Ожидание убивало. Я смотрела на тест почти не моргая, забыв, как дышать.

Две полоски! Две! Мамочки…

Сердце в груди выписывало такие кульбиты, что меня колотило от возбуждения. Схватив тест, я бросилась искать Руслана.

Как же он обрадуется сейчас! Боже, как же я сама счастлива! После всего, что мне пришлось пережить в последнее время, этот малыш, как отдушина, начало чего-то нового и светлого. Руслан офигеет не меньше моего. Он так ждал этого ребёнка!

Мужа я нашла в его кабинете. Глядя в окно, он разговаривал по телефону. Тихонько приоткрыв дверь, я сунулась было внутрь, но услышанное заставило меня застыть на пороге.

— Она мне не нужна, — чётко проговорил Руслан. — Как только Ульяна вступит в наследство, я избавлюсь от неё, можешь не сомневаться.

Это он обо мне сейчас говорит? Мне не послышалось?

— Я сделаю всё быстро. Ты меня знаешь.

Он говорил что-то ещё, но я уже не слышала. Прикрыв также тихо дверь, захлебнулась от горя и слёз.

Руслан хочет меня убить? Ему просто нужны были папины деньги? Как же так…

Может, это он его и заказал, чтобы склонить меня к замужеству и поскорее получить бизнес папы через меня? А как же я? Как же наш ребёнок? Он и его убьёт? Что же делать, боже!

Надо бежать. Срочно!

Я должна защитить своего малыша во что бы то ни стало! Даже если его придётся прятать от его собственного жестокого отца!

Погода была отвратная, как и моё настроение. Руслан велел разжечь камин, и теперь мы молча сидели у огня, думая каждый о своём. Он усадил меня на свои колени, придавая нашему вечеру ещё больший уют.

Никогда не думала, что Руслан может быть уютным, но сейчас я чувствовала себя спокойно и расслабленно в его объятиях. Последние дни были тяжёлыми и горькими для нас обоих. Он искренне сопереживал моей утрате. Пусть Руслан и не любил моего отца, так как я, но было видно, что ему больно за меня. Погода была отвратная, как и моё настроение. Руслан велел разжечь камин, и теперь мы молча сидели у огня, думая каждый о своём. Он усадил меня на свои колени, придавая нашему вечеру ещё больший уют.

Никогда не думала, что Руслан может быть уютным, но сейчас я чувствовала себя спокойно и расслабленно в его объятиях. Последние дни были тяжёлыми и горькими для нас обоих. Он искренне сопереживал моей утрате. Пусть Руслан и не любил моего отца, так как я, но было видно, что ему больно за меня.

— Нам нужно пожениться до аукциона, принцесса, — задумчиво произнёс Руслан. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но так нужно. Мы должны объявить публично о том, что ты моя жена. Ради твоей безопасности.

Он тепло коснулся губами моего виска, и мне на секунду стало легче. В последнее время Руслан очень сильно меня поддерживал. Его заботу и внимание сложно было переоценить.

Смерть папы сблизила нас. Руслан показал себя чутким и терпеливым человеком. Совершенно неожиданно он открылся для меня с новой, человечной стороны. Был всё время рядом и днём, и ночью. Я не представляла, как бы я справилась со своим горем в одиночку. Руслан придавал мне сил, когда казалось, они иссякали окончательно, заряжал меня мужеством и всячески отвлекал от депрессивных мыслей. Смерть папы меня не раздавила только благодаря Руслану.

Похороны организовывал тоже он. Близких родственников у нас не было, как и друзей, только деловые партнёры. Народу пришло много, но я никого из них не знала лично. Вдела мельком некоторых, когда мужчины приходили к папе в гости.

Завгаевых не было. Это лишь подтвердило мою догадку о том, что убийство папы — их рук дело. Как же я их ненавидела! Скорее бы Руслан нашёл доказательства их вины и покарал убийцу!

Ещё на похоронах не было мамы. Я не знала, как ей сказать о смерти отца. Нет, не так… Я просто струсила звонить ей.

Здравствуй, мама. Это твоя дочь Ульяна. Папу убили. Приезжай на похороны.

Так, что ли? Моя обида на маму была настолько велика, что я даже голос её боялась услышать. Я не готова была с ней как-либо контактировать. А если бы она не приехала на похороны по каким-то причинам, я бы затаила на неё ещё большую злобу.

Скажу потом. Когда-нибудь. Может, и никогда.

И уж точно не позову её на свадьбу.

— Хорошо, Руслан. Как скажешь, — покорно соглашаюсь я.

Почему-то я начала безоговорочно доверять ему. До светского мероприятия осталось три дня, и теперь я жду не дождусь, когда смогу посмотреть в глаза жестоким нелюдям, лишившим меня единственного близкого человека. Я должна быть сильной! Должна показать, что они меня не сломили!

— Я люблю тебя, Ульяна! — горячо шепчет Руслан. — Вместе мы справимся! Ты у меня стойкая девочка! Мы отомстим за Игоря! Даже не сомневайся!

Я так благодарна Руслану за эти слова, вселяющие в меня уверенность, что не высказать то, что я сейчас чувствую к нему. Может, я тоже его люблю? Просто не понимаю этого?

Разбрасываться словами не стоит. Я знаю, какую благодарность любит Руслан, поэтому тянусь к пряжке на его ремне.

— Ульяша, ты уверена? — хрипло спрашивает он.

Со дня смерти папы мы занимались сексом лишь один раз. Руслан ко мне не приставал, понимая, что мне не до постельных утех. Но он тоже живой человек со своими чувствами и потребностями. Я должна пойти ему на уступку. Да и самой хочется забыться хоть ненадолго в его объятиях.

Когда Руслан меня трахает, невозможно думать о чём-то ещё, кроме его члена во мне. Пусть мои мозги отключатся на часок-другой.

Завожусь с пол оборота. Пряжка мужского ремня не поддаётся, и меня это распаляет ещё сильнее. Хочу дикого, жёсткого секса. Чтобы крышу снесло к чёртовой матери! Чтобы почувствовать хоть что-то, кроме разъедающей душу пустоты внутри.

Меня больше не пугают собственные желания. Руслан со дня на день, может, уже завтра, станет моим мужем. Я могу с ним трахаться, как захочу! Он теперь мой! Мой собственный!

— Я уверена! Хочу, чтобы ты меня выебал! — с вызовом бросаю я.

— Хо-хо! А кто у нас ныл о нежности и чуткости? — напоминает Руслан.

— Заткнись! И займись делом!

Руслана мой борзый настрой тоже разгорячил. Его ширинка, которую я прямо сейчас гладила рукой, топорщилась бугром. То, что я его возбуждаю, тешило моё самолюбие. Приятно быть желанной, чёрт побери!

— Ну, держись, сучка! — сквозь зубы цедит Руслан.

Он стряхивает меня с колен, ставит раком на диване, задирает подол платья. Я вцепляюсь в кожаную обивку пальцами, оттопыриваю задницу навстречу Руслану, который уже стаскивает с меня трусы. Пробегается пальцами по набухшим от возбуждения складочкам, вызывая во мне нетерпеливую, приятную дрожь.

Мне не нужна прелюдия. Не нужны поцелуи и ласки. Хочу, чтобы вогнал в меня свой хобот немедленно!

— Руслан… Руслан… — стону, как в беспамятстве.

Он рычит, шлёпает меня по заднице, следом растирает ягодицу, подстёгивая меня этой грубостью ещё сильнее. Слышу, как возится с ремнём, дрожа всё сильнее.

Твёрдая головка давит на вход, а потом член Руслана врывается в меня сразу на всю длину.

— А-ах!

Меня пронзает удовольствием, как копьём. Захлёбываюсь от яркости ощущений, чувствуя себя снова живой. Руслан наматывает мои волосы на кулак, заставляя запрокинуть голову назад, прикусывает шею, как зверь, поймавший самочку. Почти выходит из меня и вбивается снова, шлёпая яйцами по ляжкам.

Каждый его толчок и касание отзывается во мне сладкой судорогой. Запредельно остро! На грани!

Гостиную наполняют мои надрывные сладостные стоны, шлепки наших тел и пошлое хлюпанье моего влагалища. Тёплый запах горящих поленьев смешивается с терпким ароматом нашего возбуждения.

— Куколка тебе нравится, как я тебя ебу? — хриплым, низким голосом спрашивает Руслан. — Отвечай!

Тяжёлая ладонь снова звонко хлещет меня по заднице, взрываясь на коже миллиардом мелких иголочек.

— Да! Боже, да! — надсадно взвизгиваю я. — Ещё! Пожалуйста! Ещё!

Пытаюсь подаваться бёдрами ему навстречу, но Руслан слишком крепко зафиксировал меня. Жалобно всхлипываю, почти скулю от невыносимого напряжения. Я уже близко… Ещё немного…

Руслан просовывает руку мне под живот, нажимает на клитор.

— А-а-ах!

Бьюсь в экстазе, пока он возит меня лицом по спинке дивана, яростно вколачиваясь в мою дырочку до самой матки. Я проваливаюсь в какую-то бездну, чувствуя, как сперма Руслана горячо растекается внутри меня.

Наступает почти гробовая тишина. Слышится только потрескиванье догорающего камина и наше с Русланом тяжёлое дыхание.

Мне становится хорошо. Очень хорошо. Я благодарна Руслану за эти минуты отдушины, за его терпение и даже за грубость, как бы странно это ни звучало.

Он отпускает меня и переворачивает на спину. Широко разводит в стороны мои колени и смотрит на мою истерзанную им же киску.

— Что ты делаешь? — немного смущаюсь, несмотря на то, что только что вела себя, как голодная шлюха.

— Любуюсь твоей дырочкой. Очень красиво!

В этот момент влагалище сокращается, выталкивая сперму, и это заставляет меня покраснеть. Представляю, как там сейчас "красиво". Все же Руслан неисправимый извращенец, как ни крути.

— Пойдём, принцесса! — подхватывает на руки моё отказывающееся шевелиться тело. — Пора баиньки!

— Я хочу ещё! — упрямо заявляю я, пока он несёт меня в спальню, хотя глаза начинают слипаться от сонливости. — Трахни меня ещё раз!

— Обязательно, любимая! Сейчас всё будет!

Он укладывает меня на кровать и помогает раздеться. Трусы я потеряла в гостиной. Хочу сказать Руслану, чтобы он их убрал оттуда. Неловко получится перед горничной. Но уже нет сил.

Меня укрывают пушистым облаком одеяла. Нежный чмок в висок, и всё, меня тут нет.

Наша женитьба с Русланом была чистой формальностью. Не было даже церемонии. Утром приехал фотограф и сделал мне фотографию на паспорт. Уже за обедом Руслан торжественно вручил мне новый документ, и мы обменялись кольцами.

Ни праздника, ни гостей, ни белого платья…

Я всё понимала, да и было не до веселья, но всё равно я расстроилась, что всё вот так тайком и на скоряк.

Миронова Ульяна Игоревна.

Даже фото в паспорте меня удручало. Из-за того, что я беспрерывно плакала несколько дней подряд, выглядела теперь на все тридцать. Так глупо было переживать из-за этого, ведь детство кончилось, и это самое меньшее, о чём мне стоило беспокоиться.

Теперь я замужняя женщина. Женщина, чёрт побери!

А напротив меня сидит мой муж, пережёвывая своими огромными челюстями куски мяса, как комбайном. Я жена этого громилы господи! И дети мои будут от бандита!

Руслан же, напротив, был очень радостным сегодня и оживлённым. Хоть кому-то от этого события хорошо.

Он обедал, а мне кусок в горло не лез. Я разглядывала обручальное кольцо, усыпанное довольно крупными камешками — знак принадлежности криминальному авторитету.

— Брюлики настоящие, не сомневайся, — самодовольно хмыкнул Руслан. Он поймал мою руку и прижал её к своей щеке. — Не вижу радости, Ульяна. Что опять не так?

— Я просто переживаю о том, что же будет дальше.

— Что конкретно тебя беспокоит?

— Завтра мы идём на эту вашу бандитскую сходку…

— Нашу, ты хотела сказать? — поправил меня Руслан. — Добро пожаловать в мафию, принцесса!

Мой муж прав. Теперь я не сопливая дочка бизнесмена, а жена криминального авторитета. Если Руслан объяснит мне хоть что-то про бизнес, я смогу сама управляться со своим наследством. Хочу, чтобы папа гордился мной, глядя на меня с небес.

— Ты научишь меня вести бизнес?

— Чего? — сморщился он и перестал жевать.

— Я бы хотела самостоятельно управлять своим наследством! — твёрдо заявила я. Пусть Руслан не думает, что я дура какая-то. — Это проблема?

— Это не проблема. Проблема в том, что бизнес Игоря не для девочек.

— Но…

— Это не обсуждается! — повысил голос Руслан, и мне стало неприятно. — Послушай, Ульяна, — смягчился он, заметив, что я недовольно поджала губы. — Не лезь, куда не нужно, делай, как я говорю, и все будут счастливы.

— Я всего час твоя жена, а ты мне уже указываешь, как мне жить? Не много ли на себя берёшь, дорогой?

— Это ты правильно заметила, куколка! — оскалился он. — Я уже целый час твой муж. Давай сразу проясним один момент? В нашей семье главный я! — он стукнул себя кулаком в грудь, как бабуин. — Я, я, и только я! Я обеспечиваю наше будущее, нашу безопасность и я решаю, что будет лучше и как. А ты… Моя любимая женщина, моя куколка, моя принцесса. Рожай детей, наряжайся, гуляй в саду, покупай шторы, стреляй по банкам… Займи себя чем-нибудь, наконец.

— Да это патриархат какой-то! Каменный век! — цинично усмехнулась я. — Я не твоя собственность!

— Теперь моя! Всё! Ты Миронова и, возможно, уже носишь в животике моего наследника! Думай, что хочешь, но всё равно всё будет по-моему! Это ради твоего же блага! А что касается бизнеса твоего отца… Он не стоит и выеденного яйца. Считай, что я взял тебя в жёны без приданого.

Это прозвучало так, будто он меня на помойке нашёл. Так обидно стало. Я не знала, что ответить Руслану, поэтому с досадой прикусила язык.

С одной стороны, он прав. Наверное, он просто хочет меня защитить. С другой стороны, он реально воспринимает меня, как вещь, красивую куклу, которую заключил в неволю с помощью брака и ребёнка.

Я отказывалась мириться со своим унизительным положением. Было такое ощущение, что чем дольше я нахожусь в компании Руслана, тем хуже и хуже становятся мои дела. Просто катятся вниз по наклонной. Что дальше? Он меня бить начнёт? А потом и вовсе убьёт, если слушаться не буду? Выгонит из дома? Заберёт детей?

— А если мы разведёмся? Я останусь с голой жопой?

— Голожопой ты мне нравишься больше, принцесса!

— Это не смешно! Я сейчас говорю о серьёзных вещах, а ты издеваешься?

— Что с тобой, Ульяна? Ты встала не с той ноги? А может, нам пора провериться на беременность? У тебя явно гормоны шалят.

— Я не беременна! — с полной уверенностью заявила я. Пусть не льстит себе. Тоже мне, производитель!

— В нашей семье, куколка, развод не предусмотрен, чтобы ты понимала. Мы будем любить друг друга, пока смерть не разлучит нас. Я спас тебе жизнь и отдавать левому хую не собираюсь! Уяснила?

Ох, как он заговорил! Ещё вчера был таким тихим и милым, а сегодня тиран-тираном! Руслан реально думает, что если он дал мне свою фамилию, то я теперь под его дудочку буду плясать?

Похоже, так и есть. Что-то мне уже разонравилось быть его женой.

— Тебе от меня только секс нужен и дети? — едва не плача произнесла я.

— А у тебя ещё что-то есть? — цинично и криво усмехнулся Руслан. — Кстати, о сексе и детях… Иди-ка сюда! — Он потянул меня за руку на себя, потом со звоном сгрёб тарелки в сторону, расчищая место на столе. — Сними трусики!

Это было сказано в приказном тоне. Боже, что ему опять нужно? Мы трахались только пару часов назад до потери пульса!

— Я не хочу!

— Я хочу! Заниматься со мной любовью твоя святая обязанность. Снимай трусы, куколка! Или я сам сниму их с тебя! — он зыркнул на меня своими черными глазами, и я послушно задрала платье. — Может мне вообще запретить тебе носить дома трусы? Как тебе такая идея?

Я ничего не ответила. Стянула трусики и кинула их в лицо мужу. На, сука, подавись!

Сказать такое вслух я, конечно, побоялась. Руслан только заржал в ответ на мою выходку. Не поднимаясь со стула, он подхватил меня за талию и усадил на стол перед собой.

— Раздвигай ноги! — прозвучал очередной приказ.

Так и знал, что и дня не пройдёт со дня нашей женитьбы, как Ульяна начнёт выёбываться. Стала Мироновой, думает, верёвки будет из меня вить? Да щас!

После смерти Игоря я, конечно, вошёл в её положение, понимая величину потери Ульяны, старался её вообще не трогать и не цеплять. Честно пытался быть котиком, но сейчас она меня прям выбесила!

Куда её, сука, несёт всё время? То в людей стреляет, причём конкретно в меня, то собаки её чуть не разорвали, то патроны ей дай, то бизнес-леди себя возомнила.

Я заслужил хоть чуточку покоя? Она не понимает, что у меня и так сейчас головняков выше крыши? Жалкий бизнес Игоря повис на моей шее, как и бывший женишок Ульяны, которому я ухо отстрелил.

Помимо всего пиздеца, что завертелся вокруг нас, меня больше всего волновало, кто Игоря шлёпнул? У ментов полный глухарь, на почерк чеченцев не похоже. Нутром чую, что не только Завгаевым Лебедев дорожку перебежал. Кому тогда?

Я же обещал Ульяне найти убийцу и покарать его? Обещал её беречь, как зеницу ока? Нахрена мне палки в колёса вставлять своими хотелками?

У меня тоже они есть. Хочется приходить домой и утыкаться лицом в живот жены, чтобы приласкала, успокоила, расслабила меня и приголубила после работы. А в реале я занимаюсь воспитанием капризной девочки.

Скорее бы она залетела! Пузо вырастет, дурь махом пройдёт. Вместе с животом вырастет понимание, что она не только за свою жизнь в ответе, а ещё и за нашего малыша. Одного маловато будет. Надо парочку, а лучше три-четыре.

Ну, а что? Умарчику бы Ульяна каждый год рожала — у чеченцев так принято. Я ничем не хуже бородатого. Будет всё время беременная ходить у меня.

Надо хотя бы первого зачать. Положить начало, так сказать. В жизни столько не ебался. Чувствовал себя быком-производителем, но всё считал, что стараюсь недостаточно.

Чаще, глубже, активней!

Трахать Ульяну было одно удовольствие. Для неё у меня вечный стояк. Нужно сейчас оторваться, чтобы во время её беременности не бегать по шлюхам слишком часто. Ульяна такая же собственница, как и я. Отстрелит мне с дуру шары, если поймает на другой бабе. Нужно натрахаться с запасом, так сказать.

— Ещё шире! — скомандовал я, видя, что Ульяна раздвигает ножки как-то без огонька. — Не капризничай, принцесса! Ты же не хочешь, чтобы я пошёл налево?

— Это что, угроза?

— Да просто мнение твоё спросил, — пошутил я, решив сгладить угол. Нахер я вообще это ляпнул, дебил? — Ну, мало ли? Вдруг можно? Я тогда поеду, чтобы тебя не утруждать?

Ульяна ничего не ответила, но судя по тому, как она гневно раздувала ноздри, моя идея её не впечатлила.

Передо мной открылся шикарный вид на её влажную, розовую киску, так что я махом забыл, о чём мы с женой вообще разговаривали. Моя любимая, идеальная щель!

Фасолинка и губки были всё ещё припухшими после нашего недавнего соития, а дырочка чуть красной. Боже! Эта волшебная пизда теперь моя навсегда! В пожизненном пользовании. Аж самому не верится, что я её заполучил. Было непросто, но она того стоит.

Хватаюсь за белоснежные ляжки жены, подтаскивая её ближе к себе, целую внутреннюю часть бедра, наслаждаясь нежностью кожи. Она судорожно вздыхает и откидывается назад, уперевшись локтями в стол.

Нежнятина ей нужна? Постараюсь. Раздраконила так, что хочется засадить в её дырочку прямо сейчас насухую и вытрахать до хрипоты, чтобы не смела больше перечить.

Нахлебаюсь я ещё с этой сучкой упрямой. Ох, чую, все мозги мне выклюет со своим характером говняным. Мало её Игорь лупил. Мало!

Запах от киски такой пряный, что в ширинке болезненно давит, башка кругом идёт от дурманящей сладости. Пальцами раздвигаю губки, открывая себе больший доступ к упругой фасолинке. Размашисто веду языком от входа вверх, касаюсь кончиком клитора.

Слышу, как Ульяна начинает часто дышать, чувствую, как дёргается от моей ласки. Вылизываю жену неторопливо, смакуя её робкие стоны и вкус смазки. Блять, реально вкусная! Помогаю себе рукой, вгоняя в горящую щель сразу два пальца.

— М-м-м! Ах! — надрывно стонет Ульяна, подаваясь бёдрами мне навстречу.

Пиздит, что ей нежности не хватает. Сама-то пожёстче любит, чтобы брызги из неё летели, когда засаживаю. Её темперамент идеально сочетался с моим. Лучше не придумаешь.

Ульяна начинает елозить жопой на столе, сама насаживаясь на мои пальцы уже чавкающей от влаги щёлкой. Вынимаю пальцы из неё. Куколка разочарованно мычит, начинает беспокойно дёргаться. Вгоняю пальцы обратно, получая за это заслуженный стон.

Мне нравится её дразнить. Это настолько увлекательно, что приносит мне какой-то особенный кайф. Я достаточно изучил тело жены, чтобы понять, как ей нравится, где погладить ласково, а где грубо прикусить.

Трахаю её ещё какое-то время пальцами, посасывая фасолинку, но как только Ульяна начинает мелко дрожать, снова вынимаю пальцы из неё. Рано! Ещё рано, принцесса!

Проникаю в её анус. Сначала одним пальцем, затем натягиваю его на два. Ульяна уже скулит, как сучка, но я всё продолжаю её терзать. Я знаю, что ей сейчас охуенно! И я хочу, чтобы так было всегда, чтобы сама прыгала на мой член любой дырочкой, какой пожелаю.

До этого момента ещё далеко. Мне нравится обучать её, объезжать эту строптивую кобылку. Моя девочка только начала познавать радости секса, только начала раскрываться в своих низменных желаниях передо мной. Нам ещё столько предстоит попробовать.

Её тугая задница так и манит. До боли в яйцах хочется лишить девственности и её. Ульяна ещё не готова. Слишком зажата и стеснительна для анала. И слишком узкая. Две фаланги едва протискиваются, куда мне с моим размером?

— Руслан! Руслан… — почти рыдает.

Пора!

Поднимаюсь на ноги и быстро расстёгиваю ширинку. Вхожу, как по маслу в нежную, бархатную глубину лона жены. Едва сам не начинаю стонать от кайфа.

Моя жена! Моя, сука!

Ульяна обвивает меня стройными ногами, визжит от удовольствия. Хватаюсь за ворот её платья, рву надвое, добираясь до полной груди.

— Ах, боже! — всхлипывает она, когда я накрываю её грудки ладонями, пощипываю розовые бутончики сосков.

А говорила, что не хочет?

Я уже сам на пределе. Сейчас сперма носом пойдёт, если не спущу. Наконец, Ульяна начинает биться в моих руках, сокращаясь на моём члене, туго сжимая его стеночками, выдаивая меня до последней капли. Изливаюсь в неё настолько глубоко, насколько длины члена хватает.

Когда просто дырку трахаешь, чтобы пар спустить — это одни ощущения, а когда в жену кончаешь, чтобы наследника зачать — это, блять, вообще другое.

Хер знает, как объяснить. И гордость меня распирает, и счастье, так что дух захватывает. Эго упивается от экстаза.

Так странно…

До встречи с Ульяной я и о женитьбе не помышлял, не то что о детях. Наверное, я правда её полюбил? Не напиздел, когда в любви признался.

Под рёбрами сладко сжимается оттого, как Ульяна смотрит сейчас на меня. Тигрица! Но во взгляде читается сытость. Успокоилась? Надо трахать её почаще, чтобы не психовала.

Вынимаю из неё член, снова любуясь киской. Самое прекрасное и совершенное, что создал бог — женское тело. Пусть мозгов им не дал, но это похуй.

Дырочка медленно закрывается, пульсирует, выталкивая из себя капельки спермы…

Чёрт, у меня снова встаёт! Это похоже на наркотическую зависимость. Совершенно невозможно контролировать себя рядом с Ульяной.

— Минус платье! — хохочет Ульяна, пытаясь прикрыть грудки обрывками ткани.

Ну, вот. Что я говорил? Принцесса снова в настроении!

— Сто платьев куплю! Миллион! — Меня захлёстывает эмоциями, поэтому сейчас я готов весь мир бросить к её ногам. — Только будь хорошей девочкой!

Руслан уехал по каким-то срочным делам, и мне стало без него скучно. Даже в день нашего бракосочетания не мог дома со мной побыть? Что за дела, которые важнее меня?

Бесит!

Остаток дня я разглядывала свой новенький паспорт с уродской фотографией и думала о своей семейной жизни, прислушиваясь к собственным ощущениям. Вот теперь я жена Руслана. И что? Изменилось ли что-то во мне? Ничего особенного я не почувствовала.

И его отношение ко мне не изменилось — вот что самое обидное. Да, какое-то время он побыл моей поддержкой и опорой, но стоило ему получить штамп в паспорте, как явился Мирон собственной персоной. Рекламная акция примерного мужика закончилась. Сегодня мой муж ясно дал мне понять, что я никто, и звать меня никак.

У него нет сердца! Булыжник в груди! Или калькулятор? Он хоть что-то может делать не по расчёту? Как можно быть таким бесчувственным и жестоким со своей любимой женщиной?

Не любит он меня. Просто так ляпнул, чтобы покрасивее на мне жениться. И насчёт моего наследства он всё наврал. Я была уверена, что наша семья — богачи. Не такие, как Руслан, конечно, но кое-что имелось. Я смутно понимала, чем владел отец, но у него точно имелась недвижимость, наш особняк в конце концов, завод ещё какой-то, фирма…

Блин, надо было вникать в дела отца, а не витать в облаках. Если бы я только знала, что так будет!

Сейчас Руслан прикарманит всё наше с папой имущество, а я в случае чего, останусь нищей. За меня даже заступиться некому!

Один день замужем, а уже думаю о разводе. Как удачно я выбрала мужа! Офигеть просто! Это не я его выбрала, а он меня. Хитрил, юлил, зажимал в угол, закручивал гайки и вынудил меня согласиться на это безумие.

Были, конечно, для меня и плюсы в этом браке. Мой муж богат и пользуется авторитетом у других бандитов. Перед ним весь город дрожит, так что можно сказать, я теперь первая леди. Руслан великолепный любовник. Каждый раз улетаю с ним в космос. Как мужчина он всё же неплох. Он может быть добрым и заботливым, если его не гладить против шерсти. Но только ткни в него пальцем, как он тут же начинает рычать и воспитывать меня.

Я что, маленькая? Или мне до конца дней теперь рта нельзя раскрывать? Мы поженились, но понимать друг друга так и не научились.

И теперь фиг от него отцепишься от этого Руслана! Сказал же, что никакого развода для нас в природе не существует.

Я никуда не хотела от него уходить. Я хотела, чтобы он просто понимал меня. Уважал хотя бы.

Эгоизм и авторитарность моего мужа поражали своими размерами. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Интересно, если я рожу ему наследника, он станет больше меня ценить?

Что он вообще за человек? Не понимаю!

Погрустив о своей нелёгкой судьбе жены тирана, я отправилась бродить по дому. Руслан же велел найти себе занятие? Может, мне действительно поменять обстановку в его дворце? Или заняться оформлением детской комнаты?

Что, если я уже беременна? Я не готова! Не готова к детям! Нет во мне гармонии и абсолютного счастья. Один сплошной стресс. Я скоро чокнусь с Русланом, просто поеду крышей.

Я провела в этом месте столько времени, но до сих пор не чувствовала себя дома. Мне казалось, что я до сих пор в гостях. А я теперь тут хозяйка получается? Хм… Прикольно!

Обстановка в доме была такой, что не придерёшься. Если забыть о том, что в гостиной не так давно валялись трупы, и всё было в крови, то можно посчитать жильё идеальным. Ковра не хватало, а так… Подумаешь, прикончили пару человек. Господи, откуда мне знать, сколько здесь было убийств до моего появления. В подвал даже заглядывать страшно.

Не найдя ничего, что бы я захотела поменять, я отправилась выбирать комнату под детскую. Выбрать было из чего. Наверху было целых три гостевых спальни, полностью обустроенных. Только вот гостей в этом доме я что-то не припоминаю.

Наверное, стоило выбрать комнату ближе к нашей с Русланом спальне? Ею была та самая, где он держал меня в плену. Стоило зайти внутрь, как воспоминания нахлынули: мой страх перед Мироном, наше первое общение. Помню, как тряслась от одного его взгляда, как плакала, в ожидании спасения от Умара.

Будто бы сто лет прошло, но это было совсем недавно. Завтра я увижу этих уродов, что оставили меня сиротой. Если я завтра убью Умара, пристрелю, например, мне за это что-то будет? Или Руслан не допустит, чтобы его жену посадили?

Как бы так узнать у него об этом, чтобы наверняка? В тюрьме сидеть мне совсем не хотелось, но в то же время я жаждала отомстить за отца самостоятельно, а не руками мужа. Я же не настолько никчёмная?

Вид из окна этой спальни, конечно, красивый, но мы с Русланом так громко трахаемся, что наш ребёнок, наверное, никогда не заснёт.

Я собиралась уже выйти из комнаты, как ручка на двери задёргалась, и внутрь ввалился Сиплый. В меня будто плеснули кипятка, так он меня напугал своим появлением. Я даже рожу его мерзкую видеть не могла, до того он был мне ненавистен.

— Вот ты где, сучка? А я тебя обыскался! — ухмыльнулся головорез, с грохотом захлопывая за собой дверь.

— Что тебе нужно? Свали на хрен! — как можно жёстче произнесла я, а внутри всё мелко задребезжало от страха.

Зачем он меня искал? Ничего хорошего его появление не предвещало.

— Думаешь, женила на себе Мирона, и стала крутой? — Сиплый начал двигаться в мою сторону, и меня от ужаса парализовало. Нужно было заорать, позвать на помощь, но крик будто в горле застыл. — Теперь ты не целка, можешь и меня обслужить!

— Я… — мне пришлось откашляться, чтобы произнести хоть слово. — Ты совсем охренел, пёс? Ты теперь и на меня работаешь! Я всё Руслану расскажу! Он тебя убьёт!

— Ты его плохо знаешь. Я скажу, что ты сама мне предложилась. Шеф тебе первой глотку вскроет! Но сначала отдаст нам на круг, как мы с ним и договаривались вначале. И тогда я выебу тебя ещё раз! Здорово, правда?

Сиплый зловеще заржал и потянулся ко мне своими ручищами. Боже, если он коснётся меня, я умру! Как же противно, мамочки!

— Помогите! Помогите! — заорала я изо всех сил, отскакивая от Сиплого.

— Ори-ори! Меня это сильнее заводит! — рассмеялся он. — Дома никого нет. Мы одни. Давай по-хорошему, а? Кину тебе палочку по-быстрому, и будто и не было ничего. Не шибко хочется тебя насиловать. Но если тебе нравится жёстко…

Сиплый зажал меня в углу и схватил за горло, как игрушечную. Он был такой же огромный, как Руслан. Разве я смогу отбиться?

Вот она — безопасность, которую обещал мне Руслан? От кого он может меня защитить, если его собственный охранник сейчас меня изнасилует?

Я живой не дамся! Нет…

Лучше сдохнуть, чем позволить себя поиметь этой горилле!

Собрав остатки мужества, с диким визгом, я вцепилась в рожу Сиплого, как дикая кошка. Он отшатнулся от меня, отпустил моё горло грязно матерясь. Этого было достаточно, чтобы немного пригнувшись, прошмыгнуть мимо него к двери.

Не ожидала от себя такой прыти, но радоваться было рано. Нужно было еще выбраться из комнаты, выбежать из дома, позвать на помощь хоть кого-то.

Нет, нужно прорываться в нашу с Русланом спальню. Там в тумбочке мой пистолет. Вот, что спасёт меня.

Теперь я понимала, почему Руслан всё время вооружён и спит с пистолетом под подушкой. Безопасных мест для нас просто не существует.

Прямо перед моим лицом распахнулась дверь, и я с разбегу налетела на Руслана. Что он здесь делает? Как?

Моё спасение, господи! Сейчас он задаст этому Сиплому! Может, даже побьёт его!

— Ру… — мой радостный крик оборвал выстрел, оглушивший меня, ошеломивший настолько, что, казалось, я на секунду умерла.

Если бы Руслан не подхватил меня и не прижал к себе, я бы сползла на пол. Ноги совершенно перестали слушаться и держать меня, всё тело сковало, будто цементом.

Я чувствовала только, как вздымается грудь Руслана и бешено колотится его сердце, гулко отдаваясь в моей голове.

— Ты в порядке? — голос мужа я слышала будто через ватное одеяло, поэтому до меня не сразу дошло, что он что-то спросил. — Ульяна! — встряхнул легонько. Я хотела оглянуться назад, на Сиплого, но Руслан не позволил, вытянув меня в коридор. — Не смотри! Не надо!

— Т-ты… Убил его? — дрожащим голосом выдавила я из себя.

— Да. Всё, успокойся! Я здесь. Я рядом. Что он сделал? Отвечай!

— Отпусти! — с трудом вырвалась из его рук и бросилась обратно в комнату.

Мне необходимо было посмотреть. Я должна была убедиться, что этот урод мёртв. Так и есть. Сиплый лежал на спине, широко раскрыв глаза и раскинув в стороны руки. Маленькую красную точку во лбу я увидела не сразу, мне больше бросились в глаза царапины от моих ногтей на стремительно бледнеющей коже лица. Вокруг головы трупа начала медленно расплываться тёмная, почти чёрная лужица крови.

Ноги всё же меня подвели. Я рухнула на колени, и меня вырвало едва ли не на труп.

— Бля-я-ть, — протянул Руслан, поднимая меня на ноги. — Сказал же, не смотри!

— Ты убил его, — снова повторила я, всё ещё с трудом понимая, что произошло.

— Да, Ульяна! Я его убил! Пойдём отсюда!

В комнату уже ломились обеспокоенные охранники во главе с Кириллом. Руслан утащил меня в нашу спальню и усадил в кресло, как неживую. Меня всю трясло так, что зуб на зуб не попадал. Руслан же выглядел абсолютно спокойным. Он опустился передо мной на колени и взял в свои горячие ладони мои заледеневшие руки.

— Сильно испугалась?

— Ты его убил, — как заведённая произнесла это снова.

— Я не понял, тебе его жалко, что ли? — изогнул одну бровь Руслан. — Сиплого?

Почему-то убийство охранника Руслана потрясло меня гораздо сильнее, чем убийство людей Умара. Может это потому, что я знала Сиплого лично? Не то, чтобы мне было его жалко…

Я не знала, как объяснить то, что чувствовала сейчас. Если бы Сиплый успел меня отыметь, я бы, наверное, не испытывала к нему ничего, кроме лютой ненависти, но он не успел…

— Ты! — вырвав руки, толкнула Руслана в грудь. — Обещал меня защищать! Это, по-твоему, защита? Это нормально вообще?

— Куколка, я понимаю, что ты напугана, но ничего худого с тобой не случилось. Я его грохнул, не мешкая! Я успел!

— А если бы нет?

— Знаешь, если бы у бабушки был хуй, она была бы дедушкой! Я прикончил Сиплого. Такое больше не повторится!

— Его можно было просто выгнать… Зачем же так…

— Просто выгнать? — изумлённо воскликнул Руслан. — Я уже отпустил одного уёбка! По твоей, мать твою, просьбе! И что случилось потом? Убили твоего отца. Сиплый ослушался приказа, пошёл против меня! Он едва тебя не отодрал! А ты говоришь, отпустить? В себя приди! Бешеных собак пристреливают! Запомни одно-единственное правило: кто не с нами, тот против нас. Или ты убиваешь, или тебя. Ясно?

— Ясно…

— Я не хотел, чтобы так вышло, не хотел, чтобы ты пострадала. Сегодняшний инцидент послужит мне уроком. Это моя вина, Ульяна. Прости!

Руслан виновато положил голову мне на колени, и я на секунду прикрыла глаза. Жестокость бандитского мира не вмещалась в мою голову. Я понимала, что Руслан прав, и по-другому не выжить, но как же это было тяжело!

Судорожно вздохнув, я погладила мужа по голове. Такая жизнь меня теперь ждёт? А когда появятся дети, я буду трястись за их жизни тоже, шарахаясь от каждой тени?

Ночью я долго не могла уснуть. Нужно было морально подготовиться к завтрашнему аукциону, а я всё думала о смерти Сиплого. Интересно, куда Руслан дел его труп? Была ли у мужчины семья? Мама? Дети? Кто-то будет его искать или оплакивать?

— Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты была домохозяйкой, а не бизнес-леди? — вывел меня из раздумий голос Руслана. Ему тоже не спалось, как выяснилось. Он подгрёб меня к себе и поцеловал в макушку. Мускусный запах его большого, горячего тела немного успокоил меня. — Когда у меня никого не было, я ни о чём не переживал. Просто жил, и всё. А сегодня я облажался. Подорвал твоё доверие и сам испугался до чёртиков. Я поэтому и требую от тебя послушания. Только поэтому. Мы должны быть командой, понимаешь?

— Мне тяжело жить такой жизнью. Это кошмар какой-то!

— У меня не было проблем, пока ты не появилась. Не вали всё на меня одного. Потерпи, принцесса, так будет не всегда. Скоро всё наладится. Ты должна только немножечко помочь мне защитить тебя. Я должен быть уверен в тебе, как в себе. Я знаю, что тебе трудно и страшно, но мы со всем справимся. У меня больше никого нет, и у тебя тоже. Веди себя завтра на празднике тихо.

— Что значит тихо?

— То, и значит. Улыбайся и помалкивай!

— Я думала, что иду с тобой туда, как твоя жена, а не как нарядная кукла.

— Господи, какой же ты ещё ребёнок! — простонал Руслан. — Ульяна, мы туда не веселиться идём!

— Мы вообще когда-нибудь будем веселиться? — с упрёком спросила я.

— Давай договоримся? Будешь вести себя хорошо и не отвлекать меня от расследования убийства Игоря, я свожу тебя куда-нибудь отдохнуть. Поваляемся на песке, купим тебе новые трусямбы, какие-нибудь бусики, потрахаемся в море…

Звучало довольно романтично. Руслан бы офигенно смотрелся в купальных плавках. Уехать из этого ада было бы прекрасно, даже на Северный полюс.

