит в мой талант, подогревали во мне небывалый азарт. К тому же было так благородно с его стороны вложить в мою выставку полмиллиона рублей.

Мужчины никогда не делали мне таких дорогих подарков, поэтому я впечатлилась щедростью Валентина. Он, правда, ещё не скинулся со мной на взятку директору музея, а только пообещал, но разве я могла сомневаться в серьёзности его намерений?

Когда мы закончили ужин, само собой, Валя отвёз меня до дома и проводил до квартиры. Это было весьма кстати. Вдруг те страшные наркоманы, которые долбились ко мне поздней ночью, снова могли оказаться возле моей двери?

— Пригласишь на кофе? — игриво спросил Валентин, прижимая меня к себе в лифте.

Я судорожно вздохнула, чувствуя едва уловимый запах его одеколона. Почему я раньше не замечала, что запах Вали больше женский, чем мужской? Ничего не дёргается внутри от этого аромата. Просто приятные нотки, не более.

То ли дело Алексей!

Как же не вовремя я о нём вспомнила. Наверное, это потому, что я увидела его впервые в этом самом лифте?

От соседа пахло так, что между ног сжималось и соски колом вставали. Его не было и близко, но именно эту реакцию я сейчас испытала.

Я, наверное, пьяна?

Не похоже.

Нужно пригласить Валю в гости и отблагодарить его за ужин и хлопоты. Может, пора уже с ним переспать? Валя, будто почуяв мои флюиды, начал тянуться губами к моим губам.

Когда мы слились в поцелуе, я снова ничего не ощутила, кроме касания его губ.

От поцелуя Алексея у меня коленки подогнулись, я точно помню. У меня крыша улетела через секунду.

Да зачем я снова о нём вспомнила? Какого чёрта сравниваю этих мужчин, если они из разных вселенных?

Двери лифта разъехались, и Валя отпустил меня, пропуская вперёд.

Я первой увидела огромный букет роз у двери. Целая корзина! Она была такой большой, что я сначала подумала, что это ошибка. Это сюрприз от Вали? От кого же ещё?

— Это что такое? — возмущённо зашипел Валентин, и я догадалась, что к цветам он не имеет никакого отношения.

— Я… Не знаю… Ошиблись, наверное, — севшим голосом произнесла я.

Валя наклонился к корзине, выхватил из неё записку и принялся читать вслух:

— Оленька, свет моих очей! Надеюсь, эти цветы подарят тебе немного радости. Её будет трудно сравнить с тем огромным счастьем, которое я испытываю каждый раз, когда вижу тебя. Лёха.

По мере того как Валя произносил эти красивые слова, адресованные мне соседом, мои щёки становились всё краснее и краснее.

Мать моя женщина, разве я ожидала такого романтичного жеста от Алексея? Да я на него бы подумала в последнюю очередь.

— Это что за Лёха? — Валентин спросил, тряся запиской перед моим лицом, и его голос звучал резко.

— Это… мой сосед, — ответила я, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.

— Сосед? — он поднял бровь, и в его глазах читалось что-то, что заставило меня вздрогнуть. — Тот самый перекачанный придурок? И зачем ему дарить тебе такие цветы?

— Я не знаю, — я пожала плечами, стараясь говорить спокойно. — Может, просто хотел сделать приятное.

— Приятное? — Валя засмеялся, но его смех звучал горько. — А по-моему, он пытается отбить тебя у меня? Ты что, не видишь, что он за тобой ухаживает?

— Валентин, не надо, — я почувствовала, как внутри меня поднимается раздражение. — Это просто цветы.

— Просто цветы? — он сделал шаг ближе, и его глаза горели. — Ты что, не понимаешь, что это знак? Он хочет тебя трахнуть! А может, вы уже?

— Хватит! — я повысила голос, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. — Ты не имеешь права так говорить!

— Имею! — он посмотрел на меня, и в его глазах читалась обида. — Пусть он тебе выставку и устраивает! Понятно? Я предлагал тебе всё. А ты… Ты выбрала цветы.

— Валя, это совсем не так! Ну, хочешь, я их выброшу? — в отчаяние предложила я, не зная, как ещё успокоить Валю.

— Прощай!

Он бросил на пол скомканную записку и быстро исчез в лифте, который всё ещё находился на моём этаже, а я осталась стоять на площадке в полнейшей растерянности.

Первой мыслью было на самом деле отнести цветы на мусорку. Я схватила корзину — это всё, на что хватило моей решимости. Букет был воистину шикарен. У кого вообще рука поднимется вышвырнуть на мороз такую красоту? Вот и у меня не поднялась.

Я затащила цветы в квартиру, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается. С одной стороны, я была зла на Валентина за его ревность и несправедливые обвинения. С другой… с другой стороны, я чувствовала себя виноватой, потому что целовалась с соседом. Это и послужило поводом для его дальнейших действий.

Поставив букет на кухонный стол, я взглянула на часы.

Ещё не слишком поздно, чтобы нанести визит соседу. Сейчас я пойду и объясню Алексею, что мне неприятны его ухаживания, что у меня уже есть заботливый и любящий мужчина.

Я пока не знала, как буду мириться с Валей, но мне нужна была его помощь с выставкой, а значит, придётся искать способ уладить это недоразумение.

В пальто мне стало жарко. Я сняла его, оставшись в вечернем платье, и оглядела себя в зеркало придирчивым взглядом. Отчего-то мне хотелось выглядеть привлекательной при встрече с Алексеем. Поправив немного причёску, я пошла к нему.

К счастью, Лёша был дома. И снова из одежды на нём был только низ — короткие спортивные шорты. На этом всё.

Боже, дай мне сил!

— Привет, Оленька! — расплылся в улыбке сосед, пропуская меня внутрь своей квартиры. — Заходи, моя хорошая!

— Привет, — поздоровалась в ответ, чувствуя тот самый опасный запах мужчины, от которого меня вело. Смотреть на полуголого соседа было выше моих сил, я слишком хорошо помнила, чем закончилось рассматривание его сексуальной фигуры в прошлый раз. — Я насчёт цветов…

— Я знал, что тебе понравится, — протянул Алексей. — Пришла меня поблагодарить? — С этими словами он схватил меня за талию и прижал всей своей тушей к стене. — Такая красивая… Я польщён!

В следующую секунду я протестующе пискнула, но мой рот был бесцеремонно закрыт жадным поцелуем.

Запал я на Олю. Ой как запал!

Сердце бешено стучало в груди, будто я пробежал марафон, и теперь оно пыталось вырваться наружу. Я держал эту роскошную девушку в своих объятиях, чувствуя, как её тело податливо реагирует на мой порыв, и меня ещё больше подбрасывало.

Её губы были мягкими, теплыми, отзывчивыми. Она с готовностью впустила в свой ротик мой язык, поиграла с ним, дразня своим язычком.

У меня только от этого колом встал.

Пушка! Бомба! Пожар, а не девчонка!

В первые секунды Оля отвечала мне с такой страстью, что я уже было подумал, что сегодня всё случится. Нет, я, конечно, не рассчитывал, что мне дадут за корзинку розочек, но тут даме решать. Если надо, я всегда готовый.

Цветочки, которые я оставил под её дверью, сделали своё дело. Оля принарядилась, чулочки даже надела для меня.

Я прямо сейчас оглаживал их ажурную резинку и попку девушки. Вот это жопа! Держите меня семеро!

Девушка с такой сочной задницей да ещё и в чулках — да это мечта какая-то!

У Оли вырвался сладкий стон, когда я сжал её ягодицы своими клешнями.

Башка шла кругом от запаха её духов и мягкости кожи. Будто прямой удар в голову пропустил.

Но вдруг всё изменилось. Оля резко упёрлась в мою грудь, отталкивая меня. Я почувствовал, как её дыхание стало прерывистым, а в глазах появилась тревога.

— Алексей, остановись! — задыхаясь, пропищала она. Голос звучал надрывно, почти испуганно. — Я пришла сказать, чтобы ты от меня отстал! У меня есть жених.

Я резко убрал руки, вовремя вспомнив, как она мне врезала в прошлый раз. Мне потребовалась минутка, чтобы понять, что она там бормочет.

Мир вокруг будто рухнул. Я стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как гнев и ревность начинают разъедать меня изнутри.

Валечка? Это она про него?

— Чё? — переспросил я, глядя на то, как Оля судорожно поправляет на себе платье.

— Ничё! Набросился как неандерталец!

Опять я набросился? Вырядилась тут, понимаешь ли, сама меня засосала, титьками тёрлась об меня, стонала даже, а я виноват?

— Да чё происходит? — спросил я, поправляя рукой свой стояк, норовящий проткнуть шорты.

— Ты меня неправильно понял, — ответила Оля, с опаской поглядывая на бугор в моём паху.

— Я думал, ты спасибо пришла сказать?

— Именно так, — кивнула она, и я немного выдохнул, понимая, что не совсем дебил. — Мне очень понравились цветы. Правда. Но Валя… Он увидел их и устроил сцену ревности. Понимаешь?

Теперь ревновал я. Меня от одного имени этого червяка потряхивать начинало.

— Понимаю, — тоже кивнул. — Дарить так, чтобы он не видел и мозги тебе не делал?

— Лёш, ты совсем дурак? — Оля театрально закатила свои красивые глаза.

У меня сейчас яйца взорвутся. Может, и туплю чутка. Чё ей надо от меня?

— Короче, — не дождавшись от меня ничего вразумительного, подвела итог Оля. — Не дари мне больше ничего и целоваться не лезь. Я люблю Валю! Так понятнее?

Как это не дари? Я уже стулья ей купил. Итальянские. Шесть штук.

Как раз собирал в гостиной, когда эта богиня пожаловала. И куда мне их теперь девать?

И целоваться буду лезть. Как же мне не лезть, когда мне отвечают? У самой поди трусишки промокли, а строит из себя тут правильную.

— И чё прям сильно любишь?

Любила бы, не позволяла бы мне так много, а цветы бы в морду бросила. И вообще, где Валюша? Почему он мне ноги не вырвал до сих пор? Почему дама сама свою честь отстаивает?

Оля не ответила, и это лишь подтвердило мою догадку.

Ну, и всё.

Моя будет, как миленькая.

Пущай повыпендривается маленько. Я ж не против. Я всё понимаю — цену себе набивает. Мол, я девушка нарасхват.

Дураку понятно — была бы стрёмная, я бы тоже ею не заинтересовался.

Надо просто дольше ухаживать, настойчивее, красивее. Я же чувствую, что что-то есть между нами. Искра проскочила, теперь дуть надо шибче, чтоб костерок любви любовной разгорелся.

— Может, чаю? — попытался разрядить обстановку. Оля не ломилась в двери, а значит, она недоговорила. — Или чего покрепче?

— Нет, спасибо. Лёш, ты только не обижайся, ладно? Не хочу с тобой отношения портить. Ты очень хороший мужчина.

Слышали? Я хороший.

— Да я и не обижаюсь, — как можно равнодушнее ответил я. — Хочешь, что-то покажу?

— Что? — напряглась Оля, как будто я член собирался перед ней вывалить.

— Да не бойся, пойдём! — махнул в сторону гостиной.

Оля зачем-то с опаской посмотрела по сторонам, но в гостиную проследовала.

— Вот, смотри, что у меня есть, — показал рукой на один собранный стул и коробки с деталями.

— Это стулья? — удивилась Оля.

Нет, блять, шкаф. Не видит, что ли?

— Тебе купил на новоселье. Принесу, как все соберу.

— Это правда мне? — искренне удивилась она и так радостно улыбнулась, что у меня на душе потеплело. — Как красиво! — она провела рукой по резной спинке стула, а потом по обивке сиденья. — Настоящее произведение искусства! И к гарнитуру моему подходят.

Это она, конечно, не в тему. Видел я её гарнитур. Его ещё динозавры собирали до потопа.

— Тебе правда нравится? Да ты присядь! — усадил её на стул. — Удобно?

— Да! Обалдеть вообще!

— Вот, не знаю теперь, как и быть. Ты же сказала, нельзя дарить тебе ничего…

Оля мгновенно переменилась в лице и вскочила со стула.

— Вот и не дари! И вообще, мне пора! — гневно выпалила она и метнулась на выход.

Зря я её подъебнул, конечно. Не сдержался. Я тоже не железный, знаете ли.

Проводил девушку, любуясь с тыла тем, как волнуются её бёдра и попка при ходьбе.

— Спокойной ночи, Олюшка! — крикнул ей, когда она уже дёргала ручку двери своей квартиры. — Ты чё, дверь не запираешь? — охренел я, только сейчас заметив, что она пришла без ключей. — Сдурела? Хочешь, чтобы тебе хату обнесли?

— Без тебя разберусь! — буркнула она. — У меня там всё равно брать нечего. Даже стульев нет!

Я подождал, пока Оля зайдёт к себе и щёлкнет замком, а потом вернулся к своему занятию. Понравились, стало быть, стулья? Ещё как понравились!

Надо собирать их поскорее.

Дам Оле пару дней, чтобы успокоилась, и можно смело продолжать штурм этой сисястой Бастилии.

Валентин молчал. Ни звонков, ни сообщений. Ничего. Прошла уже неделя с той странной сцены ревности, когда он устроил истерику из-за моего соседа, и с тех пор — тишина.

Я пыталась убедить себя, что это к лучшему. Что мне не нужен человек, который так легко поддаётся эмоциям и не может мне доверять. Но где-то в глубине души я чувствовала тревогу. Не из-за него, нет. А из-за выставки.

Валя — единственный человек, который мог помочь продвинуть моё творчество сразу на высоком уровне. Других таких знакомых у меня не было, а я уже так размечталась о славе, что теперь, казалось, потеряла вместе с Валей саму себя.

Едва мне начало мерещиться, что моя мечта вот-вот станет реальностью, всё рухнуло. Или, может, просто замерло в ожидании. Я пока не знала.

Мы с Настей бродили по магазинам, перебирая вещи, которые нам вряд ли были нужны. Но это было отвлечение. От мыслей, от тревоги, от этого гнетущего чувства, что я что-то упускаю.

— Оль, ты вообще слушаешь меня? — Настя дёрнула меня за рукав, и я вздрогнула.

— Что? А, да, — я попыталась улыбнуться, но получилось как-то криво.

— О чём ты думаешь? — она прищурилась, изучая моё лицо.

Я не собиралась ничего рассказывать Насте о том, что произошло между мной и Алексеем, но теперь в это был замешан ещё и Валетин. Его тоже коснулась моя тайная, порочная связь с соседом. У нас уже целый многоугольник образовался, из которого Валя трусливо самоустранился, а Алексей никак не желал выходить.

А ещё и Настя пыталась вклиниться, потому что на соседа запала.

Полный хаос и неразбериха.

Сейчас я чувствовала, что если не поделюсь с подругой, меня разорвёт. Я была в полнейшем отчаянии, запутавшись в двух мужиках. Может, Насте удастся дать мне дельный совет? Или подбодрить как-то?

Пришлось рассказывать подруге всё без утайки, да ещё и в подробностях: и про поцелуй, и про цветы, и про стулья, и про взятку, и сцену ревности.

— И чё? Член большой у него? — с нездоровым интересом спросила Настя, дослушав мою сбивчивую историю.

— У кого?

— Да у Лёхи!

— Настя! — осуждающе одёрнула я её. — Это всё, что тебя заинтересовало?

— Если честно, да, — хохотнула подруга.

— Может, лучше подскажешь, что мне делать?

— Бросай этого Валентина к чёртовой матери! А потом сходи к соседу и потрахайся с ним всласть! М-да, жалко, конечно, что я его не зацепила… Ну, что поделать, когда у вас там такие страсти кипят?

— А выставка? Насть, я выставку хочу.

— Вот ты жадина, Олька. И Лёху хочет, и прославиться, и денег сто миллионов долларов.

— Если уж выбирать, то выставка мне важнее всего остального. Вдруг у меня и правда талант? Что если, это мой единственный шанс заявить миру о себе?

— А вдруг Валя просто пиздит? Вдруг он мошенник? Что ты о нём знаешь, Оль? Да ничего. Не знаю… Я бы на твоём месте ему деньги так запросто не давала. Попроси его встречу с директором музея организовать, чтобы лично убедиться, что Валя тебя не обманывает.

— А если он больше не появится?

— Значит, не судьба. Хватит переживать из-за мужика, который ведёт себя хуже бабы.

— Он просто обиделся, — пробормотала я, больше для себя, чем для Насти.

— Обиделся? — она поморщилась. — Оль, он устроил сцену ревности из-за твоего соседа, с которым у тебя нет ничего серьёзного. Это не обида, это самая настоящая манипуляция.

Я вздохнула, чувствуя, как её слова проникают в моё сознание. Она была права. Валентин не просто обиделся. Он пытался контролировать меня. И я позволила этому случиться.

— Ты права, — наконец сказала я. — Я знаю, что ты права. Но…

— Но ты всё ещё надеешься, — закончила за меня Настя. — Оль, ты заслуживаешь большего. Ты талантливая, умная, красивая. Ты не должна зависеть от какого-то Валентина, чтобы добиться успеха.

Я посмотрела на неё, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам. Она обняла меня, и я прижалась к ней, чувствуя, как её тепло согревает меня. Хоть кто-то верил в меня даже больше, чем я сама в себя верила.

— Спасибо, Насть, — прошептала я. — Спасибо, что ты есть.

— Я просто люблю тебя, дурочка, — улыбнулась она. — А теперь давай выберем тебе что-нибудь красивое. Чтобы ты чувствовала себя королевой, а не жертвой.

Я засмеялась, вытирая слёзы. Мы продолжили шопинг, и с каждой минутой я чувствовала себя всё лучше и увереннее. Но где-то в глубине души всё ещё оставалась тень сомнения. Тень, которая напоминала мне, что Валентин хотел мне помочь, а я всё испортила.

Вечер был тихим, почти медитативным. На мольберте стояла картина с наядой — та самая, которую я писала с таким вдохновением, пока Валентин не решил, что её нужно «улучшить». Его слова плотно засели в голове: «Убери ей бока, приподними грудь… Сделай её более… сексуальной».

Я смотрела на холст, чувствуя, как внутри меня что-то сопротивляется. Наяда была такой, какой я её видела: естественной, грациозной, настоящей. Её тело не было идеальным, но в этом была её красота. И я не хотела её менять под стандарты красоты Вали.

Кисть в моей руке замерла в воздухе, будто сама судьба говорила мне: «Не трогай». Я опустила руку, чувствуя, как напряжение нарастает. Взяла чашку чая, которую поставила рядом с мольбертом, и сделала глоток. Чай был уже холодным, но я даже не заметила.

Мои мысли крутились вокруг Валентина. Его молчание. Его странные требования. Эта ревность.

Я взяла телефон, собираясь написать ему. Может, стоит первой сделать шаг? Но едва я открыла переписку, как остановилась.

Если он действительно хочет помочь, если он действительно любит меня, он найдёт способ. А если нет…

Я положила телефон обратно, чувствуя, как внутри меня разгорается злость. Не на него, а на себя. Почему я позволяю ему так влиять на меня? Почему я такая размазня?

Внезапный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, сердце начало биться чаще. Может, это он? Может, Валентин пришёл мириться?

Предусмотрительно глянув в глазок, я обнаружила по ту сторону двери улыбающуюся рожу соседа.

Не Валя.

Блин!

Что Алексею опять надо от меня? А-а-а… Наверное, стулья принёс?

Сделать вид, что меня дома нет? Я не накрашена, не причёсана. На мне была старенькая футболка, заляпанная краской и подстать ей лосины, туго обтягивающие мою толстую жопу. Отчего-то мне не хотелось, чтобы сосед видел меня в таком неряшливом прикиде.

Его я всегда видела аккуратным, если не считать полуголого, но никак не похожим на бомжа. И дома у него порядок, несвойственный холостяку. Я не слишком внимательно рассмотрела его квартиру в прошлую нашу встречу, но того, что увидела, было достаточно, чтобы понять: Алексей — не неряха.

Так, стоп! Я же решила, что мне пофиг на соседа? Так чего я тогда засуетилась?

Чем ужасней я выгляжу, тем меньше ненужного внимания Алексея привлеку к себе — логика.

Открыв дверь, я впустила в квартиру гостя. Он действительно принёс два стула, которые держал за спинки одной рукой. В другой руке у Алексея был тортик.

— Привет, куколка, — томно произнёс мужчина, жадно оглядев меня с головы до ног, и у меня только от этого мурашки побежали.

— Привет, — как можно безразличнее ответила я, закрывая за ним дверь. — Проходи, — указала рукой на кухню.

Алексей поставил стулья возле кухонного стола, тортик на стол. Придётся предложить ему чай. Не просто так же он торт притащил?

— Вот, пока два собрал, — похлопал широкой ладонью по спинке стула. — Решил поскорее тебе их отдать. Ничё, что я вечером? Не поздно же ещё?

— Спасибо, Лёш. Чай будешь или кофе?

— От кофейка не откажусь, — сразу же согласился он, усаживаясь за стол. — Давай торт порежу? Дай мне нож, Оленька.

Пока Алексей возился с тортом, я поставила чайник и достала кружки. Всё это время мне казалось, что сосед разглядывает мою попу. Так и припекало ягодицы. Может, я сама себе накручиваю, а он даже и не смотрит в мою сторону?

Обернувшись, поймала на себе его взгляд. Нет, не показалось. Разглядывает.

Вместо смущения внезапно почувствовала себя красавицей. Да-да, именно! В стрёмной одежде и лишними килограммами. Это какая-то магия Алексея, не иначе.

— Нож тупой. Прям как твой женишок, — хмыкнул Алесей. — Есть точилка?

— Я Валю попрошу, он наточит, — обиделась я.

— Наточит он, — усмехнулся сосед. — Так есть брусок или нету?

— Нету, — пришлось признаться.

Как и мужика, — мысленно добавила я.

— Сейчас приду.

Алексей вскочил со стула и ушёл к себе домой. Вернулся через минуту с точильным камнем. Я рассчитывала, что он захватит ещё парочку стульев — их же было шесть, но он вернулся без них. Значит, будет носить по два, чтобы был повод чаще видеться.

Мне ничего не оставалось, как помыть тот нож, которым он уже резанут торт, и достать из ящика все ножи, что у меня были. Пусть точит, раз такой рукодельный. Мне не жалко.

— Рисуешь? — между делом спросил мужчина, кивнув на мольберт с недописанной наядой.

— Ага. Что скажешь?

Алексей завис на минуту, устремив взгляд на картину, отложив нож и брусок на стол. Я дышать перестала, пока он оценивал мою работу. Мне хотелось, чтобы он пришёл в полнейший восторг, сказал, что ничего прекраснее в жизни не видел, чтобы я почувствовала себя гениальным художником.

Вряд ли Алексей разбирается в искусстве, но мне было нужно хотя бы чьё-то подтверждение, хоть одной живой души, что моя наяда прекрасна и в переделке не нуждается.

— Красиво, — безразлично пожал плечами Алексей и снова взял в руки брусок.

По его тону я поняла, что он лукавит. Не хочет меня обидеть? Нет, так дело не пойдёт!

— А честно? — прикопалась я.

— Хочешь честно, Оль? Ху… Хрень полная! — выдал Алексей, и я едва не разревелась от отчаяния.

— А можно узнать, почему хрень? — продолжила пытать "эксперта".

— Баба какая-то ненастоящая, — махнул ножом в картину.

— Это наяда, — попыталась отстоять свою работу.

— Ты думаешь, я тупой совсем и не знаю, кто такие наяды? А, ну, понятно. Именно так ты и думаешь?

— Ничего такого я не думаю, — пришлось соврать, потому что Алексей меня раскусил. — Просто это и есть вымышленный персонаж.

— Так-то оно так, но рисуешь же ты для живых, настоящих людей? Так вот, как живой, могу сказать, что слишком уж твоя наяда сказочная.

— И в чём это выражается?

— Тощая, как Барби. Какая же это наяда? На животе ни одной складочки… Грудь слишком высоко для такого размера. Рафинированная мадам. Не бывает таких фигур у женщин. Вот ты Венеру Милосскую видела?

— Ну, конечно, видела.

— У неё титюньки торчком, потому что маленькие, как яблочки. А у твоей красавицы примерно твой размер груди, они должны немного книзу быть.

— Хочешь сказать, у меня сиськи обвисшие? — вспыхнула я.

Господи, зачем я вообще спросила мнение Алексея? Тоже мне эксперт по титькам!

— Ни в коем случае! И вообще, я твою грудь не видел. Только пожамкал немного. Вот если бы ты мне своих девочек показала, я бы точное мнение выразил. — Он посмотрел на меня с такой надеждой, будто рассчитывал на то, что я перед ним сейчас сиськи вывалю на оценку. О, боже! Святая простота. — А так… Закон гравитации пока никто не отменял.

Наш разговор зашёл в полный тупик, потерпел фиаско. Я вообще не понимала, как мне реагировать на слова Алексея. Вроде бы он ничего обидного не сказал, но в то же время внутри меня сейчас было столько возмущения.

Чтобы переключиться с щекотливой темы, я занялась приготовлением кофе, а Алексей продолжил "ширкать" ножи.

— Мне в этом плане импонирует Тициан или Рембрандт, — неожиданно произнёс Алексей. — Не зря их считают великими, потому что бабы у них натуральные, с целлюлитом. Вот смотришь на них и веришь.

— Но ведь это несексуально? — отметила я.

— А искусство — это разве про секс? Я, вообще-то, думал, про красоту момента?

Как бы я ни относилась к этому мужчине, каким бы тупым и недалёким его ни считала, сейчас он настолько точно сформулировал смысл всего искусства вместе взятого, что я начала сомневаться в образе, который сложила про соседа.

Не совсем тёмный мужик-то? И Тициана он знает, и с работами Рембрандта, стало быть, знаком?

Было что-то в его словах, что заставило меня крепко задуматься над своей картиной. А что я вообще хотела сказать этой работой? Что именно пыталась донести до зрителя? Я уже и сама забыла.

Мнение Валентина против мнения Алексея. Чью сторону мне выбрать? Кто из них даёт мне верную подсказку?

Выбирать однозначно придётся, потому что в таком виде, как сейчас, наяда была полной хренью — тут я полностью согласна с Алексеем.

— Сам, значит, Аполлон, хоть статую с него лепи, а ему целлюлит подавай? — усмехнулась я, поставив перед Алексеем кружку с кофе и тарелку для тортика. — Странненько…

— В каком смысле странненько? Ты на что намекаешь, Оль? — напрягся сосед.

— Ну, ты сам весь такой мускулистый, подтянутый, а нравятся тебе толстухи, — разжевала для тугих.

— А? Ты про меня, что ли? — искренне удивился Алексей. — А говоришь, не нравлюсь?

Мужчина расплылся в самодовольной улыбке, и я уже пожалела, что открыла рот. Я вообще не собиралась делать ему комплимент, само вышло.

— Мне умные нравятся, утончённые… — попыталась перевести тему.

— Так я всё-таки тупой, по-твоему? Второй раз за вечер намекаешь. Утончать меня вот только не надо.

— Блин! Да я вообще не это имела в виду! — простонала я, поняв, что веду себя как идиотка последняя. С этим Лёхой всё было через одно место. У меня от него мозги слиплись. Может, тупость заразна? — Мне показалось странным, что ты сам следишь за фигурой, но нахваливаешь женщин в теле. Мне кажется, всем спортсменам нравятся худенькие девушки с накачанной попой?

— Вот именно, что тебе кажется. Не знаю за всех спортсменов… Мне вот худенькие не очень. Ходят к нам фитоняшки всякие в спортзал. Того и гляди пополам штангой переломит. Воблы. Кто пиво любит, тем сойдёт.

— А ты пиво, стало быть, не любишь?

— Не, я больше водочку там… Или коньячок. Смотря, закуска какая.

— Но при этом ты сам из спортзала, наверное, не вылазишь?

— Так у меня работа такая из спортзала не вылазить.

— А кем ты работаешь?

— Тренером.

— А, ну понятно…

— Мне тоже всё понятно.

— Что именно?

— Что я тебе нравлюсь, но ты признаться никак не хочешь. Только дразнишься.

Господи, неловкость за неловкостью. Это когда-нибудь закончится? Надо скорее чай пить и гостя выпроваживать, пока мы не заболтались и в спальне не оказались.

Я разделила кусочек торта, который отрезал Алексей ещё напополам, и положила эту крохотульку к себе в тарелку. Торт выглядел аппетитно, но наедаться на ночь сладким было смертельно для моей фигуры.

— Ты очень хороший мужчина, Лёш, но мы с тобой слишком уж разные.

— У тебя комплексы какие-то, Оль? Я не пойму? Ты поэтому на диете? Считаешь себя толстой?

Бинго! Неужели до него дошло? Как до утки, на седьмые сутки.

— Ты очень красивая, — продолжил лить мне в уши Алексей. — Зря ты так думаешь.

— Тебе легко говорить. Вон, ты какой… — я осеклась, чтобы снова комплимент ему не сделать. — Как шкаф, — не придумала ничего лучше и снова почувствовала себя глупой.

— Так я мужик. Я и должен быть большим и сильным. Природой так заложено. Самец — добытчик, охотник, защитник.

— А самка?

— А чего самка? Она просто должна быть. Это самцы за ними охотятся, добиваются, ухаживают. Самочки просто потом выбирают, кто им больше понравится.

Вот мы уже скатились даже не в первобытную эпоху, а к животным.

Если следовать рассуждениям Алексея, то он лев, а Валя… Павлин, получается?

Хорошо, что мы не животные. Я, по крайней мере, точно человек.

Насчёт орангутанга, сидящего на моей кухне, я бы не стала спорить. Примат. И рассуждения у него такие же.

— У тебя отличная фигура, — снова начал Алексей. — Попка, грудь — всё на месте. Я же всё потрогал… Упругое, мягонькое всё. Есть за что подержаться. Кожа нежная…

— Хватит! — оборвала я мужчину, чувствуя, что завожусь от одних только воспоминаний о том, как именно он меня трогал. Словно наяву почувствовала сильные, мускулистые мужские руки Алексея на себе. Он сидел в опасной близости от меня, и это сводило с ума. — Я, кажется, уже говорила, что у меня есть жених?

— Бля-я-я… — осуждающе протянул сосед.

— Он мне выставку, кстати, устраивает. В музее. Мои картины, наконец, прославятся. И я тоже.

Я сменила тему, чтобы подчеркнуть, что Валя для меня тоже что-то делает. Выставку и стулья сложно было сравнивать. Так что вот так тебе, самец!

— И чё за музей? — сквозь зубы выдавил Алексей.

— Современного искусства, — с гордостью произнесла я, как будто вопрос давно решённый.

— У меня там кореш армейский работает. Хочешь, я его напрягу, чтоб за тебя похлопотал?

Ой, что там за кореш у него? Охранник, что ли? Смех, да и только.

— Спасибо, Лёш, за меня уже похлопотали.

— Ладно, пойду я, — резко засобирался сосед. — Спасибо за кофе! Спокойной ночи!

Было видно, что Алексей обиделся. Мне стало жутко неловко за то, что я его расстроила.

Он даже свой наглый режим сегодня не включит и не полезет ко мне целоваться?

Мялась в прихожей, кусая губы, как идиотка, глядя на то, как Алексей обувает тапочки.

Мужик потратился на меня, заморочился с этими стульями, время на меня выделил, внимание оказал. А я…

Не просила я его ничего мне покупать. Сам захотел. Что мне теперь отсосать ему за это?

В то же время я не хотела, чтобы Алексей уходил. Хорошо с ним было, душевно. Чувствовала себя виноватой, что веду себя как сучка. Не могу сказать категоричное "нет" и чего-то большего, чем соседское общение обещать ему не могу.

Валя этот ещё… Выставка…

Всё туманно и неопределённо.

А вот Алексей создавал впечатление надёжности, хоть я и знала его всего ничего.

— Лёш, подожди! — в последнюю секунду решилась я.

Он обернулся, вопросительно изогнув бровь. Я шагнула к нему и обняла. Прижалась щекой к широкой груди, и мне стало так хорошо…

— Спасибо тебе, — тихо выдохнула я. — Мне очень приятна твоя забота.

— Может, поцелуешь тогда? — раздался над самым ухом его хриплый бас. — В щёчку?

Если только в щёчку?

Стоило мне поднять голову, Алексей смачно засосал мои губы. Потом громко рассмеялся, довольный собой, словно выиграл приз, и ушёл.

Я заперла за ним дверь, снова чувствуя, как внутри всё разрывается от противоречий. Сосед выглядел таким простым и добродушным, что я даже злиться на него не могла.

Только на себя. Эти шуры-муры заходят всё дальше.

Если уж я самочка, мне стоит определиться, какой самец мне больше подходит.

И заняться с ним сексом, наконец, иначе я скоро на мужчин бросаться начну.

Валентин не давал о себе знать ещё несколько дней. Я злилась на него, даже плакала, словно он бросил меня перед алтарём, разбив мне сердце.

Его намерения казались такими серьёзными. Я даже с родителями его познакомила, чувствуя, что небезразлична мужчине. А он так легко от меня отказался.

В то же время жизнь без него оказалась вполне сносной. Я работала, спокойно рисовала, обустраивала свою квартирку. Жизнь продолжалась, и я всё чаще думала о том, чтобы завязать отношения с соседом. Не от отчаяния, не оттого, что осталась как будто одна. Просто теперь, когда Валя сдулся, я почувствовала, что имею право встречаться с другим мужчиной. Разрешила себе то, что всё это время запрещала.

Идя сегодня на работу как раз встретила Алексея. Он возвращался с утренней пробежки с пакетом из пекарни и стаканом кофе в руке. Сердце забилось быстрее, стоило увидеть его огромную фигуру издалека, губы сами собой вытянулись в улыбке.

— Привет, куколка! — не менее радостно поздоровался он, поравнявшись со мной.

— Привет, Лёш!

— Выглядишь так же чудесно, как солнышко!

В этот момент я осознала, что соскучилась по мужчине. По его комплиментам, по улыбке, мужественности, этой непринуждённости…

— Слоечку будешь? — предложил Алексей.

Он сделал это так запросто, от души, что я не смогла отказаться. Почему, собственно, не угоститься?

— Да, буду. Спасибо!

— На, тогда, Оленька, возьми и кофе, — всучил мне всё, что было у него в руках сосед. — На работе перекусишь.

— А как же ты?

— Да я сейчас сбегаю, ещё куплю. Не переживай! Ты вечером дома будешь? Я ещё стулья собрал…

— Да, буду. А приходи на ужин тогда? Я что-нибудь приготовлю.

— Ужин — это хорошо! Это просто замечательно! — загорелся Алексей. — После тренировки приду. Часов в восемь. Лады?

— Хорошо, Лёш. В восемь.

Алексей властно притянул меня к себе и горячо поцеловал. Я едва кофе не расплескала от бури эмоций, что поднялись внутри. Стало так жарко, хоть пальто снимай. Вот это мужик!

Он подмигнул мне и ослепительно улыбнулся на прощание.

— До вечера, киса!

Дальше я не шла, летела! Словно крылья появились за спиной. Весь день провела в трепетном предвкушении ужина.

Естественно, романтического.

Внутреннее чутьё мне подсказывало, что именно сегодня всё случится, и мы с Алексеем займёмся сексом. От этой мысли мурашки бежали по телу, и между ног становилось влажно. В том, что Алексей потрясающий любовник, сомнений не было никаких. Отдамся ему во всех позах!

Хватит страдать по Валентину.

Пошёл он к чёрту, вообще!

После работы заскочила в магазин, купила бутылку белого вина и огромный кусок свинины. Алексей такой большой, нужно хороший стол накрыть, чтобы мужик голодным не остался.

Впервые в жизни я с таким удовольствием собиралась что-то приготовить, да ещё и для мужчины. Мне очень хотелось, чтобы Лёше понравилась еда, и чтобы я сама ему понравилась.

Именно поэтому я поутюжила своё самое сексуальное платье и достала новый комплект белья. Наводила дома порядок, а сама витала в облаках. Представляла, как всё это будет снимать с меня Алексей, и млела от собственных фантазий.

Интересно, он будет грубым и страстным или нежным и неторопливым в наш первый раз? Сама не знала, чего жду от него. К вечеру я так себя накрутила, что мне уже было без разницы, как этот огромный мужик будет меня трахать.

Звонок в дверь раздался так неожиданно, что я чуть не выронила швабру. Кто это мог быть?

Чёрт, неужели уже Лёша? Я только мясо в духовку поставила, даже не нарядилась ещё.

С осторожностью подошла к двери и заглянула в глазок. Сердце ёкнуло — на пороге стояли мои родители. За ними маячила фигура Насти, а чуть поодаль…

Валентин!

Я замерла. Что они здесь делают? Почему все вместе? И, главное, почему никто не предупредил?

Деваться было некуда, пришлось открывать.

— Олюшка, доченька! — радостно воскликнула мама, бросаясь ко мне с объятиями. — Мы решили сделать тебе сюрприз!

— Сюрприз, — пробормотала я, пытаясь изобразить радость убедительно. — Привет, пап!

— Здравствуй, солнышко! — поздоровался папа, протягивая мне довольно увесистый пакет.

— Прости, подруга, — обняла меня, в свою очередь, Настя. — Я тебе написала, что мы едем, но ты меня игноришь.

— Проходите, — показала я рукой в гостиную.

Настала очередь Валентина.

— Любовь моя, — он протянул мне коробку, перевязанную подарочным бантом. — В знак нашего примирения, — пояснил он. — Как тебе мой сюрприз? Это я собрал всех твоих самых близких, чтобы сделать тебе приятное!

Спасибо, сука! Я сейчас уписаюсь от счастья!

Вслух я, конечно, не рискнула такое сказать, а очень хотелось.

Как же они все не вовремя. Особенно Валентин. И что же мне теперь делать с Лёшей? Его куда девать?

Вот он тот самый неловкий момент, когда у тебя сразу два ухажёра. Мне захотелось исчезнуть, испариться из собственной квартиры, но это было невозможно.

— Спасибо, Валя, — с натянутой улыбкой произнесла я. — Проходи.

Я поставила коробку с пакетом в угол и отправилась на кухню. Даже смотреть не стала, что там Валя притащил. Неинтересно.

— Чем у тебя так вкусно пахнет? — пришла следом Настя.

— Мясо в духовке, — чуть не плача, ответила я, с трудом отыскав свой телефон, лежавший в куче продуктов на столе.

— Давай помогу что-нибудь? — предложила подруга.

— Фрукты помой, Насть, — машинально ответила я.

Было бы неплохо написать соседу смс и перенести наше свидание. Только вот незадача — номера его у меня не было. Говорить о том, что планы поменялись, когда уже он будет стоять на пороге — тоже не дело.

Что делать-то, господи?

Настя, действительно мне писала на Ватсап, но я витала в собственных мечтах, и не до кого мне не было дела.

— Как вы все встретились-то? — продолжила недоумевать я.

— Валя всех подбил нагрянуть к тебе. Родителям твоим про выставку уже рассказал. Я не могла бросить тебя одну им на растерзание. Пришлось ехать, — рассказывала Настя, раскладывая мытые фрукты на тарелке. — Но учти, я ненадолго.

От упоминания о выставке у меня сердце радостно зашлось. Значит, всё в силе?

Боже мой, конечно, выставке быть, иначе зачем бы Валя стал трепаться о ней перед моими родителями?

— Да, Настя, я очень рада, что ты здесь. Сама знаешь, какие у нас с мамой отношения… Хоть бы не поругаться опять.

— Валя предложение тебе собрался делать, — перешла на шёпот Настя, выпучив и без того большие глаза, ввергая меня в очередной шок. — Прямо на выставке. Это секрет, но разве я могу молчать? Ты прикинь, да?

— Оль, ты что, нам не рада? — пришла на кухню мама.

Я стиснула зубы. Радоваться? Когда вся моя квартира внезапно заполнилась людьми, которых я не приглашала? Когда бывший, который повёл себя, как капризная девочка, вдруг появился как ни в чем не бывало? Когда я мечтала просто выдохнуть, а теперь должна улыбаться и делать вид, что это именно то, чего хотела?

Внутри все сжалось в тугой, колючий комок. Они даже не спросили. Не подумали. Просто вломились в мой вечер, в мое пространство, в мои мысли — и ждали благодарности.

— Мам, всё нормально, просто немного растерялась, — оправдывалась я.

— Какая красивая картина! — всплеснула мама руками, увидев мою дописанную наяду на мольберте у окна. Я её доработала так, как советовал Лёша, и мне самой она тоже понравилась. — Просто потрясающе, Оля! Я в восторге! Квартира, конечно, ужасная! — сменила она тон, и моё настроение снова упало, так и не успев подняться. — Как тут можно жить? Это же не комнаты — клетушки.

— Тёть, Лариса, — заступилась за меня Настя. — У нас вся страна так живёт, вообще-то!

— Да, но…

— Мам, не начинай! — предупредительным тоном сказала я, чувствуя, что ещё немного, и взорвусь от распиравших меня эмоций.

— У тебя стулья-то хоть есть ещё? Где мы тут все сядем? — покачала мама головой.

— Мам, иди, пожалуйста, в гостиную. Я вас позову, как готово будет.

С причитаниями, но всё же мама удалилась, оставив нас с Настей одних на кухне. В гостиной мама продолжила плакаться отцу и Вале о том, как ей меня жалко. Краем уха я услышала, как она говорит Вале:

— Как хорошо, дорогой, что это ненадолго. Я очень рада, что у нашей девочки скоро появится нормальный дом, а не это…

Похоже, мама была уверена, что я выйду за Валентина и перееду в его дворец? Со слов Вали, он живёт в коттедже, но я никогда не была у него в гостях, поэтому понятия не имела, какого размера у него жилплощадь.

Именно из-за этих барских замашек мамы и её вечных поучений мы с ней и поссорились. Да так сильно, что я психанула и купила эту квартиру, съехав из шикарного родительского особняка.

Сейчас я ещё раз убедилась, что поступила правильно. Маму уже не переделать, а мои нервы не железные.

— А если тебя Валя реально замуж позовёт? — тихонько пытала меня подруга. — Да ещё и при всех, на выставке? Это же так круто!

— Разве не ты мне говорила, что он мне не подходит, что я достойна большего? — напомнила я Насте.

— Не думала, что он способен на поступки, вот и переобулась, — объяснила своё нелогичное поведение она.

Мы с Настей быстро накрыли на стол, который получился очень даже ничего. И мясо у меня удалось, и благо было из чего закусок накидать. Со стульями была реально беда, но я знала, что в двадцать часов придёт сосед и принесёт с собой стулья — это единственное, в чём я была уверена этим вечером.

В ту секунду, когда раздался звонок в дверь, оповещая о приходе Алексея, я уже решила, куда его дену. Никуда. По крайней мере, он единственный, кого я реально пригласила. Наряжаться уже не было настроения, поэтому я пошла встречать Лёшу, как была, мысленно молясь, чтобы он не обиделся на то, что ужин будет не совсем романтический, а точнее, совсем не романтический.

Открыв дверь, я охренела.

Во-первых, Алексей был одет совсем непривычно. Я ещё не видела его в рубашке и брюках, идеально сидящих на его спортивной фигуре. Мужчина был гладко выбрит, что добавляло ему лоска, и говорило о том, что он всё-таки тщательно готовился к нашей встрече, приятно меня удивив.

Во-вторых, в одной руке он держал вожделенные мной стулья, а в другой такой большой букет ярко-малиновых роз, что его самого из-за цветов едва было видно.

— Добрый вечер, куколка! — томно произнёс Лёша, заставив меня затрепетать.

— Привет, — отмерла я, ахнув, приняла букет. — Проходи. Тут такое дело…

— Оля! Что этот тут делает? — раздался за моей спиной истеричный голос Вали.

Алексей мгновенно сделался серьёзным, увидев соперника.

— Я. Пригласила. Алексея, — отчеканила я Валентину. — Ещё вопросы будут?

Ноздри Вали начали раздуваться, губы сжались в тонкую полоску, но больше из его рта не вылетело ни звука.

— Лёш, извини, ко мне родители приехали ещё… — затараторила я. — И Настя…

— Может, я попозже зайду? — не сводя взгляд с Валентина, предложил Лёша.

— Нет, останься, пожалуйста! — жалобно попросила я.

Схватила его за предплечье, боясь, что он уйдёт. На секунду мне показалось, что если Лёша сейчас выйдет в эту дверь, я больше его никогда не увижу.

— Ладно, — согласился Алексей и понёс стулья на кухню.

— О, привет! — расплылась Настя, увидев соседа.

— Привет, Настюш! — едва взглянув на неё, бросил он, расставляя стулья у стола. — А сколько всего гостей будет, Оль?

— Шесть, — ответила я, намекая, что неплохо было бы ещё табуреток принести, что ли.

— Боже, ну и безвкусица! — фыркнул Валя, придя на кухню, следом за нами.

Мне показалось, что я сейчас умру от стыда. Ревность Вали объяснима, но разве можно такое говорить? Кто ему дал право обсуждать мои подарки?

— А ты чё подарил? — поинтересовался Алексей.

— Статуэтку из мрамора, — похвастался Валя, и мне стало понятно, что там в той коробке, что я запихнула в угол.

— Ну вот, стало быть, на ней и посидишь, умник хренов! — усмехнулся Алексей.

На наш спор пришли мои родители. Только их и не хватало.

— Лёш, познакомься, — сменила я тему, переключая его внимание. — Это моя мама Лариса Аркадьевна и папа Сергей Петрович.

— Мама, папа, это мой сосед, Алексей.

— Очень приятно! — ответил Лёша, крепко пожав руку отцу. — Теперь понятно, в кого Оля такая красавица! Вы случаем не актриса? Я вас точно видел в каком-то фильме. Напомните в каком? — обратился он к маме.

— Да ну что вы… Скажете тоже, — кокетничала мама, поправляя свою идеальную причёску.

— Вы само совершенство, мама!

С этими словами Алексей поцеловал ей руку, окончательно покоряя её сердце.

— Присаживайтесь, — подтолкнула я родителей к столу.

— Оль, я пойду ещё стулья принесу, раз такое дело, — предупредил меня Лёша.

— Спасибо. Ты меня очень выручишь.

— Да какие разговоры, принцесса? А что у нас выпить? Есть? — спросил он, окидывая хозяйским видом стол.

— Только вино.

— Сергей Петрович, — обратился Лёша к моему отцу. — А может, водочки за знакомство? У меня в морозилке ледяная припрятана. Хо-ро-шая-я-я…

— Не откажусь! — возбуждённо подскочил на стуле отец.

— Оль, я щас! — шепнул мне Лёша и ушёл к себе.

— Серёжа, у тебя давление! — зашипела на папу мама.

— Мать, уймись! — осадил её отец.

Я молча оглядела оставшихся, чувствуя, что вечерок только начинается. Гости уставились на меня с немым вопросом в глазах, касаемо соседа.

Отвечать на него мне было неохота, поэтому я ушла с букетом в ванную, чтобы поставить цветы в ведро. Никакая ваза такой тяжести не выдержит, даже у меня уже руки затекли держать эту охапку.

Настя ворвалась в ванную, едва я успела в неё зайти. Её глаза блестели, а губы растянулись в хитрой улыбке.

— Ольга, слушай, — прошептала она, прикрывая за собой дверь. — А может, мне Лёху отвлечь как-то, чтобы Валя не обиделся?

Я замерла, и в голове моментально пронеслась картина: Настя, томно закинув ногу на ногу, склоняется к Алексею, её пальцы играют с краем бокала, а взгляд обещает что-то запретное. Мои пальцы непроизвольно сжали ведро, которое я приготовила для букета.

— Пусть обижается, — резко ответила я, с грохотом опуская ведро в ванну. — И вообще, ты же говорила, что ненадолго?

Настя лишь загадочно улыбнулась, но ничего не сказала. Мне показалось, что она всё поняла — и мою ревность, и моё раздражение.