— Хорошо, Русланчик. Мы договорились!

— Дорожку на лобке оставляем? — спросила меня мастер депиляции, которого я пригласила к нам домой для наведения красоты.

В салон Руслан меня не отпустил из соображений безопасности. По его словам, в городе за каждым углом меня подстерегали разбойники с гранатомётами, на всех дорогах мины, а на крышах снайперы. Все только и ждут, когда Миронова Ульяна поедет пилить ногти. Может, так оно и было. Я обещала ему вчера быть паинькой, так что ладно.

Я пригласила ещё парикмахера, маникюрного мастера и визажиста. Они должны были приехать чуть позже, и мне придётся испытать ещё три порции неловкости из-за того, с каким пристрастием их будут обыскивать на входе в дом. Потом извиниться за это перед каждой девушкой.

— Убирайте всё подчистую! — решительно ответила я.

Руслан назвал мою интимную причёску инфантильной? Реально считает меня ребёнком?

Никаких больше волосиков! Получай, Русланчик!

Таков был мой протест. Ничего умнее и серьёзнее я не придумала.

Хотя нет, была ещё одна идея. Пойду на аукцион без трусиков. Чтобы Руслан не говорил, что такие, как я, трусихи не могут на такое осмелиться. Всё ему сегодня припомню!

К моему поведению на празднике это же никак не относится? Мой голый лобок и отсутствие на мне белья никто и не заметит, кроме Руслана.

Аж настроение поднялось. Я представляла, как офигеет мой муж, когда мы вернёмся домой, и сразу же меня трахнет. Мы же будем сегодня трахаться? Я очень на это надеялась, потому что мастера сделали из меня настоящую конфетку.

Никогда я не выглядела так шикарно. Подстать платью, что купил мне Руслан. Вечерний макияж и красная помада сделали меня взрослее, и мне это нравилось.

Проблемой оказалось выбрать сумочку к наряду. Маленькие клатчи мне не подошли, потому что в них не помещался пистолет.

Да-да, я решила быть предусмотрительной и позаботиться о своей безопасности самостоятельно. На Руслана надейся, а сам не плошай — так звучал мой девиз. Без собственной пушки на бандитскую сходку я идти не собиралась. Если что, буду прикрывать мужа в перестрелке. Он же сам хотел, чтобы мы были командой, как Бонни и Клайд?

Выбрав более или менее подходящую сумочку, я впихнула в нее пистолет и прикрыла его сверху футляром с пудрой и пачкой влажных салфеток. Идеально!

Мой муж тоже принарядился. Я впервые увидела его в смокинге, гладковыбритого, с зачёсанными назад волосами. Высокий, широкоплечий… Чёрт, другие женщины, наверное, обоссутся кипятком, когда мы появимся? Моего мужа можно было в кино снимать. Я бы в такого сразу влюбилась!

Думала, что Руслан будет сегодня ревнивцем, но, похоже, именно я изведусь от ревности.

— Ни хрена себе! — Руслан присвистнул от восхищения, когда я спустилась по лестнице на первый этаж. Смотрел с таким интересом, будто готов был отыметь меня немедленно. — Я поражён, принцесса! — шагнул ко мне и горячо поцеловал руку, будто бы всего остального боялся коснуться. — Моя богиня!

Я не смогла сдержать самодовольной улыбки. Прежде всего мне хотелось понравиться именно Руслану, а не каким-то другим мужикам. Судя по реакции мужа, он был в восторге.

А я на седьмом небе от счастья!

— У меня для тебя подарок! — Загадочно сверкнув глазами, Руслан распахнул пиджак, чтобы залезть во внутренний карман. Я заметила, что он без кобуры. Он не берёт с собой оружие? Странно, учитывая, что он даже во сне с пистолетом не расстаётся. — Смотри, какая прелесть! — на широкой ладони Руслана сверкали драгоценности. Серьги с крупными красными камнями и ожерелье в этом же стиле. — Я помогу надеть!

Рассмотреть подарки мне не дал, осторожно вынул из ушей мои "гвоздики" и вдел новые серьги. Затем встал за моей спиной и ловко застегнул на мне ожерелье. Я почти не дышала, пока Руслан возился с украшениями. Это было эротично. Прикосновение холодного металла к коже контрастировало с его горячими пальцами, вызывая во мне трепет. А когда Руслан прижался губами к моей шее и провёл ладонями по плечам, я едва не застонала.

Отсутствие на мне белья подстёгивало меня саму прежде всего. Боже, меня это возбуждает!

— Р-р-р! Так бы и съел! — прорычал Руслан мне в шею и резко развернул к себе лицом, чтобы полюбоваться на меня ещё раз. — Пойдём, куколка, пока я окончательно не потерял голову. Иначе мы останемся дома. Ты всё запомнила, о чём мы вчера говорили? Обещаешь быть зайкой?

— Да. А ты… Ты пойдёшь без оружия? — я не могла не спросить. Меня это беспокоило.

— На таких мероприятиях появляться с оружием — дурной тон. Эти приёмы — своего рода нейтральная территория. Соваться туда вооружённым не принято. Даже охране туда вход воспрещён. Там вполне безопасно.

Хорошо, что я взяла с собой пистолет. Что-то слабо верится, что на приёме Завгаевы будут белыми и пушистыми.

Пока мы ехали в клуб, Руслан меня всю облапал и облизал. Я была не против, лишь бы причёску не испортил и макияж. Мне нравился его дикий, животный интерес ко мне. Пусть всегда меня хочет. Только меня одну и никого больше!

Когда его рука заскользила по моему бедру, собирая на нём платье, я лишь шире раздвинула ноги. Пусть сейчас узнает, что я без трусиков. Пусть весь вечер думает об этом!

— Сумасшедшая! — рыкнул Руслан мне в ухо, добравшись до моей промежности. — Опасно играешь, Ульяна! И где, мать твою, мои любимые волосики? Коварно, принцесса! Очень коварно! Погоди у меня! Накажу тебя сегодня за свои мучения, стервочка!

А мне только это и нужно было! Я добилась желаемого эффекта и теперь ликовала в душе, наслаждаясь движением пальцев Руслана между моих ног. Мы были в машине не одни. Это добавляло пикантности ситуации, но всё равно я то и дело косилась на водителя и охранника, ехавших спереди.

— Откройся шире, принцесса, — шёпотом искусителя обжигал Руслан, покусывая моё ухо. — На нас никто не смотрит. Будь смелой до конца!

Бёдра сами собой разъехались в стороны, и я едва не заорала оттого, что Руслан вогнал в меня свои пальцы. Боже, до чего же сладко!

Ласкал он меня медленно и чувственно, я бы сказала — лениво. Будто уже мстил мне за то, что я решила его подразнить отсутствием белья. Между ног был такой пожар, что я уже не хотела никуда ехать. Я хотела, чтобы Руслан расстегнул брюки и вошёл в меня так глубоко, как только сможет. Это было невозможно, поэтому пришлось довольствоваться его умелыми пальцами.

Они то теребили клитор, то медленно скользили внутри меня, то жестко вбивались, пронзая меня судорогами, доводя до дикого безумия.

— Пиздец, ты мокрая! — шептал мне Руслан, распаляя всё сильнее своими пошлостями. — Давай, кончи для меня, проказница! Моя маленькая провокаторша!

Боже, боже, боже!

Прикусив губу, я почти беззвучно всхлипнула, зажимая бёдрами его руку, и затряслась, взрываясь от оргазма. Упав на грудь Руслана, я пару минут ещё приходила в себя.

— Приехали, принцесса! — оповестил меня Руслан, вытирая свои мокрые пальцы белоснежным платком. — Хорошая девочка! — чмокнул в носик. — Не забывай, что я люблю тебя и веди себя хорошо!

Охрана, действительно, осталась на улице. Я с любопытством озиралась по сторонам, пока мы шли к какому-то зданию через парковку, заставленную шикарными автомобилями. Что это за место? С виду обычное офисное здание. Но вот мы обходим здание с торца и у совершенно неприметной двери нас встречает здоровенный шкаф в смокинге.

— Добрый вечер, господин Миронов! — ровным, как струна, голосом произнёс он и открыл для нас дверь. — Хорошего вечера!

Мы с Русланом оказались в обычном ночном клубе. Единственное, что бросалось в глаза — вместо разномастной молодёжи почтенные мужчины в смокингах и женщины в вечерних туалетах. Фоном играла тихая, ненавязчивая музыка. Слава богу, нас никто не обыскивал на входе. Значит, и остальных не обыскивают? Проноси, что хочешь! Странно, что мой муж беспечно пришёл безоружным. Самонадеянно, как по мне.

На секунду мне стало страшно. Все люди уставились на нас с Русланом, стоило нам войти в помещение. Я никого из них не знала. Вообще никого. Вцепившись в локоть мужа одной рукой, а второй в сумочку, я с опаской осмотрелась по сторонам.

— Улыбайся, куколка, и никуда от меня не отходи! Ты ослепительна, вот все и пялятся, — подбодрил меня муж, накрыв мои ледяные пальцы горячей ладонью. — Парад еблоторговли. Привыкай!

К нам подошёл расторопный официант с целым подносом шампанского. Это было весьма кстати. В горле пересохло, да и выпить я бы не отказалась для храбрости. Отпустив локоть Руслана, я потянулась дрожащей рукой к бокалу, но он меня остановил.

— Нет-нет, принцесса! Никакого алкоголя! Хочешь моего наследника отравить?

— Какого ещё наследника? — злобно зашипела я на него.

— Которого ты старательно отрицаешь. Принесите мне виски, пожалуйста, а даме сок, — бросил он, замешкавшемуся официанту. — Яблочный, — даже выбрать не дал.

Мы только пришли, а у меня уже всё настроение пропало. Как можно быть таким эгоистом? От одного бокала шампанского ничего бы не случилось с его вымышленным наследником. Значит, сам будет сейчас бухать за милую душу, а ты, Ульяночка, сок хлебай и не жужжи! Яблочный.

Я прекрасно понимала, что устраивать из-за этого скандал прилюдно непозволительно, поэтому проглотила обиду. С трудом, но подавила в себе эту горечь. Дома я ему устрою! Что он о себе вообще возомнил?

— Пойдём поздороваемся с гостями? — как ни в чём не бывало, предложил Руслан, будто и не замечая моего негодования. Мы подошли к довольно взрослой паре. По крайней мере, по сравнению со мной. — Добрый вечер, Василий Семёнович! — протянул он руку сухонькому, поджарому мужчине. — Галина Степановна! — поцеловал руку, затянутую в перчатку его спутнице. — Разрешите представить мою супругу? Миронова Ульяна!

Он произнёс это с такой гордостью, что мне пришлось приветливо улыбнуться этой паре.

— Ты женился, Руслан? — с удивлением воскликнул мужчина, ловя мои пальцы для ответного поцелуя. — Вот это сюрприз! Поздравляю! Что-то я не припомню, чтобы получал приглашение на вашу свадьбу.

— Ульяна буквально на днях потеряла отца, — выкручивался Руслан. — Поэтому торжества не было.

— Ах, какой кошмар!

— Отец Ульяны — Игорь Лебедев. Наверняка вы слышали об этом громком убийстве?

— Само собой! Мы делаем всё, чтобы найти преступников! — заверил меня мужчина, но я почему-то не поверила ему. — Примите мои соболезнования!

Я открыла рот, чтобы поблагодарить нового знакомого, но Руслан не дал мне сказать и слова.

— У нас до сих пор траур. Еле уговорил супругу прийти сюда. Всё плачет и плачет дни и ночи на пролёт.

— Правильно сделал, что привёл, — поддержала его женщина. — Такую красавицу грех прятать. А развеяться ей точно не помешает. Примите наши соболезнования.

— Спасибо! — выдавила я из себя.

— Ещё увидимся. Хорошего вечера, — быстро распрощался с ними Руслан и мы пошли дальше. — Это генеральный прокурор и его жена, — пояснил он.

— Ясно…

Нам принесли напитки. Мы промочили горло и двинулись дальше. Подходили к каким-то людям или они к нам, и Руслан представлял всем меня, перекидываясь с этими людьми одними и теми же дежурными фразами.

Я пыталась запомнить имена и чины новых знакомых и их женщин, но в этом круговороте лиц это было невозможно, поэтому я забила на это занятие и просто лыбилась, как дура.

Единственное, что я отметила — то, с каким благоговением люди смотрели на Руслана. Некоторые даже со страхом или завистью. Я снова убедилась, что Руслан Миронов крутой и страшный.

Не знала, радоваться этому или нет. Пока я жена Русла, мне не стоило его бояться, но что если мы поссоримся? Например, Руслан заведёт любовницу на стороне, и я захочу развестись?

Да он просто заберет детей и вышвырнет меня из дома. Где искать правды и защиты? У генерального прокурора, с которым Руслан на короткой ноге?

На этой вечеринке собрались депутаты, судьи, высшие чины органов внутренних дел и криминальные авторитеты. Ходят, улыбаются друг другу, смеются, шутят.

Пусть их речи слащавы, а улыбки фальшивы, у этих людей какие-то свои законы. Руслан — часть этой мафии, а я никто. Просто девушка, которую он выбрал для рождения наследника, которая сейчас его более или менее устраивает. А что со мной будет, когда надоем или перестану устраивать?

Я держала под руку саму смерть. Я замужем за палачом, боже!

У меня никогда больше не будет свободы и собственного мнения.

Мне не стоило сюда приходить. Лучше бы я этого не знала и жила в надежде, что мы с Русланом ещё не притёрлись. А теперь, посмотрев на других "шишек" я понимала размеры величия и власти Мирона, и меня это ужасало.

Впав в беспросветное отчаяние, я забыла, зачем сюда пришла. Если бы не Руслан, я бы и не заметила тех, кто только что присоединился к вечеринке.

— Ульяна, приготовься, — почти шёпотом сказал он мне, положив руку на плечо. — Завгаевы!

Будто по сердцу полоснуло от этой фамилии. Я вскинула подбородок повыше и расправила плечи, медленно поворачиваясь к приближающимся к нам мужчинам. На Магомеда я не смотрела, только на Умара.

Вот он — виновник всех моих бед, убийца моего отца. Это он сделал всё, чтобы я вышла замуж за самого ужасного бандита!

Не люблю такие вечеринки, но сегодня здесь какой-то особенный вайб. Это из-за Ульяны. Впервые я чувствую себя королём мира, идя под руку с невероятной красоты женщиной. Не просто женщиной, а моей женой.

Факт отсутствия на ней трусов щекотал мои нервы, воображение и яйца. Скорее бы мы оказались дома. Выебу проказницу так, что ноги свести не сможет!

Моя! Пусть все знают, что Ульяна теперь моя. Миронова!

Мой язык неустанно увещевал всех и каждого, кто присутствовал на данном мероприятии, об этом событии. Сегодня, на мою удачу, пришли все, кто мне был нужен, и прежде всего Завгаевы.

И без того взволнованная Ульяна переменилась в лице, стоило ей услышать о чеченцах. Видели бы вы её взгляд — не затравленная мышка, убитая горем, а разъярённая тигрица! Был бы у неё в руках нож, воткнула бы в сердце подошедшему к нам Умару.

Ничего, всему своё время!

— Здравствуй, Мирон! — поздоровался со мной Магомед.

Умарчик пока молчал, видимо, не понимая, как теперь вести себя со мной при встрече. Я обменялся рукопожатием с его отцом, а на него даже не взглянул.

— Уважаемый Магомед, позволь мне представить мою жену.

Сто раз, наверное, произнёс эту фразу за вечер, но сейчас смаковал каждую буковку в этом предложении.

— Вы с Ульяной поженились? — радостно воскликнул Магомед. — Слава небесам! — вскинул руки вверх. — Теперь девочка в надёжных руках. Прими наши соболезнования, Ульяна! Игорь был мне хорошим другом. Я неустанно молюсь о том, чтобы преступников покарал Аллах!

Магомед всегда был очень эмоционален в своих красноречивых высказываниях, но сейчас он выглядел убедительно. Может, это и не они Игоря порешали. Если это Умарчик, Магомед должен быть в курсе по-любому.

— Спасибо, Магомед Рассулович, — впервые за вечер подала голос Ульяна. — Мне неведомы промыслы Аллаха, я склонна больше полагаться на возможности своего супруга. Руслан на ремни порежет убийцу моего отца!

— Если нужна помощь, я к вашим услугам! — заверил нас Магомед.

Умарчик стоял весь зелёный от злости, что не могло не радовать моё сердце. Обломиссимо, сопляк! Вот так делают дела взрослые дядьки, а ты теперь можешь подрочить на Ульяну, и то тайком, чтобы я об этом не узнал.

— Благодарю, Магомед, — перехватил я разговор. — Как вам сегодняшние лоты аукциона? Вы что-то присмотрели?

— Возможно, — хитрил чеченец. — Не стану раскрывать свои карты, дорогой друг.

— А я вот присмотрел диадему для жены, — закинул удочку для Умарчика, надеясь, что он зарубится со мной, чтобы насолить. — Только моя Ульяна достойна такого украшения.

— Хорошего вечера! — откланялся Магомед, и вместе со своим отпрыском они пошли дальше, к другим гостям.

— Ненавижу! — прошипела Ульяна им вслед. — Когда ты убьёшь Умара? Ты видел, как он на меня смотрел?

Её всю затрясло, так что мне пришлось обнять малышку. Бедная моя девочка, я представлял, каково ей сейчас. Видеть убийцу отца лицом к лицу, но ничего не мочь сделать.

— Конечно, видел, куколка. Как только у меня будут доказательства вины Умара, я его ликвидирую.

— Я сама хочу! Поклянись, что позволишь мне самой его убить!

Нихуя себе заявочки! Кровожадная барышня, однако!

Зачем принцессе мараться в крови? Конечно, я не мог допустить такого. Она не сможет жить с этим. С ума сойдет, если лишит кого-то жизни.

Тем более, будучи беременной. Пусть Ульяна отпирается, сколько хочет, я сердцем чувствую, что она залетела. Раскидаюсь с делами и свожу её к врачу.

Узнает, что беременная, притихнет малость. Даст мне спокойно разобраться с убийцами. Ей только волю дай и пулемёт, она всех чеченцев перемочит.

— Ульян, я разберусь. Я же сказал, — успокоил я жену. — Потерпи ещё немного.

— Сколько?

Да я ебу сколько? Она думает, мне нравится вся эта канитель? Генеральный прокурор ей лично сказал, что убийцу ищут. У меня свои каналы прорабатываются тоже. Что ей ещё нужно?

Ведущий очень вовремя объявил о начале аукциона, поэтому мы с Ульяной проследовали к своему столику.

Она отвлеклась, с интересом наблюдая за тем, с каким азартом люди торгуются, покупая предметы живописи и искусства. Охреневала от происходящего, как ребёнок.

Мою вожделенную диадему оставили напоследок.

— Величие и роскошь этой диадемы не вызывают сомнений, — начал нахваливать украшение ведущий. — Ее изысканное исполнение подчеркивает благородство и вкус того, кто решит ее приобрести. Красные рубины сияют ярким и пленительным пламенем, словно заключают в себе саму сущность страсти и власти. Насыщенный красный цвет символизирует любовь, мощь и яркие эмоции, что делает украшение ещё более завлекательным и уникальным.

Я посмотрел на лицо жены, которая слушала ведущего, раскрыв рот от восхищения, и усмехнулся про себя. Руку даю на отсечение, что она впечатлилась.

— Только изысканный коллекционер, тот, кто полон решимости достичь высшей степени изысканности, смелости и непревзойденности, сможет приобрести такое произведение искусства. Этот предмет скажет о вашей любви к даме сердца красноречивее тысячи слов! Итак, господа, начальная ставка сто тысяч долларов!

— Ты правда хочешь купить мне эту диадему? — с придыханием, дрожащим голосом спросила у меня Ульяна.

Глаза горят азартом, в зрачках запрыгали рубины! Такая забавная!

— Не просто хочу, а куплю! — заверил я жену. Поднеся к губам её руку, поцеловал изящные пальчики. Я каждую минуту помнил, что она без трусов. — Моей королеве!

Ульяна часто задышала и кровожадно улыбнулась. Моя девочка!

— Сто десять тысяч! — вякнул из-за соседнего столика Умар, и я тоже не смог сдержать улыбки.

Подкинулся, сучёныш! Ну, что ж! Давай ещё разок пободаемся, гадёныш сопливый!

— Сто двадцать! — поднял табличку.

— Сто тридцать! — не уступал Умар.

— Сто сорок! — перебил я.

— Двести! — пошёл в разнос чеченец, не на шутку включившись в торги.

Ульяна, казалось, дышать перестала. Я видел, как она ломает пальцы, положив руки на колени и нервно кусает губу. Неужели она думает, что я уступлю?

Выждав паузу, чтобы пощекотать нервы Умару и своей жене, я повысил цену. Мой соперник не сдавался ещё долго, взвинтив стоимость диадемы до небес. Я мог бы повышать вечность, но краем глаза видел, как Умара уже пытается образумить отец.

Наконец, Умар потерпел позорное поражение, не в силах и дальше тягаться со мной. По правилам аукциона я должен был забрать диадему после подписания бумажек, но человека, который смог бы остановить меня в моём желании забрать покупку немедленно, не нашлось.

Под бурные аплодисменты публики я водрузил диадему на голову Ульяне. Это было так пафосно, что напоминало на какую-то коронацию.

— Спасибо, Руслан! — едва слышно прошептала охреневшая Ульяна, всё ещё не веря своему счастью.

Вот теперь королева! Коронованная моими руками!

Можно было ехать домой, но Ульяна уговорила меня остаться на танцы. Она моя звезда сегодня, пусть позвездит ещё немного. Все, кто не зассал, потанцевали с Ульяной: я, генеральный прокурор и один молоденький, но очень нечестный депутатишка. Наглый, сука, тем и подающий надежды в нашем сообществе негодяев.

К Василию Семёновичу я не ревновал, а вот к депутатишке было немного. Следил неотрывно за тем, как он вёл в танце мою жену, чтобы не дай бог рука его ниже талии ни на миллиметр не опустилась.

Они о чём-то переговаривались, и Ульяна смеялась, сексуально запрокидывая голову. Снова почувствовал себя стариком. Этот пацан чуть старше Ульяны, а я…

— Слушай, Мирон, — отвлёк меня подошедший Магомед. — У меня одна мыслишка возникла по поводу убийства Лебедева… Если позволишь.

Мы отошли в сторонку пошептаться. Мне было любопытно, что за мысли у чеченца. Хочет сбить меня со следа, чтобы сынишку выгородить? А может, у него самого руки в крови Игоря?

— Слушаю тебя, Магомед.

— Мирон, у тебя самого есть версии, кто мог убрать Лебедева?

Есть, конечно, но я же не мог в лоб чеченцу сказать, кто у нас с Ульяной главный подозреваемый? Вообще мог, но слушать получасовую хуйню о том, как чеченец дорожит дружбой со мной, как он меня любит и ценит, и вообще, он самый честный человек в мире, не шибко-то хотелось.

— Нет, Магомед. Это мог быть кто угодно. Ценность бизнеса Лебедева была сильно преувеличена, многие хотели его заполучить. А ты разве не хотел? Или Умар?

— Не стану кривить душой, друг мой, грешен. Были мысли, искушали. А мой Умар даже попробовал отхватить у Игоря кусок, но отсутствие опыта его подвело.

— А ты что не мог сыну подсказать как надо?

— Умар слишком независим. Пытается по крайней мере, таковым быть. А я что? Я никогда рейдерством не занимался. Что я могу посоветовать сыну?

— Так и чо? Про убийство Лебедева? — вернул разговор в нужное русло.

— Я думаю вот что — жена его заказала.

— Жена? Так она же умерла? Разве нет?

Вот хитрожопый! Теперь я уверен, что Магомед решил мне хуй в ухо вкрутить, чтобы я покойника искал? Гениально, блять!

— Это, знаешь ли, очень интересная история. Я поискал могилу жены Лебедева, но её нигде нет. Ни на одном кладбище. Тебе не кажется это странным?

— Не кажется. Раз ты ничего не нашёл, значит, искал плохо. Но спасибо за наводку. Мне есть над чем подумать.

И вообще, мне за королевишной моей надо следить. Украдут ведь? Не успел я об этом подумать, как по залу пробежало какое-то тревожное аханье. Музыка стихла, и наступила зловещая гробовая тишина.

Я судорожно принялся шарить глазами по гостям, пытаясь найти Ульяну.

— Бля-я-ять… — вырвалось у меня, когда я её увидел.

Я аж протрезвел.

Она стояла у барной стойки, величественная и невероятно крутая оттого, что у неё был в руках пистолет, направленный на Умара. Тот самый ствол, что я ей подогнал по доброте душевной. Она притащила его с собой в сумочке?

Умарчик стоял белый, как стена в больнице. Вскинув руки вверх, он что-то говорил Ульяне, пытаясь её успокоить, что именно, отсюда я не мог разобрать.

Какого, блять, хуя!?

— Мирон, ради всего святого, сделай что-нибудь, — заверещал Магомед.

— Я же просил тебя следить за сыном? — напомнил я. — А ты обещал, что он никогда не подойдёт к моей жене!

Вот же блядство! Что это сучка творит, чёрт бы её побрал!

Я испытал целую гамму эмоций, прежде чем добрался до жены. Надо отдать ей должное — она была совершенно спокойна, по крайней мере, внешне. Рука была тверда, осанка ровной, поза уверенной.

Если она сейчас пристрелит маленького чеченца на глазах уважаемых людей без суда и следствия, моей репутации пизда. Я такого позора не переживу. Один выстрел, и Мирону конец.

— Ульяна, куколка моя… — тихо позвал я жену, подкрадываясь всё ближе.

— Стой, где стоишь, Руслан! — не сводя глаз с Умара, предупредительным тоном проговорила Ульяна.

— Любовь моя, посмотри на меня!

Нужно было как-то выхватить у неё ствол, и дело с концом. Перевести всё в шутку. Ульяна — баба. Ей будет скидка пятьдесят процентов.

— Не мешай мне творить возмездие! Этот урод заслуживает смерти!

— Я не убивал твоего отца, клянусь Аллахом! — запищал Умарчик, трясясь, как перепуганный заяц.

Пересрался, сучоныш? Так тебе и надо, говна кусок. Будешь знать, как связываться с Ульяной Мироновой!

— Ты стрелял в меня и назвал шлюхой! — припомнила ему куколка. — Этого достаточно!

Ульяна хорошо стреляет. С такого расстояния невозможно промазать. Умару конец, если я не заберу пистолет.

А если промажет и зацепит другого человека, опозорит меня на весь белый свет, блять!

— Отдай мне пистолет, Ульяна! — уже потребовал, протянув к нему руку.

— Нет! — ответила упрямица и начала палить в Умара.

"БАХ! БАХ! БАХ"

Прямо по моему имени и фамилии, сучка!

Я никого не видела и не слышала. Передо мной стоял Умар — виновник всех моих бед и несчастий, а за моей спиной яростное желание с ним поквитаться. Мне казалось, что если я убью его, то вместе с этим гадом исчезнет моя боль, тревоги и жажда мести. Это он виноват, что я оказалась в плену Мирона, он разбил мне сердце своим враньём, убил мои мечты, мою любовь к нему, растоптал мне душу, оставил меня сиротой, забрав у меня самого близкого и родного человека.

И после всего этого Умар посмел подойти и заговорить со мной, лицемерно выражая свои соболезнования по поводу гибели папы? Меня так накрыло, что никто не мог меня остановить, даже Руслан.

Убью его! Покончу с этим дерьмом! Плевать, что будет потом. Просто плевать!

У меня было три патрона, и все три я выпустила в ненавистную мне рожу! С каждым выстрелом мне становилось легче и легче. Будто я не патронами стреляю, а своей лютой ненавистью.

Умар схватился за ухо, но продолжил стоять на месте. Я промазала? Нет, господи, нет! И патронов больше нет…

— Дай сюда! — сквозь зубы процедил Руслан, отбирая у меня пистолет.

Я смотрела немигающим взглядом на Умара, которому всего лишь отстрелила краешек уха, и не верила, в свой провал. Я его сейчас так добью! Придушу!

— Ну, что, господа и дамы! — громко сказал Руслан, кладя свою тяжёлую руку мне на талию. — Думаю, что все поняли, что с моей женой шутки плохи?

По залу пробежали нервные смешки, унижая меня ещё сильнее. Промазав, я выставила себя истеричной дурой, устроила шоу, а не вендетту!

— Хорошего всем вечера! Нам пора! — громко объявил Руслан, силой подталкивая меня к выходу. — Шевели ногами, мать твою! — прорычал он мне на ухо.

Под звенящую тишину, повисшую после моего перформанса, мы с Русланом покинули клуб. До машины он меня едва ли не волоком тащил. Стоило охраннику открыть для нас заднюю дверь его внедорожника, как Руслан закинул меня внутрь машины, как мешок с картошкой. Приказал всем ждать снаружи, а сам запрыгнул следом за мной, громко хлопнув дверью, и начал орать, как больной:

— Ты чё натворила, сука! — схватив за плечи, встряхнул так, что с меня диадема слетела. — Ты вообще чокнулась? Блять, я тебя щас придушу нахер, идиотка!

— Пошёл к чёрту! Он сам виноват! Он меня спровоцировал! — пыталась оправдаться я.

Меня начало трясти от адреналина и осознания произошедшего. Согласна, поступок мой не очень адекватный, но какого чёрта он на меня орёт? Разве он не на моей стороне?

— Ты хоть понимаешь, что наделала? Ты опозорилась нахуй и меня опозорила!

— Я случайно промазала! Прости…

— Да слава богу, что ты промазала! Ульяна, так дела не делаются! Нельзя убивать людей, не имея на руках доказательств их вины! — продолжил орать мне в лицо, сверкая глазами. В машине стёкла дребезжали от его воплей. На меня ещё ни разу никто не орал. Мне стало страшно и обидно. — Зачем ты это сделала? Зачем?

— Это ты виноват! Почему ты не можешь быстрее искать улики? Ты только говоришь, что ищешь убийцу, а сам считаешь денежки папы, вот и всё! Может, это вообще ты его убил, раз за Умара заступаешься? Ненавижу тебя! Ненавижу!

Размахнувшись, я ударила Руслана по лицу. Он явно не ожидал такой подачи. Застыл, как каменное изваяние, бешеным взглядом впившись в моё лицо. Вот теперь мне стало страшно по-настоящему. Таким злым я его ещё не видела. От него так и пышило яростью. Его тёмные глаза стали похожи на угли, ноздри раздувались, как у загнанного коня. Казалось, он меня сейчас на клочки разорвёт.

— Давай, Русланчик! Ударь меня тоже! — продолжала накидывать, понимая, что вулкан уже начал извергаться. Сейчас прям бабахнет! Пусть покажет своё истинное лицо. — Чего ты ждёшь? Ты же для этого на мне женился, чтобы доминировать!

— Су-у-ука! — взревел Руслан.

Одним рывком он повернул меня спиной к себе и загнул раком на сиденье. Моё платье затрещало сначала на спине, а потом он и юбку разорвал. Поскольку я была без белья, оказалась голой в считаные секунды. Остатки платья просто повисли на моих руках на бретелях бесформенной тряпкой. Я пыталась брыкаться и вырываться, но куда уж мне против Руслана.

— Блять, ты сама напросилась, дрянь такая! — приговаривал Руслан, расстёгивая ремень на брюках.

Лупить по заднице будет? Ремнём?

— Давай-давай! Отлупи меня, козёл! Только и можешь, что за счёт меня самоутверждаться! Абьюзер долбанный! Ай!

Мне прилетело по заднице. Не ремнём хлестал, а ладошкой. Так звонко, что ягодица загорелась, заполыхала, будто калёным железом прижгли. Потом ещё и ещё. Вцепившись в мои булки руками, Руслан резко вогнал в моё лоно член по самые яйца.

Я задыхаюсь от возмущения и дискомфорта, от грубости его толчков. Он просто натягивает меня на свой каменный член, как вещь, без подготовки, без предупреждения. Живот и бёдра сводит судорогой, из глаз брызгают слёзы.

— Ненавижу тебя! — стону я, чувствуя, что начинаю течь.

Это он. Это Руслан сделал меня шлюхой. Мне так не нравится. Не нравится!

— Я же тебе говорил! Просил! Предупреждал! — приговаривает Руслан, безжалостно вколачиваясь в меня, как ненормальный.

— Я с тобой разведусь! Завтра же пойду и разведусь!

— Сука мелкая! — рычит и выходит из меня.

Лоно пошло хлюпает, а я злорадствую. Испугался, козлина? Теперь я точно разведусь!

Рано я ликовала, потому что Руслан начал тыкаться мокрым членом в мой анус. Он хочет трахнуть меня в задницу? Нет, боже!

— Отпусти! — забилась снова в истерике. — Я не хочу, не хочу!

Руслан, будто не слышал. С трудом втиснувшись в тугое колечко, начал таранить меня так, что задница затрещала.

— Ай-я-яй! — заверещала я.

Когда он лишал невинности моё лоно, так больно не было. В меня будто вставили раскалённую кочергу. В глазах потемнело, всё тело покрылось испариной. Мне показалось, что я даже умерла на секунду.

Руслан ворвался до самых яиц, растягивая меня своим размером, и на секунду замер, но только для того, чтобы удобнее меня перехватить. Одной рукой он вжал мою шею в сиденье, а другой стиснул ягодицу до боли.

Я зажмурилась, приготовившись к адской пытке. Обжигающие слёзы ручьями потекли из глаз, собираясь подо мной в лужицу на кожаной обивке.

Это так меня любит Руслан? Вот она его любовь во всей красе!

Болезненными были только первые пару толчков. Потом боль притупилась, уступив место чувству дискомфорта и унижения.

Я ревела от обиды и беспомощности, пока Руслан засаживал мне методично и бесчувственно, как робот, вымещая на моей заднице свою злость.

Пытка закончилась быстро. С утробным рыком Руслан кончил мне в задницу, обжигая её изнутри горячим потоком спермы и тяжело вздохнув, отпихнул меня от себя.

Я завалилась на сиденье и, свернувшись клубочком, продолжила всхлипывать. Руслан застегнул брюки, а потом укрыл моё голое истерзанное тело платьем.

— Поехали! — крикнул своим псам, приоткрыв дверь.

На меня навалилась апатия. Будто Руслан своим членом душу из меня вытрахал. Не помню, как доехали до дома. Очнулась, когда Руслан завернул меня в остатки платья, чтобы прикрыть наготу и, подхватив на руки, понёс в дом.

Затащив в ванную, он попытался поставить меня на ноги, но они меня не держали. Я сползла на ковёр, как неживая.

— Помойся! — бесцветным голосом бросил он и ушёл, оставив меня валяться на полу.

В ванной я проторчала больше часа, приводя себя в божеский вид. Чувствовала себя изнасилованной. Мне хотелось отмыться от этой грязи. Сперму Руслана я смыла, но как отмыть душу?

Он меня просто растоптал, размазал. Дажекогда я была у него в плену он не вёл себя так мерзко. И это мой муж…

Который говорил мне о любви и мечтал о ребёнке.

Из ванной я выходила с опаской, не зная, как теперь вообще видеть Руслана, как вести себя с ним. К счастью, в спальне его не было. Забравшись в кровать, я погасила ночник и долго плакала, жалея себя снова и снова. Я чувствовала себя такой одинокой, такой беспомощной и крошечной, что хотелось выть от бессилия.

Папочка, мой любимый папочка, если бы ты только узнал, за кого ты уговаривал меня выйти замуж, перевернулся бы в гробу! Почему-то я и маму вспомнила. Может, она не была счастлива с мужем, не хотела от него детей, вот и бросила нас? Сегодня я начала самую чуточку понимать её. Как же мне хотелось, чтобы хоть кто-то из родителей обнял меня сейчас и утешил.

Это было невозможно, их не было рядом и никогда уже не будет. У меня есть только Руслан.

Был.

Теперь и его не стало. Образ сильного, смелого, заботливого мужчины, рассыпался в прах.

Когда сил плакать уже не осталось, я забылась тревожным сном. Утром я обнаружила, что Руслана нет рядом. Он не ночевал дома или ушёл рано, ещё до моего пробуждения?

Чувствовала себя отвратительно, как варёная. Голова кружилась и немного подташнивало. Вместе с тем дико хотелось есть.

От прислуги я узнала, что мой муж действительно не ночевал дома. Он уехал поздним вечером в неизвестном направлении и до сих пор не появлялся. Звонить и спрашивать, где он шляется, гордость не позволяла. Тем более что на меня ему плевать. Он даже не поинтересовался, как я.

Понятно же, где он завис — по шлюхам побежал, где же ещё. Козёл! Какой же он козёл! Ненавижу!

Руслан приехал под вечер. Осунувшийся, злой и молчаливый. Вернулся во вчерашних брюках и сорочке. Смокинг и бабочку где-то потерял? Зато на нём была его кобура.

Я читала книгу в гостиной, когда он прошёл мимо меня, даже не поздоровавшись. Захлопнув книгу, я побежала за ним следом в нашу спальню.

Догнала мужа в душе, когда он снимал с себя одежду, придирчиво осмотрела ворот рубашки в поисках следов от помады, шею и спину на наличие засосов и царапин от женских ногтей. Ничего подобного я не нашла, а очень хотелось раздуть скандал не на пустом месте. Руслан не дал мне ни одной улики.

— Где ты был, Русланчик? — начинала заводиться я.

— Работал.

— Ночью? Опять дуру из меня делаешь? Знаешь что, дорогой…

— Уйди! — сквозь зубы процедил Руслан. — Просто уйди, на хрен, Ульяна!

— И не подумаю! Вообще-то…

Он не дал мне договорить, схватил за плечи и выставил вон из ванной комнаты. Потом заперся, сука!

Я долбанула с психом ногой по двери, потом уселась в кресло и принялась ждать подлеца. Пусть только выйдет, сволочь такая!

Руслан мылся недолго, но за это время моя злость утихла, уступив место печали. Если я разведусь с Русланом, то Умар меня точно убьёт. После того, что я натворила, мне не жить. Но разводиться всё равно придётся. Я с таким уродом жить не собираюсь.

Мой муж вышел из ванной голым, с пистолетом в руках. Делая вид, что меня нет в комнате, он прошёл к кровати, сбросил с неё покрывало и лег в постель. Сунув ствол под подушку, он закинул руки за голову и закрыл глаза.

Устал, бедненький? Натрахался так, что сил нет?

— Руслан! Русла-а-ан! — не сдавалась я, но он будто не слышал. — Я хочу с тобой развестись!

Только после этой фразы он открыл глаза и отвесил мне тяжёлый взгляд. Я поднялась из кресла и принялась расхаживать по комнате.

— Ты со мной не разговариваешь? — догадалась я.

— Я тебе уже обозначил позицию по поводу нашего брака, Ульяна. Даже не рыпайся! Я постараюсь понять тебя и простить. Дай мне немного времени.

— Простить? Меня? А ты не хочешь попросить прощения?

— Нет.