Алексей вернулся с недостающими стульями и бутылкой «беленькой», запотевшей от холода. Мы расселись за столом, который ломился от еды, но почему-то казался мне всё равно пустым.

Мама с Валей отказались от алкоголя. Мама из принципа, Валя — потому что «алкоголь убивает творческую энергию». И вообще, как я поняла — он был за рулём и всех привёз на своей машине. Насте и мне Лёша налил вина, себе и папе — водки.

Настя и мама увлеклись обсуждением новой чудо-диеты, из-за которой, по словам мамы, уже через неделю исчезнет целлюлит. Валя методично уничтожал бутерброды с помидорами — единственное, чем он мог поживиться, будучи вегетарианцем. Я сидела, стискивая вилку, и мечтала, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Только папе и Лёше было весело. Они моментально нашли общий язык, перекидываясь шутками про футбол и вспоминая «тот матч в девяносто каком-то».

— Ой, можно я тост скажу? — вдруг возвысила голос мама, поднимая стакан с соком.

Все замолчали.

— Хочу выпить за выставку нашей доченьки! Чтобы всё получилось наилучшим образом! Как же ей повезло, что Валечка решил все вопросы с организацией! Из вас получится отличная семья. Ура!

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. По лицу Лёши было видно, что ему неприятно было сейчас это слышать, да и мне, если честно, не особо.

— А Валечка не сказал тебе, что надо денег миллион? — не удержалась я, сладко улыбаясь. — Пап, займёшь? На выставку?

Папа, который как раз закидывал в себя рюмку, резко закашлялся. Водка брызнула во все стороны, а Лёша тут же похлопал его по спине, словно спасая от удушья.

За столом повисла тишина. Все переглядывались, а потом уставились на Валентина, который невозмутимо жевал очередной бутерброд.

— Это что ж за выставка такая, где деньги надо платить? — с искренним интересом спросил Алексей.

— Оль, ну я же просил никому не говорить? — Валя посмотрел на меня с укором. — Это секрет.

— Был, — поправил его Лёша, ухмыляясь. — А теперь уже вроде и нет. Давай, Валюшка, выкладывай, что там к чему!

Все смотрели на Валентина с ожиданием. Даже мама перестала жевать свой листик салата.

— Я не собираюсь обсуждать этот вопрос с человеком, который ничего не понимает в искусстве, — холодно ответил Валя.

— Окно тогда приоткрой, — невозмутимо сказал Лёша. — Чё-то прям душно стало.

Валя, не поняв сарказма, послушно встал и приоткрыл окно.

— Давайте выпьем за хозяйку дома? — Лёша снова взял инициативу в свои руки, разливая алкоголь.

— Мне совсем чуть-чуть, — кокетливо протянула Настя, прикрывая бокал ладонью. — Какие сильные у тебя руки!

Я чуть не подавилась вином.

— Ой, всё такое жирное, — брезгливо фыркнула мама, ковыряя вилкой в салате. — Оля, ты совсем себя запустишь с такой пищей! Серёжа, где пакет? Я там тебе наготовила диетического, доченька. Так и знала, что ты расслабилась в своей свободной жизни.

Я стиснула зубы.

— Оль, а что с твоей наядой? — вдруг заметил Валя, указывая на мою картину у окна. — Она тоже как будто с диеты сорвалась.

Тоже?

Это был явный намёк.

Заигрывания Насти с Алексеем, мамины упрёки, высокомерные замечания Вали — всё это копилось во мне, как пар в перегретом котле.

Я чувствовала, как красная пелена застилает глаза.

— Хватит! — закричала я, вскакивая со стула. — Я больше не желаю ЭТО слушать!

За столом нависло откровенное непонимание, как будто я проорала что-то на китайском. Никто не ожидал от меня такого? Я и сама не ожидала.

— Оля! — в ужасе простонала мама.

— Вам всем пора домой! — нашла в себе силы довести дело до конца.

— Ну, чё, Лариска, допизделась? — пробормотал отец.

— Серёжа! — ахнула мама офигев ещё больше.

— Дома поговорим! — осадил её отец. — Давай, Лёха, на посошок! — протянул ему рюмку.

— Ой, а мне действительно пора! — первой выскочила из-за стола Настя.

— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим! — топнул ногой Валя.

— Да, ты, Валюша, не торопись! Я тебя сейчас провожу! — произнёс Алексей.

Он спокойно разливал водку по рюмкам, но его голос звучал угрожающе. Господи, надеюсь, у Вали хватит ума, чтобы уйти спокойно, без скандалов и драк?

— Валентин нас обещал по домам развести, — разрулил ситуацию папа. — Было такое?

— Да, но…

— Так иди машину грей! — приказал он Вале, и тот, шмыгнув носом, пошёл в прихожую одеваться. — Давай, Лёха! Будем! Рад был знакомству! Дай бог, не последний раз видимся?

Первый раз видела папу таким категоричным и смелым даже с мамой. Он сегодня тоже вёл себя весьма своенравно.

— Взаимно, Сергей Петрович! Вот такой вы мужик! — показал большой палец вверх. — Душевный!

Мужчины выпили и поднялись из-за стола.

— Лари-и-иса! — позвал маму отец. — Нам очень сильно пора!

— Ужас! Просто ужас! — пробубнила мама под нос, но тоже поплелась в прихожую.

Алексей галантно подал маме пальто, пожал руку отцу, и они даже обнялись.

— Оль, ты извини, если что, — сказал папа перед уходом. — Херня получилась, а не праздник. Если денег надо, ты только скажи, доченька.

— Да ничего, пап…

— А этот? — тыкал пальцем в Алексея Валя. — Почему он не уходит вместе с нами?

— А я Оле помогу посуду помыть, — ответил Алексей. — Страсть как люблю мыть посуду! Все-го хоро-ше-го!

Дверь за гостями закрылась, и я с облегчением вздохнула. Такая усталость на меня навалилась, будто гости у меня не час пробыли, а два года.

— Может, мне тоже пора? — вкрадчиво спросил Лёша.

— Здрасьте! А посуда?

Внезапно мне стало очень смешно, поэтому я заржала, как ненормальная. И Лёша вместе со мной.

— Иди на кухню и жди меня! — подтолкнула я его в нужную сторону. — Я сейчас приду.

— Интригуешь… — хмыкнул Лёша, но послушно ушёл на кухню.

А я бросилась в спальню, чтобы всё-таки надеть своё платье и бельё. Наконец-то дальше будет так, как я и планировала.

Наверняка мне будет стыдно перед своими близкими, но это будет завтра.

— Ну, ничего себе! — присвистнул Алексей, когда я пришла к нему на кухню во всей красе. Он реально мыл посуду! Чудо моё расчудесное. — Ты бы намекнула, глупышка, я бы всех гостей через минуту разогнал. Богиня!

Я зарумянилась не то от вина, ни то от своеобразных комплиментов Лёши.

— Дурацкий вечер, конечно… — усмехнулась я, усаживаясь за стол.

Мне до сих пор было неловко за своих гостей. Ну, кроме папы, конечно. Им я, напротив, гордилась неимоверно.

— Да бог с ними, Оль. Давай выпьем за нас? — предложил Лёша, вытирая руки о кухонное полотенце.

— С удовольствием!

— Ты очень хорошо готовишь, кстати, — поступил очередной комплимент от него. — Можно замуж звать.

— Скажешь тоже… — засмущалась я.

Мы выпили и немного помолчали. Я ждала, когда уже Алексей начнёт ко мне приставать, и мы пройдём в спальню, но он всё медлил, ковыряясь вилкой в тарелке. Не наелся до сих пор?

Самой к нему пристать, что ли?

От этой мысли я вся вспыхнула, но решиться никак не могла. Выпила, наверное, недостаточно, но вина больше не было. Мы с Настей всю бутылку приговорили.

— Расскажи про выставку, — нарушил молчание Алексей. — Почему глиста с тебя миллион требует?

Меньше всего мне хотелось сейчас разговаривать об этом, но раз я не могла себя пересилить и намекнуть Лёше, что пора бы уже ко второй части свидания перейти, придётся разговаривать.

— Это взятка, — ответила я.

— Кому? — не догонял Алексей.

— Директору музея. Кому же ещё?

— Да ладно? Это он такие деньжищи на лапу берёт? Кто тебе такое сказал? Этот сурикат малахольный? Не нравится мне его затея… Задумал он что-то нехорошее. Не связывайся с ним больше, Оль.

Господи, да что может задумать Валя? Он же такой…

Никакой.

Я не знала, как объяснять Лёше тонкости высокого мира искусства, потому что сама в них не до конца разбиралась. Одно я знала точно: нет Вали — нет выставки.

Так о чём тогда говорить?

Сейчас мой пыл поутих, и я начала жалеть, что так грубо выгнала Валю. Снова подержала в руках свой шанс заявить о себе, как о художнике, и сама себя его лишила.

— Что-то так прилечь захотелось… — не глядя на Алексея, проговорила я, не сразу поняв, что несу какую-то бредятину.

— Эм-м… Я понял. Сейчас уложу, куколка, — он подхватил меня на руки, словно я совсем ничего не весила, и поволок в спальню. — Только полежать не получится, — предупредил он, укладывая меня на кровать.

Алексей прижал меня к кровати, его руки заскользили по моим бокам, обжигая кожу сквозь тонкую ткань платья. Его губы нашли мои — горячие, настойчивые, словно он хотел запомнить каждый изгиб моего рта, показать, что я его навеки.

— Ты такая красивая. Даже твоя наяда с тобой не сравнится… — прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, заставил меня содрогнуться.

Его пальцы нашли молнию на моей спине и медленно, слишком медленно, расстегнули её. Ткань соскользнула с плеч, обнажая кожу, и его ладони тут же прижались к ней, тёплые и шершавые. Такие мужские.

Лёша целовал мою шею, спускался к ключицам, и каждый его поцелуй оставлял за собой дрожь.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как моё дыхание сбивается. Он снял с меня платье, его восхищённый взгляд был красноречивее слов. Я не пожалела, что надела красивое бельё.

Мне хотелось, чтобы он смотрел на меня ещё и ещё. Почему рядом с этим мужчиной я реально чувствую себя красивой, стройной, сексуальной? Почему совершенно не стесняюсь своего тела, не пытаюсь прикрыться?

Некоторое время я наблюдала за тем, как он раздевается. Сначала обнажился его мускулистый, бронзовый от загара идеальный торс. Алексей был божественно сложен, я давно в этом убедилась, но сейчас, когда одежда не скрывала его тело, мне доставляло особое удовольствие разглядывать каждую его рельефную мышцу, не боясь, что он это заметит.

Потом на пол полетели его брюки и бельё, и я, наконец, увидела его мужское достоинство. Лёша везде был большим, крепким и уверенным. Член стоял, как дубина.

Невероятно завораживающее зрелище. Я облизнула пересохшие губы, размышляя о том, удастся ли мне сегодня поласкать этот невероятный член ртом. Захотелось почему-то, и всё тут.

От этого мужика так и тащило сексом. Девушки, наверное, сами падают к его ногам? Я бы тоже сейчас упала, если бы уже не лежала.

Алексей вернулся к моему трепещущему телу, и теперь я отчётливо ощущала запах его обнажённых стальных мышц. К нему примешались мускусные нотки. Я не могла надышаться этим волнующим, возбуждающим ароматом.

Мужские пальцы неспешно скользнули по моим рёбрам, к животу, выше — к груди. Когда Лёша коснулся кружевного бюстгальтера, я закусила губу, чувствуя, как под его ладонью тело тут же отзывается жаром.

Он расстегнул застёжку, прохладный воздух коснулся обнажённой груди, но тут же его горячие ладони накрыли её, сжимая, лаская. Я выгнулась, чувствуя, как внутри закипает что-то сладкое и нестерпимое.

Лёша опустился ниже, целуя живот, рёбра, оставляя влажные следы на коже. Его зубы слегка задели бедро, и я вскрикнула, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

— Ты такая отзывчивая. Тебя трахать и трахать, — он усмехнулся, и его горячее дыхание обожгло внутреннюю часть бедра.

Я не успела ответить — его пальцы зацепили край трусиков и медленно стянули их. Широкая ладонь властно легла на мою промежность, сжала. Я застонала, впиваясь пальцами в простыни.

Лёша раздвинул мои нижние губки, поласкал пальцами нежную плоть, которая была уже неприлично влажной. Я чувствовала, как теряю контроль, как каждое его прикосновение разжигает внутри огонь. Он не торопился, словно хотел запомнить каждый мой вздох, каждый стон. И когда его пальцы вошли в меня, я закинула голову назад, чувствуя, как мир сужается до этого мужчины, до его губ на моей коже, до этого сладкого, нестерпимого напряжения, которое вот-вот разорвёт меня на части.

Между ног разрастался настоящий пожар. Грудь налилась тяжестью, соски заострились от мужской ласки. Низ живота тянуло, будто бы там закрутилась огромная пружина. Я бесстыже стонала, извиваясь на руке Алексея, подаваясь своей зудящей, мокрой дырочкой навстречу его пальцам, как последняя шлюха.

Он на секунду отстранился, доставая из кармана своих брюк, брошенных на полу, презерватив. Я с нетерпением смотрела, как он раскатывает латекс на своём великолепном стволе, ликуя от радости, что сейчас он окажется глубоко внутри меня.

Лёша расположился между моих ног и приставил твёрдую головку члена к моему изнывающему лону. Толкнулся медленно, но глубоко. Сразу на всю длину.

Вошёл, туго заполняя меня изнутри, а у меня уже искры из глаз посыпались.

С моих приоткрытых губ сорвался нетерпеливый протяжный звук, похожий на скулёж голодной суки. Я умру сейчас! Умру! Это уже невыносимо, боже!

— А-а-а-х! — заорала так громко, что испугалась собственного крика.

Алексей снова поцеловал меня в губы. Теперь уже жадно, уверенно, исследуя мой рот языком. Перекатывал соски между пальцами, превращая их в твёрдые камешки.

Сразу задал чёткий, быстрый темп, вколачиваясь в меня, как отбойный молоток.

Я чувствовала каждый его сантиметр внутри себя, и понимала, что долго не продержусь. Было так остро и горячо, как ни с кем. Никогда.

Я уже не стонала — орала в голос. Это было похоже на безумие — сладкое, невыносимое.

— Моя девочка, — шептал Алексей. — Какая же ты охрененная!

Я обняла его за шею, прижимаясь всем телом к его горячей, влажной коже. Хотелось слиться с ним каждой клеточкой, ощущать собой каждый сантиметр его каменной плоти.

Движения Алексея ещё ускорились. Он долбил меня уже с запредельной скоростью. Я не возражала, чувствуя приближение своего оргазма. Смазка стекала по бёдрам, комнату наполнили влажные, чавкающие шлепки наших тел. Я кусалась, царапалась, находясь в каком-то пьяном полузабытьи.

Всё было настолько чувственно, что эмоции и ощущения казались оголёнными проводами.

Внизу живота нарастало напряжение, и с очередным неистовым толчком Алексея, я взорвалась.

Громкий вскрик, рваное дыхание, по всему телу судороги удовольствия. Выгнулась ему навстречу. Ощущения настолько острые, что дух захватило.

Алексей стал ещё больше и твёрже внутри, пульсировал. Двигаться начал рвано, задыхаясь от страсти. Кончил с диким рыком, ухватив меня за задницу обеими руками.

Он сразу вышел из меня, упал рядом, притягивая меня к себе на грудь. Некоторое время молчали, приходя в себя после случившегося.

Никогда не чувствовала себя настолько удовлетворённой, целой и счастливой.

Лёша лениво поглаживал меня по плечу подушечками пальцев, от чего я начала впадать в дрёму, слушая размеренное биение его сердца в широкой груди.

— Ой-ё-ёй! — воскликнул он, заметив, что я засыпаю. Вскочил с кровати, придерживая рукой защиту, которая всё ещё была на нём. — Кошечка, ты не спи! Смотри, сколько у нас ещё снарядов!

С этими словами он вытащил из брюк, словно фокусник, целую ленту презервативов. Потом положил их на кровать, чмокнул меня в губы и ушёл в ванную, сверкая своей офигенной задницей.

Секс-машина!

Я сладко потянулась и улыбнулась сама себе. С таким запасом защиты меня похоже ждёт целый фейерверк.

Я потянулась, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. Одеяло соскользнуло вниз, обнажая грудь, и я тут же поймала на себе горящий взгляд Алексея. Он лежал рядом, подперев голову рукой. Огромный, мускулистый, горячий, невероятно сексуальный.

Мои щёки залились румянцем, стоило вспомнить, что мы с Лёшей вытворяли ночью. Как будто и не я была, а какая-то развратная, ненасытная женщина. Между ног сладко заныло от воспоминаний.

— Ты такая красивая с утра, — прошептал он, касаясь губами моего плеча, затем спустился ниже, к ключицам.

Его руки уже знали, где мне приятно. Пальцы медленно провели по моему животу, заставив меня содрогнуться, а потом скользнули к влажному лону.

Я ахнула, цепляясь за его сильные плечи, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. Он не спешил. Каждый поцелуй, каждое прикосновение было продуманным, будто он смаковал мои реакции на них.

Когда его пальцы туго вошли внутрь меня, я выгнулась, впиваясь в простыни.

Лёша сполз вниз, и его губы коснулись внутренней стороны бедра — нежно, почти несмело. Но я знала, что он не из робких.

Его жадный горячий рот впился в мою киску, и мир сузился до одного лишь этого ощущения — острого, влажного, бесконечно сладкого. Я вскрикнула, задохнувшись от восторга, чувствуя, как волна возбуждения буквально захлёстывает меня.

Совсем не вовремя вспомнила наше с Настей обсуждение Алексея, когда мы увидели его впервые.

Ничего ему ляжки не натирают, мои, по крайней мере. Враньё это всё.

Не знаю, в каком он звании был у себя на работе, я бы дала ему мастера спорта по кунилингусу прямо сейчас, в эту секунду. Лёша был несомненно чемпионом в этом деле.

Он вылизывал меня так мастерски и так горячо, что я уже через несколько минут вознеслась на небеса и ярко кончила.

Сколько же ещё талантов у этого мужчины? Я ведь его почти не знаю.

— Вкусная! — ухмыльнулся Лёша и резко перевернул меня на живот.

Его грудь прижалась к моей спине, обжигая кожу, а зубы впились в плечо — не больно, но достаточно, чтобы по телу пробежала дрожь.

— Ты так красиво стонешь, — прошептал он, проводя ладонью по моей талии и вниз, к бёдрам.

Я чувствовала его жёсткое возбуждение, давящее на ягодицы, и невольно прогнулась, предлагая себя. Он ответил низким смешком, но не торопился. Вместо этого его пальцы скользнули между моих ног, поглаживая уже мокрые складочки.

— Лёш, пожалуйста, — застонала, когда он начал медленно водить головкой по моему входу, дразня, заставляя терять рассудок.

В следующее мгновение он резко вошёл в меня, заполняя до предела.

Презервативы у нас закончились ещё вчера, поэтому сейчас я чувствовала его безо всяких там резинок, и это было во много раз приятнее. Да и ощущение, что между нами нет преграды, придавало пикантности сексу.

Лёша заверил меня, что у него отличная реакция, и он успеет вытащить своего богатыря вовремя. Так, мы перешли на новый уровень доверия.

Его руки вцепились в мои бёдра, и он начал двигаться. Сначала медленно, вымеряя каждый толчок, но с каждым разом всё быстрее, жёстче не церемонясь.

Я утыкалась лицом в подушку, чтобы заглушить крики, но он будто нарочно доводил меня до исступления, заставляя меня визжать.

— Да, моя девочка! Покричи для меня ещё! — приговаривал Лёша, насаживая меня на свой член до самого упора, так что его яйца шлёпали по моим ляжкам.

Выходной. Я ору, как резанная, кровать ходит ходуном под нами. Бедные соседи!

Очередной оргазм выбил из меня ещё более громкий крик, и я упала лицом в подушку. Алексей не останавливался, продолжая долбить меня как заведённый.

— Уф… Блять, — со смаком выругался он, заливая горячей спермой мою поясницу.

Я рухнула на кровать с мыслью о том, что никогда ещё мой день не начинался так пошло и приятно.

— Моя сладенькая! — игриво шлёпнул меня по заднице и ушёл на кухню за одноразовыми полотенцами. — Какие планы на сегодня? — спросил Лёша, обтирая с меня следы своей страсти.

— Никаких. Хочу провести этот день с тобой, — с улыбкой проговорила я. — В кровати, — внесла уточнение, понимая, что не хочу вообще вставать.

— Наши желания совпадают, Олюшка. Приходи ко мне через полчасика? Я завтрак приготовлю.

— О, боже! Серьёзно? — удивилась я.

— У меня есть красная рыбка, фруктики, мягкий сыр… Огромный телек… Глянем кинчик какой-нибудь, посмотришь, как я живу… Массажик тебе сделаю до самых пяточек…

У меня в животе заурчало только от перечисления вкусняшек. Какой-то он слишком идеальный, этот Лёха. Я сплю, наверное, до сих пор?

Мне стало страшно. Вдруг у соседа есть изъян, с которым я не смогу смириться?

Тем не менее от его предложения я не намерена была отказываться под страхом смерти. Если рай и существует, то звучит он именно так, как перечислил сейчас Лёша.

— А твоя пробежка? — спохватилась я. — Разве ты бегаешь не каждое утро? Или я что-то напутала?

— Каждое. Всё верно, — кивнул он. — Но сегодня я с похмелья чутка, да и калорий мы ночью сожгли, как положено. Пропущу, не критично.

Хм… Калории? Я об этом не подумала.

Если Алексей и дальше будет меня шевелить, как сегодня, я ведь и похудеть могу?

Одни бонусы мне от этого соседа. Надо держаться за него руками, ногами и губами. Минет я ему так и не сделала. Забыла. А вот Лёша меня побаловал своим языком. Даже стыдно немного стало за свой эгоизм.

Ничего, у меня как раз весь день на то, чтобы попробовать на вкус его великолепие и отблагодарить орально, так сказать.

— У тебя очень уютно, Лёша, — сделала Оля комплимент моей квартире. — Не то что у меня, — с ноткой зависти добавила она.

— Ничего, и ты обживёшься, не переживай, — успокоил я её, поставив перед ней тарелку с блинчиками.

Оля сидела у меня на кухне. Вся такая сексуальная, мягкая, разморенная после бурной ночи. Её волосы были немного растрёпаны, а глаза всё ещё блестели от остатков сна. Она улыбнулась, когда я поставил перед ней чашку кофе с пенкой, и этот взгляд заставил моё сердце биться чаще.

Вот бы каждый день так…

— А хочешь, ко мне переезжай? — внезапно предложил я.

— К тебе? — удивлённо вскинула брови, как будто здесь был ещё кто-то.

— Ну да. Чтоб туда-сюда не бегать. Чего резину-то тянуть?

— Как-то неожиданно… Ты только не обижайся, но мне подумать надо.

"Нет" не сказала, значит, шансы есть, и я на правильном пути.

— Думай. Да ты кушай, моя маленькая! — пододвинул ещё ближе к ней тарелку.

Ух, а я бы её саму сейчас съел. Ещё раз и ещё.

— Ты сегодня слишком идеален, — сказала она, откусывая блинчик. — Ты всегда такой или это рекламная акция? Ну, там помнишь ты говорил, что самцы завлекают самочек?

— Так я тебе и рассказал, — кокетничал я. — Самое вкусное и интересное после свадьбы. Ты разве не знала?

— Буду иметь в виду, — рассмеялась она.

В уголке её пухлого ротика притаилась капелька варенья. Не удержавшись, чмокнул её, слизав вкуснятину языком. Сам себе не верил, что Оля вот так вот… В моей квартире, со мной.

Конечно, я хотел, чтобы ей у меня понравилось, вот и скакал вокруг неё козликом. Разве может быть по-другому?

Всё, как обещал: накормил, фильму показал, потом массаж заебенил.

Сначала мои прикосновения были осторожными. Я разминал Олю кончиками пальцев, чувствуя, что она напряжена. Постепенно мне удалось её расслабить, и тогда я принялся мять её восхитительное тело смелее.