Руслан закрыл глаза, дав понять, что разговор окончен. Меня же это только сильнее раззадорило. Надо просто вещи собрать и уехать в дом отца.

Как я там буду жить, вообще не представляла. Я даже не знала, осталась ли прислуга в доме. А охрана? Мне определённо она нужна.

— Верни мне пистолет! — потребовала я. — Он мой! Ты мне его подарил!

— Блять, как ты заебала! — выматерился себе под нос Руслан.

Он вышел из комнаты в чём мать родила и вернулся с моим пистолетом и диадемой. С каменным лицом воткнул мне в волосы украшение, а потом сунул в руки пистолет. Улёгся обратно на кровать и отвернулся.

— А патроны? — проверив магазин, разочарованно протянула я.

— Патроны я тебе не дарил! Спокойной ночи, принцесса!

Мне ничего не оставалось, как поужинать в одиночестве и тоже лечь спать. Руслан вообще меня в серьёз не воспринимает? Думает, я шутки шучу?

Я ему устрою! Не знаю что, но что-нибудь придумаю!

Руслан не разговаривал со мной четыре дня, а я не понимала в чём дело. Пробовала его пилить, чтобы вывести на эмоции и разговор, но он был как кремень.

Мужлан бесчувственный! Он должен был со мной объясниться, но вместо этого он уходил из дома ни свет ни заря и возвращался за полночь. А я ждала его, словно собачонка, но всё без толку.

Этим утром я проснулась от дикого желания. Грудь была неестественно тяжёлой, между ног настоящий пожар. Что со мной, боже?

Я еще ни разу не приставала к Руслану сама, но желание почувствовать его внутри себя было настолько сильным, что я даже наплевала на то, что он мне изменил. Казалось, что если он сейчас же меня не трахнет, я просто умру.

Придвинувшись к мужу, который спал, по-прежнему отвернувшись от меня, я прижалась к его могучему, горячему телу. Провела ладонью по его широкой спине, потом по груди и животу.

Секс нас помирит. Мы потрахаемся и поговорим. Я надеялась на это, по крайней мере.

Боже, как же вкусно пахнет этот мужик. Сексом, похотью, страстью, моим оргазмом…

Кожа к коже… Так приятно. Так возбуждает.

Скользнув рукой по каменному животу мужа, спустилась к колючему лобку и ниже. А там…

Такой твёрдый. Горячий. Готовый исполнить мои самые низменные желания.

Изгибаюсь всем телом, как змея, обхватывая бархатистый ствол Руслана пальчиками. Грудь уже нестерпимо ноет, так что больно соски, касающиеся мускулистой спины ненасытного самца. Теку так, как никогда не текла. Кажется, я кончу, стоит Руслану войти в меня.

Хочу поласкать его ртом. Откидываю одеяло и тянусь губами к вздыбленному члену.

— Не трогай! Меня! — чеканит Руслан и поднимается на постели. — Просто не трогай!

Смотрит так, будто ненавидит всей душой.

— Почему?

— Думаешь, пососёшь мой хер и всё пройдёт само собой? Не рассосётся, Ульяна! Ты мне топор в спину засадила. Вот такой, блять, топор!

Он показывает размеры воображаемого топора руками и уходит в ванную, а потом вообще уходит.

Мне хочется плакать от обиды, но внутреннее чутьё подсказывает мне, что с Русланом что-то не то. Когда он отказывался от секса? Никогда.

У него какие-то проблемы? Из-за меня?

Наверное, он просто меня разлюбил? А любил ли вообще?

Меня не устраивало поведение Руслана, но и я начала испытывать какое-то грызущее чувство вины перед ним. Подумать над своим поведением времени было предостаточно. В какой-то момент отчаяния я была готова даже попросить прощения у Руслана за тот треш, что я устроила на аукционе, но в последний момент гордость остановила меня. Пусть первый извинится, тогда может быть, и я смогу.

Но Руслан не спешил просить у меня прощения, и это меня бесило всё сильнее. Должен быть выход из этой ситуации, непременно должен. Жить в конфронтации с собственным мужем невыносимо.

Нужен какой-то толчок, хорошая оплеуха нам обоим, которая нас отрезвит и сблизит заново. Что я могу сделать для Руслана, что могу ему дать?

Почему-то именно теперь, когда он от меня отвернулся, мне страстно захотелось вернуть его обратно. Он был мне нужен. Очень.

Руслан грезил ребёнком? Что, если я забеременела, как он хотел? Наш ребёнок нас сблизит обратно? Снимет это безумное напряжение между нами?

Меня швыряло из стороны в сторону. Я хотела сбежать от Руслана на другой континент и в то же время мечтала, чтобы он обнял меня, прижал к своей широкой груди и назвал своей принцессой.

Руслан намеревался отвезти меня в клинику, чтобы выяснить беременна ли я, но, видимо, уже забыл об этом. А вдруг он передумал? Посчитал, что я слишком безрассудна, чтобы стать матерью его наследника.

Я сама могу сделать тест на беременность и всё выяснить. Не нужен мне для этого Руслан.

Сегодня он был дома, но с самого утра засел в своём кабинете. Конечно, дела для него важнее, чем собственная жена. Возможно, беременная.

В аптеку я отправила Кирилла. Как ответственный человек он привёз мне сразу несколько тестов на беременность различной марки и витамины для беременных. Хоть кто-то заботится обо мне в этом доме.

Не откладывая в долгий ящик, я запершись в ванной и сделала тест. Надо было решить уже что-то в наших отношениях с Русланом. Ребёнок поможет. Либо Руслан обрадуется и зацелует меня до смерти, узнав о том, что я ношу его наследника, либо я просто убегу. С ребёнком в животе, неважно. Я буду любить этого малыша. Я уже его люблю. А он будет любить меня. А Руслан…

Да пофиг вообще на него. Пусть живёт, как хочет. Без нас.

Смотрела на тест немигающим взглядом, молясь, чтобы полоски было две. Я не хочу оставаться одна. Мне нужен этот ребёночек.

Ожидание убивало. Я смотрела на тест, забыв, как дышать.

Две полоски! Две! Мамочки…

Сердце в груди выписывало такие кульбиты, что меня колотило от возбуждения. Ура! Я беременна. Частичка Руслана уже поселилась во мне. Это так здорово!

Схватив тест, я бросилась в кабинет Руслана.

Как же он обрадуется сейчас! Боже, как же я сама счастлива! После всего, что мне пришлось пережить в последнее время, этот малыш, как отдушина, начало чего-то нового и светлого. Руслан офигеет не меньше моего. Он так ждал этого ребёнка!

Мужа я нашла в его кабинете. Глядя в окно, он разговаривал по телефону. Не хотела мешать ему работать, но меня разрывало от новости. Тихонько приоткрыв дверь, я сунулась было внутрь, но услышанное заставило меня застыть на пороге.

— Она мне не нужна, — чётко проговорил Руслан. — Как только Ульяна вступит в наследство, я избавлюсь от неё, можешь не сомневаться.

Это он обо мне сейчас говорит? Мне не послышалось? Я НАСТОЛЬКО накосячила, что Руслана вынуждают меня убить?

Я недооценила масштабы своего проступка. Руслан прав, я его опозорила, подорвала его авторитет. Неужели ничего нельзя исправить? Умар же остался жив?

— Я сделаю всё быстро. Ты меня знаешь.

Он говорил что-то ещё, но я уже не слышала. Прикрыв также тихо дверь, захлебнулась от горя и слёз.

Руслан хочет меня убить? Зачем тогда он на мне женился? Ему просто нужны были папины деньги? Как же так…

Может, это он его и заказал, чтобы склонить меня к замужеству и поскорее получить бизнес папы через меня? А как же я? Как же наш ребёнок? Он и его убьёт? Что же делать, боже!

Если расскажу о ребёнке, Руслан меня не тронет. Он не может лишить жизни нерождённое дитя. Его дитя!

А если расскажу, что беременна, что изменится? Убьёт меня потом, когда рожу. И мой малыш будет расти без матери, как я, как Руслан. Бедный мой ребёночек…

Надо бежать. Срочно!

Я должна защитить своего малыша во что бы то ни стало! Даже если его придётся прятать от его собственного жестокого отца!

Куда бежать? Где я смогу спрятаться от Руслана?

Папы больше нет, мне некому больше помочь…

У меня есть мама! Поеду к ней. Руслан думает, что она погибла, поэтому у неё он меня искать точно не станет. Заодно задам маме те вопросы, которые мучают меня всю жизнь. Ей придётся ответить на них.

Я не та маленькая девочка, которую она бросила. Я жена самого крутого бандита! Мать его наследника!

Теперь я смогу всё. Я должна смочь ради моего ребёнка.

Моя жизнь превратилась в сущий ад. Спасибо, блять, Ульяне. Той же ночью, когда мы с ней поругались, ограбили два моих склада, а потом сожгли. И вот это уже было похоже на чеченцев. Стоило расслабиться и поверить словам Магомеда, на тебе, Русланчик!

Пока я разгребался с пожаром, попытались хакнуть систему безопасности в фирме Лебедева. И такая дребедень каждый день. А мне ещё нужно было искать убийцу Игоря, пока Ульяна окончательно не чокнулась, обвиняя в его смерти меня.

Прям выбесила своими обвинениями. Как будто я ничего не делаю, сижу на жопе ровно. Что на неё нашло? Ведёт себя, как конченная истеричка, как малолетка чёртова.

Поговорить бы с ней, выяснить, что за винегрет в красивой головке, но не могу сейчас. Даже смотреть на Ульяну не могу без злости.

Она просто убила меня своим поступком! Зарезала без ножа! А это её недоверие ко мне вообще атас!

Мало я с ней разговаривал, просил, объяснял, как себя вести на бандитском празднике? Всё без толку. Как горох об стену. Ей просто плевать на меня, чихать она хотела на выстроенные годами правила элементарного поведения.

За что она так со мной? Что я сделал не так, что получил обвинение в смерти её отца и желание подать на развод? Выебать ее в жопу было жестоко, не спорю. Я просто не знал, как ещё наказать слетевшую с катушек девчонку.

Мы оба были не в себе в тот вечер. А я до сих пор в ахуе. Каждую, блять, минуту.

Я недооценил Ульяну и с детьми поторопился. Какие могут быть дети, если она сама ещё дитё? Я не знал, что с ней делать дальше, как её воспитывать, если я для неё не авторитет? Она разочаровалась во мне ровно настолько, насколько был разочарован я. Знал же, что тяжело с ней будет, но не настолько же?

Откуда в ней эта безбашенность и подозрения в моей неверности? За что я по роже получил, вообще не врубаюсь. Просто так, что ли? Меня это не устраивает.

Бегал с утра до ночи, как в жопу раненный, разгребая свои проблемы и те, что мне по наследству от Игоря достались, и что я получал в ответ? Недовольное лицо жены и её истерики. Пилила меня каждый, сука, день. Пыталась. Я не вёлся, понимая, что спорить с бабой и доказывать ей что-то бесполезно, но всё равно обидно.

Сегодня первый день был дома. Может, нам всё же удастся поговорить с женой без жести? Мы так схлестнулись, что всё по пизде пошло, а она всё доёбывает меня и доёбывает, стерва неугомонная.

Решил быстро раскидать дела и выяснить, какого хера Миронова разводиться собралась. Не хотел ей говорить о проблемах в бизнесе, о нападках врагов, но видимо, придётся. Пусть знает, что именно сейчас Мирона посчитали слабым и начали долбить. Раз я с собственной женой не могу справиться, то что уж о бизнесе говорить. Шакалы только пробуют меня укусить, всё самое интересное впереди.

Лишь бы всей стаей не напали. Я, конечно, не мальчик, но очко неприятно сжимается. За Ульяну боюсь прежде всего, за её безопасность радею. Да и вдовой её оставить не горю желанием. Это моя женщина! Моя, и точка! Пока, сука, не сдохну моя!

Скорее бы она в наследство вступила. Тащить дохлый бизнес Игоря сил уже нет. Мне о своём думать надо, а не об огрызках убыточных. Продать эту фирму уёбищную, что ли?

Надо у Ульяны разрешения спросить, а то весь мозг мне склюёт, сучка упёртая. Сделать вид хотя бы, что меня её важное мнение волнует, а то опять скажет, что я вымышленные миллиарды её охуительного наследства отжать решил.

Искать покупателя было необходимо уже сейчас. Порывшись в телефонном справочнике, я примерил сразу несколько вариантов для продажи. Не откладывая в долгий ящик, пока не прошёл мой запал, позвонил одному мужичку. Втюхивать говно по выгодной цене нужно было при личной встрече, а вот удочку закинуть и рассказать, что у меня очередь на этот "лакомый кусок" нужно было как можно раньше, то есть уже сегодня.

Мужик клюнул вроде, и это давало мне надежду на выгодную сделку.

— А чего ж ты, Мирон, такую хорошую корову продать решил? — задал резонный вопрос потенциальный покупатель.

— Фирма слишком мелкая для меня. Одной рукой за две сиськи не ухватишь, только первую выронишь. Вот и продаю. Она мне на хер не нужна. Как только Ульяна вступит в наследство, я избавлюсь от неё, можешь не сомневаться.

— Аналитику по фирме за последний год пришлёшь? Только реальную, а не красивую картинку.

— Я сделаю всё быстро. Ты меня знаешь.

— Знаю, поэтому жду честный, правдивый отчёт.

Чтобы интерес к моему предложению не пропал, я велел гендиректору Лебедева немедленно состряпать отчёт по фирме. Потом сделал ещё пару звонков и поработал за компом. Очнулся, когда башка закипела. Пора бы сделать перерывчик и перекусить, что ли.

Ульяна поди ждёт не дождётся, когда я из кабинета выйду, чтобы втереть мне очередную херню? Откуда она только берёт эти свои предъявы? Я понимаю, что она нехило стрессанула в последнее время, но крыша накренилась у неё уже опасно. Может, она такая и есть, а я так очаровался девчонкой, что не замечал звоночков?

А может, она беременна, вот её и мотыляет от гормонов? Весело мне будет в ближайшие девять месяцев. Ой, блять…

Даже выходить из кабинета боялся. Я так выебся за последние дни, что мне хотелось тишины и покоя. Уткнуться лицом в живот жены, чтобы она погладила меня по волосам молча, не раскрывая своего клювика.

Пойду найду её. Сколько можно от неё бегать? Пусть отпиздит меня снова, всё стерплю, лишь бы снова не начала мозги мне делать. Я шёл по коридору в нашу с ней спальню, когда мне позвонили.

Это был мой юрист, поэтому пришлось ответить на звонок.

— Руслан Валерьевич, у нас проблемы, — с ходу огорошил меня мужик.

— Да что, блять, ещё? — простонал я, остановившись на полпути.

Достало всё! Просто в доску заебало!

— Ваша жена, как выяснилось, не единственная наследница Лебедева.

— У него есть ещё дети? — предположил я.

— Нет, дети не обращались. Его жена претендует на всё имущество покойного.

— Какая нахуй жена? Она умерла. Погибла!

— Жива, здорова и уже выдвинула свои претензии.

Вот же, сука, нежданчик! Приветы с того света? Говнюк Магомед, оказывается, прав? Чё, нахрен, происходит?

— Дай мне её координаты этой бабы, — попросил я.

— Лебедева действует через посредника, но он координаты не оставил.

— Ладно, понял. Перезвоню.

Так вот, кто Игорька заказал? Теперь всё сходится. Коварная тёща у меня, оказывается? С бабами я ещё не бодался.

Пойду-ка, тряхну жену, узнаю, что к чему. Она вообще в курсе, что её мамаша жива? Эта сука и её завалит, раз ей всё наследство понадобилось, а не его часть. А я подозревал, что она ей неродная. Какой я всё же молодец!

Грёбаная семейка, блять!

— Ульяна! — позвал жену, войдя в спальню.

Тишина.

В гостиной её не было, может, в сад вышла или тоже решила перекусить?

Обойдя весь дом, я не нашёл Ульяну. Поди зашкерилась где-нибудь и ревёт опять? Бедная моя девочка!

Самому искать надоело, тогда я подключил охрану. Зря я им бабки плачу? Пусть поиграют в прятки с девчонкой.

Дом у меня большой, поэтому Ульяну искали долго. С каждой минутой во мне нарастала тревога. Куда она делась? Нарочно спряталась? Не удивлюсь.

А вдруг в обморок упала и лежит где-нибудь? Вдруг ей плохо стало? Заболела?

А я игнорировал её все эти дни, как мудила последний. Сидеть на жопе уже не мог, метался по дому, заглядывая в каждый угол, в каждый шкаф.

— Рус, Ульяны нигде нет, — через час доложил мне Кирилл.

— Что значит, нет? — взорвался я. — Ты долбоёб? Она испарилась по-твоему?

— Не испарилась. Сбежала. Вот, что я нашёл, — виновато сказал Кирилл, протягивая мне мне какую-то хрень в виде бумажки.

— Хозяйка, что вы здесь делаете? — удивлённо воскликнул повар Сергей, обнаруживший меня на заднем сиденье своей машины. — Вас все ищут!

Как будто я этого не знаю. Представляю, какой начался кипиш, когда Руслан меня хватился. Учитывая его отношение ко мне в последние дни, удивительно, что он вообще вспомнил, что у него есть жена.

Действовать нужно было быстро, но проскочить мимо охраны Руслана незамеченной было невозможно. На мою удачу тачка повара, припаркованная на заднем дворе, оказалась не заперта, а задние стёкла тонированы. Я спряталась в ней, дожидаясь пока у повара закончится рабочий день. Слышала, как носятся по улице охранники Руслана, шерстившие все закоулки, и молилась, чтобы они не заглянули в эту машину.

Потом голоса и шум стихли. Наверняка сейчас Кирилл просматривает камеры, чтобы отследить, куда я делась. Так страшно было, словами не передать. Всё это время я провела в адском напряжении. Если Руслан меня поймает, мне точно конец. Представляю, как он разозлился, обнаружив, что я сбежала.

— Заткнись и садись за руль! — приказала я повару, нацелив на него свой пистолет. — Вывези меня за ворота и там высади!

Мой пистолет был не заряжен, но Сергей не мог об этом знать, поэтому послушно уселся за руль и завёл машину.

— Хозяин меня убьёт, если узнает, что я помог вам сбежать, — недовольно протянул мужчина.

— А если не поможешь, я тебя убью! — пригрозила я. — Давай без фокусов! Только попробуй выкинуть что-то на посту охраны, и твои мозги разлетятся по всей машине! Мне терять нечего. Я заберу тебя с собой в ад!

Свобода была так близка, что какой-то повар не мог мне помешать насладиться ею. Я была убедительна в своих угрозах. Машина плавно поехала в сторону ворот, и я затаила дыхание, чувствуя, как сердце бухает прямо в ушах. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Страшно хотелось есть и писать, поэтому я молилась, чтобы Сергей меня вывез с территории особняка Мирона. У ворот мы остановились. Каждая секунда длилась вечность. Если сейчас Сергей меня сдаст охране, подав им какой-нибудь сигнал, всё пропало!

Послышался звук отъезжающей воротины, а потом голос дежурившего охранника:

— До завтра, Серый!

Чем дальше мы отъезжали от дома Руслана, тем сильнее колотилось моё сердце. Боже, неужели у меня получилось проскочить мимо охраны, вырваться из этого пожизненного заключения. Невольно оглянувшись назад, я убедилась, что за нами нет погони.

— Где вас высадить, хозяйка? — спросил Сергей, напряжённо вцепившийся в руль.

— Езжай до города, — вошла я во вкус.

Раз уж везёт, пусть увезёт подальше отсюда. В городе будет проще затеряться. В дом отца ехать нельзя, Руслан наверняка начнёт мои поиски оттуда. Нужно заночевать в какой-нибудь занюханной гостинице, где не проверяют документы, а утром купить билет на автобус и добраться до посёлка, где мама живёт. Для покупки билета на пригородные маршруты паспорт не требуется, так что Руслан не сможет вычислить мое передвижение. Главное — держаться от камер видеонаблюдения подальше. Наверняка он и полицию подключит к моим поискам.

До города мы домчали быстро, видимо, Сергею не терпелось поскорей избавиться от меня. Увидев в окно торговый центр, я попросила Сергея остановить машину.

— Если Руслан Валерьевич узнает, что ты мне помог убежать, кишки тебе выпустит, — стращала я своего подельника. — Так что помалкивай! Понял?

— Я всё понял! До свиданья!

— У тебя деньги есть? — внезапно спохватилась я.

Рассчитываться картой было небезопасно, а налички у меня не было вообще ни рубля.

— Есть немного…

— Всё гони! — потрясла пистолетом для убедительности.

Сергей вытащил из бардачка свой бумажник и со вздохом приоткрыл его. Купюр было немного, но зато крупные, я выхватила у него всю наличность и запихала в карман своей толстовки.

— Спасибо, Серёжа! — бросила я, открыв дверь машины.

Сергей сорвался с места, едва я вышла из его тачки, как будто скрывался с места преступления. Затолкав пистолет поглубже в свою дорожную сумку, я натянула капюшон толстовки на голову и с опаской огляделась по сторонам.

Меня накрыло паникой. Казалось, каждый прохожий смотрит на меня подозрительно, будто узнал. Из каждого чёрного внедорожника, припаркованного неподалёку, за мной следят. Я не только мужа боялась, но теперь ещё и чеченцев. О других врагах нашей семьи я могла только подозревать. Я лёгкая добыча для всех, кто хочет надавить на Мирона.

Я осталась одна, без дома, практически без денег и без защиты.

Желание писать заставило меня поторопиться и зашагать к зданию торгового центра. Забежав в кабинку туалета, я долго сидела внутри, пытаясь прийти в себя. Приближалась ночь, а значит, мне следовало поторопиться с поисками гостиницы.

Вымыв тщательно руки после посещения общественного туалета, я внимательно посмотрела на своё обручальное кольцо — один из знаков принадлежности главарю мафии. Желание снять его и выкинуть было настолько велико, что я неосознанно взялась за него пальцами.

Потом подумала о том, что к незамужним девушкам чаще пристают мужчины, а мне это совершенно не нужно, так что похожу пока окольцованная.

Купив себе огромную шаурму, я закинула сумку на плечо и пошла по улице, куда глаза глядят, наслаждаясь своей свободой. Даже воздух на улице был каким-то особенным, и я никак не могла им надышаться. А что это была за шаурма? Клянусь, ничего вкуснее в жизни не ела! Просто пища богов!

Если отбросить панический страх быть пойманной кем бы то ни было, моя жизнь не так уж и плоха!

Найти гостиницу, не имея телефона или карты города на руках, оказалось не так-то просто. Пришлось обратиться к местным бомбилам. Пожилой таксист, посчитавший меня туристкой, содрал с меня немыслимую сумму за то, что довёз до третьесортного отеля. Как я и надеялась, паспорт на ресепшене у меня никто не спросил. Рассчитавшись за номер наличкой Сергея, я с облегчением вздохнула и пошла осматриваться.

Мой номер располагался на втором этаже небольшого здания, больше напоминавшего заброшенную больницу. Тёмный коридор, на потолке которого было всего две работающие лампы, обшарпанные стены и убогость.

Войдя в номер, я скользнула взглядом по затхлой обивке на стенах, по старым, изношенным коврам и по желтеющим от времени пятнам на потертых шторах. Все в номере в некоторой степени говорило о том, что здесь, возможно, никто не задумывался о ремонте уже несколько лет.

Я ощутила, как ее первые впечатления о свободе сильно омрачаются. Маленькая старая телевизионная подставка в углу, с измазанной пастой, заржавевшей краской, казалась артефактом из прошлого. Даже сам матрас на кровати прогибался и скрипел при каждом движении, словно хотел поделиться своей историей о том, сколько людей на нём трахались.

В ванной комнате всё было ещё хуже. Вода из крана еле бежала, а кафель был настолько ушатанный, что я боялась подхватить какую-нибудь заразу, пока мылась.

Давненько я не испытывала такой брезгливости. Несмотря на все это я решила взять себя в руки. Улёгшись в неудобную постель, пахнущую дешёвым стиральным порошком, я погладила свой живот. Главное — мы живы.

Интересно, кто у меня будет: мальчик или девочка? Я хотела, чтобы родился сын. Девочкой быть слишком тяжело. Их каждый норовит обидеть. Сначала им говорят, что они принцессы, а потом хотят убить. Пусть будет сын. Я воспитаю его настоящим мужчиной. Он будет защищать меня и заботиться обо мне.

Я пока ничего не чувствовала, не осознавала, что во мне растёт частичка новой жизни. Господи, когда мне было это осознавать, если я только в обед узнала, что беременна?

Опять всё происходит слишком быстро. Только недавно я лишилась девственности, и вот я уже будущая мать. Ещё вчера отец моего малыша говорил мне о любви, а сейчас я бегу от него, спасаясь от смерти.

Когда-нибудь я почувствую покой и безопасность?

Ради этого я и сбежала. Не знаю, будет ли рада мама моему появлению на пороге её дома, но мне было необходимо увидеть её, чтобы двигаться дальше. Закрыть вопросы прошлого раз и навсегда.

Что там делает сейчас Руслан? Может, он меня и не ищет вовсе? Может, он рад, что я самоустранилась и ему не нужно меня убивать? После всего, что было между нами, мне с трудом верилось в то, что он способен прикончить меня, но возможно, на него давят другие бандиты, и у Руслана просто нет другого выхода, чтобы доказать свою хладнокровность?

Он обещал защищать меня, и я ему поверила. Вот же дура!

Я уже привыкла засыпать рядом с ним, чувствовать его потрясающий мужественный запах, ощущать его тепло и твёрдость, поэтому долго ворочалась без сна. От стресса и переутомления в голову лезли разные мысли.

Мне было так страшно за своё будущее. Я опять никому не нужна. У меня больше никого нет, кроме ребёнка, который ещё не родился. А вдруг что-то пойдёт не так, и мой малыш умрёт так и не родившись? Я столько нервничаю в последнее время, что никакие витамины для беременных не помогут.

Я должна найти безопасное место, чтобы выносить ребёнка в тишине и покое. И на что я жить собралась? Кто меня возьмёт на работу? Я же не умею ничего, даже готовить. А папа говорил, что мне нужно поступить в университет. Но я решила, что быть замужем лучше, чем учиться.

И вот теперь я замужем, но от этого только хуже.

Утром я добралась до автовокзала и купила себе билет до посёлка, где живёт мама. Ехать было довольно далеко, около трёх часов. Налопавшись пирожков из местной забегаловки, я пошла на платформу ждать автобус. У меня даже часов не было, и я боялась проворонить автобус.

Полицейские, сновавшие туда-сюда, заставляли меня нервничать. Что, если Руслан и полицию подключил к моим поискам, и меня схватят прямо сейчас?

Скорее бы уже сесть в автобус, — подумала я и натянула на голову капюшон от толстовки, чтобы спрятать лицо. К счастью, объявили посадку, и я встала в очередь к подъехавшему на платформу автобусу. Ещё немножко, ещё чуть-чуть.

— Девушка, здравствуйте! — раздалось совсем рядом со мной. Я повернула голову и обомлела. Передо мной стояли два ППСника. — Предъявите, пожалуйста, документики.

— А что случилось? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Мы ищем опасную преступницу, — пояснил один из полицейских. — Вы подходите под описание.

— У меня нет с собой документов, — соврала я. — Я никакая не преступница. Оставьте меня в покое.

— Тогда вам придётся пройти с нами!

Все пассажиры уже зашли в автобус и заняли свои места. Ждали только меня.

— Но мой автобус…

— Мне очень жаль, гражданочка. Не вынуждайте нас применять силу.

Посмотрев с тоской на закрывающиеся двери автобуса, едва не плача я пошла вместе с полицейскими. Озираясь по сторонам, искала возможность убежать, но всё не решалась. Я думала, мы пойдём в какую-то опорку, но мужчины вывели меня за территорию автовокзала к служебной машине.

— Садись! — распахнув заднюю дверь, рявкнул мне тот, кто постарше, тот что разговаривал со мной.

Они арестовали меня по заказу Руслана или правда с кем-то спутали? Версия о том, что полицейские ошиблись, была моей последней надеждой. У Руслана не могут быть настолько длинные руки, если я убежала не так уж и далеко. Даже город покинуть не смогла.

Грубо подтолкнув меня в спину, мужчина забрался следом за мной на заднее сиденье. Второй, что помоложе, сел за руль.

— Вы мне скажете, что происходит? Я из-за вас теперь буду ждать следующий автобус? Думаете, мне больше заняться нечем? Я пожалуюсь…

— Заткнись! — рявкнул на меня полицейский, и я поняла, что мне конец. Полицейские так себя не ведут, даже оборзевшие. — Звони чечену! — бросил он второму. — Спроси, куда Миронову везти!

Они арестовали меня, чтобы передать Завгаевым? Даже не Руслану?

Представляю, как зол на меня Умар, раз объявил на меня охоту. И представляю, как он мечтает заполучить меня, чтобы отомстить. Я послала его, оставшись тогда с Русланом, потом и замуж вышла не за него, отстрелила ему ухо на виду у остальных бандитов. Перед глазами поплыло, стоило представить, как Умар пытает меня, насилует, и много ещё чего…

А потом я так разозлилась! Этот урод даже не дал мне насладиться моей свободой толком! Хочет помешать мне увидеться с мамой? А с моим ребёнком что будет? Он и его убьёт? Вот же сука такая!

Думает, я по-прежнему глупая девочка? Я Миронова! Я жена самого крутого бандита города, а не дурочка какая-то беззащитная!

— Подождите! Не нужно никому звонить! — воскликнула я, и менты с интересом уставились на меня. — У меня есть дорогая ювелирка! — предприняла я попытку заинтересовать похитителей, не подумав о том, что они могут забрать её силой. — Она стоит очень дорого! Сейчас!

Я расстегнула замок на сумке и начала вкладывать на сиденье все украшения, что мне подарил Руслан. Диадему было очень жалко, но ничего не поделаешь.

— Ну, и куда мы с этим добром пойдём? — усмехнулся тот, кто сидел сзади со мной. — В ломбард? Ты за кого нас принимаешь, девочка? Себе оставь! Давай, Колян, звони чечену! — повторил он, поторапливая напарника.

— Ладно, — покачала я головой и сгребла всё обратно. — А на это, что скажешь, урод?

Я вытащила из сумки пистолет и направила на мужчину. С поваром прокатило, и с этими двоими прокатит. Мне всё равно не жить, так что риск оправдан. Других вариантов сбежать у меня не было.

— Ты чо творишь, дура? — переменился в лице полицейский, поднимая трясущиеся руки вверх.

— Гони ствол! — приказала я ему. — И ты тоже! — крикнула второму. — Без глупостей, суки! Я Миронова! Мне ничего за вас не будет! Завалю и глазом не моргну. А если со мной что-то случится, мой муж с вас шкуру живьём спустит! Хочешь, чтобы я на вас нажаловалась?

Мужчины переглянулись и потянулись каждый к своей кобуре. Они медленно разоружились и протянули мне свои пистолеты. Я сложила их в расстёгнутую сумку, но этого мне показалось мало.

— Теперь гоните свои мобилы и бумажники! — войдя в азарт, приказала я. — Пошевеливайтесь! Ты же хочешь вернуться к жене? — спросила у того, что взрослее, заметив на его руке обручальное кольцо.

Матерясь себе под нос, мужчины побросали мне свои мобильники и портмоне, которые я запихнула туда же в сумку.

— А теперь выходим! Потихонечку! Ключи оставь! — предупредила я, когда заметила, что тот, кто сидел за рулём, потянулся к замку зажигания.

— Тебя на первом посту остановят, идиотка! — буркнул он, но из машины вышел.

Когда оба мента покинули тачку, громко хлопнув дверьми, я перелезла на переднее сиденье и завела мотор.

На угнанной полицейской машине мне далеко не уехать, но если я потороплюсь, то успею ещё догнать свой автобус. Оставив в полной растерянности двух злющих мужиков, я сорвалась с места и понеслась вдогонку автобусу.

Стоило мне отъехать, трясти начало так, что руль из рук выскакивал.

— Я Миронова! Миронова! Я всё смогу! — твердила я себе, чтобы успокоиться.

Руслан многому меня научил, надо только вспомнить, чему именно.

Надо отдать должное служебной тачке — на дороге меня все пропускали, будто картеж президента. Я гнала, выжимая из машины максимум, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения, и хоть бы что. Никто меня не остановил, я пролетела мимо двух постов ГАИ, но они на меня даже внимания не обратили. Наверное, те двое дурачков, еще не успели доложить, что их машина в угоне.

Примерно через час я догнала свой автобус. Подрезала его на дороге, заставив остановиться. Выкинула ключи от машины и мобильники полицейских в канаву, пистолеты оставила себе на всякий случай. Теперь у меня есть два заряженных ствола, меня так просто не сцапаешь.

— Девушка, ну, что же вы делаете? — накинулся на меня ошалевший водитель автобуса, когда я вошла.

— Вот мой билет, — предъявила я измятую нервами бумажку.

— Занимайте своё место! — осуждающе покачал он головой, и автобус тронулся с места.

Некоторое время пассажиры автобуса пялились на меня, будто я макака в зоопарке, а потом потеряли ко мне всякий интерес. Остаток пути показался мне утомительным и напряжённым. Стоило автобусу остановиться на очередной остановке, как я хваталась за сумку, опасаясь, что сейчас войдут крепкие мужики или снова полицейские и попытаются меня схватить.

Этого не случилось. Вместе с пожилой женщиной, держащей за руку мальчишку лет семи, я благополучно вышла на своей остановке. Разговорившись с ней, я выяснила, как найти нужную мне улицу и дом.

Идти пришлось довольно далеко, посёлок оказался больше, чем я себе представляла. Он был не совсем деревенского типа, скорее городского. Мне пришлось пройти несколько улиц с многоэтажками, прежде чем я пришла по адресу.

Огромный коттедж с высоким забором сбил меня с толку. Почему-то мне казалось, что моя мама живёт скромно. Сколько же ей денег отправлял отец, если она живёт с таким размахом? А может, у неё другой мужчина или собственный бизнес?

Впрочем, я могла ошибиться с адресом. Если это так, то я не знала, что мне делать дальше. Где искать маму? Стучаться в каждый дом? Можно было и так. До ночи ещё далеко, и мне может повезти.

Постояв с минуту у ворот, чтобы успокоить сорвавшееся с цепи сердце, я решительно нажала за кнопку звонка. За воротами послышался лай собаки и какая-то возня.

Господи, не думала, что так буду волноваться. Узнает ли меня мама? А я её узнаю?

— Я ещё раз спрашиваю, какого хуя моя жена делала в вашей машине? — наклонившись к окровавленной роже капитана, спросил я.

Его напарник валялся без сознания в углу ментовского кабинета, и мои парни сейчас приводили его в чувство, поливая водой.

Капитан оказался крепче майора и тупее, раз до сих пор играл в несознанку.

— Она попросила ей помочь. Хотела, чтобы мы её до дома довезли.

— Неправильный ответ, — рыкнул я и врезал по окровавленной роже упёртого мента кулаком.

Мужик полетел на пол вместе со стулом, к которому я велел его привязать. Упал прямо в лужу, которую наделал под себя. Я присел на корточки рядом с ним и достал пистолет. Приставил его к колену капитанишки.

— Задам вопрос по-другому. На кого, суки, работаете?

— На вас, Мирон! Я всё рассказал! Не убивайте, пожалуйста!

Гандон! У меня счёт не на часы, на минуты идёт. Видит бог, я не хотел этого делать!

Выстрел взорвал барабанные перепонки, и капитанишка отъехал, потеряв сознание от боли в прострелянном колене. Зато очнулся его напарник, и мне пришлось переключить внимание на него.

К запаху мочи и крови примешался запах пороха, и меня начало конкретно клинить. Давненько я никого не прессовал с таким удовольствием, как этих крыс мусорских.

— Очнулся, пидрила? — майор что-то замычал, вытирая кровавые сопли рукавом кителя. — Молчи! Экономь силы, Селиванов! Сейчас жену твою привезут Катюху. Вот тогда веселье и начнётся! Если понравится смотреть, как твою жену толпой натягивают, детишек из школы встретим!

Шатаясь, он поднялся на колени и заплакал, увидев своего напарника на полу с окровавленными и обоссанными брюками.

— Не надо! Не надо Катюху! Я всё расскажу! — всхлипывал он, как ребёнок, пытаясь меня разжалобить. — У нас приказ был. Сверху. Дали ориентировку на Миронову Ульяну. — Это больше походило на правду, поэтому я слушал не перебивая. — Сняли её с рейсового автобуса. Она ограбила нас, забрала стволы, мобилы, деньги подчистую и тачку угнала. Мы её пальцем не тронули! Клянусь, Мирон! Пощади!

Водитель автобуса стуканул на Ульяну ментам, но только после того, как она вышла из автобуса. Хотел спокойно рейс откатать. Понял, что неспроста девчонка из тачки ментовской вылезла.

Откатал. Теперь я знаю, где она вышла, в каком посёлке. Но и враги мои знают. Мои парни уже прочёсывают посёлок. Дай бог, чтобы они быстрее до моей девочки добрались, чем чеченцы, например.

Какого хуя моя жена забыла в этом Зажопинске, я до сих пор гадаю. А может, она дальше поехала, кто её знает? След Ульяны обрывался в аккурат на автобусной остановке. А посёлок не маленький.

— Магомеду продались, шкуры? Кто заказчик? Кто, сука? — сквозь зубы зашипел я, чувствуя, что глаза кровью наливаются от ярости.

— Я не знаю заказчика. Генерального прокурора приказ был. Он сказал, что время Мирона прошло. Пощади, Мирон, сжалься!

— Живи, тварь! Пусть с тобой начальство разбирается!

Я знал, что эта сладкая парочка уже нежильцы, не стал брать грех на душу, поэтому забрал своих головорезов и покинул полицейский участок.

Прошло моё время? Вот пердун старый! На фарш порублю гниду!

— Куда дальше, Рус? — спросил меня Кирилл, когда мы с бойцами рассаживались по машинам.

— В прокуратуру.

Я решил наказывать всех по беспределу. Ментов прямо в участке загасил, теперь с генеральным прокурором разберусь прямо на рабочем месте.

Меня подмывало поехать к особняку чеченцев и взорвать его нахуй вместе с Магомедом, но надо было сначала жену найти.

Что нашло на Ульяну? Да, мы были в ссоре всё это время. Да, я повёл себя не лучшим образом, замкнувшись в себе. Но какого хера она творит?

Взяла в заложники повара, ограбила его, потом двух ментов поставила раком, беременная, сука!

Я, когда тест увидел своими глазами, меня чуть кондрашка не хватила, но после той дичи, что исполнила Ульяна за последние сутки, я теперь не только за её жизнь боюсь, но и за жизни окружающих её людей.

Менты эти мрази, конечно, их не жалко, но не Ульяне заниматься убийством людей, это точно.

Я не спал два дня. Просто не мог. Понимал, что мне нужны силы и здравый рассудок, чтобы победить по всем фронтам в этой непростой войне, но не мог глаз сомкнуть, когда её нет рядом. Где она? Что с ней? Зачем убежала, да ещё так далеко?