Её кожа была невероятно гладкой, как лепестки цветов. Я и сам кайфанул от этого действия, не только Оля.

— Ох, господи, как же хорошо… М-м-м… — мурлыкала Оля от удовольствия. — Ты где-то учился этому?

— Да так… Я же спортсмен. Нахватался вершков, можно сказать, — честно ответил я, слегка усиливая нажим у основания шеи.

Оля снова застонала, и этот звук этот разлился по комнате густым мёдом. Не так вкусно, как звуки её оргазма, но тоже приятные.

Постепенно движения становились медленнее, осознаннее. Мои ладони скользили вдоль позвоночника, останавливаясь у поясницы, где её тело изгибалось едва заметной дугой.

— Перевернись, куколка, — сказал я, не узнавая собственного голоса.

У меня уже член стоял, как столб фонарный. Что она со мной делает?

Оля послушалась, и массажист из меня весь выветрился, уступая место ёбарю-террористу. Я уже не массировал её, а нагло и бессовестно щупал. Ласкал большую, упругую грудь теребя заострившиеся сосочки, потом спустился ниже и нырнул между её ножек.

Куколка не проронила ни слова, но её дыхание участилось, а губы слегка приоткрылись.

Когда мои руки наконец коснулись её бёдер, она томно вздохнула и чуть развела их в стороны, давая понять, где ей хочется, чтобы я её потрогал. Не припомню отзывчивей любовницы, хоть убейте.

Мы совпадали с Олей, как винтик и гаечка. И не только писями, душевная она девушка, правильная.

С обедом морочиться не стал, заказал доставку. Пока ждали, я решил похвастаться перед Олей одним раритетом, чтоб не думала, что я валенок какой-то.

— Смотри, что у меня есть, — загадочно произнёс я, подводя девушку к шкафу. — У меня тоже, между прочим, произведение искусства имеется.

Достал из шкафа старинную икону, бережно завёрнутую в тряпочку. Она была написана на деревянной дощечке, я даже не знал, какого века это творение.

Дед говорил, что семнадцатого века икона, а батя мой пиздел, что чуть ли не ученик самого Иисуса намалевал сей шедевр. Не знаю почему, но деду я верил больше. Он хоть и был ярым атеистом и смеялся над бабушкой, красившей на пасху яйца, икону берёг, как зеницу ока.

— Как красиво! — ахнула Оля, осторожно взяв из моих рук икону.

Её лицо озарилось светом, пока она рассматривала вещицу. Я знал, что Оля оценит моё сокровище. Она любовалась иконой, а я ею…

— Семейная реликвия? — догадалась она. — Отреставрировать бы её немного. Годы её не пощадили. Жалко будет, если она сыпаться начнёт.

— Согласен. Руки не доходят.

— Я могу поискать хорошего мастера, — предложила Оля, возвращая мне икону.

— Буду благодарен. У меня друг её выпрашивает, который в музее работает. Помнишь, я рассказывал про него? А мне отчего-то жалко её в музей отдавать. Вот прям жаба душит.

— Тогда не отдавай, — поддержала меня Оля, пока я прятал икону обратно. — Подарки нужно делать от чистого сердца. К тому же она должна быть очень дорогой.

— Да ну, скажешь тоже… — не поверил я.

— Я знаю, о чём говорю. Я разбираюсь.

— И на сколько потянет деревяшка?

— Зависит от результатов экспертизы. Чем старше икона, тем дороже. Может и несколько миллионов стоить.

— Да ну нах… Нафиг! Серьёзно? Ты не шутишь?

— Нет, — рассмеялась Оля, увидев, как у меня в глазах доллары запрыгали.

Вот же Сёма — гандон музейный! Теперь ясно, чё он эту икону у меня каждый раз выклянчивает слёзно. Теперь я совершенно по-другому смотрел на эту древнюю убогую деревяшку, да и на товарища тоже.

Хорошо, что я о нём вспомнил. Надо бы позвонить ему, что ли, да попиздеть насчёт выставки Оли. Что-то мои представления о работе музея никак не совпадали с показаниями Валентина, чтоб он обосрался, гадёныш.

Ладно, это успеется. А пока у меня ждёт сладенькая конфетка, которую я ещё не всю облизал.

Из кухни доносился запах кофе — Лёша готовил завтрак, напевая что-то под нос.

Вчера мы провели вместе чудесный день. Много разговаривали, узнавая друг друга всё лучше и лучше. Мне нравилась прямота Лёши. Он не юлил, не подбирал слова, чтобы покрасивее ответить. Что на уме, то и на языке.

Душевный, простой, как пять копеек. С ним было очень комфортно и спокойно, словно он окружил меня теплом и заботой как коконом. Вылезать из этого кокона не хотелось, но у меня были свои дела, а у Лёши свои. Пора и честь знать.

Сколько времени, интересно?

С огромным трудом мне удалось отыскать свой телефон. Мне было так хорошо с Лёшей, что я поставила мобильник на беззвучку, чтобы меня никто и ничто не отвлекало.

Я боялась, что мне станет названивать Валя, чтобы высказаться о том, какая я бессовестная и гулящая девушка. Или мама с рассказами о том, какая я плохая дочь и отвратительная хозяйка.

А потом и вовсе забыла о существовании телефона и всех людей на земле.

Мать честная! Семнадцать пропущенных. Один от папы, остальные от Валентина.

Я провела пальцем по экрану, открывая ворох сообщений:

"Ты игноришь меня весь день. Наверное, тебе очень весело с соседом?"

"Я всё понял, Оля. Наша любовь безвозвратно угасла."

"Ты когда-нибудь мне ответишь? Неужели после всего, что было между нами, я не достоин хотя бы объяснений с твоей стороны?"

"Оленька, прости, я просто умираю от ревности. Такое чувство, что я теряю тебя."

"Я сделаю всё, чтобы вновь разжечь в твоём сердце огонёк любви."

"Музей подтвердил дату — 20 февраля. Если не принесёшь работы до пятницы, место отдадут Светке Морозовой. Ты ведь помнишь, как она отзывалась о твоих "детских каракулях"?"

Губы сами собой искривились в горькой усмешке. Валя всегда знал, куда нажимать. Светка с её претенциозными инсталляциями из мусора, которая в прошлом году заявила, что мои живописные работы "устарели, как мамонты". И вот теперь она метит на моё место?

Хренушки!

Значит, истеричка Валя всё-таки довёл дело до конца? Я думала, он со мной разговаривать больше не захочет, а он…

Может, правда очень любит меня, раз так унижается?

Хорошая новость, несмотря на то что я ему уже наставила рогов, как оленю. Неловко как-то даже. Стыдно! Придётся потерпеть меня Вале до конца выставки. Осталось-то пара недель.

А потом порву с ним. Это будет не совсем честно, но разве могу я упустить свой счастливый билетик, когда он почти у меня в руке?

Лёше лучше ничего не говорить. Он тоже ревнивец. Рискую остаться без обоих мужиков и без выставки, у разбитого корыта. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

У меня внутри всё заклокотало от радостного предчувствия. Господи, неужели моя мечта исполнится?

Жизнь заиграла новыми красками. А ещё у меня появился потрясающий мужчина! Никогда не испытывала такого сильного воодушевления, наверное, потому, что ничего подобного со мной раньше не случалось.

Из кухни донёсся звон посуды. Я улыбнулась, представив Лёшу у плиты — его сильные руки, которые вчера так уверенно и чувственно касались моего тела, теперь ловко орудуют сковородой. Он готовил мне завтрак.

Мне!

Настоящий, с яичницей-глазуньей и тостами, а не стандартное "давай закажем суши", как обычно бывает, когда хотят тебя поскорее выпроводить после бурной ночи.

— У меня всё готово, куколка. — его голос заставил меня вздрогнуть. Его брови были слегка нахмурены, а во взгляде читалось беспокойство. — Тебе кто-то позвонил? Глиста соскучился?

Я быстро заблокировала экран.

— Да, нет. В рабочий чат скинули изменения в расписании, — соврала я.

Ложь вышла удивительно легко. Словно я уже привыкла делить свою жизнь на кусочки, пряча некоторые из них от других людей.

— Пойдём есть, пока не остыло? — поторопил он меня.

Лёша наклонился, чтобы поцеловать меня, и я почувствовала, как телефон в моей руке снова завибрировал. Валя. Опять Валя.

Я поняла, что уже сделала выбор, солгав про рабочий чат, умолчав о выставке. Теперь этот маленький обман, неизбежно будет расти, как трещина на старом холсте, пока не разорвет все на части. Рассказать правду тоже не могла, боясь потерять Алексея.

Меня ждали две недели мерзкого вранья, и это было неприятно осознавать. Чувствовала себя гадиной, которая хочет усидеть на двух стульях, но в то же время отказаться от чего-то одного было похоже на смерть.

— До вечера? — с надеждой спросил Лёша, провожая меня у дверей.

— У тебя или у меня? — радостно спросила я.

— Там решим, — безразлично пожал он плечами. — Приглашу тебя на днях в ресторан или куда сама хочешь, — пообещал он. — Надо выгуливать такую красивую девочку.

На этом мы расстались.

Придя домой, я первым делом перезвонила папе.

— Привет, Олюшка! Как у тебя дела?

— Всё хорошо, пап. Вот, к выставке готовлюсь.

— Это просто замечательно. Я как раз хотел спросить, дозвонился ли до тебя Валентин?

— Я ему ещё не перезванивала. А что случилось?

— Ну, я ему денег дал. Вот хотел узнать, состыковались вы там, нет?

— Каких денег, пап?

— Ну, миллион. На взятку.

— О, господи! Когда успел?

— Так, в тот же вечер, как мы от тебя уехали. Он мне все ужи прожужжал по дороге. Настроение у меня было хорошее, вот я и не стал тянуть кота за хвост. Дело-то хорошее, нужное!

Мне потребовалась минутка, чтобы осознать произошедшее. Я ещё удивилась, что мне Валя про деньги не напомнил в своём потоке смс. А получается вот оно что? Валя не скидывался даже, как планировал, а содрал с папы целый лям?

С одной стороны, это подстегнуло моё женское самолюбие, с другой — на душе стало легче. Не буду чувствовать себя обязанной хотя бы за деньги перед Валей.

Не хотела впутывать в это отца, но раз уж всё случилось, повременю со своей независимостью. Не время строить из себя великую гордячку.

— Спасибо, пап. Я тебе всё отдам. Понемногу.

— Ой, перестань, Олька. Ты у меня одна дочка. У матери всё есть. На кого мне ещё тратиться? В гроб с собой забрать разве что?

— Спасибо, папулечка, — я не сдержалась и расплакалась от переполнявших меня чувств. — Я очень тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю, зайчонок! Лёху как увидишь, привет ему передавай!

Тренировка подошла к концу, и я ждал, пока дети переоденутся, и их разберут родители.

— Алексей Анатольевич! — звонкий голос семилетней Даши заставил меня обернуться.

Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, в своих ярко-розовых гольфах с блёстками. В руках — немного помятый лист бумаги, явно вырванный из альбома для рисования.

— Даш, тренировка закончилась, — я потянулся за бутылкой воды. — Увидимся во вторник.

— Да я не поэтому. А вы… — она покраснела и вдруг сунула мне в руки тот самый листок. — А вы нарисовали валентинку для своей любимой девушки?

Я замер.

На бумаге красовался кривоватый, но старательно раскрашенный маркерами рисунок: два человечка. Один — с тренерским свистком на шее, второй — с длинными жёлтыми кудрями. Они держались за руки под огромным красным сердцем. В углу пестрела надпись: «АА + девушка = ЛЮБОВЬ».

— Что это, Даша? — я не знал, что сказать, как реагировать, поэтому вернул рисунок ей.

— Мама говорит, что в День святого Валентина все влюблённые дарят друг другу открытки! — Даша говорила так уверенно, будто обсуждала непреложную истину. — Я знаю, что у вас нет жены, но любимая девушка хотя бы должна быть? Вам же женщины нравятся? Не мужчины?

Я аж водой поперхнулся. Вот он — век интернета и толерантности. Даже семилетние девочки знают о существовании педиков.

Я чё на гомика похож? Что за вопросы вообще? От малявок?

— Конечно, мне нравятся женщины, и по-другому быть не может! — Отрезал я. — Да, у меня есть девушка, — добавил для железобетонной убедительности.

— Вы влюблены в неё?

— Пока не уверен, но она мне очень сильно нравится.

Я не понимал, зачем отчитываюсь перед Дашей за свою личную жизнь, потому что не врубался, к чему она клонит и на хрена вообще завела этот разговор.

— Вы с ней целуетесь? — она прищурилась, как ревнивая жена.

— Что? Нет! То есть…

Я вообще охренел от того, куда завёл меня этот допрос. Что дальше? В какой позе мы целуемся?

Вряд ли Даша доросла до ТАКИХ вопросов, но с этими маленькими девочками надо быть осторожнее в ответах.

— Папа говорит, если мужчина женщину не целует, значит, нет чувств, — девочка философски вздохнула.

Я беспомощно огляделся, будто ища поддержки у пустых трибун. Но спортзал молчал.

— Да. Бывает, что целуемся, — сдался я.

— Тогда вам нужно подарить ей валентинку, а потом позвать её в ресторан.

— Даш, День святого Валентина — это… — я замялся, подбирая синоним к слову "хуйня собачья". — Молодёжный праздник. Взрослые так не делают.

Она склонила голову набок, как воробушек.

— Это же неправда? Мой папа в прошлом году маме букет из ста одной розы подарил. И в ресторане они ужинали. При свечах.

— Ну, твой папа… — я закатил глаза.

— А ещё он сказал, что если мужчина женщину в ресторан не зовёт, значит, он… — Она задумалась. — Жалкий зануда. Это плохо?

Я застонал.

— Даша, пожалуйста…

— Может, у вас денег нет?

— Что?

— Ну, чтобы в ресторан сходить. Денег на девушку жалко?

— Даша…

— А то Витя из старшей группы говорит, что вы скуф.

— Что?!

Это что ещё за словечко? Надеюсь, к педикам отношения не имеет? А то этот Витя допиздится у меня! Слухи пойдут нехорошие обо мне, и выгонят меня к чертям собачьим с этой работы.

Нужно уделить Виктору двойное внимание на следующей тренировке. Будем усиленно из него чемпиона делать по ускоренной программе, чтобы у него сил не осталось языком чесать.

— Ну, вам ведь уже много лет?

Я схватился за сердце.

— Тридцать пять, Дашенька. Тридцать пять…

Она пожала плечами.

— Вот видите. Вы так никогда не поженитесь.

Я закрыл лицо руками.

— Боже, кто вас, детей, вообще воспитывает…

— Так вы пойдёте в ресторан? — она потянула меня за штанину.

— Ладно, пойду.

— Ура! — она подпрыгнула. — Это вам. — Протянула снова листок. — Красивее меня вы всё равно не нарисуете. Я в художку хожу уже два года.

— Ты права, Даша. Так красиво вряд ли у меня выйдет. Спасибо огромное! С удовольствием подарю это своей любимой. А теперь беги переодевайся!

— Жалко, что вы лысый, я бы вам ещё причёску красивую сделала.

А мне вот не жалко! Впервые я обрадовался, что у меня нет на голове пышной шевелюры. Представляю, что там была бы за причёска.

Вы только посмотрите на неё: и кикбоксингом занимается, и в художку ходит, и курсы парикмахеров успела закончить. Когда эти детишки всё успевают?

— Это лишнее, — заверил я девочку. — Ты и так неплохо постаралась ради моего счастья.

— Расскажете потом, как всё прошло, — сказала Даша и, наконец, оставила меня в покое.

Ага, обязательно расскажу. Во всех подробностях!

Я проводил девочку взглядом и теперь неспешно рассматривал рисунок. А ничего так… Приятно даже, что ребёнок так заморочился ради меня.

Ну что? Придётся звать Олю в ресторан.

Но сначала надо прогуглить, кто такие, мать их, скуфы?

Лёша пришёл ровно в шесть, как и договаривались. В руках он держал не только дрель и уровень, но и букет голландских роз — тех самых, что я как-то обмолвилась, что люблю. Их лепестки были нежно-коралловыми, с золотистой подложкой, словно закат в миниатюре.

— Для моей принцессы, — он протянул цветы, загадочно улыбаясь.

Я приняла букет, и аромат роз смешался с запахом его одеколона — лёгкого, с нотками кедра и цитруса. Таким знакомым. Таким… Лёшиным.

— Спасибо, — прошептала я, пряча лицо в цветы, чтобы он не увидел, как мне неловко.

Лёша снова на меня потратился, а я его за нос вожу.

Он тем временем уже осматривал стену, прикидывая, куда вкрутить крепления для полки. Его движения были чёткие, уверенные. Как будто он всегда знал, что делает. В этом была его особенность, выдающая в нём уверенного в себе мужчину.

— Завтра в "Белой лилии" свободен столик у фонтана в восемь, — не оборачиваясь, бросил он. — Пойдём?

Мои пальцы сжали стебли роз так, что один из них сломался с тихим хрустом.

Завтра меня уже пригласили в ресторан. Валентин.

Мы договорились, что он меня введёт в курс дела по поводу выставки, а после заедет ко мне домой и заберёт приготовленные мной картины. Вот, чего я и боялась — хоть разорвись теперь. Я никуда идти не хотела, но и звать Валю домой не хотела ещё больше. Хоть бы они с Лёшей на площадке не столкнулись, вот будет позорище!

Не дождавшись от меня ровным счётом ничего, Лёша отложил на пол дрель и достал из кармана какую-то бумажку, сложенную в несколько раз.

— Завтра День святого Валентина и всё такое… — напомнил он. — Дурацкий праздник, но я подумал…

— Ты прав, Лёша. Дурацкий! — согласилась я. — Мы же были в ресторане на днях? Не слишком ли часто мы ходим по дорогим заведениям?

— Ты думаешь, у меня денег на ужин в ресторане нет? — прищурился Лёша. — Я чё, по-твоему, скуф какой-то?

О, господи! Что за словечко?

— Ничего такого я не думаю. Просто ценность таких прогулок потеряется, если будешь часто меня баловать.

— Ладно, — пожал плечами он. — Давай тогда дома отметим?

К своему стыду, я ничего не приготовила Лёше в подарок. Пока что. Чёрт, и завтра не успею ничего купить. Не дарить же пену для бритья и носки? Это набор на День защитника Отечества, он, кстати, уже скоро.

Справедливости ради я и Вале ничего не купила на завтра.

Вот такая я бессовестная девушка.

— Ой, а меня завтра дома не будет, — стараясь не краснеть от собственного вранья, произнесла я. — Я к родителям поеду вечером. И вообще, я думала, что этот праздник для подростков.

Лёша замер. Не сразу, не резко — как будто между моими словами и его реакцией пролетела целая вечность. Потом потеребил листок в руках, что-то обдумывая.

— А что там у тебя? — кивнула на бумажку.

— Да, ерунда, — отмахнулся он и запихал листок обратно в карман. — Ничего…

Он снова схватился за дрель и принялся сверлить дыры в стене, а мне казалось, что эти же отверстия появляются где-то у меня внутри. Потому что знала, что ложь уже висит между нами, как та самая полка, которую он сейчас вешает. Крепко, ровно, намертво.

Скорее бы всё это закончилось…

Ужин с Валей прошёл быстро, практически по-деловому, безо всяких там любовных оттенков. Словно мы деловые партнёры, а не парочка. Он извинился, что пришёл с пустыми руками. Это было впервые, поэтому я не обиделась. К тому же я сама пришла без подарка, и невнимательность Вали быстро сошла на нет. Впервые я была счастлива оттого, что мне ничего не подарили.

Какая любовь, такая и атмосфера.

Весь вечер я думала не о Вале и даже не о выставке, а о своём соседе. Как я и предполагала, купить ничего не успела ему в подарок. Но была одна эротичная задумка.

Как только разберусь с Валей, постучусь к Лёше и станцую для него стриптиз. Смутно представляла, как это будет. Танцовщица из меня, как из бегемота. Но стоило представить, как Лёша пожирает меня глазами, пока я трясу своими формами, я вся млела и текла.

Это будет феерично! Чем не подарок на День всех влюблённых?

Осталось поскорее спровадить Валю, пока Лёша нас не увидел вместе.

Слава богу, машины соседа у подъезда не было, и свет в его окнах не горел, но я всё равно немного нервничала, пока мы с Валей поднимались на мой этаж.

Я копошилась в сумке, пытаясь нащупать ключи, когда запах дешёвого табака и пота ударил в нос раньше, чем я их увидела.

Они выросли из темноты, как кошмарные галлюцинации. Двое. Первый — тощий, с жёлтыми зубами и дёргающейся щекой, второй — массивный, с пустым взглядом и шрамом через бровь.

— Колян тут живёт? — прошипел тощий, и его дыхание пахло гнилыми яблоками.

Моё горло сжалось в тугой узел. Я покачала головой, прижимаясь спиной к холодной стене — ровно в тот момент, когда тот, что со шрамом достал нож. Лезвие блеснуло под тусклым светом лампочки, как серебряная рыбка в мутной воде.

— Впусти нас, сука, проверим, — он ткнул ножом в направлении моей двери, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Тут Валя сделал шаг назад. Не вперёд, ко мне. Назад.

— Ребят, я просто за картинами, — его голос звучал фальшиво, как треснувший колокольчик. — Берите её, я… я вообще не в курсе чьих-то разборок.

Время замедлилось.

Я увидела, как тощий переводит взгляд с меня на Валю. Почувствовала, как холодный пот стекает по позвоночнику.

— Валя? — прошептала я, и в этом слове была и мольба, и ужас, и последняя надежда.

Но он уже пятился к лифту. А потом начал тыкать в кнопку, еле попадая в неё пальцем. Он весь трясся, как заяц в мультике.

— Только пикни! — пригрозил бандит с ножом и схватил меня за волосы.

Боль. Резкая. Унизительная.

А Валя уже скрылся в лифте.

Зря я радовалась, что Лёши нет дома, потому что никто теперь мне не поможет, и никто меня не спасёт. Явно у этих двоих на уме что-то недоброе.

Я же говорил, что День всех влюблённых — праздник для умственно отсталых. Его придумали бабы, которым мужики ихние дарят подарки только по праздникам.

Вот Оля не такая. Она разделяла мою точку зрения, чему я был очень рад. Хорошо, что я ей Дашину валентинку не подарил. Подумала бы, что я с припиздью мужик. Несерьёзно это всё.

Свободный вечер, который я планировал провести с Олей в уютном ресторанчике, внезапно стал просто свободным.

Чтобы не терять время, я набрал Семёна.

— Слушай, брат, у меня тут завтра вечер освободился. Не хочешь выпить?

Голос в трубке оживился:

— Ты же знаешь, Лёха, мне два раза предлагать не нужно.

— Давай тогда вечерком словимся?

— Давай. Тут в центре есть одно место, модное такое. Заходишь и сразу чувствуешь себя человеком мира. Или хотя бы просто человеком.

Не любил я всякие модные места. Чувствовал себя в них так, будто я из другого мира или века. Но потом вспомнил, что меня уже скуфом начали называть, и сразу согласился с Антиповым.

Да-да, я прогуглил, что такое "скуф" и узнал ещё много модных молодёжных словечек, типа "кринж" и "пикми". Я правда не знал, нахуя мне эта информация и что с ней теперь делать, но кругозор расширил, сам того не желая.

С Сёмой мы познакомились в армии. Сошлись на том, что два года — это слишком долго, если рядом нет нормальных людей. Антипов оказался именно таким — надёжным, с острым чувством юмора и способностью выпить столько, что даже прапорщик удивлялся.

Предвкушая знатную пьянку, я отогнал свою машину на стоянку и вызвал себе такси.

Место и правда оказалось модным — низкие диваны, приглушённый свет, свечи на столах, шарики в виде сердец и куча влюблённых пар, которые смотрели друг на друга так, как будто сожрать друг друга готовы.

Некоторые и жрали — "сосались", как говорит молодёжь.

Мы с Семёном выглядели тут как два медведя в посудной лавке: крупные, в простой одежде. Из гламурного у нас имелся только шарфик Семёна, и то один на двоих.

— Тут пожрать хоть есть или только раф на кокосовом молоке подают и Пина Коладу? — с недоверием взял меню, выискивая что-нибудь мясное и обязательно большое.

Сёма ржанул, но тоже схватился за меню. Пожрать он любил не меньше моего.

Пока я втыкал в названия блюд, чтобы понять из чего сия диковинка, в животе начало урчать. Определиться с выбором было непросто. Нет, не потому что я тупой качок, а потому что мне хотелось руки оторвать и нос сломать креативному директору ресторана.

"Ленивая бабушка", "Пятнистый член", "Шляпа Шерлока", "Курица под кайфом" — оставшиеся на моей голове волосы зашевелились от этой хренотени.

К счастью, к нашему столу подошёл официант — молодой парень с идеальной укладкой и лёгкой ухмылкой. Вся надежда была только на него, чтобы выбрать что-то из съедобного.

— Добрый вечер, господа. Меня зовут Стас, сегодня я буду вашим официантом. Рекомендую для начала заказать по бокальчику вина, чтобы ваш вечер стал ещё более романтичным.

Я замер.

— Что?

Официант, не замечая моей реакции, продолжил:

— У нас сегодня специальное меню для влюблённых. Могу предложить десерт с клубникой и шоколадом, он очень… атмосферный.

Семён заржал уже в голосину, а я чувствовал, как во мне поднимается волна гнева. Да что там волна? Цунами, блять!

— Ты чё несёшь, чучело? — не удержался я. — Мы похожи на педиков, по-твоему?

Тот растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Простите, если ошибся… Просто сегодня четырнадцатое февраля, и…

— И что, все, кто сидит вдвоём, автоматически целуются при луне? — я повысил голос. — Я тебе щас нос сломаю!

Семён, видя, что я завёлся, хлопнул меня по плечу.

— Да ладно, Лёш, не кипятись. Парень просто отрабатывает скрипт.

— Это всё твой шарфик… Петушиный!

Тяжело вздохнув, я взял себя в руки, и мы всё-таки сделали заказ. И вот уже через десять минут мы ржали, вспоминая армейские будни, а вся эта дурацкая ситуация казалась просто смешной.

Но осадочек, конечно, остался.

Мы с Семёном уже допивали вторую бутылку, когда я, наконец, решился спросить:

— Слушай, а что у вас в музее за выставки проводятся, за которые вы взятки по миллиону берёте?

Семён отложил вилку и уставился на меня как на дурачка.

— Нет у нас такого. Ты чё уже кривой?

Я рассказал ситуацию Оли, как можно подробнее описав детали, что мне были известны.

— Ты точно о нашем музее говоришь? — уточнил Сёма.

— А что у нас в городе есть ещё один музей современного искусства?

— На лапу мы берём, не отрицаю… Но миллион? Побойся бога! В конце месяца у нас ряд выставок, но никакого Валентина я не знаю, если только он не представился другим именем.

— Что ты имеешь в виду?

— Разводят твою Олю. Я бы этого Валюшку поймал и допросил с пристрастием, пока он деньги и картины у твоей барышни не увёл. Живопись, она, знаешь ли, тоже ценность имеет.

В голове будто что-то щёлкнуло. Я медленно поставил стакан на стол, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от нарастающей ярости. Кулаки сжались сами собой. Всё встало на свои места. Валя — мошенник.

Надо поскорее рассказать обо всём Оле. Хорошо, что я попросил её с этим чмошником не общаться.

Пусть только попадётся мне на глаза, упырь! Я ему кишки вырву и на тощую шею намотаю!

— Раз уж зашёл у нас разговор, Сёма, устроил бы ты выставку для моей Оли, — перешёл я к самой сути разговора.

— Да без проблем! — пожал плечами Антипов. — Миллион гони, и приходите хоть завтра!

Я успел расстроиться до того, как Сёма рассмеялся. Тоже мне друг, называется.

— Да я пошутил, Ахтырский! Ты чего? — успокоил меня Сёма, и у меня от сердца отлегло. Я испытал облегчение, и в душе затеплилась надежда, что я смогу исполнить мечту своей куколки. — Взятку я с тебя брать права не имею, но ты знаешь, что у тебя есть кое-что, что я мечтаю заполучить.

— Ты про икону? Опять?

— Да на кой хер она тебе, Лёш? Ты же даже не крещёный?

— Но в бога-то верую? Яйца бывает крашу…

— Свои разве что? Пропадёт у тебя икона. Моль сожрёт, пока мы тут пиздим, да рядимся. А так люди будут на неё смотреть. Не будь жмотом!

Раздумывал я недолго. Да и чё тут думать, когда на кону счастье моей малышки?

— Ладно, забирай икону, — сдался я. — Но чтобы выставку оформил в лучшем виде!

— Другой разговор, Алексей Анатольевич! Завтра же определюсь с датой и дам дальнейшие инструкции. Давай выпьем за это!

— Давай! Я даже счёт оплачу, раз такое дело!

— Как скажешь, милый! — театрально заманерничал Сёма и послал мне воздушный поцелуй через стол.

Дальше наши посиделки пошли ещё веселее, да и еда мне понравилась несмотря на дурацкие названия.

Домой я вернулся в прекраснейшем настроении. К Оле, что ли, заглянуть? Свет в её окнах не горел, наверное, ещё от родителей не вернулась? Жаль. Мне так не терпелось поделиться с ней своими новостями, что казалось, я лопну от распиравших меня эмоций.

Я вызвал лифт, думая о том, что делать с Валентином. Накатать на него заяву? Так, вроде преступления он пока никакого не совершал, а только собирался.

Пизды ему дать, да и всё. Где только теперь его встретить в обход Оли?

Искать Валю мне не пришлось. Двери лифта разъехались, и я увидел его.

Вспомнишь говно, вот и оно!

Какого хуя он тут делает, интересно, если Оли дома нет?

Глиста попытался прошмыгнуть мимо меня, будто мы вообще незнакомы, но я впихнул его обратно в лифт.

— Попался, гандон? — оскалился я, нажимая кнопку своего этажа. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

Мир сузился до злобных, стеклянных глаз бандита, угрожающего мне ножом. Вся жизнь пронеслась перед глазами.

Я ещё так молода! Я даже не успела прославиться!

Я не хочу умирать! Не хочу!

Вдруг двери лифта с лязгом распахнулись. Бандиты, обступившие меня, на секунду отвлеклись. В этот миг я почувствовала крошечную надежду на чудо.

Из кабины кубарем выкатился Валя, неуклюже шлёпнувшись на пол. Его глаза были круглыми от паники, он весь трясся и казался таким беспомощным. Валя вжался в стену, словно надеялся раствориться, стать невидимым. Какой же он жалкий, господи!

Как можно было вообще иметь какие-то дела с этим ничтожеством и трусом? Ради этого разочарования я обманывала по-настоящему достойного мужчину?

Следом вышел Лёша.

Он не бросился вперёд, не закричал. Просто вышел — спокойный, собранный, с тяжёлым взглядом, в котором читалась холодная решимость.

Его появление изменило всё: бандиты замерли, почувствовав незримую угрозу, а я едва не завизжала от радости, надеясь, что Лёша меня спасёт, что ему это по силам.

— Отошли от неё! — его голос прозвучал тихо, но так, что мурашки побежали по коже, по крайней мере, у меня.

Я дышать перестала. Всё во мне сжалось в тугой узел: страх, надежда, отчаянная вера в то, что Лёша — мой единственный шанс.

Лёша даже не смотрел на меня, но я сердцем чувствовала — он не даст им меня тронуть.

Бандиты переглянулись и отступили от меня на шаг. Я уже почувствовала некоторое облегчение. Но тут осознала, что у одного из бандитов нож, и теперь мне стало страшно за Лёшу.

— А ты чё, блять, бессмертный? — рассмеялся тощий, смерив взглядом Лёшу.

Лёша медленно повернул голову, и в его взгляде вспыхнуло что-то опасное.

— Сейчас проверим, — ответил он так просто, будто обсуждал погоду. — Прости, Валюшка, тебе придётся подождать своей очереди на пиздюли.

Всё произошло за секунды, но в моей памяти это растянулось в бесконечность.

Бандит с ножом рванулся вперёд. Лезвие блеснуло под тусклым светом подъездной лампочки, оставляя в воздухе серебристый след. Я вскрикнула, инстинктивно вжавшись в свою дверь. Хотелось зажмуриться, чтобы ничего этого не видеть, но тревога за Лёшу заставила меня смотреть на драку до конца.

Движения моего рыцаря были такими резкими, такими точными, что глаз не успевал уловить. Рывок в сторону, уклон, и нож со скрежетом вонзился в металлическую стену лифта. Бандит ахнул от неожиданности, но опомнился быстро, рванул клинок на себя, чтобы ударить снова.

Но Лёша был быстрее. Его удар пришёлся точно в горло. Бандит захрипел, выпустил нож, схватился за шею. Тощий, до этого мявшийся в стороне, бросился в бой с диким рёвом, но Лёша встретил его жёстким апперкотом в челюсть. Раздался глухой удар, кровь брызнула на пол.

Мне казалось, что я смотрю боевик. Это не было дракой — это был разгром. С виду крупный и неуклюжий Лёша двигался как герой блокбастера. Каждый его удар был выверен и попадал в цель. Он не тратил сил зря, не орал, не злился. Он просто расшвырял бандитов, как игрушечных.

Валя вообще находился сейчас в предобморочном состоянии, судя по его беззвучно шевелящимся губам, он молился.

Бандиты были нейтрализованы. В воздухе тошнотворно пахло потом и кровью. Желудок сжимался снова и снова. Я стояла, дрожа всем телом, не в силах вымолвить ни слова. Лёша бросился ко мне и прижал к себе.

— Ты цела?

— Д-да… — стуча зубами выдавила я. — С-с-пасиб-бо.

— Сможешь полицию вызвать? Я жуликов посторожу.

Я мелко закивала и принялась судорожно искать в сумочке свой мобильник.

Вдруг рядом раздался шорох — бандит, тот, что кидался с ножом, поднялся шатаясь.

Лёша вздохнул. Развернулся. И ударил.

Его кулак со всей силы врезался бандиту в солнечное сплетение. Тот сложился пополам, глаза вылезли из орбит.

— Я не разрешал вставать, — пробормотал Лёша отступая.

К счастью, полиция приехала в считаные минуты. Сотрудники изъяли нож и надели наручники на бандитов.

— Этого тоже пакуйте! — кивнул на Валю Алексей.

— А его-то за что? — удивилась я.

Понятно, что он трус, но за это разве сажают?

— За мошенничество, — огорошил меня Лёша.

— Какое ещё мошенничество?

— А вот такое… Деньги собирает с людей, обещая им выставки, а потом забирает картины, и поминай как звали. Ты ему картины, надеюсь, не отдала? Что он тут вообще делал?

Я чуть в обморок не упала, услышав обвинения Лёши в адрес Вали. От соседа пахло алкоголем. Скорее всего, он просто что-то напутал или придумал навеселе.

Этого просто не может быть.

Или может?

Я смотрела, как на Валю надевают наручники, а он даже не сопротивляется, не сокрушается о том, что произошла ошибка.

— Я только что разговаривал с директором музея. Никакой выставки с твоим участием у них и в помине нет. Картины где? — снова спросил Лёша, выводя меня из ступора.

— Дома у меня. Я не успела отдать…

— Так он за этим приходил? За картинами?

— Ага… — чуть живая от навалившихся эмоций ответила я.

— Я же запретил с ним дела иметь?

— Я знаю… Но… Господи, папа же ему деньги дал… Миллион, — вспомнила я и разревелась, осознав весь масштаб трагедии. — Что теперь делать?

— Поехали, — кивнул Лёша в сторону полицейских. — Напишешь заявление, расскажешь, что как было.

Что как было? Мамочки…

Сейчас Лёша узнает, как именно мы с Валей провели сегодняшний вечер, и бросит меня.

Не знаю, что страшнее: нападение жуликов, обман Вали, украденные у папы деньги или то, что моё предательство сейчас вскроется? Если бы я не втянула сюда папу, то никакое заявление на Валю я бы не поехала писать.

Придётся признаваться во всём, господи!

Это был самый ужасный день в моей жизни, который неизвестно когда теперь закончится и чем именно.

В участке пахло пылью, дешёвым кофе и чем-то затхлым. Уставшие, безразличные лица, заплаканная Оля…

Я только начал отходить от стычки с преступниками. Внешне я был спокоен, но внутри дёргался каждый нерв.

Как же я испугался!

Не за себя. За неё. За свою куколку.

Если бы я приехал чуть позже? Просто заболтался бы с Сёмой ещё на каких-то полчаса? Если бы я только мог знать, что Коляна ТАКИЕ отморозки разыскивают, ходил бы за ней хвостиком, чтобы не допустить такого кошмара. Представляю, как она напугана сейчас.

Господи, я чуть не потерял Олю. Я вдруг понял, что тоже бы умер, если бы с ней что-то случилось. Просто не смог бы пережить эту потерю. Я люблю её! Люблю!

Осознание этого пришло так внезапно, что мне хотелось кричать о своих чувствах на весь мир. Но у нас тут шёл допрос.

Оля, закутавшись в мою куртку, тихо рассказывала следователю, как всё произошло. Я сидел рядом, сжав её руку, и слушал.

— Мы с Валей поужинали в ресторане, потом он отвёз меня домой, чтобы забрать картины…

У меня дыханье спёрло. Ресторан? Не родители, не срочные дела — ресторан. С Валей.

Кровь ударила в виски, в ушах зазвенело. Я представил их за столиком: она смеётся, он наливает ей вино, берёт за руку… Потом они целуются…

Куколка меня наебала?

Как сопляка. Я значит, насчёт её выставки договариваюсь, самое дорогое, что есть в моём владении отдать готов, а она за моей спиной с этим ушлёпком…

Меркантильная девушка, получается?

Возможность прославиться для неё важнее, чем какой-то Лёха из пятьдесят восьмой?

Я как-то резко сдулся, поник. Чувства, распиравшие меня, преобразовались в жуткую обиду. Я пытался гнать от себя плохие мысли, убеждал себя в том, что только бабы обижаются, но ничего не мог с собой поделать.

Домой нас отпустили за полночь.

— Давай пешком пройдёмся? — предложила Оля. — Не могу успокоиться никак.

Идти было минут десять, не больше, поэтому я согласился. Я тоже не мог никак успокоиться.

— Лёш, прости меня! — через какое-то время выдавила из себя Оля вместе со слезами. — Я такая дура! Мне так стыдно!

— Ты вообще понимаешь, что ты сделала? Точно дура! — вырвалось у меня, голос хриплый, чужой.

— Я… У нас был чисто деловой ужин. Я не хотела тебя обманывать, просто…

— Просто что? — Я остановился посреди дороги и посмотрел ей в лицо. — Ты могла просто сказать, что идёшь с ним, раз ужин деловой? Зачем врать?

Она потупила взгляд, пальцы нервно теребили край сумочки.

— Я знала, что ты… не одобришь.

От этой фразы стало ещё хуже. Значит, она осознанно скрывала. Потому что я ревнивый, контролирующий, недоверчивый? Но разве не она сейчас виновата?

— А если бы не эти ублюдки, я бы так и не узнал? — прошипел я.

Она не ответила.

В груди горело. Не только от ревности. От обиды. Оттого, что доверие, которое я считал нерушимым, оказалось хрупким, как стекло. И теперь оно треснуло, оставив после себя острые, колющие осколки.

— У нас ничего не было, Лёш. Ни разу, — продолжила оправдываться Оля, когда мы пошли дальше. — Если тебе станет легче. Я тебе не изменяла.

Легче и вправду стало, но не отпустило.

Мы дошли до дома в полном молчании. Я не знал, что ещё сказать, а Оля просто хлюпала носом, сокрушаясь о содеянном.

Мне хотелось утешить её, сказать, что я совсем не злюсь, но это было бы враньём.

Хватит вранья на сегодня.

— Может, зайдёшь? — предложила Оля, когда она уже отперла дверь своей квартиры.

Мне нужно было переварить информацию, чтобы не наломать дров и не выглядеть истеричкой.

— Нет. Спокойной ночи, Оль, — сухо ответил я.

— Лёш…

В её глазах стояли слёзы, в голосе снова мольба. Это было невыносимо.

Глупые бабы. Ты им всё, а они…

Хватит с меня благородства на сегодня.

— Всего хоро-ше-го! — отчеканил я и, сдёрнув с Оли свою куртку, пошёл к себе.

Дурацкий праздник.

Дурацкий вечер.

И сам я дурак!

И теперь мне предстояло решить: смогу ли я забыть этот вечер или он навсегда останется между нами?

Утром я проснулся злой, невыспавшийся и с небольшого похмелья. Первым делом подумал о том, как там Оля? Поди ревела всю ночь, бедняжка?

Написать ей смс гордость не позволила, поэтому на работу я пошёл в неведении.

Мысли о том, что я вчера не успокоил Олю, грызли меня, как надоедливые мухи. Это я теперь чувствовал себя виноватым перед своей куколкой. Нужно было обнять её, признаться в своих чувствах, пообещать, что я никому не дам её в обиду. А я просто домой съебался, идиота кусок!

Блять, надо просто как-то пережить этот день.

Я был так погружён в себя, что едва не налетел лобешником на пилон, выросший посредине зала.

— Это что за х… — удивился я.

В натуре пилон! В моём спортзале!

Меня походу уволили на выходных, а тут стрипуху открыли? Нужно было срочно выяснить в чём дело, поэтому я пошёл к администратору Василию, чтобы он мне растолковал, что за хрень творится в нашем священном храме спорта.

— Так это, Лёха, новое направление открыли. Пул дэнс называется. Слыхал? — пояснил мне Вася.

— Я не только слыхал, но и видал. Почему в моём зале? У меня там дети, вообще-то!

— Вы пересекаться будете с ними только на пересменке. Вы уходите, они приходят. Ты бы тренершу видел. Жопа вот такая! — Васёк показал руками арбуз. — Сиськи — во! — Дальше изобразил две дыни. — Я бы позырил, как они там на шесте на ентом кружатся.

— Бля, тебе сколько лет, придурок? — рассмеялся я. — Ты как будто первый день работаешь. Отчаянные домохозяйки вечером подтянутся, а не топ-модели.

— Думаешь? — разочарованно протянул админ, поняв, что бесплатный стриптиз отменяется.

— Зуб даю! Хочешь, на пять косарей забьёмся?

— О! Вон она! — зашипел он мне в ухо, кивая в сторону входа. — Тренерша по пул дэнсу.

Я без интереса повернул башку и просто охуел. Гордо вскинув подбородок, на высоченных каблуках, модельной походкой к нам чапала… Катя? Моя бывшая жена, мать её!

— Привет, Лёш! — ослепительно улыбнулась она мне, подойдя к стойке администратора. — Как поживаешь?

— Ой! А вы уже знакомы? — с любопытством поинтересовался Вася.

Да не то слово знакомы.

Катя стала ещё красивее. Её фигурка округлилась, стала более мягкой и женственной, не такой мускулистой, как я помнил. Она перекрасилась в блондинку и завила волосы в мелкие кудряшки. Ей очень шло.

— Пул дэнс, значит? — пробормотал я себе под нос.

— Кикбоксинг, сраные детишки — прошлый век! — хищно ухмыльнулась Катя. — Ты в нём застрял, Ахтырский, а я иду в ногу со временем!

— Иди-иди… Только смотри, не пизданись! — бросил я ей и пошёл обратно в зал, ещё злее, чем был.

Почему именно сегодня? Почему из всех залов в городе, Катю принесло именно сюда?

— Ольчик, прости меня! Я повела себя как последняя идиотка!

Настя стояла на моём пороге с бутылкой коньяка и виноватым выражением лица.

До меня в идиотизме подруге было далеко, поэтому она, безусловно, заслуживала моего прощения. К тому же мне нужно было с кем-то поделиться своими переживаниями, пока я не чокнулась.

Мы засели на кухне, и я излила ей душу. Вместе с болью пришло облегчения от того, что наконец-то можно выговориться.

Первые глотки спиртного обожгли горло, но это было даже приятно. Хоть какое-то чувство, кроме душащего отчаяния.

— Прости… — снова произнесла Настя, дослушав мою слезливую историю до конца. — Я ужасная подруга. Я не должна была вести себя так мерзко и уж тем более оставлять тебя одну.

Поведение подруги было меньшим злом в моей жизни, так что я на неё не злилась больше. Совсем.

— Он меня обманул, Насть, — голос дрогнул, и я сжала бокал так, будто хотела его раздавить. — А я возомнила себя великим художником. Я просто неудачница.

— Ничего ты не неудачница, Ольчик! Будут у тебя ещё выставки! Обязательно будут!

Настя так говорила, чтобы меня утешить, но я-то знала, что это просто слова. Валя не просто меня обманул, он убил меня, как художника. Я вчера вообще со психа хотела картины на помойку отнести и все свои художественные принадлежности, чтобы больше ничего этого не видеть, но на улице было уже темно, а побоялась, что меня там кто-нибудь опять схватит. Только поэтому мои картины остались дома, целы и невредимы.

Прошло уже несколько дней с момента, как Валю арестовали, но легче мне не становилось. Меня дважды вызвали к следователю и папу один раз. Оказалось, что Валя давно в розыске. Он промышлял тем, что обманывал творческих людей: певцов, музыкантов, художников, модельеров, скульпторов. С кого-то он просто собирал деньги, обещая им золотые горы, а некоторые его жертвы лишались ещё и своих работ.

Он с нашей семьи ещё содрал по-божески, адекватно оценив мои возможности. Судя по словам следователя, некоторых потерпевших он оставил вообще с голой задницей.

Официально за душой у Вали не было ни гроша. Жильё он снимал, кочуя по городам, машина тоже была не его, так что деньги папе отдавать ему было не из чего. Куда он девал награбленное, следствие пока выясняло, но надежды на то, что папа вернёт свои деньги, не было никакой.

— Да хрен с ними с деньгами, доченька! Главное — картины не успел украсть, и ты цела-невредима. А деньги… Ещё заработаю. Матери только не говори, как мы с тобой лоханулись, — успокаивал меня папа, но я всё равно чувствовала себя перед ним виноватой.

Настя молча положила руку мне на плечо, и этого хватило, чтобы плотина прорвалась. Слёзы текли по щекам, горячие и горькие, а коньяк лишь подливал масла в огонь.

— Оль, такое с любым может произойти. Мы тоже поверили этому Вале.

— Его даже не Валентином зовут. У него даже имя вымышленное, — всхлипнула я. — А я его домой привела, с родителями познакомила. И с Лёшей из-за него поссорилась. Он никогда меня не простит.

— Дай ему время. Его тоже понять можно, — рассуждала Настя. — Что прям совсем плохо всё?

— Он не заходит, не звонит… А вчера я его видела, когда на работу шла. Он с пробежки шёл… — я перевела дух, вытирая сопли.

— И что, даже не поздоровался? — поторопила меня Настя.

— Поздоровался, — кивнула я. — Даже спросил, как дела.

— Ну?

— А слоечку не да-а-ал… Ы-ы-ы....

— Какую слоечку? — не врубалась Настя.

— Он меня всегда угощает слойками, если мы утром встречаемся. У нас пекарня рядом, — пояснила я. — А вчера не угостил. Я его больше не интересую. Теперь он смотрит на меня, как на чужую. Как на предательницу.

— Ну, ты преувеличиваешь, — не согласилась подруга. — Как дела же спросил?

— А ещё… Я сейчас, Насть… — Я поднялась из-за стола и принесла из спальни детский рисунок, который выпал из куртки Лёши, когда он меня из участка домой провожал. — Вот!

— Господи, что это? — рассмеялась Настя, развернув листок.

— Ты что не видишь? У него есть другая? Какая-то мымра кучерявая!

— Ты где это взяла? Объясни толком!

— Это Лёша обронил, а я нашла. Вот видишь, — ткнула пальцем в его фигуру. — Это он "АА", а это девушка его. Тут же написано. Раз Лёша со свистком, значит, рисовал кто-то из детей, которых он тренирует. Это там он с этой кучерявой мутит.