Напугать меня хотела? Разводом угрожала? Напугала, блять, молодец!

Мой ребёнок, боже! Что, если она не хотела его? Испугалась, что беременна, и решила сделать аборт?

Потому что я её не поддержал, меня не было рядом. А я должен был быть. Представляю, как она напугана, в каком она отчаяние. Моя маленькая девочка…

Надо было завалить на аукционе этого Умарчика и прокурора завалить. Не пришлось бы бегать сейчас и наказывать всякую шоблу, и на жопе Ульяны злость вымещать.

Всех убью! Всех порешаю, тварей! Только бы Ульяша моя нашлась, только бы с ней и с малышом нашим всё хорошо было!

В здание прокуратуры меня пропускают без проблем, стоит мне только представиться. Бойцов оставляю в машине, всех, кроме Кирилла, чтобы не привлекать слишком много внимания. Пистолет беру с глушителем, чтобы сильно не шуметь. Делаю вид, что пришёл с обычным визитом вежливости к Василию Семёновичу.

Если начнётся перестрелка, Кирилл прикроет. Но, уверен, что пройдёт без проблем. Вывести на улицу старика не получится, а прессовать его в кабинете, как ментов без последствий, не выйдет.

Василий Семёнович старый волк. Увидев меня, он сразу поймёт, зачем я пришёл, и это может стоить мне жизни. Можно подкараулить его на дороге или возле дома, но для меня вопрос принципа завалить его прямо в кабинете в разгар рабочего дня. Показать всем, что я никого не боюсь и никто меня не может остановить в моём стремлении найти жену и защитить семью. Что каждый, кто встанет на моём пути, независимо от чина и положения, сдохнет.

— Здравствуйте! Вы куда? — вскочила секретарь Василия Семёновича, когда мы с Кириллом стремительно ворвались в приёмную, а потом щеманулись в кабинет прокурора. — Сейчас нельзя! Василий Се…

— Сидеть! — рявкнул Кирилл женщине, и она умолкла.

Дверь открыл тихо, чтобы не спугнуть старика. Он оживлённо о чём-то рассказывал своему собеседнику, но заметив меня, застыл с открытым ртом.

— Руки держи на столе! — приказал я Василию Семёновичу. — И ты тоже, Магомед! — бросил я прокурорскому гостю.

Как же я вовремя припёрся, чтоб меня! Придётся провозиться здесь гораздо дольше, чем я планировал. Мне было пиздецки любопытно разузнать, о чём эти два говнюка так сладко шептались. Что за важный разговор я прервал?

Кирилл встал за спиной у прокурора, а я отодвинул стул для себя и присел за стол, положив пистолет перед собой.

— Какими судьбами, Мирон? — спокойно спросил Василий Семёнович.

Ничто не выдавало его волнение или испуг. Молодец мужик, умеет мину держать, даже при плохом раскладе. А вот Магомед весь позеленел, заёрзал на стуле, будто у него в огромной жопе гигантский геморрой, и сидеть он более не может.

— Только что ментов твоих кошмарил, — сказал я, потерев сбитые на правой руке костяшки. — Такие весёлые ребята, разговорчивые. Они мне рассказали много интересного. Еле дослушал, всё заткнуться не могли. Решил лично заскочить и поинтересоваться, за каким хреном тебе моя жена понадобилась?

— Какие менты? Ты о чём, Мирон? — включил "валенка" старик.

Я подал знак Кириллу, и он моментально ухватил локтем Василия Семёновича за горло. Я смотрел не без удовольствия, как он его душит. Как сначала краснеет, а потом багровеет сморщенное лицо мужика, как он дёргается, сучит по полу ногами, пытаясь вырваться из мёртвой хватки, как хрипит от бессилия и нехватки кислорода, и как потеет сидящий напротив меня Магомед. Этому мудаку тоже, походу кислорода не хватает, такое ощущение, что он со страху сейчас отъедет вперёд своего дружка.

— А ты зачем здесь, Магомед? — переключил я внимание чеченца на себя.

— Я? Пришёл обсудить дела с Василием.

— Сейчас я с ним закончу и расспрошу тебя подробней, что за дела у вас с генеральным прокурором, о которых я ни сном, ни духом. Давно дела-то появились?

— Недавно. Это к Ульяне никакого отношения не имеет! Меня не впутывай!

Старик начал закатывать глаза, и я кивнул Кириллу, чтобы отпускал его. Теперь мы все ждали, пока Василий Семёнович глотнёт воздуха и перестанет трястись.

— По беспределу пошёл? — прохрипел прокурор, вытирая слюни и слёзы с лица рукавом пиджака. — Ты хоть понимаешь, Мирон, что ты отсюда живым не выйдешь?

— Не шуми, Василий Семёнович. Тебе Галина Степановна привет просила передать!

— Сука! Не трогай мою жену! Кто тебе дал право…

— Завали хлебало своё прокурорское! — зашипел я на него. — Готов к конструктивному диалогу, или пальцы отрезать начнём? Вспомним былые времена?

— Ты… Ты…

Старик затрясся от злости, попытался вскочить из кресла, но Кирилл врезал ему под дых, и тот осел обратно, жадно глотая воздух и корчась от боли.

— Мирон, можно я пойду? — спросил Магомед, не в силах больше смотреть, как мы изгаляемся над Василием Семёновичем.

— Нет. Жди своей очереди. Тебя я буду медленно пытать, и не здесь. Где, кстати, сучёныш твой мелкий? Я его обыскался.

— Его нет в городе. Я его к родственникам отправил в Чечню. Свадьба там у них. Может, невесту себе подыщет заодно?

Глаза Магомеда бегали по столу, как мыши перепуганные. Пиздит, как дышит. На ходу сочиняет, гандон.

— Звони ему, — приказал я. — Прямо сейчас звони.

— Зачем?

— Спроси где он, как дела у него. Или я тебя убью.

В подтверждение намерений я поднял со стола пистолет, и прицелился в голову Магомеду. Тот живо достал из кармана мобильник и трясущимися руками начал тыкать в экран.

— Ставь на громкую и говори по-русски! — приказал я ему.

Я знал немного чеченский язык, но недостаточно хорошо. Магомеду ничего не стоило надурить меня, предупредив Умара об опасности.

Пошли гудки, и чеченец вытер платком пот, заливающий его лицо.

— Умарчик, сынок, здравствуй! — сказал он по-русски, а потом перешёл на чеченский, будто бы не слышал, что я ему приказал. — Шакал добрался до меня. Если найдёшь девчонку, убей её! И его убей! Отомсти за отца!

Эти слова я понял хорошо, без переводчика. Дальше можно было не слушать. Я спустил курок, и Магомеда отбросило назад вместе со стулом. Он грохнулся на пол всей своей тушей и выронил телефон.

— Отец! Отец! — верещал в трубке Умар, всё ещё висевший на линии.

Я поднялся на ноги и обошёл стол. Убедился, что Магомед мёртв. Чеченец понял, что я живым с него не слезу, поэтому решил напоследок предупредить сына об опасности. В отличие от ментов и Василия Семёновича, Магомед бы и минуты моих пыток не вытерпел.

Вот я и выяснил, что за дела у него с прокурором.

Отбросив носком ботинка безжизненную руку Магомеда, я поднял с пола телефон.

— Здравствуй, Умар! — поздоровался я с последним из чеченского рода Завгаевых.

— Кто это? Где отец? — обеспокоенно затараторил он.

— Это Мирон. Только что я отправил твоего папочку к Аллаху.

— Шакал трусливый! Я найду тебя и убью! Спущу с тебя кожу живьём! — заистерил сосунок.

— Я упрощу тебе задачу, мелкий засранец. Скажи мне, где ты, и я подъеду. Не надо меня искать.

— Сначала я доберусь до твоей жены. Пришлю тебе видео, как я трахаю её и режу. Я буду делать это долго, не сомневайся!

Главное, что он ещё не добрался до моей принцессы. И видать сильно не добрался, раз так распетушился. Собака лает, да не кусает. Чем больше сопляк орёт о своих планах, тем дальше он от их исполнения — это факт, основанный на моём опыте.

Хорошо моя жёнушка спряталась, раз её никто найти не может, даже безухий бывший.

Умар бросил трубку, и я повернулся к прокурору, который сидел теперь ни живой не мертвый.

— Я всё расскажу. Отпусти мою жену, — попросил он.

— Опущу. Даю слово.

Бабку его я в глаза не видел со дня аукциона. Взял Василия Семёновича на понт. Я вообще не любил в мужские разборки втягивать детей и женщин, особенно пожилых. Галину Степановну инфаркт бы хватил, узнай этот божий одуванчик о том, чем её муженёк промышляет. Может, она и догадывается, что он не ангел с крыльями, но кошмарить бабулю, такое себе мероприятие.

Я присел обратно за стол, приготовившись внимательно выслушать старика. Главное, ничего не упустить, потому что переспрашивать потом будет не у кого.

— Давай начнём сначала, Василий Семёнович? — предложил я. — Кто заказал отца моей жены? Кому он дорогу перешёл? Чеченцам?

— Игорь Ульяне не отец, — севшим после процедур Кирилла голосом протянул прокурор.

— С этого места поподробнее, — попросил я, чувствуя, что история становится уже охуительно-интересной.

Василий Семёнович ослабил галстук и устало откинулся в кресле. Я не мог сидеть на жопе ровно, зная, что моя принцесса хуй пойми где, и не зная, что с ней, однако я решил выслушать старика. Возможно, когда я разведаю подробности происхождения Ульяны, это поможет мне как-то разыскать её?

— В нулевых все работали по беспределу, — начал прокурор. — Прямо как ты сейчас. Тот, кто действовал силой, всегда выигрывал.

— Давай, покороче? — поторопил я его.

На полу валялся мёртвый Магомед, в приёмной осталась перепуганная секретарша. Что-то мне подсказывало, что за дверью нас ждут два отряда спецназа, которые вот-вот начнут штурмовать кабинет, и старик не успеет ответить на мои вопросы.

— Лебедев ввязался в какое-то дерьмо, если покороче. Жену его Ларису пустили по кругу, а ему яйца отрезали. В общем, залетела его баба хер пойми от кого. Хотела аборт сделать, да Игорь не разрешил, потому как сам детей больше иметь не мог, а жену любил пиздец как сильно. Так родилась Ульяна. Потом Лариска загуляла, понятное дело, раз Игорь как мужчина кончился, и свалила в неизвестном направлении. А Ульяну он не отдал. Воспитал, как смог, девочку, замуж выдал.

— Так и кто её папаша? Он жив?

— Да кто ж его знает, Мирон? Лариску толпой насиловали.

— А ты откуда знаешь эту историю? Был там, что ли?

— Лебедев рассказал как-то по пьяни. Я спросил, почему он не женился больше, тут-то он мне и поплакался.

— Она жива? Тёща моя?

— Среди мёртвых я её не нашёл. И чечен искал, — кивнул он на труп Магомеда. — Не нашёл. По документам Игорь не был вдовцом, он даже с Ларисой не разведён. И вот что я думаю, Мирон. Это она Игоря грохнула. Не смогла простить его за то, что защитить не смог. Выждала время, пока Ульяна вырастет, и отомстила мужу.

То, что жива Лариса, я и сам знал. Всё, что Игорь нажил, хочет единолично загробастать, раз знает, что он Ульяне никто, а она — жена законная.

— Где искать, Василий Семёнович? Есть предположения?

— Были бы, я бы сам нашёл. Я же тебе обещал.

— Спасибо за информацию, дальше я сам. Кто ещё, кроме чеченцев, против меня в заговоре?

— Костян Лысый и Федька Ярмолов. Но после того, как ты порешил Магомеда, они сдуются. Умар в бегах, жену твою разыскивает, Мага труп. У Лысого и Федьки людей мало и авторитета. Как восстали, так и присядут на ту же жопу ровно. Я с ними поговорю, Мирон. Посоветую, чтобы хавальники прикрыли и топор войны зарыли.

— Это вряд ли, Василий Семёнович, — огорчил я старика. — Я за тобой пришёл. Не могу отпустить. Прости.

В кабинете нависла тяжёлая, как сама смерть, тишина. Даже Кирилл приуныл. Жалко деда. Хороший мужик всё-таки. Не хотел я, чтобы он в ноги мне падал и пощады просил. Уважал я мужика. Быть свидетелем его слабости мне, как серпом по яйцам.

— У меня в сейфе табельное. Позволь, я сам, Мирон? Хочу, достойно уйти, как офицер. Не от твоей руки. Я две войны прошёл, сынок. Окажи честь старику?

Моё сердце дрогнуло. Оказал бы он мне такую честь? Сомневаюсь. Да в пизду такие почести, я не самурай, я жить хочу сильно, я бы сам себя никогда…

Кирилл, всё ещё стоявший позади Василия Семёновича, поймал мой взгляд, полный сомнений, и покачал головой, намекая на то, что прокурору нельзя верить.

— Проводи меня, Василий Семёнович, до машины, — попросил я, поднимаясь из-за стола. — Шавкам своим прикажи, чтоб не тявкали. Я позабочусь о Галине Степановне, обещаю.

Старик пошёл первым, следом я, Кирилл прикрывал меня со спины. Как я и предполагал, приёмная была оккупирована спецназом.

— Не стрелять! — отдал приказ прокурор. — Всё в порядке. Опустите оружие!

Нас выпустили из приёмной, а потом и из здания прокуратуры. Я ещё не расправился с Василием Семёновичем, а уже думал о том, как накажу Ярмолова и Лысого. По беспределу, так по беспределу. Как там старик сказал?

"Тот, кто действует силой, выигрывает"?

Хорошая тактика, мне нравится.

Мы отошли на парковку и остановились у моей машины. Вот и всё, пришло время прощаться.

— Передай Гале, чтобы снасти мои рыболовные соседу отдала, — сказал мне на прощание Василий Семёнович. — Шибко нравятся они ему, а у меня у самого духа не хватит.

— Передам, — коротко ответил я и выстрелил ему в сердце.

Прокурор упал на асфальт, и я пустил контрольный ему в голову. Мы с Кириллом прыгнули в машину, и она сорвалась с места, унося нас от здания прокуратуры к чёртовой матери.

— Ульяна тебя тоже не простит, если ты не сможешь её защитить, — выдал мне через некоторое время Кирилл.

— Да что ты говоришь? А то я, блять, не знаю! — взбесился я. — Это вы, суки, виноваты, что она сбежала. Радуйтесь, что война, я бы вас всех уже за яйца повесил!

Начбез заткнулся и отвернулся к окну, а я ещё долго не мог прийти в себя, после убийства Василия Семёновича. Первый раз меня мучила совесть.

Он сам подписал себе смертный приговор, пойдя против меня, он чуть не сцапал мою жену. Может, если бы Ульяна не повела себя так безрассудно, сбежав от тех ментов, её бы не было уже в живых? Или её пускали по кругу прямо сейчас беременную? Я должен был убить прокурора, чтобы подмять под себя правоохранительную систему города.

Так я успокаивал себя, но всё равно не знал, как теперь смотреть в глаза его жене. Может, всё же стоило дать ему эту возможность уйти из жизни, как офицеру?

Блять, теперь мне казалось, что я тоже смог бы пустить себе пулю в лоб. Если Ульяны не станет, то и мне жить не за чем. А если её постигнет участь её матери или с нашим ребёнком случится что-то?

Тогда грош мне цена, как мужику, и даже свинец не искупит моей вины за этот пиздец.

Задвижка на воротах лязгнула прямо по моим оголённым нервам. Я так разволновалась, что казалось, сейчас в обморок упаду. Понимала, что нельзя поддаваться панике, ведь неизвестно, кто там за воротами, но ничего не могла с собой поделать. Эмоции были сейчас мне неподвластны.

Калитка поехала внутрь ограды, и я увидела вместо мамы огромного страшного мужика. На вид ему было лет сорок. Коротко стриженный, будто только что откинулся. Некрасивый, рваный шрам на пол-лица и злобная гримаса, неприятно отталкивали.

Одет он был очень опрятно — в идеально выглаженную футболку, плотно обтягивающую его широкий торс, и брендовые спортивные штаны. Может, подделка, кто его разберёт, но смотрелась на нём одежда хорошо, кроссовки были чистыми. Было заметно, что он дружит со спортом.

— Ты кто? — зловещим, сиплым голосом спросил он, и у меня душа ушла в пятки.

— Лариса Лебедева здесь живёт?

— Ну, допустим.

Мужчина смерил меня откровенным плотоядным взглядом, и я пожалела, что не достала пистолет. Можно было спокойно спрятать его под кофтой.

— Мне нужна Лариса Лебедева, — ёжась от липкого взгляда, повторила я.

— Я, кажется, спросил, кто ты нахрен такая, — напомнил мужчина.

— Ульяна Миронова! — гордо вскинув подбородок, ответила я.

Страшный мужик оглядел меня ещё раз, задумчиво провёл языком за нижней губой, как будто размышляя, вру я или нет.

— Ну, заходи, коли не шутишь, — хмыкнул мужчина и отошёл в сторону, пропуская меня во двор.

Я прошмыгнула мимо него и осмотрелась, пока он с грохотом запирал ворота. Два грязных внедорожника во дворе, огромная овчарка у крыльца, смотревшая на меня так, будто готова сожрать немедленно. На крыльце курил ещё один мужчина, настороженно глядя на меня. Издалека я не могла его толком рассмотреть, но судя по комплекции, тоже нехилый.

Двор выглядел запущенным. Клумбы с цветами в сорняках, газон зарос, у забора валялась куча покрышек и какие-то доски. Было заметно, что хозяева дома не слишком озабочены порядком и эстетикой. Коттедж снаружи выглядел мрачным и неприветливым. Какой-то бандитский притон.

Я почувствовала себя в ловушке. Рукой неосознанно щупала через ткань сумки трофейный ментовской пистолет, гадая, успею ли я быстро его вытащить, в случае чего. Захотелось немедленно развернуться к воротам и бежать отсюда, сверкая пятками, но мужчина со шрамом внезапно крикнул тому, что стоял на крыльце:

— Лариску позови! К ней гости!

Уходить передумала моментально. Значит, она здесь, моя мама?

Мужчина отшвырнул окурок в траву и скрылся за парадной дверью дома. Проводив меня до крыльца, мужчина со шрамом встал позади меня, неприятно сверля мою спину пронзительным взглядом. Овчарка подошла ко мне и обнюхала мои ноги. С некоторых пор я боялась собак, поэтому смотрела на псину даже с большей опаской, чем на людей, живущих здесь.

Ожидание заставляло моё сердце выпрыгивать из груди, ладони вспотели, как и спина. Все чувства обострились. Казалось, я слышу, как дышит мужчина со шрамом позади меня.

Наконец, дверь открылась, и на крыльцо вышла женщина, а следом за ней мужчина, которого за ней послали.

Несмотря на короткую стрижку и морщинки, тронувшие её лицо, я сразу узнала её. Это была моя мама.

Одета она была в спортивную майку и брюки цвета хаки. Фигура была подтянутой, ровная осанка, как у военного, плечи были неестественно широкими, как у мужчины, и бугрились мышцами. Этакая Сара Коннор, ни больше, ни меньше.

— Ну, здравствуй, Уля! — сказала она, продолжив стоять на крыльце. — Какими судьбами?

Я была рада, что мама узнала меня, но я надеялась на более тёплую встречу. Она меня даже не обнимет?

— Я сбежала от мужа, — честно призналась я. — Мне больше некуда пойти.

— И ты не придумала ничего лучше, как припереться сюда? Решила всех бандитов на меня натравить? Весь город на ушах. Тебя ищут! Красавчик, ты нахрена её пустил, придурок чёртов?

— Она может быть нам полезной, — раздалось позади меня.

— На чём она приехала? Тачку ее во двор загоните!

— Я на автобусе, — ответила я.

Мама совсем не рада меня видеть? Ни чуточки? От переизбытка эмоций и обиды я расплакалась. Зря я сюда приехала в самом деле. Только расстроилась.

— Ну-у-у, — протянула мама. — Только не надо реветь!

Она всё же спустилась с крыльца и обняла меня. Тогда я разревелась ещё сильнее. От мамы пахло сигаретами и неприязнью. Мама, которую я помню, пахла чем-то родным и тёплым, а это какая-то чужая женщина.

— Я хочу уйти, — всхлипнула я, отстраняясь от мамы. — Простите, что помешала.

— Да куда же я тебя теперь отпущу? — искренне удивилась она. — Заходи, раз уж приехала.

— Но…

— Не бойся, Уля, тебя здесь никто не тронет, — заверила меня мама, вытирая тыльной стороной руки мои щёки, мокрые от слёз. — Бугор, — крикнула мама тому, что стоял на крыльце. — Пожрать нам сообрази!

Не проронив ни слова, здоровяк метнулся в дом. Мама тут главная, раз эти головорезы её слушаются? Только это и обнадёживало.

Я очень устала. Хотелось есть и спать. За одну ночь со мной ничего не случится, если я здесь переночую.

Может быть, мне удастся поговорить с мамой и задать ей все те вопросы, что мучили меня с самого детства? Раз уж я здесь, надо с ней побеседовать. После такого "радушного" приёма я уверена, что другого раза не будет. Вряд ли я снова захочу увидеть эту женщину.

Если она даст мне денег, я смогу поехать дальше. Куда? Куда глаза глядят, лишь бы подальше от страшных рож, оружия и криминальных разборок.

Изнутри дом казался таким же неуютным. Было относительно чисто, но не хватало женской руки. Ни картин, ни фото на стенах, ни одного растения. Шторы какие-то ублюдские, да и мебели не слишком много. Какой-то ящик, похожий на сундук, прямо в гостиной. Ужас!

Я не бывала в холостяцких домах. Хотя нет, была у Руслана, до того как мы поженились. У него уютнее в миллион раз.

Мама проводила меня на второй этаж и открыла дверь, ведущую в одну из комнат.

— Не очень уютно, Уля, но попробуй обустроиться, — сказала она. — Сейчас я найду постельное и полотенца.

Мама ушла, оставив меня посреди спальни. Кровать у стены со свёрнутым матрасом, внутри которого подушка и одеяло, как в тюрьме или поезде. Шкаф, стол у окна и всё на этом.

Вздохнув, я закинула в шкаф сумку с вещами. Разбирать почти нечего, да и смысла не было. Я здесь не надлого. Зачем мне раскладывать одежду? Чтобы потом собирать её заново?

Приоткрыв сумку, я некоторое время смотрела на оружие, размышляя, стоит ли брать с собой пистолет? Из-за, мягко говоря, неприветливой встречи, я вообще матери не доверяла, а эти мужики, живущие в доме, просто жесть. Кто они ей, интересно? Один из них мамин любовник?

Мой Руслан в сто раз красивее и приятнее…

Надо перестать звать его моим. Мой бывший — вот как надо начать его называть.

Вернулась мама, и я резко застегнула сумку, так ничего и не решив, и захлопнула шкаф. У неё в руках была стопочка постельного белья и женские тапочки с этикеткой.

— Помочь постелить? — просила она, ухнув всё, что держала в руках на кровать. — На вот, — протянула тапочки. — Не ношу такое, а тебе в самый раз.

— Помочь, — ответила я, забирая тапки. Я бы и сама справилась, но мне хотелось задержать маму, чтобы поговорить с ней с глазу на глаз. — Папа умер. Ты знаешь?

— Да, — пожала она плечами, раскатывая матрас.

Никаких эмоций. Ноль. Ей совсем не жаль отца её ребёнка? Мама хоть немного любила папу вообще?

— Его убили.

— Такое бывает, если ты бандит. Ты пошла по моим стопам и вышла за бандита. Тебя в любой момент могут точно так же вдовой сделать, Уля.

Мама знала обо мне больше, чем я думала. Она следила за моей жизнью или жизнью всех бандитов города?

Как бы я ни была зла и обижена на Руслана, я не хотела, чтобы его убивали. Пусть бы он жил, только отстал от меня, и всё. Вдруг его правда убьют? Что я почувствую, узнав об этом? Буду такой же отстранённой, как моя мать?

— Кто ещё живёт в доме? — продолжила я расспрашивать маму, пока она ловко заправляла мою кровать.

— Саймон и Влад, — ответила мама. — Они будут ближе к ночи или завтра.

— Ты живёшь с четырьмя мужчинами? Кто из них главный?

— Из них? — рассмеялась мама. — Никто. Ты ещё не поняла, что здесь я всем заправляю? — Мама кинула подушку в изголовье кровати, покончив с ней. — Пушка есть? — повернулась она ко мне.

— Есть, — честно ответила я, и мама одобрительно кивнула.

— Сунь под матрас на всякий. Перед мужиками оружием не тряси. Больно нервные. Мою дочь здесь никто не тронет, но если заметишь, что на тебя кто-то слишком пристально смотрит, сообщай мне. Ты понимаешь о чём я?

— Да. У тебя банда какая-то или что? Сколько у вас людей?

— Достаточно. Ты задаёшь слишком много вопросов, Уля. Пойдём перекусим, и ты мне расскажешь, почему сбежала от мужа, едва выскочив за него. Чем он тебе не угодил?

Мы спустились на первый этаж. В такой же неуютной, как и весь дом, кухне мы застали Бугра, колдовавшего в фартуке у плиты. В кухне царили идеальный порядок и чистота, а головорез в фартучке показался мне удивительно милым.

Мы с мамой сели за стол, и Бугор расторопно поставил перед нами тарелки с мясным рагу. Выглядело аппетитно, а запах стоял такой, что у меня живот свело от голода и слюнки потекли. Я с любопытством оглядела и другие блюда: овощной салат, бутерброды с ветчиной и сыром. Всё было красиво нарезано, будто готовил профессиональный повар. Неужели это дело рук молчаливого здоровяка?

— Спасибо, мой хороший, — улыбнулась мама, и Бугор наклонился к ней за поцелуем. — Оставь нас с Ульяной. Нам нужно посекретничать.

Бугор кивнул, стащил с себя фартук и вышел из кухни.

— Это твой парень? — спросила я у мамы, проводив взглядом мужскую фигуру.

— Можно сказать и так, — рассмеялась она. — Ешь, Уля, Бугор хорошо готовит.

Мы принялись есть, иногда переглядываясь. Еда и впрямь была потрясающей. Я ела с огромным аппетитом, и дело не в моём голодном состоянии.

— Может, хочешь выпить? — внезапно предложила мама. — У меня есть хороший коньяк.

— Нет, спасибо, не хочу.

Я решила пока не рассказывать никому о своей беременности, даже маме, подумав, что так будет лучше для всех нас, а в первую очередь для меня с малышом.

— Ну, рассказывай, Уля, как ты с Мироном снюхалась? Как так вышло, что он взял тебя в жёны?

Мой рассказ получился долгим и сбивчивым. Мама слушала внимательно, задавая мне уточняющие вопросы, как будто ей и в самом деле было интересно.

— Бедная моя девочка, — выдала мама, когда я закончила свою непростую историю. — Ограбила ментов. Ну, надо же! А в тебе что-то есть. Бандитские гены, что тут скажешь. — Я думала, она пожалеет меня по поводу того, что меня муж хочет грохнуть, но её впечатлило совсем другое. — Я много слышала про своего зятя. И хорошего, и плохого. Можешь укрыться у меня, если хочешь, Уля, но Мирон всё равно тебя найдёт. У нас есть немного времени, чтобы придумать какой-то план.

Мне уже хотелось остаться не до завтра, а на несколько дней, чтобы побыть с мамой подольше. Может, её сердце хоть немного оттает? Не хотела её подставлять со своими проблемами, но помощи больше никто не предлагал.

Первый день в гостях у мамы дался тяжело и морально, и физически. Я постоянно была в напряжении, прислушивалась к каждому шороху и звуку. Это напомнило мне первые дни в плену Руслана. Тогда я тоже не знала, чего мне ждать и от кого.

Я не могла о нём не думать. Несмотря на то что он меня использовал, а потом решил убить, я скучала по нему. Мне казалось, что рядом с ним осталось моё сердце, которое он растоптал. Как и моё обманчивое ощущение безопасности и защищённости. Рядом с Русланом я могла быть слабой и хрупкой, а теперь мне приходится быть сильной и смелой. Один день без него, а мне уже кажется, что я не выдержу, сломаюсь.

Рука неосознанно тянется к животу, где живёт маленькая частичка Руслана. Теперь, когда мои эмоции насчёт него подутихли, меня снова терзают сомнения. Прокручиваю в голове подслушанный мной разговор Руслана. Может, я что-то не так поняла?

Нет, всё так. Надо перестать сомневаться и сосредоточиться на своей жизни. Мы с ним больше никогда не увидимся. Надеюсь.

От осознания этого боль пронзает, выкручивает все внутренности. Сначала я потеряла маму, потом жениха, следом отца, теперь и мужа. Я потеряла всех, кто был мне дорог.

Мама нашлась, но эта не та женщина, которую я помнила. Она изменилась, а я выросла. Придётся знакомиться с ней заново.

Как ни странно, мамины мужики меня не пугали. Они вели себя тихо и культурно. Никаких слишком пристальных взглядов, о которых мне говорила мама, я не заметила. Зато, заметила другое. С Красавчиком она была не менее ласковой, чем с Бугром, которого целовала на кухне.

Неужели у мамы сразу два любовника? Эта мысль повергла меня сначала в шок, а потом в недоумение. Дело даже не в том, что мама живёт с двумя мужчинами, а в том, как такие матёрые, прожженые бруталы мирятся этим? Руслан собственник, он убил бы меня за то, что я посмотрела на другого. А мама, похоже, не просто смотрит на мужчин, но и спит с ними с обоими.

Я решила не лезть в чужую постель, но любопытство так и разбирало. Напрямую спросить у мамы об её отношениях с этими двумя бандитами я не решалась. Мы не настолько близки, чтобы обсуждать интимные отношения друг друга.

Поздним вечером мама показала мне, где находится ванная комната. Их в доме было две. На первом этаже мужская, как выяснилось, а на втором, где располагались спальни, женская, то есть её личная. Это разделение мне показалось тоже интересным.

— Можешь брать мою косметику, Уля, — сказала мама, показав рукой на полочку, заставленную пузырьками. — Помнишь, как ты любила краситься моей помадой? М?

Она подошла ко мне сзади и обняла. Я напряглась, прислушиваясь к собственным ощущениям, но не почувствовала ничего, кроме подступившего к горлу кома. Не было эмоциональности в этом объятии или нежности. Простое прикосновение, не более.

Может быть, я слишком уж докапывалась до матери? Ждала от неё чего-то большего, возможно, даже раскаяния за то, что она бросила меня? Я думала, что мне всё равно на неё, но как выяснилось, это было не так. Моя детская обида обострилась, как никогда прежде. Даже в детстве мне не было так больно.

— Не помню, — соврала я, хотя всё прекрасно помнила.

Таскала у мамы из косметички красивые тюбики и втихаря мазалась ими, представляя себя взрослой, воображая себя знаменитой актрисой или певицей. Когда-то мне до дрожи хотелось быть похожей на маму, а сейчас совершенно не хочется. Мой ребёнок будет расти в любви — это я решила для себя ещё позавчера.

— Ты совсем не изменилась, Уля. Такая же маленькая и неприкаянная. Не буду мешать, — отстранилась она. — Зайду к тебе позже.

Вечером она постучалась ко мне. Я уже лежала в постели, думая о Руслане. Гадала о том, что он делает, о чём думает сейчас. Он хоть немного скучает по мне? Или просто бесится оттого, что ситуация вышла из-под контроля? Я отдалась этому мужчине полностью, но так и не поняла, что он за человек.

— Можно? — спросила мама, прежде чем войти.

— Да, заходи, — ответила я и села, подперев подушкой спину.

Мама присела рядом и взяла меня за руку. Меня это начало раздражать. Она пытается найти ко мне подход? Чувство вины проснулось или материнский инстинкт? Она надеется, что я поплыву и прощу её?

Я поняла, что ненавижу её, но в то же время хочу увидеть это раскаяние. Меня разрывало от противоречивых эмоций.

— Как тебе здесь? Нормально? — с надеждой спросила мама.

— Пойдёт, — набычившись, ответила я.

— Хочешь, поедем завтра на рыбалку? Только ты и я? Здесь есть очень красивая заводь.

— Я не умею рыбачить.

— О! Это не страшно. Я тебя научу, — с улыбкой ответила мама.

— Не знаю…

Ни на какую рыбалку мне ехать не хотелось. Я догадывалась, что мама хочет просто побыть со мной вдвоём, чтобы поговорить наедине без лишних ушей, но я не готова была услышать ответы на свои вопросы. Я много лет жаждала их задать, а теперь струсила.

— Не буду на тебя давить, доченька, но нам нужно налаживать контакт. Ты можешь остаться со мной навсегда. Игоря больше нет, твой муж тебя предал. Я единственный человек, на которого ты можешь рассчитывать. Обсудим рыбалку завтра. Утро вечера мудренее. Спокойной ночи, доченька!

Мама чмокнула меня в щёку и ушла, а я ещё долго смотрела на дверь сквозь пелену подступивших слёз. Мне не нравились её слащавые речи. Я не верила маме и её внезапно проснувшемуся интересу ко мне.

Ей просто от меня что-то нужно. Интересно, что?

Ночью я почти не спала из-за сладостных стонов, отчётливо доносившихся до меня из комнаты мамы.

Кто у неё там Красавчик или Бугор? А может быть, сразу оба? Они очень громко любили друг друга, заставляя меня испытывать чувство неловкости.

Я лежала, глядя в темноту, и думала снова о Руслане.

Почему мне так плохо без него? Когда меня предал Умар, я так остро не переживала из-за этого и не убивалась по нему так сильно. Потому что мы с ним не спали, и у меня не было от него ребёнка?

Это всё из-за Руслана. Он так резко взял меня в оборот, что тосковать по Умару не было ни времени, ни возможности. А сейчас я себя чувствовала так, будто жизнь закончилась. Почему? В чём причина моих страданий?

Я люблю Руслана? Неужели это правда?

Разум отказывался в это верить. Я не могла полюбить жестокое чудовище. Мне пришлось быть с ним. Сначала он вынудил меня с ним спать, потом предложил пожениться, поняв, что мне деваться некуда, что я осталась совсем одна и без защиты, а потом прикарманил папины денежки и решил пустить меня в расход. Он всё рассчитал до последней мелочи.

Руслан меня уже убил. Не физически, а морально. Наверное, я всё же немножечко его люблю. Хочу его ненавидеть, пытаюсь взрастить в себе это чувство, но не могу. Ненавидеть отца своего ребёнка — наверное, полный зашквар?

Долгое время я мечтала о времени на подумать и разобраться в себе, и теперь у меня его было предостаточно, но от мыслей, разрывающих мою несчастную голову, хотелось выть. Именно выть, а не плакать. Как будто слёз совсем не осталось, как будто дыра внутри размером с космос.

Слишком мало времени прошло с момента нашего расставания с Русланом. Возможно, я научусь его ненавидеть, но лучше бы просто забыть о нём, и всё. Вряд ли, конечно, получится, учитывая то, что я ношу его ребёнка.

К маме у меня было гораздо больше вопросов и претензий. Надо было как-то выяснить, что ей от меня нужно. Зачем она разрешила остаться мне здесь, если это опасно? Ищет какую-то выгоду оттого, что я у неё? Если да, то какую? Какая от меня может быть польза? Или её реально совесть замучила, и она поняла, что совершила ошибку, бросив нас с папой десять лет назад?

Я решила согласиться на её предложение и поехать завтра с ней на рыбалку. Неспроста же она меня пригласила? Вот и поглядим, что да как.

Звуки в доме стихли, и я смогла, наконец, уснуть. Утром меня никто не будил и не тревожил, поэтому я выспалась всласть. Проснулась оттого, что захотелось есть. Мерзкая тошнота, подступившая к горлу, и вместе с тем дикий голод — отвратительные ощущения.

Наспех умывшись, я прихватила с собой свои витамины, сунув их в карман толстовки, и спустилась на первый этаж. В доме было тихо, будто не было никого. Я пошла на кухню и принялась искать себе пропитание. Готовить я не умела, поэтому найдя на плите суп и половину сковороды омлета, очень обрадовалась. Наевшись до отвала, я приняла витамины и пошла искать хоть кого-нибудь.

Маму я нашла на улице. Она курила, сидя на ступеньках крыльца. Собака зарычала, увидев, как я выхожу из дома, и мама, шикнув на неё, обернулась.

— Привет, Уля, — поздоровалась она со мной, выпуская струйку сигаретного дыма. — Как спалось?

— Хорошо, спасибо. Я хочу на рыбалку, если ты не передумала, — безо всяких предисловий сказала я.

— Завтракай и поедем.

— Я уже.

— Отлично! — мама затушила окурок в банке из-под тушёнки и поднялась на ноги. — Пистолет с собой возьми. На всякий. А я пока попрошу Бугра сообразить нам чего-нибудь с собой перекусить. Я помню, что ты не любишь помидоры.

— Есть такое дело…

Странно, но при мыслях о помидорах я испытала вовсе не отвращение, как прежде. Напротив, захотелось слопать помидорку. В сахар макнуть её и жадно вгрызться зубами, чтобы по подбородку текло. Сглотнув внезапно набежавшие слюнки, я пошла собираться.

Мужчины помогли нам погрузиться в один из внедорожников и открыли ворота, чтобы выпустить нас из двора.

— Лор, будь осторожна, — тихо попросил маму Красавчик. — Рация заряжена?

— Да, родной, не волнуйся!

Мама чмокнула мужчину в губы и села за руль, а я на пассажирское. Ехали мы недолго, водоём, который облюбовала мама, находился сразу за посёлком. Мы разложились на берегу и отплыв от берега на приличное расстояние, закинули удочки. За всё это время мы не обсуждали ничего особенного, мама рассказывала о посёлке, показала, как правильно насаживать наживку на крючок, но я чувствовала, что она заведёт разговор о чём-то серьёзном, и настороженно ждала этого момента.

Лодка размеренно покачивалась на воде, тишина такая, что разговаривать не хотелось. Без особого азарта я гипнотизировала свой поплавок, но у мамы заклевало у первой. Она вытащила из воды довольно увесистую рыбёху и бросив её в ведро с водой, закинула удочку снова.

— Есть версии, кто заказал Игоря? — внезапно спросила она.

— Завгаевы, кто же ещё? — не раздумывая ответила я.

— Почему ты на них думаешь? Есть какие-то доказательства?

— Они хотели забрать у папы бизнес. Умар, по крайней мере. А ещё он зол на меня из-за того, что я вышла за Руслана. А ещё… Я в него стреляла… — чтобы быть объективной до конца, пришлось рассказать о моём позорном инциденте тоже.

— Я что-то слышала об этом… А Мирон что думает об этом? Он тоже думает на Завгаева?

— Нет. Он заступается за него. Руслан обещал мне уничтожить того, кто убил папу, а сам ничего не делал. Но теперь мне понятно, что ему просто нужно было моё наследство.