— Ну, так-то логично… — согласилась Настя.

— И что-то эта ДЕВУШКА совсем на меня не похожа. Посмотри, какая у нее красивая фигура. Не то что у меня!

— Да ладно тебе, Оль. Дети — такие фантазёры.

— Это кто-то с его работы, я сердцем чую. Если ещё и Лёша меня обманывал, я этого не переживу. Я руки на себя наложу!

— Так! — Настя решительно отбросила рисунок на стол и схватила бутылку с коньяком, чтобы наполнить наши опустевшие стаканы. — Отставить панику! Я знаю, что нужно делать!

— Что? — я перестала хлюпать и с надеждой уставилась на подругу.

— Тебе нужно пойти к нему в спортзал и всё выяснить.

— Как ты себе это представляешь?

— Абонемент купи к нему в группу и ходи туда заниматься.

— Скажешь тоже, — горько усмехнулась я. — Посмотри на меня. Где я, а где кикбоксинг. Тем более Лёша говорил, что он детский тренер.

— Да пофиг вообще. Завтра сходим и всё узнаем. Хочешь, я с тобой пойду? За компанию? Может, мужичка там какого пригляжу? Если он будет вполовину таким, как твой АА, то мне пойдёт.

— Даже не знаю…

Я растерялась, потому что совершенно не представляла себя в спортзале. Там все со смеху попадают, когда увидят меня в спортивном костюме.

— Ты Лёху хочешь вернуть или нет? — наседала на меня изрядно подвыпившая подруга.

— Хочу, конечно!

— Ну, и всё! Завтра после работы идём!

Господи, позориться, так до конца. Хуже уже быть всё равно не может.

— Хорошо, я согласна, — обречённо произнесла я.

— Надо за это выпить! — обрадовалась подруга, и моё настроение неожиданно тоже улучшилось. — Алиса, включи нам "Царицу"! — попросила Настя умную колонку. — И погромче!

Музыку слушает? Веселело ей там?

Я стоял на площадке, засунув ключ в свою дверь, а ухо было в квартире соседки. Я думал, она плачет дни и ночи, а у неё там вечеринка?

А мне сдохнуть хотелось, блять!

Плохо мне было без Оли. Ой, как плохо!

Так хуёво не было, даже когда жена ушла. И ведь ничего не стоило помириться — вот дверь, вот звонок.

Просто поговорить бы… Ну и потрахаться, само собой, для закрепления мира не мешало бы. Я уже неделю нетраханый.

Но внутри до сих пор дерьмо кипело и булькало. Когда я успел таким говнистым стать, даже и не заметил.

В скуфа превращаюсь, жопой чую!

Хотел зайти после работы, спросить, может помочь чего, но вижу, точнее, слышу, что и без меня справляется.

Переговоры с Сёмой насчёт сотрудничества были поставлены на паузу до выяснения отношений с Олей. Вся жизнь моя колом встала из-за её секретиков!

Жена ещё бывшая свалилась, как снег на голову. Я пытался её игнорировать, даже был с ней груб. Да и с чего мне с ней любезничать? Она мне сердце разбила и половину имущества отжала, вообще-то, но что-то ей явно нужно было от меня ещё, иначе с чего эти её подкаты?

Может, я и тупой, но не совсем дурак.

Вот прямо сегодня был моментик. Сами посудите.

После рабочей тренировки я пошёл в качалку, как обычно. А там она!

Заканчиваю подход на жиме лёжа, когда чувствую на себе её взгляд. Такой чисто бабский — тяжёлый, томный, с лёгкой хитринкой, который я выучил наизусть за годы брака.

Катя стоит у тренажёра для сведения ног, одетая в облегающие лосины и топ, который оставляет слишком мало для воображения. Она пьёт воду из бутылки, медленно, нарочито, глядя на меня через полуприкрытые ресницы.

Видит, что я игнорю и тогда подходит сама.

— Крепче стал, — внезапно раздаётся её голос рядом со мной. — Грудь прокачал?

— Может, и прокачал. Тебе-то что за дело? — Она подходит ближе, и я чувствую знакомый запах её дорогущих духов. Меня от этого запаха ещё больше триггерит. — Ты сюда устроилась, чтобы на сиськи мои пялиться? Могла бы попросить, я бы тебе фотку скинул. Зачем так утруждаться было?

Катя улыбается так, как умеет только она. Уголки губ дрожат, будто вот-вот сорвутся в смех, но она держит паузу.

— Каким был грубияном, таким и остался, Ахтырский. Может, я просто соскучилась? — Её рука небрежно касается моего плеча, пальцы скользят по бицепсу, оценивающе. — Ты же знаешь, как я люблю… наблюдать за твоими тренировками.

Последнюю фразу она произносит шёпотом, и от этого по спине пробегает знакомый холодок.

Я прекрасно помню, как это было раньше. Как она приходила ко мне на тренировки, сидела в углу, прикусывала губу, когда я поднимал штангу. А потом, дома, доказывала на деле, как ей нравится на меня смотреть.

И не только смотреть, а трогать, гладить, тискать… И всё остальное.

Я бы тоже Катюху потискал, тем более что она сама выпрашивает, чтоб её раком в раздевалке оттарабанили, но я Олю теперь люблю.

Думает, сучка, до сих пор надо мной власть имеет? Ничего подобного.

Так что пошла бы моя бывшая на хуй. На другой какой-нибудь. Не мой.

— Катя, мы развелись, — напоминаю я ей, чтобы губы не раскатывала в мою сторону — ни верхние, ни нижние. Но голос звучит не так твёрдо, как хотелось бы. Я живой человек. Мужик всё-таки. А она красавица, которую большая часть мужиков в зале вожделеет. — Иди пощупай кого-нибудь свеженького. Зачем тебе бывший муж, которого не вернуть?

Она звонко смеётся и сексуально откидывает волосы назад.

— А кто говорил, что я хочу что-то вернуть? Может, мне просто… Скучно.

— Я тебе не клоун! Не мешай мне заниматься! У меня есть любимая девушка, так что мой гладиолус тоже занят!

— Ой, всё!

С этими словами Катя закатила глаза и демонстративно отошла от меня и заняла соседний тренажёр, эротично забираясь на него верхом.

Пора отзыв написать на это заведение. Заниматься просто невозможно. Я бы так и поступил, но я, блять, тут тоже работаю.

Это ещё полбеды.

Как вы думаете, кого я увидел на следующий день, придя на работу?

Олю я узнал по тылу. Её сочную попку, обтянутую спортивными штанами, только слепой бы не заметил. Она стояла со своей подружаней Настей возле стойки админа и о чём-то хихикали с ним.

У меня сразу же возникло два вопроса. Какого хера эти дамочки тут забыли? И чё там им Вася такого смешного рассказывает, что они хохочут? Я ему сейчас нос сломаю за то, что с клиентами заигрывает!

— А что здесь происходит? — подошёл я к стойке.

— Алексей Анатольевич, познакомься, — показал на девушек Вася. — Это Ольга и Анастасия. Новенькие в твою группу.

— Чего? — у меня последние волосы на башке зашевелились. — Ты ничего не напутал, Василий? Девочки слишком… Взрослые для моей группы.

Оля обиженно поджала губы и посмотрела на меня так, будто сейчас расплачется.

— Алексей Анатольевич, можно тебя на минутку? — спросил Вася и отвёл меня в сторонку. — Ну, чё ты выёбываешься, Ахтырский? — почти шёпотом проговорил он. — Народу и так мало ходит. Каждый клиент на счету. А девчонки именно к тебе просились. Прям умоляли!

— Да ты гонишь? Что я с ними делать буду? — не сдавался я. — Отправь их к Катюхе на пилон.

— Чтоб они вместе с пилоном на первый этаж провалились? Ты их жопы видел?

— Ты чё-то против их жоп имеешь? — накалился я от одного упоминания об Олиной попке.

— Я? Это тебе что-то не нравится, Лёха! Всё! Я их уже записал на пробное занятие! Разговор окончен! Забирай этих бегемотиков и валите отсюда!

— Ещё раз назовёшь их бегемотиками, я тебе кадык вырву!

— Ладно! — пожал плечами Вася и пошёл на своё рабочее место.

Что происходит? Почему меня бабы со всех сторон обложили? Я прям нарасхват!

— Привет, девчонки! — я пытался выглядеть как можно дружелюбнее. — Как дела?

— Привет, Лёша. Хорошо всё, — ответила Оля.

Хорошо у неё всё? Только я один страдаю, получается?

— Могу я узнать, почему вы выбрали именно кикбоксинг? У нас много разных направлений есть. Вы, наверное, просто не в курсе? Фитнес, пул дэнс, качалка обычная, спортивные танцы…

Я не мог прямо сказать, что видеть их тушки на тренировке не желаю, поэтому пытался мягко намекнуть девочкам, что они дверью ошиблись, и кикбоксинг — не самый девчачий вид спорта.

— Мы хотим научиться драться! — недослушав меня, выдала Оля.

— Да! Именно так! — подтвердила Настя.

— Драться? Кхм… С кем, если не секрет? — уточнил я.

— Да хоть с кем. Вот на меня недавно в подъезде напали, — ответила Оля, как будто я, блин, не в курсе. — А мужчины у меня теперь нет. Рассчитывать приходится только на себя.

Это она меня так подъебала? Ну, конечно. Кого же ещё?

— Это жёсткий спорт! Изнурительная двухчасовая тренировка с мордобоем в конце. Оно вам надо? Ну, серьёзно?

— Мы деньги заплатили! — гордо вскинув нос, поставила меня в известность Настя. — Так что тебе придётся нас тренировать!

Только посмотрите на них! Деловые какие!

— Само собой! — улыбнулся я через силу. — Пойдёмте, девочки, я вам покажу, где у нас что находится.

Ну, всё! Пиздец вам, сучки! Вы у меня половины тренировки не продержитесь! Я с вас живо спесь собью, и пойдёте вы на старый добрый фитнес — на мячиках прыгать. Он вам раем покажется.

— Тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть, — методично отсчитывает Алексей Анатольевич, пока мы отжимаемся от пола. — Пятьдесят! Молодцы! Ложимся на спину! Упражнение "ножнички"!

— Я щас сдохну! — стонет Настя, без сил падая на живот рядом со мной.

Она с трудом переворачивается на спину, и я делаю то же самое.

Я сама сейчас сдохну, мамочки!

Прошло около получаса, а я уже хочу сбежать отсюда. Детишки, хихикающие над нами, делают все упражнения с такой лёгкостью, что я кажусь себе всё более толстой и неуклюжей.

Кислорода не хватает. Каждый вдох обжигает лёгкие, как будто я вдыхаю не воздух, а раскалённые иглы. Ноги дрожат, руки свинцовые, но Алексей Анатольевич не даёт передышки. Его глаза холодно блестят, смотрят без капли жалости, а голос звучит, как скрежет металла:

— Закончили! Переходим к приседаниям!

Фашист! Сволочь! Садист!

Господи, пристрелите меня!

Нет. Не сдамся! Нельзя сдаваться.

А какая вонь стоит, ужас! Запах пота и носков сбивает с ног. Кажется, и от меня несёт не меньше, чем от остальных.

Я встряхиваю головой, сбрасывая капли пота с ресниц, радуясь, что я не додумалась сделать макияж, как Настя, у которой тоналка стекает по шее вместе с потом.

— Ну, как вам, девчата? — ухмыляется Алексей Аниатольевич, подойдя к нам. Мы с Настей сидим друг напротив друга, делая растяжку. Я не хочу ничего отвечать. Убить его хочу. Молча. — Ниже, Оля! Ниже! — не дождавшись от меня ответа, он нажимает мне на плечи, нагибая в пол, и мне кажется, что у меня сейчас штаны по шву разойдутся, и промежность порвётся. — Вот так! Отлично, Оленька!

Моё имя сейчас звучит совсем неласково, а словно издёвка. Мы с Настей не делаем ничего сверх того, что делают остальные спортсмены, но мне всё равно кажется, что Лёша над нами издевается.

— Разминка окончена! — объявляет тренер, и у меня вырывается стон облегчения. — Надеваем перчаточки!

Он помог нам с Настей подобрать перчатки по размеру. Своих у нас пока не было, поэтому пришлось воспользоваться общими, в которых занимаются такие, как мы, и которые воняли так же отвратительно, как и всё вокруг.

Вторая часть тренировки была практическая. Алексей Анатольевич показывал различные удары руками и ногами, мы повторяли, а он следил, чтобы мы выполняли их правильно.

То ли у меня второе дыхание открылось, то ли эта часть реально была легче — мне начинало нравиться то, чем мне тут приходится заниматься. Я поймала себя на мысли, что теперь сфокусирована не на том, чтобы выжить, а стараюсь выполнить удары правильно.

— Последние ударчики на сегодня! — эти слова, сказанные Лёшей, были самым прекрасным, что я слышала за всё время тренировки, клянусь.

Наконец-то этот ад подходит к концу. Я, наверное, в душ бегом побегу — так мне не терпелось смыть с себя пот.

— Ольга! — громким шёпотом позвала меня Настя. — Вон она!

Глазастая подруга интенсивно тыкала пальцем в сторону входа, где увидела девушку. Я сначала не поняла, чем она привлекла внимание Насти. А потом, как поняла!

Кучерявые волосы! Прям как на том рисунке!

Она вошла, как будто спортзал вдруг превратился в подиум.

Высокая, стройная, с идеально уложенными волосами цвета спелой пшеницы. Её спортивный топ обтягивал аккуратную грудь, а легинсы подчёркивали крутую линию бёдер.

— Лёшенька, приветики! — её голос прозвучал, как сладкий сироп, слишком громкий, слишком радостный.

Я замерла.

Лёша, который только что накричал на мальчишек, болтающих вместо того, чтобы заниматься, улыбнулся. Не какой-то дежурной усмешкой, а по-настоящему широко, легко, как будто ждал эту дамочку весь день.

— Привет, Катя!

Она подбежала к Лёше, и он слегка приобнял её. Не как тренер. Его рука легла ей на талию, пальцы слегка сжали бок, и она засмеялась, запрокинув голову.

Во рту стало горько.

Я резко опустила глаза, стараясь не смотреть, но всё равно видела: как её пальцы коснулись его предплечья, будто проверяя мышцы, как он наклонился к её уху, что-то шепнул, и она засмеялась снова, как она посмотрела на меня мимоходом, без интереса, как на мебель.

Точно ОНА!

Катя, значит?

— Оля! — окликнул меня Лёша, когда я уже была готова идти домой.

Настя так устала, что даже в душ не пошла. Сказала, что дома помоется, и свалила. А мне пришлось немного задержаться. Как выяснилось, Лёша тоже был ещё здесь.

Я остановилась, пока шёл ко мне так стремительно, будто боялся, что я убегу.

— Оль, подожди меня минут десять, я тебя провожу! — предложил он.

— Не стоит, — обиженно произнесла я.

Устроил мне сцену ревности, дуется на меня из-за Вали, а сам с этой блондинкой заигрывает?

Он поэтому не хотел, чтобы мы с Настей у него занимались? Чтобы я ничего не заподозрила?

— Оль, нам поговорить надо, — настаивал Лёша.

— В другой раз поговорим. Я устала.

— Я знал, что тебе не понравится. Теперь ты поняла, что кикбоксинг не для тебя? Хочешь, я с Катей поговорю, она вас с Настей возьмёт к себе на пул дэнс в группу?

Хочет меня к своей любовнице спихнуть, чтобы она и дальше надо мной смеялась?

Мне хотелось расплакаться и убежать отсюда, но я не намерена была сдаваться. Столько раз в жизни я шла на поводу у других людей, словно у меня не было своего собственного мнения. А сейчас откуда-то появилось столько упрямства, что я сама от себя офигела.

— С чего ты взял, что мне не понравилось? Мне очень даже понравилось! Пожалуй, возьму годовой абонемент в твою группу!

— Чиво? — сморщился Лёша. — Ты серьёзно? Оль…

— До свидания, Алексей Анатольевич! До пятницы!

Когда я спускалась по лестнице, ноги так дрожали от усталости, что я еле осилила ступеньки, но мне хотелось петь от счастья! Было ощущение, что я одержала какую-то победу. Возможно, первую победу в своей жизни!

После тренировки я отрубилась, как убитая. Ничто не печалило меня перед сном. Лёша так меня ушатал, что у меня не осталось сил на страдания. В этом определённо был плюс тренировки, причём жирный.

Но если мне казалось вчера, что я умираю от перенапряжения, то это были цветочки. Наутро я еле встала с кровати. Болело всё. Было ощущение, что по моему телу прошёлся асфальтоукладчик. Я превратилась в ноющий ком мышц. Пришлось стискивать зубы от каждого движения.

Я даже писала стоя, потому что не смогла сесть на унитаз.

Какой кошмар!

Я проклинала всё на свете, особенно своё упрямство. Нафига я вообще попёрлась в этот спортзал? Жила себе и жила прекрасно.

У подруги дела обстояли не лучше.

— Ольга, я лифчик застегнуть не могу! — ныла она в трубку, когда я позвонила ей утром, чтобы узнать, как она себя чувствует после вчерашнего. — Я просто не могу поднять руки. Ты меня прости, но я больше в это пекло ни ногой. Я хочу какать сидя!

Признаться, я тоже погорячилась с этим годовым абонементом. Мне казалось, я больше не выдержу ни одной тренировки. Да что там говорить, если каждый шаг давался мне с трудом. Надо завязывать со спортом, пока я себя не угробила.

Расстроившись, что мой план со спортзалом провалился, я пошла на работу.

Надеялась встретить Лёшу на аллее, но его не было.

Может, он сегодня вообще не бегает, потому что ночевал у той блондинки? Ревность захлёстывала меня, застилая разум, заставляя придумывать самое ужасное, что только могло быть.

Никакой он не идеальный. Бабник самый настоящий. Вот он его изъян, который я всё хотела найти и нашла.

Как же я скучала по нему! По его объятиям, по душевным разговорам с ним. По моментам, когда можно было уткнуться лицом в его широкую, твёрдую грудь и просто дышать с ним одним воздухом.

Конечно, Лёша такой хороший, такой добрый и мужественный, с обалденной фигурой. За него стоило побороться. Но как мне бороться с соперницами? Палкой их от Лёши отгонять? Ну, нет, до такого я не готова была опуститься, хотя оттаскать Катю за её кучерявые волосы очень хотелось.

К вечеру я немного "расходилась" и кикбоксинг уже не казался мне таким ужасным. Не зря говорят, что спорт закаляет характер. Я должна была пройти это испытание прежде всего для себя, доказать самой себе, что я не размазня и не тряпка.

Дети занимаются у Лёши по нескольку лет, и никто не умер, вот и я не должна сдаваться. Иначе я так и не узнаю, что связывает Лёшу и эту Катю.

Следующим утром я нашла под своей дверью маленькую корзиночку тюльпанов. У меня чуть сердце не выскочило от счастья, когда я поняла, что они от Лёши.

"Завязывай со спортом, куколка. Давай лучше вечером поужинаем?" — было написано в записке.

Не хочет больше видеть меня в спортзале? Не удивил. Конечно, я ему, наверное, мешаю там с Катей флиртовать?

Решено! Сегодня иду обязательно на тренировку!

Романтичный знак внимания от соседа немного меня воодушевил. Значит, ему на меня не всё равно, и у нас есть надежда на примирение?

На тренировку я пошла уже с прекрасным настроением. Купила себе перчатки, капу и другие принадлежности, чтобы показать Лёше серьёзность своих намерений продолжать занятия. Пусть видит, что я так просто не сдамся.

— Оленька, привет! — встретил меня тренер у входа в спортзал. — Я думал, ты больше не придёшь.

— Привет. А с чего ты это взял?

— Просто знаю, какой дискомфорт в мышцах бывает на следующий день после нагрузок.

— Он был, — честно призналась я. — Но я всё равно пришла.

— А подруга твоя?

— Не вывезла.

— Я всё ещё надеюсь, что и ты одумаешься. Зачем тебе всё это надо? Ты же девочка!

— Кстати, спасибо за цветы, Лёша, — перевела тему. — Они мне очень понравились.

— Да, пустяки… Домой вместе сегодня пойдём?

— Наверное, — пожала я плечами.

— Ну, беги переодевайся! — улыбнулся мне Лёша.

Тренировка была такой же жёсткой, как и в прошлый раз, но я уже была морально настроена на трудности, поэтому перенесла её легче.

Думала о том, что сегодня мы с Лёшей, наконец, поговорим, и у меня крылья вырастали за спиной.

Может, даже любовью займёмся? Если у меня силы останутся.

Для этого я уж поищу сил, можно не сомневаться. Я уже порядком соскучилась по Лёшиному члену и всему остальному. Господи, скорее бы уже домой!

Пришла Катя, и всё моё настроение сдуло.

Всё повторилось: улыбка Лёши, их лёгкие прикосновения друг к другу…

Сегодня он ничего не шептал ей на ухо, а она не смеялась, но я всё равно взбесилась.

После душа быстро собрала вещи и пошла на выход.

— Оля! — окликнул меня Лёша.

Я сделала вид, что не слышу, тогда он догнал меня и схватил за руку, заставив притормозить.

— Оля, ты куда?

— Домой.

— Мы же договорились, что вместе пойдём? — напомнил он, как будто я могла забыть.

— Катю свою провожай! — вырвалось у меня.

— Катю? — сморщился он. — Да при чём тут Катя?

— Лёшенька, здравствуй! Хи-хи-хи! — кривляясь передразнила я девушку. — Думаешь, я не догадалась, почему ты против того, чтобы я тут занималась?

— Ты что, ревнуешь? Меня к Кате? Ой, ну перестань! — Он ещё и удивляется? Вы только посмотрите на него! — Это не то, что ты подумала!

— Кажется, я то же самое тебе про Валю говорила?

— Это другое!

— А! Ну, конечно! Всё! Пока!

— Оль!

— Отвали! — бросила я ему и пошла домой.

Поздним вечером Лёша написал мне смс:

"Спишь?"

Я ничего не ответила, сделав вид, что и правда сплю. Пусть на своей шкуре почувствует, каково это — когда тебя считают предателем.

В среду мне пришлось пропустить тренировку из-за родительского собрания в школе.

Я "втыкала" сериал, развалившись в гостиной на диване, когда в дверь позвонили. Наученная горьким опытом общения с криминальными элементами, теперь я всегда смотрела в глазок. За дверью стоял мой тренер-сосед-бывший.

Напустив на себя пелену безразличия, я приспустила на плече халат, приоткрывая ложбинку на груди, и открыла дверь, судорожно вспоминая из одного ли комплекта на мне бельё.

— Оленька, привет! — поздоровался Лёша. — Я могу войти?

— Привет, — со скучающим видом пожала плечами я, заметив, как жадно блуждает по моему телу взгляд соседа. — Ну, проходи.

Он вошёл и запер дверь на замок, как будто заскочил не на пять минут, а основательно. Лёша был в куртке, а это означало, что он прямо с работы, судя по времени.

— Зашёл узнать, почему тебя не было на тренировке, — объяснил он. — Ты заболела? Или просто ходить больше не хочешь?

В его голосе было столько тревоги, что грех было этим не воспользоваться. Мне ОЧЕНЬ не хватало внимания Лёши. Мне до смерти хотелось "на ручки". Коварный план созрел за секунду.

— Да, знаешь… Какая-то слабость… — бессовестно врала я. — И морозит как будто. Кхе-кхе… — покашляла для вида.

— Температуру мерила? Горло красное? Голова не болит?

Он уже снимал куртку, как будто собрался меня лечить. Прекрасно!

— Думаешь, я простыла? — прикинулась дурой.

— Где у тебя градусник?

— А у меня нету, — соврала я, опасаясь, что Лёша раскусит меня на обмане. — Как-то не нужен был пока, вот я и не покупала.

— Иди ложись, — ласково провёл своими большими ладонями по моим плечам, и у меня только от этого температура повысилась, и мурашки побежали по всему телу. — Я сейчас поищу у себя термометр.