— Ты считаешь, что Мирон тебя из-за бизнеса Игоря решил убрать?

— А из-за чего ещё? Я своими ушами слышала, как он об этом говорил! — в сердцах воскликнула я.

— Любишь его?

— Руслана? — уточнила я.

— Ну, да. Его.

— Люблю, — честно призналась я. — Зачем ты спрашиваешь?

— Просто интересно, сильно ли ты огорчишься, если его уберут?

— Кто-то хочет убить Руслана? — испугалась я. — Ты что-то знаешь об этом?

— Против Мирона собрали заговор. Возможно, он уже мёртв. Но пока новостей из города не было. Так что скажешь?

Сердце оборвалось от мысли, что Руслана больше нет. Я взяла себя в руки, чтобы не подавать виду, что расстроена. Ещё ничего не ясно. Мама скажет, если он погибнет. Скажет ведь?

— Мама, я его жена! Я Миронова! Конечно, я расстроюсь!

— Настоящая женщина! — усмехнулась мама. — Мужчины нас предают, вытирают о нас ноги, не выполняют своих обещаний, а нам их всё время жалко. Мирон не смог защитить тебя. Признай это, Уля. Зачем ему жить теперь? Но ты можешь занять его место.

— Я?

Так вот для чего была нужна эта сраная рыбалка? Мама хочет, чтобы я возглавила группировку мужа? После его смерти, разумеется.

— Хватит его жалеть! Он такое же ничтожество, как твой папаша! — голос мамы стал резким, пропитанным ядом. Было понятно, что на отца она обижена крепче, чем я на неё. — Ты законная жена Мирона. Когда его прикончат, тебе придётся занять его трон. Или тебя тоже убьют, чтобы не путалась под ногами. А все имущество и бизнес Мирона растащат крысы. Тебе вообще ничего не достанется. Просто ни-че-го! А может, ты хочешь всю жизнь прятаться, как сейчас?

Мама попала в самое больное. Мне и так было несладко, а она сейчас добавляла экспрессии в мои страдашки. Неужели, она всерьёз думает, что мне нужен трон мужа? Что я вообще мечтаю стать вдовой?

— Мне не нужен никакой трон! Ты "Игры Престолов" насмотрелась? Я просто хочу, чтобы меня все оставили в покое.

— Так не получится. Косячат мужики, а отдуваться приходится их жёнам, Уля!

— Я не желаю смерти Руслану, и мне от него ничего не надо! Я сыта по горло бандитскими разборками! Не впутывай меня в это дерьмо!

— Не ори! — огрызнулась мама. — Рыбу распугаешь! — несколько минут мы сидели молча, думая каждый о своём. — А за отца отомстить хочешь? — заговорщическим тоном произнесла мама.

— Каким образом?

— Есть только один способ — убить чеченцев. Неужели ты думаешь, что их можно посадить в тюрьму? Доказательств их вины нет и уже наверняка не будет. Или ты всё ещё надеешься, что твой никчёмный муженёк их накажет? Они же в сговоре — это очевидно.

Возразить в защиту Руслана было нечего, а отомстить Умару очень сильно хотелось. Прям до трясучки, до хруста зубов! Вот кого я ненавидела всей душой!

— Мам, ты серьёзно? Даже Руслан их опасался, а ты надеешься справиться с такой шишкой? У Завгаевых много людей и оружия. Это невозможно!

— Я спросила, хочешь ты мести или нет. Я не спрашивала совета, как провернуть это дельце, — напомнила она.

— Хочу! — решительно ответила я. — Я хочу, чтобы Умар сдох!

— А Магомед? Всю семью придётся вырезать, иначе он станет мстить за сына.

— Всю, значит, всю! — согласилась я. — Я ответила на твой вопрос?

— Да, — кровожадно улыбнулась мама. — Ты истинная дочь и жена бандита! Есть в тебе стержень!

— Не хочу иметь с бандитами ничего общего! Я хочу, чтобы ты это уяснила, мама, раз и навсегда! Никакой бандитской королевой я становиться не собираюсь!

— Ладно, — равнодушно пожала плечами она, как будто на это вовсе не рассчитывала.

— А теперь моя очередь задавать вопросы, — наконец-то созрела я для главного вопроса, который меня грыз очень долго. — Почему ты меня бросила тогда? Меня и папу?!

— Ты действительно хочешь это знать? — осуждающе покачала головой мама.

Она достала из нагрудного кармана куртки сигареты, выбила одну из пачки об колено и, зажав её между зубами, жадно затянулась дымом, глядя куда-то вдаль. Я ждала ответа. Меня трясло от злости и волнения, но мама не спешила раскрывать свои секреты. Сделав ещё пару затяжек, она стряхнула пепел с сигареты за борт лодки и нервно задёргала ногой. Я поняла, что тема для неё неприятная, если впервые за это время, что я у неё в гостях, она позволила себе не совладать с эмоциями.

Между её красивыми бровями залегла глубокая складка, как будто ей больно сейчас или неприятно вспоминать о прошлом. Именно плохо ей от этого, а не стыдно.

— Твой отец был ничтожеством и тряпкой. Вот и весь ответ, Уля. Всю свою жизнь он пытался что-то из себя представлять, играя во взрослые игры, но у него ничего не вышло. А тебя он просто мне не отдал. Он любил тебя, Уля. По-настоящему любил. И всё равно не смог защитить. Я знаю, что Мирон брал тебя в залог. Блять, как Игорь вообще смог допустить такое? Ублюдок чёртов!

Мне стало грустно. Я ожидала более весомых аргументов от матери, а она просто подтвердила мою догадку о том, что не любит никого, кроме себя. Я бы могла поспорить с ней насчёт папы, но мама была права — папе было не по силам уберечь меня от Руслана.

— Ты, наверное, думаешь, что я совсем тебя не люблю? — озвучила мама мои мысли, как будто догадалась, о чём я думаю. — Это не так, Уля. Можешь злиться на меня за то, что меня не было рядом все эти годы, но не забывай всё же, что это я тебя выносила и родила. Подарила тебе жизнь. Вон какая ты красивая получилась. Тебе этого мало?

— Могла бы позвонить хоть раз и с днём рождения поздравить, — обиженно сглотнула я слёзы.

Я не знала, что ещё ответить маме. Я пока не понимала, осуждаю я ещё сильнее, чем прежде, или наоборот, ей удалось немного отмыться в моих глазах.

— У нас с Игорем был уговор — я к тебе не лезу, а он оплачивает мою дальнейшую жизнь.

— Звучит так, будто ты меня ему продала.

— Думай, что хочешь, Уля, но жизнь вообще дорого обходится, особенно бывшим жёнам бандитов. Вот ты ушла от мужа, и что? Где твои капиталы? За тебя даже заступиться некому. И вот по иронии судьбы ты здесь, со мной. Я не твой папаша. У меня достаточно сил, чтобы тебя защитить.

— Нет, мама, с Русланом тебе не потягаться. Ты не знаешь, что он за человек.

— И что же он за человек? Давай, расскажи! — мама выбросила окурок и внимательно посмотрела на меня. — Что такого особенного в этом мужике?

— Он очень умный, жестокий и сильный, — у меня было ещё много восторженных эпитетов насчёт мужа, но они к делу не относились.

— Я догадываюсь, что Мирон хороший стратег, иначе он бы не достиг того, что сейчас имеет, но он тоже человек, и у него есть свои слабости. Например, ты. Его только нужно грамотно заманить в ловушку. Дай знать, когда решишь избавиться от него. Только поскорее, пока он сам не заявился ко мне домой.

— Я просто хочу уехать, потеряться, чтобы он меня не нашёл. Я же сказала, что не желаю ему смерти, — напомнила я.

— Я слышала, Уля. У тебя, кстати, клюёт! Не стоит упускать рыбку из-за болтовни.

На этом наш разговор закончился. Остаток дня мы просто рыбачили. Я думала обо всём, что услышала от мамы, но в её присутствии не могла нормально переварить информацию. Мне нужно было больше времени для этого.

Я чувствовала себя тупицей по сравнению с ней. Мама казалась мне чересчур хитрой. Она явно чего-то не договаривает. Я понимала её жажду отомстить за своего мужа и убить Завгаевых, но что у неё за интересы в убийстве моего мужа, я пока не могла взять в толк. Лично ей Руслан ничего плохого не сделал.

Домой мы вернулись без происшествий и с неплохим уловом. Вечером мужчины пожарили нашу добычу на мангале, и я налопалась от пуза хрустящей, ароматной рыбки, зашлифовав их сверху помидорками с сахаром.

Я смотрела за тем, как мама общается со своими мужчинами, пока они готовили для нас, и мне нравилось то, что я видела. Они много шутили и смеялись. От этого обстановка была непринуждённой. По тому, как мужчины хлопотали вокруг нее, как заботливо Бугор накрыл своей курткой её плечи, как Красавчик подкладывал ей в тарелку ещё порцию рыбы, я поняла, что они любят маму, любят, как женщину. Я была рада, что у мамы есть любящие её мужчины. Это было трогательно на самом деле.

Перед сном мама снова зашла ко мне, чтобы пожелать спокойной ночи. Я уже не так равнодушно отнеслась к этому, как вчера. Даже приятно немного стало.

Нагулявшись на свежем воздухе и наевшись до отвала перед сном, я быстро вырубилась. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я проснулась оттого, что жутко захотела писать. Не стоило пить много воды на ночь глядя, но после рыбы у меня были сушняки, вот я и отвела душеньку.

Поймав ногами на полу тапочки, подаренные мамой, я отправилась в туалет. Выйдя в коридор, я прислушалась — откуда-то снизу доносились приглушённые голоса: мамы и мужские ещё.

Я бы не придала этому значение, если бы отчётливо не услышала "Мирон".

Навострив ушки, я прокралась к лестнице и посмотрела вниз. В гостиной я насчитала четверых мужчин и увидела маму, сидящую на том самом странном сундуке. Они все, что-то оживлённо обсуждали.

Красавчика и Бугра я уже знала. А кто ещё двое, мне было очень интересно. Это те, которые должны были вернуться из города вчера? Саймон и Влад?

— Мирон как будто с катушек слетел, — сказал незнакомец в кожаной куртке. — Беспредел творит лютый. Прокурора завалил прямо у прокуратуры, а Магу прямо у него в кабинете грохнул.

У меня сердце едва не выскочило, когда я это услышала. Прокурор — это тот мужчина, с которым Руслан знакомил меня? Который обещал найти убийцу папы? Он его поэтому убил?

А Магомеда за что? Наверное, Руслан узнал, что это он и Умар виноваты в смерти папы?

Ничего не понятно. Одно с другим не вяжется. У меня, по крайней мере.

— Лысого с Ярмоловым он тоже в расход пустил. Провалился твой заговор, Лорик! Весь город дрожит от того, как Мирона кроет. Против него теперь никто не пойдёт. Всем жить хочется.

Заговор? Он сказал заговор? Мама что-то задумала, а Руслан это просёк и всех убил?

Как она могла подговорить кого-то против моего мужа? Она сидит в каком-то колхозе безвылазно, имея в распоряжении четыре мужика. Четыре! Двое из них ей тапочки подносят и пиво открывают. А у Руслана целая армия! У него власть и связи.

Что теперь она скажет на моё предупреждение о том, что ей с ним не стоит тягаться. Я обрадовалась, что Руслан жив. Меня даже гордость начала распирать от его крутости. Но потом я вспомнила, почему я здесь, и моё душевное ликование сдулось. Сейчас он с врагами поквитается и плотнячком займётся моими поисками.

— Саймон, не нагнетай! — осадила мама мужика в куртке, и я поняла, что моя догадка насчёт незнакомцев подтвердилась. — Я догадывалась, что Мирон не пальцем деланный, но и на него найдётся управа.

— У тебя есть другой план? — спросил Бугор.

— Почти. У нас сейчас есть то, что ему нужно. Пусть Кирилл ему намекнёт, где искать его жёнушку. Но сначала пусть Мирон убьёт Умара. Ему тоже Уля нужна. Выманим щенка, а когда он придёт за Ульяной, за ним придёт Мирон. Тут-то мы его и прихлопнем.

Боже, я сплю, а мне всё это снится. Как же ловко мама всё просчитала! Про какого Кирилла она говорит? Про того самого, что у Руслана за главного охранника? У неё везде шпионы и свои люди? Как долго она всё это замышляла, а главное — зачем?

А я дура сама припёрлась к ней в лапы и теперь буду наживкой!

Что же теперь делать? Бежать? Но ведь я хочу, чтобы Умар поплатился за смерть папы! Мамин план может сработать, если она со своей шайкой хорошо подготовятся. Руслан прикончит Завгаева, я не сомневалась, но потом прикончат его. Или он всех нас.

Это было так ужасно, но это было правдой. Или ты убиваешь, или тебя. Бандитская жизнь, чтоб её!

— Я сегодня же выдвигаюсь в этот ебучий посёлок! — решительно сказал я Кириллу.

Прошло две недели, как сбежала Ульяна, но мои бойцы до сих пор не нашли её. Ни зацепки, ни следа. Будто сквозь землю провалилась. У меня было две версии, почему мы не можем её найти — либо плохо ищем, либо Ульяне кто-то помог хорошенько спрятаться.

Была и третья, что Умар её уже прикончил, но он по-прежнему гасился от меня, как крыса. Если бы он поймал мою жену, дал бы об этом знать, как и обещал. О, он не станет молчать о том, что ему удалось отомстить за отца.

— Ты не можешь уехать сейчас, Рус, — отговаривал меня начбез. — В городе неспокойно. Дождись сходки, закрепи своё положение. Оно слишком тяжело тебе досталось, чтобы так опрометчиво всё бросать на произвол судьбы.

Тут Кирилл был прав. В перестрелке с Ярмоловым я потерял четверых бойцов, ещё двоих не хило зацепило, так что людей у меня осталось не так много. Нужно было набирать новых, но мне кругом мерещились предатели. Даже к Кириллу прежнего доверия я не испытывал. Уж больно рьяно он жопу рвал за то, чтобы я в городе оставался.

Я понимал, что Кириллу похуй на мою жену, что он тоже устал от этой канители с разборками. Мы понесли серьёзные потери и если сейчас не завершим дело, рискуем потерять достигнутые результаты и положение среди бандитов.

Для Кирилла выбор в пользу бабы — проявление малодушия. Это будет означать, что он зря рисковал своей башкой ради меня и людей мы зазря положили. А у меня всю душу наизнанку выворачивало. Неужели он этого не понимал?

— Я не могу сидеть на жопе ровно! — это было сказано мною, как констатация факта. Я и без того проел плешь Кириллу своими метаниями. — Если с Ульяной что-то случится, мне никакие положения нахер не всрались.

Я вообще ничего не мог без Ульяны. Есть не мог, спать не мог, живя в полнейшем неведении. Только о ней и думал. Тревога выжгла мне всё нутро. Я стал каким-то бешеным, совершенно собой не владел. Вскакивал от каждого звонка на телефон, от каждой смски. Метался из угла в угол, сходя с ума от бессилия и тоски.

Где моя принцесса? Где мой ребёнок, господи? За что она так со мной?

За то, что грубо с ней обошёлся? Сто раз пожалел о нашей с ней ссоре, о том, что в задницу её отымел, срывая на ней злость за её безбашенность. А теперь у меня у самого срывало башню, и я корил себя за тот срыв.

Как от одной маленькой белобрысой стервочки у меня смогло появиться столько проблем? С другой стороны, не свяжись она со мной, кто знает, что было бы с ней? Тоже хорошего мало.

Я должен был найти её и спасти. Её и нашего малыша. В первую очередь, чтобы доказать самому себе, что я в состоянии защитить свою семью. Иначе я не стою ничего, как Игорь Лебедев.

После рассказа прокурора о том, что случилось с матерью Ульяны, всё встало на свои места. Лариса затаила на мужа лютую обиду на всю жизнь, и когда нежеланная дочь, плод насилия, напоминание о том ужасе выросла, угандошила мужика, чтобы прибрать себе его денежки. Сомнений в том, что это она завалила Лебедева, у меня не осталось. Я прекрасно понимал эту женщину и теперь боялся повторения ситуации. Случись что с Ульяной, я буду в этом виноват. И если она захочет мне отомстить за то, что не уберёг, будет иметь на это полное право.

— Рус, я пытаюсь рассуждать трезво, раз тебе это не по силам, — успокаивал меня Кирилл. — Нам нужно найти сначала щенка Завгаева. Только он — угроза для Ульяны. Больше никто не посмеет причинить вред твоей жене. Убей Умара, сходи на сходку, и тогда мы сможем все силы бросить на поиски Ульяны. Без суеты и страха за её жизнь.

В словах Кирилла было столько здравого смысла, что мне его пристрелить хотелось. Он связывал меня по рукам и ногам. Моя голова, хоть и горячая, была полностью согласна с начбезом. За те долгие годы, что он на меня работает, Кирилл вправлял мне мозги не единожды, и я был ему за это благодарен. Вернее и преданнее человека у меня не было.

Но сердце рвалось к любимой женщине. Пока не обниму её, не будет мне покоя и сна.

Дело сдвинулось с мёртвой точки, когда, наконец, вычислили местоположение моей тёщи. Мне пришла информация об этом, и я понял, где искать жену. Координаты Ларисы были адресом дома в этом же посёлке, где в последний раз видели Ульяну. Сбежав от меня, она поехала к матери?

Долбанная идиотка, чёрт её задери!

С одной стороны, я радовался, что почти нашёл жену, сердце зашлось оттого, что я знал теперь, где она. С другой стороны, радоваться было рано. Неизвестно, что за планы у Ларисы насчёт нелюбимой дочери. Она легко может использовать Ульяну против меня.

Медлить было нельзя ни секунды. Несмотря на то, что дело было к ночи, я собрался за десять минут. Похватал оружие, всё, что под руку попалось и велел Кириллу тоже собираться.

Начбез визжал, как сучка, отговаривая меня всеми возможными способами, но куда уж там. Я мысленно предвкушал, как сжимаю свою куколку в объятиях, вдыхаю запах её родной, трогаю животик со своим сыном, и меня ноги сами к ней несли.

— Завгаев может напасть на твой дом в любой момент, — предупредил Кирилл. — А на дороге ты вообще идеальная мишень.

— Похуй, Кир! Если хочешь, оставайся дома. Будешь держать меня в курсе, что происходит в моё отсутствие. Я еду в любом случае.

— Давай я метнусь да гляну, что там к чему? Если Ульяна там, я её привезу.

— Прости, Кир, но я должен сам. У меня терпения не хватит ждать от тебя известий. Да и с тёщей дела нужно порешать.

— Ладно, Рус, я с тобой! Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!

Больше бандиты ничего интересного не рассказали, поэтому я тихонечко прокралась в свою комнату и легла спать, будто и не подслушивала, и не подглядывала за этими страшными людьми. От тревоги не спала всю ночь, ворочаясь с боку на бок.

Лучше бы я ничего не знала о планах маминой шайки. Правду говорят — меньше знаешь, лучше спишь. Что же мне теперь делать?

Сделать так, как хочет мама — стать наживкой для Умара и Руслана? Ждать, пока они не поубивают друг друга? А вдруг Руслан не сможет победить Умара, и тот его убьёт, а потом придёт и за мной? Или мой муж всё же победит ненавистного мне чеченца, а потом доберётся до нас и убьёт всех — и меня, и маму и её прихлебателей?

Боже, почему все друг друга ненавидят? Обязательно кто-то должен умереть?

Мне только Умара было не жалко. Пусть бы он поплатился за смерть моего отца, и больше мне ничего не нужно для счастья. За всех остальных душа болела. Да, мама у меня чокнутая, и я не понимаю её мотивов захватить единолично всю бандитскую власть, но я не переживу, если с ней что-то случится. Я только нашла её, мы только начали сближаться, а я уже рискую её снова потерять, только теперь уже навсегда.

Кто бы знал, как мне не хотелось во всём этом участвовать. Было одно желание — уснуть и проснуться совсем в другом мире, где нет никаких разборок, где люди нормально уживаются друг с другом и никто никому не желает зла. Или забиться в угол и плакать, пока я не вырыдаю всю свою боль и разочарование. Слёзы не помогут — это я знала точно, но что я ещё могла сделать?

Мне нужно было в первую очередь думать о своём ребёнке, сохранить жизнь себе и ему, а я думала о том, как защитить его отца. Это он должен был меня защищать. ОН! А вместо этого я в бегах от него же, лежу и думаю, как предупредить его о ловушке.

Мне было не по силам разрешить эту бандитскую войну за власть, но я была обязана поговорить с Русланом до того, как его прикончит моя сумасшедшая мать, возомнившая себя королевой бандитов.

Пусть мой муж скажет мне в лицо, что никогда не любил меня, пусть признается, что трахая меня, он думал только о деньгах моего отца. Может быть, если я расскажу ему о том, что беременна, он сжалится надо мной и нерожденным малышом и оставит нас в живых? Я же могу отказаться от наследства, от мужа, вообще от чего угодно и от кого угодно?

А маму куда я дену? Чёрт…

Спасти всех, кто мне дорог, я не могла, придётся выбирать того, кто дороже. Мама жила как-то без меня десять лет? И дальше проживёт. Пока она ничего плохого Руслану не сделала, так что и убивать ему её незачем. Если она откажется от своего утопичного плана, то опасности от неё никакой.

Как теперь провернуть всё это? Времени совсем мало. Каждый день на счету.

Нужно поговорить с мамой, хотя бы попытаться достучаться до неё. Если не выйдет переубедить её или уговорить отказаться от идеи захватить власть, придётся бежать, чтобы предупредить Руслана об опасности. Может быть, его смягчит такой благородный поступок с моей стороны? Не может он быть настолько бессердечным, чтобы вообще ничего не чувствовать?

Половину ночи я снова слушала сладостные стоны, доносившиеся из маминой спальни, а вторую половину голодное урчание в своём животе. Нужно было встать и перекусить чем-нибудь, чтобы успокоить проголодавшийся животик, но я боялась наткнуться на кого-либо из обитателей дома. Даже маму пока не была готова видеть, потому что не проговорила в голове разговор с ней.

Так и не уснув до рассвета, я сдалась. Война войной, а ребёнка моего кормить было нужно регулярно. Прихватив с собой витамины, я уже по привычке сунула их в карман кофты и выглянула в коридор. В доме было очень тихо, видимо, все ещё спали.

Тихонько спустившись на кухню, я поставила чайник и сделала себе несколько бутербродов с ветчиной и сыром. Нестерпимо хотелось помидор, но их нигде не было видно. Видимо, вчера я приговорила всё до последнего.

Я уже села за стол, чтобы спокойно позавтракать в одиночестве, как вдруг на кухню припёрся мужик. Тот самый, который вместе с лысым приехал ночью. Наткнувшись на меня взглядом, он на секунду замер, явно не ожидая увидеть кого-то здесь в столь ранний час, а потом вальяжно прошагал к холодильнику.

— Привет, крошка! — хриплым голосом произнёс он, мазнув по мне заинтересованным взглядом. — Чего не спится?

— Есть захотела, — буркнула я, уткнувшись в тарелку с бутербродами.

На мужчине были только штаны, как у военных, и больше ничего, поэтому я почувствовала себя неловко. На вид ему было не больше тридцати, но немного расплывшаяся фигура с волосатым пузиком портила всё впечатление о нём.

— Это ты, что ли, Ларискина дочка? — с недоверием спросил он, отхлёбывая пиво из бутылки. По его опухшему лицу было понятно, что вчера он не хило перебрал, вот и пришлёпал за пивком, чтобы облегчить похмелье. — Что-то ты совсем на неё непохожа.

— Я похожа на отца, — с неохотой ответила я и потянулась за бутербродом.

Надо было поскорее есть и валить обратно к себе. Если Красавчик с Бугром не вызывали у меня антипатии, то этот мужик был неприятен мягко говоря. Он смотрел на меня оценивающе, как на женщину, ощупывая взглядом. О таких взглядах меня предупреждала мама? Пожалуй, стоит нажаловаться ей на этого жирного.

— А я Саймон, — представился мужчина и нагло выхватил из моей тарелки бутерброд.

Аппетит пропал. Я смотрела, как Саймон с удовольствием ест мою еду, и мне захотелось уйти отсюда. Могу же я в своей комнате поесть?

— Как тебе живётся здесь, Ульяна? Мамочка уже нашла тебе жениха? — продолжил разговаривать со мной Саймон.

— Я замужем, вообще-то, — отрезала я и поднялась на ноги, чтобы уйти.

— Это ненадолго, крошка, — усмехнулся мужчина, и у меня холодок пробежал по спине. — На твоём месте я бы присмотрелся к другим более достойным кандидатам.

— К тебе, что ли? — раздражённо ответила я. — Ты моему мужу в подмётки не годишься!

— А ты внимательней присмотрись. И не смей мне грубить, девочка! — это уже прозвучало, как угроза.

Саймон подошёл так близко, что я почувствовала запах его перегара. Отчего-то мне вспомнился Сиплый, который едва не изнасиловал меня. Если бы не Руслан…

Руслана сейчас здесь не было. И мамы тоже. Только этот ухмыляющийся наглый тип и я.

— Уйди с дороги, или тебе не поздоровится! — пригрозила я Саймону, косясь на небольшой нож, лежавший на столе.

— Чё ты мне сделаешь, глупышка? — мерзко рассмеялся Саймон, снова приложившись к бутылке. — Если трахнешься со мной разок, от тебя не убудет. Твоя мамаша мне уже надоела. Она стареет. А ты в самый раз!

Боже, мама и с ним спит? Сколько же у неё любовников?

Как же меня всё это достало! Я устала бояться и трястись, устала от этой грязи!

Сама не знаю, что на меня нашло. Мужчина не распускал руки, просто двусмысленно намекал мне на то, что не прочь со мной замутить, как с девушкой, но я просто взбесилась. Меня переклинило, как тогда, когда я стреляла в Умара, как одержимая.

Схватив нож, я не раздумывая, воткнула его в ляжку ухмыляющегося кабана. Саймон завизжал, как свинья и выронил бутылку. Она с грохотом покатилась по кафельному полу, заливая его остатками вонючего пива. А я даже не пыталась убежать. Стояла и смотрела, как верещит мой обидчик, в агонии хватаясь за рукоять ножа, из-под которой начала сочиться кровь, заливая его штанину.

На шум прибежали остальные мужчины и заспанная, всклокоченная мама. Они уставились на нас в полнейшей растерянности. Ещё бы, лицезреть бытовую поножовщину с утра пораньше явно не входило в их планы.

— Что здесь происходит? — в ужасе закричала мама на Саймона, как будто интуитивно догадываясь, что не я зачинщица конфликта, а он.

— Ты ослепла? Эта бешеная сука пырнула меня ножом! — простонал он, корчась от боли в ноге.

— Уля? — переключилась на меня мама.

— Он приставал ко мне, — на удивление спокойно произнесла я, как будто ничего особенного не случилось.

Мама на секунду призадумалась, бешено вращая глазами, как будто до неё туго доходил смысл происходящего.

— Мальчики, уведите его и накажите как следует! — приказала мама.

— Что? — завопил Саймон, когда Красавчик и Бугор попытались скрутить его. — Нет! Лариса, я ничего такого не делал! Она врёт! Бессовестно пиздит! Не слушай её! Она просто чокнутая!

Между мужчинами завязалась нешуточная борьба, вот тогда мне стало страшно и даже жалко Саймона. Не перегнула ли я палку? Может, мне показалось, что он опасен? Если сейчас заступлюсь за него, моим словам больше не будет веры среди присутствующих, а если промолчу, то что будет с этим наглым типом?

На помощь к Бугру и Красавчику подоспел Влад, и они втроём заломали Саймона, а потом выволокли его из дома. Я осталась стоять на месте, не зная, что делать дальше, ожидая какой-то реакции от мамы. Она просто внимательно смотрела на меня, кутаясь в халат, одетый как попало впопыхах.

С улицы начали доноситься крики и маты, и меня замутило. Саймона там избивают? Почему мне жалко этого урода, чёрт побери?

— Они его бьют? — дрогнувшим голосом спросила я, заранее зная ответ на этот вопрос.

— Только не говори, что тебе жалко этого мудака! — устало покачала мама головой. — Он знает, что девочек обижать нельзя.

— Он правда ко мне приставал, — невольно оправдывалась я. — Я испугалась.

— Ты всё сделала правильно, Уля. Не волнуйся о Саймоне. Считай, его больше нет.

Ещё раз нервно запахнув халат, мама подошла к кофеварке и начала готовить кофе. Тяжёлый камень вины меня никак не отпускал, я прям чувствовала сейчас ту боль, что испытывал Саймон, пока его жёстко метелили три здоровенных мужика.

— Ты выгонишь Саймона из банды? Ты это имеешь в виду, мама?

— Типа того, — пожала она плечами не поворачиваясь.

— Вы его убьёте? — осенило меня ужасной догадкой. — Но он же… Не надо, пожалуйста…

Вдруг я осознала, что подписала человеку смертный приговор. Одной только фразой. А ведь он ничего такого мне не сделал, даже пальцем не дотронулся. Это не как тогда с Сиплым. Это другое!

— Что? — повернулась мама. — Мне надо было подождать, пока он тебя где-нибудь зажмёт и изнасилует? Ты этого хотела? Тебя когда-нибудь насиловали?

Я вспомнила, как Руслан трахал меня в задницу в машине. Да, он сделал это против моей воли, но я не хотела его убить после этого. Я совсем запуталась в мыслях и чувствах, а может, просто устала от всего этого кошмара?

— Это чересчур, мама. Почему нельзя было его просто выгнать? — продолжила я оправдывать Саймона, который наверняка умирал прямо сейчас, но в то же время бежать на улицу и спасать его я почему-то не кинулась.

— Саймон предатель. Забудь о нём, Уля. И здесь пока что я решаю, кому жить, а кому пора выйти из игры. Или ты убиваешь или тебя.

Мама повторила слова Руслана. Когда-то он слово в слово сказал мне то же самое. Это было жестоко, но это было необходимо для выживания. Однажды я уже сжалилась над Умаром, а потом он убил моего отца. В нашей бандитской жизни жалости точно не место.

— Вот когда станешь самой главной, тогда и будешь устанавливать свои порядки, — подвела итог мама и взяла в руки кружку с кофе.

Я вспомнила, что до сих пор не поела, но у меня перед глазами теперь стояло окровавленное бездыханное тело Саймона, так что было не до еды. Меня начало мутить так, что я боялась наблевать прямо посреди кухни в пивную лужу, которая нестерпимо воняла. Тем не менее, вместо того, чтобы уйти к себе, я осталась с мамой. Нужно было с ней поговорить прямо сейчас. Я не могла больше медлить.

— Я как раз собиралась с тобой поговорить об этом. В который раз повторяю — я не хочу становиться главной, мама. У меня нет таких амбиций, как у тебя.

— Можно? — мама взяла бутерброд из моей тарелки и начала его есть. Вот это нервы! Я бы могла ей позавидовать, если бы хотела стать таким же чудовищем, как мама или Руслан, но я не хотела. — У меня нет особых амбиций, Уля, — продолжила мама, прожевав бутерброд. — Я лишь хочу очистить город от бандитов, чтобы вернуться туда и жить в гармонии и спокойствии, чтобы ни одна тварь не посмела тронуть меня или тебя.

— Это можно уладить без убийства моего мужа? Зачем он тебе? Что плохого он тебе сделал?

Брови мамы изумлённо поползли вверх. Она тяжело вздохнула и отхлебнула из кружки.

— Твой муж сейчас самый главный. Он хочет тебя убить, — напомнила мне мама, больно резанув по сердцу.

— Я хочу с ним поговорить. Уверена, что всё можно решить. Я смогу договориться с Русланом.

— Да ты что? — рассмеялась мама. — А чего тогда ты раньше с ним не поговорила?

— Потому что дура.

— М-м-м… А сейчас поумнела?

— Пожалуйста, мама, дай мне с ним переговорить! Я не хочу быть наживкой для него и Умара! Я всё знаю про ваш дурацкий план. Он реально дурацкий.

— Подслушивала, значит? Ясно… Успокойся, дитя моё. Я смогу защитить тебя. Я не собираюсь вступать в схватку с твоим мужем. У меня много нужных людей. Когда придёт время, Руслану и Умару дадут наводку, где мы прячемся, но мы уже будем далеко отсюда. Всё случится само собой. Мы просто добьём того, кто из них выживет. Если вообще хоть кто-то выживет.

— Ты про Кирилла? Он тоже твой человек?

— И не только. У чеченцев тоже есть мои люди. Новый прокурор тоже мой человек. Теперь ты спокойна? Я очень долго продумывала этот план, Уля. У нас всё получится.

— Нет никаких нас! Я должна поговорить с мужем! Должна!

— Поздно, Ульяна! Возьми себя в руки! — она наклонилась и подобрала что-то с пола. Это был пузырёк с моими витаминами. Должно быть, выпал из кармана, когда я ударила ножом Саймона. — Что это? — прищурилась мама, читая надпись, и у меня сердце кровью облилось.

— Дай сюда! — выхватила я пузырёк, надеясь, что мама не успела прочесть, что на нём написано.

— Ты… Ты беременна? — с улыбкой произнесла мама, будто не веря в то, что это вообще возможно.

— Нет, я не беременна! — попыталась отбрехаться я, но было поздно.

— Это просто великолепно! — воскликнула она. — Боже, у Мирона будет наследник! И у меня тоже!

Лицо мамы озарилось таким счастьем, будто сам Христос спустился к ней с небес. Я поняла, что это полный пипец! Мама совсем сошла с ума, помешалась на этой войне с бандитами. Как же я жалела сейчас, что я здесь, а не с Русланом. Я просто обязана его как-то предупредить о том, что его ждёт ловушка, что Кирилл долбанный предатель, иначе, я себе этого не прощу.

Но как теперь это сделать?

Я хотела найти маму, а нашла мешок с проблемами — смертельно опасными проблемами. Она всех нас уничтожит в своём безумии.

— Не пытайся бежать, Ульяна! — предупредила меня мама, и её лицо резко стало жестким, пугая меня до чёртиков. — Бери свои бутерброды и иди к себе. Только попробуй что-нибудь выкинуть!

— Мама…

— Живо! — заорала она так, что у меня в ушах зазвенело.

Я поняла, что сейчас с ней лучше не спорить. К тому же очень вовремя вернулись её "мальчики". Они безмолвно столпились в дверях кухни, ожидая её дальнейших указаний. И у мамы они как раз были.

— Проводите Ульяну в её комнату и глаз с неё не спускайте! — приказала мама. — У нас радостное событие, которое следует отметить и хорошенько обдумать.

Предчувствие изначально было нехорошим. Впервые я так сильно нервничал, выезжая на подобное мероприятие. Нутром чуял, что-то будет, поэтому взял бронежилет. Кирилл тоже ёрзал жопой по сиденью рядом со мной.

Как он без меня собирался ехать? Также на изжоге?

Чтобы хоть немного успокоиться, я думал о встрече с женой. Как обниму её, зацелую до изнеможения. Попрошу прощения за то, что причинил ей боль, заставил сомневаться в себе.

Потом пизды вломлю за то, что седым сделала. Не сегодня.

Почему-то я был уверен, что найду Ульяну. Мне очень сильно этого хотелось, вот я и тешил себя надеждой. Мне было необходимо верить хоть во что-то хорошее. Дерьма в последнее время было и без того предостаточно. Когда-то же должна закончиться эта блядская чёрная полоса?

Моя девочка…

Моя нежная, храбрая, сумасшедшая жена…

Мой ребёнок…

Я стану отцом. Охренеть можно!

Много раз думал о продолжении рода, но это было всегда так пафосно. Я рассуждал о ребёнке, как о наследнике моей империи, преемники моей власти и положения, а сейчас мне до дрожи хотелось прижаться щекой к животу жены, потереться о него носом, поцеловать. Положить голову на колени Ульяне, и думать о чём-то приятном, а не о том, как спасти её и при этом самому не сдохнуть.

Стреляться сегодня с кем-либо не входило в мои планы. Не на войну ехали, а к моей тёще всё-таки. Но что там за баба, одному богу известно. Непростая тётка, мягко говоря. Нужно быть готовым ко всему. Может, я ей тоже жить мешаю, как Игорь Лебедев?

— Рус, а помнишь, как мы с Лепешевым зарубились, а он гранату в нас швырнул? — внезапно спросил Кирилл.

Ещё бы, такое не помнить. Кирилл тогда не раздумывая накрыл её собой. Граната оказалась палёная, к счастью, и детонатор не сработал, но обосрались мы все знатно.

Именно в ту секунду, когда Кирилл упал пузом на гранату, я понял, что на него можно положиться. Верил ему, как себе. Да, к нему было много вопросов по работе. Ульяну, например, он упустил, не доложил вовремя, что она тесты на беременность просила его купить. Но я знал, что в опасную минуту он всегда прикроет. Как и я его.

— Ты мне тогда жизнь спас, Кир, — ответил я. — Как такое забудешь? А что это ты вспомнил об этом ни с того ни с сего?

— Да просто… — криво усмехнулся начбез. — Что-то накатило… Целая жизнь прошла бок о бок с тобой.

— Как и моя рядом с тобой. Я ценю тебя, Кир. У меня никогда не было брата, но если бы был, я бы хотел, чтобы он был похож на тебя.

Сам не знаю, что на меня нашло, но мне захотелось сказать Кириллу о том, что я чувствую. Мужики о таком обычно не говорят. Да и вообще прячут поглубже такие вещи, чтобы не дай бог не выставить себя бесхребетным существом.

— Спасибо, — сухо ответил Кирилл, не глядя на меня.

— Если со мной что-то случится, позаботься об Ульяне, — попросил я его, понимая, что больше надеяться не на кого.

— Хорошо, Рус. Я её не брошу, — пообещал Кирилл.

— И не рассказывай ей о том, как она появилась на свет. Если мамаша, конечно, ей уже не рассказала. Ульяна любит Игоря. Пусть так будет и дальше. Незачем ей знать про всю эту грязь.

— Согласен, — кивнул начбез.

Мы заехали в посёлок, и я надел бронежилет. Кирилл проверил обойму в пистолете по привычке. Мой нервоз нарастал с каждой секундой, с каждым ударом сердца.

По адресу мы приехали, когда уже стемнело. Выйдя из машины, осмотрелись. Обычный коттедж в частном секторе, ничем не отличающийся от соседних домов. В окнах горел свет, значит, жильцы ещё не спали.

Кирилл подал мне знак, и я позвонил в звонок. Во дворе послышался шум и лай собаки. Женский голос приказал псине заткнуться. Неужели, сама Лебедева нам сейчас откроет?

Лязгнула задвижка калитки, ударяя прямо по моим мозгам, а потом я увидел Ларису. Уличный фонарь светил прямо ей в лицо, поэтому я сразу узнал её по той фотографии в комнате Ульяны. Женщина почти не изменилась, если не считать едва заметные моржинки в уголках её карих глаз.

— Здравствуй, Руслан, — ровным голосом поприветствовала она меня. — Что привело тебя ко мне?