— Да не стоит беспокоиться… — пролепетала я, поняв, что перегнула с симптомами. — Ты, наверное, устал после работы?

— Не упрямься! Иди в постель!

Лёша ушёл к себе, а я помчалась в спальню. Сняла лифчик, чтобы быть ещё более соблазнительной, потом переодела трусики на более сексуальные.

Да к чёрту трусы! Сняла и их. Накинув красивую сорочку на голое тело, я улеглась в кровать. Укрылась одеялом и снова притворилась умирающей.

Дверь в спальне открылась, и Лёша замер на пороге, сжимая пакет с лекарствами.

— Бедняжка, — прошептал он, подойдя ближе.

Присев на край постели, Лёша достал из пакета градусник.

Я нарочно спустила с плеча лямку сорочки пониже, оголяя часть груди, и сунула градусник под мышку. Прикрыв глаза, сквозь ресницы видела, как он беспокойно проводит рукой по моему лбу. Его пальцы были такими тёплыми… и родными…

— Температуры вроде нет, — пробормотал он, но я слабо кашлянула и потянулась, чтобы одеяло слегка сползло.

Лёша замер. Его взгляд скользнул по моим плечам, потом опустился ниже… Я видела, как его дыхание участилось.

— Хорошо, что я зашёл… — задумчиво протянул он.

— Да. Это очень хорошо, — согласилась я. — Ты, наверное, рад, что меня сегодня не было? — не удержалась от издёвки.

— Если честно, то нет, — тяжело вздохнул Лёша. — Без тебя было скучно. Дети спрашивали о тебе тоже. Передавали привет.

— Спасибо. Это очень мило.

— Знаешь, Оль, я тут подумал… Наверное, неплохо, что ты ходишь ко мне заниматься. У нас будет больше общей реальности, больше тем для разговоров, мы больше времени будем проводить вместе.

Я ушам не верила. Алексей Анатольевич, в своём ли вы уме? Может, это вы заболели?

— Почему тогда ты изначально воспринял моё появление в спортзале в штыки? — мой голос был буквально пропитан обидой.

— Из-за Кати.

— Что? — вспыхнула я от ревности. — Я так и знала…

— Это не то, что ты подумала! — оборвал моё возмущение Лёша. — Я не хотел, чтобы ты тоже стала фитоняшкой, которую ничего не волнует, кроме собственной задницы.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы с Катей развелись из-за того, что она была слишком озабочена своей идеальной фигурой. Поэтому у нас не было детей.

Я замерла, чувствуя, как его слова проникают мне в самое сердце. Лёша никогда не говорил со мной так откровенно о своём прошлом. Его пальцы нервно сжимали мою руку, а взгляд был прикован к окну, будто он боялся встретиться с моими глазами.

— Она помешалась на тренировках, — тихо продолжил он. — На подсчёте калорий, на своём отражении в зеркале. Я предлагал завести ребёнка, а она… боялась растолстеть.

Сердце сжалось. Я вспомнила Катю. Высокую, подтянутую, с холодными глазами. Такую… идеальную. И такую пустую.

— А я… — мой голос дрогнул. — И так толстая.

Лёша, наконец, посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое: нежность, смешанная с надеждой.

— Ты не толстая, — он провёл пальцем по моей щеке. — Ты живая и настоящая. За это ты мне и понравилась.

Я прикусила губу, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Так что… ты не против, если я буду приходить? — спросила я, чуть кокетливее, чем планировала.

Лёша улыбнулся той редкой, искренней улыбкой, которая делала его глаза моложе и озорнее.

— Приходи. Только обещай, что не превратишься в Катю.

— Обещаю. Но если я вдруг начну считать калории…

— Тогда я буду кормить тебя слойками, пока не одумаешься. К тому же у тебя хорошо получается заниматься. Ты старательная, и удар у тебя такой уверенный!

Я рассмеялась, а он поймал мои губы в поцелуе. Сладком, тёплом, таком непохожем на всё, что было между нами раньше.

И в тот момент я поняла: его не бесило моё присутствие в зале. Он боялся потерять меня.

— Температуры нет, — сообщил Лёша, вытащив градусник. — Странно… Может, чаю?

— Мне так жарко… — прошептала я, приподнимаясь и отбрасывая с себя одеяло полностью.

Он не устоял. Его ладонь коснулась моей кожи, медленно, будто проверяя, реально ли это. Я прикрыла глаза, когда его пальцы пробежали по моей шее, потом вниз, к ключице…

— Ты точно больна? — он наклонился, и его губы почти коснулись моей груди.

— Очень… — выдохнула я. — Но ты можешь меня вылечить.

Закинув руку за голову, Лёша медленно стянул с себя футболку, затем потянулся к завязкам на спортивных штанах. Каждое движение нарочито неторопливое, взгляд хитрый, будто он знает, как сводит меня с ума этот ритуал.

Прикусываю нижнюю губу и провожу взглядом по его животу. Там, где рельефные мышцы напрягаются от каждого движения, там, где дорожка волос прячется под резинку штанов.

Ловлю себя на мысли, что в теории могу хоть каждый день любоваться бесплатным стриптизом. От этого осознания не могу сдержать победной улыбки.

— Тебе уже лучше? — спрашивает Лёша, стащив с себя штаны вместе с трусами.

— Гораздо… — пробормотала я, уставившись на его возбуждённый член.

— У меня есть лечебная палочка! — с гордостью проводит рукой по стволу, увитому венами. — Начнём с горлышка, — деловито произносит он, и его член оказывается на уровне моего лица. — Открой ротик! И скажи: "А-а-а".

Острый запах мускуса бьёт в нос, и я непроизвольно облизываю губы.

— Но…

В этот момент Лёша толкается членом прямо между моих губ, в прямом смысле затыкая мне рот.

— Не спорь с доктором, куколка! А не то лечение может затянуться! — самодовольно хмыкает он, толкаясь до самого горла.

Его член твёрдый, горячий, слегка солоноватый на вкус. Чуть трогаю нежную плоть языком, а затем обхватываю её губами.

У Лёши вырывается тихий стон. Он опускает тяжёлую ладонь на мой затылок, закрывает глаза и запрокидывает голову назад.

Пытаюсь взять чуть глубже, перехватывая инициативу. Помогаю себе рукой, подрачивая ствол, вынимая его изо рта, чтобы хлебнуть воздуха.

— О, да, малышка! — стонет Лёша, придавая мне уверенности в том, что я всё делаю правильно, так как ему нравится.

Причмокиваю, вбирая в себя плоть, слюни текут по подбородку, но глубоко брать не получается. Как только головка касается горла, тут же начинаю давиться, но двигаюсь ритмично.

Лёша направляет, подстраивает нужный темп, буквально за волосы держа и помогая двигаться.

Чувствую, как член твёрже становится. Будто пульсирует у меня во рту. Продолжаю заглатывать, плотно обхватив ствол губами.

Когда в нёбо выстреливает поток спрермы, вздрогиваю всем телом. Лёша хрипло стонет, подаваясь бёдрами мне навстречу и фиксируя голову. С диким рыком натягивает мой рот на свой член так, что я утыкаюсь носом в лобок, поросший короткими, колючими волосами.

Заставляет всё проглотить, и только после этого отстраняется. Выскальзывает изо рта, мазнув головкой по опухшим губам на прощание. За членом тянется ниточка моей слюны вперемежку с его семенем. У меня весь подбородок мокрый. Нервно сглатываю, пытаясь проглотить всё, что накопилось во рту.

Даже не представляю, как ужасно, наверное, выгляжу сейчас, но не могу сдержать улыбку. Какую-то немного растерянную, но радостную.

— Белковая диета творит чудеса! — смеётся Лёша, над тем, как я пытаюсь вытереть подбородок сорочкой, натянув её до горла.

Его губы через секудну утыкаются мне в шею, зубы слегка сжимают кожу, и я вскрикиваю, но он уже сползает вниз, срывая с меня одеяло. Его ладони раздвигают мои бёдра, а потом…

О боже!

Его рот обжигает. Горячий, влажный, он будто обволакивает меня целиком, язык выписывает такие круги, что пальцы впиваются в простыню. Я закинула голову, задыхаясь, чувствуя, как каждый его вдох, каждое прикосновение к моим складочкам, отдаётся во мне мучительной вибрацией.

Только сейчас понимаю, насколько сильно я соскучилась по этому мужчине.

Лёша нависает надо мной, целует в губы. Наши вкусы смешиваются. Запах нашего возбуждения окутывает меня. Каждую клеточку топит сладкой истомой.

Я шумно выдыхаю, когда его рука горячо и властно накрывает мою промежность. Он легонько сжимает пальцы, разжимает, сжимает сильнее, заставляя меня дышать чаще и прерывистей. Когда он дотрагивается до моего изнывающего лона, я всхлипываю, судорожно вцепившись в его плечи ногтями.

— Сегодня ты сверху! — неожиданно говорит Лёша.

С лёгкостью, будто бы я пушинка, он подхватывает меня и усаживает на себя верхом. Я упираюсь в его широкие плечи руками и устраиваюсь удобнее. Его член сейчас прямо подо мной. Он дёргается, как змея, когда я прижимаюсь к стволу мокрыми складками. Лёша освобождает мою грудь от сорочки и накрывает её горячими, большими ладонями, заставив застонать.

Теперь я чувствую себя хозяйкой положения.

Мне нравится наблюдать за его реакцией. Как темнеют глаза. Как учащается дыхание. Как сжимает руками мои бёдра и грудь.

Принимаю его в себя полностью, ненадолго замираю, прежде чем снова приподняться и вновь опуститься. Новые ощущения. Другие.

Двигаюсь на нём размеренно. Ощущаю, как туго внутри, и улетаю.

Не сразу удаётся настроиться на нужный ритм, но когда получается, хочется ещё и ещё.

— Блять, ты просто космос! — хрипит Лёша, шлёпая меня по заднице.

— Ах… Ещё! — выпрашиваю я.

Новый шлепок. Потом ещё один.

И меня срывает. Подступивший оргазм сбивает с ритма. Лёша тут же перехватывает инициативу. Сам начинает вбиваться в меня. Интенсивно, уверенно. Буквально насаживает меня на себя, как на копьё.

Я кричу, едва ли не захлёбывалась наэлектризованным воздухом. Лёша выстреливает следом. Кончает в меня, крепко держа за бёдра. Шея напряжена, мышцы на руках тоже. Взгляд поплывший, но всё равно полыхающий.

Пульсирует внутри меня, изливается, наполняя собой. Под конец буквально рухнула ему на грудь. Лёгкие горят. Мы оба мокрые, как после разминки в спортзале.

Прихожу в себя, уткнувшись в шею Лёше. Он невесомо гладит меня по спине пальцами. Проводит ими вдоль позвоночника. Вверх и плавно вниз.

Его член всё ещё внутри меня. Уже не такой твёрдый. Но до сих пор будто подрагивает во мне.

— Я забыл про защиту, — шепчет мне на ухо Лёша. — Кажется, на этом твои тренировки закончены.

— Ты серьёзно? — прошептала я, поднимая голову.

Лёша улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги.

— А что, тебе не нравится идея?

Я села, резко оторвавшись от него, и почувствовала, как его семя вытекает из меня. Господи, эта беременность реально может случиться!

— Лёш, мы же… мы не договаривались о… — я замолчала, потому что он уже приподнялся на локте и смотрел на меня так, будто я только что предложила ему убить нашего малыша.

— Оль, — он провёл рукой по моему животу, и его прикосновение было таким тёплым, таким притягивающим. — Мы вообще ни о чём не договаривались ещё. Если что… я не против.

Я открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла.

— Ты понимаешь, что это значит? Ребёнок. Твой ребёнок.

Он сел, притянул меня к себе так, что я очутилась у него на коленях. Его руки обняли меня, а губы прижались к виску.

— Я понимаю. И если это случится… — он сделал паузу, и я почувствовала, как его дыхание стало чуть неровным. — То это будет самое классное, что было со мной за последние годы. Я готов жениться, куколка. Ты не переживай!

Я не знала, что сказать. В голове крутились мысли о работе, о квартире, о том, как я вообще буду это совмещать… Но Лёша, кажется, уже всё решил за нас обоих.

— Ладно, — он шлёпнул меня по бедру и вдруг стал очень деловым. — Через недельку купим тест. А сейчас… — его руки скользнули под мою сорочку. — Может, повторим?

— Я всё поняла! — соскочила с его коленей, а потом и с кровати. — Ты это специально сделал? Чтобы я в спортзале вам с Катей глаза не мозолила, а дома с пузом сидела?

— Ну что за глупости, Оль…

— Уходи!

— Оля!

— Будешь спорить с беременной женщиной?

Лёша на секунду закрыл лицо руками, а когда убрал их, я увидела, что он смеётся. Это ещё сильнее разозлило меня. Как он может вообще? Что смешного?

— Ладно… — он напустил на себя серьёзный вид и принялся собирать с пола свою одежду.

И всё равно я видела, что он едва сдерживается, чтобы не прыснуть от смеха.

— Всего хоро-ше-го! — сказал он и, натянув трусы, ушёл, зажав остальную одежду под мышкой.

Я заперла за ним дверь и попыталась успокоиться.

Полночи уснуть не могла. Мне казалось, что в животе уже кто-то шевелится, потом внезапно захотелось мороженого — это верный признак беременности.

Я понимала, что накручиваю себя, но ничего не могла с собой поделать. Достав из морозилки ведёрко с мороженым, я уселась на кухне и принялась размышлять о Лёше уже немного в другом ключе.

Секс с ним — это огонь. Это когда ноги подкашиваются, когда забываешь собственное имя, когда весь мир сужается до его рук, губ, голоса. Я никогда не задумывалась о том, что может быть что-то ещё.

Семья…

Дети…

Это уже не про страсть. Это про то, чтобы вставать в пять утра, когда ребёнок кричит. Это про больничные, про ссоры из-за невынесенного мусора, про то, чтобы годами видеть одного и того же человека и не уставать от него.

Я вдруг поняла, что Лёша — не просто горячий мужик с золотыми руками и добрым сердцем Он тот, кто принесёт градусник, когда я притворяюсь больной. Кто будет кормить меня слойками, если я вдруг заговорю про диету, защитит, если мне будет угрожать опасность. Кто просто посмеётся над моими загонами, а не станет выносить мне мозги и истерить.

В то же время стало страшно.

Потому что, если мы правда создадим семью — это навсегда. Я не умею делать что-то наполовину. И Лёша тоже.

Готова ли я к его носкам на полу? К совместным родительским собраниям? Буду всё так же через десять лет залипать на его руки, когда он моет посуду? Готова ли засунуть свою ревность куда подальше, когда на него будут глазеть другие голодные дамочки?

На одном Лёше семья не может держаться, я тоже должна его поддерживать.

Он того стоит.

Следующую тренировку я решила не пропускать, чтобы Лёша не думал, что его сперматозоиды способны удержать меня дома. Я не сомневалась, что они такие же сильные и настойчивые, как он сам, но пока что они были не властны надо мной.

Тренировка только закончилась, я вытирала пот со лба, когда Лёша неожиданно взял меня за руку.

— Пойдём, — сказал он, и в его голосе была та самая твёрдость, которая всегда заставляла меня трепетать.

— Куда? — удивилась я, но он уже вёл меня через зал, к выходу.

И тут я увидела её.

Катю.

Высокая, подтянутая, с холодными глазами и идеальным макияжем. Она стояла у стойки администратора, что-то бурно обсуждая с ним.

— Лёш, может, не надо… — я попыталась притормозить, но он уже подтянул меня к ней.

— Кать, — его голос прозвучал так громко, что я вздрогнула. — Хочу тебя познакомить кое с кем. Это Оля. Моя будущая жена. А это Катя — моя бывшая жена, — представил он и её.

Будущая жена? Будущая жена! Это он про меня, мамочки!

Тишина.

Пока я представляла себя в подвенечном образе, Катя испытывала отнюдь не такие радужные эмоции.

Она медленно повернула голову ко мне, её глаза сузились. Она окинула меня взглядом от кроссовок до растрёпанных волос.

Я видела, как её пальцы сжались в кулаки, как дрогнула идеально нарисованная бровь.

— Ты… ты серьёзно? — она засмеялась, но смех был фальшивым. — Она?

Лёша не моргнул и глазом.

— Да. Именно она. Так что перестань заигрывать со мной. Я почти женатый мужик.

Катя резко выдохнула, её взгляд метнулся ко мне, потом обратно к Лёше.

— Я? Заигрываю с тобой? — она снова истерично рассмеялась, запрокинув голову назад. — Ты просто фантазёр, Ахтырский!

— Пусть так, — пожал он плечами. — Короче, не трать обаяние впустую.

— Ну поздравляю, — её голос дрогнул. — Счастья вам… Детей…

— Спасибо! Всего хоро-ше-го!

С этими словами Лёша оттащил меня в сторонку и поцеловал. Прямо посреди зала. На глазах у всех.

— Тили-тили-тесто! Жених и невеста! — раздался рядом с нами писклявый голосок Даши.

— Я люблю эту девушку! — крикнул Леша во всё горло. — Люблю! Люблю! Люблю!

Кто-то даже начал аплодировать. Так неловко стало, но вместе с тем так приятно, что слёзы навернулись на глаза.

— Тебя за это не уволят? — смущённо прошептала я, пряча лицо на груди Лёши.

— Поживём — увидим. Сегодня ночуем у меня, — предупредил он.

— С чего вдруг?

— Из моего дома меня никто не сможет выгнать. Даже ты.

Господи, ну наконец-то!

Я шёл по улице, сжимая руку Оли в своей, и еле сдерживался, чтобы не заорать от счастья. Она мне тоже призналась в любви. Сама. Просто посмотрела в глаза и сказала: "Я тебя люблю, Лёша".

Вышагивал такой важный, большой…

А меня изнутри распирало, как пацана прыщавого.

Оля, Оля…

Ещё позавчера выгнала, как нашкодившего кота, а сегодня вдруг резко полюбила.

Женская логика — это что-то.

Сейчас она прижималась ко мне, как к родному, её пальцы переплелись с моими, и я чувствовал, как она дрожит. То ли от холода, то ли от эмоций.

— Ты не замёрзла? — поинтересовался я.

— Нет. Наоборот… Жарко. Лёш, почему ты сегодня ничего мне не сказал по поводу тренировки? Ты уже опять не против, чтобы я занималась?

Ага, сучка! Нарочно меня вымораживает, что ли? Ждала, значит, что я её отговаривать буду? Хуюшки!

— Нет, не против, — спокойно ответил я. — Занимайся ради бога.

Я был таким самоуверенным, потому что уже проконсультировался с нашим штатным врачом. Он заверил меня, что беременности Оли такие нагрузки никак не повредят, если, конечно, она не будет падать или пропускать прямые удары в живот.

Лучше бы, конечно, с гинекологом проконсультироваться, после того как Олю обследуют, но об этом рано говорить.

Пришлось тренировку под Олю сегодня подстраивать, чтобы минимизировать все риски. Я понимал, что не могу всё время импровизировать и снижать нагрузки своим спортсменам, но пару недель было терпимо.

На ринг Олю никто не загонял. А поскольку ударчики мы просто отрабатывали, и никто никого не бил в полную силу по-настоящему, я не переживал, но всё равно глаз с Оли не спускал всю тренировку. В конце концов, рисков и без спортзала хватает. Упасть можно и на ровном месте. Если Оля и вправду забеременеет, я надеялся, что у неё хватит своих мозгов, чтобы оберегать нашего малыша.

Она странная, конечно, как и все женщины в мире, но не идиотка.

— Лёш… — Оля вдруг остановилась. — Ты правда хочешь на мне жениться?

Я повернулся к ней, взял за подбородок. Её огромные, немного испуганные глаза смотрели на меня так, будто я был её последней надеждой.

— Оль, — я провёл большим пальцем по её губам. — Я же не просто так Кате это сказал.

Она засмеялась, но смех был нервным.

— Ну да, чтобы её задеть.

Я не тёлка какая-то, чтобы с бабами цапаться, но Катя в натуре достала меня со своими дешёвыми подкатами. Поначалу меня это забавляло, а потом, когда Оля начала в зал ходить, уже стало не до смеха.

Пусть знает, что я теперь не бесхозный.

Катя, сама того не ведая, подтолкнула нас с Олей друг к другу. Если бы не ревность Оли, кто знает, сколько бы мы ещё ходили с ней вокруг да около. Так что на бывшую жену зла я больше не держал.

Да и как тут злиться, если я счастлив до жопы?

— Чтобы всем показать, — Я наклонился ближе к Оле. — Что ты моя. Навсегда.

Она задохнулась. Я видел, как у неё подрагивают ресницы, как губы слегка приоткрылись. Чёрт, она даже не понимала, какая она сладенькая сейчас.

— Ты… — она попыталась шутить, но голос подвёл. — Ты уверен, что справишься со мной? У меня характер…

Я рассмеялся, притянул её к себе так, что она вскрикнула.

— Нормальный характер. Пойдёт, — заверил я её. — Я тоже та ещё какашка. Но нам хорошо вместе. Правда ведь?

Потом поцеловал. Глупо, страстно, без намёка на приличия, так что прохожие начали головы сворачивать в нашу сторону. Она вцепилась мне в куртку, прижалась ко мне, и я почувствовал, что растекаюсь лужицей.

— Лёша… — она оторвалась запыхавшись. — Мы же на улице. Люди смотрят.

— Завидуют?

Она покраснела, но не отстранилась.

— Ты невозможный…

— Зато твой.

И мы пошли дальше. Она с горящими щеками, я с диким стояком и желанием дойти скорее до дома, чтобы залюбить её до изнеможения.

Но я терпел. Потому что сегодня был особенный день.

Потому что именно сегодня она сказала "люблю".

Потому что она моя.

И пусть все об этом знают.

Мы почти дошли до дома, болтая о какой-то ерунде и решая, что будем есть на ужин, как вдруг Оля резко остановилась.

— Ты слышишь? — спросила она, растерянно завертев головой по сторонам. — Ой, смотри! — она указала на высокий тополь.

На тонкой ветке, почти у самой вершины, сидел крошечный рыжий комочек. Котёнок жалобно мяукал, вцепившись когтями в кору.

— Он не слезет сам, — пробормотал я, уже оценивая высоту.

— Лёша, нет! — Оля схватила меня за рукав. — Ты же не полезешь? Надо просто вызвать спасателей!

Я только усмехнулся, скинул куртку и сунул ей в руки.

— Эй, рыжик! — крикнул я, хватаясь за нижние ветки. — Сиди спокойно, папочка идёт!

— Я убью тебя, Лёша, если ты свернёшь шею! — причитала Оля снизу. — Хочешь меня вдовой оставить? Мы даже не поженились ещё! А если я правда беременна? Что я потом ребёнку скажу?

Она была очень убедительна, но я уже карабкался вверх, чувствуя, как кора впивается в кожу. Чем выше, тем тоньше ветки, тем сильнее раскачивалось дерево.

— Господи! Я точно тебя убью! — её голос дрожал.

— Всё ок! — бодро соврал я, когда под ногой хрустнула ветка.

Котёнок, увидев меня, зашипел и попятился.

— Спокойно, пиздюк, — прошептал я, медленно протягивая руку. — Мы с тобой одной крови, ты и я. — Он замер, уставившись на меня круглыми глазами. — Ну, дай перед девушкой выебнуться? — уговаривал я его. — Будь человеком?

Одно ловкое движение, и он у меня в руке. Тёплый, дрожащий, вцепившийся когтями в ладонь.

Больно, сука!

— Вот и молодец, — прошептал я, засовывая его под кофту.

Спускаться было сложнее. Боялся придавить котика, который беспокойно царапался под одеждой, жалобно орал и щекотал меня по рёбрам.

Внизу Оля прыгала на месте, то закрывая лицо руками, то снова глядела вверх.

Когда мои ноги коснулись земли, она врезалась в меня, чуть не сбив с ног.

— Ты идиот! — она била меня кулаками по плечам. — Я чуть от страха не умерла!

— Зато смотри, кто тут у нас, — я вытащил комочек из-за пазухи.

Котёнок сидел на моей ладони, прижав уши, и дрожал.