Она меня знает? Откуда, интересно? Ульяна рассказывала обо мне? Представляю, что именно. Что я мразь и козлина от которого она убежала сломя голову?

— Здравствуй, Лариса. Я приехал за Ульяной, — делая вид, что я полностью уверен в том, что она здесь, твёрдо сказал я. — Поэтому я здесь.

— Ты говоришь о моей дочери? Я не видела её много лет. С чего ты взял, что она у меня?

Лариса выглядела убедительно, её голос звучал уверенно. Не было похоже, что она врёт. Либо она хорошая актриса.

Сложно передать словами, что я почувствовал в этот момент. Сердце неприятно сжалось от отчаяния. Если Ульяны здесь нет, то где она может быть? Лариса была моей единственной зацепкой, последней надеждой. Что, если Ульяны уже нет в живых?

Нет. Я чувствую, что она жива, что она где-то совсем рядом.

— У вас что-то случилось? Что ты сделал Уле? — уже с претензией произнесла Лариса.

Как ей объяснить…

Рассказывать тёще, что случилось между мной и её дочерью не было никакого желания, да и времени тоже. Нужно было обыскать дом и ехать дальше искать Ульяну. Только вот где ещё, сука?

— Я хочу обыскать дом, — предупредил я Ларису.

— Ты мне не веришь? — усмехнулась она. — Что ж, заходи, — посторонилась, пропуская меня во двор. — Псарню свою оставь на улице. — потребовала женщина. — Я живу одна. Тебе нечего бояться.

— И всё же я пойду с охраной, — настаивал я на своём.

— Возьми одного, если так боишься одинокую женщину, собственную тёщу, — рассмеялась Лариса. — М-да, а ещё и уважаемый человек.

В этот момент окно на втором этаже дома распахнулось и оттуда высунулась белобрысая головка Ульяны.

Я так охренел от радости, что совершенно потерял бдительность. Она здесь! Моя принцесса…

— Руслан, это ловушка! — надрывно закричала Ульяна. — Кирилл…

Дальше я не расслышал. Затылок будто раскололся надвое, в башке зазвенело, и я больше вообще ничего не слышал.

Упал на колени, как подкошенный, не понимая, что со мной. Рука на автомате потянулась к кобуре, но сил хватило, только чтобы коснуться её пальцами.

Последнее, что запомнилось — летящая в лицо тротуарная плитка. А следом тяжёлый мрак.

Я очнулся оттого, что начал задыхаться. Грудь сдавило так, что я не мог набрать полные лёгкие. В башке гудело, как будто я лежал на рельсах, а мне навстречу неслась электричка. Может, так и есть?

Со стоном я открыл глаза. Кафельный пыльный пол, тусклая лампочка под потолком, решётка…

Я в тюрьме? Блять…

Стиснув челюсти, я сел. Бронежилет всё ещё был на мне. Это он не давал мне спокойно дышать. Всё тело затекло от длительного нахождения в одной позе на ледяном полу. Я силился вспомнить, что произошло, но пульсирующая головная боль не давала мне сосредоточиться. Я не мог ни о чём думать, кроме как о ней.

Прищурившись, я огляделся. Судя по маленькому окошку под потолком, я в подвале дома. Давно я здесь? Сколько времени я был без сознания? За окном горел фонарь, значит сейчас ночь.

Ульяна, господи! Она где-то здесь! Она пыталась предупредить меня про ловушку. Кирилл…

Это он меня вырубил? Сука!

Я подполз к решётке и увидел его. Он спал в коридоре, привалившись к стене, с автоматом в руках. Дёрнув дверь в решётке, я обнаружил, что она заперта.

— Кирилл! — позвал я его, стукнув по решётке кулаком. — Кирилл, блять!

Он вскочил, перехватив удобнее автомат, не понимая спросонья, что происходит. Потом увидел меня, вздохнул и снова привалился спиной к стене.

— Живой? — хриплым ото сна голосом произнёс он. — Я уже думал, не очнёшься.

— Ты видел Ульяну? Что с ней?

— Она в порядке. И ребёнок тоже. Не волнуйся, Руслан.

Слава тебе, господи! Хоть что-то хорошее. Моя девочка жива и наш ребёнок тоже.

— Что, сука, происходит? Выпусти меня отсюда! — потребовал я, но Кирилл лишь зевнул в ответ. — Ты оглох, говна кусок?

— Спи. Завтра тяжёлый день.

— Что будет завтра? — морщась от головной боли, спросил я.

— Чечен приедет. И мы с тобой его убьём.

— Откуда ты знаешь? Выпусти меня!

— Не могу пока выпустить. Выпущу, когда Умар приедет, — упрямо ответил Кирилл.

Я ни хрена не врубался, что происходит. Кирилл выглядел таким спокойным, будто ничего не случилось. Он понимает, что предал меня? Я его первого завалю, гниду! Дайте только выбраться отсюда.

— Давно на Ларису работаешь, Иуда? — с трудом подавляя гнев, спросил я.

Мои психи не помогут. Нужно сохранять самообладание и выудить у Кирилла как можно больше информации.

— Давно. Я всё время работал на Лебедеву. Ещё до того, как к тебе пришёл. Шпионил за тобой для неё.

— Почему не убил тогда?

— Лариса хотела, чтобы убил. Я попросил тебя оставить в живых. Это всё, что я мог сделать для тебя. Растрогали твои слова про брата. Я не совсем Иуда, Рус.

— Ну, спасибо, сука! — я привалился лбом к холодной решётке и закрыл на минуту глаза, пытаясь переварить информацию. — Может, раздобудешь мне таблетку от головы и воды по-братски? — попросил я Кирилла.

— Да, сейчас, — с готовностью подорвался он. — Поесть хочешь?

— Не откажусь.

Кирилл ушёл куда-то, и я снова подёргал дверь. Решётка слишком прочная, не сломать. Можно было попробовать вылезти в окно, но оно располагалось слишком высоко от пола. Я попытался подпрыгнуть и ухватиться пальцами за выемку окна, но безрезультатно.

Из этой клетки был только один способ выбраться — уговорить Кирилла выпустить меня. Пусть только замок откроет, я ему кадык вырву голыми руками!

Как так вышло, что я недоглядел за ним? Не догадался, что он двухвостка? Пусть делает со мной, что хочет, лишь бы с Ульяной всё было хорошо.

Предатель вернулся с подносом в руках. Я надеялся, что сейчас он отопрёт клетку, чтобы передать мне то, что притащил, потому что иначе поднос не пропихнуть, но он просто поставил его на пол по другую сторону решётки.

— Лариса тебе лично блинов напекла, — с гордостью сказал Кир, показывая рукой на тарелку. — Очень вкусные, я попробовал.

Они издеваются надо мной? Типа приехал к тёще на блины? Твари!

Просунув руку через прутья решётки, я первым делом взял бутылку с водой и аспирин. Проглотил сразу пригоршню таблеток, надеясь хоть немного сбить головные боли, сводящие с ума.

Кирилл привалился к стене плечом и смотрел, как я ем. Я закидывал блины в рот на автомате. Аппетита не было, но силы были очень нужны. Когда будут кормить в следующий раз, и будут ли — неизвестно.

— Я знаю, что ты злишься на меня, Рус, — задумчиво протянул Кирилл. — Но попытайся меня понять. У меня не было выбора.

— Я всё забуду, Кир, только дверь открой, — пообещал я. — Это всё, что тебе нужно сделать, чтобы я тебя простил.

— У меня нет ключа, так что не надейся.

— А у кого он? У твоей хозяйки?

— Она мне не хозяйка. Я люблю Ларису. Как ты любишь Ульяну. Не проси открыть замок. Мне это не по силам.

— Какой же ты гандон! — невесело рассмеялся я. — Я тебя завалю. Клянусь, что завалю!

— Твоё право, Руслан, — пожал плечами Кирилл. — Тогда с чеченцами будешь сам разъёбываться. В одиночку.

— Где моя охрана? Ты ликвидировал пацанов?

— Нет. Домой отправил.

— И они послушались?

— Я обещал, что ты скоро вернёшься. Тебе только нужно убить Умара, только и всего.

— А потом ты убьёшь меня? Гениально! — я даже в ладоши захлопал, аплодируя этому придурку. Похоже, Кирилл выжил из ума окончательно, если решил, что мы вдвоём перебьём охрану Умара, а потом завалим и его. Боевиков пересмотрел, сука? — Я хочу поговорить с твоей любимой женщиной.

— Зачем?

— Затем, что я думаю, что она ебанутая. И ты тоже. Вы два дебила, которые натворили дел. Но всё ещё можно исправить. Позови Ларису сюда или отведи меня к ней. Мы с ней обо всём договоримся.

— Это невозможно. Они с Ульяной с минуты на минуту покинут это место. Для их же безопасности.

Кирилл был похож на психа. Лариса хорошо промыла ему мозги. Их план был обречён на провал, потому что я не смогу убить Умара в одиночку. Кирилла я не брал в расчёт. Он умрёт в ту же секунду, как откроет эту чёртову клетку.

Может, Лариса на то и надеялась, чтобы я погиб в перестрелке с чеченцами? Тогда почему бы просто не убить меня прямо сейчас? К чему эта возня? Она реально думает, что я Рэмбо?

Поняв, что Кирилл меня не выпустит, я обречённо осел на полу и призадумался, что делать дальше. Сдыхать не хотелось. Особенно сейчас, когда я нашёл свою жену.

— Это она убила Игоря? Лариса? — продолжил я пытать Кирилла, пытаясь понять мотивы Лебедевой.

— Да, — коротко ответил он.

— Зачем ей Ульяна? Она же её бросила в дестве?

— Ульяна твоя жена, она носит твоего наследника.

— Лариса хочет захватить всю власть? — осенило меня. — Серьёзно? Вы точно чокнулись.

— Ты стал слабым, Руслан. Ульяне будет лучше с матерью. Ты обижал её, а Лариса добрая.

— Ах, ты, сука! — в очередной раз поразился я масштабам предательства Кирилла. — Это не тебе решать, с кем Ульяне лучше. И не Ларисе! Ты понимаешь, что завтра мы оба погибнем? Из-за тупой прихоти твоей бабы!

— Заткнись уже, Мирон! Хватит пытаться меня разжалобить или ввести в заблуждение! Будь мужиком хотя бы перед смертью, раз решил подохнуть.

Как же я был зол, господи!

И также бессилен. Ярость, захлестнувшая меня — всё, что у меня было.

Я ненадолго замолк, думая о предстоящей битве с Умаром. Я ведь реально сдохну, если не смогу его одолеть? А потом он найдёт мою жену и моего ребёнка. Вот что по-настоящему меня беспокоило, а не моя собственная жизнь.

Звон стекла и выстрелы, донёсшиеся с улицы, заставили меня вскочить на ноги. Кирилл тоже насторожился. Выстрелы повторились, и я понял, что это не к добру.

— Я пойду проверю, что там, — сказал Кир, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Нет! Не бросай меня здесь, Кирилл! — заорал я ему, вцепившись в прутья решётки. — Слышишь? Не бросай!

Но Кириллу было похуй на мои вопли. Он уже скрылся из вида, бросив меня запертого в клетке, будто зверя.

Наверняка это пришёл чеченец за моей женой. А я буду сидеть здесь, в то время как Умар перережет ей горло. Или он сделает это на моих глазах?

Какая разница, блять, если я ничего уже не смогу сделать?

Руслан нашёл меня, господи!

Когда увидела его в окно, чуть сердце из груди не выскочило. Да что там, я чуть сама в окно не выскочила от счастья.

Если бы он только знал, какая опасность его здесь подстерегает…

Я и сама этого точно не знала. Планы мамы могли измениться, учитывая, что и обстоятельства, не зависящие от неё, менялись тоже. Например, Руслан приехал раньше, чем она планировала. Мама его явно не ждала так скоро, тем не менее он был сейчас здесь.

Меня держали взаперти, как пленницу, уже много дней, поэтому всё, что я могла сделать для Руслана — это предупредить его о ловушке. Открыв окно, я крикнула ему, что есть мочи, что Кирилл предатель, но было поздно. Я видела, как Руслан падает на дорожку во дворе, а потом Кирилл и Бугор тащат его неподвижное тело в дом.

Неужели, Кирилл его убил?

А я как дура сидела взаперти и ничем не могла помочь Руслану. У меня было оружие и патроны, но что мне было делать? Стрелять в маминых любовников или в неё саму?

Чувствовала себя связанной по рукам и ногам. Больше всего я боялась за своего ребёнка, что ему причинят вред. Пусть не намерено, но всё же. Если бы не моя беременность, я бы не сидела квашнёй. И всё равно ничего глобального сделать бы не смогла. Что я вообще могу, господи?

Кирилл вышел за ворота, покурил с людьми Руслана, а потом вернулся в дом, а охрана Руслана уехала. Они его бросили? Что за уродов он себе набрал? Впрочем, после того как меня едва не изнасиловал Сиплый, а начальник его охраны оказался стукачом и предателем, удивляться нечему.

Смахнув душащие слёзы, я закрыла окно и принялась изо всех сил пинать ногой дверь, пытаясь привлечь к себе внимание. Мне необходимо было выяснить, что с моим мужем. Может, мама позволит мне увидеться с ним? Если он ещё живой, конечно.

— Какого хрена ты творишь, Уля! — как ураган влетела в мою комнату мама. Она была просто в бешенстве. — Чуть весь план мне не запорола, идиотка! Чего ты добиваешься? Чего?!

— Что вы сделали с Русланом? — набросилась я на неё в свою очередь. — Вы убили его? Отвечай!

— Угомонись, бога ради! — рявкнула на меня мама. — Кирилл его просто вырубил!

У меня вырвался вздох облегчения. Слава богу, Руслана не прикончили. Но надолго ли это?

— Я хочу с ним поговорить! — решительно заявила я.

— Нет. И это не обсуждается!

— Что ты с ним сделаешь? Скажи мне, пожалуйста! Мамочка, миленькая, не трогай его, прошу!

Я готова была умолять её об этом, просить на коленях, если потребуется. Но, к счастью, до этого не дошло.

— Подбери сопли, Уля! Думай о своём ребёнке! Тебе не стоит так сильно переживать о Руслане. Я не собираюсь его убивать. Хватит, блять, скулить! Ложись спать. На рассвете мы уезжаем отсюда.

— А Руслан?

— Он останется здесь с Кириллом. Они дождутся Умара и убьют его.

— Вдвоём? Мама, ты с ума сошла? — это не было чем-то новым, но я в очередной раз удивилась безрассудству матери.

— Они профессиональные убийцы, доченька. Ты их недооцениваешь.

— Это ты недооцениваешь чеченцев.

— Я разбужу тебя утром. Ложись уже. Тебе нужно больше отдыхать, а не лезть в дела взрослых.

С этими словами мама вышла из моей комнаты, снова заперев меня. Я долго смотрела невидящим взглядом на дверь, а потом вытерла сопли, как требовала мама.

Как же я усну, зная, что Руслан здесь и он в опасности? Мы все в опасности.

Что ж, если уж решиться на то, чтобы освободить Руслана, то утром у меня будет последний шанс это сделать. Иначе мама меня отсюда увезёт, и я больше никогда его не увижу. Я чувствовала, что случится непоправимое, и мы больше не встретимся.

Мама считала меня настолько никчёмной, что даже оружие у меня не забрала. Она просто не думала, что я осмелюсь пойти против неё, что решусь на что-то большее, кроме споров, криков и слёз. Достав оба своих пистолета, что я отжала у ментов, я проверила на них магазины. Патронов было под завязку.

Остаток ночи я придумывала план по освобождению Руслана. Его держали где-то в доме. Знать бы только где…

Ночь пролетела слишком быстро. Я не смогла придумать, как помочь Руслану, не перестреляв мамину шайку. Глупо было ввязываться в перестрелку. Мне самой могло прилететь.

Выход всё же был — нужно взять маму в заложницы и потребовать отпустить Руслана. Чистой воды блеф, я бы никогда не смогла выстрелить в собственную мать, но ничего умнее я не придумала.

Сунув пистолеты за пояс джинсов, я прикрыла их сверху толстовкой и принялась ждать маму. Села за стол, раз за разом прокручивая в голове ненавистную мне сцену — вот она заходит, я подхожу к ней максимально близко, обхватываю локтем её горло и приставляю пистолет к её голове.

Ещё ничего не происходило, а у меня уже пульс зашкаливал. Воображение рисовало в довесок более страшные картинки. Мама ударит меня в живот, пытаясь освободиться, и я потеряю ребёнка, корчась в страшных муках, и у меня больше не будет детей ни от Руслана, ни от кого бы то ни было. Мы будем спускаться по лестнице, я оступлюсь и нечаянно выстрелю. Прямо ей в голову.

Как жить после такого?

Боже, как же меня колбасило, но раз уж я задумала это дерьмо, надо идти до конца. Другого шанса просто не будет. Никогда. Это страшное слово "никогда" я ненавидела всей душой.

За дверью послышались шаги, и я приготовилась, пытаясь унять дрожь во всём теле. Вытерла вспотевшие ладони о джинсы и несколько раз глубоко вздохнула. Звук поворачивающегося в замке ключа скрёб прямо по позвоночнику своими липкими когтями.

В последнюю секунду я передумала. Хоть бы это была не мама, а Красавчик или Бугор, чтобы мне не пришлось делать глупости, чтобы у меня просто не осталось выбора…

Но это была мама…

— Ты что не спала всю ночь? Уля… — осуждающе произнесла она, увидев, что я сижу за столом, а кровать так и не расправлена. Судя по вчерашней одежде, мама тоже не ложилась спать. Она поставила поднос с тарелкой каши и блинами передо мной на стол и поцеловала меня в висок. — Ешь, доченька. Я сама испекла блинчики.

— Спасибо, мам, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. — Посидишь со мной? Мне так страшно.

Надо было поесть, но и маму отпускать было нельзя. Она с готовностью опустилась на соседний стул, и я немного выдохнула. Мама крепче меня и физически сильнее. Из сидячего положения мне будет проще её схватить. Мой дурацкий план переставал быть таковым и начал становиться реальным для меня.

— Не бойся ничего, Уля. Скоро наступит мир и покой. Мы уничтожим всех бандитов, и тебе не придётся трястись за жизнь твоего ребёнка. Больше никого не будут насиловать, убивать и брать в залог. Разве это не прекрасно?

— Ценой жизни отца моего ребёнка?

— Я понимаю, что тебе тяжело, но только представь, сколько людей скажут тебе спасибо, когда мы очистим город от этой чёрной плесени.

Мне? Кто-то скажет спасибо? Безутешной вдове Мирона?

Жить в цивилизованном мире было бы прекрасно, но на место Руслана придут другие люди, жаждущие власти и денег. Эта война бесконечна, покуда существует жадность, зависть и желание быть выше остальных.

Я запихивала в себя блины и кашу, не чувствуя вкуса еды, пока мама смотрела на меня с такой нежностью и любовью, что ком в горле встал. Почему когда мне нужны были её блинчики и ласка, её не было, а сейчас, когда мне это не нужно…

Чёрт, мне и сейчас это было нужно! И потом будет этого не хватать.

Нужно собраться и выбрать момент для нападения. Внутри меня шла упорная борьба. Одна часть меня говорила мне, что я всё делаю правильно, впрягаясь за мужа, а вторая гадко нашёптывала, что он желает мне смерти, а я просто набитая дура, раз не слушаюсь маму.

По столу замельтешили красные огоньки, отражаясь в стакане с соком. Я не сразу поняла, что это за светящаяся полоска, похожая на лазерную указку, которой мы баловались в школе.

— Снайпер! — воскликнула мама, бросившись на меня всем телом, как пантера.

Она повалила меня на пол. С грохотом разбилось окно, и нас полетели его стёкла и посуда со стола. Одиночные хлопки и автоматная очередь с улицы внезапно стихли, и я отчётливо услышала мамин хриплый, глухой стон.

Я попыталась столкнуть её с себя, но у меня ничего не получилось. С трудом выбравшись из-под неё, я с ужасом обнаружила, что вся её спина в крови. В маму попали.

— Мама! Мамочка! — мне удалось перевернуть её на спину, чтобы увидеть её лицо.

— Ты в порядке? — спросила она, морщась от боли.

Слава богу, она жива! Нужно было позвать кого-то на помощь из мужчин, чтобы унести отсюда маму в безопасное место.

— Я в порядке. Не шевелись. Я сейчас позову Бугра или Влада, — пообещала я.

— Не надо, Уля, — с трудом сказала мама, бледнея на глазах. — Спасайся сама. И спаси ребёнка.

— Нет, мама я тебя не брошу! — разревелась я, пытаясь подняться с колен, но мама не давала мне встать, вцепившись в мою руку.

— Прости, что не смогла тебя защитить, — тихо произнесла она. — Я не хотела, чтобы всё вот так… — мама закашлялась, и из её рта потекла тонкая струйка крови, доведя меня уже до отчаяния. — Вот ключ, — дрожащей рукой мама потянулась к своей шее и схватилась за шнурок, но снять его с себя без моей помощи уже не смогла. — Руслан в подвале. Выпусти его. Он поможет… — Мама снова закашлялась, разрывая мне сердце. — Поторопись, Уля!

— Мамочка, нет… Не умирай! Не бросай меня снова! — заходясь истеричным плачем, умоляла я её.

— Я никогда не любила тебя, Уля, но сейчас… Я полюбила тебя сейчас. Я хочу, чтобы ты знала об этом. Это всё Игорь виноват. Он…

Мама дёрнулась, и её рука, державшая меня, медленно разжалась, безжизненно упав ей на грудь. Она замерла, уставившись на меня широко распахнутыми глазами, и больше не шевелилась.

— Мамочка! — затрясла я её, но она не реагировала. — Я тоже люблю тебя. Слышишь?

Можно было больше ничего не говорить, потому что мама меня уже не слышала.

— Мамочка… — жалобно заскулила я, забившись в истерике.

Я не могла поверить, что потеряла маму во второй раз. В первый раз было также больно, но у меня был тогда папа. А теперь никого. Я круглая сирота.

Нужно было уходить, но я не могла заставить себя подняться с места. В доме раздался какой-то грохот, и я очнулась. Провела ладонью по лицу мамы, чтобы закрыть ей глаза, посмотрела в последний раз на неё, мысленно прощаясь, и поползла на карачках к двери, помня про снайпера.

Вывалившись в коридор, я отдышалась, привалившись к стене. Накинула шнурок с ключом на шею, чтобы не потерять, достала из-за пояса пистолет и сняла с предохранителя. Судя по крикам и шуму, в доме уже шла перестрелка. Как же страшно, господи!

Поднявшись на ноги, я начала красться к лестнице. Выглянув из коридора за угол, я снова заскулила от ужаса. На ступеньках лестницы лежал мужчина. Я не видела его лица, но судя по одежде — чужак. Он не шевелился. Явно мёртвый или без сознания, но проверять желания не было.

Мне нужно было пройти мимо него вниз. Нужно было, и всё тут. Другого способа спуститься на первый этаж просто не было. Вытерев снова вспотевшие ладони о джинсы, я взяла удобнее пистолет и поставила ногу на первую ступеньку.

Один, два, три…

Я спускалась, стараясь абстрагироваться от этого бездыханного тела, лежавшего на моём пути и в то же время не сводила с него глаз.

Четыре, пять…

Вот я и поравнялась с этим мужчиной. Он лежал лицом вниз, поэтому мне пришлось немного наклониться к нему, чтобы понять, кто это. Нет, я его не знала. Или не помнила. Это кто-то из нападавших, и судя по окровавленной дырке в спине, он скончался. Рядом с трупом валялся пистолет. Я подобрала его на всякий случай и пошла дальше уже быстрее и увереннее.

Гостиная была похожа на развалины. Окна выбиты, свет не горел, под ногами хрустели стёкла и гильзы от патронов. Только бы бандиты до Руслана не добрались. С улицы послышался мат и снова выстрелы. Где все мамины мужики? Где Кирилл, чёрт бы его побрал?

Может, они уже мертвы? Хоть бы добраться до Руслана первой! Только бы успеть вперёд бандитов! Где-то совсем рядом затрещала автоматная очередь. Может, пулемётная, мне-то откуда знать. Я переждала минутку, переводя дух. Перед глазами всплыло лицо мёртвой мамы, и меня снова начали душить слёзы.

Нельзя останавливаться! Нужно двигаться дальше!

Продвинувшись вглубь дома без приключений, я воодушевилась этой победой. До подвала было рукой подать. Я так обрадовалась, что рванула вперёд, сломя голову…

И тут же остановилась, как вкопанная, будто на стену налетела. А налетела я на Кирилла. Привалившись спиной к стене под окном, он перезаряжал автомат.

Вот он, долбанный предатель! Меня аж затрясло от него!

Кирилл не видел меня. Он спешил, перезаряжая оружие чёткими, отточенными до совершенства движениями.

Это мой шанс отомстить ему за предательство! Тем более, что этот козёл на моём пути. Мимо него не пройти.

Рука вообще не дрогнула ни разу, когда я навела на него пистолет. Сама удивилась своей хладнокровности. В Умара я целилась не так уверенно, как сейчас в Кирилла. Много времени прошло с нашей стычки с Завгаевым, и много всего случилось. Я не узнавала сама себя. Да, я изменилась, озверела, что ли.

Выстрелить в Кирилла было даже проще, чем в Умара. Ненависти было меньше и обиды. Я спустила курок с такой лёгкостью, будто он был не живой, будто передо мной одна из пивных банок, по которым меня учил стрелять Руслан.

Бабах! Выстрел оглушил меня, ошеломил на мгновение. Кирилл дёрнулся и обмяк, обронив рожок от автомата на пол. Он остался сидеть, опустив голову на грудь, по которой медленно расползалось кровавое пятно. Я целилась в его чёрное сердце. Похоже, попала именно в него.

Пустить бы этому гаду контрольный в голову, но на второй выстрел духа не хватило. Это тебе за Руслана, — подумала я и побежала в подвал.

В этой части дома я ни разу не была, поэтому ориентировалась плохо. Что за дверь мне нужно было открыть ключом, что дала мне мама, я вообще не представляла. Спустившись по плохо освещённой лестнице, я попала в большое помещение, перегороженное напополам решёткой.

Ещё не видя Руслана, я почувствовала его присутствие. Наткнулась на его тяжёлый взгляд, как на бетонную стену.

Он стоял, подняв руки вверх, державшись за прутья решётки. Огромный, величественный и опасный, как зверь, которого заперли. Напряжение, витавшее в воздухе, говорило о том, что он только и ждёт, чтобы его выпустили.

Может, не стоит его выпускать? Что-то не похоже, что он рад меня видеть. Этот его взгляд сбивает с ног, пробирает до костей, как в тот день, когда я увидела его впервые.

— Любимая… — донёсся до меня его стон. — Ульяша…

Какая-то неведомая сила пригвоздила меня к клетке. Я сдёрнула с шеи ключ, трясущейся от волнения рукой еле всунула его в замочную скважину. Провернула один раз, второй, и вот я уже в объятиях Руслана.

Сжимает так, что хрустят кости, целует в лоб, щёки, глаза, не давая ни вздохнуть, ни посмотреть на него толком.

— Девочка моя, моя принцесса… — шепчет Руслан, разрывая мне сердце напополам.

Я всё сделала правильно, выпустив его. Он поможет. Он спасёт нас обоих, — успокаивала я себя, пока Руслан тискал меня, норовя придушить своими объятиями.

У меня больше никого не осталось, только он и наш малыш.

Сто раз представлял этот момент, но в реальности обнять любимую женщину оказалось в миллион раз слаще и волнительней, чем в моих мечтах. Даже сравнить не с чем. Разве что с оргазмом с этой же женщиной.

Боже, она живая! Настоящая! Моя!

Я трогал руками Ульяну, и всё поверить не мог, что она наконец-то рядом, что я могу чувствовать её тепло, вдыхать до щемящей боли родной запах её волос, видеть её голубые глаза, которые смотрят на меня тоже с радостью. Она была похожа сейчас на щеночка, который нашёлся. Был бы хвостик, завиляла бы им.

— Ты в порядке? — первым делом спросил я, отрезвев немного от эйфории.

— Да. А ты?

— Жить буду. С ребёнком всё хорошо? — опустил руку ей на живот, как будто надеялся нащупать там что-то особенное.

— Откуда ты знаешь про ребёнка? — удивилась Ульяна, отшатнувшись от меня, будто я ей врезал по животу. — Ты поэтому приехал? Из-за наследника?

Вот что мне с ней делать? Бить по жопе беременную я не могу. Даже наорать теперь не могу, сука!

— Я приехал, потому что ты моя жена, потому что я люблю тебя, Ульяна!

— Я знаю, что ты хотел меня убить! — со слезами на глазах выпалила она.

— Что, блять?

Это ей мамаша мозги промыла? Что за дичь мне втирает моя жена? Кирилл видать, сильно приложил меня, раз я не врубаюсь, о чём меня тут лечит Ульяна.

— Я всё слышала! Слышала, как ты рассказывал кому-то по телефону, что избавишься от меня! — продолжила кидать мне свои беспонтовые предъявы принцесса. Да ещё так убедительно, будто сама в это верила, будто это было на самом деле.

— Что ты несёшь, Ульяна, чёрт тебя задери? Ты вообще о чём?

— В тот день… Ты разговаривал с кем-то в кабинете по телефону… — попыталась объяснить Ульяна, но это мне мало помогло.

— Хочешь поговорить об этом сейчас? Там перестрелка идёт! Ты вообще в курсе?

Ульяна посмотрела на меня с недоверием, а потом её миленькое личико сморщилось от боли.

— Маму убили… — жалобно всхлипнула она.

— О, детка! — простонал я, сочувствуя её утрате, и снова обнял её. — Мне так жаль…

На самом деле, вот вообще не жаль! Так Ларисе и надо! За что боролась, на то и напоролась, ведьма! Снисхождения к этой идиотке не было абсолютно никакого. Да, возможно, я жестокий человек, не имеющий сердца, как мне сто раз говорила об этом жена, но всё, что я почувствовал, узнав о смерти Лебедевой — облегчение.

Слава богу, мне самому не придётся убивать Ларису. Я бы не смог. Тёща всё-таки. Земля ей пухом!

И да, это из-за неё мы с Ульяной сейчас в полной жопе. Одному богу известно, что вообще происходит.

— Надо выбираться отсюда, принцесса! — поторопил я Ульяну, нехотя отрывая от своей груди. — Ты видела кого-нибудь? Знаешь, кто на нас напал?

— Не знаю, — покачала она головой. — Маму снайпер убил. В окно стреляли. Один чужак мёртвый на лестнице…

— Та-а-ак… — подбодрил я свою разведчицу, стаскивая с себя бронежилет. — Ещё что-нибудь знаешь?

— Я Кирилла убила.

— Да ладно? Ты? Кира? — не поверил даже.

— Застрелила предателя! — с гордостью и кровожадной злостью произнесла Ульяна. — Он тут недалеко. Могу показать.

— Умница моя! — похвалил я жену, радуясь, что мои уроки по стрельбе не прошли даром. — Надевай скорее!

Я помог Ульяне с бронежилетом, и забрал у неё один пистолет. Нам нужно всего лишь выбраться из дома живыми, а потом свалить отсюда подальше.

Так просто и так опасно.

— Покажешь, куда идти, принцесса? Патронов мало, нам нужен самый кратчайший путь, — предупредил я.

Тащить за собой Ульяну было муторно, в одиночку я бы больше людей убил, не отвлекаясь на неё, но и спрятать где-то я её не мог. Даже на секунду с ней разлучаться больше не хочу.

— Я прикрою! — с готовностью откликнулась она.

Моя девочка изменилась. Всё такая же смелая и отчаянная, но какая-то взрослая, что ли…

Завалила Кирилла…

Видит бог, я этого не хотел. Нельзя было допускать того, чтобы моя жена, беременная жена, убивала человека. Но уже ничего не изменишь. Я годился ею. Настоящая боевая подруга бандита!

— Пойдём! — поторопил я Ульяну в очередной раз. — Держись за мной, и без геройства! Ты поняла меня, родная?

— Да, я буду осторожна. Подожди, Руслан! — схватив меня за плечо, остановила.

— Да что ещё? — раздражённо буркнул я.

— Я хотела сказать…

— Ну?!

— Я люблю тебя, Руслан! — выдала с придыханием, будто в воду сиганула с обрыва.

Господи Иисусе! Ей надо было именно сейчас об этом сказать? Видимо, да…

Ладно, чёрт возьми! Лучше сейчас, чем потом. Это даже… Мило и романтично, сука!

— Я тоже тебя люблю, принцесса! Очень-очень сильно! — железобетонно заверил я её.

Наклонившись к Ульяне, поймал её за подбородок пальцами и поцеловал. Может, тут пересидеть войнушку? Будем целоваться, пока другие бандиты друг друга не перестреляют? Это было бы здорово, но как-то уж слишком сказочно.

— Теперь ты не будешь меня убивать? — на полном серьёзе спросила Ульяна, когда я оторвался от её сладкого ротика.

Что взять с беременной блондинки? Мне теперь всю оставшуюся жизнь придётся доказывать, что я никогда не желал ей смерти?

— Ладно… — закивал я в подтверждение своих слов. — Раз любишь, не буду убивать, — пообещал я тоже на серьёзных щах.

Как ни странно, Ульяна успокоилась, и мы, слава богу, начали выбираться из подвала. Выстрелы повторялись с меньшей периодичностью, чем прежде. Видимо, большая часть людей, участвующих в перестрелке, уже мертвы. Я не знал, хорошо это или плохо. "Наших" тут не было. Были люди Лебедевой, одного из которых Ульяна отправила на тот свет, и неизвестные нападавшие, минус одного из которых видела моя жена.

Третьей стороной были мы с Ульяной. Как Бонни и Клайд.

Я шёл впереди, оценивая обстановку, готовый убить любого, кто попадётся на моём пути мне на мушку, а Ульяна прилипла ко мне сзади, как я просил. Мы вышли на первый этаж, и я мысленно поздравил себя с маленькой победой. Я не заперт и вооружён. Остальное — дело техники. Если бы ещё башка не гудела, было бы вообще супер.

— Кирилл! — прошептала Ульяна мне в спину.

— Где? — просканировал я пространство, но никого не видел в упор, ни живых, ни мёртвых.

— Он был там, — показала пистолетом Ульяна в сторону окна. — А теперь его там нет. Куда он делся?

Мне тоже было интересно, где этот говнюк. Ульяна могла что-то приукрасить или преувеличить о своей стычке с Кириллом. Я мог бы подумать даже, что она придумала его убийство, опираясь на её богатое воображение в отношении моей кровожадности, но на полу под окном я обнаружил свежую кровь и след от мужского ботинка.

Кир ушёл. Ульяна ранила его, и судя по тому, как с него текло, хорошо так зацепила. Так даже лучше, потому что я хочу, чтобы его смерть повисла на моей совести, а не на Ульяне и нашем нерожденном малыше.

Передвигаться бесшумно не получалось. Дом не хило разнесли. Под ногами хрустели стёкла и гильзы от патронов, действуя на нервы. Мне казалось, весь район слышит, как я "крадусь". По пути нам попался ещё один труп.

Мужику прострелило шею. Без вариантов. Пол был залит кровищей, попали в артерию. Ульяна застонала, увидев трупешник, и отвернулась, тяжело дыша. Её начало мутить, но она старалась не подавать вида. Судя по белому лицу, сливавшемуся со стеной, к которой она привалилась, её вот-вот вывернет. Я вспомнил, как она блевала, едва взглянув на труп Сиплого, и у меня самого желудок сжался.

— Не смотри! — попросил я её, не зная, чем ещё помочь. — Знаешь его?

— Угу. Это Красавчик мамин… Друг.

Ну и рожа, блять! Шрам через всё лицо, весь в наколках. Сиделец бывший, судя по раскрасу. Понятно почему Красавчик. Прям на роже погоняло написано.

Я присел на корточки и обшмонал бедолагу. Ни ствола, ни хотя бы ножа я не нашёл. Возможно, Красавчик был безоружным, но, скорее всего, кто-то обыскал его раньше меня.

— И много у твоей матери таких друзей? — поинтересовался я, поднявшись с кортов.

— Влад ещё и Бугор, — уверенно ответила Ульяна. — Ну, и Кирилл недобитый. У него автомат, — предупредила Ульяна. — Будь осторожен, Руслан.

В соседней комнате раздалась короткая автоматная очередь, и глаза Ульяны стали огромными, как блюдца. Она подумала о том же, о чём и я. Это он! Зуб даю, что это Кирилл! Лучше бы это был он, потому я не хотел, чтобы у кого-то ещё был автомат.

Идти туда с Ульяной было непозволительно. Я осмотрелся по сторонам и нашёл идеальное место, чтобы оставить её ненадолго.

— Тут постой! — задвинул я её в промежуток между шкафом и стеной. — Будешь прикрывать меня! — дал я задание Ульяне, чтобы за мной не увязалась. — Смотри в оба!

— Хорошо!

— Не двигайся с места!

Я должен был на миллион процентов быть уверен, что с моей женой и ребёнком ничего не случится, что Ульяна останется стоять там, где я её оставил.

— Я поняла. Я всё сделаю! — заверила меня моя девочка.

Ссыкотно было стреляться с Киром. Он профи. Я много раз видел его в деле, испытывая зависть к его навыкам. Я тоже не пальцем деланный, но идти лоб в лоб с Киром — это шансы пятьдесят на пятьдесят.

Предатель прятался за диваном, перестреливался с кем-то через открытое окно. Хорошая позиция, я только патроны потрачу впустую, пытаясь выкурить его оттуда. Неизвестно, что там у него за арсенал.

— Кир, сдавайся! — крикнул я ему, прячась за дверной косяк. — Лариса мертва. Всё кончено!

— Руслан, это ты? — послышалось из-за дивана.

— Да. Брось мне автомат и выходи!

— Что с Ларисой? Ты её прикончил?

— Нет. Это сделали те, кто напал на дом. Я её пальцем не тронул.

Кир на минуту умолк, и я начал волноваться. Что-то задумал, гад?

— Это чечены, — отозвался Кирилл. — Ты нашёл Ульяну? Это она тебя выпустила?

— Нашёл. Она со мной.

— Уходите через соседнее окно. Я прикрою.

Какое заманчивое предложение! Кирилл не дурак, переговоры вести умеет.

— Выходи, Кир. Тогда я тебя помилую. Прощу измену родине.

— Поздно миловать. Мне уже пиздец, Руслан. Я долго не протяну, — Кирилл зашёлся тяжёлым, надсадным кашлем, а потом застонал. Я понял, что он не преувеличивает. — Там наши ребята на улице, я вызвал подкрепление и ментов. Выводи Ульяну, пока есть шанс.

Менты вряд ли полезут в эту заварушку, а вот наши — запросто. По крайней мере, я надеялся, что они меня не бросят в этой жопе. Скоро узнаем, так ли я дорог своей охране или они только и ждут моей смерти, чтобы пойти работать на кого-нибудь другого, более крутого, чем я.