Оля мгновенно смягчилась.

— Ути, госьподи, — засюсюкала она. — Какой милаш!

Она бережно взяла его в руки, вернув мне куртку. Котёнок тут же залез ей в рукав, оставив снаружи только нос.

— Ну что, берём? — я обнял Олю.

— Конечно, берём! — Оля прижалась ко мне и расплакалась. — Я так мечтала завести кого-нибудь в детстве, но мама не разрешала.

Я рассмеялся, поцеловал её в макушку.

— А я разрешаю!

— Как же я люблю тебя! — всхлипнула Оля. — Ты самый лучший! Ты мой супермен!

И мы продолжили идти домой: я, моя невеста, наш новый рыжий член семьи…

И, возможно, малыш в Олином животике.

Лёша очень настойчиво звал меня к себе, но мне нужно было заниматься котёнком, обустроить ему спальное место, помыть малыша, сделать лоточек, чтобы он не зассал мне всю квартиру.

Рыжик оказался мальчиком — так мне сказал Лёша. Я не разбиралась в кошачьих пиписьках, поэтому пришлось поверить ему на слово. Я решила назвать его Федей.

Пока я готовила ужин, Лёша искупал котика и покормил его тёплым молоком.

Кухня наполнилась ароматом жареной картошки с луком — моего фирменного "антикризисного" блюда. Я помешивала сковороду, украдкой наблюдая за Лёшей, который сидел на полу посреди кухни, окружённый ошмётками бумажных полотенец. В центре этого хаоса восседал Федя — мокрый, несчастный, но уже явно чувствующий себя хозяином положения.

— Ну что, командир? — Лёша бережно промокал рыжую шёрстку, делая это с неожиданной для такого крупного мужчины аккуратностью. — Теперь ты у нас как новенький и в безопасности.

Котёнок жалобно мяукнул, всем видом показывая, как жестоко с ним обошлись. Его огромные зелёные глаза были полны драматизма.

— Ты не наелся, приятель? — удивился Лёша.

— Не слушай его, — рассмеялась я. — Ещё немного и он лопнет. Федя — просто актёр!

Лёша рассмеялся, подняв Федю на уровень своих глаз:

— Слышишь, рыжик? Мама Оля тебя раскусила.

Он говорил с котёнком так, будто тот действительно мог понять каждое слово. И что удивительнее всего — Федя, кажется, действительно его слушал, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Когда я ставила на стол тарелки, Лёша уже переместился на стул, кутая котёнка в старенькое полотенце, которое я ему дала. Зрелище было очень трогательное. Огромный мужчина, бережно качающий на руках крошечное рыжее создание.

— Смотри, как он лапки поджимает, — прошептал Лёша, показывая мне, как Федя устроился у него на груди, — совсем как ребёнок.

В этот момент что-то ёкнуло у меня внутри. Я представила Лёшу, держащего нашего малыша, и руки сами потянулись к животу, хотя прекрасно знала, что там пока никого нет. Сердце зашлось от этой мысли. Лёша, наверное, будет очень хорошим отцом.

— Давай завтра купим ему домик? — предложил Лёша. Он так увлёкся котёнком, что я диву давалась. — Игрушки там всякие и лазерную указку.

— Давай, — согласилась я.

Мне было всё равно, чем заниматься с Лёшей, лишь бы вместе.

— И когтеточку, — добавил Лёша. — А то не заметишь, как он тебе весь диван обдерёт.

Я наблюдала, как он, обычно такой сдержанный и немногословный, с энтузиазмом планирует покупки для котёнка, и сердце таяло.

В ту ночь Лёша остался ночевать у меня. Он несколько раз намекал мне на то, что неплохо было бы, если бы мы находились на его территории, и вообще, можно было бы и съехаться уже, но я не хотела торопить события.

Тем не менее я стала чаще оставаться на ночь у него в квартире. Мне нравилось, что Лёша на меня не давит, ни к чему не принуждает, ничего не запрещает, даже тренировки, которые мне нравились всё больше и больше.

После всего, что произошло, после Вали, после бандитов, после всех этих кошмаров, сейчас казалось, что жизнь, наконец, повернулась ко мне светлой стороной.

Даже Катя с её язвительными комментариями на последней тренировке не испортила настроения. Когда Лёша громко заявил на весь зал, что я его будущая жена, все её колкости потеряли значение.

Пару недель спустя мы вместе спешили с Лёшей домой с тренировки, потому что там нас ждал Федя.

— Как ты себя чувствуешь, Оля? — спросил Лёша.

Мы шли, державшись за руки, и я чувствовала себя великолепно, но я поняла, что именно он имел в виду. Мы больше не предохранялись, так что мне самой было интересно беременна я или нет.

— Всё хорошо, не волнуйся, — успокоила я Лёшу. — Я занимаюсь по силам, чисто для удовольствия. Без фанатизма.

— Я заметил, но может быть, мы заменим тренировки в зале утренними пробежками? — тактично предложил Лёша.

Почему-то эта мысль не приходила мне в голову до сих пор. Мы бы бегали вместе, и Лёша бы не переживал за меня. Он ничего мне не говорил во время занятий, но я видела, что он с меня глаз не спускает. Как коршун кружит вокруг меня.

Зачем его нервировать, если есть альтернатива?

Я стала себя чувствовать намного лучше с тех пор, как пошла в спортзал. Вместе с ломотой в мышцах появилась какая-то лёгкость, я лучше стала засыпать, во мне прибавилось энергии.

Может, это Лёша на меня так влиял и наш регулярный крышесносный секс, но физические нагрузки вне кровати мне определённо нравились.

— Мы могли бы брать с собой перчатки и отрабатывать некоторые ударчики на свежем воздухе? — предположила я.

— Само собой! — заверил меня Лёша. — Можем и Федю брать с собой. Купим ему кошачий поводок. Я видел такие!

— Я буду скучать по детям из твоей группы, — с тоской протянула я. — Я уже с ними подружилась.

— Не надо по ним скучать. Можешь приходить к ним на соревнования или праздники. У Даши, например, скоро день рождения. Мы отмечаем после тренировки такие события с пиццей и сладостями. Я тут подумал… Нам надо поскорее пожениться. — От этих слов у меня дыхание перехватило. Это было не совсем предложение, и совсем неромантично, но так даже лучше. Значит, Лёша всё для себя окончательно решил. — Но сначала у тебя будет выставка.

— Какая ещё выставка? — офигела я.

— Помнишь, я говорил, что у меня товарищ в музее работает?

— Да.

— Так вот, там вопрос решённый, нужно только дату назначить.

— И сколько это стоит?

В ещё одну авантюру я влезать не собиралась. Я второй раз этот ужас не переживу.

— Да нисколько, Оль, — ещё больше огорошил меня Лёша. — Картины я сам отвезу, чтоб никуда не пропали. Это будет… Ты чего ревёшь-то? Ты уже не хочешь выставку?

Мы остановились посреди улицы, и Лёша с беспокойством заглядывал мне в лицо.

Я не могла слова вымолвить из-за рыданий. Нет, я не верю! Так просто не бывает!

— Я… Я… — всхлипывала, едва сдерживаясь от того, чтобы не заорать на всю улицу о том, как я люблю его. — Я люблю тебя, Лёша! Я так тебя люблю!

— Я тоже люблю тебя, моя маленькая! — Лёша обнял меня, и я судорожно вздохнула. — В общем, выбирай день, приглашай гостей. Настю там… Родителей…

— Насчёт родителей не знаю… — с сомнением протянула я. — Маму я звать не хочу, а приглашать только папу — это как-то не очень.

— Да ладно тебе. Твоя мама не такая уж ведьма. Своеобразная, конечно, мадама, но ничего.

— Ты её совсем не знаешь. Мама до сих пор считает, что мои картины — это баловство и детская мазня. Я не хочу, чтобы она портила мне настроение и обесценивала мои работы.

— А вдруг она наконец-то начнёт гордиться тобой? В любом случае там будут те, кто тебя поддержит, так что перебори свой страх и позови маму.

Лёша был прав. Я не могла остаток жизни не общаться с матерью, вычеркнув её из своей жизни. Тем более что я очень по ней скучала. Мне не хватало её.

— Решено! — улыбнулась я. — Готовимся к выставке!

А потом к свадьбе, — мысленно добавила я.

Ну вот и настал тот самый день, когда мои "художества", как их называет моя мама, должны были предстать перед глазами искушённой публики.

Я вертелась перед зеркалом в своей квартире, затягиваясь в платье, которое, кажется, было создано специально для того, чтобы блистать в такой волшебный день. Чёрное, обтягивающее, с таким вырезом, что даже Федя, мой рыжий бандит, застыл в благоговении, уставившись на меня своими изумрудными глазами.

Совсем скоро я уже не смогу носить таких платьев. Утром я сделала пять тестов на беременность, и все они оказались положительными. Вот Лёша обрадуется! Мне уже не терпелось рассказать ему о том, что он скоро станет отцом, но я решила объявить ему эту новость в более торжественной обстановке.

На выставке и сообщу.

— Ну что, Феденька, — обратилась я к коту. — Как тебе твоя хозяйка? Настоящая леди?

Федя выразительно зевнул и начал вылизывать себе… ну, вы понимаете что. Типичный мужской ответ!

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Лёша… ой, простите, Алексей Анатольевич Ахтырский в полном боевом облачении — костюм-тройка, галстук, и такие туфли, что хоть в кино его снимай.

— Принцесса, — прошептал он, застыв на пороге. — Ты…

— Я что? — кокетливо повертелась перед ним.

— Охуенная! — с восхищением выдохнул он. — Просто богиня!

Я расцеловала его, не обращая внимания на то, что красная помада теперь украшала его щёки.

Музей современного искусства был великолепен. Я так волновалась, что вцепилась в руку Лёши намертво. Он же, напротив, чувствовал себя весьма расслабленно, как будто каждый день посещал такие мероприятия.

Наверное, это потому, что директор музея — его друг.

— Неужели это всё бесплатно? — искренне удивлялась я, не веря в происходящее.

— Бесплатно, — коротко ответил Лёша, развевая мои последние сомнения.

— Алексей Анатольевич! — к нам бросился мужчина в цветастом шарфике, с бородкой а-ля Дали. — Здравствуй, дорогой!

Мужчины обменялись крепким рукопожатием, и мне пришлось ненадолго отпустить руку Лёши.

— Здравствуй, Семён Геннадьевич! — поприветствовал он мужчину, и я догадалась, что это и есть директор музея. — Познакомься, это Оля, моя будущая жена, а это мой старинный друг Семён, — представил он нас друг другу.

Семён поцеловал мою руку, и я почувствовала себя королевой вечера. Хотя куда уж корону больше? Выставка и так в мою честь.

— Всё готово, ваша выставка ждёт!

"Ваша выставка"… От этих слов у меня перехватило дыхание.

Зал был оформлен в стиле "минимализм с намёком на шик". Мои картины… Ой, простите, "художества", висели на стенах, подсвеченные точечными светильниками. Центральное место занимала "Наяда" и выглядела она впечатляюще. Не то что на мольберте в моей кухне.

— Оля, — Лёша сжал мою руку. — Посмотри, сколько народу!

И правда, зал постепенно заполнялся. Тут были и коллеги Лёши по спортклубу, которые, кажется, впервые в жизни надели галстуки, и мои подруги, и даже несколько серьёзных типов в очках, которые, как шепнул нам Семён, были местными арт-критиками.

— Доченька, я просто в шоке! — появилась в зале и моя мама под руку с отцом. — Это же надо… Целая выставка! Столько гостей!

— А ты в неё не верила, — усмехнулся отец. — Поздравляю, Олюшка!

Мама вообще вела себя на удивление мило и приветливо. Ни одной колкости в мой адрес за весь вечер.

— Маму как будто подменили, — заметила я, когда она отошла в дамскую комнату.

— Провёл с ней профилактическую беседу, — усмехнулся папа. — Твоя мать просто не знает, куда себя деть, после того как ты съехала. Всё её внимание досталось мне одному. Хоть бы хобби себе какое-нибудь нашла. Сил моих уже нет.

— Сергей Петрович, кажется, я знаю, как вам помочь! — неожиданно воскликнул Лёша. — У нас в клубе открылось новое направление. Пул дэнс называется. Вашей супруге понравится. И вам тоже.

Я прыснула от смеха, представив маму, извивающуюся вокруг шеста.

— Думаешь? А что это, Алексей? — заинтересовался папа.

— Танцы, — пожал плечами Лёша. — Уверяю вас, у вас второй медовый месяц начнётся, как только Лариса Аркадьевна начнёт посещать занятия. Тренер вот такой! — Лёша показал большой палец вверх.

— Ну, всё! Договорились. Привезу Лариску.

Мама вернулась из туалета, не подозревая, что вокруг неё собрался целый заговор.

— Друзья, у меня есть важное объявление! — громко крикнул Лёша, привлекая всеобщее внимание.

Голос у него вдруг стал каким-то торжественным, прямо как у диктора на параде.

Я наивно подумала, что он хочет поблагодарить Семёна или объявить о том, что в соседнем зале приготовлен фуршет. Каково же было моё удивление, когда этот двухметровый амбал вдруг опустился передо мной на одно колено!

— Оленька… — он достал из кармана бархатную коробочку, и у меня сразу перехватило дыхание. — Свет очей моих! Смысл моей жизни! Ты согласна стать моей женой?

Коробочка открылась, и я увидела кольцо. Не просто кольцо, а настоящее произведение искусства. Золотое, с бриллиантом, который сверкал, как глаза Лёши сейчас.

Зал замер. Мама с Настей ревели.

Я стояла, как идиотка, с открытым ртом, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Да! Тысячу раз да!

Зал взорвался аплодисментами. Лёша вдруг вскочил, подхватил меня на руки и закружил, не обращая внимания на то, что я чуть не задела ногой папу.

И тут… Тут мне пришлось его остановить.

— Лёш, стой! — я схватила его за лицо. — Ты же меня сейчас уронишь! В моём положении это опасно!

Он замер, как вкопанный:

— В каком ещё положении?

Я только загадочно улыбнулась и положила его руку себе на ещё плоский животик.

Лёша сначала ничего не понял. Спортсмен, что с него возьмёшь? Потом он побледнел. Потом покраснел. И наконец…

— Наконец-то! — его рёв разнёсся по всему музею. — Я БУДУ ПАПАШЕЙ!!!

Зал снова взорвался аплодисментами. Мама уже рыдала, не сдерживаясь, на плече у папы. Настя сморкалась в платок, элегантно протянутый Семёном. Он так на неё поглядывал…

Кажется, подруга сегодня уедет домой не одна.

Дальше начался полный хаос. Лёша бегал по залу, обнимая всех подряд. А я смущённо разглядывала кольцо и принимала поздравления от умиляющейся публики.

— Ты знаешь, что это значит? — Наконец, вернулся он ко мне и взял меня за руки. — Теперь точно переезжаешь ко мне! И Федя тоже! И…

— И что? — засмеялась я.

— Это самый счастливый день в моей жизни.

— И мой тоже!

— Это точно надо отметить!

С этими словами мы отправились на фуршет. Счастливые и влюблённые!

Казалось бы, этот день было невозможно дополнить чем-то равноценным нашему с Лёшей счастью, но тут к нам подошёл Семён. С таким лицом, будто только что выиграл в лотерею.

— Лёха, тут такое дело… — тихо сказал он ему, цепляя его за локоть. — Там один господин хочет купить Олины картины. Ты как, Оль? — перевёл он взгляд на меня.

— Но я ничего не продаю… — удивилась я. — А… За сколько?

Семён огласил нам такую сумму, что я подумала, что у меня рассудок от счастья помутился.

— Скока-скока? — переспросил Лёша, очевидно тоже не поверив в услышанное.

— Три твоих работы хотят купить! — выпалил Сёма, сверкая глазами. — Коллекционер просто в восторге!

Мир вокруг меня поплыл. Цифра была такая, что на эти деньги можно было купить новую иномарку или квартиру. Лёша, видя мою реакцию, схватил меня за талию.

— Оль, дыши!

— Да я дышу! Это же… — у меня будто слова закончились, потому что доллары в глазах поскакали. — Надеюсь, это не мой папа? — с подозрением спросила я, решив, что он решил таким образом поддержать нас с Лёшей материально и вдохновить меня на написание новых картин. — Можно познакомиться с этим господином?

— Нет, ну, что ты, — рассмеялся Семён. — Этот господин иностранец. Больше всего он восхищается "Наядой", но желает купить ещё две картины. К сожалению, не имею возможности представить вас друг другу. Покупатель пожелал остаться инкогнито.

— Боже! Конечно, я согласна. Если это не шутка?

— Да какие шутки, Оль! Ты талантище! — поддержал меня Лёша.

— Тогда я пойду подготовлю всё к сделке, — обрадовался Семён. — И маленькое уточнение… Десять процентов комиссия музея за сделку.

Это такие мелочи. Я была согласна и на половину, но Лёша был другого мнения.

— Слышь, Сёма! А харя у тебя не треснет? — рассердился он. — Пять процентов! И то, только потому, что мы друзья.

— Ладно, — поджал губы Семён.

— И передай Инкогните, что цена на тридцать процентов дороже!

— Лёша! — возмутилась я, но было поздно — Семён уже ушёл.

— А чё, Лёша? По-моему, тебя наебать хотят! Опять.

— Ты сейчас мне всю сделку зарубишь. А я ещё папе миллион торчу!

— Ты давай тут это… Не нервничай, короче! И ребёнка моего не нервируй!

Вы посмотрите, как он заговорил! А ведь мы ещё даже не женаты!

— Знаешь, что? — я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать Лёше всё, что я о нём думаю, но тут прибежал ещё более радостный Семён.

— Покупатель согласен! Пройдёмте в мой кабинет! — он аж подскочил от радости.

— Господи! — только и смогла выдавить я, чувствуя, что ещё немного и лишусь чувств. — Лёша, я уже говорила, что тебя люблю?

— И я люблю тебя, куколка. Охренеть, я женюсь на миллионерше!

(Пять лет спустя)

Если бы пять лет назад кто-то сказал, что я, Лёха Ахтырский, буду стоять посреди квартиры с двумя рюкзачками, упаковывая кроссовки, боксёрские перчатки размером с кошачью лапку и целую аптечку пластырей с мультяшками, я бы рассмеялся этому пророку в лицо!

Но реальность оказалась круче любого прогноза.

— Пап, а деда Серёжа нас научит бить ногой в голову? — Мишка, мой старший на целых три минуты сын, устроил мне допрос с пристрастием, вися у меня на левой руке.

— Нет, — фыркнул Глебка, цепляясь за правую. — Дед сказал, что ногами — это карате, а мы боксёры! Мы будем бить в живот!

У нас родились близнецы. Сразу два крепких пацана. Ну, так, а кто делал?

Оля ходила со мной на пробежки месяца до седьмого. Не сдавалась до последнего. Я думал, вперёд неё рожу от страха или врача её прибью, который ей бегать разрешил, но всё обошлось.

Теперь у нас все на спортике. Дети ходят ко мне в зал вместе с Олей, тёща крутит жопой на пилоне, а тесть в качалку повадился. Начал ревновать Ларису Аркадьевну к другим мужикам, вот и решил подкачаться. Тёща его тоже ревнует. Страсть у них теперь неимоверная. Еле упросили внуков взять на выходные.

Я прохожу по коридору мимо своего портрета. Оле нравится рисовать меня, как будто я бог красоты. Я не против, раз ей нравится, но иногда становится не по себе от мысли, что Оля меня боготворит. Что я Аполлон какой-то? Вот она, да — богиня.

На кухне моя куколка заворачивала в фольгу пирожки, чтобы тесть с мальчиками не умерли с голоду на правильном питании тёщи.

Федя, наш рыжий террорист, сидел на холодильнике и смотрел на всю эту суматоху с видом короля, наблюдающего за крестьянами.

— Лёш, — Оля строго ткнула в меня ложкой. — Положи им свитеры потеплее. И скажи папе, чтобы не кормил их мороженым перед сном!

— Ага, ладно, — кивнул я.

Сергей Петрович сам как большой ребёнок. В прошлый раз они всё вместе делали ночной дожор в три часа ночи и смотрели "Ну, погоди!".

На улице раздался сигнал клаксона, оповещая о приезде тестя, и Оля подошла к окну, чтобы помахать ему рукой.

— Деда-а-а! — оба сорванца ринулись к двери, забыв и про рюкзаки, и про перчатки.

Я сдал сыновей тестю и вернулся домой, в нашу огромную квартиру. Прорубить дверь в стене, чтобы объединить нашу с Олей жилплощадь, нам не разрешили, но я нашёл выход. Снёс перегородку на балконах, чтобы можно было свободно ходить из квартиры в квартиру, и теперь у нас был простор.

— Ну что, мама чемпионов, — прошептал я, обнимая жену со спины. — Два дня полного спокойствия и свободы. Чем займёмся?

Оля посмотрела на меня, потом на Федю, который пытался спиздить со стола пирожок, потом на разгром в прихожей…

— Знаешь что? Давай просто ляжем спать. В тишине.

— Давай! — согласился я, прекрасно понимая, что спать мы будем, но не сразу.

Я помогаю Оле быстренько навести порядок и разложить разбросанные по квартире вещи по местам.

— У нас в доме явный перевес по мужчинам, — замечает Оля, запихивая игрушечные машинки в корзину для игрушек, и я вижу, как её настроение улучшается.

— Я тоже думал о том, что нам нужно разбавить нашу мужскую компанию. Дочкой, например.

Через минуту Оля уже лежит подо мной, раскинувшись, как королева на кровати.

Моя жена, моя Оля.

Я замечаю каждую её реакцию, каждую дрожь, которую вызывает моя ладонь, медленно ползущая вверх по внутренней стороне ее ноги. Её кожа под пальцами горячая, покрывшаяся мурашками от возбуждения.

— Лёш… — её голос срывается, когда мои пальцы находят уже набухший, влажный бугорок.

Я чувствую, как она вся сжимается под этим прикосновением, как её бёдра непроизвольно приподнимаются навстречу.

— Какая же ты красивая, — говорю шёпотом по привычке, боясь разбудить детей, которых нет дома. — Вся мокрая для меня.

Мои пальцы скользят ниже, легко, едва касаясь, собирая ее сок, размазывая его по нежным складкам. Она стонет, когда я ввожу один, затем два пальца внутрь. В её дырочке так горячо, так тесно, что мой член дёргается в ответ, как в первый наш раз.

Сжимаю ее бёдра, чувствуя, как они дрожат от напряжения. Оля тянется ко мне, цепляясь за плечи, подставляя сладкие губки для поцелуя.

Я вхожу медленно, чувствуя, что погружаюсь в рай. Оля принимает меня с готовностью, сжимает внутренними стеночками, заставляя застонать в её губы.

— Да… вот так… — шепчет она, обвивая ногами мою талию, принимая меня глубже.

Я начинаю двигаться. Сначала медленно, позволяя ей привыкнуть, чувствовать каждый сантиметр. Но скоро ее стоны, ее ногти, впивающиеся мне в спину, ее горячее дыхание на губах заставляют меня потерять контроль.

Я ускоряюсь, вгоняя в нее себя с каждым толчком все глубже, все жестче. Наши тела сливаются в едином ритме, ее грудь прижимается к моей груди. Твердые, чувствительные соски трутся о мою кожу.

— Не могу больше… — она задыхается, ее тело вдруг напрягается, сжимается вокруг меня, и я чувствую, как её девочка начинает пульсировать в оргазме.

Это сводит меня с ума.

Я хватаю ее за бедра, прижимаю еще сильнее к себе. Горячая волна накрывает, и я заполняю ее собой, рыча ей в губы ее же имя.

Мы лежим, сплетённые, дышим в унисон. Её пальцы медленно гладят мою спину.

— Люблю тебя, — шепчет она, и я целую её в висок, вдыхая запах наших тел, нашего секса, нашей любви.

— И я тебя, солнышко!

Надеюсь, получится доченька. Или снова сразу две…

Или будем дальше стараться. Пацаны тоже хорошо. Можно собрать футбольную команду под фамилией Ахтырские.