Очередная ловушка или реальный шанс на спасение? Я больше не мог доверять Кириллу, но и свалить отсюда хотелось. Что же делать? Что же, сука, делать?

— Руслан! — окликнула меня Ульяна.

Блять, я же сказал ей оставаться на месте? Что за жопа неугомонная?

Обернувшись к Ульяне, чтобы на неё наорать, я обомлел. За её спиной стоял Умар. Он прятался за Ульяну, прижимая её одной рукой к себе, а в другой держал пистолет, направленный в её голову.

Ситуация с Киром разрешилась сама собой. Пока я с ним пиздел, Умар схватил мою принцессу. Я встретился с ним взглядом, безошибочно читая в его глазах необъятную радость. Представляю, как он счастлив сейчас. Уже наверняка мысленно празднует победу на наших трупах.

— Ну, здравствуй, Мирон! — протяжно проговорил Умар, смакуя каждое слово на языке. — Брось оружие и отойди к стене! — приказал он.

— Отпусти Ульяну, — выдвинул я встречное требование. — Давай сразимся, как мужики — один на один?

— Не пытайся взять меня на слабо или разжалобить. Сегодня вы все подохнете. Вся ваша гнилая семейка! Делай, что говорю, и тогда твоя жёнушка умрёт быстро. Или я с неё кожу живьём сниму, а ты будешь смотреть.

Я посмотрел на лицо Ульяны, искажённое ужасом, на её дрожащие губы, и подчинился. Бросил на пол ствол, поднял руки и отошёл к стене. Умар подошёл ближе и отшвырнул ногой в сторону мой пистолет, так чтобы он стал недосягаем для меня.

— Эй ты, с автоматом! — крикнул он Кириллу. — Выходи тоже!

Хоть бы Кир послал его на хуй и оставался на позиции! На него сейчас вся надежда.

Боже, на кого я рассчитываю? На крысу? Кого я пытаюсь наебать? Самого себя?

Позади меня послышалась возня, и к нам вышел Кирилл. Он едва стоял на ногах из-за ранения в грудь. Бледный и измождённый от потери крови, он встал к стене рядом со мной и поднял руки.

— Доволен, бородатый хуй? — сказал он Умару. — Отпусти девчонку. Будь хоть раз мужиком!

Провокация Кирилла не осталась без ответа. Умар вскинул пистолет и незамедлительно выстрелил в него. Тот дёрнулся и начал медленно сползать вниз по стене.

Я следующий.

Ульяна смотрела на меня с такой надеждой, но я ничего больше не мог сделать, не погибнув при этом.

Чёрт, даже не узнаю, кто у меня родится. Сын или дочка?

Главное, чтобы родился. Жизнь за жизнь.

— Мудила сраный! Конченный гандон! — простонал Кирилл, корчась от боли. — Простите, Ульяна!

Умар попал ему в живот. В мужике две дырки уже, а он всё отказывается подыхать, да ещё и за маты перед моей женой извиняется.

Как бы я ни относился к предательству Кира, сейчас я был рад, что он жив. Да, толку от него теперь ноль, он безоружен, как и я и тяжело ранен, но я хотя бы не один на один с чеченцем. Сейчас Умар целился мне в рожу, и это было, мягко говоря, неприятно.

— Ты тоже будешь подыхать медленно, Мирон, — ухмыльнулся Умар. — Хочу сполна насладиться твоими муками.

Ко всему прочему пиздецу примешался отчётливый запах дыма и гари. Они подожгли дом? Господи, как сохранять самообладание и холодный рассудок, когда в прямом смысле слова пахнет жареным?

— Жалко, что я не убила тебя тогда! — подала голос до сих пор молчавшая Ульяна. — Надо было тебе яйца отстрелить, а не ухо!

Кирилл заржал, как конь, а потом закашлялся, согнувшись пополам от боли. Я тоже улыбнулся, только мысленно. Это было так некстати дразнить и без того кровожадного Умара, но попросить Ульяну помолчать было бы слишком эгоистично с моей стороны. Если мне нечего сказать перед смертью этому ублюдку, пусть хоть она выскажется и облегчит свою душу.

— Я тоже жалею, что не пристрелил тебя тогда, когда отвалил за тебя кучу денег Мирону, сучка ты этакая, — сказал в ответ Умар. — Ну, что Мирон? Девственность Ульяны стоила того, чтобы ты получил пулю вместо неё?

— Я бы принял даже смерть вместо неё. Отпусти Ульяну, Умар. И возьми мою жизнь. Моя жена ничего тебе не сделала. Ты стрелял в неё, она в тебя — вы квиты. Зачем тебе убивать её? Что тебе это даст? Если ты оставишь в живых Ульяну, она расскажет всем о твоём благородстве, а так же о том, как ты в честной схватке победил самого Мирона, отомстив ему за смерть отца! Только представь, как ты прославишься среди бандитов, Умар! Ты снова станешь уважаемым человеком!

— Из твоих уст это звучит заманчиво. Я бы пощадил её. Правда, Мирон, нашёл бы в себе силы и благородство отпустить, но она носит твоего выродка! Так что, прости, вы все должны сегодня сдохнуть. Иначе, что это тогда за кровная месть? Так… Одно название…

Вот, сука! Откуда он знает о беременности Ульяны? Больше мне нечем было заинтересовать Умара. Мой бизнес он и так заберёт, когда я попрощаюсь с этим миром навсегда, ведь ни у меня, ни у моей жены нет наследников.

— Ай, живот! — воскликнула Ульяна, и моё сердце вновь облилось кровью.

Что-то с малышом? Боже, ещё бы у неё такой стресс! Не дыша, я смотрел, как она хватается рукой за живот и начинает приподнимать край толстовки, выглядывающей из-под бронежилета. За поясом её джинсов торчала рукоять пистолета, и я понял, что с её животом всё в порядке, ей просто нужно вытащить оружие.

Вот бы она успела бросить ствол мне! Это был бы неплохой шанс на спасение.

Я хотел подать ей какой-то знак, но это было невозможно, учитывая то, что Умар с меня взгляда не сводил. Это хорошо, что он на меня смотрит, а не на руку своей заложницы.

Кирилл тоже оживился, увидев осторожные манипуляции Ульяны. Он попытался встать на ноги, и у него это получилось.

— Слушай, Умар, тебе не уйти, — отвлёк он внимание чеченца на себя. — Дом окружён. Наши ребята тебя живым не выпустят.

— Меняю твою жизнь, на жизнь моей жены! — перешёл я в словесное наступление. — Слышишь стрельбу?

С улицы больше не доносилось ни звука, а это означало, что кто-то из нас с Умаром победил, точнее, кто-то из наших бойцов выиграл в перестрелке. Очень хотелось верить, что мои парни надрали зад чеченцам, но могло быть и наоборот.

Ульяна уже ухватилась за рукоять пистолета и сняла его с предохранителя. Молодец, девочка! Всё, как я учил!

— Вот и я не слышу! — продолжил я заговаривать зубы чеченцу. — Твои шакалы мертвы, Умар! Всё кончено! Тебе не выйти живым из дома!

— Я готов умереть, если и ты подохнешь вместе со мной! Славный день, чтобы умереть! — упрямо ответил Умар.

Запах дыма усиливался. Дом уже горел вовсю, но этот говнюк и не думал спешить. Ему доставлял удовольствие мой беспомощный вид, и он стремился насладиться им как можно дольше. Наверняка он много раз представлял этот момент в своих больных фантазиях. В них я стоял на коленях, истекая кровью и рыдая, умолял его о пощаде для меня и моей жены.

Медленно, не привлекая к себе внимания Умара, Ульяна сунула пистолет себе под мышку и спустила курок. Умар дёрнулся, выстрелив тоже, и выронил пистолет.

Моё плечо обожгло болью, но больше ничто не могло помешать мне вырвать Ульяну из его рук. Я отпихнул чеченца от жены и тот упал на спину, не понимая, что происходит.

— Вот и всё, мерзкий ублюдок! — я подхватил его волыну с пола и прицелился ему в голову, решив закончить вендетту. Другой рукой я обнял Ульяну, спрятавшую лицо на моей груди. — Как тебе моя жена, Умарчик? Она многого стоит?

— Рус, кончай этого говноеда! — поторопил меня Кирилл.

Надо было поскорее валить его, но теперь я хотел посмотреть, как он корчится на полу, хватаясь за окровавленную бочину, и бормочет что-то на своём языке.

— Лишь бы только она не пошла в мать, — зловеще расхохотался Умар. — А то ведь пришьёт тебя в один прекрасный день, как поступила Лариса со своим…

— Заткнись, мать твою! — заорал я на чеченца, не желая, чтобы Ульяна слышала это. — И приготовься встретиться со своим Аллахом!

— Мы все скоро встретимся! В аду!

С этими словами Умар развернулся и бросил гранату прямо к моим ногам. Меня ослепил флэшбек из прошлого, но я успел выстрелить Умару в лобешник, прежде чем толкнул жену к стене, падая на неё сверху, чтобы хоть как-то прикрыть её от взрывной волны. Ульяна сдавленно пискнула, а я думал только о том, чтобы не раздавить нашего малыша своим весом.

Помещение было достаточно просторным, но пиздануло так, что я на мгновение потерял сознание от накрывшей меня волны. Мне показалось, что весь дом подбросило, а мне в спину воткнули раскалённую кочергу, но я был всё ещё жив каким-то чудесным образом.

Вспомнив о том, что дом всё ещё горит, я заставил себя немедленно вскочить на ноги и помог подняться Ульяне.

— Жива? Идти можешь? — слова отдавались эхом в моей голове, из-за смога уже не видно было ни черта.

— Что это было? — сморщилась Ульяна, которую я начал толкать к окну. — О, господи! — воскликнула она и встала, как вкопанная.

Я едва слышал, что она говорила, но увиденное, заставило меня тоже притормозить. Весь пол и стены были в кровавых ошмётках.

— Это Кирилл? — зачем-то спросила Ульяна, прекрасно видя изуродованные останки его тела.

Он накрыл собой гранату, прямо как в тот раз. Только сейчас она была не палёная, поэтому разбросала мужика во все стороны. Это мог быть я. Это куски моего мяса и Ульяны сейчас валялись бы повсюду. Кирилл спас нам жизнь. Как герой, мать его!

— Не смотри! — сказал я Ульяне, торопя её к спасительному окну.

Ещё пара минут, и дом обрушится на наши головы. Только бы на улице нас не поджидали бородатые сюрпризы.

Я думала, этот ад никогда не закончится. Уже сил не было ни на что. Когда Руслан помог мне забраться на подоконник, я едва держалась на ногах. Меня мутило из-за запаха крови и гари, тяжесть бронежилета не давала вздохнуть свободно. Голова пошла кругом, стоило посмотреть вниз.

Прыгать отсюда было опасно. Окна располагались довольно высоко от земли, поэтому я ненадолго замешкалась.

— Держи меня за руку, я спущу тебя пониже, — предложил Руслан, протягивая мне свою большую ладонь.

— Не надо! Ты ранен! — с ужасом воскликнула я, глядя на его окровавленное плечо.

— Опять споришь! Блять, принцесса, давай быстрее, пока моя задница не поджарилась! — поторопил меня он.

Я ухватилась за его руку, и Руслан, перегнувшись через подоконник, спустил меня из окна настолько, насколько смог. Я шмякнулась на землю, не удержавшись на ногах, но не ушиблась. Руслан выпрыгнул следом и потащил меня к воротам.

Уже рассвело. Во дворе лежали ещё два трупа. Я бежала, оглядываясь на полыхающий дом, думая о том, что там остались мама и другие люди. Их тела теперь сгорят? Как же я похороню маму?

От Кирилла вообще мало что осталось. Бедный! Погибнуть такой страшной смертью…

— Руслан Валерьевич! — донёсся откуда-то мужской голос, и Руслан остановился, вскинув пистолет, выискивая глазами мишень. — Это Андрей! Не стреляйте!

— Свои! — радостно выдохнул Руслан.

Из-за кучи покрышек, сваленных во дворе, вылез мужчина, одетый в форму охраны. Я узнала его. Это действительно был человек Руслана.

— Саня, Витёк! — крикнул он кому-то, и из укрытий вышли ещё двое мужчин.

— Где остальные? — спросил Руслан. — Ещё кто-то выжил?

Где-то вдалеке послышался вой сирен. Он становился всё ближе и громче.

— Ещё трое ждут нас возле машин, — пояснил Андрей. — Мы взяли пленника. Он может быть полезен. Надо уходить, Руслан Валерьевич. — Идти сможете?

— Да, — ответил Руслан, и мы поспешили за ворота.

На улице было полно зевак. Они перестали глазеть на горящий дом, и теперь с неменьшим любопытством разглядывали вооружённую кучку выживших, тихо переговариваясь о чём-то.

Два чёрных внедорожника ждали нас через три улицы от дома мамы. Едва мы с Русланом забрались в один из них, машина сорвалась с места.

— В больницу, босс? — не отвлекаясь от дороги, спросил водитель.

— Нет, поехали домой! — прикрыв на секунду глаза, ответил Руслан.

— Ты чокнулся? — набросилась я на мужа. — Ты же ранен?

— Я хочу домой. Не страшно. Дома меня также подлатает мой врач.

— Нет, чёрт побери! — заорала я на него, схватив его за воротник рубашки. — Ты поедешь в больницу! Ты слышишь меня? Хочешь вдовой меня оставить после всего этого? Ни хрена не выйдет!

— Ладно-ладно! Ты чего, принцесса? — рассмеялся он, глядя на меня, как на дурочку. — Как скажешь! Ты слышал, Костик? Мы едем в больничку!

— Да, босс! — откликнулся водитель.

Я видела, что мой муж держится из последних сил, просто каким-то чудом. На каждой выбоине на дороге, когда машину едва заметно подбрасывало, он стискивал зубы от боли, но пытался держать лицо.

Он думает, что это весело? Надеется, что повезёт, как в прошлый раз, когда его ранил Умар?

Сняв с себя непомерно тяжёлый бронежилет, я взяла Руслана за руку. Это всё, что я могла сделать для него в этот момент.

До приёмного отделения он уже не смог идти самостоятельно, ему помогал охранник, подставив своё плечо, чтобы Руслан мог держаться за него. Рубашка на спине Руслана сплошняком окрасилась в красный цвет. Боже, столько же крови он потерял?

Услышав фамилию Миронов, медики переполошились, и очень быстро Руслана увезли в операционную. Я осталась ждать в коридоре вместе с его бойцом, перепачканным его кровью.

Время тянулось бесконечно. Секунды складывались в минуты, минуты в часы. От усталости и нервного потрясения меня знобило и трясло. Очень хотелось есть, но я не могла уйти из больницы, пока не закончат оперировать Руслана.

Мимо нас прокатили каталку с ещё одним раненым пациентом. Это был Бугор. Мужчина был в сознании. Мы встретились глазами всего на миг, но я отчётливо разглядела в его взгляде страх. Он боится меня теперь? Опасается того, что я буду ему мстить?

А я буду? Я не знала, как теперь относится к этому мужчине. Он был любовником моей мамы и делал, что прикажет она. Против меня он ничего не имел, только против Руслана. Но теперь мама умерла, а Руслан всё ещё жив, но война закончилась.

— Вы знаете его? — спросил у меня охранник, когда Бугра закатили в соседнюю с Русланом операционную. — Или это человек Завгаева?

— Это человек моей матери, — ответила я.

— Я ликвидирую его, как только будет удобный момент, — хладнокровно сказал мужчина.

— Нет. Оставьте его.

— Но, Руслан Валерьевич…

— Руслан Валерьевич сейчас не может принимать такие решения! — твёрдо ответила я. — Как вас зовут?

— Сергей.

— Сейчас вы подчиняетесь мне, Сергей! Этого мужчину вы не тронете! Пока Руслан Валерьевич не придёт в себя, я решаю, что и как будет!

— Да, конечно. Простите…

Из операционной вышел врач, и я бросилась к нему, позабыв обо всех других людях в мире.

— Доктор, что с моим мужем? Всё хорошо? — с надеждой спросила я его.

Судя по утомлённому виду хирурга, операция была непростой. К тому же он прекрасно знал, кто именно лежал перед ним на столе, поэтому ответственность на нём была максимальная.

— Я сделал все, что мог, но ваш муж потерял слишком много крови. Вообще чудо, что он добрался до больницы живым с огнестрельным ранением и контузией. У него есть все шансы выжить. Организм крепкий, ещё молодой, но его состояние нестабильно. Простите…

Пару часов назад Руслан ещё заливисто хохотал надо мной, а теперь на грани жизни и смерти?

Он спас меня. Он смог меня защитить, сделав невозможное! Он не может бросить меня теперь, так и не увидев рождение своего ребёнка!

— Но шансы есть? — срывающимся голосом спросила я хирурга.

— Шансы всегда есть, — тихо ответил он, отводя глаза, будто сам в это не верил. — Сейчас всё зависит от пациента, от его воли к жизни. Нам же остаётся только молиться!

— Я могу пройти в палату к мужу? — спросила я хирурга.

Из вежливости спросила. Конечно, я могла зайти к Руслану, да я могла у него там жить, если бы захотела, и никто не смог бы мне помешать в моём стремлении быть рядом с любимым мужчиной.

— Его ещё нескоро перевезут в палату, но и тогда не советую! — строго ответил мне врач. — В вашем присутствии нет необходимости. Вы ничем ему не поможете. Будете только мешать. Я гарантирую этому пациенту достойный уход и внимание. Если будут изменения в его состоянии, я вам сообщу. Оставьте в регистратуре свои контакты.

— Хорошо, спасибо!

Врач ушёл, и я принялась расхаживать по коридору туда-сюда. Что же делать? Ехать домой, оставив Руслана одного? Вдруг он умрёт, а меня не будет рядом? А что изменится, если буду? Мама умерла на моих руках, разве от этого моя потеря стала меньше?

Я чувствовала себя измождённой, на грани нервного срыва. Мне нужно было думать в первую очередь о нашем ребёнке. Если я загоню себя без сна и отдыха, и у меня после всего этого будет выкидыш, то что я скажу Руслану, когда он очнётся? Если на жизнь Руслана я никак не могла повлиять, то ребёнка могла сохранить. Что, если я потеряю их обоих? А ведь я до сих пор не была в женской консультации.

Нужно поехать домой и отдохнуть. Прийти в себя, поесть в конце концов. Руслан вышел из игры, и всё дерьмо, что на нас свалилось, придётся разгребать мне в одиночку. Если с похоронами папы мне помогал Руслан, взяв всю организацию на себя, то с мамой так не получится. Хоронить её, Кирилла и Красавчика — моя ответственность. Больше некому.

Неизвестно, сколько вообще людей погибло в этой бойне. Что с Владом? Сколько людей со стороны Руслана было убито? Что за пленника они там взяли?

Мне предстояло со всем этим разобраться, пока Руслан борется за свою жизнь. Организовать ему охрану, чтобы его не добили в больнице, пользуясь его беспомощным положением. Одному богу известно сколько ещё врагов у нашей семьи.

— Сергей, — обратилась я к охраннику. — Вызовите себе подкрепление и следите за моим мужем и тем раненым мужчиной в оба! Вечером я пришлю вам на смену людей.

— Принято!

— У меня нет даже мобильника…

— У ребят есть мой номер телефона, если что, они со мной свяжутся.

— Если Руслан Валерьевич очнётся или… — я не смогла произнести вслух это страшное слово. — Сообщите мне незамедлительно!

— Я всё понял, Ульяна Игоревна, — заверил меня Сергей.

Мне нужен был новый начальник охраны на место Кирилла. Я вообще не знала людей Руслана, так что понятия не имела, кого назначить главным. Но кого-то было нужно выбрать.

Для начала нужно было собрать вместе остатки охраны Руслана и моего отца. Перекусив по дороге в первом попавшемся кафе, я поехала в дом отца. Его точно кто-то охранял, насколько мне было известно. Сейчас каждый человек был на счету, так что папины люди тоже на что-то бы сгодились.

После смерти папы я всего раз бывала в этом доме. Больно было видеть запустение, царившее здесь. Я с волнением переступила порог дома, который когда-то был моим. Он казался таким привычным и одновременно чужим. Воздух, наполненный ароматом старых вещей и воспоминаний, проникал в каждую клеточку моего тела, вызывая легкое трепетание в сердце.

Тут было все тем же. Старая деревянная лестница скрипела под моими ногами, словно приветствуя моё возвращение. Комната, в которой я провела почти всю свою жизнь, казалась меньше, чем я себе ее запомнила. Когда-то она казалась огромной и полной чудес, но сейчас в ней осталось только то, что тесно связано с моими воспоминаниями: длинный стол для рисования, яркие занавески и мои старые игрушки, купленные отцом.

Я медленно прошла через коридор, ощущая, как время вновь набирает скорость, и войдя в спальню отца, обнаружила, что та таинственная атмосфера, которая всегда витала в этих стенах, по-прежнему здесь. Кровать со скучными ромбами на покрывале, книги на полке и портреты моих родителей на стенах — все это создавало впечатление полноты семьи и безопасности.

Но, несмотря на все это, воздух пронизывала грусть. Этот дом, который когда-то был наполнен теплотой и счастьем, теперь казался памятником минувшей эпохи. Я чувствовала, что время остановило свой бег в этих стенах, и теперь мне здесь не место. Мой дом у Руслана.

Скользнув взглядом по фотографиям родителей, я вспомнила, зачем зашла в спальню отца — мне нужна была фотография для могилы мамы. Папа так любил её, что до самой смерти любовался её образом. Почему она нас бросила, я так и не поняла, хотя мама пыталась объяснить. Я жаждала найти ответ на этот вопрос, а теперь это всё в один миг стало неважным.

Я сняла со стены выгоревший от солнца, пожелтевший от времени портрет мамы и провела пальцами по её лицу. Ещё утром она была жива, а теперь её нет, и мне снова её не хватает так же, как и папы.

На фотографии мама была молодой, примерно моего возраста. У неё были счастливые, тёплые глаза, а не те, которые я видела в последнее время — острые и проницательные, ждущие подвоха.

Почему она стала такой? И что имел в виду Умар, когда перед смертью говорил о ней Руслану? Что значат его слова: "Лишь бы я не пошла в мать"?

— Я отомстила за тебя, папочка! — прошептала я, глядя на портрет отца.

На глаза навернулись слёзы. Я быстро смахнула их, помня о том, что горевать сейчас у меня просто нет времени. Как выяснилось, у отца осталось всего четыре охранника. Они сторожили дом сутки через трое. Я велела им бросить это бесполезное в данный момент занятие и явиться к дому Руслана вечером.

Людей моего мужа набралось восемь. Уже неплохо. Когда я добралась, наконец, до дома, уже был обед.

— Ульяна Игоревна, что делать с пленником, которого мы поймали? — спросил у меня Андрей, едва я вышла из машины.

— Где он сейчас?

— Мы заперли его в гараже.

— Это человек Завгаевых? Убейте! — не раздумывая приняла решение.

— Нет, это человек вашей матери. По крайней мере, он так утверждает.

— Как его зовут? Он представился?

— Он назвался Владом.

— Он не ранен?

— Так… Помяли немного. Сдаваться не хотел.

— Я позже решу, что с ним делать. Он нужен живым. Составьте график дежурств в больнице и здесь. Пока что вы за главного, Андрей!

— Принял.

Кое-как смыв с себя пот, кровь и гарь я рухнула на нашу с Русланом кровать без сил. Сунула под свою подушку пистолет, как это делал он, и обняла его подушку. Она пахла Русланом и волнительными воспоминаниями о том, что было между нами.

Многое отдала бы сейчас только за то, чтобы он обнял меня сейчас в эту минуту, поцеловал в макушку и сказал… Нет, ему ничего больше не нужно говорить. Что бы ни случилось в прошлом, сегодня он снова спас меня.

Как же хорошо, что я успела сказать ему о том, что люблю его. Пусть он без сознания, но пока его душа не покинула тело, она знает, что её любят. Это придаст Руслану сил бороться за жизнь с самой смертью, чтобы вернуться в мои любящие объятия.

Проснулась я от громкого стука в дверь. Встревоженно встрепенулась на постели, смутно понимая, где я. Сориентировавшись, вскочила, набросила на себя халат и вытащила пистолет из-под подушки.

Наверное, с Русланом что-то, раз мне не дали толком поспать? Мне казалось, что я только что легла. Спала, не спала, вообще непонятно. Состояние варёной креветки — вот кем я себя ощущала.

Что случилось, Господи? Я всё выдержу, кроме смерти Руслана! Пожалуйста, пусть меня разбудили не из-за того, что он скончался!

За дверью стоял Андрей с каменным лицом.

— Простите, что разбудил, Ульяна Игроевна, к вам генеральный прокурор, — ровным, безэмоциональным голосом робота сообщил он.

От слов нового начбеза остатки сна моментально слетели с меня. Я догадывалась, что будет какое-то расследование этой бандитской заварушки, но как-то не рассчитывала, что именно мне придётся общаться с таким высокопоставленным и опасным человеком.

Чёрт, беда не приходит одна. Всё в кучу навалилось, нарочно не придумаешь хуже.

— Он сказал, зачем пожаловал?

— Хочет задать вам несколько вопросов по поводу перестрелки и пожара.

— Из больницы есть новости?

— Пока нет. Руслан Валерьевич жив, но в сознание не приходил.

Слава богу, жив! Хоть что-то хорошее. Остальное — фигня!

— Проводите гостя в кабинет, — всё ещё хриплым от сна голосом ответила я. — Я спущусь минут через двадцать.

— Хорошо, — кивнул Андрей и ушёл.

Я закрыла дверь в спальне и тяжело вздохнула. Что говорить прокурору? Как себя с ним вести? Мне даже посоветоваться было не с кем.

Руслана не было рядом, и мне стало страшно до жути. Даже сто человек ораны не помогут, если его захотят убить, пока он находится в беспомощном состоянии, как, впрочем, и меня. Нельзя показывать слабость своим врагам. Самое ужасное — непонятно, кто теперь нам друг, а кто враг.

Наспех приведя себя в порядок, я надела строгую блузку и брюки, чтобы выглядеть солидней. Жаль, на макияж не было времени. Волосы я собрала в хвост, чтобы казаться выше и старше. Мне не хотелось, чтобы прокурор говорил со мной снисходительным тоном. Я жена Руслана, и он должен считаться со мной, по крайней мере, я должна попытаться что-то сделать, чтобы так и было.

С этими мыслями я спустилась на первый этаж в кабинет Руслана. Там меня ждал полноватый мужчина около сорока лет невысокого роста с чёрной папкой в руках. Он был одет по форме, что придавало ему деловитости и солидности, но было в этом мужчине что-то неприятное и отталкивающее. Всё потому, что мы с ним по разные стороны закона. Я боялась его. Теперь я вообще всех боялась.

— Добрый вечер, Ульяна Игоревна, — первым поздоровался мужчина и протянул мне руку. — Меня зовут Востров Альберт Витальевич. Указом президента я назначен на место Василия Семёновича.

— Очень приятно, Альберт Витальевич, — пожав чуть влажную ладонь мужчины, я поняла, что он взволнован не меньше моего. — Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила я, показывая рукой на диванчик у стены.

Мужчина снял фуражку и грузно опустился на диван, отчего китель на его животе натянулся так сильно, что пуговицы затрещали.

— Желаете чего-нибудь? Чай, кофе, коньяк?

— Нет, спасибо.

Я присела рядом с Альбертом Витальевичем, пытаясь не выдавать свою внутреннюю дрожь или волнение перед ним.

— Вы, наверное, знаете, что случилось с предыдущим прокурором? — спросила я.

— К чему этот вопрос? Хотите меня запугать, Ульяна Игоревна? Конечно же, я осведомлён, при каких обстоятельствах погиб Василий Семёнович и от чьей руки.

— Моя мама рассказала мне по секрету, что вы её человек. Значит, вы изначально были настроены против моего мужа?

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Всё вы понимаете, господин прокурор! Мама успела познакомить меня ещё кое с кем очень важным, — это был блеф чистой воды, но Востров не мог об этом знать. — Если с моим мужем или со мной что-то случится, найдутся люди, которые отправят вас в отставку. Прямиком к Василию Семёновичу. — На лице прокурора не дрогнул ни один мускул, но он нервно затеребил фуражку, лежащую на его колене, а это означало, что он снова нервничает. — И, нет, я не пытаюсь вас запугать. Видно, что вы мужчина солидный и умный, разве возможно повлиять на такого высокопоставленного человека?

— Я приехал с миром, по долгу службы. Вы очень упростите задачу следствия, если расскажете в подробностях, что случилось в доме вашей матери этой ночью. Я бы мог прислать к вам следственную группу или вызвать вас в участок для дачи показаний, но я решил приехать лично, чтобы поддержать вас в трудную минуту. Ваша мать погибла, а супруг находится при смерти, разве мог я оставаться безучастным?

Выглядело правдоподобно, на мой взгляд. Проверить реальные намерения прокурора у меня не было возможности. Даже если бы мне удалось прочесть мысли этого мужчины, всё равно пришлось бы рассказывать о той бойне, что произошла. Лучше уж побеседовать с Востровым здесь на своей территории, чем отвечать на вопросы ментов под запись, боясь взболтнуть лишнего. Меньше всего я хотела навредить Руслану и себе тоже, наговорив того, чего не следовало.

— От меня будет мало толку, господин Востров. Я почти ничего не видела. Проснулась, когда уже горел дом. Мой муж меня спас.

— Как вы там оказались?

— Что за вопрос? Просто приехала навестить маму.

О том, что мои мама и муж были врагами, я решила умолчать. Эта неприязнь не была мне на руку, как и то, что мы с матерью перед этим десять лет не видели и не слышали друг друга. Пусть прокурор думает, что мы были дружной семьёй, а не пытались отнять друг у друга скипетр и державу.

— А Руслан Валерьевич?

— Точно так же. Он приехал за мной накануне, чтобы забрать домой из гостей. Ночью на дом напал Умар Завгаев со своими бандитами. Это он стал зачинщиком перестрелки и поджёг дом, в котором погибли люди, в том числе и моя мать.

Востров задавал мне ещё много разных вопросов, но я, как могла, юлила, не зная, каким должен быть правильный ответ, чтобы Руслану потом не пришлось разгребаться ещё и с правоохранительными органами.

После довольно длительной, изнуряющей беседы дотошный Востров достал из папки несколько фотографий и протянул их мне. Я взяла их, чувствуя, как дрожат пальцы. Прямо на меня смотрел Саймон. Тот самый, которого мама приговорила за то, что он позволил себе лишнего с её дочерью.

— Вы узнаёте кого-то из этих людей? — спросил прокурор.

Я начала перебирать фотографии: Бугор, Красавчик, Влад — похоже самые приближённые из маминых людей. Отрицать знакомство с ними будет глупо.

— Да, я их всех знаю, — подтвердила я. — Это друзья моей матери.

— Тело одного из них недавно найдено на свалке, — он указал мне на Саймона. — Вам что-то известно об этом?

— Какой ужас! Боюсь, что мне ничего не известно, — соврала я. — Видела этого мужчину один раз, когда он к маме приезжал. На следующий день он уехал и больше не появлялся.

— Тело этого мужчины сегодня извлекли из пожара, — он указал на Красавчика. — Этот в больнице, — Востров говорил о Бугре. — А этот, — дошла очередь до Влада. — В розыске. Если вам станет известно о местонахождении беглеца, прошу незамедлительно сообщить мне об этом.

Востров протянул мне свою визитку, и я взяла её, вернув ему фотографии. Отдать ему Влада прямо сейчас? Я же понятия не имею, как он настроен. Мама погибла, но это вовсе не означает, что он готов присягнуть на верность мне или Руслану. Может, он вообще захочет нам отомстить за её смерть, раз больше некому?

А что, если нет? Что, если он свой? Своих нельзя сдавать ни при каких обстоятельствах.

— Зачем вы его ищете? — на всякий случай спросила я прокурора.

— Он преступник, — пожал плечами он.

— Эти двое мужчин… Влад и… Второй, — попыталась объяснить я Вострову, к своему стыду, не зная настоящего имени Бугра. — Они теперь люди моего мужа. Они НЕ преступники, пока он так не решит. Нужно прекратить преследование этих двоих.

— Вы уверены? Эти люди подозреваются в убийстве вашего отца.

— Что? Каким образом? Разве моего отца убили не Завгаевы?

— Нет, — покачал головой Востров. — Василий Семёнович расследовал это дело, но не успел довести начатое до конца. Теперь я занимаюсь этим лично. У следствия недостаточно улик, но когда мы допросим выживших подельников вашей матери, я уверен, доказательства будут добыты в полной мере.

— Вы считаете, что моя мать заказала моего отца? Вы в своём уме? — в отчаяние закричала я на него, выйдя из себя.

— Пока что это всего лишь версия, Ульяна Игоревна, — попытался успокоить меня мужчина.

— А мотив?

— Деньги и власть, — коротко ответил Востров.

Мне стало плохо. Это было так похоже на правду, что у меня в глазах потемнело от горя. Мама едва Руслана не прикончила, а папу она и вовсе презирала. Неужели это правда? Какой ужас…

Всё это время я ненавидела Умара, живя под одной крышей с убийцей папы? А она как ни в чём не бывало улыбалась мне в глаза, трахалась с подельниками и пекла блинчики?

— Мы можем закончить на сегодня? Я очень плохо себя чувствую и мне нужно поехать к мужу в больницу, чтобы его навестить.

— Да, конечно, я узнал всё, что хотел, Ульяна Игоревна, — обрадовал меня прокурор. Он сложил фотографии в папку и поднялся с дивана. — Если я могу чем-то вам помочь, только скажите.

Помог уже и так. Лучше бы я и дальше думала, что моего отца убили Завгаевы. Как теперь жить с этой правдой, что моя мать — чудовище? Хоть бы это было не так, и прокурор просто ошибается.

— Мой паспорт… — спохватилась я, тоже вскакивая с дивана. — Все мои документы сгорели в том доме и документы моей матери тоже. Если бы вы как-то поспособствовали их скорейшему восстановлению, я была бы признательна. Мне очень нужно… Для похорон. Понимаете?

Мысли начали скакать и путаться. Хорошо, что Востров уже уходит, и мы закончили.

— Я понимаю. Сделаем, Ульяна Игоревна! — пообещал мне Востров.

— Спасибо, Альберт Витальевич, — от всей души поблагодарила я прокурора. — Я передам Руслану Валерьевичу, что вы хороший человек!

Проводив гостя, я крепко задумалась о том, что мне делать дальше. Меня разрывало между желанием увидеть поскорее любимого мужчину и необходимостью навестить своего пленника. Как быть? Поехать к Руслану или сначала поговорить с Владом и выяснить, чьи руки в крови моего отца — мамы или всё же Умара?

— Ульяна Игоревна, вы поедете в больницу? — спросил меня Андрей. — Сменить бы ребят. Больше суток на ногах.

Надо было решать что-то поскорее. Я понимала, что люди не роботы, и после напряжённой перестрелки ещё и нести дежурство непросто, но мне нужно было каких-то несколько минут, чтобы переговорить с Владом.

— Дайте мне полчаса, — попросила я Андрея. — Я хочу увидеть нашего пленника. Есть вопросики к нему.

— Я возьму ещё ребят и провожу вас, — предупредил Андрей.

В сопровождении начбеза и ещё двоих крепких охранников я пришла в гараж. Влад сидел на полу, пристёгнутый наручниками к батарее, избитый, измождённый. Сердце сжалось от этого зрелища. С трудом подавив свой порыв немедленно освободить пленника, я подошла ближе.

Влад смотрел на меня волком, с ненавистью и презрением, я пока что только с любопытством и жалостью.

— Это ты убил моего отца? — спросила я пленника, внимательно следя за его реакцией на мои слова. — Рассказывай всё, что тебе известно!

Никакой реакции не последовало, из чего я сделала вывод, что по-хорошему с этим мужчиной поговорить не получится. Раз молчит, значит, виноват. По крайней мере, разубедить меня в обратном он не спешил.

Андрей шагнул к Владу и врезал ему по лицу. Из носа пленника хлынула густая, почти чёрная кровь, заливая его небритый подбородок. Меня начало мутить от этого зрелища, и я поняла, что на большее меня не хватит. Было самонадеянно с моей стороны приходить сюда с мыслью, что можно обойтись без пыток.

— Тебе задали вопрос, мразь! — прорычал начбез. — Отвечай, сука!

Влад ничего не ответил, только бросил мне ещё один полный ненависти взгляд. Довольно с меня на сегодня крови.

— Поговорим позже. Пленника не кормить и не поить, пока я не разрешу, — собрав волю в кулак, распорядилась я, и мы покинули гараж.

— Не переживайте, Ульяна Игоревна, мы и не таких можем разговорить, — приободрил меня Андрей.

А я не могла не переживать. Разговаривать с человеком, пусть даже жёстко — это одно, а пытать его физически — это уже страшное, кровавое дело. А если Влад так ни в чём и не сознается, мы убьём его просто так? Запытаем до смерти?

Боже…

Причинять боль человеку, в виновности которого нет уверенности, было выше моих сил. Если Умара и Кирилла я ненавидела всей душой, желая им смерти, то к Владу испытывать это чувство заочно не могла.

Я даже не понимала, что я хочу узнать у Влада, какая правда меня устроит? Если прокурор ошибся, и моя мать не виновата в убийстве папы, мне было бы намного легче, чем сейчас, когда страшные сомнения раздирают мою душу.

Был ещё Бугор. Может, он окажется более разговорчивым?

С этой мыслью я поехала к Руслану. Был уже поздний час не для посещений, но меня пустили без проблем.

Я осторожно открыла дверь реанимационного отделения и вошла в парадное пространство, где располагались кресла для ожидания. Охрана сменилась под руководством Андрея. Люди, дежурившие здесь весь день, сообщили мне, что с Бугром тоже всё в порядке. Он жив и находится всё ещё в больнице.

Сердце учащённо билось, а руки начали трястись, когда я осознала, что находилась всего в нескольких шагах от мужа, находящегося в критическом состоянии. Каждый шаг был как мучительное испытание, напоминая мне о том, что тот, кого я очень сильно люблю, за этой непроницаемой дверью. Стены палаты были белоснежными настолько, что от них веяло равнодушием к тому, что происходит в них. В глухую тишину комнаты проникали лишь искусственные звуки, созданные аппаратом, к которому был подключен Руслан.

Стоило увидеть его, и моё сердце прыгнуло в горло, душа слезами отчаяния. Руслан был таким же бледным, как стены палаты, безжизненный, весь увешанный проводами и трубками. Я ожидала увидеть что-то подобное, но с потрясением, охватившим меня, пришлось побороться.

Моя рука дрожала, когда я аккуратно взяла его руку в свои ладони. Теплота кожи Руслана принесла мне утешение и понимание, что он всё ещё здесь, что его сила ещё где-то горит внутри него. Я нежно прижалась к его большому, сильному плечу щекой, и утонула в его в его запахе, с примесью дезинфицирующих средств.

Слёзы непроизвольно текли по моим щекам, словно они лились из самых глубин моей израненной души. Я не могла сдержать свои эмоции, потому что именно в этот момент я осознала, что и жизнь Руслана может быть очень хрупкой и оборваться в любую секунду. Я молилась, чтобы он почувствовал мою любовь и поддержку, чтобы он знал, что я здесь, рядом с ним, готовая сражаться за нас с любыми врагами.

В это непростое для нас обоих время, я решила одно — быть его крепостью и его опорой. Я знала, что это не будет лёгким путём, но ради Руслана я была готова пройти его, лишь бы только он жил.

Так я продолжала сидеть рядом с мужем, держа его руку в своих, вдыхая каждое его дыхание как сокровенное благословение. Мысли, невысказанные слова и молитвы заполнили мою голову и душу.

— Не умирай, пожалуйста! — тихо проговорила я. — Ты мне очень нужен, Русланчик! Мне и нашему ребёнку! Я люблю тебя! Мне очень страшно…

Вошла медсестра и тактично попросила меня покинуть палату, напомнив, что я и так нарушила больничный порядок. Прижавшись на мгновение к колючей от щетины щеке Руслана, я оставила его наедине с медсестрой.

Дежурный врач заверил меня, что состояние Руслана стабилизировалось, и что они делают всё, что в их силах. Это меня немного успокоило и воодушевило.

Настало время посетить Бугра. В сопровождении Андрея и ещё одного охранника я заявилась и в его палату. Мужчина был в сознании и ещё не спал. Просто лежал, безразлично глядя в потолок.

Увидев меня, Бугор как будто не удивился тому, что я пришла, и не выглядел напуганным, будто ждал моего появления. Он попытался сесть, простынь сползла с него, и я увидела, что у него перевязана рука и живот.

— Вы знаете, зачем я пришла? — спросила я Бугра, когда он наконец-то приподнялся на кровати, приняв полусидячее положение. Почему-то к нему на "ты" у меня язык не повернулся обратиться. — Я хочу узнать, кто убил моего отца.

— Что с Ларисой? Она погибла? — задал мне Бугор встречный вопрос.

— Да. На моих руках, — ответила я.

Лицо мужчины исказилось болью, в глазах заблестели слёзы. Я видела, что новость о смерти мамы стала для него ударом. Сжав губы, он тяжело сглотнул и смахнул скупую слезу, скатившуюся по его щеке.

— Я расскажу всё, что знаю, Ульяна, — дрогнувшим голосом произнёс он.

Андрей принёс мне стул, и я с радостью опустилась на него, придвинув ближе к больничной койке, на которой лежал раненый мамин любовник.

— Речь пойдёт о твоей матери, — напомнил мне Бугор и многозначительно посмотрел на остальных присутствующих.

Видимо, этому мужчине есть что рассказать, раз он настаивает на приватности беседы.

— Оставьте нас! — не раздумывая приказала я Андрею и второму охраннику.

— Вы уверены, Ульяна Игоревна? — переспросил начбез.

Бугра я отчего-то не боялась. Интуитивно чувствовала, что он не причинит мне зла. К тому же он не в той форме, чтобы напасть на меня, он даже с кровати встать не сможет, если только не притворяется.

— Мы будем за дверью, — предупредил Андрей, и нас с Бугром оставили одних.

— Расскажите всё с самого начала, пожалуйста, — попросила я маминого любовника. — Как вы познакомились с моей мамой?

— Года три назад я работал на СТО. Откинулся только. Друзья помогли устроиться туда автоэлектриком. Лариса приехала чинить свой внедорожник. Сама ко мне подошла, и мы разговорились. Я так удивился поначалу — красивая баба, фигуристая, видно было по тачке, что небедная, сама проявила ко мне интерес. А я что? — Бугор невесело усмехнулся и покачал головой. — Ни родины, ни флага… Кофе её угостил — это всё, что я мог ей предложить. Я и мечтать о таком не смел, но Лариса приехала снова, причём из-за какой-то мелочи. Я починил поломку и осмелился пригласить её в местный бар. Она согласилась. Это потом я понял, что глаз у неё намётан на таких, как я, и что это она меня подцепила, а не я её. Я до последнего не понимал, на кой ляд ей сдался такой неудачник, как я.

Бугор тяжело вздохнул и жестом попросил меня передать ему бутылочку воды с тумбочки. Я слушала внимательно, не перебивая, живо представляя картину знакомства мамы с этим мужчиной, так сухо описанную, но такую важную для него. Мамы не было рядом, её вообще уже не было, но Бугор с таким теплом и восхищением рассказывал о ней, что моё сердце наполнилось светом.

Он попил воды, тяжело сглатывая, и вернул мне бутылку, едва удерживая её в руке.

— У нас закрутился роман с Ларисой. Она особо о себе ничего не рассказывала, да я и не расспрашивал. Это потом уже выяснилось, что кроме меня есть другие мужики, что у неё целый гарем из таких отшибленных, как я.

Бугор замолчал, размышляя о чём-то своём.

— И вы всё равно согласились жить с ней? — удивилась я.

— Влюбился, как пацан сопливый, — разочарованно ответил мужчина. — Ревновал поначалу, бесился, а потом ничего… Привык. Я Ларисе особо не был нужен, это она мне была нужна. Она просто вертела всеми нами, как хотела. Сам не понимаю, как у неё так выходило. Когда я понял, что она странная, было поздно.

— Что вы имеете в виду?

— Ты сама не видела, что она не в себе? Но я не виню её за это. После того, что с ней сделали…

В палате снова нависла тяжёлая пауза. Она была невыносимой, поэтому я первой нарушила молчание. Ждать уже сил никаких не было.

— Что? Что произошло с мамой?

— Твой отец… Игорь не рассказывал тебе?

— О чём?

Я искренне не понимала, что имеет в виду Бугор, но чувствовала, что это что-то ужасное.

— Это не мой секрет, но раз уж Ларисы больше нет, я думаю, что могу рассказать тебе об этом. Когда Лариса и Игорь были молодыми, он попал в какую-то передрягу. К ним домой пришли бандюки, пытали их, выколачивая из Игоря деньги. Ларису насиловали два дня, пустили по кругу, в назидание Игорю, а его самого лишили мужского достоинства.

Мне казалось, что я сплю, и мне снится дурацкий кошмарный сон, и я никак не могла проснуться от этого кошмара. Страшные, грязные картинки пыток и группового изнасилования мамы поскакали у меня перед глазами, и мне стало дурно. Слушала Бугра и не верила тому, что он говорит. Если он врёт, то зачем? Несмотря на то что меня начало подташнивать, я решила дослушать его до конца. Разве я могла уйти, не выяснив правду?

— Игорь отомстил потом. Убил их всех, но Лариса не могла простить его за то, что он не смог её защитить. Когда она поняла, что беременна тобой, было поздно избавляться от плода, но её это не остановило. Игорь как-то прочухал о её намерении и заставил её родить тебя. Она пожила с вами какое-то время, но потом всё равно ушла. Прости, если не знала, я…

— Продолжайте! — сдерживая слёзы, потребовала я.

— Слухи о том, что Лариса хочет грохнуть Игоря, ходили уже тогда, когда я только присоединился к её банде, но я всё не верил, что это когда-нибудь случится. Лариса всё тянула и тянула, выжидала чего-то, договаривалась с другими группировками о мире. Я отговаривал её, пытался достучаться до её мозгов, но всё без толку. Я понимал, что начнётся война, что она втянет нас всех в кровавую бойню, но её было не остановить. И уйти я не мог. Ты видела, что она сделала с Саймоном? А ведь и ему она говорила, что любит. Были и другие, кого она наказывала за предательство. Я боялся её, Ульяна. Любил и боялся.

— Это вы убили папу?

Я не знала, как теперь называть человека, который меня вырастил, но пока что для меня ничего не изменилось. Игорь Лебедев — мой отец. Мой отец… Папочка…

— Лариса долго выбирала, кого отправить на дело. Это мог бы быть и я. Приказала бы, и я бы пошёл как миленький. Но к счастью, мои руки чисты перед тобой и богом. Влад и Саймон его грохнули. И всю охрану перебили тогда. Я думал, Лариса остановится на этом, что отомстив своему мужу, она успокоится, но её понесло. Она решила уничтожить всех бандитов в городе и Мирона тоже. Прости, что я не смог предотвратить эту войну, девочка.

Не в силах больше слушать Бугра, я поднялась со стула и отошла к окну. На улице горел фонарь, но было ни черта не видно, кроме пожарной лестницы, но я всё смотрела в него и смотрела…

Даже мне не удалось предотвратить эту войну, чего уж говорить о Бугре.

Бедный папа… Господи, теперь понятно, почему он больше не женился.

Про маму вообще подумать страшно. Невозможно такое пережить и не свихнуться. Со мной такого не случилось, но мне кажется, что я уже немного чокнулась, озлобилась. Иначе откуда во мне столько жестокости, боже?

Теперь мне всё стало ясно. Всё встало на свои места. Все мои вопросы нашли свои ответы, пазл сложился, все недостающие элементы были на месте. Почему мама не рассказала мне тогда, когда мы с ней рыбачили об этой страшной истории? Боялась ранить мои чувства или что я догадаюсь, что это она папу убила?

Как жаль, что Руслана нет рядом, и некому меня обнять, но ничего, я справлюсь. Ради ребёнка.

Мама не хотела меня рожать, сказала, что любит, когда была одной ногой в могиле, а мне повезло — мой ребёнок желанный, я люблю его уже сейчас.

Мне вообще везёт, если так разобраться.

— А мой настоящий отец? — очнулась я наконец и развернулась к Бугру. — Кто он?

— Лариса сама не знала. Насильников было много. И они все мертвы. Не думай об этом, Ульяна. Зачем тебе?

— Как ваше настоящее имя? Я не знаю, простите…

— Анатолий Бугров.

— Чем планируете заниматься дальше, Анатолий?

— Без понятия… Идти мне некуда, сама понимаешь. Ни семьи, ни дома, ни документов. Чёрт, когда я вышел из тюрьмы, у меня был хотя бы паспорт и пятнадцать тысяч рублей. А теперь только пустота на сердце от потери любимой женщины и дырка в боку. Ты позволишь мне похоронить её? Дай мне сутки, я смогу подняться! Прошу, Ульяна, позволь мне проводить Ларису в последний путь!

Так странно… Пока я жила у мамы Бугор мне и пары слов не сказал, а сейчас его как будто прорвало. Не похож он был на дешёвого актёришку. Всё, что он мне сейчас рассказал, шло от сердца. Может, было ошибкой ему верить, но я поверила. От моего решения зависело, будет этот человек жить дальше или умрёт, и я его приняла.

— Я сообщу вам о дате и времени маминых похорон, — пообещала я Бугру. — Поправляйтесь! Если вам что-то нужно, говорите.

— Нет, спасибо, — покачал он головой. — Я жив — этого достаточно. Как Мирон? Он поправится? — неожиданно спросил он.

— Я надеюсь, — невесело улыбнулась я и зашагала к двери.

— Ульяна! — окликнул меня уже в дверях Бугор, и это заставило меня притормозить. — Никому не верь. Нельзя. И будь осторожна. Если объявится кто-то из наших, убей, не раздумывая.

— Спасибо! — коротко бросила я и вышла из палаты.

— Что вы решили насчёт него? — кивнул Андрей на палату Бугра. — Нельзя оставлять его рядом с Русланом Валерьевичем. Он может напасть и навредить ему.

— Для этого здесь охрана, — ответила я. — Не трогайте этого мужчину.

— Принято, — немного расстроенно ответил Андрей, как будто ему не терпелось расправиться с Бугром.

— Убейте Влада! — приняла я ещё одно непростое решение. — Прикончите его и закопайте в лесу!

Как и обещал, Востров привёз мне на следующий день документы, которые я просила. Он снова спросил у меня про Влада, не объявлялся ли он ненароком. При этом он так на меня смотрел, будто бы знал, что я приказала своим людям его вчера убить. Я старалась не думать о Владе, представляла, что его никогда не было в нашем гараже, что я вообще не была с ним знакома, но этот грех тяжёлым камнем повис на моей шее.

Я утешала себя тем, что он заслуживает смерти, что он опасен, что я просто отомстила за отца, но смерть Влада не принесла мне облегчения. Папа не воскрес, ничего не поменялось для меня. Пытаться лишить кого-то жизни — это одно, а убить насмерть, насовсем, окончательно и безвозвратно — оказалось не так-то просто. Отдать приказ было легко, а вот жить теперь с этим ужасно.

Лучше бы я сдала Влада прокурору, но какой бы ему ни впаяли срок, он бы меня не устроил, как и его смерть.

Я соврала Вострову, что Влад не объявлялся, но это ощущение, что прокурор видит меня насквозь, не покидало меня до тех пор, пока мы с ним не распрощались. Это произошло нескоро. Востров подрядился ещё сопроводить меня в морг на опознание, чтобы поддержать меня морально, из чего я сделала вывод, что он неплохо так решил подлизнуть мне задницу, пока мой муж без сознания.

Из морга я вышла, опустошённая, совершенно равнодушная, без сил, будто сама покойница. Такого там насмотрелась, что врагу не пожелаешь, но по-другому было нельзя.

Чтобы поднять себе настроение, и вновь почувствовать себя живой, я поехала в женскую консультацию. Пройдя обследование и сдав анализы, я получила подтверждение от врача, что с моим малышом все в порядке.

Ехала в больницу к Руслану, разглядывая пятнышко на снимке УЗИ. Такое маленькое и такое огромное, величиной с целую вселенную. Как бы я хотела, чтобы Руслан тоже его увидел, разделил со мной мою радость и трепет ожидания ребёнка, но он был по-прежнему безмолвен и бездвижен.

Бугор выглядел намного бодрее, чем вчера. Я зашла к нему на минуту, чтобы сообщить о завтрашних похоронах, и обещала прислать за ним машину.

Вернувшись домой, я легла спать. Мне хотелось уснуть и забыть всё плохое, все ужасы, что выпали на мою долю, но сон не шёл. Я думала о том, как изменилась с тех пор, как попала в руки Руслана.

Да, я стала сильнее. Ульяна Лебедева, падающая в обморок от вида крови или мужского члена, не смогла бы вывезти всего, что выпало на её долю. А вот Миронова смогла и вынесла. Были и минусы в этом становлении. Меня больше не сжирала ненависть и обида, но что делать с моей жестокостью?

С волками жить — по-волчьи выть? Я сама не заметила, как превратилась в человека, подобных которому я презирала. Я стала убийцей, бандитом, переступила черту закона безвозвратно, и уже ничего не вернуть и не изменить.

Стоило принять этот выбор, как данность, перебороть себя и смириться со своей участью, но где взять столько сил? В то, что когда-то наступит вожделенный покой и умиротворение в нашей с Русланом семье, мне уже слабо верилось.

Я боялась повторения судьбы своих мамы и папы. Руслан спас мене снова жизнь, но чего ему это стоило? А что, если в один прекрасный день он не сможет?

Глупо было бояться того, что ещё не случилось и, возможно, никогда не случится, но я не могла рассчитывать на Руслана, жизнь которого всё ещё была под вопросом.

Похороны прошли быстро. Из присутствующих были только мы с Бугром, и наша охрана. Совершенно неожиданно прибыл ещё и Востров с двумя подручными, которые тащили гигантский венок вслед за ним.

Прокурор очень удивился, увидев Бугра на кладбище, но тактично промолчал. То ли не хотел портить церемонию, то ли решил оставить его в покое, я не совсем поняла, да и не до того было.

Я не собиралась плакать, но когда начали закапывать гробы один за одним, я разрыдалась.

— Ничего, ничего, девочка, — утешал меня Бугор, притянув к себе. — Всё уже позади. Всё наладится…

Он сам едва стоял на ногах после ранения, но нашёл в себе мужество поддержать меня. Я была ему благодарна. Не рыдать же мне в китель прокурору?

Место для могилы мамы я выбрала рядом с отцом. Не знаю, хотела бы она быть похороненной по соседству с человеком, которого ненавидела, а потом убила, но я захотела именно так. Я же мечтала когда-то, чтобы мама и папа были вместе? Тогда они решили иначе, но теперь настала моя очередь решать, что и как будет. Можно было расценить мой поступок, как маленькую месть родителям.

— Красивая фотография, — произнёс Бугор, когда водрузили крест на могилу мамы с табличкой. — У меня даже ни одного фото с Ларисой нет. Пока живёшь, не думаешь о том, что стоило бы увековечить хоть один момент из жизни.

Я подумала о том, что у меня с Русланом тоже нет ни одной совместной фотки. Даже ребёнку показать будет нечего в случае чего. Руслан просто обязан очнуться! Он не может оставить меня без семейного альбома!

Прокурор откланялся, и Бугор проводил меня до машины.

— Спасибо, Ульяна, что разрешила мне быть сегодня здесь, — искренне поблагодарил меня мужчина. — Мне тоже пора.

— Куда вы теперь? — поинтересовалась я, понимая, что в больницу он не вернётся.

— Куда глаза глядят, — развёл руками Бугор.

Я не могла отпустить его. Для меня Бугор стал единственным оставшимся в живых человеком, который любил маму. Мы ещё о стольком не поговорили.

А вообще, я боялась остаться совсем одна, только и всего. Мне даже поплакать было не с кем, и маму помянуть.

— Анатолий, может, останетесь с нами? — предложила я.

— Плохая идея, Ульяна, — покачал он головой. — Скоро твой муж очнётся, и мне не поздоровится. Я стрелял в ваших людей, мы были по разные стороны баррикад. Это будет стоять между нами до конца дней.

— Я не хочу, чтобы вы уходили так скоро. Останьтесь хотя бы на неделю, Анатолий. Я помогу вам с документами.

— Мне неловко, право дело… Это будет некрасиво с моей стороны.

Если бы Бугру не терпелось свалить или он боялся расправы с нашей стороны, уже бы давно свалил с кладбища под шумок, но он пытался мне объяснить, почему отказывается от моего предложения, чтобы не обидеть.

Я смотрела на мужественное лицо уже немолодого мужчины, слушала, его речь, лишённую начисто "блатных" слов, вспоминала, как он готовил для нас с мамой, пока я была у неё, и понимала, почему мама выбрала его. Бугор — настоящий мужчина, с большой буквы.

Кирилл тоже казался мне этаким благородным джентльменом, и что по итогу?

Сердце подсказывало мне, что я не готова прощаться с Бугром. Не сегодня, не сейчас…

— Ульяна Игоревна! — выскочил из машины Андрей, вмешавшись в наше прощание с маминым вдовцом. — Звонили из больницы!

Боже, что там? Счастье или ещё одна смерть? Я согнулась напополам, уперевшись руками в колени, пытаясь отдышаться, чтобы принять новость от Андрея, как удар.

— Я поеду с тобой, Ульяна! — предложил Бугор, даже не зная, как и я, что случилось. — Поеду, — повторил он. — Задержусь ненадолго.

Я очнулся с глухой болью в плече, словно меня пронзили огненным копьём. Мое сознание медленно возвращалось, муть в глазах постепенно рассеивалась. Я сразу понял, где нахожусь. Этот омерзительный до рвоты запах лекарств и дезинфицирующих средств ни с чем не перепутаешь.

В палате было тихо, только какая-то херня размеренно пищала, действуя мне на нервы. Я потерялся во времени и пространстве. Какое сегодня число? Как долго я был в отключке? Пару часов, скорее всего, раз солнце за окном близится к зениту.

Воспоминания о ночных событиях были противно реалистичны. Боль в теле напомнила мне, насколько жесток и безжалостен мир, в котором я живу.

И всё же я жив, а кому-то повезло меньше.

Медсестра очень вовремя вошла в палату и обеспокоенно подскочила ко мне.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась она, снимая с меня какие-то трубки и провода.

— Не знаю, — честно признался я, еле ворочая языком, прилипшим к нёбу. — Моя жена… Она уже уехала домой?

— Сначала я позову вашего лечащего врача, а потом разыщу вашу жену, — пообещала женщина и вышла из палаты.

Через пару минут пришёл щуплый мужичок с аккуратной бородкой и задал мне нескончаемую прорву вопросов относительно самочувствия. Полчаса мурыжил, если не больше. Только в жопу не заглянул, а так всего облапал и обсмотрел. Я хотел, чтобы он от меня поскорее отцепился, а вместо него ко мне прицепилась Ульяна. В конце концов, мне это остопиздело, поэтому я попытался сесть на кровати.

— Не двигайтесь, Руслан Валерьевич! — приказным тоном рявкнул на меня врач.

— Чё это? — рыкнул я в ответ и всё же сел.

Башка закружилась, помещение поплыло перед глазами, как после смачного такого пропущенного удара в голову. Я с трудом словил фокус, и головокружение отступило.

— Вы два дня были в коме! — пояснил врач. — Ложитесь обратно!

Два дня? Да ладно? Охуеть!

Нужно выбираться отсюда. Я должен быть в строю, чтобы защитить жену.

Мои мысли вошли в режим боевой готовности, разум был направлен уже за пределы этих стен. Я знал, что каждая секунда важна, и мои враги никогда не спят. Как там моя девочка? С ума сошла, наверное, от горя, а я всё это время провёл здесь овощем, блять!

Под возмущённые вопли доктора я намотал на бёдра простыню, которой был укрыт, а затем поднялся с постели, игнорируя боль и слабость в ногах. Я почувствовал огонь, разгоняемый по телу всплеском адреналина, какой бывает перед яростной схваткой.

Домой! К жене и ребёнку!

Я бандит, и это означало, что я не могу позволить себе валяться в больничной койке, в то время как моя семья беззащитна. Когда-то я присягнул сам себе, принял эту жизнь, состоящую из смертельной опасности и бесконечной борьбы. Позволив себе такую роскошь, как жену и ребёнка, я взял на себя такую огромную ответственность, которая едва ли не больше меня самого.

Дверь уже была в пределах досягаемости моей руки, когда она внезапно открылась, и в палату влетела Ульяна. Вся в чёрном, бледная как смерть, с бешено сверкающими глазами, как будто собиралась с кем-то здесь разобраться по-взрослому.

— Какого чёрта, Руслан? — набросилась она на меня. — Ложись в кровать! Живо!

Бегу и спотыкаюсь!

Я смотрел на Ульяну и глазам не верил. Думал, она кинется мне на шею, поддавшись порыву, зацелует меня до смерти, может, даже отсосёт мне от счастья, что я воскрес, а она смотрит как строгая училка. Как будто я на доске слово "хуй" написал, а она меня спалила.

— Может, обнимемся, куколка? — обиженно пробурчал я.

— Пойдём в кровать, Руслан, — повторила Ульяна, уже гораздо мягче и, обняв меня за талию, потащила обратно к больничной койке.

Я присел на её край всё ещё не желая подчиняться этой командирше и многозначительно посмотрел на медперсонал. Доктор с медсестрой переглянулись и ушли, оставив нас с Ульяной одних.

— Господи, я чуть с ума не сошла! — воскликнула Ульяна и упала на колени возле меня, уткнувшись лицом в мой живот.

Разрыдалась, как ребёнок, разрывая мне сердце.

— Поднимайся, принцесса! Ну, ты чего? — попытался я поднять её с пола, но сил не хватило. — Иди ко мне, маленькая!

Не прекращая рыдания, Ульяна забралась ко мне на кровать и прижаласьщекой к моей груди, перетянутой повязкой. Превозмогая боль, я обнял свою девочку, и мне стало хорошо, так хорошо как никогда не было.

Она рядом! Она со мной! Это всё, что мне нужно! Так мало, и в то же время, так много!

— Не делай так больше! — надрывно всхлипывала Ульяна. — Не оставляй меня одну! Не смей так больше делать!

— Ты тоже! — ничуть не уступая сказал я в ответ. — Как ты могла сбежать от меня, дурочка?

— Прости-и-и…

— И ты меня прости, принцесса. Я был во многом не прав. Я исправлюсь. Обещаю. Стану лучшим мужем и отцом! Только больше никогда во мне не сомневайся! Слышишь? Никогда не сомневайся в моей любви. Что с нашим ребёнком? Все хорошо?

— Да, с ним всё хорошо. Ты уже самый лучший, Руслан! Самый лучший…

Ульяна ещё долго плакала, прежде чем мне удалось её успокоить. Я прижимал её к себе, и меня разрывало от любви к ней. Казалось, что я люблю её ещё сильнее, чем прежде. Весь мир перестал для меня существовать. Были только я и Ульяна, такая маленькая и хрупкая в кольце моих рук.

Наконец, Ульяна немного успокоилась и рассказала мне о том, что произошло за те два дня, что я выпал из жизни. Слушал её и ком раз за разом вставал в горле от гордости за неё. Она столько всего сделала за это время, разрулила столько вопросов, что я просто охеревал от её стойкости и мужества.

Думал, она ревела два дня, боясь носа из дома высунуть, что было бы закономерным после всего того, что с ней случилось. Ульяна оказалась подстать мне. Жёсткая мадама, чёрт побери! Никогда никого не уважал больше, чем её сейчас. Настоящая жена бандита.

Вместе с тем, мне было горько оттого, что ей пришлось сделать плохие вещи. Я должен был уберечь её от этого, оградить от жестокости и крови, но не получилось.

Видит бог, я не хотел, чтобы она узнала о том, что случилось с её родителями, и уж тем более не хотел, чтобы Ульяна убивала человека, пусть и врага.

— Мне жаль, что я не смог прийти на похороны твоей мамы, — с сочувствием произнёс я. — Жаль, что тебе пришлось самой… Одной…

— Я больше не хочу, чтобы мы были бандитами! — заявила Ульяна в ответ. — Не хочу, чтобы наши дети жили в страхе, и мы тоже! Сделай что-нибудь, Руслан!

Резонное требование. Оспаривать его я просто не имел права. Раньше мог, теперь уже нет.

— Поехали домой, куколка, — перевёл я тему на более приятное и поймал сладкие губки жены своими губами.

Моя сладкая девочка! Одно удовольствие просто целоваться с ней до одури, до умопомрачения. Свежий запах Ульяны, её тихий стон удовольствия, дрожь от моих прикосновений не могли оставить меня равнодушным. Член встал, как по команде, напоминая мне, что я точно живой, что кроме боли есть ещё и приятные ощущения. У меня же хватит сил отжарить мою куколку? Я столько времени голодный, сука!

— Никаких домой! — отшвырнула от себя мои руки Ульяна и вскочила с койки. — Поедешь, когда тебя отпустит доктор!

Опять раскомандовалась? Ты посмотри на неё!

— Дай мне минуту, и он отпустит! — самонадеянно произнёс я.

— Руслан, пожалуйста, — Ульяна шагнула обратно ко мне и взяла моё лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Ты мне нужен живым! И нашему ребёнку!

— Поэтому мы едем домой, любимая!

Поверховодила пару дней, и будет!

Я не смогла остановить Руслана. Да никто бы не смог. Все мои жалобные уговоры остаться в больнице хотя бы на пару дней, он проигнорировал, отшутившись. Просто обмотался простынёй как тогой и, едва переставляя ноги, пошёл в коридор.

Чёртов упрямец! Еле жив, господи! Что, если ему дома станет хуже? Что, если это временное улучшение, и он снова потеряет сознание?

С другой стороны, я была рада, что Руслан будет рядом, под моим присмотром. Мне не придётся разделять охрану, а значит, мы оба будем в безопасности.

— Руслан Валерьевич? — подскочил к нему удивлённый Андрей.

Хотел поддержать шатающего Руслана, но тот выставил руку перед собой, не давая себя коснуться. Не принял помощь, чтобы не показывать свою слабость даже ему.

— Поехали! — скомандовал Руслан, и мы всем скопом поплелись за ним в сторону выхода.

Я хотела найти мужу хотя бы тапочки, но он сказал, что на такую херню нет времени. Прибить его хотелось!

Люди на улице таращились на странного мужика в простыне на босу ногу, но Руслана это мало волновало. С упорством титана он всё же добрёл до машины и самостоятельно забрался в неё.

— Раз с Мироном всё хорошо, я, пожалуй, поеду… — напомнил о себе Бугор. — Теперь всё наладится, Ульяна.

— Нет, Анатолий! — Я схватила мужчину за руки, не давая ему уйти. — Прошу, останьтесь у нас на пару дней! Я хотела поговорить с вами о маме. Больше никого не осталось. Это важно…

Не говоря ни слова, Бугор прошёл ко второй машине и покорно сел в неё. Я радостно вздохнула и забралась к Руслану.

— Чё за хуй? — уточнил он, имея в виду Бугра.

— Мамин друг, — ответила я, зная, что Руслан не будет в восторге от этой идеи.

— Таких друзей…

— Он не опасен! Оставь его! Это не обсуждается!

— Жизнь тебя ничему не учит?

— Учит. Ты должен мне верить, Руслан. Ты обещал!

Машина тронулась с места, и Руслан устроился удобнее, завалившись набок, чтобы не касаться израненной спиной сиденья. Голову он положил мне на колени, закрыл глаза, рукой накрыл мой живот.

— Ты какая-то злая стала, — вздохнул он, не открывая глаз, нежно поглаживая мой живот горячей ладонью. — Я тебя боюсь, куколка. Только потому, что я соскучился, и у меня хорошее настроение, спорить не стану.

Я сама себя боялась, но понимала, что Руслан шутит. На его руке по-прежнему блестело обручальное кольцо, а я своё выбросила. И все его подарки сгорели в том доме. Так стыдно стало за свою глупость, что словами не передать.

Положив руку на голову Руслана, я погладила его по волосам, потом приласкала его уставшее, всё ещё бледное лицо, покрытое густой щетиной. Ничего я не злая. Это не так…

Дома он ощутимо повеселел. По моему настоянию он вызвал своего доктора, чтобы тот назначил ему лечение. С моей помощью Руслан помылся и привёл себя в порядок. Мытьё осложнялось из-за повязок и его слабости, но после посещения ванной мой муж стал выглядеть гораздо лучше.

Я носилась туда-сюда, раздавая распоряжения. Поселила Бурга в комнате для гостей, велела повару приготовить Руслану куриный бульон, а нам с Бугром чего-то посущественней, проверила, как там охрана. Потом приехал его личный доктор, и я внимательно записала, какие лекарства нужно принимать моему мужу и рекомендации по уходу за ним.

Врач сменил повязки Руслану и уехал, и я принесла своему пациенту бульон.

Остановилась в коридоре, услышав, что Руслан с кем-то разговаривает по телефону в нашей спальне. Судя по обрывкам фраз, звонок был деловым. Только что вернулся с того света, уже решает какие-то вопросы?

Больше никаких подслушиваний разговоров мужа, — пообещала я себе и зашла в спальню.

Руслан тут же попрощался с собеседником и отбросил телефон на тумбочку. Там же лежал его пистолет. Он больше не прячет его под подушкой? Необычное явление.

— Уже работаешь? — осторожно поинтересовалась я, чтобы не выглядеть чересчур любопытной.

— Типа того. Нужно было сообщить кое-кому, что Мирон уже в игре, что он живее всех живых. Что это? — с опаской уставился на огромную кружку. — Принцесса, я жрать хочу! — заявил Руслан, брезгливо нюхая её содержимое, когда я ему заботливо передала её в руки. — У нас в доме снова закончилась еда? Это хрень какая-то!

— Ешь! Точнее, пей! Чуть позже принесу чего-нибудь посытнее, — пообещала я. — Если будешь себя хорошо вести, — внесла немаловажное уточнение.

— А нашего пупсика ты покормила? — спросил Руслан так и не притронувшись к бульону. — Иди, покушай, принцесса. Я пока полежу, отдохну, помечтаю о твоих нежных губах на моём члене.

— Пей бульон при мне! — настояла я, заподозрив неладное. — Если не хочешь, чтобы у тебя кишки завернулись! — припугнула вдогонку.

Руслан посмотрел на меня, громко расхохотался, а затем залпом опрокинул в себя содержимое кружки. Я с облегчением вздохнула и вышла из спальни, подоткнув ему одеяло. Хоть бы он больше никогда не болел! Ведёт себя хуже капризного ребёнка!

Мы с Бугром пообедали, помянув маму, Кирилла и остальных тоже, а затем я вернулась к мужу. Хотела почитать ему перед сном, даже книгу захватила, но Руслан уже спал. Я потрогала его лоб и, раздевшись, легла рядом с ним, разглядывая его лицо, суровое даже во сне. Обнимать его боялась из-за травм, уткнулась носом в бугристое предплечье, вдыхая родной запах.

Как же хорошо, что он дома! Боже, как будто бы в прошлой жизни вот так его нюхала, как будто вечность прошла.

Да, я изменилась, а вот Руслан остался прежним — упрямым, жёстким и невероятно сильным. Скоро он поправится, и я смогу снова положиться на него, как раньше.

Скорее бы… Я соскучилась по его ласке. Теперь, когда между нами что-то изменилось, наверное, и секс должен быть другим? Не то чтобы Руслан не устраивал меня как любовник, нежности хотелось, мягкости. Я знала, что он способен на такие эмоции. Точно знала.

Поддавшись какому-то порыву, провела пальцами по рисункам на плече Руслана, спустилась вниз по его руке, положила руку на его каменный живот, наслаждаясь теплотой и гладкостью его кожи, грубостью волосков на дорожке ниже пупка, твёрдостью мышц.

— Да, куколка! — громко прошептал Руслан, напугав меня до чёртиков. — Самое интересное чуть ниже.

Подняв голову, я наткнулась на его горящие дьявольские глаза. Вот чего мне так не хватало — этой безудержной чертовщинки, напоминающей, кто тут главный.

— Я думала, ты спишь. Прости, что разбудила…

— Прощу, когда сладко кончишь на моём члене. Продолжай, раз разбудила и возбудила.

Руслан отбросил в сторону одеяло, показывая, насколько сильно я попала — его член был уже в полной боевой готовности. Сердце затрепыхалось с удвоенной силой, возбуждение Руслана по невидимым проводам начало передаваться и мне. От него так и пышило сейчас этой животной энергетикой самца.

Грудь, начинавшая наливаться из-за беременности, отяжелела ещё сильнее, между ног стало влажно. Руслан так давно не был внутри меня, боже…

Он повернулся набок и поцеловал меня, но вовсе не нежно, как мне хотелось минуту назад. Властно смяв губы, толкнулся в рот языком, вылизывая каждый миллиметр внутри, рукой накрыл мою болезненно набухшую грудь, потеребив сосок. Я ответила на этот жаркий поцелуй, хватаясь за предплечье Руслана, боясь трогать его израненное тело где-то ещё.

— Грудки — блеск! — выдохнул Руслан, наклоняясь к моей шее, спускаясь ещё ниже, добираясь до сосков. — Представляю, как наш сын будет пить из них парное молочко.

Он втянул один сосок в рот, аккуратно пососав его, затем второй. У меня вырвался стон от удовольствия, ноги сами собой разъехались в стороны, приглашая Руслана к самому сокровенному.

Кожа плавилась под ладонью Руслана. Я вскрикнула, когда он коснулся моих набухших от желания складочек и надавил на клитор.

— Хочу тебя, пиздец, Ульяна, — простонал Руслан, уткнувшись лбом в мой лоб. — Люблю до одури!

— Ложись! — мягко толкнула его в плечо, опрокидывая на спину, забираясь верхом на его бёдра. — Я сама. Тебе нельзя перенапрягаться!

— Да, куколка! — подзадорил меня Руслан, звонко шлёпнув по заднице, а затем обхватывая мои грудки двумя руками. — Трахни меня!

Его глаза уже как чёрная магма обожгли ещё раз, заставив низ живота сжаться спазмом предвкушения неземного удовольствия. Приподнявшись, я поймала рукой твёрдый, бархатистый член Руслана и приставив его к входу, начала медленно опускаться на него, чувствуя, как туго наполняюсь им изнутри. Он вошёл в моё изнывающее лоно как по маслу. У нас с Русланом одновременно вырвался стон, когда я вобрала его в себя до упора. Он чуть сильнее сжал мою грудь, заставив выгнуться навстречу его шершавым ладоням.

Как же сладко, господи! Как остро! До искр из глаз, до потери сознания хорошо!

Я начала двигаться на члене мужа, чувствуя, что между нами и впрямь что-то изменилось. Мы стали единым целым, и это было не про секс. Медленно и чувственно вбирая его член в себя, я знала, что Руслан только мой, а я его. Его куколка, его принцесса, его жена. Просто его, и точка! Принадлежу полностью, до кончиков волос, как и он мне.

Руслан не торопил меня, не перехватывал инициативу, не пытался ускорить темп, будто тоже кайфовал вместе со мной от этих неспешных движений, похожих на какой-то ведомый только нам двоим танец.

— Ласкала свою фасолинку, пока была в бегах? — с ухмылочкой спросил Руслан, нащупав пальцами мой клитор. — Вспоминала Русланчика одинокими ночами?

— Ах! — не сдержалась я от сладкого стона. — Не до того было, — честно призналась я. — Просто вспоминала.

— Дай только в себя прийти, негодница! Вылижу и выебу! Накажу за все свои страдания! Нежно и долго!

Эти угрозы Руслана возбуждали похлеще его ласки. Уперевшись руками в его живот, я начала двигать бёдрами активнее, в такт его пальцам, растиравшим мой клитор.

Оргазм накрыл меня остро и немного болезненно. Я заорала, вонзая ногти в кожу Руслана, и начала сокращаться на его каменном стволе. Не выдержав, всё же повалилась на его грудь. Руслан сдавленно охнул, а потом, обхватив мои бёдра руками, начал таранить меня снизу, так что его яйца подпрыгивали до моей попки.

Несколько влажных шлепков, и он взорвался внутри меня.

— Блять! — выругался он, наполняя меня до краёв горячей спермой. — Ты всё ещё узкая. Я даже не успел толком тебя растянуть.

Когда он выскользнул из меня, будто змея, я попыталась слезть с него, чтобы не причинять боль своим весом, но Руслан не пустил. Гладил по волосам, влажной от испарины спине, шепча всякие нежности и приятности, пробирая меня до мурашек и слёз.

— Я люблю тебя, Руслан, — приподнявшись заглянула ему в глаза.

Теперь они были спокойными и тёплыми, как море ночью. Его губы тронула едва заметная улыбка, когда он убрал локон моих волос мне за ухо.

— Я тоже люблю тебя, Ульяша. Тебя и нашего сына.

— Да с чего ты взял, что будет сын? — недоверчиво скривилась я.

Этому мужчине самоуверенности точно не занимать.

— Просто знаю и всё, — пожал он плечами. — С голубыми глазами, как те аквамарины, что ты где-то посеяла.

— Знаешь, я тут подумала, что ты небедный парень, и подаришь мне что-то покруче.

— Весь мир подарю! — щедро пообещал он. — К ногам брошу. В принципе, он уже и так твой. Мы всех победили, моя королева. Так что можешь выдохнуть и заняться бабскими делишками. Я рядом, и тебе больше не нужно размахивать пушкой и запугивать прокуроров.

— Королева повелевает, чтобы её любимый король подарил ей для начала новое обручальное кольцо! Прости, от злости я выбросила предыдущее.

— Будет исполнено, Ваше Величество!